ГРАЖДАНСКО-ПРАВОВАЯ ОХРАНА СОЦИАЛИС ТИЧЕСКОЙ СОБСТВЕННОСТИ в СССР
■ф


АКАДЕМИЯ НАУК СССР ИНСТИТУТ ПРАВА
А.В. ВЕНЕДИКТОВ
Г РАЖ ДАН С КО -11 РАВ О В АЯ ОХ РАНА СОЦИАЛИСТИЧЕСКОЙ СОБСТВЕННОСТИ в
СССР
ИЗДАТЕЛЬСТВО АКАДЕМИИ НАУК СССР МОСКВА-* ЛЕНИН ГРАД 19 5 4


Ответственн ьгй редактор доктор юридических наук И. В. ПАВЛОВ


ВВЕДЕНИЕ
Огромная важность теоретической и практической разработки вопросов правовой охраны социалистической собственности определяется самым значением социалистической системы хозяйства и социалистической собственности на орудия и средства производства как экономической основы СССР (ст. 4 Конституции СССР).
Опираясь на экономический закон обязательного соответствия производственных отношений характеру производительных сил, Советская власть обобществила средства производства, создала социалистические формы хозяйства и навсегда уничтожила эксплоатацию человека человеком.
Коренной переворот в материальных условиях жизни общества, произведенный социалистической революцией, создал необходимые условия для действия основного экономического закона социализма в СССР.
Цель социалистического производства — человек, удовлетворение его материальных и культурных потребностей, обеспечение максимального удовлетворения постоянно растущих материальных и культурных потребностей всего общества. Средством для достижения этой цели служит непрерывный рост социалистического производства на базе высшей техники. Постоянное умножение общественной социалистической собственности на орудия и средства производства является необходимой предпосылкой и вместе с тем следствием непрерывного развития социалистического производства — а следовательно, и необходимым условием обеспечения максимального удовлетворения потребностей всего общества, потребностей каждого его члена.
В исторических решениях XIX съезда КПСС, наметившего развернутую программу строительства коммунизма в нашей стране, а также в решениях пятой сессии Верховного Совета СССР (август 1953 г.) и в постановлении Пленума ЦК КПСС
1*
3


«О мерах дальнейшего развития сельского хозяйства СССР» (сентябрь 1953 г.) ярко проявилась забота Коммунистической партии и Советского государства о благе народа, о благе совет* ского человека. В них указаны конкретные пути неуклонного повышения благосостояния всего народа, всех трудящихся нашей родины: дальнейшее развитие всего социалистического производства, в особенности крутой подъем промышленности, производящей предметы народного потребления, крутой подъем всех отраслей сельского хозяйства, создание изобилия предметов потребления и на этой базе — быстрое повышение материального и культурного уровня жизни всех трудящихся.
В отличие от капиталистических стран весь национальный доход в СССР является достоянием трудящихся. Трудящиеся нашей страны получают для удовлетворения своих личных материальных и культурных потребностей около 3Л национального дохода. Остальная часть его, идущая на расширение социалистического воспроизводства и на другие общегосударственные и общественные нужды, служит целям удовлетворения общих потребностей трудящихся.
Забота Коммунистической партии и Советского государства о благе народа, о благе советского человека выражается не только в мероприятиях, направленных на дальнейшее развитие социалистического производства и удовлетворение постоянно растущих потребностей трудящихся путем всемерного расширения производства предметов потребления, всестороннего развертывания товарооборота, улучшения жилищных условий, обеспечения потребностей трудящихся в удобном и дешевом транспорте, в медицинской помощи, домах отдыха, детских яслях и садах, в культурно-просветительных учреждениях всех видов. Она проявляется и в непосредственной заботе о личной собственности советского гражданина как необходимом условии удовлетворения его потребительских нужд — материальных и культурных. Личная собственность труженика социалистического общества неразрывно связана с общественной, социалистической собственностью на орудия и средства производства, является производной от нее. Ибо в своей основе личная собственность представляет собой — в непосредственной или превращенной форме — ту долю общественного продукта, которую работник социалистического общества получает в вознаграждение за свой труд в социалистическом — государственном или кооперативно-колхозном — предприятии (либо учреждении) в соответствии с социалистическим принципом распределения по труду (ст. ст. 12 и 118 Конституции СССР).
Принимая все меры к неуклонному развитию социалистического производства, включая общественное производство кол4


хозов, партия и правительство вместе с тем обеспечивают помощь колхозникам (а также рабочим и служащим) в поддержании их небольшого подсобного личного хозяйства — в пределах, необходимых для удовлетворения их потребительских нужд на современном этапе. Предусмотренные постановлением Пленума ЦК КПСС от 7 сентября 1953 г. меры помощи, оказываемой государством и колхозами колхозникам в деле обеспечения скотом всех колхозных дворов и надлежащего содержания этого скота,—яркий пример того, как на основе развития общественной, социалистической собственности партия и государство укрепляют личную собственность тружеников социалистического общества в современных условиях.
Значение общественной собственности на орудия и средства производства как незыблемой и неприкосновенной основы существования общества неуклонно возрастает на пути постепенного перехода от социализма к коммунизму — вместе и в соответствии с непрерывным ростом всего общественного производства.
Возможный только при социализме, неуклонный, во много раз превосходящий по своим темпам развитие производства в капиталистических странах, рост промышленного производства в СССР и всемерное развитие сельского хозяйства, доказавшего свою способность во все возрастающих размерах обеспечивать население продовольствием, а легкую и пищевую промышленность — сырьем, являются необходимой предпосылкой осуществления основных предварительных условий подготовки перехода к коммунизму. Непрерывный рост всего общественного производства с преимущественным ростом производства средств производства предполагает и вместе с тем означает постоянное умножение общественной собственности на орудия и средства производства. Поднятие колхозной собственности до уровня общенародной собственности — иными словами, постепенное превращение колхозной собственности в общенародную — также имеет своей предпосылкой рост социалистической собственности в обеих ее формах: государственной социалистической собственности, как источника все возрастающего снабжения сельского хозяйства основными орудиями производства и колхозного крестьянства — необходимыми ему городскими изделиями, и собственности самих колхозов, как базы неуклонного хозяйственного и организационного укрепления колхозного производственного сектора на путях его движения к конечной цели: к созданию единого производственного сектора. Непрерывный рост социалистической собственности является основной предпосылкой и серьезных изменений в нынешних условиях труда — изменений, необходимых для достижения такого куль5


турного роста общества, который обеспечил бы всем его членам всестороннее развитие их физических и умственных способностей. Соответствующие условия этого культурного роста могут быть обеспечены только на основе непрерывного развития социалистического производства в обоих его подразделениях, в первую очередь на основе неуклонного роста общественной собственности на орудия и средства производства.
Исключительной ролью общественной, социалистической собственности на орудия и средства производства в процессе построения коммунизма определяются задачи Советского государства — главного орудия построения коммунизма — и социалистического права в деле охраны, укрепления и умножения социалистической собственности. Эти задачи и правовые средства их осуществления должны быть исследованы на основе учения марксизма-ленинизма о базисе и надстройке и об экономических законах социализма.
Созданная в результате победы Великой Октябрьской социалистической революции новая надстройка, соответствующая социалистическому базису, на всем протяжении революции выполняла и выполняет творческую роль в отношении своего базиса, активно помогая ему оформиться и укрепиться и оказывая в свою очередь воздействие на этот базис и через его посредство — на производительные силы социалистического общества.
Решающую роль в воздействии социалистической надстройки на базис всегда выполняло и выполняет в настоящий период перехода от социализма к коммунизму само Советское государство. Проводя в жизнь политику Коммунистической партии Советского Союза — руководящей и направляющей силы советского общества, политику, основанную на знании объективных экономических законов, выражающую коренные интересы народа и направленную на построение коммунистического общества, социалистическое государство активно использует советское право и другие части социалистической надстройки для плановой организации, укрепления и охраны социалистических производственных отношений и их основы: общественной собственности на средства производства. Советскому праву принадлежит в осуществлении этих задач одно из первых и наиболее ответственных мест. Оно осуществляет их в тесном взаимодействии с социалистической моралью. Ст. 130 Конституции СССР, призывая и обязывая каждого гражданина СССР соблюдать Конституцию, исполнять законы и блюсти дисциплину труда, вменяет ему также в обязанность честное отношение к общественному долгу и уважение к правилам социалистического общежития. Конституция говорит с трудящимися не только 6


языком социалистического права, но и языком социалистической морали. Возложенная ст. 131 Конституции СССР на каждого гражданина и тем самым на каждую государственную и общественную организацию обязанность беречь и укреплять социалистическую собственность является не только правовой, но и морально-политической обязанностью, является нравственным долгом каждого гражданина и каждой социалистической организации перед всем социалистическим обществом, перед социалистическим государством. В этом выражается единство основных принципов социалистического права и нравственности, единство их задач в борьбе за построение коммунизма.
Роль советского права и социалистической морали в воспитании подлинно коммунистического отношения к общественной собственности и к труду, направленному на ее укрепление и умножение, непрерывно возрастала на всем протяжении строительства социализма. Эта роль особенно велика в период постепенного перехода от социализма к коммунизму, когда коммунистическое воспитание трудящихся, всемерное повышение их идейно-политического, морально-общественного уровня является одним из важнейших условий успешного движения нашего общества к коммунизму.
Устав КПСС возлагает на каждого члена партии обязанность «быть примером в труде, овладевать техникой своего дела, непрерывно повышая свою производственную, деловую квалификацию, всемерно оберегать и укреплять общественную социалистическую собственность», а также «соблюдать партийную и государственную дисциплину, одинаково обязательную для всех членов партии» (§ 3, пп. «в» и «е»). Пример коммунистов является примером для каждого рабочего, колхозника и служащего. Воспитательное воздействие Коммунистической партии охватывает всех трудящихся — партийных и беспартийных. В неуклонном выполнении ст. ст. 130 и 131 Конституции СССР, обязывающих каждого гражданина СССР строго соблюдать государственную, общественную и трудовую дисциплину, беречь и укреплять социалистическую собственность, все трудящиеся нашей великой Родины должны равняться по коммунистам, по их отношению к государственному и партийному долгу, к труду, к социалистической собственности.
♦ *
*
Задача исследования всех правовых и иных общественных средств охраны, укрепления и умножения социалистической собственности не может быть осуществлена в рамках одной работы. Она требует совместных усилий представителей всех 7


отраслей советской юридической науки. Только при этом условии советская юридическая наука могла бы выполнить в полном объеме стоящую перед ней задачу активного содействия органам прокуратуры, суда, арбитража и советского государственного управления в деле неуклонного и правильного применения действующих норм и директивных указаний об охране, укреплении и дальнейшем развитии социалистической собственности. Равным образом, лишь совместными усилиями представителей всех отраслей советской юридической науки может быть осуществлена теоретическая и практическая подготовка изменений в действующем законодательстве, диктуемых назревшими потребностями социалистического общества в период перехода от социализма к коммунизму.
Нашей задачей является исследование лишь основных гражданско-правовых средств охраны социалистической собственности, анализ гражданского законодательства и обобщение судебно-арбитражной практики по гражданским делам об охране социалистической собственности, а также посильное участие в подготовке назревших изменений в этом законодательстве и практике (главы II—IV). Указанным специальным главам мы предпосылаем общую главу, посвященную неразрывной связи функции Советского государства по охране социалистической собственности с его хозяйственно-организаторской и культурно- воспитательной функцией, единству задач охраны социалистической системы хозяйства и охраны социалистической собственности и сводной характеристике гражданско-, административно- и уголовно-правовых средств охраны социалистической собственности в СССР (глава I).


Глава I
ПРАВОВАЯ ОХРАНА СОЦИАЛИСТИЧЕСКОЙ СОБСТВЕННОСТИ НА СОВРЕМЕННОМ ЭТАПЕ
§ 1. Охрана социалистической собственности в первой и во второй главных фазах развития Советского государства
С первых же дней Великой Октябрьской социалистической революции партия и правительство приступили к проведению разнообразных мероприятий, направленных на охрану социалистической собственности.
Принятый II Съездом Советов 26 октября (8 ноября) 1917 г. декрет о земле объявил тяжким преступлением, караемым революционным судом, какую бы то ни было порчу конфискуемого имущества (помещичьих и остальных имений со всем их живым и мертвым инвентарем, усадебными постройками и прочими принадлежностями), «принадлежащего отныне всему народу» (ст. 3). Декрет обязал уездные Советы принять «все необходимые меры для соблюдения строжайшего порядка при конфис-' кации помещичьих имений .. . для составления точной описи всего конфискуемого имущества и для строжайшей революционной охраны всего переходящего к народу хозяйства».1 В «От-' вете на запросы крестьян» Ленин, ссылаясь на отмену II Съездом Советов помещичьей собственности на землю, писал 5 (18) ноября 1917 г.: «Волостные земельные комитеты должны тотчас же брать все помещичьи земли в свое распоряжение, под строжайший учет, охраняя полный порядок, охраняя строжайше бывшее помещичье имущество, которое отныне стало общенародным достоянием и которое поэтому сам народ должен охранять» 2. В одновременно подписанном обращении
i"Ey 1917 г., № 1, ст. 3.
2 В. И. Ленин, Соч., т. 26, стр. 263.
9»


«К населению» Ленин призывал рабочих, солдат, крестьян и всех трудящихся вводить строжайший контроль над производством и учетом продуктов, арестовывать и предавать революционному суду народа «всякого, кто посмеет вредить народному делу, будет ли такой вред проявляться в саботировании (порче, торможении, подрыве) производства или в скрывании запасов хлеба и продуктов или в задержании грузов хлеба, или в расстройстве железнодорожной, почтовой, телеграфной, телефонной деятельности». «Берегите, храните, как зеницу ока, землю, хлеб, фабрики, орудия, продукты, транспорт,—предлагал и требовал Ленин, — все это отныне будет всецело вашим, общенародным достоянием».3
Лозунг всенародного контроля над производством и распределением продуктов получил законодательное выражение и закрепление в Положении о рабочем контроле от 14 (27) ноября 1917 г., признавшем за органами рабочего контроля всю полноту прав по контролю над производством, снабжением, сбытом и финансовой деятельностью всех промышленных, торговых, банковых, сельскохозяйственных, транспортных и прочих предприятий (в том числе кооперативных предприятий). Положение возложило как на владельцев предприятий, так и на представителей рабочих и служащих, избранных для осуществления рабочего контроля, ответственность перед государством за строжайший порядок, дисциплину и охрану имущества и особо оговорило уголовную ответственность всех, виновных в сокрытии материалов, продуктов, заказов, в неправильном ведении учета и отчетности и тому подобных злоупотреблениях.4
«Рабочий контроль, — подчеркивала ст. 2 Положения, — осуществляют все рабочие данного предприятия через свои выборные учреждения». Эту идею всенародности рабочего контроля и его значения в деле охраны социалистической собственности В. И. Ленин неоднократно и настойчиво подчеркивал в своих статьях и выступлениях.
В статье «Как организовать соревнование?», написанной 25—28 декабря 1917 г. (7—10 января 1918 г.), Ленин выражал уверенность, что все сознательные и честные крестьяне и трудящиеся станут на сторону передовых рабочих, дающих «решительный отпор тем пришельцам в фабричную среду, которых особенно много явилось во время войны и которые теперь хотели бы относиться к народной фабрике, к фабрике, перешедшей в собственность народа, попрежнему с точки зрения единственного помышления: „урвать кусок побольше и удрать"».5 3 В. И. Ленин, Соч., т. 26, стр. 266.
4 СУ 1917 г., № 3, ст. 35.
5 В. И. Ленин, Соч., т. 26, стр. 371; см. также т. 27, стр. 236—237.
10


Наряду с призывом к борьбе за новое отношение к труду на предприятиях, перешедших в собственность народа, Ленин призывал трудящихся вести войну «не на жизнь, а на смерть» с главными врагами социализма: с богатыми и их прихлебателями. «Богатые и жулики, это — две стороны одной медали, это — два главные разряда паразитов, вскормленных капитализмом, это—главные враги социализма, этих врагов надо взять под особый надзор всего населения, с ними надо расправляться, при малейшем нарушении ими правил и законов социалистического общества, беспощадно». Объявляя всякую слабость и колебания в этом отношении «величайшим преступлением перед социализмом», Ленин еще раз подчеркивал значение всенародного учета и контроля для борьбы с этими пережитками проклятого капиталистического общества: «Чтобы обезвредить социалистическое общество от этих паразитов, надо организовать всенародный, миллионами и миллионами рабочих и крестьян добровольно, энергично, с революционным энтузиазмом поддерживаемый учет и контроль за количеством труда, за производством и распределением продуктов. А чтобы организовать этот учет и контроль, вполне доступный, вполне подсильный всякому честному, толковому, распорядительному рабочему и крестьянину, надо вызвать к жизни их собственные, из их среды происходящие, организаторские таланты, надо возбудить в них — и наладить в общегосударственном масштабе — соревнование по части организаторских успехов. . .».6
Таким образом, уже в первые дни и недели социалистической революции задача беспощадной борьбы со всеми врагами социализма, посягающими на социалистическую собственность, неразрывно сочеталась с задачей немедленной организации массового, всенародного контроля над количеством труда, над производством и распределением продуктов как основного средства борьбы за охрану и укрепление социалистической собственности, с задачей немедленной организации социалистического соревнования в общегосударственном масштабе для осуществления этого контроля на практике.
В этом сочетании задач охраны социалистической собственности с задачами организации всенародного контроля над производством ярко проявилась связь функции Советского государства по подавлению свергнутых классов внутри страны с его хозяйственно-организаторской и культурно-воспитательной функцией, имевшей своей целью развитие ростков нового, социалистического хозяйства и перевоспитание людей в духе социализма, но не получившей еще в тот период серьезного развп- 6 В. И. Ленин, Соч., т. 26, стр. 372.
11


тия.7 Основная функция подавления свергнутых классов внутри страны включала в себя проведение всех мероприятий по борьбе с саботажем и диверсией экспроприируемых и уже экспроприированных предпринимателей и помещиков, по борьбе со всеми и всяческими хищениями имущества, перешедшего в собственность народа, по борьбе с безудержной спекуляцией продовольствием и другими предметами широкого потребления. Необходимым условием успешности этой борьбы было осуществление первых мероприятий Советской власти по организации и регулированию народного хозяйства и использование самой активной инициативы и содействия трудящихся масс делу борьбы с расхищением всенародного достояния и с попытками классовых врагов саботировать все мероприятия партии и правительства по налаживанию новой организации народного хозяйства, по воспитанию нового отношения к труду и к общественной собственности.
В обращении ко всем армейским организациям, военно-революционным комитетам и всем солдатам на фронте о борьбе с буржуазией и ее агентами, саботирующими дело продовольствия армии и препятствующими заключению мира, опубликованном 11 (24) ноября 1917 г., Совет Народных Комиссаров объявил беспощадную борьбу «всем спекулянтам, мародерам, казнокрадам и контрреволюционерам-чиновникам, мешающим продовольственной работе».8
В период иностранной военной интервенции и гражданской войны Совет Обороны, в связи с повторными попытками диверсии со стороны агентов внутренней и внешней контрреволюции, предписал 1 апреля 1919 г. Всероссийской Чрезвычайной Комиссии принять самые срочные меры для подавления всяких попыток взрывов, порчи железных дорог и т. д.9 10
После перехода к новой экономической политике В. И. Ленин категорически потребовал, чтобы допущенная в определенных пределах свобода торговли не превратилась в безнаказанную спекуляцию и хищение: «Надо пересмотреть и переработать все законы о спекуляции, объявив наказуемым (и преследуя фактически с тройной против прежнего строгостью) всякое хищение и всякое уклонение, прямое или косвенное, открытое или прикрытое, от государственного контроля, надзора, учета»}0 Наказ о хозяйственной работе, принятый IX Всероссийским Съездом Советов 28 декабря 1921 г., обязал народные суды строго следить за деятельностью част7 См.: И. Сталин. Вопросы ленинизма. Изд. 11-е, 1952, стр. 645.
8 СУ 1917 г., № 3, ст. 29.
9 См.: В. И. Ленин, Соч., т. 29, стр. 229.
10 В. И. Ленин, Соч., т. 32, стр 336.
12


ных торговцев и предпринимателей, строжайше карая малейшие попытки отступления от неуклонного соблюдения законов и воспитывая широкие массы рабочих и крестьян в деле самостоятельного, быстрого, делового участия их в деле надзора за соблюдением законности (п. 7).11 В проекте Наказа от СТО (Совета труда и обороны) местным советским учреждениям В. И. Ленин особо выделил вопрос о хищениях, требуя представления обязательных точных отчетов каждые два месяца об обнаруженных в данном учреждении хищениях и о принятых мерах борьбы с ними, о привлечении к ответственности руководителей учреждений и предприятий, а также фабзавко- мов (за недостаточность борьбы с хищениями), о применении мер контроля и т. п.12 Одновременно Ленин указывал на необходимость обратить особенно большое внимание на экономию топлива, а также продовольствия: «В каждом крупном потребляющем центре . . . мы кормим много лишних людей, примазавшихся чиновников, притаившихся буржуев и спекулянтов и т. д. Надо систематически „ловить" таких „лишних" едоков, нарушающих основной закон: „не трудящийся да не ест"».13
Задача соблюдения строжайшего режима экономии и непримиримой борьбы со всеми и всяческими формами хищения социалистической собственности сохранила все свое значение и на дальнейших этапах. В докладе «О хозяйственном положении Советского Союза и политике партии» (1926 г.) И. В. Сталин призывал «повести решительную борьбу со всякого рода излишествами в наших управляющих органах и в нашем быту», с преступным обращением с народным добром. «Вор, расхищающий народное добро и подкапывающийся под интересы народного хозяйства, есть тот же шпион и предатель, если не хуже». Нужно «создать такую моральную атмосферу среди рабочих и крестьян, которая исключала бы возможность воровства, которая делала бы невозможными жизнь и существование воров и расхитителей народного добра. . .».14
Особое значение борьба со всеми посягательствами на социалистическую собственность приобрела во второй главной фазе развития Советского государства, когда функция подавления свергнутых классов внутри страны сменилась функцией охраны социалистической собственности от воров и расхитителей народного добра.
Утверждение принципа социализма во всех сферах народ11 СУ 1922 г., № 4, ст. 40.
12 См.: В. И. Ленин, Соч., т. 32, стр. 371—372.
13 Там же, стр. 369.
14 И. В. Сталин, Соч., т. 8, стр. 134 и 136—137; см. там же, стр. 133 (о необходимости «строжайшего режима экономии»).
13


ного хозяйства и изгнание капиталистических элементов из промышленности, сельского хозяйства и торговли привели к тому, что социалистический уклад стал безраздельно господствующей силой во всем народном хозяйстве. Это свидетельствовало о дальнейшем возрастании роли общественной социалистической собственности на орудия и средства производства как основы всей системы общественно-производственных отношений социалистического общества, как основы советского строя. Укрепленная и умноженная самоотверженным трудом десятков миллионов советских людей социалистическая собственность требовала усиленной охраны и заботы о ней со стороны всех советских органов, партийных, профсоюзных и комсомольских организаций, со стороны всех трудящихся. В условиях перехода от первой главной фазы развития Советского государства ко второй охрана общественной, социалистической собственности приобретала тем большее значение, что потерпевшие крушение в своей прямой атаке против Советской власти, разбитые и рассеянные, изгнанные из промышленности, сельского хозяйства и торговли капиталистические элементы — последние остатки умирающих классов, «бывшие люди» — организовали массовое воровство и хищение государственного и кооперативно-колхозного имущества. «Они чуют как бы классовым инстинктом, — указывал И. В. Сталин в своем докладе об итогах первой пяти*₽тки на объединенном пленуме ЦК и ЦКК ВКП(б) 7 января 1933 г.,— что основой советского хозяйства является общественная собственность, что именно эту основу надо расшатать, чтобы напакостить Советской власти.. .».15
Советская власть ответила на новую форму вредительской деятельности «бывших людей» историческим законом 7 августа 1932 Г.16
В торжественных словах, повторенных сг, 131 Конституции СССР, закон 7 августа 1932 г. провозгласил общественную (государственную, колхозную, кооперативную) социалистическую собственность священной и неприкосновенной основой советского строя и объявил врагами народа всех покушающихся на нее. «Если капиталисты, — говорил И. В. Сталин в названном докладе, — провозгласили частную собственность священной и неприкосновенной, добившись в своё время укрепления капиталистического строя, то мы, коммунисты, тем более должны провозгласить общественную собственность священной и неприкосно15 И. В. Сталин, Соч., т. 13, стр. 208; см. там же, стр. 207.
16 Постановление ЦИК и СНК СССР от 7 августа 1932 г. «Об охране имущества государственных предприятий, колхозов и кооперации и укреплении общественной (социалистической) собственности» (СЗ СССР 1932 г.» № 62, ст. 360).
14


венной, чтобы закрепить тем самым новые социалистические формы хозяйства во всех областях производства и торговли». Поэтому закон об охране социалистической собственности «есть основа революционной законности в настоящий момент. А обязанность строжайшего его проведения в жизнь является первейшим долгом каждого коммуниста, каждого рабочего и колхозника». «Основная забота революционной законности в наше время состоит, следовательно, в охране общественной собственности, а не в чем-либо другом».17
Закон 7 августа 1932 г. сыграл большую роль в уменьшении преступных посягательств на социалистическую собственность, в сокращении хищений государственного и кооперативно-колхозного имущества. Как и заменивший его Указ 4 июня 1947 г.,18 он выполнял эту задачу в тесном сочетании со всеми другими правовыми и иными общественными средствами охраны социалистической собственности. Достаточно назвать постановления ЦК ВКП(б) и СНК СССР от 27 мая 1939 г. «О мерах охраны общественных земель колхозов от разбазаривания» 19 и Совета Министров СССР и ЦК ВКП(б) от 19 сентября 1946 г. «О мерах по ликвидации нарушений Устава сельскохозяйственной артели в колхозах»,20 предусматривавшие, наряду с уголовноправовыми средствами, целый комплекс административно- и земельно-правовых средств обеспечения неприкосновенности общественных колхозных земель и колхозного имущества, а также активное содействие партийных организаций в деле возврата колхозам незаконно изъятых у них земель,, скота, фуража и иного имущества.
Сочетание разнообразных средств, используемых для охраны социалистической собственности, наглядно свидетельствует о неразрывном единстве функции Советского государства по охране социалистической собственности с его хозяйственно- организаторской и культурно-воспитательной функцией. Именно в период постепенного перехода от социализма к коммунизму особенно возрастает роль хозяйственно-организационных мероприятий партии и государства, направленных на охрану, укрепление и умножение социалистической собственности, и коммунистического воспитания трудящихся в обеспечении подлинно социалистического отношения к труду и к общественной собственности.
17 И. В. Сталин, Соч., т. 13, стр. 209—210.
18 Указ Президиума Верховного Совета СССР от 4 июня 1947 г. «Об уголовной ответственности за хищение государственного и общественного имущества» (Ведомости Верховного Совета СССР, 1947, № 19).
19 Известия, 28 мая 1939, № 122.
20 Известия, 20 сентября 1946, № 222.
15


Само собой разумеется, что характеристика всех названных средств охраны, укрепления и умножения социалистической собственности в их сочетании, в их совместном и всестороннем воздействии на поведение всех членов социалистического общества в период перехода от социализма к коммунизму — может быть дана в узких рамках одной главы лишь в самых общих и кратких чертах.
§ 2. Неразрывная связь функции охраны социалистической собственности с хозяйственно-организаторской и культурно- воспитательной функцией
Задача охраны социалистической собственности неразрывно связана с задачей ее укрепления. Ст. 131 Конституции СССР обязывает каждого гражданина и тем самым каждую государственную и общественную организацию, ее руководителя и всех ее работников, не только беречь, но и укреплять социалистическую собственность.
Единство задач охраны социалистической собственности, ее всемерного укрепления и умножения наиболее полно раскрывается на основе и в свете неразрывной связи функции Советского государства по охране социалистической собственности с его хозяйственно-организаторской и культурно-воспитательной функцией.
Чем выше уровень организационного руководства во всех отраслях народного хозяйства, чем организованнее и налажен- нее работа каждого звена социалистического хозяйства, чем выше идейно-политический и культурно-технический уровень всех работников социалистического хозяйства, начиная с руководителей предприятий и кончая рядовыми рабочими и колхозниками, — тем выше темпы роста социалистической собственности и тем меньше возможностей для расхитителей народного добра использовать недостатки управления социалистической собственностью в своих преступно-корыстных целях, тем меньше вообще отсталых элементов, способных посягнуть на социалистическую соб' ственность.
Высокий уровень хозяйственно-организаторской и культурно- воспитательной работы всех социалистических госорганов имеет тем большее значение для охраны и укрепления социалистической собственности, что ущерб ей наносится не только преступными действиями врагов социализма или единичных работников, в сознании которых еще не преодолены пережитки капитализма и в посягательстве которых на социалистическую собственность 'Проявляются привычки прошлого, поддерживаемые капиталисти- •16


веским окружением. Ущерб социалистической собственности наносится и другими неправомерными действиями или бездействием отдельных должностных лиц, служащих, рабочих и колхозников, влекущими за собой лишь гражданско-правовую, административную и дисциплинарную ответственность непосредственных причинителей ущерба социалистической собственности, а в определенных случаях — применение гражданско-правовых санкций и к самим организациям, ответственным за неправомерные действия или бездействие их работников.
Повышение уровня хозяйственно-организаторской и культурно-воспитательной работы всех социалистических госорганов21 является необходимой предпосылкой усиления борьбы социалистических предприятий, их руководителей, многомиллионных масс рабочих, колхозников и служащих за умножение социалистической собственности. Задачи охраны социалистической собственности от расхищения, разбазаривания, повреждения отдельных ее объектов и причинения иного ущерба социалистическому государству и отдельным социалистическим организациям неразрывно связаны с задачами ее всемерного укрепления и умножения. Единство этих задач находит свое выражение и в общности тех правовых и иных общественных средстц, при помощи которых осуществляется как охрана, так укрепление и умножение социалистической собственности. Приведем лишь один пример, наглядно иллюстрирующий неразрывную связь и самых задач охраны, укрепления и умножения социалистической собственности, и тех средств, при помощи которых эти задачи в данной области осуществляются. Мы имеем в виду борьбу за всемерное улучшение качества продукции.
Основной экономический закон социализма заключается в обеспечении максимального удовлетворения постоянно растущих материальных и культурных потребностей всего общества путем непрерывного роста и совершенствования социалистического производства на базе высшей техники. Одной из важнейших предпосылок максимального удовлетворения непрерывно 21 Одной из необходимых предпосылок повышения уровня хозяйственноорганизаторской и культурно-воспитательной работы является рост кадров работников, обладающих административным и хозяйственным опытом и овладевших искусством руководства во всех областях политической, хозяйственной и культурной жизни. Наличие этих кадров создало возможность для проведения таких мероприятий, как закон 15 марта 1953 г. о преобразовании министерств СССР (Ведомости Верховного Совета СССР, 1953, № 3) и последующие организационные мероприятия партии и правительства, направленные на совершенствование советского аппарата, на укрепление государственного и хозяйственного руководства, на расширение прав министров, начальников главков и руководителей государственных предприятий и соответственно на повышение их ответственности.
2 А. В. Венедиктов
17


растущих материальных и культурных потребностей всех членов социалистического общества является неуклонное повышение качества продовольственных и промышленных (включая культтовары) товаров широкого потребления, улучшение качества сооружений и зданий, включая жилища и т. д. Совершенствование производства на базе высшей техники включает в себя не только создание новых, более совершенных типов машин и видов изделий, но и непрерывное повышение качества машин и изделий.22 Директивы XIX съезда партии по пятому пятилетнему плану развития СССР на 1951 —1955 гг. особо предусматривают улучшение качества машин, архитектурно-строительных и эксплуатационных качеств зданий и сооружений, качества угля, качества и ассортимента продовольственных и промышленных товаров широкого потребления, а также усиление борьбы с браком (разд. I, пп. 9, 10, 13 и 14; разд. IV).23
В отчетном докладе ЦК ВКП(б) XIX съезду партии были резко осуждены нарушения государственной дисциплины в отношении качества выпускаемой продукции: поставка потребителям недоброкачественных изделий и товаров, не отвечающих установленным стандартам и техническим условиям; пуск машиностроительными предприятиями в производство конструктивно недоработанных машин, не соответствующих условиям эксплуатации; большое количество продукции пониженной сортности, выпускаемой предприятиями легкой промышленности. «Все это наносит ущерб народному хозяйству», — указывал Г. М. Маленков. «Нельзя мириться с такими недостатками в работе промышленности. Государственный план — эго закон... Хозяйственные руководители и партийные организации обязаны обеспечивать выполнение плана каждым предприятием не только по объёму валовой продукции, но и обязательно по производству всех изделий, в соответствии с государственным планом, добиваться систематического улучшения качества выпускаемой продукции, выявлять и полностью устранять причины, мешающие нормальной работе предприятий».24
22 На сентябрьском Пленуме ЦК КПСС Н. С. Хрущев особо обратил внимание на то, что не все благополучно в отношении качества машин, выпускаемых некоторыми предприятиями для сельского хозяйства, что «работники сельского хозяйства справедливо жалуются на это» (см.: Н. С. Хрущев. О мерах дальнейшего развития сельского хозяйства СССР. Доклад на Пленуме ЦК КПСС 3 сентября 1953 г. Госполитиздат. 1953, стр. 57).
23 Директивы XIX съезда партии по пятому пятилетнему плану развития СССР на 1951 —1955 годы. Госполитиздат, 1952, стр. 8—9, И—12 И 31
24 Г. М а ленков. Отчетный доклад XIX съезду партии о работе Центрального Комитета ВКП(б). Госполитиздат, 1952, стр. 44. В дальнейшем цитируется: Г. Маленков. Отчетный доклад.
18


Строжайшее и немедленное выполнение этих указаний имеет тем большее значение, что потери от брака по предприятиям союзной промышленности за 1951 г. составили 3 миллиарда рублей, т. е. 61.2% общих потерь и непроизводительных затрат по названным предприятиям. В этом отразились результаты не- достаточно бережливого отношения к социалистической собственности, результаты порчи сырья, материалов и полуфабрикатов, причинившей большой ущерб социалистическому народному хозяйству, социалистическому государству. Борьба с браком — одно из основных звеньев в общей борьбе за улучшение качества продукции. Нельзя добиться высокого качества зданий и сооружений, машин и всей остальной продукции промышленного и сельскохозяйственного производства, не ведя повседневной и непримиримой борьбы с браком.
Поставленная V сессией Верховного Совета СССР и сентябрьским Пленумом ЦК КПСС задача создания изобилия предметов народного потребления, производимых как сельским хозяйством, так и промышленностью, требует особого внимания к качеству продукции. Выступая на V сессии Верховного Совета СССР 8 августа 1953 г., Г. М. Маленков особо подчеркнул, что «мы отстали с качеством товаров широкого потребления и должны серьезно поправить это дело. Многие предприятия все еще выпускают продукцию неудовлетворительного качества, не отвечающую требованиям и вкусам советского потребителя. . . Долг каждого предприятия выпускать продукцию высокого качества, постоянно заботясь о добротности и хорошей внешней отделке выпускаемых изделий».2'
Опубликованные 28, 30 и 23 октября 1953 г. постановления Совета Министров СССР и Центрального Комитета КПСС «О расширении производства промышленных товаров широкого потребления и улучшении их качества», «О расширении производства продовольственных товаров и улучшении их качества» и «О мерах дальнейшего развития советской торговли» устанавливают целую систему мероприятий по увеличению производства промышленных товаров широкого потребления и продовольственных товаров, по повышению их качества и расширению их ассортимента и вместе с тем требуют и от торговых организаций решительного усиления борьбы за качестве и ассортимент товаров, поставляемых промышленностью в торговую сеть. В числе мероприятий, направленных на улучшение качества и ассортимента товаров широкою потребления, особо предусматриваются разработка и утверждение новых Основных условий поставки 25
25 Г. М. Маленков. Речь на пятой сессии Верховного Совета СССР 8 августа 1953 г. Госполитиздат, 1953, стр. 10.
2*
19


товаров, с повышением в них ответственности поставщиков и торгующих организаций за качество, ассортимент и сроки поставки товаров, а также периодический пересмотр ассортимента товаров, поставляемых для рынка, соответствующие изменения в системе заказов, даваемых торгующими организациями промышленности, и т. д.
Неустанная борьба за повышение качества и сортности сельскохозяйственной продукции является одним из важнейших условий общего подъема всего сельского хозяйства, снабжения населения в изобилии продовольствием и легкой промышленности высококачественным сырьем. В докладе на сентябрьском Пленуме ЦК КПСС Н. С. Хрущев указал, что для выполнения плана поставок в первом квартале 1952 г. колхозы принуждены были сдать государству крупного рогатого скота на 200 тыс. голов больше, чем следовало, потому что сдаваемый скот был истощен в результате недостачи кормов и плохого кормления в зимний период.26 Подобное ослабление борьбы за качество выращиваемого скота, непосредственно задерживающее рост поголовья колхозного скота, приносит большие убытки как колхозам, так и государству.
Борьба за качество продукции является одним из наглядных доказательств неразрывной связи задачи борьбы за укрепление и умножение социалистической собственности с задачей ее охраны от всех и всяческих посягательств на целость и неприкосновенность государственного и общественного имущества. На том же примере может быть проиллюстрирована и неразрывная связь между разнообразными правовыми и иными общественными средствами охраны, укрепления и умножения социалистической собственности.
На борьбу за улучшение качества продукции направлены нормы административного, гражданского, трудового, колхозного и уголовного права, с обеспечением соблюдения этих норм мерами административно-, гражданско- и уголовно-правовой защиты.
Основным условием, которому должна удовлетворять продукция и исключительная важность которого была особо подчеркнута на XIX съезде КПСС, является ее соответствие утвержденным государственным общесоюзным стандартам (ГОСТ), а при отсутствии таковых — соответствие утвержденным в установленном порядке техническим условиям.27 В локальных и пря26 См.: Н. С. Хрущев. О мерах дальнейшего развития сельского хозяйства СССР, стр. 22.
27 Ст. 16 постановления СНК СССР от 19 декабря 1933 г. «О заключении договоров на 1934 год» (СЗ СССР 1933 г., № 73, ст. 445); см. также: Сборник основных условий поставки промышленных товаров. Гос- 20


мых договорах, заключаемых между хозорганами, должны быть предусмотрены конкретные обязательства поставщика по вопросу о качестве продукции.28 Поставка продукции, качество которой не отвечает установленным требованиям (равно как и поставка некомплектной продукции), влечет за собой применение к поставщику имущественных санкций, предусмотренных законом, основными условиями поставки и договорами поставки.29 Кроме гражданско-правовых санкций закон предусматривает возможность применения к предприятиям и административно-правовых санкций в случае выпуска недоброкачественной продукции. Так, например, государственным инспекциям по качеству мясной, консервной, молочно-масляной и кондитерско-макаронной промышленности предоставлено право воспрещать выпуск из предприятий продукции, признанной недоброкачественной, а также прекращать в отдельных цехах или предприятиях в целом производство впредь до устранения недостатков, вызывающих недоброкачественность продукции.30
Наряду с санкциями, применяемыми к самим предприятиям, за выпуск недоброкачественной продукции и за брак на произторгиздат, М., 1951, стр. 8, 13, 18, 25, 32, 41, 82, 100, 142 и 159; Сборник основных условий поставки продовольственных товаров. Госторг- издат, М., 1951, стр. 6—7, 25, 39—40, 49, 76, 136, 145 и 153; Сборник основных условий поставки продовольственных и некоторых промышленных товаров, вып. 3. Изд. Центросоюза, М., 1952, стр. 120, 172, 283— 284 и 329.
28 Ст. 6 постановления Совета Министров СССР от 21 апреля 1949 г. «О заключении хозяйственных договоров» (Справочник по законодательству для работников государственной промышленности СССР. Госюриздат, М., 1951, стр. 410).
29 Ст. 19 постановления СНК СССР от 19 декабря 1933 г.; Инструкция о порядке рассмотрения государственными арбитражами имущественных споров, связанных с поставкой недоброкачественной и некомплектной продукции, от 24 ноября 1952 г., № 70, Госюриздат, М., 1953; Сборник основных условий поставки промышленных товаров, стр. 11, 16, 22, 28, 35, 45, 84, 104, 148—149 и 167; Сборник основных условий поставки продовольственных товаров, стр. 9, 31, 44, 55, 82, 139, 150 и 157; Сборник основных условий поставки продовольственных и некоторых промышленных товаров, вып. 3, стр. 133, 181, 292, 333 и 335. — Учитывая, что действующие основные условия поставки товаров не отвечают задаче усиления борьбы за качество товаров, Совет Министров СССР и Центральный Комитет КПСС постановлением «О мерах дальнейшего развития совет- сксй торговли» (п. 5) обязали Министерство торговли СССР и Центросоюз разработать и утвердить в установленном порядке новые Основные условия поставки товаров, предусмотрев в них повышение ответственности поставщиков и торгующих организаций за качество, ассортимент и сроки поставки товаров (Известия, 23 октября 1953, № 251).
30 Постановление СНК СССР от 31 марта 1934 г. «О правах государственной инспекции по качеству мясной, консервной, молочно-масляной ■ кондитерско-макаронной промышленности» (СЗ СССР 1934 г., № 18, ст. 144).
21


водстве несут персональную ответственность (уголовную, дисцип линарную и материальную) конкретные виновники. Выпуск недоброкачественной или некомплектной продукции и выпуск продукции с нарушением обязательных стандартов закон признает государственным преступлением, равносильным вредительству и влекущим за собой уголовную ответственность директоров предприятий, главных инженеров и начальников отделов технического контроля промышленных предприятий. Уголовную ответственность влечет за собой и массовый или систематический выпуск недоброкачественной продукции из торговых предприятий.31 Заведомое сокрытие работником брака в процессе производства приравнивается к умышленному повреждению государственного или общественного имущества.32 В случае производственного брака, происшедшего по вине рабочего, последний, независимо от дисциплинарной ответственности, предусмотренной правилами внутреннего распорядка,33 и соответствующего понижения заработной платы (ст. 68 1 КЗоТ РСФСР), несет материальную ответственность за причиненный предприятию порчей ущерб — на основаниях и в размере, предусмотренных трудовым законодательством.34 Материальную ответственность несут и лица административно-технического персонала — за ущерб, причиненный предприятию вследствие непринятия ими мер к устранению брака.
Ответственность за недоброкачественную работу несет и колхозник — не только дисциплинарную на основании ст. 17 Примерного устава сельскохозяйственной артели, но и материальную — за ущерб, причиненный колхозу бесхозяйственным и нерадивым отношением к колхозному имуществу, небрежностью в работе или иным нарушением трудовой дисциплины.35
Огромное значение для дела борьбы за всемерное улучшение качества продукции имеет широкое развертывание социалистического соревнования. Директивы XIX съезда партии и после31 Указ Президиума Верховного Совета СССР от 10 июля 1940 г. «Об ответственности за выпуск недоброкачественной или некомплектной продукции и за несоблюдение обязательных стандартов промышленными предприятиями» (Ведомости Верховного Совета СССР, 1940, № 23); СТ. 128-а УК РСФСР.
32 Постановление Пленума Верховного суда СССР от 10 апреля 1941 г., № 14/2/у (Сборник действующих постановлений Пленума Верховного суда СССР 1924—1951 гг. Госюриздат, М., 1952, стр. 16 — в дальнейшем цитируется: Сборник постановлений 1924—1951 гг.).
33 См.: Справочник по законодательству для работников государственной промышленности СССР. Госюриздат, 1951, стр. 221—224.
34 Подробнее см. главу IV, § 2.
36 Пункт 6 постановления Пленума Верховного суда СССР от 5 мая 1950 г. «О судебной практике по гражданским колхозным делам» (Сборник постановлений 1924—1951 гг., стр. 208).
22


дующие постановления партии и правительства о всемерном улучшении качества продукции явились новым стимулом для дальнейшего развертывания социалистического соревнования по этому показателю.
Правовые средства, которыми обеспечиваются всемерное улучшение качества продукции промышленного и сельскохозяйственного производства и снижение брака, неразрывно сочетаются с разнообразными мерами общественного воздействия, превращающими борьбу за улучшение качества продукции в одно из важнейших звеньев всенародного патриотического движения за максимальное повышение всех количественных и качественных показателей. Коллективные договоры предусматривают ряд мероприятий по улучшению качества продукции, конкретизируют взаимные обязательства по внедрению опыта передовых предприятий и новаторов производства, по увеличению бригад отличного качества и организации активной помощи всего административно-технического персонала этим бригадам, по усилению контроля над качеством продукции и т. д. Вопросы качества являются одним из важнейших и актуальнейших вопросов, обсуждаемых на производственных совещаниях в государственных предприятиях и на общих собраниях колхозников — в колхозах. Широкое развертывание критики и самокритики как на этих собраниях, так и в партийных, профсоюзных и комсомольских организациях, а также в общей и заводской печати — одно из важнейших средств проверки снизу, дополнения опыта руководителей опытом масс.
На примере борьбы за улучшение качества продукции промышленного и сельскохозяйственного производства мы имели возможность показать неразрывную связь задач охраны социалистической собственности с задачами ее укрепления и умножения и общность правовых и иных средств, применяемых в целях осуществления этих задач. В этом проявляется неразрывная связь функции охраны социалистической собственности с хозяйственно-организаторской и культурно-воспитательной функцией Советского государства. Правильная организация работы всех предприятий, четкое планирование их деятельности, правильный подбор кадров и систематическая проверка исполнения, образцовая постановка учета и контроля, неуклонное соблюдение государственной и партийной дисциплины, подлинно коммунистическое отношение каждого работника к социалистической собственности и к своим трудовым обязанностям, трудовой энтузиазм, стремление сберечь правильной организацией своего рабочего места каждый килограмм сырья и материалов, каждую копейку народных средств, всенародная борьба за рентабельность каждой хозяйственной единицы и каждой отрасли социа- 23


диетического хозяйства, борьба за высокую производительность труда и высокое качество продукции, за внедрение новой высшей техники, за быстрейшее освоение опыта передовых предприятий и новаторов производства, — все это обеспечивает и наилучшее использование всех орудий и средств производства, а тем самым дальнейшее умножение социалистической собственности и максимальную сохранность всех ценностей, созданных героическим трудом советского народа, сохранность всех объектов социалистической собственности.
В дружной семье тружеников социалистического общества,, навсегда освобожденных от эксплуатации, работающих на социалистическое общество и тем самым на себя, прилагающих свой труд к обобществленным средствам производства в условиях товарищеского сотрудничества и социалистической взаимопомощи, нет места для «уродов», которые попытались бы теми или иными путями «урвать» от общества «кусок побольше»^ незаконно получить то, на что они не имеют права по количеству и качеству их труда на общество. Отпор этим единичным «уродам», еще не освободившимся от пережитков капитализма в их сознании, дают не только советские госорганы, поставленные на страже социалистической собственности, не только партийные, профсоюзные и комсомольские организации, но и вся масса самих трудящихся. Высказываясь за необходимость сурового наказания всех расхитителей народного добра, партия и правительство всегда призывали самих трудящихся охранять социалистическую собственность.
Именно в сочетании с патриотической заботой всех трудящихся и всех социалистических организаций об общественной собственности, с бдительностью и активным участием всех тружеников социалистического общества в искоренении ротозейства и попустительства расхитителям общественной собственности, в сочетании с добровольным соблюдением самими трудящимися государственной и трудовой дисциплины может быть достигнут и на практике достигается максимальный эффект борьбы советских госорганов, стоящих на страже социалистической собственности, со всеми попытками нарушения ее неприкосновенности, борьбы за ее правильное использование в интересах социалистического общества. Опираясь на высокую коммунистическую сознательность трудящихся и применяя в необходимых случаях для борьбы за сохранение, укрепление и умножение социалистической собственности меры государственного принуждения, социалистическое государство и при применении этих мер преследует не только карательные, но и предупредительно-воспитательные цели. Всей своей деятельностью, гласит ст. 3 Закона о судоустройстве СССР, союз24


ных и автономных республик, «суд воспитывает граждан СССР в духе преданности родине и делу социализма, в духе точного и неуклонного исполнения советских законов, бережного отношения к социалистической собственности, дисциплины труда, честного отношения к государственному и общественному долгу, уважения к правилам социалистического общежития».35 Одним из свидетельств дальнейшего развития функции хозяйственно-организаторской и культурно-воспитательной работы является предусмотренная Указом Президиума Верховного Совета СССР от 27 марта 1953 г. об амнистии 36 37 замена уголовной ответственности за некоторые должностные, хозяйственные, бытовые и другие менее опасные преступления мерами административного и дисциплинарного порядка, а также смягчение уголовной ответственности за отдельные преступления.38 Как это мероприятие, так и самая амнистия «лиц, совершивших преступления, не представляющие большой опасности для государства, и своим добросовестным отношением к труду доказавших, что они могут вернуться к честной трудовой жизни и стать полезными членами общества», — яркий показатель великой жизненной силы советского строя, дальнейшего укрепления могущества нашего социалистического государства. Эта идея четко формулирована во вступительной части Указа: «В результате упрочения советского общественного и государственного строя, повышения благосостояния и культурного уровня населения, роста сознательности граждан, их честного отношения к выполнению своего общественного долга укрепились законность и социалистический правопорядок, а также значительно сократилась преступность в стране».
В условиях социалистического общества, в период перехода от социализма к коммунизму, законодатель имеет возможность опереться на неизмеримо возросшую сознательность трудящихся масс, на их патриотическую заботу о сохранности народного достояния, на их самоотверженный труд, направленный к всемерному умножению этого достояния, на добровольное соблюдение подавляющим большинством трудящихся всех законов социалистического государства, на неуклонное выполне- 36 Ведомости Верховного Совета СССР, 1938, № 11.
37 Ведомости Верховного Совета СССР, 1953, № 4.
38 Предусмотренные Указом 27 марта 1953 г. замена уголовной ответственности мерами административного и дисциплинарного порядка и смягчение уголовной ответственности за отдельные преступления, свидетельствуя об об1цем уменьшении преступности в СССР, в то же время повышают значение административно- и гражданско-правовых, а также общественных средств, направленных на охрану, укрепление и умножение социалистической собственности, в первую очередь — на предотвращение самой возможности' каких-либо посягательств на нее.
25,


иие тружениками социалистического общества их государственного и общественного долга. В условиях социалистического общества, строящего коммунизм, хозяйственно-организаторская и культурно-воспитательная работа всех советских органов в ее неразрывном сочетании с активной деятельностью всех общественных организаций — во главе и под руководством партии — по коммунистическому воспитанию масс обеспечивает всемерную охрану, укрепление и умножение социалистической собственности.
Таким образом., осуществление функции охраны социалистической собственности неразрывно связано с осуществлением функции хозяйственно-организаторской и культурно-воспитательной работы социалистических органов.
Функция охраны социалистической собственности неразрывно связана и с функцией военной защиты страны от нападения извне.
В годы Великой Отечественной войны морально и политически единый советский народ, сплоченный вокруг Коммунистической партии — вдохновителя и организатора всенародной борьбы против фашистских захватчиков, героически отстоял свою независимость и свое всенародное достояние в смертельной схватке один на один с германским фашизмом, ставившим своей целью захват наших земель, политых нашим потом, захват народного богатства, созданного самоотверженным трудом наших рабочих и колхозников.
За годы трех предвоенных пятилеток наша Родина превратилась из экономически отсталой страны в передовую могучую социалистическую державу. На основе социалистической системы хозяйства и социалистической собственности на орудия и средства производства были созданы необходимые материальные возможности для обеспечения всех потребностей военного производства и вооруженных сил, в первую очередь в деле снабжения металлом, топливом, хлопком и хлебом, была создана экономическая база Советского Союза, с успехом использованная для ведения войны и разгрома фашистских агрессоров.39
Успешное выполнение четвертого пятилетнего плана позволило оснастить все роды войск Советской Армии новым современным вооружением, которое по своим качествам значительно превосходит вооружение Советской Армии периода Великой Отечественной войны. Выполнение пятого пятилетнегс плана — плана мирного экономического и культурного строительства — 39 См.: И. Сталин. Речи на предвыборных собраниях избирателей Сталинского избирательного округа г. Москвы 11 декабря 1937 г. и 9 февраля 1946 г. Госполитиздат, 1946, стр. 17—18.
26


