Издательство
"УНИСЕРВ"j
2001	/
Индекс ш.
L 71689 Z

РвБЯТД И ЗВ6РЯТД
Ф. Сологуб
И нет коту поживы,
Какой противный сон!
Расстроил чрезвычайно
Кота сегодня он.
Наш кот сегодня видел
Ужасно скверный сон,
Ис ролью головною
Проснулся рано он.
4 Ему сегодня снился
Амбар такой большой, —
Там прежде были мыши,
Но он стоял пустой.
Голодные крестьяне
Муки не принесли,
И мыши с голодухи
Куда-то все ушли, —
истогия той явлоиьки
К. Л. Ушинский
1
а^Осла в лесу дикая яблоня; осенью упало с неё ки-
слое яблоко. Птицы склевали и яблоко, поклевали и
зёрнышки. Одно только зёрнышко спряталось в зем-
лю и осталось.
Зиму пролежало зёрнышко под снегом, а весной,
когда солнышко отогрело мокрую землю, зерно ста-
ло прорастать: пустило вниз корешок, а кверху выгна-
ло два первых листика. Из-промеж листочков выбе-
жал стебелёк с почкой, а из почки, наверху, вышли зе-
лёные листики. Почка за почкой, листик за листиком,
веточка за веточкой — и лет через пять хорошенькая
яблонька стояла на том месте, где упало зёрнышко.
Пришёл в лес садовник с заступом, увидал яблонь-
ку и говорит:
— Вот хорошее деревцо, оно мне пригодится.
Задрожала яблонька, когда садовник стал её выка-
пывать, и думает: "Пропала я совсем!" Но садовник
выкопал яблоньку осторожно, корешков не повредил,
перенёс её в сад и посадил в хорошую землю.
Загордилась яблонька в саду: "Должно быть, я ред-
кое дерево, — думает она, — когда меня из лесу в
сад перенесли", и свысока посматривает вокруг на не-
красивые пеньки, завязанные тряпочками: не знала
она, что попала в школу.
На другой год пришёл садовник с кривым ножом и
стал яблоньку резать. Задрожала яблонька и думает:
"Ну, теперь-то я совсем пропала".
Срезал садовник всю зелёную верхушку деревца,
оставил один пенёк, да и тот ещё расщепил сверху; е
трещину воткнул садовник молодой побег от хорошей
яблони; закрыл рану замазкой, обвязал тряпочкой,
обставил новую прищепу колышками и ушёл.
3
Прихворнула яблонька, но была она молода и силь-
на, скоро поправилась и срослась с чужой веточкой.
Пьёт веточка соки сильной яблоньки и растёт быстро:
выкидывает почку за почкой, листок за листком, выго-
няет побег за побегом, веточку за веточкой, и года че-
рез три зацвело деревце бело-розовыми, душисты-
ми цветами. Опали бело-розовые лепестки, и на их
месте появилась зелёная завязь, а к осени из завязи
сделались яблоки, да уж не дикие кислицы, а большие,
румяные, сладкие, рассыпчатые. И такая-то хоро-
шенькая удалась яблонька, что из других садов прихо-
дили брать от неё побеги для прищеп.

1
кроме шуток <
Я. Аким
— Бабушка-бабушка, я чья дочка?
— Ты Федина дочь, моего сыночка.
— Мой папа большой, а совсем не сыночек!
— Сыночек. Брат четырёх моих дочек,
Помнишь, мы были у старшей, Авдотьи?
—Да разве у дочки мы были? У тёти! Л
— Тётю твою я в люльке качала...	А
— Бабушка, стой, объясни сначала,
Кто мне Наташа и два её братца?
—Ладно, попробуем разобраться:
Их мама, племянницы мужа сестра,
Маленькой ох и была шустра!
А ты им доводишься... Хитрое дело... <—>
— Бабушка, что-то у нас пригорело! У~у-
— Тьфу ты, пока я соображала,	С
Всё молоко из кастрюльки сбежало! ™
поэзия детям
ST.,»'***
А. А. Коринфский
Осень, осень... Садик бедный,
Где цветов твоих краса?
Где твоих деревьев кудри?
Что ж так мрачны небеса?!

Мотыльки, певуньи-пташки
И весёлый хор стрекоз —
Всё исчезло, чуть ударил
Первый утренний мороз...
1
Жаль мне, жаль тебя, мой садик!
Жалко мне твоих аллей,
Гqe гулял я знойным летом
В дни былой весны моей...
Вдруг с полуночи пахнуло,
Ветер вихрем налетел
И, листву с дерев срывая,
Надо мной зашелестел...
"Не жалей, — шепнул мне ветер, —
Вновь твой садик зацветёт;
Он не только осень-зиму,
Он тебя переживёт!..
С. М. Городецкии
Осень в белые туманы
Сад хоронит по утрам.
Ни дорожек, ни поляны —
Ничего не видно нам.
Понапрасну где-то с крыши
Кукарекает петух:
Осень будто и не слышит
И туман как будто глух!
Понапрасну лает в будке
Рассердившийся Буян.
И не дует осень в дудки,
И туман — как есть туман!
Но лишь солнце острым, светлым
Первым выстрелит лучом —
Осень к речке, к старым ветлам
Подбирается бочком.
И туман снимает белый —
Полотно за полотном:
Сад умытый, свежий, целый
Вновь мы видим за окном!

ЖИЛА-БЫЛА СКАЗКА
В. Г. Сутеев
Стояла поздняя осень. С деревьев облетели
листья, и только на верхушке дикой яблони ещё
висело одно-единственное яблоко.
В эту осеннюю пору бежал по лесу За-
яц и увидел яблоко.
Но как его достать? Яблоко высоко ви-
сит — не допрыгнешь!
— Крра — крра!
Смотрит Заяц — на ёлке сидит Ворона и
смеётся.
— Эй, Ворона! — крикнул Заяц. —
Сорви-ка мне яблоко!
Ворона перелетела с ёлки на
4 яблоню и сорвала яблоко.
Только в клюве его не удер-
жала — упало оно вниз.
— Спасибо тебе, Ворона! — сказал
Заяц и хотел было яблоко
поднять, а оно, как живое, вдруг
зашипело... и побежало.
Что такое?
9
s
Испугался Заяц, потом понял: яблоко упало пря-
мо на Ежа, который, свернувшись клубочком,
спал под яблоней. Ёж спросонок вскочил и бро-
сился бежать, а яблоко на колючки нацепилось.
— Стой, стой! — кричит Заяц. — Куда моё ябло-
ко потащил?
Остановился Ёжик и говорит:
— Это моё яблоко. Оно упало, а я его поймал.
Заяц подскочил к Ежу:
— Сейчас же отдай моё яблоко! Я его нашёл!
К ним Ворона подлетела.
— Напрасно спорите, — говорит, — это моё ябло-
ко, я его себе сорвала.
Никто друг с другом согласиться не может, каждый
кричит:
— Моё яблоко!
Крик, шум на весь лес. И уже драка начинается: Во-
рона Ежа в нос клюнула. Ёж Зайца иголками уколол,
а Заяц Ворону ногой лягнул...
Вот тут-то и Медведь появился. Да как рявкнет:
— Что такое? Что за шум?
