Суздальский сборник 2019

Теги: история краеведение

ISBN: 978-5-8311-1167-5

Похожие

Зодчество Северо-Восточной Руси XII-XV вв.. Том 1. XII столетие

Суздальский сборник 2018

Города, величеством сияющие

Андрей Боголюбский

Текст

СУЗДАЛЬСКИЙ
СБОРНИК
за 2019 год

СБОРНИК НАУЧНЫХ СТАТЕЙ

Владимир
«Транзит-ИКС»
2020

УДК 94(470.314–21Суздаль)»09/19» (060.55)
ББК 63.3(2Р‑4Вл‑3Суз)0я431
С89

12+

Рецензенты:
А. С. Соколов, д.и.н., ФГБОУ ВО «Рязанский государственный радиотехнический университет», заведующий кафедрой истории,
философии и права;
В. В. Калинов, д.и.н., ФГБОУ ВО «Российский государственный университет нефти и газа имени И. М. Губкина» (г. Москва), заведующий кафедрой истории.
Редакционная коллегия:
д.и.н. К. А. Аверьянов,
к.и.н. А. Л. Ершов (отв. редактор),
д.и.н., профессор А. К. Тихонов
C89

Суздальский сборник за 2019 год: Сборник научных статей / [редкол.:
А. Л. Ершов (отв. ред.) и др.]. – Владимир: Изд-во ООО «Транзит-ИКС»,
2020. –248 с. : ил.

В настоящий сборник включены печатные варианты докладов участников Всероссийских научно-краеведческих чтений «Суздаль в истории
России», проводившихся в Суздале 25 октября 2019 г. Публикуемые статьи охватывают широкий спектр проблем истории Суздаля и его округи с
древнейших времен до конца XX в.
Для специалистов-историков, преподавателей и студентов гуманитарных факультетов вузов, краеведов.

ISBN 978-5-8311-1167-5

Суздальский сборник за 2019 год

К. А. Аверьянов

О ДАТАХ РОЖДЕНИЯ ДЕТЕЙ ВЛАДИМИРОСУЗДАЛЬСКИХ КНЯЗЕЙ XII в.
Известно, что жизнь любого человека определяется двумя датами – рождения и смерти. Между тем, при изучении летописей исследователи сравнительно давно заметили, что датировка одних и тех
же событий в разных летописных сводах зачастую может отличаться на один – два года. Это особенно характерно для наиболее ранних
летописей – Лаврентьевской, Ипатьевской, Новгородской первой.
Возьмем, для примера, сыновей самого могущественного из князей
Северо-Восточной Руси XII в. Всеволода Большое Гнездо. Скажем, известие о рождении его сына Юрия (Георгия), будущего героя битвы на
реке Сить, Лаврентьевская летопись помещает под 1189 г., тогда как
Ипатьевская летопись относит это событие к 1187 г.1 Рождение еще
одного сына Всеволода Владимира Лаврентьевская летопись датирует
1194 г., а Ипатьевская летопись относит его к 1192 г.2 Количество подобных несовпадений можно легко продолжить.
В начале XX в. специалист в области хронологии Н. В. Степанов
(1857–1914) предположил, что указанные расхождения в датировках –
не ошибки, а следствие использования двух различных календарных
стилей. Если византийский календарь отсчитывал год с 1 сентября, то
на Руси даже после принятия христианства сохранялось существовавшее еще в пору язычества начало года с марта.
Полагают, что подобная ситуация сохранялась примерно до конца
XIV в., когда на Руси происходит постепенный переход с мартовского
счисления на сентябрьское, просуществовавшее вплоть до эпохи Петра I. Именно от этого времени до нас дошли древнейшие летописные
своды. Как известно, Лаврентьевская летопись сохранилась в списке
последней четверти XIV в., Ипатьевская датируется концом 1420-х годов. При их создании летописцы, несомненно, должны были учитывать переход с одного календарного стиля на другой. Но в целом ряде
случаев это было сделано не без ошибок.
При переводе дат на другой календарный стиль возможны только
два варианта: мартовский год по отношению к сентябрьскому с тем
1
2

ПСРЛ. Т. I. Стб. 408; Т. II. Стб. 659.
Там же. Т. I. Стб. 411–412; Т. II. Стб. 674–675.

Сборник научных статей

же порядковым номером может начинаться или на полгода позже сентябрьского, или на полгода раньше. Поэтому Н. В. Степанов предложил мартовский год, начинающийся на полгода позже сентябрьского назвать мартовским, а тот который начинался на полгода раньше
сентябрьского – ультрамартовским (от лат. ultra – по ту сторону). Тем
самым вполне удовлетворительно объяснялась небольшая (в один-два
года) хронологическая разница в описании одних и тех же событий
различными летописями.
Позднее эту тематику развил Н. Г. Бережков (1886–1956), предпринявший попытку научного обоснования датировок летописных
событий. В своей работе «Хронология русского летописания» он проанализировал Лаврентьевскую, Ипатьевскую и Новгородскую первую
летописи, и на их основе дал хронологическую «привязку» всех упоминаемых в них событий. Изданная посмертно книга Н. Г. Бережкова быстро получила признание большинства исследователей Древней
Руси и стала хрестоматийной1.
Но правы ли историки, принимающие построения Н. Г. Бережкова как истину в последней инстанции? При тщательном изучении выясняется, что многие из них носят искусственный характер.
Поясним это на конкретном примере. Н. Г. Бережков, стремясь
выяснить хронологию рождения указанных сыновей Всеволода Большое Гнездо, предположил, что Юрий (Георгий) и Владимир родились
соответственно в 1188 и 1193 гг.2
При этом оказалось, что составители летописей (как Лаврентьевской, созданной во Владимиро-Суздальской земле, так и Ипатьевской,
написанной в Киеве) при переводе дат ошиблись в прямо противоположные стороны, причем, что самое главное – одновременно. Внимательный читатель, следуя формальной логике, может предположить,
что на Руси в конце XII в. в употреблении бытовали два календарных
стиля: в Южной Руси – мартовский, а в Северо-Восточной – ультрамартовский. Но в это поверить весьма сложно.
К тому же, по версии Н. Г. Бережкова, чередование календарных
стилей в указанных летописях не соотносится с данными летописеведения. Как известно, Лаврентьевская летопись состоит из отдельных частей: сразу после «Повести временных лет» в ней идет текст с
преимущественно южнорусскими известиями (1110–1161 гг.), а после
двухлетней лакуны (1162 и 1163 гг.) начинается летопись преимуще1
2

Бережков Н. Г. Хронология русского летописания. М., 1963.
Там же. С. 83, 203–204, 315.

Суздальский сборник за 2019 год

ственно с известиями Владимиро-Суздальской земли. Казалось бы,
именно в соответствии с этим делением и должно проходить в летописи чередование календарных стилей.
Однако, на взгляд Н. Г. Бережкова, чередование стилей в Лаврентьевской летописи никак не связано с общепринятым ее делением на
отдельные части. Если взять события за XII в., то в Лаврентьевской
летописи они распределяются следующим образом: годы 1110–1113,
1117–1118, 1133–1137 ультрамартовские. 1115–1170 в целом мартовские. 1170–1205 в целом ультрамартовские, но 1178, 1180 мартовские.
Более того, чтобы хоть как-то «втиснуть» летописную хронологию
в свою схему, исследователю помимо мартовских и ультрамартовских лет пришлось включить в нее искусственные годы «ниже
мартовских»1.
Подобная конструкция в чем-то напоминает созданную во II в. н.э.
Птолемеем геоцентрическую модель мира. Полагая, что центром Солнечной системы является Земля, для объяснения видимых ретроградных движений планет он представил их в виде комбинации нескольких равномерных движений по окружностям (эпициклы, деференты,
экванты). И только в XVI в. Николай Коперник смог дать настоящую
картину механики звездного неба.
Все это заставляет отказаться от сложившихся в исторической
науке стереотипов и шаблонных воззрений по поводу хронологии
русского летописания. Ошибка Н. Г. Бережкова заключается в непонимании самого характера летописания. Как создавались летописи?
В сознании наших современников это выглядит примерно следующим
образом: где-то в княжеских или монастырских покоях сидел летописец, составлявший годовые хроники современных ему событий. Впоследствии они стали основой для летописных сводов.
Однако подобная картина весьма далека от реальности. В действительности летописи зачастую составлялись «задним числом»,
много позже описываемых в них событий, а временной промежуток
мог измеряться даже не годами, а целыми десятилетиями. Так, Лаврентьевская летопись, законченная в 1377 г., была составлена на основе
Владимирского свода 1305 г. Но откуда летописец брал недостающие
сведения о более поздних событиях? Если вспомнить, что свод, предшествующий Лаврентьевской летописи, создавался при владимирском великокняжеском дворе, становится понятным, что летописец
1 Так, по подсчетам Н. Г. Бережкова, в Лаврентьевской летописи за 1110–1304 гг.
содержится 101 мартовский год, 90 ультрамартовских, 4 года ниже мартовских.

Сборник научных статей

при его составлении широко использовал отложившиеся в княжеском
архиве материалы1.
Применительно к нашей теме это были документы о рождении
княжеских детей. Известно, что рождение у монархов детей и, в первую очередь сыновей, всегда было не только личным, но и общественным делом. Об их появлении на свет широко оповещались все подданные. Эта традиция была крайне устойчива и дожила в России вплоть
до начала XX в. Таковы были, к примеру, известные по источникам
грамоты русских царей, а затем манифесты российских императоров о
рождении у них детей. Они рассылались по всем городам страны.
Сохранилась, к примеру, грамота царя Алексея Михайловича
от 1 июня 1661 г., направленная пермскому и соликамскому воеводе
С. П. Наумову: «В нынешнем во 169 году мая в 30 день за молитвы святых отец Бог простил царицу нашу и великую княгиню Марью Ильиничну; а родила нам сына царевича и великого князя Феодора Алексеевича всея Великия и Малыя России, а имянины ему июня 8 числа.
И как к тебе ся наша грамота придет, и ты б велел собрать в съезжую
избу всяких чинов служилых людей, и нашу великого государя радость
им сказать»2. Одновременно из Москвы духовными властями отправлялись «богомольные грамоты», которые зачитывались публично в
церквях, после чего в храмах совершались благодарственные молебны.
С этого момента имя новорожденного должно было поминаться во
время церковных служб наряду с именами остальных членов царской
семьи.
1 В литературе встречается утверждение, что Лаврентьевская летопись была составлена в основанном Всеволодом Владимирском Рождественском монастыре,
поскольку вплоть до начала XVIII в. она хранилась в указанной обители. Затем
летопись попала в книжное собрание Новгородского Софийского собора, откуда
в 1791 г. была отправлена в Москву и перешла к обер-прокурору Синода А. И. Мусину-Пушкину, известному открытием «Слова о полку Игореве». Позднее тот
преподнес летопись императору Александру I, который в 1811 г. передал ее в
Публичную библиотеку (сейчас Российская национальная библиотека) в СанктПетербурге, где она находится и поныне. Более распространена версия о создании
летописи в Нижнем Новгороде. На это указывают заключительные строки памятника, где говорится, что монах Лаврентий закончил свою работу весной 1377 г.
при великом князе Дмитрии Константиновиче Суздальском и епископе Дионисии (См.: Клосс Б. М. Лаврентьевская летопись // Письменные памятники истории
Древней Руси. Летописи. Хождения. Поучения. Жития. Послания: Аннотированный каталог-справочник. СПб., 2003. С. 23–26).
2 Берх В. Н. Древние государственные грамоты, наказные памяти и челобитные,
собранные в Пермской губернии. СПб., 1821. С. 95.

Суздальский сборник за 2019 год

Подобная практика продолжилась и в XIX в. Манифест 1827 г.
о рождении у Николая I второго сына сообщал: «Объявляем всем
верным нашим подданным, что в 9 день сего сентября любезнейшая
наша супруга, государыня императрица Александра Федоровна разрешилась от бремени рождением нам сына, нареченного Константином». Этот же документ официально провозглашал младенца «высочеством», тем самым встраивая его в фамильную иерархию династии1.
Судя по всему, подобные извещения подданным выпускались от
имени князей и несколькими столетиями раньше. При этом можно
полагать, что в отличие от более позднего времени они издавались
только по случаю рождения сыновей. Об этом говорит тот примечательный факт, что в Лаврентьевской летописи имеются известия о
рождении семи из восьми сыновей Всеволода2. В то же время сообщения о появлении на свет княжеских дочерей в ней отсутствуют, хотя
по другим источникам известно о четырех дочерях князя.
Согласно Лаврентьевской летописи, в XII в. формуляр подобных
извещений был довольно устойчивым и содержал следующие сведения: имя отца, дату рождения сына, приходившуюся на этот день церковную память того или иного святого, крестильное имя ребенка. Так
под 1194 г. читаем: «Того же лета родися оу благовернаго и христолюбиваго князя Всеволода, сына Гюргева, внука Володимеря Мономаха,
сынъ, месяца октября въ 25, на память святаго Маркиана и Мартурья,
в канунъ святаго Дмитрия, и нареченъ бысть в святемь крещеньи
Дмитрий»3.
Но подобные извещения являлись не единственным источником
для летописца в известиях о рождении княжеских детей. Это хорошо видно, если сравнить с предыдущим сообщение о рождении ДмиПолное собрание законов Российской империи. 2-е изд. Т. 2(1827). СПб., 1830.
№ 1368. 9 сентября.
2 Отсутствуют сведения о рождении скончавшегося в младенчестве Глеба. Но в
свое время еще В. Н. Татищевым было высказано предположение, что он мог быть
близнецом другого сына Всеволода – Бориса, известие о рождении которого в
Лаврентьевской летописи имеется.
3 ПСРЛ. Т. I. Стб. 411–412. Есть основания полагать, что указанные документы составлялись в соответствии с определенными правилами: они выпускались только по поводу рождения великокняжеских сыновей и первенцев в боковых ветвях
княжеского дома. Именно этим обстоятельством объясняется то, что в летописи были отмечены факты рождения лишь двух из девяти внуков Марии – детей
Ярослава Всеволодовича: первенца Федора и последнего – Василия, который родился уже после того, как Ярослав вследствие гибели братьев во время Батыева
нашествия стал великим князем.
1

Сборник научных статей

трия в Ипатьевской летописи. Нетрудно заметить, что последняя по
сравнению с Лаврентьевской содержит дополнительную информацию.
Выясняется, что помимо крестильного ребенок имел и «княжее» имя,
которое было дано в честь его деда Владимира Мономаха, а сам он появился на свет ранним утром: «Того же лета оу великого князя Всеволода родися сынъ, до заутреняя святого Дмитреа дне, и именины же
тогда бяхоуть; Всеволодъ же веле оучинити сынови своемоу во свое
имя Дмитрей въ святемъ крещении, а княжее имя учини ему Володимиръ, деда своего имя Мономаха Володимера»1.
Аналогичную ситуацию видим в известии о рождении четвертого сына Всеволода – Юрия (Георгия). В Лаврентьевской летописи его
рождение отнесено к 1189 г., но ни число, ни месяц его рождения не
указаны (это можно объяснить тем, что у летописца оказался в руках
ветхий экземпляр подобного извещения): «Родися оу Всеволода сынъ
и нарекоша и въ святомъ крещеньи Георгий». В Ипатьевской летописи
эта запись помещена под 1187 г. и достаточно подробна: «Toe же осени
родися сынъ у великаго князя Всеволода в Соуждали, во Филипово
говение, месяца ноября во 26 день, на освящение церкви моученика
Георгия, и веле отецъ его Всеволодъ епископу Луце нарещи имя емоу
Юрьи, дедне имя; и бысть радость велика в Суждальской земле во
всей»2.
Историки колебались при определении года рождения Юрия
Всеволодовича. Самый авторитетный из дореволюционных «Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона» указывал, что князь родился или в 1187 г., либо 1189 г. А. В. Экземплярский, автор соответствующей статьи, не мог выбрать между показаниями двух одинаково
авторитетных источников – Ипатьевской (1187 г.) и Ларентьевской
(1189 г.) летописей3. Также на два возможных года появления Юрия на
свет указывало второе издание «Большой советской энциклопедии»4.
У Н. Г. Бережкова год рождения Юрия в датировке Ипатьевской
летописи вызвал сомнения, ибо, согласно Лаврентьевской летописи,
именно в 1187 г. у Марии родился третий сын Борис. Поэтому он предпочел говорить о 26 ноября 1188 г. Данный довод показался убедиПСРЛ. Т. II. Стб. 674–675.
Там же. Т. Iю Стб. 408; Т II. Стб. 659
3 Энциклопедический словарь. Издатели: Ф. А. Брокгауз и И. А. Ефрон. Т. 15. Гальберг – Германий. СПб., 1892. С. 423.
4 Большая советская энциклопедия. Второе издание. Т. 49. М., 1957. С. 413. В первом издании БСЭ соответствующей статьи нет, как и в выходившем одновременно с ним «Словаре» Гранат.
1

Суздальский сборник за 2019 год

тельным В. А. Кучкину, автору соответствующей статьи из «Советской
исторической энциклопедии», и с его легкой руки, сразу после выхода
книги Н. Г. Бережкова эта дата перекочевала во все последующие энциклопедии1.
Чтобы разобраться в хронологических «неувязках» двух летописных сводов, необходимо ответить на вопрос: каким образом в Ипатьевской летописи появились излишние сведения, по сравнению с
Лаврентьевской? Для начала следует вкратце охарактеризовать Ипатьевскую летопись. Она является памятником южнорусского летописания и разделяется на три основные части: «Повесть временных
лет» с продолжением до 1117 г., Киевский свод 1199 г. и Галицко-Волынскую летопись, доводящую описание до 1292 г. При этом создание
Киевского свода – центральной части данного памятника – уверенно
связывается всеми исследователями с именем князя Рюрика Ростиславича. Для нас важно то, что Рюрик Ростиславич являлся свояком
Всеволода Большое Гнездо (его сын Ростислав женился на дочери последнего Верхуславе).
Известна давняя традиция, что монархи, помимо извещения подданных о рождении детей, сообщали об этих событиях родичам и
свойственникам. Письма такого рода, как правило, имели более личный характер и содержали такие подробности, каких не могло быть в
официальных документах. Судить об этом можно, к примеру, по записке Николая II своей тетке Милице Николаевне, написанной в 1904 г.
в день рождения долгожданного наследника: «Дорогая Милица! Не
хватает слов, чтобы достаточно благодарить Господа за его великую
милость… Все случилось так скоро, что я до сих пор не понимаю, что
произошло. Ребенок огромный, с черными волосами и голубыми глазами. Он наречен Алексеем. Господь со всеми вами. Ники»2.
Возвращаясь в XII столетие, становится понятным, почему в Ипатьевской летописи содержится «избыток сведений» по сравнению с
Лаврентьевской – очевидно, Всеволод не преминул поделиться информацией о рождении сына со свояком и свекром своей дочери. Подобные записи о событиях в жизни родичей обычно записывались в
семейные родословники, примеры которых известны по более позднему времени. Данная традиция, уходящая в далекое прошлое, хорошо
знакома генеалогам и в определенной мере сохранилась до сегодняш1 Советская историческая энциклопедия. Т. 16. М., 1976. С. 826; Большая советская
энциклопедия. Третье издание. Т. 30. М., 1978. С. 413; Православная энциклопедия.
Т. XI. М., 2006. С. 88.
2 Шеманский А. В. Александрия. Петергоф. Л., 1936. С. 193.

Сборник научных статей

него дня: многие записывают дни рождения, свадеб и т. п. своих родственников, чтобы не забыть их поздравить с юбилеем.
Внимательно изучая ситуацию с «избытком» сведений Ипатьевской летописи по сравнению с Лаврентьевской, находим указания на
их источник. Им являлся семейный родословник Верхуславы. Под
1187 г. Ипатьевская летопись содержит целый рассказ с любопытными
подробностями замужества Верхуславы, отсутствующими в Лаврентьевской1 (Последняя датирует свадьбу 1189 г.)2.
Сразу после рассказа о замужестве Верхуславы в ней помещено
известие о выдаче Рюриком Ростиславичем своей дочери Ярославы за
Святослава, сына новгород-северского князя Игоря Святославича (героя «Слова о полку Игореве»). Далее следует известие о приходе «ис
половец» старшего сына Игоря – Владимира с дочерью половецкого
хана Кончака и прижитым с нею дитем, которым Игорь устроил свадьбу. Затем видим сообщение о рождении у Всеволода Большое Гнездо
сына Юрия3. Поскольку в данных известиях упомянуты люди, так или
иначе связанные родством или свойством с Рюриком Ростиславичем,
у нас нет сомнения, что перед нами – записи семейного родословника.
Но кому из окружения Рюрика Ростиславича принадлежал семейный родословник, использованный составителем Ипатьевской летописи? Ответ легко найти, если сравнить между собой известия двух
летописных сводов о семейной жизни Всеволода Большое Гнездо. В
отличие от Лаврентьевской летописи, Ипатьевская молчит о рождении сыновей Константина и Бориса, свадьбе дочери Всеславы. Все они
произошли еще до того, как Всеволод и Рюрик породнились, и поэтому не вошли в семейный родословник. Это однозначно указывает
на его принадлежность Верхуславе, дочери Всеволода. Наше предположение подтверждает и наличие в Ипатьевской летописи известия о
рождении дочери Марии Сбыславы, отсутствующее в Лаврентьевской.
Под 1179 г. она сообщает: «Того же лета до Дмитрова дни родися оу великого князя Всеволода четвертая дчи, и нарекоша имя во святом крещении Полагья, а княже Сбыслава; и крести ю тетка Олга»4. Очевидно,
она являлась ближней по времени рождения сестрой Верхуславы, и их
связывали самые тесные отношения.
Выяснение источника сведений Ипатьевской летописи о событиях семейной жизни Всеволода позволяет, не прибегая к помощи искусПСРЛ. Т. II. Стб. 658.
Там же. Т. I. Стб. 407.
3 Там же. Т. II. Стб. 658–659.
4 Там же. Стб. 613. Дмитриев день приходится на 26 октября.

Суздальский сборник за 2019 год

ственных построений Н. Г. Бережкова, решить вопрос о хронологических «неувязках» двух важнейших летописных сводов Древней Руси
между собой.
Как видим, источником сведений Лаврентьевской летописи явились официальные документы – извещения о рождении княжеских
сыновей, а в случае с замужеством Верхуславы – рядная и сговорная
грамоты (они должны были храниться в княжеском архиве, поскольку
в случае возможного развода служили основанием для возврата приданого). Источником для Ипатьевской летописи послужили частные
документы – в данном случае – семейный родословник Верхуславы.
Несмотря на то, что он содержит больше частных подробностей, любой исследователь предпочтет при датировке тех или иных событий
пользоваться официальными, а не частными документами.
Именно частным характером источника сведений Ипатьевской
летописи объясняется временной разрыв в два года между ее известиями и Лаврентьевской летописи. Н. Г. Бережков и его последователи
полагали, что он возник из-за сочетания мартовских и ультрамартовских календарных стилей. Но разгадка оказывается гораздо проще. Оказалось, что составитель Ипатьевской летописи одно и то же
событие семейной жизни Всеволода Большое Гнездо записал дважды.
Под 1182 г. сообщается, что свояченица (сестра жены) великого князя
Всеволода была выдана замуж за младшего сына киевского князя Святослава Всеволодовича Мстислава: «Князь кыевьскыи Стославъ Всеволодичь ожени 2 сна. За Глеба поя Рюриковноу, а за Мьстислава ясыню из Володимеря Соуждальского Всеволожю свесть, бысть же бракъ
велик»1. Однако двумя годами ранее тот же источник в статье 1180 г.,
рассказывая о борьбе Рюрика Ростиславича со Святославом Всеволодичем за киевский стол, их последующем примирении, помещает известие о том, что Всеволод Большое Гнездо освободил из заключения
Глеба, сына Святослава и выдал за него свою племянницу: «Всеволод
же Соуждальский поусти Глеба Святославича из оковъ, прия великоую любовь со Святославомъ и сватася с нимъ и да за сына его меншаго
свесть свою»2. Тем самым летописец фактически продублировал информацию о браках Святославичей, в результате чего она оказалась
разнесенной по двум разным годам. Как следствие этого, возникла
разница в два года в датировках последующих событий семейной жизни Всеволода.
1
2

ПСРЛ. Т. II. Стб. 624-625
Там же. Стб. 624.

Сборник научных статей

Отсюда вытекает главный вывод – при датировке событий семейной жизни Марии следует опираться на Лаврентьевскую летопись, дающую точную хронологию, тогда как Ипатьевская содержит очевидные ошибки в датировке.
Значит ли это, что все построения Н. Г. Бережкова о сочетаниях
мартовских и ультрамартовских стилей можно смело отнести к историографическим заблуждениям? У его сторонников оказываются
очень серьезные аргументы.
Под 1186 г. Лаврентьевская летопись сообщает о рождении старшего сына Марии Константина: «В то же лето, того же месяца мая въ
18 день, на память святого мученика Потапья, в суботу, родися сын у
великаго князя Всеволода; и нарекоша имя ему в святомь крещении
Костянтин»1. Ипатьевская летопись это событие не отметила.
Н. Г. Бережков полагая, что в Лаврентьевской летописи статья
6694 года является ультрамартовской, утверждал, что в действительности Константин родился годом ранее. Основанием для этого стало то, что подобное сочетание числа и дня недели (суббота 18 мая)
соответствует не 1186 г., как утверждает Лаврентьевская летопись,
а 1185 г. Перед известием о рождении Константина она помещает
сообщение о солнечном затмении в среду 1 мая, а после известия
о старшем сыне Марии содержит рассказ о знаменитом, благодаря
«Слову о полке Игореве», походе князя Игоря Святославича на половцев2.
Ипатьевской летописи рассказ о походе Игоря известен, но, в
отличие от Лаврентьевской, она датирует его 1185 г.3 Его датировку именно этим годом подтвердили современные астрономы, доказавшие, что солнечное затмение действительно произошло 1 мая
1185 г.4
Значит ли это, что сообщение о рождении Константина, отсутствующее в Ипатьевской летописи, но помещенное в Лаврентьевской
летописи между двумя событиями, относящимися к 1185 г., необходимо также датировать этим годом?
Обратимся вновь к нему. Составитель Лаврентьевской летописи
указал, что княжич родился на день памяти святого мученика Потапия Египетского (или Фивского). Взяв в руки святцы, можно убедиться, что память св. Потапия отмечается не 18 мая, а 8 декабря, к тому же
ПСРЛ. Т. I. Стб. 396–397.
Там же. Стб. 396–400.
3 Там же. Т. II. Стб. 637–651;
4 Каменцева Е. И. Хронология. М., 1967. С. 83–86.

Суздальский сборник за 2019 год

он не мученик, а преподобный1. Причиной ошибки стало то, что автор
спутал Потапия с Патрикием, являвшегося как раз именно мучеником
и память которого в древних месяцесловах отмечалась именно 18 мая2.
Для нас гораздо важнее то, что в отличие от Древней Руси ныне
память мученика Патрикия Прусского отмечается 19 мая3. Для объяснения подобного противоречия следует напомнить, что в Древней
Руси в соответствии с ветхозаветными правилами отсчет новых суток начинался предыдущим вечером. Вплоть до начала XVIII в. сутки разбивались на «ночные» и «дневные» часы. Конец дня возвещали
особым знаком, что называлось отдачей часов, а с заходом солнца отсчитывался уже новый день. Данный порядок был отменен решением
Синода лишь в 1722 г. с заменой прежних часов общеевропейскими, а
началом суток сделалась полночь (в 00.00 как сейчас). Реликтом прежнего отсчета времени является то, что и поныне суточный богослужебный круг начинается именно с вечерни.
Таким образом, если какое-либо событие произошло вечером,
скажем в 21 час, то, с одной стороны, по церковному счету, оно записывалось уже следующим днем, но с другой, по бытовому счету, датировалась еще предыдущим. Именно это и произошло с рождением
Константина. Он появился на свет вечером 18 мая, но уже после начала нового церковного дня, в который, судя по сообщению летописца,
и был крещен. Отсюда становится понятным, что составитель Лаврентьевской летописи был прав, когда датировал рождение Константина
1186 г.
Подобная ситуация не являлась чем-то уникальной для Древней
Руси. Ее мы видим в случае с датировкой смерти Ярослава Мудрого.
Ипатьевская летопись под 6562 (1054) г. сообщает: «Преставися князь
Руский Ярославь… Ярославу же приспе конець житья и предасть
душю свою месяца февраля в 20 в суботу 1 недели поста въ святого
Федора день»4. Однако, среди древних граффити Софийского собора в
Киеве была обнаружена запись, относящая это событие не к субботе, а
Сергий (Спасский), архиепископ. Полный месяцеслов Востока. Т. III. Святой
Восток. Части вторая и третья. С. 185–187. Следует отметить, что уже автор более
поздней Троицкой летописи, использовавший Лаврентьевскую, исправил ошибку – святой назван не Потапием, а Феодотом, чья память как раз отмечалась в этот
день (Приселков М. Д. Троицкая летопись. Реконструкция текста. 2-е изд. СПб.,
2002. С. 271).
2 Лосева О. В. Русские месяцесловы XI–XIV веков. М., 2001. С. 343.
3 Сергий (Спасский), архиепископ. Указ. соч. Т. III. М., 1997. С. 187–188.
4 ПСРЛ. Т. II. Стб. 149–150.
1

Сборник научных статей

к воскресенью: «Въ (лето) 6562 месяца феврари 20 успение царя нашего въ въскресени в …еде… Феодора». В свое время это разногласие породило дискуссию о дате кончины Ярослава Мудрого, пока ее не объяснил Б. А. Рыбаков: Ярослав умер в ночь с субботы на воскресенье,
когда по одному счету (бытовому) была еще суббота, а по церковному
счету уже воскресенье1.
Фиксация внимания летописца на то, что рождение Константина произошло в субботу, не случайна. Согласно ветхозаветному преданию, Господь объявил Моисею, что на протяжении недели «шесть
дней можно делать дела, а в седьмой день суббота покоя… никакого
дела не делайте». Этот же источник разъясняет, что суббота начинается еще накануне в пятницу, а заканчивается вечером следующего дня
(Библия, Левит, Глава 23:3, 32). Таким образом, речь в летописном известии идет о субботе, именно как церковном дне. Что касается отмеченной нами разницы в датах памяти святого мученика Патрикия (18
или 19 мая), она может являться показателем того, что более ранние
церковные уставы вели отсчет суток с захода солнца, тогда как поздние перешли к привычному для нас исчислению времени.
Определив точную дату рождения Константина, видим, что утверждение Н. Г. Бережкова об ультрамартовском характере летописной статьи 6694 г. Лаврентьевской летописи ошибочно. Это позволяет сделать вывод, что годовые летописные статьи не являются чем-то
единым и цельным, как полагают некоторые историки, а представляют собой лишь совокупность отдельных известий, отделенных друг
от друга трафаретными оборотами «в то же лето», которые летописец
в силу известных ему соображений старался «привязать» к тому или
иному году.
Это вынужден был косвенно признать и сам Н. Г. Бережков. Анализируя дальнейшие известия годовой статьи 6694 г. Лаврентьевской
летописи, помещенные уже после описания похода Игоря, он датировал их все тем же 1185 г. Речь идет о походе «воев» Всеволода Юрьевича на болгар, а затем о злой междукняжеской крамоле в Рязанской
земле. При этом исследователь утверждал, что «нет оснований считать
эти события непринадлежащими к тому годовому комплексу, которому отведена статья»2. Однако, далее он писал: «Между известиями о
походе на болгар и о рязанской «крамоле» читаем: «В се же лето выгнаша новгородци Ярослава Володимерича, а Давыдовича Мьстислава
Рыбаков Б. А. Запись о смерти Ярослава Мудрого // Советская археология. 1959.
№ 4. С. 244–249.
2 Бережков Н. Г. Указ. соч. С. 82–83.

Суздальский сборник за 2019 год

пояша к собе княжить Новугороду: так бо бе их обычай». По свидетельству Новгородской летописи, Ярослав был удален из Новгорода
в 6692 (1184/5) мартовском году и в сентябре этого года был посажен
на стол Мстислав. По отношению к этому сообщению Лаврентьевская
летопись допускает запаздывание, включает его не в ту статью, в которой ему надлежало бы быть…»1.
Наши наблюдения позволяют восстановить подлинную хронологию семейной жизни Всеволода, связанную с рождением его детей.
Подтвердить вывод о достоверности датировок именно Лаврентьевской летописи позволяют летописные известия о «постригах» детей
Марии. Данным термином обозначался обряд первой стрижки волос. Он происходил в церкви с чтением особой молитвы, для чего ребенка приводил туда его крестный отец. После «пострига» дети переходили из женских рук в мужские. Как знак этого, мальчика сажали
на коня в присутствии епископа, бояр и народа2. Указанный обряд совершался, когда княжичу исполнялось 3 года.
Но значение постригов заключалось не только во внешней обрядности, а имело более глубокий смысл – юный княжич объявлялся наследником. Именно это видим на примере старшего сына Марии
Константина, когда летописец, рассказывая об освящении соборной
церкви во Владимире 15 августа 1189 г., специально подчеркнул, что
это происходило «при князе великом Всеволоде и сыне его Костянтине», которому на тот момент исполнилось три года: «Того же лета
священна бысть церкы сборная пречистая Богородица великым священьем блаженым епископомъ Лукою при князи великом Всеволоде
и сыне его Костянтине и Ярославичи Ростиславе зяти его и бысть радость велика в граде Володимери и священна бысть накануне пречистое Богородицы Оуспенья»3.
Указанный Лаврентьевской летописью 1189 г., как дата рождения
Юрия, хорошо согласуется с 1192 г., когда прошли «постриги» юного
княжича. Запись об этом событии в Лаврентьевской летописи достаточно подробна: «В лето 6700, месяца иоуля въ 28 день, на память святаго мученика Евъстафья въ Анкюре Галастийстей. Быша постригы оу
великаго князя Всеволода, сына Гeоргева, внука Володимеря Мономаха, сыну его Георгеви, в граде Суждали; того же дни и на конь его
всади; и бысть радость велика в граде Суждали, ту сущю блаженому
Бережков Н.Г. Указ соч. С. 83.
См.: Карамзин Н. М. История государства Российского. Т. II–III. М., 1991. С. 430.
3 ПСРЛ. Т. I. Стб. 407.

Сборник научных статей

епископу Иоану»1. Под 1194 г. тот же источник сообщает о «постригах» другого сына Марии Ярослава: «В лето 6701. Быша постригы оу
благовернаго и христолюбивого князя Всеволода, сына Георгева, сыну
его Ярославу месяца априля въ 27 день, на память Семеона, сродника
Господня при блаженемь епископе Иоане, и бысть радость велика в
граде Володимери»2.
Юрий, как мы помним, появился на свет 26 ноября 1189 г., Ярослав – 8 февраля 1191 г. «Постриги» у них прошли соответственно в
2 года и 8 месяцев, 3 года и 2 месяца. Традиция княжеских «постригов»
дожила до начала XIV в. Под 1302 г. встречаем в летописи их последнее
упоминание: «Того же лета быша постриги у князя Михаила Ярославичя Тверскаго сыну его Дмитрею»3. Относительно Дмитрия Тверского
мы знаем только годы его рождения и «постригов»: 1299 и 1302 гг. Но и
они укладываются в трехлетний возраст проведения данного обряда4.
Если же использовать датировки, предложенные Н. Г. Бережковым, подобной привязки «постригов» к трехлетнему возрасту не получается. Все это говорит о том, что предложенные исследователем
комбинации мартовских и ультрамартовских календарных стилей являются неверным объяснением временного разрыва в датировке тех
или иных событий в различных летописях. С учетом вышесказанного, говоря о датах семейной жизни Всеволода, необходимо ориентироваться в первую очередь на показания Лаврентьевской летописи, в
основу которой были положены официальные документы, отложившиеся во владимирском великокняжеском архиве.
Суммируя все вышесказанное, у нас появляется возможность
установить действительные даты рождения сыновей Всеволода: Константина – 1186 г. (вместо указанного Н. Г. Бережковым ошибочного
1185 г.); Бориса – 1187 г. вместо 1186 г.); Юрия – 1189 г. (вместо 1188 г.);
Ярослава – 1191 г. (вместо 1190 г.); Владимира – 1194 г. (вместо 1193 г.);
Святослава – 1196 г. (вместо 1195 г.); Ивана – 1198 г. (вместо 1197 г.)5.
ПСРЛ. Т. I. Стб. 409.
Там же. Стб. 411.
3 Там же. Т. X. С. 174.
4 Еще одно известие об этом обряде встречается под 1230 г., когда князь Михаил Черниговский провел в Новгороде постриги своего сына Ростислава: «Въ то
же лето князь Михаилъ створи пострегы сынове своему Ростиславу Новегороде у
святеи Софии и уя влас архепископъ Спиридон; и посади его на столе, а самъ поиде въ Цьрниговъ» (ПСРЛ. Т.III. С. 69). К сожалению, сказать о возрасте Ростислава на тот момент невозможно, поскольку это первое его упоминание летописцем.
5 Бережков Н. Г. Указ. соч. С. 82, 83, 85, 203–204, 208–209, 315.
1

Суздальский сборник за 2019 год

А. А. Арескин

РЕВОЛЮЦИОННАЯ ТОПОНИМИЯ СУЗДАЛЯ
Исчезновение старинных топонимов Суздаля в первые революционные годы до сих пор оставалось неясным. Как и когда исчезли
названия улиц и площадей, переулков и заулков, набережных города,
очень древние и таящие в себе историю?
В Советской России первая волна переименований новой властью
улиц и площадей прошла в 1918 г. в рамках празднования первой годовщины Октябрьского переворота. Санкцией для переименований
стал декрет Совета народных комиссаров «О памятниках Республики»
от 12 апреля 1918 г., которым предлагалось «в ознаменование великого
переворота, преобразившего Россию… спешно подготовить… замену
надписей, эмблем, названий улиц, гербов и т. п. новыми, отражающими идею чувства в революционной трудовой России».
В 1918 г. в Петрограде было переименовано более 100 улиц и площадей: Невский проспект стал проспектом 25 Октября, Дворцовая площадь стала пл. Урицкого и т. д. В Москве Большая Пресня стала Красной
Пресней, во Владимире Соборная площадь стала площадью Свободы.
Что же в Суздале? Первый революционный топоним появился
здесь уже в первой половине 1918 г. Суздальская газета «Голос Правды» в выпуске 26 июня 1918 г. разместила объявление: «Суздальский
уездный комитет Советов рабочих, солдатских и крестьянских депутатов объявляет, что Президиум и Комиссариаты Совета находятся в
г. Суздале на Советской площади в доме братьев Дубыниных1 (президиум, комиссариаты финансов и труда), а Отдел снабжения – на Советской площади в доме Иродова2.
Таким образом, часть Торговой площади, примыкавшая к дому
Советов, получила название Советская площадь. Ныне на этом месте находятся сквер и мемориал погибшим в Великой Отечественной войне, горит «вечный огонь». Топоним «Советская площадь»,
по-видимому, появился стихийно, в «революционном порядке», без
всякого официального решения. По крайней мере, в частично сохранившихся постановлениях Суздальского уездного исполкома за 1918 г.
решения о наименовании нет.
1
2

Ныне Торговая площадь, д. 14.
Голос Правды. 1918. № 50. 26 июня. С. 1.

Сборник научных статей

А что с улицами? Известно, что в 1920 г. значительная часть улиц
города уже носила новые, революционные, названия. Но кто и когда
принимал решения о переименовании? Хранящиеся в Государственном архиве Владимирской области протоколы собраний городской
организации РКП(б) с 26 апреля 1918 г. по 18 июля 1919 г.1, а также
протоколы заседаний Суздальского уездного исполкома за 1919 г.2 сообщают интересные факты о революционных празднованиях в Суздале в первые два года советской власти.
Как ни странно, в первую годовщину Октябрьской революции,
6–8 ноября 1918 г., в Суздале не совершилось ни одного переименования. Созданная для подготовки к празднику специальная Октябрьская комиссия запланировала лишь митинги, шествия с флагами, бесплатные кинематографы, столовые и чайные3.
Вместо переименований улиц исполком 21 ноября 1918 г. постановил открыть в городе по случаю годовщины Октябрьской
революции памятник Карлу Марксу и выделил на это 10 тысяч
рублей4. Это решение, по-видимому, было вдохновлено напечатанными в той же газете сообщениями об открытии новых памятников: в Петрограде 6 октября открыт памятник Ф. Лассалю, в Москве 11 ноября – памятники Робеспьеру и народным поэтам Шевченко, Кольцову и Никитину, а в Калуге в первый день годовщины
революции пленум коммунистов постановил «заложить памятник
Карлу Марксу и переименовать имена улиц, дав им имена героев
Революции»5.
Первое официальное решение о переименовании улицы было
принято 24 января 1919 г., когда в Суздале была получена весть о произошедшей 15 января казни немецких коммунистов Карла Либкнехта
и Розы Люксембург: при открытии собрания комитета РКП(б) память
этих товарищей почтили молчаливым вставанием и пением похоронного марша «Вы жертвою пали». Затем «товарищем Браньерманом6, – говорит протокол, – внесено предложение предложить исполнительному Комитету переименовать одну из улиц г. Суздаля в память
Карла Либкнехта, что и принято единогласно»7.
ГАВО. Ф. П‑25. Оп. 1. Д. 2.
Протоколы за 1918 г. почти не сохранились.
3 ГАВО. Ф. П‑25. Оп. 1. Д. 2. Л. 10–10 об.
4 Голос Правды. 1918. № 126. 17 декабря. С. 4.
5 Там же. № 103. 12 октября. С. 1; № 114. 12 ноября. С. 2.
6 Сведений об этом человеке найти не удалось.
7 ГАВО. Ф. П‑25. Оп. 1. Д. 2. Л. 22–22 об.

Суздальский сборник за 2019 год

Поскольку в этот же день комитет РКП(б)«санкционировал постановление Суздальского уездного исполкома о самоликвидации»1,
то решение исполкома (в новом составе) последовало позже, 6 февраля 1919 г. Именно тогда, как сообщает газета «Голос Правды»2, постановлено переименовать улицу Большую Владимирскую3 в улицу
К. Либкнехта. Почему именно эту улицу? Видимо, потому, что именно
на ней в доме Жилина4 в 1919 г. находился Суздальский уездный комитет РКП(б) и там же с 20 мая находилась редакция указанной газеты.
Второе переименование связано было еще с одной смертью –
16 марта 1919 г. в Москве умер от «испанки» председатель ВЦИК Яков
Свердлов. В протоколе исполкома от 20 марта 1919 г. содержится резолюция: «Суздальский уездный исполком, получив скорбную весть о
преждевременной кончине великого и самоотверженного вождя пролетарской революции председателя ВЦИК т. Я. М. Свердлова, выражает глубокое соболезнование о невозвратной потере стойкого борца за
идеи коммунизма и уверен, что память о нем будет вечно жить среди
трудовых пролетарских масс»5.
Однако суздальские коммунисты на заседании 21 марта 1919 г. после доклада о смерти тов. Свердлова постановили не только послать
телеграмму в ЦК РКП и ВЦИК с выражением глубокой скорби об утере
вождя революции т. Свердлова, но и решили «предложить Уездному исполкому переименовать одну из улиц г. Суздаля в улицу «Свердлова»6.
Уже на следующем заседании 27 марта 1919 г. исполком постановил: «переименовать Кремлевскую улицу города Суздаля улицей имени Свердлова. Принято единогласно»7. Население было оповещено через газету8.
Таким образом, первые переименования улиц были сделаны в
честь немецкого и российского революционеров – марксистов. Им
были посвящены две важнейшие улицы города – Большая Владимирская и Кремлевская.
ГАВО. Ф. П-25. Оп. 1. Д. 2. Л. 23.
Голос Правды. 1919. № 38. 5 апреля. С. 1.
3 В 1919 г. Большая Владимирская улица находилась между Торговой и Красной
площадями. Нумерация домов начиналась от Красной площади.
4 Ныне предположительно ул. Ленина, дом № 67.
5 ГАВО. Ф. П‑25. Оп. 1. Д. 10. Л. 27 об.
6 Там же. Д. 2. Л. 32 об.
7 Там же. Д. 10. Л. 33 об.
8 Голос Правды. 1919. № 38. 5 апреля. С. 1: «В заседании Суздальского уездного
Исполнительного комитета от 6 февраля и 27 марта постановлено переименовать
улицы Большую Владимирскую в улицу К. Либкнехта и Кремлевскую в ул. Свердлова».
1

Сборник научных статей

Нужно отметить, что коммунистам переживаемая революция в
самом деле представлялась событием мирового масштаба, герои и деятели которого неминуемо должны войти в историю и вечно жить в
памяти народной.
Так, помещенная в местной газете «Голос Правды» передовица
А. Коллонтай с заголовком «В чем была сила Карла Либкнехта?» заканчивалась так: «Имя Карла Либкнехта останется на долгие века не только
святым именем бесстрашного героя-борца, но и символом моральной
силы, величайшего орудия рабочего класса – духа солидарности, товарищества, великой любви единения»1. Напечатанное в той же газете сочиненное председателем Суздальского исполкома Ф. Власовым стихотворение в честь героя революции 1905 года лейтенанта Шмидта оканчивалось
строками: «Его мы будем прославлять / Его мы имя превозносим / И вечно будем воспевать»2. Портретами вождей революции, доставленными
из Москвы накануне 1-й ее годовщины, украшались здания города. В
1919 г. коммунистами направлены приветственные телеграммы красным
борцам за свободу, героям Псковского и Пермского фронтов Троцкому
и Блюхеру3. 25 мая 1919 г. почетными председателями VIII Суздальского уездного съезда Советов были «назначены председатель Совнаркома
тов. Ленин, председатель ВЦИК тов. Калинин и председатель Совнаркома
Венгерской советской республики тов. Бела Кун»4. Излишне говорить, что
эти лица не имели к Суздалю никакого отношения и вызывали восхищение лишь у сравнительно небольшой группы коммунистов.
Вторая и самая значительная волна переименований прошла во
время празднования 2-й годовщины Октябрьской революции. 6 ноября 1919 г. состоялось заседание президиума Суздальского уездного
исполкома (он состоял из трех коммунистов: Родионов, Иринин и Жигулев). В протоколе5 зафиксировано:
«СЛУШАЛИ: О переименовании улиц гор. Суздаля другими названиями согласно постановления Уездного исполкома от 6-го февраля6.
ПОСТАНОВЛЕНО: утвердить нижеприведенный список с вновь
намеченными названиями улиц гор. Суздаля и представить таковой
на утверждение уездного исполкома».
Голос Правды. 1919. № 9. 24 января. С. 1
Там же. № 31. 20 марта. С. 2.
3 ГАВО. Ф. П‑25. Оп. 1. Д. 2. Л. 29–30 об.
4 Там же. Д. 10. Л. 166.
5 Там же. Л. 145–146.
6 Это постановление не сохранилось.

Суздальский сборник за 2019 год

СПИСОК
названий улиц, предполагаемых к переименованию
Название района
Карла Либкнехта

Старое название
Старая Владимирская
Нетека
Теремки
Красной площади Златоустовская
Баранов переулок
Ефремов переулок
Покровского
Покровская
Петропавловская
Советская площадь Коровья площадь
Козьмодемьянской Козьмодемьянская
Яруновка
Козьмодемьянская наб.
Спасо-Ярославской Б. Ярославская
Спасская набережная
Новосельского
Новосельская
Ковровского
Ковровская
Похвалынского
Похвалынская
Степачевского
Степачевская
Борисовская
Дворянская
Ильинская наб.
Димитриевская
Ярославского
Ярославская
Спасская Поляна
Свердлова
Никольская
Афанасьевская
Успенская
Андреевского
Андреевская
Богоявленская
Тихвинский переулок

Новое проектируемое
Маркса
Урицкого
Люксембург
Энгельса
Переулок Свободы
Ефремеев (?) переулок
Бакунина
Горького
Школьная площадь
Бебеля
Шевченко
Наб. Гарибальди
Троцкого
Наб. Интернационала
Зиновьева
Ленина
Бела Кун
Толстого
Герцена
Пролетарская
Наб. Депета
Жореса
Лассаля
Поляна Маклина
Дантон
Чернышевского
Володарского
Луначарского
Шмидт
Белинский переулок

Сборник научных статей

15 декабря 1919 г. Уездный исполком из 14 человек под председательством Родионова утвердил «означенный протокол № 31 Президиума Уездного исполкома от 6 ноября 1919 г. и список переименованных улиц. Исполнение сего поручить Жилищно-Земельному отделу.
Принято: 6 голосов против 4 при 4 воздержавшихся»1.
Таким образом, переименованы были 30 городских улиц, переулков, набережных и одна площадь2.
Как видим, в новой революционной топонимии самое почетное место отведено главе Реввоенсовета Л. Д. Троцкому – в его часть названа
главная улица города Б. Ярославская3. Глава Совнаркома В. И. Ленин
«получил» такую же важную и широкую Ковровскую улицу4. Убитым
в 1918 г. революционерам Урицкому и Володарскому «отданы» улицы
Нетёка и Успенская. Другие улицы названы фамилиями русских (Бакунин, Шмидт, Зиновьев, Луначарский), французских (Лассаль, Жорес, Дантон), немецких (Бебель, Люксембург), английского (Маклин5),
венгерского (Бела Кун) и итальянского (Гарибальди) революционеров,
марксистов и социалистов, включая классиков-теоретиков (Маркса
и Энгельса), а также русских писателей, признанных большевиками
прогрессивными и революционными (Льва Толстого, Чернышевского,
Герцена, Шевченко, Белинского, Горького). Видимо, источником этих
названий послужили имевшиеся в библиотеке Суздальского уездного
комитета большевиков брошюры и книги этих авторов, а также публикации в революционных газетах.
Основанному в Москве 2 ноября 1919 г. III Интернационалу «отдана» большая (из 36 домов) Спасская Набережная улица. «Интернационал» был официальным гимном Российской Республики, его пением завершалось каждое заседание комитета РКП(б).
Скромное место получила Свобода: если во Владимире в ее честь
назвали главную Соборную площадь, где установили ее аллегорическое изображение в виде статуи женщины, то в Суздале коммунисты
посвятили Свободе небольшой Баранов переулок из 2-х домов. Главные площади города – Торговая и Красная – сохранили свои названия.
ГАВО. Ф. П‑25. Оп. 1. Д. 10. Л. 154 об.
– видимо, перед зданием бывшей женской гимназии у КрестоНикольской церкви.
3 Улица шла от Красной площади до Ярославской заставы. Нумерация домов начиналась от Красной площади.
4 Улица шла от Торговой площади. Ныне ул. Васильевская.
5 Маклин Джон – английский рабочий-революционер (Голос Правды. 1918. № 127.
19 декабря. С. 1).
1

2 Школьная площадь

Суздальский сборник за 2019 год

Одно название было заменено на классово противоположное: улица
Дворянская стала Пролетарской.
Если мы сравним список новых названий со списком улиц городской управы за 1919 г.1, то увидим, что переименование не затронуло
такие из существовавших на начало XX в. официальных названий как
Солдатская, Пинаевская, Ивангорская улицы, Лыков переулок.
Итак, в 1919 г. по воле небольшой группы коммунистов в Суздале
возникла топонимическая система, типичная для любого советского
города и не отражающая многовековую историю города.
Новые идеологизированные названия, искусственные и в ряде
случаев труднопроизносимые, приживались с трудом. Даже в официальных документах в 1920 г. нередко использовались старые. До начала 1930-х годов бытовали названия: улицы Никольская, Кремлевская,
Успенская, Щепачевская, Вознесенская, Пинаевская, Красная Горка,
Старая, Нетёка, Большая Владимирская, Троицкая, Покровская, Спасская, Пожарки, Большая и Малая Скучиловы, Царевская, Соборная
площадь. С другой стороны, некоторые новые названия (улицы Дантона, Жореса, Гарибальди, Маклина) в документах не упоминаются
вовсе. Улица Никольская так и осталась Никольской до 1977 г., когда
получила имя в честь А. Д. Варганова.
Прошедшая в 1923 г. в губернии третья массовая волна переименований город Суздаль не затронула – все церковные названия улиц и
площадей уже были официально заменены на советские.
Зато прошедшие во второй половине 1920-х годов политические
процессы над бывшими «героями Революции» отразились в топонимии. Названия в честь «врагов народа» заменялись. На политической
повестке дня стояли коллективизация, борьба с религией, чистка партийных рядов.
18 октября 1929 г. бюро Суздальского райкома ВКП(б) рассмотрело работу горсовета и вынесло резолюцию о серьезных недостатках
в его культурно-просветительской работе по политическому и антирелигиозному воспитанию масс2. Видимо, городская власть провела
«работу над ошибками» и поручила привести названия улиц в городе
в соответствие с «текущим политическим моментом».
15 февраля 1930 г. президиум Суздальского горсовета рассмотрел
докладную записку жилагента Титова со списком новых наименований улиц города и постановил: «Список переименования улиц утвер1
2

ГАВО. Ф. Р‑23. Оп. 1. Д. 50.
ГАВО. Ф. П‑112. Оп. 1. Д. 4. Л. 59.

Сборник научных статей

дить. Отпустить 50 руб. на заготовку вывесок для каждой улицы, а
также провести новую нумерацию всех домов города как частновладельческих, так и коммунальных»1.
К сожалению, упомянутого в протоколе списка в материалах архива найти не удалось. Однако из протоколов за 1930–1931 гг. можно в
общих чертах представить себе картину произошедшей топонимической реформы.
Название в честь В. И. Ленина получила Большая улица, части которой ранее носили имена Карла Либкнехта и Троцкого: улица Ленина
тянулась от Владимирской заставы до Ярославской заставы2. На карте города появились улицы Сталина и Калинина, Фрунзе, Коммуны,
ВЦИК, Крупской, Буденного, Ворошиловский переулок. Вместе с тем
сохранялись названия улиц Теремки, Нетёка, Ивановская, Большая и
Малая Скучилихи и даже Златоустовское кладбище3.
Кстати, составивший новый список улиц жилагент Титов 1 июня
1930 г. был уволен с работы за пьянство и заменен Крыловым. Если
именно Титов составил список, то бытующая в краеведческих кругах
версия о том, что переименование улиц в Суздале было проведено в
1928 г.4 неким председателем Суздальского горисполкома по учебнику
марксистко-ленинской философии, откуда он брал имена революционеров, возможно, имеет под собой некоторое основание.
Исторические названия – не менее ценные памятники истории
и культуры, чем памятники материальные. Именно с исконными названиями связана и история архитектурных памятников Суздаля, которыми так богат город. Скорейшего возвращения на карту города
требуют такие названия как улицы Большая Владимирская и Большая
Ярославская (ныне ул. Ленина), Андреевская (Шмидта), Златоустовская (Энгельса), Дворянская (Пролетарская), Щупачиха (Толстого) и
другие.

ГАВО. Ф. Р‑45. Оп. 1. Д. 34. Л. 83.
Там же. Д. 35. Л. 10.
3 29 ноября 1930 г. президиум горсовета постановил «ярмарку открыть по примеру прошлых лет с 5 по 14 сентября, место для конной отвести к Златоустовскому
кладбищу» (ГАВО. Ф. Р‑45. Оп. 1. Д.34. Л. 390).
4 Хронограф В. М. Снегирева: «Все улицы Суздаля в 1928 г. были переименованы советскими названиями вместо исторических» // Память прошлого. Очерки В. М. Снегирева по истории Суздаля. М., 2008. С. 574.

Суздальский сборник за 2019 год

Е. В. Афонькина

РОЛЬ М. В. СЕДОВОЙ В ИСТОРИИ
АРХЕОЛОГИЧЕСКОГО ИЗУЧЕНИЯ
СУЗДАЛЬСКОГО ОПОЛЬЯ С 1974 ПО 1991 г.
В последнее время прослеживается заметный интерес к истории археологического изучения территории Владимиро-Суздальского княжества, и, в частности, к истории изучения территории города
Суздаля и его округи. Накопленные результаты археологических исследований рассматриваемых территорий подталкивают исследователей историков и археологов к необходимости систематизации полученных данных, с целью создания объемного материала в рамках заявленного тематического блока проведенных исследований. Собранные
полученные результаты требуют более сложного, глубокого анализа,
отвечающего запросам современной науки.
Стоит обратить внимание на то, что в конце XIX – начале XX в.
в вопросе изучения Суздальского ополья имелись большие пробелы,
которые исследователи постепенно начинали устранять, и этот процесс целесообразно разделить на несколько этапов.
Первый этап охватывает период второй половины XIX в. Средневековые древности Суздальского ополья оказались в поле зрения
историков и археологов в середине 80-х гг. XIX в. и уже с самого начала
изучения интерпретировались специалистами как важнейший источник по истории Владимиро-Суздальской земли.
В 1851–1852 гг. граф А. С. Уваров начинает раскопки в Суздале, на
территории княжеского двора, в кремле, в Афанасьевском переулке.
Эти исследования можно назвать первым научным проектом по средневековой археологии города Суздаля, опиравшимся на значительную
для того времени государственную поддержку. Археологические исследования дали богатейший материал, заложили фундаментальную
основу для дальнейших исследований рассматриваемых территорий1.
Второй этап характеризуется работами, который условно можно
отнести к хронологическому периоду, охватывающему 30-е – 60-е гг.
1150 лет российской государственности: Средневековая Русь в археологических
исследованиях РАН / Руководитель проекта – академик, директор Института археологии РАН Н. А. Макаров. Сборник статей. М., 2012. http://www.arran.ru/?q=ru/
node/566 (Дата обращения: 20.09.2019).

Сборник научных статей

ХХ в. Сюда входят работы, начатые Николаем Николаевичем Ворониным в 1934 г. В центре его внимания находились такие объекты историко-культурного значения как: Кидекша, Владимир и Боголюбово,
Суздаль.
В 1936–1941 гг. экспедиция под руководством А. Ф. Дубынина
продолжила исследования, начатые Н. Н. Ворониным1.
Эти территориальные центры Владимиро-Суздальского княжества интерпретировались исследователями как важнейшие исторические, культурные и социальные центры, без исследования которых
невозможно было сформировать целостную картину жизни региона.
Опора на вещественные археологические источники позволила сформулировать и систематизировать знания по средневековой истории
Ростово-Суздальского и Владимиро-Суздальского княжеств2.
В 1938 г. А. Д. Варгановым производились раскопки около и внутри Рождественского собора XIII в. В 1958 г. экспедиция под руководством Н. Н. Воронина уже вела исследования в границах кремля, а
именно в его северо-западной части.
В период 1967, 1968 и 1970 гг. экспедиция Института археологии
АН СССР и Владимиро-Суздальского музея-заповедника под руководством В. В. Седова исследовала юго-западную и северо-восточную
части детинца и территорию древнейшего Дмитровского монастыря в
заречной части Суздаля3.
Характеризуя второй этап археологических исследований, необходимо обратить внимание на то, что все основные археологические
работы были сосредоточены в центральной части города, на детинце
и прилегающих улицах. Результаты исследований позволили уточнить
время постройки и очертить границы Суздальского детинца. Было изучено большое количество полуземляночных и наземных жилищ, что
позволило сформировать план застройки города, собран огромный
вещевой материал. Но территория посада, или окольного города, еще
оставалась мало изученной.
Главные достижения в исследовании Суздаля и сопредельных
территорий связаны с работами Суздальской археологической экспедиции ИА РАН и Владимиро-Суздальского музея-заповедника
проведенные в 70-е – 90-е гг. XX в. Этот период археологических исДубынин А. Ф. Археологические исследования г. Суздаля (1936–1940 гг.) //
КСИИМК. 1945. Вып. XI. С. 91–98.
2 Воронин Н. Н. Зодчество Северо-Восточной Руси. Т.I. XII столетие. М., 1961.
3 Седова М. В., Беленькая Д. А. Окольный город Суздаля // Древнерусские города.
М, 1981. С. 95–115.

Суздальский сборник за 2019 год

следований Суздаля и его округи, который можно выделить как третий этап исследований, связан с именем выдающегося советского археолога – Марии Владимировны Седовой (1930–2004). Она являлась
ведущим специалистом в исследовании суздальских древностей в
70-е – 90-е гг. ХХ в.1
Сфера интересов Марии Владимировны как исследователя определилась еще в период ее обучения в Московском государственном
университете. С 1957 г. она сконцентрировала свое внимание на интерпретации проблем изучения древнерусского города. В 1974 г.
М. В. Седова встала во главе археологической экспедиции ВладимироСуздальского музея-заповедника, организованной Институтом археологии АН СССР.
Целью работы Суздальской археологической экспедиции в 1974–
1991 гг. стали комплексные исследования, направленные на рассмотрение вещественных и исторических источников по истории Суздаля
и его округи, позволяющие наиболее полно воссоздать этно-культурные процессы, происходившие в этом регионе в эпоху Средневековья2.
Исследования в границах Суздаля и сопредельных территорий,
которыми в течение 18 полевых сезонов с 1974 по 1991 г. руководила
Мария Владимировна Седова, дали следующие результаты:
В центре внимания археологических исследований были памятники средневековой археологии Суздальского ополья, такие как: город Суздаль, селища: Весь, Гнездилово, Новоселки и др. и Мжарский
могильник.
В 1974–1977 гг. экспедицией изучалась территория окольного
города (острога). В 1978 г. продолжились исследования территории
Суздальского кремля. М. В. Седова, опираясь на данные, полученные
в результате многолетних археологических исследований, смогла аргументировано отнести возникновение Суздаля к середине X в.
Основным датирующим материалом явились следующие вещественные источники: керамические комплексы лепной керамики и
минимальное количество вещевого материала; также собрана коллекция важнейших датирующих находок, среди которых золотые браслеты, литейная форма с рунической надписью и т. д.
Результаты исследования позволили сделать следующие выводы:
– характеризуя ранний слой Суздаля, можно составить лишь самое общее представление о поселении на раннем этапе его развития;
1 Археология Владимиро-Суздальской земли. Материалы научного семинара /
Сост. С. В. Шполянский. М., 2012. Вып. 4. С. 288.
2 Седова М. В. Суздаль в X–XV веках. М., 1997.

Сборник научных статей

– поселение в условных границах современного города Суздаля
возникло не позднее второй половины X в., оно было укреплено, в отличие от основной массы поселений Ополья;
– обнаруженная масса находок, датируемая X – нач. XI в. не дает
право утверждать, что поселение имело какой либо особый статус и
торгово-ремесленный характер.
Но несмотря на все перечисленные аспекты, они не идут вразрез
с утверждением Марии Владимировны о том, что г. Суздаль возник не
позднее второй половины X в.
Итоги этих многолетних исследований были обобщены в докторской диссертации М. В. Седовой и в ее монографии: «Суздаль в
X–XV веках». Эта работа стала симбиозом всех имеющихся на тот момент знаний по истории города Суздаля.
Работы Суздальской археологической экспедиции в указанный
период позволили пересмотреть принятое на тот момент восприятие
Суздальского ополья как периферийной территории Восточной Руси.
На основе анализа полученных данных было показано, что Суздальское ополье в X в. – территория с высокой концентрацией населения,
с высокой устойчивостью поселений включенных в систему широких
внешних связей.
Дальнейшие археологические исследования Суздальской экспедиции расширяют и дополняют имеющиеся данные. Они позволили
наиболее ярко проиллюстрировать историю территории Суздаля и его
округи в хронологическом периоде XI – первой половины XIII в. Археологические исследования показали, что Суздальское ополье в этот
период характеризуется довольно высокой концентрацией поселений,
которые занимали важное место в сельскохозяйственной стороне
жизни княжества1.
Археологические исследования под руководством М. В. Седовой
позволили сформулировать источниковую базу истории развития
суздальских поселений. Это предметы быта, орудия труда, предметы
вооружения, украшения (книжные застежки, стили для письма, предметы из драгоценных металлов, фрагменты амфорной керамики), все
они подробно и четко характеризуют занятия и уровень благосостояния населения.
Работы, проведенные в 1974–1991 гг. уточнили этнический облик
рассматриваемых территорий в X–XI вв. Археологические материалы часто не дают возможности для определения этнической принад1

Седова М. В. Суздаль в X–XV веках. М., 1997.

Суздальский сборник за 2019 год

лежности отдельных памятников X в., однако они однозначно свидетельствуют о том, что носители славянских и финских культурных
традиций на территории Ополья в этот период не были обособлены
и находились в процессе активной интеграции, а классическая древнерусская культура окончательно формируется лишь в XI в. Результаты этих изысканий существенно дополнили наши представления о
ранней истории Суздальской земли.
Коллекции, собранные в результате раскопок М. В. Седовой, составляют в настоящее время основу археологических фондов Владимиро-Суздальского музея-заповедника.
Рассматривая академическую деятельность Марии Владимировны Седовой, нельзя не отметить активную вовлеченность исследователя в формирование, воспитание, образование будущих специалистов историков и археологов. В составе Владимиро-Суздальской
экспедиции проходили археологическую практику студенты-историки Владимирского, Ивановского, Нижегородского университетов и
институтов. М. В. Седова читала лекции, помогала студентам в подготовке докладов. Наследием Марии Владимировны стала не только добрая память ее коллег и учеников, но и большой академический базис.
За долгую научную жизнь М. В. Седовой было опубликовано три
монографии и около 100 статей по различным аспектам древнерусской
истории и культуры. Исследования Марии Владимировны посвящены
не только ювелирному ремеслу и мелкой пластике, но и изучению разных аспектов международных связей Суздальской земли1.

Полубояринова М. Д., Чернецов А. В. Памяти Марии Владимировны Седовой //
Российская археология. 2005. № 1. С. 190–192.

