РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ НАУК
ИНСТИТУТ ВСЕОБЩЕЙ ИСТОРИИ
Москва 2009

jV; - о *1;
U«4L
S *
V ar* A
/ v.rtJIaMflTH Ольги Игоревны Варьяш,
Р/ создавшей проект
i	%я£\ «Право в средневековом мире»,
посвящается

боог 4,-v
и
• Л
Э<ШИ -f -fv',
июаонаяан1Гз<1э ^.;j r«
a oavaji

ББК 63.3
П 685
Рецензенты:
д.и.н. М.В. Винокурова,
к.и.н. О.В. Дмитриева
Право в средневековом мире. 2009.
Сборник статей. Под. ред. И.И. Варьяш,
Г.А. Поповой. - Москва: ИВИ РАН, 2009.	328 с.
Сборник «Право в средневековом мире. 2009» посвящен геме
«Клятвы и присяги в средневековом праве», которая обсуждалась на
круглом столе, прошедшем в ИВИ РАН в октябре 2008 г.
Для историков, правоведов, всех интересующихся историей
Средних веков.
ISBN 978-5-94067-290-6
© Коллектив авторов, 2009
© Институт всеобщей истории РАН, 2009
© Варьяш А.И., оформление, 2009

/г>
КЛЯТВЫ И ПРИСЯГИ в
СРЕДНЕВЕКОВОМ ПРАВЕ.
1 й свое время Пьер Мишо-Кантэн написал:
«Клятвенные обязательства образуют один из основных
элементов социальной организации в средние века». Ему
вторил Отто Герхард Эксли, интересовавшийся самокон-
ституировавшимися в средние века сообществами и отме¬
чавший, что промессивные клятвы служили инструментом
выстраивания как вертикальных (например, в случае ом-
мажа), так и горизонтальных (классический пример - кор¬
поративная conjuratio) связей.
Эпоха Средневековья облекла клятву в торжествен¬
ные, и нередко пышные, одежды ризуала. Она уделила осо¬
бое внимание тому, чтобы присяги и клятвы были письмен¬
но зафиксированы, завершая таким образом их публичное
оформление. Через клятву соединялись сакральный мир и
профанный, а в центре этой частно-правовой процедуры
стоял человек, без индивидуального и даже интимного уча¬
стия которого она была невозможна. Все сказанное делает
сюжет о клятвах и присягах емким и ярким, интересным и
социальной истории, и антропологии, и культурологии, и
исторической психологии, и социо-лингвистике. В то же
время изучение сакральных формул может проходить и в
рамках правовой истории.
Стоит подчеркнуть, что именно правовая природа
клятвы и присяги служит формообразующим началом.
Перед нами конститутивный акт, устанавливающий обя¬
зательства сторон, а значит, регламентирующий дальней¬
шие отношения. Следовательно, клятва под таким углом
зрения является инструментом отлаживания социальных
связей и играет существенную роль в социализации. Оче¬
виднее всего социализирующая функция клятвы видна
в conjuratio, которое ложится в основу создающегося со¬
общества, союза, цеха, братства. Корпоративные и ком¬
мунальные присяги были призваны создавать социальные
связи и общее правовое пространство, проявлением чего
в частности служит тот известный факт, что сообщества
могли обладать собственными судебными органами. Та-
5

кие присяги были паритетными, т.е. все участники про¬
цедуры обладали равным статусом. Напротив, вассальная
присяга (или принесение оммажа) не предполагала равен¬
ства сторон, но установление взаимоотношений соподчи¬
нения, что ярче и полнее всего отразилось в коронацион¬
ном церемониале.
И в том, и в другом случае посредством клятвы тво¬
рилось особое сакральное и легитимное пространство, не
подлежащее отмене. «Священное» и «правое» пребывало
в единстве, благодаря чему законное сакрализовалось, а
освященное клятвой приобретало законный статус. Именно
в силу этой своей особенности клятва как правовой инстру¬
мент нашла широкое применение в средневековой Европе,
общество которой было склонно и к самоорганизации, и к
правотворчеству.
Но сколь бы интересен ни был сам по себе феномен
средневековой клятвы, не следует упускать из вида, что
клятва, как правило, встраивалась в церемонию или про¬
цедуру, формат и задачи которой во многом определяли и
вид, и функции клятвы. Даже устойчивая и традиционная
формула клятвы, выраженная привычным словом и же¬
стом, могла изменить свое значение или приобрести новое
звучание под влиянием контекста, подчиняясь политиче¬
ской конъюнктуре, или нововведениям юриста, или цезу¬
ре правосознания.
Наконец, особого внимания заслуживает гема вос¬
приятия клятвы в средневековом мире права. Унизывая
двойственную сакрально-правовую природу клятвы, ее
распространенность, доступность и общепонятность,
можно было бы искать в ней универсальное средство для
придания законности и для установления истины. Однако
изучение средневекового материала демонстрирует, что
принесение клятвы было ограниченным и непоследова¬
тельным. Более того, на протяжении периода применение
клятвы в судебных разбирательствах постепенно сокраща¬
лось и урезалось. Ее использование и в суде и при создании
сообществ вообще могло запрещаться.
Судьба клятвы в исторической науке подобна судьбе
Божьего суда — так же как и при изучении ордалий, иссле¬
6

дователи, обращаясь к клятве, блуждают между специфи¬
кой средневекового сознания и его прагматизмом, склонно¬
стью средневекового человека к религиозной аффектации
и стремлением властей к контролю, пытаясь то в одном, то
в другом обрести опору. Клятва остается притягательным,
ярким, но таинственным и до конца непонятым предметом.
Круглый стол “Право в средневековом мире” не пре¬
тендует на то, чтобы раз и навсегда определить особенно¬
сти, место и функции клятвы в средневековом европейском
праве. Наша задача скромнее - увидеть в клятве правовой
институт, социально обусловленный и востребованный об¬
ществом.

Т.П.Гусарова
-f л-
СВЕТСКАЯ КОРОНАЦИОННАЯ
КЛЯТВА И КОРОНАЦИОННАЯ
ГРАМОТА В ВЕНГЕРСКОМ
j КОРОЛЕВСТВЕ ПРИ
РАННИХ ГАБСБУРГАХ
КАК ДИАЛОГ КОРОЛЕВСКОЙ
ВЛАСТИ И СОСЛОВИЙ*.
тому времени, когда Габсбурги всту¬
пили на венгерский престол, королевская коронационная
клятва прошла долгий и тернистый путь развития и вполне
сложилась в основных чертах.
Коронационная клятва имела огромное значение,
особенно на ранних этапах существования государства.
Она была практически единственным средством, гаран¬
тировавшим поддержание правового порядка. В условиях
примитивных правовых институтов раннего Средневеко¬
вья королю было необходимо специально признавать не¬
зыблемость «права», сразу же по вступлению на престол
посредством коронационной клятвы. Но и в более разви¬
том государстве в эпоху сословной монархии и позже ко¬
ронационная клятва, как показывает история королевских
коронаций, не изжила себя и наполнялась новым содер¬
жанием.
В венгерской юридической науке различаю! два вида
коронационных клятв в Венгерском королевстве: церков¬
ную (т.н. «клятва мира и справедливости»: «iuramentum
iustitiae et pads») и светскую («клятва, гарантирующая
конституцию»). Вторая развилась из первой, и сосуще¬
ствовала с ней в единой коронационной процедуре. Это по¬
нятно, так как первоначально процедура коронации носила
исключительно церковный характер. Церковная клятва вен¬
герских королей была заимствована из Западной Европы,
* Здесь представлен текст, соответствующий устному
докладу, читанному Т.П.Гусаровой на круглом столе «Право в
средневековом мире. Клятвы и присяги» в октябре 2008 г.
8

и с с основе лежала так называемая английская - «тройная
коронационная клятва», в которой король присягал поддер¬
живать мир, справедливость и препятствовать преступни¬
кам и злодеям.
Складывавшиеся и со временем набиравшие полити¬
ческий вес сословия (в Венгрии, в первую очередь, приви¬
легированные: светская и духовная знать, а также дворян-
cibo) на сословных съездах начинают принимать участие
в законотворчестве и вмешиваться в управление. Эти тен¬
денции отражаются и на процедуре коронации, в которой
сословия видели символ делегирования ими верховной
власти королю. Поэтому и коронационная клятва, с кото¬
рой начиналось легитимное правление, попадает под кон¬
троль сословий. Она пополняется новыми требованиями
сословий, в которых отражалась актуальная на тог момент
политическая обстановка в стране. Так, при коронации Эн-
дре III в 1290 г. сословия потребовали от него включить в
коронационную клятву обещание восстановить территори¬
альную целостность страны, пострадавшую в годы усобиц
при предыдущем короле Ласло IV Куне. Это требование по¬
пало в коронационную клятву преемника Эндре III Карла
Роберта Анжуйского. И начиная с этого времени, уже нй
одна клятва не обходилась без него. Карл Роберт, как пред¬
ставитель новой и чужеземной династии, должен был так¬
же пообещать в коронационной клятве охранять церковь,
в неприкосновенности сохранять королевские права, а так¬
же соблюдать древние и справедливые права и привилегии
дворян страны. Таким образом, из церковного по своему
характеру коронационного порядка развилась светская ко¬
ронационная клятва венгерских королей, которую короли
приносили после завершения церковной части коронацион¬
ной процедуры, в ходе которой в свою очередь отводилось
место церковной коронационной клятве. В 1222 г. согласно
Золотой булле венгерские бароны получали право сопро¬
тивления (jus resistendi) королю, в случае если он будет на¬
рушать условия Буллы. Если коронационную клятву можно
расценивать как свого рода превентивную меру, то Золотая
булла выглядит уже как карательная мера, выдвигавшаяся
9

защищавшей свои права и привилегии феодальной элитой
перед лицом королевской власти.
В XV в. складывается еще одна особая церемония,
особый способ принесения клятвы, означающий начало
царствования. Если вновь избранный король прибывал из-за
рубежа, то, достигнув границы страны, он должен был при¬
нести клятву, и только после этого мог вступить на террито¬
рию Венгрии. Обычно это правило было обусловлено тем,
что речь шла о венгерских королях из чужеземных дина¬
стий. Кроме того, подданные требовали от будущего монар¬
ха еще одной клятвы, когда он приближался к воротам сто¬
лицы, т.е. к воротам Буды. Этому обычаю следовал Матяш,
когда, освободившись из пражского плена, он, как только
что выбранный венгерский король, въехал в Венгрию, с той
только разницей, что он принес первую клятву не на г рани¬
це королевства, а у ворот Буды, вторую - у ворот будайской
крепости, и, наконец, третью - в храме девы Марии. Пер¬
вую клятву он произнес перед будайскими гражданами (го¬
рожанами), вторую - перед дворянами, третья была предна¬
значена для духовенства. В 1490 г. Уласло II принес первую
клятву на границе королевства, в Фаркашхиде, когда, как и
Матяш, прибыл из Чехии для того, чтобы занять венгерский
престол. Здесь он дал также «гарантийную грамоту», точнее
выборную капитуляционную грамоту. Этот обычай был со¬
блюден также и Фердинандом I - но в его случае при пере¬
сечении границы королевства на реке Лайте.
Если в начальный период процедуру коронации осу¬
ществлял высший клир, то уже с конца XIII в. в ней уча¬
ствовала и светская знать. Сначала она получила досту п к
той части коронации, в которой произносилась клятва. Так,
представитель светской знати (обычно - носитель одной из
высших должностей в королевстве) протягивал сидящему
на троне королю меч или опоясывал его мечом. Светский
элемент позднесредневековых венгерских коронаций уси¬
ливал также и обычай, по которому коронационные инсиг-
нии: меч, державу и скипетр в коронационной процессии
несли светские лица - исполнители высших должностей
- и возлагали на главный алтарь храма, в котором проис¬
ходила коронация.
10

Светская клятва дополнялась близкой к ней по смыс¬
лу процедурой светского характера: после завершения цер¬
ковной части церемонии коронации в одном храме и свет¬
ской ее части - в другом (посвящение королем молодежи
в рыцари), короли выезжали за черту города и там под от¬
крытым небом, поднявшись на холм, обнаженным мечом
разрубали воздух, поворачиваясь по сторонам света. Таким
образом, они подкрепляли ту часть светской коронацион¬
ной клятвы, в которой обещали защищать народ и страну от
врага, с какой бы стороны он ни приблизился.
Во время коронации нового короля или среди при¬
мыкающих к ней процедур с XIII в. появился еще один,
очень важный, светский по своему характеру акт, дублиро¬
вавший и усиливавший коронационную клятву, а именно,
обычай, по которому коронующийся (или уже коронован¬
ный король) жаловал грамоту: письменное обещание. Это
- так называемая коронационная грамота. В данном случае
речь шла о грамоте не общего характера, в которой король
обещал, что будет честно и верно исполнять королевские
обязанности, практически естественно проистекающие из
королевских функций, а о более детальной грамоте, ка¬
сающейся актуальных вопросов на период восшествия на
престол нового короля. Необходимость в таких грамотах
возникала, когда в стране складывалась сложная ситуация,
которую нельзя было разрешить с помощью обычной коро¬
национной клятвы.
Первая коронационная грамота, известная в Венгер¬
ском королевстве, связана с именем Белы III, приехавше¬
го в Венгрию для коронования из Византии, где он провел
многие годы. Мало известный венграм и мало знакомый с
Венгрией, он вызывал недоверие у местной знати. Эстер-
гомский архиепископ отказался его короновать, но все же
Бела был коронован, правда, вопреки традиции - калочай-
ским архиепископом. Тем не менее, после этого Бела Ш
должен был подписать коронационную грамоту, в которой
клятвенно обещал сохранить за эстергомским архиеписко¬
пом право коронования.
Аналогичная ситуация сложилась в 1290 г. с Эндре III.
Также мало кому известный в Венгрии, этот претендент на
11

венгерский трон (только по праву наследования, как пото¬
мок Арпада) должен был помимо коронационной клятвы
дать еще и коронационную грамоту. В коронационной гра¬
моте Эндре обещал, что будет подчиняться римскому пре¬
столу и венгерскому католическому клиру, будет защищать
вдов и сирот, что будет справедлив в суде и приговорах, будет
приумножать права венгров, и вернет те владения королев¬
ства девы Марии (как называлась Венгрия), которые попали
в чужие руки. Из всей грамоты наибольшую важность пред¬
ставляет последний пункт, который Эндре особо подкрепил
еще и в коронационной клятве, и таким образом, коронацион¬
ная клятва и коронационная грамота слились в одно.
Новая волна коронационных грамот относится уже
к XV в. с его сложной внутриполитической обстановкой в
Венгерском королевстве, которая развивала политическое
сознание венгерского дворянства и делала его политически
активным сословием. Не случайно, в XV в. устанавлива¬
ется обычай избирательной капитуляции (гарантийной гра¬
моты): от Альберта, Уласло I, Ласло V От Уласло 1 жители
королевства потребовали очень пространного, решающе¬
го все проблемы времени письменного обещания. Матяш
представил такую грамоту в начале царствования не лично,
а его мать Эржебет Силади и дядя Михай Силади заклю¬
чили договор с вождями оппозиции. Этот договор пред¬
ставляет собой семейное соглашение нескольких крупных
земельных господ о разделе между собой сфер влияния и
высших должностей. К этому соглашению даже формаль¬
но не были допущены представители более широких при¬
вилегированных слоев населения, Государственное собра¬
ние. Новый претендент на венгерский трон после смерти
Матяша в 1490 г., Уласло И, смог пересечь границу своих
будущих венгерских владений только тогда, когда на гра¬
нице заключил с венгерскими высшими сословиями со¬
глашение, ставшее настоящей калитуляционной грамотой.
В ней Уласло обещал, что будет соблюдать права жителей
Венгрии любого ранга и статуса и выполнит главные требо¬
вания венгров, в частности, отменит ненавистный 1-форин-
товый налог Матяша. В то же время он должен был сохра¬
нить все завоевания Матяша, и пообещать, что в венгерских
12

делах будет советоваться только с венграми, а венгерские
крепости, пограничные крепости, земли, должности будет
жаловать только венграм.
После трагической гибели в битве при Мохаче в 1526 г.
венгерского короля Лайоша II одним из претендентов на вен¬
герский престол стал Фердинанд Габсбург, к тому времени
уже получивший в качестве своей доли наследства Австрию
в результате семейного раздела со старшим братом Карлом.
Его вступление на престол было связано с большими труд¬
ностями. Во-первых, немцев в целом и Габсбургов, в частно¬
сти, в Венгрии не любили. Еще на Государственном собра¬
нии 1505 г. венгерские сословия постановили, что в случае,
если Уласло II умрет, не оставив наследника, на венгерский
трон должен быть избран национальный король. Во-вторьгх,
на венгерском троне Фердинанда опередил Янош Запольяи,
избранный и коронованный осенью 1526 г. частью национа¬
листически настроенной знати и дворянства.
Чтобы овладеть венгерским престолом Фердинанду
пришлось вести упорную борьбу и со своим соперником, и
с венгерскими сословиями за признание его королем. При
этом Фердинанд не только не сдавал своих позиций в при¬
тязаниях на венгерский престол, но в этой критической для
себя сшуации еще и настаивал на своем «естественном
праве наследования», стараясь избежать выборов. Недове¬
рие и сопротивление венгров Фердинанд пытался преодо¬
леть путем предоставления им гарантийной (капитуляци-
онной) грамоты, которую издал в Вене 20 ноября 1526 г.,
очевидно, для предстоящего Государственного собрания,
где мог быть поставлен вопрос о его выборах. По форме
это гарантийное письмо представляло собой королевскую
привилегию, которую Фердинанд - чешский король, испан¬
ский инфант и австрийский эрцгерцог жаловал по просьбе
высшей венгерской знати и прелатов. В фамоте Фердинанд
обещал всей Венгрии, идя навстречу просьбе этих господ,
а также по своей королевской милости, что будет соблюдать
все свободы, законы и декреты всех светских и духовных
сословий. Важно подчеркнуть, что Фердинанд действо¬
вал, исходя из своей «королевской милости», а не из своего
королевского долга, как было в средние века. Он обещал
13

сословиям соблюдать свободы, законы и т.д. даже в том
случае, если завладеет страной силой оружия, причем в не
меньшей степени, как если бы он был ими всеми избран.
Мы видим, как здесь начинают вырисовываться контуры
сформулированного позже Гуго Гроцием положения, (буду¬
щей «Verwirkungstheorie»), согласно которому завоеванная
страна и ее население в случае вооруженного сопротивле¬
ния и восстания теряют свои права и привилегии. Ферди¬
нанд обещал жаловать церковные должности, светские вла¬
дения и должности только венграм, в делах, касающихся
Венгрии, опираться на советы только венгерских советни¬
ков; и особо обещал соблюдать Золотую буллу короля Эп-
дре II, содержащую «право сопротивления», которой якобы
обычно присягали при коронации венгерские короли. (Эту
фикцию ввел в Трипартитум Вербеци; в действительности,
венгерские короли не присягали особо Золотой булле). Фер¬
динанд также обещал, что проявит королевскую милость
по отношению к судьбе главы враждебной «партии» - «гра¬
фа и воеводы Яноша» (к тому времени уже коронованного
короля) и его сторонников. «Они «из упрямства» не хотят
одуматься, из-за чего по здравому размышлению их следо¬
вало бы лишить их привилегий». Тем не менее, Фердинанд
обещал оставить в неприкосновенности законы страны. С
такими угрозами кандидат в венгерские короли впервые
обращался к нации.
Фердинанд повторил эту грамоту через послов па де¬
кабрьском Государственном собрании и на этот раз особо
подчеркнул, что будет жаловать венгерские земельные вла¬
дения и должности только природным венграм, и только их
советам будет следовать в венгерских делах.
16 декабря 1526 г. пожоньское Государственное со¬
брание признало недействительной коронацию Яноша За-
польяи и избрало королем Фердинанда Габсбурга. Однако
коронация состоялась только через год, 3 ноября 1527 г.,
после того, как Фердинанд I отвоевал у антикороля боль¬
шую часть страны, и укрепился в Буде. Коронация Фер¬
динанда I была последней коронацией, проводившейся
в Секешфехерваре. Коронационная клятва, которую он
принес под открытым небом за стенами Секешфехервара
14

после церковной церемонии, состоявшейся в храме, ста¬
ла основой для всех коронационных клятв Габсбургской
эпохи, и в ней за четыре столетия мало что изменилось. Ее
содержание, собственно говоря, представляет собой по¬
вторение упомянутой грамоты Фердинанда, из нее была
выпущена только угроза в адрес противников, а также обе¬
щание даровать земли и должности только венграм. В то
же время особенно подчеркивалось соблюдение Золотой
буллы, а также той статьи, которая постоянно присутство¬
вала в коронационных клятвах, начиная с 1290 г., а имен¬
но, что король не нарушит территориальную целостность
страны, более того, по возможности расширит ее границы.
Эта формула клятвы продолжала использоваться наряду с
церковной клятвой, «клятвой справедливости и мира».
Заняв таким образом венгерский трон, Фердинанд 1
стремился закрепить его за своим сыном и всем домом Габ¬
сбургов - как австрийской, так и испанской ветвью. Это
право наследования за домом Габсбургов признало Государ¬
ственное собрание 1547 г., хотя и не отказалось от своего
права выбирать короля. В результате право венгерских со¬
словий выбирать венгерского короля превращалось в фик¬
цию, потому что ограничивалось Австрийским домом Габ¬
сбургов, более того, чаще всего старшим сыном правящего
короля. В ходе борьбы между правящим домом и венгер¬
скими сословиями Фердинанду удалось короновать своего
сына Максимилиана венгерской короной так, что ни в каких
документах, исходивших от двора, слово «выборы» не было
произнесено или записано, и даже формальный акт выборов
был выпущен из процедуры коронации. Более того, Макси¬
милиан произнес коронационную клятву, но не издал коро¬
национной гарантийной грамоты.
Матиас II пришел к власти в Венгрии в 1608 г. в ре¬
зультате победоносного восстания Бочкаи, которое он сам
поддерживал против своего брата Рудольфа II. Формально
Матиаса выбрали венгерские сословия и он должен был
признать это в соответствующих документах. Матиас про¬
изнес коронационную клятву, которая по содержанию со¬
впадала с клятвами Фердинанда I, Максимилиана II, Ру¬
дольфа II. Однако в отличие от них в клятве Матиаса очень
15

подробно оговаривались актуальные политические вопро¬
сы, что явилось результатом победы венгерских сословий в
движении Бочкаи. В центре королевских обещаний в клят¬
ве стояли те же вопросы, которые в более короткой форме
излагались в коронационной гарантийной грамоте Ферди¬
нанда I. В клятве Матиаса более подробно оговаривалось,
что король обязан соблюдать законы страны и привилегии
отдельных сословий, а также то, что он не должен жаловать
чужеземцам ни должностей, ни земель, что он выведет из
страны чужеземных солдат, стоящих в отдельных крепо¬
стях, вернет потерянные части страны и будет заботиться
о защите границ. В то же время в клятве появился и новый
пункт - касающийся религиозного вопроса. Согласно это¬
му пункту, верующим гарантировалась свобода вероиспо-
ведования. Кроме того, иезуитам запрещалось приобретать
недвижимость в стране. Более того, оговаривались частные
вопросы, касающиеся отношений на местах. Сегодня оста¬
ется только удивляться тому, что такие мелочи попали в та¬
кой важный государственный документ.
Матиас II умер бездетным, тем не менее, венгры мог¬
ли выбирать следующего короля только из дома Габсбур¬
гов, хотя выбор этот был формальным: преемника назначил
уже Матиас. Им стал Фердинанд Штирийский. Он фор¬
мально признал то, что он выбран королем венгерскими со¬
словиями. Однако их право выбирать себе короля было уже
настолько урезано, что Фердинанда не слишком волновали
формулировки, за которые цеплялись венгерские сословия
на Государственных собраниях. Более того, Фердинанд II
позволил себе употребить слово «выборы» в коронацион¬
ной гарантийной грамоте, которую он издал накануне ко¬
ролевских выборов на Государственном собрании 15 мая
1618 г. Эта грамота была одной из самых пространных за
все время их существования, она состояла из 17 кондиций,
на которые Фердинанд и двор были вынуждены пойти под
давлением сословий и ведущих венгерских политиков. Эти
кондиции также касались актуальных политических вопро¬
сов, но в то же время и общих правовых гарантий. Повто¬
рялись обещания соблюдать законы страны (однако в этот
раз особо оговаривалось соблюдение условий Венского
16

мира, который подытожил победоносное сос;°вное дви¬
жение Бочкаи 1606 г.). Повторялось обещание советоваться
по венгерским делам с венгерскими советника^; давалось
обещание вывести иностранные войска из вешорских кре¬
постей; король обещал провести выборы надо^пялатина,
а также соблюдать законы, принятые по религиозному во¬
просу. В капитуляции был включен один ноеьш и очень
важный вопрос: о возвращении Венгрии тех стоящих на
границе со Штирией крепостей, которые еще вXV в. отош¬
ли к Фридриху III Габсбургу
Укрепление позиций правящей в Венгрии династии
Габсбургов в XVII в. привело к тому, что коронационные
клятвы и грамоты превращались в формальность, как,
впрочем, и выборы королей. Последующие венгерские ко¬
роли Фердинанд III, Фердинанд IV и Леопольд! приносили
коронационную клятву образца 1526 г. и повторяли капи-
туляционную грамоту Фердинанда II. Их восхождение на
венгерский престол произошло без каких-либо осложне¬
ний. Двор не возражал против того, чтобы на^вать ото вы¬
борами к полному удовольствию венгерских сословий. Но
в конце правления Леопольда в истории венгерского пре¬
стола произошли судьбоносные изменения, которые отраз¬
ились и на коронационных клятвах и грамота^-
В .687 г. Венгрия была, наконец, освобождена от ту¬
рецкого ига. В освобождении страны решающую роль сы¬
грали Габсбурги, которые к тому времени сделки большие
успехи в укреплении своей, абсолютной власти. Устройство
финансов, армии, государственного управления отвечали
запросам времени. В соответствие с этим следовало при¬
вести и этношения с венгерскими сословиями* в том чис¬
ле и в вопросах, касающихся престолонаследия. Венгрию,
освобожденную военными силами Габсбургов и их союз¬
ников, Габсбурги рассматривали как завоеванную cTpaify.
Леопольд 1 в отличие от Фердинанда 1 не считал нужным
полностью сохранять ее права и привилегии, хотя спра¬
ведливости ради нужно сказать, что он не смел поступить
с ней тгк, как поступил Фердинанд II с Чехией в 1621 г.
Венгерс<ие сословия еще не были окончательно сломлены.
17

Последний бой их с Габсбургами был еще впереди - осво¬
бодительное движение Ракоци.
Тем не менее Леопольд счел возможным окончатель¬
но решить вопрос о наследственном характере власти свое¬
го дома и отнять у сословий даже иллюзии относительно
их права выбирать себе королей. На Государственном со¬
брании 1687 г. был коронован 9-летний сын Леопольда
Иосиф, будущий Иосиф I. Спектакль на Государственном
собрании был разыгран так, что сословия в благодарность
за освобождение предложили монарху принять закон об
установлении наследственной власти Габсбургов в Вен¬
грии. Иосиф был коронован без всяких, даже словесных
упоминаний о выборах. Вслед за этим венский двор резко
сократил коронационную клятву. Прежде всего, из корона¬
ционной клятвы изъяли ту часть, которая касалась сформу¬
лированного в Золотой булле права народа сопротивлять¬
ся королю. Благодаря этому изменению исчезала правовая
основа для всевозможных выступлений венгерских сосло¬
вий против власти Габсбургов. По одновременно в клятву
включили весьма двусмысленный пассаж о том, что король
будет соблюдать законы так, что их пользу и смысл будет
согласовывать с сословиями.
Еще большие изменения были внесены в коронаци¬
онную грамоту. Новая коронационная грамота превратилась
в «инаугурационный диплом», 17 условий превращены в 7
статей, которые декларировали и гарантировали наслед¬
ственное право Габсбургов на венгерский престол. В коро¬
национной грамоте уже наследственный король гарантиро¬
вал стране сохранность законов, правопорядка страны. Но
в то же время, как и из коронационной клятвы, из корона¬
ционной грамоты демонстративно было убрано упомина¬
ние о праве сословий на сопротивление королю. Одновре¬
менно заносился и уже упоминавшийся двусмысленный
пассаж о толковании венгерских законов. Леопольд обещал
возвратить Венгрии те ее территории, которые были от¬
воеваны у турок. При этом добавлялось, что возвращение
будет происходить в соответствии с новой, упомянутой уже
интерпретацией законов и привилегий. То есть, двор давал
таким образом знать, что освобожденные территории он
18

собирается использовать в своих целях, и для этого наме¬
рен модифицировать действующие законы, более того, весь
венгерский правопорядок. Действительно, восстановление
возвращенных территорий в течение XVIII в. происходило
в основном так, как это было удобно для династии, в ущерб
венграм. В частности, заселение многих, обезлюдевших в
турецкую эпоху окраин происходило за счет невенгерских
этносов, а немцев, сербов и других народностей, что кар¬
динально изменило этническую картину окраин историче¬
ской Венгрии и имело далеко идущие последствия в XX в.
Одновременно оговаривался и ряд других вопро¬
сов. Так, король обещал, что он и его преемники будут
находиться в Венгрии, и в соответствии с законами хра¬
нить святую венгерскую корону в Венгрии. В статье 5
содержался пункт, что в случае, если вымрут потомки
мужского пола Леопольда и испанского короля Карла II,
стране будет возвращено право свободного выбора ново¬
го короля и коронационное право. В новой коронацион¬
ной грамоте закреплялось положение о том, что при всех
последующих коронациях коронующиеся особы долж¬
ны предоставлять коронационную грамоту. Однако это
добавление не изменило сути коронационных клятвы и
грамоты. Из гарантии прав и привилегий сословий они пре¬
вращались в гарантии прав Габсбургов на венгерский пре¬
стол и их практически не контролируемой политики в Вен¬
грии, что вполне отвечало новым историческим условиям
- победе габсбургского абсолютизма. Время коронацион¬
ной клятвы и коронационной грамоты вместе со временем
сословий ушло в прошлое.
19

/Tj
Б.В. Андреева
КЛЯТВА НАВАРРСКИХ
^ КОРОЛЕЙ.
.рименительно к институту королевской
власти, клятва является частью инаугурационной цере¬
монии сложившейся в средневековой Европе, с помощью
которой подтверждались добрые намерения короля и его
желание действовать во благо своего народа. Однако поми¬
мо этого, существовала и клятва, которую будущий монарх
приносил своим подданным до принятия королевского
сана, - древняя традиция, уходящая корнями в германское
прошлое Европы и изначально выборный характер коро¬
левской власти. Вместе с комплементарной клятвой верно¬
сти подданных, она формировала между ними и монархом
связь, которую можно рассматривать как публичный до¬
говор. На Иберийском полуострове такая клятва известна
для вестготских монархов. Однако после исчезновения с
исторической арены Вестготского королевства и возникно¬
вения новых государств, о клятве позабыли, но до поры до
времени1. В середине XIII века в Наварре произошло воз¬
рождение института королевской клятвы.
В 1234 г. после кончины Санчо VII Сильного, не
имевшего наследников, знать и города, предложили трон
Наварры племяннику Санчо, графу Шампанскому Тибо,
прозванному Трубадуром. Именно Тибо I, будучи фак¬
тически избранным государем, первым на Иберийском
полуострове в поствестготский период принес клятву
перед восшествием на трон, обещаясь соблюдать фуэро
королевств и исправить все нарушения, допущенные его
предшественниками. Эта норма была закреплена в Общем
Фуэро, своде норм обычного права, записанном в XIII в.:
«Прежде всего, до того, как его поднимут, король дол¬
жен поклясться на кресте и святом Евангелии, что будет
всегда действовать в соответствии с правом в отноше¬
ниях со своими вассалами, совершенствовать Фуэро, а не
изменять к худшему, устранять несправедливость...»2.
20

Возрожденную традицию продолжил сын Тибо I, Тибо И,
иступивший на престол в 1253 г.
Клятве Тибо II и посвящена данная статья, в осно¬
ву которой легли два черновика и окончательный текст
клятвы. Эти документы ставят перед исследователем це¬
лый комплекс проблем, но сразу оговоримся, что круг во¬
просов, касающихся природы этой клятвы и ес отличия от
собственно коронационной3 клятвы здесь затрагиваться не
будут. Речь пойдет о клятве как инструменте регулирования
отношений между монархом и его подданными, о содержа¬
нии клятвы, то есть о том, что, с точки зрения представи-
1слей народа Наварры\ должно было лечь в основу этих
отношений.
Все три документа имеют следующую структуру:
начальная формула, повествующая о том, кто, каким обра¬
зом и кому приносит клятву, несколько пунктов собственно
клятвы, начинающихся со слова «]иго» или <<juramos» и за¬
ключительная формула. При этом документ официальной
клятвы в точности соответствует последнему из чернови¬
ков за исключением отдельных формальных моментов, в то
время как первый черновик содержит ряд дополнительных
пунктов, отсутствующих, как во втором черновике, так и
в итоговом официальном документе. Речь идет о «техни¬
ческих» положениях, выходящих за пределы собственно
клятвы, которые обозначали позицию составителей клятвы
и касались реализации ее положений на практике.
Все пункгы клятвы можно условно объединить в три
группы: гарантия прав и свобод народа Наварры, ограни¬
чение юрисдикции монарха и гарантия статуса местного
права, и, наконец, ограничение верховной власти короля в
целом и в частности его полномочий в отношении чеканки
монеты.
К первой группе относятся два основополагающих
пункта клятвы. Первым идет пункт, одинаковый для обоих
вариантов черновиков, который представляет собой гаран¬
тию соблюдения и не нарушения прав, свобод и обычаев
народа Наварры5. Вторым пунктом следует клятва восста¬
новить справедливость и исправить злоупотребления и на¬
рушения этих прав и обычаев, имевшие место в правление
предыдущих королей, при наличии соответствующих до¬
21

казательств: «И клянусь, что исправлю все пасшие и все
нарушения... и все дурные обычаи, совершенные доном Ти¬
бальтом, моим отцом и моими предками, и любыми из них
в Наварре, которые будут найдены правдивыми или дока¬
заны в соответствии с правом... »ь.
Во втором варианте клятвы этот пункт уже пред¬
ставлен с небольшими, но показательными изменениями:
вместо «неопределенных» предков были добавлены дядя
отца будущего короля Санчо Сильный и его отец7. Таким
образом, с одной стороны, появились временные рамки,
ограничивающие давность претензий одним веком8, что,
вполне вероятно, было связано с практической стороной
вопроса, а именно необходимостью подтверждать свои
права, расследовать, искать свидетелей. А, с другой сторо¬
ны, подобное поименное перечисление предков будущего
короля, наглядно демонстрировало принадлежность его к
старой династии и связывало с местной традицией коро¬
левской власти.
Как было сказано, вторая группа положений клятвы
касается ограничений юрисдикции монарха. Никто из жи¬
телей Наварры не мог быть задержан лично, как и не мог¬
ло быть арестовано его имущество, если он предоставлял
поручителя в соответствии со своим фуэро. Исключение
составляли предатели, воры и грабители0. Во второй редак¬
ции документа этот пункт был расширен и уточнен поло¬
жением, касающимся процедуры ареста через королевского
официала (портеро). В тех случаях, когда согласно фуэро
король имел право действовать таким образом, то, как и
сама процедура ареста, так и назначение поручителя, долж¬
ны были производиться в соответствии с предписаниями
фуэро10.
В рамках ограничений королевской юрисдикции и га¬
рантии форальной юрисдикции в клятву был введен пункт,
касавшийся собственно отправления правосудия: все тяж¬
бы, попадавшие в курию, должны были рассматриваться
в соответствии с фуэро тяжущихся сторон и при участии
алькальда с соответствующим социальным статусом, если
только стороны по доброй воле не договорятся об ином11.
Налицо очевидная направленность всех рассмотрен-
22

пых пунктов клятвы, во-первых, на сохранение и обеспе¬
чение соблюдения фуэро как комплекса прав и свобод в
целом, и, во-вторых, на соблюдение фуэро как совокупно¬
сти правовых норм, применяемых в судопроизводстве: «Во
«сем и всегда буду придерживаться я, как при аресте, так
и во всех других вопросах, фуэро каждого (жителя) коро¬
левства Наварра»12.
Кроме того, король был обязан советоваться во всех
вопросах, касающихся Наварры, со своим советом: «(Кля¬
нусь)... что не буду избегать ни его власти, ни его сове¬
та, а также (власти и совета) добрых людей, присяж¬
ных, которые будут выбраны, советуясь (с ними) во всем,
что касается дел королевства Наварры»13. Это положение
клятвы является прямой ссылкой на норму Общего фуэро,
появившуюся в правление Тибо I, что не удивительно, учи¬
тывая, что он был первым «чужим» королем на наваррском
престоле: «Пусть никто из королей не имеет власти со¬
бирать кортесы ши королевскую курию без совета рико-
омбре, уроженцев королевства, а также объявлять войну
подписывать мир или перемирие, решать другие важные
бела и подавлять мятежи без совета двенадцати рико-
омбре или двенадцати мудрейших старцев королевства»14
Особое место в документе клятвы занимает пункт
об обязанности монарха сохранять в течение десяти лет
(в окончательной редакции - двенадцати лет) монету На¬
варры, не чеканя никакую другую15. Здесь мы имеем дело
с ограничением верховной власти короля как суверена, от¬
делением государственного от государского, что было обу¬
словлено как экономическими интересами составителей
клятвы, так и их стремлением обезопасить политическую
самостоятельность Наварры, частью которой была соб¬
ственная монета16.
Представленные выше положения составляют кор¬
пус требований, от соблюдения которых зависело, по мне¬
нию составителей документа, благополучие королевства.
Подобные требования присутствовали и в клятвах других
наваррских королей, и, как уже было сказано, зафиксиро¬
ваны в Общем Фуэро. Однако помимо этих «постоянных»
23

положений, документ содержит «временные» пункты, свя¬
занные с несовершеннолетием будущего короля. Надо ска¬
зать, что появляются они в основной своей массе только во
втором варианте клятвы. Первоначальный вариант содер¬
жит лишь один пункт, перешедший без существенных из¬
менений1' во второй черновик и окончательный документ,
согласно которому должен был быть определен опекун и
учрежден совет двенадцати избранных: «...буду во власти
и под охраной 1 доброго человека из Наварры, выбранного
теми добрыми людьми, которых рико-омбре и кабальеро,
и инфансоны, и франки городов Наварры, посчитают до¬
стойными, ... пока мне не исполнится 25 лет...»18. Это была
попытка обезопасить королевство от необдуманных по¬
ступков юного короля, но также и от вероятности того, что
регентом станет человек, неудобный и чуждый интересам
знати и городов19.
Опекун и совет двенадцати (согласно окончательно¬
му варианту клятвы, в случае смерти кого-либо из них, сам
совет (вместе с опекуном, в известном случае), определял,
кто займет освободившееся место20), таким образом, мыс¬
лились гарантами сохранения стабильности и «правильно¬
го», с точки зрения составителей клятвы, порядка вещей,
в том числе и в вопросах правосудия. Что касается по¬
следнего, то стремление ограничить полномочия несовер¬
шеннолетнего короля нашло отражение в дополнительном
пункте, появившемся во втором черновике и окончатель¬
ном тексте клятвы. Согласно нему все дела (а в отношении
крупных дел это оговаривалось специальным образом21),
попадавшие в курию, король мог судить, только руковод¬
ствуясь мнением опекуна и совета 12-ти22.
Если предыдущий пункт направлен на гарантиро¬
вание отправления правосудия в соответствии со сложив¬
шимся порядком, опиравшимся на фуэро, (за этим должны
были следить опекун и совет двенадцати, как лица, пред¬
ставляющие интересы народа Наварры и одновременно
более знакомые с местным правом, чем юный иноземный
король), то следующее положение, внесенное во второй и
окончательный вариант клятвы, касается ограничения вла¬
сти короля как сеньора всех земель государства. До своего
24

i пиершеинолетия король не мог жаловать и отбирать пра¬
йм (км совета опекуна и двенадцати советников, но и они в
utoio очередь не могли этого делать без воли короля23. Та¬
ким образом, устанавливался баланс в решении таких важ¬
ных вопросов, который, по мнению его авторов, должен
Пыл обеспечить стабильность имущественного положения
пип п ересованных лиц. В подтверждение этой мысли про-
| in I ируем первую главу Общего фуэро, появившуюся в эпо¬
ху Гибо I: «(должен поклясться) ...надлежащим образом
<)спитъся богатством и имуществом с людьми, родивши¬
мися в этой земле, рико-омбре, кабальеро, инфансонами и
другими добрыми людьми городов, а не (с) иностранцами.
прибывшими из другой земли ши королевства»24.
Наконец последним нововведением, также направ¬
ленным на ограничение верховной власти короля, являлось
положение, определявшее порядок действий в случае отъез¬
да суверена за пределы королевства. В этом случае король
был обязан назначить сенешаля, но не по своему желанию,
а выбрав своего опекуна или любого другого человека, ко-
трого ему укажут двенадцать советников25.
Как видим, лейтмотивом положений клятвы, касав¬
шихся несовершеннолетия будущего короля, было стрем¬
ление ограничить власть короля, пока тот не достигнет со¬
вершеннолетия, а, главное, ослабить возможное влияние на
него и, соответственно, на дела в королевстве, «чужаков»,
которые придут вместе с государем.
Рассмотрев положения клятвы, дающие представле¬
ние о том, что именно было важно, по мнению, предста¬
вителей народа Наварры, для сохранения существующего
миропорядка, перейдем к тому, как именно они намерева¬
лись обеспечить их реализацию на практике. В качестве
инструмента, призванного обеспечить легитимизацию
требований, а, значит, возможность и гарантию их испол¬
нения, была выбрана клятва (процедура подробно описана
в Общем Фуэро, поэтому в самом тексте клятвы сказано
только то, что король должен был клясться на Евангелии и
кресте26). Кроме того, должны были быть составлены соот¬
ветствующие документы для каждого сословия и каждого
из добрых городов: «И в подтверждение этого, я, дон Ти-
25

балып, король Наварры, должен дать открытые грамоты
с моей висячей печатью всех этих соглашений: одну рико-
омбре, другую кабальеро, другую инфансонам, другую орде¬
нам, другую клиру, и по одной каждому из добрых городов
королевства Наварра»21. Лишь после этого могла быть про¬
ведена церемония поднятия на щите, заменявшая в Наварре
коронацию28.
Обратимся теперь к упомянутым выше «техниче¬
ским» положениям, содержащимся в первом черновике
клятвы. Первым и самым важным из них является обе¬
щание, оформленное в виде клятвы, не признавать Тибо
государем, если тот не согласится с их требованиями и не
принесет клятвы: «Я клянусь Богом и этим Святым Еван¬
гелием и этим Святым Крестом, что если дон Тибачьт не
захочет поклясться во всем том, что написано в этой хар¬
тии, то не признаю его королем и не буду считать своим
сеньором до тех пор, пока не поклянется»29. Таким образом,
декларация о намерениях, отраженная в черновике, благо¬
даря клятве перед Богом приобретала совсем иной статус.
Это, с одной стороны, делало необходимой клятву
короля, а с другой, возможно, была попыткой сохранить
единство среди знати и городов, связав их обязательством
высшего порядка. Клятва подкреплялась обещанием содей¬
ствовать и помогать тем, в отношении кого король все-таки
нарушит взятые на себя обязательства. Это обещание фак¬
тически делало легальным прямой бунт и неподчинение
суверену: «И после того, как он поклянется, если не за¬
хочет исправить причиненное насичие, и захочет лишить
фуэро или причинить насилие какому-либо рико-омбре, или
кабачьеро, или инфансону, ичи городам, ичи людям, кото¬
рые при данной клятве будут присутствовать, (клянусь)
преданно помогать, на основании принесенной клятвы, до
тех пор, пока не будет исправлено насичие, тому ичи тем,
кому оно было причинено, и кто присутствовал при данной
клятве»2'0.
Также составители клятвы обещали содействовать
реализации клятвы на практике, а тем из них, кто сам бы
пошел против нее, грозило стать предателем со всеми вы¬
текающими отсюда последствиями31.
26

В этом плаке просматривается двойственная тен¬
денция. С одной стороны, мы можем наблюдать высокую
степень самосознания наваррского общества как единого
целого, проявлявшуюся в виде собраний представителей
различных городов и сословий королевства. То есть, можно
говорить о самоорганизации общества, способного регу¬
лировать свое существование, договариваться, принимать
решения и проводить их в жизнь, вырабатывать единую
линию поведения. С другой стороны, очевидно, что на¬
варрцы при всех своих «амбициях» воспринимали монарха
как гаранта существующего миропорядка, а королевскую
власть понимали как часть системы. Процитируем здесь
Общее Фуэро: «И прежде всего был установлен обычай в
Испании, что (они) поднимают короля навсегда, поэтому
никто из выбранных королей не может причинить им :то,
так как совет, то есть народ, возвел его королем и дал ему
то, что они отняли и выиграли у мавров»7,2. Показательно,
что в первом черновике клятвы, после всех достаточно се¬
рьезных ограничений юрисдикции монарха, после прямого
указания на то, что без клятвы, Тибо не признают королем,
отмечается, что эта клятва дается ради сохранения прав ко¬
роля33.
Стремление защитить себя и в то же время желание
воспользоваться чужеземностью и несовершеннолетием
монарха и укрепить свое положение за счет компетенции
короны, в полной мере нашли отражение в положениях
клятвы и в ее договорном характере. Договор - явление
частноправовое, представление о котором составители,
несомненно, имели, в данном случае заключался на каче¬
ственно ином уровне - публичном, между подданными и их
будущем сувереном, и касался всего государства. Поэтому
и понадобился особый инструмент для легитимизации со¬
глашений и обеспечения их реализации на практике. Выбор
был сделан в пользу наиболее архаичного и традиционного
инструмента - клятвы, предполагавшей в качестве гаранта
и свидетеля самого Создателя.
1 Enciclopedia de Historia de Espana/ Dirigida por Miguel
Artola, Madrid, 1995, vol. V.
27

2	El Fuero General. Libro I. Titulo I. capitulo 1. “En primer
lugar el Rey debia, antes de que lo alzasen, jurar sobre la Cruz у los
Santos Evangelios que se ajustarfa siempre a derecho con sus vasallos
у les mejorarfa los Fueros у no los empeoraria, у les resolveria las
injusticias...” (Здесь и далее текст Общего Фуэро дается по из¬
данию, подготовленному Хуаном Ф. Утрильей Утрильей: Е1
Fuero General de Navarra / edicion у version, Juan F. Utrilla Utrilla,
Pamplona, 2003, vol. 1 у 2.).
3	Термины «коронация» и «коронационный» здесь и далее
употребляется только лишь для обозначения привычным образом
церемонии, посредством которого король становился королем,
так как в это время в Наварре практиковался собственный обряд,
уходивший корнями в инаугурационную практику вестготских
королей, о чем свидетельствуют и сами исследуемые докумен¬
ты, а также Общее Фуэро, в которых употребляются слова, от¬
ражавшие действительность того времени - levantamiento или
alzamiento.
4	Во всех трех документах используется понятие «pueblo
de Navarra» для обобщенного обозначения трех сословий: духо¬
венства, рико-омбре, кабальеро и инфансонов, и жителей добрых
городов (villas buenas - устоявшееся словосочетание, обозначав¬
шее ряд населенных пунктов, обладавших собственным фуэро,
круг которых с течением времени расширился).
5	Coleccion diplomatica de los reyes de Navarra de la dinastia
de Champana. 2. Teobaldo II (1253 - 1270) /Marfa Raquel Garcia
Arancon, San Sebastian, 1995, doc. 3. “...juro ...que tenga a cascunos
a lures fueros et en lures franquezas et en todos lures dreitas et buenas
costummes, entegradamientre, ...e iamas que non los desafuere en
toda la mia uida, no los tuelgua nada de lures franquezas ni de lures
dreitas et buenas costumnes...”.
6	Idem, doc. 3. “E juro que desfaga todas las fuer^as et todos
los tuertos... et todas las malas costumnes que don Tibalt, mio padre,
ni mios ancessores fizieron, ni otro por eillos en Nauarra, las que seran
failladas por verdat ho mostradas por buen dreito../’.
7	Idem, doc. 4. “...que don Tibalt, mio padre, fizo, et su tio el rei
don Sancho, et el padre del rei don Sancho...”.
8Санчо VI - отец Санчо VII Сильного вступил на престол
в 1150 г.
9	Idem, doc. 3. 41Е juro que no sufra que nengun omne ni
28

ncnguna muger del regno de Nauarra sea preso su cuerpo ni neguna
icn de las suas cosas, eil о eilla dando fiador de dreito por tanto сото
st) fuero man dare, si por ventura non fues tradior iudgado о ladron о
robador manifiesto”.
10	Idem, doc. 4. “Pero si por fuero e yo de fazer enparan^a por
mi portero en algunos logares del regno, la enparan^a que sea fecha
cl el fiador prometudo de сото so fuero manda, de aqueil a quien la
cnparan^a mandare fer”.
11	Idem, doc. 3. “E juro que ningun pleito que venga en mi cort
que non sea judgado sinon a lur fuero et a lur alcalde a cada uno segun
que sera, si non fues con voluntat de ambas las partidas”.
12	Idem, doc. 4. uEn todo e por todo que mantenga yo tan bien
la enparan^a сото en todas las otras cosas a so fuero a cada uno del
regno de Nauarra”.
13	Idem, doc. 3. “...que non isca de su poder ni de su conseillo,
ni de los buenos omnes jurados que esleitos seran por conseillarme en
todas las cosas que caben en los fechos del regno de Nauarra”.
14	Fuero General de Navarra. Libro I. Titulo I. capltulo 1. “Y
que ningun Rey tenga potestad de celebrar Cortes о Curia real sin
consejo de los ricohombres naturales del Reino, ni declarar la guerra
о suscribir paz ni tregua ni otro asunto importante о una sedicion sin
consejo de doce ricohombres о doce ancianos que sean de los mas
sabios del Reino.
15	Coleccibn diplomatica de los reyes de Navarra de la dinastia
de Champana. 2. Teobaldo II (1253	1270), doc. 3. “E juro que tenga
lirme esta moneda рога .X. ainnos, et en est comeyo que non la abata.
F iuro que en mi vida non abata sinon una moneda en Nauarra”.
16	Испанский медиевист M. Ракель Гарсия Аранкон, зани¬
мающаяся эпохой Тибо II, отмечает, что по данному пункту текст
клятвы расходился с положениями фуэро, поскольку, например,
фуэро Памплоны давало монарху право на чеканку монеты. M.R.
Garda Arancon, Teobaldo II (ralz de las monarquias hispanicas),
Iruna (Navarra), 2003, p. 69.
17	Сократился возраст наступления совершеннолетия с 25
лет до 21 года.
18	Coleccion diplomatica de los reyes de Navarra de la dinastia
de Champana. 2. Teobaldo II (1253 - 1270), doc. 3. “...sea en poder
et en guarda de .1. bon omne de Nauarra, el cual fuere esleito por
aqueillos buenos omnes que los ricos omnes et los cauailleros et los
29

infan^ones et ios francos de las villas de Nauarra veran por bien, ...ata
que yo sea de hedat de .XX.V ainnos...”.
19	M. Ракель Гарсия Аранкон в свой книге прямо указывает
на то, что, вводя эти положения в клятву, сословия стремились
устранить от управления королевством как королеву Маргариту,
мать Тибо II, так и шампанскую знать из ее окружения. Teobaldo
II (raiz de las monarquias hispanicas), p. 68.
20	Coleccion diplomatica de los reyes de Navarra de la dinastia
de Champafia. 2. Teobaldo II (1253 - 1270), doc. 4. “Et si por ventura
el amo о alguno de los conseilleros passas d’aquest sieglo, que ayan
poder esleyedores de poner hi otro en su loguar, ata que el rei sea de
hedat de .XX.1. ainno”.
21	Idem, doc. 4. “Pero si algun pleito granado ...a de seer
judgado en mi cort, estos .XII. jurados an de ser clamados por mi
todos a mi cort, assi que por conseio de mi amo et d'estos .XII., о de
la mayor partida d'eillos, pueda fazer todo drecho. E si el amo non
hi fuesse о no hi podiesse ser, que con la mayor partida pueda fazer
drecho”.
22	Idem, doc. 4. “E iuro que nengun pleito venga en mi cort que
no sea judgado sinon por conseillo del amo et de los .XII. conseilleros,
о de la mayor partida d’eillos que en la cort seran”.
23	Idem, doc. 4. “E iuro aun que non dare honor ni honores,
castieillo no castieillos, tierras ni heredamientos ningunos, sines
conseillo del amo et de los conseilleros duantdichos о de la mayor
partida d'eillos, de aqueillos que conmigo seran en el logar. E maguer
yo non pueda dar ni toiller nnguna cosa d'estas sen lur conseillo, pero
eillos por su cabo no ayan poder de dar ni de toiler nenguna de las
sobreditas cosas, senes mi voluntat”.
24	Fuero General de Navarra. Libro I. Titulo 1. capitulo 1. “...y
que repartiria la riqueza у los bienes con hombres naturales de la tierra
de forma adecuada, a los ricohombres, a Caballeros, a infanzones у a
otros buenos hombres de las villas у no con hombres extranos venidos
de otra tierra о Reino”.
25	Coleccion diplomatica de los reyes de Navarra de la dinastia
de Champana. 2. Teobaldo II (1253 - 1270), doc. 4. “E juro que
quando me acaeciere de hir en Champainna о en otro logar, yo deissare
senescal en Nauarra, mi amo о otro qual me veran por bien los .XII.
conseilleros sobredichos, о en qual la mayor partida d'aqueillos que
conmigo seran se acordaren, segunt la demanda que yo les fere”.
30

26	Idem, doc. 3.“... juro por Dios et porcstos Sanctos Euangelios
et por esta Sancta Cruz,...”
27	Idem, doc. 3. “Et en testimonial!^ d'esta cosa yo, don Tibalt,
rei de Nauarra, deuo dar cartas abiertas con mi seyeillo pendient de
(odas estas couinienqas, a los richos omnes una, a los cauailleros otra,
a los infanqones otra, a las ordencs otra, a la clerzia otra, e a cada una
buena villa del regno de Nauarra senglas”.
28	Idem, doc. 3. “Et quando todo esto aura jurado don Tibalt,
al pueblo de Nauarra deuvelo levantar por rei et tenir et guardarlo
por seinnor, eil teniendo et cumpliendo todas estas cosas, assi сото
escriptas son en esta carta.
29	Idem, doc. 3. “Yo juro por Dios et por estos Sanctos
Euangelios et por esta Sancta Cruz, que si don Tibalt non quisies
jurar todas estas cosas assi сото escriptas son en esta carta, que non
I'atorguei por rei, ni41 tengua por seinnor ata que juradas las aya”.
30	Idem, doc. 3. “Et despu<$s que juradas las aya, si non quisiesse
dcsfazer las fuer9as que feitas son, et quesies sacar de fuero ho fer
fuerqa a ningun ric omne о a ningun cavaillero о a ningun infanqon о
a las villas о a los omnes que en esta jura seran, que li aiude lealment
por la jura que feita e, ata que la fuei‘9a sea desfeita ad aquel о ad
aqueillos a qui se fera que d’esta jura sean”.
31	Idem, doc. 3. “Estos sobreditos jurados de deuen aiudar por
la jura qu feita an contra todos aqueillos qui en esta jura non querran
estar, que de Nauarra sean. E si nenguno d'estos jurados venia contra
esta jura, que finque por tal traidor que non se pueda salvar pir sus
arm as ni por otras”.
32	El Fuero General de Navarra. Libro I. TItulo I. capitulo 1.
“Y, en primer lugar, fue establecido por Fuero en Espana de alzar о
levantar Rey para siempre, porque ningun Rey que eligieran no podria
hacerles mal, ya que el concejo, es decir el pueblo, lo alzaban por Rey
у le daban lo que ellos arrebataban у ganaban de los moros”.
33	Coleccidn diplomatica de los reyes de Navarra de la dinastia
de Champafia. 2. Teobaldo II (1253 - 1270), doc. 3. “Esta jura se faze
saluos los dreitos del rei”.
31

& А.К. Гладков
КЛЯТВА,
КЛЯТВОПРЕСТУПЛЕНИЕ
И ИДЕЯ ОБЩНОСТИ В
«ПОЛИКРАТИКЕ» ИОАННА
\? СОЛСБЕРИЙСКОГО.
~ ) г * \у!сновной мыслью, пронизывающей все
социально-политическое учение Иоанна Солсберийского
(1115/1120-1180)4 является идея совершенного государ¬
ства, уподобленного для большей наглядности и точной
передачи смысла - «телу» (corpus rei publicae) - гармонич¬
но устроенной и развивающейся согласно божественному
и человеческому закону «живой общности людей».
В трактате «Поликратик, или о забавах света и за¬
ветах философов» (“Policraticus, sive de nugis curialium et
vestigiis philosophorum”, 1159)2 Иоанн подробно описал
структуру идеального государства, основанного на авто¬
ритете «закона» и «справедливости», и построенного по
принципу строгого «вертикального» подчинения. Во главе
«политического тела» стоит король3, затем следует «совет»
(«сердце»)4, «судьи» и «наместники провинций» («гла¬
за», «уши», «язык»)5, «казначеи», «секретари» («чрево» и
«внутренние органы»)6, «воины», «чиновники» («руки»)7
и все те, кого можно назвать «трудящимися» (laboratores)
(«ноги»)8. Духовенство составляет «душу» государства6.
Основная цель королевской власти при посредни¬
честве Церкви и активном участии подданных состоит в
достижении «общего блага». Обретение истинного бла¬
женства (vera beatitudo) возможно только при условии со¬
вокупных усилий всех членов общества, объединенных
крепкими узами. Именно поэтому, важнейшим механиз¬
мом упрочения иерархической системы государства яв¬
ляется, по мнению Иоанна Солсберийского, клятва (sac-
ramentum, jusjurandum, conjuratio, juramentum)10. Клятва
выступает в качестве силы, проистекающей из вечного за¬
кона (lex aetema, lex Dei), божественной истины (veritas),
и подтверждающей действие закона человеческого; она
32

объединяет «богатых» и «бедных», аристократов и просто¬
людинов, клириков, возносящих молитвы к Господу и ры¬
царей, проливающих кровь. Клятва актуализировала закон,
воздающий каждому по справедливости.
Связи между различными социальными группами
начинают налаживаться и укрепляться лишь после того,
как претендент на престол приносит в процессе коронации
клятву, а подданные - присягают ему на верность, соглаша¬
ясь тем самым принимать волю государя в качестве зако¬
на”. Развивая эту мысль Иоанна, Генрих Брактон показал,
что в коронационной клятве в общих чертах сформулиро¬
вана программа действия государя12; все то, что составляет
«закон короля» («lex regis »)]3.
Взаимное принесение клятвы является своего рода
«договором», закрепляющим обязательства двух сторон:
короля, являющегося «главой» государства, и его поддан¬
ных, представляющих «органы и члены» «политического
юла». Так, государь обязуется защищать свой народ14, обе¬
регать христианскую веру и Церковь, а, например, воины
служить ему своим оружием15.
Напротив, отказ кого-либо принести вассальную
клятву верности расценивался в средневековой Англии как
государственное преступление. Такой человек признавал¬
ся врагом короля (“et qui facere noluerit fidelitatem, tanquam
inimicus domini regis capiatur”)16 и подвергался самому су¬
ровому наказанию.
Сравнивая организацию государства со строением
человеческого тела, Иоанн видел заметное сходство в их
происхождении, эволюции и «смерти» - распаде, причи¬
ной которого является действие греха (peccatum) и порока
(vitium). Грех как «преступление закона» (Ис. 59, 12; Рим.
5. 13, Иоан. 3, 4) влияет не только на отдельных людей,
изменяя их духовное и физическое состояние,17 но и воз¬
действует на все государство, вверг ая его в хаос тирании18.
Клятвопреступление (perjurium) относится к тем грехам,
губительное действие которых сказывается на жизни всего
общества.
Нарушение данного обета - страшное злодеяние.
Любое действие, направленное против члена «политиче¬
33

ского тела», или, что особенно важно - короля, считалось
тягчайшим преступлением и приравнивалось к святотат¬
ству (sacrilegium)19. Ведь, замечает Иоанн, как государь, так
и его подданные держат ответ только перед Богом; никто
из смертных без особых причин20 не имеет права лишать
человека жизни. Оскорбление величества, как результат от¬
ступления от присяги, согласно Иоанну, разрушает связь,
прежде скрепленную клятвой, и наносит непоправимый
вред не только тому, кто покусился на жизнь короля, но и
всему народу21.
Клятвопреступление является одной из причин и
одновременно следствием утверждения тирании22. Ярким
тому примером может служить история прихода к власти
и правления короля Стефана I Блуасского (1 136-1154)23, ко¬
торый, как считает Иоанн, только благодаря обману - нару¬
шению данной клятвы, занял престол. Стефан в изображе¬
нии мыслителя - «узурпатор», обрекший Англию на долгие
годы разорения и беззакония24.
Генрих I видел в Матильде своего единственного
наследника. Впрочем, кроме нее и Стефана Блуасского на
английский престол претендовали внебрачный сын короля
Роберт, эрл Глостерский, и граф Тибо Шампанский, внук
Вильгельма 1 Завоевателя. Определенную угрозу представ¬
лял Гильом Клито, сын убитого Генрихом I герцога Робер¬
та Нормандского. Понимая сложность ситуации, Генрих I
настоял на том, чтобы в 1126 г. все крупные феодалы, в
том числе Стефан Блуасский, принесли Матильде клятву
верности, признав в ней будущую королеву и своего сю¬
зерена25. Однако неожиданно для многих, в 1136 г. Стефан
Блуасский при содействии некоторых влиятельных баро¬
нов и иерархов церкви, а также жителей Лондона был тор¬
жественно коронован. Обойдя своих противников, Стефан
умело воспользовался политической обстановкой и, сыграв
на интересах местной знати, смог заручиться ее безогово¬
рочной поддержкой.
Таким образом, нарушение данных прежде обетов
привело Стефана к власти, дало ему широкие возможно¬
сти, поставило его во главу «политического тела», но, как и
любого тирана, лишило внутренней свободы, необходимой
34

истинному государю. Клятвопреступление Стефана - сви¬
детельство его заблуждений, наложивших глубокий отпе¬
чаток на все стороны жизни английского общества26.
Любому тирану, фактически захватившему власть,
не следует ожидать от подданных верности в соблюдении
данных ему клятв. Ради спасения государства и сохранения
ею единства, в целях «исцеления» «политического тела»
1(ерковь, как полагает Иоанн Солсберийский, вправе вос¬
пользоваться исключительной возможностью - освободить
о г присяги всех тех, кто был вынужден поклясться в верно¬
сти неправедному правителю27 и, как следствие, разрешить
его низложение28.
1	Подробнее о жизни и политических взглядах мыслителя
см.: Schaarschmidt С. Johannes Saresbericnsis nach Leben und Stu-
dien, Schriften und Philosophie. Leipzig, 1862; Demimuid M. Jean
de Salisbury. Paris, 1873; Webb C. John of Salisbury. London, 1932;
Liebcschutz H. Medieval Humanism in Life and Writings of John of
Salisbury. London, 1950; Dal Pra M. Giovanni di Salisbury. Milano,
1951; Guth K. Johannes von Salisbury (1115/1120-1180). Studien zur
Kirchen-, Kultur und Sozialgeschichte Westeuropas im 12. Jahrhun-
dert. St. Ottilien, 1978; Dafonte C.R. Juan de Salisbury (1110/1120
1180). Madrid, Ediciones del Orto, 1999; Nederman C.J. John of
Salisbury. Arizona, Tempe, 2005.
2	Ioannis Saresberiensis episcopi Camotensis Policratici sive
de nugis curialium et vestigiis philosophorum libri VIII / Recognovit
ct Prolegomenis, Apparatu Critico, Commentario, lndicibus Instruxit
Clemens C.I. Webb / Introd. by P. McNulty. New York, 1979. Vol.
Ml (l изд. - 1909) (Далее - Policraticus, с указанием тома, книги,
главы и страниц).
1 “Princeps uero capitis in re publica optinet locum”
(Policraticus. Vol. I. Lib. V. Cap. 2. P. 282-283); “De principe qui caput
est re publicae” (Ibid. Vol. I. Lib. V. Cap. 6. P. 298).
4 “Cordis locum senatus optinet...” (Ibid. Vol. I. Lib. V. Cap. 2.
P. 283); “Cordis locum, auctore Plutarco, senatus optinet” (Ibid. Vol. I.
Lib. V. Cap. 9. P. 318).
s “Oculorum aurium et linguae officia sibi uendicant iudices et
praesides prouinciarum” (Ibid. Vol. I. Lib. V. Cap. 2. P. 283).
6 “Quaestores et commcntarienses... ad uentris et intestinorum
refert imaginem” (Ibid. P. 283).
35

7	“Officiates et milites manibus coaptantur” (Ibid. P. 283).
8	Ibid. Vol.I. Lib. V. Cap. 2. P. 283.
9	Ibid. Vol. I. Lib. V. Cap. 2. P. 282-283.
10	Чаще всего Иоанн употребляет термины sacramentum, за¬
тем следует juramentum, jusjurandum и меньше всего - conjuratio.
О связи jus и jusjurandum см. классическое исследование Эмиля
Бенвениста: Бенвенист Э. Словарь индоевропейских социальных
терминов / Пер. с франц. М., 1995. С. 306-312. Детальный очерк
о развитии представлений о клятве см. Silving Н. The Oath: I //
The Yale Law Journal. 1959. Vol. 68. №. 7. P. 1329-1390. Толкование
клятвы (преимущественно - sacramentum) в римском праве см.:
Op. cit. Р. 1338.
11	Policraticus. Vol. I. Lib. IV. Cap. 3. P. 238.
12	Bracton. On the Laws and Customs of England / Ed. and
transl. by S.E. Thorne. Cambridge, 1968. Vol. II. P. 304.
n Milter S.J.T. The Position of the King in Bracton and
Beaumanoir// Speculum. 1956. Vol. XXXI. N. 2. (P. 263-296). P. 275-
276.
14 Policraticus. Vol. I. Lib. IV. Cap. 2. P 238-239.
,s Ibid. Vol. II. Lib. VI. Cap. 7. P. 20-21.
16	Assisa de Northampton (1176) // Памятники истории Ан¬
глии XI-XIII вв. M., 1936. VI. С. 67.
17	Подробнее о толковании Иоанном причин и последствий
действия грехов на человека см.: Гладков А.К. Средневековый
придворный в зеркале развлечений // Европа. Международный
альманах. Тюмень, 2008. Вып. VIII. С. 32-38.
18	О происхождении, видах и назначении тирании в по¬
нимании Иоанна Солсберийского см.: Гладков А.К. «Убийство
тирана не грех, но благодеяние»: представление о неправедной
власти в «Поликратике» Иоанна Солсберийского // Средние века.
М., 2009. Вып. 69 (3). С. 81-96.
19	Policraticus. Vol. II. Lib. VI. Cap. 25. P. 73.
20	Так, только государь, не преступая закона, имеет право
проливать кровь грешников ради защиты своего народа. См.:
Policraticus. Vol. I. Lib. IV. Cap. 2. P. 238.
21	Ibid. Vol. II. Lib. VI. Cap. 25. P. 73-74.
22	См., например, оценку Гарольда - «захватчика Англии»,
данную Ордериком Виталием. Ordericus Vitalis. Historia Ecclesias-
tica // PL. Parisiis, 1855. T. 188. Col. 238.
36

