Р6ЕЯТЛ И ЗВвРЯТД
ЗНАКОМЫЙ
В. Л. Берестов
Сегодня вышел я из дома.
Пушистый снег лежит кругом.
Смотрю — навстречу мой знакомый
Бежит по снегу босиком.
Объятья, шутки, разговоры.
— Ну как живёшь? Ну как дела?
Вдруг видим, кошка вдоль забора,
Как тень, на цыпочках прошла...
И вот мы радости не прячем,
Мы — неразлучные друзья.
Визжим, и прыгаем, и скачем,
То я, то он, то он, то я.
— Побудь со мной ещё немного! —
Но я его не удержал.
— Гав! Гав! — Сказал знакомый
строго.
Махнул хвостом и убежал.
задушевное слово

В. И. Белов
t/лак-то зимой, по снегу, я пошёл к Лидии за моло-
ком и услышал, как в доме ругалась хозяйка.
"Что такое? — подумалось мне. — Кого это Лидия
так чистит?"
— Кривоногая! Шельма! — слышался за дверью го-
лос Лидии. — Чего уши-то выставила? Ох, блудня! Ну,
погоди! Не стыдно тебе в глаза-то глядеть, батявке?
Не стыдно?
Я вошёл в комнату. Лидия поздоровалась со мной и
продолжала ругаться:
— Ремень-то бы взять да
нахлестать! Либо совсем
на волю выставить, бессо-
вестную!
Оказывается, Ли-
дия ругала Мальку.
I Прин
За то, что та принесла двух щенят. Малька с недоуме-
нием глядела в глазе хозяйке, виновато мотала хво-
стом и не понимала, за что ее так ругают. Я поглядел
подлавку: там в старой шапке-ушанке беспомощно
барахтались два крохотных кутёнка. Малька едва не
вцепилась мне в нос.
— Сиди! — осадила её Лидия. — Сиди, никто не
возьмёт твоих шаромыжников! Кому они нужны...
Лидия ругала Мальку два дня, а на третий сказала:
— Ладно, пускай живут.
Потом я слышал, что одного щенка забрал тракто-
рист, который часто проезжал через деревню. Вто-
рого Лидия отнесла за реку в соседнюю де-
' ।	ревню, а взамен принесла рыжего мо-
лодого кота. Не знаю уж, как отне-
слась ко всему этому
Малька, наверно, не
очёнь-то ей было при-
ятно. Лидия, во вся-
ком случае, была до-
вольна.
Деревня, где я
жил, размеща-
лась на горке,
а на другой сто-
роне засыпан-
ной снегом реч-
ч ки, тоже на гор-
ке, стоит другая,
соседняя дерев-
ня. Летом через
речку ходили по
лаве.Лава —
это два стё-
санных брев-
на, переки-
нутых с одного берега на другой. Тропка на ту сторо-
ну оставалась прежняя, люди и зимой ходили по лаве,
хотя можно было и по льду, напрямик. Я каждый день
катался на лыжах. Однажды смотрю: по тропке из со-
седней заречной деревни бежит Малька. Одна-оди-
нёшенька. Бежит домой деловито, ни на что не огля-
дывается. Кривые ножки так и мелькают на белом
снегу. На следующий день — опять. Я удивился: ку-
да это она бегает? Да ещё каждый день и всегда в од-
но и то же время. Спросил у Лидии:
— Куда это Малька каждый день бегает?
— Да кормить! — весело пояснила Лидия. — Изо
дня в день так и бегает, ничем не остановить. Уж я её
ругала и в избе запирала, всё в пустую. Только отвер-
нёшься — готово дело. Была и нет, побежала кормить
своё дитятко.
Вот так, думаю, Малька! Какая верная оказалась
мамаша. Каждый день за два километра в чужую де-
ревню, несмотря ни на какие опасности, бегает кор-
мить своего сынка. Не каждая так может.
поэзия детям
t-
Ф. С. Шкулев
Сколько снегу! Сколько снегу!
Закричала детвора
И, забрав лопаты, сани,
Побежала со двора...
Щёки их — алее зорьки,
Гпазки — звёздочкой горят.
И без умолку все разом
И кричат, и говорят.
Звонкий смех их раздаётся
По морозцу далеко...
Вот за что люблю я деток
Горячо и глубоко.
Не доели, не допили,
Но завидели простор —
Лица счастьем озарились,
Ясным солнцем вспыхнул взор.
Снег сыпучий, будто тучи,
Расстилился по земле...
Сосны пели и шумели...
Вьюга плакала во мгле...
Лёгкой дымкой, невидимкой,
Разгулялася пурга
И скрывала покрывалом
Холмы, долы и луга...
И шуршали, как из стали,
Оголённые кусты...
Шёл обозец, а морозец
Строил крепкие мосты.
На деревне млад и древний
Жались в хатах к огоньку.
А внучатки, с речью сладкой,
Лезли с сказкой к старику...
Дед бодрился и садился;
Умолкала детвора,
Жмуря глазки... Деда сказки
Были чуть не до утра.
Л1. Л. Моравская
Ах, мои коньки-летунчики
Очень звонко режут лёд!
Смотрят зайки-попрыгунчики —
Удивленье их берёт.
Все глазеют изумлённо:
Зяблик, белка златоокая,
И болтливая сорока,
И серьёзная ворона.
Я несусь без остановки:
Что мне страх и что мне риск!
"Ай да ловко, ай да ловко!"
Восхищенный слышен писк.
занятные истории
золбжо'Я
С. С. Гейченко
З’има на пушкинской земле бывает капризная —
"то как зверь она завоет", то такими снежными сугро-
бами всё занесёт, что еле-еле доберёшься до Михай-
ловской усадьбы. У дома Пушкина сугробы высотою
в два метра и выше. Холодно. Куда-то попрятались все
птицы. И только в домах, где люди, повсюду тепло.
Теперь в Пушкинских Горах и в округе их печи не толь-
ко дровяные, как то было при Пушкине, но и газовые,
электрические, паровые... Благодать!
И только у птиц всё как было встарь. Для них такая
зима — беда! Всё в снегу: и земля, и деревья, и кус-
ты, кормушки. Всё похоронил снег...
У меня дома своё птичье царство. В нём не только
воробьи, голуби, утки, но и поползни, синицы, дятлы,
сойки и... золотой петушок. Петухи особенно боятся
морозов. А мой петух не простой, а учёный — "пуш-
кинский", летом все им любуются... Вот я и решил
благоустроить его вольер: обил стены дерюгой, на
пол положил соломенный тюфячок, двери обил вой-
локом, провёл внутри электричество. Лампочка боль-
шого накаливания не только светит, но и греет петуши-
ную хибарку. В стенке домика я сделал дырку — вен-
тилятор с задвижкой. Благодать!
