/
Похожие
Текст
ФГБОУ ВПО Владимирский государственный университет
им. А. Г. и Н. Г. Столетовых
Союз краеведов Владимирской области
СУЗДАЛЬСКИЙ
СБОРНИК
за 2015 год
Владимир
«Транзит-ИКС»
2016
УДК 94(470.314-21Суздаль)"13/19"(060.55)
ББК 63.3(2Р-4Вл-3Суз)0я431
С89
16+
Рецензенты:
П. В. Акульшин, д.и.н., профессор, Рязанский государственный
университет им.С.А. Есенина
Ю. А. Иванов, д.и.н, профессор, Ивановский государственный
университет (город Шуя)
Редакционная коллегия:
д.и.н. К. А. Аверьянов,
к.и.н. А. Л. Ершов (отв. редактор),
д.и.н., профессор А. К. Тихонов
C89 С
уздальский сборник за 2015 год: Сборник научных статей / [редкол.:
А. Л. Ершов (отв. ред.) и др.]. – Владимир: Изд-во ООО «Транзит-ИКС»,
2016. – 130 с. : цв. ил.
В настоящий сборник включены печатные варианты докладов участников Всероссийских научно-краеведческих чтений «Суздаль в истории
России», проводившихся в Суздале 30 октября 2015 г. Публикуемые статьи охватывают широкий спектр проблем истории Суздаля и его округи
XIII – середины XX в.
Для специалистов-историков, преподавателей и студентов гуманитарных факультетов ВУЗов, краеведов.
УДК 94(470.314-21Суздаль)"13/19"(060.55)
ББК Кр.63.3(2Р-4Вл-3Суз)0я431
ISBN 978-5-8311-1004-3
© Коллектив авторов, 2016
© Издательство «Транзит-ИКС», 2016
К. А. Аверьянов
БЫЛИ ЛИ В СУЗДАЛЕ БАСКАКИ?
Составители школьных учебников по истории любят помещать
картину русского художника Сергея Иванова (1864–1910)«Баскаки».
На ней прописан сюжет, когда сборщик ордынской дани – баскак, не
спускаясь с коня, взирает на уже приготовленную подать, которую сверяют по спискам и загружают в телегу его русские помощники. Полотно
было специально написано в 1909 г. для серии из 50 брошюр в жанре
школьного пособия с иллюстрациями «Картины по русской истории»
издателя И. Н. Кнебеля (1854–1926), выходившей в 1908–1913 гг.
Замысел издания возник у него вскоре после того, как в 1902 г. в
Лейпциге была издана серия исторических картин для школы А. Лемана.
Подобные попытки предпринимались и в России, где вышли «Атлас
картин по русской истории» под редакцией С. А. Князькова и «Русская
история в картинах» под редакцией С. П. Моравского. Однако они не
могли удовлетворить И. Н. Кнебеля из-за не слишком удачного художественного исполнения и очень небольших размеров иллюстраций, что
было неудобно для работы в классе. Поэтому он пригласил для нового
проекта историка и педагога С. А. Князькова (1873–1920) для выработки общего плана издания, выбора сюжетов, написания пояснительного
текста к картинам. Заслугой издателя стало то, что для создания картин
он сумел привлечь лучших художников своего времени: А. Н. Бенуа,
И. Я. Билибина, братьев А. М. и В. М. Васнецовых, М. В. Добужинского,
Б. М. Кустодиева, В. А. Серова и др. Размер репродукций (66 х 88 см)
был удобен для классных занятий, а к каждой картине прилагалась
брошюра с объяснительным текстом С. А. Князькова. Успех серии
был ошеломляющим, что отмечалось педагогической критикой начала
XX в., многие из картин серии неоднократно переиздавались, а сами
они прочно вошли практику школьного преподавания.
Для начала XX в. сюжет картины «Баскаки» в целом отвечал представлениям историков. Самый авторитетный на рубеже XIX – XX вв.
«Энциклопедический словарь» Брокгауза и Ефрона в соответствующей
статье сообщал, что баскаком являлся «татарский чиновник, считавшийся по своему административному положению выше князей и полководцев; назначением его было перечисление народа и сбор податей
в покоренных странах». Далее сообщалось, что баскаки были рассеяны
4
Сборник научных статей
«по многим городам тогдашней Руси», «зорко следили за поведением
князей, вступались в их распри и доносили на них хану». Указывалось,
что среди них выделялся великий баскак, имевший пребывание во
Владимире1.
Последующая историография на протяжении почти столетия мало
что добавила к этим представлениям. Общепризнанной считается точка
зрения А. Н. Насонова, полагавшего, что после нашествия Батыя завоеватели для организации правильного и регулярного сбора дани разделили Северо-Восточную Русь на отдельные области, границы которых,
возможно, совпадали с территориями княжеств, во главе которых находились специальные агенты Орды – баскаки, ответственные за сбор и
поступление дани в ханскую казну2. В той или иной степени этот взгляд
поддержали все последующие исследователи: А. А. Семенов, Б. Д. Греков
и А. Ю. Якубовский, А. А. Зимин, М. Г. Сафаргалиев, Г. А. Федоров-Давыдов, В. В. Каргалов, Ю. В. Кривошеев, Р. Ю. Почекаев, С. А. Маслова3.
Мнение ученых базировалось на свидетельствах источников. В
частности, Рогожский летописец сообщает, что в 1360 г. князь Дмитрий
Константинович Суздальский получил ярлык на «княжение великое,
15 темь»4. В данном случае под термином «тьма» надо подразумевать
мелкую административно-территориальную единицу. Близко к нему
известие из «Хронографа редакции 1512 г.», который под 1399 г. сообщает о просьбе литовского князя Витовта, обращенной к хану Тохтамышу: «Ты мене посади на Московьском великом княжении и на
1 Энциклопедический
словарь Брокгауза и Ефрона. Т. III. С. 144–145.
А. Н. Монголы и Русь / История татарской политики на Руси. М.; Л.,
1940. С. 98–99 (2-е изд. СПб., 2006. С. 229–230).
3 Семенов А. А. К вопросу о золотоордынском термине «баскак» // Известия
АН СССР. Отделение литературы и языка. 1947. Т. VI. Вып. 2. С. 137–147; Греков Б. Д., Якубовский А. Ю. Золотая Орда и ее падение. М.; Л., 1950. С. 131, 220; Зимин А. А. Народные движения 20-х гг. XIV в. и ликвидация системы баскачества в
Северо-Восточной Руси // Известия АН СССР. Серия истории философии. 1952.
Т. IX. № 1. С. 61; Сафаргалиев М. Г. Распад Золотой Орды. Саранск, 1960. С. 51; Федоров-Давыдов Г. А. Общественный строй Золотой Орды. М., 1973. С. 30; Каргалов В. В. Баскаки // Вопросы истории. 1972. № 5. С. 212–216; Кривошеев Ю. В. Русь
и монголы. Исследование по истории Северо-Восточной Руси XII – XIII вв.
2-е изд., испр. и доп. СПб., 2003. С. 224–225, 233; Почекаев Р. Ю. Право Золотой
Орды. Казань, 2009. С. 105–108; Маслова С. А. Институты ордынской власти над
Русью (баскаки, даруги, послы). Дисс. ... канд. ист. наук: 07.00.02 – Отечественная
история. М., 2015.
4 ПСРЛ. Т. XV. Вып. 1. Пг., 1922. Стб. 68. Выделено нами. – К.А.
2 Насонов
Суздальский сборник за 2015 год
5
6
Сборник научных статей
всей семенатьцати темъ»1. Эти показания летописцев трактовали
как свидетельство того, что в XIV в. русские земли для удобства сбора
ордынской дани делились на 15 или 17 областей. Отсюда со всей очевидностью вытекало, что в каждой из подобных областей должен был
сидеть баскак, ответственный за сбор дани.
С подобными утверждениями хорошо соотносилось московское
предание о начале кремлевского Чудова монастыря, согласно которому
вплоть до середины XIV в. на месте обители стоял ханский двор, который ханша Тайдула отдала митрополиту Алексею в благодарность за
избавление ее от болезни. Соответственно, по аналогии можно было
бы предположить, что и в центре Суздаля, как столицы одного из крупных русских княжеств, также должен был располагаться двор местного
баскака.
Но насколько эти представления, впервые сформулированные еще в
середине XIX в.2, отвечают уровню развития исторической науки начала
XXI в.? В свое время нами было показано, что под «тьмами» следует понимать не налоговые округа, на которые якобы была поделена Русская
земля, а отдельные полуавтономные образования, располагавшиеся
в широкой буферной зоне русско-ордынского пограничья. Их этнический состав был смешанным. По большей части это были выходцы
из Орды, бежавшие в степь в результате различного рода интриг, но
встречались и выходцы из русских княжеств. Эти объединения как раз
и возглавляли баскаки3.
Прилагаемая карта, выполненная С. Н. Темушевым (Белорусский
государственный университет) со всей очевидностью показывает, что
«тьмы», а значит и баскаки, никакого отношения к Суздалю не имели.
ПСРЛ. Т. XXII. Ч. 1. С. 423.
См.: Беляев И. Д. О монгольских чиновниках, упоминаемых в ханских ярлыках //
Архив историко-юридических сведений, относящихся до России. Кн. 1. М., 1850
[Отделение I]. С. 105–109; Березин И. Н. Внутреннее устройство Золотой Орды
(по ханским ярлыкам). СПб., 1850.
3 Аверьянов К. А. Купли Ивана Калиты. М., 2001. С. 33–47.
1
2
Л. Е. Морозова
СТАТУС СУЗДАЛЬСКИХ КНЯЗЕЙ В XIV в.
В исторической науке сложилось мнение, что в XIV в. на СевероВостоке Руси борьба за лидерство шла преимущественно между тверскими и московскими князьями. Суздальские князья оставались вне
поля зрения историков, поэтому получение ярлыка на великое княжение суздальским князем Дмитрием Константиновичем 1360 г. считалось чем-то необычным и даже незаконным. Великокняжеская власть
в это время, по устоявшемуся мнению историков, принадлежала уже
московским князьям4.
Попробуем разобраться, насколько правомерно это представление
о статусе суздальских князей в это время.
После ордынского нашествия вопрос о верховной власти в Северо-Восточной Руси решали ордынские ханы. Они не стали нарушать
сложивший порядок престолонаследия и отдали ярлык на великое княжение Владимирское старшему из оставшихся в живых сыновей Всеволода Большое Гнездо – Ярославу. После его кончины в 1246 г. власть
должна была перейти к следующему по возрасту сыну Всеволода – Святославу. Он и сел на великокняжеский стол в этом же году5.
Но у Ярослава Всеволодовича были свои сыновья-наследники, некоторые из которых давно были взрослыми и прославились ратными
подвигам: Александр Невский, Андрей, Михаил, Ярослав, Василий.
Отец постарался выделить каждому земельные владения. Александр получил отцовский Переславль-Залесский, Андрей – Суздаль с Нижним
Новгородом, Михаил – Москву, Ярослав – Тверь, Василий – Кострому.
Но вряд ли все Ярославичи были довольны своим наследством.
Старшие князья, Александр и Андрей, поехали в Орду, чтобы Батый
сам решил вопрос о верховном правителе, а Михаил просто согнал нерасторопного дядю Святослава с владимирского престола. Правда, в
1249 г. он погиб в одной из битв с литовцами.
Батый не стал сам решать вопрос о старшинстве князей и отправил
их в Каракорум – главную столицу Монгольской империи. Там вдова
4 Черепнин Л. В. Образование Русского централизованного государства. М.; Л.,
1960. С. 768, 806–861; Скрынников Р. Г. История России. IX – XVII вв. М., 1997.
C. 152–154 и др.
5 Приселков М. Д. Троицкая летопись. СПб., 2002. С. 322.
8
Сборник научных статей
верховного хана отдала ярлык на Киевское великое княжение Александру, а на Владимирское – Андрею.
Так в 1249 г. на законном основании великим князем Владимирским
стал суздальский князь Андрей Ярославич1. Но просидеть на этом столе
он смог недолго.
Съездив в Киев, Александр Невский обнаружил, что там полная
разруха и править некем – все горожане либо были убиты, либо разбежались. Поэтому в 1252 г. он снова отправился в Орду, где испросил
для себя великое княжение Владимирское2.
Батый пошел навстречу прославленному полководцу, дал ему ярлык
и с послом Неврюем отправил на родину. Возмущенный Андрей Ярославич попытался оказать сопротивление брату, но был разбит и бежал
сначала в Новгород, потом в Псков, а оттуда – в Швецию3.
Скитания Андрея Ярославича продолжались до 1256 г., поскольку в
этом году произошла смена золотоордынских ханов. Новый хан Улагчи
милостиво принял его и дал ему ярлык на Суздаль. Возможно, в состав
его удела входили также Городец и Нижний Новгород, которые после
образования Золотой Орды стали важными торговыми городами на
Волжском пути в восточные страны и приносили своим князьям-владельцам хорошие доходы4.
Так Андрей Ярославич стал родоначальником династии суздальских князей. Поскольку он сидел и на владимирском великокняжеском
столе, то его наследники по тогдашним обычаям также получили право
его занимать.
У Андрея Ярославича было три сына: Юрий, Михаил и Василий. В
летописях о них сохранилось мало сведений.
О Юрии из Софийской летописи известно, что в 1268 г. он был новгородским князем и вместе с великим князем Дмитрием Александровичем совершил поход на Ливонию. Под Раковором князья одержали
победу. Вместе они сражались и под Псковом5.
В Троицкой летописи зафиксирована лишь смерть Юрия в 1279 г. и
указано, что он был похоронен в Рождественском соборе Суздаля6. Это
означает, что он был суздальским князем.
ПСРЛ. Т. I. Стб. 472.
Приселков М. Д. Указ. соч. С. 324.
3 Там же. С. 449, 450.
4 Там же. С. 451.
5 ПСРЛ. Т. XXXIX. С. 91, 92.
6 Приселков М. Д. Указ. соч. С. 336.
1
2
Суздальский сборник за 2015 год
9
После Юрия суздальский престол унаследовал его брат Михаил.
По законам престолонаследия в 1305 г. именно он имел все права на
великокняжеский владимирский престол, поскольку сыновья Александра Ярославича Невского умерли, а Андрей Ярославич, его отец, был
следующим сыном великого князя Ярослава Всеволодовича. Вместе с
тверским князем Михаилом Ярославичем и московским князем Юрием
Даниловичем Михаил поехал в Орду, там женился, но получил ярлык
только на Суздаль и Нижний Новгород. Великим князем владимирским
стал Михаил Тверской.
Трудно сказать, почему Михаил Андреевич не стал отстаивать свои
законные права на великокняжеский стол. Возможно, его вполне устраивали собственные немалые владения, приносившие хорошие доходы.
Вернувшись на родину, Михаил Андреевич был вынужден усмирять
«черных людей» Нижнего Новгорода, восставших против бояр1.
Данная информация говорит о том, что Нижний Новгород действительно принадлежал суздальским князьям и будучи крупным торговым
центром приносил им большие доходы. Видимо, поэтому суздальские
князья не видели для себя смысла в том, чтобы вести борьбу за ярлык
на великое Владимирское княжение.
О Василии Андреевиче практически нет никаких сведений в летописях. Даже неизвестно, когда он сел на суздальский престол. Из отчеств других суздальских князей можно сделать вывод о том, что у него
было два сына: Александр и Константин. Именно они один за другим
правили Суздальским княжеством.
Небольшое количество сведений в летописях о Юрии, Михаиле и
Василии Андреевичах говорит о том, что они остались в стороне от
борьбы за великое княжение, развернувшейся сначала между сыновьями Александра Невского Дмитрием и Андреем, а потом между Юрием
Московским и Михаилом Тверским. Но они, как можно предположить,
тоже носили титул великих князей – только Суздальских, поскольку,
кроме Суздаля, им подчинялись Нижний Новгород и Городец. Лишь
на некоторое время Городец уходил из-под их власти, когда этим княжеством правил сын Александра Невского Андрей.
Более высокое положение в общерусском масштабе, чем было у сыновей, занял внук Андрея Ярославича – суздальский князь Александр
Васильевич. Можно предположить, что он сел на престол в Суздале в
1309 г. после смерти отца – Василия Андреевича. До 1327 г. каких-либо
1
ПСРЛ. Т. XXVII. С. 55, 237, 322.
10
Сборник научных статей
известий о нем в летописях нет. Появились же они в связи с восстанием
в этом году в Твери горожан против ордынцев. В ходе этого события
был убит родственник хана Узбека Чолхан. Великий князь Александр
Михайлович бежал в Псков, поэтому по приказу хана карать виновных
были отправлены московский князь Иван Данилович Калита и суздальский князь Александр Васильевич1.
После наказания тверичей и попыток заставить Александра Михайловича вернуться хан постановил разделить великое княжение на
две части. Одной, с Москвой, Новгородом, Переславлем и Костромой,
был назначен править Иван Данилович Калита; второй – с Владимиром, Суздалем, Нижним Новгородом и Городцом – Александр Васильевич. Князья не стали собственниками данных земель, поскольку
великокняжеская власть заключалась лишь в том, что ее носители осуществляли сбор дани с выделенных ханом территорий. Собственными
являлись лишь их отчины, полученные по наследству, и личные купли.
Такое двоевластие, по мнению исследователей, продолжалось до смерти
суздальского князя в 1332 г.2
Следующим суздальским князем стал брат Александра Константин.
Он также унаследовал вместе с Суздалем Нижний Новгород и Городец.
Летописные сведения о его поездке в Орду после смерти Ивана Калиты
в 1340 г. подтверждают это. В Троицкой и Симеоновской летописях она
датирована 1342 г.3
В Рогожском летописце даже сообщалось, что в 1341 г. Константин
Васильевич Суздальский «сел на великое княжение в Нижнем Новгороде и Городце»4. Но в 1343 г. великий князь владимирский Семен Гордый,
из московского княжеского дома, попытался отнять Городец и Нижний
Новгород у Константина Васильевича. Тот, естественно, не отдал своих городов, хотя бояре Нижнего Новгорода выступили на стороне его
соперника. Князьям пришлось ехать в Орду. Хан сохранил спорные
города за суздальским князем и даже выдал ему бояр-крамольников5.
В Рогожском летописце содержится еще несколько уникальных
сведений о Константине Васильевиче. В 1350 г. он выдал старшую дочь
Антонину за ростовского князя Андрея Федоровича. Потом приказал
ПСРЛ. Т. XXIII. С. 102, 103.
Там же. С. 104: Карамзин Н. М. История государства Российского. М., 1994. Т. IV.
С. 136, 291.
3 ПСРЛ. Т. XVIII. С. 93; Приселков М. Д. Указ. соч. С. 365.
4 ПСРЛ. Т. XV. Стб. 54 (первая пагинация).
5 Там же. Стб. 55 (первая пагинация).
1
2
Суздальский сборник за 2015 год
11
разобрать старый Спасский собор в Нижнем Новгороде, построенный
еще великим князем Юрием Всеволодовичем, и на его месте стал возводить новый более просторный и величественный храм1.
Далее в летописце сообщалось, что в 1352 г. Константин Васильевич выдал замуж следующую по возрасту дочь Евдокию за великого
князя Михаила Александровича Тверского. После этого он высватал
для младшего сына Бориса дочь великого князя литовского Ольгерда
Аграфену2.
Данные браки говорят о том, что Константин Васильевич занимал
высокое положение в общей иерархии русских князей, поэтому с ним
были рады породниться и ростовский, и тверской, и литовский правители. В этом отношении он занимал такое же положение, как и московские князья. Известно, что великий князь Семен Гордый сначала
женился на литовской княжне Айгусте Гедиминовне (1333 г.), а третьим
браком – на тверской княжне Марии (1347 г.), сестре тверского князя
Михаила Александровича, зятя Константина Васильевича.
Старших сыновей, Андрея и Дмитрия, Константин Васильевич,
правда, женил на боярских дочерях. Жена Андрея Василиса, была
тверской боярышней, дочерью известного боярина Ивана Киасовского,
жена Дмитрия Марфа (по другой версии – Анна), вероятно, была нижегородской боярышней. Эти браки, очевидно, должны были сблизить
суздальско-нижегородских князей с боярской знатью важных торговых
городов на Волге.
Переехав в Нижний Новгород, Константин Васильевич не забывал
и свой родной город. В 1352 г. он основал в Суздале Спасский монастырь, будущий знаменитый Спасо-Евфимиев3.
Несомненно, что в общерусском масштабе Константин Васильевич
был очень авторитетным князем, поэтому в 1353 г. после смерти великого князя Семена Гордого новгородцы под руководством боярина Семена Судокова отправились в Орду и стали просить хана отдать ярлык
на великое княжение Владимирское Константину Васильевичу. Но хан
их не послушал и отдал ярлык московскому князю Ивану Ивановичу
Красному. Рассерженные новгородцы после этого полтора года отказывались подчиняться новому великому князю4. Примирила их с Иваном
Красным только смерть Константина Васильевича в ноябре 1355 г.
ПСРЛ. Т. XV. Стб. 60 (первая пагинация).
Там же. Стб. 61 (первая пагинация).
3 Варганов А. Д. Суздаль. М., 1984. С. 99, 100.
4 ПСРЛ. Т. XXVII. С. 66.
1
2
12
Сборник научных статей
В летописях помещено достаточно подробное известие о смерти
суздальско-нижегородского князя. Указано, что он был похоронен в
Спасском соборе Нижнего Новгорода. Н. М. Карамзин при этом уточнил, что рядом с ним была могила его жены Анны Грековой. Прозвище
указывает на то, что она была гречанкой, возможно, родственницей
византийских императоров. В летописях она, правда, названа Еленой.
Анной она могла стать после пострижения перед смертью1.
Наследником Константина Васильевича стал его старший сын Андрей. В летописях отмечено, что он поехал в Орду и «взял степень отца
своего Суздаль и Нижний Новгород, и Городец»2.
Для окончательного закрепления за собой этих городов суздальский князь подписал договор и с великим князем владимирским Иваном Красным3.
Андрей Константинович уже достаточно давно, где-то с 1340-х гг.,
был женат, но детей не имел. Желая вымолить у Бога наследников, он
активно занимался церковным строительством. Основал в Суздале Покровский монастырь, построил в Нижнем Новгороде каменный Архангельский собор.
В 1359 г. внезапно от морового поветрия скончался великий князь
Иван Иванович. Для решения вопроса о новом великом князе все князья были вызваны в Орду. Хан Науруз, увидев, что сыну Ивана Ивановича Дмитрию только 9 лет, решил отдать ярлык на великое владимирское княжение Андрею Константиновичу. Но тот отказался от него в
пользу брата Дмитрия4.
Выбор хана свидетельствует о большом авторитете суздальсконижегородских князей. В общерусском масштабе в это время они
занимали второе место после московских князей. При этом тверские князья в качестве кандидатов на верховную власть даже не
рассматривались.
Правление Дмитрия Константиновича, правда, продолжалось
только два года. Московские бояре не захотели терять своего ведущего положения и, поставив во главе полков юного Дмитрия, выступили
против Дмитрия Константиновича. Вполне вероятно, что суздальский
князь мог бы дать им достойный отпор. К тому же часто сменявшие
друг друга ордынские ханы вручили ему через сына еще два ярлыка
Карамзин Н. М. Указ. соч. Т. IV. С. 326.
ПСРЛ. Т. XXVII. С. 66.
3 Там же. С. 210.
4 Там же. Т. XV. Стб. 68 (первая пагинация).
1
2
Суздальский сборник за 2015 год
13
на великое княжение, но он не стал затевать кровавое междоусобие и
согласился отдать престол Дмитрию Московскому.
Став великим князем, Дмитрий Константинович лишь успел дать бой
ушкуйникам, которые грабили торговые суда на Волге. Помощь ему в
этом важном деле оказали брат Андрей и ростовский князь Константин1.
Добрососедские отношения московского и суздальского князей в
1365–1366 гг. скрепили сразу двумя браками: старшая дочь Дмитрия Константиновича Мария стала женой двоюродного брата Дмитрия Николая
Вельяминова, младшая – Евдокия – женой самого московского князя2.
В 1365 г. скончался Андрей Константинович, став, видимо, жертвой легочной чумы, распространенной в это время в русских землях.
Стол в Нижнем Новгороде еще в 1363 г. захватил его младший брат
Борис Городецкий. Это было сделано незаконно, поскольку по правилам старшинства Нижний Новгород должен был отойти к Дмитрию
Константиновичу3.
Суздальский князь не стал воевать с младшим братом и попросил
помощь у великого князя. При участии духовенства и московских полков Борис сдался и отдал Нижний Новгород Дмитрию Константиновичу. В наказание тот не перевел брата в Суздаль, а оставил в Городце.
В Суздале же стал править старший сын Дмитрия Василий Кирдяпа.
Необходимо отметить, что Дмитрий Константинович был хорошим
полководцем и воевал с отдельными ордынскими отрядами задолго
до Куликовской битвы. В 1367 г. он дал бой ордынскому мурзе БулатТемиру, который хотел разорить Нижегородское княжество, в 1374 г.
уничтожил посольство Мамая, в которое входило 1000 человек. Под
своим контролем он держал Волжскую Булгарию4.
В двух списках XVIII в. сохранилась «местная» грамота Дмитрия
Константиновича, в которой приводится его полный титул и перечислены члены его двора. Титул звучал так: «Князь великий новгородский Нижнева Нова города и суздалской, и городецкой, и курмышской, и сарской, и болгарской, и болымецкой, и подолской, и всея Понизовские земли заволский юрту и севернова государь князь Дмитрей
Констентиновичь»5.
Приселков М. Д. Указ. соч. С. 377.
Там же. С. 384.
3 Там же. С. 379.
4 Там же. С. 389, 396.
5 Акты социально-экономической истории Северо-Восточной Руси. М., 1964. Т. III.
№ 307. С. 335.
1
2
14
Сборник научных статей
На основе титула можно сделать вывод о том, что Дмитрию Константиновичу принадлежали: Суздаль, Нижний Новгород, Городец,
Курмыш, земли по реке Саре и в среднем течении Волги, Волжская
Булгария, и, видимо, верхнее течение реки Камы.
Сначала во владениях Дмитрия Константиновича была только одна
суздальская епископия, потом появилась вторая – в Нижнем Новгороде,
но просуществовавшая, вероятно, недолгое время1.
Во двор великого суздальско-нижегородского князя входили 9 князей, из которых наиболее знатными были Иван Васильевич Городецкий,
Федор Андреевич Польский, Дмитрий Алибуртович Волынский, 4 боярина, из которых первое место занимал Василий Петрович Новосильцев, 3 окольничих, 28 дворян и 8 дьяков2. Для второй половины XIV в.
это был очень пышный двор, какого еще не было у московского князя
Дмитрия Ивановича.
Войско Дмитрия Константиновича также было достаточно большим, поэтому в 1375 г. он помог зятю Дмитрию Ивановичу победить
тверского князя Михаила Александровича, в 1376 г. вместе с ним разгромил Волжскую Булгарию3.
Дмитрий Константинович не участвовал в Куликовской битве, поскольку незадолго до нее, в 1377 г., синеордынский царевич Араб-шах
(Арапша) обманным путем захватил Нижний Новгород и разорил его.
После этого князю пришлось подавлять восстание мордвы. Оставлять
свои земли без охраны в этих условиях он не мог. Поэтому на Куликово
поле отправилась только суздальская дружина во главе с восемью боярами. Часть их сложила головы в этой битве с Мамаем4.
Дмитрий Константинович был не только опытным полководцем, но и
прославился тем, что строил храмы, обнес Нижний Новгород каменными
стенами. По его заказу в 1377 г. была составлена Лаврентьевская летопись5.
Великий князь прожил по меркам того времени длинную жизнь и
скончался в возрасте 61 года в июле 1383 г. В Троицкой летописи помещен исключительно хвалебный некролог ему6.
На нижегородский стол сел младший брат умершего князя Борис.
Правда, с ним тут же начали борьбу сыновья Дмитрия Константиновича
1 Акты социально-экономической истории Северо-Восточной Руси. М., 1964. Т. III.
№ 307. С. 335.
2 Там же. № 307. С. 335, 336; № 308. С. 337, 338.
3 Приселков М. Д. Указ. соч. С. 381–384.
4 Задонщина // За землю Русскую. М., 1981. С. 280.
5 ПСРЛ. Т. I. Стб. 487, 488.
6 Приселков М. Д. Указ. соч. С. 426–427.
Суздальский сборник за 2015 год
15
Василий и Семен. Их многолетней тяжбой воспользовался новый великий князь Василий I Дмитриевич и за богатые дары получил в Орде
в 1412 г. ярлык на Нижний Новгород, Муром и Вологду. Предлогом
являлось то, что Дмитрию Константиновичу по матери он приходился
внуком1.
У наследников Дмитрия Константиновича осталось только Суздальское княжество. Это существенно ослабило их позиции в общерусском
масштабе. Среди них уже никто не мог соперничать с московскими
князьями. К концу XV в. большинство потомков суздальских князей
утратили родовые земли и перешли на службу в Москву. Последними
это сделали князья Шуйские2.
Таким образом, история династии суздальских князей показывает,
что с начала XIV в., присоединив важные торговые города Нижний
Новгород и Городец, ее представители с успехом стали конкурировать со стремящимися к верховной власти московскими князьями.
В итоге ордынские ханы поделили великое княжение между Иваном
Калитой и Александром Васильевичем Суздальским. Это дало возможность брату Александра Константину и его сыну Дмитрию на законных основаниях претендовать на великое Владимирское княжение.
С 1360 г. Дмитрий Константинович несколько раз получал на него
ханские ярлыки. Но ради верховной власти он не стал затевать кровавое междоусобие с Дмитрием Ивановичем Московским, а предпочел
с ним породниться. В итоге он достиг не меньшего могущества, чем
сам Дмитрий Донской.
Сыновья Дмитрия Константиновича Василий и Семен затеяв междоусобицу с дядей Борисом, потеряли большую часть родовых земель
и тем самым привели Суздальское княжество к упадку. В XVI в. суздальские князья – Горбатые, Скопины, Шуйские – всячески пытались
возвыситься, особенно в период малолетства Ивана Грозного. В 1606 г.
князь Василий Иванович Шуйский даже смог сесть на царский престол и занимал его до 1610 г. Но потом он был свергнут и отправлен
с братьями в польский плен. В итоге в первой половине XVII в. род
суздальских князей прекратил свое существование.
1 Горский А. А. Судьбы Нижегородского и Суздальского княжеств в конце
XIV – середине XV в. // Средневековая Русь. М., 2003. Вып. 4.
2 Зимин А. А. Формирование боярской аристократии в России во второй половине
XV – первой трети XVI в. М., 1988. С. 67–70.
М. И. Давыдов
НОВЫЕ АВТОГРАФЫ
СУЗДАЛЬСКИХ АРХИЕРЕЕВ
СЕРЕДИНЫ XVI – ПЕРВОЙ ТРЕТИ XVII в.
Трудно найти в нашей стране человека, кому не было бы знакомо
выражение «работать спустя рукава», то есть небрежно, без старания.
Однако далеко не каждый знает этимологию и истинный смысл данной
фразы, восходящих к общепринятым нормам средневекового социального этикета, который четко определял границы дозволенного в вопросе ношения тех или иных видов и фасонов платья представителями
различных сословно-статусных групп населения; своеобразным отголоском этой некогда существовавшей регламентации являются сохранившиеся в русском языке вплоть до сего дня поговорки вроде «встречают
по одежке…» или «по Сеньке и шапка». К числу отличительных черт
гардероба привилегированных классов относились, в частности, длинные, спускавшиеся подчас почти до земли рукава кафтанов, ферязей,
шуб и т. п. , недвусмысленно намекавшие на то, что обладателям подобной одежды не пристало добывать себе пропитание физическим
трудом. Для тогдашней элиты работа с бумагами тоже считалась чем-то
зазорным, очевидно, по той причине, что первоначально должности
писцов (а говоря шире, клерков вообще) на службе у частных лиц и
в учреждениях занимали почти исключительно люди неблагородного
происхождения, а порой и вовсе несвободного состояния1. Посему неудивительно, что до нас дошло ничтожно малое количество автографов
выдающихся исторических персон допетровской эпохи; перо в руки
они брали исключительно редко и лишь по необходимости, например,
обозначая собственную причастность к принятию важнейших государственных документов (утвержденных грамот об избрании на царство
1 Таковы были, например, западноевропейские министериалы Каролингской
эпохи, которые типологически почти ничем не отличались от существовавших
несколькими столетиями позже них «милостников» князя Андрея Боголюбского.
Лишь с усложнением системы государственного управления (в Северо-Восточной
Руси этот процесс получил развитие где-то с середины XIV в.) постепенно стал
возрастать и социальный престиж чиновничьих должностей, и последние все
чаще стали замещаться выходцами из высших сословий.
Суздальский сборник за 2015 год
17
нового монарха, актов земских соборов и т. п. ) или выступая одной из
сторон в разного рода гражданских сделках.
Иными словами, столетиями державшаяся мода и порожденная
ею привычка «работать спустя рукава» (в буквальном смысле) самым
серьезным образом препятствовали накоплению большого числа
письменных свидетельств, созданных непосредственно аристократами (светскими и духовными), в то время как названные артефакты
представляют значительную ценность per se, позволяя исследователям
непредвзято судить прежде всего об общей лексической грамотности,
а также степени полноты усвоения навыка письма конкретными представителями средневековой знати, в меньшей мере – об их привычках,
склонностях и профессиональных интересах (например, при наличии
в доступных для изучения текстах рисунков, чертежей, специфических
помет и знаков), а если речь идет о черновиках или интерполяциях, – о
характере редакторских правок и возможных причинах внесения оных.