23	Nederman C.J. The Changing Face of Tyranny: the Reign of
К ing Stephen in John of Salisbury's Political Thought // Nottingham Me¬
dieval Studies. 1987. Vol. 33. P. 1-20; Гладков Л.К. Интерпретация об¬
раза царя Гиркана по трактату «Энтетик об основоположении фило¬
софов» Иоанна Солсберийского // Диалог со временем. Альманах
интеллектуальной истории. М., 2008. Вып. 22. С. 54-64.
24	John of Salisbury. Entheticus Major // John of Salisbury’s
Kntheticus Major and Minor / Ed. by Jan van Laarhoven. Vol. I-III. Leiden.
1987. Vol. I. P. 191: Policraticus. Vol. II. Lib. VI. Cap. 18. P. 50-51.
25	William of Malmesbury. Historia Novella / Ed. by K.R.
Potter. London, 1955. P. 4-5.
26	Policraticus. Vol. II. Lib. VI. Cap. 18. P. 50-51.
27	Quod a fidelitatem iniquorum subjectos potest absolvere
// Dictatus papac / Hrsg. E. Caspar // Das Register Gregors VII //
Monumenta Germaniae Historica. Epistolae Selectae in Usum
Scholarum. B., 1920, S. 208.
28	Иоанн считал, что потенциальный убийца не должен
быть связан со своей «жертвой»-тираном вассальной клятвой
верности (Policraticus. Vol. II. Lib. VIII. Cap. 20. P. 377-378). Та¬
ким образом, именно святость клятвы и взятых обязательств яв¬
ляется подчас единственной защитой тирана. Страх поступиться
справедливостью и собственной честью не позволяет поддан¬
ным свергнуть неправедного правителя (Ibid).
М.А. Бойдов
ВСЕПОДДАННЕЙШАЯ ПРИСЯГА
ИЛИ ЖЕ ТИХИЙ МЯТЕЖ?
КАК В ТРИРЕ И КОБЛЕНЦЕ
КЛЯЛИСЬ НА ВЕРНОСТЬ
О	& СВОИМ КНЯЗЬЯМ.
^•‘^Установление отношений господства и
подчинения между князем и его подданными с давних
времен оформлялось при помощи столь эффективного
юридического инструмента, как клятва на верность1. И го¬
родские, и сельские общины в равной мере обязывались
принести присягу своему господину, когда он принимал
власть над княжеством. Присягали обычно в ходе торже¬
Э'
37

ственной церемонии, на которую собирали всех совер¬
шеннолетних мужчин, причем не только из города, замка
или местечка, где ее проводили, но и из окрестностей, вхо¬
дивших в тот же судебный округ. Историки неплохо пред¬
ставляют себе ход этой церемонии в целом, однако из-за
скудости сохранившихся сведений обычно не в состоянии
различить региональные и локальные особенности ее про¬
ведения. Во всяком случае в германских землях, где добро¬
порядочные селяне и горожане, разумеется, издавна имели
обыкновение приносить присяги - притом не только ко¬
ролям и императорам, но и князьям, - о местных деталях
соответствующих церемоний известно крайне мало вплоть
до начала Нового времени. Средневековые авторы не раз
обмолвливались о клятвах такого рода, но не считали нуж¬
ным их описывать, - ведь читатели прекрасно представ¬
ляли себе, о чем шла речь. К тому же далеко не во всех
регионах даже самые лаконичные упоминания о том, что
подданные приносят клятвы своим сеньорам, появляются
ранее XV в. Так, о присяге лейпцигских горожан герцогу
Саксонскому мы слышим впервые только в 1403 г., первый
краткий рассказ о том, как именно они ее приносили, отно¬
сится к 1500 г., а первое сколько-нибудь подробное описа¬
ние дошло лишь от 1586 г.2
Столь сильный недостаток свидетельств о средне¬
вековых присягах весьма прискорбен по меньшей мере
по двум причинам. Во-первых, похоже, искажается наше
представление о сущности самой этой юридической про¬
цедуры: обычно присяга представляется историкам актом
строго одностороннего подчинения той или иной общины
ее сеньору, но, как мы увидим дальше на нескольких приме¬
рах, она, должно быть, нередко налагала обязательства (пу¬
скай и разной тяжести) на обе стороны. Во-вторых, детали
организации присяги в разных общинах могут послужить
историку своего рода лупой, выявляющей тонкие нюансы
отношений каждого из присягающих сообществ со своим
господином. Церемония принесения клятвы могла в зави¬
симости от выбора для нее тех или иных символических
средств выражать и безусловную преданность общины сво-
38

ему сеньору, и ее «сознательную лояльность», и, напротив,
ее настороженность, опасливость по отношению к новому
господину, а то даже содержать прозрачные намеки в том
смысле, что клятва приносится только в силу сложившихся
обстоятельств, и хорошо бы избавиться от обременитель¬
ной власти князя при первом же случае.
Если бы мы имели возможность проехать вместе с
князем, только что принявшим бразды правления, по его
владениям, наблюдая за тем, как именно присягали ему
в тех или иных городах и весях, мы смогли бы довольно
точно обрисовать политический ландшафт его княжества.
Ландшафт этот оказался бы наверняка намного сложнее,
чем в Новое время, когда под мощным прессом «современ¬
ного государства» постепенно исчезло все былое разноо¬
бразие множества крупных и мелких общин, не похожих
друг на друга ни в большом, ни в малом. На протяжении
же Средневековья князь встречал в лице любого города или
даже села особого «индивида», отличного от всех соседей, -
и притом дорожащего своими отличиями.
Редчайшую возможность такой поездки чуть ли не
в свите нового князя, «знакомящегося» с его подданными,
предоставляет историку уникальная рукопись - «Книга
присяг» (по-немецки Huldigungsbuch), которая хранится
сейчас в Кобленцском главном земельном архиве среди про¬
чих материалов, относящихся к небольшому по площади,
по важному для германской истории княжеству Трирско¬
му3. Светская власть в княжестве принадлежала местным
архиепископам, по традиции имевшим стагус курфюрстов
то есть, относившимся к числу высших князей империи,
чье исключительно привилегированное положение было
закреплено Золотой буллой 1356 г. императора Карла IV.
Объемная рукопись «Книги присяг» до сих пор не издана
целиком, и лишь отдельные се страницы публиковались4.
(доставил этот сборник архиепископский секретарь Петер
Майер из Регенсбурга5: около 1532 г. он аккуратно перепи¬
сал набело коллекцию протоколов, которые ему приходи¬
лось вести по разным ответственным поводам на протяже¬
нии нескольких десятков лет подряд. Свое собрание Петер
Майер дополнил документами, дошедшими из более ран¬
39

них времен, — пускай отрывочными, но, очевидно, уже в
его пору считавшимися ценными из-за зафиксированных в
них прецедентов. Взятые в своей совокупности свидетель¬
ства из книги Петера Майера могут дать представление о
«культуре принесения клятвы на верность» во всем архие¬
пископстве Трирском на протяжении довольно длительно¬
го и притом плохо известного историкам присяги времени:
XV - начало XVI в. Однако для небольшой статьи здесь
придется ограничиться рассмотрением материалов, отно¬
сящихся к тому, как присягали архиепископам Трирским
жители всего лишь двух, но зато важнейших городов кня¬
жества - Трира и Кобленца6.
Трир являлся официальным центром как светского
княжества, так и намного более широкой по территории
церковной провинции - Трирской митрополии. Однако
князья-архиепископы предпочитали проводить большую
часть времени не в Трире, а в Кобленце, расположенном
в очень удобном месте - при впадении Мозеля в Рейн7. В
обеих «столицах» княжества имелись влиятельные силы,
с которыми архиепископам приходилось не только счи¬
таться, но на протяжении XV и XVI вв. даже вступать по¬
рой в острые конфликты. В Кобленце сложилась богатая и
сильная городская община, а в Трире наряду с горожанами
серьезным политическим игроком выступал соборный ка¬
питул.
Вне всякого сомнения, именно традиционная напря¬
женность в отношениях между Триром и его князьями при¬
вела к появлению одного весьма своеобразного документа,
за сохранение которого историки должны быть особенно
признательны Петеру Майеру8. Это формальное соглаше¬
ние между епископом Якобом I (1439 - 1456) и городом
Триром (т.е. очевидно городским советом)9 относительно
порядка принесения присяги - соглашение, для немецких
земель довольно раннее - оно датируется 1451 г.10 В это
время в большинстве городов Германии не было принято
обсуждать с князьями детали их торжественных въездов и
тем более фиксировать какие-либо договоренности пись¬
менно из-за легко угадываемого опасения, что государь
может нарушить устную договоренность. И только в не¬
40

которых епископских городах - прежде всего по Рейну -
сценарий княжеского adventus становился предметом нере-
творов, порой весьма длительных и сложных. Трирский
документ хорошо вписывается в эту тенденцию, хотя и вы-
I лядит куда менее разработанным, чем сходные договоры,
включавшиеся несколько позже, например, между вормс¬
скими или шпайерскими горожанами и их епископами.
Хотя в первых строках трирского соглашения 1451 г.
и говорится, что предметом обсуждений являлись два во¬
проса: во-первых, торжественное вступление нового князя
и юрод, и, во-вторых, принесение присяги11, все его содер¬
жание свелось к единственному пункту - очевидно, прин¬
ципиально важному то ли обеим сторонам, то ли, скорее
всего, только инициаторам переговоров - горожанам12.
При вступлении в город архиепископ должен у во¬
рог св. Симеона (построенных еще римлянами и известных
сейчас как Porta nigra) обещать обоим бургомистрам Грира,
встречающим его от имени всей общины, сохранять старые
обыкновения, свободы и добрые обычаи города, только
«улучшая», но ни в коем случае не «ухудшая» их13. Позже,
уже приняв присягу горожан, епископу нужно будет вновь
повторить свое обещание - теперь уже перед всеми горожа¬
нами. При этом ему следует положить руку на грудь14. Как
известно, духовные лица клали правую руку на левую сто¬
рону груди при тех же обстоятельствах, при которых лица
светские возлагали руку на Евангелие15, гак что бюргеры
Грира, выходит, потребовали от архиепископа в обмен на
свою ему верность прежде всего форменной клятвы соблю¬
дать их права и привилегии. Тем самым возникла сложная
последовательность постепенного прояснения взаимоотно¬
шений между князем и городом, проходившая три этапа:
сначала князь просто обещал, затем город ему клялся, и
только после этого князь превращал данное им ранее обе¬
щание тоже в клятву.
Похоже, что достигнутое в 1451 г. соглашение дей¬
ствительно выполнялось. Во всяком случае, в 1456 г. но¬
воизбранный архиепископ Иоганн II «с рукой на сердце»
клялся горожанам Трира: он выполнит все, что ранее обе¬
щал бургомистрам перед воротами св. Симеона, не будет
41

ни сам поступать вопреки своему обещанию, ни кого бы то
ни было иного к тому побуждать16. Выходит, вместо того,
чтобы регламентировать проведение присяги горожан кня¬
зю и, например, ужесточить ее условия, в 1451 г. вводится
нечто совершенно противоположное: теперь князь должен
обязательно поклясться собственным подданным. Сама по
себе такая трансформация весьма показательна, тем более,
что она характерна не для одного лишь Трира. Так, «симво¬
лическое обременение» архиепископов Кёльнских, с дав¬
них пор то и дело конфликтовавших со своей «столицей»
- крупнейшим городом Германии - выглядит куда весомее.
Им приходилось трижды (!) клясться с рукой на сердце еще
прежде, чем горожане приносили им присягу. Кроме того,
всякий новый архиепископ Кёльнский должен был при
въезде в город предъявить грамоту соборного капитула о
его избрании, доказать, что он обладает священническим
саном, показать папскую буллу с подтверждением своего
избрания, а также полученный из Рима паллий, и сверх того
продемонстрировать императорскую грамоту, которая удо¬
стоверяла бы передачу новому епископу светских импер¬
ских ленов17.
Тенденция к «ужесточению» для князя условий, при
которых его подданные соглашались принести ему присягу7,
похоже, была более или менее общей (во всяком случае в
епископских городах вдоль Рейна), однако конкретные про¬
явления ее на уровне политического церемониала, приня¬
того в разных городах, отличались. Убеждает в этом срав¬
нение приведенных трирских материалов со сходными по
тематике документами, относящимися ко второму центру
княжества - городу Кобленцу.
Как и в Трире, жители Кобленца всегда встречали
нового князя у одних и тех же ворот (там они назывались
Липовыми)18. Как и в Трире (да и многих других городах),
навстречу князю к воротам выносили городские реликвии.
Однако в отличие от Трира, никаких обещаний от князя при
вступлении в город не требовали. Лишь позже, уже стоя
на той самой площади, где горожане «с древних времен»
приносили присягу своим князьям, воздев пальцы к небу и
громко произнося на родном языке (а не на латыни) «Я дол-
42

ж си быть верным и послушным»19, архиепископ заявлял,
•но будет оберегать права горожан. Во всяком случае, так
свидетельствует нотариальный инструмент, специально
составленный по данному поводу еще в 1433 г. Появиться
он мог только по инициативе горожан, а вовсе не князя, из
чего вытекает, что, во-первых, кобленцские бюргерьг к тому
времени уже начали теснить символические позиции, ко-
юрыс князю изначально отводились в ритуале принесения
присяги, а во-вторых, обещание князя не нарушать права
общины представляло собой для них такую ценность, что
ею обязательно следовало зафиксировать по всем юриди¬
ческим правилам.
Стремление горожан Кобленца заполучить пись¬
менное подтверждение достигнутого с князем соглашения
Iем показательнее, что в 1433 г. архиепископ Рабан дал
в Кобленце всего лишь обещание в обмен на клятву, а не
клятву за клятву, как мы видели в Трире двумя десятками
лег позже. Впрочем, на компромиссе, найденном в 1433 г.,
дело не остановилось. После одной из смут, сотрясавших
княжество на протяжении первой половины XV в., тому же
архиепископу Рабану пришлось уже в 1436 г. опять догова¬
риваться с бюргерами Кобленца о том, чтобы они не только
заново приняли его в своем городе, но и возобновили на¬
рушенную ранее клятву. В ответ горожане потребовали от
князя того же самого, ожидая от него теперь уже не обеща¬
ния, а клятвы соблюдать права города, что якобы соответ¬
ствовало издавна приня тому местному обычаю20.
В 1457 г. после восшествия на трирскую кафедру Ио¬
ганна II (1456 - 1503) церемониал его встречи в Кобленце
выглядел уже вполне сложившимся - и в нем князю, дей¬
ствительно, приходилось приносить форменную клятву.
После того, как горожане присягнули Иоганну II на вер¬
ность, бургомистр обратился к архиепископу с просьбой,
чтобы тот, положив руку на грудь, в свою очередь заверил
горожан: он будет соблюдать их права, только «улучшая»
их, но ни в коем случае не «ухудшая»21. Конечно, судя по
дошедшей цитате из клятвы архиепископа, она содержала
оговорку, способную при определенных обстоятельствах
свести обязательства князя к минимуму: он готов был блю¬
43

сти привилегии Кобленца лишь в той мере, в какой они не
ущемляли его собственных прав и прав его княжества22.
Однако в последующем эта оговорка из епископской клят¬
вы исчезла: очевидно, «символический натиск» кобленц¬
ских бюргеров продолжался.
Подробнее всего сцена присяги в Кобленце описана
в протоколе 1511 г., когда город клялся в верности новому
курфюрсту Рихарду фон Грайфенклау (1511 - 1531). Ровно
в два часа по полудни23 один из двух местных бургомистров
(а вовсе не княжеский гофмейстер, руководивший церемо¬
нией присяги в большинстве других городов) объявил со¬
бравшимся бюргерам, что у них теперь «новый государь»,
коему в соответствии с давним обычаем следует принести
присягу. «Эту клятву произнесу я, ваш бургомистр, за всю
общину. Будет ли на то ваша воля?» Горожане ответили:
«Да» 24. Однако бургомистр счел нужным напомнить со¬
гражданам: если вдруг кто-нибудь сейчас промолчал, пусть
потом не смеет утверждать на этом основании, будто общая
клятва его не связывает - совсем напротив! На сие увеще¬
вание кто-то из толпы крикнул: «Да ведь мы же все сказали
,,да“!». Бургомистр тотчас поднял правую руку и произнес
клятву25. Текст ее звучал следующим образом: «С сего дня
и во все грядущие дни я должен быть верен и предан - [кля¬
нусь] как за себя самого, так и за всю общину Кобленца
- господину Рихарду, избранному архиепископу Трирско¬
му и курфюрсту, и его епископству, [клянусь], что должен
буду оберегать их от [всякого] ущерба и оказывать им по¬
слушание безо всякого вероломства. И да поможет мне Бог
и святые!»26. Проговорив эту формулу, бургомистр сразу же
обернулся к князю со словами: «Милостивый государь и
князь! Я присягнул и поклялся вашей курфюршеской кня¬
жеской милости от имени всей общины Кобленца. Теперь
ваша княжеская милость должен встречно дать заверение
[в силу] вашего курфюршеского княжеского достоинства
и [княжеского] слова в том, что и мы, и город Кобленц, и
его бюргеры останемся при наших правах, свободах, до¬
брых обыкновениях и старом обычае, - не в ущерб пра¬
вам вашей курфюршеской княжеской милости и [правам]
епископства. И в подтверждение этого вложите руку вашей
44

княжеской милости в мою как бургомистра и тотчас по¬
ложите ее себе на грудь и произнесите то, что я скажу»27.
Князь заявил, что ему это по душе и, выполнив все дви¬
жения, о которых его просили, поклялся: «Мы даем наше
княжеское слово и обещаем его сдержать»28. На что бурго¬
мистр тотчас напомнил князю о «давнем добром обычае»,
и соответствии с которым после принесения присяги архие¬
пископ дает свое первое в городе Кобленце благословение
бургомистрам и их детям или же тем, на кого бургомистры
ему укажут. Князь подумал и сказал, что раз это давнее до¬
брое обыкновение, то он согласен его выполнить - за что
оба бургомистра его тотчас же «верноподданнически по¬
благодарили»29. В «верноподданническом» происхождении
данного «давнего доброго обыкновения» можно, впрочем,
усомниться. Публичное благословение бургомистрам и их
детям (или иным горожанам, на кого бургомистры укажут),
очень похоже на жест прощения. Его появление уместно
связывать с неким, имевшим место в прошлом, конфлик-
юм между общиной Кобленца и князем, - конфликтом, в
котором князю пришлось пойти на компромисс и прими¬
риться с недавними «мятежниками». Правда, после того,
как острая конфликтная ситуация была исчерпана, данный
обычай мог приобрести новое значение, придавая дополни¬
тельную легитимацию правящей в городе группе семейств.
Получив благословение, бургомистры от своего име¬
ни и от совета подарили архиепископу бочку вина в подкре-
I шение всеподданнейшей просьбы к нему быть милостивым
государем для кобленцских бюргеров30. На что князь через
своего советника ответил, что дар принимает, обещает им
быть государем милостивым и со своей стороны дарит им
бочку вина, дабы они его дружно распили, но и «донесли
до своих жен»31. Бургомистр громко объявил эту радостную
новость собравшимся и вновь поблагодарил князя, после
чего архиепископ отправился вместе с приближенными пи¬
ровать подальше от толпы в свой городской замок32.
Примеры Трира и Кобленца, думается, достаточно
выразительны, чтобы показать весьма характерный сдвиг
в понимании присяги как горожанами, так, видимо, вслед
за ними и архиепископами (не случайно княжеские секре¬
45

тари начинают в мелких деталях записывать ход каждой
церемонии). Из действия ассиметричного - направленного
в одну сторону - от подданных к их князю, - присяга по¬
степенно превращается в действие симметричное, при ко¬
тором обе стороны соглашаются нести друг по отношению
к другу определенные обязательства, которые они прини¬
мают в одинаково торжественной и обязывающей ситуации
публичной политической церемонии.
1	Помимо общих статей в справочниках и энциклопеди¬
ях, см. об истории клятвы верности или присяги прежде всего:
Holenstein A. Die Huldigung der Untertanen. Rechtskultur und Herr-
schaftsordnung (800—1800). Stuttgart; N.Y., 1991 (Quellen und For-
schungen zur Agrargeschichte, 36); Kolmer L. Promissorische Eide im
Mittelalter. Kallmunz, 1989 (Regensburger historische Forschungen,
12). Cp. также для более позднего времени: Keller К. Machtthea-
ter? Landesherrliche Huldigungen im 16. bis 19. Jahrhundert // Feste
und Feiern. Zum Wandel stadtischer Festkultur in Leipzig / Hrsg. von
Katrin Keller. Leipzig, 1994. S. 17-35. О жестах, сопровождавших
клятвы см., например: Amira К. v. Die Handgebarden in den Bilder-
handschriften des Sachsenspiegels. Munchen, 1905 (Abhandlungen
der Bayerischen Akademie der Wissenschaften, Philosophisch-Philo-
logische und Historische Klasse, 23/2); на русском языке: Кулаева
С.Б. Символические жесты зависимости в оформлении средне¬
векового оммажа // Одиссей. Человек в истории - 2002. М., 2002.
С. 151-168.
2	Keller К. Op. cit.
3	Кобленц. Hauptlandesarchiv. Bestand 701 (Handschriften).
Nr. 4. (Во всех дальнейших ссылках на это дело указываются
только номера листов из него).
4	См., например, публикацию фрагмента, относящегося к
1354-1356 гг.: Ein Rechnungs- und Reisetagebuch vom Hofe Erzbi-
schof Boemunds II. von Trier 1354-1357 / Hrsg. von Richard Salo¬
mon // Neues Archiv der Gesellschaft fiir altere deutsche Geschichts-
kunde. Bd. 33. 1908. S. 401-434.
5	Richter P. Der kurtrierische Sekretar Peter Maier von Re¬
gensburg (1481-1542). Sein Leben und seine Schriften // Trierisches
Archiv. Bd. 8. 1905. S. 53-82, здесь S. 61-65, о датировке см. S. 61.
46

6	Подробнее о Huldigungsbuch Петера Майера, а также о
церемониях принесения присяги в небольших городках курфюр-
111 с с I ва Трирского см.: Бойцов М.А. Архиепископ Трирский объ-
е икает свои владения // Королевский двор в политической куль-
ivpe средневековой Европы. Теория. Символика. Церемониал /
(>1н. ред. Н.А. Хачатурян. М., 2004. С. 317-359. Некоторые допол¬
ни 1ельные детали см. в английской версии той же статьи: Bojcov
М A. How One Archbishop of Trier Perambulated his Lands // Rep-
icsentations of Power in Medieval Germany 800-1500 / Ed. by Bjorn
Wciler and Simon MacLean. Tumhout, 2006 (International Medieval
Research, 16). P. 319-348.
7	О двух «столицах» архиепископов Трирских см: Kerber
I). 1 lerrschaftsmittelpunkte im Erzstift Trier: Hof und Residenz im
spiiten Mittelalter. Sigmaringen, 1995 (Residenzenforschung, 4).
8Fol. 58.
9	Сам факт переговоров и стороны, в нем участвовавшие,
прямо названы в документе: «ZQwissen das vff hute datum diss zet-
tcTs haint vnser / g[nadige] h[err] von Trier vnd der Statt von Trier /
frunde sich vberdragen». - Ibid.
10	Дата приводится развернуто: «Actum et datum feria secun-
da post dominicam Re- / miniscere anno domini Millessimo quadrin-
gcntesimo / quinquagesimo vno juxta stilum Treverensis». - Ibid.
11	«Von deme Innryten vnsers g[nadigen] herm zu Trier / vnd
wie die von Trier synen g[naden] hulden sullen / etc. ist verdragen wie
nachfolget». - Ibid.
12	Инициатива таких соглашений всегда исходила от горо¬
жан, потому что фиксация каких бы то ни было правил поведения
была вовсе не в интересах князя.
13	«Zum ersten als vnser gnediger Herr von Trier inryten / wirdet
inn die Statt Trier, soli syne gnade den / Burgermeistem zu Trier in
namen vnd von weggen / der Statt an Sand Symeons portten geredden
vnd / zusagen, Die Statt von Trier by yrem altem Her- / kommen
friheitten vnd loblichen gewonheitten zu- / laissen vnd Ine die zu
bessem vnd nit zuergeren». - Ibid.
,4«Derselb vnnser g.h. soil auch darnach als er die / Huldunge
vff dem Kamphoff von dem zender / zu Inn weggen der Statt entfangen
hait, / mitt syner vffgelaigter hannt vff syn brust / by syner furstlicher
truwen vnd wirden gleben, dosselb / das er den zweycn burgermeistem
47

an sand Symeons / portten geredt vnd ingesaigt hait wie vorgemelt /
steet». - Ibid.
15 Именно такое соответствие устанавливается, например,
в Золотой булле 1356 г. (глава 11,1): «Peracta quoque missa huius-
modi, omnes illi electores seu nuncii accedant ad altare, in quo missa
eadem extitit celebrata, ubi principes electores ecclesiastici coram
ewangelio beati Johann is „In principio erat verbumu, quod illic ante
ipsos poni debebit, manus suas pectori cum reverencia superponant,
seculares vero principes electores dictum ewangelium corporaliter
manibus suis tangant...» - Die Goldene Bulle vom 10. Januar und
25. Dezember 1356 - lateinisch und frUhneuhochdeutsch / Bearb.
von Wolfgang Fritz// MGH. Const. T. 11. Weimar, 1988. S. 576 (Cap.
IU).
16«Daruff der Gewelt vnd bestetigter also / gesprochen mitt
gelagter Handt vff / syne brusst By syner furstlichen truvven vnd
wirden zuhalten / wes er den zweyen Burgermeistern an sanndt /
Symeons portten geredt vnd zugesaigt habe, wie / vorsteet, / zuhalten
vnd nummer darwidder zutun / oder yemans anders laissen suchen
oder / thun von vnsem weggen in Keynerley wyse / vBgescheiden
alle argeliste vnd geuerde / von alien vorgeschrieben sachen». - Fol.
61 v - 62.
l7Militzer K. Die feierlichen Eintritte der Kolner Erzbischofe
in die Stadt Koln im Spatmittelalter und in der frtihen Neuzeit // Jahr-
buch des Kolnischen Geschichtsvereins. Bd. 55. 1984. S. 77-116,
здесь S. 89.
18	Упоминаются уже при вступлении архиепископа Оттона
в 1418 г. - Fol. 50 - 50v. Они же называются и в 1503 г. - Fol. 78.
19	«In quo infrascripta / ab antiquo fieri consueverunt iuran-
tis publice ac alta voce in vulgare lingua / pronunciatum erectis ad
requisicionem eius centurionis in / altum digitis solemniter in hunc
qui sequitur modum pres / titerunt [...] proprie vulgariter „Ich sail
getreuwe vnd holt sin”». - Fol. 50 - 51 v.
20«... das sie vns entfahen vnd hulden vnd auch wir Inen /
widderumb thun wolten als sich dan von beiden sytten / gebuertte vnd
hierkomen were». - Fol. 54.
21 «Gnediger Lieber furste vnd Herr. Nu haben / vch die
burger von Couelents geloifft, gehuldit vnd geschwom / Nu sail uwer
gnade vnns vnd der Statt Couelents by uwern / furstlichen truwen.
widderumb globen vns vnd die Statt von / Couelents zu laissen by
48

rechte freiheitten gnaden herkomen / vnd guter alter gewonheitt vnd
die zu besseren vnd nit zu / ergeren vnd sullent des mitt der glubden
uwer hanndt / uff uwer brusst legen». ~ Fol. 50, 57v.
22«... der Erwelt etc. Also / getan hat mitt vorbehalt / Ime vnd
synen Stifft Ihres / rechten etc...» - Fol. 57v.
л «Die huldunge geschach / In puncto der zweitter Stunden
nach mittage». - Fol. 127.
24«... denneuenHeimhaben... vnddeme/soll man huldenals
von alters herkommen vnd / rechte ist; vnd den Eidt werden [sic! 1 ich
tlmn von / der gantzen gcmeinden weggen als uwer Burgermeister./ Ist
das uwer aller wille? DarufTanttworten sie: ,,Ja“». - Fol. 125 v.
25 «Do saigt Dietrich von Dietze, Er protestiert / vnd bezuygt
sich des, wes yemand hemach sprechen / wulte, das Inc solich huldonge
nit binden suite, / das dasselbig nit gelttcn, dan er hette stilleschwigens
darinne gehalten. DaruIT uesse eyner vfl / der gemeinden: Wir haben
doch alle ,,Ja“ / gesaigt! Alsobalde hueb derselbe / Dietrich von Dietze
syne rechte hanndt vff/ vnd schwuere eynen Eidt...» - Ibid.
26«Von diescm tage furtter vnd / diesen tagen alien soil ich
gctreuwe vnd holtt syn vor / mich vnd die gantze gemeinde der
Statt Coulents / Hern Richartten Erweltten zu Trier vnd Churfursten
/ vnd synen Stifft vnd soli sic warnen vor Iren / schaden so wol ich
den freichen ane argeliste. / So mir gott helffe vnd die Heiligen!»
Fol. 126.
27 «Und sobald der Eidt geschehen was, sprach Dieterich /
von Dietze zu dem Erweltten: „Gnedigster Herre vnd furstc! Ich /
habe uwem f[urstlichen] g[naden] gehuldet vnd / geschworen von
dcr gantzen gemeinden weggen / von Coulents. Nu soil v. ch . f. g.
vns widder globen / by uwer Ch. f. wirden vnd truwen vns vnd / die
Statt Couelents vnd dero burger zulaissen by yren rechten, freiheitten,
loblicher gewonheid vnd altem / Herkommen Mitt behcltenisse v.
Ch. f. g. vnd / Irem Stifft Ihres rechten vnd sullend das globen ... als
eynem Burgermeister in myne Handt / vnd alsdan derselben v. f. g.
handt vff Ire / brusst legen vnd zusagen deme also wie ich / gesaigt
habe nach zukommen». - Ibid.
28«Daruff anttwourt / der Erwelttcr, er were des also willig vnd /
globt daimitt [sic!] demo Burgermeister (der syn Handt / vor Credentzt)
syne handt vff syne brusst le- / gende vnd sprache: „Wir globen by
vnsern / fiirstlichen Truwen vnd werden solichs zuhalten“». - Ibid.
49

29 «Vnd als solichs geschehen was, saigt Dietrich / von
Dietze zu deme erweitten: „Gnedigster Herr, Es ist eyne alte lob-
liche gewonheide: So eyn herre / huldonge als itzo geschehen ist
alhie entfangen / hat, das derselbig Herre die neste geistliche gabe
/ so gynen f.g. zu Coullents zuuerlihen gebueren / den Burgermei-
stern, iren Kindern, ader weme sie es / gonnen zugeben plyget zu-
zusagen. Vnd sy / demnach syn vnd des anderen Burgermeisters
/ vndertenigst Bitt, das syne ch.f.g In anschonge / sollicher alten
loblichen gewonheit Sie des auch / gnedigclichen gewehren wulle
(als auch von / Ertsb. Jacoben / loblicher gedecht- / nisse geschehen
were). Далее на полях приписано: Daruff vnserg. herr/ sich bedacht
vnd saigt: also vor es eyne / alt loblich gewonheit vnd herkommen,
so / were er des auch willig by der glubden Er / getane hette. Der An-
wourt bedanckten sich beide / Burgermeistre vndertenticlich». - Fol.
126- 126v.
10«Damach saigt Dieterich von Dietze zudem / Erweitten:
„Burgermeister vnd Rate der statt / Coublents schencken synen ch.f.g.
eynen drunck, / nemlich eyn fuder wynes, das dan daselbst vff dem
/ marct vff eynem ortzel hieltte vnnd hieschen / damitt syn ch.f.g.
villiken vndertte- / niclichen bittende Гпеп eyne [sic!] gnedigster Herr
zu / yn“». - Fol. 126v.
^Подразумевается, видимо, что мужья должны поделиться
вином с оставшимися по домам женами.
3:«Vff solichs rede syn ch.f.g. Inen / anttwurtten durch ...
doctor Heinrich Dungen: / syn ch.f.g. neme eyn solicher von Inen zu /
gnaden an, wulte auch Inen eyne gnediger Herr syn / vnd syne ch.f.g.
schenckt Inen her- / widderumb eyne fudder wynes, solichs samind
/ zu drincken vnd frolichen zu syn vnd den / frawen mitt zugeben.
Solichs verkundet Dietterich von Dietze der gemeinden vnd saigt dar
/ uff von Irer aller weggen vnserm g. herm vn- / dertenigsten danck.
/ Nach solichem allem ist der Erwelt mitt den / doemherren, Grauen,
herren, Ebden, Reten vnd / Hoffgesinde In die Burg gangen vnd
darinnen / zu nacht gessen. Die huldunge geschach / In puncto der
zweitter Stunden nach mittage». - Fol. 127.
50

С.К. Цатурова
КЛЯТВА ЧИНОВНИКА ПРИ
ВСТУПЛЕНИИ В ДОЛЖНОСТЬ
ВО ФРАНЦИИ XIII-XV ВВ»:
ОТ КОНТРАКТА С КОРОЛЕМ
К КОНТРАКТУ С
ГОСУДАРСТВОМ.
Lpouecc становления Etat modeme во
Франции XIII-XV вв. сопровождался неизбежной авто-
номизацией бюрократического поля власти от персоны
монарха и возникновением различных форм соучастия чи¬
новников в сфере властных полномочий короля. Изучение
различных форм этого соучастия чиновников помогает по¬
нять механизмы формирования государственного аппарата
в эпоху позднего Средневековья и специфику данной фор¬
мы государственности, как и особенности складывания
повой привилегированной социальной группы -- служите¬
лей короны Франции, со своей этикой, нормами поведения
и идейными оправданиями властных прерогатив. Зеркалом
этого процесса мы намерены представить эволюцию риту¬
ала принесения чиновником при вступлении в должность
клятвы (присяги) (juramentum / serement) на верность ко¬
ролю, которая показывает трансформацию заключаемого
должностным лицом контракта - от личной связи с кон¬
кретным монархом к соединению с «неумирающим телом»
государства.
Надо заметить, что этот ритуал до сих пор практиче¬
ски не привлекал внимания исследователей ни в одном из
контекстов административной истории Франции1, что мож¬
но объяснить лишь его структурообразующим для средне¬
векового общества характером. Действительно, клятва
была универсальным социальным актом средневекового
общества, связывая через ритуал её публичного принесе¬
ния людей определёнными обязательствами и включая их
таким способом в определенные социальные связи2. Эти
клятвы и, соответственно, связи, были как вертикальными,
так и горизонтальными. Средневековое общество предста¬
51

ёт, поэтому, структурой обособленных и взаимосвязанных
групп, принесших определенную клятву друг другу, и не
одну: от клятвы короля при коронации до вассальной клят¬
вы верности сеньору, от клятвы Божьего мира до клятвы
при вступлении в купеческую гильдию, ремесленный цех,
в религиозное и профессиональное братство, в городскую
коммуну, в университетскую корпорацию и т.д. Все соци¬
альные связи и обязательства устанавливались и поддер¬
живались через ритуал принесения клятвы и наказания в
случае её нарушения. С этой точки зрения, само наличие
клятвы чиновника при вступлении на королевскую службу
не является чем-то необычным или исключительным.
Однако становление ритуала её принесения изме¬
нило и суть клятвы: из вертикальной клятвы верности она
превратилась в горизонтальную промессивную клятву,
характерную для средневековых корпораций и братств. В
этом контексте клятва приобрела сходство с типичными
обрядами инициации, означавшими включение человека
в общность и установление так называемого социального
родства3.
Клятва чиновника при вступлении на королевскую
службу являлась фундаментом самого формирующегося
института службы, поскольку она состояла из обязательств,
которые налагались на чиновника и брались им доброволь¬
но во время публичного ритуала. О значении этой клятвы
чиновника свидетельствует краеугольный для зарождаю¬
щейся структуры ордонанс Людовика IX Святого от дека¬
бря 1254 г. «о преобразовании нравов». По сути, весь его
текст - это развёрнутая и детально прописанная клятва:
каждая статья ордонанса начинается со слов «поклянутся
все вышеназванные и каждый из них, что» и далее следует
определённое обязательство4. По этому ордонансу клятву
предписано приносить не только бальи, сенешалями и пре¬
во, но и их наместникам. Тот же характер имел и ордонанс
Филиппа IV Красивого о «преобразовании королевства»
от 23 декабря 1302 г.: все его статьи являются одновре¬
менно формулами клятвы, налагающей на чиновника со¬
ответствующие обязательства. А поскольку этот ордонанс
вводил и новые, более строгие дисциплинарные правила,
52

I о все королевские чиновники обязаны были присягнуть
вновь, «даже если уже приносили клятву прежде». Анало-
I ичный характер носит и ордонанс Филиппа V о сенешалях
и бальи, тоже состоящий, по сути, из развёрнутого текста
клятвы5. Вслед за королевскими представителями на ме¬
стах обязательство в форме клятвы обязаны были принести
и адвокаты6.
Значение приносимой чиновником клятвы подтвер¬
дили изданные в ответ на движение Провинциальных лиг
1314-1315 гг. королевские указы и хартии, дарующие или
уточняющие права и привилегии отдельных областей. В
этих указах особый пункт оговаривал обязанность чинов¬
ников на местах принести клятву соблюдать эти хартии и
акты7.
Постепенно, по мере оформления различных ве¬
домств и служб, появляются специальные клятвы для слу¬
жителей каждого из них. Помимо общей клятвы верности
советника королю, вне зависимости от исполняемых им
функций, появляются клятвы для служителей Парламента
сначала в 1320 г. для глав суда, а с 1336 г. и для остальных
советников; для Казначейства, Монетной палаты, Палаты
счетов, Канцелярии8. Затем обязанность приносить клятву
при вступлении в должность была распространена не толь¬
ко на ординарные (штатные) службы, но и на временные
комиссии. Так, службы комиссаров с начала XIV в., как и
службы ревизоров-реформаторов с эпохи мармузетов дава¬
лись только на условиях принесения клятвы9. Приглашён¬
ные принять участие в выборах канцлера принцы крови,
знать и высшие чины также приносили особую клятву вы¬
борщика10. И даже служба придворного историографа, по
крайней мере, с начала XV в. требовала принесения клят¬
вы". Наконец, особые клятвы появляются в конце XIV в.
- для опекунов короля, а в конце XV в. - для пэров Фран¬
ции12.
В этом процессе выработки и утверждения ритуала
принесения чиновником клятвы как основного обряда вклю¬
чения в сферу власти существенную роль сыграли оглашён¬
ные депутатами Штатов в ходе кризиса 1356-1358 гг. требо¬
вания и принятые решения. Во время этого политического
53

кризиса выявилась значимость самого факта принесения
клятвы как главной и, по сути, единственной гарантии ис¬
полнения человеком возложенных на него обязательств.
Так, в предшествующем кризису ордонансе по итогам Шта¬
тов декабря 1355 г., принятом в ответ на высказанные депу¬
татами трех сословий претензии к королю, клятва призвана
была гарантировать исполнение статей ордонанса. Напри¬
мер, созданная этим ордонансом служба генеральных сбор¬
щиков налогов предусматривала присягу этих чиновников
королю «хорошо и законно исполнять свои обязанности», а
контролирующим их работу комиссарам и депутатам - не
подчиняться приказам, противоречащим принятым на Шта¬
тах решениям. В качестве гарантии решения не тратить на
иные нужды, кроме войны, деньги из вотированного Шта¬
тами налога, клятву должны были принести король Иоанн
II Добрый, его супруга, наследник престола и принцы кро¬
ви «и все наши чиновники, наместники (лейтенанты), кон¬
нетабли, маршалы, адмиралы, казначеи, суперинтенданты,
генеральные сборщики и все прочие». Соблюдать в целом
принятый ордонанс должны были поклясться сам король,
канцлер, члены Королевского совета, служители Канцеля¬
рии, Казначейства и Монетного двора13.
На собранных после поражения при Пуатье и пле¬
нения короля Штатах в октябре 1356 г. требование клятвы
от дофина Карла, его окружения и ближайших чиновников
звучит настойчивым рефреном. При этом знаменательно,
что на первом же заседании Штатов депутаты принесли
клятву «дать добрый, справедливый, законный и истинный
совет», аналогичную клятве королевского советника14. Ста¬
тус клятвы чиновника в полной мере отразился в статьях
Великого мартовского ордонанса 1357 г. В нём предписыва¬
ется дофину Карлу, его жене, принцам крови и всем чинов¬
никам, особенно служителям на местах, принести клятву не
посягать на деньги, собранные от вотированного Штатами
налога. Кроме того, предусматривалась клятва чиновников
Палаты счетов и Монетного двора, а также членов Коро¬
левского совета, Канцелярии и других ведомств соблюдать
принятые решения о правилах их работы, расходовании де¬
нег и курсе монеты. Особая клятва была предписана кан-
54

iuiepy, определившая границы его власти, и служащим всех
других ведомств «заботиться об общем благе, а не о част¬
ной выгоде»15. Показательно, что на собранных в Компьене
в мае 1358 г. Штатах, в противовес мятежному Парижу и
мод эгидой регента Карла, изданный ордонанс предписы¬
вал iy же клятву назначенным «генеральным и местным
сборщикам налога хорошо и честно исполнять службы» и
не посягать на собранные деньги, не подчиняться противо¬
речащим нуждам войны приказам16.
Обращаясь к анализу текста клятв чиновников, необ¬
ходимо отметить в них как общие принципы, так и особен¬
ности, связанные со спецификой конкретных служб.
Общими принципами клятвы чиновника являлись,
безусловно, нормы, предписываемые контрактом с коро¬
лём. Они заключались в обязанности служить только коро-
Uю и никому иному, защищать его права и интересы от всех
и против всех, не предавать их из любви или ненависти, не
брать даров, пенсионов и платьев ни от кого, кроме коро¬
ля и т.д.17 Все остальные формулы клятвы связаны были со
спецификой каждой конкретной службы. Так, для советни¬
ка короля важнейшим пунктом было обязательство давать
королю «добрый и законный совет», равно как и хранить
секреты обсуждений, что органично вошло составной ча¬
стью в клятву должностных лиц во всех выделившихся из
Королевской курии ведомств18.
Однако помимо функции совета все эти ведомства в
гой или иной степени были причастны к главной сфере вер¬
ховной власти - к правосудию, что нашло выражение в об¬
щих для них формулах клятвы - оберегать права каждого,
«вершить справедливый суд невзирая на лица» и одинако¬
вый для богатых и бедных, для своих и чужих. Эти форму¬
лы содержались в клятвах всех служителей правосудия - от
бальи и сенешалей до пэров Франции19. Не менее важен для
чиновников этих ведомств, как и в целом для советников,
был принцип секретности обсуждений, и он также входил
в текст клятвы, однако со специфическими оттенками для
каждого ведомства. Если служителям верховного суда было
запрещено разглашать мнения отдельных судей при обсуж¬
дении и вынесении приговора, то чиновникам Палаты сче¬
55

тов - разглашать состояние королевской казны и отдельных
статей доходов и расходов. Последнее правило в равной
мере относилось и к сборщикам налогов20.
Наконец, текст клятвы чётко предписывал нормы
дисциплины, как общие для всех королевских служите¬
лей, так и специфические для каждой службы. Общими
правилами являлись обязанность исполнять службу лич¬
но самому (personaliter), не брать взяток, довольствовать¬
ся жалованьем, соблюдать установленные правила работы
(временной режим, усердие и т.д.). Но были и специфиче¬
ские нормы: для бальи, сенешалей и всех служащих на ме¬
стах - обязанность соблюдать местные «обычаи и кутюмы
(us et coutumes)»; для комиссаров-ревизоров - сдавать на
следующий день по возвращении отчёт; для осуществляю¬
щих расследование дела парламентариев - соблюдать сро¬
ки, оплату и цели командировки; для сборщиков налогов
- не давать в рост никаких сумм из собранных денег; для
нотариусов Канцелярии - не брать сверх установленных
правилами вознаграждений за изготовление указов для их
адресатов, а для местных нотариусов (tabellion) - вести
чёткие протокольные записи всех регистрируемых частных
актов21.
Наряду с текстом присяги, не менее важно исследо¬
вать сам ритуал принесения чиновником клятвы при всту¬
плении в должность22. В том, что принесение клятвы явля¬
лось ритуалом, причём очень значимым, убеждает нас не
только частота её упоминания и детальность формул. Куда
важнее тот факт, что во всех описаниях и предписанных
указами процедурах её принесения речь идёт об использо¬
вании священных предметов - Библии прежде всего, а так¬
же реликвий. Наконец, важен факт её публичного принесе¬
ния: в определённом месте и в присутствии определённых
свидетелей23.
Рассмотрим каждое из звеньев этого ритуала. Од¬
нако прежде отметим, что принесение клятвы являлось
обязательным условием вступления в должность, и долж¬
но было предшествовать всем прочим процедурам - по¬
лучению свидетельства, зачислению в штат и на денежное
довольствие, занятие соответствующего должности места
56

мни кресла в помещении ведомств. Об этом прямо говорит¬
ся в самом начале - в ордонансе Людовика IX Святого «о
молью королевства» от 1256 г.: «приказываем, чтобы бальи
и сенешали и все прочие, имеющие королевскую службу
принести клятву»24. В хартиях различным областям вослед
движению Провинциальных лиг было подтверждено пра¬
вило приносить присягу в момент вступления в должность:
«бальи и сержанты и другие чиновники публично покля¬
нутся на первом заседании и в начале их службы» соблю¬
дать все подтверждённые королём привилегии25. Разница в
принесении клятвы в данном случае заключалась в том, что
нее находящиеся на должностях принесут её на первом же
заседании суда, а далее её будут приносить все новоназна-
ченные чиновники. Это подтверждает и ордонанс от ноября
1325 г., относящийся к ведомствам монеты и казны, а также
указ Филиппа VI Валуа об упорядочении работы сборщиков
налог ов от 31 июля 1338 г.: отдельный пункт предписывал
«всякий раз, когда новый чиновник (official) короля будет
назначен, он должен приходить в Палату счетов, чтобы при¬
нес i и клятву, получить своё письмо, инструкцию и ордо¬
нанс». Таким образом, клятва предшествует всякий раз вве¬
дению в должность, получению письма, подтверждающего
это, а также содержащего описание должностных полномо¬
чий чиновника26. В указе от 28 января 1348 г. о казначеях
и сборщиках налогов сказано, что «каждый сборщик, как
только будет назначен, должен прийти в Палату счетов... и
поклясться (jurer) соблюдать без нарушений этот и другие
ордонансы, которые наши люди счетов им покажут»27. В
ордонансе о королевских нотариусах-секретарях от 7 дека¬
бря 1361 г. обязанность приносить клятву при вступлении в
должность приобретает оттенок принуждения. В конце ор¬
донанса сказано: «пусть никто из нотариусов не осмелится
исполнять службу, если не принёс выше объявленную клят¬
ву (sermenz)»28. Назначая единственным хранителем сунду¬
ков с деньгами в Казначействе своего первого камергера
(varlet de Chambre) Гийома Фуко в ордонансе от 7 января
1408 г., Карл VI предписал ему «при вступлении в долж¬
ность принести торжественную клятву»29.
57

Наконец, в сборнике формуляров королевских писем,
составленном Одаром Моршерном для новичков Канцеля¬
рии, содержатся существенные пояснения к правилам вве¬
дения в должность и, особенно к ритуалу принесения клят¬
вы. Эти пояснения подтверждают, что клятва должна была
предшествовать введению в должность. Об этом прямо ска¬
зано в комментарии к формуляру письма о назначении на
ординарную должность с жалованьем: «требуется вначале
получить клятву и ввести в службу, а затем поставить на до¬
вольствие, ибо выплата и получение жалованья начинается
со дня введения в службу и принятия, и не ранее»30. То же
самое по смыслу пояснение содержится и в другом месте,
где Моршерн обращает внимание нотариусов на необходи¬
мость всякий раз вписывать в письмо о назначении такие
слова - «принять и получить клятву, ибо за все королев¬
ские службы надо приносить клятву до вступления во вла¬
дение»31. Весьма показательно в этом аспекте соединение
клятвы с внесением залога для должностей, связанных с
финансовой сферой. Так, в формуляре письма о назначении
хранителем королевских монет в Тулузе говорится: «при¬
нять и получить от него сначала клятву и обычный залог»32.
Таким образом, клятва являлась обязательным «об¬
рядом включения» в сферу королевской администрации,
порогом к службе, что придавало ей конституирующее для
института службы значение33.
Не менее важным обстоятельством ритуала являлась
обязательность принесения клятвы лично самим полу¬
чившим службу человеком. Однако со временем, по мере
формализации этого ритуала и передачи должностей по
наследству или по уступке, принесение клятвы становится
всё более рутинной процедурой и не требует обязательного
присутствия чиновника. Показательно, что в ордонансе о
реформе правосудия от апреля 1454 г., даётся следующее
послабление: «Желаем, чтобы бальи и сенешали после по¬
лучения бальяжа и сенешальства и до вступления во вла¬
дение и отправление правосудия принесли клятвы в курии
Парламента..., если только не заняты нуждами войны или
не находятся в нашей свите»34. В другом случае Людовик
XI разрешил назначенному мэром Пуатье Жану де Мулену
58

принести клятву не лично, так как он находился в свите ко¬
роля, а через своего прокурора (доверенное лицо)35,
И ещё один существенный момент связан с разницей
и обстоятельствах принесения чиновниками клятвы. По¬
давляющее большинство должностей требовало принесе¬
ния клятвы только один раз - при вступлении в должность;
больше эта клятва не возобновлялась. Однако существовал
небольшой круг служб, за которые требовалось приносить
клятву ежегодно. В этот круг входили должности адвокатов
и прокуроров, а также нотариусов Канцелярии. Требова¬
ние возобновлять клятву ежегодно при каждом открытии
повой сессии верховного суда - Парламента или местного
суда Шатле, а также в бальяжах и сенешальствах зафикси¬
ровано ещё в ордонансе от 23 октября 1274 г. Филиппа III
Храброго «о службе и вознаграждении адвокатов»36. При
составлении регламента об упорядочении работы париж¬
ского Шатле при Карле V Мудром было повторено правило
ежегодного принесения клятвы адвокатами и прокурорами:
каждый год в первый день судебных слушаний после кани¬
кул на период сбора винограда адвокаты и прокуроры при¬
несут и возобновят клятву «хорошо и законно служить»37.
И, судя, например, по протоколам Парламента, мы можем
констатировать, что оно неукоснительно соблюдалось38.
Служба королевских нотариусов также требовала ежегод¬
ного принесения клятвы, что зафиксировано в ордонансе
от 7 декабря 1361 г.39
Однако, на наш взгляд, эта разница была не столь су¬
щественна и не подрывала того социального единства, ко¬
торое устанавливалось в среде королевских чиновников с
помощью объединяющего всех ритуала клятвы40.
А теперь обратимся собственно к ритуалу принесе¬
ния клятвы и попытаемся восстановить его составляющие
по имеющимся у нас далеко не исчерпывающим данным.
Итак, как же приносилась клятва чиновника? Давал¬
ся ли человеку в руки текст, и он его зачитывал? Или он
выучивал его наизусть? Или текст произносил кто-то дру¬
гой, а чиновник лишь повторял за ним слова или же произ¬
носил последнее слово «клянусь»? Сразу же скажем, что
точного описания процедуры для каждой службы не было
59

обнаружено мною нигде, и мы можем строить лишь пред¬
положения. Из имеющихся в нашем распоряжении кос¬
венных данных, последняя из перечисленных процедур
наиболее вероятна41. Например, в протоколах Парламента
говорится - «прочитаны ордонансы и принесены клятвы»,
что даёт основание думать о процедуре оглашения кем-то
одним (скорее всего, секретарём) вслух текста, которому
затем присягают адвокаты и прокуроры. В большинстве же
обнаруженных нами случаев описания ещё более абстрак¬
тны: «пусть поклянутся публично», «пусть скажут «Я имя¬
рек клянусь».
Есть лишь одно исключение - несколько описаний
процедуры избрания канцлера Франции, в которых точно
описано, как выборщики и новоизбранный чиновник при¬
носили клятву. При избрании 20 ноября 1373 г. канцлером
Пьера д’Оржемона на заседании Королевского совета в
Лувре в присутствии прелатов, принцев крови, баронов и
служителей верховных ведомств вначале каждый выбор¬
щик по отдельности входил в залу и подойдя к королю
«присягал через клятву, касаясь святых Евангелий Бога...
назвать и порекомендовать согласно своему мнению и вы¬
брать наиболее достойного»42. Однако на выборах канцле¬
ра 8 августа 1413 г. эта клятва выборщика произносилась
несколько иначе. Там тоже каждого по отдельности вызы¬
вали из-за закрытых дверей в залу Королевского совета во
дворце Сен-Поль, а проводивший процедуру гражданский
секретарь Парламента Никола де Бай, протягивая им Еван¬
гелия и «истинный крест»43, обращался к ним со словами:
«Вы клянётесь..., что хорошо и законно посоветуете в деле
настоящих выборов»44.
После окончания выборов и подсчёта голосов наста¬
вала очередь избранному канцлеру принести клятву. В 1373
г. ритуал её принесения описан так: новый канцлер Пьер
д’Оржемон «положил руку на Евангелие и принёс клятву,
которую я (секретарь) прочёл вслух по приказу короля:
Сир, вы клянётесь королю нашему сеньору, что будете слу¬
жить и советовать хорошо и законно», и далее остальной
текст клятвы. Судя по описанию выборов 8 августа 1413 г.,
процедура принесения канцлером клятвы повторилась це-
60

пиком, равно как и слово в слово - текст клятвы45. Из этого
повторения процедуры, разделённой 40 годами, ознамено¬
вавшимися кардинальными трансформациями в королев¬
ской администрации, можно сделать осторожное предпо¬
ложение, что сама форма принесения чиновником клятвы
при вступлении в должность была уже к тому времени тра¬
диционной и рутинной46.
Ещё одно звено ритуала было единым для всех ко¬
ролевских чиновников: клятва приносилась на священных
предметах религиозного культа, чаще всего на Библии
(Евангелиях), что приобщало поступающего на службу чи¬
новника к «священному телу короля» и к его сакральной
миссии. Библия (Евангелия) являлась наиболее универ¬
сальным сакральным объектом, используемым в ритуале
принесения чиновником клятвы. Она упоминается практи¬
чески во всех указах короля, предписывающих приносить
клятву. На «Святых Евангелиях Бога» клянутся адвокаты и
прокуроры, клерки Казначейства, служители Шатле, сбор¬
щики налогов, чиновники Налоговой палаты и Палаты сне¬
гов, сенешали, бальи и канцлер47. Наконец, на Евангелиях
клялся король Иоанна Добрый, как и регент Карл, выпол¬
нить все принятые на Штатах 1356-1358 гг. решения48.
При описании этого ритуала для чиновников Пар¬
ламента уточняется, что клятву надо приносить «касаясь
руками святых Евангелий Бога», но вряд ли эта важная
часть ритуала использовалась только ими49. А вот клятва
королевских советников из числа ближайшего окружения
короля - принцев крови, коронных чинов и глав ведомств
и служб - отличалась в сторону большей значимости, что
выражалось в использовании, помимо Евангелий, и иных
священных предметов. Так, клятву «хранить и беречь ко¬
ролевство» в период регентства, введённую ордонансом
Карла V Мудрого от 1374 г., все входящие в регентский со¬
ве'! должны были принести в церкви Сент-Шапель во Двор¬
це в Ситэ, «на Евангелиях и реликвиях», куске распятия и
горнового венца Иисуса Христа, для хранения которых в
своё время Людовик IX Святой и возвёл эту капеллу. Когда
в январе 1393 г. Карл VI издал ордонанс об опеке над деть¬
ми короля, в связи с первыми приступами его болезни, все
61

входящие в опекунский совет - королева Изабо Баварская,
принцы крови, прелаты и бароны - также должны были
принести клятву «на святых Евангелиях и реликвиях»50.
Помимо священных предметов, на которых приноси¬
лись клятвы, тождественность ритуала проявлялась в его
обязательной публичности. И тут мы подходим к важней¬
шему элементу этого ритуала, знаменующему не просто
появление бюрократических процедур, но и контроль са¬
мих чиновников за сферой комплектования.
Кому собственно должен был приносить клятву ря¬
довой чиновник? В согласии с духом и буквой контракта с
королём, он должен был бы приносить её самому королю,
лично или в его присутствии. Однако именно этого важней¬
шего звена мы не найдем ни в одном указе или ордонан¬
се, упоминающем ритуал принесения чиновником клятвы.
Что же касается описаний конкретных случаев принесения
клятвы, то с уверенностью можно сказать, что лично коро¬
лю была принесена клятва только теми двумя канцлерами
Франции, которые были первыми избраны в присутствии
Карла V Мудрого, установившего новую процедуру вы¬
боров, - в 1372 и 1373 гг. Ещё один случай, позволяющий
с определённой долей вероятности предполагать присут¬
ствие короля, обнаружен нами в правление Карла VII. Речь
идёт о принесении 18 ноября 1437 г., сразу же после воз¬
вращения Парижа под власть короля спустя 18 лет англо-
бургиньонского правления, клятвы Жаном Шартье, назна¬
ченным на должность королевского хрониста. Правда, и тут
клятва была принесена «королевскому величеству и в при¬
сутствии многих свидетелей, внушающих доверие»51. Но
даже если за «королевским величеством» подразумевается
сам король Карл VII, нельзя не признать, что его присут¬
ствие на церемонии, как и в случае первой процедуры вы¬
боров канцлера, вызвано было особыми обстоятельствами.
При этом присутствие на церемонии свидетелей в обоих
случаях весьма знаменательно.
Дело в том, что изначально введение обязательного
ритуала принесения чиновником клятвы предусматривало
не столько присутствие короля, сколько публичность це¬
ремонии. Так, в хартиях отдельным областям Франции во-
62

i’лед движению Провинциальных лиг 1314-1315 гг. особо
оговаривалось, что королевские чиновники должны прине-
г ги клятву «публично»52.
Что же означала эта публичность, какие цели она
преследовала и какие имела последствия для складывания
института службы? Прежде всего, публичность принесе¬
ния чиновником клятвы, очевидно, призвана была стать га¬
рантией честного исполнения должностных обязанностей.
()С> этом свидетельствует правило, введённое ещё ордонан¬
сом 1302 г. о работе Парламента, согласно которому назна¬
ченные провести расследование судебного дела чиновники
верховного суда обязаны были принести обычную клятву
«в присутствии тяжущихся сторон», и это обязан «честно»
зафиксировать нотариус-секретарь Парламента53.
Но куда большие гарантии должно было обеспечить
короне именно присутствие на церемонии принесения
клятвы самих королевских чиновников, которые и стано¬
вились гарантами соблюдения новым служителем норм
контракта с королём. А это, в свою очередь, трансформи¬
ровало сущность приносимой клятвы: из обещания лично
королю она превращалась в присягу некоему абстрактному
«величеству», которое и являлось, по сути, государством.
Нс менее важно, что такая форма принесения клятвы пре¬
вращалась из вертикальной в горизонтальную и укрепляла
профессиональную этику и корпоративные связи внутри
корпуса королевских должностных лиц, присягавших, в
определённом смысле, друг другу.
Об	этом значении публичности ритуала принесения
чиновником клятвы говорится уже в первых, краеугольных
для всей структуры королевской администрации, ордонан¬
сах Людовика IX Святого. Вот что гласит статья ордонанса
1254 г. о форме принесения клятвы сенешалями и бальи:
«Дабы эти клятвы были более твёрдо соблюдены, мы жела¬
ем, чтобы они были принесены на торжественном заседании
суда в присутствии всех вышепоименованных клириков и
мирян, даже если прежде были уже принесены нам, чтобы
боялись не только Божьего гнева и нашего, но ещё больше
смущения и стыда от явного нарушения»54. В иных выраже¬
ниях, но с тем же смыслом, это пояснение было повторено
63

в ордонансе 1256 г., во многом повторившем предыдущий:
«дабы клятва лучше держалась, желаем, чтобы была при¬
несена в публичном месте, перед всеми клириками и ми¬
рянами, хотя и была уже принесена нам, дабы опасались
греха клятвопреступления не только из страха перед Богом
и нами, но из страха перед людьми»55. Наконец, эта форма
принесения клятвы сенешалями и бальи при вступлении в
должность вошла в ордонанс Филиппа IV Красивого от 23
марта 1302 г. о «преобразовании королевства», где гаран¬
тией служебной честности чиновника призван был стать
не только страх перед Богом и опасение перед королём, но
стыд перед людьми56.
Поскольку эти краеугольные ордонансы устанав¬
ливали новые правила и процедуры, можно осторожно
предположить, что публичность принесения чиновником
клятвы была одним из этих новшеств. Не случайно в этих
статьях речь идёт о повторной клятве, прежде уже прине¬
сённой королю. Однако это вовсе не означает, что и первая
клятва была принята самим королём, а не кем-то, им на это
уполномоченным. Но в любом случае для нас важно здесь
обратить внимание на «публику», на упоминаемых «клири¬
ков и мирян», которые превращаются в свидетелей и гаран¬
тов приносимой чиновником клятвы.
К сожалению, эти первые предписания о форме при¬
несения клятвы не дают чёткого указания, кто именно под¬
разумевался под «клириками и мирянами», обязанными
присутствовать на церемонии. Однако это явно не тяжу¬
щиеся в суде люди, чьё присутствие на «торжественном
заседании» местного суда должно было бы в перспективе
«вогнать в краску» королевского чиновника. Скорее всего,
речь идёт о властных персонах, находящихся под властью
сенешаля и бальи или в их округах и равных им. Таким об¬
разом, на наш взгляд, в этой форме принесения клятвы с са¬
мого начала формирования института службы закладывал¬
ся принцип корпоративного контроля и профессиональной
этики, что ешё сильнее скрепляло единство социальной
группы служителей короны Франции, связанной общей
клятвой.
64

Для того чтобы понять и оценить действие этого
принципа, обратимся к чрезвычайно важному в данном
контексте периоду острого политического кризиса середи¬
ны XIV в., когда все принятые на Штатах 1355-1358 гг. ре¬
шения закреплялись предписанной ордонансами клятвой.
Изданный по итогам Штатов ордонанс от 28 декабря 1355
г. предусмотрел целую иерархическую цепочку клятв, на¬
правленных на улучшение сбора налогов и расходования
средств из казны, как и на стабилизацию курса монет. В
многочисленных предписаниях о процедуре принесения
vi их клятв важно обратить внимание на тех персон, кому
они приносятся. Так, «генеральные суперинтенданты фи¬
нансов» обязываются «присягнуть нам (королю - С.Ц’) или
юму, кого мы уполномочим, а все остальные назначенные
комиссары и чиновники присягнут... трём сословиям или
суперинтендантам или их наместникам, и в присутствии
наших людей... что хорошо и честно будут исполнять свои
обязанности, каковые им будут поручены»57. Ситуация по¬
литического кризиса потребовала присутствия короля в ка¬
честве гаранта исполнения решений, однако это отнюдь не
отменяло соучастия королевских чиновников, которые вме-
с го короля имеют право принимать клятву, не говоря уже о
роли суперинтенданта финансов, принимающего клятву от
нижестоящих чинов. Обратим также внимание на участие
депутатов трех сословий в этой церемонии. Поскольку кри¬
зис середины XIV в. сопровождался чётким стремлением
депутатов Штатов поставить под свой контроль растущий
и усиливающийся аппарат королевской власти, важно, что
это стремление нашло отражение и в ритуале принесения
клятвы, что косвенно подтверждает функцию контроля над
корпусом королевских чиновников, который призван был
осуществить и олицетворять этот ритуал58.
Учреждённые ордонансом 1355 г. службы элю долж¬
ны были приносить клятвы «нам или нашим людям и де¬
путатам трех сословий»; выбранные депутатами Штатов
чиновники Монетного двора также обязаны были принести
клятву «нам в присутствии суперинтендантов»59.
Таким образом, функция контроля над нижестоя¬
щими службами чиновников из верховных ведомств и из
65

ближнего окружения короля предстаёт в этом ордонансе
вполне признаваемой обществом и потому легитимной. В
ещё большей степени об этом свидетельствуют ордонансы,
изданные в 1356-1358 гг. под открытым нажимом депута¬
тов Штатов, выраженным в огульном осуждении и отстра¬
нении высших должностных лиц. Высказанное депутатами
трех сословий недоверие к главам ведомств и в целом ко
всем корпусу служителей короны не смогло, тем не менее,
устранить сам принцип контроля со стороны чиновников
над назначениями, воплотившийся в их соучастии в ритуа¬
ле принесения клятвы. Великий мартовский ордонанс 1357
г., предусматривавший реформирование всех звеньев коро¬
левской администрации, оставил этот принцип соучастия в
неприкосновенности. Так, избранные Штатами элю обяза¬
ны принести привычную уже клятву - «нам (дофину Кар¬
лу) или тем, кого мы назначим, и людям трех сословий или
делегированным от них». А обновлённый по воле Штатов
корпус чиновников финансового ведомства на местах дол¬
жен был принести клятву «местным королевским судьям,
выбранным для этого по одному от каждого из трёх сосло¬
вий»60. Тем увереннее в принятом на Штатах в Компьене в
мае 1358 г. ордонансе подтверждалось соучастие чиновни¬
ков в ритуале принесения новыми элю клятвы «нам (дофи¬
ну Карлу) и нашим людям»61.
Если в ситуации одномоментного отстранения всех
глав ведомств и чинов из ближнего окружения короля со¬
хранился, тем не менее, принцип соучастия их в ритуале
принесения новым чиновником клятвы, то можно предпо¬
ложить, что он сам по себе уже не ставился под сомнение.
С другой стороны, в этих ордонансах ещё едва намечается
будущая иерархия ведомств и служб, выраженная в распре¬
делении мест, где собственно каждый из новоназначенных
чиновников должен был принести клятву.
В том, что появление такой иерархии было неизбеж¬
но, убеждает сам процесс оформления ведомств и служб
и уточнение их компетенции. Проследить в деталях этапы
складывания иерархии на основе имеющихся у нас данных
не представляется возможным, поскольку они не фиксиро¬
ваны в королевском законодательстве. Тем не менее, основ-
66

мыс ступени этой иерархии мы можем нащупать. Как уже
шмечалось, глава всех гражданских служб короны Фран¬
ции - канцлер, приносил клятву непосредственно королю.
Естественным образом, подчинённые канцлеру служители
Канцелярии приносили клятву в его присутствии и «ему в
руки»62. Когда из Налоговой палаты выделился отдельный
налоговый суд, его служители должны были приносить
клятву «в присутствии канцлера и генералов-советников
налогов», т.е. главы всей гражданской администрации и их
коллег по налоговому ведомству63. Как глава гражданской
королевской администрации, канцлер принимал клятвы и у
чиновников Палаты прошений Дома64, и у служителей всех
палат Парламента.
Этот приоритет канцлера выражался и в том, что
позднее, несмотря на оформление иерархии ритуалов при¬
несения клятвы, он мог её принять у любого чиновника.
Гак, после освобождения Бордо в 1451 г. назначенный се¬
нешалем Гиени Оливье де Куативи принёс клятву канцлеру
Франции, находившемуся в тот момент в свите короля65.
Лидирующее положение канцлера основывалось на его
функции быть «устами короля» и представлять его персону,
1ак что принесение чиновниками клятвы канцлеру прирав¬
нивалось к принесению её самому королю.
И всё же очевидно, что в основе иерархии ритуалов
принесения чиновниками клятвы заложен был рациональ¬
ный принцип - иерархия компетенции ведомств и служб.
Благодаря составленному Одаром Моршерном сборнику
формуляров королевских писем мы можем проследить, как
выглядела эта иерархия к началу XV в., когда она уже офор¬
милась в своих основных звеньях. Итак, главными предста¬
вителями короля на местах являлись сенешали и бальи, и
поэтому именно они принимали клятву у подчинённых им
служителей: у капитанов крепостей и городов, у сержан¬
те и всех других нижестоящих чинов66. Но службы сер¬
жантов относились и к другим сферам, помимо судебной,
и такие сержанты приносили клятву соответствующим вы¬
шестоящим чинам: военный сержант - шателлену, сержант
охраны земель домена - мэтру вод и лесов67. Та же иерар¬
хия установилась и в монетном ведомстве. Хранители мо¬
67