Сборник научных статей

А. В. Бабаков

ОТ СЕЛЬСКОХОЗЯЙСТВЕННОГО ТЕХНИКУМА
ДО ИНДУСТРИАЛЬНО-ГУМАНИТАРНОГО
КОЛЛЕДЖА
(ИЗ ИСТОРИИ ОДНОГО ИЗ СТАРЕЙШИХ
УЧЕБНЫХ ЗАВЕДЕНИЙ СУЗДАЛЯ)
Проводившиеся в СССР меры по развитию страны – индустриализация промышленности и коллективизация сельского хозяйства – требовали подготовки высококвалифицированных кадров. С
этой целью в стране создается сеть учебных заведений начального и
среднего профессионального образования по подготовке специалистов для работы с сельскохозяйственной техникой – механизаторов и
механиков. Во Владимирской области в ее нынешних границах (с 1929
по 1936 гг. Владимирская губерния вошла сначала в состав Ивановской
промышленной области, а затем с 1936 по 1944 гг. в состав Ивановской
области) первые профильные учебные заведения данного типа появились в начале 1930-х гг. В общей сложности их было 3, причем 2 из них
создали в Суздале: в 1931 г. Суздальский сельскохозяйственный техникум и в этом же году – Владимирскую областную колхозную школу;
еще одно училище, готовившее механизаторов сельского хозяйства,
появилось в п. Бавлены1. В этих учебных заведениях готовили трактористов, монтеров и механиков.
Основу данной работы составили архивные документы гуманитарно-индустриального колледжа, собранные в 1960-х гг. преподавателем этого учебного заведения Василием Васильевичем Стужиным.
Это документы учебного заведения, воспоминания работников техникума, статьи в периодической печати. Документов в архиве Суздальского района и Государственного архива Владимирской области
(ГАВО) не сохранилось, т. к. хранившиеся в техникуме документы, по
воспоминаниям В. В. Стужина, по неизвестным причинам были сожжены во время Великой Отечественной войны.
Суздальский индустриально-гуманитарный колледж – старейшее
среднепрофессиональное учебное заведение города Суздаля и одно из
старейших в России, имеющее богатые учебные традиции. Время соз1

Cовременный Кольчугинский район Владимирской области.

Суздальский сборник за 2019 год

дания техникума точно не установлено. На сегодняшний день существует две даты его создания: либо Владимирский сельскохозяйственный техникум (так называлось учебное заведение изначально) возник
в 1930 г. во Владимире, либо техникум был создан по постановлению
Владимирского городского совета за № 1 от 25 января 1931 г. «Об образовании в гор. Владимире садово-огородного техникума»1. Располагался он в здании Педагогического института имени П. И. ЛебедеваПолянского, построенного в 1907–1908 гг. В 1931 г. учебное заведение
перевели в Суздаль.
В городе техникум занял здание бывшей мужской гимназии. Это
двухэтажное строение было возведено на территории бывшей частной усадьбы, купленной Городской думой у братьев Антоновых. Инициаторами создания в Суздале среднего учебного заведения стали:
А. П. Зверев – городской врач, судебно-медицинский эксперт, член городской Думы, М. Г. Стаховский – смотритель Суздальского училища,
Е. П. Воскресенский – учитель арифметики в Суздальском духовном
училище и И. М. Взоров – ключарь Суздальского Рождественского
собора. Из членов городской Думы была организована строительная
комиссия во главе с И. Е. Арефьевым. К закладке здания приступили
весной 1912 г. Строили по типовому проекту Московского архитектурного отдела. На строительство здания была заложена смета в размере около 100 тысяч рублей. Эта сумма городской Думе была выделена Суздальским городским банком. Учебные занятия в новом корпусе
начались в октябре 1913 г.2
Первый и единственный выпуск учащихся Суздальской мужской
гимназии состоялся в 1918 г. В числе его 13 выпускников был Алексей
Васильевич Чапыжников преподаватель химии Московского фармацевтического института (сегодня Институт фармации им. А. П. Нелюбина в Москве), погибший в годы Великой Отечественной войны3.
Позднее Суздальская мужская гимназия была закрыта и в здании
поместили школу 1 ступени под руководством учителя трехклассного городского училища Михаила Николаевича Соловьева, организованную в ходе реформы из начальных классов общеобразовательных
учреждений города. Стоит отметить, что уровень подготовки в школе
был достаточно высоким, здесь работали опытные квалифицированные педагоги с многолетним стажем. Среди выпускников, получивАрхив Суздальского индустриально-гуманитарного колледжа. Дело по истории
учебного заведения. Л. 93.
2 Там же. Л. 10–11.
3 Там же. Л. 1.

Сборник научных статей

ших здесь первоначальное образование, были: Александр Михайлович Свешников (1906–1955), директор Ивановского сельскохозяйственного института, доцент, заведующий кафедрой почвоведения и
агрохимии, Вячеслав Владимирович Товаров – доцент Днепропетровского химико-технологического института, лауреат Государственной
премии, Сергей Иванович Кузьмичев – преподаватель Московского
авиационного института и многие другие1.
Школа 1-й ступени располагалась здесь до 1931 г. Решение о переводе в Суздаль техникума было принято на заседании облисполкома
Ивановской области 29 июня 1931 г. В архиве Суздальского индустриально-гуманитарного колледжа имеется документ из Государственного
архива Ивановской области за 1964 г., в котором есть сведения о том,
что Ивановский облисполком в постановлении от 25 сентября 1931 г.
предложил Суздальскому райисполкому «Немедленно вывезти имущыество сельскохозяйственного техникума, переведенного из г. Владимир
в г. Суздаль»2. Звонок, известивший о начале занятий в Суздальском
сельскохозяйственном техникуме, был дан 1 октября 1931 г.3
Суздальцы встретили появление нового учебного заведения
в своем городе с восторгом, но были люди и с противоположными
взглядами, преимущественно учителя старшего поколения, которым
было жаль уступать лучшее учебное здание под нужды техникума4.
Учебный процесс был организован в кратчайшие сроки, энергичным и трудолюбивым директором Михаилом Васильевичем
Коряжновым (1884–1958), выдвинутым Владимирским горкомом в
1931 г. на эту ответственную должность. Первый директор техникума проработал до 1934 г., пока его не перевели на должность директора Суздальской районной колхозной школы5. На его место был
назначен Ушаков, проработавший с 1934 по 1936 г., затем Неустроев М. В. с 1936 по 1937 г., Мяснов С. М. с 1937 по 1939 г. и другие. В
приложении к работе представлен список, составленный на основе
архивных документов Суздальского индустриально-гуманитарного
колледжа, с именами, фамилиями и годами работы в должности директоров этого учебного заведения с момента его основания по сегодняшний день.
Архив Суздальского индустриально-гуманитарного колледжа. Дело по истории
учебного заведения. Л. 1.
2 Там же. Л. 95.
3 Там же. Л. 21.
4 Там же. Л. 80.
5 Там же. Л. 29.

Суздальский сборник за 2019 год

В техникум принимали молодых людей, окончивших курс средней школы и успешно выдержавших вступительные экзамены. В нем
имелись 3 отделения, готовившие специалистов по направлениям:
техники-механики, техники-агрономы и техники-строители. Набор и
обучение начались во Владимире, продолжилось и закончилось уже
в Суздале. Срок обучения по каждой специальности составлял 4 года.
Первый выпуск техников-механиков состоялся в 1933 г., а техниковагрономов в 1934 г., после чего агрономическое отделение перевели в
г. Плес (соврем. Ивановская обл.)1.
Готовили будущих специалистов по специальным и общеобразовательным предметам. Стоит отметить, что среди преподавательского состава трудились и музейные работники, в частности историю преподавал
В. И. Романовский, первый директор Суздальского краеведческого музея.
Помимо теоретических занятий, студенты обучались и на практике, осваивали устройство и ремонт сельскохозяйственной техники,
учились нелегкому труду по выращиванию урожая. В 1930-е гг. в техникуме обучалось 240 студентов.
В годы Великой Отечественной войны в здании техникума разместили также «эвакуированных» из Владимирского пединститута,
2-ю среднюю школу и хозяйственную часть Винницкого военно-пехотного училища, в ведении которого находилось около 120 лошадей,
размещенных на территории учебного заведения. По окончании войны здание вновь передали техникуму, как и постройки, в которых
теперь располагаются мастерские, где до войны находился однотурбинный льнозавод, построенный осенью 1932 г.2
В годы войны техникум продолжал работу. В 1943 г. открылось новое землеустроительное отделение, просуществовавшее 18 лет (до перевода в Архангельск в 1961 г.), выпустившее за это время 543 специалиста. До 1949 г. обучение в нем было 3-летним, а затем 4-летним.
Принимались лица, окончившие 7 классов средней школы, с 1956 г.
требование к поступающим повысилось до 10 классов. Состав учащихся был в основном из девушек, юношей на этом отделении было
мало, всего 4% от общего количества обучавшихся3.
В 1951 г. в техникуме организовали гидромелиоративное отделение, но уже через 3 года его учащихся перевели в другие специализированные техникумы: Краснохолмский, Егорьевский и Тамбовский.
Стужин В. Годы и люди // Суздальская новь. 1971. № 81. 6 июля. С. 3.
Архив Суздальского индустриально-гуманитарного колледжа. Дело по истории
учебного заведения. Л. 12–13.
3 Там же. Л. 2–3.

Сборник научных статей

Послевоенные годы были нелегкими в жизни техникума. Приходилось обходиться своими силами, содержать подсобное хозяйство.
По воспоминаниям Васильевой Натальи Егоровны, работницы учхоза Суздальского сельскохозяйственного техникума в 1945–1951 гг., в
послевоенные годы на ферме, во дворе техникума, находилось около
двух десятков животных: 1 лошадь, 7 коров, 10 свиней. Удои молока
не превышали 25 литров с одной коровы, при жирности 4%. Земля
при мастерских, на берегу реки Каменки, площадью 3 га, использовалась под огороды, на которых выращивали капусту, свеклу, картофель,
морковь. Для рассады имелось небольшое парниковое хозяйство. Обрабатывался участок при помощи студентов и рабочих. Труд был нелегок и усугублялся постоянными задержками зарплат, на 4–5 месяцев.
Полученные с огорода продукты, как и содержащиеся на ферме животные, шли на пропитание студентов в столовой техникума, а излишки – на продажу на рынки в Ногинск, Иваново, Москву, Электросталь.
Вырученные средства расходовались на нужды техникума, необходимый инвентарь. При техникуме был сад, в котором росли 35 яблонь.
Зерновые и травы высевались в полях на площадях около 150 га, за
мастерскими, под Суздалем и около с. Туртино. Материально-техническая база техникума состояла из большого машинного сарая, в котором стояли трактор ХТЗ и автомобиль ГАЗ АА1.
Постепенно благосостояние учебного заведения росло и в 1954 г.
тракторный и автопарк насчитывал 2 трактора (ДТ‑54 и С‑80) и 2 автомобиля (ГАЗ АА и ЗИС‑150). Помимо этого, имелся сельхозинвентарь: плуги, бороны, диски, пилы и т. д. Поголовье крупного рогатого
скота насчитывало 38 голов2.
Однако до середины 1950-х гг. существенных перемен в материальной жизни учебного заведения не было. Многое поменялось при
директоре А. И. Ревякине, руководившем в 1954–1963 гг. При нем в
1956 г. отделение планирования и учета было переименовано в бухгалтерское, которое стало готовить специалистов для сельскохозяйственных предприятий области. Также построено общежитие на 258 мест,
3 жилых дома и сарай для хранения сельскохозяйственных машин3.
Значительный вклад внес и П. Г. Максимов, руководивший с 1963
по 1971 г. При нем построили 2 котельных при учебном корпусе техникума и в учебных мастерских, гаражи, столярную мастерскую, лаАрхив Суздальского индустриально-гуманитарного колледжа. Дело по истории
учебного заведения. Л. 33–34.
2 Там же. Л. 46–48.
3 Там же. Л. 81.

Суздальский сборник за 2019 год

бораторию для испытания тракторов и сельскохозяйственных машин.
Создано заочное отделение и курсы по повышению квалификации
механиков из колхозов и совхозов Владимирской области. В конце 1960 – начале 1970-х гг. в двух отделениях техникума обучались
900 студентов, в том числе 516 очников и 384 заочников1.
В 1991 г. техникум был реорганизован в колледж, что придало учебному заведению более высокий статус. Пережив непростые
1990-е гг., колледж не только продолжил свое существование, но и начал развиваться. В 2004 и 2007 гг. были открыт новые отделения «Туризм» и «Гостиничный сервис». За небольшой срок колледж сумел
подготовить специалистов для всех туристических предприятий Владимирской области. В 2009 г. было открыто отделение «Техническое
обслуживание и ремонт автомобильного транспорта».
В 2013 г. Суздальский сельскохозяйственный колледж реорганизовали путем присоединения к нему Профессионального училища
№ 23 и переименовали в Суздальский индустриально-гуманитарный
колледж. С этого времени учебным заведением руководит директор,
почетный работник начального профессионального образования Малашкин Василий Владимирович.
За все время работы этого учебного заведения был подготовлен
не один десяток тысяч специалистов. Многие из окончивших это
учебное заведение получили высшее образование, ученые степени,
ответственную работу и высшие государственные и спортивные награды. Среди них:
Морозов Иван Степанович – заместитель министра сельского хозяйства РСФСР;
Качалова Зоя Павловна – кандидат сельскохозяйственных наук,
доцент кафедры фитопатологии Московской сельскохозяйственной
академии им. К. А. Тимирязева;
Голубева Вера Ефимовна – методист Главного управления сельскохозяйственных техникумов РСФСР;
Иванушкин Герман Иванович – директор Суздальской машинномелиоративной станции;
Куликов Михаил Николаевич – директор Суздальского автотранспортного хозяйства;
Архив Суздальского индустриально-гуманитарного колледжа. Дело по истории
учебного заведения. Л. 82.

Сборник научных статей

Поляков Виктор Константинович – заведующий отделом механизации сельского хозяйства Владимирской областной опытной сельскохозяйственной станции (ныне ВНИИСХ);
Шолохов А. Ф. – главный агроном совхоза «Гавриловский» (с. Гавриловское);
Панфилов Анатолий Николаевич – начальник Струнинского производственного хлопчатобумажного объединения1;
Абрамов А. П. – начальник Юрьев-Польского районного производственного управления сельского хозяйства;
Любимцев Петр Дмитриевич – управляющий Суздальским отделением «Сельхозтехники»;
Карлов Алексей Иванович – директор совхоза «Нерль»;
Огурцов Юрий Иванович – выпускник техникума в 1949 г., работавший преподавателем ПТУ № 23, «Заслуженный мастер профессионально-технического образования РСФСР», «Почетный гражданин
города Суздаля»;
Селиверстов Владимир Вячеславович – герой России, кавалер орденов «Мужества», «За заслуги перед Отечеством» 4 степени;
Комаров Владислав – мастер спорта, победитель Кубка мира
2010 г. и бронзовый призер чемпионата мира 2013 г. по кикбоксингу.
Большой вклад в дело образования высококвалифицированных
специалистов внесли М. В. Коряжнов, И. А. Ревякин, П. Г. Максимов,
А. П. Никитин и особенно – Игорь Петрович Бритов, заслуженный
учитель России, отдавший колледжу 43 года жизни, в том числе в качестве директора 23 года.
Много прекрасных педагогов, стоящих у основ создания и тех, кто
подхватил эстафету лучших традиций техникума-колледжа: И. И. Окатов, В. В. Стужин, П. И. Резвов, И. П. Качалов, И. Е. Шерышев, Л. Н. Василисина, Е. С. Вазаева, В. Ф. Чаднов, Л. В. Мировицкая, А. А. Максимова,
А. И. Королев, П. Е. Фадеев, Е. С. Селезнева, В. Ф. Аргасцев, Г. Д. Кашин,
Н. И. Гаранина, Н. Ф. Терехова, М. М. Белова, Л. М. Груздева, В. К. Антонов, Н. Б. Никитина, И. С. Изергин, В. Н. Назаров, В. М. Гаранин, В.Я
Спирин, В. Н. Афанасьев, В. Е. Зайцев, И. В. Андреева, В. А. Аргасцева, Е. В. Белова, Ю. Н. Зайцева, В. С. Коекина, В. Е. Устинова, А. А. Зиновкина, В. И. Сосунов, Г. В. Рассадкин, В. Г. Ионова, Т. Л. Северьянова,
Ю. Н. Кисляков, В. А. Суханов, Р. Л. Бритова, С. А. Помещиков, Б. Н. Рыжов, Г. Н. Солдатова, В. А. Костиков, С. А. Мольков.
1 До 1976 г. и после 1988 г. – Струнинский хлопчатобумажный комбинат
«5-й Октябрь»; в настоящее время – ОАО «Струнинская мануфактура».

Суздальский сборник за 2019 год

Многие выпускники колледжа работают здесь в качестве преподавателей, передают новым поколениям усвоенные в стенах этого
учебного заведения знания.
Практически у всех выпускников сохранились очень теплые и
благодарные воспоминания о годах учебы в техникуме-колледже. В
завершении сообщения хотелось бы процитировать письмо, написанное Зоей Павловной Качаловой 15.07.1964 г., присланное из Москвы преподавателю В. В. Стужину в ответ на его письмо, присланное ей ранее:
«Многоуважаемый
Василий Васильевич!
Вчера приехала из командировки (учхоз им. Калинина Тамбовской обл.) и была приятно удивлена увидев Ваше письмо с газетой
«Сельская Новь»! Статья Ваша «Они учились в нашем техникуме» написана хорошо и с той теплотой, которая свойственна людям нашей
эпохи. Наш техникум, г. Суздаль, г. Владимир!! Как много прекрасных
воспоминаний связано с этими словами! Я не преувеличу, если скажу – здесь прошли лучшие годы моей жизни, здесь я получила первое
«крещение» для работы специалистом сельского хозяйства. Приятно
также узнать из Вашей статьи, где, на каких участках трудятся друзья и
товарищи по техникуму, приятно увидеть со страниц газет их портреты, да и просто узнать, что они живы и трудятся на благо нашей Родины. Я благодарю Вас Василий Васильевич за то, что Вы приложили так
много труда и настойчивости по отысканию питомцев Вашего (нашего) техникума и налаживанию с ними связи. Я обращаюсь со словами
благодарности также ко всему педагогическому коллективу, который
своим трудом умножает традиции и славу Суздальского сельскохозяйственного техникума!
С уважением, З. Качалова1

Приложение
Архив Суздальского индустриально-гуманитарного колледжа. Дело по истории
учебного заведения. Л. 74–76.

Сборник научных статей

Директора техникума-колледжа за все время его существования,
с момента основания по сегодняшний день1
(1931–2020 гг.)
Коряжнов Михаил Васильевич
Ушаков??
Неустроев Михаил Васильевич
Мяснов С.М.
Помещиков Алексей Федорович
Морохов Алексей Львович
Гладков Алексей Васильевич
Холезов Николай Александрович
Фомин Степан Иванович
Ревякин Иван Андреевич
Максимов Павел Григорьевич
Никитин Анатолий Павлович
Бритов Игорь Петрович
Калиничева Светлана Артемовна
Малашкин Василий Владимирович

С1931 по 1934 гг.
С 1934 по 1936 гг.
С 1936 по 1937 гг.
С 1937 по 1939 гг.
С 1939 по 1941 гг.
С 1941 по 1946 гг.
С 1946 по 1948 гг.
С 1948 по 1950 гг.
С 1950 по 1954 гг.
С 1954 по 1963 гг.
С 1963 по 1971 гг.
С 1971 по 1986 гг.
С 1986 по 2009 гг.
С 2009 по 2013 гг.
С 2013 по настоящее
время 2020 гг.

Архив Суздальского индустриально-гуманитарного колледжа. Дело по истории
учебного заведения. Л. 92.

Суздальский сборник за 2019 год

О. Б. Балашова

ТРИ СЮЖЕТА ФОЛЬКЛОРНЫХ ПРЕДАНИЙ
О СРЕДНЕВЕКОВОЙ ИСТОРИИ
СЕЛА КИДЕКША
Речь пойдет о сюжетах преданий, имеющих отношение к средневековому периоду истории, включая татаро-монгольского нашествие,
а именно: (1) о происхождении названия села, (2) о чуде при возведении Борисоглебского храма (и попутно: о якобы существующем тайном ходе между двумя храмами на Нерли), (3) о сражении при Кидекше. И если два первых сюжета до сих пор бытуют и, как говорится,
еще на слуху, то третий является настоящей сенсацией в фольклорной
исторической прозе Суздальского края.
Устные предания и рассказы, хотя ныне и зафиксированные (и соответственно воспроизводимые для чтения), в большинстве представляют собой короткие по объему свидетельства фольклорной традиции, состоящие из одного-трех предложений, в меньшинстве – довольно-таки цельные рассказы с развернутым сюжетом1. Конечно же,
все эти предания не факты истории, но это факты опоэтизированных
народным сознанием домыслов, слухов и толков, порой не лишенных
основания и базирующихся на достоверных событиях прошлого. В
них отразились специфические черты конкретного исторического
времени, временнóе восприятие событий и само время2.
Было бы неверно отвергать устные предания и легенды, игнорируя народную точку зрения на историческое событие или историческое лицо. За каждым таким фольклорным свидетельством стоит конкретный человек, весьма философски подходящий к проблеме существования в христианском мире (да и самого христианского мира) или
к вопросу о роли личности в истории. Народный взгляд на историческое событие интересен apriori, тем более спустя десятилетия или столетия – просеянный народным сознанием и оценочным осмыслением.
1 В данной статье представлены наиболее интересные, с точки зрения автора статьи, варианты исторических преданий о Кидекше, записанных в 1990–1998 гг.
2 Криничная Н. А. Русская народная историческая проза: Вопросы генезиса и
структуры. Л., 1987; Чистов К. В. Русские народные социально-утопические легенды. М., 1967; Чистов К. В. Русская народная утопия. СПб., 2011.

Сборник научных статей

Для многих информантов культура устного рассказа, воспринятая от стариков и родителей, восходит к традиции так называемых
семейных преданий, которые для кого-то когда-то, по какой-то причине и какое-то время находились в состоянии консервации и были
востребованы лишь при определенных обстоятельствах. Так, видимо,
«жесткие» 90-е гг. прошлого века, как следует из сетований и жалоб
информантов преклонных лет, заставило стариков активно и более
щедро делиться своими воспоминаниями, наверстывая упущенное, и
в надежде сохранить то, что было завещано предками.
Как известно, в качестве убедительных аргументов информантырассказчики, что характерно для устной традиции некоторых жанров
фольклорной несказочной прозы, предлагают заверение личного характера («Я видел…») или ссылаются на свидетельства и слова очевидцев («Дедка наш говорил…»; «Рассказывали»; «Тут вот находили кости
и оружие…» и т. п.)1. Зафиксированные тексты кидекшских преданий
также отличаются отсылками, призванными, по мысли рассказчиков,
подтвердить подлинность событий. Нет смысла искать исключительное совпадение событий, описанных в исторических документах и
фольклорном местном предании. Однако сведения, содержащиеся в
летописях, лишний раз подчеркивают фактическую реальность происходивших в этих краях и сражений, и колоссальных опустошений
земель, в том числе и людских поселений, которые несли татаро-монгольские набеги.
Материал фольклорных легенд и преданий о Кидекше впервые
был опубликован автором статьи в 1995 г.2 Тогда же были представлены тексты примет и поверий, связанных с различными аспектами народной суеверной культуры, в частности неотвратимости наказания
за нарушение строгих запретов разрушения святынь, храмов и святых
мест, поругание икон, осквернение памятников погибшим, могил и др.
Кроме того, публикация различных вариантов толкований местными
жителями названия села – Кидекша – и рассказов о чудесном возведении храма святых Бориса и Глеба вызвала последующую активизацию
воспоминаний о других событиях «про прошлую жизнь» и преданий
на исторические темы.
1 Фольклорная манера отсылок и ссылок на очевидцев события, случая и т. п. в
особой степени характерна для такого жанра несказочной прозы, как быличка – мифологического рассказа о демонологических существах и встречах с ними
человека.
2 Балашова О. Б. Кидекша // Родина. 1995. № 9. С. 17–20.

Суздальский сборник за 2019 год

Так сложилось, что Кидекша изначально – и по воле судьбы, и
вследствие политических устремлений князя Юрия Долгорукого1 в
какой-то момент стала известным значимым поселением в средневековой Ростово-Суздальской Руси. Здесь были построены храм, княжеский терем, земляной вал. Видимо, Кидекша, как древнее поселение,
неслучайно привлекала внимание князей2. Археологические раскопки
представили немало артефактов той эпохи. В течение ста лет в разные
годы в Кидекше и ее окрестностях трудились и работали А. С. Уваров,
Н. Н. Воронин, А. Д. Варганов, Т. А. Чукова, В. В. Седов, Н. А. Макаров
и др3.
Преимущества и достоинства усадьбы или загородной резиденции Долгорукого явились своего рода неколебимой основой для дальнейшего сохранения и возрождения самого поселения: место слияния
двух рек (Нерль и Каменка), перспективный водный путь, сочетание
высокого и низкого берегов р. Нерль, храм в честь первых русских святых (1152 г.), сухопутная дорога от Суздаля в направлении на северовосточные русские поселения и удобная переправа (брод, лодочная, в
будущем – мост); практически равнинная местность вдоль р. Нерли
(до слияния с р. Клязьмой) вплоть до Боголюбова.
Все эти преимущества и достоинства были и остаются яркими
географическими и архитектурными доминантами для трансляции
разнообразных сюжетов кидекшских преданий и легенд. Именно вокруг них и о них складывались всевозможные истории и именно они
способствовали концентрации и удержанию этих историй в памяти
старожилов. Возможно, только благодаря тому, что в устных преда1 См. подробнее: Кучкин

В. А. Юрий Долгорукий // Вопросы истории. 1996. № 10. С.
35–56; Морозова Л. Е. Статус Суздаля в домонгольское время и его влияние на положение города в составе русского государства // Суздальский сборник за 2016 год:
Сборник научных статей / [редкол.: А. Л. Ершов (отв. ред.) и др.]. – Владимир: Издво ООО «Транзит-ИКС», 2017. С. 27–29; Седова М. В. Суздаль в X–XV веках. М.:
«Русский мир». 1997. С. 13–16; Лимонов Ю. А. Владимиро-Суздальская Русь: Очерки социально-политической истории. Л.: Наука, 198; и др.
2 Аверьянов К. А. Из ранней истории Суздаля // Суздальский сборник за 2016 год:
Сборник научных статей / [редкол.: А. Л. Ершов (отв. ред.) и др.]. – Владимир: Издво ООО «Транзит–ИКС», 2017. – С. 22, 24.
3 Уваров А. С. Меряне и их быт по курганным раскопкам. Труды I АС.М., 1871. Альбом, табл.; Воронин Н. Н. Зодчество Северо-Восточной Руси. Т. 1. М., 1961. С. 71;
Макаров Н. А. Кидекша. Собор на пашне. Пахотный горизонт под церковью Бориса и Глеба // Родина. 2014. № 9. С. 53–57; Чукова Т. А. Раскопки на городище в
с. Кидекша под Суздалем // Материалы по средневековой археологии Северо-Восточной Руси. – М., 1991; и др.

Сборник научных статей

ниях фигурируют и доныне существующие конкретные материальные
объекты и вещественные реалии тех далеких веков, кидекшские предания собственно и удалось зафиксировать. Они, словно живые свидетели времен, являются своеобразной опорой, на которой зиждется
сюжетная конструкция каждого из публикуемых преданий.
Большая часть зафиксированных в экспедициях 1990–1998 гг.
преданий неразрывно связана с толкованиями названия села (топонимические предания), другая часть – с постройкой храма, а третья – с
редчайшими воспоминаниями о «преданьях старины глубокой»
(исторические предания).
Логика народной топонимики села Кидекша, как водится, заведомо прогнозируема: практически все рассказчики находят объяснение
в схожести с глаголом «кинуть/покинуть» в значении «оставить, бросить, уйти»1. Народный вариант происхождения названия села закрепил однозначное русскоязычное понятие, и только это понятие варьируется в местных устных преданиях. Кстати, информанты Анания Федорова, на которых он ссылается, трактовали название села точно так
же: «…и прозва то мѣсто Кидекша, то есть покинутое, или негодное;
(до здѣ отъ повѣсти словесной)»2. Устные свидетельства современников Анания Федорова – это, пожалуй, первые сознательно собранные
фольклорные свидетельства о местной народной топонимике и относятся они к первой трети XVIII столетия.
По словам священника Спасского, который воспользовался сообщениями А. Федорова, Кидекша – «покинутое место». Однако он
привлекает свидетельство своего современника – о. Петра Парнассова и одновременно предлагает свою отредактированную версию
происхождения названия села. «Предание двояко объясняет название Кидикши: 1) здесь будто бы было положено первоначальное основание г. Суздаля; но как пойменная пологость р. Нерли не
благоприятствовала расселению жителей на другую стороны ее, то
вследствие такого неудобства место это кинуто (отсюда и Кидикша),
а для основания города невдалеке от Кидикши выбрано другое, сухое место, сухой дол, где и основан Суздаль; 2) будто Кидикша село
1 «БРОСАТЬ 2. оставлять /родину, семью, человека; покидать…» (Александрова З. Е.
Словарь синонимов русского языка. М., 1995. С. 33).
2 Федоров Анания. Историческое собрание о богоспасаемом граде Суждале [Суздале]: о построении и о именовании его, и о бывшем прежде в нем великом княжении, и о протчем к тому потребном ради любопытных собранное из различных показаний вкратце. С. 91. https://www.prlib.ru/item/416699 (Дата обращения:
25.03.20).

Суздальский сборник за 2019 год

было любимым загородным местопребыванием князей Суздальских,
так что один из них, именно Великий князь Георгий Владимирович
Долгорукий, устроя Суздальскую область (свое удельное княжество)
нашел, что город Суздаль стоит не у места и на реке весьма мелкой
и потому хотел перенести его на более удобное и выгодное место,
именно туда, где ныне Кидикша, в которой тогда уже была церковь
и дворец Великих князей Суздальских. Князь заготовил материал и
начал уже некоторые постройки, но по какому-то чудному явлению
свыше, должен был оставить свое предприятие, и с того времени место это стало называться Кидикшею, т. е. покинутым. Предание это
записано в летописи о городе Суздале, составленной до 1746 года и
там свидетельствуется старожилами… <…>»1.
Несмотря на некоторые заимствования, рассуждение Спасского
можно назвать попыткой исследования и, конечно же, заслуживает
внимания фольклористов. Как видим, автор статьи опирался не только на письменные, но и устные источники, что предполагает активное бытование этого предания среди местного населения в середине
XIX в. А этот факт весьма существенен для истории бытования данных преданий в самой Кидекше и ее окрестностях на протяжении как
минимум трех столетий. В свою очередь такой факт свидетельствует
об устойчивой и развитой традиции бытования, что непременно способствовало поддержанию «топонимического» интереса со стороны
местного населения в разные эпохи.
В записях последнего десятилетия XX в. предания о происхождении названия села представлены как простыми односложными утверждениями («Кидекша – значит покинута», «Назвали, потому что
покинули, ушли отсюда»), так и цельными рассказами, хотя порой и
в предельно сжатой форме, каждый со своим вполне обоснованным
сюжетным мотивом – по какой именно причине жители покинули, то
есть оставили это место: «не понравилось здесь, ушли», «мор был по
всей земле. Бросили это место», «убили всех, никто не селился – покинуто все осталось» и др. (Замечу, что алогичность своих толкований
рассказчики абсолютно не замечают: ведь некогда покинутое жилье
существует до сих пор).
«Не Кидекша была, а Спокиненьша. Как Долгорукой испугался (ему
знамение было), что здесь вот не житье будет, и решил ее спокинуть»2.
1 С-ский. Кидикшенская Борисоглебская церковь // ВЕВ. 1865. Неофициальная
часть № 18 (15 сентября). С. 1000–1001.
2 См. полный текст этого предания: Балашова О. Б. Кидекша // Родина. 1995. № 9.
С. 17.

Сборник научных статей

«Кидекша – это теперь называют, а раньше – Покиненьша. Когда не понравилось здесь людям, они ушли, покинули, значит, деревню.
А вот поэтому и назвали. И церковь спокинули. Вот и говорят: «Кидекска церковь, кидекска церковь». Это покинутая церковь. <…>. Вот
кто и уходил, покидал это место. Здесь, верно, особенное место, вот и
случается всяко. А может, люди Бога прогневили»1.
«Князь один был или царь, вот и уделал церкву в Кидельком. <…>.
Все ушли… Плохое время случилось: мор был по всей земле. Бросили это
место. После Кидекша сделалась [имеется в виду название села: прим.
мое – О. Б.]»2.
«Вы знаете, когда нападение было, когда приходили… татарское
войско приходили, все было разорено. <…>. Убили всех, никто не селился – покинуто все осталось. Так и стала: Кидекша и Кидекша – покинутая земля»3. И др.
На примере предания о названии Кидекши, зафиксированном в
разные исторические периоды (XVIII – начало XXI вв.), мы имеем уникальную возможность проследить сохранность местной фольклорной
традиции в течение столь длительного времени и соотнести с проекцией на предания с другими сюжетами о событиях «отдаленных эпох».
Предания с сюжетом о необычном возведении кидекшского храма было распространено и среди жителей села, и в окрестностях Кидекши, и в Суздале. Мы сталкиваемся с интересной традицией почитания местного культового религиозного объекта – храма святых Бориса и Глеба: и как собственно христианского храма, и как красивого
архитектурного сооружения, некогда вызывавшего особую гордость
сельчан. Отсюда, вероятно, и то народное осмысление божественного – чудесного (как чуда) возведения постройки.
Информанты из села и за пределами Кидекши рассказывали о
сооружении храма4 как о чудесном проявлении божественного промысла, о неожиданной сверхъестественной помощи строителям: и
строился храм «не руками», и как в сказке «на следующий день – и стоит», и «молитва помогла», и даже будто бы сами святые Борис и Глеб
принимали участие в строительстве. Словом, изящные архитектурные пропорции храма и выбранное древними строителями место, что
1 См. полный текст этого предания: Балашова О. Б. Кидекша // Родина. 1995. № 9.
С. 18.
2 Личный архив Балашовой О. Б.: Суздальская тетрадь. Публикуется впервые.
3 Там же. Публикуется впервые.
4 Храм, как известно, перестраивался, и до нашего времени, т. е. времени жизни
информантов, здание дошло не в первозданном виде.

Суздальский сборник за 2019 год

в совокупности представляет такой же красивый вид с любой точки
окрестности – с берегов или с реки, создавая тем самым некую многогранную гармонию этого места, сами по себе являются непременной
константой и предметом фольклорных домыслов и фантазии.
Приписываемое народным сознанием чуду возведение того или
иного древнего храма – достаточно распространенное явление в русской традиционной культуре. И кидекшские предания в этом ряду не
редкость. Правда, за исключением оригинальных разработок сюжетов.
«Борисоглебовска церковь строилась не руками. Это когда было, а
люди помнят. <…>. По ночам, говорят, все дело и было. Ее молоточками тюк-тюк, тюк-тюк. Так и строили по ночам. А кто строил? Так
сами святители Борис-то и Глеб строили. <…>»1.
«…Говорит один царь, чтоб церковь была хорóша. Построить надо
ёму. И чтоб не мéшкали, а то меч – и голова с плеч. Те думать-думали,
говорят: «Господи, защити нас сирых. Детям так и то есть нечего, и
нас изведут! Помоги». Услышал Господь их плач и моление. Смотрят:
[церковь] на следующий день – и стоит. <…>. До наших дней стоит»2.
«Эту церковь возводили старинные люди. А этим людям помогал
Бог. Так говорили. Сначала, говорят, не строилась. Ну никак. Поставят стены, а вот утром встанут – вот руины… Оне [строители] всё
молились, и вот молитва помогла. Да. Помогла, значит, молитва, чтобы построить… Оне молились. Молились так: утром и вечером. Один
был [среди них], и он так-то не молился… ну, отлынивал что ли… Оне
молиться – и слышут так голос: «Один не с вами, один не с вами». Что
такое? Нет других людей-то! Нет чужих. А голос чужой, незнакомой.
Оне и говорят: «Нам надо, чтобы все вместе». И вот стали вместе… и
так всё построилось. Построился храм Борис-Глеба. <…>»3. И др.
К преданиям о свершившемся чуде при постройке храма примыкают предания с сюжетом о тайном подземном ходе, связывающим
храм Бориса и Глеба в Кидекше с храмом Покрова на Нерли близ Боголюбова. Однако объяснение существования такого хода, как правило,
не дается. Констатируется наличие хода, причем одни информанты
считают, что ход проложен под рекой, а другие – под берегом. Любопытно и то, что в одном из преданий (см. ниже) рассказывается, как
конкретно был использован ход: «детей малых там несколько робят
через ход уберегли».
См. полный текст: Балашова О. Б. Кидекша // Родина. 1995. № 9. С. 18.
Личный архив Балашовой О. Б.: Суздальская тетрадь. Публикуется впервые.
3 Там же. Публикуется впервые.

Сборник научных статей

Особый интерес представляют предания, которые преподносятся
информантами как «семейные», «родовые», что, безусловно, придает
им определенный вес, значимость. К таким относятся предания о якобы произошедшем сражении при Кидекше и о силаче, по-видимому,
воине, отличившемся в этом сражении. Упоминания о столь, казалось
бы, далеких событиях не вызывают сомнений: Суздальская земля на
протяжении многих столетий не раз испытывала разорительные набеги татаро-монгольских отрядов. Факт, что Кидекша подвергалась
разорениям, подтверждают не только раскопки, но и косвенные летописные свидетельства (например, летописи: Лаврентьевская, Троицкая, Ипатьевская, Симеоновская).
Год нашествия (1238) и последующие даты набегов (1281, 1293) в
XIII в. и др., в частности на Суздаль, пунктуально фиксируются летописцами. За перечислениями сожженных, разграбленных, оскверненных городов, сел, погостов, монастырей, храмов следует перечисление людских жертв и нанесенного урона христианским святыням.
Масштабность разорения подчеркивается упоминанием окрестностей: «…и нѣсть мѣста, ни вси, селъ тацѣхъ рѣдко, идѣже не воеваша на Суждальской земли; и взяша городовъ 14, опрочь слободъ и
погостовъ…»1; «все пусто сътвориша», «испустошиша и городы, и
волости, и села, и погосты»2 и т. д. Так что Кидекша, расположенная
недалеко от Суздаля, да к тому же еще на важном пути всевозможных
передвижений, вполне «соответствовала» месту для совершения грабительского набега и вытекающих отсюда последствий.
Летописные сообщения, по сути имея авторский характер, все же
изобилуют стандартными на то время языковыми формулами, «ибо не
жанр произведения определяет собой выбор выражений, выбор формул, а предмет, о котором идет речь. Именно предмет… требует для
своего изображения тех или иных трафаретных формул»3. Каждый
летописец, привнося свое личностное авторское «я», следовал определенным правилам летописания. Поэтому в описаниях, связанных с
татаро-монгольским периодом, в основном (и на первый взгляд однообразно) используются одни и те же глаголы, в которых, однако, заключена емкость, полнота и самодостаточность для обозначения действий, связанных с воинственными набегами иноземцев или распрями русских князей: «взяша», «разграбиша» – «пограбиша», «пожгоша»,
«изсѣкоша», «повоеваша», «все пусто сътвориша» – «испустошиша»,
Здесь и далее выделено мной. – О. Б.
ПСРЛ. Т. 1. СПб., 1846. С 198.
3 Лихачев Д. С. Поэтика древнерусской литературы. М., 1979. С. 81.

Суздальский сборник за 2019 год

«поругашася», «оскверниша», «ведоша въ станы своѣ» – «поведоша въ
полонъ» и т. д.
«Тое же зимы придоша Татарове къ Володимерю… <…>. Створися
велико зло Суждальской земли, якоже зло не было ни отъ крещенья
якоже бысть нынѣ. <…>. Татарове станы своѣ урядивъ у города Володимеря, а сами идоша, взяша Суждаль и святую Богородицю разграбиша, и дворъ княжь огнемъ пожгоша, и манастырь святаго Дмитрiя
пожгоша, а прочiи разграбиша; а черньци и черници старыя и попы,
и слѣпыя и хромыя и слукыя и трудоватыя, и люди всѣ изсѣкоша, а
что чернець уныхъ и черниць, и поповъ и попадiй и дьяконы и жены
ихъ, и дчери и сыны ихъ, то все ведоша въ станы своѣ…»1.
«Татарове же разсыпашася по земли, Муромъ пустъ стъвориша,
около Володимеря, около Юрьева, около Суздаля, около Переяславля все пусто сътвориша и пограбиша люди, мужи и жены, и дѣти,
и младенци, имѣнiе то все пограбиша и поведоша въ полонъ. <…>.
Татарове же испустошиша и городы, и волости, и села, и погосты, и
манастыри, и церкви пограбиша, иконы и кресты честныа, и сосуды
священныа служебныа, и пелены, и книги, и всяко узорочiе пограбиша,
и у всѣхъ церквеи двери высѣкоша, и мнишьскому чину поругашася поганiи; якоже рече пророкъ: Боже, прiидоша языци въ достоанiе
Твое, оскверниша церкви святыа Твоя»2.
«Въ лѣто 6801 бысть въ Русскои земли Дюденева рать… и взяша
столныи градъ славныи Володимерь и Суждаль, и Муромъ, Юрьевъ,
Переяславль, Коломну, Москву, Можаевскъ, Волокъ, Дмитровъ, Углече поле, а всѣхъ городовъ взяша Татарове 14. Скажемъ же, каково зло
учинися въ Русскои землѣ. <…>. И тако замятеся вся земля Суждалская. Рать же Татарская съ княземъ Андрѣемъ и θеодоромъ, пришедше въ Суждаль, и градъ весь взяша, такоже и Володимерь взяша и
церкви пограбиша, и дно чюдное мѣдяное выдраша, и книги, и иконы,
и кресты честныя, и сосуды священныя, и всяко узорочiе пограбиша,
а села и волости, и погосты, и монастыри повоеваша, и мнишьскому
чину поругашася, попадьи жены оскверниша. <…>»3.
Сам сюжет – сражение (битва, бой) с татаро-монголами, героизм
защитников (сражавшихся), гибель населения в результате превосходства противника (завоевателей) – традиционен для русской фольклорной культуры, а также для древнерусской литературной традиПСРЛ. Т. 1. СПб., 1846. С 197.
ПСРЛ. Т. 18. СПб., 1913. С. 78.
3 Там же. С. 82.

Сборник научных статей

ции1, и имеет много общего с подобными событиями в других регионах. Правда, как видно из древних текстов, в летописях нет прямых
упоминаний о сражении в Кидекше, зато есть свидетельства о нападениях на Суздаль, о сражениях под Суздалем2.
Возможно, в сознании хранителей народных преданий произошло определенное смешение – замещение или совмещение событий,
связанных с Суздальским краем: и Суздаль, и Кидекша слились в понятиях «город» = «поселение», «сражение» = «битва», «татары» = «бандиты» = «басурманы» = «иго». Но допустима ли такая аналогия? Думается, что да, поскольку примеры говорят сами за себя. К тому же, таковы уникальные законы механизма памяти и передачи фольклорной
информации. Во всяком случае, людская коллективная память донесла, сохранила до наших дней удивительные рассказы о тяготах тех лет.
«…Было такое время – Кидекша городом была. А как татарско
войско пришло, отсюда всяко горе. Здесь очень хорошо жили: земля,
леса, река… Еда, одеться-обуться – всё было. Потом войны начались,
оне [татары-монголы] пошли бы дальше, за Нерль, а тут вот, видишь,
как загвоздка вышла такая. Людям жить мирно, а эти воевать. И было
тут вот… было тогда огромно сражение. Огромно!.. Вся вода Нерльска была красная вода от крови… Наш дедушко всё это рассказывал,
что от старых людей-то… Махнёт рукой, мечом как… махнёт, а мы,
маленьки, слушали. Он показывал. У тех мечи были. Мечи и копья»3.
«…Так не бывает, что нету кому воевать. У нас-то место какое
старинное-старинное! Люди тут давно. <…>. Были монголькое иго,
так говорили, была такая сильная битва, в Кидекше. Бой. Один воин
силы сильной был, он всех разил. Разил раньше-то говорили. …Такие
вот силачи в наше время тоже. Были эти… Сибирёвы. Вот. Их слава такая, что сани могли на крышу [втащить]. <…>. Этот [воин]
переворачивал лошадей. А ты попробуй-ко – на лошаде-то всадник!..
Особенной силы человек может такое дело. Такому по плечу. Ну татарывы на него. У них тогда перевес, их тыщи. Побили всех. Вон тамо у
реки и у церкви вот тут находили оружие и скелеты людей, которые
погибли. <…>»4.
Лихачев Д. С. Поэтика древнерусской литературы. М., 1979; Лихачев Д. С. Великий путь. М., 1987.
2 Об одном таком сражении «О побоище под Суздалем», состоявшемся в 1445 г.,
рассказывается на страницах Симеоновской летописи: «В лѣто 6953… на поле
близъ Еуфимiева манастыря…» (ПСРЛ. Т. 18. СПб., 1913. С. 193–194).
3 Личный архив Балашовой О. Б.: Суздальская тетрадь. Публикуется впервые.
4 Там же. Публикуется впервые.
1

Суздальский сборник за 2019 год

«Пришли эти басурманы – и всех убивать. Всех. Оне не пощадили
ни детей, ни стариков. Подумай-ко, страшно как! Ну кто как мог…
Когда бежали, скопилось народу – яблоку негде упасть. Негде упасть и
яблочку. На берегу. <…>. Этот мост – так это щас мост, а моста
не было, и при царях не построили, на лодках переправлялись-то. Не
было! Брод был. Дальше… туда. Вот татары (им легко, у них конница) окружили… Побили много-много. Да. Чтобы спастись, женщины
там, детишки, все к реке… они из Суздали и кидски. И там, говорят,
вот так густо, так густо кишело всё в воде – очень много людей, что
всадники могли проехать… по людям… Да… Людей погибло много. В
реке, на берегу… Все убитые. Эти ихни могилы нашли. Скелеты лежали кучками: и так, и так… вперемежку»1.
Невольно задаешься вопросом: почему и как сюжет далекого времени уцелел, сохранился, и можно ли найти этому хоть какое-то объяснение? Может быть, следует обратить внимание на особенные факторы, способствовавшие самому процессу сохранения и локализации
бытования преданий.
Во-первых, здесь сыграл свою роль менталитет местного населения и подходящая среда бытования данного фольклорного жанра.
Сработал своего рода и коллективный нравственный иммунитет. Вероятно, сохранность, а соответственно и передача традиции устного
рассказывания исторических преданий с сюжетами местного характера, как, впрочем, и христианских легенд, бытование традиции как
таковой имеют (точнее: имели) общие закономерности2. (Хотя, напомню, что ориентация на это время как реально исторический факт
в общем-то бездоказательна, и только народная фантазия связывает
имевшее место пребывание монголо-татар на Суздальской земле и вещественные реалии, знакомые рассказчикам).
Во-вторых, происходящие в разные годы в кидекшском ареале археологические раскопки дали пищу для разговоров среди односельчан
о былых временах, способствовали реконструкции и возрождению
семейных преданий, хранившихся в багаже пассивной памяти. Собственные находки и визуальные наблюдения при строительных работах на личных участках или при наведении переправы (моста) через
Нерль уже в XX в. поддержали не только существовавший некогда
интерес, но и создали своего рода прецедент местных интерпретаций
Личный архив Балашовой О. Б.: Суздальская тетрадь. Публикуется впервые.
См. также: Балашова О. Б. Петр I в устных преданиях Суздальского края // Суздальский сборник за 2016 год: Сборник научных статей / [редкол.: А. Л. Ершов
(отв. ред.) и др.]. – Владимир, 2017. С. 75–86.
1

Сборник научных статей

событий прошлого. Например, одна из примечательных личностей,
исполнителей и знатоков традиционной народной культуры жительница села Мария Семеновна Ухабина рассказывала:
«Тут вон сколько войн было – не счесть! Там, где церковь, много
скелетов и костей находили, когда мост наводили. Там мост был старой, мы сами его наводили с бабами. А кости так и выкатывались изпод земли. Говорили, нельзя кости тревожить – несчастье наживешь.
Вот и правда1. <…>. Так сколь было костей, сколь было! <…>. Одёжа
истлела. Ничего не сохранилось. Ничего. Вот какая была война – не
счесть народу полегло! Всех монголы убили. Всех. Никто не остался.
Дедка [т. е. дед исполнительницы] сказывал, детей малых там несколько робят через ход уберегли. И всё»2.
Ухабиной вторили и другие информанты:
«А когда мост ставили, и не раз то делали, говорят, человеческие
кости нашли… Много костей и черепов. Может, похоронили их, а потом нарушили, как уж наводили [мост]? А может, и вовсе не хоронили:
некому – весь народ убитой. Сколько это… годов прошло? Ой!.. Вот какие беды-страдания были. Беды-страдания. Да…»3.
«…Нашелся один гроб… глубоко в земле. Из земли выкопали дубовый гроб. Выдолблен из дуба. Из одного дерева! Внутри – останки.
Этот… из княжеской дружины. Оружие при нем. Такое древнее оружие – меч. Похоронен под стеной. Только его нашли. Так, верно, другие
были, а тут чего и не было! Воевали, нападали. Кому не лень грабили…
У нас щас двадцатый век вот. А тогда какие века? То-то. <…>»4.
Интересное свидетельство о найденном дубовом гробе с воином
в период раскопок при А. С. Уварове содержится в статье Спасского:
«Далее за оградой, по направлению к реке, отрыт дубовый гроб и в нем
воин, погребенный с оружием в руках; гроб сгнил весь, меч, – едва коснулись его, весь изломался»5. Но документов, подтверждающих подлинность находки, не сохранилось. Во всяком случае, среди жителей
села сохранилось только само предание – о найденном гробе с останками некоего воина с мечом, что натолкнуло рассказчиков на связь захоронения с «кидекшским сражением».
1 См. пропущенный текст рассказа: Балашова О. Б. Кидекша // Родина, № 9, 1995.
С. 18.
2 Личный архив Балашовой О. Б.: Суздальская тетрадь. Публикуется впервые.
3 Там же. Публикуется впервые.
4 Там же. Публикуется впервые.
5 С-ский. Кидикшенская Борисоглебская церковь // ВЕВ. 1865. Неофициальная
часть № 18 (15 сентября). С. 1003.

Суздальский сборник за 2019 год

Именно факт обнаружения захоронения и рассказы археологов,
работавших на раскопах, закрепил ранее услышанное «от дедов» и послужил дальнейшему развитию сюжетной основы предания о некоей
битве (бое) на берегах Нерли при Кидекше и массовой гибели населения
именно в период татаро-монгольского нашествия. Близость расположения к городу и соответственно возможность часто наведываться в город, в музей, на рынок, частые приезжие экскурсии и туристы – все это
способствовало поддержанию бытования устной традиции преданий
внутри замкнутой системы – одного села. А это весьма существенный
фактор сохранения и поддержания традиции устного рассказа.
В процессе экспедиционных записей была подмечена весьма своеобразная «идейная самоизоляция» хранителей преданий – нежелание
выносить знание семейных преданий за пределы села. На вопрос собирателя, рассказывали ли раньше информанты свои истории, те неизменно отвечали, что только в Кидекше и в окрýге, между собой, а
так «никто не спрашивал, никто не интересовался – не до того. Вот
ты меня спросила, я ответил». К тому же сказались годы неразберихи и разорения 90-х гг. прошлого столетия: молодежь резко отошла от
традиций, стариков никто не слушал и уж тем более не расспрашивал.
Традиция разорвалась, как разорвалась и связь поколений. Очевидно
и то, что «неперспективный» для академических школ район длительное время оставался неисследованным, и практически много чего из
фольклорного богатства края исчезло навсегда.
И в летописных описаниях, и в фольклорных преданиях XX в.
ощущается глубокий трагизм каждой из ситуаций, связанной с событиями средневековых междоусобиц русских князей и проявленной
жестокостью татаро-монгольских завоевателей. И там, и там, несмотря на некоторую скупость изложения, особенно характерную для
летописного свода, выделяется «набор» изобразительно-выразительных поэтических средств, с помощью которых реципиенту передается
сугубо определенное эмоциональное настроение: печаль, сочувствие,
сожаление, гнев, радость и т. д., и рисуется та или иная картина произошедшего.
Лаконичность изложения свойственна и фольклорному прозаическому тексту предания. Но у каждого исполнителя находятся свои
излюбленные художественные приемы для создания поэтического образа – метафоры, сравнения, гиперболы. Следует обратить внимание
на то, как описывается в устных рассказах сила врага, сила героя, множество жертв, какими именно поэтическими средствами языка пользуются исполнители-рассказчики.

Сборник научных статей

Народная молва донесла до нашего времени выразительные образы, которые и сейчас вызывают гордость за «воина силы сильной»
или сочувствие по поводу трагической гибели людей, которых было
так много, что «кишело всё в воде» и «всадники могли проехать по
людям»: «Один воин силы сильной был, он всех разил. <…>. … переворачивал лошадей. А ты попробуй-ко – на лошаде-то всадник!..»; «…
вот так густо, кишело всё в воде – очень много людей, что всадники
могли проехать… по людям…»; «Вся вода Нерльска была красная
вода от крови…»; «А кости так и выкатывались из-под земли. Так
сколь было костей, сколь было!»; «скопилось народу – яблоку негде
упасть, негде упасть и яблочку».
Сюжеты этих устных преданий не были реализованы в фольклоре «в полную силу» (как, например, историческая песня об Авдотьерязаночке, отправившейся в полон за своими родными и др.), они не
сформировались, не отшлифовались в отдельную песенную художественно-поэтическую форму, но сохранили форму обыденного традиционного устного прозаического рассказа-предания с упоминанием
исторических событий и реалий, принадлежащих тем далеким временам. И тому, думается, есть логичное объяснение. Ведь средневековая
Кидекша находилась на важном торгово-экономическом и политическом перепутье, и, соответственно, на пути следования и удельных
князей, и врагов-завоевателей сначала в период монгольского нашествия, а позже в период смутного времени – шляхетских банд. Таким
образом, село не раз подвергалось набегам и разграблению, что влекло
за собой многочисленные человеческие жертвы. И, вероятно, возрождение поселения происходило в силу удобного месторасположения
и прирастанием новыми жителями. Но как бы то ни было, факт существования этих рассказов-преданий остается ярким фольклорным
фактом не только в истории Суздальского края, но и России.
Список информантов
Живодёрова Вера Ивановна, 1912 г.р., с. Абакумлево, запись 1991 г.
Коровина Клавдия Алексеевна, 1902 г.р., с. Кидекша, запись 1991 г.
Кочуёва Мария Алексеевна, 1923 г.р., с. Красное (родом из с. Кидекша),
запись 1994–1996 гг.
Крутова Полина Ивановна, 1914 г.р., с. Большое Борисово, запись
1992 г.

Суздальский сборник за 2019 год

Петухов Федор Сергеевич, 1923 г.р., г. Суздаль, записи 1991–1994 гг.
Рунова Прасковья Дмитриевна, 1905 г.р., с. Новоселки, запись 1992 г.
Турусов Василий Акимыч, 1908 г.р., с. Большое Борисово, запись 1992 г.
Ухабин Иван Сергеевич, 1910 г.р., с. Кидекша, записи 1992–1994 гг.
Ухабина Мария Семеновна, 1912 г.р., с. Кидекша, записи 1992–1994 гг.
Юрманова Евгения Никитична, 1923 г.р., с. Кидекша, запись 1995 г.

Список собирателей
Балашова Оксана Борисовна (Москва). Записи сделаны в 1990–1998 гг.
Богушевская Елена (Москва). Записи сделаны в 1995–1996 гг.
Гаврилова Мария (Москва). Записи сделаны в 1992–1993 гг.
Мохова Татьяна (Москва). Записи сделаны в 1991 г. и 1995 г.
Наумова Наталья (Москва). Записи сделаны в 1993–1996 гг.
Попов Олег (Москва). Записи сделаны в 1991–1992 г.
Сидорская Марта (Москва). Записи сделаны в 1994–1995, 1998 гг.

Сборник научных статей

Ю. В. Белов

СТАРЫЙ ЗНАКОМЫЙ ИГОРЯ ИЛЬИНСКОГО
При советской власти поэтов различали по классовому признаку:
были крестьянские поэты и рабочие, или пролетарские. А вот Серафима Огурцова (1904–1934) называли комсомольским. Он прожил всего
30 лет, но успел оставить добрую память о себе как несомненно талантливом и честном человеке. Будучи ровесником Николая Островского
и, как автор романа «Как закалялась сталь», страдая неизлечимой болезнью, которая в конце концов приковала его к постели, С. Огурцов
умел жить и творить «тогда, когда жизнь становится невыносимой»1.
Пусть бьется сердце реже, реже,
Но я совсем еще не стих.
И будет молодости свежесть
Цвести и зреть в стихах моих.
«Друзьям»

Огурцов Серафим
Иванович.
Фото из личного
архива автора

Как истинно талантливый человек,
Серафим немало преуспел в творческом
плане. Причем не только как поэт, но и
драматург, и журналист. Увидело свет
несколько сборников стихов («Крылья
зорь», «Ленинский призыв», «Обнова»,
«Весна в корпусах», «Карусель» и др.), стихи и статьи молодого автора не сходили
со страниц Ивановской областной газеты
«Рабочий край». У него было возвышеннобожественное имя – Серафим, что в переводе на русский означает «пламенный», и
заземленно-бытовая фамилия – Огурцов.
Редчайшее сочетание! Серафим знал это
и поэтому некоторые свои сатирические
произведения по образу и подобию подписывал псевдонимом … Херувим Редькин.

1 Белов Ю. Победная песня Серафима Огурцова // Это наша с тобой биография…
Ярославль, 1987. С. 252.

Суздальский сборник за 2019 год

Разве солнце погаснет в веках?
Разве юность ненастьем печалится?
Если над миром Ленинская рука
К новым победам тянется.
По старому, ну-ка целься.
Наша жизнь, наша явь впереди.
Не умрет комсомольское сердце
У коммуны в груди…
«Комсомольское сердце» С. Огурцова перестало биться 3 августа
1934 г. Прошли годы, память о нем стала стираться, а потом о поэте и
его поэзии забыли даже земляки. На время. Я о Серафиме Ивановиче Огурцове узнал случайно в 1970-х годах из публикации в местной
газете. Всего одна строчка: был такой поэт, родился в Суздале. Я в то
время работал экскурсоводом музея и поэтому информацию взял на
заметку, заложив ее в свой «персональный компьютер».
Я обратил внимание на сочетание имени и фамилии: Серафим
Огурцов. Где-то я уже встречал и слышал это имя. Ну конечно – «Карнавальная ночь»! Знаменитый фильм Э. Рязанова, снятый в 1956 г., который я впервые посмотрел когда он вышел на всесоюзный экран, т. е.
на рубеже 1956–57 г. в суздальском кинотеатре «Знамя». «Карнавальная
ночь» мне, ученику второго класса, очень понравилась. Особенно эффектным было окончание сеанса: на экране возник титр «Конец», все
встали, направились к выходу и тут на экране неожиданно вновь появился Серафим Иванович Огурцов, над которым все здорово посмеялись, одетый в зимнее пальто с каракулевым воротником, и заявил, что
за события, происшедшие на новогоднем балу-карнавале, лично он никакой ответственности не несет… Это было очень остроумно.
В роли Леночки Крыловой снялась Людмила Гурченко, электрика
Гриши – мой тезка Юрий Белов, молодые актеры, а вот в образе Огурцова предстал кумир публики, звезда киноэкрана Игорь Ильинский.
Картина вошла в золотой фонд отечественной кинокомедии. Имя Серафима Огурцова стало нарицательным. Бюрократ, не имеющий чувства юмора, не разбирающийся в искусстве, критикан, дурак.
«Дураки бывают разные, – говорил И. В. Ильинский о своем герое. – Пассивный дурак не опасен. Но активный дурак, благонамеренный
дурак, услужливый дурак, дурак, обуреваемый жаждой деятельности, не
знающий, куда девать рвущуюся наружу энергию, – от такого спасения
нет, это подлинное стихийное бедствие! Вот таков, по-моему, Огурцов»1.
1

Рязанов Э.[А]. Неподведенные итоги. М., 1997. С. 78.

Сборник научных статей

А как воспринимал, интересно, настоящий Серафим Огурцов,
поэт, о котором наш рассказ, искусство актера Игоря Ильинского?
«Концерт Игоря Ильинского в Нардоме текстильщиков 21 февраля носил отпечаток торопливости, работы «с кондачка», – писал в газете «Рабочий край» С. Огурцов. – Это чувствовалось в большинстве
номеров, исполненных московскими гастролерами»1.
Оказывается пути-дороги И. Ильинского и С. Огурцова пересекались!
Номер газеты «Рабочий край» за 26 февраля 1929 г. хранился в архиве известного артиста и звезды еще Великого Немого кино; по его
словам, только через год после выхода на экран фильма «Карнавальная ночь» Игорь Владимирович «вдруг совершенно случайно» обнаружил «знакомую подпись»: Серафим Огурцов под рецензией в пожелтевшей газете2. Так же как я совершенно случайно (без кавычек)
в книге И. Ильинского «Сам о себе» 1961 года выпуска, хранящейся в
домашней библиотеке, наткнулся на приведенную выше цитату из нее.
В сноске народный артист СССР вместе с читателем вопрошает, почему персонаж «Карнавальной ночи», фильма 1956 г., – Серафим Иванович Огурцов подписал рецензию почти 30-летней давности. «Может
быть, через тридцать лет авторы «Карнавальной ночи» (авторы сценария Б. Ласкин и В. Поляков – Ю. Б.) вспомнили об этой фамилии? Я
сам удивлен. Я не показывал сценаристам фильма случайно сохранившейся рецензии и давно забыл об ее авторе, и, как мне сказали, они
никогда не знали никакого Огурцова»3.
В 1920–30-х гг. И. Ильинский много гастролировал, занимаясь
концертной деятельностью: наряду с художественным чтением выступал с отрывками из театральных ролей и сцен из кинофильмов.
И что же? «Тяжело было мне, выходя с поднятым воротником пальто
на улицу после своего концерта, слышать такие реплики: «Халтура»,
«Знал бы, лучше пол-литра купил», «Мура», «Дядя, плохая постановка!» – писал мастер в книге воспоминаний. – Проходя по улице, я слышал произнесенное пропойным голосом слово «халтура», а утром, открывая местную газету, читал следующее:
«Вечер Игоря Ильинского. Игорь Ильинский – «король экрана» – самый посредственный, самый рядовой рассказчик (подчеркнуто рецензентом. – Ю. Б.). Никаким особым мастерством передачи, достойным гастрольного показа, он не владеет, пользуясь давно заштамИльинский И.[В]. Сам о себе. М., 1961. С. 270.
Там же.
3 Там же.

Суздальский сборник за 2019 год

пованными приемами эстрадного ремесла. С репертуаром у Ильинского обстоит еще печальнее… Зачем нужно ему, артисту с именем, с
такой солидной маркой, как марка театра Мейерхольда, так беззастенчиво спекулировать на своей популярности, так цинично обманывать
публику, которая ждет от московского артиста и «новых слов и новых
песен»?..1
Концертную деятельность И. Ильинского резко критиковала провинциальная и даже центральная пресса. Например, «родной» профсоюзный журнал «Рабис» помещал статьи под заголовками «Торговля живым товаром», «Игориада или халтуриада». Артист не был
согласен с критикой, особенно по части восприятия художественного
чтения. «Я продолжал бороться с администраторами, с некультурностью и грубостью части публики и даже с …прессой», – вспоминал он2.
Так не отозвалась ли Серафиму Огурцову эхом давнишняя критика Игоря Ильинского?
Летом 1985 г. я решил встретиться с легендарным мастером (еще
Великого немого!) под предлогом приближавшегося 90-летнего юбилея кинематографа. Игорь Владимирович принял меня в своей квартире 11 сентября и был весьма любезен – наша беседа продолжалась
более 2 часов!3 Где-то в середине разговора я напомнил актеру о сыгранной им роли Серафима Ивановича Огурцова в фильме «Карнавальная ночь», а потом сказал, что у нас был земляк точно с такими же
именем, отчеством и фамилией…
– Да, я знаю, – сказал Игорь Владимирович. – Я даже получил
письмо, в котором говорилось, что есть такой поэт Серафим Иванович Огурцов, его имя дорого многим землякам, почитателям таланта
и поэтому его надо бы оберечь – не надо фамилию Огурцов брать для
фильма… Не знаю, почему авторы это сделали или как оно получилось. Но все было заснято, сделано, отступать было трудно…
– Письма в защиту С. Огурцова появились во время выхода фильма «Карнавальная ночь», да?
– По-моему, чуть ли не во время появления фильма на экране или
когда появились рекламные фото. Примерно в это время, когда можно
было бы снять фамилию, переменить, но это слишком сложная штука
для кино. Потом, какое отношение я имею? Я не режиссер, у меня нет
прав что-то менять. Конечно, мое мнение могло бы иметь значение,
Ильинский И.[В]. Указ. соч. С. 269.
Там же.
3 Краеведческие записки. Вып. IX. – Иваново: Издательство «Ивановский государственный университет», 2006. С. 273–276.
1

Сборник научных статей

но я не стал присоединяться, не стал исполнять эту просьбу: мало ли
какие фамилии могут совпадать. Я такого поэта и автора, как Серафим
Иванович Огурцов, не знаю. Но, вы, вы говорите, что был. Был такой
факт. Он, по-моему, очень скоро не то умер, не то отошел… Но для
родственников использование имени Серафима Огурцова для осмеяния, карикатуры могло нанести обиду. А откуда авторы взяли? Авторы были Ласкин и Поляков. Почему они дали герою такое имя – я
даже, по-моему, с ними говорил по этому поводу, спрашивал. Может
прозвучала где-то такая фамилия, потому что С. Огурцов все-таки
был из самодеятельности.
– Я вам могу сказать несколько слов о Серафиме Ивановиче Огурцове.
– А, пожалуйста.
– Он родился в 1904 году в г. Суздале.
– Да?!
– Да. Но, когда ему было 3 с половиной года, умер отец и мать с
детьми переехала в Иваново. Там Серафим учился в школе и рано начал писать стихи. Очень хорошие. В начале 1920-х Огурцов ездил в
Москву, познакомился с А. Жаровым, А. Безыменским, И. Рахилло,
Н. Асеевым, другими поэтами, которые высоко оценили его творчество. Встречался Серафим Огурцов и с Сергеем Есениным. Однажды
стихи комсомольского поэта попали в руки Валерия Яковлевича Брюсова, который без экзаменов принял его в Литературно-художественный институт. Но учиться Серафим не смог по состоянию здоровья:
после гриппа «испанки», перенесенного в годы Гражданской войны, у
него началось осложнение – так называемая сонная болезнь1.
– Что вы говорите!
– И вот Огурцов вернулся в Иваново и, несмотря на неизлечимую
болезнь (у него парализовало ногу и руку), продолжал писать стихи до
последних дней своей жизни. Стихи радостные, жизнеутверждающие.
Умер Серафим Огурцов в 1934 г. в возрасте 30 лет. Вот такая трагическая судьба.
– Да, да, да. Это является каким-то укором мне, потому что я – мне
писали об этом и говорили, что не надо трогать Огурцова. Он такой
пролетарский поэт был, хвалили его, говорили, что он недостоин того,
чтобы быть осмеянным. Ну, дело сделано, дело авторов – Полякова и
Ласкина, которые взяли его имя и фамилию. Они относились к этому
довольно просто и не хотели уже менять, потому что Огурцов вошел в
быт. Так же, как фамилия Бывалов, был у меня такой герой, помните?
1

Белов Ю. Указ. соч. С. 255.