Наконец, что особенно важно, знание автографов оказывает существенное подспорье специалистам в вопросе атрибуции рукописных памятников, как уже известных, так и вновь вводимых в научный оборот.
В свете сказанного становится очевидной необходимость поиска,
палеографического анализа, систематизации и последующей публикации всего комплекса средневековых автографов. Учитывая масштаб подобного мероприятия, на начальном его этапе наиболее оправданным
и перспективным представляется сосредоточение усилий ученых на
изучении записей, оставленных высшими церковными иерархами, поскольку те можно обнаружить не только на важнейших правительственных актах1, не только в книгах личных библиотек клириков (в качестве
экслибрисов)2, но и в куда более многочисленных материалах повседневСм., например, подписи митрополита Фотия на грамотах из архива московских
великих князей XV в. [РГАДА. Ф. 135. Отд. I. Рубр. I. № 13. Л. 2; № 15. Л. 2;
Отд. I. Рубр. II. № 13-а. Л. 1; № 13-б. Л. 2; см. также оцифрованные копии
соответствующих документов в электронном каталоге фонда Государственного
древлехранилища хартий и рукописей на официальном сайте РГАДА: http://rgada.
info/3/043/012.jpg, http://rgada.info/3/046/009.jpg, http://rgada.info/3/048/017.jpg,
http://rgada.info/3/048/018.jpg (Дата обращения: 24.10.2015)].
2 Так, в одном из рукописных богословских сборников XV в. библиотеки ТроицеСергиевой лавры сохранилась владельческая запись митрополита Зосимы
[НИОР РГБ. Ф. 304.I. № 122. Л. II; см. также оцифрованную копию листа книги с
автографом владыки на официальном сайте Свято-Троицкой Сергиевой лавры:
http://old.stsl.ru/manuscripts/medium.php?col=1&manuscript=122&pagefi
le=122–0007 (Дата обращения: 24.10.2015)].
1
18
Сборник научных статей
ной деятельности епархиальных учреждений. Туда поступала на рассмотрение масса бумаг совершенно разнообразного содержания (начиная
от частных актов, требовавших утверждения духовными властями, и
заканчивая донесениями «с мест» о произошедших убийствах и иных
инцидентах, повлекших насильственную смерть людей); параллельно же
шло оформление собственных исходящих документов. Конечно, далеко
не каждый вопрос для своего решения нуждался в письменной санкции
самогó архиерея, однако в ряде случаев такого рода распоряжения были,
за крайне редкими исключениями, безусловно необходимы (например,
при выдаче разрешений на строительство храмов).
Именно к этой группе юридических памятников, отражающих
будничную жизнь церковных структур на территории Суздальской
епархии, как раз и относятся рассматриваемые нами ниже источники. По времени создания – 29 декабря 1543 г. – наиболее ранней из
них является отпускная грамота епископа Сарского и Подонского Досифея (Забелы) священнику Косме (Фатееву сыну Попова)1. В ней на
лицевой стороне над основным текстом хорошо просматривается подпись: Вл(а)д(ы)ка Дософеи. На обороте же друг под другом помещены
три рукоприкладства, выполненные разными почерками и чернилами
и несомненно выполнявшие функцию подтверждений2: Аѳанасеї |
Елеоуферїи | Пафнотеї. Автограф Досифея, полагаем, уместно сопоставить с еще одной записью – Сїа книга, глаголемая стихарал(ь), ||
вл(а)д(ы)ки Дѡсоѳѣіа Сарског(о) и Подоньскагѡ, – сохранившейся
на полях рукописи крюкового стихираря начала XVI в. из библиотеки Троице-Сергиевой лавры3; даже при беглом визуальном сравнении
1 ГАВО. Ф. 575. Оп. 1. № 17. Л. 42. О епископе Досифее подробнее см.: Макарий
(Веретенников), арх. Досифей (Забела), еп. // Православная энциклопедия. М.,
2007. Т. XVI. С. 61–63.
2 По заведенному порядку «каждый раз, как на кафедре являлся новый архиерей,
духовенство должно было являться к нему для засвидетельствования своих
ставленых грамот, и он подписывал их своею рукою» (Знаменский П.[В.].
Приходское духовенство на Руси. [Гл.] Повинности духовенства в Древней Руси
// Православное обозрение. 1867. Т. XXII. С. 197, 198). В рассматриваемом случае
показателен сам факт наличия позднейших подтверждений не на ставленой, а
именно на отпускной грамоте (ибо последняя, напротив, как раз-таки освобождала
ее обладателя от священнослужения в пределах определенной епархии), что
кажется нам весьма необычным.
3 НИОР РГБ. Ф. 304.I. № 411. Л. 1, 2; см. также оцифрованные копии
соответствующих листов книги с этой записью на официальном сайте СвятоТроицкой Сергиевой лавры: http://old.stsl.ru/manuscripts/medium.php?col=1&man
Суздальский сборник за 2015 год
19
становится понятно, что они выполнены в совершенно разной манере
и не могут быть атрибутированы руке одного человека.
Идентификация лиц, обозначенных на обороте акта 1543 г., облегчается благодаря известиям, содержащимся в другом источнике – ставленой грамоте епископа Суздальского и Тарусского Афанасия (Палецкого)
дьяку Феофилакту Васильеву сыну Попова на дьяконство в Никольской
церкви села Хрипелева Дорской десятины, выданной 1 августа 1562 г.1
На ее лицевой стороне, внизу присутствует двустрочная подпись:
Смиренныи Аѳанасїи, еп(и)с(ко)пъ Соуждал|скїи и Тороускїи; далее
проставлен (очевидно, уже не самим архиереем) знак креста – иными,
гораздо более светлыми чернилами, совпадающими по цвету с теми,
что использовались в основном тексте документа. На обороте последнего опять-таки видим три разных рукоприкладства-подтверждения:
Елеоуферїи, еп(и)ск(о)пъ | Пафнотеї | Варлам (Илл. 4). Сличение между собой имеющихся в обоих актах автографов Афанасия, Елевферия
и Пафнутия позволяет, во‑первых, без труда установить их попарное
тождество друг другу, а во‑вторых, отталкиваясь от информации, содержащейся в «пространной» подписи Афанасия, предположить связь
всех этих лиц с суздальской кафедрой. И действительно, обращение
к прочим известным подписям местных архиереев 60–80-х гг. XVI в.2
подтверждает высказанную выше догадку о том, что это – автографы
последовательно сменявших друг друга суздальских владык Афанасия (Палецкого; 1551–1564), Елевферия (1564 – ок. 1567), Пафнутия
(ок. 1567–1569) и Варлаама (1570–1584)3. Особо отметим уникальность
uscript=411&pagefile=411–0005 и http://old.stsl.ru/manuscripts/medium.php?col=1&
manuscript=411&pagefile=411–0006 (Дата обращения: 24.10.2015).
1 ГАВО. Ф. 575. Оп. 1. № 194. Л. 46.
2 См. автографы епископов Елевферия 1566 г. (два) и Варлаама 1580 и
1584 гг. [РГАДА. Ф. 135. Отд. III. Рубр. II. № 35. Л. 1 об.; № 45. Л. 1 об.; № 47.
Л. 1 об.; Приложение. Руб. III. № 28. Л. 1 об.; см. также оцифрованные копии
соответствующих документов в электронном каталоге фонда Государственного
древлехранилища хартий и рукописей на официальном сайте РГАДА: http://rgada.
info/3/236/011.jpg , http://rgada.info/3/252/015.jpg , http://rgada.info/3/258/011.jpg и
http://rgada.info/3/239/025.jpg (Дата обращения: 24.10.2015)].
3 О них подробнее см.: Макарий (Веретенников), арх. Афанасий (Палецкий,
кн.), архиеп. // Православная энциклопедия. М., 2002. Т. IV. С. 14, 15;
Маштафаров А. В. Елевферий, еп. // Православная энциклопедия. М., 2008.
Т. XVIII. С. 279; Здр[авомыслов К.Я.]. Пафнутий, епископ Суздальский и
Торусский // Русский биографический словарь. Спб., 1902. [Т. XIII]: Павел,
преподобный – Петр (Илейка). С. 407; Макарий (Веретенников), арх. Варлаам,
20
Сборник научных статей
вновь выявленных рукоприкладств епископа Пафнутия, в других доступных источниках нами пока не обнаруженных.
Наконец, перейдем к характеристике последнего документа –датируемой приблизительно серединой октября 1632 г. грамотке архиепископа Суздальского и Тарусского Иосифа (Курцевича) стройщику
Суздальского Покровского девичьего монастыря Воину Лукьяновичу
Корсакову1. Здесь под основной частью акта, оформленного кем-то из
архиерейских приказных людей явно под диктовку владыки (на этой
указывают следующие обороты, стиль которых выходит далеко за рамки общепринятых «стандартов» оформления памятников деловой письменности: «и на в(а)шей д(у)ховной любви Б(о)г исполни» или «… и я
на в(а)шей любви и паки много челом бью»), тот уже сам собственноручно добавил пожелание адресату «всех благ душевных и телесных»2;
последняя фраза писана размашистой западнорусской скорописью
(что неудивительно, учитывая происхождение архиепископа из Речи
Посполитой)3 и завершается витиеватой неподдающейся прочтению
монограммой.
Попутно считаем нужным обратить внимание читателя на следующий нюанс: присутствующая в анализируемом источнике и отмеченная
выше предельно учтивая и доверительная манера обращения архиерея
свт. // Православная энциклопедия. М., 2003. Т. VI. С. 575, 576. Время окончания
пребывания Пафнутия в должности епископа Суздальского и Тарусского
уточнено нами на основании текста записи на надгробном покрове владыки,
сообщающей о его смерти 26 ноября 7078 (1569) г. и погребении в кафедральном
соборе 21 декабря того же года [Тихонравов К.[Н.] Суздальский соборный храм
Рождества Богоматери в конце XVII века // Ежегодник Владимирского губернского
статистического комитета. Материалы для статистики, этнографии и археологии
Владимирской губернии / под ред. К.[Н.] Тихонравова. Владимир, 1875. Вып. 1.
Стб. 198 (с неверным переводом на современное летоисчисление фигурирующей в
известии годовой даты – «1570»)].
1 ГАВО. Ф. 575. Оп. 2. № 123.
2 Принадлежность концовки основной части грамотки перу самого владыки
устанавливается благодаря ее сличению с подписью Иосифа периода его
пребывания в сане епископа Владимирского и Брестского Киевской митрополии
(см. фототипию второго автографа: Собрание государственных грамот и
договоров, хранящихся в государственной коллегии иностранных дел. М., 1822.
Ч. 3. № 74. С. 296).
3 Подробнее о владыке Иосифе см.: Маштафаров А. В., Флоря Б. Н. Иосиф
(Курцевич), архиеп. // Православная энциклопедия. М., 2010. Т. XXV. С. 634–636;
Горбатов Е. Н. Материалы к биографии архиепископа Иосифа (Курцевича) //
Вестник церковной истории. 2011. № 1/2.
Суздальский сборник за 2015 год
21
к Воину Корсакову наводит на мысль об их несомненной взаимной приязни и благорасположении; определенную же пикантность этому «союзу» придает тот факт, что оба его участника спустя непродолжительное время лишились своих постов за разного рода злоупотребления1.
Текст этого любопытного документа печатается ниже в приложении к
настоящей работе в соответствии с правилами, оговоренными нами в
одной из предшествующих публикаций2.
***
Приложение
Ок. 1632 г. октября 16. – Грамотка архиеп. Суздальского и Тарусского Иосифа (Курцевича) Суздальского Покровского девичьего м-ря
стройщику Воину Лукьяновичу Корсакову с извещением о получении
подарков по случаю праздника Покрова Богородицы и обсуждением
текущих дел.
Бл(а)гословение смиреннаго Иосифа, архиеп(и)ск(о)па Cуздалского
и Торуского, приятелю нашему Воину Лук(ь)яновичю. От празника Покрова Пр(е)ч(и)стые Б(огоро)д(и)цы образ и св(я)тую воду и просфиры,
да на оклад образа два рубля, да в стола место десят(ь) рублев покровские священницы нам отдали, и на в(а)шей д(у)ховной любви1 Б(о)г
исполни. А што, Воин Лукъянович, воздали вы чес(ь)2 по н(а)шему прошению боярыни кнегини Мар(ь)е Матфеевне Ромодановской3, и я на
в(а)шей любви1 и паки много челом бью. А што детина твой приспешник збежал, и я приказал своим людем, либо увидят на Москве, и ево
изымат(ь) велел. Да писал ты ко мне, Воин Лук(ь)янович, что бил челом
покровской служка4 на покровского ж жилца в крадежу; и из суда довелося до кр(е)стного целован(ь)я, и ответчик сказывается ц(е)рковной
диячок. И в обыску сказали, что он – не ц(е)рковной диячок; и ты ево
суди, как доведется, будет ево сказывають2 прихожане не ц(е)рковным
диячком. И нам до него в татином деле и дела нет 5.
Подробнее см.: Маштафаров А. В., Флоря Б. Н. Указ. соч. С. 635, 636;
Горбатов Е. Н. Указ. соч. С. 234 и далее; Описание актов собрания графа
А. С. Уварова. Акты исторические, описанные И. М. Катаевым и А. К. Кабановым.
М., 1905. Отд. II. № 159. С. 175.
2 Давыдов М. И. Любопытное известие середины XVI столетия о борьбе
государства с нарушителями общественного порядка в городе Суздале // Суздаль
в истории России: Материалы Всероссийских научно-краеведческих чтений 2010
и 2011 гг. Владимир, 2013. С. 51, 52.
1
Сборник научных статей
22
6–Тебе,
г(осуда)рю моему, всех благ душевных и телесных истенный
желател(ь) и б(о)гомолца всегдашний Иосиф, архиепископ грешный,
своею рукою5.
Ниже монограмма: 7–6.
На обороте адрес: Бл(а)гословение смиреннаго Иосифа,
архиеп(и)ск(о)па Суздалского и
Торуского Воину Лук(ь)яновичю5
Корсакову8.
Поме т а о пол у чении:
9– 141-г(о) октября в 16 де(нь)
привез покровской поп Борис‑9.
ГАВО. Ф. 575. Оп. 2. № 123.
Подлинник: 156 × 399. Был сложен пакетом. Поврежден влагой
и плесенью.
Филигрань: по обрезу левого
поля верхняя часть одноручного кувшина, увенчанного короной, над которой помещен полумесяц; на тулове кувшина расположена литера I (?).
Близкую филигрань см.: Гераклитов А. А. Филиграни XVII века на бумаге
рукописных и печатных документов русского происхождения. М., 1963.
№ 528 (1633 г.).
На обороте под адресом приложена круглая черная воскомастичная
печать; на ней изображение благословляющей руки архиерея и затертая
круговая надпись. Печать обломана справа, слева и снизу; размеры сохранившейся части печати: 24 × 17.
Примечания: 1 и походит на е. 2 Так в ркп. 3 Имеется в виду вдова
умершего в 1628 г. боярина князя Григория Петровича Ромодановского.
4 а по е. 5 Конец строки оставлен чистым. 6– –6 Чернила II, почерк II –
автограф архиеп. Иосифа (Курцевича). 7 Далее низ листа оставлен чистым. 8 Двумя строками ниже у правого края пакета. 9– –9 Чернила III,
почерк III.
Суздальский сборник за 2015 год
Ставленая грамота дьяку Феофилакту
Васильеву сыну Попова. 1562 г.
ГАВО. Ф. 575. Оп. 1. № 194. Л. 46.
Лицевая сторона: подпись и вислая
печать епископа Суздальского и
Тарусского Афанасия (Палецкого)
Грамотка архиепископа
Суздальского и Тарусского
Иосифа (Курцевича)
Воину Лукьяновичу
Корсакову. 1632 г.
ГАВО. Ф. 575.
Оп. 2. № 123.
Лицевая сторона:
автограф архиепископа
Иосифа (Курцевича)
23
Отпускная грамота священнику
Косме Фатееву сыну Попова.
1543 г.
ГАВО. Ф. 575. Оп. 1. № 17. Л. 42.
Лицевая сторона
24
Сборник научных статей
Отпускная грамота
священнику
Косме Фатееву
сыну Попова. 1543 г.
ГАВО. Ф. 575.
Оп. 1. № 17. Л. 42 об.
Подтверждения
на обороте
Ставленая грамота дьяку
Феофилакту Васильеву
сыну Попова. 1562 г.
ГАВО. Ф. 575.
Оп. 1. № 194. Л. 46 об.
Подтверждения
на обороте
Б. А. Волчёнков
ГАВРИЛОВСКИЙ ДВОРЦОВЫЙ КОННЫЙ
ЗАВОД КАК ОДИН ИЗ ГЛАВНЫХ ЦЕНТРОВ
ПРОСВЕЩЕНИЯ В СУЗДАЛЬСКОМ УЕЗДЕ
Дошедшие до нас документы ХVIII – ХIХ вв. Гавриловской дворцовой коннозаводской волости и Гавриловского посада, входившего в
ее состав до 1789 г. под названием Гавриловской слободы непашенных
крестьян, поражают любого исследователя, знакомого с состоянием
грамотности в России в этот период, высоким ее уровнем, противоречащим на первый взгляд статистике.
Примером может служить «Приговор мирского совета крестьян
Гавриловской слободы» от 1761 г. с более чем сорока подписями его
членов, обнаруживающими в большинстве случаев устойчивый и уверенный почерк1. В материалах ратуши Гавриловского посада (ГАИО.
Ф. 979) встречаются тысячи автографов местных купцов, мещан и
крестьян селений волости. Главным образом отличались грамотностью должностные лица крестьянского самоуправления, особенно
волостные головы. Последние к тому же проявляли свою искушенность в знании законодательства, например, П. М. Волченков из села
Закомелья, бывший волостным головой в 30-е гг. ХIХ в., а также
сменивший его М. Е. Грибунин из села Володятина2. Поверстанные
в армию крестьяне Гавриловской волости зачастую служили там на
значимых должностях, в том числе писарями. Так, например, Герасим
Корнилов из деревни Малой Юкши в 1881 г. служил старшим писарем в Лейб-гвардии Курляндском Его Величества уланском полку3. И
это притом что школа в приходе, из которого призывался Корнилов,
появилась только в 1896 г. Василий Михайлович Ананьин из села Закомелья служил в такой же должности в Лейб-гвардии Варшавском
Его Величества уланском полку. Некоторые, как например, крестьяне
села Володятина Иван Андреевич Берендеев (1803–1872) и Василий
Герасимович Романов служили унтер-офицерами: первый в гусарском Его Высочества Великого князя Михаила Павловича полку,
Собрание ГПКМ. № 2246.
ГАИО. Ф. 321. Оп. 2. Д. 6. Л. 7.
3 Там же. Д. 10. Л. 137.
1
2
26
Сборник научных статей
второй – родственник будущего генерала Николая Александровича
Романова (1906–1972) – в стрелковом полку1. То, что грамотность в
селах волости «ведется с давних пор», отмечалось в анкетах обследования училищ Российской империи, предпринятого в 1895 г. Вольным
экономическим обществом2. Об этом же свидетельствуют и материалы Первой всероссийской переписи населения 1897 г. Согласно этой
переписи грамотность в селе Закомелье – ближайшем к Гавриловскому
конному заводу – составила более 60% среди всего населения старше
9 лет3. Старейший на тот момент житель села 98-летний И. К. Данилов,
родившийся еще в XVIII в., записан грамотным, к тому же продолжающим трудовую деятельность. Мещанин Гавриловского посада Никита Васильевич Козлов на момент той же переписи по графе «Занятие»
значился в посаде переплетчиком4. В начале же ХХ в. он, переехав в
Суздаль, основал здесь первую в уезде типографию5. Вплоть до середины ХIХ в. в волости создавались рукописные книги. В личном собрании автора имеется такая книжка, датированная 1861 г. и написанная
крестьянином села Шекшова Егором Григорьевым по заказу крестьянина деревни Ескина Суздальского же уезда Селиверстова. По уровню исполнения она не уступает большинству других, выполненных
профессиональными переписчиками. Первый краевед Гавриловского
посада священник Воскресенской церкви А. А. Бобров, автор книг и
многих статей, печатавшихся во «Владимирских губернских ведомостях», был также уроженцем Гавриловской волости (село Непотягово).
Несомненно, что главными факторами, оказавшими благотворное
влияние на просвещение местного населения, были дворцовый статус волости, определивший раннее и длительное прикосновение ее ко
двору, и положение волостного центра как важного узлового пункта
в системе путей сообщения, обеспечивавшего прочные связи с культурными и промышленными центрами России, и, в первую очередь, с
уездным центром – древним Суздалем. Но важнейшим в деле развития
грамотности в Гавриловской волости все же представляется факт существования при дворцовом конном заводе с середины XVIII в. школы
для служительских детей, одного из первых светских учебных заведений в крае, с высоким по тому времени уровнем преподавания.
ГАИО. Ф. 321. Оп. 2. Д. 12. Л. 97.
РГИА. Ф. 91. Оп. 3. Д. 266. Л. 73 об.
3 ГАВО. Ф. 433. Оп. 1. Д. 263.
4 Там же. Д. 268. Л. 100.
5 Там же. Ф. 14. Оп. 4. Д. 2382.
1
2
Суздальский сборник за 2015 год
27
Примером же того, каким образом культура и грамотность из этого
закрытого учебного заведения распространялись на округу, могут послужить материалы дела, разбиравшегося Суздальским уездным судом
в 1817–1821 гг.
18 апреля 1817 г. Гавриловская ратуша получила указ губернского
правления, которым предписывалось, «чтоб сия ратуша о изъясненном
во оном господина директора училищ требовании удостоверилась, подлинно ли у конюха Гаврила Белина, не имеющего на обучение права,
обучаются здешнего посада обывательские дети и по какой причине
оные ему вместо учрежденного училища отдаются, и что откроется,
[доложить. – Б.В.] оному правлению»1. Только через год, в апреле 1818 г.
в ответ на запрос ратуши по этому факту шестигласная дума известила
«сообщением с прописанием в нем приходского училища учителя – диакона Михаила Доброхотова показания, что отставной конюх Белин
обучает в доме своем обывательских детей»2. К сообщению прилагался
и список этих детей. Все это и было отправлено «господину коллежскому советнику Владимирской губернии училищ директору и кавалеру
Дмитрию Ивановичу Дмитриевскому». Но на этом дело не закончилось. По прошествии еще почти двух лет, в январе 1820 г., в ратушу
поступило отношение из Суздальского земского суда от дворянского
заседателя Епимахова, в котором говорилось, «что на основании Устава
учебных заведений и состоявшихся по сему случаю узаконений, люди,
не имеющие дозволений и свидетельства от учебного начальства, не
могут заниматься в домах своих или где бы то ни было учением малолетних детей. По предмету сему смотритель суздальских училищ вошел
в земский суд с отношением своим, что в Гавриловском посаде обучает
детей купеческих и мещанских 19 человек отставной конюх Гаврила
Иванов Белин в доме своем, о котором [отношении. – Б.В.] он относился к Господину фон Норденбергу (смотрителю дворцового конного
завода. – Б.В.), но тот ответил, что у него в списке служителей конюха
Белина не имеется»3. Далее Епимахов указывал ратуше, что «давно уже
имеется в Гавриловском Посаде учрежденное и открытое на законных
правилах приходское училище» и запрашивает, «почему же не прекращено такое неправильное его (то есть Белина. – Б.В.) действие, так как
ратуша об этом уже давно должна быть известна»4.
ГАИО. Ф. 979. Оп. 1. Д. 82. Л. 97.
Там же. Д. 86. Л. 110.
3 Там же. Д. 98. Л. 78.
4 Там же. Д. 94. Л. 2.
1
2
28
Сборник научных статей
Еще через год с лишним, 8 марта 1821 г., в ратуше вновь слушалось
отношение смотрителя конного завода П. Ф. Норденберга, который на
ее отношение от 1 февраля того же года, требовавшее «высылки в сию
конюха Гаврилы Белина для отправления в суздальскую градскую полицию к выдержанию по решению уголовной палаты трехдневным содержанием на хлебе и воде», дал знать, что «по спискам Гавриловского
завода отставного конюха Гаврилы Белина не состоит. А значится отставным учителем Гаврила Белин, который при том прислан»1. Согласно
вынесенному ратушей вердикту отставной конюх-учитель был отослан «во оную полицию за надлежащим присмотром при сообщении»2.
13 марта ратуша получила отношение суздальской градской полиции, в
котором сообщалось, что «отставной учитель Белин по выдержании во
оной полиции трехдневным арестом на хлебе и воде в сию ратушу прислан обратно»3. Присутствие ратуши в составе бургомистра Афанасия
Ковыляева и ратманов Егора Макарова и Николая Козлова приказало
«оное отношение приобщить к делу, а учителя Гаврилу Белина учинить
свободным»4. Пока нам неизвестно, покинул или продолжил после этого Гаврила Иванович Белин свое педагогическое поприще. Тем не менее,
в маклерских документах Гавриловского посада того периода предостаточно примеров, когда конюхи завода и школьники имевшейся при
нем до 1829 г. школы прекрасным почерком делали записи и подписи
от имени и по просьбам неграмотных крестьян, а случалось, и иногородних купцов и мещан и даже малограмотных дворян5. Последней же
точкой в этом затянувшемся деле, наверное, можно считать отношение
исполнявшего должность директора училищ и инспектора гимназий
Сохацкого от 12 ноября 1838 г. «об объявлении жителям здешнего посада, что учитель здешнего приходского училища диакон Доброхотов
от должности уволен, а на место его перемещен учитель Покровского
градского приходского училища Михайлов»6. Объявить о том жителям
было поручено полицейскому ратману Мяхкову, что он, очевидно, с
радостью и сделал. После того, как на смену непопулярному у населения дьякону пришел настоящий учитель, отношение к приходскому
училищу в корне переменилось.
ГАИО. Ф. 979. Оп. 1. Д. 97. Л. 78.
Там же.
3 Там же. Л. 91.
4 Там же. Л. 99.
5 Там же. Д. 66. Л. 2 об.; Д. 174. Л. 18; Д. 119. Л. 1 об.
6 Там же. Д. 219. Л. 187 об.
1
2
А. С. Зайкова
ВИХРЕВСКИЕ ПРИЮТЫ
В ГОРОДЕ СУЗДАЛЕ
Ни в одном из уездных городов Владимирской губернии благотворительная деятельность их уроженцев, уехавших в другие места, по отношению к своей малой родине не проявилась так ярко, как в Суздале.
В нем на протяжении XIX в. было открыто 5 (!) благотворительных
заведений. Все они (в том числе и самый крупный в губернии, рассчитанный на 100 постояльцев, Блохинский богаделенный дом1) были
открыты и содержались на частные средства.
В XIX в. происходит отток предприимчивых людей из Суздаля в
более перспективные в плане ведения дел города. Однако достигнув
успеха на торговом поприще, нажив капиталы, они не остались в стороне от благотворительной деятельности, не забыли свой родной город.
Наиболее ярко в этом отношении себя проявили московские купцы
Василий Максимович Блохин, Иван Васильевич Шишкин и харьковский купец Иван Гаврилович Вихрев; именно они стали учредителями
благотворительных учреждений в Суздале.
В данной работе будет рассмотрена история открытия двух детских
Вихревских приютов. Она начинается в конце 70-х гг. XIX в. Выходец
из мещан города Суздаля, харьковский купец второй гильдии Иван
Гаврилович Вихрев на протяжении многих лет жертвовал деньги для
раздачи беднейшим жителям города, за что был удостоен «поставления» иконы его ангела и портрета в зале заседаний городской думы.
Также он делал вклады в Тихвинскую и Козьмодемьянскую церкви, за
что получал благословение от Святейшего Синода и архиепископа Владимирского и Суздальского2.
В 1879 г. И. Г. Вихрев составил духовное завещание, где первым пунктом завещает капитал в 15000 руб. «на утверждение в г. Суздале приюта для малолетних детей преимущественно сирот мужского пола, а за
неимением таковых детей беднейших родителей граждан г. Суздаля».
1 Зайкова А. С. Суздальский Блохинский богаделенный дом // Материалы
XIX Международной краеведческой конференции (25 апреля 2014 г.). Владимир,
2015. С. 194.
2 ВЕВ. 1887. № 20, 24; 1888. № 10, 20.
30
Сборник научных статей
Капитал должен был быть помещен в ценные бумаги Государственного
банка, оставаясь неприкосновенным; приют же надлежало содержать на
ежегодные проценты от капитала1. В ноябре 1886 г. И. Г. Вихрев пишет
письмо в городскую управу, где сообщает о своем завещании и обсуждает покупку дома для предполагаемого приюта. На приобретение и
ремонт дома он жертвует из завещанной суммы 5000 руб.2 Несколько
лет до 1892 г. ведется переписка между И. Г. Вихревым и Суздальской
городской управой о приобретении дома для приюта; рассматриваются
многие варианты: дома Жинкиных, Куприяновых, Балыковых, в том
числе и родовой дом самих Вихревых, где живет племянница Анна Федоровна. Иван Гаврилович был готов выкупить доли у всех наследников
и передать дом городу, но в результате договориться с племянницей
ему не удалось. Лишь в 1892 г. у купеческой жены Марьи Григорьевны
Константиновой за 6500 руб. приобретается под приют двухэтажный
каменный дом на Ярославской улице с каменной палаткой и другими
дворовыми службами и садом3. За прошедшие 6 лет в Суздале сменилось 4 человека на посту городского головы. Умерли до окончания срока
службы Николай Васильевич Жинкин в 1887 г. и Капитон Васильевич
Жинкин в 1890 г., после был избран Филипп Васильевич Фомин. А
оформлял покупку дома М. Г. Константиновой у суздальского нотариуса А. П. Добровольского на имя городского управления уполномоченный на это думой следующий городской голова Василий Алексеевич
Охлонин.
Параллельно с оформлением дома и ремонтом (кстати, он потребовался незначительный) разрабатывался устав приюта, для чего в октябре 1892 г. по просьбе И. Г. Вихрева городская дума избрала особую
комиссию в составе гласных В. И. Куроедова, Н. А. Макарова, И. А. Сперанского под председательством городского головы В. А. Охлонина.
Проект устава был разработан по аналогии с подобными учреждениями к апрелю 1893 г. и отправлен И. Г. Вихреву на согласование4. Проект
устава содержал общие положения об открытии, определял капитал
учреждения, систему управления и подведомственность, состав попечительского совета и кандидатуру почетного попечителя, условия
приема, возраст и количество воспитанников, правила их содержания и обучения. В уставе утверждалась печать учреждения с надписью
ГАВО. Ф. 397. Оп. 1. Д. 134. Л. 1–2.
Там же.
3 Там же. Л. 144.
4 Там же. Л. 159–166.
1
2
Суздальский сборник за 2015 год
31
«Вихревский приют для малолетних детей в Суздале». Почетным же
попечителем должен был стать основатель приюта. И. Г. Вихрев проект
устава одобрил, просил параграф о почетном попечителе дополнить
фразой «а по смерти Основателя ближайший член его роду – сын старшего брата его суздальского мещанина Якова Гавриловича Вихрева суздальский мещанин и харьковский временный 1 гильдии купец Николай
Яковлевич Вихрев пожизненно». В письме Вихрев торопил с открытием
приюта, просил выслать смету на экипировку 10 воспитанников, обещал при получении сметы выслать необходимую сумму1.
Проект устава несколько раз обсуждается в городской думе и согласовывался с Вихревым, которым вносится еще одно уточнение: «приют
состоит в ведении Суздальского Городского общественного управления под непосредственным надзором городской Управы и попечителя
приюта, которые во всех своих действиях по управлению приютом и
распоряжению капиталами обязаны давать отчет Г. Владимирскому
Губернатору для доставления в МВД. Непосредственный же надзор вверяется городскому Голове»2. Летом 1893 г. городской голова направил
доработанный устав губернатору для утверждения в МВД. Ответ от
губернатора вместе с утвержденным уставом, в котором приют назван
убежищем, поступил в мае следующего года. Губернатор предложил
послать «на Высочайшее благоусмотрение» ходатайство о присвоении приюту имени И. Г. Вихрева. Об этом городские власти сразу же
сообщили И. Г. Вихреву с обещанием, «что все будет сделано для открытия в непродолжительном времени». В ответ И. Г. Вихрев жертвует
еще 3000 руб. в ценных бумагах с целью довести процентный доход до
508 руб. 25 коп. в год и просит данный жертвуемый капитал именовать
также своим именем3.
С 1 января 1893 г. до открытия приюта в здании помещалось Третье
начальное городское училище, для «ближайшего заведывания» смотрителем был назначен учитель училища4.
Летом 1894 г. в соответствии с параграфом 8 устава был избран эконом приюта. Закрытой подачей голосов им единогласно был избран
гласный купец Михаил Николаевич Кашицын, кандидатом – купец
Иван Степанович Зыков5.
ГАВО. Ф. 397. Оп. 1. Д. 134. Л. 166.
Там же. Л. 171.
3 Там же. Л. 200.
4 Там же. Л. 154.
5 Там же. Л. 204.