нет в каждой из областей должны были приносить клятву
генералам-мэтрам монет68. В пояснении Моршерна прямо
идёт речь о четкой иерархии: «службы по делам монеты,
как то хранителей, проверяющих, сверяющих и мерильщи¬
ков, ... надо передавать введение (в должность) и принятие
клятвы нашим сеньорам генералам-мэтрам монет»69. О чёт¬
кой иерархии ритуалов принесения клятв свидетельствует
и другой комментарий Моршерна, касающийся служб в
налоговом ведомстве. Там к XV в. существовало разделе¬
ние на ординарные доходы с домена и регальных прав и
на экстраординарные - от налогов и сборов, которому со¬
ответствовало и разделение в ритуале принесения клятв. В
первом случае её приносили в Палате счетов, во втором - в
Налоговой палате70.
Здесь мы сталкивается с обозначившимся особым ста¬
тусом Палаты счетов в иерархии ведомств и служб, относя¬
щихся к охране домена, но не только. Понятно, что по мере
увеличения домена и разрастания домениальных доходов в
подчинении Палаты счетов оказывалось всё большее число
служителей, которые при вступлении в должность обязаны
были именно здесь приносить клятву: помимо собственно
служителей Палаты счетов, это были чиновники Казначей¬
ства, Налоговой палаты, мэтры вод и лесов, сборщики, кон¬
тролёры и т.д. Однако этот статус в куда большей степени
подкреплялся тем обстоятельством, что жалованье чинов¬
ников выплачивалось из домениальных доходов короля.
В результате все новые чиновники обязаны были сначала
явиться в Палату счетов с письмом о назначении для того,
чтобы его зарегистрировать и быть включёнными в состав
корпуса королевских служителей71. Об этой контролирую¬
щей функции Палаты счетов сказано в раннем ордонансе от
февраля 1320 г.: «Мы желаем и устанавливаем, чтобы все
сенешали, бальи, сборщики и комиссары, как только они
будут назначены и поставлены на службу нами, приходили
бы в Палату наших счетов, дабы принести здесь клятву»72.
Это правило ордонансы от ноября 1323 и 31 июля 1338 гг
распространили на ведомства монет, казны и других до¬
мениальных служб: каждый новый служитель обязывался
являться в Палату счетов для принесения клятвы73. И надо
68

сказать, что это правило неукоснительно соблюдалось на
всем протяжении исследуемого периода, т.е. почти двести
лет, пока эдикт от 23 мая 1525 г. не запретил Палате счетов
принимать клятвы от сенешалей и бальи74.
Однако наряду и параллельно с этим правилом
оформляется и корпоративный ритуал принесения клятвы
и том ведомстве, в которое вступает новый служитель. И
первым ведомством, где действовал этот принцип, был,
естественно, Парламент ввиду его наивысшего статуса: все
вступающие в парламентскую корпорацию чиновники обя¬
заны были принести предписанную клятву здесь75. И даже
если клятву надо было возобновлять из-за особых обстоя-
юльств (новый указ короля, политический кризис и т.д.),
служители Парламента приносили её здесь же76. Подобные
права получили со временем и другие ведомства. Так, На¬
логовая палата позднее сама принимала клятву от новых
генеральных советников по делам финансов; равно как и
ведомство казны77.
Наконец, статус верховного суда королевства и по¬
лученные им прерогативы во всех сферах деятельности
королевской администрации не могли не отразиться и на
процедуре принесения чиновниками клятвы. Парламент
изначально являлся контролирующим органом над мест¬
ным судебно-административным аппаратом: все аспекты
деятельности сенешалей и бальи, как и подчинённого им
персонала, за исключением финансов, находились под при¬
стальным взором верховного суда78. Важной ступенью на
пути превращения Парламента в главный контролирующий
королевскую администрацию орган явилось право заявить
протест в верховном суде на новое назначение на любую
судебную должность на местах79. Но поскольку судебная
компетенция присутствовала практически во всех службах,
то Парламент превратился в главный орган контроля над
комплектованием королевской администрации, что отрази¬
лось и на ритуале принесения клятвы чиновниками мест¬
ного королевского аппарата. Ехли изначально этот статус
Парламента выражался в том, что его ритуал служил образ¬
цом для местных органов власти, в частности, для Шатле80,
то с начала XV в. Парламент не только выбирал сенешалей
69

и бальи, но и принимал от них клятву81. Когда король Карл
VII издавал указ о реформе правосудия в 1454 г., в нём от¬
дельным пунктом оговаривалось, что сенешали и бальи при
вступлении в должность обязаны принести клятву в курии
Парламента, «как это делалось с незапамятных времён»82.
Но власть Парламента в этой сфере не ограничива¬
лась только местным судебно-административным аппара¬
том: к началу XV в. верховный суд стал по сути главной па¬
латой, где приносили клятву все высшие чины короны. Об
этом прямо говорится в комментарии Моршерна по поводу
ритуала принесения клятвы: не только сенешали и бальи
или прево Парижа, но и коннетабль, канцлер, мэтр арбалет¬
чиков, маршалы, адмирал Франции - все теперь приносили
клятвы именно в Парламенте, позднее мэтры Прошений
Дома и нотариусы Канцелярии83.
Таким образом, главный ритуал вступления на коро¬
левскую службу - клятва чиновника - постепенно полно¬
стью перешёл под контроль самих чиновников. И хотя чи¬
новник клялся служить королю и никому иному, защищать
его интересы от всех и против всех, но само принесение
клятвы не лично королю, а вышестоящему служителю или
ведомству закрепляло и легитимировало автономность бю¬
рократического поля власти и трансформировало интересы
короля в интересы королевства, создавая тем самым основу
для корпоративной солидарности и формирования профес¬
сиональной этики, основанной на служении общему благу.
По сути, чиновники клялись друг перед другом, и публич¬
ность церемонии, призванная по королевским указам стать
гарантией соблюдения служителем клятвы, узаконивала
контроль самих чиновников над комплектованием корпуса
королевских служителей84.
В том, что ритуал принесения чиновником клятвы
подразумевал и контроль над её соблюдением, свидетель¬
ствуют статьи ордонансов, которые раскрывают собствен¬
но смысл этого ритуала. Принося клятву на Библии и
других священных предметах, чиновник брал на себя обя¬
зательства, нарушение которых расценивалось как клятво¬
преступление (parjure) - тягчайшее из преступлений85. Оно
предусматривало не только отстранение от должности, но и
70

уголовное и иное наказание. И право наказывать чиновника
за это коэоль с самого начала разделял со своими служи¬
телями, что заложило прочную основу их дисциплинарной
компетенции. В первом же ордонансе от декабря 1254 г.
было сказано: «если эти бальи и сенешали её (клятву) нару¬
шат, мы эставляем решение нашей воле (de nostre volente)
или тех, кого мы этим уполномочим»; соответственно, на¬
рушившего клятву прево должен был наказать сенешаль
или бальи86.
Иыенно поэтому клятва чиновника включала пере¬
числение всех его обязанностей и норм должностного по¬
ведения. Таким образом, смысл принесения чиновником
клятвы заключался в принятии им на себя обязательств и
ограничений, возможность контроля над ним и наказания
в случае нарушения. При этом у каждой службы они были
специфическими, наряду с общими правилами службы87.
Ф/нкция контроля, подразумеваемая клятвой, под¬
тверждается и тем, что каждый новый ордонанс о ведомстве
и служ£е или каждая новая обязанность, предписываемая
чиновнику, требовали принесения новой клятвы. Напри¬
мер, тасую особую клятву должны были приносить с 1318
г все виновники, отправляемые в различные комиссии-
расследования, хотя как служители различных ведомств
они уже приносили свою клятву при поступлении на ко¬
ролевскую службу88. Ордонанс от 1 марта 1345 г. о созда¬
нии парламентской корпорации потребовал от всех членов
верховного суда принести клятву, и список принесших её
зафиксирован в конце текста в регистре ордонансов. Вели¬
кий маэтовский ордонанс 1357 г. предусмотрел принесение
клятвы всеми, кто отвечал за его исполнение - от членов
Королевского совета до сенешалей и бальи на местах, «что
ничего против этих ордонансов не скажут и не предпри¬
мут, иначе будут лишены должностей и служб навсегда».
Ордоншсы 5 февраля 1389 и 7 января 1408 г. предусмотре¬
ли принесение клятвы служителями Парламента, Палаты
счетов, Казначейства и членами Королевского совета «его
хранись и соблюдать»89.
Таким образом, ритуал принесения клятвы, отдан¬
ный введение и под контроль самого корпуса королевских
71

служителей, стал основой и прочным фундаментом соуча¬
стия ведомств в важнейшей сфере власти короля - в сфере
комплектования, поскольку предусматривал как введение
в должность, так и отстранение от неё. Элиминирование
персоны монарха из рутинного ритуала принесения клят¬
вы превратило сам чиновничий корпус в гаранта её соблю¬
дения. Такое изменение было тем более оправданно ввиду
целей, преследуемых ритуалом принесения клятвы: упо¬
рядочение функций ведомств и служб, упрочение дисци¬
плины и возможность контроля за работой чиновника. Так
логика становления бюрократического поля власти привела
к существенной трансформации ключевого ритуала в сфере
управления: вертикальная клятва верности королю превра¬
тилась в горизонтальную клятву чиновника своим коллегам
соблюдать возложенные на него обязательства и ограниче¬
ния. Эта клятва связывала в некое единство весь корпус ко¬
ролевских должностных лиц, следовавших определенным
нормам поведения и работы, руководствуясь общими для
всех этическими правилами и корпоративными целями, что
стало незыблемой основой превращения чиновников в от¬
дельную социальную группу внутри французского обще¬
ства позднего Средневековья.
1	В отличие от французской истории, этот ритуал подвергся
весьма тщательному изучению в работе К.А. Левинсона по исто¬
рии германской городской бюрократии более позднего периода.
См.: Левинсон К.А. Бюрократия немецкого города XVI-XVII вв.
М., 2000. С. 37-38.
2	Serment // Dictionnaire de la France medievale. Sous la dir.
de M. Balard. P., 2003. P. 248; Fossier R. La societe medievale. P.,
1991. P. 64; Guen6e B. «Non perjurabilis». Serment et parjure en
France sous Charles VI // Journal des savants. 1989. N 2. P. 241-257;
Блок M. Феодальное общество. M., 2003. С. 144-145.
3	Об обрядах инициации см. труд выдающегося этнолога:
Геннеп А. ван. Обряды перехода. М., 2002. С. 67-107 (особенно
67-80).
4	То же относится и к ордонансу 1256 г. «о пользе королев¬
ства» (Ordonnances des rois de France de la troisieme race. Ed. E. de
72

Lauriere, P.-Fr. Sesousse, L. Brequigny. 22 vols. P., 1723-1849 - да¬
лее ORF.t>m, страница) (ORF. I, 65-75, 77-81).
5	Сл. эту норму и её периодические подтверждения: ORF.
I, 361 N 15; II, 450; ордонанс 1312 (1320) г. о сенешалях и бальи
см.: XII, 449-450.
6	Срдонанс от 23 октября 1274 г. (ORF. I, 300-301). По ор¬
донансу ст 17 января 1368 г. аналогичная процедура клятвы была
мредписата адвокатам и прокурорам парижского Шатле (ORF.
VII, 7-5-706).
7	Сак пример см. ордонанс для герцогства Бургундии,
графства Форез, диоцезов Лангра, Отена и Шалона от 17 мая
1315 г. (CRF. I, 570-572 N 12).
8	Клятва советников см.: Valois N. Etude historique sur le
Conseil du Roi. R, 1886. R VII; клятва президентов Парламента
см.: ORF I, 729; клятва советников Парламента см.: AN U 497.
1-4)1. 24; клятва членов Монетной палаты и Казначейства (ноябрь
1323 г.) см.: ORF. I, 776-778; клятва хранителей сундуков с день¬
гами (указ от 7 января 1408 г.) см.: ORF. IX, 283 N 9; клятва чи¬
новников Палаты счетов (указ от 4 декабря 1359 г.) см.: ORF. III,
395; клятва служащих Канцелярии (указ от 7 декабря 1361 г.) см.:
ORF. 111,532-533.
9	Ордонансы от 18 июля 1318-10 июля 1319 гг. и от февраля
1389 г. (ORF. I, 660 N 20; VII, 768-770).
10	См. текст этой клятвы в момент выборов канцлера 8 ав-
1уста 1413 г.: Journal de Nicolas de Baye, greffier de Parlement de
Paris, 1400-1417. Ed. A. Tuetey. 2 vols. P, 1885, 1888 (далее-JNB).
T. 2. P. 129-131.
11	Об этом можно узнать из «Хроники царствования Карла
VII» Жана Шартье, назначенного 18 ноября 1437 г. официальным
историографом после вступления короля в Париж, поскольку эту
функцию традиционно исполняло аббатство Сен-Дени - королев¬
ский некрополь и хранитель исторической памяти французской
монархии с эпохи Каролингов. См.: Chartier J. Chronique de Char¬
les VII, roi de France. Publ. Vallet de Viriville. 3 vols. P., 1858. T. I.
P. 23.
12	Клятва опекунов короля прописана в ордонансе от янва¬
ря 1393 г. (вслед за первым приступом психического заболевания
Карла VI). См.: ORF. VII, 530-534. Текст клятвы пэра Франции
(в данном случае её принёс 4 сентября 1497 г. епископ Бовэ) см.:
73

Godefroy Th. et D. Ceremonial fran^oys. 2 vols. P., 1649. T. 2. P. 676-
677; Ancelme (pere). Le Palais de 1’Honneur. P., 1664. P. 241.
13	ORF. Ill, 23 (N 4-5), 27 (N 2-3).
14	«Lesquels deputez premierement jurerent... bon conseil,
juste, loyal et veritable adviser et pourveoir» (Delachenal R. Journal
des etats reunis a Paris au mois d’octobre 1356 // Nouvelle revue
historique de droit fran^ais et etranger. 1900.N 24. P. 431, 443).
15	ORF. HI, 126 (N2)- 127; 131-132 (N 13, 15); 141-142 (N
43-45, 47-48).
16	ORF. Ill, 228-229 (N 16-17).
17	Такие нормы мы встречаем во всех клятвах чиновников
- от бальи на местах до членов Королевского совета (ORF. I, 65-
78; Valois N. Etude historique sur le Conseil du Roi. P, 1886. P. VII).
Как яркий пример, см. клятву нотариуса (tabellionnage) в сборни¬
ке формуляров О. Моршерна: Morcheme О. Le Formulaire dans la
version du mss BNF fr. 5024. Ed. O. Guyotjeannin et S. Lusignan. P.,
2005. P.215-216 (N7.18).
18	Клятва королевского советника: «nous serons leal au Roi
et le conseillerons leailment... et celerons son secre et son conseil en
bonne foi» (Valois N. Etude historique sur le Conseil... P. VII); то же
в клятве пэра Франции: «tenir les deliberations de ladite Cour clo¬
ses et secretes» (Godefroy Th. et D. Le ceremonial fran^oys. T. 2. P.
677); то же самое в клятве канцлера: «Vous jurez au roy nostresire
que vous le servirez et conseillerez bien et loyaument» (Morel O. La
grande chancellerie roy ale et F expedition des lettres royaux de l’ave-
nement de Philippe de Valois a la fin du XIVe siecle (1328-1400). P.,
1900. P.540, 547 N 33, 37).
19	Клятва бальи и сенешалей: «feront et rendront droit aussi
aux greneurs comme aux majeurs, tant aus petits comme aus estran-
gers... sans acceptacion de nations, ou de personnes (ORF. I, 68 N2);
такая клятва принесена была 30 июня 1451 г. сенешалем Гиени
Оливье де Куативи: Chartier J. Chronique. Т. Р. 310; «sans exception
des personnes, aussi ou pouvre, comme au riche, a Г estrange comme
au prive» (ORF. I, 78 N 1); «justum judicium omnibus personis par¬
vis et magnos, extraneis et privatis... sine acceptione personarum, et
nationum» (ORF. II, 459 N 38); «bien et loyaument feront droit et jus¬
tice as subgiez... aussi au pauvres comme au riche, sans nul deporter»
(ORF. XII, 449); клятва пэра Франции: «bien et loyaument adminis-
trer la Justice aux pauvres et aux riches, sans acception ne acceptation
74

ilc personnes» (Godefroy Th. et D. Le ceremonial fran^oys. T. 2. P.
676; Ordonnance cabochienne. P. 100 N 166).
20	Об этом правиле для Парламента (ордонанс 1302 г.) см.:
ORF. XII, 356 N 29; для Палаты счетов (ордонанс 4 декабря 1359
I.) см.: ORF. Ill, 395; для сборщиков налогов (ордонанс от 4 марта
I 348 г.) см.: ORF. 11,283-284.
21	Ордонансы от 23 декабря 1302, 18 июля 1318-10 июля
1319, декабря 1320,4 марта 1348, 7 декабря 1361: ORF. 1, 364 N 38
(«servando et custodiendo diligenter usagia locorum et consuetudines
approbatas»); I, 660 N 20; 729 N 11; II, 284; III, 533 N2; Morcheme
(). Formulaire. P. 216.
220 значении ритуала для легитимации клятвы см.: Бенве-
нист Э. Словарь индоевропейских социальных терминов. Пер. с
франц. М, 1995. С. 307.
23	См. определение Ж.-К. Шмиттом ритуала как последо¬
вательности действий, слов и вещей, используемых социальной
группой в символических целях: Шмитт Ж.-Кл. Ритуал // Сло¬
варь средневековой культуры. Под ред. А.Я. Гуревича. М, 2007.
С. 408-412.
24	ORF. I, 78 N 1; это краеугольное правило было повторено
в кабошьенском ордонансе: «Желаем, чтобы все прево, сенешали
и бальи и другие судьи... поклялись при вступлении в должность
(jurent a leur institucion)» (L’Ordonnance cabochienne (26-27 mai
1413). Ed. A. Coville. P., 1891. P. 100N 166).
25	Хартия дворянам Бри от марта 1316 г.: «cil baillif et ser-
gent et autre official jurent publiquement a leurs premieres assises et
au commancement de leur office que il tendront et garderont toutes
les choses desus dictes» (Artonne A. Le mouvement de 1314 et les
chartes provinciales de 1315. P., 1912. P. 193).
26	ORF. I, 778 (N 22); XII, 44 (N 2).
27	ORF. II, 282 (N 4).
28	ORF. Ill, 534 (N 11).
29	«a son institucion fera serement solennel» (ORF. IX, 283 N
9).
30	«Nota que on mande premierement recevoir le serement et
instituer en Foffice, et apres on met l’executoire des gaiges, car aussi
on commence a paier et prendre les gaiges du jour de Finstitucion et
recepcion et non point devant» (Morcherne O. Formulaire. P. 200 N
7.2).
75

31	«Item nota ces motz que, prins et receu le serement etc.,
car en tous offices royaulx fault faire serement avant la possession»
(Morcheme O. Formulaire. P. 206 N 7.8).
32	«prins et receu de lui premierement le serement et caucion
acoustumez» (Morcheme O. Formulaire. P. 208 N 7.10).
33	О трёх этапах получения должности (просьба и дар ко¬
роля, регистрация дара в Парламенте и в Палате счетов, введение
в должность) см.: Guillot О., Rigaudiere A., Sassier Y. Pouvoir et
institutions dans la France medievales. T. 2. P., 1994. P. 274; Autrand
Fr. Offices et officiers royaux en France sous Charles VI // Revue his-
torique. 1969. T. 242. N 2. P. 317.
34	ORF. XIV, 305 N 92.
35	«Et pour ce que ledit de Moulins, obstant Foccupation qu’il a
entour nous, n’a peu aler par dela faire le serement... vous le recepver
par procureur» (Lettres de Louis XI, roi de France. Ed. E. Charavay et
J. Vaesen. P, 1890-1909. 11 vols. T. 2. P. 188-189, N 119).
36	«annis singulis innovari» (ORF. I, 301 N 4).
37	Ордонанс от 17 января 1368 г. (ORF. VII, 705 N 1).
38	На это указывает стандартная формула - «прочитаны ор¬
донансы и принесены клятвы» - при начале каждой ежегодной
сессии Парламента. См.: Цатурова С. К. Офицеры власти. Па¬
рижский парламент в первой трети XV в. М., 2002. С. 32. В Пар¬
ламенте была и другая разница: адвокаты и прокуроры приноси¬
ли клятву при открытых в зал заседаний дверях, а президенты,
советники, секретари и судебные приставы, правда, иную клятву,
но приносили при закрытых дверях (Там же. С. 207).
39	ORF. III, 534 N И.
40	Ф. Отран связывает эту разницу с тенденцией к стаби¬
лизации чинов (не возобновление клятвы как фактор стабилиза¬
ции), однако стабильными и привилегированными были и слу¬
жители Канцелярии, которые тем не менее клятеу возобновляли
ежегодно. См.: Autrand Fr. Offices et officiers... R 138.
41	Изучая этимологию слов jus и jurare, Э. Бенвенист при¬
ходит к выводу о том, что именно такой ритуал (присягающий
слово в слово повторяет оглашаемый кем-то другим текст клят¬
вы) был наиболее адекватным. См.: Бенвенист Э. Указ. соч. С.
306-310.
42	Morel О. La grande chancellerie... Р. 546 (TJ 37).
76

43	Видимо, для этой процедуры использовали святые ре¬
ликвии из Сент-Шапель, в данном случае - кусок креста, на кото¬
ром был распят Иисус Христос.
44	«те furent baillez les Messel et le vraye Croix richement en
chassee... «Vous jurez aux saincts Evangiles et sur la vraye Croix,..
i|ue bien et loyaument conseillerez Ie roy au cas present de ceste elec-
t ion» (JNB, T. 2. P. 127-131).
45	«ledict maistre Pierre, touchez les sainctes Evangiles de
Dieu, fit le serement au roy... que je leus tout haut du commandement
du roy : Sire, vous jurez au roy... que vous le servirez et conseillerez
bien et loyaument... Lequel maistre Pierre respondit : «Ainsi le jure
jc, mon tres redoute Seigneur» (Morel O. La grande chancel I erie... P.
47 N 37); описание процедуры 8 августа 1413 г. См.: JNB. Т. 2.
Р. 131-132.
46	Заметим, однако, что клятва первого выбранного голосо¬
ванием канцлера Пьера сд Оржемона имела, очевидно, большое
значение, о чём свидетельствует её вписание в парламентский
регистр королевских указов (AN Х1а 8602. Fol. 73). Не это ли об-
с гоятельство способствовало закреплению ритуала?
47	«touchoient les SS Evangiles de Dieu» (ORF. I, 300 N 1;
658 N 10; II, 10 N 46; 284; V, 541 N 17; XII, 164 N7; IX, 283 N 9;
Ordonnance cabochienne. P. 99 N 166).
48	ORF. Ill, 23,27, 126, 132.
49	ORF. XIV, 304 N 83. Об обычае «при клятве прикасать¬
ся к тому предмету или лицу, которому присягали; ибо клясть¬
ся кем-то или чем-то значит вызвать небесное проклятие на это
лицо или предмет в случае лживой клятвы» см.: Бенвенист Э.
Указ соч. С. 309.
50	ORF. VI, 48; VII, 535; Morel О. Op. cit. Р. 540.
51	Chartier J. Chronique. Т. I. Р. 2.
52	«publice jurent» (ORF. I, 570 N 12 - указ от 17 мая 1315
г.); «jurent publiquement» (Artonne A. Le mouvement de 1314... P.
193 - указ от марта 1316 г.).
53	ORF. XII, 356 (N 29).
54	«en plaine assise (in publica assisia fiant....) de l’indignation
devine, ne de nous, mes pour ce que il redoute encore confusion et
honte, et purement manifeste» (ORF. I, 70 N 11). Ордонанс, напом¬
ним, сохранился в двух версиях - французской и латинской.
77

55	«еп plaine place... le vice de perjure non seulemens de
l’indignation de Dieu, ne de nous, mais pour la honte du peuple»
(ORF. I, 79 N 8).
56	«aperte in communi coram clericis et laicis... saltern indigna-
tionis nostre formidine et temporalis confusione ruboris, a malis in
suis administrationibus arcerentur» (ORF. I, 360 N 15).
57	ORF. Ill, 23 (N 4).
58	Об этой амбиции Штатов 1355-1358 гг. см.: Хачатурян
Н.А. Сословная монархия во Франции XII1-XV вв. М., 1989. С.
183-184.
59	ORF. III, 23, 27 (N 5, 2).
60	ORF. III, 126 (N2).
61	ORF. III, 229 (N 17).
62	ORF. III, 534 (N9-11). Ордонанс от 7 декабря 1361 г.
63	ORF. V, 541 (N 17). Ордонанс от 13 ноября 1372 г.
64	Так, канцлер должен был принять клятву у Этьена Ле-
февра, назначенного 23 декабря 1454 г. ординарным мэтром Про¬
шений Дома короля (указ зарегистрирован в Парламенте 10 апре¬
ля 1455 г. (AN Х1а 8605. Fol. 174).
65	Chartier J. Chronique. T. 2. R 310; Morcheme О. Formulaire.
R 223 (N 8.6).
66	Morcheme O. Fonnulaire. P. 199 (N 7.1); 206 (N 7.8); 210
(N7.12).
67	Morcheme O. Formulaire. P. 205 (N 7.7); 209 (N 7.10).
68	Morcheme O. Formulaire. P. 208 (N 7.10). Письмо храни¬
телю монеты в Тулузе предписывает принести клятву генералам-
мэтрам монет области Лангедок.
69	«Item nota que 1’office sur le fait de monnoyes, comme
gardes, essayeurs, contregardes et tailleurs on en doit faire adrecer
Г institution et la reception du serement a noz seigneurs les generaux
maistres des monnoyes» (Morcheme O. Formulaire. P. 210 N 7.1 l.c).
70	«Nota que en office ou commissions ou il у a recepte de de-
niers du roy on doit mettre caucion avecques le serement; et en adrecer
Гexpedition a nos seigneurs des comptes quant c’est du domaine; et
quant c’est autre chose, aux generaulx ou commissaires sur le fait des
finances» (Morcheme O. Formulaire. P. 203 (N 7.6.a)).
71	Эта прерогатива Палаты счетов уравнивала её с Парла¬
ментом, где регистрировались все указы о назначении на судей¬
ские должности и приносились клятвы. См.: Kubler J. Recherches
78

sur la fonction publique sous FAncien regime. L/orgine de la perpe-
tuite desoffices royaux. Nancy, 1958. P. 129-130; IVousnier R. Vena-
lite des offices. Rouen, 1945. P. 7; Matt£oni O. «Paise au roi». Les
requetes des officiers en France a la fin du Moyen tge // Suppliques
et reque.es : Le Gouvemements par la grace en Occident (XUe-XVe
siecle). P., 2003. P. 286.
7: «Nous voulons et ordenons que tous senejchaux, baillis re-
ceveurs et commissaires, tantost comme il seront cees et establis es
offices de par nous, viengnet en la chambre de no> comptes devanl
dirre, pour faire illec leur serement» (Les Chambrcs des comptes en
France aux XlVe et XVe siecles. Textes et docume'Jts reunis par Ph.
Contamine et O. Matteoni. P., 1998. P. 7 N 22).
ъ ORF. I, 778 (N 22); XII, 44 (N 2). Появление ординарных
служб сборщиков налогов естественным образам поставило их
под контроль Палаты счетов, где они были обманы приносить
клятву при вступлении в должность. См.: ордонгнсы от 28 января
и 4 марта 1348 г. (ORF. II, 282 N 4, 283-284).
4 AN U 540. Fol. 88-89.
:5 Цатурова С.К. Указ. соч. С. 270.
6 См. например принесение ими клятвы И мая 1403 г. по
указу короля от 26 апреля (AN Х1а 8602. Fol. 174). Клятва была
принесена в присутствии канцлера, коннетабля Шарля д’Альбре,
архиепископа Сансского и других прелатов.
77	См. образец свидетельства о такой присяге в формуляре
письма в сборнике Моршерна и в ордонансе от4 августа 1463 г.:
Morcheme О. Formulaire. Р. 201 (N 7.4); ORF. XVI, 53; Kubler J.
Op. cit Р. 130.
78	Цатурова С.К. Указ. соч. С. 245-246; Aubert F. Histoire
du Parlement de Paris de Forigines & Francois T. 1. P., 1894. P.
289-295; Demurger A. Guerre civile et changemeiit du personnel ad-
ministratif dans le royaume de France de 1400 i 1418 : l’exemple
des baillis et senechaux 11 Francia. Forschungen zur Westeuropaichen
geschichte. Bd. 6. Munchen, 1979. P. 190. Эта фуькция сохранилась
даже б период королевской схизмы: в ремонстрации Парламента
в Пуагье к Карлу VII отдельным пунктом значился контроль над
работой сенешалей и бальи. См.: Jusselin М. Remonstrances du
Parlement au roi sur la situation de l’Eglise de France (1430 a.st.) //
Biblioffieque de l’ecole des chartes. 1913. T. 74. P 523.
79

79	Это право стало возможным после ордонанса 1359 г. о
правилах смещения чиновников, и в полной мере реализовалось
всякий раз, когда происходили замены служителей по политиче¬
ским обстоятельствам, как, например, смена сенешалей и бальи в
период войны бургиньонов и арманьяков. См.: Autrand Fr. Offices
et officiers... P. 328-329; Demurger A. Guerre civile et changement...
P.203
80Так, в ордонансе от 17 января 1368 г. предписан ритуал
принесения клятвы «как это делается в Парламенте» (ORF. VII,
705-706 N 1).
81	Ордонанс от 7 января 1401 г. (ORF. VIII, 417 N 20).
82	«согпше accoustume est de toute anciennete» (ORF. XIV,
305 N 92).
83	«Item nota que, quant c’est office de seneschal ou de baili
royal cu de prevost de Paris, l’institucion et la recepcion du serement
se doit adrecer a nos seigneurs de parlement; aussi fait on adrecer a
eulx l’executoire d’autres grans offices, comme conetable, de chance-
lier, demaistre d’arbalestries, de mareschaulx, d’amiral de France, de
conseilliers en parlement et d’autres» (Morcheme O. Formulaire. P.
200 N 7.2.b). Такое изменение в статусе канцлера, по-прежнему
представляющего повсюду персону короля, может объясняться
только возросшим авторитетом Парламента в сфере управления.
84	По сути, иерархия ритуалов клятвы определяла те ведом¬
ства, которые «приводили к присяге» нового чиновника, и таким
образом участие двух лиц - принимающего и приносящего клят¬
ву - превращало jus jurandum в предписание «поведения, которо¬
го присягающий будет придерживаться, и правило, которому он
подчинится» (Бенвенист Э. Указ. соч. С. 310).
*5 ORF. И, 222; III, 532; IV, 513-514.
,6 ORF. I, 68 (N 1). Наказание могло быть уголовным и
гражданским («peine de leur biens ou es personnes / du corps et de
l’avoirx), но в любом случае сопровождалось потерей службы («а
paine de perdre leur service») (ORF. I, 658 N 10; II, 10).
87 Так, сборщики налогов клянутся не разглашать разме¬
ров собранных ими сумм; нотариусы - передавать в конце месяца
список дней их реальной работы; адвокаты Парламента - регу¬
лярно предоставлять в Парламент все документы по судебному
делу; служащие счетов на местах - привозя ежегодно отчёт в Па
80

иагу счетов, исполнять все предписания и т.п. См. ORF. I, 661 N
*3; III, 532 N1; IV, 511 -514; XIV, 344 N21.
*8 Ордонанс 18 июля 1318-10 июля 1319 гг. (ORF. 1,660 N
20: XII, 44-45).
89 ORF. Ill, 132 (N 15), 142 (N47) 219; IX, 288; XII. 166 (N 17).
говую корпорацию новый мастер и новый член профессио¬
нального сообщества приносил вступительную клятву. Как
и многие другие традиции, вступительная клятва не всегда
фиксировалась в нормативных актах, что неравнозначно
наличию или отсутствию самой традиции. Настаивать на
ее обязательности профессиональные сообщества могли
как б силу обычая, так и в силу нормы, зафиксированной
в регламенте корпорации, и только лишь в этом случае мы
располагаем источниками, позволяющими рассматривать
и анализировать традиции и процедуру принесения всту¬
пительных клятв. Источники такого рода, в данном случае
- регламенты ремесленных и торговых корпораций Реймса
конца XIII - конца XVIII вв. - и положены в основу данной
работы.
Чтобы выяснить, какие профессиональные со¬
общества настаивали на обязательности вступительной
клятвы, на основе регламентов была составлена следую¬
щая таблица. В ней сведена информация об уставах, за¬
фиксировавших эту норму, и о тех, в которых она отсут¬
ствует.
^(Г Е.Н. Кириллова
К КЛЯТВА НОВОГО МАСТЕРА:
ТРАДИЦИИ
,ри вступлении в ремесленную или тор-
81

Клятвы мастеров при вступлении в корпорацию
упоминаются в следующих
уставах:
не упоминаются в уставах:
сукноделы 1292
сукноделы 1340
мясники 1467
«семь ремесел» видама ок.
14001
цирюльники-хирурги 1463
аптекари 15522
суконщики 1569
пряничники 1571
изготовители шерстяной кисеи
1572
изготовители седел и каретники
15923
столяры 1592
кожевники 1535
булочники-кондитеры 1561
шляпники 1570
веревочники 1571
сапожники 1571
сапожники-починщики
1571
кожевники, выделывающие
лайку 1574
колпачники 1581
ткачи полотна 1581
шорники 1581
буфетчики, уксусовары, из¬
готовители горчицы 1582
корзинщики и изготовители
деревянных изделий 1588
сукноделы и ткачи сукна
1599
изготовители шелковых изде¬
лий 1600
стригальщики сукна 1603
изготовители режущих инстру¬
ментов 1612
обивщики 1616
книгопечатники 1623
каменщики 1625
мерсье41639
токари 1642
слесари 1646
изготовители саржи, кисеи,
чесальщики шерсти, сукноделы
1664
они же - мануфактурный регла¬
мент 1666
красильщики (Фр.) 1669
бакалейщики 1692
бочары 1606
портные 1628
булавочники 1635
кузнецы 1644
музыканты (Фр.) 16585
столяры 1684
колбасники 1685
82

Помары 17006
музыканты 1700
аппретурщики тканей 1703
шляпники 1700
колпачники 1706
медники 1701
слесари 1708
литейщики 1701
пряничники 1708
изготовители шерстяной кисеи
монетчики 1725
1710
каменщики 1730
портные, старьевщики 1716
цирюльники (Фр.) 1725
свечные мастера 1733
колпачники 1735
веревочники 1736
пуговичники 1736
красильщики (Фр.) 1737
ножовщики 1739
литейщики 1741
булочники 1743
повара 1757
сапожники и починщики 1774
мясники 1737
На основе данных таблицы можно говорить о регу¬
лярности и одновременно - о необязательности упомина¬
ния о клятве нового мастера. В XIII-XV вв. в грех реймс-
ских уставах говорили о вступительной клятве мастера, в
двух других была установлена обязательность лишь клят¬
вы присяжных - должностных лиц сообщества, но от ново¬
го члена сообщества вступительной клятвы не требовали.
Во второй половине XVI в. в большинстве текстов такая
клятва не фиксировалась, в XVII в. преимущество было на
стороне регламентов, упоминавших о клятве нового масте¬
ра, а в XVIII в. уставы, в которой эта норма присутствует,
решительно преобладали.
Некоторые регламенты XVII—XVIII вв. не говорили
о клятве нового мастера, поскольку дополняли или уточня¬
ли предыдущие регламенты, в которых о клятве уже было
сказано. Например, в уставе объединенной корпорации
мерсье и суконщиков 1704 г. было указано на необходи¬
мость соблюдать прежние регламенты этих корпораций7,
где клятвы новых членов сообщества уже были прописа¬
ны. В 1716 г. устав бочаров был дополнен восемью новыми
статьями, в которых также не упоминалась клятва мастера,
а в семи статьях, добавленных к этому регламенту немного
83

раньше, в 1700 г., о клятве говорилось вскользь, в заклю¬
чительных формулах. Не рассматривала^ клятва нового
мастера также в добавлениях к регламентам шляпников
1630 г., кузнецов 1731 г., печатников 1749 -, корзинщиков
1774 г.
Вступительная клятва была довольж короткой, и на
протяжении XIII—XVIII вв. ее формула оставалась прак¬
тически неизменной: мастер обещал следсвать нормам и
обычаям ремесла, соблюдать регламент. Эднако точнее
было бы сказать, что в более поздних текстах, особенно
в уставах XVIII в., все реже записывали содержание этой
клятвы - о ней говорили как о том, что не зребовало разъ¬
яснений и конкретизации. Например, у покров в 1757 г.:
«принести ординарную клятву»8, у сапожнщов и починщи¬
ков обуви в 1774 г.: «принеся клятву, принят/ю в подобном
случае»9. Даже в начале XVII в., в уставе изготовителей
режущих инструментов и торговцев скобяными изделиями
1612 г., содержание клятвы зафиксировано не в статье о
ее обязательности («prester le serment au casaccoustume» -
«принести клятву в обычном случае»), а в С4едующей, где
речь идет уже не о клятве, а о вступительно\ взносе - «аи-
ront preste le serment de garder le present regbment» («при¬
неся клятву хранить настоящий регламент»)10. Последнее
по времени развернутое описание клятвы принадлежит в
Реймсе изготовителям шерстяной кисеи, получившим в
1710 г. новый устав: «принеся клятву верно хранить и со¬
блюдать уставы и регламент указанного ремесла»11.
Весьма специфическую формулировку содержит ре¬
гламент ножовщиков 1739 г.: новый мастер б}дет представ¬
лен бальи, генеральному наместнику полици* этого города
и пригородов, «чтобы принести клятву и соблюдать регла¬
мент» - «pour prester serment et observer le reglement»12.
Здесь произошла замена союзом «et» (и) подлога «de»,
который был бы логичен: «serment d’observer..» - «клятву
соблюдать...», как, например, у пряничниковв 1571 г.: «1е
serment de bien et fidellement exercer ledit metier, garder et
observer le reglement d’iceluy mestier», у стригальщиков в
1603 г.: «1е serment de garder et observer le present reglement
selon sa forme et teneur, et sous les peines у conienues»n и во
многих других регламентах. Уставы всегда записывались
84

четким почерком, а не скорописью; на прив-^енной иллю¬
страции отчетливо видна каждая б\ква. в числе союз
"еЬк Но человек, тщательно выписывавши текст регла¬
мента ножовщиков, не задумался о смысл получившей¬
ся фразы, в которой клятва «отделилась»07 соблюдения
устава - ведь новый мастер предстает перЛ бальи не для
юго, чтобы соблюдать регламент, а пока >то чтобы лишь
пообещать делать это.
\..'.'Л.',:'/	..j, . J‘. ЛТДу. ■ >
	ф:
.....	С ' j	^ "у? '	Л	‘ '	^
{. -	..Л,ф!^1£.\	\Xf.€	- • •.
IJ
IV ci. устава ножовщиков 1739 г.: AMR. FA. С. 687.
Liasse 7. Suppl. XIX.
Новый член профессионального сообщества при¬
носил клятву должностным лицам архйепископа Реймса
или короля: бальи архиепископа, гюзднее ~ генеральному
наместнику полиции города и пригороАов: королевскому
бальи Вермандуа или его наместнику в реймсеТ Традици¬
онно эго происходило следующим обраюм: ремесленник,
желавший вступить в корпорацию, должен был выпол¬
нить все установленные ею правила, nPCJie чег0 присяж¬
ные представляли его перед бальи. чтобы он принес всту-
пительную клятву. Постепенно формула описания этой
процедуры изменялась, в итоге отразив совершенно иное
действие - бальи стал принимать новг1Чка в корпорацию
посредством клятвы. Одновременно ноРомУ мастеру стали
выдавать документ, подтверждавший eiro права и статус -
leltre de maitrisc15.
Подобные формулировки стали появ;1Я'гься еще в на¬
чале XVII в. Так. о клятве нового маст1СРа - изготовителя
85

шелковых изделий сказано в трех статьях устава 1600 г.
При этом лишь в одной из них, адресованной пришлым
подмастерьям, была акцентирована роль бальи: «они бу¬
дут приняты в ремесло, принеся перед нами (перед бальи
~~ Е.К.) обычную клятву» - «ils seront receu audit mestier,
en faisant pardevant nous serment accoustume»16. Для всех
остальных новых мастеров требование звучало более при¬
вычным образом: «будет принят и станет мастером, при¬
неся клятву, в [этом] случае надлежащую и обычную» -
«sera reyu et passe maistre en faisant le serment au cas requis
et accoustume»17. В данном случае можно предполагать, что
различия в формулировках отразили известное для этого
и для ряда других ремесел противопоставление чужаков
тем, кто прошел обучение в Реймсе18. Зафиксированная в
Нормативном акте разная последовательность действий за¬
кладывала благоприятную возможность для того, чтобы
Придавать в дальнейшем этим действиям и разное смыс¬
ловое наполнение.
У обивщиков мебели по уставу 1616 г. прием ново¬
го мастера осуществляли совместно присяжные мастера,
фискальный прокурор19 и бальи архиепископа. Присяжные
Представляли перед бальи шедевр и того, кто его выпол¬
нил, чтобы вместе с фискальным прокурором «приступить
к приему оного и с этой целью принять его клятву»20. Из¬
готовители шелковых изделий в 1600 г. тоже говорили о
присутствии присяжных при клятве нового мастера («les-
dits jurez presents»), как и стригальщики сукна в 1603 г.: «и
это в присутствии присяжных ремесла» («et се en presence
des jurez du metier»), токари в 1642 г.: «и в присутствии
Указанного присяжного и смотрителя» («et en la presence
dudit jure et esgard»)21. О прево-синдиках и декане факуль¬
тета медицины упоминали цирюльники всего королевства
в 1725 г.22 Правомерно будет предположить, что и присяж¬
ные других ремесел, представлявшие перед бальи нового
мастера, оставались в зале заседаний и во время принесе¬
ния им клятвы. Отсутствие других упоминаний в реймс-
сКих уставах может говорить скорее о традиционности
такой практики, чем об уникальности приведенных при¬
оров. Присяжные выступали в данном случае в качестве
представителей своей корпорации, свидетельствуя перед
86

бальи о новом члене сообщества23, как, вероятно, и перед
сообществом позднее - о выполнении всех полагавшихся
процедур и о должным образом принесенной клятве.
Принципиально важным представляется здесь то,
что не члены сообщества принимали нового мастера и
признавали его равным себе, а власти подтверждали его
включение в корпорацию. Лишь средневековые уставы
сукноделов Реймса 129224 и 1340 г.25 требовали, чтобы
новый мастер приносил клятву мастерам ремесла. В по¬
следующих уставах ремесленников и купцов, связанных
с этой отраслью - у суконщиков в 1569 г., стригальщиков
сукна в 1603 г., сукноделов и изготовителей шерстяной ки¬
сеи в 1664 и 1666 гг., у последних также в 1572 и 1710 гг. -
клятва нового мастера приносилась исключительно перед
бальи, так же, как и в других реймсских ремеслах (кроме
устава ткачей сукна 1599 г., где клятва не упоминалась). В
данном случае мы имеем дело не со спецификой ремесла
или отрасли, а с временным фактором и изменением тра¬
диции.
Интересно, что изготовители седел в 1592 г. отчасти
сохранили «архаичную» норму. Новый мастер у них при¬
носил клятву не только перед видамом или бальи видама,
но и перед мастерами ремесла26, причем в предыдущем их
регламенте (уставе «семи ремесел» видама, ок. 1400 г.) по¬
добного правила не было.
Происходившие в Реймсе изменения в общем соот¬
ветствовали положениям эдиктов Генриха III и Генриха IV
о ремеслах. Генеральный ордонанс Генриха III 1581 г.27
указывал, что для подтверждения или получения звания
мастера следовало в течение недели после предписания
принести клятву перед ординарным судьей данного места,
должностным лицом либо перед комиссарами, которые бу¬
дут для этого назначены (1, 3, 4, 5 ст.). При этом новые
мастера получали акт, подтверждавший их клятву (2 ст.),
получали королевскую привилегию - освобождение от
шедевра и становились мастерами (2, 3, 4, 5 ст.). Как объ¬
ясняется в ордонансе, король принимает их в мастера, по¬
скольку в этих местах нет мастеров и присяжных, которые
могли бы это сделать. В соответствии с эдиктом Генриха IV
1597 г.28, купцы должны были в течение недели после об-
87

народ>вания эдикта принести клятву ординарному судье,
о чем составлялся акт, при этом, разумеется, они должны
были Заплатить определенные эдиктом суммы (3 ст.).
Рассмотрим подробнее, как происходили изменения
в Реймсе. По приведенным примерам очевидно, что опи¬
сание процедуры менялось постепенно, затрагивая раз¬
ные составляющие этой формулы. Обратим внимание на
специоику употребления предлога pardevant (перед). Пер¬
воначально речь шла о том, что присяжные представляли
новичка перед бальи, или что новичок должен предстать
перед 5альи, чтобы принести свою клятву29. В середине -
второй половине XVII в. этот предлог переходит на дру¬
гое место, и формула указывает, что перед бальи приносят
клятву10. Впоследствии, в конце XVII в., новичок не только
предст1ет перед бальи и не только приносит клятву перед
ним. Р^чь идет уже о другом действии, перед должност¬
ным лицом происходит прием в мастера: новый мастер
«будет принят перед» («sera re9u pardevant» - в текстах
уставок бакалейщиков 1692 г.31, изготовителей шерстяной
кисеи 1710 г.32).
Изменения произошли и с выражением «принести
клятвух. Глагол «prester» в ряде случаев заменяется дее¬
причастием «еп pretant», выражающим действие, одновре¬
менное действию глагола в личной форме (в уставах бака¬
лейщиков 1692 г., изготовителей шерстяной кисеи 1710 г,
а также сапожников 1774 г.33). Получается, что прием в ма¬
стера происходил в момент принесения клятвы - и посред¬
ством клятвы, и осуществлял его тот, кто принимал клятву,
то есть должностное лицо, бальи.
Однако в начале XVIII в. появляется формула, разде¬
ляющая прием в члены сообщества и принесение клятвы:
«чтобы быть принятым и принести клятву». Такие выраже¬
ния бьии использованы в уставе портных и старьевщиков
1716 г.3* и в почти дословно повторившем его регламен¬
те веревочников 1736 г.35; в добавлении к уставу бочаров
1700 г.36, в уставах булочников ] 743 г.37 и поваров 1757 г.38
Прослеживая хронологию нововведений, необходи¬
мо отметить, что появление новых выражений не исключа¬
ло использования прежних формул. Однако изменения не
были случайными и не были стилистической правкой не¬
88

ясного (устаревшего) текста - изменялись действия и ро:ти
участников, содержание и смысл всей процедуры.
Действовавшие в Реймсе уставы, предназначенные
для ремесленников всего королевства, могут послужить
с кого рода контрольной группой. Они в меньшей степени
зависели от специфики конкретного города или даже про¬
винции, яснее отражая общие тенденции изменений. У
красильщиков шелка, шерсти и ниток в 1669 г. новый ма¬
стер после хорошо выполненного шедевра приносит клят¬
ву перед судьей, который вручает ему грамоту о приеме в
ремесло39. У цирюльников всего королевства в 1725 г.: как
только новые мастера будут приняты, они приносят клят¬
ву10. Новая формулировка, вобравшая в себя все описан¬
ные выше изменения: «Paspirant sera re£u a la maltrise du
petit teint, en pretant le serment pardevant le juge de police» n
появилась в 1737 г. у красильщиков королевства, зани¬
мавшихся окраской шерстяных тканей и пряжи. И здесь
явно отсутствует преемственность с текстом красильщи¬
ков 1669 г.
Можно предполагать, что новые нормы в описании
приема мастеров формировались под воздействием правил
о вступлении в должность новых присяжных. Сообщество
выбирало присяжных, но вводил их в должность бальи, и
в их отношении подобные формулировки использовались.
Например, по уставу 1664 г. новые присяжные изготовите¬
лей саржи, шерстяной кисеи, чесальщиков шерсти и сук¬
ноделов должны были предстать перед бальи Вермандуа
или его наместником, «чтобы быть принятыми в указанное
звание и должность и принести клятву» — «pour estre reyuz
en Ladicte maitrise et jurande et prester le serment»42.
Клятва присяжных имела ограниченный срок дей¬
ствия, соответствующий времени его службы: один или
чаще - два года. Сколько раз мастер становился присяж-
ны м, столько раз он давал эту клятву, в отличие от клятвы
при вступлении в корпорацию, которую приносили лишь
один раз. Если впоследствии в силу каких-то обстоя¬
тельств мастер отказывался от своего ремесла, а потом
вс«е же желал вернуться к прежнему занятию, новой клят¬
вы он не давал (в отличие от нового «вступительного»
взноса)43.
89

Анализ формул, описывающих клятву нового масте¬
ра, показал ход и направленность изменений, возможность
выстроить хронологический ряд и наметить «внешние» воз¬
действия - со стороны другой процедуры. Запись правила о
вступительной клятве мастера становится со временем обя¬
зательной, что однако это сопровождалось модификацией
смысла данной процедуры. Речь идет даже не столько о но¬
жовщиках (1739 г.), сколько о тех случаях, когда прием в ма¬
стера был отделен от клятвы, когда это оказывались два раз¬
ных действия (см. выше примеры первой половины XVIII в.).
В случае с цирюльниками всего королевства (1725 г.) очевид¬
ным было и их временное разделение: клятву наместнику
первого хирурга приносили после того, как мастера были
приняты наместником первого хирурга и прево-синдиками44.
Случаи такого разделения приема в мастера и клятвы были
известны и ранее. В уставе изготовителей режущих инстру¬
ментов и торговцев скобяными изделиями 1612 г. было сказа¬
но о том, что присяжные представляют нового мастера коро¬
левскому бальи Вермандуа или его наместнику «на ближай¬
шем заседании или следующем после указанного приема»,
чтобы тот принес клятву45. Это значит, что приняли нового
мастера еще до того, как он пришел к бальи, и прием произо¬
шел в рамках профессионального сообщества, а не от лица
представителя власти. Но имеем ли мы дело с особенностью
исключительно этой корпорации или этот случай говорит о
традиции, по некоторым причинам не нашедшей должного
отражения в записанных текстах?
Зададим еще один вопрос - все ли новые мастера при¬
носили вступительную клятву? Хорошо известно, что всту¬
пительный взнос платили не все вступавшие в корпорацию.
От него нередко были освобождены, например, сыновья ма¬
стера. С клятвой - точно так же. В целом ряде уставов специ¬
ально сказано о клятве сына мастера: у изготовителей седел
и каретников в 1592 г., у изготовителей шелковых изделий в
1600 г., изготовителей режущих инструментов в 1612 г., из¬
готовителей саржи, шерстяной кисеи, чесальщиков шерсти
и сукноделов в 1664 и 1666 г., красильщиков королевства
в 1669 г., бочаров в 1700 г., изготовителей шерстяной ки¬
сеи в 1710 г. Привилегированное положение сына мастера,
освобождавшее его от многих действий, обязательных для
90

остальных новичков, создавало необходимость подтвер¬
дить, что правило о клятве к нему все же относится. Обра-
I им внимание на разнообразие профессий, на даты утверж¬
дения регламентов, и поставим вопрос: был ли конец XVI
начало XVIII столетия периодом особой неопределенно¬
сти? Свидетельствует ли отсутствие упоминаний о клятве
сына мастера до и после указанного периода о том, что ра¬
нее и позднее у составителей уставов и у всех остальных не
возникало никаких сомнений в правомерности и обязатель¬
ности его клятвы? или наоборот - в ее необязательности?
Сама по себе клятва сына мастера ничем не отлича¬
ется от клятвы остальных новых мастеров. Разница только
в том, что сын мастера далеко не всегда выполнял шедевр,
как делали все остальные, и потому допускался к клятве
не после успешного выполнения шедевра - именно такова
традиционно употреблявшаяся в уставах формула, а после
того, как выдерживал «легкое испытание», либо после вы¬
полнения других процедур (см., например, об изготовите¬
лях режущих инструментов, прим. 45).
Сложно ответить на вопрос, приносили ли вступи¬
тельную клятву мастера, купившие королевский патент на
ремесло и не связанные корпоративными традициями об¬
учения, работы подмастерьем и выполнения шедевра. Ни
уставы, ни другие использованные в работе источники не
дают никаких сведений об этом, хотя такие мастера в Рейм¬
се были46.
Еще одна категория новых мастеров - мастерицы.
Среди всех реймсских текстов лишь один рассматривает
вегупление женщины в корпорацию в качестве мастерицы
(в Реймсе не было корпораций, членами которых были бы
только женщины), и на нем следует остановиться особо.
В уставе портных и старьевщиков 1716 г., в VII ста¬
тье, посвященной приему нового члена сообщества, записа¬
но, чго присяжные представляют его бальи, чтобы новичок
«был принят мастером указанного ремесла и принес клятву,
в [этом] случае надлежащую и обычную» - «les maitres jures
presenteront a monsieur le bailli, lieutenant general de police
pour etre re?u mattre dudit metier, et preter le serment au cas
requis et accoutume»47. В аналогичной статье о мастерицах-
портнихах (XIV ст.) ничего не сказано о том, что они прино¬
91

сят вступительную клятву, и принимали их члены корпора¬
ции - присяжные и другие мастера: «et apres avoir ete revues
par les jurez et autres maitres»48.
С точки зрения хронологии такие правила приема
мастериц выглядят анахронизмом, с точки зрения процеду¬
ры - это несомненное упрощение. Мастерицами и члена¬
ми корпорации женщины в результате становились49, но их
включение в сообщество не превращалось в публичное - в
рамках города - действие, что связано с гендерно обуслов¬
ленными различиями в статусе50.
На этом примере, подчеркну - единственном в Рейм¬
се, становится очевидно, что принесение новым мастером
клятвы перед бальи архиепископа расценивалось как по¬
лучение им более высокого статуса51. Поскольку клятва,
данная новым мастером перед членами его профессиональ¬
ного сообщества, уже обеспечивала его включение в кор¬
порацию и подтверждала получение им статуса мастера в
данном ремесле и в данном городе, как это было не только
у портних в XVIII в., но и у сукноделов в XIII-XIV вв.
Представляется, что необходимость признания но¬
вичка профессиональным сообществом существовала не¬
зависимо от наличия или отсутствия клятвы, данной перед
другими мастерами, хотя по ремсским источникам одобре¬
ние со стороны членов корпорации не выглядит обязатель¬
ным. О нем упоминали крайне редко, и даже в таких тек¬
стах не были прописаны никакие последствия возможного
неодобрения мастерами кандидата в члены сообщества -
как его личных, так и профессиональных качеств. По уста¬
ву «семи ремесел» (ок. 1400 г) чужак, желавший работать
в городе, должен был заручиться поддержкой мастеров52.
Присяжные булочников-кондитеров (устав 1561 г.) должны
были созвать сообщество, когда компаньон, претендовав¬
ший на получение метризы, предъявлял документ о своем
обучении53. Присяжные слесарей (1646 г.) должны были
представить претендента на метризу сообществу, прежде
чем представлять его для принесения клятвы54. Упомина¬
ния о присяжных, присутствовавших при клятве нового
мастера, носили подобный характер: относились к разным
профессиям (но не тем, что здесь) и были весьма нерегу¬
лярны. Тогда было высказано предположение о традицион-
92

мости и обыденности присутствия присяжных. Но как рас¬
ценивать приведенные здесь примеры, если с XIII по конец
XVIII в. других случаев упоминания о необходимости при¬
знания нового мастера со стороны членов корпорации нет?
( ведем все данные воедино.
Участие профессионального сообщества в приеме
нового мастера
Уставы и постановления
зафиксированные в них дей¬
ствия
сукноделы, 1292 г.
клятва новичка перед мастерами
сукноделы, 1340 г.
клятва новичка перед мастерами
семь ремесел, ок. 1400 г.
новичок (чужак) должен зару¬
читься поддержкой мастеров
булочники, 1561 г.
новичка представляют всему
сообществу
изготовители седел, 1592 г.
клятва новичка перед видамом
(бальи видама) и перед мастера¬
ми ремесла
изг. режущих инструмен¬
тов, 1612 г.
корпорация принимала мастера
слесари, 1646 г.
новичка представляют всему
сообществу
портные, 1716г.
корпорация принимала масте¬
рицу
Признание новичка профессиональным сообществом
являлось, на мой взгляд, необходимым этапом, поскольку
готовила его - обучала, проверяла, контролировала - кор¬
порация: она устанавливала правила для нового мастера,
она же отслеживала их выполнение. Бальи был не в со¬
стоянии самостоятельно оценить профессионализм нового
мастера, он полагался здесь на мнение специалистов. При¬
сяжные, представлявшие новичка перед бальи, от имени
корпорации свидетельствовали, что тот все выполнил и вы¬
полнил правильно. Т.е. корпорация признавала за ним про¬
фессиональную пригодность, возможность стать мастером
и членом корпорации прямо сейчас. И в ряде случаев он
именно в этот момент и становился мастером. Когда бальи
93

принимал клятву от новичка и принимал его в мастера, тот
получал уже второе подтверждение своего статуса. Пред¬
ставляется, что эти два момента: повторность (ненужная
с точки зрения современной логики), во-первых, и го, что
подтверждение исходило от властных структур, во-вторых,
- имели здесь принципиальное значение. Соответственно,
недопущение портних к такой процедуре отражало их бо¬
лее низкий социальный статус.
В ходе работы закономерно возникли вопросы о том,
почему появилось и закрепилось правило приносить клят¬
ву не перед членами сообщества, а перед должностным ли¬
цом, почему стало возможно, что не корпорация принимала
нового мастера, а должностное лицо включало его в кор¬
порацию. Необходимо подчеркнуть, что по этим поводам
мастера и торговцы не высказывали никаких протестов35,
а источники не отразили никаких воспоминаний о том, что
когда-то было принято не так, а иначе, что это противоре¬
чит духу корпорации как профессионального сообщества и
что это вообще может быть неправильно.
Тезис об усилении воздействия властных структур
на ремесло, об усилении их вмешательства в дела корпора¬
ций в рассматриваемый период, с XIII по XVIII в., не тре¬
бует доказательств. Но только такое объяснение реймсской
практики принесения новым мастером клятвы перед бальи
и даже в присутствии присяжных, но не в присутствии всей
корпорации представляется недостаточным. Анализ источ¬
ников показал, что ответ на поставленный вопрос не мо¬
жет быть ограничен идеей «подавления» самоуправления
корпораций со стороны властей, попытками превращения
профессиональных сообществ в административные струк¬
туры. И разумеется, речь не может идти всего лишь о про¬
цедурных моментах, поскольку в центре этой процедуры
находилась клятва. Она создавала сопричастность единому
сакральному началу56, что было важнейшим связующим
элементом множества разнообразных корпораций, суще¬
ствовавших в эту эпоху.
Принципиальной в данном случае представляет¬
ся взаимная заинтересованность сторон, хотя от текстов
остается ощущение, что интерес со стороны ремесленни¬
ков был больше. Поскольку формулировки фиксировали
94

чиновники, в изменении слов, выражений или порядка их
шписи можно предполагать большее воздействие с их сто¬
роны. Но ни в одном тексте нельзя усмотреть каких бы то
ни было попыток мастеров выйти из-под влияния бальи.
Его участие было необходимо для достижения статуса, ко-
юрый, по представлениям ремесленников и торговцев, мог
быть получен только таким способом.
1	Видам - первоначально сеньор, державший земли от
епископства или аббатства при условии представлять этого цер¬
ковного сеньора в его мирских делах и защищать их; титул су¬
ществовал и в XVII—XVIII вв. К ремеслам видама относились
живописцы, изготовители седел и шорники, вышивальщики,
стекольщики, резчики по камню, медники, изготовители гребней
для чесания шерсти и для чесания пеньки. Вообще же источни¬
ки называют от трех до девяти специальностей. См. подробнее:
Кириллова Е.Н. Корпорации раннего Нового времени: ремеслен¬
ники и торговцы Реймса в XVI-XVIII веках. М., 2007. С. 35-41.
Впоследствии многие из этих ремесел получили отдельные ре-
I ламенты.
2	Archives Municipals et Communautaires de Reims. Fonds
ancien. (Далее - AMR. FA.) C. 680. Liasse 7. Suppl. IX. Парижский
устав 1536 г., который был утвержден в 1552 г. в качестве регла¬
мента для реймсских мастеров: Prevet F. Les statuts et reglements
dcs apothicaires. Textes int£graux, accompagnes de notes critiques. P.,
1950. T. II. Устав не имеет разбивки на статьи.
3	AMR. FA. С. 804. Liasse 184. И и III ст.
4	Marchands merciers - влиятельные негоцианты, занимавшие¬
ся исключительно оптовой торговлей. Реймсские купцы претендовали
па контроль над разными видами тканей, предметами роскоши, изде¬
лиями из металла, книгами, бумагой и множеством других товаров.
В Реймсе в одну с ними корпорацию входили также и коробейники,
мелкие торговцы галантерейным товаром.
5	Сведений о регистрации в Реймсе регламента для музыкан¬
тов всех городов Франции нет, хотя известно, что он действовал в
Шампани (Varin Р. Archives legislatives de la ville de Reims. P., 1847.
Pt. 2. Statuts. Vol. 2. P. 625-626. Not. 2). Однако наиболее вероятно,
что городские музыканты руководствовались не этим уставом, а ре¬
гламентом, утвержденным бальи Реймса в 1700 г. (AMR. FA. С. 805.
Liasse 196), в котором клятва нового мастера также не упоминается.
95

Здесь и далее в таблице аббревиатура «Фр.» означает, что регламент
был предназначен для ремесленников всей Франции.
6	AMR. FA. С. 685. Liasse 7. Suppl. XVI.
7	Varin P. Op. cit. R 576-577. XIV ct.
8«...preter le serment ordinaire»: Ibid. P., 1852. Voi. 3. R 500.
XIV ct.
9«...en pretant par lui le serment accoutume en pareil cas»: Ibid.
Vol. 2. R 247. VI ct.
10Ibid. R 438. [XXXIII], [XXXIV] ct.
11	«...en pretant le serment de fidellement garder et observer les
statuts et reglement dudit metier»: Ibid. R 229. VIII ст. В предыдущем
их уставе 1572 г.: «prester le serment de bien et fidellement exercer ledit
mestier, en garder et observer ledit r6glement» - «принести клятву хоро¬
шо и верно выполнять указанное ремесло, хранить и соблюдать его
регламент»: Ibid. R 235. [VI] ст.
12	Ibid. R 1037. IV ст. В рукописном тексте устава: AMR. FA.
С. 687. Liasse 7. Suppl. XIX. С 1699 г. бальи реймсскогэ архиепископа
являлся одновременно генеральным наместником полиции города и
пригородов Реймса, т.е. представителем также и королевской власти.
13	«...клятву хорошо и верно выполнять указанное ремес¬
ло, хранить и соблюдать регламент оного ремесла»: Varin R Op.
cit. Р. 222. [VI] ст.; «клятву хранить и соблюдать настоящий регла¬
мент в соответствии с его формой и содержанием, и под угрозой
наказаний, там содержащихся»: Ibid. Р. 403. XXI ст.
14Цирюльники королевства по уставу 1725 г. - наместнику
первого хирурга. В одном случае ~ в уставе мясников 1467 г. - во¬
обще нет никаких пояснений о том, кому именно приносят клят¬
ву: «еп jurant entretenir les statuts et ordonnances d’icelluy mestier» -
«поклявшись поддерживать статуты и ордонансы оного ремесла»
(Ibid. R, 1844. Pt. 2. Vol. 1. Р. 994. [II] ст.).
15 В уставе красильщиков всего королевства 1669 г. (Ibid.
Pt. 2. Vol. 2. Р. 906. XC1I ст.) и в реймсских регламентах XVIII в.:
изготовителей шерстяной кисеи 1710 г. (Ibid. Р. 229. VIII ст.),
свечных мастеров 1733 г. (Ibid. Vol. 3. R 234. XIII ст.),басонщиков
и пуговичников 1736 г. (Ibid. Р. 299. XV ст.).
16Ibid. Vol. 2. R 381. [XI] ст.
17Ibid. P.380. [VIII] ст.
18 При этом не ставился вопрос о том, где родился ученик
и местный ли он житель. Но если работавший в Реймсе изгото¬
витель шелковых изделий уходил из города, его ученики счита-
96

лись отныне чужаками и теряли привилегии местных учеников:
увеличивался их вступительный взнос в корпорацию с 2 экю до
2,5 экю, еще четверть экю они должны были заплатить за право
работать подмастерьем в Реймсе (Ibid. Р. 380. [VIII] ст.; Р. 381.
| XI] ст.; Р. 382. [XIV] ст.). Сын мастера платил вступительный
взнос в размере 1 экю (Ibid. Р. 381. [XIII] ст.).
19 Должностное лицо, исполнявшее в сеньориальной (в
данном случае - архиепископской) юрисдикции функции, соот¬
ветствовавшие обязанностям королевского прокурора в королев¬
ской юрисдикции. В источниках упоминаются фискальные про¬
куроры и других крупных сеньоров.
20От имени бальи: «lesdits jures seront terms representer ledit
chef-d’oeuvre pardevant nous, et faire comparoire celui qui I’aura fait,
pour, avec ledit procureur fiscal, proceder a la reception d’icelui, et
a cette fin prendre son serment» (Varin P. Op.cit. Vol. 2. P. 445-446.
V ст.). О присутствии фискального прокурора также упомина¬
лось в уставах слесарей 1646 и 1708 г. (Ibid. Р. 598. [VI] ст.; Р. 593.
VII ст.), о королевском прокуроре - в уставах печатников 1623 г.
(Ibid. Р. 478. XXXVI ст.) и мерсье 1639 г. (Ibid. Р. 569. VIII ст.).
21 Ibid. Р. 381. [XIII] ст.; Р. 403. XXI ст.; Р. 582. [III] ст. соот¬
ветственно.
22«...En presence des prevots-sindics et doyen»: Ibid. Vol. 3.
P. 207. XXXII ст.
23	He только о его профессиональных достижениях, но и о
других его качествах. Так, присяжные изготовителей и торговцев
колбасными изделиями по уставу 1685 г. должны были удостове¬
рить принадлежность нового мастера «к католической, апостоль¬
ской и римской религии»: Ibid. Vol. 2. Р. 932-933.1 ст.
24	Varin Р. Archives adm ini stratives de la ville de Reims. P.,
1839. T. I, pt. 2. P. 1074.
25Ibid. P., 1843.T. II, pt,2. P. 846.
26«...et doit ledit compagnon preter serment pardevant mon-
dit sieur le vidame ou son bally ensemble les maitres dudit metier»
- «... и должен указанный подмастерье принести клятву перед
вышеназванным господином видамом или его бальи вместе с ма¬
стерами указанного ремесла»: AMR. FA. С. 804. Liasse 184. Ill ст.
27 Recueil general des anciennes lois ffansaises, depuis Fan
420, jusqu’a la Revolution de 1789 / Par Isambert et Taillandier. P.,
1829. T. XIV. P. 509; Lespinasse R. Les metiers et corporations de la
ville de Paris, XIV-XVIIIe stecles. P., 1886. Vol. 1. P. 84-86.
97