Суздальский сборник за 2019 год

«Волга-Волга». Тоже мог быть человек с такой фамилией, а его вроде
как пачкают.
– Игорь Владимирович, но самое интересное заключается в том,
что вы встречались с Серафимом Ивановичем в городе Иванове. Он
был на концерте с вашим участием. И он вас критиковал в газете. Было
это в 1929 г. Вы помните эту поездку?
– В Иваново? Я там был примерно в это время: в Иваново и Шуе.
С Малым театром приезжал на гастроли позже. А что, Серафим написал что-нибудь отрицательное про меня?
– Ну да, что не очень интересный получился концерт с вашим участием.
– Я что могу отрицать: что это была месть с моей стороны – роль
Огурцова в фильме «Карнавальная ночь». Нет, это было случайное
совпадение. Мало ли какие неприятные могли быть рецензии. Вначале меня действительно плохо принимали, писали статьи о том, что
я – анекдотчик. Думаю, что и у авторов все получилось случайно. Они
тоже этого не знали и не могли сделать подлость, по-моему.
Было бы глупо подозревать Игоря Владимировича Ильинского в
мести Серафиму Огурцову. Но удивительные совпадения случаются в
нашей жизни.
Интересно, что на роль Огурцова режиссер Э. Рязанов пробовал
многих актеров и остановился на кандидатуре Петра Александровича
Константинова (уроженца Мурома, между прочим) из Малого театра.
Прекрасного и многогранного артиста. Проба получилась убедительной. Но директор «Мосфильма» И. А. Пырьев категорично заявил
начинающему комедиографу: «Роль Огурцова должен играть Игорь
Ильинский!»1
«Я счастлив, что снимал в главной роли Игоря Владимировича
Ильинского, – признался после ошеломляющего успеха, какой имела
«Карнавальная ночь» у зрителя, режиссер Э. Рязанов. – Мне кажется,
он создал замечательный и типичный образ туполобого чиновника»2.
Еще один примечательный факт.
В конце 1960-х гг. народный артист СССР И. В. Ильинский вернулся к образу Серафима Огурцова – как актер и режиссер, поставив
на «Мосфильме» фильм «Старый знакомый» и сыграв главную роль.
Только картина получилась явно неудачной. Серафим Огурцов больше
не вызывал смеха.
1
2

Рязанов Э.[А]. Указ. соч. С. 51.
Там же.

Сборник научных статей

Не смешно было и С. Огурцову на концерте московских артистов,
состоявшемся 21 февраля 1929 г. в Нардоме текстильщиков г. Иваново. «21 и 22 февраля. Два концерта при участии артиста театра имени Мейерхольда, премьера кино-экрана Игоря Ильинского» – таковы
были анонсы в газетах и на афишах, расклеенных по городу. 24-летний
Серафим Огурцов писал пьесы, сам участвовал в художественной самодеятельности. Любил искусство и разбирался в том, что относится к
высокому, а что низкопробному – халтуре. Он побывал на первом же
представлении, а 26 февраля его рецензия в 27 строчек за подписью:
Серафим Огурцов (в Иванове он пользовался любовью за легкий характер и уважением) появилась в «Рабочем крае». Я нашел этот номер
газеты (N 46, 26 февраля, вторник) в Ивановской областной библиотеке. Вот эта рецензия:
Концерт с участием Игоря Ильинского
Концерт с участием Игоря Ильинского в нардоме текстилей
21 февраля носил отпечаток торопливости, работы «с кондачка».
Это чувствовалось в большинстве номеров, исполненных московскими
гастролерами.
Совершенно излишним было выступление певицы Татьяны Блюмен, в жестах и движениях которой сквозила кафешантанность. К
числу подобного же выступления можно отнести и свободного художника (рояль) Комиссарова.
Конферансье Чинаров был слащав и приторен в своем «грустном
весельи», он потешил публику несколькими рассказами, лишенными
художественности, которые с успехом можно читать в любой столичной пивной.
И, наконец, «гвоздь» концерта – Игорь Ильинский показал несколько заштампованных видов движений и мимики. Вообще, Игорь
Ильинский был скуп на показ своей сценической силы. Не спас и бездарный отрывок пьесы «Процесс о трех миллионах», в котором участвовал Игорь Ильинский.
Серафим Огурцов1
Следует обратить внимание на то, что Серафим Огурцов не подвергал сомнению наличие у И. Ильинского «сценической силы», т. е.
таланта и мастерства. Он деликатно констатировал: «был скуп» во
время гастролей в текстильном городе. Позднее Игорь Владимирович
понял, почему его обвиняли в халтуре. В книге «Сам о себе» он при1

Рабочий край (г. Иваново). 1929. № 46. 26 февр.

Суздальский сборник за 2019 год

знался: «В театральных ролях надо выступать в театрах… В киноролях актеров надо смотреть в фильмах, в кинотеатрах, во всеоружии
искусства кино… Перенесение искусства театра и искусства кино на
концертную эстраду чревато снижением качества этих искусств, а следовательно, и снижением качества исполнителя. Компромиссы не могут не разжижать то искусство, которому ты служишь, и не снижать
качества и степени твоего мастерства»1.

Ильинский И.[В]. Указ. соч. С. 268.

Сборник научных статей

Е. С. Бутрин

ИЗ ИСТОРИИ ПИТЕЙНОГО ДЕЛА В СУЗДАЛЕ
В 70-Х гг. XVII в.
История социально-экономического развития Суздаля в XVII в.
во многом остается terra incognita. Не касаясь таких глобальных проблем, как численность и социальная структура городской общины,
ее политические институты, развитие ремесла и торговли в Суздале,
сосредоточимся на питейном деле. Кабак и таможня являлись основными экономическими полюсами российского городского социума
XVII в. Особенности источниковой базы заставляют нас обратить
внимание на период, ознаменованный важными преобразованиями в
государственной «питейной политике» XVII в. – кабацкой реформой
1677–1681 гг. К сожалению, она не получила достаточного внимания в
отечественной историографии1. Лишь мимоходом коснулся ее в своей
основополагающей работе Б. Н. Чичерин2, а П. Н. Милюков справедливо связал ее с общей финансовой реформой 1679–1681 гг. и введением «стрелецкой подати»3. Даже авторы специальных исследований
по истории «питейного дела» XVII в. не уделили должного внимания
этим преобразованиям. Причиной тому лишь отчасти был недостаток
фактического материала (М. И. Смирнов)4, отчасти – пренебрежение
этими событиями сравнительно с реформой 1652 г. (И. И. Дитятин,
М. Я. Волков, Д. В. Раев, Т. В. Жиброва, Л. Ю. Варенцова)5.
1 Обзор историографии «кабацкого дела» в России XVII в. см.: Раздорский А. И. Русский кабак XVII – первой половины XVIII вв. в отечественной и зарубежной
историографии // Ученый записки Крымского федерального университета
им. В. И. Вернадского. Серия «Исторические науки». 2018. Т. 4. № 4. С. 124–139.
2 Чичерин Б. Н. Областные учреждения в России в XVII в. М., 1856. С. 403–449.
3 Милюков П. Н. Государственное хозяйство России в первой четверти XVIII столетия и реформа Петра Великого. СПб., 1905. С. 62–66.
4 Смирнов М. И. Нижегородские казенные кабаки и кружечные дворы XVII столетия // Действия Нижегородской ученой губернской архивной комиссии. Т. 16.
Вып. 2. Нижний Новгород, 1913. С. 1–134.
5 Дитятин И. И. Царский кабак Московского государства // Он же. Статьи по
истории русского права. СПб., 1895. С. 468–496; Волков М. Я. Очерки истории
промыслов России (вторая половина XVII – первая половина XVIII вв.). Винокуренное производство. М., 1979. С. 25–31; Варенцова Л. Ю. Городецкий государев
кабак в XVII в. // Вопросы истории. 2003. № 9. С. 147–151; Раев Д. В. Кружечные

Суздальский сборник за 2019 год

Суздаль являлся одним из крупнейших российских городов
XVII в.: переписные книги С. Г. Пушкина 1646 г. насчитали в городе
1257 дворов (2753 чел.), переписные книги Т. И. Шаховского 1678 г.–
1475 дворов (3592 чел.)1. Тем большей неожиданностью является тот
факт, что писцовые, дозорные и переписные книги Суздаля XVII в.
фактически не дают информации о местном кабаке (кружечном дворе). В дозорной книге кн. И. Ю. Шаховского августа 1617 г. упоминается «по другую сторону речки (Каменки. – Е.Б.) против города винокруня, курят вино на кабак, да варница зелейная»2. В дозорной книге
С. М. Уварова от 22 ноября 1622 г. из всего комплекса кабацких построек имеются сведения лишь о кабацком амбаре, располагавшемся
на месте опустевшего двора Дружинки Кузнеца3. В писцовой книге
А. И. Векова 1627–1630 гг. отмечено, что прежде («в осадное время»)
таможня, кабак и лавки располагались позади тюрьмы (между Ильинской улицей и крепостной стеной, на юг от Ильинских ворот)4. Ко времени описания Векова, кабацкий комплекс («двор кабацких откупщиков и винокурня и пивоварня») был перенесен на берег р. Каменки, в
район нынешней ул. Кремлевской5.
В ходе работы кружечного двора составлялись приходо-расходные
книги. Они доставлялись в Москву в территориальный приказ (Суздаль
находился в ведомстве Галицкой четверти) непосредственно кружечным
головой в качестве отчета о годовой работе его учреждения. По этим
документам производился расчет с казной. Приходо-расходная книга суздальского кружечного двора 1672/73 гг. была подана в Галицкую
четверть головой кружечного двора 1672/73 г. К. Н. Работиным 27 марта
1674 г.6 Прием «на завод запаса и питья и денег» у прежнего головы Кузьдворы городов Западной Сибири (вторая половина XVII – начало XVIII вв.). Новосибирск, 2005. С. 75–95; Жиброва Т. В. Организация производства и торговли
хмельными напитками в Воронежском кабаке (на кружечном дворе) в XVII в. //
Научные труды Исторического факультета Воронежского государственного университета. Вып. 15. Воронеж, 2012. С. 5–20.
1 Заборовский П. В. Борьба посадов Владимира и Суздаля с беломестцами в XVII в.
// Города феодальной России. М., 1966. С. 240.
2 Писцовая книга г. Суздаля 1617 г. // Ежегодник Владимирского губернского статистического комитета. Т. 1. Вып. 1. Владимир, 1875. С. 260.
3 РГАДА. Ф. 1209. Оп. 1. Ч. 1. Д. 462. Л. 85–85 об. Эти сведения любезно предоставлены автору Л. Н. Мазур.
4 Мазур Л. Н. Планировочная и объемно-пространственная структура Суздаля XVII века // Architecture and Modern Information Technologies. 2012. № 1. С. 8.
5 Список с писцовой книги г. Суздаля 1628–1630 гг. Владимир, 1905. С. 9, 19.
6 Здесь и далее по: РГАДА. Ф. 137. Вятка. № 6 а. Л. 372–418, 945–975.

Сборник научных статей

мы Невзорова он начал со своего вступления в должность – 1 сентября
1672 г., а закончил только 7 марта 1673 г. Всего Невзоров передал Работину 100 руб. денег и «остаточное питье» – 315 ведер вина «с осмухою и
полуосмухою», 857,5 ведер пива и 45,5 маленок хмеля. 7 марта у Невзорова было принято «последнее питье»: 750 ведер вина и по одному ведру пива и хмеля. Таким образом, всего «завод», переданный Работину,
составил 658,5 руб. «Заводные деньги» выплачивались в Москве после
«выхода из питей» вина предыдущего года. В свою очередь, преемник
Работина, голова Иван Бибан получил 770 ведер вина с четвертью и осьмухой, 3095,5 ведер пива, а также небольшое количество пресного меда,
немолотого ржаного солода и хмеля – общая стоимость переданных ему
«питья и запасов» составила 496 руб. 96,5 коп. Кроме того, Бибан получил еще 100 руб. «заводных денег», так что общая сумма переданного
ему «завода» лишь ненамного (на 10%) уступала аналогичному «заводу»,
полученному Работиным.
Расходная часть книги учитывала количество издержанного на
производство «винных браг» хлебного запаса и труда работников на
«уситку» из них вина. Например, в октябре 1672 г. на винокурне сварили 36 «винных браг», на что было израсходовано по 12 четвертей
солода и овса, общей стоимостью в 111 руб. 55,5 коп. На «помол» и «коробьину за провоз» этого запаса ушло еще 5 руб. 2,5 коп. В «дрожники»
израсходовали солоду, овса и хмеля, а также купленных дрожжей на
12 руб. 40,5 коп. На дрова истратили 16 руб. 20 коп. Работники (10 винокуров и 2 водолива) получили 7 руб. 50 коп. Из 36 браг было «усижено» 261 ведро вина, на что в общей сложности ушло 152 руб. 68,5 коп.
В ноябре было было «усижено» 713 ведер вина (расход – 348 руб.
72,75 коп.), в декабре – 767 ведер (расход – 362 руб. 21,25 коп.), в январе – 720 ведер вина (расход – 356 руб. 11,5 коп.), в феврале – 732 ведра (расход – 357 руб. 63,5 коп.), в марте – 850 ведер (расход – 396 руб.
27,5 коп.), а в апреле – 155 ведер (расход – 84 руб. 14 коп.). При этом
в ноябре–январе на винокурне работали по 15 винокуров и 4 водолива, в феврале – 20 винокуров и 4 водолива, в марте – 20 винокуров и
5 водоливов, а в апреле – 10 винокуров и 2 водолива. Всего на производство 4287 ведер вина пошло 2057 руб. 79 коп., так что «уситка» вина
обошлась в 48 коп. за ведро. Также за весь год сварили 63 «пива», из
которого «в сливах» получилось 14411 ведер. Расход на него составил
504 руб. 21,5 коп. (из них 30 руб. 24 коп. был уплачено «пивовару и
работникам», остальное ушло на дрова, хмель, солод и овес). Из «сливного» пива было «поделано» еще 1595 ведер, для чего использовали
214,17 кг меда. Таким образом, цена «сливного» ведра пива состави-

Суздальский сборник за 2019 год

ла 3,5 коп., а «поделного» – 4,5 коп. за ведро. Меду было «ставлено»
221 ведро, на что израсходовано 298,3 кг продукта.
Следующая часть книги посвящена прибыли кружечного двора:
«сколко ведр и почему ценою продано питья, сколко прибыли, и что
взято за барду и за пивные дробины, и сколко собрано с пивных варь
явочных денег». В сентябре 1672 г. было продано вина: 153 ведра по
80 коп. за ведро, 78,5 ведер по цене от 96 коп. до 1 руб. 30 коп. Меду
было продано 13 ведер по 20 коп., а пива – 620 ведер по 6 коп. Общая
прибыль за месяц составила 112 руб. 45 коп. Постоянно в течение
года держалось в продаже вино по 96 коп. (551,25 ведра) и по 1 руб.
30 коп. (430,5 ведер), а также мед (всего продано 221 ведро). «Уемное»
вино по 1 руб. беспрерывно продавалось с сентября по июнь – всего
157,5 ведер, а «двойное» вино по 2 руб. с октября по июль (с перерывом
в декабре) – всего продано 44,375 ведра.
Но «винные цены» вовсе не были константой – к концу года они
несколько снижались. Уже с октября была введена цена в 70 коп. за
ведро. Вино по 80 коп. активно продавалось с сентября по январь
(769,5 ведер за 5 мес. ), по 70 коп. – с октября по январь (249,25 ведер). В феврале эти цены не применялись, а была введена цена в
60 коп. (за месяц продано 377 ведер). В марте 80-копеечная цена
вновь появляется, но в следующие 4 месяца по ней было куплено
всего 108 ведер, а 70-копеечная возникает лишь в апреле (30 ведер).
Зато за 60-копечную цену было продано 1072,5 ведер за 6 месяцев. С
июня появляется вино по 50 коп. за ведро (653 ведра за 3 мес.) и по 64
коп. за ведро (72 ведра за 2 мес.). А в августе появилось даже вино по
48 коп. за ведро (223,5 ведра за мес.). В этом же месяце подешевело и
пиво: обычное, подававшееся ранее по 6 коп. за ведро, реализовывалось по 4 коп. (447 ведер), а стоившее 8 коп. «подельное» продавалось
по цене в 6 коп. (1014 ведер). До августа обычного пива за 11 месяцев было продано 10080,5 ведер, а «подельного» (за 3 месяца начиная
с мая) – всего 581 ведро. Таким образом, значительное снижение цены
«подельного» пива вызвало резкий скачок спроса на него – за август
было продано на 75% больше продукта, чем за предыдущие 3 месяца.
Аналогичная ситуация случилась с «двойным вином», продававшимся
по 1,5 руб. – всего начиная с ноября за 6 месяцев этого продукта было
куплено 8,25 ведра, зато после снижения цены до 1 руб. 20 коп. в августе его было продано сразу 4 ведра. Вино по 1 руб. 20 коп. активно
продавалось с сентября по январь (25 ведер). Затем оно из продажи
исчезает, и возникает лишь в июле, но уже по цене в 1 руб. (6 ведер), и
в августе, по цене в 80 коп. (6,5 ведер).

Сборник научных статей

Ценовая политика руководства кружечного двора, таким образом,
приобретает вполне зримые черты – отсутствие надлежащего спроса (при постоянной угрозе недобора и требованиях регулярной высылки денег в казну) заставляло голову идти на уступки, постепенно
снижая цены ближе к окончанию срока исполнения должности. Всего
же за 1672/73 г. от продажи вина (4411,125 ведер), пива (12122,5 ведра)
и меда (221 ведро) было получено прибыли 1614 руб. 12 коп. Еще на
3 руб. 10 коп. был продан «сытинный воск», оставшийся от «медовых
ставок», а отходы от винокурения и пивоварения – «барда и дробина» – дали 102 руб. 32 коп. Явочных денег с «пивных варь» суздальцев
было собрано всего 11 руб. 56 коп. Общая сумма дохода с кружечного двора согласно книгам составляла 1727 руб. 11 коп., что на 3 руб.
99 коп. меньше суммы, вычисленной нами по месячным отчетам.
Казенный доход суздальского кружечного двора в ходе «большого
сбора» 1665/66 г. составил 3613 руб. 40,75 коп., в 1668/69 г. – 3028 руб.
8 коп., в 1669/70 г. – 3058 руб. 46,5 коп., 1670/71 г. – 2228 руб. 50,25 коп.,
1671/72 г. – 1717 руб. 64,25 коп., 1672/73 г. – 2224 руб. 10 коп., 1673/74 г. –
1821 руб. 77 коп , 1674/75 г. – 1958 руб. 28 коп. Как видим, резкое падение
доходности случилось в 1670/71 г. – в течение трех предшествующих
лет, по которым имеются сведения, средняя сумма прибыли составляла 3233 руб. 33 коп., а в течение последующих пяти лет – 1990 руб.
6 коп. (всего 61,6% от прежней средней суммы). Вычислив же общую
среднюю сумму по всем известным годам (2456 руб. 27 коп.), получим
следующие данные: в 1665/66 г. доходность суздальского кружечного
двора составила 147,15%, в 1668/69 г. – 123,3%, в 1669/70 г. – 124,5%, в
1670/71 г. – 90,7%, в 1671/72 г. – 69,9%, в 1672/73 г. – 90,6%, в 1673/74 г. –
74,2%, в 1674/75 г. – 79,8%.
Механизм расчета администрации кружечного двора с казной
детально иллюстрирует дело о «счете» суздальского кружечного головы 1675/76 г. Григория Маркелова Грязнова1. Доход кружечного
двора в этом году оказался весьма внушительным, составив 2732 руб.
91 коп. Таким образом, он впервые за последние шесть лет превысил
вычисленный нами выше «средний» доход, составив 111,1%. Складывался он таким образом: прибыль от винной продажи – 2022 руб. 9 коп.,
от пивной продажи – 481 руб. 26,75 коп., от продажи меда – 44 руб.
22,5 коп. Реализация продуктов отхода после винокурения (барда) и
пивоварения (дробина) принесла 147 руб. 86 коп., а оставшегося после
«медовых ставок» воска – 7 руб. 90 коп. «Явочных денег» с варки «пи1

РГАДА. Ф. 159. Оп. 4. Д. 83. Л. 1–54.

Суздальский сборник за 2019 год

тей» частными лицами было собрано 18 руб. 68,5 коп.1 Таким образом,
винная продажа давала почти три четверти дохода кружечного двора
(74,1%), пивная – 17,6%, а медовая – всего 1,6%. Значительный доход
приносила реализация продуктов отхода – 5,4%, а вот «явочные деньги» составляли в прибыли кружечного двора мизерные 0,7%.
Вступив в должность, Грязнов принял у прошлогоднего головы
кружечного двора С. А. Струйкина 295,5 ведер вина (по 35 коп. ведро – на 103,5 руб.). Небольшую часть вина ему пришлось закупить у
подрядчиков – 306 ведер по 31 коп. В ходе работы было выкурено 6747,5
ведер вина, на что израсходовано 1822 руб. 25,25 коп. Сам он сообщал,
что 32 ведра обошлись по цене в 27,5 коп. за ведро, а 6716,5 ведер – по
27 коп. Таким образом, изготовленное вино обходилось Грязнову существенно дешевле принятого у предшественника и купленного. В продажу вино поступало по разным ценам: от 30 коп. до 1 руб. 30 коп. за
ведро.
Наибольший объем продажи (4084,75 ведра из 7223,25 – 56,6%)
давало вино по средней цене от 40 до 50 коп. Новому голове было передано 126 ведер вина и 91 ведро пива (по 1,75 коп. за ведро).
Из общей суммы прибыли 1200 руб. Грязнов переправил в Москву
еще в течение срока работы – 5 июля и 31 августа 1676 г. С 1 сентября по 12 октября 1676 г. новым головой И. Ф. Ульяновым и ларечным
целовальником И. Г. Казанцем у Грязнова с ларечным П. И. Свечником
было принято «на завод питерой и денгами» 200 руб. А еще 500 руб. в
приказ Галицкой чети Грязнов отослал 13 ноября и 18 декабря того же
года. Таким образом, с учетом «счетной выписки» (денег, истраченных
на ремонтные работы и покупку инвентаря), Грязнов оказался должен
казне 689 руб. 93,75 коп. Он лично прибыл в столицу 21 мая 1677 г. с
«досталными наличными денгами», которых оказалось 405 руб. 50 коп.
Это сокращало долг, но полностью его не ликвидировало. Отмеченная
чиновниками недостача имела два источника: оставшиеся невзысканными долги за питейную продукцию «всяких чинов на людях» (67 руб.
88 коп.), а также 220 руб., похищенные из казны кружечного двора некими злоумышленниками. Этот казус немедленно вызвал вопросы о
Эта сумма взималась с частных лиц за алкогольные напитки, сваренные к праздникам: родильным, крестильным, свадебным, на «родительские дни». По данным
Т. В. Жибровой, на Юге России за подобные «вари» с пуда меду брали 3 коп., с
четверти пива – 2 коп., с браги – по 1 коп. (Жиброва Т. В. Организация производства… С. 10). В наказе шуйскому от 31 августа 1617 г., явка с пуда меду, четверти
пива или браги определялась одинаковая – в 1 коп. (НА СПбИИ РАН. Ф. 21. Оп. 1.
Д. 22. Л. 1–5).
1

Сборник научных статей

подробностях пропажи, а также информировании о ней приказного
начальства. Грязнов сообщил, что кража случилась 29 марта 1676 г. «в
ночное время». Деньги пропали из подклети кружечного двора, где
хранились заложенные за вино вещи «за замком и за печатью». Охраны «закладной казны» организовано не было по той простой причине,
что «пропаж наперед сего никаких не бывало».
О самой же краже начальство кружечного двора предпочло никого не информировать, «для того чтоб из долгов выбору досталные
казны не остоновить». Эта формулировка означает, что Грязнов с товарищами опасался потерять доверие посадской общины. Известие о
пропаже значительной части казны могло привести к заморозке суздальцами выплаты питейных долгов. Позиция эта имела свои основания – при невозможности покрыть убытки государевой казны имуществом членом «питейной коллегии», они все равно ложились на посад.
Утеря головой кружечного двора долговых денег приводила к мысли о
ненадежности организованного им хранения казны и решению оставить деньги в личном хранении – вплоть до взыскания долгов после
отчета головы в Галицкой четверти. Подобная перспектива Грязнова
явно не устраивала, поэтому кража и оказалась утаена не только от
«мира», но и всех должностных лиц, через которых информация немедленно поступила бы в посад.
Дальнейшая проверка показала, что заявленная в подлиннике
«зборных книг» Грязнова помесячная сумма дохода кружечного двора
(2729 руб. 31,25 коп.) оказалась немного меньше суммы, попавшей в
«большой перечень» тех же книг (2732 руб. 91 коп.)1. Голову это несоответствие не смутило – он сообщил, что «лишние» деньги действительно были собраны им, «а какими мерами» составлявший книгу дьячок
включил их в «большой перечень» – того он «не ведает». Голова с товарищами утверждали, что доходами кружечного двора «не корыстовались», на чем и поцеловали крест. Сверх привезенных к расчету денег
голова объявил при себе еще 38 руб., которые оставил в приказе «на
всякие росходы и на обмену денег». Товарищ главы Галицкой четверти
И. И. Чириков немедленно распорядился допросить суздальца об их
происхождении. Грязнов без особого смущения признал, что сумма
действительно была получена в ходе кружечного сбора, но в сборных
книгах не зафиксирована, по той причине, что выделена «на перемену
худых денег» (медных и оловянных), а также «в недочетные денги и на
всякие харчи и на приказные росходы».
1

Аналогичная ситуация отмечена нами и в книгах 1672/73 г.

Суздальский сборник за 2019 год

Следующей проблемой оказалось взыскание с Грязнова «недобора» относительно «большого сбора» 1665/66 г. Он составил всего 842 руб. 50,75 коп., тогда как «перебор» к самому низшему сбору
1671/72 г. – 1053 руб. 26,75 коп. , а к сбору предыдущего 1674/75 г. –
811 руб. 63 коп. В качестве юридического обоснования расследования
о причинах недобора приказные чиновники сослались на два акта. Согласно царскому указу от 27 февраля 1649 г. в Новгородскую четверть,
требовалось взыскивать недобор только в том случае, если причиной
его послужило «воровство голов и целовальников», в котором их требовалось «по сыску уличати». В случае же возникновения недобора
«без хитрости» и отсутствия улик – «тех недоборов править на них
не велено». А по указу в Устюжскую четверть от 6 августа 1673 г., относительно недоборов требовалось обязательно проводить сыск «повалными обыск[ам]и». При отсутствии обвинений («про кражу нихто
не сказали, и извету в воровстве на них и хитрости не было ж») недоборные деньги не взыскивались. Таким образом, «повальный обыск» о
причинах недобора в любом случае был обязательным. Ему подвергся
по царскому указу «и по помете» дьяка Е. И. Украинцева и предшественник Грязнова С. А. Струйкин. Дьяк оказался весьма строг – он
счел неадекватно высокой сумму, израсходованную Струйкиным на
ремонт и покупку инвентаря для кружечного двора – 185 руб. 59 коп.
(Грязнов потратил на четверть меньше – 139 руб. 52,5 коп.). В результате Украинцев зачел в сумму сбора лишь половину этих расходов
(92 руб. 79,5 коп.).
Ход процедуры «повального обыска» о недоборе иллюстрирует дело о взыскании недобора на суздальском кружечном дворе в
1670/71 г. головой П. М. Кожевниковым1. Его сбор составил 2228 руб.
50,25 коп., что сильно уступало доходам предыдущих лет. По делу Кожевникова суздальская посадская община дала показания 27 февраля
1673 г. Состав участников сказки был весьма представителен: кроме
земского старосты и 4 целовальников, в ней приняли участие 5 сотских и 143 посадских человека. Они сообщили, что члены кружечной
коллегии «денежную казну збирали правдою с великим радением неоплошно, вина и пива и меду безденежно к себе не имали, и свойственным людям друзьям и хлебояжцем не давали, и в краже денежные
казны и в питье ни в чем меж себя не упрекались». Заключительная
клаузула свидетельствует об отсутствии конфликтов внутри питейной коллегии. Подобные острые ситуации заканчивались взаимными
1

РГАДА. Ф. 159. Оп. 4. Д. 24. Л. 1–17.

Сборник научных статей

обвинениями и челобитными с целью оградить себя от последствий
возможного недобора, но в данном случае никаких поводов для них
не оказалось.
Причины недобора суздальцы объясняли недородом, вызвавшим
резкое подорожание привозного хлеба, так что «многие люди з голоду помирали». Хлебная дороговизна была вызвана также восстанием
С. Разина, в ходе которого «Павлов и низовые городы воровские люди
запустошили». Результатом этого стала нехватка сырья для производства алкоголя, а также слабый спрос на продукцию кружечного двора. В деле также сохранились обыски крестьян ближайших к городу
сел Суздальского уезда: Семеновского, Чернижа, Павловского, Угола
и Веси, Якиманского, Кидекши и Берега. Формулировка их «сказок»
несколько отличается от суздальской. Они не имели сведений о нарушениях законодательства кружечным головой и целовальниками, а
вот проблемы с поставкой хлеба полностью подтвердили – его приходилось приобретать «в две и в три цены и болши». Как и суздальская,
«сказки» крестьян оказались весьма представительны: всего в ходе городского обыска показания дали 153 чел., а в ходе сельского – 289 чел.
Отметим, что ответственность за недобор кабацкой казны несли
как голова кружечного двора, так и его подручные – выборные целовальники. Согласно челобитной шуян П. Т. Траханионову о недоборе
казны суздальцем С. С. Светильниковым, исполнявшим должность
шуйского кружечного головы в 1645/46 г., уплата половины недоборной суммы возлагалась на голову, а другой половины – на коллегию
целовальников1. Вследствие этого (а также отрыва от хозяйства) служба в целовальниках для посадских людей являлась весьма обременительной обязанностью. 28 августа 1679 г. в Суздаль была направлена
грамота по челобитью посадского человека Андрея Фомина2. Он жаловался, что служит в сотских с 1663/64 г. «ежегод безпеременно». В
1679 г. разгорелся конфликт между земским старостой К. Н. Работиным и претендентом на его место Иваном Носовым, в ходе которого
Фомин встал на сторону первого. Однако Работин потерпел поражение и Носов «выбрал» Фомина в целовальники кружечного двора на
1679/80 г., что грозило челобитчику окончательным разорением. Его
положение было принято во внимание – вместо Фомина в целовальники было велено выбрать другое лицо.
1 НА СПбИИ РАН. Ф. 21. Оп. 1. Д. 258. Л. 1; Коллекция В. А. Борисова // Летопись
занятий Археографической комиссии. Вып. 26. СПб.. 1914. № 259. С. 244.
2 РГАДА. Ф. 159. Оп. 4. Д. 195. Л. 31–33.

Суздальский сборник за 2019 год

Общее решение по «счету» головы Грязнова последовало 21 июня
1677 г. – глава Галицкой чети И. М. Милославский распорядился принять привезенные 405 руб. 50 коп., зачесть в сбор 38 руб., привезенных «на перемену денег», а также сумму, издержанную Грязновым
«на всякие покупки и поделки на кружечном дворе». Вычли из нее
лишь 10 руб., уплаченных сторожам. Этот расход был признан излишним – ведь при похищении 220 руб. сторожей на посту не оказалось.
Решение было вполне лояльным к Грязнову – ведь его предшественнику пришлось возмещать половину суммы, истраченной на несанкционированные расходы. Лояльное отношение к Грязнову проявилось
также в том, что никто не заинтересовался происхождением привезенных «на обмен» 38 руб. Остальные издержки, к которым относились похищенные 220 руб., а также долговые деньги, не взысканные
с суздальцев, были возложены на Грязнова. На него же традиционно
были возложены и убытки по утраченной за время исполнения им
должности меди и деревянной посуде (8 руб. 48 коп.). Таким образом,
общая сумма его долга составила 306 руб. 36 коп. В тот же день суздальскому воеводе была направлена грамота, в которой предписывалось эту сумму на Г. М. Грязнове с товарищами «доправить тотчас бес
поноровки» и выслать в Галицкую четверть. Причина лояльности приказного начальства к Грязнову вполне прозрачна – резкое повышение
при нем суммы дохода с кружечного двора. При этом процедура его
«счета» свидетельствует о «дырах» в законодательстве – наличие у
явившегося в Москву головы некоторой «свободной суммы» намекает,
что привезенные им книги отражали далеко не всю бухгалтерию питейного дела в Суздале.
Как следует из материалов дела Грязнова, торговля вином взаймы
официально разрешена не была, но применялась достаточно широко и
никаких санкций не влекла. Причиной этого была высокая эффективность подобного механизма взимания «питейной прибыли». Рычаги
для взыскания подобных долгов применялись весьма жесткие, поскольку члены питейной коллегии собственным имуществом отвечали перед казной за каждый «недоборный» рубль. 20 июля 1678 г. суздалец Федор Душин бил челом на голову кружечного двора И. Ф. Ульянова, у которого он неоднократно покупал «с кружечнова двора питье в долг под заклады»1. С выкупом закладов возникли проблемы, и
Ульянов решил их весьма радикально – «морил меня (Душина. – Е. Б.)
на цепи и на правеже бил смертным боем». В результате голова «до1

РГАДА. Ф. 159. Оп. 4. Д. 185. Л. 1–1 об.

Сборник научных статей

правил» на нем «сверх закладов» 8,5 руб., которые тот «не перетерпя
от них мучения» уплатил, заняв у разных лиц. Не менее характерным
было поведение Ульянова и в другом конфликте с Душиным. Когда последний получил у головы оставшийся от «медовых ставок» воск на
3 руб. 70 коп., он дал на себя кабалу, поручителями в которой выступили суздальцы К. Т. Макаров и Л. К. Кобылин. По ней Ульянов сначала
взыскал по 1 руб. с обоих поручителей, а затем всю сумму сполна и с
самого заемщика, который был вынужден компенсировать потери и
Макарову с Кобылиным.
Дело о «счете» Грязнова свидетельствует, что расчет с казной
по кружечному сбору мог продолжаться длительное время – указ о
взыскании «недоборных денег» с Грязнова был отправлен 21 июня
1677 г. – через 10 месяцев после окончания его служебных обязанностей. Но этот срок представляется не слишком большим сравнительно с ситуацией преемника Грязнова – И. Ф. Ульянова. В отличие от
предшественника, он оказался должен возместить весьма небольшую
сумму – всего 8 руб. 15,5 коп. Но указ об этом суздальский воевода
П. С. Ларионов получил 10 января 1679 г. – почти через полтора года
после окончания его служебного срока1. Причем претензии от сторонних лиц не должны были мешать расчету головы с казной. 5 марта
1683 г. для «счета» в приказ Большой казны был выслан суздальский
кружечный голова 1681/82 г. Назар Лукин «с денежною казною и книгами». А уже 9 марта Лукин с товарищем – ларечным Петром Владимировым – бил челом на задержание их в Посольском приказе по иску
суздальского посадского человека Ивана Расторгуева «в бое, увечье и
бесчестье». В связи с этим Лукина и Владимирова было велено немедленно прислать в приказ Большой казны, «а покамест они по книгам
сочтены будут, и в Посолском приказе суда на них давать и волочить
не велеть»2.
Летом 1677 г. был введен новый порядок поверки документации
кружечного двора. Согласно указу от 22 июля 1677 г.3 «таможенных и
кабацких голов и целовалников в городах воеводам ведать ничем не
велено». Право «ведать и выбирать» их передавалось земским старостам и посадским людям. В связи с этим появился указ, направленный
в Шую (и другие города Галицкой четвери) 29 июля 1677 г., содержащий новые правила относительно поверки кабацкой документации на
РГАДА. Ф. 159. Оп. 4. Д. 150. Л. 29.
Там же. Д. 273. Л. 26–27.
3 Дополнения к Актам историческим, собранные и изданные Археографической
комиссией. Т. 7. СПб., 1859. № 66. С. 312.

Суздальский сборник за 2019 год

месте. После окончания срока земский староста должен был принять у
кабацкого головы и целовальников «кабацкие черные книги». Затем из
каждой статьи посадских людей выбирались по 3 человека, составлявшие беловые книги. Они зачитывались «всяких чинов людем вслух»,
чтобы выяснить «не оставили ль себе» кабацкие служители питейных
денег, после чего те немедленно высылались в Москву с деньгами и
книгами «по первому зимнему пути»1. Эти правила предоставляли
казне возможность оперативного контроля за бюджетом кружечного
двора. Голова не мог откладывать расчет практически на год, добирая
долговые деньги с местных «питухов». 4 октября 1679 г. суздальский
земский староста получил из Галицкой чети «память», предписывавшую произвести «мирской счет» головы кружечного двора 1678/79 г.
Василия Светильникова. Суздальцы должны были «счесть» его «по
черным» приходо-расходным книгам в земской избе, составить заверенные рукоприкладствами счетчиков «белые книги». С этими книгами и «достальной денежной казной» Светильников должен был предстать в Москве к 1 декабря 1679 г. Аналогичные «памяти» были направлены в Чухлому, Шую, Унжу, Парфеньев, Галич и Соль Галицкую2.
Реформа 1677 г. стала поворотным моментом в истории организации питейных сборов в России. Постараемся выявить ее причины на
материале суздальского кружечного двора. Как уже выяснено выше,
кружечные головы имели возможность проводить собственную ценовую политику. Магистральным ее направлением была продажа
наибольшего количества продукции (что вызывало снижение цен на
алкоголь ближе к окончанию срока). Причины такой политики прозрачны – даже небольшая прибыль от продажи сравнительно со стоимостью производства обеспечивала высокую «питейную прибыль»
(за счет количества проданного). Если же продукт реализовать не
удавалось, он передавался новому голове «на завод» по себестоимости. Стремление реализовать наибольшее количество продукта могло
вызвать у нового головы проблемы с организацией производства на
начальном этапе. Если в 1672 г. Работин получил от предшественника
1065 ведер вина и 857,5 ведра пива, а сам передал преемнику в 1673 г.
770 ведер вина и 3095,5 ведер пива, то Грязнов в 1675 г. принял у предшественника всего 295,5 ведер вина, а передал преемнику в 1676 г. и
вовсе 126 ведер вина и 91 ведро пива. При этом снижение цен далеко
Дополнения к Актам историческим, собранные и изданные Археографической
комиссией. Т. 7. № 56. С. 273–274; Борисов В. А. Собрание трудов (материалов) /
Сост. Е. Г. Вопилин, В. И. Баделин. Т. 2. Иваново, 2004. № 147. С. 416–417.
2 РГАДА. Ф. 156. Оп. 4. Д. 196. Л. 5.
1

Сборник научных статей

не всегда приносило высокую прибыль: в 1672/73 г. прибыль оказалась
на 13,5% больше, чем в 1674/75 г.
При оценке колебания прибыли в 1674/75 и 1675/76 гг. может показаться, что главной ее составляющей была хлебная цена: благодаря более низким ценам в 1675/76 г. «уситка» ведра вина стоила на 27%
дешевле, вследствие чего и прибыль возросла на 39%. В действительности основой успешной «питейной продажи» было наличие платежеспособного спроса: при одинаковой цене «уситки» вина в 1671/72 и
1672/73 гг. прибыль во втором случае оказалась выше на 30%. Об этом
же свидетельствует сравнение сумм дохода с «явочных варь» в 1672/73
и 1675/76 гг.: он оказался одинаковым в процентном отношении к общей сумме питейного дохода. Таким образом, объем производства
«праздничного» алкоголя частными лицами был прямо пропорционален питейным доходам на кружечном дворе. Этот факт дает основания полгать, что основным фактором количества потребляемого вина
являлась возможность его приобретения (личного производства) исходя из средств, имевшихся на руках у населения.
Стремление кружечных голов к возможно большей реализации
продукта оборачивалось уменьшением доходов «государевой казны». Описанное выше дело Грязнова свидетельствует о фактической
самостоятельности кружечных голов. Отсутствие ответственности
перед общиной и отчетности на месте подталкивало их к несанкционированным методам продажи вина (в долг под заклады) и ведению
«двойной бухгалтерии». Третьей проблемой существовавшей системы
управления было отсутствие у кружечных голов стимула к развитию
материальной базы производства – оплачивать расходы на нее приходилось зачастую из собственного кармана, а наибольшие плоды модернизация должна была принести не самому голове, а его преемнику.
Всему этому реформа 1677 г. должна была положить конец. Контроль
над «питейным сбором» фактически передавался общине, что должно было положить конец попыткам голов получить дополнительную
прибыль лично для себя, а также продаже вина «под заклад», разорявшей посадских людей дочиста.
С другой стороны, новое положение дел лишало должность кружечного головы всякой привлекательности для верхушки посада – из
самостоятельного лица, имевшего серьезные финансовые возможности, голова становился фактически деталью механизма «питейных
сборов». Результатом этого стал следующий казус. 28 августа 1679 г.
суздальцы получили указ, согласно которому с 1 сентября во главе
кружечного двора вставал «нововыборный голова» Иван Лужнов. В

Суздальский сборник за 2019 год

челобитной по этому поводу от 8 сентября 1679 г. Лужнов отмечал,
что его материальное положение оставляет желать лучшего («выбраны мы скудные маломочныя людишка»)1. По словам Лужнова, голова 1678/79 г. – Василий Светильников – получил от прежнего головы
Григория Осминина на завод «остаточными запасы и питьем и денгами» 596 руб. 99,75 коп. При помощи «заводных денег» головы закупали
«хлебный запас, хмель и дрова» по низким ценам в начале года, «примеряся к прошлым годам», но Лужнов денег на это не получил. Неизбежным следствием этого положения была остановка производства
продукции. В связи с этим уже 9 сентября 1679 г. последовал приговор
по этому делу главы приказа И. М. Милославского – выделить «заводные деньги» Лужнову в той же сумме, как и его предшественнику.
Предпринятые в ходе реализации реформы 1677 г. попытки жестко
контролировать поступление «питейной прибыли» в казну еще в течение отчетного года к особым результатам не привели. В первых числах
апреля 1679 г. предшественник Лужнова, Василий Светильников получил напоминание (предыдущее ему было направлено 6 марта), что необходимо доставить в Москву «заводные деньги», оставленные предыдущим головой Григорием Осмининым. В противном случае ему грозили появлением «нарочного подьячего», за содержание которого деньги
будут «доправлены» втрое»2. Но никакими угрозами до конца года выбить из Светильникова «заводные деньги» так и не удалось. Согласно
«памяти» от 7 августа 1679 г. он должен был выплатить их оставшуюся
часть (83 руб. 28 коп.), а также наличные деньги из кружечного сбора,
которых до сей поры в приказ прислано очень «малое число». Начальство вновь грозило Светильникову появлением в Суздале «нарочного
подьячего». Судя по всему, эти угрозы очень мало помогали казне3.
Дальнейшие этапы реформы хорошо иллюстрируются шуйским
материалом, который уверенно можно использовать для характеристики положения в Суздале. В грамоте шуянам от 5 августа 1680 г. имеются инструкции о переизбрании кабацких и таможенных голов. Их
надлежало выбирать за два месяца до начала года, «чтоб головам и целовальникам всякие заводы завесть и запасы бы закупить»4. 18 июля
1681 г. был издан именной указ о продаже питей5. Согласно ему, земские старосты должны были свидетельствовать количество купленРГАДА. Ф. 156. Оп. 4. Д. 201. Л. 1–6.
Там же. Д. 152. Л. 280–282.
3 Там же. Л. 173.
4 Борисов В. А. Собрание трудов. Т. 2. № 149. С. 167–170.
5 ПСЗРИ. Т. 2. СПб., 1830. № 879. С. 332–340.

Сборник научных статей

ных на кружечный двор запасов», а также размер платы работникам.
Все деньги требовалось выдавать с расписками. К следующему году голов, ларечных и целовальников необходимо было избрать из «самых
добрых и прожиточных людей»1. А в декабре 1681 г. была упразднена
и индивидуальная «ценовая политика»: было принято решение о введении казенной цены на алкогольную продукцию. В связи с этим на
кружечных дворах проводились «свидетельства, почему у них вино в
куренье ставится» и можно ли снизить эту цену в результате привлечения сторонних подрядчиков2.
Таким образом, сведения о деятельности суздальского кружечного двора в 1670-х гг. позволяют выявить целый ряд глобальных
проблем в существующей на тот момент организации «питейного дела», которые привели к осуществлению «кабацкой реформы»
1677–1681 гг.

1
2

ГАИО. Ф. 324. Оп. 1. Д. 233. Л. 1–4 об.
ВГВ. 1859. № 47. С. 199–200.

Суздальский сборник за 2019 год

С. Н. Вахтанов

ИКОНОГРАФИЯ СУЗДАЛЬСКОГО КРЕМЛЯ
В ФОТОМАТЕРИАЛАХ XIX – НАЧАЛА XX века
ИЗ СОБРАНИЯ ГВСМЗ
В конце XIX – начале XX в. многие фотографы проводили фотосъемку в Суздале. В собрании музея-заповедника имеются работы Н. П. Грачева, Е. В. Попова, А. А. Соболева, И. Ф. Барщевского и
С. А. Орлова, фотографии неизвестных авторов, а также открытки, изданные М. В. Петровым, А. А. Соболевым, М. В. Катковой и П. П. Павловым, В. В. Иодко и В. Т. Шеповаловым. Среди многочисленных видов Суздаля неоспоримый интерес представляет комплекс материалов
по иконографии Суздальского кремля с его историческим ландшафтом, застройкой и древнейшим в Суздале каменным зданием – Богородице-Рождественским собором.
Общий вид кремля встречаем на панорамных снимках города.
Некоторые виды повторяются, т. к. были сняты в разное время разными фотографами с одних и тех же точек – церковных колоколен. Практически везде, где присутствует кремлевский ансамбль, отмечается его
доминирующее по высоте и массивности положение по отношению к
окружающей городской территории. Даже тогда, когда кремль расположен на дальнем фоне композиции, его собор, колокольня и архиерейские палаты заметно возвышаются над прочими зданиями, определяя место одной из самых значимых вертикальных осей города.
Это наглядно представлено на трех фотографиях с видом на город
и улицу Пинаевскую1, снятых с колокольни Знаменской церкви. Авторство наиболее раннего фотоснимка 1889 г., как и наиболее позднего – 1920-х гг. не установлено. Третий снимок принадлежит В. В. Иодко. Он помещен на открытке «Суздаль. Вид города со Знаменской
церкви», изданной автором до 1909 г. Все три панорамы однотипны и
отличаются несколько увеличенным углом обзора и заметно подросшими деревьями на поздней фотографии.
Названия улиц менялись иногда неоднократно. В тексте они даются на основе
подписей, сделанных на фотографиях, а также в соответствии с планом города
Суздаля 1851 г. из собрания ГВСМЗ (В‑28196), опубликованном в статье: Тимофеева Т. П. План города Суздаля 1851 года как градостроительный источник // Материалы исследований ГВСМЗ. Сб. № 20. Владимир, 2014. С. 86–93.
1

Сборник научных статей

Еще одна неоднократно выбираемая точка съемки – Преподобенская колокольня Ризположенского монастыря. Из имеющихся в
коллекции музея фотографий, сделанных с этой самой высокой точки
города, четыре фотографии принадлежат А. А. Соболеву, авторство
еще одной с видом на юго-западную часть города, датируемой концом
XIX в., не установлено. На переднем плане этого фотоснимка показана
заречная часть города с Богоявленской церковью, левее и дальше на
левом берегу Каменки видны кремлевские валы, Рождественский собор с комплексом архиерейских палат и колокольней, еще дальше возвышается несуществующая ныне Дмитриевская церковь, а справа на
заднем плане замыкают панораму Борисоглебская и Ильинская церкви. Огромный Ильинский луг и часть Архиерейского (Кремлевского)
луга, свободные от жилой застройки и деревьев, подчеркивают своеобразие суздальского ландшафта1.
Остальные четыре панорамы, выполненные с Преподобенской
колокольни А. А. Соболевым, хорошо известны и часто используются в издательской и экспозиционной деятельности музея-заповедника.
На одной из них с видом на центральную и юго-западную части города
также присутствует Суздальский кремль. Видны Рождественский собор, соборная колокольня и архиерейские палаты. Они расположены
в дальней правой части снимка, куда внимание зрителя направляется самой панорамой города, живописно развернувшейся вдоль берега
Каменки. Эта фотография была сделана после 1904 г.
Следующие два вида, на которых кремль показан крупным планом, были сняты в разное время с колокольни Дмитриевской церкви:
Е. В. Поповым в 1889 г. и А. А. Соболевым в начале ХХ в. .
На открытке М. В. Катковой, изданной по фотографии П. П. Павлова до 1908 г., часть кремля с его главными архитектурными памятниками показана с северо-восточной стороны в окружении бывших
слободских территорий.
Очередная фотография с видом на кремль была сделана А. А. Соболевым с колокольни Воскресенской церкви в начале ХХ в.
В фондах музея имеются две фотографии 1920-х гг. неизвестного
автора. Они составляют панораму, открывающуюся на Суздаль с западной стороны – из-за Ильинского луга с высокого берега старицы
реки Каменки. Эта точка обзора хорошо известна, она находится на
маршруте экскурсионного показа города. На правом снимке панораКараваева Е. М. Градостроительное развитие Суздаля // Исследования по истории архитектуры и градостроительства. Вып. 1 / Ред. А. В. Бунин и Н. И. Брунов.
М., 1964. С. 166, 167.

Суздальский сборник за 2019 год

мы над широким Ильинским лугом, как будто на высоком пьедестале
древних валов, во всей своей красе раскинулся кремлевский ансамбль.
Целостность и величие этого ансамбля могут восприниматься не
только на значительном расстоянии или с высоты колоколен. Он открывается зрителю со многих суздальских улиц и мест, отмечая собой историческое ядро города. Некоторые снимки очень удачно демонстрируют эту особенность. Например, фотография А. А. Соболева
начала ХХ в. «Вид на кремль с улицы Владимирской».
Этим же интересен вид на улицу Кремлевскую с Торговой площади. Фото сделано тем же автором в начале ХХ в. Одна из самых коротких улиц Суздаля того времени – Кремлевская – располагалась от Торговой площади до кремлевского вала. Затем она переходила в улицу
Рождественскую, пересекавшую всю территорию кремля.
Следующий комплекс фотографий посвящен непосредственно
памятникам кремля, а сами снимки сделаны на его территории.
Среди объектов фотосъемки наибольшее внимание отводится
Рождественскому собору. Его мы встречаем и отдельным зданием, как
на фотографии С. А. Орлова 1916 г. , а также в комплексе с архиерейскими палатами и соборной колокольней, как представлено на следующих трех фотографиях: неизвестного автора конца XIX в., Н. П. Грачева конца XIX – начала ХХ в. и неизвестного автора конца XIX – начала
ХХ в. Отметим, что приведенная в учетной документации датировка
снимка Н. П. Грачева, как «конец XIX – начало ХХ в.» может быть несколько уточнена, благодаря содержанию имеющегося изображения.
Так, на восточном фасаде собора отсутствует дымовая труба калорифера, который был устроен в соборе трудами протоиерея М. И. Хераскова в 1894–1895 гг.1 Следовательно, фото было сделано до 1894 г.
Обращает на себя внимание одна особенность на фотографиях и
открытках этого времени – памятники архитектуры открыты, деревья
не закрывают их. Провести подобную фотосъемку в наши дни невозможно – Суздаль буквально утопает в зелени.
На снимке Е. В. Попова 1889 г., сделанном с восточного кремлевского вала, на переднем плане показана улица, ведущая от Рождественского собора (он едва проступает сквозь туманную дымку
на дальнем фоне) к Никольской церкви, называвшейся в XIX в. Никольской, а в начале XX в. – Афанасьевской. Достигнув Никольской
церкви и теплого Христорождественского храма, эта улица круто по1 Протоиерей Михаил Иванович Херасков (некролог) // ВЕВ. 1901. № 20. 15 октября.
С. 676.

Сборник научных статей

ворачивает вдоль восточного вала в направлении к Успенской церкви,
минуя Афанасьевскую церковь (разрушенную в 1920-х гг.) и каменное
здание пожарной части 1890 г., каланча которой была достроена с задержкой более чем на десять лет1. На фотографиях музейного собрания обе эти части улицы и перечисленные памятники зафиксированы
неоднократно. К примеру, Соболевский снимок начала ХХ в. показывает Афанасьевскую улицу с высоты Никольской колокольни. Другое
фото А. А. Соболева того же времени открывает замечательный вид на
Успенскую церковь.
Таким образом, имеющиеся в коллекции музея фотографии и открытки с видами Суздальского кремля и его памятников демонстрируют важную роль этого комплекса в составе территории города и его
панорамы, дают представление об утраченных памятниках и изменении городской застройки, являются важными источниками по градостроительной истории Суздаля.

Суздаль.
Вид на город и улицу Пинаевскую с колокольни Знаменской церкви.
Открытка В.В. Иодко (до 1909 г.). Собрание ГВСМЗ. Инв. № В-40938/60
Подробнее см.: Тимофеева Т. П. Градостроительные мероприятия в Суздале –
уездном городе (конец XIX – начало XX века) // Материалы исследований ГВСМЗ.
Сб. № 19. Владимир, 2013. С. 131, 132.
1

Суздальский сборник за 2019 год

Суздаль. Вид на Богоявленскую церковь, кремль, Борисоглебскую церковь.
Конец XIX в.
Фото неизвестного автора. Собрание ГВСМЗ. Инв. № В-28212

Суздаль. Панорама центральной части города.
Фото А. А. Соболева (после 1904 г.). Собрание ГВСМЗ. Инв. № В-9741/46

Сборник научных статей

Суздаль. Вид на кремль с колокольни Дмитриевской церкви. Начало XX в.
Фото А. А. Соболева. Собрание ГВСМЗ. Инв. № В-9741/45

Суздаль. Вид на кремль с северо-востока.
Открытка М.В. Катковой по фотографии П. П. Павлова (до 1908 г.).
Собрание ГВСМЗ. Инв. № В-969/3

Суздальский сборник за 2019 год

Суздаль. Вид на кремль с колокольни Воскресенской церкви. Начало XX в.
Фото А. А. Соболева. Собрание ГВСМЗ. Инв. № В-55751

Суздаль. Вид города.
Фото неизвестного автора (1920-е гг.). Собрание ГВСМЗ. Инв. № В-6867/1

Сборник научных статей

Суздаль. Вид на кремль с юго-востока. Начало XX в.
Фото А. А. Соболева. Собрание ГВСМЗ. Инв. № В-23527/1.

Суздаль. Часть Торговой площади с видом на улицу Кремлевскую.
Начало ХХ в.
Фото А. А. Соболева. Собрание ГВСМЗ. Инв. № В-9741/42.

Суздальский сборник за 2019 год

Суздаль. Вид на Рождественский собор с юго-востока. 1916 г.
Фото С. А. Орлова. Собрание ГВСМЗ. Инв. № В-22257/8.

Суздаль.
Архиерейские палаты,
Рождественский собор
и соборная колокольня.
Конец XIX в.
Фото неизвестного автора.
Собрание ГВСМЗ.
Инв. № В-11508/1.

Сборник научных статей

Суздаль.
Рождественский собор
и соборная колокольня.
Фото Н. П. Грачева
(до 1894 г.).
Собрание ГВСМЗ.
Инв. № В-33151/1

Суздаль. Архиерейские палаты, Рождественский собор
и соборная колокольня. Конец XIX – начало XX в.
Фото неизвестного автора. Собрание ГВСМЗ. Инв. № В-33150/1

Суздальский сборник за 2019 год

Суздаль. Вид на архиерейские палаты, Рождественский собор
и соборную колокольню с восточного вала кремля. 1889 г.
Фото Е. В. Попова. Собрание ГВСМЗ. Инв. № В-23527/3

Суздаль. Вид на Афанасьевскую улицу с колокольни Никольской церкви.
Начало XX в.
Фото А. А. Соболева. Собрание ГВСМЗ. Инв. № В-9741/12

Сборник научных статей

Суздаль. Вид на Успенскую церковь. Начало XX в.
Фото А.А. Соболева. Собрание ГВСМЗ. Инв. № НВ-18586/1.

Суздальский сборник за 2019 год

М. Н. Волкова

К ВОПРОСУ О СТРОИТЕЛЬСТВЕ
ТЕКСТИЛЬНЫХ ФАБРИЧНЫХ ЗАВЕДЕНИЙ
В СУЗДАЛЕ И УЕЗДЕ
ВО ВТОРОЙ ПОЛОВИНЕ XIX – НАЧАЛЕ XX в.
Суздаль и Суздальский уезд во второй половине XIX – начале XX в.
значительно отставал в промышленном развитии от других городов и
уездов Владимирской области. К 1908 г. существовало только два промышленных предприятия с ежегодным оборотом более 25 тыс. руб.
Это бумаго-ткацкие фабрики А. Н. Дербенева в Гавриловом Посаде и
«Товарищества И. И. Залогина и С. М. Швецова» при деревне Сергеиха
Быковской волости1. Однако попытки создать и наладить текстильное
производство, как в Суздале, так и в уезде предпринимались на протяжении всего XIX столетия.
В 1856 г. Петр Иванович Устинов, купец 3-й гильдии, объявил
Суздальской градской думе о желании «выстроить деревянное на каменном фундаменте фабричное заведение для выработки миткалей»2,
в связи с чем просил отдать ему «в 24 летнее оброчное содержание»
участок городской земли, «вне квартала, лежащей по берегу р. Каменки близь Дмитриевской церкви»3. Этот участок в 70 кв. сажен «по Высочайше конфирмованному на г. Суздаль плану никакого назначения
не имеет, а составляет несколько отлогую местность берега р. Каменки
для выгона совершенно неудобную»4.
Городские земли выделялись через торги и Суздальская дума отчиталась перед Владимирским губернским правлением о проведении
торгов «на отдачу вышеозначенного участка городской земли в 24-летнее оброчное содержание желающим из оброка в пользу города»5. Торги выиграл купец П. И. Устинов, который в обеспечение исправного
платежа оброка предоставил в залог «собственно ему принадлежащую землю, свободную от всякого залога и запрещения, состоящую в
Владимирский календарь и памятная книжка на 1908 г. Владимир, 1908. С. 142–143.
ГАВО. Ф. 40. Оп. 1. Т. 12. Д. 15723. Л. 7.
3 Там же. Л. 1.
4 Там же. Л. 7.
5 Там же. Л. 1.

Сборник научных статей

г. Суздале на Дмитриевой стороне, называемая Вараксина, в Томиловом заулке», оцененную в 40 руб. серебром1.
Сейчас можно только предполагать, каким образом проходили
торги, т. к. все знали, что П. И. Устинов уже лет десять как самовольно
построил деревянное фабричное заведение на запрашиваемом участке. В 1851 г. по вопросу самовольного строительства градская дума
возбудила иск и с купца П. И. Устинова было взыскано «за владением
означенным участком … в пользу городских доходов за 7 лет по 1 руб.
за каждый год. Всего 7 руб. серебром»2.
Дело об аренде земли завершилось согласием со стороны хозяйственного департамента МВД на заключение договора с П. И. Устиновым и платой «в пользу города объявленной на торгах цены по 7 к. за
каждую квадратную сажень, всего 4 руб.90 к. серебром в год»3.
Суздальское полицейское управление собирало и доставляло необходимые сведения во Владимирское губернское правление, которое
решало вопросы открытия новых фабричных заведений. Так, в 1866 г.
полицейское управление рапортовало о желании суздальского купца 2-й гильдии Василия Яковлевича Жинкина открыть в Суздале
заведение на «оклейку и выработку бумажной пряжи»4. Годом ранее
В. Я. Жинкин купил у суздальского купца 2-й гильдии Григория Степановича Лужнова на Большой Владимирской улице близь церкви Иоанна
Предтеча (по правую руку от церкви) за 10 тыс. рублей серебром каменный двухэтажный дом с надворными строениями. При доме в овраге
имелась «ткацкая фабрика с клеильней и сушильней, которая в прежние
времена была в действии». В. Я. Жинкин желал это «фабричное заведение употребить для производства работ без прибавления помещений»5.
В 1866 г. полицейское управление учинило дознание по вопросу: «кем
разрешено было открыть фабричное миткалевое заведение купцу Лужнову и в какое время». Ответы были не найдены. Авдотья Лужнова,
жена покойного купца Г. С. Лужнова, «показала, что может припомнить только то, что в доме мужа производство ткацкое с клеильней и
сушильней началось около 35 лет назад»6. В данном случае речь идет
о фабричном заведении купца Семена Лужнова7, который в 1830-е гг.
ГАВО. Ф. 40. Оп. 1. Т. 12. Д. 15723. Л. 12–13.
Там же. Л. 24.
3 Там же. Л. 34.
4 Там же. Ф. 40. Оп. 1. Т. 13. Д. 16890. Л. 1–3.
5 Там же.
6 Там же.
7 Дома № 55, 53 и 51 по ул. Ленина.

Суздальский сборник за 2019 год

доход имел от «фабрик полотняных». Его сын Степан Лужнов в 1850-е
гг. продолжал фабричное производство, и доход имел «от фабричного
заведения миткалей»1, а уже внук Григорий продал помещения Василию
Жинкину.
Приведем еще один пример организации фабричного производства в черте города: в 1863 г. временный суздальский купец 2-й гильдии московский 1-й гильдии купец Иван Ионов Куприянов хлопотал
об открытии фабричного миткалевого заведения для выработки сурового миткаля и при ней конторы для раздачи бумажной пряжи2. Производство планировалось наладить в арендуемых у суздальского купца Николая Евграфова Белина зданиях. Срок аренды – 8 лет с платою
по 425 руб. серебром в год. Белинское каменное заведение с деревянной колотильней и галандрой находилось в 16 квартале, в Пинаевской
улице на берегу р. Каменки. Условиями контракта купец Н. Е. Белин
обязывался за собственный счет произвести ремонтные работы: в помещениях устроить кирпичные своды и полы, установить несколько
печей, произвести закладку кирпичом лишних окон и дверей, установить железные решетки на 13 окнах, обустроить подъезды к строениям. В случае невыполнения Белиным Н. Е. оговоренных работ их производил Куприянов И. И. в счет арендной платы. Все, что касалось вопросов организации производственного процесса, как то: устройство
печи для варки бумаги, трубы для сушильни и сновальни, постановка
паровой машины или постройка какого-либо нужного для заведения
строения, то это устраивалось И. И. Куприяновым и являлось его собственностью. Застраховать отданное в арендное содержание строение
и уплачивать все городские повинности был обязан Н. Е. Белин3.
В 1865 г. Суздальское полицейское управление сообщило во Владимирское губернское правление о расторжение договора аренды по
взаимному согласию купцов. И. И. Куприянов просил разрешения на
перенос производства в собственный дом, купленный вместе с братьями на аукционном торге. Приобретенное Куприяновым имущество принадлежало суздальскому купцу 2-й гильдии Якову Семенову
Захарову, было продано за долги (за неуплату по закладной 1852 г.)
и включало каменный двухэтажный дом с надворным строением,
дворовою и огородною землею и фабричным заведением. В комплекс фабричных строений входили каменная контора, сторожка,
красильня, деревянная сушильня и деревянная на каменном фундаДудорова Л. В. Суздаль из века в век. Владимир, 2015. С. 139–140.
ГАВО. Ф. 40. Оп. 1. Т. 12. Д. 16658. Л. 1.
3 Там же. Л. 7–8.