Стал мой золотой жить в полном благополучии. Уз-
навши про его блаженство, местные воробьи, ютив-
шиеся под застрехой дома моего, стали залетать в
вольер через вентилятор. В петуховой хоромке не
только тепло и светло — в ней и кормушка с зерном и
хлебными крошками, и кринка с тёплой водицей...
Сперва прилетел воробышек-разведчик, а за ним и
целая стая. Петя против гостей не возражал. Одино-
чество ему было в тягость... А тут — целая стая весё-
лых пичуг. Одни стали Пете пёрышки чистить, другие
песенки чирикать, петь, третьи плясать...
Первоначально, когда я утром приходил в вольер,
чтобы его почистить и накормить хозяина и гостей, во-
робышки забивались от страха в угол, под потолок.
Потом привыкли. Как только открывал я утром двери,
все хором кричали: "Здравствуйте, Семён Степано-
вич, здравствуйте!"
— Ну, как вы тут живёте? — спрашивал я.
И все хором мне отвечали: "Дружно, дружно". А
Петя радостно кричал: "Ку-ка-ре-ку!"
С/днажды лесник расчищал в лесу просеку и вы-
смотрел лисью нору.
Он раскопал нору и нашёл там одного маленького
лисёнка. Видно, лисица-мать успела остальных пере-
тащить в другое место. А у этого лесника уже жил до-
ма щенок. Тоже ещё совсем маленький. Щенку бы-
ло от роду один месяц. Вот и стали лисёнок и щенок
расти вместе. И спят рядышком, и играют вместе.
Очень занятно они играли! Лисёнок лазал и прыгал,
как настоящая кошка. Прыгает на лавку, а с лавки на
стол, хвост задерёт трубой кверху и смотрит вниз.
А щенок полезет на лавку — хлоп! — и упадёт. Ла-
ет, бегает вокруг стола целый час.
А потом лисёнок спрыгнет вниз, и оба лягут спать.
Поспят-поспят, отдохнут и снова начнут гоняться друг
за другом. Щенка звали Огарок, потому что он был
весь рыжий, будто огонь. А лисёнка лесник назвал
10 и
"Ну, — подумал лесник, — теперь
мне не жалко тебя и застрелить.
Видно, не бывать тебе ручным зве-
рем. Дикарь ты, дикарь".
Васькой, как кота: он паял тоненьким голоском, буд-
то мяукал.
Всё лето щенок и лисёнок прожили вместе, и к осе-
ни оба выросли. Щенок стал заправским гончим, а ли-
сёнок оделся в густую шубу.
Лесник посадил лисёнка на цепь, чтобы он не убе-
жал в лес.
Ему жалко стало стрелять лису, уж очень она была
ласковая. А с гончим Огарком лесник ходил на охо-
ту и стрелял зайцев.
Вызвал лесник своего Огарка,
снял с полки ружьё.
— Ищи, — говорит, — Ога-
рок. Ищи своего прияте-
ля. — И показал следы на
снегу.
Огарок залаял и побежал
по снегу. Гонит7, лает, — по
снегу идёт. И ушёл он
далеко-далеко в лес,
еле его слышно.
Вот он и совсем
замолк. А вот снова
сюда идёт, — лай всё
ближе, ближе. Лес-
ник спрятался за ёлку
на опушке, взвёл кур-
ки на ружье.
И вот видит: выбе-
жали из лесу разом
двое. Лиса и соба-
ка. Собака лает
Вот однажды вышел лесник утром покормить лису.
Глядит, — а у лисьей будки одна цепь и рваный ошей-
ник. Убежала лиса.
7 Собака гонит — так говорят охотники про собаку, которая идёт
по следу дичи.
12
И бегут они по белому сне-
гу рядышком. Как настоящие
приятели — плечо к плечу.
Вместе кочки перескакива-
ют, друг на друга смотрят и
будто улыбаются. Ну как тут
стрелять! Ведь собаку убь-
ёшь!
Увидали звери лесника,
подбежали. В эська прыгнул
к нему на плечи, а пёс встал
на задние лапы, упёрся в
грудь хозяину и хамкает, и
ловит шутя лисий хвост.
— Эй вы, чертеня-
та! — сказал лесник.
Спустил курок на ружье и
вернулся домой.
И так жила лиса у него в
избе всю зиму — не на цепи,
а просто так. А весной стала
уходить в лес — мышей ло-
вить. Ловила-ловила, да и осталась в лесу совсем. А
Огарок с тех пор не гонит лисиц. Видно, все лисицы
ему стали друзья.
о
? о
 0 £}
о A
е о
fVKi&SftX
л

л.
кроме шуток й
’	’7 ГУ ’ ЁГ
Л. Л. Комарова
Снег, снег, снег, снег
На тебе, на мне, на всех.
Кружат белые колючки.
. Дед-морозовые внучки.
Водят дружный хоровод,
Попадают прямо в рот.
Укрывают с головою
В одеяло снеговое.
Жили-были две сестрички,
Голубые рукавички,
Дружные, умелые,
Правая и левая,
Никогда не расставались,
Не дрались и не ругались,
Не скучали никогда,
Друг без друга — никуда.
А замерзнут, посинеют —
Лягут спать на батарею.

РАССКАЗ ЗА РАССКАЗОМ
14
СОБАКИ
Эльза Михайлёва-Лейтане
Говорят: "Пришла беда — отворяй ворота!" День
ещё не закончился, а Дик совершил ещё одно, третье
преступление и в третий раз заставил всех возмущать-
ся: "Каков проныра!" "Это надо же до чего додумал-
ся!" "Да посмотрите же на него — он волк, у него вол-
чьи зубы!"
Забравшись за диван, Дик вытащил оттуда благопо-
лучно живших там ос — славненькое, словно из тон-
чайшей папиросной бумаги вылепленное гнёздышко.
Осы устроились в этом месте с осени. Все мы горди-
лись им. "Какое доверие людям!" Оберегали его... И
вдруг!.. Гнездо со всем его населением попало в "вол-
чью" пасть! Было выволочено на свет и разодрано в
клочья!
Вот тогда-то чаша грехов Дика и оказалась перепол-
ненной, а наше терпение лопнувшим.
Продолжение. Начало в ble 1.