— Ты, Михаил Ивано-
вич, в лесу самый боль-
шой, самый ум-
ный. Рассуди нас
по справедливости.
Кому это яблоко прису-
дишь, так тому и быть.
И рассказали Медведю всё,
как было.
Медведь подумал, подумал,
почесал за ухом и спросил:
— Кто яблоко нашёл?
— Я! —
Заяц.
— А кто ябло-
ко сорвал?
— Как р-раз я! — крикнула Ворона.
— Хорошо. А кто его поймал?
— Я поймал! — пискнул Ёж.
— Вот что, — рассудил Медведь, —
все вы правы, и потому каждый из вас
должен яблоко получить...
— Но тут только одно яблоко! —
сказали Ёж, Заяц и Ворона.
— Разделите это яблоко на равные части, и пусть ка-
ждый возьмёт себе по кусочку.
И все хором воскликнули:
— Как же мы раньше не догадались!
Ёжик взял яблоко и разделил его на четыре части.
Один кусочек дал Зайцу:
— Это тебе, Заяц, — ты первый яблоко увидел.
Второй кусочек Вороне отдал:
— Это тебе, Ворона, — ты яблоко сорвала.
Третий кусочек Ёжик себе в рот положил:
— Это мне, — потому что я поймал яблоко.
Четвёртый кусочек Ёжик Медведю в лапу положил:
— А это тебе, Михаил Иванович...
— Мне-то за что? — удивился Медведь.
— А за то, что ты нас всех помирил и уму-разуму
научил!
И каждый съел свой кусочек яблока, и все были до-
вольны, потому что Медведь рассудил справедливо,
никого не обидел.
РАССКАЗ ЗА РАССКАЗОМ
12
С. Алексеев
К 3 ]К f\ U fl
Неприступной считалась турецкая крепость Изма-
ил. Стояла крепость на берегу широкой реки Дунай,
и было в ней сорок тысяч солдат и двести пушек. А
кроме того, шёл вокруг Измаила глубокий ров и под-
нимался высокий вал. И крепостная стена вокруг Из-
маила тянулась на шесть вёрст.
Не могли русские генералы взять турецкую кре-
пость. И вот прошёл слух: под Измаил едет Суворов.
И правда, вскоре Суворов прибыл. Прибыл, собрал
совет.
— Как поступать будем? — спрашивает.
А дело глубокой осенью было.
— Отступать надобно, — заговорили генералы. —
Домой, на зимние квартиры.
— "На зимние квартиры"! — передразнил Суво-
ров. — "Домой"! Нет, — сказал. —Для русского сол-
дата дорога домой через Измаил идёт. Нет россий-
скому солдату дороги отсель иначе!
13
И началась под Измаилом необычная жизнь. Прика-
зал Суворов насыпать такой же вал, какой шёл вокруг
крепости, и стал обучать солдат. Днём солдаты учат-
ся ходить в штыковую атаку, а ночью, чтобы турки не
видели, заставляет их Суворов на вал лазить. Подбе-
гут солдаты к валу — Суворов кричит:
— Отставить! Негоже, как стадо баранов, бегать.
Давай снова.
Так и бегают солдаты то к валу, то назад. А потом,
когда научились подходить врассыпную, Суворов стал
показывать, как на вал взбираться.
— Тут, — говорит, — лезьте все разом, берите чис-
лом, взлетайте на вал в один момент.
Несколько дней Суворов занимался с солдатами, а
потом послал к турецкому генералу послов — предло-
жил, чтобы турки сдались. Но генерал гордо ответил:
— Раньше небо упадёт в Дунай, чем русские возь-
мут Измаил.
Тогда Суворов отдал приказ начать штурм крепо-
сти.
Повторили солдаты всё, чему учил их Суворов: пе-
решли ров, поднялись на крепостной вал, по штурмо-
вым лестницам поползли на стены.
Лихо бились турки, только не
удержали они русских солдат.
Ворвались суворовские войска в
Измаил, захватили в плен всю
турецкую армию.
Лишь один турок невре
димым ушёл из крепо-
сти. Дрожащий от стра-
ха, он прибежал в турецкую
столицу и рассказал о но-
вом подвиге русских
солдат и новой победе
генерала Суворова.
яурзкухл
Слава Суворова началась
с Туртукая.
Суворов только недавно был
произведён в генералы и сра-
жался под началом фельдмар-
шала графа Румянцева-Заду-
найского против турок. Ру- /
мянцев был заслуженным
военачальником. Одержал он f
немало побед над противни-
ком. Однако эта война пона-
чалу велась нерешительно. Русская армия топталась
на месте. Никаких побед, никаких продвижений.
Не терпелось, не хотелось Суворову сидеть на од-

ном месте.
— Одним глядением крепостей не возьмёшь, —
возмущался он робостью графа Румянцева.
И вот, не спросясь разрешения, Суворов за-
вязал с неприятелем бой. Отбросил против-
ника, погнал и уже было ворвался в турец-
кую крепость Туртукай, как
пришёл приказ Румянцева
повернуть назад. Суво-
ров подумал: побе-
да рядом, коман-
дующий далеко, и
ослушался. Ударил
в штыки. "Чудо-бо-
гатыри, за мной!" И
взял Туртукай.
Тут же Суворов на-
писал фельдмарша-
лу донесение:
Слава Богу, слава Вам! Туртукай взят, и я там".
Обидно стало Румянцеву, что молодой генерал
одержал победу над турками, а он, фельдмаршал, не
может. Да и рапорт в стихах разозлил Румянцева. Ре-
шил он отдать Суворова под суд за ослушание и невы-
полнение приказания.
Те, кто были поближе к Румянцеву, говорили:
— Прав фельдмаршал. Что же это за армия, если в
ней нарушать приказы!
Однако большинство офицеров и солдат защища-
ли Суворова.
— Так приказ приказу рознь, — говорили одни.
— За победу — под суд?! — роптали другие.
— Это из-за стишков фельдмаршал обиделся, —
перешёптывались третьи.
Слухи о расправе над молодым генералом дошли
и до царицы Екатерины Второй. Защитила она Суво-
рова.
"Победителей не судят", — написала царица Румян-
цеву.
Суворов вернулся к войскам и через несколько
дней одержал новую победу над турками.
чудные мгновения 16
С. Т. Аксаков
Л люблю осень даже самую позднюю, но не ту,
которую любят все.
Я люблю не морозные, красные, почти от утра до
вечера ветреные дни; я люблю тёплые, серые, тихие
и, пожалуй, дождливые дни.
Мне противна резкость раздражительного сухого
воздуха, а мягкая влажность, даже сырость атмосфе-
ры мне приятна; от дождя же, разумеется не
проливного, всегда можно защититься неудо-
бопромокаемым платьем, зонтиком, вет-
вями куста или дерева. В это-то время года
я люблю удить: ужу даже с большею горяч-
ностью и наслаждением, чем весною. Вес-
на обещает много впереди; это начало тё-
плой погоды, это начало уженья,
осенью оно на исходе, каждый
день прощаешься с ним надол-
го, на целые шесть месяцев.
Для охотников, любящих осень,
хочу я поговорить о ней; я знаю
многих из них, сочувствующих
мне.
Осень, глубокая осень! Серое не-
бо; низкие, тяжёлые, влажные облака; го-
лы и прозрачны становятся сады, рощи и ле-
са. Всё видно насквозь в самой глухой дре-
весной чаще, куда летом не проникал
глаз человеческий.