Сборник научных статей

менте сновальня. Все это находилось в 96 квартале на набережной
Ильинской улицы. Фабричное заведение было устроено Я. С. Захаровым. Однако на требование полицейского управления пояснить,
в каком году и кем именно было разрешено Я. С. Захарову открыть
миткалевое фабричное заведение, последний пояснить также не мог.
Ему помнилось, что произошло это в 1853 или 1854 г. с разрешения
губернского начальства1.
В 1869 г. уездное полицейское управление предоставило строительному отделу Владимирского губернского правления сведения по
ситцевому заводу суздальского купца 2-й гильдии Лукина Николая
Прокофьева, который располагался в с. Торчино Суздальского уезда2.
Производство заключалось в белении миткаля, окраске и крахмалении ситца и пропуска его в галандру. Лукин Н. П. просил выдать разрешение на устройство небольшого паровика для нагревания катка
галандры и варки крахмала3.
В строительном отделе дело рассматривалось на предмет «вредности производства для чистоты воды и воздуха, а также пожаробезопасности для селения», т. е. в «каких строениях будет паровик, как эти
строения расположены относительно друг от друга и соседних строений селения»4.
Ситцевое заведение Н. П. Лукина находилось на берегу р. Райка в
200 саженях от с. Торчино, в 50 саженях от д. Малая Сторона, с двух
сторон – луговая земля и пашня. Фабричное заведение состояло из нескольких помещений. На берегу реки располагались:
1. Заварка – деревянная тесовая (длиною 20 аршин, шириною
8 аршин) без потолка, крытая тесом. В ней – 2 котла для варки миткаля, вмещающих каждый около 300 ведер, и 3 железные коробки для
крашения ситца.
2. Две избы для мытья миткаля и ситца (мерою одна 9, другая
8 кв. аршин) крытые тесом.
3. Изба для выделки миткаля (10 кв. аршин), в ней 3 деревянных
чана в 3 аршина в диаметре.
ГАВО. Ф. 40. Оп. 1. Т. 12. Д. 16658. Л. 12–18.
Там же. Т. 13. Д. 17285.
3 Галандра – аппарат, состоящий из двух валов, между которыми пропускают ткань
или бумагу, чтобы придать им лоск (Чудинов А. Н. Словарь иностранных слов, вошедших в состав русского языка. СПб., 1910); Иногда галандрой могли называть помещение, где холст и полотна галандрят.
4 ГАВО. Ф. 40. Оп. 1. Т. 13. Д. 17285. Л. 4.

Суздальский сборник за 2019 год

Данное производство, по мнению станового пристава, вреда для
экологии реки принести не могло, т. к. оно располагалось ниже селения по р. Райка1.
Здание конторы, двухэтажная клеильня (низ каменный, верх деревянный) и, главное, здание, в котором помещался паровик для нагревания катка галандры, находились на улице, параллельной главной
улице с. Торчино, за домом купца Лукина Н. П. Эти сооружения выходили в поле и располагались на достаточном расстоянии от крестьянских строений.
Двухэтажное деревянное здание (6 сажень 2 аршины в длину и
10 аршин в ширину, высотой 8 ½ аршин) для паровика галандры миткаля и крахмальной машины было разделено на 2 половины. Внизу
первой половины была устроена печь (длиною 3 аршина, шириною
1 ½ аршина, в 2 кирпича с обеих сторон), в которую помещался паровик. Паровик для нагревания катка галандры изготовлен из котельного железа толщиной в полдюйма. Крахмал варился в сутки не более
1 часа, для нагревания катка требовалось время до 13 часов. Во второй
половине первого этажа находились галандра и крахмальная машина. Верхний этаж здания предназначался для разборки товара. Вход на
второй этаж размещался в середине здания и лестницу Лукин обещал
сделать кирпичную2.
Помощник исправника, производивший по поручению полицейского управления осмотр помещения, сообщал, что «имея в виду личные наблюдения Лукина и его сына, нельзя ожидать прямой и явной от
этого устройства их здания опасности селению от пожара»3.
Во второй половине XIX в. крестьянство Суздальского уезда реализует права на открытие фабричных заведений. Один из примеров: с
1870 г. Логин Афанасьевич Аронов, крестьянин деревни Сокатово Кибергинской волости, содержал раздаточную контору. При ней находился красильный барок. Тканье производилось надомницами и насчитывалось до 150 ручных станов в д. Сокатово и ее окрестностях4. В 1911 г.
Л. А. Аронов хлопочет о строительстве при с. Кибергино каменного
одноэтажного корпуса фабрики на 240 станков. Предполагалось только ткацкое производство с мотальным подготовительным отделением,
без клееварки, поэтому «порчи воздуха» не предвиделось5. Механизм
ГАВО. Ф. 40. Оп. 1. Т. 13. Д. 17285. Л. 8.
Там же. Л. 6–7.
3 Там же. Л. 11–12.
4 Памятная книжка Владимирской губернии. Владимир-на-Клязьме, 1900. С. 26–27.
5 ГАВО. Ф. 40. Оп. 1. Т. 17. Д. 21535. Л. 10.

Сборник научных статей

получения разрешительных документов был следующим: Суздальское
полицейское управление проводило врачебно-полицейский осмотр
местности и давало заключение о безопасности строительства и производства в санитарно-гигиеническом отношении. В нашем случае осмотр
произвел становой пристав в присутствии уездного врача А. П. Зверева
и нескольких понятых. В заключении значилось, что фабрика располагается вне черты с. Кибергино с расстоянием до ближайших крестьянских жилых построек в 100 сажень и от реки Нерль – более 80 сажень.
В виду установки нефтяного двигателя отвод отработанных вод на фабрике не предполагался, вследствие чего «порчи воды» не предвиделось.
Акт осмотра давал основания строительному отделу Владимирского губернского правления разрешить открытие производства.
Подобным образом в 1911 г. рассматривалось и прошение крестьянина Петра Макарова о постройке деревянной одноэтажной
ткацкой фабрики (светелки) при деревни Телепниха1.
В заключение можно сказать, что вопросы пожарной безопасности и экологичности производства были одними из ключевых при
рассмотрении дел о разрешении открытия текстильных фабричных
заведений.

Чертеж одноэтажного здания для ткацкой фабрики (светелки) крестьянина
П. А. Макарова при деревне Телепнихе Суздальского уезда.
ГАВО. Ф. 40. Оп. 1. Д. 21531. Л. 12
1

ГАВО. Ф. 40. Оп. 1. Т. 17. Д. 21531.

Суздальский сборник за 2019 год

Б. А. Волченков

КУЗНЕЧНОЕ ДЕЛО В СУЗДАЛЬСКОЙ ОКРУГЕ
В XIX в.
40 лет назад, 2 ноября 1979 года, Гаврилово-Посадский РК КПСС
и Исполком районного Совета народных депутатов приняли постановление «О создании в городе историко-этнографического и мемориального комплекса по истории кузнечной науки и техники»1. Обосновывалось постановление следующими обстоятельствами:
«1. В Гавриловом посаде в 1895 году родился основоположник советской кузнечной науки и техники, доктор технических наук, заслуженный деятель науки и техники РСФСР, профессор московского Ордена Ленина и Ордена Трудового Красного Знамени Высшего Технического Училища им. Баумана Анатолий Иванович Зимин. Сохранился
дом Зиминых в Гавриловом Посаде.
2. Изучение истории Гаврилова посада показало, что ведущей
отраслью производства было кузнечное производство, являющееся
одним из древнейших производств, совершивших переворот в развитии производительных сил и всей материальной культуры общества.
Имея глубокие исторические корни, кузнечное производство и в настоящее время продолжает составляющей фундамента современной
индустрии».
Естественно, что вопрос о создании комплекса предварительно
был согласован и на областном уровне и в Министерстве культуры.
В соответствии с постановлением намечался перечень первоочередных мер по его реализации. Среди них: «Обязать директора Гаврилово-Посадского государственного конного завода А. В. Галдина оказать
помощь в строительстве кузницы для реставрационных работ по совместной договоренности с Ивановским государственным объединенным историко-революционным музеем». (Гаврилово-Посадский
краеведческий музей в то время являлся его филиалом.) «Поручить
Горсовету выделить земельный участок под застройку действующей
кузнечной слободы на пойменных заливных лугах р. Ирмес на площади 16 га.», (Имелся в виду луг, на котором проходили торжества, посвященные 230-летию города 3 августа 2019 года). Просить Облиспол1 Будет мемориальный комплекс // Сельская правда. 1979. № 131 (6582). 6 ноября.
С. 4.

Сборник научных статей

ком оказать помощь Гаврилово-Посадскому району в строительстве
асфальтовой дороги от границы с Суздальским районом до Гаврилова
Посада, что необходимо для туристов» и другие.
Для разработки проекта и выполнения сопутствующих работ
были привлечены специалисты-реставраторы Ивановского областного музея под руководством введенного в штат Гаврилово-Посадского краеведческого музея в качестве старшего научного сотрудника В. И. Басова1. Вячеслав Иванович, одержимый идеей возрождения
древнего кузнечного ремесла, десятью годами ранее приехал из Серпухова в Суздаль. Здесь он получил широкую известность и признание как глубокий специалист в этой отрасли знаний. Здесь он путем
многочисленных экспериментов открыл заново многие утерянные секреты производства булата и дамасской стали. Когда он узнал о планах по созданию в Гавриловом Посаде кузнечного комплекса, приехал
сюда и горячо взялся за дело. В Гаврилово-Посадском краеведческом
музее по сей день хранятся многочисленные наработки по созданию
проекта кузнечного комплекса, в том числе исторические исследования по состоянию кузнечного производства в этой местности, базирующиеся в основном на археологических данных и воспоминаниях кузнецов-старожилов (например, Владимира Петровича Девятова – потомственного кузнеца), которые, однако, не простирались далее конца
XIX в. В публикациях местной прессы того периода прямо заявлялось,
что «После завершения работ по созданию комплекса и строительства
асфальтовой дороги до Суздальского района, наш город будет включен в «Золотое кольцо»2.
Тогда по ряду причин (отсутствие туристической инфраструктуры и благоустройства, надежного сообщения с Суздалем, трудности
с расселением многочисленных жильцов из дома, в котором родился
А. И. Зимин) проект, очевидно, не был поддержан руководством Ивановской области, и вскоре о нем забыли.
Однако за последние годы многое изменилось: город вошел в ассоциацию малых туристических городов, преобразился его внешний
вид, совершенствуется туристическая инфраструктура, открылся уникальный музей Российских национальных напитков, положено новое
асфальтовое покрытие на трассе Гаврилов Посад – Суздаль, расселены
жильцы зиминского дома, являющегося памятником истории (построен в конце XVIII в.). Работа автора данной статьи на протяжении
1
2

Первые шаги // Сельская правда. 1979. № 141 (6572). 29 ноября. С. 4.
Там же.

Суздальский сборник за 2019 год

последних шестнадцати лет с архивом Ратуши Гавриловского посада
(1790–1866) позволила выявить целый комплекс документов, свидетельствующих о состоянии кузнечного дела в посаде в этот период.
Рассмотрению ряда наиболее значимых из них и посвящен данный доклад.
Наиболее информативными, из всего множества, за 75 летний период, представляются документы, сосредоточенные в книгах условий,
контрактов и договоров. Естественно, что производство серпов и ухватов не требовало документального оформления. Речь идет о крупных
подрядах, которые представлены тремя основными видами деятельности, осуществлявшимися мастерами, в большинстве своем состоявшими в купечестве, поскольку требовали наличия первоначального
капитала или доступа к крупному кредитованию. Это крупные заказы
в сфере церковного строительства, производство подвижного состава
для гужевого транспорта: кареты, коляски, дрожки и другие его виды,
а также подготовка новых кузнечных кадров.
По первому виду кузнечных работ, т. е. для церковного строительства, наиболее интересным представляется условие, заключенное гаврилово-посадскими мещанами – отцом и сыном Резвовыми на
кузнечную работу для строящейся в селе Вишенках Суздальского же
уезда церкви от 18 марта 1835 г. «Мещанин Михайло Андреев и сын
его Михайло же Резвовы дали сие условие Ея Сиятельства Генералмайорши и кавалерственной дамы княгини Татьяны Михайловны
Прозоровской, управляющему … Василью Дмитриеву Петрову в том,
что подрядились мы, Резвовы, для назначенного строить управления
его в селе Вишенках нового каменного храма зделать из собственного
нашего прочного и хорошего железа как то: ставни, сколько их будет
потребно, каждая шесть пудов; двери, так же сколько потребуется, в
двенадцать пуд и подставы к ставням в десять фунтов, а к дверям пятнадцать фунтов каждую, которые вещи мы, Резвовы, обязуемся сделать и доставлять в Вишенки на кошт и счет свой по тому времени и
с тем, дабы через наставление оных в каменной работе ни малейшей
остановки произходить не могло. За работу же и железо с поставкою
на место в село Вишенки, полагая ж за каждый пуд по девяти рублей
ходячею монетою, а по заключению сего условия получать нам от господина Петрова согласно означенной подрядной цены по курсу монетою – 200 рублей»1. Судя по подписям под условием, и отец, и сын
Резвовы были вполне грамотными.
1

ГАИО. Ф. 979. Оп. 1. Д. 200. Л. 3.

Сборник научных статей

Село Вишенки находится примерно в 25 километрах от Гаврилова
Посада и в одном километре от села Кистыш – имения А. В. Суворова,
где сохранилась построенная полководцем церковь, и где в 2020 г. готовится открытие памятника генералиссимусу. В Вишенках Суворов
как раз высмотрел себе невесту из рода Прозоровских. Не исключено,
что и к Кистышской церкви кузнечную работу выполняли гавриловопосадские кузнецы. Судя по многим документам они брали подобные
заказы на территории в радиусе примерно 50 верст. А вот выдержка
из условия, заключенного 13 мая 1827 г. купцом Матвеем Резвовым с
крестьянами и строителями на аналогичную же работу в селе Богданском (неподалеку от тех же Вишенок): «Обязался я, Резвов, поставить
им, крестьянам, для строющейся в Богданском церкви железа полосного стропильного и шинного сколько какого сорта потребно будет
в лом. Всего 200 пудов. Ценою за каждый пуд по пяти рублей. С тем,
что бы мне, Резвову, из оного железа зделать для церкви какие потребны будут для связей колонных столбов и прочие вещи за ту же самую
цену – тысячю рублей. Работу производить в Богданском с майя месяца. А так как должны работаться вещи тяжелые, то давать ему крестьянам в помощь для работы от 4-х человек или когда сколько потребуется. …»1 Также Резвовы обязуются «безостановочно поставлять
железо в Суздаль» (а из Суздаля в Богданское его должны перевозить
уже сами крестьяне).
Особое место в кузнечной истории Гаврилова посада занимает
кузнец, он же и купец, а с 5 апреля 1842 г. избранный на трехлетие бургомистром посада – Алексей Васильевич Киселев. Унаследовав дело
своего отца – Василия Яковлевича, он превзошел его в мастерстве, организационных способностях и в масштабе деятельности.
Сохранились в большом количестве условия, заключенные им с
помещиками на изготовление всевозможных карет, дрожек, колясок.
Как правило, в них оговаривалось, что делаться они будут в соответствии с «новейшим фасоном» из лучшего железа марки «Соболь»,
устанавливался годовой гарантийный срок. Так в 1821 г. Киселев берется «сделать двое дрожек новейшего фасону» (одни одноместные и
одни двухместные на рессорах) графу Петру Борисовичу Толстому2, а
помещику Суздальского уезда губернскому секретарю Алексею Ртищеву «сделать дрожки с верхом»3 и т. д. Под руководством Киселева
трудились несколько помощников, некоторые из которых впоследГАИО. Ф. 979. Оп. 1. Д. 127. Л. 1–1 об.
Там же. Д. 96. Л. 6–6 об.
3 Там же. Л. 2 об.

Суздальский сборник за 2019 год

ствии открыли свое дело, а также многочисленные ученики, о которых расскажем чуть позже. В начале 1830-х гг. в мастерской Киселева
трудился иностранец, – Иоганн Рехтер1. У Алексея Васильевича был
сын – Иван, также кузнец, отличавшийся силой и буйным нравом, а
потому нередко являвшийся фигурантом судебных дел и полицейских
донесений. Кстати, и сам Алексей Васильевич отнюдь не отличался
кротостью и смирением. Так 19 августа 1826 г. в ратушу поступило
требование из Суздальской градской полиции «прислать в оную полицию здешнего купца Алексея Васильева Киселева насчет нанесения им
коллежскому регистратору Александру Никонову побоями обиды»2.
Киселевы (и не только они) постоянно брали в обучение «кузнешному ремеслу» крепостных, как мальчиков, так и взрослых. Вот одно
из условий, написанное прекрасным почерком А. В. Киселева: «Я, нижеподписавшаяся губернского секретаря дочь Анна Михайлова дочь
жена Ртищева, сделала сие условие каретного прочного мастерства с
мастером – Гавриловского посада 3-й гильдии с купцом Алексеем Васильевым Киселевым в том, что отдала ему в науку своих крепостных
дворовых людей: Василья Степанова кузнешному и слесарному ремеслам и ковке лошадей; Парфена Михайлова – каретному, дрожашному,
кибитному, колясошному и колесному, а Павла Тимофеева обойному и
столярному мастерствам на 5 лет. И должен тех людей Василья, Парфена и Павла во все то время содержать на собственном его коште, одевать прилично и обувать. И за последующие пять лет обязал он Киселев
мне, Ртищевой за каждого человека государственными ассигнациями
заплатить 100 рублей и того 300 рублей. Во время же их жительства у
меня, Киселева, в учении должны находиться во всяком послушании
и повиновении. По прошествии сказанного срока обязан он, Киселев,
представить сих людей совершенно обученных ко мне, Ртищевой»3.
Документ датирован 31-м января 1815 г. В том же году 16 ноября прапорщица Венюкова отдает ему «крестьянского сына Ивана Андреева
в поучение кузнешному и слесарному мастерству как то: кузнешному
кованию лошадей, делать поковки и т. д., оковывать втулки, лемеха и
т. д.»4. В 1831 г. Киселев берет в обучение по два крепостных мальчика
у двух штабс-капитанов – Кобылина и Коровина «по нижеписанному мастерству. Вот выдержка из условия с Павлом Александровичем
Коровиным: «Обучить 1-го, Филиппа Федорова, кузнешному, то есть
ГАИО. Ф. 979. Оп. 1. Д. 149. Л. 257 об.
Там же. Д. 120. Л. 551.
3 Там же. Д. 77. Л. 1–2.
4 Там же. Л. 21 об.

100

Сборник научных статей

собирать и оковывать зимние и летние каретные, колясочные и прочие разного свойства экипажи; 2-го, Михайлу Егорова, каретного всякого рода обивку и на кузовах резьбу из дерева; 1-го на 4 года, а 2-го
на 5 лет». Далее: «А быть им в полном повиновении и послушании, а
есть ли же они будут по обучении лениться и против его, Киселева,
оказывать непослушание и вести жизнь свою неблагопристойно, в таком случае волен он, Киселев, от сего удерживать их всеми строгими
мерами, а по вине смотря умеренно наказывать»1.
Массовость подобного рода документов в архиве ратуши позволяет всесторонне изучить вопросы организации кузнечного производства и подготовки кадров в центральной России в XVIII–XIX вв.

1 ГАИО. Ф. 979. Оп. 1. Д. 152. Л. 8 об.

Суздальский сборник за 2019 год

101

С. Б. Годунин

СУЗДАЛЬ И ДРЕВНЯЯ ГЕОГРАФИЯ
В качестве основных письменных источников в этой работе использовались материалы пятитомного издания Российской академии
наук с общим названием «Древняя Русь в свете зарубежных источников» (Москва, 2009)1. Материалы разбиты по томам: «Античные источники», «Византийские источники», «Восточные источники», «Западноевропейские источники», «Древнескандинавские источники».
Поскольку наш интерес связан, прежде всего, с Суздальской землей,
более интересны для нас будут источники древнескандинавские и восточные. Это и логично, так как основные исторические и географические сведения поступают от путешественников-торговцев, а поскольку
через Суздальскую землю проходил торговый путь, соединяющий Азию
и Европу, то большую часть информации мы надеемся получить именно от участников этого процесса. И все-таки, первое свидетельство, из
уважения к нашему отечественному классику, я приведу из «Повести
временных лет». Вот как описывает Нестор главные торговые пути той
эпохи: «Когда же поляне жили отдельно по горам этим, тут был путь из
Варяг в Греки и из Греков по Днепру, а в верховьях Днепра – волок до
Ловати, а по Ловати можно войти в Ильмень, озеро великое; из этого же
озера вытекает Волхов и впадет в озеро великое Нево, и устье того озера
впадает в море Варяжское. И по тому морю можно плыть до Рима, а от
Рима можно приплыть по тому же морю к Царьграду, а от Царьграда
можно приплыть в Понт море, в которое впадает Днепр река. Днепр же
вытекает из Оковского леса и течет на юг, а Двина из того же леса течет
и направляется на север, и впадает в море Варяжское. Из того же леса
течет Волга на восток и впадает семьюдесятью устьями в море Хвалисское. Поэтому из Руси можно плыть по Волге в Болгары и в Хвалисы, и
на восток пройти удел Сима, а по Двине – в землю варягов, от варягов
до Рима, от Рима же и до племени Хамова».
Общеизвестно, что древние скандинавы называли восточнославянские земли: Гардарики или Гарды, т. е. «Страна городов». Но это достаточно расплывчатое понятие, мало пригодное для исторического анализа.
Каких городов? Сколько их? Как они называются? Попробуем найти в
1 Древняя Русь в свете зарубежных источников: Хрестоматия / Под ред. Т. Н. Джаксон, И. Г. Коноваловой и А. В. Подосинова. – М., 2009.

102

Сборник научных статей

древнескандинавских источниках какую-нибудь конкретику. Вот, например, выдержка из трактата «Какие земли лежат в мире»: «В том государстве есть часть, которая называется Руссия, мы называем ее Гардарики. Там такие главные города: Морамар, Ростова, Сурдалар, Хольмгард
(Муром, Ростов Великий, Суздаль, Новгород. – Авт.), Сюрнес, Гадар
(не идентифицированы. – Авт.), Палтескья, Кэнугард (Полоцк, Киев)»1.
Или вот еще одно упоминание в «Саге об Одде Стреле»: «Они держат теперь курс на восток в Хельмгард (Новгород. – Авт.). Гардарики – такая
большая страна, что были в ней там владения многих конунгов: Марро звался конунг, он правил Морамаром (Муром. – Авт.), та земля находится в Гардарике; Радстав звался конунг, и там, где он правил земля
называлась Радстава (Ростов Великий. – Авт.); Эддвал звался конунг, он
правил тем владением, которое называлось Сурсдаль (Суздаль. – Авт.);
Холмгейр звался тот конунг, который вслед за Квилланусом правил Хольмгардом (Новгород. – Авт.); Палтес звался конунг, он правил Палтескьюборгом (Полоцк. – Авт.); Кэнмар звался конунг, он правил Кэнунгардами
(Киев. – Авт.), а там первым жил Магок, сын Иафета, сына Ноя. Все эти
конунги, которые сейчас названы, давали дань конунгу Квилланусу»2. Названные в этой выдержке конунги являются персонами легендарными, в
смысле – вымышленными. Не случайно их имена созвучны названиям
городов, которыми они владеют: прослеживается попытка автора саги
объяснить названия самих городов. И здесь исключением выступает Суздаль: возможно, скандинавы знали историю его названия и поэтому имя
конунга совершенно не созвучно названию самого города. Как мы видим,
оба источника, несмотря на их временную разницу (первый – XII–XIII вв.,
второй – IX–X вв.), называют главными городами Гардарики одни и те же:
Муром, Ростов, Суздаль, Новгород, Полоцк и Киев (неидентифицированные Гадар и Сюрнес ждут своих «первооткрывателей»). Если же проанализировать все имеющиеся древнескандинавские источники, приведенные
в пятом томе «Хрестоматии», на предмет упоминания городов Гардарики,
то получится следующая картина: кроме вышеперечисленных, один раз
упоминается город Смалескья (Смоленск); Муром и Ростов упоминаются
2 раза, Суздаль упоминается 6 раз, Киев – 8 раз, Новгород – 50 раз. При
этом только Новгород, Киев и Суздаль упоминаются в хрониках в значении государство: Хольмгардарики, Сурдаларики и Кэнугардар, т. е. они
центры государственных образований с соответствующим экономическим и политическим укладом. И только Суздальский центр упоминается
1
2

Древняя Русь в свете зарубежных источников... Т. 5. С. 324–325.
Там же. С. 263–264.

Суздальский сборник за 2019 год

103

в хрониках еще и под наименованием «Суздальская земля» – Сурсдалир и
Сурсдалар, что говорит об особом значении не только городского центра,
но и исключительном значении пригородов – земли. Вспомним о том, что
Суздальская земля – это уникальный «северный чернозем», плодородное
«пятно» размером примерно 62 на 45 км, очень четко ограниченное руслами наших рек: Нерль, Клязьма, Колокша. А если еще учесть, что черноземов подобного типа больше не встречается ни на восток, ни на запад, ни
на север от Суздаля, а южные черноземы отделены от Суздальской земли болото-лесистой полосой шириной до 250 км, то становится понятно,
что подобное «пятно» имеет достаточно исключительное значение. Ну и
конечно, скандинавы прекрасно знали, что хлебные запасы в Новгород
поступали преимущественно из Суздальской земли. В связи с вышеизложенным, акцент на названии «Суздальская земля» вполне логичен.
Теперь посмотрим, о чем повествуют восточные источники. Все
они сведены в том третий «Хрестоматии». Здесь свидетельств о наших
древних территориях гораздо больше, чем в скандинавских хрониках.
Из всего многообразия постараемся выбрать наиболее значимые. Глава «Пределы мира от востока к западу»: «Страна русов. На востоке от
нее – гора Печенегов (возможно, Уральские горы. – Авт.), на юг – река
Рута, на север – ненаселенный север. Это большая страна, и народ ее плохого нрава, непристойный, нахальный, склонный к ссорам и воинственный. Они воюют со всеми неверными, окружающими их, и выходят
победителями. Царя их зовут хакан русов. Страна их изобилует всеми
жизненными благами. Среди них есть группа из моровват (профессиональные воины. – Авт.). Знахари (жрецы. – Авт.) у них в почете. Ежегодно они платят десятую часть добычи и торговой прибыли государю.
Среди них есть группа славян, которая им служит. Они шьют шаровары
приблизительно из 100 гязов холста, которые надевают и заворачивают
выше колена. Они шьют шапки из шерсти с хвостом, свисающим с затылка. Мертвого сжигают со всем, что ему принадлежало из одежды и
украшений. С ним, мертвым, кладут в могилу еду и питье… Куйаба – город руссов, ближайший к мусульманам, приятное место и резиденция
царя. Из него вывозят различные меха и ценные мечи. Славия (Новгородские земли. – Авт.) – приятный город и из него, когда царит мир,
ведется торговля со страной Булгар (Волжская Булгария. – Авт.). Артаб
(Арса. – Авт.) – город, где убивают всякого чужестранца и откуда вывозят очень ценные клинки для мечей и мечи, которые можно согнуть вдвое,
но, как только отводиться рука, они принимают прежнюю форму»1.
1

Древняя Русь в свете зарубежных источников… Т. 3. С. 55–56.

104

Сборник научных статей

«Книга путей и стран»: «Русов три вида. Один из них – ближайший к Булгару, и царь их располагается в городе, называемом Куйаба
(Киев. – Авт.), а он больше, чем Булгар (столица Волжской Булгарии. – Авт.). А вид их самый отдаленный называется Салавийа (ильменские славяне. – Авт.). А вид их третий называется Арсанийа, и царь
их располагается в Арса. Люди достигают для торговли Куйабы. Что же
касается Арса, то не упоминают, чтобы кто-нибудь входил в нее из чужеземцев, потому что они убивают каждого, кто ступит на их землю из
иностранцев. И вот спускаются по воде для торговли и не сообщают ничего о своих делах, и не позволяют никому сопровождать их, и не входят
в их страну. Русы – народ, который сжигает своих умерших, и сжигает
вместе с имуществом близких для их блага. Часть их бреет подбородок, а часть закручивает бороды подобно лошадиным гривам. Одежда
их – короткие куртки, а одежда хазар, булгар и печенегов – длинные
куртки. Эти русы торгуют с хазарами, торгуют с Византией и Великим
Булгаром…»1. Многие другие авторы практически повторяют в своих
географических заметках ту же самую информацию о трех центрах
русов. В целом, во всех сведенных в третий том «Хрестоматии» источниках Арса и область Арсанийа встречаются 5 раз, Куяба – 7 раз, Салавийа – 4 раза, преимущественно все эти географические объекты упоминаются совместно. Математические значения совершенно логично
соответствуют географическим положениям: Куяба расположена ближе
всего к Булгару, Славия дальше всего, а Арсанийа имеет среднее между
ними расстояние. Конечно, ближайший торговый центр на Волжском
речном пути для арабских купцов – это Булгар, поэтому он чаще всего
и упоминается в их заметках – 21 раз, ровно так же, как в скандинавских
источниках превалирует упоминание о Новгороде.
В описаниях говорится, что Арсанийа, обладая огромной территорий, окружена со всех сторон водой. Остров? Конечно, никаких островов на данной территории нет, а вот междуречье Оки и Волги под это
описание весьма подходит. Тут отдельного анализа требует неоднократное упоминание о закрытости Арсы и недоступности в нее чужеземцев.
Нахождение города на берегах крупной реки вряд ли может сделать его
закрытым и недоступным для чужестранцев (не путать с неприступностью крепости). А вот водный путь, проходящий по малым рекам, действительно может быть недоступен непрошеным гостям.
В скандинавских письменных источниках Волжский торговый
путь вообще не упоминается. Несколько раз встречается название
1

Древняя Русь в свете зарубежных источников… Т. 3. С. 85–86.

Суздальский сборник за 2019 год

105

Austrvegi – «Восточный путь», что подразумевает под собой обобщенное наименование системы водных путей от южного побережья Балтийского моря до Константинополя через реки Восточной Европы. В
5 томе «Хрестоматии» это название встречается 6 раз, из них 4 раза в
виде рунических надписей на камнях: «… умер на Austrvegi» – и два
раза в следующем виде: «Через Данмарк море идет Восточным путем»;
«Пришел Бьерн к ярлу и просил позволения ехать по Восточному пути.
Ярл предложил ему ехать, как ему нравится. Поехал тогда Бьерн с купцами на восток в Гардарики к Вальдемару конунгу».
Что касается информации о торговых связях с Суздалем, то тут
тоже всего два конкретных упоминания. В «Саге о хаконе Хаконарсоне» описываются события первой половины XIII в., в частности, есть
такое сообщение: «Эгмунд из Спанхейма тоже остался и отправился
осенью на восток в Судрдаларики (Суздальское княжество. – Авт.)
со своими слугами и товаром»1. Еще одно свидетельство о торговом
передвижении (точнее предполагаемом передвижении) по нашим
рекам звучит следующим образом: «Вот отправляются они прочь с
хорошим войском и оружием. Конунг Эйрик узнает об их поездке и
говорит Бьерну и Сальгерду, что он хочет, чтобы они поехали на север в Суртсдалар и Бьярмланд (Суздаль и Беломорье. – Авт.)»2. Эта
выдержка может свидетельствовать или о плохом знании географии
скандинавами, или же наоборот – они знают о том, что Суздаль связан
речными путями и с северными территориями, в том числе и с Беломорьем. Вот и все, что удалось обнаружить во всех древних скандинавских письменных источниках, включая даже рунические надписи
на камнях.
Попробуем дать более обширную информацию по организации
контроля князей Суздальской земли над Волжским торговым путем. И
прежде всего, постараемся найти свидетельства в древней географии.
Исходить будем из того, что к периоду расцвета этого самого древнего
торгового пути Руси, т. е. к IX в., на Суздальской земле всего два крупных центра: Ростов и Суздаль, они же и торговые центры. Контроль
предусматривает, прежде всего, обеспечение безопасности и на самом
пути, и тем более в местах торговли (Ростов и Суздаль), а также сбор
торговой пошлины. Обеспечивается это, как правило, обустройством
городов-крепостей с постоянно дислоцированными в них воинскими
гарнизонами. Многие небольшие крепости до наших дней не дошли и
1
2

Древняя Русь в свете зарубежных источников… Т. 5. С. 167.
Там же. С. 222.

106

Сборник научных статей

даже не оставили о себе письменных упоминаний. А вот логику мест
обустройства крепостей известных и сохранившихся можно проследить. Во времена Ярослава Мудрого основывается крепость Ярославль
(1010 г.) на месте впадения в Волгу реки Которосль, началом которой
считается слияние рек Устье и Векса. Векса же вытекает из озера Неро,
на котором располагается Ростов Великий. Таким образом, Ярославль
должен закрывать речной путь от Волги к торгу Ростова Великого.
Ровно то же самое должна была обеспечивать крепость в Кснятине
(основана в 1135 г.), а также крепость в Кидекше (1152 г.), только уже
по отношению к торгу Суздаля.
Город Владимир-на-Клязьме (основан в 1108 г.) как крепость призван контролировать водный путь по Клязьме. Место его основания
определено как самое удобное в фортификационном смысле: Клязьма
здесь имеет очень высокий (не берущийся) берег, а наличие второй
водной фортификационной преграды – реки Лыбедь (левый приток
Клязьмы) позволяет удешевить строительство за счет экономии на искусственных рвах.
Весьма характерно расположение древнего города-крепости Мирославль. Ныне это небольшая «богом забытая» деревенька на р. Нерль
в месте, где в нее впадает река Ухтома. Но деревенькам таких громких
имен не дают. Письменных свидетельств о дате и основателе этой крепости нет. И напрасно историки ищут князя Мирослава, который должен был подарить крепости свое имя. В данном случае все проще и логичнее: вероятнее всего, крепость возникает по единому плану Юрия
Долгорукого, и по его же характерной привычке получает название по
аналогичному – в киевской Руси (городков с названием Мирославль
на карте Европы достаточно много). Именно в Мирославле река Нерль
имеет своеобразный «пограничный порог», явно рукотворного характера, предназначенный для контроля проходящих судов.
Известно, что более всего на ниве укрепления Суздальской земли городами-крепостями потрудился Юрий Долгорукий. В его время
были основана Кострома (1152 г.) при впадении реки Костромы в Волгу. Если вспомнить поход ушкуйников 1375 г., которые спустились к
Волге именно рекой Костромой, то пояснений о месте расположения
крепости, думаю, не потребуется. Город Плес (1141 г.), как и по сей день
отмечают его краеведы, – самое удачное место для контроля передвижения судов по Волге. Отдельно можно выделить город Юрьев-Польской (1152 г.), который непосредственно в систему Волжского транзитного пути не входит. Но он стоит на реке Колокше, которая впадает
в Клязьму и которая является границей суздальского чернозема на

Суздальский сборник за 2019 год

107

западе, а, следовательно, с востока, в междуречье Колокши и Нерли
расположены многочисленные и богатые сельскохозяйственные поселения. Более того, если из Клязьмы подняться в верховья Колокши, то
«неприятель» может оказаться всего в 20 верстах от столичного Суздаля, а это всего несколько часов пешего марша. Юрий понимает, что
нужен форпост, а раз нужен, то он его и основывает!
Главной сторожевой твердыней этой земли позже стал Нижний
Новгород (1221 г.). Именно таким образом, за счет обеспечения безопасности торгового пути Суздальская земля превращается не только
в хорошо укрепленную, но и прекрасно развитую в торговом и промышленном смысле.
Города-крепости постепенно обросли торговыми и ремесленными посадами, а с изменением торговых маршрутов и превзошли своих
древних прародителей – Ростов и Суздаль. Сейчас многие эти крепости превратились в большие мегаполисы (Москва, Нижний Новгород,
Ярославль, Кострома, Владимир).
Оценивая все вышеприведенные свидетельства и факты в их совокупности, можно сделать следующие выводы:
1. В IX–XIII вв. на восточнославянских землях существовало три
политических и экономических центра с государственным устройством: Новгород Великий, Киев и Суздаль.
2. По Суздальской земле проходил торговый путь «из варяг в арабы» – самый ранний (его рассвет приходится на IX в.) из трех речных
путей Древней Руси и самый насыщенный. Путь этот контролируется суздальскими князьями, а сам Суздаль являлся крупным торговым
(логистическим) центром.
3. Суздальская земля и ее центр – город Суздаль – являются родиной восточно-русского государства, что определено, прежде всего,
уникальным географическим положением и еще более уникальным
свойством плодороднейших черноземных почв Суздальского ополья.
Эта уникальность позволила Суздальской земле вплоть до XVII в. сохранять значение «населеннейшего промышленного центра с самою
разнородною производительностью».
4. Волжский торговый путь на всем его протяжении (от Балтики до Каспия) был доступен только славянским купцам и ратникам.
В периоды междоусобных распрей князья Низовских земель закрывали речной путь и для новгородских купцов. А новгородские лихие
люди – ушкуйники соответственно грабили не только булгар и арабов,
но и города «Низовской земли».

108

Сборник научных статей

А. Л. Ершов

ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ ГОСУДАРСТВЕННОЙ
ИНСПЕКЦИИ ПО ОХРАНЕ ОБЪЕКТОВ
КУЛЬТУРНОГО НАСЛЕДИЯ НА ТЕРРИТОРИИ
СУЗДАЛЯ И СУЗДАЛЬСКОГО РАЙОНА
В 2012–2019 гг. (В РАМКАХ КОАП РФ)
Сохранение памятников истории – важная задача современности.
Для Суздаля, как старинного города, это особенно актуально. Как обстоит ситуация с их сохранением, можно увидеть, обратившись к сайту Суздальского районного суда Владимирской области1 (далее – суд),
т. к. именно в данный суд обращается Государственная инспекция
по охране объектов культурного наследия при администрации Владимирской области (далее – Инспекция) по всем фактам порчи либо
уничтожения объектов культурного наследия (далее – ОКН) на территории Суздаля и Суздальского района. Лица, виновные в этом, привлекаются по ст. 7.13 либо 7.14 КоАП РФ.
Ст. 7.13 КоАП РФ – Нарушение требований законодательства об
охране ОКН (памятников истории и культуры) народов Российской
Федерации (штраф от 15 тыс. до 20 млн руб.).
Ст. 7.14 КоАП РФ – Организация или проведение земляных, строительных или иных работ без разрешения органа, осуществляющего
государственный надзор за состоянием, содержанием, сохранением,
использованием, популяризацией и государственной охраной ОКН
(штраф от 15 тыс. до 1 млн руб.).
Обращения Инспекции в суд либо удовлетворяются, либо не
удовлетворяются за малозначительностью (реже по другим причинам), либо, что тоже нередко бывает, возвращаются заявителю (т. е.
Инспекции) для устранения недостатков в оформлении протоколов.
Еще в рамках Гражданского процессуального кодекса Инспекция
может просить суд обязать виновное лицо устранить последствия тех
или иных действий; также Инспекцию привлекают в качестве третьего
лица на судебные процессы по узакониванию самовольных построек.
Но данный аспект не будет рассматриваться в рамках данной статьи.
1 Сайт Суздальского районного суда Владимирской области. Раздел «Судебное делопроизводство»: https://suzdalsky – wld.sudrf.ru/modules.php?name=sud_delo

Суздальский сборник за 2019 год

109

Хронологические рамки 2012–2019 гг. взяты, т. к. именно с 2012 г.
на сайте Суздальского районного суда выложены постановления и решения по таким делам1.
Вероятно, самая скандальная история в Суздале, связанная с
судьбой ОКН, произошла в 2018 г. с домом купцов Жинкиных, 1808 г.
(ул. Ленина, 61). Еще в ноябре 2006 г. в доме произошел пожар, в результате которого строение было повреждено огнем, что привело к
принятию администрацией г. Суздаля постановлений о признании
квартир в доме непригодными для проживания. В 2016 г. на собственника дома возложена обязанность по разработке научно-проектной
документации на проведение работ по сохранению ОКН, проведению
полного комплекса реставрационных работ и работ по приспособлению здания под современное использование. Но в марте 2018 г. Инспекцией зафиксирован факт сноса этого дома. Инспекция обратилась
в суд по вопросу привлечения собственника к административной ответственности за снос ОКН, но суд возвратил протокол на доработку
(дело 5–38/18). В ноябре 2018 г. суд назначил собственнику административное наказание в виде штрафа в размере 30 000 рублей за непроведение противоаварийных работ на ОКН (дела 5–131/18, 5–132/18).
Собственник пытался обжаловать решение во Владимирском областном суде, но последний оставил решение Суздальского суда без изменений (дело облсуда 7–12/19). Одновременно, в апреле того же года
Инспекция обращается в суд с требованием к собственнику дома о
понуждении исполнить обязательства по сохранению ОКН. В августе
иск удовлетворен: собственника обязали до 30 ноября 2018 г. разработать научно-проектную документацию на проведение работ по сохранению ОКН и до 30 ноября 2019 г. – провести работы по сохранению
ОКН (дело 2–472/18).
11 июня 2020 года суд назначил административное наказание в
виде штрафа в размере 1000000 (один миллион) рублей ООО «СтройСервис» за невыполнение в надлежащий срок в полном объеме работ
по сохранению ОКН федерального значения «Колокольня с домовой
церковью», 1636, 1680-е годы, входящего в состав ОКН федерального
значения «Ансамбль Рождественского собора и Архиерейского дома»,
XII–XIX вв., в Суздале (работы по реставрации выполнены на крайне
низком профессиональном уровне, с отступлением от проектного решения) (дело 5–34/20).
1 Также в статье будет освещено несколько дел 2020 г., рассмотренных до выхода
сборника в печать.

110

Сборник научных статей

6 февраля и 8 июня 2020 года суд назначил административные
наказания в виде штрафов в размере по 100 000 (сто тысяч) рублей
ООО «Инженерная геология исторических территорий» за проведение
работ по установке зондажей на фасадах ОКН федерального значения
«Успенская Трапезная церковь», 1525 г., входящего в состав ОКН федерального значения «Спасо-Евфимиев монастырь», XVI – нач. XX вв., и
индикатора раскрытия трещин на фасадах центральной апсиды ОКН
федерального значения «Церковь Рождества Богородицы», 1158 года,
входящего в состав ОКН федерального значения «Ансамбль Боголюбовского монастыря» (в соответствии с полученным разрешением,
зондажи и индикатор необходимо было установить внутри помещения храмов) (дела 5–5/20 и 5–43/20).
В августе 2019 года суд назначил административное наказание в виде штрафа в размере 20 000 рублей начальнику мастерской
декоративно-прикладного искусства культовых сооружений ВНП
ОАО «Владимирреставрация» по факту незаконной замены шпиля
на колокольне и кровли главы основного объема ОКН федерального
значения «Церковь Крестовская», XVIII в., с использованием стали с
покрытием нитридом титана вместо меди с покрытием позолотой (металл с нитридтитановым покрытием относится к современным материалам, не применяемым при проведении работ по сохранению ОКН)
(дело 5–97/19).
В мае 2017 г. Инспекция обратилась в суд в отношении администрации МО Селецкое сельское поселение, которой не была разработана научно-проектная документация на проведение работ по сохранению ОКН регионального значения «Дом Рогозиных», нач. XIX в.,
в с. Черниж и не проведены сами работы. В суде администрация пояснила, что средств у нее на указанные мероприятия не было. Суд
назначил административное наказание в виде штрафа в размере
100 000 (сто тысяч) рублей (дело 5–63/17), но данное постановление
отменено Владимирским областным судом, т. к. на тот момент здание
было передано в оперативное управление МКУК «Селецкий культурно-досуговый центр» (дело облсуда 7–131/2017).
В феврале 2015 г. суд назначил административное наказание
в виде штрафа в размере 20 000 рублей собственнику ОКН регионального значения «Купеческий дом Кнутова с постоялым двором,
нач. XIX в.» (ул. Ленина, около Торговой пл.), занимаемого в настоящее время рестораном, т. к. собственником были проведены работы
по реконструкции ОКН с отступлением от проекта, согласованного с
Инспекцией (дело 5–11/15).

Суздальский сборник за 2019 год

111

В декабре 2014 г. суд назначил административное наказание в виде
штрафа собственнику дома на Кремлевской ул. за возведение хозпостройки без согласования с Инспекцией (дело 5–137/14) и в сентябре
того же года директору общества с ограниченной ответственностью
за возведение деревянных торговых павильонов на ул. Пушкарская
около Музея деревянного зодчества до окончательного согласования
с Инспекцией (дело 5–112/14).
Административные наказания в виде штрафа в размере 15 000 рублей назначались: в мае 2018 г. собственнику части ОКН регионального значения «Дом купца Шишкина, сер. XIX в.» (ул. Ленина), по
факту демонтажа части дворового фасада (ликвидирован холодный
пристрой) (дело 5–47/18); в апреле 2014 г. – подрядчику за производство строительных работ на доме – ОКН середины XIX в. на ул. Набережная без согласования с Инспекцией (дело 5–41/14); в декабре
2014 г. – собственнику дома около Рождественского собора за возведение деревянных торговых павильонов без согласования с Инспекцией
(дело 5–145/14).
За производство строительных работ без согласования с Инспекцией в границах территории достопримечательного места «Старинный Суздаль – историко-градостроительный архитектурно-ландшафтный комплекс – ансамбль исторической части города в границах XVII – нач. XX вв.» суд назначил административные наказания в
виде штрафов: в августе и сентябре 2015 г. – собственникам дома на
ул. Лебедева (дела 5–172/15, 5–173/15), в июне и декабре 2015 г. – собственникам домов на ул. Ленина около Владимирской заставы и на ул.
Покровская (дела 5–149/15, 5–204/15); дважды в 2015 и 2016 гг. – собственникам двух домов на ул. Пушкарская около Ильинской церкви
(первому – по 30 000 и 15 000 руб., второму – по 30 000 и 40 000 руб.)
(дела 5–187/15, 5–197/15, 5–3/16, 5–62/16); в феврале и сентябре
2019 г. – собственникам домов на ул. Нетека и ул. Красноармейская
(штрафы по 15 000 рублей) (дела 5–4/19, 5–120/19).
При этом часто обращения Инспекции в суд либо не удовлетворяются за малозначительностью, либо, что тоже нередко бывает, возвращаются заявителю (т. е. Инспекции) для устранения недостатков
в оформлении протоколов (в последнем случае Инспекция далеко не
всегда повторно направляет свои обращения в суд).
Так, в декабре 2017 г. Инспекция обратилась в суд в отношении
ООО «Специальная научная реставрационная проектно-производственная мастерская», которая летом того же года проводила работы
по вычинке и перекладке части кирпичной клади на ОКН федераль-

112

Сборник научных статей

ного значения ХVII в. – ограде храма в с. Кидекша без согласования
с Инспекцией и вырыла около нее на ОКН федерального значения
«Городище ХI–ХII вв.» траншею также без согласования с Инспекцией. В судебном заседании генеральный директор ООО «СНРППМ»
пояснил, что исходил из локальных сметных расчетов, которые являются неотъемлемым приложением к контракту, содержание которых свидетельствовало о необходимости проведения работ на всей
ограде, а не на части; на момент судебного заседания необходимые
разрешения на производство всего объема проведенных работ были
получены. Суд постановил производство по делу прекратить в связи
с малозначительностью совершенных административных правонарушений (дела 5–159/17, 5–160/17). Инспекция пыталась опротестовать
в областном суде признание правонарушения малозначительным, но
последний оставил решение Суздальского суда без изменений (дело
облсуда 7–26/18).
31 августа 2015 года судом рассмотрено дело в отношении ВНП
ОАО «Владимирреставрация» по факту проведения работ по устройству и замене входного деревянного тамбура взамен старого на ОКН
федерального значения «Церковь Бориса и Глеба 1152 г.» в с. Кидекша
без соответствующего разрешения. Согласно представленной ВНП
ОАО «Владимирреставрация» информации, установленный тамбур
необходим для предотвращения попадания уличного воздуха в помещения ОКН и выполнен как отдельно стоящее столярное изделие в
приделе более поздней постройки, и никак не связан с конструкциями
ОКН. Указанное решение позволило стабилизировать температурновлажностный режим в ОКН, что является необходимым, в связи с завершением работ по реставрации интерьера ОКН, и жизненно необходимо для сохранения выполненных работ в рамках контракта. Суд
постановил производство по делу прекратить в связи с малозначительностью совершенного административного правонарушения (дело
5–160/15).
В связи с малозначительностью совершенных административных
правонарушений прекращены производства: в августе 2018 г. – в отношении игуменьи Свято-Боголюбовского женского монастыря по
факту организации и проведения силами прихожан монастыря работ по сохранению ОКН федерального значения «Успенский собор»,
1886 г., и «Дом архимандрита», XVIII в. (побелка фасадов, ремонт рам
и др.) без согласования с Инспекцией (дела 5–97/18, 5–98/18); в сентябре 2019 г. – в отношении священника церкви Иоакима и Анны (ОКН
регионального значения, 1830–1857 гг.) в Боголюбове по факту прове-

Суздальский сборник за 2019 год

113

дения строительно-ремонтных работ на храме (очистка стен от старого побелочного и штукатурного слоев, частичное восстановление побелочного слоя) без согласования с Инспекцией (дело 5–86/19).
В марте 2017 г. судом возвращены на доработку в отдел государственного контроля и надзора Управления Минкультуры России по
Центральному Федеральному округу протоколы об административных
правонарушениях в отношении ООО «Ремстрой» и привлеченного последним ООО «Промпроект» по факту многочисленных нарушений
качества проведения работ по реставрации настенной монументальной живописи на ОКН федерального значения «Рождественский собор,
1222–1225 гг.» в Суздале (выполнено сплошное укрепление красочного
слоя практически по всей площади росписей вместе со всеми поздними
записями и другими наслоениями; предварительное укрепление живописи выполнено неизвестным материалом – все это не соответствует
согласованным Минкультуры России методическим рекомендациям по
реставрации настенной живописи) (дела 5–19/17, 5–22/17).
Возвращены на доработку в Инспекцию протоколы по фактам
проведения строительных работ без согласования с Инспекцией: в
октябре 2014 г. – в отношении инженера по надзору за строительством ГБУ «Управление административными зданиями администрации Владимирской области» (замена кровельного покрытия на ОКН
федерального значения «Торговые ряды, 1811 г.» в Суздале) (дело
5–133/14); в декабре 2014 и феврале 2015 г. – по факту проведения работ в здании Торговых рядов (объединение помещений посредством
сноса внутренних перегородок, возведение перегородки из гипсокартона в ранее не существовавшем месте и др.) (дела 5–154/14, 5–12/15);
в январе 2017 г. – в отношении ООО «Промпроект» (замена кровельного покрытия на объекте ОКН федерального значения «Собор Боголюбовской иконы Божией матери» в Боголюбове) (дело 5–6/17); в
январе 2014 г. – по факту строительства хозяйственной постройки
«Житный двор» в северной части Покровского монастыря в Суздале
(дело 5–173/13); в марте 2015 г. – в отношении ОАО «Владимирская
энергосбытовая компания» (проведение ремонтных работ на ОКН регионального значения «Дом жилой (мещанина Вьюшкова), нач. XIX в.»
на ул. Ленина, 92) (дело 5–72/15); в августе 2016 г. – по факту проведения строительных работ (изменение конфигурации крыши и кровельного покрытия, установка пластиковых окон) на доме по ул. Шмидта
около Тихвинской церкви (дело 5–103/16),
Дважды, в январе и апреле 2017 г. Инспекция обращалась в суд
с протоколами в отношении настоятелей Знаменской церкви (холод-

114

Сборник научных статей

ной) и Иоанно-Предтеченской церкви (ОКН федерального значения)
в Суздале за организацию ремонтов зданий без согласования с Инспекцией, в т. ч. за устройство кровли из нитридтитанового покрытия (металл с нитридтитановым покрытием относится к современным
материалам, не применяемым при проведении работ по сохранению
ОКН). Но оба раза протоколы возвращались судом на доработку в
Инспекцию, т. к. не выяснена возможность настоятелей влиять на ход
строительных работ, проводимых ООО «Реставрационно-строительное предприятие Богородице-Рождественского мужского монастыря»
и ВНП ОАО «Владимирреставрация» соответственно согласно договорам, заключенным с Владимирским епархиальным управлением
(дела 5–9/17, 5–10/17, 5–35/17, 5–36/17).
В июле 2019 года судом возвращен руководителю Управления
Министерства культуры РФ по Центральному федеральному округу
на доработку протокол по факту проведения работ по реконструкции
одноэтажного здания с увеличением площади пятна застройки и возведением второго этажа (строительная площадка ограждена глухим
забором и забором из металлического профилированного листа высотой более 2 метров) на участке, относящемся к охранной зоне ОКН
«Ансамбль Боголюбовского монастыря» (Церковь Рождества Богородицы, 1158 г., Палаты Андрея Боголюбского, 1158 г.), хотя на данном
участке запрещается изменение исторически сложившихся красных
линий квадратов, увеличение объемно-пространственных параметров зданий и сооружений при их реконструкции, устройство ограждения земельных участков высотой более 1,5 метра (дело 5–67/19).
В октябре 2014 г. суд постановил прекратить в связи с истечение
срока давности дело по факту строительства пристройки к аптеке, нарушающей ограничения по высоте, на участке, относящемся к охранной зоне ОКН «Ансамбль Боголюбовского монастыря» и ОКН «Храм
Покрова-на-Нерли» (дело 5–131/14). В июне и августе 2016 г. судом
возвращались на доработку в Инспекцию протоколы по факту возведения хозяйственной постройки на ул. Ленина в г. Суздале в районе
Спасо-Евфимиева монастыря из-за отсутствия сведений о времени
строительства (мог истечь срок исковой давности) (дела 5–71/16 и
5–105/16).
В мае 2015 г. судом возвращен на доработку в Инспекцию протокол по факту возведения сруба в зоне церкви Иоакима и Анны в
Боголюбове (дело 5–134/15). В апреле 2018 г. судом возвращен на доработку в Инспекцию протокол по факту сноса дома на ул. Парижской
Коммуны (дело 5–49/18).

Суздальский сборник за 2019 год

115

Не менее редкими являются обращения Инспекции в суд по фактам проведение земляных работ без разрешения Инспекции.
Так, в январе 2019 года суд назначил административное наказание
в виде штрафа в размере 20 000 рублей должностному лицу – одному
из сотрудников администрации г. Суздаля за организацию земляных
работ (снятие грунта на территории 1221,3 м2 (23м х 53м) под строительство площадки для игры в баскетбол и волейбол) осенью 2018 г.
без проведения спасательных археологических работ на земельном
участке по адресу: г. Суздаль, ул. Ленина, парк имени 950-летия города
Суздаля, т. е. на ОКН федерального значения «Культурный слой, валы,
рвы г. Суздаля, X–XIII, XIV–XVII вв.» (дело 5–3/19).
Неоднократно суд назначал административные наказания в
виде штрафа в размере 15 000 рублей за проведение земляных работ
на ОКН федерального значения «Культурный слой, валы, рвы г. Суздаля, X–XIII, XIV–XVII вв.»: в ноябре 2016 г. – собственнику земельного участка по ул. Коровники (дело 5–157/16), в июле 2018 г. – собственнику земельного участка по ул. Теремки (дело 5–61/18), в марте
2018 г. – собственнику земельного участка по ул. Октябрьской (дело
5–15/18).
При этом и по данной категории дел часто обращения Инспекции в суд либо не удовлетворяются за малозначительностью, либо, что
тоже нередко бывает, возвращаются заявителю (т. е. Инспекции) для
устранения недостатков в оформлении протоколов (в последнем случае Инспекция далеко не всегда повторно направляет свои обращения
в суд).
Как уже было указано выше, в декабре 2017 г. суд постановил прекратить в связи с малозначительностью совершенного административного правонарушения производство по делу в отношении ООО
«Специальная научная реставрационная проектно-производственная
мастерская», которая вырыла около храма в с. Кидекша на ОКН федерального значения «Городище ХI–ХII вв.» траншею без согласования
с Инспекцией (дела 5–159/17, 5–160/17). В декабре 2016 г. суд постановил прекратить в связи с малозначительностью совершенного административного правонарушения производство по делу в отношении
собственника земельного участка по ул. Набережной в г. Суздале за
проведение земляных работ без согласования с Инспекцией, т. к. собственник задним числом все же получил разрешение (дело 5–150/16).
В апреле 2019 г. суд постановил прекратить в связи с истечение срока давности дело по факту проложения газовой трубы на ул. Иванова
Гора (дело 5–38/19).

116

Сборник научных статей

В декабре 2017 г. и марте 2018 г. судом возвращались на доработку
в Инспекцию протоколы по факту появления строительной площадки
около храма Покрова-на-Нерли, т. к. не опрошены исполнители и свидетели и в деле нет необходимых договоров (дела 5–184/17 и 5–21/18).
В апреле 2018 г. – по факту земляных работ на ул. Парижской Коммуны в г. Суздале, т. к. не опрошены исполнители и свидетели (дело
5–50/18); осенью 2018 г. – по факту земляных работ на ул. Ленина в
районе ул. Пушкарской (дело 5–75/18); в декабре 2017 г. – по факту
земляных работ в Гражданском пер. (дело 5–180/17); в 2013 г. – по факту земляных работ на ул. Лебедева (дело 5–172/13) и ул. Шаховского
(дело 5–184/13); в апреле 2018 г. – по факту земляных работ на ул. Центральной в с. Павловском (дело 5–44/18),
Рассмотренные в статье нарушения свидетельствуют, во‑первых,
о наличии конфликтной ситуации между одной частью общества, которая считает важным сохранять объекты историко-культурного наследия, и другой частью общества, которая не считает нужным это
делать. Во-вторых, данные нарушения свидетельствуют о наличии
конфликтной ситуации между одной частью общества, которая осознает, что объекты историко-культурного наследия требуют аккуратнейшего, научно обоснованного подхода, и другой частью общества,
которая считает допустимым для себя самостоятельно определять, как
их сохранять, в зависимости от своих финансовых возможностей, вкуса, удобства, требований времени и прочих причин.

Суздальский сборник за 2019 год

117

Д. А. Кабаев, Л. Л. Черняева

К ВОПРОСУ О ЛОКАЛИЗАЦИИ НЕКРОПОЛЯ
У СТЕН РИЗОПОЛОЖЕНСКОГО МОНАСТЫРЯ
(ПО МАТЕРИАЛАМ АРХЕОЛОГИЧЕСКИХ
ИССЛЕДОВАНИЙ В СУЗДАЛЕ
НА УЛ. ЛЕНИНА, 89–91)
Вопрос о локализации некрополя у стен Ризоположенского монастыря, обнаруженного и исследованного в 1991 и 2001 гг. М. В. Седовой, возник в связи с результатами археологических работ на ул. Ленина, 89–91 и накопившимися за последние 15 лет археологическими
данными, охватившими обширную территорию посада к северу от
укреплений Окольного города Суздаля.
Могильник на территории Ризоположенского монастыря был открыт в 1991 г. под культурными слоями XII–XIII вв.1 Его исследования
продолжились в 2001 г. На площади в 364 м² обнаружено 23 захоронения, из них 11 – курганных захоронений. При выделении курганных
захоронений прослеживались ровики, из которых бралась земля для
насыпки кургана, у 6 курганов прослежены кольцевые канавки. Захоронения выполнены в прямоугольных могильных ямах головой на запад. Большинство погребальных сооружений – гробовины, в 7 случаях фиксировались конструкции в виде клетей. Половозрастной состав
погребенных: 7 детей и 17 взрослых. У взрослых индивидов выделено
5 мужчин и 7 женщин. Инвентарь женских захоронений представлен
бронзовыми и серебряными перстневидными височными кольцами,
бубенчиком, мозаичной бусиной, двумя трехбусинными височными кольцами. В мужских захоронениях найдены перстни, пуговица,
пряжки и металлические фрагменты конской упряжи. В детских погребениях – наконечник стрелы, нож и несколько золотостеклянных
бус плохой сохранности.
В 2015 и 2017 гг. на ул. Ленина, 89 в двух раскопах на площади 69 м²
обнаружено 4 захоронения: 2 захоронения в раскопе 1 2015 г. и 2 заСедова М. В. Суздаль в X–XV вв. М., 1997. С. 142; Нестерова Н. В. Городские некрополи средневекового Суздаля по археологическим данным // Археология
Владимиро-Суздальской земли: материалы научного семинара. М., 2008. Вып. 2.
С. 197, 198.
1

118

Сборник научных статей

хоронения в раскопе 21. Захоронения в раскопе 2015 г. исследованы
не полностью, так как их восточные части были нарушены фундаментом дома и хозяйственными сооружениями XII–XIII вв. В раскопах на
ул. Ленина, 89 исследованы 2 курганных захоронения и 2 бескурганных захоронения. Все захоронения выполнены в прямоугольных могильных ямах глубиной 40–70 см. Максимальные размеры могильных
ям составили в длину 260–290 см, в ширину – 110–120 см. Курганные
захоронения окружены кольцевыми канавками – следы от оградок; в
раскопе 2017 г. прослежены курганные ровики – следы выемки грунта для насыпки кургана. Захоронения выполнены по обряду ингумации: лежа на спине, головой на запад; положение рук фиксировалось
в районе живота-таза в раскопе 2017 г., в раскопе 2015 г. левые руки
погребенных были вытянуты вдоль тела, правые – лежали в районе
живота и таза. Погребальное сооружение в виде полос древесного
тлена от гробовины фиксировалось только в погребении 2 2017 г. Изза плохой сохранности более точно реконструировать сооружение не
представляется возможным. Погребальный инвентарь отсутствовал,
за исключением погребения 1 2015 г. – на пальце левой руки найдено
медное кольцо с заходящими концами и гравированным орнаментом,
имитирующим витье.
Анализ антропологического материала выполнялся старшим
преподавателем кафедры антропологии МГУ, к.б.н. Н. Н. Гончаровой
и аспирантом кафедры антропологии МГУ Д. В. Веселковой. В раскопе 1 курганное захоронение – женское, бескурганное – мужское.
В раскопе 2 безкурганное захоронение – женское (подросток), возраст смерти – 14–15 лет. Захоронение 2 – мужское, возраст смерти
50–60 лет. Возраст смерти определен по совокупности признаков, в
частности по состоянию костей, степени закрытия швов черепа, степени стертости зубов. На сегодняшний день наиболее полно изучены
захоронения раскопа 1, так как имеют хорошую сохранность:
Погребение 1 идентифицируется как женское, возраст смерти
25–30 лет Кости посткраниального скелета2 не имеют каких-либо выраженных особенностей. Однако необходимо отметить, что строение
стернальных (грудинных) концов первых ребер соответствует более
1 Сазонов С. В. Отчет о раскопках в г. Суздаль (ул. Ленина, д. 89, д. 88Б и пер. Шевченко, д. 25), в г. Владимир (ул. Большая Московская, д. 65, д. 67) и в дер. Дворище Киржачского района Владимирской области в 2015 г. Владимир, 2016; Кабаев Д. А. Отчет о раскопках в г. Суздаль на ул. Ленина, д. 89 (раскоп 2) и на ул. Ленина, 91 (раскоп 1) в 2017 г. Владимир, 2018.
2 В состав посткраниального скелета входят все части скелета, кроме черепа.

Суздальский сборник за 2019 год

119

позднему возрасту смерти, так как концы первых ребер утолщены
и имеют признаки окостенения хряща, что обычно связано с более
поздним периодом жизни индивида. Реконструируемая длина тела невелика: 150–154 см, маркеры физической нагрузки на костях верхних
и нижних конечностей выражены слабо. Череп выраженно европеоидный, в том числе по важным расоводиагностическим признакам,
таким, как углы горизонтальной профилировки лица, степень выступания носовых костей, степень изогнутости скуловой кости. Патологических изменений скелета не отмечено, в зубной системе отмечено
начало кариозных изменений на втором коренном зубе левой стороны
верхней челюсти, а также многочисленные следы остановки ростовых
процессов – гипоплазия на резцах верхней и нижней челюсти. Возраст,
которому соответствуют линии гипоплазии – 2–4 года, то есть в этом
периоде жизни индивид претерпевал стрессовые воздействия. Обычно явления остановки ростовых процессов в этом возрастном периоде
связывают с переходом от грудного вскармливания к обычной пище,
а также с сопровождающими этот переход различными детскими инфекциями. Погребение 2 – мужское, возраст смерти 40–50 лет. В соответствии с возрастом на костях посткраниального скелета отмечено
большое количество возрастных/патологических проявлений:
1) по всем отделам позвоночника отмечается повышенная порозность тел позвонков, что может свидетельствовать о начале процессов
остеопороза;
2) в шейном и поясничном отделах позвоночника отмечены краевые разрастания на позвонках – остеофиты;
3) на нижних грудных позвонках произошло окостенение связки,
что в равной мере может быть и проявлением возрастных процессов и
началом какого-либо специфического заболевания;
4) воспалительные процессы в правом плечевом суставе, костные
разрастания в правом локтевом.
Реконструируемая длина тела 164–167 см, что соответствует среднему значению длины тела в изучаемом периоде. Отмечены практически
все виды патологий зубочелюстного аппарата: кариес, выпадение части
коренных и предкоренных зубов, зубной камень. Явлений гипоплазии
(маркера остановки ростовых процессов) не отмечено. Особенности
строения черепа позволяют (с осторожностью) предположить принадлежность индивида к финно-угорским народам (строение мозгового
отдела, углы горизонтальной профилировки лица, строение носовой
области и степень выступания носовых костей и т. д.).