28Recueil general. P., 1829. T. XV. R 135-141; Lespinasse R.
Op. cit. P. 96-101.
29 Так, например, было записано в уставе стригальщиков,
прессовщиков и аппретурщиков сукна 1603 г.: новый мастер «sera
tenu se presenter pardevant nous pour preter le serment de garder et
observer le present reglement selon sa forme et teneur» (Varin P. Ar¬
chives legislatives. Pt. 2. Vol. 2. P. 403. XXI ст.). У каменщиков в
1625 n: «ils seront tenus comparoire pardevant nous pour etre receus
maitres dudit metier et preter le serment au raport des maitres jurez»
(Ibid. P. 484. XXII ст.) и др.
30У мерсье в 1639 г.: «fait le serment par-devant mondit sieur
le bailly de Vermandois ou son lieutenant audit Reims, en presence
dudit procureur du roy» (Ibid. P 569. VIII ст.); в регламенте изго¬
товителей саржи, шерстяной кисеи, чесальщиков шерсти и сук¬
ноделов 1664 п: «et seront tenus, tant lesdictz fils de maistres quc
atures, de prester le serment par-devant le lieutenant general» (Ibid.
P. 800. XII ст.); у бочаров в 1700 г. «qu’ils n’auent ete repeus en
justice, et prete serment pardevant nous» (AMR. FA. C. 685. Liasse 7.
Suppl. XVI); у аппретурщиков тканей в 1703 г.: «seront tenus, tant
les fils de maitres qu’autres, de preter le serment par-devant le juge de-
legue» (Varin P. Archives legislatives. Pt. 2. Vol. 3. P. 125. X ст.). По¬
добные примеры встречаются и позднее: «et pretera le serment par-
devant M. le bailly de Reims, lieutenant generate de police» (устав
литейщиков 1741 г: Ibid. P. 353. XI ст.).
31 «...II sera repu et admis en ladite communaute et corps des
dits marchands epiciers, en pretant par lui le serment, pardevant lieu¬
tenant g6nerab>: Ibid. Vol. 2. P. 983. X ст.
32«...Sera repu pardevant nous h ladite maitrise celui qui l’aura
fait et qui desirera у entrer, en pretant le serment»: Ibid. P. 229. XIV ст.
33	«...II se presentera devant le juge qui le recevra maitre, en
pretant par lui le serment accoutume en pared cas»: Ibid. P. 247. VI ст.
В уставе изготовителей шелковых изделий 1600 г. было использо¬
вано выражение «еп faisant le serment» (см. выше).
34	«Et si ledit aspirant se trouve capable d’etre admis a la mai-
trise, les maitres jures le presenteront a monsieur le bailli, lieutenant
general de police, pour etre re^u maitre dudit metier, et preter le ser¬
ment au cas requis et accoutume» - «...чтобы быть принятым [в]
мастера указанного ремесла и принести клятву в [этом] случае
надлежащую и обычную»: Ibid. Р. 519-520. VII ст.
98

15«Et si Г aspirant se trouve capable d’etre admis a la maitrise,
les maTtres jur6s le presenteront a monsieur le bailli, lieutenant g6neral
de police, pour etre reyu maitre dudit metier, et preter le serment au
cas requis et accoutumee»: Ibid. P. 215. V ct.
36«...Qu’ils n’ayent ete reqeus en justice, et prete serment par-
devant nous» - «если они не были приняты судом и [не] принесли
клятву перед нами»: AMR. FA. С. 685. Liasse 7. Suppl. XVI.
37«.. .Pour etre par lui recu a faire et preter le serment accoustume»
- «чтобы быть им допущенным к работе и принести обычную клят¬
ву»: Varin Р. Archives legislatives. Vol. 2. Р. 156. XV ст.
38 Генеральный наместник полиции города Реймса «его при¬
мет [в] мастера, и он ему принесет ординарную клятву» - «1е recevra
maitre. et qui lui fera preter le serment ordinaire»: Ibid. Vol. 3. P. 500.
XIV ct.
39«...Prestera le serment pardevant ledit juge de police, qui lui de-
livrcra sa lettre de reception a la maitrize»: Ibid. Vol. 2. P. 906. XCI1 ct.
40«Imn^diatement apres que les aspirants auront ete regus. ils pre-
teronterment entre les mains du lieutenant de notre premier chirurgien»:
Ibid. Vol. 3. P.207. XXXII ct.
41 Ibid. Vol. 2. P. 889. XCII ст.
42Ibid. P.798. Vct.
43См.: Кириллова E.H. Отказ от ремесла: мотивы, последствия,
предположения // Средние века. Вып. 70 (1-2). 2009. С. 242-256.
44	«...Et quand ils seront jugez de bonnes moeurs et capables,
ils seront rectus par le lieutenant de notre premier chirurgien et les pre-
vots-sindics en charge»: Varin P. Archives legislatives. Vol. 3. P. 207.
XXXI ct.
45	«Seront tenus lesdits maistres jures dudit mestier, aussitot
ledit chef-d’oeuvre fait, ou que lesdits fils de maistres seront par eux
trouves capables de tenur bouticque, les faire comparoir pardevant
nous ou nostre lieutenant, en la prochaine audiance ou la suivante
d’apres laditte reception, pour prester le serment au cas accoustume»:
Ibid. Vol. 2. P.438. [XXXIII] ст.
46	См., например, списки патентов, купленных в Реймсе в
середине XVII в.: Archives d^partamentales de la Marne, centre de
Reims. 18 В 174. В текстах регламентов также встречаются упо¬
минания о мастерах, купивших метризу.
47	Varin Р. Archives l£gislatives. Vol. 2. Р. 519-520.
48«...que si neanmoins elles veulent avoir le droit de travailler
cn leursmaisons, elles le pourront en se faisant prealablement recevoir
99

maitresses couturieres, pourquoi, se elles ne sont filles de maitres,
elles donneront a la communaute la somme de soixante-dix livres, et
apres avoir ete revues par les jurez et autres maitres, auxquels elles
payeront moitie des droits ci-dessus reglez, dnoncez en Particle VII,
elles prendront a leurs frais des letters de reception de M. le bailli,
lieutenant general de police»: Ibid. P. 523-524. XIV ct.
49Они должны были также заплатить вступительный
взнос в 70 ливров корпорации и за свой счет получить у бальи,
генерального наместника полиции Реймса соответствующий
документ, который однако не определяется здесь как метриза.
50 Сравним с клятвами парижских бакалейщиков и
аптекарей. По регламенту 1638 г. новый член сообщества
приносил клятву «о [том, чтобы] хорошо и верно приняться за
дело указанного искусства и торговли, [за] изготовление, сбыт
и продажу изделий, от него зависящих, хранить и соблюдать
ордонансы полиции и уставы оного [искусства]» (Prevet F. Les
statuts et reglements des apothicaires. P., 1950. T. III. P. 277. 8 ct.).
Вдовы, решившие продолжить работу, обязаны были нанять
знающего и опытного слугу, кандидатура которого будет одобрена
присяжными. Затем вдовы и слуги «должны сделать и принести
клятву хорошо и верно приняться и заниматься изготовлением,
сбытом и продажей указанных товаров и хранить наши настоящие
ордонансы» (Ibid. Р. 278-279. 14 ст.). Первая клятва является
вступительной, она связана с началом работы в профессии.
Вторая - с ее продолжением и с пролонгацией прежнего статуса
(«точно также, как могли делать их мужья при жизни»: Ibid.),
которое «производится» другими людьми, один из которых (вдова)
обладает статусом мастера, второй (слуга) - профессиональными
знаниями. В итоге весьма похожая на клятву мастера клятва
вдов и слуг уменьшилась почти на треть, как за счет возможной
редакторской правки (ордонансы полиции и уставы сократились
до «настоящих ордонансов»), так и за счет содержательной правки.
В клятве вдов и слуг отсутствует выражение «за дело указанного
искусства и торговли», что, вероятно, и отражало отсутствие
«вступления» в профессиональное сообщество (хотя осталось
слово «приняться»). И нет слова «соблюдать» (осталось только
«хранить» ордонансы), что вызывает вопрос, поскольку в процессе
работы и вдовы, и их слуги были обязаны не только хранить, но и
в точности соблюдать все правила и установления.
100

31 См. также: Кириллова Е.Н. Как повысить статус
корпорации // Cogito. Альманах истории идей. Ростов-на-Дону,
2007. Вып. 2. С. 395-406.
52	Varin Р. Archives legislatives. Vol. 1. Р. 339-340.
53	Ibid. Vol. 2. P. 148-149. [XII] ст.
54	Ibid. P. 598. [V] ст.
53 Хотя преамбулы регламентов и даже статьи основной
части нередко фиксируют недовольство мастеров и торговцев;
см. подробнее: Кириллова Е.Н. Корпорации раннего Нового
времени. С. 61-82.
36 Имевшую в качестве конечной цели коллективное
спасение души и спасение от гнева Господня: Согомонов А.Ю.,
Уваров П.Ю. Открытие социального (парадокс XVI века) //
Одиссей. Человек в истории. 2001. М., 2001. С. 206. М. Блок писал
о клятве в дружбе и обещании помощи как основе отношений
между людьми в феодальном обществе, подчеркивая, что
новизна клятвы в городской коммуне заключалась «в том, что ее
давал равный равному», и в обещании взаимной помощи вместо
обещания повиноваться в обмен на покровительство: Блок М.
Феодальное общество. М., 2003. С. 348-349. См. также: Берман Г.
Западная традиция права: эпоха формирования. М., 1994. С. 340-
343; Эксле О.Г. Средневековые гильдии: их самосознание и вклад
в формирование социальных структур // Он же. Действительность
и знание: очерки социальной истории Средневековья / Пер. с нем.
и предисл. Ю. Арнаутовой. М., 2007. С. 97, 112, 124.
101

Б.Н.Швейковская
ff
°;\a,
лХ
«НА ТОМ КРЕСТ ЦЕЛУЮ...»:
ПРИСЯГА ПРИ ЗАНЯТИИ
ДОЛЖНОСТИ В РОССИИ XVII В.
принесения клятвы существо¬
вала на Руси издревле. Упоминания о ней содержат древ¬
нерусские памятники, например, Изборник Святослава
1076 г., Лаврентьевская, Ипатьевская, Софийская I летопи¬
си. По сути, процедура представляла собой произнесение
особых слов при клятве как определенном действе. Во¬
прос о существовании клятвы верности князю-правителю
дружинников (позже бояр) и о праве их отъезда как часть
проблемы организации боярской службы и взаимоотно¬
шений князя и служилой знати в домонгольской Руси
стал в последнее время предметом пристального внима¬
ния П.С. Стефановича. Его рассмотрение воплотилось в
ряде статей1 и затем было обобщено в соответствующем
разделе коллективной монографии2. Обстоятельный исто¬
риографический экскурс убедил новейшего исследователя
в том, что, во-первых, имеющиеся к настоящему времени
мнения сложились на основе материалов X1V-XV вв., во-
вторых, они в своей основе противоречивы и требуют кор¬
ректировки. Назревшую необходимость изучения данного
вопроса на новом уровне с максимальным привлечением
преимущественно летописных свидетельств и предпринял
П.С.Стефанович. Он остановился на видах клятв и терми¬
нах, обозначавших в средневековой Руси их принесение.
Ссылаясь на суждения специалистов, показал, что выска¬
зывания, обещания, заверения, сопровождающиеся ссыл¬
кой на божественные силы или использующие священные
предметы (кресты, иконы) обозначались в Древней Руси
терминами «клятва» и «рота», близкими по своему значе¬
нию. Слово же «присяга» входило в употребление с кон¬
ца XIV в., сначала в определённом контексте, а затем оно
постепенно вытеснило древнерусские термины, обозначая
всякую клятву, в том числе и кресгоцелование3. Ученый
отметил появление первого достоверного известия о нем,
102

относящегося к 1059 г., и распространенность кресгоце-
лования как формы христианской клятвы. Он полагает:
«Утверждению крсстоцелования в качестве почти един¬
ственной формы клятвы способствовала, по-видимому,
позиция церковных властей. Вообще употребление любой
клятвы, в том числе христианского характера, осужда¬
лось церковью, которая опиралась на евангельский запрет
(Матф. V. 33-37). Однако крестоцелование стояло особня¬
ком - оно имело теоретическое, христиански обоснованное
оправдание: крестная сила мыслилась залогом сохранения
мира и любви, особенно в среде Рюриковичей. На него поч¬
ти никогда не распространялось понятие клятвы, хотя по¬
стоянны были призывы по возможности ограничить и его
применение. Уже в XII в. крестоцелование стало основной
формой утверждения всякого рода соглашений и догово¬
ренностей, особенно нацеленных на поддержание «брато¬
любия» Рюриковичей»4.
Позволю себе в качестве яркого примера приве¬
сти еще сообщение Лаврентьевской летописи от 1097 г. о
с везде князей в Любече. Как известно, они собрались «на
устроенье мира» для прекращения междоусобиц, которые
использовали половцы, нападая по отдельности на русские
земли. Князья единодушно решили «блюсти Рускые зем¬
ли», причем «кождо да держит отчину свою...», и в под¬
тверждение договора «на том целоваша крест». Против же
его нарушителя они обязуются: «на того будим вси и крест
честный». Договаривавшиеся князья произнесли клятву
(«рекоша вси»): «Да будет на нь хрест честный и вся земля
Русьская»5. В этом плане уместно и рассуждение Владими¬
ра Мономаха о крестоцеловании. Оно находится в составе
Поучения, которое в Лаврентьевской летописи помещено
под 1096 годом, а событийно относится скорее к 1117 г.
«Аще ли вы будете крест целовати к братьи или к кому, али
управивше сердце свое, на нем же можете устояти, тоже
[т.е. тогда] целуйте, и целовавше блюдете»6, Б.А.Романов
оценил эти слова как призыв к тщательности при выработ¬
ке междукняжеских соглашений, а крестоцелование как
«единственное средство удержать мир феодальной ’’бра¬
тии” в каком-то равновесии»7.
103

В XIV-XV вв. крестоцелование сопровождало и скре¬
пляло заключение мирных договоров, междукняжеских со¬
глашений, раздел земель и т.п. Сущность крестоцелования,
удостоверяющая согласную обоюдность договоров, сохра¬
нялась на протяжении последующих веков и не только в
княжеско-боярской среде. П.С.Стефанович убедительно
показал, что в XV-начале XVI в., когда формировалась по¬
литическая система московского самодержавия, крестоце¬
лование стало использоваться как служебная присяга знати
и служилых людей верховному правителю, а также верно¬
сти населения ему8.
О	роте как клятве говорит памятник древнерусского
права - Русская Правда. Она, как известно, состоит из двух
редакций Краткой и Пространной правд и вкупе датирует¬
ся второй половиной XI - первой четвертью XII в. Русская
Правда - светский судебник, который воплощает, прежде
всего, уголовные и процессуальные нормы, вне ее сферы
находилась церковная юрисдикция, регулировавшаяся кня¬
жескими уставами9. Источником Русской Правды служило
обычное право и обобщенные узаконения, принимавшиеся
князьями, что свидетельствует об известной правовой си¬
стематизации. Присяга-рота упоминается в ст. 10 Краткой
Правды, говорящей о наказании за избиения и оскорбления.
По ней варяг-дружинник, заявивший о нанесенных ему по¬
боях каким-либо новгородцем, должен был подтвердить это
личной присягой, не прибегая к услугам свидетелей. Ст. 31
Пространной Правды, развивает положения Ст. 10 об оскор¬
блении действием, по ней варяг - истец или ответчик - дол¬
жен, как и местный житель, выставить свидетелей, которые
приводятся к присяге - «идета на роту»10. Ряд статей (47,48,
49) Пространной Правды, которые устанавливают приме¬
нение присяги, относятся к обязательственному праву. Эти
статьи касаются денежных займов, кредитно-ссудных опе¬
раций, оставления товара на хранение с последующим тре¬
бованием возвратить больше или обвинением хранителя в
утайке поклажи11. Интересна ст. 109 Пространной Правды,
выделенная своим заголовком «Уроци ротнии». Она (наря¬
ду с подобными статьями 107, 108) регламентирует разме¬
ры пошлин, поступавших в пользу княжеских чиновников
104

с судебных разбирательств, решаемых с применением рогы
как доказательства. «Ротную» пошлину платил истец, воз¬
буждавший судебное дело12. Появление специальной ста¬
тьи, регулирующей величину пошлины от произнесения
присяги в суде, указывает на частые решения дел именно
таким способом. Это обстоятельство, в свою очередь, дает
основание считать, что распространенность таких решений
потребовала унификации пошлин, а поступления от них
могли быть значительными. Из Русской правды не ясен тот
вид, в который облекалась клятва-рота. Опираясь на сви¬
детельства летописей, им нужно считать крестоцелование.
Умолчание же Русской правды подразумевает привычность
выработавшейся формы клятвы настолько, что не было не¬
обходимости разъяснять ее процедуру.
К XVII в. крестоцелование прошло достаточно боль¬
шой путь в своем развитии. Оно в качестве присяги было
устоявшимся порядком при занятии должностей разных
уровней. В данной работе я сосредоточусь на крестоце-
ловании, которое сопровождало выборы лиц земского са¬
моуправления на Русском севере. Процедура выборов, в
которую органично входило принесение присяги, была рас¬
смотрена мною в специальной статье1.
Напомню, что на европейском Севере России жили
преимущественно черносошные крестьяне, не знавшие
зависимости от частного землевладельца. Они в рамках
государственного местного управления, представленного
воеводой и приказной избой, имели достаточно широкое
самоуправление, установленное земской реформой Ивана
Грозного 1556 г. В этом плане выделялось администра¬
тивное подразделение, слагавшееся из группы волостей,
которое совокупно называлось Устьянские волости. Они
состояли только из сельских поселений с крестьянами и
там не было крупного центра, в котором мог' бы находиться
местный администратор, поэтому порядки самоуправления
проявлялись наиболее отчетливо. Северные миры были
ступенчато организованы14. Местом пребывания мирских
властей и ведения дел служила Земская изба в городе или
в крупном волостном центре. В волостях же мирские люди
собирались для ведения дел в трапезной местной, цен¬
105

тральной для волости, церкви. Сюда сходились для выбо¬
ров тех или иных мирских должностных лиц, оглашения
государственных указов и постановлений воеводской ад¬
министрации, здесь вели судебные разбирательства и рас¬
спрашивали свидетелей. Трапезная церкви была и местом
общих празднований.
Выбор разных должностных лиц - старост, судеек,
сотских, разного рода целовальников, посыльщиков, про¬
исходил ежегодно на мирских сходах, действие которых
было высшим проявлением земского самоуправления на
всех уровнях. Само избрание закреплялось в специальном
акте, который принимал сход и который так и назывался
«выбор». Он определял обязанности должностных лиц и
одновременно служил основанием их полномочий.
Первый исследователь земского самоуправления на
русском Севере М.М.Богословский, как я писала в упомя¬
нутой выше статье, в приложении к своему труду опублико¬
вал ряд материалов, относящихся к земским выборам, в том
числе документы самих выборов и приведения к присяге15.
Итак, любое вновь избранное должностное лицо,
будь-то староста или целовальник, приводилось к присяге-
крестоцелованию и таким образом утверждалось на своем
посту. В 1590 г. состоялось приведение к присяге во Вве¬
денской волости Устьянских волостей, на котором оста¬
новлюсь подробнее, так как свидетельства от XVI в. не¬
многочисленны. Целовали крест 11 февраля «целовалник
Поздий Васильев сын Меледин, да сотцкой Ондрий Иванов
сын Слудного, да пятидесятцкой Дмитрий Иванов сын Ди-
рин, да десятцкой Трофим Васильев сын Тяненой, да зем¬
ской дьячек Данило Омосов сын», то есть должностные
лица, принимавшие на себя ответственность за исполнение
налогово-финансовых (целовальник) и полицейских обя¬
занностей, а также делопроизводственных. Все они, при¬
сягая «своему царю государю великому князю Федору Ива-
новичю всеая Руси, великой царице Ирине и их землям»,
давали обещание «в Веденском стану з земьским судеею с
Суетою с Федоровым сыном в суде сидити и управа меж
крестьяны чинити, а мне диячку Данилу судные дела писа-
ти». Эта группа «заседателей», одновременно приносившая
106

присягу, по всей вероятности, и избрана была одновремен¬
но, но отдельно от земского судьи. При рассмотрении дел и
принятии решений они обязуются «другу в суде не дружи-
ги, а недругу не мстити и посулов и поминков не имати не
у ково ничево никоторыми делы», другими словами судить
беспристрастно и неподкупно. Именно в добросовестном
исполнении своих функций вновь избранные должностные
лица и клялись: «На том своему царю государю великому
князю Федору Ивановичю всея Руси, великой царице Ирине
их землям и крест целуем». Далее указывается, что на про¬
цедуре «у крестного целования на приводе был целоваль¬
ник прошлого году Василей кузнец Павлов сын, да Матфий
Тишинин Максимов сын, да волостные люди добрые (при¬
ведены имена 3-х человек), да прошлой судия Иван Иванов
сын Поторчин, да Михайло Дементиев сын (далее еще 3
имени), да Веденский дьячек Гриша Иванов сын Ногин».
Крестоприводная запись оканчивается указанием: «А под¬
крестный список писал земский дьячек Гриша Иванов сын
Ногин лета 7098-го февраля в 11 день». На обороте стоит
удостоверительная подпись: «Веденской церковной диячек
Поспелко на приводе был и руку приложил»16. Из данного
текста не вполне ясно, приводили ли к присяге вновь из¬
бранных прошлогодние должностные лица, перечислен¬
ные как бывшие на процедуре. Скорее всего, констатация
«у крестного целования на приводе был...» не пассивна,
указанные лица играли в процедуре самую активную роль.
М.М.Богословский установил, что принятие присяги
в XVII в. происходило в один и тот же день с выбором, мог¬
ло предшествовать ему или совершаться несколько позже.
Из документов, которые он опубликовал, ясно, что акт при¬
несения присяги совершался, также как и выбор, в мест¬
ном центре земской жизни и локализации мирской власти.
Так, в одной из Устьянских волостей, фигурирующей в до¬
кументах как Пежемская волость или стан, в январе 1642
г. волостной «сотский Никон Васильев сын Тупицыных у
Флора святого в трапезе привел к честному и животворя¬
щему ко кресту Господню выборного и земского судью Пе-
жемского стану Петра Прокопьева Третьякова да судейско¬
го целовальника Конана Иванова Павлова в том...». Сам же
107

выбор земского судьи 11.П.Третьякова датирован 3 февраля,
и среди участников выборного схода означен и «староста
Флоровский церковный Парфений Антипин». В январе
следующего 1643 г. в том же стане «на Ростовском погосте
в трапезе в миру» был приведен «к честному и животво¬
рящему ко кресту Господню выборный и земский судья»
одноименного стана и судейский целовальник17. Процедура
совершалась в трапезной церкви, бывшей мирским присут¬
ственным местом. На ней, естественно, находились «люди
добрые», как это было «у приводу у крестного целованья» в
Пежемской волости и ранее в 1590 г. во Введенской, а среди
добрых людей наряду с церковным старостой значатся име¬
на еще 10 крестьян.
Основное содержание крестоприводной записи со¬
стоит в фиксации принимаемых мирскими людьми обяза¬
тельств. Присягающие обещали исполнять свои обязанно¬
сти «вправду», и при этом «другу не дружить, а недругу не
мстить», а также «поминков [и посулов] ни у кого ничего не
имати». Эта формула, вполне устоявшаяся, присутствует,
судя по рассматриваемым документам, в крестоцеловаль¬
ных записях в течение полувека с 1590-х по середину 1640-
х годов. Обращение к Судебникам 1550 и 1589 г. показало,
что ее суть заимствована из ст. 1 обоих кодексов. Особенно
характерен текст ст.1 в Краткой редакции Судебника 1589
г.: «А на суде друг другу не дружить, а недругу не мстить.
Посулов не имати в суде. А на том велети судьям крест це-
ловати в том, что посулов не имати, а судити в правду ис¬
тинную»18.
Завершает привод ко кресту оборот «на том и крест
целовал» и удостоверяющая документ подпись земского
дьячка, составившего его. В случаях, когда присягающий
был грамотен, то он сам удостоверял запись: «целовальник
Коньша Иванов крест целовал и руку приложил»19. Кресто¬
приводные записи были разной степени подробности и их
формулы варьировали от краткой, лаконичной до простран¬
ной, развернутой формы.
Сведения об этой обязательной церемонии, правда,
включенные в иной контекст, можно почерпнуть из расхо¬
дных книг мирских должностных лиц. Избранные в разные
108

I	оды сольвычегодскими земскими старостами в 1653/54 г.
Роспута Пихтусов «того ж дни (т.е. 1 сентября - Е.Ш.) как
крест поцеловал...», а в 1674/75 г. «сентября в 1 день старо¬
ста Федор (Воронкин -Е.Ш.) крест поцеловал...»20.
Приведение к присяге оформлялось двумя докумен¬
тами, кроме крестоприводной писалась еще одна запись -
«подкрестная» или подкрестный список, представляющий
собой текст принимаемой присяги. Он составлен от лица
принимавшего присягу, и потому в начале сразу за датой
приведено его имя и выборная должность и выражена суть
происходящего публичного акта. «Лета 7151 года февраля
в 2-ой день Устьянские волости Введенского стану выбор¬
ной земской судья Яким Карпов целую крест Господень
животворящей государю царю на том...». В следующем
обороте рассматриваемой статьи раскрываются основные
должностные обязанности и даются заверения в их ис¬
правном исполнении и в соответствии с данной присягой.
В Устьянских волостях присягали: в 1642 г. в Ростовской
волости одновременно земский выборный судья и земский
целовальник - «будучи мне судейке в Ростовской волости
крестьян судом судити, а мне целовальнику в суду седити и
меж крестьян росправа чинити»; в 1643 г. в Введенском ста¬
не земский судья обязуется - «будучи в Устьянской волости
крестьян судить и управа меж их крестьян чинить по госу¬
дареву указу и по судебнику и по государевым уставным
жалованным грамотам и по мирскому выбору»21. Далее
идут обороты, совпадающие с крестоприводной записью
- о честном и неподкупном исполнении службы в соответ¬
ствии с даваемой клятвой. Их итожит еще раз повторяемое
подтверждение: «на том крест целуем»; «на том ему госуда¬
рю крест Господень животворящей и целую». В завершаю¬
щей статье перечислены присутствовавшие при церемонии
свидетели и указан написавший документ дьячок. Обороты
статьи, естественно, варьировали по степени подробности.
В меру лаконичен оборот в упоминаемом уже документе
Ростовской волости «У приводу были вдовый поп Сава-
стьян Романов, Левонтей Максимов, Оникий Семенов...»
(и далее 4 еще имени), и достаточно распространенный в
акте Введенского стана: «А у приводу были люди добрые
109

староста церковной Пречистенского приходу Шангальско-
го Иван Никифоров Рогозин да прошлые земские целоваль¬
ники Евдоким Левонтиев Филимонов да Гость Прокопьев
Тсмирев да прошлый сотской Силуян Игнатьев Павлова да
крестьяне...» (и далее имена 13 крестьян). В Ростовской
волости «привод писал земской дьячек Васка Захарьев» и
засвидетельствовал «у приводу вдовый пои Савостьянище
был и руку приложил», а во Введенском стане «подкрест¬
ной писал по мирскому веленью Устьянские волости Вве¬
денского стану прошлой выборной земской дьячек Сели-
верстко Кокорин»22.
Чрезвычайно интересно имеющееся в подкрестной
записи 1643 г. Введенского стана перечисление тех юриди¬
ческих оснований, которыми руководствуется мирской суд
в своей деятельности. Это - указание на «государев указ и
судебник и государевы уставные жалованные грамоты»,
под чем следует разуметь не Судебник 1550 г., а скорее 1589
г., который возник как переработка царского судебника для
земских судей поморских волостей с их местной специфи¬
кой и вобрал в себя уставные грамоты, в частности, 1552 и
1556 годов23. Наряду с этим упоминается и «мирской вы¬
бор», который придает действиям земских судебных орга¬
нов, избранных миром, юридическую силу.
Принесение присяги и составление крестопривод¬
ных документов завершали собой процедуру выборов
должностных лиц и подводили черту выборной «кампа¬
нии» в земских мирах разных уровней. В ней участвовал
определенный круг людей, вовлеченных в мирскую службу
и составлявших земско-мирской «актив». Обязательным
при принесении присяги было присутствие местного свя¬
щенника. Включение в крестоцеловальные записи формул,
основанных на статье Судебника 1589 г., иногда почти как
прямой цитаты, говорит не только об использовании зако¬
нодательного кодекса в деятельности земского суда, но и о
силе государственного начала в этой сфере.
Изложенное характеризует бытование присяги на
нижней социальной ступени - в крестьянско-посадской
общине Севера. О другом уровне, на котором действовала
данная процедура, говорят источники иной видовой при-
110

падлежности. Имеются в виду наказы воеводам в уездные
центры Поморья, которые они получали при назначении на
должность.
Наказ отъезжавшему воеводе можно квалифициро¬
вать как должностную инструкцию приказа (четверти), в
соответствии с которой воевода действовал во вверенном
ему городе и уезде. Наказы, индивидуально адресованные
сменявшим друг друга воеводам в одном городе, перечис¬
ляли требования власти к исполнителю должности. При
угом за образец брался документ, выданный предыдущему
воеводе, о чем имеются прямые свидетельства.
Так, из наказа от 29 августа 1637 г. воеводе Сольвы-
чегодска А.Г. Козловскому следует: «Государь Царь и ве¬
ликий князь Михайло Федорович всеа Руси велел воеводе
князю Офонасью Григорьевичу Козловскому быти на своей
государеве службе у Соли Вычеготцкой на Федоровом ме¬
сте Левашова. И князю Офонасью, приехав к Соле Выче-
готцкой...» По отношению к уездному населению власть
вменяет ему в обязанность: «И будучи у Соли Вычегоцкой
усольцев посадцких людей и волостных крестьян судить и
росправа меж ими чинить в правду...» и главное исполнять
тго«... по государеву крестному целованью, на чем он го¬
сударю крест целовал»24. Наказ от 24 декабря 1634/35 г. о
назначении Григорья Кузьмича Варнавина «быть на своей
государеве службе на Тотьме на Васильево место Борщова»
предписывал: «И будучи на Тотьме, тотмич посадцких лю¬
дей и волостных крестьян судити и росправа меж ими чи¬
нить вправду по государеву крестному целованью, на чем
он крест целовал»25. Приведенные формулировки из нака¬
зов в разные города, данные из одного приказа - Устюжской
четверти, по основному содержанию совпадают дословно.
Несколько ниже в обоих рассматриваемых наказах
упоминание о даваемой присяге приводится еще раз. Соль-
вычегодскому воеводе вменялось: «А судити ему посад-
ц<их людей и волостных крестьян вправду по государеву
цареву и великого князя Михайла Федоровича всеа Руси
крестному целованью, а не по посулам, виноватого пра¬
вым, а правого виновытым не учинити»26. Формулировка
I аказа воеводе Тотьмы несколько отличается от только что
111

цитируемой. «А судить ему посадцких людей и волостных
крестьян и управа чинить по государеву царсву и великого
князя Михайла Федоровича всеа Руси крестному целова-
нью вправду, а не по посулом, по вине никого виноватого не
оправить, а правого не по вине не обинить»27.
Приведенные свидетельства недвусмысленно гово¬
рят о приведении служилого человека, отправлявшегося к
месту административной службы, к должностной присяге
с одновременным ее принесением, что было слито в одном
публичном акте.
Принесение присяги было обязательным и при заня¬
тии высших должностей думных дьяков, приказных судей,
а также дьяков и подьячих. Крестоприводные записи, да¬
вавшиеся при смене правителя и при вступлении отдель¬
ных лиц в должность или при повышении в чине, подробно
охарактеризовала Н.Ф. Демидова, прослеживая выделение
понятия «приказная работа» из понятия «государева служ¬
ба»28. Она заострила внимание на присягах 1613 г. и 1626
г. Последняя стала образцом для последующих крестопри¬
водных записей 1651 и 1653 гг., тексты которых «за некото¬
рыми чисто редакционными изменениями, повторяют текст
присяги 1626 г.», ставшим, по видимому, традиционным29.
Исследовательница убедилась, что до середины XVII в.
присяга для приказных людей «состояла как бы из двух
частей - общей, которую они давали, как часть служилых
людей вообще, и частной, где они выступали как служилые
люди гражданской службы». Такая двойственность, пола¬
гает Н.Ф.Демидова, и привела к разделению обязанностей
приказных людей на «государеву службу» и «приказную
работу»30.
О	должностной присяге, после принятия которой
вступающее в должность лицо могло исполнять свои обя¬
занности, говорит К.В. Петров. Он отмечает, что крестоце¬
ловальные записи были разработаны для членов Боярской
думы, дьяков, подьячих31. Он также упомянул указ от 1625
г. о порядке крестного целования во время судебного про¬
цесса32.
Таким образом, крестоцелование, бытовавшее в ми¬
рах Севера при занятий земских должностей в XVII в.,
112

шшсывалось в общую культурно-правовую традицию при¬
несения присяги, которая существовала на разных уровнях
общественного устройства.
1	Стефанович П.С. Крестоцелование и отношение к нему
церкви вДревней Руси // Средневековая Русь. Вып. 5. М., 2004; Он
же. Давали ли служилые люди клятву верности князю средневеко¬
вой Руси? // Древняя Русь. М., 2006. №1; Он же. Дружинный строй
в Древней Руси и у древних германцев: существовала ли клятва
верности вождю (правителю)? // Древняя Русь. 2008. М., № 2 и др.
2	Стефанович П.С. Князь и бояре: клятва верности и гграво
отъезда // Горский А.А., Кучкин В.А., Лукин П.В., Стефанович
П.С. Древняя Русь. Очерки политического и социального строя.
М., 2008. С. 148-269.
5	Там же. С. 164-168.
4	Там же. С. 167.
5	Повесть временных лет по Лаврентьевской летописи. 4.1.
М.-Л., 1950. С.170.
6	Там же. С. 157.
7	Романов Б.А. Люди и нравы Древней Руси. Историко¬
бытовые очерки XI-XIII вв. М.-Л., 1966. С. 135.
8	Стефанович П.С. Князь и бояре... С. 197.
9	Щапов Я.Н. Княжеские уставы и церковь в древней Руси.
XI-XIV вв. М., 1972.
10	Правда Русская. Т. 2. М.-Л., 1947. С. 82-85; 356-359. См.
также: Российское законодательство Х-ХХ веков. Т. 1. Законода¬
тельство Древней Руси. С. 47, 54; 66, 95.
11	Там же. С. 408, 416; С. 67, 100.
12	Там же. С. 694-695; С.72, 122.
13	Швейковская Е.Н. Выборы и «выбор» в северорусском
мире XVII в. // Право в средневековом мире. М., 2008. С. 249-274.
14	Там же. С. 250-251.
15	Богословский М.М. Земское самоуправление на русском
Севере. М., 1909. Приложения. V. С. 82-105.
16	Судебники XV-XVI веков. М.-Л. 1952. С. 443. Приме¬
чание 3.
17	Богословский М.М. Указ. соч. Приложения. V. № 18, 19.
С. 103.
18	Судебники XV-XV1 веков. Ст. 1. С. 351.
113

|()
20
21
С. 104.
Богословский ММ. Указ. соч. Приложения. V. С. 103-104.
РГАДА. Ф. 137. Сольвычегодск. № 236. Л. 60, 92.
Богословский М.М. Указ. соч. Приложение V. № 20, 21.
22	Там же. С. 104, 105.
23	См.: Судебники XV-XVI веков. С. 419, 422-423, 442.
24	РГАДА. Ф.141. 1636. №57. Л. 115, 116
25	РГАДА. Ф. 141. 1626. № 17 ч 2. Л. 73, 74.
26	Там же. 1636. №57. Л. 118.
27	Там же. 1626. № 17 ч 2. Л. 76.
28	Демидова Н.Ф. Служилая бюрократия в России XVII в.
и ее роль в формировании абсолютизма. М., 1987. С. 147-150.
29	Там же. С Л 50.
30	Там же. С. 152.
31	Петров К.В. Приказная система управления в России в
конце XV-XVII вв. М.-СПб., 2005. С. 76.
32	Там же. С. 95. Сам указ см.: Законодательные акты Рус¬
ского государства второй половины XVI-первой половины XVII
века. Тексты. Л., 1986. № 142. С.123-124.
■'Uksrv'
^	- С.В, Санников
ФОРМЫ УПОТРЕБЛЕНИЯ
КЛЯТВЫ В
РАННЕСРЕДНЕВЕКОВОМ
АНГЛОСАКСОНСКОМ
СУДЕБНОМ ПРОЦЕССЕ.
Lh гл осаксонские правовые памяти ики
эпохи раннего средневековья имеют большое значение для
изучения различных аспектов правовой организации древ¬
негерманских обществ в связи с тем, что влияние на англо¬
саксонское право со стороны римской правовой системы
«носило менее выраженный характер, чем это наблю¬
далось на континенте»1. В европейской науке изучению
раннесредневекового англосаксонского права посвящено
значительное количество специальных работ, часть из ко¬
торых затрагивает вопросы англосаксонского судебного
процесса2. Несмотря на то, что процедуры употребления
114

клятв в судебном процессе рассматриваются в некоторых
из утих исследований3, системный анализ роли и форм упо¬
требления клятвы в англосаксонском судебном процессе
вплоть до настоящего времени отсутствует.
В настоящей статье предпринимается попытка си¬
стематизировать различные формы употребления клятв в
раннесредневековом англосаксонском судебном процессе,
а также реконструировать составляющие англосаксонского
судебного процесса, предполагавшие принесение клятвы4.
Основными источниками настоящего исследования явля¬
ются законы (domas) англосаксонских королей, опублико¬
ванные под редакцией Р. Шмида5, Ф.Л. Аттенбороу6, а также
Ь. Торпе7. Необходимо отметить, что русскоязычные переводы
англосаксонских законов королей Инэ и Альфреда, выполнен¬
ные под редакцией В. М. Корецкого8, и С. Д. Сказкина9, от¬
личаются высоким академическим уровнем, и представляют
большую научную ценность, однако, не являются полны¬
ми, поскольку многочисленные фрагменты источника в них
отсутствуют10. Данные фрагменты переведены мной с древ¬
неанглийского текста источника по электронной публика¬
ции фрагмента рукописи Corpus Christi College, Cambridge,
No.173, подготовленной T. Джебсоном11.
Понятия, при помощи которых обозначались раз¬
личные формы принесения клятвы, в средневековой ан¬
глосаксонской юридической технике чрезвычайно разноо¬
бразны12, однако, наиболее распространенным понятием,
применяемым для обозначения как судебной, так и несу-
дебзой клятвы является термин «аб» (совр. англ, «oath»),
которым обозначалась вербальная формула, произносимая
при осуществлении процессуального действия (клятва в
подтверждение bona fide, достоверности показаний, соб¬
ственной невиновности), либо при вступлении субъекта в
правоотношения, связанные с принятием им определенных
обязательств13.
В законе короля Альфреда содержится положение о
необходимости точного соблюдения клятвы (аб) и данно¬
го обета (wed)14. Нарушение клятвы или обета, данных при
всгуплении в какие-либо правоотношения, было возможно
только в случае, если человек был принужден данной клят-
115

I
вой или обетом к совершению преступления или измены15,
в иных случаях нарушение клятвы каралось заточением
на 40 суток в королевскую темницу с выполнением пред¬
писаний епископа16. Мера пресечения, по всей видимости,
имела религиозную окраску, поскольку нарушение клятвы
воспринималось, прежде всего, как духовный проступок17.
Законами короля Этельстана устанавливалось, что если бу¬
дет доказано, что человек принес ложную клятву фе man-
аб swerige), то впредь он никогда не будет достоин принесе¬
ния клятвы (ad-wyr5e) и не будет погребен на христианском
кладбище, если только епископ не засвидетельствует при¬
несение этим человеком возмещения, предписанного ему
духовником18.
Закон короля Уитреда ограничил число лиц, которые
должны были прибегать к клятве для подтверждения ис¬
тинности своих слов, а также установил формы принесения
клятвы для различных категорий лиц. Согласно данному
закону слово короля или епископа не требовало дополни¬
тельного подтверждения клятвой19. Священнослужители
высшей части клира имели возможность очиститься при¬
несением клятвы, не требовавшей участия соприсяжников.
Так, настоятель монастыря, священник и диакон могли
очистить себя от обвинения произнесением у алтаря в свя¬
щенном облачении клятвенной формулы «veritatem dico in
Christo, non mentior»20.
К следующей категории относились кэрлы и клир
низшего состава, которые должны были приносить клятвы
в сопровождении соприсяжников. Так, и клирик (cliroc),
и кэрл (ceorl) должны был приносить клятву у алтаря, в
присутствии четырех соприсяжников21. Несвободные чле¬
ны общества обладали ограниченной правоспособностью,
в связи с чем обязанность очистить клятвой зависимого
человека, на которого возводилось обвинение, возлагает¬
ся законом короля Уитреда на господина данного челове¬
ка22. Специальным субъектом права считался чужестранец
(gest), который имел возможность очистить себя клятвой у
алтаря, однако, мог использовать при этом формулу клятвы
своего народа (sylfes абе)2\
116

Для измерения силы клятвы в правовых памятниках
У зссекса широко используется термин hida (в русскоязыч¬
ной транскрипции, как правило, - «гайда»)24. Ф. Сибом
высказывает предположение, что hida в англосаксонских
законах означает родовой коллектив, представляющий со-
I фисяжников25. Данное предположение представляется
обоснованным, учитывая, что в правовых памятниках Кен¬
та и в генетически родственном англосаксонскому праву
скандинавском праве сила клятвы измеряется количеством
человек, выступающих в роли соприсяжников26. В отдель¬
ных случаях в англосаксонском праве стоимость клятвы со¬
относится со стоимостью вергельда27, размером штрафа28,
либо ценой иска29. Это дает основания полагать, что лицо,
приносившее клятву, должно было внести залог, соответ¬
ствовавший стоимости приносимой клятвы, в качестве обе¬
спечения иска.
В архаической англосаксонской юридической тех¬
нике для обозначения процессуального действия лица по
предъявлению другому лицу обвинения в нарушении пра¬
ва используется выражение «sace tihte»30 (предъявлять иск)
или просто «tihte»31 (предъявлять, обвинять). Предъявле¬
ние обвинения совершалось на тинге (twinge) или в судеб¬
ном собрании (medle)32, и сопровождалось принесением
обвинительной клятвы (fora})). Законом короля Этельстана
устанавливалось, что каждый должен был начинать предъ¬
явление иска (tihtlan) с принесения обвинительной клятвы
(mid fore абе)33. Формула англосаксонской обвинительной
клятвы известна благодаря анонимному сборнику десятого
столетия, содержащему образцы клятв различного содер¬
жания34. Подобная клятва начиналась инвокацией «именем
живого Бога» (on lifiendes Godes naman) и содержала при¬
тязание истца с оглашением имени ответчика, например:
«столько взыскиваю имущества, сколько не получил обе¬
щанного от Н., когда я продал ему мое»35. Известно, что в
случае неявки ответчика после принесения обвинительной
клятвы истец имел возможность обратиться к мерам при¬
нудительного производства36.
В качестве дополнительного источника для рекон¬
струкции рассматриваемой части англосаксонского су¬
117

дебного процесса целесообразно, на мой взгляд, привлечь
памятники средневекового скандинавского права, генети¬
чески близкого англосаксонскому праву. Средневековый
шведский сборник законов Vastgotalagen, в частности, со¬
держит ценные сведения о порядке предъявления иска о
возмещении за убийство. Согласно данному закону, после
оглашения факта убийства на двух различных тингах на¬
следник убитого должен был на третьем тинге публично
назвать имя убийцы37. После этого назначался определен¬
ный день, эндаг (древнеангл. andaga)38, когда наследник
убитого в присутствии свидетелей на тинге произносил в
отношении ответчика обвинительную клятву следующего
содержания: «Будь милостив, Бог; ко мне и к моим свиде¬
телям, так же как ты положил на него острие и лезвие, и
ты его настоящий убийца, и потому я называю тебе имя на
тинге»39.
Таким образом, в северогерманском обычае предъ¬
явления ответчику иска выделяются две составляющие: 1)
публичное обвинение40; 2) клятвенное подтверждение об¬
винения. Исследователями высказывалось предположение
о том, что принесение обвинительной клятвы требовалась
только в тех случаях, когда обвиняющая сторона не могла
подтвердить в суде факт правонарушения41, однако, данное
предположение не вполне согласуется с приведенной выше
нормой из закона короля Этельстана. Более того, учитывая,
что архаическое право не вполне дифференцирует право¬
вой статус истца и ответчика, представляется логичным
предположить, что всякое обвинение в суде должно было
на определенном этапе подкрепляться клятвой, подтверж¬
дающей bona fide истца. Отзыв произнесенного публичного
обвинения до подкрепления данного обвинения клятвой не
считался в англосаксонском праве клятвопреступлением,
о чем свидетельствует норма из закона короля Альфреда,
позволявшая отречься от обвинения без особенно тяжелых
последствий: «Если кто-нибудь на народном собрании за¬
явит королевскому графу о преступлении и затем пожела¬
ет отречься, пусть укажет на более правдоподобную руку,
если может; если же не может, то да потеряет причитаю¬
щееся ему»42.
118

Особый порядок принесения обвинительной клятвы
предусматривался в англосаксонском праве для дел, свя¬
занных с обвинением в нарушении кем-либо принесенной
клятвы во имя Бога (God-borh). В данном случае истец дол¬
жен был принести обвинительную клятву в четырех церк¬
вях, а ответчик, желающий принести очистительную клят¬
ву, должен был произносить клятву в 12 церквях43. Данный
порядок связан, вероятно, с тем, что нарушение клятвы,
как отмечалось выше, считалось значительным духовным
проступком, который влек за собой серьезную ответствен¬
ность. Англосаксонским правом также предусматривалась
ответственность за ложно произнесенное обвинение в
клятвопреступлении, что рассматривалось как оскорбление
достоинства человека, и подлежало возмещению в форме
выплаты оклеветанному, а также королю и владельцу дома,
в котором произошло данное правонарушение44. Матери¬
альная ответственность за ложное обвинение в клятвопре¬
ступлении также известна из правовых памятников других
германских народов45.
Очистительная клятва рассматривается в англосак¬
сонском праве как форма исполнения судебного решения,
что прослеживается по одному из фрагментов закона ко¬
ролей Хлотаря и Эдрика: «После того, как будет решено
дело (sace gesemed), он [обвиняемый] должен исполнить
решение в течение семи ночей, будь то уплата или [произ¬
несение очистительной] клятвы (абе), что будет для него
удобнее»46. Решение дела, таким образом, сводилось к воз¬
ложению судом на одну из сторон обязанности принести
клятвенное доказательство своей невиновности, либо обе¬
спечить выплату соответствующего возмещения. Весьма
интересно то, что обвиняемая сторона согласно данной
норме сама имела возможность выбирать между прине¬
сением очистительной клятвы или выплатой возмещения.
Согласно закону Хлотаря и Эдрика ответчик, отказавший¬
ся приносить очистительную клятву, присуждался к уплате
100 шиллингов47. Сходная норма прослеживается и в дру¬
гих англосаксонских законах, в частности, в титуле 52 зако¬
на короля Инэ, который предоставляет обвиняемому выбор
между принесением очистительной клятвы стоимостью в
120 гайд или уплатой 120 шиллингов40.
119

Формула очистительной клятвы также известна бла¬
годаря упомянутому выше англосаксонскому сборнику
клятв. Такая клятва начиналась с инвокационной формулы
«именем всемогущего Бога» (on almihtiges Codes naman), и
содержала слова, призванные засвидетельствовать невино¬
вность ответчика: «Я невиновен ни в поступках, ни в сло¬
вах, в которых Н. обвиняет меня»49. Анализ правовых доку¬
ментов позволяет сделать вывод о том, что очистительная
клятва применялась как при рассмотрении дел, связанных
с тяжкими обвинениями (убийство, грабеж, воровство), так
и при рассмотрении исков, вытекающих из имуществен¬
ных споров (недобросовестная сделка, истребование вла¬
дельцем имущества из чужого пользования, оспаривание
сделок купли-продажи и др.). Принесение очистительной
клятвы требовалось, по всей видимости, только когда была
принесена обвинительная клятва, что прослеживается, в
частности, по закону короля Кнута, согласно которому очи¬
стительная клятва должна соответствовать по своей силе
обвинительной клятве30. Данное предположение подтверж¬
дается содержанием титула 36 закона короля Альфреда, в
соответствии с которым за непреднамеренное убийство,
совершенное при переноске копья на плече (по всей види¬
мости, во время военного похода), устанавливается ответ¬
ственность только в форме уплаты вергельда51. Однако, то
же деяние, повлекшее обвинение в злом умысле (очевид¬
но, подкрепленное обвинительной клятвой), уже требовало
принесения очистительной клятвы, равной по своей стои¬
мости штрафу за убийство52.
Англосаксонским правом предусматриваются два не¬
обходимых условия для принесения очистительной клят¬
вы: 1) человек должен быть в состоянии (maeg)53 принести
клятву; 2) человек должен осмелиться (dear)54 принести
клятву. Возможность обвиняемого принести очиститель¬
ную клятву, по всей видимости, предполагала наличие у
него достаточного количества соприсяжников, а также иму¬
щества, необходимого для внесения в качестве залога при
принесении клятвы, либо поручителя, готового внести не¬
обходимую сумму. Готовность к принесению клятвы пред¬
полагала дерзновение человека произнести клятву, призы-
120

пая имя Бога в церкви, либо, если этого требовала норма
обычного права, на могиле усопшего человека, проходив¬
шего фигурантом по рассматриваемому делу55.
Очистительная клятва рассматривалась в англосак¬
сонском праве как своего рода «момент истины», до на¬
ступления которого возможно было принести раскаяние. В
связи с этим принесение признательных показаний до со¬
вершения очистительной клятвы рассматривалось как дея¬
ние, смягчающее ответственность. В частности, в законе
короля Инэ содержится норма, согласно которой признание
в совершении убийства до принесения клятвы позволяет
виновному отложить выплату штрафа в пользу короля до
полной выплаты вергельда потерпевшей стороне56.
Клятва в подтверждение невиновности в отдельных
случаях предваряла процедуру ордалии, что дает основа¬
ния предположить особый характер данной клятвы, ее от¬
личие от собственно очистительной клятвы, приносимой в
присутствии необходимого количества соприсяжников, и
выступавшей в качестве самостоятельного судебного дока¬
зательства57. Памятники англосаксонского права не содер¬
жат вполне четких указаний на то, в каких именно случаях
в качестве доказательства в судебном процессе должна ис¬
пользоваться ордалия. По всей видимости, к ордалии при¬
бегали в случае, когда обвинение носило тяжкий характер,
и прочие методы доказательства были исчерпаны, либо не¬
приемлемы58.
Закон короля Этельстана, ссылаясь на норму обыч¬
ного права (folc-ryhte), подробно раскрывает процедуру
подготовки ответчика к принесению очистительной клятвы
перед прохождением ордалии. Согласно данному закону,
человек, готовящийся подвергнуться ордалии, должен был
за три ночи до этого получить благословение священника,
соблюдать строгий пост, позволявший употреблять в пищу
только хлеб, воду, соль и травы, посещать богослужения в
каждый из этих дней, а в день, когда он должен был пой¬
ти на ордалию, - раздать милостыню и принести клятву,
подтверждающую его невиновность59. Человек, предостав¬
лявший обвиняемому сумму для внесения залога при про¬
хождении ордалии, брал на себя фактически роль поручи¬
121

теля, поскольку при повторном обвинении данного лица он
должен был либо вновь внести за него залог, либо терял
внесенную сумму безвозвратно60.
Участие в судебном процессе соприсяжников (aew-
dum), то есть лиц, готовых выступить поручителями и
клятвенно подтвердить справедливость обвинения, либо
поручиться в невиновности обвиняемого, являлось обяза¬
тельным условием архаического судебного процесса, ко¬
торый мыслился как акт публичного правосудия. Законом
короля Инэ устанавливалось, что любой человек может
свободно присягать в качестве поручителя, «если он знает,
что поступает правильно»61. Исключение составляли не¬
свободные62, поскольку их правоспособность носила огра¬
ниченный характер63. Законом королей Хлотаря и Эдрика
уточняется, что соприсяжники должны быть из числа сво¬
бодных, и быть родом из той деревни (tun), к которой при¬
надлежит обвиняемый64.
Из континентального древнегерманского права из¬
вестно, что участие свидетелей в судебном процессе было
обязательным и могло обеспечиваться в принудительном
порядке, в то время как отказ от явки на судебный процесс
влек наложение штрафа, а отказ от дачи показаний с прине¬
сением клятвы мог вообще поставить данных свидетелей
вне закона65. Штрафные санкции за отказ от принесения
клятвы и дачи свидетельских показаний известны также из
англосаксонского права, причем штраф в подобном случае
достигал двойного размера66.
Весомость клятвы, приносимой с участием сопри¬
сяжников, зависела от четырех факторов: 1) наличие не¬
обходимого количества соприсяжников; 2) происхождение
соприсяжников (стоимость вергельда, место рождения и
проживания); 3) социальный статус соприсяжников; 4) ре¬
путация соприсяжников. Закон королей Хлотаря и Эдрика
именует лиц, выступающих в суде согтрисяжниками обви¬
няемого, «добрыми соприсяжниками» (godum aewdum)67 и
«свободными соприсяжниками» (freora rim-aewda)68, под¬
черкивая тем самым важность их репутации и социального
статуса. Влияние происхождения и социальной принадлеж¬
ности на силу клятвы соприсяжников получило также от¬
122

ражение в норме закона короля Инэ, требовавшей в отдель¬
ных случаях подкрепления очистительной клятвы участием
соприсяжника из числа служащих короля69. Законом короля
^тельстана устанавливалось, что человек, виновный в при¬
несении ложного свидетельства, лишался доверия и воз¬
можности выступать свидетелем в будущем, и должен был
уплатить штраф в размере тридцати шиллингов70.
В качестве особого вида клятвы можно, на мой
взгляд, выделить поручительство представителя обви¬
няемого в том, что обвиняемый не будет избегать ответ¬
ственности и выступит в суде ответчиком в соответствии
с требованиями закона. Как упоминалось выше, истец и
ответчик встречались на тинге или в судебном собрании,
в ходе чего ответчик предоставлял истцу поручителя (Ьу-
rigean) и давал «совершиться правосудию» (riht awyrce),
как будет постановлено судьями (deman)71. В соответствии
с законом королей Хлотаря и Эдрика, отказ ответчика от
предоставления поручителя влек наложение на ответчика
штрафа в пользу короля72. После предоставления поручи¬
теля происходил выбор сторонами арбитра для разрешения
судебного спора, что напоминает назначение iudex privatus
в римском праве73. Предоставление поручителя рассматри¬
вается в данном законе как необходимое условие для нау¬
чала исчисления процессуального срока, отведенного для
выбора сторонами процесса третейского судьи74. Сходная
практика предоставления поручителя со стороны обвиняе¬
мого известна по памятникам древнерусского права75, что
дает основания предположить общие индоевропейские
корни рассматриваемого правового обычая.
Есть основания полагать, что предоставление пору¬
чителя сопровождалось клятвой ответчика о готовности
предстать перед судом и клятвой поручителя о готовности
нести ответственность в случае уклонения ответчика от
участия в судебном процессе76. Вся тяжесть ответственно¬
сти за уклонение ответчика от суда ложилась на поручите¬
ля, и если ответчик, например, скрывался и избегал орда¬
лии, поручитель должен был уплатить истцу возмещение,
а соответствующему глафорду - вергельд ответчика77. В
случае поимки ответчика, уклонившегося от правосудия
123

и нарушившего поручительство, на него возлагалась от¬
ветственность в форме штрафа за нарушение поручитель¬
ства и епитимии от исповедника за нарушение клятвы™.
Характерно, что в данном случае за нарушение норм про¬
цессуального права, связанных с употреблением клятвы,
прослеживается применение санкции как духовного, так и
секулярного характера.
Исследователями уже отмечалось, что в силу спец¬
ифических представлений о природе собственности гер¬
манским народам была неизвестна виндикация в римском
понимании этого слова79. Тем не менее, достаточно рас¬
пространенными в англосаксонской судебной практике
являются иски, связанные с истребованием имущества у
незаконного владельца. Основанием для подобных исков, в
большинстве случаев, являлось обнаружение пропавшего в
результате кражи имущества в незаконном владении друго¬
го лица80. Предъявление такого рода иска сопровождалось
клятвой, подтверждавшей права человека на данную вещь,
о чем можно судить, исходя из анализа титула 53.1 зако¬
на короля Инэ: «Если он (законный владелец) знает, у кого
находится имущество81 мертвого, пусть присягнет об этом
имуществе и потребует у того82, кто имеет это имущество,
чтобы он признал скот его бесспорно, или [пусть] огласит83,
что мертвый никогда не владел имуществом»84.
Англосаксонские законы детально регламентируют
процедуру оформления сделки купли-продажи, что вызва¬
но, по всей видимости, необходимостью минимизировать
количество возможных оснований для оспаривания подоб¬
ной сделки, а также необходимостью упростить сбор до¬
казательной базы для обоснования законности либо про¬
тивоправности подобной сделки в суде. В законе королей
Хлотаря и Эдрика содержится предписание о том, чтобы
каждый, совершающий покупку имущества в Лондоне,
имел в качестве свидетелей «двух или трех незапятнанных
[обвинением] кэрлов или королевского управляющего го¬
родом»85. В законе короля Эдуарда Старшего содержится
сходное предписание, чтобы «каждый имел своего поручи¬
теля [при совершении торговых сделок]», никто не совер¬
шал покупок вне пределов города, и чтобы каждый имел в
124

качестве свидетеля «управителя города или другого неопо¬
роченного человека, которому можно доверять»86. Закон
короля Инэ также устанавливает, что поручитель должен
быть из числа свободных людей87. Указанные нормы имеют
параллели в скандинавском праве, памятники которого до¬
несли до нас даже саму формулу очистительной клятвы, ко¬
торую приносил обвиняемый в присутствии поручителей в
случае начала судебного процесса. Согласно Vastgotalagen,
«нужно брать друга при всех покупках, потому что друг
должен освобождать от обвинения в воровстве при всех по¬
купках. Если один хочет назвать другого вором, тогда дру¬
зья должны свидетельствовать, и они оба должны вместе с
дюжиной клясться, что «я купил эту вещь с другом и сви¬
детелями, как велит закон, и поэтому я не виновен в том,
в чем ты меня обвиняешь»88. Согласно англосаксонскому
праву отсутствие поручителей при заключении сделки мог¬
ло повлечь обвинение лица «в тайных сделках», что явля¬
лось тяжким обвинением, и требовало очистительной при¬
сяги в 120 гайд89. Обязательное присутствие поручителей,
выступающих при необходимости в качестве свидетелей в
судебном процессе, при заключении сделки также известно
из древнерусского права90, что позволяет вновь высказать
предположение об индоевропейском происхождении рас¬
сматриваемого правового обычая.
В случае предъявления обвинения в приобретении
краденого имущества, сопровождавшегося, по всей ви¬
димости, упоминавшейся выше клятвой владельца о его
праве, обвиняемый должен был «явиться в королевскую
резиденцию в городе и указать человека, который ему про¬
дал, если он его знает, и возбудить против него иск»91. В
случае отсутствия возможности найти продавца данного
имущества человек должен был воспользоваться помощью
поручителей, сопровождавших его во время заключения
сделки, и должен был перед алтарем обосновать свою не¬
виновность92. Та же процедура требовалась в случае, если
продавец был найден, но отрицал факт продажи93. В слу¬
чае, если ответчик не мог с помощью своих поручителей
доказать законность совершенной им сделки, он утрачивал
приобретенное в результате данной сделки имущество, ко¬
торое возвращалось во владение истца94.
125

Невозможность обосновать собственную невино¬
вность накладывало на ответчика обязательство по воз¬
мещению причиненного вреда и уплате соответствующе¬
го штрафа, а также предполагало принесение ответчиком
клятвенного обещания (wedd) об исполнении судебного
решения95. Возможно, что данная клятва приносилась в
случае невозможности немедленного предоставления воз¬
мещения потерпевшей стороне. Сходная практика известна
из права континентальных германских народов, в частно¬
сти, франков, у которых подобная клятва приносилась от¬
ветчиком в присутствии 12 соприсяжников95. Законом коро¬
ля Инэ установлена ответственность главы округа (scirmen)
за бездействие при необходимости осуществления прину¬
дительных мер в отношении ответчика, отказывающегося
принести обет об исполнении возложенного на него обяза¬
тельства97.
Формой клятвы об исполнении судебного решения,
распространенной у северогерманских народов, может, на
мой взгляд, также считаться клятва о неотмщении, к кото¬
рой присуждались родственники человека, подозреваемо¬
го в совершении противоправных действий, и убитого при
совершении одного из таких действий. В соответствии с
законом короля Инэ, человек, убивший вора, должен был
клятвенно огласить (mot абе gecy6an), что он «убил его как
убегающего вора» (hine fleondne for 5eof sloge), после чего
родственники убитого должны были принести клятву о не¬
отмщении (unceases аб)98. Сходная практика была широ¬
ко распространена у скандинавов, что прослеживается по
нормам главы о человекоубийстве средневекового сборни¬
ка шведских законов Vastgotalagen, согласно которым че¬
ловек, убивший вора, имел возможность присудить его на
тинге к неотмщению (ogill)99.
Таким образом, реконструкция составляющих ран¬
несредневекового англосаксонского судебного процесса,
предполагавших употребление клятвы, позволила выде¬
лить семь различных форм употребления клятвы. Данные
формы могут быть охарактеризованы как обвинительная и
очистительная клятвы, клятва в подтверждение невиновно¬
сти, клятва соприсяжников, поручительство за ответчика,
126

клятва о праве на имущество, клятва об исполнении судеб¬
ного решения. Выявленные формы употребления клятвы в
англосаксонском судебном процессе нахсдят параллели в
континентальном германском праве, архаическом римском
праве, а также в скандинавском и древнерусском праве, что
дает основания высказать предположение об общих ис¬
токах практики употребления клятвы в судебном процессе
у индоевропейских народов. Дальнейшее изучение роли
клятвы в архаическом праве индоевропейских народов яв¬
ляется перспективным направлением исследования, кото¬
рое позволит расширить фактологическую базу научных
дисциплин сравнительного правоведения и истории госу¬
дарства и права, а также даст возможность более глубоко
понять культурно-исторические истоки европейской право¬
вой традиции.
1	Аннерс Э. История европейского права. М., 1996. С. 133.
2	Adams Н. The Anglo-Saxon Courts of Law // Essays in Anglo-
Saxon Law. Boston, 1876. P. 1-54; Laughlin J.L. The Anglo-Saxon
Legal Procedure // Essays in Anglo-Saxon Law. Boston. 1876. P. 183-
306. Oakley T.P. English Penitential Discipline and Anglo-Saxon Law
in Their Joint Influence. New York, 1923; Seebohm F. Tribal Custom
in Anglo-Saxon Law. London, New York, 1902.
3	Средневековый сборник англосаксонских клятвенных
формул опубликован в издании: Schmid R. Die Gesetze der Angel-
sachsen. Leipzig, 1858. P. 404-408. Отдельные формулы очисти¬
тельных клятв, употреблявшихся в англосаксонском судебном
процессе, приводятся работе: Laughlin J.L. The Anglo-Saxon Le¬
gal Procedure // Essays in Anglo-Saxon Law, 1905. P. 216. В работе
F..Seebohm рассматривается вопрос о цене клятвы, установленной
англосаксонским правом для различных сословий: F. Seebohm.
Tribal Custom in Anglo-Saxon Law... P. 406-417. Вопрос о роли
клятвы в англосаксонском судебном процессе затрагивается в ра-
бюте: Pollock F., Maitland F.W. The History of English Law before
tlhe Time of Edward I. Cambridge, 1898. P. 39-40.
4	Необходимо отметить, что архаические формы судебного
троцесса, основанные на комплексе правовых обычаев, отлича¬
лись значительным консерватизмом и статичностью содержания,
(сохранявшегося неизменным на протяжении столетий (в качестве
127

примера можно привести легисакционный судебный процесс в
римском праве). В связи с этим есть основания полагать, что фор¬
мы употребления клятвы в англосаксонском судебном процессе
не претерпели существенных изменений с VII но XI вв.
5	Schmid R. Op. cit.
6	The Laws of the Earliest English Kings / Ed. and transl.
byAttenborough F.L. Cambridge, 1922 (Reprinted 2006).
7	Ancient Laws and Institutes of England / Ed. by Thorpe B.
1840.
8	Хрестоматия памятников феодального государства и пра¬
ва стран Европы / Под ред. В.М.Корецкого. М., 1961. С. 67-75.
(Перевод законов Инэ и Альфреда С.Н.Ставровского).
9	Хрестоматия по истории средних веков. Т. 1: Раннее сред¬
невековье / Под ред. С.Д.Сказкина. М., 1961 С. 598-615. (Пере¬
водчик не указан).
10	В обоих переводах отсутствуют следующие титулы: Ine
26, 27, 34.2, 34.3, 35, 53.1, 71, 72, 73, 75; Alfred 1.3, 1.6, 1.8, 5.1,
10.1,	10.2, 10.3, 10.4, 10.5, 11, 17, 18, 19.3,20,21,23,23.1,23.2,26,
31.1,	33, 36, 36.1, 36.2, 40.2, 42.2, 44, 44.1., 45, 45.1, 46, 46.1, 49,
49.1,49.2,50, 50.1,51,53-76.
11	См.: Санников С.В. Перевод пролога к кодексу короля
Альфреда // Вестник НГУ. Серия: История, филология. Том 8. Вы¬
пуск 1: История. Новосибирск, 2009. С. 205-209; Он же. Не пере¬
водившиеся ранее фрагменты англосаксонских законов (domas)
королей Инэ и Альфреда// Вестник НГУ. Серия: Право. Т. 4. Вып.
2. Новосибирск, НГУ, 2008. С. 67-70. Текст рукописи доступен в
электронном виде на Интернет-сайте университета Georgetown.
URL: http://www8.georgetown.edu/departments/medieval/labyrinth/
library/oe/texts/prose/laws.html. Текст источника, опубликованный
на сайте университета Georgetown, воспроизведен с факсимиль¬
ного издания The Parker Chronicle and Laws (Corpus Christi Col¬
lege, Cambridge, MS. 173). London, 1941.
12	Для обозначения клятв и действий, сопряженных с
клятвой, могут использоваться термины и выражения mid аде
gecydan, swerian, borge, adwyrde, foread, odswerige, и др. Необхо¬
димо также учитывать, что англосаксонские законы составлялись
на различных диалектах древнеанглийского языка.
13	Отсюда вытекает обвинение, связанное с неисполнением
обещания, подкрепленного клятвой. См.: Alfred, 33.
128

14	Alfred, 1.
15	Alfred, 1.1.
16	Alfred 1.2.
17	Cp.: Alfred 1.8. За нарушение клятвы, данной в ходе су¬
дебного процесса, применялись иные меры ответственности, что
будет продемонстрировано ниже.
18	Athelstan, 11,25.
19Wihtraed, 16.
20	Wihtraed, 17-18.
21	Wihtraed, 19,21.
22	Wihtraed, 22-24.
23	Wihtraed, 20.
24	Ine, 46, 52, 54 и др.
25	Seebohm F. Tribal Custom in Anglo-Saxon Law... P. 408.
26	См., напр.: Gutalag, 32.
27	Alfred, 4.1.
28	Alfred, 36.1; Ine, 35.
29	Ine, 35; Edward the Elder, 4.
30	Hlothar and Eadric, 8.
31	Hlothar and Eadric, 10.
32	Hlothar and Eadric, 8.
33	Athelstan, II, 23.
34	Содержание клятвенных формул, употреблявшихся
в англосаксонском судебном процессе приводится в работе:
Schmid R. Op. cit. Р. 404-408. Более подробно о данном сборни¬
ке: Richards М.Р. Texts and Their Traditions in the Medieval Library
of Rochester Cathedral Priory. 1988. P. 50.
35	Hu man sceal swerie, X. По: Schmid R. Op. cit. Перевод
Санников С.В.
36	См.: Laugh 1 in J.L. The Anglo-Saxon Legal Procedure... P.
198.
37	См.: Из ранней истории шведского народа и государства.
Первые описания и законы. М., 1999. С. 188.
38	См.: Там же. С. 196.
39	См.: Там же. С. 188.
40	В законах короля Кнута публичное предъявление иска в
отдельных случаях выражается термином «beclypian» (Lex Canuti
Seculorum, 28), являющимся производным от «clypian (cleopian)»,
что буквально означает «кричать, восклицать», и демонстрирует,
129