1
2
32
Сборник научных статей
Долгожданное приглашение на открытие приюта И. Г. Вихрев получил 14 апреля 1895 г. Открытие назначено на 24 апреля, на день
ангела его жены Елизаветы Александровны, умершей в 1891 г., за что
Вихрев особо благодарил суздальские власти, но приехать не обещает
из-за болезни. Для раздачи бедным в этот день он послал денежным
письмом 25 руб. Первыми воспитанниками «убежища» стали 4 мальчика: Николай Зайцев, Николай Олетин – по 8 лет, отцов не имеют,
Федор Быков и Михаил Кухоцкий – дети беднейших родителей; все
из Суздаля.
На открытие приюта 24 апреля прибыли духовенство Богородице-Рождественского собора со святыми иконами, городской голова
Василий Алексеевич Охлонин, члены городской управы, гласные
думы и представители разных городских учреждений. Молебен и
освящение приюта в сослужении всего духовенства совершил протоиерей собора Михаил Херасков. Были оглашены утвержденный
устав, ведомость капиталам (ко дню открытия пожертвованный капитал составлял 15000 руб.), выписка из журнала городской думы
за 15 июня 1894 г. об избрании эконома и кандидата к нему, а также
заявление доктора А. А. Зверева о согласии принять на себя безвозмездно обязанности врача приюта. После этого городской голова
объявил «убежище» открытым. В этот же день в Харьков была отправлена телеграмма. В ответной телеграмме И. Г. Вихрев писал:
«Благодарю за сообщение об открытии убежища, которого так давно
ждал, поблагодарите всех присутствующих за выражение их участия возникшему убежищу»1. Осенью того же года по ходатайству
городской думы и губернатора было дано Высочайшее соизволение – «убежище для малолетних детей в г. Суздале, учрежденное
на пожертвованные для того харьковским купцом И. Г. Вихревым
средства, именовать Вихревским»2.
Таким образом, от предложения И. Г. Вихрева до его реализации
прошло почти 10 лет. После открытия приюта Иван Гаврилович не
оставлял его без своей помощи и внимания, неоднократно оплачивал
из своих средств одежду, книги для воспитанников, иконы, жертвовал
деньги в неприкосновенный и запасной капитал приюта. Суздальская
дума приняла решение поместить в помещении убежища портрет основателя, на что тот согласился.
1
2
ГАВО. Ф. 397. Оп. 1. Д. 134. Л. 235–237.
Там же. Л. 253.
Суздальский сборник за 2015 год
Портрет И. Г. Вихрева
(к. ХIХ в.) в экспозиции
«Суздальское купечество.
Портрет в интерьере»
ГВСМЗ
Здание бывшего Вихревского приюта для мальчиков
(в настоящее время – жилой дом). Фото П. В. Сухова. 2015 г.
33
34
Сборник научных статей
Флигель бывшего Вихревского приюта для мальчиков (в настоящее время —
Суздальская районная станция по борьбе с болезнями животных).
Фото П. В. Сухова. 2015 г.
Здание бывшего Вихревского приюта для девочек [в настоящее время —
Суздальский специальный (коррекционный) детский дом].
Фото П. В. Сухова. 2015 г.
Суздальский сборник за 2015 год
35
Еще раньше Суздальская городская дума в заседании 17 мая 1892 г.
постановила ходатайствовать о присвоении И. Г. Вихреву звания почетного гражданина города Суздаля и о помещении в зал заседаний
городской думы его портрета. Ходатайство было поддержано губернатором И. М. Судиенко и направлено министру внутренних дел, где
говорилось: «Купцом Вихревым в разное время пожертвовано в распоряжение Суздальского городского общественного управления – а)
4200 р. для ежегодной раздачи процентов с оных в пособие бедным
гражданам г. Суздаля пред праздниками Св. Пасхи и Рождества Христова и в дни 24 апреля и 2 сентября; б) 4000 р. на выдачу ежегодно
пособий двум бедным девицам при выходе их в замужество, по 100 р.
каждой; в) 17000 руб. на устройство и содержание в г. Суздале приюта
для малолетних сирот и г) 5000 руб. на учреждение в сем городе общества взаимного страхования от огня имуществ. Кроме того, при ближайшем содействии купца Вихрева, Суздальское городское управление
получило завещанные его, Вихрева, женою – 2000 руб. на выдачу пособий на приданое двум бедным девицам и 500 руб. для единовременной
раздачи в 1891 г. в пособие бедным гражданам к празднику Рождества
Христова». В ноябре ходатайство было удовлетворено и харьковскому
купцу второй гильдии И. Г. Вихреву было присвоено звание почетного
гражданина города Суздаля1.
В книге «Благотворительные учреждения Российской империи», изданной в Санкт-Петербурге в 1900 г., среди четырех благотворительных
учреждений Суздаля числится и Городское Вихревское убежище для
мальчиков с 12 воспитанниками. Приблизительная стоимость имущества (земли и здания) приюта в этом издании оценена в 10000 руб.,
общая сумма капитала – в 16500 руб., объем ежегодных расходов –
в 1155 руб.2
В мае 1901 г. Вихревское убежище для малолетних детей в г. Суздале,
«содержащееся весьма похвально», из ведомства МВД и Суздальского
городского управления по согласованию с учредителем было передано
в Ведомство учреждений императрицы Марии под непосредственное
управление вновь образованного Суздальского уездного попечительства детских приютов и переименовано в «Суздальский детский приют для мальчиков, учрежденный на капитал, пожертвованный Почетным гражданином харьковским купцом И. Г. Вихревым»3. Основной
РГИА. Ф. 1287. Оп. 38. Д. 326. Л. 290 об., 291, 302.
Благотворительные учреждения Российской империи. СПб., 1900. Т. II. С. 67.
3 ГАВО. Ф. 397. Оп. 1. Д. 260. Л. 49.
1
2
36
Сборник научных статей
капитал приюта не изменился и составил 16500 руб. в процентных
бумагах и 525 руб. 18 коп. наличными. Примечательно, что в соответствии с уставом приют обеспечивал не только содержание, но и обучение воспитанников и, как бы мы сейчас сказали, их социализацию.
Параграф 36 устава гласил: «По окончании начального образования
воспитанники приюта отдаются в частные мастерские для обучения
ремеслам – портные, сапожные и др., столярно-токарному ремеслу и
переплетному – в ремесленных классах при Суздальском городском
3-х классном училище, могут быть отдаваемы в торговые заведения для
обучения правилам торговли и приготовления в приказчики». Воспитанникам обеспечивалось покровительство приюта до 17 лет1.
В начале 1899 г. Иван Гаврилович Вихрев вновь пишет письмо в
Суздальскую городскую управу о том, что жалует 4000 руб. на ремонт
и переустройство родового дома и приведение его в соответствующее
положение для помещения в нем приюта для девочек – преимущественно сирот – детей жителей города Суздаля и в неприкосновенный капитал на содержание приюта 13000 р. и что в названии приюта
должно быть указано, что он основан на иждивении суздальского
почетного гражданина И. Г. Вихрева в память усопшей жены его Елизаветы Александровны Вихревой. Двухэтажным родовым домом на
Пинаевской улице И. Г. Вихрев владел совместно с наследникам его
умершего брата Якова и племянницей Анной Федоровной, дочерью
его покойного брата Федора, продолжающей жить в упомянутом доме.
В письме Вихрева указано, что Анне Федоровне в жертвуемом доме
должна быть устроена небольшая отдельная комната в распоряжении
ее по день смерти с отоплением от учреждения2. Там же Иван Гаврилович обсуждал условия и процедуру оформления дома в собственность
города, просил назначить уполномоченного от управы и по доверенностям, «не теряя времени и с Божьей помощью начать созидание
дела о возникновении приюта, молю милосердного Бога поддержать
мои угасающие силы и ослабевающую энергию, дабы услышать радостное и желаемое известие – приют открыт»3. Капитал в 17500 руб.
поступил в управу и был зачислен в уездное казначейство, так как
приют планировалось передать в подчинение Ведомству учреждений Императрицы Марии. Строительными работами по переделке
ГАВО. Ф. 397. Оп. 1. Д. 134. Л. 165.
Там же. Д. 260. Л. 1.
3 Там же. Л. 18.
1
2
Суздальский сборник за 2015 год
37
дома под детский приют руководил Иван Степанович Зыков1. История с этим благотворительным заведением развивалась быстрее, и в
мае 1901 г. Суздальское уездное попечительство о детских приютах
известило городскую управу, что открытие приюта для девочек намечено на 8 июня 1901 г., прося управу объявить о том желающим
поместить туда детей. В объявлении управы сообщалось, что при
заявлении об отдаче детей в приют необходимо было предоставить
следующие справки: а) вид на жительство родителей, б) метрическое
свидетельство о рождении ребенка, в) свидетельство о бедности, г)
свидетельство о прививании оспы2.
Почетный гражданин города Суздаля Иван Гаврилович Вихрев умер
11 февраля 1903 г. в возрасте 85 лет. Для присутствия на похоронах
и возложения венка от Суздальского городского общества в Харьков
ездил городской голова Михаил Афанасьевич Головашкин3.
Вихревские приюты в Суздале действовали до первых послереволюционных лет. Один из них на ул. Пинаихе (сейчас ул. Ленина) до сих пор
выполняет социальную функцию – в нем располагается Суздальский
специальный (коррекционный) детский дом.
ГАВО. Ф. 397. Оп. 1. Д. 260. Л. 32.
Там же. Л. 61, 62.
3 Там же. Ф. 405. Оп. 1. Д. 1143. Л. 96.
1
2
Д. С. Заозерский
ВОПРОСЫ РАЗВИТИЯ ИЗБИРАТЕЛЬНОЙ
СИСТЕМЫ ЗЕМСКОГО УПРАВЛЕНИЯ
И ОТНОШЕНИЯ ЗЕМСТВА С ГУБЕРНАТОРОМ
В СУЗДАЛЬСКОМ УЕЗДЕ
В КОНЦЕ XIX – НАЧАЛЕ ХХ в.
Земства – органы местного (земского) самоуправления, созданные
согласно реформе 1864 г. в большинстве губерний европейской части
России, имели распорядительные (земские собрания) и исполнительные
(земские управы) функции.
Во Владимирской губернии, включая и Суздальский уезд, земские
учреждения начали работу в 1866 г. Тогда впервые повсеместно по
губернии прошли земские уездные съезды. Председателями уездных
земских собраний согласно «Положению о губернских и земских учреждениях» (1864 г.) стали уездные предводители дворянства. Должность
уездного предводителя была особенно ответственной, потому что административная система Российской империи не предусматривала единого руководителя и единой администрации на уездном уровне (в отличие
от губернского). Собрания – распорядительные органы земств. Они
избирали свои исполнительные органы – земские управы, состоявшие
из 2–3 членов. Уездные земские собрания избирали гласных в губернское собрание, по 5–6 человек от уезда. Годом ранее, 12 октября 1865 г.,
состоялся съезд землевладельцев для выбора уполномоченных в Суздале. На выборы пришли 63 человека: 10 дворян, 3 купца, 1 мещанин,
3 доверенных от обществ, 17 крестьян-собственников, 29 священнослужителей. Собрание шло без перерыва до 17 часов, а уполномоченными
были выбраны 5 дворян, 2 купца и 10 представителей духовенства.
21 (7) марта 1866 г. состоялось открытие первого Суздальского уездного собрания. Первым его председателем был предводитель уездного
дворянства Михаил Михайлович Ранг. В председатели уездной земской
управы был избран Алексей Андреевич Макаров, а членами управы
Василий Иванович Рагозин, купец Ефим Васильевич Головашкин и
крестьянин Данила Васильевич Малафеев1.
1 Андон О. А. Суздальское земство // Суздаль: наше наследие. Даты, события, люди.
Суздаль, 2014. С. 10.
Суздальский сборник за 2015 год
39
«Положение о земских учреждениях» 1864 г. организовывало
выборы на начале курий, относя к первой из них («избирательному съезду уездных землевладельцев») собственников недвижимых
имуществ в уезде, ко второй курии – лиц, имеющих купеческие
свидетельства, и собственников городских имуществ, а к третьей
курии – крестьян.
По Положению 1864 г. земские управы были поставлены в прямую
зависимость только от земских собраний и в исполнении своих распоряжений земство действовало самостоятельно, насколько это было
достижимо без применения принудительных мер. Требовать отчета от
управы могло только земское собрание1.
Уже на гласных уездного земского собрания возлагалась обязанность проводить избрание (закрытой баллотировкой) мировых судей, членов советов по уезду, губернских гласных из своего состава.
Так на заседании уездного собрания 13 октября 1878 г. губернскими
гласными были выбраны А. А. Макаров, А. А. Куломзин, Д. И. Шафров,
П. Н. Григорьев, К. Е. Юрков, членами училищного совета – П. Н. Григорьев и К. Е. Юрков, членами по воинской повинности присутствия – Н. В. Жинкин и Н. В. Ложкин. Мировыми судьями были выбраны И. А. Куроедов, Д. М. Лялин, А. А. Куломзин и Д. И. Шафров2.
Допускалось участие в собраниях и сторонних лиц по отдельным представлениям губернских комитетов. Так, в заседании уездного земского
собрания 27 сентября 1882 г. принимают участие «по отношению Владимирского управления государственными имуществами и удельного
ведомства от 11 августа № 5919 суздальский лесничий Матвеев и от
удельного ведомства – Н. А. Громов»3.
«Положение о земских учреждениях» 1890 г. поставило земские
управы в непосредственное подчинение губернатору. Он имел право
проводить ревизии управ и рассматривать жалобы на их неправомерные действия. Земское собрание оставалось при этом в стороне.
Если принять во внимание установленную новым законом личную
1 Чичерова И. А. Земское и городское самоуправление в России второй половины
XIX в.: Историко-правовой анализ: дисс. … канд. юр. наук: 12.00.01 – Теория
и история государства и права; История политических и правовых учений /
Российская академия государственной службы при Президенте Российской
Федерации. М., 1995. С. 110.
2 Владимирский земский сборник. 1879. № 4. С. 12.
3 Там же. 1883. № 5. С. 1.
40
Сборник научных статей
зависимость членов управ от губернатора, то станет понятно, почему
нельзя признать исполнительную власть земств после 1890 г.1
В уезде было сформировано четыре земских участка. В 1893 г. губернатор утвердил в них начальниками: 1-го участка – титулярного
советника С. С. Рагозина, 2-го участка – поручика А. А. Куломзина,
3-го участка – статского советника К. Е. Юркова и 4-го участка – статского советника Д. И. Шафрова2.
Для оповещения избирателей становится необходимой публикация
информации в официальных изданиях («Владимирские губернские ведомости», «Вестник Владимирского губернского земства»).
Так, «Владимирские губернские ведомости» в 1890 г. писали: «Председатель уездного земского съезда, действительный статский советник
Алексей Андреевич Макаров, сим объявляет во всеобщее сведение, что
судебный пристав бывшего съезда мировых судей Суздальского округа,
коллежский регистратор Николай Дмитриевич Лялин с 1 февраля сего
1890 г. на основании ст. 15 и ст. 17 Высочайше утвержденных 12 июля
1889 г. «Правил о порядке приведения в действие Положения о земских
участковых начальниках» оставлен за штатом»3.
А в 1900 г. та же газета сообщала: «Суздальская Уездная Земская
Управа объявляет, что ею назначен и Г. Владимирским Губернатором
утвержден созыв земских избирательных собраний и съездов для выбора земских гласных на предстоящее трехлетие в следующие сроки:
1) для первого избирательного съезда – 4 июля и первого избирательного собрания 5 июля – в земском доме; 2) для второго избирательного
съезда – 30 июня и второго избирательного собрания 3 июля – в помещении Городской Управы»4.
По «Владимирским губернским ведомостям» можно отчетливо проследить процессуальные моменты формирования земских органов не
только губернии, но и уездов, в частности, Суздальского. Так, в 1890 г.
большое приложение к газете составили списки уездных дворян и владельцев, определенных для участия в 1-м или 2-м избирательных земских собраниях. Принадлежность к определенному сословию дополнял
имущественный ценз. Так, в списке потомственных и личных дворян
уезда, которые имели право участия в выборах гласных на 1-м земском
избирательном собрании всего 26 фамилий, а ценз был значителен – от
Чичерова И. А. Указ. соч. С. 110.
ВГВ. 1893, 18 июня.
3 Там же. 1890, 23 февраля.
4 Там же. 1900, 2 июня.
1
2
Суздальский сборник за 2015 год
41
200 десятин земли. Следующая категория, обладающая правом только
участия в 1-м земском избирательном съезде – дворяне с наделами в
собственности до 200 десятин. Таковых на уезд приходилось 18 человек.
Далее шли владельцы, имеющие право участвовать в выборах гласных во 2-м земском избирательном собрании, – мещане и купцы, всего
24 человека. Примечателен факт, что здесь размеры земельных наделов
доходят до полутора тысяч десятин и более (по 1640 десятин земли у
Каретниковых Степана и Ивана)1.
Сами собрания разделялись на очередные, ежегодные и чрезвычайные. Если очередные собрания длились 10 дней, то чрезвычайные
продолжались до вынесения решения по вопросу, который и был причиной созыва. Это мог быть и один день. Чрезвычайное собрание, в
частности, созывалось Суздальской уездной земской управой 28 мая
1893 г. Во «Владимирских губернских ведомостях» управа объявила,
что собрание было открыто в 11 утра в земском доме – для обсуждения
вопроса о заимствовании из земского страхового капитала на расходы
по мероприятиям против холерной эпидемии в случае появлении оной2.
Характерным моментом для взаимоотношений губернаторов и
земского самоуправления были конфликтные ситуации. Губернатор
утверждал председателя земской управы, контролируя тем самым деятельность учреждения. В 1896 г. ему даже удалось, не выходя за рамки
собственных полномочий, инициировать отмену избрания и перевыборы судей в Суздальском уезде. Тогда губернатору стало известно, что
голосование по этому вопросу было открытым; он счел это нарушением
ст. 88 «Положения о земских учреждениях» и передал дело на рассмотрение в губернское присутствие, которое, отметив, что согласно кассации Правительствующего Сената № 382 от 1867 г. «выборы мировых
судей должны проводиться в порядке, установленном Земским Собранием», и апеллируя к закрепленной в тексте примечания к ст. 34 Судебных установлений норме («единогласное избрание в мировые судьи лиц
производится закрытой подачей голосов»), сделало следующий вывод:
«Получается, что выборов Суздальское Собрание не проводило, а решило вопрос, кому быть мировым судьей – открытым голосованием,
что нарушает порядок действия Положения о земских учреждениях».
После этого губернское присутствие постановило означенное решение
отменить3.
ВГВ. 1891, 22 февраля.
Там же. 1893, 28 мая.
3 ГАВО. Ф. 205. Оп. 1. Д. 110. Л. 75.
1
2
42
Сборник научных статей
Земствам приходилось решать огромное количество социальных
проблем, «выравнивая» жизнь российской глубинки. Впрочем, напряжение в отношениях между губернаторами и земскими учреждениями
нарастало и после принятия не столь «прогрессивного» по сути «Положения о губернских и земских учреждениях» 1890 г.
Недемократичность избирательной системы конца XIX – начала
ХХ в. характеризует следующий факт: на почти 8000 жителей Суздаля в 1906 г. (по данным статистики в начале ХХ в. население города
составляло 7872 человека)1 предполагалось лишь 210 голосов на избрание гласных Суздальской городской думы. Согласно «Городовому
Положению» 1892 г. один голос мог выделяться как на одного горожанина – собственника имущества на сумму не менее чем 300 руб.,
так и на группу лиц – родственников, владеющих имуществом совместно. Так, в избирательном процессе могли принимать участие
от 2 до 8 человек за одного голосующего. Голосом также наделялись
не только физические лица, но и коммерческие предприятия, организации. Например, под номером «6» в списке, представленном в
«Деле Суздальской Городской Управы о выборе гласных Суздальской
Городской Думы и в другие городские общественные должности
на четырехлетие, с 1906 года» указан «Торговый дом братьев Арефьевых», тогда как его владельцы – братья Иван Егорович и Федор
Егорович Арефьевы в том же списке помещены отдельно под номерами «4» и «5»2.
Земская реформа не сформировала стройной и централизованной системы. В ходе ее реализации не было создано органа, возглавляющего и координирующего работу всех земств. Когда в 1865 г.
Санкт-Петербургское губернское земское собрание поставило вопрос об образовании такого органа, оно было попросту закрыто
правительством. Правительственная администрация и в ХХ в. не
допускала ощутимого повышения уровня лояльности по приближению земств к управленческому процессу на местах. Как писал
С. Ю. Витте в 1899 г. в секретной записке «Самодержавие и земство»,
«выборное земское начало было прямо противоположно началу правительственного назначения, началу бюрократическому, так что
1 Сборник статистических и справочных сведений по Владимирской губернии за
1900 год. Владимир, 1901. С. 30.
2 ГАВО. Ф. 397. Оп. 2. Д. 42. Л. 9.
Суздальский сборник за 2015 год
43
совместить их в системе управления без вреда для последнего было
невозможно»1.
Выборы органов земского самоуправления сыграли важную роль
в общественно-политической жизни дореволюционной России. Сама
избирательная практика, атмосфера вокруг выборов свидетельствовали
о глубоких сдвигах в сознании и социальной психологии российского
обывателя. Участие в выборах населения страны, пусть и не в основной
его массе, способствовало его приобщению к общественной деятельности, участию в местном управлении.
1 Цит. по: Петровичева Е. М. Земское самоуправление Центральной России в 1906–
1918 гг.: Эволюция на последних этапах деятельности: дисс. … докт. ист. наук:
07.00.02 – Отечественная история / Московский педагогический государственный
университет. М., 2003.
А. В. Бабаков
ЛАЗАРЕТЫ ДЛЯ РАНЕНЫХ ВОИНОВ
В ГОРОДЕ СУЗДАЛЕ И СУЗДАЛЬСКОМ УЕЗДЕ
В ГОДЫ ПЕРВОЙ МИРОВОЙ ВОЙНЫ
Согласно данным русского санитарного ведомства в Первую мировую войну общее число раненых составило 2 844 500 человек или 1/5 всех
мобилизованных. Количество же больных солдат и офицеров составило
2,3 млн человек. В связи с размахом военных действий впервые особенно остро встал вопрос о восстановлении сил пострадавших от ран и
болезней, так как размеры этой проблемы превосходили все возможные
предположения и выходили далеко за пределы прошлого.
Накануне войны во Владимирской губернии было 116 больниц,
из которых 71 содержалась земствами и городами, а 45 – фабриками,
заводами и частными лицами. В них работало 262 врача, 564 фельдшера, 118 фармацевтов, 34 зубных врача, 19 дантистов и 254 акушерки и
повивальные бабки1. Огромную работу проделали земства, которые
фактически создали материальную базу для оказания медицинской
помощи.
В начале ХХ в. Суздальский уезд территориально делился на 4 земских медицинских участка. В состав первого входили город Суздаль,
Янёвская волость и 20 селений из Терентьевской, Тумской и Бородинской волостей с площадью участка в 300 кв. верст и населением
ок. 35 000 человек. Во второй участок входили 19 селений Городищевской волости, 49 населенных пунктов Торчинской волости и 26 сел
и деревень Кибергинской, Быковской и Терентьевской волостей с
общей площадью в 632 кв. версты и населением ок. 30 000 человек. В
состав третьего медицинского участка входили город Гаврилов Посад и 84 населенных пункта Гавриловской, Петрово-Городищевской
и Бородинской волостей с площадью в 525 кв. верст и населением
ок. 24 500 человек. В четвертый участок входили Крапивновская и
Румянцевская волости и 59 селений Коварчинской, Сахтышской и
Нельшинской волостей, а также 14 селений Мирславской волости
1 Труды
Владимирского губернского научного общества по изучению местного
края. Владимир, 1921. Вып. 2. С. 129.
Суздальский сборник за 2015 год
45
Юрьевского уезда с площадью в 770 кв. верст и населением ок. 30 000
человек1.
В Суздальском уезде существовало 4 земских пункта медицинского
обслуживания: больница в Суздале на территории 1-го участка, больница в селе Нерли и фельдшерский пункт в селе Торчине во 2-м, больницы
в Гавриловом Посаде в 3-м и в селе Крапивнове в 4-м участках. Помимо
этого в Суздале существовали еще больницы при Суздальской тюрьме и
при Суздальском духовном училище. В городе работало 2 врача, 5 фельдшеров, 4 акушерки и повивальные бабки, 4 зубных врача, 2 дантиста
и фармацевта. В уезде – 6 врачей, 18 фельдшеров, 15 акушерок и повивальных бабок. Также в Суздале и Суздальском уезде имелось 2 аптекарских магазина, 7 москательных и красильных лавок2.
В основу санитарного обеспечения в период Первой мировой войны легла доктрина, основанная на принципе «эвакуации во что бы
то ни стало», удаление всех больных и раненых как можно дальше в
тыл страны, для чего во многих губерниях создавалась сеть лечебных
учреждений. Создание лазаретов и госпиталей во Владимирской губернии проходило с конца августа по начало декабря 1914 г.
Еще в конце июля 1914 г. был сформирован Всероссийский земский
союз помощи больным и раненым воинам и Всероссийский городской
союз. Вслед за этим был образован Владимирский губернский земский комитет помощи раненым, в который вошли председатели земских управ, в
том числе Суздальского уезда. На местах прошли собрания уездных земств
и были организованы уездные и городские комитеты помощи раненым.
В приложении № 1 к данной работе представлен составленный на
основе архивных данных список лиц, состоявших в Суздальском комитете по оказанию помощи больным и раненым воинам.
Во Владимирской губернии согласно данным Всероссийского земского
союза (далее – ВЗС) по состоянию на 1 июня 1915 г. работал 71 госпиталь и
лазарет на 2610 мест3; к 1 января 1916 г. число коек в них возросло до 35514.
В течение 1916 г., когда наплыв раненых был особенно большим, на учете
Владимирского губернского комитета ВЗС состояло 4435 госпитальных
1 1916 год. Доклады Суздальской уездной земской управы // Краеведческий сайт
«Гаврилов Посад – городок наш небольшой»: http://gavposad-kraeved.ru/1916-goddoklady-suzdalskoj-uezdnoj-zemskoj-upravy/ (Дата обращения: 22.09.2015).
2 ГАВО. Ф. 40. Оп. 1. Д. 22944. Л. 19, 22, 42.
3 Список госпиталей, состоящих на учете Всероссийского земского союза
(на 1 июня 1915 года). М., 1915. С. 12–15, 25.
4 Доклады Владимирской губернской земской управы очередному губернскому
земскому собранию сессии 1916 г. по I отделению. Владимир на Клязьме, 1917. С. 120.
46
Сборник научных статей
мест, из которых 1899 содержались на средства ВЗС, 490 – на средства
земства Владимирской губернии, 65 коек – частными лицами с пособием
ВЗС и 1981 койка – всецело на средства частных лиц и организаций1.
В Суздале было устроено 3 лазарета для больных и раненых воинов.
Первый, на 16 мест, организовали в начале августа 1914 г. в здании уездной земской больницы. Для этих целей было выделено одноэтажное деревянное отапливаемое здание. В лазарете были приемная, операционная, теплая ванная комната и отхожее место. Первые раненые поступили
16 августа 1914 г. В дальнейшем количество раненых увеличивалось, в
апреле 1915 г. в лазарете насчитывалось уже 64 человека. 16 сентября
1914 г. на втором этаже в здании Блохинской богадельни в Суздале были
открыты 4 палаты для больных и раненых воинов на 20 мест. Впоследствии количество раненых увеличилось там до 35 человек. 25 ноября
1915 г. на средства местного отделения Красного креста при Суздальском
Покровском женском монастыре был открыт лазарет для раненых воинов на 30 мест в двух зданиях. Оба эти здания находились за пределами
монастырской территории. Одно из них – одноэтажное здание монастырской гостиницы, другое – полутораэтажное здание бывшей монастырской школы, что располагалось в ряду домов по ул. Покровской.
Здесь лазарет также был переполнен, в 1915 г. в нем находилось 33 раненых. В Гавриловом Посаде в августе 1914 г. на средства городского общества был сформирован лазарет на 25 мест в доме бывшего министерского
училища. Также были организованы: земский лазарет на 15 мест в доме
Павла Михайловича Калабина и лазарет на 10 мест при фабрике Дербенева. В марте 1915 г. в двухэтажном каменном здании земской больницы в
селе Крапивнове на первом этаже было организовано 3 палаты на 15 мест
с операционной и перевязочной. Таким образом, в общей сложности в
Суздале было устроено 3 лазарета, в Гавриловом Посаде было устроено
также 3 лазарета, помимо этого существовали госпитальные места при
земской больнице в Крапивнове и при фабрике «Товарищества мануфактур Ивана Залочина и Семена Швецова» в деревне Сергеихе.
Жители Суздаля не остались в стороне от решения проблемы по размещению на лечение больных и раненых воинов и предоставили в городскую управу заявление с просьбой об устройстве в Суздале лазарета
для больных и раненых воинов на средства, собранные жителями города, а также об организации дамского кружка для помощи раненым воинам. Городская дума предоставила одно из своих помещений дамскому
1
Доклады Владимирской губернской земской управ… С. 120–122.
Суздальский сборник за 2015 год
47
кружку для работы по изготовлению белья и других принадлежностей
для лазаретов1.
Поскольку лазарет на средства горожан устроен не был, суздальцы
стали принимать раненых на лечение в своих домах. Так, 8 сентября
1914 г. от семьи Вихревых, проживавших на ул. Ковровской, в городскую управу пришло заявление, в котором они просили рассмотреть
возможность размещения двух раненых воинов у себя дома2.
Доставляли раненых на лечение в Суздаль из Гаврилова Посада
(24 версты) и Владимира (34 версты), в больницу села Крапивнова – со
станции Тейково (22 версты). Больные к месту лечения доставлялись
на пунктовых (предназначенных для проезда лиц, следующих по открытым предписаниям), земских и почтовых лошадях. Лечение осуществлял местный медицинский персонал3.
В приложении № 2 к данной работе представлен составленный на
основе архивных данных список медицинских работников, работавших
в медицинских учреждениях города Суздаля и Суздальского уезда в
годы Первой мировой войны.
С целью моральной поддержки больных и раненых воинов в воскресные и праздничные дни в некоторых лазаретах читали утренние
и вечерние молитвы, раздавали книги и статьи на религиозно-нравственные и исторические темы. В частности выписывались и распространялись следующие периодические издания: газета «Свет», журналы
«Нива» и «Русский паломник»4.
Опасаясь вспышек эпидемий, администрация принимала действия
для их предотвращения. По ходатайству Суздальской земской управы в
Суздале в 1915 г. был выстроен заразный корпус для холерных больных
при Суздальской земской больнице5 (сегодня это здание входит в состав гостиничного комплекса «Пушкарская слобода»). На строительство корпуса было затрачено 40 000 руб. Также рассматривался вопрос
о строительстве заразных корпусов при земских больницах в Гавриловом Посаде и Крапивнове, но ввиду отсутствия средств эти проекты не
были реализованы. На средства, выделенные Суздальской городской
управой, для заразного корпуса приобрели дезинфекционную камеру
системы «Гелиос». С целью информирования населения о возникновении
ГАВО. Ф. 40. Оп. 1. Д. 22674. Л. 1, 7, 9.
Там же. Ф. 387. Оп. 1. Д. 114. Л. 75.
3 Там же. Ф. 40. Оп. 1. Д. 22674. Л. 12.
4 ВЕВ. 1914, 27 сентября.
5 ГАВО. Ф. 387. Оп. 1. Д. 118. Л. 16, 16 об.
1
2
48
Сборник научных статей
и распространении различных эпидемий населению раздавали медицинские брошюры: листок № 12 о холере, а также издания общества русских
врачей «Об азиатской холере» и «О холере и мерах предохранения от нее
грамотных сельских жителей», составленные врачом С. И. Сычуговым1.
Приложенные усилия возымели действие. Так, в июле и августе 1916 г.,
когда в некоторых уездах Владимирской губернии заболевания дизентерией и сыпным тифом грозили приобрести характер эпидемии, в Суздальском уезде наблюдались лишь отдельные случаи распространения
заразных болезней, не носившие характера эпидемий2.
В тыловые губернии отправляли в основном легкораненых воинов
(тяжелораненые находились на излечении в прифронтовых районах),
вследствие чего случаи смертельных исходов в госпиталях были малочисленны. Во Владимирской губернии со дня открытия лазаретов по
1 января 1917 г. было принято 49 130 человек, из которых умерло только
146. В лазаретах Суздаля и Суздальского уезда за все время их существования упоминается только о двух случаях летальных исходов больных и раненых воинов, притом это были уроженцы города, которых
похоронили на их семейных участках. В Суздальском уезде братских
кладбищ для умерших воинов не было, в виду того что «за отсутствием в уезде лазаретов, в кои могли бы посылаться тяжелые больные и
раненые, нужно полагать, что и в дальнейшем случаи смерти воинов
из других уездов будут весьма редки…».
В феврале 1918 г. все госпитали, существовавшие в Суздале и Суздальском уезде были закрыты3.
Подведем итоги исследования. В годы Первой мировой войны в Суздальском уезде, как и во Владимирской губернии в целом, была создана
сеть госпиталей и лазаретов. Все тяготы по их созданию, организации,
координации действий легли на плечи органов местного управления.
Общественные организации, частные лица также оказывали посильную
помощь больным и раненым воинам. Благодаря действиям представителей местной администрации и медицинского персонала в данный период времени не наблюдалось вспышек эпидемий, случаи смертельных
исходов были единичны. Для органов местного управления проблема
по созданию и обустройству госпиталей для больных и раненых воинов
в Суздале и Суздальском уезде в годы Первой мировой войны не была
острой, во многом благодаря их оперативной и слаженной деятельности.
