Издательство
1 "УНИСЕРВ"i
2001	/
Индекс g
г> 71689f

Р6БЯТЛ И ЗВ6РЯТЛ
M. Л. Моравская
Кто ты? Бархатный медведь?
Ну и спи в покое.
А мне хочется иметь
Что-нибудь живое.
Надоели куклы все,
Поезд мой мудрёный...	i
Будто белка в колесе,	I
Вертятся вагоны.	’
Пикнул птенчик заводной
Так противно-тонко...
Уберите всё долой,
задушевное слово
А. И. Куприн
.?] Сапсан, большой и сильный пёс редкой породы,
красно-песочной масти, четырёх лет от роду, и вешу
около шести с половиной пудов. Прошлой весной в чу-
жом огромном сарае, где нас, собак, было заперто
немного больше, чем семь (дальше я не умею счи-
тать), мне повесили на шею тяжёлую жёлтую лепёш-
< ку, и все меня хвалили. Однако лепёшка ничем не пах-
ла.
Я меделян! Друг Хозяина уверяет, что это название
4 испорчено. Надо говорить "неделян". В глубокую ста-
рину для народа раз в неделю устраивалась потеха:
стравливали медведей с собаками. Отсюда и слово.
Мой прапращур Сапсан I, в присутствии грозного царя
Иоанна IV, взяв медведя-стервятника "по месту" за гор-
ло, бросил его на зем-
лю, где он и был прико-
лот корытничим. В честь
и память его лучшие из
моих предков носили
имя Сапсана. Такой ро-
дословной могут похва-
статься немногие жало-
ванные графы. С пред-
ставителями же древних
человеческих фамилий
меня сближает то, что
кровь наша, по мнению
знающих людей, голубо-
го цвета. Название же
Сапсан — киргизское,
и значит оно — ястреб.
Первое во всём мире существо — Хозяин. Я вовсе
не раб его, даже не слуга и не сторож, как думают
иные, а друг и покровитель. Люди, эти ходящие на
задних лапах, голые, носящие чужие шкуры живот-
ных, до смешного неустойчивы, слабы, неловки и без-
защитны, но зато они обладают каким-то непонятным
для нас, чудесным и немного страшным могущест-
вом, а больше всех — Хозяин. Я люблю в нём эту
странную власть, а он ценит во мне силу, ловкость, от-
вагу и ум. Так мы и живём.
Хозяин честолюбив. Когда мы с ним идём рядом по
улице — я у его правой ноги, — за нами всегда слышат-
ся лестные замечания: "Вот так собачище... целый
лев... какая чудная морда" и так далее. Ни одним дви-
жением я не даю Хозяину понять, что слышу эти похва-
лы и что знаю, к кому они относятся. Но я чувствую,
как мне по невидимым нитям передаётся его смешная,
наивная, гордая радость. Чудак. Пусть тешится. Мне
он милее со своими маленькими слабостями.
Я силён. Я сильнее всех собак на свете. Они это уз-
нают ещё издали, по моему запаху, по виду, по взгля-
ду. Я же на расстоянии вижу их души, лежащими пе-
редо мною на спинах, с лапами, поднятыми вверх.
Строгие правила собачьего единоборства воспреща-
ют мне прекрасную, благородную радость драки. А
как иногда хочется!.. Впрочем, большой тигровый дог
с соседней улицы совсем перестал выходить из дома
после того, как я его проучил за невежливость. И я,
проходя мимо забора, за которым он жил, уже не
чую его запаха.
Люди не то. Они всегда давят слабого. Даже Хозя-
ин, самый добрый из людей, иногда так бьёт — вовсе
не громкими, но жестокими — словами других, ма-
леньких и слабых, что мне становится стыдно
и жалко. Я тихонько тычу его в руку носом,
но он не понимает и отмахивается.
Мы, собаки, в смысле нервной воспри-
имчивости в семь и ещё много раз тонь-
ше людей. Людям, чтобы понимать друг
друга, нужны внешние отличия, слова,
изменения голоса, взгляды и прикоснове-
ния. Я же познаю их души просто, одним
внутренним чутьём. Я чувствую тайными,
неведомыми, дрожащими путями, как
их души краснеют, бледнеют,
завидуют, любят, ненавидят.
Когда Хозяина нет дома,
издали знаю: счастье или
несчастье постигло его.
И я радуюсь или грущу.
Говорят про нас: та-
кая-то собака добра
или же какая-то
зла. Нет. Зол или
добр, храбр или
труслив, щедр или скуп, доверчив или скрытен быва-
ет только человек. А по нему — и собаки, живущие
с ним под одной кровлей.
Я позволяю людям гладить себя. Но я предпочитаю,
если мне протягивают сначала открытую ладонь. Ла-
пу когтями вверх я не люблю. Многолетний собачий
опыт учит, что в ней может таиться камень. (Меньшая
дочка Хозяина, моя любимица, не умеет выговорить
"камень", а говорит "кабин"). Камень — вещь, кото-
рая летит далеко, попадает метко и ударяет больно.
Это я видел на других собаках. Понятно, в меня никто
не осмелится швырнуть камнем!
Какие глупости говорят люди, будто бы собаки не
выдерживают человеческого взгляда. Я могу глядеть
в глаза Хозяина хоть целый вечер, не отрываясь. Но
мы отводим глаза из чувства брезгливости. У боль-
шинства людей, даже у молодых, взгляд усталый, ту-
пой и злой, точно у старых, больных, нервных, изба-
лованных, хрипучих мосек. Зато у детей глаза чисты,
ясны и доверчивы. Когда дети ласкают меня, я с тру-
дом удерживаюсь, чтобы не лизнуть кого-нибудь из
них прямо в розовую мордочку. Но Хозяин не позво-
ляет, а иногда даже погрозит плеткой. Почему? Не по-
нимаю. Даже у него есть свои странности.
О косточке. Кто же не знает, что это самая увлека-
тельная вещь в мире. Жилки, хрящики, внутренность
ноздреватая, вкусная, пропитанная мозгом. Над иным
занимательным мосолком можно охотно потрудить-
ся от завтрака до обеда. И я так ду-
маю: кость — всегда кость
хотя бы самая подержанная
а следовательно, ею все-
гда не поздно позаба-
виться. И потому я за-
рываю её в зем-
лю в саду или в
огороде. Кроме того, я размышляю: вот
было на ней мясо и нет его; почему же, ес-
ли его нет, ему снова не быть?
И если кто-нибудь — человек, кошка
или собака — проходит мимо места, где
она закопана, я сержусь и рычу. Вдруг
догадаются? Но чаще я сам забы-
ваю место, и тогда долго
бываю не в духе.
Хозяин велит мне ува-
жать Хозяйку. И я ува-
жаю. Но не люблю. У
неё душа притвор-
щицы и лгуньи, ма-
ленькая-маленькая. И лицо у неё, если смотреть сбо-
ку, очень похоже на куриное. Такое же озабоченное,
тревожное и жестокое, с круглым недоверчивым гла-
зом. Кроме того, от неё всегда прескверно пахнет
чем-то острым, пряным, едким, удушливым, слад-
ким — в семь раз хуже, чем от самых пахучих цве-
тов. Когда я её сильно нанюхаюсь, то надолго теряю
способность разбираться в других запахах. И всё чи-
хаю.
Хуже её пахнет только один Серж. Хозяин зовёт
его другом и любит. Хозяин мой, такой умный — час-
то бывает большим дураком. Я знаю, что Серж нена-
видит Хозяина, боится его и завидует ему. А передо
мной Серж заискивает. Когда он протягивает ко мне
издали руку, я чую, как от его пальцев идёт липкая,
враждебная, трусливая дрожь. Я зарычу и отвернусь.
Ни кости, ни сахара я от него никогда не приму. В то
время, когда Хозяина нет дома, а Серж и Хозяйка об-
нимают друг друга передними лапами, я лежу на ков-
ре и гляжу на них, пристально, не моргая. Он смеётся
натянуто и говорит: "Сапсан так на нас смотрит, как
будто всё понимает". Врёшь, я не всё понимаю в че-
ловеческих
подлостях.