приведет к дальнейшему мощному подъему всего народного хозяйства и тем самым к еще большему укреплению экономической базы активной обороны страны. Успешное выполнение и перевыполнение трудящимися Советского Союза пятого пятилетнего плана будет новым крупным успехом Советского Союза в деле построения коммунизма, в деле борьбы за мир во всем мире, новым мощным ударом по поджигателям войны. Мирная политика Советского Союза получила новое яркое выражение и подтверждение в выступлении Г. М. Маленкова на заседании Верховного Совета Союза ССР 8 августа 1953 г.,40 во всех дальнейших актах Советского правительства в области международных отношений. В самоотверженном труде на заводах и рудниках, на необъятных полях нашей великой Родины советский народ единодушно и беззаветно поддерживает внешнюю политику Советского правительства, испытанную политику сохранения и упрочения мира, обеспечения обороны и безопасности Советского Союза, политику сотрудничества со всеми странами и развития деловых связей с ними на основе взаимного соблюдения интересов, политику братской дружбы и солидарности со всеми народами демократического лагеря.
§ 3. Единство задач охраны социалистической системы хозяйства и охраны социалистической собственности
Поскольку социалистическая система хозяйства и социалистическая собственность на орудия и средства производства в своем единстве составляют экономическую основу СССР (ст. 4 Конституции СССР), задачи охраны и укрепления социалистической собственности неразрывно связаны с задачами охраны и укрепления социалистической системы хозяйства в целом. Общественная собственность на средства производства — основа производственных отношений социалистического общества, составляющих экономический базис общества. Ее значение в общей системе производственных отношений социалистического общества характеризуется как специфическими для социалистической собственности на средства производства особенностями, так и тем общим, что присуще собственности на средства производства в каждой общественной формации: из форм собственности на средства производства вытекают положение различных социальных групп в производстве и их взаимоотношение; всецело от форм собственности на средства
40 См.: Г. М. Маленков. Речь на пятой сессии Верховного Совета СССР 8 августа 1953 г. Госполитиздат, 1953, стр. 30—31, 36—41 и 44.
27


производства и положения социальных групп в производстве зависят формы распределения продуктов.41
Положение об охране социалистической собственности как об основной заботе революционной законности в наше время, как об особой функции социалистического государства во второй главной фазе его развития, появившейся вместо функции подавления эксплуататоров внутри страны, относится и к социалистической системе хозяйства в целом. Возложенная' ст. 131 Конституции СССР на каждого гражданина и тем самым на каждую государственную и общественную организацию, на ее руководителей и всех ее работников обязанность беречь и укреплять общественную социалистическую собственность, как священную и неприкосновенную основу советского строя, охватывает и обязанность беречь и укреплять социалистическую систему хозяйства в целом. То же содержание вкладывает в обязанность каждого члена партии всемерно оберегать и укреплять общественную социалистическую собственность и § 3 Устава партии.
Поэтому задачи правового регулирования и охраны социалистической системы хозяйства в целом и задачи правового регулирования и охраны социалистической собственности на орудия и средства производства неразрывно связаны и тесно переплетаются между собой. Нормы, регулирующие планирование и организацию промышленного и сельскохозяйственного производства, капитального строительства, производственного и потребительского снабжения, транспорта и кредита, коммунального и жилищного хозяйства, нормы, регулирующие пользование объектами исключительной государственной социалистической собственности: землей, ее недрами, водами и лесами, нормы колхозного и трудового права, — коротко говоря, все основные правовые институты, регулирующие социалистическую систему хозяйства, тесно связаны с институтом права социалистической собственности. Они действуют в системе советского социалистического права рядом с правом социалистической собственности и, будучи сами обусловлены им, в свою очередь обеспечивают социалистическому государству, как. субъекту права всенародной собственности, и колхозам, как субъектам права групповой собственности, возможность наиболее полного осуществления права собственности на принадлежащие им объекты — в соответствии с интересами социалистического общества и всех трудящихся, в формах и пределах*, установленных законом социалистического государства.
41 См.: И. Сталин. Экономические проблемы социализма в СССР. Госполитиздат, 1952, стр. 73.
29


Этим определяется круг основных объектов, охраняемых разнообразными правовыми (а также иными общественными) средствами. Охрана социалистической системы хозяйства и социалистической собственности распространяется, в первую очередь, на все командные высоты Советского государства в народном хозяйстве, включая:
1) исключительную государственную собственность на землю, ее недра, воды и леса (ст. 6 Конституции СССР);
2) государственную собственность на орудия и средства промышленного и сельскохозяйственного производства, на средства транспорта и связи, на коммунальные сооружения и основной жилищный фонд в городах (ст. 6 Конституции СССР);
3) государственную собственность на средства (предметы) потребления, производимые государственными промышленными и сельскохозяйственными предприятиями, а также поступающие в собственность государства в порядке обязательных поставок, договоров МТС с колхозами, государственных закупок у колхозов и колхозников, договоров с зарубежными странами и т. д.;
4) государственную финансовую и кредитно-денежную систему;
5) государственную монополию внешней торговли;
6) советскую торговлю, государственную и кооперативноколхозную, торговлю без всех и всяких капиталистов.
Наряду с охраной командных высот, сосредоточенных в руках социалистического государства, с охраной ведущей формы социалистической собственности — общенародной собственности, советское право всемерно охраняет вторую форму социалистической собственности — кооперативно-колхозную собственность (ст. 7 Конституции СССР).
Охрана кооперативно-колхозной собственности, в первую очередь основного вида ее — колхозной (групповой) собственности, включает в себя как охрану собственности колхозов и других кооперативных организаций на средства производства и предметы потребления, так и охрану всей системы кооперативного строительства в СССР, в первую очередь всего колхозного строительства. Постановление Совета Министров СССР и ЦК ВКП(б) от 19 сентября 1946 г. «О мерах по ликвидации нарушений Устава сельскохозяйственной артели в колхозах» предусматривает целый комплекс мероприятий, направленных на охрану закрепленных за колхозами общественных земель и всех видов принадлежащего самим колхозам имущества от расхищения и незаконного распоряжения ими и на неуклонное соблюдение Устава сельскохозяйственной артели
29


как самими колхозами и их председателями, так и руководителями и другими работниками всех советских и партийных организаций.42 Необходимость строгого соблюдения Устава сельскохозяйственной артели и полного искоренения всех посягательств на общественное имущество колхозов была особо подчеркнута как на XIX съезде КПСС (1952 г.), так и на сентябрьском Пленуме ЦК КПСС (1953 г.). На охрану и укрепление
советской кооперативной системы и кооперативной собственности направлены и постановления советского законодательства о борьбе с лжекооперативами, с проникновением дельцов-спекулянтов в промыслово-кооперативные организации (ст. ст. 111-а и 129-а УК РСФСР).
Таким образом, охрана кооперативно-колхозной собственности и всей системы кооперативного, в первую очередь колхозного, строительства включает:
1) охрану кооперативно-колхозной собственности на указанные в ст. 7 Конституции СССР объекты: общественные предприятия в колхозах и кооперативных организациях с их живым и мертвым инвентарем, производимую колхозами и кооперативными организациями продукцию и их общественные постройки (см. также ст. 4 Примерного устава сельскохозяйственной артели);
2) охрану соответствующего требованиям закона, а также уставов колхозов и кооперативных организаций и их утвержденным планам хозяйственного использования земель и других объектов (лесов и т. д.) исключительной государственной собственности, закрепленных или предоставленных в пользование колхозам (ст. 8 Конституции СССР) и кооперативным организациям (например земельных участков, отведенных под промышленные предприятия промысловой кооперации или под торговые помещения потребительской кооперации);
3) охрану основных принципов кооперативного, в первую очередь колхозного, строительства: обобществления средств производства в строгом соответствии с уставом; трудового участия в деятельности колхоза или промысловой артели; правильного сочетания общественного и личного — при подчинении личных интересов общественным; неуклонного проведения принципа материальной заинтересованности предприятия и каждого работника в отдельности в результатах затрат труда; соответствующего закону и уставу распределения доходов; демократических основ управления колхозами и кооперативными организациями и т. д. (см. постановление Пленума ЦК КПСС ;г 42 Известия, 20 сентября 1946, № 222.
30


7 сентября 1953 г. «О мерах дальнейшего развития сельского* хозяйства СССР»).
Общественную социалистическую собственность на средства производства, а также на предметы потребления нельзя понимать как простую совокупность материальных ценностей, простую совокупность средств и продуктов производства в их вещественном составе. Общественная социалистическая собственность на орудия и средства производства, а также на продукты производства представляет собой общественно-производственное отношение, важнейшую часть всего социалистического базиса.
Будучи оформлена и закреплена социалистической надстройкой, государственная социалистическая собственность выступает в сфере надстройки прежде всего как право государственной социалистической собственности, охраняемое всей мощью Советского государства, всеми правовыми и иными общественными средствами. Советское государство, осуществляя принадлежащее ему, как представителю воли и интересов всего социалистического общества, право собственности на весь фонд государственной социалистической собственности, выступает одновременно и как носитель государственной власти (государственного суверенитета) и как носитель права собственности, как субъект общественного присвоения продуктов в качестве средств для поддержания и расширения производства.43 «Хозяйственная жизнь СССР определяется и направляется государственным народнохозяйственным планом.. .» (ст. 11 Конституции СССР). Советское государство, осуществляя единство политического и хозяйственного руководства, планирует — хотя и в разном объеме и с применением различных методов к той и другой форме социалистической собственности — деятельность всех социалистических организаций: как государственных, так и колхозно-кооперативных. По отношению же к государственным предприятиям Советское государство соединяет в своих руках всю полноту государственной власти со всей полнотой права собственности. Организуя эти предприятия, распределяя между ними государственное имущество (основные и оборотные средства и т. д.), устанавливая круг их задач (функций) и соответственно объем их прав и обязанностей и прав и обязанностей их руководителей, планируя и регулируя их деятельность, социалистическое государство действует прежде всего в качестве носителя государственной власти, определяющего систему своих хозяйственных органов, их функции, обязанности и права, по-
43 См.: Фридрих Энгельс. Анти-Дюринг. Госполитиздат, 1948, стр. 264.
31


,рядок их деятельности и управления находящимся в их оперативном управлении государственным имуществом. Государственная социалистическая собственность как общенародная отличается и в этом отношении от колхозной собственности как групповой. Ибо по отношению к колхозному сектору социалистическое государстр ; также осуществляет политическое и хозяйственное руководитно и включает его в единый народнохозяйственный план, также подчиняет его в самых разнообразных направлениях воздействию государственного планирования, но право распоряжения колхозной собственностью осуществляют отдельные организации трудящихся: сами колхозы — в качестве собственников принадлежащих самим колхозам средств производства и производимой ими продукции.
Раскрывая различие между существующими в настоящее время двумя основными формами социалистического производства— государственной (общенародной) и колхозной,— И. В. Сталин подчеркнул, что «государство может распоряжаться лишь продукцией государственных предприятий, тогда как колхозной продукцией, как своей собственностью, распоряжаются лишь колхозы», что именно продукция колхозного производства является той основной собственностью, которой колхоз может распоряжаться вполне свободно, по собственному усмотрению. Указав, что лишь в процессе постепенного поднятия колхозной собственности до уровня общенародной собственности должно быть осуществлено включение продукции колхозного производства в общую систему общенародного планирования, И. В. Сталин наряду с тем отметил, что и в настоящее время производство сельскохозяйственного сырья регулируется у нас планом, что «цены у нас на сельскохозяйственное сырьё твёрдые, установленные планом», что «размеры производства сельскохозяйственного сырья определяются не стихией и не какими-либо случайными элементами, а планом».44 Опираясь на всю мощь общенародной собственности, сосредоточивая исключительно в своих руках собственность на землю и на основные орудия производства, необходимые для производства сельскохозяйственного сырья, используя все свои политические и экономические рычаги, социалистическое государство и в настоящее время широко и всесторонне планирует хозяйственную деятельность колхозов, но — подчеркнем еще раз — планирует ее в ином объеме и с применением в ряде отношений иных методов планирования, чем деятельность государственных предприятий. Это различие в объеме и методах планирования непо44 См.: И. Сталин. Экономические проблемы социализма в СССР, стр. 16, 93—94, 67—68 и 55.
32


средственно обусловлено различием двух форм социалистической собственности. Планируя деятельность государственных предприятий, социалистическое государство выступает в качестве носителя государственной власти и собственника не только всех орудий и средств производства, переданных им в оперативное управление этих предприятий, но и всей производимой ими продукции. Планируя деятельность колхозов, социалистическое государство выступает в качестве носителя государственной Еласти и собственника земли и основных орудий производства, необходимых для производства колхозной продукции, но не в качестве собственника этой продукции.
Социалистическое государство является единым и единственным субъектом права собственности в отношении всех государственных имуществ, в чьем бы ведении или пользовании они ни находились: в ведении государственных органов или в пользовании колхозов (ср. ст. 8 Конституции СССР), иных кооперативных организаций и отдельных трудящихся. «В государственных предприятиях средства производства и продукция производства составляют всенародную собственность», — указал И. В. Сталин. «Владелец средств производства — государство при передаче их тому или иному предприятию ни в какой мере не теряет права собственности на средства производства, а наоборот, полностью сохраняет его», «директора предприятий, получившие от государства средства производства, не только не становятся их собственниками, а наоборот, утверждаются, как уполномоченные советского государства по использованию средств производства, согласно планов, преподанных государством».45
Неразрывное сочетание государственной власти и права государственной собственности является одним из наиболее характерных, наиболее существенных признаков государственной социалистической собственности. Для исследования вопросов охраны, укрепления и развития социалистической собственности и социалистической системы хозяйства это сочетание государственной власти и государственной социалистической собственности имеет тем большее значение, что организация процесса управления и использования единого фонда государственной социалистической собственности в интересах всего социалистического общества представляет собой основное содержание социалистической системы хозяйства. Все командные высоты социалистического государства в народном хозяйстве либо заключаются в государственной собственности на 45 И. Сталин. Экономические проблемы социализма в СССР, стр. 16 и 52.
3 А. В. Венедиктов
33


орудия и средства производства, а также на предметы потребления (до их перехода в собственность непосредственных потребителей — трудящихся), либо имеют эту собственность своей экономической базой (ср. всю систему планирования народного хозяйства, финансовую и кредитно-денежную систему, монополию внешней торговли и государственную торговую сеть). Именно поэтому охрана и укрепление общественной социалистической собственности неразрывно связана с охраной и укреплением социалистической системы хозяйства в целом.
В отношении социалистической собственности активная роль социалистической надстройки, в первую очередь Советского государства, как главного орудия построения коммунизма, и советского права, как одной из важнейших форм выражения и осуществления политики партии и государства, заключается не только в охране «вещественного состава» государственной, а также кооперативно-колхозной собственности (отдельных объектов права государственной и кооперативно-колхозной собственности «в натуре») от незаконного завладения, истребления и повреждения, но и в обеспечении правильного планового использования всех объектов общественной социалистической собственности. Общие условия этого правильного планового использования — это те условия, при соблюдении которых может добиться положительных результатов планирование народного хозяйства: его полное соответствие требованиям закона планомерного развития народного хозяйства и основного экономического закона социализма. В применении к каждой отдельной отрасли хозяйства, к каждому госпредприятию или колхозу, к каждому отдельному объекту социалистической собственности эти общие условия конкретизируются государственным народнохозяйственным планом и утвержденным на его основе планом каждой отрасли и каждой социалистической организации, общим законом и уставом данной организации, общими директивами партии и правительства по осуществлению очередных планов и специальными указаниями партийных организаций и вышестоящих органов по выполнению плана каждым отдельным предприятием. Как было сказано выше, четкое планирование деятельности каждого предприятия и неуклонное соблюдение его руководителем и каждым его работником государственной дисциплины, в первую очередь плановой дисциплины, является необходимым условием и укрепления социалистической собственности, ее непрерывного умножения и устранения тех недостатков в организации ее использования, которыми могли бы воспользоваться враги социализма, а также отсталые или неустойчивые элементы не только для противозаконного завладения или повреждения государственного или 34


общественного имущества, но и для нанесения иного ущерба социалистической собственности.
Устав КПСС обязывает члена партии соблюдать партийную и государственную дисциплину, одинаково обязательную для всех членов партии, быть правдивым и честным перед партией, не допускать сокрытия и искажения правды (§ 3). В качестве одного из наиболее опасных и злостных проявлений нарушения партийной и государственной дисциплины на XIX съезде партии было отмечено и осуждено сокрытие некоторыми работниками правды о действительном положении дел в подведомственных им предприятиях и учреждениях, приукрашивание результатов работы: сокрытие от государства имеющихся в предприятиях материальных ресурсов, представление заведомо завышенных заявок на сырье и материалы, приписки в отчетах о выпуске продукции при невыполнении производственных планов. Неуклонное соблюдение государственной, в первую очередь плановой, дисциплины и абсолютно честное отношение к государственному и общественному долгу имеют тем большее значение для охраны социалистической собственности, что сокрытие от государства материальных ресурсов предприятия и приписки к плану иногда используются преступными и недобросовестными элементами для прикрытия прямого расхищения государственного имущества,46 для незаконного получения премий при отсутствии действительного перевыполнения плана и т. п.47
В единстве задач охраны, укрепления и умножения социалистической собственности проявляется единство социалистической собственности и социалистической системы хозяйства. Охрана, укрепление и умножение социалистической собственности есть вместе с тем охрана и укрепление, дальнейшее усиление мощи социалистической системы хозяйства. Охрана социалистической собственности от всех и всяческих посягательств на нее является одновременно охраной социалистической системы хозяйства, независимо от борьбы с посягательствами против самой социалистической системы хозяйства, не затрагивающими непосредственно социалистическую собственность (точнее — ее «вещественный состав»). Равным образом, и борьба за укрепление и умножение социалистической собственности на орудия и средства производства и на средства потребления есть борьба за укрепление социалистической системы хозяйства в целом. Об этом свидетельствуют итоги успешного выполнения и перевы46 Ср. определение УСК Верховного суда СССР от 28 марта 1951 г. по делу Кремер, Тычинина и др.
47 См. п. 4 постановления Пленума Верховного суда СССР от 6 мая 1952 г. о судебной практике по применению Указа 4 июня 1947 г.
3*
35


полнения четвертого пятилетнего плана. Увеличение объема продукции всей промышленности в 1950 г. на 73% по сравнению с 1940 г. и значительное превышение довоенного уровня в сельском хозяйстве явились основой для возрастания благосостояния трудящихся, для увеличения национального дохода СССР в 1950 г. на 64% по сравнению с 1940 г. Была проведена денежная реформа, отменена карточная система на все продовольственные и промышленные товары, широко развернута торговля, неоднократно снижены розничные цены, еще больше укреплен советский рубль. Общая сумма доходов рабочих и служащих и доходов крестьян возросла в 1950 г. на 62% по сравнению с 1940 г.48
В этом итоге ярко выражаются преимущества социалистической системы хозяйства перед капиталистической, наглядно проявляется неразрывная связь между постоянным расширением социалистического производства и систематическим улучшением материального положения трудящихся, непрерывным ростом их покупательной способности. Иными словами, этот итог является конкретным проявлением действия основного экономического закона социализма в нашей стране.
Директивы XIX съезда партии по пятому пятилетнему плану развития СССР на 1951—1955 годы предусматривают дальнейшее повышение уровня промышленного производства примерно на 70%, роста капиталовложений в промышленность примерно в 2 раза, увеличение валового урожая зерна — на 40—50% и технических культур на 40—60%, увеличение розничного товарооборота государственной и кооперативной торговли примерно на 70%, увеличение национального дохода СССР не менее чем на 60% и в связи с этим повышение реальной заработной платы рабочих и служащих (с учетом снижения розничных цен) не менее чем на 35%, а денежных и натуральных доходов колхозников — не менее чем на 40 % (разд. I, п. 1; II, п. 2; III, п. 1; IV, пп. 1 и 2). В этих замечательных итогах выполнения четвертого пятилетнего плана и в грандиозных заданиях пятого пятилетнего плана, получивших дальнейшее развитие в постановлениях пятой сессии Верховного Совета СССР (август 1953 г.), Пленума ЦК КПСС (сентябрь 1953 г.) и Совета Министров СССР и ЦК КПСС (сентябрь— октябрь 1953 г.),49 — заданиях, с энтузиазмом выполняемых и перевыполняемых трудящимися нашей родины, ярко выражается 48 См.: М. Сабуров. Доклад о директивах XIX съезда партии по пятому пятилетнему плану развития СССР на 1951 —1955 годы. Госполит- издат, 1952, стр. 5—6.
49 Известия, 26 и 29 сентября и 1, 23, 28 и 30 октября 1953, №№ 228, 230, 232, 251, 255 и 257.
36


неуклонный, стремительный рост всех материальных фондов, образующих «вещественный состав» социалистической собственности,50 и основанное на непрерывном росте социалистического производства и повышении производительности общественного груда столь же неуклонное усиление мощи социалистической системы хозяйства в целом, развитие культуры и подъем материального благосостояния всех трудящихся. Забота о благе советского человека, о процветании всего советского народа является законом для нашей партии, для нашего государства.51 «Законом для нашего Правительства, — заявил Г. М. Маленков на заседании Верховного Совета СССР 15 марта 1953 г.,— является обязанность неослабно заботиться о благе народа, о максимальном удовлетворении его материальных и культурных потребностей, о дальнейшем расцвете нашей социалистической Родины».52
Успешное строительство материально-технической базы коммунизма в нашей стране также свидетельствует о непрерывном . росте социалистической собственности и усилении мощи социалистической системы хозяйства на путях постепенного перехода от социализма к коммунизму.
С единством задач охраны, укрепления и дальнейшего раз- • вития социалистической собственности и социалистической -системы хозяйства в целом тесно сочетается и общность ряда правовых и иных общественных средств, применяемых для осуществления этих задач. Это выражается не только в том, что активную роль в охране, укреплении и развитии социалистичв’ »ской собственности и социалистической системы хозяйства •выполняют все части социалистической надстройки, включая все отрасли советского социалистического права, не только в том, что охрана, укрепление и развитие социалистической собственности и социалистической системы хозяйства обеспечиваются административно-, гражданско- и уголовно-правовыми средствами и разнообразными мерами общественного воздействия, 60 Только за 1946—1951 годы из общей суммы капиталовложений в народное хозяйство в размере около 500 миллиардов рублей в промышленность было вложено свыше 320 миллиардов рублей. За это время в СССР было восстановлено, построено и введено в действие около 7 тысяч крупных государственных промышленных предприятий. Основные производственные фонды промышленности возросли в 1952 году по сравнению с 1940 годом на 77 процентов (Г. Маленков. Отчетный доклад, стр. 41).
61 См.: Пятьдесят лет Коммунистической партии Советского Союза (1903—1953). Изд. «Правда», 1953, стр. 25.
62 Заседания Верховного Совета СССР (четвертая сессия). Стеногр. отчет, изд. Верховного Совета СССР, 1953, стр. 12. См. также: Г. М. М а л е н к,о в. Речь на пятой сессии Верховного Совета СССР 3 августа 1953 .г Госполитиздат, стр. 3—4, 8—10 и 17—21.
37


проводимыми под руководством партии всеми общественными организациями. Общность указанных средств и мер проявляется и в том, что одни и те же средства и меры в ряде случаев применяются для охраны, укрепления и дальнейшего развития и социалистической собственности и социалистической системы хозяйства в целом. Это имеет место тогда, когда средства правовой охраны вещественного состава социалистической собственности являются одновременно средствами охраны социалистической системы хозяйства, — например, когда плановое использование орудий и средств производства обеспечивается четким применением установленного порядка их распределения и перераспределения по распоряжениям вышестоящих органов между подчиненными им предприятиями, привлечением к уголовной ответственности должностных лиц, виновных в совершении запрещенных Указом 10 февраля 1941 г. действий: в продаже, обмене или отпуске на сторону излишних и неиспользуемых оборудования и материалов, и признанием недействительными — на основании ст. 30 ГК РСФСР — сделок, заключенных в нарушение Указа 10 февраля 1941 г.53 Нарушение установленного законом и планом порядка распределения орудий и средств производства является одновременно и преступным посягательством на социалистическую собственность, которое закон признает равносильным расхищению социалистической собственности, и посягательством на один из основных принципов социалистической системы хозяйства: на принцип планирования народного хозяйства (ст. 11 Конституции СССР).
Наряду с этими случаями могут быть приведены и другие, когда посягательство на социалистическую систему хозяйства не заключает в себе одновременно непосредственного посягательства на социалистическую собственность. Так, например, спекулятивная скупка каким-либо гражданином продуктов сельского хозяйства у колхозников, продавших этому гражданину излишки своего личного хозяйства по ценам колхозного рынка своей местности, является преступлением, посягающим на один из основных принципов социалистической системы хозяйства: на принцип советской торговли, торговли без всех и всяких капиталистов. Это посягательство, на борьбу с которым направлены и административные мероприятия по развитию рыночной торговли колхозов и колхозников,54 и уголовно-правовые (ст. 107 63 Указ Президиума Верховного Совета СССР от 10 февраля 1941 года «О запрещении продажи, обмена и отпуска на сторону оборудования и материалов и об ответственности по суду за эти действия» (Ведомости Верховного Совета СССР, 1941, № 8).
64 Ср.: Постановление СНК СССР от 4 февраля 1936 г. «Об управлении местными рынками» (СЗ СССР 1936 г., № 7, ст. 65).
38


УК РСФСР), и гражданско-правовые санкции (ст. 30 ГК РСФСР),55 не затрагивает непосредственно права социалистической собственности, в частности не является посягательством на «вещественный состав» социалистической собственности. Необходимо подчеркнуть, однако, что в конечном результате и подобные посягательства могут нанести ущерб социалистической собственности, ибо та же спекулятивная скупка продуктов сельского хозяйства отражается на объеме государственных закупок, производимых государственными организациями или по их поручению потребительской кооперацией, иначе говоря, на количестве материальных ценностей, поступающих в собственность государства для их промышленной переработки или для дальнейшего продвижения к непосредственному потребителю. В большинстве же случаев посягательство на социалистическую систему хозяйства является одновременно и непосредственным посягательством на социалистическую собственность. Нарушение основного закона колхозной жизни—Устава сельскохозяйственной артели — чаще всего выражается в незаконном разбазаривании колхозного скота, зерна, фуража и иных продуктов сельского хозяйства, в незаконном расходовании денежных средств колхоза, в разнообразных формах расхищения трудодней и т. д. К тем же последствиям обычно приводит в конечном результате и нарушение демократических основ управления колхозами как со стороны руководителей самих колхозов, так и со стороны руководителей местных советских (в том числе сельскохозяйственных) и партийных организаций. Таким образом, посягательство на социалистическую систему хозяйства — в данном случае на социалистическую организацию колхозного производственного сектора, как правило, либо является одновременным и непосредственным посягательством на социалистическую собственность, либо приводит в дальнейшем к этому посягательству, подрывая необходимые организационные предпосылки правильного планового использования колхозной собственности. Поэтому для борьбы с посягательствами на социа-
66 Следует оговорить, что в приведенном нами примере необходимость в применении гражданско-правовых санкций может возникнуть лишь в виде редкого исключения. Продукты, скупленные подобным спекулянтом у колхозников, будут конфискованы по приговору уголовного суда. Вопрос о признании его сделок с колхозниками недействительными на основании ст. 30 ГК мог бы на практике возникнуть лишь при наличии каких-либо незавершенных расчетов по заключенным им сделкам — случай тем менее вероятный, что подобные сделки заключаются, как правило, на условиях их немедленного исполнения обоими контрагентами. Признавая такие сделки недействительными на основании ст. 30 ГК, суд, в соответствии с установившейся судебной практикой (см. главу IV, § 3), имел бы основания для применения ст. 147 ГК к колхозникам лишь в том случае, если бы и на их стороне было установлено злостное нарушение закона. 39


диетическую систему хозяйства в ряде случаев применяются те же правовые и иные общественные средства, как и для борьбы с посягательствами на социалистическую собственность: соответствующие мероприятия органов государственного управления, проводимые в порядке административного управления (например отмена незаконных постановлений нижестоящих органов, принятых в нарушение Устава сельскохозяйственной артели), привлечение к уголовной ответственности руководителей местных органов и председателей колхозов на основании ст. ст. 109 и 110 УК РСФСР,, Указа 4 июня 1947 г.56 и т. д„. признание недействительными заключенных с нарушением Устава сделок на основании ст. 30 ГК РСФСР и т. п.57 58
Нет необходимости особо доказывать, что одни и те же меры общественного воздействия, осуществляемые партийными организациями и под их руководством профсоюзными и комсомольскими организациями, общей и заводской печатью, производственными совещаниями в госпредприятиях и общими собраниями в колхозах, всеми трудящимися в порядке социалистического соревнования и товарищеского сотрудничества, — применяются для охраны, укрепления и дальнейшего развития как социалистической собственности, так и социалистической системы хозяйства в целом. Достаточно сослаться на приведенные выше средства борьбы за улучшение качества продукции 54 и на общие задачи партийных, хозяйственных, профсоюзных, комсомольских организаций в деле широкого развертывания соревнования на всех участках социалистического строительства, чтобы и в сфере общественного воздействия показать единство задач и средств борьбы за охрану, укрепление и дальнейшее развитие социалистической собственности и всей социалистической системы хозяйства.
§ 4. Гражданско-, административно- и уголовно-правовые средства охраны социалистической собственности
Активную роль в охране, укреплении и дальнейшем развитии социалистической собственности и социалистической системы, хозяйства выполняют все отрасли советского социали56 Указ Президиума Верховного Совета СССР от 4 июня 1947 г. «Об уголовной ответственности за хищение государственного и общественного имущества» (Ведомости Верховного Совета СССР, 1947, № 19).
57 См. постановление Пленума Верховного суда СССР от 5 мая 1950 г. «О судебной практике по гражданским колхозным делам» (Сборник постановлений 1924—1951 гг., стр. 205). •
58 См. выше, стр. 20—23.
40


стического права — государственное и административное, уголовное и гражданское, земельное и колхозное, трудовое и др.
Как было уже указано, все основные правовые институты, регулирующие социалистическую систему хозяйства, тесно связаны с институтом права социалистической собственности, прежде всего и больше всего с правом социалистической собственности на орудия и средства производства. Отсюда — огромное разнообразие и взаимосвязь правовых норм, регулирующих отношения социалистической собственности и всю систему социалистических производственных отношений в целом. Столь же разнообразны и взаимосвязаны и средства правовой защиты отношений социалистической собственности и иных социалистических производственных отношений. Регулируются ли эти отношения нормами гражданского, колхозного, земельного, административного или иного права, неправомерное посягательство на них может, в зависимости от его характера и вызванных последствий, повлечь за собой применение уголовно-,59 административно-60 или гражданско-правовых санкций.
Хищение государственного и общественного имущества влечет за собой применение санкций, предусмотренных Указом 4 июня 1947 г.,61 возврат похищенного имущества госоргану или колхозу в порядке п. 4 ст. 69 или ст. 331 УПК, если это имущество сохранилось в натуре и не возникает гражданского спора о его принадлежности, либо присуждение виновного 69 Об уголовно-правовых средствах защиты социалистической собственности и социалистической системы хозяйства в целом — подробнее см.: Советское уголовное право. Часть особенная. Учебник для юридических вузов, Госюриздат, М., 1951, стр. 139 и сл.; 277 и сл. (3. А. Вышинская). О мерах борьбы с контрреволюционными посягательствами на социалистическую собственность и социалистическую систему хозяйства см.: там же, стр. 88—100 (А. А. Пионтковский). Специальные вопросы охраны социалистической собственности освещены в монографиях Б. С. Никифорова (Борьба с мошенническими посягательствами на социалистическую и личную собственность по советскому уголовному праву. Изд. АН СССР, М., 1952) и Т. Л. Сергеевой (Борьба с подлогами документов по советскому уголовному праву. Изд. АН СССР, М., 1949), а также в ряде других работ и статей, частично указанных в дальнейших примечаниях.
60 Об административно-правовых средствах охраны социалистической собственности и социалистической системы хозяйства см.: Советское административное право. Учебник для юридических вузов, Госюриздат, М., 1950, стр. 167 и сл., 192 и сл. (В. А. Власов); Е. В. Шорина. Административно-правовые способы охраны социалистической собственности в СССР. Советское государство и право. 1953, № 4. См. также нашу работу «Государственная социалистическая собственность» (Изд. АН СССР, М.—Л., 1948, стр. 526—528) и указанные ниже работы по колхозному и земельному праву.
61 Указ 4 июня 1947 г. «Об уголовной ответственности за хищение государственного и общественного* имущества» (Ведомости Верховного Совета СССР, 1947, № 19).
41


к возмещению причиненного им ущерба на основании гражданского иска, предъявленного в порядке ст.ст. 14—15 УПК,— в случае невозможности возвращения похищенного имущества в натуре, а также в случае его повреждения в результате хищения.
Постановление Совета Министров и ЦК ВКП(б) от 19 сентября 1946 г. «О мерах по ликвидации нарушений Устава сельскохозяйственной артели в колхозах» потребовало привлечения к уголовной ответственности работников советских, партийных и земельных органов и председателей колхозов, виновных в расхищении и незаконном распоряжении колхозным имуществом, общественной землей и денежными средствами колхозов,62 и обязало Советы Министров республик и край(обл)исполкомы в двухмесячный срок обеспечить возврат колхозам незаконно взятого у них имущества, скота и денежных средств. Постановление 19 сентября 1946 г. обязало также проверить в натуре к 15 ноября 1946 г. по каждому колхозу наличие общественных земель и приусадебных участков, изъять общественные земли, незаконно захваченные отдельными колхозниками или организациями (для подсобных хозяйств), и возвратить их колхозам.63
62 Директор Ордынской МТС Новосибирской области Бакуров, злоупотребляя служебным положением, систематически и в личных корыстных целях покупал у колхозов продукты по заниженным ценам. Новосибирский облсуд осудил Бакурова по ст. 109 УК. УСК Верховного суда СССР признала эту квалификацию неправильной и указала, что подобные преступные действия должны быть квалифицированы по ст. 4 Указа 4 июня 1947 г.— в соответствии с постановлением Пленума Верховного суда СССР от 6 мая 1952 г. «Об уголовной ответственности за отпуск колхозной продукции бесплатно или по заниженным ценам» (определение УСК от 13 августа 1952 г. по делу Бакурова). Указанное постановление Пленума, принятое в соответствии с директивами партии и правительства об устранении недостатков в распределении доходов в колхозах и об укреплении их общественного хозяйства, предусматривает привлечение к ответственности по Указу 4 июня 1947 г. как председателей, счетоводов и других работников колхоза, допускающих бесплатный отпуск или продажу по заниженным ценам продуктов и общественного скота колхоза, так и должностных лиц государственных и общественных организаций, виновных в получении этого имущества путем использования своего служебного положения.
63 Известия, 20 сентября 1946, № 222. В числе предшествующих важнейших постановлений, направленных на охрану колхозной собственности и основных начал колхозного строительства, должны быть указаны: 1) ст. 5 постановления ЦИК и СНК СССР от 25 июня 1932 г. «О революционной законности», предусматривавшая неуклонное привлечение к строгой ответственности всех должностных лиц, виновных в нарушении выборного начала в колхозах, в произвольном распоряжении имуществом и денежными средствами колхозов и отведенной в их пользование землей, в произвольной перестройке колхозов и т. п. (СЗ СССР 1932 г., № 50, ст. 298); 2) постановление ВЦИК и СНК РСФСР от 10 ноября 1932 г. «О воспрещении произвольного распоряжения имуществом колхозов, их продукцией и денеж- 42


В соответствии с приведенным постановлением на 1 января 1947 г. был проведен обмер общественных земель и приусадебных участков в 198 тыс. колхозов (из общего числа имевшихся тогда в стране 222 тыс. колхозов), причем было установлено 2255 тыс. случаев захвата колхозных земель и возвращено колхозам 4.7 млн гектаров общественных земель, в том числе от организаций и учреждений — 4 млн гектаров, о г колхозников — 521 тыр. гектаров и от других лиц— 177 тыс. гектаров. Были выявлены и возвращены колхозам незаконно взятые у них 140 тыс. голов скота и около 15 млн рублей денежных средств. Виновные в расхищении колхозной земли и имущества понесли соответствующее наказание.64
Во исполнение постановления 19 сентября 1946 г. и в дополнение к указанным мерам уголовно-правовой и административно-правовой защиты колхозной собственности65 Пленум ними средствами», запретившее местным органам власти, всем другим гос- органам и общественным организациям распоряжаться или изымать у колхозов их имущество, рабочий скот, денежные средства, продукцию и т. д. (СУ РСФСР 1932 г., № 85, ст. 373); 3) постановление ЦК ВКП(б) и СНК СССР от 27 мая 1939 г. «О мерах охраны общественных земель колхозов от разбазаривания», воспретившее разбазаривание и расхищение общественных земель колхозов в пользу личного хозяйства колхозников под страхом уголовной ответственности и предусмотревшее ряд мероприятий по обеспечению неприкосновенности общественных земель колхозов и по их увеличению (Известия, 28 мая 1939, № 122). Наряду с приведенными актами, относящимися непосредственно к колхозам, необходимо отметить также важнейшие постановления, направленные на охрану собственности и уставной деятельности всех кооперативных организаций: 1) постановление ВЦИК и СНК РСФСР от 16 января 1928 г. «Об ответственности за убытки, причиненные незаконным вмешательством органов власти в деятельность кооперативных организаций» (СУ РСФСР 1928 г., № 11, ст. 101); 2) постановление ВЦИК от 10 мая 1935 г. «О возвращении изъятого имущества у всех видов кооперативных организаций» (СУ РСФСР 1935 г.. № 21, ст. 210).
64 См.: А. А. Андреев. О мерах подъема сельского хозяйства в послевоенный период. Доклад на пленуме ЦК ВКП(б). Изд. «Московский рабочий», 1947, стр. 41—42.
65 Значение мер административно-правовой защиты в деле охраны колхозной собственности с особой настойчивостью было подчеркнуто в литературе по колхозному праву именно в связи с постановлением Совета Министров СССР и ЦК ВКП(б) от 19 сентября 1946 г. (ср.: Н. Д. Казанцев. Законодательные мероприятия по укреплению колхозов. Советское государство и право, 1946, Ns 11—12, стр. 38; В. К. Григорьев. Административно-правовые способы защиты социалистической собственности. Советское государство и право, 1949, № 8, стр. 41—45). После издания указанного постановления основная масса незаконно изъятого колхозного имущества была возвращена колхозам именно в административно-правовом порядке. Особо должна быть отмечена роль, которую сыграл в свое время Совет по делам колхозов при Правительстве СССР в административноправовой охране колхозного имущества — в порядке осуществления возложенной на него обязанности ограждения колхозов от злоупотреблений со 43


Верховного суда СССР 20 июня 1947 г. и повторно 5 мая 1950 г. дал руководящие указания судам о применении мер гражданско-правовой защиты в целях возврата колхозам незаконно взятого у них, с нарушением Устава сельскохозяйственной артели, имущества или возмещения действительной стоимости этого имущества в случае невозможности возврата его в натуре.66 Неуклонное применение названных мер уголовно-, административно- и гражданско-правовой защиты колхозной собственности особенно необходимо в свете сделанных на XIX съезде партии указаний на все еще имеющие место факты разбазаривания и растаскивания колхозного добра, на случаи понуждения правлений и председателей колхозов к отпуску бесплатно или за низкие цены продуктов колхозного производства отдельным работникам партийных, советских и сельскохозяйственных организаций. Постановлением от 7 сентября 1953 г. «О мерах дальнейшего развития сельского хозяйства СССР» Пленум ЦК КПСС обязал Министерство сельского хозяйства и заготовок СССР, местные партийные и советские органы обеспечить систематический контроль за строжайшим соблюдением Устава сельскохозяйственной артели и не допускать фактов разбазаривания общественных земель и колхозного добра (разд. VI, п. 14).
Посредством целого комплекса мер уголовно-, административно- и гражданско-правовой защиты охраняется исключительная государственная собственность на землю, ее недра, воды и леса. Нарушение законов о национализации земли путем совершения в прямой или скрытой форме купли-продажи земельного участка или отчуждения права трудового землепользования влечет за собой уголовную ответственность участников противозаконной сделки, изъятие земельного участка и конфискацию полученного за него вознаграждения (ст. 87-а УК). Постановление ЦИК и СНК СССР от 4 июня 1937 г. воспретило сдачу
стороны местных работников, выражающихся в растаскивании колхозной собственности, и принятия мер, обеспечивающих сохранность общественного хозяйства и имущества колхозов. Большую работу по надзору за исполнением постановления 19 сентября 1946 г. провели также органы прокуратуры, по представлениям которых были приняты специальные решения Советами Министров и министерствами сельского хозяйства в ряде союзных республик.
66 Постановления Пленума Верховного суда СССР: 1) от 20 июня 1947 г. «О рассмотрении дел по взысканию колхозами дебиторской задолженности» (Судебная практика Верховного суда СССР, 1947, вып. IV, стр. 4); 2) от 5 мая 1950 г. «О судебной практике по гражданским колхозным делам» (Сборник постановлений 1924—1951 гг., стр. 205).
44


в аренду земель сельскохозяйственного назначения;67 поэтому сдача их в аренду также является нарушением законов о национализации земли и подпадает под действие ст. 87-а УК.68 69
Поскольку на практике сделки по отчуждению земельных участков или по сдаче их в аренду совершаются обычно не в прямой форме, а под видом сделки купли-продажи или сдачи в аренду ° RQ °
находящихся на них строении, их противозаконный характер вскрывается судом при рассмотрении гражданско-правового спора между сторонами, с применением ст. ст. 30 и 147 ГК и с привлечением участников сделки к уголовной ответственности по ст. 87-а УК.70 Как было указано, уголовно-, административно- и гражданско-правовые последствия влечет за собой и нарушение установленного земельным законодательством и Уставом сельскохозяйственной артели порядка использования общественных колхозных земель (см. ст. ст. 4 и 5 постановления Совета Министров СССР и ЦК ВКП(б) от 19 сентября 1946 г. и пп. 3 и 4 постановления Пленума Верховного суда СССР от 5 мая 1950 г.).71
Преступное посягательство на другие объекты исключительной государственной собственности — на недра земли, леса и воды — может выразиться как в незаконной разработке недр (ст. 87 УК), хищении и истреблении леса, в первую очередь в незаконной рубке леса (ст. 85 УК), в незаконном производстве рыбного, звериного и других водных добывающих промыслов (ст. 86 УК),72 в незаконном производстве охоты
(ст. 861 УК), так и в хищении добытых уполномоченными на то государственными и колхозно-кооперативными организациями 67 СЗ СССР 1937 г., № 37, ст. 155. См. также постановление ЦИК я СНК СССР от 1 февраля 1930 г. о мероприятиях по укреплению социалистического переустройства сельского хозяйства в районах сплошной коллективизации и по борьбе с кулачеством; ст. 1 этого постановления отменила в районах сплошной коллективизации действие раздела VII Общих начал землепользования и землеустройства от 15 декабря 1928 г., допускавшего при определенных условиях сдачу в аренду земель трудового пользования трудовыми хозяйствами (СЗ СССР 1930 г., № 9, ст. 105).
68 См.: Г. А. А к с е н е н о к. Право государственной собственности на землю в СССР. Госюриздат, 1950, стр. 286.
69 См. примеры из судебной практики, приведенные в главе IV, § 3.
70 См. главу IV, § 3.
71 Подробнее см.: Д. Н. Исупов. Колхозное землепользование и его правовая охрана. Сборник Института права АН СССР «Вопросы колхозного и земельного права», Изд. АН СССР, М., 1951, стр. 201—204 и 208—218.
72 См. также особые главы о водных преступлениях в УК Узбекской ССР (гл. X) и УК Таджикской ССР (гл. X) и отдельные статьи о тех же преступлениях в УК некоторых других союзных республик (Систематизированный текст общесоюзных уголовных законов и уголовных кодексов союзных республик. Юриздат, 1948, стр. 508—514).
45


ископаемых, лесных материалов, продуктов рыбного или охотничьего промысла (хищении, подпадающем при наличии соответствующих условий под действие Указа 4 июня 1947 г.).73 И в той и в другой своей форме преступные посягательства на социалистическую собственность и установленный законом порядок использования ее объектов влекут за собой не только уголовную, но и имущественную ответственность виновных, включая отобрание незаконно добытого имущества, а также возмещение ущерба, причиненного соответствующими нарушениями (а в определенных случаях—взыскание неустойки с организации, допущенной к использованию данного объекта исключительной государственной собственности).74
Применение всех предусмотренных советским законодательством средств охраны социалистической собственности и социалистической системы хозяйства в целом обязательно независимо от того, в каком порядке рассматривается дело о соответствующем правонарушении. Руководители государственных и кооперативно-колхозных организаций обязаны предъявлять во всех случаях возбуждения уголовного дела о хищениях и недостачах иски о взыскании с виновных причиненного ими ущерба.75
73 См. пп. 2 и 11 постановления Пленума Верховного суда СССР от 6 мая 1952 г. о судебной практике по применению Указа 4 июня
1947 г. и определение УСК Верховного суда СССР от 11 октября 1952 г. по делу Казарина и др. (хищения лесных материалов). Самовольное кошение сена гражданами на землях, находящихся в пользовании государственных организаций или колхозов, подпадает под ст. 90 УК; если, однако, этими действиями был причинен крупный ущерб или если они были произведены с целью последующего сбыта сена, такие действия подлежат квалификации по Указу 4 июня 1947 г. (п. 11 указанного постановления Пленума Верховного суда СССР от 6 мая 1952 г.).
74 Ср. сочетание уголовно- и гражданско-правовых (а также административно-правовых) средств охраны такого объекта исключительной государственной собственности, как леса. См. постановление Пленума Верховного суда СССР от 20 января 1950 г. «О судебной практике по гражданским делам о лесонарушениях» (Сборник постановлений 1924—1951 гг., стр. 229), а также Инструкцию о порядке привлечения к ответственности лесонарушителей в лесах государственного и местного значения Союза ССР от 22 декабря 1939 г. (Известия, 23 декабря 1939, № 295). Подробнее см. статьи о судебной и прокурорской практике по делам о лесонарушениях, в частности, статью А. Барышева о судебной практике по гражданским делам о лесонарушениях.
76 См. инструктивное письмо Министерства финансов СССР от 6 марта
1948 г. (Сборник постановлений, приказов и инструкций по финансово- хосяйственным вопросам. Госфиниздат, 1948, № 4, стр. 7). Ст. 64 Положения о бухгалтерских отчетах и балансах государственных, кооперативных (кроме колхозов) и общественных предприятий и учреждений обязывает руководителей предприятий и организаций направлять дела о недостачах и потерях, явившихся следствием злоупотреблений, в судебно-следственные органы и предъявлять гражданские иски не позднее пяти дней после обнаружения недостач и растрат.
46


В постановлении 6 мая 1952 г. о судебной практике по применению Указа 4 июня 1947 г. Пленум Верховного суда СССР указал судам на их обязанность, при вынесении обвинительного приговора по делам о хищении государственного или общественного имущества, постановлять о взыскании с виновного причиненного ущерба. В тех случаях, когда до поступления дела в суд иск предъявлен не был, суд до рассмотрения дела обязан известить заинтересованную организацию, чтобы она имела возможность своевременно предъявить гражданский иск к подсудимому.76 Равным образом, если при рассмотрении гражданско- правового спора суд или арбитраж установят наличие злоупотреблений со стороны работников социалистических организаций или контрагентов последних, они обязаны вынести определение 76 Пункт 14 постановления Пленума Верховного суда СССР от 6 мая 1952 г. о судебной практике по применению Указа 4 июня 1947 г. В статье, посвященной задачам органов юстиции в свете решений XIX съезда партии, К. П. Горшенин вновь обратил внимание на то, что некоторые народные суды не взыскивают с виновных ущерб, если торговые организации не предъявляют исков, тогда как следственные органы обязаны выяснять, а суды присуждать возмещение ущерба по своей инициативе, и что при рассмотрении дел о хищениях в колхозах суды во многих случаях не взыскивают с виновных материального ущерба за хищение колхозного имущества. — Своевременное предъявление исков о возмещении ущерба, причиненного хищением государственного и общественного имущества, имеет тем большее значение, что оно является, наряду с действиями самих следственных и судебных органов (ст. ст. 121, 121-а и 330 УПК), одной из мер, обеспечивающих своевременное наложение ареста на имущество расхитителей социалистической собственности и тем самым предотвращающих (или, во всяком случае, значительно сокращающих) возможность его сокрытия от описи и ареста. Соответствующие указания на всемерное обеспечение своевременного и полного возмещения материального ущерба, причиняемого хищениями и растратами государственного и общественного имущества, давались и Прокуратурой СССР. Неуклонное выполнение этих указаний является тем более необходимым, что в опубликованных итогах обобщения судебной практики и в ряде статей работников прокуратуры, судов и органов юстиции неоднократно отмечались факты запоздалого наложения ареста на имущество расхитителей социалистической собственности, а также недостаточной активности в отыскании имущества осужденных за расхищение социалистической собственности и неправильного исключения из описи принадлежащего им имущества по лишенным достаточного основания искам их родственников или других граждан (см. статьи К. Горшенина о повышении уровня работы судов и органов юстиции; Л. Житлов- ского о необходимых мерах по взысканию материального ущерба, нанесенного государству расхитителями; К. Сергеева об обеспечении возмещения материального ущерба по делам о хищениях социалистической собственности; Е. Долицкого о возмещении ущерба, причиненного скрывающимися расхитителями социалистической собственности; Бурлакова о необходимости большей бдительности при рассмотрении дел об исключении имущества из описи; Г. Давыденко о недостатках в практике органов расследования в деле описи и охраны имущества обвиняемых в хищении социалистической собственности; см. также статью (в помощь народному судье) о судебном рассмотрении дел по искам об исключении имущества из описи).
47


о привлечении их к уголовной или в соответствующих случаях к дисциплинарной ответственности.77
Как было уже отмечено, обнаружив нарушение закона о национализации земли при рассмотрении спора по договору купли-продажи или сдачи в аренду строений, либо по договору сдачи в аренду колхозной земли, суд обязан не только признать сделку недействительной на основании ст. 30 ГК, но и вынести определение о привлечении лиц, ее совершивших, к уголовной ответственности по ст. 87-а УК. При нарушении госпредприятием установленного Указом 10 февраля 1941 г. за77 Подчеркивая необходимость применения всех предусмотренных советским законодательством средств охраны социалистической собственности независимо от порядка рассмотрения дела о соответствующем правонарушении, мы отнюдь не имеем в виду обязательного совместного применения уголовно- и гражданско-правовых санкций к каждому правонарушению, направленному против социалистической собственности. Гражданско-правовые средства охраны социалистической собственности применяются в более широком кругу случаев, чем уголовно-правовые. Во-первых, уголовной ответственности подлежат только физические лица (В. Д. Меньшагин и 3. А. Вышинская. Советское уголовное право. Госюриздат, М., 1950. стр. 86), тогда как гражданско-правовую ответственность несут и физические и юридические лица. Во-вторых, в связи с известным различием в самых условиях (предпосылках) уголовной и гражданско-правовой ответственности за вред, причиненный социалистической собственности, материальная ответственность наступает в ряде случаев независимо от наличия уголовной вины лица, причинившего ущерб социалистической организации (ср. ст. ст. 83 и 83’ КЗоТ и постановление Пленума Верховного суда СССР от 3 февраля 1944 г., а также определения ГСК того же суда от 8 февраля 1946 г. и 30 апреля 1947 г. — Судебная практика Верховного суда СССР, 1944, вып. III, стр. 16; 1946, вып. V, стр. 17; 1947, вып. V, стр. 29). Более того — в некоторых случаях закон возлагает гражданско- правовую ответственность на причинителя вреда даже и при отсутствии гражданской вины с его стороны, как в области договорных, так и в области внедоговорных отношений. Примером такой ответственности является ответственность за причинение вреда предприятием, эксплуатирующим гражданское воздушное судно, — в условиях, предусмотренных ст. 78 Воздушного кодекса СССР, а также, согласно общепринятому . мнению, •ответственность железной дороги по ст. 68 Устава железных дорог СССР, морского судна по ст. 132 Кодекса торгового мореплавания СССР и предприятия с повышенной опасностью по ст. 404 ГК. Правда, уголовный закон предусматривает в некоторых случаях ответственность независимо от наступления вредных последствий, тогда как гражданско-правовая ответственность имеет место при наличии причиненного противоправным действием или бездействием ущерба (ср.: В. Д. Меньшагин и 3. А. Вышинская, ук. соч., стр. 100—101; О. С. Иоффе. Значение вины в советском гражданском праве. Ученые записки ЛГУ, № 129, серия юридических наук, вып. 3, 1951, стр. 128—129). Однако уголовно-правовая ответственность за посягательство на социалистическую собственность независимо от реально причиненного ей вреда имеет место значительно реже, чем гражданско-правовая ответственность за ущерб, причиненный социалистической собственности неправомерными действиями (или бездействием) независимо от уголовной вины причинителя вреда.
-43