В пятницу, не успел Юрис на порог ступить, как его
встретил хор: "Туфли, туфли изгрыз твой шельмец!"
"А ещё он бабыфенины помидорчики сожрал!" "Гнёз-
дышко разорил! Нет у нас больше маленьких кварти-
рантиков!.."
Юрис снял ремень с пояса. Помахал им перед рас-
пухшим носом Дика — тюкнула-таки его одна из хозя-
ек гнёздышка, — и громко, на весь дом провозгласил:
"Все! Пора его, голубчика, в школу! Хватит штаны де-
тишкам драть и стареньких бабушек обижать. В сле-
дующую субботу — начнём!"
Субботы ждали с нетерпением. Не Дикси, конечно.
Мы — я и дети. Юрис явился исполненный важности.
С туго набитым портфелем. После ужина собрал всех
на кухне, рассадил в круг, в центре поставил Дика, а у
своих ног портфель. Начал в приподнятом торжест-
венном тоне:
— Уважаемые сударыни и государи, не пора ли
вам призадуматься о будущем вот этого слабого и
беззащитного существа? Не пора ли
осознать весь свой долг перед ним?!
Всю взятую на себя ответственность?!
Длинная пауза. Внимательный — по
кругу — вопросительный
взгляд.
— Не кажется пи вам, —
продолжал он, — что на-
ступила пора обуздать
дикие инстинкты ва-
шего пса и воспи-
тать из него полно-
ценную куль
ную собаку!?
При этих
"слабое и
щитное
16
ерзнуло, попытавшись вывернуться из-под ру-
ки, держащей ошейник, слегка зарычало, и,
гавкнув, бросило взгляд в мою сторону: "Ты
что-нибудь понимаешь? — сказал мне расте-
рянный взгляд щенка. — Что происходит!?
Что надо от меня этому вашему "другу
дома"?
— Га-ав! Р-рры!
От неожиданности Юрис выпустил
ошейник из руки, и Дик, отпрыгнув от
него, убежал в угол кухни.
Юрис, сделал вид, что ничего не
произошло.
— Скажите, — продолжал он
свою менторскую декламацию, —
хорошо ли то, что ваша собака, не
считаясь с вашими интересами, превращает дом в
бедлам: забирается с грязными лапами на диван, стас-
кивает со стола скатерти с посудой, грызёт туфли, на-
нося прямой материальный ущерб семье, и к тому же
с крайним неуважением и даже злобой отно-
сится к вашим сожителям, так сказать, к на-
шим меньшим братьям (намёк на ра-
зорённое гнездо)... Я думаю,
что это плохо, очень плохо!
— Ап-чхи-и! — вдруг в сво-
ём углу чихнул Дик.
Забавное совпадение! Дик,
освободившись от рук, занял-
ся стоящей в углу корзинкой с
мылом и стиральным порошком, сунул в неё нос, втя-
нул ядовитый запах "Кристалла" и громко чихнул, слов-
но подтвердив сказанное о нём.
Все, кроме Юры, засмеялись. Юра же продолжал:
— И хорошо ли, что ваша собака во время прогул-
ки бежит не рядом с вами, у ваших ног, а носится, где
17 6
ей заблагорассудится, спит то в углу, то в кресле, то
в кроватях детей, пачкает обглоданными костями ко-
вёр в гостиной и... вообще, чихает на все ваши требо-
вания.
— Ап-чхи-и! Ап-чхи! — снова чихнул Дик. Тут уж и
Юра не удержался: "Ха-ха-ха!"
Видя всеобщее веселье, Дик возбудился и стал
бросаться ко всем на грудь, лезть с объятиями, с по-
целуями.
— Отстань! Отстань! — закричала я. — Место Дик!
Место!
Дик и не подумал слушаться, чуть не свалил меня со
стула, и как я ни протестовала, облобызал в щеку и
ухо своим горячим, длинным, красным и любвеобиль-
ным языком.
— Видали наглеца!
Юра снова схватил Дика за ошейник и при этом дал
ему крепкого щелчка в нос. Собака взвизгнула, а я по-
думала: "Нелегко и не очень приятно будет ему учить-
ся у Юры”.
"Учитель" открыл портфель. Извлёк из него
соломенную циновку, большой рези-
новый мяч и тугой газетный свёрток...
— Собака должна иметь своё
место в доме, — сказал
он, — и при слове "место!"
должна беспрекословно от-
правляться туда, куда
ей приказывают. Дик,
твоё место будет
здесь! — Юра бро-
сил циновку в угол
кухни и, подтащив
Дика за ошейник,
насильно посадил
на неё...
&
18
Затем взял мяч и ударил
им об пол.
— Собака должна
иметь свою игруш-
ку, — продолжал
он, — не тапок, не
шапку, не книгу
из шкафа, а вот
такой весёлый,
живой и податливый предмет. — Юра погнал мяч в
сторону Дика. Дик, поджав хвост, попятился от него к
двери.
— Наконец, собака должна иметь ещё и такой
предмет, о который она могла бы точить и шлифовать
свои зубки! — И тут Юрис развернул давно нас интри-
говавший свёрток и выложил на пол огромную мясную
ароматную кость.
"Что такое?.. Что это?!.. Это... мне?!!" — Дик оша-
лело посмотрел на кость, на Юру, на нас, нос его сла-
дострастно собрался в гармошку и, услышав знако-
мое: "Бери, бери, это твоя!", вопреки ожидаемой бур-
ной реакции, осторожно взял кость в зубы и понёс, ку-
да бы вы думали? Ну, конечно же, — в зал, на ковёр.
Лёг там, положив кость перед собой между лапами,
и, испустив не то предупреждающий рык, не то глубо-
кий вздох, с удовлетворением вонзил в неё зубы.
Выносить еду из кухни в зал запрещалось. Но на
этот раз никто не возмутился. Ибо все поняли, что в
данных, весьма торжественных, обстоятельствах мог-
ла ли собака поступить иначе? Положить такое сокро-
вище куда-нибудь под порог...
На этом, собственно, теоретическая часть опреде-
ления Дика в школу закончилась. Практическая же —
длилась всё лето и всю осень.
Дик и Юрис работали сначала с "сигнальными сло-
вами": "Иди!"... "Стой"... "Лежать!"... "Встать!"...
19
Место!' ... Ко мне!"... "К ноге!". Затем тренирова-
лись на "бревне", прыгая через пни-колоды в лесу, и
закрепляли благоприобретённые навыки в компании
всех домочадцев во дворе дома.