Но я пред-
чувствую всю
сладость то-
го момента,
когда воля Хо-
зяина толкнёт
меня и я вцеплюсь
всеми зубами в
твою жирную икру.
Арргрра... гхрр...
После Хозяина всех
ближе моему собачьему
сердцу "Маленькая" — так я зову Его дочку. Никому
бы, кроме неё, и не простил, если бы вздумали тас-
кать меня за хвост и за уши, садиться на меня верхом
или запрягать в повозку. Но я всё терплю и повизги-
ваю, как трёхмесячный щенок. И радостно мне быва-
ет по вечерам лежать неподвижно, когда она, набе-
гавшись за день, вдруг задремлет на ковре, прикор-
нув головкой у меня на боку. И она, когда мы играем,
тоже не обижается, если я иногда махну хвостом и
свалю её на пол.
Иногда мы с ней развозимся, и она начинает хохо-
тать. Я это очень люблю, но сам не умею. Тогда я
прыгаю вверх всеми четырьмя лапами и лаю громко,
как только могу. И меня обыкновенно вытаскивают за
ошейник на улицу. Почему?
Летом был такой случай на даче. "Маленькая" ещё
едва ходила и была препотешная. Мы гуляли втроём.
Она, я и нянька. Вдруг все заметались — люди и жи-
вотные. Посредине улицы мчалась собака, чёрная в
белых пятнах, с опущенной головой, с висячим хво-
стом, вся в пыли и пене. Нянька убежала с визгом.
"Маленькая" села на землю и запищала. Собака не-
елась прямо на нас. И от этого пса сразу повеяло на
меня острым запахом безумия и беспредельно-беше-
ной злобы. Я задрожал от ужаса, но превозмог себя
и загородил телом "Маленькую".
Это уж было не единоборство, а смерть одному из
нас. Я сжался в комок, выждал краткий, точный миг
и одним толчком опрокинул пёструю на землю. По-
том поднял за шиворот в воздух и встряхнул. Она лег-
ла на землю без движения, такая плоская и совсем те-
перь не страшная.
Не люблю я лунных ночей, и мне нестерпимо хочет-
ся выть, когда я гляжу на небо. Мне кажется, что от-
туда стережёт кто-то большой, больше самого Хозяи-
на, тот, кого Хозяин так непонятно называет "Веч-
ность" или иначе. Тогда я смутно предчувствую, что
и моя жизнь когда-нибудь кончится, как кончается
жизнь собак, жуков и растений. Придет ли тогда, пе-
ред концом, ко мне Хозяин? — Я не знаю. Я бы очень
этого хотел. Но даже если он и не придёт — моя по-
следняя мысль всё-таки будет о Нём.
М. П. Чехов
Теперь уж скоро! Март настанет,
Грачи к нам с юга прилетят,
Растает снег, теплом потянет,
И новый примет всё наряд.
В лесу, на сухоньком местечке,
Подснежник первый зацветёт,
И, широко разлившись, речка
Вновь в берега свои войдёт.
,п И, возвратясь в свои скворешни,
Д Скворцы повсюду запоют,
7 Затем начнут цвести черешни
И вишни буйно зацветут.
%. Потом заквакают лягушки
И зажужжит в цветах пчела...
И вдруг раздастся крик кукушки
“Ку-ку! Ку-ку! Весна пришла!
И так на сердце станет ясно,
Так вдруг захочется туда,
Гце лес, цветы, где всё прекрасно
И где в полях мычат стада.
Ш1РТ
Вяч. И. Иванов
Тёплый ветер вихревой,
Непутёвый, вестовой,
Про весну смутьянит, шалый,
Топит, топчет снег отталый,
Куролесит, колесит,
Запевалой голосит...
Кто-то с полночи нагрёб
На проталину сугроб,
Над землёю разомлелой
Пронесясь зимою белой.
Старый снег на убыль шёл, —
Внук за дедушкой пришёл.
Солнце весело печет,
С крыш завеянных течёт.
С вешней песней ветер пляшет,
Чёрными ветвями машет,
Понагнал из далека
Золотые облака.

О. А. Беляевская
Мне воробьи сегодня рассказали —
Не знаю, правда ли, — что уж весна идёт.
Не верится: вчера ещё в снежки играли
И на пруду прозрачный крепок лёд.
Чивик-чик-чик! Откуда вы узнали?
Кто о весне, пичужки, вам сказал?
"Полдневный луч нам крылышки ласкал,
Капели первые сегодня прозвучали".

'z>‘ 'Г,	г-  - -. л*. «“»•'’ * •’- - • ' ’ 
злнятные истории
В. В. Медведев
§) то всё маленький Воробьёнок придумал — голо-
сами меняться. Он и Мышонка, и Комарёнка на это
подговорил, потому что он был очень завистливый,
этот маленький Воробьёнок. Он только и делал, что
всем завидовал. Особенно одному знакомому Соба-
чонку, что тот может громко лаять, а он, Воробьёнок,
не может. Он может только чирикать.
— Разве у нас с вами голоса? — убеждал он Мы-
шонка и Комарёнка, — маленькие, тихие... Не знаю,
как вам, но мне себя даже слушать противно. Вот у
Собачонка, Медвежонка и Котёнка — вот у них это го-
лоса: громкие, сильные, пронзительные... Неужели
вам не завидно?
— Вообще-то завидно, — пропищал Комарёнок, —
только зачем же они с нами голосами меняться будут?
Им же, наверное, не завидно?
— Завидно не завидно, а уговорил. Согласны. Хоть
сейчас, говорят, поменяемся.
— А хорошо бы мне медвежий голос, — прозвенел
Комарёнок себе под нос. Ему тоже вдруг стало обид-
но, что у него такой слабенький голос. — Я бы как за-
ревел на весь лес!.. Чтоб все слышали!.. У-а-у-а-у-а!..
И Комарёнок зазвенел, как бы он заревел на весь
лес. Только у него ничего не получилось. Одно з-з-з-
з-з, и то над самым ухом у Мышонка. Мышонок от-
махнулся от Комарёнка и почесал лапой у себя за
ухом. Не верилось ему, что Воробьёнок и вправду до-
говорился с Медвежонком. А голосом своим ему то-
же вдруг захотелось поменяться. У мышат ведь вооб-
ще голосов почти нет, так, один писк: пи-пи-пи, и да-
же объяснить невозможно, что это за голос.
В общем, пока наши друзья думали-гадали, верили
не верили, на берег реки как раз заявились Собачо-
нок, Медвежонок и Котёнок. С шумом, конечно, зая-
вились: Медвежонок ревёт, Собачонок лает, Котёнок
мяукает!
Легки на помине! Поздоровались и, не теряя време-
ни, начали меняться. Завистливый Воробьёнок взял се-
бе голос Собачонка, Комарёнок с Медвежонком по-
менялись. А Котёнок с Мышонком.
Дело было под вечер. Не успели своими новыми го-
лосами друг перед другом похвастаться,
как уже пора по домам. Мышонок,
Медвежонок, Котёнок и Собачонок
по домам, конечно, разошлись, а
Комарёнок и Воробьёнок — те
разлетелись!
Первым добежал до дома Мы-
шонок. Он ближе
всех жил. Домик
у него был под
землёй. Поск-
рёбся он тихо в
норку, слышит
мамин голос
за дверью:
fe'
— Кто там? Это ты, Мышик?
Мыши ведь очень пугливые и поэтому сразу двери
не отворяют.
— Мяу! Мяу! — отвечает громко Мышонок. — Ко-
нечно, это я, ваш сын Мышик.
Он думал, что ему папа с мамой очень обрадуют-
ся, но за дверью стало тихо-тихо.
Мышонок поскрёбся и громче прежнего:
— Мяу-у бррияц! — что на языке кошек значит:
"Откройте, это я!"
А мать с отцом услышали, что к ним в дом их враг-
кошка стучится, как стрельнут через чёрный ход и в
лес, к самым дальним родственникам.
Бегут и думают: "Вот до чего кошки обнаглели —
в собственном доме покоя не дают!"