прета продажи излишков оборудования без разрешения вышестоящего органа78 суд или арбитраж должен не только признать договор недействительным по ст. 30 ГК, но и сообщить о допущенных должностными лицами организации-продавца и организации-покупателя нарушениях закона вышестоящим над ними органам и органам государственного контроля, а в надлежащих случаях — и прокуратуре (ст. 9 Положения о Государственном арбитраже). Аналогичное определение суд и арбитраж должны вынести одновременно с возложением на организацию-поставщика материальной (гражданско-правовой) ответственности при рассмотрении гражданско-правового спора по поводу поставки недоброкачественной продукции.79 В зави78 Указ 10 февраля 1941 г. «О запрещении продажи, обмена и отпуска на сторону оборудования и материалов и об ответственности по суду за эти незаконные действия» (Ведомости Верховного Совета СССР, 1941, № 8).
79 Порядок сообщений вышестоящим органам и прокуратуре о фактах поставки недоброкачественной, нестандартной и некомплектной продукции подробно регламентирован в ст. ст. 33—37 Инструкции о порлдке рассмотрения государственными арбитражами имущественных споров, связанных с поставкой недоброкачественной и некомплектной продукции, от 24 ноября 1952 г., № 70. Вот один из примеров активного участия органов арбитража в борьбе за качество продукции. Обобщив материа\ы по 98 искам паркетного завода Ленгорпромстрома, предъявленным заводом к 32 его поставщикам за поставку фризы ненадлежащего качества, за недостачу и другие нарушения договоров (на общую сумму 698 тыс. руб. за 10 месяцев 1952 г.), Ленгорарбитраж 4 декабря 1952 г. отправил соответствующие сообщения в адрес Министерства промышленности стройматериалов РСФСР, Министерства лесной и бумажной промышленности СССР, Ленгорисполкома, Ленгорпромстрома и прокуратуры г. Ленинграда, УССР, БССР и Азербайджанской ССР. Уже в конце 1952 г. и в первые месяцы 1953 г. были получены ответы от ряда учреждений и органов прокуратуры о принятых теми и другими мерах, и было установлено, что в 1953 г. поставщики паркетного завода улучшили качество фризы (см. обобщение Ленгорарбитража от 4 декабря 1952 г. по делу № 4986-1952 г. и др.). Приведенный пример является наиболее показательным в практике Ленгорарбитража, направившего в 1952 г. 500 сообщений различным госучреждениям и хозяйственным организациям по 721 делу об обнаруженных арбитражем недостатках, а также о рекомендуемых им мерах к их устранению. На эти сообщения было получено более 200 ответов и продолжали поступать ответы и в 1953 г. За первое полугодие 1953 г. Ленгорарбитраж направил 253 сообщения и получил ответ на 61% этих сообщений. Столь же активно борются за устранение недостатков в работе отдельных хозорганов, обнаруженных при рассмотрении имущественных споров, и другие органы арбитража, причем неуклонно возрастает и число получаемых ими ответов. Так, например, Ленобларбитраж в 1951 г. послал 322 сообщения и получил ответ на 50% этих сообщений, в 1952 г. — 554 сообщения и получил ответ на 52% их, за первое полугодие 1953 г. — 297 сообщений и получил ответ на 60% их. — Об аналогичных сообщениях судов — см.: С. А. Бордо нов. Охрана социалистической собственности народным судом. Юриэдат, М., 1949, стр. 15—19.
4 А. В. Венедиктов


симости gt обстоятельств дела суд и арбитраж либо ограничиваются сообщением о вскрытых ими недостатках вышестоящим органам, либо сообщают о них органам прокуратуры, если усматривают в действиях должностных лиц организации-поставщика наличие признаков уголовных действий, предусмотренных Указом 10 июля 1940 г. (ч. 1 ст. 128-а УК).80 В свете требований XIX съезда партии о повышении качества продукции и об усилении борьбы с браком81 неуклонное применение всех гра- жданско-, административно- и уголовно-правовых средств борьбы с выпуском недоброкачественной продукции и с браком является особенно необходимым.
Присуждая лиц и организации, самовольно обработавшие колхозные земли, либо самовольно снявшие с них урожай или покос, к возврату урожая и сена в натуре, либо при невозможности взыскания в натуре — к возмещению их стоимости,82 суд должен, при наличии соответствующих предпосылок, вынести определение о привлечении виновных в самовольной обработке колхозной земли, снятии урожая или кошении сена
80 Указ 10 июля 1940 г. «Об ответственности за выпуск недоброкачественной или некомплектной продукции и за несоблюдение обязательных стандартов промышленными предприятиями» (Ведомости Верховного Совета СССР. 1940, № 23). См. постановление Пленума Верховного суда СССР от 30 сентября 1949 г. «О судебной практике по делам о выпуске недоброкачественной или некомплектной и не соответствующей стандарту промышленной продукции» (Сборник постановлений 1924—1951 гг., стр. 13) и п. 33 Инструкции о порядке рассмотрения государственными арбитражами имущественных споров, связанных с поставкой недоброкачественной и некомплектной продукции, от 24 ноября 1952 г., № 70. См. также статьи Г. Гольста о борьбе с выпуском недоброкачественной, некомплектной и нестандартной продукции и Г. Александрова о практике применения Указа от 10 июля 1940 г. В тех случаях, когда дело о выпуске недоброкачественной продукции рассматривается в порядке уголовного судопроизводства (ср. указанное постановление Пленума Верховного суда СССР от 30 сентября 1949 г., а также постановление Пленума от 1 апреля 1949 г. по делу Якунина и др. [Судебная практика Верховного суда СССР, 1949, № 6, стр. 19] и определения УСК Верховного суда СССР от 8 января 1949 г. по делу Осминкина и др. [Судебная практика Верховного суда СССР, 1949, № 2, стр. 24] и от 6 июня 1951 г. по делу Суского и др.), виновные должны быть присуждены к возмещению ущерба, причиненного предприятию самым выпуском недоброкачественной продукции, независимо от привлечения к уголовной и материальной ответственности работников, непосредственно виновных в изготовлении недоброкачественной продукции (ср.: Советское уголовное право. Часть особенная. Учебник для юридических вузов, Госюриздат, 1951, стр. 293 [3. А. Вышинская]).
81 Директивы XIX съезда партии по пятому пятилетнему плану развития СССР на 1951—1955 годы, стр. 8—9, 11—12 и 31.
82 Пункт 3 указанного постановления Пленума Верховного суда СССР от 5 мая 1950 г. (Сборник постановлений 1924—1951 гг., стр. 207). 50


к уголовной ответственности за самоуправство или за хищение социалистической собственности.83
Устав сельскохозяйственной артели — основной закон построения нового общества в деревне — обязывает всех колхозников «охранять общественную собственность, беречь колхозное добро, беречь тракторы и машины, установить хороший уход за конем» (§ 1, ср. § 17). «Бесхозяйственное и нерадивое отношение к общественному имуществу» может повлечь за собой не только дисциплинарную ответственность колхозника: наложение на него взысканий, предусмотренных § 17 Устава, но и материальную ответственность за ущерб, причиненный колхозу, в порядке ст. 403 и сл. ГК (п. 6 постановления Пленума Верховного суда СССР от 5 мая 1950 г.), а в указанных в § 18 Устава и законом случаях — также и уголовную ответственность (например за порчу или поломку сельскохозяйственных машин, за гибель или порчу лошади, вызванные преступно-небрежным обращением с этими объектами колхозной собственности, — ст. ст. 792 и 794 УК). Равным образом, и типовой договор МТС с колхозом, возлагая на МТС и колхоз обязанность бережно и заботливо обращаться с имуществом МТС и колхоза^ предусматривает дисциплинарную и материальную ответственность работников МТС и членов колхоза, виновных в небрежном хранении и обращении с государственным и колхозным имущее ством, а в отношении лиц, виновных в злостном отношении к имуществу МТС и колхоза, — уголовную ответственность как за хищение государственного и общественного имущества.
§ 5. Сочетание правовых средств охраны социалистической собственности с мерами общественного воздействия
Неуклонное применение всех предусмотренных советским законодательством средств правовой охраны социалистической собственности может быть обеспечено только четкой и согласованной работой всех органов, поставленных на страже социалистической законности, — в первую очередь, органов прокуратуры, суда и арбитража.84 Сфера применения этих санкций тем 83 Постановления Пленума Верховного суда СССР: 1) от 3 апреля 1940 г. «О квалификации самовольного использования в личных це\ях земель, принадлежащих колхозам и совхозам» (Сборник постановлений 1924—1951 гг., стр. 24); 2) от 6 мая 1952 г. о судебной практике по применению Указа 4 июня 1947 г.
84 Ср.: К. Горшенин. Советский суд и его роль в укреплении и развитии социалистического строя. Большевик, 1951, № 22, стр. 28—3.Q и 32. К числу гражданских дел, р которых участие прокурора является
4*
51


уже, чем неуклоннее и добровольнее соблюдают сами социалистические организации, их руководители и работники все советские законы, все директивы партии и правительства, чем строже проводится государственная дисциплина во всех ее формах (плановая, финансовая, договорная и т. д.) и трудовая дисциплина в каждой государственной и кооперативно-колхозной организации, чем систематичнее осуществляется контроль со стороны вышестоящих органов и немедленная отмена всех незаконных постановлений и действий подчиненных или подконтрольных им предприятий и организаций.
Мы указывали уже, что как ни многочисленны и разнообразны правовые средства охраны, укрепления и развития социалистической собственности и социалистической системы хозяйства, ими далеко не исчерпывается активно-творческая роль социалистической надстройки в охране, укреплении и развитии социалистических производственных отношений. В воспитании подлинно коммунистического отношения к социалистической собственности огромную роль, наряду с социалистическим законом и всеми органами социалистического государства, всегда выполняли и во все возрастающей степени выполняют ныне (в период постепенного перехода от социализма к коммунизму) общественные организации и в первую очередь руководящее ядро всех организаций трудящихся, как государственных, так и общественных, — Коммунистическая партия Советского Союза. Партия направляет всю работу государственных и общественных организаций по охране, укреплению и развитию социалистической собственности и социалистической системы хозяйства.
Исторические решения XIX съезда КПСС, постановление Пленума ЦК КПСС «О мерах дальнейшего развития сельского хозяйства СССР» от 7 сентября 1953 г. — яркий показатель того, как партия, руководствуясь марксистско-ленинской теорией, знанием объективных экономических законов, и отражая в своей политике потребности развития материальной жизни общества, коренные интересы народа, выступает как вдохновитель и организатор революционной энергии, революционного творчества масс. Принятые на основе решений сентябрьского Пленума ЦК КПСС совместные постановления Совета Министров СССР
обязательным, относятся дела о возмещении материального ущерба государственным, кооперативным и общественным организациям в связи с расхищением социалистической собственности и утратой вверенного по работе Имущества, об исключении из описи имущества, описанного в обеспечение конфискации и возможного ущерба, причиненного государственным и кооперативным организациям, и колхозные дела. 52


и Центрального Комитета КПСС о мерах по дальнейшему развитию животноводства в стране и снижении обязательных поставок продуктов животноводства, о мерах увеличения производства и заготовок картофеля и овощей и о мерах по дальнейшему улучшению работы машинно-тракторных станций85, наглядно свидетельствуют о том, как руководящие директивы партии получают конкретное выражение в детально разработанных мероприятиях, направляющих и организующих всю работу десятков тысяч государственных и общественных организаций и объединяемых ими десятков миллионов трудящихся нашей великой Родины. Неуклонным выполнением этих мероприятий все государственные и общественные организации, весь рабочий класс, колхозное крестьянство и интеллигенция активно откликаются на призыв партии приложить все свои силы и развернуть творческую инициативу для выполнения задачи дальнейшего развития сельского хозяйства СССР и тем самым для умножения общественной социалистической собственности, для подъема жизненного уровня трудящихся нашей страны.
Только представив себе отчетливо согласованную роль всех этих сил и всех методов охраны, укрепления и развития социалистической собственности и социалистической системы хозяйства в их взаимодействии, можно получить полное представление о всей системе охраны социалистической собственности и социалистической системы хозяйства.
В неразрывном сочетании мер общественного воздействия с правовыми средствами охраны, укрепления и дальнейшего развития социалистической собственности и социалистической системы хозяйства ярко проявляются характерные черты социалистического строя. Одной из важнейших задач социалистической надстройки, каждой ее части — социалистического государства и права, коммунистической морали, социалистической науки и искусства—являются охрана, укрепление и умножение общественной собственности на средства производства как основы социалистических производственных отношений — отношений товарищеского сотрудничества и социалистической взаимопомощи свободных от эксплуатации работников. Развитие этих отношений определяется экономическими законами социализма — прежде всего, основным экономическим законом социализма. Социалистическая надстройка активно содействует своему базису в деле его оформления, укрепления и дальнейшего развития. Она выполняет величайшую активно-творческую роль в воспитании нового коммунистического отношения к труду, 85 Известия, 26 и 29 сентября и 1 октября 1953, №№ 228, 230 и 232.
53


к общественной собственности, к законам социалистического государства и правилам социалистического общежития, к государственному и общественному долгу.
Принципиально противоположные капиталистическому способу производства взаимные отношения людей в процессе производства предопределяют и иное отношение работников социалистического общества к производительным силам. Машины в СССР всегда сберегают труд и вместе с тем облегчают труд работников. Поэтому в наших условиях, в отличие от условий капитализма, рабочие с большой охотой используют машины в процессе труда. Партия и государство путем самых разнообразных мер правового и общественного воздействия стимулируют не только бережное и любовное отношение к новой и новейшей технике, которой оснащены все отрасли нашего народного хозяйства, но и самое активное участие широких масс в стремительном развитии и усовершенствовании этой техники. Наряду с активной помощью советской науки производству, с созданием всех необходимых условий для широкого развертывания изобретательства, с широким движением за немедленное перенесение опыта передовых предприятий и новаторов производства на другие предприятия, с выплатой вознаграждения за изобретения, технические усовершенствования и рационализаторские Мероприятия, партия и правительство широко применяют систему премирования и награждения трудящихся за достижения и успехи во всех областях народного хозяйства и культуры. Только за послевоенные годы были награждены орденами и медалями СССР 1346 тысяч рабочих, колхозников, ученых, инженерно-технических работников, служащих, врачей, учителей и других работников, а выдающаяся новаторская деятельность 6480 тружеников нашей страны была отмечена присвоением им высокого звания Героя Социалистического Труда.
По тому же пути охраны, укрепления и умножения общественной, социалистической собственности и применения разнообразных средств для осуществления этой цели идут и страны народной демократии. Объявляя общественную собственность на средства производства основой нового — социалистического — строя, конституции и кодексы этих стран ставят ее под особую защиту государства, обязывают граждан беречь общественную собственность и укреплять ее как нерушимую основу развития государства, источник богатства и могущества родины. Они призывают граждан всей своей деятельностью помогать укреплению экономической, культурной и оборонной мощи родины и обеспечению благосостояния народа, повышению жизненного уровня и культуры трудящихся, признают содействие сохранению и увеличению народного состояния, предотвращение ущерба 54


ему — патриотическим долгом каждого гражданина.86 Наряду с тем законодательство стран народной демократии предусматривает строгую ответственность за хищение, повреждение и нанесение иного ущерба государственному и кооперативному имуществу 87 и устанавливает особые преимущества в пользу государственной и кооперативной собственности в сфере гражданского оборота.88 Вместе с тем в странах народной демократии широко применяются разнообразные меры поощрения и награждения трудящихся за их достижения в области народного хозяйства и культуры. Следуя примеру тружеников первого в мире социалистического государства — Советского Союза, трудящиеся стран народной демократии самоотверженным трудом повседневно укрепляют и умножают общественную, социалистическую собственность в их странах.
Коренную противоположность социалистическому строю представляет капиталистический строй, при котором основой производственных отношений является капиталистическая собственность на средства производства, а основным экономическим законом современного капитализма — обеспечение максимальной капиталистической прибыли путём эксплуатации и ограбления народных масс не только в данной стране, но и в других странах, путем войн и милитаризации народного хозяйства, используемых для получения наивысших прибылей. Определяя весь процесс противоречивого развития капиталистического способа производства, все более и более загнивающего и идущего к своей неизбежной гибели, основной экономический закон современного капитализма приводит и к такому вопиющему противоречию, как выступления капиталистов против новой техники и переход на ручной труд, когда новая техника не сулит 86 См.: ст. 93 Конституции народной республики Болгарии от 4 декабря
1947 г.; § 30 Конституции народно-демократической республики Чехословакии от 9 мая 1948 г.; § 59 Конституции Венгерской народной республики (Закон ХХ/1949); ст. 9 Конституции народной республики Албании от 4 июля 1950 г.; ст. 77 Конституции Польской народной республики от 22 июля 1952 г.; ст. 90 Конституции Румынской народной республики от 24 сентября 1952 г. Все законодательные акты стран народной демократии приводятся по переводам, опубликованным в соответствующих сборниках Издательства иностранной литературы, М., 1950—1953, за
исключением перевода Конституции Румынской народной республики, напечатанного в № 12 «Советского государства и права» за 1952 г.
87 См.: ст. 77 Конституции Польской народной республики от 22 июля 1952 г.; ст. ст. 9—14 декрета-закона народной республики Албании от 17 ноября 1949 г., № 74, об уголовной ответственности за преступления против собственности; ст. ст. 104—111 и 113—120 Уголовного кодекса народной республики Болгарии от 2 февраля 1951 г.
88 §§ 87, 115 и 153—154 Гражданского кодекса Чехословацкой республики от 25 октября 1950 г.; ст. 86 Закона о собственности народной республики Болгарии от 2 ноября 1951 г.
55


им уже наибольших прибылей. Той же погоней за максимальной прибылью обусловливается и хищническое истребление или порча произведенных на капиталистических предприятиях товаров, когда перепроизводство этих товаров ставит под угрозу получение монополистическим капиталом максимальной прибыли.
Характеризуя несостоятельность капиталистической системы хозяйства и преимущества социалистической системы хозяйства перед капиталистической, И. В. Сталин указал на XVI съезде партии, что у капиталистов считается вполне нормальным уничтожать во время кризисов «избыток» товаров и сжигать «излишек» сельскохозяйственных продуктов, чтобы поддержать высокие цены и обеспечить высокие прибыли, тогда как у нас, в СССР, виновников таких преступлений отправили бы в дом умалишенных.89 В этом, как и в других неизлечимых болезнях капиталистического хозяйства, выражается основное противоречие капиталистического общества: возрастающее противоречие между капиталистическими производственными отношениями и характером производительных сил капиталистического общества. Империалистическое же государство и буржуазное право, выполняя свою реакционную служебную роль в руках правящей верхушки монополистического капитала, защищают капиталистических собственников при хищническом истреблении созданных трудящимися материальных благ, как бы в них ни нуждались непосредственные производители этих благ.
Полное соответствие производственных отношений в СССР характеру производительных сил, возможность для социалистического общества своевременно привести в соответствие отстающие производственные отношения с характером производительных сил, открывает, напротив, необъятный простор для развития общественной собственности на путях постепенного построения коммунистического общества, на путях создания единого всеобъемлющего производственного сектора. Социалистическая надстройка всеми правовыми и иными средствами активно содействует осуществлению этой задачи, всемерно усиливая охрану, укрепление и дальнейшее развитие социалистической собственности и социалистической системы хозяйства, обеспечивая все условия правильного планового использования всех объектов социалистической собственности в интересах всего социалистического общества и предотвращая все и всяческие попытки неправомерного или хозяйственно нецелесообразного их использования. В этом активном содействии социалистической надстройки социалистическому базису в его охране, укреплении 89 См.: И. В. Сталии, Соч., т. 12, стр. 323.
56


и развитии на путях перехода от социализма к коммунизму, в осуществлении цели (главной задачи) социалистического производства, в реализации средств для достижения этой цели — ярко проявляется творческая роль социалистической надстройки, в первую очередь роль Коммунистической партии Советского Союза, Советского государства, социалистического права и коммунистической морали.


Глава И
ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА ГРАЖДАНСКО- ПРАВОВЫХ СРЕДСТВ ОХРАНЫ СОЦИАЛИСТИЧЕСКОЙ СОБСТВЕННОСТИ
§ 1. Роль советского гражданского права в охране социалистической собственности
Данная выше общая характеристика правовой охраны социалистической собственности в условиях постепенного перехода от социализма к коммунизму в полной мере относится и к гражданско-правовым средствам охраны, укрепления и умножения социалистической собственности. Задачей настоящей главы является характеристика названных гражданско-правовых средств в их общей совокупности, задачей следующих глав — исследование той части их, которая имеет своим специальным назначением охрану «вещественного состава» социалистической собственности (отдельных объектов права социалистической собственности „в натуре").
Гражданско-правовая охрана социалистической системы хозяйства и социалистической собственности охватывает все командные высоты Советского государства в народном хозяйстве: государственную (всенародную) собственность на орудия и средства производства и на предметы потребления; государственную финансовую и кредитно-денежную систему, монополию внешней торговли и советскую торговлю, а также кооперативно-колхозную (групповую) собственность и всю систему кооперативно-колхозного строительства в СССР.1
Объем гражданско-правового регулирования и соответственно гражданско-правовой охраны общественных (обще1 См. выше, стр. 29—30.
58


ственно-производственных) отношений по поводу всех перечисленных выше объектов права государственной и кооперативноколхозной собственности различен в отношении отдельных объектов, поскольку право собственности на них и порядок их использования регулируются не только гражданским правом, но и другими отраслями советского права, притом в отношении ряда объектов регулируются в первую очередь и в большей мере именно другими отраслями советского права. Достаточно назвать такой объект права исключительной государственной собственности, как земля. Однако, как бы ни был различен или ограничен объем гражданско-правового регулирования и объем гражданско-правовой охраны отношений, связанных с тем или иным объектом права государственной и кооперативно-колхозной собственности, советское гражданское право регулирует и соответственно охраняет в том или ином объеме общественно-производственные отношения по поводу каждого из указанных объектов. Мы имели возможность показать выше, что гражданское право регулирует и охраняет эти отношения в тесном взаимодействии с другими отраслями советского социалистического права.2 В зависимости от характера социалистических общественно-производственных отношений, связанных с тем или иным объектом и обусловливаемых экономической природой этого объекта, общими задачами политики партии и государства и специальным назначением объекта в конкретных условиях данной отрасли хозяйства и данного этапа строительства коммунизма, его правовое положение определяется в первую очередь и преимущественно нормами соответствующей отрасли советского права: административного, земельного, колхозного, гражданского и т. д. Поэтому различна и та роль, которую гражданское право выполняет в деле регулирования и охраны отношений, связанных с каждым из объектов права государственной и кооперативно-колхозной собственности. Но — подчеркнем это еще раз — как бы ни была ограничена эта роль в применении к той или иной области общественно^производственных отношений, все же трудно было бы указать отношения, которые полностью, во всех своих проявлениях и стадиях возникновения, развития и прекращения, находились бы вне всякого воздействия советского гражданского права. Достаточно указать важнейшие правила, устанавливающие условия правильного планового использования всех объектов государственной собственности, чтобы убедиться в этом.
Хозяйственная жизнь СССР определяется и направляется государственным народнохозяйственным планом (ст. 11 Консти2 См. главу I, § 4.
59


туции СССР). Закон планомерного развития народного хозяйства дает возможность нашим планирующим органам правильно планировать общественное производство. Эта возможность превращается в действительность, если наши годовые и пятилетние планы правильно отражают требования закона планомерного развития народного хозяйства и во всем сообразуются с требованиями основного экономического закона социализма. Активная служебная роль социалистической надстройки в отношении социалистического базиса заключается в том, чтобы всеми правовыми и иными средствами обеспечить неуклонное проведение в жизнь государственных народнохозяйственных планов, обеспечить максимальное осуществление выраженных в этих планах требований основного экономического закона социализма и закона планомерного развития народного хозяйства. Эти правовые средства направлены к единой основной цели: к обеспечению правильного планового использования всех объектов общественной социалистической собственности.
Отсюда — то первое и основное требование, которое партия и государство предъявляют ко всем социалистическим хозяйственным организациям и в первую очередь к государственным социалистическим предприятиям, к их руководителям: использование всех объектов общественной социалистической собственности в строгом соответствии с законом и уставом данной организации, с утвержденным для нее планом, со всеми директивами партии и правительства по выполнению народнохозяйственных планов вообще и плана данной организации в частности. Дача плановых заданий и утверждение конкретных планов каждой социалистической организации осуществляются посредством административно-правовых актов планово-регулирующих органов — на основе и в соответствии с государственным народнохозяйственным планом. «Наши планы есть не планы-прогнозы, не планы-догадки, а планы-директивы, которые обязательны для руководящих органов и которые определяют направление нашего хозяйственного развития в будущем в масштабе всей страны».3 Известное положение «Государственный план — это закон» — относится не только к народнохозяйственным планам, устанавливаемым (утверждаемым) Верховным Советом СССР и Верховными Советами союзных и автономных республик (ст. ст. 14 п. «к», 31 и 60 п. «в» Конституции СССР; ст. ст. 19 п. «а», 23 и 59 п. «в» Конституции РСФСР). Оно относится и ко всем остальным планам и плановым заданиям, утвержденным и преподанным планирующими органами подчиненным им предприятиям. Формулируя приведенное выше поло3 И. В. Сталин, Соч., т. 10, стр. 327.
60


жение, Г. М. Маленков подчеркнул: «Все предприятия обязаны выполнять устанавливаемые для них государственные задания. . .». «Хозяйственные руководители и партийные организации обязаны обеспечивать выполнение плана каждым предприятием не только по объему валовой продукции, но и обязательно по производству всех изделий, в соответствии с государственным планом.. .».4
Плановая дисциплина — неуклонное выполнение плана по всем его количественным и качественным показателям — является основной, важнейшей формой государственной дисципл. ины, к строгому соблюдению которой социалистический закон, Устав партии, директивы XIX съезда партии по пятому пятилетнему плану развития СССР на 1951 — 1955 годы призывают и обязывают каждую социалистическую организацию, ее руководителя и всех ее работников, всех трудящихся нашей Родины. Соблюдение плановой дисциплины обеспечивается не только административно-правовыми средствами: административно-правовыми актами вышестоящих органов, не только привлечением к уголовной и дисциплинарной ответственности конкретных виновников ее нарушения, но и гражданско- правовыми средствами. Установленные для предприятий плановые задания получают конкретное выражение и закрепление в их хозяйственных договорах с другими предприятиями.5 Все хозяйственные договоры заключаются на основе плана и основных (общих) условий поставки, регулирующих вопросы, общие для всех поставщиков и потребителей данного вида продукции.6 Гражданско-правовой характер этих договоров не вызывает сомнений в советской юридической литературе.7 Гражданско- 4 Г. Маленков. Отчетный доклад, стр. 44.
8 См.: И. Е. Баранов. Хозяйственный договор — орудие государственных планов (Плановое хозяйство, 1949, № 5); М. П. Шалюпа. Хозяйственный договор и его роль в борьбе за план и хозрасчет. Советское государство и право, 1953, № 4.
6 С г. 3 постановления Совета Министров СССР от 21 апреля 1949 г. «О заключении хозяйственных договоров» (Справочник по законодательству для работников государственной промышленности СССР. Госюриздат, М., 1951, стр. 409).
7 Подробнее см.: Р. О. Халфина. Административный акт и гражданско-правовой договор. Советское государство и право, 1952, № 1; С. Н. Братусь. Хозяйственный договор как гражданско-правовая форма распределения продукции между государственными предприятиями. Советское государство и право, 1953, № 2—3; О. С. Иоффе. Об основных проблемах советского гражданского права. Ученые записки ЛГУ, № 151, Серия юридических наук, вып. 3, 1953. Об административно- и гражданско- правовом регулировании имущественных отношений в области капитального строительства см.: И. Л. Брауде. Договоры по капитальному строительству в СССР. Госюриздат, 1952, стр. 83—86 и 96—100.
61


правовыми средствами обеспечивается неуклонное выполнение хозяйственных договоров и тем самым неуклонное выполнение тех количественных и качественных показателей плана, которые этими договорами конкретизируются и закрепляются.
В основных институтах советского гражданского права — в гражданской правоспособности государственных предприятий и в заключаемых ими хозяйственных договорах — выражается и закрепляется и важнейший метод управления хозяйственными организациями — хозяйственный расчет.8 Связанный с воздействием — в определенных, строго ограниченных пределах — закона стоимости на производство, хозяйственный расчет имеет большое значение в деле воспитания наших хозяйственников в духе рационального ведения производства, в деле борьбы за рентабельность государственных предприятий. Последовательное проведение хозяйственного расчета во всей работе государственного предприятия — производственной, снабженческой, сбытовой, финансовой — необходимо для калькуляции, для расчетов, для определения доходности и убыточности предприятий, для проверки и контроля предприятий. Директивы XIX съезда партии по пятому пятилетному плану развития СССР на 1951—1955 годы обязывают хозяйственников осуществлять хозяйственный расчет, а финансовые органы — усилить контроль рублем над выполнением хозяйственных планов и соблюдением режима экономии (разд. IV, пп. «д»и«е»). Гражданская правоспособность (юридическая личность) социалистических госпредприятий, переведенных на так называемый «полный» хозрасчет, т. е. наделенных в установленном порядке собственными оборотными средствами,9 является юридическим выражением и закреплением хозяйственно-оперативной самостоятельности хозрасчетных госпредприятий. Объем этой хозяйственно-оперативной самостоятельности, ее пределы определяются законом, уставом и планом государственного хозоргана в соответствии с возложенными на него государством задачами (принцип специальной правоспособности юридического лица). Выход за эти пределы,, независимо от привлечения к персональной ответственности руководителя и других должностных лиц государственного хозоргана, может повлечь за собой признание недействительной граждан- 8 Ст. 19 ГК; постановление СНК СССР от 20 марта 1931 г. «Об изменении в системе кредитования, укреплении кредитной работы и обеспечении хозрасчета во всех хозорганах» (СЗ СССР 1931 г., № 18, ст. 166).
9 См. постановление СТО от 23 июля 1931 г. «Об оборотных средствах государственных объединений, трестов и других хозяйственных организаций» (СЗ СССР 1931 г., № 46, ст. 316).
62


ско-правовой сделки, заключенной с нарушением специальной правоспособности (ст. 30 ГК).10
Тот же принцип специальной правоспособности действует и в отношении колхозов, кооперативных и иных общественных организаций. Задача гражданского права заключается в том, чтобы путем применения ст. 30 ГК предотвратить единичные попытки отдельных колхозов и других кооперативных организаций заключать гражданско-правовые сделки, в открытой или прикрытой форме отступающие от их задач.
10 Мы оставляем в стороне ст. 18 ГК, поскольку предусмотренная в ней санкция — прекращение существования юридического лица по распоряжению соответствующего органа власти — по самому существу своему не может относиться к государственным юридическим лицам, а также не применяется и к колхозам. Как правило, и при уклонении других кооперативных организаций (например промысловых артелей или жилищно-строительных кооперативов) от их прямых задач применяются соответствующие организационные меры: созыв общего собрания членов для срочной проверки всей деятельности кооператива и устранения допущенных нарушений, для переизбрания правления, исключения из кооперативной организации лиц, пытавшихся использовать ее в спекулятивных и иных незаконных целях, и т. п. Лишь в исключительных случаях подобные кооперативные организации подвергаются принудительной ликвидации. Так, например, Совет Министров УССР обязал Одесский облисполком отменить произведенную Одесским горжилуправлением регистрацию ряда дачно-строительных лжекооперативов, организованных темными дельцами и незаконно получивших домовладения местных Советов, и предложил предъявить в суде иски о ликвидации этих кооперативов (Правда, 8 января 1953 г., № 8). Почти не применяется на практике и ст. 52 Инструкции Министерства финансов СССР от 11 мая 1951 г., № 808, по государственной регистрации государственных, кооперативных и общественных организаций и предприятий. Названная статья обязывает финансовый орган, установивший несоответствие фактической деятельности организации ее уставу, аннулировать государственную регистрацию такой организации, передать материалы соответствующим органам для привлечения к ответственности виновных должностных лиц и сообщить об аннулировании регистрации отделению Государственного банка для закрытия расчетного счета организации. По инициативе местных финансовых органов иногда закрываются, однако, филиалы, образуемые государственными и другими организациями с нарушением установленного порядка — обычно при участии дельцов-спекулянтов, использующих эти филиалы для расхищения государственных и общественных средств. Так, например, в Ленинграде с 1948 г. по 1950 г. без регистрации и вывески действовали мастерские расположенной в одном из пригородных районов Ленинградской области опытной плодо-ягодной станции Министерства сельского хозяйства РСФСР. Эти мастерские, занимавшиеся выработкой и продажей на рынке ходких изделий, не связанных с задачами и нуждами станции, были закрыты, после того как их существование было обнаружено контрольно-ревизионным управлением Ленинградского облфинотдела. Приведенный пример наглядно свидетельствует о том, что более активное применение ст. 52 Инструкции 11 мая 1951 г. могло бы содействовать скорейшей ликвидации допускаемых некоторыми кооперативными организациями отступлений от их уставов.
63


Плановое использование государственных имуществ обеспечивается нормами, относящимися к различным отраслям права и регулирующими порядок распределения и перераспределения этих имуществ между государственными хозорганами и порядок использования их теми государственными хозорганами, в оперативное управление которых они государством переданы. То же следует сказать и о государственных имуществах, передаваемых в пользование колхозов, кооперативных и иных общественных организаций, а также отдельных граждан.
Так, например, порядок отвода земельных участков регулируется земельным правом, порядок их использования — земельным и административным правом для участков, отведенных госорганам, земельным и колхозным правом — для земель, закрепленных в бесплатное и бессрочное пользование за колхозами, земельным правом — для селитебных участков, отводимых гражданам для возведения строений на праве личной собственности, или для земельных участков, отводимых гражданам под огороды в городах. Поэтому и споры по вопросам, связанным с землепользованием, подпадают под действие гражданско-правовых норм и подлежат рассмотрению в порядке гражданского судопроизводства лишь в тех случаях, когда в связи с нарушением установленного порядка землепользования происходит и нарушение субъективных гражданских прав землепользователей и т. п. Поскольку ст. 1 Общих начал землепользования и землеустройства от 15 декабря 1928 г. признает недействительными всякого рода сделки, нарушающие в прямой или скрытой форме начало национализации земли (куплю-продажу, залог, дарение, завещание земли, самовольный противозаконный обмен земли и т. п.),11 все эти сделки подпадают под действие ст. 30 ГК.12 Спор о праве на пользование земельным участком между двумя землепользователями разрешается в административном порядке, спор о праве на урожай от посева, произведенного одним из них на участке другого, о возмещении трудовых затрат, вложенных в земельный участок, или о возмещении ущерба, причиненного незаконным использованием земельного участка, закрепленного за другим землепользователем, подлежит разрешению судами в порядке гражданского судопроизводства.13
11 СЗ СССР 1928 г., № 69, ст. 642.
12 О привлечении участников подобных сделок к уголовной ответственности по ст. 87-а УК сказано выше (стр. 45).
13 См. пп. 3 и 5 постановления Пленума Верховного суда СССР от 5 мая 1950 г. «О судебной практике по гражданским колхозным делам> (Сборник постановлений 1924—1951 гг., стр. 207); определения ГСК Верховного суда СССР от 21 июля 1949 г. по делу колхоза «Ленинская
64


Аналогично регулируется порядок распределения и использования других объектов права исключительной государственной собственности. Так, при преобладающей роли земельного и административного права в деле регулирования всего лесного хозяйства страны ряд отношений, связанных с использованием лесного фонда, подпадает под действие гражданско-правовых норм, с разрешением споров по ним в порядке гражданского судопроизводства.14
Административное право занимает главное место и в регулировании порядка планового распределения и использования основных и оборотных средств государственных предприятий.
Установленный советским законодательством правовой режим орудий производства в полной мере отражает их определяющую роль по сравнению с другими средствами производства. Достаточно назвать закон 29 апреля 1935 г., установивший, что «государственные предприятия, здания и сооружения не могут продаваться и приобретаться за деньги государственными органами друг у друга, а могут лишь передаваться от одного органа другому Советом Народных Комиссаров СССР или — по решению Совета Народных Комиссаров Союза ССР и в порядке, им устанавливаемом, — советами на-
искра» с подсобным хозяйством ОРС ДН-5 Литовской ж. д. (Судебная практика Верховного суда СССР, 1949, № 12, стр. 41) и от 19 апреля 1946 г. по делу Бараджян с Турбиной (Судебная практика Верховного суда СССР, 1946, вып. V, стр. 25); определение УСК Верховного суда СССР от 31 января 1945 г. по делу Березкиной (Судебная практика Верховного суда СССР, 1945, вып. II, стр. 8). В определениях от 30 декабря
1950 г. по делу Меняйло с Макаровой, от 10 февраля 1951 г. по делу Либес с Абдуллаевой, от 12 июля 1952 г. по делу Кульчи с Карпушиной и Сучковой и от 23 июля 1952 г. по делу Ивановой с Жакляновым ГСК Верховного суда СССР признала спорами о праве гражданском споры совладельцев строений, находящихся в городской местности, по вопросу о праве пользования неразделенным земельным участком. Аналогичное разъяснение было дано Народным Комиссариатом коммунального хозяйства РСФСР и Народным Комиссариатом юстиции РСФСР еще в 1936 г. (циркуляр 13 марта 1936 г., № 50-а/14, о разрешении споров между совладельцами строений о порядке пользования земельным участком — Бюллетень НККХ РСФСР, 1936, № 5). См. также статьи Д. Голубовской о подсудности споров собственников строений о пользовании общим земельным участком и А. Ширшикова о порядке пользования земельным участком совладельцами строения.
14 Инструкция о порядке привлечения к ответственности лесонаруши- телей в лесах государственного и местного значения Союза ССР от 22 декабря 1939 г. (Известия, 23 декабря 1939, № 295); постановление Пленума Верховного суда СССР от 20 января 1950 г. «О судебной практике по гражданским делам о лесонарушениях» (Сборник постановлений 1924—
1951 гг., стр. 229); определение ГСК Верховного суда СССР от 21 ноября 1951 г. по делу Лесхоза с Москаленко о возмещении ущерба за лесо- на рушение
5 А. В. Венедиктов
65


родных комиссаров союзных республик» (ст. 1).ь Указ 10 февраля 1941 г., запретив предприятиям продажу, обмен и отпуск на сторону излишнего и неиспользуемого оборудования (а также материалов), установил, что все имеющиеся на предприятиях излишки оборудования (а также излишние материалы) подлежат специальному учету и перераспределению в порядке, определяемом Советом Народных Комиссаров СССР 15 16 (ныне — Советом Министров СССР). Согласно ныне действующим правилам, министрам СССР и министрам союзных республик принадлежит право разрешать подведомственным им госпредприятиям передавать демонтированное и не могущее быть использованным оборудование другим госпредприятиям, кооперативным и общественным организациям. Внутри своего министерства демонтированное оборудование передается безвозмездно, предприятиям других министерств, а также кооперативным и общественным предприятиям—с оплатой стоимости оборудования в установленном порядке. Равным образом, министры СССР вправе своими приказами распределять и перераспределять оборудование между подведомственными им действующими предприятиями и стройками.
Директива XIX съезда партии об обязанности хозяйственников искать, находить и использовать скрытые резервы, таящиеся в недрах производства,17 относится в первую очередь к обязанности хозяйственников изыскать и использовать таящиеся в недрах производства резервы путем наилучшего использования всей производственной мощности предприятий, всего их оборудования, путем максимально экономного и целесообразного использования сырья, топлива и материалов, путем максимальной рационализации технологического процесса, путем правильной расстановки людей и всемерного повышения производительности труда. Эта директива может быть отнесена, однако, и к обязанности хозяйственников использовать для нужд производства все наличные ресурсы предприятия, без образования излишков оборудования и материалов.
На XIX съезде партии было указано на неудовлетворительное положение с использованием производственных мощностей в ряде отраслей промышленности и на большие потери от бес15 Постановление ЦИК и СНК СССР от 29 апреля 1935 г. «О передаче государственных предприятий, зданий и сооружений» (СЗ СССР 1935 Г., № 28, ст. 221).
16 Указ Президиума Верховного Совета СССР от 10 февраля 1941 г. «О запрещении продажи, обмена и отпуска на сторону оборудования и материалов и об ответственности по суду за эти незаконные действия» (Ведомости Верховного Совета СССР, 1941, Ко 8).
17 Директивы XIX съезда партии по пятому пят и летнему плану развития СССР на 1951—1955 годы, стр. 30—31.
66


хозяйственности и неэкономного расходования материалов, сырья, топлива, электроэнергии, инструмента и других материальных ценностей на многих предприятиях. Наряду с тем было осуждено, как одно из наиболее опасных и злостных проявлений нарушения государственной и партийной дисциплины, сокрытие некоторыми работниками правды о действительном положении дел в подведомственных им предприятиях, укрытие от государства — под видом заботы об этих предприятиях — имеющихся в их распоряжении материальных ресурсов и представление заведомо завышенных заявок на сырье и материалы.
Указанные факты нарушения партийной и государственной дисциплины на практике нередко были связаны с прямым или скрытым нарушением Указа 10 февраля 1941 г. и изданных в его исполнение и развитие постановлений правительства. Давая преувеличенные заявки и скрывая от установленного учета образовавшиеся на предприятии излишки сырья, материалов и оборудования, некоторые хозяйственники использовали эти излишки для недозволенных «товарообменных» и иных операций под видом так называемой «технической помощи», «взаимопомощи» и т. п.
Указ 10 февраля 1941 г. признал подобное разбазаривание оборудования и материалов «преступлением, равносильным расхищению социалистической собственности». Ту же характеристику дала продаже «так называемого демонтируемого и излишнего оборудования и материалов» и XVIII партийная конференция, обязавшая все партийные организации обеспечить контроль над строжайшим проведением в жизнь Указа 10 февраля 1941 г.18 Независимо от привлечения виновников этих преступлений к уголовной ответственности, сделки, заключенные с прямым или скрытым нарушением Указа 10 февраля 1941 г., признаются недействительными на основании ст. 30 ГК (с последствиями, предусмотренными ст. 147 ГК).19
Было бы неправильно, однако, думать, что роль советского гражданского права в регулировании распределения и использования основных средств социалистических госпредприятий сводится только к указанной санкции. Производимое планово-регу- лирующими органами посредством административно-правовых плановых актов распределение и перераспределение основных
18 Резолюция XVIII Всесоюзной конференции ВКП(б). Госполитиздат, 1941, стр. 9. См. также: Г. М. Маленков. О задачах партийных организаций в области промышленности и транспорта. Госполитиздат, 1941, стр. 19—21.
19 См. решение Киевского обларбитража по делу № 1441-1951 г.
о незаконной сдаче в аренду одним предприятием камнедробильного аппарата другому. Госарбитраж обратил полученную по договору арендную плату в доход государства. 5’
67


средств между госпредприятиями определяет, если можно так выразиться, «место» этих частей единого фонда государственной социалистической собственности в гражданском обороте. Согласно ст. 22 ГК основные средства госпредприятий не подлежат отчуждению и залогу и не могут быть обращены на удовлетворение кредиторов в порядке взыскания. Если тот или иной объект, относящийся к основным средствам, окажется в незаконном владении другого госоргана, колхоза, кооперативной или иной общественной организации, либо отдельного гражданина, госпредприятие вправе истребовать его от незаконного владельца на основании ст. ст. 59 и 60 ГК. В случаях и пределах, установленных законом, уставом и планом, госпредприятие вправе заключать гражданско-правовые сделки по передаче закрепленных за ним основных средств во временное владение и пользование других организаций и граждан. В этих случаях преимущественно путем гражданско-правового регулирования обеспечивается плановое использование основных средств, поскольку оно осуществляется не самим госпредприятием, за которым они закреплены, а другими организациями или гражданами— по их договорам с данным госпредприятием. Гражданское право обеспечивает плановое использование и сохранность основных средств, закрепленных за госпредприятием, также и посредством института гражданско-правовой ответственности за ущерб, причиненный основным средствам госпредприятий в сфере их договорных и внедоговорных отношений с другими организациями и гражданами, включая работников самих гос- предприятий (ср. ст. ст. 117 и 403—404 ГК и ст. ст. 83 и 8316 КЗоТ).
Приведенными случаями применения гражданско-правовых норм к имущественным отношениям, связанным с распределением и использованием основных средств, не исчерпывается, конечно, роль советского гражданского права в регулировании этих отношений. Некоторые гражданско-правовые элементы присущи этим отношениям и в тех случаях, когда они в преобладающей своей части или почти в полном объеме регулируются административным правом. Так, например, при передаче предприятия, здания или сооружения в порядке, предусмотренном законом 29 апреля 1935 г. и постановлением СНК СССР от 15 февраля 1936 г.,20 отношения не только между планово-регу- лирующим органом, по постановлению которого данный объект передается, и обеими государственными организациями — пере20 Постановление СНК СССР от 15 февраля 1936 г. «О порядке передачи государственных предприятий, зданий и сооружений» (СЗ СССР 1936 г., № 11, ст. 93).
68


дающей и принимающей, — но и между самими названными организациями регулируются и соответственно охраняются в административно-правовом порядке.21 Некоторая часть отношений между передающей и принимающей организациями в процессе сдачи-приемки передаваемого объекта может, однако, явиться предметом гражданско-правового регулирования и соответственно основанием для спора о праве гражданском (например, некоторые споры по расчетам между передающей и принимающей организацией, по изменениям в составе или в состоянии подлежащего передаче имущества и т. п.).22
Под действие гражданско-правовых норм могут подпасть в отдельных случаях и отношения между госпредприятиями по передаче одним из них другому демонтированного оборудования <: разрешения соответствующего министра, а также по передаче мелкого комплектующего оборудования, необходимого для изготовления заказанной одним госпредприятием другому продукции.
Еще шире сфера гражданско-правового регулирования и соответственно гражданско-правовой охраны в отношении оборотных средств социалистических госпредприятий. Порядок распределения и планового использования этих средств в своих отправ- 21 Ср.: А. В. Карасе. Передача государственных предприятий, зданий и сооружений и ее гражданско-правовые последствия (Сб. «Вопросы советского гражданского и трудового права». Изд. АН СССР, М., 1952, стр. 18—20).
22 См. разд. I Инструции НКФ и НКЮ Союза ССР и Госарбитража при СНК СССР от 26 мая 1940 г. «О порядке расчетов при передаче предприятий, зданий и сооружений» (Финансовый и хозяйственный бюллетень, 1940, № 9—10, стр. 8—9). Подобного рода споры иногда возникают и при передаче объектов, не составляющих тех «отдельных частей предприятий (цехов, мастерских и т. п.)», расчеты по передаче которых регулируются ст. 3 разд. I названной инструкции. В мае 1952 г. внутригородская пристань управления «Ленводпуть» по распоряжению вышестоящего органа передала безвозмездно Северо-Западному речному пароходству 5 пассажирских катеров и 4 понтона. Суда были переданы пароходству к началу навигации. Ссылаясь на то, что понесенные пристанью межназигационные расходы по зимнему отстою, ремонту и содержанию судов относятся на затраты навигационного года, пристань предъявила к пароходству требование о возмещений ей указанных расходов. На ту же позицию стал и Ленинградский горфинотдел, заключение которого было подтверждено руководством Ленинградского горисполкома, а также Ленинградской конторой Промбанка. Учитывая, что межнавигационные расходы обеспечиваются банковскими кредитами, погашаемыми за счет навигационных доходов, и что по плану пристани ее расходы покрываются ее доходами, Ленгорарбитраж признал, что пароходство неосновательно обогатилось за счет пристани, и на основании ст. 399 ГК взыскал соответствующую сумму с пароходства в пользу пристани (решение Лснгорарбитража от 8/17 октября 1952 г. по делу № 6046-1952 г.). Перед нами — пример гражданско-правового спора, возникшего в связи с выполнением двумя госпредприятиями административноправового распоряжения вышестоящего органа о передаче основных средств.
69


иых моментах также регулируется административным правом, но в дальнейшем своем движении оборотные средства госпредприятия (мы имеем в виду «вещественный состав» оборотных средств, их натуральную форму) в значительно большей мере подпадает под действие гражданско-правовых норм, чем основные средства госпредприятий. Пределы и формы гражданско- правового регулирования оборотных средств весьма разнообразны — главным образом, в зависимости от экономической природы отдельных видов оборотных средств, от их целевого назначения, от их роли в процессе социалистического производства и обращения. Прежде всего, советский закон устанавливает различный режим для фондов производственного назначения (сырье, топливо, материалы) и для фондов обращения (продукция госпредприятия).23 24 25 Сырье, топливо и материалы, предназначенные для производственного использования, не могут быть применены госпредприятиями для другой цели, е частности, не могут быть отчуждены или обменены предприятием.1 Как было уже отмечено, под действие Указа 10 февраля 1941 г. подпадало не только излишнее оборудование, но и излишние неиспользуемые материалы (сырье, топливо, основные и вспомогательные материалы, полуфабрикаты и т. п.). Передача этих излишних материалов другой социалистической организации могла производиться лишь с разрешения или по указанию соответствующего вышестоящего органа, либо в порядке общей мобилизации внутренних ресурсов, право на которую предоставлялось отдельным госпредприятиям после Великой Отечественной войны руководителями ведомств в соответствии со специальными постановлениями правительства о порядке реализации излишних материалов.2’ В настоящее время министры СССР вправе разрешать 23 О значении разграничения в составе оборотных средств госпредприятий фондов производственного назначения и фондов обращения для правового регулирования тех и других фондов см.: А. В. Карасе. О содержании права государственной социалистической собственности. Советское государство и право. 1949, № 7, стр. 19—23; Д. М. Генкин. Советское гражданское право. Учебник для юридических высших учебных заведений, т. I, Госюриздат, М., 1950, стр. 200 и 299; менее определенно: С. Н. Братусь. Советское гражданское право. Учебник для юридических школ, изд. 4-е, Госюриздат, М.. 1950, стр. 200, ср. стр. 121.
24 Министры СССР вправе, однако, разрешать подведомственным им предприятиям не только передавать фонды, но и выдавать из своих наличных ресурсов материалы предприятиям союзной, республиканской и местной промышленности и промысловой кооперации по установленным нормам для изготовления по договорам необходимой им продукции (заказы из «давальческого сырья»).
25 См. доклад министра финансов СССР Верховному Совету СССР о государственном бюджете СССР на 1947 г. (Известия, 21 февраля 1947, № 44).
70