В последних числах ноября Юрис устроил экзамен
своему ученику в присутствии солидного жюри (всех
домочадцев и гостей дома). После чего Дик получил
аттестат зрелости, свидетельствующий о том, что из
дикаря и варвара он стал культурной собакой.
Увы!
Несмотря на хорошие оценки — вот оценки, кото-
рые он получил: за команду "Место!" — пять, "Ко
мне!" и "К ноге!' — пять, "Стоять!", "Лежать!" — че-
тыре. Прыжок через барьер — пять, проход по брев-
ну, "Тубо!" и "Фас!" — пять, "культурный уровень" со-
баки оказался совсем не на той высоте планки, на ко-
торую мы рассчитывали. Не прошло и месяца после
экзамена и лесного костра, устроенного в честь со-
вершеннолетия Дика, как нам пришлось вспомнить о
его папаше и пожалеть о своём легкомыслии при вы-
боре собаки. Но это уже другой эпизод.
20 21
чудеса в решете
ШРШ
иШШу б
Саша Чёрный
На дворе мороз.
В поле плачут волки.
Снег крыльцо занёс,
Выбелил все ёлки...
В комнате тепло,
Печь горит алмазом,
И луна в стекло
Смотрит круглым глазом.
Катя-Катенька-Катюшка
Уложила спать игрушки:
Куклу безволосую,
Собачку безносую,
Лошадку безногую
И коровку безрогую —
Всех в комок,
В старый мамин чулок
С дыркой,
Чтобы можно было дышать —
"Извольте спать!
А я займусь стиркой..."
Ай, сколько пены!
Забрызганы стены,
Тазик пищит,
Вода болтается,
Катюша пыхтит,
Табурет качается...
Красные лапки
Полощут тряпки,
Над водою мыльной
Выжимают сильно-пресильно, —
И в воду снова!
Готово!
От окна до самой печки,
Словно белые овечки,
На верёвочках висят
В ряд:
Лошадкина жилетка,
Мышкина салфетка,
Собачьи чулочки,
Куклины сорочки.
Пелёнка
Куклиного ребёнка,
Коровьи штанишки
И две бархатные мышки.
Покончила Катя со стиркой,
Сидит на полу растопыркой:
Что бы ещё предпринять?
К кошке залезть под кровать,
Забросить на печку заслонку
Иль Мишку подстричь под гребёнку?..
тш
читаем всей семьёй
И. П. Токмакова
В чужой стране,
В чудной стране,
Где не бывать
Тебе и мне,
Ботинок чёрным язычком
С утра лакает молочко.
И целый день в окошко
Гпазком глядит картошка.
Юрий Нагибин

Бутылка горлышком поёт,
Концерты вечером даёт.
А стул на гнутых ножках
Танцует под гармошку.
В чужой стране,
В чудной стране...
Ты почему не веришь мне?
ыпавший за ночь снег замёл узкую дорожку, ве-
дущую от Уваровки к школе, и только по слабой пре-
рывистой тени на ослепительном снежном покрове
угадывалось её направление. Учительница осторож-
но ставила ногу в маленьком, отороченном мехом бо-
тинке, готовая отдёрнуть её назад, если снег обманет.
До школы было всего с полкилометра, и учительни-
ца лишь накинула на плечи короткую шубку, а голо-
ву повязала лёгким шерстяным платком. Мороз был
крепкий, к тому же ещё налетал ветер и, срывая с на-
ста молодой снежок, осыпал её с ног до головы. Но
двадцатичетырёхлетней учительнице всё это нрави-
лось. Нравилось, что мороз покусывает нос и щёки,
что ветер, задувая под шубку, студёно охлёстывает
тело. Отворачиваясь от ветра, она видела позади се-
бя чистый след своих остроносых ботиков, похожий на
след какого-то зверька, и это ей тоже нравилось.
Свежий, напоённый светом январский денёк будил
радостные мысли о жизни, о себе. Всего лишь два го-
24
да, как пришла она сюда со студенческой скамьи, —
и уже приобрела славу умелого, опытного препода-
вателя русского языка. И в Уваровке, и в Кузьминках,
и в Чёрном Яру, и в торфогородке, и на конезаво-
де — всюду её знают, ценят и называют уважитель-
но — Анна Васильевна.
Навстречу через поле шёл человек. "А что, если он
не захочет уступить дорогу? — с весёлым испугом по-
думала Анна Васильевна. — На тропинке не разми-
нешься, а шагни в сторону — мигом утонешь в сне-
гу". Но про себя-то она знала, что нет в округе чело-
века, который бы не уступил дороги уваровской учи-
тельнице.
Они поравнялись. Это был Фролов, объездчик с ко-
незавода.
— С добрым утром, Анна Васильевна! — Фролов
приподнял кубанку над крепкой, коротко острижен-
ной головой.
— Да будет вам! Сейчас же наденьте, такой моро-
зище!
Фролов, наверно, и сам хотел поскорей нахлобу-
чить кубанку, но теперь нарочно помешкал, желая по-
казать, что мороз ему нипо-
чём. Полушубок ладно обле-
гал его стройную, лёгкую фи-
гуру, в руке он держал тон-
кий, похожий на змейку, хлы-
стик, которым постёгивал се-
бя по белому, подвёрнутому
ниже колена валенку.
— Как Лёша-то мой, не
балует? — почтительно спро-
сил Фролов.
— Конечно,балуется.
Все нормальные дети ба-
луются. Лишь бы это не
25
переходило границ, — с осознанием своего педаго-
гического опыта ответила Анна Васильевна.
Фролов усмехнулся.
— Лёшка у меня смирный, весь в отца!
Он посторонился и, провалившись по колени в снег,
стал ростом с пятиклассника. Анна Васильевна снисхо-
дительно кивнула ему и пошла своей дорогой...
Двухэтажное здание школы с широкими окнами,
расписанными морозом, стояло близ шоссе за невы-
сокой оградой, снег до самого шоссе был подрумя-
нен отсветом его красных стен. Школу поставили на
дороге, в стороне от Уваровки, потому что в ней учи-
лись ребятишки со всей округи: из окрестных дере-
вень, из конезаводского посёлка, из санатория неф-
тяников и далёкого торфогородка. И сейчас по шоссе
с двух сторон ручейками стекались к школьным воро-
там капоры и платочки, картузы и шапочки, ушанки и
башлыки.
— Здравствуйте, Анна Васильевна! — звучало еже-
секундно то звонко и ясно, то глухо и чуть слышно из-
под шарфов и платков, намотанных до самых глаз.
Первый урок у Анны Васильевны был в пятом "А".