Мышонок мяукал-мяукал, пока не надоело. Обо-
шёл дом. Видит: дверь с чёрного хода открыта на-
стежь, а дома никого, отца с матерью и след простыл.
"Что такое?" — подумал Мышонок, мяукнул и недо-
вольный улёгся спать. Не удалось перед родителями
голосом новым похвастаться.
А в это время с Котёнком ещё забавнее история
приключилась. Побежал он к дому, позвонил "два
I (	длинных, три коротких".
— Это ты, Васька, по-
стрелёнок, так позд-
но? — сердито
спросила мама
Кошка.
к.
"Сейчас я всех
удивлю", — поду-
мал Котёнок и
пропищал в ответ
мышиным голо-
ском: "Пи-пи-
пи-пи"--ЧТО ПО- J
мышиному зна-
чит: "Я, мамочка".
"Что за оказия? — уди-
вилась Кошка. — Мышо-
нок в дверь стучится, сам в рот лезет, и за ужином
охотиться не надо..."
Тут и отец Кот на мышкин голос вышел, и соседи в
коридор все повылезли: "Авось и нам что-нибудь дос-
танется".
Замерли все, только когти об пол точат да жадно
облизываются.
Сняла старая Кошка крючок с дверей бесшумно,
как это только кошки умеют делать. Приоткрыла
дверь да как бросится на своего Котёнка, а за ней на
него бросился папа Кот и все соседи. И задали же они
ему трёпку, — шерсть от него так и летела во все сто-
роны, пока не разобрались, что на своего родствен-
ника напали.
— Это ещё что за шутки? — промяукала старая
Кошка. — И тебе не стыдно?
А маленький Васька-котёнок молчит, потому что
ему и впрямь стало стыдно и ещё потому, что он бо-
ится сказать мышиным голосом, — опять набросятся
и бока наломают. Юркнул он молча в комнату под ди-
ван, молча там лежал, а потом всё и рассказал, как
дело было. А мать Кошка с отцом Котом как узнали,
что он с Мышонком голосами поменялся, так его сра-
зу за дверь и на улицу, чтобы впредь неповадно было
от своего голоса отказываться.
°r
о
— Стыд-то ка
кой, — мяукнула
вслед Котёнку
его мама Кош-
ка, — без сво-
его голоса до-
мой не воз-
вращайся!
Вышел несча-
стный Котёнок на ули-
цу, кругом ночь, черно-
та. Где Мышонка искать, чтобы у него свой
голос обратно взять, — не знает. Мыши, они
всегда от кошек адрес своих норок скрывают...
А смешнее всего история с Воробьёнком завистли-
вым приключилась, с виновником всей этой истории.
Он, когда поменялся с Собачонком голосом, сразу
же домой полетел. Довольный такой, просто счастли-
вый. Летит и на радостях лает, как Собачонок, что есть
мочи и даже изо всех сил. А за ним Комарёнок, не от-
стаёт, на радостях тоже по-медвежонкиному рявка-
ет, тоже изо всех сил. Птицы из гнёзд высунулись,
смотрят в тёмное небо, удивляются: неужели соба-
ки и медведи по воздуху уже летать научились?! Это-
го только не хватало.
А Воробьёнок тем временем летал, летал и приле-
тел домой, а у отца с матерью гостей полным-полно,
воробьёв конечно.
Хотел он сказать "добрый вечер" по-воробьиному,
а вместо этого получилось: "Гав-гав-гав!" А воробьи
не кошки, но тоже очень собак боятся, тем более ле-
тающих. Разлетелись с испуга в разные стороны. Так
что Воробьёнок долго перелетал с дерева на дерево
и всё спрашивал: "Вы моего папу и маму не видели?.."
А у Комарёнка ещё хуже получилось: у того от
медвежьего голоса дом развалился, а мать и отец в
Л)
обморок попадали. До сих пор, говорят, в себя не
пришли.
А Медвежонка мать с отцом поколотили хорошень-
ко. Он пришёл домой, родители уже спят. Лёг Мед-
вежонок под тёплый мамин бок и пищит по-комарино-
му: "Спокойной ночи, мамочка!" А Медвежонкина
мама этих комаров терпеть не может, особенно ко-
гда они ещё в нос кусают. Поэтому она развернулась
и как ударит Медвежонка, да прямо по лбу. Запищал
от боли Медвежонок, но опять не по-медвежьему, а
по-комариному. Это он хотел объяснить, в чём дело.
Тут отец спросонок взял да хлопнул его по затылку.
Пришлось Медвежонку тоже всю ночь на улице про-
вести.
Одним словом, всем досталось,..
Кое-как ночь переждали, а утром снова все собра-
лись у реки, на том де месте, и стали поскорей свои-
ми голосами меняться. И правильно сделали.
А Воробьёнок, который всю эту историю затеял,
сказал: "Никогда никому не буду завидовать!"
И правильно сделал, что так сказал, потому что ка-
кой у тебя голос есть, таким и разговаривай, а если
всё-таки начнёшь кому-нибудь или чему-нибудь зави-
довать, вспомни эту историю и сразу же перестанешь.
чудные мгновения
М. М. Пришвин
г]дш домик на колёсах завалило снегом. Весенний
солнечный луч на крыше создал нечто вроде горно-
го ледника, из-под которого, как в настоящем ледни-
ке, струилась вода рекой, и от этого ледник отступал.
Тоненькая струйка с тёплой крыши падает на холод-
ную сосульку, висящую в тени на морозе. От этого
вода, коснувшись сосульки, замерзает, и так сосуль-
ка этим утром росла сверху в толщину.
Когда солнце, обогнув крышу, заглянуло на сосуль-
ку, я тоже из окошка домика на неё взглянул: мороз
исчез, и поток из ледника, сбежав по сосульке, стал
падать золотыми каплями вниз.
Далеко ещё до вечера стало морозить в тени, и хо-
тя ещё на крыше ледник всё отступал и ручей струил-
ся по сосульке, всё-таки некоторые капельки в кон-
це сосульки стали примерзать, и чем дальше, тем
больше. Сосулька к вечеру стала расти в длину. А на
другой день опять солнце, и опять ледник отступает,
и сосулька растёт утром в толщину, а вечером в дли-
ну: каждый день всё толще, всё длиннее.
шшш тжж
ранней весной до того непостоянно в природе,
что радоваться можно только мгновениями. Для
всех грязь, ветер, стужа и дождь, но для избранных
есть такие мгновенья, каких не бывает во всём году.
Ранней весной никому нельзя к погоде приспосо-
биться: лови мгновенье, как дитя, и будь счастлив. А
вся-то беда людей и состоит в том, что они привыка-
ют ко всему и успокаиваются.
@ ткрыли весну грачи. На всех проталинах появились
их стаи.
Зиму грачи провели на юге нашей страны. Они
очень спешили к нам на север — к себе на родину. По
дороге они не раз попадали в жёсткие метели. Десят-
ки, сотни птиц выбивались из сил и погибали в пути.
Первыми долетели самые сильные. Теперь они от-
дыхают. Они важно расхаживают по дорогам и ковы-
ряют крепкими носами землю.
Тяжёлая, тёмная туча, закрывающая всё небо, уш-
ла. По синему небу поплыли кучевые облака, похожие
на большие сугробы снега. Родились первые зверята.
У лосей и козуль отрастают новые рога. В лесу запе-
ли чижы, синицы и корольки. Ждём скворцов и жаво-
ронков. Мы отыскали берлогу медведя под корнями
вывороченной ели. Дежурим, — сообщим о его вы-
ходе. Струйки тающего снега тайно собираются
подо льдом. В лесу капель: тает снег на де- М
ревьях. По ночам морозы заново куют лёд. (ц
БЫМбТИТЛКОб
Ю. И. Ермолаев
ДХапа с мамой купили Ирочке попугая. Ирочка тот-
час же занялась тренировкой. Она начала попугая
учить мяукать, лаять и говорить: "Здравствуйте, ребя-
та!" А как научила, захотела показать его своим одно-
классникам. Пусть знают, какая она способная дрес-
сировщица. Собралась с попугаем в школу, а бабуш-
ка к ней с просьбой:
— Сходи, Ирочка, в магазин за чаем.