подведомственным им предприятиям и организациям продавать излишние и неиспользуемые нефондируемые материалы другим государственным, а также кооперативным предприятиям в тех случаях, когда соответствующие сбытовые органы и обл(крайисполкомы не принимают этих материалов для реализации.
В каком бы порядке ни реализовались излишние материалы: по специальному разрешению, либо указанию вышестоящего органа или в порядке разрешенной данному госпредприятию общей мобилизации внутренних ресурсов, реализация их производится на возмездных началах, с возложением на отчуждателя гражданско-правовой ответственности за количество и качество сдаваемых материалов (в соответствующих случаях — с учетом их неполноценности) и на приобретателя — ответственности за их приемку и оплату.
В плановом порядке, с широким применением административно-правового регулирования (утверждение материальных балансов и планов распределения, утверждение Советом Министров СССР или согласование министерствами-поставщиками с мини- стерствами-основными потребителями Основных условий поставки, утверждение цен, стандартов и технических условий и т. д.), происходит и распределение продукции, производимой социалистическими госпредприятиями.
Существующее в социалистическом хозяйстве различие в экономической сущности средств производства, в первую очередь орудий производства, и предметов личного потребления получает выражение не только в указанном выше правовом режиме орудий производства, уже переданных государством тому или иному госпредприятию, и других средств производства, предназначенных для производственного использования в госпредприятиях, но и в порядке распределения орудий и средств производства, производимых госпредприятиями и распределяемых в качестве их продукции, согласно утвержденным планам распределения соответствующих видов оборудования, топлива и материалов. Именно к орудиям и средствам производства применяется в первую очередь и в преобладающей мере фондирование продукции: распределение ее по планам, утверждаемым правительством СССР.26
26 Подробнее см.: Э. Ю. Локшин. Планирование материально-технического снабжения народного хозяйства СССР. Госполитиздат, 1952, стр. 27—29. Менее важные виды средств производства распределяются по планам, утвержденным министерствами — основными поставщиками этой продукции (централизованно планируемая продукция), или же распределяются непосредственно местными органами Советской власти и местными сбытовыми организациями министерств-поставщиков (децентрализованно планируемая продукция).
71


Производимые государственными предприятиями предметы потребления реализуются частью также по планам, утверждаемым правительством СССР (фондируемая продукция), частью — по планам, утверждаемым министерствами СССР — основными поставщиками данной продукции (планируемая продукция) или Министерством торговли СССР (регулируемая продукция).27
Как было уже указано, утвержденные государством планы закрепляются и конкретизируются в заключаемых между госпредприятиями хозяйственных договорах, гражданско-правовой характер которых не вызывает сомнений в цивилистической литературе. Система договорных отношений, как лучшее сочетание хозяйственного плана и принципов хозрасчета, неразрывная связь плана, договора и хозрасчета, как элементов единой хозяйственной политики партии,28 обусловливает огромное значение договорной дисциплины во всех ее проявлениях, как одной из важнейших форм государственной дисциплины. В свете решений XIX съезда партии особенно важно подчеркнуть необходимость неуклонного соблюдения договорной дисциплины именно во всех ее проявлениях: необходимость правильной организации договорных связей, точного соответствия заключаемых госпредприятиями договоров закону, основным условиям поставки, утвержденным фондам, контингентам и т. д., своевременного выполнения договорных обязательств по всем количественным и качественным показателям. Неуклонное выполнение договоров всеми госпредприятиями является их обязанностью не только перед контрагентами, но и перед государством. Директивы XIX съезда партии по пятому пятилетнему плану развития СССР о необходимости осуществлять хозяйственный расчет (разд. IV, п. «д») и категорическое требование Устава КПСС о соблюдении всеми членами партии государственной дисциплины относятся и к хозяйственным договорам между госпредприятиями, к неуклонному соблюдению всеми госпредприятиями и их руководителями договорной дисциплины во взаимоотношениях госпредприятий.
27 Согласно п. 15 разд. 1 закона 18 марта 1946 г. о пятилетием плане восстановления и развития народного хозяйства СССР на 1946—1950 гг., «предметы широкого потребления, производимые местной промышленностью и промкооперацией, находятся полностью в распоряжении союзной республики, причем Советы Министров республик по своему усмотрению определяют долю продукции, которая остается для потребления внутри республики, и долю продукции, которая в порядке товарооборота направляется в другие республики при сохранении общегосударственного регулирования рыночных цен» (Ведомости Верховного Совета СССР, 1946, № 11).
28 См.: В. Молотов. В борьбе за социализм. Речи и статьи. Изд. 2-е, Партиздат, 1935, стр. 258 и 380.
72


Одним из конкретных проявлений различия между орудиями производства (средствами труда) и остальными средствами производства (предметами труда),,29 получающим выражение в правовом режиме тех и других, является строго проводимое советским законодательством обособление денежных средств, предоставляемых государством его предприятиям для создания и приобретения орудий производства и для создания и приобретения сырья, топлива, материалов, полуфабрикатов и т. д.
Источником финансирования капитального строительства в промышленности, транспорте и связи являются ассигнования из бюджета,30 а также часть амортизационных отчислений и прибылей самих предприятий. Все эти средства отпускаются госпредприятиям через специальные банки долгосрочных вложений (Промбанк и др.) в безвозвратном порядке,31 хранятся на особых счетах госпредприятий в этих банках и могут расходоваться исключительно на предусмотренные планами капитального строительства цели. Кредиторы госпредприятий могут обращать на них взыскание лишь по тем, признанным арбитражем или судом, претензиям, которые относятся к капитальному строительству. При отсутствии средств на счете капитального строительства взыскание может быть обращено лишь на то не забронированное от взыскания имущество госпредприятия, которое относится к капитальному строительству. Средства же госпредприятия, предназначенные на эксплуатационные цели, независимо от источника их образования (как собственные оборотные средства, в том числе полученные из бюджета на пополнение оборотных средств,32 так и заемные оборотные средства), хранятся на расчетном счете госпредприятия в Госбанке, могут расходоваться лишь на эксплуатационные нужды и нс 29 См.: К. Маркс и Ф. Энгельс, Соч., т. XVIII. стр. 168; ср. стр. 239-240.
30 Ст. 2 постановления СНК СССР от 27 апреля 1932 г. «О целевом финансировании промышленности по государственному бюджету» (СЗ СССР 1932 г., № 33, ст. 196).
31 Ст. 1 постановления ЦИК и СНК СССР от 9 марта 1934 г. «О безвозвратности финансирования капитального строительства государственных предприятий промышленности, транспорта и связи» (СЗ СССР 1934 г., № 15, ст. 105). Пункты 56—59 постановления Совета Министров СССР и ЦК КПСС «О расширении производства промышленных товаров широкого потребления и улучшении их качества» предусматривают, однако, предоставление Промбанком и Цекомбанком и возвратных ссуд госпредприятиям местного подчинения (Известия, 28 октября 1953, № 255)
32 Ср. ст. 2 постановления СНК СССР от 27 апреля 1932 г. (СЗ СССР 1932 г., N9 33, СТ. 196).
73


могут быть объектом взыскания по требованиям, относящимся к капитальному строительству. Равным образом, и на незабро- нированное от взысканий имущество госпредприятия, не относящееся к капитальному строительству, не может быть обращено взыскание по претензиям, связанным с капитальным сгрои- qq
тельством.
Различен и порядок использования госпредприятием денежных средств, предназначенных для капитального строительства и для эксплуатационных нужд.33 34
Одно из различий в правовом режиме основных и оборотных средств хозрасчетных госпредприятий выражается в том, что закон, изымая от принудительного взыскания все основные средства госпредприятий, указанные в ст. 22 ГК, допускает обращение взыскания на их оборотные средства — за исключением широкого круга оборотных средств (в их вещественной и частично в денежной форме), необходимых для обеспечения непрерывной деятельности госпредприятия-должника. На практике, однако, принудительное взыскание обращается почти всегда только на расчетные счета госпредприятий в банке и лишь в виде редкого исключения — на неизъятые от взыскания другие оборотные средства (в их вещественном выражении ) ,35
Изъятие от взыскания всех основных и широкого круга оборотных средств государственных предприятий является одним из важнейших средств правовой охраны государственной социалистической собственности, обеспечивающих ее неприкосновенность и вместе с тем нормальные условия хозяйственной деятельности государственных предприятий. Аналогичное преимущество установлено и для колхозно-кооперативной собственности,36 причем принудительное списание с текущего счета колхоза допускается лишь в размере не более 70% сумм, имеющихся на день списания на счете колхоза, а в случае недостаточности этого для погашения долга — не свыше 70% последующих поступлений до погашения долга.37
33 Ст. ст. 1—5 постановления СНК СССР от 1 июня 1933 г. «О порядке обращения взысканий по арбитражным и судебным решениям на счета хозяйственных органов по капитальному строительству и на их расчетные счета по эксплуатации» (СЗ СССР 1933 г., № 36, ст. 216) или ст. ст. 272-а—д ГПК РСФСР (в редакции 1 февраля 1934 г.).
34 См. нашу работу «Государственная социалистическая собственность», стр. 377.
35 Подробнее см.: там же, стр. 498—506.
36 Ст. 18 Положения о взыскании налогов и неналоговых платежей от 17 авг> ста 1932 г. (СЗ СССР 1932 г., № 69, стр. 410-6).
37 Ст. 2 постановления СНК СССР от 27 марта 1935 г. «Об упорядочении финансов и учета в колхозах» (СЗ СССР 1935 г., № 16, ст. 125)
74


В предшествующем изложении мы стремились показать формы и пределы гражданско-правового регулирования и соответственно гражданско-правовой охраны таких командных высот Советского государства в народном хозяйстве, как государственная собственность на орудия и средства производства, перечисленные в ст. 6 Конституции СССР, и как государственная собственность на предметы потребления, сосредоточенные в руках социалистического государства до их перехода в собственность непосредственных потребителей. Что касается других командных высот — государственной финансовой и кредитно- денежной системы, государственной монополии внешней торговли и советской торговли (государственной и кооперативноколхозной), то они в отправных своих моментах регулируются в основном административным (а также финансовым) правом, поскольку дело идет о плановом распределении соответствующих материальных и денежных ценностей и о регулировании порядка их планового использования. Наряду с тем общественно-производственные отношения, входящие в сферу финансовой и денежно-кредитной системы, внешней и внутренней торговли, регулируются и соответственно охраняются гражданским правом. Так, например, под действие гражданского права подпадают (в определенной своей части): 1) отношения страховых органов со страхователями,38 2) отношения Государственного Банка СССР, специальных банков долгосрочных вложений и государственных трудовых сберегательных касс с социалистическими организациями и отдельными гражданами,39 3) отношения торговых представительств СССР и всесоюзных внешнеторговых объединений с их контрагентами по внешнеторговым сделкам,10 4) многочисленные отношения в области внутренней советской торговли как между самими госпредприятиями (промышленными и торговыми, центральными сбытовыми организациями и розничными торговыми предприятиями), так между госпредприятиями и колхозами, кооперативными и иными общественными организациями, а также между всеми названными социалистическими организациями и отдельными гражданами. Регулируя и соответственно охраняя все эти
38 См.: В. К. Р а й х е р. Общественно-исторические типы страхования. Изд. АН СССР. М.—Л., 1947, стр. 190—194.
39 См.: Советское гражданское право, т. II. Учебник для высших юридических учебных заведений, Госюриздат. М., 1951, стр. 210 и сл.
(3. И. Шкундин); Р. О. X а л ф и н а. К вопросу о предмете и системе советского финансового права. Вопросы советского административного и финансового права. Изд. АН СССР, М., 1952, стр. 196—198.
40 См.: Л. А. Лунц. Международное частное право. Госюриздат, М.; 1949, стр. 11 —12 и 223; Г. П. Калюжная. Правовые формы монополии внешней торговли СССР в их историческом развитии. Изд. АН СССР. М., 1951, стр. 144. 75


разнообразные отношения, советское гражданское право выполняет наряду с другими отраслями советского социалистического права активно творческую роль в деле охраны, укрепления и развития социалистической системы хозяйства и социалистической собственности как на орудия и средства производства, так и на предметы потребления, находящиеся в собственности государства, колхозов и кооперативных организаций до перехода этих предметов в собственность отдельных трудящихся.
Наряду с другими отраслями советского социалистического права гражданское право играет, как было уже показано выше, большую роль и в охране, укреплении и развитии второй формы общественной социалистической собственности — собственности колхозов и других кооперативных организаций — и всей системы кооперативного,, в первую очередь колхозного, строительства. Активное содействие социалистической надстройки, во взаимодействии всех ее частей, включая все отрасли советского права, имеет особо важное значение для организационно-хозяйственного укрепления колхозов, для успешного осуществления задач, поставленных перед ними сентябрьским Пленумом ЦК КПСС. Наряду с административным, земельным, колхозным и трудовым правом, гражданское право призвано обеспечить всемерную охрану и умножение объектов кооперативноколхозной собственности, указанных в ст. 7 Конституции СССР, охрану соответствующего требованиям закона, уставов колхозов и кооперативных организаций и их утвержденных планов использования земель и других объектов (лесов и др.) исключительной государственной собственности, закрепленных или предоставленных в пользование колхозам (ст. 8 Конституции СССР) и кооперативным организациям, а также охрану основных принципов кооперативного, в первую очередь колхозного строительства. На XIX съезде партии были резко осуждены все еще имеющие место на практике попытки местных работников растаскивать колхозное добро, грубо нарушать советские законы, становиться на пуль произвола и беззакония в отношении колхозов: «Все эти антиколхозные, антигосударственные действия наносят серьёзный ущерб колхозному крестьянству, тормозят дальнейшее организационно-хозяйственное укрепление колхозов и подрывают авторитет партии и Советского государства. Необходимо решительно покончить с нарушениями Устава сельскохозяйственной артели, со всей строгостью законов социалистического государства наказывать, как врагов колхозного строя, лиц, виновных в растаскивании колхозного добра».41
41 Г. Маленков. Отчетный доклад, стр. 56—57.
76


Сентябрьский Пленум ЦК КПСС обязал Министерство сельского хозяйства и заготовок СССР, местные партийные и советские органы обеспечить систематический контроль за строжайшим соблюдением Устава сельскохозяйственной артели и не допускать фактов разбазаривания общественных земель и колхозного добра.
В соответствии с приведенными директивами и указаниями необходимо — наряду с неуклонным применением административно-правовых и уголовно-правовых средств борьбы с расхищением и разбазариванием колхозной собственности — усилить применение гражданско-правовых средств в борьбе с расхитителями колхозной собственности и иными нарушителями Устава сельскохозяйственной артели. В частности, следует предоставить колхозам право неограниченного истребования их незаконно отчужденного имущества от любого приобретателя (в том числе и от добросовестного) и усилить применение к местным работникам санкции, предусмотренной ст. 147 ГК, во всех тех случаях, когда местные работники понуждают правления и председателей колхозов отпускать им за низкие цены зерно, мясо, молоко и другие продукты, обменивать принадлежащий им малопродуктивный скот на высокопродуктивный, более ценный скот колхозов и т. п.42
Гражданское право призвано активно содействовать и правильной организации всех договорных отношений колхозов и кооперативных организаций, в первую очередь договорных отношений колхозов с государственными хозорганами, всемерному укреплению договорной дисциплины во взаимоотношениях между ними. Предусмотренные сентябрьским Пленумом ЦК КПСС рост товарной продукции колхозов и расширение договорных связей государственных организаций с колхозами по закупке излишков колхозной продукции предъявляют особые требования к повышению договорной дисциплины во взаимоотношениях между государственными организациями и колхозами. Особенно важно неуклонное выполнение взаимных обязательств по договорам МТС с колхозами, имеющим силу закона,43 а также имеющих силу закона договоров контрактации и всех остальных договоров контрактации, заключаемых государственными заводами, государственными заготовительными организациями и потребительской кооперацией с колхозами. Требование своевременной и добросовестной расплаты с колхозами за их продукцию и за выполненные ими работы, 42 Подробнее см. главу III, § 2 и главу IV, § 3.
43 См. п. 78 постановления Совета Министров СССР и Центрального Комитета КПСС «О мерах по дальнейшему улучшению работы машинно- тракторных станций» (Известия, 1 октября 1953, № 232).
77


предъявленное Советом Министров СССР и ЦК ВКП(б) в постановлении от 19 сентября 1946 г. всем организациям и учреждениям, равно как и указание Пленума Верховного суда СССР от 5 мая 1950 г. на необходимость укрепления государственной дисциплины во взаимоотношениях колхозов с государственными организациями и точного выполнения колхозами государственных заданий,11 сохраняют все свое значение и в настоящее время.
Постановлениями пятой сессии Верховного Совета СССР и сентябрьского Пленума ЦК КПСС, Совета Министров СССР и Центрального Комитета КПСС для колхозов и колхозников созданы необходимые условия неуклонного подъема общественного и личного хозяйства, на основе правильного сочетания общественных интересов с личными, при подчинении личных интересов общественным, с учетом всего значения личной заинтересованности для повышения производительности груда колхозников и успешного развития сельского хозяйства в условиях социализма. Государство предоставляет колхозам и колхозникам огромную помощь, льготы и преимущества, принимая все меры организационно-производственной помощи колхозам, повышая заготовительные цены, устанавливая ряд налоговых льгот/ ’ снабжая колхозное крестьянство промышленными товарами первой необходимости по доступным или льготным ценам. Дело чести колхозов и колхозников — ответить на неустанную заботу партии и государства строжайшим выполнением всех их обязательств перед государством.
Необходимо также особо подчеркнуть возросшее значение неуклонного выполнения договорных обязательств по всем договорам на закупку излишков колхозной продукции, заключаемым потребительской кооперацией с колхозами — как по поручению государства,16 так и для удовлетворения нужд непосредственно обслуживаемых ею потребителей.
44 Пункт 1 постановления Пленума Верховного суда СССР от 5 мая 1950 г. «О судебной практике по гражданским колхозным делам» (Сборник постановлений 1924—1951 гг.. стр. 206).
40 См. ст. ст. 5, 14—15 и 17—20 закона о сельскохозяйственном налоге от 8 августа 1953 г. (Ведомости Верховного Совета СССР, 1953, № 7).
46 См. п. 10 разд. II постановления Совета Министров СССР и Центрального Комитета КПСС «О мерах по дальнейшему развитию животноводства в стране и снижении норм обязательных поставок продуктов животноводства государству хозяйствами колхозников, рабочих и служащих» (Известия, 26 сентября 1953, № 228).
78


§ 2. Вещно- и обязательственно-правовые средства охраны социалистической собственности
При изучении основных объектов права социалистической собственности мы неоднократно останавливались и на отдельных средствах гражданско-правовой защиты этих объектов против неправомерных посягательств на них.
Эти средства многочисленны и крайне разнообразны, в особенности средства обязательственно-правового характера. Основным средством вещно-правовой защиты является право социалистической организации, управомоченной на владение имуществом в силу того или иного законного основания, на истребование этого имущества из чужого незаконного владения. Ч. Т~ст. 59 ГК предоставляет право на этот иск собственнику (виндикационный иск),17 но по существу действующее гражданское Право нризнаег аналогичное право на защиту вла> дения и за другими управомоченными на владение каким-лйоо имуществом организациями и лицами: згГ нанимателем^ег. 170 ГК), ^кредитором по залогу (например за горотдотГм ломбар- дом — срГ~ст. 98 ГК). комиссионным ^магазином (ср. ст. 275-д ГК), за подрядчиком — ^отношении переданных ему заказчиком материалов, за перевозчиком — в отношении перевозимых им грузов, за поклажепринимателем — в отношении сданного ему на хранение имущества и т. д.47 48 Напротив, второй вещный иск — об устранении нарушений праща собственника, не связанных с лишением владения (ч.П2ст. 59 ГК), как средство гражданско-правовой защиты на практике имеет меньшее значение. {Защита права пользования имуществом социалистической организации в случае нарушения этого права без одновременного лишения владения самым имуществом — осуществляется на практике средствами административно-правовой или уголовно-правовой защиты, в особенности в применении к земельным участкам, жилым и иным строениям и т. д.
Чго же касается споров р самом праве собственности колхоза или иной кооперативной организации (или о праве государственной организации на оперативное управление закрепленным за нею государственным имуществом) в тех случаях, когда это право оспаривается другой социалистической организацией или гражданином — без нарушения права владения или 47 В целях краткости мы пользуемся общепринятым термином «виндикационный иск»/, хотя и считаем целесообразной замену его термином «иск об истребовании имущества» (см. ниже, стр. 109).
48 Подробнее см. главу III, § 1. За указанными организациями и лицами должно быть соответственно признано и право на предусмотренный ч. 2 ст. 5,9 ГК иск об устранении нарушений их права, не связанных с лишением владения.
79


права пользования спорным имуществом,1 то и эти споры, как споры, разрешаемые на основании ч. 2 ст. 59 ГК, в практике встречаются крайне редко — во всяком случае значительно реже, чем аналогичные споры об имуществе, принадлежащем личным собственникам.
В ряду обязательственно-правовых средств защиты социалистической собственности и социалистической системы хозяйства в целом должно быть прежде всего названо признание недействительными всякого рода сделок^ совершенных с целью, противной закону (или в обход закона), уставу социалистической организации и плану, а также сделок, направленных
jv-явнэму ущербу для государства (ст. 30 ГК). Нам приходилось уже указывать на применение этой меры для охраны командных высот Советского государства в народном хозяйстве, прежде всего для охраны государственной социалистической собственности, а также для охраны кооперативно-колхоз ной собственности и основных принципов кооперативного строительства. Судебно-прокурорская и арбитражная практика значительно усилила за последние годы борьбу со всякого рода противозаконными сделками, в прямой или прикрытой форме посягающими на социалистическую систему хозяйства и социалистическую собственность. Так, например, ГСК Верховного суда СССР неоднократно признавала недействительными сделки, заключенные с нарушением закона о национализации земли: сделки между гражданами, направленные на продажу земельных участков под видом продажи жилых строений или сдачи в аренду фруктовых садов,50 сделки между колхозами и государственными организациями о сдаче закрепленных за колхозами земель в аренду, заключенные либо в открытой форме, либо под видом сдачи в аренду строений.51 * * * * * * * 60 61
49 Часть 2 ст. 59 ГК предусматривает всякое нарушение права соб¬
ственности, не связанное с лишением владения, — следовательно, любое пося¬
гательство на право собственности, на каждое из правомочий собственника,
кроме лишения собственника самого владения вещью, против которого соб¬
ственник защищен частью 1 той же статьи (см.: Э. Я. Л а а с и к. Право
личной собственности на жилое строение по советскому гражданскому праву.
Автореферат кандидатской диссертации, Л., 1953, стр. 19).
60 См. определения ГСК Верховного суда СССР: 1) от 12 февраля 1944 г. по делу Алборова с Кабисовой, 2) от 17 апреля 1944 г. по делу исполкома Ереванского горсовета с Хачатурян и Арутюнян и 3) от 22 мая 1944 г. по делу райисполкома Кировского района г. Еревана с Казаряном и др. (Сборник постановлений Пленума и определений коллегий Верховного суда Союза ССР 1944 г., Юриздат, М., 1948, стр. 216, 231 и 232).
61 См. определения ГСК Верховного суда СССР: 1) от 13 января
1949 г. по делу подсобного хозяйства поликлиники МПС с колхозом им. Сталина (Судебная практика Верховного суда СССР. 1949, № 4,
стр. 20) и 2) от 7 октября 1950 г. по делу 6-го вагонного участка управления Юго-Западной ж. д. с колхозом «Проминь».
80


Недействительными в силу ст. 30 ГК являются сделки между госпредприятиями, заключенные с прямым нарушением или в обход Указа 10 февраля 1941 г., установленного порядка распределения фондируемой, планируемой и регулируемой продукции, действующих правил о кредитно-расчетных операциях (в обход запрета коммерческого кредитования одних госпредприятий другими) и т. д.52 53 *
Недействительны в силу ст. 30 ГК сделки госорганов, направленные на разбазаривание государственной социалистической собственности — как в денежной, так и в вещественной (натуральной) форме, в частности сделки по покупке госорга- нами у граждан жилых строений по цене, превышающей инвентаризационную, либо страховую оценку (в нарушение или в обход постановления ВЦИК и СНК РСФСР от 10 мая 1935 г.),53 равно как и сделки по продаже госорганами гражданам домов пэ заниженным ценам, приводящие к разбазариванию находящегося в ведении местных Советов жилищного фонда.54
Особую политическую бдительность суды обязаны проявлять при рассмотрении разнообразных договоров социалистических организаций с отдельными гражданами, использующими ошибки и злоупотребления должностных лиц для заключения противозаконных сделок, в особенности сделок с дельцами-спекулянтами, проникающими в кооперацию и предприятия местной промышленности.
Как в годы Великой Отечественной войны, так и в особенности по окончании ее органам прокуратуры и судам пришлось вести настойчивую борьбу с дельцами-спекулянтами, проникшими в местные госпредприятия и особенно в промысловые 52 См. постановление Пленума Верховного суда СССР от 16 июля 1939 г. «О применении ст. 147 ГК РСФСР и соответствующих статей ГК других союзных республик к сделкам между учреждениями и предприятиями социалистического хозяйства» (Сборник постановлений 1924—1951 гг., стр. 122). Ср. решение Ленгорарбитража от 21 декабря 1951 г. по делу № 4651 фирменного магазина «Узбеквино» с хозяйственно-бытовой конторой Дзержинского района г. Ленинграда.
53 СУ РСФСР 1935 г., № 14, ст. 147. См. определение ГСК Верховного суда СССР от 14 января 1948 г. по делу Челябинской областной конторы «Заготскот» со Шмаковыми и др. и по. делу Суровцевой с базой Кара- калпакторга (Судебная практика Верховного суда СССР. 1948, вып. IV, стр. 3—4); постановления Пленума Верховного суда СССР: 1) от 7 мая 1948 г. по иску Казахской республиканской конторы Главтекстильсбыта (Судебная практика Верховного суда СССР. 1949, № 1, стр. 1) и 2) от 4 июля 1952 г. по делу Карело-Финской республиканской конторы Государственного банка СССР с Патраковыми.
84 См. определение ГСК Верховного суда СССР от 27 декабря 1950 г. по делу коммунального отдела Карловского райисполкома с Игнашиным.
6 А. В. Венедиктов
81


артели. Заняв в них должности руководителей предприятий, начальников цехов, заведующих производством или агентов- заготовителей, подобные дельцы использовали свое положение для заключения с ними самими или с их пособниками и подставными лицами разнообразных сделок по скупке и продаже продовольственных и промышленных товаров, по незаконному использованию оборудования, материалов и рабочей силы государственных и кооперативных предприятий для выполнения внеплановых заказов и т. п.—сделок, прямо или косвенно приводивших к расхищению социалистической собственности. Независимо от привлечения таких дельцов-спекулянтов и содействовавших им должностных лиц к уголовной ответственности,55 заключенные ими с государственными и кооперативными предприятиями сделки должны признаваться недействительными в силу ст. 30 ГК.56
Равным образом, недействительны и разнообразные «трудовые соглашения», заключаемые госучреждениями и госпредприятиями с посторонними лицами или с их собственными работниками с нарушением установленных расценок оплаты труда,57 запрета частного торгового посредничества,58 запрета сдачи отдельным лицам составления проектов и смет по капитальному строительству,59 в обход закона о совместительстве и т. п.60
Наряду с подобными сделками, наносящими непосредственно ущерб государству (как правило, путем причинения ущерба соответствующей государственной организации), недействительными являются и сделки, заключенные с целью избежать возмещения ущерба государству, — например сделки граждан по продаже принадлежащих им жилых строений во избежание 55 См. постановление Пленума Верховного суда СССР от 25 июня
1948 г. «О квалификации преступлений, связанных с проникновением частника в кооперацию и предприятия местной промышленности» (Сборник постановлений 1924—1951 гг., стр. 17).
56 Ср. определение У СК Верховного суда СССР от 23 февраля 1952 г. по делу Миргородского и др.
67 Ср. определение ГСК Верховного суда СССР от 13 мая 1950 г. по делу Моторкова и др. с совхозом.
58 Ср. определение ГСК Верховного суда СССР от 9 июля 1940 г. по делу Гакмана и Голубчика с артелью «Разнопром» (Сборник постановлений Пленума и определений коллегий Верховного суда Союза ССР 1940 г., Юриздат, М., 1941, стр. 220).
59 См. постановление Пленума Верховного суда СССР от 26 августа
1949 г. «О разрешении судами дел по искам о взыскании отдельными лицами вознаграждения за составление проектов и смет по капитальному строительству» (Сборник постановлений 1924—1951 гг., стр. 202).
60 См. определение ГСК Верховного суда СССР от 4 июня 1952 г. по делу Маградзе с Тбилисской табачной фабрикой № 2.
82


предстоящей конфискации их имущества в связи с совершенными ими преступлениями.61
v Как было уже указано, признание сделки недействительной на основании ст. 30 ГК является эффективным средством и для борьбы с противозаконными сделками, направленными на разбазаривание кооперативно-колхозной, в первую очередь колхозной собственности, а также на противоречащее закону и Уставу сельскохозяйственной артели использование закрепленных за колхозами в пользование объектов исключительной государственной собственности: общественных колхозных земель, лесов и др. Постановлением от 5 мая 1950 г. «О судебной практике по гражданским колхозным делам» Пленум Верховного суда СССР обязал суды при рассмотрении исков, вытекающих из договоров, заключенных колхозами с организациями или с гражданами, проверять законность договора и в случае его противоречия закону и Уставу признавать его недействительным с последствиями, указанными в ГК. Эта общая директива сопровождена специальным указанием на необходимость признания недействительными на основании ст. ст. 30 и 147 ГК договоров, в прямой или скрытой форме направленных на передачу колхозных земель в пользование отдельных организаций и лиц за плату, — с обращением в доход государства как извлеченных арендатором доходов, так и полученной колхозом арендной платы (п. 4).62 Особое указание на недействительность договоров аренды колхозных земель обусловлено тем, что эти договоры являются нарушением принципа национализации земли, и необходимостью всемерного обеспечения планового использования основной (наряду с машинами МТС) производственной базы колхозного хозяйства: закрепленной за колхозами в их бессрочное и бесплатное пользование земли.
Пункт 2 того же постановления Пленума обязывает суды присуждать колхозам в натуре продукты, скот и другое имущество, полученное организациями и отдельными лицами без оплаты или по явно заниженной цене с нарушением Устава сельскохозяйственной артели, и возвращать ответчику полученные колхозом за это имущество деньги. Таким образом, Пленум предусматривает двустороннюю реституцию — вместо применения санкции ст. 147 ГК к подобным «покупателям», по инициативе или под давлением которых заключаются такие сделки. В свете сделанных на XIX съезде партии и на сентябрьском 61 См. определение ГСК Верховного суда СССР от 18 июня 1952 г. по делу пивоваренного завода с Ромашиным. Ср. определение той же коллегии от 2 июня 1951 г. по делу Курова с Малой.
62 Сборник постановлений 1924—1951 гг., стр. 205.
6'
83


Пленуме ЦК КПСС указаний на все еще имеющие место факты разбазаривания колхозного добра и на необходимость решительно покончить с нарушениями Устава сельскохозяйственной артели усиление гражданско-правовых санкций в деле борьбы с разбазариванием колхозного имущества представляется совершенно бесспорной и неотложной задачей и законодателя и судебной практики.63
В ряду важнейших средств гражданско-правовой охраны социалистической собственности должна быть названа далее вся совокупность норм, регулирующих гражданско-правовую ответственность одних социалистических организаций перед другими в сфере их договорных отношений. Твердо проводя принцип реального исполнения договора (ср. ст. 19 постановления СНК СССР от 19 декабря 1933 г. «О заключении договоров на 1934 год»),64 судебная и арбитражная практика достигает присуждением обусловленного договором объекта в натуре того же хозяйственного результата, как и при возврате истцу истребуемого им индивидуально определенного имущества в натуре на основании ст. ст. 59 и 60 ГК (при предъявлении виндикационного иска) или на основании другой соответствующей нормы закона (при предъявлении иска из договора имущественного найма, подряда, перевозки, хранения и т. д.). Постановлением от 5 мая 1950 г. Пленум Верховного суда СССР обязал суды присуждать в пользу колхозов в натуре и имущество, определенное родовыми признаками: семена, фураж и другое имущество, данное колхозами взаймы другим колхозам или государственным и общественным организациям, и только в исключительных случаях, при невозможности возврата долга в натуре, допустил присуждение денежной компенсации (п. 2).65 На
тех же позициях стоит и арбитражная практика.66 Неуклонное применение этого начала имеет особое значение для случаев заимообразного (на срок до трех месяцев) позаимствования госпредприятиями материалов (с разрешения министра) из резерва соответствующего министерства.
Напомним, что применение принципа реального исполнения не ограничивается присуждением условленного по договору имущества в натуре, что он применяется и в других формах — в частности, в форме обязанности должника устранить допущенные им недостатки в проданном товаре, в возведенном здании или сооружении и т. д.
Последовательное проведение принципа реального гсполне-
63 Подробнее см. главу IV, § 3.
64 СЗ СССР 1933 г., № 73, стр. 445.
65 Сборник постановлений 1924—1951 гг., стр. 206.
66 Подробнее см. главу IV, § 1.
84


ния ни в какой мере не ослабляет значения таких гражданско- правовых санкций, как присуждение неисправного контрагента к уплате пени, неустойки и штрафа и к возмещению убытков (ст. 19 цит. постановления СНК СССР от 19 декабря 1933 г.; ср. ст. ст. 5 и 6 цит. постановления Совета Министров СССР от 19 апреля 1949 г.). Эти санкции прежде всего призваны обеспечить реальное исполнение договоров социалистическими организациями. Уплата пени, неустойки и штрафа и возмещение убытков не освобождают неисправного контрагента от исполнения договора. Стимулирующая роль гражданско-правовых санкций неразрывно связана с их ролью как действенного средства контроля рублем. В свете директивы XIX съезда партии об осуществлении хозрасчета нашими хозяйственниками67 неуклонное применение названных санкций является одним из важнейших способов контроля рублем всей работы как самих госпредприятий, так и их руководителей. Достаточно напомнить роль этих санкций в борьбе за такие условия выполнения плана, как своевременное исполнение договорных обязательств по количеству и ассортименту, как устранение срывов в работе смежных предприятий из-за работы рывками кооперированных с ними заводов, как надлежащее качество продукции и ее комплектность.
Приведенными санкциями не исчерпывается круг обязательственно-правовых средств, применяемых в сфере договорных отношений в целях охраны социалистической собственности. Так, например, договор имущественного найма может быть досрочно расторгнут судом по требованию заинтересованных организаций, если наниматель умышленно или по небрежности ухудшает состояние предоставленного в его пользование имущества (ст. 171 п. «в» ГК). Пункт «а» ст. 30 постановления ЦИК и СНК СССР от 17 октября 1937 г. «О сохранении жилищного фонда и улучшении жилищного хозяйства в городах» предусматривает возможность расторжения договора о предоставлении жилого помещения в судебном порядке без предоставления другого жилого помещения, если съемщик или члены его семьи систематически разрушают или портят жилое помещение и места общего пользования.68
67 Директивы XIX съезда партии по пятому пятилетнему плану развития СССР на 1951 —1955 годы, стр. 31.
68 СЗ СССР 1937 г., № 69, ст. 314. На необходимость применения п. «а» ст. 30 закона 17 октября 1937 г. при доказанности систематического разрушения и порчи жилых помещений и мест общего пользования, а также на обязанность судов одновременно с решением вопроса о выселении разрешать и вопрос о возмещении выселяемыми убытков, указывает п. 16 постановления Пленума Верховного суда СССР от 12 декабря 1940 г. (Сборник постановлений 1924—1951 гг., стр. 131).
85


v Важнейшим обязательственно-правовым средством охраны социалистической собственности является возмещение ущерба, причиненного социалистической организации вне договорных отношений. При отсутствии истребуемого у ответчика — на основании ст. ст. 59 и 60 ГК — имущества вступает в действие обязательственно-правовой институт возмещения вреда в его обеих, предусмотренных ст. 410 ГК, формах: в форме восстановления прежнего состояния (путем замены другим равноценным имуществом того же рода), либо в форме возмещения убытков, причиненных социалистической организации неправомерным уничтожением, потреблением или отчуждением принадлежащего ей имущества. Наряду с тем институт возмещения убытков служит и целям охраны имущества социалистических организаций от неправомерного его повреждения (ухудшения, порчи), выполняя эту роль как в связи с виндикационным иском, так я независимо от него (ст. ст. 403—404 и 410 ГК и соответствующие постановления специальных законов).69 Согласно указанию Пленума Верховного суда СССР, правила ст. ст. 403—415 ГК имеют в виду лишь возмещение вреда, возникшего вне договорных отношений. Возмещение вреда, причиненного социалистической организации ее рабочим или служащим при исполнении трудовых (служебных) обязанностей, регулируется ст. ст. 83 и 831_6 КЗоТ.70 Напротив, ущерб, причиненный колхозником колхозу бесхозяйственным и нерадивым отношением к колхозному имуществу, небрежностью в работе или иным нарушением дисциплины, возмещается колхозу (независимо от привлечения колхозника к дисциплинарной ответственности в порядке ст. 17 Устава сельскохозяйственной артели) по правилам ст. ст. 410 и 411 ГК.71
Особое место в ряду обязательственно-правовых средств охраны и укрепления социалистической собственности занимает признанная судебной практикой обязанность социалистической организации возместить ущерб, понесенный советским гражданином при предотвращении вреда, угрожающего социалистической собственности. Когда советский гражданин, выполняя воз69 Ст. 23 постановления СНК СССР и ЦК ВКП(б) от 12 мая 1943 г. о мерах по увеличению поголовья лошадей, улучшению за ними ухода и содержания в колхозах и совхозах (Известия, 13 мая 1943, № 111) и ст. 11 разд. I постановления СНК СССР и ЦК ВКП(б) от 4 апреля 1945 г.- о государственном плане развития животноводства в колхозах и совхозах на 1945 г. (Известия, 6 апреля 1945, № 81).
70 Постановление Пленума Верховного суда СССР от 10 июня 1943 г. «О судебной практике по искам из причинения вреда» (Сборник постановлений 1924—1951 гг., стр. 137).
71 Пункт 6 постановления Пленума Верховного суда СССР от 5 мая 1950 г. (ук. сборник, стр. 208). Подробнее см. главу IV, § 2.
86


ложенную на него ст. 131 Конституции СССР обязанность всемерно беречь и укреплять социалистическую собственность как священную и неприкосновенную основу советского строя, самоотверженно жертвует своим имуществом, здоровьем и даже жизнью для предотвращения вреда, угрожающего имуществу государственной, кооперативно-колхозной или иной общественной организации, последняя обязана возместить понесенный им (или, в случае его гибели, его иждивенцами) ущерб. Это положение, вводящее в советское гражданское право новую, столь характерную для социалистического общества, категорию обязательств, было впервые формулировано ГСК Верховного суда СССР в известном определении от 6 сентября 1940 г. № 986- 1940 г. по иску Марцинюк к Управлению ж. д. им. Дзержинского. Проезжая по железной дороге, Марцинюк добровольно принял участие в тушении пожара, возникшего в составе поезда, стоявшего на соседнем пути. Когда он предъявил иск к железной дороге о возмещении понесенного им при тушении пожара личного и имущественного вреда, суд удовлетворил этот иск лишь в незначительной части, считая, что «данный случай является страховым». ГСК отменила решение суда, признав неправильным отказ в иске на том «формальном основании», что «раздел XIII ГК РСФСР об обязательствах, возникающих вследствие причинения другому вреда, не предусматривает прямо ответственности в таких случаях предприятия...». ГСК указала, что Марцинюк «действовал в данном случае не в личных интересах, а в интересах охраны государственной социалистической собственности, обязанность беречь и укреплять которую составляет долг каждого гражданина, согласно ст. 131 Конституции СССР», и что суд «должен был, руководствуясь ст. 4 ГПК РСФСР, возложить на железную дорогу, в целях охраны имущества которой действовал Марцинюк, обязанность возместить Марцинюк понесенный им личный и имущественный вред».72
Еще более яркую формулировку того же принципа ГСК Верховного суда СССР дала в определении от 30 июня 1949 г., № 36/743, по иску Бычковой-Гончаренко к обществу «Динамо» о возмещении за вред. Инженер одного из харьковских заводов Бычков, проживавший на территории стадиона «Динамо», погиб в огне, участвуя в тушении пожара и спасении общественного имущества. На иждивении Бычкова находились двухлетняя дочь и жена. Когда последняя предъявила иск о взыскании с общества «Динамо» разницы между частью заработка Бычкова, 72 Сборник постановлений Пленума и определений коллегий Верховного суда Союза ССР 1940 г., Юриздат, М., 1941, стр. 224.
87


приходившегося на содержание жены и ребенка, и получаемой пенсией, народный суд удовлетворил иск, а областной суд отменил его решение на том основании, что истица является трудоспособной и обязана сама содержать своего ребенка. ГСК Верховного суда СССР признала, что отсутствие в ГК нормы, регулирующей взаимоотношения между пострадавшим и организацией, имущество которой он спасал, не может служить основанием к отказу в иске. «Суду следовало исходить», указала ГСК, «из начал, заложенных в Конституции СССР, в частности, из ст. 131 Конституции СССР, и из общей политики Советского правительства, как это указано в ст. 6 ГПК УССР» (ср. ст. 4 ГПК РСФСР). Следуя принципам социалистической морали и указаниям Конституции СССР о всемерной охране и укреплении общественной, социалистической собственности, Бычков «совершил в данном случае самоотверженный поступок и выполнил свой гражданский долг. При таких условиях спортивное общество „Динамо", имущество которого, жертвуя своей жизнью, спасал Бычков, не должно оставаться безучастным к положению семьи Бычкова, лишившейся кормильца».73 74
Правильно отмечая активно-творческую роль социалистической правовой надстройки, в ее неразрывном единстве с коммунистической моралью, в воспитании подлинно патриотической заботы советских граждан о социалистической собственности, Верховный суд СССР своими решениями ориентировал и социалистические организации на выполнение возлагаемой на них социалистическим правом и коммунистической моралью обязанности возмещать ущерб, понесенный гражданином при самоотверженной защите социалистической собственности.71 Необходимо, чтобы эта обязанность получила законодательное признание и в будущем ГК СССР. В большинстве случаев она выполняется социалистическими организациями по их собственной инициативе. Но это также не уменьшает воспитательного значения подобной нормы в составе будущего ГК СССР, как не уменьшает воспитательного значения и других норм добро73 Судебная практика Верховного суда СССР, 1949, № 10, стр. 27.
74 Категорически высказываясь против попыток приравнения этой категории обязательств к обязательствам, возникающим из ведения чужих дел без поручения, С. Н. Ландкоф правильно указал, что защита или спасение социалистической собственности является не «ведением чужого дела», а «заботой о своем и близком и родном интересе», выражающей коммунистическое отношение к общественному достоянию (Новая категория обязательств в советском гражданском праве. Юридический сборник Киевского университета. 1948, № 3, стр. 11). Аналогично: И. Б. Новицкий. Солидарность интересов в советском гражданском праве. Госюриздат, 1951, стр. 79—80. См. также статью П. Стависского об обязательствах из предотвращения вреда.
88


вольное выполнение подавляющим большинством трудящихся всех норм, направленных на охрану, укрепление и умножение социалистической собственности.
* *
*
Огромное разнообразие и многочисленность гражданско-правовых средств охраны, укрепления и развития социалистической собственности и социалистической системы хозяйства в целом исключают возможность или, во всяком случае, делают едва ли осуществимой задачу исследования их — во всей их полноте и с равной степенью глубины анализа, с надлежащим использованием всего нормативного и практического материала — в рамках единого монографического исследования. По тем же основаниям для советских цивилистов неосуществима и та задача, которую ставят перед собой некоторые криминалисты: задача совместного рассмотрения преступлений против социалистической собственности и против социалистической системы хозяйства в единой главе учебника советского уголовного права.75
Как практическое применение, так и теоретический анализ гражданско-правовых средств охраны социалистической собственности, как мы видели, тесно соприкасаются и переплетаются с применением и исследованием гражданско-правовых средств охраны социалистической системы хозяйства в целом. Однако, в отличие от уголовного права, гражданско-правовые средства охраны социалистической системы хозяйства и социалистической собственности настолько разнообразны и охватывают столь широкий круг регулируемых гражданским законодательством отношений, что они не могут быть изучены во всей их сложной совокупности в рамках единого монографического исследования или единой главы учебника.
При таких условиях исследователю гражданско-правовых средств охраны, укрепления и развития социалистической системы хозяйства и социалистической собственности неизбежно приходится выделять из всей массы этих средств ту или иную группу их, отправляясь либо от единства юридической природы этих средств, либо от их специального назначения, либо от 75 См.: Вопросы системы общей и особенной частей социалистического уголовного права. Советское государство и право, 1950, № 10, стр. 32—33; А. Н. Т р а й н и н. Учение товарища Сталина о базисе и надстройке и проблема защиты социалистической системы хозяйства. Советское государство и право, 1952, № 2, стр. 22—24 и 26. Ср.: Ю. П. Касаткин. Борьба с преступлениями против социалистической собственности в колхозах. Автореферат кандидатской диссертации, Л., 1953, стр. 17.
89


какого-либо иного критерия. До сих пор цивилисты обычно ограничивались исследованием вещно-правовых средств охраны социалистической собственности, точнее — исследованием виндикационного иска (ст. ст. 59—60 ГК), включая проблему применения исковой давности к виндикационным искам госорганов. В отношении обязательственно-правовых средств охраны социалистической собственности и тем более связанных с ними гражданско-правовых средств укрепления и развития социалистической собственности цивилисты, как правило, ограничивались либо простой отсылкой к соответствующим статьям ГК и главам учебника, либо голым перечнем важнейших средств этого вида. Необходимо, чтобы цивилисты подвергли специальному и развернутому анализу и обязательственно-правовые средства охраны, укрепления и развития социалистической собственности. Мы не можем, однако, согласиться с теми, кто утверждает, что решительное преобладание дел. по обязательственным искам, направленным на охрану, укрепление и развитие социалистической собственности, в судебной и арбитражной практике и незначительное количество дел о виндикации государственного, колхозного и кооперативного имущества устраняет необходимость в дальнейшем исследовании проблемы виндикации названного имущества.
Во-первых, активно-служебная роль того или иного гражданско-правового института в отношении социалистического базиса не может оцениваться по количеству судебных и арбит- тражных споров, вызываемых нарушением соответствующих норм закона. Наряду с восстановительной функцией гражданское право выполняет регулятивную и предупредительно-воспитательную функции. Было бы неправильно отрицать эту роль института виндикации в обеспечении неприкосновенности государственного, колхозного и кооперативного имущества от незаконного завладения — роль, выполняемую им наряду с административно- и уголовно-правовыми средствами охраны социалистической собственности от неправомерных посягательств. Во-вторых, ряд вопросов, связанных с виндикацией указанного имущества (мы остановимся на них ниже), являются настолько дискуссионными в теории и практике, что уже одно это обстоятельство обязывает цивилистов продолжать их разработку. В-третьих, теория призвана помочь практике не только в разрешении наиболее часто встречающихся в ней дел, но и в разрешении хотя бы и единичных, но не урегулированных законом и не разработанных самой практикой вопросов.
Вот конкретный пример из практики Ленобларбитража.7* 76
76 Дело № 08141/1-1951 г.
•50


Государственное предприятие приобрело у граждан жилой дом и произвело в нем капитальный ремонт. Позднее обнаружилось, что продавцы не имели права собственности на дом, и последний был передан местному Совету как выморочное имущество. Предприятие потребовало от местного Совета возмещения произведенных им затрат на капитальный ремонт. Давая арбитражу заключение по этому вопросу, одни из ленинградских цивилистов утверждали, что по точному смыслу ст. 59 ГК предприятие, как добросовестный приобретатель дома, не вправе требовать от местного Совета возмещения произведенных за время добросовестного владения этим имуществом необходимых затрат на него. Мы, напротив, считали, что ст. 59 ГК, отказывая добросовестному владельцу в возмещении необходимых затрат на имущество, имеет в виду лишь необходимые затраты по содержанию имущества, поскольку именно эти затраты обычно покрываются поступающими в пользу добросовестного владельца доходами от имущества. Общее правило ст. 59 ГК не может быть, однако, применено к затратам на капитальный ремонт — во всяком случае, в неамортизо- ванной за время добросовестного владения имуществом части (ср. прим. 2 к ст. 179 ГК в ред. 25 февраля 1929 г.). Эти разногласия в толковании ст. 59 ГК вызваны отсутствием в ней прямого указания на расчеты по капитальным затратам (или улучшениям). И в судебной 77 и в арбитражной практике споры по расчетам в порядке ст. 59 ГК встречаются редко, но именно поэтому теория должна заранее подготовить ответ на возможный запрос со стороны судьи, арбитра или хозяйственника, который с этим редким случаем в своей практике столкнется. Мы не говорим уже о необходимости разработки подобных вопросов для целей кодификации гражданского законодательства.
Как было указано, исследователю гражданско-правовых средств охраны, укрепления и развития социалистической системы хозяйства и социалистической собственности неизбежно приходится выделять из всей массы этих средств определенную группу их, отправляясь либо от единства юридической природы этих средств, либо от специального назначения их. В настоящей работе мы идем по второму пути и подвергаем специальному анализу гражданско-правовые средства охраны «вещественного 77 См., например, определение ГСК Верховного суда СССР от 9 января 1942 г. по делу Яркова с Бронницкой больницей (Сборник постановлений Пленума и определений коллегий Верховного суда СССР 1943 г., Юриздат, М.. 1948, стр. 173).
91


состава» социалистической собственности (отдельных объектов права социалистической собственности в «натуре») от незаконного завладения и повреждения. Названные средства (как вещно-, так и обязательственно-правового характера) применяются для охраны имущественных отношений, регулируемых не только гражданским, но и административным, земельным, колхозным, трудовым и другими отраслями советского права. К числу этих средств, в частности, относятся:
1) истребование имущества государственных учреждений и предприятий, колхозов, кооперативных и иных общественных организаций из чужого незаконного владения (ст. ст. 59 ч. 1 и 60 ГК);
2) устранение не связанных с лишением владения нарушений права социалистических организаций на использование закрепленного за ними или принадлежащего им на праве собственности имущества (ст. 59 ч. 2 ГК);
3) возврат в натуре социалистической организации переданного ею в пользование или заимообразно другой организации имущества — как индивидуально-определенного (ср. ст. 174 ГК), так и в некоторых случаях имущества, определяемого родовыми признаками (ср. ст. 208 ГК);
4) возмещение убытков, причиненных социалистической организации ее контрагентом в случае гибели или повреждения полученного от нее по договору имущества (ср. ст. ст. 117, 176— 177 и 222 ГК);
5) признание недействительными всякого рода сделок, заключенных с целью, противной закону или в обход закона, или направленных к явному ущербу для государства (ст. ст. 30 и 147 ГК);
6) возмещение социалистической организации стоимости имущества, полученного другой организацией или гражданином без достаточного установленного законом или договором основания (ст. 399 ГК);
7) возмещение вреда, причиненного имуществу социалистической организации вне договорных отношений (ст. 403 и след. ГК);
8) возмещение социалистической организации ущерба, причиненного ей по вине ее рабочих и служащих (ст. ст. 83 и 831_6 КЗоТ);
9) возмещение колхозником ущерба, причиненного колхозу бесхозяйственным и нерадивым отношением к колхозному имуществу, небрежностью в работе или иным нарушением трудовой дисциплины (ср. ст. 17 Устава сельскохозяйственной артели и п. 6 постановления Пленума Верховного суда СССР от 5 мая 92


1950 г. о судебной практике по гражданским колхозным делам).78
Приведенный перечень вещно- и обязательственно-правовых средств охраны «вещественного состава» социалистической собственности от незаконного завладения и повреждения не является исчерпывающим, но охватывает все же основные средства гражданско-правовой защиты государственного и колхозного имущества от неправомерных посягательств на него. В главе третьей мы исследуем основное средство вещно-правовой защиты государственного и колхозного имущества: иски об его истребовании из чужого незаконного владения (ст. ст. 59 и 60 ГК), в главе четвертой — важнейшие средства обязательственно-правовой защиты государственной и колхозной собственности.
Мы не останавливаемся особо на исках об устранении нарушений права собственника, не связанных с лишением владения (ч. 2 ст. 59 ГК). Как было указано,79 защита права пользования имуществом социалистической организации, в случае нарушения этого права без одновременного лишения владения самым имуществом, осуществляется средствами административно-правовой или уголовно-правовой защиты, в особенности в применении к земельным участкам, жилым и иным строениям и т. д. Причиненный подобным нарушением имущественный ущерб возмещается на основании ст. 403 ГК, т. е. путем применения средств обязательственно-правовой защиты, без специального обращения к ч. 2 ст. 59 ГК. 4
Защита права социалистической собственности на основании ч. 2 ст. 59 ГК может все же иметь некоторое значение в тех случаях, когда спор о праве собственности колхоза или иной кооперативной организации, а также спор о праве на оперативное управление имуществом, закрепленным за государственной организацией, возникает независимо от нарушения права владения или права пользования спорным имуществом. В частности, к искам, предъявляемым на основании ч. 2 ст. 59 ГК, относятся:
1) иски собственников (или государственных организаций, за которыми закреплено соответствующее имущество) о признании права собственности (или права на оперативное управление), предъявляемые к организациям и лицам, нарушающим тем или иным способом это право без лишения собственника (или государственной организации) владения спорным имуществом; 80
78 Сборник постановлений 1924—1951 гг., стр. 208.
79 См. выше, стр. 79—80.
80 Предъявление подобных исков предусмотрено, в частности, п. I инструктивного письма Госарбитража при Совете Министров СССР от
93