на наш взгляд, определенные контекстуальные параллели с древ¬
неславянским процессуальным действием по оглашению совер¬
шившегося преступления, обозначаемым термином «заклич».
41	The History of English Law before the Time of Edward I.
Cambridge: Cambridge University Press, 1898. P 39-40.
42	Alfred, 22.
43	Alfred, 33.
44	Hlothar and Eadric, 11.
45	См., напр.: Lex Salica, XLVIII.
46	Hlothar and Eadric, 10.
47	Ibidem.
48	Ine, 52.
49	Hu man sceal swerie, V. По: Schmid, R. Op. cit. P. 482.
Перевод мой Санников C.B.
50	Lex Canuti Seculorum, 22.
51	Alfred, 36.
52	Ibidem.
53	Ine 46.3. Согласно тигулу 46.3 закона короля Инэ, «лю¬
бой человек имеет возможность свободно поклясться [очищаясь
от обвинения в] укрытии [краденого] и в человекоубийстве, если
он в состоянии и осмелится».
54	Ibidem, 46.3; 57
55	См., напр.: Ine, 53.
56	Ibidem, 71.
57	Молитвенные формулы, произносившиеся при совер¬
шении ордалии, известные из скандинавских источников, приве¬
дены в работе: Henderson E.F. Select Historical Documents of the
Middle Ages. London, 1910. P. 314-317.
58	Cm.: Leges Cnuti Saeculares, 30, 57.
59	Athelstan, 23.
60	Ibid.
61	Ine, 42.
62	Ibidem, 47: Gif mon forstolenne ceap befeh6, ne mot hine
mon tieman to 5eowum men.
63	Cm.: Wihtraed, 22-24.
64	Hlothar and Eadric, 5.
65	Lex Salica, XL1X.
66	Ine, 35.
67	Hlothar and Eadric, 4.
68	Ibidem, 5.
130

69	Ine, 54.
70Athelstan, 12.
71	Hlothar and Eadric, 8.
72	Ibidem, 9.
73	См.: Франчози Дж. Институционный курс римского пра-
иа. М., 2004. С. 77.
74	Hlothar and Eadric, 10.
75	Дювернуа Н. Источники права и суд в древней России.
Спб., 2004. С. 182.
76	Это подтверждается приводимой ниже нормой закона
короля Альфреда, согласно которой ответчик, уклонившийся от
суда, должен был понести ответственность за нарушение клятвы.
77	Athelstan, II. I. 1. §7.
78	Alfred, 1.8.
79См.: История государстваиправа/Подред. В.А.Томсинова.
М., 2002. Т. 1. С. 401-402.
80	Ine, 53, 75; Hlothar and Eadric, 16.1; Edward the Elder, 4.
81	ierfe, возможный перевод - «наследство».
82	Буквально - «той руки».
83	gecy5e, возможный перевод - «докажет».
84	Перевод Санников С.В.
85	Hlothar and Eadric, 16.
86	Edward the Elder, I. 1.
87	Ine, 47.
88	Цит. по: Из ранней истории шведского народа и государ¬
ства... С. 260-261.
89	Ine, 52. См. также примечание 24. По всей видимости,
речь в законе идет о соприсяжниках, владевших в совокупности
данным количеством земли.
90	Дювернуа Н. Источники права... С. 175.
91	Hlothar and Eadric, 16.1.
92	Ibidem, 16.2.
93	Ine, 75.
94	Hlothar and Eadric, 16.3.
95	Cm.: Ine, 9.
96	Lex Salica, XXX.7.1.
97	Ine, 8.
98	Ibidem, 34.2. Перевод мой Санников С.В.
99	См.: Из ранней истории шведского народа и государ¬
ства... С. 191.
131

А.С. Позняков
КЛЯТВЫ ИСПОВЕДАНИЯ
ИСТИННОЙ ВЕРЫ
БЕРЕНГАРИЯ ТУРСКОГО.
процедуре рассмотрения обвинений в
ереси на соборах XI - первой пол. XII в. клятвы занимают
особое место. В рамках суда, где основное решение выно¬
силось на основании представления, защиты и состязания
двух позиций по тому или иному теологическому вопросу,
дело обычно1 заканчивалось определением ошибочной по¬
зиции y уличением одной из сторон в «дурном выборе»,
в ереси Речь идет, в первую очередь, конечно же, о так
называемых «ученых» ересях, в основе которых лежат
доктринальные расхождения, родившиеся из ученых дис¬
куссий среди интеллектуалов. Такие споры вырастали в
школах w университетах и были в основном ограничены
этим кругом2. Объектом обвинения в данном случае были
конкретные сочинения и идеи, расцененные как неверные,
нарушающие положения католической веры. Дело закан¬
чивалось публичным отвержением учения, признанного
неверным, и раскаянием обвинявшегося перед собором.
Важно отметить, что сразу после принятия решения
на церковном собрании, отвергнутые позиции переходили
в разряд преступлений против «истинной католической
веры». Проигравший в дискуссии на соборе должен был
признать поражение, публично покаяться и подтвердить,
что он осознает свою неправоту, дабы лично «очиститься»
от обвинения и статуса еретика. В рамках этого раская¬
ния особое место занимала клятва исповедания истинной
веры. Она являлась венцом всего процесса и торжественно
завершала суд собора.
История обвинений в ереси Беренгария Турского
стоит особняком среди других еретических «процессов»
средневековья до XIII века. Уникальность этого сложного
дела заключается в его длительности и запутанности: об¬
винение в ереси Беренгария обсуждалось как минимум на
11 соборах в течение более 30 лет. Оно уникально и много¬
132

численностью «возвращений в ересь» Беренгария, и количе-
сиюм новых обвинений, оканчивавшихся новыми отказами
еретика от данных им клятв. Несмотря на такое число собо¬
ров, посвященных ереси Беренгария, деталей о ходе разбира-
юльств и о том, как развивалось дело, сохранилось немного.
Ход событий восстанавливается буквально по крупицам, не¬
избежно, с огромным количеством допущений и предположе¬
ний3.
Итак, перед нами история, которая сама по себе пред¬
ставляет интерес в рамках понимания феномена клятвы и от¬
речения от неё. Благодаря специфике, сложности и скандаль¬
ности дела, источники по обвинениям Беренгария в ереси
дают богатый материал о клятве, факт нарушения которой
привлекал особенное внимание современников. Этот матери¬
ал подталкивает к постановке нескольких задач.
Во-первых, выяснить, что представляет собой клятва
исповедания истинной веры по форме: то есть, как строится
текст клятвы, из каких частей она состоит, каковы функции
этих частей. Для этого неизбежно сопоставление с другими
известными текстами клятв этого периода, дошедшими до нас,
например, с клятвами осужденных в ереси в Аррасе 1025 г. и
Гильберта Порретанского, осужденного в Реймсе в 1148 г.
Во-вторых, установить, в ходе каких процедур готови¬
лась клятва исповедания истинной веры, как, кем и каким об¬
разом составлялся её текст.
В-третьих, нас интересует феномен «отречения» Берен¬
гария от данных им клятв: какие основания для отречения он
выдвигал, что, с его точки зрения, лишало эти клятвы силы, к
каким последствиям эти отречения приводили, были ли санк¬
ции за отказ от клятвы.
Наконец, перед нами стоит вопрос о функциях клятвы
исповедания истинной веры, в какой мере возможности клят¬
вы были ограничены в решении теологических конфликтов,
насколько были эффективны существовавшие процедуры в
тех случаях, когда уличенный в ереси впоследствии отрека¬
ется от данной клятвы, а сама клятва в его глазах теряет своё
значение.
Источники по истории соборов, рассматривавших обви¬
нения против Беренгария, довольно разнообразны:
133

Год
Место
Источники
1050
Тур
Eusebii Brunonis Epistola ad Bcren-
garium magistrum4
1050
Рим
Hermanus Contractus. Chronica*5
(упоминание)
Lanfrancus Cantuarensis. De corpore
et sanguine Domini6
1050
Брион
Durandus Troamensis. Liber de
Corpore et Sanguine Christi7
1050
Верчелли
Lanfrancus Cantuarensis. De corpore
et sanguine Domini
1051
Париж
Durandus Troarnensis. Liber de
Corpore et Sanguine Christi
10548
Тур
Guitmundus Aversanus. De corporis
et sanguinis Christi veritate in Eucha-
ristia Iibri tres9
Lanfrancus Cantuarensis. De corpore
et sanguine Domini
1059
Рим
Jurandum quod in eadem synodo fecit
Berengarius10
1075"
Пуатье
Chronica Sancti Maxentini (Chronica
Malleacensis)12
1078
Рим
Juramentum Berengarii Turonici13
«Исповедание собственной веры»
Беренгария14
1079
Рим
Juramentum Berengarii15
«Исповедание собственной веры»
Беренгария
1079/1080
Бордо
Chronica Sancti Maxentini (Chronica
Malleacensis)
ших обвинения Беренгария Турского.
Кроме этого, следует особо выделить сочинение Бер-
нольда, датируемое годом смерти Беренгария (1088): De
Beringerii heresiarchae damnatione multiplici16, и текст, припи¬
сываемый самому Беренгарию, который содержит его соб-
134

ственное «Исповедание веры», т.е. его «еретических»
убеждений, и описание рассмотрения его дела на Римских
соборах 1078 и 1079 гг.17
Перечисленные источники в большинстве своём
очень тенденциозны (сочинения Дуранда, Ланфранка,
Гвитмунда, Бернольда, послание Евсевия Бруно и «Ис¬
поведание» Беренгария). Это сочинения непосредствен¬
ных оппонентов Беренгария, авторов, осуждавших его как
еретика и отступника, или же наоборот, сторонников Бе¬
ренгария, а также и его собственное «Исповедание». Мы
оказываемся, таким образом, в центре острого конфликта,
который, с одной стороны, как бы походя, затрагивает ряд
проблемных вопросов о том, как следует вести собор, как
должно составлять, давать и соблюдать клятву (что, безу¬
словно, делает их чрезвычайно ценными для нашего сюже¬
та). С другой стороны, здесь возможны непреднамеренные
и преднамеренные искажения фактов.
По большей части, речь идет о текстах, посвящен¬
ных теологическим проблемам. История обвинений Бе¬
ренгария Турског о в ереси занимает в них гораздо меньше
места, чем полемика с его учениями. Как правило, подроб¬
ности проведения соборов сообщаются как общеизвест:
ные факты, для обоснования претензий, для того, чтобы
представить на суд современников то, насколько сильно
те или иные действия противника отступают от принятой
нормы, стараясь дискредитировать оппонента в дополне¬
ние к доводам теологической полемики. При этом важно
отметить, что развитие событий более или менее подробно
пересказывается почти во всех сочинениях, целиком или
частично, и сообщения о конкретных фактах в разных тек¬
стах нередко подтверждают друг друга.
Особое место среди наших источников занимают
клятвы исповедания истинной веры, которые либо частич¬
но были включены в другие сочинения (клятвы Беренгария
1059 г., еретиков Арраса 1025 г., Гильберта Порретанского
1148 г. - см. далее), либо же дошли до нас отдельно от кон¬
кретных сочинений. Уточнить, каковы источники послед¬
них, с какими текстами они, возможно, были объединены,
пока не удалось.
135

Некоторые тексты, а именно сочинения Гвитмунда
и Бернольда, хронологически отстоят от описываемых в
них событий, поэтому, несмотря на го, что, в основном, их
данные совпадают с данными других текстов, возможны
ошибки, неточности и разногласия, в первую очередь, в да¬
тировке соборов.
Беренгарий родился в 998 г. в Туре, учился под руко¬
водством Фульбера Шартрского, около 1031 г. сам возгла¬
вил епископальную школу Св. Мартина, благодаря чему
приобрел широкую известность и многочисленных уче¬
ников. Около 1039-41 гг он был выбран архидьяконом в
Анжере (оставаясь, тем не менее, в Туре). К середине века
разгорается полемика вокруг вопроса о пресуществлении
тела и крови Христовых в евхаристии, в которой Беренга¬
рий принимает живое участие. Этот теологический спор
возрождал трения, возникшие ещё в IX в. вокруг послания
Радберта Пасхазия «О теле и крови Господа»18 и одноимен¬
ного трактата, приписываемого Иоанну Скоту Эриугене19.
Беренгарий и его сторонники настаивали на том, что
тело и кровь Христа как бы присутствуют в евхаристии, не
материально, но духовно, тем самым они отрицали идею
субстанциального, сущностного изменения вина и хлеба
в евхаристии (учение Пасхазия). Полемическая переписка
между Гуго, епископом Лангра20, Адельманом, возглавляв¬
шим школу в Льеже21, Ланфранком, одним из основателей
аббатства Бек, будущим архиепископом Кентерберийским,
и Беренгарием очень скоро привела к обвинению Беренга-
рия и его последователей в ереси, которое выдвинул Лан-
франк на соборе в Риме в 1050 г
На нем Ланфранк зачитал полученное им письмо Бе-
ренгария, содержавшее изложение его взглядов о евхари¬
стии22. Положения письма были осуждены, а Беренгарий,
отсутствовавший на этом соборе, отлучен от причастия.
Позиции Ланфранка, о которых его допросили, были при¬
няты собором, а рассмотрение дела было перенесено на
предстоявшее в том же году собрание в Верчелли23.
Между этими двумя соборами состоялся собор в
Нормандии, в Брионе, где Беренгарию практически уда¬
лось добиться решения в свою пользу, однако и там дело
было перенесено на рассмотрение в Верчелли24.
136

Собор в Верчелли 1050 г. и собор в Париже 1051 г.,
созванный по настоянию Генриха I, прошли без участия
Беренгария и ограничились лишь повторением осуждения
трактата Иоанна Скотта Эриугены. Собор в Париже вынес
решение, обязывавшее французских церковнослужителей и
сеньоров разыскать Беренгария и епископа Анжера Бруно
(который должен был предстать перед судом вместе с Бе-
ренгарием), покате «не обратятся в католическую веру или
же не искупят свою вину смертью»25.
Полноценное рассмотрение обвинения состоялось
только в 1054 г. на соборе в Туре. Беренгарий на этот раз
имел возможность защищать свои идеи перед собором, но,
не добившись поддержки собрания, он был вынужден дать
клятву исповедания общей веры26, предать анафеме соб¬
ственную ересь и публично признать, что хлеб и вино по¬
сле их освящения действительно являются телом и кровью
Христа27. Затем, по словам его оппонентов, он нарушил дан¬
ную им клятву и «вернулся в ересь»28.
Второй раз Беренгарий был осужден на соборе в Риме
1059 г., где он снова пытался добиться решения в свою поль¬
зу, однако не смог склонить на свою сторону курию и был
принужден дать новую клятву исповедания веры29, а также
сжечь «при всем синоде» свои еретические книги70. По воз¬
вращении, Беренгарий продолжил проповедовать и распро¬
странять свое учение. Папа Александр II ограничился «дру¬
жескими увещеваниями» «прекратить свою секту и больше
не возмущать Церковь»31.
В 1075 г. обвинение Беренгария обсуждалось на собо¬
ре в Пуатье под председательством легата Гиранда32, однако
из-за чрезвычайного возбуждения толпы, едва не убившей
Беренгария, решение не было вынесено’3.
Наконец, в 1078 и 1079 гг. состоялись два собора в
Риме, на последнем из которых Беренгарий был осужден в
третий раз и подписал исповедание веры, подтверждавшее
сущностное (substantialiter) пресуществление хлеба и вина
в тело и кровь Христа и дополненное обещанием не учить
более против данной формулы34.
Вернувшись во Францию, 78-летний Беренгарий вы¬
ступил против данной им клятвы, составив пространное ис¬
поведание своей веры35.
137

О последнем соборе, на котором звучало дело Бе-
ренгария, прошедшем в 1079/80 г. в Бордо, к сожале¬
нию, мало что известно. В «Хронике Майезе» (Chronicon
Sancti Maxentii Pictavensis) говорится дословно: «Беренга-
рий вернул отчет своей вере»36. Значит ли это, что он дал
новую клятву? Общепризнано, что последние годы Берсн-
гарий прожил в мире с Церковью, и что на этом соборе он
отказался от своих убеждений. После собора в Бордо Бе-
ренгарий Турский уединился на о. Св. Космы недалеко от
Тура, где и умер в 1088 г.
От соборов, осуждавших Беренгария, до нас дош¬
ли тексты трех клятв, составленных в Риме: 1059, 1078 и
1079 гг. (см. табл. 2). Кроме того, имеется упомянутое выше
свидетельство Бернольда о том, что в 1054 г. Беренгарий
дал клятву исповедания веры, предав анафеме собствен¬
ную ересь и публично признав, что хлеб и вино после их
освящения являются телом и кровью Христа37. Также до¬
шла весьма расплывчатая формулировка Хроники Майезе,
о которой говорилось выше. В общей сложности, можно
говорить о пяти составленных и четырех произнесенных
клятвах исповедания веры.
Клятвы 1059, 1078 и 1079 гг. представлены в каче¬
стве самостоятельных текстов, включенных Ф. Лаббе, а
вслед за ним Ж.-Д. Манси в «Коллекцию соборов» среди
актов Римских собраний соответствующих лет38. Кроме
того, клятвы 1078 г. и 1079 г. частично вошли в «Исповеда¬
ние веры» Беренгария, написанное непосредственно после
собора 1079 г.39, а клятва 1059 г. полностью приведена в
тексте сочинения Бернольда.
Для обозначения клятв исповедания веры использу¬
ются термины, обычные для источников по средневековым
ересям XI-XII вв.: juramentum, jusjurandum, (confessus) ju-
rare.
По своей структуре клятвы Беренгария очень харак¬
терны и похожи на аналогичные клятвы осужденных в ере¬
си в Аррасе 1025 г.40 и Гильберта Порретанского, осужден¬
ного в Реймсе в 1148 г.41 (см. табл. 2).
В этой структуре можно выделить несколько частей:
Указание, кто дает клятву;
Анафема осужденному учению;
138

«Символ истинной веры»;
Запрещение распространять осужденное учение,
анафема проповедникам запрещенного учения, санкции в
случае «возвращения в ересь».
Не во всех текстах присутствуют все элементы этой
структуры. Так, указание на дающего клятву встречается
дважды, в наиболее полных текстах 1059 и 1079 гг., ана¬
фема учению встречается в клятвах 1025 и 1059 гг. и упо¬
минается в рассказе о соборе 1054 г.42 Относительно собора
1059 г. в связи с анафемой учению Беренгария, важно от¬
метить, что, помимо этого, он был принужден «собствен¬
норучно сжечь» свои писания.
Анафема осужденной ереси строится четко по пун¬
ктам признанных неверными положений учения, которые
«предает анафеме и осуждает» дающий клятву. Она опре¬
деляет содержание ереси, указывая позиции, отвергнутые
собором. С другой стороны, важно произнесение анафемы
самим лидером группы, придерживавшейся осужденных
позиций. Он таким образом очищается от преступления.
Кроме того, это публичное действие прекращает дальней¬
шую полемику и разрушает «партию», уличенную в ере¬
си - обвинители и обвиняемые вновь объединяются в рам¬
ках единой «истинной» веры. На синоде в Аррасе 1025 г.
«усмиренные» еретики «ни единого слова не могли произ¬
нести». Они признали свою неправоту и раскаялись в своих
прегрешениях, сказав, что желают придерживаться только
той истинной веры, о которой им проповедовал епископ.
Затем, они объединились со всеми в единой молитве, кото¬
рая, вероятно, была призвана дополнительно подчеркнуть
возвращение еретиков в лоно Церкви41. Публичная анафема
собственному учению, как и идея сожжения собственных
сочинений, - это дополнительный шаг к тому, чтобы окон¬
чательно сломить и усмирить уличенного в ереси.
Самой существенной частью клятвы является «сим¬
вол истинной веры». Часто из всего содержимого клятвы
сохраняется только он один, и именно его цитируют тек¬
сты, упоминающие данную клятву. Так, рассказывая о
клятве Беренгария 1054 г., Бернольд указывает только на
факт анафемы его учению и о содержании именно испо¬
139

ведания истинной веры. Тексты клятв 1078, 1079, 1148 гг.,
включенные в другие повествования, также ограничива¬
ются исповеданием (в клятве 1079 г. - с обязательством не
распространять ересь).
Речь идет о положениях, которые, на основе крити¬
ки учения, осужденного собором, определяются в качестве
единственно приемлемых и истинных. Подобно анафеме,
исповедание «истинной веры» выстраивается зеркально по
пунктам осуждаемого учения, текст исповедания состав¬
ляется сообразно и практически в точном соответствии со
списком «заблуждений» еретика. Эта часть клятвы фикси¬
рует, таким образом, доктринальное установление собора
относительно того или иного спорного теологического во¬
проса.
В конце клятвы дополнительно публично проклина¬
ются и объявляются незаконными проповеди запрещенного
учения44. В этой части предаются анафеме все, кто стал бы
выступать против «истинных положений», определенных
в исповедании. В случае с Беренгарием она должна была
гарантировать и предостерегать от «возвращения в ересь»:
«Если я сам когда-либо где-либо против этого [исповедания
веры] задумаю высказываться или проповедовать, то под¬
лежу суровости канонов»45.
Важно отметить особенность текста клятвы 1078 г.
Если верить рассказу Беренгария о ходе соборов 1078-79 гг.,
эта клятва, будучи составленной, так и не была публично
произнесена, а само рассмотрение дела было перенесено
на собор следующего года, где для неё были выбраны уже
другие формулировки.
Сохранилось и описание того, каким образом со¬
ставлялась формулировка клятвы. Его приводит в «Испове¬
дании своей веры» Беренгарий. Этот текст был составлен
в 1079/8046 г. по горячим следам Римских соборов 1078 и
1079 гг.; в нем описывается ход соборов, обстоятельства
дачи клятвы 1079 г. и обосновывается учение самого Бе¬
ренгария.
Собор 1078 г. был, судя по тексту, довольно благо¬
приятным для Беренгария, и ему практически удалось за¬
щитить свои взгляды. Во всех книгах, представленных по
140

велению папы, у всех спрошенных на соборе находились
подтверждения его учению, так, что собор, в конце концов,
склонялся на его сторону47. Интересно, что Беренгарий,
описывая идеальную для него ситуацию, как о само собой
разумеющемся, говорит о составлении формулы клятвы ис¬
поведания веры, которая удовлетворяла бы обе стороны, то
есть даже в случае его победы на соборе, он должен был
произнести, по сути, примиряющую клятву.
Было подготовлено исповедание веры, содержавшее
только самые общие слова, которые, в целом, не противоре¬
чили учению Беренгария: «что хлеб на алтаре после освя¬
щения на Причастии является истинным телом Христа,
рожденным от Девы, пострадавшим на кресте, сидящим
по правую руку Отца, а вино - истинная кровь, истекшая
из Его бока»48. Эта формула, в силу её общего характера
и «разумности», с точки зрения Беренгария, была для него
очень важна. Беренгарий несколько раз повторяет, что папа
Григорий VII, председательствующий на соборе, был согла¬
сен с этими формулировками, и что он же говорил, будто
этих слов «должно быть достаточно»49 для клятвы испове¬
дания веры и для окончания тяжбы.
Обсуждение дела, очевидно, проходило не так спо¬
койно и доброжелательно по отношению к Беренгарию.
Собор (вероятно, в результате выступлений противников
Беренгария, епископов Пизы и Падуи), несмотря на то, что
дело уже дошло до составления текста клятвы, перенес ре¬
шение вопроса на год.
Через год судьба была менее благосклонна к нему.
Беренгарий был вынужден изменить слова первой клятвы,
«на радость» его противникам50. Наиболее важное изме¬
нение заключалось в положении о сущностном (substanti-
aliter) превращении хлеба и вина в плоть и кровь Христа.
«Исповедание веры» Беренгария как раз и посвящено де¬
тальной критике и высмеиванию слов данной клятвы с под¬
робным объяснением его собственных убеждений.
В этом тексте перед нами хотя бы отчасти раскры¬
вается «кухня» написания клятвы. Так, мы узнаем, что её
текст предварительно согласовывается и получает одо¬
брение у папы как председателя собрания. Судя по всему,
141

тексты клятв составлялись и записывались при непосред¬
ственном участии Беренгария51. Формула клятвы должна
была быть довольно гибкой, не предлагая слишком боль¬
ших уступок и слишком жестких по отношению к осужден¬
ному формулировок, ограничиваясь только тем, что собор
считал нужным определить в качестве истинной веры (то,
чего «должно быть достаточно»). При составлении текста
второй клятвы, противники Беренгария, настаивая на вклю¬
чении слова substantialiter, апеллировали к тому, что, яко¬
бы, текст с этими добавлениями утвердил сам папа52. Таким
образом, заготавливался текст, написанный с участием об¬
виненной и обвиняющей сторон, который по содержанию
являлся одновременно и символом веры для всего собора,
будучи согласованным с его председателем. Записанную
таким образом клятву уличенный в ереси должен был в
торжественной обстановке, после общей молитвы, объеди¬
нявшей весь собор, «добровольно» зачитать и подписать5’.
Беренгарий всем текстом собственного исповедания
отказывается от клятвы, полемизируя с её положениями
и даже высмеивая их. Сходным образом действовал позд¬
нее Абеляр, обосновывая нечестивость собора в Суассоне
1121 г.54. Рассказав о соборе, о нерешительности папы, об
обманах и угрозах, с помощью которых сначала было от¬
ложено решение вопроса при наличии подготовленной и
принятой собором клятвы, а затем были радикально изме¬
нены её ключевые формулировки, Беренгарий обрушива¬
ется с критикой на внесенные в формулу изменения55. Этот
текст, наполненный едкими замечаниями, показывает, на¬
сколько неаккуратны были составленные его противника¬
ми положения клятвы, насколько невзвешенной и опасной
для них самих была финальная формула56. В конце «Испо¬
ведания» Беренгарий, почти как Абеляр, одеваясь в одежды
поруганного праведника, просит заступничества у Господа,
и сочувствия собратьев во Христе5' в тех бедствиях и ис¬
пытаниях, которым он подвергся.
Структура и процесс подготовки текста клятвы от¬
ражают её смысл и значение. Клятва предстает в качестве
публичного акта закрепления раскаяния осужденной сто¬
роны, подводя официальный итог спору о вере. Указывая
142

истинную и ложную позиции, определяя истинную пози¬
цию в качестве единственно допустимой, она примиряет
стороны и осуждает тех, кто отпадает от установленного
status quo веры и от новообретенной истины- Задача собора,
оказывается, состоит не в том, чтобы наказать виновного в
ереси, а в том, чтобы прекратить спор, жестко определить
допустимую точку зрения, вернуть в лоно церкви тех, кто с
этим установлением прежде спорил, и осудить тех, кто ре¬
шится в будущем выступить против него. Отказы от клятв,
в свою очередь, являются нарушением этого установленно¬
го порядка вещей. Здесь возникаег вопрос о последствиях
таких отказов для еретика.
Никаких санкций за отказ от клятвы исповедания
веры в случае с Беренгарием предпринято не было. Более
того, рассчитывал Беренгарий на это или ыет, но, в конечном
счете, повторные отказы от данных им клятв исповедания
веры создавали возможность нового рассмотрения, факти¬
чески, пересмотра дела. Несмотря на все острословия, на
жесткость прений и на оскорбительность эпитетов, кото¬
рыми его «награждали» оппоненты в своих посланиях и
других сочинениях, новые клятвы давались по совершении
всех процедур расследования, обсуждения и решения дела,
и, таким образом, у Беренгария появлялшсь новые возмож¬
ности защитить свои идеи, получить новых сторонников,
добиться благорасположения собора. Как мы уже видели,
на соборе в Брионне 1050 г. и, если верить Беренгарию, на
соборе в Риме 1078 г. он был близок к пюбеде.
Это хождение по кругу: клятвы -- отречения - новые
рассмотрения, - показывает, с каким упорством различные
представители церкви стремились достичь примирения и
возвращения в её лоно еретика, с каксой настойчивостью,
после всех «возвращений в ересь», повторялись процеду¬
ры рассмотрения дела и публичного псжаяния. Соблюдение
клятвы предстает основной и единственной гарантией пре¬
кращения конфликта. Группа, придерживающаяся осуж¬
денного учения, теряет лидера, который публично отре¬
кается от «ошибок» и осуждает тех, жто будет продолжать
их проповедовать. Нарушение клятва приводит к продол¬
жению полемики и конфликта, в том» числе и на соборах
143

при новом рассмотрении обвинения. Соблюдение порядка
рассмотрения дела на соборе уже само по себе выступает
ограничителем средств, которые можно было бы принять
против отступника, дает ему шанс, воспользовавшись си¬
туацией, попытаться добиться решения в свою пользу.
Клятва как status quo веры, как общепринятый набор
постулатов, принимаемых обвиняемым после того, как ему
указали на его ошибки, не состоялась в случае с Беренга-
рием Турским. История клятв 1078 и 1079 гг. показывает
неудовлетворенность и невозможность вывести испове¬
дание веры, которого придерживались бы и уличенный в
ошибках, и его противники. Епископы Пизы и Падуи, на¬
стоявшие на переносе рассмотрения дела, не были удовлет¬
ворены согласованной с папой первой клятвой, со слиш¬
ком общими её формулировками и, по словам Беренгария,
угрожали чуть ли не бунтом58. Внесенное ими изменение в
текст, было ли оно на самом деле сделано обманным путем,
или же было согласовано в соответствии с общим поряд¬
ком, не могло удовлетворить Беренгария. Клятва, которую
ему пришлось подписать, имела слишком жесткий харак¬
тер, её подписание для него становится обязательной фор¬
мальностью, и, как мы видим, сразу же после собора он от¬
казывается от данной клятвы.
Дело Беренгария во многом очерчивает пределы воз¬
можностей клятвы в решении теологических споров и в
предотвращении распространения осужденных идей. Вви¬
ду несоблюдения клятвы, «еретика» остается только при¬
вести к новой клятве: никакие другие средства воздействия
и решения проблемы не применялись. Кроме того, отказы¬
ваясь от принесенной клятвы, «еретик» получал возмож¬
ность нового рассмотрения дела. «Суровость канонов»59,
которые упоминаются в клятве 1059 г., так и не дала о себе
знать. Клятва становится просто формальностью: положе¬
ния клятвы исповедания веры не всегда удовлетворяли тя¬
жущиеся стороны, обвиненный в ереси зачастую отрекал¬
ся неискренне и мог повторно вернуться к исповеданию и
распространению осужденных взглядов. Доктринальный
конфликт в таких случаях не разрешался, а лишь времен¬
но сглаживался. А такое положение вещей должно было
144

стать ещё хуже с появлением в XII в. еретиков, которые
не признавали клятвы в принципе, ставя вопрос о по¬
рядке определения ереси и о санкциях за «преступления
против веры».
«Вернув отчет своей вере», Беренгарий, после
тридцати лет полемики и обвинений, провел последние
годы в добровольном или принудительном заточении
и умер в 1088 г. Неизвестно, было ли его примирение
окончательным, но есть явные указания на то, что его
последователи (и, возможно, ученики) продолжали про¬
поведовать запрещенные идеи и после смерти Беренга-
рия60.
145

146
Таблица 2. Структура клятва Верен г ария Турского, еретиков Арраса 1025 г. и Гильберта Лорре-
тан скоро*.
беренгарий Турский
| Еретики
Арраса
Гильберт
Порретанский
Рим, 1059(1)
Рим, 1078(2)
Рим,1079
(3)
Аррас, 1025
(4)
Реймс, 1148
(5)
Место
издания
Mansi XIX, 900.
Bernoldus. De Beringerii
haeresiarchae damnatione
multiplici // PL 148. Col.
1455
Mansi XIX,
761; Mansi
XX, 516.
Mansi XIX,
762-763;
Mansi XX,
524
PL 142, ПИ-
1312.
Mansi XXI,
712-713.
Кто дает
клятву
Ego Berengarius indignus
diaconus ecclesiae sancti
Mauritii Andagavensis,
tgo
Berengarius
Анафема
осужденно¬
му учению
cognoscens veram et
apostolicam fidem,
anathematizo omnem
haeresim: praecipue, de qua
hactenus infamatus sum:
quae astruere conatur,
Hanc haeresim.
quae hodie
contra veram
et catholicam
Ecclesiam
conspirasse
* Тексты клятв еретиков Арраса 1025 г. и Гильберта Порретанского представлены мною с пропусками в тех
местах, где подробно рассказываются осуждаемые или истинные положения веры, поскольку подробный
анализ заблуждений этих еретиков не входит в проблематику данной работы.

147
1
2
3
4
5
Анафема
осужден¬
ному уче¬
нию
panem et vinum, corpus
et sanguinem Domini
nostri Jesu Christi esse;
nec posse sensual iter
nisi in solo sacramento,
manibus sacerdotum
tractari, vel frangi, vel
fidelium dentibus atteri.
inventa est < . >
hanc et omnes qui
earn affirmant,
damnamus et
anathematiza-
mus
«Символ
истинной
веры»
Contentio autem
sanctae Romanae
ecclesiae et apostolicae
sedi, et ore et corde
profiteor de sacramento
dominicae mensae earn
fidem me tenere, quam
cfommus et venerabiJis
papa Nicolaus, et
haec sancta synodus
auctoritate evangel ica
et apostolica tenendam
tradidit, mihique
firmavit*: scilicet panem
et vinum, quae
Profiteor panem
altar is post
consecrationem
esse veram
corpus Christi,
quod natum est
de Virgine, quod
passum est in
cruce, quod sedef
ad dexteram
Patris, et vinum
altaris postquam
consecratum
est, esse verum
sanguinem, qui
corde credo et ore
confiteor panem
et vinum qua
ponuntur in altari
per mysterium sacra
oration is et verba
nostri Redemptoris
substantial iter
convert} in verm
et propriam et
vivificatricem camem
et sanguinem Jesu
Christi Domini
nostri et post
consecrationem esse
Profitemur enim,
secundum fidem
evangel icam
et traditionem
apostolicam.
nullum posse
salvari, nisi
per aquam
regenerationis
<. > Peccata
vero quae post
baptismum
<.. > contrahunt
homines,
Credimus et
confitemur
simplicem
naturam
Divinitatis esse
Deum, nec
aliquo sensu
catholico posse
negari quin
Divinitas sit
Deus, et Deus,
Divinitas. <...>
Cum de
tribus pesonis
liquimur, Patre
et Filio et
*Или formavit (Mansi, XIX. Col. 900).

148
1
2
«Символ
in altari ponunt post
menavitde latere
истинной
consecrationem non
Christi. Et sicut
веры»
solum sacramento. scd
ere pronuncio.
etiam verum corpus
ita me corde
et sanguinem Domini
habere confirmo.
nostri Jesu Christi
sic me adjuvet
esse: et sensualiter.
Deus, et haec
non solum sacramento,
sed in veritate
manibus sacerdotum
tractari, et frangi. et
fidelium dentibus
alteri, jurans per
sanctam ethomousion
Trinitatem et per
haec sacrosancta
Christi Evangelia.
sacra.

3
verum Christi
corpus, quod natum
est de Virgine, et
quod pro salute
mundi oblatum in
cruce pependit,
et quod sedet ad
dexteram Patris, et
verum Sanguinem
Christi, qui de
latere ejus effusus
est. non tantum per
signum et virtutem
Sacramenti sed
in proprietate
natura, et veritate
substantia, sicut in
hoc brevi continetur.
et ego legi, et vos
intelligitis.
4
confitemur per
poenitentiam non
solum relaxari.
verum ipsam
divinam gratiam
posse promererL.
Credimus
autem sanctam
Ecclesiam
communem
omnium fidelium
matrem <...>
Sacramentum
autem Dominici
corporis et
sanguinis
hoc a Deo
confitemur esse
pignus nostrae
redemption is et
salutis <.. >
5
Spiritu Sancto.
ipsas unum
Deum, unam
Divinam
substantiam
esse fatemur.
<. >
Credimus et
confitemus
solum Deum
Patrem Filium
et Spiritum
sanctum
aeternum esse,
nec aliquas
omnino res. sive
relationes, sive
proprietates,
sive
singularitates
vel uritates
dicantur, vel
aliahujusmodi,
adesse Deo.

149
1
2
3
4
5
«Символ
истинной
веры»
quae sunt ad
aeterno, et
non sint Deus.
Credimus et
confitemur, ipsam
Divinitatem,
sive substantiam
Divinam, sive
naturam Divinam
dicas, incamatam
esse, sed in Filio.
Против
распро¬
странения
ерёсй й
возвраще¬
ния в
ересь
Eos vero, qui contra
haec fidem venerit,
cum dogmatibus,
ft suis,
aeterno anathemate
dignos esse
pronuntio. Quod si
ego ipse aliquando
aliquid contra haec
sentire ac praedicare
praesumpsero:
subjacem canonum
severitati. Lecto
et perlecto sponte
subscripsi.
Sic credo, nec
contra hanc fidem
ulterius docebo. Sic
me Deus adjuvet,
et haec sancta Dei
evangelia.
Si quis autem
contra hanc
catholicam
institutionem
senserit, fortem
YTiVe* ftdeles
habere non
poterit...

1	В том случае, если собрание не решалось вынести свой
вердикт, рассмотрение вопроса переносилось на другой собор.
2	A Historical Sketch of the Medieval Popular Heresies //
Wakefield W. L., Evans A. P. Heresies of the High Middle Ages. New
York, London, 1969. P. 3. В случае с Беренгарием Турским, мы
имеем упоминания о проповедях запрещенных учений, что, в
общем, расширяет круг хождения «ереси» и сближает условно
разведенные «ученые» и «народные» ереси в смысле широты их
распространения.
3	Беренгарию Турскому и обвинениям его в ереси
посвящено немало исследований. Основополагающим
является труд А. Дж. МакДональда: McDonald A. J. Вёгеп-
gar and the Reform of Sacramental Doctrine. L., 1930. Среди
других работ стоит выделить: Heurtevent R. Durand de Troarn
et les Origines de Theresie berengarienne. P., 1912; Montclos J. de.
Lanfranc et Berenger, la controverse eucharistique du Xle siecle.
Leuven, 1971. Подробная библиография приведена в: Dictionnaire
d'histoire et de geographic ecclesiastiques. T 8. R, 1935. R 405-407.
4	Eusebii Brunonis Epistola ad Berengarium magistrum // Pa-
trologia Latina Database - Versione 5.0b. 1993-1996 (далее - PL).
Vol. 147. Col. 1201-1204.
5	Mansi J. G. Sacrorum conciliorum nova et amplissima col-
lectio. Editio novissima. Venetii, 1774-1777 (далее - Mansi). T. XIX.
Col. 759.
6	Lanfrancus Cantuarensis. De corpore et sanguine Domini //
PL, 150. Col. 407-442.
7	Durandus Troamensis. Liber de Corpore et Sanguine Christi
//PL, 149. Col. 1375-1422.
8	Датир. no: Pontal O. Les conciles de la France capetienne
jusqu’en 1215. P, 1995. P 146. У Пелтье и Манси этот собор указан
под 1055 г., согласно замечанию Ланфранка, который пишет, что
этот собор состоялся при папе Викторе II.
9	Guitmundus Aversanus. De Corporis et Sanguinis Christi ve-
ritate in Eucharistia libri tres // PL, 149. Col. 1427-1494.
10	Mansi, XIX. Col. 900.
11	Есть разные версии датировки этого собора. А.-Ш.
Пельтье настаивает на 1074 г (См.: Dictionnaire universel et corn-
150

plet des conciles tant g£neraux que particuliers, des principaux synodes
diocesains, et des autre assemblies ecclesiastiques les plus remarquables...
Redige par M. l'abbe Ad.-Ch. Peltier. P., 1847. Vol. II. Col. 420). О. Пон-
таль в своем издании документов соборов Франции возвращается к
1075 г.: Pontal О. Op. cit. Р. 147. Note 5.
12	Concilium apud sanctem Maxencium in Pictonibus // Mansi,
XX. Col. 447-448.
13	Mansi, XX. Col. 516.
14	Mansi, XIX. Col. 761-767.
15	Mansi, XX. Col. 524.
16	Bemoldus. De Beringerii haeresiarchae damnatione multipli-
ci // PL, 148. Col. 1454-1460. Этот текст также издан в «Собрании
соборов» Манси: Mansi, XIX. Col. 757.
17	Mansi, XIX. Col. 761-767.
18	Expositum Paschasii Radberti abbatis Corbeiensis // S. Paschasii
Radberti abbatis corbeiensis epistola de corpore et sanguine domini // PL,
120. Col. 1356-1360.
19	Преемственность идей, отраженных в этих сочинениях,
ясно прослеживается в посланиях и трактатах сторон. Беренгарий
опирался в своей критике учения Пасхазия на Иоанна Скотта
Эриугену. Ланфранк, в свою очередь, в своих «Комментариях о-
теле и крови Христа» неоднократно подчеркивает свою привержен¬
ность идеям Пасхазия. См.: Lanfrancus Cantuarensis. De corpore et
sanguine Domini // PL, 150. Col 413. Сочинение «De corpore et san¬
guine Domini» («О теле и крови Господа»), приписываемое Иоанну
Скотту Эриугене, было осуждено на соборе в Риме в 1050 г после
публичного прочтения письма Беренгария, написанного Ланфранку.
20	Hugonis tractatus de Corpore et Sanguine Christi contra Beren-
garium // PL, 142. Col. 1325-1334.
21	Adelmanni ex scholastico Leodiensi episcopi Brixiensis de
Eucharistiae Sacramento ad Berengarium epistola // PL, 143. Col.
1289-1294.
22	Lanfrancus Cantuarensis. Op. cit. Cap. IV // PL, 150. Col. 413:
Qui cum synodo praesideret <...> jussum est in omni audientia recitari
quas mihi de corpore et sanguine domini litteras transmisisti. Рауль Эрт-
вант предполагает, что обвинение против Беренгария, возможно,
было выдвинуто ещё в 1049 г. на соборе в Реймсе и что Ланфранк был
вынужден зачитать и осудить письмо, дабы очиститься от возможного
151

обвинения в компрометирующей его связи с Беренгарием (Heurte-
vent R. Op. cit. P. 128-129).
23	Ibidem: promulgata est in te damnationis sententia, privans te
communione sanctae ecclesiae, quam tu privare sancta ejus communione
satagebas <...> Post haec praecepit papa ut surgerem <...> fidem meam
exponerem <...> Itaque surrexi quod sensi, dixi: quod dixi, probavi:
omnibus placuit; nulli displicuit. <...> Dehinc declarata est synodus
Vercellensis, quae proximo Septembri eodem praesidente pontifice est
celebrata Vercellis.
24	Durandus Troamensis. Op. cit. Cap. XXXIII // PL, 149. Col.
1421-1422.
25	Ibidem. Col. 1423: Concilio soluto discessum est ea conditione,
ut <...> cum sequacibus suis ab omni exercitu Francorum praeeuntibus
(sic!) clericis, cum [forte, in] ecclesiastico apparatu instanter quaesiti
<...> donee aut consentirent catholicae fidei, aut mortis poenas luituri
caperentur.
20 Lanfrancus. Op. cit. Col. 413-414: Denique in concilio Turonensi
<.. .> data est tibi optio defendendi partem tuam. Quam cum defendendam
suscipere non auderes, confessus coram omnibus communem Ecclesiae
fidem jurasti...
27	Bernoldus. Op. cit. Col. 1455: cum se penitus defendere
non posset, sub jurejurando propriam haeresim anathamatizavit, et
communionem sanctae ecclesiae fidem de veritate corporis et sanguinis
Domini se deinceps servaturum sub eodem juramento promissit.
28	Ibidem: licet postea ad eadem haeresim redierit. Guitmundus.
Op. cit. Col. 1487: ut videbatur, clementer suscepit. Lanfrancus. Op. cit.
Col. 414: ab ilia hora te ita crediturum sicut in Romano concilio te jurasse
est superius comprehensum.
29	Jusjurandum quod in eadem synodo fecit Berengarius //
Concilium Romanum centum et tridecim episcoporum // Mansi, XIX.
Col. 900.
30	Bernoldus. Op. cit. Col. 1455: ille cum sectam suam defendere
non valeret, tandem quasi correptus, libros propriae haeresios in conspectu
domini apostolici, et totius synodi, manu propria concremavit...
31	Ibidem: Sed haeresim suam <...> per discipulos suos
usquequaque non cessavit disseminare, et quoslibet incautos veneno suae
haereseos inficere <...> Unde venerabilis papa Alexander <...> itteris
152

eum satis amice praemonuit ut a secta sua cessaret, nec amplius sanctam
ecclesiam scandalizaret.
32	Concilium apud sanctem Maxencium in Pictonibus // Mansi,
XX. Col. 447C-448D.
33	Pontal O. Op. cit. P. 148.
34	Jusjurandum Berengarii Turonensis /// Concilium Romanum
VI (1079) // Mansi, XX. Col. 524D-E: Sic credo, nec contra hanc fidem
ulterius docebo.
35	Additio ad concil. Romanum in causa Berengarii // Mansi, XIX.
Col. 761-767.
36	Chronicon Sancti Maxentii Pictavensis // Chroniques des dglises
d’Anjou: recueillies et publiees pour la Societe d<e Thistoire de France / Ed.
P. Marchegay et E. Mabille. P, 1869. P. 407: Fuit concilium Burdegalae in
quo Berengarius reddidit fidei suae rationem, et Hugo abbas S. Eeodegarii
fuit depositus.
37	Bemoldus. Op. cit. Col. 1455. Ланфранк также упоминает о
факте дачи клятвы. См. выше сноску 26.
38	Собор в Риме 1059 г.: Mansi, XIX. Col. 900; собор в Риме
1078 г.: Mansi, XX. Col. 516; собор в Риме, 1079 г.: Mansi, XX. Col.
524.
39	Mansi, XIX. Col. 761-763.
40	Acta// Synodus Atrebatensis//PL, 142. Col. 1311-1312.
41	Fidei Symbolum contra praecedentes errores Gilberti // Cone.
Remense (1148) // Mansi XXI, 712-713.
42	Bemoldus. De Beringerii haeresiarchae damnatione multiplici.
Col. 1455: sub jurejurando propriam haeresim anathamatizavit...
43	Acta 11 Synodus Atrebatensis // PL, 142. Col. 1312.
44	Содержится в клятвах 1025, 1059 и 1079 гг.
45	Клятва 1059 г. Bemoldus. Op. cit. Col. 1455: si ego ipse
aliquando aliquid contra haec sentire ac praedicare praesumpsero:
subjacem canonum severitati.
46	После собора 1079 г., о котором идет речь, и до вероятного
раскаяния в Бордо 1079/80 г.
47	Mansi, XIX. Col. 762: ...Papa undecumque libros comporta-
ri fecerat, Episcopis et abbatibus, Clericis et monachis, unde Sacrificia
Christi impervertibilia, sensa et scripta, Augustini <...> aliorumque legen-
da proposuerat, mecum sentientibus in eis qui cum Papa erant... (далее
следует перечисление участников собора).
153

48	Ibidem: Profiteor panem altaris post consecrationem esse veram
corpus Christi, quod natum est de Virgine, quod passum est in cruce, quod
sedet ad dexteram Patris, et vinum altaris postquam consecratum est, esse
verum sanguinem, qui menavit de latere Christi.
49	Ibidem, Col. 761 et Col. 762: ...dicens sufficere debere...
50	Ibidem, Col. 763: Hoc scriptum mutatum ad plactitum eorum...
51	Ibidem, Col. 761: Scriptum istud cum Romae apud Papam
moram facerem in conventu Episcoporum... См. также сноску 52.
52	Ibidem, Col. 763: ut quasi victores viderentur, quod non
scriptum a me prius et a Papa confirmatum eadem complexione
sequerentur, sed adderent substantialiter ad me pertulit Pisanus episcopus
<...> dicens facile toleranturum dominum Papam substantialiter addendo
calumniatoribus consentire.
S1 Mansi, XIX. Col. 900: Lecto et perlecto sponte subscripsi.
54	Petrus Abaelardus. Epistola prima quae est historia calamitatum
Abaelardi, ad amicum scripta. Cap. IX // PL, 178. Col. 148-151.
55	Mansi, XIX. Col. 762-767.
56	Наир., Ibidem, Col. 764: Quod in scripto suo erratici addiderunt
per mysterium orationis, revera contra se scripserunt...
57	Mansi, XIX. Col. 767: Exaudi Domine, placare Domine, intende
et fac scriptum meum, ut in tuo proficiam spiritu, quanto maerore potest
deficere, et qui omnipotentiam tuam parcendo maxime et miserando
manifestas, Deus omnipotens miserere, fons misericordiarum tantum
sacrilegium agnoscenti.<...> Et vos etiam mihi in Christo Fratres
<...> confessionis meae lacrymas miseritanter attendite, mihi apud
omnipotentem misericordiam proficiant votis agite.
58	Mansi, XIX. Col. 762.
59	Bernoldus. Op. cit. Col. 1455: subjacem canonum severitati.
60	Учение Беренгария, «Беренгарианская ересь», было очеред¬
ной раз осуждено через семь лет после смерти еретика на соборе в
Пьяченце 1095 г., о чем мы узнаем из хроники Бернара Констанцско-
го (Bemardi Chronicon // MGH SS. 5, 462).
154

О.И.Тогоева
Ъ) а
*/>$6
у*
51
ФОРМЫ СУДЕБНОЙ КЛЯТВЫ
ВО ФРАНЦИИ XIV-XV ВВ.
гщ>	В данной статье речь пойдет о клятвах, ко¬
торые приносили в суде люди, обвиненные в том или ином
преступлении, и использование которых фиксируется в
юридических документах XIV-XV вв. - времени, когда во
Французском королевстве повсеместно распространилась
инквизиционная уголовная процедура. Необходимо, тем
не менее, отметить, что сам институт судебной клятвы не
был для того времени нововведением, связанным именно с
этим типом процедуры. Напротив, он берет свое начало в
процедуре обвинительной, а потому следует сначала ска¬
зать несколько слов о клятве как способе доказательства
при Божьем суде, т.с. как об одном из вариантов ордалии1.
Очистительная клятва {purgatio canonica - в кано¬
ническом праве; purgatio vulgaris - собственно односто¬
ронняя ордалия в светском суде или в суде церковном, но
наделенном правом светской юрисдикции; sermont purga-
toire - во французских источниках) появилась в западном
судопроизводстве достаточно рано. Впрочем, вопрос, была
ли она изобретением древних германцев или римлян2, оста¬
ется открытым из-за отсутствия источников3: самые первые
письменные свидетельства существования данного инсти¬
тута относятся к VI—VIII вв. Церковные же ordines (своды
правил проведения ордалий), в большинстве своем вошед¬
шие в «классическое» издание Карла Зумера4, датируются
IX-XIV вв. и в основном происходят из региона Francia,
включавшего среднюю Германию, Лотарингию и Север¬
ную Францию - территории, где особо сильные позиции
- во главе с Хинкмаром Рсймсским - занимали прелаты,
считавшие ордалию вернейшим судебным доказательством
вины или невиновности подозреваемого. Впрочем, подоб¬
ные же правила обвинительной процедуры бытовали и в
других европейских регионах: в Милане, в Кагоре и Испа¬
нии, в Англии и Дании5. Любопытно, что последние своды
155

ordines (всего их насчитывается 19) датируются XIV в., что
свидетельствует о чрезвычайной живучести Божьего суда.
Очистительная клятва представляла собой так назы¬
ваемую ордалию-свидетельство, существовавшую наравне
с судебным поединком (двусторонней ордалией), испыта¬
ниями и чудесами (односторонними ордалиями). Суть ее
состояла в призвании Бога в свидетели своей невиновно¬
сти. Об этом говорила сама формула подобной клятвы: “Per
Deum juro et sic Deus mihi testis est”, об этом же писали в
своих трактатах средневековые теологи6 и юристы7. Дан¬
ная клятва носила не просто добровольный характер - она
всегда предлагалась самим обвиняемым как средство соб¬
ственной защиты. Единственное, что могли решить судьи
- имеет ли подозреваемый право на такое доказательство
своей невиновности, ибо только свободный человек, не
пойманный к тому же прямо на месте преступления, мог
приносить очистительную клятву (сервы могли требовать
лишь проведения ордалии)8.
Изначально, согласно церковным ordines, purgatiо ca¬
nonic а использовалась в уголовных делах о воровстве, ере¬
си и адюльтере9. Позднее возможности обвиняемых были
расширены: например, хартия, дарованная Филиппом-
Августом жителям Розуа (Rozoy) в 1181 г., запрещала да¬
вать клятву только в случае тяжкого преступления, т.е.
убийства10, хотя на практике это требование, как мы увидим
дальше, не соблюдалось.
Очистительная клятва приносилась обычно в каком-
то священном месте: чаще всего в церкви, но иногда - на
могиле какого-нибудь, особо почитаемого в той или иной
области святого. Например, согласно регистру Варада, со¬
ставленному между 1208 и 1234 гг., местом принесения та¬
кой клятвы в Венгрии служила могила Св.Ладисласа". А в
Бордо, в случае непреднамеренного убийства, клятву дава¬
ли на могиле Св.Северина. Правда, в 1280 г. эта практика
была отменена указом Филиппа III как «дурной обычай»12.
Клятва давалась в присутствии conjurantes - одного или не¬
скольких человек, способных засвидетельствовать добрые
намерения обвиняемого и выступавших таким образом
своеобразными гарантами того, что он говорит правду13.
156

Точное количество conjurantes в нормативных актах ого¬
варивалось редко: например, в картулярии 1175 г. собора
Богоматери в Шартре упоминалось о четырех клянущихся,
и это число подразумевало как самого подозреваемого, так
и его поручителей14. Также строго обязательным являлось
при принесении очистительной клятвы присутствие свя¬
щенника: если процедура имела место в церкви, то после
мессы (во время которой испытуемый держался поодаль
от прочих прихожан) именно он спрашивал у обвиняемого,
осмелится ли тот подойти за причастием. Если подозревае¬
мый соглашался, то само это действие и оправдывало его в
глазах присутствующих15.
Жан-Мари Карбасе и Маргарит Буле-Сотель, специ¬
ально занимавшиеся историей очистительной клятвы, по¬
лагали, что во Франции она исчезла из употребления уже
в конце XII в.16 Однако, это далеко не так. Несмотря на
усилия королевской власти и судебных чиновников, «дур¬
ные» принципы Божьего суда использовались здесь и после
официального перехода к инквизиционной процедуре, что
хорошо прослеживается по документам Парижского Пар¬
ламента XIV в.
Очень часто очистительную клятву приносили при
заключении мира между двумя противоборствующими сто¬
ронами, что являлось обычно первым шагом к прекращению
частных разбирательств. Человек, спровоцировавший пре¬
ступление или каким-то иным образом в него замешанный,
клялся в своей невиновности в присутствии судьи и пред¬
ставителей сторон. Решение о принесении очистительной
клятвы могло быть, к примеру, вынесено в случае непред¬
намеренного убийства {homicide). Если же условия переми¬
рия нарушались и происходило новое убийство (совершен¬
ное из мести), то возбуждалось следующее уголовное дело,
в ходе которого преступление квалифицировалось уже как
умышленное (meurtre), что грозило виновному пытками,
публичным покаянием и смертной казнью17. Так, например,
в 1385 г. судьи Санлиса были вынуждены рассматривать
дело о побоях, нанесенных Жаном Вендаром Жану Жаку.
Поскольку жертва пострадала не слишком сильно, было
принято решение о заключении мира при помощи взаим¬
157

ных клятв, которое, однако, оказалось нарушено, поскольку
вечером того же дня сын Жака убил обидчика своего отца.
От смерти его спасло лишь королевское письмо о помило¬
вании18. К инквизиционной процедуре могли обратиться и
в случае, когда бывали нарушены временные рамки пере¬
мирия: так, в деле от 1 апреля 1353 г. специально оговари¬
валось, что, согласно клятве, перемирие между сторонами
будет длиться до 5 апреля 1354 г., а также всю следующую
ночь до восхода солнца 6 апреля19.
Перемирие, достигнутое при помощи клятвы, могло
служить также заменой судебного поединка, которого по
тем или иным причинам добивались в суде ответчики или
истцы. Например, в 1365 г. подобное соглашение было за¬
ключено между королевским капитаном замка Лош и обви¬
нявшим его в измене королю, связях с англичанами и разо¬
рении вверенной ему области сиром де Монтрезор20. В 1377
г. судебный поединок был заменен очистительной клятвой
в деле об убийстве: подозреваемый Колар де Сен-Ло «по¬
клялся, положив руку на Библию (la main tendue contre les
sains), что он не является виновным» в присутствии истца
- двоюродного брата жертвы, Матье Гу. В знак примирения
судьи заставили их вместе выпить (et en signe de paix nous
les avons fait boire ensemble)21. Та же процедура ждала в
1396 г. неких Кутюрье и Суффло, заключивших перемирие
и принесших клятвы в отсутствии судьи (hors jugement et en
1’absence du juge), но взяв в свидетели собственных друзей
(par le moyen d’aucuns de leurs amiz), которые должны были
в нужный момент подтвердить, что «они дали друг другу
выпить в знак доброго мира и любви (donnerent boire Tun а
Г autre par bonne paix et amour)»22.
Любопытно, что подобное парасудебное разрешение
конфликтов (т.е. ситуация, когда в установлении истины не
принимали участие представители власти) довольно часто
встречается в регистрах. Например, в деле 1379 г. упомина¬
лось, что некий Жак Ле Шантр заставил жену подтвердить
клятвой (par serement) супружескую верность. Правда, это
никоим образом не помешало ему впоследствии опасно ра¬
нить того, кого он считал своим соперником - «из-за обыч¬
ной в таких делах мужской ревности (par chaleur qui peut
158

cheoir en tout homme marie ел tel cas)»21. В 1392 г. похожая
клятва была принесена кюре Котентена Робером Гильбе-
ром, обещавшим перед свидетелями (но вновь при отсут¬
ствии судей), что он прекратит сожительствовать с супру¬
гой Симона де Ламуа: «И упомянутый Гильбер поклялся
на святых Евангелиях в присутствии этих арбитров (en 1а
presence desdiz arbitres) и пообещал принести клятву свя¬
щенным телом Господа нашего (promis a faire le serment sur
le corps de Dieu sacre), что никогда более он не вернется к
этой женщине». Стоит ли говорить, что и в данном случае
клятва оказалась нарушена, что повлекло за собой смерть
любвеобильного кюре от руки обманутого мужа24.
Наконец, судебные регистры XIV в. дают примеры
принесения очистительной клятвы в делах о ругательствах,
использование которых в устной речи каралось различного
рода штрафами. Именно так в суде Орлеана в 1386 г. дока¬
зывал свою невиновность человек, обвиненный в произне¬
сении запретного слова «прыщ» (bouton): «И поклялся, что
эти слова он не произносил и нс должен был произносить,
дабы не причинять нам бесчестия (contre Ponneur dc nous),
и не будет никогда произносить»25.
Интересно, что и в начале XV в. очистительная клят¬
ва использовалась в судопроизводстве - в качестве про¬
цедуры, предваряющей заключение перемирия26. Так, в
«Журнале» Никола де Байя упоминалось дело 1408 г., когда
клятву в собственной невиновности принес Никола Фрай-
он, советник Парламента, подозревавшийся в поддержке
папы Бонифация XIII, желавшего отлучить от церкви коро¬
ля Карла VI и все Французское королевство27. А в «Хрони¬
ке» Мишеля Пинтуэна (более известного как монах из Сен-
Дени) под 1409 г. рассказывалось, как некий королевский
сержант, пытавшийся по иску герцога Орлеанского вызвать
на судебное заседание графа де Нсвера. был найден пове¬
шенным на вязе на дороге, ведущей в Париж28. Граф, зная
о возникших против него подозрениях, ввился в Парламент
лично и в присутствии многочисленныхевидетелей принес
клятву в своей невиновности, избегнув тем самым какого
бы то ни было преследования29. Из его речи, подробно изло¬
женной все в том же «Журнале» Николаде Байя, следовало,
159

что прежде всего он желает мира с королем и его парламен¬
том, чьим представителем был погибший чиновник, и готов
помочь всеми средствами, только бы его добрая репутация
была восстановлена 3().
Впрочем, присутствие в практике Парижского Пар¬
ламента такого явного «пережитка» Божьего суда как очи¬
стительная клятва отнюдь не свидетельствовало о ее аб¬
солютной неизменности. Напротив, ее характер менялся
с течением времени. Прежде всего, это касалось обстоя¬
тельств, при которых она приносилась. Если раньше, в
XIII в., клятва давалась в церкви или на могиле местного
святого, то в XIV-XV вв. - исключительно в стенах суда.
Свидетелями ее принесения становились таким образом не
священники (главные посредники между Богом и людьми),
а судьи, чья роль в самом процессе радикально изменилась
с введением инквизиционной процедуры31. Если Божий суд
был призван не в последнюю очередь продемонстрировать
беспомощность человеческого суда, то инквизиционная
процедура делала ставку именно на способности людей в
деле раскрытия преступления. Клятва, таким образом, при¬
обретала более, если можно так выразиться, светский ха¬
рактер, о чем свидетельствовали и изменения, произошед¬
шие в ее названии.
Если ранее название очистительной клятвы - purga-
tio canonica, sermont purgatoire - указывало на «божествен¬
ный» характер происходящего, то со второй половины XIV
в. появился новый термин - sermont corporel, клятва телом.
Давалась она, к примеру, в случае переноса заседания суда:
если процесс затягивался, обвиняемого могли временно
освободить из-под стражи, но при этом он должен был по¬
клясться, что явится в Парламент в назначенный срок. В
ином случае он автоматически объявлялся виновным в пре¬
ступлении и - обычно - приговаривался к изгнанию и кон¬
фискации имущества32. Sermont corporel давалась и в том
случае, когда обвиняемый хотел подтвердить свою невино¬
вность. Так, в 1353 г. некий экюйе поклялся, что не прини¬
мал участия в кражах, в которых его обвиняли. Поскольку
истец не опроверг его заявление, экюйе был «выведен из
процесса»33. Также «клятва телом» могла подтвердить али¬
160

би подозреваемого, что опять же свидетельствовало о его
невиновности34. Эту же клятву приносили, когда хотели за¬
ключить перемирие, как это произошло в 1403 г. с Марга¬
рит де Туар и восставшими было против нее жителями Ла
Шома35.
Совершенно очевидно, что во всех этих случаях речь
шла об изменившей название - и отчасти содержание - очи¬
стительной клятве. Вернее - и это особенно важно - появ¬
ление нового термина свидетельствовало об определенных
сдвигах в восприятии всей судебной процедуры в целом.
Провозглашенный на словах переход от обвинительной к
инквизиционной процедуре произошел во Франции не в
одночасье (то есть сразу же за IV Латеранским собором в
1215 г., официально запретившим ордалии и судебные по¬
единки), но занял очень много времени - почти два века.
Появление в судебных регистрах Парижского Парламента
нового термина для определения вроде бы одной и той же
процедуры означало, что этот процесс перехода на самом
деле шел. Очистительная клятва уже своим названием на¬
мекала, что наказание за ее нарушение человек получит
через какое-то время - в чистилище, а затем, возможно, и
в аду, где страдать будет его душа36. Sermont corpora!, т.е.
клятва телом, указывала, что наказание за ее нарушение
настигнет преступника еще на этом свете, причем уже в
стенах суда, на пытке, где его зело будет страдать, прежде
чем исторгнет признание в преступлении.
Впрочем, если подозреваемый отказывался прино¬
сить очистительную клятву, его тело также ожидали стра¬
дания - его неминуемо посылали на ордалию, где истина
-	как и на пытке - являлась через тело человека37. Таким
образом, через институт клятвы - как бы она ни называлась
-	мы можем проследить не только переход от одной судеб¬
ной процедуры к другой, не только понять, как менялось
восприятие суда во Франции XIV-XV вв„, но и ответить на
давно интересующий историков вопрос о возможной связи
между ордалией и пыткой, об их близости38. Очистительная
клятва, отказ от которой вел к ордалии, менялась на клятву
«телом», нарушение которой грозило обвиняемому пыткой.
И в том, и в другом случае страдало тело человека, даже
161

если ордалия сама по себе являлась доказательством вины,
а пытка - всего лишь способом получения этого доказа¬
тельства (признания преступника).
Только в 80-90-х гг. XIV в. характер приносимой во
французском уголовном суде клятвы изменился радикаль¬
ным образом. Связь между отказом от нее и последующим
обязательным применением пытки распалась. Отныне аре¬
стованный и подозреваемый в совершении преступления
человек клялся уже не в собственной невиновности, а в го¬
товности говорить правду на допросах39. Клятва таким об¬
разом из доказательства превратилась в рутинный в доста¬
точной мере элемент процедуры, поскольку ее отсутствие
чаще всего не мешало судьям допрашивать подозреваемо¬
го, даже без применения насилия. Это изменение отноше¬
ния к клятве хорошо заметно, к примеру, по процессу Жан¬
ны д’Арк 1431 г.40 или по процессу Жиля де Ре 1440 г.41,
где нежелание обвиняемых поклясться или принесение
неполной клятвы уже никак не влияло на ход следствия.
1	До сих пор остается спорным вопрос о соотношении очи¬
стительной клятвы и односторонней ордалии. Некоторые истори¬
ки права рассматривают клятву как самостоятельное доказатель¬
ство при обвинительной процедуре (Boulet-Sautel М. Aper^us sur
le systeme des preuves dans la France coutumiere du Moyen Age //
La Preuve. Recueils de la Societe Jean Bodin. 1963. T. 17. P. 275-
325, здесь P. 280-281; Ganshof F.-L. La preuve dans le droit franc //
Ibidem. P. 71-98; Gauvard C. “De grace especial”. Crime, Etat et so¬
ciete a la fin du Moyen Age. P, 1991. P. 172-173). Другие, напротив,
склонны видеть в клятве одну из разновидностей односторонней
ордалии (Esmein A. Les ordalies dans Teglise gallicane au IXе siecle.
Hincmar de Reims et ses contemporains. P, 1898. P. 1-3). Наиболее
обоснованным мне представляется мнение Доминика Бартелеми,
писавшего, что разница между purgatio canonica (очистительной
клятвой) и purgatio vulgaris (односторонней ордалией) заключает¬
ся лишьв том, что в первом случае Господь, к которому обвиняе¬
мый обращается за поддержкой или за наказанием, дает свой от¬
вет несколько позже, чем во втором случае, когда это происходит
мгновенно (Barthelemy D. Presence de l’aveu dans le deroulement
162

des ordalies (IXe-XIIIe sieclcs) // L’Aveu. Antiquite et Moyen Age.
Actes de la table ronde organisce par 1’Ecole francaise de Rome, 28-
30 mars 1984. Rome, 1986. P. 191-214, здесь P. 193).
2	О существовании очистительной клятвы еще в Римской
империи см.: Levy J.-Ph. L’evolution de la preuve. des origines & nos
jour // La Preuve. T. 17. P. 9-70, здесь P. 28; Barthelemy D. Op. cit.
P. 191-192.
3	Gaudemet J. Les ordalies au Moyen Age: doctrine, legislation
et pratique canonique // La Preuve. T. 17. P. 99-135, здесь P. 102.
4	Formulae Merowingici et Karolini aevi: Accedunt ordines
iudiciorum dei / Hg. von K.Zeumer // Monumenta Germaniae
Historica. Legum Sectio V. Hannover, 1882. P. 559-730.
5	Barthelemy D. Op. cit. P. 193. Об использовании орда¬
лии на Руси в XI-XVI вв. см.: Успенский Б.А. Право и религия в
Московской Руси // Факты и знаки. Исследования по семиотике
истории / Под ред. Б.А.Успенского и Ф.Б.Успенского. Вып. 1. М.,
2008. С. 122-179.
6	Например, у Фомы Аквинского вопросу “Utrum jurare sit
testem Deum invocare” была посвящена отдельная статья «Суммы
теологии» (Sum. theol. II, II, qu. 89, art. 1).
7	См., к примеру, рассуждения анонимного парижского
юриста конца XII в. о том, что только клятва самим Господом мо¬
жет считаться подлинной с правовой точки зрения, все остальные
клятвы требуют дополнительных доказательств: “Jurare est enim
aliquid affirmare vel negare Deo adhibito inspectore”. Hie habes, quia
per Deum semper jurandum est, et hoc ex canonibus et legibus. Sem¬
per enim ex legibus habes, quod per Deum jurandum est, nisi aliter
convenerint. Si enim convenerint, quod alter per caput juret, illud
juramentum pro probatione habetur, nisi juret supersticiose, per ve-
nerem et jovem. Nullum enim juramentum tale tenet” (Incerti auctoris
Ordo judiciarius / Ed. C.Gross. Innsbruck, 1870. P. 130. XVI, 1).
8	Berlioz J. Les ordalies dans les exempla de la confession
(XIIP-XIV* siecles) // L’Aveu. P. 315-340, здесь P. 329, 333.
qTanon L. Histoire des tribunaux de Г Inquisition en France. R,
1893. P. 303-305; Berlioz J. Op. cit. P. 332-334.
10	“Si prepositus forisfacta requisierit ab aliquo inhabitatore nisi
discrationatum fuerit, per solam manum suam denegabit et quietus
erit, exceptis majoribus maleficiis” (Delaborde H.-F. Recueil des actes
de Philippe-Auguste, roi de France. P., 1916. T. 1. P. 30. N 21).
163

