/
Автор: Варьяш О.И.
Теги: всеобщая история средние века (v – xv вв) история средних веков урбанистика политическая история медиевистика
ISBN: 5-02-035183-0
Год: 2006
Похожие
Текст
О, Variash
Cuadernos
pirenaicos
Derecho, sociedad, poder у
hombre en la Edad Media
Cadernos
pirenaicos
Direito, sociedade, poder у
homem na Idade Media
Moscu Nauka 2006
О.И.Варьяш
Пиренейские
тетради
Право, общество, власть и
человек в средние века
Москва Наука 2006
УДК94(100)“653”
ББК 63.3(0)4
В18
Составители и ответственные редакторы:
кандидат исторических наук И.И. Варьяш,
кандидат исторических наук Г.А. Попова
Рецензенты:
кандидат исторических наук В. А. Ведюшкин,
кандидат исторических наук Т.П. Гусарова
На переплете:
фрагменты миниатюр из кодекса
Cantigas de Alfonso X El Sabio. XIII в.
Варьяш О.И.
Пиренейские тетради : право, общество, власть и человек в средние
века / О.И, Варьяш ; [сост. и отв. ред. И.И. Варьяш, Г.А. Попова] :
Ин-т всеобщ, истории РАН. - М. : Наука, 2006. - 451 с. -
ISBN 5-02-035183-0 (в пер.).
В центре внимания исследователя - сюжеты правовой, социальной и потестарной
истории и урбанистики. культурологические гемы и вопросы антропологии права,
страноведческая и источниковедческая проблематика испанского н португальского сред-
невековья. Издание носит мемориальный характер и объединяет те работы О.И. Варьяш,
которые она предполагала включить в монографию. Книга отражает этапы научного
поиска и основные творческие достижения О.И. Варьяш. Кроме того, в книге помещены
статьи разных лет, издававшиеся в ротапринтных и малотиражных изданиях, неопублико-
ванные материалы, в том числе переводы пиренейских законов и путевые заметки, ско-
рее личного, чем научного плана.
Для историков-медиевистов, филологов, правоведов, студентов, аспирантов и всех
интересующихся нсторией средних веков н Пиренейского полуострова.
Темплан 2007-1-356
ISBN 5-02-035183-0 ©Институт всеобщей истории РАН, 2006
© Варьяш О.И., 2006
© Варьяш А.И., художественное оформление,
2006
© Редакционно-издательское оформление.
Издательство “Наука”, 2006
От составителей
Книга - лучший подарок. Спорить с этим утверждением медиеви-
стам, интеллектуалам и исследователям, но всегда и прежде
всего читателям, не приходится. Может быть, именно поэтому мы и
решили подарить друг другу книгу, которая была бы другом и помощ-
ником, учителем и собеседником. Эта книга призвана помочь нам со-
хранить и отчасти воплотить память о чудесном человеке,
увлекательном рассказчике и самобытном ученом - Ольге Игоревне
Варьяш. Так что книга, которую Вы держите в руках, - памятник.
11амятник живой, яркой жизни, угасшей во внешнем мире, но продол-
жающей светить внутри каждого, кто когда-то соприкоснулся с ней.
Впрочем, этот памятник воздвигнут пером самой Ольги Игорев-
ны; и книга эта - ее дар всем нам и идущим за нами. Мы, составите-
ли издания, лишь собрали созданное ею. Постарались уберечь и
реализованное, и задуманное.
Действительно, Ольга Игоревна размышляла над монографией
и собиралась готовить к изданию книгу, которая касалась бы сюже-
тов средневекового права на материале португальской истории.
(клалось несколько набросков, сделанных ее рукой, которые послу-
жили нам путеводной нитью при составлении книги.
Первый из них - конспект выступления на заседании отдела с
отчетом за 1993-1994 гг. Нам бы хотелось привести этот “эскиз”
без купюр, поскольку в своем выступлении Ольга Игоревна точно
обозначила приоритеты в своей работе, подчеркнула произошед-
ший поворот в научных интересах, наметила основные направления
будущих изысканий. Два листка, исписанные ровным почерком,
содержат следующее:
‘IW-1994
свершено - около 20 листов
опубликовано - около 4
конференции, круглые столы - 12.
Фактически три направления.
I Педагогика (очень интересно с точки зрения способа хранения и передачи
информации. Зазор теории и практики соответствует свойственной средне-
вековью двойственности мышления).
? Условно “пиренейская цивилизация1'.
Толчок - История Испании плюс лекции по истории культуры плюс
спецкурс - старалась показать и общие тенденции и закономерности, и их
конкретные проявления в судьбах отдельных людей, городов, обычаев.
5
От составителей
[Отсюда] работы по праву, статьи в “Средние Века” о Реконкисте плюс
переводы источников.
Общее направление от открытого типа культуры к закрытому, изолиро-
ванному (при параллели - от подчин. к имперскому). Перелом - 14 век -
видимо, связано прежде всего с изменениями внутри христианского мира,
в частности распад синкретической (?) культуры.
3. - Последнее, но главное - право.
Вышла поневоле, но оказалось то, что нужно. Работа по этой проблеме
выливается в формы статей, докладов, сборников, конференций. Но и -
монография - “Право в средневековой Португалии (XII—XIV вв.)”. Трудно-
стей много:
- объективные - отсутствие историографии
-источники - форалы (РМН)
-судебные решения (и у нас, и вообще)
- период (западная историография - 15-16 вв.)
- субъективные - загруженность
- 3 смена темы
- выработка подхода
- традиционное правоведение (изолированное право)
- историки и правовые источники
- современный “культурологический*’ подход
- мой - я бы не назвала так (культурологическим), но. пожалуй, близко;
однако принцип учета не только влияния ментальной среды, по всех
возможных влияний (политических событий, демографических измене-
ний etc.). В то же время и в силу объективных условий, и в силу личного
выбора я почти снимаю проблему выяснения воздействия обратного -
т.с. право и действительность. Правовая мысль, как самостоятельная,
автономная сфера средневекового сознания, и шире - средневековой жиз-
ни - ее соответствие или расхождение с иными сферами человеческой де-
ятельности, тем более что право в силу своей природы, было призвано от-
ражать всеобщие связи человеческого сообщества. - Мой предмет.
- Таким образом. 1 задача - изучение основных правовых понятий: закон,
обычай, право, преступление, наказание, суд, правосудие. Их соотноше-
ние, изменения.
2 задача - изучение изменения правовых и судебных форм, в том
числе главных - процессуальных форм и норм.
3 задача - если по силам источникам - воплощение в практике...
Отсюда: источники - собственно правовые, законодательные памятники
- законы, форалы. единовременные акты, и прагм|атика?|, статуты
- материалы кортесов
- трактаты, королевские манифесты, решения городских советов
- для 2, 3 задач - судебные решения.
Изучение 1 задачи - закон и обычай, преступление - доклад’*.
Конечно, перед нами всего лишь краткие заметки к выступле-
нию, многие из которых до конца теперь не понятны. Однако не-
смотря на всю свою сдержанность и фрагментарность, текст очень
ярко рисует и подход Ольги Игоревны к своим профессиональным
6
От составителей
занятиям, и ее стремление вплотную подойти к новой, правовой,
проблематике. Многие из ее задумок были осуществлены - это
касается докладов, организации “круглых столов” и издания статей.
( удьба книги оказалась сложнее.
Кроме упоминания о монографии в этом конспекте мы обнару-
жили еще три развернутых плана, учитывавших как уже оформлен-
ные в тексте сюжеты, так и только намеченные.
Приблизительно к концу 90-х годов прошедшего века относится
первый набросок к монографии. Она должна была быть посвящена
правовой истории Португалии ХП-XIV вв., которая разворачива-
лась бы на широком политическом и социальном фоне. Однако спу-
стя года полтора план был переработан и книга приобрела новые
очертания, прежде всего благодаря острому интересу Ольги Иго-
ревны к проблемам социализации индивида через право. Теперь
именно с такой точки зрения Ольга Игоревна предполагала изучать
судопроизводство и процессуальное право в Португалии, Появились
и совершенно новые темы: повседневное правовое сознание, норма
и ненорма, дети с точки зрения права, “старость” и “смерть” в пра-
вовых источниках.
Видимо, уже после возвращения из Португалии в 2001 г. был
сделан третий набросок сюжетов для монографии, в гораздо боль-
шей степени ориентированный на узкоправовые вопросы и историю
португальских форалов. Мы позволим себе привести его полностью
вместе с заметками и предварительными размышлениями о предмете
книги:
“Человек, право и правосудие в средневековой Португалии”
(‘тановление Португалии
Понятия “закон”, “право”, и "обычаи” в Португалии XIV в.
Начала португальских кортесов
Кранное право в Португалии XII в.
Ихдеи в португальском праве ХП-XIV вв.
К вопросу о рецепции римского права
Понятие преступления в фо ралах
Понос
Процесс
Ордалии
< >бман
('мерть
( удебная ошибка и праведность правосудия
Форалы Коимбры
Фуэро Леона
Лакон об изменении процессуального права
Девять этапов тяжбы
От составителей
Жанр исторической антропологии и отчасти микроистории, поскольку микро-
история это не обязательно одна какая-нибудь мелочь, но это - история
von unten, то есть с позиции самого человека.
От себя я могу сказать, что область законодательства в области процессуально-
го права - это чуть ли не единственный канал действительного воздействия вла-
сти на общество. Все остальные законы в средние века (в смысле - акты, поста-
новления короля и проч.) это - не более чем декларации о намерениях. Скажем,
вводя законы против роскоши или против богохульства, власти даже и не пыта-
лись претворить их в жизнь. И очень бы удивились, если бы это произошло.
Что такое “рабочее законодательство” - поймают какого-нибудь бродягу и для
острастки повесят, но одного из тысячи, не более. Вот, а регулирование
процессуальных норм - это то. что в принципе власть могла контролировать.
Можно внедрить идею, что вот так через человека под судом и конструирова-
лось государство и право в Португалии и не только в Португалии.
Синкретизм судопроизводства, законоговорения, правотворчества, финансов,
публичной власти и прочее...’*
К сожалению, многое из задуманного Ольгой Игоревной оста-
лось ненаписанным и обречено надолго так и застыть в кратком
и немом пункте плана. Очевидно, что мы не могли восполнить
такую потерю.
Работая над книгой, мы не стремились смоделировать неосущес-
твленное издание. Наша цель была и проще, и сложнее. С одной
стороны, мы только собрали под единой обложкой вполне закон-
ченные труды О.И. Варьяш. С другой, - собирая тексты, мы обра-
щались и к домашнему архиву, и к редким изданиям, и к рабочим
переводам источников, и к записям личного характера. В результа-
те удалось поместить рядом опубликованные и неопубликованные
тексты, что, безусловно, обогащает наши представления о научном
наследии О.И. Варьяш. Кроме того, создание некой совокупности
доселе разрозненных опубликованных исследований позволяет уви-
деть ее творчество совершенно в новом свете. Сочетание переводов
источников и личных записей с аналитическими статьями впускает
читателя в лабораторию историка.
Такой подход, как нам кажется, обеспечивает наиболее полное
и единственно возможное отражение мира ученого • с его любимы-
ми сюжетами, вектором исследовательской мысли, с избранными
ею подходами и инструментарием - в оттенках личностного воспри-
ятия.
Компилятивный характер собранной книги, получившейся
гораздо более широкой по тематике, чем замысленные Ольгой
Игоревной монографии, сделал невозможным использование ни одно-
го из авторских названий. Так возник вопрос о заглавии. Можно
8
От составителей
сказать, что найти ответ помогла сама Ольга Игоревна, имевшая
обыкновение организовывать все свои рукописные материалы тет-
радями. Поэтичность и неординарность, присущие этому образу,
были свойственны и Ольге Игоревне.
Итак, мы предлагаем читателю книгу О.И. Варьяш “Пиреней-
ские тетради”. Первая из них - “Средневековое право: путь пости-
жения социального". В этот раздел мы поместили все те статьи,
которые касались правовой истории. Открывают его материалы
общего характера, где Ольга Игоревна обозначила основной круг
интересовавших ее проблем и ракурс исследований. Затем следуют
тексты, посвященные политической и социальной истории Португа-
лии, воссоздающие исторический контекст и основанные в том чис-
ле на анализе правовых памятников. Далее - собственно “правовые"
исследования, затрагивающие как вопросы антропологии права,
и филолого-источниковедческие сюжеты, так и городскую пробле-
матику и тему социализации индивида через право.
Во вторую тетрадь, “Пиренейские странствия", включены ста-
1ьи и материалы докладов по разнообразным темам пиренейской
истории. Надо отметить, что труды Ольги Игоревны по данной про-
блематике представлены здесь выборочно. Если в первую тетрадь
попали практически все ее труды по правовой истории, то во вторую
тетрадь - только те, которые упоминались в ее планах, и те, кото-
рые были опубликованы в редких и малодоступных изданиях.
Третья тетрадь, “Дорожные сувениры", представляет собой ско-
рее мозаику из дошедших до нас, в основном в рукописном или
в электронном “черновом" виде, переводов источников, которые
()льга Игоревна делала для “внутреннего" пользования. Разумеется,
<десь представлены далеко нс все переводы, принадлежащие ее
перу, но прежде всего те, что она планировала подготовить к изда-
нию и опубликовать в монографии. Мы видели свою задачу в том,
чтобы показать читателю тот исторический материал, на который
опиралась Ольга Игоревна в своих исследованиях, и который был
предметом ее постоянного интереса и размышлений. Поэтому мы
практически не комментировали эти переводы. Те тексты, которые
успела подготовить к изданию сама Ольга Игоревна, снабжены
всеми необходимыми комментариями.
Последняя тетрадь - “Путевые заметки", сделанные Ольгой
Игоревной во время научных командировок в Европу. Эти дневнико-
вые записи и письма сами по себе могут восприниматься как истори-
ческий источник, который отражает особенности жизни и мышление
научной интеллигенции в конце 80-х годов XX - начале XXI в.
В го же время они многое способны рассказать о своем авторе -
9
От составителей
ее жизненном и научном кредо, ее профессионализме, не исчезаю-
щем даже в повседневности, и наоборот, - о ее жизненной позиции,
задающей тон и в профессиональной деятельности.
Составляя ‘"Пиренейские тетради’*, мы стремились как можно
меньше вмешиваться в оригинальный текст. Такой подход, на наш
взгляд, наиболее корректен в мемориальном издании, хотя и сопро-
вождается некоторыми стилистическими шероховатостями: такими
как, например, повторящиеся в разных статьях ссылки на материал
источника, неоднократное обращение к основным “узлам” истори-
ческой концепции или использование разных систем обозначения
цифр в цитатах и переводах португальских источников и т.д. Впро-
чем, "Пиренейским тетрадям”, несомненно, присущи органичность
и научное изящество, как всему, что создавала и дарила нам Ольга
Игоревна.
Выражаем глубокую благодарность всем, кто помогал этой кни-
ге появиться на свет. И среди них особенно Д.Л. Гуревичу, О.А. Са-
прыкиной - за филологическую поддержку, Г.С. Зелениной,
В.А. Ведюшкину - за содействие в составлении полной библиогра-
фии трудов О.И. Варьяш. Мы очень признательны П.Ю. Уварову,
взявшему на себя труд открывать это издание статьей о научном
пути Ольги Игоревны Варьяш.
Дружеское участие и неоценимую помощь оказали нам сотруд-
ники издательства “Наука” Н.Л. Петрова, В.Н. Токмаков, В.Ю. Яков-
лев, Т.А. Резникова, а также В.В. Шишкин, заботами которых
“Пиренейские тетради” состоялись.
П.Ю. Уваров
Пунктир ненаписанной книги
Ольга Игоревна Варьяш (1946-2003) была необычайно
ярким человеком. Но говорить об этом сейчас излишне - доста-
точно почитать публикуемые в настоящей книге ее письма или
просмотреть третий выпуск посвященного ей сборника “ Historia
iiiiiinata", в котором друзья Ольги Игоревны делятся своими воспоми-
наниями. Важнее обратить внимание на то, что кропотливый
груд составителей или, точнее сказать, - реконструкторов, дает
нам редкую возможность увидеть то, что автор научной книги»
как правило, маскирует. Перед нами открывается долгий путь
историка к своей главной теме: то, как он пытается отыскать
источники, как один за другим пробует разные подходы и мето-
ды. как мучительно вырабатывает свой собственный язык описа-
ния, как получае*т различного рода “побочные эффекты’1, стара-
исе> также пустить их в работу, и как в результате не успевает
придать окончательную форму тому, о чем только-только начал
догадываться, что уже начал проговаривать своим друзьям и
коллегам. Этот сюжет вполне самодостаточен.
Но для классической социальной истории всегда важен был
исторический контекст события, портрет той социальной группы,
к которой принадлежала описываемая историческая личность.
Колее того, описание события или личности для того и предприни-
малось, чтобы глубже постичь социальный контекст или лучше
описать социальную группу. Сейчас над этим подсмеиваются, но
мы в это верили, верила в это и Ольга. Поэтому будет уместно за-
метить, что речь в “Пиренейских тетрадях” идет не только об ав-
торе и не только о средневековых сюжетах, но и о том. как наша
дисциплина, гордо именующая себя медиевистикой, уже во вто-
рой раз на протяжении одного века неожиданно стала свидетель-
ницей, участницей, заложницей того, что марксисты назвали бы
“социальной революцией”. Наша наука изменялась, стремясь ос-
таться неизменной, и оставалась сама собой, делая вид. что стре-
мительно меняется. И в этом размышлении над судьбами россий-
ской медиевистики пример О.И. Варьяш как нельзя более важен.
Как бы то ни было, для молодых читателей этой книги, не
имеющих опыта советской жизни, надо объяснить некоторые
И
П.Ю. Уваров
вещи, без чего значение большинства собранных здесь статей
будет непонятно.
Любое сообщество имеет свои ритуалы, ярче всего наблюда-
емые во время застолья. Так, обычно существует какой-то обя-
зательный мобилизующий тост': “За тех, кто в море Г- у моря-
ков, “За тех, кто в поле!” - у археологов, “За тех, кто сидит!” —
у бывших зэков и т.д. У нас этот тост обычно провозглашала
Ольга, и он звучал так: “За корпорацию!”. То, что его произносила
именно она, было естественно, поскольку она-то и была олице-
творением духа корпорации. Корпорации же помимо прочего
всегда свойственно чувство гордости за самое себя. А в совет-
скую эпоху корпорации медиевистов было чем гордиться.
Медиевистика - отрасль истории, изучающая западноевро-
пейское Средневековье, имела несколько выгодных отличий от
своих сестер. Будучи, по сравнению с другими, более актуальны-
ми, дисциплинами не столь идеологически ангажированной,
советская медиевистика могла позволить себе роскошь считать-
ся “настоящей” наукой, свободной от влияния конъюнктуры.
Конечно, степень идеологической свободы не стоит преувеличи-
вать, но у советской медиевистики было еще одно важное преи-
мущество: солидная школа, опиравшаяся на давнюю, не преры-
вавшуюся с дореволюционных времен, традицию. Осуществив
достаточно успешный синтез с марксизмом, отечественная меди-
евистика отличалась от большинства смежных дисциплин повы-
шенной требовательностью к профессиональному уровню исто-
рика (добротная лингвистическая подготовка, опора на источни-
ки, их скрупулезный анализ, максимально полный учет того,
что сделано предшественниками). То, что медиевистика вполне
соответствовала этому образу - считали не только сами медие-
висты, но и большинство их коллег.
Ценностью считалась погруженность в источники. С теори-
ей же отношения складывались непростые. Теория была одна -
марксизм-ленинизм, и представить себе в то время историка,
работавшего вне марксистской парадигмы, было непросто. В уг-
лубленном профессионализме, в специализации, в тяге к эмпи-
рике видели своего рода убежище от “методологии”, занятия
которой в виде неизбежной дани были необходимы, но излишний
энтузиазм выглядел здесь неуместным.
Молодым читателям надо пояснить, что обязательность мар-
ксизма вовсе не означала полной унификации. Каждый исследо-
ватель имел свои особые приоритеты в цитировании - кто пред-
почитал раннего Маркса, кто позднего Ленина, кто решения оче-
12
Пунктир ненаписанной книги
редкого съезда КПСС, а кто загадочного итальянского коммуни-
ста Антонио Грамши. О.И. Варьяш, например, не без легкого
фрондерства иногда именовала себя “энгельсисткой”. Знаком-
ство же с иными традициями гуманитарного знания затруднялось
по цензурным соображением. Считалось, что естественная для
любого историка потребность в обобщении должна была удов-
летворяться исключительно за счет материала источников.
Но здесь-то и была заложена величайшая экзистенциальная
драма советских медиевистов, суть которой трудно понять все
гем же молодым читателям. Ведь медиевист, даже самый заслу-
женный, как правило, не только не имел возможности посетить
изучаемую страну, но и не верил, что такая возможность ему ко-
гда-нибудь представится. Достаточно сказать, что М.А. Барг,
К).Л. Бессмертный, А.Я. Гуревич, В.И. Райцес, чьи труды были
прекрасно известны западным коллегам, стали выезжать лишь
и перестроечные времена. Но и их более удачливые, “выездные’*
коллеги, если и появлялись за границей, то чаще всего не для си-
стематической работы в архивах, а для участия в каком-нибудь
коллоквиуме.
Что же касается архивов наших, то за исключением Ленин-
града, они были весьма небогаты западными источниками.
А ведь вся деонтология советских медиевистов основывалась на
пиетете, питаемом к работе с источником! Они, таким образом,
чувствовали себя ущемленными в самом важном аспекте своего
творчества. Советский медиевист зависел от того, как его ис-
точники издавались зарубежными коллегами. Но если источник
и был опубликован, судьба историка определялась еще и пре-
вратностями комплектования советских библиотек. Нередко
возникала ситуация, что, из шеститомной, предположим, публи-
кации документов, один том был в Москве, второй - в Минске,
третьего вообще не было нигде, четвертый и пятый были
“заштабелированы” в Ленинграде, а шестой хоть и лежал в мос-
ковской библиотеке, но записаться в нее было невозможно.
11о и эта, сама по себе мучительная, ситуация то и дело осложня-
лась разнообразными сюрпризами. Достаточно вспомнить пожар
в фондах ленинградской БАН, во время тушения которого мно-
жество книг оказались затоплены. Скольким исследователям
пришлось менять свои темы! Погиб тогда, кстати, один из важ-
нейших для Ольги Игоревны источников.
Вот это профессиональное сообщество медиевистов во всем
споем “блеске и нищете” приняло О.И. Варьяш в свои ряды на ру-
беже 60-70-х годов прошлого века. Она стала ученицей
13
fiUO Уваров
A.P, К орсунскогсэ, эрудированного, чрезвычайно работоспособ-
ного и* очень вз<искательного ученого. Уважительное “шеф'1
Ольга сохранила только по отношению к нему, хотя различных
начальников в ее жизни было предостаточно. Ученик, пожалуй,
сильне йшего довоенного медиевиста - Н.П. Грацианского, он
концентрировал свое внимание на проблемах генезиса феодализ-
ма и ег<о региональны* особенностях на Пиренейском полуостро-
ве, на изучении общины, категорий крестьянства. Вот и своей
молодой ученице он дал непростую, но очень важную по тем вре-
менам тему: “К рестьянство Астуро-Леонского королевства
Х-ХН #в.” Она работала над диссертацией долго, разбирая поло-
жение сервов и лшбертинов в Леоно-Кастильском королевстве,
терминологию латишских хартий Астурии, крестьянскую коло-
низацию Старой Кастилии, и, наконец, защитила кандидатскую
диссертацию на Кафедре истории средних веков МГУ в 1979 г.
Но в тО же время уже с \9П г. Ольга Игоревна работала в долж-
ности И-Н.с. в секторе истории Средних веков Института всеоб-
щей истории АН СССР.
До сих пор мы говорили о самых общих характеристиках со-
ветской медиевистики, задавая внешние рамки творческой био-
графии! О.И. Вар»ья1Ы Теперь же остановимся на двух обстоя-
тельствах, уже непосредственно связанных с ней самой.
Во- первых, стоит сказать об избранной ею специализации.
Изучение севера Пиренейского полуострова - колыбели Рекон-
кисты, опиралось в кашей стране на традиции А.И. Пискорско-
го, развитые и самим А.Р. Корсунским, и отчасти - Л.Т. Миль-
ской и другими испанистами, но в целом история Испании была
гораздо менее изученной, чем история Англии, Франции или Гер-
мании, на базе которых и сформулирована классическая марксист-
ская теория феодализма. Пиренейскому полуострову досталась
репутация периферийного варианта феодализма. Кроме того,
историки Испании, совсем недавно вернувшиеся в семью евро-
пейских демократий, оставались в ту пору еще достаточно кон-
сервативны в своих методах и пристрастиях. Главная их задача
виделась в том, чтобы показать, насколько самобытна их нацио-
нальная история. К тому же '‘новейшая”, т.е. послевоенная испа-
ноязычная историческая литература поступала в наши библиоте-
ки из рук вон плохо. Новые веяния постепенно проникали из-за
Пиренеев, в частности сказывалось влияние “Школы Анналов”.
Но это почему-то касалось в основном либо истории Каталонии
(работы П. Виллара и ГГ Бонаси), либо более позднего, колони-
ального периода. Поэтому Ольге Игоревне приходилось в основ-
74
Пунктир ненаписанной книги
ном рассчитывать на свои силы, и привычки заимствовать новей-
шие методы западных коллег у нее не сложилось.
Во-вторых, надо охарактеризовать поколение медиевистов,
к которому принадлежала О.И, Варьяш. Люди 40-х годов рожде-
ния - те, кто пришел в науку в 60-е - начале 70-х годов, оказались
и сложном положении. Эти годы можно назвать ‘'золотым
веком” советской медиевистики. Выходило много добротных
книг, велись интересные дискуссии, кафедры выпускали много
первоклассных специалистов. А вот в медиевистике удалось за-
тем утвердиться очень немногим из выпускников тех лет. По-ви-
димому, здесь сказывались общие для науки любой страны
“мальтузианские*" факторы. Первое блестящее поколение
советских медиевистов с успехом справилось с очень сложной за-
дачей - из студентов, уже лишенных классической гимназиче-
ской подготовки, они тем не менее сформировали добротных
профессионалов-медиевистов, к тому же воспитанных в маркси-
стском духе. Это, второе, поколение, вступавшее в науку при
( галине, несмотря на войну и репрессии, оказалось вполне жиз-
неспособным и довольно многочисленным, а поскольку новых
на канский для медиевистов возникало весьма немного, то их уче-
никам найти работу по специальности оказывалось очень слож-
но. Сказывались и иные трудности. Медиевисты второго поколе-
ния были людьми разными, очень часто конфликтовавшими друг
с другом, но все они сходились в том, что планку профессиональ-
ных требований нужно держать очень высоко. Имея перед собой
величественный образец своих учителей, они и к молодым своим
коллегам предъявляли подчас непомерные требования, отказы-
ваясь снисходить до них так, как это, судя по всему, делали их
собственные учителя. Поэтому критика сочинений дебютирую-
щих историков в то время была чрезвычайно острой, и пройти
сквозь ее горнило без потерь удавалось немногим. Кандидатская
диссертация по истории средних веков, написанная и защищенная
в срок, не превышавший семи лет, в ту пору негласно считалась
“скороспелкой”. Как бы то ни было, очень многие из современ-
ников Ольги Игоревны не выдерживали и уходили в другие
области науки. Те же, кто доходил до конца, все равно в течение
большей части своей жизни оставались в тени мэтров. Следую-
щее, и уже последнее поколение советских медиевистов, кото-
рое пришло в науку в конце 70-х - 80-е годы, оказалось в куда
более благоприятных условиях - как в силу действия все тех же
факторов ‘‘научной демографии”, так и потому, что советская
наука мало-помалу становилась все более открытой для новых
15
П.Ю. Уваров
веяний. Отсутствие или, во всяком случае, недостаточность сред-
него поколения медиевистов были чреваты разрывом традиции,
поскольку подтачивался тот феномен, который во все времена
именовался хорошим словом “ученичество”, нарушалось единст-
во знакового и логического языка корпорации. Это было бы не
так серьезно, если бы не грянувшее в конце советских времен
обвальное изменение внешнего мира: эрозия марксистской пара-
дигмы, каскад новых методологических веяний, появление
новых образцов для подражания. Боюсь, что сегодня студенту-
медиевисту легче осилить “Археологию гуманитарного зна-
ния” М. Фуко, чем “Происхождение английского парламента”
Е.В, Гутновой, не говоря уже о специальных трудах по аграр-
ной истории. И все же корпорация выжила, какая-то преемст-
венность сохранилась, и в этом - огромная заслуга Ольги
Игоревны.
Значительная часть ее жизненных сил тратилась именно
на это - на поддержание нашего единства. По вышеназванным
поколенческим причинам на ней всегда лежала масса секретар-
ских обязанностей. Здесь и организация советско-испанских кол-
локвиумов, и редактирование “Пиренейских сборников”, равно
как и множества ротапринтных изданий, позже - секретарство
в ежегоднике “Средние века”. Были и более экзотические пору-
чения и обязанности, от участия в коллективных трудах до неиз-
бывных поездок на овощебазу и участия в капустниках. Не имея
привычки отказываться, она еще и сама взваливала на себя мно-
гое, особенно если это касалось укрепления связей внутри своего
поколения, к которому она всегда добавляла молодежь. Она бес-
платно преподавала латынь для аспирантов, понимая, что без
этого пополнение корпорации будет ущербным. Она никогда не
отказывалась от предложения коллег поучаствовать в чем-ни-
будь: вместе переводить источник (весьма далеко отстоящий от
ее интересов), написать что-нибудь для детей - про Книгу
Страшного суда” или про восстание Чомпи, поехать на какой-
нибудь немыслимый коллоквиум, для выступления на котором
доклад писался, разумеется, в последнюю ночь, везти студентов
на практику, организовывать Летнюю школу. Ведь это все рабо-
тало на сохранение той самой корпорации, за которую провоз-
глашали ритуальный тост. Вот характерная ее фраза, адресован-
ная представителю конкурирующей научной школы в кулуарах
одной конференции: “Пусть наши мэтры конфликтуют друг с
другом, но мы, люди одного поколения всегда останемся друзьями
и коллегами”. Слово “коллеги” она любила, и когда стала секре-
16
Пунктир ненаписанной книги
тарствовать в ежегоднике “Средние века”, то еще в доперестро-
ечные времена сразу же поменяла обращение к читателям с
“Дорогие товарищи!” на “Дорогие коллеги!”. Эту коллегиаль-
ность она стремилась распространить на подрастающее поколе-
ние медиевистов, требовательно и в то же время чрезвычайно
трепетно относясь к своим ученикам.
Что же касается ее главной темы, то в начале 80-х произош-
ло важное событие: О.И. Варьяш “перебросили” на изучение
Португалии. И здесь вновь для неосведомленных потребуются
пояснения. Институт Всеобщий истории Академии наук СССР
(сектор истории Средних веков был одним из лучших его, как го-
ворили тогда - “подразделений”) еще не забыл в то время своей
сверхзадачи - изучить всю Всемирную историю, единственно
правильным образом. Обойти историю какого-нибудь региона,
какой-нибудь страны своим вниманием, значит обречь их на то,
что они так и останутся достоянием буржуазной, и, следователь-
но, ошибочной историографии, а общая картина всемирно-исто-
рического процесса получится ущербной. Но важных регионов и
стран было явно больше, чем научных сотрудников сектора.
Поэтому наличие нескольких специалистов по истории одной
страны (а Испанией в секторе занималось в ту пору три челове-
ка) казалось его строгому и по-крестьянски обстоятельному за-
ведующему непозволительным расточительством, в то время
как история Португалии оставалась “неприкрытой”. Сектором
руководил тогда А.Н. Чистозвонов, который также возглав-
лял комиссию по изучению проблем генезиса капитализма
(разумеется, возложив ведение документации на Ольгу Игорев-
ну), и Португалия с ее гружеными пряностями каравеллами бы-
ла для него очень важна. Но ему, как истинному советскому
медиевисту, было очевидно, что истоки португальского взлета
следовало искать в базисе феодального общества, то есть -
в аграрных отношениях. Для этого надо было углубиться в те
века, когда складывались характерные черты этих отношений.
По всей видимости, это не противоречило интересам самой Ольги
Игоревны, поскольку, занимаясь Астурией и Леоно-Кастиль-
ским королевством, она наверняка задавалась вопросом, почему
судьба земель непокорного Афонсу Энрикеша, разорвавшего
вассальные связи с Леоном, сложилась впоследствии столь удиви-
тельным образом.
Как представляется, специально интересовало ее то, что
Кастилия и Португалия бывшие, особенно вначале своей исто-
рии, столь похожими, стали, сохраняя свои сходства, все же таки-
2. Варьяш О.И.
17
П.Ю. Уваров
ми разными. Ведь Ольга была матерью девочек-близнецов и
“близнецовый метод” в науке ей всегда импонировал. Историо-
графическая ситуация, в которой она теперь оказалась, также
была во многом подобна прежней, испанской. То же (только
куда худшее) состояние источников, та же сконцентрирован-
ность историков на более позднем, имперском периоде, та же
изолированность национальной историографии, долгие годы
оторванной от остальной Европы, и большую часть своих сил
потратившей на доказательство уникальности своей историче-
ской судьбы (только им было еще важно доказать, что и на
Испанию они совсем не похожи). Впрочем, была и существенная
разница - российская традиция изучения Португалии отсутство-
вала полностью. Поэтому помимо чисто исследовательских це-
лей на Ольгу падала ответственность за то, чтобы познакомить
отечественную публику с удивительным богатством лузитанской
истории.
С этой задачей она справилась прекрасно, о чем можно
судить и по некоторым статьям из “Пиренейских тетрадей”, и
книге “Португалия, дороги истории”, изданной в 1990 г. в соав-
торстве. Что же касалось оригинальных научных исследований,
то здесь дела обстояли сложнее.
Советского медиевиста не мог не волновать вопрос о порту-
гальском феодализме. Но для изучения португальской деревни
катастрофически не хватало источников. Даже португальские
историки, после “революции гвоздик” задумавшиеся над тем,
был ли у них феодализм в его марксистском понимании, сетова-
ли на скудость источников. Что же говорить об историке москов-
ском? Все, что было доступно по публикациям, О.И. Варьяш
тщательно перебрала. Так, например, она постаралась выжать
максимум информации из скромной публикации королевских
пожалований земель. Большие надежды она возлагала на опублико-
ванные документы, связанные с деятельностью папы Формоза,
в бытность того еще епископом Порту. Вот они - истоки порту-
гальской истории, IX век! Книга хранилась в Ленинграде, но ко-
гда она в вечной загруженности своей разновекторной деятель-
ностью, освободила, наконец, себе время для работы в Питере,
грянул уже упомянутый пожар в БАН, закончившийся затопле-
нием фондов.
Пожалуй, единственно доступным типом источников бы-
ли памятники права. К ним и обратилась Ольга Игоревна тем более
что у нее уже был успешный опыт работы с леоно-кастильскими
фуэро.
18
Пунктир ненаписанной книги
И вновь для молодого читателя необходимо сделать отступ-
ление. Никто из советских медиевистов не сомневался в ценности
правовых источников. Но право считалось явлением надстроеч-
ным. Оно лишь отражало реальность, до сути которой историку
надо было докопаться, отбросив камуфляж правовых формул.
Право, таким образом, ценилось, но лишь как источник сведе-
ний, не более. К тому же советские медиевисты долгие годы вос-
питывались так, что одним из самых тяжких грехов почитался
"формальный юридизм”, с которым надлежало вести решитель-
ную борьбу. Конечно, в 80-с годы XX в. часто говорили, что
борьба с “формальным юридизмом” привела к недооценке роли
нрава в средневековом обществе, и что пора, наконец, исправить
гго положение. Но каким образом следует его исправлять, было
нс ясно.
Из статей “Тетрадей” видно, как по мере изучения менялось
отношение Ольги Игоревны к правовым источникам. Постепен-
но, эмпирическим путем, во многом за счет исследовательской
интуиции шла она к признанию самоценности права, к необходи-
мости рассматривать средневековое право как систему. Она, как
всегда, была здесь абсолютно самостоятельной. Это позже она
откроет для себя работы Д. Бермана или антропологов права.
< )на не очень умела присоединяться к мнению авторитетов, при-
числять себя к какому-то методологическому направлению.
И чем настойчивее призывали присоединиться к какому-то ново-
му учению, тем упорнее она старалась уйти в свои источники.
А призывы звучали все громче. Советская система конча-
лась, а вместе с ней, сама не подозревая об этом, кончалась и со
истекая медиевистика. Кипели перестроечные собрания, все
больше напоминавшие митинги. Коллективные пруды - святая
святых институтских планов - публично обозвали “братской моги-
лой”, сменялось руководство секторов (у нас заведующей назна-
чили А.А. Сванидзе, впервые поинтересовавшись при этом мне-
нием коллектива), на альтернативной основе выбрали директора
института. Триумфально прошла конференция, посвященная
юбилею “Анналов”, на которую съехались легендарные истори-
ки. Медиевисты, становящиеся все менее советскими, начали из-
давать свой альманах “Одиссей”. Медиевисты стали ездить в изу-
чаемые страны и вообще за границу. Вскоре отправилась на
Пиренеи и О.И. Варьяш. Перевели Фернана Броделя, а затем и
Жака Легофа, и это было только начало той лавины переводов,
которую не остановил даже тягчайшей экономический кризис,
вызванный в полиграфии гайдаровскими реформами.
19
П.Ю. Уваров
Времена становились все более интересными, а жизнь - все
более тяжелой. Теперь к многочисленным добровольным обя-
занностям Ольги Игоревны добавилась необходимость поиска
приработков - в каких только диковинных местах она не препо-
давала самые разные предметы!
Родной сектор пытался найти свое лицо - провели большую
конференцию “Власть и политическая культура*’ (и Ольга высту-
пала с докладом о власти в пиренейском городе), затем - “Чело-
век и общности в Средневековом мире1’ (тогда Ольга впервые
вышла на правовой аспект сосуществования конфессиональных
общностей на Пиренеях), наконец, затеяли издание многотомной
“Истории средневекового города’*, благо опыт работы над город-
ской тематикой уже был - при участии О.И. Варьяш в 1987 г. издали
ротапринтный сборник “Городская жизнь в средневековой Евро-
пе”. Коллективные труды набили всем оскомину, но ведь то
были проекты, спускавшиеся “сверху”, здесь же впервые шла
речь о “своем” издании. Ясно, что Ольга Игоревна не могла не быть
мотором этого предприятия. У нее на кухне готовился подроб-
нейший план-проспект. Вот оно! Наконец-то все будет как надо,
ново, интересно, красиво и, главное, быстро. Ведь мы можем
поднять всех “наших”, всю корпорацию, всех провинциальных
коллег, дадим писать статьи молодым. У нас будет как у Броде-
ля, только гораздо лучше! Задумано было, действительно, не-
плохо, но времена менялись - деньги на проект надо было добы-
вать самим, a Fundraising был тем редким искусством, овладеть
которым Ольга так и не сумела. Четырехтомный “Город в средне-
вековой западноевропейской цивилизации” вышел под редакци-
ей неутомимой А.А. Сванидзе лишь через десять лет после того
как был затеян. Ольга была в нем одним из ведущих редакторов
и автором статей о пиренейских городах и большого раздела о
роли права в городской жизни. Издание получилось хорошим,
особенно учитывая непростые условия, в котором оно осуществ-
лялось, но все же не таким, как замышляли,
Правила игры менялись, сообщество начинало терять свои
контуры - кто-то надолго застревал за границей или вообще там
оставался, кто-то уходил в политику или в гламурные журналы,
кто-то становился культурологом или специалистом по эписте-
мологии. Для молодых медиевистов появлялись все новые научные
центры притяжения - сектор исторической антропологии, сектор
истории частной жизни и повседневности, сектор интеллектуаль-
ной истории и другие. Часто для коллег, особенно вне Москвы,
формой выживания становилась работа в различных юридиче-
20
Пунктир ненаписанной книги
ских вузах, которые возникали в ту пору, как опята на пне. Меди-
евисты преподавали не только латынь, но еще и историю права.
Но если многие становилось “правоведами поневоле”, то Ольга
пришла к правовой тематике без всяких внешних принуждений.
Одновременно выяснилось любопытное обстоятельство - ис-
тория права, вроде бы существовала как самостоятельная впол-
не респектабельная дисциплина, а в новых условиях - еще и весь-
ма привлекательная в силу открывшихся финансовых возможно-
стей. Но сотрудничество медиевистов с историками права никак
не налаживалось - стороны говорили на совершенно разных
языках.
И здесь сказались особенности жизненной и профессиональ-
ной установки О.И. Варьяш. Какую-то теорию создавать было
надо - нужно было выходить на обобщения, вырабатывать язык
нарождающегося сообщества историков, изучающих средневе-
ковое право. Отношения со всякой теорией, как уже говорилось,
были сложными. Для обобщений на основе практики только сво-
его опыта не хватало и не могло хватить - это уже становилось
ясно. Но есть же коллеги, сталкивающиеся с теми же проблема-
ми, на своих источниках наблюдавшие какие-то свои правовые
феномены. Ясно, что нужно собраться вместе, поговорить, под-
нять в конце обязательный ритуальный тост “За корпорацию!”.
И вот, с 1994 г. один за одним пошли организованные
О.И. Варьяш “круглые столы”, сперва в рамках работы над “город-
ским проектом” и потому - посвященные в основном городскому пра-
ву. Первые результаты двух “круглых столов” были опубликованы
в изданном “на подножном корму” сборнике “Право в средневе-
ковом мире” с характерным для той эпохи тиражом - 150 экзем-
пляров. Затем “правовые столы” начали самостоятельное суще-
ствование, значительно расширив свою проблематику: “Престу-
пление и наказание” (1996), “Человек перед судом” (1997), “Пра-
во как фактор социализации индивида” (1999), “Человек вне за-
кона” (2000), “Без вины виноватые” (2002). Ясно, что это уже
был долговременный научный проект и Ольга стала его формаль-
ным и неформальным лидером. Правда, проект этот никогда не
получал никакого финансирования (это при том, что гранты вы-
делялись тогда под самые причудливые начинания). Коллеги
приезжали за свой счет, зачастую останавливаясь в Ольгиной
квартире на ул. Дмитрия Ульянова, затем как-то ухитрялись изда-
вать результаты “круглых столов”. Почему-то кажется, что иначе
и быть не могло, я просто не могу представить Ольгу за составле-
нием сметы или написанием формального отчета. Она столько все-
27
П.Ю. Уваров
го делала на чистом энтузиазме, что и это, самое главное дело
своей жизни, она не могла вести иначе.
Разумеется, ее деятельность в ту пору была все так же много
образна: она оставалась секретарем “Средних веков” до 1997 г.,
когда нашему ежегоднику приходилось бороться за жизнь, рабо-
та над “городом” входила в завершающую стадию, она участво-
вала во всех начинаниях коллег - будь то проект по изучению
средневековых элит или составление сборника по гендерной про-
блематике. Чувствуя угрозу распада сообщества, она удвоила
свои усилия по подготовке молодых коллег. Большой радостью
для нее стали студенты ее спецсеминара на кафедре истории
Средних веков МГУ. Она называла их “драконами” (большинст-
во из них родилось в год Дракона) и устроила им удивительную
практику в Питере. Вопреки тому, что научные связи между дву-
мя столицами становились все эфемернее, она знакомила их с
коллегами, водила в музеи и отделы редкой книги, “Это же наши
братья по разуму!” - любила она цитировать удивленное воскли-
цание одного из своих “драконов”.
Где-то в первой половине 90-х годов, наконец, состоялось ее
знакомство с творчеством Фуко. Как известно, “Слова и вещи”
были переведены у нас еще в 1977 г. Но мало кому из практику-
ющих медиевистов пришло бы тогда в голову ознакомиться с
прихотливой мыслью этого автора. С началом перестройки
поклонников Мишеля Фуко в нашей стране прибавилось, но это
были люди, отнюдь не склонные к эмпирическим изысканиям и
Фуко в их интерпретации получался даже еще более заумным,
чем он был на самом деле. А работы, написанные им на истори-
ческом материале - “История безумия” и, главное, “Рождение
тюрьмы”, - появятся в русском переводе лишь во второй полови-
не 90-х г. К счастью, Фуко прочитал курс лекций в Бразилии, где
они и были изданы ио-португальски под заголовком “Истина и
юридические формы”, причем эта книга долго не переводилась
на другие языки. Вот она-то и попала в руки Ольги Игоревны
как раз в тот момент, когда она накопила солидный историко-
правовой материал и уже осознала самодостатотпюсть права.
Она, совсем не склонная к цитированию авторитетов, неодно-
кратно повторяла в своих статьях фразу Фуко о том, что “изуче-
ние права изъято из монополии правоведов, включено в гораздо
более широкий социокультурный контекст и тем самым в систе-
му гуманитарных наук”. После этого она с жадностью проглотила
его “Surveiller et punir” (характерно, что она переводит его как
“Надзирать и карать”, в то время как в русском издании значится -
22
Пунктир ненаписанной книги
"Надзирать и наказывать” - она не брала материал из вторых
рук). По заслугам она оценила и правую антропологию, причем,
кажется, и здесь знакомство с историко-антропологическими шту-
диями шло индуктивным путем, в типичной для Ольги Игоревны
манере. В 1995 г в секторе А.Я. Гуревича готовили сборник ре-
фератов по исторической антропологии. Аспиранты, пытавшие-
ся пересказать книгу Э. Коэна “Перекрестки правосудия. Закон
и культура в позднесредневековой Франции”, столкнулись с серь-
езными трудностями, и редколлегия обратилась за консультацией
к Ольге Игоревне Коэн в принципе был ей знаком, но сейчас,
вникая в детали, она увлеклась настолько, что в результате всю
переводческую работу проделала заново.
С каждым витком своей научной биографии О.И. Варьяш
охватывала все новые проблемы истории средневекового права:
право обычное, право городское, право королевское, право пре-
цедентное, правовые системы этноконфессональных групп. Она
вплотную подошла к такому тематическому Монблану, как ре-
цепция Римского права в его связи с правом каноническим, пони-
мая, что без этого ее исследования останутся фрагментарными.
11о все чаще она слышала от друзей советы издать книгу, кото-
рая обобщала бы накопленный опыт. Она соглашалась, и даже
начала думать в этом направлении, но как всегда, по заведенному
обычаю, свои собственные дела отодвигала на задний план -
важнее было иное: коллоквиумы в других городах, работа над
переводом текстов св, Тересы, подготовка очередного правового
сборника, ученики, заработки. И все чаще жаловалась она на
головную боль.
В этот момент появилась возможность поехать в Португа-
лию надолго. Правда, придется напряженно работать, причем,
над совершенно новой проблематикой - историей российско-
португальских связей в Новое время. Отрываться от родных и
друзей ей было трудно, но все же возможность по-настоящему,
изнутри прочувствовать страну - уникальная возможность, кото-
рой никогда не было у ее учителей, выглядела слишком привле-
кательной, чтобы от нее отказаться.
Здоровье же становилось все хуже. Но, вернувшись после
долгого отсутствия, она вместо работы над книгой с радостью
откликнулась на предложение участвовать в Летней школе лета
2001 г. с характерным названием "Как быть медиевистом?” Это
было именно то, о чем она всегда мечтала: собрать вместе наших мо-
лодых "братьев по разуму”. О.И. Варьяш взяла на себя самую важ-
ную секцию, где речь шла о том. как сегодня рассказывать о феода-
23
П,Ю. Уваров
лизме, организовала практические занятия по средневековому
праву. Это была именно ее школа - веселая, умная, добрая и с не-
изменным ритуальным тостом.
А после этого Ольга заболела уже настолько серьезно, что
так и не поправилась. И книга так и осталась ненаписанной.
Каждый историк сталкивается с этой проблемой. Как соблю-
сти меру в сочетании работы на себя с работой на других? Ольга
Игоревна ответила на этот вопрос по-своему. Она могла бы из-
дать книгу сама и намного раньше. Но она предпочла потратить
свои силы на то, чтобы сохранить сообщество, создать школу.
Разве был ее выбор ошибочным?
Средневековое право:
путь постижения
социального
Derecho medieval: via
de la comprension de lo social
Direito medieval: via da
compreengao do social
Я чувствую, что в темной глубине
мой парусник на что-то натолкнулся
огромное ...
И только. Ничего
не происходит! Волны ... Тишина ...
А если все уже произошло
и, безмятежных, нас переменило?
Хуан Рамон Хименес
История права
и антропология права*
С незапамятных времен, как только возникло право, появилось
и правоведение - в форме ли толкования законов, законоговорения
или комментариев на них, позже - в виде научных трудов. История
права на более позднем этапе обратилась к изучению становления
правовых систем, переживания правовых традиций, Наконец, не так
давно к тому же предмету проявила внимание историческая антро-
пология.
Историческую антропологию трудно назвать последним словом
в исторической науке. Зачатая в нашем столетии трудами М. Блока,
она вполне успешно развивалась на протяжении десятилетий, и уже
двадцать лет назад вошла как особое направление в энциклопедию
‘новых исторических наук’'. Характерно, однако, что автор статьи
Л. Бюргьер, все еще числил ее в новых течениях1.
Интересно и другое. Отмечая, что для исторической антрополо-
гии главное - “человеческий резонанс’1 того или иного явления при
великом разнообразии тем и их совпадении с другими дисциплинами,
Бюргьер выделяет несколько направлений историко-антропологи-
ческих исследований: историю питания, тела, историю сексуального
поведения, историю ментальности. Лишь в качестве перспективы он
намечает изучение связей ментальности и более разработанных,
оформленных сфер общественного сознания - религии, философии,
науки и - права.
А ведь к этому времени были уже написаны и изданы труды
М. Фуко, “втянувшего” в орбиту исторической антропологии изу-
чение криминальности, судебной процедуры, права2. М. Фуко шел
к >тому, отталкиваясь от концепции власти, и потом, уже увлек-
шись правовой тематикой, рассматривал право именно в контексте
отношений власти и подчинения. В сущности, свое отношение
к этому феномену Фуко сформулировал следующим образом:
Когда я говорю “право”, я не просто имею в виду закон, но сово-
купность механизмов, институтов, правил (регламентов), кото-
рые приданы праву». Так говорил он в лекции “Истина и юридиче-
ские формы”. Таким образом, он вводил в сферу своего внимания
Публикуется впервые на основе машинописного материала из личного архива
() И. Варьяш. Текст сносок отсутствует в авторским варианте.
27
О.И. Варьяш. Тетрадь первая
и нормативные, и практические аспекты деятельности право-
вой системы (и второе по преимуществу), рассматривая инсти-
туты и действующих лиц, включая законодателей, судей, подсуди-
мых, тяжущихся и даже просто тех, до кого доходило знание
закона.
На стыке антропологии и постмодернизма появилась работа
М. Фуко “Надзирать и карать” (1975). Его привлекло изучение вли-
яния развития знаний на компетенцию власти; изменение в связи
с этим механизмов наказания он исследовал с двух точек зрения:
во-первых, с точки зрения взаимодействия судьи и исполнителя
наказания; во-вторых - взаимоотношения души и тела наказауемо-
го. Эти явления анализировались им как социальные, которые не
могут быть объяснены, исходя исключительно из права, если его
понимать как совокупность законов и только. Для их понимания
необходимо изучение практики, традиций, ментальности общест-
ва, того архаического слоя, который неакцентированно присутст-
вует в любом законе и - главное - в сознании любого воспринима-
ющего его.
Подобный подход, исходя из своих первоначальных интересов,
Фуко сочетал с концепцией права и юстиции как одного из элемен-
тов техники власти. В результате в работе “Истина и юридические
формы” он пришел к интереснейшему выводу: судебная практика -
это формы, используемые нашим обществом для определения типа
подчинения, формы знания и соответственно - отношений между
человеком и истиной3.
Эта работа - “Истина и юридические формы” - была издана в
Рио-де-Жанейро в результате читанных там лекций. Она вышла на
португальском языке и долго не переводилась на французский язык.
Исследователи творчества Фуко полагают, что гипотетичность мно-
гих положений заставила исследователя “придержать” эту работу
вне поля зрения европейских ученых.
Постепенно именно категория наказаний все больше кон-
центрирует на себе внимание Фуко - наказание после приго-
вора, пытка в ходе расследования, их публичность и социальная
роль. Он приходит к выводу, что сама по себе техника расследо-
вания предполагала и обеспечивала определенный уровень и
формы власти4. Блестящая гипотеза была блестяще подтвержде-
на одним из его последователей, Бенассаром, который, доско-
нально изучив повседневную документацию инквизиционных
трибуналов в Испании, пришел к выводу, что испанская инквизи-
ция, этот символ мракобесия и жестокости для многих поколе-
ний историков, не была жестче других подобных институтов в
28
Средневековое право
Европе; на самом деле жертв ее было не так много, как принято
думать; но форма следствия и судебного процесса создавала воз
можность для социального контроля, а также политическую
власть^
В результате работ М. Фуко и его последователей изучение
права было как бы изъято из монополии правоведов, включено в
гораздо более широкий социокультурный контекст и тем самым в
систему гуманитарных наук. Изучение права вышло, кроме того,
ы рамки изучения только законодательного текста, оно стреми-
лось установить связи между текстом и общепринятыми ценно-
стями, институтами, практикой. Это дает возможность подойти и
к закону как к самостоятельному, равноправному и связанному с
другими явлению общественной жизни, что, в свою очередь,
ставит новые вопросы и соответственно создает новые возмож-
ности. Антропология права задается теперь вопросами: “что есть
закон?”, “что есть право?*' - т.е. ставит проблему границ закона;
огромный интерес для нее представляет проблема механизма
сохранения законом своей идентичности или его изменения.
Это требует изучения деятельности законоведов и создателей
на конов, но не только: необходимо исследовать их априорные
представления, чтобы понять, какой смысл они вкладывали
и закон и к чему субъективно стремились. В то же время изучение
их связи с властными структурами и их практических действий
даст возможность выяснить объективный результат законода-
тельной деятельности. Все это позволяет поставить вопрос о ме-
ханизме функционирования закона в обществе, механизма под-
держания власти вообще и власти, значения правового “дискурса”
(пользуясь термином Фуко) внутри культуры эпохи. Нако-
нец, возможны попытки осмысления того, какие ценности (об-
щества, власти, человека) облуживает закон - субъективно и
объективно.
Историко-антропологический подход к праву дал целый ряд
блестящих работ в этой области6. В целом, все подобные и селе’
дования в русле того, о чем писал М. Фуко, в той или иной сте-
пени следовали ему и развивали его. Тем не менее этих работ
сравнительно немного, почему и можно говорить об антрополо-
гии права как об относительно новом направлении в историче-
ской мысли.
Как один из частных случаев распространения и укоренения
антропологии права интересно рассмотреть испанскую историо-
графию. Испания с XVIII в. обладает стойкими традициями изуче-
ния права - и собственно правоведением, и историко-юридическим
29
О.И. Варьяш. Тетрадь первая
направлением. Сейчас в Испании выходит шесть журналов по
историко-правовой тематике. Поэтому понятно, что историко-
антропологические изыскания в области права должны были
вызвать некие, по крайней мере, дискуссии в среде испанских исто-
риков и правоведов. С конца 70-х - в начале 80-х годов в Испании
проходят семинары, конференции, где, прежде всего, историки
начинают настаивать на антропологическом подходе. Одним из
наиболее активных пропагандистов его был Б. Клаверо, попытав-
шийся в этом ключе создать новую историю права средневековья
и нового времени. В 80-е - начале 90-х годов теория “проросла”
монографиями и статьями, заслужившими одобрение французских
коллег7.
Характерно, что авторы этих работ начинали как историки
социально-экономических отношений, социальных конфликтов,
находясь под влиянием “Школы Анналов” и исторического мате-
риализма. Все они, как правило, пережили этап увлечения исто-
рией власти, властных структур и от этого невольно подошли
к осознанию необходимости изучения правовой проблематики.
Еще 15-18 лет тому назад существовала четкая граница между пра-
воведами, которые изучали юридические трактаты, кодексы как
таковые, оставляя в стороне документы судебных инстанций, и ис-
ториками, изучавшими источники именно этого рода, но не с пра-
вовой точки зрения. После бурной дискуссии в правоведческой
и исторической печати по поводу компетенции и предмета истории
и правоведения одна из первых Саламанкская школа историков об-
ратиласть к судебной документации. Появилось также огромное
количество локальных работ по судебно-правовой проблематике.
Ныне можно наблюдать плодотворный диалог историков и исто-
риков права, в котором и те и другие все больше учитывают воз-
можности и методы антропологии. Основное внимание обращает-
ся на такие проблемы как характер королевской власти, королев-
ского законодательства, типы правового воплощения и оформления
власти.
В то же время развитие исторической антропологии и антропо-
логии права за эти годы выявило и целый ряд трудностей и ограни-
чений, которые свойственны этому подходу, особенно в области
истории традиционных обществ, в том числе эпохи средневековья.
Тем не менее возможности антропологического метода еще далеко
не исчерпаны, и можно надеяться, что он найдет пути преодоления
этих сложных моментов.
Средневековое право
Человек перед судом.
Предисловие*
Человеческая жизнь от рождения до смерти проходит между
"нужно**, "можно1' и “нельзя”, в какой бы форме - табу, законов или
представлений о грехе - они не осознавались. С этой точки зрения
крайне важным моментом в истории человека стало формирование
понятия “преступление”, которое по сути содержит в себе представ-
ления и о норме, и о месте человека в мироздании. Кроме того, по
словам известного историка и правоведа М. Каэтану, понятие пре-
ступления - наиболее явный признак существования обязательных
норм, нарушение которых влечет за собой применение санкций;
преступление и санкция, или наказание, составляют наиболее эле-
ментарные и универсальные формы проявления права.
В мировой историографии, особенно со времен М. Фуко, эта
। има не сходит со страниц периодических изданий и находит отраже-
ние в монографических исследованиях. Преступление и наказание
изучаются и как некое единство, и по отдельности. Стали весьма
популярны такие темы, как “сексуальные преступления”, “оскорб-
лен! ня”, “формы насилия” и т.д., которые рассматриваются в русле
антропологии права, с точки зрения породившей их ментальности,
их психологической основы, как примеры девиантного поведения,
наконец, в их связи с иными формами сознания (фольклором, арха-
ическими культами и т.п.). Как правило, исследователи пользуются
н основном документальным материалом.
Подобные исследования необыкновенно обогащают наши пред-
ставления о формах криминальности, об отношении средневекового
человека к разным сферам жизни, о глубинных биосоциальных ос-
новах отклонений в его действиях. При таком подходе, однако, эти
явления изучаются как бы per se, и невольно их природа как престу-
пления, как нарушения нормы, ускользает от внимания.
Наказание само по себе, особенно внутри проблемы “власть-
подчинение” и особенно в связи с современными спорами о то-
талитаризме и демократии, в качестве одного из наиболее явных
’ Впервые опубл.: Право в средневековом мире. СПб., 2001. С. 3^4. Представ-
ляет собой предисловие к сборнику. Подобных вводных статей существует
|ри - по числу сборников (2-й и 3-й сборники были опубликованы под одной
обложкой). В данном издании помещены два последних предисловия, введение
к первому сборнику, вышедшему в 1996 г., здесь не приводится, поскольку
основные его идеи в более развернутом виде изложены в более поздних пре-
дисловиях, а также в статье “История права и антропология права’'.
31
О.И. Варьяш. Тетрадь первая
элементов репрессивной системы общества, постоянно привлекает
внимание историков. Не говоря уже о таких, ставших классически-
ми, работах, как “Surveiller et punk” М. Фуко или “Uber den Prozess der
Zivilisation” H. Элиаса, эта проблема стала объектом исследования
для доброго десятка историков в конце 80-х - 90-х годах XX в. и об-
суждалась на последнем Конгрессе исторических наук в Монреале.
В то же время понимание того, что право есть в определенной
мере самостоятельная сфера общественного сознания, поставило
перед историками права такие проблемы, как вопрос о размывании
закона и способах сохранения им идентичности; вопрос о механизме
создания в обществе авторитета закона и его соотношения с мора-
лью и религией; наконец, вопрос о том, как, насколько и какие
ценности человеческого бытия и сознания не только выражаются,
но и поддерживаются законом. Эти поиски заставляют историков
права все чаще обращаться к судебной практике и к деятельности
законодателей и правоведов.
Обращение к правовой тематике на новом уровне историческо-
го знания и с использованием новых подходов, конечно, не случай-
но. Оно отражает поиск структурообразующих связей, механизма
взаимодействия составляющих социума. Тем актуальней представ-
ляется эта проблематика для нас.
Наш сборник подготовлен по результатам двух “круглых сто-
лов”, проведенных группой по истории права при Центре западноев-
ропейского Средневековья и Раннего Нового времени: “Преступле-
ние и наказание” (1996) и “Человек перед судом”(1997). Материал
статей по той и другой теме настолько перекликался, что мы сочли
возможным объединить их.
Проблемы социализации индивида.
Предисловие*
Мы представляем благосклонному читателю наш третий сбор-
ник “Право в средневековом мире”, состоящий из материалов пято-
го и шестого “круглых столов” (1999 и 2000 годов).
Предшествующие встречи и публикации, их разнообразный ма-
териал в очередной раз выпукло показали существование в запад-
ном Средневековье разных правовых систем, различных уровней
* Впервые опубл.: Право в средневековом мире. СПб., 2001. С. 199-202. Предва-
ряет вторую часть сборника.
32
Средневековое право
правосознания и правотворчества, постоянного раздвоения внима-
ния права - к макро- и микроструктурам, и отсюда - ярко выражен-
ной дихотомии личностного и общностного, индивидуального и уни-
нсрсального в понимании и права в целом, и отдельных юридиче-
ских категории. Стало ясно, что точка пересечения интересов участ-
ников наших “круглых столов” - человек в системе права. Если про-
должать известную мысль М. Фуко о том, что судебная практика -
это форма для определения типа подчинения, то можно сказать, что
и формы правотворчества, и формы участия в отправлении правосу-
дия. и формы передачи правовой информации суть характеристики,
которые могут служить не только для описания отношений “господ-
ство-подчинение", но и шире - для выяснения типа, степени и фор-
мы включенности человека в социум, т.е. его социализации (в свою
очередь, эти данные можно использовать для характеристики обще-
ственных связей).
Принято считать, что такой подход к изучению права возмо-
жен прежде всего на материале документальных источников.
11о коль скоро закон, любой нормативный акт и право вообще есть
продукт человеческой деятельности, мы полагаем, что эти пробле-
мы можно и нужно решать в том числе на законодательном
материале, если подойти к закону как к самостоятельному, равно-
правному и связанному с другими явлениями общественной жизни
социокультурному феномену, анализировать его текст вкупе с
общепринятыми ценностями, с учетом априорных установок зако-
новедов и законодателей, их субъективных целей при создании
ыкона. Изучение же документального материала даст возмож-
ное! ь составить объемное представление о функционировании
прана в обществе и поставить (пока только поставить) вопрос
и гом, какие ценности (общества, власти, человека) обслуживает
закон объективно и субъективно.
Вот поэтому первый из этих двух “круглых столов”, и соответ-
ственно, первый раздел нашего сборника, был посвящен таким про-
блемам, как судебный процесс и его участники, формы внесудсбно-
ю решения конфликта, правотворчество, представления о праве,
суде и произволе.
Второй раздел нашего сборника представляет собой по-
пытку рассмотреть в разных аспектах правовую ситуацию “вне
икона”.
Если вдуматься в сам термин, или, точнее, в формулировку, при-
дется признать, что она достаточно условна. По сути дела, человек
iши пинается в этой ситуации в результате существующей нормы и
решения судебных органов, т.е. “согласно закону”, и дальнейшее его
* liiipi.Mij ОН
33
О.И. Варьяш. Тетрадь первая
существование тоже регламентируется законом, хотя и вполне одно-
сторонне. Изъят он оказывается из защиты, покровительства зако-
на, и то, как мы увидим, не всегда.
Пользуясь этой двусмысленностью термина, мы включили
в круг обсуждаемых еще ряд правовых ситуаций, которые имеют не-
кое сходство с классическим положением человека “вне закона*’.
Сходство это заключается в том, что в них субъект, по разным при-
чинам и в разных формах, оказывается частично или полностью
изъят из действия закона. Разумеется, с чисто юридической точки
зрения эти ситуации не равны, не равнозначны, гетерогенны. Одна-
ко их переживание человеком, осмысленное в историко-антрополо-
гическом ключе, позволяет, на наш взгляд, сведение их в один тема-
тический раздел.
Таким образом, мы вычленяем, кроме ситуации “вне закона”
в ее техническом смысле, ситуацию изъятия из закона как своего
рода привилегию и ситуацию, когда индивид попадает как бы между
различными системами права.
Первое, классическое, понятие “вне закона”, пожалуй, наиболее
прямым образом связано с проблемой социализации. Любая мера
наказания неизбежно имеет социализирующий смысл и значение.
Это очень хорошо исследовано на примерах из классического сред-
невековья.
В то же время, если иметь в виду именно объявление вне
закона, то здесь остается достаточно много нерешенных проблем
генезиса и функционирования этой категории или меры наказания.
Одной из таких проблем, например, является вопрос о генетиче-
ской связи или взаимодействии института кровной мести и объяв-
ления вне закона. Другой поворот темы - соотношение данной
меры наказания и так называемых внесудебных решений конфлик-
тов. При огромной роли и высокой оценке суда в средние века тем
не менее арбитраж, частное урегулирование (скажем, английские
lawdays), заключение мира и тому подобные меры, вместо вир
и штрафов, имели огромное значение. Выгоды такого способа раз-
решения конфликтов для всех понятны. Как в этом контексте
можно рассматривать и оценивать ситуацию “вне закона”? Как
попытку или этап регулирования внесудебного решения типа кров-
ной мести? Или как признание права на существование, пусть
и в ограниченной форме, за внесудебным, хотя и правовым, реше-
нием?
Наконец, что означало подобное решение для конфликтующих
сторон и для общины в целом? Или, если сказать иначе, каковы
форма и смысл отношений “община-преступник” при объявлении
34
Средневековое право
вне закона? Хотелось бы напомнить, что это наказание не равно ни
конфискации» ни изгнанию (хотя может сочетаться и с тем, и с дру-
। им), - это исключение из правового поля, приравнивавшееся к ис-
ключению из общения. Это особенно важно ввиду слитости, прони-
занности средневекового права моральными и религиозными уста-
новлениями и представлениями.
Вторая из предложенных ситуаций - известный с древнейших
времен до наших дней обычай, он же прерогатива властных струк-
тур, обладающих компетенцией помилования, изымать преступни-
ков из действия закона. Как бы ни разнились формы его проявле-
ния, сквозь их пестроту проглядывают одни и те же вопросы: как
этот поворот в решении судебных инстанций оценивается участни-
ками событий - как кара, избавление, нарушение обычая? происхо-
дит ли в этом случае снятие конфликта или он только отодвигается?
каковы последствия таких действий центральной власти для общест-
ва в целом и представлений о законе в частности?
Последняя из упомянутых ситуаций - пребывание индивида
“между” различными системами права. Это, на первый взгляд,
странное, необычное или даже невозможное положение, если всмо-
греться в панораму средневековой жизни, оказывается не столь уж
редким. К подобного рода ситуациям можно отнести случаи, кото-
рые возникали при определенных условиях на стыке права иноэт-
пичных или вообще любых “ино”-групп - лиц, принадлежащих
к любой иной общности. В каком-то смысле таким же образом мож-
но трактовать положение изгнанников (но не изгоев), хотя в то же
время изгнание можно рассматривать как результат, продолжение
или видоизменение объявления “вне закона”.
Изучение этого казалось бы частного явления неизбежно выво-
дит нас на такие проблемы, как правовой плюрализм, самоиденти-
фикация индивида в обществе с множественностью правовых сис-
тем и конфессий, представления - и индивидуальные, и коллектив-
ные, в том числе бытующие во властных структурах, - о законе,
гю возможностях, о допустимом для индивида поведении внутри
правового пространства.
Разумеется, далеко не все эти вопросы получили освещение
п представленных в сборнике работах. Многие из них лишь постав-
лены: их решение - дело будущих исследований.
Как явствует из сказанного выше, ситуация “вне закона” рассма-
тривается нами как частный случай процесса встраивания индивида
или группы в социум посредством установления или актуализации
гинчей особого характера, его отражения в правовых нормах или их
И1пдсйствия на эти связи. Таким образом, материал многих статей
г
35
О.И. Варьяш. Тетрадь первая
перекликается, и разделение сборника на части достаточно условно:
оно соответствует лишь программе ‘'круглых столов”. И авторы,
и редколлегия сборника убеждены, что проблема социализации име-
ет бесконечное число граней и позволит еще не раз вернуться к ее
обсуждению и устно, и в печати.
Становление Португалии"
В 1179 г. Западная Европа стала свидетелем официального при-
знания папским престолом нового королевства - Португалии. Дол-
гим был путь небольшой территории на западе Пиренейского полу-
острова от статуса Португальской марки, возникшей в первые века
Реконкисты, до королевства. Эта дата, 1179 г., разумеется, не озна-
чала конца формирования португальского государства - ни в терри-
ториальном, ни в политическом отношении. Тем нс менее сам факт
появления нового государственного организма явился итогом опре-
деленного этапа развития и несомненно заслуживает всяческого
вникания.
Проблема возникновения самостоятельного Португальского
королевства, независимого от Леоно-Кастильской монархии, до сих
пор волнует умы португальских историков. Ей посвящены много-
численные статьи, отдельные юбилейные издания, большие разде-
лы в общих трудах, '‘Историях” и работах по другим вопросам.
Несомненно, она очень важна для изучения типологии возникнове-
ния феодальных государств в Европе в средние века. Для португаль-
ской историографии интерес усугубляется и национально-политиче-
ским звучанием этой проблемы.
Придавая образованию Португалии большое значение, порту-
гальские историки считают именно этот момент поворотным в оте-
чественной истории; отсюда берет истоки своеобразие развития
Португалии. Оно выразилось, по их мнению, в частности, в наибо-
лее раннем в Западной Европе складывании нации и национального
государства. Однако характер второго явления, его хронологиче-
ские рамки, а главное, причины по-разному объясняются в порту-
гальской исторической литературе.
В этой связи необходимо выяснить, как она решает вопрос о на-
ции и национальном государстве. Многие португальские ученые
* Впервые опубл/ Социально-политическое развитие стран Пиренейского по-
луострова при феодализме. М.. 19Я5. С. 4—26.
36
Средневековое право
обозначают португальскую этническую общность Х1-ХП вв. терми-
ном “народ”, “нация", которые употребляются как тождественные
друг другу, что делает их расплывчатыми и исторически неопреде-
ленными1. Другие идут по пути, проложенному крупнейшим порту-
гальским историком XIX в. А. Эркулану, который так характеризо-
вал нацию: “Все человеческие сообщества различаются между
собой факторами, определяющими существование этих объедине-
ний... Этих факторов много, но есть три. которые обычно отличают
национальную общность... это - раса, язык и территория"2. Таким
образом, фактически отмечая отличительные черты народности,
термин "нация" употребляется применительно к любым историче-
ским эпохам.
Начало формирования португальской нации в этом смысле сло-
ва они относят уже к XI—XII вв., хотя в большинстве случаев спра-
ведливо разделяют моменты складывания “нации" и возникновения
самостоятельного португальского королевства. Лишь в последние
годы, в работах, созданных историками марксистского направления,
появилась новая для португальской историографии трактовка и
самого термина “нация", и характера тех процессов, которые подра-
<умевались под становлением нации. Так. для обозначения террито-
риально-этнической общности первых веков феодализма стал упот-
ребляться термин “народность"3. Подробно остановился на разли-
чии этих понятий и их марксистском содержании крупнейший пор-
тугальский историк-марксист А.Каштру. Применительно к эпохе
1иниикновения королевства Португалии он считает возможным
говорить лишь о португальской народности, объединенной террито-
риальной. этнической, культурной и языковой общностью4.
Однако наиболее острым до сих пор остается вопрос “почему":
почему вдруг на крайнем западе полуострова, рядом с уже достаточ-
но мощной Леоно-Кастильской монархией, со второй четверти века
империей, оторвавшись от нее, возникло независимое королевство?
И почему, возникнув, оно не было поглощено сю вновь, как это
Пыли, например, с Галисией? А отсюда продолжение нити вопросов
до наших дней: как, за счет каких факторов удалось Португалии и
Нооке в XIV XV вв. не быть втянутой в Иберийскую унию, а в
XVII в. вернуть себе утраченную на 60 лет независимость; насколь-
ко оправдан исторически этот сепаратизм на фоне создания круп-
ных централизованных государств; наконец, каково влияние обо-
собленности Португалии на полуострове на ее внутреннее и внешне-
политическое положение, и в прошлом, и сейчас?
(Инетов на эти “почему" в португальской историографии нако-
Hivioci» множество. При этом одни историки, ставя перед собой зада-
37
О,И. Варьяш. Тетрадь первая
чу изучения преимущественно политических событий того времени,
основное внимание уделяют именно моменту признания Португалии
королевством; другие же полагают, что завершение его формирова-
ния можно отнести лишь к XIII в., когда после окончания Реконкис-
ты, полностью сложилась территория Португалии, и выкристалли-
зовались присущие ей политические и социальные институты.
Завершение складывания нации они относят к более позднему вре-
мени - середине - концу XIV в.5
Одной из первых попыток объяснить факт обособления Порту-
галии от остальной территории полуострова была “географиче-
ская” теория. Ее сторонники пытались доказать, что Португалия об-
ладала естественными границами, отделявшими ее от Кастилии
и Галисии, и особыми климатическими и географическими условия-
ми, сформировавшими специфический образ жизни, вид занятий и
тип человека; в частности, большое значение ими придавалось бли-
зости океана и роли морских промыслов в хозяйстве Португалии6.
Однако более поздние тщательные историко-географические
исследования показали, что природные условия внутренних облас-
тей Португалии и Кастилии мало отличаются друг от друга, по край-
ней мере не настолько, чтобы можно было этим объяснить все свое-
образие истории Португалии7. Ж. Кортезан, настаивая на особом
значении географического положения Португалии, полагал, что
оно оказало и опосредованное влияние на ее историю, вызвав к жиз-
ни широкие слои социально-активного бюргерства, связанного
с морской торговлей*.
Другим объяснением выделения Португалии, которое давал,
в частности, известный португальский историк А. Сержиу, было
раннее и быстрое развитие национального чувства, желания отсто-
ять свои границы перед лицом Леона и Кастилии, носителем кото-
рого выступал господствующий класс9.
Ряд историков, в том числе А. Оливейра Маркеш, испанские
медиевисты К. Санчес Альборнос и А. Кастро, признавали большую
роль случайности в этом процессе - политических претензий порту-
гальских графов, удачно сложившейся обстановки, помощи некото-
рых духовных лиц и т.д. В этом же русле шли и исследования дея-
тельности отдельных действующих лиц исторической драмы: доны
Терезы, графа Энрике, будущего короля Афонсу Энрикеша, его на-
ставника Пайу Мендеша и др.10
В той или иной степени сторонники каждой из этих точек зрения
учитывают и другие факторы, повлиявшие на обособление порту-
гальских земель. Еще в середине прошлого (XIX) века А. Эркулану
дал общую картину этого процесса, подчеркнув следующие условия,
38
Средневековое право
способствовавшие ему: 1) внутренние раздоры в Леонском королев-
стве и центробежные силы, проявившиеся в них; 2) отсутствие силь-
ной политической централизации в Леоне; 3) относительно малая
величина Португальской марки в XII в.; 4) роль борьбы с мусульма-
нами, вызывавшей необходимость самостоятельного ведения воен-
ных действий и единых усилий; 5) возникновение определенной
общности населения на территории Португальской марки. Нельзя
не согласиться, что все эти условия существовали в конце XI - нача-
ле XII в. и действительно ускоряли автономизацию Португальского
графства11.
Попытка по-своему рассмотреть события и явления, сопутство-
вавшие отделению Португалии, дана А. Каштру. Историк не отри-
цает значения тех географических и политических условий сущест-
вования Португальской марки, о которых говорили и другие иссле-
дователи, для возникновения тенденций к автономии, однако, пола-
гает он, все они могли привести к какому-либо результату, который
явился выражением социальных изменений, лишь в определенных
исторических условиях. А. Каштру считает, что в XI-XII вв. изменя-
ется структура отношений между классами (он имеет в виду так
называемое “освобождение крестьянства’')* что приводит к заинте-
ресованности в автономии не только господствующего класса, но и
эксплуатируемых масс. У Каштру мы сталкиваемся не только с ана-
лизом отдельных сторон процесса выделения Португалии, но
и с попыткой дать ответ на вопрос о причинах сохранения ею авто-
номии12.
В краткой статье невозможно даже поставить все вопросы,
связанные с внутренними и внешними условиями возникновения
Португалии как самостоятельного королевства, тем более его
развития и укрепления уже после официального признания. Огра-
ничиваясь эпохой его становления, данная работа ставит своей
целью проследить основное направление развития Португалии в
это время, попытаться оценить роль в этом процессе отдельных
факторов.
Территория Португалии сложилась в более или менее оконча-
тельном виде к середине ХП1 в., после присоединения Алгарви и
завершения Реконкисты. Начало же отвоевания португальских
земель относится еще к VIII в. Уже Альфонсо I совершал туда рей-
ды и, по свидетельству хроники, захватил издревле существовавшие
города: Брагу, Порту, Визеу, Шавеш13. Однако только столетие спу-
стя. при Ордоньо 1, вновь началось освоение христианами этих
земель. Трудно говорить в это время о действительном контроле
христианских королей над землями между реками Миньу и Мондегу,
39
О.И. Варьяш. Тетрадь первая
так как они не могли здесь закрепиться; населенные пункты неодно-
кратно переходили из рук в руки, арабы совершали глубокие набе-
ги на севере» в результате военных действий гибли люди и опусто-
шались земли. Нет смысла останавливаться на вековой дискуссии в
португальской и испанской историографии о существовании полосы
“выжженной земли’'между арабскими и христианскими владениями.
Сейчас в основном установилась наиболее, на наш взгляд» близкая к
действительности точка зрения на этот счет: о наличии значитель-
ного, но отнюдь не абсолютного запустения земель, в частности в
IX в., между Миньу и Дору.
Продвижение Реконкисты на юг, за Дору, захват Альфонсо III
в 868 г. Коимбры принесли относительное спокойствие северным
районам. По Дору прошла более или менее стабильная граница
сфер влияния христиан и мусульман. По указу Альфонсо III заселя-
ются города Порту, Брага, Визеу, Ламегу; были определены грани-
цы округи Браги14.
В X - начале XI в. христианские королевства захлестывает вол-
на междоусобных войн и битв за престол. Альфонсо III разделил
свое королевство между сыновьями; и после того, стоило правителю
одной из областей полуострова подчинить своей власти другие
районы, как он тут же по завещанию делил его между тремя-
четырьмя наследниками, что вызывало бесконечные войны, в кото-
рых активно участвовала сепаратистски настроенная местная знать.
В связи с этим, а также с усилением Кордовского халифата Рекон-
киста приостановилась. Лишь с середины XI в., после распада хали-
фата (1031 г.) и объединения Леона и Кастилии (1037 г.) Фернандо I
вновь продвигается на юг, в португальских землях опять берет за-
хваченные арабами Коимбру, Визеу, Ламегу; в этих действиях участ-
вовал легендарный Сид Кампеадор. Однако и Фернандо разделил
королевство между детьми, один из которых, Альфонсо VI, только
через семь лет смог объединить его в очередной раз15.
Уже в IX в. в ряде документов встречается обозначение
“Portucale", “provincia portucalense”. В X в. название “Португалия”
прилагалось к землям южнее реки Лима, При Фернандо I Португа-
лия упоминается в одном ряду с территориями, временно носившими
статус отдельных королевств: Леона» Галисии, Астурии16. К 1071 г.
относится событие, известное в португальской истории как битва
при Педрозу (вблизи Браги) - сражение, произошедшее между бра-
том Альфонсо VI Гарсией, правившим тогда в Галисии, и португаль-
ской знатью во главе с графом Нуно Мендесом. Эту битву многие
португальские историки расценивали и расценивают как проявле-
ние тенденции к автономии, хотя уже А. Эркулану настаивал на том,
40
Средневековое право
ч то она имела характер феодальной междоусобицы, с чем, пожалуй,
трудно не согласиться17.
Однако вряд ли плодотворно будет лишь идти по канве полити-
ческих событий. Попытаемся выяснить, что представляли собой
португальские земли с социально-экономической точки зрения в это
время. Надо отметить, что эта проблема изучена в португальской
историографии значительно слабее, чем политическая история.
Внутренняя структура деревни, характер землевладения, аграрные
отношения этого времени еще ждут своего исследователя. Судя по
имеющимся у нас данным, северные районы Португалии, тесно свя-
тимые с Галисией и частично заселявшиеся выходцами из нее, име-
ли значительное сходство с нею. Здесь в X в. преобладало крупное
землевладение. Большую роль играло церковное и монастырское
землевладение, образовывавшееся в результате пожалований и при-
обретений. В XI в. поместья постепенно дробятся. Одновременно
разделяются и крестьянские наделы в связи с начавшимся здесь
в XI в. ростом населения18.
Основу крестьянского населения в поместье составляли сервы.
прикрепленные к земле, по отношению к которым сеньор обладал
полной властью, кроме (теоретически) права карать смертной
казнью. Кроме них в поместье жили крестьяне, владевшие землей
по договору, и челядь. В процессе колонизации земель сложился и
слой свободных мелких собственников крестьянского типа, однако
и масштабах его распространения судить трудно. В целом северные
районы Португалии, как и Галисии, долгое время представляли со-
бой области наиболее патриархальных феодальных обычаев. Более
южные районы в XI в. были еще мало заселены19.
На небольшой территории Португалии уже в это время сущест-
вовали города, имевшие “всепиренейское" значение: Брага, Порту.
Коимбра. Брага еще при вестготах была крупным религиозным и
ремесленным центром. При Альфонсо Ш в ней и в других городах
были восстановлены епископские кафедры, что дало Португалии
самостоятельную церковную организацию. В конце XI в. возникает
ряд новых городов: Вилла де Гайа. Гимарайнш и другие*1.
Португальскими землями издавна управляли сначала назначае-
мые леонским королем, а затем осевшие здесь графы, власть кото-
рых чаще всего передавалась по наследству. Однако эти земли не
составляли графства как административной единицы. Лишь в самом
конце XI в. они были пожалованы в качестве графства Португаль-
ского Генриху (Энрике) Бургундскому, прибывшему сражаться с
неверными ко двору Альфонсо VI и получившему вместе с землей
руку дочери Альфонсо Терезы. Историки придают большое значение
41
О.И. Варьяш. Тетрадь первая
тому, на каких условиях Энрике получил Португалию - в дар или в
лен, учитывая, что текст жалованной грамоты не сохранился и име-
ются лишь позднейшие ссылки на него Терезы и Афонсу Энрике-
ша21. Нам представляется, что юридическая сторона вопроса
не столь уж важна для анализа процесса отделения Португалии; ка-
ковы бы ни были эти условия, они не помешали наследникам Энри-
ке достичь автономии, тем более что действительной самостоятель-
ности Португалия добилась не на юридической основе.
Энрике правил графством в течение шестнадцати лет. Конец
XI - начало XII в. были трудным временем для христианских
государств полуострова. Альморавиды, пришедшие из Африки на
помощь арабским таифским государствам, теснили христиан. В этих
условиях Энрике сумел защитить свое графство и отвоевать обрат-
но ряд городов и территорий.
Граф Энрике выполнял полагавшиеся по отношению к Аль-
фонсо VI феодальные обязанности до смерти последнего, т.е.
до 1109 г. Не прибегая к открытому неповиновению, он все же не
признал сюзереном наследницу Альфонсо Урраку. Более открыто
эту политику проводит Тереза, вступившая со своей сестрой в воен-
ные конфликты22.
Давало ли внутреннее развитие Португальского графства осно-
вания для этих попыток обособления? Период правления Энрике
ознаменовался пожалованием ряду городов и деревень форалов.
Так, в 1095-1096 гг. были дарованы форалы Гимарайншу, Констан-
тин де Паноайш, в 1108 - Тентугалу, между 1109 и 1112 - Зураре,
в 1112 - Тавареш и т.д.25 Они адресованы людям, пришедшим жить
в эти места, и тем, кто придет в будущем. В форалах зафиксирова-
ны, как обычно в таких случаях, определенные привилегии жителей
поселения. Содержание документов свидетельствует как о стремле-
нии графов привлечь на свои земли поселенцев, так и о том, что это
заселение уже происходит. Рост населения, освоение и закрепление
земель за графством, видимо, давали возможность Энрике вести се-
бя по отношению к сюзерену более независимо. Но тем важнее для
него должен был быть внутренний мир. Именно этим, очевидно,
объясняется возникновение форалов Коимбры и Соуре. Они пожа-
лованы Энрике и Терезой в 1111 г. Характерно, что оба форала,
тексты которых почти полностью совпадают, носят названия “carta
de etabilitate et foro et servici”. Это объясняется тем, что они были по-
лучены горожанами в результате восстания. В Коимбре недовольст-
во населения было вызвано злоупотреблениями должностных лиц
графа, которых изгнали из города. Итогом борьбы явились значи-
тельные привилегии, дарованные Энрике: инфансонам запрещалось
42
Средневековое право
иметь в городе земли или дома, если только они нс соглашались не-
сти равные с горожанами повинности; судья и алькайд избирались из
жителей города; наказания жителей определялись в городском сове-
те и др.24 А. Каштру считает, что и пожалование форала Сатану
имело ту же причину - умиротворение населения25. Заселение но-
вых земель, дарование привилегий и форалов городам и местечкам
продолжалось и после смерти Энрике в 1112 г., в правление Тере-
зы26. Политика укрепления португальскими графами своих позиций
находила выражение и в раздаче земельных владений, и в основании
новых или восстановлении старых монастырей, что было типично и
для Энрике, и для Терезы27.
Смерть Альфонсо VI вызвала новые междоусобицы в Кастилии.
11а трон ступила его дочь, сестра Терезы Уррака, вышедшая замуж
вторым браком за Альфонсо I Арагонского. Своему сыну, будуще-
му Альфонсо VII, она выделила в качестве королевства Галисию.
Столкновение леоно-кастильской и арагонской знати, мятежи гали-
сийских магнатов, восстания в городах севера полуострова осложни-
ли внутреннюю обстановку в Кастилии. Не осталась в стороне
от этой тенденции феодального сепаратизма и Португалия; после
раздела страны между Урракой и Альфонсо VII Тереза принимает
титул королевы.
В португальской историографии долго придавалось большое
значение титулатуре правителей Португалии. На основании появле-
ния в документах титулов regina, гех историки уже говорили о
попытках создания Терезой (впоследствии Афонсу) самостоятель-
ного королевства28. Однако ряд исследователей в последнее время,
сопоставив данные леоно-кастильских и португальских грамот,
выяснили, что этот титул нередко прилагался просто к королевским
детям, а принятие его одной стороной и признание другой еще не
свидетельствовало о достижении политической самостоятельно-
сти20. Тем не менее, видимо, не случайно Тереза не именовала себя
королевой до раздела страны: выделение Галисии как самостоя-
тельного королевства, очевидно, укрепило в португальской знати
сепаратистские настроения.
Скорее всего, этим же объясняются и дальнейшие события вну-
три самой Португалии. Тереза, попытавшаяся отказаться от выпол-
нения феодальных обязательств после смерти Урраки в 1126 г. и по-
терпевшая поражение в борьбе с Альфонсо VII, была вынуждена
в 1127 г. заключить с ним мир и союз против Арагона. Однако боль-
шая группа португальской знати во главе с восемнадцатилетним
сыном Терезы Афонсу Энрикешем, не сложила оружия и укрылась
в замке ГимарайншЧ Эта группа знати состояла из представителей
43
О.И, Варьяш. Тетрадь первая
старинных местных семей, в том числе семьи Мендеш да Майа,
откуда происходил воспитатель Афонсу, архиепископ Браги Пайу
Мендеш31. Видимо, их не устраивало и сближение Терезы с галисий-
ской знатью, в частности усиление фаворита Терезы графа Фернан-
до Переса, бывшего в Коимбре военачальником.
Сразу после заключения Терезой мира с Альфонсо VIT Афонсу
попытался взять власть в свои руки. Первым его самостоятельным
шагом явилось пожалование земель Сан-Визенте да Фрагозу
в 1127 г., подписанное только им, без Терезы. Затем он один под-
тверждает форал Гимарайншу-Ч Конфликт вылился в вооруженное
столкновение между сторонниками Афонсу и Терезы, так называе-
мую битву при Сан Мамеде 24 июня 1128 г. Решительная победа
оказалась на стороне Афонсу, в результате чего он стал во главе
Португальского графства33.
В этой феодальной борьбе большое значение имела позиция
других слоев населения. За инфанта Афонсу выступили Гимарайшн,
Брага и другие наиболее важные городские центры от Дору до
Миньу34. По сообщению хроники. Афонсу ‘'призвал своих друзей и
бедняков Португалии, которые предпочитали его правление прав-
лению его матери и недостойных чужаков”35. Можно сомневаться
в мотивировке и оценках хрониста, но нам интересен сам факт
включения в борьбу если не '‘самых бедных", то по крайней мере
более широких, чем дворянство, слоев населения. Объяснение тако-
му предпочтению, видимо, надо искать в том, что попытки вернуть
Португалию в состав Леоно-Кастильской монархии вели к военным
действиям и грабежам на территории Португалии, и Афонсу пред-
ставал таким образом защитником своих подданных.
Правление Афонсу Энрикеша продолжалось до 1185 г., т.е. без
малого 60 лет. Маленькое Португальское графство, основу которо-
го составляли земли между реками Дору и Миньу, за это время раз-
двинуло свои границы на юге до реки Тежу, городов Эворы и Бежи.
Однако первые годы основное внимание Афонсу было направлено
на северную границу, на взаимоотношения с Лсоно-Кастильской
монархией. С 1132 г. на границе с Галисией происходят регулярные
военные столкновения из-за спорных земель и замков. В 1135 г.
Альфонсо VII был провозглашен императором Испании; через два
года между ним и Афонсу был заключен мирный договор в Тус,
Согласно этому договору, Афонсу признавал вассальное подчине-
ние императору, но при этом сохранял свои северные границы.
Так был найден компромисс36,
В 1139 г. Афонсу одержал решительную победу над соединен-
ными мавританскими силами при Сурике. С этого момента он начал
44
Средневековое право
именовать себя королем. А. Эркулану оценивал битву при Оурике
как обычный “весенний" набег, но в любом случае было важно
моральное значение этой победы для его престижа’7. В то же время
победа на юге дала ему возможность собрать силы для похода в
Галисию, тем самым нарушив договор в Туе. Разбив войска Альфон-
со VII, Афонсу захватил Туй и ряд территорий в Галисии, Наконец,
в 1143 г. в Саморе было заключено новое соглашение между соседя-
ми. К сожалению, текст его нам не известен, а содержание дошло по
ссылкам в других источниках. По этому соглашению Альфонсо VII
признавал существование самостоятельной Португалии, не входив-
шей в состав Леона, хотя Афонсу сохранял за собой Асторгу на ус-
ловиях вассальной зависимости от Альфонсо VII. Фактически был
признан и королевский титул Афонсу3*. Кстати, в последнее время
ни испанские, ни португальские историки не склонны придавать это-
му столь большое значение, как прежде. С юридической точки зре-
пия, поскольку Альфонсо VII стал императором, он не должен был
иметь особых возражений против вассала-короля, до тех пор пока
нс подвергалась сомнению сама вассальная зависимость’*.
Этот договор на долгие годы урегулировал отношения Португа-
лии с соседними землями. Правда, наследники Альфонсо VII, Санчо
н Фернандо, заключая договор в Саагуне о разделе королевства,
среди своих земель числили и Португалию, без упоминания ее само-
стоятельности40. В 60-е годы вновь возникли споры на галисийской
границе, а в 1169 г. при осаде мавританской крепости Бадахоса
Афонсу попал в плен на два месяца к Фернандо 11 Леонскому, при-
шедшему на помощь маврам41. Основные же усилия Португалии
с 40-х годов XII в. направлены на Реконкисту.
С разгрома мусульманских войск при Оурике начались завоева-
ния Афонсу на южных границах Португалии. Уже в 1142 г. он дела
с г попытку овладеть Лиссабоном, крупнейшим городом западной
части Пиренейского полуострова, удобным портом, контролировав-
шим устье Тежу и морское побережье. В этом предприятии ему
помогали английские и нормандские крестоносцы, сделавшие оста-
новку в Порту на пути в Святую землю. Однако сил было мало, и по-
пытка не удалась42.
Более подготовленным оказался поход 1147 г. Сначала христи-
анские войска взяли Сантарен, что позволило им до известной сте-
пени контролировать Тежу и подступы к Лиссабону’. Летом в Порту
находился флот крестоносцев, следовавший из Дартмута в Палести-
ну. По просьбе Афонсу они приняли участие в осаде Лиссабона, ис-
пользовав новые осадные машины. Осада длилась 20 недель, и, на-
конец, в октябре 1147 г. будущая столица Португалии была взята.
45
О.И. Варьяш. Тетрадь первая
Замки и городки вокруг Лиссабона сдались сами43. Взятие Лиссабо-
на было вехой в истории Португалии. В руках португальцев оказал-
ся действительно крупный город - как сам по себе, так и в качестве
ключа к южным и центральным областям страны. Наличие Порту и
Лиссабона, городов, крупных в масштабах всего полуострова, при
сравнительно небольшой общей территории государства, сообщало
ему широкие экономические возможности.
В следующее десятилетие происходит постепенное, но неуклон-
ное продвижение португальцев на юг. К 1158 г. они дошли до Оде
миры и взяли ее, а через год захватили крупнейшие южные города
Эвору и Бежу44. Дальнейшее продвижение Реконкисты было приос-
тановлено наступлением на земли христиан альмохадов - мавритан-
ских племен, вторгшихся на полуостров из Марокко и подчинивших
себе южные эмираты. Уже в 1161 г. они вернули Эвору и Бежу,
которые затем не раз переходили из рук в руки. В 1184 г. альмоха-
ды дошли даже до Сантарена и осадили его, но португальцы выдер-
жали осаду и не сдались. Калиф Юсуф был ранен и отвел войска.
Тем не менее земли к югу от Тежу (историческая область Аленте-
жу) еще долгое время оставались ареной борьбы мусульман и
христиан, переходя то к тем, то к другим, претерпевая разрушения,
грабежи, сражения. До XIII в, нельзя, пожалуй, говорить об оконча-
тельном отвоевании Алентежу.
Реконкиста, понимаемая как широкое военно-колонизационное
движение, включала в себя заселение и освоение захваченных тер-
риторий. Без этого невозможно было их закрепление за христиана-
ми. Это хорошо понимали и португальские правители. Одной из
самых насущных проблем для Афонсу было восстановление и стро-
ительство замков и городских укреплений. Хроники и документы
свидетельствуют о постоянном ведении таких работ. При нем был
дважды отстроен замок в Лейрии, возведены замки в Жерманелу,
Коруше и многие другие45. В этом же русле шли восстановление и
постройка монастырей, которые активно участвовали в колониза-
ции новых земель на полуострове. С 1149 г. в Реконкисту - и в отво-
евание, и в заселение земель - включается новая сила, духовно-ры-
царские ордена: госпитальеры, тамплиеры, ордена Авис и Сантъяго.
Они и получали от короля, и основывали сами поселения и замки4*.
Для привлечения колонистов на новые земли Афонсу жаловал
привилегии, характерные для такого рода поселений: освобождение
от некоторых налогов, смягчение повинностей, запрещение въезда
на территорию поселения должностных лиц короля и т.д. Сознавая
силу и значение городов, короли Португалии оставляли за собой за-
воеванные в ходе Реконкисты города; иногда они старались и вер-
46
Средневековое право
нуть себе города, перешедшие под власть епископов и монастырей47.
Зачатки городского самоуправления, отмеченные еще в начале
века в Коимбре и других местах, получают дальнейшее развитие в
"posturas de Coimbra” 1145 г.
Стремясь обеспечить развитие и процветание городов, Афонсу
жалует форалы Лиссабону, Сантарену, Визе у и др.48 Уже при Тере-
зе существовал ежегодный торг в Орензе; около 1125 г. упоминает-
ся ярмарка в Понте де Лима. К этому же времени относятся и дан-
ные о других многодневных ярмарках49. В форалах Коимбры, Гима-
райнша, Сантарена, Лиссабона и других городов содержатся данные
о наличии здесь городских торгов50. В середине столетия в город-
ских документах упоминаются не только burgueses, что было и в
конце XI в., но и mesteres - ремесленники51.
Для того чтобы говорить об уровне развития ремесла и торгов-
ли в португальских городах в XII в., требуется специальное исследо-
вание. Несомненно одно: в своем стремлении расширить границы
сграны и укрепить ее, португальские графы и короли, по крайней
мере на этом этапе Реконкисты и становления Португалии, поддер-
живали города в их экономическом и политическом развитии.
В это же время усиливаются те изменения в аграрной сфере,
о которых неоднократно говорит А. Каштру. Видимо, прирост насе-
ления в Португалии в это время был очень значителен, так как при
постоянных военных действиях и людских потерях тем не менее
продолжалось заселение отвоеванных земель и внутренняя колони-
зация старых52. И то и другое сопровождалось фиксацией повинно-
стей и прав крестьян в форалах и грамотах de aforamento, в результа-
те чего возрастала доля лично свободного крестьянства. А. Каштру
совершенно справедливо отмечает противоречивый характер разви-
тия феодального крестьянства в этот период: с одной стороны, про-
исходит ''освобождение’' прикрепленных к земле сервов, с другой -
в сферу влияния вотчины втягиваются новые, ранее свободные
деревни и территории53. Происходит, в определенной степени, ниве-
лировка положения крестьянства, в целом же повышение его эконо-
мического и социального статуса. Нам кажется, что для того, чтобы
говорить, как А. Каштру, о том, что автономизация Португалии
способствовала процессу "освобождения”, а это, в свою очередь, за-
ставляло широкие крестьянские слои поддерживать королевскую
администрацию, нужны дополнительные конкретные исследования.
11а данном же этапе изучения вопроса ясно, что рост производства,
демографический подъем, улучшение положения крестьянства
обеспечивали укрепление страны, делали возможным ее самостоя-
тельное экономическое развитие и, возможно, порывали связи с
47
О И. Варьяш. Тетрадь первая
Галисией и Леоном, в частности сокращали необходимость притока
оттуда поселенцев.
Наконец, еще одной стороной политики, направленной на укреп-
ление связей и усиление поддержки королевской власти, были
дарения и пожалования. Много дарений было совершено в пользу
церквей и монастырей. Значительные территории были переданы
орденам54, основные районы землевладения которых находились к
югу от реки Дору. К сожалению, вопрос о светском землевладении
еще требует изучения. Ж. Маттозу, исследовавший положение и
структуру господствующего класса, отмечает некоторое перерас-
пределение доходов, владений и власти в конце XI-XII в. В конце
XI в. выдвинулись семьи инфансонов, представители которых по
преимуществу составляли ‘'партию' Афонсу Энрикеша55. Очевидно,
именно они могли рассчитывать на получение земельных пожалова-
ний и именно от Афонсу. Непосредственная связь с португальской
короной, возможность получать земли, доходы, пользоваться плода-
ми Реконкисты без вмешательства или санкции далекого императо-
ра Испании, конечно, устраивали португальскую знать и духовенст-
во и толкали их на поддержку независимых претензий Афонсу.
Однако взаимоотношения королей Португалии с духовенством, с
церковью и, в частности, с папским престолом представляют особую
проблему.
До арабского вторжения на Пиренейском полуострове сущест-
вовало пять метрополий с центрами в Таррагоне, Мериде, Севилье,
Толедо и Браге. Первой из них была восстановлена Брага -
в 1070-1071 гг. После отвоевания Толедо, в 1088 г. толедскому архи-
епископу была пожалована примасия над всеми церквами Пиреней-
ского полуострова. Через некоторое время статус епископства полу-
чил Сантъяго де Компостслла, расположенный на землях диоцеза
Браги. И тот. и другой факт вызвали естественное сопротивление
архиепископа Браги и португальского клира56.
В начале ХИ в. происходят постоянные столкновения интересов
Сантъяго, Толедо и Браги: из-за прав и привилегий, из-за подчине-
ния тех или иных епископств, и старых, и возникавших в ходе Рекон-
кисты. по вопросу о главенстве Толедо. Большую роль в них играло
епископство Сантъяго. значение которого, как общехристианской
святыни и места поклонения, быстро возрастает в XI—XII вв. Эти
конфликты влекли за собой посольства и поездки в Рим, подкуп пап,
открытое неповиновение внутри церковной иерархии. Так, еписко-
пы Браги, Порту и Коимбры отказались прибыть на Вальядолид-
ский собор 1143 г., обосновывая это тем, что они не подчиняются
Толедо57. Представители пиренейского духовенства умело исполь-
48
Средневековое право
зовали разногласия и раскол в римской церкви, стараясь перетянуть
очередного папу на свою сторону, а папы для укрепления своих по-
зиций использовали их в своей борьбе.
Возникновение тенденции к автономии в Португальском граф-
стве дало событиям новый поворот, новую окраску. Вспомним, что
именно епископ Браги, принадлежавший к одной из могуществен-
ных португальских семей, был воспитателем и долгое время пер-
вым советчиком Афонсу. Стремления к церковной и политической
автономии совпали. Видимо, отчасти этим объясняется тот факт,
что Афонсу. провозгласив себя королем, в поисках возможной га-
рантии против притязаний на Португалию Альфонсо VII, обратил
свой взор к папскому престолу. Результатом этого явилось обра-
щение к папе Люцию II с просьбой принять Португалию под свое
покровительство как своего вассала, с условием выплаты ежегод-
ного взноса в 4 унции золота5*. Это произошло сразу после догово-
ра Афонсу с Альфонсо VII в Саморе, что говорит о непосредствен-
ной связи двух событий и стремлении срочно закрепить достигну-
тый успех. Как писал А. Эркулану, Португалия могла избежать за-
висимости от Альфонсо VII, только заменив его трон тенью пап-
ского престола54.
Какова же была позиция папства и чем она объяснялась? Чтобы
ответить на этот вопрос, надо учитывать два фактора: военно-поли-
тическую обстановку на Пиренейском полуострове и положение
папского престола в это время. Под первым мы имеем в виду собст-
венно Реконкисту, понимаемую как войну против мусульман, Пап-
ская власть была весьма заинтересована в ее успехе, с точки зрения
как чисто религиозной, т.е. борьбы с неверными, так и расширения
христианского мира, со всеми - идеологическими, политическими,
экономическими - вытекающими отсюда последствиями. Папы не-
однократно благословляли ведение войн с мусульманами, заостряя
религиозный момент, на первом этапе Реконкисты зачастую отсут-
ствовавший на Пиренейском полуострове, призывая к крестовым
походам против арабов60.
Возросшее влияние папского престола в жизни западноевропей-
ских государств в конце XI в., теократические претензии папства
играли противоположную роль в его отношении к обстановке на
полуострове. Христианские пиренейские государства в целом вели
самостоятельную политику. Усиление Леоно-Кастильской монар-
хии, принятие Альфонсо VI, а затем Альфонсо VII титула императо-
ра Испании, особенно на фоне борьбы с Германской империей,
должно было вызывать беспокойство у папской власти. Этими при-
чинами объясняется постоянный контроль и вмешательство пап
I. Варьяш О.И.
49
О.И. Варьяш. Тетрадь первая
в пиренейские дела. Папские легаты смещают неугодных еписко-
пов, мирят королей, отлучают государей и т.д. Папский легат при-
сутствовал и на переговорах в Саморе61.
Такая двойственная заинтересованность определяла и позицию
папства по отношению к автономистским претензиям Португалии.
С одной стороны, боязнь дробления христианских сил перед лицом
мусульманского противника (а иногда и вступления с ним в союз),
что подтверждают исследования папских документов первых лет
существования португальского королевства62. С другой - возмож-
ность расколоть и подчинить себе Пиренейские королевства, тем
более что Арагон и Барселонское графство уже состояли в данниче-
ских отношениях с Римом. Этому второму желанию активно проти-
водействовало леонское и кастильское духовенство, не желавшее
отказываться от юрисдикции над португальской церковью. Поэто-
му, когда Афонсу обратился к папе с предложением о ленной прися-
ге, уже именуя себя королем, папа принял ее, обещал защиту и по-
кровительство, но не признал Португалию королевством, а Афонсу
королем. На протяжении долгих лет папская курия продолжала
называть португальского короля “dux”63.
Большинство португальских историков считают, что главной
причиной решения папства все же признать Португалию королевст-
вом были успехи в Реконкисте Афонсу, доказавшего свою боеспо-
собность64. Не отрицая такого мнения, нельзя и переоценивать это
условие хотя бы потому, что к моменту признания Португалии ко-
ролевством в 1179 г. папой Александром III крупнейшим победам
Афонсу - взятию Лиссабона, Сантарсна и Бежи - минуло уже от 20
до 30 лет. Более того, альмохадские вторжения нанесли значитель-
ный урон южным владениям Португалии. В свое время А. Эркула-
ну, занимая непримиримую антипапскую позицию, все сводил к чис-
то денежному вопросу. Нам кажется, что наибольшую роль в этом
событии сыграл политический момент. На выборах Александра ill
произошел раскол среди кардиналов, часть которых выступила
за империю; продолжалась схизма - при Александре III существова-
ло четыре антипапы. Желание иметь верного союзника, а также
возможность помешать осуществлению имперских устремлений
Кастилии и побудило Александра 111 издать буллу “Manifestatis
probatum”. Этнм документом Афонсу вручалось “Португальское ко-
ролевство со всей полнотой королевских почестей и достоинством,
которое следует королям”, а также все земли, которые он завоюет
в будущем. Вместе с тем ежегодный взнос повышался почти в
4 раза - с 4 унций до 2 марок золота (соответственно 120 и
460 грамм)65. Разумеется, этой буллой отнюдь не закончилось фор-
50
Средневековое право
мирование Португальского королевства, ни в территориальном, ни
в институциональном отношении. Дата ее издания, как уже говори-
лось, - достаточно условный рубеж рассмотрения проблемы. Одна-
ко признание Португалии королевством было не пустым звуком.
Доказательством служит тот факт, что сразу же после этого собы-
тия в Рим были отправлены леонские послы, заявившие папе про-
тест^. Но он не возымел действия, и с этого момента Португалия
как самостоятельное королевство получила фактически междуна-
родное признание.
Итак, насколько закономерным было его возникновение?
На наш взгляд, ставить вопрос таким образом не совсем правомер-
но. Возникновение самостоятельного Португальского королевства
есть исторический факт, и в силу этого уже закономерно, а не слу-
чайно, Можно и нужно, видимо, говорить о причинах этого фено-
мена.
Те условия и формы, в которых протекало отделение Португа-
лии от Леоно-Кастильской монархии: Реконкиста, заселение новых
земель, внутренняя колонизация, миграции населения, сепаратизм
местной знати, сильные местные правители - не были чем-то
исключительным ни для Западной Европы, ни тем более для Пире-
нейского полуострова. И если брать их изолированно друг от друга,
ни одно из них не в состоянии объяснить возникновения Португа-
лии. Видимо, временное совпадение этих условий при сравнительной
удаленности Португалии от центральной власти и наличии собст-
венных внешних связей через морские порты, лежавшие на пути с
Севера в Средиземноморье, случайное совпадение закономерных
явлений и составило уникальную живую ткань истории, привело к
отделению Португалии, что, кстати, также было естественным
явлением для Европы XII века.
Почему же этот вопрос занимает такое место в изысканиях пор-
тугальских историков? Почему такой повышенный интерес отсутст-
вует в отношении Арагона или Наварры? Это можно объяснить,
очевидно, не столько фактом отделения Португалии, сколько фак-
том сохранения ее независимости на протяжении веков, даже в тот
период, когда объединились все остальные государства на Пиреней-
ском полуострове. Таким образом, происходит как бы перенос
проблемы в глубь истории.
Учитывая все это, осмелимся утверждать, что важность и инте-
рес вопроса состоит скорее в том, в каких конкретных исторических
формах выражались эти общие закономерности, а также в том,
какие особенности развития повлекла за собой автономия Порту
I алии.
57
О.И. Варьяш. Тетрадь первая
1 Verfssimo Serrao J. Historia de Portugal. Lisboa, 1977. T. 1; Oliveira Marques A.H.
Historia de Portugal. Lisboa, 1976. T. 1; 8° centendrio do reconhecimento de Portugal
pela Santa S£. Lisboa, 1979; Peres D. Como nasceu Portugal. Porto, 1955; Cortesdo J.
Os factores democraticos na forma<;ao de PrtugaL Lisboa, 1964; и др.
2 Herculano 4. Historia de Portugal. Lisboa, 1846. T. 1. P. 41.
3 Fonseca Ferreira A A acumula^ao capitalists cm Portugal. Porto, 1977. P. 17.
4 Castro A. Li$oes de Historia. Lisboa. 1982. T. I. P. 26-33.
5 Cm.: 8q centenario...; Verfssimo Serrao J. Op. cit. Cap. 1.
6 Cortesdo J. Op. cit. P. 58-59, 227-245 ss.
7 Cm.: Ribeiro O. A cvolu^ao agraria no Portugal mediterraneo. Lisboa. 1970.
8 Cortesdo J. Op. cit. P. 98-100.
9 Sergio de Sousa A. Hisidria de Portugal. Barcelona. 1929. P. 25-28.
10 Oliveira Marques AH. Op. cit. P. 60 ss.; Sanchez Albornoz Cl. Espana cn enigma
historico. Buenos Aires, 1956; Castro A. A Portugal lo hacen indcpendientc. Madrid,
1948.
11 Herculano A. Op. cit. P. 89.
12 Castro A. Li^des... p. 109-110, 118. 123.
13 Verissimo Serrao J. Op. cit. P. 58: Chronica Albeldense // Boletin de la Academia de
Historia. Madrid. 1932. T. C.
14 Verissimn Serrao J. Op. cit. P. 61.
15 Корсунский A.P. История Испании IX-X11I вв. M.. 1976. С. 44.
16 Verissimo Serrao J. Op. cit. P. 58—59. 67.
17 Cm.: Peres D. Op. cit. P, 50-51; Herculano A. Op. cit. P. 194.
18 Oliveira Marques A.H. Op. cit. P. 74; Coelho M.A. da Cruz. A reac^ao senhorial e a
situa^ao dos campesinos (доклад на I коллоквиуме историков СССР и Португа-
лии, март 1984 г.). Р. 1-3.
19 Oliveira Marques АН. Op. cit. Р. 70-71, 79. 116.
20 Ibid. Р. 74.
21 Serrao J. Op. cit. P. 76: 850° aniversario da Batalha de S3o Mamcde. Lisboa. 1981.
P. 24, 58; Sousa Soares T О govemo de Portugal pela infanta-rainha D. Teresa
(1112-1128) Ц Colcctanea de estudos em honra do prof. Doutor D. Peres. Lisboa.
1974. P. 116.
22 850° aniversario.,. P. 58-59; Sousa Soares T, Op. cit. P. 115.
23 DMP. T. 1. N 1. 3. 12, 14. 27.
24 Ibid. N 25, 26.
25 Castro A. Op. cit. P. 126. DMP. N 24.
26 DMP. N 66, 69. 74 etc.
27 Ibid. N 4, 5, 6, 8. 10, 11, 13, 15, 17, 19,20, 21. 23. 28 etc.
28 См., например: Sousa Soares 7’. Op. cit.
29 Oliveira Marques AH. Op. cit. P, 64; Menendez Valdes Golpe E. Separatismo e
unidade. Vigo, 1970. P. 35-36.
30 850° aniversario... P. 62-63 ss.
31 Ibid. P. 58. MattosoJ. Ricos homens. infan^des e cavaleiros. Lisboa, 1982. Cap. Il:
DMP. T. II. P. 599.
32 DMP. N 86, 87,
33 850° aniversario... P. 63-64.
34 Ibid. P. 26.
3? Chronica Gothorum // PMH. Scriptores. P. 12.
52
Средневековое право
Корсунский А,Р. Указ, соч. С, 47; Astray M.R. Alfonso VIL Madrid, 1979.
P. 131-132; DMP. N 160.
n DMP. N 175, 176: Venssinio SerrdoJ. Op. cil. P. 83-86. В португальской историо-
фафии существуют разногласия по поводу датировки некоторых событий,
например, битвы при Оурике (1139 или 114(1 г г.), смерти Энрике (1112 или
1114 гг.) и др.
Ven'ssimo Serrdo./. Op. cit. Р. 82-83.
Oliveira Marques A.H. Op. cit. P. 66 ss.
40 8° centcnario... P. 147.
41 Ibid. P. 42-44.
42 Ven'ssimo Se.rraoJ. Op. cit. P. 87.
44 Ibid. P. 96-100; Chronica Golhorum. P. 12-13: DMP. N 223; Crdnica do Rei D.
Afonso Henriques // Cronicas dos sete primeiros reis de Portugal. Lisboa, 1952.
Vol. I. P. 63 ss. 75, 76-80; PMH. Scriptores. P. 93-95.
44 Ibid. P. 86-90.
45 Cm.: Chronica Gothorum; Cronica do Rei D. Afonso Henriques; DMP. N 355.
46 DMP. N 198k 200, 203, 260, 311, 315, 327 etc.; PMH. Scriptores. P. 93-95.
47 Castro A. Op. cit. P. 128; Oliveira Marques A JI, Op. cit. P. 77-78, 117; DMP. N 148.
190. 235,252, 310. 312 etc.
4X DMP. N 152. 156, 157, 189. 203, 233. 237, 240, 352 etc.
44 DMP. N 60; Ven'ssimo Serrdo J. Op. cit. P. 204-205.
S(J DMP. N 25, 24, 27, 3, 233 etc.
4 Cortesdo J. Op. cit. P. 98-99.
s- Oliveira Marques АЯ. Op. cit. P. 74. 124.
M Castro A. Op. cit. P. 117.
M DMP. N 79, 80, 96, 212, 257, 260, 262, 271, 295, 297 etc.: Verfssima Serrao J. Op.
cit. P. 116-177.
Cm.: Mattoso J Op. cit. Cap. Il; DMP. T. П. P. 599.
S6 8° cenfenario... P. 214-216.
s? Ibid. P. 86.
Ibid. P. 88 etc.; DMP. N 202.
Hcrculano A. Op. cit, T. IL P. 190.
60 8е centenario... P. 125. 146.
Ibid- P. 87-88; DMP. N 202.
Ibid. P. 211.
M Ibid. P. 91.
64 См. Ст. из: 8° centenario...
Ibid. P. 231.
Ibid. P. 92.
55
О.И. Варьяш. Тетрадь первая
Начала португальских
кортесов*
Нет необходимости долго рассуждать о том. что самого разного
уровня явления и институты, сходные по форме, могут быть совер-
шенно различны по природе и причинам возникновения. Один из са-
мых ярких примеров этого - гетерогенность абсолютизма в разных
странах. Не менее интересен и другой феномен из этого ряда -
сословно-представительные учреждения. Расхожие представления
о том. что сословно-представительные учреждения проистекали,
по сути, из экономических потребностей короны, ради вотирования
налогов, вступают в противоречие с конкретным материалом, в част-
ности с историей королевства Португалии. Однако не будем торо-
питься и обратимся к фактам и документам, освещающим начала
португальских кортесов.
Первая ассамблея королевской курии, которая может быть по-
именована сословно-представительным собранием, традиционно
связывается с именем Афонсу III. Есть, правда, мнение, что еще в
1211 г. при Афонсу 11 на заседании курии присутствовали представи-
тели городов, но оно достаточно шатко1. Не до конца ясно, к како-
му времени отнести первое собрание кортесов. Одни склоняются к
датировке его 1250 г., другие —1253, третьи - 1254 г.2 Наиболее рас-
пространенной и обоснованной является последняя точка зрения,
высказанная еще А. Эркулану в весьма определенной форме: 'Факт
остается фактом, что до 1254 г. представители городов не участво-
вали в политических собраниях монархии"3.
На мой взгляд, разница в два-три года в данном случае не игра-
ет роли. Гораздо важнее, что любая из этих дат приходится на вре-
мя после 1249-1250 гг., после похода Афонсу Ш в Алгарве. Попыт-
ка разобраться в ситуации в стране, возможно, позволит понять при-
чины возникновения португальских кортесов.
Так ли, однако, важны эти причины, что они привлекают особое
внимание? Арминду де Суоза. автор блестящего исследования ио ис-
тории кортесов 1385-1490 гг.4, вообще считает, что проблеме исто-
ков кортесов уделяют неправомерно большое внимание. Его точка
зрения на природу кортесов (и институтов вообще) весьма интерес-
на и заслуживает того, чтобы на ней остановиться. А. Де Суоза
вполне разделяет мнение французских историков о том, что любой
институт - это прежде всего место, где происходит обнародование и
* Впервые: опубл. Средние века. М.. 1995. Вып. 58. С. 39-68.
54
Средневековое право
обсуждение политических идей и их пропаганда5. А. де Соуза присо-
единяется к мнению П. Ансара, что любой институт, будь то армия,
церковь, судебная система, политическая партия или синдикат - есть
орган выработки идей и не может реализовать свои цели иначе, чем
меняя структуру сознания". Стремясь уловить в истории то, что при-
надлежит собственно ей и расположено между индивидуальным и
всеобщим, А. де Соуза видит особенность любого института в его
постоянной незавершенности и изменяемости, полифукционалвне-
сти и в этом смысле неоформленности6; и кортесам, по его мнению,
более, чем многим другим структурам, свойственны эти черты.
Исходя из этой посылки, а также из скудости источников по перво-
му периоду существования сословие-представительных собраний,
А. де Соуза и отрицает важность проблемы возникновения кортесов
для понимания их ‘’природы*’ и функционирования7. Именно поэто-
му он концентрирует внимание на периоде 1385-1490 гг., когда кор-
тесы ‘’текли, как широкий поток’Ч собираясь каждые два года, и да-
ют обширный материал для исследования.
Мне кажется, однако, что уважаемый автор сам себе противоре-
чит в этом случае, ибо изменяющийся организм кортесов в разные
периоды своей жизни отнюдь не равен сам себе, а способ и механизм
действия его на раннем этапе вряд ли могут быть изучены без учета
момента его рождения. Отрицая возможность определения корте
сов как института, А де Суоза отвергает формулировку М. Каэтану
о том, что кортесы - "это собрание трех сословий (клир, знать, на-
род), созданное королем или от его имени и проходящее при участии
монарха'*4, - указывая, что та или иная выдвинутая Каэтану харак-
теристика отсутствует на том или ином этапе развития кортесов.
< )днако в той же степени, видимо, нельзя исходить из принципов, ти-
пичных для поздних кортесов, при рассмотрении их в целом. А посе-
му вернемся к тому исторически преходящему, неповторимому, что
существовало в момент появления кортесов, - к ситуации в королев-
стве, в том числе и к походу Афонсу Ш.
Мы часто говорим об этом походе как о своего рода точке пос-
ле длинной фразы - Реконкисты. Действительно, после него Порту-
галия обрела более или менее стабильные границы, в результате
остановки военно-политического продвижения на юг стихли и мощ-
ные миграционные волны. Если не считать участия португальских
войск в битве при Саладо и в других предприятиях кастильской коро-
ны, прекратилось действие Реконкисты и в демографическом,
и в социальном аспектах. Общество начало стабилизироваться, и
j го застывание отливалось в формах социальных, правовых и поли-
тических.
55
О.И. Варьяш. Тетрадь первая
Все это, однако, получилось после и в результате похода, но зна-
чительно позже. И осознание его как завершения целого этапа жиз-
ни королевства Португалии существует, очевидно, лишь в ретроспе-
ктивной оценке из нашего исторического и историографического
далека. Для португальцев же XIII в. завершился вот этот, весьма
успешный поход, в котором король показал себя монархом-воите-
лем и победителем, а те, кто помогал ему - причастными к победе и
верными государю.
Я именно так оцениваю ситуацию, исходя из обстоятельств
восшествия на престол Афонсу III. Как известно, его предшест-
венник и брат, Саншу П, своими крутыми мерами борьбы с выс-
шей церковной и светской знатью вызвал столь явное недовольст-
во собой, что был вынужден бежать в Кастилию. Афонсу, на
которого пал выбор высших лиц королевства и самого папы, сог-
ласившись на престол, наверняка испытывал дискомфорт и неуве-
ренность по разным причинам. Во-первых, в стране остались сто-
ронники Саншу П; во-вторых, он уже был женат, правда, бездет-
но, ва Матильде Булонской, а восшествие на престол толкало на
установление иных брачно-династических связей; наконец, брат
был жив, и это подрывало законность пребывания Афонсу на
троне Португалии.
В такой ситуации внутриполитический смысл предпринятого
через четыре года после воцарения Афонсу похода совершенно
ясен-единение всех сил португальских земель вокруг короля как в
совместном крестоносном порыве, так и в приобретении новых
земель и городов. Нс вызывает он в целом сомнений и с внешнепо-
литической точки зрения: завоевание в 1248 г. Фернандо Святым
Севильи требовало ответного шага со стороны Португалии для со-
хранения пиренейского баланса.
Как показало последующее правление Афонсу III, он оказался
достойным наследия отцов: как и его коронованные предки, он про-
должил сильную королевскую политику, вплоть до ссор с лапой
римским и отлучения, как это было в привычках португальских ко-
ролей Возможность начать такую политику дала победа в Алгарве.
В чем же заключалась возможность продолжать ее, не подвергаясь
риску быть изгнанным из страны, подобно брату?
Если, сопоставив правления Саншу и Афонсу, попытаться найти
между ними разницу или то новое, что позволило Афонсу 34 года
упраьлять королевством и на смертном одре с уверенностью пере-
дать его своему сыну и последователю Динишу, бросаются в глаза
несколько явлений. Во-первых, бурная законодательная деятель-
ность Афонсу III, не в пример предшественнику. “Книга законов и
56
Средневековое право
установлений" содержит десятки законодательных актов, относя-
щихся ко времени Афонсу III. Во-вторых, постоянное внимание,
в том числе и законодательное, к городским делам и участие в го-
родских занятиях. В-третьих, еще более широкие ’ расследования"
земельных владений, имевшие целью упорядочение их в пользу
короля. В-четвертых, существование кортесов.
Итак, целый набор мер по урегулированию должным образом
отношений королевской власти и подданных. Какие же вопросы
должны были решить в этой системе кортесы?
На ассамблее 1254 г., по мнению португальских историков, об-
суждались и были затем приняты общие законы касательно судо-
производства и деятельности кортесов; разбирались жалобы и были
дарованы привилегии и форалы различным лицам и городкам; воз-
можно, было принято решение и о так называемом "‘выкупе моне-
ты"10 согласно возникшему раньше и не раз уже применявшемуся
обычаю.
Тот же вопрос о порче монеты стоял перед участниками корте-
сов 1261 г. Не следует видеть в этом, однако, только экономиче-
скую проблему, касающуюся исключительно городов. Порча моне-
ты и вопрос о том, как ее избежать, были, конечно, проблемой об-
щегосударственной важности, затрагивавшей и казну, и знать, и го-
рожан, что становится особенно ясно, если мы вспомним, что уже в
XIII в. члены королевской семьи и знатных родов в большей или
меньшей степени участвовали в традиционно городских занятиях11,
а духовенство еще в 1250 г. жаловалось, что король заставляет его
вносить в казну денежные платежи12.
Посмотрим, о чем шла речь на следующих ассамблеях кортесов,
В 1273 г. разбирались жалобы клира, как и в 1282 г., уже при коро-
ле Динише. Кортесы 1285 и 1288 гг. были посвящены результатам
“расследований". Предполагают, что в 1289 г., когда, наконец, отно-
шения монарха и прелатов королевства при содействии папы верну-
лись в мирное русло, возможно, состоялись кортесы, обсуждавшие
условия конкордата. Относительно дел, занимавших ассамблеи 1291
и 1305 гг., точных сведений не сохранилось; может быть, речь шла
о престолонаследии13. Интересно, что последние 20 лет своего
правления Диниш кортесы, видимо, не собирал.
Если от кортесов эпохи Афонсу III и Диниша до нас дошли фраг-
менты и намеки в законодательных актах, наследник его Афонсу IV,
оставил нам собственно "Акты кортесов", уже приобретшие ту фор-
му обращений к королю и его ответов, которая так характерна для
документации сословно-представительных собраний. К этому же пе-
риоду принято относить складывание двух- или трехпалатной струк-
57
О.И. Варьяш. Тетрадь первая
туры кортесов, или, по крайней мере, выделения '‘народа” (povo) как
особого заседания14.
За время правления Афонсу IV состоялось всего четыре созыва
поргугпьских кортесов - 1325, 1331, 1340 и 1352 гг. От созыва
1340 г. до нас не дошло привычных актов с упоминанием петиций и
предложений сословий, а лишь так называемая 'Прагматика”15, рег-
ламентировавшая повседневную жизнь всех слоев португальского
населения, т.е. результатом встречи короля и сословий явился толь-
ко и и^нно законодательный акт, имевший в виду территорию и
жителгйсего королевства. В преамбуле "Прагматики” автор опре-
делил ее цель как прекращение расточительства роскоши, А. Оли-
вейра Маркеш считает» что путем штрафов за нарушение оной
Афона IV надеялся собрать средства на поход против арабов
в 1340 г - Полагаю, что цели и значение "Прагматики” намного ши-
ре, о чем я уже писала17. Но субъективно ее задачи действительно
могли дознаваться именно так, и тогда в этом законе, возникшем
как итог общения короны и сословий, явно видны следы влияния,
а может быть сопротивления городского сословия, требовавшего
ограни^ния роскоши знати вместо или вместе с субсидированием
городами военного похода,
Случай 1340 г. уникальный. От остальных созывов до нас дош-
ли тексты кортесов и королевские грамоты. Посмотрим, какие воп-
росы стояли перед кортесами 1325, 1331 и 1352 гг. Ассамблея 1325 г«,
имевши место сразу после восшествия на престол Афонсу IV,
касалась прежде всего двух важнейших для монарха городов
королевства - Лиссабона и Сантарена. Сантарен представил королю
жалобы на нарушение городских обычаев и привилегий прежних
короле!а на злоупотребление королевских должностных лиц, како-
вые (жыобы) и были удовлетворены. Лиссабону были подтвержде-
ны его прежние форалы и обычаи. Кроме того, кортесы заверши
лись №Нием королевского закона, запрещавшего вывоз из страны
золотая серебра, и грамоты о правах лиц, осуществлявших патро-
нат наДерквами и монастырями1К. Гораздо более обширны акты
кортесов 1331 г. в Сантарене. Они включают 63 общих статьи, а так-
же специальные статьи семи городам. Значительно меньший объем
актов Ортесов 1352 г. - 24 общих статьи и специальные статьи
город) Памегу. Интересно, что членение решений короля по сосло-
виям (сШъи клиру, статьи знати, статьи народу) появится лишь при
следукДем государе Педру I.
Оставляя в стороне специальные статьи разным городам, кото-
рые, kjx они ни интересны, чаще всего все же имеют изначально
местный характер, определим вопросы общих статей. Подсчеты
58
Средневековое право
осложняются тем, что в одной статье могут быть затронуты вопро-
сы разного характера. Итак:
Злоупотребления 16/2* автономия и привилегии 5/2
должностных лиц короля Злоупотребления 11/- городов грабежи знати и
в налогообложении, просьбы королевской семьи в городах -/1
о смягчении его регламентация торговли 5/3
(’удопроизводство и меры 13/5 штрафы 2/-
пресечения правонарушении ростовщиче ство 1/1
(Угнетения с церковью 16/2 долги 5/2
(Угнетения с негородскими 2/5 военная служба 1/-
слоями общественное призрение, 1/-
< ) i ношения с иноконфессио- 2/3 опека
пальными группами вывоз драгоценных 2/-
< 'о блюде ние старых фора лов 8/- металлов
и обычаев нехватка рабочих рук -/I19.
Итак, первое место по количеству жалоб и соответственно
решений занимают злоупотребления королевских должностных
г!иц или просьбы об ограничении их деятельности и вопросы судо-
производства и пресечения правонарушений; затем идут петиции об
отмене или смягчении неправедных платежей; следом - просьбы о
сохранении городских обычаев, привилегий, городской автономии.
(Нели же объединить эти два пункта, требования, касающиеся
политического и правового положения города в королевстве, ока-
жутся на втором месте.) Таким образом, большая часть статей рас-
сматривает вопросы по регулированию управления государством
соотношения органов центральной и местной власти, правосудия на
местах и в королевском суде, т е. вопросы преимущественно поли-
। ические.
Анализ предметов обсуждения на кортесах заставляет вновь
^думаться об их функциях, в особенности о возможности законо-
дательной деятельности. В литературе установилось мнение о том,
что представительные учреждения, кортесы в том числе, как дра
пило, обладали законодательной властью и законодательной пни
циативой. В то же время общим местом стало положение о том^
что кортесы в силу той диалогической формы, которую принима-
на их деятельность но отношению к королевской власти и в кото-
рую выливались их решения, были прекрасным инструментом об-
ратной связи в руках монарха. А. де Соуза показал это на материале
кортесов конца XIV-XV в. Акты кортесов XIV в, подтверждают
* Чертой отделены данные кортесов 1331 (слева) и 1352 гг. (справа).
59
О И. Варьяш. Тетрадь первая
это, ибо для них, в частности для решений кортесов Афонсу IV и
Педру I, типично регулярное возвращение к одним и тем же вопро-
сам на основе петиций разных сословий и с учетом прежних поста-
новлений. Зто ростовщичество, пошлины, торговля иноземных
купцов, злоупотребления королевских должностных лиц и многие
другие20.
В какой же степени этот инструмент использовался при законо-
дательном оформлении королевской воли? Чтобы понять это обра-
тимся к деятельности короля Афонсу IV, которая в данном контек-
сте вызывает особый интерес по нескольким причинам: во-первых,
именно прннем кортесы обретают в законченном виде свою струк-
туру; во-вторых, с точки зрения развития правовой мысли правле-
ние Афонсу IV - период особого внимания королевской власти к
правотворчеству и влияния канонического права и рецепции рим-
ского; в-третьих, от эпохи Афонсу IV до нас дошли два сопостави-
мых для вашей цели памятника: запись решений кортесов и первый
свод законов королевства, вернее, результат попытки составить его,
“Книга законов и установлений”, в которую были включены указы
и постановления Афонсу IV, имевшие значение для всей страны21.
Попробуем сравнить акты кортесов и связанные с ними королев-
ские грамоты с ‘’Книгой законов и установлений” по характеру и
составу документов.
Акты кортесов этого времени уже отлиты в традиционную
форму: кадая статья представляет собой двухчастную запись, пер-
вая часть которой начинается словами: “И вы сказали мне", “И вы
пожаловать мне”, за которыми следует изложение петиции, вто-
рая - словами: “И относительно этого я повелел...” Уже первую
часть статьи, основанную на петиции, характеризует достаточно
высокий уровень правосознания, довольно разветвленная юридиче-
ская терминология; в жалобах не только указываются конкретные
случаи правонарушений, но и делаются юридические обобщения22.
Однако, поскольку петиции дошли до нас в обработке королевских
легистов. трудно судить по форме документа о правосознании соб-
ственно горожан или в целом представителей в кортесах. Важнее
то, что городские общины в подавляющем большинстве случаев
требуют восстановления старых законов, в то время как король,
при несогласии с петицией, отвергает требования подданных и ука-
зывает на необходимость изменения закона23. Таким образом, судя
по актам кортесов, законодательная инициатива принадлежит
королю, который декларирует ее в присутствии и лишь в опреде-
ленном смысле при одобрении кортесов. Однако заглянем в “Книгу
законов г ^становлений".
60
Средневековое право
Первое, что бросается в глаза - включение в этот свод законов
актов кортесов. Наиболее простой и наиболее яркий случай такого
рода - появление в “Книге” под титулом ''третьего закона короля
Афонсу IV" общих статей (опущены статьи городу Ламегу и сосло-
вию духовенства) лиссабонских кортесов 1352 г. Эти решения были
включены в состав “Книги" без каких-либо изменений; разночтения
касаются в основном написания слов, самое большое - замены сою-
зов и предлогов на аналоги.
Гораздо более интересную трансформацию претерпели реше-
ния кортесов в Сантарене 1331 г. Их общие статьи также включены
в состав свода, но во многих случаях положительная часть статей,
г.с. ответы короля на петиции, отредактированы и разбиты состави-
телем “Книги" на отдельные главы, получившие собственные загла-
вия и общее наименование -posturas ("установления")24.
Наконец произошла метаморфоза и с Прагматикой 1340 г.
Не фигурируя в “Книге" как единый комплекс, часть принятых кор-
тесами 1340 г. законодательных актов оказывается включенной
в “Книгу законов и установлений" под разными титулами25. Объяс-
няется это, на мой взгляд, тем, что сюда вошли статьи против рос-
товщичества, игры в карты, статьи о кладах, о должностных лицах
короля и статьи 21-23 и 25-30 собственно Прагматики. Статьи же
1-20, составляющие суть Прагматики - опущены26. Видимо, отбира-
лись акты, в которых затрагивались постоянно волновавшие зако-
нодателя вопросы.
Влияние практики кортесов сказывается и на том, что при вклю-
чении в “Книгу законов и установлений" их решений сохраняется их
диалогическая форма. Более того, несмотря на изменение стилисти-
ки законодательных актов в эпоху Афонсу IV, их правовой аргумен-
тации и понимания источников права, многие законы, не связанные
впрямую с решениями кортесов, в более или менее явном или скры-
том виде следуют той же композиции, - посылки, которая начинает-
ся словами “Говорят...", “Сообщают...", “Стало известно...", и отве-
та-решения27.
Наконец, кроме прямого включения актов кортесов как законов
it общий свод, а следовательно, и осознания их таковыми, можно
говорить о попытке законодательства в целом ответить на запросы
представителей королевства. При сопоставлении петиций с теми
законодательными актами Афонсу IV, которые входят в “Книгу’
установлений" помимо решений кортесов, видно, что во многих слу-
чаях их сюжеты совпадают. Так, очень беспокоились представители
королевства из-за неправомерных действий должностных лиц, судей
и тому подобных персонажей - и в “Книге" отражен не один указ,
61
О.И. Варьяш. Тетрадь первая
регулирующий их деятельность28; также болезненной темой для
кортесов были долги и продажа имущества в счет их погашения,
чему посвящены многие ордонансы Афонсу IV29.
Однако, разумеется, королевское право шире того, о чем гово-
рится в петициях - и по спектру проблем, и по осмыслению право-
вых ситуаций. Не имея возможности анализировать эти данные под-
робно, скажу лишь, что жалобы на обнищание из-за долгов порож-
дают выработку королевским законодательством целой системы
мер по упорядочению совершения и фиксации сделок, равно как и
взыскания долгов; жалобы на ростовщичество - понятий явного и
скрытого процента, и т.п.30
С другой стороны, за время правления Афонсу IV наблюдается и
определенная эволюция во взаимоотношениях кортесов и короля,
выразившаяся в изменении формы и характера обеих частей в записи
статей. Если петиции 1331 г. представляли собой преимущественно
жалобы на различные нарушения, со ссылками на древние обычаи, то
петиции на кортесах 1352 г., не говоря уже □ гораздо более широком
круге отраженных в них проблем жизни королевства31, и внешне вы-
глядят по большей части как предложения. Меняется и характер
ответов монарха: вместо наиболее распространенных клише типа
‘'отвечаю, что повелю исправить это", или “прекратить это” либо от-
каза, в актах кортесов 1352 г. появляются обещания рассмотреть жа-
лобу или предложение и решить исходя из того, что лучше для стра-
ны, или формулируется развернутое правовое решение проблемы32.
Это взаимодействие кортесов и короля приводит к мысли о су-
ществовании неоформленной, не закрепленной юридически, но тем
не менее явной инициативы кортесов в определении вопросов, тре-
бовавших законодательного решения, уже на этом раннем этапе
развития сословно-представительных учреждений. На материалах
же созыва 1352 г. можно говорить и об осознанном стремлении
представителей городов повлиять на действия государя в этой обла-
сти33. Это дает возможность рассматривать деятельность кортесов
как некий подготовительный момент законотворчества, когда пра-
вовая информация поступала к королю, перерабатывалась, а затем,
пройдя как бы апробацию в ответах короля горожанам и представи-
телям всего королевства, совершала обратный путь от государя к
подданным в форме указов, законов, установлений.