ГАВО. Ф. 387. Оп. 1. Д. 118. Л. 4, 11.
Там же. Ф. 40. Оп. 1. Д. 22944. Л. 10 об.
3 Там же. Ф. 638. Оп. 1. Д. 1770. Л. 55, 56.
1
2
Суздальский сборник за 2015 год
План лазарета для раненых воинов
при Суздальской земской больнице.
ГАВО. Ф. 40. Оп. 1. Д. 22674. Л. 10.
План лазарета для раненых
воинов при Блохинской
богадельне в городе Суздале.
ГАВО. Ф. 40. Оп. 1.
Д. 22674. Л. 8.
Планы лазаретов при Суздальском Покровском женском монастыре.
ГАВО. Ф. 40. Оп. 1. Д. 22674. Л. 4.
49
50
Сборник научных статей
Здание бывшего
министерского
училища в городе
Гавриловом Посаде.
Фото автора. 2012 г.
Бывший дом купца
Павла Михайловича
Калабина в городе
Гавриловом Посаде.
Фото автора. 2012 г.
План лазарета для
раненых воинов
при Крапивновской
земской больнице.
ГАВО. Ф. 40. Оп. 1.
Д. 22674. Л. 13.
Суздальский сборник за 2015 год
***
51
Приложение 1
Список членов Суздальского комитета
по оказанию помощи больным и раненым воинам1
1. Головашкин Михаил Афанасьевич (Суздальский городской голова)
2. Лужнов Владимир Николаевич
3. Кашицын Андрей Михайлович
4. Жинкин Яков Яковлевич
5. Шмелев Дмитрий Павлович
6. Вихрев Павел Дмитриевич
7. Бибанов Николай Павлович
8. Фирсов Владимир Михайлович
9. Недошивин Павел Алексеевич
10. Константинов Иван Михайлович
11. Пуколов Василий Ефимович
12. Адов Николай Сергеевич
13. Дубынин Федор Федорович
14. Козлов Николай Алексеевич (из Гаврилово-Посадского городского
комитета)
15. Неборонов Михаил Васильевич (из Гаврилово-Посадского городского комитета)
16. Жинкин Владимир Яковлевич
17. Барашков Михаил Павлович
18. Долгушев Петр Иванович
19. Рогозин Николай Васильевич (Суздальский предводитель дворянства, Председатель Суздальского комитета Красного креста)
20. Юшков Борис Сергеевич (делопроизводитель Суздальского комитета Красного креста)
21. Рогозина Елизавета Николаевна (уполномоченная Суздальского комитета Красного креста)
22. Дербенев Василий Александрович (содержатель лазарета при собственной фабрике в г. Гавриловом Посаде)
23. Камкин Иван Александрович (заведующий лазаретом при фабрике
Дербенева)
24. Тихонравов Михаил Сергеевич.
1
Источник данных: ГАВО. Ф. 709. Оп. 1. Д. 31. Л. 5–6 об.
52
Сборник научных статей
Приложение 2
Список медицинских работников медицинских учреждений
города Суздаля и Суздальского уезда
в годы Первой мировой войны1
Доктора:
1. Веселов Алексей Александрович – в лазарете при Суздальской уездной земской больнице (г. Суздаль);
2. Беккер Люистьи Осипович – в земском, городском и при фабрике
Дербенева лазаретах (г. Гаврилов Посад);
3. Пропер Николай Павлович – в лазаретах при Покровском женском
монастыре и Блохинской богадельне (г. Суздаль).
Фельдшеры:
1. Петров Александр Петрович – в лазарете при Суздальской уездной
земской больнице (г. Суздаль);
2. Ануфриев Иоаким Тимофеевич – там же;
3. Лобашев Яков Семенович – там же;
4. Исаичев Федор Сергеевич – в земском лазарете (г. Гаврилов Посад);
5. Задворнов Иван Васильевич – в городском лазарете
(г. Гаврилов Посад);
6. Калинин Федор Васильевич – в лазарете при фабрике Дербенева
(г. Гаврилов Посад);
7. Лужнов Александр Трифонович – в лазарете при Блохинской богадельне (г. Суздаль);
8. Поляков Николай Никитич – в лазарете при земской больнице
(с. Крапивново);
9. Беккер Фати Львовна – в земском и городском лазаретах
(г. Гаврилов Посад);
10. Садовникова Екатерина Ивановна – в лазарете при Суздальской
уездной земской больнице (г. Суздаль).
Акушерки:
1. Андрианова Агрипина Ивановна – в лазарете при земской больнице
(г. Гаврилов Посад);
2. Тихонравова Глафира Николаевна – в лазарете при фабрике Дербенева (г. Гаврилов Посад).
1
Источник данных: ГАВО. Ф. 709. Оп. 1. Д. 31. Л. 3 об.– 4 об.
Суздальский сборник за 2015 год
53
Сестры милосердия:
1. Козлова Мария Васильевна – в лазарете Покровского женского монастыря (г. Суздаль);
2. Кузнецова Екатерина Георгиевна – там же.
Служители:
1. Иванов Михаил Григорьев – в лазарете при Суздальской уездной
земской больнице (г. Суздаль);
2. Еремеев Фадей Петрович – в лазарете при фабрике Дербенева (г. Гаврилов Посад).
Служанки:
1. Еремеева Аниста Ксенофонтовна – в лазарете при фабрике Дербенева (г. Гаврилов Посад);
2. Скоробогатова Стефанида Михайловна – в городском лазарете
(г. Гаврилов Посад);
3. Камешкова Василиса Кузьмина – там же;
4. Харитонова Евдокия Павловна – там же;
5. Плетнева Елизавета Михайловна (монахиня) – в лазарете Покровского женского монастыря (г. Суздаль);
6. Большакова Параскева Ивановна – там же;
7. Петрова Татьяна Ивановна – там же;
8. Феоктистова Александра Михайловна – там же.
П. Н. Хромушин
ПАВЕЛ КОНСТАНТИНОВИЧ ХАРИЗОМЕНОВ:
ПУТЬ РЯДОВОГО СУЗДАЛЬСКОГО
СВЯЩЕННИКА В СТОЛИЧНЫЙ УЕЗД
Павел Константинович Харизоменов родился 26 февраля 1864 г. в
селе Морозове Суздальского уезда в семье священника Константина
Павлова. В 1884 г. он окончил первое отделение Владимирской духовной семинарии с аттестатом I разряда1. 29 августа 1884 г. определен на
должность надзирателя-репетитора в Суздальское духовное училище. В
январе 1895 г. утвержден в должности члена Благочиннического совета.
18 июня 1886 г. архиепископом Феогностом «определен во священника»
в село Янёво Суздальского уезда, где наряду с этим до февраля 1896 г.
состоял в должности законоучителя в Янёвском земском училище.
23 января 1896 г. на основании прошения согласно резолюции архиепископа Владимирского и Суздальского Сергия (Спасского) Павел
Константинович переведен в приход села Глебовского, где и служил
до 1914 г. С 10 декабря 1902 г. состоял заведующим, законоучителем и
учителем Глебовской школы грамоты.
До назначения туда Павла Харизоменова в селе Глебовском приход
некоторое время (в 1895–1896 гг.) не действовал, и им временно заведовал бывший глебовский псаломщик – священник Предтеченской
церкви Суздаля Павел Евгеньевич Казанский.
Журнальным постановлением Съезда отцов-уполномоченных от 20
и 21 января 1904 г. о. Павел был избран членом Ревизионного комитета
по Суздальскому духовному училищу с последующим переизбранием
(1904–1908 гг.). Съездом отцов-уполномоченных от 22 января 1909 г. он
был введен в состав членов правления от духовенства по Суздальскому
духовному училищу, а 20 января 1910 г. переизбран на ту же должность
сроком на три года и тогда же определен смотрителем Суздальской
свечной лавки также сроком на три года начиная с 20 января 1910 г.
За время своего служения на Суздальской земле о. Павел был награжден: 18 февраля 1893 г. за «труды по Янёвскому земскому училищу
при добром поведении» – набедренником; 7 марта 1906 г. за «весьма
1 Малицкий Н. В. История Владимирской духовной семинарии. М., 1902. Вып. 3.
С. 308.
Суздальский сборник за 2015 год
55
усердное служение при благочестном поведении» – фиолетовой скуфьей; в мае 1914 г. – камилавкою.
Жена Павла Константиновича – Софья Николаевна Харизоменова – родилась в городе Покрове 13 августа 1870 г. в семье диакона Николая Миловидова. В 1886 г. она окончила курс епархиального женского училища, а с 1905 г. работала учительницей в Глебовской школе
грамоты.
В браке у них родились дочери Фавста (род. 21.01.1888), Елизавета (род. 12.10.1892), Вера (род. 23.06.1895), Надежда (род. 25.05.1897),
Любовь (род. 31.09.1902) и Анна (род. 17.11.1908) и сын Константин
(род. 17.04.1900)1. Впоследствии его дочери, окончив женскую гимназию, работали учителями, а сын – бухгалтером.
Павел Харизоменов 26 сентября 1907 г. был избран в губернский
съезд для избрания членов Государственной думы от духовенства и
мелких землевладельцев Суздальского уезда, с чем связано не одно
скандальное происшествие, получившее освещение в прессе.
В общероссийской газете «Свет» № 256 за 29 сентября 1907 г. в разделе «Выборы в Думу» появилось следующая заметка: «Во Владимирской губернии выбраны 32 выборщика, из них правых – 22, умеренных – 4 и 6 левых. Среди избранных бывший губернатор Калачев. Один
священник, выбранный в Суздале, объявил себя социал-демократом».
Сразу отметим, губернатор с такой фамилией никогда не возглавлял
нашу губернию. Что до остального, то заметка послужила основанием
для служебного разбирательства во Владимирской духовной консистории. 12 октября 1907 г. архиепископ Владимирский и Суздальский
Николай направил грозное письмо в село Глебовское Павлу Константиновичу Харизоменову, в котором требовал сообщить, когда и где Харизоменов «имел неосторожность объявить себя социал-демократом».
Как следует из рапорта благочинного 1-го округа Суздальского уезда протоиерея Василия Георгиевского архиепископу Николаю от 24 октября 1907 г., 26 сентября в помещении Суздальской уездной земской
управы состоялся съезд настоятелей церквей и уполномоченных от
мелких землевладельцев. На предварительном съезде 16 сентября из
44 настоятелей церквей по количеству земли избраны 9 священников,
которые 26 числа вместе с двумя уполномоченными от мелких землевладельцев избрали в губернский съезд для избрания членов Государственной думы священника села Глебовского Павла Харизоменова.
Благочинный сообщил, что корреспонденция в газете «Свет» ложная,
1
Архив ГВСМЗ. Ф. Суздальское городское благочиние. Д. 401. Л. 209–216.
56
Сборник научных статей
а сам священник Харизоменов «ни к какой социальной партии не принадлежит и вполне благонадежный в политическом отношении».
Сам Павел Константинович так рапортовал епархиальному руководству: «Получив этот номер газеты 5 октября и поняв, что это
известие касается меня, как единственного выборщика-священника
от Суздаля, я был в высшей степени смущен этим неправым сообщением. В тот же день получения газеты отправил в редакцию «Света»
просьбу опровергнуть возведенную на меня неправду, каковое опровержение и было напечатано в газете «Свет» в № 265-м от 9 октября,
каковой номер и имею честь почтительнейше представить Вашему
Высокопреосвященству. Гласно через газету заявив, что «ни перед
кем себя социал-демократом не объявлял и вообще к левым партиям
не принадлежу», теперь имею долг почтительнейше сообщить, во
исполнение предписания Вашего Высокопреосвященства от 12 октября сего года за № 1493-м, что нигде ни перед кем я себя социалдемократом не объявлял, теорий всех левых партий не разделяю;
во главу политики ставлю слова Христа Спасителя: «ищите прежде
царства Божия и правды Его и сия вся приложится вам“; религия
Христианская Православная должна быть, по моему убеждению,
краеугольным камнем при переустройстве нашего государственного организма. Октября 16 дня 1907 года. Покорнейший послушник
Вашего Высокопреосвященства священник села Глебовского Павел
Константинов Харизоменов»1.
По сведениям другой газеты, «Владимирца», избрание выборщиком
священника Харизоменова понравилось не всем: «Выборы землевладельцев ознаменовались схваткой предводителя дворянства С. С. Рагозина с избранным единогласно в выборщики в Государственную Думу
священником о. Харизоменовым. Первый сшиб с последнего шапку».
Возможно, и эта информация не соответствовала действительности,
поскольку сам Рагозин писал судебному следователю Владимирского окружного суда: «Прошу привлечь редактора названной газеты
Н. П. Губского за клевету в печати, т. к. корреспонденция совершенно
ложна». Вместе с тем дает основание полагать о вызывающем поведении лица священного сана в споре за место выборщика.
По всей видимости, именно такие скандалы и могли стать одной из
причин неизбрания Павла Харизоменова в 1912 г. на очередной съезд
по выборам в Государственную думу.
1
ГАВО. Ф. 556. Оп. 3. Д. 940. Л. 3, 3 об.
Суздальский сборник за 2015 год
57
Согласно баллотировочному листу в члены Губернского комитета
по выборам в Государственную думу священник села Глебовского Павел
Константинович Харизоменов, указанный в нем первым, набрал 7 избирательных и 4 неизбирательных балла. Следующий за ним протоиерей
Суздальского собора Алексей Григорьевич Вишняков стал победителем,
набрав 9 избирательных и 2 неизбирательных балла. Другие кандидаты – священник села Спас-Сербилова Михаил Павлович Тихонравов
и благочинный 3-го благочиннического округа Алексей Евфимиевич
Чижов – набрали соответственно 5 / 6 и 8 / 3 баллов1. Таким образом,
Павел Константинович среди всех кандидатов занял лишь третье место.
Прослеживается стремление Павла Харизоменова выделиться среди
других священников, с чем, возможно, связано его бурное участие в
благотворительной деятельности.
Обращает на себя внимание большее в сравнении с другими приходами количество сохранившихся в материалах архива ГВСМЗ актов о
сборе различных пожертвований на благотворительные цели в церкви
села Глебовского.
Несмотря на распоряжения церковного руководства на сей счет,
представляется, что основная роль в организации подобных мероприятий принадлежала самому священнику – только в одном акте есть ссылка на «распоряжение начальства», когда 13 февраля 1911 г. во время
богослужения был произведен «тарельный сбор» пожертвований на
общую сумму 49 коп. в пользу пострадавшего от землетрясения населения Семиреченской области2. Вообще, первые документы о сборе о.
Павлом пожертвований появляются сразу после его назначения в село
Глебовское. Так, с 7 по 11 мая 1895 г. происходил сбор средств (65 коп.)
в пользу Мариинского попечительства о слепых.3
Найдены следующие сведения о пожертвованиях во время богослужений в Богоявленском храме села Глебовского: 11 ноября 1901 г. –
в пользу Общества Красного Креста 52 коп.; со 2 по 9 мая 1904 г. в
Неделю о слепом – в пользу Мариинского попечительства о слепых
70 коп.; 9 мая 1904 г. – на церкви и школы Сибири 80 коп.; с 25 по
31 марта 1907 г. – в пользу «Приюта Царицы Небесной» для призрения детей – идиотов и эпилептиков 60 коп.; 25 марта 1909 г. – в пользу церковноприходских школ епархии 89 коп.; 3 мая 1909 г. – в пользу Попечительства о слепых 36 коп.; 7 мая 1909 г. – на Алатырский
Архив ГВСМЗ. Ф. Суздальское городское благочиние. Д. 411. Л. 3.
Там же. Д. 399. Л. 3.
3 Там же. Д. 268. Л. 9.
1
2
58
Сборник научных статей
Свято-Троицкий мужской монастырь Симбирской епархии 40 коп.;
9 мая 1909 г. – на церкви и школы Сибири 43 коп.; 8 ноября 1909 г. – на
больных и раненых воинов в пользу Общества Красного Креста
40 коп.; в течение первой седмицы Великого поста и в Неделю Православия 1911 г. (февраль – март) – на распространение православия
между язычниками Империи в сумме 43 коп.; 30 августа 1911 г. – в
пользу воинского благотворительного общества Белого Креста 20
коп.; 1 октября 1911 г. – на построение в Санкт-Петербурге храма-памятника в память 300-летнего царствования Дома Романовых 50 коп.;
с 25 декабря 1911 г. по 6 января 1912 г. – в пользу церковноприходских
школ Владимирской епархии 1 руб. 25 коп.; 14 сентября 1911 г. – в
пользу Комитета, «состоящего под Августейшим председательством
Ея Императорского Высочества Великой Княгини Ольги Александровны», на увековечивание памяти русских воинов, павших во время русско-японской войны 1904–1905 гг. 24 коп.; 6 августа 1911 г. – в
пользу попечительства по призрению прокаженных 21 коп.; 6 января 1912 г. – в пользу воинского благотворительного общества Белого
Креста 32 коп.; 15 января 1912 г. – в пользу голодающих 1 руб. 61 коп.;
5 февраля 1912 г. – на построение храма в честь святого благоверного великого князя Александра Невского в Москве в память освобождения крестьян от крепостной зависимости 27 коп.; 12 февраля
1912 г. – на распространение православия в пользу Православного
миссионерского общества 45 коп.; 14 сентября 1912 г. – в пользу Комитета, «состоящего под Августейшим председательством Ея Императорского Высочества Великой Княгини Ольги Александровны», на
увековечивание памяти русских воинов, павших во время русскояпонской войны 1904–1905 гг. 39 коп. 1
Представляется, что незначительность сумм пожертвования, частая
периодичность сборов, возвышенно-абстрактностный для понимания
прихожан-обывателей характер их целей указывают на желание священника выслужиться в глазах епархиального и другого церковного
начальства.
В такой деятельной работе священника по сбору пожертвований
случались и «перекосы». Так, в связи с поступлением отношения полицмейстера города Иваново-Вознесенска от 2 мая 1906 г. указом
1 Архив ГВСМЗ. Ф. Суздальское городское благочиние. Д. 315. Л. 13; Д. 344. Л. 12,
13; Д. 371. Л. 5; Д. 387. Л. 2, 3, 5, 6, 10; Д. 399. Л. 4, 16–18; Д. 404. Л. 7, 9; Д. 409. Л. 4,
5, 10, 13, 19.
Суздальский сборник за 2015 год
59
Владимирской духовной консистории от 13 мая 1906 г. через благочинного были потребованы объяснения от причта села Глебовского – священника, псаломщика и церковного старосты – о том, на каком
основании они выдали крестьянину села Глебовского Ивану Дмитриеву
Солдатову «воззвание для сбора пожертвований на нужды церкви, не
испросив на это дозволения у епархиального начальства»1.
При этом по службе Харизоменов не всегда проявлял должную
старательность и прилежность. Так, составленная им сразу после его
назначения в 1896 г. опись церковного имущества была признана Владимирской духовной консисторией не отвечающей принятым требованиям. Своим указом от 20 ноября 1896 г. последняя приказала священнику Харизоменову заново составить опись церковного имущества в
«указанном формою порядке» под руководством и наблюдением благочинного протоиерея Михаила Хераскова2.
Во многом личность человека раскрывается через его отношение
к материальным ценностям и прежде всего к деньгам – как к универсальному психологическому индикатору поведения.
22 марта 1902 г. Петр Иванович Альбицкий так писал суздальскому благочинному Алексею Вишнякову: «Отец протоиерей! Извините,
что обращаюсь к Вам и тем беспокою Вас. Дело вот в чем. Священник
с. Глебовского Суздальского уезда Павел Константинович Харизоменов 27 ноября 1901 г. лично представил во Владимирское отделение
Государственного банка две 4% облигации за № 231366–7 для обмена
на деньги. А принял эти облигации к обмену и вследствие ошибочно
составленного расчета, вместо причитающихся за облигации 184 р.
80 к., священник Харизоменов получил 194 р. 80 к., в получении каковой суммы Харизоменовым и сделана расписка в получении денег. Относительно излишне полученных о. Харизоменовым 10 р. и о возврате
их мною было послано письмо священнику Харизоменову – но до сих
пор не получил ответа, я решился обратиться в Вам, о. протоиерей,
как непосредственному начальству священника Харизоменова и просить Вас побудить священника Харизоменова добровольно возвратить
Отделению излишне полученные им 27 ноября 10 рублей, если же он
откажется от возврата 10 р., то я буду поставлен в необходимость искать с Харизоменова законным порядком. За тем еще раз извиняюсь
за причиненное Вам беспокойство»3.
Архив ГВСМЗ. Ф. Суздальское городское благочиние. Д. 356. Л. 46, 46 об.
Там же. Д. 356. Т. II. Л. 54–55 об.
3 Там же. Д. 317. Л. 24, 24 об.
1
2
60
Сборник научных статей
Деньги Павел Константинович вернул лишь 13 апреля почтовым
переводом, о чем 18 мая сообщил благочинному1.
10 ноября 1909 г. Совет Владимирского епархиального женского
училища просил благочинного протоиерея Алексея Вишнякова «объявить священнику с. Глебовского Павлу Харизоменову, что за содержание дочери своей Веры Харизоменовой в общежитии училища он
должен предоставить в Совет 15 р. за оборудование койки и 16 р. 66 к.
за содержание в течение 2 недель»2.
Наряду с этим сам о. Павел еще 17 января 1908 г. во исполнение
предписания рапортовал благочинному, что у него «обучаются три дочери в Епархиальном женском училище: одна живет в общежитии, а
две на квартире» и выразил желание «всех поместить в общежитие»3.
Наряду с известной долей «прижимистости» в распоряжении деньгами, проявляется стремление о. Павла обеспечить лучшее положение
для своих детей. Возможно это вызвано его затруднительным материальным положением.
Летом 1909 г., а возможно и ранее, у Павла Константиновича произошел конфликт с назначенным 10 октября 1907 г. псаломщиком Владимиром Соловьевым, в котором священник проявил себя не с лучшей
стороны, что, возможно, было вызвано материальными интересами.
В рапорте протоиерею Алексею Вишнякову 23 июля 1909 г. он
писал: «Во время сенокоса текущего 1909 года наш исправляющий
должность псаломщика Владимир Соловьев выразил моему косцу порицание, что он-де «обкосил его», т. е. скосил в пользу меня, священника, принадлежащее ему, Соловьеву. На объяснение косца, что «он
не первый год так косит, косил и прежде так», Соловьев сказал нечто
грубое и дерзкое по моему адресу. О порядке нашего владения причтовою усадьбою за все время моего жительства в Глебовском вопроса не
поднималось до сего исправляющего д[олжность. – П.Х.] псаломщика
Владимира Соловьева; а он еще в прошедшее лето 1908 года мне лично заявлял, что его часть усадьбы мала против законной. Принимая
в соображение это прошлогоднее заявление Соловьева, и вообще, его
ко мне непочтительное отношение, затем характер речей некоторых
прихожан относительно нашего владения причтовою усадьбою, я не
имею основания не верить косцу и, по необходимости, пришел к заключению, что исправляющий д[олжность. – П.Х.] псаломщика Владимир
Архив ГВСМЗ. Ф. Суздальское городское благочиние. Д. 317. Л. 41.
Там же. Л. 88.
3 Там же. Д. 375. Л. 13.
1
2
Суздальский сборник за 2015 год
61
Соловьев подрывает мой священнический авторитет, выставляя меня
обидчиком и притеснителем его, «малого человека». Не желая, чтобы
подобная оскорбительная для меня аттестация распространялась, оставаясь не опровергнутой, я не могу более оставлять вопроса о порядке
владения причтовою усадьбою неопределенным. Посему покорнейше
прошу Ваше Высокопреподобие обмерить нашу причтовую усадьбу и
указать нам границы владения; а если Вы, Ваше Высокопреподобие,
не имеете точного для сего руководства, то покорнейше прошу исходатайствовать для нас из Духовной консистории указ с предписанием
переделить усадьбу и как именно: 1) как нам разделить лицевую сторону усадьбы под постройку – по положению ли 3/4 священнику и 1/3
псаломщику или иначе; 2) как разделить остальную часть усадьбы – по
положению ли 3/4 священнику и 1/3 псаломщику или иначе»1.
Спор о земле представляется лишь предлогом для инициирования
разбирательства с неугодным церковнослужителем. Так, еще весной
1909 г. о. Павел пытался инициировать упразднение должности псаломщика в Богоявленской церкви села Глебовского и, как следствие, получение его дома и земельного надела в свое пользование. Указом Владимирской духовной консистории от 19 мая 1909 г. через благочинного
города Суздаля священнику Павлу Харизоменову было объявлено, что
«прошение его о дозволении ему иметь наемного псаломщика вместо
штатного признано неправильным по существу дела и не согласным с
существующими законоположениями»2.
В 1914 г. Павел Харизоменов переезжает в Санкт-Петербург, где
его назначают настоятелем храма св. апп. Петра и Павла в д. Дибунах
Петербургского уезда.
Инициатором строительства этого храма в 1912 г. стал сын губернского секретаря П. И. Никольский, который выделил из собственной
земли участок в 1084 кв. саженей и заказал епархиальному архитектору
Андрею Петровичу Аплаксину (1879–1931) проект храма в «неорусском
стиле». Церковь была закончена строительством и освящена на престольный праздник свв. апп. Петра и Павла – 29 июня 1914 г.
Резолюцией епископа Гдовского Венеамина от 26 июля 1914 г. настоятелем храма был назначен Павел Константинович Харизоменов. В ходе
службы в столичном уезде о. Павел с 1914 г. исполнял также пастырские
обязанности в Левашовском лазарете, а в 1915–1916 гг. трудился законоучителем в Левашовской земской школе.
1
2
Архив ГВСМЗ. Ф. Суздальское городское благочиние. Д. 385. Л. 56–57.
Там же. Д. 356. Л. 69 об.
62
Сборник научных статей
После революционных событий 1917 г. церковь в Дибунах продолжала действовать, однако ее служитель Павел Харизоменов был лишен
избирательных прав. В 20-х гг. XX в. он также исполнял обязанности
священника Серафимовской церкви в Графской – поселке, отделенном
от Дибунов Черной речкой.
К началу 30-х гг. XX в. семейство Харизоменовых, проживавшее в
специально построенном причтовом доме на Церковной улице в Дибунах, состояло из 11 человек. Вместе с родителями жили взрослые дочери – Фавста (43 года), Вера (35 лет), Любовь (25 лет) и Анна (23 года).
Три из них работали в Ленинграде. Вместе с родителями жила семья
сына Константина – его жена Мария Васильевна и двое их детей Ксения
и Павел. Одиннадцатым членом семьи была 75-летняя мать мужа дочери Надежды Ольга Ивановна Ключарева.
После обложения хозяйства П. К. Харизоменова сельскохозяйственным налогом тот 9 сентября 1931 г. обратился с жалобой в Ленинградский финансовый отдел, в которой указал: «Хозяйства я вообще не
имею никакого, а лишь живу в дачной местности и являюсь служителем
культа в местной церкви. Обложение на меня чужого хозяйства совершенно неправильно. Но даже если бы подлежал сельхозобложению
в индивидуальном порядке, то доход мой в год всего 495 рублей, а не
1800 рублей, как считает РНИ». Постановлением районной налоговой
комиссии от 27 сентября 1933 г. было решено, «учитывая незначительность объектов сельского хозяйства, к уплате единого с/х налога не
привлекать»1.
В 1932 г. церковь в Дибунах закрыли. Павел Харизоменов был единственным священником, который в ней служил.
С возрастом о. Павел начал терять зрение и к 1935 г. полностью
ослеп.
По воспоминаниям Павла Константиновича Харизоменова – внука
и полного тезки о. Павла – в конце 30-х гг. они вместе ходили к церкви
Петра и Павла в Дибунах. Она была уже несколько лет закрыта. Несколько человек были на здании церкви, бросали камни, разрушали.
Увидев священника, они закричали: «Уходи, поп, а то мы тебя убьем!».
Павел Константинович ответил им: «Никто, как не Господь!».
С началом Великой Отечественной войны в сентябре 1941 г.
П. К. Харизоменов был выселен вместе с семьей в Ленинград, где
1 Дибуны,
Графская-Песочный / Сост. Л. Ф. Бронзова, Е. Л. Александрова,
М. М. Браудзе. СПб., 2011. С. 103–112.
Суздальский сборник за 2015 год
Павел Константинович Харизоменов
с супругой Софьей Николаевной
(урожденной Миловидовой).
Конец 20-х – начало 30-х гг. XX в.
Фото предоставлено внуком
П.К. Харизоменова
Константином Павловичем
Харизоменовым
Богоявленская и Покровская церкви с. Глебовского Суздальского района.
Фото автора. 2007 г.
63
64
Сборник научных статей
проживал по адресу: ул. Чернышевского, д. 17. С собой семья смогла
взять «самую малость», необходимую для проживания, все остальное
осталось в доме в Дибунах, в котором поселились сначала солдаты, а
потом окопники. Во время блокады Павел Константинович постоянно
молился, стоя на коленях. Умер он 31 марта 1942 г. от голода. Тело его
было отвезено в морг и, вероятно, похоронено в братской могиле.
В блокаду погибли также его жена Софья Николаевна и дочери
Фавста, Надежда, Любовь и Анна. Оставшиеся в живых из всей многочисленной семьи невестка Мария Васильевна, внуки Ксения и Павел,
которым и выпала тяжелая доля хоронить своих близких, 24 октября
1942 г. были эвакуированы в город Бердск Новосибирской области.
Сын Харизоменова Константин Павлович прошел всю войну и вернулся в Ленинград в 1945 г., куда впоследствии из эвакуации приехала
и его семья.
Историю последних лет жизни Павла Харизоменова рассказал его внук, которого удалось найти по телефонному справочнику
Санкт-Петербурга. По стечению обстоятельств, зовут его так же, как
и деда – Павел Константинович Харизоменов, – и в свои 80 с лишним
лет он тоже полностью ослеп.
Судьба о. Павла, без сомнения, печальна, наглядно показывая
стремление рядового священника как можно лучше устроить судьбу
своих детей и добиться, порой не самыми благовидными способами,
материального достатка и высокого социального положения. Однако
«неисповедимы пути Господни»…
М. Н. Волкова
ИЗ ИСТОРИИ САДОВОДСТВА В СУЗДАЛЕ
В ПЕРВЫЕ ГОДЫ СОВЕТСКОЙ ВЛАСТИ
В начале XX в. в Суздале садоводство, как и огородничество, носило промышленные масштабы, хотя и было менее выгодным делом.
В городе сады значительно уступали по площади огородам. Большие
сады располагались в основном в восточной части города – на Всполье.
Существовали сады при монастырях, церквях, на усадьбах горожан.
Были свои специалисты по селекции сортов и выращиванию саженцев – Черновы, Свешниковы, Струйкины, Белины.
Поступательное развитие садоводства было прервано в 1917 г.
Наложение на хозяйственные реалии новых принципов построения
общества (в частности «социальной справедливости», уравнительного
землепользования с ежегодными земельными переделами) оказалось в
ряде случаев, особенно в 1918 г., губительным для некоторых отраслей
сельского хозяйства, в том числе для садоводства и огородничества.
В 1918 г. появилось понятие «нетрудовые сады». Так, уездный земельный отдел обязал горисполком собрать сведения о нетрудовых
садах города. Владельцам было предложено дать характеристику своим
садам: обрабатывались ли они ранее личным трудом или с помощью
«наемных рук»1. Нетрудовые сады представляли интерес для уличных
комитетов, советских организаций и частных лиц, во‑первых, в плане
получения оттуда плодово-ягодной продукции, во‑вторых, как покосные угодья. В городе остро ощущался дефицит кормов для домашнего
скота и лошадей при советских учреждениях. Летом 1918 г. был найден
выход из критического положения, создавшегося в совете народного
хозяйства уездного исполкома «в связи с недостатком корма для лошадей пункта Совета». 21 июня 1918 г. Суздальский уездный комиссариат
земледелия в составе членов комиссариата Моисеева и Воробьева совместно с уездным советом народного хозяйства в составе комиссара
Родионова и членов Иринина и Борисова постановил конфисковать
траву в нетрудовых плодовых садах суздальских граждан Агатонова,
Фоминой и Беловой: «Первый снять траву личным трудом не имеет
сил, вторая, Фомина, свой сад сдает в аренду и третья, Белова, обра1
ГАВО. Ф. Р‑984. Оп. 1. Д. 152. Л. 71, 79.
66
Сборник научных статей
батывать личным трудом не в состоянии, часть сада сдает в аренду».
Указанные граждане являлись членами Суздальской артели садоводов
и огородников, которая просила отменить это распоряжение, поскольку
«конфискация травы есть нарушение всех декретов и постановлений.
Кошение трав посторонними лицами без тщательного контроля принесет вред как плодовым деревьям (срезаются молодые побеги), так
и саженцам. При подобном положении развитие садоводства в уезде
быть не может»1.
Летом 1918 г. самовольные покосы в плодовых садах Суздаля, санкционированные комитетами бедноты, стали приобретать массовый
характер. Например, комитет бедноты Покровско-Солдатского района,
ссылаясь на декреты Советской власти, «взял сад при церкви Петра и
Павла для общего на коммунистических началах пользования беднейшим и трудящимся населением района, скося траву в саду»2. Священник Стужин подал жалобу на незаконные действия комитета с обвинениями в преднамеренной порче сада при косьбе. Уездный комиссариат
земледелия запретил вход членам комитета бедноты в сад до расследования. Комитет бедноты, «считая, что распоряжение комиссариата
противоречит духу времени», обратился к исполнительному комитету
«с просьбой встать на путь поддержки всех начинаний и мероприятий
комитета бедноты… т. к. в этих действиях комитет руководствуется
желанием провести декрет Советской власти на местах»3.