Ещё не замер пронзительный звонок, возвестивший о
начале занятий, как Анна Васильевна вошла в класс.
Ребята дружно встали, поздоровались и уселись по
своим местам. Тишина наступила не сразу. Хлопали
крышки парт, поскрипывали скамейки, кто-то шумно
вздыхал, видимо прощаясь с безмятежным настрое-
нием утра.
— Сегодня мы продолжим разбор частей речи...
Класс затих, стало слышно, как по шоссе с пробук-
совкой ползёт тяжёлый грузовик.
Анна Васильевна вспомнила, как волновалась она
перед уроком в прошлом году и, словно школьница
на экзамене, твердила про себя: "Существительным
называется часть речи... существительным называет-
ся часть речи..." И ещё вспомнила, как её мучил
смешной страх: а вдруг они всё-таки не поймут?..
Анна Васильевна улыбнулась воспоминанию, попра-
вила шпильку в тяжёлом пучке волос и ровным, спо-
койным голосом, чувствуя своё спокойствие, как теп-
лоту во всём теле, начала:
— Именем существительным называется часть ре-
чи, которая обозначает предмет. Предметом в грам-
матике называется всё то, о чём можно спросить, кто
это или что это. Например: "Кто это?" — "Ученик".
Или. "Что это?" — "Книга..."
— Можно?
В полуоткрытой двери стояла небольшая фигурка в
разношенных валенках, на которых, стаивая, гасли мо-
розные искринки. Круглое, разожжённое морозом
лицо горело, словно
его натёрли свёклой,
а брови были седы-
ми от инея.
— Ты опять опо-
здал, Савушкин? —
Как большинство
молодых учитель-
ниц, Анна Василь-
евна любила быть
27 . .
строгой, но сейчас
её вопрос прозву-
чал почти жалобно.
Приняв слова учи-
тельницы за разре-
шение войти в класс,
Савушкин быстро
прошмыгнул на своё
место. Анна Василь-
евна видела, как
мальчик сунул кле-
ёнчатую сумку в
парту, о чём-то
спросил соседа, не
поворачивая головы,
наверное: что она объясняет?
Анну Васильевну огорчило опоздание Савушкина,
как досадная нескладица, испортившая хорошо нача-
тый день. На то, что Савушкин опаздывает, ей жало-
валась и учительница географии, маленькая, сухонь-
кая старушка, похожая на ночную бабочку. Она вооб-
ще часто жаловалась — то на шум в классе, то на рас-
сеянность учеников. "Первые уроки так трудны!" —
вздыхала старушка. "Да, для тех, кто не умеет дер-
жать учеников, не умеет сделать свой урок интерес-
ным", — самоуверенно подумала тогда Анна Василь-
евна и предложила ей поменяться часами. Теперь она
чувствовала себя виноватой перед старушкой, доста-
точно проницательной, чтобы в любезном предложе-
нии Анны Васильевны усмотреть вызов и укор.
— Всё понятно? — обратилась Анна Васильевна к
классу.
— Понятно!.. Понятно!.. — хором ответили дети.
— Хорошо. Тогда назовите примеры.
На несколько секунд стало очень тихо, затем кто-
то неуверенно произнёс:
— Кошка.
— Правильно, — ска-
зала Анна Васильевна,
сразу вспомнив, что в
прошлом году первой
тоже была "кошка". И
тут как прорвало:
— Окно!—Стол!
— Дом! — Дорога!
— Правильно, —
говорила Анна Ва-
сильевна.
Класс радостно
забурлил. Анну Ва-
сильевну удивляла та радость, с какой ребята называ-
ли знакомые им предметы, словно узнавая их в новой,
непривычной значительности. Круг примеров всё ши-
рился, но первые минуты ребята держались наиболее
близких, на ощупь осязаемых предметов: колесо...
трактор... колодец... скворечник...
А с задней парты, где сидел толстый Васятка, то-
ненько и настойчиво неслось:
— Гвоздик... гвоздик... гвоздик...
Но вот кто-то робко произнёс:
— Город.
— Город — хорошо! — одобрила Анна Васильевна.
И тут полетело:
— Улица... Метро... Трамвай... Кинокартина...
— Довольно, — сказала Анна Васильевна. — Я ви-
жу, вы поняли.
Голоса как-то неохотно смолкли, только толстый
Васятка всё ещё бубнил свой непризнанный "гвоздик".
И вдруг, словно очнувшись от сна, Савушкин припод-
нялся над партой и звонко крикнул:
— Зимний дуб!
Ребята засмеялись.
— Тише! — Анна Васильевна стукнула ладонью по
столу.
— Зимний дуб! — повторил Савушкин, не замечая
ни смеха товарищей, ни окрика учительницы. Он ска-
зал это не так, как другие ученики. Слова вырвались
из его души как признание, как счастливая тайна, ко-
торую не в силах удержать переполненное сердце.
Не понимая странной его взволнованности, Анна Ва-
сильевна сказала, с трудом скрывая раздражение:
— Почему зимний? Просто дуб.
— Просто дуб — что! Зимний дуб — вот это суще-
ствительное!
— Садись, Савушкин, вот что значит опаздывать.
"Дуб" — имя существительное, а что такое "зимний",
мы ещё не проходили. Во время большой перемены
будь любезен зайти в учительскую.
— Вот тебе и зимний дуб! — хихикнул кто-то на
задней парте.
Савушкин сел, улыбаясь каким-то своим мыслям,
ничуть не тронутый грозными словами учительницы.
"Трудный мальчик", — подумала Анна Васильевна.
Урок продолжался.
(Продолжение следует)
чудные мгновения
И. С. CohOAOB-MuhumoB


А *
к.' / >
3) аже видалые старожилы дивились тёплой зиме.
Весь январь держались ростепели, текло в городах с
крыш. В прошлые времена называли в деревне тёп-
лую зиму "сиротской". Это значит дров надо мало: си-
ротам и беднякам легче жить в нетопленой избе.
Только в конце февраля пришли первые морозы,
подули метели, навалило снегу лосю по брюхо. Зима
зубы показывала...
На реках и озёрах сидят любители-рыболовы.
Им не страшен мороз, холодный, пронизывающий
ветер. У заядлых рыболовов стынут от холода
руки, посинели носы.
Полюбовавшись на рыболовов, ухожу на
лыжах в лес. Через глухую тропинку кру-
жевными дугами перекинулись прижатые
снегом берёзки. Снежною нависью по-
крыты ветви деревьев. На лесной чистой
поляне, весь в лучах солнца и алмазной ра-
дужной пыли, вдруг вырвался из лунки
красавец-секач. Один за другим из не-
заметных лунок с шумом и
треском стали вылетать тете-
рева...