Если же посмотреть на этот процесс с другой стороны, очевид-
но, что королевская власть как законодатель несомненно использо
вала кортесы для корреляции своей легислативной деятельности, в
том числе для определения потребности страны в том или ином за-
конодательном акте.
62
Средневековое право
1 Peres D. As cones de 1211 // Revista portuguesa de histdria. Coimbra, 1949. T. IV.
2 Sanchez Albania:: C. La curia Regia Portuguesa // AHDE. 1928. Vol. V; Oliveira
Marques A.H. Guimaraes Cortes de 1250 // DHP. Lisboa, L., 1971. Vol. 2.
P. 401—402; Sousa Soares T de. As cortes portuguesas // Revista portuguesa de
histdria. Coimbra, 1943. T. 11; Caetano M. As cones de Leiria de 1254. Lisboa. 1954;
Herculano A. Historia de Portugal, s.a. Porto; Lisboa, L. VI. P. 122.
3 Herculano A. Op. cit. P. 122.
4 Sousa A. de. As Cortes Medievais Portuguesas (1385-1490), Porto, 199(1, Vol. 1.
P. 86.
s Ansari P. Ideoligies, Conflicts et Pouvoir. Porto, 1977. P. 90,
6 Sousa A. de. Op. cit. P. 87, 90.
7 Ibid. P. 92-93.
* Ibid. P. 92.
° Caetano M. Cortes // Enciclopedia Luso-Brasileira. Lisboa. 1965.
1(1 Caetano Л/. As cortcs de Leiria... P. 42.
11 См.: Варьяш О.И. Торговля и королевская власть в Португалии в
XII—XIV вв. // Наст. изд. С. 252-259.
'-PMH. Leges. 1. Р. 188-191.
1' Caetano М. Historia do Dircito Portugucs. Vol. 1. P. 316.
14 Ibid. P. 315.
, s Cortes Portuguesas: Reinado de D. Afonso IV. Lisboa. 1982. (Далее: Cortes...)
16 Oliveira Marques A.H. Ensaios de histdria medieval portuguesa. Lisboa, 1980.
P. 97-98.
17 См.: Прагматика 1340 г. Вступ. ст. // Наст. изд. С. 377-390,
lH Sousa Soares Т. de. As Cortes portuguesas... P. 13-24.
17 При сопоставлении данных по кортесам 1331 и 1352 гг. нужно учитывать, что
между ними пролегли годы "Черной смерти", значительно изменившей ситу-
ацию в стране и повлиявшей на проблематику решений кортесов.
20 Cortes... Р. 35.47. 113-115: 13, 28. 60,61,66, 67, 72, 82; 15.49.60,71,74. 127; 13.
19. 41 etc.: 55. 57, 77. 84, 92 etc.
21 LLP.
22 Cortes... P. 94. 95, 125, 128, 140, 141 etc.
24 [bid. P. 125, 126, 128, 129.
24 LLP. P. 290-319.
25 Ibid. P. 395-398. 400. 401^404,
2h Cp.: Cortes... P. ЮЗ ss.
27 LLP. P. 405, 408, 409 etc.
2* Ibid. P. 226, 256, 327. 405, 411,478 etc.
24 Ibid. P. 322, 407, 408. 417, 425 etc.
Ibid. P. 398, 458, 443, 446 ss.
4 Cortes... P. L3 ss, 123 ss.
<2 Ibid. P. 127, 131, L32. etc.
1 * 1 [рименительно к периоду конца XIV-XV вв. А. де Суоза видит уже в пред-
ставлении и составлении петиций, в формулировании общих изменений в пра-
не и согласии на них наличие у кортесов законодательной функции
(Sousa A. de. Op. cit.).
63
О.И Варьяш. Тетрадь первая
Юридическая культура
портмалъского двора XIV в.
(corte- "двор” и corte - “суд”)*
Очень трудно говорить о культуре двора португальских госуда-
рей XIV в., тем более юридической. Гораздо выпуклее и ярче при-
дворная культура выступает из тьмы исторического документа при
первых королях Ависской династии, в конце XIV - начале XV в.
Однако XIV в. тем и хорош (и крайне важен), что это - момент ста-
новления новой реальности и новых ценностей.
Особый интерес с этой точки зрения вызывает конец правления
Диниша и правление Афонсу IV (т.е. первая половина XIV столе-
тия). Первое ознаменовано несколькими событиями, очень важны-
ми для интересующей нас темы. Прежде всего, это складывание
королевского двора и придворной жизни в таких формах, которые
сделали двор одним из крупнейших ценров пиренейской культуры,
куда стремились не только португальские и кастильские, но и ката-
лонские и даже запиренейские поэты, музыканты и т.д. Несмотря на
то, что двор и при Динише, и при его преемниках-королях оставал-
ся странствующим, Лиссабон в определенном смысле начинает
выполнять роль столицы, концентрируя некоторые общекоролев-
ские учреждения и становясь местом пребывания единственного,
первого университета Португалии, в котором с самого начала был
сделан акцент на изучении права, в то время как, например, теоло-
гический факультет отсутствовал.
Отправление королевской властью, самим монархом и его дво-
ром судебных функций - явление обычное и обязательное в средние
века - в XIV в. получает законченные и разветвленные формы.
(Нужно учесть, что королевская власть в Португалии насчитывала
за плечами не многим более столетия.) В XIII в. король решал судеб-
ные дела в присутствии королевской курии или на королевской ку-
рии, для подготовки дел назначал специальных должностных лиц,
носивших звание судей; иногда для решения дел по всей стране,
судебная власть делегировалась им верховным судьям.
Согласно указам Афонсу IV, суд при дворе был оформлен сле-
дующим образом: четыре верховных судьи - двое клириков и двое
мирян - образовывали два смешанных "трибунала" по гражданским
делам; четверо судей по уголовным делам составляли два уголовных
трибунала: и. наконец, двое судей “работали" постоянно при короле.
* Публикуется впервые на основе рукописного материала из личного архива
О,И. Варьяш
64
Средневековое право
Кроме того, существовал особый королевский суд для лиц, изъятых
из других форм юрисдикции - иудеев, мавров и некоторых других.
Таким образом, спектр юридических казусов, решавшихся и обсуж-
давшихся при дворе, был очень широк. Да и круг лиц, в той или иной
степени вынужденных интересоваться этими вопросами, тоже был
значительным, ибо, во-первых, функции верховных судей или иных
должностных лиц в королевском трибунале, как то зафиксировано
документально, нередко отправляли члены королевской курии или
королевского совета. Во-вторых, потому, что с XIV в., когда созывы
кортесов становятся обычным и более или менее регулярным явле-
нием, обсуждение правовых вопросов и отдельных казусов выносит-
ся на общие заседания кортесов с завидной постоянностью (это наи-
более часто встречающаяся тема статей).
При том же короле Афонсу IV и процесс, и оформление дел при-
обретают, я бы сказала, более формальный, в нашем понимании сло-
ва, характер. Законы о процессуальных реформах 1314, 1330,1352 гг.
настаивали на скрупулезной подготовке дела должностными лицами,
обязательной письменной фиксации дел, и, главное, требовали пода-
вать прошения и делать запросы тоже в письменной форме, не гово-
ря уже о решении суда как таковом. Хочу в связи с этим обратить
внимание на то, что, начиная с правления Диниша, в дело- и судопро-
изводстве и законодательстве употребляется только португальский
язык, что давало основания для требований законов о реформе.
Результатом этих законов стало расширение королевской кан-
целярии, специализация функций тех, кто в ней состоял, и "оседа-
ние" ее в Лиссабоне: где бы ни находился король, всюду сопровож-
дал его канцлер и писец, основной же состав канцелярии оставался
в Лиссабоне. Одновременно был создан архив королевской канцеля-
рии, впоследствии знаменитый Тоггс do Tombo. (Историзм мышле-
ния - вообще характерная черта португальской культуры; об этом
не здесь и не сейчас, но вот то же и с канцелярией - ее архивом
рано ведал главный хронист королевства.)
Интерес к праву и при дворе, и в Португалии вообще, был дей-
ствительно велик. Я говорила о Лиссабонском университете, но это
ведь могла быть и случайность. Однако случайностью не назовешь
выбор португальцами университетов и факультетов вне Португа-
лии. В XIV в. в Болонье, Орлеане, Невере и Саламанке мы встреча-
ем португальских студентов, и все они обучаются праву. Вот пример
одного года по данным, которые приводит Вериссимо Серран в сво-
ем исследовании о португальских студентах южнофранцузских уни-
верситетов: из пятнадцати студентов четверо изучают медицину,
остальные - право.
Варь ял I О. И.
65
О.И. Варьяш. Тетрадь первая
Чем объяснить такое увлечение юриспруденцией? Если гово-
рить о глубинных корнях, то надо, видимо, учесть особое положение
Португалии в XII—XIII вв. как королевства, постоянно и долго уточ-
нявшего и отстаивавшего свои права, при этом не только военной
силой в войнах с Кастилией, но и юридическими средствами, вплоть
до арбитража папы римского. Вассальные отношения с Римом, в со-
четании с географическим положением, подпитывали стойкие связи
с Италией, и здесь в юриспруденции - давние связи: еще в XIII в,
в Италии работали и были хорошо известны Петр Испанец и глосса-
тор Иоанн де Дсус, преподававшие в Болонском университете.
В это же время зафиксированы и первые примеры проникно-
вения норм Кодекса Юстиниана в повседневную документацию.
В XIV в. в документах королевской канцелярии знакомство с ним
проступает уже явно.
И вот здесь мы сталкиваемся с очень интересным проявлением
двойственности отношения к римскому праву, и прежде всего со сто-
роны самого короля. Я уже говорила и писала о правлении Афонсу IV
как переломного времени в истории Португалии. В двух словах:
усиление королевской власти, попытки вырвать города у сеньоров,
стремление придать обществу законодательным путем некие ста-
бильные формы (законы о роскоши, регламентации деятельности
палат кортесов) и слом многих этих начинаний чумой 1348 г. Что же
касается юридической мысли, то, как я тоже уже говорила, именно
для правления Афонсу IV характерно появление законодательных
актов, в которых правовая аргументация основывается не на обычае
как источнике права, а на королевской воле и благе королевства.
И в то же самое время именно Афонсу IV принадлежит закон
1352 г., в котором он с опаской писал: “мы не должны соблюдать эти
писаные законы, если они не основаны на разуме и не во благо на-
ших подданных'*.
Однако даже в этой цитате, на мой взгляд, в этой аргументации,
вопреки всем субъективным опасениям объективно проявился но-
вый тип юридического подхода, во главу угла ставящий не обычай,
не устоявшуюся норму (aguizado), а разум и благо подданных.
Вообще, кроме прямого и непосредственного итальянского вли-
яния, весьма сильно римское право воздействовало на португальцев
и особенно на португальский двор через осмысление и восприятие
его кастильским двором. При Динише, племяннике и воспитаннике
Альфонсо X Мудрого, при португальском дворе существовал своего
рода культ этого кастильского государя. В меньшей степени, но все
же сохранялась данная традиция и при Афонсу IV: именно при нем и
ио его повелению были переведены Фуэро Реаль и П1 Партида
66
Средневековое право
Альфонсо Мудрого, а кроме того ’"Цветы законов” - компендиум
процессуального права Якоба Руиса - одного из создателей королев-
ского кастильского законодательства. Эта небольшая книжечка бы-
ла в ходу при дворе и в кастильском, и в португальском вариантах,
и как знать, не ею ли были в какой-то степени спровоцированы про-
цессуальные реформы Афонсу IV,
Влияние правовых идей особенно заметно в области теории
королевской власти. В манифесте 1321 г, Диниш, подчеркивая свою
верность законам и сословиям, в то же время утверждает, что он -
no lugar do Deus, т е. наместник Бога именно для того, чтобы право-
судием и истиной защищать свой народ. Вообще, в оправдание сво-
их прав - претензий на трон (это момент междоусобицы с сыном,
будущим Афонсу IV) Диниш на первое место выдвигает именно свои
юридические функции - отправление суда и охрана закона.
Дальнейшее развитие теория королевской власти и государст-
венного управления получила в созданном в 40-е годы трактате
францисканца Алвару Паиша “Speculum Regum”, где, однако (и вре-
мя прошло, и авторство иное), более настойчиво проводилась идея
папской супрематии, хотя трактовка земной власти как отражения
небесной с точки зрения происхождения власти фактически ставит
папу и короля на одну доску. Акцент на той или иной стороне этой
теории составлял аргументы в вечной (для всей Западной Европы,
а для Португалии в особенности) борьбе королей с церковью.
Возрастание роли королевской власти и осознание этого хоро-
ню прослеживается по вмешательству Афонсу IV в судопроизводст-
во: все большее количество дел подлежит ведению королевских
судов. Жалобы в кортесах - причем общие, от всех сословий сразу, -
на то, что дела, раньше решавшиеся по обычаю, теперь решаются
по королевскому праву, - постоянны. Обращает на себя внимание,
однако, что это касалось в основном преступлении против церкви,
против короля и кор[оны] и т.д. Защита личности, т.е. человека, его
жизни, здоровья, чести, оставалась по большей части в ведении ме-
стных судов и правовых систем.
Та же тенденция проявляет себя в типе законодательных актов:
если для правления Диниша очень характерны единовременные пра-
вовые акты или особенные - форалы, т.е. грамоты, подтверждав-
шие местные обычаи или нормы отношений города и короля, то в
правление Афонсу IV не было выдано и принято ни одного форала.
и законы все больше издаются для всего королевства, а при Педру
встречаемся с формулировкой lei do reino, пожалуй, первый раз.
Гот же результат дает анализ юридической терминологии -
практически исчезновение терминов, обозначающих costume, foro,
67
О.И. Варьяш. Тетрадь первая
употребление в королевских ответах на кортесах и законах понятий
“закон божественный и закон человеческий”, “благо народа”. К со-
жалению, не могу привести подробных данных - для этого нужен
долгий терминологический анализ, - но понятие “право”, которое в
средневековом праве всегда индивидуально и исходит от человека,
его право, право по отношению к нему, вышеупомянутые законы
стремятся заменить понятием “закон” - понятием абстрактным.
В этом, как и в том, о чем я уже говорила, - черты начавшегося
формирования государя и государства нового типа.
Короли
о королевской власти*
Средневековью хорошо известен жанр “зерцала”, в том числе
трактующего о долге и обязанностях доброго государя и добродете-
лях, коими он должен обладать. Такие зерцала выходили из-под
пера высокообразованых людей, как правило - клириков; нередко
они же были и воспитателями монарших отпрысков. Таковы зерца-
ла Эгидия Римского, Феофилакта, наставления Жана Жерсона, на-
конец, на португальской почве “Королевское зерцало” Алвару Паи-
ша. Естественно, что личность и, главное, установки, определявшие-
ся образованием и сословной принадлежностью, накладывают
сильный отпечаток на эти трактаты, и, анализируя их, мы говорим
об образе государя, который сформировался именно в этом круге,
тем более что влияние и присутствие литературных клише здесь
неоспоримо.
С этой точки зрения весьма интересны давно ведущиеся иссле-
дования по изучению представлений о короле и королевской власти
в других социальных слоях: идеальный образ монарха в рыцарском
романе или эпосе, король в народном поэтическом творчестве и
прочее. Но не менее интересен и важен вопрос о том, как сами об-
ремененные короной и скипетром оценивали свое место в мире,
свой долг, как они определяли свои задачи. А в том, что они задумы-
вались над этим, сомнений нет: Альфонсо Мудрый вложил свои раз-
мышления об этом в “Партиды” и “Книгу игр”, Филипп 11 получал
от отца, Карла V, письменные поучения о том, что надо знать и
уметь королю; блестящим примером таких раздумий на португаль-
* Публикуется впервые на основе машинописного материала из личного архива
О.И. Варьяш.
68
Средневековое право
ской почве было, естественно, творение короля Дуарте “Верный
советчик”. Это сочинение, будучи совершенно новаторским для пор-
тугальской литературы подобного рода (и по тому, какие вопросы
задавал себе и миру Дуарте, и по тому, как он на них отвечал), несет
на себе кроме того сильный отпечаток незаурядной личности коро
ля. В то же время в целом, в том, что касается искусства править на-
родом и того, кто облечен этой властью, Дуарте, человек просвещен-
ный и начитанный, не избежал тех же литературных влияний, о ко-
торых я говорила выше. По сути дела перед нами со страниц “Совет-
чика” встает образ правителя, как его создали все те же многочис-
ленные зерцала, а затем развили гуманисты XIV-XV вв. Проница-
тельность, тонкий психологизм, составляющие индивидуальность
творчества Дуарте, видны более в деталях, в описании ситуаций и
методов воспитания будущего государя, в мотивировке поступков,
чем в требованиях к государю или трактовке его задач.
Поэтому естественный интерес вызывают свидетельства таких
рассуждений иного типа, не представляющие собственно литератур-
ного произведения; и мы располагаем ими. Я имею в виду знамени-
тый в своем роде документ, обращение короля Диниша к лиссабон-
цам в 1321 г., составленное в связи с мятежом сына Диниша, будуще-
го Афонсу IV.
В двух словах напомню о событиях, предшествоваших обраще-
нию. Долго и славно правивший Диниш имел многочисленное
потомство: сыном и дочерью был увенчан его брак с Изабеллой
Арагонской, не считая рожденных вне брака семерых детей, среди
которых, конечно, особое место занимал первенец Диниша, сын
Альдонсы Родригес, инфант-трубадур Афонсу Саншес. Он унасле-
довал поэтический дар отца, во многих делах был его правой рукой,
гак что у наследника трона Афонсу появились опасения, что трон
может перейти к его сводному брату. Разыгрывалась старая исто-
рия, которая и дальше будет повторяться в Пиренейских королевст-
вах и в Португалии в том числе: в складывавшейся средневековой
государственности королевские бастарды вообще играли значитель-
ную роль, а на Пиренеях и в Португалии тем более, если принять во
внимание традиции наследования короны. Достаточно вспомнить,
с одной стороны, истоки португальского графства и королевства, а
с другой - историю царствования Афонсу II и воцарения Афонсу Ill,
чтобы понять, что Афонсу, будущий король, имел основания насто-
роженно относиться к соперничеству сводного брата, а Диниш -
опасаться излишне решительного стремления сына к трону. Отно-
шения сильно осложнились в 1320 г. - дело дошло до вооруженного
мятежа инфанта. Как говорил - с возмущением! Диниш в своем
69
О.И. Варьяш. Тетрадь первая
манифесте, Афонсу вывез за пределы королевского владения жену
и детей и начал собирать своих вассалов и вассалов короля, убеждая
выступить против отца. Действия разворачиваль вокруг Коимбры,
Синтры и Лиссабона.
В этой ситуации понятно обращение Диниша к лиссабонцам.
Во-первых, Лиссабон крупный, королевский город. Во-вторых,
характерную черту португальской средневековой истории составля-
ют специфические отношения короля и городов, которые могли
закрыть ворота перед Энрике, как это было в Коимбре, способны
были взбунтоваться из-за чрезмерной коммерческой активности ко-
роля, как это сделал Лиссабон в начале правления Диниша. В-треть-
их, видимо, недавно возникшие кортесы продемонстрировали коро-
лям, что города (и Лиссабон как главный город королевства) - та си-
ла. которую надо использовать как союзника и нейтрализовать
как возможного противника.
Вот почему 17 декабря 1320 г. Апарасио Домингиш от имени
короля обратился к конселью Лиссабона с манифестом. Этот мани-
фест представляет собой великолепный образец умелой пропаган-
ды. Структура его такова: сначала король дает оценку себе и своей
деятельности как государя, напоминая и достижениях его правления
и признании его заслуг в мире; затем, как бы с недоумением, он рас-
сказывает о случившемся несчастье - поступке сына, совершенно
необъяснимом, если исходить из законов, на которых должны стро-
иться отношения в королевстве; этот поступок, - продолжает
король в манифесте, - естественно, вызвал отпор короля, который
употребил все способы мирного решения конфликта, но... - и снова
рассказ о злодеяниях инфанта. Причем, если в первом случае о его
проступке говорится в общих словах и кратко, то теперь этот рас-
сказ содержит подробности, имена... Нагнетая таким образом напря-
жение, автор манифеста шаг за шагом подводит к тезису о роли и
возможных действиях короля вообще и в таких конфликтах в част-
ности. И снова об инфанте: но на этот раз то, что было сказано
выше в деталях, отливается в чеканное перечисление нарушений
инфантом установленного порядка, за которым с неумолимой логи-
кой следуют решения и повеления короля с тем, чтобы подорвать
силы инфанта.
Этот ритм - смена положительного и отрицательного, общего и
конкретного, - перемежаемый рефреном о верности короля коро-
левству и подданных государю, создан рукой мастера и отмечен не-
кой индивидуальностью, что заставляет думать о большой, если не
основной роли самого короля не только в создании концепции мани-
феста, но и в отделке текста.
70
Средневековое право
Манифест олицетворял собой противопоставление короля и ин-
фанта, невольно заставляя задуматься о том, кто же прав? Как дол-
жен вести себя государь? Каковы его функции? Из содержания ма-
нифеста видно, что король в нем не раз обращался к тому, каким
должен быть король и в чем состоит его долг. И тут сразу бросает-
ся в глаза особая роль всего, что связано с законом и правосудием.
Уже в самом начале манифеста, стремясь показать насколько
хорош он как король, Диниш апеллирует к тому, что он всегда <‘лю-
бил правосудие/справедливость (justicia) и право и... (судил} на благо
и совершенно,... с жалостью и суровостью’'. Вторая же его заслуга -
то, что он был добр и верея своим фидалгу, сословиям и народу и
всегда соблюдал их форуш, узуш и куштумиш (foros, usus, costumes),
и защищал их с божьей помощью по праву и справедливости -
т.е. мы снова оказываемся в кругу юридических, правовых понятий
и отношений.
И в следующем пассаже, касательно неправоты инфанта, в дей-
ствиях последнего подчеркивается факт, что он преследует цель
именно лишения короля возможности праведного суда - правосудия,
посредством которого король “говорит со своим конселью и своим
народом,... чтобы обратить их сердца властью законности и вер-
ности’".
Образ инфанта, напротив, лепится из черт и деяний, отрицаю-
щих право и закон: он собрал в войско преступников, они соверша-
ют преступления; он нарушает обычаи, собирая подати со свободных
от них городов; наконец, он, призвав под свои знамена королевских
вассалов, тем самым вверг их в измену, предательство, т.е. самое
тяжелое и позорное преступление. И дважды прерываются обвине-
ния в адрес инфанта напоминанием о том, что прекратить этот бес-
порядок, это беззаконие должен король, который на земле - намест-
ник бога (или вместо бога): “и великое горе королю, если будучи
наместником бога, чтобы творить правосудие... он не будет трудить-
ся. чтобы... с помощью правосудия защищать свой народ, который
он должен поддерживать таким образом, и удерживать и истреблять
тех, кто мешает правосудию, ибо это суть труды короля".
Характерно, что именно это - кульминация манифеста, после
чего остается лишь суммировать обвинения и принять решение.
И. четко обозначив функции короля, на первое место манифест ста-
вит право справедливого суда.
Обладание средневековым монархом судебной и законодатель-
ной функциями хорошо прослежено историками. Начиная с варвар-
ских королевств, где и в деятельности, и в образе короля явно пре-
обладала функция военачальника, они все в большей степени вы-
71
О.И. Варьяш. Тетрадь первая
ступают на первый план; в Португалии доказательством тому мо-
жет служить разветвленная система королевского дворцового су-
да. сложившаяся при Афонсу IV, но появившаяся гораздо раньше.
То же мы наблюдаем в развитое средневековье и в Запиренейских
странах. Показательно, что при всей важности военной функции
королевской власти на полуострове ввиду Реконкисты, Диниш
упоминает о ней лишь один раз, и то в очень общей и клиширован-
ной форме: “Ибо я, король, и мои предки добыли королевства
Португалии и Алгарве и расширили и защитили его как от мавров,
так и от христиан’*, - хотя Динишу было чем похвастаться и в этой
области.
* * *
Во-первых, конечно, надо учитывать саму обстановку, которая
ставила два чисто юридических вопроса перед участниками собы-
тий; о возможности сесть на престол бастарду и о праве сына восста-
вать против отца и короля. Во-вторых, надо учитывать адресата.
Современные исследования правовых представлений во Франции
XV-XVI вв. показали, что в массовом сознании “король*’ и “судия”
часто сливаются, а добрый король - непременно и в первую очередь
праведный судия, что объясняется огромным значением правовых
отношений в средние века и влиянием христианской традиции.
Диниш - составивший свой манифест специально для лиссабонцев,
Диниш, блестящий политик и дипломат, конечно, должен был это
учесть. Так, нажимая на необходимость правосудия, на свою привер-
женность правосудию, на нарушение правосудия инфантом, он,
несомненно, рассчитывал найти отклик в сердцах лиссабонцев.
И это, видимо, косвенно должно свидетельствовать о глубинном
внимании горожан к праву и правопорядку (что подтверждается
актами кортесов), равно как и о том, какую роль они прежде всего
отводили королю в этом мире. И поскольку расчет Диннша оказал-
ся верен - лиссабонцы его услышали, - можно считать, что мы слы-
шим мнение о королевской власти не только короля, но и его под-
данных. И возможно, этот резонанс заставил короля Диниша гово-
рить о своей роли судии и защитника правопорядка так настойчиво,
так ярко, как нигде и никогда больше.
72
Средневековое право
Знать, Реконкиста
и формирование
португальского народа*
Хорошо известно, что пиренейские общества средневековья
складывались на полиэтничной основе. Разные соотношения и сте-
пени взаимного поглощения этнических элементов определили то
разнообразие культурного и этнического облика провинций, кото-
рое мы наблюдаем на Пиренейском полуострове даже в наше время.
С другой стороны, именно одно из Пиренейских государств.
Португалия, первое в Европе оформилось практически в уже не ме-
нявшихся границах и на однородной этнической основе - однород-
ной, насколько это возможно для средневекового государства вклю-
чая иноконфессиональные группы. Мы знаем, что и проявления то-
го, что можно назвать национальным самосознанием, прослежива-
ются в Португалии сравнительно рано.
Имея в виду этот "этно-политический" узел, естественно задать
себе вопрос о роли в этом процессе двух социально-политических
сил - королевской власти и наиболее активного слоя населения сре-
дневекового общества, по крайней мере в это время, знати. Прежде
всего - о второй части проблемы.
Итак, знать португальского графства, затем королевства. Что
понимать под этим определением? Насколько однородна она была?
Если нет, осознавалась ли ею и как ее гетерогенность?
Первые завоевания португальских земель в ходе Реконкисты
создавали здесь структуру социальных связей как бы наново, до оп-
ределенной степени повторяя образец ядра Реконкисты - Леона.
Земли вокруг Порту были вверены королем Леона Альфонсо
Третьим Вимара Пересу, которого источники аттестуют графом1,
по крайней мере по отношению к этим землям. Позднее, при засе-
лении Коимбры, туда был назначен граф Эрменегильдо Гутьерес2.
Разрастание семей, родоначальниками которых они стали, и приоб-
ретение (или получение) здесь земель представителями других
графских фамилий привели к тому, что в IX-XI вв. на португаль-
ских землях сложилось пять основных семейств, обладавших граф-
ским титулом3.
Все они и происхождением основателей (один из них был потом-
ком графов Овьедо), и родственными отношениями были связаны
с леонской знатью и двором, и в этом смысле не представляли собой,
* Впервые опубл.: Элита и этнос средневековья. М., 1995. С. 247-252.
73
О.И. Варьяш. Тетрадь первая
да и не мыслили себя чем-то отличным, особым по отношению к
астуро-леонской, затем леоно-кастильской знати. Этому способст-
вовала муссировавшаяся в придворных кругах, среди высшего духо-
венства и знати идея о готском наследии и готском происхождении
королевства, короля и близкой ему знати; эта идея прослеживается
по хроникам, как леонским. так и португальским, и по ‘'Родослов-
ным книгам"4, впитавшим в себя ранние представления. Встречаю-
щееся в это время в источниках определение “portucalenses"’5,
по большей части применявшееся по отношению к графским семь-
ям или близким к ним родам, ни в коей мере не является этнонимом,
а обозначает жителей (или какой-либо их слой) земли порту-
гальской.
И в то же время графские семьи включили в себя местный эле-
мент. Одним из наиболее ярких примеров такого рода стала переда-
ча графского титула дочерью Нуну Мендеша местному коимбрско-
му алвазилу Сисналду Давидсшу, судя по всему, мосарабу6. Кроме
того, вообще в Коимбре и некоторых других городах мосарабские
общины, традиционно делившиеся на страты разных уровней; в том
числе включавшие в себя достаточно крупных землевладельцев
привилегированного статуса, поставляли “своих людей*’ в графские
фамилии.
Не останавливаясь на характеристике внешних и внутренних
связей этих фамилий, отмечу лишь, что в начале XI в. наблюдается
упадок и самих этих фамилий, и их влияния при дворе7, Причинами
тому были эндогамия, не до конца сложившийся агнативный род.
утрата основных владений на юге в результате походов Альмансо-
ра. С другой стороны, политическая борьба и смута в христианских
королевствах, усилившаяся в конце X - начале XI в., вкупе с новы-
ми успехами Реконкисты, выдвигают на первый план новую приви-
легированную категорию - инфансонов, по сути дела, служилое
дворянство, если употребить этот условный термин. Прекращение
графских фамилий и. следовательно, переход их владений в казну,
а также завоевание новых земель давали возможность королям
Леона совершать большие пожалования, в это время по большей
части безусловные, людям, далеким от двора и от старой знати.
Так португальская старая знать получила повод осознать себя
в противостоянии пришельцам, ущемленной, и помимо прочего -
местной. Именно в этом смысле предлагает трактовать Ж. Матто-
зу обозначение “portucalenses” применительно к столкновению
графских родов Португалии и короля Гарсии в 1071 г.: это не толь-
ко жители португальских земель, но и сторонники португальского
графа*.
Средневековое право
В то же время местная старая знать довольно быстро смешива-
ется с семьями инфансонов, как бы ассимилируя их, тем более что в
Леоне за ними не оставалось долгого ряда титулованных предков.
Еще одним средством “вливания" чужой крови стали Крестовые
походы на полуострове конца XI—XII в. Прибывшие с Генрихом Бур-
гундским выходцы из французских земель первое время подчас
вызывали недовольство местного населения, о чем свидетельствует
знаменитое, хотя и с трудом реконструируемое восстание в Коимб-
ре 1111 г. Однако бурно развивавшаяся Реконкиста сглаживает не
только эти противоречия (мы о “франках" больше ничего не слы-
шим, по крайней мере о франках этой волны), но и новые, связан-
ные с появлением на португальской земле крестоносцев и членов ду-
ховно-рыцарских орденов - выходцев из французских, английских,
фландрских земель, кастильцев9. Новые земли, а следовательно,
и новый фонд земельных владений, поглощают эти иноэтнические
элементы рыцарства.
Именно в ходе Реконкисты XI—XII вв. и борьбы португальской
короны за разрыв вассальных связей с Леоном, сопровождавшихся,
во-первых, приобретением новых земель и, во-вторых, раздачей
этих земель, равно как и старых земель, конфискованных у против-
ников короны, сторонникам короля в условное владение10, создает-
ся слой земельной аристократии, связанный с королем и зависящий
от него и от местной, португальской ситуации в большей степени,
чем от политики леонского двора.
В итоге уже к началу XIII в. существуют две основные группы
привилегированных лиц: одна, обладающая владениями преимуще-
ственно на севере на землях, отвоеванных раньше и полученных
plena donatione со всеми правами; независимая и часто составлявшая
оппозицию королевской власти; и вторая, концентрирующаяся вок-
руг двора и монарха. Первая группа имела многочисленные поме-
стья в рядом лежащей Галисии, вторая ориентировалась на отвоева-
ние южных земель и самостоятельность своего короля и своего
королевства.
Некоторые внешние факторы способствовали осознанию при-
вилегированными слоями этой особости в еще большей степени.
Прежде всего стремление Афонсу Энрикеша добиться самостоя-
тельности, не выходя за рамки феодальной свободы, вызвало проти-
водействие Леоно-Кастильской короны и даже столкновения воен-
ного характера, что, конечно, усиливало оппозицию “мы-они", пор-
тугальцы-леонцы, и именно среди знати и дворянства. Затем,
успешные походы Афонсу Энрикеша (взятие Лиссабона, Сантарена,
Эворы), позже - Афонсу 111, который присоединил Алгарве, служи-
75
О.И Варьяш. Тетрадь первая
ли как укреплению связей внутри привилегированного класса, так и
его связей с королевской властью; и в то же время оформлению
идеи побед португальского королевства, т.е, португальских побед,
т.е. побед португальцев11. Частный случай этой общей тенденции -
создание собственных орденов или самостоятельных ветвей обще-
пиренейских духовно-рыцарских орденов.
К этому надо добавить возникновение и рост популярности соб-
ственно португальского центра религиозного культа - монастыря
Санта-Круш в Коимбре (который становится, и это характерно,
и королевским монастырем), центра, заложенного и развитого пор-
тугальскими церковными деятелями Телу и Теотониу. Санта-Круш
стал для Португалии тем же, чем был для Галисии Сантьяго, для
Астурии - Сан-Сальвадор-де-Овьсдо, для Леона - Сан-Мильян-де-
Коголья.
Наконец, обратимся и к роли королевского престола. В Порту-
галии королевская власть всегда была относительно сильной и ста-
бильной, за счет, кроме всего прочего, обилия прямых вассалов ко-
роля среди дворянства. XIII столетие, когда произошло решающее
столкновение с церковными феодалами, привело на престол таких
властных государей как Афонсу III, и, в начале XIV в., Афонсу IV.
Собственно именно им средневековая Португалия обязана создани-
ем придворной культуры и двора как культурного центра, сыграв-
шего не последнюю роль, с одной стороны, в привлечении знати к
престолу, а с другой - в укреплении реноме португальской короны
на Пиренейском полуострове и за Пиренеями12. Вспомним хотя бы
тот факт, что на всем полуострове языком лирической поэзии в это
время был именно галисийско-португальский.
Подтверждением осознания себя португальцами - не галисийца-
ми и не кастильцами - уже в XIII в. может быть история взаимоот-
ношений португальского двора и знати с галисийской знатью. Гали-
сийцы, соседи и зачастую родственники, периодически появляются в
немалом числе при дворе и в "столице". Так было и в XII, и в XIJI в.,
при дворе Афонсу III. Нередко они занимают высокие посты, сме-
шиваются в браках с португальской знатью: ведь Лиссабон и Санта-
рен много ближе, чем Севилья или Толедо, резиденции кастильских
монархов. Они существуют в Лиссабоне вполне мирно до тех пор,
пока не случается каких-либо политических или экономических
сложностей; в этих случаях трения принимают окраску этнической
розни, выливаясь в требования португальской знати прогнать чужа-
ков13. Может быть, не всегда осознавая свою принадлежность к
“португальской нации”, португальцам, привилегированный класс
объективно, посредством противостояния чужеземцам, создавал
76
Средневековое право
идею себя, что в то же время не нашло бы своего завершения без со-
знательной или бессознательной деятельности королевской власти в
этом же направлении. Показатель такой деятельности, ее наиболее
яркое внешнее выражение - указ короля Диниша о признании госу-
дарственным, официальным, деловым языком португальского и о
переводе на него всего делопроизводства.
Описанные явления, на мой взгляд, лишь одна сторона вопроса.
К ним надо добавить смешение населения во время миграций Рекон-
кисты, часть которых происходила стихийно, часть - по королев-
ской инициативе, а часть - по инициативе или под водительством
знати: взаимоотношения знати и городов как самостоятельных ин-
ститутов, и многое другое. Но. видимо, это уже более широкая тема,
хотя и тесно связанная с тем. о чем здесь говорилось.
Как мне кажется, португальский вариант опровергает устояв-
шийся тезис об обязательности космополитизма знати. Характер
вертикальных и горизонтальных связей, внешнеполитическая и во-
енная ситуация заставили португальскую знать пройти путь от осоз-
нания своей неотрывности от лсонского трона до отождествления
себя с португальским королевством. В тот момент это был один из
элементов, консолидировавших земли и поселения разного происхож-
дения, автономные в правовом отношении, обладавшие особой бы-
товой традицией.
1 См.: Sousa Soares de Т. A presuria de Portugal (Porto) etn 868. Porto. 1967.
2 Cm.: MattosoJ A nobreza medieval portuguesa. Lisboa, 1981.
; Idem. Ricos homens, infan^des e cavaleiros. Lisboa, 1982. P. 20 ss.
4 Crdnica de Alfonso III. Valencia, 1961. Chronica Albedense // Boletin de la Real
Academia de la Historia. Madrid, 1932. T. C: Anais. Cronicas e Memorias avulsas de
S. Cruz de Coimbra. Porto. 1968. P. 27, 69. 74 etc.; Livros de Linhagens. Lisboa,
1980. Vol. 11/1. P. 103-110.
•s C?p.: Mattuso J. A nobreza... P. 105.
6 Livros de Linhagens. Lisboa, 1979. Vol. I. P. 113.
7 Muttoso J. A nobreza... P. 102.
s Cm.: Anales D. Al tons i Portugalensium regis // Blocker Walter M. Alfons 1 von
Portugal. Chronica Gothorutn // Anais... P. 69.
9 PMH. Seriptores. P. 62 ss.
10 См.: Варьяш О.И. Феодальное землевладение и королевская власть и Порту-
галии ХП в. // Наст. изд. С. 228-240.
11 Anais... Р. 77, 80 etc.
12 См.: Cortez Pinto A. Dionisos - Poeta е Rey. Lisboa. 1982.
H Mattoso J. Portugal medieval. Lisboa, 1985. P. 174—177.
77
О.И. Варьяш. Тетрадь первая
Португальские форалы
как памятники
юридической мысли*
В последние годы в советской историографии, в частности в ме-
диевистике, оживился интерес к истории права, довольно долго
остававшейся в тени. Поиски алгоритма его развития, соотношения
правовых норм с действительностью раскрывают новые возможно-
сти исторического исследования. Однако многие вопросы функцио-
нирования права в средние века остаются настолько малоизученны-
ми, а многообразие средневековой действительности оказывается
столь велико, что подчас бывает сложно даже сопоставить друг с
другом отдельные явления юридического порядка по их уровню,
характеру и т.д. Зачастую же определения правовых институтов
столь широки, что не дают точных критериев для квалификации
конкретных примеров юридической практики. Одним из разделов
права, нуждающихся в дальнейшей разработке, является, на наш
взгляд, городское средневековое право.
Развитие стран Пиренейского полуострова, в том числе Порту-
галии, как известно, имело много особенностей, сравнение которых
с социально-политическими процессами в других странах Западной
Европы дает материал для более полного и объемного восприятия
феномена средневекового общества. Тем интереснее обратиться к
законодательным памятникам эпохи становления Португалии как
самостоятельного королевства и ее городских центров.
Сейчас трудно представить себе ту сложность обстановки, то
переплетение и многообразие этнических, религиозных, политиче-
ских структур, которые имели место на Пиренейском полуострове в
конце XI-XIT столетии. В политическом отношении это, с одной сто-
роны, Реконкиста, обусловливавшая взаимодействие христиан
с арабским миром и в то же время обеспечившая приток воинов-
феодалов из других стран Европы, с другой - стремление Португа-
лии обособиться от леоно-кастильской монархии, сопровождавшее-
ся складыванием местной династической власти и местных полити-
ческих учреждений. Что касается социально-экономических отно-
шений. то в данное время происходили освоение новых земель и пе-
рераспределение старых внутри феодального класса, появление в
городах рынков и ремесленного производства, развитие внутренней
* ВнервЕяс опубл.: Культура и общественная мысль: Античность. Средние ве-
ка. Эпоха Возрождения. М.. 19М. С. 109-116.
78
Средневековое право
и внешней торговли. В ходе этих процессов усложнялась социальная
структура как в городе, так и в деревне, возникали и укреплялись
новые институты управления.
Необходимо отдельно сказать о городах того времени. К началу
XII в. в состав Португалии входили земли по границе южнее р. Мон-
дегу. включая такие города, как Порту, Коимбра, Визеу, Ламегу и
ряд других. Решительный натиск Афонсу Энрикеша в середине сто-
летия привел португальцев на берега р. Тежу, когда в 1147 г. был
взят Лиссабон. Позднее границы португальских владений продвину-
лись еще южнее, поглотив Бежу, Эвору и другие города1. В них в
X1-XII вв. постепенно складывается городская экономика, хотя и со
свойственными португальскому городу особенностями. Однако в ус-
ловиях Реконкисты военно административная функция поселения
городского типа играла особую роль.
Усложнявшаяся во всех отношениях структура общества требо-
вала. естественно, и более развитого правового регулирования.
Как известно, долгое время государства Пиренейского полуострова
использовали Вестготскую правду, которая была единым и единст-
венным сводом законов, функционировавшим в христианских коро-
левствах Иберии. Казалось бы. вестготское прошлое безвозвратно
ушло, столетия, иноземные вторжения, образования и падения
монархий отделяют от него Португалию ХП в. Тем не менее “Liber
indicium” оставался главным руководством в судопроизводстве и
правопорядке на западных землях полуострова, как и в других его
районах. Грамоты, повседневные деловые документы часто ссыла-
ются на "закон готов” при совершении или утверждении какой-либо
сделки или публичного акта2.
В то же время менявшаяся действительность не укладывалась в
старые нормы и вынуждала создавать новые. Ими явились форалы
(forum, foro), издававшиеся графской, затем королевской властью и
феодалами. Они не были нововведением собственно португальских
правителей. Территории, вошедшие в состав Португальского граф-
ства с конца XI в., так же как и другие земли христианского севера,
получали подобного рода документы и ранее от леонских монархов.
Хорошо известна деятельность в этой области Фернандо Великого,
даровавшего в Португалии несколько форалов местечкам, располо-
женным к северу и югу от р. Дору3.
Ко времени правления графа Энрике, его вдовы Терезы и их сы-
на, первого короля Португалии Афонсу Энрикеша, относится около
50 форалов. исходивших от королевской (графской) власти4. Фора-
лы, как это было типично и для других районов полуострова, разли-
чались между собой по многим параметрам. Прежде всего, различен
79
О.И. Варьяш. Тетрадь первая
характер поселений, которым пожалованы форалы, Это были и
крупные для своего времени города Порту, Лиссабон, Эвора и дру-
гие, и местечки, и деревни. Различными были и причины, обусловив-
шие появление того или иного форала, и соответственно форма,
объем и содержание его установлений. Нередко форал представлял
собой поселенную грамоту, определявшую границы и условия засе-
ления какой-либо территории5. В других случаях в такую грамоту
были включены более развернутые установления, регулировавшие
хозяйственную и правовую деятельность жителей и их обязанности
по отношению к королю0. Одним из самых интересных случаев
представляется вынужденное пожалование графом Энрике форала
Коимбре в 1111 г. в ответ на требования восставших горожан7.
Наконец, около половины всех форалов того времени являются
постановлениями, регламентировавшими самые разные стороны
жизни и включавшими в себя конституционное, фискальное, адми-
нистративное, гражданское, уголовное и процессуальное право. Как
правило, это форалы, жалованные крупным или важным с военной
или политической точки зрения населенным пунктам. Нередко они
основывались на уже существовавших ранее образцах подобных до-
кументов (так, ряд португальских форалов создан по модели фуэро
Саламанки и Авилы)8. Именно эти форалы наиболее интересны с
точки зрения развития юридической мысли и потому составляют
основу источниковой базы настоящей статьи.
Главный фактор, который необходимо учитывать для понима-
ния любого документа той эпохи, а форалов в особенности, - это
Реконкиста. Включение в ходе ее новых земель, существование по-
стоянной пограничной зоны, тем более опасной и стратегически
важной в связи с двумя волнами берберских вторжений в XI и XII вв.
на Пиренейский полуостров, существенным образом влияли на
условия формирования права, особенно в поселениях городского ти-
па. Ввиду этого совершенно естественным представляется распреде-
ление форалов по районам соответственно этапам Реконкисты.
Большая часть их относится к землям между реками Дору и Мон-
дегу и несколько южнее р. Мондсгу, т.е. к тем территориям, которые
уже в конце XI в. вошли в состав, а в XII в. стали ядром Португалии
и исходными областями Реконкисты. Поселения этой части страны
получают и значительную часть форалов последнего из описанных
нами типов. Из районов же центра современной Португалии •
бассейна р. Тежу и южнее, отвоеванных Афонсу только в середине
и второй половине ХП в., до нас дошло всего шесть королевских
форалов; зато все они именно последнего типа и дарованы таким
городам, как Эвора. Лиссабон, Сантарен.
80
Средневековое право
Существование разнообразных форм форалов привело к тому,
что в португальской историографии бытовали различные определе-
ния этого типа документа. Долгое время преобладала точка зрения
А. Эркулану, который в свое время разделял foro и foral. Если под
foro он подразумевал установление фискального статуса зависимого
населения по отношению к сеньору, то foral, кроме этого, должен
был включать в себя создание конселью - органа городского управ-
ления. Однако в документах XI-XII вв. термин ‘'forum” употребляет-
ся и в том и в другом случае; более того, в форалах нередки упоми-
нания конселью как уже вполне сложившегося, с достаточно раз-
ветвленными функциями организма. Поэтому в историографии пос-
ледних лет под форалом независимо от его формы и состава пони-
мается документ, издаваемый королем (или феодалом) в целях уста-
новления и закрепления фискальных и юридических отношений ме-
жду сеньором и сообществом жителей, которые населяют террито-
рию, подлежащую действию форала9.
Португальские историки анализируют эти памятники с точки
зрения их содержания, форм и причин пожалования и т.д. Однако,
оставляя в стороне сейчас эти чрезвычайно важные и интересные
темы, зададимся вопросом; насколько форал отражал сложившиеся
отношения, обычаи, существовавшие в поселении уже до его пожа-
лования, и насколько он вносил в жизнь посредством королевской
воли нечто новое? Разумеется, для ответа на этот вопрос требуется
изучение всего материала форалов и не только их. Здесь же попы-
таемся обратить внимание на один аспект проблемы - правовую
основу форалов.
За редкими исключениями форалы рисуют сложную картину
общественной структуры поселения. Тем не менее, различая соци-
альные группы и слои и терминологически, и по существу некото-
рых прав и обязанностей, форал в целом 1тмеет дело с совокупно-
стью всех жителей, невзирая на социальные градации внутри нее.
Документ обращен к homines, иногда к homines populatores, popula-
liones10 (исключение представляют форал Соуре 1111 г. и форал
Синтры, где сеньор обращается к minores et maiores поселения11).
Также и внутри форала большинство статей имеют в виду жителя
вообще, lolo homine, как указывает форал Моша12, что сопоставимо
с известным “quis aulem..." варварских ‘ правд".
Внутри этой совокупности, кроме социальных слоев, форал вы-
деляет и этнорелигиозные группы: христиан, мавров. Правда, упо-
минания арабов в качестве жителей поселения, а не военного про-
тивника очень редки и беглы. Форалы, как правило, не уделяют спе-
циального внимания их юридическому положению. Исключение
Ь Варьяш O.I I
81
О.И, Варьяш, Тетрадь первая
составляет форал Фрейшу, разрешающий проживание мавра в горо-
де на общих основаниях13. Однако это не значит, что арабы в целом
как религиозно-этническая общность не выделяются как особый
субъект права. Свидетельство тому - издание Афонсу специального
форала для мавров, населявших округу Лиссабона14. Более того,
существует ряд форалов, пожалованных не территориальным еди-
ницам (городу, поселению, округу), а этническим группам христиан-
ского населения страны: франкам, галисийцам и т.д.15
Считается, что по форме документ этого типа представляет со-
бой свободное волеизъявление короля и включает согласие жите-
лей поселения или его конселью, выраженное в тексте форала или
подразумеваемое. Это особенно ярко проявилось в форале Коимб-
ры 1111 г., где граф благодарит город за согласие вернуться к
доброму миру и дает гарантии его правового положения16.
Однако на практике так было далеко не везде и не во всех слу-
чаях. В ряде ‘‘малых" форалов, дарованных деревням и местечкам и
фиксирующих лишь их повинности в пользу короля, эта двусторон-
ность договора не отражена формально и не ощущается в содержа-
нии и духе документа17. Кроме того, эта двустаронность отнюдь не
подразумевала равноправия договаривающихся сторон, хотя бы в
силу того, что король выступал как инициатор договора: имел пра-
во жаловать форал, подтверждать, а следовательно, хотя бы теоре-
тически, отнять. Хотя португальские форалы того времени содер-
жат в себе обязательство короны не изменять и не нарушать устано-
влений во веки веков, мы знаем о фактах дарования нескольких
форалов последовательно одному поселению, фактически изменяю-
щих предшествующие нормы1*.
Какие вопросы волнуют составителей форала в первую оче-
редь? Надо оговорить сразу, что это в большой мере зависит от
типа форала. В “малых*’ форалах первое и главное место занимают
вопросы размеров платежей и границ действия форалов. Да и в
большей части других подати, платежи в пользу королевской вла-
сти, военные обязательства жителей устанавливаются в первых же
статьях документа. Отличия наблюдаются в больших, развернутых
форалах второй половины столетия. Будучи пожалованы относи-
тельно крупным центрам в качестве гарантии их свободного разви-
тия. эти форалы начинают с привилегий и прав их граждан, затем
уже переходя к таким вопросам, как военные обязательства, штра-
фы за преступления и проступки, платежи, пошлины и т. д.19 Собст-
венно документы именно этого типа и создают основу складывавше-
гося городского права Португалии, вырабатывая нормы не только
взаимоотношений городов и короны, но и внутригородских связей.
82
Средневековое право
и принципы, на которых осуществлялось включение города в окру-
жающую социальную среду. Не случайно такие форалы строились
по образцу уже существовавших или сами становились образцами
для других, так как, видимо, отражали наиболее насущные вопросы
и наиболее общие нормы.
Однако мы видим, что и в том и в другом случае прежде всего
фиксируются отношения горожан с королевской властью, выражен-
ные в материальной форме или в форме социальных обязательств.
С этим фактом, очевидно, связано и другое явление; лишь в ран-
них форалах, возникших еще до Афонсу Энрикеша, встречаются
ссылки на обычай как на основу данных правовых установлений.
Так, форал Тентугала ссылается на старые обычаи Коимбры,
форал Визеу упоминает '‘старые добрые обычаи”, всегда существо-
вавшие у жителей этого города2’*. В более поздних документах эта
оговорка отсутствует.
Тем не менее элементы обычного права хорошо видны в струк-
туре форалов. Так, широко развито сопрнсяжничество в различных
случаях нарушения закона; не реже попадаются и упоминания очи-
стительной клятвы21. Разумеется, в форалах мало сведений о систе-
ме доказательств вины подозреваемого. Видимо, существовала про-
стейшая форма расследования (путем опроса свидетелей), без кото-
рой к судопроизводству не приступали22. Однако, если расследова-
ние не давало возможности выяснить истину, применялись другие
методы; форалы сообщают о существовании ордалий и судебных
поединков23.
Как и для более ранних юридических памятников, для форалов
типична конкретность правового мышления. Определяя штраф за
потраву, составители форала старательно перечисляли все возмож-
ные виды животных, невзирая на то, что размер штрафа во всех
этих случаях был один и тот же24. Всегда подробно разбираются слу-
чаи ранения и соответствующие штрафы. Правда, в этом отноше-
нии такая скрупулезность более объяснима и оправдана, так как ра-
нение той или иной степени тяжести влекло за собой нарушение тру-
доспособности или невозможность выполнения своих социальных
функций в разной мере.
По большей части остается прежней система наказаний. В ос
ионном она выражается в штрафах, т.е. в своего рода возмещении
ущерба. Особо тяжкие преступления, например предательское
убийство, карались изгнанием и лишением имущества25. Но возника-
ет и новый тип наказаний, являющийся одновременно и карой и пре-
вентивной мерой. Речь идет о содержащемся в форалах Коимбры,
Лиссабона и Сантарена 1179 г. установлении по поводу нарушения
ь*
83
0.11. Варьяш. Тетрадь первая
так называемого relego - королевского права временной монополии
на продажу вина. При первом и втором нарушении этой монополии
винодел приговаривался к штрафу, но при третьей попытке подор-
вать источник королевских доходов все изготовленное вино вылива-
лось, а бочки разбивались26. Характерно, что эта форма наказания
связана именно с охраной прав короля.
Вместе с тем. с наследием обычного права в судебном процессе
уживались черты совсем иного рода: не только сословный подход
или так называемый правовой формализм, так как, согласно ряду
форалов, кавалейру при судебном разбирательстве расценивался
выше пеона или кавалейру-виллана, но и разорванность, сепаратизм
феодального права, что выражалось в установлении неравенства в
суде лиц одного сословия из разных земель и городов27. Такое явле-
ние было совершенно нехарактерно для законодательства более
раннего периода. В данном случае, кроме всего прочего, это объяс-
няется и степенью важности для королевской власти разных пунк-
тов с точки зрения Реконкисты.
К явлениям подобного же рода следует отнести резкие колеба-
ния в размерах штрафа и вергельда в области действия форала и вне
ее, а также по отношению к лицам, подлежащим и нс подлежащим
его действию на всей территории Португалии. Так, штраф за убий
ство, согласно разным форалам, мог составлять 300 и 100, 500 и
60 солидов28. Жители поселений (например, Эворы, Сейи, Транкозу
и др.), обладающих форалом, имели правовые преимущества не
только в своем городском суде, но и в других землях29.
Таким же образом из правовой сферы поселения вычленяются
'‘дворец сеньора”, “дворец епископа” как территории, имеющие осо-
бый правовой статус, отличный от статуса города30.
Особый интерес представляет одна из привилегий, хорошо из-
вестная в пиренейском законодательстве вообще и часто встречаю-
щаяся в португальских форалах: разрешение на поселение в городе
или местечке лицам, преступившим закон31. Это могли быть беглые
зависимые, воры, даже убийцы. Совершенно понятна социально-по-
литическая основа возникновения такой привилегии. С правовой же
точки зрения она является показателем того, что королевская
власть стояла в этом случае как бы над общепринятыми правовыми
нормами.
В строках форалов отношения живых людей с их живыми инте-
ресами отлились в юридические формулы и тем самым стали памят-
никами правовой мысли человечества в целом. Даже беглый анализ
материала форалов эпохи их кристаллизации демонстрирует слож-
ность их состава и основы как законодательных актов. Рождаясь из
84
Средневековое право
насущных требований жизни» они складывались в ходе социально-
политической и юридической практики, вбирая в себя как уже суще-
ствующие нормы, так и те, что отражали устремления королевской
власти. В форалах прослеживается довольно сильная струя обычно-
го права. Интересно, что в определенной степени его элементы бо-
лее явны, чем в "Вестготской правде”32. С другой стороны, весь дух
форалов свидетельствует о том, что не некий абстрактный закон,
а вполне реальная сила - королевская власть - была источником и
активным началом права, хотя оно и обретало законность в форме
договора.
Форалы как основа правопорядка просуществовали в Порту-
галии на протяжении всего средневековья, уже после того,
как было создано общепортугальское законодательство. Только
в конце XV-XVI в., когда они в целом перестали соответство-
вать духу времени и окружающей действительности, началось
движение за реформу форалов, приведшее к частичной их ликви-
дации.
1 Подробнее см.: Варьяш О.И. Становление Португалии// Наст. изд. С. 36-54.
- DMP. Documentos regios. N 1 10. 115, 120. 126, 133, 151 etc.
1 Ibid. N 157. 301. 302 etc.
4 Тексты форалов опубликованы: DMP; PMH. Leges. PS. I.
s DMP. DoL'umentos regios. N 204. 276.
6 Ibid. N 12, 69, 148. 156, 159 etc.
7 См.: Варьяш О.И., Черных А,П. Городские движения средневековой Порту-
галии: Городские установления Коимбры // Городская жизнь в средневековой
Европе. М.. 1987.
s DMP. Documentos regios. N 263, 264, 265, 289, 340 etc.
4 Borges Coelho A Comunas ou concelhos. Lisboa, 1973. P. 155.
10 DMP. Documentos regios. N 152. 252. 263. 264. 267, 284, 289, 347 etc.
11 Ibid. N 26, 246.
12 Ibid. N 284.
1' Ibid. N 252.
14 Ibid. N 304.
|S PMH. P. 452. 450-451.
1,1 DMP. N 25.
H Ibid. N 204, 276, 349.
Ibid. N 25, 337, 66: PMH. Leges. P. 461.
14 DMP. Documentos regies. N 252. 263, 264, 289, 335. 336 etc.
Ibid. N 12, 66.
’’ Ibid. N 37. 157, 301.
?? Ibid. N 157.
4 Ibid. N 157.301,246, 252 etc.
’ ’ Ibid. N 252.
Ibid.
85
О.И. Варьяш. Тетрадь первая
26 Ibid. N 335, 336. 337.
2? Ibid. N 252, 264. 267. 284 etc.
2« Ibid. N 152, 157. 189.
26 Ibid. N 152, 263, 289.
3° Ibid. N 252, 267, 276 etc.
31 Ibid. N 69. 252, 263 etc.
ч2 Ср.: Корсунский Л.Р. Готская Испания. M., 1969. С. 279-280.
Язык средневекового права*
Казалось бы, юриспруденция и филология - предметы достаточ-
но далекие друг от друга. Однако если рассматривать памятники
правовой мысли как тексты, созданные с определенной целью и
соответствующим образом организованные, становится ясно, что
язык закона - тема необъятная. Вопросы, относящиеся к ней, кото-
рые не просто можно исследовать, но которые настоятельно этого
требуют, множатся и множатся по мере углубления в проблему.
Можно было бы поставить вопрос об особой лексике законодатель-
ных текстов, о форме выражения желаемого и обязательного, о сте-
пени адекватности отражения законодательными текстами того,
что они пытаются описать, и т.д.
Изучение языка правовых памятников и, шире, их как текста
особенно важно, если мы подходим к ним с историко-антропологи-
ческой точки зрения, т.е. рассматриваем их, с одной стороны, как
продукт создания законодателем, юристом и т.д. - с определенным
историческим и языковым наследием, с другой стороны, как текст,
предназначенный для восприятия людьми совершенно иного соци-
ального среза и жизненного опыта, с иными представлениями, в том
числе и правовыми. Таким образом, правовой памятник, если не
иметь в виду ученые юридические трактаты, должен оказаться не-
ким компромиссом в языке, понятиях, способе выражения и в то же
время донести мысль законодателя до "потребителя”, то есть дол-
жен быть рассмотрен и как выражение отношений подчинения.
Наконец, если иметь в виду новое время и тем более современность,
когда для анализе! доступны тексты, фиксирующие и воспроизводя-
щие судопроизводство, можно как отдельный объект рассматривать
и правовую практику, в частности, ее речевые характеристики.
* Впервые опубл.: История и филолыия: проблемы научной и образователь-
ной интеграции на р\беже тысячелетий: мат. междунар. конф. Петрозаводск,
2000. С. 126-129.
86
Средневековое право
в своеобразии которых отражаются различия дискурсов разных пра-
вовых систем.
К сожалению, многие из этих интереснейших вопросов нереша-
емы применительно к средневековью из-за отсутствия данных.
Поэтому я ставлю перед собой скромную задачу - рассмотреть спе-
цифику выражения некоторых правовых категорий, далеко не всех,
необходимых для полного представления о форме эксплицирования
правовой мысли, в условиях существования диглоссии - на примере
средневекового португальского права.
Еще одна необходимая оговорка. Мы говорим: язык закона;
на самом же деле лучше бы говорить о языке права, ибо в средние
века право существует и функционирует чаще не в виде закона,
а в иных своих проявлениях (и они используются как материал для
доклада). Наиболее обильный, доступный и сопоставимый матери-
ал, однако, дает законодательство - королевское законодательство,
форалы, к которым присовокуплены акты кортесов, документы
частного характера X11I-XIV вв. Особенный интерес представляют
акты кортесов, ибо они включают в себя и петиции с мест, и коро-
левские ответы, то есть мы можем судить о разных пластах юриди-
ческого языка.
Несколько слов о языке этих памятников. В Португалии доволь-
но рано традиционная для этой сферы латынь была заменена мест-
ным языком - уже в начале ХШ в. были составлены первые доку-
менты такого рода на португальско-галисийском языке. А при коро-
ле Динише (1279-1325) все королевство перешло на этот язык в
делопроизводстве. Были на него переведены и многие латинские
памятники.
Итак, сначала обратимся к терминам, ключевым для понимания
отношения человека к праву и способа существования человека в
правовом пространстве. В круг интересующих нас категорий естест-
венным образом попадают прежде всего такие понятия, как право и
шкон. Если анализировать королевские акты ХШ - начала XIV в.
или форалы - городские хартии, которые возникали на пересечении
правотворческих усилий королевской власти и городской общины,
то оказывается, что употребление термина “закон'’ не характерно
ни для тех, ни для других, будь то латиноязычные или португало-
язычные тексты. Скажем, акты кортесов дают целый ряд слов для
обозначения конкретных видов и форм королевских документов:
degredo, carta, ordina^om. alvara, postura etc., - которые употребляют-
ся нередко по отношению к одним и тем же документам. Слово же
lex, lei встречается лишь трижды, при этом один раз в самом общем
смысле закона Божеского и человеческого. Характерно, однако,
87
О.И. Варьяш. Тетрадь первая
что все случаи употребления этого термина принадлежат коро-
левскому законодательству и применяются по отношению к нему.
С 20-х годов XIV в. этот термин начинает встречаться для обозначе-
ния абстрактного понятия “закон*'. Кроме того, королевские законы
и указы, вошедшие в “Книгу законов и установлении" (памятник
второй половины XIV в.), нередко начинаются словами: “Это закон
короля такого-то". В этих случаях, правда, имеется в виду исключи-
тельно конкретный законодательный документ, исходящий от коро-
ля как творца права или осознаваемый как таковой.
Изменение значения слова и большая частота его употребления
связаны, очевидно, с происходившим в ЗО-50-с гг. XIV в., в правде -
ние короля Афонсу IV, процессом более активного, чем раныие,
проникновения и внедрения в Португалию рецепиированного рим-
ского права, обладавшего, как известно, развитым категориальным
аппаратом.
Намного более употребительным всегда было слово directum,
или direito. Анализ случаев употребления лого термина позволяет
говорить о том, что прежде всего он нес в себе значение общего по-
нятия: “право”, “то, что делается по праву", “то, что соответствует
праву”. Кроме того, можно говорить об употреблении его в собира-
тельном значении “права”. В то же время акты кортесов - и пети-
ции, и королевские ответы - как правило имеют в виду конкретные
ситуации проявления каких-либо прав того или иного конкретного
лица: в этом смысле говорится о королевских правах, о праве горо-
да или городского совета, о праве частного лица. Сюда же можно
отнести представление о правах, т.е, системе прав и обязанностей
какой-либо социальной группы или одного человека по отношению
к другому. Наконец, термин direito употребляется и в значении пра-
ва как нормы или свода норм, законодательства или единовременно-
го законодательного акта.
Нередко с этим термином соседствует еще один: justicia, justic;a -
правосудие. Анализ текстов, где встречаются такие словосочетания,
позволяет говорить о том, что justicia в сущности есть воплощение
права. Для полной картины представлении о праве и правосудии на-
до вспомнить, каково семантическое поле термина justicia в средние
века: это и праведность, и справедливость, я правосудие; и контекст
почти никогда не дает возможности с точностью выбрать однознач-
ную трактовку. Обращает на себя внимание постоянное рядополо-
жение этих двух терминов, direito и justicia- право’' и “правосудие”,
из которых первый воспринимается как категория субстанциональ-
ная: право в значении правопорядка, “правильности порядка", вто-
рой - в качестве активного начала: правосудие в виде акта и одно-
88
Средневековое право
временно органа правосудия и власти. Характерно, что и право и
правосудие (se fa$) совершаются, делаются, т.е. творимы и нуждают-
ся в постоянных усилиях для поддержания и существования.
Многозначность термина direito позволяет употреблять его вме-
сто слов, обозначающих вполне конкретные его воплощения (и на-
оборот). Так, мы сталкиваемся с взаимозаменяемостью терминов
direito и foro, где foro обозначает форал, т.е. запись обычного права.
Этот же термин - foro - используется в значении права, прав, право-
вых норм, по которым живет человек или группа лиц. Данный
смысл, но уже с оттенком “особых прав”, дает возможность упот-
реблять его наряду или вместо слов privilegio. liberdades. С другой
стороны, foro очень часто сближается по смыслу с термином
costume - “обычай”; да и вообще обладание правом, как правило,
обусловлено обычаем, и потому один термин может быть заменен
другим.
На примере этих понятий, крайне важных для понимания вос-
приятия права средневековым человеком, я показала тенденцию, ха-
рактерную вообще для “технической” терминологии португальских
правовых памятников этого времени. Неотчлененность, перетека-
ние смыслов присущи и другим юридическим терминам. Так, до эпо-
хи рецепции римского права правовые памятники практически не
знают слов для обозначения в точном значении преступника и пре-
ступления, наиболее распространенная форма фиксации - описа-
тельная: “если кто совершит то-то и то-то”. Кроме этого, в текстах
мы встречаем еще два термина: homicida и malfeitor. Первый отно-
сится, как правило, к человеку, совершившему тяжкие преступле-
ния, связанные с насилием - убийство, изнасилование и т.п. Второй
обозначает человека, совершившего дурное дело (дословно; mal
feito), т.е. ”зло-дея”. Хочу подчеркнуть, что в понятии делается ак-
цент на моральной стороне проступка, а не юридической - указыва-
ется на совершение дурного, а не запретного. То же можно сказать
и еще о целом ряде сходных понятий.
Разумеется, причина такого явления коренится в специфике пра-
вового сознания средневекового человека и его представлений о ми-
ре в целом. Во многом, однако, оно обусловлено “латинским про-
шлым” португальского языка вообще и юридической терминологии
в том числе, в частности ее долгой жизнью и умножением смысло-
вых возможностей.
Латинский язык ранних правовых памятников заставляет заду-
маться еще над одной немаловажной проблемой - проблемой конъ-
юнктива в законодательных текстах. Известная полисемантичность
латинского конъюнктива (в данном случае важна способность выра-
89
О.И. Варьяш. Тетрадь первая
зить одной формой возможность, желательность, долженствование,
необходимость действия) позволяла, пусть и гипотетическую, неод-
нозначной трактовки правовых норм, создавая поле для размышле-
ний и правотворчества. Когда же в конце ХП1 в. латынь как язык за-
конодательства и права выходит из употребления, памятники, кото-
рые были созданы или записаны на латыни, какое-то время, видимо,
используются в первозданном виде, а позднее переводятся на порту-
гальский. Я сопоставила несколько таких двуязычных памятников и
должна сказать, что перевод оказался очень точным и близким к ис-
ходному тексту, в том числе и в передаче конъюнктива - он практи-
чески везде сохраняется уже в португальских глаголах. Другое де-
ло - новые законы и форалы. Используя изначально португальский,
они значительно активнее прибегают к глаголам deber, obligarse и им
подобным, что делает текст значительно более жестким.
Последнее, что хотелось бы обозначить - склонность правовых
памятников к пассивным конструкциям, в которых остается неука-
занным действующее лицо: они пестрят выражениями типа "ущерб
был нанесен”, "иск был рассмотрен”, "приговор был вынесен” и т.д.
Не хочется впрямую делать выводы о том, что обилие таких конст-
рукций есть проявление представлений о некой независимости пра-
ва от действий человека, но думаю, что неосознанно это выразилось
в грамматических формах, даже если отнести их на счет канцеляри-
та, который тоже возник не случайно.
Разумеется, я затронула очень немногие стороны обозначенной
в заглавии проблемы, которая требует дальнейшей работы над па-
мятниками. Мне лишь хотелось показать, что изучение языка и
строя законодательных текстов дает значительный материал для
понимания сути и специфики правовых отношений эпохи.
Понятия
“закон”, “право” и “обычай”
в Португалии XIV века*
К началу XIV в. Португалия представляла собой монархию,
в сложившихся границах, с достаточно сильной королевской вла-
стью и с возникшими полстолетия назад сословно-представитель-
ными учреждениями. С точки зрения социальных отношений это
королевство являло общество, "устоявшееся” и оформляющееся по-
сле завершения Реконкисты, где всё четче и жестче становятся
* Впервые опубл.: Право в средневековом мире. М.. 1996. С. 66-75.
90
Средневековое право
прежние социальные градации, но в то же время возникают и новые,
смежные страты; постепенное возвышение городских слоев пока
еще заметно слабо, если не считать их участия в кортесах. Наконец,
если говорить о том, что было для португальцев основой их право-
вой практики, то надо назвать прежде всего форалы, оформившие
взаимоотношения городов и деревень с королевской властью или
крупными землевладельцами, а также значительный корпус отдель-
ных законов, указов, декретов и жалованных грамот королей, издан-
ных в разное время и по разным поводам, еще не сложившийся в
единый свод1.
В этой социально-политической и правовой ситуации большую
роль как политический инструмент и как “орган обратной связи"
играли кортесы. Акты кортесов - “энциклопедия португальской
жизни" - отразили наиболее важные для королевства моменты его
существования. И значительное место в обсуждении кортесов зани-
мали вопросы суда, судопроизводства, процессуального права, граж-
данского, семейного, уголовного и т.д., если применять наше сегод-
няшнее деление2. Более того, многие из этих вопросов и предложе-
ний кортесов нашли не только отражение, но и прямое выражение в
законодательных актах королевской власти. Внимание к праву и
заставляет нас обратиться к этому источнику прежде всего. Вторая
же причина - то, что он не представляет собой по типу собственно
правового памятника с более или менее устоявшейся терминологи-
ей, имеющего четкую традицию, а иногда и автора. Конечно, прихо-
дится признавать и учитывать обработку петиций королевскими
'магистрами"; и все же она не может скрыть полностью стиля и язы-
ка первоначальных документов, поданных депутатами кортесов.
Это особенно заметно при сопоставлении петиций от разных горо-
дов. В то же время, пройдя этапы составления жалоб в городских
советах, затем на заседании сословия, затем обработки королевским
"магистром", тексты утрачивали индивидуальность и передают
некие общие для одной или нескольких социальных групп представ-
ления.
За время правления Афонсу IV (1325-1357) кортесы созывались
четырежды. Кортесы 1340 г., обсуждавшие, видимо, вопросы уча-
стия в кампании против мусульман, а также принявшие известные
законы об ограничениях в одежде, найме слуг и т.д.3, дают скудный
материал по интересующей нас теме. В основном я использовала
акты кортесов 1325, 1331 и 1352 гг.
Первое, что бросается в глаза при изучении этих текстов - край-
не редкое употребление термина “закон" (lei). Акты кортесов знают
целый ряд слов для обозначения конкретных видов и форм королев-
97
О И. Варьяш. Тетрадь первая
ских документов: ‘'декрет’' (degredo), “грамота*’ (carta), “установле-
ние” (ordinha^om), “указ “(alvare), “уложение” (postura), - употребля-
емые неоднократно по отношению и к разным, и к одним и тем же
документам. Слово же lei встречается дважды в приложении к кон-
кретным законам - законам короля Диниша (они касаются решений
о долговых обязательствах христиан иудеям4) и только один раз в
общем смысле, при ссылке на закон божественный и закон челове-
ческий, при оценке нравственной стороны поведения клириков, име-
ющих баррагану5, т.е. состоящих в брачных отношениях особого ро-
да, неосвященных церковью. Исключение составляет употребление
этого термина в ответе короля на запрос сословий по поводу некое-
го Жила Вашкеша, который действует под зашитой королевского
закона. Однако характерно, что именно королевский документ при-
менил это словосочетание6.
Нельзя сказать, что слово lei было незнакомо или неупотреби-
тельно в это время: королевские законы и указы, вошедшие в “Кни-
гу законов и установлений", часто начинаются словами: “Это закон
короля такого-то”...7. Примечательно, однако, что и в этих случаях
имеется в виду, во-первых, исключительно конкретный законода-
тельный документ, во-вторых, вышедший или осознаваемый как
таковой из королевского законотворящего чрева. Точно так же ак-
тивное употребление абстрактного понятия "закон” происходит
прежде всего тоже в королевских законах - в актах Афонсу IV, в
конце первой половины XIV в., что было связано, судя по всему, с
влиянием рецепции римского права.
Намного более употребительным в документах кортесов было
слово direito. Я намеренно не перевожу его сразу, ибо наш соответ-
ствующий ему более или менее термин “право”, хотя тоже много-
значен, не отражает всей многослойности португальского средневе-
кового слова.
Вот, например, жалоба городского совета Порту от 1331 г. на
злоупотребления со стороны соседских городских общин Гайя и
Вила Нова (ст. 11). Они захватывают наделы и мельницы портуен-
цев, их повозки и товары вместо того, чтобы решать дела per direito.
Решение короля - “пусть [пострадавший! который знает, что имеет
dercyto против жителя Порту, требует то, что должно, и пусть дела-
ют то, что соответствует dereyto, а если против этого (будет сдела-
но], пусть они [жители Порту] идут ко мне или посылают ко мне, и
я сделаю так, чтобы делалось то, что будет dereyto”8. То же мы ви-
дим и в статье 6 петиции Порту: король постановляет, что дело
должно быть передано судьям и решено “com dereyto”9. Такое, об-
щее, понятие вкладывается в термин direito не только королем или
92
Средневековое право
королевскими законниками, как мы видели это в статье 1L В других
петициях очень часто употреблялось выражение: esto contra direito
(“это против права1')10.
Другие случаи употребления этого термина позволяют говорить
о собирательном его значении - “права'*. Однако акты кортесов и
петиции, и королевские ответы, как правило, имеют в виду конкрет-
ные ситуации проявления каких-либо прав того или иного конкрет-
ного лица. Речь может идти о королевских правах - на землю, пода-
ти; правах города или городского совета - на пошлину; частного
лица - на землю, оружие. Сюда же можно отнести и представления
о правах, т.е. системе прав и обязанностей, какой-либо группы, стра-
ты (хотя чаще здесь употребляется термин foro) и права одного
человека по отношению к другому, например, через покровительст-
во11. Наконец, третье значение термина direito - право как норма
или свод норм, законодательство или единый законодательный
акт12.
Нередко термин direito соседствует со словом justi^a ("правосу-
дие"). Статья 46 общих глав на кортесах 1331 г. обращает внимание
короля на то, что в королевстве "существуют такие места, из кото-
рых не идут к вашему двору'1 апелляции, и хотя король хочет все
дела сохранить в своем праве и решать их по справедливости
ten dereijtu com justi^a), наличие таких мест мешает "исполнению
права” (comprimento de dereyto). В своем ответе король соглашается
с мнением сословий, добавляя, что должно делаться так, "чтобы
могли исполняться право и правосудие"1\ Текст петиции оставляет
впечатление, что правосудие, jusli^a, в сущности и есть "исполнение
права", воплощение права, - добавила бы я.
Иногда, правда, сам термин direito принимает на себя это, чет-
вертое, значение: так, в статье 13 общих глав 1331 г. речь идет о
невозможности для должностных лиц осуществлять право - fa$er
dereito, т.е. правосудие, что подтверждается следующей фразой,
уточняющей их обязанность "исполнять право"14. Аналогично упот-
реблены термины и в статье 10: должностные лица входят на имму-
нитетную территорию не “обиды для, а на благо, чтобы творить
наилучшим образом право и правосудие"15.
Очень интересный материал для сопоставления этих двух поня-
тий дает более поздняя петиция города Ламегу на кортесах 1352 г.
Жители Ламегу жалуются, что в иммунитетных округах ("коуту" и
"онра”), изъятых из общего правового подчинения, “в большой сте-
пени исчезли право и правосудие, ибо в них все время совершаются
тяжелейшие и весьма необычные простушки, и не осуществляется
ни права, ни правосудия; кроме того, совершив зло и ущерб, люди
93
О.И. Варьяш. Тетрадь первая
стекаются в эти коуту, и по отношению к ним не осуществляется
право'*16. И ситуация, и злоупотребления аналогичны предшествую-
щим случаям.
Во всех этих примерах обращает на себя внимание постоянное
рядоположение двух терминов: “право” и “правосудие” (direito и
justiga), из которых первое — категория субстанциональная: право
как правопорядок, “правильность порядка”, а второе - активное на-
чало: правосудие как акт и одновременно - органы правосудия и
власти. Характерно, что и право, и правосудие se fa§ (в нашем пере-
воде - “осуществляются71) совершаются, делаются, т.е. творимы и
нуждаются в постоянных усилиях для поддержания и существова-
ния. Наконец, стоит отметить, что именно королевское право и его
“исполнение” принимаются как правосудие.
В то же время в королевских ответах на петиции отчетливо за-
метно влияние правоведения, появляются термины direito comum в
противопоставление местному законодательству или единовремен-
ному указу, и direito natural - “естественное право/закон".
Любопытны обстоятельства, при которых король (читай, его
легисты) вспомнил о естественном праве. В 1331 г. сословия обрати-
лись в общих петициях с жалобой на то, что должностные лица
короля берут штрафы с тех, кто носит оружие, и с тех, кто соверша-
ет убийства, защищаясь. Король, я бы сказала, пылко поддержал
возмущение подданных, “ибо это было бы против права и против ес
тественного порядка” (га<;от в данном случае, видимо, вбирает в се-
бя и латинские значения), ибо человек делает это нс “ради зла,
а чтобы отстаивать и защищать себя. А это принадлежит каждому
по естественному праву”17. Многозначность термина direito позволя-
ет употреблять его вместо (и наоборот, употреблять вместо него
другие) вполне определенных слов. Так мы сталкиваемся с анало-
гичным использованием слов foro и direito, где foro обозначает фак-
тически форал, т.е. запись обычного права.
Последний термин встречается в наших текстах необыкновенно
часто. С большей или меньшей четкостью выделяются два его зна-
чения:
- seu foro. sens foros - “его” или “их право”, система правовых
норм, по которым живет человек или группа лиц; этот смысл совпа-
дает с одним из употреблений слова direito;
- foro, foral - запись обычного права.
В петициях рядом с ним синонимично употребляются слова liber-
dades (‘“свободы”), privileges (“привилегии”), posturas (“ установле-
ния”). Характерно, что в статье 17 общей петиции сословий 1331 г.
они указывали на право многих городов сохранять подчинение коро-
94
Средневековое право
лю (т.е. не быть отданными в лен никому из знати) “согласно обыч-
ному праву и привилегии'* (per foro е per privilege). Король согласил-
ся на это. но в ответе его два термина, обозначающие источники та-
кого права, отделены союзом “или”, “или по обычному праву, или
по привилегии”Ч Уточнение ли это, и только, или сознание сосло-
вий сближало королевскую грамоту, жаловавшую форал. с приви
легиями. в то время как легисты их различали, трудно сказать с уве-
ренностью. но в любом случае это исправление показательно.
То. что подобное сближение существовало, видно из сообщений жи-
телей Брагансы о порче их “форала, обычаев и жалованной грамо-
ты** короля, в связи с чем ответ короля превратился фактически в
краткий пересказ форала города19. Более того, в этом случае проис-
ходит как бы идентификация материального предмета (грамоты)
и нематериальной субстанции (ос содержания).
Чаще всего foro соседствует и заменяется термином costume,
costume antigo. да и вообще по контексту почти всегда в нем присут-
ствует оттенок “обычая вообще*’20. Примеров тому много. Есть,
однако, и примеры четкого различения этих двух понятий; особенно
это характерно для королевских ответов: в грамоте Лиссабону
Афонсу подтверждает его форал. “который был записан”, и добрые
обычаи, “как их рассказывали во времена королей, что были до ме-
ня”21. Этот текст относится к 1325 г. Однако это, казалось бы, чет-
кое деление на писаное и неписаное право особенно ощущавшееся,
возможно, именно ввиду необязательности записи обычаев, отсту-
пает под напором делопроизводства: четверть века спустя, в 1352 г.,
сословия обратились к королю с жалобой на прелатов, отлучавших
городских должностных лиц и тем тормозивших дела в городе, пола-
гая это “противным тому, что обычно и принято согласно памяти
человеческой”. Король, привычно нс ладивший с клиром, сообщил
в ответ, что обычай, ограничивавший права прелатов, “нашли запи-
санным в нашей канцелярии в древних книгах, сделанных другими
королями, до нас, и обычай этот был создан (fecto) ради соблюдения
блага и порядка”22.
Можно предположить, что здесь ссылка на обычай нужна, как
это часто бывало и в других случаях, для придания веса решению
короля. Однако, как можно видеть из всего спектра текстов, оцен-
ка обычая не сводится только к признанию его приоритета в право-
вой практике. Прежде всего, ссылаются на него в случаях достаточ-
но серьезных - петиции редко упоминают обычай по поводу плате-
жей, в то время как вопросы назначения или выборы судей, отно-
шении зависимости и верности как правило требуют подкрепления
обычаем.
95
О.И. Варьяш, Тетрадь первая
Особенно ценился, естественно, древнш обычай. Что же счита-
лось таковым, какой должна была быть явность установления,
чтобы получить столь почетный статус? Некоторый материал для
размышлений по этому поводу дает нам петиция Коимбры на Сан-
тарснских кортесах 1331 г. В ст. 2, 3, 4 представители Коимбры
жалуются на нарушения установлений, содержащихся в грамоте
деда Афонсу IV, Афонсу III. подтверждешон затем и отцом его
Динишем, и им самим. В ответе король велит восстановить и
соблюдать тот порядок, который соответствует установлению23.
В статье же 6 коимбрцы ссылаются на форал города, и вот тут-то
Афонсу требует соблюдения "древнего обычая” (foro с costume
antigo). Если предположить, что имеется ввиду форал 1179 г.24,
характеристику древнего обычая получили установления 150-лет-
ней давности. Крайне важен также и тот [|)акт, что несмотря на
"авторство” Афонсу III в первом случае иАфонсу I во втором, и
горожане, и королевские легисты четко ра^нчают тип документа,
фиксирующего правовые нормы25.
Ссылка на привычность или давность существующего порядка
вещей не всегда спасает обычай. Так, корогьп сословия вместе за-
клеймили обычай ранней отмены опекунства, существовавший в те-
чение двух поколений, как весьма вредный и дурной26. Однако в
большей части случаев на кортесах до 1352 т.если в петиции просят
восстановить прежние нормы, король соглашается: пусть будет сог-
ласно форалу.
Я употребила глагол "восстановить”, носача петиция, да и отве-
ты королевских юристов используют друюй - correger ("испра-
вить”). В каком-то смысле это может характеризовать глубинные
пласты правосознания: обычай, право, закон-вечны и всегда хоро-
ши, их надо не менять, а лишь подправить, починить”, как старую
грамоту. С другой стороны, можно думать, тто подобное словоупо-
требление отражало и неосознанное ощущение возможности испра-
вления, т.е. изменения нормы, даже древнегсобычая. - способности
устного права, так тонко подмеченной М. Блоком27.
Большая часть проанализированного материала относится, как
мы видим, к кортесам 1325 и 1331 гг. Кортесы 1340 г. стоят несколь-
ко особняком, ибо принятые на них решенияймеют форму Прагма-
тики, т.е. королевского установления и нс вгпочают, естественно,
текстов петиций. Когда же мы переходим капам кортесов 1352 г.,
мы явственно ощущаем огромную разницу кв стиле, и в аргумента-
ции, и в терминологии актов кортесов. Какмдто пропасть пролег-
ла меж двумя половинами столетия, между событиями, отделенны-
ми 20 годами. Ответы короля становятся бшее пространными, бо-
96
Средневековое право
лее аргументированными и конкретными, не сводясь лишь к под-
тверждению требования сословий или городов; это уже нс просто от-
веты - это решения по поводу» изложенному в петиции. Это особен-
но заметно в общих статьях» в то время как специальные статьи го-
рода Ламегу ближе к прежнему типу документа, что вполне понятно.
Весьма показательно, что становятся единичными ссылки на
обычай или foro28. Наряду с этим постоянны апелляции к праву в
значении законодательства или права отдельных лиц24. Широко упо-
требляется ставшее устойчивым выражение aver direito - “обладать,
пользоваться правами".
Акты кортесов доносят до нас и изменившиеся приоритеты, и
сам момент правотворчества. Представители сословий жалуются на
несоблюдение решений кортесов 1331 г., а не древних обычаев, и
монарх их поддерживает в этом30. В свою очередь Афонсу IV, наста-
ивая на том или ином решении вопроса, мотивирует его либо “пра-
вом”, либо целесообразностью, либо своей волей31. Наконец, ста-
тьи 3 и 19 зафиксировали законодательную инициативу королев-
ской власти по созданию местных правовых установлений городски-
ми советами33. Для обозначения привычности нормы гораздо чаще
встречаются такие выражения, как “согласно принятому, как обыч-
но" и т.д. Употребляемые в них термины husado, aguisado, duiso, на
мой взгляд, не обладают силой устоявшегося юридического термина
в той же степени, что costume и foro.
Двадцатилетие между кортесами 1331 и 1352 гг. включило в се-
бя и битву при Саладо, и “Черную смерть”; демографические и эко-
номические кризисные явления скоро дополнились политическими
неурядицами на полуострове. Судя по актам кортесов, сильнейшие
изменения коснулись в это время и правосознания. Проникновение
римского права и его влияние на португальских юристов, как через
итальянские связи, так и через кастильское воздействие хорошо фи-
ксируется историками-правоведами с конца ХШ - начала XIV в. и в
памятниках юридической мысли, и в документах, и, конечно, не мог-
ло не отразиться и в актах кортесов, особенно в ответах короля на
петиции. В то же время сама эпоха способствовала утрате некото-
рых традиций. Именно на это жалуются королю в 20-й статье общих
глав кортесов 1352 г.: должностные лица короля требуют долги, ко-
торым 50 и 60 лет, а должники и их дети умерли, и нет никого, кто
бы показал, какие выплаты были сделаны, или другое их право”,
в результате чего королем вводится “общее право” давности долгов
в 40 лет33. Этот разрыв привычных связей, провоцировавшийся со-
бытиями 40-х годов XIV в., создает возможность переосмысления
таких понятий, как право и обычай, что, в свою очередь, должно бы-
7 Варьяп.] О.И.
97
О.И. Варьяш Тетрадь первая
ло изменить векторы притяжения в правовом поле. Сознавая всю
ограниченность использованного материала и узость того слоя,
представления которого он отражает, позволю себе заметить: тот
факт, что даже в актах кортесов, памятнике, весьма опосредовано
отражающем юридическую мысль, эти изменения заметны, говорит
о преодолении ими пределов круга лиц, связанных с юриспруденци-
ей, и проникновения в широкие городские слои.
1 Это произошло чуть ложе, в середине XIV в., когда, по мнению многих пор-
тугальских историков, была составлена "Книга законов и установлений", в
которую вошли акты королей от Афонсу 1 до Афонсу IV (начало XIII - сере-
дина XIV вв.)
2 Подробнее см.: Варьяш О. Начала португальских кортесов // Наст. изд.
С. 54-64.
3 Cortes portuguesas. Reinado de D. Afonso IV. Lisboa. 1982. (Далее: Cortes...)
P. 103-120. См. также публикацию перевода текста Прагматики 1340 г. в:
Наст. изд. С 377-390.
4 Cones... Р. 47. 76.
5 Ibid. Р. 155.
о Ibid. Р. 145.
2 LLP. Р. 168.202. 321 etc.
я Cortes... Р. 88.
9 Ibid. Р. 87.
10 Ibid. Р. 48. 57 etc.
11 Ibid. Р. 31. 34. 44, 48. 58.66. 70 etc.
12 Ibid. Р. 17. 43—44, 61 etc
13 Ibid. P. 44.
14 Ibid. P.31.
15 Ibid. P. 30.
।6 Ibid. P. 147.
17 Ibid. P. 36.
18 Ibid. P. 32.
19 Ibid. P. 54.
20 Напр. P. 57.
21 Ibid. P. 18.
22 Ibid. P. 133.
23 Ibid. P. 57.
24 DMP. Documentos regios. N 335.
25 Cortes... P. 58. См. также: P. 62.
26 Ibid. P. 43—44.
27 Блок M. Апология истории. M-, 1973. С. 163.
2X Cortes... P. 125, 126. 145.148.
29 Ibid. P. 146, 147 etc.
3, 3 Ibid. P. 136.
3> Ibid. P. 125, 126. 134. 135.
32 Ibid. P. 125, 134.
” Ibid. P. 134-135.
98
Средневековое право
Понятие “вне закона'
и его эволюция
в Португалии ХП-ХШ вв.*
Обращаясь к истории состояния "вне закона” в средневековой
Португалии, я буду рассматривать не судебную практику, а прежде
всего осознание этой ситуации в праве. Отчетливо понимая ограни
ченность такого подхода, я тем не менее считаю его правомерным,
ибо в данном случае цель исследования - выяснить логику права,
т.е. понять, какие функции с точки зрения регулирования жизни
социума возлагали творцы обычного права и законодатели на это
наказание.
В португальских правовых памятниках, как и вообще в пиреней-
ских, присутствует достаточно упоминаний об объявлении "вне
закона”. Прежде всего о нем сообщают, разумеется, фуэро и фора-
лы. и если говорить именно о Португалии, то это форалы Фрейшу,
Эворы и их семейств1. Однако термина, который был бы адекватен
русскому "вне закона”, подобно употреблявшемуся в английских
юридических текстах utlaw. форалы не знают. Одним из способов
описания состояния "вне закона” было употребление слов inimicitia,
inimicitas, а по отношению к самому преступнику - inimicus, inimigo:
нарушивший устои социума воспринимался как его враг, или, точ-
нее, "не-друг", "недруг". Видимо, такую ситуацию имеет в виду
форал Повуш 1195 г., регулируя отношения двух inimici, один из ко-
торых - житель города, а другой — пришлый со стороны2. В то же
время понятие inimicitia гораздо шире, чем обозначение состояния
"вне закона": оно покрывает и личную вражду частных лиц, и непо-
виновение государю, и неплатежи сеньору и т.п.3
Для определения же самого наказания как момента перехода
в состояние "вне закона" форалы прибегают к описательной конст-
рукции с употреблением термина homicida, homiziero по отношению
к преступнику и глагола exire, например: "Qui filiam alienam rapuerit,..
exeat homiziero”4. Глагол exeat и оказывается в формуле тем актив-
ным элементом, который обозначает выведение преступника за
пределы закона5.
Классическая, "собирательная”, картина всей процедуры объяв-
ления "вне закона", выглядит в изложении португальских историков
права следующим образом: истец, потерпевший или его родствен-
ник, обращается в concilium/concelho с жалобой, приводит с собой
поручителей. С этого момента он оказывается под покровительст-
Впервые опубл.: Право в средневековом мире. М., 2001. С. 309-318.
99
О.И. Варьяш. Тетрадь первая
вом и защитой конселью, вплоть до судебного заседания, на котором
истец должен доказать вину обидчика-ответчика, а тот. в свою оче-
редь, может выставить поручителей-соприсяжников и очиститься от
обвинения с помощью их клятвы6.
Эта процедура, реконструированная на основе разного рода
документов из разных регионов Пиренейского полуострова, не на-
ходит тем не менее полного отражения в тех самых форалах XII в.,
которые были упомянуты выше. Форалы вообще мало и редко
обращают внимание на процедурные вопросы, скорее всего, за из-
вестностью их всем и каждому. Возможно, правда, что процедура в
это время начинает видоизменяться и размываться, что не позволя-
ло зафиксировать ее при записи форалов. Тем не менее мы имеем в
нашем распоряжении свидетельства уже названных форалов об об-
ращении потерпевшего в суд "pro direclo dare”, о представлении
поручителей. Следует особо отметить, что все элементы процеду-
ры, согласно и историографической модели, и записям в форалах -
покровительство конселью, характер доказательств и прочее, -
принадлежат традиции обычного права.
Отталкиваясь от форалов Эворы и Фрейшу, я буду в основном
анализировать тексты форалов конца ХП - начала XIII в. - хартий
Ковильяна, Гуарды, Вальельяш, Повуш, Жункейры и других7.
Они принадлежат к семействам форалов Саламанки и Эворы и тек-
сты их, в том числе и в тех пассажах, которые посвящены интересу-
ющей нас теме, достаточно близки друг к другу, чтобы позволить
говорить о сложившейся формуле. Несколько особняком стоит
форал Жункейры, сведения которого не только обширнее, но и
содержательнее остальных.
При всем своем лаконизме памятники дают возможность пред-
ставить, за какие преступления обвиняемые присуждались к этой
мере наказания. Термин homicida, которым форалы оперируют для
определения того, кто оказывается "вне закона", первоначально,
как это явствует из этимологии, обозначал человека, который
совершил убийство. С течением времени понятие homicidium стало
трактоваться достаточно широко, покрывая собою любое крупное
преступление. Так, в форале Повуш он обозначает штраф за убитую
лошадь, и в то же время форалы грозят объявлением "вне закона”
за homicidium et/vel raussum, т.е. убийство и всякого рода насилие.
Такая трактовка этой формулы подтверждается и текстом форала
Жункейры, где homicidium замещено выражением "morte de hominc”.
Одной из форм homicidium считалась aleivosia, т.е. "предательство”,
преследовавшееся особенно жестоко. Именно aleivosia (предатель-
ство в бою) согласно форалу Жункейры влечет за собой не только из-
100
Средневековое право
г нание, но и разрушение дома8. Видимо, поэтому наряду с общей
формулой “pro homicidio et rausso publice exeat pro homicida” в фора-
лах присутствуют уточняющие статьи, чаще всего направленные
против тех, кто бесчестит девиц. Представление о том, что еще под-
ходило под эту норму наказания, дает установление, позволяющее
изгнанным из других мест селиться на территории действия форала;
в нем перечисляются такие преступления, как убийство (в этом кон-
тексте homicidium, видимо, нужно трактовать именно так), насилие
над женщиной, увод чужой жены и “другие любые нарушения"9.
Согласно данным форалов, далеко не всегда преступление, на-
ганное homicidium, влекло за собой объявление ‘ вне закона”. В од-
них поселениях homicidia et raussum должны были пресекаться упла-
той больших (до 500 солидов) штрафов, как правило, в пользу сень-
ора земли, королевского наместника или королевского должностно-
го лица; в других уплата штрафа составляла лишь часть наказания и
не снимала необходимости объявления преступника “вне закона":
'Кто 'гужую дочь умыкнет против ее воли, пусть уплатит... 300 соли-
дов и изыдет как убийца”10. Свидетельства того же мы встречаем и
в документах этого времени11.
Но, что бы ни скрывалось под этими терминами, для нас важно
выяснить значение самого акта объявления “вне закона” для того со-
общества, которое предпринимает такой шаг. Краткие, скупые фра-
ил форалов не позволяют в должной мере оценить участие городской
общины в процессе осуждения и уж тем более представить себе отно-
шение ее членов и их “практические” действия во время подготовки и
после вынесения “приговора”. Мы можем лишь предположить, что до
ггого последнего акта отношение жителей должно было быть неоди-
наковым: ведь и истец, и ответчик выставляли своих поручителей или
соприсяжников, людей, принадлежащих к тому же сообществу. Сход-
ные выводы напрашиваются и при анализе запрета общаться и помо-
1 ать изгоям. Разумеется, в этом случае трудно судить, к какому слою
памятника, выросшему из прецедента или идеального, следует отне-
сти эти санкции. Однако высокая сумма штрафа, налагаемая на нару-
шителя запрета, 10 мараведи, 300 солидов, и необходимость изгою
очиститься от обвинения с помощью клятвы 12 соприсяжников в том,
что он (нарушитель) “non colleu пес panem dedit”12, говорят о стремле-
нии права максимально консолидировать общность.
В попытках понять, насколько единой была община перед ли-
цом преступника, в определенном смысле нам может помочь и упо-
минание concilium/concelho. Термин этот весьма многозначен и
включает в свое смысловое поле, иногда в одном и том же памятни-
ке, такие понятия, как собрание горожан, городской совет, трибу-
101
О.И. Варьяш. Тетрадь первая
нал, т.е. судей, собравшихся для слушания дела, или членов город-
ского совета с судейскими полномочиями13. В зависимости от значе-
ния соответственно колеблется и степень участия горожан в процес-
се отвержения преступника.
Среди скупых и однообразных упоминаний ситуации объявле-
ния “вне закона*' обращает на себя внимание текст форала Вальель-
яш и сходного с ним форала Гуарды. Кроме обычных пассажей о
homicidium, raussum, filia aliena, эти тексты содержат описание ситу-
ации неудовлетворенности истца решением суда. Фрагмент настоль-
ко интересен, что позволю себе привести его целиком: “Et homo de
Aguarda qui fideiussores dare voluerit pro intencione de qua eum inqui-
etaverint, et dederit IIos homines fideiussores et ipse sit tercius, si ille qui
eum inquietaverit voluerit recipere fideiussores et cum postea mactaverit,
tolum concilium pectet homicidium suis parentibus”14.
Итак, согласно форалам, если кто-либо выступает по отноше-
нию к жителю поселения, например, Гуарды, с иском, очевидно,
подразумевающим преступление типа homicidium (в этом отрывке
форала мы не находим слов homicida, inimicus, inimicitia, но по смыс-
лу описываемого происходящего ясно, что речь идет о преступлении
этого уровня), гуардианец может выставить двоих поручителей,
а сам выступит третьим. Однако, как уже сказано, форал предусма-
тривает ситуацию, когда истец может не согласиться со свидетель-
ствами поручителей и прибегнет к мести, убив жителя Гуарды (это
и наводит на мысль о том, что речь идет о каком-либо homicidium).
Сразу оговорюсь, в рукописях форала Гуарды существуют разно-
чтения: во фразе “si ille qui eum inquietaverit voluerit recipere fideius-
sores'’ вместо voluerit читается noluerit. Именно этот вариант приняли
публикаторы форала в издании документации правления Саншу I15,
В форале Вальельяш 1188 г. этот фрагмент выглядит таким образом:
“et ille non quesierit colligere fiador”16, что заставляет предположить
справедливость второй версии. Эта поправка кардинальным образом
меняет позицию истца и отношение к нему закона; она снимает про-
тиворечие между первоначальным его согласием принять поручите-
лей и последующим, немотивированным актом мести. Показательно,
что форалы не предлагают никаких санкций по отношению к убийце,
видимо, этот поступок расценивается как “законное” возмездие.
Привлекает внимание в этой ситуации и то, что за истцом при-
знается право нс согласиться с исходом судебной процедуры (не за-
будем, что в конце XII в. имеет место состязательный процесс, и за
судом лишь оценка веса доказательств или клятв), т.е. истец и после
суда может продолжать считать себя пребывающим в состоянии
“вражды”.
102
Средневековое право
Однако для нашей темы интересны главным образом те обяза-
тельсгва. которые берет на себя в этом случае городская община,
или concilium как ее воплощение. Если принять как гипотезу, что
общая схема процедуры возбуждения иска по поводу тяжких престу-
плений приложима и к сфере действия форалов, с которыми мы
имеем дело, и истец после подачи им жалобы был взят конселью под
покровительство и защиту, а поручители ответчика, исходя из тек-
ста форала, были им приняты, роль конселью в ходе тяжбы оказы-
вается достаточно велика. Потому велика и степень ответственно-
сти: в случае мести именно конселью - totum concilium - выплачива-
ет вергельд родственникам убитого.
Этот краткий и, казалось бы, не очень информативный отрывок
впитал в себя и проявил несколько более или менее выраженных
юридических понятий, представлений и, если можно так сказать,
ощущений. Это прежде всего подспудное признание возможности
судебной ошибки • явления, существовавшего на практике, призна-
ваемого юридической теорией, но “нелюбимого0 форалами и обыч-
ным правом вообще, - черта правового сознания, которую нельзя не
отметить. Еще важнее отчетливое осознание коллективной ответст-
венности, какую бы трактовку термина concilium не принять. Более
того, действия конселью, предписываемые форалом, отражают
стремление не только добиться справедливости, но и уладить дело,
т.е. стремление к главной цели общинного (в широком смысле сло-
ва) суда, состоящей в спокойствии и порядке в сообществе (и в миро-
здании)17. А это становится возможным потому, что закон перено-
сит внимание с наказания, с преступника на ситуацию, воспринима-
емую как требующую совместного решения и консолидации, что
особенно важно с точки зрения социализации.
В то же время сказанное позволяет предположить, что в эпоху
форалов творцам права объявление “вне закона” в значительной
степени представляется средством удаления из сообщества “парши-
вой овцы”, т.е. погашения конфликта, может быть, в большей сте-
пени. чем наказанисм/карой.
Форал Гуарды, как и другие этого рода, содержит еще одно
установление, могущее пролить свет на положение тех, кто оказал-
ся “вне закона”, и на отношение к ним.
В нашем сознании даже сегодня безотчетно присутствует пред-
ставление о жесткой зависимости существования “в законе” и суще-
ствования вообще - своего рода атавизм эпохи изгоев и извергов;
как правило, мы не задаемся вопросом о том, как длит свою жизнь
человек после лишения его юридических прав. Выдавленный из
социума, преступник уже не представляет для него опасности и по-
103
О.И. Варьяис. Тетрадь первая
тому не интересует его. Возникающая в момент преступления оппо-
зиция “сообщество-преступник" перестает существовать. Однако
это справедливо лишь для данного сообщества. Если же иметь в ви-
ду более крупные по отношению к данной общности, вопрос этот
(и оппозиция) остается: в сущности, он и возникает уже после приго-
вора, когда преступник оказывается вне малого сообщества. И мы
имеем тому свидетельства в наших памятниках. Так, в частности, фо-
рал Гуарды рассказывает о том, что может стать с извергом после
ухода из родного города. Приведу отрывок, частично уже цитирован-
ный выше: “И люди, которые вышли из своих земель из-за убийства,
или насилия над женщиной, или другой любой вины, если только не
те, кто увел чужую жену, и сделался вассалом какого-либо человека
из Гуарды, пусть будет свободен и защищен правом Гуарды”18.
Огромную роль в понимании этой нормы играет присутствие
термина vassalus. Как бы мы ни трактовали его: как форму военно-
феодальных связей или как форму зависимости вообще (представ-
ляется, что контекст оправдывает именно последнюю версию) - мы
видим, что "паршивая овца” все-таки имеет возможность общаться,
состоять в услужении, а значит, быть включенной в некие сообще-
ства. Более того, эта возможность гарантирована правом. С другой
стороны, не менее важна роль трактовки термина liber. Контекст
заставляет предположить, что смысл его - "свободен от преступле-
ния”. И тогда в целом включенность бывшего преступника в новое
сообщество обеспечивается на условиях исходного неполноправия
зависимого человека и гарантируется правом ему лишь как таково-
му. Морально-религиозная оценка преступления, видимо, отходит
на второй план, на первый выступают прагматические соображения
о сохранении человеческих ресурсов.
Существование подобных установок находит подтверждение и в
других форалах и фуэро, хотя и в иной форме. Я имею в виду хорошо
известные установления, столь характерные для христианских коро-
левств Пиренейского полуострова в эпоху Реконкисты, разрешавшие
преступникам селиться на территории действия данной жалованной
грамоты, а поселениям - принимать их в качестве свободных полно-
правных людей19. Считается, что они были выражением королевской
политики, непосредственно вытекавшей из Реконкисты, необходимо-
сти заселения новых земель и т.д., и чаще всего жаловались королем
в качестве привилегии городам приграничных земель, в частности
Эстремадуры. Сейчас мы вычленяем эту норму как королевскую при-
вилегию', и в те столетия городом, городской общиной она восприни-
малсь именно как таковая. Более того, если отношения по поводу
объявления “вне закона” в сфере обычного права заканчивались ли-
104
Средневековое право
бо с приговором, либо с убийством изверга за стенами города, то те-
перь вмешательство королевской власти продлевает его “законное”
существование, как бы дотягивая его на другую сторону вне- или не
правового поля и вновь втягивая в правовое пространство.
Позволю себе небольшое отступление, чтобы предложить внима-
нию читателя фрагмент правового памятника, совпадающего по типу
с нашими форалами и близкого по времени, - фуэро Паленсии i 180 г.,
в качестве яркой иллюстрации сходного явления: “Всякий человек из
Паленсии. будь то пехотинец, будь то рыцарь, вне Паленсии может
иметь любого, какого пожелает, господина; и если его господин будет
в состоянии войны... с людьми Паленсии и прийдет, чтобы лишить
их имущества, вне города пусть воюет вместе со своим господином
против Паленсии весь день и грабит ее, а когда захочет, пусть без опа-
ски идет в свой дом; а от награбленного и добычи, которую получит
вместе со своим господином, ту часть, которую получит отсюда
(из Паленсии. - ОВ\ пусть отдаст своим соседям (vicinis suis, т.е. со-
горожанам. - О.В). И если во время боя или грабежа, которые он
содеет вместе со своим господином, будет убит человек из Паленсии,
он (т.е. вассал О.В.) да не будет (считаться! врагом (общины Пален-
сии]... и если он ...там будет убит людьми Паленсии, никто из Пален-
сии пусть из-за этого не станет врагом”20.
Описываемая в этом установлении фуэро ситуация имеет с объ-
явлением “вне закона" одну общую черту - изъятие члена городской
общности из действия привычных правовых отношений. Совершен-
но очевидно, что эта норма, несомненно, своего рода привилегия
жителей Паленсии, является попыткой урегулировать внутригород-
ские, горизонтальные связи и накладывающиеся на них связи вас-
сального типа, вертикальные.
Так и в ином, но сходном случае, в форале Гуарды, происходит
тот же процесс изъятия из действия законов; разница в субъекте и
мотивировке этого процесса, суть же одна. Но ведь в том и другом
случае тексты установлений оказываются результатом изменения
правовых представлений; меняется понимание того, что есть престу-
пление, размывается прежняя норма или обычай. Позволю себе
предположить, что несмотря на усилия “законодателя” в фуэро
Паленсии, при возникновении описанной конфликтной ситуации
страдать будут, видимо, соседские, горизонтальные связи. Таким же
образом, очевидно, и включение в состав городского сообщества
преступников, особенно на условиях фуэро Эстремадуры, должно
было менять как моральный, и психологический климат в городе,
гак и отношение к норме (по крайней мерс, к старой,) и отношения
внутри сообщества21.
105
О.И. Варьяш. Тетрадь первая
В ХШ-XIV вв, продолжается вмешательство королевской власти
в правовую сферу жизни общностей разного характера и уровня и
эволюция нормы “вне закона*'. Короли неоднократно издавали зако-
ны» ограничивавшие действие этого обычая. Параллельно королев-
ское законодательство подчеркивало тяжесть преступления aleivosia
против короля. Наконец, правовой инструмент был использован ею
совершенно по-новому с начала XIV в. В это время, как показали ис-
следования португальских историков, для укрепления и защиты гра-
ниц в приграничных местностях создавались так называемые coutos,
округа с особым правовым режимом, которые заселялись homiziados -
лицами, осужденными за тяжкие преступления (из их числа исключа-
лись разные виды '‘предательства"). С начала XIV по XVI в. было со-
здано более шести десятков таких округов. Поселенцы не имели пра-
ва покидать их вообще либо могли выезжать на определенное время
года по особой грамоте; они могли иметь семью, работать. Города
по петициям запрашивали и получали от короля десятки таких осуж-
денных, нередко из-за этого вступая в конфликты друг с другом22.
Итак, в ХП-ХШ вв. и позже понятие "вне закона" претерпевает
глубокую внутреннюю трансформацию. Несомненно, ключевая роль
в этом процессе принадлежит королевской власти и королевскому
законодательству. В то же время происходит изменение характера
разрешения конфликта и природы противостояния преступника и
общности. Малые сообщества стремились удалить за пределы своих
границ (в том числе и физических - "de toto suo temrino") преступника
как потенциальную причину продолжения конфликта. В масштабах
макросоциума (например, королевство) эта проблема не могла быть
решена тем же способом (кроме aleivosia, всегда каравшейся изгнани-
ем либо казнью), и потому конфликтная ситуация частично снима-
лась путем градации полноправия, сохраняясь тем самым в недрах
сообщества. Эволюция состояния вне закона привела к тому, что оно
в меньшей степени стало восприниматься правом как антитеза нор-
мального состояния индивида и соответственно в потенции могла вы-
звать размывание оппозиции “сообщество-преступник". Однако при
изучении этой проблемы следует учитывать не только положение
“вне закона”, но и другие юридические представления.
1 DMP. Doeumenlos regios: PMH. Leges.
2 DS. N 78.
3 См., например, форал Порту 1123 г. DMP, Documentos particularcs: “Et qui-
cunque portaticum eelaverit incurrat inimkkiam episcopi et duplat illucT.
Inimicus’uM считался предатель: DS. N 137. LLP. P. 10; Caetano M. Historia do
direito portugues. Lisboa. 1979. T. 1. P. 252.
106
Средневековое право
4 Форал Гувейи 1186 г. // DS. N 7. См. также другие форалы 80-х годов ХП в. -
начала XIII в.
5 Не имея возможности в данном случае вдаваться в подробности. все же отме-
чу, что употребление глагола exire в правовых памятниках требует особого
исследования. Его исходное значение позволяет использовать его в разнооб-
разных формулах и вкладывать в него разные смыслы, в том числе изъятия
из действия закона как привилегии либо освобождения от платежей или
нгграфов. См., например: PMH. Leges. Р. 470: exeat de calumpnia и другие по-
добные выражения.
6 Caetano М. Op. cit. Р. 250 251.
7 DS. N 7, 137, 78. PMH. Leges el consuctudines. Р. 456, 467, 495, 508, 521 et ss.
8 DS. N 78, 137; PMH. Leges et cons net udines. P. 469: Caetann M. Op. cit. P. 251.
9 PMH. Leges et consuctudines. P. 509.
10 Ibid. P. 468. 508.
11 DMP. Documentos particulars. T. Ш. N 353, 369.
12 DS. N 137.
Cm.: Caetanu M. Op. cit. P. 2)9-220.
14 PMH. Leges et consuctudines. P. 510.
15 DS. N 121.
16 PMH. Leges et consuctudines. P. 470.
17 Martins P. Historia do direito portugues. Lisboa, 1931. P. 7-8; Santos B.de. Sousa. О
discurso e о podcr. Ensaio sobre a sociologia da rettfrica jundica. Coimbra, 1980.
P. 27-29; Clanchy M. Lei e amor na Idadc Media // Justi^a e litigiosidade: historia e
prospcctiva. Lisboa, 1993. P. 141-142, 152.
18 PMH. Leges el consuctudines. P. 509.
См. пример фуэро Леона в кн: Социально-политическое развитие стран
Пиренейского полуострова при феодализме. М.. 1985.
20 Documcntacidn de la catedral de Palencia (1035-1247). Burgos. 1986. P. 176.
2J Dillard H, Daughters of the Reconquest. Oxford, 1988. P. 5, 86.
22 Cm.: Buquero Moreno H.C. Os municipios portugueses nos seculos XIV-XVI.
Lisboa, 1986; Carvalho S.L. Cidades medievais portuguesas. Lisboa. 1989.
Власть и право
в средневековом городе*
Пусть не смущает читателя сочетание этих двух слов - власть и
право. Хотя по одному из определений право есть компонент власти,
и поэтому, казалось бы, не может быть и речи о власти и праве, они
могут быть рассмотрены как целое и его часть в их взаимосвязи
и соотношении.
Нет нужды говорить о том, насколько важна была правовая
сфера общественной жизни в средние века, насколько "правовым”
х Впервые опубл.: Власть и политическая культура в средневековой Европе.
М.. 1992. Ч. 1. С. 291-295.
107
О.И. Варьяш. Тетрадь первая
было средневековое общество, независимо от того, писаным или
устным образом правовые нормы сохранялись и передавались.
Не стоит напоминать и о том, как велика была роль обычного пра-
ва в любой области средневекового законотворчества и судопроиз-
водства, в том числе и в юрисдикции в городах - эти факты хорошо
известны медиевистам.
Конечно, заманчиво было бы говорить о соотношении правовых
и иных элементов власти в городе и по отношению к городу в Запад-
ной Европе вообще. Однако генерализация такого уровня вряд
ли возможна и целесообразна в краткой статье. Поэтому я возьму за
основу материал западных и северо-западных районов Пиренейского
полуострова, с некоторыми параллелями из данных других регионов.
Этот материал весьма привлекателен и тем, что функционирование
права, положение городов и место центральной власти имеют доста-
точно своеобразные черты в иберийских землях и дают большую
пищу для размышления и осмысления соотношения этих институтов.
При этом, замечу в скобках, советская история права практически не
касается этих областей Западной Европы, как впрочем, и многих
других. В одном из последних изданий ‘'Истории государства и права”
для университетов применительно к Западной Европе эпохи средне-
вековья рассматриваются лишь три региона: Франция, Англия, Гер-
мания. Италия, Пиренейский полуостров, страны Скандинавии, види-
мо, представляются с точки зрения развития права частным случаем,
не заслуживающим внимания исследователя и преподавателя.
Между тем, как показывают современные исследования, пире-
нейский “частный случай” при более внимательном взгляде во все но-
вых н новых аспектах перестает укладываться в привычные схемы.
В последнее время немало говорилось и писалось о характерных
чертах институционального развития стран Пиренейского полуост-
рова, в том числе и в нашей историографии. Поэтому я лишь напом-
ню о традиционно относительно сильной центральной (графской,
королевской) власти: об особой роли городов в ходе Реконкисты,
с чем был связан и особый, более высокий, чем во многих других
землях Западной Европы, статус горожанина. Эти две особенности
и надо иметь в виду, обращаясь к теме “власть и право" в городе.
Дело в том, что мы не можем, по крайней мере для XI—XIII вв., гово-
рить о власти и праве в городе, оставляя в стороне королевскую
власть. Если английское и итальянское законодательство оставило
нам памятники писаного права собственно городского происхожде-
ния, если немецкое городское право - это результат взаимодействия
сеньора и города с вмешательством зачастую королевской власти,
то североиспанские и португальские памятники раннего городского
/08
Средневековое право
права почти всегда итог взаимодействия города и короля, как это
блестяще показал в одном из докладов С.Д, Червонов.
Это не значит, разумеется, что здесь не существовало обычного
права, регулировавшего внутригородскую жизнь. Однако оно не по-
лучило письменного оформления. Мы сталкиваемся лишь с упоми-
нанием в фуэрос и форалах "старых обычаев1', "'прежних обычаев”,
согласно которым составляется и новый документ. Но все дошед-
шие до нашего времени правовые городские установления непре-
менно имеют форму королевской жалованной грамоты и несут на
себе следы в значительной степени королевской инициативы права.
Даже отличная от форала форма фиксации городских обычаев, по-
штура - “установление'", также содержит в себе санкцию короля и
формально, и фактически. Поэтому представляется важным и инте-
ресным рассматривать этот аспект взаимодействия власти и права,
т.е. использование короной права в качестве рычага властвования,
регулирования жизни города.
В каких же формах осуществлялось это использование права?
Прежде всего в самом факте создания форалов и фуэро. Надо ска-
зать, что Х1-ХШ столетия выплескивают целый поток документов
такого рода. При всем разнообразии их типов, от поселенных грамот
до разветвленных городских уложений, все они характерны одним -
своей задачей: установить форму взаимоотношений центральной вла-
сти и подданных, регламентировать и зафиксировать ее. Почти обя-
зательные утверждения форалов королями-преемниками, не вносив-
шие никаких изменений, но лишь восстанавливающие эту связь "ко-
роль-подданный”, подтверждает важность этого акта фиксации.
В документах подобного рода обычно первое место занимают
установления обязанностей горожан по отношению к королю, будь
то военная помощь или платежи и повинности. В этом, разумеется,
нет ничего необычного. Но для нас сейчас важен тот факт, что
экономические взаимоотношения города и короны, регулирование
экономической жизни горожан оформляется юридически, при этом
в виде постоянно действующего закона и напрямую, практически
без посредников. Какое значение имели такие отношения, можно
понять, вспомнив о двухсотлетней почти непрерывной борьбе одного
из немногих сеньориальных городов Португалии, Порту, за переход
под королевскую руку.
В условиях Реконкисты особенно важную роль в этом районе
играли демографические процессы. Они тоже испытали на себе воз-
действие королевского вмешательства, и тоже в юридической фор-
ме. Конечно, известны случаи и прямого заселения того или иного
места, городка по повелению монарха. Но трудно сравнить эти еди-
109
О.И, Варьяш. Тетрадь первая
повременные предприятия с действием постоянных особых привиле-
гий, которые даровались в форалах и фуэро и в течение долгих лет,
а иногда и столетии, обеспечивали приток населения из внутренних
районов своими несравнимо льготными условиями.
Как всякий подобный документ, форалы и фуэро давались горо-
дам и округе, т.е. были обычаями, терриотриально ограниченными,
а, следовательно, казалось бы, не создавали единой законодатель-
ной системы. Однако создание форала по инициативе королевской
власти (а не просто фиксация существовавших издревле обычаев)
приводило к тому, что возникала отчетливая унификация правовых
норм. Так, в Португалии существовало всего три основных типа
форалов, в основу которых положены фуэро Саламанки, Авилы и
форал Эворы (последний же является видоизмененным фуэро Ави-
лы). Вдобавок они отличаются не столько нормами, сколько объ-
емом и составом статей. Таким образом, на практике складывалось
более или менее единое городское право, тем более что здесь суще-
ствовала и глубинная основа правового единства - использование
(и, видимо, даже в широкой судебной практике, хотя это и спорный
вопрос) “Вестготской правды*', свидетельства чего сохранились и в
документах XII в. Это явление надо оценивать, имея в виду наличие
королевского суда, в который могли являться лица любого статуса»
положения и состояния, что составляло, по словам А. Эспаньи, од-
новременно королевскую прерогативу и основное право подданных.
Еще одна черта пиренейского городского права этого времени»
которая сразу бросается в глаза, особенно при сопоставлении с зако-
нодательством других регионов - это мягкость наказаний. Сравним
некоторые нормы двух установлений XII в. - форал Коимбры и пра-
ва Фрейбурга.
_ ( ---------------------------------------------- .
|__ Коимбра । Фрейбург
। 1. Если кто-либо обнажит оружие.' I. Если кто-либо нарушит
I нарушит мнр в городе, платит штраф мир в городе, лишится руки.
60 со лидов.
I 2. За убийство или насилие выплам 2. Если кто убьет кого-ни-
чивается штраф в 500 солидов. | будь, будет обезглавлен.
I 3. Не устанавливается никакого на- । 3. Если кто не пошел в поход
казания за невыполнение военной новин-1 с сеньором, его дом будет разру-
i кости - помощи королю; существует шеи до основания.
лишь договор города и короля о том. что ;
1 город обеспечивает половину охраны
города и конный отряд в 60 каналейру, i
ПО
Средневековое право
Эта мягкость может быть объяснена многими причинами; силь-
ным присутствием обычного права, ценностью человека в условиях
Реконкисты, наконец, более высоким статусом горожанина, от
Реконкисты же берущим начало. Но для нас важны не только при-
чины, но и результаты воздействия этого явления: щадящий право-
вой режим несомненно способствовал и подъему городов, и заинте-
ресованности их в королевской власти, т.е. короче говоря, обеспечи-
вал короне возможность контакта с городом, влияния на него.
Можно было бы привести и еще ряд более частных наблюдений
и соображений о характере городских установлений севера и запада
полуострова в это время. Но и основываясь на том, что уже сказано,
следует говорить о создании в XII—XIII вв. государями пиренейских
королевств системы правового общения и правового влияния на
город, достаточно широкого действия и достаточно единой. Эта
деятельность была довольно осознанной и целенаправленной, как
следует и из преамбул форалов, и из результатов этой деятельности.
Итогом нс только ее, но и ее в том числе в политической сфере
можно считать отсутствие восстаний и более или менее заметных
юродских волнений в ХП-ХШ вв. (не считая уже упоминавшегося
Порту для Португалии и Саагуна для Леона - городов сеньориаль-
ных), возможность выхода из конфликтов путем переговоров
с представителями горожан, в общем стабильную поддержку коро-
ны со стороны городов. В дальнейшем, как представляется, эта по-
литика была продолжена пиренейскими государями на кортесах.
Привилегированные слои
в раннем пиренейском
городе*
Понимание любого исторического феномена, как, впрочем,
и неисгорического, движется по спирали, и мы снова и снова, обога-
щенные новыми данными и новыми подходами, возвращаемся,
пусть и на ином уровне, к тому, что было уже однажды произнесено
исторической наукой. Было время, когда над “феодальностью" го-
рода не задумывались, было время, когда она не вызывала сомнений
или вопросов, было время особого акцентирования нефеодальной
или даже антифеодальной сущности города. Сейчас наше внимание
в большей степени поглощено теми сторонами средневековой дейст-
вительности, которые роднят различные структуры средневековья.
* Впервые опубл.: Феодалы в городе: Запад и Русь. М., 1996. С. 11-16.
111
О.И. Варьяш. Тетрадь первая
На мой взгляд, большую роль в этом последнем повороте сыгра-
ло изучение общностей, что, с одной стороны, выявило типологиче-
ское сходство средневековых общностей разного рода, с Другой - вер-
нуло нас к взгляду на средневековое общество в целом как на нечто
единое, как на совокупность общностей, неравную в то же время их
сумме, но являющую собой особую общность, целостность которой,
при всей гетерогенности составляющих, несомненна.
Пиренейский город, как и все пиренейское общество в средние
века, представлял собой сложное переплетение этих составляющих,
ибо здесь накладывались друг на друга в невиданных сочетаниях
(и количествах оных) социальные, этнические и конфессиональные
различия. Но определяло уникальность ситуации даже не это, а не-
обыкновенная живучесть или длительность существования и воздей-
ствия этих элементов в жизни общества, будь то традиции, институ-
ты и т.п. Одним из таких факторов развития пиренейского города
была Реконкиста, что уже стало общим местом, но, не вспомнив о
ней, мы не сможем подойти и к нашей теме. Реконкиста (и об этом
уже говорилось) определила особую роль городов на Пиренейском
полуострове - они были ее опорными пунктами. Но это одновре-
менно обозначало и многое другое: города в их арабо-испанском ис-
полнении были и землей обетованной, и наградой (в буквальном
смысле слова) для христиан; в то же время центральная власть уде-
ляла специальное внимание их заселению, укреплению и военному
использованию. Отсюда - изначальное присутствие во многих засе-
лявшихся городских центрах магнатов, крупных земельных собст-
венников, графов, церковных землевладельцев, силами которых
проводилось заселение. Этому немало свидетельств дают поселен-
ные грамоты ТХ-Х1 вв.1, не говоря уже о епископских и монастыр-
ских городах, таких как Сантьяго де Компостела или Саагун.
Еще более широкие масштабы принял этот процесс в XIII в., ко-
гда началось завоевание по ту сторону Сьерры Невады, в блестящей
Андалусии богатые и утонченные города которой давно привлекали
кастильских королей и воинов; и после завоевания туда хлынул по-
ток не только переселенцев-простолюдинов, но и кастильской ари-
стократии2. Однако все это явления довольно обычные и, по край-
ней мере, на первый взгляд как бы внешние по отношению к горо-
ду. Мне же хотелось бы обратить внимание на население города
в целом, как оно складывалось в момент заселения города и позже.
Богатый материал для этого дают нам те же поселенные грамоты и
фуэро и форалы.
Известный испанский историк Хуан Игнасио Руис де ла Пенья,
изучая сходные процессы в более позднее время на севере полуост-
112
Средневековое право
рова, отмстил стойкую тенденцию к равенству, уравниванию всех
жителей города перед лицом короля и закона, хотя бы формально-
му?, Фуэро, форалы и поселенные грамоты Х-ХП вв. Леона, Касти-
лии, Португалии дают несколько иную картину. Обратимся к тер-
минологии. Как правило, те, к кому они адресованы, именуются
homines de civitate или de villa, omnes homines; omnes, qui vivunt.
Нередко эти определения уточняются: omnes homines maiores et
minores, maximos et minimos, varoncs et mulieres4. Иногда уточнения
еще более конкретны: так, в фуэро X в. Баррио, Сан-Садорниля и
Бербехи речь идет о вилланах и инфансонах; среди поселенцев в
этих виллах немало титулованных лиц5. По грамоте Авилы город
населяют кабальеро и руано (уличане)6.
Инфансоны не только составляют значительную группу город-
ского населения в это время (скажем, по подсчетам Наве де Альбура
они владели большей частью земли и собственности в городе7), но и,
естественно, играют существенную роль в его жизни: именно они в
это время выступают как представители всей общины, отстаивая ее
права в спорах и на судах. Развитие отношений города как организма
с этой группой в разных местах могло пойти разными путями.
В Португалии города стремились ограничить возможности при-
вилегированных слоев, вплоть до запрещения им селиться в горо-
дах8. Фуэро северокастильских городов предлагают иной вариант:
стирание правовых границ между разными слоями жителей одного
города9. Особенно показательно в этом отношении фуэро Паленсу-
элы, устанавливающее границу как бы по городской стене: внутри
города вильено и инфансоны живут по одному праву (фуэро), в то
время как инфансоны, обитающие за пределами поселения - по дру-
гому10. Однако еще более интересна ситуация в тех случаях, когда
фуэро или форал не выделяет столь явно и определенно привилеги-
рованную группу. Большая часть фуэро и форалов XI-XII вв., как
некогда варварские законы, употребляют знаменитое si quis, что
указывает на определенное единство населения города в глазах за-
конодателя или на незначительность различий, могущих быть скры-
тыми под общим quis.
Анализ же всего текста документов показывает, что в этой од-
нородной среде • однородной для внешнего взгляда центральной
власти - существует некий слой людей, решительно выделяющийся
тем. что:
1) Имеет право и обязанность обеспечивать себя конем и ору-
жием;
2) Имеет право участвовать в королевских походах: тем самым
он освобождается от ряда податей;
ИЗ
* НарьяшО.И
О.И. Варьяш. Тетрадь первая
3) Может при соблюдении сыновьями первого правила передать
им свой статус.
Мы застаем момент рождения того слоя, который получит слав-
ное имя кабальеро, кавалейру. Момент рождения, ибо во многих
форалах и фуэро зафиксирована обратимость статуса при опреде-
ленных обстоятельствах11. И, что очень важно в данном случае,
момент рождения привилегированного, рыцарского слоя в недрах
городской общины.
По законодательным памятникам, разумеется, невозможно
понять, за счет каких занятий или доходов, кроме военной службы
и добычи, жил этот возникающий слой в тот первоначальный пери-
од. К сожалению, мало данных, по этому поводу и в доступных нам
документах иного типа. В нашей литературе сложилось впечатле-
ние, основанное на материале сельских фуэро, что кабал ьеро-виль-
яно - это обязательно земледелец более высокого, чем крестьянин,
статуса или низший слой господствующего класса, привилегирован-
ных лиц в деревне. В городах же этот выделяющийся из общей мас-
сы населения слой явился основой не только будущих идальго, но и
так называемых кабальеро-сьюдадано более позднего времени12.
Законодательные памятники, равно как и хроники и повседнев-
ные документы, знают и иные термины для обозначения градации
горожан, например, homens bons или hombres buenos. Беря начало в
этико-правовой оценке личности от boni homines, термин приобрел,
как известно, вполне социальное содержание - верхушки городско-
го населения, почти совпадая с применяемым для других регионов
термином "патрициат’". Характерно, что в некоторых случаях доку-
менты (например, королевская хартия ХШ в., хроники) как бы ото-
ждествляют термины hombres buenos и кабальеро13.
Постепенно в пиренейском городе, как и везде, оформляется
статус горожанина, бюргера. В исторической литературе было
довольно много споров о критериях этого статуса, которые, видимо,
проистекали оттого, что испанское (в широком смысле слова) зако-
нодательство на местном уровне дает достаточно различный в опре-
делении статуса полноправного гражданина - vecino. Наиболее об-
щими правилами является наличие собственности в городе и участие
в налогообложении. Требование постоянного жительства могло и
отсутствовать14. Однако ряд фуэро делает исключения, освобождая
от уплаты налогов малоимущих и тех из vecinos, кто нес вместо
уплаты от подати военную службу15. Таким образом, законодатель-
но закреплялась возможность взаимопроникновения, сращения при-
вилегированных служилых (хотя бы некогда) слоев и непривилеги-
рованных лиц городских занятий.
114
Средневековое право
Казалось, пиренейская история содержит достаточно фактов,
опровергающих нарисованную мною картину '"мирного сосущест-
вования” различных по природе своей слоев. Я имею в виду и зна-
менитые восстания в Саагуне, и долгую борьбу Порту за запреще-
ние проживания знати в черте города, и многочисленные петиции
от городов в кортесах с просьбами запретить знати приобретение
земли в городе или городской округе, и хорошо известные погро-
мы в Кастилии и Португалии XIV столетия, когда враждующие
аристократические кланы опустошали города во владениях про-
тивника.
Приглядимся к этим фактам. Везде мы сталкиваемся с крупной
землевладельческой знатью, не связанной, как правило, с городом
как таковым экономическими или политическими интересами, ли-
бо, как в случае с Саагуном, с сеньориальной зависимостью города.
В то же время существуют и другие свидетельства, которые позво-
ляют говорить о сохранении понимания города как единого целого,
несмотря на присутствие в нем групп с разным статусом. Это видно
на примере португальских кортесов, где. даже после выделения
самостоятельной палаты горожан, регулярно подавались прошения
и принимались решения не по сословию, а по тому или иному горо-
ду16. Другой факт - существование в португальском городе XIV в.
таких категорий, как купец-кавалейру и кавалейру-купец, которые
У.К. Вакеру Морену выделяет как группы с собственным ста-
тусом'7.
Таким образом. Реконкиста и специфическая роль в ней города
обусловили и его особый характер, и состав населения, и быстрое
формирование (в том числе в результате сознательного вмешатель-
ства королевской власти) и стабильность слоя "‘городских рыцарей”.
Их изначальное и постоянное присутствие в повседневной жизни
и слияние (или, напротив, неполная отчлененность) с другими город-
скими элементами была осознана и на законодательном уровне.
Видимо, это единство города помогло ему достаточно рано выйти на
политическую арену в кортесах. Но эта неотчленеяяость создавала
и особый климат в городе, способствовала сохранению и культива-
ции моделей поведения, характерных для привилегированных слоев
общества, при слабо выраженной тенденции противостояния этим
моделям, и это несомненно сыграло свою роль позже, в эпоху Вели-
ких географических открытий, что очень выпукло прослеживается
по дневникам мореплавателей.
Подобная неотчлененность характерна не только для пиреней-
ских городов, как это нам хорошо известно благодаря работам оте-
чественных урбанистов. Пиренейский вариант интересен тем, что,
115
ОН. Варьяш. Тетрадь первая
возникнув на сильно романизованной основе, включив в известной
степени развитую городскую традицию Аль-Андалуса, он демонст-
рирует жесткую связь, если не зависимость, социальных явлений от
военно-политических.
1 См.: Gonzdlez Jimenez М. Reconquista у repoblaeion del Occident? Peninsular //
Jornadas luso-castellanas. Porto. 1987. Vol. И: Варьяш О.И. Колонизация и кре-
стьянство в Леоне и Кастилии в IX-XI вв. // Проблемы испанской истории.
М., 1979.
2 Ladera Quesada М.А. Las ciudades de Andalucia occidental cn la Baja Edad Media //
Jornadas de historia medieval andaluzia. Jaen, 1984.
3 Rutz de la Pena J J. Las '‘polas'’ asturianas cn la Edad Media. Oviedo. 1981. P. 79-81.
4 Munos у Romero T. Colleccion de fucros municipales у cartas pueblos de los reinos
de Castilla, Lerin, Corona de Aragrin у Navarra. Madrid, 1947. P. 31,68; Serrano L.
Becerro Gotico de Cardena. Valladolid, 1910. P. 7: DMP. Documentos r£gios. N 66,
152 etc.
5 Mufios у Romero T. Op. cit. P. 31.
h Carle M.C, Del conccjo medieval castellano-leones. Buenos Aires, 1968. P. 68.
7 Ibid. P. 64.
MattosoJ. Portugal medieval. Lisboa, 1985. P. 170-173.
7 Munos у Romero T. Op. cit. P. 228, 321; Gonzalez J. El reino de Alfonso VIIL
Madrid, 1960. T. II. N 339; T. 1П, N 948. См. также: Carle M.C. Infanzoncs e
Hidalgos // Cuademos de historia de Espana. Buenos Aires, 1961. XXV-XXVI.
10 Gonzalez J. Op. cit. T. ill. N 949.
11 См., например; ЦМР. Documentos regios. N 235, 252 etc.
12 Cm.: Valdeavellano L.G. Sobrc los burgos у los burgueses de la Edad Media. Madrid.
1960; Carle M.C. Del concejo... P. 69.
13 См., например: Ballesteros de Gaibrois M, Historia del reinado de Sancho IV de
Castilla. Madrid, 1922. T. I. P. sex.
14 Carle M.C. Del concejo... P. 83-86; Ca.ic .9. Испанский город в раннее средневе-
ковье // Россия и Испания; историческая ретроспектива. М.. 1987; Черво-
нов С.Д, Социально-политическое развитие кастильского города Х1-ХШ вв.
в зарубежной медиевистике // Проблемы истории античности и средних
веков. М., 1981.
15 Sanchez Ruano I. Fucro de Salamanca. Salamanca. 1870. P. 97.
16 Cm.: Cortes portuguesas. Reinado de D. Afonso IV. Lisboa, 1982; Reinado de D.
Pedro 1. Lisboa. 1986.
17 Банеру Морену У.К. Развитие португальского общества в XIV-XV вв. //
Становление капитализма в Европе. М., L987. С. 62-66.
7 76
Средневековое право
Иудеи
в португальском праве
XIII-X1V ев.’
Сосуществование разных этнических и конфессиональных
групп - явление обычное для эпохи средневековья. Взаимодействие
их, принимая разные формы от войн до ассимиляции, приводило со-
ответственно и к разным результатам. Видимо, не надо объяснять,
что Пиренейский полуостров принадлежит к тем областям Запад-
ной Европы, где этот процесс был особенно долгим, действенным и,
пожалуй, наиболее постоянным с точки зрения составлявших его
элементов. Кроме того, в случаях сосуществования наиболее значи-
мых иногрупп здесь фактически совпадали их этническая и конфес-
сиональная границы. Речь идет, как можно понять, об общинах
арабов-мусульман и евреев-иудеев. Последние и будут интересовать
меня в первую очередь.
Первые иудейские общины появились на Пиренейском полуост-
рове. видимо, еще в самом начале нашей эры. И. Баэр полагал, что
здесь осела какая-то часть первоначальной диаспоры по всей терри-
тории Империи. Предполагаемое путешествие апостола Павла в
Испанию Баэр связывает именно с посещением иудейских общин
христианского толка. К V же веку относятся уже более точные све-
дения о наличии иудейских общин и о попытках обращения их в хри-
стианство1. В сущности, вестготы застали здесь уже сложившуюся
систему совместного бытия римско-иберийского и иудейского насе-
ления. Общины сохраняли всегда достаточно обособленное положе-
ние. При вестготах, испытывая определенные ограничения, они тем
не менее не подвергались особым преследованиям до правления ко-
роля Сисебута, при котором были введены запреты на смешанные с
христианами браки, на занятие общественных должностей и др.
После арабского завоевания Пиренейского полуострова иудей-
ские общины оказались в совершенно особом положении. В захва-
ченных арабами городах и крепостях, иудейские общины нередко
получали в свои руки замки и цитадели, становясь естественной опо-
рой завоевателей в покоренной стране2. Традиционное компактное
поселение приверженцев одной религии или представителей одной
этнической группы здесь находило свое физическое выражение и
способствовало изоляции общины. В то же время противоположная
тенденция к активному общению с христианским и мусульманским
+ Впервые опубл.: СВ. 1994. Вып. 57. С. 94-102.
117
О.И. Варьяш. Тетрадь первая
миром проявлялась в деятельности представителей иудейских об-
щин при мусульманских и христианских государях. Они известны
в качестве казначеев, советников, дипломатов, военачальников
и сборщиков налогов.
Португальская историография знает даже случай пожалования
дворянского герба королем Афонсу Энрикешем главному раби Яхья
Абен Яйш вместе с титулом кавалейру\ При дворах правителей все-
гда пребывало достаточно переводчиков и ученых. В христианских
государствах высшим выражением такого культурного слияния
была известная Толедская школа переводчиков.
Конечно, отношения между жившими совместно различными
этно-конфессиональными группами не были бесконфликтными.
В христианских областях существовавшая напряженность проявля-
лась в частности в бытовании двух легенд, специфически испанских.