2) иски фактических владельцев строений, заявляющих ходатайства о регистрации за ними строений при отсутствии жравоустанавливающих документов или при возникновении сомнений в представленных документах и предъявляющих иски к учреждениям, предприятиям, организациям или гражданам, оспаривающим право владельца на строение, в том числе и к отделам коммунального хозяйства и жилищным управлениям, отказавшим в регистрации строения по указанным основаниям; 81
3) иски об исключении имущества из описи — в тех случаях, когда спорное имущество не было изъято из владения собственника или государственной организации, за которой оно закреплено.82
В тех случаях, когда собственник спорного имущества или государственная организация, за которой оно закреплено, лишены владения им, они должны предъявлять иск об истребовании имущества на основании ч. 1 ст. 59 ГК. Признание за ними 2 июля 1952 г., № И-1-48, о применении исковой давности к искам, связанным с признанием права собственности на строение. Вот конкретный пример предъявления такого иска госорганом. Научно-исследовательский институт возвел на территории дома местного Совета, смежной с территорией института, строение площадью в 160 кв. метров. Строение использовалось институтом как склад и числилось на его балансе. Поскольку у института не оказалось правоустанавливающих документов на это строение, жилищное управление местного Совета предложило институту заключить арендный договор с домоуправлением, на территории которого строение находилось. Институт отказался от заключения договора и предъявил к жилищному управлению иск о признании за институтом права на строение. Арбитраж отказал в иске (см. решение Ленгорарбитража от 17 августа 1953 г. по делу № 4158-1952 г.; ср. определение ГСК Верховного суда СССР от 13 января
1951 г. по делу Груз со Штромом о признании права собственности на половину дома, относящееся к иску личного собственника). В виде исключения иск о признании права на строение в порядке ч. 2 ст. 59 ГК может быть предъявлен и социалистической организацией, лишенной владения строением, но ограничивающейся в момент предъявления иска или рассмотрения дела требованием о признании за ней права на строение. Так, например, одно из ленинградских учреждений предъявило к Ленинградскому юридическому институту иск о признании за ним права на занимаемое институтом здание и об освобождении институтом этого здания. Учреждение основывало свой иск на том, что при национализации спорного здания оно было передано ведомству, в состав которого учреждение входит и на балансе которого здание числится и в настоящее время. Позднее учреждение отказалось от требования об освобождении здания и ограничилось иском о признании за ним права на здание, который и был удовлетворен арбитражем (решения Ленгорарбитража от 23 января и 18 мая 1953 г. по делу № 7003-
1952 г.).
81 § 17 Инструкции НККХ РСФСР от 25 декабря 1945 г. (Сборник «Жилищное законодательство», Госюриздат, М., 1950, стр. 82).
82 Постановление Пленума Верховного суда СССР от 19 марта 1948 г. «О судебной практике по делам об исключении имущества из описи» (Сборник постановлений 1924—1951 гг., стр. 223).
94


права собственности или права на оперативное управление имуществом, в случае оспаривания этого права ответчиком — незаконным владельцем спорного имущества, явится лишь необходимой предпосылкой для удовлетворения требований истца об изъятии имущества из чужого незаконного владения, но не основной и тем более не исключительной целью иска, как это имеет место при исках, предъявляемых на основании ч. 2 ст. 59 ГК.83
Подчеркнем в заключение, что иски собственников, предъявляемые на основании ч. 2 ст. 59 ГК, в том числе и иски, предусмотренные § 17 Инструкции 25 декабря 1945 г., отличаются от заявлений, подаваемых в суд с просьбой об установлении факта владения на праве личной собственности и рассматриваемых судом в порядке особого производства (ст. ст. 191—193 ГПК) лишь при отсутствии спора о самом праве собственности на строения.84
83 Ср. определение ГСК Верховного суда СССР от 7 января 1953 г. по делу Драгина и др. с Запорожским горкомхозом о праве собственности на дом; иск основного истца (М. Л. Ехалкиной) должен быть квалифицирован как иск об истребовании спорного имущества из незаконного владения ответчиков на основании ч. 1 ст. 59 ГК, — с выселением ответчиков из спорного дома, а не как иск на основании ч. 2 ст. 59 ГК. — Э. Я. Лаасик, отмечая, что судебная практика, как правило, не проводит четкого разграничения исков, предусмотренных ст. 59 ГК, и обычно не отмечает, был ли иск рассмотрен на основании ч. 1 или ч. 2 ст. 59 ГК, высказывает пожелание, чтобы «суды внесли должную ясность в разграничение того и другого иска» (Э. Я. Лаасик, ук. соч., стр. 19—20).
84 Постановление Пленума Верховного суда СССР от 29 июня 1945 г.
«О порядке судебного установления фактов, от которых зависит возникновение, изменение или прекращение личных или имущественных прав граждан» (Сборник постановлений 1924—1951 гг., стр. 232). См. также определение ГСК Верховного суда СССР от 31 марта 1949 г. по заявлению Шейнер об установлении факта владения строением на праве личной собственности (Судебная практика Верховного суда СССР. 1949, № 7,
стр. 38).
95-


Глава III
ИСТРЕБОВАНИЕ ГОСУДАРСТВЕННОГО И КОЛХОЗНОГО ИМУЩЕСТВА ИЗ ЧУЖОГО НЕЗАКОННОГО ВЛАДЕНИЯ
§ 1. Общая характеристика исков об истребовании имущества социалистических организаций из чужого незаконного владения
Основой для анализа и характеристики исков об истребовании государственного имущества из чужого незаконного владения является учение марксизма-ленинизма о государственной социалистической собственности как всенародной собственности.
Всенародный характер государственной социалистической собственности выражается прежде всего в том, что единым и •единственным собственником всего государственного имущества является советский народ, социалистическое общество в лице социалистического государства. Сосредоточение орудий и средств производства в руках социалистического государства предопределяет ее использование в интересах всего народа, всего социалистического общества. В использовании государственной социалистической собственности в интересах всего общества получает выражение та главная задача, выполнению которой должно быть подчинено общественное производство при социализме: обеспечение максимального удовлетворения постоянно растущих материальных и культурных потребностей всего общества.
Все без исключения государственное имущество, в чьем бы ведении оно ни находилось, составляет единый фонд государственной социалистической собственности, носителем права -96


собственности на который является советский народ в лице его социалистического государства.
Ни государственные предприятия, между которыми социалистическое государство распределяет средства производства, ни директора предприятий, утверждаемые как уполномоченные государства по использованию средств производства, согласно планам, преподанным государством, не становятся их собственниками.1
Положение о социалистическом государстве как едином и единственном носителе права собственности на все государственное имущество непосредственно вытекает из учения марксизма- ленинизма о собственности как присвоении.
Если собственность есть присвоение, а собственник — субъект присвоения, то собственником всего государственного имущества может быть и на деле является только само социалистическое государство, ибо только оно, как представитель всего социалистического общества, является субъектом общественного присвоения средств производства,2 а также произведенных при помощи этих средств производства предметов потребления — до их перехода в собственность непосредственных потребителей. Ни один госорган не может быть признан собственником закрепленных за ним основных и оборотных средств (не говоря уже о земельных участках, месторождениях недр, лесах и водах) потому, что он не относится к ним, «как к своим», как к такому имуществу, которое он вправе использовать своей властью и в своем интересе. Предоставленные ему государством правомочия, в том числе право владения, пользования и распоряжения (ср. ст. 5 Положения о государственных промышленных трестах от 29 июня 1927 г.),3 социалистический госорган использует в порядке возложенного на него государством оперативного управления государственным имуществом, а не в качестве собственника — не в порядке присвоения, не по праву собственности. Он действует при этом несвоей властью, но властью, предоставленной ему государством, действует в строгом соответствии с социалистическим законом и планом, со всеми директивами партии и государства. Все находящееся в его оперативном управлении государственное имущество госорган использует не в своем интересе, а в интересах социалистического государ- 1 См.: И. Сталин. Экономические проблемы социализма в СССР, стр. 52.
2 Ср. Фридрих Энгельс. Анти-Дюринг. Госполитиздат, 1948, стр. 264.
3 СЗ СССР 1927 г., № 39, ст. 392.
7 А. В. Венедитггов
97


с т в а, т. е. в интересах всего социалистического общества. Произведенный социалистическим госпредприятием продукт присваивается самим государством — так же, как им присвоены уже наличные средства производства, — и направляется, в соответствии с характером этого продукта и государственным планом, в производительное или индивидуальное потребление.4
В тех случаях, когда Советское государство принимает непосредственное участие в гражданском обороте (например во внешнем торговом обороте — в лице соответствующего торгпредства, во внутреннем гражданском обороте — в лице Министерства финансов СССР или иных органов), предъявляемый подлежащим органом от имени государства виндикационный иск является иском невладеющего собственника к незаконному владельцу государственного имущества, т. е. иском, предусмотренным ч. 1 ст. 59 ГК. В тех же случаях, когда Советское государство осуществляет право собственности через органы, на которые оно возлагает оперативное управление государственным имуществом и которые оно наделяет гражданской правоспособностью, виндикационный иск предъявляется этим госорганом от своего имени. Обоснование этих виндикационных исков необходимо дать, исходя из основного положения о том, что государство, передавая отдельные части единого фонда государственной социалистической собственности своим предприятиям, полностью сохраняет право собственности на все государственное имущество и наделяет государственные предприятия лишь определенными правомочиями по оперативному управлению этим имуществом.5 Здесь прежде всего возникает вопрос, распростра-
4 Отправляясь в настоящей главе от предложенного нами в работе «Государственная социалистическая собственность» (1948 г.) определения права собственности и данного нами в той же работе анализа правомочий социалистического госпредприятия на предоставленное ему государством имущество, считаем необходимым заявить, что высказанные нами в указанной работе положения нуждаются в глубокой критической проверке на основе марксистско-ленинского учения об экономических законах социализма. Мы не замедлим опубликовать результаты этой проверки, как только она будет нами закончена по всем основным вопросам, освещенным в нашей работе 1948 г.
5 Со времени разоблачения вредительских и иных антимарксистских попыток рассматривать социалистические государственные предприятия, как носителей какого-то права собственности на предоставленное им государством имущество, положение о том, что социалистические госорганы лишь управляют предоставленным им государством имуществом, являлось общепризнанным в советской юридической науке (см.: А. Я. Вышинский. Основные задачи науки советского социалистического права [Доклад на совещании научных работников права 16—19 июля 1938 г.]. Вопросы теории государства и права. Госюриздат, 1949, стр. 102). Только Я. Ф. Ми- коленко высказался за «признание государственного органа собственником
98


няется ли вообще на иски госорганов оо истребовании находящегося в их оперативном управлении государственного имущества из чужого незаконного владения общее понятие виндикации, как иска невладеющего собственника к владеющему незаконно чужим имуществом несобственнику (ч. 1 ст. 59 ГК). Каким образом социалистический госорган, не будучи собственником предоставленного ему государством имущества, может виндицировать это имущество,, если ст. 59 ГК предоставляет право на ^виндикацию именно собственнику? Как обосновать ьиндикационный иск одного госоргана к другому, если и тот и другой одинаково не являются собственниками спорного имущества, если это имущество, вынесет ли арбитраж или суд свое решение в пользу истца или в пользу ответчика, остается объектом права собственности одного и того же собственника: самого социалистического государства?
На эти вопросы необходимо ответить следующее. Возлагая на госпредприятия не только организацию, но и самое осуществление процесса расширенного социалистического воспроизводства, социалистическое государство, при современной организации производства и обращения, предоставляет своим предприятиям — в установленных законом, планом и другими директивами партии и правительства пределах — право владения, право пользования, а по отношению к определенным объектам (продукции предприятия и др.) и право распоряжения закрепленным за ними имуществом. Предоставление социалистическим госпредприятиям названных правомочий обусловлено тем, что и в социалистическом обществе в строго ограниченных пределах действует закон стоимости,6 что «на наших предприятиях имеют актуальное значение такие вопросы, как вопрос о хозяйственном расчёте и рентабельности, вопрос о себестоимости, вопрос о ценах и т. п.», что «поэтому наши предприятия не могут обойтись и не должны обходиться без учета закона стоимости».7 Не обладая в установленных законом и планом пределах правомочиями по владению, пользованию и распоряжению закрепленным за ними государственным имуществом,
закрепленного за ним государственного имущества. . .» (Государственные юридические лица в советском гражданском праве. Советское государство и право. 1951, № 7, стр. 52).
6 В нашей книге «Государственная социалистическая собственность» (1948 г.) мы допустили серьезную теоретическую вшибку, исходя в ряде положений из порочной субъективно-идеалистической «концепции» о действии в СССР закона стоимости в преобразованном виде. Критика высказанных нами положений и разработка соответствующих вопросов на основе марксистско-ленинского учения об экономических законах социализма будут даны нами в одной из ближайших работ.
7 И. Сталин. Экономические проблемы социализма в СССР, стр. 20.
Г 99


социалистические госпредприятия не могли бы заключать, от своего имени хозяйственных договоров и нести имущественную ответственность за их исполнение, не могли бы самостоятельно использовать предусмотренные законом гражданско-правовые средства для охраны находящегося в их оперативном управлении государственного имущества. Признание же за социалистическими госпредприятиями и другими госорганами, на которые возлагается непосредственное оперативное управление государственным имуществом, права на владение, пользование и распоряжение этим имуществом (ср. ст. 5 Положения о государственных промышленных трестах) 8 является достаточной легитимацией для предъявления виндикационного иска каждым госорганом, за которым советское право в той или иной форме признает гражданскую правоспособность.
Когда виндикационный иск предъявляется госорганом к колхозу, кооперативной и иной общественной организации или к отдельному гражданину, он направлен на защиту права государственной социалистической собственности в обычном смысле виндикационной защиты: на возвращение собственнику- государству его имущества из незаконного владения несобственника-колхоза, кооперативной и иной общественной организации или отдельного гражданина. Переход объекта незаконного владения в законное владение подлежащего госоргана, будет ли им тот госорган, за которым закреплено это имущество, или, если таковой не известен, госорган, в общем ведении которого находятся имущества данного рода,9 по своему юридическому и 8 СЗ СССР 1927 г., № 39, стр. 392.
9 Постановление Пленума Верховного суда СССР от 22 апреля 1942 г. «О судебной практике по делам о возвращении совхозам и колхозам принадлежащего им скота, незаконно отчужденного во время эвакуации» возложило на земельные органы предъявление исков об изъятии незаконно отчужденного скота в случаях, когда невозможно было установить, какому совхозу или колхозу он принадлежал, и предусмотрело переход его в этих случаях в распоряжение названных органов (Сборник действующих постановлений Пленума и директивных писем Верховного суда СССР 1924—1944 гг., Юриздат, М., 1946, стр. 172). При невозможности установить, к компетенции какого госоргана должно быть отнесено предъявление виндикационного иска по поводу того или иного государственного имущества, иск должен быть предъявлен подлежащим финансовым органом, и виндицированный объект должен быть передан в его распоряжение, поскольку на финансовые органы возложены учет, оценка и реализация всякого государственного имущества, не переданного в оперативное управление определенного госоргана (ср. ст. ст. 1 и 4 Положения о порядке учета и использования национализированного, конфискованного, выморочного и бесхозяйного имущества от 17 апреля 1943 г., Сборник постановлений, приказов и инструкций по финансово хозяйственным вопросам, 1943, № 9, стр. 1—2; §§ 4—5 и 10 инструкции НКФ СССР от 31 мая 1943 г., № 311, по применению Положения 17 апреля 1943 г. — тот же сборник, 1943, № 9, стр. 2).
100


хозяйственному результату будет равносилен аналогичному переходу виндицированного имущества в непосредственное владение собственника, когда им является колхоз, промысловая артель или отдельный гражданин. Право собственности социалистического государства, нарушенное незаконным владением со стороны колхоза, кооперативной и иной общественной организации или отдельного гражданина, получает защиту в лице того госоргана, через который государство осуществляет свое право собственности на виндицированное имущество. Одновременно иск социалистического госоргана об истребовании закрепленного за ним имущества из незаконного владения колхоза, кооперативной и иной общественной организации или отдельного гражданина является средством защиты права самого госоргана на владение, пользование и распоряжение данным объектом государственной собственности, средством защиты его права на оперативное управление этим объектом, средством борьбы со всеми попытками нарушения установленного государством планового распределения и использования государственных иму- ществ.
Виндикационные иски между самими госорганами направлены не на возврат спорного объекта невладеющему собственнику из незаконного владения несобственника, но -лишь на возврат его в непосредственное оперативное управление того госоргана, в управлении которого он должен находиться, — из ненадлежаще (незаконно) установленного или возникшего 10 оперативного управления другого госоргана. Признание за госорганом, которому государство предоставляет в непосредственное оперативное управление известный комплекс основных и оборотных средств, определенных правомочий по владению, пользованию и распоряжению ими включает в себя признание за ним права на защиту каждого из этих правомочий —в том числе на защиту права владения. Нарушение этого права другим госорганом, связанное в подавляющем большинстве случаев с нарушением права пользования спорным объектом^ лишает управомоченный госорган возможности пла- нового использования закрепленного за ним имущества, использования его для выполнения возложенных на него государством функций и плановых заданий. Восстановление нарушенного владения госоргана-истца призвано обеспечить возможность планового использования виндицируемого имущества, восстановить нарушенное незаконным владением госоргана-ответ- 10 Например при ^случайном переходе имущества одного госоргана во владение другого.
101


чика плановое распределение основных и оборотных средств между госорганами.11
Плановое распределение государственных имуществ и тем самым возможность планового использования их нарушаются, как было указано, и в случаях нахождения их в незаконном владении колхозов, кооперативных и иных общественных организаций или отдельных граждан. Виндикация их госорганом у незаконных владельцев восстанавливает эту возможность. Тем не менее виндикационные иски госорганов в этих случаях прежде всего служат непосредственной цели обычной виндикации: возврату виндицируемого имущества его собственнику — государству (в лице госоргана) из незаконного владения несобственника. Гражданско-правовая защита права государственной социалистической собственности осуществляется при этом в своей прямой и обычной форме. И обратно: госорган-истец, виндицирующий закрепленное за ним имущество у другого госоргана, также осуществляет путем использования данного средства гражданско-правовой защиты общую цель охраны и укрепления государственной социалистической собственности, но на первый план при этом выдвигается именно задача планового использования государственных имуществ, на неприкосновенность которых в данном случае не посягает ни отдельный гражданин, ни какая-либо кооперативная или иная общественная организация.
Применение института виндикации для обеспечения планового распределения и использования отдельных частей единого фонда государственной собственности между социалистическими госорганами является одним из примеров использования социалистическим строем старой формы для развития нового содержания. Институт виндикации — в той его форме, в какой он установлен ст. 59 ГК, — в первую очередь направлен, конечно, на регулирование отношений между двумя различными собственниками. Но эта старая, принципиально отличная от буржуазной по своему классовому содержанию, правовая форма используется и для регулирования отношений между двумя социалистическими госорганами, ни один из которых не является 11
11 Аналогичная характеристика виндикационных исков социалистических госорганов дается обычно и теми, кто, не разделяя наших положений об органах оперативного управления государственными имуществами, не признает их собственниками государственного имущества. Я. Ф. Мико- ленко, напротив, утверждает, что виндикация между государственными органами может быть объяснена только при условии признания за госорганами права собственности «в особом смысле» (см.: Известия АН СССР. Отделение экономики и права, 1951, № 2, стр. 143). Это утверждение столь же порочно, как и исходное положение Я. Ф. Миколенко о праве собственности госорганов на закрепленное за ними государственное имущество.
102


собственником спорного имущества, — для регулирования отношений по спору, в котором вообще не возникает вопроса, какой из его участников является собственником спорного имущества. Старая правовая форма сохраняется здесь как «внешний облик» тех отношений, которые не только по своему экономическому, но и по правовому содержанию коренным образом отличны от тех, для опосредствования которых эта старая форма была предназначена по прямому смыслу ст. 59 ГК.
Необходимо отметить, кроме того, что советское законодательство вообще не связывает право истребования имущества из чужого незаконного владения с непременным наличием у истца права собственности на это имущество. Залогодержатель вправе истребовать потерянный им или похищенный у него предмет залога у всякого владельца, в том числе и у собственника (ст. 98 ГК). Наниматель вправе истребовать нанятое им имущество у всякого нарушителя его владения, в том числе и у собственника, —в силу предоставленного ему ст. 170 ГК права на судебную защиту против всякого нарушителя его владения. То же право должно быть признано по аналогии и за социалистической организацией или гражданином, получившим имущество во временное безвозмездное пользование. Право на истребование имущества из чужого незаконного владения должно быть признано также и за другими «законными владельцами», получившими имущество во владение в силу какого-либо правового основания (титула): за подрядчиком, получившим вещь заказчика для выполнения каких-либо операций над нею, за перевозчиком груза и багажа, за поклажепринимателем, в частности за лицом, получившим на хранение вещь, описанную судебным исполнителем (ст. 280 ГПК), за комиссионером (ст. 275-д ГК), за совхозом или колхозом, получившим на временное содержание безнадзорный и пригульный скот (ст. 4 постановления СНК РСФСР от 26 октября 1932 г. о безнадзорном и пригульном скоте),12 и т. п.
Владение каждого из названных «законных владельцев», владеющих чужим имуществом в силу договора с собственником этого имущества или с госпредприятием, за которым оно закреплено, либо в силу поручения подлежащего госоргана (органа милиции, судебного исполнителя и т. д.), имеет свои особые реквизиты и защищается в соответствии с юридической природой того права, в силу которого каждый из них владеет вещью. В одних случаях это владение защищается в его непосредственной связи с пользованием вещью, как это имеет, например, место в отношении нанимателей (арендаторов) или
1? СУ РСФСР 1932 г.. № 83, ст. 362
103


организаций и граждан, получивших имущество во временное безвозмездное пользование, в других — оно охраняется как «голое» владение, поскольку владельцы этой категории управомочены только на владение вещью и не вправе пользоваться ею, как это имеет, например, место в отношении залогодержателя (ст. 96 ГК), перевозчика, поклажепринимателя или комиссионера.13
Другое различие в охране владения названных «законных владельцев» чужого имущества заключается в том, что одни из них имеют право истребовать это имущество—в случае нарушения их владения — как от третьих лиц, так и от собственника (или от того, от кого они его получили), как это имеет место при залоге или договоре имущественного найма (ст. ст. 98 и 170 ГК),14 другие же вправе истребовать выбывшее из их 13 Постановлением 19 марта 1948 г. «О судебной практике но делам об исключении имущества из описи» Пленум Верховного суда СССР признал право на предъявление указанных исков как за собственниками описанного имущества, так и за лицами, в пользовании которых это имущество находится на основании закона или договора с собственником (Сборник постановлений 1924—1951 гг., стр. 223). Тем самым Пленум расширил круг лиц и организаций, управомоченных на предъявление исков об исключении имущества из описи, ибо директивное письмо Верховного суда СССР от 9 июля 1936 г., № 39, «О порядке рассмотрения исков третьих лиц об освобождении имущества от описи» квалифицировало эти иски как иски о праве собственности со ссылкой на ст. 59 ГК, т. е. имело в виду только собственников описанного имущества (Сборник действующих постановлений Пленума и директивных писем Верховного суда СССР 1924—1944 гг., Юриздат, М., 1946, стр. 192). Можно лишь пожелать, чтобы в дальнейшем Верховный суд СССР сделал еще один шаг и признал право на иск об исключении имущества из описи также и за организациями и лицами, которые лишь владеют имуществом по договору с собственником или по иному правовому основанию, — без права пользования этим имуществом (например по договору хранения).
14 Ст. 98 ГК в общей форме говорит о праве залогодержателя истребовать потерянный им или украденный у него предмет залога у всякого владельца, в том числе и у собственника. Ст. 170 ГК в той же общей форме предоставляет нанимателю право судебной защиты против всякого нарушителя его владения, в том числе и против собственника. Тем не менее существует известное различие во взаимоотношениях залогодержателя и в особенности нанимателя с третьими лицами и с собственником. Отношения залогодержателя и нанимателя с третьими лицами регулируются на аналогичных началах с отношениями собственника с третьими лицами — применительно к ст. 59 ГК. Отношения же их с самими собственниками заложенного или нанятого имущества регулируются с учетом их договорных отношений с собственником, что имеет особо важное значение для регулирования отношений нанимателя с собственником. Последний, нарушая право владения и неразрывно связанное с ним право пользования нанимателя, нарушает тем самым свои обязанности по договору имущественного найма и отвечает перед нанимателем в соответствии с нормами закона о договоре найма и условиями заключенного с нанимателем договора. Иначе говоря, ответственность собственника перед нанимателем
104


владения имущество только от третьих лиц, незаконно им завладевших, но не от собственника и не от того, от кого имущество было ими получено, как это имеет место при договорах перевозки, хранения и т. п. Это последнее различие обусловлено гем, что владение залогодержателя или нанимателя охраняется не только в интересах собственника, но и в интересах самого залогодержателя или нанимателя,1' тогда как владение перевозчика или поклажепринимателя охраняется в интересах собственника и защищается по иску перевозчика или поклажепринимателя именно и прежде всего в интересах собственника, в интересах же самого перевозчика или поклажепринимателя — лишь в той мере, в какой они отвечают за сохранность переданного в их владение имущества перед собственником или имеют право на преимущественное удовлетворение их претензий к собственнику из стоимости находящегося в их владении имущества (ч. 3 ст. 101 ГК), Собственник, изъявший свое имущество у перевозчика или поклажепринимателя вопреки, либо помимо воли перевозчика или поклажепринимателя, будет нести ответственность перед ними за нарушение соответствующих условий договора перевозки или хранения, но не может быть присужден к возврату им своего имущества.
Необходимо особо подчеркнуть, что во всех указанных случаях защиты владения «законных владельцев» чужого имущества дело идет о защите владения, опирающегося на какое-либо правовое основание (титул): на залоговое право (ст. 98 ГК), на право по договору имущественного найма (ст. 170 ГК), по договору комиссии (ст. 275-д ГК), по иному договору, регулируемому нормами ГК (договор подряда) или специального законодательства (договор перевозки и др.), либо по договору, хотя и не предусмотренному действующим законодательством, но не вызывающему сомнений с точки зрения его дозволенности
в первую очередь регулируется нормами обязательственного права, в то время как ответственность третьих лиц перед нанимателем в порядке ст. 170 ГК определяется применительно к правилам ст. 59 ГК. Когда квартиронаниматель просил суд обязать домовладельца изолировать занимаемое им помещение и не чинить ему препятствий в устройстве печи и суд отказал в приеме искового заявления, ГСК Верховного суда СССР, признав этот отказ неправильным со ссылкой на ст. 170 ГК, указала, что наймодатель в силу ст. 171 ГК не вправе односторонне изменять условия договора и ухудшать жилищные условия нанимателя (определение от 12 августа 1950 г. по иску Гусьмалая к Хайдаренко об изолировании помещения).
15 Залогодержатель и наниматель также отвечают перед собственником за сохранность переданного в их владение имущества, но основное значение имеет для них сохранение предмета залога для преимущественного удовлетворения из его ценности (ст. 85 ГК) или для возможности пользования нанятым имуществом (ст. 152 ГК).
105


(договор ссуды в смысле договора о временном безвозмездном пользовании имуществом). Иначе говоря, дело идет о так называемой петиторной защите владения, предпосылкой которой является наличие правового основания (титула) владения вещью, а не о так называемой поссессорной защите, предпосылкой которой является фактическое господство над вещью16 независимо от титула и которая осуществляется путем особых — «поссессорных» или «владельческих»—исков. Нам приходилось уже неоднократно указывать, что ни ГК, ни ГПК не предусматривают особых владельческих исков, посредством которых защищалось бы владение как таковое — независимо от всякого титула, от вопроса о праве на владение.17 Это необходимо подчеркнуть тем определеннее, что и в послевоенной цивилистической литературе высказывалось мнение о наличии в советском праве защиты фактического владения независимо от его правового основания.18
Предоставление залогодержателю (ст. 98 ГК), нанимателю (ст. 170 ГК) и другим «законным владельцам» чужого имущества права на истребование его из чужого незаконного владения
16 Применяя общепринятую формулу о фактическом, т. е. физическом или хозяйственном, господстве над вещью, независимо от права на нее, мы имеем, само собой разумеется, в виду не отношение владельца к вещи, а определенную форму общественных отношений между людьми по поводу вещей (средств производства и предметов потребления), — отношений, регулируемых советским правом именно в качестве общественных отношений между субъектами права.
17 См. наши статьи: «Проблема защиты фактического владения в советском праве» (Советское государство и право, 1941, № 4); «Защита •фактического владения в условиях мирного и военного времени» (Ученые труды Всесоюзного Института юридических наук, вып. IX, Юриздат, М., 1947) и нашу работу «Государственная социалистическая собственность» (1948, глава IX, § 82).
18 См. рецензию Г. Н. Амфитеатрова и др. на «Гражданское право», тт. I и II, 1944; Г. Н. Амфитеатров. Активная и пассивная легитимация при виндикации в советском праве. Научная сессия, посвященная 20-летию существования Всесоюзного Института юридических наук (1925—1945). Тезисы докладов, М., 1946, стр. 34—36. М. В. Зимилева, указав на наличие различных мнений по вопросу о защите владения в советском праве и на необходимость особого исследования этой проблемы, в конечном счете склонилась все же к признанию наличия владельческих исков в советском праве (Война и право собственности. Сборник «Советское право в период Великой Отечественной войны», ч. I, Юриздат, М., 1948, стр. 48—50). Напротив, Д. М. Генкин, допускавший ранее наличие владельческой защиты в советском праве (Гражданское право, т. I, 1944, стр. 248), в одной из позднейших работ признал, что ГК РСФСР «не установил особого института владения, отдельного от института права собственности, и не ввел особой владельческой защиты, исключающей в судебном споре ссылку На право собственности» (Д. М. Генкин, И. Б. Н о в и п к и й, Н. В. Рабинович. История советского гражданского права. Юриздат, М . 1949, стр. 115).
106


свидетельствует о наличии в действующем советском гражданском праве более широкого — по сравнению с виндикационным иском собственника, предусмотренным ст. 59 ГК, — понятия иска об истребовании имущества из чужого незаконного владения. Под это более широкое понятие подпадают как иски невладеющего собственника об истребовании его имущества из чужого незаконного владения, а равно иски госорганов о возврате в их оперативное управление закрепленного за ними имущества, так и иски любого участника гражданского оборота, управомоченного на владение имуществом в силу другого правового основания,—об истребовании этого имущества из чужого незаконного владения. Как и виндикационный иск невладеющего собственника к незаконному владельцу, предусмотренный ст. 59 ГК, все названные иски являются в недоговорными вещными исками об истребовании в натуре индивидуально-определенного имущества, включая имущество, определяемое по общему правилу родовыми признаками, но оказавшееся индивидуализированным 19 в том или ином конкретном случае (зерно, ссыпанное в определенное зернохранилище; грузы, помещенные на определенном участке заводской территории, и т. п.).
В н е д о г о в о р н ы й характер названных исков отличает их от исков, предъявляемых одним контрагентом о возврате индивидуально-определенного имущества другому в силу соответствующего условия заключенного между ними договора (ст. 174 ГК), истребование индивидуально-определенного имущества в натуре—от исков, предъявляемых теми же управомоченными на владение (по праву собственности или по какому- либо иному основанию) в порядке ст. ст. 403—404 или ст. 399 ГК в случае отсутствия у ответчика спорного имущества в натуре на момент предъявления иска20 и удовлетворяемых путем замены его другим равноценным имуществом того же рода.21
19 Ср.: М. М. Агарков. Обязательство по советскому гражданскому праву. Юриздат, М., 1940, стр. 156—157.
20 Наличие у ответчика спорного имущества в натуре на момент предъявления иска является необходимой предпосылкой для предъявления виндикационного иска. Замена спорного имущества другим равноценным имуществом того же рода означает изменение основания иска (ст. 2 ГПК) и переход от ст. ст. 59 и 60 ГК к ст. 403 или соответственно к ст. 399 ГК (подробнее см. главу IV, § 1).
21 Ср. определение ГСК Верховного суда СССР ог 4 июля 1946 г. по иску Спектор к Новомосковскому горсовету и Харину о расторжении договора и выселении, которым ГСК, ввиду невозможности возврата в натуре изъятого у истца имущества и согласия ответчика на предоставление истцу равноценного имущества, признала, что этим были бы удовлетво- 107


Ответчиком по виндикационному иску может быть только тот, в чьем незаконном владении спорное имущество находится в момент предъявления иска. Если после предъявления иска спорное имущество было передано ответчиком другому лицу или по иным причинам оказалось во владении этого лица (либо организации), последнее должно быть привлечено в качестве надлежащего ответчика по виндикационному иску — в зависимости от обстоятельств дела либо в качестве соответчика (ст. 163 ГПК), либо с заменой им первоначального ответчика (ст. 166 ГПК). Если до предъявления иска спорное имущество уже выбыло из владения того лица, в незаконном владении которого оно ранее находилось, и оказалось в незаконном владении другого лица (или организации), виндикационный иск как иск об истребовании имущества в натуре может быть предъявлен только к этому лицу (или организации). Суды, однако, не проводя в некоторых случаях достаточно четкого разграничения между отдельными видами исков,22 не всегда привлекают надлежащего ответчика по виндикационному иску и в результате выносят неправильное решение по делу. Так, например, Рыбокоптильный завод предъявил виндикационный иск к колхозу «Новинка» о возврате лошади. Народный суд, рассматривая иск завода как требование о взыскании стоимости лошади, отказал заводу в иске со ссылкой на пропуск срока исковой давности. Между тем спорная лошадь к моменту рассмотрения дела оказалась уже во владении другого колхоза. Если бы суд правильно квалифицировал иск завода как виндикационный иск и заменил первоначального ответчика надлежащим в порядке ст. 166 ГПК, он не имел бы оснований 23 применять исковую давность к иску госпредприятия об истребовании закрепленного за ним имущества ния колхоза.24
Подведение исков многочисленной категории владельцев, управомоченных на владение имущества из незаконного владе-
по какому-либо иному рены интересы истца (Судебная практика Верховного суда СССР, 1946. вып. VII, стр. 28). Присуждение истцу — с его согласия и при имеющейся у ответчика к тому возможности — другого равноценного имущества взамен спорного имущества предусматривает и п. 10 постановления Пленума Верховного суда СССР от 19 марта 1948 г. «О судебной практике (Сборник постановлений
г. Любань Тосненского г. по делу Рыбокоптиль-
нума Верховного суда СССР от 19 марта 1948 по делам об исключении имущества из описи» 1924—1951 ГГ., стр. 223).
22 Подробнее см. главу IV, § 1.
25 См. ниже, стр. 146.
24 См. решение народного суда 2-го участка района Ленинградской области от 7 марта 1952 ного завода с колхозом «Новинка». 18 апреля 1952 г. ГСК Ленинградского облсуда оставила решение суда в силе. Решение суда и определение ГСК были опротестованы прокуратурой.
108


основанию, чем право собственности, под общее понятие исков об истребовании имущества из чужого незаконного владения2Г означает распространение на них правил ст. 59 ГК о расчетах между собственником и незаконным владельцем — с теми, однако, изъятиями из этих правил, которые могут быть обусловлены особым характером того права (правового основания, титула), в силу которого законный владелец данной категории управомочен на владение имуществом. Во всяком случае, эти правила применимы к расчетам нанимателей, имеющих право на получение доходов с нанятого ими имущества от третьих лиц, незаконно завладевших этим имуществом, а также к расчетам совхоза и колхоза в случае незаконного завладения со стороны какого-либо третьего лица безнадзорным и пригульным скотом, переданным совхозу или колхозу на временное содержание в порядке ст. 4 постановления СНК РСФСР от 26 октября 1932 г.
Следует всемерно приветствовать предложение о включении в будущий ГК СССР права истребовать имущество из чужого незаконного владения, а также права требовать устранения нарушений права, не связанных с лишением владения имуществом, не только собственнику, но и несобственнику, владеющему имуществом в силу закона или по договору с собственником. Включение в ГК СССР подобной нормы устранило бы всякие сомнения в наличии этих прав у законных владельцев указанного типа, которыми, с нашей точки зрения, они обладают уже и по действующему советскому праву. Вместе с тем мы не можем не выразить повторно25 26 пожелания, чтобы не применяемый в советском законодательстве и понятный только специалистам термин «виндикационный иск» — был заменен термином «иск об истребовании имущества», с присоединением в необходимых случаях слов: «из незаконного (или „чужого незаконного") владения». Это общее наименование может быть применено и к иску невладеющего собственника, и к иску госоргана о возврате имущества в его непосредственное оперативное управление, и к иску любого управомоченного на владение имуществом в силу какого-либо правового основания — с сохранением внутри этого родового понятия тех различий, которые имеются ныне, сохранятся и после издания ГК СССР и обусловлены различием в самом характере права, являющегося основанием (титулом) владения.27
25 См. выше, стр. 106—107.
26 См. нашу работу: «Государственная социалистическая собственность», стр. 536.
27 Б. Б. Черепахин, ссылаясь на то, что «не может быть ответчиком по виндикационному иску незаконно владеющий собственник», называет иски,
109


Иски колхозов об истребовании принадлежащего им на праве собственности имущества из чужого незаконного владения в полной мере подпадают под общее понятие виндикационного иска, как иска невладеющего собственника к незаконно владеющему чужим имуществом несобственнику (ч. 1 ст. 59 ГК).
Колхоз как собственник колхозного предприятия с его живым и мертвым инвентарем, производимой им продукции и общественных построек (ст. 7 Конституции СССР), как субъект права групповой колхозной собственности, включая продукцию колхозного производства, которой «он может распоряжаться вполне свободно, по собственному усмотрению»,28 предъявляет иск об истребовании принадлежащего ему на праве собственности имущества из чужого незаконного владения в соответствии с прямым смыслом ч. 1 ст. 59 ГК.
Под общее понятие виндикационного иска в смысле ч. 1 ст. 59 ГК подпадают и иски промысловых артелей, потребительских обществ и других первичных кооперативных, а также общественных организаций об истребовании принадлежащего им на праве собственности имущества из чужого незаконного владения.
предусмотренные ст. ст. 120 и 170 ГК, «специальными исками вещноправового типа» (Виндикационные иски в советском праве. Ученые записки Свердловского юридического института, т. I, 1945, стр. 37). Ю. К. Толстой, напротив, объединяет виндикационный иск невладеющего собственника, иск госоргана и иск договорного владельца (нанимателя, перевозчика, хранителя и т. д.) к третьим лицам под общим понятием виндикационного иска, достаточной легитимацией для предъявления которого яв\яется наличие у истца абсолютного вещного права (права на владение имуществом). Высказываясь за отказ от традиционного представления о виндикационном иске как об иске собственника, К). К. Толстой в статье о гражданско-правовых средствах защиты права собственности пишет: «Виндикация — это иск обладателя абсолютного вещного права к незаконному владельцу о возврате вещи в натуре». Действительным основанием легитимации для предъявления иска об истребовании имущества из чужого незаконного владения является, однако, то право, в силу которого истец обладает правомочием владения: право собственности, право госоргана на оперативное управление закрепленным за ним имуществом, право нанимателя и т. д.. а не самое правомочие владения, рассматриваемое в виде какого-то особого и притом абстрактного права — по существу вне непосредственной связи с его конкретным правовым основанием (титулом) для каждой категории управомоченных на предъявление иска владельцев имущества. Подобная трактовка иска об истребовании имущества из чужого незаконного владения столь же неправильна, как и попытка утверждать, что основанием иска об истребовании имущества является право собственности или право владения. В этой двучленной формуле вся масса правовых оснований, кроме права собственности, подменяется той же абстрактной категорией «права владения».
28 И. Сталин. Экономические проблемы социализма в СССР, стр. 93.
110


§ 2. Право социалистических организаций на истребование от всякого приобретателя их незаконно отчужденного имущества
В целях усиленной охраны государственной социалистической собственности ст. 60 ГК предоставляет государственным учреждениям и предприятиям право истребовать принадлежащее им имущество, незаконно отчужденное каким бы то ни было способом, от всякого приобретателя — независимо от добросовестности или недобросовестности последнего.29 Единственное исключение из этого неограниченного права на истребование госорганами закрепленного за ними и незаконно отчужденного имущества сделано лишь для ценных бумаг на предъявителя, содержащих обязательство платежа денежной суммы, для билетов Государственного Банка СССР, а также для государственных казначейских билетов (см. прим. 2 к ст. 60 ГК).
Предоставленное ст. 60 ГК социалистическим госорганам право неограниченного истребования закрепленного за ними и незаконно отчужденного имущества от всякого приобретателя распространяется не только на иски госорганов против отдельных граждан и колхозов, кооперативных и иных общественных организаций, но и на иски между самими госорганами.
Применение преимущества, предоставленного ст. 60 ГК госорганам, к искам об истребовании их имущества из незаконного владения других социалистических организаций — как государственных, так и общественных —обусловлено тем основным принципом, неуклонного проведения которого требует задача охраны и укрепления ведущей формы социалистической собственности: принципом планового распределения
и использования всех государственных имуществ, предоставленных социалистическим государством его госорганам для выполнения возложенных на них задач.
В отношении исков госорганов к колхозам, кооперативным и иным общественным организациям вопрос о применении ст. 60 ГК не вызывает разногласий в юридической литературе.30 Если бы суд в каком-либо конкретном случае признал, чго изъятие добросовестно приобретенного колхозом или кооперативной (а также общественной) организацией государственного имущества, подлежащего возврату госоргану-истцу в силу 29 См. определения ГСК Верховного суда СССР: 1) по делу Мурги со Столыгой и Левченко (1951 г.); 2) от 30 сентября 1952 г. по делу Дзержинского райфинотдела г. Курска с Макриновым; 3) от 23 августа 1952 г. по делу Станиславского инвентаризационного бюро со Станиславским аптекоуправлением.
30 См. также решение Госарбитража при СНК УССР по делу Укр- пснькотреста с колхозом имени Ворошилова (Бюллетень Госарбитража при СНК СССР, 1935, № 15, стр. 21).
111


•ст. ст. 59 и 60 ГК, резко нарушает выполнение плана ответчика и в то же время не является необходимым для выполнения программы госоргана-истца, он может по просьбе ответчика или по собственной инициативе отложить дело слушанием и известить о спорном имуществе соответствующие планово-регули- рующие органы в порядке ст. 172 ГПК. От последних будет зависеть передача этого имущества колхозу, кооперативной или иной общественной организации в порядке, установленном постановлениями СНК СССР от 15 февраля 1936 г. и 5 мая 1940 г.31 Распоряжение компетентного органа о передаче спорного государственного имущества ответчику в указанном порядке повлечет за собой прекращение производства по делу.
Кроме того, суд должен был бы приостановить производство по делу в порядке ст. 113 п. «д» ГПК, если бы при разборе дела ответчик (колхоз, кооперативная или иная общественная организация) представил доказательство о том, что им уже возбуждено перед планово-регулирующими органами ходатайство о передаче ему спорного государственного имущества в установленном законом порядке.32
Аналогичный порядок отложения дела и приостановления производства по делу следует применять и в органах арбитража. Правда, ни в Положении о Госарбитраже СССР, ни в Правилах рассмотрения и разрешения имущественных споров органами Госарбитража нет постановлений, аналогичных ст. 113 п. «д» и ст. 172 ГПК. Ст. 9 Положения о Госарбитраже33 (как и ст. 14 Положения о Госарбитраже РСФСР) 34 и ст. ст. 48—50 Правил предусматривают непосредственно лишь последующее, по разрешении спора между сторонами, сообщение арбитража вышестоящим организациям, а также органам контроля и прокуратуры о выявленных в деятельности хозорганов недочетах и злоупотреблениях. Ст. 36 Правил обязывает органы Госарбитража привлекать к рассмотрению дела, кроме организаций, непосредственно заинтересованных в деле, также и «представителей организаций, участие которых необхо31 СЗ СССР 1936 г., № 11, ст. 93; Сборник по законодательству для работников государственной промышленности СССР, Госюриздат, 1951. стр. 123.
32 В нашей работе «Государственная социалистическая собственностью мы связывали сообщение суда и арбитража планово-регулирующим органам в порядке ст. 172 ГПК с приостановлением производства по делу в порядке ст. 113 п. «д» ГПК. Необходимо, однако, проводить указанное в тексте разграничение между отдельными интересующими нас случаями, в одних из которых применяется лишь отложение дела и в других — приостановление производства по делу.
33 СЗ СССР 1931 г., № 26, ст. 203; 1932. № 45. ст. 269.
34 СУ РСФСР 1933 г., № 35, ст. 127.
П12


димо для правильного разрешения дела или надлежащего исполнения решения» (представителей спецбанков и Госбанка, финорганов и т. д.).35 Если необходимость привлечения названных или иных заинтересованных организаций выяснится лишь при рассмотрении дела арбитражем, он может отложить дело и известить заинтересованный госорган в том же порядке, как1 это делает суд на основании ст. 172 ГПК. Позволительно думать, что в случае представления одной из сторон данных о возбуждении ею соответствующего ходатайства о разрешении спорного вопроса соответствующим планово-регулирующим органом арбитр должен приостановить производство по делу в том же порядке, как это должен сделать суд на основании п. «д» ст. 113 ГПК.
Аналогичный порядок отложения дела и приостановки производства по делу должен применяться судом и арбитражем в подлежащих случаях и при рассмотрении исков об истребовании государственного имущества между самими г о с орган а м и.
В цивилистической литературе существует разногласие по вопросу о том, применяется ли правило ст. 60 ГК о неограниченном праве госоргана на истребование закрепленного за ним и незаконно отчужденного имущества от всякого приобретателя также и к истребованию этого имущества у госоргана — добросовестного приобретателя. По мнению одних, ограничение виндикации государственного имущества в пользу госоргана — добросовестного приобретателя противоречило бы самому назначению виндикации «как методы борьбы с внеплановым переходом государственного имущества».36 По мнению других, изъятие 35 Цитируется по сборнику: Арбитраж в советском хозяйстве, сост. В. Н. Можейко и 3. И. Шкундиным, изд. 4-е, Юриздат, М., 1948, стр. 205 и 207.
36 Г. Н. Амфитеатров. Вопросы виндикации в советском праве. Советское государство и право, 1941, № 2, стр. 44. Равным образом, и Б. Б. Черепахин, со ссылкой на практику арбитражных комиссий, считает, что добросовестность госоргана-приобретателя не исключает виндикации незаконно отчужденного имущества (Виндикационные иски в советском праве. Ученые записки Свердловского юридического института, т. I, стр. 56). В приведенных Б. Б. Черепахиным решении ВАК РСФСР от 18 августа 1924 г. по делу о виндикации баркаса (Арбитражные комиссии при СТО СССР и ЭКОСО союзных республик. Решения, вып. I/V/, Изд. «Экономическая жизнь», 1925, стр. 201) и решении ВАКСТО по делу о виндикации заложенных в Госбанке и экзекутированных им товаров (Судебноарбитражный бюллетень, 19 апреля 1926, № 16—17, стр. 5—6) ВАК РСФСР и ВАКСТО действительно исходили из принципа неограниченной виндикации. В частности, и ВАКСТО подошла к оценке действий Госбанка не с точки зрения виндикационного процесса, а с точки зрения возмещения банком ущерба госоргану, товары которого были незаконно банком экзе- кутированы.
8 А. В. Венедиктов
ЦЗ


имущества, относящегося к оборотным средствам (фондамX у госоргана — добросовестного приобретателя могло бы привести к срыву плана этого госоргана, к нарушению его хозрасчета. В подтверждение этой последней позиции приводился пример с незаконной продажей товара хозорганом, отказавшимся от акцепта и принявшим товар на ответственное хранение, — другому хозоргану, не знавшему о том, что товар находится на ответственном хранении: «При неограниченной виндикации поставщик имел бы право истребовать товар у хозоргана-покупа- теля и тем расстроить его плановую деятельность».37
В приведенном примере поставщик-истец действительно обычно заинтересован лишь в получении денег за продукцию, поставленную им отказавшемуся от акцепта первоначальному заказчику. Но может сложиться и другая ситуация. Поставщик мог иметь в виду переадресовать продукцию другому своему заказчику, не менее остро нуждавшемуся в данной продукции,, чем госорган — добросовестный приобретатель, — притом заказчику, снабжение которого было запланировано на тот же операционный период, но не было осуществлено из-за недовыполнения поставщиком его производственной программы. Почему плановое снабжение подобного «второго» заказчика представляет менее важную задачу по сравнению со снабжением «третьего» добросовестного приобретателя, для которого случайная покупка продукции у отказавшегося от акцепта «первого» заказчика является, как правило, все же внеплановой закупкой? Представим себе и другой случай, когда транспортно-экспедиционная контора, экспедируя груз, оплаченный и принятый представителем госоргана-заказчика, по вине своих работников реализует этот груз и передает его добросовестному приобретателю — другому госоргану. Разве в этом случае также следует пренебречь интересами первого госоргана, план которого может оказаться под значительно большей угрозой срыва, чем план третьего, хотя бы и добросовестного приобретателя? Представим себе также случай, когда материалы, принадлежавшие промышленному госпредприятию, были завезены ошибочно на соседний склад снабженческо-сбытовой организации и отпущены 37 Гражданское право, т. I. Юриздат, М., 1944, стр. 249 (Д. М. Генкин). В учебнике «Советское гражданское право» (т. I, Госюриздат, М., 1950, стр. 308—309) Д. М. Генкин не касается данного вопроса. За ограничение виндикации оборотных фондов у госоргана — добросовестного приобретателя высказался С. Н. Братусь в учебнике для юридических школ: «В прртивном случае, т. е. при применении неограниченной виндикации, добросовестный приобретатель — государственная хозяйственная организация была бы поставлена в затруднительное положение, ее плановая деятельность могла бы быть нарушена» (Советское гражданское право. Изд. 4-е, Госюриздат, М., 1950, стр. 189).
114


ею другому госпредприятию. Выполнение чьего плана должно быть обеспечено в первую очередь в этом случае? Совершенно очевидно, что к решению проблемы следует подойти не под углом зрения отдельных примеров, а отправляясь от определенного принципа, которым может быть только принцип максимального обеспечения планового распределения и использования всех государственных имуществ. Этот принцип будет наилучшим образом обеспечен именно при неограниченной виндикации государственных имуществ также и между госорганами, а не при ограничении интересов плановых адресатов во избежание «ущемления» интересов внеплановых приобретателей предназначавшегося для других госпредприятий сырья, топлива и материалов.
Необходимо иметь в виду, кроме того, что по отношению ко всей фондируемой и планируемой продукции вообще отпадает самая возможность добросовестного приобретения ее госорганом, не получившим соответствующего фонда или планового назначения на эту продукцию. Поэтому весь вопрос об ограничении виндикации между госорганами может иметь практическое значение лишь по отношению к непланируемой продукции. Равным образом, он отпадает и по отношению к незаконно отчужденным основным средствам (в натуре), в частности, по отношению к незаконно отчужденному оборудованию. При современном порядке планового перераспределения как действующего, так и неиспользуемого и излишнего оборудования трудно представить себе случай добросовестного приобретения одним госорганом незаконно отчужденного каким бы то ни было способом оборудования, закрепленного за другим госорганом. Вот почему спор в цивилистической литературе ведется лишь по вопросу об истребовании оборотных средств. Если бы практика столкнулась все же с единичным случаем доб росовестного приобретения одним госорганом закрепленного за другим госорганом и незаконно отчужденного имущества, входящего в состав основных средств, приведенные выше соображения об истребовании оборотных средств должны быть применены и к истребованию основных средств, в том числе и к истребованию оборудования или строений.
Станиславское аптекоуправление купило в 1947 г. трехэтажный каменный дом у Фридмана, не являвшегося собственником дома и получившего документы о принадлежности ему этого дома преступным путем. Дом принадлежал в действительности другому лицу, погибшему во время войны, в связи с чем дом в 1944 г. перешел в собственность государства как выморочное имущество. В 1951 г. Станиславское инвентаризационное бюро обратилось в суд с иском о признании договора купли-продажи 8*
115