Старые деревья давно облетели, и
только молодые отдельные берёзки сохра-
няют ещё свои увядшие желтоватые листья,
блистающие золотом, когда тронут их косые
лучи невысокого осеннего солнца.
Ярко выступают сквозь красноватую сеть
берёзовых ветвей вечно-зелёные, как буд-
то помолодевшие ели и сосны, освежён- I
ные холодным воздухом, мелкими, как
пар, дождями и влажными ночными ту- w
манами.
Устлана земля сухими, разновид- пЛ», ТС
ными и разноцветными листьями:
мягкими и пухлыми в сырую пого-
ду, так что не слышно шелеста от
ног осторожно ступающего охот-
ника, и жёсткими, хрупкими в
морозы, так что далеко вскаки-
вают птицы и звери от шороха
человеческих шагов.
Если тихо в воздухе, то <
слышны на большом расстоя- м
нии осторожные прыжки
зайца и белки и всяких
лесных зверьков, легко	1
различаемые опытным и j
чутким ухом зверолова.
Синицы всех родов, не улетающие
на зиму, кроме синицы придорож-
ной, которая скрылась уже давно,
пододвинулись к жилью человеческо-
у му, особенно синица московка, называемая
в Петербурге новогородской синицей, в
Оренбургской же губернии — веском.
Звонкий, пронзительный её свист уже
часто слышен в доме сквозь затворён-
ные окна. Снегири также выбрались из
лесной чащи и появились в садах и огоро-
дах, и скрипучее их пение, не лишённое ка-
кой-то приятной мелодии, тихо раздаётся в
голых кустах и деревьях.
Ещё не улетевшие дрозды, с чоканьем и виз-
гами собравшись в большие стаи, улетают в
сады и урёмы, куда манят их ягоды бу-
зины, жимолости и ещё более крас-
ные кисти рябины и калины. Люби-
мые ими ягоды черёмухи давно вы-
сохли и свалились, но они не пропа-
дут даром: все будут подобраны с
земли жадными гостями.
Вот шумно летит станица чёрных
дроздов — и прямо в парк. Одни рас-
сядутся по деревьям, а другие спустят-
ся на землю и распрыгаются во все
стороны.
Сначала притихнут часа на два,
втихомолку удовлетворяя своему
голоду, а потом, насытясь, набив
свои зобы, соберутся в кучу,
усядутся на нескольких де-
ревьях и примутся петь,
потому что это пев-
чие дрозды.
Хорошо поют не все, а, вероятно,
старые; иные только взвизгивают;
но общий хор очень приятен; изу-
мит и обрадует он того, кто в первый
раз его услышит, потому что давно за-
молкли птичьи голоса и в такую позднюю
осень не услышишь прежнего разнооб-
разного пения, а только крики птиц и то
большею частью дятлов, снегирей и
бесков.
Река приняла особенный вид, как буд-
то изменилась, выпрямилась в своих из-
гибах, стала гораздо шире, потому
что вода видна сквозь голые сучья на-
клонившихся ольховых ветвей и без-
листные прутья береговых кустов, а
ещё потому, что пропал от холода во-
дяной цвет и что прибрежные водяные
травы, побитые морозом, завяли и опус-
тились на дно.
В реках, озёрах и прудах,
имеющих глинистое и особенно
песчаное дно, вода посветлела и
стала прозрачна как стекло; но ре-
ки и речки припруженные, теку-
щие медленно, получают голу- ,
бовато-зелёный, неприятный, '•<
как будто мутный цвет; впро-
чем, это оптический обман; вода
в них совершенно светла, но
дно покрыто осевшею шма-
рою', мелким зелёным мохом
или коротеньким водяным
1 Шмара — зелень, водяной цвет
(примем. Аксакова).
шелком — и
вода получает
зеленоватый
цвет от своей
подкладки, точно
как хрусталь или стекло,
подложенное зелёной фоль-
гой кажется зелёным.
Весной (летом это не заметно)
вода мутна сама по себе, да и весен-
нее водополье покрывает дно новы-
ми слоями ила и земли, на поверх-
ности которых ещё не образовался
мох; когда же, по слитии полой воды, за-
прудят пруды, сонные воды таких рек цветут беспре-
станно, а цвет, плавая массами и клочьями по водяной
поверхности, наполняет в то же время мелкими свои-
ми частицами (процессом цветения) всю воду и дела-
ет её густою и мутною, отчего и не заметно отраже-
ние зелёного дна.
Вот такую-то осень люблю я не только как охотник,
но как страстный любитель природы во всех её разно-
образных изменениях.
Бывает и такое
проказник
^^.усик был очень большой проказник. Пока он
был маленький, это ещё можно было терпеть. Но чел*
больше он подрастал, тем нетерпимее становились
и его проказы.
Особенно много неприятностей происходило из-за
того, что Мусику очень нравились блестящие и яркие
предметы. Бывало, возьмёт Екатерина Андреевна вя-
занье, а Мусик то очки с её носа стащит, то из вяза-tos
спицу выдернет — всю работу испортит. Или ещё *ач
делал: сядет Екатерина Андреевна обедать, -о.’еч:
ложку ко рту поднести хочет, а Мусик схватит ее -
жирный суп на платье своей воспитательницы выльет.
Тогда Екатерина Андреевна решила купить е*>, иг-
рушки.
В магазин пришлось ехать вместе с Мусиком, пото-
му что он никак не хотел оставаться один. Не успела
Екатерина Андреевна надеть пальто, как Мусик тут же
удобно пристроился у ней за пазухой. Он совсем не
был виден, и даже в троллейбусе сидящий рядом
22
мужчина никак не мог предполагать, что его сосед-
ка везёт обезьяну.
В магазине Екатерина Андреевна попросила пока-
зать ей игрушки. Она брала то одну, то другую и ни-
как не могла выбрать подходящую. Перед ней лежал
уже целый ворох резиновых уток, собачек, рыбок,
плюшевых медвежат, целлулоидных погремушек, а
она не знала, на чём остановиться.
Наконец продавщица не выдержала и сказала:
— Не знаю, что вам ещё дать, гражданка, но для
маленького ребёнка это самые подходящие игрушки.
— Да, но у меня, видите ли... у меня ребёнок не та-
кой, как все... Он... — нерешительно замялась Екате-
рина Андреевна.
— ...капризный, — кончила за неё продавщица. —
Понимаю, понимаю, — сочувственно покачала она го-
ловой. — Так, может быть, вы ему возьмёте что-ни-
будь заводное? — предложила она.
— Нет. Видите ли... — опять начала Екатерина Анд-
реевна, не зная, как сказать, что ей нужна игрушка для
обезьянки.
Но говорить ничего не при-
шлось. Из затруднения её
вывел сам Мусик.
Ему, видно,
надоело си-
деть в темноте.
Осторожно
высунул он
мордаш-
ку, увидел
груду иг-
рушек и в
одно мгно-
вение очутился
на прилавке.

Нужно ли говорить о том, как удивилас= г:« * -е-
ожиданному появлению продавщица. Она так
рялась, что даже не знала, как ей поступить. За"
ленький проказник не растерялся. Он недолго кзгаг-
ся в игрушках, схватил большое красное кольце z яс-
ко-зелёной погремушкой и тут же поспешил обр-=~—с
к Екатерине Андреевне.