Среди христиан существовало поверие о том, что иудеи призвали на
полуостров арабов; иудеи же в X в. пересказывали легенду о том,
что испанские иудеи прибыли в иберийские земли еще при Навухо-
доносоре и потому непричастны к распятию Христа, выставляя это
в качестве оправдания4. Нередки были локальные конфликты.
Но при Альфонсо VI в Кастилии и при Саншу II в Португалии
для иудеев было возможно занимать любые должности в королевст-
ве. Еще в середине XIV в., судя по косвенным данным, иудеи могли
входить в королевский совет Кастилии5. Политика ограничений, на-
чавшись в XIII в., при том самом Альфонсо X Мудром, правление
которого отмечено высшим расцветом арабо-иудео-христианской
культуры6, но претерпела долгий период колебаний, отступлений и,
ужесточенная и ослабленная вновь, в конце XIV столетия переросла
в пожар истребительных погромов.
6 июня 1391 года стало поворотной датой в жизни и истории пи-
ренейских евреев. В этот день толпы жителей Севильи, возбужден-
ные проповедями священника из Эсихи Фернандо Мартинеса, учи-
нили массовые погромы и убийства иудеев. Как чумная зараза, вол-
на насилия захватывала город за городом: 18 июня погромы про-
изошли в Толедо, к началу июля докатились до Валенсии, в августе
до Барселоны и Логроньо, Жероны и Майорки.
Многие из подвергшихся гонениям евреев бежали в Португа-
лию. Крайний запад материка и полуострова. Португальское коро-
левство могло быть и становилось последним пристанищем евреев в
Европе. Известно, что приток их из Кастилии и Арагона приходит-
ся на XIV-XV вв.. в результате чего до определенной степени изме-
нилась профессиональная ориентация крупных общин7. Португаль-
ская историография придерживается мнения о том, что на протяже-
118
Средневековое право
нии столетий в Португалии между двумя конфессиями не происходи-
ло никаких столкновений, а, напротив, существовали ровные сба-
лансированные отношения, за исключением случаев местной враж-
дебности “из зависти”, часто провоцируемых прибытием кастиль-
ских беженцев8. Известный исследователь португальского общества
X1V-XV вв. У.К. Бакеру Морену высказывает по сути то же отно-
шение к проблеме, задаваясь вопросом: '‘Как объяснить, что наша
страна оказалась невосприимчивой к этой тяжкой ситуации, если
учитывать, что наше прошлое трудно понять вне контекста полу-
острова?”9 Причины подобного положения вещей нередко ищут в
королевской политике покровительства иудеям10. Одним из ее вы-
ражений было действовавшее и творимое государями законодатель
ство. Внутренняя жизнь иудейских общин, естественно, регулирова-
лась талмудическим правом, что было основано на традиции и зафи-
ксировано в указах христианских королей. Предметом же их законо-
дательной деятельности были взаимоотношения общин с христиана-
ми и государством.
В Португалии этого периода, эпохи Реконкисты, как и в других
областях Пиренейского полуострова, основу законодательства
составляло так называемое “Фуэро Хузго”, к которому по мере на-
добности присоединялись королевские ордонансы, форалы и пр.
В последних нередко упоминаются иноконфессиональные группы
населения, но скорее как объект, а не субъект права (например, раз-
решение ремесленнику держать в мастерской помощника-мавра
и т.д.). С ХШ в. португальская правовая мысль пользовалась и дос-
тижениями кастильцев, беря за основу составления форалов леоно-
кастильские образцы.
Зная о существовании форалов и грамот привилегий, жалован
ных португальскими монархами различным этническим группам,
мудехарам и “франкам”, было бы естественно искать подобные же
законодательные памятники, относящиеся к иудейским общинам.
Однако от раннего периода до XIV в. до нас дошли лишь сведения об
их пожаловании, но сами грамоты привилегий не сохранились. Изве-
стный португальский исследователь истории евреев М.Ж. Пимента
Ферру считает, что с первых королей Бургундской династии евреи
пользовались правами свободно жить и передвигаться по Португа-
лии, сохраняя свою веру, строить синагоги, соблюдать свои обряды
и праздники, внутри общины придерживаться талмудического зако-
на, иметь самоуправление11.
В XIV столетии в Португалии была предпринята первая попыт-
ка систематизации изданного на территории португальского коро-
левства законодательства. Она не была завершена и воплотилась
119
О.И. Варьяш. Тетрадь первая
лишь в так называемую “Книгу законов и установлений*'. Что пред-
ставляет собой сей памятник? Это рукопись, служившая, по-видимо-
му, подготовительным материалом для создания систематизирован-
ного свода. Об этом говорят повторы одних и тех же законов и их
вариантов, неоконченные записи установлений, хаотичное располо-
жение законов внутри “Книги”. У историков нет расхождений по по-
воду квалификации ее как чернового собрания правовых актов раз-
ного типа. А. Эркулану полагал, что “Книга” была первым вариан-
том “Установлений дона Дуарте”, подготовленным известным леги-
стом Жоаном Мендешем12. Н. Эспиноза Гомеш да Силва, издавший
“Книгу законов и установлений” в 1971 г., считает, что она не была
использована ни при подготовке “Установлений дона Дуарте”, ни
позже, при составлении первого полного свода законов Португаль-
ского королевства. “Установлений Афонсу”. Вопрос этот до сих пор
остается спорным, требуя дополнительных текстологических иссле-
дований. Таким образом, и время создания “Книги” остается неяс-
ным, однако датировка вошедших в нес законов указывает на то,
что в нее не включены законодательные акты позднее правления
Афонсу IV (1325-1357 гг.).
Для конкретной темы моего исследования не так уж важно,
когда появилась эта компиляция. Гораздо значимее другое: если
“Книга законов и установлений” мыслилась как свод права королев-
ства, в нее должны были быть включены наиболее общие нормы и
положения, пусть и выраженные в разной, подчас подразумевающей
прецедент или частный случай форме. Второе, что крайне важно и
делает “Книгу” столь удобным источником при изучении эволюции
правовых норм, это включение в нее законов того или иного госуда-
ря с указанием на его “авторство”. Кстати, тот же принцип сохра-
нялся еще долго, и в более поздних сводах “Установлений дона
Дуарте” и “Установлений” дона Афонсу. Законы, установления,
жалованные грамоты, решения кортесов, иногда по одному и тому
же поводу изданные, не согласованные и не соподчиненные, распре-
деляются в Книге по правлениям королей следующим образом:
Афонсу II - 24
Афонсу III - 16
Дини hi - 93
Афонсу IV - 52
Нс датированные - около 2(Х).
Из них более двадцати актов (цифра не точна, ибо наличеству-
ют повторения, частичные включения текста и пр.) в той или иной
мере за трагивают положение иудеев. Обратимся к законам “Книги
установлений”. Первое, что бросается в глаза, неравномерное при
120
Средневековое право
сутствие в них двух иноконфессиональных групп христианской Пор-
тугалии. Сравнительно с иудеями упоминания мавров крайне редки.
Впрямую к ним закон относится считанные разы (LLP. Р. 121, 462);
в большинстве случаев они встречаются наряду с указанием в зако-
не иудеев (LLP. Р. 333. 399, 211,418, 445, 461). Одна из двух инокон-
фессиональных групп заботит португальских законодателей гораз-
до сильнее другой. Каковы же причины этого интереса?
Наибольшее количество установлений носит в той или иной ме-
ре ограничительный характер. Болезненная точка взаимоотноше-
ний короны и иудеев - ростовщичество. Оливейра Мартинш считает,
что при Афонсу Энрикеше (XII в.) за получение процента со ссуды
полагалась смертная казнь, но на практике это положение все же не
применялось13. С запрещением ростовщичества мы сталкиваемся
прежде всего в “Книге законов и установлений'’. Афонсу Ш в своих
актах подчеркивает, что процент не должен быть взыскан, даже
если долг не отдан в течение долгого времени. Справедливости ради
надо заметить, что закон направлен против ростовщичества вообще
и упоминает ростовщические отношения “между иудеем и христиа-
нином” как один из возможных случаев (LLP. Р. 26).
При Афонсу IV были приняты наиболее решительные и после-
довательные меры в борьбе с ростовщичеством. “Книга законов и
установлений” дает несколько вариантов подобных законодатель-
ных актов. Первый из приводимых “Книгой” законов Афонсу IV за-
прещает взимание процента к<и христианину, и иудею, и мавру”
(Р. 322-324). Он не датирован, и “Книга” включает в себя еще два
очень близких по тексту варианта этого закона (Р. 398, 417). А да ти-
ровано установление 1349 г., в котором Афонсу IV, указав на суще-
ствование у иудеев заемных писем, с помощью чего они отнимают у
христиан имущество, повелел провести расследование всех дел по
долгам христиан иудеям, найти записи о них и представить королю.
Вторым шагом было расследование этих дел в иудейских общинах.
Характерна формулировка, использованная законодателем: “Пове-
леваю узнать в общинах иудеев, что они хотят возразить против
л их записей” (Р. 443). Нам еще придется вернуться к этим словам;
здесь же лишь отмечу, что расследование переносилось в пределы
иудейской общины, т.е. на территорию действия иного права. Треть-
им пунктом того же установления явился приказ приостановить все
дела по долговым обязательствам и продажам имущества за долги
иудеям как начатые, так и ждущие производства, впредь до решения
короля. Наконец, любым должностным лицам запрещалось решать
дела в пользу иудеев, даже по представлению грамот, выданных
ранее королем или его должностными лицами (Р. 443).
121
О.И. Варьяш. Тетрадь первая
Этот ордонанс был издан Афонсу 6 июня 1349 г. Видимо, в тече-
ние трех недель проводилось расследование, выявившее если и не
истину, то обилие долговых дел “о задолженности”. Во всяком случае
28 июля того же года последовал указ на многих листах против рос-
товщичества, начинавшийся строгим напоминанием: "некоторые,
обманывая законы, созданные нашими предками и нами, в коих мы
запрещаем, чтобы кто-либо совершал ростовщические договоры,
под угрозой наказания тем, кто так поступает, а также [тем], ... кто
совершает со злонамеренной хитростью тайным образом сделки
купли и продажи и обмена и другого рода договоры [заключает],
в которых скрыто содержится процент, и тем наносили и наносят го-
раздо больший ущерб, чем те, кто совершает их... открыто’*
(Р. 443 444), Как показывает текст указа, он не был направлен пря-
мо против иудеев и только против них. Пояснив, почему столь
пагубно ростовщичество для государства, Афонсу IV запрещает
заключение договора на срок “иудею и с христианином, и с мавром”.
Точно так же это запрещено христианам по отношению к иудеям
и маврам и соответственно маврам по отношению к другим конфес-
сиям. Занятно, что после общей преамбулы закона, осудившей рос-
товщическую деятельность любого, при уточнении не оговаривает-
ся возможность взимания процента с собрата по религии. Можно
было бы предположить, что это связано с принципом невмешатель-
ства во внутренние дела иудеев и мусульман. Однако отсутствие
такого уточнения по отношению и к христианам, несомненно, под-
лежавшим такому запрету, дает возможность говорить лишь о недо-
статочной проработке ордонанса.
В то же время срочные договоры, не заключающие в себе
в скрытой или явной форме взимание процента, дозволяются лицам
одного и того же вероисповедания. Объяснение этого различия,
содержащееся в тексте самого закона, крайне просто и логично: ибо
лица разных конфессий не могут одинаковым образом поклясться
в том, что сделка не таит в себе ростовщического элемента (Р. 447).
Так один из принципов средневекового права: “каждый судится по
своему закону”, - наряду с функцией разобщения обладавший и
функцией уравнивания лиц разной этнической и конфессиональной
принадлежности перед судом, в данном случае, выразившись в фор-
мулировке “оба клянутся согласно своему закону”, - приводит к пол-
ному разрыву связей, к представлению о принципиальной невоз-
можности доверия и контакта.
На первый раз ордонанс предусматривал одинаковые ограниче-
ния и одинаковые наказания для всех трех групп. Однако нарушение
закона в третий раз карается по-разному: все они полностью лиша-
722
Средневековое право
ются своего имущества, но христиане и иудеи при этом навсегда из-
гоняются из королевства, а мавры обращаются в рабство (Р. 446).
Такое различение проистекает, очевидно, из положения мусульман
как завоеванного народа, а не просто исповедовавшего другую веру.
Кроме уже отмеченных в составе ‘"Книги законов и установле-
нии” есть еще два указа Афонсу IV о ростовщичестве, по своей на-
правленности резко отличающиеся от предыдущих. Оба они не да-
тированы. Составитель “Книги”, обозначив один из них как “второй
закон” короля Афонсу IV, поместил его перец актами кортесов
1352 г., получившими титул третьего закона. Таким образом, следуя
за средневековым законником, мы можем предположить, что эти
два указа также относятся к концу 40-х годов XIV в. Возможно, что
они следовали за указами 1349 г., ибо в них в качестве побудитель-
ного мотива их создания упомянуты сообщения “достойных веры”
людей (т.е. жалобы и петиции, в которых рассказывается о переза-
ключении сделок после запрета, видимо, 1349 г.), таким образом,
что христиане несут убытки еще большие, чем до этого (Р. 425^426).
Оба эти указа делают значительный акцент на ущерб, наносимый
королевству и христианам иудеями-ростовщиками. При отсутствии
в преамбуле обличения ростовщичества вообще, как в предыдущих
ордонансах, что могло объясняться разными, в том числе и техниче-
скими, причинами, несмотря на эти причины, существующий текст
воспринимается гораздо жестче и оставляет впечатление прямого
обвинения уже в адрес одной конфессиональной группы. Подспудно
формируется тенденция подмены законодательных актов, регла-
ментирующих экономическую деятельность (или один из ее видов),
вообще актами, рестриктивными по отношению к одной группе
населения. И в этом переживание принципов средневекового права
тоже сыграло негативную роль: наличие групп, пользующихся авто-
номным правом, позволяет преследовать не преступление как тако-
вое, а группу, его совершающую (а в потенции и могущую совер-
шить)14.
Если же рассматривать приведенные законы как отражение вза-
имоотношений короны и иудейской общины в сфере нрава, то пока
они не вышли за пределы традиционного невмешательства во внут-
реннюю правовую жизнь жудиарии, ибо регламентировались фак-
тически взаимоотношения между христианами и иудеями, традици-
онно подпадавшие под действие королевского права. В то же время
в какой-то степени иудей ощущается как активный (хотя и с отрица-
тельным знаком) персонаж законодательства.
Еще одной попыткой включить иудеев в сферу действия христи-
анского законодательства можно считать издание законов, регла-
123
О.И. Варьяш. Тетрадь первая
ментирующих порядок перехода иудея в христианство. Законы по-
добного рода появлялись фактически на протяжении всего сосуще-
ствования иноконфессиональных групп. В "Книгу законов и устано-
влений" включено установление 1211 г. и еще одно, не датирован-
ное, но весьма близкое по составу вопросов и формулировкам.
Одним из пунктов этого по сути ограничительного установления яв-
ляется запрет на попытки возвращения к прежней вере еврея, обра-
тившегося в христианство. Под страхом утраты всего достояния
закон 1211 г. возбраняет иудеям или маврам заставлять жить среди
родичей сына-христианина (Р. 19). Это установление, как и смертная
казнь за возвращение в ислам или иудаизм, не претендует на вмеша-
тельство в дела общины, ибо имеет дело уже с лицом, покинувшим
ее. Однако более поздний закон настаивает на том, что ни мавр, ни
иудей не имеют права лишать имущества сына, обратившегося в
христианство. По словам законодателя, он должен остаться закон-
ным наследником состояния, но при этом не иметь дел со своим от-
цом или матерью (Р. 122). Этим был сделан шаг к вмешательству во
внутренние дела общины, в ее право распоряжаться имуществом
внутри нее самой, иными словами, к попытке повлиять на нормы
семейного права.
Особого внимания требует наличие в законах ряда ‘ни христиа-
нин, ни мавр, ни иудей". С одной стороны, характерно, что правовое
сознание для наиболее общего деления социума выдвигает конфес-
сиональный принцип, ибо в этом ряду термин “мавр", конечно, име-
ет не этническое содержание, а определяет вероисповедание, или по
крайней мере и то и другое, с необходимостью совпадающее15, В то
же время разделение осуществляется не в рамках оппозиции "хри-
стиане’ -"нехристиане”, а более дробно и тем самым как бы отчасти
снимает напряженность подобного двучленного противостояния.
Жизненность, живость такого подхода, проистекающего, естествен-
но, из общественной практики Португальского королевства, кото-
рая находила наглядное символическое выражение в соседстве в
городах соборов, синагог и мечетей, была актуальна и для законода-
тельства.
С другой стороны, несомненно определенное приравнивание
этих трех групп. Уже сам факт упоминания их в законе таким обра-
зом включает и мавра, и иудея в сферу действия королевского зако-
нодательства в качестве субъектов права, нарушая тем самым до оп-
ределенной степени принцип "каждый имеет свой закон”.
Иудейское право создавалось и имело силу для сообщества, объ-
единенного религией, историей и происхождением. Это резко про-
тивопоставило его любой правовой системе Европы эпохи средневе-
124
Средневековое право
ковья, которая в значительно меньшей степени, чем иудейское пра-
во. но также была пронизана морально-религиозными началами.
Христианское средневековое право как таковое (не в виде конкрет-
ных законов, актов, привилегий и т.п., а как область общественного
сознания) отторгало иудея в качестве субъекта права, впрочем, то
же касалось и мусульманина16. Для Пиренейского права это типич-
но, подобно другим районам Европы, несмотря на раннее оформле-
ние именно территориального права и на долгое сосуществование
иноконфессиональных общин.
Городская жизнь, формировавшая общность, основанную на
иных, не этнических и не конфессиональных принципах, заставляла
королевскую власть делать попытки объединения разных правовых
систем под своей эгидой. Однако та же городская жизнь, вызвав к
жизни "конкуренцию”. направила эту деятельность в иное русло.
Принесшее нестабильность на европейский континент XIV столетие
вызывало противостояния и конфликты разного рода, тем более с
иноконфессиональными группами. В праве это выразилось в пере-
ходе от попыток унификации к мерам ограничения и подавления.
1 Baer Y. Historia de los judios en la Espana cristiana. Madrid, 1981. T. 1. P. 13-14.
7 Ibid. P. 18.
' Pimento Ferro JMJ. Os Judeus cm Portugal no seculo XIV. Lisboa. 1979. P. 11.
4 Baer K. Op. cil. P. 13: Oliveira Martins J. Os filhos de D. Joao I. Lisboa. 1983. P. 48.
5 Алыпамира-ц-Кревеа P. История Испании. M., 1951. T. 1. С. 277.
6 Valdcan Baruque J. Alfonso X у la convivcncia cristiano judio-islamica // Estudios
Alfonsinos. Granada. 1985. P. 167.
7 Pimema Ferro J.MJ. Os Judeus em Portugal no seculo XV. Lisboa, 1980. P. 280.
s Pimcnta Ferro J.MJ. Op. cit. P. 11, 17. 20; Eadem. A comuna judaica de Evora //
AEM. Barcelona, 1986. T. 17. P. 558; Verissimo Serrdo J. Historia de Portugal.
Lisboa. 1978. T. I. P. 194; Amador de los Pios J. Historia social, politica у religiosa
de los Judios de Espana у Portugal. Madrid, 1973. P. 733.
4 Baquero Mot eno H.C. Marginalidade c confines sociai.s em Portugal nos scculos XIV
e XV. Lisboa, 1985. P. 80.
10 Ibid. P. 89 ss.
11 Pimento Ferm,PM J. A cornuna... P. 553. Вообще документен по истории евре-
ев в Португалии в XII—XIII вв. немного. И. Баэр (см. Die Juden im Cristlochen
Spanien: Grkundcn und Regesten / Hrgs. Von Y, Baer. B., 1936) нс считал дли се-
бя возможным создать полную историю португальских иудеев (Op. cit.
Р. 151). М.Ж. Пимента Ферру осутствие документов заставляет думать о том,
что это следствие редкости каких-либо столкновений и недоразумений, и пы-
тается пользоваться иными, например археологическими, данными.
j2 LLP. Ссылки см, в тексте.
1; Oliveira Martins J. Op. cit. P. 150-151.
14 С этой точки зрения интересно сопоставить содержание законов и заголовки,
данные им позже, либо во второй половине XIV в. либо в начале XV в., соста-
/25
О.И. Варьяш. Тетрадь первая
вителем свода. Так, уже упоминавшийся ордонанс 1349 г., относящийся к лю-
бому. берущему процент, независимо от конфессии, получил название
“О том, что король запретил иудеям и другим заключать договоры на срок"»
а закон 1266 г, против возрастания процента во времени назван "Установле-
ние о зловредности иудеев против христиан1'.
15 Если при единой, объединяющей, покрывающей разные народы христиан-
ской конфессии инаковость могла осознаваться и осознавалась на этническом
(или региональном) уровне, в отношении к иудеям и мусульманам разделения
конфессионального и этнического подхода быть не могло. Ощущение инако-
вости в сугубо этническом плане - явление нового времени, да и то далеко не
повсеместное.
16 Однако последнего {по крайней мере на Пиренейском полуострове) в мень-
шей степени, так как признавалось существование таких промежуточных
групп, как ренегадо и мосарабы. Сосуществование рядом иудейских и христи-
анских общин не дало таких последствий, видимо, в связи с тем. что иудаизм,
с одной стороны, и христианство и ислам - с другой, занимали разное место в
системе государственных и правовых институтов мусульманской и христиан-
ской Испании.
Брачное право
Португалии XII в/
Собственно историко-демографическое исследование пиреней-
ского материала только начинается. Нельзя, однако, считать, что
вопросы, традиционно занимающие историков-демографов, совсем
не разрабатывались в испанской или португальской историогра-
фии1. Скорее они были как бы составным элементом исследований
более общего характера. Вспомним хотя бы блестящие работы
Маттозу, в большой степени базирующиеся на историк о-демографи-
ческих изысканиях2. И все же работы в этой области - непочатый
край, тем более что с точки зрения демографических процессов
Пиренейский полуостров представляет собой уникальное явление:
сложные миграционные движения, взаимодействие иноэтнических и
иноконфессиональных групп на фоне постоянного фактора Рекон-
кисты делают особенно интересным изучение Пиренейского полу-
острова и, в частности, Португалии, в плане исторической демо-
графии.
Обращаясь к такой проблеме, как брачное право в Португалии
XII в., надо, видимо, прежде всего обозначить, что называлось Пор-
тугалией в то время и к какого рода правовым памятникам будет
* Впервые опубл.: Женщина, брак, семья до начала нового времени: Демогра-
фические и культурные аспекты. М., 1993. С. 78-S3.
126
Средневековое право
приковано наше внимание. Сначала об источниках. Это так называ-
емые форалы - термин, который объединяет документы довольно
разного характера, В целом форалы - королевские грамоты, жало-
ванные поселениям различного типа. Друг от друга они отличают-
ся достаточно сильно и по объему, и по составу, то оставаясь всего
лишь поселенной грамотой, то поднимаясь до уровня городского
законодательства^. В данном случае мы используем “большие",
или '’пространные” форалы, которые представляют собой конта-
минацию королевского и обычного права. Их возникновение было
вызвано изменениями конкретных социально-политических усло-
вий при сохранении в качестве формальной основы законодатель-
ства древней "Вестготской правды". Время появления этих фора-
лов - приблизительно середина XII в. (1137-1 179 гг. были особенно
плодотворны в этом смысле), когда Португалия ощутила свою
силу как самостоятельное государственное образование, значи-
тельно расширила границы к югу, включив такие города, как
Лиссабон, Сантарен, Синтра, а позже и Эвора. Таким образом, Пор-
тугалия этого времени покрывала территорию современной цент-
ральной части страны. Область, откуда происходит подавляющая
масса форалов. - центральные районы к северу от Эворы и к югу
от р. Доуру.
Хочу напомнить, что южная часть этого региона, земли южнее
Мондегу, перешли под власть португальских графов (позднее коро-
лей) уже после 1147 г., и до конца XII в. находились под постоянной
угрозой арабских вторжений, особенно в период, когда полуостров-
ным мавританским государствам оказывали помощь африканские
берберские племена альморавидов. С точки зрения демографиче-
ских процессов, это важно в трояком смысле; 1) убыль населения
в результате постоянных военных действий; 2) миграционные
процессы, в которые включались жители северных районов полу-
острова и “франки"; 3) присутствие в одном поселении достаточно
тесно связанных групп разной этнической и конфессиональной при-
надлежности. Эти три фактора следует учитывать, рассматривая
и интересующий нас вопрос - брачное право, как оно отражено в
форалах4.
Скажем прямо; источник не балует нас изобилием материала.
Форалы, не всегда, но часто составлявшиеся по образцу уже сущест-
вовавшего форала или кастильского фуэро. нередко повторяют,
с изменениями или без оных, формулировки своего эталона. Это ка-
сается и брачных отношений. Особенно устойчивы они в той своей
части, которая определяет имущественные права членов семьи.
Однако этого вопроса мы сейчас касаться не будем. Тем не менее,
127
О.И. Варьяш. Тетрадь первая
несмотря на скудость, а иногда и глухоту сведений, все же вырисо-
вывается определенная картина.
Прежде всего, необходимо сказать о терминах, употребляемых
форалами для обозначения отношений, в которые вступают жители
подлежащих их действию поселений в момент брака. Надо отметить
сразу же, что они весьма расплывчаты. Наиболее употребительны
такие обозначения, как homo, mulier. Термины uxor, maritus встреча-
ются редко, хотя, как показали Р. Дюран и М.Э. Да Круш Коэлью,
актовый материал дает иную картину5. Из других терминов, относя-
щихся к родственным связям, можно назвать лишь filii для определе-
ния детей и parentes, что может касаться как родителей, так и родст-
венников вообще. Р, Дюран приводит в своем исследовании значи-
тельно более широкий спектр обозначений родственных связей,
что, видимо, надо отнести также за счет специфики того и другого
типа источников.
К сожалению, у нас нет данных, ио которым мы могли бы
судить о возрасте, с которого можно было вступать в брак. Пожалуй
единственным косвенным свидетельством такого рода является при-
знание 15-летнего возраста как совершеннолетия, так как именно с
15 лет сыновья вдов были обязаны нести городские повинности на-
равне с другими (№ 252. 284). По данным Р. Дюрана получается, что
в крестьянских семьях вдовы и вдовцы распоряжались имуществом
своих детей до достижения ими 20 лет6. Такое расхождение, вероят-
но, следует объяснить особенностями хозяйства, основанного на
крестьянском труде и на занятиях городского типа.
Об условиях заключения брака более или менее подробно тол-
кует всего одна статья всего в одном форале - Синтры. Согласно
этому установлению, человек, желающий взять жену с благослове-
ния ее родителей {родичей), должен предоставить ей в виде руча-
тельства 50 солидов и в приданое определенный набор предметов из
одежды (№ 246). Другое замечание по этому поводу касается того
случая, когда вдова выходит замуж за человека выше себя по поло-
жению. В этом случае она выплачивает 5 солидов (№ 157). Судя по
этим отрывкам, вступление в брак женщины могло требовать согла-
сия родственников, а могло совершаться и без такового, особенно
если дело касалось повторного брака. Такую же роль могли играть
родственники и в расторжении брака: та же статья указывает, что
женщина утрачивает приданое и все, что получила от мужа, если
родственники воспротивятся браку. В то же время отказ от брака
уже после вручения приданого и, видимо, благословения мог после-
довать и со стороны обоих брачующихся, на что указывает текст
форала Синтры: “Муж. если захочет, берет жену по повелению ее
128
Средневековое право
родичей... если же потом откажется, то теряет все, сколько дал...
а если женщина откажется или не захочет, или ее родичи, сколько
от него получили, столько и отдаст*’ (№ 246).
Возможность развода женщина получала и в другой ситуации,
характерной особенно для пиренейских земель. Речь идет о пересе-
лении жителей более северных районов на вновь освобожденные
территории и вообще о переселенцах. Этими сюжетами - о правах
переселенцев, о возможности их помещения в городе, о привилеги-
ях на новых землях и т.д. - форалы переполнены. Очевидно, в связи
с этим нередко возникали неразрешимые проблемы - считать ли ос-
тавленную жену мигранта замужней женщиной, обязанной теми же
повинностями, что и прежде, или нет. Форалы устанавливают, что
если муж переселяется в какое-либо другое место, оставив жену и
детей, она считается свободной от клятвы и благословения (№ 252,
347; во втором случае устанавливается срок, обуславливающий этот
развод). Наконец об определенной свободе заключения брака и его
расторжения говорит и статья форала Ансьяйнш, устанавливающая
платеж, который должен вносить супруг, если он возвращается к
жене, уже успев поделить до этого имущество, и который он не пла-
тит, если имущественные отношения не были затронуты (№ 157).
Весьма многочисленны установления форалов. направленные
против умыкания девушек. Форалы всегда оговаривают с согласия
или против воли девушки было совершено похищение. В первом
случае надо, очевидно, усматривать следы ранних форм брака. В це-
лом отношение разных форалов к этим фактам сходны, и наказания
*а похищение против воли девушки весьма суровы: похититель при-
говаривался к 300 солидам штрафа и изгонялся из поселения как
кровный враг родичей пострадавшей (№ 252, 263, 265, 267, 284, 296,
347 и др.).
Сходный характер имеют установления против похищении и из-
насилований женщин. Преступник должен был очиститься в присут-
ствии 12 свидетелей или уплатить штраф 300 солидов. Статьи упо-
минают при этом случаи, когда женщина могла быть спрятана или
заточена (там же). Эти установления интересно сопоставить с разре-
шением форалов селиться в пределах их действия лицам, совершив-
шим убийство или похищение женщины или изнасилование. Види-
мо, ситуации, когда ввиду близости имевших привилегии такого ро-
да свободных земель, сексуальное поведение могло разрешаться
в столь резких формах, были достаточно часты. С другой стороны,
в поселениях, близких к полосе военных действий, могло не хватать
женского населения. Возможно, все это вместе взятое и вызывало
такую частоту и настойчивость повторения даже внутри одного и
Д Варьяш О.И
129
О.И. Варьяш, Тетрадь первая
того же документа установлений, связанных с охраной женского
населения.
Не меньше внимания, чем похищения и умыкания, вызывают в
форалах и вопросы супружеской неверности. Однако нормы пресле-
дования за это преступление практически одинаковы во всех фора-
лах, лишь иногда варьирует размер пени. По большей части за суп-
ружескую измену мужчина должен был уплатить 1 денарий, женщи-
на же приговаривалась к уплате 300 солидов (или 300 мараведи), по-
ловина которых передавалась мужу, а половина - в казну. Человек,
укрывающий эту женщину, должен был за каждый день ее пребы-
вания у него платить 10 солидов (№ 252). В некоторых документах
доля казны снижалась до седьмой части штрафа (№ 289, 263, 264,
266, 267, 296 и пр.). По столь скупым данным трудно говорить что-
либо с определенностью, но в совокупности с уже упоминавшимися
установлениями о похищениях и переселении вместе с похищенны-
ми женщинами на новые места (№ 263, 284), можно предположить,
что столь высокий штраф в 300 солидов, равный вергельду, да и то
не во всяком поселении, был вызван частотой нарушений такого
рода, в свою очередь связанных с нехваткой лиц женского пола.
Вызывает интерес тот факт, что нигде в правовых документах
не фигурирует инцест. Точно так же отсутствуют упоминания о бра-
ках между лицами разного этнического происхождения или разной
религиозной принадлежности, хотя, судя по актовому материалу, та-
кие случаи были. Не встречается практически упоминаний о дето-
убийстве и других формах регуляции населения, что можно, видимо,
связать с особыми условиями Реконкисты.
Необходимо рассмотреть еще один сюжет - формы брака. Как
известно, и в других районах Европы, и на Пиренейском полуостро-
ве в более раннее время и позже рассматриваемого нами периода
брак существовал в различных формах, и это разнообразие ложа-
луй, дольше, чем в других районах, продержалось именно здесь. Воз-
можно ли в наших документах обнаружить что-либо на этот счет?
Прямых свидетельств о разных формах брачных союзов или о по-
томстве вне законного брака форалы не дают. Единственным наме-
ком на наличие по крайней мере двух форм брака может служить
некоторое, достаточно неопределенное различение между женщи-
ной, полученной в жены с благословения (№ 284 - qui benedictione
habeat cum suo man to) и просто женщиной, женой. Так, убийца,
насильник или иной преступник может селиться на землях Транко-
зу, но не в том случае, если он приводит с собой inulier aliena de bene-
dictione (№ 263). В ситуации нарушения супружеской верности фора-
лы неизменно подчеркивают, что измена совершена по отношению
130
Средневековое право
к женщине, жене (или мужчине, мужу) qui habuerit ad benedictionem
(№ 263, 289, 265, 267, 296). Очевидно, женщина, состоявшая в союзе
иного типа, без церковного благословения, имела и другие права и
обязанности перед семьей и обществом.
Итак, правовые памятники, исходящие из португальских земель,
свидетельствуют о достаточно благоприятных для брачности усло-
виях. В пользу этого тезиса говорит относительная простота заклю-
чения и расторжения брака. В то же время в форалах встречаются и
упоминания об одиноких женщинах, не связанных узами брака
(№ 152, 252), хотя и довольно редкие. В форалах, впрочем очень сла-
бо, иногда на уровне интуиции, ощущается элемент беспокойства
законодателя, его заботы о возможности заключения брака.
Об этом говорят не столько статьи, касающиеся сохранения брака,
сколько установления, облегчающие вступление в брак и развод.
В частности, характерно, что форалы позволяют женщине считать
себя свободной от брачных уз в том случае, если муж переселился в
другое место или отсутствует определенное время. Форалы выска-
зывают однозначно положительное отношение к повторным
бракам. Вдовы и вдовцы, вступающие в новый брак - обычное явле-
ние для форала. отнюдь не вызывающее его осуждения или проти-
водействия. Более того, в форалах заметна в каком-то смысле поли-
гика покровительства повторному браку7. Эта тенденция объясня-
ется, видимо, сложной демографической ситуацией в районах актив
ной Реконкисты. Интересно, что иных следов Реконкисты брачное
право (но не практика), вне имущественных отношений внутри
семьи, не несет.
1 Червонив С.Д. Первые исследования по демографии испанского средневеко-
вья // Демография западноевропейского средневековья в современной зару-
бежной историографии: реф. сб. М., 1984; Da Cruz Coelho М.Н., Ventura L. A
mulher сото um hem e os bens da mulher. Coimbra, 1986; Garcia de Cortazar у Ruiz
Aguirre J A. Crecimiento demografico у ordenacidn del cspacio cn la Alta Rioja en el
siglo XI // AEM. Madrid, 1985. 15; Mourinho Sanios MJ. О casamenlo na sociedade
iradicional - algumas imagens da literatura de Cordel // Revisla da faculdade de letras.
11 scr. Porto, 1988. Vol, 5; Battle C. Las familias de la alta burguesia en el municipio
de Barcelona // AEM. Barcelona, 1986. 16; Cordoba de la Lave R. I^is rclaciones
cxtraconjugalcs en la sociedad castellana bajomcdieval // Ibid,; Durand R. Les cam-
pagnes portugaiscs entre Douro el Tage aux XII et Xlll ss. P., 1982 etc.
•’ Muttoso J. Ricos omens, infan^des e cavaleiros. Lisboa, 1982: Idem. A nobreza por-
niguesa. Lisboa, 1986.
’ (k: Варьяш О.И. Португальские форалы как памятники юридической мыс-
пи // Культура и общественная мысль. М., 1988.
’ BMP. Documentos regios. (Далее в тексте в скобках приведены номера доку-
ментов).
131
О.И. Варьяш. Тетрадь первая
5 Da Cruz Coelho М.Н Op. cit. P. 8-11: Durand R. Op. cit. P. 99— L01.
6 Durand R. Op. oil. P. 116.
7 Мы имеем в виду те случаи, когда кавалейру на год освобождается от плате-
жей и повинностей, если он хоронит свою первую жену или - что важно для
нас - женится во второй раз (N 252).
Правовые традиции
Средневековья
и рецепция римского правее
Возникновение, эволюция и функционирование права в общест-
ве рассматриваются в наше время правоведением, историей права и
антропологией права. Если две первые дисциплины насчитывают
не одно столетие, то антропология - детище нашего века. Будучи
одной из ветвей исторической антропологии, она, пожалуй, в наи-
большей степени окрашена цветами той или иной изучаемой ею
исторической эпохи. В сущности, и се уже трудно назвать последним
словом в исторической науке. Начало ее было положено трудами
М. Блока, и она успешно развивалась на протяжении десятилетий.
Интересно, в то же время, что автор вышедшей двадцать лет назад
энциклопедии '"новых исторических наук” А. Бюргьер все еще отно-
сил ее к новым направлениям.
Интересно и другое. Отмечая, что для исторической антрополо-
гии главное - “человеческий резонанс*’ того или иного явления,
А. Бюргьер выделил несколько направлений историко-антрополо-
гических исследований, от истории тела до истории ментальности.
Изучение же взаимоотношений ментальности и иных форм общест-
венного сознания - религии, философии, науки, наконец, нрава,
он полагал лишь перспективой работы исследователей, несмотря на
то что к этому времени уже были созданы труды М, Фуко, много
сделавшего для расширения сферы приложения историко-антропо-
логических методов.
Занявшись изучением криминальности и судебной процедуры,
М. Фуко отталкивался от исследований в области отношений власти
и подчинения и именно в этом ключе рассматривал право. Отноше-
ние к этому явлению человеческой жизни и истории он сформули-
ровал следующим образом: «Когда я говорю ""право”, я имею в виду
* Впервые опубл.: Современные сратегии культурологических исследований.
М.: РГГУ. 2000. С. 43-58.
132
Средневековое право
не просто закон, но совокупность механизмов, институтов, регла-
ментов, которые приданы праву». - писал он в работе “Истина
и юридические формы". Другая его работа. “Охранять и карать”
(1975), возникла на стыке методов антропологии и постмодернизма.
В ней изменения механизмов наказания анализируются М, Фуко как
социальные явления, которые не могут быть объяснены, исходя
исключительно из права, понимаемого только как совокупность за-
конов. Для этого необходимо изучение практики, традиций, мен-
тальности общества, того архаического слоя, который неакцентиро-
ванно присутствует в любом законе и его восприятии. Подобный
подход Фуко сочетал с концепцией права и юстиции как одного из
элементов техники власти: “Судебная практика - это формы,
используемые нашим обществом для определения типа подчинения,
формы знания и соответственно - отношений между человеком и
истиной”, - писал он в “Истине и юридических формах”.
В результате работ исследователей разных стран этого направ-
ления изучение права было включено в гораздо более широкий
социокультурный контекст. Кроме того, оно вышло за рамки изуче-
ния только законодательного текста, стремясь установить связи
между текстом и практикой. В то же время изучение истории права
за эти годы выявило и целый ряд трудностей, особенно в области
средневековой истории. В частности, оно показало неэффектив-
ность подобных исследований для достатистического периода
(т.е. до XVI в.) и поставило новые вопросы, например, о границах
закона, о механизме сохранения (или изменения) законом своей
идентичности, о значении правового дискурса внутри культуры эпо-
хи, наконец, о том, какие ценности общества, власти и человека об-
служивает закон объективно и субъективно.
Совершенно очевидно, что огромное значение для дальнейшего
развития изучения права в его историческом аспекте имеют иссле-
дования по истории средневекового права и в том числе так называ-
емой рецепции римского права, заложивших основы правовых сис-
тем нового времени и опосредованно - современности.
“Рецепция римского права” - старый добрый термин, устояв-
шийся за столетия его употребления в правоведении и истории пра-
ва. Занятно, что именно эпоха рецепции стала своеобразной точкой
отсчета и для антропологов права, что вполне объяснимо, ибо до
нес массовые источники, поддающиеся изучению и интерпретации
методами историко-антропологической науки отсутствовали, а по-
явились они в результате введения обязательной письменной фикса-
ции любой сделки и судебного расследования и хода тяжбы, что
сопутствовало новому типу судебного процесса.
133
О.И. Варьяш. Тетрадь первая
Итак, рецепция римского права - это обращение к римскому
праву, точнее к Кодексу Юстиниана, возрождение его средневеко-
выми законоведами в Х1-ХШ вв. Именно с рецепцией связывают:
возвышение роли государя на основе теоретического ее осмысления
в духе позднего римского права; усиление значения судьи; введение
инквизиционного судебного процесса; как уже было сказано, значи-
тельное распространение письменной фиксации сделок и тяжб; вне-
сение целого ряда новых или хорошо забытых юридических поня-
тий в правовую теорию и практику, одно из которых - основопола-
гающее представление о равенстве и справедливости закона; нако-
нец, создание “общего права”.
Все это, так сказать, далеко идущие последствия, в полной мере
проявившиеся гораздо позднее. В то же время известно, что многие
европейские историки характеризуют XIV-XV века как время утра-
ты правового порядка в противовес “эпохе закона” XII—ХШ вв.
Конечно, на ум прежде всего приходят политические смуты и демо-
графические катаклизмы XIV века, коими и можно было бы объяс-
нить такое отношение к эпохе, но только ли это? Как рецепция вы-
глядит с учетом переживания человеком предшествующих право-
вых традиций, формировавшихся на протяжении средневековья?
Вернемся на столетия назад. Римское право складывалось в те-
чение веков. Долгое время сам принцип правотворчества-интерпре-
тация, т.е. ответы юристов на вопросы и запросы тяжущихся граж-
дан, - делал право актуальным, всеобъемлющим и постоянно разви-
вающимся. Именно классическое римское право создало и передало
в наследство средневековой Европе такие понятия, как jus, justitia,
aequitas, culpa, crimen, potestas, proprietas и многое другое. В то же
время в эпоху поздней Империи происходит определенное застыва-
ние как правовых норм, так и правовой теории, причем именно
в этом позднем варианте они вошли в Кодекс Юстиниана, из кото-
рого, как считается, и были получены европейцами в “эпоху
рецепции”.
Кодекс был создан в VI веке в Византии, которая сохраняла мно-
гое из античного наследия, хотя и в трансформированном виде.
Остальная же Европа представляла собой в то время бурлящий ко-
тел и с политической точки зрения, и в плане взаимодействия этни-
ческих элементов и культурных традиций, в том числе и правовых.
Несколько особняком, этаким островом, стояла христианская цер-
ковь. которая сохранила в своих установлениях и практике элемен-
ты римского права, что общепризнано. Не менее известно и влияние
римского права на нормы “Бургундской” и “Вестготской” правд,
“Эдикта Теодориха”. Не менее известно, но как-то обычно забыва-
134
Средневековое право
ется, что огромная часть населения новых, варварских королевств -
римляне, галлоримляне, испаноримляне и т.д„ продолжали жить
по римскому праву.
Римская цивилизация - городская по природе. И именно в горо-
дах римские традиции находили убежище и пристанище независи-
мо от наличия или отсутствия единого механизма, или машины,
которая бы их единообразно вырабатывала, как это происходило в
составе Империи. И потому, когда после некоторого неосвещенно-
го в источниках периода мы вновь встречаемся с бывшими римски-
ми городами, то обнаруживаем, что большинство южных, среди-
земноморских городов живут, сохраняя многие правовые пред-
ставления римской эпохи. Более того, в сильно романизованных
регионах римское право, в отсутствие юристов и законоведов,
переходит на уровень обычного, как например, в Южной Франции,
в Провансе.
Обычное право завладевает Западной Европой. Наши знания о
средневековом обычае основываются только на дошедших до нас
письменных памятниках, отразивших, как мы считаем, нормы обыч-
ного права. Однако реконструкции его весьма помогают этнографи-
ческие данные, которые вплоть до наших дней фиксируют существо-
вание и действие обычного права в различных по уровню социаль-
но-политического развития обществах и в самых разных сферах от-
ношений. Судя по всему, обычное право исходно было жестко свя-
зано с определенной общностью, первоначально с племенем или
иным этническим образованием; позже се формообразующими эле-
ментами могли быть единство поселения, конфессия, происхожде-
ние и т.п., как это было в случае с обычаями деревенской или город-
ской общины, иудейской или мусульманской части христианского
социума, колоний иноземных купцов в городах и пр. Это обуслови-
ло коллективный характер обычного права, что проявлялось в двух
его сторонах: во-первых, оно действовало на всю общность, но толь-
ко в ее пределах; во-вторых, очень долго сохранялась коллективная
форма правотворчества, осознанного в форме, скажем, решений на
родного собрания либо городского совета, или подспудного в форме
постепенного и незаметного изменения нормы. То же касается и от-
правления судебных функций: процесс был всегда публичен и кол-
лективен.
Еще одной чертой обычного права, пожалуй, наиболее часто от-
мечаемой исследователями, выступала конкретность и казуальность
норм и правового мышления в целом, что в свою очередь обуслови-
ло отсутствие или неразвитость общих понятий и обобщенных норм.
С этим естественно было связано и отсутствие представлений о
135
О.И. Варьяш. Тетрадь первая
субъективной виновности, т.е. о преднамеренности деяния или его
неумышленности, о состоянии души или возрасте преступившего
обычай и т.д. Эта характеристика смыкается с пониманием преступ-
ления вообще как нарушения мировой гармонии или мирового
порядка, что, естественным образом, снимает не только противоре-
чие между субъективной и объективной виновностью, но и сам воп-
рос об их существовании. В этой системе право мыслится как отра-
жение мирового порядка, а потому и по происхождению своему, и по
характеру - сакрально, что в свою очередь влечет за собой принци-
пиальную, теоретическую, невозможность его изменений силами
человека, а также длительное сохранение слитости религиозных,
моральных и правовых установлений.
Для обычного права характерна также и слитость судеб-
ных органов, законодательной системы и системы наказаний.
Отсюда знаменитые ордалии, ‘'Божьи суды”, клятвы как способы
и установления истины, и выявления виновного, и наказания его.
Состязательный судебный процесс ставил его участников пред
ликом Бога или мироздания непосредственно, что, как это ни
парадоксально, усиливало ответственность и заинтересованность
каждого.
Даже после записи обычаев они часто продолжали бытовать
в устной форме, не говоря уже об их параллельной с писаными зако-
нодательными сводами жизни. Причины и формы подобного сосу-
ществования могли быть различны. Один из вариантов - сочетание
писаной “Вестготской правды”, испытавшей сильное воздействие
римского имперского права, с архаическими обычаями северопире-
нейских племен; другой - создание в IX XI вв. обычного территори-
ального права в христианских королевствах Испании наряду с тем,
что формально “Вестготская правда” продолжала считаться дейст-
вующим законодательством. Устное бытование права позволяло
ему незаметно приспосабливаться к меняющемуся миру. Гибкость
его хорошо видна в зафиксированном этнографами обычае “нару-
шать обычай”. Это свойство обычного права компенсировало его
консерватизм.
Существование обычая как основы права, долгое сосуществова-
ние с ним законов сильно повлияло на законодателей и правовую
мысль в целом. Частые случаи представления нового закона как
древнего установления, ссылки на старину подобных законов или
привилегий или на то, что “так принято”, были выражением осозна-
ния ценности традиции и стабильности, в то время как тому, что бы-
ло “новым“, отказывали в достоинстве. Характерно, кстати, что
долгое время в правовых текстах отдается предпочтение терми-
136
Средневековое право
нам directum, derecho, right в очень широком значении в ущерб тер-
мину lex.
Разумеется, сказанное выше - схема, и схема идеальная. Дейст-
вительность была гораздо разнообразней и вольней в обращении
с правом и человеком. Средневековые документы говорят нам, в ча-
стности, что и в ранние столетия этой эпохи существовал розыскной
тип судебного процесса. Многие правовые своды довольно рано
включили в себя ограничения ответственности детей, стали пользо-
ваться понятием умышленного преступления и т.д. Но, с теми или
иными особенностями, обычное право пронизывало жизнь средне-
векового социума. Как правило, это явление связывают в первую
очередь с влиянием германцев, германских институтов, в том числе
и судебно-правовых. Отрицать это влияние было бы смешно. Надо
только при этом учитывать, что германцы в свою очередь подверга-
лись обратному воздействию своих соседей, в первую голову рим-
лян. Кроме того, и через много столетий (или даже скорее именно
через много столетий) после германского завоевания, когда герман-
цы (скажем, на Пиренейском полуострове, вестготы, как считается,
составляли примерно 3% от всего населения) давно смешались с ме-
стным элементом, обычное право продолжает существовать и воз-
никать постоянно. Причиной тому, видимо, нужно считать соответ-
ствие системы обычного права характеру социальных отношений.
Что я имею в виду?
В раннее средневековье, в эпоху оформления варварских коро-
левств и позже, при отсутствии, исчезновении глобального противо-
стояния ‘‘свободный'-“раб", в обществе тем не менее существовало
большое число оппозиций по разным критериям, стоит только
вспомнить различия в правах и обязанностях варваров и римлян,
завоевателей и покоренных, не говоря уже о религиозных и куль-
турных отличиях. Эта же эпоха характеризуется регулярным ослаб-
лением политической власти, размыванием ее публично-правовых
функций. Отсутствие такого рода вертикальных нитей заставляло
сбиваться в горизонтальные объединения, сообщества, пользовав-
шиеся внутри себя устраивавшими их правовыми нормами. Харак-
тер этих обычаев во многом зависел от того, каковы были традиции
места" еще до возникновения сообщества. В то же время с XI в.
такие сообщества стали использовать римское понятие корпорации
как единого тела.
Горизонтальное дробление общества привело к огромному рас-
пространению обычного права, в той или иной мере пронизанному
принципами или знанием римского права. Преимущества обычного
нрава в такой ситуации ясны. Кроме уже обсуждавшейся его гибко-
757
О.И. Варьяш. Тетрадь перная
сти и мобильности, оно вдобавок было приближено к "местным'’
условиям и позволяло оптимально решать конфликты, не прибегая
к высшим инстанциям и экономя таким образом время, силы и
средства. Прекрасным примером в этом смысле может служить
торговое право, нормы которого выросли из практики купеческо-
го общения, купеческого самостоятельного решения конфликтов,
а затем практики купеческих судов. Основными требованиями
к решению дел в таких судах были скорость расследования и про-
цесса (чаще всего полагалось решить дело за три дня) и его авто-
номность (т.е. отсутствие вмешательства со стороны власти).
Правила купеческих взаимоотношений известны с раннего средне-
вековья и всегда отличались здравым смыслом и рационально-
стью. С определенного момента в купеческих судах начинает
использоваться терминология, а затем и некоторые принципы тех-
ники римского права.
Проникновение римской правовой терминологии, естественно,
не означало приятия духа римского права. Это хорошо прослежива-
ется хотя бы на функционировании понятия aequitas. Равенство
закона для всех понималось исключительно в пределах общности.
Так. законы/обычаи города предусматривают одно и то же наказа-
ние за одно преступление для всех жителей города, но чужак будет
отвечать уже по другой мерке. Римское по происхождению понятие,
включенное в иной социальный и правовой контекст, приобретало
несомненно средневековые очертания.
Итак, и до ‘'официального1' начала рецепции римского права,
оно, по моему убеждению, было не совсем неизвестно жителю
европейских земель, в виде ли обычая, переосмысленного термина
или по-новому названного принципа. В такой форме оно были зна-
комо и привычно точно так же. как античный фонтан на площади
средневекового города, из которого каждый день брали воду, не
задумываясь ни над его возрастом, ни над его культурно-историче-
ской ценностью. Первопроходцы рецепции, глоссаторы, занялись
систематизацией сохранившихся латинских текстов и объяснением
их непонятных реалий, что явилось ответом скорее на запросы гно-
сеологического порядка. Рождавшаяся схоластика строила великое
здание целостного знания о мире и не могла обойти в своем стрем-
лении к упорядочению и теоретическому обоснованию и право,
особенно учитывая то значение, которое традиционно придавалось
в средние века правосудию.
Тем не менее школьная наука давала свои плоды: в XII в. множи-
лось число знатоков римского права, их поглощали растущие горо-
да с их разветвленной деловой активностью, используя в качестве
138
Средневековое право
нотариусов, писцов, судебных должностных лиц, и набирающие
силу королевские канцелярии. Весьма характерны, однако, резуль-
таты внедрения римского права: в регионах, изначально обладавших
сильным “римским” субстратом, - на Аппенинском и Иберийском
полуостровах и в Южной Франции - рецепция стала естественным
продолжением развития. Во Франции обычное право, кутюмы,
не были потеснены новой системой по крайней мерс до XVI в.
существуя наряду и параллельно с королевским правом, в котором
применялись римские нормы. Англия, к моменту встречи с рецепи-
рованным правом сформировавшая свою систему прецедентного
права, претерпела минимум влияния. Наконец, в наибольшей сте-
пени римское право прижилось в Германии, т.е. там, где оно не
сталкивалось с пережитками, остатками “подлинного” римского
права. Столкновение же в других землях принимало нередко впол-
не реальное выражение: известно, что в XIV в. в разных пиреней-
ских королевствах кортесы выступали против введения новых за-
конов “по римскому образцу”, а в средиземноморских городах мно-
гие жаловались на засилье некомпетентных судей (кто кого и в чем
считал некомпетентным, нужно разбираться, но конфликт между
приверженцами и знатоками старой и новой правовой доктрины
налицо).
Законоведы XIV в., постглоссаторы, начали приспосабливать
Codex juris civilis путем комментирования к нуждам и возможностям
столетия. Однако еще раньше нашлись те, кто был рад использовать
кое-что из нового старого. Это прежде всего касалось техники пра-
ва, о чем уже говорилось. Кроме того, усилившаяся в XII-X1II вв. ко-
ролевская власть нашла опору в теории власти государя, берущей
начало из постулатов позднего имперского права. Изумительно изо-
билие трактатов о короле и королевской власти, дошедших до нас
от этой эпохи. Да и сами венценосцы, если владели пером и стилем,
вносили свою лепту в разработку теории своей власти: блестящий
тому пример - Альфонсо X Кастильский, создавший знаменитый
свод законов "Семь Партид”, из которых одна целиком посвящена
обоснованию власти государя; португальский же король Диниш,
в более кратком, но более эмоциональном документе, обращении
к жителям Лиссабона, впрямую писал: государь - как бы Бог на
земле.
Наконец, не без помощи королевской власти римское право
сделало решительные успехи в области права процессуального.
Почти повсеместно королевские суды начинают применять на
рубеже X1II-XIV вв. новый тип судебного разбирательства - розы-
скной. Не вдаваясь в подробности хода процесса, обратимся к
139
О.И. Варьяш. Тетрадь первая
смыслу процедур для его участников. Вместо собрания лиц одного
статуса или одной местности, отправлявшего обычно судебные
функции, теперь главную роль в процессе играют королевские
судьи, т.е. лица, стоящие вне привычного сообщества для тяжу-
щихся сторон. Происходит вполне определенное дистанцирование
тяжущихся и суда. Это ощущение подкрепляется и тем, что в новом
типе процесса предпочитается не самостоятельное изложение сути
дела истцом и возражение ответчика, а ведение дела представите-
лями сторон, сведущих в законах и правилах игры. Таким образом,
происходит переход от состязаний физических (“Божий суд11)
и нравственных (клятва), присущих тяжбе по обычному праву,
к состязанию интеллектуальному. Но именно это отнимало дело,
тяжбу у истца с той самой минуты, как он излагал его защитнику,
и лишало его активного участия в процессе; то же можно сказать и
об ответчике. Запись дела, ставшая теперь обязательной, произво-
дилась писцом - вот еще одна фигура, опосредующая процесс.
Если в устном процессе личность жалобщика и ответчика как бы
слита с его делом, то в новой ситуации она напротив отчуждается
от нее. Для нового процесса в идеале тяжущиеся стороны, после
предоставления всех свидетельств, предстают лишь наблюдателя-
ми битвы законоведов и объектами приложения судебных реше-
ний. Розыскное разбирательство отказывается от привычных
форм поиска истины, в частности от клятвы соприсяжников, но за-
то позволяет, а впоследствии и вменяет, пытку, т.е. ив данном слу-
чае действие суда было направлено на личность ответчика. Нако-
нец. прокламируемое применение в ходе тяжбы принципа aequitatis
legis также субъективно вырывало человека, представшего перед
судом, из привычного ему микросоциума.
Реформирование судебного процесса по мнению тех, кто его
осуществлял, в первую очередь государя и его окружения, должно
было привести к ускорению и улучшению и независимости судо-
производства. В то же время нет сомнения, что реформированием
достигалось разрушение горизонтальных связей, а значит, возмож-
ность выстраивания вертикальных, которые в будущем XV столетии
выльются в отношения “государь-подданный”, вместо прежних
“король-вассал”. Если же проанализировать реформу процесса
с точки зрения социально психологических последствий, придется
сделать вывод о том, что в суде нового типа человек ощущал чув-
ство неуверенности, своей отчужденности и зависимости от тех,
кто его вершил.
Эти наблюдения приобретают особый смысл, если вспомнить,
в какое время проводилась реформа процессуального права; она
140
Средневековое право
совпала с кризисными как в демографическом, так и в социальном и
в политическом отношениях моментами в европейской истории.
И стоит задаться вопросом, насколько распространение и внедрение
рецепированного римского права усугубило социальные страхи, уси-
лив агрессивность, разлад и дестабилизацию, учитывая роль суда
как института и значение правосудия как идеи в средневековом соз-
нании. И не смена ли систем заставила современников, а вслед за ни-
ми и историков, ощущать XIV столетие временем утраты правового
порядка.
Донос и его социальная роль
в эпоху рецепции римского права
(по пиренейскому законодательству
XHI-XlVee^
Донос как форма или элемент обвинения в совершении либо
у мышлении преступления существует столько же, сколько помнит
себя человечество. И во все эпохи отношение к нему было неодно-
значным. Фольклорные и литературные источники, как правило,
дают ему резко отрицательную оценку, акцентируя моральную
несостоятельность тех, кто осуществляет донос. Оценки же его
в законодательстве и в правовой мысли варьируют от осуждения и
запрета доносов до преследования за недоносительство. Яркими
примерами практически одновременного существования обеих
оценок и разных трактовок этого понятия могут быть позиция
Г.Филанджьери и концепция "гражданского доноса ' во француз-
ском законодательстве конца XVIII в.1 Своеобразные черты при-
обретал донос в России, в определенных ситуациях, как показал
I'.B. Анисимов, оказывавшийся то формой протеста и мученичест-
ва, то "фактически единственным доступным власти способом кон-
троля за исполнением издаваемых ею законов во многих сферах
жизни’*2.
Таким образом, очевидно, что длительное бытование этого
явления в разных исторических ситуациях сопровождалось измене-
ниями не только его формы и его оценки, но и его социальной роли.
Обратимся же ad fontes, имея в виду прежде всего фиксацию связан-
ных с доносом норм законодательными памятниками. Разумеется,
юридическая норма и судебная, а тем более внесудебная практика
‘ Впервые опубл.: Право в средневековом мире. М., 2001. С. 210-218.
141
О.И. Варьяш. Тетрадь первая
могли значительно расходиться. Однако меня в данном случае инте-
ресует правовая модель, которая складывалась в сознании творцов
закона далеко не случайно, а сложившись, в свою очередь воздейст-
вовала на сознание всех, кто прибегал к закону, и юристов, и тех,
кто попадал под его действие.
В классическую эпоху римского права уголовные дела возбуж-
дались по обвинению частных лиц, можно считать, что обвинение
(accusatio) и донос (denuntiatio, delatio), как сообщение частным
лицом о преступлении с целью судебного расследования, при состя-
зательном судебном процессе, типичном для традиционных об-
ществ, совпадали. Тайный донос не только не поощрялся, но и не
мог существовать, по крайней мере, легитимно, ибо при отсутствии
обвинителя на процессе и публичного произнесения им пунктов об-
винения ответчик признавался невиновным. Близость, совпадение
двух понятий - донесения и обвинения - проявлялась и в терминах
латинской юриспруденции: delator - это и истец, и доносчик, а глаго-
лы accusare и denuntiare прежде всего обладали значением ‘"привлечь
к судебной ответственности’'3.
Как известно, в эпоху поздней Империи, с введением розыскно-
го процесса, accusatio постепенно заменяется denuntiatio с последую-
щим расследованием inquisitio, прежде всего в делах о “государст-
венных преступлениях’', 1атем и в других. В средние века эта право-
вая традиция нашла отражение в светском законодательстве в мини-
мальной степени, ввиду того что в условиях ослабления вертикаль-
ных. в особенности государственных связей, а также под германским
влиянием практически во всей Европе возобладал состязательный
судебный процесс. Однако она была полностью сохранена в раннее
средневековье церковью, которая стала не только использовать
denuntiatio-донесение известных лиц, но и развила практику тайных
и анонимных denuntiationes-доносов. узаконив в этом отношении
правомочность даже еретиков и отлученных от церкви.
С так называемой рецепцией римского права донос начинает
возвращаться и в светское законодательство, и, собственно, с этого
времени до наших дней длится его присутствие в европейском праве.
Следует уточнить, что речь идет о доносе частных лиц на частные
же лица; скажем, такое явление, как распространенный в Средизем-
номорье донос на нарушение закона или неисполнение своих обязан-
ностей должностными лицами имеет принципиально иной характер.
Разумеется, время и быстрота усвоения и распространения этой
практики зависели от многих причин и различались по странам и ре-
гионам Западной Европы. В этом смысле отношения, складывавши-
еся на Пиренейском полуострове, в частности в Португалии, пред-
142
Средневековое право
ставляют особый интерес с точки зрения как развития права, так и
социализации: хорошо известно, что нормы “Вестготской правды’*
многих! историкам права дают основания оценивать правовую ситу-
ацию в раннесредневековой Испании как первую рецепцию римско-
го права; в то же время позже мы наблюдаем процесс бурного воз-
никновения территориального права, которое оформляется через
королевские санкции. В социополитической сфере, при наличии
унаследованной от вестготской монархии и усиленной в эпоху
Реконкисты тенденции к сильной королевской власти, можно одно-
временно констатировать складывание общностей, основанных на
сильных горизонтальных связях, что также во многом объяснялось
условиями Реконкисты и геополитической обстановкой на полу-
острове.
До второй половины Х1П в. правовой основой жизни порту-
гальского общества были, во-первых, поздняя версия “Вестготской
правды", во-вторых, королевские установления, особенно много-
численные со времени правления Афонсу II, и, в-третьих, форалы,
т.е. жалованные грамоты городским и сельским общинам, фикси-
ровавшие нормы обычного и сеньориального или королевского
права4.
Из перечисленных памятников только в “Вестготской правде”
мы находим упоминания о доносчиках, что весьма естественно, если
учесть пронизанность вестготского права римским влиянием5.
Памятник констатирует существование этого явления, никак не рег-
ламентируя его в целом и не оценивая возможность и правомоч-
ность его использования в правосудии. Словоупотребление в зако-
нах таково, что не позволяет провести четкую грань между просто
обвинением и доносом в узком смысле слова: термины index,
accusator. delator и соответственно accusare, indicate ощущаются как
взаимозаменяемые и в то же время не однозначные. Тем не мснеа
мы можем понять, что ложные доносы/обвинения наказываются ПО
принципу талиона, а донос ‘'справедливый" поощряется определен-
ной платой.
Надо учитывать, однако, что в Х-ХШ вв. “Вестготская правда*’
использовалась, видимо, в последнюю очередь при наличии местно-
го обычного или королевского права. Форалы, однако, крайне ску-
пы на подробности процессуального характера. Фиксируя нормы на-
казания за то или иное преступление, они, как правило, опускают
описания процедуры возбуждения дела. Лишь изредка мы встречаем
косвенные упоминания поручителей, представителей истца в суде,
клятвы и соприсяжничества, сроков судебных заседаний и т.н?
Из этого скудного материала все же можно извлечь некоторые дан-
743
О.И. Варьяш. Тетрадь первая
ные о том, что возбуждение дела при уголовном преступлении мыс-
лилось как прямое и по возможности немедленное обвинение со сто-
роны потерпевшего либо через своего представителя - vozeiro.
Наиболее подробно форалы описывают действия, необходимые
в случае изнасилования: его жертва должна заявить, “испуская кри-
ки”, кто был ее обидчиком, и лучше сразу же после совершения пре-
ступления; одни форалы допускают срок подачи жалобы до девяти
дней, текст других оставляет впечатление о требовании немедленно-
го обращения женщины в суд7. Эту норму имел в виду один из зако-
нов “Книги законов и установлений” - собрания королевских актов
разного характера, составленного в XIV в,, но вобравшего в себя и
ордонансы предшествующих двух столетий. Закон повествует об
обычае заявления об изнасиловании, который еще существовал в зе-
млях королевства в правление Афонсу IV (1325-1357): “...если ка-
кая-либо женщина заявит, что ее изнасиловали,.,она должна опове-
стить об этом, рыдая, плача и жалуясь тому, кого найдет (т.е. перво-
му встреченному. -- О.В.), говоря, чти се изнасиловал такой-то,,,”8.
По прошествии времени иски такого рода уже не принимались. По-
добными же (т.е. в форме типичного для традиционных обществ об-
винения) были нормы возбуждения дела по поводу и других уголов-
ных преступлений согласно форалам XII—XIII вв.
Проникновение так называемого рецепированного римского
права в процессуальные нормы, наблюдаемое в Португалии во вто-
рой половине XIII в., отразилось в законах Диниша и Афонсу IV.
Будучи изданы для практической пользы дела правосудия, в теоре-
тическом плане они основывались на "Семи Партидах" кастильско
го короля Альфонсо X Мудрого (1252-1284)9.
Известно, что “Семь Партид" были не только и не столько сво-
дом конкретных норм, сколько решением общих проблем права с
учетом традиции рецепированного права. Альфонсо X и его помощ-
ники-законоведы не только вводили новые нормы, но и увязывали
их с прежде принятыми, а также обосновывали их правомочность и
целесообразность. Возбуждению иска посвящена часть титула I
Партиды V1L И здесь уже в преамбуле мы сталкиваемся с упомина-
нием того, что можно назвать доносом: “Истина о злодеяниях, кото-
рые совершают люди, - пишет законодатель, - может стать извест-
ной судьям разными способами, а именно, через обвинение
(acusacion) или через уведомление (denunciacion). или в результате
I выполнения] судьей своих обязанностей в том, что касается рассле-
дования”ш. В переводе я намеренно не употребила термин "донос”,
не желая предварять трактовку самим памятником понятия denun-
ciacidn.
144
Средневековое право
Следующие за преамбулой законы подробно разъясняют, что
такое обвинение, кто может и кто не может обвинить, кого и в чем,
и т.д. Для нас же в данном случае важно и интересно, каким образом
делается обвинение и чем оно отличается от 'уведомления1'. Соглас-
но закону XIV в. обвинение должно быть предъявлено в письменном
виде в присутствии судьи; от обвинения нельзя отказаться и его сле-
дует подкрепить доказательствами. Если после расследования оно
не подтвердится, истец наказывается по принципу талиона, как и в
далеком прошлом. Однако есть одно характерное послабление -
acusacidn можно отозвать в течение 30 дней, если "оно сделано по
ошибке”11.
После четкого определения acusacion мы вправе ожидать от за-
конодателя того же и для denunciacidn. Но нет. Вместо этого чита-
тель узнает из последующих законов о том, что король и судьи мо-
гут узнавать истину о преступлениях из apcrcibimientos - доведения
до их сведения информации частными лицами, которые не обязаны
доказывать то, о чем говорят, но информация должна быть тща-
тельно проверена12.
Итак, этими законами Партид в светском королевском праве
Пиренеев была обоснована возможность фактически доноса как по-
будительного мотива расследования, пусть закон и не выработал
еще, или не воспринял уже существующей, подробной его регламен-
тации. Нашла ли она и, если да, то в каких случаях, воплощение
в конкретных законодательных нормах этого времени, в частности,
в португальском законодательстве?
Документы и законодательные памятники Португалии XIV в.
чаще всего для обозначения обвинения употребляют термин querela.
Его семантическое поле включает в себя значения от жалобы до ис-
ка. Точно так же и глагол quercJar одним из своих значений практи-
чески совпадает по смыслу с латинским accusare. Можно буквально
пересчитать по пальцам случаи употребления терминов denuntiare,
denunciar, denunciatjao. Анализ контекста показывает, что они при-
менялись либо как синонимы acusar и acusa^ao. либо сохраняли пер-
воначальный смысл: “довести до сведения”, “осведомить”, “осведом-
ление”. Наличие именно таких значений можно констатировать
в сочетаниях querelas е denuncia^oes, dito е denunciado'X Если здесь и
присутствует какой-либо иной оттенок, то он столь незначителен,
что неуловим для исследователя, отделенного от текста временем и
культурной традицией.
Однако среди законодательных актов первой половины
XIV в. есть несколько, обращающих на себя внимание нс терми-
нологией. а содержанием. Первый, это знаменитая Прагматика 10
10. Варьяш О И
145
О.И. Варьяш. Тетрадь первая
1340 г., один из так называемых законов против роскоши, по сути
закреплявший оформление иерархических групп в португальском
обществе путем регламентации внешних форм принадлежности к
ним. Вводя штрафы за нарушение регламента в одежде, питании,
ношении украшений, пользовании верховыми лошадьми и т.д.,
король постановляет, что половина их должна идти в казну, а по-
ловина “тому, кто обвинил”; в одном из последних титулов эти на-
меки на существование неких “обвинителей” получают, наконец,
вполне определенное и нормативное выражение: 'И полагаем за
благо и повелеваем, что любой из народа, какого бы ни был со-
стояния, может обвинять (acusar) тех, кто не соблюдает это наше
установление, и требовать половину того, что они платят’'’14.
Как видим, здесь нет речи о форме обвинения - личной, письмен-
ной, непременно доказательной, нет речи о доказательствах
вообще, зато вводится весьма красноречивая деталь об оплате
услуг обвиняющего.
То же мы встречаем через двенадцать лет, в 1352 г. в законе со-
вершенно иного рода: “О тех людях, кто живет ручным трудом и
служит за плату”, - относительно перемещений сельскохозяйствен-
ных работников. Дело происходило после “Черной смерти”. Демо-
графическая и социальная ситуация в селе изменилась, и дабы при-
вязать людей к месту жительства и занятию, судьям вменяется в обя-
занность найти в деревнях “подходящих” людей, которые бы следи-
ли за этим и обвиняли/доносили (acusem) о тех, кто этого не придер-
живается, таким образом, чтобы те были наказаны по решению су-
дей; в том случае, если в качестве наказания будет назначен денеж-
ный штраф, эти “подходящие” люди должны получить из него
треть15.
Эти и другие подобного рода намеки законодательства на воз-
можность возникновения доносов сталкиваются со встречным по-
током иных данных. Так, закон 1342 г. отмечает существующий при
дворе обычай: предъявивший обвинение и не доказавший вину об-
виненного им тем не менее не платит ему возмещения16. В том же
году королю стало известно, что “некоторые мужчины и женщины
обвиняют других перед судом в таких поступках, за которые, если
они окажутся правдой, обвиняемый наказывается телом, а после...
злонравно отзывают их [обвинения], чтобы нанести ущерб и зло
обвиняемым”; а те и в темнице пребывают, и расследование опла-
чивают, хотя нет ни свидетелей, ни доказательств17. Мы не можем
утверждать, имеет ли донос форму тайного или публичного, ибо сло-
ва "перед судом” (perante a sas Justi^as) трактуются по-разному. Но в
любом случае, судя по описанию действий обвинителя, процедура об-
146
Средневековое право
винения не соответствует требованиям» предъявляемым к нему зако-
ном, и по сути представляет собой донос, хоть и не всегда тайный.
К сказанному следует добавить обилие законов, изданных в это
время и посвященных обвинениям: ложному» сделанному не по фор-
ме и т.п. А в 1352 г. кортесы в своих статьях заявят о том, что кор-
режедоры (судейские) часто арестовывают обвиняемых несмотря
на то что истец не приносит клятву в подлинности того, что гово-
рит, не указывает свидетелей и не приводит доказательства. Иными
словами, здесь мы сталкиваемся с жалобой на практику фактически
доносов. Показательна и двойственность позиции королевской вла-
сти, которая явно звучит в ответе государя на жалобы сословий,
несмотря на все оговорки определенно допускающего получение
судом данных для ареста вне принятой процедуры: ‘‘Отвечаем, что
наша воля и желание, чтобы установления (имеются в виду решения
кортесов 1331 г. по этому поводу. - О.В.) выполнялись. И повелева-
ем коррежедорам, чтобы они его соблюдали, если только не имеет-
ся сведений (enforma^om), полученных или путем расследования, или
иным путем, при том многочисленных, [свидетельствующих] против
них [заключенных], согласно которым они заслуживают быть за-
ключенными в темницу”18.
Итак, теория дала свои плоды в виде не только законодательных
норм, но и выходящей за их рамки повседневной практики. Что же
случилось в это время такого, что на смену или в дополнение тради-
ционной форме обвинения приходит донос?
Сравним характеристики accusatio и denuntiatio и посмотрим на
них с точки зрения их функционирования в социуме. Обычное обви-
нение предполагало обязательную включенность индивида в некую
группу (о чем говорит хотя бы необходимость представить свидете-
лей или требование обладания “доброй славой”, т.е. хорошей репута-
цией), объединенную прежде всего горизонтальными связями.
Существование таких групп, кстати, очень заметно в приводившихся
выше законах: это и “люди ручного труда”, и придворный круг, не го-
воря уже о Прагматике и создаваемых ею стратах. Они, как правило,
пронизаны личностными отношениями, на основе которых возника-
ют групповые, корпоративные обычаи и нормы, которые, как мы
знаем, долгое время занимают приоритетное положение в иерархии
права. Донос же исходит скорее из вертикальной связи “донос-
чик-власть”: так, упомянутый закон 1352 г. просто вырывает двух
подходящих людей-освсдомителей из деревенского сообщества.
В этом аспекте особенно интересна Прагматика: субъективно охра-
няя границы горизонтальных групп, как любой из законов против ро-
скоши, она пользуется в качестве своего инструмента доносом.
пг
147
О.И. Варьяш. Тетрадь первая
Напомню, что речь идет о конце XIII - первой половине XIV в.,
когда в Западной Европе государство и королевская власть в пер-
вую очередь стремятся утвердить свою исключительную позицию
в обществе. В этом контексте - на фоне создания общего права и
централизованного государства - донос оказывается средством раз-
рушения привычных горизонтальных связей и групп в пользу верти-
кальной “государь-подданный”.
Если же вернуться к текстам законов и посмотреть на них под
иным углом зрения, нам бросится в глаза некая недоговоренность,
излишняя лаконичность, умолчание португальских памятников.
Что это? Знание обычая и потому необязательность его полного
описания? Неявное смущение от нововведения? Однако вспомним,
что и “Партиды” отказались от четкого определения того, что та-
кое донос и как он функционирует. Более того, законодатель за-
меняет термин denunciacion на менее технический apercibimicnto и
выдвигает целый ряд условий, в том числе и моральные требова-
ния к доносчику, столь типичные для средневековых представле-
ний о дееспособности: “Но если кто-либо решится сделать такое
донесение,... будучи человеком дурной славы, имея врагов в этом
месте или злонамеренно.., по сказанному таким человеком не
должно королю велеть проводить расследование”1 2^. Трудно отде-
латься от впечатления, что и кастильский, и португальский зако-
нодатели хорошо понимают опасность, могущую проистечь
из этой формы отношений власти и подданных, но стремление
посредством доноса взломать замкнутые ячейки социума оказыва-
ется сильнее.
Впрочем, тот же механизм работал и на доносчика. ”В неболь-
ших замкнутых группах, где личностные отношения в противопо-
ложность анонимным играют значительную роль и личность совер-
шившего проступок столь же важна, как и его положение, честь
и стыд все время занимают человека" (G. Peresliani. Honour and
Shame. Preface.). Донос совершался помимо личностных отношений
и связей, представлений о должном и постыдном, характерных
для небольших, в определенном смысле замкнутых групп; он изы-
мал индивида из данного социума и включал его в иной, изменяя
и его возможности.
1 См.: Filafigieri G. La scicnza della legislationc: VIII vols. Napoli. 1780-1788.
2 Аниси-чов E.B. “Донести куца надлежи)" // Звезда. 1999. № 1. С. 162.
- См. соответствующие ст. в кн.: Бартошек М. Римское право. Понятия, терми-
ны, определения. М.. 1989. См. также: Kelly J.M. Roman Liligaiion. Oxford, 1966;
Guarino 4. Sloria del diritto romano. Napoli, 1969; etc.
148
Средневековое право
4 См., например: Caetano М. Histdria do direito portugues. Lisboa. 1981; Histdria de
Portugal / Red. J. Matfoso. Lisboa, 1992. Vol. II.
5 Lex Visigothorum // MGH. Leipzig. 1902. Lib. VIL Tit. Ll.3.4.5.
6 См., например: DMP. Doc u memos regios. P. 303; PMH. Leges el consuetudines.
P. 457, 46L 468. 471 etc.
7 PMH. Leges et consuetudines. P. 457, 460. 470 etc.
« LLP. P. 329.
9 Costa MJ. Almeida. Para a historia da cultura juridica medieval em Portugal //
Boletim da Faculdade do Direito. Coimbra, 1959. Vol. XXXV. P. 13-14; Caetano M.
Op. cit. P. 340-342.
10 Las Siete Partidas. Madrid, 1985. Pt. VIL F. 2.
11 Ibid. P. VIL Til. I. Leyes XIV, XIX.
12 Ibid, Leyes XX, XXVII.
LLP, P. 241-243, 404 etc.
14 Idid. P. 396. См, также рус. пер.: СВ. М,. 1991, Вып. 54. С. 234-237.
|S LLP. Р. 450.
16 Ibid. Р.406.
17 Ibid. Р. 409.
18 Cortes portuguesas. Reinado de D. Afonso IV. Lisboa. 1982. P. 129.
19 Las Sictc Partidas. Part. VIL Ley XXVIL
Изменения
в процессуальном законодательстве
в Португалии XIV в/
Правосудие в широком смысле слова, суд, судебный процесс все-
гда, как известно, отражают положение человека в обществе и его
самоощущение в мире, и потому, когда речь идет о процессе и взаи-
моотношениях, возникавших в ходе слушания и решения дела, есте-
ственный интерес вызывают моменты смены модели этих отноше-
ний. Для стран Западной Европы во многих случаях таким, правда,
не моментом, но периодом, была эпоха внедрения обновленного
римского права - или, по терминологии того времени, общего пра-
ва - в теорию и практику судопроизводства.
Для пиренейских стран влияние рецепции прослеживается
с ХШ в. Особый интерес с этой точки зрения представляют правле-
ния Диниша и Афонсу IV. Эпоха короля Диниша ознаменована не-
сколькими событиями, важными для нашей темы. Прежде всего, это
складывание королевского двора в таких формах, которые сделали
его одним из крупнейших центров пиренейской культуры, куда стре-
Впсрвыс опубл.: Право в средневековом мире. М., 3001. С'. 48-57.
149
О.И. Варьяш. Тетрадь первая
мились не только португальские и кастильские, но и каталонские и
запиренейские "интеллектуалы5*, Несмотря на то что двор при
Динише и при его преемниках оставался странствующим, Лиссабон
в определенном смысле начинает выполнять роль столицы, концен-
трируя некоторые общекоролевские учреждения и став местом пре-
бывания первого (и долгое время единственного) Португальского
университета, в котором с самого начала был сделан акцент на изу-
чении права.
Отправление королевской властью, самим монархом и его дво-
ром судебных функций - явление обычное и обязательное в средние
века - в XIV в. получает законченные и разветвленные формы.
В ХТП в. король решал судебные дела в присутствии курии, или на
курии, для подготовки дел назначая специальных должностных лиц.
Иногда судебная власть для решения дел, разбиравшихся не при дво-
ре, делегировалась королем верховным судьям. В правление
Афонсу IV при королевском дворе оформились следующие судебные
инстанции: четверо верховных судей, двое клириков и двое мирян,
образовывали два смешанных "трибунала" по гражданским делам;
четверо судей по уголовным делам составляли два уголовных трибу-
нала; и. наконец, двое судей состояли непосредственно прп короле.
Кроме того, отдельно королевский суд рассматривал дела лиц,
изъятых из иных форм юрисдикции: иудеев, мавров и некоторых
других1.
При том же короле Афонсу IV и процесс, и оформление дел
приобретают новый характер. Законы о процессуальных рефор-
мах 1314 (еще при короле Динише), 1330 и 1352 гг. настаивали на
скрупулезной подготовке дела должностными лицами, обязатель-
ной письменной фиксации дел, подаче прошений и запросов тоже в
письменной форме, не говоря о решении суда как таковом2. Воз-
можности выполнения этих требований надо оценивать, учитывая,
что с правления короля Диниша в делопроизводстве, судопроиз-
водстве и законодательстве употреблялся только португальский
язык.
Результатом всех этих нововведений стало расширение королев-
ской канцелярии, специализация функций тех, кто в ней состоял,
и "оседание** ее основного состава в Лиссабоне (секретари канцеля-
рии постоянно находились в Лиссабоне еще со времен Афонсу Ill),
хотя, разумеется, кочующий двор и короля сопровождали канцлер и
писцы. Одновременно был создан архив королевской канцелярии,
впоследствии знаменитый Torre do Tombo. Начавшись именно в
королевской канцелярии и королевском суде, затем эти явления
распространились и на другие судебные инстанции.
150
Средневековое право
Интерес к праву в Португалии был вообще велик. Не говоря
уже о Лиссабонском университете, в других европейских универси-
тетах португальцев также привлекали прежде всего юридические
науки, В XIV в. в Болонье, Орлеане, Невере, Саламанке мы встре-
чаем выходцев из Португалии - и все они обучаются праву. По дан-
ным за один год, которые приводит Ж. Вериссиму Серран в своем
исследовании о португальских студентах в южнофранцузских уни-
верситетах, из 15 студентов четверо изучали медицину, остальные -
право. То же можно сказать и о других городах*.
Чем объяснить такое увлечение юриспруденцией? Если гово-
рить о глубинных корнях, то надо, видимо, учесть особое положение
Португалии в ХП-ХШ вв. как королевства, долго уточнявшего свой
статус и отстаивавшего свои права, и не только военной силой в сра-
жениях с Кастилией, но и юридическими средствами, вплоть до
арбитража римского папы. Вассальные отношения с Римом, в соче-
тании с географическим положением, подпитывали стойкие связи с
Италией, и здесь в юриспруденции существовали давние связи: еще
в XIII в. в Италии работали и были хорошо известны Педру Испа-
нец. Жоан де Деус, Педру Жулиан, много вложившие в усвоение и
разработку римского права. В это же время зафиксированы и пер-
вые примеры проникновения норм римского права в повседневную
документацию, а в XIV в. в документах королевской канцелярии
знакомство с ним проступает уже явно.
Несмотря на собственное активное участие в процессе освоения
тримского” наследия, португальское законоведение развивалось под
очень сильным влиянием кастильского, зачастую на первых порах
знакомясь с рецепированным правом из вторых, кастильских, рук.
Тесный контакт кастильского и португальского дворов на рубеже
столетий, получивший личностное выражение в фигурах Альфонсо X
и Диниша, конечно, во многом этому способствовал. Взаимо-
обусловленными можно считать и процессы возвышения королев-
ской власти, с одной стороны, и его теоретического обоснования
в правовых доктринах - с другой. Поэтому так пришлись к порту-
гальскому двору компендиум “Flores de las leyes’\ автор которого
Жауме Руис, видимо, участвовал в создании Партид и Королевского
фуэро, а позднее - перевод Партид, в том числе Третьей партиды,
содержавшей нормы процессуального нрава4.
Изменения в нем, как мы видели, начались намного раньше.
Первые их проявления встречаем при Афонсу 111 (вторая полови-
на ХШ в.) и его сыне Динише, который прежде всего сознательно
меняет форму фиксации процесса, о чем говорилось выше. Завер-
шение реформа процессуального права получила при Афонсу IV,
151
О.И. Варьяш. Тетрадь первая
принявшем целую серию ордонансов по этому поводу: в 1330, 1352 и
1355 гг.5 Особенно интересен для нас первый из них, подробно изла-
гающий ход процесса и действия обеих тяжущихся сторон, а также
судей и защитников6.
Прежде чем углубляться в процесс образца 1330 г., уместно
задаться вопросом, что реформировалось, от чего пытались уйти
авторы реформы?
Судебный процесс до середины - конца ХШ в. характеризовался
обычными для этого времени чертами: процесс был по преимущест-
ву устный, публичный, он протекал перед собранием лиц одного ста-
туса или места. На одном и том же собрании или одним и тем же со-
ставом могли обсуждаться и решаться и гражданские, и уголовные
(по нашей терминологии) дела. Был весьма развит институт сопри-
сяжничества. Огромную роль в системе доказательств жрали клят-
ва и ордалии. Функции судей были связаны главным образом с опре-
делением средств доказательств и их весомостью. Решение суда
“виновен-невиновен” автоматически, согласно обычаю места или
социальной группы, влекло за собой то или иное наказание. Уже
существовал институт доверенных лиц. Таким предстает судебный
процесс по форалам XI-XII столетий7.
Законы 1330 г. сильно усложнили всю процедуру. Отныне она
включала в себя подачу истцом жалобы (иска) и вызов ответчика на
суд; появление обеих сторон перед судьей; выставление обвиняемым
контрдоводов или защиты; решение судьи о рассмотрении иска
и контрдоводов, т.е. начать или нет процесс. Затем шла собственно
"тяжба", т.е, приведение доказательств и прения истца и ответчика
или их доверенных лиц или защитников. После этого, исчерпав все
доказательства и свидетельства, а также свидетелей, стороны согла-
шались закрыть процесс и просить приговора, за чем следовал сам
приговор, выносимый судьями8. Законы 1330 г. включали также
регламентацию подачи апелляций, деятельности защитников и не-
которые другие вопросы9. Наконец, разные суды предназначались
указом для рассмотрения гражданских и уголовных дел10.
В мою задачу, однако, не входит в данном случае подробное рас-
смотрение хода процесса. В целом он совпадает с процессом этого
типа в других странах. Сейчас же хотелось бы обратиться к смыслу
процедур для участников процесса, постараться понять, что эти из-
менения значили для попадавшего под колесо правосудия человека
и для тех, кто решал его участь.
Прежде всего зададимся вопросом, перед кем оказывались
в этом новом суде и истец, и ответчик. Закон постоянно говорит о
роли и деятельности так называемых sobrejuizes и juizes de terra, т.е.
152
Средневековое право
судей королевского суда и судей, назначаемых королем в провин-
ции11, за редким исключением, о чем я скажу несколько позднее.
И в том и в другом случае для обеих тяжущихся сторон судья ока-
зывался лицом, стоящим вне привычного сообщества. Даже если
речь шла о круге придворных, функционально королевские судьи
в силу своего особого положения были из него, хотя бы на время,
изъяты. Исследователи обычно вполне справедливо подчеркивают
возрастание роли судьи в процессе по рецепированному праву,
но обратной стороной оно имело дистанцирование судьи - и суда -
и тяжущихся.
Крайне любопытное впечатление оставляет описание законо-
дателем взаимоотношений обеих тяжущихся сторон. Они выглядят
как бесконечный спор-состязание. Однако состязание чего? До-
водов и возражений, доказательств и опровержений. Закон за
законом (№ 13, 14, 15, 16 и др.) рассказывают о том, как: истец вы-
ставляет иск - ответчик возражает на него; истец выставляет сви-
детелей - ответчик тоже, со своей стороны: судья рассматривает
весомость заявлений и показаний свидетелей той и другой стороны
и требует доказательств. Истец выставляет свои, ответчик приво-
дит контрдоводы; истец в свою очередь - контрдоказательства про-
тив защиты ответчика и т.д. Примерно то же происходило и вокруг
апеллляции12.
Стороны могли вести это состязание сами, В то же время закон
весьма настойчиво напоминает о том, что состязание могут вести
представители сторон (закон и судебная практика различали procu-
radores - доверенных лиц и vogados - защитников), а также очень
подробно регламентирует их действия13. Создается ощущение, что
закон и законодатель предпочитали защитников как лиц. естествен-
но, более сведущих в правилах игры. Таким образом, происходит
своего рода переход от состязания физического (божий суд) и нрав-
ственного (клятва) к состязанию интеллектуальному. И именно это
отнимало о feilo ("дело”) у истца (да и у ответчика) с той самой ми-
нуты. как он по процедуре согласно требованию закона ’’излагал”
свое дело защитнику, лишало его активного участия в процессе.
Еще одной крайне характерной чертой законов 1330 г. была
требовательность в отношении письменной фиксации процесса14.
Как я уже отмечала, еще Дишни ввел правило оформлять письмен-
но запросы и решения суда. Теперь фактически каждый шаг процес-
са завершается в законе сакраментальной фразой, выражающей
требование к судьям: "И пусть они (судьи) велят сделать запись об
этом своим писцам”, - иногда с объяснительным прибавлением:
"чтобы потом не возникло недоразумений”.
153
О.И. Варьяш. Тетрадь первая
Итак, запись делалась писцом - и вот еще одна фигура, опосре-
дующая процесс, “отнимающая” дело у хозяина-истца. Его дело, его
жалоба, которую он принес в суд, изложена им, но записана другим
и уже без него выносится на суд. Конечно, важно и то, как был
записан иск, но самое главное состояло в том, что дело, как вода,
утекало из рук истца в руки защитников и писцов, не оставляя ему
возможности, как на устном процессе, каким бы то ни было образом
влиять на его ход. Если в устном процессе личность жалобщика или
ответчика как бы слита с его делом, то в новой ситуации оно, напро-
тив, отчуждается от личности. Для закона в идеале тяжущиеся сто-
роны, предоставив все возможные свидетельства и доказательства,
предстают лишь наблюдателями битвы законоведов и объектами
приложения судебных решений.
То же можно сказать и об одном из элементов системы доказа-
тельств. Вообще законы 1330 г. не уделяют ей достаточно внимания,
возможно, за очевидностью для современников представлений
о том, что такое testeinimho и prova (“свидетельство” и “доказатель-
ство”)15. Однако в любом случае лишь они и могут приводиться сто-
ронами в качестве аргументов. Отсутствуют упоминания о сопри-
сяжничестве, еще столетие назад, судя по форалам, весьма распро-
страненном в судопроизводстве. Лишь единожды встречается ссыл-
ка на клятву, и то контекст таков, что речь может идти о клятве сви-
детелей в истинности показаний. Наиболее приемлемым считалось
признание ответчика16, но если такового не следовало, судьям вме-
нялось достичь истины, “устремив разум” к пониманию доказа-
тельств и свидетельств17. Совершенно неведомы законам ордалии
или “божий суд”. Зато в очень сложных случаях уголовных дел
закон разрешал пытку, т.е. и в этом случае действие было направле-
но на личность ответчика; не он участвовал в процессе, а к нему при-
меняют методы расследования.
Характерно и появление “промежуточного”, так сказать, при-
говора. В каком случае он выносился? В случае доказательства ви-
ны ответчика суд завершался, естественно, обвинительным приго-
вором; в случае его успешной защиты, защиты “по праву”, ему вы-
давалась грамота о том, что он свободен от обвинений, т.е. невино-
вен. Но если защита успешна, а подозрения остались, либо уж
очень тяжелым было обвинение, хотя и недоказанным, ответчику
выдавалась грамота без указания на его невиновность, а лишь с
предписанием властям не лишать его свободы18. Таким образом,
человек оказывался ни осужден, ни оправдан, иными словами, в си-
туации неопределенности, сголь нс типичной для судебного про-
цесса предыдущей эпохи, с точки зрения не только положения чс-
154
Средневековое право
ловека или решения суда, но и понимания самой сути правосудия
как восстановления порядка в мироздании. Теперь мироздание,
человек и его гипотетическая вина оказывались разъединены и не
зависели друг от друга.
Нельзя пройти мимо еще одного понятия, появившегося в право-
вых документах этого времени, в нашем законе в том числе, - крае-
угольного камня римского права - понятия aequitatis legis, или по-
португальски igualdade do direito - равенства закона для всех и всех
перед законом. Достаточно абстрактное, особенно для средневеково-
го человека, оно, на первый взгляд, должно было остаться и остава-
лось некой правоведческой формулой, не влиявшей ни на представ-
ления более широких, чем легисты, слоев, ни на практику. Это
кажется тем более вероятным, что в тех же законах 1330 г. мы встре-
чаем указание па необходимость учитывать qual pessoa for (“каков,
что за человек”) ответчик или истец, или, быть может, свидетель,
т.е., видимо, каковы его статус и репутация. В то же время существу-
ют некоторые данные, заставляющие усомниться, что ^равенство пе-
ред законом” можно легко сбросить со счетов. Во-первых, проникно-
вение легистов, несших общее право, и в том числе эту идеальную
установку» в местные суды, в XIV в. приняло довольно значительные
масштабы19. Следовательно, во-вторых, с этой идеей были знакомы
лица, обладавшие вполне реальной судебной властью, что уже сов
сем не то, что просто рассуждения-трактаты. В-третьих, некоторые
факты судебных решений Диниша (к сожалению, единичные) гово-
ря г о его склонности использовать, может быть, подсознательно, эту
установку, когда это было ему выгодно. Наконец, именно этим поня-
тием аргументирует Афонсу IV издание закона о том, что знатные
(“могущественные”, os poderosos) не должны сами, лично являться
в суд, но лишь присылать своих представителей20.
Субъективные намерения и желания создателей закона прокла-
мируются в преамбуле и прослеживаются в аргументации отдель-
ных статей. “Дон Афонсу, - так начинается ордонанс, - видя, что
в его королевствах многие терпят великий ущерб из-за проволочек,
в которые попадают из-за исков, которые они вчиняют или которые
вчинены им, ,.,и что потому больше ущерба, чем пользы, от того,
что выиграл,... и желая найти путь, на котором это зло может быть
обуздано, полагаем за благо...”, - и далее следует тексг законов21.
В статьях неоднократны ссылки на поиск истины, на пользу коро-
левству. Если же проанализировать реформу процесса с точки зре-
ния социально-психологических последствий, с неизбежностью при-
дется сделать вывод о том, что в суде нового типа человек был в зна-
чительной степени (или по крайней мере в большей степени.
155
О.И. Варьяш. Тетрадь трмя
чем раньше) дистанцирован от происходящего. В силу самого этого
факта, но еще более в виду того, что эта ситуация была непривыч-
ной, у человека, оказавшегося в суде, процесс вызывал чувство
неуверенности и незащищенности, своей отчужденности и зависимо-
сти от тех, кто его вершил.
Есть, правда, и другая сторона вопроса: думал ли и что именно
законодатель о защищенности участников процесса. Половина отве-
та заключена все в той же преамбуле: именно интересы тяжущихся
оказываются первыми в ряду перечисленных им причин создания за-
кона. Забота об интересах участников тяжбы проявляется как в том
внимании, которое законодатель требует уделять изложению дела
истцом, так и в количестве необходимых доказательств, а также
в допущении бесконечных контрдоказательств со стороны ответчи-
ка. Негласно в ордонансе присутствует презумпция невиновности,
в признании того, что ни истец, ни ответчик не имеют преимуществ
друг перед другом, Наконец, крайне показателен в этом отношении
закон о признании вины как главного доказательства и в особенно-
сти о процедуре получения этого признания22.
В то же время ордонанс оперирует понятием судебной ошибки,
признавая возможность неправедного суда23. Настойчивые повторе-
ния тезиса о том, что гарантия истины состоит в признании сторон
либо в компетентности судей24 заставляет задуматься о тенденции к
субъективизации понимания преступления, хотя тут, конечно, нуж-
ны дальнейшие исследования.
Разумеется, законы 1330 г. имели в виду прежде всего деятель-
ность судей при королевском суде. В городах и местечках в это же
время продолжали действовать судьи городских советов, которые
основывались преимущественно на местных обычаях и форалах.
В 1331 г. и 1352 г. Афонсу IV созывал кортесы, многие статьи реше-
ний которых посвящены ответам на жалобы сословий по поводу на-
рушений старых обычаев, в том числе и в судах. Показательно, что
в большинстве случаев королевское слово восстанавливало обыч-
ные нормы2\ Однако он же шлреко ввел институт разъездных ко-
ролевских судей. Законоведы новой формации, в том числе выпуск-
ники уже Португальского университета, занимали городские долж-
ности. Косвенным, но весьма характерным свидетельством этого
стало обсуждение на кортесах, уже в 60-е годы, преимуществ
использования в судебном процессе подлинных латинских текстов
правовых памятников, а не касппьской Третьей партиды26. Да и сам
ордонанс 1330 г., несмотря на преимущественное внимание к коро-
левским судьям, не обошел молчанием местные суды. Специальный
раздел его посвящен тому, как нужно вести дела в конселью, и пред-
756
Средневековое право
ставляет собой попытку внедрить в местное судопроизводство нор-
мы и принципы, изложенные выше27.
Остается лишь горько сожалеть об отсутствии в руках живого
материала судебных заседаний за исключением единичных фактов.
Однако я убеждена, что взаимовлияние и встречное движение
теории и практики наблюдалось особенно сильно в процессуальном
праве, и создание фиксированной законом процедуры, пусть медлен-
но и не сразу, достигало судов и влияло на ощущения и представле-
ния их участников и посетителей.
Эти наблюдения приобретают особый смысл, если вспомнить,
в какое время проводилась реформа процессуального права.
Век XIV для Португалии был отмечен теми же кризисными мо-
ментами в демографическом, политическом и в социальном
отношениях, что и в других странах Западной Европы. И стоит за-
даться вопросом, насколько распространение и внедрение рсцепи-
рованного римского права усугубило социальные страхи, усилив
агрессивность, разлад и дестабилизацию, с учетом роли суда как
института и значения правосудия как идеи для средневекового
сознания.
1 Caeiano М. Historia do direito purtugues. Lisboa, 1981. T. I. P. 309.
2 LLP. P. 55-56, 226, 452.
3 Verissimo Serrao J. Historia de Portugal. Lisboa, 1979. Vol. 1. P. 378.
4 Caetano M. Op. cit. P. 340: Braga da Cni~ A. Obras esparsas. Coimbra, 1981. T. H,
pt. 2. P. 269-270. 278-279.
s LLP. P. 226. 452. 478.
6 Ibid. P. 226 ss. Поскольку текст этого ордонанса дробится на ‘‘законы’" (leis).
далее ссылки будут даваться только на законы, например: Lei 18.
7 Caetanu М. Op. cit. См. также форалы Х11-Х111 вв.: РМН, Leges.
s Этот порядок, отраженный в ордонансе 1330 г., соответствует изложенному
в известном в это время в Португалии трактате-руководстве: Nove tempos dos
preiios // PMH. Leges. P. 330-332’.
4 Leis 13, 18.
1,1 Lei 14.
11 Leis 6. 12. 13, 14 etc.
12 Lei 10.
H Leis 1, 13: LLP. P. 238 ss.
,4 Leis 5. 11. 12.
15 Leis 2. 7 etc.
16 Leis 7. 1 L
17 Lei 17.
1S Lei 16.
14 Leis 17, 18.
20 LLP. P. 430.
21 Ibid. P. 226-227.
/57
О.И. Варьяш. Тетрадь первая
22 Lei 7.
25 Leis 10. 13.
24 Leis 10. И, 15, 17, 18.
25 Cories portuguesas. Reinado de D. Afonso IV (1325-1357). Lisboa, 1982.
26 Braga da Cruz A. Op. cit. P. 283.
27 LLP. P. 238. См. также: P. 261; Braga da Cruz A. Op. cit. P. 268.
“Божий суд” no Альфонсо
“Божий суд”, в том числе поединок, как форма доказательства
в состязательном судебном процессе хорошо известен пиренейскому
средневековью. Один из наиболее известных нам примеров такого
суда - поединок Сида Кампсадора с его обидчиками, так называемы-
ми инфантами Карриона, пред лицом короля Альфонсо VI. Однако
одним из наиболее интересных я бы назвала другой поединок, свя-
занный с именем того же короля, конкретнее с событиями, предшест-
вовавшими его восхождению на престол (конец XI в ).
Несколько слов об этих событиях: раздел Фернандо I королев-
ства между детьми повлек за собой попытку одного из сыновей,
Санчо II, объединить все земли в своих руках, лишив остальных их
наследства; результатом этих его претензий стало изгнание брата
Альфонсо (будущего короля) и осада Саморы, владения одной из до-
черей Фернандо; после долгой осады некий Бельидо Дольфос преда-
тельски проник в лагерь Санчо II и убил его, что стало причиной вы-
зова на поединок саморанцев сподвижниками убитого.
Эти события известны нам по многим хроникам, однако все они
достаточно скупы на подробности, лишь констатируя факты осады
Саморы и убийства Санчо. Только во второй половине XIII в., в хро-
нике Альфонсо X Мудрого, они были дополнены описанием проис-
шедшего уже после убийства.
Согласно хронике, вызов был брошен всей общине города
Самора по обвинению в причастности к предательскому поступку
Бельидо Дольфоса. Поединок состоялся в соответствии с регламен-
том, установленным обычаем, и его исход очистил Самору от подо-
зрений в вероломстве. В этом повествовании внимание привлекает
каждая деталь: характер и стиль обвинения, способ решения кон-
фликта и упоминание наличия древнего обычая для действий в подоб-
ных случаях; наконец, значительный интерес представляют особен-
* Публикуется впервые на основе электронного варианта тезисов, видимо, для
конференции в Нижегородском гое. университете.
158
Средневековое право
ности нарратива Альфонсо X, ярко проявившиеся в этом фрагменте.
Вопрос о достоверности сообщения хроники Альфонсо X, види-
мо, останется без ответа. Если анализировать данные о поединках,
дошедшие от XI в., можно сказать, что он представляется вполне
возможным, хотя пока не удалось найти нормы, точно совпадающей
с описанной в хронике процедурой. Более интересным представля-
ется вопрос о том, почему этот эпизод появляется именно в хронике
Альфонсо X.
Для выяснения этого обратимся к другим ‘"трудам” Альфонсо X,
в частности “Семи Партидам”. В этом своде законов Седьмая
партида, регламентирующая многие стороны судебного процесса,
посвящает два титула именно судебному поединку. Они подробно
рассматривают возможности вызова на поединок, условия его про-
ведения и его последствия. Обращает на себя внимание решитель-
ность требовании, ограничивающих применение поединка как фор-
мы доказательства и ставящих его под жесткий контроль королев-
ской власти.
Сравнительный анализ текстов “Семи Партид” и хроники (терми-
нология, регламентация поединка, наполнение понятий traycion
и aleve) в контексте событий второй половины XIII в. (попытки
Альфонсо X вести унификаторскую и централизаторскую политику
в королевстве, освоение рецепированного римского права и его кон-
цепции государя etc), “на фоне” особенностей личности “Мудрого
короля", позволяет видеть в эпизоде хроники своеобразную иллюст-
рацию к его правовым воззрениям, и в то же время своего рода
exemplum - пример оправданного, законного, справедливого поедин-
ка, пример, ненавязчивая дидактика которого дважды освящена
историей.
Право
и историческая память*
Исследования последних лет хорошо показали, насколько
важным элементом общественного сознания является память о про-
шлом. Ее значение рассматривалось и оценивалось с разных точек
зрения: и как форма идентификации, и как фактор социального еди-
нения, и как один из способов философского осмысления человече-
* Впервые опубл.: Древнейшие государства Восточной Европы: 2001 год: Исто-
рическая память и формы ее воплощения. М.. 2003. С. 158-164.
159
О.И. Варьяш, Тетрадь первая
ской жизни, и как инструмент воздейстаия на коллективное созна
ние со стороны властных структур и т.д.1 На волне обостренного вни
мания к памяти как объекту научных исследований в 70-80-е годь
XX в. появляется и стремление разграничить формы памяти, прису
щие традиционным обществам, до эпохи нового времени, и общест
вам “индустриальным". Нередко коллективная память о прошло*
первых, безусловно обладавшая характером сакрального знания
противопоставляется современному историческому “научному*’ по
знанию2. Иного типа разграничение нашло выражение в труда:
М. Фуко, предложившего понятие contre-memoirc - официальной
идеологизированной памяти о прошлом как оппозиции стихийные
коллективным представлениям3.
Наконец, нередки противопоставление либо признание, по край'
ней мере несовпадения, памяти и истории, понимаемой и как собы-
тие прошлого (тогда возникает вопрос, что и почему забывается в
запоминается), и как их описание (что влечет за собой анализ специ-
фики отражения прошлого в разных формах общественного созна-
ния)4. Именно эти посылки лежали в основе обращения исследова-
телей к устной истории, фольклору, материальной культуре как
носителям исторической памяти.
В результате усилий ученых разных специальностей в последние
годы выработалось представление о памяти (или исторической па-
мяти) как социальном явлении, под которым понимается ' комплекс
культурных практик или материальных артефактов", отражающих
"совокупность относительно устойчиво сохраняемых на протяже-
нии двух или более поколений знаний и представлений о коллектив-
ном прошлом социума”5.
Таким образом, историческая память может находить выраже-
ние в самых разнообразных явлениях. Более того, хочу подчерк-
нуть, что эти явления могут быть достаточно далеки от целенапра-
вленного изложения или отсылки к прошлому, как скажем, исто-
риописание или мемуары. В определенном смысле любая фикса-
ция и передача традиции, значимой для коллектива на протяжении
относительно долгого времени может быть понята как историче-
ская память. Среди таких явлений следует в первую очередь
назвать эпос, генеалогию, право, литературу в широком смысле
слова6. В то же время все они обладают собственными первичны-
ми функциями, несводимыми к "памятной”, равно как и историопи-
сание преследует отнюдь не единственную цель создания предста-
влений о прошлом.
Из этих посылок возникает несколько связанных друг с другом
вопросов, которые можно свести к двум: какова специфика отра-
160
Ольга Игоревна в Чувашии с агитбригадой, конец 60-х годов
В Чувашии со Светланой Завадской
На конференции в Саратове, 1977
Ольга Игоревна с Татьяной Павловной Гусаровой на конференции
в Ижевске, 1979
Фото на документы.
Предположительно снимок
был сделан до 1980 г.
Ольга Игоревна делает доклад
на советско-испанском
коллоквиуме. Москва, 1985
На заседании
советско-испанского
коллоквиума. Москва. 1985.
Слева от Ольги Игоревны
Андрей Иванович Саплин
Ольга Игоревна с друзьями
и коллегами Татьяной
Павловной Гусаровой
и Игорем Святославовичем
Филипповым
на кафедре истории
Средних веков МГУ после
защиты диплотных работ.
Весна, 1985
Ольга Игоревна
с испанскими коллегами
на советско-испанском
коллоквиуме Москва, 1985
Ольга Игоревна с португальским коллегой в Ленинграде, 1988
Ольга Игоревна на кафедре истории Средних веков МГУ. Февраль 2000
•Nllll
Лиссабон.
Около Торре де Томбу,
Национального Архива
Португалии. Январь 2001
Лиссабон. Январь 2001
Общий снимок участников и организаторов летней школы
“Как быть медиевистом”. Быково. 8 июля 2001
Ольга Игоревна с Андреем Глебовичем Глебовым, коллегой из Воронежа.
Снимок сделан во время летней школы “Как быть медиевистом”. Июль 2001
Средневековое право
жения прошлого в той или иной форме коллективного сознания;
какова роль представлений о прошлом и памяти вообще с точки
зрения первичной функции данной формы сознания7; в нашем слу-
чае права.
То, что право, и устное, и особенно писаное, по сути своей,
по своей основной функции, охранительно-регулирующей, уже в по-
тенции есть особая форма исторической памяти, самим созданием
нормы фиксирует традицию и тем самым делает ее достоянием
исторической памяти, очевидно и не требует специальных доказа-
тельств и рассуждений. Столь же очевидно, однако, что в силу своей
специфики право особым образом относится к историческому про-
шлому и своими способами формирует память о нем. Посмотрим,
как это отражается в правовых памятниках разных эпох, которым
соответствует преобладание разных типов права.
Речь будет идти о средневековом пиренейском праве. Замечу,
что, как бы ни был специфичен его материал, его характеристики
в той или иной мере в ту или иную эпоху присущи европейскому пра-
ву вообще. Поэтому многое из того, что будет описано, достаточно
известно. Надеюсь, однако, что мне удастся показать эти или похо-
жие, не раз читанные и слышанные тексты в не совсем обычном
свете.
Если описать правовую ситуацию на Пиренейском полуострове
с точки зрения традиционной истории права, то надо сказать, что по-
сле арабского завоевания и последовавшей за ним Реконкисты здесь
функционировало обычное устное право, следы которого мы отме-
чаем в писаном праве, местное (территориальное), в том числе
городское право, возникавшее на стыке обычного и королевского
(форалы, фуэро), и собственно королевское. Во всех этих отраслях
присутствуют элементы римского права, хотя и сильно модифици-
рованные, впитанные еще в вестготские времена. С XIII в. в право-
вой практике появляются элементы рецепированного “римского” пра-
ва, которое в конце XIII-XIV в. все больше усваивается, прежде все-
го королевским правом. Проникновение, или использование “рим-
ского” права связано здесь, как и во многих других случаях, с осо-
бым этапом развития государственности, почему и отражается пер-
воначально в основном в королевской документации и законода-
тельстве.
Для XIII- XIV вв. характерно обилие общегосударственных пра-
вовых актов и первые попытки объединить их в общекоролевские
своды законов. Таковы для Кастилии законодательства Альфонсо X
(конец ХГГ1 в.), “Семь Партид” и “Королевское фуэро”, для Порту-
галии - так называемая “Книга законов и установлений”, в которой
12. Варьяш О И.
161
О.И. Варьяш. Тетрадь первая
собраны законодательные акты португальских королей от Афонсу П
(1211-1223) до Афонсу IV (1325-1357). Несмотря на различия,
касающиеся и характера свобод, и теоретического осмысления пра-
вовых ситуаций, и способов создания, тенденция к возникновению
единого для королевства монаршьего законодательства и причины,
вызвавшие ее, прослеживаются во всех памятниках.
Таким образом, если в первый период интересующей нас
эпохи большую роль в правотворчестве играет фиксация предшест-
вующей традиции, со всеми возможными оговорками, то во
второй возрастает значение сознательного, активного творения за-
конов. Имея в виду это общее направление, остановимся подробнее
на португальских правовых памятниках и их отношении к прошлому.
И форалы, и королевские законы знают и помнят о прошлом,
В форалах (а позже в петициях городов на кортесах) память о нем
прорастает в ссылках прежде всего на обычай, на древность уста-
новлений, на то, что “так издревле принято*’ и т.д.8 Некоторые
форалы уже в преамбуле оформляются как грамоты подтвержде-
ния: “carta confinnationis vel donationis sive foralia'4 Нередко эта
древность тем не менее имеет четкую временную привязку; фора-
лы отсылают к предыдущему или первому пожалованию городу
права королем: “Я, Альфонсо, божьей милостью король Португа-
лии,... жалую и подтверждаю вам, жители Гауделы. эту грамоту и
это право, каковые вам дал отец мой король господин Саншу", -
читаем мы в форале Гувейи 1186 г.10 Кстати, и сама по себе прак-
тика подтверждений без изменений форалов и других пожалований
королями при восшествии на престол также была постоянным воз-
рождением традиции, вернее, даже не возрождением, а способом
ее существования.
Подобной же отсылкой к состоявшемуся, к факту истории,
видимо, надо считать и сообщения о том, что форал данного поселе-
ния составлен по модели иного форала, задолго до того дарованно-
го другому поселению11. В этом случае сама форма документа ста-
новится хранительницей памяти традиции; в то же время те, кто
пользовался текстом права, должны были ощущать встроенность
своего юридического порядка в единое правовое поле, длящееся
во времени и пространстве.
К тому же типу “воспоминаний". отсылок к прошлому можно
отнести и упоминания любых источников права. Наиболее часты
в юридической документации ссылки на “готский закон1’, т.е. “Вест-
готскую правду". Форалы же чаще упоминают обычай12.
Все эти свидетельства могут быть расценены как чисто внеш-
ние, формальные моменты; некоторые из них несомненно имеют
162
Средневековое пра$о
характер клише. Тем не менее эти клише и формулы упорно сохра-
нялись и воспроизводились и в свою очередь должны были воздей-
ствовать на читателя грамоты, внушая ему мысль о предшествую-
щей правовой традиции, или, в целом, о том, что было.
Каким же помнят форалы прошлое? Оно оказывается неким
монолитом, в котором отсутствуют градация и конкретизация.
11ожалуй, наиболее конкретное обозначение этого прошлого выра-
жение “при дедах и прадедах”. Ссылки на ранее правивших королей
н форалах встречаются как правило лишь в королевских преамбу-
лах. Да и вообще большая часть упоминаний о прошлом содержит-
ся в "королевских” слоях памятников.
Но даже если отрешиться от этих "внешних" признаков и обра-
титься к содержательной стороне грамот, тот факт, что право этого
типа основывалось в значительной степени на прецеденте, свиде-
тельствует о том, что ему имплицитно было присуще “отношение”
к прошлому, соотнесение себя с ним.
К прошлому, к памяти апеллирует целый ряд норм. Это прежде
всего, конечно, установления о давности владения как критерии его
подлинности и законности14. Не менее показательна также общеиз-
вестная и распространенная судебная практика опроса старейших
при спорах о границах или принадлежности земли или иной собст-
венности. Конечно, эти случаи касаются относительно частного
знания - знания о земельных границах одной-двух деревень. Но по-
скольку деревня была достаточно самодовлеющим организмом,
а <смля основой существования, можно говорить о наличии колле-
ктивной памяти, которую хранили старики, о событиях, отстоящих
на два-три поколения от момента расследования14. Главное же
в этом явлении для нас - наличие в праве модели ориентации на
память^.
В сущности элементы того же рода мы видим и в нормах процес-
суального характера, свойственные этому типу права. И соприсяж-
ничество, и репутация boni hominis, позволявшая претендовать на
полноправие в рамках данной системы и социума, могут быть рас-
смотрены как результат длительного совместного бытия, общего
прошлого, памяти о нем.
Эта внутренняя ориентация права на память и весомость прошло-
ю как такового, не дробящегося на события и даты, тем более со-
здаст застывший образ прошлого. Неизменное и неизменчивое, оно
было призвано, освящая традицию, обеспечивать ее устойчивость.
Зеркальным его отражением должно было стать столь же неизмен-
ное будущее - вспомним преамбулы и клаузулы форалов, настойчи-
во внушающие будущим жителям поселения вечную нерушимость
163
О.И, Варьяш. Тетрадь первая
пожалованных прав и привилегий16. Законом, идущим из глубины
поколений in aetemum, создавался временной континуум как сфера
существования права (и человека в нем).
В этом контексте приобретают особый смысл знаменитые
расследования (inquirigoes), проводившиеся несколькими порту-
гальскими королями ХШ-XIV вв. Как известно, это были широкие
проверки королевской властью законности владений крупных
земельных магнатов, прежде всего церковных. Однако помимо вос-
становления справедливости и прав короля в их основе, возможно
подспудно, лежало и желание вернуться к прежнему состоянию,
невзирая на произошедшие изменения в поземельных отношениях
в королевстве17,
XIV век внес в эти "‘правовые ощущения” значительные корре-
ктивы. Королевскому законодательству всегда свойственны боль-
шая ‘"личная” окрашенность и выраженная осознанность правотвор-
чества. Представления о королевской власти как источнике права и
правосудия, воплощение в фигуре короля справедливости и (более
конкретный образ) праведного судии естественным образом привя-
зывали к нему закон. Об этом говорят формулы преамбул хартий,
об этом же свидетельствует частая практика обозначения законов
по именам королей. Но кроме того, в XIV в. изменяется и характер
отражения прошлого. Королевские законы XIV в. хорошо различа-
ют прежние правления, установления королей, правивших до них;
ссылаются на исторические события и прецеденты: в актах, издан-
ных ради пресечения смут в королевстве, подробно излагаются фа-
кты усобиц, измен и правонарушений; чуть позже в законах появля-
ются упоминания, и понятия, памятных дат18.
Но самое интересное и важное для нас состоит в том, что право-
вые документы теперь позволяют себе критически относиться и
высказывать свое отношение к прошлому. Особенно отличаются
"‘критицизмом” такого рода установления Афонсу IV середины
XIV в. “Мы нашли, что старый обычай нехорош”, “узнали мы, что в
некоторых городах нашего королевства [происходит то-то и то-то]...
и решили пресечь этот пагубный обычай”19. Таким обычаем может
быть форма возбуждения иска, кровная месть или способ оформле-
ния завещаний - неважно: главное, что порицается обычай. Слова,
негативно оценивающие его, как правило содержатся в преамбуле
закона, и тут же законодатель подробно поясняет, что в настоящем
побуждает монарха принять новый закон20. Эти свидетельства
трансформации одновременно говорят о том, что не просто меняет-
ся ощущение и отношение к прошлому - одна традиция, целенапра-
вленно, осознанно, заменяется другой: нормы, типичные для мест-
164
Средневековое право
него права, т.е. правовая историческая память общностей, для кото-
рых характерны в целом горизонтальные связи (городские общины,
сословия, корпорации разного типа), память специфическая, прису-
щая лишь им (или осознаваемая как таковая), заменяется новой нор-
мой, которая основывается на едином для всего королевства источ-
нике права (королевская власть или римское, “общее", - а для
португальских памятников характерно именно это словоупотребле-
ние, - право)21. Это хорошо видно на примере процессуального пра-
ва22, где местная, устная во многом традиция/память согласно смыс-
лу новых законов должна уступить письменной фиксации дела,
которое ведут лица, адвокаты, разъездные судьи, не приобщенные
к единому местному прошлому.
Примерно в это же время документ как таковой вытесняет рас-
следования в форме опросов стариков. Кстати, в исторической лите-
ратуре высказывалось мнение, что именно в это время в культуре
вообще начинает меняться и оценка старости с отождествления ее с
мудростью и истиной на высмеивание ее как сопряженной со слабо-
стью и слабоумием23.
Пройдет еще какое-то время, и будет сделана попытка создать
общекоролевский свод законов, а затем реформировать и унифици-
ровать форалы. Столь естественный отказ от традиции, нс соответст-
вующей реальности, в этом контексте имеет еще одну сторону.
Его можно рассматривать как лишение “мелких" сообществ их исто-
рической памяти, запечатленной в праве, и как приобщение их к еди-
ной для всего королевства (государства) памяти, отныне содержащей-
ся в законах короля. Происходит разрушение "защитной оболочки”
этих микросоциумов и встраивание их в макросоциум - процесс, хара-
ктерный в эпоху становления государства, основанного преимущест-
венно на вертикальных связях, и в иных формах, и на других уровнях.
Представляется, что эти наблюдения приложимы в общих чер-
тах и к иным эпохам, ситуациям и обществам, когда и где имеет
место переход к преобладанию “государственных" связей. Там исто-
рическая память малых сообществ выдавливается тем или иным
способом, в том числе и в правовой сфере24.
[ Mill J.S. On Nationality as Connected with Representative Government //
Considerations on Representative Government. N.Y.. I875. P. 308; Collingwood R.G.
Speculum Mentis or the Map of Knowledge. Oxford, 1924. P. 212-213; Le Goff J.
Histoire et memoire. P., 1988; Yerushalmi J.Z. Jewish History and Jewish Memory. N.Y..
1982; etc.
2 Nora P. Entrc memoire et histoire // Les lieux de memoire. P., 1984. P. 23-33.
’ Fouraidd M. Language, Counter-Memory, Practice. Ithaca. 1977.
165
О.И Варьяш. Тетрадь первая
4 См.: Representations-26. Berkeley, 1989.
5 Lee Klein К. On the Emergence of Memory in Historical Discourse // Representa-
tions^. Berkeley, 2000. P. 137; Мельникова E.A. Историческая память в устной
традиции // Восточная Европа в древности и средневековье. Историческая па-
мять и формы ее воплощения. М., 2000. С. 3.
6 Schudson М. Watergate in American Memory. N.Y., 1992. См. также статьи в
сб. Восточная Европа...
7 Отдельный вопрос, насколько можно считать формой памяти устойчивое,
долговременное, но неотрефлексированное как таковое, переживание тради-
ции. Блестящее исследование такого рода переживания см.: Михайлин М. Рус-
ский мат как пример обеденной мужской речи // Новое литературное обозре-
ние. М.. 2000. №43.
8 Cones portuguesas. Reinado de D. Afonso IV. Lisboa, 1982. P. 57-58, 133; DMP.
Documentos regios. N 335, 336. 337 etc. См.: Варьяш О. Понятия “закон”, “пра-
во” и “обычай” в Португалии XIV в. // Наст. изд. С. 90-99.
9 PMH. Leges et consuetudines. Р. 534,550 etc.; D.S. P. 36.
10 PMH. Leges et consuetudines. P. 456.См. также: P. 459, 461.467 etc,
11 “Damns et concedimus forum et consuctudinem de Elborense civitale”. Cm.:
Ibid. 456. См. также P. 468. 521, 533, 634 etc.
12 См. примеч. 8.
13 Вопрос о давности владения в португальском праве требует особого исследо-
вания.
14 Ср. небольшое, но весьма интересное исследование: Kraus L. Atitudes face
a inova^ao fFradit;au na Sociedade medieval // Estudos medievais. 1986. N 7.
15 В связи с этим хочется напомнить тезис Хаттона, который, различая в явле-
нии социальной памяти два момента, повторение и собирание, полагает, что
повторение, воспроизведение влечет за собой присутствие прошлого в насто-
ящем. См.: Hutton PH. History as an Art of Memory. Hanover, 1993.
16 “Damus et concedimus foruin et consuetudinenr.. omnibus tarn presentibus. quam
futuris perpetuo ibidem permansuris”: “hoc meum factum in perpetuum robur
obtinrat”. Cm.: PMH. Leges et consuetudines. P. 456. 471, 508 etc.
17 Kraus L. Op. cit. P. 216.
18 LLP. P. 241, 448. Cm.: Livro das post liras antigas. Lisboa. 1974. P. 192.
14 LLP. P. 283.405,414.423,
20 Ibid. P. 331. 448. 452.
21 Cortes... P. 125.126.134,135. См. также работы В. Clavcro. M. Caetano.
22 LLP. P. 226ss, 448ss. См. также: Варьяш О. Изменения в процессуальном за-
конодательстве в Потугалии XIV века // Наст. изд. С. 149-158.
Kraus L. Op. cit. Р. 218.
24 По этой проблеме в приложении к современности см.: Обычное право и
правовой плюрализм в изменяющихся обществах. М., 1997.
166
Средневековое право
Средневековое право:
опыт пристального чтения
некоторых памятников*
1. Предварительные замечания
Любой историк, а тем более медиевист, сталкивается в своих
исследованиях с законодательными и, шире, правовыми памятни-
ками. В университетском курсе мы начинаем знакомство со сред-
невековьем с “Салической правды", продолжаем, изучая городские
хартии германских земель и цеховые статуты парижских ремес-
ленников, “зерцала" и кутюмы, Во многом на результатах много-
летнего изучения именно правовых памятников основываются ис-
ториографические концепции и наши представления о социальной
и экономической истории Западной Европы того времени,
Смешно было бы подвергать сомнению их значение, В то же
врем# современная историческая наука не снимает с повестки дня
вопроса о том. как мы должны воспринимать и оценивать памятни-
ки правовой мысли, в частности, насколько их содержание соот-
ветствует реалиям средневекового общества, в какой мере тради-
ционные формы и логика текста влияли на его характер с юриди-
ческой точки зрения, как мы можем понять механизм и оценить
воздействие нормы на социальные процессы.
Это глобальные вопросы и истории права, и источниковедения
одновременно. На них вряд ли удастся ответить в рамках нашего
краткого курса, хотя мы постоянно будем иметь их в виду при рас-
смотрении конкретного материала памятников. Однако одно об-
щее замечание относительно характера текста правовых, особенно
* Публикуется впервые на основе электронных материалов из личного архива
О.И. Варьяш, подготовленных ею для интерактивного курса по средневековой
истории права. Сюда вошли тексты, написанные и для будущей монографии.
При работе над "общеправовой’' частью Ольга Игоревна активно использова-
ла материалы своего раздела из многотомного издания “Город в средневеко-
вой цивилизации Западной Европы”: "Городское право и право в городе как
фактор единения” (М., 2000. Т. 3). В связи с этим мы не стали публиковать
здесь статью, посвященную городскому праву, хотя по тематике и значимости
это, пожалуй. заметная веха в творчестве Ольги Игоревны. Кроме того, сле-
дует отметить, что помещенный там материал шире и подробнее того, что в
сокращенном виде попал в интерактивный курс. Однако упомянутое издание
хорошо известно, доступно и относительно недавно вышло в свет, что позво-
лило составителям ограничиться изданием неопубликованной версии и избежать
повторов. Вторая часть статьи, посвященная португальским сюжетам, представ-
ляет собой текст задуманной Ольгой Игоревной монографии.
167
О.И. Варьяш, Тетрадь первая
законодательных источников, сделать необходимо. Речь идет о
том. чю независимо от желания или намерения творца закона -
неважно, является ли он коллективным или единоличным - его
текст содержит несколько пластов, отражающих разные типы
юридического. Это - уровень идеального вйдения юридической си-
туации, который является одновременно и наиболее абстрактным
по форме выражения; нормативный слой и, наконец, слой, кото-
рый можно назвать прецедентным. Нормативный слой, выражаю-
щийводю творца закона, облеченную в конкретную юридическую
форму, не требует особых объяснений; о двух других надо сказать
несколько слов. К первому, идеальному, кроме всякого рода общих
замечании о назначении и природе законов вообще и данного в ча-
стности, о природе справедливости, о роли того или иного институ-
та (суда, королевской власти и т.д.) в ее поддержании, следует
отнести и элементы символики, встречающиеся в правовых па-
мятниках1.
Надо признаться, что если символика в том или ином виде при-
суща практически любому источнику такого рода, далеко не все
они содержат общие рассуждения, и их присутствие, как правило,
тем заметнее, чем более индивидуализирован памятник. И тот и
другой уровни могут быть использованы историком прежде всего
для исследования правовых представлений и характеристики пра-
вового поля эпохи, а также концепции человека в мире. Наконец,
третий слой, так называемый прецедентный, включает в себя не
только прецеденты в строгом смысле этого слова, но и разного
рода ‘проговорки" - факты и сведения, которые упоминаются
по ходу*’ описания правовой ситуации.
Эти три слоя хорошо видны, скажем, в тексте "Прагматики"
1340 г., принятой королем и кортесами Португалии. Она начинает-
ся с преамбулы: “В год тысяча триста семьдесят восьмой в первый
день июня в Сантарене Дон Афонсу Четвертый, милостью божией
король Португалии и Алгарве. Видя и понимая великий ущерб,
который происходил и происходит для всех в наших владениях, ибо
совершались и совершаются расходы большие, чем те, что должны
совершаться, на еду и одежду и другие вещи, и чтобы пресечь это
и препятствовать этому ущербу и чтобы он не происходил в даль-
нейшем, по совету многих наших добрых людей наших королевств,
которые прибыли сюда на кортесы, которые мы созвали, устанав-
ливаем. чтобы отныне и впредь никто ни в скоромные дни, ни в по-
стные не ел бы иначе, чем это следует далее". Приведем и одну из
статей, наугад: "И кроме того, полагаем за благо и повелеваем,
чтобы люди, которые живут в городах и не имеют средств для
168
Средневековое право
содержания коня, не делали бы в год для себя или для своих жен
больше одной смены одежд ценностью не больше тридцати солду
за коведу. И пусть не носят штанов за большую цену. А смена
одежд должна пониматься таким образом: пелоте и сайа и плащ,,.’*2
Как мы видим, ’Прагматика" представляет собой так называе-
мый закон против роскоши, поэтому идеальный слой здесь особен-
но заметен. Нормативный пласт, регламентирующий порядок и ха-
рактер питания, одежды и некоторых других сторон жизни порту-
гальцев XIV в., включает в себя в других статьях закона указания
на то, каким образом возбуждается дело против его нарушителей
и караются преступники; он показывает, что, по мнению законо-
творящих инстанций (в данном случае кортесов и королевской вла-
сти), подлежало компетенции закона. Наконец, из проговорок
закона мы узнаем о существовании лиц, не имеющих средств для
приобретения коня, о цене ткани, о видах одежды, существовавших
в XIV в. и т.п. В то же время из современных “Прагматике” докумен-
тов мы знаем, что жители Португальского королевства ели и оде-
вались, не сообразуясь с ее требованиями, как и в других случаях
издания “законов против роскоши”. Таким образом, ее наличие
в правовом поле средневековой Португалии не может быть свиде-
тельством того, как в действительности обстояло дело в повседнев-
ной жизни социума, а объективный смысл закона заключается
отнюдь не в сокращении затрат на пищу и ткани, как то провоз-
глашено в преамбуле, а, скорее, в оформлении социального деле-
ния, “состоявшегося” в Португалии в эпоху после завершения
Реконкисты.
Этот небольшой пример достаточно прост в силу характера
этой Прагматики как юридического документа. Другие памятники
обладают более сложной для нашего понимания формой выраже-
ния, в частности в том, что касается нормативного слоя. Так, на-
пример, обстоит дело с привилегиями, которые фиксируются в
разного рода хартиях и могут быть в одних случаях новой нормой,
закрепленной данным документом, а в других - фиксацией уже
сложившихся и привычных отношений.
* * *
Правоведение, история права, социология права и антрополо-
гия права имеют дело с одним и тем же материалом, однако по-раз-
ному к нему подходят и по-разному определяют, что такое право1.
Поскольку это не является предметом нашего разговора сего-
дня, ограничусь лишь определением того, что мы будем иметь в ви-
769
О.И. варьяш. Тетрадь первая
ду далее, говоря о праве в средние века. Не вдаваясь в выяснение
проблемы того, в чем состоит сущность права: в выражении ли
отношений господства-подчинения или в осуществлении социаль-
ного контроля и т.п., - оставаясь в рамках внешних характеристик,
условимся, что под правом мы будем понимать совокупность юри-
дических норм и институтов, а также представлений об их отноше-
нии к человеку.
П
Сколько бы мы ни говорили об институтах, сотворяющих го-
родской мир. нам не удастся обойти памятники, фиксирующие
внутригородскую жизнь и отношения города с сеньором, каким
бы статусом он не обладал. Мы будем иметь дело с документами,
которые по типу относятся к так называемым городским хартиям.
Таковы королевские или императорские хартии немецким горо-
дам, сходные документы из английских и северофранцузских
земель, статуты южнофранцузских и итальянских городов, пире-
нейские фуэро в форалы, Магдебургское право. Любекское право
и т.д. Если существование городского права в качестве регуля-
тора городской жизни не вызывает разногласий в исторической
литературе, то его харктеристики сильно разнятся. Некоторые
исследователи оценивают его необыкновенно высоко. Так, из-
вестный историк права Г.В. Эрлих считал, что оно может быть ха-
рактеризовано такими чертами, как отсутствие привязанности к
обычаю или традиции; направленность не на сохранение прошло-
го, а на сотворение будущего; рукотворность городского права,
а потому не только способность к изменениям, но и их сознатель-
ное допущение; представление о всеобщем благе, которое являет-
ся целью права, а следовательно, его демократичность и воспри-
ятие общей солидарности как отправной точки и цели; происхож-
дение городского права не из божественных установлений, а из че-
ловеческих желаний и потребностей. В этом перечне особенное
внимание обращает на себя такая характеристика, как устремлен-
ность права в будущее, подчиненная вдобавок представлению о
всеобщем благе. Нетрудно заметить, что такие представления об
основных чертах городского права базируются на нормах и фор-
мах, выработанных в итальянских и южнофранцузских городах-
коммунах. в первую очередь. Нетрудно заметить и другое: подоб-
ная оценка городского права проистекает из общего отношения к
средневековому городу как прежде всего элементу прогрессивно-
го развития, ядру, из которого впоследствии вырастет европей-
ская цивилизация.
170
Средневековое право
Точка зрения Эрлиха - это, пожалуй, крайнее выражение по-
добных взглядов и оценок. Более взвешенное отношение к город-
скому праву, несомненно, тоже учитывает динамическую роль
города в средневековом обществе; исследователи этой ориентации
рассматривают его как специфическую отрасль средневекового
права, для которой были типичны коммунитарность и светский
характер, конституционность и системная целостность, способ-
ность к осознанному и органическому развитию, В то же время
многие историки и в том числе историки права вообще не выделя-
ют городское право в качестве особого типа, рассматривая его как
разновидность территориального, или местного, либо права корпо-
раций.
Если мы вернемся к перечисленным выше памятникам, уже
с первого взгляда становится ясно, что среди них имеются докумен-
ты совершенно разного происхождения и типа: королевские и
сеньориальные жалованные грамоты, установления городских со-
ветов, запись обычного права и т.д. Кроме того, говорить о гетеро-
генности как их характеристике можно по отношению не только
ко всей группе, но и к каждому из памятников в отдельности: ска-
жем, фуэро всегда представляет собой сочетание королевских
установлений и обычных городских норм4; то же можно сказать о
хартиях немецких городов X1-XII вв.; статуты в неменьшей мере
отражают обычаи города, чем правотворчество городских органов
самоуправления.
Право, действовавшее в городе, разнородно и с точки зрения
его правовой основы, что естественно, ибо оно вырастает на пере-
сечении разных его видов (королевского и обычного, статутного и
сеньориального). Рассмотрим хотя бы некоторые аспекты этого
явления.
Для любой правовой системы крайне важным является пред-
ставление об источниках права. В таких памятниках, как городские
хартии, в качестве такового выступает королевская власть/сеньор,
но наряду с ней - обычай (ссылки на это многочисленны), древ-
ность и вековечность установления, а также решение городского
совета или прецеденты разного рода.
До сих пор речь шла о городском праве, сложившемся настоль-
ко, чтобы быть оформленным в особый свод или грамоту, возник-
новение или фиксация которых относится в большинстве своем к
XI-XII вв. и позже. Городские же поселения существовали и рань-
ше и естественным образом должны были обладать инструментом
регулирования всей жизни, каковым, что очевидно, выступало
обычное право. Записи городского права, особенно ранние, вклю-
171
О.И. Варьяш. Тетрадь первая
чают в себя достаточно узкий круг вопросов, далеко не покрывая
собой значительную часть повседневности и деятельности жителей
города, которая, таким образом, должна была остаться и остава-
лась в ведении обычая. Во многих документах разного рода и даже
в самих городских законодательствах достаточно часто встречают-
ся упоминания о существующих обычаях, не вошедших в городские
кодексы, но тем не менее вполне уважавшихся и действовавших.
Несомненно, значительная их часть могла и не быть упомянутой в
документах ввиду обыденности таких явлений, отсутствия нужды
в особой фиксации на них внимания законодателя, редкости ис-
пользования и т.п. Таким образом, с точки зрения как формы бы-
тования (письменной и устной), так и правовой традиции городские
нормы были далеки от единства.
И то и другое, особенно последнее, предполагает кроме всего
прочего столкновение разнородных концепций философии права,
если возможно приложить этот поздний термин к средневековой
эпохе, т.е. осознания, пусть и в своеобразной форме, природы и ме-
ста в мире права и закона в его соотношении с человеком.
В каком-то смысле то же можно сказать и о субъекте права,
действовавшего в городе. Долгое время городские хартии и стату-
ты не знают специального термина для определения жителей горо-
да. Значительное число памятников обозначает своего адресата
либо как homines, incolas, populatores, populus, “мужчины и женщи-
ны” и т.д., либо описательно: “те, кто живет и будет жить в этом
месте” и тому подобными выражениями. С одной стороны, это сви-
детельствует о том, что право - и законодательство как его кон-
кретное воплощение, - не вычленяло жителей города в качестве
особой страты, не говоря уже о сословии, современного ему обще-
ства; с другой - что подобные термины покрывали собой социально
разнородные группы, изначально составлявшие городское населе-
ние. Это естественно и закономерно, кроме всего прочего, потому,
что первые такие документы должны были давать и давали наибо-
лее общие, удовлетворявшие всему городу установления. Таким
образом, они исходно подразумевали, что субъект права с социаль-
ной точки зрения имеет достаточно расплывчатый характер и при-
вязан прежде всего к месту, территории проживания, точно так же.
как и его конкретное воплощение - горожане в широком смысле
слова - были в это время связаны скорее этой общностью прожи-
вания, чем другими видами отношений.