11	Издание регистра: Regestrum varadinense examinum
ferri candentis, ordine chronologico digestum / Ed. J.Karacsonyi,
S.	Borovsky. Budapest, 1903. Единственная статья, полностью по¬
священная регистру Варада, представляет собой, скорее, его ис¬
точниковедческий анализ, нежели научное исследование: Zajtay
I. Le registre du Varad. Un monument judiciaire au debut du XIIIе
siecle // Revue d’histoire du droit fransais et etranger. 1954. 4e serie.
T.	32. R 527-562. Некоторые замечания относительно особенно¬
стей судопроизводства, описанных в регистре, см. в: Barthelemy
D. Op. cit. R 204-207.
12	Carbasse J.-M. Philippe III le Hardi et les “mauvaises cou-
tumes” penales de Gascogne (a propos de l’ordonnance de juillet
1280) // Hommages a Gerard Boulvert. Nice, 1987. P. 153-162, здесь
P. 153-155.
l3Bongert Y. Recherches sur les cours laiques du Xе au XIIIе
siecle. Reims, 1949. P. 210.
14	“Si autem inde accusatus voluerit se purgare quatra manu
licebit” (Cartulaire de Notre-Dame de Chartres / Ed. par E.Buchere de
Lepinois, L.Merlet. Chartres, 1862. T. 1. P. 194. N LXXXVH1).
15	Barthelemy D. Op. cit. P. 196.
16	Boulet-Sautel M. Op. cit. P. 284, 293-294; Carbasse J.-M.
Introduction historique au droit penal. P., 1990. P. 136.
17	См., к примеру: Archives Nationales de la France. Serie X
- Parlement de Paris. Serie X2 - Parlement criminel. X 2a - Registres
criminels. X 2a 7, f. 34B-35A (1361). Похожее дело см.: X 2a 8, f.
37B-38v (1368).
18	Archives Nationales de la France. Serie JJ - Registres du Tre-
sor des chartes. JJ 127, 149 (1385).
,9X2a 6,f. 18A (1353).
20	X 2a 7, f. 284v-289vA (1365).
21	X 2a 10, f. 40 (1377). Интересно, что данный обычай
раньше других стал использоваться в церковных судах, обла¬
давших правом светской юрисдикции: здесь после принесения
очистительной клятвы и заключения мира между сторонами со¬
вместное распитие горячительных напитков практиковалось уже
с 70-х гг. XIII в. Подобные дела за 1266, 1273 и 1280 гг. приво¬
дит Луи Танон в своем классическом исследовании по истории
французских церковных судов: Tanon L. Histoire des justices des
anciennes eglises et communautes monastiques de Paris. P., 1883. P.
26-27.
22	JJ 150, 19 (1396).
164

23	Х2а 10, f. 77-78 (1379).
24	JJ 143, 198(1392).
25	JJ 129, 247 (1386).
26	См., например: Archives Nationales de la France. Serie X -
Parlement de Paris. Бёпе XI - Parlement civil. X lc - Accords. X Ic
81 A, ptece 121 (1401).
27	Baye N. de. Journal / Ed. par A.Tuetey. P, 1885, 1888. 2
vol. T. l.P. 238. n. 1.
28	“Isto mense, comitem Nivemiensem occasione quarumdam
posessionum sibi competencium dux Aurelianensis ad Parlamentum
Parisiense per clientem regium evocavit; qui rediens insidiose captus
fuit, et ad ulmum quemdam suspensus, litteris dilaceratis regiis” (
Chronique du Religieux de Saint-Denys / Publ. par M.L.Bellaguet. P.,
1842. T. 4. P.250).
29	“Et quia de tanto crimine, in auctoritatem regiam redundante,
dictus comes suspectus habebatur, jubente duce Burgundie fratre suo,
veniens ad Parlamentum regium, per juramentum publice se purgavit”
(Ibidem).
10 “Si dit que tout son temps a volu honorer Dieu, ses sains, jus¬
tice et le Roy, et quant au cas, averoit plus chier estre mort que avoir
fait un tel cas, nec est verissimile qu’il eust fait ne fait faire, car il lui
fit et fit faire bonne chiere en lui offrant argent, pour quoy requiert la
Court, qui est moult sage en telx et autre cas et qui trop bien et sage-
ment scet trouver la verite de telx cas, supplie qu’elle mette et weille
mettre peinne a attaindre ledit cas, & ce par especial que tel rumeur
cesse, et soit sceue la verite, afin que sa bonne renommee ne soit deni-
gree, laquelle doit avoir plus chier selon raison escrite, et quant й lui il
offre or, argent, soy et ses gens a poursuir et ayder a poursuir, afin que
la verite soit atteinte” (Baye N. de. Op. cit. P. 284).
31	Подробно об этом: Тогоева О.И. «Истинная правда».
Языки средневекового правосудия. М., 2006. С. 93-121.
32	X 2а 6, f. 17vB (1353); X 2а 6, f. 20vA (1353); X 2а 6, f.
22В (1353); X 2а 6, f. 230 (1354); X 2а 7, f. 56vB (1362); X 2а 7, f.
80B-84v (1362); X 2а 7, f. 128B-vA (1364); X 2a 7, f. 172vB-173A
(1365).
33X 2a 6, f. 33vB (1353). См. похожее дело: X 2a 6, f. 55B-
56vA (1352).
34	X 2a 6, f. 184B-185A (1354).
165

35	“Ont prom is tenir, garder, enterrigner et accomplir par la foy
et serment de leurs corps” (X 1c 85B).
36	Berlioz J. Op. cit. P. 321.
37	Boulet-Sautel M. Op. cit. P. 284-287.
38	Близость в понимании ордалии и пытки современника¬
ми событий прослеживается, в частности, и по такому специфи¬
ческому источнику как поучительные примеры (exempla), в ко¬
торых часто встречаются рассказы о судебных и парасудебных
ситуациях. Жак Берлиоз приводит в своем исследовании весьма
показательный случай, когда одна и та же история о раскаяв¬
шемся еретике, тело которого было подвергнуто испытанию рас¬
каленным железом, воспроизводилась в различных сборниках
exempla с одним-единственным различием. Согласно “Dialogus
miraculorum” Цезария Гейстербахского и “Alphabetum narratio-
num” Арнольда Льежского (XIII в.), еретика подвергали одно¬
сторонней ордалии, согласно же “Summa praedicantium” Джона
Бромйарда (кон. XIV в.) - пыткам. Однако и в том, и в другом
случае тело еретика, вернувшегося в лоно церкви, оставалось не¬
тронутым (Berlioz J. Op. cit. Р. 321-322).
39	Свидетельством этого изменения является «Регистр
Шатле», в котором запись каждого дела начинается с воспроиз¬
ведения клятвы подозреваемого отвечать правдиво на вопросы
судей. См., например: “Par devant mons. le prevost...fu attaint et
fait venir Adenet le Bryois, detenu prisonnier ou Chastellet de Paris...
Lequel Adenet, sur ce jure et interrogue de dire verite, et par serement,
dist et afferma par sondit serement qu'il estoit...” (Registre criminel
du Chatelet de Paris du 6 septembre 1389 au 18 mai 1392 / Ed. par
H.Duples-Agier. P., 1861, 1864. 2 vol. T. 1. P. 9). Любопытно, что
в «Регистре» иногда встречается упоминавшаяся выше «клятва
телом», которая отныне используется в иных целях: “Ledit mons.
le prevost...manda et fist venir ledit Emoulet de bates, prisonnier,
lequel, apres ce qu’il ot jure aus sains Evangiles de Dieu, et par la foy
et serement de son corps, dire verite...” (Ibidem. T. 1. P. 296).
40	Об отказе Жанны д’Арк приносить клятву в начале каж¬
дого заседания суда см.: Тогоева О.И. «Уповаю на Него и не бо¬
юсь...» (Ис 12:2). Прямая речь Жанны д’Арк на процессе 1431 г.
// Одиссей. Человек в истории. М., 2008. С. 62-80.
41	Материалы процесса см.: Bataille G. Le proces de Gilles
de Rais. P., 1972.
166

И.И. Варьяш
КЛЯТВА ПИРЕНЕЙСКИХ
САРАЦИН.
XI по XV век на территориях христи¬
анских. королевств Иберийского полуострова проживало
довольно многочисленное мусульманское население. За
четыре столегия его статус, количество, плотность рассе¬
ления претерпевали подчас серьезные изменения. В связи
с этим! невозможно говорить о некоем обццем обычае или
правовом установлении, которое регулировало принесение
клятвы пиренейскими сарацинами. Ситуация с изучением
данного вопроса сильно осложняется и тем обстоятель¬
ством* что мусульмане могли подпадать под различную
юрисдикцию. Очевидно, что сарацин, живший на земле
светского сеньора и подчинявшийся сеньориальному пра¬
ву, вел себя иначе в правовом пространстве;, нежели его со¬
брат по конфессии, бывший вассалом короля, и поведение
обоих отличалось от поведения мусульманина, сеньором
которого был церковный институт, например, духовный
орден.
Кроме того, следует учитывать, что в каждом из пи¬
ренейских христианских государств складывалась своя
правовая традиция в том, что касалось юридического ста¬
туса иноконфессионального населения. Действительное
положение мусульман, оказавшихся под властью христи¬
анских монархов, во многом определялось политическими
событиями и интересами феодальной верхушки.
Продуктивнее всего в данном случае сконцентриро¬
вать внимание на изучении тех мусульман, которые были
подданными Арагонской короны. Такой выбор продикто¬
ван несколькими обстоятельствами. Во-первых, Архив
Арагонской Короны, что в Барселоне, сохранил до наших
дней уникальный по объему и информативности комплекс
королевских грамот, так или иначе касающихся вассалов-
саращин, благодаря которому возможно исследование как
текстов нормативного характера, так и судебных материа¬
лов,, вводящих в сферу правовой практики.
167

Во-вторых, обращение к арагонской истории суще¬
ственно облегчается наличием высоконаучных публикаций
представительной подборки дипломов из Архива Арагон¬
ской Короны1.
В рамках достижений современной исторической
науки можно с уверенностью говорить о стремлении хри¬
стианских властей сохранить правовой уклад жизни поко¬
ренного мусульманского населения. В капитуляциях, кото¬
рые подписывались сарацинскими городами и местечками
при сдаче на милость христианского монарха, и в королев¬
ских грамотах устойчивой формулой было гарантировать
новым вассалам право пользоваться шариатом и разрешать
внутренние конфликты перед лицом мусульманского судьи
- кади - и в соответствии с установлениями сунны и ша¬
риата. Таким образом, все, что касалось принесения клят¬
вы, должно было регулироваться нормами мусульманского
права, конечно, если дело не выходило за пределы альхамы,
т.е., мусульманской общины.
Известно, также благодаря королевским дипломам,
что подобные обещания со стороны власти, не остались
исключительно политическим жестом. Корона была заин¬
тересована в лояльности и экономической эффективности
вассалов-иноверцев, ради чего постоянно подчеркивала,
что выступает гарантом полученных ими привилегий и сво¬
бод, среди которых важнейшая позиция отводилась поряд¬
ку отправления правосудия. Разумеется, для средневековой
политической культуры в этом не было ничего странного,
ибо вопрос о судебной юрисдикции всегда был централь¬
ным при определении социального и политического ста¬
туса. В случае с мусульманами он приобретал особенную
остроту в связи с принадлежностью власти и подданных
к разным конфессиям и в связи с тем, что мусульманское
право и судопроизводство представляло собой неотъемле¬
мую часть ислама.
Арагонские государи уделяли специальное внима¬
ние обеспечению обещанного капитуляциями и привиле¬
гиями порядка. Например, после завоевания валенсийских
земель, королевская курия рассылала на места письма об
особом покровительстве короля своим новым вассалам, ко¬
168

торых он брал под свою защиту и которым гарантировал
среди прочего уважение сунны и шариата. Информация
подобных грамот могла бы рассматриваться как часть по¬
литической игры центральной власти, если бы она действи¬
тельно не вмешивалась, защищая интересы сарацин в тех
случаях, когда их права нарушались: должностные лица, не
учитывавшие или пресгупавшие монарппие распоряжения,
смещались, облагались высокими штрафами, лишались ко¬
ролевской милости.
Весьма существенно, что сарацинские альхамы не
стеснялись обращаться в королевскую курию при наруше¬
нии своих свобод, видя в государе защитника, сеньора, га¬
ранта справедливости. Такая практика не получила бы рас¬
пространения, если бы власть не реагировала ожидаемым
образом.
Будучи сеньором и государем мусульман христиан¬
ский король обладал высшей юрисдикцей и судил особо
тяжкие преступления и разбирал поступавшие в курию
апелляции. Благодаря этому известно о судебных процес¬
сах, проходивших между сарацинами. К сожалению, друго¬
го источника в нашем распоряжении нет, так что пересказ
королевского писца тех данных, которыге были зафиксиро¬
ваны в жалобе, поданной королю, - это единственная до¬
ступная на сегодня информация о внутримусульманских
судебных делах.
Впрочем, ее более чем достаточно для того, чтобы с
уверенностью говорить о реальном существовании судо¬
производства, отправлявшегося в соответствии с нормами
и законами шариата. В этом была заинтересована и коро¬
левская власть, поскольку она снимала с себя обязанность
вникать в обычаи новых подданных. В королевских грамо¬
тах, затрагивающих вопросы отправления правосудия сре¬
ди мусульман, указывается на необходимость следования
сунне и шариату. Сами сарацины, жадуясь королю, апел¬
лировали к нормам шариата и были убеждены, что довод
тасого свойства - сильнейший.
Говоря короче, грамоты рисуют' довольно сложную
кфтину взаимоотношений различные правовых систем,
сэеди которых шариат занимает строг о отведенное ему ме¬
169

сто. В рамках этого пространства он выступает самодоста¬
точной и полноправной системой.
При соприкосновении с королевским правом он, ко¬
нечно, находится в подчиненной позиции. Кроме того, в
рамках христианского государства мусульманское право су¬
ществует, не только учитывая верховную судебную власть
христианского монарха, но и испытывая постоянный кон¬
троль со стороны королевских должностных лиц на местах.
Тем не менее, внутренние дела сарацин по-прежнему раз¬
бираются кади, мусульманским судьей, который властен
вынести судебное решение или приговор.
Обыкновенно информация, которую можно почерп¬
нуть из грамот, составлявшихся в курии или поступавших
туда (с чем удается поработать гораздо реже), довольно ску¬
пая: описываются предъявленное обвинение или совершен¬
ное преступление, решение кади, встречаются упоминания
о свидетельских показаниях, использовании в качестве
доказательств документов. Имея ввиду такую ограничен¬
ность источника, мало надежды обнаружить здесь упоми¬
нания о клятвах - даже если они активно использовались в
то время среди мусульман Пиренейского полуострова, этот
факт мог попросту не получить отражения в королевской
документации.
Тем больший интерес представляет для нас фрагмент
из привилегии, выданной сарацинам города Уэски арагон¬
ским королем Жауме I в 1233 г. Вот, что в ней среди прочего
сказано: «... если кто-либо против сарацина или сарацин¬
ки относительно какого-либо дела выдвинет жалобу, дол¬
женствующую быть выставленной, желаем и повелеваем,
чтобы доказывал, согласно фуэро, против вас через хри¬
стианина и сарацина, чтобы вы не были обязаны ни за что
отвечать, если (этот сарацин) не поступит, поклявшись по
вашему закону, как обычно клясться...»2.
Благодаря этому отрывку мы можем утверждать,
что в мусульманской системе судопроизводства, принятой
на христианских территориях Пиренейского полуостро¬
ва, клятва применялась как доказательство обоснованно¬
сти обвинения. В процитированном фуэро рассматрива¬
ется судебное дело, которое возбуждает против сарацина
170

или сарацинки немусульманин. Под обтекаемым и ши¬
роким «aliquus» может скрываться кто угодно, кроме са¬
рацина. Именно поэтому в процессе обязан участвовать
мусульманин, на которого возлагается ответственность
подтвердить своей клятвой правомочность претензий исца-
немусульманина. Сакральность клятвы, ее обращение к
Богу требовало наличия единого сакрально-правового про¬
странства между действующими лицами процесса.
Совмещение разных конфессиональных и правовых
традиций в границах одного государства неизбежно при¬
водило к появлению, так называемых, смешанных дел, в
которых участвовали и судились меж собой христиане и
мусульмане, иудеи и мусульмане. Возникавшие при этом
сложности регулировались при помощи фуэро, что и де¬
монстрирует приведенный выше отрывок из фуэро Уэски
1233 г.
Впрочем, он интересен не только этим. Важно отме¬
тить, что власть признавала правомочность судебной клят¬
вы, в данном случае в рамках мусульманского процесса, и
не отказывала ей в силе, не смотря на то. что она имела
отношение к чуждому сакральному пространству. Более
того, власть продемонстрировала подчеркнутое уважение,
использовав термин «закон». Сарацину предписывалось
клясться по закону сарацин: «super legem vestram». Не вда¬
ваясь в подробности3, здесь следует только кратко пояс¬
нить, что королевские писцы для обозначения мусульман¬
ского права чаще всего оперировали понятием сунны, редко
вспоминая о шариате и во вполне определенном смысле
понимая закон. Тщательный терминологический анализ по¬
зволил установить, что под «вашим (мусульман) законом»,
прежде всего, подразумевался Божественный закон или
Коран. Клятва, принесенная на священной книге или хотя
бы в рамках всеобъемлющих правил жизни, предписанных
этой книгой, была понятна и приемлема для христианского
правосознания. Для нас же важно, что через этот термин
утверждалось признание за ней сакральной природы. Ведь
в противном случае фуэро могло ограничиться ссылкой на
обычность клятвы и не к чему не обязывающими формули¬
171

ровками (например, требовать принесения клятвы так, как
у вас (сарацины) принято).
Пожалуй, еще существеннее отметить тот факт, что
королевский документ упоминает о клятве как о чем-то
находящемся у сарацин в обычае. Латинский текст мож¬
но понять и так, что под словами «как обычно клясться»
подразумевалась всем известная и устойчивая процедура,
включавшая вербальную формулу, или только вербальная
формула.
Было бы в таком случае любопытно выяснить, как
выглядела клятва сарацин, живших в Арагонском королев¬
стве.
Ритуальные и сакральные формулы во всех культурах
обладают высокой устойчивостью, иначе говоря, они мало
подвержены изменениям (хотя, безусловно, с течением
времени они трансформируются, но чаще всего столь не¬
заметно, что продолжают восприниматься носителями как
прежние). В мусульманском праве, для которого характер¬
на известная архаичность и неразрывная связь с культом,
сакральные формулы имеют более широкое распростране¬
ние. Шариат основывается на Коране и хадисах (преданиях
о жизни и высказываниях посланника Мухаммада), т.е. свя¬
щенных текстах, и пользуется арабским языком, который
считается правоверными мусульманами также священным
и единственно допустимым, когда речь идет о божествен¬
ной истине и справедливости. В связи с изучением клятв
пиренейских сарацин важную роль играет последняя упо¬
мянутая особенность - клятва сарацина, согласно класси¬
ческому исламу, имеет силу только в том случае, если она
произносится по-арабски. Казалось бы, такая жесткая по¬
зиция, позволяет исследователю, если не реконструировать
текст клятвы, то хотя бы быть уверенным в том, что арагон¬
ские мусульмане клялись на языке посланника Мухаммада
и первых халифов.
И тут мы подходим к самому драматичному сюже¬
ту. Дело в том, что на современном этапе развития испа¬
нистики невозможно дать с абсолютной уверенностью от¬
вет на вопрос: на каком языке разговаривало покоренное
христианами мусульманское население. Вполне вероятной
172

представляется гипотеза об использовании в повседневной
жизни различных диалектов арабского, сложившихся под
сильным влиянием романсе. Известный испанский фило¬
лог Фелиппе Маийо Салгадо придерживается тою мнения,
что валенсийские сарацины в XIV в. уже позабыли араб¬
ский язык и говорили на местном наречии с большим коли¬
чеством заимствований из языка предков. Он также отме¬
чает, что к тому времени основной массой мусульманского
населения был утерян письменный арабский4.
Королевские дипломы, к сожалению, не предостав¬
ляют никакой информации по этому вопросу, поскольку по
большей части пересказывают те петиции, которые посту¬
пали в курию из альхам. Кроме того, известно, что сараци¬
ны старались подавать свои просьбы и жалобы на понят¬
ном господину королю языке - на латыни прошения вряд
ли составлялись, а вот каталанским языком и валенсийским
диалектом пользовались широко.
В поисках хоть какого-нибудь упоминания о клятве
сарацина на суде, об ошибке или злостном нарушении, до¬
пущенном при принесении клятвы, была изучена не одна
сотня грамот. Но напрасно, королевские документы ничего
о клятвах сарацин не сообщали. На этом пришлось бы по¬
ставить точку, удовлетворившись констатацией того факта,
что арагонские сарацины были знакомы с судебной клят¬
вой, а христианские власти способствовали распростране¬
нию этого вида доказательств на дела смешанного типа, что
создавало общее правовое пространство, если бы не счаст¬
ливая находка Висенте Понса Алонсо.
Ученый описывал архив графов Оргас и обнаружил
манускрипт, индекс которого был озаглавлен: «Книга Сун¬
ны и Шариата мавров».
В 1989 г. испанская исследовательница Кармен Бар-
село Торрес издала транскрипцию рукописи, снабдив ее
вступительной статьей5. Этот уникальный памятник му¬
сульманской пиренейской юридической мысли остался
почти незамеченным. Как нередко бывает в науке, его от¬
крытие было очень высоко оценено, с его изучением свя¬
зывали возможность серьезных достижений и даже пере¬
смотра устоявшихся представлений, но за двадцать лет он
173

так и не встретил того, кто превратил бы его из странной
находки в интереснейший и многогранный исторический
источник6.
Во многом неудачная судьба «Книги Сунны и Шариа¬
та мавров» была предопределена запутанной историей ее
создания. По всей видимости, «Книга» представляла собой
классическое сочинение по фикху - юридический трактат
или компиляцию, первоначально существовавшую на араб¬
ском языке. Когда компиляция была создана, сказать труд¬
но, поскольку до нас дошла только копия середины XV в.,
сделанная с перевода, который, по всей видимости, можно
отнести к 1408 г. Итак, в 1408 г., скорее всего, образован¬
ный христианин-валенсиец перевел арабский трактат на
валенсийский диалект старокаталанского языка, возможно
дополнив его нормами из фуэро и сильно переработав. В
середине - второй половине столетия с этой рукописи была
снята копия, которую мы теперь и можем изучать. Очевид¬
но, что и при переводе, и при переписывании в текст можно
было вносить дополнения и правку, о времени возникнове¬
ния которых сказать ничего нельзя. В том виде, в котором
«Книга» известна сегодня, она больше похожа на судебник,
и вполне вероятно, именно с целью использования в судо¬
производстве и переписывалась. Стоит, однако, учитывать,
что пока все это не более чем гипотезы.
«Книга Сунны и Шариата мавров» трактует самые
разные вопросы, связанные с судопроизводством, в том
числе и процессуального характера. Специального раздела,
который был бы посвящен клятвам, мы здесь не встреча¬
ем, но несколько упоминаний о необходимости принесения
клятвы в валенсийском судебнике есть. Как правило, для ее
обозначения используется понятие sagrament, а принесение
клятвы передается глаголом jurar или father sagrament. По¬
явление термина sagrament следует связывать с каталано-
валенсийской традицией. В мусульманских юридических
памятниках кастильского происхождения ограничивались
глаголом jurar и однокоренной с ним jura.
Различие понятийного аппарата хорошо прослежива¬
ется при сопоставлении данных «Книги Сунны и Шариа¬
та мавров» с «Законами мавров»7. Второе из упомянутых
174

произведений было создано в конце XIII в. - начале XIV в.
в Кастилии и долгое время считалось анонимным тракта¬
том. Предполагалось, что он был составлен для мусульман,
живших под властью кастильских королей и забывавших
арабский язык, или для христианских властей и законове¬
дов, и зафиксирован нормы исламского права, испытавшие
сильное влияние христианской правовой среды. Однако в
конце прошлого столетия Альфонсо Кармона Гонсалес со
всей убедительностью доказал, что «Законы мавров» явля¬
лись неполным переводом классической работы по фикху
X в. - «Китаб ат-Тафри», автором которой был Абуль Ка¬
сим Убайдаллах Ибн аль-Джаллаб аль-Башри8. С версией
о памятнике мудехарского права пришлось расстаться, но
все особенности «Законов мавров», которые были связаны
с их лексикой и понятийным аппаратом, введенным пере¬
водчиком, по-прежнему могут представлять интерес для
исследователей юридической мысли мусульман, живших
на христианских землях.
Вернемся к «Книге», где в статье CLXI значится: «В
каком случае должна быть совершена клятва сарацинами,
которые будут заявлять о каком-либо убийстве кого-либо
из своих родственников, и также теми, кто будет обвинен
в чьем-либо убийстве, если только (вина) не будет очевид¬
ным образом доказана, согласно Су не»9. Первое положение
статьи рассматривает, по всей видимости, ту же ситуацию,
что и королевское фуэро, пожалованное Уэске: при обви¬
нении кого-либо в убийстве следовало подкреплять обви¬
нение клятвой. Если же истец не мог принести клятву, его
обвинение теряло силу. Любопытно, что в латинском тексте
фуэро понятие иск передан при помощи термина querimo-
nia - жалоба - который встречается в юридических текстах
того времени довольно часто и обозначает в том числе и
гражданские иски, и петиции на имя короля. Querimonia ни
в коем случае не может пониматься как исключительно об¬
винение в уголовном процессе. Таким образом королевское
право расширило по сравнению с мусульманским правом
применение клятвы, подкреплявшей иск. Это могло быть
реакцией на специфический тип процесса - смешанный,
175

или неосознанным вмешательством в правовое простран¬
ство.
Обвиняемый, в свою очередь, имел возможность
очиститься от обвинения даже в том случае, если у него не
было никаких доказательств своей непричастности к смер¬
ти жертвы - посредством клятвы, об этом говорится во вто¬
рой части приведенной статьи.
Судебник точно описывает обстановку, в которой
должно приносить судебную клятву: «такая клятва всегда
должна совершаться в мечети в присутствии сторон перед
кади или факи или другими добрыми людьми-сарацинами
из них»10. Под добрыми людьми, скорее всего, подразуме¬
вались старейшины общины или правоведы, которые за¬
седали вместе с судьей, помогая ему выработать решение.
Подобная практика была обычной в средневековых ислам¬
ских странах. Это предположение подтверждается статьей
LXXXII1, которая требует принесения клятв «в своей церк¬
ви перед кади или сеньором и другими старейшими того
места»11.
LXXXIII статья особенно интересна. Это одна из са¬
мых развернутых статей «Книги», достаточно подробная,
описывающая судебный казус и способ вынесения реше¬
ния, т.е. она представляет собой фетву, включенную в юри¬
дический трактат (что для правоведческих сочинений было
принятым способом изложения), превратившийся позже
волею судьбы в судебник. Открывается статья описанием
казуса и постановкой вопроса: «Один сарацин отсутство¬
вал дома пять лет. Когда он возвратился, то нашел, что его
жена имеет ребенка около года или меньше. Вопрос: от
мужа ли ее ребенок, что указанный муж отрицает»12.
Далее следует описание того, как должен вестись
процесс: «Суна повелевает в таком случае, чтобы она че¬
тырежды поклялась мужу, согласно Суне, в своей церкви
перед кади или сеньором и другими старейшими того ме¬
ста, говоря так: «клянусь, клянусь Богом ил.ле аледи, что
это ребенок его, моего мужа.» И (пусть произнесет) ука¬
занную пятую клятву: «Да отвергнет меня всемогущий Бог,
если ребенок не от указанного мужа». Хотя бы названный
муж четырежды поклялся, что указанный младенец не его
176

ребенок, этот младенец должен стать ребенком указанно¬
го мужа...»13 Кроме того, в наказание за ложное обвинение
незадачливый муж приговаривался к восьмидесяти ударам
плетьми: «в этом случае он должен понести наказание в
LXXX плетей, согласно Суне»14.
Перед нами удивительное свидетельство эпохи,
благодаря которому мы можем узнать, что мусульманское
право использовало судебную клятву как очистительную
в делах о прелюбодеянии. Клятва произносилась четыре
раза, после чего к ней прибавлялась еще одна сакральная
формула, призванная усилить и подкрепить сказанное до
нее. Выступавший с обвинением муж имел право противо¬
поставить четырем клятвам жены свои четыре, но послед¬
нее слово оставалось за обвиняемой - пятая клятва совер¬
шалась только супругой и знаменовала собой окончание
процесса.
Книга допускает, что в таком серьезном психоло¬
гическом противостоянии двух сторон, призывавших в
свидетели своей правоты Бога, женщина могла не пройти
«испытание»: «И если указанная жена не принесет клятвы
полностью, согласно Суне, она должна быть сразу же побита
камнями. Но если указанные клятвы принесет полностью,
от всякого наказания должна быть свободна»15. Побивание
камнями являлось традиционным наказанием, которым
классическое исламское право карало прелюбодеек.
Благодаря высокой степени абстрактности и фор¬
мальности мусульманского права, которые были присущи
ему уже в раннее средневековье, в фетву были включены
формулы клятв, которые должна была произнести подсу¬
димая. Сразу бросается в глаза, что автор фетвы записал
ее слова по-каталански. Можно было бы заподозрить, что
текст клятвы был переведен вместе со всей Книгой, но та¬
кой трактовке мешает небольшая вставка, присутствую¬
щая в первой клятве обвиняемой: «клянусь, клянусь Богом
ил.ле аледи...» Писец латиницей передал начальные слова
обычной в исламе формулы - традиционного возглашения
единства Бога, в данном случае оборванного на середине -
	-3—^''зЦ <*) 1 V с^ ^
(bi-llahi alladhi la ’ilah ilia huwa, клянусь Богом (кроме) кото¬
177

рого нет иного божества). Так что дословно клятву следует
перевести следующим образом: «Клянусь, клянусь Богом,
богом, (кроме) которого...» Арабские слова непринужденно
вплетены в ткань клятвы. Особенно забавно выглядит по¬
вторенный дважды предлог, вводящий в арабской формуле
имя Бога: «juro per Deu ab /lie aledi». Сначала он дан по-
каталански - ab, а затем присутствует, хотя и в усеченном
виде в арабском - это первое i, оставшееся от арабского
предлога ч^ (Ы). Если произносить клятву быстро, то b из
каталанского предлога ab на слух сливается с арабским, за¬
мещая опущенную 'г» (Ь).
Следует отметить, что при вводе исламской формулы
используется иной предлог, нежели в той части клятвы, ко¬
торая совершалась по-каталански. «Juro per Den» - «Кля¬
нусь Богом» должна была провозгласить женщина, исполь¬
зуя обычный в присягах на всех романских языках предлог
per, в то время как предлоги ab и ^ (Ы) ближе к ablativus
insrtumenti. Разница в использовании предлогов могла быть
результатом не только созвучности ab и ч^ (Ы), но и знаком¬
ства с арабским языком того, кто записывал текст фетвы.
Однако об этом стоит говорить лишь гипотетически, отда¬
вая отчет в том, что предлог ab мог появиться совершенно
независимо от арабского предлога, ради того, чтобы попро¬
сту сослаться на сакральную формулу мусульман: так, как
если бы подразумевалось - «клянусь, клянусь Богом поло¬
женным образом...» Подобная трактовка, правда, не объяс¬
няет исчезновения первой буквы из возглашения единства
Бога, которая в других статьях, как мы увидим дальше, не
опускалась.
В любом случае исламская формула присутствует в
тексте клятвы как общеизвестная, не требующая не только
перевода и разъяснения, но даже завершения. Предпола¬
галось, что ее знал каждый правоверный. Впрочем, вполне
возможно, что арабский словарь валенсийских сарацин со¬
ставляли только основные принятые в исламе молитвенные
и сакральные формулы. Разговорным же языком все боль¬
ше становилось местное наречие, на котором и предпи¬
сывалось произносить клятву. Арабская вставка освящала
всю клятву, придавая ей требуемый сакральный характер.
178

Чтобы лучше в этом разобраться, вернемся к уже
упоминавшимся случаям принесения клязгвы в уголовных
процессах, возбуждавшихся в связи с убийством. О них
рассказывается в четырех статьях, которые следуют одна
за другой и логически образуют внешне ыикак не обозна¬
ченную подрубрику судебника. Внутри нгее статьи CLXII
и CLXIII, так же как и LXXXIII статья, полностью приво¬
дят тексты клятв. В CLXII статье указано:: «Jur per Deu que
aquest [nafra un] germa meu per les quals naifres fon mort mon
germa, bil.le aladil.le il.lehe il.lehu eumine fTulemie darba fulo-
nen li motte muzerbihi»16. Оригинальный текст цитируется
в данном случае специально, чтобы продемонстрировать
двучастность клятвы, начинавшейся по-каталански, а за¬
канчивавшейся по-арабски. Тот же принцип можно наблю¬
дать и в статье CLXIII: «Jur per Deu que jo aital no fen ni
per nafres mies no fon mort aital, bil.le aladi eiil.lehe il.Ie hua
muynee ra[...]cu felen huha men cinete min zarbi»17.
Обратимся к содержательной стороне. Каталанский
текст клятвы из статьи CLXII означает: «Клянусь Бо¬
гом, что такой-то ранил моего брата, от каковых ран мой
брат умер...» Записанная латиницей арабская вставка, по
мнению издательницы К.Барсело Торрес, соответствует
арабской формуле, которую дает в своем сборнике право¬
вед X в. Ибн аль-Аттар18:	уь 3j J] V	Д) L
—4 j	^	^ У р	С ^ I ( b i -
llahi alladhl la ’ilah 'ilia huwa ’Qrninu fulanan la daraba fulan
wa lamata min darbihi), которая означает «Богом, который
сеть единственное божество, клянусь, чгго такой-то ударил
такого-то, и (тот) умер от его ударов». Действительно, во
второй части клятвы отчетливо прочитывается формула
возвеличивания Бога, на этот раз приведенная полностью.
Далее следуют слова: «...eumine fulemie darba fulonen li
motte muzerbihi». Их можно трактовать как арабское: ^о у
*	JL ^3 «...клянусь,
что такого-то ударил‘такой-то, который умер от его уда¬
ра». Такое прочтение объясняет появление в клятве //, от¬
сутствующее в формуле Ибн аль-Аттара. По-видимому, его
следует трактовать как передачу арабского разговорного
1	((ill!), который). Две части клятвы не повторяют
179

друг друга, не являются одним и тем же текстом, выражен¬
ным на разных языках.
Перед нами уникальная возможность почувствовать,
как соединялись - нередко попросту механически - тради¬
ции двух правовых систем. Клятва, которая должна была
произноситься по-каталански, имеет казуальный характер,
поскольку упоминает о ранении брата, в то время как в ста¬
тье речь идет об обвинении в убийстве родственника - т.е.,
в более широком плане. Арабская часть абстрактней: в ней
говорится о «таком-то» ( (j (fulanun) - имярек, что
в испанском дало fulano, термин которым оперируют и со¬
временные юристы), причем в приложении и к жертве, и
к обвиняемому. Высокая степень абстрактности, отражав¬
шаяся в том числе в выработке безличной и широкой фор¬
мулы клятвы, присуща мусульманскому праву и хорошо
прослеживается на пиренейских памятниках классическо¬
го фикха. Известны, например, руководства по составле¬
нию документов19, принадлежавшие перу законоведов и
судей. В них фиксировались формуляры актов различно¬
го характера. Любопытно, что в подобную компиляцию,
созданную Ибн аль-Аттаром попала и знакомая нам по
валенсийскому судебнику, формула клятвы, которую
должны были произносить родственники убитого при
предъявлении обвинения.
Ибн аль-Аттару была известна и формула клятвы,ко¬
торая приносилась при ложном обвинении в убийстве:
Сц—		'>н*_	jJ J* t ^ /i ^ *3) ^ о*) I
(Bi-llahi alladhi la ’ilah ’ilia huwa ’uminu fulanan huwa tarn
yamutu min darbT): «Богом, который есть единственное бо¬
жество, клянусь, что такой-то не умер от моих ударов».
К.Барсело Торрес полагает, что эта формула соответствует
записи латиницей арабской части клятвы из CLXIII статьи
«Книги». Однако следует уточнить, что два элемента ва¬
ленсийского варианта не вписываются в формулу Ибн аль-
Аттара: ra[...]cu, cinete. Первый элемент вообще не с чем
соотнести в классической формуле, но он записан столь не¬
разборчиво, что испанской исследовательнице не удалось
его транскрибировать. Второй элемент - cinete - стоит на
месте глагола	^ (yamutu, умер). Если увидеть в ка¬
180

таланской части перевод арабской формулы и попробовать
в свою очередь заменить непонятный кусок переводом ана¬
логичного места из каталанского текста, то получится инте¬
ресный результат. За формулой возвеличивания Бога будет
следовать: .	^ ^ *	0 ^	v** f ^
сs-	у	о* (uminuni lam asib fulanan ‘ wa" lam
yamutu min darbl): «клянусь, что я не поражал такого-то и
(он) не умер от моих ударов»20. Для того, чтобы принять эту
версию, следует согласиться с гипотезой, что га[...]си пред¬
ставляет собой попытку передать	1 £ - lam asib,
a cinete - ошибочно записанное «	—	i-w-* (yamutu).
Учитывая принципы транскрипции арабских звуков в ис¬
точнике (например, устойчивая передача^ (s) каталанской
9, обычность передачи через и межгубных jr (w), sh (b)),
особенности почерка и специфику восприятия арабской
речи на слух, подобный взгляд не кажется лишенным права
на существование. Более того, в сопоставлении с формулой
из предыдущей статьи «Книги» он выглядит гораздо более
логичным, чем формула Ибн аль-Аттара, к которой апелли¬
рует К. Барсело Торрес.
Во-первых, он позволяет понять разницу в напи¬
сании глагола «клянусь». В первой формуле записано ей-
mine, во второй - тиупее. Испанская исследовательни¬
ца склонна видеть здесь вариативность передачи	^ \
((’uminu) клянусь). Сопоставление с каталанским текстом
клятвы в статье CLXIII позволяет прочитать тиупее как
((uminuni), клянусь, (что) я), сохранив тем самым конструк¬
цию, в которой присутствует первое лицо. В этом случае
арабский текст совпадет с каталанским: «jur... que jo aital
no fen...» (клянусь, что я такого-то не ранил).
Во-вторых, CLXIII статью обязательно нужно рас¬
сматривать вместе со статьей CLX1I, тогда наглядно вид¬
но, что в обеих формулах присутствует двучастность, как
в арабской, так и в каталанской версиях. Сначала речь идет
о нанесенных ударах, а затем о смерти, как последствии. В
формуле Ибн аль-Аттара, применявшейся при ложном об¬
винении в убийстве, указанное построение нарушено. Од¬
нако тот немаловажный момент, что «Книга» сохраняет его
181

в каталанском тексте, дает основание считать, что арабская
формула также обладала двумя частями.
Это подводит к выводу о том, что каталанский текст
представлял собой интерпретацию арабской формулы, в
результате которой появился еще один, каталанский, ва¬
риант клятвы: «Клянусь Богом, что я такого-то не ранил
и не от моих ран умер такой-то...». Впрочем, стоит снова
подчеркнуть различия между двумя элементами клятвы. В
статье о ложном обвинении очевидна попытка передать по-
каталански арабскую клятву, но даже здесь не просматри¬
вается задача дословного перевода.
Арабские формулы в обеих статьях абстрактны,
пользуются устоявшимся понятийным аппаратом и, судя
по всему, традиционны для мусульманского права. Ката¬
ланская формула отличается казуальностью в CLXII статье
и усложненным синтаксисом в CLXIII статье, что, вероят¬
но, было следствием переложения с чужого языка. Важно
отметить, что каталанская часть клятвы была весьма само¬
стоятельным, а не только интерпретирующим ее арабскую
часть, элементом, о чем говорит тот простой факт, что здесь
опущена сакральная формула возвеличивания Бога. Мы не
находим даже краткого упоминания или усеченного ее ва¬
рианта - такого, какой был обнаружен в статье LXXXIII.
Теперь хотелось бы обратить внимание на то, как пе¬
редается арабская формула латинскими буквами. Известно,
что диалект арабского языка, на котором говорили жители
аль-Андалуса, а значит, и Валенсии, где был создан судеб¬
ник, отличался от классического арабского. На письме в
арабском языке опускаются многие гласные. Мусульмане
аль-Андалуса читали и писали на классическом арабском,
отличия проявлялись только тогда, когда они начинали го¬
ворить (разумеется, если не касаться вопроса о лексике, но
в нашем случае он не актуален)21. Поскольку при транс¬
крипции необходимо отразить все звуки, составитель по¬
мимо воли должен был передать звучание арабской фор¬
мулы в местном произношении. Однако, сосредоточимся,
прежде всего, на более формальных вещах.
В каталанской транскрипции абсолютно не соответ¬
ствует арабскому строю, скажем так, деление звукописи
182

формулы на слова. Составитель одно и то же слово мог
слить с рядом стоящим или поместить отдельно, а мог по-
разному транскрибировать. Например, термин U dL* d> ^
(fulanun, fulanan имярек) передан в двух статьях, располо¬
женных одна за другой, тремя способами: fulemie, fulonen,
felen. В CLXII статье выражение «от удара» v*
(min darbi) передано одной вербальной единицей - muzerbi,
а в CLXIII статье двумя - min zarbi. Примечательным явля¬
ется и использование z для передачи арабского сf> (d), что
не характерно для классического произношения, но было
принято в устной речи андалуссцев. Просторечным было и
встретившееся в первой клятве li (j (illT), который).
Нагляднее всего неуверенность составителя прояви¬
лась при передаче формулы возвеличивания Бога, посколь¬
ку в обеих статьях она должна была бы быть единообраз¬
ной, в то время как источник демонстрирует существенные
расхождения. Сравним два отрывка, поместив один под
другим:
bil.le aladil.le il.Iehe il.lehu
bil.le aladi elil.lehe il.le hua
Складывается впечатление, что составитель судебни¬
ка воспринимал формулу клятвы на слух, а не переписывал
ее, транскрибируя с арабского, что в общем-то не невозмож¬
но, если допустить, что перед нами поздняя вставка. Скорее
всего, запись производилась человеком, который понимал
язык великого Ибн Хазма, но не использовал устойчивой
системы транскрипции, что для этого времени совершенно
нормально. Тот, кто составлял или диктовал текст арабских
клятв, был хорошо знаком с мусульманской правовой тра¬
дицией и принятыми в ней формулами.
Судебная клятва, уходящая корнями в эпоху Кордов¬
ского халифата, сохранилась в юридической практике му¬
сульман, ставших вассалами арагонских королей. Однако
теперь она должна была совершаться после принесения
клятвы по-каталански. Вполне возможно, что сначала ка¬
таланская часть была призвана выполнять поясняющую
функцию, и не мыслилась как обязательная. Об этом труд¬
но судить и на такой трактовке невозможно настаивать,
поскольку в нашем распоряжении находится только нор¬
183

мативный источник, «Книга », под натиском истории пре¬
вратившаяся в судебник. В рамках нормативного текста
каталанская часть приобрела императивность, тем самым
придав клятве своеобразный вид: двусту пен чаты й и двуя¬
зычный.
В «Законах мавров», о которых уже шла речь выше,
клятва упоминается гораздо чаще, чем в «Книге», но, как
правило, «вслепую ». По материалам кастильского трактата
можно реконструировать большую часть ситуаций, в кото¬
рых правоверный мусульманин или мусульманка должны
были приносить клятву в соответствии с нормами класси¬
ческого маликизма. Однако узнать, как выглядела клятва,
на каком языке произносилась, была ли краткой сакральной
формулой, применявшейся во всех случаях, или разверну¬
той формулой, разнившейся в зависимости от характера
дела, трудно - «Законы мавров» не приводят текстов клят¬
вы.
Например, из исследования трактата становится
ясно, что клятва широко использовалась в брачном праве, в
частности при разводе22, но остается непонятным, что она
собой представляла, поскольку источник ограничивается
формулировками «если человек поклянется», «тот, кто по¬
клянется», «согласно клятве», «клятва вступает в силу»23.
Подобную сдержанность находим и в главах, посвященных
обвинению в убийстве, наиболее для нас интересных, ибо
в них можно было надеяться найти информацию, которая
перекликалась бы с материалами «Книги Сунны и Шариа¬
та». Действительно, «Законы мавров» предписывают, так
же как и валенсийский судебник, чтобы родственники уби¬
того приносили клятву при обвинении в убийстве. Стоит
только отметить, что кастильский текст гораздо подробнее
разбирает обстоятельства, при которых следует клясться, а
когда можно обойтись и без клятвы - ситуация, «Книгой»
не учтенная. Приведем один отрывок: «...когда при заяв¬
лении родственники умершего расходятся во мнении, и
(одни) из них говорят: «его убили сознательно», а (другие)
из них говорят: «более его убили по несчастной случайно¬
сти», пусть о его смерти поклянутся все, и им должны дать
их (штраф за) убийство. И если (одни) из них скажут: «его
184

убили сознательно», а (другие) из них скажут: «мы не зна¬
ем о его смерти», пусть никто из них не клянется. И если
(одни) из них скажут: «его убили по несчастной случайно¬
сти», а (другие) из них скажут: «мы не знаем о его смерти»,
пусть те, кто сказал, что его убили по несчастной случайно¬
сти, клянутся пятьюдесятью клятвами и заслуживают свою
часть от (штрафа за) убийство»24.
Несмотря на обилие прямой речи, придающей главе
из «Законов мавров» оттенок казуальности, источник не
проявляет никакого стремления уточнить текст клятвы, ко¬
торую требовалось подчас произнести пятьдесят раз. Это
наводит на мысль о том, что, во-первых, текст клятвы был
хорошо известен, а во-вторых, он был достаточно коротким
и простым. Использовалась ли встретившаяся нам в Вален¬
сии формула возвеличивания Бога или клятвенное воскли¬
цание («Клянусь!», «Во истину!»), сказать нельзя. И все же
остается впечатление, что кастильская jura подразумевала
исключительно сакральную формулу, в то время как ката¬
ланский sagrament включал в себя сакрально-юридическую
формулу, объединявшую обращение к Богу, призыв к нему
как t свидетелю и суть дела.
Разумеется, причина этого кроется! не в разнице пи¬
ренейских языков, а в том пути, который прошло мусуль¬
манское право с X по XIV в. Немалую роль здесь сыграло
и с}губо прикладное значение «Книги», которого, по всей
видимости, были лишены «Законы мавров», ибо состав¬
лялась так, по меткому выражению их исследователей25,
не юдавших о будущем открытии А. Кармоны Гонсалеса,
будто их автор пребывал на исламской земле. Переводчик
на састильский почти ничего не поменял, занимаясь ста¬
рым классическим трактатом. Он не посчитал нужным
доголнять или комментировать текст, отражая неминуемо
изленившуюся под влиянием новых политических обстоя¬
тельств правовую ситуацию. Достаточно сказать, что в «За-
Koie мавров» вероотступничество по-гпрежнему каралось
смертной казнью, хотя очевидно, что мусульмане уже не
и!\£ли никакой практической возможности преследовать
обещавшихся в христианство. «Книга», напротив, в пол¬
185

ной мере отразила своеобразие эпохи, отреагировав и на
этот запрос времени26.
Вероятно, в статьях валенсийского памятника, упо¬
минающих клятву, прослеживаются реалии судебной прак¬
тики XIV-XV вв. Мы не знаем точно, применялся ли он
в судопроизводстве или остался невостребованным пы¬
литься, пока не был переложен в архивный ящик. Но при
сравнении его с другими мусульманскими (мудехарскими
и морискскими) юридическими текстами, влияние христи¬
анской среды становится еще более очевидным. В статьях,
приводящих тексты клятв, оно обретает голос, воплощаясь
в отмеченном уже выше двуязычии.
Билингвизм в правовом пространстве, чьей отличи¬
тельной чертой являлось сосуществование двух принци¬
пиально разных правовых систем, при подчинении одной
из них другой, способствовал сохранению и адаптации
традиций покоренного населения. В то же время он не был
формальным, требовавшим полного соответствия. Следует
помнить, что билингвизм никогда не предполагает дослов¬
ного перевода, но ведет к более или менее адекватному язы¬
ковым возможностям и средствам взаимодействию.
1	Basanez Villaluenga В. M.La aljama sarracena de Huesca en
el siglo XIV. Barcelona, 1989. Ferrer i Mallol M.T. La frontera amb
l’islam en el segle XIV. Cristians i sarraTns al pais Valencia. Barce¬
lona, 1988. Idem. Les aljames sarraYnes de la governacio d'Oriola en
el segle XIV. Barcelona, 1988. Idem. Els sarraTns de la corona cata-
lano-aragonesa en el segle XIV. Barcelona, 1987. Mutge i Vives J.
L’aljama sarraYna de Lleida a 1’edat mitjana. Aproximacio a la seva
historia. Barcelona, 1992.
2	Basanez Villaluenga B.M. Op. Cit. Doc. 12. «...si aliquis
contra sarracenum vel sarracenam super aliquo casu querimoniam
duxerit proponendam, volumus et mandamus quod probet, sicut
forum est, contra vos per christianum et sarracenum, quod si non
fecerit, iurando super legem vestram, sicut consuetum est iurare, non
teneamini de aliquo respondere...»
3Варъяш И.И. Правовое пространство ислама в христиан¬
ской Испании. М., 2001.
186

4 Maillo Salgado F. Los arabismos de castellano en la Baja
Edad Media. Salamanca, 1983.
5Un tratado Catalan medieval de derecho islamico: Llibre de
la Quna e Xara dels moros / Ed., introduccion, indices у glosarios por
C, Barcelo. Cordoba, 1989. (Далее Llibre) На русском языке см.:
Книга Суны и Шары мавров / Перевод, вступ. ст., комментарии
Варьяш И.И. М., 1995. (Далее Книга).
6 Наибольшее внимание памятнику уделено в кн.: Ва¬
рьяш И.И. Правовое пространство ислама... Но и здесь в
основном разбираются правоведческие сюжеты.
7Leyes de moros // Memorial Historico Espafiol. T. V. Madrid,
1853. PP. 11-235.
8	Carmona Gonzalez A. El autor de las Leyes de moros // En el
homenaje al prof. Дозё M. Fomeas. Granada, 1994.
9	Llibre, 161: «En qual manera deu ё55ег feit lo sagrament
per los sarrahins qui demanaran alguna mort de alguns parents seus
e.ncara per aquells qui seran acusats de la mort de algu, si donchs no
sera provat manifestament, segons £una.»
10Llibre, 164: «Aquest sagrament deu 6sser feit tots temps en la
mezquita de aquells, presents les parts davant l’alcadi о alfaqui о altres
bons homens sarrahins de aquelljs]».
11	Llibre, 83: «...en la sua esgtesia davant lo alcadi o.l senyor
e.ls altres veils del loch...»
12	Ibidem.
13	Ibidem.
14	Ibidem.
15	Ibidem.
16	Llibre, 162.
17	Llibre, 163.
l8Ibn al-Attar. Formulario notarial. Madrid, 1983. PP. 290-292.
19	Подробнее об этом можно прочитать в ст.: Попова Г.А.
«Наука соглашений» - мусульманская теория и христианская
пр;актика // Право в средневековом мире. М, 2008.
20	Автор хотел бы сердечно поблагодарить Р.М.Шукурова
и ,Д.Е. Мишина за оказанную в этом вопросе лингвистическую
помощь и поддержку.
21	Апё R. Espafia musulmana (siglo.s VIII-XV). Barcelona,
1988.
22	Leyes de moros... Cap. LXIX- LXXIII.
187

23	Ibidem: “si el omen jurare”, “el que jurare”, “por la jura”,
“enpesce la jura”.
24	Tbidem. Cap. CLVI: “...quando se desabienen los parientes
del muerto en la querella, et dizen dellos: “mataronlo a sabiendas”, et
dellos dizen: “mas mataronlo por desaventura”, juraran todos por su
muerte, et darles han su отефНо. Et sy dixieren dellos: “mataronlo a
sabiendas”, et dellos dixieren: “non sabemos de su muerte”, non jurara
ninguno dellos. Et sy dixieren dellos: “mataronlo por desaventura”, et
dellos dixieren: “non sabemos de su muerte”, juraran los que dixieren
que mataron por desaventura cinqiienta juras, et meresgen su parte
del omezillo.”
25	Harvey L.P. Islamic Spain 1250 to 1500. Chicago-Londres,
1990. Wiegers G. Yga Gidelli (fl. 1450), his antecedents and suces-
sors. A historical study of Islamic literature in Spanish and Aljamia-
do. Leiden, 1991.
26Подробнее об этом см.: Варьяш И.И. Без вины винова¬
тая // Historia animata. Т.1. Москва, 2004.
О.Г. Ульянов
ПОРУЧИТЕЛЬСТВО ПРП.
СЕРГИЯ РАДОНЕЖСКОГО:
ИНЦИДЕНТ С КЛЯТВОЙ
ВЕЛИКОМУ КНЯЗЮ
ДМИТРИЮ ДОНСКОМУ
ЕПИСКОПА ДИОНИСИЯ
СУЗДАЛЬСКОГО.
^е^>еаКраткий конфликт лета 1379 г., участни¬
ками которого стали известные в истории России лица
(к тому же прославленные в лике святых Русской Право¬
славной Церкви), еще ни разу не рассматривался в аспекте
средневекового права. Между тем, его правовая сторона
крайне интересна, поскольку затрагивает тему иммуните¬
та церковного клира. Эта тема традиционно обозначается
в римском праве как SQS и относится к разделу privilegium
canonis. Соответствующие правила находятся в Decretum
Gratiani (С. XVII. q. 4. с. 21-4, 22 etc.)1.
188

Многие современные историки до сих пор вслед за
Н.М. Карамзиным полагают, что епископ Дионисий веро¬
ломно нарушил клятву, данную им великому князю Дми¬
трию Донскому, подвел своего «поручника старца игумена
Сергия» и бежал из-под стражи, куда он был заключен по
приказу правителя. В данном случае возникает целый ряд
вопросов, нуждающихся в правовой оценке. Прежде всего,
допустимость участия игумена (!) как поручителя в право¬
вом процессе епископа. Во-вторых, правовые основания
содержания епископа под стражей. В-третьих, вероятность
самого принесения какой-либо клятвы епископом. Все эти
вопросы, кодифицированные в византийских правовых ис¬
точниках, так или иначе были регламентированы в то вре¬
мя и на Руси, о чем можно судить благодаря таким истори¬
ческим памятникам, как послания митрополита Киприана,
Псковская судебная грамота и др. Причем послания митро¬
полита Киприана позволяют, например, уточнить состав и
структуру бытовавшего в его время византийского номо¬
канона, что до сих пор не становилось предметом специ¬
ального исследования.
Напомним, что Собор под патронатом и при ак¬
тивном участии великого князя Дмитрия Ивановича со¬
стоялся в Кремле, предположительно, после успешного
военного похода «на Литовскыя городы и волости» в де¬
кабре 1378 г.2 В древнейшей редакции летописной «По¬
вести о Митяе» - единственном источнике., содержащем
информацию о работе Собора, - названы по имени лишь
2 члена «синода»: нареченный митрополит, архимандрит
Михаил-Митяй и его главный оппонент суздальский епи¬
скоп Дионисий3. После того как великий князь предложил
собравшимся «по повелению же княжю» иерархам возве¬
сти архимандрита Михаила во епископа, в помещении, где
проходил Собор, воцарилось молчание: «ни един от них
(архипастырей - здесь и далее наши уточнения) дръзну
рещи супротив Митяю», и только «Дионисии, епископ
Суждалскии, повъзбрани князю великому, рек: «Не подо-
баеть тому тако быти». Хотя великий князь Дмитрий Ива¬
нович, согласно летописным источникам, действовал по со¬
вету Михаила-Митяя на основании «книгьп Намаканон, яже
189

суть правила апостолскаа и отечьскаа» (вероятно, Апост. 1;
Карф. 61; Ант. 23), а также мог использовать правовой пре¬
цедент с поставлением в русские митрополиты Климента
Смолятича без санкции Константинополя4, однако позиция
епископа Дионисия оказалась более аргументированной.
Современные исследователи затрудняются с определе¬
нием правовой базы возражений суздальского епископа5,
тем не менее, известен целый ряд канонов, воспрещаю¬
щих поставление епископа «без соизволения митропо¬
лита»: 4 и 6 правила 1 Вселенского (Никейского) собора;
28 правило IV Вселенского (Халкидонского) собора; 3
правило VII Вселенского (Никейского) собора; 19 прави¬
ло Антиохийского собора; 13 и 60 правила Карфагенско¬
го собора и др. Демарш епископа Дионисия увенчался
успехом, и спасский архимандрит, несмотря на сильное
давление со стороны светской власти, остался в сущем
сане. Впрочем, в ярлыке хана Мухаммеда Бюлека, вы¬
данном в Орде на Днепре 28 февраля 1379 г., Михаил,
«воссев в митрополии города Владимира», был офици¬
ально признан главой церковной иерархии на Руси6.
Суздальский владыка, между тем, отнюдь не собирал¬
ся уступать победу ни Михаилу-Митяю, ни стоявшему за
ним великому князю Дмитрию Ивановичу. Пренебрегая об¬
винениями во властолюбии, он приготовился отправиться
в Константинополь, дабы известить вселенского патриарха
о той драматической коллизии, что возникла в управлении
Русской епархией после кончины митрополита Алексия.
По свидетельству «Повести о Митяе», великий князь об¬
ратился к суздальскому епископу с краткой, но весьма энер¬
гичной речью, повелев «не ити къ Царюграду, да не сътво-
риши пакости никоея, споны Митяю, дондеже приидет в
митрополитех». Однако судя по тому, что после беседы с
епископом Дионисием великий князь Дмитрий Иванович
отдал приказ о его аресте («Дионисиа нужею удержати»)
и заключении в темницу, неуступчивый иерарх наотрез от¬
казался исполнить княжескую волю. Его тюремное заточе¬
ние, по предположению некоторых историков, пришлось на
весну - лето 1379 г.7
190

Скорее всего, строптивый суздальский епископ вряд
ли был бы выпущен из узилища вплоть до возвращения
Михаила-Митяя из Константинополя, но епископ Диони¬
сий, «преухитри князя великаго словом худым», обратился
к нему с просьбой об освобождении: «ослаби мя и отпусти
мя, да живу по воле (твоей); а уж къ Царюграду не иду без
твоего слова; а на том на всем се поручаю mode по code по-
ручника старца игумена Сергия>А Великий князь Дмитрий
Иванович поверил епископу Дионисию, «устыдевся поруч-
ника его», и отпустил на волю, взяв с него клятвенное обя¬
зательство ни в чем не препятствовать Митяю и не ездить
без разрешения в Константинополь: «ти не ити к Царю¬
граду без моего слова, но ждати до году Митяевы митро¬
полии», на чем подчас акцентируют внимание авторы9. Но
как только епископ Дионисий обрел свободу, он «с неделю
не помедли и въскоре бежанием побежа к Царюграду, odem
свой измени, а поручника свята выдач», причем маршрут
бегства был, по всей видимости, заранее спланирован суз¬
дальским епископом, который «поиде въ Царьград... въ су-
дех Волгою къ Сараю», чтобы «въ едино время, токмо не въ
един путь» с Митяем достичь Византии1.0
По мнению А.В. Карташева, когда великий князь
освободил епископа Дионисия, «тот не пожалел своего по¬
ручителя» и тайно покинул Русь11. Такого же мнения при¬
держивался и о. Иоанн Мейендорф, что епископ Дионисий,
стоявший на крайних позициях, решил бороться с москов¬
ским сепаратизмом в самом Константинополе: «тайно от
великого князя и своего поручителя преп. Сергия», он бежал
из Москвы и по Волге отправился в Византию»12. Суще¬
ствует и несколько иная оценка событий, что Маковецкий
игумен Сергий, дав поручительство за суздальского епи¬
скопа, стал жертвой «вероломства Дионисия», если верна
интерпретация указания Жития Сергия Радонежского на
угрозу Митяя «разорити» после своего поставления в ми¬
трополиты Троицкий монастырь13.
К сожалению, вынося столь эмоциональные оценки,
историки обходили молчанием правовую сторону самого
конфликта, которая представляет несомненный интерес для
нашей темы. Прежде всего, следует отметить, что суд над
191

епископом в юрисдикции Константинопольского патриар¬
хата регламентировал «Номоканон в 14 титулах» 883 г., ко¬
торый был утвержден Константинопольским Собором 920
г. как кодекс, общеобязательный для Вселенской Церкви
(Титул IX. Глава 5)14. В том же разделе Номоканона указа¬
но, что клирики выставляют поручителем за себя эконома
или церковного экдика (Титул IX. Глава 1).
В данном контексте важно определить, прежде всего,
правовой статус «старца игумена Сергия», позволивший
ему стать «поручником» суздальского епископа перед вели¬
ким князем. Из летописных источников известно, что для
примирения «усобицы» между суздальским князем Дми¬
трием Константиновичем и его младшим братом Борисом
из Москвы был направлен в Нижний Новгород именно игу¬
мен Сергий, миссия которого датируется исследователями
1365 годом15. Причем в Рогожском летописце под 1363/64
г. имя маковецкого игумена при перечислении митрополи¬
чьих апокрисиариев не упоминается, но тексты самих лето¬
писных статей в Своде 1408 г. и в «особой обработке Свода
1448 г.» вполне позволяют предположить, что речь идет о
двух разновременных событиях, описанных к тому же по
источникам, генеалогически не связанным между собой. В
Московском своде 1479 г. отмечено, что «...Тое же зимы
(1365/66 г.) прииде посол из Орды от царя Баирам Хози и от
царицы Асан, и посадиша в Новегороде Нижнем на княже-
ньи князя Бориса Костянтиновича. Князь великы Дмитреи
Ивановичь посла в Новъгород Нижней ко князю Борису
Костянтиновичю игумена Сергея, зовучи его на Москву к
себе, да смирит его с братом его со князем Дмитреем, он
же не поеде, игумен же Сергеи затвори церкви в Новегоро¬
де»16. Пожалуй, одним из самых уязвимых мест в рассказе о
миссии игумена Сергия в Нижний Новгород в 1365 г. оста¬
ется усвоение ему в летописи звания посла великого князя,
которому действительно не подобало «затворять» нижего¬
родские храмы. Объяснение этому можно дать следующее.
Право наложить интердикт, разумеется, принадлежало Ма¬
ковецкому игумену лишь в том случае, если он был апокри-
сиарием митрополита. Однако это высокое звание отнюдь
не может служить препятствием для присоединения его к
192

великокняжескому посольству, одновременно посланному
к Борису Константиновичу. Не исключено, что именно в
Нижнем Новгороде во время княжеской «усобицы» впер¬
вые в 1365 г. повстречались и свели знакомство маковецкий
игумен Сергий и печерский архимандрит Дионисий, буду¬
щий суздальский епископ17.
Правовой анализ столь редкого случая с задержанием
епископа Дионисия Суздальского по приказу великого князя
требует весьма четкого определения норм средневекового
права, регламентировавших права сторон в этом конфликте.
Для решения поставленной задачи подспорьем может стать
аналогичный инцидент годом ранее, который хорошо до¬
кументирован. Напомним, что летом 1378 г., вскоре после
преставления митрополита Алексия 12 февраля, митропо¬
лит Киприан, списавшись с игуменами Сергием Радонеж¬
ским и Феодором Симоновским, сделал попытку вступить
в свои права митрополита «киевского, русского и литовско¬
го» вопреки воле великого князя Дмитрия Ивановича, но
был схвачен около Москвы, провел ночь в заточении, а за¬
тем был выдворен. Сохранились три послания митрополи¬
та к игуменам Сергию и Феодору, в которых подробно рас¬
сказано об этом происшествии. Первое написано 3 июня из
Любутска, непосредственно перед попыткой проникнуть в
Москву, второе - 23 июня, сразу же после выдворения. Оно
представляет собой уже публицистическое произведение,
рассчитанное на то, чтобы его - под угрозой церковного от¬
лучения - читатели сохраняли и распространяли18.
Благодаря прекрасной информированности митро¬
полита Киприана в области византийского права, второе
послание насыщено множеством ссылок на каноны, что
делает его незаменимым источником для научной рекон¬
струкции основной редакции номоканона, имевшей хож¬
дение на Руси в рассматриваемый период. Касаясь личной
неприкосновенности епископа, митрополит Киприан при¬
водит правило о предании анафеме мирянина, поднявшего
руку на архиерея: «Слышите же, что глаголеть сбор святый,
иже Перво-вторый именуемый, събравшися в храме Божий
Слова Премудрости, рекше в Святей Софии. Глаголеть бо
того сбора святаго правило 3-ее сине: “Аще кто от мирь-
193

скых, огосподився и преобидев убо божественых и царскых
повелений, преобидев же и страшных церковных обычаев
и законоположений, дерзнеть святителя кого бити, или за¬
прети - или виною, или замыслив вину, - таковый да будет
проклят”». В данном случае митрополитом цитируется 3-е
правило «великого собора в Св. Софии» (879-880), который
он именует «Перво-вторым», каковым в канонических тру¬
дах принято считать собор в Константинополе (859-861).
Но митрополит Киприан вовсе не допустил ошибки, по¬
скольку в толковании Вальсамона на каноны X поместного
Константинопольского собора 879-880 гг.19, которые вош¬
ли во вторую редакцию «Номоканона в 14 титулах» 883 г.,
именно этот собор был назван «Перво-вторым». На осно¬
вании выявленных данных можно с полным основанием
признать, что митрополиту Киприану была известна вторая
редакция «Номоканона в 14 титулах» 883 г. с толкованиями
канониста Вальсамона.
Следует отметить, что в самом тексте 3-го правила
речь идет о наказании за нанесение оскорбления еписко¬
пу беспричинно, или вследствие вымышленной причины
(хсорц aixicu; f| кси ai)(i7cXaad(a.8V0(; aixlav). Однако в тол¬
ковании Вальсамона на это правило особо подчеркнуто,
что даже при наличии благословной причины (е^ cvXoyov
alxiaq) мирские власти не имеют никакого права бить или
заключать в темницу епископов, так как только соборам
принадлежит право наказывать архиереев20. Примечатель¬
но, что ранее Константинопольского собора 879-880 гг. ана¬
логичное правило было принято на Западе собором в Риме
862 или 863 гг. (с. XIV) с той же мерой наказания в виде
excommunicatio. Лишь недостаточным знанием канониче¬
ской стороны вопроса можно объяснить позицию отдель¬
ных историков, у которых «вызывает недоумение известная
почтительность в отношении Киприана, выразившаяся в
отказе от физической расправы»21.
Еще одной темой второго послания митрополита
Киприана, которое могло быть использовано епископом
Дионисием как канонический источник во время полеми¬
ки с архимандритом Митяем на Соборе 1378 г., стало дока¬
зательство незаконности передачи митрополичьей власти
194