120

Сборник научных статей

На основании общей стратиграфии раскопа захоронения датированы концом XI – первой половиной XII в. Можно выделить несколько стратиграфических горизонтов, позволяющих определить верхнюю
границу захоронений. Во-первых, на всей площади раскопа 2 почвенный горизонт перекрыт срытой в древности курганной насыпью. На
дне ровиков, засыпанных курганной насыпью, фиксировались тонкие
следы их дернования. Это указывает на короткий отрезок времени
между существованием могильника и дальнейшим хозяйственным
освоением этой территории. Во-вторых, на срытой курганной насыпи
сформирован культурный слой второй половины XII – начала XIII в.
Хронологическими маркерами этого горизонта выступает ряд находок из медных сплавов раскопа 2: ременной наконечник, 2 нательных
крестика и пластинчатый широкосрединный перстень. Аналогичные
находки были найдены в Суздале и его округе, во Владимире и Пировых городищах. В раскопе 1 прослежена застройка конца XII–XIII вв.,
образованная подпрямоугольной хозяйственной ямой и подквадратным подпольем жилой постройки. Из строительного горизонта конца
XII – XIII вв. их заполнений ям происходит разнообразный керамический материал с выраженной профилировкой сосудов древнерусского
времени и хронологически синхронный вещевой материал: фрагменты стеклянных браслетов, обломки амфор, глиняное поливное пряслице, донца гончарных сосудов со знаками мастеров, железный нож.
Анализируя стратиграфические и хронологические данные раскопов на ул. Ленина, 89, можно предположить, что найденные захоронения являются северной периферией некрополя у стен Ризоположенского монастыря. Выражена схожесть стратиграфических ситуаций
раскопов. Захоронения предшествуют появлению застройки древнерусского времени в этой части Суздаля. В заполнениях могильных
ям прослеживается просадка культурного слоя в результате оседания
могил. По мнению М. В. Седовой, временной разрыв между последними захоронениями и появлением застройки 20–30 лет. Наблюдается
рядность захоронений. Возможно, вытянутые по оси В-З 2 подпрямоугольные ямы в раскопе 1 тоже являются могильными ямами. Несмотря на отсутствие человеческих костей, в придонных отложениях ям
фиксировался древесный тлен1.
В монографии М. В. Седовой утверждается, что исследованный
участок некрополя у стен Ризоположенского монастыря по размерам
Кабаев Д. А., Володина Т. Е. Археологические раскопки в Суздале на ул. Ленина,
89 // Археология Владимиро-Суздальской земли: материалы научного семинара.
М., 2017. Вып. 7. С. 137.

Суздальский сборник за 2019 год

121

не уступает Мжарскому могильнику. Автор привязывает его к береговой линии реки Каменка, предполагая, что это окраина могильника. Размеры Мжарского могильника определены 250х250 м. В монографии указывается перспективное место исследований – стадион.
Археологические исследования последних 15 лет в районе стадиона
«Спартак» и на береговой террасе Каменки опровергают это предположение. В 2000 г. в раскопе В. П. Глазова в районе дома № 15 по
ул. Гастева на территории Александровского монастыря встречены
материалы древнерусского времени в переотложенном состоянии, исследованы 3 подполья от наземных построек XVII–XVIII вв. и участок
монастырского кладбища1. Исследования В. В. Бейлекчи на ул. Гастева,
12 (2006 г.)2 и Д. А. Кабаева и О. А. Несмиян на ул. Слободская, 47–49
(2008, 2010–2011 гг.) фиксировали культурные отложения не ранее
конца XII–XIII вв. и посадскую застройку этого времени. Захоронений не найдено3. В 2017 г. археологическими работами ИА РАН в рамках реконструкции стадиона «Спартак» исследована площадь более
700 кв.м. В ходе работ обнаружен культурный слой и усадебная застройка XII–XIII вв. с мастерской по ремонту металлической посуды4.
Эти результаты находят свое подтверждение и в раскопе Д. А. Кабаева на ул. Гастева, 1а в 2019 г.5. Захоронения также не зафиксированы.
Опираясь на эти сведения, полагаем, что западная граница некрополя
не выходит за четную сторону ул. Гастева.
Северную границу некрополя на основе результатов исследований ул. Ленина, 89 предлагаем установить в районе проулка, соединяющем ул. Ленина и ул. Гастева между участками домов 89 и 91. Дело
ГУК «Государственный центр по учету использованию и реставрации памятников истории и культуры Владимирской области». Заключение о проведенных археологических исследования на участке по адресу: Владимирская обл., г. Суздаль,
ул. Гастева, 15 от 05.08.2000 г.
2 ГУК «Государственный центр по учету использованию и реставрации памятников истории и культуры Владимирской области». Заключение о проведенных археологических исследования на участке по адресу: Владимирская обл., г. Суздаль,
ул. Гастева, 15 от 05.08.2000 г.
3 Кабаев Д. А. Отчет о раскопках в г. Суздаль в 2008 г. (Раскоп 1, по ул. Слободская,
47–49). Владимир, 2009. С. 89.
4 Баранов Н.А., Милованов С. И. Кремль, Окольный город и Посадская часть города Суздаля (Владимирская область) // Города, селища, могильники. Раскопки
2017. Материалы спасательных археологических исследований. Том 25. М., 2018.
С. 17–18.
5 Кабаев Д. А. Полевые материалы археологических раскопок в Суздале на ул. Гастева, 1а в 2019 г.
1

122

Сборник научных статей

в том, что исследования на этих участках велись последовательно в
2017 г. В раскопе на ул. Ленина, 91, на площади 94 м² прослежен перемешанный огородный слой с единичными фрагментами керамического материала древнерусского времени и частично вошедшая в раскоп
яма поперечниками 8–9 м и глубиной до 2,5 м, выкопанная не ранее
второй половины XVIII – начала XIX вв. По ее форме (неровные края
и сильно наклоненные стенки) и заполнению (заиленные придонные
отложения) было определено, что это исторический противопожарный пруд, засыпанный перед организацией производственного сада
в первой половине XX в. Захоронений в раскопе не найдено1. Раскопы
2017 г. удалены от северной стены Ризоположенского монастыря на
200 м, что вполне сопоставимо с размерами Мжарского могильника.
Восточная граница некрополя может проходить параллельно ул.
Ленина. В этом случае представляется вариант формирования могильника вдоль исторической дороги, ведущей в Ростов, при въезде в Суздаль с севера. Похожая топографическая ситуация прослеживается и
при формировании Васильевского могильника вдоль исторической
дороги на Кидекшу и Ярополч у восточного въезда в город.
На наш взгляд, перспективным направлением исследования, назовем условно, «Северного» некрополя Суздаля является территория
школы № 2.

Панорамный вид Суздаля (ул. Ленина). Вид с северо-востока.
Яндекс.Карты.
Кабаев Д. А. Отчет о раскопках в г. Суздаль на ул. Ленина, д. 89 (раскоп 2) и на
ул. Ленина, 91 (раскоп 1) в 2017 г. Владимир, 2018. С. 53.

Суздальский сборник за 2019 год

Местоположение археологических
раскопов на ул. Ленина, 89, 91
на топографическом плане Суздаля

План раскопа 1
на уровне материка
(ул. Ленина, 89).
2015 г.

123

124

Сборник научных статей

План раскопа 2 на уровне материка (ул.Ленина, 89).
2017 г.

Общий вид раскопа 2 на уровне материка с северо-восточной стороны
(ул. Ленина, 89).
Фото автора

Суздальский сборник за 2019 год

125

Курганное захоронение 2 в
раскопе 2 на
ул. Ленина, 89 (общий вид с
юга и план захоронения)

Космоснимок Суздаля с указанием мест проведения археологических работ.
Яндекс.Карты, 2019 г.

126

Сборник научных статей

Космоснимок Суздаля с нанесением предполагаемых границ «северного»
некрополя Суздаля
Яндекс.Карты, 2019 г.

Общий вид раскопа1 на уровне материка с юго-западной стороны
(ул. Ленина, 91)
Фото автора

Суздальский сборник за 2019 год

127

Н. В. Киприянова

«С САМОЙ БЕШЕННОЙ
И БЕЗПОЩАДНОЙ ЭНЕРГИЕЙ»:
ЗАКРЫТИЕ МОНАСТЫРЕЙ В СУЗДАЛЕ
Монастыри издавна играли большую роль в жизни России, являясь частью культуры со времени принятия христианства. Монастыри
были оплотом православия, оказали значительное влияние на менталитет русского человека, на обычаи и традиции народа. В Северо-Восточной Руси, в Суздале, находились одни из самых древних и знаменитых монастырей.
В течение столетий православие сплачивало русский народ, представляя собой своеобразный духовный стержень. После 1917 г., особенно после декрета от 23 января 1918 г. «Об отделении церкви от
государства и школы от церкви», позиции Православной церкви в
России резко пошатнулись. Новая власть поставила задачу не только
подавить авторитет Церкви как организации, но и искоренить религию как идеологическую основу прежней России. Была принята целая
серия законодательных актов, на основе которых ликвидировались
церковные праздники, подвергались репрессиям священнослужители,
религиозные общества лишались права собственности, а в закрытых
для богослужения церквях и монастырях устраивались клубы, склады,
кинотеатры. Контроль за исполнением декрета «Об отделении церкви
от государства» возлагался на губернские отделы юстиции, которым
легче было контролировать ситуацию на местах.
В 1919 г. в журнале «Революция и церковь» вышла статья, в которой разъяснялись правила функционирования монастырей в новых
исторических условиях. Теперь их судьба полностью зависела от решений региональных органов власти. Все земельные угодья, а также
жилые монастырские строения считались национализированными.
По постановлениям местных Советов их могли заселить нуждающиеся. Монашествующие имели формальное право создать коммуну, зарегистрировав ее через земельный отдел1. И многие воспользовались
этим правом. Решением комиссии Суздальского уездно-городского
отдела управления группам верующих в бесплатное владение было
1

ГАВО. Ф. Р‑366. Оп. 1. Д. 113. Л. 74–75.

128

Сборник научных статей

передано церковно-богослужебное имущество и здания Спасо-Евфимиева, Ризоположенского, Покровского и Васильевского монастырей1.
Вместе с тем VIII (ликвидационный) отдел Народного комиссариата юстиции подчеркивал недопустимость «укрепления за церковниками церковно-монастырских земель и инвентаря, подлежащих передаче трудящимся»2.
Уже в июне 1920 г. III Всероссийский съезд деятелей советской
юстиции принял резолюцию с рекомендацией «монахинь, как нетрудящийся элемент, продолжающий до сих пор эксплуатировать народное невежество на религиозной почве и жить праздно, бездельничая в
своих прежних корпусах и келиях, немедленно выселить из монастырских корпусов и келий»3. При каждом уездном исполнительном комитете создавались специальные комиссии по ликвидации монастырей.
В 1920-е гг. новой власти приходилось решать множество проблем. Воспитание «нового», атеистического мировоззрения – одна из
них. На начало 1921 г. ни один монастырь в Суздальском уезде еще не
был закрыт4. Однако уже в конце января 1921 г. Суздальский исполнительный комитет принял решение передать в Ризоположенском монастыре Сретенский теплый храм, не имеющий «исторической и археологической ценности», «для культурно-просветительских целей»,
устроить в помещении театр. Несмотря на протесты монашествующих,
Комиссия по осмотру церквей и монастырей предложила выселить из
монастыря всех монахинь. Трудоспособных предписывалось устроить
на работу, остальных – через Отдел социального обеспечения определить в дома призрения5.
Летом 1921 г. Комиссия приступила к активной деятельности. В июне
был составлен список монашествующих крупных монастырей Суздаля – Ризоположенского, Покровского6, Васильевского, Спасо-Евфима7.
На этом фоне происходила переписка верующих с Губернским исполнительным комитетом по поводу Сретенского храма. Еще более
ГАВО. Ф. Р‑366. Оп. 1. Д. 113. Л. 84.
Революция и церковь. 1919. № 6–8. С. 109.
3 Там же. 1920. № 9–12. С. 121.
4 ГАВО. Ф. Р‑366. Оп. 1. Д. 113. Л. 5.
5 Там же. Д. 85. Л. 52.
6 По данным Е. В. Афонькиной, на момент закрытия монастыря там находилось
около 200 монашествующих (Афонькина Е. В. Суздальский Свято-Покровский
женский монастырь в XX в. // Суздальский сборник за 2018 год: Сборник научных
статей. – Владимир: Транзит-ИКС, 2019. С. 134).
7 ГАВО. Ф. Р‑366. Оп. 1. Д. 113. Л. 40.
1

Суздальский сборник за 2019 год

129

драматичной ситуация стала весной 1922 г., когда в стране разразился
голод. 19 марта В. И. Ленин отправил В. М. Молотову для членов Политбюро письмо о необходимости срочно изыскать средства для голодающих1: «когда в голодных местностях едят людей, и на дорогах
валяются сотни, если не тысячи трупов, мы можем (и поэтому должны) провести изъятие церковных ценностей с самой бешенной и безпощадной (так в тексте. – Н. К.) энергией».
В конце марта 1922 г. в Суздале началась кампания по изъятию
церковных ценностей, проводимая не всегда корректно. Это еще
больше обострило непростые отношения верховной власти и Церкви. Государство интересовало в первую очередь количество драгоценных металлов, измеряемое в пудах и фунтах2. Ни чувства верующих,
ни историческая ценность церковного имущества не учитывались.
Единственным в городе музейным специалистом, способным оценить
историческое и художественное значение изымаемых предметов, в то
время был Василий Иванович Романовский, ставший впоследствии
первым директором им же организованного Краеведческого музея в
Суздале. Подвижническая деятельность В. И. Романовского, сокурсника по университету известного историка М. Н. Покровского, – это
сюжет отдельного исследования. Благодаря этому человеку были сохранены многие произведения искусства, в основном XVII–XVIII вв.,
но многое было безвозвратно утрачено.
Между тем судьба Ризоположенского женского монастыря была
решена. Окончательно монастырь закрылся в 1923 г. В нем расквартировали особый отдел войск ОГПУ, а в Ризоположенском соборе впоследствии устроили электростанцию3.
В январе 1923 г. на заседании Владимирской губернской комиссии
по учету церковного имущества было принято решение в течение месяца ликвидировать все монастыри на территории губернии, монахов
и монахинь из монастырских помещений выселить4.
Трагично сложилась судьба Покровского женского монастыря. В
1920 г. коллективу верующих были переданы богослужебные предметы и четыре монастырских храма. Отдельно оговаривалось, что в данПисьмо опубликовано в сборнике: Архивы Кремля. В 2-х кн./ Кн. 1. Политбюро
и церковь. 1922–1925 гг. / подгот. Н. Н. Покровский, С. Г. Петров. – Новосибирск:
Сиб. хронограф; Москва: РОССПЭН, 1997. С. 140–144. – Вопрос о его подлинности в данной статье не рассматривается.
2 Аксенова А. И. Суздаль. XX век. – Владимир: Посад, 2002. С. 52.
3 Там же. С. 54.
4 ГАВО. Ф. Р‑2676. Оп. 1. Д. 36. Л. 7.
1

130

Сборник научных статей

ных помещениях не разрешается проводить политические собрания,
особенно «с враждебными Советской власти заявлениями», недопустима раздача всевозможных брошюр, книг и листовок с призывами
к свержению Советской власти, а также со сведениями, компрометирующими ее представителей. За нарушение этих условий верующим
грозила уголовная ответственность и расторжение договора1.
Никаких правонарушений со стороны монашествующих не было,
но в феврале 1923 г. Покровский монастырь закрыли. Первоначально
кельи и имущество передали в ведение музея. Однако из-за отсутствия финансирования музей был вынужден сдавать помещения под
жилье, а впоследствии даже разбирать строения и продавать их «на
вывоз», чтобы вырученные средства расходовать на самые неотложные нужды2.
В дальнейшем в монастыре в разное время размещались: инвалидный дом, ремонтная мастерская, детский дом, политизолятор
ОГПУ, хлебопекарня и даже курятники и свиноферма3. Памятники
архитектуры сильно пострадали: в Зачатьевской церкви были растесаны окна, в Покровском соборе взломан пол (чугунные плиты), в
колокольне устроен туалет. Только в 1954 г. в монастыре стали проводиться реставрационные работы, а с 1960 г. монастырь получил статус
памятника республиканского значения4.
Крупнейший монастырь Суздаля – Спасо-Евфимиев – постигла
та же участь. Из суздальских монастырей в нем лучше всех сохранились мощные крепостные стены XVII столетия. Возможно, именно
с этим было связано дальнейшее использование монастыря. После
принятия решения о ликвидации монастыря в феврале 1923 г.5 все
монастырские строения были переданы в ведение секретного политического отдела тюремного управления ОГПУ. Уже осенью этого же
года в монастыре появились первые заключенные, в основном видные
участники политической борьбы, левые эсеры. С 1934 г. политизолятор был реорганизован в тюрьму НКВД, затем в лагерь спецназначения, фильтрационный лагерь для выявления среди побывавших в
плену военнослужащих Красной армии «шпионов и диверсантов» и,
наконец, лагерь для офицеров-военнопленных6.
ГАВО. Ф. Р‑366. Оп. 1. Д. 83. Л. 1–7.
Там же. Л. 25.
3 Аксенова А. И. Указ. соч. С. 60–63.
4 Там же. С. 65.
5 ГАВО. Ф. Р‑366. Оп. 1. Д. 194. Л. 3.
6 Аксенова А. И. Указ. соч. С. 84.

Суздальский сборник за 2019 год

131

После ликвидации лагеря помещения монастыря были переданы в
МВД СССР, отделу по борьбе с детской беспризорностью. До 1967 г. в
бывшей монастырской обители находилась сначала мужская трудовая
колония для несовершеннолетних, затем – трудовая исправительная
колония для девочек1. Такое «узковедомственное» распоряжение сыграло и свою положительную роль. Все постройки поддерживались в относительном порядке. Можно сказать, что монастырским зданиям «повезло», по сравнению с Покровским и Ризоположенским монастырями.
В Васильевском монастыре имеющиеся две церкви не отвечали
нормам, в соответствии с которыми их можно было бы использовать
в общественных целях. Жилые дома, надворные постройки эксплуатировались совхозом «Природный» как жилье для рабочих, конюшни
и склады2.
Помимо помещений и дорогостоящих предметов, из монастырей государству были переданы различные ценные бумаги – закладные, билеты погашения долгов и билеты государственной четырехпроцентной ренты. Все угодья, недвижимость – сенокосы, огородная
земля, пашня, рыбная ловля, мукомольная водяная мельница, принадлежавшие ранее монастырям3, также поступили в распоряжение
трудящихся.
Суздаль был не единственным городом, где происходили подобные события. Процесс изъятия церковного имущества, ликвидация
монастырей и закрытие приходских церквей были частью широкомасштабной политики антирелигиозной пропаганды. В дальнейшем в
СССР был окончательно взят курс на создание атеистического государства. Это было связано, в том числе, и с идеологической установкой
об обострении классовой борьбы в процессе построения социализма.
Религиозные организации были объявлены проповедниками буржуазного влияния, а духовенство и верующие однозначно причислены к
«кулацко-нэпманской агентуре».
Изъятие церковного имущества, закрытие церквей и монастырей
в период становления и укрепления Советской власти – следствие неумолимой логики классовой борьбы и борьбы за «нового» человека,
свободного от религиозных предрассудков. Поэтому с такой «бешенной и безпощадной энергией» изымались не просто ценности, а часть
духовного наследия народа, чтобы заменить ее новыми идеологическими доктринами.
Аксенова А. И. Указ. соч. С. 89.
ГАВО. Ф. Р‑366. Оп. 1. Д. 71. Л. 16–21.
3 Там же. Д. 85. Л. 11.

Сборник научных статей

132

А.Ю. Корнилов

ПОЖАРНАЯ ОХРАНА В СУЗДАЛЕ В
XVIII–XIX вв.
В этом году жители и гости города Суздаля могли видеть на стене здания пожарной части большой баннер, свидетельствующий о
155-летии пожарной команды в Суздале. Может возникнуть закономерный вопрос «А как боролись с пожарами, с этим главным бедствием городов, до этого?». Ответу на этот вопрос и посвящена данная статья. К сожалению, нами пока не найдено сведений о том, как боролись
с огнем в Суздале до середины XVIII в., поэтому хронологически исследование будет ограничено серединой XVIII – серединой XIX в.
Первые государственные узаконения о мерах противодействия
пожарам появились еще в середине XVII в., в «Соборном уложении».
Со временем они менялись, расширялись. Содержал предписания о
борьбе с огнем и «Наказ губернаторам и воеводам и их товарищам…»
от 1728 г. Выдержки из него процитируем, поскольку именно на него
во второй половине XVIII в. ссылаются местные органы власти. В
11-м параграфе «Наказа» пункта 39 предписано: «В городах и в слободах всем жителям приказать, дабы в пожарное время по расположению с числа людей с дворов своих для унятия от того, бегали без
замедления, и как возможно от пожара отымали и тушили, и для того
велеть им всегда иметь в готовности кошели, ведры, топоры по рассмотрению, и к тому смотрению определить сотских, пятидесятских и
десятских. К тому пожару самим Губернаторам, Воеводам и их товарищам и Бурмистрам и другим всякого чина подчиненным Управителям,
как скоро возможно, приезжать, и в оное время неоплошно в отнятии оного поступать». Предыдущий, десятый параграф предписывал:
«Стараться, чтоб были в удобных местах крюки и вилы пожарные, и
лестницы, парусы и щиты, войлоками убитые, и в пристойных местах
содержать, чтоб оные для пожарных случаев всегда были во всякой
готовности»1.
В 1748 г., после крупных пожаров в ряде городов сенат для предостережения пожаров повелел иметь во всех городах «крепкие караулы» и брать под стражу и проверять всех «безпашпортных» и подозрительных людей». Также были проведены свидетельствования на1

РГАДА. Ф. 778. Оп. 1. Д. 313. Л. 4.

Суздальский сборник за 2019 год

133

личных противопожарных инструментов. По справке в Суздале при
магистрате имелся следующий инвентарь: 6 крючьев, 9 вил, 2 топора,
2 полотняных паруса и 4 войлочных щита1. Спустя тридцать лет, после
серии пожаров в Суздале, вновь были инспектированы пожарные инструменты. Состав их был схожим: 10 багров больших и малых, столько же топоров, 10 больших и малых вил, по паре парусов и щитов, 7
ведер и 3 лестницы2. Отсутствие заливных труб (т. е. ручных помп),
которые уже тогда вводились в использование в России, определял
способ тушения пожаров. Горящее здание и соседние с ним постройки
разрушались, бревна и доски растаскивались баграми и вилами, горящие и тлеющие заливались водой из ведер. Выражаясь словами жителей XVIII в., пожар тушили «обламыванием строений»3.
Остановимся подробнее на упоминавшейся серии пожаров. В ночь
на 2 ноября 1776 г. в Суздале сгорел деревянный гостиный двор: 292
лавки, 30 амбаров (в том числе с казенной солью), 12 обывательских
дворов, харчевня, а также пострадал магистрат. Суздальское общество
признало, что «пожар учинился не от хозяев, но от некоторых злых и
непотребных людей по ненависти от зажжения»4. К апрелю 1777 г. половина лавок и домов была отстроена на старом месте, причем в марте
уже случился в лавках небольшой пожар. А 8 апреля случилось новое несчастье. В этот день горел Покровский монастырь. Ущерб был
значительно меньше, сгорели купол и кровля на надвратной церкви
и двух башнях, а также девять деревянных келий. Церкви, покои игуменьи, большую часть келий, а главное, соляные амбары спасли5. Суздальским воеводой полковником Муравьевым (а он лично, согласно
наказу 1728 г., находился на пожаре) было отмечено, что купцов и мещан практически не было на пожаре, а те, кто был, явились без ведер
и кошелей, в тушении не участвовали, а когда воевода попытался их
принудить, то они разбежались. Огонь был потушен воинскими чинами и разночинцами во главе с воеводой, командиром штатной команды, секретарем провинциальной канцелярии и соляным головой. Члены магистрата явились, когда опасность миновала, и, побыв с четверть
часа, разошлись. Потом было долгое по этому поводу разбирательство.
Причиной неучастия городских обывателей при тушении пожара
было объявлено «вешней воды распаление», отсутствие достаточного
РГАДА. Ф. 778. Оп. 1. Д. 89. Л. 4.
Там же. Д. 301. Л. 3.
3 Там же. Д. 305. Л. 16 об.
4 Там же. Д. 290. Л. 2 об.
5 Там же. Д. 305. Л. 6.

134

Сборник научных статей

количества лодок для переправы и перевоза пожарных инструментов1.
Неизвестно, как вели себя обыватели при тушении гостиного двора в
ноябре 1776 г., но примечателен следующий факт. Четвертого ноября
(т. е. через 2 дня после пожара) воевода Муравьев объявил в присутствии: «После бывшего ноября второго дня пожара огонь в оных местах и поныне не залит, и хотя о залитии оного правящему между купцов полицейскую должность, равно и купцам неоднократно от него
подтверждение было, но успеха в том не видно»2. После этих пожаров
и состоялось инспектирование наличных пожарных инструментов,
о котором говорилось ранее. Чиновников московского губернского
правления особо интересовало наличие в городе заливных труб, которых, впрочем, не оказалось.
В 1788 г. с предложением запастись заливными трубами к Суздальскому магистрату обратился правитель Владимирского наместничества Петр Гаврилович Лазарев, считая необходимым, чтобы их
было хотя бы по одной на каждую часть города3 (город был разделен на 5 частей). Неизвестно, насколько быстро магистрат исполнил
пожелание начальства. Однако в 1799 г. в городе при полиции были
заливные трубы в количестве 2 штук. К ним имелись 2 бочки с водой. Все это находилось при полиции, однако доставляться на пожар
должно было средствами обывателей. Свидетельством этого является
инцидент в апреле 1799 г., когда случился пожар в предместьях: в селе
Сельце, и определенные к пожарным случаям обыватели с лошадьми и
бочками с водой не явились4.
Городская дума дала резонный ответ, что далеко не у всякого обывателя есть лошадь, а у иных только одна и имеется, да и та может
быть в отлучке. Также отмечается несправедливость того, что обыватель, предоставляющий лошадь, будет терпеть тягость против других.
Принимая это во внимание, городничий (Диц) предложил обществу
нанять лошадей к пожарным инструментам, аж тринадцать голов к
имеющимся уже четырем. Заодно городничий посоветовал к имеющимся двум бочкам купить еще четыре и двенадцать железных ведер5.
Очевидно, городское общество ответило отказом, поскольку спустя
четыре года очередной городничий (Иван Крель) обратился с аналогичной просьбой в городскую думу: к имеющимся двум бочкам куРГАДА. Ф. 778. Оп. 1. Д. 305. Л. 17.
Там же. Д. 290. Л. 7.
3 ГАВО. Ф. 405. Оп. 1. Д. 8. Л. 8.
4 Там же. Д. 167. Л. 1 об.
5 Там же.

Суздальский сборник за 2019 год

135

пить еще четыре и заменить одну из двух заливных труб. Также Крель
просил о приобретении хотя бы одной лошади (на тот момент при полиции всего три лошади). Дума в ответ уверила городничего, что «в
случае пожара все явятся с инструментами и лошадьми без всякого
дополнительного наряда»1.
К началу XIX в. состояние пожарной охраны в Суздале было следующим. При полиции находилось некоторое количество инструментов и лошадей. Часть полицейских нижних чинов несли при них службу, остальные горожане при пожаре также обязаны были участвовать
в тушении. Содержание пожарных лошадей, ремонт и покупка инвентаря осуществлялись за счет города (из городовых доходов), впрочем,
магистрат порой манкировал этой обязанностью. Так, судя по записям в магистратских журналах за 1803–1805 гг., городничий порой в
течение полугода не мог получить полагающихся на фураж лошадям
средств, а запросы о покупке новой лошади к пожарному обозу игнорировались. Со временем органы городского самоуправления стали более внимательны к запросам по пожарной части. И в 1820-х гг. в
просьбах городничего по поводу ремонта снаряжения или содержании лошадей уже не видны проволочки.
В 1830 г. Министерством внутренних дел по высочайшему повелению запрещено было для комплектования пожарных команд требовать из военного ведомства нижних чинов. В следующем году, за выслугою лет (отслужив 22 года) ушло в отставку значительное число пожарных, в том числе и в Суздале (трое из пяти). Губернатор предложил
усилить пожарные команды вольнонаемными людьми, или, назначая
в команды по очереди обывателей, увеличить число служителей на
10 человек. В итоге, 17 мая 1831 г. общее собрание дворян, купцов, мещан и разночинцев постановило иметь наймом к полицейским служителям еще 13 человек с тем, чтобы 3 находились постоянно при карауле, а 10 при пожарных инструментах. Предлагалось положить им плату в 10 рублей в месяц. Губернатор, правда, в последующем циркуляре
несколько охладил пыл суздальцев, дав им понять, что 13 человек это
слишком много и плата чрезмерна, т. к. в других городах она составляет не более 6–8 рублей в месяц. В итоге, в течение лета в суздальскую
пожарную команду было нанято 10 человек. Для их содержания была
учрежден особый сбор. Купцы должны были вносить по 12 рублей
с объявленного капитала – 480 рублей (с 40 капиталов), мещане по
50 копеек с души – 565 руб. (с 1310 душ). Дворяне – оставшуюся сумму
1

ГАВО. Ф. 26. Оп. 1. Д. 82. Л. 251.

136

Сборник научных статей

(примерно 1/8 от общей требуемой суммы). Большая часть нанятых
была отставными солдатами, двое – суздальскими мещанами1.
По указу губернатора была составлена смета на строительство теплого сарая для размещения команды, конюшни и навеса для инвентаря. Оные были выстроены при здании присутственных мест возле
тюрьмы2. Каланчи не было, дозор предполагалось нести на колокольне Воскресенской церкви. К слову, размещение на этой колокольне
караула предлагал еще в 1792 г. городничий Хметевский, причем им
было истребовано на это разрешение у его преосвященства3. В 1831 г.
на вооружении команды состояло 3 пожарных трубы, 1 труба ручная,
4 бочки (две слегка протекающие), 11 багров, 12 топоров, 9 ухватов,
3 лестницы, 6 щитов и 8 ведер.
Но усилий и возможностей этой пожарной команды было недостаточно, поэтому в 1838 г. было устроено расписание горожанам,
кому и с чем являться на пожары. Подобные расписания неоднократно
устраивались и впоследствии. «По случаю значительного пространства и народонаселения здешнего города, признавая находящуюся
ныне при полицию пожарную команду весьма недостаточною, которая во время несчастных пожарных случаев одна совершенно не может быть полезною»4, в 1838 г. предписывалось каждому домовладельцу иметь на доме деревянную табличку с обозначением определенного
инструмента. По сути, тушение пожара происходило всем городом.
Члены команды в первую очередь несли караул, следили за исправностью огнегасительных средств и организовывали тушение пожара.
Идея с наймом членов пожарной команды, видимо, оказалась несостоятельной, поскольку в 1840-х гг. мы вновь видим в ее составе
только нижние чины полиции. Число команды в 1840-х – 1860-х гг. варьировалось от 2 до 7 человека. Содержание они получали от города.
Как такового жалованья не было, вместо провианта получали деньги,
размещались по обывательским квартирам для приварка. Вся одежда и обувь также предоставлялась за счет города. Инспекции 1846 и
1847 гг. показали довольно хорошее состояние материальной базы. В
обозе было 5 труб и 4 бочки, все исправные, с летними и зимними
ходами, 1 ручная труба. Лошадей – 6, все хороши. Отмечается, правда,
что люди службою «заняты более по полицейской части, для рассыГАВО. Ф. 405. Оп. 1. Д. 557.
Там же. Д. 558.
3 Там же. Д. 37. Л. 1.
4 ГАВО. Ф. 14. Оп. 1. Д. 5061. Л. 5.

Суздальский сборник за 2019 год

137

лок, а по пожарной практически не занимаются»1. Эта формулировка
встречается в результатах инспекции и в отношении пожарных команд почти всех городов губернии.
Как уже писалось, снабжение и обеспечение материальной базы
пожарная команда (что полицейская, что вольнонаемная) имела от городской думы. Иногда находились жертвователи среди горожан, вкладывавшие значительные суммы в дело пожарной охраны. Так в 1852 г.
городским головой купцом Василием Жинкиным было пожертвовано
из личных средств 170 рублей для скорейшего исправления рукавов
и колес у бочек и помп2. Поступок этот был отмечен благодарственным письмом от губернатора. Ранее жертвовал «на устройство по пожарной части» 50 рублей в год Дмитрий Моренков (такое решение он
принял незадолго до смерти, и поэтому пожертвование было осуществлено один раз).
В 1860 г. в МВД по высочайшему повелению вновь принимают решение не комплектовать команды гражданского ведомства нижними
чинами. Поэтому предлагалось городским обществам учреждать общественные команды по найму на добровольных началах по примеру
пожарной команды в Осташкове. Тем самым ответственность перекладывалась полностью на плечи горожан. В общем собрании в городской думе после обсуждения был составлен проект устройства городской пожарной команды по найму. Предлагалось учредить команду из
8 человек и брандмейстера. Жалованье им было положено по 65 рублей в год, брандмейстеру – 120 рублей в год. Жалованье, фураж для
лошадей, средства на содержание и ремонт пожарных инструментов,
сбруи и здания для команды – все это было за счет горожан. Команда
должна была следить за состоянием огнегасительных инструментов и
доставлять их в кратчайшие сроки к месту пожара. Суздальцы осознавали недостаточность дружины, поэтому в том же проекте вменялось
в обязанность всему городскому сообществу участие в тушении пожаров под угрозой штрафов. Через пару лет, в декабре 1864 г. общественным приговором учреждается пожарная команда в городе, которая начинает функционировать с начала следующего, 1865 г.3 Также,
как и прежде, за неимением каланчи караул дежурил на колокольне
Воскресенского храма.
Видно, что создаваемая в 1864 г. команда принципиально не отличалась от более ранней попытки 1830-х гг. Если говорить о метоГАВО. Ф. 40. Оп. 1. Д. 12401. Л. 7–8.
Там же. Ф. 14. Оп. 1. Д. 9647. Л. 6.
3 Там же. Ф. 405. Оп. 1. Д. 978. Л. 184.

138

Сборник научных статей

дах тушения пожаров, то за полстолетия они также изменились мало.
Главным способом остановить распространение огня оставалось обрушение соседних зданий. В августе 1865 г. случился пожар «в двухэтажном каменном доме, вскоре перешедший на соседний двухэтажный флигель». Крыша соседнего деревянного дома «стояла в расстоянии 1,5 аршин, … и не представлялось никакой возможности отстоять
этот дом и оставить пожар на этом месте, вследствие чего, через два
дома нарочно был сломан флигель, чтобы сделать интервал между
последующими домами1. В 1866 г. купец Иван Тимонский отказался
вступить в выборную должность из-за нужды, поскольку во время пожара, «когда сгорели дома Жинкина и Лужнова, а он потерял убытку
на 1000 руб. из-за разломания дома»2.
Таким образом, можно сделать вывод, что несколько некорректно считать 1865 г. годом возникновения пожарной команды в Суздале, поскольку пожарные дружины существовали и ранее. Однако
они были недостаточны, и в тушении пожаров принимали участие все
горожане.

1
2

ГАВО. Ф. 405. Оп. 1. Д. 978. Л. 187 об.
Там же. Д. 978. Л. 202.

Суздальский сборник за 2019 год

139

А. Г. Лапшин

«СУЗДАЛЬСКИЙ ЗМЕЕВИК»
В КОНТЕКСТЕ ИСТОРИИ МЕДИЦИНЫ – 2:
СЮЖЕТ О СЕМИ ОТРОКАХ ЭФЕССКИХ
Среди памятников, представляющих Суздаль в мировом культурно-историческом пространстве особое место занимает амулет, называемый «Суздальский змеевик». В настоящее время амулет выставлен
в витрине зала № 10 «Удельный период Руси. XII – первая половина
XIII в.» экспозиции Главного здания Государственного исторического
музея в Москве. В Электронном каталоге музейных предметов ГИМа
змеевик значится в коллекции «Драгоценные металлы» и имеет инвентарный номер 19726/ОК 15560.
Настоящая публикация представляет результаты второго этапа
работ по теме «Суздальский змеевик» в контексте истории медицины» и является продолжением нашей работы1, представленной в «Суздальском сборнике за 2018 год». Поэтому мы опускаем описание медальона и историю его изучения, отсылая читателя по этим вопросам
к вышеозначенной статье. В настоящей работе наше внимание будет
обращено к сюжету о семи отроках эфесских.
Итак, на одной из сторон «Суздальского змеевика» имеются изображение семи отроков эфесских. По сторонам изображений отроков – именные колончатые надписи: ANTONHNO, MAPTHNOC, EЗAKVCTYЛHAN,
MAЗIMHЛIAIN, ДIONVCHOC, HAMBЛHXЪ, IOANЪ. По ободу сторон
располагается двустрочная русская молитвенная надпись2 «+ ГН НСYСЪ
КРЬСТЬ ДАВЪЕ СЪNЪ: З: ОТРОКЪ ВЪ СОЕСЬСКЕЕ ГОРЬ ЛАЖЬ Н МА
РАБЪМА СВОНМА + ГЬОРЬГНЕО ХРЕСТНNЕ СЪNЪ ЖНВОЪТЬNЪЕ
Н МИРЬNЪЕ Н VГАСНСН(YOГ)ЪNЬNVЕО АМНNЬ». По традиции отечественной историографии эта сторона считается лицевой.
Бисерова А. В., Лапшин А. Г. «Суздальский змеевик» в контексте истории медицины // Суздальский сборник за 2018 год: Сборник научных статей / [редкол.:
А. Л. Ершов (отв. ред.) и др.]. – Владимир: Транзит-ИКС, 2019. – С.14–20.
2 Медынцева А. А. Подписные шедевры древнерусского ремесла. М.: Наука,
1991. – С. 134–148; Гиппиус А. А., Зализняк А. А. О надписях на Суздальском змеевике // Балто-славянские исследования – 1997. М.: «ИНДРИК», 1998. С. 540–562;
«Суздальский змеевик» // Постоянная экспозиция ГИМ – URL: http://nav.shm.ru/
exhibits/1594/ (Дата обращения 29.11.19)
1

140

Сборник научных статей

Расположение на одной стороне поименованных персонажей
сюжета и молитвенных надписей нам представляется неслучайным.
Расположение надписей и изображений на византийских магических
амулетах было регламентировано. Однако насколько этот тезис может
быть применим к материалам Древней Руси? С одной стороны, змеевики-амулеты пришли на Русь из Византии. С дугой стороны – историческая дистанция между Византией IX–X вв. и Русью XI–XIII вв. допускает построение типологического ряда амулетов, но значительно
сокращает возможности применения метода аналогий. Т. е., если в Византии эти амулеты использовали в магико-медицинских практиках,
то не факт, что так поступали и на Руси двести лет спустя.
Версия о том, что древнерусские амулеты-змеевики использовались как предметы личного благочестия, выглядит вполне логичной.
В пользу этого имеются лишь косвенные свидетельства – амулетызмеевики хранились в ризницах церквей и монтировались в иконные
доски1. Все эти факты относятся ко времени не ранее XVI в. и к ситуации, когда амулеты-змеевики воспринимались как почитаемые
родовые реликвии2. Характер этих реликвий понимался как христианский3. История «Суздальского змеевика» вполне этому соответствует:
долгое хранение медальона в ризнице собора говорит об отношении
к медальону как к христианской реликвии. Примечательна еще одна
деталь: в описи Троице-Сергиева монастыря 1641 г. хранящиеся в ризнице амулеты-змеевики (один – медный с образом Богородицы, вмонтированный в икону Богородичных праздников, другой – из зеленой
яшмы с образом Христа) значатся как «иконы»4. По аналогии можно
полагать, что и «Суздальский змеевик» хранился как древняя икона.
С XIX в. до настоящего времени амулеты-змеевики рассматриваются
в отечественной историографии как «нагрудные иконы»5. Насколько такое понимание, зафиксированное не ранее XVI в. соответствует
Николаева Т. В., Чернецов А. В. Древнерусские амулеты-змеевеки. М.: Наука, 1991. С. 6.
Там же.
3 Это иллюстрирует хрестоматийный пример иконы Богородичных праздников
Троице-Сергиевой Лавры: в центр иконы был вмонтирован амулет-змеевик с образом Богородицы, так, что сторона со «змеиным гнездом» была невидна, а двенадцать сюжетов Богородичных праздников располагались по периметру.
4 Древности Российского государства. М.: Типография А. Семена, 1849. Отд. I.
С. 42–45.
5 Гнутова С. В., Зотова Е. Я. Кресты, иконы, складни. Медное художественное литье
XI – начала XX века. Из собрания Центрального музея древнерусской культуры и
искусства имени Андрея Рублева: Альбом. – М.: Интебрук-бизнес, 2000. – С. 46.
1

Суздальский сборник за 2019 год

141

начальному назначению «Суздальского змеевика», изготовленного в
конце XII – начале XIII в.?
Образ демона Hystera на одной из сторон дает основание рассматривать этот медальон как инструмент магико-медицинских
практик1. Эти практики и соответствующий инструментарий получили распространение в ранней Византии. Помня об историко-генетической связи древнерусских амулетов-змеевиков с византийскими
hystera-амулетами, логично предположить, что и на Руси эти подвески использовали как медицинские амулеты. С этим предположением
вполне соотносится содержание надписи на стороне «Суздальского
змеевика» с изображением семи отроков эфесских – это молитва к Господу Иисусу Христу о даровании Георгию и Христине сна мирного и
живого и угашении силы огненной. Думается, что в магической механике медальона было задействовано и изображение: соседство поименованных изображений отроков и молитвенной надписи конкретного
содержания на одной стороне является неслучайным.
Сюжет о семи отроках эфесских занимает особое место в культурно-смысловом пространстве Средневековья. Речь идет христианских мучениках, заживо замурованных в пещере и проспавших там
несколько веков.
Семь отроков жили в III в. Они происходили из эфесской аристократии. А первый из них – Максимилиан – был сыном градоначальника города Эфеса. Все они находились на военной службе и были христианами.
Однажды в Эфес прибыл император Декий (Деций Траян) (249–251 гг.).
По случаю столь важного события в городе были организованы торжества, предполагавшие по традиции того времени жертвоприношения во
славу императора. Семь юношей – героев нашего повествования – отказались участвовать в этих мероприятиях. За это по приказу императора у
них отобрали «воинские пояса», т. е. лишили знаков воинского отличия
и уволили с военной службы. Отроки оставили город и уединились пещере, где проводили время в праведности и молитвах. Некоторое время
спустя состоялся суд над ними, который приговорил их к смерти через
погребение заживо в той самой пещере. Отроков замуровали в пещере
и обрекли на смерть во тьме от жажды и голода. Однако по воле Божьей отроки не умерли, а заснули чудесным сном, длившимся больше
1 Spier J. Medieval Byzantine Magical Amulets and Their Tradition // Journal of the
Warburg and Courtauld Institutes. Vol. 56. London: The Warburg Institute University
of London, 1993. Pp. 25–62; Björklund H. Protecting Against Child-Killing Demons:
Uterus Amulets in the Late Antique and Byzantine Magical World. Helsinki: Faculty of
Arts at the University of Helsinki, 2017. 82 р.

142

Сборник научных статей

150 лет. Отроки пробудились в правление Феодосия II (401–450 гг.). По
пробуждении они увидели, что времена гонений на христиан закончились. Термин «пробуждение» в данной ситуации аллегоричен: через 150
лет после казни отроки воспряли/воскресли. И это «пробуждение» было
неслучайным: в Эфесе в тот период имела место ересь, отрицающая воскрешение мертвых (предположительно, это были несториане). Отроки
пробудились и все свидетели этого «пробуждения» убедились в возможности праведников воскреснуть во плоти. После этого Господь вновь
усыпил святых отроков – на глазах у всех они склонили головы на землю
и опять заснули, на этот раз до дня всеобщего воскресения.
Богословское значение сюжета о семи отроках эфесских велико:
Господь через пробуждение их от долгого сна открывает Церкви тайну
воскресения мертвых. Важность этого сюжета признается в православии, римско-католической традиции, исламе.
Сюжет о семи отроках эфесских был весьма популярным в Средневековье. И популярность эта была связана не столько с культурой богословских интеллектуалов, сколько с повседневностью средних слоев
населения. Сюжет воспроизводился в рельефах и витражах соборов,
книжной миниатюре и мелкой пластике. Важным свидетельством популярности сюжета является его присутствие в одной из наиболее читаемых
книг Средневековья – «Золотой легенде» (лат. Legenda Aurea) итальянского монаха-доминиканца архиепископа Генуи Иакова Ворагинского
(1228/1230–1298). Этот латинский текст, составленный в 60–70 гг. XIII в.,
представлял собой собрание христианских легенд и занимательных житий святых. Отдельная глава была посвящена «Семи спящим».
Еще одним свидетельством популярности сюжета о семи отроках
эфесских является внимание к нему со стороны магических практик
медицины Средневековья. Заклинания бесов, несущих болезнь, возникли задолго до Средневековья, Но в X–XI вв. в Европе появляются записи медицинских рецептов, включающих формулу-заклинание.
Другими словами, магико-медицинский рецепт кодифицируется и,
следовательно, может быть применен любым знающим (умеющим читать) к любому больному. Вместо имени больного в этих рецептах стояла бука «N» (лат. nomine).
Эти рецепты и формулы/заклинания составлялись как на латинском языке, так и на местных наречиях1. Последнее является еще одним свидетельством в пользу массовости данных практик.
1 Bonser W. The Seven Sleepers of Ephesus in Anglo-Saxon and Later Recipes. // Folklore.
Vol. 56. № 2 (1945). Abingdon: Taylor & Francis, Ltd., 1945. Pp. 254–256.

Суздальский сборник за 2019 год

143

В настоящий момент можно назвать 7 таких текстов, составленных в период с Х по XIV в. и связанных с сюжетом о семи отроках
эфесских.
Датировка

Рецепт

Кодекс, место хранения

1 к. Х – н. XI в. Contra febres

British Library, Harley MS 585. Fol. 167r
(Lacnunga)

2 к. Х – н. XI в. Contra febres

Worcester Cathedral library, MS 4. Fol. 5.

XI в.

½ XII в.

XII в.

XIV в.

Contra febres

British Library, MS Cotton
Faustina A. X. Fol. 116
Contra febres British Library, MS Royal 12. E. XX.
Fol. 162v
De somnium British Library, MS. Royal 2. A. XX.
sanus
Fol. 52r
Contra febres Königliche Bibliothek zu Stockholm,
medizinischen Miscellan-Hs. in kl. 4
Ut dormiens Wroclaw University Library, collection of
lenius dormiat manuscripts – MS 1361

Все эти рецепты предполагают произнесение некой вербальной
формулы. Эта формула может быть молитвенной (т. е. обращенной к
Господу) или заклинательной (т. е. блокирующей болезнь).
Общее для всех рецептов – упоминание семи отроков по именам.
Очевидно имена играли важную роль: их произнесение обязательно.
Более того, 4 из 7 «рецептов» предписывали нанести эти имена на гостии – евхаристические хлебцы. В средневековой Европе гостии выпекались из пресного теста, по форме представляли собой тонкие пластины
круглой формы диаметром 6–8 см. Для их изготовления с XII в. использовались специальные формы с рельефными изображениями креста, агнца
и других христианских символов. Примечательно, что форма и размеры
«Суздальского змеевика» соответствуют стандарту гостии.
Манипуляции с подписанными именами отроков гостиями предполагали физический контакт с больным: их клали на/под голову
больному одноразово или многократно. Все это сопровождалось произнесением вербальной формулы.
Болезни, которые надо было побороть, названы в молитвах и заклинаниях Это лихорадка (5 рецептов) и восстанавливающий сон (2 рецеп-

144

Сборник научных статей

та). Примером молитвенной формулы о восстанавливающем сне может
служить латинский текст XII в. из Королевской коллекции библиотеки
Британского музея (MS. Royal 2. A. XX. Fol. 52r): «В городе Эфесе на горе
Селион лежат семь отроков, имена коих Максимиан, Малх (Малхус),
Мартиниан, Дионисий, Иоанн, Серапион, Константин. По их подвигу и их молитвой, Господи, помилуй и освободи раба твоего N от зла.
… Даруй слуге твоему N сон, дабы оправился он от немочи и вернул
[силы] что потерял». В качестве примера молитвенной формулы против лихорадки приведем текст из коллекции Р. Б. Коттона, хранящийся в той же библиотеке Британского музея: «Против лихорадки, во имя
Святой и Неделимой Троицы. В городе Эфес лежат свободно 7 Святых
отроков спящих Максимианус, Малхус, Мартинианус, Иоахинес, Серафион, Дионисиус и Константинус. …: освободи Господи… меня… от
этой болезни и лихорадки» (MS Cotton Faustina A. X. Fol. 116).
Медицина Средневековья была «симпатической», т. е. лечила подобное подобным. Условно симпатическую медицину можно разделить на «материальную» и «нематериальную». Первая («материальная») предполагала лечение посредством применения веществ
и предметов, похожих (по цвету, форме или составу) на части тела,
физиологические жидкости или причину страдания пациента. Вторая
(«нематериальная») обращалась к молитве, обрядам и заклинаниям.
Нередко использовался «комплексный подход», когда использовались
и материальные объекты, и заклинания.
В представленных нами тестах реализуется комплексный подход:
гостии с именами отроков прикладывают к больному, сопровождая
все это молитвой или заклинанием. В логике симпатической медицины Средневековья обращение к сюжету о семи отроках эфесских
подразумевает здоровый сон, восстанавливающий физическую силу
и психическое равновесие. Пробуждение от такого сна – в каком-то
смысле «воскрешение». И это вполне соотносится с богословским значением сюжета об отроках эфесских, понимаемом в народном христианстве приземленно, на уровне быта-повседневности.
Успокаивающий и восстанавливающий сон противопоставляется возбужденности, суетливости, неугомонности и бреду. Медицинским определением последнего является бессвязная речь больного,
находящегося в бессознательном состоянии. Расстройство мыслительной деятельности может происходить при психических заболеваниях, в экстремальных условиях (например, гипоксия в горах или
под водой), а также при паталогических состояниях организма (интоксикация, высокая температуры и т. д). Самым распространенным

Суздальский сборник за 2019 год

145

проявлением болезни из перечисленного является «повышенная температура». Субъективные ощущения человека при повышенной температуре – это жар и озноб. Именно эти проявления в Средние века
именовались «лихорадка». Медико-магические рецепты Средневековой Европы, упоминающие семь отроков эфесских, направлены на
противодействие лихорадке (febre).
Как видим, в медико-магических практиках Европы XI–XIV вв.
сюжет о семи отроках эфесских активно привлекался для нормализации сна, восстановления сил и во избежание недомоганий, проявлением которых являлись приступы жара.
При сопоставлении изображений и надписей на стороне с 7 отроками с вышеозначенными текстами выявляются следующие совпадения: круглая форма предмета (медальон / гостия), имена отроков на его поверхности, молитвенная формула о даровании живого и
мирного сна (т. е. сна глубокого и восстанавливающего силы) и также
об угашении силы огненной (т. е. против лихорадки и горячки). Т.о.
«Суздальский змеевик», представляя византийскую и древнерусскую
традиции, соответствует медико-магическим практикам Западной Европы XI–XIV вв. Мастер, сделавший этот амулет, был знаком с наукой
своего времени и совершенно сознательно скомпоновал изображения
и надписи на стороне с христианским изводом.
В соответствии с охарактеризованными текстами, гостии с именами отроков прикладывали к телу больного. Это могло делаться однократно и многократно. По аналогии можно полагать, что и с Суздальским змеевиком проделывали такие же манипуляции. В пользу этого
имеются только косвенные свидетельства. Во-первых, постоянно носить такой медальон в повседневной жизни неудобно. Хотя это дело
вкуса. Но медальон до нас дошел без оправы. Возможно, ее не было
вообще. С другой стороны, возможно, что выщербина по краю явилась следствием грубой попытки выковырять медальон из оправы. Тут
пока остается только гадать. Вторая группа соображений апеллирует к
людям, упомянутым в молитвенной надписи о даровании сна и угашении силы огненной. Это два человека – Хрестина и Георгий – по мнению исследователей дочь и сын Марии в крещении Милославы – Марии Шварновны, жены Всеволода III Большие Гнздо1. Конечно, Мария
Сперанский М. Н. О змеевике с семью отроками // Археологические известия
и заметки, издаваемые имп. Московским археологическим обществом. Т. I.
№ 2. – М., 1893. – С. 49–60; Щепкина М. В. О происхождении Успенского сборника // Древнерусское искусство: Рукописная книга. М., 1972. С. 74–80.; Медынцева А. А. Суздальский змеевик // Материалы по средневековой археологии
1

146

Сборник научных статей

могла постоянно носить амулет с молитвой о здоровье детей. Однако,
вспомним, что молитвы и заклинания рецептов предполагали произнесение имени оберегаемого. Т. е. вербальная формула была таргетирована на конкретного пациента. Соответственно, для лечения другого нужно было другое имя. При принятии нашей версии, амулет мог
передаваться (или прикладываться) по мере необходимости одному из
трех человек, названных в надписи. А поводов восстановить силы и
понизить жар во все времена было достаточно.
В свете вышеизложенного «Суздальский змеевик» может быть
охарактеризован как высокотехнологичный медицинский инструмент
XII – начала XIII в.

Северо-Восточной Руси. М., 1991. С. 34–52.; Николаева Т. В., Чернецов А. В. Ук.
соч. С. 25.

Суздальский сборник за 2019 год

147

Н. В. Максимова

А. Д. ВАРГАНОВ КАК СОБИРАТЕЛЬ
ФОЛЬКЛОРА СУЗДАЛЬСКОГО КРАЯ
Владимиро-Суздальский музей-заповедник является хранителем архивного наследия уникального ученого – Алексея Дмитриевича Варганова,
человека, значимость которого для Суздаля и всей Владимирской земли неоценима. Алексей Дмитриевич, как разносторонне развитый и одаренный
человек, при всей своей занятости понимал важность изучения народной
жизни (прошлой и настоящей), соответственно, необходимость собирания и сохранения материальных и нематериальных свидетельств о ней.
В этой связи примечателен факт, что по его инициативе в 1940 г.
Суздальским музеем было намечено создание сборника устного народного творчества района, включающего песни, сказки, пословицы, загадки, частушки и т. д., и организована кампания по сбору материала.
Естественно, большая надежда в этом важном и нужном деле возлагалась на школы. На августовской учительской конференции 1940 г.
педагогов ознакомили с основными музейными требованиями к записям; среди них имелась рекомендация в первую очередь записывать
детский фольклор (колыбельные песни, потешки, считалки, дразнилки, загадки, игры)1. Инициатива Алексея Дмитриевича была освещена
в районной «Колхозной газете», где было отмечено, что «школы, представившие большее количество правильно произведенных записей
будут премированы»2. Педагоги и учащиеся отнеслись к делу серьезно
и ответственно; в результате в настоящее время в архиве Суздальского
филиала ГВСМЗ хранится 24 дела по сбору фольклора школами района3 и одно – «Считалки, дразнилки, поддевки, частушки, пословицы,
поговорки, загадки, записанные учениками школ города Суздаля»4.
Сотрудники музея постоянно в своих исследованиях обращаются
к фонду Варганова5, проводят различные выставки, связанные с его
Архив ГВСМЗ. Ф. Суздальский музей. Оп. 1. Д. 63. Л. 5.
Там же.
3 Там же. Д. 64–87.
4 Там же. Д. 88. 242 л.
5 Кроме различных фото и письменных документов фондов ГВСМЗ, имеющих отношение к А. Д. Варганову, в фондах Суздальского филиала хранится 92 дела его
личного фонда, включая переписку.
1

148

Сборник научных статей

именем. В 2017 г. на базе ГВСМЗ состоялся «Круглый стол», посвященный его памяти. Исследованию эпистолярного наследия ученого много внимания уделила заслуженный работник культуры Российской
Федерации Татьяна Петровна Тимофеева1. Тем не менее, предстоит
еще большая работа по введению в научный оборот многих наработок этой незаурядной личности, включая вышеназванные материалы,
которые до сих пор не систематизированы, не исследованы и не опубликованы.
Историческая составляющая частушек нашего края емко отражена в единственной на настоящий момент работе, напрямую связанной
с частушками Суздальской земли, – исследовании кандидата филологических наук Оксаны Борисовны Балашовой2. Источником послужили организованные и руководимые автором фольклорные экспедиции
1991–2000 гг.
Информация, собранная в 1940 г. – уникальное свидетельство
народной жизни предвоенной деревни. В настоящее время это интересный исторический и этнографический источник. Ныне, по прошествии 80 лет, ценность собранного под руководством Варганова материала возросла многократно. Особенности речи того времени, даже
бумага, на которой были произведены записи, представляют собой несомненный интерес. Это 2790 «листиков» – различные клочки бумаги,
промокашка, оборот школьных рисунков или заполненные свободные
места ученических тетрадей. По всей видимости, музей тоже выделял
бумагу для записи фольклора: на оборотах находим церковную документацию XIX века (Благочинному протоирею Михаилу Хераскову и
проч.); личные карточки по ликвидации неграмотности, отрывки из
музейных хозяйственных документов 1920-х гг., подписанные Василием Ивановичем Романовским3.
Тимофеева Т. П. Пожизненные друзья. Переписка Н. Н. Воронина и А. Д. Варганова как часть научного наследия ученых // Материалы исследований. Сборник
статей / ГВСМЗ. – Владимир, 2016. – Вып. 21. С. 118–126. (Работа основывается
на 130 письмах, хранящихся в ГВСМЗ, и 170 писем обоих ученых, хранящихся в
ГАВО). См. также: Хабибулин К. Надо быть одержимым. О переписке А. Д. Варганова и Г. Л. Григорьева // Суздальская новь. 1980. 25 сентября.
2 Балашова О. Б. Историческое прошлое в частушках Суздальского края // Суздальский сборник за 2018 год: Сборник научных статей / [редкол.: А. Л. Ершов
(отв. ред.) и др.]. Владимир, 2019. С. 166–185.
3 Например, о плате музейному сотруднику А. Мякотину за ремонт спец. обуви –
валенок; о покупке дров, 1923 г. в виде таблицы. В. Богатыреву 1 воз. А. Егоровой
2 воза и т. д; расписка о получении денежных средств в сумме 5-и рублей «за настройку рояля в помещении Музея и за вставку новых струн (в количестве 13),
1

Суздальский сборник за 2019 год

149

Тематика фольклора вообще и частушек в частности необычайно широка и многогранна1. Основная же тема советских деревенских
частушек 1930-х гг. – это новая трудовая колхозная жизнь, коллективизация. В соответствии с реальностью того времени народное творчество не обошло своим вниманием и «мироедов-кулаков»: многие из
записанных частушек несут эмоционально окрашенную информацию
на эту тему. Судя по содержанию частушек Суздальского края, создавались они (как и везде) преимущественно сельской молодежью.
Новыми героями становятся пионеры и комсомольцы и их подчас непростые взаимоотношения с родителями. Немалую часть собрания
составляют политические частушки, искренне восхваляющие новую
власть и ее лидеров. Ряд частушек были сочинены под влиянием усиленной антирелигиозной пропаганды; в других – отражены новые
явления социальной и бытовой жизни. В соответствии с требованиями того времени музей тоже вел антирелигиозную деятельность, при
этом изучая и сохраняя предметы и памятники церковного искусства.
К тому же районная газета регулярно публиковала статьи Алексея
Дмитриевича, где наряду с советскими идеологическими установками,
содержалось много достоверных исторических сведений, в том числе о
православии и древнерусском искусстве2. Что касается повседневной
жизни, современному человеку, особенно молодому, трудно осознать
некоторые реалии того времени. Например, тот факт, что мечтой любого крестьянина и неким мерилом «зажиточности» в 1920–1930-х гг.
являлись обыкновенные галоши!3 Очевидно, что продолжают бытоза чистку и починку клавишных молотков настройщиком Ю. Богославским). Заинтересовал оборот с печатью Дмитриевской церкви, которая существовала
до 1937 года на месте Преображенской, перевезенной в МДЗ из села Козлятьево
(«…составлен сей акт для представления … с собранной суммой по назначению
г. Суздаля Дмитриевской церкви священник А. Светозаров, псаломщик Михаил
Дитин, церковный староста Алексей Устинов). (Архив ГВСМЗ. Ф. Суздальский
музей. Д. 67. Лл. 1 об, 14 об, 16 об, 27 об, 43 об.; Д. 64. Лл. 13, 42.
1 Подавляющее большинство в собранном материале – частушки. Например, учащиеся школы села Михайлова Сторона собрали 314 наименований, из них частушек – 161; детских песен – 14; колыбельные и потешки – 12; считалки – 16; дразнилки – 14; загадки – 84; игры – 5; сказки – 1; проч. – 7.
2 Колхозный клич. 1936. 8 января, 23 февраля, 4 марта; 1938. 6 января; Колхозная газета. 1939. 24 декабря; 1940. 22 марта, 29 марта; 1942. 20 апреля, 16 сентября,
30 сентября; 1943. 14 ноября; 1946. 4 апреля, 11 апреля; 1947. 22 июля.
3 После войны, в 1947 году, крестьяне, которые выполнили госпоставки, могли
сдавать молоко и масло через сельпо, в обмен на продажу промтоваров; но и тогда
«отпуск галош в одни руки ограничен до 1 пары, мыла хозяйственного – 2 куска.

150

Сборник научных статей

вать и традиционные плясовые частушки. И, конечно же, этот малый
жанр фольклора повествует о любви и любовных страданиях. Лирическая направленность частушечных четырех строчных куплетов превалирует во все времена.
Фольклор в переводе с английского означает «народная мудрость».
В России начала ХХ в. крестьянство было наиболее многочисленным
сословием, поэтому между понятием народ и словом крестьянство
можно было поставить знак равенства. Только крестьяне, которым
была присуща мудрость и простодушие одновременно, могли сочинить:
Зажги, мама, огонь,
Я попал в чугун ногой.
Сапоги с галошами,
На дворе нет лошади1.
Удивительно, насколько всего в четырех строчках сконцентрированы и история, и этнография, и самые разные неподдельные эмоции!
«Я попал в чугун ногой» – смешно, к тому же чугун – неотъемлемая
часть быта и даже обрядности. «Сапоги с галошами» – в них сельчане шагали вперед, к более счастливой и зажиточной жизни, искренне
надеясь и радуясь. «На дворе нет лошади» – пришлось расстаться с
неизменным и верным спутником всего жизненного уклада, отвести
Орлика или Звеску (в суздальском просторечии – Звездочку) в колхоз.
И двор, где хозяин (большак!) проводил значительную часть своей
жизни, как-то сразу осиротел…
Исходный материал для сборника был подготовлен, но планам
Варганова по его изданию помешала Великая Отечественная война.
Уже в это время, в 1940 г. (в связи с событиями в Испании), в Суздальской деревне, в частности, в Менчакове пели:
Посадила я в саду
Черную смородину.
На фашистов я пойду
За советску родину.
(С. Менчаково, записала В. Сидорова
2 декабря 1940 г.)
Молоко принимается всеми сливачами на сливных пунктах в неограниченном
количестве. Продавайте молоко государству!» (Владимирский колхозник. 1947.
9 июля).
1 Архив ГВСМЗ. Ф. Суздальский музей. Оп. 1. Д. 64. Л. 26.

Суздальский сборник за 2019 год

151

Нашу родину фашисты
Разорвали б на куски.
Больно речи голосисты,
Только руки коротки1.
А. Д. Варганов прозорливо опередил компанию по сбору фольклора, которая развернулась по всей области в 1947 г.2 К сожалению,
собранный по его инициативе школьниками и педагогами города Суздаля и района материал остался невостребованным, не изученным и
не систематизированным по настоящее время. Тот факт, что, возможно, у собранного фольклора нет ярко выраженных локальных особенностей, не умаляет значимости собрания, записанного конкретными
людьми в определенных селениях, в чем автор убедился лично на примере знакомства с несколькими делами. Не вызывает сомнения, что
это был тщательный, старательный сбор материала на основе подробного неторопливого разговора с информантами, вследствие чего исторические события отражены достаточно полно, как и все бытовавшие
жанры. Здесь немалую роль сыграло отношение к самому Варганову3:
в городе и районе он пользовался огромным авторитетом. Жители
района, в том числе простые колхозники, как бондарь из утраченной
ныне деревни Мочальники И. П. Сальников, писали ему письма, что
свидетельствует о том, что и в отдаленных уголках района Алексея
Дмитриевича знали и уважали4.
В заключение, отдавая дань заслуженного уважения рыцарю
Суздаля (как называл его академик Н. Н. Воронин), Почетному
гражданину и бессменному депутату Городского совета, упомянем
такой факт. Оптимист, балагур, великолепный рассказчик Алексей
Дмитриевич пел, играл на музыкальных инструментах, танцевал,
неплохо рисовал5, писал; как художник, декоратор и гример, всегда
принимал самое активное участие в художественной самодеятельности. Человек с юмором, веселый, он готов был всегда поднять настроение у загрустивших, упавших духом. И все это при опредеАрхив ГВСМЗ. Ф. Суздальский музей. Оп. 1. Д. 67. Л. 139.
Призыв. 1947. № 45. 4 марта.
3 Некоторые записи снабжены трогательными детскими приписками: «Тов. Варганову от Шуры Иваниной»; «Пишите, если нужно еще какие» (Архив ГВСМЗ.
Ф. Суздальский музей. Оп. 1. Д. 64. Л. 44, 44 об.).
4 Архив ГВСМЗ. Фонд Суздальский музей. Оп. 1. Д. 79. Л. 49.
5 Архив ГВСМЗ. Суздальский музей. Личный фонд А. Д. Варганова. Д. 81. Рисунки
и акварели А. Д. Варганова. 1932–1964. 9 л.
1

152

Сборник научных статей

ленной трагичности личной судьбы: он с 1933 г. не слышал и носил
слуховые очки1.
С надеждой на музейное издание в перспективе этого проекта, которому помешала война, представляем вашему вниманию небольшую подборку частушек, позволяющих окунуться в атмосферу жизни Суздальской деревни предвоенных лет. На пороге огромного испытания, выпавшего на долю молодой советской страны, которое она выдержала, спасая
мир от фашизма, ценой неимоверных усилий и колоссальных потерь.
Куплю Ленина (Сталина) портрет
Золотую рамочку, –
Вывел он меня на свет,
Темною крестьяночку2.
Дайте мне перо, бумагу,
Пошлю Сталину письмо:
Я в колхозе сытой стала
И одета хорошо3.
На высокой на горе,
Выросли два дубика.
Говорит Сталин в Москве,
Слышит вся республика4.
Ну, играй, играй, двухрядка,
У колхозника в руках.
Хорошо мы заучили
Новый сталинский устав5.
Устав новый прочитала,
Слова Сталина узнала.
Никогда их не забуду, –
На гряде рожать не буду6.
Из лекции заслуженного деятеля культуры Тамары Ивановны Лапшиной // Личный архив Т. И. Лапшиной.
2 Архив ГВСМЗ. Ф. Суздальский музей. Оп. 1. Д. 64. Л. 52, 54, 58.
3 Там же. Д. 64. Л. 58.
4 Там же. Д. 64. Л. 52, 58 об.
5 Там же. Д. 64. Л. 58 об.
6 Там же. Д. 64. Л. 58 об.