Опершись на лыжные пал-
ки, любуясь чудесной карти-
ной зимнего леса. Гирлянда-
ми крепких смолистых шишек
обвешаны макушки ёлок. В са-
мое небо возносят старые сосны
свои освещённые солнцем вершины. Ли-
ловые длинные тени лежат на сугробах...
^ыпал снег. Чистой, белой скатер-
тью покрылась и отдыхает земля.
Глубокие высятся сугробы. Тяжё-
лыми белыми шапками накрылся и
притих лес. На скатерти снегов ви-
дят охотники красивые узоры
звериных и птичьих следов. Вот у
обглоданных осинок натропил но-
чью зайчишка-беляк; подняв чёрный
кончик хвоста, охотясь за птичками и мыша-
ми, пробежал горностай. Красивой цепочкой вьётся
по лесной опушке след старого лисовина. По
самому краю поля, след в след, прошли
разбойники-волки. А через широ-
кую наезженную дорогу, взрывая
копытами снег, перешли лоси...
Много крупных и мелких зверей
и птиц живёт и кормится в на-
крытом снежной нависью,
притихшем зимнем лесу.
32
I	J/зошло, заиграло над
z лесом весёлое зимнее
' ( z солнышко, зажгло янтар-
ным светом снега. Вылете-
ли из ночных лунок, из глу-
бокого пушистого снега
красавцы-тетерева, рас-
селись на освещённой
солнцем, украшенной кру-
жевным инеем березе. Кор-
мятся, отдыхают тетерева, клюют
берёзовые душистые почки, спокой-
но гуляют поддеревьями, оставляя на
чистой скатерти снега красивые кре-
стики своих следов.
Большими дружными стаями всю зиму жи-
вут тетерева. На ночь зарываются в снег, дела-
ют в сугробах глубокие ямки — лунки. Не дос-
танет зарывшихся в снег тетеревов их злейший враг —
ястреб. Не найдет и сам хитрый лисовин.
33
МАЛОИЗВЕСТНАЯ КЛАССИКА
КТО ЧЕМ ПОЁТ?
В. В. Бианки
С лишишь, какая музыка гремит в лесу?
Слушая её, можно подумать, что все звери, пти-
цы и насекомые родились на свет певцами и музыкан-
тами.
Может быть, так оно и есть: музыку ведь все лю-
бят, и петь всем хочется. Только не у каждого голос
есть.
Вот послушай, чем и как поют безголосые.
Лягушки на озере начали ещё с ночи.
Надули пузыри за ушами, высунули головы из воды.
рты приоткрыли.
"Ква-а-а-а-а!.." — одним
ухом пошел из них воздух.
Услыхал их Аист из де-
ревни.
Обрадовался:
— Целый хор! Будет
мне чем поживиться!
/И. И. Цветаева
Под Грига, Шумана и Кюи	v
Я узнавала судьбы Тома...	<
Темнеет... В воздухе свежо...	%
Том в счастье с Бекки полон веры.
Вот с факелом Индеец Джо
Блуждает в сумраках пещеры...
Кладбище... Вещий крик совы...
(Мне страшно!) Вот летит чрез кочки
Приёмыш чопорной вдовы,
Как Диоген, живущий в бочке.
Светлее солнца тронный зал,
Над стройным мальчиком — корона...
Вдруг — нищий! Боже! Он сказал:
"Позвольте, я наследник трона!"
Ушёл во тьму, кто в ней возник.
Британии печальны судьбы...
О, почему средь красных книг
Опять за лампой не уснуть бы?
О, золотые времена,
Гце взор смелей и сердце чище!
О, золотые имена:
Гек Финн, Том Сойер, Принц и Нищий.
Из рая детского житья
Вы мне привет прощальный шлёте,
Неизменившие друзья
В потёртом красном переплёте.
Чуть лёгкий выучен урок,
Бегу тотчас же к вам, бывало.
"Уж поздно!" — "Мама, десять строк!.
Но, к счастью, мама забывала.
Дрожат на люстрах огоньки...
Как хорошо за книгой дома!
’РЗШГ'М
"S 'ХТМС'ЯбЖ
ЪБ'рг'ПЛБжг
• • *** 


ЖИЛА-БЫЛА СКАЗКА
38 39 о
— Он совсем ничего не понимает в деревьях, —
шептала сонным голосом Ольха Вербе.
— Оделся, как нежная малютка — цветочная поч-
ка, и воображает, что умнее всех, — отвечала Верба.
А Зайчишка прыгал и кривлялся перед ними. То пе-
редом, то задом к подругам повернётся: всё шубку
свою показывает.
— Нашёл чем похваляться, — говорила Ольха Вер-
бе. — Хороши мы с тобой были бы в таких шубках!
— Совершенно незачем кутаться в шубу, как этот
Заяц, с макушки до корней, — отвечала Верба. — Я
бы показала ему, как носит шубы умный народ.
— Ну и покажи! Ты же можешь это сделать! Я бы
на твоём месте обязательно показала.
Н. М. Павлова
Сказка
Зайчишка всем хвастался своей шубкой. Он был
молод, впервые осенью сменил серую шубку на бе-
лую, и белая, зимняя, была ему ещё в диковинку.
Зайчишка думал, что не только остальные звери, но
даже деревья должны ему завидовать.
Он часто бегал на берег замёрзшей речки погрызть
торчащие из-под снега прутики. А там, у речки, рос-
ли рядом два дерева: Верба и Ольха. Зайчишка видел
издали ярко-красные прутья Вербы и всегда подбегал
подразнить подруг.
— Вот дурачьё, — говорил он им, — летом щего-
ляете в своем зелёном меху, а после осенней линь-
ки так и остаётесь голыми! Вам бы к зиме шубы, шу-
бы надеть!
— Нет, боюсь: зима ещё только-только началась.
Зайчишка не слушал их разговора, ему было не до
того. Он слушал только самого себя и, на-
слушавшись вдоволь, убегал.
Наступил февраль. Это был
грустный месяц для Зайчишки —
еды становилось всё меньше. Зай-
чишка уже успел обгрызть
все прутики у реки до
самого снега. И
теперь ел что по-
пало. Шубка у него
поистрепалась,
и он уже не гор-
дился ею.
Однажды Зай-
чишка случайно
очутился в
знакомом
месте на за-
снеженном
берегу реки.