Опомнилась продавщица лишь после того, как М.-
сик скрылся со своей добычей. И долго потом и она
и все покупатели смеялись над тем, как Мусик сам се-
бе выбрал игрушку.
Вообще в магазинах Мусик проделывал много са-
мых непредвиденных вещей.
Так, однажды он сорвал у стоящей рядом женщи-
ны с носа очки. Правда, женщина не рассердилась и
даже угостила Мусика конфеткой, но Екатерине Ан-
дреевне такое поведение воспитанника было очень не-
приятно.
Дома тоже с ним становилось всё труднее и труд-
нее. Теперь, когда он подрос, ему уже не сиделось,
как раньше, за тёплой вязанкой, которую он
с любил.
Первое время он
лазил где-нибудь
поблизости. Если
же подбирался к
чему-нибудь недоз-
воленному, то стои-
ло Екатерине Ан-
дреевне припод-
няться и напра-
виться к выходу,
3 как Мусик тут же
с визгом мчался
за ней и цеплял-
ся за платье.
Ji
Но постепенно
маленький проказник
разобрался в обмане.
Он уже не бежал к
Екатерине Андреев-
не, если она делала
вид, что уходит. Ша-
лунишка лишь вни-
мательно следил за
тем, чтобы Екате-
рина Андреевна не
скрылась за дверью.
А когда она готова бы-
ла это сделать, он мигом по-
висал у неё на одежде, и не
было никакой возможности от
него отцепиться. С каждым днём
Мусик всё больше набирался лов-
кости не только в лазанье, но и в
прыжках. Ему ничего не стоило
забраться вверх по гардине, прыг-
нуть оттуда на этажерку или на
мягкую постель.
Пришлось всё лишнее в комнате
убрать. Уже давно не стояли на эта-
жерке красивые статуэтки, было уб-
рано зеркало, флаконы с духами,
гребёнка, сумка и вообще всё, что
могло привлечь внимание любопыт-
ной обезьянки.
Немало побил и порвал он у Екате-
рины Андреевны вещей, но когда
однажды забрался в буфет и вы-
бросил оттуда всю посуду,
она поняла, что настало вре-
мя с Мусиком расстаться.
25
ИА новом млатj?
Слначала Мусика хотели поместить в обезьянник.
но потом решили отправить в выездную секцию.
В выездной секции Зоопарка находятся самые раз-
ные животные. Здесь сидят волк, лисица, нарядный
павлин, колючий дикобраз и много ещё других живот-
ных. Все они ручные, и любого из них свободно мож-
но взять на руки.
Публика никогда не заходит в этот отдел Зоопарка.
Зато животных нередко вывозят на специальной ма-
шине в клуб, в школу, в парк и там их показывают де-
тям и взрослым. Лекторы рассказывают о жизни этих
животных.
Секцией выездных животных заведовала Галина
Григорьевна. Вот ей-то и решили отдать Мусика. Ведь
он был совсем ручной, а у Галины Григорьевны как
раз не было обезьяны.
Чтобы Мусик скорей привык и не так тяжело пере-
носил разлуку, Галина Григорьевна взяла его не сра-
зу. Она сначала ходила к нему в гости, приносила то
вкусный банан, то кисть винограда, иг-
рала с ним.
И всё-таки, несмотря на i
кую подготовку, свой пере
езд на новое место он пе-
ренёс тяжело.
Больших трудов стой-
заставить его принимать
пищу. Он от всего отка-
зывался, кричал, рвался
из клетки и утихал только
тогда, когда около него
находились люди.
малоизвестная классика L°
WHblb ЗАЙЦЫ
Л. М. Ремизов
"Подружились волк, обезьяна, ворона, лисица да
заяц. И стали жить вместе в одной норе. Жили они ни-
чего, да год подошёл трудный, весь хлеб подъели, а
запасу нет. Терпели, терпели, а надо выкручиваться.
— Ты, Иваныч, самый у нас первый, ты всё знаешь,
выручи! — пристали звери к зайцу.
— Дайте, братцы, подумать: сам вижу, дело наше
плохо.
Ну и стал заяц думать: туда сбегает — сюда сбега-
ет (зайцы бегом думают!), так нацелится — этак вы-
скочит. И говорит приятелям:
— Не горюйте, братцы, я нашёл лазейку: живы бу-
дем.
А сидел у царя лама, по-нашему чернец; сколько
дней и ночей молитвы над царём читал. И подходил ла-
ме срок восвояси убираться и, конечно, не с пустыми
руками. Вот этим голубым ламой и задумал заяц по-
живиться.
— Выйдет голу-
бой лама от царя,
а я на дорогу. Буду
под носом у него кру-
житься; подбегу так близко, только руку про-
тяни — и готов! Лама соблазнится, погонит-
ся за мной. Далеко не убегу, буду его об-
надёживать. Он мешок с плеч сбросит, под-
берёт полы да налегке и пойдёт сигать по полю,
а вы хватайте мешок и тащите в нору. Понимаете?
— Понимаем, Иваныч.
— Живо хватайте мешок и тащите в нору! — повто-
рил заяц.
Одному только намекни, и говорить не надо, все
поймёт; другому раз сказать довольно, а третьему, и
таких большинство, чтобы втемяшить в башку, обяза-
тельно надо повторить, и не раз.
— И тащите мешок в нашу нору! — повторил заяц.
Царь ламу за молитвы вознаградил щедро: с таким
вот мешищем вышел голубой лама из дворца, Бога
благодарил — теперь ему от царской милости пойдёт
житьё сытое.
А заяц как сказал, так и сделал: заяц обнадёжил ла-
му, соблазнился лама — захотелось зайца поймать! А
когда приятели ухватили мешок, заяц ушёл от ламы.
Приволокли звери мешок в нору, тут и заяц вернул-
ся. И сейчас же мешок смотреть.
Развязали мешок, а в мешке чего-чего толь-
ко нет: и съедобное всякое —
пироги, оладьи, пече-
нье; и из носильного
платья порядочно —
штаны, сапоги, чётки,
и свирель особенная,
из человечьих кос-
точек, и бубен.
— Вот что, братцы, —
сказал заяц, — по-мо-
ему, нашу находку сле-
дует использовать во-
всю! Ты, серый, наде-
вай-ка сапоги и иди в
стадо: в сапогах тебя всякий баран
за пастуха примет, и ты пригонишь
целое стадо, тогда нам и горя мало, с
таким запасом надолго будем едой богаты.
Ты, обезьяна, напяливай-ка штаны и иди в царский
сад, залезай на яблоню и рви сколько влезет, а ябло-
ки в штаны складывай. Полные накладёшь — возвра-
щайся, опорожнишься и за грушу примешься. Варе-
нья наварим и всякой пастилы наделаем, будет у нас
сладкого на загладку вдоволь!
Ты, ворона, надевай на шею чётки, садись у дворца
на берёзу да грамотку подвесь на ветку и каркай. За-
приметят тебя люди, и всякому будет в диво: "Что
это, — скажут, — за ворона такая в чётках!" И поне-
сут тебе конфет, пряников, леденцов, а ты не моргай,
всё бери. Будет нам с чем чай пить!