Суздальский сборник за 2019 год

Я сорву цветочек алый,
Приколю его на грудь.
Вывел нас товарищ Сталин
На колхозный верный путь1.
Сорвала я, сорвала,
Веточку малинову.
Шлем мы Сталину привет
И Климу Ворошилову2.
Эх, легла соха на отдых,
Теперь пашут трактора.
Мне бы Сталина увидеть,
Я б счастливей всех была3.
Сошку старую закину,
И трехполку в тарары!
Где пахали десятину,
Там засеем полторы4!
Раньше жили в одиночку,
Ели хлеб да пили квас,
А сейчас у нас в колхозе
Хлеба белого запас!5
С каждым днем колхозы больше
Начинают богатеть.
Дома строют, тесом кроют,
Просто любо посмотреть!6
Эх, яблочко,
Да над полочкой,
Премирована я
Нынче телочкой!7
Архив ГВСМЗ. Ф. Суздальский музей. Оп. 1. Д. 64. Л. 58 об.
Там же. Д. 64. Л. 59.
3 Там же. Д. 64. Л. 58 об.; Там же. Д. 67. Л. 9.
4 Там же. Д. 64. Л. 53.
5 Там же. Д. 64. Л. 57.
6 Там же. Д. 67. Л. 55.
7 Там же. Д. 67. Л. 5.

153

154

Сборник научных статей

Я стахановкою буду,
Урожай хочу поднять.
У меня мечта такая,
Чтобы Демченко догнать1.
Про Стаханова читала,
Он, действительно, герой!
Я решила беспременно
Быть стахановкой самой2.
Зашумели наши ели
Стройными вершинами.
Дали женщинам права
Наравне с мужчинами3.
Раньше дома я считалась
Никуда работница.
А теперь в своем колхозе
Стала пятисотница4.
Как в менчаковском колхозе
Сотворились чудеса.
Девки юбки поскидали,
Обротали лошадей5.
За мной трое, за мной трое,
За мной трое, как один.
Председатель сельсовета,
Счетовод и бригадир6.
Кто не кланяется богу,
Кто идет с колхозом в ногу,
Тот с косилкой, веялкой,
С трактором и с сеялкой7.
Архив ГВСМЗ. Ф. Суздальский музей. Оп. 1. Д. 64. Л. 52.
Там же. Д. 64. Л. 52.
3 Там же. Д. 64. Л. 52.
4 Там же. Д. 67. Л. 62.
5 Там же. Д. 67. Л. 79.
6 Там же. Д. 67. Л. 91.
7 Там же. Д. 64. Л. 56 об.

Суздальский сборник за 2019 год

Эх, зазноба (подружка) моя Нина,
Все как надо сбудется.
Не крести ты в церкви сына,
В церкви он простудится1.
Засевай поля без бога,
Бог на поле ни при чем.
Наша верная подмога
Большевистский агроном2.
Не пойду на богомоье,
Я не богомолочка.
Запишуся в комсомол,
Буду комсомолочка3.
Почему кулак ретив?
Почему мы охаем?
Потому что коллектив
До сих пор не сгрохаем4.
Наш кулак Фома Ермилов
Лапти новые надел.
Все излишки хлеба продал
И в колхоз взойти хотел5.
Ты играй, играй, гармошка,
А я песенку спою.
На селе кулак Ермошка
Закрыл лавочку свою6.
На горе растет береза,
Под горой течет река.
Мы прогнали из колхоза
Кровососа-кулака7.
Архив ГВСМЗ. Ф. Суздальский музей. Оп. 1. Д. 67. Л. 16; Д. 64. Л. 56.
Там же. Д. 64. Л. 53 об, 54 об.
3 Там же. Д. 64. Л. 54 об.
4 Там же. Д. 64. Л. 53.
5 Там же. Д. 64. Л. 54.
6 Там же. Д. 64. Л. 54.
7 Там же. Д. 64. Л. 56 об.
1

155

156

Сборник научных статей

Много сил мы положили,
Много бед повынесли!
Кулаки как ни вредили,
А колхозы выросли1!
Зреют яблоки в саду,
Вишни наливаются.
Кулаки на строй колхозный
Злобой огрызаются2.
Я на бочке сижу,
А под бочкой мышка.
Перевыборы Советов,
Мироедам – крышка3.
Ты не тронь меня, кулак,
Я баба с догадкою.
Вот увидишь, в феврале
Буду делегаткою4.
Не кукуй, кукушка, в лесе,
Вылетай на полюшко.
Бедняку колхоз защита,
Кулаку-то горюшко5.
Мы зажиточнее стали,
Хорошо живем сейчас.
Это ты, товарищ Сталин,
От нужды избавил нас6.
Времена теперь пошли,
Ой, какое надиво,
Провел дедушка Пахом
Прямо на печь радио7.
Архив ГВСМЗ. Ф. Суздальский музей. Оп. 1. Д. 64. Л. 51.
Там же. Д. 64. Л. 56 об.
3 Там же. Д. 64. Л. 53 об.
4 Там же. Д. 64. Л. 54 об.
5 Там же. Д. 67. Л. 6.
6 Там же. Д. 64. Л. 58.
7 Там же. Д. 67. Л. 142.

Суздальский сборник за 2019 год

По завету Ленина,
По ученью Сталина,
Мы построили колхоз
«Верный путь крестьянина»1.
Мой миленок ошалел,
Ничего не кушает.
Трубку на уши навесил,
Радио все слушает2.
На полице – пирожки,
На окошке – каша.
Околели богачи,
Стала воля наша3.
Раньше спал я на соломе,
В мокрых сумрачных углах.
А теперь сплю на перине
И кроватка на шарах4.
Купи, мама, мне на платье,
Если можно, кумачу.
С комсомольцем гулять буду,
С беспартийным – не хочу5.
Ленты бантиком, ленты бантиком,
Ленты в узел вяжутся.
Мой миленок чернобровый
(О)деколоном мажется6.
Каперация торгует
И не дует в усики.
Летом шубы продают,
А зимою трусики7.
Архив ГВСМЗ. Ф. Суздальский музей. Оп. 1. Д. 64. Л. 58.
Там же. Д. 64. Л. 53.
3 Там же. Д. 64. Л. 53 об.
4 Там же. Д. 64. Л. 57.
5 Там же. Д. 67. Л. 1.
6 Там же. Д. 64. Л. 65.
7 Там же. Д. 67. Л. 33.
1

157

158

Сборник научных статей

Призывник я, призывник,
Призывник я молодой.
21-го угонят,
Не воротишься домой1.
Привыкайте, мои ноженьки,
К солдатским сапогам.
Привыкайте, мои щечки,
К офицерским кулакам2.
Вышла бабка провожать
В армию с иконами.
Иди, бабка, лучше спать
С красными знаменами3.
Скоро мы пойдем в солдаты,
Нам не жаль отца и мать.
В Красной армии
Ребята будут званья добывать4.
Черноброва, черпай воду,
Только на ноги не лей.
Повезут меня в солдаты,
Черноброва, не жалей5.
На горушке во избушке
Огоньки ясно горят.
Это наши комсомольцы
За газетами сидят6.
Зажги, мама, огонь,
Я попал в чугун ногой.
Сапоги с галошами,
На дворе нет лошади7.
Архив ГВСМЗ. Ф. Суздальский музей. Оп. 1. Д. 67. Л. 108.
Там же. Д. 64. Л. 46.
3 Там же. Д. 67. Л. 116.
4 Там же. Д. 64. Л. 54 об.
5 Там же. Д. 64. Л. 46.
6 Там же. Д. 64. Л. 54 об.
7 Там же. Д. 64. Л. 26.

Суздальский сборник за 2019 год

У меня галоши есть,
Берегу их к лету.
А по совести сказать,
У меня их нету1.
Бригадир у нас хороший,
Только ходит без галош.
Кабы я его любила,
Я бы новые купила2.
Каперация торгует
Худыми галошами.
У тебя, подружка Валя,
Губы как у лошади3.
Старый дед слезает с печи:
Ну-ка, внучка, пионер,
Почитай-ка мне газету,
Как живет наш СССР4.
Редко дома я бываю,
В клубе с книжечкой сижу.
Я не время убиваю,
За политикой слежу5.
Капать, слезы, погодите
На мою на белу грудь.
Комсомолку не стыдите,
Что придано не дают6.
Как старуха старику
По боку тарелкой!
Не зови меня старухой,
Зови пионеркой7!
Архив ГВСМЗ. Ф. Суздальский музей. Оп. 1. Д. 64. Л. 53.
Там же. Д. 67. Л. 106.
3 Там же. Д. 67. Л. 28.
4 Там же. Д. 67. Л. 61.
5 Там же. Д. 64. Л. 54 об.
6 Там же. Д. 64. Л. 53.
7 Там же. Д. 67. Л. 11.

159

160

Сборник научных статей

На окошечке цветочек
Любит поливаньице.
Вышел юный пионер,
Окажи вниманьице1.
Годовалый Петька плачет:
Надоело мне так жить,
Не хочу лежать я в качке,
Пионером хочу быть2.
Ах, ах, ах, ах, аханьки,
Каки мальчишки махоньки!
Из-за горок, из-за пней
Не видать наших парней3.
На окошке два цветочка,
Голубой да аленький.
В нашем доме появился
Комсомолец маленький4.
Стоит милый у ворот,
Широко разинув рот.
И никто не разберет,
Где ворота, а где рот5.
Дорогая моя Фаля,
Я тебя утешу.
Сниму с лошади хомут,
На тебя повешу6.
Никому так не сплясать,
Как нашему деду!
Положил ноги в чугун
И кричит: «Уеду!»7
Архив ГВСМЗ. Ф. Суздальский музей. Оп. 1. Д. 64. Л. 54 об.
Там же. Д. 64. Л. 57 об.
3 Там же. Д. 64. Л. 53.
4 Там же. Д. 64. Л. 54.
5 Там же. Д. 67. Л. 41.
6 Там же. Д. 67. Л. 42.
7 Там же. Д. 67. Л. 10.

Суздальский сборник за 2019 год
Участники любительского драматического
театра в г. Суздале
(А.Д. Варганов
в нижнем ряду слева)

Никому так не сплясать,
Как нашей Васенке!
Руки-ноги на пороге,
Сама на казенке1.
Шибче топайте, ботинки,
Подговаривай, язык.
Не скажу, в какой деревне
Есть беременный мужик2.
Прибауток много знала,
Петь горазда я была.
Как за пьяницу попала,
Много горя приняла3.
Я поеду в город Шую,
Привезу гармонь большую.
Как заеду за село,
Заиграю весело4.
Хорошо тебе, калина,
У тебя широкий лист.
Хорошо тебе, подружка,
Тебя любит гармонист5.
Архив ГВСМЗ. Ф. Суздальский музей. Оп. 1. Д. 64. Л. 27, 47.
Там же. Д. 67. Л. 38.
3 Там же. Д. 67. Л. 22.
4 Там же. Д. 67. Л. 30.
5 Там же. Д. 67. Л. 29.

161

162

Сборник научных статей

М. А. Машенская

ВКЛАД СУЗДАЛЬСКОГО УЕЗДНОГО ЗЕМСТВА
В ПРОЦЕСС ВВЕДЕНИЯ ВСЕОБЩЕГО
НАЧАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ
В РОССИИ
Одной из малоисследованных и противоречиво освещаемых в современной историографии тем остается проект введения всеобщего
начального образования в Российской империи. И, разумеется, совсем мало известно о роли в нем Суздальского земства. Между тем,
в ГАВО имеются архивные материалы, позволяющие составить объективную картину попытки введения всеобщего школьного обучения
в Суздальском уезде. На примере деятельности Суздальского земства
можно составить и объективное представление о том, как это происходило вообще.
Это также позволит отчасти снять противоречия в оценках данного проекта. Одни авторы утверждают, что всеобщее начальное образование было введено, ссылаясь при этом, как правило, на закон от 3 мая
1908 г1. Их оппоненты возражают, что такой закон никогда принят не
был, так как в законе 3 мая 1908 г. речь идет об отпуске 6 900 000 рублей на нужды начального образования, но в нем нет ни одного слова
о том, что это образование должно стать всеобщим2.
Предшествовало закону от 3 мая 1908 г. то, что в ноябре 1907 г. в
Государственную думу третьего созыва был представлен министром
просвещения фон Кауфманом проект введения всеобщего начального
обучения в Российской империи. Споры идут о том, следует ли рассматривать закон от 3 мая 1908 г. как осуществление проекта фон Кауфмана.
Действительно, в законе 3 мая 1908 г., на который ссылаются
большинство представителей той и другой стороны, слов о всеобщем
обучении нет. Однако, как следует из материалов дела 44 Суздальского уездного земства (Ф. 387. Оп. 2. Д. 44), вышеуказанный закон поПСЗРИ [Электронный ресурс] // URL: http://nlr.ru/e-res/law_r/search.php
Например, см.: «Мифы о всеобщем начальном образовании в Российской Империи». [Электронный ресурс] // URL: https://www.kramola.info/vesti/letopisiproshlogo/mif-ob-obyazatelnom-nachalnom-obrazovanii-v-carskoy-rossii.

Суздальский сборник за 2019 год

163

нимался именно как руководство к действию по введению в России
всеобщего начального образования. Об этом говорит уже само название дела № 44: «Переписка с департаментом народного просвещения и
директором народных училищ о назначении Суздальскому уездному
земству постоянного пособия на введение всеобщего обучения и сведения о школьной сети Суздальского уезда» (здесь и далее – выделено
нами. – Прим. автора). С пометкой: «Начато: 12 апреля 1909 г. Кончено: 12 сентября 1911»1.
Из материалов дела следует, что под постоянным пособием на
введение всеобщего обучения имелись в виду именно средства, выделяемые государством на нужды начального образования по закону
3 мая 1908 г. – на этот закон МНП и Суздальское земство постоянно
ссылаются в своей переписке. И хотя в самом этом законе нет слов о
всеобщем обучении, важно отметить, что эти слова уже есть в следующем законе, на который также имеются неоднократные ссылки в материалах дела № 44. Это закон 22 июня 1909 г.– № 522662. Таким образом,
у земства не могло быть сомнения, что занимается оно именно введением всеобщего обучения в своем уезде.
Название закона:
«52226. – Июня 22. Высочайше утвержденный одобренный Государственным Советом и Государственною Думою Закон. – Об образовании при Министерстве Народного Просвещения школьно-строительного фонда и об установлении правил о выдаче пособий из средств
государственного казначейства на школьно-строительные надобности начальных училищ ведомства того же Министерства»3.
В этом законе в пункте 4 говорится: «Ссуды из школьно-строительного фонда выдаются тем подведомственным Министерству Народного Просвещения училищам, которые вошли в школьную сеть
всеобщего обучения, одобренную Министерством Народного Просвещения». Примечание: «Министру Народного Просвещения предоставляется разрешать выдачу ссуд на школьно-строительные нужды и
тех местностей, где еще не утверждена школьная сеть»4.
В разделе «Высочайше утвержденные одобренные Государственным
Советом и Государственною Думою Правила о выдаче пособий из казны на школьно-строительные надобности начальных училищ ведомства
Министерства Народного Просвещения» в пункте 3 также говорится:
1

ГАВО. Ф. 387. Оп. 2. Д. 44.

2 ПСЗРИ [Электронный ресурс] // URL: http://nlr.ru/e-res/law_r/search.php. С. 582–585.
3

Там же. С. 582.
Там же. С. 583.

164

Сборник научных статей

«Пособия выдаются тем, подведомственным Министерству Народного Просвещения, училищам, которые вошли в одобренную Министерством Народного Просвещения школьную сеть».
При этом так же сделано примечание: «Министру Народного
Просвещения предоставляется разрешать выдачу пособий на школьно-строительные нужды и тех местностей, где еще не утверждена
школьная сеть»1.
Таким образом, можно видеть, что внедрение закона о всеобщем
начальном образовании в Российской империи находилось в прямой
зависимости от утверждения Министерством народного просвещения школьной сети всеобщего обучения.
Почему это так и что вообще такое – школьная сеть всеобщего
обучения? – эти вопросы мы сейчас рассмотрим на примере деятельности Суздальского земства, отраженной в деле № 44.
Что такое «школьная сеть»? Понять это нам теперь не так просто,
как кажется на первый взгляд. Это вовсе не только построенные или
устраиваемые школы и педагогические кадры. В документах понятие
«школьная сеть», часто даже без кавычек, употребляется, например, в
таком смысле: «Честь имею препроводить школьную сеть на рассмотрение МНП». В документах иногда говорится: «проэкт школьной
сети». То есть это, прежде всего, проект охвата и обеспечения всем необходимым для введения всеобщего начального образования, причем
проект, в котором все было предусмотрено до мелочей. Прежде всего,
нужно было выяснить, сколько детей младшего школьного возраста (от 8 до 11 лет) нуждаются в получении начального образования.
Понятно, что речь идет прежде всего о крестьянских детях, так как
дети дворянские и так не оставались без образования, и для детей из
мещанского сословия (городских жителей) оно также было, как правило, более доступно. Поэтому всем уездным земствам предписывалось, разделив подведомственную территорию на школьные участки,
выяснить, сколько детей от 8 до 11 лет (для этого имелась специальная
методика подсчета) проживают на участке – а в участок могло входить,
в зависимости от числа жителей, от одного до нескольких сел – и, в
случае если школы уже имеются, где они нуждаются в ремонте, а где
требуется постройка новых школьных зданий. То есть на каждом
школьном участке с трехверстным радиусом охвата территории должна была быть своя школа, причем она должна была удовлетворять
определенным требованиям МНП, вплоть до количества кубических
аршин воздуха на одного ученика. Но, самое главное:
1

ПСЗРИ [Электронный ресурс]... С. 584.

Суздальский сборник за 2019 год

165

– начальным образованием должны были быть охвачены все дети
до единого, так что если какой-то сельский пункт находился на удалении от школьного участка (на расстоянии более трех верст), земство
обязано было представить в МНП отдельное специальное объяснения,
каким образом будет решена проблема присоединения такого селения
к школьной сети;
– обучение должно было быть для детей бесплатным;
– сельские общества должны были быть освобождены от обязанности содержать школьные помещения.
Земства должны были представить в МНП:
– во‑первых, заполненные по специальному образцу таблицы с
исчерпывающими сведениями по школьной сети, с приложением
географических карт, где начальные учебные заведения обозначались с помощью специально разработанных условных значков и
цветов1;
– во‑вторых, детально разработанный земством тоже по специальному образцу финансовый план по введению всеобщего начального школьного обучения2;
– в‑третьих, документ, называемый «Предположения…», в котором земство должно было указать, сколько и чего потребуется, причем
этому роду документов МНП уделяло особое внимание и придавало
большое значение, так как именно на этих данных должны были основываться финансовые планы самого МНП по кредитованию школьного дела. Этот документ представлял собою род анкеты, которую должно было заполнить земство3.
Кроме того, земство должно было принять на себя Обязательства
по введению в 10-летний срок всеобщего начального обучения, которые должны были выразиться в постройке в этот срок всех недостающих школьных зданий – для Суздальского уезда – 50 школ (какие
школы в первую очередь были намечены к постройке, подробнее скажем ниже). Это было непременное условие кредитования4.
Типовой текст Обязательств, присланный МНП, также прилагается в деле № 44. Весь этот, как бы мы теперь сказали, «пакет документов» должен был быть представлен в МНП в двухгодичный срок.
Только на основании присылки земством в МНП всех этих документов и при непременном условии принятия на себя земством
ГАВО. Ф. 387. Оп. 2. Д. 44. Л. 3, 3 об, 4, 5.
Там же. Л. 50.
3 Там же. Л. 44, 44 об, 45, 45 об.
4 Там же. Л. 43.

166

Сборник научных статей

Обязательств, МНП принимало решение о выделении конкретному
земству субсидии на введение всеобщего начального образования и
уведомляло об этом земство.
Так, в деле № 44 есть соответствующее уведомление МНП о том,
что Суздальскому уездному земству выделяется 36 114 руб. на будущий
1911 год, и 12038 руб. на последнюю четверть текущего 1910 года – то
есть, видимо, со времени подачи земством в МНП всех необходимых
документов и рассмотрения их министерством1.
Выделяемая МНП сумма предназначалась не только на постройку
новых школьных зданий (сметы к чему тоже прилагались земством),
но и для доведения жалованья учителям до установленного МНП минимального оклада, который превышал бывшие до того оклады преподавателей. Отпускаемые средства в документах иногда прямо именовались «пособием на введение всеобщего начального обучения»2.
Земства были очень заинтересованы в получении субсидий, так как
при этом освобождались средства из земских или городовых бюджетов. Освобожденные таким образом суммы также должны были идти
на школьное дело.
Еще раз следует подчеркнуть, что речь идет именно о введении
всеобщего начального образования, именно такая формулировка
много раз употребляется в документах дела № 44. Все требования
Министерства народного просвещения по введению всеобщего обучения – а это, как мы видели, находилось в прямой зависимости от
создания школьной сети всеобщего обучения – Суздальское земство
честно и добросовестно исполняло, уложившись в определенный МНП
двухгодичный срок. Это дает возможность взглянуть на вопрос «Вводилось или нет всеобщее начальное образование в дореволюционной
России?» под другим углом зрения: что под этим понимать. Свершившийся факт, что все дети младшего школьного возраста уже получали
начальное образование? Или то, что дети школьного возраста были
охвачены начавшимся процессом введения всеобщего обучения в том
смысле, что все до единого нуждающиеся в получении образования
были выявлены, учтены, было рассчитано необходимое количество
школ и началось строительство недостающих и обеспечение их учительскими кадрами? Во всяком случае, в Суздальском уезде это было
так: процесс подготовки, учета детей школьного возраста и открытия
начальных школ начался активно и, как видно из документов дела
1
2

ГАВО. Ф. 387. Оп. 2. Д. 44. Л. 52, 52 об, 53.
Там же. Л. 70.

Суздальский сборник за 2019 год

167

№ 44, шел вполне успешно. А насколько этот процесс был трудоемким,
какой огромной требовал только подготовительной работы – это как
раз и видно из материалов дела № 44.
Успех на данном этапе зависел от деятельности и возможностей
местных органов самоуправления. Очевидно, что только на местах,
отдельно по каждому конкретному уезду, снизу могла обеспечиваться
реализация школьного проекта, для чего сверху были созданы необходимые условия, в первую очередь финансовые – с тщательным контролем во избежание разбазаривания отпускаемых средств.
По данным, изложенным в «Объяснительной записке к отчету государственного контроля по исполнению государственной росписи и
финансовых смет за 1911 год»1, – «…В среднем по 34 губерниям этот
срок 9,4 года. В 33 уездах (11%) он не превышает пяти лет. В 40 уездах
(13%) на открытие полного числа школ потребуется от 12 до 17 лет»2
(данные приводятся на то время, когда из 50 губерний России только в
34 существовало земское самоуправление, чем тоже пока осложнялась
реализация проекта. – Прим. автора).
«К 1 апреля 1911 г. по 303 уездам шли работы по введению всеобщего обучения. Из остальных 56 уездов 40 представили в Министерство ходатайства об открытии школьных сетей, но не получали в
течение первой половины 1911 г. пособия, и только 16 уездных земств
вовсе не доставили к этому сроку на утверждение Министерства проектов школьных сетей и не выразили намерения примкнуть к планомерному открытию школ»3.
Таким образом, не все уезды укладывались в 10-летний срок, требуемый Думой. Некоторые уезды, как следует из вышеприведенного
документа, и вовсе не собирались вводить у себя школьную сеть. Следует учитывать и то, что земские учреждения были введены еще не на
всей огромной территории Российской империи, что тоже делало проблематичным завершение процесса взаимодействия МНП и органов
местного самоуправления в 10-летний срок, как того требовала Дума.
Проект по введению всеобщего школьного обучения был отклонен Госсоветом 6 июня 1912 г. Стоит отметить, что это уже не был по1 Объяснительная записка к отчету государственного контроля по исполнению государственной росписи и финансовых смет за 1911 год. / СПб, 1912 г. [Электронный
ресурс] // URL: https://archive.org/stream/zapiska_rospisi_finsmet_1911#mode/2up.
2 Там же. Л. 190.
3 Объяснительная записка к отчету государственного контроля по исполнению государственной росписи и финансовых смет за 1911 год. / СПб, 1912 г. [Электронный
ресурс] // URL: https://archive.org/stream/zapiska_rospisi_finsmet_1911#mode/2up С. 189.

168

Сборник научных статей

данный в Думу 1 ноября 1907 г. проект фон Кауфмана, так как за эти
годы Дума внесла в него ряд изменений. Что касается увеличения отпускаемых на реализацию проекта средств с 6.900000 до 10.000000, то с
этим Госсовет не только был согласен, но даже еще увеличил эту сумму
до 10,5 млн руб. Расхождение было не в финансовом вопросе. Несогласие вызвало установление Думой предельного срока для введения
всеобщего начального обучения до десяти лет. Проектом фон Кауфмана этого не требовалось.
Возможно, первоначальный проект МНП, представленный в
Думу фон Кауфманом, был более гибким и приближенным к реальности. В нем земства должны были сами указать предполагаемый
срок в соответствии со своими реальными возможностями. При этом
в самых отстающих оказалась – наравне с Черниговской и Бессарабской – Псковская губерния:
«Вообще следует сказать, что наилучшие результаты за эти три
года достигнуты в губерниях северо-западного и центрального районов, входящих в состав С.‑Петербургского и Московского учебных
округов, за исключением впрочем Псковской губ., которая наравне с
Черниговской и Бессарабской принадлежит к самым отсталым, как по
продолжительности срока (от 12 до 16 лет), на который рассчитано завершение реформы, так и по невысокому проценту (34–44) открытых
к 1911 г. комплектов»1.
Владимирская губерния входила в Московский учебный округ,
отличавшийся высокими показателями. Однако и здесь не всегда все шло гладко. На примере интересного случая, произошедшего
в Меленковском уезде, видно, что не все зависело и от деятельности
земств – могло встречаться несочувствие и сопротивление самих
местных жителей. Об этом говорится в докладе Меленковского уездного наблюдателя священника о. Делекторского о Толстиковской церковно-приходской школе: одна из причин того, что школа не могла
действовать,– «категорический отказ большей половины жителей от
какой-либо помощи школе». Школа, говорилось в докладе о. наблюдателя,– «нежелательна и неприятна этой половине общества главным
образом потому, что с открытием ее начали освещаться разные темные
стороны местной жизни и время от времени стали наезжать миссионеры, сначала окружной, а потом и епархиальный, – с целью обстоятельного обследования угнездившегося в ней сектантства (говорят,
хлыстовщины)».
1

Объяснительная записка к отчету государственного... Л. 190.

Суздальский сборник за 2019 год

169

«Пока не было вашей школы, кричали о. Делекторскому, никто
не тревожил нас… Во главе несочувственно настроенной части населения стоял некто Агеев; толпу враждебно поддерживал авторитетом своей власти один из трех старост именем Григорий, который на
предложение о. Делекторского помочь школе отоплением или наймом
временного помещения отдал такой приказ: «Не давать, ребята, ничего! Школа – беда наша!» Далее, когда о. наблюдатель стал разъяснять
народу, что ученье – свет и надобно стремиться к нему, что во многих
местах составляются приговоры крестьян об обязательном обучении
детей, что сам Государь наш пламенно заботится о просвещении своего народа, тот же староста сильно возбужденным тоном отпарировал о. Наблюдателя: «Я не Царю служу, а миру! Не нужно школы, и
нечего толковать! Не давайте!» Так закончилась попытка повлиять на
население для обеспечения школы помещением в наступающем году.
Назначенный туда Купрессов не имел возможности начать свой учительский труд»1.
У Суздальского земства, судя по тем архивным данным, которые
удалось рассмотреть, таких проблем не возникало, и показатели были
вполне хорошие. В десятилетний срок Суздальское земство было намерено уложиться и все для этого делало. А по числу открытых комплектов даже превысило норму. Комплекты были приняты за основную единицу при расчетах в процессе введения всеобщего обучения,
один комплект соответствовал одному учителю и примерно пятидесяти ученикам. В 1911 году в Суздальском уезде школы были открыты:
– в районе № 18, в деревне Афанасовка на 2 комплекта;
– в районе № 36, в деревне Пырьевка, однокомплектная;
– в районе № 37, в деревне Иван на 2 комплекта;
– в районе № 40, в селе Зернилове на 2 комплекта;
– в районе № 49, в селе Булгакове на 2 комплекта;
– в районе № 94, в селе Иванькове на 2 комплекта;
– в районе № 97, в деревне Курки на 2 комплекта2.
В связи с этим Суздальское уездное земство сообщает, что в текущем году им уже перевыполнен план по созданию учебных комплектов: вместо восьми – тринадцать3. Это притом, что Суздальский уезд,
судя по данным дореволюционной статистики, не был в числе богатых
уездов Владимирской губернии.
ГАВО. Ф. 387. Оп. 2. Д. 44. Л. 284–284 об.
Там же. Л. 83 об.
3 Там же. Л. 83.

170

Сборник научных статей

Показательно также и то, что уже после того как законопроект о
введении всеобщего начального обучения был отклонен Госсоветом,
Суздальское земство продолжало строить запланированные школы. В
1914 г. в документах Суздальского земства упоминаются названия по
меньшей мере восьми населенных пунктов, где велось строительство
школ1.
В акте от 19 августа 1914 г. о проведении гласными земского собрания осмотра различных построек и сооружений упоминается о школе
в селе Михайлова Сторона: «все они возведены согласно утвержденных Земским собранием планов, производят впечатление вполне законченных построек и никаких дефектов не замечено»2. Подписано
уездным предводителем дворянства Н. В. Рагозиным, председателем
Собрания, и его членами, среди которых были представители таких
дворянских и купеческих фамилий, как председатель уездной управы известный педагог и автор учебников математики И. Д. Шафров,
А. Д. Челищев, К. А. Агапов. И. Д. Шафров часто возглавлял комиссии,
производившие проверку строящихся зданий, в состав комиссии входил также техник Догадкин.
В архивных документах фонда 387 описи 2 есть несколько дел,
специально посвященных постройкам школ в 1914 г. – запланированы
они были в начале года, но строительство продолжалось уже в военное
время. Правда, все эти дела проходят «по бухгалтерскому столу» и освещают постройку этих школ с соответствующей стороны, но все же
некоторые подробности о строительстве узнать можно.
В деле № 64 содержатся материалы Суздальской уездной земской
управы о постройке начальной школы в деревне Бушново. (Дело начато 6 марта – окончено 26 июня 1914 г.) Подрядчиком был Петр Андреевич Макаров3. В деле прилагается прошение подрядчика о выдаче
денег на закупку материалов и квитанция с описанием необходимых
материалов и работ для начала постройки4. Также в деле 64 представлены следующие акты:
– «Акт № 7», составленный членами Земской управы от 18 февраля 1914 г., в котором описаны осмотр и освидетельствование материалов для постройки начальной школы в деревне Бушново. На основании акта сделан вывод о том, что представленные материалы соотГАВО. Ф. 387. Оп. 2. Д. 64–68.
Там же. Д. 61. Л. 27.
3 Там же. Д. 64.
4 Там же. Л. 1–2 об.

Суздальский сборник за 2019 год

171

ветствуют требуемому качеству и имеются в необходимом количестве.
Членами управы дан допуск к постройке1.
– «Акт № 20», составленный теми же членами управы. По выводу комиссии постройка ведется в соответствии с планом, материалы
удовлетворительного качества подвозятся вовремя. Уже были срублены стены на полную высоту согласно утвержденному проекту в количестве 121,92 квадратных сантиметров, рубка стен выполнена правильно, с соблюдением пазов. Комиссия постановила: «Материалы и
работу принять»2. Прилагается квитанция об оплате за выполненную
работу на сумму 2537 р. 40к.3 Также в деле есть прошения от подрядчика Макарова о выдаче дополнительных денег в счет будущих работ,
которое было удовлетворено.
– Акт от 15 сентября 1914 г. об осмотре членами Земской управы
земляных, каменных, плотничьих, столярных и печных работ. Все указанные работы были взяты Макаровым на торгах, на сумму 6386 рублей 45 копеек. Все работы были выполнены, но комиссия обнаружила
существенные недостатки:
1. Недоруб в 0,25 сажени в высоту сруба на сумму 124 рубля 28
копеек.
2. Фундамент выполнен не прочно.
3. У зимних рам не запираются скобы.
4. В квартире учителя брусья плохо прибиты по балкам.
По заключению комиссии, всю сверхштатную работу Макарову
предписывалось устранить в срок до 15 мая 1915 года4.
Строительство еще пяти школ в 1914 г. вел уже другой подрядчик – Василий Исакович Белов.
Дело № 65 – о постройке Глазовской школы (начато 18 февраля –
окончено 23 августа 1914 года5). Дело 66 о постройке Зерниловской
школы. (Начато 18 февраля – окончено 13 августа 1914 года6).
В делах есть выписки из Журналов земских заседаний и счета на
закупку церковного кирпича в количестве 6500 шт. для строительства
Глазовской школы, а также выдаче 300 рублей подрядчику в счет работ
по постройке школ7.
ГАВО. Ф. 387. Оп. 2. Д. 64–68. Л. 3.
Там же. Л. 4.
3 Там же. Л. 5.
4 Там же. Л. 9.
5 Там же. Д. 65.
6 Там же. Д. 66.
7 Там же. Д. 65. Л. 1, 8, 22, 30.

172

Сборник научных статей

В деле о постройке Зерниловской школы в Акте об обследовании
места строительства и материалов зафиксирован спор между членами
комиссии, заявившими «о синеве в некоторых бревнах», и техником,
который нашел, что «никакой синевы нет». Все же распоряжением
Управы были удержаны деньги за недобор подрядчиком древесины
для строительства сарая училища1. Но это, кажется, был единственный недочет, поставленный на вид подрядчику Белову.
Данные о подрядчике Белове есть в деле № 67 о постройке Савинской школы. (Начато 11 января 1914 – окончено 20 сентября того же
года). Актом № 47 от 26 июня 1914 г. работы по Савинской школе были
приняты комиссией и деньги уплачены подрядчику2. В этом же деле
№ 67 упоминается о строительстве Беловым Морозовской школы3.
Помимо вышеназванных школ, подрядчик В. И. Белов вел строительные работы также в Песочновской школе. К делу Белов подходил
обстоятельно и ответственно, в Акте от 11 сентября 1914 года4 отмечается, что подряд на все пять школ сдан и подрядчику Белову уплачено
за них 33 655 руб.
К октябрю комиссией был составлен акт об осмотре печей: подрядчику Титову, печных дел мастеру, было уплачено 120 рублей за четыре печи5.
Дело № 68 – о постройке Сизинской школы. (Начато 6 февраля – окончено 22 октября). Здесь уже третий подрядчик – Николай
Иванович Якубов6. В деле имеются документы о расчетах с подрядчиком и Акты о приеме строительных материалов и работ – так, в марте
материал был допущен комиссией в дело, рубка стен сарая и школы
были признаны правильными; в мае крестьяне поставляли большие
камни, были также доставлены цемент и кирпич, причем уточняется,
что Алексею Кузьмичу Рыбкину за кирпич для ремонта Михайловского училища и постройки Сизинской школы выдано 10 и 18 руб.7
Строительство продолжалось еще в ноябре, о чем говорит смета от
Н. И. Якубова от 31 октября и счет от Якубова от 20 ноября 1914 г.8 К
ГАВО. Ф. 387. Оп. 2. Д. 66. Л. 2.
Там же. Д. 67. Л. 11–13.
3 Там же. Л. 19.
4 Там же. Д. 66. Л. 19.
5 Там же. Д. 67. Л. 18.
6 Там же. Д. 68. Л. 7.
7 Там же. Л. 10-а.
8 Там же. Л. 34, 37.

Суздальский сборник за 2019 год

173

этому подрядчику у комиссии претензий также не оказалось. Подрядчиком по каменным работам был Иван Матвеевич Киселев1.
Как видим, хотя сметы были утверждены в начале года, строительство велось даже несмотря на начавшуюся Первую мировую войну – вплоть до поздней осени 1914 г. Земская комиссия (как правило, с
И. Д. Шафровым во главе) ездила принимать работы на разных этапах
постройки школ, внимательно следила за качеством материалов, доставляемых подрядчиками, расплачивалась с подрядчиками за произведенные работы, выявляла недостатки. Школьные здания были сданы вовремя, осенью 1914 г. в них уже клались печи. Это происходило,
несмотря на то, что порядок финансирования в связи с отклонением
школьного проекта был изменен, и финансовые трудности нарастали
из-за военного времени.
Об изменившемся порядке финансирования школьного строительства говорит, например, документ из дела № 73 со сметами и раскладками на 1915 г. под названием «Список обществ Суздальского уезда, которым отпущена ссуда на постройку школ, за гарантией Уездного
земства»2. Имеются в виду крестьянские общества, – а до того, как мы
помним, они были освобождены от финансовых затрат на постройку
школ. Вероятно, дело было уже не только в приостановке школьного
проекта – уже в разгаре была война.
Стоит особо отметить, что даже в военное время расходы Суздальского земства на образование в два раза превышали расходы на
медицинское обеспечение. В смете доходов и расходов земства на
1915 г. на народное образование было заложено 98767 р. и 81 к., а на
медицинскую часть 49960 р. и 40 к.3
Конечно, в дальнейшем было бы интересно сопоставить деятельность Суздальского земства на этом поприще с аналогичной деятельностью других земств Владимирской губернии. Как видим, многие документы и материалы, содержащиеся в фонде Суздальского земства,
проливают свет на остававшиеся до сих пор неизвестными подробности введения всеобщего начального образования в России, отражая,
как в капле воды, процессы, проходившие в государственном масштабе, а кроме того, освещают с новой стороны и деятельность самого
Суздальского земства. Большинство материалов вводятся в научный
оборот впервые и до сих пор не изучалось4.
ГАВО. Ф. 387. Оп. 2. Д. 68. Л. 14-а.
Там же. Д. 73. Л. 42.
3 Там же. Д. 44. Л. 36.
4 Например: ГАВО. Ф. 387. Оп. 2. Д. 44, 51, 64, 65, 66, 68.

174

Сборник научных статей

С. С. Михайлов

ПО СЛЕДАМ ВЫХОДЦЕВ
ИЗ СУЗДАЛЬСКОГО КРАЯ. НОВЫЕ СВЕДЕНИЯ
ПО МАСОВСКОМУ ЯЗЫКУ ДЕРЕВНИ
ЕЛИЗАРОВО ОРЕХОВО-ЗУЕВСКОГО РАЙОНА
Одним из важных и интереснейших элементов истории и культуры древнего Суздальского края (Суздальского уезда в его более ранних
границах), который на определенном этапе вышел за границы региона и распространился по многим уголкам России, является офенский
мир с его наиболее известным вариантом русского арго – масовским
тайным языком. Автор уже касался темы одного из вариантов масовского языка, который бытовал в селении Елизарово, находившемся
в весьма интересном прежде старообрядческом регионе «Гуслицы».
Этому языку, словам из него, которые удалось зафиксировать уже в
начале 2000-х гг., а также местной масовской культуре в целом, была
посвящена небольшая монография автора, вышедшая в 2015 г.1 Автор
уже касался вопроса связи офеней-масов Гуслицкого региона с их прародиной на территории Суздальского региона на Суздальских чтениях
в 2016 г.2 За прошедшее время появились некоторые новые сведения о
елизаровском варианте масовского языка, с которыми мы намерены
познакомиться читателя ниже.
Еще раз хотелось бы напомнить о том, что собой представлял
Заход – маленький уголок Гуслицкого края, административно после
1862 г. входивший в состав Запонорской волости Богородского уезда
Московской губернии, в котором и находится Елизарово. Это весьма
небольшой микрорегион, насчитывавший всего шесть населенных
пунктов: помимо масовского Елизарово, в него входили деревни Давыдово, Ляхово, Гора, Барская и Костино. Данные селения расположены
достаточно тесно, компактным «кустом», максимальное расстояние
между ними составляет не более нескольких километров. В тоже самое время еще не так давно жители каждого из селений являли собой
Михайлов С. С. Масовский язык деревни Елизарово. М., 2015. 87 с.
Он же. Наследие офеней-суздалов в регионах России (на примере масов деревни
Елизарово в Гуслицах) // Суздальский сборник за 2016 год: Сборник научных статей / [редкол.: А. Л. Ершов (отв. ред.) и др.]. – Владимир, 2017. С. 185–192.
1

Суздальский сборник за 2019 год

175

отдельный мирок, со своим менталитетом и т. п. Когда, во время сбора
полевого материала в гуслицких селениях на рубеже 1990-х – 2000-х гг.,
старожилы соседних с заходскими населенных пунктов, давая характеристику своим исконным соседям, часто отмечали и такой важный
момент, как диалектные различия. Тогда как во всех окружавших Заход местностях Гуслиц и Загарья цокали, в шести рассматриваемых
селениях бытовал говор, который соседи на слух идентифицировали
как «владимирский». Об этом, к примеру, автору поведал и хранитель
исторической памяти деревни Анциферово, расположенной чуть южнее Захода, Николай Степанович Самошин (1921–2006, запись 2003 г.).
Гусляки весьма активно были задействованы в отхожих промыслах и
с уроженцами Владимирской губернии, которая, к сведению, в прошлом начиналась гораздо ближе в административном плане, соприкасались весьма часто. Уже в XIX в. на востоке Московской губернии
и в сопредельных регионах (Орехово, Ликино, Дулёво, Егорьевск и
др.) выросло немало крупных предприятий, на которые из гуслицких
деревень уходило большое число жителей. Там также они бок о бок
трудились в том числе с выходцами из Владимирского региона, и, как
звучала речь последних, гуслякам было известно более чем хорошо.
К сожалению, русские говоры Гуслиц и сопредельных с ними территорий ушли от нас, так и не будучи серьезно изучены. В не столь
давнем прошлом регион, вернее его селения выборочно, посещала
А. Ф. Войтенко, однако, эта исследовательница ставила перед собой
весьма обширную задачу изучения диалектной карты Подмосковья,
что в значительной степени не давало ей уделять должное внимание
локальным уголкам области, в том числе и таким сложным по своему
этногенезу, как те же Гуслицы. Последние формировались из весьма
разных групп пришлого населения, прибывавших сюда в разное время,
что, разумеется, не могло не сказаться на пестроте характера жителей
местных селений и существовавших в прошлом говорах жителей разных деревень. Автор не является филологом и специально не изучал
остатки диалектов региона, обратив внимание лишь на такой важный
феномен, как масовский язык Елизарово, поскольку последний важен
как явление более социальное, нежели лингвистическое. Тем не менее,
еще в начале 2000-х гг. старики селений в разных частях Гуслиц в разговоре с автором постоянно вспоминали про то, как говорили старики
в их деревне в периоды их детства (1920–1930-е гг.), а также как говорили в той или иной из соседних деревень. Если бы данные моменты в
свое время были бы в должной степени исследованы профессиональными лингвистами, то мы бы имели весьма важный материал, на ос-

176

Сборник научных статей

новании которого можно было делать выводы и в плане этногенеза
разных групп гусляков. Та же Войтенко, судя по одной из ее публикаций, от кого-то слышала, что в крае «помимо гусляков живут еще и
масы», однако, судя по тому, что никакого описания масовского языка
в Елизарово у нее нет, она даже не пытается сделать вывод, что если
жили масы, которых исследователи «в теме» без особого труда сразу
начинают подозревать представителей офенского масовского мира, то
в Елизарово она не была, равно как и в какой-либо из соседних деревень, где ей однозначно рассказали про существование в упомянутом
селении своего тайного языка1.
Но вернемся к Заходу. В прошлом заходцы отличались от большинства своих соседей и в плане социальной принадлежности. Тогда как большая часть Гуслиц до отмены крепостного права формально являлась частновладельческой, заходские селения принадлежали
Удельной конторе. Здесь небольшим особняком стояла деревня Барская, которая, что видно и по ее названию и как могли сообщить некоторые носители местной исторической памяти даже в конце ХХ в.,
когда-то была частновладельческой, т. е. принадлежала помещикам,
«барам»2. Любопытно, но вплоть до начала прошлого столетия и пять
заходских деревень, и единоверные с ними старообрядческие населенные пункты соседней местности Запонорье («Запонорщина») входили
в состав большого Давыдовского старообрядческого прихода, в Барской существовал свой отдельный приход, объединявший только это
селение. Возможно, что жители Барской имели и какое-то иное происхождение, нежели жители остального Захода, например, относились
к иной волне переселенцев, прибывших сюда из Владимирского края.
Также интересным селением, в плане фольклорного восприятия
соседями, является и деревня Ляхово. С одной стороны, ляховцы – типичные заходцы, в том числе и в плане бытовавшего здесь говора, но
с другой, к примеру, старожилы деревни Костино традиционно не любившие их, всегда вспоминали. что де – «ляховские – плохой народ,
они от поляков». Кстати, в Гуслицах, помимо Ляхово, было еще как
минимум четыре деревни, жителей которых или дразнили «польшей»
(Понарино), «поляками» (Равенская, Ащерино) или выводили от неких
польских выходцев (Смолёво, Карповской волости; не путать с одно1 Войтенко

А. Ф. Заметки о лингвистических границах старообрядческих говоров
Подмосковья // История и география русских старообрядческих говоров [Докл.
конф., 19–20 мая 1995 г. / Редкол.: Т. Леннгрен (отв. ред.); Рос. акад. наук, Ин-т
рус. яз. им. В. В. Виноградова]. М., 1995. С. 15–16.
2 Полевые материалы автора 2007 года.

Суздальский сборник за 2019 год

177

именным также гуслицким Смолёво Запонорской волости, соседним с
Заходом)1. Не исключено, а здесь, за неимением архивных документов
и прочих достоверных сведений, нам остается только предполагать,
что здесь мы имеем дело с исторической памятью о группе неких переселенцев из тогдашних Польских пределов (Смоленск?), переведенных
московской властью на восток современного Подмосковья. Однако,
если в составе населения Ляхово и было некое польское ядро, то со
временем оно было полностью ассимилировано в культурном плане
заходским большинством.
В 2017 г. к автору обратился житель Орехово-Зуевского района
Подмосковья Андрей Петрович Куликов, являющийся потомком одной из ветвей фамилии Чекаловых – жителей деревни Елизарово – интересующийся прошлым своего семейства и указанного населенного
пункта, снимавший в те время документальный фильм, посвященный
елизаровской истории и местной локальной культуре. Целью Куликова было взять интервью у автора этих строк для данного фильма, но
он, зная мои публикации, в том числе и какие именно масовские слова
были записаны и использованы в книге и статьях, ссылаясь на рассказы ряда своих родственников, сообщил несколько новых слов. Большая часть их была зафиксирована от Чекаловой Олимпиады Максимовны – тети Андрея Петровича. Мы приводим их вместе с фразами,
с которыми Куликов сообщил автору указанные элементы масовской
речи. Мы сейчас не будем делать анализа этих слов и сопоставлять их
с другими известными вариантами офенских масовских региональных языков, имеющих происхождение от выходцев из Суздальского и
Шуйского уездов. Сейчас нашей задачей является пока просто ввести
в научный оборот данные находки.
– Тырить – «понимать»: Ты по-масóвски тыришь? – «ты помасовски понимаешь?».
Здесь нам кажется весьма интересным использование указанного
слова именно в значении «понимать» – слово «тырить», имеющее масовское происхождение, сейчас фактически вошло чуть ли не в официальную русскую речь и у всех испокон веков ассоциируется с понятиями «красть», «воровать».
– Почáли – «пропали»: Масы почáли – «мы пропали».
Куликов сообщил и о еще одном значении елизаровского масовского слова, каковое фиксировала Лелякова и некоторые другие исследователи рассматриваемого феномена: «быструха» в значении «маши1

Полевые материалы автора 1998–2005 гг.

178

Сборник научных статей

на», «автомобиль». Мы не знаем, какие термины в ходе технического
развития и связанного с ним изменения бытовой жизни происходили
в других вариантах масовского языка и как там начинали именовать
автомобили, поезда и прочие средства передвижения, коих не было в
период, когда возникала и развивалась масовская тайная речь. «Быструха» – чисто елизаровский вариант, происходящий от русского «быстро», поскольку на автомобиле передвигаться куда быстрее,
нежели на старых гужевых повозках1. А. П. Куликов, со ссылкой на
О. М. Чекалову, поведал автору и о более широком применении односельчанами нового масовского термина:
– Быстрýха – так же называлась электричка, поезд. Параллельно
Куликов написал автору и вариант фразы с использованием этого термина: Быстрýха не ходýлит – «поезд не ходит».
Следующее слово, сообщенное Куликовым, фактически представляет вариант того, что нам известно по и елизаровскому, и общеофенскому слову «бусеть» = «пить»2:
– Бусы – «пьяные», с вариантом фразы с его использованием:
Масы бусы – «мы пьяные».
Помимо этого, от проживающей после выхода замуж в соседней
деревне Ляхово, Таисьи Родионовны Лобановой, 1928 г.р., с которой, к
сведению, в свое время беседовал и автор этих строк, А. Куликову удалось услышать еще два слова, которые эта информант ранее не вспоминала при общении с другими исследователями:
– Собултыха – «вино».
– Кемáть – «спать».
Первое слово, по крайней мере в ХХ столетии, использовалось
елизаровцами явно не шибко часто, поскольку в местном варианте
масовского языка было в употреблении иное обозначение вина, водки
и алкоголя вообще – тарныга. Его называли и информанты, с кем общался автор, о нем вспоминали и в беседах с другими исследователями. Невооруженным глазом видно, что «собултыха» – производное от
русского слова «собутыльник».
Второе слово, вернее факт его «обнаружения» в елизаровском
варианте масовского языка, нас нисколько не удивило: «кимать» =
1 Кузнецова В. Ф. Однодневная поисковая экспедиция как одна из форм краеведческой работы (на примере Давыдовской гимназии) // История и культура Подмосковья: проблемы изучения и преподавания. Коломна, 2006. С. 128–131; Лелякова Н., Дувалкина Т. А. Елизарово // Гуслицкая округа. Историко-краеведческий
альманах. Вып. 1. Куровское, 2006. С. 97–103.
2 Там же.

Суздальский сборник за 2019 год

179

«спать» встречается и в языке владимирских масов и во многих локальных «диалектах», возникших в ходе расселения масов по другим
регионам России. Оно принадлежит к числу тех, которые мы можем
идентифицировать как «общемасовские». Здесь немного удивляет
только то, что другие информанты, с кем беседовал и автор, и другие
лица, фиксировавшие елизаровские слова, не вспоминали такое простое слово, которое, по идее, должно быть достаточно распространенным.
Также во время беседы А. Куликова с одной из жительниц города
Павловский Посад, имеющей елизаровские корни, всплыло еще одно
слово:
– Барабáюсь – «не сдаюсь», «барахтаюсь». Обычно так женщина
отвечала на вопрос: «Как дела?».
Надеемся, что в дальнейшем будут выявлены и еще какие-то масовские слова, бытовавшие в Елизарово, а также другие сведения об
офенском мире этого селения, и мы сможем использовать эти новые
материалы при втором, расширенном и дополненном, издании словарика и описания этого интереснейшего культурного явления.
К сожалению, сейчас уже невозможно исследовать обычный «владимирский» говор жителей заходских деревень и попытаться как-то
сопоставить его с известными материалами, собранными на территории Владимирской области, в том числе и в местах, считающихся родиной офеней-масов. Преподаватель истории из гимназии (прежняя
школа № 1) деревни Давыдово, коренная жительница Захода, активно
занимающаяся краеведением, Валентина Федоровна Кузнецова рассказала автору, что когда она по направлению в 1970-х гг. на восемь лет
уезжала работать на Урал и затем снова вернулась в Давыдово, то фактически уже попала в совершенно иной мир, где прежняя специфика,
самобытность этого уникального гуслицкого уголка были в значительной степени размыты. В дальнейшем, с уходом стариков, постоянным
притоком в регион и в Давыдово новых переселенцев, прибывавших
семьями на предприятия, и московских дачников, скупавших дома в
деревнях и осваивавших новые поселки, процесс разрушения остатков заходской культуры и ее шести деревенских локальных вариантов благополучно был завершен. В начале 2000-х гг. автору удалось
зафиксировать только последние фрагменты исторической памяти и
последние хранившиеся в памяти стариков масовские слова.
Чтобы попытаться разобраться с историей возникновения заходских селений и выяснить исходные места, откуда данная владимирская диаспора, включая и группу офеней-масов, пришла в бассейн

180

Сборник научных статей

реки Нерская (в старину – Мерская, Мерьская, Мерзка), еще можно
провести какие-то антропологические исследования, включая и выявление информации, хранящейся в ДНК потомков коренных жителей деревень. Таковые пока ее проживают как в самих населенных
пунктах, так и в соседних городах и крупных поселков. Как и в большинстве других мест, в каждом заходском селении существовал свой
набор наиболее распространенных фамилий, история которых в ходе
генеалогических исследований, когда кто-то из потомков пытается
выяснить свою родословную и заказывает проведение работы кому-либо из профессионалов, прослеживается до начала XVII в., когда здесь впервые упоминаются конкретные крестьяне. В Ляхово, например, самые распространенные фамилии – Щедрины и Дроновы,
в Елизарово – Никулины, Ширины, Чекаловы, Чикины и ряд других.
Результаты генетических исследований помогли бы найти связь заходцев с тем или иным уголком древних Суздальского или Шуйского уездов и даже показали на конкретные места, откуда происходят предки
жителей той или иной из шести деревень Захода.
Мы надеемся, что в дальнейшем станут известны и некоторые
другие элементы ныне уже утраченной локальной культуры как селения Елизарово, так и других населенных пунктов самобытного уголка
Гуслицкого региона, каковым являлся Заход. Еще живы люди, кто или
сам застал остатки бытования той или иной традиции, включая и масовской речи, или же что-то слышал от представителей старших поколений своих семей, хотя с каждым годом надежды на новый полевой
материал становится все меньше и меньше.

Суздальский сборник за 2019 год

181

Л. Е. Морозова

ПРИЧИНЫ ВОЗВЫШЕНИЯ СУЗДАЛЬСКИХ
КНЯЗЕЙ ВО ВТОРОЙ ПОЛОВИНЕ XII в.
В литературе встречается мнение, что в Древнерусском государстве по мере его развития было несколько столиц. Самой первой называется Ладога (Старая Ладога), поскольку данный город, судя по
археологическим раскопкам, возник раньше Новгорода1. Однако править из него всей страной, естественно, было невозможно, а можно
было только контролировать идущие на юг и восток торговые пути.
Возможно, по этой причине в Швеции даже великого князя Ярослава
Мудрого называли «конунгом восточного пути»2.
В древнейшей летописи – «Повести временных лет» первой
древнерусской столицей назван Новгород. Именно сюда в 862 г. по
просьбе четырех племен (чудь, словене, кривичи и весь) был приглашен на княжение легендарный варяг Рюрик3. Судя по территории,
на которой жили указанные племена, Рюрик с братьями управляли северо-западной частью будущего Древнерусского государства,
включая Изборск и Белоозеро. Со временем к ним присоединились
Полоцк, Ростов и Муром. Поэтому Новгород стал столицей союза,
состоявшего из семи племен4. Именно в Новгороде правили князья
Рюрик и его сын Игорь с супругой Ольгой. Ее княжич высватал в соседнем городе Пскове5.
В обязанности князей, следует полагать, входила охрана границ
племенного союза и разбор споров между его членами. Но это, видимо,
показалось недостаточно для воинственного родственника Рюрика
князя Олега. Он сформировал большое войско из воинов от каждого племени и во главе него двинулся на ладьях вниз по Днепру. Первым был захвачен Смоленск, затем Любеч, далее находились Киевские
горы с таможенной заставой6.
1 Древняя Русь в свете зарубежных источников / М. В. Бибиков, Г. В. Глазырина,
Т. Н. Джаксон и др.; под ред. Е. А. Мельниковой. М., 2003. С. 411.
2 Там же. С. 460.
3 Лаврентьевская летопись. Рязань, 2001. С. 18–19.
4 Там же. С. 19.
5 Там же. С. 28.
6 Там же. С. 22.

182

Сборник научных статей

Следует отметить, что летописец нигде не пишет, что Олег прибыл в город Киев, а лишь указывает, что тот подплыл к Киевским горам и спрятал лодки под той, которая называлась Угорской (Венгерской). Убив Аскольда и Дира, он похоронил их наверху горы, где потом
был построен город1.
Значит, в 882 г., когда Олег прибыл из Новгорода к Киевским горам, они были пустынным местом. Но князь, видимо, расширил и
укрепил таможенную заставу, и вокруг нее стало формироваться поселение, довольно разнообразное в этническом и социальном отношении. Об этом свидетельствуют археологические раскопки, описанные
в капитальном труде М. Н. Каргера «Древний Киев».
Исследователь обнаружил, что в X в. население Киева состояло
преимущественно из ремесленников, поскольку их захоронений было
больше всего – свыше 100. Все они отличались скромностью2. Купцы
в это время не жили в Киеве. За целый век было найдено только одно
захоронение с соответствующим инвентарем: весами, гирьками, монетами и т. д.3 Не проживали в X в. в Киеве и представители знати.
Среди всех захоронений за целый век были обнаружены только одна
могила знатного мальчика и 4 женщин4.
Захоронений знатных воинов больше – 18, но и их довольно мало
для целого века. Все эти особенности древнейшего киевского могильника, обнаруженного у руин Десятинной церкви, позволяют сделать
вывод о том, что в X в. Киев не являлся крупным столичным поселением. Он, вероятнее всего, был одной из остановок на «пути из варяг
в греки», где чаще останавливались воины, чем купцы. Торговля с Византией в это время, видимо, еще не процветала.
Столичные функции Новгорода в X в., после крещения Руси подтверждает факт строительства в городе в 989 г. деревянного Софийского собора, имевшего 13 верхов5. Свое название он, несомненно,
получил по аналогии с главным храмом Византии – Софийским многоглавым собором в Константинополе6. Сходные Софийские соборы
были и в столице Болгарского царства, и в Полоцком княжестве, рано
отделившемся от Древнерусского государства.
Лаврентьевская летопись. Рязань, 2001. С. 22–23.
Каргер М. К. Древний Киев. М. – Л., 1958–1961. С. 166–175.
3 Там же. С. 525–526.
4 Там же. С. 176, 205–211.
5 Новгородские летописи. Т. 1. Рязань, 2002. С. 2.
6 Там же. С. 37, 105.

Суздальский сборник за 2019 год

183

В Киеве в 988 г. вообще не было собора, существовала лишь небольшая церковь в честь Ильи Пророка, в которой варяги-христиане
давали клятву при подписании каких-либо договоров1. Богородичный собор, ставший вторым по значимости в Древней Руси, был построен в Киеве только в 996 г. Он считался княжеским, поэтому получал десятую часть от доходов Владимира Крестителя и назывался
Десятинным2. Вполне вероятно, что Десятинный собор в Киеве был
возведен при участии супруги великого князя Владимира – византийской принцессы Анны Романовны. Образцом для него, видимо, стала
Влахернская Богородичная церковь в Константинополе, считавшаяся
императорской3.
В современном Киеве наглядно видно, каким небольшим поселением был город при князе Владимире Святославиче, хотя он и стремился обустроить его для своей высокородной супруги Анны, подражая византийским императорам.
Но постепенно Новгород стал терять столичные функции в масштабах всей страны, поскольку центр тяжести международных контактов и торговли в Древней Руси начал перемещаться на юг – в Византию. Главным пунктом «пути из варяг в греки» становится Киев.
Здесь князья имели право возводить свои резиденции, строить храмы
и основывать родовые обители. В Новгороде же они считались наемниками и получали за службу 300 гривен. Жить им позволялось только в пригороде на Городище4.
При великом князе Ярославе Мудром столица была окончательно
перенесена в Киев. Данный факт был ознаменован строительством в
городе в 1017–1037 гг. большого каменного многоглавого Софийского собора, Золотых ворот, новых стен, княжеской резиденции и двух
монастырей в честь Георгия и Ирины, т. е. великого князя Ярослава и
его супруги Ингигерд. Служить в новом киевском соборе начал ставленник великого князя митрополит Иларион5.
К этому времени деревянный новгородский Софийский собор
сгорел. Но вместо него сын Ярослава Мудрого Владимир возвел новый
каменный Софийский собор, только пятиглавый6.
Новгородские летописи. Т. 1. Рязань, 2002. С. 51, 53.
Там же. С. 121–122.
3 Там же. С. 21.
4 Лаврентьевская летопись… С. 23; Древняя Русь в свете зарубежных источников… С. 411–412.
5 Там же. С. 148–149, 152.
6 Там же. С. 151.

184

Сборник научных статей

С самого начала выделения Киева в качестве главного города на
торговом пути в Византию за его престол возникла ожесточенная
борьба. Ведь здесь с проезжающих купцов собирались большие пошлины. Сначала Олег изгнал из Киева Аскольда и Дира, затем Владимир Креститель расправился с братом Ярополком в 980 г., далее
несколько лет длилась междоусобная борьба Святополка Окаянного
с Ярославом Мудрым (1015–1019). Недолго правили в южной столице каждый из наследников Ярослава Мудрого: Изяслав, Святослав и
Всеволод. Они открыто враждовали и сгоняли друг друга с престола.
Позднее ситуация еще больше усугубилась. Естественно, что все это
не могло способствовать развитию и укреплению Киева. Его жителям
приходилось в первую очередь заботиться о своей безопасности, а потом уже заниматься торговлей или ремеслом.
С середины XII в. борьба за верховную власть в Киеве стала еще
более ожесточенной. В ходе нее князья даже погибали, например,
Игорь Ольгович, Юрий Долгорукий. В этих условиях жить в столице становилось очень опасно. Поэтому дальновидные князья начали
обустраивать резиденции в своих наследственных владениях, когдато полученных каждым из Ярославичей по завещанию отца. Первым,
как известно, выделилось Полоцкое княжество, затем – Черниговское,
Смоленское, Галицкое, Волынское и Ростово-Суздальское княжества.
Всегда сохраняла независимость Новгородская земля, но князьям Рюриковичам она никогда не принадлежала. Вопрос о верховной власти
здесь решало вече.
Наибольшим по площади и безопасным было Ростово-Суздальское княжество – собственность третьего Ярославича – Всеволода.
Хотя сам он предпочитал жить в Переяславле-Южном, а в 1077 г. переехал в Киев в качестве нового великого князя. Ростово-Суздальские
земли оказались под властью его энергичного старшего сына Владимира, прозванного Мономахом, поскольку его матерью являлась дочь
византийского императора Константина Мономаха1.
Судя по «Поучению Владимира Мономаха», князь рано стал самостоятельным и в 13 лет уже ездил в Ростов по поручению отца. Там он
мог осмотреть окружающие земли и выбрать место для своей будущей
резиденции2. Ведь вскоре ему предстояло жениться на английской
принцессе Гиде – дочери короля Харальда, погибшего в 1066 г.3
Лаврентьевская летопись… С. 232.
Там же. С. 238.
3 Древняя Русь в свете зарубежных источников… С. 252, 358–359.

Суздальский сборник за 2019 год

185

В летописях содержатся сведения, что первоначально Владимир
Мономах решил сделать своей княжеской резиденцией Суздаль. Поэтому он возвел в этом городе каменный Успенский собор, как в столицах других удельных княжеств. Рядом, видимо, был отстроен двор
с жилыми и хозяйственными постройками для Гиды Харальдовны и
будущих детей. О существовании этих зданий известно из летописных
данных о том, что к 1223 г. постройки Владимира Мономаха обветшали и рухнули, поэтому великому князю Юрию Всеволодовичу пришлось возводить новый суздальский собор. На этот раз он был назван
в честь праздника Рождества Богородицы, поскольку во Владимире
уже был Успенский собор1.
Наличие в Суздале каменного Успенского собора свидетельствует
о том, что Владимир Мономах рассматривал именно этот город в качестве столицы своего княжества. Здесь, видимо, достаточно долго жила
его первая супруга Гида Харальдовна с детьми. Ее сыновьями, очевидно, были: Мстислав Великий, Изяслав, Святослав, Роман, Ярополк и
Вячеслав. Юрий Долгорукий был уже от другой супруги Владимира
Мономаха. Об этом уточнено в «Поучении»2.
Исследователи предполагают, что Владимир Мономах женился на
Гиде около 1073 г. Ему в это время было приблизительно 19 лет, т. е. он
считался взрослым и самостоятельным мужчиной, способным создать
необходимые условия для жизни своей семьи3.
Первенец Мстислав родился в 1076 г., несомненно, в Суздале.
Здесь он возмужал и занялся охотой на медведей. Во время схватки
с одним из зверей он получил смертельную рану в живот. Но Гида не
стала предаваться скорби, а начала молиться святому врачевателю
Пантелеймону. Во время молитвенного бдения она дала себе клятву,
что совершит паломническую поездку по святым местам, если Мстислав поправится. И чудо произошло – рана затянулась, и княжич выздоровел. Вскоре новгородцы пригласили его к себе на княжение, а
Гида отправилась в Иерусалим вместе с крестоносцами, среди которых
были ее родственники. Это событие произошло, видимо, в 1097 г. Обратно на Русь она уже не вернулась4.
В Суздале остался второй по возрасту сын Владимира Мономаха
и Гиды – Изяслав. Он захотел расширить свои владения за счет черниговских земель, но князь Олег Святославич дал ему такой решиЛаврентьевская летопись… С. 423.
Там же. С. 241.
3 Древняя Русь в свете зарубежных источников… С. 261.
4 Там же. С. 376–377.