— Вот ещё! — отказалась Ирочка. — Мне некогда!
Отстань!
Она всякий раз говорила бабушке, когда та проси-
ла её что-нибудь сделать: "Отстань!", "Мне некогда!"
или "Вот ещё!"
Ирочка взяла клетку с попугаем и понесла её в шко-
лу.
Струйки тёплого ветра несли с собой приятные за-
пахи, светило солнышко, и Ирочка улыбалась, пред-
чувствуя восторженные похвалы одноклассников.
В школе окружили Ирочку:
— Спроси-ка его что-нибудь! Пусть ответит.
19
— Сейчас спрошу. Только
вы не шумите, — приказала
Ирочка и обратилась к по-
пугаю:
— Будь вежлив, Чико, и
поздоровайся с ребятами.
А попугай, вместо того что-
бы сказать "Здравствуйте, ребя-
та!", взъерошился весь и крик-
нул Ирочке:
— Отстань! — Наверное, вспомнил, как Ирочка от-
вечает бабушке.
Ребята удивились, а Ирочка смутилась, но тут же
снова спросила попугая:
— А как кошка мяукает? Помяукай нам, Чико.
Попугай покосился на Ирочку своим фиолетовым
глазом и прохрипел:
— Вот ещё!
— А как собачка лает? — чуть не плача, спросила
Ирочка. — Полай собачкой, Чико!
— Очень нужно! Мне некогда! — прокричал попу-
гай и, перепрыгнул с одной жёрдочки на другую, от-
вернулся от Иры.
Ребята засмеялись, а Ирочка рассердилась:
— Какой ты противный, Чико! Ничего говорить не
хочешь!
— Как не хочет? — возразил Ирочке Алёша. — Он
нам очень многое сказал. Верно, ребята?
читаем есвй семьей
в га га и гай awe
Юрий Нагибин
— Садись, — сказала Анна Васильевна, когда Са-
вушкин вошёл в учительскую.
Мальчик с удовольствием опустился в мягкое крес-
ло и несколько раз качнулся на пружинах.
— Будь добр, объясни: почему ты систематически
опаздываешь?
— Просто не знаю, Анна Васильевна. — Он по-
взрослому развёл руками. — Я за целый час выхожу.
Как трудно доискаться истины в самом пустячном
деле! Многие ребята жили гораздо дальше Савушки-
на, и всё же никто из них не тратил больше часа на до-
рогу.
— Ты живёшь в Кузьминках?
— Нет, при санатории.
— И тебе не стыдно говорить, что ты выходишь за
час? От санатория до шоссе минут пятнадцать и по
шоссе не больше получаса.
Окончание. Начало в № 2.
— А я не по шоссе хожу. Я коротким путём, на-
прямки через лес, — сказал Савушкин, как будто сам
немало удивлённый этим обстоятельством.
— "Напрямик", а не "напрямки", — привычно по-
правила Анна Васильевна.
Ей стало смутно и грустно, как и всегда, когда она
сталкивалась с детской ложью. Она молчала, надеясь,
что Савушкин скажет: "Простите, Анна Васильевна,
я с ребятами в снежки заигрался", — или что-нибудь
такое же простое и бесхитростное, но он только
смотрел на неё большими серыми глазами, и взгляд
его словно говорил: "Вот мы всё и выяснили. Что же
тебе ещё от меня надо?"
— Печально, Савушкин, очень печально! Придётся
поговорить с твоими родителями.
— А у меня, Анна Васильевна, только мама, —
улыбнулся Савушкин.
Анна Васильевна чуть покраснела. Она вспомнила
мать Савушкина — "душевую нянечку", как называл
её сын. Она работала при санаторной водо-
лечебнице, — худая усталая женщина с бе-
лыми и обмякшими от горячей воды, будто
матерчатыми руками. Одна, без мужа, по-
гибшего в Отечественную войну, она кор-
мила и растила, кроме Коли, ещё троих де-
тей.
Верно, у Савушкиной и без того хвата-
ет хлопот.
— Придётся мне сходить к твоей матери,
— Приходите, Анна Васильевна, вот ма-
ма обрадуется!
— К сожалению, мне нечем её порадо-
вать. Мама с утра работает?
— Нет, она во второй смене, с трёх.
— Ну и прекрасно. Я кончаю в два.
После уроков ты меня проводишь...
22
Тропинка, по которой Савушкин повёл Анну Василь-
евну, начиналась сразу на задах школьной усадьбы.
Едва они ступили в лес и тяжко гружённые снегом ело-
вые лапы сомкнулись за их спиной, как сразу перене-
слись в иной, зачарованный мир покоя и беззвучья.
Сороки, вороны, перелетая с дерева на дерево, ко-
лыхали ветви, сшибали шишки, порой, задев крылом,
обламывали хрупкие, сухие прутики. Но ничто не ро-
ждало здесь звука.
Кругом белым-бело. Лишь в вышине чернеют об-
дутые ветром макушки рослых плакучих берёз, и тон-
кие веточки кажутся нарисованными тушью на синей
глади неба.
Тропинка бежала вдоль ручья — то вровень с ним,
покорно следуя всем извивам русла, то, поднимаясь
высоко, вилась по отвесной круче.
Иногда деревья расступались, открывая солнечные
весёлые полянки, перечёркнутые заячьим следом, по-
хожим на часовую цепочку. Попадались и крупные
• следы, в виде трилистника, принадлежавшие како-
му-то большому зверю. Следы уходили в самую ча-
щобу, в бурелом.
— Сохатый прошёл! — словно о добром зна-
комом, сказал Савушкин, увидев, что Анна Ва-
сильевна заинтересовалась следами. —
Только вы не бойтесь, — добавил он в от-
вет на взгляд, брошенный учительницей в
глубь леса. — Лось, он смирный.
— А ты его видел? — азартно спро-
сила Анна Васильевна.
— Самого? Живого? — Савушкин
вздохнул. — Нет, не привелось.
Вот орешки его видел.
— Что?
— Катышки, — застенчиво по-
яснил Савушкин.
л
23'
Проскользнув под аркой гнутой ветлы, дорожка
вновь сбежала к ручью. Местами ручей был застлан
толстым снеговым одеялом, местами закован в чис-
тый ледяной панцирь, а порой среди льда и снега про-
глядывала тёмным, недобрым глазом живая вода.
— А почему он весь не замёрз? — спросила Анна
Васильевна.
— В нём тёплые ключи бьют. Вон видите струйку?
Наклонившись над полыньёй, Анна Васильевна раз-
глядела тянущуюся со дна тоненькую нитку; не дости-
гая поверхности воды, она лопалась мелкими пузырь-
ками. Этот тонюсенький стебелёк с пузырьками был
похож на ландыш.
— Тут этих ключей страсть как много! — с увлече-
нием говорил Савушкин. — Ручей-то и под снегом жи-
вой.
Он разметал снег, и показалась дегтярно-чёрная и
всё же прозрачная вода.
Анна Васильевна заметила, что, падая в воду, снег
не таял, сразу густел, провисал в воде студенистыми
зеленоватыми водорослями. Это ей так понравилось,
что она стала носком ботинка сбивать снег в воду, ра-
дуясь, когда из большого комка вылеплялась особен-
но замысловатая фигура. Она вошла во вкус и не сра-
зу заметила, что Савушкин ушёл вперёд и дожидает-
ся её, усевшись высоко в развилке сука, нависшего
над ручьём. Анна Васильевна нагнала Савушкина.
Здесь же кончалось действие тёплых ключей,
ручей был покрыт плёночно-тонким
льдом. По его мрамори-
стой поверхности ме-
тались быстрые, лёг-
кие тени.
— Смотри, какой
лёд тонкий, даже те-
чение видно!

— Что вы, Анна Васильевна! Это я
ветку раскачал, вот и бегает тень.
Анна Васильевна прикусила язык.
Пожалуй, здесь, в лесу, ей лучше по-
малкивать.