«по наследству». Опровергая слухи якобы о благословении
Митяя в преемники митрополитом Алексием на смертном
одре, митрополит Киприан ссылается на 76 Апостольское
правило: «Не подобаеть святителю брату, или сыну, или
иному сроднику, или другу даровати и на святительское до¬
стояние поставляти его же хощеть. Наследники бо своего
епископьства творити неправедно есть и божия даровати
пристрастием человечьскых. Не подобаеть бо божию цер¬
ковь под наследники подъкладати. Аще же кто таково ство¬
рить, разрушено таковое поставление да будеть. Сам же
створивый да отлучен будеть»22.
Важное значение для уяснения данного прещения в
каноническом праве имеет 23 правило Антиохийского со¬
бора, на которое также опирается в своем послании от 23
июня 1378 г. митрополит Киприан: «Не подобаеть епископу,
аще и на конець жития своего, иного оставляти наследника
в себе место». Нелишне будет заметить, что вопрос о закон¬
ности наследовании высшей церковной власти приобрел
особую остроту именно в истории Русской Церкви. Так, по¬
сле смерти патриарха Тихона 7 апреля 1925 г. митрополит
Сергий (Страгородский) поднял вопрос о канонической со-,
стоятельности единоличной передачи Патриаршества («За¬
вещание» патриарха Тихона) и запрете епископу поставлять
преемника по 23 правилу Антиохийского собора23. Не отри¬
цая существования такого запрета в данном правиле, ми¬
трополит Сергий посчитал, что при единоличной передаче
патриархом Тихоном своей власти первосвятительская ка¬
федра осталась Sede vacante, а само патриаршее завещание
было единогласно утверждено в день погребения 12 апреля
1925 г. письменным актом 58 архиереев24, что, по его мне¬
нию, не противоречило определению Собора 1917-1918 гг.
Речь идет об определении Собора от 25.01.1918 г. о праве
патриарха на единоличное управление и назначение себе
преемника: «В случае болезни, смерти и других печальных
для Патриарха возможностей предложить ему из брать не¬
скольких блюстителей патриаршего престола, которые в
порядке старейшинства и будут блюсти власть Патриарха
и преемствовать ему»25. Согласно соборному определению,
местоблюститель не имел патриаршего права возношения
195

его имени по церквам патриархата, а также права обраще¬
ние от своего имени с посланиями к всероссийской пастве,
что касалось и заместителя третьего местоблюстителя ми¬
трополита Сергия (Страгородского).
Определение Собора от 25.01.1918 г. было закрепле¬
но постановлением ВЦУ от 20.11.1920 г. № 362 о праве па¬
триарха на единоличное управление и назначение себе пре¬
емника. По мнению известного канониста С.В. Троицкого,
если бы единоличное назначение блюстителя патриаршего
престола противоречило 23 правилу Антиохийского собо¬
ра, то ни определение Всероссийского Собора, ни согласие
епископата Русской Церкви не могло бы оправдать такой
порядок, ибо ни одна поместная Церковь не вправе нару¬
шать каноны, постановленные или утвержденные Вселен¬
ской Церковью. Но в 23 правиле Антиохийского собора, как
считает С.В. Троицкий, речь идет не об административном
акте назначения местоблюстителя, а о литургическом акте
хиротонии26. Ошибочность подобной трактовки легко уста¬
новить на основании полного текста данного канона: «Ка-
vcbv КГ': 'Етпаколюу \щ г^гдуас aут олЗтон ка0ютау стгроу
eamov бкхбо^оу, кау ярое; тт| твХготг) тон Рюн тпухсАтр el бг
гг тоюнтоу ylyvovco, акироу eiyai тг|у катаотасну. ФнАлттг-
o0ai бг тоу 0гороу тоу гкк^оихатисоу лгрггхоута, рт| бггу
аХкщ yiveaGai глтакотюу, т| ргта ануобон ка1 ггсисрюгсос; глт-
ако7гсоу, тсоу ргта тт|У Koiprjoiy тон ауалашаргуои тг|у г^он-
olay гхбутсоу тон лроаугаОаг тоу а^юу»27.
Помимо тщательного итирования самих канонов,
воспрещающих наследование епископии, митрополит Ки-
приан приводит в своем послании и толкование на них,
причем не только из канонов (32 правило Карфагенского
собора), но и собственное: «Се же и израильтяном отречено
бысть. На Моисиа бо яко вину вскладають, зане Арона и
сыны его на свяшенничьство възведе. И аще бы Бог не зна¬
мением свяшеньничьство их укрепил, изгнани быша были
святительства (Чис. 16, 1-50)»28. Правовые основания для
своего довода о том, что умирающий епископ не вправе ру¬
коположить другого вместо себя, митрополит Киприан мог
найти и в тексте «Номоканона в-14 титулах» (Титул I. Глава
18). Вместе с тем уже сам правовой прецедент предложения
196

о	наследовании митрополичьей кафедры (ср. аналогичный
эпизод в ходе личной встречи митрополита Алексия и игу¬
мена Сергия Радонежского)29обнаруживает проникновение
в церковный правопорядок понятия феодальной ic}cr|povo-
pia, разрешающего наследование императорского трона с
династической точки зрения30.
Как бы то ни было, факт какого-либо благословения
умирающим митрополитом архимандрита Митяя, о чем
циркулировали упорные слухи, с точки зрения митропо¬
лита Киприана не выдерживает никакой критики: «А что
клеплють митрополита, брата нашего, - что он благосло¬
вил есть его на та вся дела, тъ есть лжа». Приводя в до¬
казательство соответствующие церковные правила (34
Апостольское правило и 9 правило Антиохийского собора),
митрополит Киприан, как показывает наше исследование,
цитирует синопсис 34 Апостольского правила, написанный
канонистом Аристоном31. Таким образом, митрополит под¬
водит адресатов своего второго послания к мысли, что мо¬
сковский первосвятитель Алексий нс мог - даже если бы
хотел - назначить архимандрита Митяя своим преемником
против воли других русских епископов, в частности, епи¬
скопа Дионисия Суздальского.
Наиболее трудной задачей для митрополита Киприа¬
на было понудить своих читателей усомниться в легитим¬
ности возвышения архимандрита Митяя по воле велико¬
го князя. Помимо чисто моральных аспектов, эта задача
осложнялась тем, что константинопольский патриарх Ма¬
карий передал «своими грамотами» кафедру Великой Руси
Михаилу-Митяю, «о котором знал, что он находится в чести
у благороднейшего князя кир Димитрия»32. Однако подоб¬
ное вмешательство правителя в избрание епископа катего¬
рически отвергалось, согласно византийскому праву, на что
и сослался митрополит Киприан (30 Апостольское прави¬
ло).33 Осуждение тех, кто посредством мирских властей
становится епископом, кодифицировано и «Номоканоном в
14 титулах» (Титул I. Глава 22). В связи с этим вновь сле¬
дует указать на использование митрополитом Киприаном
второй редакции «Номоканона в 14 титулах» 883 г., куда во¬
197

шло «Послание о симонии» патриарха Тарасия, также про¬
цитированное в митрополичьей грамоте от 23 июня 1378 г.
Нисколько распространенным было среди еписко¬
пата тог*) времени на Руси такое доскональное знание ви-
зантийсьих памятников канонического права, которое от¬
личало митрополита Киприана, можно непредвзято судить
по одному из сохранившихся документов из канцелярии
суздальского архиепископа Дионисия. В 1382 г. Константи-
нопольсьий патриарх Нил послал архиепископа Дионисия,
как «свяьденных канонов известна хранителя», для вразум¬
ления пссовских еретиков-«стригольников», и в Пскове по
просьбе сратии Снетогорского монастыря архиепископ Ди¬
онисий сзставил уставную грамоту о соблюдении правил
иноческо'О общежития, «възрев в Номоканон, во правила
святых о'ец»34. В грамоте архиепископа Дионисия приво¬
дится правило «мнихом ничтоже подобает своего имети, но
все свое гредати монастырю въ власть» со ссылкой на 6 ка¬
нон V Вселенского собора35. Однако на самом деле данное
правило (ыло дано на Константинопольском Двукратном
соборе 861 г.36, что лишний раз свидетельствует о недоста¬
точном знакомстве русских архиереев со второй редакцией
«Номоканэна в 14 титулах», где представлено и правило,
цитироваьное архиепископом Дионисием.
В сюем протесте против нанесенного ему великим
князем «бесчестья» митрополит Киприан руководствуется
нормами \ действует исключительно в системе византий¬
ского прай, указывая даже на возможность своей апелля¬
ции к вселенскому патриарху («есть у мене патриарх, бол-
ший над Нсми, есть великий сбор») в полном соответствии с
толкований Вальсамона наЗ канон Константинопольского
собора 87^-880 гг., что лишь соборам принадлежит право
наказывать архиереев. Непосредственно апелляции клири¬
ка, правда,только в случае несогласия с решением своего
правящего архиерея, а не светского правителя, посвящен
другой каюн - 12 правило Антиохийского собора, в тол¬
ковании накоторый Вальсамон особо подчеркивает статус
василевса #к высшей законодательной инстанции в визан¬
тийском государстве. Приравнивая апелляцию к «больше¬
му Собору эпископов», дозволяемую правилом, к обраще¬
198

нию на имя вселенского патриарха, Вальсамон ссылается
на 137-ю новеллу императора Юстиниана, запрещающую
противоречие решению патриарха. Дальнейшее толкование
посвящено вопросу возможности апелляций решений уже
константинопольского патриарха. Ведь тот отвечает перед
царём за рукоположение излишнего числа клириков (со¬
гласно 3-й новелле императора Юстиниана), а значит под¬
лежит суду царскому? Или же возможность апелляции за¬
висит от статуса обращающихся с нею лиц? Или «характер
дела» должен послужить основой апелляции? Отвечая на
все эти вопросы, Вальсамон ссылается на то, что достав¬
шиеся от языческой Римской империи правовые нормы не
во всём могут быть использованы в христианской Визан¬
тии.
Да, по толкованию канониста Вальсамона, василевс
имеет власть судить патриарха константинопольского - но
только лишь он один как верховный законодатель всей им¬
перии. Более того, э го отчасти и его обязанность: «Поелику
законом постановлено, чтобы никто не терпел от другого
обиды, то и сам патриарх может быть судим царём как блю¬
стителем Церкви - если бы, например, он был обвиняем в
святотатстве или неправославии, или в каком-нибудь дру¬
гом преступлении; ибо мы видели это на практике в разные
времена». Ближайший пример этому, бывший на памяти
самого канониста, - обвинения против знаменитого па¬
триарха Михаила I Кирулария (1043-1058), зачитанные от
лица императора известным Михаилом Пселлом. Позднее
такая же история повторится в палеологовскую эпоху, вско¬
ре по вступлении на императорский престол Андроника II
Палеолога Старшего (1282-1328), противника унии с лати¬
нянами, когда патриарх Иоанн XI Векк (1275-1282) будет
низвергнут за вероотступничество с константинопольской
кафедры по указу василевса, которого оратор Никифор
Хумн восславит как архиерея-ревнителя веры37. Мнение
Вальсамона разделял в XIII в. и византийский канонист ар¬
хиепископ Димитрий (Хоматиан), считавший, что импера¬
тор «есть мерило в отношении к церковной иерархии, зако¬
нодатель для жизни и поведения священников, его ведению
199

подлежат споры епископов и клириков и право замещения
вакантных кафедр»38.
Ссылаясь на возможность апелляции к вселенскому
патриарху и к «великому сбору», митрополит Киприан
подчеркивает свой иммунитет перед судебным преследо¬
ванием со стороны московских властей. Между тем, пра¬
вовое поле на Руси к тому времени претерпевает некото¬
рые изменения, так как великий князь Дмитрий Иванович
в своей политике начинает руководствоваться целями вос¬
становления сакрального статуса русского государя, в том
числе в области взаимоотношений Церкви и государства.39
На это указывает, в частности, тот факт, что в 1371 г.,
узнав, что тверской князь Михаил Александрович пришёл
из Орды с ярлыком на великое княжение, великий князь
Дмитрий Иванович рассылает указ о всеобщем крестном
целовании московскому правителю: «по всемъ городомъ
бояре и люди превелъ къ целованию не датися князю ве¬
ликому Михаилу, а въ землю его на княжение на великое
не пустити».40 Известен прецедент более раннего времени,
о котором сообщается в поздних летописях, например, в
Московском летописном своде конца XV в.: «князь же ве-
ликы Всеволод (Всеволод Юрьевич Большое Гнездо (1154-
1212)) созва всех бояръ своихъ с городовъ и съ волостей,
епископа Иоана, и игумены, и попы, и купци, и дворяны и
все люди и да сыну своему Юрью Володимерь по собе и
води всех къ кресту и целоваша вси людие на Юрьи...»41.
Заслуживает внимания, что в случае объявления всеобще¬
го крестного целования все духовенство, включая еписко¬
пат, также должно было приносить клятву.
На средневековом Западе была известна всеобщая
присяга подданных (Untertaneneid) императору, которую
предписывал, например, капитулярий Карла Великого 802
г. В пределах византийской ойкумены также практикова¬
лось принесение присяги василевсу, как показывает пове¬
ление императора Мануила I Комнина (1143-1180) о при¬
воде всех жителей Константинополя к присяге на верность
порфирородному младенцу - давно ожидаемому сыну и
наследнику престола Алексею II, объявленному с самого
дня рождения императором, согласно свидетельству Ники¬
200

ты Хониата42. А синодальный акт от 24 марта 1171 года все¬
ленского патриарха Михаила III Анхиала показывает, что
почти в то же самое время наравне со всеми гражданами
обязаны были дать такую же присягу и все находившаяся
в Константинополе духовные власти, начиная с патриарха,
и что эта присяга предназначалась и на будущее время для
каждого вновь поставляемого архиерея43. Это было чрез¬
вычайною мерою охраны интересов правящей династии.
Примечательно, что среди 24 членов патриаршего синода,
на котором составлен был этот акт, упоминается на две¬
надцатом месте митрополит «Рсoolac;» Михаил, которого
иногда включают по недоразумению в число киевских ми¬
трополитов44. При этом полностью игнорируется истори¬
ческий факт нахождения в Крыму византийской митропо¬
лии «Рсосчас;», которая упоминается в близких по времени
договорах василевсов с генуэзцами 1169 и 1192 гг.45
По мнению А.С. Павлова, до правления императора
Мануила I Комнина архиереи не были обязаны формаль¬
но присягать василевсу и его наследнику46. Обычай тре¬
бовал только, чтобы каждый новопоставленный иерарх
был представлен императору и произнес перед ним осо¬
бую молитву о его благополучном, многолетнем, мирном
внутри, победоносном вовне царствовании и о сохранение
царского престола в его роде до конца веков47. В чинопос-
ледовании архиерейской хиротонии, употреблявшемся в
Константинопольском патриархате до самого падения Ви¬
зантийской империи, удержалась только форма клятвенной
присяги, по которой поставляемый архиерей обязывался
свято сохранять догматы и предания Вселенской Церкви,
соблюдать церковный мир и во всем повиноваться священ¬
ноначалию (патриарху или митрополиту). Но в некоторых
византийских источниках XIV в. косвенно упоминается и
синодальный «томос», изданный при Мануиле Комнине, с
указанием церковной анафемы тем, кто злоумышлял про¬
тив его сына и наследника Алексея. В частности, юрист
Константин Арменопул в самый разгар династического
кризиса при Иоанне Кантакузине включил синодальный
акт от 24 марта 1171 г. в состав своего Шестикнижия, осо¬
бо отметив меру возмездия (анафему) за посягательство на
201

законную власть, что вызвало немедленное опровержение
со стороны вселенского патриарха Филофея (Коккиноса).
Актуализация данной нормы канонического права в ходе
противоборства партий Иоанна V Палеолога и Иоанна Кан-
такузина расценивается большинством исследователей как
правовое предостережение против узурпации престола48, и
это несомненно должно было получить резонанс на Руси
и найти самый непосредственный отклик в среде сторон¬
ников митрополита Киприана, поставленного на русскую
кафедру патриархом Филофеем49.
В этой связи следует отметить, что у Льва Диакона
упоминается похожий прецедент с синодальным «томо-
сом», который был составлен архиереями по указу импера¬
тора Никифора II (963-969) с запрещением каких бы то ни
было церковных постановлений без санкции императора50.
При василевсе Иоанне I Цимисхии (969-976) был схвачен
епископ Стефан из Авидоса, вставший на сторону мятеж¬
ника Варды Фоки, и тут же предан на светский суд в дика-
стирию: «Когда Стефан был уличен в преступлении и были
раскрыты все его замыслы, император отправил дело в си¬
нод епископов, чтобы Стефана лишили священнического
сана»51. Вряд ли это противоречило каноническому праву,
как полагают некоторые византинисты, поскольку опира¬
лось на установленный обычай клятвенной присяги импе¬
ратору всех подданных Византийской империи, включая
архиереев. В Historic! Romana Никифоры Григоры отмечен
факт присяги «всего римского народа» Андронику II Пале¬
ологу «во всем, в чем обыкновенно присягают царям», при¬
чем весь клир Константинопольского патриархата во главе
с предстоятелем присягал по-особому: «Патриарх же и все
духовенство, изложив свои клятвы в грамотах, приложили
их к священным кодексам, обещаясь за себя и за всех своих
преемников в церкви сохранять к нему ненарушимую вер¬
ность»52.
Присяга всего духовенства, включая епископат, коди¬
фицированная в византийских правовых источниках, непре¬
менно должна была стать нормой местного права для боль¬
шинства государств в правовой орбите Константинополя.
В противном случае стала бы очевидна коллизия, когда ар¬
202

хиерей приносил верноподданническую присягу василев-
су, но был бы свободен от клятвенных обязательств перед
своим правителем. В данной связи необходимо привлечь
древнерусский чин архиерейской хиротонии 1423 г., где со¬
хранился текст присяги поставляемого в епископы53. В этой
присяге, помимо исповедания веры и вообще изложения
прямых обязанностей епископа, обращают на себя особое
внимание те черты, которые характеризуют отношения по¬
ставляемого епископа к митрополиту. Особый интерес вы¬
зывает тот факт, что текст присяги, особенно во второй ее
части, составлен под сильным византийским влиянием. Но-
вопоставленный приносил клятву, что он не признает ни¬
какого иного митрополита, кроме того, которого пришлют
из Константинополя54. Епископ брал на себя обязательства
не предпринимать каких-либо действий на территории чу¬
жой епархии без санкции митрополита, исправно вносить
«пошлины» в пользу митрополичьего престола, «без слова
всякого» являться к митрополиту по его первому вызову,
даже если бы «князья и бояре» его епархии были против
этого. Внесение в чин поставления последней статьи было
связано с обязанностью митрополита «дозирать» за «делом
церковным» на территории подчиненных ему епархий и
не только отменять принятые там неверные действия, но и
«казнити» виноватого. Имеется ряд свидетельств о том, что
указанные нормы соблюдались на практике, как показывает
разбор дела новгородского архиепископа Иоана, который
явился в Москву по вызову митрополита Киприана в 1401 г.
Тем самым с помощью архиерейской присяги епископ вхо¬
дил в косвенное подчинение византийскому императору,
поскольку в большинстве Церквей, кроме автокефальных,
митрополит ставился исключительно в Константинополе,
где и приносил клятву верности василевсу.
Действенность такого правопорядка на территории
Киевской митрополии в рассматриваемое время можно
проследить на примере Галицко-Волынского княжества.
Напомним, что первый и последний галицкий князь из ди¬
настии Пястов Юрий II Болеслав Тройденович при своей
коронации 1325 г. принес клятву и присягу на Евангелии,
что, став правителем Руси (titulo Duels Russiae), не отменит
203

прежних уставов, не притронется к государственной и цер¬
ковной сокровищнице (re sacra) и не предпримет никаких
важных дел без согласия знати, о чем сообщается в Triplici
Leopvli Зиморовича 1672 г., составленном по материалам
Львовских архивов55. В ряде его грамот из Кенигсбергско¬
го архива Тевтонского ордена Юрий называется князем и
господином Руси, князем всей Малой Руси «dux et dominus
Russ fie», «Dei gratia natus dux tocius Russiae Minor is» (здесь
в первый раз встречается термин Малая Русь)56. Эти грамо¬
ты от 11 февраля 1334 г и 20 октября 1335 г. к великому ма¬
гистру Тевтонского ордена исходили от Юрия совместно с
Федором, епископом Галицким, и несколькими сановника¬
ми и советниками. Кроме подписи и печати князя, на доку¬
ментах имеются подписи и печати епископа, детко (дядьки
князя», судьи и воевод (бельзский, перемышльский, Львов¬
ский луцкий)57. Заметим, что в те же годы (1331-1334) в
Галицко-Волынском княжестве пребывал и совершал хи¬
ротонии митрополит Феогност, что объясняется его опа¬
сением за судьбу православия в Галицкой Руси. В 1331
г., в апреле месяце под актами Константинопольского па¬
триархата подписался митрополит Галицкий (6 Га/ат^г|<;
шгертиос;)58. Однако митрополит Феогност сумел через по¬
слов в Константинополь низвести Галицкого митрополи¬
та на степень обыкновенного епископа, каким этот и явля¬
ется nfH нем уже в августе того же 1331 г.59 До 1353 г. - при
митрополите Феогносте - владимиро-волынский епископ
Афана'ий (f 1362 г.) прибыл в Московскую Русь, где вско¬
ре пол/чил при митрополите Алексии переяславскую ка¬
федру. Именно епископ Афанасий Волынский, оставшись
местобзюстителем митрополичьей кафедры, рукоположил
в священники Сергия Радонежского в Переяславле (летом-
осеньк 1353 г.). Таким образом, «поручник» епископа Ди¬
онисия Суздальского игумен Сергий Радонежский знал о
нормахвизантийского права в отношении епископов.
Гравда, в случае с епископом Дионисием, помимо
известного факта всеобщей присяги великому князю Дми¬
трию Ивановичу 1371 г., в источниках упоминается и его
личная клятва («обет») московскому государю: «живу по
воле (т!оей); а уж къ Царюграду не иду без твоего слова».
204

Вне всякого сомнения ко времени конфликта со ставлен¬
ником великого князя Михаилом-Митяем епископу Диони¬
сию было известно второе послание митрополита Киприа-
на от 23 июня 1378 г. с указанием высшей апелляционной
инстанции («есть у мене патриарх, болший над нами, есть
великий сбор»), поэтому вряд ли будет преувеличением
резюмировать, что с заступничеством вселенского патри¬
арха, а, следовательно, и византийского императора были
связаны главные надежды суздальского епископа. Не слу¬
чайно после возвращения на Русь в конце 1382 г. в сане
архиепископа Дионисий Суздальский, заручившись грамо¬
тами константинопольского патриарха Нила (1379-1388),
сумел вернуть доверие великого князя Дмитрия Донского,
несмотря на инцидент с поручительством.
1	Concordia Discordantium Canonum // Corpus Iuris Canonici
/ Ed. E. Friedberg. Vol. I. Leipzig, 1879; подробное исследование
privilegium canonis cm.: Genestal R. Le privilegium fori en France du
D£cret de Gratien a la fin du XIV siecle // Bibliotheque de l’Ecole des
hautes etudes. Sciences religieuses. 35, 39. Vol. I-II. Paris, 1921-1924.
2	Рогожский летописец // ПСРЛ. T. XV. Вып. 1. Г In, 1922.
Стб. 138.
3	Симеоновская летопись // ПСРЛ. Т. XVIII. СПб., 1913. С.
123.
4	Ульянов О.Г. Вопросы церковно-археологического осви¬
детельствования мощей на современном этане // Церковная ар¬
хеология. Вып. 4. СПб., 1998. С. 304.
5	Прохоров Г.М. Русь и Византия в эпоху Куликовской бит¬
вы. Повесть о Митяе. СПб., 2000. С. 144.
6	Григорьев А.П. Сборник ханских ярлыков русским ми¬
трополитам. СПб., 2004. С. 178, 202.
7	Соколов П.П. Русский архиерей из Византии и право его
назначения до начала XV в. Киев, 1913. С. 482-487; Кучкин В.
А. Сергий Радонежский и борьба за митрополичью кафедру всея
Руси в 70-80-е годы XIV в. // Культура славян и Русь. М., 1998.
С. 358.
8	Симеоновская летопись // ПСРЛ. Т. XVIII. СПб., 1913. С.
123.
205

9	Борисов Н.С. Русская Церковь в политической борьбе
XIV-XV веков. М., 1986. С. 103.
10	Рогожский летописец. Стб. 127-128.
11	Карташев А.В. Очерки по истории Русской Церкви. T.I.
М., 1991. С. 307-323.
12	Протоиерей Иоанн Мейендорф. Византия и Москов¬
ская Русь. Очерк по истории церковных и культурных связей в
XIV веке // Протоиерей Иоанн Мейендорф. История Церкви и
восточно-христианская мистика. М., 2003. С. 484.
13	ПСРЛ. Т. XI. М., 1965. С. 38; Кучкин В.А. Сергий Радо¬
нежский // Вопросы истории. М., 1992. № 10. С. 84.
ы Syntagma ton theion kai hieron kanonon ton te hagion kai
paneuphemon apostolon, kai ton hieron oikoumenikon kai topikon
synodon, kai ton kata meros hagion pateron: ekdothen syn pleistais
allais ten ekklesiastiken katastasin diepousais diataxesi, meta ton ar-
chaion exegeton kai diaphoron anagnosmaton / hypo G.A. Rhalle kai
M. Potle. Athenai, 1852-1859. Vol. 1 (Photiou Patriarchou Konstanti-
noupoleos ...nomokanones). Далее Rhalles-Potles.
15	Муравьева Л.Л. Московское летописание второй полови¬
ны XIV-начала XV в. М., 1991. С. 132.
16	Московский летописный свод конца XV века // ПСРЛ.
Т. XXV. М., 2004. С. 182,183; Ермолинская летопись // ПСРЛ. Т.
XXIII. СПб., 1910. С. 114.
17	Протоиерей Иоанн Мейендорф. Византия и Московская
Русь. С. 428.
18	Памятники древнерусского канонического права, I //
РИБ. Т. VI. СПб., 1880. Стб. 173-186.
19	Акты этого собора «Topoq Харад» изданы в 1705 г. ие¬
русалимским патриархом Досифеем II (Нотарасом) по рукописи
Иверского монастыря на Святой горе Афон (ныне утраченной) -
новейшее издание: AogiGsou Патршр^оп 'IepoaoXnpcov. Topoq Ха-
pdq. ed. BaoiXsion Pr\yono\)\o\). ©eaaaXovucri, 1985. Р. 90ff.
20	Rhalles-Potles. Vol. II. Athens, 1852. P. 710-712.
21	Борисов Н.С. Русская Церковь в политической борьбе
XIV-XV веков. М., 1986. С. 109.
22	Оригинальный греческий текст 76 Апостольского пра¬
вила и толкование Зонары на него: Rhalles-Potles. Vol. II. Р. 97-98.
206

23	Митрополит Сергий (Страгородский). О полномочиях
Патриаршего местоблюстителя и его Заместителя /7 Журнал Мо¬
сковской Патриархии в 1931-1935 гг. М., 2001. С. 19-20.
24	Акты Святейшего Тихона, Патриарха Московского и
всея России, позднейшие документы и переписка о каноническом
преемстве высшей церковной власти. 1917 1943 / Сост. М. Е. Гу-
бонин.М., 1994. С. 413-417.
25	Церковные Ведомости, издаваемые при Святейшем Пра¬
вительствующем Синоде». М., 1918. №№ 3-4. С. 160. Стб. 2.
26	Троицкий С.В. О неправде карловацкого раскола. Paris,
1960. С. 7.
27	Rhalles-Potles. Vol. III. Athens, 1852. P 165-166.
28	Оригинальный греческий текст 32 правила Карфагенско¬
го собора: Rhalles-Potles. Vol. III. Р. 386-387.
29	Житие преп. Сергия Чудотворца. Сообщил архим. Лео¬
нид. СПб., 1885. С. 130-132.
30	Mauromalis L. Storia del pensiero politico // La civita byzan-
tine dal XII al XV secolo. Roma, 1982. P. 79.
31	Rhalles-Potles. Vol. II. P. 47; cp. полный текст: Rhalles-
Potles. Vol. II. P. 45; 9 правило Антиохийского собора: Rhalles-
Potles. Vol. III. P. 140-141.
32	Памятники древнерусского канонического права. № 33.
Прил. Стб. 205.
33	Rhalles-Potles. Vol. II. Р. 37 (греческий текст имеет два
варианта).
34	Грамота содержится в сборнике XVI века ТИМ. Син.
562. Л. 404 об.-407.
35	Приводится по изданию: Древнерусские иноческие уста¬
вы. М., 2001. С. 215-218.
36Rhalles-Potles. Vol. II. P.672.
37 Nicephorus Chumnos. Encomium in Andronic Palaeolog //
Anecdota Graeca. T. II. Paris, 1830. n. 17. 52-3. 37.
38Rhalles-Potles. Vol. V. Athens, 1855. P. 429.
39Ульянов О.Г. Коронация // Отечественная история. Т. 3.
М.: Большая Российская энциклопедия, 2000. С. 55.
40	ПСРЛ. Т. XV. Вып. 1. Стб. 95.
41	ПСРЛ. Т. XXV. М., 2004. С. 108.
42	PG 139. Col. 516.
207

4:1 ГИМ. Син. гр. 33. Л.89 об.; Papadopoulos Kerameus А.
AvaXsKia Ispa)aoXD|iixiKn<; ZxaxDoXoyia^ Ev Петропло^, 1897. Р.
109-113; ср.: Grumel V. Les regestes des actes du Patriarcat de Con¬
stantinople. Vol. I. Paris, 1947. Fasc. 150-151 (№ 1120).
44	Поппэ А. Митрополиты и князья Киевской Руси // Под¬
скал ьски Г. Христианство и богословская литература в Киевской
Руси (988-1237 гг.). СПб., 1996. С. 460-461.
45	Miklosich Fr., Muller I. Acta et diplomata graeca medii aevi
sacra et profana. Bd. 3. Vindobonnae, 1865. S. 35.26-34.
46	Павлов А. С. Синодальный акт Константинопольского
патриарха Михаила Анхиала 1171 года о приводе архиереев к
присяге на верность императору Мануилу Комнину и его ново¬
рожденному сыну Алексею, с формою самой присяги // Визан¬
тийский временник. Т. 2. СПб., 1895. С. 388-393.
47	Текст этой молитвы напечатан в издании: Habert I.
ApxiepariKo v sive Potifical ecclesiae graecae. Paris, 1676. P. 497-
498.2.
48	Pitsakes C.G. Гртууорюо Akiv5uvoi) Ауёкботр лрауратсю
7t8pi (KcovaiavTivon) Ap|i8vo;toi)}.oi) (Avaiorcov).'Ev AOnvaiq, 1974.
I. 116; Медведев И.П. Правовая культура Византии. СПб., 2001.
С.56.
49	Ульянов О.Г. Литургическая реформа в Русской Пра¬
вославной Церкви на рубеже XIV-XV вв. в контексте русско-
афонских связей (К 600-летию представления святителя Киприа-
на) // Киприанови четения. Велико Търново, 2008. С. 85, 90.
50	Лев Диакон. История. М., 1988. VI.4. С. 53.
51	Лев Диакон. История. VII.2. С. 61.
52	Historia Romana. IV. 8-9 // Entstehung und Uberlieferung
der Historia Rhomaike des Nikephoros Gregoras: insbesondere des
ersten Teiles: Lib. I—XI. Koeln, 1975.
53	Памятники древнерусского канонического права. № 52.
Стб. 438-^63.
54	Цитируется в послании митрополита Фотия в Литву
1415-1416 гг. / Русский феодальный архив XIV - первой трети
XVI вв. Вып. 2. М., 1987. С. 424-425.
55	Ульянов О.Г. Коронация. С. 54.
56	Staatsarchiv. Konigsberg. № 645; Staatsarchiv. Konigsberg.
№ 131.
57	Купчинський O.A. Акти та документи галицько-волин-
208

ського княз1вства XIII - першоУ половини XIV столт>.
Дослщження. Текст Лылв, 2004. №№ 10-11. С. 174-187.
58	Acta Patriarchates Constantinopolitani (MCCCXV-MCCC-
CII) e codicibus manuscriptis bibliothecae palatinae Vindobonensis
edita // Ediderunt Fr. Miklosich et Ios. Muller. Vol. I. Wien, 1860. №
73. P. 164; Les regestes des actes du Patriarcat de Constantinopole.
Vol. V: Les regestes de 1310 к 1376 / Ed. J. Darrouzes. Paris, 1977.
№2164. P. 122.
59	Памятники древнерусского канонического права. № 7.
Стб. 434-436, 443-444; Analecta byzantine-russica / Ed. W. Regel.
СПб., 1891. C. 53,56.
^ Г.А. Попова
КЛЯТВА В ЗАКОНАХ
-гь ВЕСТГОТСКИХ КОРОЛЕЙ.
Cjk ^>Законы вестгоских королей, дошедшие до
нас в виде кодификаций VII в. под общим названием «Кни¬
га приговоров» (Liber iudiciorum), дают исследователю, за¬
интересованному в изучении института клятвы, огромное
количество разнообразного материала. Подробный анализ
этих сведений может лечь в основу небольшого цикла ста¬
тей или отдельной главы в монографии. В вестготских за¬
конах мы встречаем всевозможные разновидности клятв -
королевскую, вероисповедную, несколько видов судебных
клятв и даже незаконные клятвы. Каждую из ситуаций, в
которых было предусмотрено принесение клятвы, можно
рассмотреть как отдельную процедуру или казус, и при
этом смысл и назначение клятвы будет несколько варьи¬
ровать, а также обнаружится определенное разнообразие в
лексике, использующейся при ее описании. Но можно ли
утверждать, что это разнообразие обстоятельств и терми¬
нологии было следствием сложной структуры самого фено¬
мена клятвы и свидетельствует о различении видов клятв?
Понять это поможет, во-первых, наблюдение за лексикой,
которая использовалась при описании ситуаций принесе¬
ния клятвы, а, во-вторых, построение классификации таких
ситуаций.
209

Рукописная традиция «Книги приговоров» позво¬
ляет сделать ряд наблюдений за изменениями в текстах
свода норм1. Законы, составление которых связывается с
именами королей Хиндасвинта (642-653 гг.) и Рецесвинта
(653-672 гг.), а также так называемые antiquae, были до¬
полнены и отредактированы при Вамбе (672-680 гг.), Эр-
вигии (680-687 гг.) и Эгике (687-702 гг.). Причем, принято
считать, что изменения в тексты первых двух королей и
antiquae вносились только при Эрвигии, а Вамба и Эгика
дополнили кодификацию своими новеллами.
В вестготских законах четыре существительных мо¬
гут переводится как «клятва» - sacramentum, iuramentum,
iuratio, iusiurandum. В этом значении они известны как в
правовых, так и в литературных текстах на классической,
постклассической и поздней латыни2. При этом можно го¬
ворить о некоторых особенностях их употребления.
Слово iuramentum появляется в поздних текстах, при¬
чем преимущественно правовых - в первую очередь, у рим¬
ских юристов, и не встречается в поэтических сочинениях.
Очень близким по значению и области применения к iura¬
mentum было слово iusiurandum. Оба могут рассматривать¬
ся как специфически правовые термины, входящие в состав
ряда словосочетаний, обозначающих процедуры принесе¬
ния клятвы в первую очередь в судебных разбирательствах
(iusiurandum necessarium, iusiurandum in iure, iusiurandum
delatum, iusiurandum calumniae etc.) и взаимозаменяемые.
Однокоренное iuratio употреблялось крайне редко
и только в правовом контексте. В средневековой латыни
термин iuramentum вытеснил iusiurandum, который употре¬
блялся нечасто, как и iuratio: оба слова не исчезли, не при¬
обрели специального технического значения, они исполь¬
зовались в качестве синонимов iuramentum.
Существительное sacramentum имело несколько зна¬
чений - в правовых источниках оно обозначало клятву, при¬
носившуюся сторонами в начале процесса и одновременно
сумму процессуального залога3. Кроме того, так обознача¬
лась военная присяга и торжественные обеты, в том числе
брачный, имевшие сакральный характер. В этих значениях
слово sacramentum использовалось и в литературных тек¬
210

стах. В Средние века, с одной стороны, происходит семан¬
тическое сближение этого слова с iuramentum, при потере
прежнего специального значения в сфере права, с другой,
появляются новые смыслы: теперь sacramentum означает
также таинство, вероисповедание, Евхаристию. Появляется
и глагол sacramentare, неизвестный в классической латыни,
означающий «приносить клятву».
В законах вестготских королей обычно используются
существительные iuramentum, sacramentum и глагол iurare.
Iuratio и iusiurandum встречаются редко - один раз первое
понятие и четыре раза второе, против 33 и 12 случаев упо¬
требления sacramentum и iuramentum соответственно. Они
всегда используются как синонимы более употребитель¬
ных слов. Так, в законе о порядке составления, оглашения и
подтверждения завещания, сформулированном при Рецес-
винте4, оба слова стоят в одном предложении, где говорит¬
ся о необходимости клятвы свидетелей, подтверждающей
подлинность завещания (iurationem confirment), и ее запи¬
си (iuramenti condicionem [...] testium manu conroborent). A
в законе о поджогах5 потерпевшие, заявляя об убытках от
пожара, должны поклясться, что не требуют больше, чем
потеряли: «coram testibus sacramenta dependant», и немного
далее, при описании такой же ситуации за пределами горо¬
да: «coram testibus iurisiurandi interpositione confirmet».
Таким образом, значение и использование двух слов
- iuratio и iusiurandum, в рассматриваемых текстах вполне
вписывается в общую тенденцию их бытования, о которой
упоминалось выше. И они не дают нам каких-либо суще¬
ственных сведений о восприятии самого феномена клятвы.
Иная ситуация складывается при анализе контекста
употребления остальних понятий, обозначавших клятву и
процесс ее принесения.
Если проследить особенности употребления суще¬
ствительных sacramentum и iuramentum с точки зрения их
семантики, то никаких устойчивых тенденций, свидетель¬
ствующих о различении видов клятв, обнаружить не удает¬
ся. Эти слова не становятся четко различимыми терминами
и используются в качестве синонимов, как это будет видно
из общего очерка всех ситуаций, в которых по вестготским
законам предусматривалась клятва.
211

Поскольку речь идет о текстах норм, регулирующих
суть и порядок вынесения решений в суде, то вполне зако¬
нономерно, что большинство таких ситуаций было связа¬
но с судебным разбирательством. Клятвы могли быть либо
частью процедуры разбирательства, либо частью итогового
решения.
На суде во время проведения дознания клялись сви¬
детели - им нельзя было верить без клятвы., как гласит один
из законов6 титула, посвященного свидетелям и свидетель¬
ствам. Причем этот закон отнесен к antiqua и редактирова¬
нию не подвергался. Свидетельская клятва в нем именуется
sacramentum. Если свидетель не может лично присутство¬
вать на суде, то он должен дать показания перед другим
судьей и в присутствии свидетелей там, где он находится,
затем из присутствующих выбирается представитель, ко¬
торый и передает услышанные показания, и подтвержает
клятвой, что слышал как клялся свидетель7. Передавать
свидетельство в письменной форме запрещалось8. Этот за¬
прет следует интерпретировать как признак принципиаль¬
ной важности именно самого действия - принесения клятвы
вслух и публично. Клятва в письменном виде не принима¬
ется не потому, что документ, как форма свидетельства це¬
нится ниже устных показаний - в дальнейшем мы увидим
что, скорее, было наоборот, а потому, что особое значение
придавалось личному участию в действии: это налагало на
клянущегося максимальную меру ответственности за на¬
рушение клятвы. Документ мог написать писец, а кляну¬
щийся лишь скреплял его своей подписью или знаком, не
участвуя в самом «словесном действии».
В описанном случае дается сразу две клятвы: под¬
тверждающая правдивость показаний по делу и та, которая
подтверждает факт дачи показаний и принесения первой
клятвы; они обозначаются понятиями sacramentum (sacra-
mento confirment) и iurare.
Неоднозначные отношения между клятвой, произне¬
сенной вслух, и ее воплощением в документе рассматрива¬
ются и в других законах этого же титула о свидетелях и сви¬
детельствах. В целом, основная задача этих норм - помочь
судье получить правдивую информацию от свидетелей о
212

деле. Клятва должна была служить инструментом, гаранти¬
рующим честность свидетелей.
В одном из законов устанавливается, как следует по¬
ступать в случае расхождения письменных и устных сви¬
детельств9. Разбирается такая ситуация, когда свидетель в
устных показаниях отрицает то, что зафиксировано в доку¬
менте, скрепленном его подписью. Текс^ гласит, что записи
следует верить больше. Если же свидетели будут настаи¬
вать на своем, то судье надлежит произвести расследова¬
ние, включающее и графологическую экспертизу, чтобы
установить подлинность документа. Ес.ли результаты тако¬
го расследования будут неоднозначными, то в таком слу¬
чае свидетели должны поклясться (iur^re) в опровержение
своего участия в составлении документа. Таким образом,
при прочих равных письменное свидетельство надежнее
устного, а устная клятва опровергает Не содержание свиде¬
тельства, а сам факт его существования.
Именно в этом законе первый раз в «Книге приго¬
воров» говорится о клятвопреступлении - periurium: если
выяснится, что клятва, опроверагаюидая участие свидете¬
ля в составлении документа, была лживой, то его следует
подвергунуть наказанию. Были предусмотрены публичное
объявление обманщиком и штраф, заменявшийся телесным
наказанием в случае несостоятельности клятвопреступни¬
ка.
В этом же титуле о свидетелях и свидетельствах по¬
мещена и более общая норма о клятвопреступлениях, на¬
чинающаяся словами: «Если кто-либо погубит свою душу
клятвопреступлением...»10. Наказание включало публич¬
ное бесчестье с запретом свидетельствовать впредь, штраф
или сто ударов бичом, т.е. было пецти таким же, как и в
законе, рассмотренном выше. Видимо, действие этого за¬
кона распространялось прежде всего на свидетелей, о чем
говорит включение этого закона, относящегося к antiquae,
именно в данный титул. В его тексту упоминаются наравне
клятвопреступники и те, кто отказывается рассказывать о
том, что знает.
Подобно тому, как в законе-aitiqua была установлена
самая тесная и непосредственная ;вязь между свидетель¬
213

ством и клятвой, также позже, в законе, составленном при
Эрвигии, были увязаны между собой клятвопреступление
и лжесвидетельство11. Текст этого закона важен еще и пото¬
му, что содержит небольшое рассуждение о природе клят¬
вопреступления, отражающее также и трактовку феноме¬
на клятвы. Клятвопреступление именуется злодеянием, за
которое по божественному закону (divina lex) полагается
смерть, поэтому уличенные в лжесвидетельстве признают¬
ся мертвыми по божественному повелению, а не по людско¬
му (non humanis, sed divinis vocibus iam mortuos adprobam-
us). Это вполне соотносится с идеей о клятвопреступлении
как о погибели души, о чем упоминается в первой фразе
закона о каре за клятвопреступление. Итак, клятва, прежде
всего, свидетельская, но и всякая другая, и нарушение ее
приводят к изменениям отношений клянущегося (или клят¬
вопреступника) прежде всего с Богом, а затем уже с людь¬
ми. Собственно, актуализация именно сакральной состав¬
ляющей клятвы, видимо, отразилась в предпочтении слова
sacramentum перед iuramentum и однокоренными словами,
которые шире использовались в позднеримской правовой
традиции и приобрели характер собственно юридических
терминов.
Кара за нарушение клятвы на суде Бога по божествен¬
ному закону не избавляла от необходимости наказания за
это же деяние на земле. Отложенная кара сильно осложняла
осуществление земного правосудия, поскольку страх перед
Божьим судом мог отступить перед другими, более насущ¬
ными мотивами: «Ясно же, что следует быть бдительным,
чтобы кто-нибудь, движимый нуждой, не осмелился по¬
спешно совершить клятвопреступление, поскольку не стер¬
пел бедности»12.
Выше шла речь о двух ситуациях, когда свидетели
должны были клясться: дача показаний и установление
подлинности документа. В вестготских законах особо ого¬
варивались случаи с удостоверением подлинности завеща¬
ния, где также были необходимы свидетельские клятвы11. В
этих текстах, составленных при Хиндасвинте, Рецесвинте
и повторенных при Эрвигии с небольшими добавлениями,
для обозначения клятвы употребляются несколько поня¬
214

тий: существительные iuramentum и iuratio как синонимы
и глагол iurare.
Помимо свидетелей, клятву в ходе судебного разби¬
рательства могли приносить обе стороны и судья. В одних
ситуациях клятва была частью процесса, в других - при¬
говором. Закон antiqua, воспроизведеннный у Рецесвинта
и Эрвигия обозначает общие принципы ведения судебного
разбирательства и, в частности, регламентирует использо¬
вание клятвы: «Для того, чтобы хорошо узнать дело, пусть
сначала судья допросит свидетелей, затем рассмотрит до¬
кумент, чтобы вернее мог узнать истину, дабы сразу не
прибегать к клятве (sacramentum). Ведь надежный поиск
справедливости требует, чтобы ото всех поступили доку¬
менты, и необходимость приносить ему клятву (iurandi) во¬
все отпала. В тех делах пусть даются клятвы (sacramenta),
в которых в споре судящихся не будет найдено ни одного
документа или подтверждения или надежного доказатель¬
ства истины. Во власти судьи решить, в каких делах и кому
давать клятву (iuramentum) единственно для отыскания
справедливости»14. Последняя фраза была добавлена при
Эрвигии. Очевидно, что здесь идет речь о нежелательности
клятв именно сторон, свидетельские показания в любом
случае должны скрепляться клятвой. Как разъяснение от¬
носительно применения клятвы при недостаточности до¬
казательств следует трактовать закон Хиндасвинта, повто¬
ренный без изменений при Рецесвинте и Эрвигии: «Однако
если с помощью доказательства найти истину будет невоз¬
можно, тогда ответчик пусть очистит себя клятвой...»15.
Если ответчик произнес очистительную клятву, то истец
должен был уплатить ему 5 солидов, что можно считать
компенсацией за несправедливое обвинение.
Итак, из контекста следует, что в некоторых ситуа¬
циях и для некоторых участников процесса клятва была
обязательна, для других же, наоброт, нежелательна, но при
этом эти разные по назначению клятвы никак не различа¬
ются по наименованию. Клятва сторон, как и клятва свиде¬
телей, именуется sacramentum и iuramentum. И здесь важно
отметить, что в добавлении Эрвигия употреблено iuramen¬
tum, тогда как в тексте его предшественников используется
215

только sacramentum. Это одна из иллюстраций определен¬
ной тенденции в употреблении обоих понятий, к которой
мы вернемся немного дальше.
Очистительная клятва, как вид доказательства, и
иногда трактуемая как часть ордалии, известна по многим
раннесредневековым нормативным памятникам16. При том,
что в приведенном выше тексте законодатель расценивает
ее как нежелательную и назначаемую по воле судьи, многие
нормы, включенные в эту кодификацию, предусматривают
такую клятву как стандартный порядок решения разного
рода конфликтов, причем их диапозон достаточно широк
- от нанесения убытков в виде кражи или убийства скота
и т.п.17 до тяжелых преступлений, к каковым относились
умысел против «королевской власти, народа и страны»
(regia potestas, gens, patria), убийство и супружеская изме¬
на18. Во всех подобных случаях применение очистительной
клятвы было возможно лишь при недостатке доказательств,
о чем составители не забывают упомянуть. Процесс прине¬
сения очистительной клятвы обозначается как sacramentis
se expiare, prebere sacramentum, constientiam sacrmentis pur-
gare, iuramento constientia expiare.
Очистительная клятва произносилась не только
конфликтующими сторонами, но иногда и судьями. Это
предусматривалось для тех случаев, когда под подозрени¬
ем оказывались действия судьи при проведении разбира¬
тельства или вынесенный им приговор. Отказ принять иск,
проволочки при рассмотрении дела, вынесение приговора
по личным симпатиям или по незнанию и другие подобные
действия судьи, которые могли вызвать недовольство тяжу¬
щихся и обвинения в его адрес, делали необходимой клятву
судьи в том, что действовал не по злому умыслу (sacramento
suam conscientiam expiet, sacramentis se potuerit excusare)19.
При некоторых обстоятельствах клятву, по сути,
близкую к очистительной, произносили и другие участни¬
ки процесса, на которых падало подозрение в соучастии:
так, хозяева тех рабов, на которых подали в суд, клялись в
собственном неведении о действиях рабов20. В неведении
также клялись те, кто купил краденое имущество или бе¬
глого раба или предоставил ему убежище и т.п.21 Наконец,
216

здесь же следует упомянуть о клятвах об отсутствии злого
умысла: принесение такой клятвы могло или вовсе изба¬
вить ответчика от наказания, либо заметно смягчить его22.
Во всех перечисленных случаях клятва представляет
собой важный этап судебного процесса, сильно вляющий
на окончательное решение. Очистительная клятва может
рассматриваться двояко - и как особый вид доказатель¬
ства, и как часть приговора: ответчик, со свидетелями23
или без, по решению судьи, клялся в своей невиновности,
иногда получал с истца возмещение за несправедливое
обвинение и на этом дело завершалось. С одной стороны,
такую двойственность трактовки можно объяснить недо¬
статочной информацией относительно раннесредневеко¬
вых судебных процедур. С другой, вероятно, сам процесс
не предусматривал жесткого разделения отдельных частей
разбирательства: наиболее отчетливо выделяется начало
дела - процедура иска, остальные части были менее регла¬
ментированы. Поэтому клятва и на практике могла быть и
частью разбирательства в качестве доказательства, и при¬
говором. Более того, иногда письменная версия приговора
имела форму клятвы. В законе о порядке вынесения реше¬
ний судей обязывают фиксировать приговоры письменно24.
Форма фиксации приговора зависит от важности дела и
размеров имущества, по поводу которого шло разбиратель¬
ство25. Результаты тяжб по делам об имуществе средних
размеров (de rebus modicis) записывались в виде условий
клятвы: «condiciones, ad quas iuratur, pro ordine iudicii ha-
beantur».
Это установление не осталось в сфере желаемого, а
вошло в реальную практику судей, о чем свидетельствует
включение образца такого рода документа под названием
«Condiciones sacramentorum» в сборник формул26. Большая
часть текста состоит из клятвенных формул: «iuramus per»,
с перечислением тех божественных ипостасей и реликвий,
именем которых кляну гея. Затем следуют пункты решения,
удостоверяемого клятвой, и затем sanctio: наказанием за
нарушение клятвы станут вечное проклятие и погибель. В
конце текста помещены datum и corrohoralio.
В данном случае можно предиолтам., чм> но не золь-
217

ко письменная формула, но и тот текст, который произно¬
сился вслух в присутствии судьи. Упоминание клятвы «по
установленным условиям» (conditionibus editis) мы встре¬
чаем и в других законах27. Причем, если в законе о порядке
вынесения решений речь идет о клятве тажущихся сторон,
то в других случаях такой текст клятвы предписан свидете¬
лям. В законе о случаях расхождения устных и письменных
свидетельств, о котором шла речь выше, клятва conditioni¬
bus editis свидетеля могла послужить последним доказа¬
тельством недействительности письменного свидетельства
при неоднозначности остальных доказательств. В другой
норме «клятву по установленным условиям» давали те, кто
не мог лично присутствовать на судебном процессе и по¬
тому передавал свои показания через представителя. Воз¬
можно, что в данном случае делалась и запись этих пока¬
заний по упомянутой формуле, однако действительной она
становилась лишь в случае устного подтверждения. Такое
предположение можно сделать исходя из последней фра¬
зы закона: «Поручение же по подобным делам, оформлен¬
ное иначе, пусть будет недействительным у всех судей»28.
Конечно, причастие «editum» в данном случае не следует
трактовать как указание на исключительно письменный
способ оформления такого поручения, но он, безусловно,
подразумевается как вариант.
Выше шла речь об обстоятельствах принесения клятв
в суде, в вестготских законах упоминаются также и клятвы,
приносившиеся в собраниях иного рода и по иным пово¬
дам. Не углубляясь в подробный анализ контекста таких
клятв, обратим особое внимание на лексику, использовав¬
шуюся для их описания.
В законе Рецесвинта упоминается клятва короля со¬
блюдать установленный в этом законе порядок приобрете¬
ния владений29. Такая клятва (fedus iuramenti) должна была
приноситься до вступления на престол. Других упоминаний
королевских клятв в законах нет. Принесение подданными
клятвы верности вновь избранному королю (iuramentum,
iurare pro fide regia) регламентировалось более подробно -
новелла Эгики устанавливала наказание за отказ от нее без
уважительной причины20.
218

Несколько раз идет речь о принесении клятвы иудея¬
ми. В первом случае они клянутся не соблюдать обычаев,
связанных с их верой: «Iuramus per Patrem et Filium et Spiri¬
tual Sanctum»31. Во другом законе приводится клятва, кото¬
рую давали иудеи, переходя в христианство32 - текст оза¬
главлен «Conditiones sacramentorum ad quas iurare debeant
hii qui ex Iudeis ad fidem venientes professiones suas dederint».
По сути, это формула для письменной фиксации, схожая с
той, о которой шла речь выше. Применение такой формулы
описывается в одной из норм33, где говорится о переходе
иудеев в христианство из-за нежелания отпускать рабов-
христиан. Собственно, процедура смены веры описывает¬
ся здесь, чтобы показать, что это не просто обещание, но
очень серьезное обязательство, взятое на себя публично34 и
скрепленное клятвой (sacramentum).
Норма, регулирующая размер приданого, содержит
упоминание о свадебном соглашении-сговоре, скреплен¬
ном клятвой - vinculum sacramenti nuptiarum, iuramentum35.
И наконец, в новелле Эгики упоминаются клятвы, которы¬
ми связывают себя заговорщики, злоумышляющие против
короля (subtili iuramento)36. По закону было запрещено при¬
носить клятву иначе, чем по своему делу или по королев¬
скому поручению.
Итак, из приведенного краткого изложения случа¬
ев принесения клятвы вне суда видно, что в них исполь¬
зовалась та же лексика, что и при описании клятв в суде.
Способы обозначения клятвы также не зависят от того, кго
клянется: короли и епископы, свободнорожденные, иудеи
и в некоторых обстоятельствах рабы37 могли подтверждать
свои слова клятвой, на значимости которой не сказывался
их сталус, по крайней мере, формально.
Некоторые изменения в словоупотреблении можно
обнаружить, если принять во внимание хронологию тек¬
стов, определяемую по имени короля, которому приписы¬
вается составление того или иного закона. Сравнив частоту
употребления слов sacramentum и iuramentum, мы увидим,
что первое употребялось в три раза чаще: 33 случая употре¬
бления против 12. При этом существительное iuramentum
чаще появляется в текстах, созданных позднее. Так, в лако-
219

нах, отнесенных к antiquae, оно встречается лишь однажды.
Интересно, что если текст дополнялся и изменялся при Эр-
вигии, то в тех добавлениях, где встречается слово «клят¬
ва» использовалось исключительно iuramentum38. Но в тек¬
стах своих предшественников Эрвигий не заменял одного
существительного другим, кроме того, в двух законах, со¬
ставленных при нем использовано слово sacramentum39.
Оба существительных встречаются в законах Хиндасвинта
и Рецесвинта, при первом из них предпочитали использо¬
вать sacramentum, при втором наравне использовались оба
понятия40. В новеллах же Эгики встречается только iura-
menturn (один случай употребления), а также глагол iurare,
в использовании которого никакой специфики, связанной
хронологией, не наблюдается. Таким образом, вырисовыва¬
ется определенная тенденция в употреблении слов, обозна¬
чавших в вестготских законах клятву: при сохранении их
синонимичности на всех этапах составления текстов норм,
первоначально более употребительным было sacramentum
и лишь к конце VII в. второе слово - iuramentum, начинает
использоваться наравне с первым. В перспективе и в бо¬
лее широком контексте именно iuramentum стали употре¬
блять в значении «клятва»: от него произошло juramento в
романсе, вошедшее с тем же значением и в современный
кастильский язык. Что касается sacramentum, то еще одно
его значение, а именно «таинство»41, постепенно оттесни¬
ло значение «клятва» на второй план, и в современном ка¬
стильском языке произошедшее от него слово «sacramento»
употребляется практически исключительно в этом значе¬
нии.
Эти изменения в словоупотреблении можно тракто¬
вать как отражение специфики института клятвы у вест¬
готов: при активном ее использовании в поле права, она
осознавалась как более универсальное понятие - одними и
теми же словами обозначались клятвы, как правовые про¬
цедуры, и клятвы, приносившиеся в ситуациях, не связан¬
ных напрямую с правом. Сакральная составляющая этого
института, проявившаяся в предпочтении для его обозначе¬
ния слова «sacramentum», имела гораздо большее значение,
чем в позднеримской правовой традиции, где, напомню,
220

слово sacramentum использовалось, в отличие от вестгот¬
ских законов, реже и в более специальном значении, чем
iuramentum и iusiurandum.
1	Подробнее см.: Urena у Smenjaud R. Legislaci6n gdtico-
hispana. Leges antiquiores - Liber Iudiciorum. Estudio Critico.
Madrid, 1905; Garcia Lopez Y. Estudios criticos у literarios de la “Lex
Wisigothorum”. Universidad de Alcala, 1996.
2	Приводятся данные no: Oxford Latin Dictionary. Oxford,
1968; Thesaurus Linguae Latinae. 3d electronic ed. Munich, 2005;
M. Бартошек. Римское право. Понятия, термины, определения.
М., 1989; J.F. Niermeyer. Mediae Latinitatis Lexicon Minus. Leiden,
1976. Du Cange Ch. Glossarium Mediae Latinitatis. Parisiis, 1840-
1850.
3	Этот залог вносили обе стороны. Победитель забирал
свои деньги, а средства проигравшего отходили в пользу фиска.
4	Leges Visigothorum. MGH. Legum sectio. T.l. Leipzig,
1902. (далее LVis.) 2.5.12.
5LVis., 8.2.1.
6	LVis., 2.4.2.
7	LVis, 2.4.5.
8	Ibid.: «testes non per epistulam testimonium dicant».
9	LVis, 2.4.3.
10	LVis, 2.4.14: «Si quis animam suam periurio necaverit...».
11	LVis, 2.4.7: «Falsorum testium obstinata nequitia nescit
habere modum falsa dicendi, sed crimini crimen nititur copulare
periurii».
12	LVis, 2.4.3.
13	LVis, 2.5.12; 2.5.13: 2.5.17.
14	LVis, 2.1.23: Iudex, ut bene causam agnoscat, primum testes
interroget, deinde scripturam requiret, ut veritas possit certius inveniri,
ne ad sacramentum facile veniatur. Hoc enim iustitie potius indagatio
vera commendat, ut scripture ex omnibus intercurrant et iurandi
necessitas sese omnino suspendat. In his vero causis sacramenta
prestentur, in quibus nullam scripturam vel probationem seu certa
indicia veritatis discussio iudicantis invenerit. In quibus tamen causis
et a quo iramentum detur pro sola investigatione iustitie, in iudicis
potestate consistat.
15	LVis, 2.2.5: Tamen si per probationem rei veritas investigare
221

nequiverit, tunc ille, qui pulsatur, sacramentis se expiet...
16	Caenegam R.C. Van. Methods of Proof in Western Medieval
Law // Idem. Legal history: a European Perspective. London, 1991. P.
77-78. См. "также статью С.В. Санникова «Формы употребления
клятвы в раинесредневековом англосаксонском судебном процес¬
се» в этом сборнике (с. 114-131).
17	LVis., 5.5.1; 5.5.2; 6.5.12; 7.2.23.
18	LVis., 6.1.2; 6.5.12.
19	LVis., 2.1.20; 2.1.21; сюда же можно отнести закон 2.1.29,
отменяющий решения, принятые по приказу или из страха, хотя
там принесение клятвы судьей описывается иначе: firmaverint iu-
ramento.
20	LVis., 4.4.2; 5.5.7.
21	LVis., 7.2.8; 9.1.4; 9.1.9; 9.1.14; 9.1.21; 10.1.6.
22	LVis., 6.1.5; 6.5.5; 8.4.14.
23	В вестготских законах они именуются свидетелями (tes¬
tes), термин compurgator в них не встречается. Так что следует с
осторожностью предполагать наличие в этой правовой системе
сопрсяжничества, так сказать, в «чистом виде». В законах обычно
говорится, что ответчик должен представить свидетелей, которые
дадут показания в его пользу. Такие показания не обязательно
следует представлять в виде соучастия в очистительной клятве.
24	LVis, 2.1.25.
25	Этот закон Хиндасвинта, воспроизводившийся в следу¬
ющих кодификациях без изменений, касался, в первую очередь,
имущественных исков. До какой степени письменная фиксация
приговора была обязательный в делах иного рода, из текста не¬
ясно.
26	Formalae merovingici et karolini aevi. MGH. Legum sectio
V. Hannoverae, 1886: Formulae visigothicae. Form. n.39. p.
27	LVis.,2.4.3; 2.4.5.
28	LVis., 2.4.5: Aliter autem mandatum de talibus negotiis
editum aput orr.nes iduces erit semper invalidum.
29	LVis.,2.1.6.
30	LVis.,2.1.7.
31	LVis., 12.2.17.
32LVis., 12.3.15.
33	LVis., 12.3.13.
34	Ibid.: Hanc sane professionie,m ne nudis tantummodo
222

verborum promissionibus proferant, [...], sollicita episcoporum
iudicumque instantia illi ipsi, qui superioris professionis sue
patefecerint votum, adlatis condicionibus iurare debebunt.
35	LVis., 3.1.5.
16 LVis., 2.5.19.
37	Рабы подверждали клятвой свое свидетельство об уст¬
ном завещании господина, умершего в дороге (LVis., 2.5.13);
право свидетельствовать, а значит и приносить клятву, имели не¬
которые рабы короля (LVis., 2.4.4), а также, в некоторых делах,
рабы, достойные доверия (LVis., 2.4.10).
38	LVis., 2.1.23 (закон antiqua, дополненный при Эрвигии);
LVis., 6.1.2 (закон приписывается Хиндасвинту. отредактирован
при Эрвигии).
39	LVis., 9.1.9; 12.3.15.
40	В текстах, составленных при Хиндасвинте, sacramentum
использовано 10 раз, a iuramentum - 2; в законах, относящихся к
правлению Рецесвинта по 4 случая их употребления.
41	В вестготских законах в гаком значении слово
sacramentum использовано лишь однажды: LVis., 12.2.2 (текст со¬
ставлен при Рецесвинте, в кодификации Эрвигия воспроизведен
без изменений).
223

К.И. Самоходская
КЛЯТВЫ В ИЕРАРХИЧЕСКОЙ
СИСТЕМЕ ИРЛАНДСКОГО
ОБЩЕСТВА.
[сследования социальной структуры за¬
нимают значительное место в историографии, посвящён¬
ной проблемам истории средневековой Ирландии. Это
связано в первую очередь с обилием источников, позво¬
ляющих такие исследования проводить. В изданном виде1
только средневековые юридические трактаты, написанные
по-ирландски, занимают 6 томов. За примерно век ис¬
следовательской работы практически все основные темы
и понятия ирландского права и общественной организа¬
ции, так или иначе, затрагивались. Несколько монографий
специально ставили своей задачей хотя бы схематически
описать, о чём говорится в разных трактатах и какие по¬
нятия, социальные группы или принципы упоминаются в
этих текстах2. В силу недостаточной изученности и слож¬
ности древне- и среднеирландского языков, а также недо¬
ступности большинства трактатов в переводах, информа¬
ция о том, как различные институты функционировали в
Ирландии, зачастую остаётся только исследователям, за¬
нимающимся непосредственно кельтским миром. В то же
время, в ирландском обществе существовали и получали
отражение в обширных по объёму текстах многие обще¬
европейские институты. В задачи данного исследования
входит не ввести в научный оборот новые тексты, а лишь
рассмотреть и отметить характерные особенности ирланд¬
ского варианта функционирования конкретного института,
имевшего широкое применение в средневековом мире -
института клятвы.
В юридическом трактате Crith Gablach («Развет¬
влённое приобретение)3 содержится такая характеристика
«благородного лидерства» (aire tuise), представителя одной
из социальных групп свободных ирландцев: «Его клятва
побеждает клятвы тех, кто ниже его [по статусу], и поддер¬
живает их клятвы»4. Этот принцип фигурирует и в других
224

текстах. К примеру, согласно трактату Di Astud Chirt 7 Dlig-
id («О поддержании того, что правильно и надлежаще»)5,
«человек любого статуса, который ниже, чем другой, тер¬
пит поражение [от последнего] в клятве, а человек любого
статуса, который выше, чем другой, побеждает [последнего
клятвой]»6. Мне бы хотелось рассмотреть эту систему стро¬
гой иерархии клятв.
Понятие fortach, победы клятвой над другим чело¬
веком, часто фигурирует в средневековых ирландских тек¬
стах, в основном - юридического характера. Особенность
изучения любого аспекта ирландского права и общества за¬
ключается в том, что сохранилось крайне мало свидетельств
о конкретных договорах или разбирательствах, однако су¬
ществует огромный корпус теоретических трактатов. В них
разбираются и классифицируются зачастую мельчайшие
детали общественного устройства средневековой Ирлан¬
дии, не говоря уже о законах и штрафах за их нарушение. С
одной стороны, детальность и многочисленность трактатов
позволяют довольно точно представить себе, как выглядело
ирландское общество в VIII или IX вв. С другой стороны,
всегда есть риск, что создаваемая средневековыми юриста¬
ми схема не до конца соответствует реальному положению
вещей. Это относится и к той системе клятв, которая рас¬
сматривается ниже. Очень многие цифры явно условны,
однако дают представление о принципе функционирования
института клятвы.
В древнеирландском обществе клятвы играли очень
важную роль. Во-первых, клятва была частью процедуры
судебного разбирательства. Фактически, клятва могла заме¬
нять собой свидетельские показания, которые также под¬
креплялись клятвами. Эти два понятия - клятва (др.-ирл
nofll, lugae) и свидетельство (др.-ирл. fiadnaise) - часто вы¬
ступают как синонимы для обозначения одного и того же
действия. При отсутствии каких-то доказательств, клятва
становилась основным аргументом сторон. Именно во вре¬
мя рассмотрения взаимных претензий в полной мере про¬
являлся принцип, сформулированный в Crith Gablach: «Иго
клятва побеждает клятвы тех, кто ниже его [по статусу)...».
Для того, чтобы очиститься от обвинений, человеку высо¬
225

кого статуса было зачастую достаточно поклясться в том,
что он не совершал поступка7.
Фактически, вообще все отношения между людьми,
которые имели какое-либо юридическое значение, все до¬
говоры или контракты требовали подтверждения. Обычно
подтверждение происходило с помощью принесения за¬
лога или выбора поручителя, однако эти действия подкре¬
плялись или вовсе могли быть заменены клятвой. В таком
случае клятва становилась единственной гарантией выпол¬
нения человеком обязательств по договору.
Залог либо поручитель действительно материально
обеспечивали выполнение договора. Ситуация с клятва¬
ми несколько сложнее. Поручителем в случае принесения
клятвы фактически выступала та мистическая сила, кото¬
рой клялись стороны, заключавшие договор. Первоначаль¬
но клялись языческими богами и духами перед друидами.
Эта практика, судя по всему, была достаточно распростра¬
нённой и после принятия ирландцами христианства. К при¬
меру, в пенитенциалии X века содержатся указания отно¬
сительно покаяния для клирика, который станет клясться
перед друидом «по языческому обычаю» (more gentilium ad
aruspicem iuraverit)8.
Впоследствии стали клясться именем христианских
святых или реликвиями. Клятвой стало называться «то,
соблюдение чего обеспечивается людьми небес или запо¬
ведями Христа»9. В юридическом трактате Di Astud Chor10
(«О поддержании контрактов») клятва Евангелием сама по
себе называется поручителем (naidm11 soscelai). Теоретиче¬
ски, в случае несоблюдения клятвы нарушителя договора
должна была покарать та самая сила, которой он клялся.
Однако один из текстов12 предлагает весьма прагматичное
объяснение тому, как именно осуществляется наказание за
нарушение клятвы: «каждому Божьему отшельнику пола¬
гается заставлять [сторону] выполнить обязательства, как
если бы он [отшельник] сам или его клятва были призваны
гарантией этого [исполнения стороной обязательств]»1’.
За все клятвы, таким образом, отвечает примерно
одна и та же сила14. Клятва должна была бы воспринимать¬
ся как нечто универсальное, одинаковое для всех. Однако,
226