186

Сборник научных статей

тельный отпор, что в конфликт пришлось вмешаться старшему брату Мстиславу Великому. В итоге Изяслав погиб в одной из битв, Олег
вернулся в Чернигов, а Ростово-Суздальское княжество вновь стало
принадлежать Владимиру Мономаху1.
В конце 1090-х гг. сыновья Гиды, видимо, уже были достаточно
самостоятельными князьями и правили в Новгороде (Мстислав), в Переяславле-Южном (Святослав, потом – Ярополк), Смоленске (Вячеслав). В Суздале, видимо, оставалась только вторая супруга Владимира
Мономаха с маленьким сыном Юрием (Георгием).
В начале XII в. Ростово-Суздальское княжество превратилось в наследственное владение одного из младших сыновей Киевского великого князя Владимира Мономаха – Юрия, прозванного Долгоруким. Год
рождения его не известен, но можно предположить, что на свет он появился во второй половине 90-х гг. XI в., поскольку его матерью была
вторая супруга Владимира Мономаха, на которой тот женился после
отъезда первой супруги Гиды в паломническую поездку в Иерусалим.
Это событие, как уже отмечалось, произошло приблизительно в 1097 г.
Юрий официально стал суздальским князем, видимо, после 1113 г.,
когда его отец Владимир Мономах взошел на киевский великокняжеский престол. Но это могло произойти и раньше, поскольку в 1108 г.
княжич женился на дочери половецкого князя Аепы2. После этого он
получил статус взрослого человека и мог править самостоятельно.
Совершенно очевидно, что в 1120 г. Юрий Долгорукий уже прочно
обосновался в Суздале, поскольку совершил поход на волжских булгар3. В это время он понимал, что о других владениях не может даже
мечтать, поскольку после отца на киевский престол собирались претендовать его старшие братья: Мстислав, Ярополк, Вячеслав. По этой
причине князь Юрий Владимирович стал активно обустраивать свои
владения и основал в них несколько городов: Юрьев-Польской, Звенигород, Дмитров, Городец Мещерский, Коснятин. К тому же он перенес
на новое место Переславль-Залесский, оборудовал загородную резиденцию в Кидекше, обнес Москву деревянной стеной, поскольку через
этот город шла дорога из Суздаля в Чернигов. Здесь он встречался с
другом – черниговским князем Святославом Ольговичем, также женатом на половчанке.
В новых городах князь Юрий строил деревянные храмы, а в некоторых – даже каменные: в Кидекше – храм Бориса и Глеба, в ПереславЛаврентьевская летопись… С. 228–232.
Там же. С. 272.
3 Там же. С. 277.

Суздальский сборник за 2019 год

187

ле-Залесском – Спасо-Преображенский собор, во Владимире – Георгиевскую церковь, в Юрьеве-Польском – Георгиевский собор. Он, видимо, предполагал, что некоторые города станут центрами будущих
удельных княжеств, где смогут править его многочисленные сыновья.
Несомненно, что суздальский князь хотел оставить детям хорошее наследство. Ведь только его первая супруга половчанка родила не
менее семи сыновей и двух дочерей, еще четверо – вторая жена, византийская принцесса. Старший княжич Ростислав, женившись, получил
право самостоятельно править в Ростове. Остальные, повзрослев, становились помощниками отца, который с 1130-х гг. уже начал думать
о великокняжеском престоле в Киеве1. Следует отметить, что такого
большого числа сыновей в то время не было ни у одного князя Рюриковича, имевшего право претендовать на киевский великокняжеский
престол.
Юрий Долгорукий, видимо, полагал, что основные события в
стране происходят в Киеве, через который шли важные торговые пути
в Византию. Князь не понимал, что огромная Византийская империя
клонится к упадку, и новые торговые центры возникают на Востоке
и в Европе. Поэтому он упорно стремился занять киевский великокняжеский престол, пренебрегая Волжским торговым путем и новгородскими европейскими контактами. С 1149 г. Юрий трижды въезжал
в южную столицу, но смог закрепиться в 1155 г. всего на два года. В
итоге в 1157 г. он был отравлен на одном из пиров, а имущество его
было разграблено киевлянами2.
Более дальновидным оказался сын Юрия Долгорукого Андрей,
прозванный позднее Боголюбским. Достаточно долго он являлся
лишь помощником отца и по его воле правил в разных городах: Турове, Пинске, Дорогобуже, Пересопнице и Вышгороде. Все они были
небольшими и достаточно бедными, поэтому закрепляться в них надолго не имело смысла. Ведь семья князя Андрея также все время увеличивалась.
В 1155 г., когда отец в очередной раз сел на престол в Киеве, Андрей не стал по его указанию править в Вышгороде, а вернулся в родное Суздальское княжество. С собой он взял лишь образ Богоматери,
привезенный из Византии. По легенде эта икона была написана самим
евангелистом Лукой, который встречался с Девой Марией и изобразил
ее с натуры. Поэтому князь Андрей провозгласил данную икону своей
1
2

Лаврентьевская летопись… С. 287.
Там же. С. 330.

188

Сборник научных статей

покровительницей и установил в соборе Владимира. В итоге она стала
называться Владимирской Богоматерью и в Московской Руси несколько веков считалась самой почитаемой1.
Напрашивается предположение, что первоначально князь Андрей Юрьевич собирался править только во Владимире. Поэтому он
начал строить в этом городе Успенский собор, символизирующий его
столичные функции. Таким же символом стали Золотые ворота, как в
Киеве. Рядом князь начал обустраивать свою загородную княжескую
резиденцию, назвав ее Боголюбово. Возможно, что все это он делал с
согласия отца, рядом с которым в Киеве находились другие сыновья2.
Вполне вероятно, что Суздаль все еще оставался столицей всей
Северо-Восточной Руси. Но на ее территории уже начали формироваться отдельные княжества: Ростовское, Переславское, Владимирское. Во главе них стоял князь Юрий Долгорукий.
Все изменилось после его гибели в Киеве в мае 1157 г. Относительно своих суздальских земель он, видимо, не успел распорядиться, поэтому жители Ростова и Суздаля решили сами выбрать себе правителя.
Им стал Андрей Боголюбский, активно занимавшийся обустройством
только Владимира. Ростовцы и суздальцы, видимо, испугались, что
столицей их земель станет Владимир, поэтому предложили князю Андрею сесть на «отний стол» в Ростове и Суздале. Тот, естественно, согласился. Поэтому, формально, Суздаль и Ростов остались стольными
городами. К тому же в них были пятиглавые Успенские соборы, а во
Владимире Андрей построил только одноглавый собор, как бы указывая на его второстепенную роль3.
Можно предположить, что князь Андрей Юрьевич, имея шесть
собственных сыновей, не захотел делиться с младшими братьями отцовым наследством. Он даже отказался принять в Суздале бежавшую
из Киева мачеху, вдову отца, и порекомендовал ей вернуться на родину в Византию со своими сыновьями. Княгине пришлось так и поступить4.
Приблизительно с 1162 г. Андрей Боголюбский начал единолично
править в большой по площади и достаточно богатой Ростово-Суздальской земле. Здесь были и плодородные почвы, и торговые пути во
все стороны света по мощным рекам, и удобное расположение вдали
от агрессивных кочевников и алчных европейских соседей. Несомнен1 Лаврентьевская

летопись… С. 328–329.
Там же. С. 330–331.
3 Там же. С. 330.
4 Ипатьевская летопись. Рязань, 2001. С. 357.
2

Суздальский сборник за 2019 год

189

но, что его стали называть великим князем, поскольку в его подчинении оказались три княжества: Ростовское – во главе с его старшим
сыном Изяславом, Суздальское – во главе со следующим по возрасту
княжичем Мстиславом и Владимирское. В нем жил сам Андрей Боголюбский и активно занимался его обустройством.
Для придания Владимиру высокого столичного статуса князь
даже обратился с просьбой к константинопольскому патриарху о
том, чтобы тот учредил во Владимире особую митрополичью кафедру,
выше ростовского и суздальского епископств. На это патриарх ответил решительным отказом, считая, что в Древнерусском государстве
может быть только один митрополит – в Киеве. Тогда Андрей Боголюбский сам образовал владимирскую, правда, только епископскую
кафедру и возвел на нее своего ставленника1.
Владимирский великий князь не был склонен рассылать своих
сыновей по всей стране. Он предпочитал держать их при себе. По его
указанию братья Андреевичи объединяли свои дружины и совершали
успешные военные походы: против булгар, враждебных соседей и т. д.
С их помощью Андрей Боголюбский вскоре стал одним из наиболее
авторитетных князей во всей Руси и даже начал сам решать вопрос о
новом киевском великом князе. По законам старшинства среди князей Рюриковичей ему самому полагалось править в Киеве, но покидать
Владимир он не собирался.
После кончины в 1165 г. княжича Изяслава, во главе владимироростово-суздальского войска встал следующий по возрасту сын Андрея Боголюбского – Мстислав. Его помощником был назначен брат
Владимир. В 1169 г. во время похода на Киев к ним присоединились
сразу десять князей-союзников. Южная столица была взята и разграблена. По воле Андрея Боголюбского на великокняжеский престол
сел его брат Глеб Юрьевич. Помощниками его стали младшие братья – Михаил и Всеволод, вернувшиеся из Византии.2
После этого значение Андрея Боголюбского стало таким высоким,
что без его одобрения не решались любые важные вопросы в стране. В
1169 г. с помощью сына Мстислава Андреевича и князей-союзников он
даже смог наказать строптивых новгородцев, часто изгонявших князей из своего города. На княжение к ним он послал самого младшего
сына Юрия3.
Древняя Русь в свете зарубежных источников… М., 2003. С. 147.
Ипатьевская летопись… С. 372–373.
3 Там же. С. 386.

190

Сборник научных статей

Андрей Боголюбский обладал высоким международным авторитетом. К византийскому императору он посылал своих собственных послов, вместе с киевскими, черниговскими и переяславскими.
Остальные княжества таким правом не обладали. Поддерживал он отношения и с некоторыми европейскими правителями, например, германским королем и императором Фридрихом Барбароссой1.
Таким образом, можно сделать вывод о том, что возвышению Северо-Восточной Руси способствовали сначала энергичная политика
великого князя Юрия Долгорукого по освоению и обустройству этих
земель (основание новых городов, строительство храмов, развитие
торговых путей) и затем увеличение Андреем Боголюбским собственной военной мощи путем формирования городовых дружин в Ростове,
Суздале и Владимире и передача их под руководство сыновей. С помощью обширных родственных связей Андрею Боголюбскому удалось
сформировать мощную коалицию из дружин князей-союзников и с ее
помощью решать по своему усмотрению все важные и сложные проблемы в Древнерусском государстве.
Активное возвышение владимиро-суздальского князя Андрея
Боголюбского привело к тому, что его противники, очевидно, подкупили членов его двора, и в 1174 г. те с ним расправились в никем
не охраняемой загородной резиденции Боголюбово. К тому времени
старшие сыновья князя уже скончались, а юный сын Юрий находился
в Новгороде.
Но гибель Андрея Боголюбского не привела к упадку ВладимироСуздальской земли. После непродолжительной междоусобицы между родственниками на престол взошел младший брат князя Андрея
Юрьевича – Всеволод, имевший прозвище Большое Гнездо из-за большого количества детей. Он сохранил за собой лидирующее положение
среди князей Рюриковичей и этим окончательно лишил Киев права
считаться столицей всего Древнерусского государства.
На северо-востоке Руси ведущее положение осталось за Ростовом
и Суздалем, но постепенно оно стало переходить к Владимиру-наКлязьме, в котором Всеволод начал обустраивать обширную княжескую резиденцию. Возвел княжеский двор с придворным Дмитриевским собором, перестроил главный городской Успенский собор, сделав
его пятиглавым, основал два княжеских монастыря: Рождественский
и Княгинин, и обнес город валами с дубовыми стенами и несколькими
воротами.
1 Древняя

Русь в свете зарубежных источников… М., 2003. С. 146–148.

Суздальский сборник за 2019 год

191

Всеволоду Юрьевичу удалось сохранить за собой лидирующее положение в стране благодаря многим факторам: богатым природным
ресурсам Владимиро-Суздальских земель, прочным международным
связям, помощи многочисленных сыновей и родственников, собственному воинскому опыту и авторитету.
Опустошительное ордынское нашествие окончательно решило
судьбу и Древнерусского государства, и его нескольких столиц. Новгород оказался оторванным от остальной территории Руси, южные
земли во главе с Киевом – разграблены и сожжены. Но на северо-востоке остались князья, способные договариваться с захватчиками и налаживать мирную жизнь. Сохранилось и ядро будущего нового государственного образования, со столицей не во Владимире, а в Москве,
стоявшей на пересечении достаточно безопасных торговых путей из
неразоренного Новгорода в рязанские, владимиро-суздальские и нижегородские земли – за продовольствием и в восточные страны – за
сырьем за экзотическими товарами для европейцев.
Таким образом, возвышение северо-восточных земель, лежащих
вокруг Ростова, Суздаля и Владимира было естественным явлением в
XII в. Этому способствовало несколько факторов.
Во-первых, неспокойная обстановка в южной столице – Киеве изза междоусобных баталий князей и половецких набегов.
Во-вторых, из-за изменения торговых путей на Восток после Крестовых походов и разграбления Константинополя европейскими рыцарями.
В-третьих, превращение Владимиро-Суздальского ополья в главную житницу для Новгорода, постоянно испытывавшего недостаток
продовольствия.
В-четвертых, рост могущества суздальских князей, благодаря
многочисленному потомству, обширным родственным и международным связям.
Только опустошительное монгольское нашествие помешало Суздалю, а потом и Владимиру окончательно закрепить за собой статус
общерусской столицы. Но общую ситуацию на Руси уже нельзя было
изменить. Поэтому новой столицей стала Москва.

192

Сборник научных статей

С. Н. Темушев

Суздальский сборник за 2019 год

193

В. Н. Ревякин

КРОВОПРОЛИТИЕ СУЗДАЛЬЦЕВ
И НОВГОРОДЦЕВ В 1135 г. НА ЖДАНОЙ ГОРЕ
По смерти Владимира Мономаха (1125 г.) на киевском столе сел
его старший сын Мстислав. Вряд ли у него были сильные конкуренты. Олег и Давыд Святославовичи умерли еще при жизни Мономаха.
Кроме Мстислава, после Мономаха оставались еще четверо сыновей:
Ярополк, Вячеслав, Георгий, Андрей; Ярополк еще при отце получил
переяславский стол и остался при нем при брате. Георгий княжил в
Ростовской области, Андрей княжил во Владимире, В Новгороде сидел старший сын Мстислава – Всеволод, в Смоленске третий сын – Ростислав. Был еще второй сын – Изяслав1.
В Чернигове сын Олега, Всеволод, напал на дядю своего Всеволода, согнал его со старшего стола, дружину его перебил и разграбил.
Мстислав собрал войско, чтобы идти на Всеволода. Последний, зная,
что сил у него не много, послал за половцами. Половцы, явились на зов
Всеволода и стали у Ратимировой дубравы. Посланные к Всеволоду
гонцы их были перехвачены и, не дождавшись известий из Чернигова,
половцы повернули назад2.
Покончив с черниговскими князьями, в том же 1127 г. Мстислав
послал войско на князей полоцких. По городам полоцким, говорит летописец, Мстислав «посажал своих посадников»3, но после мы видим
там его сына Изяслава.
После смерти Мономахова половцы явились в Переяславском
княжестве4. Они, по всей видимости, хотели вернуть ранее подвластных им торков и печенегов5, завоеванных русскими князьями во
время удачных походов в степи и поселенных в русских землях. Но в
Переяславле княжил Ярополк, достойный сын Мономаха. Он, не дожидаясь помощи братьев, с одними переяславцами, напал на половцев
и одержал победу.
1 Соловьев С. М. История России с древнейших времен. Книга 1-я, тома 1–2. М.,
1959. С. 412.
2 Там же.
3 Там же.
4 Переяславское княжество — русское княжество XI–XIV веков, располагавшееся на границе со степью на левом берегу Днепра. Столицей княжества был город
Переяславль.
5 Торки и печенеги – кочевые народности.

194

Сборник научных статей

В 1132 г. умер Мстислав. Он «загнал половцев за Дон, за Волгу, за
Яик и так избавил Бог землю Русскую от поганых»1. Мстислав оставил
княжение брату своему Ярополку и поручил заботиться о детях своих.
Но внутри Руси начались усобицы. Вячеслав, поставленный в Переяславле, посчитал это невыгодным для себя, пошел в Туров, выгнал
оттуда Изяслава и сел на его место. Георгий Владимирович взял Переяславль, отдав за то Ярополку часть своей Ростовской и Суздальской
области. Изяслав пришел в Новгород за помощью к Всеволоду и последний обещал брату завоевать для него Суздальскую область2. Но
Всеволод не сдержал слово, с войском дошел только до реки Дубны и
вернулся, противники одержали верх. Народ в Новгороде взволновался, недовольный неудачным походом Всеволода, снова требовал идти
к Суздалю, считая это нужным для своей чести. И даже Михаил, митрополит Киевский, как ни старался, не мог удержать их от междоусобицы – все-таки они выступили.
Ростов и Суздаль – древнейшие этапы в истории образования
Великороссии, отмечающие собою разные характеры и направления
хозяйственной жизни страны. Первый экономически базировался на эксплуатации туземцев-звероловов и на торговле с Востоком;
второй – на земледельческой культуре и землевладении. Здесь обнаружились впервые начатки феодализма, к чему вскоре примкнуло и
ростовское боярство, превратившееся постепенно из дружинников во
владельцев сел и деревень.
Предметом их торговли становится также опольское жито, нашедшее прекрасный сбыт на запад в Новгород Великий, с которым
ростовское боярство находилось в давнишней торговой, а возможно,
и политической связи.
Основной хлебной пристанью было Клещино озеро, из которого
шла кратчайшая дорога по Нерли в Волгу, отсюда рекой Медведицей
или Тверцой, чрез волоки в реку Мсту, озеро Ильмень и реку Волхов
до Новгорода Великого. Летом на лодках, а зимой санным путем на
берег Клещина озера свозились хлебные запасы Ополья. Защитным
пунктом был город Клещин, земляной вал которого прекрасно уцелел
до настоящего времени3.
Соловьев С. М. Указ. соч. С. 416.
Карамзин Н. М. История государства Российского. Тома I – IV. М., 1995. С. 214.
3 По забытым путям Залесья (Историко-этнографический очерк) / Е. Ф. Дюбюк,
М. И. Смирнов // Доклады Переславль-Залесского просветительского общества.
1926. № 15. С. 35–72.
1

Суздальский сборник за 2019 год

Захоронения на одном из холмов
в Переславль-Залесском районе.
Фото автора

Крест со Жданой горы.
Фото автора

Часовня
в районе
городища
Золотая Чаша.
Фото автора

195

196

Сборник научных статей

Во владении нового княжества, занявшего центральное место
между востоком и западом, оказались большие и малые водные пути,
среди которых была основная магистраль – Волга до среднего ее течения, а кроме того, хлебородное Ополье.
Ясно, что Залесское княжество старалось пользоваться выгодами
своего положения и по отношению к своему западному соседу Новгороду, богатому товарами, но бедному хлебом, было настроено определенно – получить с него как можно больше дохода: пошлин за транзит,
серебро за хлеб и так далее.
Столкновения на этой почве, вызванные неумеренной политикой
центрального княжества, привели к войне, закончившейся битвой на
Жданой горе при реке Кубре. Поводом для него послужил опольский
хлеб, который суздальцы стали отпускать в Новгород по повышенным
ценам и облагать провоз товаров новгородских купцов большими пошлинами.
Кубря – самый большой приток Нерли. Местное население не может объяснить значение его, но в новгородском говоре бытовало слово «Кубра» со значением «шутник, проказник», что вполне подходит
к веселой и резвой внешности речки. Можно думать поэтому, что в
древности она служила дорогой для новгородцев не только как торговцев, а и колонистов этого края.
Памятниками той же эпохи служат «городки», расположенные по
Кубре. Нахождение этих городков совершенно понятно. Раз река была
дорогой, то на дороге должны быть станции, как мы называем теперь
места остановок. Своего рода станциями являлись эти городки. Для
торговцев, провозивших хлеб, товары, рабов, это были фактории, сторожевые пункты, защищенные от нападения врагов. Кубря, восходящая своими истоками в хлебородный район нагорной стороны уезда,
можно думать, была в старину тоже ходовой дорогой по вывозке хлеба. Там в начале ее течения тоже были городки, где теперь находится
д. Городище1. Таким образом, водная дорога – Кубря была обставлена
сторожевыми постами и местами для складов, что служило для облегчения здешнего движения.
За века русской истории населенные пункты, бывшие тут, исчезли,
обратились в пустоши, а новые появились вдали реки и не видны за
лесом. Скорее всего, на Жданой горе был суздальский укрепленный
пункт, который новгородцы поставили целью захватить, чтобы контролировать торговую дорогу – водную и сухопутную. Наличие сухо1

По забытым путям Залесья…

Суздальский сборник за 2019 год

197

путной дороги подтверждает существование до сих пор деревни Ям
на левом берегу реки Кубрь, разделяющей Александровский и Переславский районы.
26 января 1135 г. к Жданой горе, захваченной новгородской дружиной, возглавляемой князем Всеволодом Мстиславичем, подошли
суздальские войска во главе с Юрием Долгоруким. Суздальцам предстояло выбивать новгородцев с высот. Здесь они применили военную
хитрость – скрытно отрядили отряд во главе с Коробом Якуном в тыл
неприятеля, а сами начали выстраиваться в боевой порядок. Новгородцы, считавшие, что численный перевес на их стороне, устремились с
высот и начали теснить суздальцев. В это время Короб с воинами ударил с тыла и новгородцы потерпели поражение, потеряв много людей.
Немало полегло и суздальцев. Трофеем суздальцев стал богатый обоз.
Самая битва закончилась не на горе, а в долине при реке, можно
думать, на месте теперешнего села Пустынь Александровского района
(в начале XX в. – село Осипова Пустынь). 26 января – день памяти святого Иосифа епископа Солунского. Очевидно, победители в качестве
памятника поставили монастырь, память о котором хранит теперь название села.
Это обстоятельство заставило обратить внимание на укрепление западной границы Ополья. Множество мелких городков, разбросанных там по рекам в качестве сторожевых пунктов, и самый город
Клещин не соответствовали требованиям времени. Ощущалась настоятельная надобность в сильной крепости, которая позволила бы
сдержать натиск опасного соседа. Местом для нового города были
избраны берега того же Клещина озера, но только не на высотах, его
окружающих, а на равнинной восточной долине при реке Трубеже, где,
в сущности, и была самая хлебная пристань. Здесь в узле оживленного торгового пути между восточной и западной Нерлью и возникла (к 1152 г.) грозная твердыня, состоявшая из громадной земляной
осыпи с деревянными стенами и башнями. Одновременно с этим был
заложен каменный собор, ставший патриархом всех владимиро-суздальских храмов. Новый город, переявший славу других городов земли
Залесской, получил имя Переяславля1.
Устье Волжской Нерли Юрий Долгорукий закрывает в 1134 г. крепостью Кснятин (теперь Кснятин, теперь село Скнятино Калязинского
района Тверской области), возводит будущую Москву – деревянный
кремль в торгово-ремесленном поселке на реке Москве (1156) и не1

По забытым путям Залесья…

198

Сборник научных статей

большую крепость в Дмитрове для надежной защиты путей по рекам
Дубна и Яхрома (1154).
В 1991 г. в Александровском районе членами историко-краеведческого клуба «Отечество» Л. С. Строгановым, В. Н. Ревякиным, А. В. Васенковым была проделана работа по приданию землям в районе деревень Ям и Пустынь статуса особо охраняемой территории1. Сюда же
вошли городище «Золотая чаша» и так называемый «Святой источник», издавна почитаемый местными жителями.
Существовало поверье: если одеть мокрую рубашку, смоченную
в источнике, затем снять ее, повесить на дерево (раньше здесь стоял крест и рубашку вешали на крест), то хворь уйдет из тела. Если
не было рубашки, обтирались куском материи и также оставляли
«хворь». Множество тряпочек и ленточек висели на деревьях вплоть
до конца 1990-х гг., когда некая организация поставила внешний забор, оформив землю под базу отдыха. Доступ к источнику стал невозможен. Новый «источник» был оборудован в другом месте, рядом
поставлена каменная часовня.
На территории Переславского района близ Александровских земель существуют несколько холмов, один из них и есть упомянутая
выше Жданая гора. На одном из холмов на склоне около десяти захоронений в виде овальных холмов, обложенных сверху валунами
небольших размеров. Это так называемые «жальники»2. В некоторых
захоронениях сверху имеются небольшие отверстия, сделанные то ли
зверем, то ли человеком. Можно предположить (не более того), что это
кладбище новгородских воинов. Тщательных археологических исследований на этой территории не проводилось. В отличие от археологов,
местность обследуют люди, вооруженные металлоискателями. По их
рассказам, были обнаружены наконечники копий и стрел, нательные
кресты. Один из таких крестов нам удалось у них заполучить. Крест
можно отнести как к XII веку, так и к позднему периоду.
Есть надежда, что в недалеком будущем археологи смогут ответить на многие интересующие нас вопросы.

1 Решение Малого Совета Александровского районного Совета народных депутатов от 06.12.91 г. № 1 «Об утверждении списка объектов природоохранного, рекреационного, историко-культурного назначения».
2 Жальник – местный новгородский термин, производный от древнерусского и
старославянского «жаль» – гробница.

Суздальский сборник за 2019 год

199

Р. А. Симонов

СУЗДАЛЬ И ХРОНОЛОГО-МАТЕМАТИЧЕСКИЙ
«БУМ» НА РУСИ XI–XII вв.
Нерешенным остается вопрос о причине существующего до настоящего времени недостаточного внимания научной общественности к древнерусским источникам XI–XII вв., особенно «семитысячникам», содержащим информацию математического характера. На
первый взгляд, это могло быть обусловлено тем, что исследователи
древнерусской старины, будучи в своей подавляющей массе гуманитариями и, не получая изначальной профессиональной математической
подготовки, традиционно не имели необходимого стимула для чтения
и интерпретации соответствующих текстов. Возможность сохранения
и приумножения нашей страной благоприятного положения в мировой науке может быть стимулом к изучению древнерусского этапа математизации, являющегося, в известной мере, средневековым истоком
современных цифровых представлений и технологий.
Компетентность автора данной статьи в проведении данного исследования обусловлена его профессиональной подготовкой, о которой необходимо сказать несколько слов. Автор закончил с отличием
физико-математический факультет Пятигорского пединститута, затем обучался в аспирантуре механико-математического факультета
Московского государственного университета им. М. В. Ломоносова.
Преподавал высшую математику в вузах Москвы. В рамках обучения в
докторантуре прошел годичную научную стажировку при Софийском
университете (Болгария), где, среди прочего, изучал средневековые
источники межнационального формирования математического знания. Результатом явилось исследование «Древнерусские математические знания и их значение для исторической науки», защищенное на
историческом факультете МГУ на ученую степень доктора исторических наук.
Общей особенностью древнерусских математических источников
в основном является хронологическое содержание, а также базовые
арифметико-геометрические представления. В этой связи заслуживает внимания вклад Суздаля в становление и развитие древнерусской
математической культуры. Такая постановка вопроса в частности
вытекает из изучения древнейшего русского кодекса (имеющего де-

200

Сборник научных статей

ревянно-восковую основу для сохранившихся записей), обнаруженного в 2000 г. в процессе археологических раскопок в Новгороде, в
культурном слое первой трети XI в. Назначение сохранившегося воскового текста этой книги, по-видимому, было учебным. В том числе
велось обучение счету, что следует из указания в восковом тексте номеров псалмов в древнерусской «буквенной» цифровой системе. Книга получила название Новгородской псалтыри и датируется началом
XI в. Состоит она из трех соединенных вместе дощечек (цер) для писания по воску – двух «обложек» и внутреннего двустороннего воскового «листа». Восковой текст представляет запись 75 и 76 псалмов
Асафа и 67 псалма Давида. Кроме того, согласно выводам академика
А. А. Зализняка, на деревянной основе под воском и на бортиках цер
имеются невидимые без специального оборудования записи, процарапанные острым предметом. Среди них тексты арифметического и
хронолого-математического характера: так называемые «цифровые
алфавиты» (в отрывках и один – целиком) и сообщение о поставлении
некоего Исаакия (писца Новгородской псалтыри?) попом в Суздале в
SФЗ=6507, т. е. 999 г., причем эта дата выписана (процарапана) во многих местах на дереве цер1.
Древнерусская «буквенная» цифровая система восходит к грековизантийской традиции и, возможно, на Руси получила распространение до глаголицы и кириллицы2. Ее основу составлял греческий
24-буквенный алфавит, дополненный тремя особыми знаками («эписемами»), выражавшими знаки: 6 («вау»), 90 («коппа») и 900 («сампи»). В
результате получалось 27 цифро-букв: из трех девяток (3х9=27) – первая девятка знаков обозначала единицы, вторая – десятки, третья –
сотни. В такой системе без использования знака нуля можно было
записать любое число до 999. Для записи чисел, включавших разряд
тысяч, использовалась первая девятка знаков (единиц), дополняемая с
левой стороны небольшим горизонтальным или наклонным значком.
В славянской традиции десятки тысяч («тмы») обозначались обведеЯнин В. Л., Зализняк А. А., Поветкин В. И., Рыбина Е. А., Гимон Т. В. Новгородская
псалтырь (нач. XI в.) // Древняя Русь в средневековом мире: Энциклопедия / Институт всеобщей истории РАН; под общ. ред. Е. А. Мельниковой, В. Я. Петрухина.
М.: Ладомир, 2014. С. 555–556. См. также: Зализняк А. А., Янин В. Л. Новгородская
псалтырь начала XI в. – древнейшая книга Руси // Вестник Российского гуманитарного научного фонда. М., 2001. № 1. С. 128–159.
2 Жуковская Л. П. К истории буквенной цифири и алфавитов у славян // Источниковедение и история русского языка / Институт русского языка АН СССР. М.:
Наука, 1964. С. 37–43.
1

Суздальский сборник за 2019 год

201

нием знаков единиц окружностями. Такая система обозначений была
обнаружена на берестяной грамоте № 342 начала XIV в., охарактеризованной А. В. Арциховским, как возникшая «в связи с изучением
арифметики»1.
Подобный полный «буквенный» цифровой алфавит был обнаружен А. А. Зализняком на деревянной подложке Новгородской псалтыри нач. XI в., т. е. за три века до берестяной грамоты № 342. Он его
характеризует так: «Помимо азбуки, писец Новгородского кодекса
выполнил также числовой ряд. Как и азбука, числовой ряд выписан
большое число раз – на страницах, на полях и на обеих обложках. Самый длинный из обнаруженных до настоящего момента в кодексе числовых рядов доходит до 10000»2. Значение этого открытия состоит в
следующем. С учетом того, что цифровой алфавит («числовой ряд»)
в полном составе и отрывках неоднократно записывался на «дереве»
цер Новгородской псалтыри начала XI в., наряду с записями буквенного алфавита кириллицы, можно заключить, что арифметике на Руси
уделялось отдельное внимание в процессе обучения грамоте (как особому виду знания).
Автобиографическая запись Исаакия (в переводе на современный
русский) такова: «В году 6507-м [6507–5508=999 <г.>] я монах Исаакий
поставлен попом в Суздале, в церкви святого Александра армянина»3.
По данным А. А. Зализняка, упоминание «святого Александра армянина» может свидетельствовать о «некоей особой ветви христианства,
далекой от канонической». Из написанного на церах молитвенного
текста вытекает, что «эта единственная обнаруженная в кодексе молитва – абсолютно неканоническая и очевидным образом еретическая
с точки зрения господствующей церкви. В ней Александру в сущности приписываются прерогативы Бога»4. А. А. Зализняк отметил, что
«Александр назван археопагитом фракийским», а большое число армян жило во Фракии, куда их переселили византийские императоры в
VIII–IX вв.; «их центром был Филиппополь (Пловдив). В религиозном
отношении это были в большинстве своем последователи павликианАрциховский А. В. Новгородские грамоты на бересте (из раскопок 1958–1961 гг.).
М., 1963. С. 29, 31.
2 Зализняк А. А. Древнейшая кириллическая азбука // Вопросы языкознания. М.,
2003, № 2. С. 31.
3 Зализняк А. А. Проблемы изучения Новгородского кодекса XI века, найденного
в 2000 году // Вестник Российского гуманитарного научного фонда. М., 2004. № 3
(36). С. 176.
4 Там же. С. 176.
1

202

Сборник научных статей

ства – дуалистического учения, в дальнейшем послужившим историческим источником идеологии богомильства». Вывод А. А. Зализняка
таков: «Установив еретический характер Новгородского кодекса, мы
сразу получаем объяснение того странного на первый взгляд обстоятельства, что ни один из неканонических текстов этого кодекса не обнаруживается больше нигде. Мы не должны более этому удивляться,
поскольку, как известно, богомильские, павликианские и прочие еретические сочинения активно преследовались официальной церковью
и систематически уничтожались»1.
Среди процарапанных текстов кодекса исключительное значение
имеет указание Суздаля как места «рождения» первой русской книги: «Для понимания предыстории Новгородского кодекса чрезвычайно важно упоминание Суздаля. Независимо от того, тождествен ли
суздальский поп Исаакий писцу кодекса, оно связывает изготовление
кодекса с событиями, происходящими уже на Руси, – в частности, исключает версию, по которой кодекс был списан в Болгарии находившимся там восточнославянским книжником и просто привезен на
Русь»2. При этом А. А. Зализняк полагал, что мнение об авторстве Исаакия более вероятно: «Мы считаем более вероятным, что перед нами
автограф Исаакия». Подтверждением авторства Исаакия может служить то, почему датой его поставления попом (.SФЗ=65О7 г. от СМ=
999 г. н. э.) испещрены «бортики и страницы кодекса» под воском.
Кроме того, «если Исаакий прибыл в Новгород из Суздаля, то сразу
находит простое объяснение тот факт, что в его записях нет никаких
следов цоканья»3; см. также4. Вопрос, почему Исаакий вместе со своим
кодексом в первой трети XI в. оказался в Новгороде, по А. А. Зализняку, «пока остается открытым», но может быть поставлен в связь с
летописным свидетельством о расправе в 1024 г. в Суздале с волхвами5.
Во всяком случае, история деревянно-восковой псалтыри имеет
два периода – Суздальский и Новгородский, то есть первая русская
книга может называться и Суздальским кодексом (по месту создания),
Зализняк А. А. Проблемы изучения Новгородского кодекса XI века... С. 174–175.
же. С. 178.
3 Там же. С. 177.
4 Симонов Р. А. Откуда есть пошла арифметика на Руси: о предшественнике Кирика Новгородца – иеромонахе Исаакии // Вопросы истории естествознания и техники. 2006, № 1. С. 52–60.
5 Зализняк А. А. Проблемы изучения Новгородского кодекса XI века… С. 178. См.
также: Петрухин В. Я. Волхвы // Древняя Русь в средневековом мире… С. 151
(о казни Ярославом Мудрым восставших волхвов в Суздальской земле в 1024 г.).
1

2 Там

Суздальский сборник за 2019 год

203

и Новгородской псалтырью (по месту находки). Возможно, ее использование в разные периоды было различным. В суздальский период
она могла использоваться в качестве своего рода записной книжки, в
которой надписи (в основе своей – еретические) выцарапывались на
дереве страниц и бортиков, а писание по воску имело иное назначение, чем то, каким оно стало в Новгородский период. В новгородский
период кодекс использовался в обучении канонической церковной
книжности при письме по воску, о существовании скрытых еретических текстов на деревянной основе и бортиках книги могли знать
лишь посвященные в эту тайну люди (но встает вопрос – могли ли они
их прочесть из-за особенности невидимой (скрытой) записи? Может
быть, они не назначались для чтения, а были особым выражением
магического состояния (типа шаманского камлания) владельца церы
(Исаакия?).
Восковое пространство древнерусской деревянно-восковой книги могло в Суздальский период использоваться в качестве аксессуара
счета. На такую возможность указывает один рисунок на античной
вазе1. Здесь изображен вычислитель на абаке, сидящий перед столом,
на котором правой рукой он перемещает мелкие счетные предметы
(камешки или плодовые косточки?). В левой руке вычислитель держит
раскрытую церу с записями, по-видимому, исходных числовых данных
для счета. Чтобы античное изображение ожило в Суздальской средневековой жизни, нужно надежное свидетельство использования в ней
абака античного типа, и оно есть. Действительно, в 1985 г. экспедицией столичных археологов у д. Новоселки Суздальского района, у пояса
мужчины славянского захоронения XI в. был обнаружен кошелек-сумочка со следующими предметами: гирькой, фрагментом серебряной
монеты X в. и плодовыми косточками (сливовой и вишневыми)2. В
XI в. на Руси в денежном обращении находились серебряные монеты и их фрагменты, которые принимались на вес: отсюда в кошельке
гирька и кусочек монеты. Деньги, как говорится, счет любят: отсюда в
кошельке счетные плодовые косточки. Счет косточками («счет костьми»), которые носили в мешочках у пояса (вишневые и сливовые), еще
долго использовался на Руси, о чем сохранились свидетельства ино1 См., например: Симонов Р. А. Математическая мысль Древней Руси. 2-е изд. М.:
ЛЕНАНД, 2018. С. 65, рис. 16.
2 Седова М. В., Сабурова М. А. Отчет за 1985 г. Владимиро-Суздальской экспедиции, д. Новоселки, курган 3, погребение 2: Опись: раскопки 1985 г., д. Новоселки,
курган 3, погребение 2; Сабурова М. А. Отчет о раскопках курганов в Суздальском
районе за 1985 г. М., 1986 // Архив Ин-та археологии РАН. Р. 1. № 11196.

204

Сборник научных статей

странцев XVI–XVII вв. (Г. Штадена, А. Олеария)1. Следовательно, есть
основания считать, что восковая поверхность Новгородской церы начала XI в. – в Суздальский период ее бытования – могла использоваться для записи исходных чисел с целью последующего обсчета на абаке
типа «счета костьми». А это, в свою очередь, позволяет поставить вопрос о существовании на Руси в Суздале третьего очага древнерусской
математической культуры (кроме Киева и Новгорода).
Поскольку вычислительное устройство античного типа (на Руси
«счет костьми») имело разнообразное применение, то на Руси в целом,
а не только в Суздале, его использование могло быть многофункциональным. Например, абак служил эффективным средством в случае пересчета крупных массивов многозначных чисел. О таком типе
расчетов, оперирующих числами величиной до десятков миллионов,
свидетельствует хорошо изученное к настоящему времени календарно-математическое «Учение о числах» (1136 г.) Кирика Новгородца2.
Выдающиеся расчеты Кирика появились не спонтанно, а были обусловлены рядом обстоятельств, в том числе, распространением таинственных календарно-математических «семитысячников». В них
приводились результаты подсчетов в семи тысячах лет календарных
единиц: по годам, месяцам, дням, неделям и часам (иногда с рядом
хронологических дополнений). Их таинственность обусловливалась
тем обстоятельством, что, несмотря на многочисленные погрешности
в числах, они пользовались популярностью на Руси, насчитывая необъяснимо (незаслуженно) большое число списков, то есть свидетельствуя о существовании определенного немотивированного хронолого-математического «бума», нуждающегося в объяснении.
Практическое объяснение этому феномену было дано А. А. Туриловым, который путем палеографических и расчетных сопоставлений
установил, что в «семитысячниках» ошибки в числах приобретают систематический характер, из-за того, что они первоначально были рас1 Симонов Р. А. Археологическое подтверждение использования на Руси в XI в.
архаического абака («счета костьми») // Истоки русской культуры (археология и
лингвистика): Материалы по археологии России. М., 1997. Вып. 3. С. 178–196.
2 Симонов Р. А. Кирик Новгородец – ученый XII века / Отв. ред. Я. Н. Щапов. М.:
Наука, 1980. 112 с. Мильков В. В., Симонов Р. А. Кирик Новгородец: ученый и
мыслитель / Отв. ред. И. А. Герасимова (Григорьева). М.: Кругъ, 2011. 544 с. Симонов Р. А. Кирик Новгородец – русский ученый XII века в отечественной книжной культуре / Отв. ред. В. В. Мильков. М.: Наука, 2013. 396 с. Симонов Р. А., Симонова Е. Р. Кирик Новгородец: жизнь в творчестве. Великий Новгород: НовГУ
им. Ярослава Мудрого, 2017. 79 с.

Суздальский сборник за 2019 год

205

считаны в глаголической цифровой системе, а затем «переведены» (без
необходимых поправок) в греко-византийскую цифровую систему,
которая использовалась на Руси в кириллице. По мнению А. А. Турилова, «семитысячники», написанные глаголицей, возникли в Великой
Моравии или Болгарии в IX–XI вв. Уже в XI в. они из Болгарии попали
на Русь, где получили достаточное распространение1. Сейчас известно
примерно полтора их десятка, списки не древнее XV в., все кириллические, язык русский, за исключением одного сербского (XVI в., возможен русский посредник). Феномен «семитысячников» может свидетельствовать о том, что распространение календарно-математических
знаний на Руси XI в. обусловливалось также процессами, происходящими в общеславянском Кирилло-Мефодиевском культурном континууме2. Однако такое объяснение недостаточно для появления хронолого-математического «бума» на Руси XI–XII вв., объединившего в
себе очевидный интерес как к изобилующими неточностями в числовом материале «семитысячникам», так и к почти безукоризненному в
математическом отношении (даже по современным меркам)«Учению
о числах» Кирика Новгородца.
Для дальнейшей разработки проблемы необходимо было найти
новый научный подход. Его предложил доктор психологических наук
А. В. Сухарев. Если задаться вопросом, почему «переводчики» глаголических «семитысячников» в XI в. не смогли (ни сразу, ни потом)
заметить и устранить погрешности в числах при переводе «семитысячников» с глаголицы на кириллицу, то ответ может быть таким: у
них для этого в XI в. еще не было оснований. Лишь к XII в. на Руси появились «не вызывающее сомнений выдающиеся достижения Кирика в естественнонаучной области, что является показателем наличия
креативного интеллекта»3. Креативность представляет людям выбор.
Интерес к «семитысячникам» мог оказаться фактором приобщения
населения Руси «к изучению естественнонаучных и философских ре1 Турилов А. А. О датировке и месте создания календарно-математических текстов – «семитысячников» // Естественнонаучные представления Древней Руси /
Отв. ред. Р. А. Симонов. М.: Наука, 1988. С. 27–38.
2 Симонов Р. А. О Кирилло-Мефодиевской (глаголической) основе расчетной пасхалистики на Руси // Современные проблемы книжной культуры: Основные тенденции и перспективы развития: Материалы X Международного научного семинара и XI Белорусско-Российского научного семинара (Москва, 12 сентября 2019 г.
и 9 октября 2019 г.). Минск-Москва: Наука, 2019. С. 159–167.
3 Сухарев А. В. Развитие русской ментальности. М.: Инситут психологии РАН,
2017. С. 137.

206

Сборник научных статей

алий… Важнейшей предпосылкой для возникновения устойчивого и
зрелого интереса к познанию природы в ментальности коллективного
субъекта является появление в обществе психологически зрелого индивидуального субъекта познания. Ярким примером такой личности
в 30–50-х гг. XII в. был Кирик Новгородец…»1. Таким образом, можно
констатировать, что психологическая парадигма складывания этнофункциональных предпосылок развития естественнонаучных знаний
на Руси, разрабатываемая А. В. Сухаревым, может служить методологической опорой в изучении истоков древнерусских математических
знаний2.

Сухарев А. В. Этнофункциональные историко-психологические предпосылки
развития естественнонаучного знания в Древней Руси и феномен Кирика Новгородца // Кирик Новгородец и древнерусская культура. Великий Новгород: НовГУ
им. Ярослава Мудрого, 2017. Часть 4. С. 85–86.
2 Симонов Р. А. С чего начинается календарно-расчетная математика Древней
Руси? // Институт истории естествознания и техники им. С. И. Вавилова РАН. Годичная научная конференция. 2019. Саратов: Амирит, 2019. С. 261–264.

Суздальский сборник за 2019 год

207

Т. П. Тимофеева

РЕСТАВРАЦИОННАЯ ТЕМА В ПЕРЕПИСКЕ
А. Д. ВАРГАНОВА И Н. Н. ВОРОНИНА
В истории исследования и реставрации памятников зодчества
Владимирского края особая роль принадлежит Николаю Николаевичу Воронину и Алексею Дмитриевичу Варганову. Этих выдающихся
ученых связывала полувековая дружба, отразившаяся в их переписке.
Изучено около 300 писем за 1934–1976 гг., хранящихся во Владимиро-Суздальском музее-заповеднике и Государственном архиве Владимирской области1. Одной из важнейших тем, кровно интересовавших обоих корреспондентов, с самого начала переписки становится
тема исследования и реставрации памятников архитектуры во всем
ее многообразии. В августе 1945 г. была образована Владимирская реставрационная мастерская. Оставаясь директором Суздальского музея, Варганов по совместительству работал инспектором областного
отдела архитектуры и начальником Суздальского участка только что
созданной Мастерской, а в 1960–1965 гг., когда Суздаль, благодаря ему,
начал уже обретать качества уникального города-музея, – главным архитектором Мастерской2.
Варганов одновременно выступал как исследователь, автор проектов и руководитель производства. Его исследования публиковались
в научных и популярных изданиях, многочисленные проекты сохранились в архиве Мастерской (и частично в ГАВО) и осуществились на
практике. Плоды его труда очевидны и многим знакомы. Но гораздо
менее известно (или теперь вообще неизвестно) о его роли организатора собственно реставрационного дела, мастерства разных специальностей. В переписке с Ворониным обсуждались вопросы ремесла реставратора-практика, так необходимого при воссоздании памятников
архитектуры. 23 декабря 1944 г., еще до создания Мастерской, Варганов
писал Воронину, что добивается «открытия в Суздале если не художественно-промышленного училища, то, во всяком случае, подобных
мастерских при местном промкомбинате. Последний идет навстречу и
Тимофеева Т. П. «Пожизненные друзья». Переписка Н. Н. Воронина и А. Д. Варганова как часть научного наследия ученых // Материалы исследований ГВСМЗ.
Выпуск 21. Владимир, 2016. С. 118–126.
2 ГАВО. Ф. Р‑487. Оп. 3. Д. 145. Л. 2–5 об.

208

Сборник научных статей

согласен отпустить на первых порах более 100 тыс. рублей. Как удалось
выяснить, у нас еще есть последние возможности – мастера-старики,
«ветхие деньми». Нашел резчика по дереву (бывший иконостасный
мастер), гравировальщика по металлу, ювелира, скоро приедет, вернее, вернется в Суздаль великолепный чеканщик и позолотчик, мастер
каменного дела есть тоже (обработка лекального кирпича, наличники
и своды всех типов). Последние весьма бы необходимы, так как в связи с восстановлением нашей владимиро-суздальской старины нужно
иметь мастеров под руками «от клеврет и своих”… Может быть, тебе
удастся этот вопрос поднять в Москве и заинтересовать кое-кого!?»1.
В письме от 11 января 1945 г. он сделал приписку на полях: «Ни
о каких мастерских в Суздале, с «клевретами», Мордвишина (вероятно, чиновница по делам архитектуры и искусства в Совете народных
комиссаров. – Т.Т.) слышать не хочет – детский дом или снова воинская часть!.. Только что закончил письмо, как мне сообщили… что
мастерские такого типа организуются во Владимире и что Г.Н. (Георгий Николаевич Пальцев – первый секретарь Владимирского обкома
ВКП(б). – Т.Т.) уже об этом знает и хлопочет. Найденные мною кадры
будут зарегистрированы и использованы. Однако надо сказать, что
суздальцы переезжать во Владимир откажутся»2. Художественно-ремесленное училище с отделением реставрации действительно открылось в 1945 г. во Владимире3.
Варганову и самому приходилось работать в качестве реставратора настенной живописи. Его образование – сначала Ленинградский
художественно-промышленный техникум, по специальности «художник монументальной живописи» (1923–1927), затем Институт истории
искусств (1927–1930) – давали ему такое право4. В Институте истории
искусств предмет «реставрация и технология» преподавал профессор
Мстислав Владимирович Фармаковский – крупный специалист в области консервации и реставрации исторических памятников материальной культуры5. В 1945 г. Варганову было присвоено звание «ученый реставратор»6. В 1938 г. Варганов обнаружил и расчистил древнюю фреску в диаконнике Рождественского собора в Суздале, ныне
ГАВО. Ф. Р‑422. Оп. 1. Д. 1165. Л. 15.
Там же. Л. 16–17.
3 Суздальское художественно-реставрационное училище открыто в 1979 г.; в
2011 г. преобразовано в филиал Санкт-Петербургского института культуры.
4 ГАВО. Ф. Р‑487. Оп. 3. Д. 145. Л. 2.
5 Там же. Д. 146. Л. 2.
6 Там же. Л. 4.
1

Суздальский сборник за 2019 год

209

широко известную1 , в 1946 г. – в
Кидекше.
Вот что написал он Воронину 7 декабря 1939 г. о соборе: «В
сентябре закончили реставрацию фресок «из чуд чудо»: открылись замечательные «угодники» прекраснейшей сохранности, как будто мастер только
отнял кисть. Орнаментальные
ковры, два поясных изображения и две пары ног, одне волосатые, вроде твоих, другие совершенно голые, но чьи? неизвестно. Лицевые фрески, точно, как
во Владимире всеволодовские,
но гораздо крупнее и монументальнее, даже те же самые два
святые. Теперь меня очень интересует: есть ли какой материал
по владимирским фрескам ВсеСтарец. Фреска XIII в. в диаконнике
волода и Андрея, изданы они
Рождественского собора в Суздале
или нет? Когда и как открыты? И
Фото автора
почему установлено, что всеволодовские? Ведь в ПСРЛ (Полное собрание русских летописей. – Т. Т.)
нет как будто сведений о росписи Всеволодом Успенского собора…»2.
Об этих фресках упоминается еще в одном письме, от 11 января 1945 г.:
«Проблемы, связанные с собором, стоят уже три года без движения…
Скажи в Третьяковке, что в Суздале надо чистить фреску XIII в. огромной величины и прекрасной сохранности. НПС[ычев] тянет все к Македонии, как и раньше…»3.
В это время руководителем секции монументальной живописи в
Мастерской был выдающийся искусствовед и реставратор, профессор
Николай Петрович Сычев (1883–1964), проживавший во Владимире
в 1944–1954 гг. Он и Федор Александрович Модоров (1890–1967), известный художник-реставратор, уроженец пос. Мстера, преподавали
Варганов А. Д. Фрески XI–XIII веков в Суздальском соборе // КСИИМК. 1940.
Вып. V. С. 38–40.
2 ГАВО. Ф. Р‑422. Оп. 1. Д. 1190. Л. 10–11 об.
3 Там же. Д. 1165. Л. 16 об.

210

Сборник научных статей

во Владимирском ремесленном училище на отделении реставрации.
Варганов, как следует из писем, весьма критически относился к их методике реставрации. 23 ноября 1946 г. он писал Воронину: «Несмотря
на все мое благоговение перед реставрацией как наукой – приходится
сожалеть, что методы расчистки фресковой живописи еще далеки от
науки, как небо от земли, и что сами реставраторы скорее фокусники и мошенники, чем люди науки. Конечно, о реставрации икон этого
сказать нельзя. В пылу разочарования сгрохал статью «о реставрации
и реставраторах», помещать ее никуда не намерен, а отложил в свой
архив. Н. П. [Сычев] прочитал ее и «узрев образ свой» – запретил
ее печатать где-либо. В ней я критикую методы тех, кого И. Э. [Грабарь] посылает к нам для работ. В частности, работы по Княгинину
я считаю варварством, так как «мастера» смыли все надписи с изображений святых1. Теперь ходим и гадаем! а имярек остается. Вопреки
коммерческой мастерской Н. П. [Сычева] и Ф. М. [Федора Модорова]
насаждаю свою Владимирскую реставрационную школу, при художественно-ремесленном училище. Вызвал туда своих старых мастеров из
Мстеры, создали им условия, выделили для учебы ребятам плохоньких иконок штук 10 и штук 6 мастерам, пусть чистят. Н.П. сильно возражал, но я отстоял свою позицию, думаю, сделал так, надеясь учить
молодые кадры этому делу, тем более, что ребята горят желанием. Руководит В. И. Савин (мастер), тот, который чистил мне фрески XIII в. в
соборе и икону «Честных древ»2.
Тогда же, в 1946 г., Варганов начал работы в с. Кидекша, в белокаменной церкви Бориса и Глеба XII в. В научной литературе честь
открытия фресок в Кидекше закрепилась за Сычевым, хотя на самом
деле открыл, впервые расчистил и дал им правильную интерпретацию
Варганов. 31 октября 1946 г. он писал Воронину: «За это лето есть некоторые результаты работ по древней живописи. Так, открыл фрески в
Кидекше, пока одна головка – XII в., пойдет еще дальше, что там будет,
еще не понятно… Жаль, что Сычевы и Модоровы не дают мне трогать
хотя мною раскрытые памятники, так как они одни только имеют на это
право (от И.Э.) [Грабаря]»3. В следующем письме, от 23 ноября: «Очень
рад за приглашение участвовать в «Кратких сообщениях» – фресками
Кидекши. Трудно мне это сделать, так как Н. П. [Сычев] уже проглотил
1 Имеются в виду фрески Марка Матвеева в Успенском соборе Княгинина монастыря, 1647–1648 гг., и реставрация А. В. Виннера, 1946 г.
2 ГАВО. Ф. Р‑422. Оп. 1. Д. 929. Л. 19–19 об.
3 Там же. Д. 1171. Л. 12–12 об.

Суздальский сборник за 2019 год

211

эту пилюлю, тут же дав заметку в «Призыв»1. Жаль, что мне не разрешено раскрытие. Нет никакого сомнения, что я сделаю не хуже Фед.
Мод[орова], а пожалуй, поосторожнее и вежливее. То, что я видел, это
не метод, а… не пойму что. Когда я сообщил об открытии Н. П. [Сычеву], он мне тут же запретил прикосновение как «не имеющему мандата
на реставрацию». И отправились в Кидекшу с Ф. М. [Федором Модоровым]. Правда, все не раскрыли, а расчистили то, что я уже раскрыл.
Зафотографировали (был специальный фотограф) и мне отпечатка не
дают. Вслед за этим появилась статья Н.П. [Сычева] в «Призыве»2.
Воронин ответил 29 ноября: «Получил твое письмо и очень расстроился положением дела с открытием в Кидекше и качеством расчистки фресок в Княгинином монастыре. Побороться с этим делом
трудно… Надо было бы тебе получить «права» на расчистку, полагаю,
что ты с успехом бы выдержал экзамен и не был бы связан с Н. П.»3. В
письме от 20 декабря Варганов сетует: «Неужели Грабарь, после моих
фресок XIII в. в соборе не доверит мне самостоятельную работу по реставрации живописи. Икону я не возьму, а фреску сделаю лучше, чем
кто-либо, а наипаче М[одоров] с его многожеланным (для непонимающих) хирургическим инструментом. К чему это все, молоточки и резиновые перчатки. Это все ерунда одна»4.
Следующая подборка писем о Кидекше – за 1948 г. 8 ноября Варганов пишет: «В Кидекше проводил работы с Н. П. [Сычевым] вместе,
тоже сижу за отчетом. Он свою часть представил довольно фантастическую и необыкновенно надуманную. Посылаю 2 фрагмента фресок
Кидекши (к сожалению, так как под руками только эти нашел). Очень
прошу дать по ним заключение ГАИМК – al fresco или secco? Что-то
не такая, как в соборе и других местах. Хорошо бы и другое: анализ
известкового раствора. Будь добр, если не затруднит это. Мне нужно
для отчета»5. Из письма от 20 ноября: «Отчет (Сычева. – Т. Т.) оказался
фантастичен, скорее, не отчет, а просто готовая статья для книги. Так,
обнаруженные два всадника названы Борисом и Глебом, в то время
когда на этих обнаруженных святых не оказалось нимбов и оба безбородые (надписей, конечно, нет). Не говоря о коврах, майоликовых
плитках, которыми Н.П. устлал пол апсиды, хотя их и не нашел. Инте1 Сычев Н. П. Археологические открытия в Кидекше близ Суздаля // Призыв
(г. Владимир). 1946. № 222.
2 ГАВО. Ф. Р‑422. Оп. 1. Д. 1171. Л. 10–11 об.
3 Там же. Ф. Р‑487. Оп. 1. Д. 211. Л. 13.
4 Там же. Ф. Р‑422. Оп. 1. Д. 1171. Л. 9–9 об.
5 Там же. Л. 4–4 об.

212

Сборник научных статей

ресного, конечно, много. Резной камень типа боголюбовской капители, плинфа (1 шт. ) и пр. В раскопках масса фрагментов фрески, охру из
коих я тебе и послал для анализа в мой отчет для мастерской. Конечно,
я не все найденные мной фрагменты показал Н. П. [Сычеву], зная хорошо, что им самим не найти, оставил несколько кусков для себя. Которые и открыл уже после их отъезда и работ по зондажам на стенах»1.
Из письма от 15 декабря: «В Кидекше при раскопках алтарной абсиды,
по ее полукружию, открыто белокаменное сидение
с остатками епископского
трона, причем обнаружены белокаменные квадры
с резьбой (птица), один
обломок плинфы с фрагментом фресок. Одна из
фресок представляет двух
всадников на конях без
нимбов и без шапок. Сычев называет их Борисом
и Глебом. Хотя они больше похожи на вохвов из
«Рождества» (это мое мнение), так как фрагмент
фрески vis a vis, он утверждает, из сцены «Успение
Божией
Матери». Фрески,
Волхвы. Фреска XII в.
особенно
«Борис и Глеб»,
в Борисоглебской церкви в Кидекше.
похожи на помпейские из
Фото автора
терм…»2.
Не только фреска интересовала Варганова как реставратора. Прежде всего, как реставратор памятников архитектуры он уделял пристальное внимание мастерству каменщика. 4 июля 1948 г. Варганов
писал Воронину о ремесле кирпичника: «Провожу интересные реГАВО. Ф. Р‑422. Оп. 1. Д. 1171. Л. 5–5 а об. Профессиональные разногласия не помешали, однако, Н. П. Сычеву и А. Д. Варганову оставаться близкими друзьями, о
чем свидетельствуют письма Сычева к Варганову 1955–1959 гг. из Москвы, куда он
переехал после владимирского периода (ГАВО. Ф. Р‑487. Оп. 2. Д. 308. Л. 1–13 об.).
2 Там же. Л. 6.
1

Суздальский сборник за 2019 год

213

ставрационные работы: выкладываем жгуты, наличники, порталы по
всем правилам древнерусской практики. Ломка суздальских церквей
не прошла для меня даром. Наблюдение над разборкой деталей и своевременные зарисовки сделали теперь из меня мастера каменных дел
не хуже Григория Борисова или Постника. Обучаю новых мастеров
теске фигурного кирпича, кладки его в стену, перевязке и т. п. , все по
древнему типу. Ужасно приятная и интересная работа. Теперь, пожалуй, любому архитектору нос утру кладкой арок любого типа, кладем
и своды, укрепляем и восстанавливаем «мертвые» детали и арки, словом, практика колоссальная»1.
В письме от 22 июля 1952 г.
звучит та же тема: «Лето все проходит на строительных площадках, которых у меня хоть отбавляй. Мало того, Суздаль теперь
развернул работы в Юрьеве и Гороховце. Основной кадр выдрессированных мной каменщиков
отправил в Юрьев-Польский, а с
ним и старшего прораба. Сегодня только вернулся из Вязников,
Мстеры и Коврова, а в среду еду
в Юрьев для научной консультации реставрации трапезной
Михайло-Архангельского монастыря. Работы сложные и ответственные. Все же так наторел на
производстве, что стал «сам бе
мастер». Своды кладем любые:
сомкнутые, крестовые, коробовые и т. п. , кирпич режем как
Мастер-кирпичник Суздальского
репу, можем вытесать хоть черта
реставрационного участка
с хвостом. Словом, не уступим
за работой. 1963 г.
камнетесам XVII века»2. В письме
Из Собрания ГВСМЗ
начала 1961 г. читаем: «Проблема
реставрационного кирпича, весьма актуальная у нас на производстве
реставрации, заставляет меня ездить и искать на слом церкви. Дело
1
2

ГАВО. Ф. Р‑422. Оп. 1. Д. 1165. Л. 30 об.– 31.
Там же. Д. 1186. Л. 7–9.

214

Сборник научных статей

не легкое для нас, так как в каждом древнем сооружении мы видим
свои особенности, свою манеру, почерк мастеров и их специфические
особенности. А поэтому, изъездив все районы, «не нашел ничего»! – к
великому удивлению властей. Вот миссия ученого руководителя научной организации»1.
Когда со стороны государственных структур стало заметно охлаждение к реставрации, на что жаловался в письмах Варганов, Воронин в письме от 21 сентября 1963 г. отвечал: «Очень понимаю твое настроение по части древностей и реставрации их. Об этом еще Аввакум
писал: «видим, яко зима хощет быти: сердце озябло и ноги задрожали…» и там же – «ино батька еще побредем». Вот и надо запастись терпением и верой, чтобы перезимовать до очередной краткой «оттепели». Лишь бы за это время не погибли последние остатки памятников.
Всяко может быть… Это, конечно, не очень весело, но плетью обуха
не перешибешь. И все-таки выходят книги, и все-таки работают люди,
так что пока свеча не угасла. Вот только смены порядочной нет. Мало
людишек остается. Ну, авось. И не такое еще бывало…»2.
Эти письма обогащают наше представление о роли Воронина и
особенно Варганова в организации реставрационного дела и в подготовке кадров для него во Владимирской области. Алексей Дмитриевич
явился предтечей создания реставрационного училища в Суздале, о
котором мечтал задолго до его открытия, и письма свидетельствуют о
его прозорливости.

ГАВО. Ф. Р‑422. Оп. 1. Д. 929. Л. 19–19 об.
ГВСМЗ. Инв. № В‑55747/26.