На распоряжение нетрудовыми садами суздальских церквей в
1918 г. претендовал и исполком горсовета, который тесно работал с
уличными комитетами. Таким образом, «нетрудовой сад Афанасьевской церкви» перешел в ведение уличного комитета Кремлевского района «на нужды беднейших жителей»4, а от причта Лазаревской церкви – «вишневый сад с травою, вложенный мещанкой г. Суздаля Солодовниковой на вечное поминовение родителей на Покровской улице»,
в распоряжение Покровского уличного комитета5.
Комитеты бедноты претендовали на сады, расположенные на усадьбах горожан. Один из примеров – конфликт вокруг сада А. П. Зверева. В конфликт было втянуто три заинтересованных лица. Владелец
сада А. П. Зверев, упомянутый уже священник Стужин, который
ГАВО. Ф. Р‑984. Оп. 1. Д. 152. Л. 79, 80, 83.
Там же. Л. 85.
3 Там же.
4 Там же. Л. 107.
5 Там же. Л. 19.
1
2
Суздальский сборник за 2015 год
67
был приглашен Зверевым в качестве «садовника, добросовестного и
опытного работника», но не имел «возможности по многим причинам собственноручно заботиться о саде», и гражданин Никольский,
член комитета бедноты. Никольский снимал квартиру в доме Зверева,
пользовался всеми дворовыми службами (погребом, сараем, хлевом,
курятником), чем и основывал свое право на пользование садом. Первоначально, «принимая во внимание местный осмотр сада комиссаром
земледелия Терентьевым, из которого выяснено, что сад не культивировался Стужиным, а эксплуатировался с целью устройства своего благосостояния», сад передали в ведение комитета бедноты Покровского
района, то есть в пользование Никольскому1. А. П. Зверев, доказывая
свои права на сад, писал: «Я не знаю такого закона или постановления
Советской власти о праве уличных организаций бедноты распоряжаться садами в такой, можно сказать, упрощенной форме: «передай
сад в пользование такому-то» и все… Допустим, что гр. Никольский,
огораживаясь формой комитетного постановления, снимет урожай,
покушает и яблок, и ягод, часть продаст и проч., кому же из садоводов
после таких постановлений придет в голову заботиться о садах… Гр.
Никольский снял урожай, съехал с квартиры и был таков; ведь нельзя
же его заставить работать в саду ради будущего урожая… Пока сады
не социализированы, я как сознательный гражданин, не растерявший
еще разума, нравственно ответственен перед страной за сохранность и
поддержку этой ценности… У меня явилось сомнение, можно ли рассматривать решение комитета уличной бедноты как решение Советской
власти… Нельзя принять такой порядок справедливым, когда один
человек заботится о культуре сада, о его продуктивности, кладет в него
знания и труд, несет расходы по содержанию сада и уплачивает налоги,
а другой будет только пользоваться готовыми плодами. При таких порядках садоводство будет падать, и пока успеет осуществиться истинная социализация садов, сады как народное богатство обесценятся»2.
Слова Зверева ярко характеризуют картину, сложившуюся в 1918 г. в
Суздале. Постановлением уземотдела сад был оставлен в пользовании
А. П. Зверева. Садово-огородная комиссия в 1920 г. подтвердила его
право на сад как «разведенный личным трудом»3.
Уездная власть через свои обязательные постановления старалась
остановить расхищение садов и восстановить хозяйственный порядок.
ГАВО. Ф. Р‑984. Оп. 1. Д. 152. Л. 93.
Там же.
3 Там же. Д. 209. Л. 77, 78.
1
2
68
Сборник научных статей
В августе 1918 г. уездный земельный комиссариат «в целях строгого
надзора над всеми садами нетрудового характера, также садами при
усадьбах и имениях бывших помещичьих» обязал арендаторов «строго
следить за всеми фруктовыми деревьями»: снимать плоды аккуратно,
без повреждений деревьев, своевременно совершать обрезку и в случае
повреждений плодовых деревьев от бури и других несчастных случаев
в течение суток сообщать в местные земельные отделы. За нарушение
постановления виновные подлежали штрафу до 5000 руб. или тюремному заключению до 3 месяцев1. Тогда же были установлены нормировочные цены на фруктовые излишки, которые, в первую очередь,
должны продаваться местным кооперативам и обществам потребителей. Запрещался вывоз за пределы уезда зелени, овощей и фруктов со
спекулятивными целями (для продажи). Местные (волостные) земотделы и кооперативы обязывались пресекать все случаи спекуляции
фруктами. Нарушителей постановления также ждал штраф до 500 руб.
с конфискацией фруктов. Суздальский уземотдел планировал взять на
учет все промысловые огороды и сады в городе и уезде, «при саботаже
владельцев отстранять и привлекать к суду»2.
В 1919 г. в соответствии с указаниями центральной власти на местах для управления садово-огородными делами стали создаваться
садово-огородные комиссии при уездных земотделах3. Общее руководство комиссиями возлагалось на отделение садоводства и огородничества при Владгубземотделе4. В их компетенции были вопросы
учета всех садово-огородных земель в уездах и распределение их между потребителями. В ведении комиссий находились земледельческие
коллективы огородно-садового типа и индивидуальные огородные
хозяйства.
В мае 1920 г. по требованию Владгубземотдела садово-огородными
комиссиями по уездам собирались сведения по садам для составления учетных ведомостей. Учету земельных органов подлежали сады
бывшие помещичьи, монастырские, церковные, крупновладельческие,
ГАВО. Ф. Р‑984. Оп. 1. Д. 152. Л. 101.
Там же. Л. 102, 112.
3 Садово-огородные комиссии в своей работе руководствовались нормативными
актами центральной и местной власти: инструкцией Народного комиссариата
земледелия (далее – Наркомзем) от 20 января 1919 г., циркуляром Наркомзема
от 3 апреля за № 6, постановлением Наркомзема от 1 июля 1919 г., ст. 59 и 60
Положения о земельных отделах, постановлением Губземотдела от 24 марта 1919 г.
4 ГАВО. Ф. Р‑984. Оп. 1. Д. 202. Л. 2.
1
2
Суздальский сборник за 2015 год
69
обывательские (в городах), обывательские крестьянские (на усадьбах).
Признавалось, что развитие садоводства возможно лишь при гарантиях
спокойного и длительного пользования садом, поэтому на местах следовало предотвращать «всякие самочинные захваты садов». Все пользователи садами (артели, коллективы, группы, советские учреждения или
отдельные лица) обязаны были иметь документ от садово-огородных
комиссий, подтверждающий их право занятия садоводством1.
В 1919 г. в Суздале церковные сады, расположенные за церковными
оградами и не превышавшие 300 кв. саженей, ввиду их многочисленности, территориальной разбросанности, небольшого количества плодовых деревьев и невозможности их охраны, не были взяты уземотделом
в свое ведение. Эти сады, за отсутствием желающих от частных лиц и
производственных коллективов, были переданы в пользование коллективам верующих2.
Суздальская садово-огородная комиссия рассматривала заявления
граждан, желавших взять тот или иной сад в пользование, удовлетворяя
их лишь при условии поддержания садов «в культурном виде»; при
этом некоторых пользователей обязывали часть, а иногда и весь урожай
плодов сдавать в продотдел.
Для наглядности приведем несколько историй, сохранившихся в
жалобах граждан на решения и действия садово-огородной комиссии.
Иногда происходило столкновение мнений Суздальского земотдела и
подчиненной ей садово-огородной комиссии.
Постановлением уездного исполкома от 24 июля 1919 г. вишневые
сады, принадлежавшие уже упомянутым выше гражданам Фоминой и
Беловой-Коринфской, как личным трудом не обрабатываемые, были
переданы красноармейцам местной караульной роты в подарок, причем без уведомления уездной садово-огородной комиссии3. На прошение Анны Ивановны Беловой-Коринфской об оставлении в ее ведении
сада как единственного источника существования, потому что «все
свое состояние я уже отдала революции», как члену артели огородников и садоводов, поручившей ей охрану и сбор ягод, как жене красноармейца, уездным исполкомом было отказано. Однако губернские и
центральные власти заняли сторону просительницы. Так, Москва потребовала «немедленно остановить отчуждение вишневого сада жены
красноармейца», Владгубсовхоз же попросил не вмешиваться в дела
ГАВО. Ф. Р‑984. Оп. 1. Д. 202. Л. 46.
Там же. Д. 366. Л. 93.
3 Там же. Ф. Р‑366. Оп. 1. Д. 6. Л. 120.
1
2
70
Сборник научных статей
артели садоводов и огородников, как состоящей в его ведении1. В архивном деле, содержащем протоколы садово-огородной комиссии при
Суздальском земотделе за 1920 г., нашелся интересный документ, свидетельствующий о полной неразберихе в делах управления и слабости административного аппарата. «Артели суздальских огородников
(в городе существовало два огородных объединения. – М.В.) как будто
бы находились в ведении Губсовхоза; каким образом и когда это было
сделано, современному составу Губсовхоза неизвестно. Одно только
ясно, что артели не есть советские хозяйства, и Губсовхозом приняты
не были, и никаких актов о приеме не существует…»2. В 1920 г. сад
был оставлен в пользовании Беловой-Коринфской, но, принимая во
внимание, что сад крупновладельческий, ее обязали сдавать урожай
в упродком3.
Летом 1920 г. Ольга Петровна Агапова пожаловалась в губземотдел в подотдел распределения садов и покосной земли на то, что ей
отказали в пользовании травой при квартире в доме Григорьевых.
Около дома рос небольшой яблоневый сад. В саду семья О. П. Агаповой, состоявшая из 5 малолетних детей и 3 старших сыновей, служивших в Красной Армии, косила траву для коровы. Иного покоса
семья не имела. К несчастью для О. П. Агаповой сад Григорьева, в
котором кроме яблонь имелось «достаточное количество покоса»,
находился рядом с помещением Суздальского уездного земотдела.
Последний остро нуждался в корме (свежей траве) для своих лошадей, поэтому рекомендовал садово-огородной комиссии передать
сад Григорьева в пользование уземотдела. При рассмотрении жалобы
была уточнена мотивировка смены пользователя садом: «При изъятии сада Григорьева главным образом принималось во внимание
не использование покоса как предмет первой необходимости, а использование участка сада под показательную сельскохозяйственную
пасеку с целью развития культуры пчеловодства». Сельскохозяйственному подотделу было поручено немедленно приступить к организации пасеки4.
В мае 1920 г. президиум Суздальского уездно-городского исполкома в связи с нехваткой помещений для сотрудников постановил переехать из дома Дубынина по Советской улице в дом А. М. Кашицина по
ГАВО. Ф. Р‑366. Оп. 1. Д. 17. Л. 100, 103, 104.
Там же. Ф. Р‑984. Оп. 1. Д. 209. Л. 93.
3 Там же. Л. 77, 78.
4 Там же. Л. 61–63 об.
1
2
Суздальский сборник за 2015 год
71
ул. Свердлова1. Потеряв дом, А. М. Кашицин попытался сохранить за
собой сад при доме, и как единственный претендент получил на то разрешение от садово-огородной комиссии. Последняя поясняла, что от
Суздальского угорисполкома прошения на право пользования садом не
поступало. Однако президиум угорисполкома рекомендовал земотделу
отменить постановление садово-огородной комиссии и «аннулировать
выданное А. М. Кашицину удостоверение, дав такое же угорисполкому,
и обратить внимание на садово-огородную комиссию, из кого бы то
она не состояла, чтобы таковая подобных требований (как сказано в
его сношении «предлагаю») к угорисполкому, органу вышестоящему,
не применяла, а знала порядок соподчинения и функции каждого в
отдельности». Президиум угорисполкома сделал выговор комиссии за
неуместное требование2.
Летом 1920 г. гражданка Н. И. Морозова в виду невозможности ухаживать за садом, который находился в ведении уездного продовольственного комитета, передала его уличному комитету района Карла
Либкнехта3. Из акта обследования сада членами комиссии района Карла
Либкнехта и улиц Старой, Нетеки и Теремков совместно с уличкомом
от 29 июля 1920 г. становятся понятны причины ее отказа. В изгороди
вокруг сада в 38 яблонь были обнаружены проломы, что привело к
массовому хищению плодов. На основании свидетельских показаний
члена садово-огородной комиссии М. А. Кузнецова и граждан, имевших в саду гряды, выяснилось, что «сад посещают служащие советской
столовой и транспорта» и большое количество детей. Плодами сада
пользовались возчики, которые складывали там лесной материал для
упродкома, а лошади из транспортного подотдела упродкома беспрепятственно паслись в саду, поедая побеги плодовых деревьев. Комиссия
обязала граждан, живших неподалеку от сада, строго следить за лицами,
входящими без надобности в сад, и о таковых сообщать в упродком, а
последний, как пользователя садом, принять меры к охране сада и исправлению изгороди4.
В мае 1920 г. при реквизиции у Якова Ивановича Агапова в Толстовском районе Суздаля механической мельницы, «был отнят и сад…
Находившиеся в доме Кашицина судебные учреждения перемещались в бывшие
помещения угорисполкома. Переселением жильцов частных квартирантов и
самого владельца занимался жилищный отдел Суздальского угорисполкома.
2 ГАВО. Ф. Р‑984. Оп. 1. Д. 209. Л. 81–82 об.
3 Там же. Д. 578. Л. 7.
4 Там же. Л. 9.
1
72
Сборник научных статей
со 107 яблонями и травой»1. На протяжении нескольких месяцев сам
Агапов, работавший в уземотделе, и его сын Василий, ученый агроном
в подотделе сельскохозяйственной мелиорации Владимирского губземотдела, старались отстоять свои права на сад. Семья Агапова на 1920 г.
состояла из 12 человек и относилась к числу красноармейских семей
(2 сына в Красной Армии). Агапов указывал на правонарушения, совершенные в отношении его семьи: «Отобраны и заменены на худшие
бывшие в 2-х летнем пользовании земли. А ведь все земли красноармейских семей ни отобранию, ни переделу не подлежат по положению».
На основании свидетельства Суздальской садово-огородной комиссии
Владимирский губземотдел отменил постановление коллегии Суздальского земотдела и решил дело в пользу Я. И. Агапова. Несмотря на это,
председатель Суздальского уездного продовольственного отдела Беляев
ежедневно косил траву «зеленым кормом», сад же использовался как
выгон для лошадей Суздальского трамота и частных лиц. В сентябре
1920 г. на заседании Суздальского угорисполкома вновь рассматривался
вопрос о саде Агапова. Было постановлено, что губземотдел был введен
в заблуждение местной садово-огородной комиссией при уземотделе
«неточным изложением имущественного положения Агапова». При
этом обращалось внимание на то, что Агапов имел 2 сада с количеством
яблонь до 300 штук, луговую площадь и огород, занимался торговлей до
революции и якобы расхитил или скрыл массу машинных частей при
реквизиции у него мельницы с целью недопущения работ на ней, а как
служащий уземотдела «сумел найти выход путем дачи извращенного
документа Губземотделу» и т. д. Совещание сочло, что «ст. 124 и 133
Инструкции по применению положения о социалистическом землеустройстве Губземотделом применены совершенно неосновательно, а
должна использоваться ст. 129 той же инструкции – Агапов, как имеющий 2 сада, на пользование одним… права не имеет, поэтому постановление Уземотдела от 13 июля считать правильным»2. Положение дел
1 По постановлению коллегии уземотдела от 18 июля 1920 г. сад (при мельнице)
был передан в пользование упродкому (ГАВО. Ф. Р‑984. Оп. 1. Д. 574. Л. 15).
2 Ниже приводим текст соответствующих статей Инструкции по применению положения о социалистическом землеустройстве. Постановление Народного комиссариата земледелия РСФСР от 11 марта 1919 года:
Ст. 124. Существующие усадебные участки, занятые строениями, садами, огородами и пасеками трудовых хозяйств, переделу не подлежат и остаются в пользовании тех домохозяев, которые ими пользовались ранее.
Ст. 133. Трудовые сады, огороды, пасеки, находящиеся вне черты усадебной оседлости, остаются за их пользователями в пределах нормы земельного наделения.
Суздальский сборник за 2015 год
73
с садом Агапова для местной власти было совершенно ясным, поэтому
решили не передавать дело для расследования в рабоче-крестьянскую
инспекцию1. К слову скажем, что Я. И. Агапов спустя некоторое время
будет лишен избирательных прав, оставит свой жилой дом Советской
власти и уедет жить во Владимир к младшему сыну.
В 1920 г. по заявлению Суздальского уездного отдела труда и социального обеспечения (уоттрудсобеса) местная садово-огородная
комиссия передала в его распоряжение сад при Доме призрения № 1
(это – бывшая Блохинская богадельня), в котором тогда проживало до
150 человек. По удостоверению уличкома сад был в пользовании гражданина Казанского, бывшего священника при Блохинской богадельне.
Дело Казанского развивалось по уже известному сценарию. С жалобой
на действия местной садово-огородной комиссии он обратился в губземотдел. Коллегия губземотдела на основании акта рабоче-крестьянской инспекции (Шерышева) и коммунального отдела (Кузнецова) об
установлении трудового хозяйства сада, который находился «в беспрерывном трудовом пользовании в течение 20 лет», и факта, что «с передачей сада в отдел социального обеспечения таковой стал приходить в
упадок», отменил постановление низовой организации на основании
ст. 124 упомянутой выше Инструкции. Губземотдел напоминал, что в
отношении трудовых садов садово-огородные комиссии и уземотделы
обязаны в точности выполнять требования п. 1 циркуляра Наркомзема № 6 от 3 апреля 1919 г. и ст. 124 и 133 Инструкции по применению
положения о социалистическом землеустройстве, и просил Суздальскую уездную рабоче-крестьянскую инспекцию обратить внимание
на указанное нарушение закона и впредь пресекать всякое нарушение
закона в деле распределения садов. Суздальский уоттрудсобес не согласился с «грубо противоречащим завоеваниям трудящихся» решением
губземотдела «об изъятии сада из ведения государственного органа,
обеспечивающего трудящихся призреваемых, в ведение попа», мотивируя свою позицию тем, что священник Казанский в связи с произошедшей революцией, отделением церкви от государства и переходом
дома призрения в ведение отдела социального обеспечения не имел
права на проживание в доме и на пользование садом. Поэтому в целях
Ст. 129. Если в пользовании домохозяина имеется несколько усадебных участков,
то ему предоставляется сохранить в своем пользовании один из участков по своему усмотрению, а остальные участки поступают в распоряжение подлежащего
сельскохозяйственного объединения.
1 ГАВО. Ф. Р‑984. Оп. 1. Д. 574. Л. 6, 15, 19, 20.
74
Сборник научных статей
обеспечения призреваемых Суздальский уоттрудсобес решил в текущем году снять все плоды сада; обвинения же в упадке отвергал, так
как с переходом сада в мае месяце 1920 г. в ведение соцобеспечения был
нанят садовник – сын Казанского. За помощью отдел соцобеспечения
обратился в уездный исполком, губисполком, губкомпартии1.
В соответствии с декретом Совнаркома от 8 апреля 1921 г. все огородные земли, сады и покосные угодья в черте города передавались в
ведение коммунального отдела. Список дел, переданных Суздальской
уездной садово-огородной комиссией в ведение суздальского коммунального отдела, невелик – копии учетных ведомостей всех садов Суздаля, бумаги по делам пользования садами города, постановления и
акты комиссии за 1920 г.2
Разграбление садов города и уезда, попытки стабилизировать и
контролировать ситуацию в садово-огородном деле через садово-огородную комиссию, поддержание этих отраслей сельского хозяйства
посредством создания коллективов, основанных на совместном труде
(артели по коллективной обработке земли) привели к потере личной
заинтересованности в результатах своего труда у многих садоводов,
знающих и умеющих продуктивно выращивать садовые культуры. Результатом стал резкий спад темпов развития садоводства. Представителям новой власти пришлось заново осознать значимость и ценность
садовых хозяйств. Как писал суздальский врач Алексей Петрович Зверев в 1918 г. в письме уездному комиссариату земледелия: «Сады – это
культурная ценность, а садоводство – искусство»3. Пришлось понять,
что выращивание садов – дело сложное и времязатратное, что сады
«стареют» и требуют постоянного ухода.
ГАВО. Ф. Р‑984. Оп. Д. 573. Л. 1, 7, 9.
Там же. Л. 35, 39.
3 Там же. Д. 209. Л. 77, 78.
1
2
О. В. Калюжная
АНТИРЕЛИГИОЗНАЯ ПРОПАГАНДА
ВО ВЛАДИМИРСКОЙ ГУБЕРНИИ
В 1918–1925 гг. ПО МАТЕРИАЛАМ ОТЧЕТОВ
ГУБКОМА И УКОМОВ РКП(б) В ЦК РКП(б)
Конституция РСФСР 1918 г. утверждала в молодом Советском
государстве равноправие между «свободой религиозной пропаганды» и «свободой антирелигиозной пропаганды». Как это выглядело
на деле и какие изменения наблюдались в рассматриваемый период,
можно узнать из хранящихся в РГАСПИ отчетов губкомов и укомов
ЦК РКП(б).
Судя по исследованным нами документам – ежемесячным отчетам
и докладам губернских и уездных комитетов, отложившихся в фондах
РГАСПИ в разделе «Агитационно-пропагандистская работа», в период с
1918 до середины 1921 г. вопросам именно антирелигиозной пропаганды уделялось несоизмеримо мало внимания по сравнению с описанием
проблем или достижений в других сферах. Так, большое внимание уделяется вопросам, связанным с коммунистической пропагандой.
Соотношение количества упоминаний религиозных вопросов и тон
этих упоминаний по сравнению с вопросами коммунистической пропаганды наводит на мысль, что в первые годы Советской власти антирелигиозная пропаганда не была еще четко оформлена и в 1917–1921 гг.
немногие руководители четко понимали проводимую в этом отношении линию. Так, в архивах мы находим примечательный документ из
Муромского уезда Владимирской губернии – протокол от 28 сентября
1919 г. общего собрания членов Новосельского волостного коллектива
РКП(б) № 22. Любопытен он тем, что в конце протокола сделана приписка: «Собрание закрыто пением вечной памяти по павшем[у] в честном
бою с бандитами империализма тов. коммунисту Куплянину»1. Абсурд
состоит в том, что слушание вопроса о принятии в коммунистическую
партию, подразумевающую себя атеистической, заканчивается песнопением, используемым в православии для торжественного поминовения усопших. Наряду с этим в других отчетах данной организации
1
РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 5. Ед. хр. 144. Л. 40.
76
Сборник научных статей
встречаем строчку о том, что «Собрание закрыто в 22 часа пением
Интернационала»1, а также данные о том, что открытие и закрытие
коммунистических собраний сопровождалось, как сказано в протоколах, «вставанием и пением „Вы жертвою пали в борьбе роковой“»2.
Напрашивается аналогия с церковными молитвами на начало и конец
всякого дела.
Этот факт, на наш взгляд, говорит о том, что мелкие волостные
руководители считали допустимым разделять одновременно и коммунистические, и религиозные взгляды. Сохранившийся список членов
Владимирского губкома позволяет сделать вывод об их малограмотности, в том числе и политической3. Они, как и подавляющее большинство граждан новой страны, не понимали до конца всю суть идей
коммунизма, к которому стремились.
Отчеты губкома и укомов РКП(б) в ЦК РКП(б) о проведении агитпропработы за 1917–1921 гг. затрагивают антирелигиозные вопросы
даже не через раз, а один раз на десяток документов. Напрашивается
вывод о том, что в указанный период власти были заняты вопросами
поднятия престижа Советского государства и идей коммунизма больше, чем проблемой дискредитации религии.
В докладе тов. Алексасиса от 21 октября 1918 г. в ЦК РКП(б) содержится информация об организации во Владимирской губернии
школы агитаторов. Предлагалось организовать работу в двух направлениях: создать краткосрочные агитаторские курсы, «где можно было
бы наспех подготовить митинговых агитаторов», и «более серьезные
пропагандистские курсы, для подготовки хороших марксистов и
организаторов»4. Программа первых содержит 19 пунктов. Наряду с
национальным вопросом и марксизмом в программе 15-м пунктом
стоит «Отделение церкви от государства». «Более серьезные пропагандистские курсы» содержат 7 пунктов, там строки про церковь вообще
нет. Обещается, что «в две недели курс будет окончен и деревни получат агитаторов». В этом же отчете сообщается о том, что люди только
начинают вступать в партию5.
Нестабильность положения новой власти показывает срочная телеграмма от члена губкома из Александрова в Москву в «ЦЕКА партии
РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 5. Ед. хр. 144. Л. 47.
Там же. Л. 73.
3 Там же. Оп. 4. Ед. хр. 30. Л. 45–46.
4 Там же. Л. 60.
5 Там же.
1
2
Суздальский сборник за 2015 год
77
коммунистов» от 10 ноября 1918 г.: «Спешу сообщить вам, что губком
распадается, члены губкома разъехались. Нет председателя и большинства членов, положение ненормальное»1.
В соответствии с программой РКП(б), принятой на VIII съезде
партии в марте 1919 г., осуществление антирелигиозной пропаганды
должно было способствовать полному отмиранию религиозных «предрассудков». Была определена задача «на место религиозного миропонимания поставить стройную коммунистическую научную систему,
обнимающую и объясняющую вопросы, ответы на которые до сих пор
крестьянская и рабочая масса искала в религии»2.
2 апреля 1919 г. Владимирский губком пересылает в ЦК РКП(б)
программу агитационных курсов. В программе 17 пунктов, как то:
классы и классовая борьба, политическая экономия, утопический социализм и т. д. Религиозный вопрос обозначен в 10 пункте, при этом он
не выделен отдельно, а значится как «Церковь, школа и суд»3.
Отчеты Владимирского губкома и укомов РКП(б) в ЦК цРКП(б) за
1920 г. почти совершенно проходят мимо вопроса о вере. Но неизменно
каждый месяц уполномоченное лицо докладывает об отношении крестьян к коммунистам и, судя по всему, делает это непредвзято.
В отчете губкома по работе в деревне и ежемесячных отчетах губкома осени 1920 г. в анкете на вопрос об отношении крестьян к коммунистам, к советской власти значатся формулировки «среднее», «в
зависимости от отношения к ним коммунистов»4, «удовлетворительное,
местами враждебное»5.
В непростое время большевики тратят много времени и средств на
разъяснительную работу и литературу6. Среди документов 1920 г. мы
находим переписку о киноаппарате для агитпоезда Владгубкома, но, к
сожалению, нет никакой информации о содержании агитационного материала7. В отчете агитатора тов. Коняева сказано, что читаются лекции
на тему «Ликвидация безграмотности, и по религиозному вопросу»8.
РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 5. Ед. хр. 30. Л. 20.
Слезин А. А. Антирелигиозные праздники 1920-х гг. // Вопросы истории. 2010.
№ 12. C. 82.
3 РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 5. Ед. хр. 144. Л. 58.
4 Там же. Л. 25.
5 Там же. Л. 33.
6 Там же. Оп. 16. Ед. хр. 103. Л. 8.
7 Там же. Л. 47.
8 Там же. Л. 31.
1
2
78
Сборник научных статей
Упомянутый агитатор считается «сильным», но и он не ставит противодействие религии или борьбу с ней во главу угла.
Летом 1920 г. во Владимирской губернии проводится Неделя крестьянина. Ни в задачах по проведению «недели», ни в плане проведения
работ в Неделю крестьянина нет ни слова об антирелигиозной пропаганде, хотя много деталей, описывающих данные мероприятия1. По
итогам издана листовка и «стенная газета»2. Но и в них нет материалов, направленных против религии. В пункте 3 среди прочего значится:
«Выяснить срочно через уездную комиссию о количестве имеющейся
рабочей силы в губернии, свободно могущей быть направленной на
работу в деревню. …Взять на учет и отправить всех трудоспособных
мужчин и женщин из монастырей»3. Из этого документа видно, что
монашествующие, а также послушники и трудники, направляются на
работы не для дискредитации религии, а для пользы дела.
В РГАСПИ хранятся документы отдела ЦК ВКП(б) по работе среди
женщин (Женотдел)4. В них поднимается целый спектр этических вопросов (прямым текстом, например, говорится о борьбе с проституцией), вопросов организации труда и ликвидации безграмотности, но нет
ни слова о борьбе с религией.
Многие уездкомы честно признаются: «Агитпропработа на день
обследования почти никакая не велась»5. Именно агитационно-пропагандистская работа называется в то время агитационной, и наличие связанного с религией раздела – редкость для отчетов в ЦК эпохи
1918 – середины 1921 г. Поэтому говорить о существовании во Владимирской губернии в рамках агитпропа в этот период сколько-нибудь
весомой антирелигиозной пропаганды, на наш взгляд, не приходится.
С июля 1921 г. по большей степени стихийные мероприятия постепенно сменяются организованными антицерковными кампаниями.
Это связано с созданием специальной комиссии при Агитационно-пропагандистском отделе ЦК РКП(б)6, а также с утверждением в марте
1922 г. на посту генерального секретаря ЦК РКП(б) фигуры И. В. Сталина, имевшего репутацию ярого противника религии в любом виде.
РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 5. Ед. хр. 100. Л. 5, 6.
Там же. Л. 8.
3 Там же. Л. 4.
4 Там же. Оп. 10. Ед. хр. 241.
5 Там же. Оп. 16. Ед. хр. 102. Л. 42.
6 Протоколы комиссии по проведению отделения церкви от государства при ЦК
РКП(б) (Антирелигиозной комиссии) 1922–1929 гг. М., 2014. С. 5.
1
2
Суздальский сборник за 2015 год
79
Именно с этого времени можно проследить изменение тона ежемесячных отчетов в ЦК. В них больше не высказываются сомнения по поводу авторитета партии. О проявлении религиозности среди населения,
напротив, упоминается все чаще, эти факты вызывают больше озабоченности и встречаются, как правило, только в документах с грифами
«секретно» и «совершенно секретно». Вопросы веры перемещаются из
раздела «Пропаганда» в разделы «Советская работа», «Политическое
состояние» губернии/уезда.
Так, религиозный вопрос в сентябре 1922 г. фигурирует уже в «закрытом письме», а не в ежемесячном отчете. А с декабря 1922 г. вопросы
взаимоотношений партии и Церкви и связанные с ними указания или
сложности стабильно раскрываются в ежемесячных отчетах в разделе
«Политическое состояние губернии и состояние соваппарата»1.
К примеру, в открытом годовом обзоре по Владимирской губернии
за 1922 г. ничего не сказано о положении дел с религией2. Находится
всего один открытый документ за 1922 г., в котором пусть и вскользь,
но все-таки упоминается о вере. Это отчет секретаря губкома: «Ячейки
в городах и рабочих центрах живут и работают с незначительными
перебоями. Значительно хуже дела в деревенских ячейках, особенно
с наступлением летних работ… Кое-где отмечаются отдельные случаи пьянства, венчаний и прочих художеств, но все это единично и
случайно»3.
Тем временем в секретных и совсекретных документах – письмах и
отчетах губкомов и укомов – религиозный вопрос поднимается относительно регулярно. Так, в секретном отчете губкома за апрель 1922 г. читаем: «В апреле у нас было много работы. Нужно было закончить полосу
сельских сходов, проводить двухнедельник проверки, организовать кампанию по изъятию церковных ценностей… Даже изъятие ценностей прошло как будто бы незамеченным, хотя у нас народ религиозный и множество попов. Работа по изъятию заканчивается. Результаты пустяковые»4.
Секретный отчет Владимирского губернского комитета РКП(б) за май
1922 г. сообщает: «Наряду с изъятием церковных ценностей продолжается кампания за раскол среди духовенства»5. В аналогичном отчете за август 1922 г. сказано: «Раскол среди духовенства продолжается. К „живой
РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 33. Ед. хр. 61. Л. 76.
Там же. Л. 87.
3 Там же. Ед. хр. 41. Л. 14.
4 Там же. Ед. хр. 43. Л. 43.
5 Там же. Ед. хр. 41. Л. 48.
1
2
80
Сборник научных статей
церкви“ присоединяется часть духовенства Суздальского и Александровского уезда, а также самого города Владимира»1. В совсекретном отчете
ЦК РКП(б) о поездке на Владимирскую губернскую партийную конференцию некто Волин пишет: «Согласно постановлению ЦК РКП(б) во
Владимире и других местах продолжают старую линию по отношению
к «живой церкви». От ЦК официальных директив не было, очевидно ЦК
должен дать исчерпывающую директиву о церковной политике, именно
церковной, а не антирелигиозной»2. Обзор-характеристика по Владимирской губернии орготдела ЦК РКП(б) за сентябрь – ноябрь 1922 г. с пометкой «составлена на основании информисточников ЧК, закрытых писем,
секретных протоколов, журналов и газет» рапортует о том, что «раскол
среди церковников все более углубляется и идет групповая борьба между
ними. Группа живая церковь выпустила свой журнал»3. Характерно, что
в подобных отчетах соседних Иваново-Вознесенской, Костромской, Рязанской и Ярославской губерний, а также в исследованных нами документах Тамбовской и Красноярской губерний церковный вопрос стоит
более остро, он даже выделен в отдельные главы «Церковь», «Изъятие
церковных ценностей».