Дальнейшие уточнения в отношении субъекта права имели
своим следствием либо отсечение, изъятие части населения города
из ведения данного права (как. например, запрещение проживать
172
Средневековое право
внутри города знати во многих городах Португалии), либо призна-
ние дробности права и прав внутри города, когда каждая социаль-
ная группа имела свои нормы хотя бы в некоторых сферах права
(pedites и milites в португальских и кастильских городах, горожане
и рыцари в южнофранцузских). Если же мы имеем в виду не город-
скую общину как совокупность равноправных лиц, возникающую
относительно поздно и далеко не везде, а город как единый орга-
низм в пределах городских стен (или общей площади), нам придет-
ся говорить о сочетании разных систем права, поскольку внутри
города могли уживаться иноэтничные и иноконфессиональные
общины, не говоря уже о привилегированных слоях общества, кли-
риках и монахах. Не будем забывать также и о том, что общего-
родское право дополнялось правовыми нормами, действовавшими
внутри общностей самого разного рода - от ремесленных цехов
до религиозных братств и от оборонительных объединений до ку-
печеских товариществ, хотя не от всех из них до нас дошли пись-
менно зафиксированные установления.
Наконец, зададимся вопросом, насколько отличались нормы
права, существовавшего в городе, от иных. Мы должны констатиро-
вать, что в значительной части установлений памятники долго фик-
сируют нормы, типичные для общества в целом, либо специфика их
имеет местный, а не сущностный характер. Это можно сказать и о
таких свойствах городского права, как исключительность примене-
ния данного законодательства к жителям данного места (так назы-
ваемая разорванность права), закрепление в праве автономии данно-
го городского сообщества, особенно в судебной сфере и др. Иссле-
дователи средневекового права отмечают, что первые проявления
своеобразия норм в городских сводах возникают в связи с регламен-
тацией торговли, затем с организацией ремесла, в то время как иные
сферы правоотношений сохраняют традиционную окраску. Лишь в
итоге длительной эволюции, и то далеко не везде, городское право
приобрело те черты, которые обычно считаются для него специфи-
ческими, общими и определяющими.
Однако не следует переоценивать "несредневековость”, "нефео-
дальность” или даже “антифеодальность” этих черт. Так, положе-
ние о равенстве всех перед законом - знаменитая aequitas - имеет
вполне средневековый характер, если учесть, что под "всеми” подра-
зумевались только и исключительно жители данного города опреде-
ленного статуса, и принцип разорванности, расчлененности права,
характерный для средневекового общества, воспроизводился здесь в
полной мере, a aequitas лишь своим существованием в качестве об-
щей идеи давала в отдаленном будущем путь новым отношениям.
173
О.И. Варьяш. Тетрадь первая
Другая черта городского права, его светский характер, тоже
должна осмысляться достаточно критически. Прежде всего, несмо-
тря ка то что церковь как институт не входила в юрисдикцию горо-
да, связь церковного права и суда и городских учреждений этого
рода была постоянной и прочной; я имею в виду и принадлежность
города церковным сеньорам (и в этих случаях влияние на го-
родской суд и установления), и применение церковью, даже при от-
сутствии сеньориальной зависимости города от нее, церковных
методов воздействия, и подчиненность (как и везде) дел морально-
религиозного свойства церковному суду, и включение в городское
законодательство некоторых норм, регламентирующих поведение
живущих в городе клириков, и другие подобные явления. Кроме
того, необходимо учитывать религиозное сознание творцов город-
ского права, которое придавало ему особый символизм и поддер-
живало традиционные представления о божественном происхож-
дении права, закона и суда. Это, в свою очередь, невольно накла-
дывало на, казалось бы, светские нормы особый отпечаток.
Из сказанного выше следует явная укорененность права, функ-
ционировавшего в городе, в правовых традициях, общих для всего
средневекового общества, его неотрывность от иных форм и сфер
правотворчества. Город как бы собирает на своем правовом поле
все возможные, существующие к этому времени виды права,
вплоть до рецепированного римского права. Эта способность к ак-
кумуляции традиций, с одной стороны, имела своим результатом
то, что называют “системной целостностью городского права”5.
Под ним подразумевается такое явление, при котором норматив-
ные документы, statuta, leges, изданные властными структурами,
естественно надстраивались над обычным правом, и оно органич-
но включалось в писаное право. С другой стороны, она вела к так
называемой иерархии права в городе. Пожалуй, эта способность
к впитыванию разнородного материала, обусловленная гетероген-
ным характером самого города как целостного организма, и к
сплавлению его в городское право и была отличительной и опре-
деляющей чертой правотворчества в городе.
Ill
Как любое право, право города существовало прежде всего для
того, чтобы регулировать отношения внешние - с королем, сень-
ором и т.д., и внутри города - как между индивидами и группами,
так и между теми или другими, с одной стороны, и городской общи-
ной или городскими властями - с другой. Это регулирование подра-
174
Средневековое право
зумевало: устную или письменную фиксацию существующих
отношений, что позволяло впоследствии воспроизводить их; уста
новление нормы в широком смысле слова; наконец, решение кон-
фликтов. Не менее велика была роль права в процессе социализа-
ции горожан.
* * *
Можно было бы думать, что всякое регулирование отношений
имеет своей целью не допустить столкновение интересов, т.е. все-
гда и неизбежно направлено на объединение и консолидацию
субъектов права. Посмотрим с этой точки зрения на городское
право.
Действительно, уже сам факт появления его записи, будь то ко-
ролевская хартия, запись обычаев или решений городских властей,
свидетельствует об осознании либо извне, либо изнутри жителей
данного города как единой общности. На то же указывает и обо-
значение жителей города, даже в форме "homines de...” Как ни рас-
плывчат был этот термин, он исходил из представления о единстве
тех, кто скрывался под ним, и одновременно внушал его.
Несомненно, огромную роль в консолидации жителей го-
рода играли привилегии, фиксировавшиеся в городских хартиях.
Как правило, хартии подчеркивали, что данные нормы распро-
страняются только на жителей этого места; более того, многие
подобные документы устанавливали особые нормы для жителей
этого города по сравнению с остальными подданными королевст-
ва. Это могло касаться залоговых изъятий, штрафов, количества
соприсяжников на судебном разбирательстве и т.д. Часть из таких
привилегий вполне понятна и объяснима: скажем, человеку, выро-
сшему в городе и имеющему сложившуюся репутацию, в сис-
теме средневековых правовых представлений, естественно, судьи
поверят при меньшем числе соприсяжников, чем неизвестному
пришлецу; такое объяснение, однако, не лишает эти нормы
"для избранных” значения консолидирующего фактора. Нередко
подробные привилегии имели силу не только в пределах города,
которому они были пожалованы, но и на территории всего коро-
левства.
Разумеется, с наибольшей силой объединяющая роль город-
ского права заметна там, где город добивается самоуправления па
основе осознанного сплочения и кодифицирует законы, это спло-
чение оформляющие, т.е. в случае создания коммуны. Право
в этой ситуации становится выражением единой воли горожан.
175
О.И. Варьяш. Тетрадь первая
Недаром на смену описательным выражениям “люди виллы*’ или
“все мужчины и женщины” здесь приходит всеобъемлющий тер-
мин “universitas”. Статуты нередко включают в свой текст указа-
ние на существование связавшей жителей места клятвы, и даже в
том случае, если акта заключения клятвенного союза как таково-
го не было (либо мы о нем не знаем), присутствие указания на не-
го в статуте отныне закрепляет представления о его существова-
нии и усиливает идею единства городского сообщества.
Столб же естественно, что наиболее явно подобные тенденции
отражаются в тех установлениях, которые напрямую касаются го-
рода как общности, т.е. когда субъектом права является городская
община. Город выступает таким образом в отношениях с королев-
ской властью либо с сеньором, в эпоху сословно-представительной
монархии избирает представителей на сословные собрания, строит
свои отношения с округой и близлежащими городскими общинами,
выводя единство как бы “от противного” - из разграничения своих
и чужих прав, прерогатив и обязанностей.
По сути, многие права каждого из жителей города определя-
лись, исходя из представления о городской общине как их совокуп-
ности. Принадлежность к городской общине гарантировала ее чле-
нам равный для всех суд, разбирательство дела согражданами, рав-
ными по положению, запрет произвольных арестов, участие в
городских ассамблеях, т.е. право голоса, возможность быть из-
бранным в органы городского управления, право носить оружие -
все то, что некоторыми исследователями определяется как “граж-
данские права”, хотя мне представляется, что этот термин грешит
модернизацией.
Возникновение ассоциаций корпоративного типа внутри горо-
да и в средневековом обществе вообще началось намного раньше
того времени, когда город осознает себя корпорацией, а также вре-
мени проникновения в право понятия "корпорация”, заимствован-
ного в ходе рецепции римского права. К корпоративным формам
объединений можно отнести гильдии, духовные, купеческие и обо-
ронительные, распространенные от Германии и Дании до Север-
ной Франции и Англии еще в раннее средневековье; цехи и иные
объединения ремесленников; общности поселенцев, возникавшие
на разных уровнях - от сельской общины до общины целой доли-
ны или комарки. В любом случае, с юридической точки зрения, все
они обладали одной общей чертой; они находились на положении
самостоятельного субъекта права, особого рода юридического ли-
ца, и в этом смысле права и обязанности подобных общностей не
совпадали с правами и обязанностями их членов.
176
Средневековое право
Приобретение городской общностью такого статуса происхо-
дит постепенно и невыраженно и фиксируется фактически появле-
нием городской хартии или любого иного документа, в котором
власть или закон обращаются не к отдельным жителям города, а к
его населению в целом. Этот момент может намного предшество-
вать не только складыванию муниципального строя в его класси-
ческом для данного региона виде, но и формированию сословия и
права бюргерства, осознанному терминологическому выделению
города как корпорации. Скажем, пиренейские города в большинст-
ве случаев долго оставались под сильным и постоянным контролем
центральной власти, что, согласно традиционным взглядам на
‘"вольность” средневекового города, ущемляло его и мешало сво-
бодному городскому развитию. Тем не менее пиренейская город-
ская община обладала правами на неподеленные земли округи,
имела собственную городскую печать, выступала как юридическое
лицо в тяжбах с другими городскими и сельскими общинами и с зе-
млевладельцами иного типа, имела свое представительство перед
королем (или в кортесах), наконец, городской совет от лица общи-
ны имел право издавать указы и распоряжения, регулирующие
внутреннюю жизнь общины.
В становлении города как автономной общности, осознающей
себя таковой, огромна роль суда и всего с ним связанного. Если мы
заглянем в тексты городских хартий германских или английских
земель, первое, наиболее распространенное, а иногда и единствен-
ное, что мы там встретим из привилегий - это пожалование собст-
венного суда. О значении его для горожан говорят и многие другие
факты иного порядка. Так, именно символом независимого город-
ского суда (и признаком его наличия в городе) стала в немецких го-
родах статуя Роланда. Это особенно интересно в связи с тем, что
статуя святого воспринималась одновременно и как символ авто-
номии города в целом*. Наконец, обращает на себя внимание тот
факт, что по большей части первичными функциями городских
должностных лиц были именно судебные, в то время как иные,
управленческие, были либо связаны с ними, либо позже выдели-
лись из их деятельности. Характерно также, что первоначально
речь вовсе не идет о необходимости "‘скорого” или “правового”
суда в противопоставление уже существующему, например, сеньо-
риальному. Вопрос ставится не о форме судебного процесса, а о
принципиальном обладании юрисдикцией, которая, таким обра-
зом. осознается формой отношений “господства-подчинения”.
Обладание собственным судом, кроме чисто практических сообра-
жений, это способ приобщиться к iustitia - “справедливости”, найти
13. Варьяш 0 11
177
О.И. Варьяш. Тетрадь первая
свое место в правопорядке, т.е. в обществе, а тем самым и в у л юря-
доченности мироздания вообще.
Такое отношение горожанина к суду брало свои истоки в сред-
невековых представлениях о цели суда. Она же заключалась вос-
становлении нарушенного право- и миропорядка через
ние/постижение справедливости, что могло быть осущестг^^пено
лишь через поиск и установление истины. Именно поэтому судщ был
призван обеспечить не "права" того или иного человека, а “ир 41 во”,
которое понималось как гарантия справедливости и дка.
И именно поэтому в решениях суда и в нормативных актах разно-
го уровня, как правило, говорится не о том, что суд должен ccz> <>лю-
дать законы, а о том, что он должен “дать” или "сделать", осужежх.ест-
вить право. Таким образом, обладание судом выливается вдоСлйгжвок
в сотворение права и порядка. Насколько это воплощалось на. пра-
ктике, или насколько далеко конкретные случаи могли выхсэдить
за рамки общих, теоретических представлений, отраженных пра-
ве - другой вопрос.
Суд в городе по своей компетенции, организации и состтару, ес-
тественно, различался в той же мере, в какой в разных регионах
Европы разнились степень автономии города и роль в нем пре _д.ста-
витслей центральной, сеньориальной власти. Чаще всего 1^ираво
верховной юрисдикции оставалось за королевской властью осу-
ществлялось в форме либо визитов, делегированных юрюлсм
должностных лиц, затем разъездных судей, либо делегиро^жания
представителей города к королевскому двору. В сеньориалг >>ных
городах, как правило, долгое время шла борьба сначала з.гв уча-
стие городских судей в судопроизводстве наравне с представите-
лями сеньора, затем за независимый суд из горожан. Яркие сзшидс-
те листва наиболее острого выражения такой борьбы - восстал .ния
в Кёльне, Саагуне, Порту. В королевских городах короле ьзскос
должностное лицо с судебными функциями могло присутств«2зиать
или участвовать в судебных заседаниях постоянно или рсмя
от времени, в зависимости от характера дела и условий взагтгч--!соот-
ношений данного города с сюзереном. Судопроизводство тч^ясэгли
осуществлять 12 членов жюри, двое судей, консулы, коллегжгя из
членов городского совета. Постепенно возникают и вспоочюга-
тельные должности, образующие то, что можно назвать судей-
ским аппаратом: это должностные лица с полицейскими сфэунк-
циями, могущие в то же время осуществлять расследованием дел.
писцы и т.д.
При всех различиях, однако, нам важно отметить, что су т цсст-
вование городского суда вырывало человека из под<гинения а од-
178
Средневековое право
них случаях суду сеньориальному, в других - территориальному ко-
ролевскому (комарки, графства, сотни и т.д.) и включало его в
общность иного типа. Обратной стороной процесса являлось в ито-
ге создание этой самой общности как совокупности лиц, подчинен-
ных одному и тому же судебному органу и одновременно творящих
его.
Суд как выражение городской власти и городского единства
имел также соответствующую форму деятельности. Процесс был
открытым - публичным и гласным; его состязательный характер
вынуждал участвовать в тяжбе не только истца и ответчика, но и
свидетелей и соприсяжников из числа горожан; это в свою очередь
с неизбежностью вело к общедоступной форме выражения сути
дела и общеизвестной процедуре: столь же понятным языком
должны были изъясняться, и изъяснялись* судьи. Огромную роль в
системе доказательств играла “слава” - репутация человека, при-
обретенная им в городе. Несомненно, весомое значение в процедуре
имел обычай.
* *
Процессуальное право составляет, пожалуй, важнейшую от
расль в городском (да и не только) праве* ибо оно, кроме того, о
чем уже говорилось, и наиболее доступно и наглядно, и в наиболь-
шей степени поддается изменению. Посмотрим на другие, говоря
условно, отрасли права, отраженные в городских хартиях.
Как известно, с определенного момента особую роль в нем ста-
ло играть представление об обладании правами горожанина, или,
как часто пишут в литературе, правами бюргера. Само формирова-
ние этого понятия представляет большой интерес. Если в первых
хартиях обычно говорится о правах, привилегиях жителей города -
горожан, то в последующих уже ставится вопрос о том, кто может
считаться таковыми. С точки зрения социальной это означало кри-
сталлизацию и консолидацию бюргерства в сословие. Характерно,
однако, что основание для обладания статусом горожанина, как
правило и по преимуществу (несмотря на региональные вариан-
ты), это владение домом или землей в городе, т.е. нечто, не связан-
ное с занятиями, которые мы считаем собственно городскими.
Городское право, выросшее из иных видов средневекового права
и в то же время отражающее ценностные ориентации средневеко-
вых горожан, зафиксировало эту норму, откровенно ориентиро-
ванную на главную ценность средневекового общества - недви-
жимость.
IV
779
О.И. Варьяш. Тетрадь первая
С точки зрения права, формирование понятия “горожанин”
означало смену субъекта права. Если первые городские хартии в
идеале имели в виду все население города, то теперь часть его
оказывается за рамками собственно городских правовых норм
(т.е. и за рамками единого правосудия и справедливости, что несо-
мненно раскалывало общность города в целом и. как мы знаем,
было причиной многочисленных конфликтов). Таким образом,
можно сказать, что территориальное право перерастает в сослов-
ное. Крайне важно, что городское право не знает полноправных и
неполноправных горожан, а делит население города на горожан и
негорожан. Последние практически не фигурируют в городских
юридических документах: либо речь может идти об их изъятии из
ведения города и его форме, либо о них просто умалчивают. И то
и другое характеризует городское право как достаточно жесткую
систему, несмотря или вопреки, а может быть, по причине опреде-
ленной открытости городского слоя, его утопического стремления
к гомогенности общины.
Известно, что особую роль для жителей городов, особенно
находившихся в сеньориальной зависимости, играло получение,
или фиксация свободного статуса жителей. Разумеется, интерес
права к этому вопросу сильно варьирует в зависимости от регио-
на и условий его развития, т.е. от его актуальности: он может
быть выражен предельно откровенно, через декларирование
отмены сервильного статуса, либо через нормы, отменяющие или
фиксирующие отсутствие определенного рода поборов (напри-
мер, права ‘‘мертвой руки”, как часто бывало в пиренейских
хартиях).
Характерно, что именно этот вопрос ложится в основу
'‘системного” соответствия содержания разных его отраслей друг
другу. В средневековом праве и практике личная свобода нс обяза-
тельно сопровождалась свободой распоряжения имуществом;
городские же хартии свидетельствуют о постепенном подтягива-
нии, достройке “свобод”: личный свободный статус предполагал
отмену (или фиксацию отсутствия) права “мертвой руки” и брачно-
го побора, т.е. открывал дорогу свободному наследованию и свобо-
де брака: к этому добавлялось свободное распоряжение имущест-
вом, в том числе и недвижимым (хотя иногда с предпочтением
в пользу согорожан). Из этого естественно вырастало право “одно-
го года” и “одного дня” и принцип “городской воздух делает сво-
бодным”, хотя оно не отменяло наличия рабов и зависимых у самих
горожан, усиливая сословный характер права сословностью поня-
тия свободы.
180
Средневековое право
IV
Естественно, особое внимание всякое право уделяет разреше-
нию конфликтов. Средневековое право города также отчетливо
осознает их неизбежность, фиксируя прецеденты и формируя ка-
тегориальный аппарат, а также предлагая способы их разрешения.
Конфликты между горожанами, особенно в том, что касалось
имущественного, обязательственного и гражданского права, раз-
решались прежде всего путем судебного разбирательства. В зави-
симости от их характера тяжба могла проходить в цеховом, гиль-
дейском суде, в суде братства либо в городском суде. Система дока-
зательств долгое время основывалась на соприсяжничестве, хотя и
не чуждалась здравого смысла, опиравшегося на свидетельства и
обстоятельства дела. Влияние купеческого суда, а потом и рецеп-
ции римского права привело к повышению роли письменных дока-
зательств и свидетельств, что не препятствовало тем не менее
сохранению в некоторых местах вплоть до XIV в. ‘'божьего суда”.
Право учитывает возможность примирений и соглашений перед су-
дом или вне его, перед свидетелями. С X1I-XUI вв. (в зависимости
от региона) вырабатывается форма арбитражного суда.
Жизнь в городе в силу естественных причин: скученности, кон-
центрации разнородных интересов, акцентированных социальных
различий, участия в политических событиях и т.д. и т.п., давала
больше поводов для проявления насилия, в том числе и в форме
преступления, нежели жизнь деревенская. Городское право фикси-
рует такие виды преступлений, как убийства, драки, изнасилова-
ния, побои, грабежи, кражи, - они составляют непременные темы
любого городского свода постановлений, естественно, в больших
подробностях, чем многие вопросы повседневной, "мирной” жизни,
в силу своего выпадения из нормального, “правильного” хода со-
бытий.
В случаях насилия, влекших за собой уголовные разбиратель-
ства, само наказание являлось своего рода разрешением и заверше-
нием конфликтов, учитывая то понимание правосудия, которое
характерно для средневекового сознания: восстановление истины
и справедливости имело своим необходимым элементом воздаяние
за содеянное. Именно поэтому в течение длительного времени в
городском праве в пенитенциарной системе присутствует принцип
талиона “око за око”, который лишь постепенно заменяется штра-
фами. Точно так же, несмотря на то что кровная месть в пределах
города запрещается, изгнание осужденного с одновременным объ-
явлением его вне закона фактически молчаливо признавало ее воз-
181
О.И. Варьяш. Тетрадь первая
можность и реальное существование. В то же время в этом явлении
весьма важно отметить переход/перевод конфликта с семейно-ро-
дового уровня на общинный, ибо объявленный вне закона был та-
ковым для всей городской общины, и существование такой нормы
предполагало, более того, вменяло единое отношение и одинако-
вые действия всех горожан.
Если говорить о пенитенциарной системе в целом, то она осно-
вывалась на обычном и королевском праве и, пожалуй, в большей
степени зависела от окружающего мира, местной традиции, поли-
тической ситуации и проч., чем от городского развития как таково-
го, В городских хартиях мы находим в качестве кары за уголовные
преступления талион, вергельд, телесные наказания (плети, нане-
сение увечий), клеймление, острижсние волос, разрушение дома,
обезглавливание, объявление вне закона, изгнание, позорный
столб и другие - в зависимости от времени и места.
Особое внимание городские хартии уделяют конфликтам в
общественных местах. По сути дела охрана “мира” характерна и
для королевского законодательства, и для обычного права. Не бу-
дучи собственно городскими, подобные установления тем не
менее приобретали особое значение в его стенах, в связи со ску-
ченностью населения и повышенной опасностью возникновения
конфликтов.
Городское право отразило также осознание горожанами не-
бходимости “профилактики преступлений'*. Об этом говорят и
строгие наказания за нарушения мира, и запреты появляться в об-
щественных местах с оружием (или обнаженным оружием), харак-
терные для городских хартий и установлений. Во многих городах,
особенно в период политической или экономической нестабильно-
сти, городские советы издавали единовременные акты, ограничи-
вавшие свободу собраний на улицах, вводившие требования ходить
по улицам ночью со светом и т.д., как это было в Лиссабоне в пе-
риод волнений конца XIV в.
Многие наказания и по типу, и по форме приведения в исполне-
ние, прежде всего публичные, тоже играли роль своего рода преду-
преждений. Скажем, в Англии в ХШ в. за нарушение хлебопекар-
ной технологии преступника с буханкой, повешенной на шею, про-
водили по всем улицам города, а в южнофранцузских городах за
кражу приговаривали к избиению палками per totam villam. И то и
другое, несомненно, должно было и устрашать, и объединять об-
щину. Наконец, не последнюю роль в борьбе с преступлениями иг-
рало знакомство горожан с законами и установлениями, настоя-
тельно проводившееся в городе.
182
Средневековое право
V
С течением времени право как форма нормативного мышле-
ния обособилось от норм моральных и религиозных, а затем оказа-
лось в руках сугубых профессионалов, одновременно став сложной
и разветвленной дисциплиной. Впрочем, в средневековье эти фор-
мы были еще очень близки и постоянно переплетались.
Блестящей иллюстрацией этому может служить знаменитое
требование к любому, отправляющему общественную должность,
быть человеком "доброй славы"', что подразумевало верность,
честность, законопослушность, ответственность и спокойный
нрав. К сожалению, они не всегда бывают описаны подробно, ино-
гда текст установления содержит лишь указание на необходимость
обладания fama bona, но, видимо, под этим термином скрыто при-
мерно то же. Таким образом, право фиксирует определенный
нравственный стереотип, лишь соответствуя которому горожанин
мог стать полноценным и полноправным участником обществен-
ной жизни. Более того, то же требование предъявлялось участни-
кам судебного процесса или сделки - соприсяжнику, поручителю и
остальным, учитывалось при вынесении приговора. Так зафикси-
рованные ценностные установки, будучи осмыслены с точки зре-
ния права, уже навязывались обществу и таким образом могли в
нем воспроизводиться.
Нормы городского права были таковы, что неизбежно втяги-
вали в правоведение и правотворческую деятельность практически
каждого горожанина, по крайней мере в идеале. Этого требовали
правила скрепления сделок, особенно на недвижимость, когда
соседи непременно должны были выступать в роли свидетелей;
этому способствовало участие в судах разного уровня в качестве
как членов судебной коллегии, так соприсяжников, свидетелей по-
ручителей, зрителей наконец, не говоря уж об участии в город-
ском управлении. Городская ассамблея давала возможность тво-
рить правовые нормы, в то время как открытость заседаний судов
создавала условия для контроля со стороны населения города за
соблюдением законов и установлений. В крупных городах с высо-
коразвитым управлением, преимущественно юга Европы, эту роль
играли так называемые "анкеты" и доносы на должностных лиц.
В такой ситуации знание обычаев и законов оказывалось необ-
ходимым компонентом знаний о мире и участия в общественной
жизни. Возможным же оно становилось в силу доступности право-
вой информации. Она обеспечивалась участием в ассамблеях, воз-
можностью присутствия на суде, оглашением решений и установ-
183
О.И. Варьяш. Тетрадь первая
лений городского совета, равно как и королевских ордонансов, на
городской площади, записью законодательных актов, и тех и дру-
гих в городской книге. Так, до нас дошла грамота, подтверждаю-
щая, что члены городского совета Лиссабона довели до сведения
жителей обращение к ним короля. В городских школах дети горо-
жан получали первые знания в области права. Наконец, появление
законоведов и возможность воспользоваться их консультацией от-
крывали дополнительные пути к знакомству с предметом. Правда
оно играло двойственную роль, как бы отчуждая юриспруденцию,
право от его создателей и пользователей. Приобщение к право-
творчеству и знанию права в подобных формах, подразумевавших
его практическое освоение и применение, делало право живым и
актуальным для горожанина. В то же время в разнообразии его
уровней и видов, сосуществовавших в городе, проявлялась, как и в
других областях жизни, одна из особенностей городской жизни -
наличие множественности однопорядковых, но различимых явле-
ний.
Таковы некоторые общие черты городского права как фено-
мена (и городских хартий как его воплощения) в Западной Европе
эпохи средневековья. Мы будем говорить о средневековом праве,
имеющем свою специфику, обусловленную не только периодом,
но и региональными особенностями развития социума. В качестве
примера я возьму правовые памятники Португалии ХП-ХШ вв.,
сконцентрировав внимание на одном типе - так называемых фора-
лах. Чтобы понять, что интересного сулит нам их исследование,
несколько слов о Португалии того времени и о состоянии ее права.
VI
Территория Португалии как королевства практически полно-
стью сложилась к середине ХШ в. Предыстория ее формирования
относится к Vni в., к начальным десятилетиям Реконкисты, когда
первые государи Астурийского королевства совершали походы
против мусульман в земли на западе полуострова. Города перехо-
дили из рук в руки, набеги христианских войск сменялись мусуль-
манскими рейдами в течение и следующего IX столетия. Первый
’значительный шаг в продвижении на юг совершил Альфонсо III
(866-910). захватив в 868 г. город Коимбру. Она оставалась в руках
христиан недолго, но этот успех сделал возможным стабилизацию
обстановки в северных землях, где были вновь заселены города
Ламегу, Визеу, Порту, старинный центр пиренейского христианст-
ва Брага.
184
Средневековое право
В X в. португальские земли в составе Астуро-Леонского коро-
левства упоминаются наряду с другими его областями. Южная их
граница была все так же нестабильна. Что же касается статуса
этих земель внутри королевства, то долгое время они не составля-
ли самостоятельной административной единицы. Только в конце
XI в., когда эти земли были пожалованы королем Альфонсо VI
11065-1109) своему зятю Энрике Бургундскому, они обрели поло-
жение графства.
Эпоха становления самостоятельности Португалии ознамено-
валась чередой бесконечных смут и раздоров в христианских коро-
левствах полуострова, борьбы за королевский престол и мятежей
магнатов. Процесс обособления Португалии естественно влился в
эго русло. В то же время это была эпоха нового укрепления
мусульманских государств и их наступления на позиции, отвоеван-
ные христианскими королями за долгие столетия Реконкисты.
Энрике правил шестнадцать лет и в этих условиях сумел сохранить
свое графство и отвоевать некоторые земли и города. Укрепление
политической самостоятельности Португалии шло параллельно с
заселением городов и крепостей, захваченных у мусульман или
отстроенных заново. Выраженный характер эта самостоятель-
ность получила при сыне Энрике Афонсу Энрикеше (1128-1185),
который в течение почти 60 лет управлял страной, принес ей ста-
тус королевства, заключив договор с леонским королем (1143),
отвоевал главный город атлантического побережья полуострова
Лиссабон (1147), раздвинул границы Португалии до городов Эвора
и Бсжа, почти вдвое увеличив ее территорию. Эти два фактора
внешних отношений, Реконкиста и соперничество с Леоно-
Кастильской монархией, в течение ближайших столетий сильно
влияли и на внутреннюю историю Португалии.
Реконкиста, понимаемая как военно-колонизационное движе-
нии, включала в себя заселение и освоение захваченных террито-
рий. Для привлечения поселенцев на новые земли португальские
короли начиная с Афонсу Энрикеша жаловали привилегии, харак-
терные для такого рода колонизации и в других регионах полуост-
рова, и Европы в целом: освобождение от некоторых налогов,
смягчение повинностей, частичный иммунитет и т.п. Стремясь
обеспечить развитие португальских городов, Афонсу. а за ним и
его преемники, жалуют хартии Лиссабону. Сантарену, Эворе и дру-
гим городам. К этому же времени относятся данные об учреждении
многодневных ярмарок в нескольких городах страны.
Продвижение на юг, со всеми сопутствующими этому явления-
ми, закончилось для Португалии в середине ХШ в., после взятия
185
О.И. Варьяш. Тетрадь первая
Афонсу 111 (1245-1279) Алгарве, земель к югу от королевства.
С этих пор португальцы лишь принимали участие в военных похо-
дах против мусульман, затевавшихся соседними христианскими ко-
ролевствами. Очень важны были отношения с Кастилией, которые
формировали восточную границу Португалии и содействовали по-
степенному осознанию ее жителями своей принадлежности к неко-
ему единству7.
Что же можно сказать о состоянии права на землях Португа-
лии в эти столетия?
Говоря о нем, необходимо учесть совершенно разнородные
факторы. Среди них я назвала бы прежде всего правовую тради-
цию. Земли, ставшие “португальскими" в XII в., до мусульманского
завоевания входили в состав Вестготской монархии, где в качестве
королевского законодательства бытовала “Вестготская правда", ис-
пытавшая сильное влияние позднего римского права. Кроме того,
Реконкиста создала особые социально-политические условия, при
которых парадоксальным образом сочетались сравнительно силь-
ная королевская власть и общности типа городских общин, братств,
орденов, по необходимости достаточно самостоятельных и связан-
ных внутри себя прочными горизонтальными отношениями, требо-
вавшими регулирования. В ХП-ХШ вв. правовой основой жизни
португальского общества выступали поздняя версия “Вестготской
правды”, королевские установления, которые со времени Афонсу II
(1211-1223) принимают характер “общих законов” (leis gerais в тер-
минологии португальской историографии), форалы, т.е. жалован-
ные грамоты городским и сельским общинам, фиксировавшие нор-
мы обычного и сеньориального или королевского права, наконец,
обычаи мест. О соотношении этих типов права говорить пока труд-
но, тем более что сохранность памятников права разного типа весь-
ма различна; так, записей обычаев сохранилось всего 11. в то время
как форалов - десятки. Точно так же сложно судить об иерархии
права, ибо в этом нам могут помочь только материалы судебных
разбирательств, а их от означенного времени дошло довольно мало,
для того чтобы делать сколько-нибудь определенные выводы.
Необходимо подчеркнуть, что все указанные уровни правовой мыс-
ли существовали одновременно и, не считая “Вестготской правды”,
приблизительно одновременно были зафиксированы письменно.
Для нас особый интерес представляют форалы. Причин тому
много, но мы отметим лишь некоторые.
Во-первых, форалы достаточно многочисленны. Если учесть
размеры Португалии, можно сказать, что у нас крайне представи-
тельная выборка.
186
Средневековое право
Во-вторых, форалы чаще всего даровались королем, королев-
ской властью, поэтому они могут восприниматься как совокуп-
ность представлении, более или менее общих*
В-третьих, тематика установлений, содержащихся в форалах,
достаточно широка, чтобы обеспечить материал для разных на-
правлений исследования.
Говоря о форалах, нужно сделать некоторые уточнения. Дело
в том, что в португальской историографической традиции принято
подразделять жалованные грамоты поселениям, содержащие уста-
новления по регламентации их внутренней жизни и отношений с
сеньором (в широком смысле слова), на 1) дипломы, в которых фи-
ксируются права насельников на жалуемые земли (а иногда и их
личные права) и повинности, которыми они за это обязаны сеньо-
ру, в том числе поселенные грамоты, грамоты привилегий и конт-
ракты пользования землей, и 2) собственно форалы - грамоты,
устанавливающие наличие городской общины, регулирующие ее
коллективные права и обязанности (некоторые историки полагали
даже возможным называть форалами только такие документы,
которые отражают, или учреждают, муниципальное устройство
поселения). Не придавая формальному признаку столь большого
значения (ибо нередко различия между двумя типами грамот про-
вести очень трудно), я тем не менее сконцентрирую свое внимание
на форалах в классическом смысле слова как наиболее "богатых”
по содержанию и крупных по форме.
VII
Первые известные нам городские хартии - форалы, дарован-
ные поселениям на португальских землях, относятся к концу XI в.,
т.е. к той эпохе, когда они еще входили в состав Леоно-Кастиль-
ского королевства. Они единичны. Как правило, это форалы не-
больших укрепленных городков бургов, по терминологии порту-
гальской исторической литературы, расположенных в северной
части португальских земель.
Начало XII в. ознаменовалось пожалованием очень важной
группы форалов трем городам, самым крупным из которых была
Коимбра. Как считается в португальской историографии, дарова-
ние форала в 1111 г. было вызвано восстанием горожан Коимбры
против злоупотреблений графских должностных лиц и нарушений
ими норм городской жизни. По составу этот форал в значительной
степени представляет собой нормы, регулирующие отношения го
родской общины с графом, и достаточно мало касается вопросов
187
О.И. Варьяш. Тетрадь первая
внутренней жизни города, что вполне объяснимо, если принять
версию происхождения форала как разрешения конфликта между
городом и центральной властью8. Как можно видеть из текста при-
веденного ниже форала городские установления уже учитывают
существование городской общины как организма, признавая нали-
чие у нее единой воли, выражаемой должностными лицами, или,
как предпочитают говорить португальские историки, в форале
есть свидетельства существования муниципального устройства.
Достаточно обособленно стоит форал города Порту 1123 г.
Пожалованный епископом, он имеет много общего с леонскими
“сеньориальными” фуэро этого времени, в частности с фуэро Саа-
гуна.
Начавшиеся при Афонсу Энрикеше завоевания и обретение
новых земель и городов требовали правового оформления отно-
шении между ними и королем или сеньорами, их получавшими
(среди них и монастыри, и духовно-рыцарские ордены, и светские
лица). Несколько форалов 30 40-х годов XII в. фиксируют право
поселений и их округи, следуя образцам либо форала 1111 г., либо
леонских хартий. Среди них особенно важен форал Нумана 1130 г.,
давший начало крупному семейству форалов (всего 31), которые
были пожалованы во второй половине XII и в ХШ в. Города, полу-
чившие хартии по модели Нумана. находятся на севере и северо-
востоке страны и, видимо, играли особую роль в эту эпоху слож-
ных взаимоотношений с соседями. В 1166 г. возникает модель вто-
рого крупного семейства городских хартий - форал Эворы, по об-
разцу' которого в это же время получают грамоты 43 поселения в
центре и на юге страны. Наконец, в 1179 г. были дарованы фора-
лы трем наиболее значимым в то время городам Португалии;
Лиссабону, Сантарену и повторно Коимбре. Их модели последова-
ли 24 хартии городов центра и юга королевства. Кроме этих ^орга-
низованных” в компактные группы документов, существует еще
целый ряд форалов, не столь строго следующих какому-либо
образцу.
По структуре эти хартии довольно близки друг к другу. Преам-
була сообщает имя того, кто жалует грамоту, и называет адресата:
как правило, имеются в виду жители поселения в совокупности.
Первые статьи форала обычно посвящены тем обязанностям,
которые форал налагает на горожан в пользу сеньора, т.е. жалова-
теля форала. Значительное число статей трактует проблемы раз-
граничения компетенции сеньора и органов городского самоуправ-
ления и суда с точки зрения как отправления тех или иных функций,
так и получения штрафов и пошлин. Наконец, небольшая по объ-
188
Средневековое право
ему, но важная часть статей посвящена личному состоянию жите-
лей города. Многие форалы завершаются санкцией; отсутствие ее
в других может быть связано с состоянием дошедшей до нас копии
документа. Соотношение обозначенных выше частей в разных
моделях форалов различно.
Из того, что сказано о структуре хартий, становится понятно,
что форалы не столько устанавливали систему управления в горо-
де и его внутреннюю организацию, нс говоря уж о ее описании,
сколько регламентировали его отношения с сеньором. Таким обра-
зом, то, что касается внутренней жизни, затрагивалось в нем лишь
постольку, поскольку было необходимо в свете этой регламента-
ции. Исходя из этой посылки, мы поймем, что сведения о город-
ской жизни, которые мы можем почерпнуть из такого рода источ-
ников, по меньшей мере, недостаточны, и, анализируя их, мы мо-
жем говорить в значительной степени лишь о том, каким образом
городская реальность отразилась в них, как ее донесли до нас зако-
нодатели, а не о том, какова она была на самом деле.
V1U
Как уже было сказано, форалы по большей части создавались
по образцам, и таким образом исходный текст проживал длинную
жизнь на протяжении полутора-двух столетий. Поэтому их язык
составляет особую сферу изучения для понимания правовых пред-
ставлений. Я имею в виду не только терминологию (хотя и ее то-
же, и прежде всего ее семантическое наполнение), но и такие его
характеристики, как структура фразы и структура текста, регуляр-
ность грамматических форм и се возможное влияние на воспри-
ятие текста, и некоторые другие,
Форалы ХИ-ХШ вв. представляют собой латинские тексты.
От форала к форалу степень соответст вия языка памятника класси-
ческой или хотя бы "правильной" средневековой латыни сильно
варьирует, в некоторых случаях, особенно в малых форалах, макси-
мально приближаясь к галисийско-португальскому языку. Есть фо~
ралы, в которых латынь и галисийско-португальский сочетаются:
разные части памятника могут быть написаны на разных языках.
Несмотря на обилие вариантов, мы можем, тем не менее, гово-
рить о неких общих явлениях. Кроме того, несомненно, нужно учи-
тывать, что, как уже говорилось, форалы восходят к модели, т.е. в
той или иной мере копируют текст, а не создают его заново.
Первое, что сразу же бросается в глаза, - нарушения латинской
системы падежных окончаний. В целом текст форалов признает
189
О.И. Варьяш. Тетрадь первая
существование падежей. Чтобы продемонстрировать это. можно
взять наугад любой фрагмент любого текста, но в данном случае
намеренно воспроизведем отрывок из “правильного’' форала
Валенсы (1217): “ In primis concedimus vobis ut non detis pro homicidio
nisi trecentos solidos in appreciadura: et de iHis trecentis solidis detis inde
septimam ad palatium per manum iudicis. Et in aliquo preyto vel in aliqua
calumpnia non intret mens meyrinus nisi index de vestro concilio. Et ter-
cia pars de vestro concilio fatiat fossatum'XBo-n^tiwx, уступаем вам,
чтобы вы не давали в качестве виры ничего, кроме трехсот со-
лидов в целом: и из этил трехсот солидов давали бы седьмую
часть во дворец через судью. И в другие тяжбы и по поводу дру-
гих штрафов пусть не входит мои мэирин, если только он не су-
дья вашего совета. И третья часть вашего совета пусть отпра-
вляет военную службу У*.
Если учесть особенности средневековой латыни, этот фраг-
мент можно считать достаточно правильным латинским текстом,
с соблюдением правила Consecutio tcmporum, верным использо-
ванием конъюнктива в самостоятельном предложении и правильны-
ми падежными формами. Однако даже здесь мы должны отметить
замену беспредложного падежа предложной конструкцией: de
vestro concilio вместо vestri concilii. Это подспудное стремление за-
менить флексию предлогом, пока выражающееся лишь в указан-
ном случае, порождает множество сходных примеров в том же тек-
сте и в других: предложный Ablativus вместо Genctivi: de lercia parte;
de homine de Contrasta: septima sit de palatio; forum de villa; sive sint de
palatio. sivc de concilio; parentes de mortuo; предложный Accusativus
вместо Dativi; ad palatium; non serviant ad alium hominem, nisi ad
dominos suos; ad suum maritum pectet. Эти примеры можно множить
и множить. Особенно характерна передача принадлежности по-
средством предлога de, а не через Genetivus.
С этой точки зрения очень интересен форал Санта-Круш; на-
писанный на латыни; он пользуется по большей части двумя паде-
жами - Ablativus и Accusativus, с предлогами и без, к ним сводя все
разнообразие латинских флексий. Даже Nominativus зачастую при-
нимает форму Асе. pluralis или Abl. singularis: mauros aut malos Cris-
tianos venerint (P. 601); alios homines... omine de alia terra ... pectet LX
solidos (P. 602).
В форалах, составленных с меньшей строгостью соблюдения
правил латинской грамматики, подобных отступлений еще боль-
ше. Так, появляются случаи употребления предлога а при АЫ. в
значении указания направления действия: non vendat a cabalario de
linaien (Р. 472, 457). С тем же значением в тех же текстах фгг ури-
190
Средневековое право
руст предлог de: et facial de illo iustitia quomodo de hominem traditore
(P. 472). Этот пример особенно показателен, ибо в нем фактически
не работает система падежных окончаний - наличие флексий раз-
ных падежей при одном предлоге указывает на непонимание их
смысла.
Видимо, наиболее часто утрачивали окончания или неверно их
использовали слова либо недавно возникшие, либо получившие но-
вую семантическую нагрузку. Так, часто “страдало” слово senior,
как это видно из следующего примера: non serviat а гш11о homine nisi
ad/a (разночтения) suo senior (P. 469). в котором правила граммати-
ки нарушены только в этом слове, или nisi cum nostro senior (P. 468).
Пример другого рода: во фразе qui cavaleiro descavalgar (кто спе-
шит всадника) (Р. 469), - где cavaleiro фигурирует в роли прямого
дополнения; этот термин употреблен как уже нелатинизирован-
ный и потому несклоняемый. К подобным словам, наиболее часто
теряющим способность изменяться по падежам, т.е. ощущавшимся
как слово галисийско-португальского словаря, можно отнести так-
же: (in) prision, meirino. prcyto/preito, cavaleiro (casa de cavaleiro), solar
(in suis solares), montadigo, portadigo, portagen, vozciro, homizeiro, (de)
color, fiador (ille non quesierit colligere fiador) (P. 469, 470, 496, 521,
522 etc).
Все описанное выше - это естественный процесс, присущий
многим “национальным'’ вариантам латыни, и особенно рано и яр-
ко он проявлялся в регионах романских языков, где близость но
вых возникающих языков к латыни облегчала проникновение в
нее неологизмов10. Об этом не стоило бы говорить так много и так
долго, если бы это явление не влияло в некоторых случаях на тра-
ктовку текста. Наиболее показательный пример такой ситуации -
статья, встречающаяся в разных вариантах и с разной степенью ис-
кажения латыни в форалах семейства Эворы: Qui conductarium
alienum mactaverit, pectet homicidium suo amo (кто убьет чужого за-
висимого, пусть платит виру его хозяину) (Р. 457, 521, 533, 608).
Форал Каштелу Бранку, дошедший до нас в позднем списке, эту
статью передает таким образом: Qui conducteiro aleno malar suo amo
coiigat homicidio (P. 567). Похожие тексты присутствуют и в фора-
лах Ароше и Алкасоваш (Р. 651, 689-690).
Как можно видеть из последних примеров, фактическое исчез-
новение падежных окончаний при сохранении порядка слов (и при
отсутствии знаков препинания) делало предложение двусмыслен
ным, если не знать, что за ним стоит.
Утрате падежных окончаний существительными соответство-
вала утрата глаголами личных окончаний. Это было хорошо вид-
797
О.И. Варьяш. Тетрадь первая
но в приведенной выше фразе “qui cavaleiro descavalgar”, где глагол
может быть соотнесен только с формой инфинитива. То же и в
других примерах: qui fiador parar et cl fiador otorgar; qui fiador intrar;
qui filiam alienam rossar (P. 470). Большое количество таких ситуа-
ций дает текст форала Каштелу Бранку: qui mulier aforciar; qui ferir
de lancea aut de spada: qui cavalo alieno cavalgar pro uno die; qui linde
alieno quebrantar, etc. (P, 566 -567). Приведу хотя бы одну фразу це-
ликом: Qui mulier aliena ante suo manto ferir, pectet XXX solidos et sep-
tima a palacio (Кто чужую жену перед мужем ее ранит, пусть пла-
тит XXX солидов и седьмую часть штрафа во дворец) (Р. 566).
Как мы видим, инфинитив, частота использования которого край-
не высока в португальском языке в разных его видах и различных
синтаксических ситуациях, в нашем случае включен в латинскую
фразу и может быть понят только при учете его роли в языке, су-
ществовавшем в социуме рядом с ним.
* * *
Не все особенности языка форалов были результатом транс-
формации латыни. Многие из них представляются прямым следст-
вием лапидарности, свойственной и латинскому языку, и юридиче-
ским памятникам того времени. Одной из таких особенностей
является отсутствие выраженного, существительным или место-
имением, подлежащего при наличии нескольких различных дейст-
вующих лиц. Так. в форалах семейства Коимбры читаем: et qui
maurum fabrum vel zapatarium habuerit et in domo suo laboraverit, non
det pro co forum (...п кто имеет мавра - кузнеца или башмачника -
и пют работает в его доме\ вариант перевода: и работает г? сво-
ем доме/ пусть ничего за это не платит), Наиболее красноречив
следующий пример: Et homines, qui voluerint pausare cum suo ganato
in terminis Covellane, accipiant de eis montadigum (И кто захочет
(доел, люди, которые хотят) находиться со своим скотом в ок-
руге Ковильяна, пусть [жители КовильянаJ получают с них мон
тазго) (Р. 458, 510 etc). Как видим, homines оказывается
Nominativus без соответствующего сказуемого, в то время как при
accipiant в качестве субъекта действия мыслятся жители Ковилья-
на - получатели платы за выпас скота.
В последнем случае такой '‘перескок'’ создается за счет замены
условной конструкции, нередко употребляемой в форалах (si тог-
tuus fuerit, mulier et filii eius sint liberi de ilia [fiaduria]) (P. 509), на су-
ществительное в Nominativus с последующим определительным
придаточным предложением: Et omnes milites, qui fuerint in fossado
192
Средневековое право
vel in guardia; omnes cabaleros qui se perdiderint in Alguara vel in lite,
primum erectetis eos sine quinta, et postea detur nobis quinta directa
{И все воины, кто будет на военной службе или в охране; все всадни-
ки, кто потерпит ущерб в Алгарве? или в бою, сначала возмести-
те им без [отдачи} и после пусть будет дана нам законная пятая
часть) (Р, 458, 510 etc). Последняя конструкция встречается в тек-
стах форалов очень часто, либо наряду, либо (по смыслу) вместо
условного периода, например: Et homo de Aguarda qui fideiussor
iniraverit si contentor eum non liberaverit, qualem fecerit talem pectet
(P. 510).
IX
Особую проблему составляет семантика ключевых, наиболее
значимых для текстов правовых памятников слов. Однако значи-
мых с какой точки зрения? Для изучения экономики эпохи важно
проанализировать используемые форалами денежные единицы,
меры веса и объема и т.д. Для понимания общественно-политиче-
ской жизни городов необходим анализ таких терминов, как concili-
um, liber, index, vicinus etc. Значения некоторых из перечисленных
терминов будут рассмотрены ниже. Здесь же мне хотелось бы об-
ратиться к некоторым словам, относящимся самым непосредствен-
ным образом к кругу терминов юридического свойства.
В первую очередь, конечно, требует внимания слово forum.
( этим термином мы сталкиваемся чаще всего уже в первых стро-
ках форала. Как правило, в преамбуле короли и сеньоры - жалова-
гсли форала заявляют: Damus et concedimus forum ct consue-
tudinem... Эта формулировка может меняться: forum el cartam, foros
ci costumes, usus et consuetudines, просто forum; иногда слово forum
отсутствует и его место занимают уже упомянутые либо другие, им
подобные понятия, например directum. Forum таким образом ока-
зывается в одном ряду с иными терминами, обозначающими право-
вые установления, причем, как правило, исходно связанные с обы-
чаем. Возможность замены его в данной формуле словом consuetu-
<1о доказывает их смысловую близость.
В сущности, в этом наблюдении нет ничего нового: и испан-
ская. и португальская историографии чаще всего квалифицируют
luero, foros как записи обычного права. Исследователь португаль-
ских форалов А. Матуш Рейш, посвятивший свою работу "Возник-
новение португальских муниципиев" (Lisboa, 1991} форалам конца
XII - начала ХШ в., находит в них такие формулировки, которые
позволяют ему трактовать слово forum как совокупность предписа-
I I Варьяш О.И.
193
О.И. Варьяш. Тетрадь первая
нии, нормы провозных пошлин, юридический и социальный статус
лиц, ренты, наконец, обозначение самого документа. Интересно
другое. Обращает на себя внимание тот факт, что изучаемые нами
форалы не являются записью обычаев поселения или. по крайней
мере, только их. Как мы уже видели, они включали в качестве не-
обходимой и первейшей части текста обязанности населения перед
сеньором. Стойкое сохранение за подобными городскими грамота-
ми обычно правовой дезигнации может говорить о том, что ими и
их создателями и адресатами отношения между поселением и сень-
ором мыслились и воспринимались тоже как обычай. Это, кстати,
подтверждается возможностью употребления термина forum в фо-
ралах семейства Лиссабона-Сантарена и некоторых других, в кото-
рых законодатель, в данном случае король, доводит до сведения
тех, кому он дарует грамоту форала, что они обязываются выпол-
нять per forum iura regalia (P. 496, 634, 640 etc).
В этом контексте forum обозначает совокупность прав и обя-
занностей жителей города и как таковую, и в ее физическом выра-
жении - грамоте. Если пытаться дать ему адекватный перевод на
русский язык, скорее всего это будет возможно сделать словом
’‘право’* в его широком смысле.
Это право государь может даровать (damus forum), жаловать
(concedimus). а подданные обладают им (forum quod habent homines
inter se, P. 576. cp. 469, 509). В этой смысловой ситуации оно неред-
ко сопровождается определением: bonum forum, bonos foros.
meliores foros. Гораздо чаще, однако, в текстах форалов указывает-
ся “принадлежность” этого права: forum de civitate Elborense, forum
de Valencia, forum de Salamanca. Как бы ни повторяли форалы друг
друга, иначе говоря, каким бы общим, общеупотребительным ни
было это право, оно не становилось правом вообще, абстрактным,
всегда сохраняя в сознании тех, кто его жаловал и использовал,
свою “привязку” к одному городу.
Но текст форала содержит немало случаев употребления
слова forum не только в преамбуле, и далеко не всегда его смысл
совпадает с уже указанным. Ближе всего к нему его значение в
формуле tota alia villa habet unum forum (P. 470, 510, 571 etc) и в тех
случаях, когда форал сообщает о какой-либо норме, которая исхо-
дит и выполнятся согласно праву (forum) поселения. Так, например,
должна была отправляться военная служба - фоссаду (Р. 470, 508,
510).
Казалось бы. сходна по смыслу и другая ситуация: учитывая на-
личие в городе жителей разного, в том числе и весьма привилеги-
рованного статуса, законодатель указывает, что: de casis quas mei
194
Средневековое право
nobiles homines aut fleires aut hospitalarii aut monasteria en Leircna
habuerint, faciant forum ville, sicut ceteri milites de leirena (...с домов,
которыми владеют в Лейрии мои благородные или братия, либо
госпитальеры, либо монастыри, пусть делают/служат по обы-
чаю города, как и другие рыцари Лейрии) (Р. 497), Однако, мне
представляется, что здесь слово forum должно трактоваться в
более ограниченном смысле, на что указывает заключительная
часть фразы начиная с sicut - скорее как forum militum ville: права
некоего определенного сообщества, права, которые одновременно
являются и обязанностями. То же значение может быть прослеже-
но в таких сочетаниях, как forum iatronis, forum de monteiro (P. 609,
569). Однако в определенных ситуациях такие словосочетания по-
лучают новую окраску в результате дополнительного акцента на
обязанностях в этом тандеме прав-обязанностей: almoqueuer faciat
forum suum semel in anno (и пусть погонщик выполняет положен-
ное ему раз в год) (Р. 497, 559. 560, 576), или наоборот: miles nullum
forum faciat de almoqueuaria (воин пусть никогда не выполняет ни-
чего из работ погонщика) (Ibid). Проще говоря, здесь слово forum
должно, видимо, трактоваться в качестве платы или повинности,
взыскуемой по обычаю либо по праву, либо согласно грамоте. Еще
сильнее этот пласт значений слова виден в таких фразах: faber aut
zapatarius aut pellitarius qui in leirena casam habuerit et in ea laboraverit,
non det de ea ullum forum (...ремесленник, или сапожник, или скорняк,
кто в Лейрии имеет дом и в нем работает, пусть не дает за него
плату) (Р. 497), либо: qui autem ministcriales fcrrarii vcl capatarii
fuerint et per oficium istud vixerit et casas non abuerint, veniant ad tendas
meas et faciant mihi meum forum (...кто же будет министериалом,
кузнецом или сапожником, и по долгу службы там живет и домов
не имеет, пусть идет в мои лавки и делает мне то, что мне поло-
жено) (Р. 642).
После этих примеров уже не покажется странным, что можно
быть liber (“свободным”) de foro (Р. 497, 567. 608, 651 etc). С другой
стороны, forum Iatronis в одном из форалов легко заменяется на
репа Iatronis (Р. 609), также акцентируя одну из сторон многознач-
ного слова forum.
Занятный пример этой многозначности мы встречаем в фора
л ах семейства Эворы: Moratores Coveliane per totum regnum meum
nullam pectent calumpniam nisi per forum de Coveliana. Tendas et
molinos et fomos de hominibus de foro sint liberi.s de foro (Жители
Ковильяна no всему моему королевству пусть не платят ника-
кил штрафов, если только не по праву Ковильяна. Лавки и мель-
ницы и печи людей форала пусть будут свободны от платежей)
I г
/95
О.И. Варьяш. Тетрадь первая
(Р. 457 etc). Употребленное в непосредственном соседстве трижды,
слово разворачивает перед нами, как свиток, свое семантиче-
ское поле. Если в первом случае его можно трактовать как "обы-
чай, право, форал1’, то во втором - и как "форал”, и как "обычный
платеж”; последнее значение наиболее вероятно и в третьем
случае.
Подобной многозначностью и текучестью обладают и другие
термины, имеющие отношение к юридическим категориям и поня-
тиям. Возьмем хотя бы такие, столь часто встречающиеся в фора-
лах слова, как homicidium и calumpnia.
Термин homicida первоначально, как это явствует из этимоло-
гии, обозначал человека, который совершил убийство, С течением
времени понятие homicidium стало трактоваться достаточно широ-
ко, покрывая собою любое крупное преступление. Так, в форале
Повуш он обозначает штраф за убитую лошадь, и в то же время
форалы грозят объявлением "вне закона” за homicidium et/vel raus-
sum. т.е. за убийство и всякого рода насилие. Такая трактовка дан-
ной формулы подтверждается и текстом форала Жункейры, где
homicidium замещено выражением “morte de homine”. Одной из
форм homicidium считалась aleivosia, т.е. "предательство”, пресле-
довавшееся особенно жестоко. Именно aleivosia (предательство в
бою}, согласно форалу Жункейры, влечет за собой не только из-
гнание, но и разрушение дома (Р. 469). Видимо, поэтому наряду с
общей формулой "pro homicidio et rausso publice exeat pro homicida”
в форалах присутствуют уточняющие статьи, чаще всего направ-
ленные против тех, кто бесчестит девиц, что, таким образом, так-
же подходит под понятие homicidium: Et qui in termino de Aguarda fil-
iam alienam rapuerit contra suam voluntatem, pectet ad palacium CCC
solidos, et exeat pro homicida (И кто из земли Гварды похитит чу-
жую дочь против ее воли, пусть платит во дворец ССС еолидов
и изыдет как убийца) (Р. 508).
Calumpnia наиболее часто упоребляется для обозначения поня-
тия "штраф”. Видимо, именно так надо трактовать его во фразе;
Et in aliquo pactu vel in aliqua calumnia non intret meus merinus {И ни в
какое дело и ни в какой, штраф пусть не вмешивается мой мэй-
рин) (Р. 586 etc); или: Et omnis homo de Coveliana qui invenerit aliquem
homincm alterius ville in suis terminis taliando aut levando madeiram de
montibus, prendat totum quod ei invenerit sine calumpnia (И любой че-
ловек из Ковильяна, кто встретит какого-либо человека из дру-
гой .земли в своих пределах, который бы рубил и увозил дерево из
леса, пусть возьмет все, что найдет у него, без какого-либо
штрафа) (Р. 458).
196
Средневековое право
Однако в первом и во втором случаях возможна и иная трак-
товка термина - “проступок”, Недаром платежи другого рода, мон-
тазго, “дают11, a calumpnia - “платят”, т.е. возмещают. Приведен-
ные выше примеры вполне позволяют трактовать это слово имен-
но таким образом, а в последнем случае будет оправдано и упот-
ребление предлога: pro calumpnia (“за проступок”). Это значение
отчетливо прочитывается в известной статье о совершившем
тяжкое преступление: Et homines qui de suis terris exierint cum homi-
cidio aut cum muliere rauxada ve! cum alia qualibet calumpnia (И люди,
кпю выйдет из своих земель из-за убийства или насилия над жен-
щиной или из-за какого-либо другого проступка,.,) (Р> 587 etc), -
равно как и в другой статье: Et si fecerint calumpniam pectent illam
dominis suis (И если совершат проступок, пусть платят за него
своим господам) (Р. 460. 509, 577 etc). В этих последних приме-
рах значение слова легко наполняется и смыслом “вины”, “престу-
пления”.
Анализ других терминов подтверждает уже сделанный нами
вывод о размытости терминологии, связанной с юридическими ка-
тегориями. Так, отсутствует термин, которым можно было бы
обозначить преступника - о совершении преступления говорится
только в описательной форме. Тем же способом или в квазиюриди-
ческой терминологии описывается право владения - землей или
иной недвижимостью. Разнообразны формы передачи понятия
“истец”: от наиболее общего rancuroso (“потерпевший”) до указа-
ния на конкретный случай нарушения его прав: “раненый”, “полу-
чивший увечье” и т.д.
X
В исторической литературе, несмотря на множество оговорок,
прочно утвердилась точка зрения на городское сообщество как на
организм, основанный на демократических началах. В то же время
пиренейская историография, чем дальше, тем чаще, отмечает в
пиренейском городе XIII в. возникновение олигархических тенден-
ций в развитии общества11. С третьей стороны, складывание город-
ской общины в ходе Реконкисты (а в Португалии - и на границе с
Кастилией) с особыми привилегиями, особым социальным соста-
вом и особым образом жизни12 заставляет исследователей гово-
рить о повышенной конфликтности в этих городах. Это хорошо
видно из статьи М.Э. Да Круш Коэлью, которой она вводит публи-
кацию текстов форалов Гварды, появившуюся в 1999 г. Эти харак-
197
О.И. Варьяш. Тетрадь первая
теристики городского сообщества частично выводятся из данных
форалов, частично переносятся на них.
Обратимся непосредственно к текстам форалов, чтобы понять,
что же за сообщество рисуют перед нами эти памятники. Форал
упоминает тех, кто подлежит его действию и кто, следовательно,
является субъектом права в форале, уже в первых фразах, а перед
ко и в самой первой фразе преамбулы. Число вариантов обозна-
чения их невелико:
toil homines de (Р. 539, 547, 689, 703, 705),
populatores de (P. 460, 468, 473, 508, 522, 561, 569, 570, 577, 586,
589, 608, 610, 634, 636, 647, 651, 662, 664, 687, 691, 693, 703, 706, 719,
734, 736, 737),
homines de villa (P. 576),
omnes qui habitare voluerint (P. 456,521),
homines populatores (P. 601),
homines populatores atque habitatores (P. 604),
homines atque vassalli et alumni (P, 496, 634, 640, 717),
habitatores (P. 559).
Иногда обозначение тех, кому даруется форал, вообще отсут-
ствует. Составитель его пользуется формулой damus vobis (Р. 566),
В тех случаях, когда форал был пожалован небольшому числу лиц,
они могли быть перечислены поименно (например, Р. 561, 644).
Поскольку это относится, как правило, к кратким форалам, я не
буду останавливаться на этом дольше.
Обращает на себя внимание употребление в этом контексте тер-
мина concelho - damos a vos concelho (Р. 595) - в форале Авиша.
Форал дошел до нас в поздней записи, скорее всего XV в., в порту-
гальской версии. Видимо, этим и объясняется появление в этой смы-
словой ситуации данного термина, как мы видим, нетипичного для
форалов ХП-Х1П вв. в целом в качестве обозначения субъекта права.
Что же касается остальных слов и выражений, употребляемых
форалами с этой целью, лишь в одном случае в словоупотреблении
может быть выявлена связь. Обращение vassalli et alumni встреча-
ется в некоторых королевских, что естественно, грамотах, содер-
жащих форалы семейства Лиссабон-Сантарен, повторяя формули-
ровки образца XII в.; в то же время в других форалах этого же ти-
па мы обнаруживаем такие термины, как homines, habitatores etc.
Каких-либо иных привязок терминологии к типу форала или ста-
тусу того, кто его жалует, не прослеживается.
Как можно заметить, “чемпионом" среди этих терминов оказы-
вается обозначение populatores. Если мы посмотрим на географи-
ческое положение городов и местечек, жители которых обознача-
198
Средневековое право
лись таким образом, придется признать, что большая их часть
находится на землях приграничных (Гварда, Валенса, Сортелья,
Ароше, Вила Висоза, Бежа) либо совсем недавно перешедших под
власть португальского короля (Фару, Силвеш, Мертола, Лоуле,
Тавира и др. ). Это заставляет задуматься над возможностью связи
между словоупотреблением, с одной стороны, и состоянием города
в момент пожалования форала с другой. Можно предположить,
что форал даровался в условиях не так давно состоявшегося засе-
ниния/подселения или его необходимости. На это указывают
и встречающиеся иногда, правда, как правило в кратких форалах, но
из тех же областей, прямые указания на передачу земли ad
populandum - на заселение. В то же время широкое применение тер-
мина populatores может быть расценено и как свидетельство утраты
действительной связи обозначения жителей с их функцией освоения
новой территории, перенос его значения на жителей вообще.
Сколько бы ни разнились слова и выражения, применяемые
для обозначения жителей поселения, их объединяет одно: предста-
вление об исходном единстве этой группы в данном контексте.
Лишь в редких случаях, в ранних форалах мы сталкиваемся с рас-
членением этой группы на maiores и minores. Пока трудно сказать,
чем это было вызвано, но факт остается фактом: форалы второй
половины ХП-ХШ в. не знают этого различения. Тем более это от-
носится к большим форалам указанных семейств.
При дальнейшем погружении в текст форала, что равнозначно
погружению создателей форала в глубины внешних и внутренних
отношений общины поселения, перед исследователем разворачи-
вается иная, более сложная картина.
Несомненно, с точки зрения составителя форала первое и глав-
ное, что объединяет получателей грамоты, - единая территория,
занимаемая ими. Вдумаемся в формулу пожалования: vobis homines
de Valelias qui ibidem populatores eslis... facimus vobis cartulam (P. 468);
facto cartam de foro vobis populatoribus de Silve (P. 706); damns et con-
cedimus forum el consuetudinem... omnibus tarn presentibus, tain futuris.
qui in ca habitarc voluerint (P. 456). Особенно наглядна эта связь
“форал-жители-территория” в последнем из цитированных при-
меров, где территория, на которую распространяется действие фо-
рала, является константой, в противоположность/противопостав-
лении людям, которые будут сменяться с течением времени с есте-
ственной сменой поколений и в зависимости от своих желаний
(другой вопрос, что на практике жители прирастали к месту до-
вольно крепко, хотя и меняли его чаще, чем принято думать; для
краткости сошлюсь на миграционные процессы Реконкисты13).
199
О.И. Варьяш. Тетрадь первая
Это общее место жительства подкрепляется и общим владени-
ем территорией округи. Надо оговориться, что описание округи и
особенно ее границы не обязательно для форала. Трудно сказать
с определенностью с чем это связано. Возможно, в одном случае
с этапом жизни поселений, которые в целом уже сложились к это-
му времени; в другом - с отсутствием близких соседей. В некото-
рых случаях с тем, что до нас дошла не подлинная грамота, а лишь
ее список. В то же время даже в тех случаях, когда мы не имеем
конкретного описания границ округи, тексты памятников не оста-
вляют нам сомнений в том, что общая территория округи была,
конечно, условием существования города как такового.
Обращает на себя внимание и тот факт, что один из терминов
для обозначения жителя поселения, vicinus, также обладает изна-
чальным пространственным наполнением (о нем ниже).
В приведенных выше формулах пожалования форала вторая
его часть, оставленная нами без внимания, не менее весома и зна-
чительна. Обладание форалом понимается законом как еще один
признак и в то же время фактор единства. Не часто, но все же мы
слышим напоминание о том. что все поселение имеет один и тот же
форал, foro, одно и то же право, как, например, в форалах Вальель-
яш и Агиар-де-Бейра: Et placitum Regis aut de Episcopo habeant
calumpniam: et tota alia villa habeat unum forum: et aliud palatium non
habeat calumpniam (P. 470, 688, 587, 692). Еще отчетливее это звучит
в форалах Гварды и Валенсы: Et palacium domini regis, et palatium
episcopi habeant calumpniam: et tota civitas habeat unum forum (P. 510,
571). Особую окраску фразе в этой формулировке придает упот-
ребление слова civitas, нечастого в наших текстах. Таким образом,
форалы семейства Саламанки воспроизводят это представление в
жесткой и определенной форме. По более частному поводу, но то
же самое утверждают форалы семейства Коимбры-Сантарена:
de casis quas mei nobiles homines aut freyres aut hospitalarii aut monas-
teria in Alanquer habuerint faciant foruin ville sicut ceteri miles de
Alanquer (P. 560; см. также: P. 497, 549, 707. 718).
Сходным смыслом наполнено слово foro в следующем пассаже,
постоянно присутствующем в форалах семейства Саламанки: Et
toto omine de sancta cruce, qui hereditate habuerit in alia terra, non faciat
fosado nisi per foro de sancta cruce (P. 603; см. также: P. 470, 510, 571,
688).
О том, какое значение придавалось форалу в его физическом
воплощении, свидетельствует запись в кратком форалс Беринже-
ла - редкий случай, когда составитель позволил себе, видимо,
именно в силу “камерности’' документа, добавить к форалу нското-
200
Средневековое право
рыс детали: Et ut hec compossicio maioris roboris obtineat firmitatem,
tccimus inde fieri duas kartas per alfabetum divisas, quarum una nos abbas
ct conventus retinemus, et aliam ipsi populatores retinent (// чтобы
это утверждение большей силы имело бы крепость, мы повелели
сделать две грамоты разного алфавита, из которых одной вла-
деем мы, аббат и конвент, и другую держат эти насельники)
<Р. 703).
Обладание самой грамотой уже было знаком существования
общности. А вот роль права хорошо иллюстрируется положением,
устанавливающим, что не желающий жить по forum de villa exeat
Г*...да изыдет из деревни”). Употребленный здесь глагол exeat весь-
ма значим, как мы увидим ниже, когда будем говорить об объявле-
нии вне закона. Однако, чем бы ни объяснять это явление, оно вы-
разило общую, пусть и не отлитую в столь категорической и опре-
деленной форме, тенденцию к правовому единению, опосредован-
но отраженную и в пенитенциарной системе, и в процессуальном
нраве, и в других сторонах форалов.
Populatores, habitatores и т.д., становившиеся обладателями гра-
моты форала, приходя в соприкосновение с законом, по большей
части сохраняют для форала свою гомогенность. Многие статьи,
особенно касающиеся уголовных наказаний, применяют извест-
ную формулу “если кто/a кто”, например: Et qui vicinum suum
occidcrit... Другие используют широчайшего значения термин
homo. Посмотрим внимательнее на один из приведенных выше
примеров: Et qui vicinum suum Occident, et in domo sua fugerit, qui post
ilium intraverit et ibi ilium mactaverit. pectet CCC solidos {И кто убьет
своего соседа, и бежит в свой дом, кто после него войдет и там
его убьет, пусть платит ССС солидов) (Р. 587 и др). Здесь отно-
шение "законодатель-преступник”, он же житель города, описан
безличным qui. Однако в отличие от положения самого общего по-
рядка, например: non detis pro homicidium nisi CCC solidos (P. 586), -
приведенная выше статья описывает ситуацию, возникшую между
жителями поселения в полном объеме, и если по отношению к за-
конодателю оба нарушителя закона оказываются обозначенными
как qui (“некто”), то их отношение друг к другу определяется тер-
мином vicinus.
Термин этот, хорошо известный исторической литературе,
трактуется обычно как “полноправный житель поселения"14. По-
смотрим, в каком контексте он используется форалами. В форалах
семейства Эворы первый случай его употребления находим в ста-
тье о невыполнении военных обязательств жителя поселения:
El qui non fuerit ad apelidum. milites, pedones,.. miles pectet X solidos
201
О.И. Варьяш. Тетрадь первая
vicinis, pedes vero V solidos (И кто не пойдет в поход, всадники,
пехотинцы.... всадник пусть платит X солидов соседям, пехоти-
нец lz солидов) (Р. 457, 533, 566, 576, 651, 689). Вторая ситуация -
выступление в суде от лица "чужеземца” против своего vicinum:
Qui venerit vozeiro suo vicino pro homine foras ville, pectet X solidos et
VII ad palacio (Кто выступит против своего соседа ради человека
извне города, пусть уплатит X солидов и VI 1ю часть дворцу)
(Р. 457.533,567,651,690).
В форалах семейства Саламанки интересующий нас термин
встречается значительно чаще. Ряд статей упоминает его в связи с
уголовными преступлениями: Si quis inter vos in mercato aut in eccle-
sia vel in concilio plecato a pregon feridam fecerit ad suum vicinunu pectet
LX solidos (Если кто из вас на рынке или в церкви или на созван-
ном совете, содеет рану своему соседу, пусть уплатит LX соли-
дов) (Р. 468, 508); Et qui vicinum suum occiderit et in domum suum
fugerit, qui post ilium intraverit et ibi eum mactaverit, pectet CCC solidos
(см. выше - P. 469, 509); ...qui... percusserit suum vicinum cum spate
(...кто... проткнет своего соседа мечом...) (Р. 470, 510). Другие ис-
пользуют его при описании отношений в ходе юридического раз-
бирательства: Et de suspecta de X solidos et supra iuret cum duobus de
suis vicinis (И о подозреваемом в X солидов и выше пусть клянет-
ся с двумя из своих соседей) (Р. 470, 510). Отношения “соседства”'
обязывают членов общины платить залог за своего vicinus: Non
soluant homines de Valelias pignora... nisi pro suo vicino (Пусть не пла-
тят залоги люди из Валъельяш... если не за своего соседа) (Р. 469,
509). Наконец, форал Визеу употребляет понятие iudicium vicino-
rum (Р. 460).
Во всех приведенных цитатах, как мы видим, присутствуют два
обозначения действующих лиц описываемых ими ситуаций; без-
личное, нс окрашенное никаким дополнительным смыслом qui ли-
бо homo, и vicinus, понятие, несомненно, более узкое и конкретное,
как бы частный случай от qui. Мне представляется, что эти два ти-
па обозначений соответствуют двум типам отношений, в них отра-
женных. Там, где речь идет об отношениях ссньор/король-поддан-
ный/вассал (в нашем случае по большей части преступник), форал
употребляет первую модель обозначения. Термин же vicini возни-
кает в тех случаях, когда описывается ситуация отношений между
двумя и более жителями поселения. Эта разница особенно хорошо
заметна в статье о мести, где оба действующих лица последова-
тельно облекаются текстом закона в безличное qui, в момент нару-
шения закона и таким образом соприкосновения его с носителем
оного; отношение же их друг к другу описывается термином vicinus.
202
Средневековое право
Таким образом, в наших форалах он наделен смыслом, наиболее
близким к его исходному значению - “соседний”*, “сосед”. В то же
время он не несет на себе печати квалификации правового статуса.
11оследнсс соображение может быть предложено на том основа-
нии. что описание прав и обязанностей жителя поселения соверша-
ется с использованием термина homo.
Анализ употребления термина vicinus и заключение о том. что
в форалах первой половины Х1П в. он, как правило, не несет соци-
ально-правовой нагрузки, позволяют нам прийти к выводу, что
форалы в течение столетий не только сохранялись в городах в не-
изменном виде, не отражая эволюции общественных отношений,
но и в той же неприкосновенности заново жаловались нуждавшим-
ся в них городам.
Совершенно иную картину мы можем наблюдать в форале
Вила-Нова-деТайа. Здесь vicinus с легкостью подставляется на ме-
сто слова homo других форалов. Показательна в этом отношении
статья о налогообложении, в которой в одной и той же ситуации
фигурируют как равнозначные термины homo и vicinus: Hem do et
concedo vobis omnibus populatoribus de mea villa de Gaya presentibus et
futuris pro foro quod delis mihi annuatim de unoquoque loco sex denarios
ubi moraverit homo casatus cum sua muliere..: et muller vidua cum suis
filiis qui non fueril casata (res denarios: et hoc modo soltarius vicinus
qui per se in ipsa mea villa vixerit tres denarios (Далее, даю и жалую
вам, всем насельникам моего города Гайа, нынешним и будущим,
« качестве права, чтобы вы давали мне в год с каждого очага
шесть денариев, если там живет женатый мужчина со своей же-
ной; и вдова со своими сыновьями, которая не замужем, три дена
рия; и таким образом холостой горожанин, который сам собой в
этом моем городе живет, три денария) (Р. 662). То же и в других
статьях: ...et si maiordomus de villa de Gaya demandaverit vestrum
s icinum pro voce aut pro calupnia vicinus demandatus det sibi fideius-
sorem in quinque solidos... (...и если мэйрин города Гайа потребует
у вашего жителя что-либо за его голос или в качестве штрафа,
пусть житель дает ему поручителя на пять солидов) (Р. 662); ...et si
mercator qui non fuerit vester vicinus...; ...vicinus de Gaya non det
portaginem et non habeatis militem pro vicino... (...и если купец, кото-
рый не будет жителем вашего города...; ... житель Гайи пусть не
дает провозной пошлины, а вы не имеете в качестве жителя
всадника...) (Р. 663).
Форал Вила-Нова-де-Гайа был дарован Афонсу III в 1255 г.
Как уже говорилось, он не вписывается ни в одну из распростра-
ненных групп форалов и, очевидно, не следовал какому-либо об-
203
О.И. Варьяш. Тетрадь первая
разцу. а творился заново. Видимо, этому обстоятельству мы и обя-
заны таким относительно новым словоупотреблением.
Отдельного разговора заслуживает использование термина
vicinus в латинской версии форала Вальельяш в следующей ситу-
ации: et sua senara aut suas vineas delrei tai couto habeant quomodo de
vicino de Valelias (P. 469). Сопоставление с другими форалами
семейства Саламанки показывает, что здесь мы сталкиваемся с
неожиданной португализацией фразы. В латинском варианте
форала Гварды эта статья выглядит следующим образом:
Et senare et vinee Domini Regis habeant talc forum quale senare et vinee
vestre habuerint (И поля u виноградники господина короля пусть
имеют то же право, что и ваши поля и виноградники) (Р. 509).
Таким образом, эта позднейшая по сравнению с ядром форала
фраза, возможно, эпохи Афонсу IL в составе cartae confirmationis
которого и существует один из списков жалованной грамоты,
использует термин vicinus в его втором значении, тождественном
по употреблению терминам populator. morator. homo de villa, в его
отношении ко всем, стоящим вне этой общности. Точно так же
можно характеризовать и употребление термина в прибавлении к
форалу Вальельяш от имени нового владельца поселения магист-
ра по поводу права продажи земли; Toto vicino de valelias et de
suo termino qui voluerint vendere hereditate calva aut plantada, val casa,
vendat tali homo qui faciat forum quomodo vicino de valelias (Любой
житель Вальельяш и его округи, который хочет продать свой
надел, обработанный или нет, или дом, пусть продает такому
человеку, который бы делал платежи, как житель Вальельяш)
(Р. 472).
Наконец, необходимо отметить еще одну статью, которая от-
сутствует в некоторых ранних форалах, а в XIII в. прочно занима-
ет место во всех остальных форалах семейства Саламанки: lotus
vicinus non respondeant sine rancuroso (...любой сосед/жителъ пусть
не отвечает без жалобщика) (Р. 511. 572, 587, 603, 608, 692).
Не анализируя сейчас ее содержания, отметим лишь, что здесь vici-
nus присутствует в значении, указанном выше.
К тому же типу текстов мы должны отнести введения к фора-
лам Вьяны (1258-1262, семейство Саламанки) и Силвеш (1266,
семейство Коимбры-Лиссабона). Будучи дополнениями к основно-
му тексту-образцу форала, они фиксируют права и обязанности по-
селенцев (populatores) помимо уже содержавшихся в нем и
используют термин vicinus именно в значении “житель”: Et mando
et concede quod populatores de Viana utantur monte de Arga in pascuis et
in madeyra sicut alii vicini qui morantur iuxta ipsum montem (Й повеле-
204
Средневековое право
ваю и жалую, чтобы жители Вьяны пользовались землей в
Арге в отношении пастбищ и дерева, как и другие соседи/жители,
которые живут рядом с этой горой) (Р. 691); Item retineo mihi
et omnibus successoribus quod vicinus de Silve qui vinum voluerit sacare
de Silve vel de suis terminis solvat mihi de quolibet tonello I morabitinum
{Далее, оставляю себе и остальным наследникам, чтобы житель
Силвеша, который пожелает взять вино из Силвеша либо его
округи, пусть заплатит мне с каждого тонелью I мараведи)
(Р. 706), Особое внимание обращает на себя сопоставление/
приравнивание populatores и vicini во фрагменте из форала
Вьяны. В ряде случаев vicinus заменяется термином monitor
(Р. 458, 522).
Отметим, однако, что ни в отношении homo или populator,
ни применительно к vicinus форалы и речи не ведут об их полно-
правии или большей правомочности по сравнению с другими
насельниками города, нс только в теоретическом плане, но и на
практике.
Как уже отмечалось выше, в редких случаях форал жаловался
concilio. Возникновение и функции concilii - тема, относительно
изученная в португальской историографии. Принятые в ней харак
теристики concilii находят подтверждение и в материале наших
форалов. хотя они нигде ничего не говорят об учреждении этого
института; он оказывается для них некой данностью. Более того,
мы нигде не найдем и его описания. Как это было уже показано на
других примерах, concilium упоминается постольку, поскольку он
оказывается в сфере внимания королсвской/сеньориальной власти.
По данным форалов мы не можем определить, являлся ли concilium
советом или ассамблеей, или тем и другим одновременно, или раз-
ные города (п разные памятники} имеют в виду разные институты
под одним и тем же термином.
Для создателя и жалователя форала понятие concilium может
покрывать и все (мужское) население, и орган управления и право-
судия: in aliquo preyto vel in aliqua calumpnia non intret mens meyrinus.
nisi index de vestro concilio: et tercia pars de vestro concilium faciat fos-
satum (P. 691; ср. P. 508, 570, 586. 693}. Если в первом случае его
употребления еще можно предположить, что имеется в виду орган
городского управления, то во втором под concilium явно подразуме-
ваются все способные держать в руках оружие или по крайней ме-
ре обязанные выступать в королевский поход. В форале Вальель-
яш во втором случае вместо tercia pars читаем tercia pars de los cava-
leiros (P. 468). Имея в виду, что этот форал уже давал примеры
позднейших вставок либо неточного прочтения публикатора.
205
О.И. Варьяш. Тетрадь первая
будем относиться к этому пассажу с осторожностью. Однако в фо-
рале Агиар-да-Бейра 1258 г. он также присутствует, несмотря на то
что первый из них отсылает как к своему образцу непосредственно
к фуэро Саламанки, а второй - к форалу Транкозу 1157-1169 гг., по
модели которых создавались многие форалы этого семейства, не
имеющие такого уточнения. Если предположить, что это уточне-
ние было сделано специально и сознательно, по воле творца тек-
ста, возможны две трактовки: либо особый характер поселений
Вальельяш и Агиар, требовавший подчеркнуть участие в военных
предприятиях именно кавалейру, лпбо тождественность понятий
concilium и cavaleiros для этих поселении, а. может быть, и для всех
подобных селений этого периода. Последняя трактовка нашла бы
понимание у многих пиренеистов. которые полагают, что уже в
это время в португальских городах возникают тенденции к олигар-
хической модели развития.
С этой точки зрения, столь же двусмысленно и одно из устано-
влений форалов семейства Авилы: “И с людей, которые хотят ос-
тановиться в пределах Ковильяна со своим скотом, пусть берут
монтазго, а именно, со стада овец 4 барашка. И со стада коров од-
ну корову. Это монтазго да будет concilio’\ По контексту под con-
cilium здесь может пониматься совет города и как совокупность
лиц, обладающих помимо властных функций и особыми правами, и
как орган, олицетворяющий общину в целом. Сопоставление с ус-
тановлением форала Гварды (семейство Саламанки), гласящим,
что монтазго получают рыцари города, подкрепляет, казалось бы,
справедливость первой трактовки и, таким образом, концепцию
тенденции олигархического развития. Не думаю, однако, что без
дополнительного материала подобное заключение, лишь на осно-
вании примеров, взятых из форалов, было бы корректным. Пока
мы можем лишь сказать, что этот орган, как бы его ни трактовать
и независимо от того, какими считать его состав и функции, высту-
пает как представитель/заместитель общины.
Рассмотрим ситуации, в которых подчеркивается эта роль
concilii - заместителя общины. Действительно, форалы знают
concilium как орган, отвечающий за суверенность общины, имея
право пустить или не пустить на се территорию мэйрина сеньора
(Р. 567); назначающего должностных лиц, алмотасе. и низших
судейских, alvazilcs (Р. 635, 665); concilium осуществляет сбор
штрафов за многие преступления и нарушения, целиком или час-
тично, как положенных ему, так и тех, которые per concilio долж-
ны быть переданы сеньору (Р. 687 и другие форалы семейства
Саламанки).
206
Средневековое право
Нарушение мира в concilio карается так же, как подобное
действие в церкви или на рынке. Как ни заманчиво попытаться
найти здесь высокие параллели, речь идет, конечно, просто о нару-
шении мира в общественном месте, при скоплении народа, где
обнажение оружия или драка были особенно опасны. Concilium,
как мы видели, получает платежи, которые причитаются городу
в целом.
Не менее ясна и его объединяющая роль в качестве “юридиче-
ского лица”: совет отвечает за суверенность общины, имея право
пустить или не пустить на ее территорию мэйрина сеньора (Р. 567);
он осуществляет передачу штрафов королевским представителям
(мэйрину или “во дворец”). Особенно показательно право совета
на получение вместе с королем штрафа за нарушение cautum -
судебного округа или права юрисдикции; “Подтверждаем и утвер-
ждаем навек, чтобы всякий, кто захватит в заложники (залог?) куп-
цов или путников - христиан, иудеев или мавров, если только не бу-
дет поручителем или должником, кто бы это ни сделал, пусть упла-
тит во дворец LX солидов и вдвойне за добро, которое захватил,
его хозяину; и сверх того пусть уплатит С мараведи за нарушение
cautum: пусть король имеет половину и совет половину”. Характер-
но. что это установление разделяет два типа правонарушений -
нарушение конкретной нормы и общего права юрисдикции, кото-
рое, как можно видеть из установления, делится между королем и
советом. То же отражено и в следующем установлении, когда не-
праведная жалоба королю или его представителю карается таким
же штрафом в 100 солидов, который делится пополам между коро-
лем и советом.
Обладание фактически правами юридического лица обеспечи-
вает совету право получать монтазго •• платежи за выпас чужого,
принадлежащего не членам городской общины скота на террито-
рии округи, штраф в тысячу солидов за нарушение границы окру-
ги, подчинение округи совету городской общины.
Исключительно важна в качестве свидетельства понимания сове-
та как гаранта порядка статья из форалов семейства Саламанки, ка-
сающаяся попытки решить конфликт через поручительство; “И за
человека из Гварды, который захочет дать поручителей по поводу
тяжбы, из-за которой его беспокоят, и даст двух человек как пору-
чителей. а сам будет третьим, если тот. кто его беспокоит, не захо-
чет принять поручителей и после этого его убьет, пусть весь совет
платит виру его родственникам’\ Не вдаваясь в подробности про-
цессуальной стороны решения конфликта, заметим лишь, что вы-
плата виры советом обусловлена, очевидно, тем, что достижение
207
О.И. Варьяш. Тетрадь первая
соглашения или верный подход к решению тяжбы и, как следствие,
безопасность члена городской общины мыслились обязанностью
совета*.
Итак, группа людей, объединенных прежде всего местом жи-
тельства и связанных с ним жалованной грамотой, - homines, vicini,
populatores - воспринимается форалом как нечто единое. Частным
случаем, вытекавшим из общности права, являлось обладание пра-
вами, привилегиями и обязанностями.
К таким общим правам надо прежде всего отнести право
собственного городского суда, пользующегося нормами, фикси-
рованными в форале. В специально сформулированном виде это
положение присутствует в форалах семейства Саламанки, однако
косвенным образом это право просматривается во многих стать-
ях разных фуэро, где речь идет о штрафах и решении разных
тяжб**.
В большинстве случаев ни содержание, ни форма статей фора-
ла не дают нам основания говорить о том, были ли они фиксацией
уже существовавших норм, установившихся отношений города и
короля или города и иных общественных организмов, либо внут-
ригородских отношений, или вновь дарованными привилегиями.
Казалось бы, то, что форалы восходят к единому образцу, должно
убеждать нас в том, что это - приобретаемые вновь права и при-
вилегии. О том же говорят, как будто, и отсылки во многих фора-
лах не к неизвестному, возможно, уже исчезнувшему праву Авилы
или Саламанки, а к форалам соседних городов. В пользу этого
может свидетельствовать и форал Вила-Нова-де-Гайа. Он многи-
ми нормами отличается от прочих форалов; в то же время Вила-
Нова-де-Гайа получала форал в специфической исторической
ситуации. В этом случае, напротив, совпадение ряда норм в этом
и прочих форалах должно заставлять думать, что отношения ко-
роля и разных городов имели определенную традицию, более или
менее совпадающую с тем, что записано в форалах. Возражения
о том, что в этом случае и грамота была бы не нужна, не коррект-
ны, ибо она как документ придавала значительно большую силу
обычаю.
* Далее в тексте; "Однако другая параллель напрашивается: concilium-
palacium?".
** Далее в тексте: "Сопоставив эти данные с форалами семейства Саламанки,
мы можем отметить, что, существуют и права отличные, присущие лишь фо-
ралам этом группы. Форалы Киимбры-Лиссабона-Сантарена содержат пра-
ва. совпадающие с тем. что мы видели в ссмейстяах Саламанки и Эноры“.
208
Средневековое право
К таким установлениям, которые находятся на грани привиле-
гии и констатации нормы, можно отнести освобождение от некото-
рых платежей, среди которых обращает на себя особое внимание
свобода от уплаты манарии (сбора за право наследования) и других
сходных с нею (нунсио, луктуоза) и по происхождению своему свя-
занных с личной зависимостью. Не в пример другим нормам эта
присутствует в форалах всех семейств, что лишний раз говорит
о ее значении и для создателя грамоты, и для ее получателя» Нали-
чие такой нормы может трактоваться по-разному: это может быть
действительно освобождение лично зависимых поселенцев, соста-
влявших общину, либо “подтягивание” пришлых в общину несво-
бодных до статуса остальных, либо общее положение, в такой
форме провозглашающее известный тезис западноевропейского
права “городской воздух делает свободным’1. Решить в целом, раз
и навсегда, что обозначает это установление, видимо, невозмож-
но; каждый случай требует изучения конкретной ситуации на
основе обработки актового материала, связанного с данным посе-
лением и современного пожалованию форала. Если же говорить о
совокупности форалов как выражении некой общей модели пра-
вовых отношений, то существование в них этого установления
крайне важно для понимания того, на основе какого типа соподчи-
нения строятся отношения между творцом правовых норм и субъ-
ектом права.
К этому же кругу установлений можно отнести фиксацию
свободы передвижения и отчуждения своей земли, а также
возможности не платить залог за не членов городского сообще-
ства, ибо мы можем предположить, что в противоположность
ему существовал обычай-обязанность платить залог за сеньора
или его должностных лиц. Кроме того, мы встречаем в разных
форалах такие нормы, как сохранение свободного статуса при
получении от кого-либо бенефиция, отправление военной повин-
ности только в своем городе. Очень важен принцип процессуаль-
ного права: возбуждение дела только при наличии заявления
потерпевшего. Данный принцип следовал обычному праву и
обеспечивал невмешательство лиц иного статуса во внутриго-
родские дела.
Ряд привилегий дарован городу как целостности, и в этом
смысле они тем более оказываются средством объединения. Тако-
вы запрещение ставить в городе мэйрином человека благород-
ного происхождения, мэйрину собирать штрафы, совершать
платежи по всему королевству только по нормам форала этого
города.
Ь Варг.яш О.И.
209
О.И. Варьяш. Тетрадь первая
* * *
Иногда крайне сложно провести границу между правами и обя-
занностями. что весьма естественно для средневекового сознания.
Это касается прежде всего военной повинности в обеих формах -
приобретения рыцарского статуса и участия в судебном разбира-
тельстве. Усложняет понимание таких ситуаций употребление ла-
тинского конъюнктива с его многозначностью, ибо в некоторых
случаях он может трактоваться и как оптатив, и как Potentialis.
Это хорошо можно видеть на примере установления о приобрете-
нии рыцарского статуса, характерного для форалов семейства
Авилы: "И кто заимел деревню, и упряжку быков и ХХХХ овец и
одного осла и II кровати, пусть покупает коня". Здесь глагол emat
может быть понят и как “должен купить коня", и “может купить
коня”; соответственно от этого меняется и характер нормы, и пра-
вовое обеспечение формирования слоя рыцарства.
Все же мы можем говорить о таких общих для всего сообщест-
ва (или в некоторых городах для его части) обязанностях, как уча-
стие в королевском походе, в оборонительных предприятиях, в ох-
ране города. Взаимозависимость жителей города в этом отноше-
нии хорошо прослеживается в установлении особого платежа
в пользу “соседей” в том случае, если член городского сообщества
не участвует в “апеллидо” (всеобщий призыв по тревоге всех жи-
телей города).
Некоторые установления имеют тем не менее четкую характе-
ристику королевских привилегий. Это все положения, выводящие
права городской общины на уровень взаимоотношений в масштабе
королевства и с другими городскими общинами. Это прежде всего
привилегии о повышении статуса жителей поселения на одну сту-
пень при судебных разбирательствах с жителями иных сообществ;
требование решать в данном городе судебные дела, совместные с
жителями других земель; разрешение не платить монтазго - сбор
за выпас скота - по всему королевству; установление разных штра-
фов за одно и то же преступление в зависимости от того, соверша-
ет его житель города или “чужак”; вообще постоянное подчерки-
вание разницы с точки зрения права между “своими” и “чужими”;
гарантия/обещание не отдавать жителей города в “престамо”
(отработку за долги) и др. Как видим, во всех этих случаях город как
некое единство противопоставляется другим подобным организмам,
а его жители приобретают особые права именно в силу своей к нему
принадлежности. Эта установка права на осознание “особости”
и обособленности в правовом отношении получателя форала игра-
270
Средневековое право
ла несомненно консолидирующую роль в формировании городско-
го сообщества.
Есть и другие статьи, которые могут рассматриваться как
'внешние” по отношению к праву собственно городскому. Весьма
интересна с этой точки зрения статья о том, кто выступает поручи-
телем чужака против своего согорожанина.
XI
При всем обилии и значительности норм, объективно или
субъективно направленных на создание единства или ощущения
единства городского сообщества, текст форала содержит доста-
точно свидетельств его неоднородности. Они встречаются как в
нормативном слое, так и в слое "проговорок” Это, разумеется,
прежде всего наличие разных страт внутри города - социальных и
конфессиональных. Четкое деление городского сообщества на две
основные категории, известное нам и по более ранним пиреней-
ским поселенным грамотам и фуэро, на всадников-рыцарей и пехо-
гинцев-псонов, присутствует и здесь. Согласно разным форалам
пеоны могут быть обязаны королю-сеньору некоторыми платежа-
ми, в то время как иногда фоссадо отправляли только рыцари. Мы
уже видели, что в форалах семейства Саламанки фиксируется при-
вилегия рыцарей на получение "монтазго”. Показательно, что пе-
онам как таковым, не жителям города вообще, под которыми мог-
ли подразумеваться люди любого статуса, посвящено очень мало
статей. Форалы содержат немало установлений, касающихся защи-
ты или регламентации деятельности купцов или ремесленников,
однако они не озабочены определением их правового статуса и его
поддержанием. Только по отношению к лицам рыцарского досто-
инства форал выказывает несомненную заинтересованность в его
обретении и сохранении. Кроме уже приводившейся выше статьи
форалов о переходе в рыцарский слой человека, достигшего опре-
деленного уровня зажиточности, практически все форалы содер-
жат предписания о сохранении статуса вдовой рыцаря; две статьи:
"если состарится**, "если потеряет коня” и '"если есть сын” говорят
о стремлении (относительно) закрепить в праве наследственную
передачу рыцарского достоинства, при сохранении открытости
этого слоя".
Далее в тексте: “Клирики - отдельный правовой статус. Зависимые. Относи-
тельная прозрачность границ слоев для форала (кстати, интересно, чго это -
изначальное деление, не горожане и рыцари, а вот так. по военному признаку,
и чак и сохраняется)”.
211
15’
О.И. Варьяш. Тетрадь первая
Так. по форалу Вальельяш (XII в.) за удержание в темнице
жителя этой виллы нарушитель его прав должен уплатить 300 со-
лидов. в то время как за людей de aliis terns только 5 солидов;
в тяжбах местные пеоны уравнены с кавалейру других земель,
кавалейру же получают статус инфансонов; залог жителя виллы
выплачивают только за своих согорожан и т.д.
1 См. об этом, например: Рогачевский АЛ. К вопросу о символике в памятни-
ках немецкого городского права XIV-XVI1 вв. // Право в средневековом ми-
ре. М., 1996.
2 Прагматика 1340 г. // СВ. М., 1991. Вып. 54.
3 См. об этом работы Э. Дюркгейма. Ф. Мэтланда, М. Вебера. Ж. Карбонье.
М. Фуко, Р. Паунда, Т. Парсонса и др.
4 См. работы С.Д. Червонова.
5 См. работы Г.Дж. Бермана.
6 См. работы А.Л. Рогачевского, например: Меч Роланда. СПб., 1996.
7 Об истории Португалии в это время см. подробнее: Варьяш О.И. Становле-
ние Португалии // Наст. изд. С. 36-54; Она же. Диниш Португальский -
поэт и государь // Там же. С. 259-269; Она же. Феодальное землевладение и
королевская власть в Португалии ХП в. // Там же. С. 228-240; Варьяш О. И..
Черных А.П. Португалия: дороги истории. М., 1990; Варьяш О.И. Начала
португальских кортесов // Наст. изд. С. 54-64; Она же. Два очерка о Рекон-
кисте // Там же. С. 277-293 и др.
х Da Cruz Coelho М.Н, A propdsito do fora! de Coimbra de 1179 // Arquivo Coimbrao.
Coimbra, 1979. Vol. 27-28.
9 PMH. Leges et consuetudines. P. 560. (Далее стр. в скобках в тексте.)
10 См. работы Д.А. Дрбоглава о средневековой латыни.
11 См. работы М.Э. Да Круш Коэлью, статьи А. Монтальво об Эрмандадах.
12 Dillard II. Daughters of the Reconquest: Women in Castillian Town Society
1100-1300. Oxford, 1989; Quintanilla Raw M.S. El protoganismo nobiliario en la
Castilla Bajomedicval // Medievalismo. Madrid, 1997. N 7; etc.
k3 Cm. Baquero Moreno H.C. Os municipios portugucses nos sdculos. X11I-XVI.
Lisboa, 1986.
14 См.: Город в средневековой цивилизации Западной Европы: 4 т. М., 2001.
Пиренейские странствия
Andanzas pirenaicas
Andangas pirenaicas
Бесконечность моих устремлений -
красота, созиданье, счастье, чюбовь
сразу становятся мной.
И в бесконечность уходят без промедленья.
Хуан Рамон Хименес
Некоторые проблемы
аграрной истории Португалии
в современной португальской
историографии"
В 1962 г. известный португальский историк А. Оливейра Мар-
ке ш выступил со статьей ‘'Размышления по поводу экономической
истории Португалии в средние века"’1. Он поставил требующие ре-
шения португальской историографией вопросы, связанные с соци-
ально-экономическим развитием страны в эпоху средневековья,
которую А. Оливейра Маркеш, как и большинство португальских
историков, ограничивает концом XV в. Спектр проблем, затронутых
в этой небольшой статье, необычайно велик, и в первую очередь
Маркеш обращается к аграрной проблематике. Через десять с лиш-
ним лет, публикуя свою “Историю Португалии’"2 А. Оливейра Мар-
кеш вновь отмечал отсутствие в Португалии работ по коренным,
общим темам социально-экономического развития страны. Дейст-
вительно, после 1929 г., когда вышла книга Л. Азеведу3, и вплоть до
60-х годов XX в. были опубликованы работы лишь по отдельным уз-
ким вопросам экономической истории. Не предпринималось попы-
ток создания истории средневековой экономики с позиций какой-
либо единой концепции. Маркеш подчеркнул неразработанность
таких проблем, как развитие и преобладание тех или иных типов
собственности, развитие домениального хозяйства, форм земле-
пользования, в том числе крупнопоместного, а также недостаточ-
ную исследованность общинных распорядков в деревне4. Неизучен-
ными оставались формы организации перегонного скотоводства5.
Вопросы, поднятые А. Оливейра Маркешем, позволили очер-
тить многочисленные “белые пятна” на историко-экономической
карте средневековой Португалии, что открывало широкие возмож-
пости перед будущими исследователями. Что же изменилось за про-
шедшие со времени публикации 20 с лишним лет?
Значителен перечень работ, которыми обогатилась португаль-
ская историография 60-70-х годов, особенно после революции
1974 г. Многие из них в той или иной степени посвящены изучению
проблем аграрной истории. В португальской историографии возни-
* Впервые опубл.: СВ. 1986. Вып. 49. С. 153-165.
215
О.И. Варьяш. Тетрадь вторая
кли довольно сильные направления историков-марксистов и близ-
ких к марксизму исследователей. Большим событием явилась пуб-
ликация фундаментального труда А. Каштру “Экономическое раз-
витие Португалии в ХП-XV вв.” Подробно описывая и анализируя
формы ренты, категории крестьянского и некрестьянского населе-
ния деревни, виды и источники доходов господствующего класса
А. Каштру большое место в работе отвел и теоретическим положе-
ниям марксистской исторической науки и их применению к истории
Португалии.
Прекрасно сознавая, что по ряду причин нам оказались доступ-
ными не все работы португальских медиевистов по социально-
экономической проблематике, опубликованные в последние годы,
попытаемся, однако, на основе тех исследований, которыми мы рас
полагали, рассмотреть, как трактует современная португальская
медиевистика наиболее важные моменты аграрной истории Порту-
галии в период развитого феодализма, а именно: особенности фео-
дализма в Португалии; влияние внутренней колонизации и Реконки-
сты на аграрные отношения; “кризис” XIV в. и его последствия
в португальской деревне.
Прошли те времена, когда большинство португальских истори-
ков считали, что в Португалии не существовало феодализма. В на-
ше время наличие феодальных отношений не оспаривается никем из
более или менее крупных ученых. Разногласия касаются лишь его
трактовки и периодизации. В целом надо отметить, что термин
“феодальная эпоха” чаще всего относится историками к периоду
ХП-XV вв. XV веком заканчивается и средневековье. Наряду с по-
ниманием феодализма как определенного типа отношений вассаль-
но-ленного характера, существовавшего параллельно с сеньориаль-
ным строем, все шире распространяется концепция феодализма как
способа производства, высказываемая прямо или проявляющаяся в
конкретных исследованиях6.
Мнение об отсутствии феодализма в Португалии (как и на
Пиренейском полуострове вообще) было вызвано существованием
ряда особенностей в развитии этого региона: отсутствие развитых
вассально-ленных связей, сохранение сильной королевской власти и
т. д. Однако на современном этапе особенности развития Португа-
лии исследуются и осмысливаются заново и более широко. Основ-
ной характерной чертой ее истории и в то же время причиной воз-
никновения других особенностей португальские историки считают
Реконкисту. Именно она, по мнению А. Каштру, позволила этниче-
ски неоднородному населению слиться в единое целое и создала тот
неповторимый общественный организм, каким являлась средневе-
216
Пиренейские странствия
ковая Португалия7. А. Оливейра Маркеш другими словами выразил
но сути то же мнение: особенности Португалии проистекают из вза-
имодействия "южных” и “северных” структур, иначе говоря, эле-
ментов развития, присущих арабским и христианским районам; от-
клонения от “норм” феодализма совершаются под влиянием Рекон-
кисты1*.
Реконкиста в Португалии не была так продолжительна, как в
соседней Кастилии. Уже к середине XIII в. вся нынешняя террито-
рия, включая Алгарви, была отвоевана у арабов. Поэтому влияние
ее не было столь долгим, активным и многоплановым, как в Касти-
лии. Видимо, именно с конца ХШ в. постепенно расходятся истори-
ческие пути этих соседствующих стран. Но и в Португалии в разных
районах результаты Реконкисты были различны. Так, на севере
страны имела место “прессура”, долгое время сохранялись мелкие
свободные земельные собственники, что не мешало тем не менее су-
ществованию здесь и крупных земельных комплексов с наиболее
тяжелыми формами зависимостиЮжные районы были отвоеваны
и получены во владение в основном военно-рыцарскими орденами,
под контролем королевской власти, и частная инициатива освоения
земель типа прессуры здесь не прослеживается. Сохранение относи-
тельно сильной королевской власти привело к тому, что во всех вла-
дениях, сеньориях, высшаш юрисдикция оставалась в руках короля.
В результате захватов земли в ходе Реконкисты и контроля короля
за владельческими правами феодалов, особенно усилившегося в
XIII в. и выразившегося в попытках создания всепортутальских опи-
сей земельных владений » в возвращении больших территорий
короне, крупнейшими собственниками в стране оказались церковь
и король. Подлинно сильной экономически, самостоятельной знати,
в отличие от Кастилии, здесь не сложилось10.
Другого рода особенностью, но также связанной с Реконкистой,
было появление в ХП-ХШ вв. большого числа рабов из пленников-
арабов. Однако, отмечая этот факт, португальские историки никак
его не комментируют. Возможно, это объясняется отсутствием точ-
ных данных о численности рабов и их положении. Это не позволяет
нам оценить их влияние, воздействие на состояние сельскохозяйст-
венного производства и на положение других групп населения, хотя
можно предположить, что расширение прослойки рабов не могло
остаться без последствий для хозяйства и социальных отношений.
В последнее время историки уделяют большое внимание тем
процессам, которые происходили внутри класса феодального кре-
стьянства на закате португальской Реконкисты. Северные районы,
пережившие завоевание и колонизацию в IX-X вв., к этому времени
217
О.И. Варьяш. Тетрадь вторая
обладали достаточно стабильной структурой общества. Здесь, как и
в Галисии, преобладали крупные поместья с использованием труда
лиц, по положению своему близких к сервам. В ХРXII вв. эти поме-
стья дробились на более мелкие владения (по мнению А, Маркеша,
в среднем по 60-100 га, хотя они могли включать и до 600 га)11.
Все исследователи, изучавшие характер землепользования и хозяй-
ства в это время, отмечают наличие домена с усадьбой и надельной
системы12. Однако они не приводят данных о соотношении домена и
держаний - вероятно, ввиду отсутствия необходимых конкретных
исследований.
Как считают большинство португальских историков, в XI в,
основную массу крестьян в этих областях составляли зависимые лю-
ди, которые не имели права ухода из сеньории и были прикреплены
к земле13. Они владели держаниями, за которые должны были вы-
плачивать, видимо, от 1/2 до 1/5 урожая, чаще всего в натуральной
форме. Кроме того, они были обязаны барщиной и личными плате-
жами14.
Изменения в положении крестьянства наблюдаются в XI—XII вв.,
что А. Каштру ставит в непосредственную зависимость от развития
и продвижения Реконкисты к югу. Именно в XI-XII вв., пишет он,
ускорилось и почти завершилось '‘смягчение личной зависимости, в
результате чего сервы мало-помалу завоевали личную свободу".
К северу от реки Мондегу эти изменения протекали медленнее, по
мнению А. Каштру, в связи со стабильностью общества, на новых
же землях сразу устанавливались новые отношения, получившие в
португальской историографии название "колоната"15. Одним из
признаков и выражением процесса смягчения зависимости, иначе
"освобождения", А. Каштру считает появление и распространение
форалов - грамот, фиксирующих освобождение от личной зависи-
мости, право перехода из сеньории в сеньорию и другие права и обя-
занности жителей селения16.
Иначе трактует это явление А. Оливейра Маркеш. Появление
форалов он связывает прежде всего с возникновением новых посе-
лений в ходе внутренней колонизации, имевшей место на севере
Португалии в Х1-ХП вв. Демографический подъем этого времени
вызвал к жизни освоение новых земель, расчистки лесов и - одно-
временно дробление наделов. Это, в свою очередь, привело к мигра-
ции населения из северных районов в южные, из деревень в города.
Таким образом, смягчение условий держаний, фиксация их в фора-
лах преследовали цели расширения обрабатываемых земель и со-
хранения рабочих рук и, по мнению А. Маркеша. были скорее
результатом внутреннего развития, чем следствием Реконкисты17.
218
Пиренейские странствия
Можно отметить следующее; во-первых, и внутренняя колони-
зация, и Реконкиста были в определенной степени вызваны и стали
возможны в результате демографического и хозяйственного подъе-
ма XI-XII ввц во-вторых, наличие колонизационного движения на
юге не могло не влиять на положение крестьянства в северных рай-
онах в сторону его улучшения: и наконец, нам кажется, что “освобо-
ждение”, кроме влияния Реконкисты и внутренней колонизации,
имело своим основанием общее развитие феодального хозяйства с
его тенденцией к переходу в XII-XIII вв. к таким формам зависимо-
сти, при которых экономические факторы начинают играть все
большую роль. Последний момент замечен и португальскими исто-
риками18.
При системе “колоната”. пришедшей на смену прежним отноше-
ниям, крестьянин владел держанием на основе договора. Он имел
право покидать сеньора со своим движимым имуществом, приобре-
тать землю в собственность. Договоры заключались навечно или на
срок, на условии фиксированной платы или издольщины - при вы-
плате 1/4— 1 /3 урожая. При наличии домена могли иметь место и бар-
щинные работы19. Такая система укреплялась и на вновь завоеван-
ных землях.
Влиянию Реконкисты и колонизации в широком смысле слова
нередко приписывают и возникновение “конселью’* - организацион-
но оформленных самоуправляющихся поселений и их органов20,
К сожалению, основное внимание при исследовании конселью уде-
ляется поселениям городского типа. А. Боржеш Коэлью, посвятив-
ший становлению конселью на Пиренейском полуострове целую
книгу, основной упор делает на выяснение степени осознанности,
целенаправленности создания конселью, лишь вскользь упоминая о
деревенских общинах. Вообще, до сих пор применительно к периоду
X—XIII вв., а для большей части Португалии и к более позднему вре-
мени, не поставлен вопрос о распространенности общины, ее типе,
наличии тех или иных общинных распорядков. Отмечается сущест-
вование еще во время Реконкисты и после нее общинных пастбищ и
выпасов и так называемых baldies - пустошей, принадлежавших все-
му селению. Они использовались для заимок и для выпаса. А. Каш-
гру пытается связать появление таких земель и с определенным
уровнем производительных сил, и с королевской политикой наделе-
ния жителей селений “всем необходимым для существования”21.
()сновным районом, где были зафиксированы подобные общинные
земли, является Алснтежу. Здесь же. но уже в более поздний пери-
од, в XVI-XVIII вв., встречались все главные характерные признаки
общинного землепользования: общинные пастбища, совместное ис-
219
О.И. Варьяш. Тетрадь вторая
пользование пустошей, открытые поля, периодические переделы
земли22. Наряду с этим в тех же или близлежащих районах исследо-
ватели отмечают и наличие огороженных стенами участков23.
Тем не менее, видимо, ввиду недостаточного для обобщений кон-
кретного материала в португальской историографии не ставится
вопрос ни о вторичном характере этой поздней общины, ни о време-
ни возникновения подобных общинных распорядков вообще.
* * *
XI-XIU века считаются португальскими историками временем
“свободного развития экономики” страны24. За ним следует период,
который в португальской историографии единодушно именуется
“кризисом”. Однако, что понимается под этим термином? Имеется
ли в виду кризис феодализма, или кризис сеньориального хозяйства,
или традиционных отношений господства и подчинения? Попытаем-
ся рассмотреть, какое содержание португальские историки вклады-
вают в это понятие. Сначала выясним, какие явления характерны
для Португалии этого периода и каким временем датируют порту-
гальские ученые начало кризиса.
Большинство из них относят кризис в Португалии ко второй по-
ловине XIV в, Так, А. Оливейра Маркеш считает, что до середины
XIV в. нет признаков общего кризиса25. А. Боржеш Коэлью, призна-
вая наличие определенных трудностей в экономике, тем не менее и
в XIV в. видит расширенное развитие сельского хозяйства26. Однако
и А. Оливейра Маркеш с сожалением констатирует, что отсутствие
исследований по движению цен и демографии городов в ХШ в. не по-
зволяет делать какие-либо определенные выводы о динамике эко-
номики, а исследования такого рода могли бы существенно “изме-
нить привычную картину”27. Вместе с тем М.Э. да Круш Коэлью,
автор ряда работ по аграрной истории XIV в., появившихся в самое
недавнее время, на основе изучения архивных материалов полагает,
что уже в конце XIII в. кончается период “благоденствия”. В доку-
ментах уже с этого времени начинают постоянно встречаться жало-
бы на нищету, нехватку хлеба2к. У. Бакеру Морену прослеживает
кризисные явления в агрикультуре на протяжении всей второй поло-
вины ХП1 в.29 Положение усугубилось в XIV в., который для Порту-
галии, как и для других стран Западной Европы, был столетием
эпидемий, голодовок и войн.
Целый ряд неурожайных лет приходится на конец ХШ - начало
XIV в., особенно на ЗО-е годы, когда голодовки сопровождались зна-
чительной смертностью. Чума 1348 г. и повторные эпидемии приве-
220
Пиренейские странствия
лик резкому демографическому спаду в стране. Уже после первой
вспышки этой болезни в 1348-1349 гг. погибло, видимо, около тре-
ти или более населения™. Оценивая влияние чумы на положение в
стране, А. Оливейра Маркеш отмечает, что на данном этапе изуче-
ния истории XIV в. невозможно выяснить, явилась ли ‘'Черная
смерть” причиной или лишь фактором ускорения кризиса31. Остав-
ляет вопрос открытым и У. Бакеру Морену32. Признавая, что в
XIII в. возникает новый тип экономики, непосредственно связанный
с торговлей, - "денежная экономика'1, ни тот, ни другой не соотно-
сит это впрямую с появлением кризисных явлений31. Глубже и под-
робнее рассматривает их причины М.Э. да Круш Коэлью. Она ищет
их еще в XIII в. Рост населения, характерный для этого столетия, к
концу его опередил возможности современного сельского хозяйст-
ва, несмотря на освоение больших площадей новых земель, тем бо-
лее что на новых землях, как показывает материал Коэлью, неред-
ко бывали плохие урожаи. В результате этого возникло перенаселе-
ние, приведшее к недостатку зерновых, дроблению наделов, голо-
довкам и т.д. М.Э. да Круш Коэлью указывает и на ряд изменений в
экономических и социальных отношениях в ХШ в., хотя и не назы-
вает их в ряду причин кризиса. Наступление же резкого перелома
в нарастании кризисных явлений она связывает с внешними причи-
нами: с неурожайными годами первой половины XIV в., эпидемия-
ми, позже - с войнами, ведшимися Португалией в 60-80-х годах
XIV в.34
По мнению португальских историков, кризис выразился прежде
всего в резком демографическоБТСпаде, что, в свою очередь, вызва-
ло ряд других явлений. Усилились миграции из деревни в город, из
мелких деревень и городков в крупные, из горных районов на равни-
ны. Постоянный приток населения в город привел к тому, что коли-
чество городских жителей не только быстро восстановилось, но и
выросло, в то время как в деревне начала ощущаться сильная не-
хватка рабочих рук, были заброшены пахотные земли, опустели
поселения3’*’. Все это находит параллели и в других странах Европы
кого времени. Каковы же были последствия этого для португаль-
ского крестьянства?
В усложнившейся ситуации феодалы по разному пытались нала-
дить свое хозяйство или хотя бы обеспечить себе доходы. Одним
способом была замена зернового хозяйства, требовавшего значи-
тельных усилий, виноградарством, выращиванием оливок или ско-
товодством (последнее особенно характерно для церковных органи-
заций)36. Это, с одной стороны, вызывало дефицит зерновых, с дру:
гой, как показала М.Э. да Круш Коэлью, нарушало нормальное
221
О.И. Варьяш. Тетрадь вторая
функционирование крестьянского хозяйства, так как из общего
пользования изымались выпасы и пустующие земли37. Другим спо-
собом сохранить определенный уровень доходов была сдача владе-
ний в аренду, преимущественно крупную, на условиях фиксирован-
ных платежей3*. Наконец, третий путь заключался в изменении
системы эксплуатации крестьянства. Остановимся на этом подроб-
нее. Различные факты, связанные с этим явлением, приводят многие
исследователи. Однако, пожалуй, лишь в работах А. Куньяла и
М.Э. да Круш Коэлью они собраны и представлены как единый про-
цесс. Прежде всего историки отмечают тенденцию к изменению
условий договоров. Если в предыдущие столетия превалировали до-
говоры на вечнонаследственное владение землей держателем, то те-
перь, с конца ХШ в., чаще заключаются контракты на срок 1-3 жиз-
ней держателей (при этом учитывалась длительность не жизни по-
коления. а жизни членов семьи арендаторов; договор на срок двух
жизней истекал после смерти главы семьи и его жены, несмотря
на наличие взрослых детей или братьев крестьянина). Коэлью объ-
ясняет это тем, что в связи с демографическим кризисом феодалам
было трудно найти крестьян, желавших навечно поселиться на зем-
ле39. Нам кажется, что это было скорее связано со стремлением и
возможностью феодалов изменять условия договоров при их заклю-
чении заново и тем самым приспосабливаться к конъюнктуре.
Это соображение подтверждается и тем, что в XIV в. зафиксирова-
но большое число жалоб крестьян на взимание с них новых, сверх
обычных, платежей. Подобные жалобы, а также сетования на то,
что сеньоры заставляют крестьян выполнять завышенные повинно-
сти. рассматривались на кортесах 1361, 1371, 1372 гг. и др.40
Интересные и важные наблюдения о соотношении рентных пла-
тежей сделала в своей работе Коэлью. Она считает, что в целом
рента за счет девальвации снизилась. Но в то же время растет эко-
номическое значение, а частично и абсолютные размеры дополни-
тельных платежей и отработок, а издольные платежи (в общем
невысокие - от 1/4 до 1/8 урожая) заменяются фиксированными.
По мнению Коэлью, последнее обстоятельство было весьма неже-
лательно для крестьянина, которому нс всегда было легко реализо-
вать продукцию на рынке; кроме того, эта форма ренты не учиты-
вала климатических и других условий данного года, так как и при не-
урожае требовалась выплата той же суммы, что и в урожайный
год41.
Анализируя все указанные выше изменения в положении кре-
стьян в XIV в., исследовательница делает вывод о том, что эмфитсв-
тические договоры, которые привязывали крестьянина к земле, в
Пиренейские странствия
новых условиях не были гарантией условий труда и жизни, но ско-
вывали его свободу; поэтому зачастую крестьяне рвали их и уходи-
ли на новые места или сочетали аренду с поденщиной. Ухудшение
положения заставляло их идти на открытую борьбу, подниматься
целыми деревнями42,
Таким образом, поданным португальских историков, кризисные
явления в сельском хозяйстве, возникновение которых все-таки на-
до отнести, видимо, к концу ХШ в., включали в себя несоответствие
производства и потребления сельскохозяйственных продуктов, рост
цен на них, появление дефицита зерновых, а в XIV в. - резкую не-
хватку рабочих рук, образование значительного фонда заброшен-
ных земель и в связи с этим изменение соотношения отраслей сель-
ского хозяйства. Если Вакеру Морену, отчасти Оливейра Маркеш,
сопоставляя эти данные с ситуацией в других странах Западной
Европы, склонны видеть в них кризис феодального общества43,
то М.Э. да Круш Коэлью полагает, что речь может идти нс о упад-
ке, а лишь о приспособлении феодального хозяйства к изменившим-
ся социально-экономическим условиям. В результате этого приви-
легированные слои сумели выстоять, сохранив прежнюю экономи-
ческую структуру44. А. Каштру определяет время с середины XIV
до второй половины XV в. как период, переходный от феодальной
формации к экономической формации нового времени45, полагая
характерной чертой этого периода возникновение прокапиталисти-
чсских отношений.
Не только А. Каштру. но и другие португальские историки
большое значение придают существованию в XIV-XV вв. двух про-
слоек сельского населения - наемных работников и кавалейру-вил-
ланов. Кавалейру-вилланы - группа населения, достаточно извест-
ная и распространенная и в других районах Пиренейского полуост-
рова под сходными или иными наименованиями46. Возникшая в пе-
риод и в результате Реконкисты, эта группа крестьянского населе-
ния получила значительные привилегии как экономического, так и
социального характера. Двойственный характер их положения как
крестьян-земледельцев и в то же время лиц. стоявших на низшей
ступени феодальной иерархии, отмечался неоднократно. А. Каштру -
и в этом его большая заслуга - подчеркивает еще один момент, на
который обычно мало обращают внимания: зависимость кавалейру-
вилланов от господствующего класса. Он видит ее в их обязанности
платить баналитеты. в ограничении торговой деятельности в пользу
феодалов; иногда на них лежали и личные платежи. Расходясь
во мнении с большинством португальских историков, А. Каштру
считает, что фоссадейра - ежегодный взнос, заменявший воинскую
223
О.И. Варьяш. Тетрадь вторая
повинность, - хотя и возникла из фискального платежа, тем не менее
представляет собой форму феодальной ренты47. При этом А. Каш-
тру не отрицает привилегированного статуса кавалейру-вилланов.
Более того, он идет дальше и, рассматривая их экономическое поло-
жение, приходит к выводу, что и в этом отношении данный слой
занимал особое место среди сельского населения. Он полагает, что
кавалейру-вилланы развивали на своих землях отношения нового
типа - предкапиталистические. Это выражалось прежде всего в ис-
пользовании наемных сельских работников. Можно было бы возра-
зить: наемный труд широко использовался в португальской деревне
вообще, в частности и на землях сеньоров. Однако, по мнению
А. Каштру, в то время как сеньоры использовали труд наемных
работников на непроизводительных работах, хозяйственная дея-
тельность кавалейру-вилланов, в том числе и применение наемного
труда, имела своей целью производство на рынок. К ним по своему
положению примыкали разбогатевшие крестьяне. В XIV-XV вв. эти
последние могли купить привилегии кавалейру-вилланов. Таким
образом, кавалейру-вилланы (и, видимо, разбогатевшая верхушка
крестьян, “оменш бонш") представляли собой как бы раннепредпри-
нимательские круги сельского населения, тесно связанные с рын-
ком. А. Каштру даже применяет к ним термин “сельская буржуа-
зия”48. Подытоживая все сказанное выше, он делает вывод о нефео-
дальном характере этого слоя49.
Эти наблюдения историка представляют большой интерес. Тем
не менее не во всем можно полностью с ним согласиться. Так, види
мо, нельзя рассматривать группу кавалейру-вилланов как однород-
ную с экономической точки зрения. Если верхушка ее смыкалась с
феодалами и крупными горожанами-землевладельцами, то нижние
ее слои находились на положении простых крестьян-земледельцев.
Об этом, кстати, говорит и тот факт, что в некоторых деревнях, по
переписи ХШ в., до половины жителей относились к кавалейру-вил-
ланам50, т.е. большинство из них жили за счет крестьянско-традици-
онного использования земельной собственности. Нельзя также не
учитывать, что наемный труд, который вообще был очень распро-
странен в Португалии, в это время имел феодальные черты. Наем-
ные работники зачастую обязаны и платежами личного характера.
Крестьяне нередко нанимались батрачить, имея одновременно соб-
ственный или арендованный участок земли. Таким образом, в пор-
тугальской деревне положение сельского наемного работника было
обратимым.
А. Куньял также оперирует термином “сельская буржуазия1'.
Рассматривая эволюцию крестьянства в X11I-XIV вв., он отмечает
224
Пиренейские странствия
процесс резкого расслоения и выделения как безземельного кресть-
янства, так и зажиточной верхушки, к которой и относится этот тер-
мин51. Но А. Куньял вовсе не склонен связывать принадлежность к
этому слою с обладанием статусом кавалейру-виллана по преимуще-
ству. Кавалейру-вилланы были, видимо, лишь одной из его состав-
ных частей. А. Куньял полагает, что “сельская буржуазия’* возраста-
ла именно на использовании наемного труда; особенно оказался для
нее благоприятным так называемый “Закон о наделах”52. “Закон
о наделах' был принят в 1375 г. Он устанавливал обязательность
найма при отсутствии своей земли, определял максимум заработной
платы наемным работникам и наказания за нарушения. Португаль-
ские историки высоко оценивают его роль в социально-экономиче-
ском развитии страны в XIV в., хотя и признают, что определение ре-
ального значения этого закона в жизни общества, выяснение сферы
его применения требуют дополнительных исследований53.
М.Э. да Круш Коэлью также останавливается на положении
обеих интересующих нас групп населения на материале северной ча-
сти Португалии. Она отмечает широкое распространение наемного
труда в деревне, но подчеркивает также его второстепенное место.
Нехватка рабочих рук со второй половины XiV в, дает возмож-
ность наемным работникам добиваться повышение заработной пла-
ты. Несмотря на ее неоднократные ограничения и на “Закон о наде-
лах”, с 1365 по 1395 г. она выросла, по данным Коэлью, на 1600%Ч
Совсем иначе, чем у А. Каштру и А. Куньяла, выглядит у Коэлью
слой, который она квалифицирует как “сельскую буржуазию”, и его
роль в развитии социально-экономических отношений в деревне.
Рассматривая участие этого слоя в крупной аренде, она приходит к
выводу, что как посредник между феодалами и крестьянами “сель-
ская буржуазия” не шла дальше воспроизводства традиционных от-
ношений сеньориальной экономики55. По мнению Коэлью произ-
водство на рынок в гораздо большей степени осуществлялось в хо-
зяйствах крупных арендаторов горожан - торговцев и ремесленни-
ков. Данные об их землевладении в XIV в. весьма многочисленны56.
Горожане берут в аренду земли и церковных, и светски! феодалов.
Накопив средства в городской сфере производства, они вкладывали
их в землю, не только арендуя ее, но и приобретая в собственность,
чтобы, как пишет Коэлью, прямо контролировать получение сель-
скохозяйственной продукции, которая потом шла на рынок, где они
диктовали свои условия57. При фиксированной денежной ренте
именно им шли основные прибыли, у них накапливались значитель-
ные средства, особенно при постоянном хлебном дефиците. К сожа-
лению, пока еще нет специального исследования, посвященного вза-
16. Варьяш О.И.
225
О.И. Варьяш. Тетрадь вторая
имопроникновению в это время социальных структур деревни и го-
рода, однако некоторые факты говорят о том, что наряду с вклады-
ванием средств в землю горожанами к концу XIV в. многие земле-
владельцы-феодалы участвовали в традиционно городских заняти-
ях. особенно в заморской торговле сельскохозяйственной продукци-
ей54. Этим, видимо, объясняется заинтересованность этого слоя в
дальних морских экспедициях и захватах заморских земель, о чем го-
ворит А. Куньял59.
Таковы основные данные о состоянии португальской деревни
XIV - начала XV в., приводимые в последних работах историков
Португалии. Разумеется, они не охватывают всего спектра аграрной
проблематики, и многие вопросы еще ждут своего исследования.
Тем не менее на этом уровне разработки проблемы представляется
возможным говорить скорее не о возникновении прсдкапиталисти
веских отношений в деревне, а о значительном развитии начиная с
XIII в. товарно-денежных отношений, которые при благоприятных
условиях могли в дальнейшем стать основой для складывания эле-
ментов капитализма. Однако последующие столетия показали, что
эти тенденции были реализованы еще очень нескоро.
Необходимо отметить, что конкретных работ по аграрной про-
блематике XV-XVI вв., пожалуй, еще меньше, чем по таковой пред-
шествующего времени. Кроме того, изучение этого периода вклю-
чает в себя ряд совершенно новых по характеру вопросов колони-
альная экспансия, отлив населения из Португалии в заморские стра-
ны, доминирующая роль транзитной торговли, потеря Португалией
независимости и т.д. В связи с этими обстоятельствами мы и сочли
целесообразным ограничиться пока разбором взглядов португаль-
ских историков на социально-экономические отношения в деревне
до начала XV в.
Обзор португальской историографии по этой проблематике по-
казал, что в ней еще не сложилось цельной картины аграрного раз-
вития страны в эпоху развитого средневековья. Это связано и с
состоянием изучения источников, и с длительным отсутствием вни-
мания к проблеме. Возрастание интереса к ней в большой степени
связано с влиянием марксистской концепции истории, с попытками
осмыслить ход развития Португалии в средние века с ее позиций,
а также сопоставить его с общеевропейским. Одной из насущных за-
дач для португальских историков сейчас является обработка и пуб-
ликация архивных документов. Другая задача предполагает созда-
ние работ на региональном конкретном материале. Это даст воз-
можность на новом уровне увидеть и понять специфику средневеко-
вой португальской деревни.
226
I hi ренейские стране m вин
1 Oliveira Marques A. Ideario para uma histdria economica de Portugal na Idade
Media // Revista de eeonomia. 1962. Vol. 14, f. 3. P. 181-196.
Oliveira Marques A. Historia de Portugal. Lisboa. 1975.
1 Azevedo L.L. Epocas de Portugal economic©. Lisboa, 1929.
4 Oliveira Marques A. Ideario... P. 1X3—186.
5 Ibid. P. 186.
6 Da Cruz Coelho M //. A rcac^ao senhorial e camponcsa face a conjuntura de trezen-
to: докл. на первом коллоквиуме историков СССР и Португалии. Москва,
.март 1984 г.: Fonseca Ferreira A. A acumula^ao capitalista em Portugal. Porto,
1977.
' (.'astro A. Estudios de historia socio-economica de Portugal. Lisboa, 1976. P. 30.
4 Oliveira Marques A. History of Portugal. N.Y,. 1976. P. 85.
9 Ibid. P. 59; Castro A. Esludios... P. 102.
10 Ohveira Marques A. Historia... P. 77-78.
'' Ibid. P. 75.
1 ’ Ibid. P. 76; Castro A. Estudios... P. 104.
1 * Ohveira Marques A. Historia... P. 79; Castro A. Estudios... P. 101.
1' Borges Coelho A. A revolu^ao de 1383. Lisboa, 1977. P. 30.
1S Castro A, Esludios... P. 32, 36.
Ibid. P. 33.
17 Oliveira Marques A. Histdria... P. 74-75.
IH Castro A. A evolu<;ao economica de Portugal. Lisboa, 1966. Vol. V. P. 96.
19 Ohveira Marques A. Histdria... P. 80; Castro A. Estudios... P. 115-116.
Borges Coelho A. A revolu<;ao... P. 58-59: /dem. Comunas e concelhos. Lisboa, 1973.
P. 70 s.
?l Castro A. Estudios... P. 89-90.
22 Ribeiro O. A evolLi^ao agrana no Portugal mediterraneo. Lisboa. 1970. P. 155. Cm.
iакже книгу Л. Силбера, который прослеживает сходные черты и в Бейра
Байша: Silbert A. Le Portugal mediterranean. Р.. 1966. Р. 1046.
4 Ribeiro О, Op. cit. Р. 60-61. 161; Oliveira A. A abadia de Tibaes e о seu dominio.
Porto, 1974. P. 188-194.
21 Baquero Moreno H. A vagabundagem nos fins da Idade M£dia portugucsa // Anais.
Lisboa, 1977. II serie. Vol. 24. T. П. P. 235.
2S Oliveira Marques A, Historia... P. 155.
26 Borges Coelho A. A revolu^ao... P. 68.
27 Ohveira Marques A. Historia... P. 185.
2S Da Cruz Coelho M.H. A reac^ao... P. 682.
29 Baquero Moreno H. Op. cit. P. 235.
Oliveira Marques A. Historia... P. 157.
Ibid. P. 156.
Baquero Moreno H. Op. cit. P. 236.
u Ibid. P. 234: Oliveira Marques A. Historia... P. 136.
*4 Da Cruz Coelho M.H. A reaccao... P. 1-3.
Ohveira Marques A. Historia... P. 157.
* Ibid. P. 160.
u Da Cruz Coelho М П. A reac\'So... P. 5.
™ ibid. P. 6 s.
Ibid. P. 7.
227
16=
О,И, Варьяш. Тетрадь вторая
40 Ibid, Р. 15; Cunha! A. As lutas de classes em Portugal nos fins da Idade M^dia. Lisboa,
1975. p, 36-37 etc.
41 Da Cruz Coelho M.H. A reac<?ao... P. 7, 9. 10-11,
42 Ibid. P. 15.
43 Baquero Moreno H, Op. cit. P. 231-232.
44 Da Cruz Coelho M.H. A reac^o... P. 6, 17.
45 Castro A, A evolu^So... Lisboa, 1978. Vol. I. P. 178.
46 Корсунский Л.Р. История Испании 1Х-ХШ вв. М., 1976. С. 176 и след.; Л/нль-
ская Л.Т. К вопросу о структуре господствующего класса в Каталонии в
Х-ХП нн. //СВ. 1984. Вып. 47. С. 21-28.
47 Castro A. A evolu^ao... Vol. 5. Р. 141. 153.
4Н Ibid. Р. 133.
49 Ibid. Р. 158-159.
stl Ibid. Р. 166.
51 Cunha! A. Op. cit. Р. 34.
52 Ibid. Р. 59.
52 Oliveira Marques A. DicionArio de histdria de Portugal. Lisboa, 1979, P. 845-846;
Rau V. Sesmarias medievais Portuguesas. Lisboa, 1946. P. 129.
54 Da Cruz Coelho M.H. A reacqao... P, 13, Следует, однако, иметь в виду, что в это
время в стране значительно выросли и цены, неоднократно предпринималась
порча монеты,
55 Ibid. Р. 17.
Da Cruz Coelho M.H. О senhorio cruzio do Alvorge na cenluria de trezentos //
Eshidos de histdria de Portugal. Lisboa, 1982. Vol. 1. P. 186 ss.
57 Da Cruz Coelho M.H. А геас\ао... P, 8.
58 Borges Coelho A. A revoiu^ao... P. 1974; Cortesao J. Os factorcs democr&icos na for-
ma^aode Portugal. Lisboa, 1964. P. 129.
59 Cunhal A. Op. cit. P. 97.
Феодальное землевладение
и королевская власть
в Португалии XII в.*
В истории Португалии ХП век занимает особое место. В течение
этого столетия графство Португальское, образовавшееся в конце
XI в. как вассал Леоно-Кастильской монархии, расширилось и укре-
пилось территориально, политически и экономически. Большую
роль в этом процессе играла Реконкиста. После вторжения на полу-
остров во второй половине XI в. альморавидов, нанесших значитель-
ный урон землям христиан, с середины ХП в, вновь началось посте-
пенное упорное продвижение к югу португальских границ. Через во-
семь лет после победы над мусульманскими силами в 1139 г, при
* Впервые опубл.: СВ. 1988. Вып. 51. С. 23-34.
228
Пиренейские странствия
Оурике войска Афонсу Энрикеша взяли Сантарен, а затем самый
крупный город этого региона - Лиссабон. Отвоеванные в последую-
щее столетие земли к югу от Тежу, в том числе такие города, как
Эвора, Бежа, Одемира, позднее были утрачены португальцами в ре-
зультате наступления альмохадов и много раз переходили из рук в
руки. Однако центральные территории будущей Португалии с этого
времени прочно вошли в ее состав.
Резкое расширение границ, отвоевание и заселение новых
земель имели в Португалии, как и в других районах полуострова, ряд
последствий социального и экономического характера. Это прежде
всего усиление роли городов, усложнение общественной и этниче-
ской структуры, миграции населения с севера на юг, перераспределе-
ние земель между различными слоями господствующего класса и т.д.
В то же время в XII в. изменился и политический статус Порту-
галии. И Тереза, и Афонсу Энрикеш стремились разорвать вассаль-
ные связи с Леоном. Подобные попытки не раз приводили к воору-
женным столкновениям с соседом. Военные победы Афонсу, рост
территории Португальского графства, его политического и эконо-
мического могущества позволили Афонсу провозгласить себя коро-
лем и закрепить свое положение путем признания сюзеренитета
Рима над португальским королевством1.
Складывание автономного государственного образования, тем
более в условиях Реконкисты, естественно, было связано с форми-
рованием новых связей внутри господствующего класса. Освоение
новых земель и в центре и на севере страны в ходе внутренней коло-
низации вызывало изменения в отношениях между феодалами и не-
посредственными производителями.
Социальные отношения XII в. изучены в зарубежной историче-
ской литературе далеко не в полной мере. Долгое время в порту-
гальской историографии существовало мнение о нефеодальном ха-
рактере этих отношений, что традиционно аргументировалось таки-
ми особенностями развития Португалии, как наличие сильной цент-
ральной власти, отсутствие развитой феодальной иерархии и т.д.
Эта точка зрения в основном отошла в прошлое. Ряд историков, сто-
ящих на марксистских позициях, рассматривают средневековье в
Португалии как период господства феодального способа производ-
ства и соответствующих ему производственных отношений2. Однако
многие вопросы, объясняющие специфику развития феодальных от-
ношений в Португалии, требуют дальнейшего исследования, в част-
ности особенности взаимоотношений различных групп феодалов с
королевской властью и между собой, где. несмотря на фундамен-
тальные работы Ж. Маттозу’, остается много белых пятен.
229
О.И. Варьяш. Тетрадь вторая
Не претендуя на исчерпывающее раскрытие этой темы, ограни-
чимся лишь отдельным ее аспектом, а именно путями складывания
и формами феодального землевладения в XII в. (на основе графских
и королевских грамот, опубликованных в двух томах серии “Средне-
вековые португальские документы”)4. Сразу же оговоримся, что тип
источника не дает возможности проследить процесс формирования
феодального землевладения во всей полноте, для чего было бы не-
обходимо привлечь картулярный материал, к сожалению, пока нам
недоступный. Однако и данные королевских грамот позволяют сде-
лать ряд интересных и важных наблюдений в этой области.
Изученные документы представляют собой грамоты несколь-
ких типов. Большая их часть - дарственные монастырям, церквам,
орденам, светским лицам. Сравнительно невелико (приблизительно
1/9 часть общего объема) количество документов, фиксирующих
продажу и обмен земель. Следует выделить грамоты, устанавливаю-
щие обязанности, права и привилегии жителей различных поселе-
ний - форалы. Кроме того, в издание включены договоры с сосед-
ними правителями, грамоты, направленные папе римскому, и другие
документы подобного типа5.
Количественно документы распределяются неравномерно.