дома недействительным. ГСК Верховного суда СССР в определении от 23 августа 1952 г., по делу № 03/770, предложила суду разрешить вопрос о возврате дома жилищным органам в соответствии со ст. 60 ГК, особо подчеркнув право госорганов истребовать от всякого приобретателя принадлежащее им имущество, незаконно отчужденное каким бы то ни было образом. В данном случае, как и в приведенном выше деле Ленинградского завода с местным Советом одного из пригородов Ленинграда,38 дело шло о возврате дома госорганом — добросовестным приобретателем не госоргану, за которым он был закреплен, а о передаче выморочного имущества в ведение соответствующего госоргана. Однако это различие в фактическом составе от интересующего нас случая не имеет значения для решения основного вопроса о применении ст. 60 ГК к истребованию государственного имущества из незаконного владения госоргана— добросовестного приобретателя.39
Сложнее вопрос о распространении правила ст. 60 ГК о праве госорганов на истребование их незаконно отчужденного иму38 См. выше, стр. 90—91.
* Вот один из примеров судебной практики, когда суд мог столкнуться с анализируемым нами фактическим составом. Войсковая часть продала по акту, совершенному работниками административно-хозяйственного отдела по предложению командира части, трехмесячного жеребенка «представителю народного суда» Л. (народному судье) за 300 руб. Последний выдал своему зятю Г. доверенность на распоряжение жеребенком с предоставлением Г. права «отчудить его в свою пользу». Г. заключил с подсобным хозяйством одного из курортторгов Ленинградской области договор об обмене жеребенка (с придачей некоторого количества овса и сена) на нетель. Когда подсобное хозяйство отказалось выдать обусловленную договором нетель со ссылкой на то, что она больна бруцеллезом, и вслед за тем вообще уклонилось от выполнения договора, Г. предъявил иск об исполнении договора и получил по исполнительному листу 2000 руб. в возмещение стоимости жеребенка, овса и сена. Вслед за тем Л. был привлечен к уголовной ответственности по обвинению в ряде преступлений (в том числе предусмотренных ст. 109 УК), и его дело было рассмотрено УСК Верховного суда РСФСР в порядке надзора. УСК указала на необходимость установить, кто является собственником жеребенка, ставшего уже к этому времени рабочей лошадью, и на необходимость поворота решения по гражданскому делу Г. (дело Ленинградского областного суда по иску Г., № 3-7 1952 г.). При рассмотрении этого последнего дела ГСК областного суда, в зависимости от конкретных обстоятельств дела, могла бы либо применить ст. 30 ГК с последствиями по ст. 147 ГК к обеим сделкам (войсковой части с Л. и подсобного хозяйства курортторга с Г.) и обратить в доход государства все полученное сторонами по обеим сделкам, либо, установив отсутствие злостности нарушения закона работниками войсковой части, признать за последней право на истребование б. жеребенка (ныне лошади) по ст. 151 ГК. Если бы (что мало вероятно) была установлена и добросовестность приобретателя жеребенка — подсобного хозяйства, это не могло бы в силу ст. 60 ГК исключить право войсковой части на истребование закрепленного за ней имущества из незаконного владения другого госоргана, несмотря на его добросовестность как приобретателя.
116


щества от всякого приобретателя на колхозы, кооперативные и иные общественные организации.
Советские юристы неоднократно высказывались за то* чтобы в будущем ГК СССР колхозы, кооперативные и иные общественные организации были приравнены в этом отношении к госорганам.40
Возможно ли, однако, признание уже по действующему праву, — а не до издания ГК СССР — за колхозами, кооперативными и иными общественными организациями права на истребование их незаконно отчужденного имущества от всякого (т. е. и от добросовестного) приобретателя?
Когда в 1924 г. Московский губернский суд распространил действие ст. 60 ГК на потребительскую кооперацию — «ввиду того, что имущество Центросоюза путем распространительного толкования Гр. Кодекса в силу ст. 5 Вводного закона может быть отнесено к государственному имуществу», ГКК Верховного суда РСФСР в определении от 25 января 1925 г. категорически установила, что «уничтожить ст. 52 ГК, уничтожить грань между государственным и кооперативным имуществом, приравнять последнее к первому может только законодатель, если это окажется нужным, а не Губернский] С[уд]».41
Спустя два года после введения в действие ГК, при наличии в нем ст. 57, признававшей за кооперативными организациями право «владеть всякого рода имуществом наравне с частными лицами», точка зрения ГКК Верховного суда РСФСР бесспорно отвечала точному смыслу ст. ст. 52, 57 и 60 ГК РСФСР и общему уровню развития кооперативных организаций того времени. Но еще в первой фазе развития Советского государства, в годы социалистической индустриализации страны и коллективизации сельского хозяйства, законодатель все чаще и 40 См.: Г. Н. Амфитеатров. Вопросы виндикации в советском праве. Советское государство и право. 1941, № 2, стр 46; Б. Б. Черепахин. Виндикационные иски в советском праве. Ученые записки Свердловского юридического института, т. I, 1945. стр. 54; Н. Д. Казанцев. Законодательные мероприятия по укреплению колхозов. Советское государство и право, 1946, № 11 —12, стр. 37—38; А. В. Венедиктов. Государственная социалистическая собственность, 1948, стр. 537—538. См. также: Колхозное право, под ред. Н. Д. Казанцева и А. А. Рускола. Госюриздат, 1950, стр. 200—201; Г. А. А к се ненок, В. К. Григорьев, П. П. Пятницкий. Колхозное право. Госюриздат, 1950, стр. 156—157; О. А. Соболева. Проблема ответственности за причиненный имущественный ущерб по действующему колхозному праву. Автореферат кандидатской диссертации, Л., 1950, стр. 15; В. Л. Парийскпй. Защита права собственности в советском гражданском праве. Автореферат кандидатской диссертации, Л.. 1952, стр. 12.
41 Определения ГКК Верховного суда РСФСР за 1925 г., вып. I, № 11.
117


чаще стал распространять на кооперативные организации преимущества, установленные для государственных предприятий. В этом получали законодательное отражение и закрепление непрерывный рост кооперативно-колхозной собственности и организационно-хозяйственное укрепление кооперативных предприятий и в первую очередь колхозов как социалистических предприятий. Сближение в ряде вопросов правового режима, установленного для государственных и кооперативно-колхозных организаций (при сохранении различия между двумя формами социалистической собственности и соответственно между двумя видами социалистических предприятий) не могло не отразиться и на судебной практике. Уже в 1929 г. комментаторы судебной практики, приводя определение ГКК Верховного суда РСФСР от 25 января 1925 г., сочли необходимым подчеркнуть наличие в ней тенденций к распространению на кооперативную собственность действия ст. 60 ГК, «исходя из того значения, которое имеет кооперация в нашем хозяйстве».42
Во второй фазе развития Советского государства, в условиях полной победы социалистической системы во всех сферах народного хозяйства, после завершения коллективизации сельского хозяйства, ст. ст. 4—5 и 131 Конституции СССР, не говоря уже о большом количестве разнообразных нормативных актов, устанавливающих общий режим для государственной и кооперативно-колхозной собственности, являются свидетельством назревшей необходимости приравнения колхозов и других кооперативных организаций к госорганам в вопросе об истребовании их незаконно отчужденного каким бы то ни было способом имущества от всякого приобретателя.
В годы Великой Отечественной войны это приравнение по существу было проведено в отношении колхозов известным постановлением Пленума Верховного суда СССР от 22 апреля 1942 г. «О судебной практике по делам о возвращении совхозам и колхозам принадлежащего им скота, незаконно отчужденного во время эвакуации». Учитывая допущенные отдельными судами ошибки в квалификации незаконного отчуждения в пути эвакуированного совхозного и колхозного скота не уполномоченными на то лицами (погонщиками скота и др.), Пленум установил, что такая продажа «должна рассматриваться, как хищение скота у соответствующих совхозов и колхозов» и что, «с другой стороны, поскольку в данных случаях продажа скота в условиях эвакуации происходила в обстановке, исключающей возможность добросовестного заблуждения его приобретателей 42 Г. М. Свердлов и В. С. Тадевосян. Гражданский кодекс РСФСР в судебной практике. Юриздат, М., 1929, стр. 46.
118


в праве продавцов на продажу скота, приобретатели последнего, как правило, не могут признаваться добросовестными приобретателями». Исходя из этого, Пленум предложил судам в силу ст. ст. 59 и 60 ГК удовлетворять иски об изъятии у приобретателей отчужденного скота совхозов и колхозов, а расчеты с ответчиками по доходам и затратам производить как с недобросовестными приобретателями. Пленум допускал возможность оставления скота у приобретателей лишь в тех случаях, когда «продажа его в пути являлась правомерной, например, если она была вызвана необходимостью в целях охраны интересов владельца скота (продажа скота, неспособного следовать к месту назначения, и т. п.)».43
Постановление 22 апреля 1942 г. подверглось разноречивому толкованию в цивилистической литературе. Хотя оно было признано утратившим силу в 1950 г. — в связи с изменением обстоятельств, вызвавших его издание,44 высказанные в литературе суждения имеют некоторое значение для решения вопроса о пределах виндикации имущества колхозов и в настоящее время. Ряд авторов выдвигал на первый план в качестве основания для виндикации колхозного скота презумпцию недобросовестности приобретателя этого скота в условиях эвакуации. При этом они либо придавали второстепенное значение прирав- нению продажи скота не управомоченными на то лицами к хищению,4' либо вообще считали, что Верховный суд СССР имел в виду лишь уголовную ответственность за подобную продажу колхозного имущества, но не подводил ее под понятие хищения в смысле ст. 60 ГК.46 Другие, напротив, утверждали, что Пле43 Сборник действующих постановлений Пленума и директивных писем Верховного суда СССР 1924—1944 гг. Юриздат, М., 1946, стр. 172.
44 См. перечень, утвержденный Пленумом Верховного суда СССР 14 февраля и 3 и 17 марта 1950 г-
45 П. Е. Орловский. Практика Верховного суда СССР по гражданским делам в условиях Отечественной войны. Юриздат, М., 1944, стр. 15 (автор не указывал, правда, какому из двух аргументов, приведенных в постановлении Пленума, он придает главное значение, но характерно все же. что он излагал эти аргументы в иной последовательности, чем очи приведены в постановлении Пленума); Г. Н. Амфитеатров, Война и вопросы виндикации. Ученые записки Всесоюзного Института юридических наук, вып. III, Юриздат, М., 1944, стр. 49; он же. Иски собственников о возврате принадлежащего им имущества. Юриздат, М., 1945, стр. 12; К. С. Ю д е л ь с о н. Проблема доказывания в советском гражданском процессе. Госюриздат, 1951, стр. 261—263.
46 М. В. Зимилева. Война и право собственности. Сборник «Советское право в период Великой Отечественной войны», ч. I, 1948, стр. 55—56 и 59—60. Еще ранее ту же точку зрения высказывал Б Б. Черепахин, считавший, однако, что постановление Пленума не содержало презумпции недобросовестности приобретателей эвакуированного скота (Виндикационные 119


нум Верховного суда СССР установил одинаковые условия для? виндикации совхозного и колхдацого скота именно путем расширения понятия «хищения», подведя под него растрату скота> погонщиками.47 Приравнение незаконной продажи колхозного скота к хищению само по себе являлось достаточным основанием для изъятия скота у приобретателя. Практическое же значение ссылки Пленума на недобросовестность приобретателя заключалось, с одной стороны, в повышении требований к добросовестности приобретателей скота в условиях его эвакуации в годы Отечественной войны, с другой стороны, в указании на порядок расчетов собственников скота с незаконными владельцами его.48
В 1950 г. постановление Пленума от 22 апреля 1942 г. было признано утратившим силу. Проведенное в нем приравнение незаконной продажи колхозного имущества не уполномоченными на то лицами к хищению 49 сохраняет, однако, свое значение, иски в советском праве. Ученые записки Свердловского юридического института, т. I, стр. 45 и 42).
47 С. Н. Братусь в статье о некоторых вопросах науки гражданского' права и судебной практики по гражданским делам в период . Отечественной войны; А. В. Венедиктов. Государственная социалистическая собственность. 1948, стр. 536—538; Ю. К. Толстой в статье о гражданско-правовых средствах защиты права собственности в СССР.
48 Идея замены презумпции добросовестности приобретателя презумпцией его недобросовестности тем менее может быть принята, что Пленум» решая вопрос в плоскости гражданского права, вообще не мог ограничиться этой заменой и установить лишь уголовную ответственность за хищение скота, не приравнивая растраты к хищению: «... ибо весь вопрос заключался в том, чтобы предоставить колхозам право истребовать принадлежащее им имущество и у добросовестного приобретателя» (Ю. К. То v стой, указанная статья). Приравнение незаконной продажи колхозного скота не уполномоченными на то погонщиками (т. е. растраты вверенного йм скота) к хищению иск мочало возможность оставления этого скота и у добросовестного приобретателя — вопреки утверждению К. С. Юдельсона о том, что «иски не подлежали удовлетворению, если... приобретатель колхозного скота доказал в опровержение описанной презумпции (его недобросовестности, — А. В.) свою добросовестность» (ук. соч., стр. 262). Необходимо подчеркнуть, наконец, также, что дело шло именно о виндикации незаконно отчужденного кооперативно-колхозного имущества, а не о виндикации того же колхозного скота у законного приобретателя этого скота. Попытки отдельных народных судов возвращать колхозам скот, правомерно приобретенный покупателем (напри.мер, больной скот, не способный следовать к месту эвакуации, или выбракованный скот, проданный по постановлению общего собрания колхозников), были прекращены Верховным судом СССР в соответствии с постановлением Пленума от 22 апреля 1942 г. (П. Е. Орловский, ук. соч., стр. 15—17).
49 По утверждению комментаторов закона 7 августа 1932 г., действовавшего в момент принятия постановления Пленума от 22 апреля 1942 г., «хищения, о которых идет речь в законе, могут быть учинены в форме кражи, грабежа, мошенничества, присвоения, растраты и в форме всякого 120


поскольку ст. 3 Указа 4 июня 1947 г. подводит под общее понятие хищения колхозного, кооперативного или иного общественного имущества кражу, присвоение, растрату или иное хищение названного имущества.
Применяя в остальном к виндикации колхозного, кооперативного и иного общественного имущества общее правило ст. 60 ГК, судебная практика могла бы расширить виндикацию названного имущества лишь в тех же пределах, в каких Верховный суд СССР расширил виндикацию имущества граждан, подведя под понятие «потери» имущества в смысле ст. 60 ГК не только случаи «потери в буквальном смысле этого слова», но также и случаи «выбытия имущества из обладания собственника помимо его воли, вследствие небрежности, случая или непреодолимой силы».50
Применение к виндикации колхозного, кооперативного и иного общественного имущества общего правила ст. 60 ГК тем более не гарантирует полной охраны этого имущества против всех возможных случаев его незаконного отчуждения, что, согласно общепринятому в цивилистической литературе и отвечающему буквальному смыслу ст. 60 ГК мнению, собственник не вправе виндицировать у добросовестного приобретателя свое имущество в том случае, когда оно было похищено не у самого собственника, а у лица, к которому оно поступило в силу договора найма, хранения и т. д.51
иного преступного завладения социалистической собственностью» (А. Т р а й- н и н, В. М е н ь ш а г и н, 3. Вышинская. Уголовный кодекс РСФСР. Комментарий. Изд. 2-е, Юриздат, М.. 1946, стр. 277).
50 Постановление Пленума Верховного суда СССР от 7 октября 1943 г. по делу С. с А. (Судебная практика Верховного суда СССР, 1944, вып. II, стр. 9). См. также определение ГСК Верховного суда СССР от 18 января 1946 г. по делу Аветисян с Давтян и др. (Судебная практика Верховного суда СССР, 1946, вып. II, стр. 26) и от 29 марта 1950 г. но делу Монаховой с Прохоровой и др.
61 Г. Н. Амфитеатров. Вопросы виндикации в советском праве. Советское государство и право, 1941, 2, стр. 44; Б. Б. Черепахин.
Виндикационные иски в советском йраве. Ученые записки Свсрд \овского юридического института, т. I, 1945, стр. 49; Гражданское право, т. I, 1944, стр. 248 (Д. М. Генкин); Советское гражданское право, т. I, 1950,
стр. У2Л (Д. М. Генкин). Мы думаем, что в целях расширения гражданско- правовой охраны личной собственности и усиления борьбы с ее хищениями следовало бы в будущем ГК СССР признать за гражданином право неограниченной виндикации его похищенного имущества независимо от того, было ли оно похищено непосредственно у самого собственника или у того, кому собственник его передал в силу договора найма, хранения и т. п. Это необходимо сделать еще и потому, что в будущем ГК СССР следовало бы предоставить — по существу в соответствии с действующим правом (см. выше, стр. 103—107)—право на истребование похищенного или утерянного имущества также я лицу, владеющему имуществом в еи\у закона или по договору с собственником имущества. При подобном решении
121


Постановление Совета Министров и ЦК ВКП(б) от 19 сентября 1946 г. «О мерах по ликвидации нарушений Устава сельскохозяйственной артели в колхозах» обязало Советы Министров республик и край (обл) исполкомы в двухмесячный срок обеспечить возврат колхозам незаконно захваченных земель и незаконно взятого у них имущества, скота и денежных средств.52 Как было уже указано, осйовная масса незаконно изъятого у колхозов имущества была возвращена им в административно-правовом порядке, по постановлениям Советов Министров республик и решениям исполкомов. Во исполнение постановления 19 сентября 1946 г. и в дополнение к предусмотренным им мерам уголовно-правовой и административноправовой защиты Пленум Верховного суда СССР, в постановлении от 20 июня 1947 г. «О рассмотрении дел по взысканию колхозами дебиторской задолженности» 53 и повторно в постановлении от 5 мая 1950 г. «О судебной практике по гражданским колхозным делам»,54 дал руководящие указания судам о применении мер гражданско-правовой защиты в целях возврата колхозам незаконно взятого у них, с нарушением Устава сельскохозяйственной артели, имущества или возмещения действительной стоимости имущества в случае невозможности возврата его в натуре.
Постановление 19 сентября 1946 г. является новым этапом в деле расширения виндикации колхозного имущества. Оно «вплотную», если можно так выразиться, подводит к неограниченной виндикации от всякого приобретателя колхозного имущества, незаконно отчужденного каким бы то ни было способом. Но все же нельзя не признать, что непосредственно постановление 19 сентября 1946 г. предусматривает случаи незаконного отчуждения колхозного имущества, произведенного с нарушением Устава сельскохозяйственной артели. За пределами такого отчуждения (как и за пределами расширенного понятия хищения колхозного имущества, предусмотренного Указом 4 июня 1947 г.) остаются те случаи незаконного отчуждения колхозного имущества, когда оно поступает во владение добросовестного приобретателя в результате заблуждения, случая и т. п. — например, в результате ошибки транспортной организации, вызванной разъединением в пути адресованного колхозу груза с транспортными документами (накладной и т. п.), в результате вопроса имущество, похищенное у нанимателя, хранителя, перевозчика и т. д., могло бы быть истребовано от добросовестного приобретателя как нанимателем, хранителем, перевозчиком и т. п., так и самим собственником.
32 Известия, 20 сентября 1946, № 222.
53 Судебная практика Верховного суда СССР, 1947, вып. IV, стр. 4.
54 Сборник постановлений 1924—1951 гг., стр. 205.
122


ошибки ремонтной мастерской и т. д. Как ни единичны подобные случаи на практике, все же нет оснований отказывать колхозам в виндикации их имущества и в этих случаях.55
Дальнейшее усиление гражданско-правовой охраны колхозной собственности диктуется задачами всемерного организационнохозяйственного укрепления колхозов. Оно в полной мере отвечает постановлению Совета Министров СССР и ЦК ВКП(б) от 19 сентября 1946 г. и позднейшим директивам партии и правительства, направленным на борьбу с посягательствами на имущество колхозов. Имевшие место факты разбазаривания колхозного добра и другие нарушения Устава сельскохозяйственной артели были сурово осуждены на XIX съезде партии как анти- колхозные, антигосударственные действия, наносящие серьезный ущерб колхозному крестьянству, тормозящие дальнейшее организационно-хозяйственное укрепление колхозов и подрывающие авторитет партии и Советского государства. Было указано на необходимость решительно покончить с нарушениями Устава сельскохозяйственной артели и строго наказывать, как врагов колхозного строя, лиц, виновных в растаскивании колхозного добра. В постановлении Пленума ЦК КПСС от 7 сентября 1953 г. «О мерах дальнейшего развития сельского хозяйства СССР» также особо подчеркнута обязанность Министерства сельского хозяйства и заготовок СССР, местных партийных и советских органов обеспечить систематический контроль за строжайшим соблюдением Устава сельскохозяйственной артели и не допускать разбазаривания колхозного добра (п. 14, разд. VI).
Хотя приведенные указания направлены непосредственно на усиление партийной, уголовной и дисциплинарной ответственности расхитителей колхозного добра, необходимо сделать из них соответствующие выводы и в области гражданско-правовой охраны колхозной собственности, включая признание за колхозами права на истребование их незаконно отчужденного имущества от любого приобретателя. Различие между двумя формами социалистической собственности, сохраняющееся в период постепенного перехода от социализма к коммунизму, не исключает возможности расширения круга норм, устанавливающих в тех или иных отношениях одинаковый правовой режим для государственной и колхозной собственности. Как в действующем ГК (ст. ст. 44—45, 50 и 137; прим, к ст. 153; прим, к ст. 154; 56
56 Учитывая попытки некоторых судов уже в настоящее время признавать за колхозами в отдельных случаях право на неограниченную виндикацию их имущества, было бы желательно, чтобы Верховный суд СССР определил свое отношение к подобным попыткам еще до разрешения данного вопроса в будущем законе.
123


ст. ст. 164, 422—423 и др.), так и в других кодексах и иных законодательных56 и правительственных актах имеется ряд. постановлений, устанавливающих одинаковый правовой режим для государственных и кооперативных (включая колхозы) организаций. Наличие в определенном круге отношений одинакового правового режима, обусловленного однотипностью обеих форм общественной, социалистической собственности, отнюдь не означает приравнения колхозов к государственным предприятиям во всех остальных отношениях. Необходимо лишь, чтобы распространение той или иной нормы на колхозы не стирало существующего на данном этапе различия между двумя формами социалистической собственности. ( Те, кто возражает против распространения на колхо:
принципа неограниченной виндикации, считают, что «в отношении колхозной собственности этот принцип не может быть установлен потому, что эта собственность участвует в товарном, рыночном обращении», необходимо предполагающем защиту интересов добросовестного приобретателя чужого имущества, что авторы указанного предложения могли придти к нему «лишь в результате ошибочного отрицания группового характера колхозной собственности и ее связи с товарным обращением».55 * 57 * Однако в сферу товарного обращения на настоящем этапе включена не только колхозная собственность — продукция колхозного производства, но и потребительские продукты, производимые госпредприятиями. Тем не менее установленное ст. 60 ГК для виндикации государственного имущества исключение распространяется и на этот вид государственного имуще55 В числе этих актов следует упомянуть о постановлении ВЦИК и СНК РСФСР от 9 мая 1929 г. об изменении п. «б» ст. 3 закона от
10 октября 1923 г. о купле-продаже в розницу с рассрочкой платежа. Этим постановлением право неограниченной виндикации имущества, проданного или заложенного покупателем до полной оплаты покупной цены имущества, предоставленное предшествующим постановлением ВЦИК и СНК РСФСР от 22 декабря 1928 г. только госорганам (СУ РСФСР 1929 г., № 7, ст. 77), было распространено и на кооперативные организации, входящие ь соответствующую кооперативную систему (СУ РСФСР 1929 г., № 37, ст. 383). Хотя декрет ВЦИК и СНК РСФСР от 10 октября 1923 г. о купле-продаже в розницу (СУ РСФСР 1923 г., № 79, ст. 770) в настоящее время на практике не применяется, он все же формально не отменен (см.: Хронологическое собрание законов, указов Президиума Верховного Совета и постановлений Правительства РСФСР 1917—1927 гг., т. I, Юриздат, М., 1949, стр. 140—142). Мы отмечаем внесенное в него в 1929 г. изменение в особенности потому, что оно относится к сфере товарного обращения.
57 И. В. Павлов. Некоторые вопросы науки колхозного права.
Советское государство и право, 1953, № 1, стр. 30.
124


ства.58 Почему же неограниченная виндикация госорганами потребительских продуктов, включаемых в товарное обращение, не означает отрицания их связи с товарным обращением, а неограниченная виндикация колхозами объектов колхозной собственности, включая колхозную продукцию, — равносильна отрицанию ее связи с товарным обращением?
Возражающие против предоставления колхозам права на неограниченную виндикацию утверждают, что приписываемый ими сторонникам этого права «подход к оценке колхозной собственности, взятый в целом, по существу означает попытку приравнения ее в правовом отношении к собственности государственной, чего еще далеко не существует в области экономических отношений».59
Отметим прежде всего, что о приравнении колхозной собственности к государственной в правовом отношении вообще может идти речь лишь постольку, поскольку между ними существует еще различие в области экономических отношений. Когда колхозная собственность будет поднята до уровня государственной всенародной собственности, образуется единая коммунистическая собственность и отпадет вообще проблема приравнения колхозной собственности к государственной в правовом отношении. Определенные же общие моменты для государственной и колхозной собственности в области экономических отношений имеются и в настоящее время—они обусловлены однотипностью обеих форм собственности, и их наличие ни в какой мере не устраняет существующего экономического различия этих двух форм.
Как было уже указано, наличие в определенном круге отношений одинакового правового режима, обусловленного той же однотипностью двух форм социалистической собственности, отнюдь не означает приравнения колхозов к государственным предприятиям, колхозной — групповой собственности к государственной — общенародной собственности, во всех остальных отношениях.60
Авторы, оспаривающие неограниченную виндикацию колхозного имущества, не учитывают, что проведенное в Указе 4 июня 1947 г.рриравнение растраты к краже и иному хищению как 68 Мы не говорим уже о том, что ст. 60 ГК предоставляет любому собственнику право на неограниченную виндикацию утерянного им или похищенного у него имущества.
69 И. В. Павлов, ук. статья, стр. 30.
60 См. наши статьи: Советское право и охрана социалистической собственности. Вестник Академии наук СССР, 1952, № 6, стр. 38; Гражданско-правовая охрана социалистической собственности. Советское государство и право, 1952, № 12, стр. 23.
125


в отношении государственного, так и в отношении колхозного имущества (ст. ст. 1 и 2) 61 определяет и соответствующее понимание «похищенного» у госорганов и колхозов имущества в смысле ст. 60 ГК, т. е. означает приравнение колхозной собственности к государственной в вопросе о виндикации имущества, растраченного тем, кому оно было госорганом или колхозом доверено.62
Эти авторы не учитывают также, что колхозное имущество, отчужденное с нарушением Устава сельскохозяйственной артели, может быть истребовано, на основании и в соответствии с постановлением Совета Министров СССР и ЦК ВКП(б) от 19 сентября 1946 г., не только от организаций и лиц, непосредственно приобревших это имущество, но и от третьих добросовестных приобретателей его,63 — иначе говоря, что и в этом огно-
61 Ссылаясь на различие в санкциях, установленных Указом! 4 июня 1947 г. за хищение государственного имущества, с одной стороны, ik колхозного, кооперативного и иного общественного имущества, — с другой, авторы, возражающие против неограниченной виндикации колхозного имущества, считают это различие выражением общей тенденции советского законодательства, направленной на установление различного правового режима для государственной и колхозной собственности. Мы же склонны придавать решающее значение тому, что Указ 4 июня 1947 г. «Об уголовной ответственности за хищение государственного и колхозного имущества», в отличие от одновременно изданного Указа «Об усилении охраны личной собственности граждан» (Ведомости Верховного Совета СССР, 1947, № 19), одинаково подводит растрату как государственного, так и колхозного имущества под общее понятие хищения, что имеет особое значение для решения гражданско-правового вопроса о пределах виндикации колхозного имущества.
62 Ср.: Ю. К. Толстой в статье о гражданско-правовых средствах защиты права собственности в СССР.
63 Отрицать за колхозом это право — значит открыть для лиц, «приобревших» за низкую цену или даже бесплатно колхозный скот, либо обменявших свой малопродуктивный скот на высокопродуктивный, более ценный скот колхозов, возможность совершить с выгодой для себя продажу или дальнейший обмен этого скота с третьим добросовестным приобретателем и тем самым лишить колхоз возможности виндицировать его скот у подобного приобретателя. Высказывающиеся против неограниченной виндикации колхозного имущества считают, что постановление 19 сентября 1946 г., не упоминая особо о возврате незаконно отчужденного имущества колхоза от добросовестного приобретателя, тем самым сохраняет для колхоза в силе общее правило ст. 60 ГК. Требование о возврате колхозам незаконно изъятого у них, либо незаконно отчужденного их правлениями или председателями колхозов имущества формулировано, однако, в постановлении 19 сентября 1946 г. и в позднейших директивах партии и правительства с такой категоричностью, что признание действий по изъятию или отчуждению колхозного имущества незаконными не может не поражать и сделок по приобретению этого имущества третьими лицами, в том числе и добросовестными приобретателями. Добросовестность же приобретателя может быть учтена лишь при определении последствий признания заключенной 126


шении виндикация колхозного имущества приравнена к виндикации государственного имущества.
Таким образом, предложение о признании за колхозами в будущем ГК СССР права на неограниченную виндикацию практически сводится лишь к тому, чтобы сделать последний шаг в этом направлении и признать за колхозами также право и на неограниченную виндикацию их незаконно отчужденного имущества, оказавшегося во владении третьих лиц в результате ошибки транспортной организации, ремонтной мастерской и т. п. Нет никаких оснований рассматривать это завершение последовательно проводимого после войны расширения виндикации колхозного имущества как попытку какого-то безоговорочного,, общего приравнения колхозной собственности к государственной.
Мы не видим поэтому оснований возражать против признания в будущем ГК СССР за колхозами, а также за другими кооперативными и иными общественными организациями права на истребование от всякого приобретателя их имущества, незаконно отчужденного каким бы то ни было способом.*
§ 3. Презумпция права государственной социалистической собственности
Наряду с правом истребования от всякого приобретателя незаконно отчужденного каким бы то ни было способом государственного имущества, предусмотренным ст. 60 ГК, судебная практика установила для виндикации государственного имущества два других изъятия из общих правил о виндикации: 1) презумпцию права государственной социалистической собственности* 64 и 2) неприменение исковой давности к виндикационном искам госорганов.
* От редактора. Точка зрения автора по вопросу о виндикации колхозного имущества является дискуссионной.
им сделки недействительной, но не для решения основного вопроса о недействительности самой сделки и соответственно о возврате колхозу его имущества (см. ниже, главу IV, § 3).
64 По мнению В. П. Воложанина, «термин „юридическое предположение44 гораздо точнее и понятнее выражает сущность характеризуемых правовых явлений, нежели устаревшее наименование „презумпция44, заимствованное из римского права. Слово „презумпция44 целесообразно употреблять в применении к буржуазному праву» (В. П. Воложанин. Юридические предположения в советском гражданском праве и процессе. Автореферат кандидатской диссертации, Свердловск, 1953, стр. 4). Я. Л. Штутин пользуется термином «законное предположение» (Я. Л. Штутин. Роль и значение законных предположений в советском гражданском процессе. X науч-
127


Формулированный впервые в определении ГКК Верховного суда РСФСР от 11 марта 1924 г. и подтвержденный 29 июня 1925 г. Пленумом Верховного суда РСФСР принцип презумпции государственной собственности является одним из наиболее характерных для советского социалистического права средств охраны всенародной собственности. Вопреки утверждениям некоторых юристов, он сохраняет свое принципиальное политическое значение и во второй главной фазе развития Советского государства. Возникшая в 1938 г. и продолжающаяся по настоящее время в литературе по гражданскому праву и процессу дискуссия по вопросу о самом значении презумпции государственной собственности во второй фазе развития нашего государства и о пределах ее применения представляет не только теоретический, но и практический интерес. Наука советского гражданского права и процесса должна помочь судебной практике в правильном применении презумпции государственной собственности во всех тех — хотя и исключительных, но разнообразных — случаях, когда суд вправе и обязан применить эту презумпцию для установления объективной истины при отсутствии необходимых (прямых и косвенных) доказательств. Необходимой предпосылкой эффективности этой помощи является изучение судебной практики в ее историческом развитии и выяснение процессуально-правового и материально-правового значения презумпции государственной собственности с учетом опыта этой практики.
Среди опубликованных решений Верховного суда РСФСР определение ГКК по делу Симбирского губпродкома с гр. Якуниным от 11 марта 1924 г. является, насколько мы могли установить, первым, в котором Верховный суд РСФСР формулировал положение о презумпции права государственной собственности. В 1922 г. губпродком обнаружил в фактическом владении Якунина, б. заведующего национализированной мельницей, мельничные принадлежности и другое относящееся к мельнице имущество, не вошедшее в опись имущества мельницы, составленную тем же Якуниным. Якунин утверждал, что названные принадлежности и прочее имущество, находившееся в его амбаре, принадлежали ему еще до революции, но не смог привести в подтверждение своих прав на спорное имущество необходимых доказательств. Симбирский губернский суд
ная сессия Киевского Государственного им. Т. Г. Шевченко университета, Тезисы докладов, Секция Права, Киев, 1953, стр. 12—15). Считая отказ •от термина «презумпция» столь же целесообразным, как и отказ от термина «виндикация» (см. выше, стр. 109), мы пользуемся все же в настоящей работе обоими общепринятыми терминами, главным образом, в целях краткости.
128


нашел, что спорное имущество не было национализировано до июля 1922 г. и «находилось в фактическом владении Якунина, хотя и на территории мельницы, но в амбарах, принадлежащих Якунину. . .», и отказал в иске губпродкому. ГКК Верховного суда РСФСР отменила решение губернского суда и признала, что «надо отбросить старое положение, не вошедшее в гражданские законы РСФСР и противоречащее им, что всегда фактический владелец предполагается собственником, пока не будет доказано противоположное. Такая постановка вопроса возможна разве только в спорах между частными лицами одного класса (трудящимися или нетрудящимися между собой), но в спорах государства с частным лицом, особенно из нетрудя- щихся, должна быть установлена презумпция в пользу государства, т. е. частное лицо должно доказать свое право собственности, и голословное его заявление о том, что оно потеряло свои документы, не может служить основанием его прав».65
Формулированное ГКК положение о презумпции права государственной собственности было вслед за тем (29 июня 1925 г.) подтверждено Пленумом Верховного суда РСФСР. Пленум не только подтвердил это положение, но и использовал его в качестве одного из решающих оснований для неприменения исковой давности к виндикационным искам г о с- органов. «Принимая во внимание, что РСФСР, на основании ст. 15 конституции 1925 г., признается монопольною собственницей на землю, фабрики, заводы и транспорт, что далее, по общему правилу ст. 68 ГК РСФСР, всякое бесхозяйное имущество переходит в собственность государства, что таким образом, по законам РСФСР создается общее предположение о том, что всякое спорное имущество на территории РСФСР является государственным, пока не установлено противоположное, и что иначе, при отсутствии у нас института приобретательной давности, значительное количество имущества оставалось бы ничьей собственностью. . .», Пленум разъяснил, что «к изъятию государственного имущества из чужого незаконного владения или пользования, в частности, вследствие недействительности (по незаконности) совершенного договора (ст. 185 или 30 ГК), не могут быть применены общие статьи о погасительной давности (ст. 44 ГК), так как право собственности государства есть либо длящееся право, либо оно наступает лишь с того момента, как частный собственник это право потерял по недействительному договору, т. е. вследствие истечения для частного собственника давностного срока на его иск об обратном взыскании имуще-
65 Еженедельник советской юстиции, 1924, № 14, стр. 332—333.
9 Л В, Венедиктов
129


ства, вышедшего из его обладания по недействительному договору».66
Презумпция права государственной социалистической собственности была широко использована судебной практикой для борьбы с попытками капиталистических элементов добиться за ними признания права собственности на предприятия, их оборудование или строения, перешедшие в собственность государства, но не внесенные своевременно в списки национализированных предприятий или муниципализированных строений. В инструктивном письме 1927 г. № 1 ГКК Верховного суда РСФСР предложила судам при разрешении споров об установлении прав частных лиц на предприятия и строения «во всяком случае.. . иметь в виду руководящее разъяснение» Пленума Верховного суда РСФСР от 29 июня 1925 г.67 Аналогичные указания давались неоднократно Пленумом, а также ГКК как до указанного письма, так и в последующие годы.68 В период ликвидации кулачества как класса на основе сплошной коллективизации презумпция права государственной собственности применялась для
66 Протокол № 10, п. 13 заседания Пленума Верховного суда РСФСР от 29 июня 1925 г. (Сборник циркуляров и важнейших разъяснений Пленума Верховного суда РСФСР, январь 1925 г.—май 1926 г., Юриздат, М., 1927, стр. 114). Аналогичное разъяснение еще до Верховного суда дал НКЮ в связи с циркуляром НКЮ и НКВД от 10 октября 1924 г., № 463, «О порядке установления факта владения немуниципа\изирован- ными строениями». Ссылаясь на отсутствие приобретательной давности и на ст. 68 ГК, НКЮ разъяснил, что «факт владения не порождает права собственности владельца, сколько бы времени это владение ни продолжалось». Если оно продолжалось свыше трех лет, то «погашается право собственности прежнего собственника; в этом случае право собственности.. . переходит к государству». Государство же «может (но не обязано) демуниципализировать в пользу фактического владельца» или продать ему строение (разъяснение III отдела НКЮ ГУКХ’у от 3 декабря 1924 г., № 1392/3 — Еженедельник советской юстиции, 1925, № 13, стр. 339). См. также определения ГКК Верховного суда РСФСР по делу № 37405-1928 г. и по делу № 32894-1929 г., в которых ГКК применила указания Пленума по вопросу о переходе к государству задавненного имущества к жилым строениям, с восстановлением, однако, давностного срока по первому из этих дел (Судебная практика РСФСР, 1928, № 6, стр. 8; 1930, № 2, стр. 3).
67 Судебная практика РСФСР, 1927, № 2, стр. 9. См. также доклад о работе ГКК Верховного суда РСФСР за 1926 г., утвержденный Президиумом Верховного суда РСФСР 13 декабря 1927 г. (Судебгпя практика РСФСР. 1927, № 24, стр. 4).
68 См. разъяснения Пленума Верховного суда РСФСР от 5 июля 1926 г., прот. № 11, п. 17 (Судебная практика РСФСР, 1927, jNg 13—14, стр. 16) и от 20 июня 1927 г., прот. № 11, п. 11 (Судебная практика РСФСР, 1927, № 15, стр. 2); определения ГКК Верховного суда РСФСР от 17 января 1929 г., по делу № 3364 (Судебная практика РСФСР, 1929г № 18, стр. 1) и от 29 мая 1929 г., по делу № 31570 (Судебная практика РСФСР, 1929, № 15, стр. 4). 130


борьбы с попытками самих раскулаченных или их пособников избежать перехода их имущества в собственность государства. Приведем два конкретных примера из практики 1931—1932 гг.
Учебный городок им. Тимирязева (б. Сельскохозяйственная академия) предъявил к лишенцу Карманову, имевшему ранее трактир, 8 флигелей и раскулаченное сельское хозяйство, иск о его выселении из его 6. дома. Ответчик возражал против иска, ссылаясь на то, что его дом числится в опубликованном в 1922 г. списке демуниципализированных владений и что в том же 1922 г. РУНИ выдало ему ордер на передачу владения. Поэтому он вправе считать все позднейшие постановления о его доме не имеющими для него значения, поскольку новой муниципализации дома не состоялось. Народный суд нашел, что дом Карманова был передан Сельскохозяйственной академии президиумом Московского Совета еще в мае 1927 г., о чем Карманов был уведомлен Академией в мае 1929 г., и постановил выселить Карманова из дома. Московский областной суд оставил решение народного суда в силе. Судебно-надзорная коллегия Верховного суда РСФСР в порядке надзора установила, что дом признан муниципализированным в результате подробного рассмотрения вопроса о его муниципализации областной прокуратурой и народным судом, в полном соответствии с представленными документами. Сам Карманов признал, что он «в свое время, получая в фактическое распоряжение домовладение, не получил от РУНИ акта демуниципализации», т. с. признал, что у него нет документа, по которому он может считаться собственником дома. Между тем, все ордера 1922 г., выданные МКХ на передачу домовладений их бывшим собственникам, были аннулированы как выданные не в соответствии с законодательством о демуниципализации. Позднее Карманову было отказано в демуниципализации, о чем он был поставлен в известность. «Поэтому, — определила СНК Верховного суда РСФСР, — поскольку у Карманова нет никаких признанных законом документов, подтверждающих его право собственности, все его возражения являются неосновательными в силу общей презумпции о праве собственности государства на всякое спорное имущество на территории РСФСР» (определение по делу № 939-1931 г.).69
При раскулачивании кулака Паршина было заявлено, что его дом, приобретенный им от б. купца Гомзякова, принадлежит не ему, а родственникам Гомзякова, будто бы вновь купившим дом у Паршина еще за 13 лет до раскулачивания последнего. По иску Балху некого сельсовета народный суд, ввиду отсут69 Судебная практика РСФСР, 1931, № 16, стр. 3.
131


ствия каких-либо документов об обратной покупке дома Гомзя- ковыми, постановил передать дом в распоряжение сельсовета. Гомзяковы не привели документальных доказательств и в своей жалобе о пересмотре решения народного суда в порядке надзора. Судебно-надзорная коллегия по гражданским делам Верховного суда РСФСР, «учитывая принадлежность спорного дома ранее купцу Гомзякову, а затем раскулаченному кулаку Паршину и отсутствие у жалобщиков каких-либо документальных доказательств перехода к ним дома и амбара в установленном законом порядке от Паршина...», подтвердила решение народного суда «в силу общей презумпции о принадлежности государству всякого имущества, находящегося на территории СССР, пока не доказано противоположного...» (определение по делу № 782-1932 Г.).70
В приведенных определениях получило яркое выражение политическое и хозяйственное значение принципа презумпции государственной социалистической собственности. «Принцип этот непосредственно вытекает из существа нашей экономики и нашего государства.. .», писала ГКК в докладе о своей работе за 1926 г., утвержденном Президиумом Верховного суда РСФСР 13 декабря 1927 г.71 Это принципиальное — политическое и хозяйственное — значение презумпции государственной социалистической собственности, выделяющее ее в ряду других презумпций советского гражданского права и процесса, должно быть учтено и при оценке ее значения во второй фазе развития Советского государства.
Вплоть до 1938 г. разъяснение Пленума Верховного суда РСФСР от 29 июня 1925 г. не вызывало каких-либо разногласий в литературе по гражданскому праву и процессу. Лишь в 1938 г. М. С. Липецкер в учебнике гражданского права для юридических вузов, ссылаясь на то, что «принцип презумпции права государственной собственности был сформулирован Верховным судом еще в тот период, когда у нас допускались частнокапиталистические отношения и существовала частная капиталистическая собственность», выступил с утверждением, что «в настоящее время этот принцип потеоял свое значение».72 К этому утверждению безоговорочно присоединился и Б. Б. Черепахин.73 Высказываясь против этого взгляда и считаясь с наличием капиталистических элементов в только что вошедших в состав 70 Еженедельник советской юстиции, 1932, № 14, стр. 35.
71 Судебная практика РСФСР, 1927, № 24, стр. 4.
72 Гражданское право, ч. I, Юриздат, М., 1938, стр. 173.
73 Б. Б. Черепахин. Приобретение права собственности по давности владения. Советское государство и право, 1940, № 4, стр. 53.
132


СССР новых союзных республиках, мы предлагали в одной из наших предвоенных статей точнее формулировать самый принцип презумпции права государственной собственности и круг имущественных объектов, в отношении которых он должен применяться (средства производства, жилой фонд, предметы старины или искусства, на которые распространяются те или иные специальные правила).74
В учебнике гражданского права для юридических институтов 1944 г. Д. М. Генкин охарактеризовал презумпцию государственной собственности, как один из косвенных способов охраны государственной собственности, без каких-либо оговорок об утрате этой презумпцией ее прежнего значения или о необходимости какого-либо ограничения круга имуществ, в отношении которых она должна применяться.75
Эвакуация предприятий, учреждений и населения, временная оккупация фашистскими захватчиками ряда областей СССР и последующее освобождение их победоносной Советской Армией сопровождались перемещением огромной массы объектов государственной, кооперативно-колхозной и личной собственности. Некоторое количество этих объектов оказалось в связи со всеми указанными процессами во владении не управомоченных на то лиц. Несмотря на все принятые соответствующими органами меры по учету и распределению отбитого во время войны Советской Армией, а также возвращенного в СССР или оказавшегося в освобожденных районах имущества,76 некоторое количе74 См. нашу статью: Проблема защиты фактического владения в советском праве. Советское государство и право, 1941, № 4, стр. 125.
75 Гражданское право, т. I. Юриздат, М., 1944, стр. 250. Аналогично в сборнике: Д. М. Генкин, И. Б. Новицкий, Н. В. Рабинович. История советского гражданского права. Юриздат, М., 1949, стр. 115.
76 Прокуратура СССР потребовала в 1943 г. немедленной сдачи местным органам власти для передачи собственникам всего имущества (в том числе и скота), принадлежащего совхозам, предприятиям и учреждениям и оказавшегося в период оккупации в пользовании отдельных граждан. В случае отказа в добровольной сдаче этого имущества должно было производиться изъятие его в административном порядке по решениям сельских, районных и городских исполкомов — с возможностью обжалования этих решений также лишь в административном порядке (см. статью Д. Швейцера о работе прокуратуры по гражданским делам в районах, освобожденных от немецких захватчиков). Что же касается отбитого во время войны Советской Армией у неприятеля имущества, то Верховный суд СССР категорически воспрепятствовал попыткам отдельных судов рассматривать всякое отбитое Советской Армией имущество как трофейное и, следовательно, принадлежащее государству. ГСК в определении от 26 января 1945 г. признала, что «трофейным может быть признано только то имущество, которое ранее принадлежало неприятелю. Имущество советских предприятий, учреждений, организаций и отдельных лиц, отбитое от неприятеля, является собственностью этих предприятий, учреждений, организаций 133


ство имущественных объектов, принадлежащих отдельным гос- органам или подлежавших передаче государству в качестве отбитого и бесхозяйного имущества, все же осталось во владении не управомоченных на то граждан, в сознании которых еще не преодолены пережитки капитализма. В случае судебного спора об этих имуществах презумпция права государственной собственности должна быть применена при отсутствии у госоргана-истца необходимых доказательств права собственности государства на спорное имущество, а у ответчика — фактического владельца — доказательств его права собственности на то же имущество.1 ‘
Указывая на необходимость применения презумпции государственной собственности к подобным спорам, мы попрежнему считали, что она распространяется лишь на орудия и средства производства, жилые дома и представляющие особый интерес для государства научные, художественные или антикварные ценности.77 78 За ограничение круга имущественных объектов, к которым должна применяться презумпция государственной собственности, вещами, имеющими «существенное значение для государства», высказался в последнем по времени учебнике советского гражданского права для юридических вузов (1950 г.) и Д. М. Генкин: «Презумпция государственной социалистической собственности должна быть применена в спорах об орудиях и средствах производства, о зданиях. Но едва ли можно ее применить в споре о предметах домашнего обихода граждан».79
и отдельных лиц и подлежит возврату им по принадлежности, а в случае необнаружения собственника, как бесхозяйное, передается соответствующим государственным органам» (Судебная практика Верховного суда СССР, 1945, вып. III, стр. 16). См. также инструктивное письмо НКФ СССР: от 27 августа 1945 г., № 480, о порядке реализации незаконно приобретенных автомобилей и мотоциклов (Сборник постановлений, приказов и инструкций по финансово-хозяйственным вопросам, 1945, № 10— 11, стр. 11).
77 См. нашу работу: Государственная социалистическая собственность, стр. 541—542.
78 Ср. примерный перечень научных, художественных и антикварных ценностей в ст. 1 инструкции НКФ СССР от 17 декабря 1940 г. № 888 по выявлению, оценке и перераспределению научных, художественных и антикварных ценностей, находящихся в государственных, кооперативных и общественных учреждениях и организациях (Сборник постановлений, приказов и инструкций по финансово-хозяйственным вопросам, 1941, № 2, стр. 24).
79 Советское гражданское право, т. I. Госюриздат, М., 1950, стр. 310. К. А. Граве, в книге 4-й «Библиотеки народного судьи», комментирует «установившееся в судебной практике правило о так называемой презумпции государственной собственности» без каких-либо оговорок об утрате им своего значения во второй фазе развития Советского государства или о круге объектов, в отношении которых она может быть применена (К. А. Граве, А. И. Пергамент, Т. D. Мальцман: Гражданское право. Изд. 2-е,
134


В последние годы в дискуссии об условиях и пределах применения права презумпции государственной собственности во второй фазе развития Советского государства приняли активное участие и процессуалисты.
Я. Б. Левенталь высказался против попыток признать пре- зупмцию государственной собственности утратившей свое значение или ограничить ее применение спорами о бесхозяйном и выморочном имуществе. Я. Б. Левенталь ссылался, в частности, на военные и послевоенные судебные дела о распределении отбитого во время войны у неприятеля имущества, в которых презумпция права государственной собственности «не только могла играть ощутимую процессуальную роль при отсутствии доказательств права собственности на имущество у сторон, но и служила немаловажным косвенным средством установления материальной истины по делу».80
Полную противоположность буржуазной презумпции собственности в отношении фактического владельца, охраняющей интересы буржуазного эксплуататорского общества, — презумпции государственной социалистической собственности, защищающей интересы советского трудового народа и социалистического
Госюриздат, М., 1950, стр. 41). Напротив, учебник для юридических школ «Советское гражданское право» (под ред. С. Н. Братуся, изд. 4-е, 1950) не упоминает вообще о презумпции права государственной собственности (аналогично — изд. 3-е, 1947). В. П. Волжанин, утверждая, что во второй фазе развития социалистического государства юридическое предположение государственной собственности «не утратило своего значения в качестве одного из средств осуществления функции социалистического государства по защите государственной собственности, при условии четкого определения пределов применения этого юридического предположения», считает необходимым руководствоваться им лишь в спорах госорганов об орудиях или средствах производства (ук. соч., стр. 11). Г. К. Толстой, указывая, что сужение сферы возможного применения презумпции государственной собственности в связи с изменением социально-экономической структуры нашего общества «не должно приводить к отказу от самого принцип!», считает, что применение презумпции возможно в отношении всех имуществ, а не только представляющих для государства особый интерес (Г. К. Толстой. •Содержание права социалистической и личной собственности и некоторые вопросы его гражданско-правовой защиты в СССР. Автореферат кандидатской диссертации, Л., 1953, стр. 18). Также и Н. М. Васильченко, считая, что «и в настоящее время презумпция права государственной собственности сохраняет свое значение и как процессуальное средство доказывания, и как один из способов укрепления государственной социалистической собственности», не сопровождает своего утверждения какими-либо оговорками о круге имуществ, в отношении которых может применяться данная презумпция (Н. М. Васильченко. Защита интересов Советского государства при переходе к нему наследственного и бесхозяйного имущества. Автореферат кандидатской диссертации, Харьков, 1953, стр. 5).
80 Я. Б. Левенталь. К вопросу о презумпциях р советском гражданском процессе. Советское государство и право, 1949, № 6, стр. 5/— 58. 135