Одним из методов антирелигиозной работы с 1923 г. стало превращение религиозных праздников в «комсомольские». Краткий отчет
губкомола за январь 1923 г. в разделе «Политпросветработа» отмечает:
«Основной работой было комсомольское рождество. Захватило все уезды, прошло удачно… Комсомольское рождество внесло оживление в
комсомольскую массу. Выводы те, что в дальнейшем к таким же праздникам (комсомольская пасха) нужно раньше готовиться, тянуть партийную и научную массу. Обратить внимание на научную пропаганду
до и после праздника»4.
Секретное отчетное письмо секретаря Владимирского губкома
РКП(б) за январь 1923 г. сообщает: «В области религиозной наблюдается все большее охлаждение ко всякой церкви»5. В аналогичном отчете за
следующий месяц указано: «Религиозные верования заметно все более
расшатываются, указанная в предыдущем письме кампания по ликвидации монастырей всюду прошла успешно при полном спокойствии
со стороны населения. Крестьянство местами отказывается содержать
РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 33. Ед. хр. 61. Л. 57.
Там же. Л. 63.
3 Там же. Л. 95.
4 Там же. Ед. хр. 186. Л. 3.
5 Там же. Л. 5.
1
2
Суздальский сборник за 2015 год
81
церкви и попов (Суздаль)»1. В мартовском отчете читаем: «Процесс распада церкви развивается очень быстро, закрытие монастырей и некоторых церквей, по-видимому, не производят никакого впечатления на
население. Попы все больше дискредитируют себя и вызывают недоверие,
а иногда и враждебное отношение у населения. Если религиозные предрассудки еще поддерживаются в значительной части населения, то это
больше по привычке к ним»2. В апрельском секретном отчетном письме
наряду с достижениями на ниве борьбы с влиянием Церкви также перечислены и недоработки: «Политическое состояние губернии отличается особенной чрезмерной кампанией по антирелигиозной пропаганде.
Комсомольская пасха, диспуты, лекции. Наряду с этим продолжается
закрытие монастырей. Всего побывало беспартийных рабочих на комсомольской пасхе и диспутах до 14000 человек. Нужно отметить, что
кое-где в этом вопросе пересолили, были случаи неосторожного подхода, насмешки над верующими (Суздаль). По этому вопросу губком дал
директиву сейчас поменьше заниматься антирелигиозной пропагандой
и вести ее продолжать в научном и последовательном порядке»3.
В то же время в засекреченном обзоре-характеристике орготдела
РКП(б) о состоянии работы владимирской губернской организации
РКП(б) за январь – март 1923 г. в разделе «Работа с молодежью» неожиданно встречаем: «Среди членов РКСМ в деревнях наблюдаются случаи
выполнения религиозных обрядов, объясняемых укладом семейного
быта, с этим явлением союзные и партийные органы ведут борьбу»4.
В датированных 1923 г. отчетах тему набожности иногда поднимают в разделе «Работа среди женщин», как правило, с формулировкой
«больным вопросом между прочим является религиозный вопрос»5.
Неудивительно, что в ответной инструкции члена ЦК РКП(б) Н. В. Рогозинского по обследованию Вязниковской организации РКП(б) Владимирского уезда в разделе «Работа среди женщин» тот особо подчеркивал: «Хочу отметить тот факт, что одним из препятствий, по мнению
работниц, для вступления в партию у них является вопрос религиозный, поэтому на постановку антирелигиозной пропаганды придется
обратить серьезное внимание»6.
РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 33. Ед. хр. 186. Л. 9.
Там же. Л. 15.
3 Там же. Л. 34.
4 Там же. Л. 11.
5 Там же. Л. 143.
6 Там же. Л. 65.
1
2
82
Сборник научных статей
Начиная с 1924 г. в отчетах уже не встречаются сведения о недовольствах граждан, напротив, от месяца к месяцу губком отмечает,
что отношение к партии меняется в лучшую сторону. Так, в письме
секретаря Владгубкома РКП(б) секретарю ЦК РКП(б) от 19 июля 1924 г.
встречаем фразу «симпатии населения к нашей партии не падают, а
возрастают»1. А в отчетном письме секретаря Гусевского укома за аналогичный период указано, что «отношение к партии и Советской власти
сознательное»2.
Здесь же, в разделе «Политическое состояние губернии», дается
отчет о положении дел с религией. Совсекретное отчетное письмо за
июль – август 1924 г. секретаря Владимирского губкома обрисовывает
ситуацию следующим образом: «Настроение к советской власти устойчивое… отмечается тенденция проявления религиозности в отдельных группах рабочих и крестьян. В особенности в тех районах, где год
тому назад по настоянию большинства рабочих были закрыты церкви
и переоборудованы на школы и клубы… Поэтому губком просит ЦК
проведенное в прошлый год закрытие церквей в рабочих районах и
переоборудование их в школы (Собинка, Камешки, Гусь, Федоровская)
считать как совершившийся факт и закрепить»3.
В 1924 г. религиозная политика государства сменила вектор после
апрельского заявления И. В. Сталина о том, что антирелигиозная пропаганда должна стать более умеренной. В мае 1924 г. XIII съезд РКП(б)
в специальной резолюции «О работе в деревне» подчеркивал: «Необходимо решительно ликвидировать какие бы то ни было попытки
борьбы с религиозными предрассудками мерами административными,
вроде закрытия церквей… Особо внимательно необходимо следить за
тем, чтобы не оскорблять религиозного чувства верующего, победа над
которым может быть достигнута только очень длительной, на годы и
десятки лет рассчитанной работой просвещения»4. VI съезд ВЛКСМ
(июнь 1924 г.) призывал бороться с «антипоповскими», грубыми, вульгарными методами антирелигиозной работы. На съезде был поднят
вопрос о повышении уровня грамотности населения и самих комсомольцев, так как безграмотным людям было очень сложно доступным
для них языком раскрыть сущность борьбы с религией. Осенью 1924 г.
РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 33. Ед. хр. 330. Л. 35.
Там же. Л. 40.
3 Там же. Л. 68.
4 КПСС в резолюциях и решениях съездов, конференций и пленумов ЦК. М., 1954.
Ч. 2. С. 53.
1
2
Суздальский сборник за 2015 год
83
состоялся пленум ЦК партии, который подтвердил «необходимость
особо осторожного подхода к вопросам антирелигиозной пропаганды».
ЦК РКП(б) совместно с ЦК ВЛКСМ в соответствии с постановлением
данного пленума направил на места циркуляр о новом курсе в борьбе
с религией среди деревенской молодежи, признавая все отрицательные
стороны антирелигиозных кампаний комсомола и называл перегибами
планирование пропаганды во все религиозные праздники вплоть до
«Рождества Богородицы»1.
Антирелигиозное «просвещение» с 1925 г. взяла на себя вновь созданная организация «Союз безбожников» (позднее – «Союз воинствующих безбожников»), ставившая своей целью идейную борьбу с религией во всех ее проявлениях.
1
Слезин А. А. Указ. соч. C. 82, 83.
Е. В. Афонькина, И. А. Афонькин
ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ КОМИССИИ
ПО ЛИКВИДАЦИИ МОНАСТЫРЕЙ
В ГОРОДЕ СУЗДАЛЕ
(1920–1927 гг.)
События XX в. в истории Суздаля занимают одно из центральных
мест с точки зрения интереса отечественных исследователей. Между
тем вопрос о политике Советской власти по отношению к церквям и
монастырям Суздаля остается еще недостаточно изученным. Процесс
ликвидации монастырей и церквей освящается в работах владимирских
краеведов Т. П. Тимофеевой1 и С. Н. Минина2.
Для Советской власти первостепенное значение имела не религиозная роль церквей и монастырей, а материальная ценность предметов
религиозного культа и огромных площадей жилых и хозяйственных
помещений. И то, и другое было необходимо новому руководству страны. В 1918 г. был издан ряд декретов и постановлений, направленных
на ограничение положения церкви и создании государства атеистической направленности. Для характеристики Комиссии по ликвидации
монастырей в городе Суздале (1920–1927 гг.) необходимо рассмотреть
законодательную базу ее деятельности.
Стоит выделить декрет от 23 января 1918 г. «Об отделении церкви от государства и школы от церкви», который послужил основой
процесса ликвидации монастырей и церквей. 6 мая 1920 г. по распоряжению отдела управления Суздальского уездно-городского исполнительного комитета была создана особая комиссия для проверки описей
церковного имущества. 10 августа того же года на заседании комиссии
Суздальского угорисполкома было принято решение о передаче группе
верующих в бесплатное пользование церковно-богослужебного имущества и зданий Ризположенского, Покровского, Спасо-Евфимиева и
Васильевского монастырей3.
1 Тимофеева
Т. П. Суздаль. Владимир, 2003. С. 18
С. Н. Владимирская епархия в годину гонений // Официальный сайт
Владимирской епархии Русской православной церкви Московского патриархата:
http://www.vladkan.ru/articles/10000018k.html (Дата обращения: 01.08.2015).
3 ГАВО. Ф. Р‑366. Оп. 1. Д. 113. Л. 84.
2 Минин
Суздальский сборник за 2015 год
85
В начале 1921 г. Владимирский губернский отдел юстиции фактически дает «добро» Суздальскому уездно-городскому исполнительному комитету на проведение в жизнь декрета об отделении церкви от
государства. Принятие решения о закрытии и изъятии хозяйственнобытовых и религиозных построек из пользования верующих и Церкви,
занятии их для общественно полезных нужд зависело только от местных исполнительных комитетов и не требовало особого утверждения
губернским исполнительным комитетом и отделом юстиции. Однако
при этом местные исполкомы должны были соблюдать указания и распоряжения центральной власти. Единственное, что обязана была делать
местная власть, так это информировать губернский отдел юстиции о
закрытии в уезде или городе монастырей.
Закрытию церквей и изъятию ценностей придавалось большое значение. В решении данного вопроса принимали участие президиум Суздальского угорисполкома, уездного комитета РКП(б), представителей
бюро профсоюзов уездного продовольственного комитета, уездного земельного отдела, уездного отдела губернского Совета народного хозяйства, отдела Рабоче-крестьянской инспекции, Упомтруда. На совместном
заседании ими было принято решение: «Из имеющихся монастырей, как
приютов паразитического элемента, использовать тот, который не имеет
ничего общего с историческим прошлым, и с тем, однако, чтобы самые
места паразитического существования превратить в социалистические
трудовые коммуны; использовать некоторые приходские и монастырские
храмы, излишние для населения, а равно не имеющие никакого исторического или археологического значения, применить их для культурнопросветительских и общественно-политических целей»1.
Таким образом, городское руководство получило в свое распоряжение огромное богатство, которое можно было использовать исключительно по собственному разумению, не спрашивая на то разрешения у
губернских властей. Это привело к тому, что в относительно короткие
сроки бóльшая часть церквей и монастырей города Суздаля и уезда
была закрыта и разграблена, а многие предметы религиозного культа
были потеряны, так как местная власть мало заботилась об их сохранности. Значительная часть помещений монастырей была занята под
общежития и клубы или использовалась как место хранения сельскохозяйственной продукции2.
1
2
ГАВО. Ф. Р‑366. Оп. 1. Д. 113. Л. 29.
Там же. Л. 92.
86
Сборник научных статей
21 июня 1921 г. был составлен список монахов и монахинь, проживавших на территории монастырей города Суздаля. Согласно ему наиболее заселенным являлся Покровский женский монастырь, в котором
насчитывалось 119 монахинь. Это было связано с тем, что в монастырь
были переселены 22 монахини из Суздальского Ризположенского монастыря. Вторым по численности был Васильевский монастырь, в котором насчитывалось 50 инокинь, а наименее заселенным являлся Спасо-Евфимиев монастырь с 8 монашествующими1. Перепись населения
суздальских обителей осуществлялась с целью ужесточения контроля за
представителями православной культуры, для предотвращения антисоветской пропаганды.
В конце марта 1922 г. в Суздале началась кампания по изъятию церковных ценностей. Поводом послужил голод, начавшийся в Поволжье,
и необходимость экономической помощи данному региону. По словам
В. И. Романовского, директора Суздальского музея, сохранение ценностей во имя научно-культурных интересов не встречало сочувствия
среди представителей местной администрации2.
На тот момент В. И. Романовский являлся единственным музейным
специалистом в Суздале. В одиночку быстро оценить огромное количество церковных вещей ему было физически невозможно. В такой обстановке многие ценнейшие памятники истории и культуры музейного
значения бесследно исчезли. В результате, в состав музейного фонда
преимущественно попали лишь вещи, находившиеся в ризницах городского Рождественского собора и четырех монастырей: Покровского,
Спасо-Евфимиева, Ризположенского и Васильевского. Из-за отсутствия
музейных помещений эти ценности долгое время оставались на своих
прежних местах, в закрытых соборах3.
В. И. Романовский отмечал, что вследствие многочисленности церквей в Суздале и срочности мероприятия экспроприации церковного
имущества несколько комиссий работало одновременно. Во многих из
них дело изъятия было поручено молодым и активным членам комсомола, которые стремились проявить себя и своей деятельностью доказать приверженность идеологической линии партии4.
По итогам этой кампании во Владимирскую губернскую комиссию
по изъятию церковных ценностей от Суздальской уездной комиссии
ГАВО. Ф. Р‑366. Оп. 1. Д. 113. Л. 40.
Там же. Л. 60.
3 Там же. Л. 60.
4 Аксенова А. И. Суздаль. XX век. Владимир, 2002. С. 47.
1
2
Суздальский сборник за 2015 год
87
поступил доклад, в котором говорилось, что к работе комиссия приступила 29 марта 1922 г. в составе следующих должностных лиц: председателя Суздальского уездного исполнительного комитета, заведующего финансовым отделом, представителя уездной комиссии помощи
голодающим и представителя музея. В помощь комиссии были выделены уполномоченные: 24 партийца и 4 беспартийных члена уездного
исполкома1. Была представлена следующая информация: общая численность церквей по городу составляла 29, в том числе приходские и
монастырские, а по уезду 98 церквей.
6 апреля 1922 г. состоялось заседание президиума Владимирского
губисполкома, на котором были представлены предварительные результаты изъятия церковного имущества. Этому собранию было подано
прошение верующих граждан города Суздаля об отмене постановления
Суздальской комиссии по изъятию церковных ценностей, в частности, серебряных рак с мощами суздальских угодников Федора, Иоанна,
Евфимия и Евфросинии. Но президиум подтвердил свое постановление от 5 апреля, предложив комиссии продолжить конфискационные
работы, в том числе и в отношении серебряных рак названных выше
угодников. При этом особенно подчеркивалось, что ответственность
за возможные противодействия деятельности комиссии должна быть
возложена на граждан, подписавших данное прошение. Попутно представителю верующих, подавшему прошение, было поручено разъяснить своим единомышленникам, что изъятие серебряных рак никоим
образом не могло затронуть религиозных чувств истинно верующих,
так как этого требовали «усилившиеся вопли сотен тысяч умирающих
от голода крестьян, рабочих, городских граждан и детей Поволжья»2.
К 3 мая 1922 г. завершилось изъятие ценностей в 28 церквях города Суздаля. Всего было изъято 37 пудов 25 фунтов 13 золотников и
44 доли серебра и 3 золотника и 49 долей золота. В Спасо-Евфимиевом
монастыре изъятие также было закончено, но изъятые ценности еще
не были сданы в уездный финансовый отдел, вследствие чего объем
изъятого в Спасо-Евфимиевом монастыре имущества установить не
представлялось возможным3.
12 июня 1922 г. уполномоченными Суздальского уездного исполнительного комитета по проверке и изъятию церковных ценностей
А. Шаковым и С. Зиновьевым был составлен акт по итогам проверки
ГАВО. Ф. Р‑366. Оп. 1. Д. 92. Л. 1.
Там же. Л. 7.
3 Там же. Л. 1.
1
2
88
Сборник научных статей
дополнительного изъятия церковных ценностей из Богородицкого
храма при Блохинской богадельне в городе Суздале. Было выявлено
отсутствие 6 бриллиантов и 7 алмазов, бывших на ризе и венце иконы Божией Матери. По определению эксперта А. С. Заречина данные
драгоценные камни были заменены простыми камнями. Что касается
подлинных драгоценных камней, то их местонахождение установить
не удалось1.
В июле 1922 г. Суздальский комитет по изъятию церковных ценностей в монастырях подготовил более подробную сводку во Владимирский губисполком, в которой было указано количество изъятого
церковного имущества по церквям города Суздаля и уезда в период с
29 марта по 1 июня 1922 г. Отдельным пунктом в этой сводке проходили
сведения по изъятию имущества в монастырях, где было конфисковано
в общей сложности 11 пудов 4 фунта 77 золотников 12 долей серебра, а
так же 1 фунт и 15 золотников жемчуга. Все изъятое имущество было
передано в Суздальский исполком, которому надлежало провести его
экспертизу. По результатам экспертизы часть вещей, которая представляла историко-художественное значение, поступила в местный музей,
а остальная перешла в распоряжение Суздальского исполнительного
комитета для дальнейшей реализации2. Дальнейшая судьба этих ценностей неизвестна.
В 1927 г. Советским правительством был выпущен циркуляр № 153
«О порядке заключения и расторжения договоров с религиозными объединениями на бесплатное пользование молитвенными зданиями и культовым имуществом и об учете религиозных объединений». В п. 8 циркуляра говорилось: «При наличии обжалования постановлений краевого,
областного, губернского исполнительного комитета о расторжении договора на бесплатное пользование зданием и имуществом культа, физическое изъятие этого здания и культового имущества от группы верующих
или религиозного общества происходит лишь после окончательного разрешения этого вопроса президиумом ВЦИК»3.
В связи с этим Суздальский исполком принял решение часть помещений, ранее принадлежавших церкви, приспособить под общественные нужды; в результате чего бóльшая часть наиболее приспособленных и благоустроенных помещений была занята под детские
сады, приюты, ясли, интернаты. Ряд помещений в виду надвигающегося
ГАВО. Ф. Р‑366. Оп. 1. Д. 92. Л. 9.
Там же. Л. 52.
3 Там же. Л. 78.
1
2
Суздальский сборник за 2015 год
89
жилищного кризиса местная администрация передала в жилищный
фонд города; богослужения проводились лишь в 10 церквях1.
Политика Советской власти в отношении церкви как политического института и как собственника предметов культа и объектов
недвижимости осуществлялась стремительно и агрессивно. На протяжении 20-х гг. XX в. положение церквей и монастырей Суздаля
претерпело существенные изменения. Из очагов сосредоточения и
поддержания религиозной жизни, памятников истории и культуры
они превратились в хозяйственные, бытовые и жилые постройки.
Бóльшая же часть церковного движимого имущества и предметов
культа также перешла в руки новой власти и использовалась ею для
обеспечения и поддержания в стране экономической и социальной
стабильности. Традиционный монашеский быт также был полностью уничтожен, а сами иноки не просто выселены из обителей, но
и нередко репрессированы. В результате, на несколько последующих
десятилетий Суздаль утратил значение одного из ведущих центров
православия в России.
1
Аксенова А. И. Указ. соч. С. 52.
А. Л. Ершов
ЗАКРЫТИЕ ПЕТРОПАВЛОВСКОЙ ЦЕРКВИ
В СУЗДАЛЕ В 30-е гг. XX в.
Петропавловская (летняя) и Никольская (зимняя) церкви в Суздале
расположены непосредственно у южного, главного входа в Покровский
монастырь. Петропавловский храм построен в 1694 г., Никольская – в
1712 г.
В 1923 г. храм был передан в аренду общине верующих (после революции помещения храмов считались собственностью государства,
а верующие арендовали их). Собрание верующих состоялось 28 мая,
зарегистрирована община была 18 октября1. При регистрации община
должна была предоставить в числе прочего списки духовенства, церковного совета и церковной общины. Про каждого человека необходимо было указать его фамилию, имя, отчество, место проживания,
дореволюционную сословную принадлежность, деятельность с 1914 г.,
классовую принадлежность на 1923 г., имущественное положение и
время присоединения к данной общине. Записываться прихожане
могли двумя способами. В первом случае они записывались семьями: начинали с самых старших членов семей, затем указывались дети,
жены всегда записывались после мужей, то есть список членов семьи
выглядел так: отец семейства, мать (иногда только кто-то один), затем
сыновья (на то, что это сыновья, указывают отчества, производные
от имени отца) с женами (иногда без жен), далее незамужние дочери;
несовершеннолетние не указывались в списках. Всех их объединяла
одна фамилия; отделить дочерей от жен сыновей опять же помогает
отчество, производное или непроизводное от имени отца семейства.
Во втором случае записывались только главы семей. Поэтому, как
правило, у каждого следующего члена общины была фамилия, отличная от предыдущего члена общины. Также особенностью списков
второго типа было почти полное отсутствие женщин, так как главами
семей почти всегда были мужчины. Естественно, что в перспективе
второй вариант был менее продуманным, поскольку в дальнейшем
давал возможность закрывать храм по причине якобы малочисленности общины.
1
ГАВО. Ф. Р‑307. Оп. 2. Д. 350. Л. 1, 4.
Суздальский сборник за 2015 год
91
Список общины Петропавловской церкви был именно второго
типа – там были указаны только главы семей (у каждого следующего
члена общины была фамилия, отличная от таковой у предыдущего члена общины). В списке было указано 64 человека. Особенностью общины являлось значительное количество женщин – глав семей: 38 женщин
против 26 мужчин. При этом почти у всех женщин в графе «социальное
положение» было указано: «вдова»1 (вероятно, в большинстве случаев
это – последствия Первой мировой и Гражданской войн).
В договоре отмечалось, что храм «объединяет граждан православного вероисповедания в Бакунинском районе г. Суздаля»2. Согласно
указанным адресам, 33 человека проживало на ул. Бакунина (сейчас
Покровская), 16 – на ул. Солдатской (сейчас Красноармейская), 9 –
в «районе Луначарского», 2 – на «К. Либкнехта и Красной Горке», по
1 – на ул. Троцкого, III Интернационала (сейчас Спасская) и Пинаихе3.
Служил в храме священник Павел Евгеньевич Казанский, проживавший на ул. Бакунина в собственном доме со двором, где держал корову
и козу. Председателем церковного совета был Иван Васильевич Королев,
секретарем – Василий Николаевич Сосин, еще тремя членами церковного совета являлись Александр Яковлевич, Алексей Александрович и
Василий Федорович Скобенниковы4.
На протяжении всех 20-х гг. община пользовалась обоими зданиями: летним (холодным) и зимним (теплым) храмами. В 1929 г. резко
повысились платежи за аренду церквей, поэтому верующие на общем
собрании постановили ходатайствовать об отказе от аренды большой
летней церкви и пользовании в дальнейшем только маленькой зимней. Но горсовет постановил: «В просьбе отказать и предложить или
пользоваться обоими церковными помещениями согласно договору,
или ходатайствовать о расторжении договора на оба здания»5. Данная
ситуация показывает всю дальновидность стратегии местных властей:
они догадались об «ахиллесовой пяте» общины и решили извлечь для
себя максимум пользы из этого. Дело в том, что известно немало случаев, когда, утверждая, что согласно ст. 10 постановления ВЦИК и
СНК от 8 апреля 1929 г. «О религиозных объединениях» каждое религиозное общество или группа верующих может пользоваться только
ГАВО. Ф. Р‑307. Оп. 2. Д. 350. Л. 5–9.
Там же. Л. 2.
3 Там же. Л. 5–9.
4 Там же. Л. 10, 4.
5 ГАРФ. Ф. Р‑5263. Оп. 1. Д. 755. Л. 4, 11, 25.
1
2
92
Сборник научных статей
1 молитвенным зданием, у общины изымали одну из двух церквей
(летнюю или зимнюю). Так, в 1929 г. в Кузьминском погосте Муромского уезда, селе Ильинском и Городищенском погосте Вязниковского
уезда и селе Денятине Меленковского уезда у общин отобрали зимние
деревянные церкви, оставив верующим летние каменные, в Ставрове
на этом же основании изъяли и снесли 6 часовен, в Муроме реквизировали часовню-комнату, располагавшуюся в здании напротив собора1; ряд примеров можно продолжить. Видимо, во всех этих случаях
для верующих содержание второго здания не составляло проблемы,
общины были сильными, поэтому власти соглашались даже на мелкие
победы над ними. В борьбе же с менее благополучной в финансовом
отношении Петропавловской общиной Суздаля чиновники, напротив,
решили действовать по-крупному, возложив на нее явно непосильную
обузу – содержание второго здания. После этого можно было ждать
довольно скорого полного разорения общины и, как следствие, ее
ликвидации с передачей городу уже не одного, а обоих церковных
зданий. Ирония судьбы заключается в том, что строители коммунистического общества очень часто прибегали к капиталистическому
финансовому рычагу для достижения своих целей, особенно это касалось взаимоотношений с верующими: чтобы изъять у них церковь
за долги, им то и дело навязывались дорогостоящие капитальные
ремонты зданий и прилегающих тротуаров, плата за каждую справку, за каждое разрешение, с 1935 г. уплата стоимости похищенного и
утраченного имущества и т. д.2
План горсовету удался. Сборы продолжали начисляться с обоих
зданий, хотя второе вовсе не использовалось, и с ноября 1930 г. у Петропавловской общины уже появились долги по уплате налогов. При
перерегистрации договоров на пользование церковными зданиями
в 1930 г. верующим опять не разрешили взять в аренду только 1 здание. В 1931 г. община подала заявление в Суздальский райисполком,
но он дело о сдаче препроводил в горсовет. Так как налоговое бремя
общине было не по силам, возникла задолженность (по исчислению
Суздальского райфинотдела – в сумме 1739 руб.). За неуплату этой
недоимки горсовет 21 октября 1931 г. постановил договор с общиной
расторгнуть, о чем и известил ее членов. Верующим было предложено
пользоваться либо церковью в бывшем Александровском монастыре,
1
2
ГАВО. Ф. Р‑24. Оп. 1. Д. 1655. Л. 91 об., 105.
Ершов А. Л. Церковь на земле Владимирской в 1930-е годы. Владимир, 2011.
Суздальский сборник за 2015 год
93
расположенной на расстоянии 0,5 км от Петропавловского и Никольского храмов, либо любой из пяти находящихся в радиусе 2 км городских церквей; в закрываемых же культовых сооружениях предполагалось разместить мастерскую или общежитие пригородного хозяйства
(однако на деле нужды в помещениях город не испытывал – реквизированные здания пустовали вплоть до 1934 г.). Получив выписку
постановления, верующие 19 ноября обжаловали постановление в
Ивановском облисполкоме (Суздаль с 1929 по 1944 г. входил сначала
в состав Ивановской промышленной области, потом – Ивановской
области), указывая, что «община задолжала не по своей вине, если
бы Суздальский РИК своевременно исполнил нашу просьбу и снял с
нас холодный храм, община за пользование теплым храмом уплатила
бы без труда все налоги». Облисполком верующим ничего не ответил,
несмотря на неоднократные запросы с их стороны, а Суздальский
райисполком служение в церкви запретил. В октябре 1933 г. члены
церковного совета лично обратились в облисполком и там узнали, что
их церковь не закрыта и службы в ней могут совершаться, а дело о налогах и сдаче в аренду холодного храма им обещали рассмотреть. Но
Суздальский райисполком отказался зарегистрировать священника,
требуя уплаты всего долга; верующие просили дать им «растрочку»
на уплату долга и разрешить службу, но получили отказ. Жалоба в
облисполком на такие действия райисполкома осталась без ответа1.
16 декабря 1933 г. по распоряжению Суздальского райфинотдела за
неуплату недоимки с колокольни сняли колокола. 28 апреля 1934 г.
Суздальский райисполком постановил за долги в размере 1739 руб.
расторгнуть договор, кстати, указав, что ближайшая действующая
церковь расположена на расстоянии всего 1/4 км. А 5 мая райисполком
отправил выписку из протокола о закрытии церкви в облисполком,
добавив, что «группа никаких мер к уплате не принимает… церковь
ликвидируется как молитвенное здание для передачи его БОНу ЭКУ
ОГПУ для нужд Б.Х.И. [Биохимического института; БОН – база особого назначения. – А.Е.]»2. БОН располагался в Покровском монастыре. В институте же 19 крупнейших ученых-микробиологов, свезенных со всей страны и находившихся на положении арестантов-лагерников, занимались поиском и изготовлением бактериологического
оружия. Здесь в 1935 г. минский профессор Б. Эльберт и ученый из
1
2
ГАРФ. Ф. Р‑5263. Оп. 1. Д. 755. Л. 11, 23.
Там же. Л. 11, 14, 16, 18, 19.
94
Сборник научных статей
Москвы Н. Гайский создали первую в мире противотуляремийную
вакцину. К сожалению, когда институт расформировывался, вакцина
оказалась утеряна1.
9 мая 1934 г. верующие пишут очередную жалобу в облисполком,
снова безответную. 14 июня члены церковного совета лично обращаются в облисполком; вместо удовлетворения ходатайства последний
именно в этот день постановил договор с общиной расторгнуть, мотивируя свое решение фактом наличия в Суздале еще 6 церквей и малочисленностью общины (70 человек; впрочем, как справедливо отметили
прихожане, согласно постановлению «О религиозных объединениях»
верующие в количестве уже хотя бы 20 человек могли составить общину и пользоваться молитвенным зданием). В Культовой комиссии облисполкома верующим устно разъяснили, что они могут ходатайствовать перед ВЦИКом об отмене данного решения и просить оставить
себе зимний храм и переисчислить сумму платежей. Что верующие и
сделали2.
Хотя вопрос закрытия церкви облисполкомом был решен еще
14 июня 1934 г., постановление об этом датировано лишь 17 июня.
Оно гласило: «Т.к. церковь бездействует 3 года, на расстоянии 1/4–
1/ км от церкви в г. Суздале имеется 6 церквей, община малочисленна
2
и по этой причине добровольно отказалась от содержания здания,
фактом неуплаты в 1930–1931 гг. налоговой задолженности в сумме
1739 рублей община нарушила заключенный с нею договор – РИК
ходатайствует о ликвидации Петропавловской церкви и передаче ее
помещения БОНу о.о. ОГПУ для использования под государственные
надобности»3. Путаница с датами, полагаем, не случайна. Дело в том,
что первое постановление о ликвидации церкви было вынесено еще
7 июня, причем в нем облисполком наконец-то удовлетворил ходатайство верующих о расторжении договора на холодную Петропавловскую церковь, оставив в их пользовании только теплую небольшого
размера Никольскую церковь. Но прихожане об этом долгожданном
событии даже не узнали, поскольку свою заинтересованность в приобретении помещений обеих церквей проявили силовые структуры.
Это привело к следующим последствиям. 11 июня 1934 г. НКВМ пишет в облисполком: «Секретная часть. В получении означенных церквей в свое распоряжение для использования их для работ оборонного
Аксенова А. И. Суздаль. ХХ век. Владимир, 2002. С. 92, 96.
ГАРФ. Ф. Р‑5263. Оп. 1. Д. 755. Л. 11.
3 Там же. Л. 13.
1
2
Суздальский сборник за 2015 год
95
значения заинтересован был БОН о.о. ОГПУ… В своем постановлении
облисполком разрешает расторгнуть договор только на 1 (холодную)
церковь, оставив в пользовании верующих вторую (теплую) церковь.
БОН о.о. ОГПУ выполняет большие работы оборонного характера
и ощущает острую нужду в помещениях для приспособления их в
техническом направлении (лаборатории и пр.) и, с другой стороны,
близость действующих церквей к стенам БОН’а в силу специфики
работы весьма нежелательна. Кроме того передача в наше ведение
только 1 церкви неминуемо должно [так в тексте. – А.Е.] повлечь передачу и др., т. к. они расположены рядом и эксплоатация [написание
в соответствии с нормами орфографии тех лет. – А.Е.] 1 церкви не
может обойтись без того, чтобы взять и другую, т. к. характер работ
потребует полной изоляции и охраны всей территории вокруг церквей. Все вышеуказанное заставляет просить Вас о даче распоряжения
о пересмотре постановления облисполкома, направив его по пути
передачи в распоряжение БОН о.о. ОГПУ обеих церквей… Согласие
на снос и переоборудование означенных церквей со стороны заведующего Музейным отделом НКП [Наркомата просвещения. – А.Е.]
т. Кон имеется. Просьба форсировать этот вопрос, т. к. он упирается
в наши плановые предположения. Срок разрешения его желателен не
позднее 25/06 с/г.»1.
4 июля 1934 г. верующие снова просили отменить постановление
облисполкома, так как «мотивы постановления взяты целиком из постановления РИКа без проверки их, объяснения в нашей жалобе не
приняты совершенно во внимание», церковь 3 года «бездействует не по
нашей вине», все действующие «храмы находятся за рекой… 6 других
храмов и монастырь [Покровский. – А.Е.] в Зареченской части города
давно закрыты… в пользовании нашим храмом нуждаются еще верующие прилегающих вплотную к нашей части города 2 больших пригородных сел, где также храмы закрыты»2.
После жалобы верующих Комиссия по вопросам культов при Президиуме ВЦИК 15 июля запросила все дело о закрытии данной церкви
у Ивановского облисполкома, что последний и сделал 26 июля3. 26 августа Комиссия ответила облисполкому: «Ваше постановление… о
ликвидации Петропавловской церкви в г. Суздале вступило в законную силу, о чем объявите заинтересованному религиозному обществу.
ГАРФ. Ф. Р‑5263. Оп. 1. Д. 755. Л. 15.
Там же. Л. 4, 5.
3 Там же. Л. 3, 10.