судя по вниманию, которое уделяется в юридических тек¬
стах вопросу о том, чьей клятве и в каких пределах можно
доверять, в реальной практике очень важное значение име¬
ло и то, кто клянётся.
Разумеется, человек мог выступать поручителем
только относительно какой-то определённой суммы, не
превышающей его возможностей. Средневековые ирланд¬
ские юристы понимали, что человек, владеющий одной ко¬
ровой, не может гарантировать своей собственностью, что
его товарищ, заемщик, вернёт 10 коров. Клятва восприни¬
малась аналогом поручительства, и так же ограничивалась.
Человек мог клясться только в делах, в которых затрагива¬
лась собственность не больше, чем та, за которую он реаль¬
но мог отвечать исходя из его имущественного положения.
Это имущественное положение составляло основу разделе¬
ния на grad, «статусы» - социальные группы, члены кото¬
рых обладали разными правами и обязанностями.
Разделению свободных ирландцев на такие группы и
посвящён уже цитировавшийся выше Crith Gablach. При
этом характеристика людей каждого статуса, содержащая¬
ся в трактате, заканчивается одинаковой формулой о допу¬
стимых пределах, в которых клянутся представители этой
социальной группы. К примеру, боайре (др.-ирл. boaire -
«благородный коровы»), состоятельный взрослый свобод¬
ный, «клянётся 5 сетами15; в этих пределах он выступает
надъмом, и ратом, и атире [т.е. различного рода поручите¬
лем], и свидетелем»16. Из этого фрагмента также видно, что
институты клятвы, поручительства, и свидетельства очень
тесно связаны в представлении автора трактата. «Клянёт¬
ся» в этой фразе как будто исполняет функцию обобщения
при дальнейшем уточнении, в каких именно ситуациях ис¬
пользуется клятва боайре в 5 сетов.
На материале Crith Gablach можно рассмотреть связь
клятвы с положением человека в обществе. Выше уже го¬
ворилось о вполне возможной искусственности схем, соз¬
даваемых в юридических трактатах. В историографии
существуют расхождения относительно того, насколько
разделение на статусы, приведённое в Crith Gablach, соот¬
ветствует реальности1 \ и окончательного вердикта вмнесс-
227

но не было, однако этот трактат остаётся важным источ¬
ником, по которому исследуется хозяйство, рацион, брак
и многие другие темы. В Crith Gablach отражено и некое
представление о клятвах, о том, как этот институт функцио¬
нирует или должен функционировать. Поскольку сам трак¬
тат датируется первой четвертью VIII в.18, рассматриваемая
система принесения клятв или представление о ней отно¬
сятся к периоду не позже этого времени, хотя отдельные
принципы подтверждаются и материалами более поздних
источников.
Для каждой социальной группы в Crith Gablach на¬
зывается определённая сумма, в делах, касающихся кото¬
рой, мог приносить клятву свободный ирландец этого ста¬
туса. Эта сумма равна так называемой «цене чести» («[Его]
«цена чести» - это то, в пределах чего клянётся»19). «Цена
чести», log n-enech20, была своеобразным численным вы¬
ражением голожения человека в обществе. Помимо права
приносить клятву, исходя из этой суммы высчитывались
также штрафы, статус зависимых от человека людей (жены
или детей) и многое другое.
Данные Crith Gablach о границах клятв представи¬
телей различных социальных групп можно представить в
виде таблиьы:
Таблица Т
Параграф
Название социальной
группы
Сумма, в рамках
которой возможно
принесение клятвы.
§6
фгр мидбот, несовершеннолет¬
ний (предположительно, с 14 до
1~ лет)21
[вещи] стоимостью
от иглы до тёлки
§7
другой фер мидбот (предполо¬
жительно, с 17 до 20 лет)22
двухгодовалая тёлка
или её стоимость
§ 10-11
окайре (свободный, недавно по¬
лучивший собственность)23
3 сета
228

§ 12
айтех (взрослый собственник,
чьё имущество недостаточ¬
но для получения им статуса
полноправного свободного со
средним достатком)24
4 сета
§ 13
боайре (полноправный свобод¬
ный со средним достатком)25
5 сетов
§ 14-15
мруйгфер (свободный со
средним достатком, ведущий
праведный образ жизни и под¬
держивающий своё хозяйство в
идеальном порядке)26
6 сетов
§ 19
фер фотлай (переходный
статус от простолюдинов к
господам, он использует из¬
лишки своей собственности для
приобретения вассалов, однако
ещё не имеет статуса господи¬
на, flath)21
8 сетов
§20
аире койсринг (представитель
рода во всех делах с королём,
церковью и поэтами)28
9 сетов
§24
аире деса (первый из статусов
благородных, господин, имею¬
щий 10 клиентов)29
10 сетов
§26
аире ард (господин, имеющий
20 клиентов)30
15 сетов
§27
аире туйсе (господин, имею¬
щий 27 клиентов, и «глава
своего рода»)31
20 сетов
§28
аире форгайл (господин, имею¬
щий 40 клиентов)32
15 сетов
§29
танайше риг (наследник коро¬
ля)33
30 сетов
229

§31
король пуата34
7 кумалов-^
§32
«король войска» (король не¬
скольких туатов)
8 кумалов
§33
верховный король
14 кумалов
Объём клятвы человека определённого статуса мож¬
но сравнить с описываемым в том же трактате объёмом соб¬
ственности згою человека. Гипотетический окайре, к при¬
меру, имеет 7 дойных коров, тогда как клясться он может в
делах, где речь идёт не более, чем о 3 сетах, что примерно
равно 1,5 дойным коровам; боайре владеет 12 коровами при
клятве, равной 5 сетам, т. е. 2,5 дойным коровам. Эти циф¬
ры, разумеется, условны, однако они дают представление о
размере имущества представителя каждого статуса и о со¬
отношении этой собственности и «веса» его клятвы.
Помимо ограничения, эти цифры - ещё и точная
величина, исходя из которой юрист может оценивать, чья
клятва весомее, чья клятва «победит» клятву другого чело¬
века в случае разногласий. Так, клятва боайре теоретически
«побеждает» клятву любого окайре, но у него не будет шан¬
сов в споре с любым из аире, благородных. Эти условные
величины в трактате - один из способов выстроить чёткую
иерархию общества. Принцип превосходства более высо¬
кого по социальному статусу человека над низшим даже
используется автором или глоссатором Crith Gablach для
попытки объяснения названия одного из статусов. Настоя¬
щий смысл этого названия, вероятно, к моменту написания
трактата был утрачен, возможно также, что это название
было изобретено самим автором36: «Айре форгаш, благо¬
родный превосходного свидетельства, почему он так на¬
зывается? Потому что его свидетельство выше [свидетель¬
ства] перечисленных статусов, когда бы не оказывалось,
что их свидетельства противоречат, потому что он выше по
своему достоинству, чем его клиенты»’ . Эта норма отно¬
сится к представителям всех юридических статусов.
230

Согласно этой системе, человеком, всегда выигры¬
вающим все судебные дела, был король, просто ввиду того,
что он находился на вершине иерархической лестницы, и
его клятва обладала наибольшим весом (см. Таблицу 1).
Недостаток такого положения вещей был очевиден, и вес
клятвы определялся не только юридическим статусом и
размерами собственности. На весомость клятвы влияло
и поведение человека. Тот, кто однажды принёс ложную
клятву (ethech) в суде, и был уличён в этом, терял право
свидетельствовать о чём-либо, а его клятвы больше не име¬
ли силы38. Контракт не считался заключённым, если его
единственной гарантией являлась клятва человека, «для
которого одинаково, клясться относительно правды или от¬
носительно лжи»39. Необходимой характеристикой «боайре
правильного суждения» (обладавшего в силу своего до¬
стойнейшего поведения более высоким статусом), наряду
с большей собственностью, законным браком с равной ему
женщиной и отсутствием криминального прошлого, назы¬
вается также то, что «его клятва хороша», т.е. что он не про¬
износит лживых клятв40.
В ряде случаев клятва обесценивалась даже не из-за
склонности человека к обману, а из-за его неподобающего
поведения. К примеру, клятва короля становилась равной
клятве простолюдина, если его застанут за слишком низ¬
ким для его положения занятием41. Потерей значимости
его клятвы могло закончиться также путешествие без спут¬
ников, «поскольку не надлежит королю путешествовать в
одиночку». Ссылаясь на день, когда король передвигался
без свиты, любая женщина могла своей клятвой доказать,
что её сын рождён от короля, и король был бессилен опро¬
вергнуть её клятву42.
На примере клятвы короля видны некоторые прин¬
ципы обращения с клятвами в средневековой Ирландии.
Клятву короля можно было «победить» клятвой еписко¬
па, мудреца или отшельника43. Священнослужитель, на¬
ходящийся формально на той же социальной ступени, что
и обычный человек, как правило, обладал более весомой
клятвой44. Правда, как и в случае с королём, если какой-
либо священнослужитель или даже целый монастырь за¬
231

пятнает себя дурным поведением или злоупотреблениями,
клятва всех его представителей теряет вес и может быть
«побеждена» клятвой любого добродетельного человека45.
Иерархия клятв существовала и среди вполне благо¬
получных, достойных монастырей и церквей. Привилеги¬
рованное положение любой церкви влекло за собой боль¬
шую значимость клятвы её представителей. К примеру, в
датируемом VII в.46 тексте Liber Angeli, «Книги Ангела»,
рассказывается о привилегиях наиболее значимого ирланд¬
ского монастыря Арма, основателем которого считался сам
Св. Патрик. Аббат этого монастыря побеждал клятвой (а
se recte suprainratur) всех других клириков47. Автор одно¬
го из житий Св. Патрика Тирехан во второй половине VI]
в. также рассказывает об этой особенности Арма. В житии
говорится, что все враги парухии Патрика (т.е. Арма и за¬
висимых от него монастырей) ненавидят её и её монахов,
потому что «незаконно клясться против неё»48. Это озна¬
чало, что выдвинуть какие-либо претензии, к примеру, на
имущество Арма, было весьма проблематично. Чтобы одо¬
леть представителей этой парухии в споре, требовалось
большое количество свидетелей или поддержка ещё более
могущественного человека.
И автор Liber Angeli, и Тирехан дословно переводят
на латынь древнеирландский юридический термин «for-to-
ing», «переклясть», победить клятвой, получая глагол «su-
praiurare». Оба текста написаны сторонниками гегемонии
Арма, и тот факт, что ни один другой монастырь не имел
права клясться против наследников Св. Патрика и не мог
победить их с помощью клятвы, с их точки зрения, был под¬
тверждением того, что именно Арма находится на вершине
церковной иерархии в Ирландии. Эта априорная победа мо¬
настыря во всех спорах объяснялась тем, что Патрик, наи¬
более почитаемый из всех святых, следит за произнесени¬
ем клятв его наследниками и не допустит лживой клятвы,
поэтому их клятва - максимально истинная и весомая49.
Помимо добродетельного поведения и достаточно
большого имущества, весомость клятвы зависела от воз¬
раста. К примеру, в Crith Gablach содержится специальная
оговорка относительно клятвы фер мидбот, несовершен¬
232

нолетнего свободного: «Даже если будет так, что он полу¬
чит статус боайре до того, как он отрастит бороду, он не
может клясться тем же объёмом имущества, что и боайре,
а лишь объёмом, положенным фер мидбот. Однако если
он не получил наследства, но уже достиг зрелого возрас¬
та, его клятва всё ещё остаётся клятвой фер мидбот»50. В
этом фрагменте подчёркивается необходимость сочетания
всех параметров, чтобы клятва имела вес. Для того, что¬
бы клясться, как боайре, т.е. взрослый свободный ирландец
среднего достатка, необходимо и иметь надлежащее имуще¬
ство, и достигнуть нужного возраста. Вся группа несовер¬
шеннолетних разделена на две части. Несовершеннолетний
второго типа может клясться относительно большего объ¬
ёма имущества в силу того, что он «более состоятелен»51.
Достижение же определённого возраста подразумевало
наличие знаний и рассудительности. Неслучайно, как уже
говорилось выше, клятву короля мог опровергнуть мудрец,
т.е. человек, превосходящий короля не в собственности или
«цене чести», а в знаниях и авторитете.
В связи с королевской клятвой проявляется также ещё
один принцип действия клятв. Помимо мудреца, еписко¬
па или отшельника, клятву короля может победить клятва
целого войска52. Этим утверждением устанавливается воз¬
можность суммирования множества «слабых» клятв против
одной «сильной».
Вес собственной клятвы человека мог увеличить лю¬
бой желающий с помощью imthach, поддерживающей клят¬
вы. Такая поддерживающая клятва также не могла превос¬
ходить «цену чести» человека, который её произносил. Этот
тип клятвы, судя по всему, считался налагающим меньше
обязательств, чем независимая клятва. В Crith Gablach, к
примеру, применительно к клятве несовершеннолетнего
используется именно термин imthach5\ О его способности
приносить собственную клятву не говорится вовсе, вероят¬
но по причине его малого возраста и собственности54?
Помимо клятвы в поддержку чужой, допускалось и
принесение полностью независимой клятвы за другого че¬
ловека. Такая клятва носила название airthech55. Как пра¬
вило, клятву в пользу другого человека приносил его стар¬
233

ший родственник или господин. Это давало возможность
человеку низкого стазуса отстоять свои интересы в суде,
невзирая на невысокую ценность его собственной клятвы.
Простолюдин мог также воспользоваться помощью более
богатого и знатного человека для заключения контракта,
который превосходил ею собственную «цену чести». Полу¬
чение такого рода поддержки было одной из выгод положе¬
ния клиента у обладающего высоким статусом господина.
Любой контракт либо судебное разбирательство,
как видно из рассматриваемой системы, лучше всего было
осуществлять между сторонами, равными по юридиче¬
ским возможностям. В случае явного неравенства нахо¬
дился представитель, уполномоченный общаться с людьми
более высокого статуса. В масштабах туата, небольшого
государства-племени, на которые была разделена средне¬
вековая Ирландия56, функцию такого верховного предста¬
вителя выполнял король. В Crith Gablach ему вменяется в
обязанность перед своим туатом приносить от лица под¬
данных клятву другому королю, опровергать или наоборот
подтверждать обвинения клятвой от их лица в делах между
двумя туатами. Его действия от лица туата не должны ка¬
саться вопросов, в которых речь идёт о сумме более 7 кума-
лов57. Если сопоставить это ограничение с данными, пред¬
ставленными в Таблице 1, видно, что здесь имеется в виду
самый обычный король, правящий только одним туатом.
В Crith Gablach практически относительно каждого
благородного статуса упоминается, что он должен представ¬
лять своих вассалов перед королём или даже перед членами
другого туата. Так, аире деса «защищает права его клиента в
отношении исполнения контрактов, закона, договоров меж¬
ду туатами и всего, что за этим следует»58. Айре ард «пред¬
ставляет его клиентов в контрактах и договорах между туа¬
тами»59. Айре туйсе, «благородный лидерства», называется
так «потому, что он глава своего рода ... так что он [спо¬
собен осуществлять] полную помощь в туате для действий
от его лица, для клятв, для предоставления залога, для от¬
правления заложников, для межтерриториального договора
от лица туата за его границами и в доме господина»60. Его
роль представителя в клятве крайне, важна для зависимых
234

от него людей, ведь их юридический статус и ограничение
в клятве просто не позволяет им на равных состязаться или
заключать договор с королём или, к примеру, епископом.
Все приведённые выше цифры и принципы, относят¬
ся только к мужчинам. Клятва женщины обычно не имела
вообще никакого веса61 независимо от её «цены чести» (ко¬
торая определялась по «цене чести» её отца или мужа62).
Клятвы и свидетельские показания женщины отметались
как бесчестные и необъективные63, а каноническое право
призывало «не верить свидетельству женщины, как апосто¬
лы не поверили сообщению женщин о воскрешении Хри¬
ста»64. Представителем женщины выступал её муж, отец,
брат или сын65.
Однако в ряде случаев женская клятва всё же могла
быть принята и даже «побеждала» клятву мужчины. Один
из них уже упоминался выше: неопровержима клятва жен¬
щины относительно зачатия ею ребёнка от короля, в случае,
если в тот день король путешествовал без свиты. Принима¬
лась также клятва женщины об отцовстве её ребёнка, если
она приносилась во время родов, когда женщина могла по¬
гибнуть. Клятву, принесённую при таких обстоятельствах,
никто не мог опровергнуть, независимо от положения в об¬
ществе66. Принималась также клятва женщины-монахини
против мужчины-монаха67.
Ирландские юридические трактаты, как правило,
мало внимания уделяют описанию того, как должна функ¬
ционировать тщательно прописанная ими иерархическая
система. Кто имеет полномочия решать, достиг человек
статуса боайре или пет, и сколькими коровами он имеет
право клясться? В присутствии кого приносятся клятвы, и
кто решает, что необходимо клясться? Автор Crith Gablach
даёт некоторую информацию на этот счёт: «Как [высчиты¬
ваются]68 поддерживающая клятва, и надълк и рат [т.е. гра¬
ницы поручительства - К.р.], и свидетельство очевидца, и
«цена чести» ... и каждый из них? Не сложно сказать. Как
это говорится в древнем праве: чтобы были известны ста¬
тусы ирландцев, они высчитываются решением собрания
свободных»69. Собрание свободных, айрехт, обычно рас¬
сматривается в литературе как тот институт, перед лицом
235

и при непосредственном участии которого решаются все
важные дела, в том числе происходят судебные разбира¬
тельства. Сохранившийся фрагмент, посвящённый этому
собранию70, позволяет предположить, что к VIII—IX вв. сло¬
во airecht обозначало преимущественно просто суд71.
Окончательное решение относительно того, чья клят¬
ва более весома, принималось судьёй72. Он же должен был
официально требовать принесения клятвы. Согласно трак-
тазу Berrad Airechta, «Разделение суда», клятва считалась
незаконной, если она приносилась без требования судьи73.
Возможной была ситуация, в которой обе стороны при¬
несли од и наш ею весомые клятвы. В таком случае, правота
устанавливалась жребием, т.е. высшей силе предоставля¬
лось решить, на чьей стороне правда74.
Функции клятв в древнеирландском обществе гораз¬
до шире того обряда, который подкрепляет договор или
свидетельство. По-своему клятвы играли роль и в выстраи¬
вании иерархии среди средневековых ирландцев В част¬
ности в Crit'a Gablach весомость клятвы - это ещё один
параметр (в дополнение к количеству коров или клиентов,
размеру дома и числу свиты), по которому можно разделить
людей. С поиощью весомости клятвы автор трактата де¬
монстрирует и отличие благородных от простолюдинов, и
важность господина для его вассалов. Клятва от лицатуата
называется среди ключевых обязанностей короля перед его
поданными. Система fortach, победы клятвой над другим
человеком, била одним из показателей правовых взаимоот¬
ношений между свободными ирландцами различного соци¬
ального статуса, и отражала различные нюансы, из которых
складывалось реальное положение человека в обществе,
включая богатство, поведение и исполнение своих обязан¬
ностей.
1	CorpusIuris Hibenici / Ed. D.A. Binchy. Dublin, 1978 (далее
CIH).
2	Речь шет прежде всего о фундаментальном справочного
характреа труде:Kelly F. A guide to early Irish law. Dub in, 2005.
Также содержа-шя трактатов касается и Breatnach L. A companion
to the Corpus Iuris Hibernici. Dundalk, 2005.
236

3	«Разветвлённое приобретение» - дословный перевод с
древнеирландского названия трактата. В начале трактата автор
или глоссатор приводит объяснение этого названия: «Почему
говорится «Разветвлённое приобретение»? Не сложно сказать:
из-за того, что приобретает член туата благодаря достойному со¬
блюдению своих обязательств в туате, так что он может рассма¬
триваться в своём надлежащем статусе, будучи в туате; а также
из-за количества ветвей, на которые разделены статусы в туа¬
те». В историографии принято оставлять названия юридических
трактатов без перевода. Издан в Crith Gablach /Ed. D.A. Binchy.
Dublin, 1970. Далее Crith Gablach.
4	Crith Gablach § 27: «Fortoing for grad asid n-isliu 7 fosernat
a noillig».
5	Издан в CIH 223.22-244.23.
6	CIH 234.20-22: «Nach grad bes issle araile is fair fortongar,
nach grad bes uaisle araile is e fortoing araill».
7	Например, CIH 1192.26. Cm.: Kelly F. A guide... P. 199.
8	The Irish penitentials / Ed. L. Bieler. Dublin, 1963. P. 56, §
14.
9	CIH 460.1: «... ni i n-aiccditer fir nime 7 soscelae Crist...».
10	Di Astud Chor // McLeod N. Early Irish contract law. Syd¬
ney, 1955. P. 124-197, § 5.
11	Др.-ирл. naidm, один из типов гарантов исполнения обя¬
зательств сторон. Для того, чтобы заключить договор о чём-либо,
каждой стороне было необходимо найти человека, гарантирую¬
щего, что обязательства будут исполнены. В случае с надъмом
гарантией становится его «цена чести» (см. ниже), которую он
теряет в случае невыполнения его стороной своих обязательств.
Надьм имеет право заставить свою сторону исполнить обещан¬
ное, например, захватив часть собственности или взяв в плен того
человека, за которого он поручался. Другими типом поручителя
былират (др.^ирл. raith), который в качестве гарантии предостав¬
лял свою собственность. Она могла быть изъята второй сторо¬
ной, если защищаемый ратам человек не выполнит своих обяза¬
тельств. Существовал также третий тип гаранта - атирг (др.-ирл.
aitire), который рисковал своей свободой. За осуществление га¬
рантии контракта надьм, рат и атнрв получали определённую
плату (наивысшая полагалась атире и составляла дойную коро¬
ву). См. Kelly F. A guide... Р. 167-173.
237

12	Coibnes Uisci Thairidne // Briu 17 (1955). P 52-85, § 7.
13	CIH 460.1-2: «...ar dlegair do chach deorad De saigid a
nadmae amal ad-rogestae ind no do-dichscd a chelebrad aire».
14	Я не рассматриваю те случаи, когда клятва приносилась
именем различных святых, среди которых существовала своя
собственная иерархия.
15	Сет (др.-ирл. set) - эквивалент стоимости. Как правило,
он равен половине дойной коровы. Об условных эквивалентах
стоимости см. Kelly F. A guide... Р. 114-116; McLeod N. Interpret¬
ing early Irish law: Status and currency (Part 2) // Zeitschrift fur celt-
ische philologie, 42 (1987). P. 101 ff.
16	Crith Gablach, § 13: «lmtoing coic seotu; tiagait for a naidm
7 a raith 7 [a] aitiri 7 a fiadnaise».
17	См., например, Charles-Edwards T. Crith Gablach and the
law of status /7 Peritia, 5 (1986). P. 53-73; McLeod N. Interpreting
early Irish law: Status and currency (Part 1) // Zeitschrift fur celtische
philologie, 41 (1986). P. 46-65; McLeod N. Irish law: Significant
numbers and the law of status // Peritia, 9 (1995). P. 156-166.
18	Breatnach L. A companion to the Corpus Iuris Hibernici.
Dublin, 2005. P. 244.
19	Crith Gablach §11: «Log a enech, is ed im[m]atuing...».
20	Дословно «цена лица». Cp. валлийское wynebwerth -
«цена лица». О «цене чести» см. Kelly Р. A guide... Р. 8-9.
21	Fer midboth (др.-ирл.) обычно трактуется как «человек
средней хижины», то есть человек, занимающий промежуточное
положение между взрослым свободным и ребёнком.
22Ibidem.
23 Ocaire (др.-ирл.) дословно означает «молодой благород¬
ный», «благородный молодости».
2AAithech (др.-ирл.) - «вассал, простолюдин».
25	Boaire (др.-ирл.) в переводе означает «благородный коро¬
вы». В некоторых случаях в данном тексте слово боайре исполь¬
зуется не только для обозначения описанного в этом параграфе
статуса, но и любого свободного, не относящегося к господам.
26	Mruigfer (др.-ирл.) можно перевести как «человек земли».
27	Fer fothlai (др.-ирл.) - «человек отторжения», «человек,
который что-то забирает».
28	Aire coisring (др.-ирл) - «благородный, который обязыва¬
ет», «благородный, который связывает».
29	Aire desa (др.-ирл.) - «благородный вассалов» или «бла¬
238

городный вассальности».
30	Aire ard(др.-ирл) - «высокий благородный».
31	Aire tuise (др.-ирл.) - «благородный лидерства».
32	Aire forgaill (др.-ирл.) - «благородный превосходного
свидетельства».
33	Tanaise rig (др.-ирл) дословно означает «второй короля»,
«второй по отношению к королю». Относительно реального су¬
ществования конкретного наследника королевского престола в
историографии существуют разногласия. Некоторые исследова¬
тели полагают, что действительно существовал конкретный че¬
ловек, который назначался следующим королём (см. Binchy D.A.
Crith Gablach... Р. 107-108; Binchy D.A. Some Celtic legal terms //
Celtica 3, 1956. P. 221-231). Другие полагают. Что tanaise rig обо¬
значает всего лишь второго по значимости человека в туате, пола¬
гая, что объяснение, приведённое в трактате, ошибочно (см. Bruy
С. Tanaise Rig: an alternative interpretation // Etudes iriandaises.
Automne 2002, Vol. 27.2. P. 77-105; MacNeill E. The law of status
and franchise... P. 300). См. также Charles-Hdwards T.M. The heir-
apparent in Irish and Welsh law H Celtica 9, 1971. P. 10-190.
34	Rt benn (др.-ирл.) дословно означает «король вершины».
3^ Кумал (др.-ирл. ситаI) - как и сет, представляет собой
эквивалент стоимости. 1 кумал обычно приравнивается к стои¬
мости семи коров или одной рабыни. Первоначально слово ситаi
обозначало просто рабыню, в этом значении, к примеру, оно фи¬
гурирует в Crith Gablach §33.
36	Существует точка зрения, что часть статусов была при¬
думана автором трактата для того, что бы схема выглядела бо¬
лее стройно и соответствовала системе церковных статусов. См.
McLeod N. Interpreting early Irish law... (Part 2)... P. 42ff.
37	Crith Gablach, § 28: «Aire forggail, cid ara n-eperr? Ar is
he fortgella forna grada doruirmisem nach airm inda tochrathar im
imsena, huaire as n-uaiss a febas indata[ej a cheli».
38	Kelly F. A guide... P. 201.
39C11I 16.1-2; 905.17: «...lasmbicummaefir7 gaudo lugu...».
40	Crith Gablach, § 15: «Os he, maith a lugafej».
41	Crith Gablach, § 40: «А thoracic for teorafib] Iorggaib a[i]
thich - lorgg forcha, lorgg samthaige, lorgg ram(m)ai - ar ce[i"|n mbis
foraib is aithech...» («[Если! его найдут с гремя рукоятками про¬
столюдина - с рукояткой деревянного молола, рукояткой тоиори-
239

ща и рукояткой лопаты - поскольку пока он с ними, он [равен]
простолюдину»).
42	Ibid.: «... is cd laa insin fortoi[n]gg ben a oemr a mmacc for
rig, laa na[d] tabir ne(i)ch a te[i]st».
41 CIH 357.25-27.
44	См. также CIH 2211.18.
45	Cm. CIH 2212.1, Kelly F. A guide... P. 200.
46	Sharpe R. Armagh and Rome in the seventh селшгу // Irland
und Europa: Die Kirche im Fruhmittelalter. Stuttgart 19S4, S. 60-64.
47	Liber Angeli // The Patrician texts in the book of Armagh /
Ed. Bieler. L. Dublin, 1979. § 20.
48	Collectanea by Tirechan // Ibid., § 22.
49	Sharpe R. Dispute settlement in medieval Ireland // The
settlement of disputes in early medieval Europe. Cambridge, 1992.
P. 177.
50	Crith Gablach, § 9: «Cia beith ara rogba boafechas riasfu
ropo chuairddulchach, ni ica a luga[e] acht a llugu fir midboth(a).
Cia beith cen gabail n-orbai dano со crini, ni te(i)t a luige 6 fi[u]r
midboth(a) beos».
51	Crith Gablach, § 7: «...is trebairiu side».
?2CIH 1283.6-10.
53	Crith Gablach. § 6: «...fer midboth im[m]athuhg smachtu
imtoing 6 snathait со dairt... In forcmaither aes sainrethech dond fi[u]
r midboth im[m]athuing smachtu? Forcmaither aes cetheora mbliadnae
ndeec».
54	Тем не менее, судя по указаниям в трактатах, иметь соб¬
ственность по закону он может (см. Crith Gablach, § 9, а также
Kelly F. A guide... Р. 82).
55	Kelly F. A guide... Р. 201.
56	Предполагается, что в период V-X1I вв. на территории
Ирландии одновременно существовало не менее 150 ~уатов (By¬
rne F. J. Irish kings and high-kings. London, 2001. P. 7).
57	Crith Gablach, § 35: «Cateat folaid rig do thuaith nodno[i]
rdnither? Noaill tara cenn fri rig о cur chriche: astoing diib, fortoing
hdadaib, .vii. cumala».
58	Crith Gablach, § 24: «Imdich dliged a chele cintab cuir cain,
cairddifu] со neoch atallen».
59Crith Gablach, § 26: «Arcuirethar a cheliu cur 7 chiirddiu...».
60 Crith Gablach, § 27: «...combi lanchongnam i tuaith do
240

aidbdenaib, do noillechaib, do gi[u]ll, do giall, do chairdiu tar cenn
cenfuil tar crich 7 i tech flatha».
M Kelly F. Л guide... P. 202, 207-208.
62	ibid.
63	CIH 45.11.
64	Die irische Kanonensammlung. Leipsig, 1885. Vol. 16, Ch.
3: «Testimonium feminae non accipitur, sicut apostoli testimonium
fern inarum non acceperunt de resurectione Christi».
65	О положении женщин см., например, Kelly F. A guide...
Р. 68ff.
66	The Triads of Ireland / Ed. K. Meyer. Dublin, 1906. R 23, §
165. C1H 2296.29-31, CIH 387.30.
67	Gubretha Caratniad // Zeitschrift far celtische Philologie, 15
(1925). R 302-370, §35.
68	В оригинальном тексте стоит cate - «какова», однако
переписчик явно пропустил часть текста или допустил ошибку,
в противном случае ответ в следующем предложении не соответ¬
ствует вопросу.
69	Crith Gablach, § 5: «Ага fesser grada Fene fri mes [n-J
airechtafe] adrimter».
70	Опубликован в CIH 601.20-33 и 601.34-602.4.
71	См. Kelly F. A guide... R 192ff.
72	Др.-ирл. brithem. См., например, Kelly F. A guide... P. 5 Iff.
73	CIH 591.8-599.38.
74	Отдельного трактата о правилах и процедуре бросания
жребия не сохранилось. Анализ свидетельств различных текстов
см. в: Kelly F. A guide... R 208-209.
241

Н.Б.Срединская
'	S К ВОПРОСУ О МЕСТЕ КЛЯТВЫ
в СЕВЕРОИТАЛЬЯНСКИХ
изучение вопроса о месте клятвы в нотариальных актах
Северной Италии XIII—XIV вв. выявляет в отношении дан¬
ной темы определенные особенности такого источника, как
частный акт. Подавляющее большинство актов (за исклю¬
чением завещаний) фиксирует заключение двухсторонней
сделки, вступление в договорные отношения. Прежде все¬
го здесь обращает на себя внимание то, что в самой сути
такого акта заложено обещание - обещание сторон друг
другу; обещание обязанного лица, должника, кредитору; а
также обещание кредитора, то есть лица, управомоченного
требовать со стороны должника исполнения обещанного,
в свою очередь соблюдать условия договора. Такое обе¬
щание и являлось основным содержанием контракта. Как
известно, в праве Древнего Рима для того, чтобы договор
вступил в силу, существовала особая торжественная про¬
цедура - стипуляция.
Совершение стипуляции подразумевало произнесе¬
ние сторонами в присутствии свидетелей обкатанных века¬
ми строго обязательных и неизменных формул, содержащих
обещание сторон друг другу1. Торжественный характер со¬
вершения стипуляции, установление обязательства посред¬
ством этой процедуры приводят к мысли об особом, клят¬
венном характере такого обещания, об обещании-клятве,
тем более, что глагол spondeo, входивший в состав стипу-
ляционной формулы, означает не что иное, как «клятвен¬
но обязуюсь»2. Стипуляции исторически предшествовала
спонсия. Распространенным среди исследователей по исто¬
рии римского права является мнение, что спонсия основы¬
валась на клятве или присяге, нарушение которой грозило
местью богов1. Общепринятым является также и то, что
стипуляция, важнейший вид договора в римском праве,
нм
Даже приблизительное и поверхностное
НОТАРИАЛЬНЫХ АКТАХ
XIII-XIV ВВ.
С.9-
242

оказала наибольшее влияние на последующую (вплоть до
нашего времени) разработку юридических действий вооб¬
ще и обязательственного договора в частности. С течением
времени исходная строгая форма стипуляции становилась
более свободной, затем, претерпев изменения в Юстиниа¬
новом праве, стипуляция стала письменным договором4 и
впоследствии заняла важное место в средневековых част¬
ных актах Северной Италии XIII - XIV вв. Практически в
каждом из них, часто несколько раз, присутствует форма,
берущая начало в римском праве: stipulatio; stipulans; stipu-
lavit; <poena> stipulata5. В некоторых ранних актах вместо
указанного выше применялся другой термин: promitto,
также входивший в стипуляционную формулу Древнего
Рима6. Нотарий, составлявший документ, применяя эти
формы, фиксировал принесение обещаний должником кре¬
дитору7, или обеих сторон друг другу8, и это устанавливало
обязательство9, защищенное иском в случае его невыпол¬
нения10.
Стипуляция скрепляет самые разные виды догово¬
ров: договоры купли-продажи (emptio-venditio)11, займа
(mutuum)12, хранения (depositum)13, аренды (locatio-con-
ductio)14, эмфитевзиса (я привыкла через «с» - эмфитевсис)
(emphyteusis)15, ливелла (livellum, libellum)16, узуса (usus)17,
медзадрии (locatio ad laborandum)18, аренды скота (zoatica,
socida)19, наконец, акты феодальной инвеституры (investi-
tura iure feudi)20.
Все же в ряде случаев стипуляция представлялась
средневековым юристам недостаточной. В некоторых нота¬
риальных актах вместо стипуляции, или наряду со стипуля-
цией приведено указание нотария о принесении обязанной
стороной клятвы - iuramentum или sacramentum. Клят¬
ва носит сакральный характер, это клятва на Евангелии.
Складывается редко изменяемая или сокращаемая формула
записи нотария о том, как именно в его присутствии была
принесена клятва; в полном и чаще всего встречающемся
вище она выглядит так: клялись corporaliter ad Sancta Dei
Evangelia tactis scripturis (редко litteris) - «телесно», физи¬
чески прикасаясь к письменам Святого Божия Евангелия.
Н екоторые такие документы прямо указывают на цель при¬
243

несения клятвы па Священном Писании: «ad maiorem fir-
mitatem» - для более надежного утверждения, придания им
большей силы, нерушимости21. Выделение видов докумен¬
тов, фиксирующих принесение такой клятвы, и их анализ
представляют собой основную цель данного исследования,
посвященного предварительному рассмотрению вопроса
о месте клятвы в североитальянских нотариальных актах
XIII-XIV вв.
Без сомнения, первыми здесь должны быть рассмо¬
трены акты феодальной инвеституры, которые фиксирова¬
ли принесение вассалом клятвы верности при получении
феода. Немалое число гакого рода документов хранится в
собрании Н.П. Лихачева (Западноевропейская секция Ар¬
хива Санкт-Петербургского института истории РАН), не¬
которые из них опубликованы полностью в уже упоминав¬
шихся з/iecb изданиях актов Кремоны и Падуи.
Рассмотрим акт инвеституры и возобновления феода
от 30 марга 1353 г., происходящий из Феррары. Альдобран-
дино III, маркиз д'Эсте инвестировал Пьетро Канино (Pe¬
trus Cagninus filius quondam ser Delacore) и его племянника
Джованни Валенте де Делакорис (lohannes Valens eius nepos
filius quondam ser Martini de Delacoris) из Бондено земель¬
ным держанием по праву феода. Документ дает описание
предоставляемой земли: имение включает пашню, лес и
заболоченные места (pecia terre aratorie, boscive et valive)
в Бондено, в месте, называемом Альтедо. Описание тор¬
жественной процедуры инвеституры и принесения клятвы
здесь занимает центральное место, как обычно в докумен¬
тах такого рода: «Petrus et lohannes vassali presentes, stantes
recepta dicta investitura iuraverunt ad Sancta Dei Euangelia
corporalite" tactis scripturis fideles esse perpetuo ipsis domi-
nis marchionibus <...> morem fidelium vassalorum eidem do¬
mino marciioni Aldrovandino presente et recipiente pro se et
dictis suis fatribus fidelitatis prestiterunt debitum sacramentum
- Пьетро и Джованни, вассалы, присутствовавшие и пред¬
ставшие для принятия данной инвеституры, поклялись,
касаясь письмен Святого Божия Евангелия, быть всегда
верными господам маркизам <...> и по обычаю верных
вассалов, финесли должную присягу верности господину
244

маркизу Альдобрандино, присутствовавшему и принявше¬
му ее от своего имени и от имени своих братьев»22. Клятва
здесь выступает как инструмент социализации, создает со¬
циальные связи. В связи с этим документом заметим, что
прочность и долговечность правления феррарской династии
д'Эсте были обусловлены именно практикой предоставления
земель на основании феодального держания и особым характе¬
ром вассально-феодальных связей21.
Описание порядка осуществления инвеституры фео¬
дом может быть немного дополнено благодаря актам Кре¬
моны. В кремонских актах такого рода указано, что инве¬
ститура произведена honorifice - почетно24. Это отличает
акты инвеституры феодом от актов инвеституры по праву
ливелла или эмфитевзиса (несмотря на очевидное сходство
формуляра таких документов); в актах ливелла и эмфитев¬
зиса упоминание honorifice отсутствует, также как отсут¬
ствует свидетельство о принесении клятвы.
В актах Падуи находим другие детали: епископ Пи¬
лей инвестировал феодом стоящего на коленях вассала,
держа в руках свое кольцо (per suum anulum, quern tenebat in
manibus)25. Викарий епископа, имея для этого полномочия
от епископа, инвестировал вассала, который принес клятву
верности и вассалитета (sacramentum fidelitatis et vassala-
gii), феодом, держа в руках пергамен (per cartam, quam ha-
bebat in manibus)26.
Необходимо отметить, однако, что список докумен¬
тов, скрепляемых клятвой, актами феодальной инвеституры
далеко не исчерпывается. Следует, однако, сразу оговорить,
что речь идет о документах другого рода, где клятва играет
принципиально иную роль. Клятва на Евангелии сопрово¬
ждает часть договоров, связанных с отчуждением имуще¬
ства: акты купли-продажи, дарения, передачи (продажи) в
возмещение долга, а также встречается в некоторых других
договорах, устанавливающих передачу имущества (напри¬
мер, раздел имущества, возвращение приданого). При этом
необходимо подчеркнуть, что клятвой скреплены далеко не
все договоры купли-продажи, дарения и пр., а меньшая их
часть. Какие же из перечисленных актов фиксируют при¬
несение клятвы? Исследование документов XIII—XIV вв.,
245

происходящих из Кремоны, Падуи и Феррары, позволяет
выделить среди этого материала две группы.
Первую группу актов, связанных с отчуждением иму¬
щества и скрепленных клятвой, представляют те, в кото¬
рых кто-либо из контрагентов является несовершеннолет¬
ним. Система ограничения дееспособности по малолетству
в праве средневековой Италии полностью и целиком была
воспринята из опыта римского права. Как известно, юноша
после 14 и девушка после 12 лег становились полностью
дееспособными, то есть имели возможность заключать до¬
говоры, получавшие силу, без разрешения опекуна или по¬
печителя. Полного совершеннолетия эти лица достигали,
однако, только по достижении 25-летнего возраста. Мино¬
ры (puberes minoris aetatis, puberes minores quam XXV an-
nis natu) - лица, не достигшие полного совершеннолетия,
юноши с 14 до 25 и девушки с 12 до 25 лет, получали осо¬
бую привилегию, недоступную совершеннолетним. Ссы¬
лаясь на неопытность в делах, свойственную молодости,
они имели право требовать расторжения заключенной ими
сделки и возвращения дел в первоначальное состояние, ка¬
ким оно было до заключения контракта (restitutio in inte¬
grum)27. Для того, чтобы договор, заключенный лицом, не
достигшим полного совершеннолетия, не мог быть растор¬
гнут на основании этого действовавшего и в средневековой
Италии закона, обычных закрепительных, ограничитель¬
ных и защитительных формул акта было недостаточно. В
этом случае необходимую гарантию нерушимости догово¬
ра давала только священная клятва, клятва на Евангелии,
которую лица minoris aetatis приносили в том, что они не
прибегнут к этому своему праву, обеспеченному законом.
Рассмотрим в качестве примера документ,
составленный в Падуе 25 апреля 1351 г. и представляющий
собой аппробацию продажи участка земли в вилле Солези-
но Иоанном, сыном продавца Альбрика Фаве. Отказ сына
от прав на проданное имущество необходим, поскольку оно
обеспечивало приданое его матери. Документ содержит
заявление Иоанна о том, что он, хотя ему 20 лет от роду,
выступает как совершеннолетний (25 лет), и его клятву
на Евангелии, принесенную в тбм, что он не прибегнет к
246

закону на основании своего несовершеннолетия: «lbique
Iohannes f. Albrici c. dni Guillielmi Fave, de Solexino dicens
se esse annorum viginti et faciens se maiorem annorum viginti
quinque, iuravit, corporaliter ad Sancta Dei Evangelia tactis
Scripturis, non contravenire huic beneficio racione minoris
etatis, nec beneficio restitucionis in integrum, nec alia racione
vel causa, de iure vel facto»28. Несколько иную формулировку
дает феррарский акт возвращения приданого от 5 декабря
1370 г. Джакопо де Пиранделлис, овдовев, возвратил при¬
даное своей супруги, умершей без завещания, ее наследни¬
це. Для более надежного утверждения всего содержащегося
в документе, поскольку он достиг возраста старше четыр¬
надцати лет, но младше двадцати пяти, Джакопо поклялся
на святом Божием Евангелии, прикасаясь к письменам, все
указанное в договоре незыблемо и неизменно сохранять и
соблюдать и никаким образом этому не противостоять и не
противодействовать: «Et ad maiorem firmitatem omnium pre-
dictorum predictus Iacobus de Pirandellis quia maior erat qua-
tuordecim annis, minor tamen vigintiquinque sponte, corpora¬
liter tactis scripturis iuravit ad Sancta Dei Euangelia predicta
omnia et singula proprio firma et rata habere, tenere, actendere
et observare et in aliquo non contrafacere vel venire»29.
В подавляющем большинстве актов такого рода
клятва соблюдать заключенный договор и не расторгать
его на основании привилегий несовершеннолетних до¬
полняется еще и заявлением о том, что minor не имеет ни
опекуна, ни попечителя. Например, клятва Марескотто
(наследника несостоятельного должника, вынужденного в
возмещение долга его (своего?) покойного отца передать
кредитору виноградник в местечке Контрапо), включает
не только обещание не прибегать к защите закона о
несовершеннолетних, но и то, что у него нет никакого
попечителя: «...et insuper quia dictus venditor minor erat
vigintiquinque annorum et maior autem qnatuordecim sponte
et corporaliter ad Sancta Dei Evangelia iuravit predicta omnia
et singula auctorizare, observare et non contravenire pretestu
minoris etatis vel parvi precii vel non conversi in suam utilita-
tem, et si versi non durnntis sen alia qualibet ratione vel causa
et quod curatorem non habet nliqucm gcneralcm nec spccialem
247

ad hec»30. Необходимость принесения клятвы об отсутствии
попечителя также находит объяснение в праве Древнего
Рима.
Lex Plaetoria, защищавший (защищавшая) несовер¬
шеннолетних, привел (привела) к следующим нежелатель¬
ным последствиям: сделки с ними фактически перестали
заключать ввиду гою, что они легко могли быть оспорены.
Для решения этой проблемы был создан новый вид попе¬
чительства - сига minorum. Наличие попечителя (curator)
лишало minores возможности, ссылаясь на неопытность,
требовать расторжения договора, поскольку сделка совер¬
шалась по совету и при содействии попечителя. Однако
если несовершеннолетний клятвенно подтверждал обяза¬
тельство, заключенное им без участия попечителя, это при¬
водило к таким же последствиям, как и наличие попечите¬
ля: minor лишался возможности оспорить договор31. Таким
образом, клятва об отсутствии попечителя в североита¬
льянских актах представляет собою прямое заимствование
из римского права.
Рассмотрим вторую группу актов, связанных с от¬
чуждением имущества и скрепленных клятвой. Вторая
группа по сути своей близка к первой, отличие состоит в
том, что вторую группу представляют акты, содержащие
клятвенный отказ женщин не оспаривать сделку, ссыла¬
ясь на закрепленные законом женские привилегии. Такие
документы содержат прямую и непосредственную ссылку
на действовавшие в средневековой Италии нормы римского
права, а именно на senatusconsultum (sic?) Velleianum32 и
другие, принятые для защиты прав женщин. В качестве
иллюстрации можно привести падуанский акт продажи
дома от 4 июля 1370 г., включающий аппробацию продажи
супругой продавца.(стилистически не очень) «Insuper dicta
domina Clara, iuravit, corporaliter ad Sancta Dei Evangellia
tactis Scripturis, non contravenire ratione sue doctis, nec aliqua
alia ratione vel causa, renuncians auxilio senatusconsulti Veley-
ani, certiorata per me notarium, quid sit Veleianum, omnique alii
suo iuri - сверх того, упомянутая госпожа Клара поклялась
на святом Божием Евангелии, прикасаясь к письменам, не
противодействовать Совершенной продаже> на основании
248

своего приданого, и ни на каком другом основании и ни
по какому другому поводу, отказавшись от содействия
сенатусконсульта Velleianum (будучи уведомленной мною,
нотарием, что представляет собой Velleianum) и от всякого
другого своего права»33.
Итак, в данном документе присутствует клятвенное
обязательство не оспаривать совершенную продажу дома
на основании своего приданого. По нормам классического
римского права муж не имел права на отчуждение
недвижимости из приданого жены без ее согласия. Запрет
касался не только актов прямого отчуждения, но и всех
тех, которые могли впоследствии привести к отчуждению,
например, залога. В законодательстве Юстиниана эти
нормы были усилены запретом отчуждать недвижимость
из приданого даже с согласия жены34. Таким образом,
в данном акте и во многих других, подобных ему,
клятвенно утверждается отказ жены от прав, связанных с
действовавшими в Италии XIII -XIV вв. нормами римского
права о приданом. В той же клятве (и в подавляющем
большинстве других такого рода) содержится отказ от
использования сенатусконсульта Velleianum, который
еще в Древнем Риме объявлял недействительным всякое
принятие женщиной ответственности за чужой долг35.
Клятва означала обещание не опротестовывать продажу,
ссылаясь на действовавший также и в средневековой
Италии закон. Полно смысла также и повторяющееся в
таких документах сообщение нотария, что он разъяснил
приносящей клятву женщине суть сенатусконсульта Vel¬
leianum, который она обязуется не использовать. Эта
предосторожность опирается на данную римским правом
привилегию женщин в некоторых случаях требовать
расторжения сделки, ссылаясь на неведение закона36.
Именно поэтому нотарий, составивший рассматриваемый
нами акт 1370 г., удостоверяет также принесение клятвы
в том, что с содержанием тех норм права, от поддержки
которых женщина отказывается, она ознакомлена37.
Остается, отмечая, что данное исследование
представляет собой лишь предварительное рассмотрение
вопроса, наметить возможность выделения еще одной
249

категории актов, фиксирующих принесение клятвы
на Евангелии. Осторожность при выделении данных
документов в отдельную группу продиктована тем, что
договоры этого вида встречаются лишь среди актов
Феррары. Они представляют собою новые виды контрактов,
утверждающихся благодаря стремительному развитию
экономики, социальной жизни и права этого региона только
в XIV в.38 Это медзадрия (locatio ad laborandum - исполь¬
щина, договор аренды земли с арендной платой в виде доли
урожая)39; зоатика (zoatica, iugatica - договор аренды рабо¬
чего скота)40; сочида (socida - договор аренды скота с по¬
ловины приплода и продуктов животноводства)41. Эти акты
не содержат указаний на неполное совершеннолетие контр¬
агентов, в них нет отказа от женских прав. Такие докумен¬
ты как на цель принесения клятвы на Священном Писании
указывают «ad maiorem firmitatem» - для более надежного
утверждения, придания им большей силы, нерушимости.
Следует высказать предположение, что появление клятвы
в договорах такого рода обусловлено их новизной. Право¬
отношения такого рода находились в то время в процессе
становления и нуждались в особом, клятвенном подкрепле¬
нии.
Подводя итоги этого предварительного рассмотрения
вопроса о месте клятвы в нотариальных актах Северной
Италии XIII - XIV вв., следует выделить несколько видов
документов, содержащих клятву на Священном Писании.
Особое место занимают здесь акты феодальной инвести¬
туры, фиксировавшие принесение вассалом клятвы вер¬
ности при получении феода. Клятва здесь носит особый
характер, выступает как инструмент социализации, создает
вассально-феодальные связи.
Второй вид документов, содержащих клятву на
Евангелии, представляют акты, связанные с отчуждением
имущества, где обычных форм, рождающих обязательство
(стипуляция), было недостаточно. Необходимость принесе¬
ния клятвы здесь обусловлена действием в средневековой
Италии норм римского права по защите прав несовершен¬
нолетних и женщин. Этот вид в сврю очередь подразделя¬
ется на две группы: те, в которых кто-либо из контрагентов
250

является несовершеннолетним (minores quam XXV annis
natu), и, с другой стороны, те, в которых гак или иначе за¬
тронуты имущественные права женщин. Объединяет обе
группы то, что приносимая клятва представляет собой
клятву - обещание, клятвенное обязательство не требовать
расторжения договора, ссылаясь на обеспеченные еще рим¬
ским правом и действовавшие во время заключения этих
договоров привилегии. Принесенная клятва делала обра¬
щение в суд с исковым требованием о расторжении догово¬
ра на таких основаниях бесполезным.
Третий вид документов, фиксирующих клятву, кото¬
рый может быть выделен в результате данного исследо¬
вания, составляют договоры нового типа, находившиеся в
процессе становления, такие, как медзадрия, зоатика, со-
чида. Клятва в них играет роль дополнительной гарантии
исполнения договора ввиду новизны такого рода правоот¬
ношений, что подтверждает указанная в таких актах цель
принесения клятвы: «ad maiorem firmitatem».
1 Gai. 3,92-94; I. 3.15.-19.
21. 3.15.1.: in hac re olim talia uerba tradita fuerunt: spondes?
Spondeo. Promittis? Promitto...
3	Покровский И.А. История римского права. М.: Статут,
2004 (далее Покровский И.А. История...). С. 407-412; Карто¬
тек М. Римское право. Понятия. Термины. Определения. М.
1989. С. 300-301.
4	Зом Р. Институции. Учебник истории и системы римского
гражданского права. Выпуск И. Перевод с 13-го немецкого изда¬
ния Г.А. Барковского. СПб 1910. § 80. С. 292.
5	Ввиду этого некоторые издания документов либо не
дают этого слова в предметно-терминологическом указателе (как
издание Акты Кремоны X11I-XV1 вв. в собрании АН СССР, под
редакцией В.И.Рутенбурга и Е.Ч.Скржинской. М.-Л. 1961), либо
дают отсылку “passim” (например, издание Акты Падуи конца
XIII - XIV н. под редакцией В.И.Рутенбурга Л. 1987. С. 259).
“Promitto tibi omnia prcdicta attenderc per me el meos
hcredes tibi cl (uis heredibus". 15 марта 1198 г., Феррара. Акт
инвеституры эмфитситическим правом. Западноевропейская
281

секция Архива Санкт-Петербургского института истории РАН,
коллекция 4 (далее ЗЕС), № 19/134. Здесь и далее тексты актов
приводятся на латинском языке в орфографии подлинника.
7	Например, в договоре займа (mutuum), заключенном 24
марта 1295 г. в Ферраре: k‘Que omnia et singula supradicta prom-
isit dictus Delacora per se suosque filios et heredes dicto creditori
stipulanti pro se suisque filiis et heredibus atendere, observare et non
contravenire sub obligatione omnium suorum bonorum presentium
et futurorum et sub репа et in репа inter eos promissa et solemniter
stipulate! quinque solidos venetorum grossorum, qua soluta vel non
contractus firmus existat”. Делакора, сын покойного Марескотто
(Delacora filius quondam Mareschoti de Contrapado), принимает на
основании займа у Уберто, сына покойного Меркателло Майоли
(Ubertus quondam Merchatelli Maioli) 18 венецианских гроссов
с обязательством вернуть эту сумму через один год. В случае
неисполнения договора в срок на имущество должника должно
быть обращено взыскание. Archivio di Stato di Modena, Archivio
privato Fiaschi (далее ASM). Busta I. L.I № 50.
8	Например, в акте инвеституры по праву ливелла, данном
в Ферраре 10 января 1397 г., содержащем стимуляцию обеих
сторон друг другу: “Promixerunt dicte partes se invicem utsupra
per se et suos heredes et successores solempni stipulatione observare
et firma et rata perpetuo habere, tenere et non contrafacere vel venire
per se vel alium aliqua ratione vel causa de iure vel de facto sub ob¬
ligatione bonorum dicte ecclesie et dicte domine lachobe livellarie
presentium et futurorum et sub репа dumtaxat in dictis litteras apos-
tolicis contentis”. Доктор права господин Джованни де Спадариис
(egregius legum doctor dominus lohannes de Spadariis civis Ferrarie,
iudex duodecim sapientum civitatis Ferrarie necnon iudex delegatus
super bonis et iuribus ecclesie Sancti Alexii de Ferraria per illustrem
et magnificum dominum dominum Nicholaum marchionem Estensem
et civitatis patronum et legiptimum administratorem dicte ecclesie),
инвестирует госпожу Джакому (domina lachoba uxor Francisci Ca-
pocli notarii de contrata Sancti Gregorii civitatis Ferrarie filia et heres
quondam Petri olim ser Albertini de Naxelino de Ferraria) участком
земли, расположенном в вилле Фоссанова по праву непрерывного
ливелла. ЗЕС, № 19/134.
9	Massetto G.P. Osservazioni in materia di contratti nella Ro-
landina //1 testi delle relazioni о delle sinthesi di Convegno su Rolan-
252

dino e FArs notaria da Bologna alFEuropa. Bologna, 2000.
10	Подтверждением этому могут служить документы се¬
мейного архива графов Сакрати, содержащие решения судей по
искам родоначальника, Уберто Сакрати, об обращении взыскания
на имущество несостоятельных должников. Например, приговор
судьи коллегии оценщиков имущества феррарской коммуны (sen-
tentia iudicis extimatorum communis Ferrarie) от 27 мая 1307 г. ЗЕС.
№ 20/133. Это также приговоры феррарской коллегии estimatores
1299 - 1310 гг. о передаче кредитору имущества несостоятельных
должников. ЗЕС. № 21/133. Опубликованы полностью в ст.: Сре-
динская Н.Б. Ранние документы из архива г рафов Сакрати в со¬
брании СПб филиала Института истории РАН // Средние века.
1995. Выпуск 58 С.188-195.
11	“Dominus Ottobonus notarius qui dicitur Bacharinus de
contrata Sancti Romani titulo venditionis inperpetuum per se suosque
heredes dedit, vendidit, alienavit atque concessit Bartholomeo de
Specianis qui fuit de Verona, nunc familiari domini Episcopi Ferrarie,
stipulanti et ementi pro se suisque heredibus quandam domum cum
solo et hedifficio...’' 3EC. № 15/133. 31 августа 1296 г., Феррара.
12	“Cum Guillielmus de Curribus filius quondam magisri Ben-
venuti de Stevania sartoris de contrata sancte Marie de Bucco et cum
ser Ognabene filius quondam domini Jacobi de Foscalia de contrata
sancti Thomaxii et uterque eorum insolidum se et sua bona princi-
paliter obligati fuerunt contenti, confessi et bene in concordia cum
domino Uberto de Sacrato de contrata Sexti Sancti Romani presenti,
stipulanti et recipienti se ab eodem recepisse ad mercandum et negoci-
andum in mercatione lignaminis a curibus et in ipsis curibus facienda
et exercenda decern libras bononienses...”. ASM. Busta II. L.III №
15. 20 января 1326 г., Феррара. См. также сноску № 8 к данной
статье.
13	“Iohannes Albergator quondam Francisci Albergatoris de
Sancto Paulo, Risenbaldus Marescalchus de Sancto Romano et
ser Antonius Linarolus de Burgo sancti Leonardi omnes predicti
et quilibet predictorum insolidum se et sua bona obligantes per se
suosque filios et heredes fuerint contenti et confessi et bene in con¬
cordia cum scr Uberto de Sacrato, presenti, stipulanti et recipienti
se ab codetn habuisse et recepisse in depositum et nomine depositi
quatuor libras bononienscs”. ASM. Busta I. I..II № 73. 11 марта
1321 г., Феррара.
253

14	“Et nomine afficti dicte rei iure predicto concessa dicti fratres
dare et solvere promiserunt dicto lacobo presenti et stipulanti omni
anno in festo Sancti Michaelis novem solidos bononiensium finitis
vero dictis novem annis, altera afficti pagina similis hoc ordine inno-
vetur et sic de novem annis in novem semper hoc ordine observetur”.
3FC. № 9/134. 5 августа 1369 г., Феррара.
15	“Venerabilis et religiossus dominus dominus frater Galatius
de Costablis Dei gratia prior monasterii Sancte Marie de Vado de Fer-
raria per se suosque successores iure emphyteusis in sexaginta annis
advenientibus ad renovandum innovavit Francischinum draperium,
filium quondam domini Uberti de Sacrato, presenti, stipulanti et re¬
cipient suo nomine et nomine et vice Salamonis sui fratris...”. ASM.
Busta 111. L.V № 30. 12 мая 1351 г., Феррара.
16	“Et per recognitione dicte rei dictus Francischus vice et no¬
mine predicte domine Iachobe pro qua pronuntiavit de rata habitione
sub obligatione omnium suorum bonorum presentium et futurorum
et репа infrascripta dare et solvere promisit dicto domino lohanni iu-
dici delegato antedicto, presenti, stipulanti et recipienti nomine et vice
dicte ecclesie omni anno de mensis Marcii unum ferrarinum veterum
et pro additione nova contenta in dictis litteris apostolicis soldos de¬
cern ferrarinorum sub репа dupli prout et sicut in dictis litteris apos¬
tolicis contentum”. 3EC. № 19/134. 10 января 1397 г., Феррара.
17	“Et dicta domina Honesta per se suosque filios legitimos et
descendentes dare et solvere promisit eidem domine Albertine, pre¬
senti et stipulanti pro se suisque heredibus nomine usus et pensio¬
ns dicte rei iure usus concesse omni anno in festo Sancti Michaelis
viginti duos bononiensium grossorum et dimidiam sub репа dupli
dicti usus stipulata promissa et obligata omnium suorum bonorum
presentium et futurorum...”. ЗЕС. Колл. 4. № 30/133. 22 сентября
1330 г., Феррара.
18	“Salamon ffiius quondam domini Uberti de Sacrato de
contrata Sexti Sancti Romani civitatis Ferraric suo nomine proprio et
vice et nomine Franciscini eius fratris pro quo promixit de rato et rati
habitione de omnibus et singulis in presenti instrument infrascriptis
sub obligatione omnium suorum bonorum presentium et futurorum et
sub pactum inferius descripta concessit et locavit ad laborandum ad
dimidiam hinc ad quinque annos proxime venturos incipiendos in fes¬
to Sancti Micaelis proxime venturo lohanni, Benedicto et Dominico
fratribus et filiis quondam ser Mathei de Victoriis de Lungola, pre-
254

sentibus, stipulantibus et recipientibus suis nominibus propriis et vice
ct nomine Anthonii filii dicti lohannis et Sinibaldi filii dicti Dominici
unam possessionem dictorum Salamonis et Franciscini positam in fundo
Oclobelli...”. 3EC. № 12/134. 7 мая 1373 г., Феррара. Данный доку¬
мент всесторонне исследован и подробно описан в ст.: Вернадская
Е.В. К истории аграрных отношений в Северной и Средней Италии
XIV-XV вв.: (по материалам провинций Модены и Феррары) // Из
истории трудящихся масс Италии. М., 1956. С. 179-199.
19	“Et nomine zoatice ipsius bovis dictus conductor promisit
dare et solvere locatrici predicte stipulanti in festo Sancte Marie de
Augusto proxime venturo quindecim staria frumenti...”. ЗЕС. Колл. 4.
№ 29/133. 1 сентября 1330 г., Феррара. Данный документ опубли¬
кован полностью в работе: Срединская Н.Б. Договор об аренде
рабочего скота (зоатика) из архива графов Сакрати // Средние
века. 1994. Вып. 57. С. 274-278.
20	“Et per hanc investituram istus dominus dedit, cessit atque
mandavit istis lohanni et Bono lohanni, stipulantibus iure feudi hon-
orifici, omnia iura omnesque acciones et raciones et peticiones et
defemssiones et excepciones utiles et directas, reales et personates
sibi competentes, que et quas habebat vel ei pertinebant in istis pe¬
dis terre...”. 29 апреля 1235 г., Казальмаджоре. Цит. по: Акты
Кремоны X1I1-XVI вв. в собрании АН СССР. Под редакцией
В.И.Рутенбурга и Е.Ч.Скржинской. М.-Л., 1961 (далее Акты
Кремоны). Акт № 10. С. 72.
21	ASM. Busta II. L.III № 15.
22ЗЕС. №4/134.
23	Таково, в частности, мнение известного английского ис¬
следователя Тревора Дина, которое мы разделяем. Dean Т. Land and
power in late medieval Ferrara. Cambridge University Press, 1988.
24	“...dominus episcopus, nomine episcopii Cremone, investi-
vit honorifice per feudum...”. Акты Кремоны. Акт № 3. С. 59-61.
Кремона 10 декабря 1228 г.
25	Акты Падуи конца XIII-XIV в. / Под редакцией
В.И.Рутенбурга Л., 1987 (далее Акты Падуи). Акт № 35. С. 80-
83. Падуя 20 января 1360 г.; также акт№ 47. С. 111-112. Падуя 12
марта 1363 г.
26	Акты Падуи. Акт №49. С. 116-117. Падуя 24 мая 1364 г.
27	D. 4.4 tit.; 4.4.1.1.; Покровский И.А. История... С. 482-483
28	Акты Падуи. Акт№ 16. С. 47.
255

29	ЗЕС. № 4/134.
30	ЗЕС. № 16/133. 13 июня 1299 г., Феррара. Такую же
формулу содержат, например, следующие падуанские договоры
купли-продажи: Акты Падуи. Акт № 7 от 26 ноября 1326 г. С.
30-32; акт № 30 от 11 марта 1359 г. С. 70-74; список феррарских
и падуанских документов, содержащих такую формулу, далеко не
полон.
31	D. 4. 4. 1. 3.; Покровский И.А. История... С. 484; Зом Р.
Институции. § 44, 56. С. 172, 189; Бартошек М. Римское право.
С.216-217.
32	D. 16. 1. Ad senatus consultum Velleianum.
33	Акты Падуи. Акт № 62. С. 154.
3/1 Gai. 2, 63; D. 23. 3. 75.; Покровский И.А. История... С.
468-469.
35	D. 16. 1.2. 1-2.; Покровский И.А. История... С. 486.
36	D. 22. 6. 9.; Покровский И.А. История... С. 486
37	Подобную клятву содержат также следующие докумен¬
ты: Акты Падуи. Акт№ 8. 1326 г. С. 33; № 11. 1345 г. С. 38; № 28.
1359 г. С. 69; № 30. 1359 г. С. 74 - примечателен еще и тем, что
содержит еще и вторую клятву, муж клянется не оспаривать дого¬
вор на основе minoris etatis. Среди актов Феррары можно указать
следующие: ЗЕС. № 34/133 1341 г.; № 36/133 1347 г.; № 37/133
1347 г. и многие другие.
38	Об этом важном повороте в жизни Северной Италии
см.: Вернадская Е.В. Феррара и ее сельский округ (по книге
нотария Беллино Прегостини) // Итальянские коммуны XIV-
XV вв. Сборник документов из Архива ЛОИИ АН СССР. / Под
редакцией В.И.Рутенбурга. М.-Л., 1965. С. 238-255; Bernadskaia
Е. L’impositione di tributi ai contadini dell’Italia settentrionale nei
secoli XV e XVI // Studi in onore di Armando Sapori. Milano, 1957.
P.791-805; Гусарова Т.П. Город и деревня Италии на рубеже позд¬
него средневековья. М., 1983; Zucchini М. L’agricoltura ferrarese
attraverso i secoli: lineamenti storici. Roma, 1967; Pasquali G. Econo-
mia rurale e rapporti di produzione nelle campagne ferraresi del XII al
XIV secolo // Storia di Ferrara. Ferrara, 1987; Bocchi F. Architettura
popolare // Storia illustrata di Ferrara. Milano, 1987.
393EC.№№ 12/134, 13/134 1373 r,; № 15/134 1380 г. и др.
40	ЗЕС. №2/134 1352 г.
41	ЗЕС. № 40/133 1351 г.; № 7/134 1362 г.
256

СОДЕРЖАНИЕ
КЛЯТВЫ И ПРИСЯГИ В
СРЕДНЕВЕКОВОМ ПРАВЕ
К читателю	5
Гусарова Т.П, Светская коронацион¬
ная клятва и коронационная грамота
в Венгерском королевстве при ранних
Габсбургах как диалог королевской власти
и сословий.	8
Андреева Е.В. Клятва наваррских
королей.	20
Гладков А.К, Клятва, клятвопресту¬
пление и идея общности в «Поликратике»
Иоанна Солсберийского.	32
Бойцов М.А. Всеподданнейшая
присяга или же тихий мятеж?
Как в Грире и Кобленце клялись на
верность своим князьям.	37
Цатурова С.К. Клятва чиновника при
вступлении в должность во Франции
XII 1-ХV вв.: от контракта с королем к контрак¬
ту с государством.	51
Кириллова Е.Н. Клятва нового
мастера: реймсские традиции XIII—XVIII вв.	81
Швейковская Е.Н. «На том крест
целую...»: присяга при занятии
должности в России XVII в.	Ю2
Санников С.В. Формы употребления
клятвы в раннесредневековом
англосаксонском судебном процессе.	114
257

Позняков А.С. Клятвы исповедания
истинной веры Беренгария Турского.	132
Тогоева О.И. Формы судебной
клятвы во Франции XIV-XV вв.	155
Варьяш И.И. Клятва пиренейских
сарацин.	167
Ульянов О.Г, Поручительство
при. Сергия Радонежского: инцидент
с клятвой великому князю Дмитрию
Донскому епископа Дионисия Суздальского.	188
Попова Г.А. Клятва в законах
вестготских королей.	209
Самоходская К.И. Клятвы в иерархи¬
ческой системе ирландского общества.	224
Срединская Н.Б. К вопросу о месте
клятвы в североитальянских нотариальных
актах XIII-XIV вв.	242
258

ПРАВО В
СРЕДНЕВЕКОВОМ
МИРЕ
2009
Сборник статей
ISBN 978-5-94067-290-6
Утверждено к печати Ученым Советом Институ
всеобщей истории РАН
Гарнитура Таймс. Объем 16,2 п.л. тираж 200 ж*
Л.РИД №01776 от И мая 2000 г.
11одписано в печать 2 декабря 2009 г.
ИВИ РАН, Ленинский проспект, 32-а.