Савушкин снова зашагал впереди
учительницы, чуть пригнувшись и вни-
мательно поглядывая вокруг себя.
А лес всё вёл их своими сложными,
путаными ходами. Казалось, конца-
краю не будет этим деревьям, сугро-
бам, этой тишине и просквожённому
солнцем сумраку.
Неожиданно вдалеке забрезжила
дымчато-голубая щель. Редняк сменил чашу, стало
просторно и свежо. И вот уже не щель, а широкий, за-
литый солнцем просвет возник впереди, там что-то
сверкало, искрилось, роилось ледяными звёздами.
Тропинка обогнула куст орешника, и лес сразу раз-
дался в стороны. Посреди поляны в белых сверкаю-
щих одеждах, огромный и величественный, как собор,
стоял дуб. Казалось, деревья почтительно расступи-
лись, чтобы дать старшему собрату развернуться во
всей силе. Его нижние ветви шатром раскинулись над
поляной. Снег набился в глубокие морщины коры, и
толстый, в три обхвата, ствол казался прошитым се-
ребряными нитями. Листва, усохнув по осени, почти
не облетела, дуб до самой вершины был покрыт ли-
стьями в снежных чехольчиках.
— Так вот он, зимний дуб!
Анна Васильевна робко шагнула к дубу, и могучий
великодушный страж леса тихо качнул ей навстречу
ветвью.
Совсем не ведая, что творится в душе у учительни-
цы, Савушкин возился у подножия дуба, запросто об-
ращаясь со своим старым знакомцем.
— Анна Васильевна, поглядите!
Он с усилием отвалил глыбу сне-
га, облипшую понизу землёй с ос-
танками гниющих трав. Там, в ям-
ке, лежал шарик, обёрнутый со-
превшими паутинно-тонкими ли-
стьями. Сквозь листья торчали ост-
рые наконечники игл, и Анна Ва-
сильевна догадалась, что это ёж.
— Вот как укутался!
Савушкин заботливо прикрыл
ежа неприхотливым его одеялом.
Затем он раскопал снег у другого
корня. Открылся крошечный гро-
тик с бахромой сосулек на своде. В нём си-
дела коричневая лягушка, будто сделанная из карто-
на, не жёстко растянутая по костяку кожа казалась от-
лакированной. Савушкин потрогал лягушку, та не ше-
вельнулась.
— Притворяется, — засмеялся Савушкин, — буд-
то мёртвая. А дай солнышку пригреть — заскачет ой-
ой как!
Он продолжал водить Анну Васильевну по своему
мирку. Подножие дуба приютило ещё многих посто-
яльцев: жуков, ящериц, козявок. Одни хоронились под
корнями, другие забились в трещины коры; отощав-
шие, словно пустые внутри, они в непробудном сне пе-
ремогали зиму. Сильное, переполненное жизнью де-
рево скопило вокруг себя столько живого тепла, что
бедное зверьё не могло бы сыскать себе лучшей квар-
тиры. Анна Васильевна с радостным интересом всмат-
ривалась в эту неведомую ей потайную жизнь леса, ко-
гда услышала встревоженный возглас Савушкина:
— Ой, мы уже не застанем маму?
Анна Васильевна поспешно поднесла к глазам ча-
сы — четверть четвёртого. У неё было такое чувст-
во, словно она попала в западню. И,
мысленно попросив у дуба прощения
за свою маленькую человече-
скую хитрость, она сказала:
— Что ж, Савушкин,
« это только значит, что
короткий путь ещё не
самый верный. При-
дётся тебе ходить по
шоссе.
Савушкин ничего не
ответил, только поту-
пил голову.
"Боже мой! — вслед
за тем с болью подумала
Анна Васильевна. —
Можно ли яснее при-
знать своё бессилие?" Ей вспомнился сегодняшний
урок и все другие её уроки: как бедно, сухо и холод-
но говорила она о слове, о языке, о том, без чего че-
ловек нем перед миром, бессилен в чувстве, — о род-
ном языке, который так же свеж, красив и богат, как
щедра и красива жизнь.
И она-то считала себя умелой учительницей! Быть
может, и одного шага не сделано ею на том пути, для
которого мало целой человеческой жизни. Да и где
он лежит, этот путь? Отыскать его не легко и непро-
сто, как ключик от кощеева ларца. Но в той не поня-
той ею радости, с какой выкликали ребята "трактор",
"колодец", "скворечник", смутно проглянула для неё
первая вешка.
— Ну, Савушкин, спасибо тебе за прогулку. Конеч-
но, ты можешь ходить и этой дорожкой.
— Вам спасибо, Анна Васильевна!
Савушкин покраснел: ему очень хотелось сказать
учительнице, что он никогда больше не будет опазды-
вать, но побоялся соврать. Он поднял воротник кур-
точки, нахлобучил поглубже ушанку.
— Я провожу вас...
— Не нужно, Савушкин, я одна дойду.
Он с сомнением поглядел на учительницу, затем
поднял с земли палку и, обломив кривой её конец,
протянул Анне Васильевне.
— Если сохатый наскочит, огрейте его по спине, он
и даст дёру. А лучше просто замахнитесь, с него хва-
тит! Не то ещё обидится и вовсе из лесу уйдёт.
— Хорошо, Савушкин, я не буду его бить.
Отойдя недалеко, Анна Васильевна в последний раз
оглянулась на дуб, бело-розовый в закатных лучах, и
увидела у его подножия небольшую тёмную фигур-
ку: Савушкин не ушёл, он издали охранял свою учи-
тельницу. И Анна Васильевна вдруг поняла, что самым
удивительным в этом лесу был не зимний дуб, а ма-
ленький человек в разношенных валенках, чинёной,
небогатой одежде, сын погибшего за родину солдата
и "душевой нянечки", чудесный и загадочный гражда-
нин будущего.
Она помахала ему рукой и тихо двинулась по изви-
листой тропинке.

<
чудеса в решете
Э. Машковская
Наверно, у старушек
полным-полно игрушек!	, |
Матрёшек, и петрушек,	Д j
и заводных лягушек.
Но хитрые старушки
припрятали игрушки
и сели в уголок
вязать себе чулок
и гладить свою кошку,
и охать понарошку.
А сами только ждут,
когда же все уйдут!

И в тот же миг
старушки — прыг!
Летит чулок
под потолок!
И достают старушки
слона из-под подушки,
и куклу, и жирафа,
и мячик из-под шкафа.
Но только в дверь — звонок,
они берут чулок...
И думают старушки -
Не знает про игрушки
Никто-никто в квартире
И даже в целом мире!
малоизвестная классика ™
А. Н. Толстой
с5ует ветер, крутится белый снег и наносит его вы-
сокими сугробами у каждой избы.
И с каждого сугроба мальчишки на салазках съез-
жают; повсюду можно кататься мальчишкам, и вниз к
речке на ледянке турманом лететь, и скувыркиваться
с омётов соломы, — нельзя только заходить за Аверь-
янову избу, что посредине села.
У Аверьяновой избы намело высоченный сугроб, а
на нём кончанские мальчишки стоят и грозятся выпус-
тить красные слюни.
Аверьянову же сыну — Петечке хуже всех: кончан-
ские мальчишки грозятся, а свои кричат: ты кончан-
ский, мы тебе скулы на четыре части расколем, и ни-
кто не принимает играть.
Скучно стало Петечке, и принялся он в сугробе но-
ру копать, чтобы туда залезть одному и сидеть. Дол-
го Петечка прямо копал, потом стал в сторону заби-
раться, а, как добрался до стороны, устроил потолок,
стены, лежанку, сел и посиживает.
31
Досиделся Петечка, пока мать ужинать позвала,
вылез, вход комьями завалил, а после ужина лёг на
печку под полушубок, серого кота за лапу подтащил
и говорит ему на ухо:
— Тебе я вот чего, Вась, расскажу — у меня дом
лучше всех, хочешь со мной жить?
Но кот Вась ничего не ответил и, помурлыкав для ви-
да, вывернулся и шмыг под печку — мышей вынюхи-
вать и в подполье шептаться с домовым.