1
2
96
Сборник научных статей
Постановление Президиума ВЦИК будет выслано Вам дополнительно»1
(редкий пример услужливости и заботы со стороны ВЦИКа не иначе
как вызван указанными в качестве причины закрытия оборонными
потребностями ОГПУ). 1 октября 1934 г. Президиум ВЦИК утвердил
постановление Ивановского облисполкома о ликвидации суздальской
Петропавловской церкви2.
6 мая 1936 г. стало известно, что БХИ «давно выехал» из Покровского монастыря, а его помещения около полугода назад переданы Политизолятору, который, в свою очередь, предоставил их
в ведение горсовета и райисполкома (с ноября там расположился
детдом). Можно предположить, что Петропавловская церковь под
нужды БХИ не использовалась. 24 апреля 1937 г. Суздальский райисполком сообщает Комиссии по вопросам культов при Президиуме
ВЦИК, что в холодной церкви размещается гараж МТС, а в теплой
хлебопекарня3. В 1940–1941 гг. была разобрана колокольня Петропавловской церкви.
16 апреля 1946 г. заключен договор с «Главхлебом» на аренду и
дооборудование Петропавловской церкви под хлебозавод. Согласно
акту осмотра от 4 июня 1946 г. у храма сломан северо-восточный
барабан, разрушены до основания колокольня, галереи с севера и
запада, в южном фасаде прорублено окно, а портал стесан, в южной
стене галереи устроена входная дверь, интерьер церкви перекрыт на
два этажа бетонированным сводом на рельсах, барочная масляная
живопись частично сбита, у юго-западного угла западного фасада вырыт большой котлован, обнаживший фундамент. Через год
по инициативе директора хлебокомбината, запросившего 25 тысяч
штук кирпича для ремонта и оборудования пристройки к Петропавловской церкви, дело чуть не дошло до сноса зимней Никольской
церкви. Только вмешательство старшего инспектора по охране памятников архитектуры города Суздаля А. Д. Варганова, являвшего одновременно директором Суздальского музея, спасло храм от
разрушения4.
Согласно предоставленным 1 января 1961 г. Владимирским облисполкомом в Совет по делам Русской православной церкви при
Совете министров СССР сведениям Петропавловская церковь
ГАРФ. Ф. Р‑5263. Оп. 1. Д. 755. Л. 2.
Там же. Л. 1.
3 Там же. Ф. Р‑6991. Оп. 2. Д. 691. Л. 8 об.
4 Аксенова А. И. Указ. соч. С. 136.
1
2
Суздальский сборник за 2015 год
Вид на Петропавловскую и Никольскую церкви с северо-западной стороны.
Фото автора. 2015 г.
Вид на Петропавловскую и Никольскую церкви с юго-восточной стороны
с высоты птичьего полета. Фото автора. 2015 г.
97
98
Сборник научных статей
Суздаля использовалась тогда хлебокомбинатом1. Десятилетие спустя в интерьере храма разместилась экспозиция Владимиро-Суздальского музея-заповедника: там демонстрировалась Иорданская
сень XVII в. и расписные царские врата XIII в. В начале 90-х гг. ХХ в.
экспозицию разобрали, а храм передали Русской православной
церкви2.
В 1998 г. оба храма были приписаны к Суздальскому Покровскому монастырю. Началась их реставрация, продолжавшаяся несколько
лет. В мае 2015 г. в Петропавловском храме был установлен новый иконостас, а 11 июля того же года храм освятил Митрополит Владимирский и Суздальский Евлогий. В Никольском храме первая литургия
была отслужена в 2010 г.3
ГАРФ. Ф. Р‑6991. Оп. 2. Д. 330. Л. 174.
Аксенова А. И. Указ. соч. С. 173, 174, 232.
3 Храмы // Официальный сайт Свято-Покровского монастыря, г. Суздаль:
http://spokrovmon.ru/khramy.html (Дата обращения: 25.10.2015).
1
2
Н. В. Максимова
ИЗ ИСТОРИИ ИВАНОВСКОГО-ШУЙСКОГО,
УТРАЧЕННОГО СЕЛА
СУЗДАЛЬСКОГО РАЙОНА
Село Ивановское-Шуйское входит в число 36 населенных пунктов
Суздальского района, исключенных в советское время из учетной документации как фактически несуществующие1. По количеству дворов все
эти утраченные деревни и села можно разделить на 4 группы (по статистическим данным 1926 г.):
1-я – до 10 дворов: 4 населенных пункта;
2-я – от 11 до 50 дворов (самая многочисленная группа): 23 населенных пункта;
3-я – от 51 до 100 дворов: 8 населенных пунктов;
4-я – более 100 дворов: 1 населенный пункт – село ИвановскоеШуйское, располагавшееся на западной границе района, в 12 км от Суздаля, имевшее в период расцвета 193 двора и почти тысячу жителей2.
В 1890 г. в селе была открыта церковно-приходская школа3. На
1921 г. в Ивановско-Шуйской школе было 154 учащихся, 3 педагога,
1 техничка4.
Не вдаваясь глубоко в историю села, укажем, что прежде оно называлось Ивановским и принадлежало князю Ивану Пуговке Ивановичу
Шуйскому. В своем духовном завещании в 1637 г. он писал: «А вотчину
мою селцо Ивановское дать в Суздаль в собор к Рождеству Пречистой
Богородице протопопу с братьею, а не архиепископу»5.
1 Список
населенных пунктов Владимирской области, исключенных из учетных
данных. 1944–2008 гг. Владимир, 2009.
2 Владимирский округ Ивановской промышленной области и его районы. Владимир, 1929. С. 122; Всесоюзная перепись населения 1926 г. Предварительные итоги
по Владимирской губернии. Владимир, 1927.
3 Березин В.[M.] Историко-статистическое описание церквей и приходов Владимирской епархии. Владимир, 1896. Вып. 3. С. 140.
4 ГАВО. Ф. Р‑915. Оп. 1. Д. 3. Л. 8.
5 Цит. по: Ш[ереметев] С.[Д.] Князь Василий Иванович Шуйский // Старина и
новизна. Исторический сборник, издаваемый при Обществе ревнителей русского исторического просвещения в память императора Александра III. СПб., 1906.
Кн. 11. С. 262.
100
Сборник научных статей
В Богородице-Рождественский собор он также вложил паникадило,
несколько икон. Там же согласно указанной в завещании предсмертной
воле князь был погребен в 1638 г.1
На исследуемом примере можно проследить судьбы многих заброшенных российских сел в XX в. Приведенные ниже страницы из
жизни Ивановского-Шуйского в 30-е и 50-е гг. ХХ в., в принципе, были
типичными для своего времени, наглядно иллюстрируя ход процесса
обезлюдивания «неперспективных деревень».
В 30-е гг. ХХ в. в селе был образован колхоз «Ударник». Повсеместно
процесс коллективизации сопровождался раскулачиванием. Коснулось
это и жителей Ивановского-Шуйского. Так, в 1930 г. был раскулачен
Андрей Фролович Вилков, только за то, что «вел агитацию против колхоза. У колодца говорил (есть свидетели), чтобы не ходили в колхоз, там
заморят и все отберут»2.
Тогда же под раскулачивание попал Александр Герасимович Прохоров, который до 1917 г. в течение 12 лет занимался мелочной бакалейной
торговлей по патенту III разряда. Это и послужило поводом к раскулачиванию. Дом и имущество, включая одежду, у Прохорова были отобраны,
а семья выслана. В описи конфискованного имущества числились 4 овцы,
телка, немного ржаной и пшеничной муки, семян ржи, пшеницы и льна;
всего на незначительную по тем временам сумму 394 руб.3
На момент раскулачивания 72-летний Прохоров уже более 20 лет
был полностью слепым; тем не менее, его обложили твердым заданием, которое по инвалидности тот выполнить не мог. Семья Прохорова
состояла из 11 человек, но только двое его сыновей, бывших красноармейцев, были работоспособными и занимались отходничеством
(кирпичники, члены Союза строителей). Они писали в Суздальский
райисполком: «Имеем 5 человек детей от году до 11 лет. Просим возвратить нам, братьям Ивану и Михаилу Прохоровым, то, что отобрали
у нас: имущество и скот, и хлеб, и одежу, и дом… Мы… красноармейцы,
скитаемся по чужим углам… Квартиру нам не дают, на работу не пускают, не дают выезд. С малыми детьми с голоду придется помирать»4.
1 Примечание: паникадило и в настоящее время украшает Богородице-Рождественский собор; водосвятная чаша представлена в экспозиции «Золотая кладовая» ГВСМЗ (Белова Л. Ю., Быкова М. А., Вахтанов С. Н. и др. Собор Рождества
Богородицы в Суздале. Владимир, 2014. С. 153, 154, 171).
2 ГАВО. Ф. Р‑45. Оп. 4. Д. 38. Л. 1.
3 Там же. Д. 179. Л. 5.
4 Там же. Л. 4, 4 об.
Суздальский сборник за 2015 год
101
Более двух лет (1930–1932 гг.) длилась переписка семьи с различными
инстанциями, однако все усилия были тщетны. В то время сформировалось советское мировоззрение: использовал наемный труд – «мироедская физиономия», торговал – «озверелый кулак»1.
Некоторым бывшим мелким торговцам удавалось восстановиться
в прежних правах. Например, Степан Федорович Светушков, занимался торговлей, но не имел товара более чем на 50 рублей. На собрании
бедноты с подачи батрацко-бедняцкого актива было принято решение
выслать из пределов района все семейство Светушкова как барышника, торговавшего 20 лет хлебом, обманывавшего бедноту: «на базарах
стоял с мукой, агитировал против власти (есть свидетели)»2. Список
конфискованного имущества у Светушкова богаче и разнообразнее,
чем у приведенного выше его односельчанина А. Г. Прохорова. В перечне отобранного числятся корова, 8 овец и другое имущество на сумму
1029 руб. 25 коп.; среди вещей – два лисьих пальто по 150 руб., швейная
машинка за 60 руб., холсты, полотенца, небольшие отрезы миткаля,
ситца, полушелка3. Несмотря на то, что Светушков был более зажиточным человеком, нежели Прохоров, первому из них все же удалось доказать лояльность к власти и добиться признания его раскулачивания
ошибочным и отнесения его хозяйства было к середняцким. Представленные справки о службе в Красной Армии также дали положительный
результат – Светушков с 1918 г. служил врачом изоляторного пункта
при станции Сухиничи, а в 1920–1922 гг. там же заведовал медчастью4.
После же демобилизации он работал отходником-кирпичником.
В ноябре 1931 г. из 195 дворов, существовавших в селе, в колхоз вступило только 23 двора. Беднота и середняки были недовольны председателем Н. Терентьевым5, который «во время НЭПа имел чайную и жил за
счет наемного труда» и при «попустительстве» которого в колхоз попали
четыре кулака, братья Якимовы, раньше державшие в своих руках все
ГАВО. Ф. Р‑42. Оп. 1. Д. 24. Л. 27.
Там же. Ф. Р‑45. Оп. 4. Д. 196. Л. 1.
3 Там же. Л. 4, 4 об.
4 Там же. Л. 33.
5
Имеется в виду Никита Ильич Терентьев. Он родился в 1883 г., занимал
пост председателя колхоза в селе Ивановском-Шуйском, был необоснованно
репрессирован – арестован 25 октября 1937 г. и спустя недолгое время осужден
на 5 лет лишения свободы (Боль и память. Книга памяти жертв политических
репрессий Владимирской области. Владимир, 2003. Т. II. / Сост. А. И. Семенов,
Л. В. Львова, Е. И. Селиверстов, В. В. Юрин. С. 335).
1
2
102
Сборник научных статей
село, а также еще Андрей Якимов, по прозвищу «колхозная блоха», «спец
по вербовке» кулаков и зажиточных селян в колхоз. «Когда этих кровососов не будет в колхозе, то мы все там будем», – заявляли представители
бедноты. Газета «Колхозный клич» констатировала, что в ИвановскомШуйском «потеряли классовое чутье, принимают в колхоз кулачье, потому что в правление пробились бывшие эксплуататоры чужого труда»1.
В том же номере отмечалось: «Председатель правления колхоза „Ударник“
села Ивановское-Шуйское Терентьев, вместо правильного учета труда
колхозников вводит антагонизм среди членов колхоза. При записи трудодней не учитывает количество и качество затраченного труда, а своим
любимчикам и родственникам записывает больше, чем они заработали; например, жена Терентьева работала наравне со всеми, а заработала
больше всех. Кроме того, он устраивает всякие поблажки своей родне в
ущерб работе колхоза, как было дело с М. Вилковой, которой дал лошадь
для подработки на извозе для себя, а в колхозе зябь еще не закончена»2.
Процессы социализации деревни в 20-х гг. ХХ в., разрушавшие устои
крестьянского мира, и коллективизация 30-х гг. ХХ в. искорежили судьбы многих сельских жителей. С родных мест изгонялись зажиточные
крестьяне; себя они нередко называли себя «трудовиками»3, намекая тем
самым на источник собственного благополучия. Большей частью раскулаченные были крепкими хозяйственниками, умевшими и хотевшими
работать, в том числе заниматься земледелием. В анкете по раскулачиванию в графе «национальность, бывшая сословная принадлежность и соц.
положение» у них значилось: «Великоросс-крестьянин, кулак»4.
Невзирая на то, что их обрекали на скитания, выгоняли из родного
села, они продолжали радеть о земле. Слепой старик, вышеупомянутый
А. Г. Прохоров, к примеру, пояснял: «Имею малую запашку земли, к чему
влечет меня родовая идея, но эта запашка не обеспечивает существования меня и моей жены»5. Его земляк С. Ф. Светушков характеризоВот почему не растет колхоз // Колхозный клич (г. Суздаль). 1931, 15 ноября.
А.Т.М. Терентьев занимается кумовством // Колхозный клич (г. Суздаль). 1931,
15 ноября.
3 ГАВО. Ф. Р‑45. Оп. 4. Д. 196. Л. 13.
4 Как правило, первым листом дела о раскулачивании является заполненный
формуляр «Личная карточка» из 11 пунктов, включая п. 4 – «Национальность,
бывшая сословная принадлежность и соц. положение» (см., например: ГАВО. Ф.
Р‑45. Оп. 4. Д. 38. Л 1; Д. 179. Л. 1; Д. 196. Л. 1; Д. 152. Л. 1; Д. 153. Л. 1; Д. 154. Л. 1;
Д. 238. Л. 1).
5 ГАВО. Ф. Р‑45. Оп. 4. Д. 179. Л. 12 об.
1
2
Суздальский сборник за 2015 год
103
вал себя следующим образом: «страшный скотник к ведению хорошего
скота». И даже когда было неясно, оставят ли его жить в селе или нет, он
и тогда продолжал содержать мирского быка за небольшую плату, объясняя это так: «Любил держать мирских быков породистых. Интересовало
меня для накопления навозу. Земля без удобрения слаба». Однако земляки и это посчитали «разбазариванием общественного быка» и поручили
его содержание другому лицу1. Изгнание таких добросовестных работников не способствовало успешному ведению колхозного хозяйства.
Кроме колхоза в Ивановском-Шуйском имелось гвоздильное производство, образовавшееся в годы НЭПа и по состоянию на 1940 г. все
еще существовавшее)2.
По прошествии 20 лет крепкие хозяйства и зажиточные крестьяне-единоличники остались в прошлом. К началу 1951 г. колхоз Ивановского-Шуйского находился в плачевном состоянии. В это время он
назывался «Прогресс», в него входила также деревня Григорево. Из
протоколов партсобраний можно узнать, что в правлении колхоза не
было согласия между председателем и его заместителем. У председателя
не было «увязки» с коммунистами, зато было в народе «сорок прозвищ».
Заведующего фермой «посылают матом», он «малотребовательный, на
ферме все пущено на самотек, в телятнике грязь, на телят страшно смотреть». Руководство райкома было «поверхностным» и формальным, о
чем сетовали рядовые коммунисты: «Районным работникам и секретарям райкома надо чаще бывать в колхозах, не наездом, а по нескольку
часов. В отношении документов, то секретари райкома, можно сказать,
не читают их. Однажды в посевную к нам заехал («Имярек»), не побыв
и полчаса сразу же уехал, с коммунистами и колхозниками секретари райкома совсем не беседуют, это значит, что райком отдалился от
коммунистов»3. Денег ни на что не хватало: ни скот закупить, ни ферму
или склад отремонтировать, ни на горючее лес с делянки вывезти; остро
не хватало в Ивановском-Шуйском плотников4, хотя ранее в Суздальском районе плотничество было главным несельскохозяйственным
занятием. Видимо, сотни и тысячи этих специалистов (кого не репрессировали, кто не погиб в войнах) переехали в города, более перспективные села, завербовались на стройки или другую работу, например, на
ГАВО. Ф. Р‑45. Оп. 4. Д. 196. Л. 12, 12 об.
Архив ГВСМЗ. Фонд А. Д. Варганова. Оп. 1. Д. 2. Л. 15.
3 ГАВО. Ф. П‑1481. Оп. 1. Д. 9. Л. 8 об.
4 Там же. Л. 20; Горшков А. Ускорить вывозку лесоматериалов // Колхозная газета
(г. Суздаль). 1954, 12 марта.
1
2
104
Сборник научных статей
освоение территории Калининградской области. В «Колхозной газете»
(так называлась в середине прошлого столетия газета «Суздальская
новь»), специальная рубрика была посвящена письмам переселенцев.
Публиковались положительные отзывы об условиях жизни и работы,
фото предлагаемых для жительства коттеджей, что приводило к дополнительной миграции. Из Владимирской области в послевоенное время целыми семьями переселили 110 тысяч человек, причем приоритет
всегда отдавался деревенским жителям1. Эти тенденции тоже сыграли
определенную роль в вымирании сельских населенных пунктов.
Возвращаясь к положению колхоза «Прогресс» в 1951 г., констатируем, что на неотложные нужды приходилось продавать скот, хотя
развитие общественного животноводства считалось одним из приоритетных направлений того периода. Колхозники сами недоумевали,
почему для предоставления государству займа требовалось «разбазаривать» скот, продавая самый лучший только из-за того, что он стоил
дороже. Партсобрания были редки, боевые листки и стенгазеты тоже.
В «Колхозной газете» отмечалось: «На весеннем севе нередко техника
простаивает по причине неудовлетворительной организации труда в
колхозе. Колхозники поздно выходят на работу, часть из них недобросовестно относятся к общественному труду… Одной из причин такого
положения является запущенность партийной и партийно-политической работы… Коммунисты даже не собираются для обсуждения
насущных вопросов колхозного производства… Ни в одной бригаде
колхоза нет досок показателей»2. На воскресники, например, по сенозаготовке, почти никто не выходил, колхозники вместо работы ходили
в лес за орехами и на базар3.
Колхозу явно не везло с кадрами: председатель не смог «наладить
порядок», секретарь партийной организации «самоустранилась»4. К
1 Политика переселения преследовала помимо экономических мотивов цель заселения «новых» территорий русским населением. Кроме Калининградской области
подобная практика осуществлялась в отношении Сахалина, Карелии, «пополняли»
также Грозненскую, Крымскую, Саратовскую области, часть коренного населения
которых ранее было принудительно выселено. Основным донором для обеспечения
миграционных процессов была определена Центральная Россия (Денисова Л. Н. Русская крестьянка в советской и постсоветской России. М., 2011. С. 191).
2 Годунин А. Без руководства и помощи // Колхозная газета (г. Суздаль). 1954,
30 мая.
3 ГАВО. Ф. П‑1481. Оп. 1. Д. 9. Л. 13.
4 Там же. Л. 7 об.; Годунин А. Указ. соч.
Суздальский сборник за 2015 год
Руины Троицкой церкви в бывшем селе Ивановском-Шуйском:
вид с юго-западной стороны. Фото П. В. Сухова. 2015 г.
Руины Троицкой церкви в бывшем селе Ивановском-Шуйском:
вид с северо-восточной стороны. Фото П. В. Сухова. 2015 г.
105
106
Сборник научных статей
Вид пруда после спуска воды в бывшем селе Ивановском-Шуйском;
вдали – руины Троицкой церкви. Фото П. В. Сухова. 2015 г.
Сторожка в бывшем селе Ивановском-Шуйском,
сделанная из кирпича Троицкой церкви. Фото П. В. Сухова. 2015 г.
Суздальский сборник за 2015 год
107
тому же у крестьян, работавших за «палочки-трудодни», отсутствовала
материальная заинтересованность в труде, что приводило к низкой
производительности и недостаточной дисциплине.
В 50-х гг. ХХ в. жизнь Ивановского-Шуйского еще текла своим чередом, со своими радостями, печалями, новостями. Например, в 1952 г.
в протекающей неподалеку речке Тумке жителями Ивановского-Шуйского был обнаружен и сдан в Суздальский музей зуб мамонта1. До
окончательного исчезновения села оставалось 30 с небольшим лет…
По совокупности причин некогда большое село Ивановское-Шуйское разделило печальную судьбу запустевших сел и деревень. Окончательно оно прекратило свое существование в 1986 г. (исключено из
учетных данных по решению Владимирского облисполкома № 319 от
16 мая 1986 г.)2. На месте села сейчас поле. Две расположенные в нем
церкви также разрушены, несмотря на то, что в августе 1960 г. они получили охранный статус памятников архитектуры3. Троицкая летняя
церковь 1778 г., руины которой еще сохранились, с 1934 г. использовалась под склад зерна4.
Серьезный удар по благополучию села нанесла война (на 1948 г. в
нем осталось лишь 50 дворов5). В немалой степени вымиранию данного села, а также близлежащих Гостева, Торок, Прасковьина и других
способствовало отсутствие асфальтированной дороги. В настоящее
время оставшимся от Ивановского-Шуйского урочищем интересуются
разве что черные копатели и два предприимчивых человека – первый
содержит там пасеку, другой же разводит в пруде карпов; один из них
даже оборудовал себе небольшую сторожку из церковного кирпича.
Архив ГВСМЗ. Фонд А. Д. Варганова. Оп. 1. Д. 80. Л. 5.
ГАВО. Ф. Р‑3789. Оп. 1. Д. 5017. Л. 142–146.
3 Постановление Совмина РСФСР № 1327 от 30 августа 1960 г. «О дальнейшем
улучшении дела охраны памятников культуры в РСФСР». Приложение № 2:
Список памятников архитектуры, подлежащих охране как памятники местного
значения // Сайт «Законодательная база Российской Федерации»: http://zakonbase.
ru/content/base/67984 (Дата обращения: 30.09.2015).
4 Ершов А. Л. Церковь на земле Владимирской в 1930-е годы. Владимир, 2011. С. 51.
5 Померанцев Н. А. Отражение глубинки Владимирской области. Владимир, 1999.
С. 84.
1
2
Сборник научных статей
108
***
Приложение 1
Список единоличников с указанием числа едоков в их семьях
в селе Ивановском-Шуйском в 1934 г.1
1. Андреев Григорий Д. – 3
2. Лушников Петр Аф. – 6
3. Мелихова Васена Куз. – 1
4. Терентьев Фрол Ив. – 10
5. Лушников Яков Григ. – 2
6. Свитушков Андрей Гер. – 6
7. Свитушков Дмитрий Ив. – 2
8. Свитушков Михаил Дем. – 3
9. Галанина Наталия Григ. – 2
10. Лушников Гаврил Тит. – 8
11. Боличева Матр.
(далее зач. : Ив. – Н.М.) – 3
12. Галанина Нат. Ива. – 3
13. Прохорова Евдок. Сер. – 1
14. Прохоров Иван Алек. – 4
15. Сергеев Николай Дем. – 4
16. Жуков Илья Алек. – 9
17. Ефремов Алек. Пав. – 3
18. Ефремов Семен Алек. – 2
19. Ефремова Анна Иванов. – 4
20. Цаплин Степан Вас. – 6
21. Цаплина Прасковья Фро. – 8
22. Маркичев Иван Ник. – 5
23. Костин Мих. Сергеев. – 3
24. Кротов Григорий Алек. – 7
25. Кротова Наталия Алек. – 2
26. Прохоров Мих. Кир. – 8
27. Прохоров Михаил Алек. – 8
28. Сергеева Вера Алек. – 2
29. Уваров Вас. Васил. – 6
30. Прохорова Федосия Сер. – 4
31. Данилова Ольга Пав. – 3
32. Кротов Егор Алек. – 6
33. Паршина Пол. Феод. – 4
34. Паршин Василий Ф. – 2
35. Костин Мих. Ива. – 8
36. Назарова Секлет. Ник. – 3
37. Данилов Яким Ив. – 4
38. Данилов Григорий Куз. – 6
39. Данилов Кузьма Феодор. – 5
40. Прохоров Феодор Я. – 5
41. Свитушков Сергей Ал. – 3
42. Свитушков Димитрий Ал. – 5
43. Свитушков Тимофей Фео. – 9
44. Свитушкова Грофена
Семен. – 2
45. Свитушков Алексей Иван. – 2
46. Лушников Матвей А. – 4
47. Жуков Михаил Ал. – 5
48. Матвеев Василий Ив. – 6
49. Прохоров Николай П. – 5
50. Галанин Петр Ив. – 8
51. Матвеев Мих. Ив. – 7
52. Маркичев Петр Ник. – 8
53. Маркичев Гаврил Ф. – 3
54. Галанин Степан Ф. – 7
55. Назаров Николай Ив. – 7
56. Тюрин Иван Вас. – 7
57. Загуляев Ник. Семе. – 5
58. Прохоров Ефим Ник. – 9
59. Прохоров Павел Фео. – 5
60. Прохоров Иван Петр. – 8
1 Источник данных: ГАВО. Ф. Р‑2596. Оп. 1. Д. 21. Л. 18. Сохраняем оригинальную
орфографию источника и использованную в нем систему сокращений.
Суздальский сборник за 2015 год
61. Фомичева Нат. Дим. – 4
(далее помета: выехали – Н.М.)
62. Фомичева Наталия Григ. – 3
63. Фомичев Иван Ив. – 4
64. Сергеева Татьяна Его. – 3
65. Вилков Федор. А. – 7
66. Костин Триф. Ив. – 10
67. Фомичев Феодор Я. – 7
68. Фомичев Яким Ник. – 5
69. Назарова Анна Мих. – 1
70. Андреев Ив. Фили. – 4
71. Якимов Феодор Гер.
(далее помета: в колхозе – Н.М.)
72. Матвеева Анна – 3
73. Фомичев Андрей Ив. – 4
74. Назарова Мар. Вас. – 4
75. Виноградова Сера Мих. – 2
76. Киселев Федосей Ив. – 5
77. Фомин Иван Григ. – 8
109
78. Фомина Пелагия Алек. – 3
79. Соболев Мих. Егор. – 2
(далее помета: выехал – Н.М.)
80. Сергеев Кузма Вас. – 7
81. Жукова Анна Мих. – 5
82. Лушников Ив. Его. – 9
83. Андреев Тих. Фил. – 6
84. Вилков Алексей Ф. – 4
85. Вилков Фрол Ник. – 2
86. Вилков Степан Серг. – 8
87. Вилков Петр Сергеев. – 2
88. Вилков Павел Феодор. – 4
89. Вилков Михаил Феодор.– 5
(далее помета: выехал – Н.М.)
90. Андреева Елиз. Мир. – 6
91. Фомичев Ив. Ив. 2-й – 6
92. Вилков Сергей Як.
(количество едоков в его семье
не указано – Н.М.).
Приложение 2
План строительства в колхозах
в 1934 г.1
Ивановское-Шуйское (объект, вместимость):
Конюшня – 50
Птичник – 200
Брудергауз2 – 500
Баня – 25 чел.
1
2
Источник данных: ГАВО. Ф. Р‑2596. Оп. 1. Д. 21. Л. 61.
Брудергауз – постройка для воспитания цыплят младшего возраста.
Т. П. Тимофеева
НЕОПУБЛИКОВАННАЯ РАБОТА
А. Д. ВАРГАНОВА «ИССЛЕДОВАНИЕ
ИЗНАЧАЛЬНЫХ ФОРМ ЦЕРКВИ БОРИСА
И ГЛЕБА 1152 г. В СЕЛЕ КИДЕКШЕ,
БЛИЗЬ СУЗДАЛЯ» (1951 г.)
В 1951 г. А. Д. Варганов, начальник Суздальского участка Владимирской реставрационной мастерской, написал в качестве отчета работу
«Исследование изначальных форм церкви Бориса и Глеба 1152 г. в селе
Кидекше, близь Суздаля»1. Работа интересна тем, что в ней автор не
только обозначил несколько важнейших, концептуальных для истории
памятника проблем, но и представил свою собственную позицию в
отношении них. Прежде всего, это способ обустройства хода на хоры:
«Этим вопросом занимались некоторые исследователи, но безрезультатно. Так, в 1936 г. Н. Н. Воронин в результате произведенного им раскопа
около западного прясла северного фасада не мог установить каких-либо
здесь признаков каменного сооружения, и потому пришел к заключению, что башня с лестницей, идущей на хоры, была деревянной и не сохранилась даже в слоях стратиграфии раскопа. Архитектор Савицкий в
1947 г. произвел аналогичный раскоп у южного фасада, но и здесь остатков башни обнаружить не удалось. К этому следует отметить еще тот
странный факт, что в западных пряслах южного и северного фасадов
сохраняются заложенными оконные проемы изначальной формы…»2.
Закладку дверного проема в верхнем ярусе западного прясла одного
из фасадов и устройство вместо него узкого окна А. Д. Варганов связал
с переменой статуса церкви, переставшей быть княжеской, дворцовой
после смерти семьи Бориса Юрьевича, и с «великим священием» 1239 г.,
упоминаемым в Лаврентьевской летописи. Ремонтные работы после татарского разорения и состояли в перемене статуса церкви: она перестала
быть княжеской, и нужда в хорах отпала. Работы выполнили мастера
Ростовского епископа Кирилла, архимандрита владимирского Рождественского монастыря, получившего епископский сан в 1230 г. в Киеве на
1
2
ГАВО. Ф. Р‑487. Оп. 1. Д. 71. Л. 22–51.
Там же. Л. 26.
Суздальский сборник за 2015 год
111
съезде князей и отпущенного оттуда с «великими почестями». В том же
году Кирилл обновил собор в Ростове, а в 1233 г. его мастера выполнили
настенную роспись и настлали пол «моромором красным разноличным»
в суздальском Рождественском соборе, 8 лет стоявшем без росписи и
пола1. Кстати, после гибели в 1238 г. епископа Митрофана Владимирской
и Суздальской епархией до 1250 г. управлял именно Кирилл Ростовский2.
«Что могли сделать мастера Кирилла в церкви Бориса и Глеба в Кидекше? Этот вопрос в настоящий момент можно решать только предположительно, т. к. здание далеко не полностью изучено археологически и архитектурно. Однако некоторые мотивы к этому решению есть.
Сюда относятся сооружение „горнего места“, устройство, по-видимому,
в иконостасной преграде, а, может быть, в кивории резных по белому
камню рельефов, устройство в алтаре кирпичного пола. По всей вероятности, и западное прясло северного фасада было несколько переложено,
в процессе чего за утратой княжеских палат дверной проем на втором
этаже, ведущий с хор в палаты, был переделан в оконный… Не епископ
ли Кирилл явился строителем столь пышного белокаменного епископского трона, по сторонам которого расположились длинные скамьи
для сидения соборного синклита в 12 человек? Трудно сказать, чтобы
Борисоглебская церковь на протяжении своей 800-летней жизни видела
что-либо более торжественное и величественное, чем то, что создал
ей при своем „великом священии“ епископ Кирилл. Фигура Кирилла,
епископа Ростовского, для первой половины XIII в. является одной из
знаменательных и деятельных»3.
Таким образом, А. Д. Варганов предвосхитил недавние находки археологов: омфалий – место для епископа во время торжественных богослужений, резную колонку, определенную как основание запрестольного
креста и пр. Автор раскопок В. В. Седов датировал омфалий XII в., временем создания церкви. Аргументация датировки нигде не приводится,
отмечается лишь, что она бесспорна. Думается, однако, что омфалий был
рассчитан на конкретное, причем дружественно настроенное лицо. Но
имелись ли у Юрия Долгорукого среди церковных иерархов близкие сторонники? «Юрий, заняв в 1155 году великокняжеский стол, избавился от
1 Варганов А. Д. Фрески XI – XIII вв. в Суздальском соборе // Краткие сообщения
о докладах и полевых исследованиях Института исследования материальной
культуры. М.; Л., 1940. Вып. 5. С. 40.
2 Маштафаров А. В. Владимирская и Суздальская епархия РПЦ // Православная
энциклопедия. М., 2005. Т. IX. C. 41.
3 ГАВО. Ф. Р‑487. Оп. 1. Д. 71. Л. 29, 37.
112
Сборник научных статей
своего главного противника, митрополита Климента, и немедленно – уже
в 1156 году – инициировал смещение Нестора [епископа Ростовского – Т.Т.] новым митрополитом Константином. Только что присланный
из Византии грек Константин, естественно, без настояния великого князя
не принял бы столь скоропалительного решения о смещении ростовского
епископа»1. Видимо, такого епископа-союзника у Юрия Долгорукого не
было. Поэтому гораздо вероятнее, что омфалий после ремонта 1239 г.
устроил для себя именно епископ Кирилл.