.	4041
— А, старый знакомый, иди-ка сюда, —
позвала его Ольха. — Подружка собира-
ется тебе что-то показать.
Зайчишка недоверчиво покосился на
Ольху, но всё-таки подбежал к Вербе.
— Смотри-ка, как носят шубу Вер-
бы! — сказала она ему.
Тут Зайчишка заметил, чго на её красных прутиках
белеют пушистые хвостики.
— Чьи это хвостики? — удивился Зайчишка.
— Мои, — ответила Верба, — это мои цветочные
почки. Раньше они были закрыты колпачками. А сей-
час я скинула колпачки. Зима кончается. Сейчас мои
почки в одной шубке не замёрзнут.
— В шубе? — растерянно пробормотал Зайчишка.
— Что не ожидал? — поддразнила его Ольха. — А
вот, оказывается, и среди нас, деревьев, есть счаст-
ливцы с шубами.
выкает и такое
Н. И. Сладков
3 & <3 Я /Л В □ Л □
in© Gnaffi? ш р од о* а и ь
IJJ е очень-то любят белки по земле
прыгать. Оставишь след—охотнике
собакой и найдут! На деревьях —
куда безопаснее. Со ствола —
на сучок, с сучка — на ветку. С
берёзы — на сосну, с сосны — на
ёлку.
Там почки погрызут, там шишки.
Так и живут.
Ходит охотник с собакой по
лесу, смотрит под ноги.
Нет на снегу беличьих
следов! А на еловых лапах
следов не увидишь! На
еловых лапах одни шишки
да ещё клесты.

4243
Красивые эти клесты! Самчики
пурпурные, самочки жёлто-зе-
лёные. А уж шишки шелу-
шить — великие мастера!
Оторвёт клёст шишку клювом,
прижмёт её лапкой и давай
кривым носом чешуйки отги-
бать, семена вышелушивать.
Отогнёт чешуйку, отогнёт
вторую и бросит шишку. Ши-
шек много, чего жалеть!
Улетят клесты — под ёл-
кой целая груда шишек
остаётся. Охотники на-
зывают такие шишки
клёстовой падалицей.
Идёт время. Клесты всё срыва-
ют да срывают с ёлок шишки.
Совсем мало в лесу на елях ши-
шек становится. Голодно белкам.
Хочешь не хочешь, а приходится на землю спускать-
ся да понизу ходить, клёстову падалицу из-под сне-
га выкапывать.
Ходит белка понизу — оставляет след. По следу —
собака. За собакой — охотник.
— Спасибо клестам, — гово-
рит охотник, — спустили бел-
ку на низ.
весне из всех шишек
елях высыплются по-
следние семена. Бел-
кам теперь одно
спасение — пада-
лица. В падалице
все семена це-
лы. Всю голод-
ную весну подбирают и шелушат белки клестовую па-
далицу. Теперь бы им клестам спасибо сказать, но
белки не говорят. Не могут они забыть, как клесты за-
ставили их зимой по снегу прыгать!
|]](e)Q(e)
то случилось зимой:
у меня запели лыжи! Я
бежал на лыжах по озе-
ру, а лыжи пели. Хорошо
пели, как птицы.
А вокруг снег и мороз. Слипаются ноздри, и стынут
зубы.
Лес молчит, озеро молчит. Петухи в деревне мол-
чат. А лыжи поют!
И песенка их — как ручеёк, так и льётся, так и зве-
нит. Но ведь не лыжи же, в самом деле, поют, где уж
им, деревянным. Подо льдом кто-то поёт, прямо у
меня под ногами.
Уйди я тогда, и последняя песенка оста-	$
лась бы чудесной лесной загадкой. Но	\ i £? $
я не ушёл...
Я лёг на лёд и свесил голову в
чёрный провал.
За зиму вода в озе-
ре усохла, и лёд навис
над водой, как лазоре-
вый потолок. Где на-
вис, а где обрушился, и из
тёмных провалов курчавится
Г*
44 45
пар. Но ведь не рыбы же поют там птичьими голоса-
ми? Может, и вправду там ручеёк? Или, может, зве-
нят рождённые из пара сосульки?
А песня звенит. Живая она и чистая, такую ни ру-
чью, ни рыбам, ни сосулькам не спеть. Такую только
одно существо на свете может спеть — птица...
Я стукнул лыжей по льду — песенка смолкла. Я по-
стоял тихо — песенка зазвенела опять.
Тогда я что есть силы стукнул лыжей об лёд. И сей-
час же из тёмного провала выпорхнула чудо-птица.
Села она на край полыньи и трижды мне поклонилась.
— Здравствуй, подлёдная певунья!
Птичка опять кивнула и спела на виду подлёдную
песню.
— А я ведь знаю тебя! — сказал я. — Ты оляпка-во-
дяной воробей!
Оляпка ничего не ответил: он умел только кланять-
ся и кивать. Снова юркнул он под лёд, и оттуда загре-
мела его песня. Ну и что, что зима? Подо льдом ведь
ни ветра, ни мороза, ни ястреба. Подо льдом чёрная
вода и таинственный зелёный полумрак. Там, если по-
громче свистнуть, всё зазвенит: эхо помчится, стука-
ясь о ледяной потолок, увешанный звонкими сосуль-
ками. Чего бы оляпке не петь!
V нас е гостях
ЛЛ. Родари
"На окраине села улица разветвлялась в трёх на-
правлениях: одна дорога вела к морю, другая — в го-
род, а третья — никуда не вела. Мартино знал это, по-
тому что у всех спрашивал про третью дорогу и все
отвечали ему одно и то же, будто сговорились:
— Та дорога? Она никуда не ведёт. Не стоит ходить
по ней.
— Но всё-таки куда-то она ведёт?
— Нет, совсем никуда не ведёт!
— Так зачем же её построили?
— Никто и не строил её. Она всегда там была.
— И никто никогда не ходил по ней?
— Ох, и упрямая ты голова!.. Раз тебе говорят, что
там ничего нет...
— А откуда вы знаете? Вы разве ходили по ней?
Мартино был такой настойчивый, что его так и про-
звали — Мартино Упрямая Г олова. Но он не обижал-
ся на это и продолжал думать о дороге, которая нику-
да не ведёт.


46 47
Когда он подрос настолько, что мог переходить
улицу, не держась за дедушку, он встал однажды ра-
но утром, вышел из села и решительно зашагал по та-
инственной дороге, которая никуда не вела.