На утро Петечка только залез в снежный дом, как
слышит — хрустнул снег, потом сбоку полетели ко-
мья, и вылез из стенки небольшого роста мужичок,
в такой рыжей бороде, что одни глаза видны. Отрях-
нулся мужичок, присел около Петечки и сделал ему
козу.
Засмеялся Петечка, просит ещё сделать.
— Не могу, — отвечает мужичок, — я домовой,
боюсь тебя напугать очень.
— Так я теперь всё равно тебя забоялся, — отвеча-
ет Петечка.
— Чего меня бояться: я ребятишек жалею; только
у вас в избе столько народу, да ещё телёнок, и дух та-
кой тяжёлый — не могу там жить, всё время в снегу
сижу; а кот Вась давеча мне говорит: Петечка, мол,
дом-то какой построил.
— Как же играть будем? — спросил Петечка.
— Я уж не знаю; мне бы поспать охота; я дочку
свою кликну, она поиграет, а я вздремну.
Домовой прижал ноздрю, да как
свистнет... Тогда выскочила из
снега румяная девочка, в мы-
шиной шубке, чернобро-
вая, голубоглазая, косич-
ка торчит, мочалкой повя-
зана; засмеялась девочка
и за руку поздоровалась.
Г€
Домовой на лежанку
лёг, покряхтел, говорит:
"Играйте, ребятишки,
только меня в бок не тол-
кайте" — и тут же захра-
пел, а домовова дочка го-
ворит шёпотом:
— Давай в представлены-
ши играть.
— Давай, — отвечает Петечка, — а это как? Чего-
то боязно.
— А ты, Петечка, представляй, будто на тебе крас-
ная шёлковая рубашка, ты на лавке сидишь и около
крендель.
— Вижу, — говорит Петечка, — и потянулся за
кренделем.
— И сидишь ты, — продолжает домовова дочка и
сама зажмурилась, — а я избу мету, кот Вась о печку
трётся, чисто у нас, и солнышко светит. Вот собрались
мы и за грибами в лес побежали, босиком по траве.
Дождик как припустится и впереди нас всю траву вы-
мочил, и опять солнышко проглянуло... до леса добе-
жали, а грибов там видимо-невидимо...
— Сколько их, — сказал Петечка и рот разинул, —
красные, а вон боровик, а есть можно?
Они не поганые, представлен-
ные-то грибы?
— Есть можно; теперь ку-
паться пойдём; катись на бо-
ку с косогора; смотри, в
реке вода ясная и на дне
рыбу видно.
— А у тебя булавки
нет? — спросил Петеч-
ка, — я бы сейчас пис-
каря на муху поймал...



а"'
Но
тут домовой проснул-
ся, поблагодарил Пе-
течку и вместе с доч-
кой обедать улез.
На завтра опять при-
бежала домовова доч-
ка и с Петечкой они
придумывали невесть
что, где только не по-
бывали, и так играли каждый день.
Но вот преломилась зима, нагнало с востока сырых
туч, подул мокрый ветер, ухнули, осели снега, почер-
нел навоз на задворках, прилетели грачи, закружились
над голыми ещё ветками, и стал подтаивать снежный
дом.
Насилу влез туда Петечка, промок даже весь, а до-
мовова дочка не приходит. И принялся Петечка хны-
кать и тереть кулаками глаза; тогда домовова дочка
выглянула из дыры в стенке, пальцы растопырила и го-
ворит:
— Мокрота, ни до чего дотронуться нельзя; теперь
мне, Петечка, играть некогда: столько дела — руки
отваливаются; да и дом, всё равно, пропал.
Басом заревел Петечка, а домовова дочка плесну-
ла в ладоши и говорит:
— Глупый ты, — вот кто — весна идёт; она лучше
всяких представленышей, — да и кричит домовому —
иди, мол, сюда. — Петечка орёт, не унимается.
Домовой сейчас же явился с деревянной лопатой и
весь дом раскидал, — от него, говорит, одна сы-
рость, — Петечку за руки взял, побежал на задворки,
а там уж рыжий конь стоит; вскочил на коня домовой.
Петечку спереди присунул, дочку позади, коня лопа-
той хлоп, конь скок, и под горку по талому снегу жи-
во до леса домчал. А в лесу из-под снега студёные ру-
чьи бегут, лезет на волю зелёная трава, раздвигает та-
34
лые листья; ухают овраги; шумят, как вода, голые ещё
берёзы, почками покрываются; прибежали зайцы,
зимнюю шерсть лапами соскребают, кувыркаются; в
синем небе гуси летят...
Домовой Петечку с дочкой ссадил, сам дальше по-
скакал, а домовова дочка сплела жёлтенький венок,
ладони ко рту приложила и крикнула:
—	Ау, русалки, ау, сестрицы-мавки, полно вам
спать!
Аукнулось по лесу и со всех сторон, как весенний
гром, откликнулись русалочьи голоса.
—	Побежим к мавкам, — говорит домовова доч-
ка, — они тебе красную рубашку дадут, настоящую,
не то, что в снежном дому.
—	Кота бы нам взять, — говорит Петечка.
Смотрит и кот явился, хвост трубой и глаза воров-
ские горят.
И побежали они втроём в густую чащу к русалкам
играть, только не в представленыши, а в настоящие ве-
сенние игры: качаться на деревьях, хохотать на весь
лес, будить сонных зверей — ежей, барсуков и мед-
ведя и под солнцем на крутом берегу водить весёлые
хороводы.
35
кроме шуток
•* Воробей мой, воробьишка!
Серый, юркий, словно мышка,
f г Глазки — бисер, лапки — врозь,
Д / - '•-* Лапки — боком, лапки — вкось...
/У Прыгай, прыгай, я не трону, —
Видишь, хлебца накрошил...
v * Двинь-ка клювом в бок ворону,
'X' Кто её сюда просил?
Прыгни ближе, ну-ка, ну-ка,
' Так, вот так, чуть-чуть...
/	Ветер сыплет снегом, злюка,
И на спинку, и на грудь.
«
Подружись со мной, пичужка,
Будем вместе в доме жить,
Сядем рядышком под вьюшкой,
Будем азбуку учить...
Ближе, ну ещё немножко...
Фурх! Удрал... Какой нахал!
Съел все зёрна, съел все крошки
И спасиба не сказал.
ч
X \1^.____________________________________
% >
чг ля п» j	•* *» У #
ЖИЛА-БЫЛА СКАЗКА
ВО/ШЦ^Ый Ч£]ШДОШ
С. Ф. Либрович
Ход кроваткой маленького Лёни стоял чемоданчик.
Что было в этом чемоданчике — Лёня не знал, так как
чемоданчик был закрыт. Как-то раз Лёня попробовал
было вытащить чемоданчик на середину комнаты, но
не мог:
— Вот хорошо было бы, если бы этот чемоданчик
был заколдованный, — подумал Лёня.
Затем, подойдя к самой кроватке, он сказал гром-
ко:
— Чемоданчик, чемоданчик, подойди ко мне!
Странно, невероятно! Под кроватью что-то зашу-
мело, зашуршало, зашевелилось; послушный прика-
зу мальчика, чемоданчик выдвинулся на самую сере-
дину комнаты.
— Вот как! — воскликнул Лёня. — Этого я не ожи-
дал! Ну-с, а теперь, чемоданчик, откройся!
Едва только произнёс Лёня эти слова, как крышка
чемоданчика с треском поднялась кверху.
П л
Леня заглянул во внутрь: там лежали зимние кало-
ши, старые сапожки и разный хлам.
— На что мне всё это? — сказал вполголоса Лё-
ня. — Вот если бы в чемоданчике были игрушки, то-
гда другое дело.
Не успел ещё Лёня досказать своей мысли до кон-
ца, как в чемоданчике что-то зашевелилось — вместо
калош и сапожек Лёня увидел барабан, паяца, лодку,
мячик и много других игрушек.
Паяц даже прямо выскочил из чемоданчика и стал
у самых ног Лёни.
Мальчик захлопал в ладоши и взял за руки паяца.