От 33-летнего периода правления графа Энрике и Терезы их дошло
в 3,5 раза меньше, чем от времени Афонсу, который правил 58 лет;
т.е. плотность дошедших до нас грамот Афонсу вдвое больше по
сравнению с эпохой Терезы и Энрике. Несомненно, здесь играет
роль и лучшая сохранность документов в годы большей стабильно-
сти военно-политической обстановки на севере Португалии при
Афонсу. В то же время само политическое развитие страны - рас-
ширение границ, завоевание автономии, борьба за престол, приоб-
ретение статуса королевства - также, видимо, обусловило большую
активность центральной власти в лице Афонсу Энрикеша, или
Афонсу 1.
Граф Энрике, французский рыцарь, участвовавший в походах
Альфонсо VI, женившись на его малолетней дочери Терезе, полу-
чил португальские владения, видимо, на правах феода. Около 1096 г.
эти земли стали именоваться графством. Фактически Энрике пра-
вил единолично, так как к моменту его смерти в 1112 или 1114 г.
Терезе было немногим более 20 лет. Тереза, принявшая от Энрике
наследство и правившая графством до 1127 г., в целом продолжала
политическую линию супруга. Оба они стремились к расширению
территории графства на юг и к независимости от Леона. Это выра-
зилось в захвате и заселении земель в ходе Реконкисты, отказе
Энрике от выполнения феодальных обязательств после смерти
230
Пиренейские странствия
Альфонсо VI в 1109 г., в военных столкновениях Терезы с ее сест-
рой Урракой, наследницей Альфонсо.
В связи с этими политическими сложностями перед Энрике, оче-
видно, должна была стать задача укрепления своей власти внутри
графства. Издавна, еще со времен первых завоеваний и заселения
португальских земель в IX-X вв., здесь сложился слои крупных фео-
дальных землевладельцев. В Порту, Браге, Визеу, Ламегу и других
городах существовали епископства. Восстанавливались старые и
возникали новые монастыри. Складывались и крупные светские
вотчины. Так, известны документы, свидетельствующие о крупных
прессурах с целью освоения пустовавших или потерпевших ущерб
земель графа Вимара Переса, данные о крупных владениях Мума-
цонны. Как показали исследования Ж. Маттозу, пять наиболее могу-
щественных в IX—X вв. семейств, из которых происходили и графы -
правители португальских земель, к концу XI в. утратили свое значе-
ние. Причинами тому были дробление владений, гибель членов этих
фамилий в ходе военных действий, в частности при Педрозу6, пре-
кращение рода7. Видимо, этим может быть частично объяснена воз-
можность появления здесь в роли правителя, а затем и графа, ^фран-
ка” Энрике. Тем не менее и в это время сохранялись влиятельные
фамилии, в том числе выдвинувшиеся в годы Реконкисты, не говоря
уже о церковных феодалах. И те и другие активно участвовали и в
политической борьбе внутри графства. Несомненно, многие пожа-
лования были вызваны именно стремлением обеспечить поддержку
повой центральной власти.
Пожалования Энрике и Терезы церкви и светским лицам коли
чественно распределяются почти равномерно. Среди первых -
епископские кафедры Браги, Порту, Коимбры, Визеу, монастырь
Порван, монастырь Тибайнш и другие, а также орден тамплиеров.
Больше всего пожалований получила Брага3 (треть всех грамот цер-
ковным организациям). Это и не удивительно. Брага в это время ста-
ла религиозным центром западной части полуострова. Уже в
1070-1071 гг. в ней была восстановлена старинная митрополия. По-
следовавшая позднее передача примасии на Пиренейском полуост-
рове архиепископу Толедо вызвала недовольство и протесты со сто-
роны многих церковных организаций полуострова.
Для португальских же земель Брага всегда оставалась главой
церковной иерархии, несмотря на ряд временных передач диоцезов
Визеу, Лиссабона и других в управление Сантьяго-дё-Компостела,
Асторге и т.д. На втором месте по количеству дарений стоит епи-
скопство Коимбры - самого крупного центра в южной части Порту-
галии9 того времени.
231
О.И. Варьяш. Тетрадь вторая
По составу пожалования церковным организациям различны.
Чаще всего им передаются деревни и местечки, целиком или частич-
но, церкви с принадлежавшими им земельными владениями, мона-
стыри10. В ряде случаев речь идет о передаче нескольких наделов;
иногда объект дарения, обозначенный как hereditas, уточнить невоз-
можно11. В некоторых документах на передаваемые земли12 упоми-
нается и зависимое население. Дважды в пожалованиях церковным
организациям - коимбрскому епископату и ордену тамплиеров -
фигурируют замки13. Характерно, что оба замка расположены на
южных границах страны, и несомненно, не только орден, но и епар-
хия Коимбры должны были заботиться об их обороноспособности.
Особый интерес представляет грамота Терезы от 1120 г., по ко-
торой епископ Порту Уго получил весь город Порту, ранее считав-
шийся королевским, вместе с округой, прилежащими землями и зам-
ком14. С этого дарения началась долгая история борьбы горожан и
сеньора - епископа Порту, изобиловавшая открытыми конфликта-
ми, вооруженными столкновениями, отлучениями горожан, сопро-
вождавшаяся вмешательством королевской власти и, более того,
вмешательством папского престола. Эта борьба длилась не одно
столетие и завершилась только в XV в., когда город перешел под
власть и юрисдикцию короля.
Пожалования светским лицам лишь незначительно отличаются
по своему составу. Так, и в них входят замки, монастыри, деревни и
наделы15. Однако количество передач церквей и монастырей свет-
ским лицам меньше, чем церковным организациям, а доля пожало-
ваний отдельных участков, наделов и частей деревень - выше.
Ббльшая часть владений, переданных Энрике и Терезой, распо-
лагалась на землях к северу от реки Дору, т.е. на территориях, дав-
но и прочно вошедших в состав графства. Менее всего пожалований
совершено к югу от р. Мондегу, причем почти все они имеют в виду
замки и прилежащие к ним территории1*. Подобное территориаль-
ное распределение даст возможность предположить, что земли
передавались преимущественно как плата за прошлые или будущие
услуги или как залог союза, а не для защиты, заселения или освое-
ния. Но чтобы говорить об этом с большей определенностью, необ-
ходимо рассмотреть условия пожалований, что и будет сделано
ниже, на материале грамот за весь период.
После смерти Альфонсо VI, “императора всей Испании", обста-
новка в христианских государствах Пиренейского полуострова ос-
ложнилась. Северные земли полуострова оказались охвачены фео-
дальными смутами, города, расположенные на "дороге франков",
были неспокойны, в ряде мест вспыхнули восстания17. Выделение
232
Пиренейские странствия
Галисии из состава Леона в самостоятельное государство, с одной
стороны, уступки, на которые пришлось пойти Терезе по отноше-
нию к Леону, и сближение ее с галисийской знатью - с другой, види-
мо, вызвали рост сепаратистских тенденций среди португальского
дворянства, часть которого объединилась вокруг наследника пре-
стола Афонсу Энрикеша. В 1127 г., когда после шестинедельного
рейда Альфонсо VII по португальским городам и селам Тереза под-
писала с ним мирный договор, Афонсу Энрикеш продолжал сопро-
тивление. Вместе со своими сторонниками он укрылся в Гимарайн-
ше, и лишь осада этого замка войсками Альфонсо VII вынудила его
согласиться на признание вассальной зависимости Португалии от
Леона.
Несмотря на то что Афонсу пришлось уступить, эти события
изменили положение в Португалии. Афонсу поддержали не только
фидалгу, но и духовенство португальских земель, в частности Браги,
что, видимо, отчасти объяснялось ее соперничеством с растущим га-
лисийским религиозным центром Сантьяго дс Компостелла, распо-
ложенным на бывших землях диоцеза Браги. Ощущая поддержку
духовенства, в том числе своего воспитателя, архиепископа Браги
Пайу Мендеша, и опираясь на силы своих сторонников фидалгу,
Афонсу предпринял попытку прийти к власти. Он начал самостоя-
тельные действия по управлению страной, издал несколько грамот и
указов за своей лишь подписью1*; это привело к нарастанию напря-
женности. В 1128 г. в вооруженном столкновении при Сан-Мамеде с
войсками сторонников матери он одержал победу, и началось дол-
гое, почти 60-летнее, правление Афонсу.
Рассмотрим пожалования Афонсу. Среди них количество дарст-
венных в пользу церковных организаций примерно в 1,5 раза боль-
ше, чем в пользу светских лиц. Надо отметить, что если в первый пе-
риод его правления преобладали дарения светским лицам, то начи-
ная приблизительно с 50-х годов XII в. широким потоком идут пожа-
лования церковным организациям и духовно-рыцарским орденам.
Значительные пожалования, как земельные, так и деньгами и драго-
ценностями, Афонсу сделал в конце своего правления19.
Крупные владения за время его пребывания на престоле получи-
ло духовенство Коимбры. Неоднократно Афонсу передавал дерев-
ни. округа, замки и земли епископу Коимбры и недавно возникшему
монастырю Сайта-Круш, особенно любимому и почитаемому
Афонсу, в котором он завещал себя похоронить20. Крупные пожало-
вания были сдельны в пользу Браги, Порту, Визеу, Ламегу, а после
завоевания Сантарена, Лиссабона, Эворы - епископствам этих горо-
дов21. При Афонсу был основан ряд новых монастырей, которые
233
О.И. Варьяш. Тетрадь вторая
также были обеспечены королевской властью земельными владе-
ниями22.
Среди светских лиц. получавших королевские пожалования,
прежде всего привлекает внимание группа фидалгу, удостоенных
грамот вскоре после прихода Афонсу к власти. Их имена входят в
число тех, кто в 1128 г. был активным сторонником молодого графа
и, видимо, участвовал в событиях при Гимарайнше и Сан-Мамеде23.
Условия развития Португалии, военно-политическая обстановка
XII в. создали возможность и необходимость появления иноземных
воинов. Часть из них прибыла сюда специально для войны с мавра-
ми, другие - по дороге к святой земле приняли участие в осаде
Лиссабона. Некоторым из них. оставшимся здесь, была пожалована
земля, дома в Лиссабоне и его округе, владения в других городках
и местечках24.
Грамоты упоминают также военачальников Коимбры, Лиссабо-
на и других военно-административных центров, получавших коро-
левские милости, а также лиц, именуемых вассалами или слугами
короля25.
Особый интерес представляют грамоты, выданные духовно-
рыцарским орденам. Кроме ордена тамплиеров, получившего ряд
владений и привилегий еще от Терезы, в португальских землях при
Афонсу появились госпитальеры и ордена, возникшие на Пиреней-
ском полуострове: Калатрава и Сантьяго26. Наконец, около 1176 г.
мы встречаем упоминания португальской ветви ордена Калатрава -
будущего ордена Авис, резиденцией которого в те времена служила
Эвора27.
Состав дарений Афонсу при всем сходстве с дарениями Энрике
и Терезы, однако, более разнообразен. Кроме уже упоминавшихся
объектов пожалования, в грамотах фигурируют мельницы28, рыб-
ные ловли29, соляные разработки30, участки рек31. Более частыми
стали передачи городских владений - домов, пристаней32. Характер
но, что орденам и светским лицам, по-прежнему передаются замки
на южных границах страны37.
Распределение пожалованных владений по территории Порту-
галии при Афонсу, естественно, гораздо шире. Основная масса даре-
ний приходится на северный и центральный регионы Португалии.
Земли церковных организаций равномерно распределяются между
реками Минью и Дору и от Дору до Мондегу, Дарений в пользу свет-
ских лиц больше между Дору и Мондегу, чем к северу от Дору.
Со второй половины XII в. все больше земель осваивается к югу от
Мондегу. вплоть до берегов Тежу и даже за ним, в районах Эворы и
Сетубала34.
234
Пиренейские странствия
Корпус имеющихся документов позволяет считать, что дарения
В пользу церкви, как правило, крупнее. Среди них нередки передачи
в иммунитеты монастырей, церквей, отдельных замков, городских
районов и достаточно обширных территорий. Для дарений же свет-
ским лицам более характерны такие объекты, как надел, hereditas,
поле, усадьба, деревня или часть ее, хотя это, конечно, не исключа-
ет крупных пожалований светским феодалам'5.
Несмотря на разбросанность владений (обладание частями дере-
вень в разных местностях и т.д.), они все же тяготеют к основной ре-
зиденции феодала. Так, пожалования епископу Браги чаще совер-
шаются в районе к северу от Дору, в то время как владения епископ-
ства Коимбры или монастыря Санта-Круш, хотя и удалены на
40-60 км от Коимбры, все же располагаются главным образом в
пределах досягаемости по течению Мондегу или ближних рек36.
Для определения характера взаимоотношений королевской вла-
сти и класса феодалов весьма важно рассмотреть, на каких условиях
совершались земельные пожалования. Обратимся прежде всего к
светскому землевладению.
Многие грамоты просто не упоминают мотивов дарения. Одна-
ко большинство их содержат более или менее стандартную форму-
лу, объясняющую, что дарение совершается “за то добро, которое
ты мне сделал*’37. Иногда эта краткая формула расшифровывается.
Так, пожалование могло быть совершено в качестве компенсации за
материальную помощь, оказанную королю во время осады враже-
ского замка38. В другом случае получатель (донатарий) несколько
лет служил верой и правдой государю без какого-либо вознагражде-
ния, за что теперь и получает виллу39. Упоминаются служба в вой-
сках короля и другие виды королевской службы44-’. Почти всегда до-
кументы подчеркивают, что переданные земли изымаются из владе-
ний короны и донатарий владеет ими навечно, равно как и его по-
томство. Иногда добавляется, что новый владелец может делать с
этими землями, что хочет: дарить, продавать, завещать41.
Получение этих земель и пользование ими в подавляющем боль-
шинстве грамот ничем нс было обусловлено. Донатарий получали
земли со всеми правами, “какие прежде здесь принадлежали коро-
лю”42. Как правило, эта формула не расшифровывается в докумен-
тах. Однако есть грамоты, где она уточняется.
Из них мы узнаем, что донатарию передавалось частично и пра-
во юрисдикции43. Документов же с требованиями королевской вла-
сти по отношению к новым владельцам насчитывается едва больше
десятка44. В трех из них пользование землей связано с условием за-
селить и освоить ее. В двух король требует передачи земли после
235
О.И. Варьяш. Тетрадь вторая
смерти донатариев по завещанию соседнему монастырю. Осталь-
ные ограничиваются расплывчатой формулировкой: “за службу
[за добро], которую ты мне делал и будешь делать”.
Кроме того, вызывает интерес и тот факт, что очень многие из
этих и подобных пожалований, по форме являющиеся дарственны-
ми, на самом деле оказываются купчими. Вот типичный пример: в
1132 г. Афонсу передает Монио Родригесу, его жене и матери права
на монастырь в Аруке, а тот, в свою очередь, отдает королю “луч-
шего коня”45. Характерно, что пожалования-продажи и собственно
продажи типичны для Афонсу до 50-х годов ХП в. Позже в изучен-
ных нами документах они не зафиксированы - ни светским лицам,
ни церковным организациям.
Очевидно, продажа владений, а также пожалование их за опре-
деленную сумму денег или предметы военного снаряжения были вы-
нужденными для Афонсу в первый период его государственной дея-
тельности. Об этом говорят и факты обращения за помощью
к крупным землевладельцам во время военных действий. Позже,
в связи с укреплением власти и стабилизацией положения внутри
страны, он, видимо, смог отказаться от этой меры.
Другая важная группа документов, входящих в массив грамот,
контрагентами в которых выступают светские лица, - грамоты, дару-
ющие иммунитет на той или иной территории4^. Кстати, именно
иммунитет часто бывал объектом пожалования-продажи, хотя мог
дароваться и без получения платы.
Иммунитет жаловался не только светским феодалам, но и цер-
ковным47, и даже гораздо чаще. Особенно много иммунитетных гра-
мот в пользу различных церковных организаций было выдано
Афонсу во второй период его правления, в частности в 60-70-е годы
ХИ в. Обычно иммунитет включал освобождения от уплаты ряда
государственных налогов: за право на проезд и провоз товаров, от
налога, заменявшего военную повинность (фоссадейра), а также ря-
да штрафов4*. Довольно редко упоминается запрещение должност-
ным лицам короля входить на территорию иммуниста49. Иногда как
светский феодал, так и церковный могли получить, кроме освобож-
дений различного рода, и привилегии, например разрешение жите-
лям данной округи беспошлинно торговать в близлежащих городах
или в пределах определенного района511. Особых различий между
иммунитетными правами светских лиц и церковных феодалов нс на-
блюдается, но для последних он более характерен. Больше полови-
ны всех пожалований церкви или содержит в себе условия иммуни-
тета. или является иммунитетной грамотой, или сочетает дарение
земли и иммунитета.
236
Пиренейские странствия
Какими же правами обладали короли на земли, переданные до-
натариям? У нас есть данные, что Афонсу дарил своим ‘'верным'* зе-
мли, отобранные у лиц, помогавших его противникам или несоблю-
давших обязательства феодальной верности51. Остается неясным,
были ли эти земли в свое время также переданы центральной вла-
стью или они приобретались каким-либо иным путем. Но можно
предположить, что подобная возможность перераспределения со-
хранялась за монархом, о чем говорит и такое явление, как знамени-
тые “Расследования’", попытки которых были предприняты еще в
правление Терезы52. Кроме того, несомненно, король имел все пра-
ва на те земли, которые давались им в условное владение, при вы-
полнении обязательств53. Из чего складывался тот фонд, которым
распоряжался король при раздаче земель? Основой его являлся па-
тримоний королевской семьи (в первой половине столетия - граф-
ской). В грамотах постоянны указания на то, что земля, которую
граф или король передают тому или иному лицу, досталась ему от
отца, деда или предков. Иногда употребляется более неопределен-
ное выражение: “моя собственная земля”, hereditas54. Гораздо реже
встречаются упоминания о покупке земли55. Наиболее значитель-
ные владения королевская власть в это время получала в результа-
те военных походов56. Наконец, некоторые земли поступали к коро-
лю после конфискаций у непокорных феодалов57.
Королевские пожалования не были единственным источником
формирования феодального землевладения в Португалии в это вре-
мя. Одним из самых распространенных способов приобретения зем
ли, очевидно, было участие в военных экспедициях5*. Другой извест-
ный способ состоял в освоении (и заселении) земли, подобно более
ранней прессуре. Как видно из грамот Афонсу, занятие земель этим
способом требовало непременной санкции короля на владение59.
Наконец, есть указания и на приобретение земли путем покупки60.
Однако в целом движение собственности по королевским грамотам
не прослеживается, что, возможно, связано с характером источника.
Мы уже говорили, что в изученных нами документах встречают-
ся упоминания зависимого населения. Надо отметить, что все они
относятся к первой половине столетия, и речь идет о территориях,
расположенных между Минью и Дору и Дору и Мондегу. Южнее
Мондегу сведений о зависимых крестьянах наши грамоты не дают61.
Наиболее частое И общее наименование населения королевских
земель - “поселенцы”, “люди, живущие здесь”62. Встречается и обо-
значение “люд”6\ Эти общие и неопределенные термины не позво-
ляют нам судить о том, какие категории крестьянского населения
составляли основу или большинство королевских крестьян. В не
237
О.И. Варьяш. Тетрадь вторая
скольких грамотах, однако, есть упоминания таких категорий, как
сервы, юниоры64, известные не только здесь, но и в других районах
христианской части полуострова65. Нет у нас данных и о повинно-
стях этих категорий крестьянства в данном регионе; на основе на-
ших материалов невозможно говорить о соотношении тех или иных
категорий, равно как и о тенденции их развития, В целом в порту-
гальской историографии сложилось мнение, что в это время в связи
с внутренней колонизацией и Реконкистой происходит смягчение
личной зависимости, а местами и полное ее исчезновение, отмена
прикрепления к земле ряда категорий крестьянского населения,
характерных для района между Минью и Дору66. Но на материале
наших документов этот процесс не прослеживается.
Мы проанализировали графские и королевские грамоты Порту-
галии XII в. под определенным углом зрения — выяснения источни-
ков, форм и условий складывания феодального землевладения в спе-
цифической обстановке - при наличии тенденции к складыванию
самостоятельного государственного образования и в обстановке по-
стоянных военных действий, результатом чего было расширение
площадей, пополнявших фонд феодального землевладения. В этой
связи прежде всего отчетливо видна линия укрепления: централь-
ной власти в графстве (затем в королевстве) в противовес влиянию
леонского двора. Это сказалось в стремлении создать себе опору
среди местной светской знати и духовенства путем раздачи земель
и привилегий.
Другая линия диктовалась условиями войны, поскольку и Энрике,
и Афонсу нуждались в средствах для ведения военных действий и лю-
дях. Это вызвало продажу королем земель и прав на них, а также по-
жалование владений в качестве вознаграждения за участие в бою или
помощь. Наконец, большую роль в борьбе Афонсу за королевский
титул и признание его Римом, играла позиция португальской церкви,
что явилось одной из причин значительных дарений в ее пользу.
Все эти явления были возможны ввиду наличия широкого фон-
да королевских земель и постоянного притока новых территорий на
юге страны. И это же позволило центральной власти свободно рас-
поряжаться землями, раздавая их в безусловное владение. В сочета-
нии с уже сложившимся к концу XI в. крупным землевладением на
северных землях Португалии это явление стало основой постепенно
возраставшего могущества феодальной знати, в XIII в. вылившегося
в многочисленные междоусобицы и столкновения с королевской
властью. Однако в XII в. постоянными подачками королю удалось
сохранить и обеспечить поддержку со стороны феодалов, несмотря
на значительное отчуждение королевских прав в их пользу.
238
Пиренейские странствия
1 Подробнее см.: Варьяш О,И, Становление Португалии //Социально-полити-
ческое развитие стран Пиренейского полуострова при феодализме. М.. 1985.
2 См., например: Castro A. A evolu^ao economica de Portugal. Lisboa. 1964—1979.
Vol. 1-11: Fonseca Ferreira A. A acumula^ao capitalista em Potugal. Porto, 1977;
Cunhal A. As lutas das classes nos fins da Idade Media. Lisboa, 1975; etc.
* Mulioso J. Ricos liomcns, infancies e cavaleiros. Lisboa. 1983; Idem. Portugal
medieval: Novas interpreta<;6es. Lisboa, 1985; Idem. A nobreza medieval portuguesa.
Lisboa. 1976.
4 DMP. Documentos regios.
5 Ibid, N 2, 31, 150, 256, 281.
h Битва при Педрозу 1071 г. между португальскими и галисийскими феодала-
ми иногда представляется португальскими историками как одно из первых
свидетельств борьбы Португалии за автономию и складывания “националь-
ного духа". Однако еще А. Эркулану трактовал ее как типичную феодаль-
ную междоусобицу, что, очевидно, ближе к истине. См.: llerculano A. Histdria
de Portugal. Lisbon, 1846. T. 1. P. 194.
7 Mattoso J. Ricos homens... P. 30-32.
s DMP. Documentos regios. N 12, 23. 25. 46. 64, 65, 74 etc.
9 Ibid. N 35. 37. 47, 54. 58 etc.
10 Ibid. N 5. 10, 21, 23. 46. 48, 64. 75 etc.
11 Ibid. N 19. 16. 33.
-Ibid. N 37. 19. 23. 54, 58.
-3 Ibid. N 63. 79,
14 Ibid. N 53.
15 Ibid. N I I, 17, 22. 27. 29, 30 etc.
16 Ibid. N 63, 73,79. 67.
17 См.: Корсунский A.P. История Испании, X1I-XI11 вв. M.. 1976; Минаков С Т.
Восстание горожан в Саагуне XI в // Вести. МГУ. Сер. 8. История. 1978. № I.
18 DMP. Documentos regios. N 80, 81, 82.
19 Ibid. N 343, 344, 345, 355, 356, 358.
2" Ibid. N 344.
21 Ibid. N 121. 123, 213. 231, 245. 267, 268. 298. 313. 351 etc.
22 Ibid. N 85.90. 101.
23 Ibid. N 86. 88. 89, 95. 100, 104. 107.
24 Ibid. N 222, 223. 254.
25 Ibid. N 266. 247, 283. 315.
26 Ibid. N 277, 279. 314, 315, 317 etc.
27 Ibid. N 322, 327.
2S Ibid. N 121. 166. 181.
29 Ibid. N 235.
30 Ibid. N 261. 268.
31 Ibid. N 301.
32 Ibid. N 127. 244, 263, 314.
33 Ibid. N 290. 297, 314. i-15.
34 Ibid. N 295. 327, 355, 358.
35 Ibid. N 199. 213, 238. I
;f l Ibid. N 324,331, 333, 3^5.
37 Ibid. N 101. 106, 113, 116, 156. 149 etc.
4
239
О.И. Варьяш. Тетрадь вторая
™ Ibid. N 150.
” Ibid. N 248.
40 Ibid. N 194,294, 329, 351.
*»l Ibid. N 4, 17, 56, 73, 90, 146, 148, 205, 206, 209, 251, 312, 339.
42 Ibid. N 154, 137, 347.
4A Ibid. N 259, 271.
44 Ibid. N 15, 34. 36, 39, 46. 43. 59, 256, 275 etc.
4-s Ibid. N 124.
46 Ibid. N 126.131. 166. 174.128, 337. 339 etc.
42 Ibid. N 217,226, 247. 260 etc.
4R Ibid. N 216. 238. 250, 259 etc.
49 Ibid. N 215, 314.
•w Ibid. N 303, 306.
51 Ibid. N 241, 275. 299.
52 Ibid. N 76. В XIII в. по указам португальских королей были составлены описи
владений и их населения на севере страны.
53 Ibid. N 215, 312.
54 Ibid. N 216. 270. 345.
55 Ibid. N 141, 163. 321.
56 Ibid. N 295, 297, 301.
S7 Ibid. N 319.
58 Ibid. N 151, 178. 236.
59 Ibid. N 215, 269.
60 Ibid. N 119, 137. 149, 162.
61 Ibid. N 78. 150, 249, 260.
« Ibid. N 15, 22, 151.
M Ibid. N 89, 150.
64 Ibid. N 15, 16,78.
^5 См.: Корсунский A.P. Указ. соч. С. 123-127.
66 См.: Варьяш О.И. Некоторые проблемы аграрной истории Португалии
в современной португальской историографии // Наст. изд. С. 215-228.
Порту гало- кастил ъские
отношения в XV в/
С момента возникновения Португалии как самостоятельного го-
сударства и до конца эпохи средневековья отношения между нею и
соседней Кастилией сохраняли напряженный и двойственный харак-
тер. С одной стороны. Португалия не могла существовать вне эко-
номических, культурных и дипломатических связей с другими рай-
онами Пиренейского полуострова, которые осуществлялись в ос-
новном через Кастилию. С другой - необходимость отстаивать свою
* Впервые опубл.: Проблемы испанской истории, 1987. М., 1987. С. 250-260.
240
Пиренейские странствия
независимость в условиях экспансионистских устремлений растуще-
го Кастильского королевства и притязания Португалии на ведущую
роль на полуострове приводили к постоянным столкновениям меж-
ду ними дипломатического, династического и военного характера.
Это второе направление португало-кастильских отношений достиг-
ло своей кульминации в конце XIV в., в 1383-1385 гг.
Как известно, Португалия в этой борьбе отстояла свое право
на самостоятельное существование. Сложившееся ранее на Пире-
нейском полуострове государственное деление сохранилось. Этот
факт историки оценивают по-разному. Одни, считая события
1383-1385 гг, в Португалии лишь династическим кризисом, видят в
этом случайность, помешавшую объединению полуострова1, другие
полагают, что между странами существовали слишком сильные раз-
личия2, которые препятствовали объединению. Наконец, существу-
ет мнение, что напряженность в отношениях двух стран была поро-
ждена именно кризисом 1383 г? Нам представляется наиболее обос-
нованным тезис о сложности и многоплановости португало-
кастильских отношений на протяжении всей истории их существова-
ния4. Однако решение этого вопроса безусловно требует тщатель-
ного анализа тенденций внутреннего развития Португалии и Касти-
лии как в отдельности, так и во взаимодействии.
Нас же интересуют взаимоотношения Португалии с Кастилией
на протяжении столетия после войны 1383-1385 гг. Сознавая, что
всестороннее раскрытие темы требует значительного объема иссле-
дования, мы затронем эту проблему с точки зрения экономических
связей двух стран и возникновения у каждой из них колониальных
владений, пытаясь проследить, как развитие этих связей влияло на
другие стороны внутрнпиренейских отношений.
XV век интересен нс только тем, что непосредственно примыка-
ет к эпохе войны за независимость и является логическим продол-
жением и развитием тенденций, характерных в конце XIV в, для вну-
треннего положения Португалии и ее внешней политики. Он знаме-
нует новую страницу в истории Португалии, причем географиче-
ские открытия, начало колониальной экспансии, с которыми обыч-
но связывают новый этап в жизни португальского общества, стали
лишь внешним выражением значительных внутренних изменений.
В результате событий 1383-1385 гт, в Португалии происходит укре-
пление политических и экономических позиций торговой верхушки
горожан и той части дворянства, которая была с нею связана5. По-
скольку основу благосостояния этих слоев предопределяла главным
образом заморская торговл^, видимо, именно необходимость удов-
летворения их интересов порождала экспансионистские и колониза-
241
17 В.)Р|.Я11|О11
О.И. Варънт. Тетрадь вторая
торские устремления Португалии6. Взятие Сеуты, проникновение в
глубь Африканского континента, освоение островов Атлантическо-
го океана явилась результатом предшествующего развития и в то же
время фактором новых изменений в португальском обществе7.
Таким образом, в начале XV в. отношения Португалии и Касти-
лии складывались в условиях прежде всего неизжитых династиче-
ских и политических противоречий конца XIV в. Кроме того, обе
страны к этому времени имели различную ориентацию внутри сооб-
щества европейских стран, в частности в период Столетней войны:
Португалия традиционно поддерживала связи с Англией и Араго-
ном, в то время как Кастилия, по-разному используя политическую
ситуацию, в Столетней войне в целом вес же ориентировалась на
Францию8. Начавшиеся в XIV в. дальние заморские плавания и осво-
ение новых земель, в чем ведущую роль среди европейцев играли в
тот момент португальцы и испанцы, открыли новую область отно-
шений стран-соседок. Наконец, эти отношения разворачивались на
фоне различий во внутренней структуре общества.
Рассматривая взаимоотношения Португалии и Кастилии в XV в.
испанские и португальские историки высказывают противоречивые
взгляды на характер и причины осложнений. Основной интерес вы-
зывает период правления Афонсу V и Изабеллы Католической.
В свое время Р. Альтамира-и-Кревеа оценивал войну 1475-1479 гг.
как чисто династический спор, а столкновения на африканских тер-
риториях - исключительно как следствие династических войн на по-
луострове0.
Испанский историк Л. Суарес Фернандес, издатель документов и
исследователь внешней политики Испании и се связей с Португали-
ей. полагает, что нельзя рассматривать эту проблему лишь с точки
зрения династических или дипломатических отношений, но надо
учитывать и экономический, религиозный, внутриполитический ас-
пекты. По его мнению, с начала XV в. между Кастилией и Португа-
лией постепенно устанавливаются дружественные отношения, отча-
сти за счет уступок со стороны Кастилии. Они были скреплены
брачными узами между правящими домами. Но именно это сближе-
ние и послужило причиной вмешательства Португалии во внутрен-
ний конфликт в Кастилии в 70-х годах XV столетия. В то же время
этот историк признает, что заключение брака Изабеллы Кастиль-
ской и Фернандо Арагонского и объединении этих двух исторических
областей полуострова нарушало баланс сил и могло расцениваться
Португалией как угроза ее безопасности10. В ходе конфликта сопер-
ничество было перенесено и в другие области отношений: автор
имеет в виду активизацию проникновения кастильских мореплава-
242
Пиренейские странствия
гелей в воды Атлантического океана. Несомненный интерес пред-
ставляет и то, что Л. Суарес Фернандес обращает внимание на вну-
треннюю структуру кастильского общества и связывает с ней напра-
вление внешней политики Кастилии. Однако в оценке деятельности
самой Изабеллы Кастильской Суарес подвержен склонности к неко-
торой идеализации королевы, постоянно подчеркивая ее миролю-
бие и уважение к родственным связям с Португалией11.
В других работах анализу экономических причин португало-ка-
стильских противоречий фактически уделяется больше внимания.
А. Оливейра Маркеш отмечает большое значение захвата и эксплу-
атации Мадейры и Канарских островов, заинтересованность в этом
обеих стран12. Совпадение и столкновение интересов двух держав
именно в сфере заморской торговли и дальних морских экспедиций
подчеркивает М.Ф. Кошта13. Авторы “Новой истории Испании",
нс отрицая разнообразных политических моментов, определявших
взаимоотношения соседствующих государств, отмечают их соперни-
чество в области колониальных захватов14. “Без сомнения, - пишут
они, - появление раннего капитализма дало мощный импульс разви-
тию духа наживы и желания монополизировать торговлю продукта-
ми с Востока, широкая потребность и недостаточное предложение
которых позволяли поднимать на них цены настолько, чтобы полу-
чать баснословные прибыли1115.
Представляется интересным проследить, в чем конкретно про-
являлись экономические связи и противоречия Кастилии и Португа-
лии в XV в., насколько были они прочны и определяющи во всем
комплексе взаимоотношений этих стран, как повлияли на них поли-
тические распри и начало открытий новых земель.
Конец XIV - начало XV в. ознаменовались в португало-кастиль-
ских отношениях постоянными столкновениями и угрозой конфлик
тов, связанными с последствиями войны 1383-1387 гг, В 1393 г. пор
тугальская сторона потребовала от Кастилии возврата всех плен-
ных, освобождения двух крепостей, отказа от помощи возможным
претендентам на португальский престол16. В том же году было за-
ключено перемирие на 15 лет17. Однако столкновения из-за Канар-
ских островов, задержка пленных, невыплата долга Кастилией при-
вели к тому, что в 1396-1397 гг. военные действия возобновились.
Португалией были взяты Бадахос и Кадис. Кастильский флот вел
активные ответные действия ца море. В конфликт оказались втяну-
тыми Англия и Франция. Военные столкновения продолжались
до 1399 г., когда начались мирные переговоры. Но лишь в 1402 г.
был составлен договор (tregua), утвержденный в 1403 г. на 10 лет.
т.е. до 1413 г. На протяжении этих лет неоднократно предпринима-
243
17“
О.И. Варьяш. Тетрадь вторая
лись попытки еще более смягчить обстановку посредством перего-
воров по отдельным вопросам (торговля, перегон скота и т. д.)18.
В 1411 г. эти попытки увенчались заключением нового мирного до-
говора (la paz), который положил конец участию Кастилии и Порту-
галии в Столетней войне, И лишь 1431 год принес обеим странам paz
perpetua - 'вечный мир”14.
Тесные династические связи португальского и кастильского дво-
ров привели к осложнению отношений между ними в начале 40-х го-
дов XV в. После смерти короля Дуарте в 1438 г. португальский пре-
стол наследовал Афонсу V, которому было всего шесть лет от роду.
Между его матерью Леонор и братом Дуарте, инфантом Педру,
возникли разногласия. Леонор бежала в Кастилию, ища там помощи
и поддержки. Позиция кастильского короля Хуана II в этом вопросе
во многом зависела от расстановки сил внутри страны, в частности
от хода и последствий борьбы двух основных группировок знати,
возглавлявшихся арагонскими инфантами и доном Альваро де
Луной, с которым поддерживали связь португальцы. В то же время
военная угроза со стороны Португалии (защита сторонников де Лу-
ны, карательные набеги) сыграла определенную роль в борьбе за
власть этих двух группировок20. После усиления влияния де Луны в
1442 г., вторжения португальских войск в Андалусию в ответ на кам-
панию инфанта Арагонского (1444 г.) и смерти королевы Леонор
(1445 г.) Хуан II не только восстановил отношения с Португалией,
но и обратился к ней за военной помощью против мятежной знати.
Однако португальские войска не успели принять участия в битве при
Ольмедо (1445 г.), в которой победили сторонники де Луны21. Улуч-
шение отношений было скреплено браком между Хуаном II и пор-
тугальской инфантой Изабеллой.
Очередные столкновения на Канарах и у Бохадора. а также
казнь Альваро де Луны создали новую напряженность в конце 40-х -
начале 50-х годов. Но наиболее резким обострением взаимоотноше-
ний явилось вмешательство Португалии в династическую распрю
в Кастилии в 1475-1479 гг. В течение четырех лет развертывались
широкие военные действия, захватившие как территорию Пиреней-
ского полуострова, так и просторы Атлантики, причем удельный
вес последних значительно возрос. После морского сражения, за-
кончившегося поражением Португалии, кастильцы снарядили ряд
экспедиций в Гвинею: Изабелла Кастильская издавала указы, пове-
левающие "чинить всяческий ущерб" португальским кораблям и то-
варам на Канарских островах, близ африканских берегов и т.д.
Завершение этой войны и заключение мирного соглашения в
Алкасовасв 1479-1480 гг. не разрешило противоречий и не устрани-
244
Пиренейские странствия
ло возможности столкновения экспансионистских интересов Порту-
галии и Кастилии, которые выражались в различных формах -
от морских грабежей до заговоров против царствующих особ22. Сле-
дующей попыткой их примирения стал известный Тордесйльясский
договор (1494 г.).
Такова внешняя сторона взаимоотношений Португалии и Кас-
тилии на протяжении XV в. Проследим, насколько это возможно на
доступных нам материалах, динамику развития экономических свя-
зей этих стран. Естественно, что они издавна торговали друг с дру-
гом. Кроме того, что через Кастилию пролегали торговые пути из
Португалии в другие европейские земли, существовал активный об-
мен и между этими странами, весьма важный для обеих сторон.
Из Кастилии в Португалию ввозили зерно, текстильные изделия
и вообще продукты ремесленного производства. В Португалии в
конце ХШ - начале XIV в. произошло изменение соотношения от-
раслей сельского хозяйства. Повышение роли скотоводства, вино-
градарства и оливководства при сокращении зернового хозяйства
было вызвано рядом причин: изменением климатических условий,
демографическим спадом второй половины XIV в., перераспределе-
нием населения между городами и сельской местностью, наконец,
изменениями во внутренней структуре земельной собственности.
Это вызвало, в свою очередь, резкую нехватку зерновых, ощущав-
шуюся на протяжении всего XIV и большей части XV в. Хлеб вво-
дили из Франции, Южной Италии, Северной Африки, Англии. Есте-
ственно. что наиболее удобны в этом отношении были закупки
зерна в Кастилии23. Португальское ремесленное производство, за
исключением связанных с мореплаванием отраслей, не достигло
достаточного развития, что частично возмещалось за счет ввоза из
Кастилии24.
Португалия, со своей стороны, поставляла соль, пробку. В Севи-
лью и далее, в центр страны, отправлялись рыба, фрукты и другая
сельскохозяйственная продукция. Особое значение с XIV в. приоб-
ретает экспорт вина, которое, славясь особым качеством и вкусом,
вывозилось во многие европейские страны. Полагают, что экспорт
вина достигал 12 тыс. т в год2^. Торговля Португалии с Кастилией
осуществлялась как морским путем, так у по суше, через так назы-
ваемые porios secos, расположенные по границе26.
Установлению нормальных торговых отношений посвящены
отдельные параграфы в мирных договорах разных лет. Уже в про
ект соглашения 1393 г., составленный португальской стороной,
было включено положение о свободной торговле между обеими
странами. Затем этот пункт вошел в текст соглашения 1403 г., где
245
О.И. Варьяш. Тетрадь вторая
провозглашалась свобода торговли любыми товарами, кроме обыч-
но находившихся под запретом - золота, серебра, денег, оружия и
лошадей. Для гарантии этих отношений, а также разбирательства
споров было решено создать особую комиссию27,
Л. Суарес Фернандес полагает, что уже в результате заключе-
ния этого соглашения происходит нормализация торговли и восста-
новление экономических связей. Несмотря на различные течения
внутри обеих стран за и против налаживания взаимоотношений, в
целом побеждает тенденция к расширению экономических контак-
тов. В 1410 г. было заключено соглашение о возможности перегона
скота на территории трех округов из одного королевства в другое28.
При заключении договора о “вечном мире” в 1431 г., признанно-
го “покончить с последними недоразумениями, существовавшими
между обеими странами**, была подтверждена свобода торговли,
кроме обычных ограничений, и создание арбитражной комиссии.
Свидетельством торговых связей между Португалией и Кастилией
может служить упоминание о наличии португальских купцов на
ярмарках Медина-дель-Кампо кортесами в Паленсуэле 1425 г.
На вальядолидских кортесах 1447 г. отмечалось, что большое число
товаров, в том числе воск и специи, поступают из Португалии.
В свою очередь, на лиссабонских (1448 и 1459 гг.) и сантаренских
(1451 г.) кортесах разбирались вопросы, связанные с экспортом в
Кастилию скота. Вывоз крупного рогатого скота и овец произво-
дился по разрешению королевской власти, но обычно сильно превы-
шал обусловленные лицензией нормы (вплоть до создания нехватки
мяса в Лиссабоне и других городах), что, видимо, говорит о выгодно-
сти этой торговли29.
Однако одновременно с нормализацией отношений на полуост-
рове начинают возникать конфликтные ситуации на вновь осваива-
емых территориях.
Взятие Сеуты и проникновение в Марокко (1415 г.), открытие
Мадейры (1418 г,), экспедиция на Канарские острова и начало засе-
ления и колонизации Мадейры (1424-1425 гг.), наконец, выход к
Азорским островам - все эти события следуют одно за другим в те-
чение всего лишь десятилетия. Но это десятилетие, а также следую-
щие за ним, принесшие Португалии африканские земли и Острова
Зеленого Мыса, резко изменили и состав португальского экспорта,
и значение Португалии на европейской арене, и соответственно ее
взаимоотношения с Кастилией.
До второй половины XV в. открытые португальцами земли, за
исключением Мадейры, оставались фактически не колонизованны-
ми. Отсюда в Португалию, а через нее в Западную Европу, шли до-
246
Пиренейские странствия
бытые различными путями золото, специи, особые, ценные породы
дерева, слоновая кость, красители, сахар, наконец, живой товар - ра-
бы30. Первая партия рабов была ввезена в Португалию из Африки в
1441 г. капитаном Антаном Гонсалвишем. За первые шесть лет бы-
ло ввезено около 900 рабов. В последующие годы эти цифры резко
возрастают - от 700 до 800 рабов ввозят ежегодно. В Лиссабоне,
Лагуше, Кадисе, Севилье были расположены невольничьи рынки.
В середине XV в. рабы были действительно дешевой рабочей силой:
18 рабов отдавали за лошадь4.
С 1452 г. обращение туземцев в рабство было узаконено в пап-
ской булле. Большинство рабов, попадавших в руки португальских
торговцев, затем перепродавались в Кастилию. Арагон и другие ев-
ропейские страны, остальные использовались на сахарных планта-
циях Мадейры и в Португалии32.
Сначала существовала свободная возможность каждому желаю-
щему торговать в африканских землях или африканскими товарами
на условии выплаты - по старой традиции времен Реконкисты -
одной пятой стоимости товаров в пользу португальской короны.
В 1443 г. была основана Companhia de Lagos - первая в мире Компа-
ния по заморской торговле и дальним морским путешествиям. В том
же 1443 г. Энрике Мореплаватель вводит монополию на торговлю в
землях к югу от БохадораЧ С этого времени королевская власть
контролирует или старается контролировать торговые связи со сво-
ими колониями и в зависимости от степени участия в снаряжении ко-
рабля получает от четверти до половины стоимости товаров.
Примерно с этого же времени особое значение приобретает ост-
ров Мадейра, который начинает производить значительные количе-
ства (от 3000 до 3500 т в год) зерна34, экспрртирует его в метропо-
лию, что, видимо, должно было уменьшить зависимость Португалии
от зерновых поставок из европейских стран, в том числе и из Касти-
лии. Одновременно на Мадейре создаются крупные сахарные план-
тации, где работают в основном рабы. Сахар с Мадейры вывозится
в Англию и другие европейские страны*5.
Именно с середины XV столетия и Португалия, и Кастилия
особенно четко осознают значение приобретенных колоний.
В 1449-1453 гг. происходит ряд столкнбЬений на Канарских остро-
вах. где нападающей стороной выступали португальцы, а на Афри-
канском побережье— по инициативе кастильцев. В Кастилии Афри-
ка была объявлена conquista de Castclla. т.е. объектом целенаправ-
ленного завоевания. Конфликт был смягчен буллой папы Нико
лая V, по которой это побережье от Бохадора отошло во владение
Португалии, а Канарские острова - Кастилии, хотя они еще долго
247
О.И. Варьяш. Тетрадь вторая
оставались лакомым куском для Лиссабона36, М.Ф. Кошта считает,
что с 70-х годов XV в., оценив экономическое и стратегическое зна-
чение открытых земель, португальская корона начала принимать
суровые меры против проникновения на побережье Африки ино-
земных купцов. В связи с этим была издана королевская грамота
1473 г., особенно враждебная в отношении андалусийцев, согласно
которой капитаны португальских кораблей должны были атаковать
иностранные суда, замеченные у африканских берегов37.
Рост значения Португалии и Испании как колониальных держав
и их соперничество в качестве таковых, несомненно, сказывались и
на гегемонистских устремлениях обеих стран на Пиренейском полу-
острове. Именно эти мотивы - гегемония на полуострове и гегемо-
ния в Атлантике - лежали в основе конфликта 1475-1479 гг.
С формальной точки зрения столкновение носило династиче-
ский характер. Энрике IV, правление которого знаменовалось не-
прерывными мятежами знати, не решил при жизни вопрос о престо-
лонаследии, колеблясь между своей дочерью Хуаной, против воца-
рения которой возражала знать, и сестрой Изабеллой, чье восхож-
дение на трон наносило Хуане и ее матери, инфанте португальской,
оскорбление, подтверждая слух о незаконном происхождении доче-
ри короля. После смерти Энрике IV разгорелась борьба между сто-
ронниками Хуаны и Изабеллы. Часть городов приняла сторону
Хуаны. Кроме того, ее сторонники обратились за помощью к коро-
лю Португалии Афонсу V, предложив ему руку Хуаны. Так Порту-
галия оказалась втянутой во внутренние усобицы Кастилии.
Однако с самого начала португальскую корону интересовали
отнюдь не только династические вопросы. Объединение Кастилии и
Арагона, пусть пока лишь формальное, нарушало существовавшее
равновесие сил на полуострове, в котором Кастилии в виду ее гео-
графического положения принадлежала решающая роль. Одновре-
менно кастильско-арагонская уния пресекала возможности объеди-
нения Португалии с Кастилией или установления португальской ге-
гемонии среди Пиренейских государств.
Л. Суарес Фернандес выделяет две фазы войны 1475—1479 гг.,
полагая, что с 1477 г. политические и экономические аспекты столк-
новения смешиваются38. Однако запрещение вывоза в Португалию
ряда товаров последовало уже в марте 1475 г.39 В 1476 г. был выпу-
щен указ, предписывающий жителям Канарских островов прекра-
тить торговлю с португальцами и наносить им всяческий ущерб4”.
Узурпировав титул королевы Португалии (в ответ на то, что Афон-
су V и Хуана провозгласили себя государями Кастилии), Изабелла
сразу же выдвигает претензии на право торговли с Гвинеей. Уже в
248
Пиренейские странствия
1475 г. она повелела запретить какие-либо торговые связи с Гвине-
ей без лицензии королевской власти: в следующем, 1476 г., а затем в
1477 и 1478 гг, посылает в Гвинею экспедицию. Интерес к колони-
ям, борьба за них и право торговли с ними не ослабевают до конца
войны. Недаром длительная переписка и переговоры, предшество-
вавшие заключению договора в Алкасовас, постоянно касаются,
кроме династических вопросов, проблемы дальнейших завоеваний в
Африке, прав торговли на островах и т,д.41
В то же время экономические связи двух стран были достаточно
сильны для того, чтобы не прерваться окончательно во время кон-
фликта. Насколько был важен экспорт в Кастилию соли, говорит
тот факт, что даже в период военных действий королева Изабелла
специальным указом разрешила городу Ла-Корунья выслать в Пор-
тугалию три корабля за солью, так как город в связи с запретом на
торговлю с соседкой терпел “великие убытки и ущерб1'. Потреб-
ность в контактах была так велика, что и в это время жалуются
лицензии и разрешения купцам враждующих стран на проезд и тор-
говлю на их территории42.
Эта тенденция сохраняется и после конфликта. В трактат “о веч-
ном мире”, подписанный в Алкасовас, были включены условия
прежнего договора 1432 г., касающиеся торговли. Были урегулиро-
ваны частные спорные случаи по поводу захвата кораблей и това-
ров, выплаты положенных пошлин в пользу королевской власти и
т.д, В последующие годы налаживалась торговля вином, пшеницей,
рыбой, воском, полотном. Зачастую эта торговля велась даже в на-
рушение установлений - так, неоднократно из Кастилии вывозилось
зерно без разрешения королевской власти, причем этим занимались
как португальские, так и кастильские торговцы. Португальские
купцы посещают ярмарку в Медина-дель-Кампо. Были подтвержде-
ны старинные привилегии Месты в Португалии45.
Однако все это не снимало противоречий в другой сфере взаи-
моотношений двух государств. По Алкасовасскому договору Порту-
галия, отказавшись от притязаний на кастильскую корону, приобре-
ла исключительные права на завоевание Африки. Было установле-
но. что граница сфер влияния Кастилии и Португалии пройдет по
параллели Канарских островов. Канары отводили Кастилии, а пор-
тугальское влияние распространялось к югу от них44. Фактически
было восстановлено положение, существовавшее до конфликта.
Естественно, такая ситуация не могла удовлетворить Кастилию,
так как лишала ее возможности расширять сферу своего влияния.
Попытки проникновения кастильских купцов и мореплавателей
в португальские воды не прекращались. Постоянно совершались
249
О.И. Варьяш. Тетрадь вторая
нападения на богатые корабли, следовавшие в Португалию из
Гвинеи. Захваты португальских кораблей были обычным явлением
для отношений обеих корон в это время. В 1480 г. португальская
сторона постановила, что любой кастилец, обнаруженный в Гвинее,
должен быть убит без промедления45. В 1480 г. было принято еще
одно официальное соглашение, призывавшее соблюдать условия
мирного договора и судить нарушителей "по справедливости”46.
Завоевание Гранадского эмирата, большие заслуги католиче-
ских королей перед папством в области религиозной политики и,
главное, открытия Колумба дали возможность Кастилии претендо-
вать на пересмотр условий Алкасовасского договора. В 1493 г. папа
попытался сделать это, заменив широтное деление сфер влияния на
долготное. В том же году Кастилия и Португалия обменялись по-
сольствами с этой целью, и в июне 1494 г. в Тордесильясе был под-
писан знаменитый договор, определивший направление экспансии и
колонизации обеих стран и в какой-то мере смягчивший напряжен-
ность их отношений в этой области.
Завершая этот краткий обзор, следует подчеркнуть следующие
моменты. На протяжении XV в. можно заметить постепенное сме-
щение центра тяжести в противоречиях между Португалией и Кас-
тилией с внутрипиренейских проблем на вопросы мирового господ-
ства. Старинное соперничество, ‘дружба вражда" двух государств
не смогли вылиться на этом этапе в преобладание одного из них и
подчинение (или поглощение) другого. Внутреннее развитие этих
стран толкало их на внешнюю экспансию, вело к началу великих
плаваний, великих открытий, и как прежде на полуострове, так
теперь в Атлантическом океане столкнулись их интересы, прежде
всего в экономической сфере. Именно здесь решался теперь вопрос
о гегемонии, здесь, в Атлантике - источнике золота и дешевой рабо-
чей силы, и династические распри были лишь формой выражения
этой борьбы, положившей начало эпохе колониальных захватов,
раздела сфер влияния, складывания мирового рынка.
1 Альтамира-и-Креаса Р. История Испании. М., 1951. Т. I. С. 250; Nueva histo-
ria de Espaiia. Madrid, 1973. Vol. 8. P. 143.
2 Verlinden Ch., Perez Embid FL Cristobal Colon у el descubrimienlu de America.
Madrid, 1967. P. 24.
3 Suarez Fernandez L. Politica international de Isabel la Catolica. Valladolid, 1965.
T. I. P. 17.
4 Cm.: Oliveira Marques A.H. Historia de Portugal. Lisboa. 1976. T. I. К 291;
Vcrfssimo Serrdo J. Histdria de Portugal. Lisboa. 1978. Vol. I, parte I.
5 Cm.: Vertssimo Serrdo J. О caracter social de Revol u^3o de 1383. Lisboa. 1976;
Borges Coelho A. A revolu^ao de 1383. Lisboa. 1977; Oliveira Marques A.IL Op. til.
250
П up енсиекие ctnpa напей я
Т. I. Р. 187-188: Черных А.П. Городские слои в политическом развитии
Португалии в XIV в. И Социально-политическое развитие стран Пиренейско-
го полуострова при феодализме. М., 1985.
h Cunhal A. As lutas de classes cm Portugal nos fins da Idade Media. Lisboa, 1975.
1 Разумеется, экспедиция в Африку и взятие Сеуты были обусловлены слож-
ным комплексом и непосредственных причин, в том числе политических.
См.: Ohveira Marques Л JI. Op. cit. P. 189.
x Cm.: Russel P. The English intervention in Spain and Portugal in the Time of Edward III
and Richard II. Oxford. 1955.
4 Аяьтамира-и-Кревеа P. Указ. соч. С. 254, 431—432.
IU Sudrez Fernandez L. Politica... P. 7. 9; Idem. Relacioncs entre Portugal у Castilla en
la epoca del infante don Enrique. Madrid, 1960. P. 29, 33, X4,
1' Suarez Fernandez L. Politica... P. 10. 14. 63. 83.
]2 Oliveira Marques A.H. Op. cit. P. 220-223.
11 Costa MF О descobrimento da America с о Tratado de Tordesillas. Lisboa, 1980.
P. 9. 10, 13.
14 Nueva historia de Espafta. Madrid. 1973. T. 8. P. 310: T. 9. P. 40-41.
Ibid. T. 9. P. 70-71.
16 В Кастилии находились два незаконных сына и дочь короля Фернанду.
17 Suarez Fernandez L. Relaciones... P. 77.
IS Ibid. P. 20-22, 29, 35.
19 Ibid. P. 37, 43, 190-191.
20 Алыпамира-и-Кревеа P. Указ. соч. С. 252 и след.: Baquero Moreno Н. A Batalha
de Alfarrobcira. Coimbra. 1979. T. 1. P. 194, 208-210.
21 Алыпамира-и-Крсвеа P. Указ. соч. С. 252: Baquero Moreno H.A. Op. cit. T. I.
P. 230-231.
22 Documentos referentes a las relaciones con Portugal durante el reinado de los reyes
catolicos. Valladolid, 1958. Vol. I; 1960. Vol. П. N 44, 165 etc.: Suarez Fernandez L.
Politica... P. 183.
23 Oliveira Marques A.H. Op. cit. P. 242. 156-157; Hoffmann R.C.. Johnson I LB. Lne
village portugaise en mutation // Annalcs. 1971. N 5. P. 934 ss. В XV в. Португалия
иногда выступала и поставщиком черна в случае неурожая в других районах
полуострова, но испытывала при этом трудности. См.: Dias Dini.\.
Fomecimento de cercais рог Portugal a Majorca e a Valencia de Aragao em 1435 //
Colectanea de estudos cm honra de pr. Damiao Peres. Lisboa, 1974.
24 Dufotircq Ch-E., Gautier-Dakhe J. Historia economica у social de Espana cristiana
en la Edad Media. Barcelona, 1983. P. 269; Oliveira Marques A.H. Op. cit. P. 240.
- Oliveira Marques A.H. Op. oil. P. 242; Borges Coelho A. A revolu^ao de 1383.
Lisboa. 1977. P. 82, 69.
26 Dufour eq Ch-E , Gautier-Dalche J Op. cit. P. 173-174, 263.
27 Suarez Fernandez L. Relaciones... P. 27, 29.
28 Ibid. P. 33, 35. j
29 Ibid. P. 43, 190; Dufourcq Ch-E., Gautier-Dalehe J. Op. cit. P. 263: Baquero Moreno H.
As cortes de Lisboa de 1448 // Rcvista Potuguesa de historia. T. 16. Coimbra, 1978.
P. 196-197. 206. - ---- ’
30 Oliveira Marques A.H. Op. cit. P. 241.
31 Хазанов A.M. Португальская работорговля // Новая и новейшая история.
1968. № 4. С. 57; Абрамова С К). Африка: четыре столетия работорговли. М.,
251
О.И. Варьяш. 7страдь вторая
1978. С. 12; Шарепская Б.И. Начало проникновения португальцен в Гвинею и
попытки христианизации Бенина // Доклады и сообщения ист. ф-та МГУ.
1948. Вып. 8. С. 64.
32 Хазанов А.М. Указ. сон. С. 57; Л орал* о ea С.К). Указ. соч. С. 12.
33 Oliveira Marques А.Н. Op. cit. P. 225-226; Verhnden Ch., Perez Embid Fl. Op. cit.
P. 27.
34 Oliveira Marques A JL Op. cit. P. 220.
35 Ibid. P. 221; cm.: Alvaro Lopes de Chaves. Livro de apontamentos. Lisboa, 1983.
P. 47 ss.
36 Oliveira Marques AH. Op. cit. P. 229; Suarez Fernandez L. Relaciones... P. 65.
37 Costa M.F. Op. cit. P. 10.
3K Suarez Fernandez L. Politica... P. 178.
39 Ibid. P. 90.
40 Documentos... N 44: см. также N 9.3, указ 1478 г. о праве захвата кораблей и
товаров португальцев.
41 Suarez Fernandez L. Politica... P. 180-183, 186; Verlinden Ch.. Perez Embid Fl.
Op. cit. P. 29; Documentor.,. N 30, 144, 147, 148, 150 etc.
42 Documentos... N 72, 92, 103, 105 etc.
43 Ibid. N 165, 192, 193, 208 etc ; 327. 349, 350. 432. 442, 450 etc ; 335, 356, 370. 362,
366, 375, 376. 424, 443, 337. См. также N 399; Sudrez Fernandez L. Politica...
P. 476.
44 Documentos... N 165.
4? Ibid. 213, 222, 241.242, 246, 285 etc.; 331,334. 335. 402, 407. 409, 435 etc.; Suarez
Ferndndez L Politica... P. 215.
46 Documentos... N 406.
Торговля
u королевская власть
в Португалии XIH-XIV eeZ
Торговля Португалии в средние века, в частности, в течение
XI-XIV столетий - одна из малоисследованных сторон ее истории.
За исключением интересной и важной работы В. Рау, вышедшей
еще до войны, и двух-трех статей последних лет1, специальных ра-
бот по этому вопросу у нас нет. Объем, ассортимент, характер тор-
говли, ее организация как внутри страны, таки в зарубежных связях
еще требуют конкретных и локальных работ, изучения докумен-
тального материала, в значительной мере и доныне не введенного в
научный оборот. Однако уже и сейчас ясно, что в период классиче-
ского средневековья торговля составляла одну из важнейших и, по-
* Впервые опубл.: Рынок и экспортные отрасли ремесла в Европе XIV-XVIII вв.
М., 1991. С. 53-62.
252
Пиренейские странствия
жалуй, наиболее доходных отраслей португальской экономики.
Не говоря уже о Кастилии, с которой ее связывали многочисленные
сухопутные дороги и морские коммуникации, и об арабских облас-
тях Пиренейского полуострова, Португалия, занимая крайний запад
Иберии, постоянно торговала с восточным регионом полуострова -
Арагоном; она поддерживала торговые связи с Ганзой, итальянски-
ми городами, Францией, Англией и т.д.2 Широкому развитию даль-
ней торговли способствовало географическое положение Португа-
лии на перекрестке морских путей, а также необходимость ввоза
в страну многих видов ремесленных изделий3.
Хороню известно, что в период Великих географических
открытий и позже, во времена существования колониальной импе-
рии, большую роль в заморской торговле играла португальская
корона. Значение деятельности центральной власти в этой области
по-разному оценивается историками, хотя бы в силу того, что дан-
ный факт имел неоднозначные последствия для португальской эко-
номики. Однако, оставляя пока в стороне саму оценку, зададимся
вопросом: где хронологические и генетические истоки этого явле-
ния? Проблема имеет много аспектов. В данном случае мы остано
в имея на одном из них - на правовой деятельности португальской
короны в области торговли в столетия, предшествующие замор
ской экспансии,
В ХП-Х1П вв., после превращения Португалии в самостоятель-
ное королевство, экономика страны продолжала испытывать влия-
ние Реконкисты, понимаемой в самом широком смысле слова, как
процесс взаимодействия и взаимовлияния христианского и мусуль-
манского миров. Огромную роль в развитии городов все еще играли
арабские традиции, в том числе и в сфере торговли. Сам по себе
город занимал особое место в социально-политической жизни Пор-
тугалии эпохи Реконкисты, что имело своим последствием и осо-
бый, более высокий статус горожанина4. Для городской политики
короны в течение XII—XIII вв. характерна широкая фиксация город-
ских установлений - форалов, которые жаловались и крупным горо-
дам, и местечкам5, в связи с чем и характер этих документов, и об-
щее содержание, и объем данных о торговле, естественно, значи-
тельно варьируются6. j
Тем не менее изучение форалов ХП-ХШ вв. дает возможность
выявить известные закономерности рынка. В частности, заметно,
что основную массу товаров-на-городском рынке составляла сель-
скохозяйственная продукция. Она представлена наибольшим
числом наименований, а в некоторых документах торговля не сель-
скохозяйственными товарами вообще отсутствует7.
253
О.И. Варьяш. Тетрадь вторая
В определенной степени это объясняется типом форала как за-
конодательного памятника. Если по форме форал представлял со-
бой как бы соглашение между жителями города и королевской вла-
стью, то по сути своей он прежде всего фиксировал обязательства
горожан и жителей округи в пользу короны. Поэтому ряд явлений
городской жизни, безусловно, не отражен форалом (в отличие от
других типов памятников, основной акцент делающих на регулиро-
вании внутренней жизни города)*. Однако именно форалы показы-
вают нам степень участия и заинтересованности королевской власти
в экономической жизни города.
В крупных форалах - Коимбры, Лиссабона, Эворы и т.п. -
до трети статей касаются вопросов торговли. За редким исключени-
ем они достаточно однотипны, однообразны. Там фиксируются по-
шлины и сборы в пользу короля за ввозимые в город товары и про-
дажу их на городском рынке. Почти во всех форалах наибольшую
часть таких платежей корона оставляет за собой. Лишь иногда ко-
роль даровал тому или иному городу право собирать алмотасарию -
штраф за нарушение установлений или фиксированный сбор в свя-
зи с правильностью весов, мер, цен9.
Таким образом, королевская власть практически не вмешива-
лась в сам процесс торговли, но лишь фиксировала существующие
формы и связи и определяла свою долю в доходах с торговли.
Исключение составляет, пожалуй, только одна область - виноторго-
вля. Показательно, что. например, в форалах Коимбры, Лиссабона
и Сэнтарена статья, касающаяся торговли вином, - первая из тех.
что вообще рассматривают торговые операции и пошлины с них.
Корона утверждает там свое преимущественное право на продажу
вина в течение известного, в разных городах разного срока (напри-
мер, в течение 1—4 месяцев). За нарушение этой монополии полагал-
ся штраф, а в случае рецидива вино торговца-горожанина и часть
его инвентаря подлежали уничтожению: с вина, привезенного извне
города, на время действия королевской монополии взимались высо-
кие пошлины1”. Пожалуй, это первое свидетельство регламентации
торговых операций со стороны королевской власти.
В середине ХП1 в., завершилась португальская Реконкиста, В со-
став Португалии вошли широкие равнины королевства Алгарви.
Значение самого факта изменения военно-политической обстанов-
ки в стране для ее экономики еще требует своего изучения. Пока мы
можем говорить лишь о последствиях самой Реконкисты, в частно-
сти последнего похода 1248-1249 гг. Поднявшись на гребне Рекон-
кисты, города постепенно приобретают не только военно-экономи-
ческое, но и политическое значение: в 1254 г. впервые в Португалии
254
Пиренейские странствия
состоялись кортесы с участием представителей городов11. В этом,
кроме всего прочего, выразились и централизаторские тенденции
королевской власти, особенно явно прослеживающиеся в деятель-
мости Афонсу III и Диниша. Афонсу III издал ряд указов относитель-
но городов, назначал туда своих чиновников, ограничивал злоупот-
ребления со стороны привилегированных слоев населения.
При Афонсу же делаются первые попытки законодательной регла-
ментации торговли. Гак, им был издан список цен на основные виды
товаров, ввозимых в страну12. При нем же оживляется складывание
сети ярмарок. Афонсу санкционирует жалованными грамотами соз-
дание многих ярмарок, в том числе так называемых ‘‘свободных'’13.
До конца ХШ в. возникает половина всех существовавших в средние
века в Португалии ярмарок.
Политику своего отца по отношению к городам продолжил и
Диниш. Вообще при нем Португалия, видимо, переживала пик сво-
его величия, по крайней мере, при Бургундской династии. Это выра-
жалось и во внешнеполитических успехах, и в относительно ста-
бильном внутреннем, политическом и экономическом, положении.
В целом внимательный к экономической стороне жизни своего ко-
ролевства, король Диниш и в сфере торговли сыграл значительную
роль. При нем было издано наибольшее число грамот об учрежде-
нии ярмарок и даровании им привилегий (45 грамот). Он заключил
договор с английским королевством о взаимных льготах купцам
обеих стран, продолжавший традиционную внешнюю политику
Португалии14.
Следует подчеркнуть, что уже при Афонсу III и при Динише
корона проявляет интерес не только к развитию торговли - в обще-
государственном или в городском масштабе, - ио и сама принимает
непосредственное участие в ней. Известные волнения и неудоволь-
ствия лиссабонцев в конце правления Афонсу 111 были вызваны
именно множеством королевских домов, лавок, торговых доходов с
территории Лиссабона15. Король Пи нити затем урегулировал этот
конфликт, пойдя на уступки горожанам. Тем не менее в знаменитой
"Книге имуществ королей и королев'' в главе, созданной по велению
Диниша, зафиксировано огромное число владени| короля на терри-
тории города: лавки, мастерские, дома, погреба, склады16. Принад-
лежавшие Динишу строения занимали по целой стороне на трех ули-
цах Лиссабона.
Такое положение сохраняется и позже, как это видно из актов
кортесов, имевших место при Афонсу IV17. Именно тогда кортесы
как орган общегосударственного масштаба начинают играть важ-
нейшую роль в развитии торговли. Участие горожан в работе кор-
255
О.И. Варьяш. Тетрадь вторая
тесов становится все более ощутимым. Определенный рост значе-
ния городских слоев виден и в том, что с 1331 г. представители горо-
дов выделились в самостоятельную часть ассамблеи; нередко они
предварительно вырабатывали свою единую позицию на отдельных
собраниях, где участвовали лишь депутаты-горожане.
За время правления Афонсу IV португальские кортесы собира-
лись четырежды. Вопросы, там решавшиеся, были весьма разнооб-
разными: от судебных прерогатив судьи (алкайда) до регламентации
одежды. Статьи, так или иначе связанные с торговлей, занимают в
решениях кортесов достаточно большое место: в некоторых главах
им посвящено до половины титулов. Правда, их число со временем
убывает. Так, “Прагматика” 1340 г. уже не содержит прямых данных
по поводу торговли, а постановления 1352 г. в большой степени по-
священы оплате труда и размерам платежей (что, видимо, прямо
связано с эпидемией 1348-1349 гг.).
При изучении статей, посвященных торговле, прежде всего бро-
сается в глаза, что речь идет в основном о купле-продаже опять либо
сельскохозяйственной продукции, либо конкретных продуктов пита-
ния1*. Лишь изредка упоминаются ремесленные изделия - портняж-
ные, сапожные, кузнечные. Разумеется, отсутствие упоминаний о
торговле ремесленными изделиями (они единичны - дважды речь
идет о ввозе тканей и несколько раз о шелке} вовсе не означает, что
в городах они и не производились или не продавались. Но характерно
внимание кортесов, а значит, и горожан именно к этим случаям.
Именно при провозе и продаже этих тканей, видимо, наиболее рас-
пространенных либо пользующихся большим спросом, происходили
наиболее частые нарушения таможенного режима, пошлинного об-
ложения и т.д. Но больше всего статей посвящено опять же винотор-
говле. На городском рынке продавали вино, изготовленное в этом же
городе, в его округе, привезенным из других городов. Сбывали его
лица самых разных статусов, должностных положений и занятий.
Интересно, что больше всего внимания и города в своих петици-
ях, и король в решениях по их поводу уделяют вопросу о монополии
на торговлю вином - “релегу”. Крайняя заинтересованность короны
и ее должностных лиц в этом деле очевидна. Горожане неоднократ-
но жалуются на то, что королевские должностные лица скупают ви-
но в округе, чтобы потом торговать им во время действия “релегу”:
торгуют не только в своих погребках, но и по всему городу; чрезмер-
но строго карают нарушителей их монополии и т.д.19 Повторение
таких петиций горожан почти на каждых кортесах говорит о том,
что это были не просто единичные нарушения старинных форалов,
но постоянная политика короны. О том. насколько высокие доходы
256
Пиренейские странствия
приносила короне винная монополия, можно судить по протестам
горожан на кортесах против участия привилегированных слоев в
торговле, когда и знать, и члены королевской семьи беспошлинно
торговали по стране, нанося урон прибылям купечества20.
Более того, акты кортесов содержат данные, что в ряде случаев
королевские должностные лица принуждают покупать и продавать
товары, устанавливая произвольные цены - так называемые "цены
короля”21. То обстоятельство, что данный пункт входит в "общие
главы” актов кортесов, свидетельствует, что "торговое принужде-
ние” со стороны властей было довольно распространенным. В это
же время ряд платежей, шедших в пользу городских советов, король
приказывает собирать своим должностным лицам. И если в боль-
шинстве случаев, получив жалобу на нарушение старого форала ко-
рона идет навстречу требованиям горожан, доходы от этих город-
ских сборов король твердо оставляет за собой22.
Королевское законодательство того времени относительно тор-
говли выступает не только в форме актов кортесов, но и в виде мно-
гочисленных отдельных грамот, подтверждающих льготы и приви-
легии отдельных купцов и городов. Привилегии распределялись ме-
жду городами неравномерно, самые выгодные получал Лиссабон.
Это обстоятельство, вкупе с прекрасным географическим положе-
нием и статусом столицы королевства, уже тогда создавали сильную
диспропорцию в развитии Лиссабона и других городов королевства,
что прослеживается, в частности, по актам кортесов. Не случайно
впоследствии Лиссабон превратился в своего рода мегаполис, кон-
центрируя до 10% населения страны в ущерб городскому развитию
остальной территории. Возвращаясь к вопросам торговли, отметим,
что их включение в акты кортесов имело не менее принципиальное
значение. Наличие в актах "общих глав”, подготовленных предста-
вителями бюргерства на основе наиболее важных и распространен-
ных требований городов, принятие королем рефсний по этим
"главам” выводило эти решения на уровень общегосударственного
значения и масштаба. С другой стороны, хотя в актах неоднократно
подтверждаются старые форалы, общепортугальские акты корте-
сов вносили в жизнь общества в целом и в торговую деятельность
в частности определенный момент унификации, тем более что ряд
этих решений воплотился и в законах23, имевших универсальное
действие. Внимание, которое, проявлялось на кортесах к торговле, и
со стороны городов, и со стороны королевской власти, составило
новый по сравнению с форалами этап взаимоотношений в этой сфе-
ре между короной и горожанами и породило новый пласт законода-
тельных актов.
18. Варьяш О.П.
257
О.И. Варьяш. Тетрадь вторая
Видимо, этот этап подготовил последующую деятельность ко-
роны - в тот период в истории Португалии, который характеризует-
ся особым развитием торговых связей. Во второй половине XIV в.
благодаря торговле, преимущественно дальней, возрос тот слой на-
селения португальского города, который стал во главе движения
1383-1385 гг. и главным образом воспользовался его плодами при
первых королях Ависской династии, а в конечном счете стал двига-
телем заморской экспансии24. Королевская власть тогда перешла к
непосредственному законодательному регламентированию торгов-
ли. Король Фернанду издает ряд законов, призванных сыграть
решающую роль в развитии крупной морской торговли: указ о соз-
дании кассы морского страхования; два последовательных закона о
льготах при постройке крупнотоннажных кораблей: ограничение
деятельности иноземных купцов на территории Португалии и ряд
других покровительственных указов25.
Наши данные говорят о том. что торговля всегда занимала одно
из важнейших мест в жизни Португалии и всегда пользовалась осо-
бым вниманием со стороны королевской власти. Ес законодатель-
ное регулирование прошло в своем развитии ряд этапов; от отдель-
ных грамот и форалов через общие и частные решения кортесов -
к регламентации в общепортугальском масштабе. Так в условиях
ранней централизации и традиционно сильной королевской власти,
была закономерно подготовлена короне та роль, которую она стала
играть в ходе дальних морских экспедиций как с точки зрения их ор-
ганизации. так и с точки зрения получения от них прибыли. Как из-
вестно. именно контроль королевской администрации над колони-
альными доходами при неразвитости большинства ремесел в порту-
гальском городе и вызвал со временем парадоксальное обнищание
метрополии - центра в свое время огромной и богатейшей империи.
Это еще раз заставляет задуматься об оптимальном соотношении
регулирования со стороны центральной власти и частной инициати-
вы, однако это уже вопрос другого исследования.
1 Ran V’. As feiras inedievais portuguesas. Lisboa. 1936: Oliveira Marques A H. As
relates entre Portugal e Prfssia // Revista de historia; Peres Coelho M.H. Mercadoria
de lana nos tins da Idade Media. Lisboa. 1985.
2 Oliveira Marques A.H. Historia de Portugal. Lisboa, 1976. Vol. I. P. 238 ss.
1 Работы португальских историков по состоянию ремесла немногочисленны.
См.: Castro Д. Evolu^ao economica de Portugal. Lisboa, 1966. Vol. Ill; Borges
Coelho A.A. Revolu^ao de 1383. Lisboa, 1981: Os inoedeiros de Lisboa. Lisboa,
1915. См. кроме того: Черных А.П. Лиссабонское восстание 1383 г.//Средние
века. 1988. Вып. 51.
258
Пиренейские странствия
4 См.: Варьяш О.И., Черных Л.П. Городские движения в средневековой
Португалии // Городская жишь в средневековой Европе. М., 1987.
5 DMP. Documentos regios.
° Варьяш О.И. Форалы как законодательные памятники // Культура и общест*
венная мысль. М., 1988.
7 DMP. Documentos regios. N 124, 187, 206, 303 etc.
8 PMH. Leges et consuctudines. P. 456, 490 etc.
9 DMP. Documentos r£gios. N 337. 339. 354 etc. См. также рус. пер. форала Ко-
имбры: Городская жизнь,., С. 302.
10 Городская жизнь... С. 303.
11 Caetano М. Cortes de Leiria de 1254. Lisboa. 1952: Idem. His tori a do direito por-
lugues. Lisboa. 1967. Vol. 1.
12 Oliveira Marques A.II Ensaios sobre histbria medieval portuguesa. Lisboa. 1965.
P. 237.
13 Rau V. Op. cit. P. 56-58.
14 Livermore О tratato ingles-portugues de 1308 // Buletim de cstudos historicos.
Lisboa, 1967.
15 ML. Pt. V. Lib. XVL Cap. XXXXIIJ; Caeiano M. Administrate) municipal de Lisboa.
Lisboa. 1971. P. 286.
16 Documentos de Camara municipal de Lisboa. Vol. I: Livro dos misticos. Livro dos
bens dos reis e rainhas. Lisboa. 1947. P. 334-355.
17 Aetas das Cones portuguesas. Reinado de D. Afonso IV. Lisboa, 1982. P. 69-70.
18 Ibid. P. 14. 32, 4L 58, 80.81. 144.
19 ibid/. Capinilos gerais de 1331. aa. 28, 56-62, 73.
20 Черных Л.П. Роль городских слоев в политической жизни Португалии XIV в. //
Социально-политическое раииггие стран Пиренейского полуострова при
феодализме. М.. 1985.
21 Cortes portuguesas. Capitulos gerais de 1331. a. 33.
22 Ibid. P. 68-69.
2Л Ordena<;6es Alonsmas. Lisboa. 1984. Vol. 1, XXXL XL111L
24 Cm.: Borges Coelho. Op. cit. P. 87. Idem. As raizes de expan^ao. Lisboa. 1966. P. 14;
Черных Л.П. Роль городских слоев... )
- Documentos de expanse. Lisboa, 1956. Vol. IL P. 389, 397.
Диниш Португальский -
поэт и государь'
Тяжкими смутами, великими деяниями и долгими правлениями
(5ыл отмечен Х111 век в Португалии. Афонсу Ш сумел дать стране
новые земли, относительное спокойствие, сравнительную экономи-
ческую стабильность. При нем с захватом Алгарви были завершены
войны Реконкисты, при нем вдвое вырос Лиссабон, который стал
* Впервые опубл.: СВ. 1989. Вып. 52. С. 323-331.
IS*
259
О.И. Варьяш. Тетрадь вторая
считаться столицей королевства, при нем впервые собрались корте-
сы. Человек, по словам современника, “достойный уважения за свое
благочестие, честность и мудрость1', правил королевствами Порту-
галии и Алгарви в течение 30 с лишним лет. Однако в конце жизни
он долго болел, укрощенная его сильной рукой феодальная верхуш-
ка подняла голову, управление государством расстроилось, и Дини-
шу, который стал у кормила власти после смерти о тца в 1279 г., что-
бы вести корабль Португалии в новый, еще неведомо опасный
XIV век, пришлось на первых порах нелегко.
Имя этого короля хорошо известно, и не только на его родине.
Каждому португальцу на всю жизнь запоминается услышанный еще
на школьной скамье рассказ учителя о посаженных но королевскому
приказу сосновых лесах в Лейрии, тех самых, из которых спустя
100 лет искусные португальские мастера строили флот для дальних
морских путешествий, заложивших основу грозной и могуществен-
ной португальской империи позднего средневековья, В португаль-
ской историографии Диниш (1279-1325) - мудрый правитель, изощ-
ренный политик, устроитель королевства. Традиция наградила Дини-
ша почетным прозвищем Lavrador- король-труженик, король-земле-
делец, - в самом этом парадоксальном, казалось бы, словосочетании
заложена высокая оценка его личности и деятельности народом.
Уже в XIV в. о нем распространялись красочные и чудесные
легенды. А позже великий Камоэнс писал о нем:
Он Александра славою нетленной
Своей затмил, горя в веках звездой,
И. добиваясь мира во вселенной,
Создал в стране период золотой.
Народу дал права и ввел законы.
Храня обычаи и честь короны1.
Наконец, всему миру Диниш известен как один из блестящих по-
этов-трубадуров, автор классических образцов португальско-гали-
сийской лирики2.
Чем же заслужил дон Диниш такую добрую славу в веках? Спра-
ведливо ли это? Кто он: властитель, лишь в угоду собственной
прихоти, неведомо зачем повелевший сажать леса, или гениальный
провидец, раздвинувший пелену времени и увидевший, как форште-
вень португальской каравеллы режет океанские волны? Далекий
XIV век хранит еще много тайн, и многое в нем еще не изучено, как
должно. Поэтому взглянем хотя бы на главные деяния короля, пока
не пытаясь проникнуть в его мысли и побуждения, и пусть нслож-
ный образ отразится в его делах.
260
Пиренейские странствия
Итак, когда Диниш взошел на трон, ему было 18 лет и впереди
46 лет правления государством.
Сложности начались сразу же. Диниш был третьим ребенком
Афонсу III, после сестры Бранки и умершего в малолетстве брата
Фернанду. Родился он во время отлучения Афонсу и очередного ин-
тердикта, наложенного папой на Португалию. Это дало право его
младшему брату отрицать права Диниша на престол и попытаться
вступить с ним в открытую борьбу. Однако суть их противоборства
лежала глубже: Диниш не мог смириться с большими сеньориаль-
ными владениями брата, полученными от покойного отца, и всяче-
ски стремился ограничить и права и территории, которые ускольза-
ли от короны. Сделать португальскую корону богатой и сильной
стало первой заботой короля.
Уже в конце ХШ в. появились первые предвестники грозных
коллизий следующего столетия: голод, повышение цен, как следст-
вие - резкий рост бродяжничества. В горах собирались шайки раз-
бойников. Дороги стали небезопасны5. Это была вторая забота
молодого монарха. Наконец, тревожил его и старый, затянувшийся
раздор короны с жителями столицы королевства. Лиссабонцы были
недовольны тем, что Афонсу скупил много лавок, земель, домов на
городской территории4. Горожане к этому времени представляли в
Португалии значительную силу. Чего стоил один пример Порту,
второго города королевства, в котором уже полстолетия не утихали
страсти, горели дома, жители изгоняли своих законных сеньоров -
епископов... А Лиссабон - первый город монархии, и ссориться с ним
не имело смысла.
Диниш постарался как можно скорее покончить тем, и с дру-
гим сложным вопросом. По велению короля были введены жесто-
кие законы против бродяжничества и разбоя. Отныне те кто был
уличен в этих преступлениях, приговаривался к смертной казни в
устрашение и назидание другим5. Обеспечивая таким образом спо-
койствие в стране, Диниш, видимо, прежде всего думал о купечест-
ве. И в Лиссабоне король пошел навстречу требованиям горожан,
в первую голову - крупной купеческой верхушки6, отказавшись от
ряда платежей и земель.
Забота о поддержании добрых отношений с городами и купече-
ством не оставляла Диниша и позже, на протяжении всего его прав-
ления. Видимо, и мостовая, покрывшая Новую улицу, первая мосто-
вая Лиссабона, появилась при нем7. До нас дошли многочисленные
форалы, в которых городам и местечкам даровались права и приви-
легии. При Динише в Португалии возникло 48 ярмарок из 95, суще-
ствовавших здесь в течение средневековья*. Диниш покровительст-
261
О.И. Варьяш. Тетрадь вторая
новая и тем купцам, которые занимались вывозом сельскохозяйст-
венной продукции, соли и рыбы в порты Фландрии, Франции и
Англии. В обмен на эти товары Португалия получала текстильные
изделия, металл и минералы. По меньшей мере с 1293 г. существо-
вала взаимная свобода торговли португальских и английских куп
цов, а в 1308 г. был заключен официальный договор с английским
королевством о привилегиях английских и португальских купцов9.
Так, говоря современным языком. Диниш, продолжая традиционное
сотрудничество в политической области, заложил основы экономи-
ческих связей с Англией, сыгравших столь значительную роль через
столетие10. Тогда же, в 1283 г., он утвердил устав для купцов, заклю-
чавших договоры о финансовой взаимопомощи11: таким образом
возникали в Португалии новые формы торговой деятельности,
кассы морского страхования.
К сожалению, мы немного знаем о других ‘'хозяйственных за-
мыслах” короля Диниша. Но то, что известно, представляет огром-
ный интерес. Судя по всему, по его приказу были начаты государст-
венные разработки серебра, олова и серы. Заботясь о поддержании
сельского хозяйства, Диниш требовал заселения и освоения пустую-
щих земель, обязывал землевладельцев восстанавливать старые и
основывать новые поселения, особенно в малолюдном Алентежу.
Им были утверждены различные типы арендных договоров, кото-
рые должны были преимущественно применяться в том или ином
районе. Так. например, в провинции Энтрс-Дору-и-Минью наиболее
употребительным предполагался договор типа эмфитевтического
на крупные участки земли, наподобие хуторов, в Траз-уж-Монтеш
чаще всего встречалась передача земли (равно как и мельниц, печей
и т.д.) в держание группе совладельцев. Для других районов преду-
сматривались иные формы договоров. Особое внимание король
проявлял к южным землям Португалии. На юге в ходе Реконкисты
большие пространства оказались в руках монашеских и духовно-ры-
царских орденов. Здесь располагались владения принявших реши-
тельное участие в отвоевании земель у арабов тамплиеров, госпи-
тальеров, рыцарей Ависского ордена и Калагравы. Диниш. руко-
водствуясь, очевидно, и экономическими, и политическими сообра-
жениями, пытался контролировать хозяйство на землях орденов12.
Постоянная забота о хозяйстве страны давала своп плоды, и ко-
ролевская казна не пустовала. Это можно предположить, зная ог-
ромный размах строительства во времена Диниша. Он реконструи-
рует замок в Шавеш, возводит новые стены в Гимара йнше, Браге,
Монсане и других местах, основывает и сооружает более 50 замков.
И опять его особого внимания заслуживает Алентежу - провинция,
262
Пиренейские странствия
составляющая сердце страны, где расположена и се столица Лисса-
бон, средоточие королевской власти.
Королевская власть... Португалии везло на сильных королей,
начиная с Афонсу Энрикеша, заявившего о самостоятельности
маленькой Португалии и направившего послов к папе римскому с
просьбой принять его вассалом и признать королем, до Жоана 1,
сумевшего перед угрозой внутреннего раскола и внешнего вторже-
ния сохранить единую и суверенную Португалию. Но сила порту-
гальских монархов и королевской власти как института постоянно
испытывалась на прочность в борьбе со знатью. В памяти Диниша
еще были свежи события конца правления его отца, он знал и о тех
смутах, которые предшествовали вступлению на трон Афонсу Ш. И,
подобно своим предшественникам, с самого начала правления
Диниш старался ограничить силы феодальной знати. Через три года
после интронизации он издал закон, согласно которому судебные
апелляции должны были подаваться и разбираться только в коро-
левском суде. Через год после этого он отменил все дарения, кото-
рые он сделал до своего совершеннолетия. А еще через год по его
повелению начались очередные "расследования", которые касались
королевских земель и налогов на севере страны и иммунитетов.
Расследования длились шесть лет, и в 1290 г. все незаконно захва-
ченные земли или права были отобраны и возвращены короне1’.
В последующие годы Диниш стремился упорядочить королевскую
администрацию, ревностно охраняя сс прерогативы: так, в 1321 г.
были заключены в темницу те, кто присвоил или пытался присвоить
себе функции королевских официалов14.
Борьба за земли и права на них неизбежно приводила королев-
скую власть к столкновениям с церковью. В Португалии положение
усугублялось тем. что она находилась в вассальной зависимости от
римского престола. Любой внутренний конфликт вызывал вмеша-
тельство такой универсальной силы, как папская власть, и примене-
ние ею методов церковного наказания как меры воздействия на
государство. Когда Диниш взошел на трон, корона уже длительное
время пребывала в состоянии конфликта со святым престолом, так
как Афонсу III решительно воспротивился узурпации клиром коро-
левских земель. Долгие годы, не поступаясь своими правами, прово-
дя "расследования", которые не могли не затронуть и церковь, и в то
же время ведя искусную дипломатическую игру, Диниш пытался
смягчить отношения с папой и церковью в целом. Наконец в 1290 г.
был заключен конкордат, согласно которому в дальнейшем все оби-
ды и конфликты с церковными организациями внутри страны долж-
ны были разрешаться королём и его прелатами. В 1309 г. конкордат
263
О.И. Варьяш, Тетрадь вторая
был подтвержден. Но в то же самое время Диниш издал запрещение
орденам и клиру приобретать недвижимое имущество, твердо про-
водя свою политическую линию15.
Таким образом, отношения Диниша с церковью носили, если так
можно сказать, международную окраску. С другой стороны, все уси-
лия Диниша в этой сфере предпринимались именно из соображений
укрепления и спокойствия своего дома - Португалии. И тут положе-
ние усугублялось не только тесными связями ее с Римом, но и бли-
зостью, соседством вечного друга-соперника, врага-родственника -
Кастилии. Кастилия - бывший сюзерен, не забывший своего преж-
него величия, постоянный союзник в войнах с "неверными*', иногда
забывающий о своих обязательствах (как, впрочем, и Португалия),
страна, к которой тянулись сотни родственных, хозяйственных,
политических нитей, куда бежали недовольные и откуда приходили
купеческие караваны, где читали португальские стихи и ковали ме-
чи против португальцев. Общность происхождения, сходство исто-
рического развития и постоянное соперничество - вот чем опре-
делялись отношения Португалии с ее единственной в это время
соседкой.
Не останавливаясь подробно на португало-кастильских отноше-
ниях, скажем лишь, что и деятельность Диниша по сооружению зам-
ков на востоке и севере страны, естественно, имела целью прежде
всего укрепление рубежей с Кастилией. Кроме того, Диниш пытался
создать военный флот. К сожалению, сведений об этом очень мало.
Однако сохранились указы о наборе во флот в разных городках,
о непременной охране побережья. Для помощи в организации фло-
та в Португалию был приглашен генуэзец Мануэл Песанья, став-
ший родоначальником целой династии португальских адмиралов16.
За время правления Диниша старые противоречия с Кастилией
принимали различные формы. В 1295 г. они перешли в вооружен-
ные действия. В 1297 г. тем не менее уже был заключен мир в Алка-
нисес17. Больше при Динише войн с Кастилией не было. Это объяс-
няется отчасти договором на 40 лет, подписанным в Алканисес. а от-
части рядом мер, которые предпринял Диниш. Меры эти заключа-
лись в следующем.
В период Реконкисты кроме многих общеевропейских духовно-
рыцарских орденов в Португалии обосновались и собственно пире-
нейские. К таковым можно отнести Ависский орден, бывший как
бы дочерним орденом Калатравы, а также Сантьяго. Однако Авис-
ский орден имел своего магистра и был совершенно самостоятелен
в своих действиях, что впоследствии хорошо продемонстрировала
португало-кастильская война 1384-1385 гг., в то время как Сантьяго
264
Пиренейские странствия
имел единое управление, и португальские рыцари подчинялись
кастильскому магистру. Кроме того, и это, пожалуй, не менее важ-
но, Сантьяго обладал землями и замками, расположенными на гра-
нице с Кастилией, То и другое делало орден весьма значительной си-
лой в случае ведения военных действий с соседней страной. История
отношений с Кастилией показала, что угроза была вполне реальной:
орден Сантьяго неоднократно влиял на военную политику Португа-
лии не в пользу последней18.
Эта опасность постоянно беспокоила португальских королей.
С самого начала правления Диниш начал попытки добиться от папы
разрешения на автономию ордена Сантьяго, Наконец в 1288 г. папа
Николай IV буллой “Pastoralis officii” позволил португальским рыца-
рям ордена подчиняться провинциальному магистру из их числа.
Но сменившие его Целестин V и Бонифаций VIII в 1295 и 1299 гг. от-
менили это решение19. Скорее всего, причиной тому послужили по-
беды Португалии в войне с Кастилией и ее усиление на полуостро-
ве, что вело к нарушению уже сложившегося баланса сил. Несмот-
ря на отмену решения Николая IV его преемниками, португальские
рыцари не склонили головы. В ордене шла напряженная борьба.
На деле португальцы продолжали выбирать своего магистра.
В 1317 г. римский престол вновь вмешался в ход событий, издав бул-
лу ‘'Inter coetera”, по которой было запрещено выбирать португаль-
ского провинциала ордена Сантьяго20.
Но Диниш не считал и не мог считать дело оконченным.
В 1318 г. он послал в Авиньон двоих своих приближенных, одним из
которых был адмирал Мануэл Песанья. В ход снова пошли все аргу-
менты: и борьба с мусульманами, и нужда в военных силах, и прочее.
Длительные переговоры (скорее даже уговоры) завершились успе-
хом: папа вынес удовлетворительное решение. Произошло то, что в
португальской историографии называют "национализацией*' орде-
нов21, которая принесла португальской монархии уверенность в ры-
царском орденском войске22.
Одновременно с "национализацией” ордена Сантьяго Диниш с
успехом провел и другой дипломатический раунд. Широко известное
дело тамплиеров и последовавший за ним суд поставили орден, при-
нимавший большое участие в Реконкисте и обладавший значитель-
ными землями в Португалии, вне закона. По решению папы орден
был уничтожен, а земли его должны были быть переданы другим
орденам, в частности госпитальерам. Диниша не устраивало такое
постановление, поскольку он не хотел усиления ордена госпиталье-
ров, справедливо опасаясь возникновения в стране еще одной силы,
могущей составить оппозицию трону. Гораздо более приемлемым
265
О.И. Варьяш. Тетрадь вторая
он считал получение этих земель в распоряжение короны, для соз-
дания фонда пожалований. Такое изъятие земель из ведения церкви
не могло нс вызвать возражений папы. Переговоры затянулись.
Только в 1319 г. обе стороны наконец пришли к компромиссному
решению: в Португалии был создан новый орден, получивший все
владения тамплиеров. Он был назван орденом Иисуса Христа, имел
собственного магистра и центр в Каштру-МаринЧ Таким образом,
появился еще один “национальный" орден Португалии, теснейшими
узами связанный с королевской властью.
Все политические мероприятия Диниша имели целью и вели к
внутренней консолидации и укреплению престижа Португалии. Уси-
ление границ страны, нейтрализация иноземных влияний в ее воен-
ных силах, повышение роли королевской власти и относительная ста-
бильность внутреннего положения дали Португалии возможность не
только занять достойное место на полуострове и в Европе вообще, но
и осознать это, что выразилось в целом ряде обществешю-культур-
пых явлений. И здесь король Диниш тоже игран не последнюю роль.
Как и во всех других областях, его деятельность на ниве культу-
ры отмечена решительными действиями и крупными событиями.
Он приказал использовать в официальных документах только пор-
тугальский язык. До него существовали монастырские библиотеки,
наибольшее значение из которых имели библиотеки монастыря
Санта-Круш в Коимбре и монастыря Алкобаса. При Динише, види-
мо, появилась первая светская библиотека24.
В 12X6 г. по его повелению в Лиссабоне начали обучать теологии.
Вскоре здесь, очевидно, возникают и другие факультеты, так как в
1290 г. в столице Португалии уже существовал университет. 1 марта
1290 г. Диниш издал Magna carta privilegiorum, которая стала первым
уставом университета. В университете читали свободные искусства,
гражданское и каноническое право, медицину. Довольно скоро в
Лиссабоне вырос университетский квартал, шумный и буйный, как и
во всех других университетских городах Европы. Возможно, с этим
было связано перемещение университета в Коимбру в 130S г.25
Покровительствуя науке и португальскому языку. Диниш пове-
лел перевести на португальский исторические и юридические сочи-
нения26.
Но для человека, знакомого со средневековой литературой, имя
Диниша связано прежде всего с поэзией. Долгие годы его двор был
средоточием поэтического творчества Португалии и одним из его
центров для всего полуострова. В то время, как известно, португаль-
ская поэзия занимала особое место в поэтической культуре пире-
нейских стран. На галисийско-португальском языке слагали свои
266
IIиренейские странствия
песни трубадуры Кастилии, Андалусии, традиционные народные
португальские '‘песни о милом"' стали одной из наиболее распро-
страненных поэтических форм этого времени. На португальском
писал свои “Песнопения во славу святой Марии*' король Кастилии
Альфонсо X Мудрый, дед Диниша, посвятивший его в рыцари.
Диниш оставил нам 138 песен; 76 “песен о любви”, 52 “песни о
милом”, 10 “несен хулы”. Диниш до сих пор остается одним из круп-
нейших поэтов Португалии и одним из своеобразнейших европей-
ских трубадуров. Его стихи-песни, выполненные в традиционных
для португальской лирики формах, отличаются необыкновенной
легкостью и непринужденностью изображения, естественностью
чувства, которые бывают свойственны лишь подлинному таланту.
Читая его кансоны, даже современный читатель услышит за их
строками и легкие звуки виулы и ситары, под которые исполнялись
песни трубадуров, и деревенские песни португальских девушек, А в
Португалии до сих пор поют балладу о седом короле, который неуз-
нанным пришел на пир и пел гостям свои кансоны.
Но, как писал современник Диниша, португальский поэт )Коан
Айрат.
Bet в мире переменчиво, мы знаем,
и времена, и люди и событья...
Долгое правление короля Диншпа пришло к концу. Беспокой-
ная, но полная свершений жизнь заканчивалась среди усобиц его сы-
новей, по традиции звавших на помощь кастильцев. Уже пронеслись
над Португалией первые страшные голодные годы, первые эпиде-
мии прокатились по стране - XIV столетие вступало в свои права.
В это столетье Португалия входила как централизованное государ-
ство, имевшее прочные границы и определенное внутреннее единст-
во. Немалая заслуга в этом принадлежала королю Динишу.
Политик и человек своего времени, он встает даже со страниц
хроник отнюдь не благообразным старцем из баллады. Он рубил го-
ловы и казнил за богохульство вырыванием языка или сожжением
на костре. Он заключал и нарушал союзы, облагал свой народ нало-
гами, лишил своего сына престола и, наверное, совершил еще мно-
го подобных поступков. И все же кажется примечательным, что ста-
вит ему в заслугу хронист; “Во всем он любил справедливость и
очень защищал тружеников, которые и ему никогда не содеяли
зла”27; не военные заслуги, не благочестие, а любовь к труженикам,
как будто это самая похвальная для феодального мира черта. И при-
бавляет: “Это был лучший король из всех, кого имела Португалия
до сих пор”.
267
0.14. Варьяш. Тетрадь вторая
Диниш взошел на португальский трон в особое время - в пово-
ротный для средневековья час, когда вот-вот должен был произой-
ти слом одной эпохи и начаться другая. Это было время Филиппа
Красивого, Эдуарда I, Данте, Роджера Бэкона. Эта эпоха, казалось,
сама порождала возможности для величия, но она же и ко многому
обязывала. Диниш - государь и поэт - оказался достоин этой эпохи,
которая завязала в узел нити развития предшествующих столетий и
протянула связи, определившие многие явления и события дальней-
шей истории.
1 Камоэнс Л. Лузиады / Пер. М.И, Травчетова. Песнь И!. 96-98.
2 См. пер. в сб.: Лузитанская лира. М., 1987. Идейно-политическая борьба
в средневековом обществе. М., 1984.
3 Baquero Moreno IL Marginalidade e conllitos sociais cm Portugal nos seculos XIV e
XV. Lisboa, 1985. P. 24-26 ss.
4 ML. P. V. L. XVI. Cap. ХХХХШ.
5 Verissimo Serrao J. Historia de Portugal. Lisboa. 1979. Vol. I. P. 247.
* ML. L. XVI. Cap. ХХХХ1П-ХХХХШ1.
7 Oliveira Marques A.IL A sociedade medieval. Lisboa, 1969. P. 92.
8 Rau V. Feiras medievais portuguesas. Lisboa, 1982. P. 52; Oliveira Marques A.H.
Histdriade Portugal. Lisboa, 1976. Vol. I. P. 137.
9 Livermore H.V. Origens das relates Luso-Britanicas. Lisboa, 1976. P. 44-45.
10 См.: Черных A.IL О португало-кастильских противоречиях в XIV в. // Пробле-
мы испанский истории. М., 1987.
11 Rau V. Op. cit. Р. 40.
12 ML. L. XVI. Cap. LX1L
13 Ibid. L. XVI. Cap. LXIX-LXX.
14 Verissimo Serrao J. Op. cit. P. 247.
15 ML. L. XVI. Cap. LX1II.
16 Monumenta Henricina. Lisboa. 1985. Vol. I. N. 57.
17 Черных А.П. Указ. соч. С. 262.
18 Verissimo SerraoOp. cit. P. 285.
19 Quadro elemenlar das relates polfticas e diplomaticas de Portugal com as diversas
potencias do mundo. Lisboa, 1864. T. IX. P. 291-292. 309; ML. L. XVI.
Cap. LVIU-LIX.
20 Ibid. P. 324.
21 Verissimo Serrao J. Op. cit. P. 285; ML. L. XVI. Cap. LX.
22 Черных А.П. Указ. соч. С. 263.
23 Verissimo Serrao J. Op. cit. P. 257.
24 Saraiva A J. Historia da cullura em Portugal. Lisboa. 1950. Vol. I. P. 82; ML. L. XVI.
Cap. LUU.
25 Verissimo Serrao J. Op. cit. P. 264; ML. L. XVI. Cap. LVH, LXX1I-LXXI1I;
Chartularium universitatis portugalcnsis. Lisboa, 1966. Vol. I, N 1-4.
2* Oliveira Marques A.H. Op. cit. P. 188.
27 Crdnicas dos sete primeiros reis de Portugal. Lisboa, 1953. Vol. I. P. 7.
268
Пиренейские странствия
Три мифа
португальской истории*
Португальская история никогда не была “безлюдной”. Благода-
рение Богу и мощной историографической традиции - ее всегда
населяли сильные, хорошо вылепленные и яркие фигуры; королей и
епископов, мавританских воинов и английских купцов, лиссабонских
камнетесов и моряков из Порту. Начало этому положили еще пове-
ствовательные части знаменитых “Родословных книг4'. Через пять
столетий они станут тем кладезем, из которого будет черпать сюже-
ты и вдохновение великий А. Эркулану для своих исторических тру-
дов и для новелл и стихов. Классикой средневековой историогра-
фии стали хроники Фернана Лопсша, которому удалось создать та-
кой удивительно объемный и ощутимый мир, что трудно поверить в
возможность его несоответствия реальности эпохи хоть в чем-то.
За ним последовали Руй де Пина, Зурара и другие, и не случайно
величайшее произведение португальской литературы, “ЛузиадьГ.
одновременно представляет собой рифмованную хронику порту-
гальского королевства.
Однако португальская историография обладает и еще одним
свойством — склонностью к мифотворчеству. Достаточно вспомнить
историю так называемых “Актов кортесов Ламегу” - фальсифика-
ции, использованной известным историком XVII века А. Бранданом
в его многотомной “Лузитанской монархии” для оправдания претен-
зий на независимость Португалии. Мой искушенный читатель тонко
улыбнется и возразит мне. что любая историография грешит этим.
Справедливо, но, во-первых, это нс лишает нас возможности обра-
тить внимание на сей феномен в нужном нам контексте, а во-вто-
рых, португальские мифы интересны своей удивительной стойко-
стью. Сколько копий сломано в дебатах, сколько архивных доку-
ментов перерыто в поисках сведений о пресловутой Сагрешской
школе навигаторов Энрике Мореплавателя. А “Акты кортесов в
Ламегу” прожили долгую жизнь в политике, честно сражаясь то за
Португалию, то за Брагансскую династию, и, казалось, ушли на по-
кой в конце XVII в.; однако уже в 1820 г. один из сторонников новой
конституции, желая поддержать ее, оговорившись, воскликнул:
“Да здравствуют кортесы в Ламегу!”.
На ткани португальской истории драгоценным узором просту-
пают женские образы: Филипа Ланкастерская, преданная супруга
* Впервые опубл.: De mulieribus illustribus. Судьбы и образы женщин средневе-
ковья. М.. 2001. С. 169-183.
269
О.И. Варьяш. Тетрадь вторая
Жоана I, родоначальница Ависской династии: Катарина, царствен-
ная мать и бабка, тщетно бившаяся за сохранение династии и трона;
некая дона Маргарида. горожанка из Лиссабона, преуспевшая в мат-
римониальных делах и вышедшая замуж за дона Жоана из рода
Пайва; и многие другие. Они заслуживают того, чтобы пристально
вглядеться в них и сопоставить причины их появления в хрониках,
приписываемые им черты и поступки и оценку их роли в событиях
эпохи. Не претендуя на многое, попробуем взглянуть с этой точки
зрения хотя бы на некоторых из них. Пусть их будет* три: Тереза,
мать Афонсу Энрикеша, первого короля Португалии, Изабелла, ко-
ролева и жена Диниша, и Инес де Кастро, мать детей короля Педру I.
Мой выбор пал на эти фигуры вот почему. Во-первых, ввиду их
приметности: Тереза - первая женщина, которую мы встречаем в
любой собственно португальской хронике, та, с кого началась пор-
тугальская история; Изабелла - одно то. чти она была женой Дини-
ша, могло бы сделать ее интересной для нас. не говоря уже о том.
что за добродетели свои она была канонизирована; Инес де Кастро,
олицетворенная жертва политических интриг, - пожалуй, единст-
венная португалка, чья история стала бродячим сюжетом для евро-
пейского искусства и литературы, добравшись даже до наших ши-
рот: вспомним хотя бы известную картину Брюллова. Их примет-
ность гарантирует внимание к ним разных xpoiWK. Во-вторых, об-
стоятельства их жизни или те события, с которыми они связаны в
сознании хрониста, достаточно, как станет ясно из нижеследующе-
го, удалены во времени от момента создания хроник. В то же время,
все трос присутствуют в повествовании тех хроник, на которые я
буду опираться.
Что же это за хроники?
Напомню, что португальская средневековая историография
представляет собой особый случай по сравнению с другими региона-
ми Пиренейского полуострова. Возникнув как самостоятельное
государственное образование в начале XII в., Португалия не сразу
обзавелась официальными хронистами. Первые исторические сочи-
нения вышли из стен королевского монастыря Св. Креста и были
озабочены освещением (и освящением) недавних событий. Это -
“Древние анналы" и Жития св. Телу и Теотониу, скупые на подроб-
ности и оценки.
Следующие по времени исторические записи тоже трудно на-
звать хрониками. Это повествовательные вставки в Древней и
Старой книгах “Родословий", появившиеся на свет из практических,
по словам Д. Каталана, нужд и потребностей и потому написанные
скорее в жанре генеалогий, чем хроники. Но почти одновременно с
270
Пирен ейские стр ан ствия
“Родословиями" создается “Cronica geral de Espanha" - практически
первое произведение португальского автора» созданное в русле тра-
диции, восходящей к Исидору Севильскому; ей во многом обязаны и
более поздние хроники, в том числе и так называемые “Хроники
первых семи королей Португалии", принадлежащие по мнению
большинства португальских историков перу Фернана Лопеша.
Несомненные литературные достоинства последних и обилие жи-
вых детален сделало их источником, на котором основывались и
основываются и исторические исследования, и легенды.
Итак, Тереза. Дочь Альфонсо VI, покорителя Толедо. На ней
женился Генрих Бургундский, получив в управление Португальское
графство. “Родословные книги" и “Хроника Афонсу Энрикеша"
очень близки друг другу, дословно совпадая, в частности в передаче
решающих событий и диалогов между Терезой и ее сыном Афонсу
Энрикешем, представляющих несомненный интерес для нашего
рассказа.
Дело в том, что на смертном одре граф Энрике завещал Афон-
су португальские земли как свое владение, наказав ему отечески за-
ботиться о фидалгу и городах, о благочестии земли и правосудии и
справедливости. Повзрослев, Афонсу готов взять власть и землю
в свои руки. Однако оказывается, что за это время его мать уже два-
жды вновь вышла замуж - сначала за Бермудо де Трава, а затем -
за графа Фернандо де Трава, “который был в то время лучшим му-
жем Испании среди тех. кто не был королем" (LL. II. 7), и сохраняет
свои права на эту землю. Заметим, что хронист ненавязчиво напоми-
нает об исконных правах Терезы: она - королева, ибо дочь короля,
и так ее всегда и называли, а графа Энрике королем - никогда, и
сына его тоже (Cr. I. Р. 9).
Итак, сын и мать вступают в единоборство. Предоставим слово
хронике: «И сказал граф дон Фернандо: “Афонсу Энрикеш..., сой-
демся однажды в битве, и либо мы покинем Португалию, либо вы".
Тогда ответил Афонсу Энрикеш: “Нам не нужно обращаться к Богу
[чтобы он нас рассудил Г потому что вы хотите лишить меня земли
моего отца". И тогда сказала его мать: “Земля эта моя и моей и
будет, ибо отец мой, король дон Альфонсо, оставил ее мне"».
(Cr. 1. Р. 21). Два принципа наследственного права вступают в проти-
воречие. Мужественный граф, однако, настаивает на своем, третьем
способе решения, и «когда были готовы к сражению, королева ска-
зала графу: “С вами я желаю идти в бой, и с помощью моей любви
вы сделаете больше"». Происходит битва, в которой Афонсу побе-
ждает (по версии хроники - с помощью человека, в далекие годы
присланного с Терезой сюда, в Португалию, королем Альфонсо VI)
271
О.И. Варьяш. Тетрадь вторая
и берет в плен мать и отчима. Отчим клянется никогда больше не
появляться в землях Португалии, и Афонсу отпускает его. Мать же
он велит заковать в кандалы. И тогда она говорит ему: “Афонсу
Энрикеш, сын мой, вы схватили меня и наложили на меня железные
оковы, и лишаете меня моей земли, которую оставил мне мой отец,
и разлучаете меня с моим мужем. Прошу у Господа, чтобы и вы
были схвачены, так же, как я. И поскольку вы наложили железные
оковы на мои ноги, да будут поражены твои ноги железом. Бога
молю, чтобы так и было” (LL. II. 7).
Я привела текст из "Родословных книг". Текст “Хроники Афон-
су1’ не отличается по общему содержанию, но гораздо более напря-
жен эмоционально. Хронист вкладывает в уста Терезы напоминание
сыну о том, что она выносила и родила его в тяжких муках: “porque
pusestes minhas pernas ein ferros, que vos ajudarom a trazer e a cryar com
muytas dores em meu vemtre, e fora dele, que com ferros seiam as vossas
quebradas, e a Deos praga que seja asy" (Ст. II. P. 22). И если “Родослов-
ные книги" после этого диалога продолжают рассказ о жалобе
Терезы императору Испании и о последующем правлении Афонсу,
то “Хроника” сразу же связывает слова оскорбленной матери и
королевы с несчастьем, произошедшим с Афонсу много лет спустя
в Бадахосе, когда он сломал ногу и был взят в плен, придавая им
сразу же окраску и значение пророчества.
Совсем иные краски используют авторы “Родословий” и
“Хроник семи первых королей” для создания портрета королевы
Изабеллы. Известно, что король Диниш отличался мужеством, ре-
шительностью и в делах, и в бою, необыкновенным жизнелюбием,
не говоря уже о поэтическом и прочих талантах. Воистину надо
было обладать незаурядными чертами характера, чтобы оказаться
хотя бы замеченной рядом с ним.
“Родословные книги” практически не замечают Изабеллу, за ис-
ключением собственно генеалогических отсылок (LL. Сар. 5, 7, 21).
Учитывая се дальнейшую славу, с одной стороны, и то внимание, ко-
торое уделяет автор, как мы видели, Терезе, а также форму изложе-
ния событий жизни последней, - с другой, это может показаться
странным. Вспомним, однако, что “Родословия” создавались бастар-
дом Диниша, графом Педру де Барселуш, который сам принимал
участие в драматических событиях конца правления Диниша, кста-
ти, на стороне наследника престола, и создавались еще при жизни
коронованного брата графа Педру, короля Афонсу IV. Возможно,
именно это заставляло графа де Барселуш быть сдержанным в опи-
сании столкновении Диниша со своим сыном и той роли, которую
играла во всем этом королева Изабелла.
272
Пиренейские странствия
Но вот мы открываем “Хронику короля дона Диниша" и пере-
вернув всего две страницы, читаем главу за главой о доне Изабелле:
II глава посвящена ее необыкновенным качествам, красоте, воспита-
нию, столь высоко оцененных во всех королевствах, что из разных
стран, и из Англии, и из Франции, слали к ней сватов; но отец, король
Арагона, отдал ее Динишу, чтобы стала она королевой; и III глава
рассказывает опять о ней - о тех правилах, которых она придержи-
валась всю свою жизнь; а в IV главе мы узнаем о чудесах, ею совер-
шенных. Да и дальше хроника пестрит упоминаниями Изабеллы.
Чем же так хороша Святая Королева в глазах нашего автора?
Она набожна, трудолюбива, щедра и жалостлива к сирым и убогим,
терпелива и не гневлива; она никогда никого не осуждала, говорила
всегда кротко и была предана Богу, не обладала гордыней, все со-
вершала смиренно и. наконец, она постилась, сидя на хлебе и воде,
большую часть года (Сг. 11, Сар. Ш). Как видим, набор достоинств -
типичный для христианских представлений о доброй жене. Да и мно-
гие рассказы хрониста о ее жизни подтверждают эти свидетельства
о свойствах ее характера; так, когда Изабелле рассказывали о дру-
гих женщинах короля Диниша и его бастардах, она не подавала ви-
ду, что знает, и не жаловалась на это ни ему, ни кому-нибудь друго-
му, а шла к своим благочестивым книгам и занятиям, детей же коро-
ля одаривала своей заботой (Ст. Р. 19); в случаях раздора, как это
было, например, с братом-бастардом короля Диниша, она мужа
молила о милости, “и делала так и в отношении других, которые
были врагами, а пришли к миру" (Ст. Р. 22).
Необыкновенный интерес представляет глава IV “О некоторых
чудесах, которые Бог явил через королеву при ее жизни". Конечно,
в португальской историографии не раз и в подробностях обсужда-
лось ее содержание; занятно, однако, что оно прошло в свое время
мимо внимания М. Блока, несмотря на значительный материал, при-
влеченный им в “Королях-чудотворцах". А ведь чудеса, совершав-
шиеся королевой, состояли прежде всего в исцелении болящих. Гак,
вылечила она некую дону от мучительной опухоли, наложив руки и
начертав на ней знак креста. По пятницам она совершала свой под-
виг смирения: мыла ноги 13 прокаженным мужчинам, “самым
ущербным, каких только можно было найти"; а по четвергам того
же удостаивались 13 бедных женщин. Однажды в Сантарене у одной
из них нога была столь поражена (речь, видимо, и здесь идет о про-
казе), что два пальца собирались отвалиться, и она никак не хотела
позволить ее омыть королеве собственными руками, но ее все-таки
уговорили, и она вышла из дворца здоровой. И другие подобные слу*
чаи приводит хронист в доказательство святости Изабеллы.
19. Варьяш О.И.
273
О.И. Варьяш. Тетрадь вторая
Эти главы хроники (II-IV) интересны и по содержанию, и по
концентрации материала в одном месте таким образом, что внутри
“Хроники Диниша” возникает своего рода маленькая вставка - как
бы “хроника Изабеллы”. И так информативны эти главы и столь
привлекателен образ королевы, что через два столетия в составе
“Лузитанской монархии” окажется уже значительная по объему и
вполне самостоятельная “Хроника королевы Изабеллы”. Но все же
не эта часть хроники наиболее важна для характеристики образа ко-
ролевы. Чем дальше мы читаем описание жизни и деяний Диниша,
тем больше убеждаемся, что ни одно сколько-нибудь важное собы-
тие в придворной жизни или в отношениях между Пиренейскими
государствами не происходит без участия Изабеллы.
Значимы для нас здесь ее отношение и поступки в связи с вой-
ной, будь то Португалии с Кастилией или Кастилии и Арагона, и во
время конфликта мужа и сына. По словам хрониста она никогда не
одобряла войну, и вот как он рассказывает об этом: “видя то зло,
которое проистекало от этой войны, [Изабелла] много трудилась..,
чтобы эта распря была разрешена судьей, а не оружием” (Сг. Сар.
XV). Недаром, когда Диниш отправился в Арагон третейским
судьей, он взял с собою и жену.
Постепенно, однако, из текста хроники вырастает образ, во мно-
гом противоречащий тому первоначальному впечатлению, которое
так настойчиво внушал нам хронист в начале своего повествования.
В конфликте Диниша с будущим Афонсу IV мы видим страдающую
женщину, в тревоге и за сына и за мужа не поколебавшуюся пойти
против воли мужа. Так, узнав, где расположились войска Афонсу,
король решает отправиться туда, чтобы уже на рассвете ударить по
ним и тем самым покончить с раздором. Характерно, что при этом
он велит ничего не говорить Изабелле - видимо, сму-то известна ее
решительность. И действительно, не обнаружив мужа и выяснив, ку-
да и зачем он выступил, она посылает немедленно гонцов, чтобы
предупредить сына и спасти его от разгрома, а может быть, гибели;
И послала предупредить сына, и молилась, чтобы Бог сохранил
сына” (Cr. Cap. XXVII).
Король отослал Изабеллу в Аленкер во избежание повторного
вмешательства, но, узнав, что отец и сын стоят неподалеку друг от
друга, готовые вступить в сражение, Изабелла покидает замок и
приезжает к ним. Она “говорила с сеньорами и фидалгу, которые
были там с королем и с инфантом”, и уговорила их выработать
соглашение. Величественно выглядит под пером хрониста сцена за-
ключения соглашения, и величественна здесь королева. Но нет
смысла пересказывать хронику, пусть се текст говорит сам за себя:
274
Пиренейские странствия
“Итак, сказал инфант королеве, своей матери, что просит ее и мо-
лит о милости, чтобы вместе с ним она сделала это королю. И она
положила свои руки на Евангелия и на крест и сказала, что она кля-
нется Богу и Св. Марии, что инфант выполнит и будет соблюдать
все то, что здесь сказано, и не поступит против этого ни в его части,
ни в целом. И так же поклялся король в Лейрии. И покончив с этим,
отправились король и королева в Сантарен и оттуда в Лиссабон,
и был инфант с ними". (Сг. Cap. XXXIX). Перед нами королева -
спасительница сына и, значит, будущего королевства, гарант спо-
койствия в государстве, залог благоразумия государей.
Еще более явно проявляются эти потенции образа Изабеллы в
другом эпизоде хроники. Афонсу потребовал разрешения войти
в Лиссабон, что шло вразрез с условиями перемирия. Диниш выехал
со своими людьми для отпора его претензиям, “и с обеих сторон уже
стоял строй, и знамена были подняты, и трубы трубили". Мгновен-
но завязался бой, и многие пали. Узнав об этом, Изабелла поспеши-
ла “в самую середину рядов верхом на муле... встала между ними, ни-
мало не заботясь о том, что летело оружие и с той стороны и с этой,
приступила к инфанту и сказала ему многое, чтобы он вспомнил о
клятве... И повернулась, чтобы говорить с королем. Так они прекра-
тили стычку и начали говорить друг с другом" (Сг. Cap. XL111). Мать,
миротворица, живой укор и совесть. И невольно вспоминается, что
в разгар этой междоусобицы Диниш, обратившись к народу, гово-
рил о себе: “Я - как/вместо Бога на земле (em lugar de Deus па terra)"
(Livro de Misticos. P. 25). И невольно начинаешь видеть в королеве
заступницу, защитницу, предстательницу за человеков - как/вместо
Богоматери на земле.
Третий персонаж португальской истории совсем не похож ни на
Терезу с ее роковыми страстями, ни на величавую Изабеллу. Инес
де Кастро, бастарда крупного кастильского сеньора, придворная да-
ма принцессы Констансы - жены наследника престола Педру и его
возлюбленная, мать троих его сыновей и дочери. "Родословия"
лишь констатируют факт рождения детей и гибели Инее, и это по-
нятно; события еще совсем недавние. “Хроника дона Афонсу IV"
рассказывает о трагическом эпизоде подробно и не скупясь на оцен-
ки. Педру рано остался вдовцом и в интересах Португалии должен
был бы жениться, о чем его уговаривали и отец, и мать, и знатные
люди королевства. Но так велика была его любовь к Инес, что он
отвергал все предложения, а после убийства Инес начал буйствовать
и предал потоку и разграблению владения короля. В описании хро-
ниста его страсть и отчаяние неистовы и разрушительны (Сг. Сар.
LXVIII).
19*
275
О.И. Варьяш. Тетрадь вторая
Согласно хронисту, Инес пала жертвой политических интриг.
Ее братья, могущественные сеньоры, якобы нередко и подолгу бы-
вали в Лиссабоне и король, все тот же Афонсу IV, начал опасаться,
как бы они не замыслили что-либо дурное против наследника пре-
стола, законного сына Педру - Фернанду, с тем чтобы расчистить
путь к трону одному из сыновей Инес. Нет нужды вдаваться в пери-
петии всех переговоров и уговоров. В конце концов король по сво-
ему убеждению и совету приближенных решил повелеть убить ее
“ради безопасности жизни своего внука инфанта дона Фернанду и
ради сохранения своих королевств и короны” (Cr. Cap. LXV11),
В самых трогательных красках описывает хронист сцену встре-
чи короля и его жертвы. Он прибыл в Коимбру, где она жила.
“Она, оповещенная о приходе короля, и о смертельной вражде, ко-
торую он против нее имел, понимая, что не сможет спастись никоим
образом, вышла встречать его к дверям. Туда.., как свой щит, приве-
ла пред его лицо трех невинных инфантов, своих сыновей, внуков
короля, чтобы через их невинность снискать у гнева короля жа-
лость, и в их присутствии обильными слезами и словами, столь же
жалобными, молила о милосердии и прощении” (Ibid). Король хотел
отменить свое решение, но против его воли, как пишет хронист,
несколько придворных все-таки довели до конца задуманное, “более
по ужасной жестокости, чем по суровой, но похвальной справед-
ливости*'.
Знаменитая эта история интересна многими деталями, особен-
но в изображении нашего хрониста. Во-первых, если он и ведет
речь о неправильном или греховном поведении, то только в отно-
шении Педру; Инес не получает никаких негативных оценок.
Во-вторых, расправа над ней сурово им осуждается, а сама она вы-
зывает большое сочувствие и у автора, и, вслед за ним, у читателя.
Наконец, удивляет принятое королем решение (либо объяснение
его хронистом): он не изгоняет братьев Инес, он не избавляется от
детей Инес, он стремится уничтожить ее - как будто она является
единственным и истинным источником зла и опасности. Нс будем
искать причины такого рода изложения. Как ни важны контекст
возникновения этой версии и ее истоки, сейчас нам интереснее
результат - тот образ исторического персонажа, который читатель
воспринимает из хроники. А если рассматривать историю Инес де
Кастро с этой точки зрения, то получается, что как ни слаба и зави-
сима она в этих событиях, на ней сходятся нити истории, и только
разрубив их, Афонсу IV может спасти королевство: но, разрубив их.
он наносит удар по сыну и все равно ввергает, пусть на время, коро-
ле вег в о в беду.
276
Пиренейские странствия
* * *
Итак, в сложившейся к XV в. в Португалии историографической
традиции, как оказалось, женщины занимают весьма значительное
место. Но не менее важна их роль в исторической мифологии.
Автор ‘‘Хроник сими первых королей Португалии", используя раз-
ные источники знания и применяя разные средства изображения, с
завидной легкостью добивается поразительного эффекта соучастия
женщины в сотворении истории. Отсюда недалеко как до создания
колдовского образа фактической повелительницы королевства
Леонор Телеш в хрониках Фернана Лопеша, так и до “Актов корте-
сов в Ламегу" с их признанием прав на престол за наследницей.
Таким творящим началом может быть и зло, и добро, оно может са-
мо активно вмешиваться в события, а может притягивать к себе
светлые или темные силы, завязывая их в узел, - в любом случае ис-
тории Португалии не избежать этого влияния. Это особое ощуще-
ние роли женщины в истории, видимо, стоит и за историографиче-
ской традицией, и за мифотворчеством.
1) Cronicas dos sere primeiros rets de Portugal. Lisboa, 1951-1952 T. 1—Ill. (Cr.)
2) PMH. Livro de Linhagcns do Conde D. Pedro. Lisboa. 19X0. Vol. 1-П.
3) Cronica gcral de Espanha de 1344. Lisboa. 1951. T. L
4) Anais, cronicas e memorias avulscs de Santa Cruz de Coimbra. Porto. 1968.
5) Documentos de Camara municipal de Lisboa. Vol. I: Livro dos mtsticos. Lisboa. 1947.
6) Catalan D. De Alfonso X al conde de Barcclos. Madrid, 1962.
Два очерка о Реконкисте*
Пиренейская Реконкиста - явление, с которым сталкивается
каждый, кто в той или иной мере, в той или иной форме прикасает-
ся к средневековой истории полуострова. Она подробно и с разных
точек зрения описана в литературе. И все равно, каждое новое при-
косновение к теме порождает новый поворот, поворачивает ее ины-
ми гранями.
Термин “Реконкиста” имеет узкое, вполне определенное значе-
ние военно-политического конфликта христианских и мусульман-
ских территорий. В то же время Реконкиста, понимаемая в широком
смысле слова, как доминанта эпохи, была, несомненно, гораздо бо-
* Впервые опубл.; СВ. 1997. Вып. 59. С. 116-129.
277
О.И. Варьяш. Тетрадь вторая
лее сложным и противоречивым явлением, влиявшим, хотя и в раз-
ной степени, с разным знаком, на самые отдаленные земли полуост-
рова и на самые далекие от военных действий сферы человеческой
жизни. Тем более отчетливо это должно было проступать при непо-
средственном контакте “противостоящих” элементов, будь то уро-
вень военно-дипломатических договоров или соседских отношений в
деревне. Два небольших очерка, представленных здесь, различных и
по материалу, и по подходу, дают, как мне кажется, возможность
посмотреть на Реконкисту в ее побочных, вторичных проявлениях,
могущих, однако, пролить дополнительный свет на суть всего
процесса.
Португальская реконкиста
XI-XH вв.
в восприятии современников
В сознании обычного образованного читателя нашего времени
Реконкиста непременно связана с кровопролитными сражениями
христиан и мусульман, осеняемых одни - стягами с алым крестом
Сантьяго, другие - знаменем ислама; Реконкиста - это борьба с не-
верными в защиту христианства, возвращение под его эгиду порабо-
щенного мусульманами населения Пиренейского полуострова.
Эта точка зрения берет свое начало в средневековых хрониках, а за-
тем развивается в работах историков и писателей романтиков,
с характерной для них идеализацией средневековья, рыцарства, пре-
увеличением отдельных сторон жизни средневекового общества и,
за счет этого, определенным упрощением ее понимания в целом1.
Позднее взгляды на Реконкисту значительно расширились и
усложнились. Как известно, в современной исторической литерату-
ре под Реконкистой в узком смысле слова понимается отвоевание
земель Пиренейского полуострова у арабов государствами с христи-
анской религией, возникшими на полуострове после падения вест-
готского королевства. В широком смысле слова, чаще всего упот-
ребляемом в отечественной исторической литературе (в работах
А.Е. Кудрявцева, А.Р. Корсунского, Л.Т. Мильскон, И.С. Пичуги-
ной), Реконкиста мыслится как широкое военно-колонизационное
движение, включавшее в себя не только захват, но и хозяйственное
освоение земель-. Причиной ее считается не только и не столько
религиозная рознь, но и захватнические устремления феодалов.
Особого внимания заслуживают взгляды испанских историков
М. Вихиля и А. Барберо, изучавших историю становления Кастиль-
ского графства. Исследовав общественные отношения племен
278
Пиренейские странствия
кантабров и басков в эпоху начала Реконкисты, они пришли к выво-
ду, что военные набеги и походы, тенденция к расширению террито-
рий вполне соответствовали уровню их развития и были присущи
им, как и другим народам на этой стадии (например, в свое время
германцам). Лишь позднее, после образования графства, это движе-
ние приобретает характер феодальной экспансии3.
Сложившееся на отвоеванных в ходе Реконкисты землях обще-
ство явилось сложным сплавом различных этнических, культурных
и экономических компонентов. Да и сама Реконкиста как военно-
политическое явление оказывала влияние на процессы, протекав-
шие как на старых, так и на новых землях христианских государств.
Об этом не раз писали испанские и португальские историки, об этом
говорится и в работах наших испанистов. В последнее время все
больше внимания уделяется изучению арабского элемента вновь
складывавшегося общества. Отношения мусульманского и христи-
анского миров воспринимаются не как жесткое противостояние,
а как взаимосвязь, взаимовлияние, взаимопроникновение во всех об-
ластях жизни4. Что же касается Реконкисты с этой точки зрения, то
наиболее распространенным является мнение, что до конца XI в.
(или, согласно другим историкам, до XII в.), а именно до вторжения
альморавидов либо соответственно альмохадов военные действия не
имели характера фанатической религиозной войны, а велись в ос-
новном с целью отвоевания земель5.
Несомненно, пришедшие на полуостров альморавиды и альмо-
хады, стоявшие на более низкой ступени развития, чем ‘'пиреней-
ские** мусульмане, и, кроме того, недавно воспринявшие ислам, при-
меняли более резкие формы насилия. Многие исследователи счита-
ют, что именно они принесли с собой на полуостров религиозный
фанатизм, вызвавший ответную реакцию христиан6. С другой сторо-
ны, и для самих христиан XI-X1I вв. были временем усиления рели-
гиозного рвения - эпохой крестовых походов, повышения роли пап-
ства, возникновения новых духовно-рыцарских и монашеских орде-
нов, а на Пиренейском полуострове - восстановления старых и осно-
вания новых монастырей7. Таким образом, перелом в характере
отношений мусульман и христиан должен приходиться, по-видимо-
му, на конец XI-XII в. И этот же период представляет особый инте-
рес для истории Португалии. Именно тогда бывшая Португальская
марка, часть Галисии, начала приобретать самостоятельное значе-
ние. После создания Португальского графства в конце XI в., а осо-
бенно с начала XII в., шел медленный, но упорный процесс отделе-
ния его от Леоно-Кастильской монархии. Об этом свидетельствуют
неоднократно возникавшие конфликты между Терезой и Урракой,
279
О.И. Варьяш. Тетрадь вторая
Афонсу Энрикешем и Альфонсо VII, доходившие до военных столк-
новений*. Этому способствовали общие для всего полуострова того
времени политические и экономические явления; усиление центро-
бежных тенденций, рост городских центров, развитие местной тор-
говли и т.д. Наконец, на это были направлены сознательные усилия
португальских правителей, в том числе одно из решающих деяний
Афонсу в политической области - передача Португалии под покро-
вительство и сюзеренитет папского престола9. При столь значитель-
ной роли церкви в стране тем более интересно рассмотреть харак-
тер взаимоотношений с иноверцами.
Какие события составляли собственно ход Реконкисты в XII в.?
Основные завоевания были совершены Афонсу в середине столе-
тия. С разгрома мусульманских войск при Оурике в 1139 г. началось
довольно быстрое продвижение португальцев на юг. В 1147 г.
Афонсу берет Сантарен и Лиссабон, крупнейший город западной
части полуострова, что открыло ему дорогу на юг. К 1158 г. он до-
шел до Одемиры, Эворы, Бежу, в 1184 г. даже осаждал Сантарен.
Земли к югу от Тежу еще долгое время неоднократно переходили из
рук в руки.
Эти события получили в историографии разную трактовку.
Так, К. Эрдман считал, что Реконкиста в Португалии оставалась ти-
пично пиренейским эпизодом вплоть до завоевания Алгарве, дейст-
вия Афонсу, по его мнению, должны рассматриваться как серия во-
енных предприятий, имевших скорее политические, чем религиоз-
ные цели. Ему довольно решительно возражал Ж. Вериссиму Сер-
ран, который утверждал, что “португальским рыцарям война служи-
ла для того, чтобы утверждать справедливость сынов божьих над
последователями Магомета'*. Он полагал, что борьба с маврами
осознавалась португальскими королями как крестовый поход10.
На чем основываются историки в своих выводах? Обычно в ка-
честве материала берутся хроники и отдельные грамоты, как это
сделал Серран. Мы полагаем, что в оценке понимания участниками
Реконкисты ее характера ориентироваться на хроники неправомер-
но. Древнейшие хроники “Хроника готов** и “Древние анналы" -
очень скупы11. Они сообщают лишь о фактах захвата города и зе-
мель христианами или мусульманами, не давая ни их описания, ни
оценок. Вот как звучит типичная запись важнейших событий XII в.:
“В год эры M.C.XXX.LII, в майские календы, в субботу, 9. взял
король Альфонс Санктарен, на XXVIII году правления своим коро-
левством... в пятый день майских нон взял Уликсбону. И на третий
день после этого, то есть в субботу в восьмые Иды мая, взял Синт-
рию”12. Другие же хроники (например, “Хроника короля Афонсу
280
Пиренейские странствия
Энрикеша”), тем более работы Брандана по этому периоду, относят-
ся к более позднему времени и, несомненно, несут на себе печать
восприятия своей эпохи, присущей ей точки зрения. Наиболее жи-
вым, близким к действительности материалом является, очевидно,
повседневная документация. С этой стороны представляют интерес
королевские грамоты, как документы, исходящие от лиц, несомнен-
но, связанных с военно-политическими событиями эпохи, которые
имели собственное отношение к ним и могли его выразить.
Проведенное нами обследование графских и королевских опуб-
ликованных грамот XII в. дает возможность констатировать тот
факт, что военные события этого времени как таковые (сражения с
мусульманами, захват земель и городов) вообще находят в них весь-
ма слабое отражение. Дарственные грамоты, в том числе на вновь
завоеванные земли участникам походов, фиксируют обычно лишь
то, что дарение совершается в благодарность за службу получателя,
характер же службы не раскрывается. Всего в нескольких случаях
1'рамоты сообщают, что пожалование производится за помощь,
оказанную во время осады замка или города1 \
Более того, довольно редки грамоты с упоминаниями мусуль-
ман-“сарацин”14. Характерно, что при этом они не сопровождаются
какими-либо эпитетами или оценками. В них только констатирует-
ся факт их существования наряду с христианами. Примечательно и
сопоставление сарацин и христиан в отношении военной опасности.
Так, в дарственной грамоте Терезы некоему Саррасино Вейгасу ука-
зывается. что он служил королеве, участвовал в военных действиях
и получает землю “за верность и службу в землях сарацин и христи-
ан”15. Тот же настрой виден и в документах эпохи правления Афон-
су, когда начались более активные военные действия, мало того, по-
сле вторжения Альмохадов. В грамоте от 1172 г, о передаче замка
Монсанто ордену Сантьяго Афонсу ставит условием ордену помощь
'в делах и войнах как с христианами, так и с сарацинами”16. В грамо-
те. на которую ссылается Серран, употреблены еще более обтекае-
мые формулировки. Эта грамота представляет собой договор
Альфонсо VII и Афонсу Энрикеша, который обязуется помогать и
быть верным, если в земли Альфонсо вторгнется “какой-либо ко-
роль христиан или язычников”. Даже в этом документе (“межгосу-
дарственном" договоре!) на первом месте оказались противники-
христиане17.
Значение военной опасности со стороны своих собратьев по ве-
ре подтверждается и многочисленными историческими фактами.
Хорошо известен случай с Афонсу при осаде Бадахоса в 1169 г., ко-
гда Фернандо Леонский ударил по войскам португальцев, захватил
281
О.И. Варьяш. Тетрадь вторая
Афонсу в плен и продержал его у себя два месяца, невзирая на
"целесообразность" войны с неверными объединенными усилиями
христиан18. Союзы с мусульманскими правителями против христи-
анских соседей были широко распространены и в других областях
Пиренейского полуострова вплоть до XIV в. (вспомним хотя бы
историю Сида Кампеадора),
Наиболее выражено состояние военных действий с мусульмана-
ми в двух документах Афонсу. Один из них - дарственная ордену
тамплиеров на третью часть всего, что завоюет король, на том усло-
вии, что рыцари ордена служат королю и Богу, “пока длится война
между сарацинами и христианами”19. Здесь, хотя и слабо, но все же
подчеркнут и религиозный момент, что, несомненно, вызвано и
характером получающей дарение корпорации - ордена-участника
крестовых походов, и напряженностью военной обстановки в связи
с продвижением альмохадов на север. В наибольшей степени этот
момент заметен в послании Афонсу к папе Александру Ш, которое
заключало в себе просьбу утвердить все королевские пожалования
знаменитому коимбрскому монастырю Санта-Круш. Грамота отно-
сится к началу 60-х годов ХП в., т.е. к тому времени, когда папский
престол еще не согласился на окончательное признание автономии
Португалии и ее статуса королевства. Вполне естественно стремле-
ние Афонсу в связи с этим подчеркнуть в своем послании верность
престолу св. Петра, постоянную службу ему, в результате которой
король отбросил сарацин20.
Вот, пожалуй, и все данные, содержащиеся в королевских гра-
мотах относительно Реконкисты. Как видим, они немногочисленны
и весьма сдержанны. Они отнюдь не напоминают красочные тексты
более поздних хроник, описывающие войну за "святую веру”, гибель
тысяч и тысяч жителей, воспевающих доблесть и преданность рыца-
рей вере.
Попробуем обратиться к материалу совершенно иного типа.