Дорога была вся в выбоинах, местами заросла тра-
вой, но, к счастью, дождя давно не было — не было и
луж на дороге. Поначалу по обе стороны шла изго-
родь, но скоро она кончилась, и тогда дорога потяну-
лась через лес. Ветви деревьев переплетались над
ней, и получалась тёмная прохладная галерея, в кото-
рую лишь изредка, словно луч карманного фонарика,
пробивался солнечный свет.
Шёл Мартино, шёл, а галерея всё не кончалась, и
дорога не кончалась тоже. У Мартино уже заболели
ноги от
м
> II

усталости, и он стал подумывать, не вер-
нуться ли назад. Вдруг откуда ни возь-
мись — собака!
- Где собака, там жильё! — решил
Мартино. — Или, во всяком случае,
человек.
Собака побежала навстре-
чу Мартино, радостно виляя
хвостом, и лизнула ему руку,
а потом побежала вперёд по
дороге, всё время оглядыва-
ясь, идёт ли за ней Мартино.
— Иду, иду! — говорил
Мартино, которого всё это
очень заинтересовало.
Постепенно лес стал ре-
деть, проглянуло небо, и
дорога привела к большим
железным воротам.
За оградой Мартино уви-
дел дворец. Все окна его
были гостеприимно распах-
нуты, из трубы шёл дым, а на балконе стояла пре-
красная синьора, приветливо махала Мартино ру-
кой и звала:
— Сюда, сюда, Мартино Упрямая Го-
лова!
— Э! — обрадовался Мартино. — Я
не знал, куда приду, но вы, оказывает-
ся, хорошо знали, кто к вам придёт!
Мартино открыл ворота, пересёк
парк и вошёл во дворец как раз в тот мо-
мент, когда прекрасная синьора
уже вышла к нему навстречу.
Синьора была очень кра-
сива и одета куда лучше
всяких фей и принцесс. И
к тому же — весёлая-
превесёлая.
— Так ты не поверил? —
засмеялась она.
— Чему? — удивился Мартино.
— Не поверил, что эта дорога никуда не ведёт?
— Ещё бы! Слишком глупая история. По-моему, на
свете гораздо больше просто ещё не изведанных пу-
тей, чем нехоженых дорог.
— Разумеется. Нужно только хотеть бродить по
свету. А теперь идём, я покажу тебе дворец.
Больше ста залов было во дворце, и все они заби-
ты сокровищами — совсем как в сказках про спящих
красавиц или про чудовищ, оберегающих свои богат-
ства. Тут были алмазы, драгоценные камни, золото,
серебро. А прекрасная синьора всё время говорила
Мартино:
— Бери, бери всё, что захочешь. Я одолжу тебе те-
лежку, чтобы ты мог забрать всё, что хочешь.
Сами понимаете, Мартино не заставил себя угова-
ривать. Он доверху нагрузил тележку и отправился в
4$
обратный путь. Вме-
сто кучера у него
сидела собака. Это
была ученая соба-
— она умела править
и лаяла на лошадей,
когда те начинали дремать или сбивались с дороги.
В селе о Мартино уже и думать забыли — решили,
что он погиб. И когда он вдруг появился, все очень
удивились. Учёная собака выгрузила на площади все
сокровища, вильнула хвостом в знак прощания, снова
забралась на тележку и скрылась в облаке пыли.
Мартино сделал богатые подарки всем — и друзь-
ям, и недругам — и раз сто вынужден был повторить
свой рассказ про всё, что с ним приключилось. И вся-
кий раз, когда он умолкал, кто-нибудь из его одно-
сельчан бежал домой, запрягал лошадь и пускался
вскачь по дороге, которая никуда не ведёт.
К вечеру все они возвращались. У всех были вытянув-
шиеся от огорчения лица: дорога, уверяли они, вела
прямо в болото, в чащу леса, в заросли колючего кус-
тарника. Не было там ни железной ограды, ни дворца,
ни прекрасной синьорины, раздающей богатства.
И всё потому, что некоторые сокровища открыва-
ются только тем людям, которые первыми проходят
по нехоженым путям! Как Мартино Упрямая Голова.
Содержание
Ребята и зверята
В. Д. Берестов. Знакомый .......................... 2-я	обл.
Задушевное слово
В. И. Белов. Малька провинилась .......................  1
Поэзия детям
Ф. С. Шкулев. Зимой. Зимой в деревне ................... 4
М. Л. Моравская. На льду .............................. 6
Занятные истории
С. С. Гейченко. Золотой петушок	.................. 7
Е. Чарушин. Друзья .................................... 9
Кроме шуток
Д. А. Комарова. Зима. Рукавички ....................... 13
Рассказ за рассказом
Э. А. Михайлева-Лейтане. Собаки ........................14
Чудеса в решете
Саша Чёрный. Про Катюшу ................................20
И. П. Токмакова. В чудной стране ......................22
Читаем всей семьёй
Юрий Нагибин. Зимний дуб ...............................23
Чудные мгновения
И. С. Соколов-Микитов. Зима. Зима в лесу. Тетерева .....32
Малоизвестная классика
В. В. Бианки. Кто чем поёт? ............................33
М. И. Цветаева. Книги в красном переплёте ..............36
Жила-была сказка
Н. М. Павлова. Белые шубки .............................38
Бывает и такое
Н. И. Сладков. Как клесты заставили белок по снегу прыгать
Песенки подо льдом ................................... 41
У нас в гостях
Дж. Родари. Дорога, которая никуда не ведёт ............45
© ИФ “УНИСЕРВ”, ежемесячный литературный детский журнал для
домашнего чтения № 2 (50) — 2001, издаётся с января 1997 года.
© Рисунки — ЧЕРНЫХ А. И.
Журнал зарегистрирован в Комитете Российской Федерации по печати.
Учредители:	Издатель:
Международный союз	Издательская фирма
пионерских организаций —	“УНИСЕРВ”.
Федерация детских организаций,	ЛР №061891 от 10.12.97.
Издательская фирма	Главный редактор:
“УНИСЕРВ	РОДИОНОВА Г. Р.
Тел./Факс редакции:	Тел.:	Подписной индекс:
(095)284-56-45	(095)288-97-51, 284-37-95	71689
Подписано в печать 29.01.2001 Формат 60x90/16. Объём 3 п.л Тираж 2480 экз.
Гарнитура Журнальная рубленная. Печать офсетная. Бумага офсетная № 1.
_______________________________Зак. № 2378.______________________________
ОАО Типография “Внешторгиздат”, г. Москва, ул. Илимская, д. 7.
Издательство
"УНИСЕРВ"к
2001	/
Индекс А-
71689 / j