Это был настоящий паяц, издававший странные звуки,
когда Лёня дотрагивался до него рукою. Настоящими
оказались так же и все другие игрушки, которые Лё-
ня по очереди вынимал из чемоданчика.
Наигравшись вдоволь всеми игрушками, Лёня вы-
брал три из них, которые ему больше всего понрави-
лись: барабан, паяца и лодку и повесил их у своей кро-
ватки; остальные же он уложил опять в чемоданчик и
сказал:
— Чемоданчик, скройся.
Послушный чемоданчик тотчас спрятался под кро-
ватку.
После этого Лёня лёг спать. Утром рано он первым
делом посмотрел, висят ли ещё его игрушки или же
исчезли. Все игрушки висели на
месте. Стоял так
же на своём мес-
те, под кроватью,
волшебный
чемоданчик, •
но по прика-
занию Лёни
опять выдви-
нулся на се-
38’
редину комнаты.
В нём оказались
новые, ещё бо-
лее заниматель-
ные игрушки.
Так продолжа-
лось несколько дней.
Каждое утро Лёня на-
ходил в волшеб-
ном чемо-
данчике всё
новые и но-
вые сюрпризы.
И, вероятно,
долго бы ещё наслаждался Лёня волшебным чемо-
данчиком, если бы не случилось неожиданное при-
ключение.
О волшебном чемоданчике проведал сын дворни-
ка, Федюша, бедный мальчик, у которого не было ни
одной игрушки. Его иногда призывали поиграть с Лё-
ней. Узнав, что послушный чемоданчик приносит Лё-
не игрушки, какие только вздумалось иметь мальчи-
ку, Федюша обратился к Лёне с просьбой.
— Скажи чемоданчику, пусть бы он и мне принёс
хоть одну игрушку, самую простенькую, дешёвую, —
приставал Федюша.
— Нет, ни за что не стану просить, — заупрямился
Лёня. — Вот ещё что выдумал! Чемоданчик мой, и иг-
рушки, которые он приносит, все мои. Я никому их не
дам.
— Ведь теперь у тебя много игрушек, заметил Фе-
дюша. — Подари мне хоть какую-нибудь поломан-
ную. Чемоданчик всё равно принесёт тебе новых,
сколько угодно.
— Ничего не подарю, — угрюмо сказал Лёня. —
Уходи прочь!
•ш -Ж
39
Федюша ушел со слезами на глазах.
После его ухода Лёня опять вздумал звать чемодан-
чик.
— Чемоданчик, чемоданчик, принеси мне новых иг-
рушек! — произнёс он громко.
Но чемоданчик на этот раз не двигался с места.
— Чемоданчик, слышишь? Принеси мне игрушек!
Ни звука.
— Чемоданчик, подойди сюда! — закричал уже
сквозь слёзы Лёня.
Но чемоданчик ни с места.
Лёня подошёл поближе, хотел сдвинуть чемодан-
чик с места, но не смог. Чемоданчик стоял, точно при-
кованный к полу. Лёня побежал в другую комнату,
принёс ключ, открыл замок и поднял крышку, думая,
что найдёт игрушки, но в чемоданчике лежали, как и
раньше, только старые калоши, изношенные сапож-
ки и разный хлам.
С того дня, как Лёня отказался подарить бедному
Федюше игрушку, волшебный чемоданчик больше не
слушался Лёни и не приносил ему никаких сюрпризов.
РАССКАЗ ЗА РАССКАЗОМ
л 4
40
БЕСПРИЗОРНАЯ IIОШПА
Борис Житков
।
f] жил на берегу моря и ловил рыбу. У меня была
лодка, сетки и разные удочки. Перед домом стояла
будка, и на цепи огромный пёс. Мохнатый, весь в чёр-
ных пятнах, — Рябка. Он стерёг дом. Кормил я его ры-
бой. Я работал с мальчиком, и кругом на три версты
никого не было. Рябка так привык, что мы с ним раз-
говаривали, и очень простое он понимал. Спросишь
его: "Рябка, где Володя?" Рябка хвостом завиляет и по-
вернёт морду, куда Володька ушёл. Воздух носом тя-
нет и всегда верно. Бывало, придёшь с моря ни с чем,
а Рябка ждёт рыбы. Вытянется на цепи, и повизгивает.
Обернёшься к нему и скажешь сердито:
— Плохи наши дела, Рябка! Вот как...
Он вздохнёт, ляжет и положит на лапы голову. Уж
и не просит, понимает.
•	Когда я надолго уезжал в море, я всегда Рябку тре-
пал по спине и уговаривал, чтобы хорошо стерёг. И
вот хочу отойти от него, а он встанет на задние лапы,
натянет цепь и обхватывает меня лапами. Да так креп-
ко — не пускает. Не хочет долго один оставаться: и
* скучно и голодно.
Хорошая была собака!
А вот кошки у меня не было, и мыши одолевали.
Сетки развесишь, так они в сетки залезут, запутают-
ся, перегрызут нитки, напортят. Я их находил в сет-
ках — запутается другая и попадётся. И дома всё кра-
дут, что им ни положи.
Вот я и пошёл в город. Достану, думаю, себе весё-
лую кошечку, она мне всех мышей переловит, а вече-
ром на коленях будет сидеть и мурлыкать.
Пришёл в город. По всем дворам ходил —
ни одной кошки. Ну нигде!
Я стал у людей спрашивать:
— Нет ли у кого кошечки?
Я даже деньги заплачу,
дайте только.
А на меня сердиться стали:
— До кошек ли теперь? Всюду голод, самим есть
нечего, а тут котов корми.
А один сказал:
— Я бы сам кота съел, а не то что его, дармоеда,
кормить!
Вот те на! Куда же это все коты девались? Кот при-
вык жить на готовеньком: нажрался, накрал и вече-
ром на тёплой плите растянулся. И вдруг такая беда!
Печи не топлены, хозяева сами чёрствую корку сосут.
И украсть нечего. Да и мышей в голодном доме тоже
не сыщешь.
Перевелись коты в городе... А каких, может быть,
и голодные люди приели. Так ни одной кошки и не дос-
тал.
Ill
Настала зима, и море замёрзло. Ловить рыбу ста-
ло нельзя. А у меня было ружьё. Вот я и зарядил ру-
43
жьё и пошёл по берегу. Кого-нибудь подстрелю: на
берегу в норах жили дикие кролики.
Вдруг смотрю: на месте кроличьей норы большая
дырка раскопана, как будто бы ход для большого зве-
ря. Я скорее туда.
Я присел и заглянул в нору. Темно. А когда пригля-
делся, вижу: там в глубине два глаза светятся.
Что, думаю, за зверь такой завёлся?
Я сорвал хворостину и в нору. А оттуда как заши-
пит! Я назад попятился! Да это кошка!
Так вот куда кошки из города переехали!
Я стал звать:
— Кис-кис! Кисонька! — и просунул руку в нору.
А кисонька как заурчит, да таким зверем, что я и
руку отдёрнул.
Ну тебя, какая ты злая!
Я пошёл дальше и увидел, что много кроличьих нор
раскопано. Это кошки пришли из города, раскопали
пошире норы, кроликов выгнали и стали жить по-ди-
кому.
у нас в гостях
44
Карел Чапек
...У меня был один такой случай, — проговорил
доктор (из Горжичек). — Сплю я себе как-то ночью,
сплю как убитый, как вдруг кто-то стучит в окно и кри-
чит:
"Доктор! Доктор!"
Я открываю окошко и спрашиваю:
"Ну, что там случилось? Понадобился я кому, что
ли?"
"Да, — отвечает из темноты робкий и нежный голо-
сок. — Иди скорее, нужна твоя помощь!"
"Кто это там? — спрашиваю. — Кто меня зовёт?"
"Я, голос ночи, — отвечают мне из тьмы. — Голос
лунной ночи. Идём!"
"Иду, иду!" — говорю я словно во сне и быстро оде-
ваюсь. Выхожу я на улицу, а там никого нет.
Стало мне, друзья, не по себе.