государства, подчеркивал в своей работе 1950 г. и А. Ф. Клейнман — без каких-либо оговорок об ограничении действия этой презумпции во второй фазе развития Советского государства.81
На иной позиции стоит К. С. Юдельсон. Правильно отмечая^ что Верховный суд РСФСР в первом же определении ГКК от 11 марта 1924 г. «подчеркнул классовое значение презумпции государственной собственности», К. С. Юдельсон утверждает, что, если в первой- фазе развития Советского государства «она была вполне оправдана для самого широкого применения юридическими соображениями и своей политической направленностью», то теперь, в эпоху постепенного перехода от социализма к коммунизму, она «имеет значение в делах по спорам о бесхозяйном и выморочном имуществе, но за этими пределами. . . не может применяться». Ссылаясь на пример из судебной практики: на предъявление организацией иска по ст. 60 ГК к б. заведующему ее хозяйством о возврате взятых им, по предположению администрации, во временное пользование предметов домашнего обихода, К. С. Юдельсон пишет: «Поскольку вещи находятся в обладании ответчика — трудящегося, поскольку Конституция СССР высоко ставит не только защиту социалистической, но и личной собственности граждан, — нет ни юридических, ни политических оснований переносить бремя доказывания с истца на ответчика». Высказывания сторонников применения презумпции государственной собственности к спорам по поводу объектов личной собственности «явно противоречат другой презумпции — презумпции добросовестности советских граждан».82
Совершенно бесспорно, что сфера возможного применения презумпции права государственной социалистической собственности резко сузилась после полной ликвидации капиталистических элементов в стране. Столь же бесспорно, что, если в первой фазе развития социалистического государства она применялась как средство охраны государственной социалистической собственности в борьбе с капиталистическими элементами города и деревни, пытавшимися удержать в своем владении экспро- 81 А. Ф. Клейнман. Основные вопросы теории доказательств в советском гражданском процессе. Изд АН СССР, М., 1950, стр. 47—48. Ср.: Гражданский процесс. Юриздат, М., 1948, стр. 189 (С. Н. Абрамов): «В буржуазном гражданском праве владелец движимого имущества считается собственником, пока не установлено обратное. В советском праве действует предположение, что всякое спорное бесхозяйное имущество является государственной собственностью, пока не доказано противоположное». За приг менение презумпции гсударственной собственности во второй фазе развития Советского государства высказались также В. П. Воложанин (ук. соч.,. стр. 11) и Я. Л. Штутин (ук. соч., стр. 14).
82 К. С. Юдельсон, ук. соч., стр. 255—258.
136


лриированные у них орудия и средства производства,83 то во второй фазе дело идет об охране государственной собственности против единичных попыток отсталых граждан использовать государственное имущество, находящееся по той или иной причине в их незаконном владении, а также имущество, подлежащее переходу в собственность государства в качестве бесхозяйного. Но и в современной судебной практике встречаются отдельные случаи, когда именно применение презумпции государственной собственности дает суду возможность найти правильное решение, установить объективную истину при отсутствии необходимых (прямых и косвенных) доказательств права собственности на спорное имущество на стороне государства или гражданина — фактического владельца этого имущества.
Массовое уничтожение архивов учреждений в годы Великой Отечественной войны в оккупированных районах, а также в районах, непосредственно прилегающих к линии фронта, дало повод некоторым гражданам, в сознании которых еще сохранились пережитки капитализма, добиваться (в порядке особого или искового производства) 84 признания за ними права собственности на жилые строения, используя именно уничтожение архивов учреждений. Несмотря на отсутствие у фактических владельцев достаточных доказательств, подтверждавших их право собственности на строение, суды иногда признавали за ними право собственности, поскольку и райисполкомы или рай- и горкомхозы, с своей стороны, вследствие уничтожения архивов не могли представить доказательств состоявшейся до войны муниципализации строения или принадлежности его другим 83 § 153 Гражданского кодекса Чехословацкой республики гласит:
«Если вещь не представляет собой личное имущество, то при сомнении предполагается, что она является социалистической собственностью, а при сомнении, является ли ее собственником государство или народный кооператив, предполагается, что собственником является государство» (Гражданский и Гражданско-процессуальный кодексы и Закон о семье Чехословацкой республики. Изд. иностранной литературы, М., 1952, стр. 57). Не говоря уже о том, что ГК Чехословацкой республики устанавливает презумпцию не только права государственной, но и права кооперативной собственности, сфера применения названной презумпции в Чехословакии на настоящем этапе ее развития, само собой разумеется, не может не быть значительно шире, чем в СССР в период постепенного перехода от социализма к коммунизму.
84 См. постановление Пленума Верховного суда СССР от 29 июня 1945 г. «О порядке установления фактов, от которых зависит возникновение, изменение или прекращение личных или имущественных прав граждан» (Сборник постановлений 1924—1951 гг., стр. 232) и Инструкцию НККХ РСФСР от 25 декабря 1945 г. (согласованную с НКЮ РСФСР) о порядке регистрации строений в городах, рабочих, дачных и курортных поселках РСФСР, §§ 14—17 (Сборник «Жилищное законодательство», М., 1950, стр. 78 и сл.).
137


гражданам, погибшим в годы войны, и т. д. Во избежание недоразумений необходимо особо подчеркнуть, что мы имеем в виду случаи действительного отсутствия необходимых доказательств, а не те случаи неправильных определений отдельных судов, когда они удовлетворяли заявления фактических владельцев строений на основании показаний свидетелей или недостоверных данных и не принимали мер к установлению имевших место до войны актов муниципализации или конфискации строений, не привлекали по делу заинтересованные госорганы и т. п.85 В этих случаях допущенная судом ошибка могла быть исправлена и на практике исправлялась путем последующей проверки вышестоящим судом — чаще всего по протесту прокуратуры, устанавливавшей в результате произведенной ею проверки факт состоявшейся иногда еще задолго до войны муниципализации или конфискации строения. Но наряду с подобными делами, не требовавшими применения презумпции права государственной собственности, в судебной практике послевоенного времени встречались дела, когда уничтожение архивов учреждений лишало суд возможности найти правильное решение без применения названной презумпции.
В 1946—1948 гг. в народных судах и областном суде Ленинградской области и в Верховном суде РСФСР неоднократно рассматривалось дело по иску граждан Р. к гражданам 3. и подсобному хозяйству одного из ленинградских научно-исследовательских институтов о выселении.86 Истцы требовали выселения ответчиков 3. из двух квартир и конторы подсобного хозяйства из третьей квартиры двухэтажного каменного дома в с. Рыбацком. В доме было 4 квартиры — всего 10 комнат с общей площадью около 180 кв. метров. Истцы, занимавшие четвертую квартиру, утверждали, что им принадлежит право собственности на весь дом. В подтверждение этого права они представили определение Ленинградской областной земельной комиссии от 1 ноября 1929 г., которым за ними было признано право собственности на дом и право пользования усадебным участком при нем.
Еще в 1931 г. одна из 4 квартир была занята правлением промколхоза, против чего истцы не возражали ни в момент занятия квартиры, ни позднее, когда эта квартира переходила от одной социалистической организации к другой (в 1944 г. — к научно-исследовательскому институту, вселившему в эту квар85 Ср. данные о некоторых определениях народных судов Ленинградской области, приведенные в статье Е. И. Халипиной об ощипках судебной практики по делам об установлении фактов.
86 Дело Кв 38229-1948 г. по иску Р. к 3. и подсобному хозяйству Научно-исследовательского института о выселении.
138


тиру рабочих своего подсобного хозяйства). Когда в ходе процесса возник вопрос о праве собственности истцов на весь дом, суд не применил при решении этого вопроса постановления Пленума Верховного суда РСФСР от 29 июня 1925 г.87 В результате право собственности на весь дом в 10 комнат, стоимостью около 100 тыс. рублей, было признано за истцами, несмотря на то, что они, во всяком случае, утратили право собственности на ту его часть, которая выбыла из их владения еще в 1931 г. и переходила от одной социалистической организации к другой независимо от воли истцов.
В практике судов Ленинградской области имели также место единичные случаи, когда уничтожение архивов использовалось лицами, дома которых были конфискованы до войны, или их родственниками, продолжавшими жить в этих домах после их конфискации. По некоторым делам того же послевоенного периода суду представлялись иногда противоречивые справки от разных органов по вопросу о том, была ли произведена и когда именно конфискация дома. В одной справке сообщалось, что по имеющимся данным конфискация имела место, в другой — что конфискация не производилась.88 Не имея возможности установить вследствие уничтожения архивов факт конфискации дома, суды иногда склонны были признать право собственности на строение за бывшим собственником или его наследниками, несмотря на отсутствие достаточных доказательств этого права. Между тем применение презумпции права государственной собственности к подобным спорам между самим бывшим собственником (или его наследниками) и райисполкомами (либо РЖКО) 87 Презумпцию права государственной собственности следовало бы применить, в случае отсутствия необходимых доказательств, и при новом рассмотрении судом дела Сидорова с Зарубиной об установлении права собственности на дом и о взыскании квартирной платы, которое ГСК Верховного суда СССР предложила пересмотреть с участием прокурора и представителей финотдела и сельсовета (определение ГСК о г 28 февраля
1951 г. по делу № 36/203). Суду следовало применить презумпцию права государственной собственности также и при разрешении приведенного выше дела № 03/770/1952 г. по иску Станиславского инвентаризационного бюро к Станиславскому аптекоуправлению о расторжении договора покупки дома аптекоуправлением у Фридмана (см. стр. 1 15). Если бы и при повторном рассмотрении дела не оказалось необходимых доказательств перехода спорного дома в 1944 г. в собственность государства как выморочного имущества, а на стороне Фридмана — доказательств законного приобретения им права собственности на этот дом, суду надлежало бы признать его собственностью государства, исходя из презумпции права государственной собственности (см. определение ГСК Верховного суда СССР от 23 августа
1952 г.).
88 Ср. дело Ленинградского облсуда № 38241-1948 г. по иску ЦТ к 15-й дистанции службы пути Октябрьской железной дороги о возврате дома.
139


обеспечило бы установление объективной истины по делу и над- ЯП лежащую охрану интересов государства.
Как было уже отмечено, широкое перемещение имущественных ценностей в годы войны и переход некоторого количества отбитого и иного бесхозяйного имущества в фактическое владение отдельных граждан, не освободившихся еще от пережитков капитализма в их сознании, может потребовать в исключительных случаях применения презумпции права государственной собственности к спорам об иных (кроме строений) объектах, представляющих особое значение для государства.89 90
89 По существу из презумпции права государственной собственности в отношении строений исходит и Инструкция НККХ РСФСР (согласованная с НКЮ РСФСР) от 25 декабря 1945 г. о порядке регистрации строений в городах, рабочих, дачных и курортных поселках РСФСР (Сборник «Жилищное законодательство», Госюриздат, М., 1950, стр. 78 и сл.). При регистрации строений на праве государственной собственности, находящихся в ведении государственных учреждений и предприятий (ведомственный фонд) и находящихся в ведении местных Советов (фонд местных Советов), инструкция предлагает исходить из установленных действующим законодательством признаков принадлежности строений к тому и другому фонду и относить к фонду местных Советов «все остальные строения, находящиеся в черте города или поселка, не отнесенные к ведомственному фонду и не значащиеся по праву собственности или по праву застройки, за юридическими и физическими лицами» (§ 9. п. «г»). В приведенном постановлении выражена двойная презумпция: 1) презумпция права государственной собственности на строения, не зарегистрированные за каким- либо владельцем; 2) презумпция принадлежности таких строений к фонду местных Советов. В известной мере та же двойная презумпция выражена в § 17 Инструкции, возлагающем предъявление иска о праве собственности на строение на фактического владельца строения в случае отказа со стороны отдела коммунального хозяйства или жилищного управления в регистрации строения ввиду отсутствия правоустанавливающих документов или сомнительности представленных документов.
90 Находившееся на рассмотрении ГСК Верховного суда СССР дело № 670-1944 г. по иску С. М. Седова о наследстве, оставшемся после смерти его матери, может быть приведено в качестве примера одного из дел, для правильного разрешения которого суд — при наличии соответствующих конкретных предпосылок — должен был бы применить презумпцию государственной собственности. В доме матери истца находилось имущество «за номерами и метками» бывшего фабриканта Арсентьева, которое народный суд обратил в доход государства через райфо. ГСК Верховного суда РСФСР признала за истцом право наследования на всю наследственную массу, оставшуюся после смерти наследодателя, «независимо ст того, чье это имущество было в прошлом и как оно перешло к наследодателю». ГСК Верховного суда СССР 11 октября 1944 г., отменяя все решения и определения по делу, предложила суду «точно установить, действительно ли эти вещи Арсентьева и каким образом они оказались в доме Седовых. Если будет установлено, что эти вещи не были проданы или подарены Седовым, то они, как не относящиеся к объектам личной собственности матери истца, подлежат передаче в доход госу149


По приведенным соображениям нельзя согласиться с указанными выше попытками некоторых авторов свести применение презумпции государственной собственности во второй фазе развития Советского государства только к спорам о бесхозяйном и выморочном имуществе.91 Нельзя согласиться и с обратными попытками других авторов утверждать, что презумпция государственной собственности вообще неприменима к бесхозяйному имуществу, что она применима лишь к спорам об имуществе, уже принадлежащем государству на праве собственности, но оказавшемся в фактическом владении гражданина.
Презумпция государственной собственности должна применяться как к спорам по поводу имущества, уже находящегося в собственности государства, но оказавшегося в фактическом владении гражданина, так и к спорам по поводу имущества бесхозяйного в точном смысле ст. 68 ГК, которое должно перейти в собственность государства именно в силу своей «бесхозяйности». В судебных спорах по поводу бесхозяйного имущества между госорганом и гражданином, при отсутствии у госоргана-истца достаточных доказательств «бесхозяйности» спорного объекта и у ответчика—фактического владельца— достаточных доказательств его права собственности на этот объект, процессуальное и материально-правовое положение госоргана, как истца, и фактического владельца бесхозяйного имущества, как ответчика, — по существу то же, что и в споре между госорганом и гражданином, в фактическом владении которого оказалось бы имущество, уже принадлежащее государству.92
Применение презумпции государственной собственности к спорам госорганов с гражданами, а в единичных случаях и с кооперативно-колхозными организациями тем более необходимо, что на положении бесхозяйного имущества может фактически оказаться и имущество, принадлежащее государству. Так, например, в годы войны бывали случаи, когда гурты эвакуируемого скота одного района смешивались с гуртами скота других дарства» (Судебная практика Верховного суда СССР, 1945, вып. II, стр. 27; разрядка наша, — А. В.), С точки зрения презумпции государственной собственности правильнее было заменить приведенную форму \и- ровку другой: «Если не будет установлено, что эти вещи были проданы или подарены Седовым...». Данная же в определении ГСК Верховного суда СССР формулировка ставила райфо в общие условия, предусмотренные для каждого истца ст. 118 ГПК.
91 См.: К. С. Юдельсон, ук. соч., стр. 258.
92 В этом смысле можно сказать, что презумпция государственной собственности в спорах по поводу бесхозяйного имущества применяется в форме презумпции «бесхозяйности» спорного имущества.
141


районов.93 Часть скота совхоза могла в результате этого оказаться в фактическом владении колхоза и при невозможности установления законного владельца скота должна была быть истребована у колхоза соответствующим земельным отделом на основании ст. 68 ГК.94 95 Подобного рода случаи возможны и в условиях мирного времени, если часть мелкого скота совхоза,, отбившаяся от стада в горной или степной местности, смешается в ненастную погоду со стадом колхоза.
Означает ли применение презумпции государственной собственности перенесение всего бремени доказывания на ответчика — фактического владельца спорного имущества и предоставление истцу-госоргану возможности ограничиться при предъявлении виндикационного иска к фактическому владельцу,, в случае отсутствия у госоргана необходимых доказательств права собственности государства на спорное имущество, простой ссылкой на презумпцию государственной собственности?
Д. М. Генкин, характеризуя презумпцию государственной собственности, писал в 1944 г.: «Таким образом, тяжесть доказательства права собственности в случае спора лежит на кооперативной (общественной) организации, на гражданине, а не на государственной организации».90 Еще решительнее формулировал это положение К. А. Граве: «в силу правила о презумпции государственной собственности вся тяжесть доказывания того, кому принадлежит спорное имущество, падает всегда не на государственный орган, а на того, кто спорит с государственным органом».96
Настаивая на том, что презумпция права государственной собственности может и в настоящее время сыграть свою роль при отсутствии у госоргана-истца доказательств права собственности государства на спорное имущество, а у ответчика-владельца — доказательств его права собственности на то же имущество, мы допустили в нашей работе 1948 г. неточную формулировку о «простой ссылке» госоргана-истца на презумп93 См. определение УСК Верховного суда СССР от 6 января 1943 г. по делу Железовой (Судебная практика Верховного суда СССР, 1943,. вып. IV, стр. 18).
94 См. п. 3 постановления Пленума Верховного суда СССР от 22 апреля 1942 г.
95 Гражданское право, т. I. Юриздат, М., 1944, стр. 250. Аналогично^ в сборнике «История Советского гражданского права» (Юриздат, М., 1949» стр. 115) и в учебнике «Советское гражданское право», т. I (Госюриздат» ML, 1950, стр. 309).
96 К. А. Граве, А. И. Пергамент и Т. Б. Мальцман. Гра- жданское право. Госюриздат, М., 1950, стр. 41 (разрядка наша, — А. В.)>
142


цию права государственной собственности.97 Между тем, говоря об отсутствии доказательств у госоргана-истца и у ответчика— владельца спорного имущества, мы должны были бы особо подчеркнуть следующее.
Во-первых, презумпция государственной собственности не освобождает госорган от обязанности представлять как при предъявлении иска (ст. 75 п. «г» ГПК), так и на протяжении всего процесса (ст. 118 ГПК) все имеющиеся у госоргана доказательства права собственности Государства на спорное имущество и главное от обязанности, наряду со всеми участниками процесса, активно содействовать суду в собирании дополнительных доказательств.
Во-вторых, презумпция государственной собственности не исключает права и обязанности суда по собственной инициативе собирать доказательства при рассмотрении виндикационного иска госоргана к фактическому владельцу (ст. ст. 5 и 118 ГПК).98
В-третьих, и при рассмотрении виндикационного иска госоргана может происходить при известных процессуальных условиях то же перемещение обязанности (бремени) доказывания, возможность и необходимость которого доказана акад. А. Я. Вышинским для уголовного процесса — с одновременным указанием, что «в советском гражданском процессуальном праве вопрос о тяжести доказывания решается в основном аналогично правилам уголовного судопроизводства».99
Только в тех исключительных случаях, когда, несмотря на всю проявленную судом и всеми участниками процесса активность, в распоряжении суда не окажется необходимых (прямых и косвенных) доказательств, на основании которых суд мог бы вынести решение о праве собственности, он вправе и обязан применить презумпцию государственной собственности как норму, обеспечивающую — при данных исключительных условиях — установление объективной истины по делу. Иначе говоря, вслед за тем, как судом будет исчерпано процессуальное действие презумпции государственной собственности, ее роль в распределении тяжести (бремени) доказывания и в активизации сторон в деле изыскания доказательств, она вступает в действие в своем материально-правовом значении.
97 См. нашу работу «Государственная социалистическая собственность», стр. 541.
98 См. указание акад. А. Я. Вышинского на обязанность советского суда в известных случаях обеспечить получение доказательств по делу (Теория судебных доказательств в советском праве. Изд. 3-е, Госюриздат, М., 1950, стр. 247—248; ср. стр. 222).
99 Акад. А. Я. Вышинский, ук. соч., стр. 242—247.
14S


Если, исчерпав процессуальное действие презумпции государственной собственности, суд получит необходимые доказательства права собственности государства, либо права собственности ответчика-гражданина на спорное имущество, он, конечно, обязан решить дело на основании добытых прямых и косвенных доказательств. Ну, а если, несмотря на всю активность суда и всех участников процесса, необходимых доказательств 100 все же в распоряжении суда не окажется? Разве суд вправе в этом случае отказать госоргану-истцу в истребовании спорного имущества от фактического владельца за недоказанностью тех обстоятельств, на которые госорган ссылался как на основание своих требований и возражений (ср. ст. 118 ГПК)? 101 И разве решение суда, вынесенное при указанных исключительных условиях на основании презумпции государственной собственности, не будет решением, выражающим объективную истину, решением, основанным на установленных судом отношениях между сторонами?
Задача суда при установлении объективной истины по делу заключается в правильном установлении правообразующих или правопогашающих фактов и в правильной правовой оценке этих фактов, т. е. в правильном применении правовой нормы к установленному судом фактическому составу.102 Если суд имеет в своем распоряжении необходимые доказательства для признания права собственности за государством или, напротив, за ответчиком—владельцем спорного имущества, он удовлетворит иск госоргана или, напротив, откажет в нем на основании ст. ст. 59 и 60 ГК — в соответствии с установленными на основании этих необходимых доказательств действительными отношениями сторон. Если же в распоряжении суда необходимых доказательств нет, то правильная оценка всех установленных судом фактов будет заключаться именно в признании того, что эти факты — даже в их совокупности — не являются сами по себе достаточным доказательством права собственности как на стороне государства, так и на стороне ответчика — фактического владельца спорного имущества. При таких исключительных условиях презумпция права государственной собственности и явится той нормой, на основании которой суд должен дать пра100 Мы говорим о необходимых или достаточных доказательствах, имея в виду недопустимость обоснования решения суда на сомнительных доказательствах (ср.: Акад. А. Я. Вышинский, ук. соч., стр. 250).
101 Суд вправе был бы отк\онить иск госоргана об истребовании спорного имущества на основании ст. 118 ГПК за недоказанностью искового требования лишь в случае предъявления его к другому госоргану, ибо в спорах между самими госорганами отпадают те предпосыхки, на которых основана презумпция права государственной собственности.
102 Ср.: Акад. А. Я. Вышинский, ук. соч., стр. 27.
144


вовую оценку действительным отношениям сторон — в том их состоянии, в каком они выявлены судом. При отсутствии необходимых (прямых и косвенных) доказательств права собственности на спорное имущество подобное решение суда в этих условиях выражает объективную истину по делу.103 По вступлении его в законную силу оно может быть пересмотрено лишь в том же порядке, в каком пересматриваются и другие судебные решения по гражданским делам (ст. ст. 250—254-д ГПК).
§ 4. Давность по искам социалистических организаций об истребовании их имущества из чужого незаконного владения
Установленное Пленумом Верховного суда РСФСР в разъяснении от 29 июня 1925 г. положение о неприменимости исковой давности к искам госоргана об изъятии государственного имущества «из чужого незаконного владения или пользования» (граждан) сохраняет все свое значение и во второй фазе развития социалистического государства как одно из важнейших средств гражданско-правовой охраны государственной социалистической собственности.104 *
В БССР положение о неприменимости исковой давности к искам об изъятии государственного имущества из чужого незаконного владения или пользования введено в ст. 44 ГК (в редакции 15 апреля 1931 г. и 4 мая 1935 г.).
В развитие своего положения о неприменимости исковой давности к изъятию государственного имущества из чужого незаконного владения Пленум Верховного суда РСФСР привел два соображения: 1) о длящемся характере права собственности государства и 2) о переходе в собственность государства задав- ненного имущества, вышедшего из владения частного собственника в связи с недействительным договором. Есть все основания думать, что первое соображение относится к искам госорганов об истребовании государственного имущества, оказавшегося по той или иной причине в чужом незаконном владении, — имущества, которое в случае отказа госоргану в виндикационном 103 Ср. А. К. Юрченко. Безвестное отсутствие по советскому гражданскому праву. Автореферат кандидатской диссертации, Л., 1952, стр. 7: «Только в том случае, когда окажется все же невозможным собрать в единую цепь доказательств добытые данные, объясняющие тот или иной факт, эта цепь может быть соединена при помощи презумпции, основанной на политических и хозяйственных соображениях, — презумпции, применение которой в данном конкретном случае способно выразить и выражает объективную действительность».
104 См. определение ГСК Верховного суда СССР от 30 сентября 1952 г. по делу финансового отдела Дзержинского райсовета г. Курска с Макри-
новым.
Ю А. В. Венедиктов
145


иске все равно, по силе ст. 68 ГК, должно было бы как бесхозяйное перейти к государству, т. е. остаться в собственности государства. Нет необходимости особо доказывать невозможность иного решения по отношению к изъятым из оборота имуществам, которые в силу ст. ст. 21—22 и 53 ГК (ср. ст. 6 Конституции СССР) вообще не могут находиться в собственности отдельных граждан, и полное соответствие этого решения основному принципу советского права о всемерной охране государственной социалистической собственности — по отношению ко всем государственным имуществам, не изъятым из оборота.
Установленное Пленумом Верховного суда РСФСР положение о неприменении исковой давности к искам госорганов об истребовании государственного имущества из незаконного владения отдельных граждан следует применять и к искам госорганов об истребовании государственного имущества из незаконного владения колхозов и других кооперативных и общественных организаций.105 Указание Пленума на ст. 68 ГК и на «длящийся характер права собственности государства» сохраняет свое значение и в отношении исков госорганов к негосударственным организациям.
Необходимо, чтобы в будущий ГК СССР было включено прямое указание об исключении из-под действия исковой давности требования государственных организаций о возврате государственного имущества, находящегося в незаконном владении колхозов и других кооперативных и общественных организаций или отдельных граждан.
В отличие от виндикационных исков госорганов к отдельным гражданам и кооперативно-колхозным организациям, на иски одних госорганов об истребовании их имущества из незаконного владения других госорганов на основании ст. ст. 59 и 60 ГК должен распространяться полуторагодичный срок исковой давности, установленный ст. 44 ГК. Задача максимальной охраны единого фонда государственной социалистической собственности от возможного перехода задавненного государственного имущества в собственность какой-либо кооперативно-колхозной организации или отдельного гражданина полностью отпадает по отношению к спорам между самими госорганами. При условии сохранения последнего слова за планово-регулирующими органами в решении окончательной судьбы задавненного имущества отпадает и опасность внепланового использования задавненного имущества госорганом-ответчиком. Нет и угрозы 106
106 Того же мнения Д. М. Генкин (в учебниках: Гражданское право, т. I. Юриздат, М., 1944, стр. 247; Советское гражданское право, т. I. Госюриздат, М., 1950, стр. 253) й К. А. Граве (Гражданское право. Библиотека народного судьи, кн. 4, стр. 31).
146


срыва плана госоргана-истца, если он в течение полутора лет не ощущал необходимости в спорном имуществе и не пытался истребовать его от ответчика через арбитраж или суд. Отказ в иске за пропуском давностного срока не может отразиться существенно и на финансовом плане госоргана-истца, на его «хозрасчете», если в течение полутора лет он не сделал попытки возвратить спорное имущество на свой баланс. Остается лишь одна задача: строгим применением исковой давности побудить все госорганы к неуклонному выполнению требований закона о своевременном предъявлении всех претензий к своим должникам (одно из важнейших требований планово-финансовой дисциплины),106 усилить тем самым контроль рублем над всеми операциями хозорганов и обеспечить полную определенность во взаимоотношениях госорганов, как участников гражданского оборота, а также строгий учет всех закрепленных за каждым госорганом основных и оборотных средств.106 107 В свете директив XIX съезда партии по пятому пятилетнему плану развития СССР на 1951—1955 годы о необходимости осуществлять хозяйственный расчет (разд. IV, п. «д»), а также категориче106 Ср. соответствующие правила Положения о бухгалтерских отчетах и балансах государственных, кооперативных (кроме колхозов) и общественных предприятий, введенного в действие с 1 января 1952 г. (см. В. И. П е- реслегин. Новое Положение о бухгалтерских отчетах и балансах. Изд. 2-е, Госфиниздат, М., 1952, стр. 27).
107 Мы вернемся к этому вопросу ниже — при анализе общего вопроса о применении исковой давности к обязательственным искам социалистических организаций (см. главу IV, § 4). Общее правило о применении исковой давности к искам об истребовании одним госорганом имущества из незаконного владения другого госоргана неприменимо, однако, к искам об истребовании государственных имуществ, для которых установлен специальный правовой режим, — например, для памятников культуры, имеющих научное, историческое или художественное значение, которые являются неприкосновенным всенародным достоянием, состоят под охраной государства и находятся на особом учете и в ведении соответствующих органов. К искам этих органов об истребовании указанных памятников культуры из незаконного владения других госучреждений и госпредприятий (равно как и к обязательственным искам о возврате их из пользования какой-либо государственной организации) было бы бесцельно применять исковую давность, поскольку задавненные незаконным владельцем памятники культуры все равно должны были бы возвращаться во владение тех органов, в ведении которых они должны состоять, — по постановлению вышестоящего госоргана, которому арбитраж должен был бы направить сообщение об оставшемся во владении ответчика памятнике культуры. Поэтому Ленгорарбитраж правильно поступил, обязав одно из ленинградских управлений вернуть Госинспекции по охране памятников г. Ленинграда люстру, находившуюся в прежнем помещении (памятнике архитектуры) и вывезенную при переезде в другое помещение в 1948 г. (с обязательством вернуть по первому требованию), несмотря на то, что Госинспекция предъявила иск о возврате этой люстры лишь в апреле 1953 г. (решение Ленгорарбитража от 27—29 мая 1953 г. ио делу № 3637-1953 г.).
10*
147


ского требования Устава КПСС о соблюдении всеми членами партии государственной дисциплины своевременное предъявление всеми госорганами претензий к их должникам является одним из важнейших условий укрепления хозрасчета и неуклонного соблюдения государственной дисциплины руководителями госпредприятий и всеми теми хозяйственниками, на которых закон возлагает специальную ответственность за пропуск сроков для предъявления претензий к должникам.108
Значительно сложнее вопрос о применении исковой давности к виндикационным искам колхозов, кооперативных и иных общественных организаций.
Соображения, приведенные Пленумом Верховного суда РСФСР в обоснование положения о неприменимости ст. 44 ГК к искам госорганов об изъятии государственного имущества из чужого незаконного владения, неприложимы к виндикационным искам кооперативно-колхозных организаций, поскольку, кроме особо оговоренных в законе случаев,109 ст. 68 ГК признает исключительное право собственности на бесхозяйное имущество за государством.
Это не значит, однако, что установленное для госорганов преимущество не следовало бы в настоящее время, в условиях постепенного перехода от социализма к коммунизму, распространить в определенной мере и на колхозы, кооперативные и иные общественные организации110 — по тем же принци108 Ст. 18 п. «к» Положения о главных (старших) бухгалтерах государственных, кооперативных, общественных учреждений, организаций и предприятий от 17 сентября 1947 г. (Справочник по законодательству для работников государственной промышленности СССР. Госюриздат, 1951, стр. 500—506).
109 Имущество бесхозяйных крестьянских дворов, переданный на содержание колхозу пригульный скот и иное бесхозяйное имущество, находящееся в сельской местности, — см. ст. 68 и прим. ГК, ст. ст. 4 и 9 постановления СНК РСФСР от 26 октября 1932 г. (СУ РСФСР 1932 г., № 83, ст. 362) и ст. 5 п. «д» Положения 17 апреля 1943 г. (Сборник постановлений, приказов и инструкций по финансово-хозяйственным вопросам, 1943, № 9, стр. 1 и 2).
1,0 Изъятия из общих правил об исковой и приобретательной давности в пользу государственных и кооперативных организаций предусматривает и гражданское законодательство стран народной демократии. Так, например, § 87 Гражданского кодекса Чехословацкой республики (1950 г.) изымает из-под действия исковой давности неотчуждаемые права социалистических юридических лиц; § 87 того же кодекса изымает из-под действия приобретательной давности неотчуждаемые вещи, находящиеся в социалистической собственности (Гражданский и Гражданско-процессуальный кодексы и Закон о семье Чехословацкой республики, стр. 42 и 48). Согласно ст. 86 закона о собственности от 2 ноября 1951 г. народной республики Болгарии, «не может быть приобретена по давности вещь, являющаяся социалистической собственностью» (Гражданское законодательство народной республики Болгарии. Изд. иностранной литературы, М., 1952, стр. 86).
148


пиально-политическим соображениям, по которым было бы целесообразно распространить на них правило ст. 60 ГК о неограниченной виндикации от всякого приобретателя государственного имущества, незаконно отчужденного каким бы то ни было способом.111
В отличие от преимущества, установленного для госорганов, неприменение исковой давности в отношении виндикационных исков колхозов, а также других кооперативных и иных общественных организаций должно быть ограничено, однако, только виндикационными исками, предъявляемыми ими к гражданам. В отношениях с госорганами и другими колхозами, кооперативными и общественными организациями следует и в будущем ГК СССР сохранить действующий порядок, гарантирующий соблюдение планово-финансовой дисциплины, контроль рублем и определенность в отношениях между всеми социалистическими организациями, равно как и строгий учет всего принадлежащего колхозам, кооперативным и иным общественным организациям имущества.
Было бы нецелесообразно при этом ограничиться неприменением исковой давности лишь к требованиям колхозов, кооперативных и иных общественных организаций о возврате зданий, сооружений, предприятий, машин и крупного скота, находящегося в незаконном владении граждан. На практике в незаконном владении гражданина скорее могут оказаться не перечисленные выше виды имущества, а какой-либо мелкий инвентарь, мелкий скот или иное имущество, относящееся к оборотным средствам кооперативно-колхозных организаций, если оно может быть индивидуализировано и в силу этого оказаться предметом виндикационного иска. Если будет признано целесообразным не применять исковую давность к виндикационным искам колхозов, а также кооперативных и иных общественных организаций в отношении указанных выше видов имущества, нет оснований не распространять этого правила и на остальное их имущество.
111 См. выше, стр. 123 и сл. За сохранение действующего порядка высказались Б. Б. Черепахин (Виндикационные иски в советском праве. Ученые записки Свердловского юридического института, т. I, 1945, стр. 54) и Н. Д. Казанцев (Право колхозной собственности, стр. 147), за неприменение к виндикационным искам колхозов исковой давности — В. К. Гри- горьев (рецензия на указанную работу Н Д. Казанцева в журнале «Советское государство и право», 1949, № 4, стр. 62). За включение в будущее гражданское законодательство нормы о неприменении исковой давности к искам об истребовании колхозно-кооперативного имущества, находящегося в незаконном владении граждан, высказывается и М. Я. Кириллова (Исковая давность по советскому гражданскому праву. Автореферат кандидатской диссертации, Свердловск, 1952, стр. 11).
149


Глава IV
ОБЯЗАТЕЛЬСТВЕННО-ПРАВОВЫЕ СРЕДСТВА ОХРАНЫ СОЦИАЛИСТИЧЕСКОЙ СОБСТВЕННОСТИ
§ 1. Общая характеристика обязательственно-правовых средств охраны социалистической собственности
Иски об истребовании государственного, колхозного, кооперативного и иного общественного имущества из чужого незаконного владения непосредственно приводят к возврату основных и оборотных средств в их вещественной форме (в натуре) тем социалистическим организациям, которые управомочены на их владение по одному из указанных выше оснований.1
Если эти иски значительно реже встречаются все же в судебной и арбитражной практике, чем обязательственные иски, направленные на охрану социалистической собственности, то это обусловливается следующим:
1) вещный иск об истребовании государственного, колхозного, кооперативного и иного общественного имущества на основании ст. ст. 59 и 60 ГК, а также ст. ст. 98 и 170 ГК или по аналогии с ними, может быть предъявлен лишь в отношении индивидуально-определенного имущества или имущества, определяемого по общему правилу родовыми признаками, но оказавшегося индивидуализированным в данном конкретном случае; 2
2) названный иск может быть предъявлен лишь при условии, что истребуемое имущество имеется у ответчика в натуре на момент предъявления иска; 3
1 См. главу III, § 1.
8 См. выше, стр. 107.
3 Ср. определения ГСК Верховного суда СССР от 4 июля 1946 г. по делу Спектор с Новомосковским горсоветом и Хариным (Судебная практика 150


3) он становится излишним в том случае, когда имущество социалистической организации, оказавшееся в чужом незаконном владении в результате чьих-либо преступных действий, возвращается ей как вещественное доказательство в порядке ст. 69 п. 4 УПК, в случае отсутствия спора о принадлежности этого имущества, который подлежит разрешению в порядке гражданского судопроизводства,4 или в порядке ст. 331 УПК, если оно не является вещественным доказательством по делу и в отношении права на него также не возникает спора, разрешаемого в порядке гражданского судопроизводства;
4) вещный иск об истребовании имущества на основании ст. 59 ГК отпадает и в том случае, когда имущество подлежит возврату в силу существующих между его собственником или социалистической организацией, управомоченной на оперативное управление им, и другой стороной договорных отношений.5 6
В силу ст. 174 ГК наниматель обязан по окончании срока договора сдать имущество со всеми принадлежностями в исправном виде. Та же обязанность сдать индивидуально-определенное имущество, полученное от собственника или от социалистической организации, управомоченной на оперативное управление имуществом, лежит и на безвозмездном пользователе, подрядчике, перевозчике, хранителе и др. Во всех указанных случаях обязательство по возврату имущества и все расчеты по нему регулируются нормами о соответствующем типе договора и условиями заключенного между сторонами договора, а не ст. 59 ГК. Это — обязанность одной стороны по договору перед другой, а не фактического незаконного владельца перед собственником (или социалистической организацией, управомоченной на оперативное управление имуществом), с которым он не связан договорными отношениями. Но как бы ни разнились условия возврата имущества, условия расчетов и ответственности за целость и сохранность имущества по каждому из Верховного суда СССР, 1946, вып. VII, стр. 28) и от 3 февраля 1951 г. по делу Фрейденфельд с Крустозолиньшем о взыскании 4000 руб. Мы ссылаемся и на определения ГСК Верховного суда СССР о праве личной собственности — в тех случаях, когда Верховный суд СССР формулировал ■в них общие положения, которые могут быть отнесены к виндикации как государственного и общественного, в том числе колхозного, имущества, так и имущества граждан.
4 Ср. определение УСК Верховного суда СССР от 29 сентября 1943 г. •по делу Уханова (Судебная практика Верховного суда СССР, 1944, вып. II,
стр. 20).
6 См. решение Госарбитража при Совете Министров СССР по делу № 4/561-1953 г. Сумского машиностроительного завода с рафинадным заводом. Ср. определение ГСК Верховного суда СССР от 25 декабря 1946 г. по делу Карпенко с Дахизовым (Судебная практика Верховного суда СССР, 1947, вып. III, стр. 25).
151


названных договоров от условии возврата, расчетов и ответственности фактического незаконного владельца по ст. 59 ГКГ обязательственное право своими средствами обеспечивает собственнику или организации, управомоченной на оперативное управление имуществом, тот же хозяйственный и правовой результат, как и виндикационный иск: возврат индивидуально определенного имущества (предмета договора) в натуре.
Присуждение социалистической организации к возврату в натуре индивидуально-определенного имущества, полученного ею от другой социалистической организации в аренду или в безвозмездное пользование, является одним из наиболее эффективных гражданско-правовых средств, обеспечивающих плановое использование орудий производства социалистическими предприятиями и предотвращающих попытки его внепланового перераспределения по усмотрению самих предприятий. Произведенное Госарбитражем при Совете Министров СССР обобщение арбитражной практики за 1951 г. по делам о возврате сданного в аренду или в безвозмездное пользование оборудования 6 выявило разнообразные случаи сдачи в аренду и в безвозмездное пользование оборудования — не только на краткие сроки в связи с необходимостью оказать помощь другому предприятию в аварийных случаях или дать возможность одному предприятию использовать временно бездействующее оборудование другого предприятия, но и на более длительные сроки, иногда даже на срок более года.6 7
Основная масса споров была вызвана упорными отказами арендаторов и пользователей от возврата оборудования в установленный срок или по требованию арендодателя (при бессрочных договорах), причем в некоторых случаях оборудование незаконно удерживалось в течение нескольких лет. Арбитраж либо вообще отказывал в приеме искового заявления за пропуском срока исковой давности, либо, приняв иск к рассмотрению и обнаружив пропуск срока исковой давности лишь при рассмотрении дела, прекращал дело производством — с одновременным сообщением планово-регулирующим органам об оставшемся у ответчика задавненном оборудовании,8 либо присуждал к возврату оборудования в натуре. Так, например, по распоряжению Моссовета фабрика «Пластмасс» передала артели «Промутиль- 6 Госарбитражем при Совете Министров СССР была обобщена практика по 270 делам, присланным 44 местными арбитражами. 77 арбитражей сообщили, что в 1951 г. через них не проходили дела об аренде оборудования.
7 Мы остановимся ниже на вопросе об условиях, при которых сдача в аренду или в безвозмездное пользование может быть допущена с точки зрения Указа 10 февраля 1941 г. и изданных на его основе постановлений (см. главу IV, § 3).
8 Подробнее о судьбе задавненного оборудования — см. главу IV, § 4..
152


объединение» в ноябре 1948 г. три зуборезных автомата и рычажный пресс сроком на один год. Артель отказалась вернуть это оборудование в установленный срок. В 1951 г. фабрика предъявила иск в арбитраж, и последний обязал артель вернуть оборудование фабрике. Сумский машиностроительный завод передал на испытание рафинадному заводу опытную центрифугу. Ввиду отказа рафинадного завода вернуть это оборудование машиностроительный завод просил арбитраж обязать рафинадный завод возвратить центрифугу или оплатить ее стоимость. Арбитраж обязал рафинадный завод вернуть оборудование в натуре.9 Ленинградский кинотеатр «Великан» передал промкомбинату Ждановского района в пользование на определенный срок временно бездействующую часть (донку) своего печного оборудования. Когда промкомбинат, несмотря на истечение срока договора и повторные требования кинотеатра, не возвратил донки, арбитраж обязал промкомбинат вернуть донку кинотеатру в установленный арбитражем срок.10
9 Дело Госарбитража при Совете Министров СССР № 4/561-1953 г.
10 Решение Ленгорарбитража от 25/28 апреля 1953 г., по делу № 3276-1953 г. В отступление от общего порядка арбитраж обязал промкомбинат вернуть донку кинотеатру в установленный арбитражем срок под угрозой штрафа в 100 руб. за каждый день просрочки, но не свыше 1000 рублей за все время просрочки. Приказом 26 августа 1949 г., № 43, Госарбитраж при Совете Министров СССР отменил, как не основанное на законе, содержавшееся в письме Госарбитража от 30 ноября 1946 г., № VI-I-35, указание о допустимости установления арбитражем штрафа в пользу истца на случай невыполнения ответчиком решения о передаче истцу имущества или продукции. Поскольку промкомбинат не обжаловал решения арбитра и возвратил донку кинотеатру накануне назначенного арбитражем срока, спор был разрешен без вмешательства Госарбитража Министерства юстиции СССР. Если бы решение арбитра было отменено в части, предусматривавшей установление штрафа за невозврат оборудования в назначенный арбитром срок, у арбитража осталось бы лишь одно средство для реализации его решения: выдача кинотеатру приказа о принудительном исполнении решения в целях обеспечения реального исполнения решения с тем, чтобы этот приказ был приведен в исполнение через судебного исполнителя (ст. ст. 11, 54 и 57 Правил рассмотрения дел в арбитраже ог 10 августа 1934 г.—Сборник «Арбитраж в советском хозяйстве», сост В. Н. Можейко и 3. И. Шкундин. Юриздат, 1948, стр. 199 и сл.). Приведение подобных решений в исполнение через судебного исполнителя в исключительных случаях применяется по спорам, разрешаемым Госарбитражем, — даже и по делам о возврате имущества, определенного родовыми признаками (например такелажа, типографского шрифта, провода и т. п.). Нет оснований не применять ее и по делам о возврате такого индивидуальноопределенного имущества, как оборудование — в особенности, если органам Госарбитража не будет предоставлено в дальнейшем право налагать не предусмотренные договором штрафы за невозврат того или иного имущества в установленный арбитражем срок. Предоставление органам Госарбитража подобного права тем более целесообразно и необходимо, что судебные исполнители на практике далеко не во всех случаях оказываются в состоянии произвести изъятие указанного в приказе имущества у ответчика и при1531


В целях полного обеспечения планового использования ^социалистическими организациями всех видов их имущества ‘советское обязательственное право предусматривает возврат кредиторам—социалистическим организациям в натуре не только индивидуально-определенного имущества, но и имущества, определяемого родовыми признаками.
Постановлением от 5 мая 1950 г. «О судебной практике по 'гражданским колхозным делам» Пленум Верховного суда СССР обязал суды присуждать в пользу колхозов в натуре семена, фураж и другое колхозное имущество, данное колхозами взаймы другим колхозам или государственным и общественным организациям, и только в исключительных случаях, при невозможности возврата долга в натуре, допустил присуждение денежной компенсации.11 * 13
К возврату взятого заимообразно имущества присуждает должника и арбитраж — в тех случаях, когда по обстоятельствам дела считает возможным не применять ст. 30 ГК к подобной сделке между двумя госпредприятиями как внеуставной, с одной стороны, и несоответствующей установленному порядку нуждены ограничиваться составлением акта об отсутствии этого имущества в наличии у ответчика, либо о фактической невозможности его выделения из 'общей массы аналогичного имущества ответчика без указания самим ответчиком подлежащего изъятию конкретного имущества. В подобных случаях арбитражу обычно приходится либо заменять выданный им приказ об изъятии спорного имущества в натуре приказом о взыскании его стоимости (ср. решение Ленгорарбитража от 19 июня 1953 г. по делу № 3940-1953 г. одного из известковых заводов Ленинградской области с Волосовским известковым заводом о возврате 400 метров провода), либо предлагать истцу •обращаться с соответствующим ходатайством в вышестоящий орган; если после разрешения дела ему оказались подведомственными и истец и ответчик (ср. решение Ленобларбитража от 4 июля 1952 г. и его же определения от 23 июля и 13 августа 1952 г. по делу № 9032-1952 г. ремесленного училища № 71 с типографией им. Евг. Соколовой о возврате 17 858 кг тприфта).
11 Сборник постановлений 1924—1951 гг., стр. 206. Аналогичное ука¬
зание содержалось в п. 2 постановления Пленума Верховного суда СССР от 20 июня 1947 г. «О рассмотрении дел о взыскании колхозами дебиторской задолженности» (Судебная практика Верховного суда СССР, 1947, вып. IV, стр. 4). В соответствии с этим ГСК Верховного суда СССР отменила
13 сентября 1947 г. решение народного суда, присудившего колхозу ям. Тельмана 6000 руб. с колхоза «Коммунист» в возмещение стоимости 40 центнеров пшеницы, которые колхоз «Коммунист» обязался вернуть в натуре (Судебная практика Верховного суда СССР, 1948, вып. I, стр. 18). При обобщении судебной практики по гражданским колхозным делам в 1952 г. было установлено, однако, что некоторые народные суды, в нарушение постановления Пленума Верховного суда СССР от 5 мая 1950 г., взыскивают за данное взаймы колхозное имущество денежную его стоимость, не выяснив возможности взыскания имущества в натуре. Министерство юстиции СССР предложило принять меры к устранению этого недостатка в работе судов.
154


использования материальных ресурсов госпредприятий, — с Другой. Так, например, когда контора коммунального бытового обслуживания г. Зеленогорска не возвратила в срок взятых заимообразно 3 тонн сена хозяйству № 3 Ленгордачного треста, Ленгорарбитраж обязал контору возвратить сено в натуре, хотя истец просил лишь о взыскании стоимости сена.12 Обязательный возврат в натуре полученных заимообразно материалов имеет особое значение в настоящее время — в связи с возможными случаями заимообразного, на срок до трех месяцев, предоставления госпредприятиям материалов из резерва соответствующего министерства СССР (с разрешения министра).
ЦОсрбый интерес с точки зрения присуждения к возврату в натуре имущества, определяемого родовыми признаками, представляет арбитражная практика по делам о возврате заказчику .давальческого сырья в случаях использования его предприятием, получившим это сырье для переработки, для других целей и непредставления заказчику условленных изделий. Произведенное Госарбитражем при Совете Министров СССР обобщение арбитражной практики по спорам о давальческом сырье военного и ближайшего послевоенного периода показало, что некоторые предприятия, получив давальческое сырье «за твердый счет», т. е. с оплатой его заказчику и под условием последующей сдачи заказчику изделий по их полной стоимости, расходовали это сырье для иных целей или сдавали изготовленную из него продукцию другим заказчикам. Так же поступали и некоторые предприятия, получавшие сырье в переработку без оплаты его заказчику и взимавшие с последнего лишь стоимость переработки. Госарбитраж, как правило, не придавал значения этому различию в способах оплаты давальческого сырья и материалов и в случае несдачи поставщиком (точнее, подрядчиком) условленных изделий присуждал неисправного контр- 12
12 Решение Ленгорарбитража от 11 декабря 1951 г по делу № 4337- 1951 г. Ср. указанное выше (прим. 10 на стр. 154) решение Ленгорарбитража от 19 июня 1953 г. по делу № 3943-1951 г., которым арбитраж обязал Волосовский известковый завод вернуть в натуре в 10-дневчый срок взятые заимообразно у другого известкового завода 400 метров провода и лишь ввиду установленного судебным исполнителем отсутствия этого провода на складе ответчика заменил позднее изъятие провода в натуре взысканием его стоимости. См. также решение Ленобларбитража от 26 июня 1953 г. по делу № 10253-1953 г., которым арбитраж обязал совхоз «Выборгский» возвратить в натуре в 30-дневный срок транзитно-сплавной конторе треста «Ленлес» задержанный ею такелаж. В данном случае дело шло не об имуществе, взятом заимообразно, а об имуществе, подлежащем возврату (как и тара) в силу соответствующих постановлений. Мы приводим, однако, указанное решение в качестве одного из примеров решений, направленных на возврат в натуре одним госпредприятием другому имущества, определяемого родовыми признаками.
155


агента к сдаче таковых, либо к возврату полученного от заказ- ншса^смдья в натуре. Приведение в исполнение подобных решений арбитража часто наталкивалось, однако, на значительные трудности — в особенности, когда дело шло о возврате фондируемых и планируемых сырья и материалов. Практика показала, что лишь в редких случаях поставщик, израсходовавший давальческое сырье для других целей, мог восполнить его за счет мобилизации своих внутренних ресурсов, либо заменить его по соглашению с заказчиком другими материалами, или сдать другую — аналогичную и равноценную — продукцию. При отсутствии таких возможностей поставщики обращались в ила- ново-регулирующие органы с ходатайствами о выделении им дополнительных фондов и контигентов, но лишь в очень редких случаях им удавалось добиваться удовлетворения этих ходатайств.13
Израсходовавшие давальческое сырье для других целей поставщики обычно пытались сослаться на не зависящие от них обстоятельства, чтобы освободиться от обязанности поставки условленных изделий или возврата заказчику полученного от него сырья. Эти попытки, как правило, отвергались арбитр_аж£м.
Когда во время войны одна из типографий, получив от издательства бумагу и другие материалы, пыталась отказаться от исполнения заказа и возврата бумаги со ссылкой на то, что последняя пришла в негодность в связи с эвакуацией, Госарбитраж при СНК СССР удовлетворил иск издательства, поскольку ответчик не смог доказать фактов, на которые он ссылался. В те же военные годы одна из государственных организаций, приняв от промыслово-кооперативной артели раскрой для пошивки изделий, поставляемых артелью военному ведомству, не выполнила этого заказа, не вернула полученного раскроя и предложила артели при рассмотрении дела в Московском облгосарбитраже получить стоимость раскроя. Ответчик ссылался при этом на то, что материал уже израсходован и в условиях военного времени не может быть восстановлен. Арбитраж отверг эту ссылку и обязал ответчика выполнить его обязательство в натуре. В результате раскрой был найден, и изделия были изготовлены и сданы артели.14
13 С теми же трудностями поставщики сталкивались и в тех случаях, когда арбитраж, ввиду отказа заказчика от принятия недоброкачественной продукции, присуждал поставщика возместить заказчику израсходованное сырье в натуре.
14 Дела Госарбитража при СНК СССР № 3/1647-1943 г. и Московского обларбитража № 10/1881/7234s 1943 г. (приведены в статье: И. Б. Новицкий. Реальное исполнение обязательств. Труды научной сессии Всесоюзного института юридических наук 1—6 июля 1946 г., Юриздат, М., 1948, стр. 159—160). См. там же решение Госарбитража при СНК СССР
156