В нашем распоряжении два Жития святых21, по времени записи, как
считают португальские историки, близких к грамотам Афонсу; да и
жили св. Телу и св. Теотониу в интересующий нас период. Оба они
были связаны с одним из крупнейших королевских монастырей -
Санта-Круш, оба были достаточно крупными фигурами в церков-
ном мире Португалии. Казалось бы, вопросы защиты веры должны
были для них быть весьма насущны. Тем не менее в житии св. Телу
нет ни строчки о Реконкисте или мусульманах, а Житие св. Теотониу
содержит один весьма показательный эпизод. Описывая один из по-
ходов Афонсу, автор Жития рассказывает, что после захвата целой
провинции у сарацин, "воины его. среди прочей бесконечной добы-
282
Пиренейские странспг вил
чи захватили также неких христиан, которые в народе зовутся моса-
рабами и, живя под игом язычников, тем не менее соблюдают обря-
ды христиан, и по праву войны обратили их в рабство"22. Как видим,
для португальских воинов-христиан главное значение имело коли-
чество пленников, а не их вероисповедание. Вряд ли может быть
справедливым предположение, что рабство в данном случае после-
довало ввиду участия мосарабов в военных действиях - как правило
мосарабы на мусульманских землях не имели права носить оружие и
служить в войсках. Другой эпизод Жития посвящен битве при Сури-
ке. В нем говорится о том, что Афонсу получил помощь и покрови-
тельство бога и св. Якова (auxilio sibi facto divino el beato Jacobi
patrocmio)25. Однако и здесь, как видим, нет речи о священной войне
с неверными; а божественная помощь, как известно, не раз упомина-
ется в средневековых хрониках и по отношению к победам одного
христианского государя над другим.
Мы рассмотрели некоторые свидетельства XII в. о Реконкисте.
Вовсе не отрицая наличия религиозного момента в этой борьбе
вообще, а тем более религиозности христианских воинов, с одной
стороны, а с другой, - сознавая ограниченность использованного ма-
териала, нельзя не отметить тем не менее, что, судя по нашим дан-
ным, сарацины воспринимались прежде всего как противники воен-
ные и наряду с соседями-христианами. Возможно, это усугублялось
в Португалии тем. что перед ней стояли одновременно две полити-
ческие задачи: завоевание южных земель у мусульман и защита сво-
ей автономии от христианской Кастилии. Нам кажется, что скорее
всего общение с мусульманами было для жителей Пиренейского по-
луострова в то время нормальным, повседневным явлением, хотя и
принимало различные формы - от соседского проживания на одной
земле до кровопролитных сражений. Религиозные нетерпимость и
непримиримость, видимо, возникли значительно позже, на заключи-
тельных этапах Реконкисты. В рассматриваемое нами время “война
с неверными” упоминалась в основном с политическими целями,
как, например, в связях с Римом. В свою очередь, и в отношении Ри-
ма к Португалии и к “португальскому вопросу” преобладают поли-
тические, а не религиозные мотивы: пойдя на признание автономии
Португалии, папа не побоялся дробления сил на полуострове перед
лицом мусульманской опасности. В то же время он сделал это нс в
период и не в результате “великих побед” Афонсу, а спустя
20-30 лет, руководствуясь в основном политической ситуацией в
Европе и положением в Риме.
Таким образом, по нашим данным, до конца XII в. Реконкиста в
Португалии продолжала иметь, видимо, в целом характер феодаль-
283
О.И. Варьяш. Тетрадь вторая
ных войн за земли и подданных, лишь отягощенных религиозной
рознью, или по крайней мере так осознавалась, что еще раз доказы-
вает глубину взаимопроникновения двух миров на Пиренейском по-
луострове.
Мусульманское население
монастырской деревни
(по генеалогии мавров
монастыря Собрадо)
Документ, привлекший мое внимание, давно введен в научный
оборот и хорошо известен в литературе, и многие историки в своих
работах его упоминают и даже ссылаются на него, И тем не менее
он заслуживает нового обращения к нему в силу его уникальности:
причем даже не сведений, ибо подобные сведения встречаются и
в других документах, а полноты сочетания этих сведений, в резуль-
тате чего создается ощущение многогранной картины реальности,
в нем воплощенной.
Этот документ - так называемая genealogia sarracinorum Sancte
Marie Superaddi, т.е. родословная сарацин монастыря в Собрадо.
Документ невелик - два листа в рукописи. Он пе датирован, и изда-
тели прошлых столетий, например Э. Инохоса, относили его к
XI в.24 Публикация в полном объеме картулярия монастыря Собра-
до25, осуществленная недавно Национальным историческим архи-
вом Испании, на основании сопоставления с другими грамотами
позволила датировать генеалогию XII в.
Несколько слов о типе документа. Он не необычен для этого
картулярия. В двухтомном картулярии Собрадо мы встречаем и за-
писи родословных местных графов, и жителей соседних с монасты-
рем или зависимых от монастыря деревень. Они продиктованы нуж-
дой в фиксации передачи или перехода владельческих прав на зем-
лю, которая уже к тому времени стала монастырской или в конце
концов перешла в руки монастыря20. Те же потребности, но только
относительно прав не на землю, а на личность, лежат и в основе на-
шей генеалогии, хотя - и это весьма характерный штрих - в самом
тексте записи родословной нет указания на то, какие отношения свя-
зывали монастырь и поколения его мавров. Лишь позднейшая при-
писка в конце документа характеризует его как memoria de varios
esclavos, что, конечно, требует проверки содержанием грамоты.
Чтобы ситуация, в которой создавался документ, была яснее, на-
помню, что монастырь Собрадо расположен в Галисии, в провинции
Ла Корунья, и в те времена принадлежал к диоцезу Сантьяго. Вто-
284
Пиренейские странствия
рая половина XII столетия для него была периодом наивысшего рас-
цвета и успеха. В то же время это эпоха постоянно раскачиваемого
баланса христианских и мусульманских сил на полуострове регу-
лярными военными рейдами то одних, то других на чужую террито-
рию. и перехода земель из одних рук в другие. Для южной соседки
Галисии Португалии, с которой она была связана и в этническом, и
в языковом, и долгое время в политическом отношениях, XII в. стал
этапом завоевания крупнейших и важнейших городов: Лиссабона,
Сантарена, Эворы, Бежи и других - и еще более близких и много-
сторонних контактов с мусульманами. Включение новых крупных
территорий в состав христианских королевств породило новый
феномен - образование в городах мусульманских общин, как одного
из элементов городского социума, живших в соседстве с христиана-
ми, но внутренне ведших достаточно автономный образ жизни.
Точно так же и в сельской местности наряду с возникавшими посе-
лениями христиан, мигрантов с севера, и в небольшом количестве
сохранившихся здесь мосарабов продолжали свою жизнь деревни,
населенные мусульманскими земледельцами. Именно в это время
постепенно укрепляется по отношению к ним обозначение ‘мудё-
хар” -- термин, имевший в виду мусульман-подданных христианских
правителей. Однако сохраняется и торговля мусульманскими плен-
никами, в результате которой они могли оказаться на крайнем севе-
ре полуострова27. Именно с последней ситуацией встречаемся мы
в генеалогии; на землях монастыря, среди христиан-галисийцев ока-
зываются доставленные сюда порознь сарацины. Примет ли их
местное сообщество? Пойдут ли на контакт они сами? В какие фор-
мы выльется их взаимодействие? Вот вопросы, которые мы попро-
буем поставить перед генеалогией.
Наш документ начинается эпически, но деловито: "И вывел
брат Пелагий Рибейра из Португалии Али-каменщика’5. Вот этот
глагол "вывел” на протяжении всего документа остается наиболее
употребительным и, к сожалению, наиболее размытым: неясно,
имеется в виду покупка или приглашение на новое жительство на ус-
ловии каких-то льгот, или какие-либо иные варианты. "Приво-
дить” сарацин могли и светские лица, и монахи, и сам аббат, судя по
грамоте. Кроме того, сарацины могли попасть в монастырь, будучи
куплены, как Али-ткач или Али Гурду, приобретенные братом
Менендо Валаскесом; они могли быть подарены, и на это есть намек
в тексте генеалогии: некий Бофада был отдан монастырю сыном
дона Вела. А вот один из Муфаматов (Мухаммедов) был приведен
братом Пелагием, видимо, с постоялого двора или странноприимно-
го дома. Правда, в генеалогию занесен и Иоанн Сада, который
285
О.И. Варьяш. Тетрадь вторая
“пришел из Португалии”, - это лаконичное заявление скорее всего
не имеет в виду зависимое состояние.
То, что действующие лица генеалогии могли быть подарены или
куплены, подталкивает нас к мысли о сервильном положении по
крайней мере некоторых из них. Об этом же говорит и упоминание
грамоты освобождения, которую получил некий Петр Ордоний лич-
но, но не его потомство. Однако, это положение в нашем случае не
подразумевало собственно рабства, которое тоже, как известно,
встречалось в это время. Наши герои имеют профессию, могут соз-
давать семьи, даже со свободными: '‘Мартин Порра имел жену-гали-
сийку из свободного рода, и родил от нее Марию Мартини и Петра
и Иоанна и еще малышку”; вступающие в брак именуются rnaritus и
uxor, а сам брак - conjugium, даже когда это относится к некреще-
ным мусульманам. Учитывая разные пути появления их в монасты-
ре, правильнее всего было бы говорить о личной зависимости, не-
смотря на полное отсутствие указаний на какие-либо повинности
или обязательства. Исходя из того, что дети от смешанного брака
вносятся в генеалогию (в то время как имя свободной жены Марти-
на Порры не названо), можно осторожно предположить, что они на-
следовали статус отца, что в общем обычно для этого времени.
Крайне показательно, что генеалогия почти во всех случаях ука-
зывает профессию мавра-родоначальника. Это не случайно, ибо
профессии их исключительно ремесленные, и, может быть, именно
поэтому означенные сарацины и привлекли внимание монастыря.
Среди них встречаются каменщик, печник, кузнец, скорняк, ткач,
плотник, стеколыцик(?), портной. Нередко профессия передается по
наследству: “Брат Мсненд Веласкис купил Али Муого, ткача, кото-
рый потом в крещении звался Лауренций; от него и жены его Сте-
фании родился Иоанн Лауренций. ткач, и Виталий Лауренций,
ткач.,.'’; “Петр Луфас. портной, был сыном Оррахи Ветула и родил
Иоанна Петри, портного, и Мартина, и Микаэля, и Марию Петри”,
У Петра же Гиля, скорняка, сын стал кузнецом, зато дочь вышла за-
муж за своего младшего дядю, который, так же, как и Петр Гиль и
еще один их брат, Томас, занимался скорняжным ремеслом2*. Дети,
не наследовавшие профессию отца, по преимуществу все равно ста-
новились ремесленниками; дочери тоже часто выходили замуж за
лиц ремесленных занятий: внучка Али-каменщика Мария Томас
стала женой ткача, Мария Петри - тоже; сыновья в свою очередь
женились на дочерях печников, плотников и т.д. Создается впечат-
ление некой общности, профессионально выделенной из общей мас-
сы населения монастырской деревни. Правда, во многих случаях за-
нятия не указаны. Что это? Небрежность? Забывчивость? Или бли-
286
Пиренейские странствия
зость поколений к моменту записи не требовала столь подробной
идентификации? Возможно и то, и другое, ио может быть, дело и в
гом, что неназывание занятия молчаливо указывает на отсутствие
специальности, т.е. принадлежности к общему виду занятий - сель-
скому хозяйству. Как правило, наличие или отсутствие подобной
идентификации типично для целых родовых групп, casada или genera-
tio, как называет их генеалогия.
Отделенность этой группы чувствуется также в брачных связях.
Трудно сказать, обязательно ли прибывшие во владения монастыря
мавры вступали в брак с женщинами-сарацинками. В каких-то слу
чаях это совершенно ясно. Так, Али Гурду имел жену Фатиму, види-
мо, уже в тот момент, когда его покупали. То же можно сказать и о
Бофаде и жене его Зейне. Каменщик Педрухи был женат на женщи-
не, '"что звалась Корнадеса” - имя, возможно, возникшее от топони-
ма, как и имя жены Али-каменщика - Саморана; в обоих случаях их
этническая принадлежность не определима. Но из дальнейшего тек-
ста выясняется, что тот же Педрухи имел еще одну жену, по имени
Аксилина, уже явно мусульманку, так как о ней известно, что потом
она была крещена и стала зваться Мария Петри.
Браки детей мавров-родоначальников часто заключаются в той
же среде. Иногда, правда, в генеалогии возникает имя, не встречаю-
щееся ни в одном из родов. Тем не менее перекрестные связи скреп-
ляют кланы Муфамата, Али-каменщика, Али-Лаурснция и Бофады
несколькими браками во втором и третьем поколении.
Обращает на себя внимание брак Уксуаны и Иоанна Гатейры:
Иоанн был сводным братом по материнской линии отца Уксуаны,
Петра, и женился таким образом на племяннице, что не дозволялось
ни мусульманскими, ни христианскими законами и здесь имело
место, видимо, в силу сравнительной замкнутости сарацинского
сообщества и низкого социального статуса.
Генеалогия рисует довольно пеструю картину семейно-брачных
отношений. Большинство союзов представляют собой (по крайней
мерс, по данным генеалогии) моногамную семью. Сомнения вызы-
вает случай с Педрухи и Аксилиной, хотя и он может оказаться по-
вторным браком. Напомню в связи с этим, что и для семьи правовер-
ных мусульман Аль-Андалуса непривилегированного социального
положения была характерна на практике моногамная семья, и лишь
богатые люди могли позволить себе двух или грех жен. Повторные
же браки представлены очень широко, если считать свидетельством
таковых наличие детей от разных мужей и жен. Это мы наблюдаем
в случае Самораны, имевшей трех детей от Али-каменщика и одно-
го от Муфамата; дочь Али Муого, Лупа, родила от мужа Лауренция
287
О.И, Варьяш. Тетрадь вторая
трех дочерей, а от Матео - еще двоих детей. Да и Аксилина, вторая
(согласно документу) жена Педрухи, имела дочь Марию от местно-
го жителя-галисийца.
Правда, не все подобные ситуации генеалогия описывает в тер-
минах, типичных для института брака, таковым понятого или
оформленного; нередки упоминания только одного из родителей:
“Иоанн Сада... пришел из Португалии и имел сына от женщины-
галисийки, и тот зовется Петр Мавр"' или: “От Марии Мартини
родился Фернанд и Микаэль и Петр Дунсель. От Лауренция роди-
лись три дочери”, “от Фернанда Черного родился Мартин Фернан-
ди”. Конечно, это может быть связано с тем, что личность жены
была неважна для составителя документа: либо она рано умерла,
либо принадлежала другим владельцам, либо не влияла на наследо-
вание и т.д. Но с тем же мы сталкиваемся и в случаях отсутствия
указаний на имя мужа: “от другого человека имела дочь, которую
назвала Мария де Ганация”29. “от Марии Сиприани рожден был
Иоанн, и Мария, и Оррака”, причем мужья дочерей - Марии и
Орраки, указаны; наконец, показательна запись о Марине Брока, у
которой была дочь Мария от галисийца, другая дочь от Иоанна
Галафре, сына Муфамата, и “еще дочь от другого отца-галисийца”.
Возможно, подобная форма записи подразумевала более или менее
свободные, подвижные формы брачных или внебрачных союзов.
Как явствует из тех текстов, которые я уже привела, принцип
заключения браков по этническому признаку нарушался. В генеало-
гии содержится около 100 имен мусульман и их потомков, и среди
них десять раз упоминаются, с именами или лишь по этнической
принадлежности, галисийцы и галисийки, вступившие в брачные
отношения с потомками сарацин. Если учесть, что кроме Аксилины,
имевшей дочь от галисийца Иоанна Палунбо, все они приходятся на
второе поколение, станет ясно, что процент этнически смешанных
браков довольно велик, хотя по одной генеалогии делать какие-ли-
бо подсчеты бессмысленно. Тем не менее этот факт свидетельству-
ет о довольно активном размывании общности с этнической точки
зрения. Интересно, что профессионально некоторые из галисийцев,
женившиеся на сарацинках, занимались ремеслом: уже упомянутый
Иоанн Палунбо был каменщиком, а Эльвира, дочь Бофады, вышла
замуж за плотника Иоанна КальвоЧ
Размыванию этноконфессиональной общности способствовало
крещение приведенных во владения монастыря мавров. Уже в пер-
вом поколении многие из них крестились и принимали христианские
имена. Таковы случаи Али Муого-Лауренция, его жены Аксилины-
Марии Петри, Сиприана Денте и его жены Майор, имена которых
288
Пиренейские странствия
до крещения не указаны, а также Мафумата-ткача-Мартина Менен-
ди. Некоторые попадали в монастырь уже под христианскими име-
нами: плотник Иоанн Сада тому пример. Однако пример исключи-
тельный и тем более характерный, что этот Иоанн - единственный,
о ком сказано, что он сам "пришел” из Португалии. Возможно, дав-
но совершенный переход в христианство способствовал свободному
статусу Иоанна. Многие сарацины-родоначальники остаются в гене-
алогии под своими исламскими именами и, видимо, сохраняют и
религию. Впрямую это сказано, правда, всего один раз: Али Гурду
и его жена Фатима “оба умерли язычниками'1. Но отсутствие указа-
ний на крещение при сохранении прежних имен, а также указание на
крещение детей дает основание предположить возможность придер-
живаться старой веры на протяжении поколения. Дети мавров-родо-
начальников, как правило, носят уже христианские имена, либо
с первого же упоминания о них, либо после упоминания о крещении:
таковы дети Али-каменщика Гали, Пап и Мозарихи, ставшие Тома-
сом, Петром и Иоанном, сын Муфамата Олейас - Петр Петри, дочь
Али Гурду Хобона - Мария Иоаннис, ее муж Валенция - Мартин
Пелагий, и др.
Трудно проследить закономерность наречения мавра именем
после крещения. В первом поколении, при смене имени, мы лишь
один раз сталкиваемся с подобием патронима; скорее всего, Мафу-
мат-ткач, получивший второе имя Мененди, как и многие другие са-
рацины был приведен в монастырь братом Менендом Веласкисом.
В дальнейшем дети получают второе имя по принципу, сложивше-
муся уже в это время на Пиренеях, от имени отца. В случае нарече-
ния христианскими именами детей некрещеных мавров, подбор вто-
рого имени, видимо, осуществлялся произвольно: сыновья Муфама-
та, которого привел с собой аббат Мартин, звались Петр Петри
и Иоанн Петри.
Обращает на себя внимание тот факт, что наиболее употреби-
тельны были “классические” христианские имена: Иоанн, Петр,
Мартин. Микаэль, Мария, Марина. Это же касается патронимов и
первого крещеного поколения мавров и тем более второго. Изредка
попадаются имена-прозвища: Амороза (“нежная”), Мирагла (“чудес-
ная”). Кроме имен и патронимов, присущих и мужчинам, и женщи-
нам, преимущественно у мужчин бывают и прозвища: Петр Петри
Черный, Петр Мавр. Иногда трудно отличить прозвище от указания
на занятия или происхождение. В тех случаях, когда это возможно,
мы сталкиваемся с прозвищами, либо связанными с внешностью или
этнической принадлежностью (Фернанд Черный, Петр Черный,
Петр Мавр), либо говорящими о свойствах человека (Иоанн Аморо-
зо Варьяш 0.11.
289
О.И. Варьяш, Тетрадь вторая
зо - “нежный”, Иоанн Гатейра - возможно, “пьянчуга”, Мартин
Порра - “олух” (?) и др.). Подчеркиваются обычно свойства незло-
бивости или глупости, грубости, неотесанности. Поскольку всего
таких примеров около десятка, делать какие-либо выводы о
восприятии сарацин и их потомков окружающими на основе этого
материала нет возможности, тем более что прозвища могли рож-
даться и в их среде, видимо, достаточно знакомой с галисийским
языком.
* * *
Попробуем выстроить историю хотя бы одного семейства, -
например, Али Муого. Монах монастыря Мененд Веласкис купил
его, привез в монастырь, где он был крещен Лауренцием. Видимо,
уже здесь он женился на некоей Стефании, очевидно, тоже креще-
ной сарацинке, ибо генеалогия не указывает, как в других подобных
случаях, на ее галисийское происхождение. Али и Стефания вырас-
тили трех детей - Иоанна, Виталия и Лупу. Али-Лауренций был тка-
чом, и оба его сына наследовали эту профессию. Когда пришла
пора их женить, старшему выбрали в невесты Марию, дочь Бофады
и Зейны, сарацин, подаренных монастырю наследниками соседа-
землевладельца. В описании рода Бофады перечисляются трое сы-
новей Марии, двое из которых рождены от Иоанна Лауренция;
видимо, первый, Фернанд, появился на свет до этого брака.
Второго сына, Виталия, женили на внучке печника Муфамата,
приведенного в монастырь аббатом Мартином. Любопытно, что
дочь Али, Лупа, послужила укреплению родственных связей с обои-
ми кланами: первым браком она была замужем за Лауренцием,
сыном Бофады, а потом за Матеем, сыном Муфамата-печника.
Занятие Матея в генеалогии не указано, но известно, что другой сын
Муфамата, Иоанн по прозвищу Галафре, был кузнецом и женился
на женщине из семьи Али-каменщика. Кстати, от этого же Иоанна
имела ребенка некая Мария Брока, дочь сарацина-ткача, ставшего
монахом. Таким образом, внуки Али-каменщика, Али-Лауренция,
Бофады и сарацина-ткача-монаха оказываются в родстве на уровне
кузенов и внучатых племянников. К этому, однако, надо добавить,
что в этих семьях уже появились внуки-кузены и с галисийской
кровью: дочь Бофады Эльвира и Марина Брока дважды вступали в
союз с галисийцами.
По сути дела, генеалогия иллюстрирует хорошо известные нам
процессы средневековой пиренейской истории: приниженное поло-
жение иноконфессинальных групп, их сравнительную замкнутость,
290
Пиренейские странствия
постепенную ассимиляцию их местным населением. Но в то же
время она показывает механизм этих процессов на локальном уров-
не. Мы видим, что не только е крупных городах юга полуострова,
но и в далеких от “передовой" Реконкисты северных деревнях мож-
но обнаружить достаточно крупные массы мусульманского населе-
ния или его потомков. Уже во втором их поколении начинается
ассимиляция, и формальная (с конфессиональной точки зрения), и
фактическая (в форме смешанных браков). Если появление здесь
мавров было результатом политики монастыря, хорошо сознавав-
шего пользу приобретения носителей мусульманской традиции, го-
ворит об отсутствии у церковных сеньоров предубеждения против
внедрения иноверцев в среду своих крестьян, то быстрое поглоще-
ние их местным населением свидетельствует об открытости и той и
другой (мусульманской и христианской) общностей на повседнев-
ном уровне. С этой точки зрения весьма наглядным оказывается
сопоставление самого материала генеалогии и безразличной,
“назывной" формы его подачи с запиской, сделанной в рукописи по-
сле генеалогии в более позднее время (описание издателя не позво-
ляет датировать ее точно): “Это памятная запись о рабах, которых
государи - основатели и восстановители [государства, страны, мо-
настыря] и другие дарители дали этому монастырю Святой Марии
Собрадо, чтобы обрабатывать и улучшить земли монастыря, по-
скольку в Испании было так много войн и сражений с маврами, из
тех, кого они захватили в них и оставили в рабстве, также сделали
дарение и в качестве имущества монастыря перечисляются здесь..."
От сосуществования, естественного, многообразного, разнородных
этнических, культурных, конфессиональных элементов к осозна-
нию их инаковости (и в перспективе, как мы знаем, к вытеснению
их) - вот, на мой взгляд, доминанта отношений эпохи Реконкисты.
1 Что касается Португалии см. прекрасные исторические и беллетристические
работы А. Эркулану: Herculano A. Historia de Portugal (рази. изд.); Эркулану А.
Сантаренский алькайд. М., 1979.
2 См.: Кудрявцев А.Е. Испания в средние века. Л., 1937; Корсунский А.Р. Исто-
рия Испании IX—XII вв. М., 1976; Пичугина И.С. Особенности Реконкисты в
Кастилии X1H-XV вв. // ('В. 1962. Вып. 21; МилъскаяЛ.Т. Пригородное зем-
левладение арабов и Реконкиста в Каталонии XII в. // ПИИ. М.. 1984; Варь-
яш О.И. Колонизация и крестьянство в Леоне и Кастилии в IX-XI вв. // ПИИ.
М., 1979; и др. работы.
' VigilМ’, Barbero A. Sobrc los engines sociales de Reconquista : cantabros у vascones
desde fines del Imperio Romano hasta la invasi6n musulmana // Boletin de la Real
Academia de la Historia, Madrid, 1965. CLV1 ; Idem. La formacion del feudalism© en
la Peninsula Iberica. Madrid, 1979.
291
О.И. Варьяш. Тетрадь вторая
4 Oliveira Marques A.H. Historia de Portugal. Lisboa. 1976. P. 40 ss; Lomax D.W.
La Reconquista. Barcelona, 1984; Да Круш Коэлью М.Э. Феодалы и крестьяне в
XIV в. // Становление капитализма в Европе. М., 1986.
5 Корсунский А.В. Указ. соч. С. 49; Verissimo Serrao J. HistiSria de Portugal. Lisboa.
1979. T. I. P. 91.
6 Корсунский A.P. Указ. соч. С. 37.
7 Там же. С. 100 и след.
8 См.; 8 cenlen^rio do reconhecimcnto de Portugal pela Santa Se. Lisboa, 1979; 850
aniversario de Batalha de Sao Mamede. Lisboa, 1981.
9 8 centenario... P. 146 ss.; DMP. Documentos re gios. N 202.
10 Verissimo Serrao J. Op. cit. T. 1. P. 91.
11 Cm.: Cruz A. Anais, cronicas breves c niemorias avulses de Santa Cruz de Coimbra.
Porto, 1968; Chronica Gothorum//PM H. Scriplores. P. 12.
12 Cfuz Д. Op. cit. P. 28.
13 DMP. Documentos regios. N 65. 163, 223. 173, 225.
14 Ibid. N 232, 256.
Ibid. N 65.
16 Ibid. N 315.
17 Ibid. N 160.
18 8 centenario... P. 41-42.
14 DMP. Documentos regios. N 295.
20 Ibid. N 281.
21 СглгЛ. Op. cit. P. 31—43.
22 Ibid. P. 58.
23 Ibid, P. 63.
24 Hinojosa E. Documentos para la histdria de las institucioncs de Leon у Caslilla.
Madrid. 1919. N 28.
25 Tumbos del monaslerio de Sobrado de los monjes: I-II Vols. Madrid. 1976. Vol. II.
N Ш8.
26 Ibid. Vol. I. N 348, 357, 358, 359, 360, 361 etc.
27 Arie R. Espana musulmana. Barcelona, 1984. Cap. П; Verhnden Ch. L’esclavage dans
Г Europe mcdievale. Brugge. 1955. См. также: Варьяш О И. О положении сервов
и либертинов в Леонсксм королевстве в 1X-XI вв. //СВ. 1980. Вып. 43.
28 Поскольку написание имен сильно варьирует, они даются в латинской гране-
крипции с сохранением написания оригинала. Что касается профессии, то. по-
скольку нет иных данных кроме самого термина-обозначения при имени, воз-
можны уточнения.
-9 Весьма показательное прозвище: "приобретенная, полученная, прибыль'*.
3(1 Из 10 галисийцев четыре упоминания - женщин. все без имени, и шесть муж-
чин, двои без имени; двое - с именем и двое - с именем и профессией.
292
Пиренейские странствия
К вопросу о природе
и факторах стабильности
пиренейской контактной зоны*
Проблема существования контактных зон не первый год и даже
не первое десятилетие занимает международное сообщество истори-
ков1. Тем не менее интерес к ней не угасает, и чем дольше вдумыва-
ешься в вопросы, которые она ставит, тем больше открывается
ее глубина, тем многозначнее и перспективнее она оказывается.
Эта тема столь значительна, что заставляет размышлять не только
над своим материалом в приложении к предложенной проблемати-
ке, но и над общими категориями и вопросами. И потому, прежде
чем перейти к изложению проблем существования пиренейской
контактной зоны, мне хотелось бы поделиться этими общими
размышлениями.
Вернусь к спорам о правомерности различения терминов “кон-
тактная зона" и “зона контактов". На первый взгляд казалось, что
вычленение двух понятий - не что иное как игра в термины. Однако
предложенная создателями концепции трактовка того и другого по-
нятий разумно разводит их и дает вполне приемлемое, четкое опре-
деление, отграничение контактной зоны и зоны контактов, которое
может работать на поиск новых поворотов темы. Если же отрицать
эти различия как неуловимо тонкие, все равно можно ставить воп-
рос о различном тиле контактных зон, и в любом случае мы долж-
ны отойти лишь от констатации наличия контактов и перейти к ка-
чественной их характеристике. Очень удачная попытка подхода
такого рода к проблеме была сделана авторами и создателями кон-
цепции сборника “Чужое. Опыт преодоления"2, где именно в каче-
ственных категориях был осмыслен процесс синтеза разных культур
Средиземноморья.
Действительно, скажем, в средние века существует неисчисли-
мое множество зон контактов. Не говоря об иных формах взаимо-
действий и взаимоотношений (от переводческой деятельности до во-
енных столкновений), одна из наиболее динамичных форм сущест-
вования средневековой цивилизации - город, неизбежно вырастав-
ший как гетерогенный организм, - был такой дискретной зоной
Публикуется впервые на основе материалов из личного архива О.И. Варьяш.
Статья была написана после выступления О.И. Варьяш с докладом на конфе-
ренции, организованной В.А. АрутюновоГьФиданян в рамках “Пашутинских
чтений5' и посвященной проблеме “контактной зоны'’ и “зоны контактов'’
в средние века.
293
О.И. Варьяш. Тетрадь вторая
контактов. Но не только: по сути дела само городское устройство
есть результат взаимодействия и упорядочения разнородных страт,
институтов, традиций, и в этом смысле город как явление может
рассматриваться как контактная зона, где происходит сотворение
нового качества.
Понятно, однако, что когда мы говорим о городе, речь идет о
взаимодействии элементов, отличия между которыми имеют раз-
ную природу, ибо на городском пространстве сталкивались люди,
прибывшие из разных мест, что преодолевалось относительно быст-
ро и просто, и люди, исповедовавшие разную веру, что, как правило,
сохранялось на столетия, и т.п. Но и любая контактная зона или
зона контактов подразумевает то же самое. Таким образом, в лю-
бом случае проблема изучения этих зон неотделима от проблемы,
так долго занимавшей умы исследователей разных специальностей-
проблемы инаковости, или, в ином прочтении, проблемы “свой-
чужой". Тогда вопрос о существовании контактных зон и зон конта-
ктов вообще может решаться, исходя из того, существуют ли в дан-
ное время в данном месте группы людей, отличающихся друг от
друга настолько и таким образом, чтобы противопоставить себя
друг другу, ибо разнящиеся, но безразличные друг другу общности
не способны к контакту и тем более к созданию чего-либо на его
основе. Таким образом, речь идет прежде всего о взаимном осозна-
нии инаковости.
С другой стороны, мы знаем, что инаковость может приобре-
тать разные формы и существовать на разных уровнях3. Уже давно
признано, что по сути дела противопоставление себя другому начи-
нается с осознания отличия полов. Но и любая другая характеристи-
ка человека - возраст, профессия, нс говоря уже об этническом про-
исхождении. вероисповедании или включенности в некое сообщест-
во (цех, квартал, школьный класс), может порождать и порождает
противопоставление, преодолимое (или приемлемое) с разной
степени усилиями.
Очевидно, что наше обсуждение проблемы предусматривает
инаковость прежде всего на этническом, языковом, конфессиональ-
ном. культурном уровнях. Однако и их сочетания могут варьиро-
вать, и потому попытка выявить, какие формы инаковости являют-
ся определяющими и на каких уровнях происходит контакт, может
помочь понять специфику тех или иных контактных зон, причин
длительности их существования или быстроты исчезновения.
Второе соображение касается критерия контактной зоны.
В.А. Арутюновой-Фиданян в качестве такового было предложено
наличие - возникновение или создание - качественно нового, не сво-
294
Пиренейские странствия
димого к элементам, присутствовавшим в обеих взаимодействую-
щих культурах до начала контактов. Предложенный критерий чрез-
вычайно заманчив, но в той же степени и опасен. Прежде всего,
конечно, беспокоит вопрос о возможности отличить, что возникает
post hoc, а что - propter hoc. Скажем, усложнение, в том числе этни-
ческое, структуры и состава населения любых государственных
образований неизбежно влечет за собой изменения в аппарате упра-
вления или в государственном устройстве; но есть ли это результат
влияния иных традиций, или взаимодействия с ними? Или это лишь
итог естественного развития, своего рода реакции на социальные из-
менения?
В то же время не всякое заимствование может свидетельство-
вать о некоем синтезе, будучи единичным, вырванным из контекста
породившей его культуры. Пример тому хотя бы знаменитая золо-
тая керамика, встречающаяся от Ирана до Испании и от Азова до
Авиньона.
В качестве идеального результата (и в этом смысле критерия)
существования контактных зон можно было бы предложить измене-
ние системы ценностных ориентаций. Однако я вполне отдаю себе
отчет в том, насколько поиск свидетельств этого сложен и не всегда
выполним.
И последнее. Обособление контактной зоны как отдельного по-
нятия ставит вопрос о судьбах взаимодействующих культур, тради-
ций, языков, их носителей наконец. При каких условиях в ходе кон-
тактов происходит (или хотя бы содержится в потенции) исчезнове-
ние одного из компонентов или их аннигиляция? Какие условия
ведут к первому, а какие ко второму результату? Наконец, каковы
условия длительного “неслиянного" существования разных культур
внутри контактных зон? Вопросы отнюдь не праздные и с научной
точки зрения, и с точки зрения нашей повседневной практики, в том
числе политической.
4с * *
Эти размышления невольным образом повлияли на мое вйдение
пиренейского материала, заставив задуматься о том, каковы могут
быть вообще и каковы были в пиренейском случае факторы, спо-
собствовавшие длительности существования контактной зоны.
Однако сперва о формах контактов, присущих этой зоне н придаю-
щих ей особый колорит.
Итак. Пиренейский полуостров. Его история, особенно в сред-
ние века, стала ходячим примером. долгого сосуществования разных
295
О.И. Варьяш. Тетрадь вторая
культур. Понятие сосуществования - convivencia (со-житие) - давно
и прочно вошло в пиренеистику. В зависимости от историографиче-
ского направления и предмета исследования пиренеисты вкладыва-
ют в него спектр значений - от соседства иноэтничных групп насе-
ления в поселениях полуострова до особого духа сотрудничества
и открытости, присущих культуре пиренейского средневековья в
целом4.
Действительно, совместное проживание на пиренейском полу-
острове с VIII по XVI вв. мусульман (арабов, берберов и принявших
ислам потомков испано-готов), иудеев и христиан (потомков испано-
готов и североиспанских племен) создало значительные возможно-
сти для контактов и заимствований. Пришельцы и местные жители
разнились по всем параметрам; по языку, по религии, по форме го-
сударственности, по этнической принадлежности, по традициям
обыденной жизни. Тем не менее, несмотря на то что завоевателей
было относительно мало, они не были отторгнуты (скажем, путем
военного сопротивления или изоляции), но и не растворились в
^пиренейцах". В течение длительного времени обе группы - носите-
ли двух, а с учетом изначального присутствия иудеев трех, культур
существуют рядом, сохраняя присущие им характеристики. Хресто-
матийные примеры этого сосуществования - проживание в преде-
лах одного поселения, совместное празднование христианских и му-
сульманских праздников, служба мусульман в христианских войсках
и наоборот или при дворе государя-иноверца, наконец, даже пользо-
вание по очереди одним храмовым зданием5, - всё говорит о терпимо-
сти, интересе друг к другу, но пока не о слиянии их во что-то третье,
неведомое дотоле.
За долгие пять с половиной столетий от мусульманского завое-
вания до Великой Реконкисты контакты мусульман и христиан при-
нимали все возможные формы. Хотелось бы подчеркнуть, что про-
цесс взаимодействия трех культур, равно как и трех групп населе-
ния, не был ни гармоничным, ни бесконфликтным. Достаточно
вспомнить, кроме Реконкисты как таковой, что после вторжения
альмохадов, известных своим фанатизмом, были вырезаны оказав-
шие им сопротивление христианская и иудейская общины Гранады,
при альморавидах многие немусульмане были вынуждены обра-
титься в ислам, а в христианских землях при любой нестабильности
первыми жертвами неудовольствия становились иудеи и мавры,
не говоря уж об эпохе Крестовых походов, которые по всей Европе
и на полуострове в том числе вызвали погромы неверных. На этом
фоне факты приятия, освоения иного, би-трилингвизм, смешанные
сексуальные и брачные союзы, ограничительные законы (которые,
296
Пи репей с кие странст вия
несомненно, имели задачу встроить иноконфессиональные группы в
христианское сообщество, а не только “прижать" их) должны каж-
дый раз оцениваться в зависимости от эпохи, ареала и конкретной
ситуации, в которых они проявились.
Когда Муса в VIII в., захватив будущую Андалусию, взял в жены
вдову разбитого вестготского короля Родриго, это был поступок по-
бедителя и правителя покоренного народа. Когда спустя три с поло-
виной столетия Альфонсо VI женился на дочери толедского прави-
теля Аль-Мамуна, это был знак союзнических отношении, благо-
дарности и отчасти зависимости. Третий, или десятый вариант ситу-
ации - смешанный брачный или сексуальный союз простолюдинов,
совершенно по-разному воспринимавшийся в христианских и му-
сульманских землях. Разнятся мотивами, приемлемостью для данно-
го общества и, следовательно, оценкой современников отъезд Сида
Кампеадора на службу к эмиру Сарагосы (XI в.) и отказ Альфон-
со VIII участвовать в походе против мусульман в 1212 г.
Эпоха сосуществования оставила много свидетельств о прямых
заимствованиях. К ним можно отнести использование арабского
языка в христианской поэзии, взаимное восприятие некоторых поэ-
тических форм, ремесленных навыков, употребление христианами
арабской терминологии в сфере управления, производства и торгов-
ли. Три, пожалуй, наиболее наглядных примера, хотя и разного
веса. - подковообразная арка, типичный элемент мусульманской ар-
хитектуры, впитанный из вестготской традиции, "арабские" цифры
и вообще система записи чисел и арабская медицина. Для характери-
стики пиренейской контактной зоны очень важен тот факт, что наи-
более яркие, бросающиеся в глаза заимствования совершали хри-
стиане у мусульман. В то же время они по большей части принадле-
жат городской культуре, а городская культура мусульманской Испа-
нии выросла непосредственно из вестготского, т.е. испано-римского,
города как в том, что касается традиций и навыков, так и с точки
зрения состава населения, и лишь позже, обогащенная восточной
традицией, она стала ретранслятором культурных достижений
в христианские области полуострова6.
До сих пор мы говорили о явлениях, так сказать, "механическо-
го" заимствования и сосуществования. Но характерной чертой суще-
ствования контактной зоны на Пиренейском полуострове было вза-
имодействие конфликтной природы - так называемая Реконкиста,
представляющая собой крайне сложное явление с точки зрения кон-
тактов по своим последствиям. В Реконкисте христиане продвига-
лись на юг очень медленно, отвоевывая все более окрашенные
исламской культурой районы, и таким образом мы оказываемся
297
О.И. Варьяш. Тетрадь вторая
перед как бы многослойной контактной зоной: сначала мусульман-
ская культура накладывается на христианскую, затем сверху,
на этот уже смешанный субстрат, снова христианская, причем с ка-
ждой волной продвижения на юг и сама все более окрашенная му-
сульманским влиянием либо приятием мусульманской культуры.
Реконкиста очень широко понимается в пиренеистике - это и
миграционное движение северных племен, и освоение земель кре-
стьянами-переселенцами, и феодальная экспансия и прочее. Рекон-
киста в узком смысле слова - военные предприятия по отвоеванию
земель у мусульман - породила с обеих сторон специфические фор-
мы военно-религиозной организации (так сказать, временные орде-
ны), у христиан - особый тип административно-пространственной ор-
ганизации, своеобразные правовые нормы, связанные с наличием по-
граничной зоны7. Все они, однако, даже заимствования способов веде-
ния боя и типа военной одежды, могут быть охарактеризованы как
последствия конфликта как такового, а не контакта в процессе кон-
фликта, и в любом случае не свидетельствуют о явлениях синтеза.
Так можно ли вообще говорить о существовании таких феноме-
нов на Пиренейском полуострове и, следовательно, о существова-
нии контактной зоны? Всякий, кто был в Испании или Португалии,
или знаком с их культурой, без колебаний признает, что можно.
Овеществленные его проявления, однако, можно пересчитать по
пальцам.
Традиционно таковыми считаются знаменитый стиль ’кмудехар\
характерный для архитектуры и прикладного искусства, несомненно
вобравший в себя и мусульманское и христианское наследие: "альха-
мия", сочетающая особенности языковой и письменной практики
тех и других; сюда же я бы отнесла городскую систему, сложившую-
ся, как уже было отмечено, на основе всего предшествующего опы-
та. Наконец, как мне кажется, сам факт существования и культуры
таких "промежуточных*' групп, как рснегадо и мосарабы, может
рассматриваться как явление качественно новое.
Кроме того, существует немалое число мелких и разрозненных
свидетельств, которые сами по себе могут быть расценены как ме-
ханические заимствования, но, выстраиваясь в ряд, позволяют гово-
рить о чем-то более значительном. Например, отсутствие в класси-
ческое средневековье более или менее выраженных собственных
еретических движений и достаточно быстрое размывание принесен-
ных из-за Пиренеев. Сознавая, что. во-первых, этот вопрос требует
еще своего изучения, и, во-вторых, что оценки такого положения
вещей могут быть различны, я все же рискну' предположить, что оно
является признаком определенно особого, иного, нежели в осталь-
29Я
Пиренейские странствия
ной Европе, психологического и религиозного климата. Об этом
же свидетельствуют, хоть и единичные, сведения об изменениях во
внешней обрядовости у мосарабов и других христиан. Об этом же
говорит стремление, или согласие, несмотря на запретительные
законы, носить одинаковую одежду, что говорит об отсутствии
отторжения на подсознательном уровне.
Более того, даже после включения Пиренеев в сферу распро-
странения крестоносного движения в сознании жителей полуостро-
ва не возникает образа мусульманина-врага, наделенного всеми
стандартными мерзкими пороками. Появление его связано с другой
эпохой и другими процессами конца XVXV1 в. А на протяжении
XII-X1V столетий мы встречаемся с вполне уважительным и толе
рантным отношением христиан и мусульман друг к другу в мирное
время: в грамотах и хрониках мы не встречаем пейоративных про-
звищ мавров, проживавших на территории христиан; опальные хри-
стианские рыцари все так же отъезжают иногда ко двору гранадско-
го эмира; интересом и уважением к иноверцам проникнуты записки
идальго и путешественника ПсроТафура. И если попытаться как-то
обобщить эти данные, то можно, видимо, говорить о возникновении
системы ценностей, учитывающей присутствие иного и уважение
к нему.
Что же обусловило существование Пиренейской контактной
зоны?
Инаковость встретившихся здесь культур на всех уровнях приве-
ла к невозможности поглощения одной группой (или одной культу-
рой) другой. Политическая ситуация в халифате и удаленность от
него испанских мусульман обеспечила им автономию, но и лишила
возможности использовать дополнительные силы для полного воен
него подчинения или колонизации земель и ассимиляции местного
населения. С другой стороны, близость христианской Европы всегда
подпитывала надежды и силы испанских христиан. В идейном же от-
ношении в момент вторжения мусульман состояние и ислама, и хри-
стианства было таково, что ни тс. ни другие не рассматривали друг
друга в качестве смертельных врагов, не видели необходимости в не-
пременном уничтожении друг друга или обращении в свою веру.
Гетерогенность мусульманского социума была столь же велика, как
и христианского; дробность и многозначность применения понятия
‘"чужой" в их менталитете допускала появление еще одного уровня
пнаковости.
В то же время пришельцы и местные жители имели много об-
щих характеристик, которые обусловили взаимный интерес и воз-
можность проникновения культур. Конечно, для мусульман много
299
О.И. Варьяш. Тетрадь вторая
значила принадлежность христиан к “людям книги” в противопо-
ложность “язычникам”. Поликультурность и христианского, и му-
сульманского обществ также облегчала их взаимодействие, снимая
потенциальное отторжение, тем более что мусульмане многое пере-
няли у народов средиземноморской культуры еще до прибытия в
Испанию. Среди мусульман имелось достаточно носителей город-
ской культуры, но были и люди, традиционно занимавшиеся сель-
ским трудом, что позволило им относительно равномерно распро-
страниться по завоеванным землям; пришельцы не оказались замк-
нутыми в городах и крепостях (ср. другие ситуации, например, в Свя-
той Земле). Проникновение культур протекало на всех уровнях -
от крестьянского двора до королевского. Несомненно, обилие на
Пиренейском полуострове, особенно на юге, уже к моменту мусуль-
манского вторжения городов как пространства, изначально откры-
того внешним и внутренним контактам, весьма способствовало уста-
новлению связей. Наконец, синкретизм культуры, свойственный
в то время и мусульманскому, и христианскому миру, до определен-
ной степени сближая их, позволял игнорировать непринципиальные
разногласия. Несколько столетий совместного существования в
такой ситуации и создали контактную зону из зоны контактов.
Все это. однако, не объясняет длительности существования ее.
Конечно, равновесие политических и военных сил было причиной
сохранения мусульманских и христианских государственных образо-
ваний. Но взаимодействие культур продолжалось и внутри них, ина-
ковость подданных одного королевства не преодолевалась столети-
ями. Сколько бы ни сближались повседневные обычаи, сколько
бы ни воспринимались чужие жанры и стили, и то, и другое проис-
ходило при отчетливом осознании своего и не-своего. Где же проле-
гала эта граница, за которой наступала невозможность постижения
и освоения чужого, которая только и создает условия сотворения
нового путем бесконечного ряда искаженных и отраженных вновь,
еще раз деформированных образов иного?
Если сравнивать Пиренейский полуостров с другими примерами
существования контактных зон в Европе средневековья, то сразу
хочется отметить тот факт, что на Пиренеях “чужое” облекалось в
первую очередь в форму конфессии, причем встретившиеся здесь
религии были религиями монотеистическими. Известно, что ислам
ио природе своего учения открыт для взаимодействия с иными мо-
нотеистическими доктринами на условиях определенной иерархии.
Однако иерархия, при которой иудаизм и христианство занимают
подчиненное положение, неприемлем для последователей монотеи-
стических религий - pax dcorum оказывается невозможен. Соответ-
300
Пиренейские странствия
ственно невозможным оказывается и полное преодоление чужого
путем поглощения одной традиции другой. Именно конфессиональ-
ный уровень инаковости, отраженный также в нравственных и пра-
вовых установках, определял на Пиренеях длительность неслиянно-
го взаимопроникновения культур, т.е. контактной зоны.
1 Тема поднималась на нескольких Всемирных конгрессах исторических наук.
Обсуждалась на двустронних коллоквиумах историков СССР и Испании в
Москве и Мадриде, на конференциях по пограничным культурам в Санкт-
Петербурге.
2 См.; Чужое. Опыт преодоления. М., 1999.
3 Для истории Пиренейского полуострова см. обобщающую теоретическую
работу: Benito Ruano Е, La altcridaden historia. Madrid, 1985.
4 См. классические работы А. Кастро. Современная историческая литература
изобилует конкретно-историческими работами на эту тему.
5 Факты еголь широко известны, что приводятся практически в любой общей
работе.
При обилии испанских работ см. r качестве резюме: Варьяш О Н. Пиреней-
ский город// Город в средневековой цивилизации Западной Европы. М., 1999.
Т. 1.
7 См.: Варънш О.И. Города в Реконкисте // Там же. М.7 2000. 'Г. 4.
Чудо и повседневность
в реальности средневекового города*
“Всем правоверным христианам, кто увидит эту запись, да будет
известно, ...что во времена, когда возникла ложная секта отступни-
ка Магомета, которой ныне принадлежат мавры, враги католиче-
ской святой веры, один весьма могущественный король-язычник из
стран Востока... пришел в святой город Иерусалим, чтобы покорить
его. И когда это увидели добрые христиане, которые там были, без
колебаний взяли все останки тел святых, сколько их там было
и сколько смогли забрать, и положили их внутрь ларца из дерева,
которое не гниет, и бежали с ними морем до [Картахены], а оттуда
в Севилью; и из Севильи привезли их в город Толедо, где в то время
епископом был сеньор святой Ильдефонсо.
И в этом городе Толедо сей ларец со святыми реликвиями, кото-
рые были в нем, оставался до того времени, как было угодно Госпо-
ду Богу, чтобы за грехи христианского мира земля Испании была
завоевана и покорена маврами во времена короля дона Родриго.
* Впервые опубл.: СВ. 1997. Вып. 60. С. 196-201.
301
О.И. Варьяш. Тетрадь вторая
Тогда несколько добрых христиан, и епископов, и прелатов
Испании бежали с этим святым ларцом с реликвиями и со святым
паллиумом, который преслэвная наша госпожа Дева Мария дала
указанному выше святому Ильдефонсо, епископу Толедо, и прибы-
ли с ними в горы Астурии и поместили на верху одной горы, кото-
рая называется Святая гора, спрятав под большой скалой; и эта
гора расположена в двух лигах от Овьедо.
И пребывали святые реликвии, спрятанные там, на этой Святой
горе, пока не было угодно Господу Богу, чтобы земля была отвое-
вана христианским миром; и правил в королевстве Леон добрый ко-
роль дон Альфонсо Целомудренный... И этот король дон Альфонсо
Целомудренный, имея великое желание возвысить кафедральную
церковь Святого Спасителя в Овьедо, которую он построил (и там
были помещены реликвии, о которых шла речь выше. - О.В.В одна-
жды после мессы повелел принести пред его очи много золота и дра-
гоценных камней из тех, что у него были, и повелел сделать из них
крест, самый красивый, какой только можно, дабы почтить указан-
ную церковь. И пока он пребывал в этих думах, около него явились
два ангела в обличье странников и сказали ему, что сделают крест,
который ему угоден. Король сомневался, можно ли отдать им золо-
то и драгоценные камни, ибо не знал их. Но приказал дать им ком-
нату, очень чистую и с хорошими запорами, и в ней золото и драго-
ценные камни, и отбыл к утренней трапезе. И сидя за столом, послал
своего вестника узнать что делают золотых дел мастера, и (велел],
чтобы им дали поесть. Когда вестник короля подошел к двери ком-
наты, он увидел внутри се такой свет, что глаза его не могли выне-
сти, и почувствовал такой сладостный аромат, как будто там были...
лучшие пряности; и он вернулся пораженный, и рассказал об этом
королю. Король встал из-за стола, пошел туда с прелатами и знатью,
которые там оказались, и когда подошел к комнате, сам увидел
великий свет и сладостнейший дух внутри. Тогда препоручив себя
Богу, со слезами благочестия, он вошел внутрь и нашел готовый
крест и не увидел мастеров. Тогда он взял его в руки с великим бла-
гоговением и почтением и возложил его на верх алтаря Святого
Спасителя. Таким образом, как вы слышали, был сделан святой
Крест Ангелов”1.
Этот крест, содеянный чудесным образом, и реликварий с
огромным количеством реликвий были источниками великой славы
в раннее средневековье церкви Спасителя в Овьедо. По сути город
и возник вокруг христианских святынь: около 801 г. здесь появился
санктуарий святого Винсента, привлекавший христианское населе-
ние севера полуострова, отрезанное от прежних центров пиреней-
302
Пиренейские странствия
ской церкви Севильи и Толедо. Постепенно вокруг него росло по-
селение, его часто навещали короли новой Астурийской династии.
Уже Фруэла возвел здесь собор Спасителя; затем здесь же были со-
вершены и захоронения королевских особ, что явилось дополнитель-
ным фактором привлечения внимания к городку. Альфонсо II прило-
жил большие старания для его возвышения, сделав местом пребыва-
ния своего двора: при нем началось сооружение городских стен,
при нем здесь была основана епископская кафедра, получившая
город в качестве своего владения, при нем в кафедральный собор бы-
ла доставлена большая часть реликвий, составивших славу Овьедо.
После периода некоторого упадка в X в. Овьедо расцветает при
Фернандо I и Альфонсо VI, которые неоднократно припадали к его
святыням и праху похороненных здесь предков. Но причина его
подъема и известности не только и не столько в королевском благо-
волении. Они совпали - и были порождены ими - с такими взаимо-
связанными явлениями, как движение за обновление церкви, оформ-
ление культа св. Иакова Компостельского, усиление Реконкисты и
активное использование “дороги франков”. Результатом их взаимо-
действия стало распространение многочисленных легенд о святынях
Овьедо в устной традиции, затем получившей письменное оформле-
ние и дошедшей в таком виде и до XV в., к которому относится и ин-
вентарь реликвии, отрывок из которого был приведен выше.
Подобные инвентари появились в конце XI в. Овьедо вошел в
“путеводители” по “дороге франков”, стал знаменит своими чудеса-
ми. Слава города вышла за пределы округи. Английский участник
похода крестоносцев, осады и захвата Лиссабона 1147 г. Осборн,
рассказывая о приближении кораблей к побережью Пиренейского
полуострова, отметил: “На следующий день мы... счастливо добра-
лись в Испанию, в порт Святого Спасителя... Он на десять миль от-
стоит от города Овьедо, в котором находится церковь Св. Спасите-
ля с реликвиями, самыми ценными во всей Испании”2.
Овьедо приобрел на полуострове репутацию второго после
Сант-Яго де Компостела центра поклонения, куда ехали специально
или заворачивали по пути в Компостелу. Дорога к Овьедо, через
горные цепи и перевалы, была достаточно трудна, что также повы-
шало ее притягательност ь для паломников как пути покаяния и под-
вига. Фактически в это время город живет за счет, или благодаря,
паломничеству. Поток пилигримов вызвал к жизни, как и в других
городах по '"дороге франков”, и ремесленное производство, и осо-
бые приюты для путешественников.
То, что не только ежедневная жизнь города, но и его хозяйство
были тесно связаны и зависели от паломников, т.е. участников и
303
О.И. Варьяш. Тетрадь вторая
стремящихся обрести причастность к сакральному действу, доста-
точно понятно и может быть прослежено на примере не только
Овьедо, но и других подобных городов. В нашем случае свидетель-
ством этого и в то же время свидетельством осознания этого факта
может служить деятельность епископа Хуана (с 1344 г.). Получив
диоцез в довольно плачевном состоянии, он пытался восстановить и
славу, и достаток города; он учредил братство Спасителя, в которое
мог вступить любой за взнос в 12 мараведи, приобрел право индуль-
генций. Изменение внутреннего характера движения паломников -
от обета покаяния к получению отпущения грехов, если говорить
очень кратко - породило и новые формы деятельности церкви
Овьедо. Таким образом, некая сакральная субстанция, иначе говоря,
духовное основание возможности отпускать грехи, становится ис-
точником дохода. Более того, в своей просьбе к папе о даровании
права индульгенции епископ Овьедо вполне осознает этот факт, мо-
тивируя свою просьбу желанием возродить славу собора и богатст-
во города и епархии3. То явление, которое М. Блок обозначил как
неотделенность материального и духовного мира (или реального и
сверхъестественного), находит здесь весьма прямое выражение,
а город паломников являет собой наиболее яркий, откровенный
пример наложения, совпадения реального и сакрального про-
странств.
Чудо было одной из форм, может быть, наиболее яркой и явной,
контакта этих двух пространств, двух уровней - прорывом сакраль-
ного в повседневность. И в то же время чудотворная способность
святыни церкви, города была, как известно, знаком их силы и значи-
мости. Выше мы привели описание чудесного создания Ангельского
креста. Чудеса в Овьедо, естественно, случались и позже. Историю
одного из них донесла до нас грамота 1415 г.4 И если само по себе чу-
до было достаточно "ординарным" - обретение речи немым, -
то восприятие его и сама грамота, его отразившая, весьма любопыт-
ны. Приведу текст документа полностью:
"В городе Овьедо, в пятницу, на третий день месяца мая, в год от
Рождества спасителя нашего Иисуса Христа тысяча четыреста пят-
надцатый, в присутствии меня, Иоанна Фернандиса, королевского
нотария нашего сеньора благороднейшего короля дона Хуана в ука-
занном городе; и меня, Альфонсо Диаса, каноника церкви Овьедо,
апостолического нотария, и свидетелей, поименованных ниже, быв-
ших в этот день в кафедральной церкви Святого Спасителя указан-
ного города, после того как прозвонили к вечерне, в то время как на
хорах пребывала коллегия указанной церкви, и пели молитву, в ука-
занную церковь вошли вместе (доел, “одной компанией". - О.В.)
304
Пиренейские странствии
пять человек; один из них назвался Франсиско де Арбенга, с побере-
жья Генуи, и другой - Лоренсо де Шардо из Сальмоны, из королев-
ства Неаполь, и еще один Иоанн де Саграбиа, и еще Иакоб, его брат,
и еще один, который казался немым и не говорил. И они преклони-
ли колени перед большим алтарем указанной церкви, совершая мо-
литвы. И в то время как указанная коллегия, стоя на коленях, пела
комплеторий Salve Regina, указанный человек, который не говорил,
начал слабеть и лицо его покрылось потом, И господь Бог, отец все-
могущий, который совершил и совершает каждый день множество
чудес, ниспослал на него свою благодать, и он тогда начал говорить
и возносить благодарности Богу за благо и милость, которые тот
ему содеял.
И мы, указанные нотарии, которые там были, начали выяснять,
как его имя и откуда он и говорил ли он когда-нибудь. И указанный
человек говорил и отвечал нам, что носит имя Доминго Иньиго, жи-
тель Кабаньяс, деревни, которая, как он говорит, находится под Те-
руэлем, в королевстве Арагон, и что он был пастухом, который пас
скот: и что с первого дня поста в этом году у него была отнята речь
таким образом, что никогда с тех пор и до этих он нс говорил и не
мог говорить. И что он был вынужден во всех землях королевства
Арагон искать знатоков, которые бы его исцелили от этой немоты,
и что нигде не мог найти такого умельца, который бы смог его от
этого исцелить, несмотря на то, что за это брались лекари Святого
Отца. И что потом он испросил у брата Висенте в городе Сарагоса,
где, как он сказал, тот был, чтобы тот исцелил его от этого; и что
был с ним тринадцать дней ради этого. И что когда указанный брат
Висенте увидел, что он не может говорить, он повелел ему идти в па-
ломничество к указанной церкви Святого Спасителя и носить ради
покаяния на шее железное кольцо, чтобы добрые люди, видя это,
давали ему милостыню из любви к Богу. И что он повелел ему, что-
бы за три дневных перехода до того, как прибыть в указанную цер-
ковь, он шел босым и чтобы постился три дня: и, сделав так, пусть
вверит себя Спасителю мира, чтобы он исцелил его в указанной цер-
кви Святого Спасителя, где он будет, или в церкви Святого Иакова
в Галисии. И он, по повелению указанного брата Висенте, совершил
все это. И указанные Франсиско и Лорспсо, и Хуан, и Иакоб, когда
увидели, какое чудо совершил Бог в указанной церкви с указанным
Доминго, вознесли бесчисленные благодарности Богу и начали пла-
кать в великой радости, что они это услышали.
И все они поклялись на кресте, которого касались правыми ру-
ками; и сказали указанные Франсиско и Лоренсо, что шли с ним пят-
надцать дней, а указанные Иоанн и Иакоб три дня, и никогда не
21, Варьяш О.И.
305
О.И. Варьяш. Тетрадь вторая
видели и не слышали, чтобы он говорил. И что поскольку он не
говорил по дороге и не мог просить ни пищу, ни что-либо другое для
своего пропитания, они делились с ним той милостью, какую давал
им Бог на указанной дороге, и вели его до указанного города.
И те из указанной коллегии, кто там был, увидев, что Бог сотво-
рил там столь великое чудо с указанным Доминго, велели звонить в
колокола указанной церкви и потом устроили процессию, вознеся
множество благодарностей Богу за благо и милость, которые он со-
деял в указанной церкви указанному Доминго.
И говорили, что просят и молят, и просили и молили нас, указан-
ных нотариев, чтобы мы дали им свидетельство, подписанное наши-
ми подписями, обо всем этом, как оно произошло, и чтобы в указан-
ной церкви это было записано и обнародовано и удостоверено, дабы
верили 8 то, что это видели и слышали.
Свидетели, которые присутствовали при этом: Альвар Фернан-
дис, бакалавр, и Перо Гутерис де Вильегас, и Фернанд Перес, и
Иоан Мансо, и Гонсало Фернандис и Фернанд Гонсалес Моран,
и Монин Гарсиа, и Иоан Альфонсо из Совета и Мартин Иоан, сотра-
пезники указанной церкви; и Андрес Перес, регент указанной церк-
ви; и Фернанд Перес и Иоан Рувио и Гонсало Родригес де Арройо,
клирики; и Перо Гонсалес, капеллан Лугонес и Гонсало Фернандис
де Маринес; и Николас Фернандис и Альфонсо Фернандис его брат,
золотых дел мастера; и Иоанн Альварес де Правиа и Перо Фернан-
до де Пилонья, и Альфонсо Мартинес, плотник, жители этого горо-
да, и другие.
И я. указанный Иоанн Фернандис, королевский нотарий, указан-
ный выше, присутствовал при этом, описанном выше, вместе с ука-
занным Альфонсо Диасом, каноником и нотарием, и выше указан-
ными свидетелями, по просьбе и настоянию указанной коллегии
указанной церкви написал это свидетельство и поставил здесь свою
подпись, свидетельствуя истину, и она такова [подпись]. Иоанн Фер-
нандис, нотарий".
Я намеренно сохранила стиль документа, чтобы подчеркнуть
его сугубый канцеляризм. Он проявляется, кстати, и в предельной
точности формулировок и описаний, например, ‘"не говорил и не мог
говорить", в употреблении термина jomada - “день, дневной пере-
ход", а не “dia" - просто ‘'день"; обращает на себя внимание подроб-
ность и внимательность почти физиологического описания момента
снисхождения благодати на немого - и это понятно, он должен был
быть отмечен явлениями необычными. Документ точно следует за
событийной канвой, не называя имени немого до тех пор, пока он не
заговорил и сам не сказал, как его величать. С одной стороны, это
306
Пиренейские странствия
также служит "гарантией” точности изображения, описания чудес-
ного события, с другой - невольно создает некий драматический
эффект перехода, превращения безымянного некто в избранника
Господа. Тщательное соблюдение формы документа и соответст-
венно отраженной в нем процедуры (клятва на кресте, свидетель-
ские показания спутников, нотариальная запись, свидетельские под-
писи) акцентирует восприятие чудесного исцеления как юридиче
ского казуса. Особенно характерно заявление о необходимости фи-
ксации такого рода данных о чуде для того, чтобы в него верили.
С другой стороны, такая же точность в мелочах присуща и реко-
мендациям, которые должен был выполнить немой по дороге к Овь-
едо, чтобы обрести речь. Но если в первом случае она обязана юри-
дической природе документа, то во втором - это, скорее, легко узна-
ваемый формализм ритуала (пост, босоногость, клятва на кресте
правыми руками).
Пронизанность повседневной средневековой жизни ритуалом,
ритуальным сознанием вообще, и особая в этом смысле судьба Овь-
едо на протяжении семи веков сделали чудо 1415 г. важным, но
"нормальным” событием. Достаточно сопоставить грамоту славно-
го нотария Иоанна Фернандиса с описанием чуда Ангельского кре-
ста. Чудо с немым осмысляется в совершенно иных образах и сло-
вах, в категориях повседневности, как частный случай сакрального
слоя жизни города.
В свою очередь, Овьедо и сам представляет собой частный слу-
чай, один из вариантов городской и - шире - средневековой жизни,
в котором лишь более, чем обычно, акцентирован этот слой суще-
ствования человека. И в этом смысле чудо настолько же элемент
мира повседневного, как и мира сверхъестественного.
1 Ruiz de la Perla J.I., Suarez Beltran S. et al. Las peregrinaciones a San Salvador de
Oviedo en la Edad Media. Oviedo, 1990. Ap£ndice documental. N 9.
3 PMH. Scriptores. P. 393.
1 Ruiz de la Pena J.I.. Suarez Beltran S. et al. Op. cit. Apendice documental. N 9.
4 Ibid. N. 7.
307
21*
О.И. Варьяш. Тетрадь вторая
Лиссабон.
Пиренейский город
глазами современника*
Средневековый Лиссабон - крупнейший город западного побе-
режья Пиренейского полуострова. Он был основан, видимо, еще в
эпоху греческой колонизации Западного Средиземноморья, пере-
жил римское, свевское и вестготское завоевания. В первые же годы
после вторжения мусульман в пределы Вестготского королевства
был ими взят и за столетия мусульманского господства не утратил
своего значения, а после распада халифата превратился в центр
тайфы, сохраняя роль океанского порта - главного посредника в
торговле между Северной Африкой и полуостровом. В ХП в. он с
тал объектом притязаний молодого короля Португалии Афонсу
Энрикеша. Афонсу дважды осаждает город в течение пяти лет.
Особый интерес представляет вторая осада: во-первых, она принес-
ла желаемый результат, а во-вторых, в этом военном предприятии
принимали участие не только королевские воины, но и войска
крестоносцев, о чем нам хорошо известно из так называемого
"Послания английского крестоносца о завоевании Лиссабона'’1.
Это послание дошло к нам из того же XII в. Оно хорошо извест-
но историкам-пиренеистам и не раз вызывало споры по поводу под-
линности, атрибутирования или проблемы личного участия автора в
походе и осаде города. Однако я склонна разделять точку зрения
публикатора документа, португальского историка А. Эркулану, счи-
тавшего документ подлинным, а автора, предположительно клири-
ка из Англии по имени Осборн или Осберт, - очевидцем событий.
Это письмо отразило бытовавшие тогда представления о Лиссабоне,
будь они индивидуальными впечатлениями очевидца или устоявши-
мися представлениями, списанными сочинителем у предшественни-
ков, и в то же время помогает воссоздать не только облик средневе-
кового города, но и его судьбу в момент завоевания.
Сюжетная канва "Послания" проста: 1147 год, год второго Кре-
стового похода; зашедшие по дороге в Святую Землю в Порту
крестоносцы, среди которых находились рыцари из Англии, Фланд-
рии, Нормандии и Германии, через епископа этого города получают
просьбу-приглашение от первого португальского короля Афонсу
Энрикеша помочь ему взять Лиссабон. В стане крестоносцев нет
Впервые опубл.: Город в средневековой цивилизации Западной Европы. Т. 4:
Extra muros. Город, общество, государство, М.. 2000. С. 305-312.
308
Пиренейские странствия
единого мнения: одни требуют плыть дальше» другие размышляют,
не согласиться ли на близкую добычу. Они решают отправиться к
Лиссабону, чтобы выслушать самого короля, расположившегося
там лагерем, и узнать, в частности, условия, которые он готов им
предложить. После долгих переговоров с королем и споров в стане
крестоносцев они наконец соглашаются участвовать в осаде города,
В лечение длительной осады происходит множество событий, о ко-
торых подробно рассказывает наш автор: случаются чудеса и рас-
при между рыцарями разных отрядов, приходят известия о действи-
ях сарацин в Лиссабоне и в других городах, предпринимаются по-
пытки подкопа, штурма, всякие военные хитрости. В конце концов,
под угрозой надвигающегося голода осажденные решают добро-
вольно сдать город на обычных условиях капитуляций того времени;
как пишет наш автор, "посланцы города согласились на то, чтобы
город был передан нам, если их алькайду ... сохранят достояние,
а всем горожанам - возможность пользоваться своими съестными
припасами'1. Вошедшие в город представители от каждого отряда
крестоносцев должны были собрать имущество мавров и снести его
в цитадель к ногам короля для справедливого дележа. Но Афонсу
Энрикешу не удалось удержать часть разгоряченных соперничест-
вом иноземных рыцарей, и они прошли огнем и мечом по городу.
Завершается послание описанием исхода мусульман из города и по-
следующих решений короля касательно города, его прежних и буду-
щих обитателей.
Если мы согласимся с гипотезой А. Эркулану. т.е. с тем, что ав-
тором был клирик и что он видел то, о чем писал, легко объяснимо
наличие в его послании двух пластов сведений и представлений о
пиренейских землях: одни - априорные, “всплывшие*", как только
Осборн взялся за перо, вторые, полученные непосредственно во
время пребывания на полуострове. К первым можно отнести описа-
ние побережья полу^>строва и самого Лиссабона, ко вторым -
наблюдения времени осады, сообщения о собственном опыте.
Он не раз упоминает о несовпадениях в том, что он видит, с тем. что
пишут и говорят, и отдает должное очевидному. Судя по тексту, те
знания, с которыми он плыл в Святую Землю, он почерпнул и из
книг, и у бывалых людей. Для характеристики Лиссабона представ-
ляется весьма важной достаточная априорная осведомленность о
нем нашего автора, что говорит об известности города. Примеча-
тельно и другое: Лиссабон воспринимается им как нерасторжимое
единство города как такового и его округи, с полями, виноград-
никами, рудниками и т.д., фактически как некое маленькое коро-
левство.
309
О.И. Варьяш. Тетрадь вторая
* * *
"Послание" посвящено завоеванию Лиссабона. Однако наш ав-
тор, начав письмо со сборов в Святую Землю, отнюдь не сразу сооб-
щает о смещении центра повествования, не спешит перенести вни-
мание читателя на эту, фактическую, цель похода.
Впервые имя Лиссабона появляется лишь после описания труд-
ного пути вдоль скалистых северопиренейских берегов, в речи пор-
туенского епископа, передающего призыв Афонсу прийти к нему
apud Lyxebonam. В ответ ему звучат речи предводителей крестонос-
цев, обсуждающих пользу и невыгоды предложения, но ни один из
них не произносит имени города.
Некое предощущение встречи с Лиссабоном появляется уже в
описании последующего пути от Порту на юг: местоположение
Синтры определяется отстоянием ее от Лиссабона; более того, на
подходах к устью Тежу, как рассказывает Осборн, улеглась, нако-
нец, непогода, до этого долгие дни трепавшая корабли, а уже войдя
в эстуарий Тежу, христиане стали свидетелями чуда - битвы в небе
черных и белых туч, читай, темных и светлых сил, - и победы
последних.
Именно здесь автор дает описание земли Лиссабона и самого го-
рода. В Тежу "столь велико изобилие рыбы, что там на две части во-
ды [приходится] одна часть рыбы, как считают жители. Мидий там,
что песка, потому главным образом, что рыбы в тех водах всегда
сохраняют тучность и свойственный им вкус, не изменяя его и не
утрачивая, как это бывает у нас, из-за соседства с чем-либо. К югу
[от реки) - провинция Алмада, которая изобильна виноградниками
и фигами и гранатовыми яблоками. Нивы настолько плодородны,
что одно семя плодоносит дважды, а охота знатная, и меда много.
В той же стороне и замок Палмела. На север от реки - город Лисса-
бон на вершине крутой горы, стены которого, постепенно спуска-
ясь, доходят до берега реки Тага, только стеной отделенного [от го-
рода]. Ко времени нашего прибытия он [город] был самым богатым
во всей Африке и большей части Европы в том, что касается продо-
вольствия. Он расположен на горе Артабр, тянущейся к морю-оке-
ану Гадитанскому. Небом, землей, морем отличается он от других
земель и потому, что там заканчивается берег Испании, и потому,
что поблизости начинается Галльский оксан; и северный исток
Атлантического океана, и предел запада находятся там же. Потому
и считается, что Лиссабон был основан Улиссом. Земли, окружаю-
щие его со всех сторон, сравнимы с лучшими, и могут быть предпоч-
тены всему, и можно видеть обилие плодов земли и доход и от садов,
310
Пиренейские странствия
и от виноградников. Всего там в избытке, и того, что дорого стоит,
и того, что необходимо в обиходе; имеется золото и серебро. Нико-
гда там не бывает недостатка в кузнецах. Преобладают оливы. Нич-
то там не остается праздным или бесплодным, и ничто не бежит пло-
дородия. Соль не вываривают, а добывают в копях. Очень много
фиг, так что мы едва даже были в состоянии справиться с тем, что
нам досталось. Даже на сухих местах много корма для скота, а так-
же [там] знатная охота разного рода. Там нет зайцев; но много раз-
ных птиц. Он [Лиссабон], благодатен с точки зрения воздуха; в этом
городе есть также горячие купальни. Недалеко от него замок Синт-
ра, отстоящий почти на 8 тысяч шагов, где расположен чистейший
источник, употребление [воды] коего, как говорят, успокаивает ка-
шель, так что если услышат жители, что кто-то кашляет, понимают,
что это не местный. На его пастбищах резвятся кобылы удивитель-
ной плодовитости, ведь овеянные теплыми западными ветрами,
они полнятся смятением и затем, жаждая, совокупляются с самцами.
Так соединяет их дух ветров.
Ко времени нашего прибытия городская община состояла из
60 тысяч семей, платящих налоги, вместе с предместьями, не считая
тех свободных, которые не были обременены ничьей властью.
А верхушка горы опоясана круговой стеной, и справа и слева стены
города спускаются по склону к самому берегу Тага, в то время как
под стенами располагаются подобные городским кварталам приго-
роды, вырубленные в скалах, так что каждый из них мог бы счи-
таться укрепленнейшим замком, ибо настолько опоясан препятстви-
ями. Город населен более, чем можно себе представить. Ибо как мы
узнали после того, как город был взят, от их алькайда, т.е. правителя,
имелось в этом городе 134 тысячи человек, не считая младенцев и
женщин, и сверх того жители замка Скалабия, которые, будучи из-
гнаны в том году из своего замка, оставались там [в Лиссабоне] как
новые поселенцы. Там множество знати из Синтры и Алмады и
Палмелы; множество купцов из всех земель Испании и Африки.
Но хотя их так много, вооружения, копий и щитов они имели всего
на 15 тысяч и с ними по очереди выходили, как было установлено
указом правителя. Постройки же в нем громоздятся теснейшим
образом, так что едва можно найти улицу шире 8 футов, разве что в
торговых кварталах.”
Завершается описание уже не “количественной”, а качествен
ной характеристикой города: “ Причина же такой многочисленно-
сти состояла в том, что у них не было никакого обряда благочестия,
ибо каждый - сам себе закон, так как все самые бесчестные из лю-
бой страны мира стекались сюда, как в клоаку, рассадник всякой
311
О.И. Варьяш. Тетрадь втирая
похоти и нечистоты. Во времена христианских королей, прежде чем
его взяли мавры, около города, в месте, которое называется Компо-
лет, отмечалась память трех мучеников, а именно Вериссимы,
и Максима, и девы Юлии, чья церковь, до основания разрушенная
маврами, кажет ныне как знак своих руин лишь три камня, которые
оттуда нельзя унести. Одни говорят, что это были алтари, другие -
что это могильные камни”.
Легко заметить сходство этого описания с традиционной средне-
вековой композицией описания городов, которая основывается на
риторической схеме de laudibus urbium, берущей истоки в антично-
сти. В то же время Осборн привносит в него свои наблюдения, жи-
вые зарисовки, поправки с учетом новых данных. Это особенно при-
мечательно. если вспомнить о глухом молчании, как бы неведении о
городе до этого. И с этого момента в повествовании все действия
в физическом пространстве отсчитываются от Лиссабона. Это, в об-
щем, логично, и не привлекло бы такого внимания, если бы нс суще-
ствовало и другой линии присутствия Лиссабона в тексте.
Начиная со встречи с королем и его предложения, Лиссабон фи-
гурирует практически в каждой речи. А речей много: король обра-
щается к крестоносцам с условиями, на которых могла бы вестись
осада; епископ увещевает их помочь христианскому государю, кре-
стоносцы обсуждают, на что бы решиться. В этих речах Лиссабон
рассматривается прежде всего как награда: “Франки, которые оста-
нутся вместе со мной осаждать город Лиссабон, получат владения
врагов во всем в свою власть для своего обогащения и будут владеть
ими... Если кто захочет получить выкуп за захваченных врагов,
пусть свободно владеют деньгами выкупа... Если возьмут город
силой, пусть владеют ям и удерживают его, пока не будет разграб-
лен...” и т.д. Характерно, что город мыслится не только как награ-
да в виде военной добычи, но и как духовное воздаяние: "Мы увере-
ны, однако, - утверждает король, - что вас более благочестие ваше
на труды и стремление к таким деяниям подвигнет, чем наши обеща-
ния богатства побудят к награде*’.
Дальнейший текст послания нагнетает это ощущение противо-
стояния материального и духовного в оценках Лиссабона. В автор-
ских описаниях и королевских высказываниях постоянно подчерки-
вается материальное богатство города, его важность как военного
центра противника при том, что город как человеческая общность
представляется олицетворением моральной скверны, от которой
естественно желать очистить землю. Материальное и духовное зна-
чение завоевания Лиссабона для осаждающих тоже находится в по-
стоянном противоборстве. Это особенно выпукло проявляется в
312
Пиренейские странствия
спорах вокруг капитуляции города. Если кельнцы и фламандцы
обеспокоены в основном материальной стороной вопроса, то англы
и нормандцы ставят превыше этого воинскую доблесчъ и рыцар-
скую славу. "Нормандцы и англы, которые вынесли самое тяжелое
бремя превратностей войны, утомленные долгой осадой, сказали,
что надлежит уступить им и предложить им честь не богатств или
съестных припасов, но завоевания города. Кельнцы же и фламанд-
цы, которым прирождена жажда обладания, постановили, помня о
расходах долгого пути и гибели своих людей и о длинном предстоя-
щем пути, что врагам нельзя оставлять ничего”.
Это противопоставление - материального богатства и духовной
нищеты города, материального и духовного значения его завоева-
ния для крестоносцев сохраняются на протяжении всего повествова-
ния. И постепенно, подспудно формируется и третий поворот вос-
приятия Лиссабона. Подвиги и гибель воинов, которые являются
глубинным смыслом, содержанием всего крестоносного движения,
служат одной цели - захвату города; Лиссабон таким образом начи-
нает восприниматься как некая цель, достаточная для того, чтобы
отдать за нее свою жизнь.
Два типа противопоставления получают великолепное вопло-
щение, завершение и разрешение в заключительной сцене захвата
города: "Но вот, после того как ворота были открыты и была дана
возможность войти в город выбранным для этого, кельнцы и фла-
мандцы, придумав хитрый довод ради обмана, добились от наших,
чтобы им разрешили войти первыми, по причине их заслуг. Получив
такого рода разрешение и возможность идти впереди, вместе с вы-
бранными более 200 из них сверх того пробрались в город, не гово-
ря о других, которые проникли туда через разрушения в стене с их
стороны, в то время как из наших никто, кроме выбранных, туда нс
вошел. Итак, наши предводители вместе с королем и теми, кто был
выбран, во главе с архиепископом и коспископами, несшими
хоругвь креста Господня, вошли в город. О как велика была радость
всех! О, как велика особая слава всех! О. сколь велик поток слез ра-
дости и благочестия, когда все увидели, что в верхней крепости
во славу Божию и девы Марии воздвигнута хоругвь спасительного
креста, в знак подчинения города...
Между тем король направил стопы свои к стенам верхнего зам-
ка. Кельнцы же и фламандцы, видя, что в городе есть, на кого опе-
реться в своих притязаниях, отнеслись без почтения к святости клят-
вы и веры: туда-сюда рыщут, добычу тащат, двери выламывают,
каждый дом внутри обшаривают, горожан изгоняют и против зако-
на божеского и человеческого оделяют всех обидами, одежды и
313
О.И. Варьяш. Тетрадь вторая
сосуды разбрасывают, над девушками поругание учиняют, закон и
беззаконие ставят на одну доску, и все, что должно было стать об-
щим для всех, воровским образом растаскивают. А старейшего епи-
скопа города против права божеского и человеческого убили, пере-
резав горло. ...Нормандцы же и англы, которые в полной мере
сохранили веру и благочестие, сожалея о происходящем, спокойно
пребывали в назначенном месте, предпочитая уберечь руки от
любой добычи, чем нарушить установления веры и сообщества, со-
единенного клятвой. ...Но наконец, они пришли в себя и нещадными
мольбами выпросили у нас, чтобы остальные части города мы вме-
сте с ними мирно присоединили к этим, чтобы после получения всех
долей мирно обсудить ущерб и кражи и исправить то, что поспеши-
ли сделать неправедно”.
Трудно было создать более наглядную картину того, как алч-
ность, жестокость, нарушение вассальной клятвы, наконец, сует-
ность и суетливость караются в конце концов утратой награбленно-
го и как с этим контрастирует царственное спокойствие и верность
обязательствам - порядок с большой буквы награждается мораль-
ным удовлетворением и справедливым воздаянием.
В то же время, если вдуматься в результат осады, как он пред-
ставляется нашему автору, становится ясно, что Лиссабон - тверды-
ня, которую так и не смогли взять. Однако христианам именно поэ-
тому и необходимо ею обладать. И это стало возможным из-за
духовной слабости мавров, которые согласились сдаться христиа-
нам. Показательны в этом отношении слова, которые автор припи-
сывает защитникам города во время спора с осаждавшими о том,
кому должен принадлежать город: "Город этот некогда был у вас,
ныне же наш, в будущем, возможно, ваш. Но и это будет от Бога, по
заслугам. Когда возжелал Бог, мы его получили; когда не захочет
этого, мы утратим его”. И исход мавров из города в этом контек-
сте - очищение Лиссабона от скверны, возвращение ему первоздан-
ной чистоты.
Все, что было сказано выше, дает, как мне кажется, основание
для следующих соображений. Поход планировался в Святую Землю.
Однако крестоносцы берут Лиссабон. В сущности, само согласие
крестоносцев остаться для осады города есть признание за Лиссабо-
ном права претендовать на некую по крайней мере равноценность
Святой Земле в сознании воинов. Olisippo как физическая цель
осады, как место, где гибнут христианские воины в битве с неверны-
ми, как последняя награда и таким образом оправдание войны, жиз-
ни и смерти крестоносцев заместил собою Святую Землю. Наш
автор весьма искусно подводит к этой мысли, а может быть, и бес-
374
Пиренейские странствия
сознательно воспроизводит это общее ощущение эпохи. В то же
время оно исчезает после превращения города в христианский -
но не только. Реконкиста на полуострове отнюдь не воспринималась
его жителями в подобном экзальтированно религиозном ключе в
эту эпоху, и потому такую трактовку Лиссабона мы встречаем имен-
но у не-пиренейца, вдобавок у клирика и крестоносца.
1 Crusesignati anglici cpistola de expugnatione Olissipponis // PMH. Scriplores.
P. 392-405.
Королевская власть
и ордена в Испании XVI в.
(по документам ордена Калатрава,
ЛОИИ АН сссру
В архиве Ленинградского отделения Института истории
(ЛОИИ) АН СССР хранится ряд документов по истории средневеко-
вой Испании. В целом о них говорится в работах Е.М. Вольф и
И.И, Челышевой. Я же позволю себе остановиться лишь на одном
комплексе этих документов, который принадлежит к коллекции Ли-
хачева и имеет отношение к духовно-рыцарскому ордену Калатрава.
В нем более 20 документов, разных по типу и содержанию.
Первые шесть документов образуют единое целое. Это папские
буллы 1462, 1482, 1508, 1511 и 1523 гг., печатные или в рукописных
копиях, относительно прав и привилегий орденов.
Роль духовно-рыцарских орденов в Реконкисте, их военная и
колонизаторская деятельность на полуострове, особенно значи-
тельная в ХД-Х1П вв., хорошо известна и достаточно изучена в ис-
торической литературе1. С замедлением Реконкисты ордена нача-
ли уделять большее внимание хозяйственному использованию
своих владений и участию в политической жизни королевства. С
этой точки зрения Л.В. Диас Мартин даже выделяет XIV-XV вв.
как особый период в истории орденов2, хотя и в это время их уча-
стие в военных предприятиях против арабов оставалось весьма
значительным. Соответственно преобладанию того или иного вида
деятельности изменялись и отношения духовно-рыцарских орде-
* Впервые опубл.: Россия и Испания. Историческая ретроспектива. М., 1987.
С. 222-229.
315
О.И. Варьяш. Тетрадь вторая
нов с королевской властью; она все больше должна была учиты-
вать значение орденов как мощной организации в политической
жизни королевства.
Особенностью орденов полуострова было то, что они в целом
оставались только пиренейскихми, т.е. в гораздо меньшей степени
сравнительно с другими орденами стремились к созданию сети
орденских организаций в других странах, нс участвовали в кресто-
вых походах в Палестину; более того, существовала тенденция к
консолидации орденов внутри складывающихся на полуострове го-
сударств, как это, например, произошло с португальским Ависским
орденом и орденом Христа. И если первый момент повышал воен-
ную роль орденов на полуострове, то второй обусловил их более
тесную связь с государственными институтами, в частности с коро-
левской властью. Значение духовно-рыцарских орденов Пиреней-
ского полуострова, в том числе Калатравы. было по достоинству
оценено кастильскими королями. Известны многочисленные коро-
левские пожалования в пользу орденов. По мнению X. Висенса
Вивеса два ордена - Сантьяго и Калатрава - контролировали 1/10
часть всех земель, являясь крупнейшими землевладельцами3. В свою
очередь, и Рим признал заслуги орденов. Так, булла 1462 г. подтвер-
ждает привилегии ордена Калатрава за большие заслуги в борьбе с
маврами. В частности, все владения ордена и его рыцарей освобож-
дались ‘’от всех и всяческих десятин, сборов и других любого рода
обложений и поборов в помощь и на благо указанной (христиан-
ской. - О.В.) веры, ...установленных или могущих быть установлен-
ными в будущем”4,
Освобождение орденских земель от уплаты десятины объясня-
лось и другим, а именно, принадлежностью Калатравы к ордену
цистерцианцев, издавна имевшему такую привилегию. Это зафикси-
ровано в булле 1482 г.5 Булла Юлия 11 от 23 марта 1508 г. упоминает
и тот и другой источники привилегии и подтверждает, что "это
воинство и его члены обладают привилегиями, освобождениями,
иммунитетами и другими милостями по отношению к жителям,
герцогам, маркизам, графам, баронам, архиепископам и другим цер-
ковным прелатам, общинам, городам, университетам, владельцам зам-
ков и другим лицам как церковным, так и светским, в указанном мес-
те и в других .местах, пожалованных им королями Леона и Кастилии'7’.
Однако, значительная роль орденов в экономике и политике
в XIV-XV вв. имела и оборотную сторону для королевской власти.
Возникновение тенденций к централизации страны, усиление коро-
ны вызвали ответную реакцию со стороны сепаратистски настроен-
ной знати. Борьба между ними принимала различные формы, от
316
Пиренейские странствия
придворных интриг до вооруженных столкновений, В этой обстанов-
ке поддержка орденов становилась важным фактором разрешения
конфликтов в пользу той или иной партии. Руководство орденов хо-
рошо это осознавало и широко пользовалось этим обстоятельством,
ведя тонкую дипломатическую игру, используя свои военные силы,
добиваясь новых пожалований и привилегий7. В этой борьбе ордена
нередко оказывались противниками*. В то же время и королевская
власть использовала поддержку орденов и разногласия между ними.
С подобным положением вещей столкнулись Изабелла и Фер-
нандо после династического объединения Кастилии и Арагона.
Магистры орденов стремились занять при дворе решающие пози-
ции. В свою очередь, представители знатнейших семейств старались
получать высшие должности в орденах, нарушая при этом уставы9.
Огромные земельные богатства орденов составляли экономиче-
скую основу орденской независимости, а для королевской власти яв-
лялись предметом вожделений. Как неоднократно подчеркивали ис-
панские историки, это сочетание опасности со стороны орденов, как
организации, участвовавшей в политической жизни королевства,
и притягательности их богатств послужило причиной для вмеша-
тельства короны в дела управления орденами10. Орден Калатрава,
возникший на полуострове первым, первым и перешел к короне:
после смерти тридцатого магистра ордена, дона Гарсиа Лопеса де
Падилья, согласно булле Иннокентия VIII орден выбрал магистром
пожизненно короля Фернандо11, То же через несколько лет про-
изошло и с другими орденами12. Однако, окончательно и навечно ор-
дена были переданы в руки испанских королей при Карле V в 1523 г.
по булле Адриана VI, экземпляр которой также находится среди
документов ЛОИИ1\ Этой буллой короне был открыт доступ к зна-
чительной части орденских земель и доходов, чем в скором времени
испанские короли не преминули воспользоваться, начав отчуждение
той части владений орденов, которая принадлежала магистрам.
Конец XV XVI вв. стал временем дальнейшей централизации
страны. Одним из явлений, связанных с этим процессом, была фис-
ка л из а ция различных платежей и поборов. Кроме того, королевская
власть стремилась использовать любые возможности для увеличс
ния казны. Так, согласно старым привилегиям, в казну поступали до-
ходы от незанятых церковных должностей, в частности с вакантных
епископских кафедр. Церковь же отчисляла и tercias reales - 2/9 цер-
ковной десятины с сельскохозяйственной продукции. Будучи осно-
ваны на старой традиции эпохи Реконкисты, когда они должны
были идти на нужды военных предприятий, теперь подобные плате-
жи стали орудием укрепления абсолютистской монархии.
317
О.И. Варьяш. Тетрадь вторая
Именно под этим углом зрения интересно рассмотреть основ-
ной комплекс документов ордена Калатрава из ЛОИИ. Он состав-
ляет 14 документов, относящихся к периоду с 1586 по 1591 ггЛ4
Часть из них представляют собой жалобы прокурадоров ордена
королю на епископскую кафедру Пласенсии. В чем же состоял
конфликт?
Разногласия возникли из-за того, что капитул собора Пласенсии
потребовал уплаты десятины у рыцаря ордена Калатрава дона
Франсиско де Карвахаля и его арендаторов, для чего к ним был вы-
слан провизор епископа лиценциат Кисада. Поскольку дон Карва-
халь отказался платить десятину, ссылаясь на старинные привиле-
гии ордена и обычай, к нему и его арендаторам были применены
меры церковного наказания. Это и вызвало жалобу дона Карвахаля
королю и в Совет по делам орденов. По указу Филиппа II была соз-
дана комиссия для разбора этого дела. В нее вошли член королев-
ского совета Боргес, член Совета по делам Индий Антонио Гонса-
лес и член Совета по делам орденов Франсиско де Альборнос.
Комиссия должна была рассмотреть права обеих тяжущихся сторон
и добиться между ними согласия15.
Первую часть своей задачи комиссия выполнила. Приняв во вни-
мание папские буллы и привилегии, обычай и старинные права
владения ордена, комиссия решила просить короля о решении дела
в пользу дона Карвахаля и снятии с него отлучения. Вторая же часть
ее миссии оказалась более сложной16.
Уже 20 октября 1586 г. король вынес свое решение по этому де-
лу. Оно было зафиксировано в грамоте, где были приведены в каче-
стве основания булла папы от 20 октября 1584 г., содержание пети-
ции прокурадора ордена Калатравы и решение комиссии. Король
повелел епископу Пласенсии и всем его должностным лицам пре-
кратить все дела, возбужденные против членов ордена, в течение
80 дней и снять отлучение. В то же время епископ, капитул и его
декан должны были представить в комиссию доказательства своих
прав в течение 15 дней. Интересно, что его решение сформулирова-
но гораздо более обтекаемо, чем решение комиссии: так, он не по-
требовал освободить дона Карвахаля от уплаты десятины17.
Ссылка на буллу Григория XIII, отправление копии королевской
грамоты с решением дела об ордене Калатрава папе дает возмож-
ность предположить, что булла была связана с возникшим конфли-
ктом. Содержание ее также указывает на это: после перечисления
заслуг орденов Калатрава и Алькантара папа вновь подтвердил их
права и привилегии, в частности право не платить десятины, в то же
время сетуя на постоянно вспыхивающие распри между прелатами
318
Пиренейские странствия
по поводу доходов; право урегулирования подобных разногласий па-
па предоставил Филиппу И.
Таким образом, можно полагать, что дело дона Карвахаля дли-
лось не первый год. Не прекратилось оно и после издания грамоты
Филиппом. Жалобы и петиции прокурадоров ордена в защиту прав
кабальеро имеют место и в 1587 г.18 Видимо, лишь в следующем,
1588 г., последовало более категоричное решение короля по этому
делу, в собрании ЛОИИ находится письмо Филиппа совету ордена
Калатрава со ссылками на все предыдущие буллы, с подтверждени-
ем его прав и привилегий, признаваемых при соответствующих до-
казательствах19.
Но и это не внесло согласия и мира в отношения епископа и
ордена. В феврале 1589 г. Кристобаль Варес, кабальеро Пласенсии,
сообщил, что дело велось, видимо, невнимательно, что он распола-
гает бумагами, проливающими новый свет на события, без которых
дело выглядит неполным, и просил рассмотреть его вновь20.
К тому же выводу пришел и генеральный прокурадор ордена
Калатрава Томас де Трухильо, составивший свою петицию уже
в конце 1591 г. Описав весь ход дела, он сообщил, что решения ко-
миссии не выполнялись должным образом. В связи с этим он просил
возобновить процесс и снова рассмотреть дело дона Карвахаля и его
арендаторов21.
К сожалению, письмо Трухильо - последний из наших докумен-
тов. Мы не знаем, как закончилась эта тяжба, не знаем и судьбы до-
на Франсиско де Карвахаля, рыцаря ордена Калатрава. владельца
земель под Пласенсией. Не знаем и не можем узнать по нашим
источникам. Но сейчас для нас это не столь важно. Важно другое: их
материал позволяет реконструировать живую ткань исторического
процесса, и с этой точки зрения даже наш небольшой комплекс
документов вполне достоин внимания.
Зададимся вопросом: почему тяжба по столь, казалось бы, ясному
делу относительно земель ордена, освобожденного от уплаты
десятины и других платежей, так долго - более 5 лет - никак не мог-
ла закончиться? Нам кажется, что в этом небольшом комплексе
документов, относящихся к весьма частному случаю, как в капле
воды, отразились те явления, характерные для Испании XVI века, о
которых говорилось выше. Стремление короны подчинить себе все
другие силы в государстве заставляло ее использовать любые разно-
гласия. Дарование папой королю Испании права вмешиваться в отно-
шения орденов и церкви, в распри прелатов предоставило ему широ-
кие возможности играть на противоречиях между ними. Видимо, этим
можно объяснить и то, что Филипп уходил от четкой формулировки
319
О.И. Варьяш. Тетрадь вторая
решения, ограничиваясь туманными рассуждениями о привилегиях
ордена вообще, В то же время не надо забывать и о правах короны на
определенную часть церковных доходов, которых она лишалась в слу-
чае фактического признания изъятия орденских земель из обложения
десятиной. Не будучи в силах совершенно не считаться с орденами и их
требованиями, король все же, очевидно, пользовался случаем уще-
мить их права, как это происходило на деле и с продажей орденских
имуществ. С очевидностью прослеживается тенденция к секуляри-
зации не только государства, но и ряда церковных институтов.
Так, история рыцаря ордена Калатрава дона Франсиско де Кар-
вахаля, малое звено в цепи событий, свидетельствующих об укреп-
лении абсолютной власти короля в Испании, позволяет изнутри по-
смотреть на этот процесс.
1 Альтамирано Кревеа Р. История Испании. М.. 1951. Т. 1. С. 196 и др.;
Vakieavcllano L.G. Historia de Espafia. Madrid. 1973. Pt. II. P. 552-553: Gallego
Blanco E. The Rule of the Spanish Military Order of S. James (1170-1493). Leiden,
1971. P. 15-16, 22-23 ss.
2 Dia: Marlin L.V. Los maestres de las Ordenes militares en el rein ado de Pedro I de
Castillia //Hispania, 1980. Vol. 40. N 145. P. 2X6.
5 Vk'<w Vi vex J. Historia social у cconomica de Espana у America. Barcelona, 1958.
P(. II. P. 75.
4 ЛОИИ AH СССР. Колл. Лихачева. Карт. 298. № 5.
5 Там же. № 1.
6 Там же. Ху 2.
7 Historia de las ordenes de caballeria у de las condecoraciones tspanolas. Madrid,
1865. T. I. P. 338: Torres F.C. Historia de las ordenes militares... Madrid, 1629.
P. 50. ss.: Diaz Manin EV. Op. cit. P. 287.
# Gallego Blanco E. Op. cit. P. 29-31, 33 ss.
9 Ibid. P. 34.
1(1 Ladera Quesada MA. La incorporation del maeslra/go de Alcantara a la Corona //
Hispania. 1982. Vol. 48. N 150. P. 5.
11 Ibid. P. 5-6; Cepeda Adan J. Desamortizacjon de las ordenes militares cn el reinado
de Carlos 1 // Hispania. 1980. Vol. 40. N 146. P. 488.
12 ЛОИИ. Карт. 298. №8.9,11.
p Ladero Quesada М.Л. La hacienda real de Castilla en cl siglo XV. La laguna. 1973.
P. 39.
14 ЛОИИ. Карт. 298. № 8. 9, 11.
15 Там же. № К.
16 Там же.
17 Там же.
18 Там же. № 10. 14.
19 Там же. № 15.
20 Там же. № 17.
21 'Гам же. № 21.
320
Пиренейские странствия
Далекое незнаемое"
Все средневековье Западная Европа билась в накатывавших
волнах восточных цивилизаций. Вспомним: еще не успела растаять
на камнях древних городов пена гуннского нашествия, а уже с дру-
гой стороны перехлестывали через Гибралтар потоки арабской кон-
ницы. Вспомним: еще не остыла в жилах пиренейских народов бер-
берская кровь, а по рязанским дорогам уже неслись низкорослые
татарские кони. И не прошло двух столетии, как с юга надвинулась
на Европу турецкая угроза.
Встреча и противостояние, сражение и мирный торг, рабство и
смешанные браки - взаимопроникновение двух миров, двух цивили-
заций, двух воплощений человеческого духа происходило множест-
вом путей и способов. Хазарский каган слал письма кастильскому
королю, французские рыцари поили коней под стенами Иерусали-
ма, а золотые мараведи не удивляли ганзейских купцов. Под покро-
вом мифических карт в Европе билось практическое знание о даль-
них землях и народах. Но. конечно, сильнее всего столкнулись с
иным миром крайний Запад и крайний Восток материка - Иберия
и Русь.
Уже их географическое положение вызвало к жизни некую обо-
собленность или особенность их развития по отношению к опаль-
ной Европе. Исторические судьбы закрепили и усилили сс (огово-
рюсь сразу: речь идет именно об особенностях развития, а нс о ка-
кой бы то ни было изоляции - ее не было и быть нс могло даже в
далекие "темные’* средние века). Конец средневековья, открывший
европейцам, в первую очередь благодаря усилиям Пиренейских
стран, огромный Новый Свет, в десятки раз умножил интерес к дру-
гим странам и знания о них. В XVI в. золотоносная Испания, ножа
луй, переживала пик своего могущества в Европе и на океанских
просторах. Ее золото, ее солдаты, ее посланники были хорошо из-
вестны в Германии, Италии, Фландрии. Англии и т.д. С другой сто-
роны, экспансия России на запад привлекла и к ней взоры Европы в
середине XVI в. Болес того, сейчас нам уже ясно, что два лежащих
на разных концах континента государства издревле и хорошо знали
друг о друге. Русские купцы давно проложили дорогу в испанские
земли, а русские товары были хорошо известны пиренейским поку-
пателям. 20-е годы XVI столетия ознаменовались чередой русских
посольств к испанскому двору1. Не раз и испанские посланники или
доверенные лица бывали в Москве в этот период2. Знания об Испа-
* Впервые опубл/. Проблемы испанской истории. 1992. М., 1992. С. 127-135.
22 Варьяш ОН
321
0.14. Варьяш. Тетрадь вторая
нии или испанской культуре проникали не только в политические
отношения - эрудиты эпохи были знакомы друг другу независимо от
расстояний, и труды долгие годы проведшего в Нидерландах и
Англии испанского гуманиста Луиса Вивеса вызвали к жизни фило-
софские размышления Максима Грека3. Но и то и другое знание -
принадлежность достаточно узкого круга, будь это высшие государ-
ственные должностные лица, дипломаты либо ученые. А что знали
просто грамотные испанцы о далекой Московии? Что мог полистать
перед приемом в королевском дворце мадридский придворный или
магистр Саламанкского университета, идучи на лекцию, или купец,
отправлявшийся в северные края?
К тому времени западноевропейские типографии не раз печата-
ли труды, посвященные России. Конечно, первыми вспоминаются
сочинения Герберштейна, Поссевино, Горсея. В XVI в. они издава-
лись не раз. Но были и собственно испанские сочинения, в которых
любопытствующий читатель Севильи или Валенсии мог почерпнуть
сведения о Московии.
Одним из таких трудов можно считать вышедшую в 1606 г. в
Вальядолиде “Всемирную историю" Антонио Эрреры (точнее. 1 и
11 ее части).
Антонио Эррера, как явствует из текста на титульном листе со-
чинения, “главный хронист Индий и хронист Кастилии его Величе-
ства" короля Испании, свой труд посвятил только эпохе правления
Филиппа 11. И это само по себе отражает взгляды Эрреры на то, что
понимать под историей. Сочинение он начинает не с незапамятных
времен и даже не с предшественников Филиппа II - королей Авст-
рийской династии, а прямо с заключения Филиппом брака в 1554 г.
“Историю" свою ведет Эррера неторопливо, с обилием подробно-
стей о сражениях, о придворной и семейной жизни государей, меняя
место действия от Лиссабона до Молдавии, и потому к концу второй
части, занявшей, как и первая, более 600 страниц, изложение дохо-
дит лишь до середины 80-х годов XVI в.
Листая пожелтевшие и хрусткие страницы, испещренные затей-
ливым шрифтом начала XVII в., отмечаешь бросающиеся в глаза
названия стран и городов. Вот глава об Англии, вот - о войне с
Турцией и сражениях на море и на суше, вит - □ Франции, а это -
о делах в Московии. Через несколько страниц - еще и еще.
Что только ни привлекает нашего хрониста! В главе X книги IX
Эррера обращается к волнующей испанцев теме - иберийской унии
1580 г.; к моменту выхода книги Португалия уже четверть века вхо-
дила в состав Габсбургской империи, и еще лет 20 отделяло истори-
ка от начала бурных событий, приведших в конце концов к отделе-
322
Пиренейские странствия
нию Португалии и восстановлению самостоятельного португаль-
ского королевства. Однако Эррера не погрешил против истины,
описывая эти прошлые, но недалекие и тем особенно деликатные
события: он напомнил читателю, что португальцы “выказывали
большую враждебность по отношению к кастильцам”, предпочитая
великому Филиппу II дона Антониу, потомка боковой ветви угасше-
го Ависского королевского дома. Не чуждается Эррера и более ча-
стных, с нашей точки зрения, но, несомненно, и политически важных
в то время событий, например подробностей придворной и семейной
жизни султана Сулеймана (кн. 1, гл. XX).
В изложение "событийного” характера вкраплены этнографи-
ческие и географические описания Молдавии и Валахии, Тракии и
Литвы. Рассказывая читателю об этих далеких и таких необычных
краях, Эррера старается облегчить ему (а может быть, и себе) пони-
мание местных обычаев, исходя из известного, проводя параллели,
понятные и очевидные человеку западноевропейской католической
культуры. Так, коснувшись языка, на котором говорят в Молдавии,
он сообщает о его родстве с латинским, а рассказывая о типе бого-
служения, подчеркивает, что во время литургии у них употребляет
ся язык славянский, "который у этих народов - как (у нас] латин-
ский" (Там же. 481 4S2P, Уже в этих двух-трех сюжетах и эпизодах
видны те принципы, руководствуясь которыми Эррера приступит к
повествованию и о делах московских.
Изложение далеких от Мадрида событий начинается с конца
50-х годов XVI в. Знакомому с русской историей нет нужды напоми-
нать, что это были за годы: перед его глазами "возникнут псы-рыца-
ри" Ливонского ордена, великая рать московского князя, казанские
и донские победы Ивана Грозного.
И наш хронпст не ограничивает свой взгляд лишь западными
границами Московии - он не раз рассказывает о потерях и победах
московитов то над турками, то над татарами, а также о попытке ту-
рок "устроить канал от Дона до Волги” (L 420-421, 749). Но, конеч-
но. более всего его притягивает в это время Ливонская война.
Эррера дотошно вникает в перипетии отношений Ливонии,
Польши и Московии, во внутренние ливонские дела и распри. Мос-
ковия в этом контексте всегда оказывается чем-то таким, чего сле-
дует опасаться. Так, сообщая о зависимости Ливонского ордена и ар-
хиепископа Риги от польского короля, хронист добавляет, что при-
чина этого - в возможной помощи Польши сопротивлению моско-
витам (I. 368). Тому же служат и описания сражений, и цифры,
указующие на огромные размеры московских войск. В битве за
Торопец в 1558 г., по мнению Эрреры, со стороны Московии участ-
323
О.И. Варьяш. Тетрадь вторая
вовало 130 тыс. всадников, да еще 30 тыс. татар. Зато, правда, и уби-
тыми они потеряли более 50 тыс. Следующий поход Московского
великого князя выглядит у Эрреры еще более внушительно:
в Ливонские земли вторглось войско в 250 тыс. человек, пройдя ог-
нем и мечом по городам и землям вокруг Торопца, "’убивая людей,
сжигая деревни, вырубая деревья, прирезая женщин, детей и скот;
а кто избегал их, попадал к татарам” (I. 369), Столь же внушительно
выглядит и захват Нарвы, обстрелянной московитами из 40 пушек,
упорно сопротивлявшейся, но все же павшей к ногам '"могуществен-
ного князя” (I. 370).
Описание этих и других событий Ливонской войны, кроме, так
сказать, "'количественной” оценки Московии и московитов, содер-
жит и ‘'качественную”, моральную оценку их деяний. Великий
князь, "разрушив с варварской жестокостью провинцию Торопец,
принес на всю эту землю такой страх, что люди бежали из городов...
московиты пролили потоки человеческой крови и увели многих
в рабство”. После взятия Нарвы город горел, а "все люди были мер-
твы”. Так же варварски был захвачен и Торопец, и жители его тяж-
ко страдали и из-за различий в вере, и из-за тирании врага-варвара
“под игом московитов” (L 369, 370, 371; см. также: II. 340, и др.).
Вызваны ли подобные обличения только лишь неприязнью
западноевропейца-католика к далекой агрессивной и иноверческой
державе? Вряд ли ответ может быть прост. Несомненно, католиче-
ская подоплека у Эрреры весьма заметна. Не раз он указывает на
милосердие слуг праведной веры, на победы католиков именно в ре-
зультате их угодности богу (I. 369, 370 и др.). Но, с другой стороны,
как спокойно и безразлично сообщает хронист о вероисповедании
того или иного народа, будь то Белая или Красная Русь, исповедо-
вавшие православие и католицизм одновременно, или Молдавия
и Валахия, или сама Московия, живущая, хотя и не вполне, по грече-
скому закону (I. 419, 482. 749).
В то же время и приверженцы католической веры заслуживают
иногда яростной инвективы кастильского хрониста. Описывая осаду
Полоцка поляками, он подчеркивает, что осаждавшие стреляли так,
чтобы поджечь как можно больше домов. После первой атаки горо-
жане хотели сдаться, но король решил брать Полоцк штурмом, под-
жегши и с другой стороны. И “при захвате города случились столь
огромные убийства горожан, что их, видимо, [погибло] 12 тыс.”
Лишь "на следующий день король приказал прекратить убийства
людей и иметь снисхождение к женщинам и детям” (II. 374). Правда,
здесь Эррера не вспомнил о слове "варвары”, но и не смягчил красок
и не умолчал о цифрах.
324
Пиренейские странствия
Трезво оценивает хронист и отношение польского короля к воз-
можным переговорам между Римом и Московией, вдруг подробно
рассказывая о мытарствах Джованни Меренделло, пытавшегося по
поручению папского нунция тайно от поляков пробраться в Моско-
вию, но обнаруженного, пойманного, приведенного пред очи коро-
ля, узнанного и за все это высланного в Италию (I, 521).
Сопоставляя эти и другие описания столкновений и сражений,
можно заметить, что если не осуждение, то явно неблагожелатель-
ный нейтралитет вызывают у Эрреры всякие случаи жестокосердия
и озлобленности. Тем интереснее и важнее для нас, как Эррера вос-
принял главное действующее лицо московской истории этого време-
ни - Ивана Грозного. Краткие характеристики царя, рассыпанные
по всей книге, определяют его в основном как тирана, наиболее же-
стокого в мире (I. 421; 11. 455 и др.). Наконец, сообщив под 1584 г.
о смерти Ивана Васильевича, Эррера не смог удержаться от того
чтобы сказать о нем самые суровые слова. Почивший ‘'к великой ра-
дости своих вассалов, человек этот, который не имел ничего челове-
ческого, кроме вида, ибо в остальном с сотворения мира не было
другого, кто сравнился бы с ним в жестокости, заставлял разрубать
пополам живых людей, отцов - пожирать мясо своих дегей и делал
другие вещи, о которых страшно слушать... утратив древнюю славу
могущества своих предков**. И даже те, кого перед своей смертью
он выпустил из темниц, ‘ как и все почти подданные, молили бога,
чтобы он умер”(1Г 539-540).
Красочное это описание, как бы близко или далеко оно ни от-
стояло от действительности, несет на себе печать христианского
или, если угодно, общечеловеческого отрицания жестокости как
основы человеческих отношений, но нс только. Переводя эту идею
из области этики в область политики, хотя их так трудно разделить
в средние века, Эррера приходит к вопросу, будоражившему умы и
терзавшему души мыслителей средневековья и нашедшему такое
весомое теоретическое разрешение в трудах Макиавелли и столь яр-
кое художественное воплощение у Шекспира, - к вопросу о тирании.
И в этом смысле правление Ивана Грозного стало для Эрреры,
видимо, моделью, а сам он - образцом или антиобразцом тирана,
противоположным доброму государю во всем, даже в том, как бес-
славно во тьме душевной он умер: впал в меланхолию... много
дней не говорил, не ел... и только звал по имени своего сына Ивана*'
(II. 540). И самое тяжкое доказательство неправедности его царство-
вания - осуждение со стороны подданных.
Несомненно, образ жестокого правителя не мог не повлиять на
восприятие Эррерой и всего русского народа. Да, наверное, и не
325
О.И. Варьяш. Тетрадь вторая
только Эррера невольно переносил наиболее яркие впечатления и
сведения о наиболее известном на “терра инкогнита” всей Московии.
Как по большей части случалось в средние века, взаимное узнавание
происходило в ходе и в результате военных или экспансионистских
столкновений. России вдвойне ''повезло”, ибо в эпоху ее решительно-
го явления Европе ее представлял не кто иной как Иван Грозный.
Но, может быть, недаром Эррера отделил подданных от их государя?
Разбросанные там и сям утверждения, что московиты - народ
дикий и жестокий или что они из тех, кто сражался более ради
добычи, чем ради чести (I. 368, 601-602), сочетаются с фактически-
ми сообщениями о том, что московский генерал защитил беженцев-
католиков от татар, или о безысходном горе попавших в плен в Нар-
ве русских (I. 371; II, 453). Если сравнить эти высказывания, мне
кажется, '‘проговорки” второго типа более важны, чем характери-
стики^ штампы, для выяснения отношения самого Эрреры к далеким
соседям по континенту, хотя в голове поверхностного читателя
XVII в., возможно, легче и удобнее укладывались именно стереотип-
ные формулы. Тем значительнее отдельная глава об обычаях и нра-
вах московитов, ибо к ней скорее всего должен был обратиться
любознательный испанец. Она интересна не только содержанием,
но и построением, и потому я позволю себе привести ее основную
часть целиком.
"Московия - часть Европейской Сарматии, где особенно почи-
таем св. Николай. Они придерживаются греческого закона, хотя
|и претерпевшего] некоторые отличия. У них нет проповедей. Кре-
щение получают через 40 дней после рождения. Причащаются под
обоими видами и мужчины и женщины, с семи лет. Они неверно по-
нимают таинство Евангелия. Они часто разводятся со своими жена-
ми. Любят заставлять своих сервов сражаться с дикими зверями.
Знатные так ревнивы к женам своим, что редко позволяют им вы-
ходить из дома, кроме церковной службы по праздникам. Наследо-
вание государства происходит по праву первородства, и в помазании
Великого князя принимают участие архиепископы Новгорода, Рос-
това, и во время службы, которую ведут на своем языке, тот полу-
чает шапку, опушенную мехом черных соболей, с бесчисленными
драгоценными камнями и жемчужинами, которая еще от Владими-
ра, монарха Руси. И дают ему также серебряный жезл и золотую
цепь, которую тот же Владимир носил в сражении с консулом гену-
эзского народа из Кафы. Трижды бросают три золотые монеты,
призывая благословение на свои владения. Он столь внушает страх,
что никто не отваживается высказать свою волю, которую вассалы
имеют по закону, и потому его называют Божьим Ключарем, испол-
326
Пиренейские странствия
кителем божественных установлений. Он держит огромный двор
весьма варварских нравов. Все время он воюет с королями Швеции
и Польши и с татарами. На своем штандарте несет изображение св,
Георгия или, как считают некоторые, Иисуса.
Люди [там] высокие, сильные, терпеливые к тяготам, бледные,
с правильными чертами лица и рыжими волосами, со светло голу
быми глазами. Они усиленно упражняются в фехтовании и хорошо
сражаются на коне. В их жизни мало законов, и в своих спорах и раз-
ногласиях они часто прибегают к поединку, хотя считают, что не во
всех случаях победитель прав.
В Московии много очень больших городов, а посему она весьма
заселена... и главные из них - Новгород, самый большой и славя-
щийся торговлей с иноземцами, докуда разрешается ездить шведам
и эстляндцам. и в нем больше 300 церквей, и все они посвящены
св. Николаю; Коплигорд, где разрешается торговать татарам и
армянам; Туеда5 и Московия, самый большой город севера, где нахо-
дится резиденция этого великого князя, которого свои зовут импе-
ратором России, ибо он узурпировал этот титул" (1. 749).
Пассаж этот, построенный по образцу всех подобных экскурсов
в книге, дает характеристику самых, видимо, существенных для
автора институтов и обычаев: религия, нравы, престолонаследие,
роль государя (этот сюжет, пожалуй, особенно важен для Эрреры),
суд, города и коммерция. Занятно, что завершается глава опять-та-
ки замечанием о правах государя. Если же исключить эту послед-
нюю фразу да глухое упоминание о варварских обычаях двора, по-
жалуй, ничто во всей главе не несет на себе отпечатка оценочного
подхода. Это перечисление фактов и описание явлений, достаточно
сухое и объективное, хотя и неглубокое. Если дать их в самом сжа-
том и упрощенном виде, то севилец или мадридец XVII в. видели
московитов сильными, простыми и грубоватыми людьми, населяв-
шими богатую торговую страну. Инос вероисповедание в Европе
XV1-XV1I вв., особенно в Испании, нс могло пугать, равно как и бои
с дикими животными. Такой образ решительно чужд, пусть даже за
счет своей простоты, образу идеального злодея Ивана Грозного и
даже в какой-то степени противопоставлен ему.
Но это возникающее на основании вырванных из книги глав о
Московии впечатление для внимательного читателя всей книги, как
и для ее создателя, было подчинено концепции и структуре сочине-
ния в целом, а в более широком контексте включалось в единую
систему культурных представлений.
История Московии, конечно, не была тайной за семью печатями
для Западной Европы того времени. Историки Польши и Франции,
327
О.И. Варьяш. Тетрадь вторая
Швеции и Англии пользовались не только описаниями Московии
путешественниками-европейцами, осмелившимися на штурм ее
пределов, но и свидетельствами самих московитов - русскими лето-
писями, в подлиннике или в пересказе европейских авторов**. Одна-
ко хронист испанского короля рассказывает о событиях, достаточно
близких по времени даже к тому году, к той дате, когда была издана
книга, не говоря уже о том времени, когда он создавал свой гранди-
озный труд, что заняло у него наверняка не один год. Француз де Ту,
рискнувший на столь же смелое предприятие - все горную историю
своей эпохи, и тоже увлеченный событиями Ливонской войны, по
мнению исследователей, собрал по всей Европе самые разные
источники, вел широкую переписку с историками и дипломатами
других стран7. Это позволило ему и сделать экскурсы в прошлое
Московского государства, и дать достаточно подробную картину
Ливонской войны.
Но Эррера не мог быть знаком с данными де Ту - его труд уви-
дел свет за три года до выхода последнего тома сочинения францу-
за. В то же время трудно заподозрить его и в использовании трудов
Герберштейна и Поссевино. Если он и знал их, то это знакомство
сказалось в весьма малой степени - стоит лишь сравнить пассажи
Эрреры о нравах и обычаях россов, достаточно примитивные, очень
напоминающие стандартные описания обычаев заморских племен
конкистадорами, с тонким анализом пристрастий, привычек, '‘пред-
рассудков” московитов у Поссевино, обладавшего не только непо-
средственным знанием и острым глазом, но и умом незаурядного ди-
пломата. улавливавшего скрытые связи явлений. Эррера не подни-
мается до таких высот в трактовке московских событий. Констата-
ция факта и его оценка - не более.
Трудно судить об источниках знания испанского историка о Мос-
ковии. Скорее всего, это были как европейские сочинения, так и
донесения испанских наблюдателей при иноземных дворах и т.д.
Оставляя без ответа этот вопрос, мы хотели бы обратить внимание
читателя на другое - на те черты понимания истории Эррерой,
которые отразились и в его изложении московских дел. Это, преж-
де всего, нравственный подход к оценке событий и явлений. Конеч-
но. данное обстоятельство не может удивлять нас при чтении авто-
ра XVI в., иначе и быть не могло, - христианская мораль лежала в
основе исторических, философских и социальных доктрин того вре-
мени. Нас же приятно удивляет обусловленная ею относительная
объективность автора, который равно порицает злодейства, верши-
мые и католиками, и протестантами, и православными, и отдает
дань благородству иноверцев. Вторая особенность взглядов испан-
328
Пиренейские странствия
ского историка - отсутствие "испаноцентризма” и даже "западноев-
ропоцентризма”. Бурные события XVI в. в Восточном Средиземно-
морье и на Балканах, в Северной Европе и на далекой восточной ок-
раине континента, нередко задевавшие и испанскую корону, о чем
не мог не знать главный хронист королевства, заставляли Эрреру
с точки зрения нс только политики, но и истории не умалять значе-
ния событий в дальних странах.
Но если внимание, скажем, к Турции можно объяснить ее расту-
щей грозной мощью, то такой частый и пристальный взгляд на Русь,
вызван, очевидно, другими причинами, кроме блестящих возможно-
стей морализаторских обличений и политической заинтересованно-
сти. К тому времени, когда начала создаваться "Всемирная история”
Эрреры, за спиной испанских навигаторов и землепроходцев лежали
уже два столетия и тысячи лиг морских и горных дорог, а перед их
взорами прошли десятки новых островов, земель, стран и народов.
И хотя "Всемирная история” Эрреры не касалась колониальных дел,
незримо и подспудно знание того, что мир обширней, богаче, разно-
образней Европы, несомненно, присутствует в книге кастильца.
Более того, далекие "незнаемые” страны открывают автору тс же
стороны жизни, тс же институты и установления и обычаи, что и
соседние Испании государства, а для оценки событий и поступков
используются те же критерии без снисхождения к дикости "варва-
ров”. Мир раскрывает свое величие как единство, совокупность
многообразных, но в историческом ряду равноправных элементов.
1 Клебанов А.И. У исчоков русско-испанских взаимосвязей (XV-XVI вв.) // Рос-
сия и Испания: историческая ретроспектива. М., 1987. С. 34-35.
2 Хорошксвич АЛ. Русское государство в системе международных отношений
конца XV - начала XVI в. М., 1980. С. 38. 17 и Др.
•’ Клебанов А.И. Указ. соч. С. 31-32.
4 Далее при ссылках на эту книгу Эрреры римской цифрой будет обозначаться
часть, арабской - страница.
5 Названия городов неясны. Возможно, имеются в виду Колоний Город и 'Гула.
Ср. данные Герберштейна,
6 См.: Лтлонов Ю.А. Русские летописи и западноевропейская историография
XV-XV11 вв. // Проблемы источниковедения западноевропейскою средневе-
ковья. Л., 1979; Алпатов МА. Русская историческая мысль и Западная Евро-
па. XVII - первая четверть XVIII в. М.. 1976.
7 Лимонов Ю.А. Указ. соч. С. 210: De Thou. Historiaruin sui temporis...
P. 1603-1609. Vol. 1-k
329
О.И. Варьяш. Тетрадь вторая
Русско-португальские отношения
в XVIII - начале XIX в*
Эпоха, предшествующая возникновению отношений между
двумя странами - конец XVII и начало XV[II в. - для России была
отмечена проникновением в европейскую политику и установле-
нием дипломатических отношений на более или менее стабиль-
ной основе со значительной частью государств Западной Европы.
Первые знаки проявления внимания обеих стран друг к другу от-
носятся ко времени правлений в России Петра Великого и Жоана
V в Португалии. Именно в это время “Газета де Лижбоа” и
“Куранты”, первые периодические издания этих государств, нача-
ли публиковать сообщения о событиях соответственно в России и
в Португалии, черпая их, как правило, из голландской и англий-
ской прессы.
Цель русской дипломатии в это время состояла в том. чтобы
уже достигнутый уровень экономического развития и военного
оснащения был дополнен соответствующим международным по-
ложением России. Рубеж столетий представлял для этого особен-
но удобный момент ввиду определенного нарушения равновесия в
отношениях между европейскими государствами. Именно тогда
Метуэнов договор Португалии 1703 г. о торговле с Англией, Вой-
на за испанское наследство и отсутствие стабильных отношений с
Францией делали Португалию вполне вероятным партнером этой
северной страны в европейской дипломатической игре. Со своей
стороны Португалия, не получив от Англии поддержки при за-
ключении Утрехтского договора, а затем, в 30-е годы ХУП1 в.
испытывая большие сложности из-за Англо-испанской войны, ис-
кала возможности нового союза на дипломатическом уровне.
Достаточно позднее установление отношений между Россией
и Португалией может быть объяснено целым рядом причин,
в том числе географическим положением обеих стран и их уда-
ленностью друг от друга, отсутствием в предшествующий период
общих экономических и политических интересов, различная по-
' Публикуется впервые на основе электронных материалов пз личного архива
О.И. Варьяш и представляет собой по всей видимости набросок “отче гной”
статьи, ко торая должна была быть написана совместно с португальскими кол-
легами в рамках МИДовского архивного проекта [примеч. сост.Ч.
Цитаты из русских источников требуют проверки hi их отсутствием в рас-
поряжении автора. Последняя часть очерка требует доработки ввиду того, что
с документами лого периода работал профессор Салданья {нрилеч. автора).
330
Пиренейские странствия
литическая ориентация* Не меньшую роль играли отношения
России и Португалии с Англией. Португалия традиционно под-
держивала с ней союзнические отношения, особенно после
1703 г., в то время как Россия в 1649 г. аннулировала привилегии
английских купцов в России, а в начале XVIII в. разорвала дипло-
матические отношения. Именно из-за этого, видимо, желание уже
Петра 1 установить связи с атлантической Пиренейской державой
не могло осуществиться, и только после урегулирования русско-
английских отношений в 40-х годах XVIII в. русское правитель-
ство вновь делает настойчивые попытки завязать отношения с
Португалией.
Не меньший интерес представляют причины того внимания,
которое проявляют Россия и Португалия друг к другу. Что каса-
ется России, то желание Петра Великого сделать ее морской
державой заставляло его равняться на опыт и достижения евро-
пейских стран, среди которых Португалия сохраняла свой имидж
империи, раскинувшейся на разных материках по обе сто-
роны океана. Интерес к далекой стране мог быть поддержан и
присутствием при дворе русского царя Антониу Виейры, порту-
гальца, ставшего в России адъютант-генералом и первым шефом
полиции Санкт-Петербурга, и частым прибытием (в 40-е годы
более десяти в год) в Петербург английских и голландских
кораблей с товарами из Лиссабона. Эта ситуация в начале XVIII в*
была осознана и описана Ештеваном Алварешем Бандейрой,
как это явствует из его письма (док. ...); о понимании выгоды
взаимного обмена свидетельствуют донесения дипломатов
обеих стран в начале переговоров, записки и наблюдения
Мещерского и JI. Пинту де Соузы и многих других авторов “мне-
ний", в частности, представленных португальскому правительст-
ву по вопросу о целесообразности установления отношений с
Россией.
В 30 40-е годы XV1I1 в. интерес стран друг к другу кроме все-
го прочего выражался (и в то же время поддерживался) в доволь-
но заметных культурных связях. Сообщения о событиях в России,
полученные теперь уже из Петербурга, Парижа и Вены, публико-
вались в “Газета де Лижбоа” не реже раза в месяц. Приезд порту-
гальского медика Антониу Нунеша Рибейру Саншеша в Россию
и пребывание его при русском дворе, публикация им трактатов о
традиционной русской медицине и его эпистол яркая деятельность
способствовали культурному сближению образованных слоев
португальского и русского обществ. Российская академия наук и
Академия истории Португалии обменялись дарами, собраниями сво-
331
О.И. Варьяш, Тетрадь вторая
их печатных трудов. Ж. Жасинту де Магальянш и А.Ж. де Араужу
были избраны членами-корреспондентами Российской академии.
Возросший интерес к установлению дипломатических отно-
шений обе стороны начали выказывать в конце 40-х - начале 50-х
годов XVIII в. Первые сведения о переговорах более или менее
официального характера мы встречаем в документах русского и
португальского посольств в Лондоне Они сообщают об
обмене мнениями по этому вопросу между русским послом гра-
фом Чернышевым и португальским послом Фидалгу да Силвей-
ра, который состоялся в ходе нескольких бесед в 1751-1752 гг.
Как следует из содержания указанных документов, русское пра-
вительство предлагало обсудить возможность заключения торго-
вого договора, а после смены португальского посла при англий-
ском дворе и временного прекращения этих бесед настаивало на
их возобновлении, как видно из донесений нового посла, Л. Кунья
Мануэла в 1754-1755 (док, ...). К тому же периоду относятся пер-
вые данные о прямых торговых сношениях между двумя страна-
ми, которые были осуществлены представителем компании
“Алту Доуру" португальским коммерсантом М. Пайва Грасешом,
который сделал попытку создать в Петербурге представительст
во по продаже португальских товаров, “особенно - вин" (док,
Стоит особо отметить, что оба государства заинтересовались этим
торговым проектом и покровительствовали агенту Алту Доуру.
Россия в начале 60-х годов XVIII в. также стремилась разви-
вать свою морскую торговлю, расширить число торговых партне-
ров: она установила торговые отношения с Испанией, несколько
позже подписала договор с Англией. Имея в виду расширение
торговли с Португалией и Испанией, летом 1766 г. российский се-
нат и Екатерина II ввели новый таможенный тариф, пожаловав
испанским и португальским купцам привилегии уплаты лишь
10% таможенных сборов вместо 100%, как другие, что вызвало
протест со стороны Англии.
Переговоры получили новый толчок в результате визита
в Португалию русского дипломата Мещерского, который нахо-
дился в Лиссабоне в 1765-1766 годах, о чем сообщают докумен-
ты... К сожалению, до сих пор не удалось найти соответствующих
португальских документов, в которых было бы освещено или
хотя бы зафиксировано пребывание Мещерского при дворе ко-
роля Жозе - факт, свидетельствующий о высокой степени секрет-
ности, которой обставлялось само его пребывание в Лиссабоне и
переговоры с маркизом Помбалом. В то же время до нас дошло
значительное число русских документов, связанных с этой поездкой
332
Пиренейские странствия
русского дипломата, среди других ‘'Рассуждения о русской
торговле с Португалией** (док. ...), в которой Мещерский вы-
соко оценивает перспективы русско-португальских отношений,
в том числе в сфере торговли и мореплавания, и его [позиция]
объяснена, кроме всего прочего, отношениями Португалии с Тур-
цией в это время. Необходимость иметь дружественное государ-
ство на морском пути в Средиземное море заставляла Россию
склонять Португалию к согласию с русскими предложениями,
особенно после того, как в 1768 г. началась русско-турецкая вой-
на и русская эскадра стала готовиться к Средиземноморской экс-
педиции.
Можно предположить, что заключение договора между Рос-
сией и Англией облегчило последующие русско-португальские
переговоры. Конец 60-х годов ознаменовался переговорами о
возможности захода в португальские порты русской военной
эскадры. Русское правительство рекомендовало своим представи-
телям при европейских дворах обсудить этот вопрос с португаль-
скими дипломатами. Положительный ответ португальского пра-
вительства стал знаком сближения и взаимного доверия. Этот от-
вет выявил взаимопонимание между Россией и Португалией и
одновременно обозначил изменения в расстановке сил на евро-
пейской арене. Все европейские дворы наблюдали за переговора-
ми и отметили это событие, как можно видеть из донесений осе-
ни 1769 г., отправленных иноземными послами из Лиссабона к
своим дворам, копии которых находятся в “Черном кабинете пор-
тугальской короны**, в Национальном архиве Торре ду Томбу
(коробка...). Переговоры об эскадре сопровождались переговора-
ми и об установлении прямых отношений между обоими дворами.
И русские, и португальские документы показывают, что эти
отношения имели не только практическое значение, но также
мыслились как элемент в системе отношений, могущих соста-
вить противовес Фамильному пакту, как “плотина на пути этого
потока” (док. ...).
Как мы знаем из донесения Мещерского от 17(28) января
1766 г., в том же году первый русский корабль отплыл в Лисса-
бон. Рост торговли требовал увеличения торговых представите-
лей в портах обеих держав и в то же время ими и обеспечивался.
Но торговый агент России немецкий купец Й.А. Борхерс не толь-
ко отправлял обязанности консула, но получил также инструкции
выполнять указания главы морской экспедиции 1769 г. графа
А. Орлова и его адмиралов и участвовал в решении некоторых
политических вопросов (док. ...).
333
О.И. Варьяш. Тетрадь вторая
Внимание и интерес Португалии к России проявляются в до-
несениях португальских послов при разных европейских дворах,
в 70-е годы часто и регулярно сообщавших о России, о ее внутрен-
них делах и внешней политике. Они свидетельствуют о том, что
успехи России в Семилстней войне, победы в войнах с Турцией,
завоевание Крыма беспокоили европейские государства и осо-
бенно Францию.
По мнению русского правительства, в этой ситуации Португа-
лия должна была стремиться к сближению с Россией, чтобы соз-
дать таким образом баланс сближению Франции и Испании. В ин-
струкции, писанной для русского дипломата Зиновьева, граф Па-
нин подчеркивал, что “Россия, будучи в отношении к Испании и
Франции в той же позиции, что и Англия, и обладая ныне ролью,
которая противоречит политике этих корон, представляет коро-
лю Португалии не бесполезную для ее безопасности возмож-
ность'* (док. ...).
Происшедшие во второй половине столетия изменения в меж-
дународной ситуации в Америке также сильно способствовали пе-
реговорам между нашими странами. Информация об испано-пор-
тугальском конфликте в Америке и отношении к нему со сторо-
ны Англии внимательно изучались в Санкт-Петербурге (ел<. доне-
сение Зиновьева..,). Начало войны североамериканских англий-
ских колоний за свою независимость повлияло на готовность
Англии помогать Португалии в этом конфликте, особенно после
второго Континентального конгресса (1775).
Постоянные и настойчивые усилия политиков Португалии и
России по установлению дипломатических контактов особенно
явно проявили себя в деятельности нескольких дипломатов того
времени. Русский дипломат Зиновьев согласно рескрипту импе-
ратрицы Екатерины и инструкции Коллегии иностранных дел от
18 мая 1771 г. был послан с секретной миссией, состоявшей в
переговорах об установлении дипломатических отношений,
которые он начал в Гааге, в ходе бесед с португальским послом в
этой стране Вашкешем да Каунья, и позже, заняв пост русского
посла в Испании, продолжил в Мадриде с А. де Са и Мелу, в то
время послом Португалии при мадридском дворе ...).
И.А. Борхерс, первый консул России в Португалии, также полу-
чил инструкции при возможности обсуждать с португальскими
политиками вопрос об обмене представителями (док. ...), Посол
Португалии в Гааге Ж. Вашкеш да Кунья, понимая, какую поль-
зу могут принести Португалии отношения с Россией, со своей сто-
роны сделал все возможное, чтобы объяснить это и убедить в их
334
Пиренейские странствия
необходимости свой двор, и в своем письме от 11 февраля 1772 г.
рекомендовал Зиновьева Л. да Кунья Мануэлу, в тот момент
министру иностранных дел Португалии (док. ...). К сожалению,
нам очень мало известно о визите в 1776 г. в Лиссабон князя
Юсупова. Но через год русский и португальский послы Пушкин
и Л. Пинту де Соуза и русский поверенный в делах Лизакевич,
которые неоднократно вели беседы о возможности установ-
ления отношений между обеими державами, сообщали в до-
несениях своим правительствам о ходе переговоров (док. ...).
Именно эти переговоры в Лондоне закончились принятием обои-
ми дворами решений об обмене дипломатическими предста-
вителями.
Начало дипломатических отношений между Португалией и
Россией совпало с возникновением идеи "вооруженного нейтра-
литета" (далее пассаж Салданьи о формировании этого поня-
тия. - O.B.Y Уже в начале 1780 г., когда первый назначенный в
Лиссабон русский посол В. Нессельроде по пути в Португалию
пребывал еще в Лондоне. Екатерина 11, отправила ему, как сво-
ему дипломатическому представителю, рескрипт с приглашением
португальскому двору присоединиться к союзу нейтральных
держав (ctotf. ...).
Позиция Англии в этом вопросе долго связывала руки порту-
гальским властям. Но в 1781 г. португальский посол в России
Ф.Ж. де Орта Машаду сообщил Петербургу, что португальский
двор готов начать переговоры о заключении торгового договора
(док. Как можно видеть из писем Безбородко и материалов
Коммерц-коллегии России (док*,русское правительство связы-
вало этот пункт в отношениях со своими предложениями об
участии в союзе нейтральных государств. Екатерина II настаива-
ла на том, что “признание правил нейтральной системы должно
быть одним из условий наиболее важных в этом договоре"
(f)(7K.
Тем временем отсутствие торгового договора не препят-
ствовало продолжению торговых связей между двумя странами
(далее пассаж о составе товарообмена по материалам обеих сто-
рон. - О.Вд Как результат этих взаимоотношений, равно как
и ради их развития, в 1781 г. был назначен португальский консул
в России, которым стал Ж,С. Белью, много сделавший для двусто-
ронних контактов этих государств, а позже и для русского двора,
будучи его банкиром. В том же году португальские коммерсанты,
число которых в Санкт-Петербурге в это время было довольно
значительным, основали Дом португальской торговли, во главе
335
О.И. Варьяш. Тетрадь вторая
которого стояли Велью, Араужу и Мартинш (долг. В сле-
дующем году к нему прибавилась так называемая Португаль-
ская фактория - организация португальских купцов в России
(док. ...). Через несколько лет в Кронштадте был органи-
зован госпиталь для португальских моряков, который стал
одним из главных центров консолидации португальцев в России
(док. ...).
Важность торговли, особенно для португальской стороны, за-
ставляла продолжать переговоры о договоре. Позиция Португа-
лии в вопросе о североамериканских колониях между Англией,
с одной стороны, и Францией и Испанией - с другой, усложняла
ситуацию, пока не изменилось положение Соединенных Штатов в
целом. Тем яс менее летом 1782 г. в Санкт-Петербурге между
Россией и Португалией была подписана морская конвенция, сог-
ласно которой Португалия присоединялась к системе нейтралите-
та (док, ...). Хотя после заключения мирных договоров Испании,
Франции и Соединенных Штатов с Англией эта конвенция утра-
тила свою практическую важность, она сохранила значение прин-
ципов организации международной торговли и даже международ-
ных отношений в целом.
Но даже после признания Португалией конвенции перегово-
ры по поводу торгового договора тянулись достаточно долго.
Временный отъезд Орта Машаду из Санкт-Петербурга также не
способствовал их завершению. Обе стороны обменивались сво-
ими проектами трактата, и процесс обсуждения и внесения
поправок длился почти 4 года. Заключение договора стало воз-
можным после того, как Л. Пинту де Соуза был назначен мини-
стром иностранных дел Португалии. Он всегда был сторонни-
ком такого договора, полагая, что торговля с Россией крайне
важна для экономики России (см. его “Инструкции”). Оконча-
тельный вариант текста договора был согласован и подписан
в 1787 г.
В конце столетия русско-португальский договор был возоб-
новлен. К тому времени, когда основным фактором европейской
политики был новый пострсволюционный режим во Франции.