"Эй, — закричал я вполголоса, — есть тут кто-ни-
будь? Куда мне идти?"
45’
"За мной, за мной!" — всхлипнул тот же нежный и
незримый голос, и я пошёл в ту сторону, куда он звал
меня, не разбирая дороги, по росистым лугам и чёр-
ным лесам.
Светил месяц, и весь мир заснул в холодной красо-
те. Знаю я наш край как свои пять пальцев, но в ту лун-
ную ночь казался он мне волшебным, как мечта. Бы-
вает же порой так, что найдёшь целый новый мир у се-
бя под самым носом!
Долго я уже шёл за этим голосом.
"Сюда, доктор, сюда!" — позвал меня голос.
Прозвучало это, словно в реке плеснула и блесну-
ла волна, и глядь — я стою у самой реки Упы, на се-
ребряном лугу, в лунном сиянии. Посреди полянки бе-
леет какое-то пятнышко.
Слышу я не то тихий плач, не то просто шум воды.
"Ну-ну, — говорю успокоительно, — кто мы и что
у нас болит?"
"Ах, доктор, — отозвалось дрожащим голоском
светлое пятнышко на земле, — я просто маленькая
русалочка! Мои сёстры плясали на лугу, и я танцевала
вместе с ними, и вот, не знаю как — не то я споткну-
лась о лунный луч, не то я поскользну-
лась на том отблеске, что дрожит
на капельках росы, — не знаю
доктор, что со мной
случилось, а толь-
ко вот я лежу и
никак не могу
встать, и ножка
у меня болит и
болит..."
"Ну, барыш-
ня, — говорю я
у вас, ве-
роятно, вывих или
перелом. Мы это попра-
вим... Так вы, значит, од-
ей,
на из тех русалок, которые тут
танцуют на лугу? Такие шалости вас до добра не дове-
дут. Вот они, эти танцульки, чем кончаются!"
"Ах, доктор, — захныкало светлое пятнышко на по-
ляне, — если бы вы знали, как у меня ножка болит!"
"Понятно, что болит, — говорю. — Перелом дол-
жен болеть".
И стал на колени возле русалочки, чтобы забинто-
вать ей ножку. На веку мне довелось вылечить сотни
и сотни переломов, но лечить русалок — горе, да и
только! Ведь тело-то у нее и косточки из лунного све-
та, в руки его взять нельзя, такое оно нежное, неве-
сомое, словно ветерок или туман, вот тут и попробуй
его вытянуть, направить и перевязать! Говорю вам, ад-
ский труд! Попробовал перевязать паутинкой, но ру-
салка ноет:
"Ой, режет, как проволока!"
Хотел я укрепить сломанную ножку лепестком яб-
лоневого цвета, а она расплакалась:
"Ах, ах, давит, как камень!"
Ну что тут делать будешь? И вот пришлось мне на-
конец счистить, как кожицу, самый блеск, знаете, та-
47.	-6
кои металлическим отлив, что бывает на крыльях стре-
козы. Сделал я из него две шинки', а лунный луч в ка-
пельке росы разделил на семь цветов радуги и самым
тоненьким — синим — лучиком привязал эти шинки к
сломанной русалкиной ножке. Такая была работа, что
даже вспотел — лунный свет мне казался жарче авгу-
стовского солнца!
А когда наконец всё было сделано, сел я возле ру-
салки и говорю:
"Всё в порядке, барышня, теперь вам нужен покой.
И ножкой этой не смейте шевелить, пока не срастёт-
ся. Но вот что: послушайте, миленькая, удивляюсь я
вам и вашим сёстрам! Почему вы всё ещё тут? Ведь,
вероятно, уже все русалки, сколько их было на свете,
давным-давно нашли себе лучшее место..."
"Где?" — прошептала русалка.
"Ну, где же! — говорю. — Понятно, в кино, там,
где ставят фильмы, знаете? Они играют и танцуют в
кинокартинах, получают кучу денег, и весь мир на них
любуется. Это же чудесное дело, барышня! Все ру-
салки, — и женщины, и мужчины — давно уже
там. Если бы вы видели туалеты и драгоценно-
сти этих русалок — ого-го! Вы бы там нико-
гда и не надели такого простого
платьица, какое на вас
сейчас".
возмутилась руса-
лочка. — А ведь
это платьице со-
ткано из мерцания
светлячков!"
' Шинка — дощечка, которую
вкладывают в повязку при перело-
мах.
48
"Ну вот, — говорю. — Таких уже давно не носят, и
фасоны теперь совершенно другие".
"Со шлейфом?" — затрепетав, спросила русалоч-
ка.
"Не ручаюсь, — отвечаю, — я в этом не специа-
лист. И мне уже пора идти, с минуту на минуту рас-
свет, а, насколько мне известно, вы, русалки, може-
те появляться только пока темно, верно?.. Так с бо-
гом, барышня, а насчет кино вы поразмыслите".
Больше я этой русалки не видел. Вероятно, поло-
манная косточка у неё хорошо зажила. Но что вы ду-
маете? С того времени русалки перестали показывать-
ся в Ратиборжской долине. А куда они делись? Ясное
дело, ушли в кино. Впрочем, вы сами обратите внима-
ние: в кино кажется, что на экране движутся барышни
и дамы, а ведь тела у них никакого нет, дотронуться
до них нельзя — всё там из одних лучей. Отсюда вид-
но, что они не кто иные, как русалки. И потому в кино
ПРИХОДИТСЯ ГАСИТЬ СВЕТ, ЧТОБЫ БЫЛО ТЕМ-
НО, — ВЕДЬ РУСАЛКИ СТРАШНО БОЯТСЯ СВЕТА И
ПОКАЗЫВАЮТСЯ ТОЛЬКО В ТЕМНОТЕ.
Содержание
Ребята и зверята
М. Л. Моравская. Хочу котёнка....................... 2-я	обл.
Задушевное слово
А.	И. Куприн. Мысли Сапсана о людях, животных,
предметах и событиях.................................. 1
Поэзия детям
М. П. Чехов. Теперь уж скоро............................. 8
Вяч. И. Иванов. Март................................... 9
О. А. Беляевская. Весенние вести....................... 9
Занятные истории
В.	В. Медведев. Как воробьёнок придумал голосами меняться,
и что из этого вышло................................. 10
Чудные мгновения
М. М. Пришвин. Сосулька................................. 16
Счастливые мгновенья................... 17
В.	В. Бианки. Грачи открыли весну.................... 17
Бывает и такое
Ю. И. Ермолаев. Проговорился............................ 18
Читаем всей семьёй
Юрий Нагибин. Зимний дуб ............................... 20
Чудеса в решете
Э. Мошковская. Хитрые старушки.........................28
Малоизвестная классика
А. Н. Толстой. Снежный дом.............................30
Кроме шуток
Саша Чёрный. Воробей.....................................35
Жила-была сказка
С. Ф. Либрович. Волшебный чемоданчик.....................36
Рассказ за рассказом
Борис Житков. Беспризорная кошка.........................40
У нас в гостях
Карел Чапек. Случай с русалками..........................44
© ИФ “УНИСЕРВ”, ежемесячный литературный детский журнал для
домашнего чтения № 3 (51) — 2001, издаётся с января 1997 года.
© Рисунки — ЧЕРНЫХ А. И.
Журнал зарегистрирован в Комитете Российской Фег рации по печати.
Учредители:	Издатель:
Международный союз	Издательская эирма
пионерских организаций —	“УНИСЕРВ”.
Федерация детских организаций,	ЛР№061891 110.12.97.
Издательская фирма	Г лавный ре crop:
“УНИСЕРВ”	РОДИОНОВ . Р.
Тел./Факс редакции:	Тел.: (095)284-56-45	(095)288-97-51, 284-37	1одписной индекс: 71689
Подписано в печать 26.02.2001. Формат 60x90/16. Объ  Гарнитура Журнальная рубленная. Печать офсетная Зак. № 2484.	п.л. Тираж 2500 экз. мага офсетная № 1.
ОАО Типография “Внешторгиздат”, г. Москва, ул	Фимская, д. 7.