А ты, лисица, вот тебе свирель и бубен, отправляй-
ся в поле, где живут твои лисы, лисята и лисёнки, тру-
би, свисти, барабань. Сбежится к тебе на твой зов
весь твой род лисий, ты всех и веди за собой. Будет нас
большое сборище, будет нам
весело.
Выслушали звери зайца —
умные речи любо и слушать! — и
всяк принялся за своё дело.
Напялил волк сапоги да в стадо.
Идёт гоголем: так вот сейчас и
побегут за ним бараны — бара-
’ нины-то будет, объешься! Да
г	не тут-то: бараны, как завиде-
ж Г1
4ч
29
ли волка, шарахнулись кто куда, а за
ними овцы. На шум выскочили пас-
тухи, да с палкой... Пустился волк
улепётывать, а сапоги-то не
дают ходу — едва к норе вы-
брался.
Обезьяна в штанах забра-
лась на царскую яблоню, пол-
ные штаны наклала яблоков. И
только было собралась спускаться, бегут ребятишки.
Как увидели на яблоне обезьяну в штанах, загалдели
да камушками в неё и ну швырять. Цапается обезья-
на, норовит спрыгнуть, а штаны мешают — ни туда, ни
сюда. Уж кое-как понадсадилась да вниз головой и си-
ганула. Вот грех, чуть было ребятишкам в лапы не дос-
талась!
Ворона в чётках взлетела на берёзку, подвесила
грамотку и закаркала — поверила, так вот сейчас ей
и потащат лакомства! А вышло совсем наоборот. За-
видели ворону, да камнем... ворона хотела взлететь,
а чётки за сук запутались, выдраться не может. Толь-
ко чудом выскочила и уж едва жива прилетела.
И с лисой тоже неладное стало. Как затрубила она,
забарабанила — и уж куда там в сборище собирать-
ся, пустились от неё все звери улепётывать, собствен-
ные лисята и лисёнки убежали без оглядки.
Идут товарищи печально: у кого глаз подбит, у ксн
го ноги не тверды, у кого бок лупленый. Сошлись у но-
ры и поведали друг другу о своём горе.
— Заяц — обманщик! Заяц подстроил
всё это нарочно, чтобы одному со-
жрать добычу. Давайте-ка, братцы,
отлупцуем его хорошенько.
А заяц, проводив товари-
щей, засел за мешок, наел-
ся хлеба и сыру и всяких пе-
30
чений, весь мешок под-
чистил. Нашёл заяц в
мешке красную крас-
ку, вымазал себе губы
и десна и прилёг в угол-
1 ку, ровно б разболелся.
Нагрянули товарищи с
кулаками, а заяц им и слова сказать не дал.
— Ну, братцы, и хитрющий же этот самый лама:
мешок-то у него с наговором. Я всего этакую малю-
сенькую корочку пожевал, так что же вы думаете? —
кровь горлом так и хлынула.
Звери смотрят: точно, кровь, и на губах и во рту у
зайца кровь. Сердце-то у них и отошло. И принялись
они за зайцем ухаживать. Уложили его, закутали по-
теплее — кто водицы подаст, кто подушку поправит,
кто с грелкой возится.
— Ой, Иваныч! И как это тебя Бог спас, долго ль до
беды. Какой ты неосторожный! — Ходили звери на пя-
точках вокруг зайца, а про себя уж ни слова: уж как-
нибудь подживёт, не стоит зайца расстраивать.
Ночью заяц потихоньку выбрался из норы и убежал.
Проснулись наутро товарищи, а зайца нет.
— Заяц убежал! Заяц — обманщик!
— Сожрал весь мешок и притворился больным, об-
манщик!
— Пойдём, братцы, изловим его и отлупим. Чего,
в самом деле?
И звери пошли ловить зайца.
Долго не пришлось приятелям путешествовать: за-
яц тут же, забрался на гору и сидит на солнышке, пле-
тет корзину.
— А! — кричат, — попался! Так-то ты по-приятель-
ски с нами! Опять обманул: мы из-за тебя натерпе-
лись, а ты весь мешок сожрал да ещё больным при-
’ворился, мошенник!
31
— Какой мешок?., больным? Ничего не	.
Кто вы такие? Что вам от меня, зайца, надо? —
оставил плести корзинку.
— Кто такие? Сам знаешь! Слава Богу, по твоей ма-
лости пострадали... кто такие?
— Да позвольте, я вас в первый раз вижу. Вы оо—
баетесь: над вами мудровал какой-то другой зае_
Зайцев на свете много, и все разные зайцы. Есть зай-
цы — плетут корзинки; есть зайцы — разводят ого-
на льду, а есть зайцы — над дураками мудруют. Я из
тех зайцев, которые плетут корзинки, видите? А с ва-
ми жил какой-то особенный заяц. Давеча пробежаг
тут один заяц и спустился вон с той горы в долину.
— Извините, пожалуйста, мы ошиблись.
— Ну, что делать, со всяким бывает. А это, пожа-
луй, тот самый и есть заяц.
— Не можете ли указать нам дорогу, по которой
пробежал тот самый заяц? Уж больно нам хочется из-
ловить его: он — заяц — плут и обманщик.
— Да вон дорога, — показал заяц ушами, — с горы
вниз. Только мудрено вам изловить этого самого зай-
ца: больно уж прыток. Хотите, я вам скажу одно
средство, и заяц будет в ваших лапах. А не то ваше де-
ло пропало, нипочём не догнать.
— Мы на всё готовы.
— Ну, вот что: я посажу вас в корзину, спущу
с горы, и вы будете в долине куда раньше ваше- j
го зайца.	'
Заяц открыл корзину. И когда
звери кое-как втиснулись, за-
крыл крышкой; крепко увязал
корзину лычком да с горы вниз и
грохнул.
Что только было! Корзина
перевёртывалась, ударя-
лась о камни... и не помнят
ж
звео- z~ с~&а»а, как очутились они на дне. Слава Бо-
-• ео-мкгось попали куда-то. Да вылезти-то не мо-
— <осз*ьа лыком туго скручена: не выйти!
• м овеояли, ковыряли — доковырялись-таки и вы-
_г> -а свет Божий.
Зояхюи они в чём душа... а заяц-то, приятель их сер-
дечный, сидит — он самый, ей-богу! Сидит на льду и
-сеется у огонька, мошенник.
— Какой заяц-то наш умница: без него нам никогда
бы не настигнуть плута. Ишь себе греется, мерзавец!
И звери бросились на зайца:
— А! Попался! Не выпустим!
— Что такое? — Заяц скрестил уши. — Что вам
нужно?
А они так и наступают:
— Нет, брат, вилять нечего. Научил ты нас уму-ра-
зуму, едва живы остались, мешок сожрал, да ещё
больным притворился. Дай Бог здоровья зайцу — есть
зайцы, которые плетут корзинки! Этот заяц нам твой
след указал, мошенник!
— Понимаю, вас обманул какой-то заяц и убежал!
Постойте, только что спустился с горы заяц и спрятал-
ся вон в той скале. Верно, это и есть тот самый заяц.
— Извините, пожалуйста, опять мы обознались! Мы
ищем того самого зайца, который спрятался в скале.
— А вы очень хотите поймать этого самого зайца?