Россия вошла в антифранцузскую коалицию, и русское прави-
тельство старалось влиять на европейские государства в том
числе и через лиссабонский двор. В декабре 1798 г. в рескрипте
русскому послу в Португалии Рехтерену император Павел I пред-
писывал довести до сведения Л. Пинту де Соузы, что он желал
бы, чтобы Португалия предприняла усилия к тому, чтобы разру-
шить союз Испании и Франции (дг?к. Стремление России со-
336
Пиренейские странствия
хранить отношения дружбы с Португалией имело особое значе-
ние ввиду того, что в июле 1799 г. Россия разорвала отношения с
Испанией и объявила ей войну. Принимая во внимание угрозу,
которую представляла Испания для своей соседки, заключение в
Санкт-Петербурге осенью 1799 г. договора об оборонительном
союзе между Португалией и Россией стало естественным разре-
шением ситуации.
Не имея все же возможности помочь Португалии в войне
1801 г., русское правительство старалось повлиять на отношения
между Португалией, Испанией и Францией дипломатическими
методами, хотя и не много в том преуспело. Русский император
Александр I писал о сложностях этой ситуации в июне 1801 г.:
“Завоевание Португалии есть несчастье, по отношению к которо-
му мы не можем оставаться равнодушными... Это завоевание
может повлиять на общее положение и привести к возникно-
вению нового препятствия на пути удовлетворения желаний чело-
вечества. Но не в моей власти препятствовать ему. Моя помощь и
мое вмешательство в равной мере были слишком запоздалыми”
(Внешняя политика России XIX - начала XX в. Т. I. С. 54). Тем не
менее португальское правительство в течение всего года надея-
лось на помощь России; чрезвычайный посол Португалии в
России маркиз де Низа многажды в беседах с канцлером Рос-
сии графом Паниным и с самим императором обсуждал возмож-
ности оказать давление на Францию в решении вопроса о Гвиане
таким образом, чтобы она осталась португальским владением
(док, ...) и отказался от попыток лишь после заключения Амьен-
ского мира.
В период формирования третьей антифранцузской коалиции
Россия стремилась привлечь к ней и Португалию, но это предпри-
ятие не имело успеха ввиду сложной политической ситуации на
полуострове.
После начала континентальной блокады Россия была вынуж-
дена искать новых партнеров, не только среди европейских дер-
жав. Как результат этого в 1806 г. она попыталась установить
прямые торговые отношения с Бразилией, заявив о своем жела-
нии получить разрешение для русских купцов вести торговлю в
бразильских портах (док, ...), однако получила отказ португаль-
ского правительства.
В новую фазу отношения Португалии и России вступили пос-
ле Тильзитского мира и, тем более, после вторжения наполеонов-
ских войск в пределы Португалии, вызвавшего отъезд лиссабон-
ского двора в Рио-де-Жанейро. Сложности как практического
23. Варьяш ОН.
337
О.И. Варьяш. Тетрадь вторая
характера (удаленность двора), так и политического (союз России
с Францией, внешнеэкономические меры России, неблагоприят-
ные для португальских купцов) не прервали тем нс менее их отно-
шений, которые сохранялись вплоть до конца Наполеоновских
войн и процесса оформления новой ситуации в Европе в ходе Вен-
ского конгресса. Были предприняты переговоры о возобновле-
нии торгового договора между двумя странами. Однако револю-
ции в Португалии и начало абсолютистских войн прервали на
несколько лет официальные контакты, восстановленные лишь
после стабилизации внутренней ситуации в Португалии с воцаре-
нием Марии П, с чего начался по сути новый этап в отношениях
двух стран.
Португалия в русской
исторической мысли*
24 Л .99.
Глубокоуважаемые коллеги, друзья.
Объявленное название доклада звучит очень торжественно
и многообещающе и может показаться даже претенциозным,
учитывая количество работ по истории собственно Португалии
в России. Тем не менее я буду говорить именно об этом, с одной,
пожалуй, маленькой поправкой: может, точнее говорить об исто-
рическом сознании, а не мысли в данном случае.
15 лет тому назад, на первом двустороннем колллоквиуме рус-
ских и португальских историков наш, ныне покойный, коллега
С.Д. Червонов выступал с сообщением, в котором дал обзор исто-
рических исследований, в той или иной степени касавшихся Пор-
тугалии. Отдав должное вкладу Пискорского, он достаточно под-
робно осветил статьи Пирлинга и Соколовского, публикации
Тураева и Шумовского, работы по истории португальского при-
сутствия в Африке и Бразилии (Абрамова, Хазенов, Коваль, Сми-
ренская) и другие труды - в той степени, в какой они могли быть
затронуты в связи со средневековой Португалией, ибо такова бы-
ла тема сообщения С.Д. Червонова. Он отметил бросающуюся
в глаза особенность изучения истории Португалии в России -
заметный крен интереса, повышенное внимание к эпохе Великих
* Доклад публикуется впервые на основе рукописных материалов из личного
архива О.И. Варьяш.
338
Пиренейские странствия
географических открытий, что можно объяснить разными при-
чинами.
За прошедшие 15 лет многое изменилось, если говорить об
исследовательских разработках и их отражении в образователь-
ном процессе. Вышли: книга об искусстве Португалии, несомнен-
но, пронизанная историей и потому оказавшая влияние на истори-
ческие представления о Португалии; книги о средневековой Пор-
тугалии и Португалии XX века. Начали разрабатываться такие
проблемы, как португальский либерализм, португальское средне-
вековое право, русско-португальские отношения, португальская
культура эпохи Возрождения и ряд других. На основе сотрудниче-
ства с филологами и этнологами уже не первый год работает
Пиренейский семинар при Историческом факультете МГУ, на
котором португальские темы, весьма разнообразные и расматри-
ваемые в историко-антропологическом ключе, обсуждаются
регулярно.
Казалось бы, “лед тронулся” и видение португальской исто-
рии русским гуманитарным читателем должно расшириться и
стать более объемным. Однако это не так. Хороший срез пред-
ставлений об истории вообще и истории Португалии в частности
представляют опросы - анкетирование студентов на 1-2-м курсах.
Я люблю проводить такие блиц-анкеты, ибо они дают возмож
ность оценить аудиторию. А поскольку за последние 10 лет в
Москве осталось немного вузов гуманитарного профиля, где я не
попреподавала хоть немного, да и вне Москвы мне случалось
читать курсы, то подобные опросы включали студентов и истори-
ческих, и филологических, и (редко) технических специаль-
ностей. Что же они показали?
А показали они, что по-прежнему история Португалии в их
сознании ассоциируется прежде всего с Великими географически-
ми открытиями и экспансией. И для этого достаточно причин.
Во-первых, учебники и школьные, и университетские, где Порту-
галия если не появляется, то чаще всего упоминается именно в
связи с дальними морскими путешествиями и колониальной поли-
тикой. Во-вторых, среди вала разнообразной литературы, около-
исторической, захлестнувшего наши прилавки в последние годы,
Португалия всплывает, как правило, в рассказах о великих море-
ходах. В-третьих, несомненно, весьма увлекательную страницу
португальской истории и литературы составляют Мендеш Пинту
и Камоэнс, существующие в русских переводах. Типичным в этом
контексте, мне представляется, случай с передачей “Не так” на
“Эхе Москвы”. Выступая там, я как раз стремилась опровергнуть
339
23*
О.И. Варьяш. Тетрадь вторая
вот это устоявшееся мнение о “явлении Португалии миру” в эпо-
ху Великих географических открытий, и наоборот, показать ее
роль и значение еще в предшествующую эпоху. Однако ведуще-
му эта логика оказалась не близка, а интересовали его две “точ-
ки” истории: Великие географические открытия и революция
1910 г.
Итак, Великие географические открытия прежде всего. Но не
только. Более внимательный читатель выделяет теперь и Рекон-
кисту, и два освободительных движения - 14 и 17 столетий, и ко-
нечно - “революцию гвоздик”, благодаря достаточному числу
книг, вышедших у нас в 70-80-е годы.
И вот, анализируя этот набор известного, выделяемого в про-
шлом Португалии нашим историческим сознанием, мы должны
признать, что оно не только сохранило, но и углубило представ-
ления об истории Португалии как явлении “неординарном”, непо-
вседневном: военные походы и морские открытия, битвы за неза-
висимость и революции - вот факты, которые отмечаются как
характерные для нее. А отсюда - и образ страны: страна перво-
проходцев, форпост в Атлантике, страна-открытие в разных
смыслах.
В последние годы особый колорит придали этим представле-
ниям появившиеся у нас переводы романов Жозе Сарамагу, кото-
рые, независимо от сюжета, воспринимаются как "продукт”, как
нечто связанное и даже вышедшее из глубин португальской исто-
рии. В результате она приобрела легкие черты таинственности
и непознанное™.
Так сложился некий миф о Португалии и ее прошлом;
миф, не всегда отрефлексированный; несомненно, миф, ибо
за ним не стоит знание, скорей, наоборот, он зиждется на не-
знании (остального). Тот факт, что историки занялись и
занимаются уже иной проблематикой, о чем я говорила, пока
не меняет кардинально ситуацию, ибо эти новые данные ис-
следований не вышли за пределы профессионального круга.
И тем не менее, именно они со временем должны стать и ста-
нут той почвой, в которой укоренится прекрасный миф о
Португалии, чтобы принести плоды реального познания ее
истории.
340
Пиренейские странствия
Размышления о том,
чем мы занимаемся
(конспект выступления
на семинаре М.А. Юсима,
весна, 2000 г.)*
Средневековый диспут - класс.
Очень личное
Предложенный доклад очень интересен - заставляет осве-
жить размышления о том, чем мы занимаемся (размышления,
свойственные всем нам).
Моя задача как оппонента сложна - со многими тезисами я со-
гласна. Поэтому - не антитезисы, а именно размышления на те-
му, может быть, вопросы к себе и другим, достаточно разноуров-
невые, не обо всем, что в докладе.
1. Невозможно не согласиться с принципом разделения исто-
рии как процесса и истории как науки (добавила бы историю как
прошлое). Во многих наших текстах и выступлениях незаметная
подмена. Однако говорить о смысле истории - процесса - все рав-
но, что говорить о смысле жизни, бытия. И вот здесь, мне кажет-
ся, происходит некая подмена понятий. "Легче приписать истории
ценность” (зачем?) - полагаю, ценность есть некая субъективная
категория, ценность всегда предполагает того, для кого явление
обладает ценностью; и если говорим о ценности, то это либо при-
знание наличия внешней оценивающей точки зрения, либо сведе-
ние к субъективным переживаниям, к существованию понятия
ценности жизни в представлениях субъекта истории, человека
(как и пишет сам автор), что, в свою очередь, возвращает нас к
началу доклада.
Второй вариант - материалистический - блуждание по кругу;
следовательно, жизнь (и история) не имеют смысла, равно как, и
цели.
Первый вариант - идеалистический - сразу дает ответ на воп-
рос о смысле = цели (выявление божественной сущности) и не
требует обсуждения, если только не в рамках теологии.
Меня, правда, существование этого ответа заставило заду-
маться над проблемой когнитивного порядка.
* Публикуется впервые. Рукописный вариант текста был найден в личном архи-
ве О.И. Варьяш.
341
О.И. Варьяш. Тетрадь вторая
Когда мы читаем хроники, тезис о божественном предопреде-
лении торчит и помогает. Однако с 19 века это как-то не приня-
то. В нашей аудитории - люди разных религиозных убеждений;
у нас “ на нас не написано, но - в Испании, Португалии... Напри-
мер, Bums* - padre, иезуиты [историки] и не только. Имея в виду
существование внешней силы, Бога, движитель истории и ее
смысл, в конкретно исторических исследованиях действительно с
этой идеей не работают, ее присутствие не ощущается или ощу-
щается на декларативном уровне. Вот это-то и составляет проб-
лему, над которой я задумалась. Каковы причины этого? Призна-
ние большей роли свободы воли человека, по преимуществу тво-
рящей историю? Разделение сфер компетенции? Молчаливая
скрытая попытка выявить конкретные формы воплощения бо-
жественного промысла? Наконец, двоемыслие особого рода? (по-
ка не требуется - по Паскалю - не вспоминать). Не знаю ответа.
2. Разделение истории-процесса и истории-науки - да, но
Марк Аркадьевич не уберегся от смешения, ибо идея, приложен
ная к событию, или черта его, вычлененная нами - это уже наше
осознание истории-процесса, т.е. история - наука, или, скромнее,
история - знание.
3. История-наука. Марк: ценность как бы априорно присуща
истории-науке. Однако тут же: зачем она нужна, т.е. в чем ее цен-
ность?
Вопрос болезненный. Костер с физиками, спор физиков и
лириков (Полетаев).
Вопрос сложный, ибо, как ясно из текста М.А., он связан
с проблемой истинности исторического знания. Действительно,
широко распространенное определение истории как знания
(далее - с. 2 конец-3 начало)**.
Вот - последние слова: объективно] содержащееся] ядро.
Если его нет - нет и ценности, и смысла истории. Так есть ли оно?
Познаваема ли история (истина)?
Мое личное мнение. Нет. Как недостижима абсолютная ис-
тина. так и непознаваема история. Мы вечно гонимся за этим
• R.I. Bums - американский историк, автор ряда трудов по истории мусульман-
ской общины в королевстве Валенсия.
“Если говорить о науке, то вечный вопрос о смысле занятий историей напо-
минает спор о физиках и лириках в советской прессе 60-х годов. Противопо-
ставление таких оппозиций, как материальное и идеальное, конечное и бес-
конечное, наличие цели и отсутствие объективных предпосылок для нее сни-
мается в процессе познания” - Юсим М.А. Несколько штрихов к портрету ис-
тории // Средние века. М., 2003. Вып. 64. С. 34К.
342
Пиренейские странствия
призраком. На этом пути мы раздвигаем границы нашего знания,
мы уточняем данные и разоблачаем фальсификации, мы изобре-
таем новые методы и то отказываемся от интердисциплинарно-
сти и синтетической истории в пользу специального углубления
знаний (это одновременно и доказательство ущербности исто
рии), то бросаемся сотворять модели чуть не мирового масштаба.
Более того, как утверждают историки-оптимисты, история по-
знаваема, ибо объект и субъект - человек - совпадает (однако
этот аргумент может быть доказательством и обратного). Но ка-
ждый из нас пережил и знает, что чем глубже ты погружаешься в
материал, чем больше связей тебе открывается, тем лучше ты
представляешь себе их бесконечность и сокрытость, тем слож-
нее делать определенные, окончательные выводы, вплоть до -
гипотетически - отказа от них. И даже так бывает: документ к
документу, факт к факту - сложилась модель, но основанная на
этих 4 фактах, а если появится 5... К этому надо добавить то,
о чем говорил Марк Аркадьевич: разные вопросы к материалу,
отсюда разные ответы, следовательно разные смыслы и оценки.
Так как же с объективно содержащимся зерном?
Отрицать его наличие вовсе было бы абсурдным. Ну, хотя бы,
наличие "идентифицированных", подлинных документов, фак-
тов, подтвержденных перекрестными свидетельствами источни-
ков (но не мотивировок) и т.д. Однако доля этого достоверного
знания ничтожно мала в том вале исторических работ и различ-
ного рода исторической информации, который существует и
существовал; в наших сугубо специальных работах — то же: каков
процент того, что мы берем на веру у предшественников?
И сколько этих процентов при ближайшем рассмотрении оказы-
вается мифом?
И все же мы вновь и вновь занимаемся историей, и добывая
малое зернышко истины, и возводя конструкции концепций. По-
чему? Зачем? В чем смысл этого занятия, которое можно было
бы назвать игрой, игрой ума, если бы не обилие игроков? (Тем бо-
лее совершенно согласна с М.А. об уроках истории).
Мне кажется, что его надо искать в сфере гносеологии.
1) Всякое явление может быть понято лишь в развитии. 2) Чело-
век познает мир с детства на повторяющихся ситуациях. Чайник
один раз может быть горячим случайно, при повторении [прихо-
дит] опыт и понимание. Однако человек не может прожить жизнь
дважды и трижды - следовательно, для познания себя нужен чу-
жой опыт, возможность сравнивать, точка отсчета и шкала раз-
броса возможностей человека как вида. Чтобы ощутить себя
343
О.И. Варьяш. Тетрадь вторая
собой, человек должен найти свое место на временной оси и ощу-
тить свое отличие от других - во всех отношениях.
Строительный материал для этих представлений о себе обес-
печивает искусство и история.
Это естественное желание [воплощается] — в 3-х видах:
1) Профессиональная деятельность историка, иногда приближа-
ющая исторические представления к действительности, иногда
удерживающая их от мифологизации. Она вызывается естествен-
ными склонностями человека к такой форме самопознания и, до-
пуская колебания в оценках, методах, построениях, ради сохране-
ния рационального зерна и продвижения по пути приближения к
истине, требует определенных навыков и соблюдения выработан-
ных веками правил доказательств.
2) Представления об истории интересующихся не историков -
про себя каждый хочет знать правду (генеалогия, архивы и т.д.)
3) Массовые представления об истории, тяготеющие скорее к
мифу. С этой точки зрения цели и требования историка-профес-
сионала к своей работе (пусть и не всегда воплощаемые) и ожида-
ния общества не только различны, но чаще всего противополож-
ны, ибо общество нуждается в синтетической, легко усвояемой,
цельной и объясняющей все модели (Радзинский, Парфенов), в то
время как девизом историка остается dubita in omnibus dubitatio
aetema.
Дорожные сувениры
Recuerdos del camino
Lembranqas do caminho
Как сладостно звучит повествованье
О мужестве, о дней прошедших славе!
Луиги де Камоэнш
Форал Лиссабона, 1179
Во имя Отца и Сына и Святого Духа, аминь. Пусть всем будет
известно, что я, Афонсу, милостью божией португальский король,
по доброй воле, собственному желанию и душевному расположе-
нию дарую и жалую городу Лиссабону и всем его жителям, как
нынешним, так и будущим, на веки веков добрые установления,
согласно которым вы и ваши потомки будете платить мне и мое-
му роду королевские подати (iura), полностью записанные ниже.
Итак, постановляю, что если кто-либо прилюдно, в присутст-
вии добрых людей с оружием в руках силой ворвется в дом. пусть
уплатит 500 солидов, и в этом деле не нужно участия возейру* 1.
А если ворвавшийся будет убит в доме, то убийца или хозяин дома
пусть заплатит 1 марэведи. А если тот будет там ранен, пусть
заплатят за это полмараведи. Равным образом за убийство или на-
силие, совершенные публично, пусть платят 500 солидов. И кто
шпорами ранит и будет в том уличен свидетельством добрых лю-
дей, пусть платит 500 солидов.
Кто бросит в лицо экскременты, пусть на основании свиде-
тельства добрых людей платит 60 солидов. Кража, удостоверен-
ная свидетельством добрых людей, возмещается вдевятеро.
Кто нарушит право короля на продажу вина и во время запре-
та будет продавать свое вино и будет уличен на основании свиде-
тельства добрых людей, в первый раз платит 5 солидов, и во вто-
рой 5 солидов. А если в третий раз будет уличен свидетельством
добрых людей, пусть все его вино будет вылито и бочки порубле-
ны. С вина привезенного из-за города, пусть дают с каждой клади
I алмуд и продают во время действия королевского права.
Относительно жугады2 повелеваю, чтобы она доставлялась
к Рождеству Христову. И с каждой упряжки быков пусть дают
один модий проса или пшеницы, смотря по тому, что возделыва-
ют. А если возделывают и то и другое, и с того, и с другого пусть
* Публикуется впервые на основе электронной версии из личного архива
О.И Варьяш.
1 Возейру - в текстах этого времени имеет два значения: защитник, человек,
представляющий сторону, или человек, возбуждающий дело против кого-
либо, обвиняя его и криком призывая народ.
- Жу гада - платеж в пользу короля или сеньора части урожая.
347
О.И. Варьяш. Тетрадь третья
дают городской алкейре. И пусть будет квартарий в 14 алкейре и
пусть отмеряют его с верхом. Если мотыжник возделывает пше-
ницу, пусть дает 1 тейгу, и если просо возделывает - столько же.
А в счет жейры3 на быках - 1 квартарий пшеницы либо проса,
смотря что возделывает. И пусть держатель [земли] рыцаря, не
имеющий быков, жугаду не платит.
Пусть жители Лиссабона свободно владеют мастерскими,
печами для хлеба и для [обжига] посуды. А с печи для [обжига]
черепицы пусть платят десятину.
Кто убьет человека за пределами судебного округа, пусть
платит 60 солидов. А кто ранит человека за пределами судебного
округа, платит 39 солидов. Кто на улице ранит человека, платит
половину штрафа за убийство. Кто во гневе обнажит оружие
или во гневе выйдет с ним из дома, но никого нс ранит, платит
60 солидов.
И пусть люди Лиссабона заселяют свои наделы. А те, кто на
них живет, пусть платят штраф за убийство и насилие, и за экскре-
менты, [брошенные] в лицо, - 60 солидов: половину королю, а по-
ловину - хозяину надела. И пусть участвуют в королевском похо-
де, и ничем другим королю не служат. Люди, которые живут на
наделах Лиссабона, если совершат кражу, пусть, как указано вы-
ше, платят половину королю, половину - хозяину надела.
Пусть алмотасарйю платят совету, и алмотасе4 назначается
алкайдом5 и советом. Пусть платят по обычаю с коровы 1 дена-
рий, и с лани 1 денарий, и с оленя 1 денарий, и с клади с рыбой
1 денарий, и с лодки с рыбой 1 денарий, и за привезенное из окру-
га столько же; и алкавалу6 в 3 денария. С оленя, с лани, с коровы
и со свиньи 1 денарий, и с барана 1 денарий.
Рыбаки пусть платят десятину.
С коня или мула, которого продают или покупают чужаки,
ценой от 10 мараведи и выше, пусть платят 1 мараведи, а до 10 ма-
раведи - полмараведи. С проданной или купленной кобылы пусть
платят 2 солида, С быка - 2 солида и с коровы - 1 солид, а с осла
или ослицы - 1 солид. С мавра или мавританки - полмараведи. Со
свиньи или барана - 2 денария, с козла или козы - 1 денарий.
3 Жейра - отработочная повинность.
4 Алмотасе - инспектор цен, мер и весов. Алмотасария - штрафы за наруше-
ние городских установлений в этой области или фиксированный сбор.
5 Алкайд - должностное лицо с военными, административными и судебными
функциями.
6 Алькавала - сбор с торговых сделок.
348
Дорожные сувениры
С клади оливкового масла или шкур - лани, бычьих или олень-
их - пусть дают полмараведи. С клади воска пусть дают полмараве-
ди. С клади индиго или тканей, или кроличьих шкурок, красных ли-
бо белых кож, или перца, или зерна пусть дают плату 1 мараведи.
С холщевой одежды - 2 денария, с одежды из меха - 3 денария.
Со льна, чеснока или лука - десятину. С рыбы из-за города - деся-
тину. С чаш и деревянных сосудов — десятину. И за все грузы,
которые продают люди не из города, пусть платят провозную по-
шлину. А если покупают себе [в городе] другие, с них провозную
пошлину пусть не платят. Если люди не из города продают или по-
купают хлеб или соль, то с клади на коне или муле пусть дают
3 денария, а с клади на осле 3 монеты.
Купцы, уроженцы города, если хотят платить солдаду7, пусть
платят; если же не хотят платить, пусть платят провозную пошлину.
С клади рыбы, что привозят из-за города, пусть платят 6 де-
нариев.
Пеоны платят восьмую часть с вина и льна.
Арбалетчики пусть живут по обычаю рыцаря.
Если жена рыцаря овдовеет, то пока не выйдет замуж, пусть
сохраняет рыцарское достоинство. А если выйдет замуж за пеона,
пусть живет по обычаю пеона. Если рыцарь состарится или так
ослабеет, что не сможет выйти [в поход], пусть сохраняет свое
достоинство. Если же вдова рыцаря имеет сына, который живет
вместе в нею в ее доме и может нести конную службу, пусть слу-
жит за мать.
Погонщик, который живет перегоном скота, пусть несет служ-
бу раз в году. Если же рыцарь отправит свой скот в отгон, то он
никакой службы за это не несет.
Охотник, который будет охотиться на кроликов в угодьях и
там останется, пусть даст одну шкурку кролика. А кто останется
там на 8 дней и дольше, пусть дает целого кролика со шкуркой,
А охотник со стороны пусть платит десятую часть, сколько бы раз
ни приходил.
Если у жителей Лиссабона есть хлеб, вино, фиги или оливко-
вое масло в Сантарене или в других местах, и они привезут это в
Лиссабон для своей надобности, а не для продажи, пусть не платят
за это провозную пошлину.
Если кто поссорится с кем-нибудь и после ссоры войдет в его
дом и там с умыслом схватит палку и того ранит, платит 30 соли-
дов. Если же ранит неумышленно и случайно, не платит ничего.
7 Солдада - жалованье войскам.
349
О.И. Варьяш, Тетрадь третья
Человек не из города пусть не входит в город [искать] своего
врага, если только он не ищет суда или не имеет о том договора.
Если чей-либо конь убьет кого-нибудь, хозяин коня либо пусть от-
даст коня, либо заплатит штраф за убийство, по своему выбору.
А клирик пусть во всем живет по обычаю рыцаря. И если бу
дет обнаружен постыдным образом с женщиной, пусть мордому8
не хватает его и не задерживает иным способом, но если захочет,
пусть задержит женщину.
С леса, что привезен по реке, [за провоз которого] платили
восьмую часть, пусть платят десятину.
Что касается охраны города, король должен выставлять поло-
вину, а половину лично сами рыцари. Если рыцарь Лиссабона
получит в бенефиций от моего “рико омен" землю или имущест-
во, за которые ему служит, то разрешаю ему быть в числе рыца-
рей моего рико омен. Пусть ни мордому, ни его сайон9 не входят в
дом рыцаря без портария. И пусть тот из благородных, кто от ме-
ня сидит в Лиссабоне, не ставит там алкайда не из Лиссабона.
Те из моих благородных, а также братия, как госпитальеры, так и
монастыри, которые имеют в Лиссабоне дома, пусть служат горо-
ду. как и другие рыцари Лиссабона.
Если мордому найдет утсряппое, пусть удерживает его три
месяца, и каждый месяц делает о нем оповещение, чтобы, если
придет его хозяин, отдать ему. Если же хозяин после оповещения
в течение трех месяцев не явится, пусть мордому делает с [найден-
ным], что угодно.
Пусть для похода со мной выставляют конный отряд в 60 ры-
царей и более.
Кузнец ли, башмачник ли, скорняк, если имеют дом в Лиссабо-
не и в нем работают, пусть ничего за него не платят. И кто имеет
мавра - кузнеца или башмачника - и он работает в его доме, пусть
ничего за это не платит. А министериалы - кузнецы или башмач-
ники, которые этим живут и домов своих не имеют, - пусть прихо-
дят в мои мастерские и платят мне.
Кто продаст или купит коня или мавра вне Лиссабона, пусть
там, где его купит или продаст, платит провозную пошлину.
Те из пеонов, кому должны вернуть долг, пусть дадут десятую
часть его мордому, и он пусть решит это дело за десятину. А если
8 Мордому, мэйрнн - должностное лицо короля с административно-судебными
функциями.
9 Сайон - низшее должностное лицо с полицейско-админиетративиыми функ-
циями.
350
Дорожные сувениры
не захочет за десятину решить его, то пусть алкайд заставит сво-
его портария решить его.
Жители Лиссабона пусть не платят луктуозу10. И пусть воена-
чальники Лиссабона не дают пятую часть своей доли. Пусть рыца-
ри Коимбры не служат в тыловых частях королевского войска.
Пусть булочницы платят 1 хлеб с 30. Провозная пошлина и
оброк, сарацинская пятина и другое пусть выплачивается, как
обычно, - кроме того, что указано выше и вам оставлено.
Алкайду с одной клади, что прибудет из-за города с рыбой,
пусть платят 2 денария. А с лодки мелкой рыбы - 2 денария. А со
всякой другой рыбы пусть дают по обычаю.
Относительно судов постановляю, чтобы капитан, два гребца, два
впередсмотрящих и один корабельщик жили по обычаю рыцарей.
Итак, все это, записанное, дарую и жалую вам в установление.
И свидетельствуют добрые люди, что этому, а не другому, должен
следовать мордому.
Свидетельствуют рыцари Лиссабона как инфансоны11 Порту-
галии.
И да пребудет благословение господне и наше на том, кто
будет твердо соблюдать это, содеянное нами для вас. Если же кто
захочет порушить это, пусть его постигнет проклятье господне
и мое.
Дана грамота в том же городе в мае месяце в год 121712.
Я, король Афонсу, грамоту эту, которую повелел издать, под-
писываю и утверждаю.
Форал Гварды, 1199*
Во имя Отца и Сына и Святого Духа, аминь. Это грамота фо-
рала (de foro), которую повелел сделать я, Саншу, божьей мило-
стью король Португалии, вместе с сыном моим королем господи-
ном Алфонсо и другими моими сыновьями и дочерьми, вам, жите-
лям (popularoribus) города (de civitate) Агуарда, как нынешним, так
и будущим.
10 Луктуаза - платеж за право наследования.
11 Инфансоны - низший слой знати на Пиренейском полуострове в это время.
12 Здесь и далее в текстах грамот даты даны но гак называемой испанской эре,
отличающейся от исчисления от Рождества Христова на 38 лет.
* Публикуется впервые на основе электронной версии из личного архива
О И. Варьяш.
351
О.И. Варьяш. Тетрадь третья
Во-первых, жалуем вам, чтобы не давали в качестве виры ни-
чего, кроме ССС солидов в целом; и из этих ССС солидов седь-
мую [часть] отдавайте во дворец, через совет и через судью (per
manum iudicis).
И ни в какие платежи, и ни в какие штрафы пусть не вмеши-
вается мой мэйрин, если только не судья вашего совета.
И третья часть вашего совета пусть отправляет фоссаду1
(fossadum), а две части пусть остаются в вашем городе. А из этой
трети, которая должна отправлять военную службу, тот, кого там
не будет, пусть уплатит в качестве платежа за это (fossadeira) пять
солидов. И не отправляйте фоссаду иначе, чем с вашим господи-
ном раз в год, если только не по вашему доброму желанию. А кли-
рики и пеоны пусть не отправляют фоссаду.
И пусть не уплачивается ни с одного человека Агуарды ни нун-
сио, ни манария2.
И кто на земле Агуарды схватит чужую дочь против ее воли,
пусть уплатит дворцу ССС солидов и уходит прочь (exeat) как
убийца (homicida).
И если кто-либо среди вас на рынке, или в церкви, или на со-
званном совете ранит своего соседа (vicinus), пусть уплатит XL соли-
дов совету, и пусть оттуда будет седьмая часть [отдана] во дворец
рукой судьи.
И за какую-либо кражу пусть хозяин украденного получит свое
добро, а остальные VII частей пусть разделит с судьей пополам.
И тот, кто дом сделает, и виноградник или надел свой (heredi-
tas) устроит, и один год на нем просидит, если после этого в другой
земле жить захочет, пусть служит ему все его имущество (heredi-
tas), где бы он ни жил. И если захочет их продать, пусть продает,
кому захочет, по форалу (per forum) этого города.
И люди Агуарды, которые должны держать суд или быть на
судебном заседании (juncta) с людьми других земель, пусть держат
их в середине (capitc) своих земель.
Жалую вам в качестве права (foro), чтобы рыцарь Агуарды
был как инфансон по всему нашему королевству и в суде, и в клят-
ве, и пусть защищается с двумя соприсяжниками. И чтобы пеон
Агуарды был как рыцарь-виллан во всех наших землях и в суде, и
в клятве, и пусть защищается с двумя соприсяжниками.
1 Военная служба могла быть фоссаду (fossatum) - подготовленный общий по-
ход на врага, асария (azaria) - неожиданный набег, апелидо (apellidum) - всеоб-
щий призыв по тревоге всех жителей города.
2 Нунсио, манария - личные патежи, вытекавшие из “права мертвой руки’’.
352
Дорожные сувениры
И люди, которые уйдут (exierint) из своих земель из-за тяжко-
го убийства (homicidium) или насилия над женщиной или из-за ка-
кой-нибудь другой вины (calumpnia), если только он не увел чужую
жену, и сделается вассалом какого-либо человека Агуарды, пусть
будет свободен и защищен по праву (forum) Агуарды.
И если человек из любой другой земли придет из-за вражды
или залога, после того как в пределы Агуарды войдет, а враг его
за ним войдет и у него залог отнимет или какое другое зло ему
причинит, пусть уплатит господину, который держит Агуарду,
D солидов, а за залог вдвойне тому, у кого отнял, и за ущерб, ко-
торый сделал.
И кто у человека Агуарды в залог возьмет, а до этого не по-
требует права (directum) от вашего совета, пусть уплатит во дворец
LX солидов, а залог вдвойне тому, у кого взял.
И человек из другой земли, который рыцаря Агуарды спешит,
пусть уплатит V солидов.
И если человек из другой земли захватит человека Агуарды и
его в темницу отправит, пусть уплатит ССС солидов. А если чело-
век Агуарды захватит человека другой земли, пусть уплатит пять
солидов.
И если человек из Агуарды по поводу какого-либо поручи-
тельства не будет затребован полгода, пусть будет свободен от не-
го: а если он умрет, пусть свободны от его [от поручительства]
будут его жена и дети.
И люди Агуарды пусть не платят залогов ни за господина
Агуарды, ни за мэйрина, и пусть их не берут в залог, если только
нс за своего соседа (vicinus)...
И люди вашей округи, которые сидят на ваших наделах или на
ваших усадьбах, а господа их отсутствуют, пусть идут по требова-
нию (signum) судьи и дают поручителей, что будут отвечать сог-
ласно праву (ad directum), когда приедут их господа. И если совер-
шат проступок (calumpnia). пусть платят за него своим господам,
а VII - во дворец. И пусть не служат другому человеку, кроме как
своим господам, на земле которых сидят.
И пашни и виноградники господина короля пусть имеют такое
же право (forum), какое имеют ваши пашни и виноградники.
И кто убьет своего соседа (vicinus) и бежит в свой дом. кто за
ним войдет и там его убьет, пусть уплатит ССС солидов.
И кто изнасилует женщину, и она придет, издавая вопли, если
он с XII не сможет себя защитить, пусть уплатит ССС солидов.
И кто чужую жену ранит, пусть уплатит ее мужу XXX солидов
и VIIk) во дворец.
553
О.И. Варьяш. Тетрадь третья
И человек Агуарды, который захочет дать поручителей
(fideiussores) по поводу тяжбы (pro intencione), из-за которой его
беспокоят, и даст II человек как поручителей, а сам будет
третьим, если тот, кто его беспокоит, не захочет принять поручи-
телей и после этого его убьет, пусть весь совет платит виру его
родственникам.
И дворец господина короля и дворец епископа пусть получают
свои штрафы (calumpnia): и весь город имеет одно право (forum).
И человек Агуарды, который ...поручителем, если ответчик
(contentor) его не освободит, что [какое поручительство] сделал, то
пусть и платит. А если имеет этого своего истца (intentor), пусть
пошлет его вместо себя, а сам выйдет (exeat) из поручительства.
И при подозрении в X солидов и больше пусть клянется с дву-
мя из своих соседей (vicinis), а от X солидов и меньше - с одним со-
седом. какой будет.
И человек Агуарды, который отдаст себя другому господину,
чтобы тот его облагодетельствовал, пусть его дом и его надел и
его жена и его дети будут свободны по праву (per forum) Агуарды.
Жалуем мы вам в качестве права, что у вас не должно быть иного
господина, кроме нас, королей, и детей наших, и кого совет захочет.
А человек Агуарды, который будет лишен надела, и своими
руками не заплатит за свое имущество, пусть идет его принять без
какого-либо штрафа (calumpnia).
И любой человек Агуарды. который имеет надел в другой
земле, отправляет фоссаду только по праву (forum) Агуарды.
И человек Агуарды, который имеет жену с благословения,
если ее оставит, пусть уплатит 1 денарий судье: а если жена оста-
вит своего мужа, которого имеет с благословения, пусть уплатит
ССС солидов, половину во дворец, половину своему мужу.
И кто порушит дом копьями, щитами, от двери внутрь, пусть
уплатит ССС солидов, половину хозяину этого дома, а другую по-
ловину во дворец.
И если поранит своего соседа (vicinum) мечом, пусть платит
ХХХХ солидов, VII во дворец.
И кто поранит своего соседа (vicinum) копьем, и оно пройдет
насквозь, пусть уплатит XX солидов и VII во дворец: а если не
пройдет насквозь, пусть уплатит X солидов и VII во дворец.
И за рану, откуда кость торчит, за каждую кость пусть уплатит
X солидов, VII во дворец: а за другую рану V солидов, Vlho во
дворец.
А ради любого залога, и от совета, и от дворца, пусть получа-
ют поручителя по праву (pro ad forum).
354
Дорожные сувениры
И жалуем вам, что (всеми угодьями) ...вы владеете только
всем советом. А монтазго в пределах Агуарды пусть получают
рыцари Агуарды вместе со своим господином и имеют оттуда
третью часть. И пусть никто не получает монтазго3 со скота
Агуарды.
А с клади пешего провозная пошлина три меальи, и с лошади
1 солид, и с мула 1 солид, и с осла и с быка 4 денария. И от всей по-
шлины, что поступит в Агуарду, хозяин, где остановятся, пусть по-
лучает третью часть, а портарий - две части.
Все такие тяжбы (intentiones) пусть судят алкайды и город ваш
по его грамоте: другие тяжбы пусть судят согласно своему разуме-
нию, как можно лучше.
И люди Агуарды пусть не платят провозную пошлину во всем
нашем королевстве.
Составлена эта грамота в Коимбре в пятые календы декабря,
в год по эре MCCXXXVIL В ХИН год нашего правления. Мы, коро-
ли, которые эту грамоту сделать повелели, в присутствии ниже
подписавшихся ее подписали и на ней эти знаки поставили. ++++.
Всякий, кто это наше деяние для вас нерушимым соблюдет, да бу-
дет благословен богом. Аминь.
И любой сосед (vicinus) Агуарды пусть не отвечает без истца...
И с урожая давайте только LX мараведи раз в год.
Форал Ковильяна, 1186* *
Во имя святой и единой Троицы, Отца и Сына и Святого Духа.
Аминь. Я, король господин Саншу, сын Алфонсо, благороднейше-
го короля португальского, королевы госпожи Мафалды, вместе с
женой моей королевой госпожой Дулсией и сыном моим королем
господином Алфонсо и дочерьми моими королевой госпожой Та-
разией и королевой госпожой Санцией, пожелали восстановить и
заселить Ковельян. Даем и уступаем право и обычай (forum et соп-
suetudinem) города (civitate) Эворы всем как нынешним, так и бу-
дущим, тем, кто в нем жить пожелает.
Итак, повелеваем, чтобы две части конников отправляли фос-
саду (fossado), а третья часть оставалась в городе (villa) с пехотин-
3 Монтазго - плата за прогон скота через земли, принадлежащие городу.
* Публикуется впервые на основе электронной версии из личного архива
О.И Варьяш.
355
24*
О.И. Варьяш. Тетрадь третья
цами, и пусть раз в год отправляют фоссаду, И кто не пойдет в
фоссаду, пусть уплатит по праву (pro foro) V солидов в качестве
взноса.
А за убийство (pro homicidio) С солидов во дворец.
И за дом, порушенный оружием, щитами и мечами. Пусть
уплатит ССС солидов, и VI 1ю во дворец.
И кто украдет, пусть уплатит вдевятеро, пусть получит истец
(intentor) две доли и УПя во дворец.
И кто женщину изнасилует, и она, возопив, скажет, что таким-
то изнасилована, а он откажется, пусть даст в подтверждение трех
людей, таких, как тот, а он пусть клянется с X1L что не делал,
А если женщина не будет иметь подтверждения, пусть он клянет-
ся сам один; и если не сможет поклясться, пусть уплатит ей ССС
солидов и УПю во дворец.
И за ложные свидетельства и лживый поручитель пусть упла-
тит LX солидов и УП во дворец и вдвойне за имущество.
И кто в совете или на рынке или в церкви кого-либо ударит,
пусть уплатит LX солидов. половина пусть будет отдана во дворец,
а половина совету. А из половины совета пусть УПя будет отдана
во дворец.
И человек, который будет благородным или состоятельным,
не должен быть мэйрином.
И кто в вилле возьмет залог или поручителя и в горах будет за-
кладывать, пусть вдвойне [возместит] залог и уплатит LX солидов
и УИю во дворец.
И кто не придет по знаку судьи и залог из рук сайона получит,
пусть уплатит судье 1 солид.
И кто не пойдет в апелиду1, - рыцари, пешие, кроме тех, кто
на чужой службе, - рыцарь пусть уплатит X солидов соседям, пе-
ший же V солидов.
И кто заимел деревню и упряжку быков и ХХХХ овец и одного
осла и II кровати, пусть покупает коня.
И кто сломает печать вместе со своей женой, пусть уплатит
судье 1 солид.
И жена по благословению, которая оставит своего мужа, пусть
уплатит ССС солидов и VII во дворец. И кто оставит жену свою,
пусть уплатит судье 1 денарий.
И кто на чужом коне будет ездить, пусть за первый день упла-
тит 1 барана, а если больше, за каждый день VI денариев и за ка-
ждую ночь 1 солид.
1 Лнелида - всеобщий призыв по ipenore всех жителей города.
356
Дорожные сувениры
И кто ранит копьем или мечом нс насквозь, пусть платит X со-
лидов. И если [оружие] пройдет насквозь, пусть платит раненому
XX солидов. И кто повредит глаз или руку или зуб, за каждый
член пусть платит раненому С солидов и УПю - во дворец.
Кто чужую жену в присутствии ее мужа ранит, пусть платит
XXX солидов и VII во дворец.
Кто чужой знак на его наделе изменит, платит V солидов и
VII во дворец. Кто границу чужую нарушит, платит V солидов и
УПю во дворец.
Кто чужого кондуктария убьет, пусть уплатит виру (homicidium)
его хозяину и даст VII во дворец. То же о садовнике, и квартейро,
и его мельнике, и его соларенго.
Кто заимел вассалов на своей земле или на своем наделе, где
бы в королевстве португальском ни имел наделы, пусть не платят
и не служат они другому человеку всем своим достоянием, кроме
господина надела.
Жители (moralores) Ковильяна по всему моему королевству
пусть не платят никаких штрафов (calumpniam), если не по нраву
(per forum) Ковильяна. Лавки и мельницы и печи людей форала
(de hominibus de foro) пусть будут свободны от обязанностей
(de foro).
Рыцари Ковильяна пусть в суде будут как магнаты и инфан-
соны Португалии. Клирики же пусть имеют право (forum) рыца-
рей. Пешие пусть в суде будут как кавалейру-вилланы другой
земли.
Кто выступит представителем (vozeiro) против своего соседа
за человека не из виллы, пусть уплатит X солидов и VII во дворец.
Со скота Ковильяна пусть не берут монтазго ни в какой земле.
И рыцарь, который утратит своего коня, пока не приобретет
другого, освобожден (excusatus) на год.
Раб, который убьет человека вне виллы и бежит, его хозяин
не платит за это виру (homicidium).
Во всех тяжбах (querela) дворца пусть судья будет представите-
лем (vozeiro).
Кто в вилле с сайоном залог возьмет и вручит ему залог, пусть
сайон уступит и пусть совет берет залог на расстоянии до трех
приходов (prendat concilium de triabus collationibus), и берет залог
за LX солидов, половину совету и половину пострадавшему.
Да не будут люди Ковильяна отданы в держание.
И если люди Ковильяна будут иметь суд с людьми другой зем-
ли. пусть не имеет силы между ними утверждение, но суд идет по-
средством расследования или поединка.
357
О.И. Варьяш. Тетрадь третья
И с людей, которые хотят остановиться в пределах Ковильяна
со своим скотом» пусть берут с них монтазго, а именно» со стада
овец IIII барашка. И со стада коров одну корову. Это монтазго да
будет совету.
И все рыцари, которые будут в фоссаду или в сторожевой
службе, все конники, кто понесут ущерб в Алгарве или в бою (lite),
сначала наградите их без [выделения] пятой части, а потом пусть
будет дана нам пятая часть по праву. От [захваченного] в набеге
или во время сторожевой службы давайте нам пятую часть без
всякой обиды.
И каждый человек Ковильяна, который найдет в своих преде-
лах какого-нибудь человека другой виллы, рубящего или увозяще-
го деревья из леса, пусть захватывает все, что у него найдет без
всякого штрафа.
Кто бы ни захватил или взял в залог домашний скот, пусть уп-
латит во дворец LX солидов, и за скот вдвойне его хозяину.
Подтверждаем и утверждаем навек, чтобы, кто бы ни захватил
в заложники купцов или путников христиан, иудеев или мавров,
если только не будет поручителем или должником, кто бы это ни
сделал, пусть уплатит во дворец LX солидов и вдвойне за добро,
которое захватит, его хозяину: и сверх того пусть уплатит С мара-
веди за нарушение привилегии: пусть король имеет половину и
совет половину.
Если кто силой из вашей виллы пищу или какую-либо вещь
возьмет и там умре т либо будет ранен, пусть не платят за это ни-
какого штрафа, и [никто] из его родственников не будет иметь
виру (homicidium). И если с жалобой на это к королю либо к гос-
подину земли придет, пусть уплатит С мараведи, половину королю
и половину совету.
Повелеваем и жалуем, что. если кто-либо будет разбойником
и если уже в течение года или двух оставил красть или грабить, и
после этого из-за какой-нибудь вещи будет призван к ответу, что
бы ни совершил, пусть отвечает как разбойник. И если разбойник
есть и разбойником был. пусть совсем погибнет, и подойдет под
кару разбойника. И если кто будет призван к ответу за кражу, и не
разбойник и не был им, пусть отвечает по своему праву (per suum
forum).
Если какой-нибудь человек овладеет чужой дочерью силой,
пусть отдаст ее ее родителям и уплатит им ССС мараведи и УПю
во дворец, и кроме того будет считаться убийцей (homicida).
О портазго, право (foro) с конной клади ткани, шерсти или
льна 1 солид. С клади шерсти - 1 солид. С клади дерева (?) - V соли-
358
Дорожные сувениры
дов. С клади рыбы I солид. С клади на осле VI денариев. С клади
кроличьих шкурок христиан V солидов. С клади кроликов мавра
I мараведи. Портазго за копя, которого продают на рынке, I солид.
За мула I солид. За осла I солид. За быка VI денариев. За барана
III меальи. За свинью П денария. За обшивку (?) П денария. С кла-
ди хлеба или вина III меальи. С клади пеона I денарий. За мавра,
которого продают на рынке, I солид. С мавра, который себя вы-
купит. десятую часть. С мавра, который расплатится со своим гос
подином, десятую часть. Со шкуры коровы или телки II денария.
Со шкуры оленя или лани III меальи. С клади воска V солидов.
С клади оливкового масла V солидов. Это портазго с людей вне
виллы, пусть третья часть этого портазго будет отдана его хозяи-
ну и две части королю. Жители (moratores) Ковильяна пусть не
платят портазго...
Я, король Саншу вместе с женой моей королевой Д. и сыном
моим королем Алфонсо и дочерьми моими королевой госпожой
Таразией и королевой госпожой Санцией эту грамоту собственны-
ми руками подписали и подтвердили.
Всякий, кто эти указанные границы нарушить захочет, пусть
уплатит совету тысячу солидов доброй монеты.
Сделана грамота в сентябре месяце в год эры МССХХПП.
И если кто это наше деяние порушить захочет, да будет проклят
Богом. Аминь.
И жалуем, чтобы все христиане, хотя бы был сервом, как про-
жил в Ковильяне один год, пусть будет свободным (liber et ingenu-
us), как он сам, так и все его потомство.
И люди Ковильяна пусть имеют совет по отношению к округе
Ковильяна...
Я, Алфонс II, божьей милостью король португальский, вместе
с моей женой королевой госпожой Урракой и детьми нашими ин-
фантами господином Саншу и господином Алфонсом, и госпожой
Алинор, жалую и подтверждаю вам, жители (moratores) Ковилья-
на, эту вышеуказанную грамоту и это право (forum), которое вам
дал отец мой, превосходнейшей памяти король господин Саншу.
И чтобы это мое деяние вечно обладало крепчайшей силой,
я повелел сделать эту мою грамоту, и приказал скрепить ее моей
свинцовой печатью.
Сделана грамота в месяце ноябре в год эры MCCLV. Мы, вы-
шеназванные короли, которые эту грамоту сделать повелели, пе-
ред лицом нижеподписавшихся ее подписываем и на ней эти знаки
делаем.
359
О.И. Варьяш. Тепхрадъ третья
Из “Книги законов
и установлений” *
1211 год. О том, что браки должны быть свободными п что те,
которые заключаются по принуждению, плохо кончаются. Пото-
му постановляем, чтобы ни мы, ни наши преемники никого не при-
нуждали вступать в брак.
1340 год. Поскольку грехи, о которых пойдет речь, весьма тя-
желы и против Божьей воли, и наносят великий ущерб общей
пользе земли, по многим причинам, которые каждый может хоро-
шо понять, посчитали древние мудрецы, что среди тех грехов, ко-
торые они называли самыми тяжкими... и поскольку эти грехи так
долго были привычны и не карались жестоко правосудием, что
люди не считали их столь великими, что за них должна следовать
кара, но они должны понять обратное... должно запрещать обы-
чаи и обыкновения, которые противоречат воле Бога и общей
пользе земли и показать подданным, как должно жить хорошо и
избегая гнева Божьего... Посему мы, Афонсу, Божьей милостью
король Португалии и Алгарве, ибо знаем, что во времена коро-
лей, которые были до нас, и в наше время, в наших владениях есть
обычай совершать прелюбодеяния с чужими женами, и это не ка-
ралось правосудием. ...держав совет с нашей курией и прелатами и
фидалгу наших владений, постановили законом, что любой чело-
век, который впредь совершит прелюбодеяние с какой-либо жен-
щиной, зная что она замужем, если он фидалгу, который получает
плату от нас или от знатного человека как вассал, пусть утратит
то, что имеет от нас или от знатного человека и будет изгнан из
наших владений. И если он такой фидалгу, который не получает
плату от нас или от знатного человека пусть утратит все, что име-
ет, и будет подвергнут пытке и изгнан из наших владений.... Далее,
поскольку нам сказано, что некоторые ... в наших владениях... по-
буждают девиц и вдов, которые живут честно, совершать с ними
низкие плотские дела, полагаем за благо и повелеваем, что впредь
те, кто совершит это, должен жениться на этих женщинах, если те
этого пожелают, а они таковы, что подойдут для брака с ними.
И если случится так, что они не пожелают жениться, пусть дадут
* В таком объеме публикуется впервые на основе электронной версии рукопис-
ных материалов из личного архива О.И. Варьяш. Некоторые из законов были
(нпбликивапы в кн.; Литология мировой правовой мысли. М., 1999. Т. П.
(<514-519.
360
Дорожные сувениры
им столько, чтобы те могли заключить подобающий брак... Если
же не имеют имущества и являются фидалгу, пусть утратят плату,
которую имеют от нас или от знатных, будут изгнаны из земли,
а не будут фидалгу - пусть будут наказаны плетьми по всему горо-
ду и навсегда изгнаны из страны.
1340. Далее, поскольку и в наше время, как и во времена коро-
лей, от которых мы произошли, люди имеют обыкновение
жениться тайно на девицах, которые находятся под властью своих
отцов или матерей, или дедов или родственников, или с кем-либо,
кто их вырастил в своем доме, без согласия тех, в чьей власти
они находятся, и по причине подобных браков проистекает вели-
кий ущерб этим женщинам, поскольку они выходят замуж за
тех, кто их недостоин, и теряют добрую славу, ибо не могут дока-
зать свой брак, и дети, которых они рожают, считаются неза-
конными.
Кроме того, растет ущерб и насилие и зло между родителями
и теми, кто женится на них |девицах]. ибо это не освящено таинст-
вом, ни какой-либо властью согласно тому, как должно быть по
праву... Полагаем за благо и повелеваем, чтобы все тс, кто отны-
не впредь женится на таких без согласия тех, с кем те живут или
кто их вырастил или в чьей власти они находятся, как сказано, ес-
ли имел имущество до того, как на ней женился, пусть утратит его
и оно перейдет к тем, кто с ними жил или в чьей власти они были,
или кто их вырасти. а если они не желают его [получить], пусть
оно перейдет к королю. И те, кто таким образом женится, пусть
будут опозорены навсегда так, что будут лишены чести и не смо-
гут оставаться в том месте, где жили. И если не будет у них иму-
щества и они не будут фидалгу. пусть будут опозорены навсегда и
никогда не смогут поселиться, как сказано, и по всему городу бу
дут наказаны плетьми там, где это случится, и навсегда будут уда-
лены из города. И если будут фидалгу, пусть будут опозорены и
никогда не смогут поселиться, и будут изгнаны из земли...
1325-1357. Во имя Господа, аминь. Мы, дон Афонсу. Божьей
милостью король Португалии и Алгарве, хотим, чтобы все наши
подданные знали, что в городе Гимарайнше Мартин Анеш де Бре-
тейруш от себя и от других фидалгу нашей земли говорил нам, что
нам хорошо известно: в Португалии существует древний обычай
со времен короля, нашего отца, и других королей, которые были
прежде, что фидалгу могут требовать возмещения/мстить за смер-
ти и бесчестья, которые им причинены и их людям. И мы издали
закон, по которому запретили все это под страхом смертной каз-
361
О.И. Варьяш. Тетрадь третья
ни, и происходит много нарушений этого закона, ибо он не только
против этого древнего обычая, но и весьма суров... и против писа-
ного закона, ибо обычно месть защищается в праве. Но в любом
случае не заслуживает смерти тот, кто совершает месть, и что по-
тому просят нас о милости, чтобы мы пересмотрели этот закон...
И рассмотрев то, о чем просили нас, и этот закон с людьми нашей
курии, держав совет обо всем этом, нашли, что этот древний обы-
чай... не может быть правильным обычаем, ибо он не только про-
тив права Бога, но и против естественного права, и очень вреден
для тех, кто живет в нашей земле... И потому, а также в виду дру-
гих добрых суждений, содержащихся в этом законе, но совету на-
шей курии решили мы утвердить этот закон, и поскольку считаем,
что он равно хорош и правилен, и полезен, он должен соблюдать-
ся по праву...
1349 г, Дон Афонсу, божьей милостью король Португалии и
Алгарве всех должностных лиц моих королевств, кто увидит эту
грамоту, приветствует. Да знайте, что мною было указано, что ви-
карии Коимбры и епископства Визеу и Гварды и епископства
Ламегу, и архиепископства Браги, не следили за тем, что грамоты
завещаний, сделанные некоторыми покойными, должны были
быть оглашены передо мной и моими светскими должностями об-
щего права. ...И когда случалось, что им вручалась грамота заве-
щания, они не посылали за наиболее близкими родственниками,
которым могло перейти имущество по наследству от покойного
родича, если бы он умер без завещания. И свидетели, которых они
представляли, иногда не подписывали эти грамоты... И много раз
случалось, что покойные составляли завещания таким образом в
грамотах или умирали без грамот, и не было родственников или
других лиц, которые по праву могли наследовать его имущество, и
их имущество как выморочное должно было стать моим, если они
умерли без завещания. А эти викарии оглашали эти завещания, не
оповестив меня или моих представителей, по каковой причине мне
нанесен великий ущерб и утраты. Но еще хуже, что эти викарии
оглашали эти грамоты без свидетелей, ибо уже умерли тс свидете-
ли, которые подписали представленные грамоты. А иногда вооб-
ще не было подписей свидетелей на грамотах.... И вы не учиты-
вайте вовсе оглашения, сделанные этими викариями,... и когда со-
беретесь оглашать завещания, зовите родственников, к которым
может перейти имущество покойного, и велите поклясться свиде-
телям, представляющим стороны, и опросите их ..., все ли делает-
ся так, как должно делаться по праву.
362
Дорожные сувениры
1330 г« Установление Афонсу IV о порядке судебного процесса
Дон Афонсу, видя, что в его королевствах многие терпели
великий ущерб из-за проволочек, в которые попадали из-за исков,
которые вчиняли или которые делались против них, и что это про-
исходило таким образом, что, хотя бы каждый и выиграл бы, но
извлекал из этого больше вреда, чем пользы из того, что выиграл,
и что иногда в делах, которые велись как не должно, некоторые
теряли свое право, а выигрывали те, кто должны были быть побе-
ждены, в не только в этом был ущерб, - но даже люди, которые,
вступая в эти дела, тем самым извлекали свою выгоду, поступали
таким образом, что не хотели из этого выходить, и они допускали
потерю того, что имели и не хотели снова извлечь свою пользу из
того, что они имели обыкновение извлекать раньше; и что боль-
шая часть этого ущерба и этих проволочек - из-за доверенных
лиц, которые были в нашем суде (corte), которые возбуждали и
вели дела и которые устраивали столькие проволочки и иногда
столькие обманы, что тяжбы, которые могли быть разрешены в
короткое время, тянулись долго, а некоторые никогда не были
разрешены.
И поскольку мы, желая видеть путь для того, чтобы обуздать
это зло, а тс, кто будет иметь тяжбы, не находились бы в затянув-
шихся делах и могли бы обладать равенством в праве, каковой
ущерб может быть возмещен большой пользой согласно разуму
frazom), которому следуют, полагаем за благо, чтобы в нашем
суде не было никакого адвоката, ни доверенного лица постоян-
ного ни в каком деле.
Но чтобы на тяжбы приходили стороны сами или (в лице)
своих доверенных лиц, перед теми судьями или высшими судь-
ями, которых поставит король, и эти доверенные лица, которые
туда придут, (от лица) каких-либо сторон, не могли бы брать
другие дела до тех пор пока те, которые они будут вести, не
будут разрешены, и чтобы они (судьи) им сразу рассказали все
дело, как истцу, так и ответчику. И чтобы это могли делать
истец и ответчик, ничего не теряя из своего права, так же как
истец мог бы прибавить и преумножить в иске во всем своем
деле, без какого-либо препятствия в процессе; и [если] истец сам
не сумеет столь полно изложить свой иск или представить свое
дело, судья должен его спросить таким образом, какой ему ка-
жется целесообразным, чтобы более полно мог бы ему предста
вить свое дело, таким образом, чтобы из-за неумения предста-
вить свое судебное дело, [истец] ничего не терял бы из своего
права.
363
О.И. Варьяш. Тетрадь третья
И согласно этому изложению, которое ему (судье) сделает ис-
тец, и высший судья должен сделать запись жалобы истца, рассмо-
трев прежде вызов в суд ответчика, и причину этого.
И должны смотреть на то, совпала ли жалоба с вызовом в суд
или противоречила ему. И если не совпала с ‘'повесткой’' или про-
тиворечила ей, то пусть, после того как стороны будут в суде, су-
дьи из-за этого не позволяют исправлять жалобу истца согласно
его рассказу, если они поймут, что он искажает вызов в суд и при-
чину, которую он называл в суде или одну из (причин); и пусть
[судьи] повелят нарушить вызов в суд, чтобы он не был представ-
лен на процессе, ни в грамоте, когда она будет выдаваться, [но|
прежде должны провести процесс, и если увидят, что истец был
столь несостоятелен в знаниях [о деле], поскольку он был несовер-
шеннолетним или неразумным, пусть узнают это от его опекуна
или доверенного лица, или если будет несостоятелен иначе, тогда
[судьи] должны узнать это у тех, кто знают это (судебное) дело
более близко, назначив определенное время, когда это будет
сделано.
И если ответчик хочет в начале иска и в начале своей защиты
выдвинуть некоторые [факты] защиты, требующие отсрочки, они
(судьи) могут назначить их, ибо его тяжба понесет ущерб, если они
не будут получены, точно так же, как, если судья будет заподозрен
в том, что он не понимает должным образом этого дела, или что
его попросили расследовать до определенного времени, или если
скажет, что ответчик не может здесь быть и может сказать, что он
отлучен или осужден, или если хочет сказать, что иск завершен по
приговору или по соглашению или другим образом или другими
подобными; и не может сказать, что вызов в суд не годится, кроме
как если не хочет это сказать по причинам, указанным выше.
Затем в суде будут стороны сами или через своих доверенных
лиц. и если (ни) одна (из сторон) такого или подобного не предста-
вит, (ответчик) должен тогда отрицать или признавать иск. отри-
цая или признавая или говоря, что не знает и не верит, что такая
тяжба будет, (судьи) должны это сделать, если стороны будут при-
сутствовать.
И если обе стороны или каждая из них будут представлены до-
веренными лицами, то тогда высшие судьи должны рассмотреть
полномочия, которые (доверенные лица) представят. И если они
будут признаны достаточными, должны затем вести тяжбу так,
как было сказано, и если не будут (признаны), судьи должны это
исправить и затем повторно назначить подходящее время и место,
где будет сторона, которая пришла (на суд] или представила при-
364
Дорожные сувениры
знанныс полномочия, платя другой стороне, которая воздержится
от расходов за эти дни, или заставив платить табельяна, если уви-
дят. что по его несостоятельности полномочия не были признаны,
и пусть нс судят при другой неявке в суд.
И после того, как явившаяся сторона или признанное доверен-
ное лицо вступают в тяжбу, как было сказано, затем, в начале
тяжбы и прежде, чем вести (процесс] дальше, эти высшие судьи
должны спросить тех, кто пред ними стоит, кто же истец, а кто от-
ветчик. И если главные лица [тяжбы | или доверенные лица есть
и если доверенные лица есть, то пусть посмотрят полномочия,
и пусть делают, как сказано в установлении выше.
Закон II
И хотя отводы, требующие отсрочки, которые были ранее
упомянуты, должны быть представлены до того, как по иску будет
отвечено, если сторона представит его (отвод) не злонамеренно,
но по незнанию, как [его] надо устанавливать, и будет он таков,
что будет касаться до [сути судебного] дела, может се представить
после отвеченного иска, так, как если бы представляла до, и пусть
не будет препятствий со стороны никаких законов (dereyto), кото-
рые говорят, что отсрочки должны быть представлены до того,
как по иску будет отвечено.
Закон III о доказательстве ради отсрочки
Далее, если истец или ответчик в рассуждении этих требую-
щих отсрочки отводов, захочет что-либо доказать/свидетельство-
вать, высшие судьи должны рассмотреть основание того, что
хочет свидетельствовать, таково ли оно [основание], что может
помочь, если будет представлено, и пусть сразу принудят записать
статьи, которые выполнит их писец, и сразу принудят стороны на-
звать свидетелей и сразу спросят свидетелей, если они там будут;
а если их там не будет, пусть повелят допросить их тем следовате-
лям. по поводу которых согласились бы обе стороны или судьи зе-
мли, где свидетели, если будет необходимо.
И другая сторона, против которой будут представлены свиде-
тели, пусть сразу представит возражение пред [лицо] следовате-
лей, если они [свидетельства] будут приняты, и по три свидетеля
на каждое возражение.
И пусть эти следователи затем спросят этих свидетелей об
этих возражениях и отошлют все высшим судьям. И те затем
должны рассмотреть расследование, доказательно ли оно: и если
нет, то нет причины рассматривать возражения, ни их доказатель-
ства; и если доказательно, пусть смотрят возражения и их доказа-
365
О.И. Варьяш. Тетрадь третья
тельства; и если оно их не подтверждает, незачем смотреть, хоро-
шо или плохо возражение.
Но если подтверждает, пусть смотрят, таково ли возражение,
что оно достойно доверия, и если не таково, пусть решат относи-
тельно него и его доказательства.
И если оно достойно доверия, пусть рассмотрят свидетелей,
которых она [сторона] предъявляет по поводу возражении. И если
она их предъявляет всех, пусть считают, что не доказывает другая
сторона. И если их [свидетелей] окажется столько, что надо будет
доказывать или что [судьи] поймут, что должна быть дана клятва
каждой из сторон, пусть дадут ее, в соответствии с тем, что в этом
случае велит закон (dereito), и тогда пусть прекратят это следст-
вие, ибо нашли, что по закону (dereito).
Закон IV
Тем, что выше, должно заниматься, когда стороны присутст-
вуют сами; если же они представлены доверенными лицами, по
такому пункту может проходить доказательство, так как доверен-
ное лицо не может назвать свидетелей, ни от стороны этого не
требуют и их не называют, и потому, если доверенное лицо гово-
рит, что не знает свидетелей, пусть [другая] сторона не говорит
ему, чтобы доказывал этот пункт, и пусть поклянется затем, что
не делает этого из хитрости. И тогда судьи пусть дадут ему следо-
вателей, по поводу которых они согласятся, или судей земли.
И пусть положат ему день, о котором поставят в известность сто-
рону, и в который придет эта сторона пред лицо следователей.
И следует назвать свидетелей. И пусть скажет другой стороне,
чтобы она туда пришла, если хочет видеть свидетелей и выста-
вить свои возражения.
И это доверенное лицо и другая сторона пусть придут пред ли-
цо этих следователей. И затем пусть это доверенное лицо доведет
до сведения другой стороны, чтобы пришла назвать свидетелей
перед лицом этих следователей. И если не придет в тот день, что
был назначен высшими судьями, пусть далее не принимают это
доказательство. И если придет назвать свидетелей, пусть будет с
них (свидетелей) взято доказательство и возражение, как было
сказано. И свидетели пусть будут изолированы до того времени,
когда они обязаны свидетельствовать.
И это касается того доказательства, которое судьи и высшие
судьи велят предъявить, а не того, которое доверенное лицо обя-
зано доказать, так как доверенное лицо должно знать положен-
ные свидетельства того, что хочет доказать.
366
Дорожные сувениры
Закон V
Таким образом также тяжбы должны лучше и быстрее разре-
шаться. Основные стороны, каждая из которых давала бы поруче-
ния доверенным лицам в суде как в связи с вызовом в суд, так и по
поводу апелляции, как для приговора, так и для защиты или по
иному поводу, должны рассказать все дело доверенному лицу не
только по поводу вызова в суд или пункта для апелляции, но по по-
воду тяжбы рассказав ему все главное и дав ему все на письме, что-
бы доверенное лицо не забыл, нс мог ошибиться, ни совершил
другого обмана, и пусть истец даст ему потом запись свидетельств,
чтобы [тот] мог доказать его иск.
И также по поводу всех других пунктов, относительно кото-
рых ясно, что ему следует приобрести доказательство. И также
ответчик пусть даст ему свидетелей, в связи со всеми отводами,
как вызывающими отсрочку, так и досрочное [заседание!, дав ему
имена в записи и каждый отвод или причину, относительно кото-
рых посчитают [нужным | дать свидетелей по каждому из них [этих
отводов, причин|.
Закон VI
Чтобы у ответчика не было причины остаться без изложения
своей защиты доверенному лицу и чтобы дать ему своих свидете-
лей, высшие судьи всегда должны указывать ответчику в вызове
на суд дело, по которому его вызывают, и причину, по которой и
истец, как и ответчик должны затем говорить доверенным лицам,
и пусть дают им письменно имена следователей, и пусть не назы-
вают только одного следователя, но больше, ПП или V, таким об-
разом, чтобы, если одного сторона отведет, можно было бы най-
ти, кому взять расследование. И когда все будут по законной при-
чине отведены, пусть высшие судьи повелят принять следствие
судьям земли или другим подходящим людям, если те будут подо
зрительны.
Закон VII
После того, как все отводы, влекущие отсрочку, разрешены,
как было сказано, ответчик должен, согласно тому, что сказано
в установлении выше, оспаривать. И оспаривание должно быть в
соответствии с жалобой, и не вне ее.
И если будет отрицать жалобу, высшие судьи должны пове-
леть составить такие пункты, чтобы содержали полностью смысл
жалобы таким образом, чтобы по несостоятельности пунктов, ис-
тец не утратил ничего из своего права (dereyto). И сделав так эти
пункты, пусть покажут ответчику или его доверенному лицу, и
367
О.И. Варьяш. Тетрадь третья
пусть тогда признают то, что хотят, а если отрицают пункты, ко-
торые содержат силу тяжбы, пусть принудят его взять их следова-
телей и назвать своих свидетелей, как содержится в установлении
выше.
Закон VIII
И если ответчик признал иск, или те из пунктов истца, кото-
рые достойны доверия, если не выставляет защиты или отвода,
который достоин отвода, пусть решают дело окончательным при-
говором.
Закон IX
А если выставит отвод или защиту такие, что будут истинны-
ми, должен быть свободен от иска, который ему был предъявлен.
Затем высшие судьи должны смотреть, что скажет по этому пово-
ду истец, или пусть смотрят изложение дела, которое он им изло-
жил: есть ли здесь какой-либо довод, который он защищает, и
[что-нибудь по поводу] этого отвода, который выставляет истец.
И если об этом истец не говорит, и его довод в его изложении не
найдут, пусть принудят истца, чтобы он отрицал этот довод [от-
ветчика] или признал, и если его признает, пусть освободят ответ-
чика окончательным приговором, и если будет его отрицать,
пусть относительно этого будет сделано доказательство, в соот-
ветствии с тем, что содержится в установлении выше.
Закон X
Если истец выставит такой довод против этого отвода ответ-
чика, что воспрепятствует ему (отводу), или высшие судьи найдут
в деле, которое он нм изложил, пусть получат его от него путем
признания до отвода ответчика, и если он будет отрицать, долж-
но сделать, как сказано, а если признает, они должны по этому’
поводу выслушать ответчика, и если он это признает и не выста-
вит довода, которым защитится, пусть делается, как сказано, и то
же самое во всех других просьбах повторных и по третьему разу,
которые будут выставлены каждой из сторон. И это должно
делать без препятствия любому процессу, ибо не должно препят-
ствовать ни одной из сторон выставлять свои доводы, любые, ко-
торые могут еще выставить, чтобы затем выставить противопо-
ложные отводы любым образом, чтобы была или была выстав-
лена любая отсрочка, после того как по иску отвечено; по чтобы
все их доводы они могли выставлять без препятствий до оконча-
тельного приговора. Ибо наше намерение [состоит] в том, чтобы
ни одной из сторон не было препятствий в процессе, и чтобы вы-
368
Дорожные сувениры
сшие судьи делали, сколько могут, для выяснения истины дела
таким образом, чтобы никто не был освобожден или осужден из-
за ошибки в процессе, но по закону и по истине, если он выстав-
ляет иск или защищается.
Закон XI
И после того, как истина выяснена посредством расследова-
ния. которое будет предпринято, как сказано, или посредством
признания обеих сторон или одной из них, высшие судьи должны
освободить их от тяжбы окончательным приговором и пусть дадут
грамоту той стороне, которой был дан приговор, и в грамоте пусть
содержится вся сила (fonja) тяжбы как со стороны истца, так и от-
ветчика, таким образом, чтобы, если какой-либо иск вновь воз-
никнет об этом деле или между этими сторонами, или между дру-
гими, из этой грамоты могло быть ясно, каков был иск, который
сделал истец» и защита, которую выставил ответчик, [исходя] из
которых был освобожден или осужден по приговору-
Закон XII
Чтобы процесс дела не подвергался сомнению как из-за высших
судий, так и сторон, так и писцов, которые должны делать грамоты, а
высшие судьи должны повелеть записать жалобу истца, как указано.
Затем - отводы, ведущие к отсрочке, если ответчик их получа-
ет. и это для того, чтобы не было возможности [их снова] выста
вить позже; затем - возражение иску, каким образом был оспорен,
и если будут там свидетельства, данные со стороны истца, должны
быть приняты посредством записи.
Далее - отводы, которые выставляет истец, будут ли таковы-
ми, что (судьи) должны принять от них. или отклонят их, все долж-
но быть записано. И то же самое относительно повторных просьб,
которые будут выставлены от каждой из сторон и о доказательст-
ве, на основании которого рассматривают. И такое поведение
должны соблюдать судьи или тс, кому они повелевают, пока тяж-
ба не будет разрешена.
Закон ХШ
В делах, которые суд (corle) будет рассматривать по апелля-
ции, высшие судьи должны смотреть, прибыли ли стороны сами
или через доверенных лиц; и если через доверенных лиц. пусть
смотрят полномочия и делают, как сказано выше в установлении.
И эти доверенные лица должны быть доверенными лицами во
всем деле, ибо стороны должны им все изложить, согласно тому,
что говорит установление выше.
Варьяш О И
369
О.И. Варьяш. Тетрадь третья
И если стороны придут сами, высшие судьи должны рассмот-
реть апелляцию, и если приговор окончательный, и одна из сторон
захочет говорить снова что-либо или доказать какой-либо довод,
который заслуживает доказательства, пусть делается относитель-
но доказательства так/как сказано в том установлении, которое
говорит о доводе.
И если сторона признает этот довод и выставит другой, то
пусть защита ведется как сказано в установлениях об отводах. И
если довод, который снова выставлен, или отвод будут таковы, то
пусть будет удостоверено признание (avonda) или защита так же,
как сказано в указанном установлении. И после того, как все это
будет решено посредством доказательства или через признание,
пусть тогда решат тяжбу окончательным приговором. И если при-
говор будет промежуточный (interlacutoria), пусть высшие судьи
рассмотрят апелляцию и решат ее.
И если судьи земли судили плохо, пусть [судьи cone] исправят
в приговоре, и пусть дело будет находиться перед ними и пусть то
же будет, если найдут, что судили хорошо.
И если какая-либо из сторон оставила какой-либо довод или
[эта сторона] делала какой-либо отвод по основному делу, только
перед судьями земли, пусть ей не откажут, следовательно, принять
это здесь [в королевском суде] и не препятствуют ей по причине
возражения или процесса, который был совершен там.
Также пусть потом узнают у истца, если не могут узнать этого
из апелляции, или от ответчика, или исправив другим образом, и
пусть исправят жалобу, если потребуется, и пусть то же самое сде-
лают в деле ответчика, чтобы заставить его отвечать на иск, или
если ответил на него не так, как был должен, чтобы исправить его
ответ таким образом, чтобы выставил свои отводы, если они есть;
затем пусть ведут процесс и разрешают в соответствии с содержа-
нием указанных установлений о тяжбах.
Закон ХИН
Чтобы это наше установление, которое мы делаем, могло со-
храняться таким образом, чтобы тяжущиеся не могли утратить
свое право из-за недостаточности знания, что нужно говорить или
как приводить доводы, или потому что не знали как изложить свое
дело полностью.
И мы полагаем в гражданских делах 2 высших судей образо-
ванных и сведущих. И также 2 увидоров1 в уголовном деле. И так-
1 Увидпр - судья пи уголовным делам.
370
Дорожиые сувсниры
же 2 увидоров в делах, которые особенно касаются нас. И этим
высшим судьям и увидорам стороны должны изложить свое дело
таким образом, как умеют. И они должны спрашивать стороны
о деле наиболее полно, чтобы могли узнать. И если [стороны] бу-
дут таковы, что не смогут им свои дела изложить так полно, как
уже сказано, то эти высшие судьи и увидоры должны вести про-
цесс в соответствии с тем, как стороны изложили им [дело], таким
образом, чтобы не исказить ничего из того, что в нем должно
делаться,
И также должны блюсти право каждой из сторон в каждом
этапе дела, и пусть блюдут их право таким образом, чтобы не
произошло ущерба из-за того, что не скажут они или не выставят
они или другой за них.
Закон XV
И поскольку мы с божьей помощью в каждом из этих мест
поставим таких высших судий и столь сведущих, чтобы они блюли
право скорон нерушимо, отсюда, чтобы препятствовать отсрочке,
которая может случиться, полагаем за благо, чтобы относительно
приговоров, которые должны будут выноситься обоими, [если]
высшие судьи или увидоры не согласуют единый приговор или ра-
зойдутся. то пусть это дело они не судят до тех пор, пока не собе-
рутся все VI вместе, и пусть рассмотрят то дело, в котором разо-
шлись. А то, в котором все придут к соглашению или большая
часть, пусть таким образом будет решено. И если случится, что
высшие судьи и увидоры разошлись во мнении, и было их столько
же и с одного краю и с другого, пусть такое дело, как это, изложат
нам, если мы будем в том месте, где они находятся. И если нас там
не будет, пусть пошлют нам в грамоте изложение дела, как каж-
дый из них понимает. И пусть грамота будет запечатана их печа-
тями.
И поскольку наше желание состоит в том. чтобы искать спо-
соб и путь, которым наши подданные не попадали бы в долгие
тяжбы, и поскольку слушание дела затрудняется, если все эти су-
дьи и увидоры будут вынуждены объединить всякое, в чем кто-ли-
бо не согласен в каком-нибудь деле и нс решаются дела таким об-
разом, как следовало бы, поэтому полагаем за благо, чтобы эти
высшие судьи и увидоры собирались вместе каждое утро в суббо-
ту, и пусть в этот день они рассматривают все те дела, в которых
расходятся, и пусть решат их, а если в субботу случится праздник
или другое препятствие, из-за которого не смогут решить, пусть
решают тогда в пятницу.
371
О.И. Варьяш. Тетрадь третья
Закон XVI о делах уголовных
Относительно уголовных дел, те, кто будет здесь арестован,
или те, кто находится на праве неприкосновенности, должны пред-
стать пред лицом увидоров, назначенных королем, и также долж-
ны прийти сами обвинители, и обвинитель должен изложить свое
обвинение увидорам наиболее правильно и полно, как сможет.
И если увидоры увидят, что также не поняли его дело, должны его
допросить, чтобы понять, в чем оно и как его можно доказать.
И если обвинение не таково, что обвиняемый должен подверг-
нуться смерти или телесному наказанию, должны отпустить сво-
бодным. И должны дать ему грамоту и изложить в ней обвинение,
как он освобожден и почему обнаружено, что оно [его дело] нс та-
ково, что он должен получить наказание. Но если потом появится
в -этом деле дополнение и будет таково, что из-за него обвиняемый
заслуживает смертной казни, пусть покажет грамоту, каковы бы-
ли доводы, по которым ему дали свободу или из-за чего его осво-
бодили; и пусть тот, кто там добавил, будет принят при обвинении,
и если не хочет его представить перед судьями, пусть заставят на-
писать обвинение и свидетельства, посредством которых должно
доказывать, и пусть ведут [процесс] дальше через него (обвине-
ние) и решают его согласно тому, что дальше будет сказано, и
пусть стараются увидоры узнать, какова была причина, по кото-
рой обвинитель выставил [дополнительное] обвинение - или из-за
богатства, или по просьбе, или из-за страха, и если по просьбе
или по другой злонамеренности, если обвинение было на смерт-
ную казнь, и такой человек был тот. кто имел причину обвинять,
пусть дадут ему XX плетей публично, если человек низкий, а если
человек достойный, пусть дадут ему наказание, как повелевает
закон.
Закон XVII
Когда обвинение будет таково, что обвиняемый заслуживает
смерти или телесного наказания, увидоры должны повелеть запи-
сать у своего писца это обвинение. И затем обвинитель должен на-
звать свидетелей, с помощью которых может доказать, и писец
пусть запишет затем их имя и где они, и это дело - для передачи
обвинения обвиняемому, и пусть имя свидетелей ему не дают; и
пусть увидоры дадут ему время, чтобы рассмотреть обвинение, ко-
торое ему предъявляют, и чтобы уметь ответить на него. И затем
пусть принудит (sic) прийти пред свое лицо обвинителя и обвиняе-
мого, и пусть принудят его читать обвинение, после чего пусть об-
виняемый отвечает на него, отрицая или признавая его целиком
372
Дорожные сувениры
или частично; и если признает его целиком или в большей части и
не выставляет законную защиту, чтобы себя защитить, пусть уви-
доры осудят [его] по приговору согласно тому, что велит природа
дела. И если отрицает все или часть, пусть увидоры затем велят за-
писать это возражение, и затем пусть заставят своего писца соста-
вить пункты доводов обвинения, как можно лучше и как можно
полнее, таким образом, чтобы по недостаточности пунктов не
умалилось и не сковывалось доказательство обвинения. И после
того, как они будут составлены, пусть дадут их изложение обвиня-
емому, и если он будет их отрицать, все или большую их часть,
пусть затем увидоры заставят прочитать имена свидетелей, кото-
рые им даст обвинитель, обвиняемому, и пусть он им скажет тог-
да, знает ли их, и об их возражениях пусть повелят своему писцу
составить пункты, которые следует; и пусть тогда обвиняемый на-
зовет свидетелей, которых имеет по поводу каждого возражения.
И пусть после этого, следя, есть ли среди них тот, кого называли
раньше среди свидетелей обвинителя, повелят прийти пред свое
лицо свидетелей, которых им назвал обвинитель и обвиняемый в
своих возражениях, если это происходит в городе или округе, где
есть увидоры, или так близко, что они могут прийти без больших
затрат, или тяжба так сомнительна, что надо, чтобы шли и допра-
шивали их по поводу пунктов и всего, что относится к делу, как
очевидных, так и сомнительных, так и принимаемых на веру.
И допрашивая их, пусть обратят внимание на то, как они дают
свои свидетельства - не колеблются ли они, не путаются ли в них.
Ибо, если они будут внимательны в этом, смогут понять, обманы-
вают те или говорят правду. И если найдут, что обманывают, или
колеблются в своем свидетельстве или что-либо подобное прояв-
ляют, когда будут их допрашивать, пусть узнают истину таким об-
разом, как велит закон. И этот допрос должен быть сделан самым
лучшим образом, как только могут увидоры, чтобы могли узнать
истину1.
Затем увидоры, обсудив характер дела и обвинения, подтвер-
ждается ли оно, и в обязательном присутствии, а также [обсудив],
что за человек обвиняемый, могут подвергнуть его пытке и допро-
су таким образом, как велит право. И если сознается или подтвер-
дит без пытки, пусть осудят, как было сказано.
Л если не сознается, а дело будет тяжелым и позорным, пусть
удерживают его. чтобы узнать истину где-нибудь еще. или под-
вергнув пытке второй раз. И все это увидоры могут делать соглас-
но характеру дела, ибо во всех {делах) нс может быть дан один
способ или одно правило.
373
О.И. Варьяш. Тетрадь третья
Закон XVIII
И если обвиняемый признает все обвинение или большую его
часть и выставит защиту такого рода, которая его защитит, увидо-
ры должны повелеть записать эту защиту и должны рассматри-
вать, как обвинитель на нес ответит, и если отрицает ее, должны
быть сделаны пункты и получено доказательство согласно сказан-
ному выше; а если обвинитель признает ее (защиту) и выставит
довод, который препятствует этой защите, а обвиняемый отрица-
ет этот довод или признает его и выставляет другой довод, кото-
рый тому препятствует, по этому поводу должно соблюсти то, что
сказано выше, и если обвиняемый защитит себя по праву в соот-
ветствии с его отводами, должен быть отпущен на свободу, если
только здесь (в этом деле) не имеется характер большого подозре-
ния, а тогда пусть постараются узнать больше о деле, и не дают
ему грамоту, по которой он был бы свободен от обвинения, но
должны дать ему грамоту для властей (Justiyas), чтобы они его не
хватали.
И в этом установлении мы не препятствуем допросам, кото-
рым должны быть подвергнуты обвиняемые увидорами как в су-
де, так и вне суда, а чтобы быстрее могли узнать и достичь исти-
ны в деле и чтобы лучше узнали дело как увидоры, так и стороны,
так и писцы, которые должны составлять грамоты или, если бы
король захотел, чтобы было все точно так, то должны увидоры
повелеть записать доказательство, которое дается против него, и
все должно быть согласовано у этих увидоров, или те, кому они
велят сделать грамоту, чтобы обвиняемый был свободен, и долж-
ны там все это изложить, следуя доводам, которые изложены в
грамоте, которой отрицается доказательство.
Об апелляциях, которые идут из земель в суд короля, ио делам
уголовным: как увидоры должны узнавать о них и повелевать,
чтобы дела возвращались в земли, чтобы знать приговор и проме-
жуточное решение.
В связи с апелляциями, которые приходят из земель, увидоры
должны следить, представлены ли стороны доверенными лицами,
или такими лицами, которые должны вести тяжбу, или же они сво-
бодны.
Об апелляции.
Затем должны рассмотреть апелляцию и если есть оконча-
тельный приговор, и одна из сторон не желает больше говорить,
пусть присуждают по ней (апелляции) то, что сочтут, что это за-
кон; а если хотят еще говорить, и приводят такой довод, о котором
374
Дорожные сувениры
они должны знать, пусть делают, как сказано по причине отводов.
И завершив это, пусть завершат дело окончательным приговором,
как было сказано.
И если апелляция будет по промежуточному приговору (inicr-
locutoria) пусть решают, как найдут по закону< и [решают], что су-
дья земли судит хорошо или плохо, пусть всегда посылают дело об
узниках в землю, ибо наносит ущерб и дорого стоит для всех узни-
ков приходить в Дом короля, разве что обвиняемый идет свобод-
ный, или дело будет таково, что может быть разрешено в Суде
(Corte) лучше, чем в другом месте.
О делах, которые ведутся в городских советах - как судьи
должны узнавать истину от сторон, до того, как они получат адво-
катов или доверенных лиц.
О делах, которые должны слушаться и решаться в городских
советах судьями или алвазилами, или другими, кто их должен слу-
шать. Полагаю за благо, чтобы они велись таким образом, чтобы,
когда стороны придут пред лицо судей или высших судей, сами или
через доверенных лиц, они изложили им всю тяжбу. Следует
знать - ответчику весь иск к нему, истцу - всю защиту; и пусть по-
том все будет записано, и пока все так не узнают, пусть не получа-
ют никакого адвоката, ибо адвокат по хитрости может повернуть
дело таким образом, что судьи не узнают полностью истину о нем.
Как они должны давать адвоката.
И далее, [если] любая из сторон пожелает адвоката, пусть его
дадут, и этот адвокат пусть защищает дело согласно изложенному
ему стороной во время процесса и представит свои защитительные
речи, [исходя] из закона или обычая, или форо, или установления
земли, или законов короля, или другого доброго установления, но,
что касается самого дела, адвокат не может ни дополнять, ни
уменьшать, и относительно этого пусть не будет выслушан.
Как должны быть получены от сторон доводы после изложе-
ния [дела], если (доводы) будут таковы, что повлекут какие-либо
права, которыми они (стороны) раньше не обладали.
Но если одна из сторон говорит, что, когда она дело начинала
и изложила судьям, ее лишили какого-либо довода, что ослабило
се [позицию] в тяжбе, и затем судьи велели принести пред свое ли-
цо те записи, которые были сделаны в начале и которые переска-
зывают их дело; и если там omi не найдут1 того довода, (сторона)
должна поклясться, что зловредно его не выставила, а если не
вспомнила о нем, когда излагала дело судьям, пусть запишут до-
вод, как и другие.
375
О.И. Варьяш. Тетрадь третья
Как адвокаты должны делать.
И прежде, чем адвокаты придут на тяжбу, судьи должны пока-
зать им дела, как их показали стороны, и изложить их, и дать их
в записи, если будет нужда, адвокату истца - целиком иск и защит-
нику - целиком защиту. И это должно быть сделано, чтобы адво-
каты увидели права по делу, которые каждая из сторон сама по
себе может иметь; и если хотят у конселью время, пусть им дадут
его.
Как доверенные лица должны клясться, если сторона, кото-
рую они представляют, имеет хорошее дело: и как адвокаты
должны представлять право стороны, чье дело они ведут: и если
ошиблись в деле или были небрежны • чтобы не получали платы.
И после того, как получили и заслушали (адвокаты) дело,
должно им клясться, если ясно, что стороны, которые должны
клясться, имеют добрую тяжбу; и пусть их далее слушают.
И адвокаты не имеют причины брать тяжбу, которую не мо-
гут вести по закону; также пусть следят в начале, ибо знакомятся
с делом, имеет ли сторона сама по себе право или нет. Полагаю за
благо, если сторона побеждена по окончательному приговору,
а адвокат по некоему делу, которое ему будет показано, не выста-
вит какого-либо довода, который мог бы относиться к этому делу,
поскольку некие сведущие добрые люди могли бы сомневаться,
имеет ли он право или нет, пусть этот адвокат не получает ника-
кой платы, ибо виновен в том. что взял и защищал такую тяжбу,
ибо, поскольку адвокат был дан стороне только для того, чтобы
выставить ради нее право, которое из дела знает, должен был смо-
треть вначале, имеет ли сторона право или нет. И если понял, что
не имеет права, не должен был брать дело, ни защищать. ни сове-
товать стороне, которая его наняла, но должна была отстранить
его от (дела), и по этой вине должен претерпеть такое наказание,
ибо нет причины, чтобы он имел награду за свою ошибку.
Как должно делать, когда стороны отказываются от дела; и
как адвокаты не должны получить плату, если будут небрежны.
Также судьи, если ответчик отрицает свой иск. должны сде-
лать запись его отказа и способа, каким он отрицает [иск]. и долж-
ны повелеть составить пункты, чтобы дать стороне. Также пусть
повелят записать сказанное свидетелями и возражения, если сто-
рона их выставила, и должны записать также приговор, который
выносят, чтобы потом в другой раз дело не возбуждалось, или что-
бы дать соглашение по нему. Также они должны все это повелеть
записать, чтобы не отрицался [факт] процесса]. не совершался
обман в апелляции, когда сторона должна [ее | подать.
376
Дор ома iwe су вен up ы
Какое наказание должны получить адвокаты и доверенные
лица, которые ведут дела зловредно или пренебрегают ими.
И если когда-либо найдут таких адвокатов, что они не следят
за делом, не видят по нему право стороны, которой должны (sic)
помогать, тем способом, как следует, как бы то ни было сказано,
то пусть в делах, в которых будет побеждена сторона, которой
должны помогать, пусть не получают от нее плату. А с возрастани-
ем обмана должно возрастать наказание, и чтобы получить такое
наказание за такой проступок и [чтобы] быть примером другим,
чтобы так нс делали, должно от этого защититься [таким обра-
зом!, чтобы не участвовал ни в каком деле. То же самое пусть бу-
дет с доверенными лицами и с делами, в которых они будут пред-
ставлять [стороны].
Дано в Эштремош, 18 февраля тысяча четыреста семидесято-
го года по эре.
Прагматика 1340 г 7
В июне 1340 г. Афонсу IV, король Португалии и Алгарвс,
открыл в Сантарене кортесы королевства. Это был третий созыв
кортесов в его правление, до этого состоялись ассамблеи в Эворе
(1325 г.) и Сантарене (1331 г.).
От заседаний 1325 и 1331 г., так же как и от кортесов 1352 г.,
последних при Афонсу IV, до нас дошли так называемые статьи -
ответы государя на жалобы, петиции, прошения разных сословий
и отдельных городов. Кортесы 1340 г. в этом смысле стоят особ-
няком; неизвестно, существовали ли документы, подобные стать-
ям предыдущих, но в любом случае ныне мы ими нс располагаем,
а в распоряжении современного историка — комплекс законода-
тельных актов, очевидно, утвержденных и принятых к сведению
кортесами.
Причина созыва кортесов в 1340 г. нс вполне ясна. А. Оливей-
ра Маркеш полагает, что их основной задачей было вотирование
расходов и денежных сборов в связи с участием Португалии в бит-
ве при Саладо1. Возможно, и это отразилось в том, какие законы
были приняты Афонсу I и сантарснскимп кортесами, но главное в
них все-таки далеко не это. Бросив беглый взгляд на законы в це-
лом и более подробно остановившись на “Прагматике*", попробу-
* Впервые опубл.: Средние века. М., 1991. Вы и. 54. С. 228—238.
[ OlAetra Marques A.H. Ensaios de liiMOria medieval portugesa. Lisboa. 1965. P. 98.
377
О If. Варьяш. Тетрадь третья
ем разобраться, что общего во всех этих законах, что их связыва-
ет и чем они были вызваны.
Итак, на сантаренских кортесах были приняты законы: 1) про-
тив слуг, оставляющих своих хозяев: 2) против тех, кто закладыва-
ет без разрешения сеньора коня, оружие, деньги, полученные
от сеньора; 3) против игры на деньги; 4) против ростовщичества;
5) о том, что третья часть найденного должна поступать королю;
6) против злоупотреблений судебных должностных лиц: 7) против
злоупотреблений привилегированных лиц по вызову в суд без ко-
ролевского разрешения; 8) и, наконец, сама "Прагматика'’.
Что представляет собой этот памятник, занимающий ныне на-
ше внимание? Это первый в Португалии закон, призванный регла
ментировать одежду и питание людей различного социального
положения. Иногда в него включаются и статьи о мерах против
слуг, оставляющих своих хозяев, и против заклада имущества без
разрешения сеньора, но, на мой взгляд, будучи связанными по сути
с предыдущими, они все же составляют особый предмет заботы
законодателя. Без этих двух законов "Прагматика” состоит из
преамбулы и 28 условных Статей, предложенных издателем и при-
нятых мною при публикации.
"Прагматика”, так же как установления подобного рода в других
странах, -- кладезь уникальных сведений о самых разных сторонах
жизни португальца XIV в. Читатель и исследователь найдут воз-
можность использовать ее для изучения структуры португальско-
го общества и соотношения в ней факторов имущественного хара-
ктера и социального происхождения. "Прагматика” изобилует дан-
ными о ремесленном производстве в Португалии в это время,
о торговых связях се со странами Западной Европы. Но, пожалуй,
наиболее ценны свидетельства "Прагматики” о повседневной жиз-
ни человека XIV столетия. Несмотря на сухой язык и жесткость
изложения, естественные для законодательного памятника, она
доносит до нас живые и яркие черточки быта, обыденных отноше-
ний. Во многом по "Прагматике” реконструируется тип одежды
XIV в. Недаром ее материал так широко присутствует в известной
работе А. Оливейры Маркеша о повседневной жизни средневеко-
вой Португалии2 3.
Данные такого рода бросаются в глаза уже при первом, бег-
лом чтении "Прагматики” и не раз обращали па себя внимание исто-
риков’. Интереснее другое: каковы были глубинные причины по-
2 Oliveira Marques АЛ. A sociedade medieval portugesa. Lisboa. 1974.
3 Ibid. P. 20. 34—35. 56 etc.
378
Дорожные сувениры
явления этих установлений в Португалии именно в это время и -
вопрос, непосредственно связанный с предыдущим, - какова цель,
направленность закона.
Маркеш полагает, что издание "Прагматики*’ прежде всего
было вызвано желанием пресечь излишнюю роскошь, порчу нра-
вов и злоупотребления, о чем свидетельствует характер других
принятых вместе с "Прагматикой" законов4. Возможно, субъек-
тивно намерения королевской власти, отчасти отражая требова-
ния сословий, прозвучавшие на кортесах, действительно были та-
ковы. Маркеш связывает возникновение подобных требований с
финансовым кризисом короны из-за подготовки похода против
арабов, который, как он считает, повлек за собой и порчу монеты.
Не отрицая того, что корона была заинтересована в получении де-
нежных сумм любыми способами, я все же склонна полагать, что
она вряд ли могла существенно обогатиться за счет штрафов даже
за многочисленные нарушения закона. Таким образом нельзя бы-
ло решить финансовые сложности казны. Известно, что "Прагма-
тика" часто нарушалась уже вскоре после ее издания - это видно
и из повседневной документации, и из прямых жалоб королю на
несоблюдение установлений, - что, однако, не избавляло корону
от необходимости не раз на протяжении второй половины XIV в.
обращаться к девальвации и порче монеты5.
Некоторые статьи "Прагматики", видимо, связаны с жалоба-
ми городов - можно сослаться на разрешение употреблять в пищу
большее число блюд, если мясо для них привозится из собствен-
ных владений, а не покупается на городском рынке, и на ограни-
чение количества верховых лошадей.
Однако глубинные причины возникновения "Прагматики"
можно понять, обратив внимание на ее функцию социальной рег-
ламентации. Примеры, достаточно похожие, существовали, как
известно, и в других странах, и раньше, чем в Португалии. Как яв-
ствует из текста "Прагматики", регламентируется все - качество
ткани, цвет, ширина одежды, количество и тип перемен блюд
в обед или завтрак и т.д.
Интересно сопоставить "Прагматику" с XV111 законом "Пар-
тид" - о том, как должны одеваться кабальеро. "Партиды" не ог-
раничивают количество одежд - они рекомендуют и настаивают
на платьях ярких цветов, на плащах до пят, чтобы кабальеро имел
значительный, величественный и веселый вид. Особенность же
4 Oliveira Marques А.Н. Ensaios... Р. 97.
5 Ibid. Р. 98.
379
О.IL Варьяш. Тетрадь третья
регламентации в “Прагматике1' в том, что она представляет собой
систему .запретов', систему, ибо из статьи в статью жизнь лиц раз-
ного статуса ограничивается по одним и тем же параметрам; за-
претов, ибо установления имеют характер ограничений прав, а их
нарушения караются штрафом и другими наказаниями по суду.
Пожалуй, чтобы ответить на вопрос, какова же направлен-
ность “Прагматики”, существеннее всего выяснить, насколько
всеобъемлюща была эта система. Как ясно из текста “Прагмати-
ки”, она охватывает почти все социальные группы. Исключение
составляют клир (ибо обыденные аспекты его жизни регулируют-
ся церковным уставом, традициями), магистры духовно-рыцар-
ских орденов (отчасти по той же причине) и королевская семья6.
“Прагматика” явно выделяет из общей, подлежащей регламента-
ции среды особу государя,
К 40-м годам XIV в. минуло почти сто лет с момента заверше-
ния Реконкисты; нежестко стратифицированное, мобильное пор-
тугальское общество “отстоялось”, что дало возможность заме-
тить и обозначить внешние границы сословных групп. Оливейра
Маркеш. сопоставляя статьи о знати и горожанах, отметил, что
“Прагматика” свидетельствует о возвышении городских слоев,
что выразилось в приравнивании их в некоторых частностях к зна-
ти7. Но гораздо сильнее, явственнее “Прагматика” фиксирует рост
влияния королевской власти на протяжении правлений Афонсу III
и Диниша. Характерно, что повторные издания подобных законов
были осуществлены при Жоане I и Афонсу V, т.е., когда на смену
смутам приходила сильная королевская власть. Таким образом,
при всей ее многоплановости глубинный, объективный смысл
“Прагматики” состоял в формальном закреплении стройной ие-
рархической лестницы, вне которой находился свободный от огра-
ничений такого рода государь.
Перевод по изданию: Cortes portuguesas. Reinado de D. Afonso 1\
(1325-1357). Lisboa 1982. P. 103-112.
6 Обратим особое внимание на ограничение длины одежды, одинаковое для всех -
на три пальца in земли я противоположность длинной королевской мантии.
7 Oliveira .Marques АН. Finsaios... Р. 101.
380
Дорожные сувениры
* * *
В год тысяча триста семьдесят восьмой1 в первый день июня в
Сантарене Дон Афонсу Четвертый, милостью Божией король
Португалии и Алгарвс. Видя и понимая великий ущерб, который
происходил и происходит для всех в наших владениях, ибо совер
шились и совершаются расходы большие, чем те, что должны со
вершаться, на еду и одежду и другие вещи, и чтобы пресечь [это]
и препятствовать этому ущербу и чтобы он не происходил в даль-
нейшем. по совету многих наших добрых людей2 * наших коро-
левств, которые прибыли сюда по причине кортесов, которые мы
созвали, устанавливаем, чтобы отныне и впредь никто ни в ско-
ромные дни, ни в постные не ел бы иначе, чем это следует далее:
1. Прежде всего повелеваем, чтобы рико омеи’ не ели на завт-
рак4 в скоромный день более трех блюд; и эти три блюда были бы
из любого [вида| мяса, или двух пли одного, как предпочитают.
А другим лицам, которые с ними едят, пусть не дают более двух
блюд из двух видов мяса или одного, приготовленного двумя спо-
собами. И пусть не едят на завтрак ни рыбу, ни моллюсков, если
едят мясо, кроме тех, что получены в оброк5 6. И могул1, кроме то-
го, есть мясо дичи, если она |у них] водится или ими получена, или
другие виды мяса - каплунов и кур, и цыплят, и козлят, и уток, ес-
ли они даны в оброк; но пусть не покупают их и не велят покупать.
И могут также есть молочное и фрукты и другую пищу, не мясную
и не рыбную, если она имеется. А если вдруг в скоромный день на
завтрак предпочтут есть рыбу, а не мясо, могут есть три блюда из
одного вида рыбы или из двух или из любой, какую пожелают.
И в этих блюдах пусть нс будет рыбы или моллюсков, которые
они получают по оброку; это же касается и мяса, которое они мо-
гут есть в скоромные дни, согласно тому, как указано было. А на
обедь в скоромные дни пусть едят два блюда из одного [вида] мяса
1 Год указан по так называемой Испанской эре.
2 Нomens boons - кроме широкого смысла “благонамеренных подданных коро-
левства". термин в XIV в., особенно в связи с созывами кортесов, включал в
себя значение представителей городского сословия.
2 Ricos homens (ricas donas) - высшая знач ь королевства.
4 Jani аг - поздний завтрак, подавался обычно между 10 и II часами утра: стол
был наиболее обилен в эю время.
5 Это установление может найти с век объяснение в регулярно возникавшем
дефиците продовольствия на городском рынке.
6 Cea. ceia - поздний обед или ранний ужин, имевший место в 6-7 часов вечера,
значительно менее сытный, чем завтрак.
381
О.И. Варьяш. Тетрадь третья
или из того, какое предпочитают. И пусть дают тем, кто ест с ни-
ми, одно мясное блюдо. И могут есть мясо и рыбу и другое, что мо-
гут есть на завтрак, как было сказано. И если в скоромный день
предпочтут есть рыбу, а не мясо, пусть едят два блюда из двух
[видов] рыбы или из одного, как пожелают. И пусть дают тем, кто
ест с ними, одно блюдо из рыбы. И в этих блюдах пусть не содер-
жится рыба или мясо или пища, которую могут есть, когда едят
мясо, как сказано выше. А что касается постных дней, пусть по
ступают таким образом, как уже было сказано о том, что должно
сделать, когда предпочитают есть рыбу в скоромные дни; кроме
того, могут есть сколько угодно моллюсков в раковинах. И требу-
ем. чтобы на завтрак или на обед, когда едят рыбу, не ели мяса;
и на завтрак и на обед те, кто ест мясо, не ели рыбу или моллю-
сков. если только не так, как было указано.
2. Далее повелеваем, чтобы все фидалгу и горожане7 наших
владений, как мужчины, так и женщины, нс ели на завтрак в ско-
ромный день больше двух блюд из трех [видов] мяса, два [вида] мя-
са - сваренные, и один жареный или приготовленный отдельно.
И пусть едят, кроме того. дичь, если она у них водится или получе-
на ими в оброк, и другие [виды] мяса, если их дают им в оброк.
А рыбу и моллюсков и другую пищу могут есть, как рико омен, ес-
ли получают ее, как указано выше. И если в скоромный день пред-
почитают на завтрак есть нс мясо, а рыбу, пусть едят два [вида]
рыбы, и один из них могут приготовить двумя способами; и пусть
едят осетра, и форель, и миноги, и моллюсков в раковинах, и дру-
гую рыбу, которые они получат в оброк, а не другим способом.
А на завтрак или на обед тот, кто ест рыбу, пусть не ест мяса,
если не так, как было сказано выше; рико омен пусть едят на обед
в скоромный день одно блюдо из двух видов мяса, приготовленных
одним способом. И могут есть рыбу и моллюсков и другую пищу,
которую могут есть на завтрак, как было сказано выше. И если
в скоромный день на обед предпочтут есть рыбу, а нс мясо, пусть
едят любую рыбу, приготовленную одним способом. И могут есть
другую рыбу и моллюсков и мясо, которое могут есть, когда едят
мясо, если они получены, как было указано выше. А что касается
постных дней, пусть поступают таким образом, как было указано
выше и как должно поступать, когда в скоромный день предпочи-
тают рыбу. И могут есть моллюсков в раковинах, сколько угодно.
И требуем, чтобы на завтрак или обед те. кто ест рыбу, не ели мя-
са, а те, кто ест мясо, пусть ни на завтрак, ни Fra обед не едят
рыбу, если не так. как указано выше,
7 Filhos daigo е Cidadaos.
382
Дорожи ы е су вен up ы
3. И полагаем за благо и повелеваем, чтобы если кто содеет
противное тому, что в этом установлении содержится, после того,
как оно будет обнародовано, как должно, если это будет рико
омен, за то что он содеет, в первый раз пусть платит десять либр*,
во второй - двадцать, а в третий - тридцать либр. И далее каждый
раз пусть платит тридцать либр. Если же черезмерно, будем
судить за это мы, согласно тому, какова будет наша милость. И по-
читаем за благо, чтобы то, что повелеваем относительно рико
омен, касалось и рика дона.
4. И если кто из других вышеуказанных лиц не будет соблю-
дать это установление, согласно тому, что в нем содержится,
в первый раз пусть платит пять либр каждый, а во второй - десять
либр, а в третий - пятнадцать либр. И далее каждый раз 15 либр.
Если же чрезмерно, будем судить мы за это. согласно тому, како-
ва будет наша милость. И из тех денег, указанных выше, пусть по-
лучит половину тот. кто обвинил, а мы - другую половину. И если
тот, кто был обвинен, не имеет, из чего платить, пусть тот, кто
будет обвинен, будет заключен [в темницу), пока не заплатит или
пока мы ему не назначим наказание, согласно тому, какова будет
наша милость.
5. Если рико омен или рика дона или другой (человек), поль-
зующийся нашей милостью или королевы или инфантов, или
жители поселений, в которых мы пребываем, в этом будут обви-
нены, они могут предстать перед судьями, которые прибудут с на-
ми. И если это будут другие люди, пусть будут обвинены перед
своими судьями. И пусть наши алмошарифы* 9 каждый в своем ок
руге блюдут наши права, которые нам [по этому установлению]
следуют.
6. Кроме того, полагаем за благо, чтобы никто не делил тра-
пезу с вышеуказанными, если только те их не пригласили, и не
брал от них пропитания, кроме тех случаев, когда кто-нибудь же-
лает дать его или его дают те из их дома, кто живет с ними, или их
собственные дети: и если кто-либо разделит трапезу с другим, не
будучи приглашен им, пусть в первый раз заплатит штраф соглас-
но своему положению и далее, как было указано выше, А если у
них вымогают пропитание, пусть платят штраф таким образом,
как указано выше. И тому же самому наказанию подвергаются тс.
к Денежная система, введенная Афонсу Ш 1248-1279), предусматривала, что
одна либра содержит 20 солду и 240 динейру.
9 Almoxarifc - сборщик королевских податей и платежей в пользу казны.
383
О.И. Варьяш. Тетрадь третья
кто дал им пропитание или еду, не приглашал их, и могут быть об-
винены, как сказано выше, и перед теми судьями, перед которыми
должны быть обвинены те, кто ел больше блюд, чем нами для них
установлено, А с деньгами и с ним пусть поступят так, как сказано
выше.
7. Также полагаем за благо и повелеваем, чтобы никто, ни
мужчина, ни женщина, отныне и впредь не носили на ткани золо-
того шитья, ни одежд из солии111, ни табарда* 11. ни ридондела12, ни
плаща1* алого сукна14, кроме нас и наших детей.
8. Кроме того, полагаем за благо и повелеваем, чтобы рико
омен в год не делал больше трех смен одежды15. И пусть эти оде-
жды будут сделаны таким образом, чтобы были подняты от земли
на три пальца. А сменой одежды пусть считается: плащ, пелоте и
сайа или же табард, плащ, пелоте и сайа16. И могут делать еще ка-
ждый год один табард с мехом или шелком. И пусть не тратят на
пелоте, плащ и сайю более чем девять или десять коведу17 на их
изготовление. А если делают табард, плащ и сайю и пелоте, пусть
тратят двадцать коведу. А если платье будет широким, пусть не
тратят больше, но из расчета других, узких. И пусть не носят на
одеждах никаких украшений, кроме золотой тесьмы, или узких по-
ясов, или шнуров из мелкого жемчуга с золотой пластинкой или
без нее, если хотят их носить на каждом из плащей,
9. Кроме того, пусть рика дона не делает в год больше трех
смен одежды: и пусть не тратят на плащ, пело те и сайю более чем
И1 Solia - род шерстяной ткани.
11 Tabardo - распространенный во осей средневековой Западной Европе тип
верхней одежды, представлявший собой накидку с прорезью для головы, ино-
гда с небольшими рукавами.
]2Rcdondel - одежда, представлявшая собой сочетание платья с плащом, до-
вольно широким,
13 Для обозначения разных видов плаща "Прагматика0 употребляет следующие
термины: manto; сара - короче предыдущего; granaja - плащ из шерстяной
’I кани, открытый спереди: сегагпе - плащ мосарабского происхождения.
14 Escallata/escarlata - высший сорт шерстяной ткани; могла окрашиваться в раз
ные цвета; в данном случае идет речь об окраске в алый цвеч, который тра
дищюнно считался привилегией высших слоев и групп населения.
15 Смена одежды включала в себя разнос количество и типы платья в зависимо-
сти от статуса носившего их. См. ниже сл. К. 26.
16 Saia - тоже, что в других странах называлось коттой. Она надевалась поверх
рубахи, могла достигать земли, но могла быть и короче, до колена или сере-
дины бедра. Pelote - прямое платье с узким рукавом пли без рукавов, надева-
лось поверх сайп, соответствовало тому, что в других землях называлось сюр-
коттой.
17 Covedo, со\ ado - 66 см.
384
Дорожные сувениры
двадцать и два коведу на их изготовление. И если делают редон-
дел, и пелоте, и сайю, пусть берут двадцать и восемь коведу на их
изготовление. И если одежды широкие» пусть тратят по образцу
тех, что неширокие. И если рика дона не замужем, пусть не носит
украшений на платье, кроме ленты или пояса.
10. И повелеваю, чтобы рико омен и рика дона не носили тка-
ней лучшего вида и высшего качества, чем указано далее в этой
статье, соответственно цене, которая установлена на моей тамож-
не, согласно тому, как они стоили в то время, когда были дешев-
ле, чем ныне. Цветное сукно, которое стоило пятьдесят солду за
коведу. Ткани|Я из Брюгге и из Мелена, которые стоили сорок
солду за коведу.
Ткань* 19 из Ипра той же цены.
И далее ткани меньшей цены, какие пожелают носить.
11. Кроме того, полагаем за благо, чтобы кавалейру не делали
в год одежды более двух смен платья. И пусть одежды делают из
стольких коведу и таким образом, как было сказано о рико омен.
А сверх того могут раз в два года сделать один редондел или
табард, или плащ с подкладкой или без нее, если пожелают. И по-
лагаем за благо, чтобы не носили подбивки из беличьего меха ни
на табардах, ни на плащах, кроме тех, кто имеет от короля или
другого сеньора держание в тысячу либр или [столько же] из сво-
их рент. И жены кавалейру могут делать в год столько же смен
одежды, сколько и они. И пусть будут эти платья из стольких ко-
веду, как у рика дона. А сверх того могут раз в два года делать ре-
дондел. и пусть не носят беличьего меха, если не [на тех условиях],
как сказано о кавалейру. А сыновья кавалейру и эшкудейру, кото-
рые не женаты, пусть не носят никаких украшений на платьях,
и пусть не дают одежды больше, чем одной смены платья в год.
И пусть [ткань] будет стоить до сорока солду за коведу.
Кроме того, повелеваю, чтобы кавалейру не носили тканей
лучшего вида или (большей] цены, чем указано в этой статье и по-
добает знать донам и женатым эшкудейру.
Ткань из Брюгге и Мецена, которая стоила сорок солду. Ткань
из Ипра той же цены. И далее ткани меньшей цены, какие поже-
лают.
12. Кроме того, полагаем за благо, чтобы эшкудейру, который
от нас или от какого-либо рико омен получает плату, не делал в
Bifa.
59 Brou - это и предыдущее обозначения прилагались к шерстяным тканям
сортом ниже escarlata.
26. Варьяпт О.И.
385
О.И. Варьяш. Тетрадь третья
год больше одной смены одежды. И пусть не будут они алого сук-
на или из ткани того же рода, и не носят ни беличьего меха, ни
белого, ни выдры, ни шелка. И могут сверх того сделать в год один
табард от дождя20. И полагаем за благо, чтобы никто не имел раз-
золоченных седел, с золотом или серебром или шелком или шел-
ковыми шнурами, кроме нас и наших детей, рико омен и магист-
ров рыцарских орденов и приора госпитальеров21 и других, кто
имеет от нас сумму в три тысячи либр или выше.
13. Кроме того, повелеваю, чтобы эшкудейру, который от ме-
ня или какого-либо рико омен получает плату, не носил ткань луч-
шего вида или большей цены, чем указано в этой статье и подоба-
ет знать: Полосатая шерсть из Илра, которая стоила тридцать
пять солду за коведу.
Из Турнэ, которая стоила тридцать солду за коведу.
Из Абвиля, которая стоила тридцать солду за коведу.
Bifa и [ткань] из Монтревиля, которая стоила тридцать солду
за коведу.
И далее пусть носят ткань, которую пожелают, меньшей цены.
14. Кроме того, повелеваем, чтобы ни один рико омен, ни ка-
валейру, ни эшкудейру, ни их жены не носили ни золотых поясов,
ни из серебра, ни с эмалью; и не нашивали на пояс, который носят,
серебра больше одной марки. А на перевязь для меча и украшения
их могут положить до трех марок, но не более. А если кто посту-
пит противно тому, что сказано выше, утрачивает платье, и пояса,
и седла, и мечи, и другие вещи. И если указанные вещи не может
иметь, а они будут таким образом попорчены, что будут стоить
меньше, пусть платит ту цену, которую они могли иметь, когда
были новыми, И со всего обвинитель пусть получит половину,
и мы другую половину. И могут быть обвинены согласно положе-
нию образом, указанным выше для других случаев.
15. Кроме того, полагаем за благо и повелеваем, чтобы горо-
жане и другие люди наших владений, которые имеют не более
пяти тысяч либр, не делали в год более одной смены одежд на ка-
ждый день, и пусть оно не будет ни из красного сукна, ни из дру-
гой подобной ткани, и могут делать раз в два года [еще] одну сме-
ну платья, которое не было бы ни из красного сукна, ни из подоб-
20 Tabardo Aguadcyro.
21 В это время в Португалии своих магистров имели собственно португальские
ордена Лвис и орден Христа (возникший на основе и как преемник осужден-
ных и распущенных тамплиеров) и самостоятельная ветвь ордена Сантьяго.
Главой португальских госпитальеров был приор Крату.
386
Дорожные сувениры
ной ткани, ни с шелком, ни с белым мехом или с другим - ни с
белкой, ни с выдрой, ни с горностаем. И могут делать раз в два
года кроме этих платьев один табард, или один редондел, или один
плащ от дождя. И платье, которое купят на каждый день, пусть
будет [ткани] ценой не больше тридцати солду. И другое платье -
не больше сорока солду. И пусть не кладут на плащ и пелоте и
сайю больше чем десять и девять коведу на их изготовление, а на
табард и плащ с капюшоном - десять коведу. И если платье будет
широким, пусть не тратят больше, и пусть не кладут никаких
украшений на одежду и делают платья, которые были бы подня-
ты от земли по крайней мере на три пальца.
16. Кроме того, запрещаем, чтобы жены вышеуказанных, тех,
кто не имеет больше пяти тысяч либр, носили какие-либо украше-
ния на платьях или шелковые шнуры на плащах22, а только нешел-
ковые, без добавлений золота, или жемчуга, или серебра, или дру-
гих украшений помимо шелка; и пусть не делают в год больше
одной повседневной одежды, которая не должна быть из красного
сукна или ткани подобного рода. И раз в два года могут делать од-
ну смену платья с шелком или белым мехом, которое не было бы
из алого сукна или подобной [ткани]. И пусть не кладут на смену
одежды больше, чем десять и девять коведу на ее изготовление.
17. И полагаем за благо, чтобы вышеуказанные и их жены не
носили поясов с золотом или серебром; но они могут накладывать
на пояса, которые носят, до половины марки серебра, и не более.
И пусть не имеют раззолоченных седел, ни позолоченных удил, ни
штанов алого сукна, ни позолоченных башмаков, ни позолочен-
ных шпор. А если имеют пять тысяч либр и выше, могут каждый
год, если пожелают, как они, так и их жены делать две смены
платьев, повседневную и другую, с шелком и белым мехом. И они
могут иметь позолоченные седла и удила и шпоры и штаны алого
сукна. И сверх того могут иметь каждый год по одному табарду от
дождя или с мехом, кроме белки, или с шелком, как предпочтут.
А их жены могут носить тесьму или пояс на платье и меха с золо-
том, но не другие украшения, И кроме того, может каждый из них
носить на поясах, которыми опоясываются, до одной марки сере-
бра, И если указанные выше пожелают носить отдельные мечи,
могут украшать их так, как выше сказано о мечах фидалгу. И если
кто-либо из вышеуказанных горожан, кто не имеет пяти тысяч
либр, имеет сыновей, которые не женаты, может, если пожелает,
дать им в год одну смену платья [из ткани] ценой не более тридца-
22 Употреблены два термина для обозначения плащей - cerames и manto.
387
26*
О.И. Варьяш. Тетрадь третья
ти солду за кеведу, А если они женятся, им могут тогда дать одну
смену повседневного платья этой цены и другую смену [из ткани]
ценой не больше тридцати солду за коведу. Отныне и впредь пусть
соблюдают это установление. А платье, которое носят эти люди,
пусть будет поднято от земли, как было сказано выше. И полага
ем за благо, чтобы сыновьям тех, кто имеет пять тысяч либр или
более, если они не женаты, можно, если пожелают, дать в год
одну смену платьев [из ткани] в сорок солду за коведу. А когда же-
нятся, им могут дать одну смену повседневного платья такой же
ценности, а другую [из ткани] ценой в три либры за коведу. Отны-
не и впредь пусть соблюдают установление. И те, кто имеет пять
тысяч либр и выше, могут носить повседневное платье той ценно-
сти, как сказано выше относительно их сыновей. А на другое пла-
тье могут дать три либры за коведу, но не больше. И если пренеб-
регут тем, о чем здесь говорится, теряют платья и другие вещи, и
все вершится так, как сказано выше относительно других случаев.
18. И кроме того, полагаем за благо и повелеваем, чтобы
люди, которые живут в городах и не имеют средств для содержа-
ния коня, не делали бы в год для себя или для своих жен больше
одной смены одежд ценностью не больше тридцати солду за кове-
ду. И пусть не носят штанов за большую цену. А смена одежд
должна пониматься таким образом; пелоте и сайа и плащ или сега
те на одну смену или табард и плащ с капюшоном и пелоте и
сайа. И все одежды, которые с этого времени впредь будут носить,
должны быть подняты на три пальца от земли по крайней мере.
19. Кроме того, полагаем за благо и повелеваем, чтобы эшку-
дейру, которые не получают плату ни от нас, ни от какого-либо
рико омен или другого человека, от которого должны ее иметь, не
делали бы из одежды больше одной смены платьев в год из вален-
сийской ткани или другой ткани той же цены; не имели бы раззо-
лоченных седел и уздечек, ни штанов алого сукна, ни позолочен-
ных шпор и башмаков. И если совершат противное этому, теряют
все, и пусть с ними поступают, как было сказано выше.
20, Кроме того, полагаем за благо и повелеваем, чтобы, когда
кто-либо из прелатов или из рико омен прибудут туда, где будем
мы, по нашему повелению или по какой-то другой причине, они не
должны увеличивать количества слуг в тех местах, куда прибудут
служить нам. И чтобы жители не были отягощены из-за постоя и
одежды, и соломы, и дров, и других вещей, пусть каждый не берет
больше двадцати верховых лошадей, кроме архиепископа или гра-
фа, которые могут брать до тридцати, но не больше; и пусть не
предоставляют постоя там, где я буду, большей свите, чем столь-
388
Дорожные сувениры
ко, сколько было указано. А кто содеет противное этому, теряет
нашу милость и вознаграждение и должность, если держал ее от
нас, и должен быть осужден прелатами.
21. Кроме того, полагаем за благо и повелеваем, чтобы ни один
христианин из наших владений любого сословия или состояния, ка-
кого бы ни был, не ходил растрепанным, и тот, кто будет обнару-
жен идущим растрепанным, пусть платит десять либр каждый раз.
как будет таковым обнаружен, и заключен, пока не сделает топе-
те23. И если окажется такой человек, что ему неоткуда будет запла-
тить эти десять либр, пусть остается в темнице десять дней. И если
за эти десять дней не заплатит их, пусть ему сделают топете и пуб-
лично в конселью дадут десять кнутов. И пусть то же самое делают
с ним каждый раз, как обнаружат его идущим растрепанным, если
ему неоткуда заплатить эти десять либр. И даже если их никто нс
обвинит, повелеваем, чтобы наши власти24 делали это, несмотря на
то, что никто их не обвиняет; а с деньгами пусть поступают так, как
было сказано выше относительно других случаев.
22. Кроме того, полагаем за благо и повелеваем, чтобы пео-
нам, которые живут у другого [человека |, не давали в год [больше]
чем плащ и сайю или плащ из валенсийской ткани или другой тка-
ни той же цены, А тем. кого везут с собою конюхом, могут дать,
если пожелают, пелоте и плащ из полосатой ткани из Ипра, или из
валенсийской толстой, или из Арраса, или из другой ткани этой
цены в крайнем случае. И пеону могут дать [одежду из ткани]
до десяти коведу, а конюху - не более двенадцати. И пеоны могут
носить сюркотты из такой ткани, но пусть не носят пелоте или
другую одежду из цветной ткани, если не так, как было сказано.
И пусть пеоны не носят ни сапог, ни капюшона, ни штанов.
23. Кроме того, требуем, чтобы вышеуказанные [лица] не но-
сили поясов с серебром, ни сайи, ни штанов из крашеной ткани, ни
каких-либо украшений на платье, ни кинжалов, ни мечей, укра-
шенных серебром или золотом. А если вышеуказанные |лица] не
будут это соблюдать, они теряют и одежды, и другие вещи. И со
всем этим поступают, как было сказано. А если кто-либо даст тем,
кто с ним живет, одежды не таким образом, как было сказано вы-
ше, даст нам из своего имущества другую такую же |одежду], что-
бы она стоила, как стоило это платье. И если тс. кто живет у дру
гого, сделают из своего или будут носить хотя бы одну из тех ве-
23 И} текста непонятно, имеется в виду особая прическа или требуется просто
укладывать волосы, а де носить их распущенными.
24 Мы переводим так слово justi^as. чтобы не вкладывать б него более опреде-
ленный смысл, чем это допускает источник.
389
О.И. Варьяш. Тетрадь третья
щей, которые им запрещены, они теряют все. И пусть поступают
с этими вещами так, как было сказано. Но полагаем за благо, что-
бы [в том случае], если тот, у кого они живут, захочет дать какие-
либо сайи со своего плеча пеонам, которые с ним живут, может их
дать, и те пусть носят их безнаказанно.
24. Кроме того, они могут давать безнаказанно тем, кого берут
с собой конюхами, какое-либо платье, в том числе со своего пле-
ча, и те могут носить его безнаказанно.
25. Кроме того, повелеваем, чтобы ни одна женщина свобод-
ного поведения во всех наших владениях не делала в год больше
одной смены платьев [из ткани] из Арраса или другой ткани той
же цены и не носила ни золота, ни серебра на поясах, ни украше-
ний на рубашках и меховой одежде.
26. Кроме того, повелеваем, чтобы другие женщины, которые
живут посредством мужчин, не могли делать в год более одной смены
одежд ценой в тридцать солду за коведу, и не более. И пусть не носят
никаких украшений на платьях, ни на рубашках, ни на меховой одеж-
де, ни золота или серебра на поясах. А если содеют противное, теря-
ют платье и все, что при нем, и пусть с ним поступают, как сказано
выше. Но полагаем за благо, что если по этому поводу относительно
указанных женщин сделаны определенные установления где-либо в
наших владениях, пусть они соблюдаются.
А смену платья, которую могут делать себе люди, должно по-
нимать таким образом: согласно тому, что это за лица, - плащ или
сегате или пелоте или сайа - одна смена, или табард или редондел
или плащ и пелоте и сайа - другая смена. И смена платьев для жен-
щин понимается таким образом: согласно тому, что за лица, плащ
или сегате и пелоте и сайа - одна смена.
27. И полагаем за благо и повелеваем, что любой из народа,
какого бы ни был состояния, может обвинять тех, кто не соблюдает
это наше установление, и требовать половину того, что получают.
28, Кроме того, полагаем за благо и повелеваем, чтобы все на-
ши жители (moradores) которые не [являются] рико омен, не бра-
ли бы [с собой] более двенадцати лошадей, ему принадлежащих,
[включая] вьючных и верховых; и пусть не дают содержания боль-
шему числу лошадей, чем было сказано выше. Но если есть нуж-
да взять вьючных лошадей внаем, пусть нанимают и пусть содер-
жат их, как должно или по обычаю.
И полагаем за благо, чтобы другие жители, которые [не явля-
ются] рико омен и получают от нас сумму в три тысячи либр и бо-
лее, могли брать с собой пятнадцать лошадей, [включая] тех и дру-
гих, как было сказано выше.
Путевые заметки
Notes del viaje
Notas da viagem
Подъезжаешь к Испании. Стелются тени.
Солнце замерло, стоя с вершинами вровень.
Мир открыт ...
Хуан Рамон Хименес
“Мадридские листки
Мадрид, 28 октября 92 г.
Этот странный двухчастный коллоквиум1 перетекает во вто-
рую - саморанскую - эпоху. Завтра садимся в автобус - и вперед.
Пока все идет неплохо, не считая мелких неудовольствий...
Сегодня - бесконечный обжорный ряд. То на ланч - ветчина,
потом обед у Эспадасов2 (закуска из мелких поделок, пирог слоеный
со шпинатом, мясной печеный фарш с черносливом, фрукты, завар-
ной крем-флан, кофе - уф!), потом - Багно3, тоже меня обкормив-
шие, и по возвращении в отель - прогулка по ночному Мадриду
(вышли в 12.15) с целью распития кофе по-венски в кафе Барбьери
(мрамор, бархат, зеркала, матовые экраны на лампах, модерн). С на-
ми был Анхель Луис Лопес Гонсалес - этакий эльгрековский тип,
которого другой Анхель4 назвал мадридским Гиляровским. Много
рассказывал о разных кафе в прошлом, когда они были как бы клу-
бами. Это кончилось с Гражданской войной.
К сожалению, просто на бегу поговорили с Элоем5: он пришел
всего на час. Вчера выступление, завтра - лекция, послезавтра
уезжает в Овьедо - в общем не повидаемся. Но письма-приглашения
я передала, СВ тоже, Аришино6 письмо тоже, и даже успела согла-
ситься на (возможно) “беку”7 для нее. Было бы хорошо, вот только
деньги! Элой все тот же, так же куртуазен и полетен — господи,
сколько же ему лет! И Нунси8 меня опять поразила, яркостью, стре-
мительностью, жизнью. Похудела, с последствиями для лица, зато
фигура - как статуэтка, да еще в мини. Мотаю на ус.
Не могу; спать, спать, спать. Уже 2. 15.
1 Советско-испанский коллоквиум, проводившийся в Испании; 1 коллоквиум
проводился в Москве в 1985 г. Первые заседания проходили в Мадриде, а засе-
дания, посвященные' истории Средних веков - в Саморе.
2 Мануэль Эсиадас Бургос - специалист ио Новой истории Испании, ныне дире-
ктор Испанской школы истории и археологии в Риме. Ею супруга - Нунси.
3 Всеволод Евгеньевич Багно - литературовед, переводчик из Санкт-Петербур-
га. также находившийся в это время в Мадриде вместе с супругой.
4 Анхель Луис Энсинас Мораль,
5 Элой Бенито Руано - историк-медиевист, академик Королевской Академии
истории.
6 Ирина Игоревна Варьяш - дочь Ольги Игоревны.
7 Веса - псп. стипендия.
8 Супруга М. Эспадаса Бургоса.
393
О.И. Варьяш. Тетрадь четвертая
30.10.
Идет, кажется, последнее заседание коллоквиума, если удастся
всех втиснуть, умяв, сегодня. Вчера переехали в Самору, опять-два-
жды - объелись, под дождем прогуляли 1,5 часа по Саморе, а потом
я пошла переводить доклад, чтобы облегчить жизнь Лейле9, да и
Луису. Собой осталась довольна, ибо с 12 до 4 перевела все страниц
8, позвонила и разбудила Володю10, чтобы он завершал свой доклад,
и легла спать при свете, приготовив Лейле стол для перевода Ири-
ны Сергеевны1 L Она и пришла часов в 5, хотела уйти, но я ее убеди-
ла остаться и отрубилась до 7.20. Конечно, кое-что испанцы -
Izquierdo12 и Guimera13 - мне поправили в тексте; конечно, произно-
шение оставляло желать лучшего, и запуталась раза два. Но - в це-
лом все хорошо, Пожарская14 требовала текст почитать, Искьердо
и Гимера выражали восторг поднятыми пальцами и вопросами
(да и Литаврина15). У Володи тоже хорошо - в зале оказался один из
упомянутых предшественников, поволок его домой, надарил всяких
книг etc.
Вчера же на открытии за фуршетом, когда Espadas нас предста-
влял, и все за дружбу пили (и как следует) под его слова, а Пожар-
ская отсутствовала, никто не хотел взять ответное слово, даже пону-
ждаемый нами Андрей16. Тогда я плюнула и сказала небольшое сло-
во - с переводом Луиса - предварив двумя фразами по-испански.
Горда собой ужасно - и из-за спокойствия, и из-за решимости, и из-
за того, что амплуа совсем не мое.
Плохо то, что кроме Элоя не было ни одного медиевиста, и мы -
Ирина Сергеевна, до определенной степени Володя и я - зависли
в пустоте. Идет дискуссия между новистами по международным от-
ношениям, а мы сидим довольными отстрелявшимися дураками.
9 Лейла Мусаевна Бухармедова - сотрудник ИВИ, специалист по истории Ис-
пании XIX-XX вв.
1и Владимир Александрович Ведюшкин - сотрудник ИВИ, специалист по исто-
рии Испании XV-XVII вв.
11 Ирина Сергеевна Пичугина - сотрудник ИВИ, специалист по средневековой
истории Испании.
12 Франсиско Фернандес Искьердо - испанский историк.
13 Агустин Гимера-и-Равина - испанский историк.
14 Светлана Петровна Пожарская - сотрудник ИВИ, специалист по Новой и но-
вейшей истории Испании.
15 Элида Эдуардовна Литаврина - преподаватель МГУ, специалист по истории
Испании XVI-XV1II.
16 Андрей Иванович Саплин - сотрудник ИВИ, специалист по Новой истории
Испании.
394
Путевые заметки
Все полдня проболтали с Андреем, которому я рассказывала,
с какой точки зрения имеет смысл анализировать их дипломатиче-
ские документы. Очень приятно и по-человечески,
Вообще, человеческие контакты в этот раз очень приятны и бо-
гаты, хотя и преимущественно русские: Багно, с которым мы в авто-
бусе неплохо договорились, что 1) закончим расшифровку и обра-
ботку документов из ГИМа; 2) выясним об ассоциации испанистов и
он попробует сунуть куда-нибудь мой куррикулум; 3) ксероксы etc;
4) у него идея совместного труда по теме “Испания - Россия - погра-
ничные культуры”, и он предложил попробовать туда Аришке или
нам с ней дать раздел. Это, конечно, вилами на воде, но все же дви-
жение.
Другой интересный контакт - Луис и Алина Олано - из Ленин-
града. Она - тоненькая, остроугольная беленькая женщина, очень
нервная и тоскующая по России; он же - пузатый, бородатый сатир,
испанец по внешности и русский по духу и местоимениям (“мы”,
“наши”, “от нас” - это русские, “они”, “их” - это испанцы). Он пыта-
ется вести коммерческую деятельность, связывая ее и с Россией,
может быть, будет бывать в Москве. Ала тоже историк, у нее есть
интересные материалы дневник испанки о России, можно попы-
таться пристроить куски в Москве. Кроме просто симпатии я еще ду-
маю на всякий случай об Аришке.
В Москве опять что-то происходит - не то Ельцин распустил ВС,
не то что-то в этом роде. Вот, стоит уехать на неделю...
Появился милейший валенсиец Мигель-Карлос, который пишет
дисер по советской исп. медиевистике (!). Материалов у него ника-
ких нет, надо будет собрать и послать с Багно. Поискать на кафед-
ре. А потом - послать приглашение на месяц-два...
Завтра - Самора, вечером - в Мадрид, в воскресенье Мадрид или
Алкала, а потом - понедельник, и домой, домой.
8 ноября 1995 г. Нет времени, да и смысла записывать по поряд-
ку. Отмечу для памяти интересное.
Живем в доме, на двери которого чугунная вязь: 1852. Нашей хо-
зяйки бабка жила в той же квартире, и три поколения были занесе-
ны в книгу мадридских коммерсантов. Сейчас магазин продали, вы-
купив (из аренды) квартиру, муж не работает, целый день сидит до-
ма, пьет или ходит выпить в бар, а Мария Jesus, хозяйка, работает у
людей, “помогая по хозяйству”, в частности у Марии Луисы, кото-
рая - “seriora en todo”17. Квартира - комнат 7, уютно, старая мебель
17 исп. - ‘’сеньора во всем”.
395
О.И. Варьяш. Тетрадь четвертая
и картины, зеркала, люстры, лайка Флоппи; 6 детей - 3 женаты
и замужем, 3 в доме - 2 работают, 1 учится. Утром - каждому
свой завтрак, но - микропечь, удобная стиральная машина etc. по-
могают,
- Ручки круглые в середине дверей.
- В комнатах всегда темно, если во двор, даже днем электриче-
ский свет.
- Сегодня на улице около Correos18 - мужик на ящике в просты-
не, побеленное лицо и волосы, глиняный горшочек в руках - статуя.
- Ощущение многих перемен - новые поезда в два этажа, новая
библиотека Nacional, много отремонтированных зданий.
- библиотека - табло, розетки на столах для компьютеров, кни-
ги за полчаса или 45 мин., компьютерный каталог. При этом еда все
так же натуральна, вкусна и обильна...
- надо побывать на Pucrta del Sol у нулевого километра - судьбу
найдешь.
- на Рождество - сосну ставят до потолка; и весь Мадрид увит.
А на Новый год под звон часов надо съесть 12 виноградин - на
счастье.
- Мария Jesus 6 лет была в "интернате" в коллегии при монасты-
ре в Авиле; они с сестрой были вдвоем дети, а остальные - взрос-
лые. Но учили ее всему, даже балету.
- Библиотекари - в белых халатах.
- Большое человеческое доверие - испанцы до сих пор едят
с гостями с 1 тарелки и даже от одного куска.
- На готическом соборе под крышей абсиды латинская надпись,
снаружи, как арабы делали...
- Совершенно поразительная, не имеющая у нас аналога - Casa
de Samorana. Финансируется членами и мэрией; клуб для всех, от де-
тей до стариков; библиотека, карточный зал. шахматы, телезал,
бар. выставочный и танцевальный зал. Здесь сидят вечерами, слу-
шают лекции, ездят на экскурсии, устраивают семенные праздники;
у них танцевальная группа - 3-е место среди фольклорных групп
Испании. Ребята молодые, дети членов Casa, после репетиции тоже
пошли играть в карты; их руководительница - саморанка, после
работы с ними занимается, летом ездит по провинции Саморы, соби-
рает песни и танцы...
-Пьета в Альмуденс - лежащая фигура Христа, над ним “плачу-
щая стена". Прекрасная статуя, современных форм в память Марии,
основательницы конгрегации, воспитательницы девочек.
18 исп. - "Почта".
396
Путевые заметки
- Дети в Прадо ходят группами, записывают что-то о картинах,
сидя на скамьях; один, лет 4, прошел на четвереньках; других везут
в колясках. Полное спокойствие: никто не кричит на своих учени-
ков, не собирает их, не сгоняет в стаю; рассказывают тому, кто хо-
чет слушать.
- Детей с младенчества берут с собой всюду, в гости, в ресторан,
хоть до 2-х часов ночи.
™ Вдоль дороги в Эскориал в частном владении бродят олени.
- Окна со ставнями и “персианами”19 - живые, то рткроют гла-
за, то закроют.
- Ретабло 14 в. (Педро IV Арагонокий) в Королевской Академии
истории: на внутренней стороне створок - богатый золотой геомет-
рический мудехарский (или арабский) узор вокруг икон. Над цент-
ральной частью - стрельчатыми золотыми арками, где раньше сто-
яли фигуры - карниз из сталактитов.
- Испанские церкви никогда не бывают достроенными.
- Элой (в) 16 лет работал в Красном крестеЧконец гражданской
войны), в госпитале, который сейчас в конце ул. O’Donncl (?); ночью
носили трупы, и они бились головой ему в спину.
- Отец Марии Jesus был в Голубой дивизии, до 1944 г„ когда их
всех вернули домой. Фотографии: Рига. Майори, русские села (при-
близительно Мистелево) - испанское кладбище - лес крестов.