2 Архив

Суздальский сборник за 2019 год

215

А. С. Тимощук

ФИННО-УГОРСКАЯ ТОПОНИМИКА
НА ВЛАДИМИРО-СУЗДАЛЬСКОЙ ЗЕМЛЕ
Владимиро-Суздальская земля представляет интерес не только
как новый центр политической власти на Древней Руси. Она хранит в
своей топонимике историю контактов славян и местных финно-угорских племен: меря, весь, мурома, мещера.
Русская колонизация продвигалась из Киева и Новгорода вглубь
Волго-Окского междуречья и дальше на Урал с юго- и северо-запада на
северо-восток, а также на запад в Прибалтику, где славяне встречались
с местными финно-угорскими народностями; приведем некоторые их
исторические названия: меря, весь, черемись, остяки, вогулы, чудь,
ливы, ижоры и др.
Контакты с самодийскими народами (саамы, ненцы, селькупы)
также имели место по мере расселения славян на север Вологодской
области, в Припечорье, Подвинье, на Северном Урале. Связь саамов с
финно-уграми до сих пор мало изучена, однако они могут объединяться в одну категорию финно-угро-самодийских (уральских) народов1.
Известно, что основу великоросской государственности составляли славяне, которые продвигались со стороны Германии и Польши
и с южных степей Приднепровья. Образовалось два политических
древнерусских центра: на севере вокруг Ладоги и Новгорода и на юге
вокруг Киева. Быстрое становление феодальных отношений на вотчинных землях бояр способствовало отходу крестьян на территорию
Северо-Востока, которая уже была уже заселена, как сообщал летописец «Повести временных лет», чудскими и мерьскими станами: «на Белоозере сидять Весь, и на Ростовском озере Меря, а на Клещине озере
Меря же. А по Оце реце, где потече в Волгу же, Мурома язык свой и
Черемиси свой язык, а се суть инии языци, иже дань дають Руси».
Топонимика Владимирской области – это пример культурного
взаимодействия славян и древних уральских племен. Рядом со слаПопов А. С. Основные задачи исследования финно-угорской и самодийской топонимики СССР // Вопросы финно-угорского языкознания: Грамматика и лексикология. М. – Л., 1964. T. 24. С. 395–400; Матвеев А. А. Древнеуральская топонимика и ее происхождение // Вопросы археологии Урала. Свердловск, 1961. Вып. 1.
С. 133–141.
1

216

Сборник научных статей

вянскими названиями (Каменка, Покров, Александров, Петушки, Небылое, Гороховец, Вязники, Меленки), встречаются и дославянские,
которые доносят память о живших на этой территории финно-угорских этносах, дававших гидронимам звучные имена: Вахчелка, Ворша,
Колокша, Лух, Кестра, Клязьма, Ирмес, Нерехта, Нерль, Пекша, Суворощь, Судогда, Чамерево, Сунгирь, Ущерка, Ушма1.
Этимологию левого притока реки Клязьмы – Киржача – связывают с эрзя-мокшанским «керш», «кяржи» (левый), принимающим в разных диалектах форму «кержи», «керджи», «керж». Существует кластер
близких гидронимов. Река в Нижегородской области России, левый
приток Волги, называется Керженец. Киржелка – ручей в окрестностях деревни Дуденево Александровского района, впадающий в левый
берег реки Кубрь. Киржень – река в Гагинском районе Нижегородской
области, левый приток Пьяны2.
Финно-угорские топонимы Мордыш, Сахтыш, Кинешма, Кистыш,
Кидекша, Кибол – это места, связанные с водой или камнем. Название
села на Нерли Мордыш народная этимология связывает с рыболовной
снастью «морда – мереда – мережа»; в переводе с эрзя-мокшанского
«мордамс» – «обвивать»3. Эта древняя самоловка, в отличие от верши, считается более эффективной, что существенно для присваивающего типа хозяйствования. Плетеную бескаркасную ловушку устанавливают чаще всего по течению. Версия, связанная с ритуальным
убийством мери на будущем месте поселения славян (санскритское
martyA – смерть) представляется менее вероятной4. Травма от колонизации – это не повод для удачного нейминга. Если же мы вспомним негативную стратегию именования – Некрас, Немил, Неустрой, Невлас,
Негода, Невид, Голод, Злоба и т. п. , то она связана с личными именами,
а не с топонимами. Считалось, что плохое имя человека должно даровать защиту от духов, напугать их. Название «от противного» – это
весьма редкая причина для возникновения топонима, которые ведут
Тимощук А. С. Финно-угорский мир в культуре Владимирской области // Финноугорский мир в культуре России: сборник материалов Международного форума к
100-летию государственной архивной службы России (18–19 апреля 2018 г., г. Кудымкар, Пермский край): В 2 ч. Кудымкар, 2018. Ч. 2. С. 141–147.
2 Поспелов Е. М. Географические названия мира. Топонимический словарь. 2 изд.
М.: Русские словари, Астрель, ACT, 2002. С. 202.
3 Здесь и далее по: Русско-мокшанско-эрзянский словарь / Сост.: В. И. Щанкина,
А. М. Кочеваткин, С. А. Мишина. Науч. ред. Ю. А. Мишанин. Поволжский центр
культур финно-угорских народов. Саранск, 2011. 532 с.
4 Ясинская В. Н. Село Мордыш на Нерли. М.: МосгорСЮТур, 2012. 172 с.
1

Суздальский сборник за 2019 год

217

свое начало преимущественно по природно-географическим факторам, особенно в случае небольших поселений. Если и искать название
Мордыш в индоевропейских истоках, то подходит mUrdhan (череп, голова, верхушка), т. к. село находится на возвышенности.
Озеро Сахтыш среди болот в Ивановской области, известное своими мезолитическими стоянками, сейчас является мелким, однако
эрзя-мокшанская этимология «саты», «сатышка» (полный, обильный)
позволяет полагать, что оно обмелело. На глубину озера Томбыш в
старице Клязьмы указывает и эрзя-мокшанское «томб» (омут).
Мерянский корень «ки-» связывают с каменистым дном1. Ивановские краеведы дают такое толкование мерянского рыбацкого поселения Кинешма – «темная, глубокая вода» или «тихая заводь»2. Кистыш,
имение А. В. Суворова, находится на реке Кестра, от эрзя-мокшанского «кстый» (земляника). Здесь, на правом берегу Кестры, находится
мерянское селище «Кистыш», VI–X вв., и несколько более поздних
славянских поселений.
Рядом с селом Кибол на берегу Нерли находятся 12 памятников
археологии, отметим лишь некоторые: мерянское селище «Кибол‑1»
(VII–IX в.), древнерусское селище «Кибол‑2» (XI–XIII вв.), мерянское
селище «Кибол‑3» VIII–X вв., селище дьяковского типа «Кибол‑4»
(II в. до н. э. – VI в. н. э.)3. Учитывая, что мерянское и древнерусское
поселения находятся друг от друга на расстоянии около полукилометра, можно предположить, что процесс ассимиляции происходил
постепенно: сначала колонисты селились отдельно, затем, по мере
культурного поглощения, мерянское население полностью слилось со
славянской культурой, оставив потомкам только топонимы и курганы4. Подобная постепенная религиозно-брачная ассимиляция имела
место в Ростове, где долгое время существовали два района – чудской
Корсаков Д. А. Меря и Ростовское княжество. Очерки из истории Ростово-Суздальской земли. Казань: Университетская типография, 1879. 266 с. Репринтное
издание. C. 5; Рахконен П. Границы распространения меряно-муромских и древнемордовских гидронимов в верховьях Волги и бассейне Оки // Вопросы ономастики. 2012. № 1 (12). С. 18.
2 Мезенин Я. М., Щелков А. Ф. Кинешма. Путеводитель. М.: Советская Россия, 1987.
С. 6; Пахров А. А. Топонимика городов «Золотого кольца» России // Научный поиск. 2012. № 3(5). С. 63.
3 Решение Исполнительного комитета Владимирского областного Совета народных депутатов «О принятии на местную охрану памятников истории и культуры
Владимирской области» № 373п/9 от 06.05.1983 г.
4 Уваров А. С. Меряне и их быт по курганным раскопкам. М.: Книга по Требованию,
2012.
1

218

Сборник научных статей

и христианский. Видимо, они могли кооперироваться и уживаться
вместе. Однако РПЦ хранит память о святителе Леонтии, епископе
Ростовском, убитом 1073 г. язычниками по указанию волхвов, что свидетельствует о политике христианизации по отношению к местному
населению, состоящему, по-видимому, из значительного мерянского населения. Подобное рвение можно увидеть у марийцев, которые
долго сопротивлялись обращению в православие и до сих пор передают родовые верования. Марий Эл рассматривается некоторыми исследователями как одна из возможных дестинаций миграции мери, не
смирившейся с христианизацией.
Финно-угорские селища расположены от Финского залива до Урала (меря, мари, мордва, удмурты). Границы контактов уральско-волжских этносов были не такие четкие, поэтому весь, мурома, мери, видимо, понимали друг друга, идентифицировали себя как родоплеменные
общности, торговали и объединялись для решения общих вопросов
войны и мира. Прибывшие славяне отличались не сколько внешне, так
как среди чуди были и долихоцефалы и брахиоцефалы, сколько экономически, религиозно и стратегически. Постепенно шли процессы
снятия этнических различий, но, вместе с тем, в этом северном районе
шло и замедление христианизации. Это и позволяет считать, что между народами существовала латентная межэтническая напряженность1.
С другой стороны, сохранение значительного массива финноугорских топонимов – это свидетельство бесконфликтного существования разных этносов. Река Каменка, правый приток Нерли, вероятно,
имела мерянское название. Возможно, этим названием и было Кидекша (село Кидекша стоит на месте впадения Каменки в Нерль). Чтобы
различать село и реку, реке дали славянское имя. «Гидроним Кидекша
можно перевести как Каменная река, Каменка»2. Каменка – народный
перевод мерянского названия реки. Сосуществование полиэтничной
топонимии все-таки позволяет продолжать считать, что интеркультурный взаимообмен был преимущественно мирным. Двойное, местное и славянское название реки можно встретить также на Северо-Западе в гидрониме и ойкониме Псков (Плесков).
Таким образом, несмотря на преобладающее количество славянских названий населенных пунктов (Боголюбово, Богослово, Гаврилов
Посад, Добрынское, Новое, Павловское, Переборово, Порецкое, РамеКарпов А. В. Финно-угры и славяне в Волго-Клязьминском междуречье: эпоха
христианизации // Мир современной науки. 2014. № 6 (28). С. 18–39.
2 Смолицкая Г. П. Топонимический словарь Центральной России // Русская речь.
1996. № 2. С. 77.
1

Суздальский сборник за 2019 год

219

нье, Садовый, Троица-Берег, Васильково, Борисовское, Воскресенская
Слободка, Улово, Заполицы), сохранились названия и более древних
поселений. Уральские, в частности, финно-угорские, народы могли
распространиться здесь еще в ледниковый период.
Существует версия палеоконтактов на Южном Урале иранцев и
финно-угров (андроновская культура Синташты), с последующей
языковой дивергенцией. Так, в пермских языках обнаруживают индоевропейские корни: «удмурт» (санскритское mUrti – человек, образ), «сур» (санскритское surA – пиво, алкоголь), «бай» (санскритское bhAgya – богатый), «табезь» (среднеперсидское tašt – чаша),
«нянь» (староперсидское naan – хлеб), «дана» – слава (санскритское dAna – дар; dhana – богатство), «суй» – рука (санскритское
suya – жертвоприношение), «юбо» – столб (yUpa – бревно, колонна),
«мон» – я (санскритское мамака – мое), «ку» – когда (санскритское
kim – откуда)1.
Деревня Лопыри Петушинского района Владимирской области – словно напоминание о малом финно-угорском народе. Рядом
находятся Суковатово, Близнецы, Пески – деревни с типичным славянскими названиями. Можно предположить, что когда-то существовало поселение саамов (лопь), которые воспринимались местными
как Другие, но со временем границы стерлись. Почему Лопыри – это
более древнее поселение? Оно находится на берегу Мулиги, а более
поздние славянские поселения уже возникли, когда была технология
копки колодцев, и не находятся рядом с естественными водоемами.
Древние же поселения обязательно базировались на реках или озерах.
Сейчас Мулига – это ручей, хотя, по воспоминаниям старожилов, это
была полноценная река. Процесс обмеления рек можно наблюдать по
всей Владимирской области и Поволжью в целом. По речным долинам
можно увидеть, что Каменка была как Клязьма, а Клязьма – как Ока.
В Петушинском районе преобладают славянские названия – Костерево, Покров, Аннино, Караваево, Крутово, Волково, Луговой, однако встречаются и финно-угорские: Мулига, Киржач, Пекша, Ючмер
(«место мери»), Перново (эст. раrn – липа).
1 Арзамазов А. А. Проблемы удмуртской лексикологии: иранские и индоиранские
заимствования в литературном языке // Пермистика‑10: Вопросы пермской и
финно-угорской филологии / Материалы X Междунар. симпозиума «Диалекты и
история пермских языков во взаимодействии с другими языками». Ижевск, 2009.
С. 86–93; Напольских В. В. Проблема начала финно-угорско-иранских контактов
// Археология евразийских степей. Вып. 20: Ананьинский мир: истоки, развитие,
связи, исторические судьбы. Казань, 2014. С. 76–89.

220

Сборник научных статей

Финно-угорское племя мурома, родственное мере, оставило лишь
гидронимы, например, Теша, Кокша, Ушна. Муром – город этого живущего в нижнем течении Оки финно-угорского племени.
Суздаль Х – начала XI вв. являлся поселением мери. Это было земледельческое поселение с укреплениями в виде валов и рвов. Главный
источник процветания поселения – земледелие и торговля. Если не
достаточно было своих запасов зерна, то его выторговывали в Волжской Булгарии.
На примере Суздаля историк А. В. Карпов обосновывает длительное сосуществование мери и славян с помощью следующих аргументов: 1) наличие круговой и лепной керамики (меряне не знали гончарного круга), 2) присутствие христианских и курганных погребальных
обрядов, 3) мемориальная гармония с местными географическими
названиями. Мерянский этнос обладал коллективным самосознанием
и стремился к самосохранению как социальная группа, однако христианизация не оставляла шансов на сохранение родовой культуры.
Христианское учение выступило модернизирующей и индивидуализирующей силой по отношению к мерянскому миру. Вторым фактором унификации явилось взаимодействие с мерянской элитой и включение ее в состав нарождающейся русской государственности1.
Название «Суздаль» плохо выводится из индоевропейских языков. Этимологические опционы связать его c аббревиацией «суждоль»
(«основатель судил быть тут городу»), перевести с греческого (σου
δούλος – твой раб) представляются непрозрачными, маловероятными.
Более обоснованным представляется предложение славистов
(Ф. Миклошич, О. Н. Трубачев). Они указывают на признаки русского
словообразования (приставка «су-» и суффиксальный формант «-ль») и
возможного префиксального образования по подобию «сувой» – свить,
«сугроб» – сгребать. «Суждаль» может быть существительным от глагола «съзьдати» и тогда переводится как «созданный», «сделанный»; ассоциируется с создателями-ремесленниками, ставшими одной из причин
выделения и процветания этого древнего города. Именно здесь была
обнаружена в откосе левого берега реки Каменки около Покровского
моста печь для получения плинфы XI–XII вв.2 Благоприятное место1 Карпов А. В. Финно-угры и славяне в Волго-Клязьминском междуречье…
С. 18–39.
2 Варганов А. Д. Обжигательные печи XI–XII веков в Суздале [Электронный ресурс] // Краткие сообщения института истории материальной культуры. М., 1956.
Вып. 65. Режим доступа: https://arheologija.ru/varganov-obzhigatelnyie-pechi-xi-xiivekov-v-suzdale/ (дата обращения: 19. 08. 2019).

Суздальский сборник за 2019 год

221

нахождения Суздаля не только в плодородных землях на материковой
глине на реке Каменке, впадающей рядом в главную артерию Ростовского княжества – Нерль. Найденная славянская керамика в ранних культурных слоях подтверждает тесные контакты мерян со славянами.
Если учесть, что Муром – это не единственный финно-угорский
город, а были и крупные поселения, одним из них мог быть Суздаль,
образованный от эрзянского «шождал» (простой, легкий). Что же могло подразумеваться под таким странным названием города? Второе
значение «шождал» – «ветренный», что соответствует особенностям
открытого безлесного ландшафта. Меряне – жители лесов, и Ополье
для них казалось землей обетованной, где жизнь была несколько легче из-за неожиданного плодородия в супесчаном и подзолистом крае
Мещеры. Поэтому Ополье отличает высокая концентрация поселений,
толщина культурного слоя, площадь сельских поселений, которые
могли считаться целыми городами по сравнению с весями Руси Залесской. Здесь сосредоточены сотни могильников архаических культур и
множество средневековых поселений.
Открытое, хорошо дренированное Ополье выделяется среди болот, лесов и карстовых озер Мещеры, обширной болотистой низменности с бедными почвами. Северная лесостепь – это спокойная равнина с темной плодородной почвой. Фертильность целины, видимо,
связана с особенностями прохождения ледника, который, либо принес
сюда южные почвы, либо, наоборот, обошел стороной и не засыпал
серозем песком и галькой. В селах Ополья над сероземом встречается
иссиня-черный гумусированный карбонатный слой в 5–7 сантиметров, свидетельствующий об интенсивном взаимодействии животноводства и возделывания почвы.
Конечно, нейминг Шождал-Суздаль, это слабая версия, сейчас в
приоритете славянская гипотеза академика А. А. Шахматова («суждали» – ремесленники). У нее также есть недостатки. Из десятков древнерусских городов только «Ладога» может претендовать на название
по профессии, остальные же – либо по местности (Белоозеро, Искоростень, Вышгород), либо это именная топонимика (Киев, Чернигов,
Владимир, Ярославль). Поэтому, возможно, что Суздаль продолжает
ряд финно-угорских именований Муром, Кострома, Устюг, Москва.
Суздаль может быть именным топонимом мерянского вождя Шождал,
чье имя возводится через иранские контакты финно-угров к индоевропейскому «сауджанья» (добродетельный).
Этногенез эрзянского народа достаточно сложен. Его опорные
точки очень разбросаны – от индоиранского самоназвания «арья»

222

Сборник научных статей

(эрзя) до рязано-окских могильников, открытие которых дает редкую
возможность реконструировать облик культуры локальной группы
поволжских финнов, дополняет сложившуюся картину предыстории
Ростово-Суздальской земли новыми яркими эпизодами1.
Немногочисленность бытовых заимствований из финно-угорских языков свидетельствует, что славяне пришли уже сформированным этносом с развитым языком, имевшем все необходимые лексемы.
Заимствованы, помимо топонимов, редкие названия блюд (пельмени), погодных явлений (пурга), фитонимов (пихта), зоонимов (нерпа,
норка). Присутствие в русском более значительное число ихтионимов
(камбала, корюшка, семга, мойва, пикша, ряпушка, салака, таймень),
объясняется важным местом рек в присваивающем хозяйстве, а также
тем, что они были неизвестны славянским переселенцам.
Гидронимы, как и названия рыб, – это свидетельства того, что славяне перенимали, видя в этом практическую пользу. Следы контактов
с финно-угорскими народами видны в наименованиях рек и поселений. Так, финскими по происхождению являются названия рек и населенных пунктов (возникших на реках) на -ога, -его, -юга, например:
Молога, Онега, Пинега, Устюг, названия рек и населенных пунктов на
-хта, -гда, -ма: Ухта, Вологда, Вычегда; Кинешма, Клязьма, Няндома
и др. Финского происхождения и названия озер Селигер и Ильмень
(когда-то Илмер).
По мере продвижения славян, не все финно-угорские племена
оставались на своих местах. Эрзя уходили на северо-восток, хотя по
мере разрастания границ Суздальско-Нижегородского княжества неизбежно с ним контактировали и могли оставить топонимы за собой.
Финский фольклорист XIX в. Европеус Д. Т. предложил начальный
компонент «сузда-» производить от финского слова susi в значении
«волк»2. Это может поддерживать производную версию образования
Ополья в результате сведения лесов, где, конечно, могли обитать и волки.
Этимология слова «Суздаль» может иметь и сложное смешанное
индоевропейско-финно-угорское происхождение, как, например, и
Макаров Н. А. Урбанизация Северо-Восточной Руси в XI–XIII вв.: размеры городских территорий // Гороховец и земли Окско-Клязьминского междуречья в
XII–XVII вв. История и археология: Материалы научной конференции / Институт археологии РАН; Институт российской истории РАН; [сост. С. И. Милованов]. – М.: ИА РАН. 2017. С. 11–24.
2 Европеус Д. П. Об угорском народе, обитавшем в средней и северной России, в
Финляндии и в северной части Скандинавии до прибытия туда нынешних их жителей. СПб., 1874. 23 с.
1

Суздальский сборник за 2019 год

223

название реки Нерль, где есть финский водный формант «Нер-» (ср.:
озеро Неро, «несте» – вода) и суффиксальный формант «-ль» (Ярославль, Изяславль, Перемышль).
В канун тысячелетия Суздаля в 2024 г. можно вспомнить, что
именно этот город был первой столицей Владимирской земли. Он был
более могуществен, чем Владимир на Клязьме. Андрей Боголюбский
не хотел попадать в зависимость от боярского веча, самоуправление
которого было сильно в Суздале. Он желал опираться на новый класс
дворян – зависимых от князя людей. Второстепенный в политическом
отношении город сегодня – первый магнит по привлечению туристов
в регионе. Именно там ощущается движение приезжих, желающих
окунуться в уникальную атмосферу ремесленно-купеческого старгорода. В эпоху конструктивизма и модернизма консервативная старина
как никогда завораживает.
Этнограф Н. Ф. Мокшин дает системное понимание формирования угро-финской общности, которую возводит к 8 тысячелетию до
н. э., к уральской праэпохе с ареалом их вероятного древнего бытования на Южном Урале и Западной Сибири. В качестве возможных
источников этой общности называются алтайские (тюркские), индоиранские народы; выдвигается версия смешанного монголоидноевропеоидного этногенеза1. Евразия – это пространство языковой и
этнической гибридизации, где, в результате, финно-угорские имеют
ряд общей лексики с индоевропейской, но структурно и фонетически
близки к тюркским.
Прауральская общность может быть одной из самых больших на
земле, куда входят не только ханты и манси (обские угры-югра), мордва,
удмурты, пермяки, вотяки, марийцы, коми, карелы, вепсы, финны, саамы,
эстонцы, венгры; но c которой связаны все монголоиды, включая американских индейцев, а также тюркоязычные народы и индоевропейцы.
Антропология угро-финнов за несколько тысячелетий изменилась от монголоидных ханты и манси (крупные кости, невысокий рост,
округлое уплощенное лицо, узкий разрез глаз, эпикантус, маленькие
ресницы и узкие брови, прямые темные волосы, карие глаза, выступающие скулы, среднеширокий нос с низкой переносицей, умеренно
утолщенные губы) до европеоидных венгров, карелов и финнов, сибирский компонент которых можно определить только генетически2.
Мокшин Н. Ф. Происхождение финно-угорских (уральских) народов // Финноугорский мир. 2009. № 3. С. 42–53.
2 Назарова А. Ф. Генетика и филогенез финно-угорских популяций // Электронное
научное издание Альманах Пространство и Время. 2013. Т. 4. № 1. С. 15–21.

224

Сборник научных статей

Депигментация волос, глаз и кожи европеоидных угро-финнов,
видимо, объясняется специфической мутацией или расширением
круга брачных связей. В целом, монголоидные компоненты сегодня
с трудом можно обнаружить у карелов, финнов и венгров. Отдельные сибирские признаки можно наблюдать лишь у некоторых саамов,
эстонцев: округлое лицо, заметные скулы, курносость, слабый рельеф
лица. Также метисация в результате увеличения экзогенных браков
приводит к сдвигу параметров носа, увеличению лицевого рельефа,
уменьшению скуловых и нижнечелюстных диаметров, ослаблению
брахиоцефалии в сторону мезо- и долихоцефалии1.
Угро-финские народы занимали Поочье и Центральную Россию. Их
топонимы до сих пор у нас в ходу: Ока, Клязьма, Вязьма, Вохма, Кохма,
Москва, Протва, Сосьва, Лозьва, Муром, Суздаль, Тума, Кибол, Кистыш,
Пекша, Кидекша, Ворша, Сомша, Колокша, Ильмехша, Олекша, Кщара,
Исихра, Юхар, Печхар, Санхар, Смехар, Мордыш, Весь, Унжа, Шуя.
Полагаю, что река Уводь, левый приток Клязьмы, представляет
редкий случай замены финно-угорского гидронима на славянский.
Все ее притоки имеют характерные мерянские названия – Урожка,
Талка, Востра, Ухтохма, Вязьма, Тальша, Наромша. Впрочем, славянизированный гидроним Уводь мог быть переиначен с местного языка
(«суводемс» – «моросить» с эрзянского).
В чем же привлекательность финно-угорских топонимов? Почему
они сохранились в таком количестве? Назовем несколько причин. Поскольку русские и финно-угорские названия идут вперемешку, можно
предположить, что имела место постепенная ассимиляция. Мигранты
не изгоняют коренное население, а живут рядом, перенимают отдельные хозяйственные практики, взаимодействуют и пользуются уже существующими топонимами, что удобно в случае смешанного населения. Следует также обратить внимание, что финно-угорские названия
выигрывают по неймингу с самых разных сторон. Это короткие звучные имена, с открытыми гласными на конце. Они также содержали в
себе много практической информации для знавших язык2. Мерянские
племена, населяя территорию с ледникового периода, были настоящими следопытами, ориентируясь на местности с большим знанием дела
и передавая важную информацию в топониме.
Парамонова А. В. Изменение внешности коренного населения Удмуртии в период с XVII–XVIII вв. до современности (по результатам реконструкции лица по
черепу) // Вестник Московского университета. Сер. 23: Антропология. 2011. № 1.
С. 55–61.
2 Рахконен П. Границы распространения… С. 18–19.
1

Суздальский сборник за 2019 год

225

Что касается мещерских топонимов с возможными санскритскими корнями, то такие корни могли быть заимствованы в период индоиранских палеоконтактов1.
Ономастика – это, чаще всего, построение гипотез. Отдельные гидронимы имеют спорные, как угро-финские, так и индоевропейские
трактовки. Ильмень – либо от финно-угорского «ильмави» («погодный, ветреный»); либо от санскритского «ирма» (место). Мста – либо
от финно-угорского «муста» (черный); либо от санскритского «мастака» (верхняя), Валдай либо от финно-угорского «валда» (светлый);
либо от санскритского «веллати» (волноваться)2.
Название реки «Протва» в Подмосковье – это еще один пример
конкуренции индоевропейской и финно-угорской интерпретации гидронима. Последняя версия выглядит наиболее фундированной, помещая «Протва» в ассоциативный ряд балтийско (финно-угорского)
субстрата Нара, Шоша, Лама, Лобь, Руза3. Существует также версия
скифского (южноуральского) происхождения *protva (река)4. Финский
филолог полагает, что территория бассейна Оки уже в древности стала
местом взаимодействия индоевропейских и уральских народов и связывает само название «Ока» с прабалтийско-славянским *akâ (вода)5.
Скандинавская версия происхождения Руси объясняет этноним
саамским «руотси» (швед), которое, в свою очередь, происходит от
древнескандинавского «ротс» (гребец, член дружины на ладье). Словообразование с формантами -руз, -рос, -рус, -руш в принципе распространено от Волхова до Приднепровья (Руза, Руса, Рось и т. п.),
однако собирательный термин «русь» гармонично вписывается в ряд
этнонимов чудь, емь, водь, сумь, корсь, пермь, черемись и может быть
финно-угорским названием славян6.
Северные славяне контактировали с викингами, участвовали в их
походах, что не отрицает скифо-сарматского влияния на славян. Ски1 Грот Л. П. Праиндоевропейские корни населения на Севере России // Российская история. 2010. № 3. С. 171–190.
2 Пискарев В. А., Тимощук А. С. Индоевропейские гидронимы Владимирской области // Владимир именем святым храним!: материалы Пятой городской краеведческой конф. (г. Владимир, 30 июля 2010 г.) Владимир: Транзит-ИКС, 2011.
3 Вагнер Б. Б. Природные топонимы Подмосковья // Вестник МПГУ. 2014. № 2 (14).
С. 56.
4 Рахконен П. Границы распространения… С. 8.
5 Там же. С. 8.
6 Скрипкин И. Н. Определение значения термина «Русь» с точки зрения историколингвистического подхода // Евразийское научное обозрение. 2019. С. 1–5.

226

Сборник научных статей

фы, сарматы, шведы, германцы, славяне – все это индоевропейские
племена, чья дописьменная история расселения и взаимодействия до
нас не дошла. Сегодня мы можем только по материальной культуре
пытаться восстановить границы контактов народов Евразии, но даже
по культуре боевых топоров и шнуровой керамики мы видим, что
связи народов простирались от Британии до Южной Сибири. Культурный горизонт свидетельствует о подвижности населения и распространении технологий. За несколько тысяч лет индоевропейские и
финно-угорские народы могли несколько раз сближаться и отдаляться, продвигаясь то на Запад, то на Восток, в поисках лучших направлений для миграции.
Названия, зародившись в древности, передавались из поколения
в поколение и сохранились по сей день. Возможно, уральские племена,
колонизировавшие Окский бассейн, сами уже застали какие-то названия. Не исключено, что мы имеем несколько волн миграции, судя по
всему, тех же индоиранцев, одна ветвь которых шла через юг (скифосарматы), а другая – через север (культура Синташты – уральские народы). Затем эти ветви встретились в Поочье на разных стадиях развития. Южная, славянская оказалась более технологична, а северная
чудь оставалась на присваивающем хозяйстве.

Суздальский сборник за 2019 год

227

Н. Б. Шиман

ИВАН ПЕТРОВИЧ ШУЙСКИЙ –
ПОБЕДИТЕЛЬ КОРОЛЯ СТЕФАНА БАТОРИЯ
О потомках суздальского князя Андрея Ярославича, вошедших в
историю России как Шуйские, подробных сведений, касающихся их
личной жизни, почти не сохранилось.
Неизвестна дата рождения и Ивана Петровича Шуйского, первые
сведения о нем обнаруживаются в «Тетрати дворовой», датируемой
концом 1551 – началом 1552 г. В ней по городу Суздалю первым записан: «Князь Иван княж Петров сын Шуйского»1. Его отец Петр Иванович Шуйский, дата рождения которого также неизвестна, отмечен
здесь в числе бояр.
Петр Иванович Шуйский был одним из выдающихся воевод времен Ивана Грозного. Он участвовал во многих походах, вместе с Александром Борисовичем Горбатым Шуйским основал крепость Свияжск,
где был наместником и большим воеводой. В 1564 г., во время походов
на Полоцк и литовские земли, вышел со своим полком из Полоцка на
соединение со смоленским полком. Полк Петра Ивановича неожиданно наткнулся на литовский отряд, был разбит. Сам Шуйский потерял в
сражении коня и пешком вышел в литовскую деревню, где был ограблен
и убит местными мужиками. Литовский воевода Радзивилл, узнав об
этом, приказал похоронить Петра Ивановича с почестями в Вильно2.
Сведения о службе Ивана Петровича Шуйского отмечены в Разрядной книге 1559–1604 гг. с 1566 г., когда он был послан в Серпухов,
где находился и после разорительного похода 1571 г. крымского царя
«Девлеткирея» в качестве воеводы в сторожевом полку.
Девлет Гирей сжег Москву, и с этим пожаром связано единственное упоминание «меньшого брата» Ивана Петровича, князя Никиты
Петровича Шуйского. Он «ехал в ворота на Живой мост и стал пробиватися в тесноте вон, и тут его Татева человек ножем поколол, и он
тотчас и преставися»3.
Летом 1572 г. Девлет Гирей предпринял новый поход на Москву.
Наше войско встречало его на Оке. Иван Петрович возглавлял сторожеРГБ. Фонд рукописей. Собрание Никифорова. Сборник № 330. Л. 115 об.
ПСРЛ. М., 1978. Т. 34. С. 190.
3 Там же. С. 191.

228

Сборник научных статей

вой полк и, как написано в Разрядной книге, «Первое дело было в суботу сторожевому полку князю Ивану Петровичу Шуйскому на Сенкине
броду». Третий день сражения решил исход всей битвы, так как было не
только много побито неприятеля и взяты в плен «ширинские князья, царевич астраханский», но попал в плен возглавлявший войско царя Дивей
мурза: «А Дивея взяли в сторожевом полку у князя Ивана Шуйсково»1.
Дивей мурза в поисках слабого места в обороне русских скакал на аргамаке, конь споткнулся и он не усидел. « И тут его взяли и с аргамаком
нарядна в доспехе. Первой руку наложил на него сын боярский суздалец
Иван Шибаев сын Алалыкин». Пленение Дивея громко отпразновали,
стреляли из пушек, и «по набатам и по накрам били, и в трубы трубили
на радости, что Дивея мурзу взяли»2. Девлет Гирей вынужден был уйти,
понеся большие потери, потеряв очень важного военачальника.
Иван Грозный оценил великую заслугу полка Шуйского и в сентябрьском походе 1573 г. на Пайду Иван Петрович значится как боярин:
«В сторожевом полку: боярин и воевода князь Иван Петрович Шуйской»3.
Иван Петрович участвовал еще в ряде походов в ходе Ливонской
войны, а в 1576 г. он, в числе других бояр и воевод, был оставлен Иваном IV во Пскове.
В 1580 г. в Псков был направлен князь Василий Федорович СкопинШуйский, «да боярин князь Иван Петрович Шуйской». В Пскове Иван
Петрович сделал очень многое для того, чтобы подготовить город на
случай осады. К этому времени Стефан Баторий захватил Великие Луки.
В начале 1581 г. король Баторий отверг предложение Ивана IV о
мире и стал готовить очередную и самую масштабную компанию с целью овладеть Псковом. Польско-литовская армия, состоявшая из наемников и боевых частей в количестве 47 тысяч человек, артиллерии,
состоявшей как из крупных стенобитных орудий, так и легкой, летом
1581 г. двинулись к Пскову.
События, связанные с обороной Пскова, отражены как в «Повести о прихождении Стефана Батория на град Псков», так и в трудах
многих историков и исследователей: в «Истории России с древнейших времен» С. М. Соловьева, в «Истории государства Российского»
Н. М. Карамзина, в «Дневниках последнего похода Стефана Батория
на Россию», в «Осаде Пскова польским королем Стефаном Баторием в
1581 г.» Б. В. Соколова и ряде других.
ПСРЛ. М., 1978. Т. 34. С. 192.
Там же. С. 225.
3 Разрядные книги от 7067 (1559) до 7112 (1604) года http://archeo73.ru/Russian/
16vek/sbornik/cniga.htm (Дата обращения 29.09.19)
1

Суздальский сборник за 2019 год

229

Псков обладал мощными укреплениями, длина внешней стены
составляла около 10 км. Поскольку И. П. Шуйский заранее готовил город к осаде, здесь были накоплены значительные запасы пороха, ядер,
артиллерия, в том числе дальнобойная пушка «Барс», продовольствие.
По приказу Ивана Петровича псковичи выжгли весь посад, также и
окрестности города, сами укрывшись за крепостной стеной и во время
обороны крепости проявили мужество и храбрость, защищая Псков.
18 августа 1581 г. войско Батория подошло к Пскову. 26 августа Баторий приказал основным силам подступить к городу. Для устрашения
псковичей был проведен парад-смотр войск, принимали его Баторий и
главнокомандующий армии коренной гетман Ян Замойский.
В последующие дни крепостные стены Пскова в районе Покровской и Свиной башни подвергались мощному обстрелу. К вечеру
7 сентября стены и башни были сильно повреждены, образовались
проломы (один шириной 50 метров) и полякам удалось эти башни захватить. Но за проломом по приказу И. П. Шуйского была сооружена
дерево-земляная стена, а между ней и каменной был вырыт ров. И когда на следующий день поляки пошли на штурм, а Баторий был уверен,
что его воины ворвутся в Псков, благодаря этим укреплениям атака
поляков захлебнулась. Русские взорвали захваченные башни и ринулись в контратаку, которую возглавил сам Шуйский. Часто сражения
переходили в рукопашную схватку, так как защитникам Пскова удалось не только выбить поляков из пролома, но и настигать поляков в
их траншеях. Неудачные штурмы сменились попыткой крепость взорвать, для чего по распоряжению Батория делались подкопы, а обстрелы велись раскаленными ядрами, чтобы вызвать в крепости пожары.
Но благодаря твердому и мудрому командованию Ивана Петровича
Шуйского и высокому моральному духу гарнизона и жителей Пскова,
все попытки Батория захватить город оказались безуспешными.
Ряд источников рассказывает о попытке убить Шуйского. С этой
целью некий пан, высказавший желание выехать на государево имя,
предварительно прислал в город ларец, якобы со своей казной. Он
просил осмотреть сокровища Ивана Петровича Шуйского в отсутствии свидетелей. Но Шуйский поручил с большой осторожностью
открыть ларец некоему умельцу «замочнику». Аккуратно открыв
ларец, все увидели, что «в нем полно зелия и пищалок маленьких. А
ремешик приведен к спуском санапальным. И по божей милости порвался, и тем бог избавил от такия великия беды бояр и воевод»1.
1

ПСРЛ. Т. 34. С. 193.

230

Сборник научных статей

2 ноября Баторием был предпринят последний штурм. 6 ноября он
приказал убрать орудия с батарей и готовиться к зимовке. Но убедившись,
что Псков ему не взять, в ноябре же уехал в Вильно, забрав с собой почти
всех наемников, оставив Псков в осаде, длившейся до 4 февраля 1582 г.
13 декабря 1581 г. Баторий вынужден был начать мирные переговоры. 15 января 1582 г. в 15 верстах от Запольского Яма был заключен мирный договор сроком на 10 лет, он завершил Ливонскую войну
1558–1583 гг.
Иван IV, доверявший Шуйскому, после столь блистательной победы над польским королем, считал Ивана Петровича одним из самых
надежных своих бояр. Он вызвал Шуйского в Москву, где тот был введен в состав регентского совета при наследнике Федоре Ивановиче.
18 марта 1584 г. Иван IV Васильевич умирает.
Царь Федор Иванович щедро отблагодарил воеводу Шуйского,
пожаловав ему в кормление Псков «обеима половинами, и со псковскими пригородами, и с тамгою, и с кабаки, чего никоторому боярину
не давывал государь». Также Ивану Петровичу вернули родовую вотчину суздальских князей, село Лопатничи, конфискованное в царскую
казну1. Возможно эта щедрость, в том числе и к другим Шуйским, была
проявлена с подачи Бориса Годунова, на сестре которого, Ирине, был
женат царь Федор. Целью Бориса было удаление природных Рюриковичей – Шуйских подальше от царя.
К 1586 г. в источниках отмечается противостояние Шуйских, лидером которых был герой Пскова – Иван Петрович, пользовавшийся большим уважением, властью и силой, и сторонников Бориса Годунова. В «Повести, како отомсти всевидящее око Христос Борису Годунову…» 1606 г.2,
говорится о том, что народ, узнав о ненависти Бориса к Ивану Петровичу,
пришел побить Бориса камнями. Но митрополит Дионисий призвал Годунова и Шуйского к примирению и Шуйский вышел к народу, успокоив
его и сказав, что у него нет вражды с Борисом. В «Новом летописце» так
сказано об этом событии: «Помирилися вы есте нашими головами, и вам,
князь Иван Петрович, от Бориса пропасть, да и нам погинуть»3.
На то, что Иван Петрович Шуйский не стремился сесть на царский трон, указывает его участие в попытке развести царя Федора с
Ириной Годуновой, поскольку видилась угроза прерывания правящей
1 Павлов А. П. Государев двор и политическая борьба при Борисе Годунове (1584–
1605 гг.). СПб., 1992. С. 31–32.
2 Труды Отдела древнерусской литературы. Т. XXVIII. Л., 1974. С. 241–242.
3 Книга, называемая Новый Летописец. Статья 13. http://www.vostlit.info/Texts/
rus13/Nov_letopisec/text1.phtml (Дата обращения 29.09.19)

Суздальский сборник за 2019 год

231

ветви Рюриковичей. Хронограф редакции 1617 г. под 1585/86 гг. сообщает о том, что митрополит Дионисий, большие бояре и московские гости решили просить царя Федора, чтобы ему «вся земля царские державы своея пожаловати, пряти бы ему второй брак, а царицу
первого брака Ирину Федоровну пожаловати отпустить во иноческий
чин и брак учинити ему царьскаго ради чадородия»1.
Но Федор Иванович очень любил свою супругу, и пытавшиеся
развести их сурово поплатились за это. Даже митрополит Дионисий
был сведен с митрополичьего престола и сослан2. О Иване Петровиче
Пискаревский летописец под 1587 г. сообщает: «Лета 7095-го положил
опалу царь и великий князь Федор Иванович на князя Ивана Петровича Шуйского и сослал его на Белоозеро и велел постричи; и тамо
скончася нужною смертию, и положен в Кирилове монастыре 97-го»3.
Согласно «Новому летописцу», Шуйских с приставом князем И. С. Турениным отправили в село Лопатничи, а Ивана Петровича оттуда на
Белоозеро, где он был удавлен4.
Р. Г. Скрынников пишет о том, что Иван Петрович, находясь в
Лопатницах, навещал в суздальском Покровском монастыре старицу
Прасковью (в миру Феодосия Михайловна Соловая), вторую жену царевича Ивана Ивановича. Позже она и игумения Покровского монастыря Леонида навещали Шуйского в Лопатницах. Узнавший об этом
Годунов приказал произвести розыск боярину князю Д. И. Хворостину и казначею Д. И. Черемисинову. Из Лопатниц Ивана Петровича вывезли на Белоозеро, где 16 ноября 1588 г. он был задушен дымом приставом князем И. С. Турениным5.
Очевидно, пострадала и игуменья Леонида, судя по явочным челобитным, обладавщая огромным авторитетом и властью6, так как
время ее настоятельства в Покровском монастыре заканчивается
1587 годом7.
Попов А. Н. Изборник славянских и русских сочинений и статей, внесенных в
хронографы русской редакции. М., 1869. С. 186.
2 Книга, называемая Новый Летописец. Статья 14. http://www.vostlit.info/Texts/
rus13/Nov_letopisec/text1.phtml (Дата обращения 29.09.19).
3 ПСРЛ. Т. 34. С. 196.
4 Хроники Смутного времени. М.: Фонд Сергея Дубова, 1998. Статья 13.
5 Скрынников Р. Г. Василий Шуйский. М.: АСТ, 2002. С. 11.
6 Явочные челобитные 1568–1612 годов из архива Суздальского Покровского девичьего монастыря // Русский дипломатарий. Вып. 9. М.: Древлехранилище, 2003.
7 Святые и подвижники благочестия суздальского Покровского монастыря. Суздаль, 2007. С. 108–109.

232

Сборник научных статей

О семье Ивана Петровича Шуйского сведений нет. Были ли у него
дети – неясно. Известна только жена Ивана Петровича, которая приняла постриг в суздальском Покровском монастыре с именем Марфа,
где скончалась 21 января 1581 г. и была похоронена в родовой усыпальнице княгинь Шуйских1.
К великому сожалению трагическая кончина Ивана Петровича
Шуйского не единственная среди лучших представителей суздальской
ветви Рюриковичей, вошедших в историю России как Шуйские и внесших огромный вклад в формирование, сохранение и защиту Российской государственности.

1 Святые и подвижники благочестия суздальского Покровского монастыря…
С. 118–119.

Суздальский сборник за 2019 год

233

Е. Ф. Шипунова

УВЕКОВЕЧЕНИЕ ПАМЯТИ
ЮРИЯ ДОЛГОРУКОГО
НА СУЗДАЛЬСКОЙ ЗЕМЛЕ
В известном суздальском культурно-историческом издании – газете Ю. В. Белова «Вечерний звон» около пяти лет назад была опубликована статья Андрея Бурцева «Юрий Долгорукий и тысячелетие
Суздаля»1. Актуальность этой статьи с течением времени и приближением празднования юбилея только возрастает, поэтому хотелось бы
напомнить ее содержание, и даже, по возможности, дополнить. Тезисы
автора статьи вкратце можно изложить так:
– с началом подготовки к празднованию тысячелетия Суздаля
нельзя обойти вниманием тему установки в городе памятников знаменитым землякам;
– периодически озвучиваются идеи установки новых памятников,
например, изобретателю фарфора Дмитрию Виноградову или первому суздальскому краеведу Анании Федорову;
– при этом, говоря об установке памятника, необходимо ответить
на три главных вопроса:
1. Кому нужно ставить памятник?
2. Где он должен стоять?
3. Каким этот памятник должен быть?
Далее автор говорит, что третий вопрос должен быть оставлен
специалистам, первые же два вопроса предлагает рассмотреть.
Первый вопрос «Кому нужно ставить памятник?» предлагается
рассмотреть со следующих сторон:
Во-первых, празднование 1000-летия Суздаля – событие общероссийского масштаба, следовательно, и памятник должен быть исторической личности того же масштаба.
Во-вторых, памятник должен быть посвящен личности, по времени жизни близкой первому летописному упоминанию Суздаля.
В-третьих, «памятник этот должен быть личности, … действительно исторической и внесший реальный вклад в политическое возвышение и культурное развитие Суздальской земли».
Бурцев А. Юрий Долгорукий и тысячелетие Суздаля // Вечерний звон (г. Суздаль). 2015. № 7 (120).

234

Сборник научных статей

Если мы с данными критериями соглашаемся, говорит автор,
«то на поставленный вопрос «Кому нужно ставить памятник?», ответ получить несложно – князю Юрию Владимировичу, вошедшему
в русскую историю с прозвищем Долгорукий», которое этот древнерусский государственный деятель, видимо, получил «как раз за свои
деяния – расширение своей власти и влияния на Руси»1.
Подробности биографии князя Юрия Долгорукого, приводимые автором статьи, здесь опускаем, поскольку они достаточно
всем известны, и переходим к выводам: «Теперь о главном – о роли
князя Юрия в истории Суздаля и Суздальской земли». Автор говорит, что серьезные исследователи не ставят под сомнение роль
князя Юрия в возвышении Суздальской земли и самого Суздаля,
ставшего при нем столицей Залесской земли. Не менее важно, замечает А. Бурцев, и становление Суздаля как духовного центра Северо-Востока Руси, а также «стратегическое решение о начале белокаменного зодчества в Суздальской земле»2. «Юрий Владимирович
был, прежде всего, Суздальским князем… Роль Долгорукого в политическом возвышении и культурном подъеме Суздальской земли
неоспорима»3.
Итак, автор статьи убедительно обосновал, почему если ставить
памятник к празднованию 1000-летия Суздаля, то этот памятник
должен быть именно князю Юрию Долгорукому. К этому еще можно добавить в качестве аргумента, что памятники князю Юрию имеются в Москве, Дмитрове, Переславле-Залесском, Юрьеве-Польском,
Костроме, а вот в Суздале – нисколько не менее, если не более князю Юрию обязанном – памятника ему нет. Итак, по первому вопросу «Кому нужно ставить памятник?», на наш взгляд, с автором статьи
нельзя не согласиться.
Теперь, переходя ко второму вопросу «Где должен быть памятник?», позволим предложить себе иной вариант ответа, чем тот, который предлагает А. Бурцев: «На территории Кремля, где находились
княжеские палаты…»4. Но здесь, как справедливо отмечает автор, возникает деликатная проблема: «В кремле уже есть памятник нашему
земляку поэту-маринисту и подводнику Алексею Лебедеву. Устанавливать же новые памятники на небольшой территории кремля, конечБурцев А. Юрий Долгорукий и тысячелетие Суздаля // Вечерний звон (г. Суздаль). 2015. № 7 (120).
2 Там же.
3 Там же.
4 Там же.

Суздальский сборник за 2019 год

235

но, не нужно. Но любая проблема требует своего решения. Спокойного, взвешенного, рационального подхода»1.
Полностью соглашаясь и в этом с автором статьи, мы, однако,
предлагаем другой путь решения этой проблемы – так, чтобы ничьих
интересов не ущемить и деликатных чувств не задеть. Для того чтобы установить на Кремлевской улице памятник потомку суздальского
священнического рода, поэту и моряку Алексею Лебедеву, героически
погибшему на Балтике во время Второй мировой войны – энтузиастами установки памятника (по соседству с домом, где родился поэт) вложено много труда и душевных сил. К памятнику здесь уже привыкли,
он стал местной достопримечательностью. И пусть молодой суздалянин, защищающий родной город с оружием и пером в руках, остается
на своем уже привычном месте, как символ преемственности героических и культурных традиций наших предков.
Но на обширных пространствах Суздальской земли найдется еще
одно место, может быть не менее удовлетворяющее критерию смысловой связи с памятью князя Юрия Долгорукого, а также очень подходящее по ряду других критериев.
Во-первых, это – ближайшая окрестность, составляющая с Суздалем неразрывную историческую пару, очень вероятно – протогород
Суздаля.
Во-вторых, нельзя исключать, что в летописях под названием
«Суждали» имеется в виду именно это место, то есть 1000-летний юбилей Суздаля, возможно, имеет к этому месту теснейшее отношение.
В-третьих, самое тесное отношение имел к этому месту и сам
князь Юрий Долгорукий и его ближайшие потомки:
– здесь сохранился древнейший памятник принятого князем
Юрием Владимировичем «стратегического решения о начале белокаменного зодчества в Суздальской земле»;
– сюда, по преданию, записанному Ананией Федоровым, князь
Юрий (Георгий) хотел перенести свою Залесскую столицу – Суздаль;
– здесь находились, по свидетельству Анании Федорова, двор и
многие гробницы князей Суздальских; это подтверждают и летописные свидетельства.
Место это – Кидекша, находящаяся от центра Суздаля в пяти верстах.
Рассмотрим подробнее эти положения. На то, что Кидекша составляет с Суздалем историческую пару, первым, еще в 1936 г., – об1

Бурцев А. Указ. соч.

236

Сборник научных статей

ратил внимание В. Л. Комарович, упоминая «предание о старшинстве
над Суздалем Кидекши»: «Суздаль исключения не составлял: почти
любой город Древней Руси возник таким же путем: будучи передвинут
или «перенесен» на заре своего исторического бытия на новое место
оттуда, где стоял его более древний предшественник»1 – и далее ученым приводится множество примеров таких пар. К теории переноса
городов затем обращались многие ученые. В наше время К. А. Аверьянов в статье «Из ранней истории Суздаля»2 пришел к аналогичному
выводу: «Имеется подобное соответствие и у Суздаля. Речь идет о Кидекше, расположенной в 4 км от него…» «Если это так, то можно полагать, что Суздаль письменных источников IX–X вв. есть не что иное,
как нынешняя Кидекша»3. «Но что же тогда следует подразумевать
под словом «Суздаль»? – спрашивает автор и отвечает: «Территорию
податного округа вокруг здешнего княжеского стана, располагавшегося в современной Кидекше»4.
В. Л. Комаровичу же, применившему впервые (или одним из первых) теорию о парных городах и их переносе, принадлежит версия о
том, что восстание волхвов, о котором идет речь в летописи под 1024 г.,
происходило в Кидекше: «Вспомним «домы» волхвов, которые застал в
«той стране» и разорил Ярослав. Борьба с волхвами с Кидекши, видимо,
и началась… С нее, а не с Суздаля, началось в 1024 г. … обращение в
христианство «кумирников». В самом деле: «всташа волсви в Суждали»;
но существовал ли до прибытия туда Ярослава исторически известный
нам позже Суздаль?»5. То есть, по Комаровичу, само упоминание в летописи в 1024 г. должно быть отнесено не к Суздалю, а к Кидекше.
Следует заметить, что данные археологических исследований в
настоящее время этому противоречат, как не подтверждают и нахождения здесь центра княжеской администрации при Владимире Мономахе6, хотя, с другой стороны, при прежде бывших здесь под руковод1 Комарович В. Л. Китежская легенда. Опыт изучения местных легенд. СПб., 2013.
С. 154.
2 Аверьянов К. А. Из ранней истории Суздаля // Суздальский сборник за 2016 год:
Сборник научных статей / [редкол.: А. Л. Ершов (отв.ред.) и др.]. Владимир, 2017.
С. 21.
3 Там же. С. 22.
4 Там же. С. 24.
5 Комарович В. Л. Указ.соч. С. 151.
6 Макаров Н. А., Шполянский С. В. и др. Собор на пашне: культурный слой и пахотный горизонт под церковью Бориса и Глеба в Кидекше. // Археология ВладимироСуздальской земли. Материалы научного семинара. – М.: ИА РАН; СПб.: НесторИстория, 2011. – Вып. 3. С. 178

Суздальский сборник за 2019 год

237

ством Т. А. Чуковой раскопках (в 1986–1987 гг.) была найдена плинфа1.
Хочется надеяться, что дальнейшие археологические исследования,
дополнив недостающие элементы, позволят приблизиться к составлению более целостной картины.
Во всяком случае, уже имеющиеся данные заметно удлиняют или
удревняют историю Кидекши. Такие исследователи, как В. Л. Комарович и К. А. Аверьянов сходятся на том, что под словом «Суздаль»
в раннюю эпоху его существования следует понимать Кидекшу, хотя
расходятся в датировке окончания этого периода – разница составляет около четверти века. По последним археологическим данным, из
которых исходит К. А. Аверьянов, поселение было покинуто не позднее конца X в.2 С другой стороны, найденные в грунте на месте, где
был воздвигнут храм, угольки и пыльца кипрея – растения, любящего
расти на пожарищах3 – могут ассоциироваться с летописной картиной
восстания волхвов и усмирения их – разорения их жилищ – князем
Ярославом, как предполагал В. Л. Комарович.
Для решения нашего вопроса это, впрочем, не столь принципиально. Принципиальное значение имеет отношение к этому месту самого государственного деятеля, о памятнике которому идет речь. В
этой точке сошлись судьбы того места, откуда начинался или был перенесен Суздаль, и древнерусского монарха, который, определяя, где
быть его стольному граду, одно время, видимо, намеревался вернуть
его обратно к слиянию Нерли и Каменки. Конечно, самый главный
памятник князь Юрий Долгорукий уже воздвиг себе здесь сам – это
белокаменный храм Свв. Бориса и Глеба в Кидекше, повязанный аркатурным пояском со всемирной историей культуры.
Князь Юрий Долгорукий связывал с этим местом большие планы.
Какие же? Утверждение, что князь Юрий намеревался перенести сюда
столицу, содержится в знаменитом труде Анании Федорова. Правда,
впечатление от этого известия ослабляется знаменитой же неточностью – создатель храма Бориса и Глеба в Кидекше именуется у Анании Федорова не Георгием Владимировичем, а Георгием Всеволодовичем. Объяснение этому опять же можно найти у В. Л. Комаровича,
который посвящает князю Георгию Всеволодовичу целую главу. Автор
приводит из истории Суздальско-Нижегородской земли многие убе1 Чукова

Т. А. Алтарь древнерусского храма конца Х – первой трети XIII в. Основные архитектурные элементы по археологическим данным. СПб.: Петербургское
Востоковедение, 2004. С. 89.
2 Макаров Н. А., Шполянский С. В. и др. Указ. соч.
3 Там же.

238

Сборник научных статей

дительные примеры того, что именно князь Георгий (Юрий) Всеволодович – внук князя Юрия Долгорукого – заслоняет образ его деда в
памяти народной как строитель и храмоздатель1. Очевидно, этим объясняется расхождение зафиксированного Ананией Федоровым предания о том, кто был создателем храма Бориса и Глеба в Кидекше, с летописными данными об этом. Объясненное таким образом расхождение
предания и летописи снимает причину воспринимать с недоверием и
предание о намерении князя Георгия перенести в Кидекшу столичный
град Суздаль, тем более что именно князю Юрию такого рода деятельность, как перенос городов, была свойственна: по летописному свидетельству, подобным образом он перенес град Клещин в то место, где
им был основан новый город – Переяславль-Залесский.
Подтверждением того, что в 1152 г. князь Юрий мог рассматривать в качестве претендента на роль столицы Кидекшу, явилась сенсационная находка в Борисоглебском храме во время археологических
раскопок в 2011 г. Это – омфалий, круглая каменная плита розоватого
оттенка. Вл.В. Седов, посвятивший омфалиям после этой находки специальное исследование, указывает, что круглый розоватый камень в
Кидекше, прообразом которого являются пурпуровые круги в храмах
и дворцах Византии, отмечавшие место патриархов во время торжественных служб или монархов во время коронаций, свидетельствует
о нерядовом значении Борисоглебского храма2. Найденный в Кидекше омфалий – единственный сохранившийся на территории России.
Можно добавить, что, возможно, он является и свидетелем желания
князя Юрия здесь короноваться подобно тем могущественным монархам Европы, с которыми князь водил дружбу и стремился заключать
военные и династические союзы. Если же это архиерейская кафедра,
это тоже может говорить о том, что храм задумывался как столичный.
Предание, что здесь находился дворец суздальских князей, не нашло пока археологического подтверждения (если не считать упоминания графом Уваровым о находке им здесь обломков каменных колонн
и баляс)3, но здесь были погребены сын князя Юрия – Борис Юрьевич
с супругой княгиней Марией и их дочь – княгиня Евфросинья Борисовна, внучка князя Юрия – двоюродная сестра знаменитой Ярославны из «Плача о полку Игореве», бывшая, видимо, княгиней Пинской и
Комарович В. Л. Указ. соч. Гл. 4.
Седов Вл. В. Омфалий в церкви Бориса и Глеба в Кидекше и подобные формы
в интерьерах древнерусских и Византийских храмов. http://drevneru.ru/images/
stories/files/418.pdf
3 Воронин Н. Н. Зодчество Северо-Восточной Руси XII–XV веков. М., 1961. Т. I. С. 69.

Суздальский сборник за 2019 год

239

вернувшаяся сюда (с территории нынешней Белоруссии) после смерти
супруга1. То есть и после кончины князя Юрия, погребенного в Киеве, Кидекша оставалась местом упокоения его потомков и предметом
попечения князя Всеволода Большое Гнездо, при котором храм был
расписан.
Итак, если к 1000-летнему юбилею Суздаля действительно можно
и нужно установить памятник государственному деятелю общерусского масштаба и одновременно Суздальскому князю, целесообразно
выбрать то место, откуда город исторически начинался и с которым
князь Юрий Долгорукий в свое время связывал значительные планы.
Это место даже и не Суздальский кремль, а именно Кидекша. Такое решение вопроса способствует снятию напряженности в разногласиях о
том, где быть памятнику (если ему быть). При рассмотрении вариантов ответа не следует ли в первую очередь учесть собственное мнение
князя Юрия, выразившееся в том значении, какое он сам этому месту
придавал в ту пору, когда его деятельность была связана с Суздальской
землей?
В 2011 г. жители Кидекши уже подавали просьбу разрешить установку закладного камня для памятника Юрию Долгорукому, присмотрев для этого и подходящий большой камень в окрестностях. В 2018 г.
на празднике села 6 августа в день памяти свв. Бориса и Глеба кидекшане снова приняли текст обращения о необходимости именно здесь,
в Кидекше, памятника князю Юрию и собрали под этим обращением
несколько десятков подписей.
Конечно, чтобы не нарушать церковных правил, а также первозданности архитектурного ансамбля – в особенности, древнего Борисоглебского храма – если устанавливать памятник, то не внутри
церковной ограды, а на площадке перед ней, где вполне достаточно
места даже для конного монумента! Автор статьи, с обзора которой
мы начали наш доклад, замечает: каким быть памятнику – должны решать специалисты. Это, конечно, так, но почему бы не помечтать? Достойному деятелю к достойной дате хотелось бы видеть и достойный
памятник. А сколько радости, пользы и назидания было бы подрастающему поколению! Обширная территория перед оградой позволяет установить памятник князю Юрию Долгорукому – хоть бы даже и
конный – так, чтобы он не загораживал вид на памятники архитектуры, но вместе с тем зримо напоминал жителям и гостям Кидекши и
1 Шипунова Е. Ф. Некоторые дополнения к периодизации истории Кидекши //
Суздальский сборник за 2018 год: Сборник научных статей / [редкол.: А. Л. Ершов
(отв.ред.) и др.]. Владимир, 2019. С. 195–198.

240

Сборник научных статей

Суздаля о том, кто приложил здесь столько своей энергии. Благодаря
столь мощному изначальному заряду упоминаемый тысячу лет назад
в летописи Суздаль не только сохранился и достиг такого почтенного
юбилея, но при всех происшедших за многие века изменениях не потускнел со временем, оставаясь значительным и прекрасным.

Суздальский сборник за 2019 год

241

СОКРАЩЕНИЯ
ВГВ – Владимирские губернские ведомости.
ВЕВ – Владимирские епархиальные ведомости.
ГАВО – Государственный архив Владимирской области.
ГАИО – Государственный архив Ивановской области.
ГВСМЗ – Государственный Владимиро-Суздальский историко-архитектурный и художественный музей-заповедник.
ГИМ – Государственный исторический музей, г. Москва.
КСИИМК – Краткие сообщения о докладах и полевых исследованиях
Института истории материальной культуры.
НА СПбИИ РАН – Научный архив Санкт-Петербургского института
истории РАН.
ПСЗРИ – Полное собрание законов Российской империи.
ПСРЛ – Полное собрание русских летописей.
РГАДА – Российский государственный архив древних актов, г. Москва.
РГБ – Российская государственная библиотека, г. Москва.

242

Сборник научных статей

СВЕДЕНИЯ ОБ АВТОРАХ
Аверьянов Константин Александрович – д.и.н., ведущий научный
сотрудник Центра изучения истории территории и населения России
Института российской истории Российской академии наук.
Арескин Алексей Александрович – заместитель начальника отдела информации и научного использования документов Государственного
архива Владимирской области, член Топонимической комиссии при
администрации г. Владимира.
Афонькина Екатерина Владимировна – старший преподаватель кафедры всеобщей истории Педагогического института Владимирского
государственного университета им. А.Г. и Н. Г. Столетовых.
Бабаков Андрей Владимирович – старший научный сотрудник историко-этнографического отдела Суздальского филиала Государственного Владимиро-Суздальского историко-архитектурного и художественного музея-заповедника.
Балашова Оксана Борисовна – к.филол.н., заведующий лабораторией
гуманитарных исследований Благотворительного фонда ЛИТО (г. Москва).
Белов Юрий Васильевич – заслуженный работник культуры РФ, учредитель и редактор краеведческой газеты «Вечерний звон» (г. Суздаль)
Бутрин Егор Сергеевич – к.и.н., главный специалист отдела публикации и использования документов Государственного архива Ивановской области.
Вахтанов Сергей Николаевич – старший научный сотрудник историко-этнографического отдела Суздальского филиала Государственного
Владимиро-Суздальского историко-архитектурного и художественного музея-заповедника.
Волкова Мария Николаевна – зав. историко-этнографическим отделом Суздальского филиала Государственного Владимиро-Суздальского историко-архитектурного и художественного музея-заповедника.
Волченков Борис Алексеевич – старший научный сотрудник Гаврилово-Посадского краеведческого музея (Ивановская область).

Суздальский сборник за 2019 год

243

Годунин Сергей Борисович – пенсионер, в 2005–2009 гг. глава г. Суздаля.
Ершов Андрей Леонидович – к.и.н., ООО «Студия кроссвордов»
(сканворды «Крот»), ответственный редактор краеведческого издания
«Суздальский сборник» (г. Владимир – Суздаль).
Кабаев Данил Андреевич – ведущий специалист ООО «Владимирский областной центр археологии при ВлГУ».
Киприянова Наталья Владимировна – д.и.н., профессор кафедры
истории, археологии и краеведения Гуманитарного института Владимирского государственного университета им. А. Г. и Н. Г. Столетовых.
Корнилов Артем Юрьевич – краевед (г. Владимир).
Лапшин Александр Геннадьевич – к.и.н., доцент кафедры всеобщей
истории Владимирского государственного университета им. А. Г. и
Н. Г. Столетовых.
Максимова Надежда Васильевна – научный сотрудник историко-этнографического отдела Суздальского филиала Государственного Владимиро-Суздальского историко-архитектурного и художественного
музея-заповедника.
Машенская Мария Анатольевна – заведующий библиотекой ГБПОУ
МО «Сергиево-Посадский аграрный колледж».
Михайлов Сергей Сергеевич – историк, этнолог, главный редактор
альманаха «Мещера-край», член Союза писателей России (г. Москва).
Морозова Людмила Евгеньевна – д.и.н., ведущий научный сотрудник
Центра истории русского феодализма Института российской истории
Российской академии наук.
Ревякин Владимир Никитович – зав. научно-исследовательским отделом Александровского художественно-краеведческого музея (Владимирская область), председатель Александровского историко-краеведческого клуба «Отечество», член Союза краеведов России.
Симонов Рэм Александрович – д.и.н., профессор, главный научный
сотрудник Научного центра исследований книжной культуры Российской академии наук.
Темушев Степан Николаевич – к.и.н., доцент Белорусского государственного университета (г. Минск).

244

Сборник научных статей

Тимофеева Татьяна Петровна – заслуженный работник культуры
РФ, член Союза краеведов Владимирской области (г. Владимир).
Тимощук Алексей Станиславович – д.филос. н., профессор кафедры
философии и религиоведения Владимирского государственного университета им. А. Г. и Н. Г. Столетовых.
Черняева Лариса Леонидовна – генеральный директор ООО «Владимирский областной центр археологии при ВлГУ».
Шиман Нина Борисовна – пенсионер, краевед (г. Суздаль).
Шипунова Елена Фатеевна – магистр истории, пенсионер (с. Кидекша Суздальского района).

Суздальский сборник за 2019 год

245

СОДЕРЖАНИЕ
Аверьянов К. А. О датах рождения детей
владимиро-суздальских князей XII в. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 3
Арескин А. А. Революционная топонимия Суздаля. . . . . . . . . . . . . . . . . 17
Афонькина Е. В. Роль М. В. Седовой в истории
археологического изучения Суздальского ополья с 1974 по 1991 г.. . 25
Бабаков А. В. От сельскохозяйственного техникума до
индустриально-гуманитарного
колледжа (из истории одного из старейших
учебных заведений Суздаля). . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 30
Балашова О. Б. Три сюжета фольклорных преданий
о средневековой истории села Кидекша . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 39
Белов Ю. В. Старый знакомый Игоря Ильинского . . . . . . . . . . . . . . . . . 54
Бутрин Е. С. Из истории питейного дела в Суздале
в 70-х гг. XVII в. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 62
Вахтанов С. Н. Иконография Суздальского кремля
в фотоматериалах XIX – начала XX века из собрания ГВСМЗ . . . . . . 77
Волкова М. Н. К вопросу о строительстве
текстильных фабричных заведений
в Суздале и уезде во второй половине XIX – начале XX в.. . . . . . . . . . 89
Волченков Б. А. Кузнечное дело в Суздальской округе
в XIX в. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 95
Годунин С. Б. Суздаль и древняя география. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 101
Ершов А. Л. Деятельность Государственной
инспекции по охране объектов культурного наследия
на территории Суздаля и Суздальского района
в 2012–2019 гг. (в рамках КоАП РФ). . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 108
Кабаев Д. А., Черняева Л. Л. К вопросу о локализации
некрополя у стен Ризоположенского монастыря
(по материалам археологических исследований в Суздале
на ул. Ленина, 89–91). . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 117
Киприянова Н. В. «С самой бешенной и безпощадной энергией»:
Закрытие монастырей в Суздале. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 127

246

Сборник научных статей

Корнилов А. Ю. Пожарная охрана в Суздале в XVIII–XIX вв.. . . . . . . 132
Лапшин А. Г. «Суздальский змеевик»
в контексте истории медицины – 2:
Сюжет о семи отроках Эфесских. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 139
Максимова Н. В. А. Д. Варганов как собиратель
фольклора Суздальского края . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 147
Машенская М. А. Вклад Суздальского уездного земства
в процесс введения всеобщего
начального образования
в России . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 162
Михайлов С. С. По следам выходцев
из Суздальского края. Новые сведения
по масовскому языку деревни Елизарово
Орехово-Зуевского района . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 174
Морозова Л. Е. Причины возвышения суздальских князей
во второй половине XII в. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 181
Ревякин В. Н. Кровопролитие суздальцев
и новгородцев в 1135 г. на Жданой горе . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 193
Симонов Р. А. Суздаль и хронолого-математический
«бум» на Руси XI–XII вв.. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 199
Тимофеева Т. П. Реставрационная тема в переписке
А. Д. Варганова и Н. Н. Воронина. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 207
Тимощук А. С. Финно-угорская топонимика
на Владимиро-Суздальской земле. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 215
Шиман Н. Б. Иван Петрович Шуйский –
победитель короля Стефана Батория. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 227
Шипунова Е. Ф. Увековечение памяти Юрия Долгорукого
на Суздальской земле. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 233
Сокращения. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 241
Сведения об авторах. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 242

СУЗДАЛЬСКИЙ СБОРНИК
за 2019 год
СБОРНИК НАУЧНЫХ СТАТЕЙ

Подписано в печать 00.10.2020. Формат 60х84/16.
Объем 15,50 п.л. Бумага офсетная. Тираж 100 экз. Заказ №1591.
Отпечатано в типографии ООО «Транзит-ИКС»
Россия, г. Владимир, ул. Электрозаводская, 2, оф. 55.