— Поймать и отлупить хорошенько! — сказали при-
ятели разом.
— За этим дело не станет, только придётся вам пе-
ребыть ночь, а на рассвете вы двинетесь к скале и
сцапаете вашего зайца. При-
саживайтесь-ка к огоньку.
Вы должны вести себя тихо,
не шуметь и громко не раз-
говаривать, а то заяц услы-
шит, забоится и убежит.
Приятели стали покорно рас-
саживаться на льду.
— Тише! — прикрикнул
заяц. — Повторяю, будете
шуметь и разговаривать —
не видать вам зайца.
Тишком да молчком сидели
звери и с ними заяц.
Заяц всё подбрасывал дров, и от костра лёд таяг =
вода подтекала под хвосты. Приятели мокли, а боя-
лись шевельнуться — не хотелось спугнуть зайца: за-
яц услышит, забоится и убежит. Среди ночи дрова все
вышли, костёр погас, и вода стала замерзать.
— Пойти сходить за дровами, — поднялся заяц, —
ну, я пойду, а вы сидите смирно.
Пошёл заяц за дровами и пропал. Ждать-пождать,
нет зайца, не возвращается: пропал.
Сидят звери одни, зуб на зуб не попадает, а уж све-
тать стало.
— А что, братцы, не надул ли нас и этот заяц?
Шёпотом, потом погромче, а потом во весь голос
заговорили звери: решено было, не дожидаясь зайца
самим идти на свой страх к скале и сцапать того само-
го обманщика зайца.
И опять беда: попробовали подняться, ан хвое-»
примёрзли! И натерпелись же бедняги, уж и так и сяк
едва отодрались: у кого кончика нет, у кого из сам с-
середины клок на льду остался, у кого основа-—е -
порчено, — инда в жар бросило.
Ощипанные, продрогшие — лица нет! — бежа-
ли товарищи по льду к скале.
А заяц-то ихний сидит себе у колодца, а в лапах >
камень.
— Чего ж ты нас обманул, бессовестный?
— И не думал, — заяц пошевелил ушами,
вы сами во всём виноваты. Я набрал хворо-
34
с“» -ас* « «остру, тут вы чего-то зашумели, заяц ис-
Tw-авсэ • бежать. Я за ним. А заяц не знает, куда де-
агьсэ кл -в этот колодец и сидит на дне притаил-
эи Хотите посмотреть на вашего зайца?
“рижтегы за зайцем потянулись к колодцу.
Z в самом деле, на дне колодца они увидели заячью
•частую мордочку.
— Да это он, наш обманщик! Он самый! — обрадо-
вались звери.
— Сколько часов сижу я здесь с камнем и карау-
лю, — сказал заяц, — одному никак невозможно. Хо-
тите доконать вашего зайца, бросайтесь все разом.
Когда скажу "раз, два, три" — разом соскакивайте в
ЗАНЯТНЫ© ИСТОРИИ
колодец, и заяц — ваш.
Звери приготовились, дух захватило: их зайцу —
крышка!
— Раз, два, три! — крикнул заяц.
И разом все четверо кинулись в колодец.
И уж назад никто не вернулся — ни волк, ни обезь-
яна, ни ворона, ни лисица.
А заяц пошёл себе из долины в гору — всё ходче и
прытче, мяукал усатый.
Н. И. Сладков
а ж ее™?
LR1 что, если перепелятники переловят всех перепе-
лов, а тетеревятники — тетеревов? Осоеды съедят
всех ос, а змеееды — змей? Мухоловки переловят
всех мух, а скопы-рыболовы — всех рыб?
Что, если овсянки, просянки и коноплянки склюют
весь овёс, просо и коноплю? Клесты-еловики вышелу-
шат все еловые семена, а клесты-сосновики — сосно-

вые? Волки загрызут всех оленей, рыси переловят всех
зайцев, а лисицы — мышей?
А ничего!
Потому что никогда такого не
будет. Миллионы лет уже хищни-
ки хищничают, зерноядные зёрна
клюют, насекомоядные насе-
комых ловят, а их всё столько
же. И никого до конца не съе-
ли, не выловили, не склевали.
ни-
Беда будет, если
хищники перестанут
хищничать, рыбое-
ды рыбу ловить, на-
секомоядные насеко-
мых, а зерноядные пе-
рестанут зёрна клевать.
Расплодятся тогда полчи-
ща насекомых, сожрут они
все листья, плоды и зёрна, а по-
том сами подохнут от голода. А за
ми погибнут все травоядные, зерноядные, насекомо-
ядные. А без них не уцелеют и хищники. То же случит-
ся и с рыбами. Без любителей
рыб и рыбьей икры столько в ре-
ках, морях и озёрах рыб разве-
дётся, что съедят они весь
свой рыбий корм, съедят
всю свою рыбью молодь,
а потом вымрут.
Жертвы без хищников
сами себя съедят. И уж
без остатка. И навсегда.
Без хищников-едоков жизнь невозможна! Если ни-
кто вдруг не станет есть инфузорий, то потомство все-
го лишь одной инфузории за четыре месяца достигнет
объёма... всей Земли!
В грибе-трутовике до 30 миллиардов спор. А в
большом, с арбуз, грибе-дождевике их до 7,5 трил-
лионов! Если вдруг прорастут все споры двух поколе-
ний дождевика — потомство их займе-
объём восьмисот земных шариков’
Трудно даже вообразить!
Если прорастут все семена всех
елей, сосен, осин и берёз —
лес заглушит сам себя и по-
гибнет.
Если уцелеет вся икра все»
рыб — рыбы переполнят все водо-
ёмы и вымрут. Рыба-луна весит пол-
* тонны и мечет до трёхсот миллионов
икринок. Вырасти из каждой икринки ры- (-
ба, и потомство только одной вытяну-
лось бы в цепочку на... 6 тысяч километров! Это в де-
сять раз длиннее, чем от Петербурга до Москвы.
Едоки-хищники не объедают нас, а спасают!


а миллионы лет животные по-
делились на дневных и ночных.
Дневные бодрствуют днём, ночные — ночью. тем -
другим важно знать, когда спать, а когда вставать. А
часов нет.
Есть часы! Только они у них не ручные, не карма—
ные, а... внутренние! И в тёмном дупле, не видя, но—
ная белка-летяга знает, что наступила ночь и ей гсоа
просыпаться. Точно в таком же дупле и тоже не видя.
дятел знает, что снаружи день уже — и просыпается
вовремя.
Нашёл я часы: не золотые, не серебряные, а... пти-
чьи! Если у нас бывают часы "с кукушкой ”, то в лесу
-.асы с зарянкой", "с зябли-
«Сл» ’ ' с дроздом'. Все птицы в ле-
c. оказывается, просыпаются и зале- /
аас" не когда кому вздумается, а в
своё время. За столько-то минут до до
5* восхода солнца или через столько-то
минут после его восхода. И никогда не
ошибаются. Ну-ка, сколько там сейчас на моих
—ичьих? Бекас вверху зажужжал — три часа утра.
Вальдшнеп протянул — начало четвёртого. Певчий
дрозд засвистел на маковке ёлки — около четырёх,
теньковка затенькала на осине — пятый час. А вот и
зяблик прогремел — скоро пять. Ни заводить, ни чи-
-ыть эти часы не надо. Правда, привирают, случается;
—с какие часы не спешат или не отстают? Живые лес-
-□.е часы с трелями соловья, со звоночком овсянки, с
колокольчиком жаворонка. На любой вкус, на любой
слух.