- Пасео дель Прадо - впитывает и бомжей, и всяких странных
людей. Один раз я видела, как там под колонкой и на каменной ска-
мье пожилой человек стирал белье, другой - на детской площадке
играли два негра и девица: один негр с желтыми, другой с оранже-
выми волосами...
- Коррида - единственное, что начинается вовремя (К. Кара-
вантес).
- Очереди, замеченные наружним/сторонним наблюдателем:
в кино, в театр, в гардероб музея (Тиссена) и в церковь на причастие;
+ в банк за пенсией etc,
- В ресторане завсегдатай пришел и увидел свое обычное место
занятым - ждал, пока освободится.
- Жена Элоя: сколько букв в русском алфавите? Говорю.
Ой, больше, чем у нас! Элой: iMujer, es un pais grande20!
- Загадка испанского национального характера - на открытом
доступе в общем зале B(iblioteca) N(acional) - словари, справочники,
Библиотека испанских авторов - и 6 стеллажей античных авторов в
подлинниках.
19 persianas, йен.“жалкий",
20 “Женщина. это большая страна".
397
О,И. Варьяш. Тетрадь четвертая
“Итальянские заметки”
6.05.92.
...Дорога до Будапешта не представляла собой ничего особенно-
го, кроме того, что после Чопа нас осталось 4-6 человек в вагоне;...
ибо многих оставили вместе с их товаром. Будапешт оказался очень
чистым, веселым, приветливым, уютным и цветочным городом,
чем-то напоминающим Мадрид, так же, как и Вена - этажностью,
Габсбургами и т.д. Однако их Plazas Mayores не идут ни в какое срав-
нение с мадридской, Будапешт очень уютен и - для человека. Совер-
шенно западный по типу улиц, витрин etc. Мы прошли от вокзала
до Дуная, перешли в Буду, зашли в Нац. галерею, затем в собор Мат-
тиаша. На площади (была суббота) играла шарманка, гусляры, еще
кто-то, в костюмах и без; продавали мороженое; народ гулял и на-
слаждался теплом. Мы вернулись на вокзал, выпили пиво и кофе,
встретились с Йожефом, которому я передала письма Тане, и двину-
лись на Вену.
Поезда - прелесть: кондишн, тишина; хотя всего 1 стекло; удоб-
ные сиденья; стеклянная стена купе, так что можно смотреть в обе
стороны. Контролеры - везде - говорят спасибо, пробив билет.
Граница между Венгрией и Австрией была незаметна, ибо ни-
чем не обозначена. Вообще говоря, страны в тех частях, что мы про-
езжали, не красивые - никакие. Поля, жиденькие лесополосы. Поля
хороши по цвету - зелени. В Австрии много каких-то ярко-желто
цветущих полей; и очень четко видно, как одно поле делится как
1:2- зеленя и пар или еще не взошедшие яровые.
В Венгрии утомляет однообразие деревень и домов в них - очень
симпатичных и чистеньких, но очень одинаковых. Граница Австрии
обозначается и этим - домики гораздо интереснее и разнообразнее.
Вена поразила величиной и сложностью - застройки и сообще-
ния - 3 или 4 типа трамваев - они же метро - они же электрички.
(А в Будапеште прекрасное метро’). Ну, и языковой барьер - уф!
Народ венский - очень разный, совсем не немецкий; много лю-
дей отовсюду - из Венгрии, из Болгарии, не говоря об Италии и
Франции, Швейцарии etc. Тут-то я и поняла, что даже Болгария го-
раздо больше Европа, чем Москва - географический фактор, рас-
стояние!
А центр Вены - субботний - представлял единое праздничное
пространство: песни, музыка, гулянье, ландо, кафе, полные веселых
людей, и молодежь, сидящая на тротуарах и посреди площади.
Очень похоже на Лиссабон по духу или на Мадрид около площади
Солнца или Майор.
398
Путевые заметки
А потом я позвонила Татьяне21, вынула ее из ванны - и сколько
было визгу и удивления и радости. Мы встретились через полчаса у
собора Стефана и поехали к ней (и Оле Ховановой22) пить чай и
коньяк.
Да, еще незабываемое впечатление - Опера - пиетет, с которым
туда идут, туалеты, горящие глаза etc. - невиданное для Пиренеев
дело.
Потом - дорога в Венецию, “сидение на муках” - отдельная
тема (а я спешу, ибо время идет, все вечера заняты, все забывается,
записать некогда). А утром, с рассветом - остатки Альп. Красота,
как всякие горы... И маленькие деревни, обнесенные каменной сте-
ной кладбища, высокие звонницы и бурные речки. И - тоска по до-
му, по Крыму...
Итак, Венеция. Первое впечатление - сугубо отрицательное: дур-
но раскрашенные старые декорации, в окружении бутафорских гон-
дол. Так было на катере (убийство для города), пока не пошла ногами
по мостовым. Тогда открылся город - грязный, сырой, в зеленой тух-
лой воде, с облезлыми стенами и забитыми окнами, с бельем на бал-
конах, золотом в лавчонках на мосту Риальто и стогами цветов на ма-
леньких площадях (как везде, кроме Москвы - цветы всякие - от роз
до маргариток), живой город. А потом, после Галереи - Академии
(Дж. Беллини, Карпаччо) мы пошли по городу через мосты и переул-
ки, где убийства так и просятся совершить их, на площадь св. Марка.
И вот тут мне открылась Венеция - не на самой площади, ибо это
скучно, а перед дворцом дожей. Его необыкновенная стройность и от-
крытость в лагуну, какая-то свобода покорили меня окончательно.
Сан-Марко поражает, но не привлек душу. Дворец дожей, площадь
перед ним, компанилла, море - все вместе прекрасно.
Потом - вокзал в Болонье, дорога в Прато, и вот, наконец, я в
уютном номере с видом на мягкие горы. А утром меня будят колоко-
ла. На службу выбраться не удается - заседания начинаются в 9.00.
Пора ложиться... Еще надо переделать доклад, но работать не да-
ют совершенно. Вот и сегодня - собиралась почитать доклады и пере-
делать свой, но Бибиков23 “исхлопотал” нам с Ирой24 приглашение на
банкет Комитета. Конечно, уже не откажешься, и я теперь не жалею -
было свободно и спокойно, и сосед у меня был милейший - Бержьс.
Все, спать, завтра рано вставать...
21 Татьяна Павловна Гусарова - преподаватель МГУ, медиевист.
22 О. Хованова - ученица Т.П. Гусаровой, выпускница МГУ, медиевист.
23 Михаил Вадимович Бибиков - сотрудник ИВИ, византинист.
24 Ирина Геннадьевна Коновалова - сотрудник ИВИ. медиевист.
399
О.И. Варьяш. Тетрадь четвертая
7.05. - 1 час ночи.
Проклятье! Кофе был так крепок, что теперь не могу заснуть.
Тошнит, сердце бьется - ну, не идиотка ли!
Вообще же говоря, чувствую себя на удивление хорошо, и вы-
гляжу тоже - это жизнь не на колесах, как на коллоквиумах, и хоро-
ший климат. Ну, и + нервы.
Сегодняшний банкет, как некстати он был (да и мы там не
пришей кобыле хвост, разве что как Бибиковские - кто? неясно
и для оживления стола), оказался очень приятным. Говорили пре-
имущественно по-английски, хотя иногда переходили то на фран-
цузский, то на испанский. Ганс Поль - большой спокойный немец,
с очень внимательными глазами. Васкес де Прада, из Памплоны,
наиболее сдержанный и молчаливый. Бержье - сочетает в себе
живость и тонкость француза со спокойствием немца - швейцарец.
Умное подвижное некрасивое лицо с мешками под глазами и
резкими складками по щекам, загорелые нервные руки; рассказал
анекдот - наверное, наш: капитализм - это когда человек угнетает
человека, социализм - все наоборот. Все хохотали до упаду —
мы. кроме всего, потому, что слышим это от швейцарца по-анг-
лийски.
Ганс Поль рассказывал, как сложен для человека капитализм:
деньги есть, должны быть, но не знаешь, где они.
Вообще, озабоченность чувствуется и здесь у всех. Тут был Ла-
деро Кесада, мы вместе бродили по Флоренции, а потом пили чер-
ное пиво в ирландском пабе - он говорил о том, что с одной сторо-
ны, у них тоже стало сложнее просто жить, а с другой стороны - ис-
чезли идеалы. При диктатуре были идеалы, была надежда, теперь -
нет. Поэтому ему так понравилось в Москве в 1981 г. - она (мы) на
помнила ему предшествующие годы Испании.
Но внешне тут - изобилие. Очень уютные кафе, со старыми фо-
тографиями по стенам (Доменичи) или живописью (Франческо, Ми-
лане). Еды - завалы, но довольно тяжелая пища: вместо первого -
спагетти, глубокая тарелка горкой. Каждый день снижаю порцию, и
все равно много.
Интересная еда была сегодня вечером: ветчина сырокопченая
и - ломтик гибрида тыквы и дыни. Потом ризотто со спаржей - все-
гда недоваренный и непромытый рис; потом мясо по-флорентий-
ски - куском в духовке, со шпинатом, потом крем с бисквитом - уф!
Все готовили и подавали юные ребята, которые обслуживают (со-
держат?) этот частный клуб, где мы сидели. Работают артистиче-
ски, да еще говорят по-английски.
400
Путевые заметки
К вопросу о языке: тут все вроде бы говорят на любом языке, но
боже мой, что за языки это! Сегодня друг из Испании, милейший на
вид и в общении, читал доклад по-английски: century - сентури,
unfortunately - унфортунэйтли и т.д... Ганс Поль, желая прекратить
дискуссию, сказал, что он ее “shut up”, чем вызвал веселье в рядах
англоязычных граждан. Видимо, не лучше и с французским. Так что
мы с Ириной еще как бы не хуже, а то и лучше других.
Я полагала, что хоть здесь - серьезное отношение к науке и
собранию. Ан тоже нет. Опять многие, отговорив, покидают зал, а
то и Прато; опять каждый pro domo suo; доклады по большей части
слабые обзорного типа, как, например, у Ладеро, который и закон-
чил его словами “проблема требует дальнейшей разработки”, и в ку-
луарах признался - “ну, я же не специалист”. Итальянские сообще-
ния и доклады, видимо, лучше, но неправдоподобно подробны и не-
доступны: читать некогда и долго, а перевод отвратительный.
Мой доклад сунули не в ту секцию, ну, да ладно.
Вчера, вернувшись из Флоренции и опоздав на ужин, решили
просить в номер фрукты, мороженое и вино. Принос превзошел все
наши ожидания: два огромных блюда с бананами, грушами, яблока-
ми, апельсинами и - киви - наконец-то, я отведала этот загадочный
плод, и, как всегда в таких случаях, - ничего особенного. И очень
вкусное мороженое: клубничное и шоколадное с орехами...
Интересно получилось с Ирой - это оказалась однокурсница
Сережи Червонова25, беленькая, тоненькая девочка, я ее хорошо
в лицо знаю; а она помнит, как мы у меня отмечали Сережину защи-
ту. Очень милый человек - деликатный, внешне спокойный, видимо,
твердый...
Все, надо попробовать заснуть. 2 часа, а по-московски 4 (или 5).
А мне будить их в 7. Buona notte...
8.05.92.
Сижу на заседании, болит сердце - сзади и в руке. Доклады хо-
рошие - но очень общего характера например, сейчас Ганс Поль
в полчаса укладывает историю производства и торговли шелком
в Центральной Европе с 13 по 20 век.
Вчера ездили в Сансеполькро. Все вместе - довольно утоми-
тельно и то, что можно назвать - ничего особенного. Кроме того,
я жутко устала таскаться толпой в 3 автобуса. Эта орда бегает ордой
всюду, и ничего не сделаешь. Поэтому то, что стоило видеть - фре-
ски и иконостас Пьеро де ла Франческо - я смотрела, пропустив всех
25 Сергей Дмитриевич Червонов был преподавателем МГУ, медиевистом.
401
/2 27. Варьяш О.И.
О.И. Варьяш. Тетрадь четвертая
вперед. А так - ну, еще 1 церковь, ну, каменные улицы и стены, ну,
копия св. Гробницы 15 в. - еще надо проверить, что это.
Где мне повезло - так это в Moncherchi, куда мы заехали на об-
ратном пути смотреть Мадонну де Прато Пьеро де ла Франческо
Это - великая вещь. Я была там последней и почти одна. Отметить:
символизм в б[ольшой] доле как и в Мадонне де Мизерикордия; пол-
ная симметрия (ангелы); отрешенность и восточная (или не только
восточная) медитация персонажей; прозрачность цветов; очень
странный интерьер.
Другое событие, достойное упоминания - прием после заседа-
ний, когда голодная профессура, ворвавшись в зал, не только заби-
ла его до “не повернуться”, но и окружила столы, вытеснив бедных
буфетчиц и хватая еду самостоятельно, так что и скатерти бумаж-
ные пообрывали.
Сансеполькро устроил великолепную выставку шелка с чудным
каталогом.
Прервали.
Осколки:
- На сцене в зале заседаний - ряды государственных флагов.
Нам повесили советский, с серпом и молотом.
- В четверг вечером за ужином Мурат Чизакча затронул армян-
скую тему. Считает, что Карабах уже армянский, и пусть будет так,
но тогда пусть дадут Турции другой кусочек для связей со Средней
Азией. Очень смешно! Правда, справедливо отметил непонятное
желание армян оттяпать кусок Анатолии.
8 мая. Репортаж с “трибуны".
Сижу за зеленым столом, гляжу в светлый зал - уже отстреляв-
шись. Еще только вопросы впереди. Вроде все обошлось... Что хо-
чется отметить с первого дня - как когда-то осенью в секторе - все
люди с хорошими лицами... (Кстати, как всегда сижу верхом на ноге
стола. Судьба человека дана ему.)
Еще интересное наблюдение: переводчица на английский сидит
очень скованно в своей будке, на итальянский - жестикулирует вовсю.
Так. все позади, вопросов мне не досталось - это естественно,
ибо тема моя - завтрашнего дня. Придется завтра выступать в дис-
куссии.
Лиза Монас, из Лондона, делавшая доклад после меня, очень за-
интересовалась тем, что я занимаюсь “португальским текстилем”,
и готова адресовать ко мне составителя какого-то английского
текстильного справочника по португальским вопросам. Я - хо-хо! -
согласилась.
402
Путевые заметки
9 мая.
Сегодня идут доклады как раз по моей теме, в частности доклад
англичанина Harte - он последовательно рассмотрел все ограничи-
тельные законы Англии с 14 по 16 век, У меня мыслей тьма. Надо
их только привести к вопросительной форме.
Вчера вечером ужинали с Тамарой, Г. Полем, Гудманом. На об-
ратном пути - вечер был чудный (и - пятница - тихий Прато, нако-
нец. обрел свое ночное лицо центральные площади гудели, запру-
женные веселыми людьми) - мы встретили Бержье, все и с удоволь-
ствием зашли в кабачок Duca d'Alba (!) и выпили (но я оставила)
по рюмке траппы (гадость, Бобосам2<* в 10 раз лучше). Бержье -
лапочка; шел с официального ужина в тоске и усталости и с нами,
по-моему, отлично отдохнул. Ему нравится рассказывать мне что-
нибудь, и он чувствует, что я слушаю с удовольствием. Предлагал
оповестить его, когда буду проезжать через Цюрих.
Вчера вечером была совершенно свободна в языке и заработала
от Гудмана комплимент - “perfectly speaks”. Сегодня - не знаю -
Маниковский говорит сейчас по-итальянски, но картавя от приро-
ды - a very interesting impression.
Господи, как я соскучилась!.. Завтра утром уезжаю - ура! Хотя
и хорошо тут - выходишь из отеля, и теплый и свежий совершенно
летний ветер, но - домой, домой. И как подумаю, что можно тут же
взять рюкзак и в следующую субботу оказаться в лесу, у костра -
осторожная, испуганная радость перехватывает дыхание.
10.05.
Уф, сижу, наконец-то. Событие из ряда вон - до отхода поезда
45 мин., а я - в нем. Какое счастье! Села в венский поезд и почувст-
вовала себя почти дома. Тем более, что по вагону бегает болгарский
шкет, и в соседнем купе базарят его родственники.
Да, но сглазила я себя здорово. Ирина тут разболелась тошно-
та, голова, не ела 2 дня, не была на последних заседаниях и выпив
ках - а я ничего, хотя и резко сократила количество потребляемой
пищи. И все равно - после ужина с немцами и американцами что-то
с утра мне не моглось; это дурацкое сырое мясо сказалось - правда,
только на мне. А в обед - взяли vino santo и кофе. И когда я дошла
до зала заседаний сердце тарахтело, как молотилка. Я сглотнула два
валидола - и через 15 мин, хорошо, испанка показывала диапозити-
26 Имеется в виду домашнее произведение, автором которого был Атекеандр
Юрьевич Бобосов, второй муж Ольги Игоревны.
403
27*
О.И. Варьяш. Тетрадь четвертая
вы и было темно, попыталась отбросить копыта. Только огромным
усилием “выдышала” облегчение, бежала в туалет, а там - все сим-
птомы спазма, а через 0,5 часа затрясло. Нога за ногу добралась до
гостиницы, ну, потом ребята заказали чай, лимон и т.д. Т° была под
39. И вот сегодня надо было уезжать. Ира полетела - сейчас уже, на-
верное, дома, я просила ее позвонить, сказать, когда я приблизи-
тельно буду. Утром, восстав, я думала, что не дойду до ресторана...
Но ничего - мало того, что я дошла и доехала, я еще 4 часа пробро-
дила по Венеции, все сняла, поменяла лиры, купила билет до дома -
до Чопа...
В этот раз Венеция приятнее, но это просто привычка к городу.
Народу, как и в прошлый раз, толпы и потоки. Один раз даже
русскую речь услышала, но пока осознала, носители ее были уже да-
леко.
Интересно, вода и в каналах, и в лагуне - грязная, но лагуна пол-
на рыбачьих лодок и на мосту сушатся сети и снасти разного рода
и вида.
Некоторые итальянцы грассируют - не то с севера, не то из
Генуи.
Возвращаясь к неописанному: Флоренция - ощущение бреда,
ночного кошмара: толпы народа, ревущие стада машин и мотоцик-
лов - и все это в узеньких улочках, где и укрыться от огромного
автобуса можно, лишь вжавшись в стену, и эхо множится и ревет.
Жуть. В последние полчаса что-то прорезалось - стало чуть потише,
ушло яркое солнце, стало задумчивее и спокойнее. Гудман говорит
о Флоренции - город без сезонов.
Ко мне сели две симпатичные итальянские девицы лет по 20.
Верно, местные - волосы достаточно светлые - золотистые и черты
лица мягкие.
Осколки.
- при Датини есть научный совет - а есть еще “хунта” - неофи-
циальное объединение самых-самых - Нигро, Бержье, Дини, Васкес
де Прада и еще кто-то. В сущности, они вершат судьбы. Миша гово-
рит, что время от времени они исчезают с заседаний и тайно, скрыт-
но обсуждают нас.
- через 5 минут поедем - ура!
- Бибиков придумал, что Датини в своем скульптурном изобра-
жении протягивает людям Ьиоп'и - боны на пропитание. Шутка
имела большой успех...
404
Лиссабон. Встреча Нового года в посольстве России
в Португалии, 2001
Монсара:^ш-
Снимок сделан Ольгой Игор«с?евн°й в августе 2000 г.
во время командировки^11 в Португалию
V
Лиссабон. Вид на собор.
Снимок сделан Ольгой Игоревной в августе 2000 г.
во время командировки в Португалию
Лиссабон. Вид с холма замка. Снимок сделан Ольгой Игоревной в августе 2000 г.
во время командировки в Португалию
Путевые заметки
Португальские письма
16.09 2000 Лиссабон
Дорогие мои, здравствуйте, здравствуйте!
Наконец, добралась до бумаги и ручки (а то все компьютер
да компьютер - но не мой!). Описываю без подробностей особых -
подробности позже.
Добралась я отлично, только объелась: в KLM кормят действи-
тельно non stop, как обещано (но это очень тяжело) - вплоть до
мороженного за 20 мин. до посадки. Встретил меня атташе, отвез в
посольство, на следующий день свозил в Архив МИД’а, где я буду
пока работать и от которого я получаю деньги, а в четверг за день-
гами и в Torre do Tombo27.
Результаты:
L Я живу в уютной однокомнатной квартире с кухней, с горячей во-
дой! Ванной и балконом (в совладении). Все есть (кроме письмен-
ного стола, но есть кухонный), все удобно. Дизайн - португаль-
ский - светлые стены, изысканная плитка, темного дерева двери
и шкафы - с советской инкрустацией: кухонный стол белого пла-
стика, крашенный кухонный шкафчик. Но - все хорошо и лучше
ожидаемого. И окно на восток, так что утром меня будит (громко
сказано, потому что я встаю раньше, до 8) солнце и соседский по-
пугай,
2. С точки зрения работы я попала в странную ситуацию: я приписа-
на к МИД’у и его архиву, так что меня сразу включили в группу,
которая готовит второй том, документы 19—20 вв. (Уже 1,5 дня си-
дела и читала и описывала донесения португальских послов
1906-1907 гг. Очень интересно! Такой анализ внутренней, в том
числе революционной, ситуации! Надо будет скопировать да из-
дать в России • в том они не войдут, ибо не касаются международ-
ных отношений). И этот архив на ножах с архивом Torre do
Tombo, в котором все мое и 18 век, с людьми из которого я, как
выяснилось, знакома; а они, как говорят мои кураторы, не хотят
предоставлять свои материалы. Ну, судя по нашей с ними встрече
в четверг, это действительно так, - было полное ощущение кар-
тины “Не ждали”, более того, “не знали” о возможности моего
появления- Так что, если им удастся договориться, я попаду
в Torre do Tombo только в октябре. Меня, правда, пока это не
огорчает.
27 Тогге de Tombo - Национальный Архив Португалии.
40^
•»7 Runt-nrii П 11
О.И. Варьяш. Тетрадь четвертая
3. Коллеги из архива - занятные ребята. (Говорим по-английски.)
Руководитель - prof. Saldanha - очень похож голосом и манерами
на Малинина28, только в два раза быстрее. Любит порассуждать и
поучить, задать вопросы типа: а существует ли история средних
веков? а была ли культура в 17 веке? etc. Появляется и исчезает с
легким движением руки, не интересуясь окружающим. Плюс
юная леди, лет 30, Fatima, по-английски не говорит, поэтому бесе-
дуем кратко о документах или компьютере (представляете, я рас-
суждаю об этом механизме по-португальски!..). Плюс третий -
томный длинный смуглый молодой человек (имени не знаю),
единственный, кто поинтересовался, как я буду добираться до до-
ма. Из них, как мне чудится, больше всех, по крайней мере, по вре-
мени, работает Fatima (naturalmente!29).
4. Вчера, наконец, встретились с Наташей30. Она выглядит хорошо...
Она готова получать мои письма, это самое удобное...
5. К сожалению, атташе, который меня встречал, через неделю уез-
жает. Это плохо, ибо у него налаженные связи, а что будет делать
новый неясно. Ну, посмотрим...
Вот, такие пироги. Здесь жарко - вчера было 31. Но бывает
вдруг холодный ветер, и тогда...
Сегодня, наконец, сяду за работу - не было нормального “куска”
времени. Да и уставала я - от жары и общения неведомого. Сейчас
пойду на рынок и за телефонной картой. Конвертов еще не купила,
так что не прощаюсь, но целую всех.
17.09. ...NB Особый, низкий, нижайший поклон Никите! Я чувст-
вовала себя просто великим магом, когда по моей команде на рус-
ском языке ребята нажимали свои португальские клавиши и в итоге
мы вытащили из компьютера “русский язык1’, и он теперь и пишет,
и читает по-русски. Более того, ребята сразу же залезли в Интернет,
стали читать “Итоги” и слушать (!) “Эхо Москвы”. Кайф! Так что
теперь e mail, наверное, может быть русский.
А сегодня я, как честный человек, целый день писала “культу-
ру” - осталось, наверное, на один вечер, или два; ну, и перепечатать.
А в середине дня пошла карту телефонную купить, а это сегодня
только в центре, а там - толпа стоит с воздушными шарами, кото-
рые время от времени лопаются оглушительно, с детьми, с 3-метро-
выми фигурами-марионетками, а в середине - 2 гитариста и fadista31.
28 Юрий Павлович Малинин - преподаватель СПбГУ т медиевист.
29 Порт., 'естественно”.
311 Наталия Мария A i [тонна - аспирантка Ольги Игоревны.
31 Исполнительница фаду - народного городского романса.
406
Путевые заметки
И я час стояла и слушала фаду. Исполнение среднее, но живое, и жи-
вое все действо: из толпы кричат, подпевают, все знакомы и все
радуются. А с Тежу водой пахнет. Так что я вернула "свой" Лисса-
бон, а то никак не могла почувствовать, что я в нем.
Пока все. Может, получится, опишу это фаду отдельно.
Целую всех.
25.09.
Привет, люди!
Вчера отправила "Культуру" и “Зону'*32, по этому поводу чувст-
вую себя сегодня на свободе. И с совестью все в порядке.
О моей жизни по порядку и в подробностях дня: встаю в 7.30,
контрастный душ, зарядка (если нет жары), исключительно здоро-
вый завтрак (хлопья, сыр, чай с молоком; чай поганый - липтон в
пакетиках; яблоки); потом - в архив; нашла я автобус прямой, так
что еду нормально: полчаса то стоим в пробках, то, увидев просвет,
с бешенной скоростью мчимся по узким улицам, уставленным маши-
нами, под горку. Я выхожу и иду по узкому брусчатому подъему, ко-
торый извивается между 2-х каменных стен. Одна из них подпирает
ряд домов, с другой свешиваются фиолетовые цветы плетьми. Тут у
них 22 был день “без машин*’ - только общественный транспорт -
так народ гонял на велосипедах, на роликах, а по моему подъему
трюхала лошадка с тележкой.
Подхожу к архиву - здороваюсь с полицейским (и не раз в день).
В 10 я за столом, перебираю документы и описываю на компьюте-
ре. Компьютер мне дали с приветом: мало того, что он шестой и
3.11, так он еще древнее нашего и с норовом. Он мне уже два раза
текст терял - и находил, но никто не знает, как это происходит.
Я его назвала Гришей.
Архив во дворце, королевском, 18 в. Розовый с белым, очень
изысканный. Часы бьют на башне каждые четверть часа, а в 12 иг-
рают (видимо, гимн). Все хорошо, удобно - кресла крутящиеся, ков-
ры, понимаешь ли и т.д. Но (!): курят они в архиве. Сидит мужик
за столом, обложившись документами 19 века, - с сигаретой в лапе
или в зубах! И чашка с кофе тут же!
Работают они не много. Канарейка напротив меня то звонит, то
уходит раньше, то кофе пьет где-то с дамами. Профессор приходит
32 Речь идет о материалах для энциклопедии под ред. Н. Ревякиной и о статье "К
вопросу о природе и факторах стабильности Пиренейской контактной зоны",
которая так и нс была опубликована, она помещена во второй тетради "Пи-
ренейские странствия" настоящей книги.
27'
407
О.И. Варьяш. Тетрадь четвертая
ближе к 11, с 13-13.35 - lunch до 3.15-3.30. В 17.30 архив закрывает-
ся; можно иногда задержаться, но чаще - нет. Так что... Кроме того,
ему звонят, к нему приходят, он куда-то бегает... Если этого нет, он
затевает беседы со мной. Но этим я довольна: в результате выясни-
лось, что мне доверяют, мне рассказывают конфиденциально
(не для российской стороны), что у португальского МИД'а нет денег
их послать в Москву, и какие контры у архива МИД’а и архива на-
ционального и т.д. О чем мы только не говорили! И об университет-
ском преподавании, и о Париже, и о марксизме, и о португало-рос-
сийских отношениях, и о переводчиках с португальского на русский,
и..., и... Посмотрим, во что выльется эта его супер-активность.
Не помню, писала ли я, что мы делаем полное описание всех доку-
ментов архива по России, и он хочет сделать то же с документами
18 в. в Национальном архиве. А там они не лежат вместе в ящиках
с надписью ^посольство в С-Пб’\ а разбросаны по разным коллекци-
ям гос. деятелей - т.е. неизвестно где.
Ну, вот. где-то около 2-х и я отправляюсь на обед. Спускаюсь
мимо rua dos Contrabandistas на улицу Prior do Crato (кто читал мою
книгу, тот помнит, кто это)33 и иду в маленький кафетерий, где ем
непременно у стойки: во-первых, иначе не влезет, а во-вторых, не-
возможно сидеть весь день. Меня уже выучили, уже знают, что сок
безо льда. Я ем (радуйтесь!) суп (но он здесь только пюре) и второе,
которое каждый раз неведомое - черт его знает, что такое empana-
do какое-нибудь! - и устрашающее по объему. Обратно я бреду с
трудом, и только необходимость карабкаться во дворец по довольно
крутой rampa (вся еда внизу, под холмом) позволяет мне сохранять
пока форму.
После архива - или в центр, посмотреть на Тежу - очень помо-
гает после архива - мимоходом, либо на почту, либо в магазин -
и домой. Прошлую неделю все вечера сидела за работой. Сегодня
вот позволяю себе расслабиться - письмо написать и почитать род-
ные форалы.
На ночь непременно пью молоко (творога-то нету, и сметаны
нету), а в постели читаю португальского классика 19 века - очень
занимательно.
Сегодня собралась в местную посольскую библиотеку, не
столько ради книги, сколько ради контактов, а она оказалась за-
крыта. Вообще посольские люди живут активной жизнью, но посто-
ронним не навязывают ее и не мешают. Так что я - в слоновой
башне.
33 Португалия: дороги истории. М., 199L
408
Путевые заметки
Лиссабон пока нехорош. Жарко, народу туча, суетно. Кроме то-
го, он весь в стройке. Две лучшие площади города перерыты вдоль
и поперек. На большинстве улиц вдоль домов роют траншеи -
может быть, отопление, а тротуар-то -1.2 м. Очень многие памят-
ники закрыты фанерными щитами - на реставрацию. И т.д. Наде-
юсь, к зиме эта бурная деятельность закончится...
29.09.
В библиотеку я вес-таки попала на следующий день и опять ощу-
тила примерно то же, что в Национальном архиве: “не ждали’*.
Я представляюсь: “меня зовут так-то”, а в ответ - “угу”. Хрен» ко-
нечно» с ними, но любопытно. Ребята, узнайте у Орловой, это так
обычно, или я какая дикая в посольских дебрях.
Отдельная песня - Лиссабонское метро. Пожалуйста, прочитай-
те или перескажите Гоше34. Во-первых, оно левостороннее. Во-вто-
рых, на станциях играет музыка тихая и приятная, хотя и разная.
В-третьих, многие поезда состоят из одного длинного вагона, у ко-
торого резиновые соединения, как в наших автобусах; очень удобно:
вошел в хвосте, а тебе надо вперед - ты и идешь себе. А остановки
голос объявляет и на табло светом их название зажигается. А еще
есть движущиеся дорожки и лифты (!). и на каждой станции - карта
поверхности. И я живу на станции - Arroios - “Ручьи”.
Кстати, у меня на столе карта Лиссабона лежит, вы можете про-
следить мой путь: посольство находится на улице Visconde de
Santarem. Как туда попасть? Начнем с реки. Центр мягко выступает,
таким полукругом, в реку, должна быть надпись: Terreiro do Ра$о или
Pra^a do Comercio. От них чуть вверх - и расходятся две крупные ули-
цы: rua de Palma и avenida de Liberdade. Следуя но ним и их продолже-
ниям вы попадете на Chile и Saldanha. Вот между ними - моя улица.
А вот если от Салданьи двигаться по avenida de Melo, rua Braamcamp,
Rato, av. Cabral, rua Estrela, r. S.Antonio de Estrela. Possolo, calcada das
Necessidades, то вот в конце калсады, на углу зеленого парка и стоит
дворец с тем же “необходимым названием”, а в нем - архив. Може-
те прикинуть: в хорошую погоду я предпочитаю пешком до Saldanha.
метро до Rato, а там пешком, через парк Estrela прямо до дворца.
Последний переход - минут 30-35. Он очень хорош: парк с черными
лебедями и всякой невиданной зеленью (агавы там всякие, на листь-
ях которых вырезаны имена, сердца и даты), потом довольно старые
кварталы, где стены все в azulejos. а кафе такие узкие, что кроме
стойки - 1 ряд столиков, и то уже еле-еле протиснешься, а тротуары
34 Георгий - внук Ольги Игоревны.
409
О.И. Варьяш. Тетрадь четвертая
см. по 50, из мелких светло-желтых гладких камней, мостовая же
брусчатая; и вот до Possolo улицы то вверх, то вниз, а дальше - толь-
ко вниз, и за одним из поворотов - вдруг улица падает к Тежу и ты
его видишь; город как будто распахивается.
Кстати, город меня признал сразу. Не успела я выйти в 1 день из
посольства, как меня стали спрашивать, как куда-то пройти. И те-
перь тоже: из очереди на остановке выбирают меня; старушки у
телефонной будки обсуждают со мной здоровье своих собачек и т.д.
Следующий пункт: о работе. В общем, все нормально. Докумен-
ты очень приятные: плотная желтоватая бумага, коричневые черни-
ла; приятно узнавать подписи послов - они то уезжают из Петербур-
га, то возвращаются: очень болели, бедные, и бесконечно испраши-
вали разрешения уехать туда, где “хороший воздух” - в Мадрид, на-
пример, или Париж - и прикладывали справки от русских врачей. И
даже уже гордость прошла, что читаю-разбираю португальскую
скоропись. Но их много, интересных мало, и потому трепета, в об-
щем, нет.
Кроме очень интересного анализа революционных событий, об-
ращает на себя внимание огромное количество сообщений о холере,
даже шифрованных. А еще - это не в документах, а за ними - преин-
тсреснейшие связи с Португалией. Например, граф Строганов был
послом в Лиссабоне и вывез оттуда португальскую красотку, быв-
шую любовницу Жюно, которая уже графиней Строгановой науст-
роила в России приюты для сирот. А вот посол Португалии женился
(кажется, я верно поняла) на сестре княгини Юрьевской - недурно?!
Человек Салданья, который, я надеюсь, повезет это письмо,
занимает меня весьма в буквальном смысле слова. Сегодня, напри-
мер, между швырянием документов, папок, празднованием дней ро-
ждений, телефонных звонков мы обсуждали ГУЛАГ, коммуналь-
ные квартиры, Помбала (он его потомок прямой?), события 1976 г.
в Португалии и еще тысячу проблем: все равно, сказал он, в этом
сумасшедшем доме работать сегодня нельзя; но я все-таки доделала
свои годы (1894 и 95). Он из знати, явный “аристократ” по идеям,
“урожденный антикоммунист”, любит “тереться” в неизвестных го-
родах и жаждет увидеть остатки имперской России. “О, какая мощ-
ная страна была Россия до войны!” (имеется в виду I Мировая).
Но начальник нас всех - Isabel Fevereiro - Февральская Лизавета.
Дама шустрая, но уж очень улыбчивая - как-то не от души, а от ди-
пломатии. И еще сегодня она при мне отчитывала одного из подчи-
ненных - молодого и томного - народ только переглядывался.
Ну, вот, вроде новости все.
Целую всех...
410
Путевые .заметки
К) октября
Здравствуйте, люда добрые!
Сижу в архиве, документы свои все закончила (т.е. не свои), жду
с нетерпением Салданью, который должен сказать, что будем де-
лать дальше, и - главное! - привезет от вас письма, а его нет! Хоро-
шо, взяла с собой один форальчик, так есть, чем заняться.
...Пока же у меня тут было 4 дня праздников и выходных (5-8),
я сходила в библиотеку, а потом сидела над форалами и сделала
больше половины. Очень интересно - попадаются необыкновенно
забавные вещи. Но кроме того, когда читаешь их так подряд, возни-
кает “ощущение” от каждого памятника. Известно, что они состав-
лялись по моделям - как интересно следить, как из одной модели вы-
растают разные существа! И вот ведь: часто тексты очень похожи,
как будто, ничего нового; но в результате ‘повторного” чтения
вдруг обращаешь внимание на то, что не отмстил в 1-й, а то и во
2-3-й раз.
Сложность, правда, в том, что опубликованные форалы -
до 70-х гг. 13 в. Т.е. как раз правление Диниша уже не тронуто.
Наверное, есть отдельные публикации отдельных форалов, по раз-
ным журналам, но где искать их? Буду, но это требует, скажем, не-
дельного пребывания в библиотеке. А вот в архиве Torre они лежат
в особом отделе, и там же - судебные решения королевских судов,
Ах-х-х!
Из документов же 19 в. тоже кое-что попадалось интересное.
Вот. в 1898 г. собиралось Императорское общество поддержки ис-
кусств организовать выставку современной испанской и португаль-
ской живописи - интересно, организовало ли? А то еще был у меня
печальный случай: читаю донесения за год, за другой - все одним че-
ловеком писаны, секретарем посольства Н. Ventura (посол - на лече-
нии, или меняли, да не успели нового прислать); почерк энергичный,
подпись особенно, И вдруг, приехал, наконец, посол, и через два до-
несения на третье сообщает, что Вентура погиб, а расследование по-
казало. что это самоубийство; а причина - роман с какой-то пре-
красной петербургской иудейкой. И с подробностями. Красота!
Т.е. красота по живописности, а так - я искренне огорчилась.
Тут временами и местами осень началась. Утром, идучи через
парк, на влажных с ночи камнях собираю каштаны. А на перекрест-
ках уже появились жареные. И вдруг под ногами замечаешь стайку
желтых листьев. Это не мешало 1° все выходные зашкаливать за 30.
Народ ходит по-разному: кто босиком и в топе, кто в костюмах и
плащах.
411
О.И Варьяш, Тетрадь четвертая
В прошлую пятницу пережила неприятные минуты. Надо было
получать мою стипендию. Это делается так: звонишь в Институт
Камоенса (оказывается» он - подразделение» или что-то в этом
роде» МИД’а), спрашиваешь, когда прийти за чеком, потом получа-
ешь его, а потом в банке деньги. Ну, вот, сказать-то я могу, а по те-
лефону понять, что отвечают, очень трудно. Ну, все-таки договори-
лись; но когда я пришла, мужик все интересовался, что ж я по-пор-
тугальски не говорю. А я ему объясняла про свои документы на
испорченной португальским латыни, но все равно было мерзко.
Теперь с перепугу начала понемногу заниматься языком, - т.е. со-
ставляю небольшие тексты по нужным поводам и повторяю их.
Посмотрим. Решила TV послушать - так попала на передачу о пор-
тугальском тореро в Саламанке: все говорили по-испански, очень
попятно. Вот (непривычная) разница: испанцы же выговаривают
все, а эти друзья глотают половину гласных, иди догадайся, что он
имел в виду.
Кстати, жизнь за рубежом кардинально меняет человека.
Вы всегда знали меня как защитника детей и животных. Так вот, я
почти созрела для (не будем уточнять...) Дело в том, что мои соседи
по балкону имеют 2-х (двух) попугаев и одну (1) дочку. Попугаи с
8 утра до 8 вечера орут под моим окном. А девочка в эти же часы
плачет с постоянством, достойным лучшего применения, и перио-
дичностью часа в 1,5. Конечно, по будням она в школе, я на работе;
но утра, вечера и выходные - т.е. время “моего творчества” ими ом-
рачены безбожно. Вчера похолодало, так всех троих вечером не вы-
пускали на балкон - то-то счастья мне было.
Так, Салданья приехал, в полном восторге от всего - от Москвы,
от Третьяковки (Куинджи его потряс, и не только), в особом востор-
ге от Аришечкн (цитирую: умная, красивая, просидел больше часа и
еще хотелось). Заряжен энергией, завтра утром мы с ним планиру-
ем, как “атаковать” (его выражение) 18 век и Национальный архив.
В Москве “не хотят понимать” здешние сложности и настаивают на
скорейшем завершении работ. Вот так.
Пожалуй, это все мои новости. Ничего особенного не происхо-
дит: работа - она работа и есть, что в Москве, что в Лиссабоне.
Целую всех.
P.S. прошу прощения - поганка я, все-таки: спасибо большое за
поздравления!
412
Путевые заметки
24.10.
Дорогие мои, здравствуйте!
Писала вам мелкие записочки, чтобы свести в единый стройный
сказ, но - сегодня, наконец, случилось, - и потому начинаю с конца.
Сегодня меня отвезли в Torre do Tombo, долго водили по кабине-
там, реставрационным мастерским etc - и наконец, пустили в зал чи-
тать документы 18 в. Архив роскошный. Построили его лет 10 на-
зад. Он торжественно спокойный и изнутри, и снаружи: довольно тя-
желые прямоугольные формы, всюду темно-коричневое дерево и
какао с молоком камень. У каждого читателя - стол метра 2 и крес-
ло на колесиках, и я, чтобы не гадить деревянной коробкой с доку-
ментами поверхность стола, не ее таскала по столу, а разъезжала
вдоль него. Во! И кондиционер, и внутренний дворик с пальмами,
только питаться земной пищей негде; но входи-выходи свободно,
так что это не проблема.
Еще удобно, что Torre - в 10 минутах ходьбы от Национальной
библиотеки, т.е. при желании или нужде туда можно заглянуть по
пути.
Так что сегодня я, припав к документам 1761-65 годов “кинула”
под две сотни штук, полную коробку. Шла домой, охваченная
7-м чувством советского человека.
А то прошлую неделю мне коробки МИД’овские (т.е. не они, а
история) подбросили подляну. Значит, так. Жил-был португальский
консул в Петербурге, Боржем его звали, небось его родственнички
нас портвейном снабжали. Ну, естественно холод, ревматизм, съез-
дил на воды - не помогло, ну. и отбыл в отставку в Порту, под тем
еще соусом, кроме здоровья, что детям нужно португальское воспи-
тание. И взамен его - бац! - немец Rigler, все донесения по-француз-
ски с ошибками, а почерк!., и я, как пес, целую неделю их читала. -
лет этак за 20. привыкнув, в общем, это делать несложно; но есть
два “но”; отсутствие французского словаря (а иногда хочется узнать,
что такое blanchement de toile a voile) на работе и необходимость ан-
нотировать эти документы по португальски.
Среди этих консульских донесений много живого материала.
Например, были португальцы, которые бежали из французских
войск в 1812 и укрывались в Петербурге, а Александр I им субсидий
подбрасывал.
“Рабочих” новостей больше нет. А вот, “что лопало” - по доро-
ге на нес и с нее:
- В парке Estrela живут кактусы, 5 метров росту. На них - круп-
ные “шишки”, розовые, фиолетовые; а сейчас они лопаются и пре-
вращаются в белые астры.
413
О.И. Варьяш. Тетрадь четвертая
- В том же парке дня 2 назад» иду вечером нога за ногу» а на ме-
ня из кустов не торопясь выходят 2 крупных птицы, лениво пощипы-
вая травку. При ближайшем рассмотрении это оказались павлины.
- Утром в МИД. архиве все здороваются друг с другом - bom dial
Помещение высокое, большое, дверей мало и по нему как перезвон:
бом - ди-и-и-а; бом-дииа ~ перебом.
26.10. 2000
...Просидела уже три дня в Тогге, сделала уже около 400 доку-
ментов, т.е. просмотрела - нигде никакой России. Пытаюсь ориен-
тироваться на русские документы: если русский посол в Мадриде со-
общает, что он беседовал с португальским, есть надежда, что и тот
зафиксировал их разговор. Так нет же! Молчат, проклятые, даже в
шифровках не о том речь оказывается. Будем искать! Салданья ра-
дуется этому, как дитя: вот видите, насколько секретными были пе-
реговоры! Это хорошо, конечно, но публиковать-то что?
Завтра идем в МИД - обсуждение 1-х результатов. Надо выра-
батывать тактику.
У нас тут осень, даже где-то зима надвигается. По этому поводу
все зацвело - ирисы, кусты какие-то и - эвкалипты. Такие светло-
зеленые шишечки появились, или шарики, они отбросили крышеч-
ки, как на желудях, и появились желто-белые тонкие лепестки; из-
далека как крупные цветы липы. А запааах! И в то же время с них
шкура облезает и огромными кусками валяется по бульварам, как
звериная.
Архив Torre стоит на краю университетского городка, так что я
теперь все время наблюдаю здешнюю студенческую молодежь.
Сегодня они на лужайке устроили концерт - с оркестром, микрофо-
ном etc - аж тишину кондиционерную пробивало в архиве.
Недавно еще в МИДе забежал к нам в комнату некий шустрый
бывший консул - маленький, быстрый, смуглый, разговорчивый и
знает все на свете. Сидит на просмотре современной документа-
ции, - чтоб нс дать читателю чего нс положенного. Обычно он нас
развлекает своими политическими оценками, например, предложил
сделать Иерусалим вольным городом. А тут стал рассказывать, как
он был в Ленинграде и им показывали дневник Ибн-Маджида. И на
меня хитро смотрит, знаю ли я такое. Ну, я рассказала историю жиз-
ни Шумовского, и как он перевел дневник, и что он опубликован.
Он очень радовался, а остальные португалы были потрясены 1) су-
ществованием дневника лоцмана великого Вашку 2) и тем, что
никто в Португалии не только не перевел его, но и не заинтересо-
вался. Так я не посрамила земли русской.
414
Путевые заметки
А тут еще узнала я интересную вещь; оказывается наш посол в
1918 г, не признал революцию и остался в Лиссабоне со всем архи-
вом. Он у них там но полочкам в папочках уложен. Что внутри -
не смотрели, только частично. Я просмотрела им папку на русском
языке - оказались “политические обозрения", рассылавшиеся из
России по посольствам. Интересно, конечно, если изучать, но это же
все и в России есть. Не знаю, придется ли мне их видеть еще, в об-
щем, ни к чему бы, хотя и интересно.
А дети в детский сад и в младшие классы школы ходят в клетча-
тых халатиках, и мальчики, и девочки. А вам на прощание, рог des-
pedida, загадка: на туалетах буквы: Н и S. Кому куда идти, если нет
картинки? И что это говорит о менталитете?
Целую крепко. Всем привет. Как там моя любимая сестра?
* * *
Дорогие мои. друзья мои, коллеги, или как говорят (пишут) ис-
панцы muy senores (у senoras) mios! Как я по вам скучаю! Вы там не-
бось конференциями и заседаниями балуетесь, всякие презентации
проводите, и каждую среду из сейфа достаете какую-нибудь бутыл-
ку - я точно знаю! Очень завидую, как это должно сказать - “по-хо-
рошему завидую''.
А я тут, как пес, в пыли столетий, сейчас конкретно - 18 столе-
тия, разматываю детектив. Рассказываю: жил-был на свете князь
Мещерский; и отправила его царица наша матушка в Мадрид, секре-
тарем посольства. А с Португалией никаких отношений еще не бы-
ло. Но хотелось. И вот отправился наш князюшка в Лиссабон, как
частное лицо (видимо), проболтался там больше года (еле-еле его
наш министр заставил в Мадрид вернуться, его кредиторы там уже с
собаками искали), понравился ему Лиссабон дюже - такие донесения
в Петербург слал, что у коммерч и иностранных дел коллегии от за-
висти слюнки текли (потому, небось, назад и вытребовали), - ну,
и встречался с маркизом Помбалом - не раз, с королевской семьей,
н все про договор с Россией их обольстить старался. Повторяю -
почти 1,5 года при дворе. У нас в архиве - туча от него донесений.
Португальцы же узнали о его существовании только из наших доку-
ментов, когда наш МИД список с аннотациями прислал. Странно?
В общем, да.
И вот меня бросили на поиски этого товарища в португальских
документах. Ребята, вы не поверите! Как подхожу к 65-66 годам,
когда он в Лиссабоне был, - документы становятся крайне малочис-
ленны и суперкратки, как лиссабонские, так и мадридского происхо-
415
О.И Варьяш. Тетрадь четвертая
ждения. Ни одного упоминания я пока не нашла (а уже около
1000 документов за 64-74 гг. я просмотрела). Зато есть одна чудная
запись в донесении португальского посла из Мадрида: мол, некие
'слуги говорят, что видели, как русский принц в Лиссабон отправил-
ся насчет договора балакать - вооон по той дороге - так это неправ-
да, и русский посол просит предупредить, что ежели кто прибудет в
Лиссабон, то самозванец. Чудо!
Вот такой детектив. Кстати, то же самое (пока) и по поводу вто-
рой попытки установления отношений, через 8 лет - 10 лет. Вот ка-
кие секреты.
Но у меня впереди около 50 (пятьдесят) ящиков с документами,
в каждом из которых - от 150 до 400 штук. Так что, может быть,
и набредем на князя.
Попытки встретиться с ним я осуществляю ежедневно кроме за-
конных выходных и праздников (вот, вчера день всех святых был...)
с 10 утра до 6 - 630 вечера. Так что к своим форалам опять бегаю
по вечерам тайком на свидание, зато уж, если свидимся, то до глубо-
кой ночи.
Пусть вас, мои дорогие, не пугают эти страшные картины. Рабо-
тать все время невозможно, поэтому я погуливаю, и к Наталье езжу
иногда, и в соборы хожу, и читаю, и даже смотрю TV гораздо чаще,
чем в Москве. Вот только музыки решительно не хватает - органы
не везде и не всегда, а концерты с 9 - 9.30 вечера, у черта на рогах,
а на машину я никак не скоплю.
Ну, о Лиссабоне я писать не буду, он, как всегда хорош, хотя
слегка обтрепан - или у меня такое впечатление, настроение, не
знаю. Но, по крайней мере, наступила осень, летят каштаны и жел-
тые листья, расцвели эвкалипты и фиолетовые ирисы и туча других
неведомых мне цветов, кустов и деревьев. Если удастся сфотографи-
ровать, по приезде будем смотреть. А еще я слайдов куплю.
Коллеги, если кто. может, вздумает сделать такую милость, что-
бы написать человеку, заброшенному на край континента, на берег
океана - то у меня несколько вопросов. I, есть ли в сейфе бутылка?
(это вопрос сохранения традиций); 2. чем дело кончилось с вступи-
тельными экзаменами в аспирантуру; 3. как прошли обсуждение
диссертации и конференция; 4. как вы отметили ’Тород"; 4. все ли
здоровы - и вообще, как вы живете.
Целую всех подряд.
Уже скоро приеду - прошла треть “срока'*.
Подпись.
416
Путевые заметки
2.11.
Здравствуйте, здравствуйте!
Отправила письмо не так давно, так что особенно писать нече-
го, но - все-таки.
Жизнь моя течет все так же, ищу Мещерского, просмотрела уже
около 1000 документов - пока нет. Сегодня прикинула - если гак и
дальше гнать, то к началу января можно закончить 18 век. Посколь-
ку я, все-таки, не одна, то, может быть, и быстрее. А может быть,
они будут 19 век смотреть.
Не гожусь я, ребята, в шпионы, ну, никак. Такая ненаблюдатель-
ная! Либо у меня это профессорское что-то - но не рассеянность,
другое. Вот, например, я сковородки в духовке через стеклянную
дверцу через 3 недели только заметила, а ведь как нуждалась в них!
Вот и в архиве 10 дней сижу, каждый день в каталог захожу; только
сегодня заметила, что рядом с каталожными полками - книжные, а
на них свежая историческая периодика и источники (!), мне нужные.
Хорошо, не в феврале заметила!
Так что еще тыщонку документов кину - и начну по утрам сво-
ими форалами баловаться.
В субботу ездила на телефонный пункт и встретила там троих
мужиков из Жмеринки! Поехали искать долю в Испанию, там не вы-
шло, перебрались в Лиссабон, пока работы не нашли, но надеются.
Не слабо? У меня только один вопрос: если не на что жить на Укра-
ине, то на какие средства удается выехать, доехать, поездить и уже
не первый месяц, по-моему, жить? Забавно. Вернее, непонятно.
Я тут, как уже докладывала, смотрю телевизор. У меня ОРТ и
НТВ. ОРТ плохо видно и не интересно. А НТВ у меня - во-первых,
для зарубежа, а во-вторых, смотрю я его вашей ночью. Поэтому по-
падаю на очень забавные передачи. Например, была передача о Ро-
мане Карпухине - бывшем спецназовце, бывшем учителе танцев,
бывшем летчике, а ныне - тореро в Барселоне; первый русский то-
реро, а?
А поскольку передачи на зарубеж, то вся реклама - или для Из-
раиля, или о Израиле. Ну, их порошки или курорты - ладно; а вот их
концерты - кто у них только не поет! Одно турне за другим: Сер-
гей Никитин со товарищи, Мумий Тролль, “В нашу гавань заходили
корабли*' всем выводком, Киркоров - и т.д. По-моему, это экспансия
на Ближний Восток.
Сегодня у нас дождь. После работы пропустил домой, а сейчас
опять стучит. Очень уютно. Тем более, что дожди здесь не такие,
как у нас. Я бы написала, но еще не донаблюдала - мало их было.
417
О.И. Варьяш. Тетрадь четвертая
Жалко только, что когда нет солнца, то и холодно - в домах. И ни-
чего не сохнет. Вот, маленькие хитрости:
- если ты замерз в библиотеке, иди в туалет и суши руки.
- если ты замерз в архиве - надень плащ и походи по лестнице:
на ней металлические перила - одновременно светильник (свет вниз,
на ступени) и сильно нагреваются.
- полотенца и трикотаж я досушиваю вечерами на настольной
лампе, и т.д.
...целую крепко
всех.
3.11. 2000
Из зала архива: не могу не поделиться. Я уже писала, что все
португальские послы в России мучились ревматизмом и т.п. Каково
же было мое удивление, когда оказалось, что и лиссабонско-мадрид-
ско-парижская переписка полна им же, с большой буквы, так что
сразу в глаза бросается. И каково же было мое “возмущение” (сме-
ялась почти в голос), когда оказалось, что многообещавшие донесе-
ния важного в наших делах человека, на которые мы очень рассчи-
тывали, начинаются словами: “humidor de dentes...” “зубная боль
помешала мне писать к вам...”
Будьте здоровы!
14.11.
Здравствуйте, мои дорогие!
Итак, день разврата.
Я вышла из дому в субботу за покупками. Магазин оказался за-
крыт на перерыв, светило солнце и, плюнув на все, я решила пойти
в замок - ненадолго. Однако место это обладает удивительной осо-
бенностью - затягивать и заставлять забывать о времени.
К замку можно попасть многими путями. Я выбрала любимый -
на трамвайчике, и вот опять, как кинокадры, замелькали мимо меня
витрины магазинов и манящие пещеры ресторанов, а за редкими по-
воротами - вдруг то громада церкви, еще больше оттого, что улица
так узка, то спуск, обрывающийся в никуда, - только Тежу за ним,
Я вышла на площади солнца (по-моему) и не удержалась: над обры-
вом, над Тежу и черепицей крыш поставили зеленую будку и столи-
ки: я взяла кофе и села на солнышке, жмурясь котово. Кофе прода-
вал седокудрый и седобородый - полуиндиец, полунегр - не знаю, но
чертовски красив и элегантен в каждом движении, несмотря на ли-
нялую ковбойку и вытертые джинсы.
418
П утевые заметки
Взбодрившись кофе (вообще-то. стараюсь не пить, так как днем
выпьешь - ночью не спишь), я пошла по стекающим с холма, от
замка улочкам; они как ручьи сходятся, разбегаются, вдруг остана-
вливаются на озерке-площади и дальше, вниз. Не люблю и никогда
не помню названий улиц, но тут они добавляли прелести: площадь
васильков, улица S, Yago, улица главного сборщика налогов и т.д.
(а еще улица "маленького/мальчика Бога”, т.е. Христа-дитя). Ко-
нечно, в субботу - полно народу, но. удивительно, он не мешает: на-
верное, потому что все-таки это нс руины какие-нибудь, а настоя-
щий живой город; даже в самом замке есть улицы с домами - жилы-
ми, т.е. с болтовней соседей у двери и разноцветным бельем на ули-
це, на балконах. Дома лепятся на горе друг к другу, к замку: взбира-
ешься по крутизне вдоль стены, глянешь случайно наверх - через
серую стену свешиваются уже спелые апельсины в зеленых глянце-
вых листьях; а дальше ползет виноград - обычный, "наш”, декора-
тивный; но здесь на свободе он длинно и прямо выбрасывает по сте-
нам свои плети, а сейчас листья покраснели, и издали лозы - как
кровеносные сосуды бегут по стене.
В замке было людно, но можно было вдруг оказаться в пустом
каменном дворике; только пиния шумит иглами. Около зеркальной
стены киоска застыл павлин, на себя глядючи. На каменной скамье
под соснами (?) гитарист настраивал гитару, а потом взял пробные
аккорды - и я погибла. Минут 40 я просидела на солнце, на парапе-
те. не в силах уйти. Он играл, закрыв глаза, одна мелодия сменяла
другую без перерыва, басы дрожали и плакали (что поделаешь, этот
банальный оборот ближе всего к правде); внизу, в городе звонили
плоскими голосами колокола, вплетаясь, но не смешиваясь с гита-
рой. И я ушла, а музыка осталась.
Я пошла вниз, надеясь найти спуск, который мне понравился в
прошлом году - и ноги сами вынесли меня, по крутой улице и лест-
нице метров 30, к площадке перед источником, из стены бьющим
(это тут в 18 в. ”обводняли” город и понастроили акведуков и таких
вот скульптурно оформленных общественных "колонок”), обсажен-
ным чудного вида, прозрачно-пушистыми, акациями. А дальше - по
улице черных камней - 2 минуты до собора. Тут мне тоже повезло:
в соборе звучал мужской хор, и я там полчасика послушала. Ну, а от
туда уж рукой подать до Байши - тех самых 5 главных торговых
улиц, где каштаны больше всего жарят, которые в субботу и воскре-
сенье превращаются в интернациональное гулянье.
Тут я поняла, что после кофе прошло уже часа 3-3.5, и я ничего
не ела, а хочется. На главной улице Байши - ул. Augusta - пешеход-
ной, столики в два ряда от разных кафе. Я села против порту га л ь-
419
О.И, Варьяш. Тетрадь четвертая
ского, не какого-нибудь Макдональдса, и попросила пива и цыплен-
ка. Каково же было мое потрясение (тщательно скрытое), когда
вместо стакана, как у соседей, мне замученный официант с лицом
молодого Жерара Филиппа, но еще и с подбородком, приволок
кружку стакана на 2,5. Пришлось посидеть подольше. Спускались
сумерки. Горький запах каштанов и углей мешался с запахом кофе;
самоцветами горели сухие крашенные травы и цветы, которыми тут
принято дом украшать (а красят в глубокий синий, в разные оттен-
ки охры, желтый - у-у-у!).
Рядом со мной аккуратная английская пара пила чай, естествен-
но. А чуть сзади пожилой американец, которого дети оставили за
пивом, а сами пошли в магазин, и португалец, этакий потертый жиз-
нью пути, или бывший юный святой итало-византийской школы.
На хорошем английском он стал рассказывать американцу об исто-
рии Португалии и как они мир открыли, и что он (мир) изменился,
благодаря именно им; и так. как будто, ну, вот, позавчера открыли
Америку, вчера компьютеры придумали, и если бы не позавчера, то
и компьютеры девать было бы некуда. А англичане тоже слушали
тихо и серьезно, и иногда переговаривались, тоже очень серьезно.
И уходить мне оттуда совсем не хотелось. Но пиво кончилось, цып-
ленок тем более, англичане ушли, начало темнеть, а. значит, и холо-
дать, и я поехала домой.
27.77.
На этой неделе ничего столь романтического не случилось.
Сидела в архиве; пошли дожди - тепло и сыро. Красота - запредель-
ная: все, что могло, пожелтело, но еще держится на ветках; ирисы,
по 3 4 штуки на стебле, безумствуют под желтыми липами (?), пла-
танами, и уже 3 недели, как всюду огни рождественские, елки в лам-
почках и из лампочек и т.д. вот такая дикая для нас смесь осени, вес-
ны и зимы, Да. и апельсины поспели, и жасмин (?) зацветает.
26.11.
Ну, вот, я получила, наконец, письма, сразу целых 3: мамочка,
твое, и два Аришкиных, с Мариной и Юрой35 36. Спасибо, ребята, я
читала целый вечер.
Эта неделя - вся в общественных мероприятиях: юбилей посла
бывшего, которому мои коллеги выставку делали и были очень
35 Марина Владимировна Винокурова - сотрудник ИВИ. медиевист.
36 Юрий Петрович Зарецкий - историк-медиевист,
420
Путевые .заметки
тронуты моим желанием им помочь (а мне - для разнообразия?, и
международный благотворительный дипломатический базар, где
посменно торговали дамы посольства, и в том числе я, хоть не дама,
и не посольская. В общем, даже интересно, что покупают, как,
почему: просто хочется хороший янтарь, или были в России и зна-
ют (одна пара путешествовала по Волге на теплоходе плюс Петер-
бург - в диком восторге; требовали водку только “кристаллов-
скую”, а у нас без завода, только “экспорт14 и все тут; пришлось
уговорить попробовать, тогда взяли 2 бутылки - и Московскую и
Столичную). Занятно наблюдать также за дипломатами, которые
друг друга знают и в этой ситуации - как бы некая общность, про-
тивостоящая остальным. А наглая Украина торговала янтарем -
нашим, естественно.
Всю неделю дожди, оборвали листву; в среду затопляло даже не-
которые отрезки набережной. Белье сохнет уже неделю. Правда,
все остальное - блузки из шкафа - точно такое же.
Я прибарахлилась, что-то удачно, что-то нет. Сшила себе пончо
и окончательно мимикрировала под местных.
На той неделе набросала введение к своей работе: кусками, ибо
не все еще ясно. Села за первую главу, но пока не очень идет, что-то
мешает.
Португальский мой melhorava е melhorou37 - я часто ловлю себя
на том, что, читая документы, вернее, просматривая их, как бы пе-
ресказываю или оцениваю их по-португальски про себя. А в пятни-
цу пришла в МИД, а и Салданья, и Изабел заболели, и я болтала
по-португальски с Фатимой - за компьютер и за жизнь. Словари, на-
до сказать, у нас старые и поганые; слова, как бы, верные, но тут в
жизни люди говорят по-другому.
Из того, что я видела в Torre de Tombo, мне осталось недели на
две; но еще посольство Португалии в России в эпоху Наполеоновских
войн, которое Салданья хочет поделить на троих (ну, это дней 5); и (!!)
так называемая Colec^ao Pombalina в Национальной библиотеке, а
это - 600 томов (не слабо?!). Я предложила сделать зондаж всем вме-
сте. чтобы потом они уж сами доделывали. Но там может и ничего не
быть; никто не знает этого; документы собраны по годам, в смеси.
Я за эту и ту недели, пойдя, наконец, своим путем, а не по их ре-
комендации. нашла штук 10-12 документов, часть из которых точно
пойдет в издание. Я их переписала и, не дожидаясь копий, вбиваю в
компьютер, чтобы I) коллеги могли оценить их ценность; 2) ото-
слать в Москву, пусть переводят.
37 Порт.: “улучшался и улучшился'’.
421
О.И. Варьяш. Тетрадь четвертая
Вот, все мои дела. Пишите, пожалуйста, очень приятно получать
письма. Мамочка, ты не написала, как решилось, и решилось ли,
с твоей книжкой в “Восточной литературе”?
Большущие приветы Аришке, Геку, etc., Игорю и всем осталь-
ным.
Целую. О
27.11. Лиссабон
Сегодня выздоровевший Салданья сообщил мне, что 1 и 8 вы-
ходные дни, т.е., если учесть, что один день проходит в МИДе, всего
по три рабочих дня в неделю. Это плохо, хотелось побыстрее закон-
чить. Но зато - два week-encfa по 3 дня - если не заленюсь, можно
что-то написать свое.
Разрозненные наблюдения над собой и миром:
1. Поскольку я документы просматриваю в буквальном смысле
слова, читаю редко, если вдруг попадается что-то, остановив-
шее внимание, то у меня получается эффект 25-го кадра: доне-
сения из Испании - иезуиты, придворные охоты и праздники,
трактат о границах и т.д.; из Англии - корсары, математиче-
ские инструменты и книги, парламент, партии - ключевые
слова откладываются в голове. Или вдруг взгляд вырывает
слова, которые вызывают немереный хохот: Nabob poderoso -
очень забавное сочетание.
1 декабря - понятное дело: 1640 г., независимость от Испании.
Но я забыла об этом, а Салданья даже вытянулся и напыжился: ну,
что Вы, такой большой праздник! А 8-го - не помню, только пире-
нейский, нет, по-моему, общекатолический, но поздно признали -
день зачатия Богородицы. Опять гуляем три дня. И так же на Рож-
дество.
Недели 1,5 тому объявился еще один признак зимы/осени: пти-
цы запели по бульварам и паркам. Наверное, наши долетели на зи-
мовку. Я сначала не поверила ушам, думала -- опять попугаи, ан нет.
Кстати (т.е., наоборот, некстати, но почему-то вспомнила), что
там у вас с долларом ввиду этого безобразия в Америке ? Это важно.
Если я не пишу, это не значит, что лиссабонцы перестали рас-
спрашивать меня о дороге или вообще о жизни. Проверено: стоит
женщина, ждет, у кого бы спросить (в метро); народ идет потоком -
она дождется меня, А сегодня слышу на перекрестке сзади вопли
“Сеньора, сеньора!” и топот копыт. - За мной. - Тетенька моих лет -
как пройти к метро - догоняла (!). хотя вокруг, нс густо, но были лю-
ди. Что это? Безобразие.
422
Путевые заметки
1.12.2000
Ну, вот, половину срока мы отмотали.
Сегодня праздник и погода хорошая. Я предприняла пешую про-
гулку по местам частично знакомым, но давно нехоженым, и дорога
новая. Увлеклась так, что проходила, не присев, часа 3 с лишним.
Но - хорошо. В одном месте забавная была картинка: уютный
сквер, в нем на трех лавках народ спит - не поймешь: то ли бомжи,
то ли усталые туристы, но вид, в общем, все равно странный (не у
них, а у ситуации). И вдруг у одного из них начинает звонить сото-
вый телефон. Мужик вскочил, пытался под разговор ботинки напя-
лить - комично. Но я так и не поняла - турист ли так раскован, бомж
ли местный в благосостоянии пребывает.
Некоторые иронизировали по поводу моих покупок, так вот:
трудно тут купить что-нибудь, а одной - тем более, ибо не видно.
Я тут присмотрела славный твидовый пиджачок, и мечтала всегда,
и модно, 2 недели не могла доехать, по ночам грезила - и что же?
Приехала, померила, плюнула, повесила и ушла - так он сшит.
Опять же ощутив нужду в (деловом) пиджаке для приемов пошла
посмотреть - ну, убого, и все тут. Может, я не права, но мне так
видится.
Эти выходные сижу - творю свое. Ползет еле-еле - чего писать-
то, когда мне и так все уже понятно. Уговариваю себя, по рукам
бью, когда они тянутся к предметам, не имеющим прямого отноше-
ния к форалам.
Всю эту неделю погрязаю в Тарковском. Не смотрела только
"Сталкера'’ целиком. Наконец увидела, в 1 раз, “Солярис” Жду
с нетерпением понедельника - “Зеркало”. “Солярис”, конечно, сла-
бый фильм по материалу: зато видно, какой мастер из такого... и
такое делает. А актеры! Господи, оказывается, как могут играть ак-
теры! Я уже забыла. Но перепахал меня в очередной раз “Рублев” -
и самим собою, и тем. что там, оказывается, все сказано уже, - все,
к чему я своей головой пришла в позапрошлом году, совершенно
забыв, что это было в фильме найдено. Вот и снимай для таких
фильмы! "Рублев” со своей христологней интересно совпал у меня с
романом Эсы де Кейроша "Реликвия” - можете почитать, или пого-
ворим по приезде.
Ввиду высылки “рукописи” в этот раз пишу мало.
Целую. О
423
О,И. Варьяш. Тетрадь четвертая
(4-5.12?)
...Ну, вот, у нас дожди, все мокрое, сушу не переставая. Но все
равно красиво. В общем, погода такая: на 3—4 пасмурных дня -
1-2 солнечных. Не густо.
В связи с такой погодой, во-первых, постриглась сама. Ничего
себе, что-то даже в этом есть. Во-вторых, наконец, додумалась, что
тут надо на голове носить в дождь, и теперь вечерами шью себе баш-
лык из остатков пончо. Зонт при ветре выворачивает за дорогу до
библиотеки или архива раз 5; уже 2 раза его чинила. Боюсь, что
сдамся и куплю здоровый такой, как трость - они, как здесь говорят,
“mais fortes”38.
Подвели итоги работы в Torre - уже- я им сделала таблицу до-
кументов и соответствующих документов; они балдели. Она -
до 80-х гг. Теперь они мечтают о такой же по всему периоду. Вооб-
ще, документы у них в руках. По-моему, они даже список русских до-
кументов еще не изучили. Ну, Бог с ними. С 11 числа идем в архив
Национальной библиотеки смотреть, что такое архив Помбала
и что с ним делать. Я уже ничего не боюсь, даже Помбала с его
600 томами писем.
Целую всех. Всем привет.
Всем письма.
* * * ♦
Кошик39, передай, пожалуйста, в сектор, если они будут устраи-
вать Новый год, ‘‘загадки из Португалии”...
1. Дожди - постоянно и неожиданно. Где купить днем на улице
зонт? (в киоске “Союзпечать”).
2. С дверей упали картинки [женская и мужская фигурки, изо-
бражены О.И. схематически. - сост.Г Куда кому? (Пиренеисты
пусть молчат. - Homens е senhoras). Это можно рисовать.
3. Кто был самым знаменитым португальцем в истории России?
(Виейра, при Петре 1, 1-й шеф полиции в Петербурге...).
4. Какое отношение к Португалии имеет русский писатель 18 в.
Эммин? (турок, крестился в Португалии, потом уже приехал в Рос-
сию).
5. Загадка на будущее - не даю ответа, ибо надо проверять;
пусть думают в ожидании моего возвращения; каким образом для
России связаны два понятия: Португалия и благотворительность?..
Порт.: '‘более прочный".
*9 Домашнее обращение к дочери.
424
Путевые заметки
14.12.2000 Лиссабон
Дорогие мои люди!
Вчера и позавчера я получила тучу писем» два вечера веселилась
от души и очень вам признательна. И не только вам: пришло письмо
за неизвестной фамилией, и я долго гадала, пока не поняла из текста
письма, что это моя латинская девочка Аня меня порадовала.
Мои новости:
С понедельника (сегодня четверг, завтра уйдет почта - считайте)
сидим в Национальной библиотеке. Салданья меня сильно запуги-
вал - 600 томов! Нац. Библиотека! Все оказалось очень смешно.
Томов не 600, а 734. Однако перекрестное чтение каталога коллек-
ции маркиза Помбала, сделанного (каталога, а не маркиза) в про-
шлом веке, позволило вычленить 86 томов, где что-то может быть
(как вы понимаете каталог не дает описания содержания документа;
кроме того, в нем много сообщений типа: “и другое"', т.е. в томе мо-
жет быть все, что угодно). Салданья приободрился: 86 - это уже
вполне обозримо, месяц на двоих. Пошли мы эти тома заказывать -
и что же: ровно половина или “в плохом состоянии"’ и не выдаются,
либо микрофильмированы, и читать извольте в этой форме. Лично
я микрофильмы не люблю; Салданья пошел, посмотрел, как выгля-
дит текст в аппарате и отказался. Таким образом, мы имеем 43 тома
(по 20 на нос), наименее интересных, судя по описанию, и боюсь
(чтобы нс сказать, надеюсь), что мы закончим это к Новому Году.
Тогда останется только португальское посольство в России (ранних
лет), это 18 коробок, это не надолго.
Правда, эти пропущенные (недоступные) тома читать все равно
надо, но Салданья был тверд, как скала: Мы не должны жертвовать
собой!!!!; они с Изабель думают запросить их в МИД и там смот-
реть, тем более, что сегодня мне по ошибке принесли такой “пло-
хой” том - так это персик, а не том, особенно по сравнению с неко-
торыми документами из Torre do Tombo. Но, зная местные скорости,
думаю, что это случится ближе к лету, т.е. уже и еще без меня40.
Гораздо более яркое событие - Салданья сломался: мало того,
что он пошел обедать в библиотечную столовую (!) со мной (!), так
еще и в МИД мы потом ехали в его машине (!!). А поскольку в биб-
лиотечном архивном зале мы сидим локоть к локтю (это вам не про-
сторы Топе), то, отправляясь покурить, он меня ставит в извест-
4(1 Приписка: "Оказалось все не так: нам, может быть дадут специальные разре-
шения портить тома дальше”.
28 Варьяш О И
425
О.И. Варьяш. Тетрадь четвертая
ность: “я на минуточку, вниз, покурить.,.” и то же с обедом. Я валя-
юсь - в душе, а так - очень мил и любезен (я).
В прошлую среду была жуткая буря у нас. Темно, хоть глаз вы-
коли, уже в 3 часа дня; дождь, ветер; я пришла домой - ботинки хоть
выжимай, сохли дней пять; а поскольку они красятся, то те же пять
дней я ходила с черными ногами. На следующий день Лиссабон был
покрыт сломанными ветками и вывернутыми наизнанку зонтиками.
Около архива сломало огромный эвкалипт. Но я корыстно радова-
лась, собирая сосновые и еловые ветки и шишки в рассуждении
рождественских украшений квартиры. Тут, конечно, в магазинах,
туча всякого, но какой-то у него разгульный вид, как у лучших об-
разцов стиля мануэлину. Так что я буду творить в более сдержанном
северном стиле.
Прошлый week-end был очень смешной: я по-португальски гуля-
ла пятницу, субботу и воскресенье, а посольство - как вся страна -
воскресенье, понедельник, вторник (а моя пятница - день зачатия
Богородицы). И вот в воскресенье пошли мы гулять с женой и дочкой
нашего атташе, ибо он трудился, а они были неприкаянные. Я их сво-
дила в замок, в собор, потом пообедали в маленьком ресторанчике -
все очень мило, так как без напряжения. Я ей болтала, она мне, с ди-
тем 6 лет мы собирали ветки и шишки, за обедом выпили винца.
Мне - отвлечение на свежем воздухе; Даше - прогулка, когда она мо-
жет не думать о дороге, языке etc. Все остались довольны. А сама де-
вушка славная. Ей 33, образование - только мидовские курсы; но, как
сказал бы Паша Уваров41. дискурс весьма интеллигентный, беседо-
вать можно вполне разумно и раскованно. И очень взрослая она.
В пятницу договорилась с местной библиотекаршей разобрать
книги, а то они все перепутались, ни алфавитного, ни тематическо-
го порядка не осталось. С одной стороны - развлечение и общение,
с другой - как бы трудовой взнос в сообщество, принявшего меня
под свою крышу, с третьей, эгоизм: выяснить, что там за книги есть
“на почит.[атьГ’.
Ну, и наконец, в библиотеке наткнулась на буклеты музыкаль-
ных и иных программ развлечений в городе. В субботу изучу.
Мелочи:
Два дня назад выхожу из библиотеки, уже темно - 7 часов, одна-
ко, народу немного и потому я нисколько не удивилась, когда некая
пара мотнулась мне наперерез. Естественно с топографическим воп-
росом: а не национальная ли библиотека светит тут неподалеку сво-
41 Павел Юрьевич Уваров - сотрудник ИВИ. медиевист.
426
Путевые заметки
ими огнями? Спросили, однако, по-английски, и когда я по-английски
же ответила и сказала, что она вот-вот закроется, они поблагодари
ли, и на лицах появилось выражение умиления такого сорта: гляди-
ка, первая попавшаяся португалка - и по-английски размовляет...
Послала в МИД '’отчет", комментарии, даже документы порту-
гальские, а от них меж тем за три месяца - ни звука. Я уж пугаюсь,
может быть, издание уже прикрыли, и я тут, как заброшенный и за-
бытый агент?! Но переживаю не сильно.
Большущие приветы Аришке42 и всей се команде - я получила
от нее письмо, за что тебе, Коша, огромное спасибо. Сердце заныло,
потянуло на выставки, в музеи, потому что дома это совсем другое:
изменение в знакомом музее = трансформация + новое качество
пространства искусства. А здесь ты просто смотришь новое неведо-
мое. Каково закрутила?
Ребята, думаю, что до Нового года вряд ли успеет прийти еще
одно письмо, поэтому: Feliz Natal4’ {это на 25.12) и Вот Апо44 (это
на 31-1).
Целую всех крепко
О
20.12.
Привет, зверики!
Начинаю письмо, которое хочу отправить с Мишей45, а потому
буду писать кусками, что в голову приходит и жизнь подбрасывает.
1. Сегодня была на выставке в Тогге - “Архив на пороге нового
тысячелетия'* и что-то в этом роде. Витрины здоровые, очень тем-
но; полно - в средневековой части - иллюминованных рукописей
15-16 вв. - роскошь. Но интереснее документы, о которых столько
читано и которые я. наконец, увидала своими глазами: булла Алек-
сандра Ш. признавшая за Португалией право на королевский титул;
договоры в Алканизеш (решительное отделение от Кастилии,
к. 13 в.), Алкасоваш и Тордесильяш (15 в., колонии), знаменитые ре-
шения (/instruincnlo") кортесов в Коимбре 13S5 г., утвердившие на
престоле Жоана II и новую династию. Естественно, скромны необы-
42 Старшая сесгра Ольги Игоревны Ирина Игоревна Шсптунова, искусствовед,
сотрудник Государственного Музея Востока.
Порт., “Счастливого Рождества!”
44 Порт.. “С Новым годом!”
45 Михаил, сотрудник МИД*а.
427
28*
О.И. Варьяш. Тетрадь четвертая
чайно по оформлению, только у “инструмента” штук 20 печатей
привешено.
Дальше медиевизма не пошла - растягиваю удовольствие на
другие дни.
2. Ежели кому интересны сведения или курьезы из русской исто-
рии, то сообщаю, что в русско-турецкой войне 90-х гг. 18 в. участво-
вала туча иностранцев, несколько португальцев, испанцев и герцог
Решилье, полковником, Тобольского, между прочим, полка.
3. Если не затруднит, нельзя ли посмотреть, что за безобразный
указ против иностранной торговли был выпущен 1 января 1807 г.,
который испортил всю русско-португальскую малину, и чем он был
вызван. Очень кратко, Бобик4*, а?
21,12.
Вчера вышла из архива - прохладный ясный вечер, звезды, лу-
на. Просыпаюсь утром - темно, дождь грохочет по крышам - жуть!
Теперь вот наполовину мокрая сижу в архиве, стараясь растопырить
некоторые части одежды для максимального высыхания.
В прошлую пятницу был солнечный день, неожиданно похолодав-
ший во второй половине. А Салданья предложил сбежать из библио-
теки с обеда - видно, обрыдло уже мужику это гоняние за тенями.
Я и решила прогуляться - всякие елочные надобности купить.
И замерзла, как полцуцика (ибо половина промерзает быстрее). Зай-
дя же в базарчик, где есть всякая мелочь, и елочная, и рождествен-
ская, и для жизни, я вдруг увидала бутылочку с надписью alcohol
medico. При всей слабости знания португальского языка у меня не
возникло сомнений в содержимом бутылочки (и мне сразу вспомни-
лось, как здесь в 86 и 90 гг. наши мужики балдели от его доступности
и дешевизны), я ее тяпнула, принесла домой и поставила настаивать-
ся на лимонных корочках. Так что у меня теперь на всякий случай
есть лекарство от холода и промокания. Одновременно испытала дав-
но забытое чувство хозяйственных свершений. Окрыленная этим, ре-
шила к Рождеству окна вымыть. Однако при таком дожде... (ну, у нас
ведь еще три дня - за это время погода может смениться три раза).
Тем более ветер такой, что в извивах архивного здания стоит посвист
и завывание, а пальмы и другие бананы шумят не хуже русского леса.
В субботу случилась неожиданность - со всех сторон. Еще на
пятницу мы договорились с библиотекаршей Ниной книги разо-
брать, а то у них Вежииов - русский классик, “Гамаюн" Орлова,
естественно, на букву Г и т.д. Ну, и продолжили это дело в субботу,
46 Домашнее обращение к мужу, Александру Юрьевичу Бобосову.
428
Путевые заметки
ибо в пятницу успели только иностранную литературу - вечером же.
И вот прихожу я в библиотеку, а Нина достает пакет, из него шерри
и закуску (кстати, среди прочего вафельный торт) и предлагает от-
метить день рождения ее сына, который взрослый и в Москве. И мы
после каждого стеллажа (3 успели) отмечали. И тут странно все: и
неожиданное предложение (мы с ней раза 4 разговаривали до этого),
и место встречи. Ну. да ладно. На другой день мы с ней еще и гулять
ходили, и в китайском ресторане сидели... Она же и швейную маши-
ну обещала на вынос.
Прогулка же заслуживает быть отмеченной. Были мы в саду, ос-
нованном еще в 18 в.; он - как бы ботанический, но в то же время
там регулярность, террасы, балюстрады, лестницы и павлины. И с
его террасы видны крыши Лиссабона, плавно спускающиеся рыжи-
ми черепичными волнами прямо к Тежу. А перед террасой в
11.30 выстраивается конный духовой оркестр: синие мундиры, жел-
тые каски с конскими хвостами, медь труб и белоснежные лошади.
И полчаса прилежно дудят, хотя в саду - человек десять. И вся эта
старинность, пустынность, осеннесть и духовая музыка вызывают
совершенно вневременные ощущения.
Рождество меж тем бушует в Лиссабоне. В основном все укра-
шения выглядят довольно варварски — ярко, крупно. Но есть неко-
торые черты и традиции, очень симпатичные. Это, прежде всего,
пользование натуральными материалами. Например, все шишки на-
стоящие, от малюсеньких до полукилограммовых. Их вставляют в
венки, делают из них целиком небольшие елочки, продают просто
отдельно, позолотив или посеребрив. А в одном месте я видела ог-
ромный см.50 в диаметре венок из шишек - некрашеных и только из
них: они как бы цепляются друг за друга. Используют солому, сухие
злаки как знак будущего плодородия. А еще - я уже писала про за-
сушенные крашеные цветы и травы. Так вот к Рождеству ветки с
особенными, резными листьями, барочно завитыми, красят золо-
том. Само по себе, отдельно от елок и шишек, это очень красиво и
действительно абсолютным барокком выглядит.
Ну. вот, принесли мой ящик. Надо читать. Опять мне стало скуч-
но. Мы теперь просматриваем ту часть архива Посольства
(до 1832 г.), которая хранится в Топе, на предмет: а то ли отобрали
наши коллеги? Т.е. это нс поиск, а сплошное чтение, 18 коробок
(ну. часть уже читана Салданьей, то есть 14, по семь на моську).
Документы, как правило, неинтересные - скажем, на коробку, то
есть на 200-250 документов, один-два “неучтенных'* до нас. И черни-
ла в Петербурге были плохие - очень бледные тексты, совсем вы-
цветшие.
429
О.И. Варьяш. Тетрадь четвертая
В понедельник заходила к Цукановым (атташе) за программой -
они хвастались елкой; тут елки продают с корнями, в песке, так что,
поливая, можно ее держать месяцами. А какая пушистая! А густая!
У нас, конечно, в доступной продаже таких не бывает. Но эти рас-
тят специально и не в густой чаще, а, по-моему, прямо в горшках.
И на ней легкий налет голубизны.
Да, вот еще о рождественских украшениях. То ли в этом году,
то ли вообще, но у них принято делать звезды (пятиконечные), ко-
нусы а 1а елки etc. из золотой или серебряной проволоки или золоче-
ных веток. И то, и другое с сучочками, шипиками - то ли напомина-
ние о терновом венце, то ли не знаю что. Но ощущение жуткое - как
от изделий из колючей проволоки. Привезти?
Но вообще-то лично у меня, хотя и собираюсь сегодня-завтра
крутить венки из сосновых веток, - такая погода не вызывает ника-
ких рождественских ощущений. Салданья сегодня пришел и гово-
рит - ну, вот, скоро Рождество, зима началась, вот и дожди! Так та-
кая зима тут уже раз в 4-й начинается. Но - что правда, то правда -
не холодно. Так и держится 14-15°. Когда ясно, много холоднее
ночью.
Как я предсказывала, 3 месяца - оптимальный срок выезда за
границу. Вот, прошли они, и мне отчаянно захотелось домой. И де-
ло не в Н. Годе или снеге, или чем-то. связанном с временем года,
а просто - хватит! И работать свое не хочется: третий день вечера-
ми нагло читаю детектив за детективом: дело дошло до страшного:
Ладлэм по-английски. Ну, ничего, справимся.
Вот. сходила пообедать, стало теплее. Здесь, у Тогге, всяких
кафе и ресторанов достаточно, но я выбрала одно маленькое кафе,
целиком стоячее, не знаю, почему - может быть, за лица: там сим-
патичный круглолицый и круглоголовый хозяин и очень милая дама
лет 40. Они уже тоже меня выучили, хотя я им иногда изменяю, и
только я появляюсь уже греют мне суп. Потом я иду на бульвар и де-
лаю там круг, чтобы хоть немного размяться, под сильно пахнущи-
ми эвкалиптами. Очередная буря оборвала с них очередную шкуру,
и стало особенно видно, как они закручиваются - видно по свежим
полосам от шкуры: [далее следует рисунок рукой О.В,] Ну, может,
не так горизонтально. А потом, снова в Тогге, куда ж еще? Это Сал-
данья приедет через часик только. Мы с ним вполне сжились; он му-
жик ничего, любит пошутить, нс дурак удрать из библиотеки по-
раньше. насчет поболтать я уж и не говорю. (За единственным сов-
местным обедом рассказывал о своем военном опыте в Африке:
430
Путевые заметки
если солдаты не едят, значит, надо беспокоиться: либо еда плохая,
либо однообразная, что усугубляет подавленное настроение и
может вызвать взрыв; тогда их надо отправить на охоту либо за-
крыть глаза на их вылазку в деревню за провизией; первое предпоч-
тительней.) Но - видимо, мелкий комплекс есть: о незнании испан-
ского сообщал с высокомерным раздражением; а тут попался мне
документ на французском - письмо князя Юсупова к сыну Помбала,
и я, памятуя о том, что он несколько лет провел в Париже и там за-
щищался, французский знает '‘в совершенстве”, промучившись с
тремя строками, подсунула письмо ему. Он промучился с четырьмя
и так же (высокомерно) сказал: сделаем копию, пусть кто-нибудь
разбирает; это не мои проблемы. Л я, между прочим, будь у меня
словарь и время, и нужда, транскрибировала бы, ей-ей. И вопрос:
в проекте - он и я, проблема уж тем более не моя, кто будет это ему
делать? Одна надежда, что документ не пойдет - не официальный.
Пожаловалась (раньше) на скуку чтения - да, верно, но есть одно
свойство этих документов - я уже раньше писала - рисовать автора.
Вот сейчас некий Франсишку Шавьер Норонья Торрезан, в 1790 г.
был лет 24, в Петербурге в португальском посольстве отвечал за пе-
реписку. И тут посол отвалил в Лиссабон, и вернулся через 4(!) года.
И бедный, юный, из простой семьи, как о том писал посол, болезнен-
ный Франсик отдувался 4 года, за молодостью и некомпетентностью
не будучи даже повышен в должности. “Местный врач, - пишет, - ска-
зал, что мой дом в самом плохом месте города, и дом плохой, и надо
менять, чтобы не болеть”. И чуть что - у него лихорадка. Но работал
исправно, по 70—Х0 донесений в год отправлял. А потом посол вернул-
ся. и мальчик убыл восвояси. Не знаю, вернется ли.
Я тут по совместительству работаю архивистом: складываю до-
кументы по порядку, разгибаю загнутые углы, выравниваю запих-
нутые кос-как пачки (коробки размером ровно в лист, и если неров-
но сложить, листы встают дыбом, но умять можно, что и делают
многие).
28.12,
Ну. вот и прошли рождественские дни. Их получилось аж четы-
ре: суббота-воскресенье, 25 и 26. То же будет и на Н. Гид. 25-го бы-
ли закрыты даже магазины. Погода нс радовала: с часовыми прояс-
нениями лило и лило, так что выходить лишний раз нс хотелось.
Исключение - 23-е, суббота: я вышла без дождя, чтобы ехать в На-
тальин ящик, но дороге попала в ливень как из ведра, а не из душа,
на реке он кончился, около автобуса пошел снова, а через 10 мин.
я подъезжала к Наташиному дому под ярким солнцем.
431
О.И. Варьяш. Тетрадь четвертая
В результате я, побегав субботу и частично в воскресенье (мес-
са, телефон), два дня сидела и работала и даже что-то написала для
себя - полпараграфа. Ну, и разумеется, как расписалась, так и снова
в архив надо.
Нина из библиотеки уговаривает меня идти на посольский
Н.год. Скорее всего я так и сделаю. Сидеть одной в неизвестно
каком клубе или ресторане тоже не весело, с этнографической точ-
ки зрения, это для португальцев нетипично; а так посмотрю, как
веселятся в дипломатической среде, да и уйти всегда можно.
У меня под зеркалом лежит огромный сосновый венок, перепле-
тенный красно-золотыми лентами (самодеятельность!), а внутри
стоят красная и золотая свеча. А ближе к Новому году поставлю
еловую ветку, я для нес 3 золотых шара купила.
Ребятки, всего вам хорошего, с Новым Годом! Вы получите это
явно позже, так что уже с наступившим. Целую всех.
О.
2.01.2001 Лиссабон
Дорогие мои, все, чьи слова меня так радовали сегодня - здрав-
ствуйте, спасибо и с Новым Годом!
Сегодня Миша мне передал посылку и, - не скрою - я тут же
сломанным штопором, вскрыла коньяк, отломила черного шокола-
да, зажгла свечи под елкой, и устроилась на диване. Полагаю, если
соседи выходили покурить, они много должны были недоумевать по
поводу моего хохота, заливистого и громкого, который я не могла -
да и не хотела - сдержать, читая кое-какие пассажи.
Отвечать на все по пунктам довольно бессмысленно - все равно
не обсудишь, как следует. Одно могу сказать: громадье ваших свер-
шений потрясает и, как Арарат, своей сверкающей вершиной (како-
ва аллитерация, а?!) влечет к себе с нездешней (это уж точно) силой.
Как я рада (хотя и жалею, что меня там не было), что прошли пре-
зентации “Города"! я так боялась, что при том 9-м вале дел, который
постоянно накатывает на сектор, не хватит на это сил.
Еще и потому бессмысленно отвечать на все, что для вас это де-
ла месячной давности и уже отгорели • как и для меня то, на что вы
реагируете и чему радуетесь в моих письмах, с трудом вспоминается.
О горящем же буду звонить. Но: спасибо и за фотографии, и за
фильм, а поздравление от кафедры заставило меня почувствовать
себя этак Литавриным47 в день 75-летия. Поэтому перейду к себе
любимой.
47 Геннадий Григорьевич Литаврин - академик ГАН, византинист.
432
Путевые заметки
Праздновать Новый год я действительно пошла в посольство.
Сшила черную трикотажную кофту с вырезом “лодочкой1’ и рукава
ми “летучая мышь”, надела ее с рыжей длинной юбкой, ногти накра-
сила (!) и оторвалась на славу. Ибо: I) начали провожать-встречать
по-московскому времени, т.е. с полдсвятого, а разошлись в начале
пятого по-лиссабонскому. 7 часов. 2) я наплясалась так, как давно,
уже года три не танцевала - и “в кружок'1, и парно, и с переплясом.
3) социо-этнографически было интересно. Ну, и наконец познако-
милась с некоторыми официальными лицами, которые до того вре-
мени выбрать не могли для этого. Но не со всеми - некоторые так и
не успели. А, да, 4) под конец еще и попели немного. В целом, чув-
ствовала себя где-то в годах 70-х.
В городе же праздник был на окраине, в Жеронимуш. Там, кро-
ме музыки и фейерверка, без 3-х минут Новый год местный Гудини
должен был повторить его трюк с подвешиванием в цепях и освобо-
диться ровно за секунду до полночи. Но посещать такие вещи мож-
но только с машиной - из-за дождя и невозможности отбыть оттуда.
До этого 30 и 31 удалось погулять -• было солнечно. Да и вчера
между дождями солнечные куски попадались; так что я побывала на
толкучке с чудным названием “feira de ladra" - "ярмарка воровки” -
очень занятно. Чего там только нет - старые кресла, фарфоровые
изображения святых, позеленевшие от времени медные дверные
ручки, угольные утюги, медные пепельницы и серебряные подсвеч-
ники, африканские тамтамы и шкуры зебры - и т.д., тут же пахнет
индийскими курениями, а индейцы что-то насвистывают на свире-
лях, а негры бьют в барабаны, а из кассетного киоска несет разно-
образными фаду - блеск!
А сегодня я, сцепив зубы, села за стол и начала усиленно рабо-
тать. Попереводила для разминки Терезу4*, а потом стала склады-
вать собственные вирши на тему "Язык форалов”49. Когда подвига-
ется, подвигается хорошо и интересно. Жалко, редко.
Салданью не видела с 22 декабря - так он в архиве и не появил-
ся между праздниками. Имеет право. Я вот теперь думаю: может
быть, мне восьмое замотать - наше Рождество, между прочим. Кста-
ти. как странно теперь будет отмечать старый Новый год 14, а не
13-го. А вы не знаете, как был оформлен перенос 1 января по старо-
му стилю на 1 день позже? Это очень интересно. 51 тут нашла указ
4S Речь идет о переводе '‘Книги жизни*' св. Tepeibi Авильскои. Переводы публи-
ковались в соавторстве с Ю.П. Зарецким в альманахе “Адам и Ева".
49 Эти материалы опубликованы в настоящем издании в первой тетради "Сред-
невековое право: путь постижения социального".
433
СУ И. Варьяш. Тетрадь четвертая
Филиппа II о переходе на новый стиль, но читать нс стала, пожалуй,
надо почитать. да вам написать об этом.
Извините за нехудожественность - это просто всплеск радости
от встречи с вами и информация. Оставляю страницу - вдруг еще
что-ниСбудь стоящее случится до 6. когда я буду отдавать Мише пе-
редачу.
Целую.
5.Of 2001
Ну, вот, вроде бы завтра я встречаюсь с Мишей.
Прошедшие дни мерзла в архиве, как обычно. Сегодня ветер вы-
вернул мне зонт из ручки - теперь его “полка” - из двух частей.
Можно выбрасывать.
Приручение аборигенов идет семимильными шагами. Меня уже
2 (!) раза подвозили до метро, хотя погода бывала раньше и похуже,
предложили обогреватель, если буду мерзнуть, и даже вот-вот при-
гласят в дом. Правда, это идет параллельно (хотя и независимо)
с осознанием феномена, который даже был сформулирован вер-
бально: "Мы без Вас эту публикацию не выпустим в свет!" а Салда-
нья, размазывая по щекам слезы, сказал: “Знаете, как трудно одно-
му со всеми биться, заставлять их что-то делать!'* Боюсь, любой из
них думает то же. Но: в результате мы наметили план еженедельно-
го разговора с директрисой (сегодня провели), распределили роли и
добились даже некоторых немедленных результатов. При этом, ко-
гда я обговаривала свое, Салданья следил за мной как профессор за
своим студентом, сдающим экзамен другому преподавателю.
Вот так. Еще сегодня звонила Чубарьяну, мы остались друг дру-
гом довольны. А на следующей неделе везут меня к президенту Ака-
демии Истории, любимому Вериссиму Ссррану. с книг которого
столько было списано в разные общие труды и главы!
Целую. Со старым Новым годом.
О
Зарисозки из писем без даты.
(из письма А.Ю. Бобосову от декабря 2000 г.)
...не могу не поделиться: открываю документ - донесение из Па-
рижа. секретное, на бумаге с черной тоненькой каймой (мм 2-3) по
краям - и первые слова: “графиня ди Барри представлена королев-
ской семье как гранд Дама. Большинство дам не могут привыкнуть
к этой метаморфозе" и высказываются всяко, так что она рыдала
(была поездка в Марли), и эти слезы подвигли короля обращаться с
434
Путевые заметки
ней на людях "с большим уважением"... Большая часть сеньоров
двора, видя опасность в том. чтобы избегать ее. посещают ее и ока-
зывают кортезию. почти как маркизе де Помпадур. - И дальше по-
именно, кто, как в этой ситуации был принужден поступать - 6 стра-
ниц. - Ой, еще: назначил ей король 10000 cruzados в месяц: те, кто
с ней живет, говорят, что нравом она нежная, но при дворе сложно-
стей от нее туча, (февраль, 1769). Через 1,5 г., май 1771: "король
должен назначить [герцога Эгийона] государственным секретарем,
чем графиня дю Барри недовольна, зная, что он причина неуспеха ее
намерений.” "Кроме 4-5 дам, никто не составляет партию, которая
бы визитировала [М. дю Б.] или совершала маленькие поездки по
городу. Среди сеньоров - четкая иерархия.”
...у меня тут был шок: одну коробку открываю. 50-е гг. 18 в., а
там документы - как кружево, по чернильным линиям дыры, части
букв просто выпадают, на дне - бумажная крошка. Некоторые доку-
менты я просто нс стала читать, иначе их бы уже не было. Жуть’..
...спасибо... огромное за ксерокс™. Я даже не подозревала, что
он произведет такое впечатление на Салданью. Он перечитал фран-
цузский текст раза два и теперь жаждет все это в переводе опубли-
ковать где-нибудь здесь. (Это называется - нс прошло и 30 лет).
Исполать ему!
А я сегодня наткнулась на потрясающе интересные письма од
кого португальца - был такой Gomes Freire de Andrada (пишу по-пор-
тугальски, ибо он может быть в Брокгаузе в нашей транскрипции).
Мужик участвовал в боях под Очаковым и в других наших войнах;
получил от Екатерины крест, саблю etc., и вот - его письма из
Петербурга и с полей боев. Завтра пойду посмотрю, нет ли публика-
ций, - он тут человек известный: если есть, надо бы ксеронуть,
а в Москве перевести и опубликовать - вам, русистам.
...не унывай. Уже чуток осталось. Местные, правда, не понима-
ют, зачем мне уезжать, и рассчитывают вскорости залучить обрат-
но. иначе, говорят они, и совершенно справедливо, книга не появит-
ся на свет. Ну, я-то все равно уеду. Кстати, когда там у нас маслени-
ца? И на лыжах еще можно будет пройтись... Э-э-эх... и водочки
с сальцем мы с гобой дернем - чуть-чуть...
(E.w v же от 28. 12.) ...Сижу в архиве, придя из-под водяной мете-
ли, собственным организмом сушу юбку, воняю, как бродячий пес.
50 Речь идет о публикации В.Н. Малова “Франция и Португалия перед порту-
гальской революцией 1640 г. (документы из архива Ришелье в Гос. библиоте-
ке им. В.И. Ленина)'’ //Средние века. М., 1971. Вып. 33. С. 324—339.
435
О.И. Варьяш. Тетрадь четвертая
Нет, есть все-таки в этом климате какой-то изначальный порок.
Кстати, по художественной литературе он почему-то не прослежи-
вается.
Однако дождь дождем, а все равно по дороге занятные вещи слу-
чались. Бегу я от посольства к метро, каждые 10 метров выгибая
зонт в прирожденную ему сторону, и вдруг из-за угла наперерез мне
вылетает такой же бордовый, но раза в два больше, совершенно са-
мостоятельный зонт. Прибился к фонарю и там затих, но думаю, не-
надолго...
В результате разбора библиотеки я натащила себе всяких про-
пущенных в свое время книг - “Гамаюн'* Орлова, воспоминания,
вернее, записки Смоктуновского, “Последний этаж", сборник доку-
ментов по Синявскому и Даниэлю - представь, здесь есть и такое -
и, обложившись ими, почувствовала себя так, как будто у меня в
комнате сидят хорошие люди, и мы вот-вот начнем разговаривать...
Список трудов
О.И. Варьяш
О характере “виллы” в документах Астурии и Леона VIII—X вв. //
Проблемы всеобщей истории: сб. науч. тр. асп. ист. ф-та МГУ. М..
1971. С. 157-177.
Беда Достопочтенный. Из “Церковной истории англов”: пер. с
лат. Ц Возникновение феодальных отношений в Западной Евро-
пе. М., 1973. С. 77-91.
К вопросу о наличии свободного крестьянства в Старой Кастилии в
IX-XI вв. // Проблемы всеобщей истории: сб. науч. тр. асп. ист.
ф-та МГУ. М., 1974. С. 235-252.
Симпозиум по проблемам истории и историографии средневекового
города // СВ. 1978. Вып. 42. С. 361-363.
Колонизация и крестьянство в Леоне и Кастилии IX-X1 вв, // Проб-
лемы испанской истории, 1979. М., 1979. С. 322-333.
Коллоквиум медиевистов// ВИ. 1979. № 12. С. 124-125.
О положении сервов и либертинов в Леонском королевстве
в Х-Х1 вв. // СВ. 1980. Вып. 43. С. 207-222.
[Аннот.] Сотрудничество венгерских и сов. историков. Будапешт,
1977//Там же. С. 362-364.
Коллоквиум медиевистов в Калинине //ВИ. 1981. № 11. С. 158-160.
Бернар Клервоский. О благодати и свободе воли: [пер. с лат., совм.
с акад. С.Д. Сказкиным] // СВ. 1982. Вып. 45. С. 265-303.
А.Р. Корсунский как историк-медиевист // СВ. 1983. Вып. 46.
С. 275-290 (« соавт. сЛ.Т. Мильской).
[Рец.] М. Вихиль, А. Барберо. Формирование феодализма на Пире-
нейском полуострове // Там же. С. 391-392.
Некоторые особенности общинного устройства на северо-западных
землях Пиренейского полуострова в X- начале ХИ в. // Аграрная
история эпохи феодализма. Ижевск, 1983. С. 171-179.
К вопросу о положении зависимого крестьянства в Астурии, Леоне
и Кастилии в X-XI вв. // Проблемы испанской истории. 1984. М.,
1984. С. 166-175.
Коллоквиум историков СССР и Испании // ВИ, 1984. № 9.
С. 153-154 (н соавт. с С.П. Пожарской).
437
Список трудов О.И. Варьяш
Встреча историков СССР и Португалии // ВИ. 1984. № 10.
С. 155-157.
[Рец.] Взаимосвязь социальных отношений и идеологии в средневе-
ковой Европе. М., 1983 // СВ. 1985. Вып. 48. С. 326-328.
II коллоквиум историков СССР и Испании // Там же. С. 370-372.
Становление Португалии // Социально-политическое развитие
стран Пиренейского полуострова при феодализме. М., 1985.
С. 4-26.
Фуэро Леона / Пер. и комментарии, совм. с С.Д. Червоновым//Там
же. С. 170-181.
Коллоквиум историков СССР и Испании // ВИ. 1986. № 6.
С. 149-151 (« соавт. с СП. Пожарской).
Крестьянство стран Пиренейского полуострова в XI-ХШ вв. // Исто-
рия крестьянства в Европе. Эпоха феодализма. М., 1986. Т. 2.
Гл. 7. С. 154-167.
Крестьянство стран Пиренейского полуострова в XIV-XV вв. // Там
же. Гл. 18. С. 356-365.
Крестьянство Португалии в XVI- XVIII вв. // История крестьянства в
Европе. Эпоха феодализма. М., 1986. Т. 3. С. 198-200.
Некоторые проблемы аграрной истории Португалии в совре-
менной португальской историографии // СВ. 1986. Вып. 49,
С.153-165.
Книга Страшного суда // Книга для чтения по истории средних ве-
ков. М., 1986. С. 49-53.
К оружию, порабощенный люд!” (Флоренция, 1378 год) //Там же.
С. 125-131.
Коллоквиум историков СССР и Португалии. II, Май 1986, Лисса-
бон // ВИ. 1987. № 2. с. 163-165 (в соавт. с СП. Пожарской).
Городские движения в средневековой Португалии // Городская
жизнь в средневековой Европе. М., 1987. С. 278-299 (й соавт.
с А.П.Черных).
Городские установления Коимбры XII в. / Пер. и коммент, совм. с
А.П. Черных //Там же. С. 300-311.
Португало-кастильскис отношения в XV в. // Проблемы испанской
истории, 1987. М., 1987, С. 250-260.
Королевская власть и ордена в Испании XVI в. (по документам
ЛОИИ АН СССР) И Россия и Испания. Историческая ретроспек-
тива. М„ 1987. С. 222-229.
Кастильско-португальские отношения в XV в. // Становление капи-
тализма в Европе. М.. 1987. С. 124-130.
438
Список трудов О.И. Варьяш
Португальские форалы как памятники юридической мысли // Куль-
тура и общественная мысль: Античность. Средние века. Эпоха
Возрождения. М„ 198К. С. 109-116.
Феодальное землевладение и королевская власть в Португалии
XII в. // СВ. 1988. Выл.51. С. 23-34.
Диниш Португальский - поэт и государь // СВ. 1989. Вып. 52.
С. 323-331.
[Рец.] В.И. Уколова. ’’Последний римлянин ' Боэций. М.. 1987 //Там
же. С. 354-356.
Декрет о положении учителей и постановке образования в Кастилии
второй половины XIV в. И Западноевропейская средневековая
школа и педагогическая мысль. М., 1989. С. 123-127.
The Royal Power and Legislation in Portugal of the 12th Century // Social
and Political Structures of Middle Ages. M., 1990. P. 142-153.
La corona у las Ordenes en Espana del siglo XVI segun los documentos
de la Orden de Calatrava del Institute de Historia de la Academia
de Ciencias de la URSS Leningrado // El contacto: Espana vista
рог los hitoriadores sovi£ticos у espanoles. Moscth 1990. Parte 1.
P. 63-71.
Relaciones luso-castellanos en el siglo XV // Espana у el inunclo. Moscii,
1990. P. 37-50.
Португалия: дороги истории. M., 1990. 141 с. (в соавт. с А.П. Чер-
ных).
Торговля и королевская власть в Португалии в XIV-XV111 вв. //
Рынок и экспортные отрасли ремесла в европе XIV-XVIII вв. М.ч
1991. С. 53-62.
[Рец.] Э. Бенито Руано. Об инаковости в истории И СВ. 1991.
Вып. 54. С. 257-260.
Прагматика 1340 г. [Пер., коммент., вступ. ст.] //Там же. С. 228-234.
Заседание памяти А.Р. Корсунского //Там же. С. 265-266.
Этноконфессиональные общности и право на Пиренеях эпохи
Реконкисты // Общности и человек в средневековом мире. М.:
Саратов, 1992. С. 108-111.
Власть и право в средневековом городе // Власть и политическая
культура в средневековой Европе. М., 1992. Ч. 1. С. 291-295.
Далекое незнаемое // Проблемы испанской истории. 1992. М., 1992.
С. 127-135.
Брачное право в Португалии XII в. //Женщина, брак, семья до нача
ла нового времени: Демографические и культурные аспекты. М.,
1993. С. 78-83.
439
Список трудов О.И. Варьяш
[Рец.] Введение в специальные исторические дисциплины /
Отв. ред. Т.П. Гусарова. М.: МГУ, 1990 // СВ. 1993. Вып. 56.
С. 263-264.
[Рец.] Медиевистика. Бюллетень Испанского общества медиевисти-
ческих исследований. Год 1. № 1 //Тамже. С. 274-275.
Silk in Portuguese Law // La seta in Europa secc. ХШ-ХХ: Atti della
“Ventiquattresima Settimana di Studi” 4—9 maggio 1992. Firenze, 1993.
P. 759-760.
Антология педагогической мысли христианского Средневековья:
[Сост., вступ. статьи, общ. ред. совм. с ВТ. Безроговым]. М., 1994.
Т. 1-2.
Грамота кастильского короля Энрике II об учителях: пер. с кас-
тильского // Там же. Т. 2. С. 223-226.
Алонсо де Картахена, Об образовании и литературных заня-
тиях. пер. с лат. // Там же. Т. 2. С. 286-300 (в соавт. с М,В. Кире-
евой}.
Иудеи в португальском праве XI11-XIV вв. // СВ. 1994. Вып. 57.
С. 94-102.
Грамоты испанских королей из собрания Лихачева / Публ. С.Д. Чер-
вонова. |Вступ. статья, пер., коммент, | // Там же. С. 262-273.
[Рец.] Х.И. Руис де ла Пенья Солар. Лейтарьегос, община Астурий-
ской монтаньи в средние века. Овьедо, 1992 // Там же. С. 299-300.
Знать, Реконкиста и формирование португальского народа // Элита
и этнос средневековья. М., 1995. С. 247-252.
Праздники в средневековой Hispania // Русская литература. 1995.
№ 3. С. 80-85 (в соаат. с И. И, Варьяш),
Начала португальских кортесов// СВ. 1995. Вып. 58. С. 39-68.
К читателю // Из истории европейского парламентаризма: Испа-
ния и Португалия. М., 1995. С. 4—9 (в соавт, с С.П. Пожар-
ской].
Право в средневековом мире: [Отв. ред., вступ. статья]. М„ 1996.
Понятия 'закон”, “право” и “обычай” в Португалии XIV в. //Там же.
С. 66-75.
Культура стран Пиренейского полуострова в конце XV - начале
XVII вв. Ц Культура Западной Европы в эпоху Возрождения. М.,
1996. С. 248-276.
Привилегированные слои в раннем пиренейском городе // Феодалы
в городе: Запад и Русь. М., 1996. С. 11-16.
Поджо Браччолини. О ничтожестве человеческого состояния: [Пер.
с лат. совм. с И.И. Варьяш] // Чаша Гермеса. Гуманистическая
440
Список трудов О.И. Варьяш
мысль эпохи Возрождения и герметическая традиция. М.ч 1996.
С. 157-166.
|Реф.] Э. Коэн. Перекрестки правосудия. Закон и культура в позд-
несредневековой Франции // История ментальностей, историче-
ская антропология. Зарубежные исследования в обзорах и рефе-
ратах. М., 1996. С. 164-173.
Суд правый и скорый // Рассказы по истории средних веков: 6 класс.
М., 1996. С. 38—41.
“К оружию, порабощенный люд!" // Там же. С. 117-122.
Дорога франков//Там же. С. 151-158.
Эпоха Средневековья /7 Всемирная история: вопросы и ответы. Что?
Где? Когда? М., 1996. С. 85-210.
Estudios medievales en la Rusia actual // Medievalismo. Madrid, 1995. N 5.
P. 257-261.
Два очерка о Реконкисте // СВ. 1997. Вып. 59. С. 116-129.
Заметки читателя И Там же. С. 286 290.
|Рец. 1 Испанское средневековье: Памяти проф. Дерека В. Ломакса//
Там же. С. 322-324.
Чудо и повседневность в реальности средневекового города //
СВ. 1997. Вып. 60. С. 196-201.
Павел Йовин. Описание прославленных мужей: fnep. с лат.] // Россия
в первой половине XVI в.: взгляд из Европы. М., 1997. С. 353-355.
Документы Лиссабонского университета // Вестник университета
Российской академии образования. 1997. № 1.
Тереса Авилъская. Книга жизни: [Предисл., гл. 1-2] / (пер. с исп.
О.И, Варьяш и Ю.П. Зарецкого) // Вестник ун-та Российской ака-
демии образования. 1997. № 2. С. 99-108.
И встал на брата брат...: (Педро Жестокий и Энрике Трастамар-
ский) И Цареубийства: гибель земных богов. М,, 1998.
С. 161-172.
Культура стран Пиренейского полуострова в конце XV - начале
XVII в. Ц История культуры стран Западной Европы в эпоху Воз-
рождения. М., 1999. С. 287-325.
Донос и его социальная роль: Возможность? Необходимость? Неиз-
бежность? И Культура: соблазны понимания: материалы научно
теоретического семинара (24-27 марта 1999). Петрозаводск, 1999.
Ч. 2. С.39 46.
|Рец. 1 Россия и Испания. Документы и материалы. 1667-1917. М.,
1997. Т. 2: 1800-1917 // Новая и новейшая история. 1999, № 4.
С. 209-211.
29. Варьяш О.И.
441
Список трудов О.И. Варьяш
Итальянцы в Пиренейских городах //Город в средневековой цивили-
зации Западной Европы, Т. 1; Феномен средневекового урбаниз-
ма. М„ 1999. С. 235-237.
Овьедо - город паломников // Там же. С. 372-374.
Проблемы длительности convivencia как явление на Пиренейском
полуострове // Проблемы антиковедения и медиевистики
(к 25-летию кафедры истории древнего мира и средних веков в
Нижегородском университете); [Тез.] Н. Новгород, 1999.
С. 58-60.
Фуэро Леона: [пер. с латинского] // Антология мировой правовой
мысли. М., 1999. Т. 2: Европа V-XVII вв. С. 497-500.
Форал Сантарена: [пер. с лат., вступ. статья, коммент.] // Там же.
С. 500-501.
Семь партид короля Альфонсо / Пер. с исп. совм. с И.И. Шиловой-
Варьяш // Там же. С. 502-512.
Книга законов и установлений: [пер. с порт.] //Там же. С. 514—519.
Праздники средневековой Испании и город // Город в средневековой
цивилизации Западной Европы. Т. 3: Человек внутри городских
стен. Формы общественных связей. М., 2000. С. 347-353 (в соавт.
с ИИ. Варьяш).
Городское право и право в городе как фактор единения // Там же.
С. 232-254.
Город в средневековой цивилизации Западной Европы. Т. 4:
Extra muros, Город, общество, государство / [Вед. ред.]. М., 2000.
Города '‘дороги франков” // Там же. С. 184-190.
Реконкиста и пиренейский город // Там же. С. 231-245,
Лиссабон: пиренейский город глазами современника // Там же.
С, 305-312.
Правовые традиции Средневековья и рецепция римского права //
Современные стратегии культурологических исследований.
РГГУ. М., 2000. С. 43-58.
Лиссабон - земля обетованная // Средневековый город: межвуз. на-
уч. сб. Саратов, 2000. Вып. 14. С. 102-111.
Диниш Землепашец // Большая Школьная Энциклопедия. История
Средних веков. М., 2000. С. 289-290.
Жоан IИ Там же. С. 308-309.
Энрике Мореплаватель // Там же. С. 755-757.
Португалия .// Там же. С. 583-587.
Суд правый и скорый // Я иду на урок истории: мат. по истории сред-
них веков. Книга для учителя. М., 2000. С. 41 —45.
442
Список трудов О.И, Варъяш
“К оружию порабощенный люд!" //Там же. С. 126-133.
“Дорога франков" //Там же. С. 164-173.
Язык средневекового нрава // История и филология: проблемы на-
учной и образовательной интеграции на рубеже тысячелетий:
мат. междунар. конф. Петрозаводск, 2000. С. 126-129.
Право в средневековом мире / [Отв. ред., вступ. статья]. СПб., 2001.
Изменения в процессуальном законодательстве в Португалии
XIV в.//Там же. С. 48-57.
Донос и его социальная роль в эпоху рецепции римского права (по
пиренейскому законодательству XIII-XIV вв.) // Там же.
С. 210-218.
Понятие "вне закона” и его эволюция в Португалии ХП-XIV вв. //
Там же. С. 309-318.
Проблема границы в пограничной культуре (пиренейский вари-
ант) //Пограничные культуры между Востоком и Западом (Россия
и Испания). СПб., 2001. С. 62-69.
Тереса Авилъская. Книга жизни [гл. 1-6| / Пер. с исп. О.И. Варьяш
и Ю.П. Зарецкого // Адам и Ева. Альманах гендерной истории.
М., 2001. Вып. 2. С. 174-212.
Три мифа португальской истории // De mulieribus illustribus. Судьбы
и образы женщин средневековья. М., 200!. С. 169-183.
Двор в династических конфликтах пиренейского средневековья Ц
Двор монарха в средневековой Европе: явление, модель, среда.
М., 2001. Вып. 1. С. 81-92.
Рецепция римского права в Португалии и трансформация тра-
диционных обществ // Древнее право. М., 2001. № 1(8).
С. 124-128.
Поздравления Себастьяна, короля Португалии, Карлу IX в связи с
событиями Варфоломеевской ночи |29 ноября 1572 г.| // Эрлан-
же Филипп. Резня в ночь на святого Варфоломея / Пер. с фр. под
общей ред. В.В. Шишкина. СПб., 2002. С. 295-296.
Тереса Авилъскан. Книга жизни [гл. 7-8] / Пер. с исп. О.И. Варьяш и
Ю.П. Зарецкого // Адам и Ева. Альманах гендерной истории. М.,
2002. Вып. 3. С. 231-251.
Мануэл I // Большая Школьная Энциклопедия. История Нового вре-
мени. XVI-XV11I вв. М., 2002.
Португалия И Там же.
Право и историческая память // Древнейшие государства Восточной
Европы: 2001 год: Историческая память и формы ее воплощения.
М., 2003. С. 158-164.
443
29“
Список трудов О.И, Варьяш
Тереса Авилъская. Книга жизни: (предисл., гл. 1-6] / Пер. с исп.
О.И. Варьяш и Ю.П. Зарецкого // Адам и Ева. Альманах гендер-
ной истории. СПб., 2003. Вып. 4. С. 429^458.
Тереса Авилъская, Книга жизни [гл. 9] / Пер. с исп. О.И. Варьяш и
Ю.П. Зарецкого // Адам и Ева. Альманах гендерной истории. М.ч
2003. Вып. 5. С. 202-208.
Тереса Авилъская. Книга жизни [гл. 10] / Пер. с исп. О.И. Варьяш и
Ю.П. Зарецкого // Адам и Ева. Альманах гендерной истории. М.,
2003. Вып. 6. С. 215-221.
Право и историческая память // От Средних веков к Возрождению:
сб. в честь Л.М. Брагиной. СПб., 2003. С. 75-81.
"Декады” де Барруша и "Хроника” де Гойша И Исторический лекси-
кон. XIV-XVI века. М., 2004. Кн. 2. С. 88-91.
Мануэл I Ц Там же. С. 81-88.
Хуан Мануэль // Там же. С. 683-685.
Педро 1 Жестокий // Там же. С. 685-687.
Арруда; Барбоза; Барруш; Бойтак; Дуарте; Каштилью // Культура
эпохи Возрождения. Эциклопедия. Т. 1 (в печати), Мануэлину //
Культура эпохи Возрождения. Энциклопедия. Т. 2 (в печати).
Культура Португалии // История культуры стран Западной Европы
в XVII в. (в печати).
Список сокращений
ЛОИИ АН СССР - Ленинградское отделение Института истории
АН СССР
ПИИ - Проблемы испанской истории
СВ - Средние века
DMP. Documentos regios. - Documentos medievais portugueses:
Documentos regios. Lisboa, 1958-1962. Vol. l-II
DMP. Documentos particulares. - Documentos medievais portugueses:
Documentos particulares. Lisboa, 1980. Vol. IV
PMH. Scriptores. - Portugaliae monumenta historical Scriptorcs. Lisboa,
1956. Vol. 1
PMH. Leges. - Portugaliae monumenta historic»: Leges. 1. Olisippone, 1856
PMH. Leges et consuetudines. - Portugaliae monumenta historic»: Leges ct
consuetudines. Lichtenshtein, 1967
LLP - Livro das leis e posturas. Lisboa, 1971.
DS - Documentos de D. Sancho I (1174-1211). Coimbra, 1979. Vol. 1
ML - Monarquia Lusitana. Lisboa, 1976. Pt. V
AEM - Anuario de estudios medievales
AHDE - Anuario historico de derecho espanol
Resumen
Via de la vida de Olga Variash no le did posibilidad para escribir su libro.
Por eso la publication de memoria que nuestro lector tiene en su mano es una
compilation de sus obras de diferentes anos que forman cuatro cuademos о
partes. Primero cuademo con el titulo “Derecho medieval: via de la compren-
sion de lo social” esta dedicada al tema mas importante у interesante para
O. Variash. Sus investigaciones del derecho medieval у de su influencia en la
vida cotidiana del hombre, sus estudios de las diferentes formas del derecho -
usus, costumbres, fueros, leyes real etc. - de Espana у Portugal de la Edad
Media quedan insuperables у unicos hasta ahora en nuestra ciencia.
O. Variash dedied mucho tiempo a las investigaciones de fueros
portugueses. Le interesaba el modo de formation de la lengua de derecho.
Para estudiar este aspeclo compard unos textos de fueros de los siglos
Xl-XIII escritos en latin у sus traducciones a portugues, у al mismo tiempo
analizo los textos de fueros, que al principio fueron formulados en
portugues. Este trabajo muy complejo у escrupuloso le permetio acentuar el
reemplazo de las formas de conjunctive por las de obligation. Esto aumen-
to la severidad de las expresiones de derecho.
En general O. Variash tenia gran interes a todos los problemas linguis-
ticos de derecho, porque estaba segura de que por aquella via se podia enten-
der mas correctamente el pensamiento juridico у tambien la influencia de la
forma de expresion en el contenido de la ley.
O. Variash estudiaba tambien el derecho real del siglo XIV - forales,
Ordenaciones de “Livro das leis e posluras”, “Novo tempus dos preitos”.
Aetas de Cortes, Pragmatica de 1340 etc, meditando sobre algunos temas -
por ejemplo, denuncia en el derecho portuguds del siglo XIV, transforma-
tion de la legislation procesal, conceptos de “ley”, “derecho\ “foro”,
“fuera de la ley”, papel del poder real en la creation del derecho - autora
llego a la necesidad de dirigirse a la reception del derecho romano en
Portugal. Asi nacid la conception segun la cual el derecho romano, сото
escribia O. Variash. no desapcrecio con el Imperio, pero continue cxistyen-
do en Europa bajomedieval a menudo en la forma de costumbres (en las tier-
ras con la tradition romana). Paradoja historica consistioen la imposition del
derecho recebido por los juristasdntclecluales у despu£s por el poder real
sobre el derecho romano medieval prerecebido. Este rcsultado parecio muy
importante a la autora porque puso cuestion de antropologia juridica:
el siglo XIV fue en Portugal el de la transformation juridica, cuando el
proceso traditional para la epoca bajomedieval sustituyo por el proceso de
446
Resumen
“inquisitio”, cuando el individuo se separd del proceso de su pleito por los
juristas - abogados, vozeiros, procuradores etc... Las relaciones horizontales
tradicionales para la sociedad medieval poco a poco iban reemplazandose por
las relaciones verticales, lo que no favorecfa a la estabilidad у bienestar social.
Una de ultimas obras de O. Variash se concemia al problema del
derecho сото el modo de la memoria historica. El derecho en sus distintas
formas de ley у de cosiumbre mantenfa la tradicion у fijaba la norma juridi-
ca, lo que a su turno modificaba la memoria historica.
Segundo cuaderno tiene titulo “Andanzas pirenaicas”. O. Variash
comenzo su carrera cientifica сото especialista en la historia espanola у
conserve durante toda su vida gran interes у pacidn por este pais. Numerosos
temas fueron trazados por su estilo: la Reconquista - сото el fenomeno no
solo politico-militar, pero tambien ethnico-cultural, poder real у las Ordenes
militares, milagro у la vida cotidiana en la realidad de la ciudad espanola
bajomedieval, Descubrimientos etc. Sobre todo O. Variash se inlereso en el
problema de “convivencia” en la Peninsula Ibdrica. Vid la cspecialidad
de este tipo de “contacto histdrico” en el caracter monotheistico de tres
culturas - cristiana, islamica у judaica, que se “convivieron" alii.
Al principio de los anos 80 O. Variash extendio sus estudios a la historia
de Portugal, especialmente de los siglos Xl-XIV. Fue primera investigadora
del medievalismo lusitano en Rusia у sus obras sobre la formation del pais,
el actividad de las Cortes, la propriedad feudal у el poder real, el comercio у
otras hasta ahora quedan unicas en la lengua rusa. Con aficidn у elegancia
fueron escritos ensayos, dedicados a Dinis - rey у poeta, a tres figuras femi-
ninas en la historiografia cronical - Teresa, Isabel, Ines de Castro, a Lisboa -
la ciudad real reeonquistada por los cruzados-’’francos". Todas sus investiga-
ciones у narraciones O. Variash las realizd basandose en el analisis funda-
mental de las fuentes: Chronica Albeldense, Cronica de Fernan Lopes, De
Expugnatione Olisiponis, Cr6nica de A. Hereiro, Aetas de Cortes portugue-
sas, Ordenaciones reales, donaciones de reyes etc. En las obras de O. Variash
la historia pirenaica siempre se presenta polifacetica у de inuchos colores.
Las traducciones al ruso de los texlos juridicos lusilanos se componen
tercer cuaderno “Recuerdos del camino”. Aqui el lector ruso puede leer
"Foral de Lisboa”, "Foral de Guarda”, “Foral de Covilian”, “Pragmatiea” de
1340, Ordenaciones de D.Afonso (de “Livro das leis e posturas”).
Ultimo cuaderno del libro contiene las cartas, notas de viajes de difer-
entes anos, narradores de la vida fnlima de historiadora, saliendo сото cl
testigo de su verdadera pacion a Hispania. de su caliente afccto a sus cole-
gas, al arte, musica, literatura, gente у sus tradiciones de los paiscs ibericos.
“Cuademos pirenaicos” pcrtenecen al estilo de O. Variash у guardan en
memoria el nivcl alto de la profcsionalidad у delicada atencion a las fuentes
medievalcs.
Содержание
От составителей.......................................... 5
Пунктир ненаписанной книги .............................. 11
Тетрадь первая. Средневековое право:
путь постижения социального
История права и антропология права ..................... 27
Человек перед судом. Предисловие ....................... 31
Проблемы социализации индивида. Предисловие ............ 32
Становление Португалии ................................. 36
Начала португальских кортесов .......................... 54
Юридическая культура португальского двора XIV в......... 64
Короли о королевской власти ............................ 68
Знать, Реконкиста и формирование португальского народа... 73
Португальские форалы как памятники юридической мысли ... 78
Язык средневекового права .............................. 86
Понятия “закон*’, “право” и “обычай*' в Португалии XIV в. 90
Понятие “вне закона” и его эволюция в Португалии ХП-ХШ вв. 99
Власть и право в средневековом городе ................. 107
Привилегированные слои в раннем пиренейском городе ...... 111
Иудеи в португальском праве XIII-XIV вв.................. 117
Брачное право в Португалии XII в....................... 126
Правовые традиции Средневековья и рецепция римского права 132
Донос и его социальная роль в эпоху рецепции римского права 141
Изменения в процессуальном законодательстве в Португалии
XIV в.............................................'.... 149
“Божий суд’* по Альфонсо X ............................ 158
Право и историческая память ............................. 159
Средневековое право: опыт пристального чтения некоторых
памятников ............................................ 167
Тетрадь вторая.
Пиренейские странствия
Некоторые проблемы аграрной истории Португалии в совре-
менной португальской историографии..................... 215
448
Содержание
Феодальное землевладение и королевская власть в Португалии
ХП в.................................................. 228
Португало-кастильские отношения в XV в................ 240
Торговля и королевская власть в Португалии XIII—XIV вв. 252
Диниш Португальский - поэт и государь................. 259
Три мифа португальской истории ....................... 269
Два очерка о Реконкисте .............................. 277
К вопросу о природе и факторах стабильности пиренейской
контактной зоны....................................... 293
Чудо и повседневность в реальности средневекового города .... 301
Лиссабон. Пиренейский город глазами современника ..... 308
Королевская власть и ордена в Испании XVI в........... 315
Далекое незнаемое .................................... 321
Русско-португальские отношения в XVIII - нач. XIX в.... 330
Португалия в русской исторической мысли .............. 338
Размышления о том, чем мы занимаемся.................. 341
Тетрадь третья.
Дорожные сувениры
Форал Лиссабона, 1179 г............................... 347
Форал Гварды, 1199 г.................................. 351
Форал Ковильяна, 1186 г............................... 355
Из “Книги законов и установлений" .................... 360
Прагматика 1340 г..................................... 377
Тетрадь четвертая.
Путевые заметки
Мадридские листки..................................... 393
Итальянские заметки .................................. 398
Португальские письма ................................. 405
Список тудов О.И. Варьяш ............................. 437
Список сокращений..................................... 445
Resumen............................................... 446
Contenido
De redactores ..................................................... 5
P.Yu. Uvarov. Punteado del libro non-escrito .................... 11
Cuaderno primero. Derecho medieval:
via del comprension de I о social
Historia de derecho у antropologfa de derecho..................... 27
Hombre ante la justitia. Pre^mbulo ............................... 31
Problemas de la adaptaci6n social del individuo por derecho me-
dieval. Preambulo ................................................ 32
Formation de Portugal............................................. 36
Principles de las Cortes portuguesas ............................. 54
Cultura juridica de la Corte de Portugal del siglo XIV............ 64
Los reyes sobre el poder real .................................... 68
Nobleza, Reconquista у la formation de la gente portuguesa ....... 73
Fueros portugueses сото los monumentos del pensamiento jurldico ... 78
Lengua del derecho medieval ...................................... 86
Conceptos de “ley", '‘derecho'’, у "costumbre” en Portugal del siglo XIV 90
Concepto ''fuera de la ley’' у su evolution en Portugal de los siglos
XH-XIV............................................................ 99
Poder у derecho en la ciudad medieval ........................... 107
Estratos privilegiados en la ciudad pireniica del Bajo Edad Media .... Ill
Judios en el derecho portugues de los siglos ХШ-XIV.............. 117
Derecho matrimonial en Portugal del siglo XII ................... 126
Tradiciones juridicas de Edad Media у reception del derecho romano 132
Denuncia у su papel social en la epoca de la reception del derecho
romano (segun la legislation pireniiica de los siglos XIII-XIV).. 141
Modificaciones en el legislation procesal en Portugal del siglo XIV ... 149
Ordalia segun Alfonso X ......................................... 158
Derecho у memoria histdrica...................................... 159
Derecho medieval: experiencia de lectura atenta de algunas fuentes .. 167
Cuaderno segundo.
Andanzas pirenaicas
Algunos problemas de la historia agraria de Portugal en la historio-
graffa portuguesa contemporanea ................................. 215
Propiedad feudal у poder real en Portugal del siglo ХП........... 228
450
Content do
Las relaciones luso-castellanas en el siglo XV .................. 240
Comercio у poder real en Portugal en los siglos XIV-XVIII....... 252
Dinis de Portugal - el poeta у el soberano....................... 259
Tr6s mitos de la historia portuguesa............................. 269
Dos ensayos de la Reconquista ................................... 277
Problemas de la duracion de convivencia сото el fenomeno en la
Peninsula Iberica................................................ 293
Milagro у la vida coddiana en la realidad de la ciudad medieval . 301
Lisboa: la ciudad pirenaica por la punta de vista del conte mporaneo ... 308
Poder real у Ordenes del siglo XVI (segun los documentos del
Institute de la Historia general de AC de URSS en Leningrado) ... 315
El lejano ignorado............................................... 321
Relaciones ruso-portugueses en los siglos XVIII-XIX ............. 330
Portugal en el pensamiento historico ruso........................ 338
Reflecciones sobre que nos dedicamos ............................ 341
Cuaderno ter с его.
Kecuerdos del eamino
Foral de Lisboa, 1179............................................ 347
Foral de Covilian, 1199 ......................................... 351
Foral de Guarda, 1186 ........................................... 355
De “Livro das leis e posturas”................................... 360
Pragmatica de 1340 .............................................. 377
Cuaderno cuarto.
Notus del viaje
Hojas de Madrid ................................................. 393
Notas italianas.................................................. 398
Cartas lusitanas ................................................ 405
Bibliografia de 0.1. Variash .................................... 437
Abreviaturas .................................................... 445
Resumen.......................................................... 446
Научное издание
Варьяш Ольга Игоревна
Пиренейские тетради:
Право, общество, власть и человек
в средние века
Утверждено к печати
Ученым советом
Института всеобщей истории
Российской академии наук
Зав, редакцией ПЛ. Петрова
Редактор В.Н. Токмаков
Художник А.И. Варьяш
Художественный редактор В .К). Яковлев
Технический редактор Т.А. Резникова
Корректоры
А.В. Морозова, Т.Н, Шаповалова
Подписано к печати 07.11.2006
Формат 60 х OO'/if,. Гарнитура Таймс
Печать офсетная
Усл.печ.л. 293. Усл.кр.-отт. 42,5- Уч.-изд.л. 30.2
Тираж 600 экз. Тип. зак. 4977
Издательство ‘‘Наука”
117997, Москва, Профсоюзная ул., 90
E-mail: secret@naukaran.ru
www.naukaran.ru
ППП “'Гипография “Наука"
121099, Москва, Шубинский пер., 6
В издательстве "Наука"
выходит из печати книга:
Чудинов А.В.
Французская революция: история и мифы / А.В. Чудинов; Ин-т
всеобщ, истории РАН. - М.: Наука, 2007. - 22 л. - ISBN 5-02-035177-6
(в пер.).
Автор, анализируя распространенные в научной и научно-популярной
литературе стереотипные характеристики событий и людей Французской рево-
люции XVHI века, показывает, что многие из подобных представлений на деле
являются мифами. Спектр обсуждаемых тем достаточно широк: здесь и общий
характер Революции, и биографии отдельных ее участников, и оценка различ-
ных историографических направлений. Многообразие сюжстон определяет
разнообразие жанров отдельных глав. Читатель найдет в книге и теоретиче-
ское эссе, и основанное на архивных материалах исследование, и научно-попу-
лярный биографический очерк, и историографический анализ. Объединяет все
эти разноплановые разыскания общая задача - выявление историографических
мифов о Французской революции, исследование механизма их формирования и
влияния на развитие научных представлений об этом событии.
Для историков и широкого круга читателей, интересующихся подобными
проблемами.
АДРЕСА КНИГОТОРГОВЫХ ПРЕДПРИЯТИЙ
ТОРГОВОЙ ФИРМЫ "АКАДЕМКНИГА" РАН
Магазины "Книга-почтой”
121099 Москва, Шубинский пер., 6; 241-02-52 www.LHRAS.ru E-mail:
info@litras.ru
197345 Санкт-Петербург, ул. Петрозаводская, 7«Б»; (код 812) 235-40 64
Магазины "Академкнига" с указанием букинистических отделов
и "Книга-понтон'1
69(Х)88 Владивосток, Океанский проспект, 140 ("Книга-почтой");
(код 4232) 45-27-91 antoli@mail.ru
620151 Екатеринбург, ул. Мамина-Сибиряка, 137 ("Книга-гючтой");
(код 3433} 50-10-03 Kniga@sky.ru
664033 Иркутск, ул. Лермонтова, 298 С'Книга-почтай*’):
(код 3952) 42-96-20 aknir@irlan.ru
660049 Красноярск, ул. Сурикова. 45:
(код 3912) 27-03-90 akadenikniga@ krasmail.ru
220012 Минск, иросп. Независимости, 72:
(код 10375-17) 292-00-52, 292-46-52. 292-50-43 www.akademkniga.by
117312 Москва, ул. Вавилова, 55/7; 124-55-00 ak.adkniga@nm.ru;
(Бук. отдел 125-30-38)
117192 Москва, Мичуринский проспект, 12; 932-74-79
127051 Москва, Цветной бульвар. 21, строение 2: 921-55-96 (Бук. отдел)
117997 Москва, ул. Профсоюзная. 90; 334-72-98 akadernkniga@naukaran.ru
101000 Москва, Б. Спасоглинищевский пер., 8 строение 4;
624-79-19 (Бук. отдел)
630091 Новосибирск, Красный проспект, 5 L;
(код 3832) 21-15-60 akademkniga@mail.ru
630090 Новосибирск, Морской проспект, 22 ("Книга-почтой"):
(код 3833) 30-09-22 akdmn2@mail.nsk.ru
142290 Пущино Московской обл., МКР В’ . 1 ("Кнпга-почтой");
(код 277) 3-38-80
191104 Санкт-Петербург. Литейный проспект. 57;
(код 812) 272-36-65 ak@akbook.ru (Бук. отдел)
194064 Санкт-Петербург, Тихорецкий проспект, 4; (код 812) 297-91-86
199034 Санкт-Петербург, Васильевский остров. 9-я линия, 16:
(код 812) 323-34-62
634050 Томск. Набережная р. У шайки. 18:
(код 3822) 51-60-36 akademkniga@mail.tornsknet.ru
450059 Уфа, ул. Р. Зорге, 10 ("Книга-почтой ');
(код 3472) 24-47-62 akademkniga@ufacom.ru
450025 Уфа. ул. Коммунистическая, 49; (код 3472) 22-91-85
Коммерческий отдел, г. Москва
Телефон для оптовых покупателей; 241-03-09
www.LitRAS.ru
E-mail: info@litras.ru
zakaz@litras.ru
Склад, телефон 291-58-87
Факс 241-02-77