Другую недавнюю находку – резной столбик – можно соотнести
со следующим текстом: «…Производство археологических раскопок
хотя бы в алтарной части памятника дало бы возможность раскрыть
и изучить устройство алтарных преград в древности. Этот вопрос еще
никем не поднимался специально. Вполне возможно открытие здесь
«кивория», которые в первой четверти XIII в. были излюбленным
украшением, применявшимся как Кириллом Ростовским, так и его современником епископом Митрофаном. Нет никакого сомнения, что в
процессе археологических раскопок будут обнаружены и остальные
рельефы, которые помогут определить их использование в здании и
уточнить их датировку. Кроме того, необходимо заложить хотя бы рекогносцировочные траншеи на территории памятника, которые позволят уточнить как дату заселения городка, так и определить место
нахождения княжих палат»2.
Возможность осуществления храмозданных работ во время татарского разорения Руси А. Д. Варганов объясняет политикой князя Ярослава, который не помог своему брату Георгию Всеволодовичу в битве на
реке Сити, получив за это какие-то гарантии от Батыя. В 1238 г., о котором в Лаврентьевской летописи сказано, что в Суздальской земле «того ж
лет(а) было мирно»3, Ярослав не только ведет строительство, но и совершает успешные походы: «Вслед за этим видим Ярослава великим князем
Владимирским, спокойно устраивающим свое княжество и создающим
большую дружину для нападения на Каменец и Смоленск, в то время,
когда татары разоряют Русский Юг. По всей вероятности, за свой нечестный поступок, сделанный в угоду татарам, Ярослав добивается столь
привилегированного положения среди сохранившихся от монгольского
Заграевский С. В. Вопросы подлинности антиминса XII века из Николо-Дворищенского собора // Материалы XVIII Международной краеведческой конференции (19 апреля 2013 г.). Владимир, 2015. С. 183.
2 ГАВО. Ф. Р‑487. Оп. 1. Д. 71. Л. 38.
3 ПСРЛ. Т. I. Стб. 467.
1
Суздальский сборник за 2015 год
113
разбоя 14 русских князей. В своем исследовании по истории Владимирско-Галицкой Руси В. Т. Пашуто приходит к тому же выводу: «Можно
догадываться, что Ярослав Всеволодович не принял участия в битве на
Сити, где его тщетно дожидался Юрий Всеволодович“1. Видно, за это
в целях закрепления тыла хан Бату делает Ярослава великим князем…
Создавшиеся мирные условия в Суздальской земле в то время, как большинство русских княжеств обливались кровью от рук «злочестивого хана
Батыя», несомненно, тянуло к себе и приток населения. По-видимому,
из них и организуется Ярославом дополнительная армия в дополнение
к сохранившейся своей переяславской дружине. При таких условиях,
безусловно, имелись и строительные рабочие руки, которые направлялись на ремонт разоренных церковных зданий и на строительство новых.
Правда, это могла быть не столь многочисленная артель мастеров, как
прежде при Андрее и Всеволоде, однако она существовала, что видно
из следующего факта, отмеченного летописцем под 1253 г.: «В лето 6761,
месяца мая в 2 день, на память святого отца Афанасия, в Ростове граде
священа бысть церкы святою мученику Бориса и Глеба священным епископом Кириллом“(Лаврентьевская летопись, стб. 473). Таким образом,
нет ничего противоречащего истории в том нашем предположении, что
перед «великим священием» церкви в Кидекше Ростовским епископом
Кириллом тщанием этого ревностного архипастыря был предварительно
проведен ремонт некоторых разрушенных частей того здания»2. Аркосолии в стенах для погребений А. Д. Варганов также считал не первоначальными, а растесанными в готовой стене.
А. Д. Варганов исследует также формы северного фасада, в западном
прясле которого предполагал ход на хоры, и приходит к выводу, что
здесь заметно «изменение изначальной строгости юрьевских форм»,
но «произведенный ремонт некоторых частей северного фасада… был
сделан непосредственно после татарского разорения и произведен тщанием ревностного строителя епископа Ростовского Кирилла»3.
Дальнейшую судьбу церкви в Кидекше А. Д. Варганов связывает с
суздальско-нижегородскими князьями второй половины XIV в. Борисом и Андреем Константиновичами и епископом Дионисием: «Быть
может, Дионисий, основатель Нижегородского Печерского монастыря,
получивший и восстановивший Суздальскую епархию, обращает древнюю резиденцию суздальских князей в свой приписной монастырь».
В. Т. Очерки по истории Галицко-Волынской Руси. М., 1950. С. 268. – Т.Т.].
ГАВО. Ф. Р‑487. Оп. 1. Д. 71. Л. 35, 36.
3 Там же. Л. 37, 38.
1 [Пашуто
2
114
Сборник научных статей
Свое предположение исследователь подкреплял ссылкой на текст данной грамоты XV в., в которой фигурирует игумен Борисоглебского монастыря Герман1. Упоминает он и колокол с надписью 1552 г. (считая,
что тот мог оказаться в Кидекше в XVII в.), и надгробную плиту «старца
инока Исайи Петрова» 1606 г., и «довольно оживленную переписку Суздальского архиепископа Стефана с царем Алексеем Михайловичем, а
затем с Федором Алексеевичем относительно состояния Борисоглебского монастыря в Кидекше. Суздальский архиепископ просил царя передать Кидекоцкий монастырь из Нижегородской в Суздальскую епархию
ввиду его захудалости. Далее из переписки видно, что суздальский воевода Тимофей Савелов в Борисоглебской церкви усмотрел «мощи»
князя Бориса Юрьевича, по-видимому, с целью их открытия и поднятия
экономического состояния захудалого монастыря»2. С личностью владыки Стефана А. Д. Варганов связывает и ремонтные работы в церкви:
«По всей вероятности, руками этих же мастеров при ходатайстве Стефана производится и огромный ремонт обветшавшей за давностью лет
церкви Бориса и Глеба в Кидекоцком монастыре»3.
А. Д. Варганов убедительно показал, что «единственной причиной
повреждения здания могло явиться довольно значительное разрушительное действие атмосферных осадков, вызванное отсутствием кровли на здании». В легенде, приведенной с минимальными различиями
в трех источниках: «Летописи Борисоглебской церкви, что при селе
Кидекше», составленной прихожанином церкви Федором Воробьевым
в 1903 г., книге М. Достоевского «Суздаль» 1913 г. и «Описи церковного имущества села Кидекши» 1920 г. говорится, что в середине XVI в.
Борисоглебская церковь лишилась кровли. Устное предание объясняло это тем, что царь Иоанн Васильевич Грозный, проходя через Кидекшу с войском под Казань и нуждаясь в свинце для огнестрельных
снарядов, якобы снял с Кидекоцкого монастырского храма свинцовую
кровлю, а взамен ее приказал передать колокол, слитый из ливонских
орудий4.
1 Акты исторические, собранные и изданные Археографическою Комиссиею. СПб,
1841. Т. I. № 29. С. 57.
2 ГАВО. Ф. Р‑487. Оп. 1. Д. 71. Л. 39, 40.
3 Там же. Л. 41.
4 Тимофеева Т. П. Церковь Бориса и Глеба в с. Кидекше: штрихи к истории
(XVIII – XX вв.) // Материалы конференции «Святые князья Борис и Глеб в русской истории и культуре. Новое в изучение археологических древностей и художественных памятников XI – XII вв.», г. Владимир, 25–26 мая 2015 г. (В печати).
Суздальский сборник за 2015 год
115
После снятия Иваном Грозным кровли церковь в таком виде, вероятно, оставалась целое столетие, что и привело к катастрофе. Наше
предположение замечательно согласуется со следующими наблюдениями А. Д. Варганова: «Изучая здание с этой точки зрения, мы убеждаемся,
что именно в этом и была основная причина падения его сводов. Для
ясности допустим, что здание церкви длительное время находилось без
крыши в восточной части… Атмосферные осадки, в течение длительного времени застаиваясь в пазухах сводов и не имея стока, производили
свое разрушительное действие главным образом в области конструктивных элементов сводов четверика (паруса, арки и пилоны), регулирующего давление массивного барабана на пилоны. Начало деформации
при этих обстоятельствах должно было произойти в соединении пят
подпружных арок и парусов. Этому, безусловно, содействовала постепенно усиливающаяся на это место нагрузка барабана, дающего крен
на восточную стену. В связи с этим восточная стена фасада, принимая
на себя усиливающуюся дополнительную нагрузку, приходила в движение и через конхи абсид разгружала давление на свои полукруглые
стены и главным образом на восточные углы здания. Барабан, выйдя
из статичности, обрушился на восточную часть. Падение барабана
встретило большое сопротивление со стороны контрфорсирующих
его стен абсид, что и заставило его направить свое падение внутрь здания, т. е. в алтарную часть. Это обстоятельство и привело восточную
часть в то расшатанное состояние, в котором мы видим и в настоящее
время»1. Предание о снятой свинцовой кровле А. Д. Варганов знал из
книги М. Достоевского «Суздаль», но, видимо, не принимал его всерьез.
Почему рассматриваемое исследование и его положения не вошли в
научный оборот, не получили дальнейшего развития и даже почти нигде
не упоминались?2 Возможно, потому, что сам же А. Д. Варганов обнаружил в своде церкви лаз, который А. В. Столетов посчитал древним, и
теоретическое построение, основанное на упразднении хор при Кирилле,
автор не счел возможным обнародовать. В письме к Н. Н. Воронину от
ГАВО. Ф. Р‑487. Оп. 1. Д. 71. Л. 46, 47.
Эту работу знал Н. Н. Воронин. Он дважды упоминает ее: в контексте описания ремонта борисоглебского храма в 60-х гг. XVII в. [«характер и объем восстановительных работ и их даты установлены А. Д. Варгановым. См. его „Исследование изначальных форм церкви Бориса и Глеба 1152 г. в селе Кидекше, близь
Суздаля“(рукопись в архиве ВСНРМП)» (Воронин Н. Н. Зодчество Северо-Восточной Руси XII – XV веков. М., 1961. Т. I. С. 508. Прим. 11 к с. 72)] и в связи с
обнаружением в его диаконнике двух видов пола (Там же. С. 508. Прим. 13 к с. 75).
1
2
116
Сборник научных статей
28 декабря 1955 г. А. Д. Варганов пишет: «Кидекшу привели в порядок,
и ход на хоры нашелся довольно странный. Я его отколупал, но думал,
что это новое явление, а А. В. Столетов добил твою кирпичную стенку и
стало ясно, – это просто в своде лаз. Чудная штука!»1. В ответ Н. Н. Воронин 31 декабря 1955 г. написал: «Пишу в канун Нового, 1956 года. Наверно, ты получил уже мою телеграмму с поздравлением, как и я получил
твое письмо с интересными данными о Кидекше… Не пойму – что этот
прóрез в хорах, древний или позднейший? Может быть, изначально был
деревянный лестничный ход внутри? Ты пишешь не очень ясно об этом.
Напиши поподробнее»2. Ответное письмо А. Д. Варганова, к сожалению,
нам обнаружить не удалось.
Мнение же А. В. Столетова было основано больше на интуиции,
чем на фактах. В его письме к Н. Н. Воронину от 5 января 1956 г. читаем: «Считаю, что ход на хоры был устроен внутри храма, для чего был
оставлен люк в северо-западном своде хор и к нему вела деревянная
лестница. Этот вопрос я не исследовал до конца и не оформил чертежами… Но у меня твердая уверенность, что это так. Размеры люка небольшие – примерно 75 × 150 см, его расположение в северо-восточном углу
северо-западного свода»3. В отчете А. В. Столетова о работах в Кидекше о способе обустройства хода на хоры сообщается несколько иначе:
«Обследованием в процессе работ [по изучению. – Т.Т.] характера и
состояния изначальных конструкций представилась возможность установить местоположение древнего хода на хоры. Последний был устроен
в северо-западном углу храма через люк в северо-западном своде хор,
позднее, очевидно, в XVII в., разобранный. К люку была пристроена
деревянная лестница с тем же уклоном, что и ныне существующая. Промежуточная площадка лестницы была устроена в северо-западном углу
хор, на высоте 2,35 м от существующего пола, где осталось гнездо с
остатками дубового бруса 9–10 см, поддерживавшего эту площадку»4.
Тем не менее, исследование А. Д. Варганова представляет бесспорный интерес и не утрачивает своей научной ценности, даже если изложенные в нем построения носят по преимуществу только предположительный характер.
ГАВО. Ф. Р‑422. Оп. 1. Д. 569. Л. 27 об.
Собрание ГВСМЗ. № В‑55747/18.
3 ГАВО. Ф. Р‑422. Оп. 1. Д. 569. Л. 4 об.
4 ГАВО. Ф. Р‑8. Оп. 1. Д. 291. Л. 40, 41; чертеж № 3. Впоследствии Н. Н. Воронин
приписал находку люка А. В. Столетову (Воронин Н. Н. Указ. соч. С. 508. Прим. 12
к с. 75).
1
2
Суздальский сборник за 2015 год
117
Сохранившиеся части церкви Бориса и
Глеба 1152 г. в селе Кидекше.
Чертеж А.Д. Варганова.
(Воронин Н.Н. Зодчество
Северо-Восточной Руси XII–XV веков.
Т. I. М., 1961. С. 70)
Алтарная часть церкви
Бориса и Глеба в селе
Кидекше.
Фото А.В. Нитецкого.
2014 г.
Омфалий в церкви Бориса
и Глеба в селе Кидекше.
Фото А.В. Нитецкого.
2014 г.
118
Сборник научных статей
Письмо А.Д. Варганова Н.Н. Воронину от 28 декабря 1955 г. с рисунком лаза на
хоры в церкви Бориса и Глеба в селе Кидекше. ГАВО. Ф. 422. Оп. 1. Д. 569. Л. 27 об.
Проект лестницы на хоры
в церкви Бориса и Глеба
в селе Кидекше.
Чертеж А.В. Столетова.
1956 г.
ГАВО. Ф. Р-8. Оп. 1. Д. 291.
Чертеж № 3.
П. В. Размазин
КОНСУЛЬТАЦИИ ПО ПЕРЕПИСКЕ:
РОЛЬ А. Д. ВАРГАНОВА В СОЗДАНИИ
ГАВРИЛОВО-ПОСАДСКОГО
КРАЕВЕДЧЕСКОГО МУЗЕЯ
Так уж получилось, что толчком к созданию в Гавриловом Посаде
краеведческого музея послужила лирическая повесть Владимира Алексеевича Солоухина «Владимирские проселки», которая впервые вышла
в свет в 1957 г. в журнале «Новый мир»1.
Повесть вдохновила небольшую вначале группу местных пенсионеров-краеведов на более глубокое познание местного края и его истории.
«Появилось страстное желание больше узнать о своей родине – прославленной в веках земле „Володимеровой“», – писал позднее в своих
воспоминаниях один из основателей ГПКМ Иван Васильевич Крылов.
«Из „Владимирских проселков“, – пишет он далее, – мы узнали о творческой деятельности заслуженного деятеля искусств РСФСР, бывшего
директора Суздальского музея Варганова Алексея Дмитриевича как
знаменитого знатока и ценителя древнего Суздаля, хранителя его исторической красоты, искусного реставратора. С этого момента завязалась
письменная связь с А. Д. Варгановым, с просьбой помочь в некоторых
исторических вопросах о прошлом Гаврилова Посада, затем о возможности организации силами общественности краеведческого уголка,
музея и т. д.».
Первое из хранящихся в Гаврилово-Посадском музее писем
А. Д. Варганова датировано 1 марта 1958 г. Он поддерживает начинание
гавриловопосадцев и обещает им свою всемерную поддержку. И тут
же демонстрирует чувство юмора. Чего стоит, например, такая фраза:
«Солоухин в своих «Проселках» много наврал от моего имени. Но, в
общем, написал хорошо».
Начиная с 1958 г. гаврилово-посадские пенсионеры И. В. Крылов, И. Д. Константинов, М. И. Горин, А. Г. Лаптев и другие все чаще и
чаще стали совместно обсуждать волнующие их вопросы краеведения,
знакомиться с письмами А. Д. Варганова, областного музея и других
1
Солоухин В.[А.] Владимирские проселки // Новый мир. 1957, № 9, 10.
120
Сборник научных статей
учреждений. Постепенно формировалось организационное ядро по
созданию будущего краеведческого музея в Гавриловом Посаде, вовлекались в краеведческую работу все новые участники из числа пенсионеров. Одно время в оргкомитет музея входило 17 человек. Перед
ними было необъятное, непаханое поле для деятельности, практически чистый лист бумаги. Это подтверждает в своих письмах и Алексей
Дмитриевич: «Историей Гаврилова Посада никто толком не занимался,
однако это небольшое поселение имеет интерес для местных краеведов.
К великому сожалению, я бываю в Г. Посаде редко и не сумел толком рассмотреть его. Район знаю лучше, так как из Посада в Суздаль всегда
хожу пешком.
Создать музей, краеведческий уголок при Доме пионеров – это очень
хорошее дело, и я чем могу всегда постараюсь помочь этому. Беда в том,
что археологи, которые проводили раскопки на территории Г. – Посадск. р-на, все вещи увозят в Москву.
…Поселение должно быть древнее. Летом непременно приеду посмотреть окрестности и реки.
Есть ли у Вас на примете какие материалы для показа в „уголке“?
Узнайте у населения, кто может что подарить из старинных вещей,
нет ли старых картин, книг, церковных вещей. Ведь в Посаде были купцы Кисилевы (1800–1880 гг.). Отец Кисилевых (1800–1830 гг.) имел у себя
в доме галерею из картин, пожертвовал престол в церковь из чеканного
серебра, собрал большую библиотеку – не сохранилось ли чего у жителей?
Куда все это девалось?
Если будет необходимость, я могу запросить Академию Наук СССР
или сам туда съезжу узнать, что они могут выделить для вашего маленького музея из вещей, относящихся к истории Г. Посада. Надеюсь,
что А. Ф. Дубынин откликнется на ваше начинание. Я же всегда к вашим услугам. А ребят направляйте к старым коммунистам (жив ли
Г. А. Антропов?), участникам гражданской войны, найдите первых организаторов колхозов и т. д., опросят пусть их, напишут воспоминания.
Хорошо бы найти старые документы 1917–1925 годов. Я тем временем
продумаю историю Г. Посада. Пишите, напоминайте. Привет юным
краеведам.
С уважением, А. Варганов.
г. Владимир (обл.), Офицерская ул., д. 3, кв. 4.
7 февраля 1960 года.
P. S. А сколько места отведено для музея?»
Суздальский сборник за 2015 год
121
Пообещав помощь, известный и уже признанный специалист держит свое слово, бескорыстно делится с краеведами-любителями имеющимися у него сведениями по данному вопросу, регулярно рекомендует
ту или иную информацию. Вот что А. Д. Варганов пишет И. В. Крылову
14 мая 1960 г. в следующем из хранящихся в музее писем:
«Уважаемый Иван Васильевич!
Наша реставрационная работа в разгаре. Участки работают на
всю полную мощь, а поэтому целые недели и месяцы в командировках
по городам: Суздаль, Юрьев-Польск., Небылое, Александров, Боголюбово
и др. вроде Гороховца и Мурома.
…Вещественный материал, относящийся к истории Гавр. П. р-на,
весь в музеях. Главным образом Иваново, Москва. Наиболее интересные
вещи едва ли выдадут, но фотографии с них можно будет сделать, если
это удовлетворит ваш краеведческий уголок.
…Начать работу надо с карты района, отметив места находок
мамонта, носорога, курганов, городищ и пр.
…Но ведь, чтобы все это добыть, надо ездить, искать, есть ли у вас
такая возможность? Хотя это очень и очень нужно.
Нужно собирать и материалы нашего времени. Историю первого
колхоза, героев Отечественной войны, записки и воспоминания участников гражданской войны. Делать фото домов богатых (купцов, кулаков) и в социальном разрезе – бедных. Пока эти дома еще не переделаны
и стоят.
Собирать старые орудия труда (цепы, сохи, бороны, ткацкие станы, мялки, т. н. предметы быта и труда). Изыскивать предметы искусства: резные доски на домах, наличники, мезонины – это все народное
творчество. Наконец, собирать старые песни – хороводные, свадебные,
описывать обычаи, так как все это уйдет в вечность.
Пусть ребята составят альбом и историю Госконюшни с времен
Ивана IV Грозного».
Основатели ГПКМ старались по мере возможностей следовать советам своего наставника. Во всяком случае в музее до сих пор хранятся несколько сделанных школьниками альбомов по истории конного
завода.
В 1961 г. местные активисты тиражом 300 экземпляров выпустили
«Памятку-задание юным краеведам, участникам туристических походов
и экскурсий, всем школьникам, пионерам и комсомольцам Гаврилово-Посадского района», в которой кратко и доступно было изложено,
122
Сборник научных статей
какие именно предметы быта (и не только) и какую информацию для
будущего музея следовало собирать. Это был очень грамотный ход. Варганов в письме от 22 марта 1961 г. отреагировал на это так: «Листовка
очень хорошая и правильная. Сообщите каково ее действие. Привет
всем ратующим за создание музея Гавр. Посада».
В письме от 21 ноября 1961 г. Алексей Дмитриевич сожалеет: «Очень
жаль, что с большой нагрузкой на архитектурной работе совершенно
нет времени заняться любимым делом – историей. Очень хорошо, что
собрали кое-что из бытового инвентаря. Мех хранят, вам вероятно
известно: нафталин, скипидар, махорочный сухой лист, мороз. Как хотелось летом походить по оврагам бассейна Ирмизи, но видимо, больше
не удастся».
Но чуть позже (хотя не исключено, что это, напротив, случилось
раньше – цитируемое ниже письмо не датировано) Варганов все же
побывал в Гавриловом Посаде. Вот его впечатления: «В 1845 году купец Киселев Г. И. пожертвовал в этот храм образ Б.М. „Всех скорбящих
радость“ в серебряной вызолоченной ризе весом 16 ф. По лучам венца
укреплены стразы и разноцветные камни, одежда Богоматери вышита
золотом и унизана жемчугом… От всего этого культурного наследия
ничего не осталось. В церкви склад, у жителей также все из памяти
стерлось, да и в алтарь бывало мало кто заглядывал. От купцов Кисилевых тоже нет следа. Зашел в некоторые старые дома, кроме тараканов, предков которых видел Жуковский, ничего о книгах и галерее
Кисилева не напоминает. Ваш А. Варганов».
В 1966 г., когда Гаврилово-Посадский краеведческий музей уже
открыл свои двери для посетителей, мастер реставрации называет
гавриловопосадцев не иначе как коллегами. Вот текст его новогодней
поздравительной телеграммы от 28 декабря 1966 г.: «Дорогие коллеги!
От души поздравляю вас с новым юбилейным 1967 годом, и желаю всем
доброго здоровья, успехов в музейной работе и счастья в жизни. Как
хорошо, что вашими трудами, трудами энтузиастов в Гавриловом
Посаде организован народный музей, это великое дело, нужное и благородное. Все должны знать историю своего отечества не только вообще, но и в частности свой край, свою деревню, свой дом. Собирание
и изучение материалов края, безусловно, сдвинет с мертвой точки
те вопросы истории и культуры, которые еще до сих пор не ясны и
туманны для Гаврилова Посада. Всегда рад оказать вам содействие,
если это будет в моих руках. Ваш Варганов, заслуженный деятель искусств РСФСР».
Суздальский сборник за 2015 год
123
Но если писем от Алексея Дмитриевича в Гаврилов Посад в ГПКМ
сохранилось более десятка, то вот письмо «в обратную сторону» сохранилось только одно. Но зато какое! Это крик души людей, переживающих за культурное наследие родного края, но которых мало кто
слышит. Приводим это письмо от 21 января 1973 г. с незначительными
сокращениями:
«Дорогой Алексей Дмитриевич!
Большое спасибо за Ваш подарок нашему музею. С огромным интересом ознакомились с «Суздалем» и очень жалеем, что в нашем Книготорге
этой книги не было и нет.
Для нас, краеведов-самоучек, книга вдвойне важна тем, что приоткрывает историческую завесу далекого прошлого Суздаля. Для нас
это хлеб насущный. С большим удовлетворением восприняли страницы, в которых вы описываете зарождение революционного движения
на Суздальщине.
В Иванове сейчас живет группа суздальцев – старых коммунистов,
с которыми поддерживаем, хотя и слабую, связь.
У нас, как у малолетних «почемучек» много вопросов, на которые
ответов нет. Сейчас в нашем музее собрано большое количество материалов по истории района, но настоящей истории район не имеет. А
как нужен этот труд и не только музею, а народу и особенно поколению,
которое будет жить в 2000 году.
Много вопросов возникает после прочтения «Суздаля» о наших архитектурных памятниках. Что-то слишком неторопливо решаются
вопросы Ивановским облисполкомом о принятии под охрану государства
7–8 архитектурных памятников нашего района, а они являются неотъемлемой частью Владимиро-Суздальского заповедного комплекса.
А как было бы хорошо, если б Гаврилово-Посадскую вотчину Суздальского великого княжества подключить к Владимиро-Суздальскому
заповеднику. Оснований для этого достаточно. Огромная сеть вскрытых в разное время курганов не исследована окончательно. Мерянский
городок под М. Давыдовским: надо добиться того, чтобы это городище
было реконструировано в первозданном виде.
Алексей Дмитриевич! Извините за несколько сумбурное письмо, но
так хотелось высказать Вам накопившееся и убедительно просить Вас
найти время (в летнюю пору) приехать в Гаврилов Посад.
Председатель совета музея И. Д. Константинов [однако далее стоит подпись А. Соколовой. – П.Р.], секретарь музея И. В. Крылов».
124
Сборник научных статей
Последние из имеющихся в ГПКМ писем А. Д. Варганова датированы 1974 г. Анатолий Дмитриевич в них отвечает на поздравления
гавриловопосадцев связи с присвоением ему звания почетного гражданина города Суздаля: «Дорогие гаврилово-посадские коллеги! Спасибо за
поздравление. В Суздале 950-летие справили достойно. 5 дней. Два дня
была научная конференция и с учеными докладами и сообщениями (всего
22 доклада). Мне как ветерану и основоположнику пришлось своей речью
открывать научную часть. Но я очень плох. 2 месяца лежал в больнице,
и меня оттуда вытащили власти ради конференции и особенно сессии
городского совета, на которой указали власти. Я был пожалован первым
Почетным гражданином гор. Суздаля. Вот мне еще звание, диплом, красная лента и прочие дары. Видимо, заслужил. Было очень торжественно.
Об этом хватит».
И еще короткое сообщение от 12 сентября 1974 г.:
«Дорогие друзья!
Спасибо Вам за поздравление. Трудов на Суздаль затрачено много и
приятно, что все же отблагодарили. Акт о принятии моей фотографии
вашим музеем получил». Другой информации о данной переписке в нашем распоряжении пока нет.
В заключение хочется особо отметить, что мы – сотрудники Гаврилово-Посадского краеведческого музея – очень часто с благодарностью
вспоминаем наших «дедов», сделавших свое дело так качественно и так
вовремя. И конечно же, вместе с ними мы вспоминаем того, кто столь
значительно им в этом деле помог, – их бескорыстного «консультанта
по переписке» Алексея Дмитриевича Варганова.
СОКРАЩЕНИЯ
ВГВ — Владимирские губернские ведомости.
ВЕВ — Владимирские епархиальные ведомости.
ГАВО — Государственный архив Владимирской области.
ГАИО — Государственный архив Ивановской области.
ГАРФ — Государственный архив Российской Федерации,
г. Москва.
ГВСМЗ — Государственный Владимиро-Суздальский историкоархитектурный и художественный музей-заповедник.
ГПКМ — Гаврилово-Посадский краеведческий музей.
НИОР РГБ — Научно-исследовательский отдел рукописей Российской государственной библиотеки, г. Москва.
ПСРЛ — Полное собрание русских летописей. М., 1997. Т. I:
Лаврентьевская летопись; М., 2000. Т. XV: Рогожский
летописец. Тверской сборник; М., 2007. Т. XVIII: Симеоновская летопись; СПб., 1911. Т. XXII: Русский хронограф; М., 2004. Т. XXIII: Ермолинская летопись; М.,
2007. Т. XXVII: Никаноровская летопись. Сокращенные
летописные своды конца XV в.; М., 1994. Т. XХXIХ: Софийская первая летопись по списку И. Н. Царского.
РГАДА — Российский государственный архив древних актов,
г. Москва.
РГАСПИ — Российский государственный архив социально-политической истории, г. Москва.
РГИА — Российский государственный исторический архив,
г. Санкт-Петербург.
СВЕДЕНИЯ ОБ АВТОРАХ
Аверьянов Константин Александрович – д.и.н., руководитель и ведущий научный сотрудник Группы исторической географии Центра
изучения истории территории и населения России Института российской истории РАН.
Афонькина Екатерина Владимировна – старший преподаватель кафедры всеобщей истории Педагогического института Владимирского
государственного университета им. А.Г. и Н. Г. Столетовых.
Афонькин Иван Александрович – независимый исследователь
(г. Владимир).
Бабаков Андрей Владимирович – научный сотрудник историко-этнографического отдела Суздальского филиала Владимиро-Суздальского
историко-архитектурного и художественного музея-заповедника.
Волкова Мария Николаевна – зав. историко-этнографическим отделом Суздальского филиала Государственного Владимиро-Суздальского
историко-архитектурного и художественного музея-заповедника.
Волчёнков Борис Алексеевич – старший научный сотрудник ГавриловоПосадского краеведческого музея.
Давыдов Матвей Ильич – к.и.н., старший научный сотрудник отдела
истории Государственного Владимиро-Суздальского историко-архитектурного и художественного музея-заповедника.
Ершов Андрей Леонидович – к.и.н., государственный судебный эксперт Владимирской лаборатории судебной экспертизы Министерства
юстиции РФ.
Зайкова Алла Савировна – директор Суздальского филиала Владимиро-Суздальского историко-архитектурного и художественного музея-заповедника, председатель Суздальского отделения Всероссийского
общества охраны памятников истории и культуры.
Заозерский Дмитрий Сергеевич – младший научный сотрудник
историко-этнографического отдела Суздальского филиала Владимиро-Суздальского историко-архитектурного и художественного
музея-заповедника.
Калюжная Ольга Васильевна – старший преподаватель Колледжа
инновационных технологий и предпринимательства Владимирского
государственного университета им. А.Г. и Н. Г. Столетовых, аспирант
Суздальский сборник за 2015 год
127
кафедры истории, археологии и краеведения Гуманитарного института Владимирского государственного университета им. А.Г. и
Н. Г. Столетовых.
Максимова Надежда Васильевна – научный сотрудник историкоэтнографического отдела Суздальского филиала Государственного Владимиро-Суздальского историко-архитектурного и художественного
музея-заповедника.
Морозова Людмила Евгеньевна – д.и.н., ведущий научный сотрудник
Центра истории русского феодализма Института российской истории
РАН.
Размазин Петр Владиславович – директор Гаврилово-Посадского краеведческого музея.
Тимофеева Татьяна Петровна – зав. сектором изучения памятников
архитектуры Государственного Владимиро-Суздальского историкоархитектурного и художественного музея-заповедника.
Хромушин Павел Николаевич – к.ю.н., независимый исследователь
(г. Владимир).
СОДЕРЖАНИЕ
Аверьянов К. А. Были ли в Суздале баскаки?. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 3
Морозова Л. Е. Статус суздальских князей в XIV в.. . . . . . . . . . . . . . . . . . 7
Давыдов М. И. Новые автографы
суздальских архиереев середины XVI – первой трети XVII в.. . . . . . . 16
Волчёнков Б. А. Гавриловский дворцовый конный
завод как один из главных центров просвещения
в Суздальском уезде. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 25
Зайкова А. С. Вихревские приюты
в городе Суздале. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 29
Заозерский Д. С. Вопросы развития избирательной
системы земского управления
и отношения земства с губернатором
в Суздальском уезде в конце XIX – начале ХХ в.. . . . . . . . . . . . . . . . . . . 38
Бабаков А. В. Лазареты для раненых воинов
в городе Суздале и Суздальском уезде
в годы Первой мировой войны . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 44
Хромушин П. Н. Павел Константинович Харизоменов:
путь рядового суздальского священника в столичный уезд. . . . . . . . . 54
Волкова М. Н. Из истории садоводства в Суздале
в первые годы Советской власти. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 65
Калюжная О. В. Антирелигиозная пропаганда
во Владимирской губернии
в 1918–1925 гг. по материалам отчетов
губкома и укомов РКП(б) в ЦК РКП(б). . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 75
Афонькина Е. В., Афонькин И. А. Деятельность комиссии
по ликвидации монастырей в городе Суздале
(1920–1927 гг.). . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 84
Ершов А. Л. Закрытие Петропавловской церкви
в Суздале в 30-е гг. XX в.. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 90
Максимова Н. В. Из истории Ивановского-Шуйского,
утраченного села Суздальского района. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 99
Суздальский сборник за 2015 год
129
Тимофеева Т. П. Неопубликованная работа А. Д. Варганова
«Исследование изначальных форм церкви Бориса
и Глеба 1152 г. в селе Кидекше,
близь Суздаля» (1951 г.). . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 110
Размазин П. В. Консультации по переписке:
Роль А. Д. Варганова в создании Гаврилово-Посадского
краеведческого музея. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 119
Сокращения. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 125
Сведения об авторах. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 126
СУЗДАЛЬСКИЙ
СБОРНИК
за 2015 год
Компьютерная верстка И. Гришановой
Подписано в печать 24.10.2016. Формат 60х84/16.
Объем 8,12 п.л. Бумага офсетная. Тираж 100 экз. Заказ № 2109
Отпечатано в типографии ООО «Транзит-ИКС»
Россия, г. Владимир, ул. Электрозаводская, 2