Без остановки работают живые часы зверей, птиц,
рептилий, амфибий, рыб, насекомых. Все сверяются
с ними, все живут по ним. Кто же их настраивает и за-
водит? Главный дирижёр всего живого на Земле —
Солнце. Вот оно взметнуло лучи над горизонтом —
и грянул хор! Вот опустило вечерний луч, как дири-
жёрскую палочку, и всё притихло. Повелитель жизни:
взмах лучей вверх — и всё пробуждается, лучи
вниз — и всё снова спит. Ритмы жизни, мелодия дня
и ночи. Солнце командует верзилой медведем и кро-
хотным комаром. Рыбой, лягушкой, жуком. Цвет-
ком, кустом, деревом. Тобой и мной...
читаем всей семьёй
J	J PV3X3J
Фёдор Абрамов
3 контору влетела как ветер, без солнца солнце**
осветило.
— Александр Иванович, меня на свадьбу в Мур-
манск приглашают. Подруга замуж выходит. Отпус-
тишь?
— А как же телята? С телятами-то кто ос-
танется?
— Маму с пенсии отзову. Неделю-то,
думаю, как-нибудь выдержит.
Тут председатель колхоза, ещё каких-
то полминуты назад считавший себя
заживо погребённым (некем подме-
нить Марию, хотя и не отпустить нель-
зя: пять лет без выходных ломит!), радо-
стно заулюлюкал:
— Поезжай, поезжай, Мария! Да толь-
ко от жениха подальше садись, а то чего
доброго с невестой перепутает.
40 411
ca ещё самолёт на Мурманск ждать, ну и пристрои-
лась к одному столику — полно народу: два франта
да эдакая фраля накрашенная. Смотрю, а они и есть
перестали. — И тут Мария опять сорвалась на крик: —
Грабли мои не понравились! Все растрескались, все
красные, как сучья — да с чего же им понравятся?
— Мария, Мария...
— Всё! Наробилась больше. Ищите другую дуру. А
я в город поеду красоту на руки наводить, маникю-
ры... Заведу, как у этой кудрявой фрали.
— И ты из-за этого... Ты из-за этих пижонов не по-
ехала на свадьбу?
Председатель говорил от души. Он всегда любо-
— Да как поедешь-то? Фроська медсестрой рабо-
=ался Марией и втайне завидовал тому, кому доста-
-ется это сокровище. Красавицей, может, и не назо-
вёшь и ростом не очень вышла, но веселья, но задо-
ра — на семерых. И работница... За свои сорок пять
лет такой не видывал. Три бабёнки до неё топтались на
телятнике, и не какая-нибудь пьяная рвань — семей-
ные. И всё равно телята дохли. А эта пришла — ещё
совсем-совсем девчонка, но в первый же день: "Про-
тает, жених офицер — сколько там будет крашеных
валивайте! Одна справлюсь!". И как почала-почала шу-
да завитых? А разве я виновата, что с утра до ночи и
в ледяную воду, и в пойло, и навоз отгребаю... Да с
чего же у меня будут руки?
— Мария, Мария... у тебя золотые руки... Самые
красивые на свете. Ей-богу!
— Красивые... Только с этой красотой в город нель-
зя показываться.
Успокоилась немного Мария лишь тогда, когда пе-
реступила порог телятника.
ровать, такую революцию устроила — на телятник
стало любо зайти.
Мария вернулась через три дня. Мрачная. С на-
крепко поджатыми губами.
— Да ты что, — попробовал пошутить председа-
тель, — перепила на свадьбе?
— Не была я на свадьбе, — отрезала Мария и вдруг
с яростью, со злостью выбросила на стол свои ру-
ки: — Куда я с такими крюками поеду? Чтобы люди
ххгАлеялись?
Председатель ничего не понимал.
— Да чего не понимать-то? Зашла на аэродроме в
В семьдесят пять глоток, в семьдесят пять зычных
труб затрубили телята от радости.
-ороде в ресторан — перекусить чего, думаю, два ча-

чудеса в решете
V нас в гостях
Румынский писатель Октав Панку-Яшь
В. Берестов
В дверь диетической столовой
Вошёл дракон семиголовый.
Он хором "Здравствуйте!" сказал
И, улыбаясь, заказал:
—Для этой головы,
Пожалуйста, халвы.
Для этой пасти —
Прочие сласти.	«
Для этой головки —
Перловки.	N
Для этой глотки —
Селёдки.
Для этой башки —
Пирожки.
Для этой рожи -
то же.	Д'\
Для этого личика —
Два сдобных куличикаУ^^^^
Что ещё? Лимонада бутылку,^'
Семь салфеток, ножик и вилку.
^тром, в канун Нового года, Мария Дридя возвра-
щалась домой, таща за собой по тонкой корке снега,
которая покрывала мостовую, санки, к которым поя-
сом от её пальто была привязана ёлочка, довольно хо-
рошенькая, несмотря на редковатые ветви и покале-
ченную верхушку.
"Что ж, так мне и надо, если я только теперь спохва-
тилась и поспела к шапочному разбору, — утешала
она себя. — Следовало заняться этим вчера или позав-
чера".
Но самокритика была излишней. Мария Дридя зна-
ла лучше кого бы то ни было, что никто в её опозда-
нии не виноват. Муж её, Никулае Дридя, уже пон-и
полгода, как находился в отлучке и должен был вер-
нуться только в марте. Мастер-монтажник высокой
квалификации — имя его было известно многим во-
шедшим в строй за последние годы заводам и шабри-
кам, — Никулае Дридя был нарасхват, его звали с од-
r 44>
с*ро*«о на другую, а теперь он работал в одном
-оосде северной Молдовы на монтаже текстильной
забои»*. ведаемо, однако, он написал, что не сможет
тс*е.1^ать домой к Новому году, и советовал Марии от-
-савить к нему на зимние каникулы их сына Михая.
’Здесь выпало много снега, — писал он жене, — и
9 смастерил для Михая замечательные санки. Насчет
всего прочего не беспокойся! Мы, как двое настоящих
мужчин, прекрасно управимся с хозяйством!"
Письмо это побудило её отказаться от покупки ёл-
ки. Если Михая здесь не будет, мне довольно и ве-
точки омелы", — подумала она, мысленно решив,
что для себя не купит даже и этой веточки. Не из-за
скупости, нет. Но без Никулае и без Михая... Вчера
вечером, однако, когда она укладывала вещи маль-
чика, неожиданно пришла телеграмма от мужа:
"Приезжаю в Бухарест Точка Пробуду не-
сколько дней Точка Не отправляй Михая
Точка Новый год проведём вместе".
Добравшись до дому, Мария
> Дридя оставила ёлку в коридо-
ре и поспешила снять пальто,
чтобы пройти на кухню, где её
ждали прикрытые рушниками
f ' I подносы, на которых подни-
малось замешанное ею тесто
для куличей. Она нагнулась
отодвинуть кирпич, которым
вот уже несколько меся-
цев — с тех пор как испорти-
лась ручка — она прижимала
кухонную дверь. Нагнуться
нагнулась... а кирпича не уви-
дела. На кухонной двери
сверкала новая медная
1 ручка.
В первую минуту женщи-
на не могла сообразить
что произошло. Она ухва-
тила ручку и слегка на-
жала её, но тотчас от-
няла руку, словно её
пронизал электриче-
ский ток. "Никулае
приехал", — молнией
промелькнула мысль.
Она сорвала с себя
косынку и броси-
лась в комнату,
крикнув мягким,
ласковым го-
лосом, кото-
рый показал-
ся ей всё же холодным и чересчур пронзительным:
— Никулае! Когда же ты успел приехать, Никулае?
В комнате, однако, стоял, прислонившись спиной к
печке, один Михай.
— Михай, приехал отец? Приехал?!
Мальчик слегка покачал головой:
— Нет, ещё не приезжал. Наверное, будет с один-
надцатичасовым.
И смущённо, словно напроказничал, улыбнулся.
— А я думала, что приехал.
— Нет. Ещё не ...
Не удержавшись, мальчик громко расхохотался:
смеялись и глаза, и щёки, и лоб — всё лицо... Кинув-
шись к матери, он обнял её за талию и закружил ос
комнате, пытаясь делать па вальса, которыми — не-
смотря на все усилия своей соседки по парте — е**.
никак не удавалось овладеть.
О, с каких пор дожидался этой минуты Михай Дри-
дя! И как медленно — казалось ему — она приближа-
46
лась, сколько
заставила се-
бя ждать!
С первой не-
дели школьно-
го года он за-
писался в сле-
сарный кру-
жок Дворца
пионеров. Мас-
тер, руководи-
тель кружка, по-
дошёл к нему и
смерил его с головы до ног сквозь очки с запылённы-
ми стёклами:
— Как, бишь, тебя звать?
— Дридя Михай.
— Уж не сродни ли Никулае Дриде, монтажнику?
— Сын.
— Что-то не верится. Я дал тебе отточить деталь,
а ты, вижу, себе пальцы точишь.
Ребята прыснули со смеху. С этого момента Михай
назывался в кружке уже не Михаем Дридей, а "Точи-
пальцы"!
— "Точипальцы", одолжи клещи!
— Ну же, "Точипальцы", довольно тебе мерить,
мне тоже толщемер нужен!
Глупая кличка. Ему пришлось носить её несколько
недель. Потом он оказался единственным на весь кру-
жок, кто ошибся в размерах заказанного ключа.
— Ты, говоришь, сынок Никулае Дриди, монтаж-
ника?
— Да, мастер.
— Наверное?
— Да, мастер, спросите у ребят. Никулае Дридя —
мой отец.
Мастер поднял злополучный ключ и задал кружку
вопрос:
— Скажите, ребята, достоин ли называться омом
Никулае Дриди тот, кто сотворил этакую несуразицу?
— Нееет! — хором ответили ребята.
Это "Нееет!" было, конечно (дурак и тог
ответом на шутку мастера, но на Михая о—о
вовало, как порыв ледяного ветра.
— Достоин! — произнёс он сердито, — .в-х*'е
что достоин!
Взяв другой материал, он упрямо принялся з= с=-
боту.
"Достоин, достоин!" — казалось, слышалось ем.
при каждом движении напильника. Работал он нерв-
но, стиснув зубы, ни одним взглядом не удостаивая
окружающих. Раскалившееся железо жгло ему ладо-
ни, лоб покрылся каплями пота, но он продолжал ра-
ботать как одержимый. Мальчик был убеждён, что за
какой-нибудь час, он Михай Дридя, сын Никулае Дри-
ди, монтажника, сможет сделать то, над чем его то-
варищи трудились целую неделю. Более
того: его ключ будет самым лучшим,
самым красивым, самым лёгким,
самым...
Звук, похожий на звон ко-
локольчика, вернул его к
действительности: ключ
переломился попо-
лам.
Кругом стало
тихо. Ребята за-
таили дыхание.
Мастер подо-
шёл к Михаю,
обнял его за
плечи. Некото-
рое время мальчик не шевелился, но внезапно, слов-
но отряхнувшись от дурного сна, рванулся к двери.
— Нет, удирать тебе нечего, — услышал он мягкий
голос мастера. — Послушай меня, хлопец, я ведь та-
ких, как ты, несколько тысяч, поди, вырастил. Место
твоё здесь. Я вашего брата хорошо знаю. У тебя есть
хорошая рабочая гордость. Если бы ты попробовал
удрать, всё равно вернулся бы. Не заставил бы нас ду-
мать, что ты не можешь выполнить работу как следу-
ет. Вернулся бы, чтобы доказать нам обратное. Одну
попытку ты уже сделал. Только уж слишком погоря-
чился. Берись-ка, брат, сызнова, только запасись тер-
пением. Учёным в ремесле никто не родится.
Мастер поднял ему двумя пальцами подбородок,
заглянул в глаза и спросил, нахмурившись:
— Ты, говоришь, сын Никулае Дриди, монтажника?
Михай не ответил. Он молча направился к ящику с
материалами, выбрал что нужно, потом, так же без-
молвно, принялся выпиливать новый ключ.
...И, может быть, бессознательно беря реванш за
своё тогдашнее молчание, Михай разразился теперь
безудержным, громким, заразительным хохотом.
Кружась с матерью по комнате, он крепко обнял её и
крикнул, задыхаясь от счастья:
— Это я сделал ручку, мама! Я! Сумел! Можешь
себе представить, что я почувствовал, когда ты увиде-
ла оучку и решила, что приехал папа?!
СОДЕРЖАНИЕ
8
12
16
Ребята и зверята
Ф. Сологуб. Наш кот сегодня видел..
Задушевное слово
К. Д. Ушинский. История одной яблоньки
Кроме шуток
Я. Аким. Кто кому кто? .
Поэзия детям
А. А. Коринфский. Осенью
С. М. Городецкий. Осень
Жила-была сказка
В. Г. Сутеев. Яблоко
Рассказ за рассказом
С. Алексеев. Измаил. Туртукай
Чудные мгновения
С. Т. Аксаков. Осень ......
Бывает и такое
•- В. В. Чаплина. Проказник. На новом месте .......... 21
Малоизвестная классика
ь А. М. Ремизов. Разные зайцы ......................... 26
Занятные истории
► ~Н. И. Сладков. А что, если?.. Живые часы ............ 35
Читаем всей семьёй
Вф. Абрамов. Золотые руки .............................. 39
7 Чудеса в решете
В. Берестов. Дракон ................................. 42
У нас в гостях
Октав Панку-Яшь. Дверная ручка ........................ 43
.16-
Пс э •; пе-. . .
Гарнитура Журналы-к.
ОАО Типец
... сячный литературный детский журнал для
S) —2001, издаётся с января 1997 года,
ч —ЧЕРНЫХ А. И.
тете Российской Федерации по печати.
с»: Издатель:
кд Издательская фирма
“УНИСЕРВ".
| ПР №061891 от 10.12.97.
' Главный редактор:
РОДИОНОВА Г. Р._______________
Подписной индекс:
97-51,284-37-95	71689
.аг 60x90/16. Объём 3 п л. Тираж 2650 экз.
Пе’ :ать офсетная. Бумага офсетная № 1.
Москва, ул. Илимская, д. 7.