Арбитраж не освобождал поставщиков от ответственности также и в тех случаях, когда они не могли выполнить заказа из давальческого сырья в связи с имевшими место в предприятии поставщика хищениями и растратами, либо ввиду гибели давальческого сырья во время пожара, если поставщик не мог доказать, что он был не в состоянии предотвратить самый пожар или гибель давальческого сырья во время пожара. Лишь в исключительных случаях арбитраж освобождал поставщика от ответственности за невыполнение заказа из давальческого сырья. Так, например, Ростовский облгосарбитраж освободил от ответственности предприятие, из склада которого вооруженными грабителями было похищено давальческое сырье.
В последние годы было резко сокращено выделение фондов заказчикам для дачи заказов из давальческого сырья, за исключением некоторых заказов, выполняемых заводами-смежниками, и таких специальных заказов, как, например, заказы по пошивке форменной одежды. Большинство заводов-смежников, выполняющих заказы в порядке кооперирования с основными поставщиками оборудования, получают сами фонды на необходимые для выполнения этих заказов материалы. Положение о бухгалтерских отчетах и балансах государственных, кооперативных (кроме колхозов) и общественных предприятий и организаций требует, чтобы сырье и материалы, переданные в переработку, показывались в балансе заказчиков по соответствующей статье материалов и сырья и чтобы они отражались за балансом у предприятия-поставщика — по ценам, предусмотренным в договоре.15 Тем самым подтверждается недопустимость передачи заказчиком давальческого сырья его по делу № 51871-1943 г., которым ответчик, использовавший полученные им материалы заказчика для выполнения другого заказа, был присужден к сдаче материалов в натуре и к уплате предусмотренного договором штрафа (стр. 161). Ленобларбитраж обязывал в соответствующих случаях строительные организации возвращать заказчикам в натуре не только полученные от них строительные материалы, но и материалы, полученные подрядчиком по переданным ему заказчиком фондам (либо самые фонды). Арбитраж правильно учитывал при этом, что заказчик лишен возможности вторично получить фонды для работ по тому же объекту и заключить, не имея этих фондов или материалов в натуре, договор с другим подрядчиком (см. решения Ленобларбитража от 25 марта и 18 мая 1953 г. по делу № 1031- 1953 г. 2-й фабрики «Детская книга» Детгиза с Ленстройконторой строительного отдела одного из управлений Ленинградской области и от 21 августа 1953 г. по делу № 12272-1953 г. Ленинградской конторы Главснабсвязи с Ленинградской строительно-монтажной конторой одной из строительных организаций).
16 См. также ст. 4 Основных положений по инвентаризации основных средств, товаро-материальных ценностей, денежных средств и расчетов в государственных, кооперативных (кроме колхозов) и общественных предприятиях и хозяйственных организациях.
157


контрагенту за твердый счет 16 и правильность практики арбитража по присуждению предприятия, использующего давальческое сырье не по назначению, к восполнению этого сырья заказчику в натуре.17 Поскольку министрам СССР предоставлено ныне право разрешать подведомственным им предприятиям и организациям передавать из их наличных ресурсов материалы и мелкое комплектующее оборудование предприятиям союзной, республиканской и местной промышленности и промысловой кооперации для изготовления по договорам необходимой продукции, следует особо подчеркнуть ту роль, которую практика арбитража по присуждению к возврату в натуре неиспользованного давальческого сырья, а также комплектующего оборудования призвана играть в обеспечении планового использования давальческого сырья и названного оборудования.
Присуждение государственного или промыслового кооперативного предприятия к возврату неиспользованного им по на* значению, либо использованного на другие цели давальческого сырья в натуре является одним из показательных примеров широкого применения принципа реального исполнения, представляющего собой одну из специфических особенностей социалистического гражданского права и коренным образом отличающего его от буржуазного гражданского права, в котором основную роль играет присуждение кредитору денежного эквивалента.
Принцип реального исполнения обязательств применяется не только в договорных отношениях между социалистическими организациями, где он является непосредственным выражением планового характера советского хозяйственного договора, как лучшего средства сочетания хозяйственного плана и принципов хозрасчета. Нарушение имущественных прав социалистической организации вне договорных отношений — неправомерное уничтожение, потребление или повреждение принадлежащего ей имущества или причинение ей иного имущественного вреда, подлежащего возмещению на основании ст. ст. 403 и сл. ГК, 16 Одним из немногих исключений является переработка объединением «Центрозаготзерно» давальческого зерна на мельницах местной промышленности и на колхозных мельницах. Зерно передается мельницам за твердый счет, и «Центрозаготзерно» оплачивает мельницам полную стоимость муки, отпускаемой ими соответствующим организациям по нарядам «Центрозаготзерно».
17 Поскольку давальческое сырье передается другому предприятию лишь для переработки и остается на балансе заказчика, следует признать, что производимое в конце года общее аннулирование фондов по невосполненным до конца года недогрузам не распространяется на обязательства предприятий, получивших давальческое сырье, по сдаче условленной продукции или по возврату неиспользованного сырья в натуре.
158


а также неосновательное обогащение за счет социалистической» организации (ст. 399 ГК)—также влечет за собой нарушение плановой работы социалистического предприятия, препятствует плановому использованию закрепленного за ним или принадлежащего ему на праве собственности имущества. Устранить все эти препятствия к выполнению плана каждым социалистическим предприятием, возникли ли они в сфере его договорных или внедоговорных отношений, в первую очередь призвано реальное исполнение обязательств ответственными за возникновение этих препятствий участниками гражданского оборота.
План каждого социалистического предприятия является частью общего государственного народнохозяйственного плана, и его неуклонное выполнение служит той же основной цели социалистического производства, что и выполнение всего народнохозяйственного плана в целом: обеспечению максимального удовлетворения постоянно растущих материальных и культурных потребностей всего общества. Реальное исполнение наиболее прямым, непосредственным путем обеспечивает удовлетворение тех конкретных потребностей социалистического общества, на обеспечение которых направлен план каждого отдельного социалистического предприятия.
Коренная противоположность основного экономического закона социализма основному экономическому закону современного капитализма обусловливает принципиальную противоположность надстройки социалистического общества надстройке буржуазного общества, включая правовую часть надстройки того и другого общества. Эта противоположность ярко проявляется и в вопросе о реальном исполнении обязательств. Принцип реального исполнения органически присущ только социалистическому праву, праву общества, в котором целью производства является не прибыль, а человек с его потребностями, то есть удовлетворение его материальных и культурных потребностей.
Для капиталистического общества, в котором цель производства — извлечение прибылей, в котором потребление нужно капитализму лишь постольку, поскольку оно обеспечивает задачу извлечения прибылей, в котором человек с его потребностями исчезает из поля зрения, — основная задача буржуазного права заключается в обеспечении капиталисту соответствующей (при современном капитализме — максимальной) прибыли, независимо от того, каким путем — уплатой денежной суммы или поставкой условленного товара — эта прибыль обеспечивается.18
18 Ср. постановление Германского торгового уложения 1897 г. (§ 376/П) и Швейцарского закона об обязательствах 1911 г. (§§ 66


Принципиально противоположную позицию занимает социалистическое гражданское право. Ст. 19 постановления СНК СССР от 19 декабря 1933 г. «О заключении договоров на 1934 год» в категорической форме устанавливает: «Уплата пени, неустойки, штрафа и возмещение убытков не освобождает сторону, уплатившую их, от исполнения договора».19 Это положение воспроизводится почти во всех действующих Основных условиях поставки 20 и применяется ко всем договорам поставки, независимо от того, воспроизведено ли оно в Основных условиях поставки соответствующего вида продукции.21 Ст. 19 постановления СНК СССР от 19 декабря 1933 г. направлена именно на то, чтобы предусмотренные ею санкции в первую очередь стимулировали реальное исполнение договора каждой социалистической организацией, что не исключает и их роли в возмещении потерь, понесенных одной организацией в результате нарушения договора другой стороной. Наряду с этой стимулирующей ролью гражданско-правовых санкций реальное исполнение важнейшей категории договорных обязательств—обязательств по поставке продукции — обеспечивается и такими мерами, как предусмотренная действующими правилами, в том числе и Основными условиями поставки, обязанность поставщика восполнять недогруз в течение следующего сдаточного периода (квартала или месяца).22 Равным образом, и на заказ191/III и 215/11) о торговой купле-продаже с твердо определенным сроком поставки, каждый из участников которой вправе при нарушении договора другой стороной потребовать от нее разницу между условленной по договору ценой и биржевой или рыночной ценой на тот же товар, не прибегая к реальной покупке того же товара, если он не доставлен продавцом, или к реальной продаже, если он не принят покупателем.
19 СЗ СССР 1933 Г., № 73, ст. 445.
20 См.: Сборник основных условий поставки промышленных товаров, Госторгиздат, М., 1951, стр. 11, 17, 22, 36, 45, 51, 57, 73, 79, 84, 95, 119, 125, 132, 138, 150, 156, 168 и др.; Сборник основных условий поставки продовольственных товаров. Госторгиздат, М., 1951, стр. 10, 32, 45, 81, 140 и 151; Сборник основных условий поставки продовольственных и некоторых промышленных товаров, Изд. Центросоюза, М., 1952, стр. 136, 183, 293 и 336.
21 Так, например, это положение не было воспроизведено в Основных условиях поставки: 1) товаров ширпотреба Министерства сельскохозяйственного машиностроения СССР организациям системы Министерства торговли СССР и Центросоюза и 2) продукции Министерства промышленности средств связи СССР организациям Министерства торговли СССР и Центросоюза (см.: Сборник основных условий поставки промышленных товаров, стр. 104—1G5 и 110—111).
22 Согласно действующим постановлениям, материальные фонды, выделенные министерствам и ведомствам, действуют в течение всего года, а недогрузы в одном квартале должны восполняться поставщиком в следующем квартале. Это правило соответственно распространяется и на внутриквартальные сдаточные периоды. В случае недопоставки продукции в течение
160


нике лежит обязанность выбрать условленное в заключенном им с поставщиком договоре количество продукции.23
Необходимо подчеркнуть также, что, хотя ст. 19 постановления 19 декабря 1933 г. относится непосредственно к договорам поставки, выраженный в ней принцип реального исполнения очередного сдаточного периода (квартала, месяца и т. д.), поставщик обязан уплатите предусмотренные Основными условиями поставки или договором санкции, а недопоставленное количество продукции прибавляется к норме следующего сдаточного периода. Подобное суммирование обязательств поставщика производится при условии, что заказчик не отказался от получения недопоставленной продукции. Принцип суммирования обязательств поставщика сохраняет силу и з том случае, когда Основные условия поставки или договор предусматривают обращение поставленных в новом сдаточном периоде партий продукции в первую очередь на восполнение недогруза за предшествующий период. Лишь расчет санкций должен производиться в соответствии с постановлениями Основных условий поставки или договора об очередности зачета поставляемой продукции (см. инструктивное письмо Госарбитража при Совете Министров СССР от 2 марта 1951 г., № И-1-8). См. также: Сборник основных условий поставки промышленных товаров, стр. 7, 31, 40, 54, 61, 69, 91, 101, 107, 115, 121, 128, 134, 141—142, 160, 174 и 180; Сборник основных условий поставки продовольственных и некоторых промышленных товаров, стр. 125 и 287.
23 В случае невыборки причитающегося за очередной сдаточный период количества продукции одногородним заказчиком или иногородним заказчиком, выбирающим продукцию со складов или баз поставщиков, поставщик вправе предъявить к нему иск об оплате не выбранной им продукции. При этом должно быть установлено наличие продукции у поставщика к предусмотренному договором сроку сдачи ее заказчику. Удовлетворяя иск поставщика, арбитраж должен обязать его выдать заказчику сохранную расписку на продукцию, подлежащую оплате по решению арбитража (см. инструктивные письма Госарбитража при Совете Министров СССР от 20 апреля 1951 г., № И-1-15, и от 1 июня 1951 г., № И-1-20). Присоединение недо- выбранного заказчиком количества к норме следующего сдаточного периода может иметь место лишь при условии, если такой порядок предусмотрен Основными условиями поставки данного вида продукции. Вот конкретный пример применения указанной выше санкции в практике ленинградских торгующих организаций. Ленинградская база «Союзопткультторга» не занарядила для сдачи снабжаемым ею торгующим организациям и не приняла от Ленинградской межобластной конторы «Главместпрома» на свой склад за первые семь месяцев 1953 г. 17.4 тыс. коньков стоимостью в 524 516 руб. Контора предъявила к базе иск о выборке и оплате коньков. На заседании арбитража ответчик обязался немедленно выбрать коньки на 350 000 руб. и остальные — до 1 ноября 1953 г. Арбитраж взыскал с базы в пользу конторы 350 тыс. руб., обязал базу выбрать до 1 ноября 1953 г. остальные коньки (на 174 516 руб.) и предупредил ее, что в случае невыборки коньков до указанного срока истцу будет выдан приказ на взыскание 174 516 р (решение Ленобларбитража от 2 октября 1953 г. по делу № 5701-1953 г.). Нет необходимости особо подчеркивать, что указанные в Основных условиях поставки, договорах и инструктивных письмах Госарбитража СССР санкции имеют особое значение в свете опубликованного 23 октября 1953 г. постановления Совета Министров СССР и Центрального Комитета КПСС «Омерах дальнейшего развития советской торговли» и вместе с тем должны применяться с учетом задач и условий, предусмотренных этим постановлением (Известия, 23 октября 1953, № 251).
И А. В. Венедиктов
161


договорных обязательств социалистических организаций применяется бесспорно и к другим их договорным обязательствам.21 Необходимо особо подчеркнуть всю важность неуклонного применения принципа реального исполнения в договорных отношениях колхозов с государственными предприятиями, а также с организациями потребительской кооперации, закупающими излишки колхозной продукции по поручению госорганов или для удовлетворения нужд потребителей, непосредственно обслуживаемых самой потребительской кооперацией. Если учесть всю массу разнообразных договоров, заключаемых колхозами с государственными организациями и с потребительской кооперацией, и особое значение вопроса о реальном исполнении таких важнейших договоров, как, например, договоры на государственную закупку излишков колхозной продукции: мяса, молока, яиц, 24
24 В некоторых случаях ГСК Верховного суда СССР применяла принцип реального исполнения и к договорам, заключенным государственными организациями с гражданами. В сентябре 1943 г. Рыльский горторг принял от гр. Скачковой для убоя на мясо корову, непригодную для использования в качестве молочной коровы, выдав обязательство компенсировать Скачкову не деньгами и не мясом, а коровой в натуре. Когда горторг отказался от выполнения своего обязательства, народный суд взыскал с него в пользу Скачковой 138.6 кг коровьего мяса. Курский облсуд оставил это решение в силе, дополнив его указанием, что, если у горторга не окажется мяса в натуре, он должен уплатить стоимость мяса по рыночным ценам. ГСК 22 декабря 1944 г. отменила все решения и определения по делу и указала: «Учитывая, что горторг дал обязательство выдать истице взамен ее коровы другую корову в натуре, что муж истицы в Красной Армии, что сама истица в настоящее время умерла и после ее смерти осталось четверо малолетних детей, а хозяйство все разрушено немцами в период оккупации, будет законным и справедливым обязать горторг выполнить данное им обязательство о компенсации истицы коровой в натуре из числа коров, полученных горторгом по наряду живым мясом» (Сборник постановлений Пленума и определений коллегий Верховного суда Союза ССР 1944 г. Юриздат, М., 1948, стр. 236, разрядка наша, — А. В.). Приведенная формулировка свидетельствует о том, что по отношению к внеплановой сделке госоргана с гражданином ГСК не сочла возможным ограничиться простой ссылкой на принцип реального исполнения и привела ряд дополнительных соображений в обоснование законности и справедливости присуждения должника к реальному исполнению в рассмотренном ею конкретном случае. Несомненно, что принцип реального исполнения в ином объеме применяется в отношении кредиторов — граждан, чем в отношении кредиторов — социалистических организаций. Тем не менее нельзя не пожелать, чтобы, учитывая необходимость максимального удовлетворения материальных и культурных потребностей трудящихся, Верховный суд СССР более определенно и последовательно проводил принцип реального исполнения обязательств и по отношению к кредиторам — гражданам. Обеспечение максимального удовлетворения материальных и культурных потребностей всего общества, осуществляемое путем непрерывного роста и совершенствования социалистического производства на базе высшей техники, получает свое выражение и в обеспечении удовлетворения потребностей каждого гражданина как носителя субъективных гражданских прав.
162


шерсти и др. (пп. 2 и 8—10 разд. II опубликованного 26 сентября 1953 г. постановления Совета Министров СССР и Центрального Комитета КПСС о мерах по дальнейшему развитию животноводства в стране) или договоры контрактации, то становится совершенно очевидной безусловная необходимость строгого проведения принципа реального исполнения во всех договорных отношениях колхозов с государственными организациями и потребительской кооперацией, а также настоятельная потребность в срочной разработке теорией и практикой всех конкретных вопросов реального исполнения договоров между названными социалистическими организациями.
В зависимости от специфических особенностей отдельных видов договоров реальное исполнение этих договоров обеспечивается различными средствами. Реальное исполнение таких договоров, предметом которых является индивидуально-определенное имущество (договоры имущественного найма, договор о временном безвозмездном пользовании) или даже имущество, определяемое родовыми признаками (договор займа сельскохозяйственных продуктов, договор о переработке давальческого сырья), может . быть _ достигнуто путем прямого присуждения неисправного должника к возврату или к предоставлению условленного предмета обязательства в натуре. Обеспечение же реального исполнения такого договора, как договор поставки, осуществляется путем комбинированного применения ряда средств: неуклонного применения санкций, предусмотренных договором, повышения этих санкций арбитражем в случае систематического нарушения поставщиком основных договорных обязательств (ст. 14 Положения о Госарбитраже РСФСР, ст. 16 Положения о Госарбитраже УССР, ст. 17 Положения о Госарбитраже БССР),25 присоединения недогруза за очередной сдаточный период к обязательству поставки следующего сдаточного периода (в пределах выполнения годового плана).26 Прямое же присуждение к предоставлению недопоставленной продукции в натуре неосуществимо прежде всего потому, что поставщик в ряде случаев обязан выполнять первоочередные заказы и лишен возможности без разрешения вышестоящих органов изменить установленную ему очередность выполнения заказов, отсрочить их исполнение для восполнения того недогруза, который мог бы быть указан ему арбитражем в порядке прямого 25 Сборник «Арбитраж в советском хозяйстве», стр. 135, 142 и 147.
26 См.: Сборник основных условий поставки промышленных товаров, стр. 107, 121, 128, 134, 141 —142 и 152; Сборник основных условий поставки продовольственных и некоторых промышленных товаров, стр. 287. Подробнее см. выше, прим. 22 на стр. 160.
11*
163


присуждения к его исполнению под страхом изъятия соответствующей продукции в натуре.
Кроме того, если изъятие какого-либо индивидуально-определенного имущества (например, взятого в аренду и не возвращенного в срок двигателя или грузовика) или даже определенной родовыми признаками, но как правило не слишком значительной по размерам партии давальческого сырья, либо не возвращенного такелажа в крайнем случае может быть осуществлено даже через судебного исполнителя, то принудительное изъятие недопоставленной партии продукции вряд ли технически возможно в отношении сколько-нибудь значительных количеств этой продукции и вообще могло бы быть произведено только из тех ее запасов, которые были бы указаны для этой цели самим поставщиком. Иной порядок изъятия продукции мог бы нарушить нормальную работу предприятия и поставить под угрозу выполнение первоочередных заказов. При таких же условиях прямое присуждение поставщика к сдаче определенной партии продукции в натуре практически немного прибавило бы к указанным выше средствам побуждения поставщиков к выполнению их договорных обязательств. Если же учесть непосредственную заинтересованность каждого социалистического предприятия в выполнении его плана и всю сумму средств воздействия на социалистические предприятия, на их руководителей и на всех их работников, воздействия, оказываемого не только планово-регулирующими органами, арбитражем, судом и прокуратурой, заказчиками, но и всеми общественными организациями во главе и под руководством партии, то следует признать, что все эти средства в их совокупности в достаточной мере обеспечивают выполнение планов и соответственно договорных обязательств социалистических предприятий.
Подчеркнем в заключение еще раз, что реальное исполнение договорных обязательств охватывает надлежащее выполнение всех количественных и качественных показателей: не только своевременную сдачу всего количества предусмотренной договором продукции, но сдачу ее в условленном ассортименте, в соответствии с утвержденными стандартами и техническими условиями, в комплектном виде, а также своевременное восполнение недостач в отдельных партиях, немедленное исправление допущенных недостатков или замену недоброкачественной продукции продукцией надлежащего качества и т. д. Устранение всех этих частных нарушений обеспечивается применением не только обязательственно-правовых, но и всех иных средств, направленных на соблюдение и укрепление договорной дисциплины и тем самым на охрану и укрепление социалистической собственности.
164


Принцип реального исполнения распространяется не только на договорные, но и на внедоговорные обязательства. Ст. 410 ГК предусматривает в первую очередь возмещение за вред посредством восстановления прежнего состояния и лишь при невозможности такового — посредством возмещения причиненных убытков.27 Поэтому суд или арбитраж вправе присудить ответчика, виновного в незаконном завладении чужим имуществом или в создавшейся невозможности возврата в натуре именно данного имущества, а также в уничтожении чужого имущества, к предоставлению другого равноценного имущества того же рода. Когда колхоз «Красный Октябрь» обратился в суд с иском к совхозу «Энтузиаст» о взыскании 45 000 руб. в возмещение вреда, причиненного потравой, произведенной скотом совхоза, народный суд, при вторичном рассмотрении дела, обязал совхоз вернуть колхозу 500 кг гороха и 20 ц. свеклы или уплатить стоимость их по государственным ценам в размере 1480 р. ГСК Верховного суда СССР определением от 7 сентября 1948 г. отменила это решение, признав, что «суд правильно указал в решении на то, что совхоз должен вернуть истцу овощи в натуре, однако неосновательно предоставил совхозу право возвратить истцу или овощи или стоимость их по государственным ценам».28
Та же директива о возмещении ущерба от потравы в первую очередь в натуре дана Пленумом Верховного суда СССР и в руководящем указании от 5 мая 1950 г. «О судебной практике по гражданским колхозным делам»: «В случае удовлетворения иска колхоза суды должны обязывать ответчиков возместить колхозу ущерб от потравы в натуре и лишь при невозможности взыскания его в натуре — взыскивать стоимость потравленного по рыночным ценам» (п. 5).29 Аналогичное ука27 Ср. определение ГСК Верховного суда СССР от 29 апреля 1947 г. по делу Самойленко к Шахтоуправлению треста «Кадиевуголь» о взыскании 60 000 руб. (Судебная практика Верховного суда СССР, 1947, вып. V, стр. 21). Ср. также Л. А. Лунц в книге: И. Б. Новицкий и Л. А. Лунц. Общее учение об обязательстве. Госюриздат, М., 1950, стр. 293. Что „основной вид ответственности, согласно ст. 410 ГК, составляет восстановление самих поврежденных предметов", признает и О. С. Иоффе, утверждающий, что на практике возмещение в натуре применяется все же очень редко (О. С. Иоффе. Обязательства по возмещению вреда. Изд. 2-е, Изд. Ленинградского университета, Л., 1952, стр. 66).
28 Судебная практика Верховного суда СССР, 1949, № 1, стр. 17—18. Лишь учитывая конкретные обстоятельства дела (израсходование колхозом полученных по первоначальному решению народного суда 20 000 руб.), ГСК признала возможным не присуждать с совхоза овощей в натуре.
29 Сборник постановлений 1924—1951 гг., стр. 207. При обобщении судебной практики по гражданским колхозным делам в 1952 г. было установлено, однако, что некоторые народные суды до сих пор не выполняют 165


зание дано Пленумом в том же постановлении и о взыскании в натуре урожая и сена с лиц и организаций, самовольно обработавших колхозные земли или самовольно снявших с них урожай или покос. Лишь при невозможности взыскания урожая и сена в натуре суды должны присуждать их стоимость по рыночным ценам на соответствующие сельскохозяйственные продукты или фураж (п. З).30
В приведенном выше определении от 7 сентября 1948 г. ГСК Верховного суда СССР считала, что суд правильно указал на обязанность совхоза возместить в натуре колхозу понесенный им ущерб от потравы, хотя колхоз предъявил к ответчику требование лишь о денежной компенсации причиненного ему ущерба. Напротив, в определении от 4 марта 1944 г. по делу № 76 ГСК Верховного суда СССР отменила решение суда, присудившего колхозу «Общий труд» с гр. Сушкова, наряду с денежной компенсацией (42 500 руб.), также корову и
6 овец в натуре. Колхоз требовал с ответчика 55 000 руб. за 111 голов скота, утраченных при эвакуации колхозного стада. ГСК указала, что ни прокурор, ни колхоз не предъявляли к ответчику иска о признании за колхозом права собственности на корову и 6 овец, находившихся у него, и что суд, вместо присуждения денежной суммы, «произвольно изменил предмет спора и совершенно неосновательно решил взыскать с ответчика имущество — корову и овец, права собственности на которых никто у ответчика не оспаривал».31 В этом определении ГСК не провела достаточно ясного разграничения между возмещением вреда в натуре по ст. ст. 403 и 410 ГК и истребованием утраченного колхозом-собственником скота в натуре по ст. 59 ГК.32 Отсюда — упрек по адресу народного суда в произвольном изменении предмета спора, упрек, которого ГСК не только не повторила в указанном определении от
7 сентября 1948 г. о возмещении в натуре ущерба от потравы, но сочла даже неправильным предоставление ответчику права выбора между возмещением вреда в натуре и денежной компенсацией его. Это различие в приведенных определениях приведенной директивы. Так, например, народный суд Гизельдонского района Северо-Осетинской АССР рассмотрел свыше 40 дел по искам колхоза им. Кирова к отдельным гражданам — владельцам скота о возмещении ущерба, причиненного потравой, и по всем делам вынес решения о взыскании с ответчиков стоимости потравленных культур, без выяснения возможности возмещения ущерба в натуре.
30 Сборник постановлений 1924—1951 гг., стр. 207.
31 Сборник постановлений Пленума и определений коллегий Верховного суда Союза ССР 1944 г. Юриздат, М., 1948, стр. 354.
32 Ср.: Е. А. Флейшиц. Обязательства из причинения вреда и из неосновательного обогащения. Госюриздат, М., 1951, стр. 176.
166


ГСК Верховного суда СССР от 4 марта 1944 г. и от 7 сентября 1948 г. было обусловлено,, однако, тем, что в определении от 4 марта 1944 г. ГСК исходила из необходимости установления размера убытков колхоза на основании специального постановления, предусматривающего возмещение убытков от гибели крупного рогатого скота, свиней, овец и коз в размере их трехкратной стоимости по предельно-закупочным ценам (а в случае гибели племенного скота — по ценам на племенной скот). При наличии повышенной ответственности за гибель скота по вине ответчика ГСК, очевидно, считала невозможным допустить возмещение убытков колхозу путем частичной сдачи ему ответчиком имущества того же рода, без учета разницы между трехкратной стоимостью погибшего скота по предельно-закупочным ценам и стоимостью представленного ответчиком скота по рыночным ценам.
Таким образом, определение ГСК Верховного суда СССР от 4 марта 1944 г. по вопросу о возмещении причиненного ущерба в натуре в делах данного рода34 не свидетельствует об отрицательном отношении к возмещению причиненного вреда в натуре в остальных случаях. Нельзя не напомнить также, что и постановлением от 19 марта 1948 г. «О судебной практике по делам об исключении имущества из описи» Пленум Верховного суда СССР в случае невозможности возврата спорного имущества истца в натуре предоставил судам, с согласия истца и при имеющейся у ответчика фактической к тому возможности, присуждать истцу другое равноценное имущество того же рода (п. 10).35 В этом указании Пленума проявляется та же тенденция к расширению сферы применения принципа реального исполнения, как и в определении ГСК от 7 сентября 1948 г. по делу колхоза «Красный Октябрь» с совхозом «Энтузиаст». При возмещении вреда социалистическим организациям, лишенным возможности получить незаконно выбывшее из их владения имущество в натуре на основании ст. ст. 59 и 60 ГК, именно такая политика суда и арбитража в наибольшей мере обеспечивает восстановление вещественного состава их имущества.
* Ср. определение ГСК Верховного суда СССР от 12 февраля 1944 г. № 36 по иску колхоза «Буденновец» к Алчанову и др. ГСК отменила решение народного суда, присудившего колхозу с животновода и охранника скотного двора 37 000 руб. за пропавший скот, исходя из рыночной стоимости скота (Судебная практика Верховного суда СССР, 1944, вып. VI, стр. 27).
34 Ср. также определение ГСК Верховного суда СССР от 20 февраля 1951 г. № 36/192 по иску колхоза «8 марта» к Лебедевой и Зверевой.
35 Сборник пэстановлений 1924—1951 гг., стр. 224.
167


Завод «Красная вагранка» без ведома и согласия ремонтное строительной конторы Управления кинофикации Ленинградского горисполкома вывез с территории конторы 3.2 тонны железных балок и вслед за тем использовал их для своих нужд. На требование конторы о возврате балок завод сначала ответил предложением о возмещении их стоимости, позднее обещал вернуть их в натуре, но не выполнил своего обещания. Учитывая, что на заседании Ленгорарбитража завод 13 мая 1953 г. договорился с конторой о возврате балок до 15 июня 1953 г., арбитраж обязал завод вернуть балки к указанному сроку. Но балки не были возвращены и к этому сроку. Потребовалось обращение арбитража к министерству с просьбой о наложении строгого взыскания на работников завода, допустивших самовольное использование не принадлежавших заводу фондированных материалов, и о выделении заводу фонда на балки для возврата их в натуре, а также обращение конторы в «Ленинградскую правду», чтобы добиться реализации решения арбитража. 9 июля 1953 г., на повторном заседании арбитража, завод обязался вернуть балки на территорию конторы не позднее 18 июля 1953 г. и на этот раз выполнил свое обещание (дело Ленгорарбитража № 3427-1953 г.). Перед нами — показательный пример восстановления, в порядке ст. 410 ГК, вещественного состава противоправно использованного имущества одного госпредприятия другим.
То же следует сказать и об исках социалистических организаций, предъявляемых по ст. 399 ГК. По мнению некоторых цивилистов, возврат в натуре возможен лишь в случае, когда неосновательно полученное ответчиком и определяемое лишь родовыми признаками имущество сохранилось в том или ином виде.36 Мы думаем, что, исходя из принципа реального исполнения в его применении ко всем обязательствам — как договорным, так и внедоговорным, суд и арбитраж могут присуждать ответчика к выдаче другого имущества того же рода и в том случае, когда у него не сохранилось неосновательно полученное им имущество истца. Другой вопрос, в какой мере подобная сдача имущества в натуре окажется возможной и целесообразной в том или ином конкретном случае. Когда в 1942 г. казанский завод отправил в одном вагоне две партии дефицитного сырья двум московским организациям и одна из них, несмотря на предупреждения поставщика, забрала все сырье себе и отказалась вернуть соответствующую часть его 36 В. А. Р я с е нцев. Обязательства из так называемого неосновательного обогащения в советском гражданском праве. Ученые записки Московского университета, вып. 144, Труды юридического факультета, кн. III, Изд. Московского университета, 1949, стр. 102.
168


другому покупателю, предлагая уплатить его стоимость, Госарбитраж при СНК РСФСР вначале обязал ответчика выдать сырье в натуре, а позднее, получив сообщение главка о сокращении фондов ответчику, присудил истцу денежную сумму.37 По другому делу послевоенного периода облгосарбитраж. обязал ответчика, которому железная дорога ошибочно выдала высоковольтный кабель, направленный заводу-истцу, вернуть кабель в натуре. Госарбитраж при Совете Министров СССР, рассматривавший это дело в 1949 г. в порядке надзора (по жалобе ответчика), установил, что завод-ответчик уже использовал спорный кабель по назначению и в то же время лишен фактически возможности сдать истцу другой кабель в том же количестве и того же качества в связи с тем, что отпало состоявшееся ранее решение планово-регулирующего органа о назначении заводу-ответчику такого же кабеля. Исходя ив этого, Госарбитраж при Совете Министров СССР признал, что обязывать ответчика к возврату кабеля в натуре было бы нереально, и взыскал с него стоимость кабеля с 4% пени с момента оплаты истцом счета поставщика на этот кабель.38
Таким образом, в обоих приведенных случаях решение прежде всего направлялось на возврат неосновательно полученного имущества в натуре и заменялось решением о денежной компенсации лишь ввиду установленной арбитражем невозможности для ответчика выдать другое имущество того же рода — в связи с неполучением соответствующих фондов на него.
Арбитраж отказывал в присуждении к реальному исполнению договорных обязательств в тех случаях, когда у него имелись основания для признания нецелесообразным (либо даже противоречащим задачам выполнения плана) реального исполнения обязательства в создавшихся конкретных усло37 Дело Госарбитража при СНК РСФСР № 1165-1943 г. (приведено в статье: И. Б. Нови ц к и й. Реальное исполнение обязательств. Труды научной сессии Всесоюзного Института юридических наук 1—6 июля 1946 г., Юриздат, М., 1948, стр. 162—163). Как И. Б. Новицкий, так и Л. А. Лунц, ссылающийся на то же решение в главе IV сборника «Советское право в период Великой Отечественной войны», посвященной договорной ответственности, анализируют его в связи с проблемой реального исполнения договора. Л. А. Лунц указывает, однако, что «между обоими покупателями возникло внедоговорное обязательство на возврат определенного количества данного товара» (ч. I, Юриздат, М., 1948, стр. 298). Внедоговорный характер этого обязательства совершенно бесспорен. Вопрос может итги лишь о том, подпадает ли оно под ст. 399 ГК или же под ст. 403 ГК, поскольку ответчик завладел всем сырьем, заведомо зная, что часть его отгружена в адрес истца.
38 Решение приведено в работе: К. А. Граве. Договорная неустойка? в советском праве. Госюриздат, М., 1950, стр. 133.
169-


виях.39 40 Необходимо, однако, чтобы учет арбитражем специальных оснований к освобождению предприятия-должника от обязанности реального исполнения в отдельных конкретных случаях не приводил к ослаблению самого принципа реального исполнения, не являлся поводом к замене реального исполне ния взысканием договорных санкций в тех случаях, в которых присуждением к реальному исполнению арбитраж может и обязан побудить предприятие-поставщика или подрядчика к максимальному использованию всех его производственных мощностей, всех его материальных и людских ресурсов. В соответствии с директивой XIX съезда партии об обязанности наших хозяйственников искать, находить и использовать скрытые резервы, таящиеся в недрах производства, и макси- до мально использовать имеющиеся производственные мощности п органы арбитража должны с особой настойчивостью своими решениями о реальном исполнении побуждать предприятия и их руководителей к максимальной мобилизации всех ресурсов.
Единство всех указанных средств, направленных на достижение общей цели — охраны и укрепления социалистической собственности, — не исключает их различия, связанного с конкретными особенностями общественных отношений, охраняемых при помощи этих средств, и с характером тех нарушений, на борьбу с которыми они рассчитаны. Даже и в тех случаях, когда некоторые из этих средств приводят к одному и тому же хозяйственному и правовому результату (например, к возврату спорного индивидуально-определенного имущества в натуре во владение управомоченной социалистической организации в порядке ст. 59 ГК или в порядке ст. 174 ГК, к возмещению его стоимости в порядке ст. ст. 403 и 410 ГК или в порядке ст. 399 ГК), — применение каждого из них связано с особыми последствиями либо в условиях расчетов по возвращенному имуществу (ср. ст. 59 ГК со ст. 179 ГК), либо в вопросе об объеме возмещения (ср. возмещение в объеме причиненных убытков по ст. 410 ГК с возмещением в объеме неосновательно полученного по ст. 399 ГК),41 а также в вопросе о применении исковой давности и т. д.42
39 См. примеры, приведенные в указанной статье И. Б. Новицкого, стр. 160 и 162—164.
40 См.: Директивы XIX съезда партии по пятому пятилетнему плану развития СССР на 1951 —1955 годы, стр. 30—31.
41 Ср.: О. С. Иоффе. Обязательства по возмещению вреда, стр. 8—9
42 В предвоенные годы в практике ленинградских судов имели место значительные колебания по вопросу об исчислении срока давности по бессрочным договорам хранения. Одни суды, опираясь на ч. 2 ст. 45 ГК и считая требование о возврате имущества вытекающим из обязательственного правоотношения, исчисляли срок давности с момента сдачи имущества
170


Этим обусловлена вся важность правильного разграничения между отдельными вещно- и обязательственно-правовыми средствами охраны социалистической собственности. Установление надлежащего основания иска является одной из необходимых предпосылок правильной квалификации судом и арбитражем действительных взаимоотношений сторон и применения надлежащей нормы при решении их спора. Мы приводили уже пример, наглядно свидетельствующий о значении правильного разграничения между отдельными исками, направленными на охрану социалистической собственности.
Рыбокоптильный завод предъявил к колхозу «Новинка» иск о возврате лошади, оказавшейся в незаконном владении колхоза. Народный суд квалифицировал требование истца как требование о взыскании балансовой стоимости лошади (2854 руб.) и отказал в удовлетворении иска по мотивам пропуска заводом срока исковой давности.43 Если бы суд правильно квалифицировал иск, как иск об истребовании имущества госпредприятия из чужого незаконного владения, у него не было бы оснований применять к этому иску ст. 44 ГК, поскольку постановление Пленума Верховного суда РСФСР от 29 июня 1925 г. распространяется не только на иски госорганов к отдельным гражданам, но и на их иски к колхозам, кооперативным и иным общественным организациям.44
В плане разграничения исков должен быть разрешен и вопрос о так называемой конкуренции исков.
Социалистическая организация, сдавшая по договору принадлежащее ей имущество в аренду или во временное безвозмездное пользование, в ремонт, для перевозки или на хранение, имеет право истребовать его на основании подлежащей нормы закона (ст. ст. 174 и 227 ГК) и заключенного ею договора, на хранение. Другие считали, что право на иск возникало у собственника только с момента отказа хранителя в возврате имущества, так как лишь в этот момент ответчик нарушал, по их мнению, право собственности истца, — иначе говоря, рассматривали иск о возврате имущества как виндикационный иск. Считая практически правильным лишь первое решение, как единственно отвечающее задачам института исковой давности, мы дали в нашей работе «Государственная социалистическая собственность» неправильную формулировку о допустимости «с формально-конструктивной точки зрения» обоих решений — иначе говоря, о допустимости конкуренции договорного и виндикационного исков при бессрочной поклаже (стр. 559—560). Между тем следовало ставить вопрос лишь о допустимости перехода от договорного иска к виндикационному при установлении судом невозможности доказать основание договорного иска.
43 Решение народного суда 2-го участка г. Любани Тосненского района Ленинградской области от 7 марта 1952 г. ГСК Ленинградского облсуда определением от 18 апреля 1952 г. оставила решение в силе. Решение народного суда и определение облсуда были опротестованы прокуратурой.
44 См. главу III, § 4.
171


Вправе ли она, однако, вместо соответствующего договорного иска предъявить иск об истребовании принадлежащего ей имущества на основании ст. 59 ГК — на том основании, что ее контрагент, не возвративший в срок или по востребованию кредитора (ст. 111 ГК) находившееся в его временном владении чужое имущество, превращается из законного владельца в незаконного? Иначе говоря, принадлежит ли кредитору право выбора между договорным и виндикационным иском?
Ссылаясь на те трудности, которые испытывали собственники при истребовании своего имущества от неисправных контрагентов в условиях военного времени, и на возможные затруднения в доказывании наличия договорных отношений и в условиях мирного времени, некоторые цивилисты высказались за допущение конкуренции виндикационного и договорного исков как по действующему законодательству, так и с точки зрения будущего гражданского законодательства.45 46
Подобное предложение не соответствует ни действующему праву, ни задачам будущего гражданского законодательства.
Если бы собственник индивидуально-определенного имущества (или госорган, управомоченный на оперативное управление закрепленным за ним имуществом) предъявил к контрагенту, которому он передал свое имущество по договору имущественного найма, безвозмездного пользования, подряда и т. п., иск об его возврате на основании ст. 59 ГК, контрагент — при наличии соответствующих предпосылок — вправе был бы возражать против этого иска путем ссылки на законность его владения и на отсутствие у кредитора права на досрочное истребование имущества. Тем самым на разрешение суда был бы поставлен вопрос о существующих между сторонами договорных отношениях, в силу которых ответчик имеет (или, напротив, уже не имеет) право на владение спорным имуществом. Если бы ответчик к моменту предъявления иска уже утратил право на владение имуществом или вообще был бы обязан вернуть его по первому требованию кредитора (ср. ст. 111 ГК), требование кредитора — собственника имущества подлежало бы все равно удовлетворению не на основании ст. 59 ГК, а на основании тех положений ГК (например ст. 174) 46 или другого закона, которыми регулируются договорные отношения данного типа. В соответствии с теми же положениями и с условиями договора, а не 45 М. В. 3 и м и л е в а. Война и право собственности. Сборник «Советское право в период Великой Отечественной войны», ч. I, 1948, стр. 40—44
46 См определение ГСК В?рховного суда СССР от 15 тчоля 1944.г. по делу № 304 по иску Муравлева к артели «Красный обувщик» (Сборник постановлений Пленума и определений коллегий Верховного суда Союза ССР 1944 г. Юриздат, М., 1948, стр. 223).
172


в соответствии со ст. 59 ГК, должны быть произведены и расчеты между сторонами по возвращаемому истцу имуществу Так, например, расчеты собственника с нанимателем должны производиться на основании ст. ст. 174—179 ГК и общих норм обязательственного права о последствиях неисполнения обязательства (ст. ст. 117—118, 121 и др. ГК), а не на основании ст. 59 ГК о расчетах между собственником и незаконным владельцем по доходам и произведенным незаконным владельцем необходимым затратам.
На необходимость применения норм о соответствующем типе договора при наличии договорных отношений между сторонами указала и ГСК Верховного суда СССР в определении от 25 декабря 1946 г. по делу № 36/116, Собственник часов, отданных ответчику в починку и у него украденных, требовал возмещения стоимости часов. Народный суд удовлетворил иск, Верховный суд Азербайджанской ССР отменил это решение на том основании, что размер иска не доказан и что суду следовало, руководствуясь ст. 59 ГК, обязать ответчика вернуть спорные часы, а не их стоимость. ГСК Верховного суда СССР признала ссылку на ст. 59 ГК неправильной: «Правоотношения, возникшие между сторонами, относятся к договору подряда и, следовательно, решая спор. . ., суд должен руководствоваться нс ст. 59 ГК. . ., а ст. 236 ГК, определяющей ответственность подрядчика перед заказчиком за сохранность предмета договора подряда».47 В определении от 21 октября 1944 г. по делу № 575 ГСК Верховного суда СССР указала, что в случае кражи вещей, сданных собственником на хранение, суд не имел оснований для применения ст. 59 ГК, но должен был квалифицировать отношения сторон как вытекающие из договора хранения и, исходя из этого, определить ответственность хранителя ( поклажепринимателя ) .48
47 Судебная практика Верховного суда СССР, 1947, вып. III, стр. 25.
48 Судебная практика Верховного суда СССР, 1944, вып. IX, стр. 28 По существу ГСК Верховного суда СССР признала необходимость применения именно договорного (а не виндикационного) иска для возврата собственнику его имущества и в определении от 16 июня 1944 г. по делу № 304. Муравлев передал артели «Красный обувщик» по договору принадлежавшую ему чесальную машину в возмездное пользование на 3 месяца. Когда артель отказалась вернуть машину, народный суд обязал ее возвратить машину или уплатить ее стоимость. ГСК предложила суду выяснить, не состоял ли истец членом артели и не была ли машина обобществлена при его вступлении в артель. «Если же чесальная машина Муравлева не была обобществлена и действительно сдана артели в арендное пользование по соглашению. .., имеющемуся в деле, то машина должна быть возвращена Муравлеву в натуре, как собственнику этой машины» (Сборник постановлений Пленума и определений коллегий Верховного суда Союза ССР 1944 г.
173


Если, напротив, наличие договорных отношений между собственником и владельцем спорного имущества не может быть установлено, незаконный владелец должен быть привлечен к ответственности именно на основании ст. 59 ГК, либо на основании ст. 403 ГК в случае утраты имущества по его вине.19
Тем более недопустим отказ собственнику-колхозу в возврате его имущества со ссылкой на непредставление договора с незаконным владельцем. Колхоз им. XVIII партсъезда предъявил иск к совхозу № 275 о взыскании 5 косилок и 4 плугов. Народный суд отказал в иске, исходя из того, что истец не представил договора о передаче им имущества совхозу. ГСК Верховного суда СССР в определении от 3 ноября 1947 г. (по делу № 1128) признала, что «поскольку исковые требования сводятся к передаче колхозу принадлежащего ему на праве колхозной собственности имущества, суду надлежало рассмотреть иск согласно ст. 59 ГК и отсутствие договора не могло служить основанием к отказу колхозу в иске».49 50
Таким образом, при наличии определенного фактического состава собственник имущества, находящегося в чужом незаконном владении, должен предъявить иск, исходя именно из этого фактического состава как основания предъявляемого им иска (п. «г» ст. 76 ГПК). Поскольку он вправе «во всяком положении дела изменить основание иска» (ст. 2 ГПК), он может, предъявив договорный иск и оказавшись не в состоянии представить суду необходимые доказательства в обоснование этого иска, предъявить требование о возврате ему спорного имущества на основании ст. 59 ГК. Это требование должно быть удовлетворено судом, если, во-первых, представленные ответчиком и привлеченные самим судом (ст. ст. 5 и 118 ГПК) доказательства также окажутся недостаточными для установления договорных отношений между сторонами и если, во-вторых, будут доказаны право собственности истца и незаконность владения ответчика. Такой переход собственника-истца в процессе рассмотрения дела от договорного иска к виндикационному не означает признания за ним права на выбор между этими двумя исками, т. е. не означает допущения конкуренции исков. Суд и Юриздат, М., 1948, стр. 223). Таким образом, ГСК основывала обязанность артели по возврату машины ее собственнику на договоре имущественного найма, а не на ст. 59 ГК.
49 Определение ГСК Верховного суда СССР от 21 сентября 1944 г. по делу № 543 (Судебная практика Верховного суда СССР, 1944, вып. IX, стр. 26). См. также статью Л. Антоновой об основных вопросах обязательства хранения в судебной практике по делам, связанным с охраной социалистической и личной собственности граждан.
50 Судебная практика Верховного суда СССР, 1948, вып. I, стр. 17.
174


по заявлению собственника-истца и по собственной инициатив, переходит от одной квалификации предъявленного истцом иска к другой именно потому, что в процессе рассмотрения дела указанные истцом в обоснование его договорного иска обстоятельства оказались недоказанными и что доказанным оказалось основание виндикационного иска.
Поэтому недопущение конкуренции договорного и виндикационного исков не влечет за собой ни ущемления права собственника-истца, ни понижения активности советского суда. Оно обязывает лишь суд определить действительные отношения в соответствии с установленными им фактическими обстоятельствами, правильно применить к этим отношениям надлежащую норму закона и всем этим обеспечить установление объективной истины по делу.
Недопущение конкуренции исков ориентирует советский суд на правильное установление тех юридических фактов, исходя из которых (на основе которых) суд должен установить действительные отношения сторон и применить к ним надлежащую норму закона. Напротив, предоставление истцу права выбора между различными основаниями иска — прежде чем выяснится невозможность для истца обосновать свой иск на том из них, на котором он в первую очередь должен быть обоснован, — могло бы в ряде случаев направить производство по делу по неправильному пути. Право истца во всяком положении дела изменить основание иска (ст. 2 ГПК) должно быть понимаемо как его право перейти от одного основания к другому после того, как выяснится невозможность установить обстоятельства, которыми должен быть обоснован надлежащий иск — например иск о возврате сданного в наем имущества (ст. 174 ГК). Лишь после того, как, несмотря на всю проявленную сторонами и самим судом активность, эти обстоятельства все же оказалось бы невозможным установить, истец может изменить основание своего иска и перейти, например, от договорного иска к виндикационному. При такой постановке вопроса недопущение конкуренции исков не означает ни сужения прав истца, предоставленных ему ст. 2 ГПК, ни тем более понижения активной роли советского суда, установленной ст. 5 ГПК.
Высказываясь против конкуренции вещного и договорного исков, некоторые авторы не проводят различия между конкуренцией исков и переходом в любой стадии процесса от договорного иска к виндикационному при указанных выше условиях. Переход от обязательственного иска к виндикационному представляется им практически бесплодным, ибо доказать наличие права собственности истец, предъявляющий обязательственный иск, не сможет, не доказав характера договорных отношений 175


между ним и ответчиком, не доказав, что вещь была получена -ответчиком по такому юридическому основанию, которое не перенесло на него право собственности.51 Мы готовы допустить, что в ряде случаев истец окажется не в состоянии доказать пи основания своего обязательственного иска, ни основания виндикационного иска, право на переход к которому предоставлено ему ст. 2 ГПК. Но наряду с этими случаями могут быть и другие, когда представленные истцом и собранные судом по эго собственной инициативе доказательства (ст. ст. 5 и 118 ГПК) окажутся все же достаточными для установления права собственности истца, в то время как ответчик не сумеет представить доказательств наличия тех договорных отношений, в силу которых он отказывал истцу в возврате спорного имущества.52 Разве при таких условиях истцу может быть отказано в его праве на изменение основания иска?
Нельзя согласиться и с утверждением, что переход от договорного иска к виндикационному в порядке изменения основания иска (в силу ст. 2 ГПК) уводит суд в сторону от разрешения стоящей перед ним задачи установить объективную истину, что он допускает возможность неправильной квалификации отношений сторон.53 Если первоначальное основание иска оказалось недоказанным, поскольку судом не было установлено наличие договорных отношений между сторонами, то задача суда по нахождению объективной истины по делу заключается именно в том, чтобы установить, каковы же действительны® отношения сторон, раз указанное истцом основание отпало и заменено им новым основанием. Более того: суд в силу ст. 5 ГПК вправе и обязан по собственной инициативе установить действительные отношения сторон и тем самым определить надлежащее основание иска, если этого не сделал сам истец.54 В этом выра
51 См.: Г. К Толстой. Содержание права социалистической и личной собственности и некоторые вопросы его гражданско-правовой защиты в СССР. Автореферат кандидатской диссертации, Л., 1953, стр. 15.
62 См. приведенное выше (стр. 174) определение ГСК Верховного суда СССР от 3 ноября 1947 г. по делу колхоза им. XVIII партсъезда с совхозом № 275 (Судебная практика Верховного суда СССР, 1948, вып. I, М., стр 17).
53 Ср.: Г. К. Толстой, ук. соч., стр. 16.
54 Изменение основания иска в порядке ст. 2 ГПК возможно и без перехода от одного вида иска к другому. В апреле 1952 г. Вытришко предъявил к Громову иск о выселении из его дома на том основании, что он, Вытришко, нуждается в жилой площади. В судебном заседании Вытришко дополнил основание своего иска ссылкой на то, что дом требует капитального ремонта. ГСК Верховного Суда СССР указала, что согласно ст. 2 ГПК истец имеет право в течение всего времени рассмотрения дела изменить основание иска, что народный суд не проверил указания истца на аварийное состояние дома и готовность истца произвести капи-
176


зится та же активная роль советского суда, как и в определении им надлежащего основания иска в тех случаях, когда истец, излагая в исковом заявлении обстоятельства, служащие основанием иска, и представляя доказательства, подтверждающие его действительное требование к ответчику (п. «г» ст. 76 ГПК), допустит ошибку в квалификации предъявляемого иска,55 — например предъявит виндикационный иск вместо договорного или наоборот. Если бы истец формулировал свое требование о возврате вещи, не имеющейся уже в натуре у ответчика, как виндикационный иск по ст. 59 ГК, дело суда — дать правильную квалификацию этому требованию и присудить ему на основании ст. 403 или ст. 399 ГК другое имущество того же рода — при условии, что оно у ответчика имеется, — или соответствующую денежную сумму.
Для четкого разграничения виндикационного и обязательственных исков необходимо, чтобы судебная практика с большей определенностью проводила требование о возврате виндицируемого объекта в натуре. В одних своих определениях ГСК Верховного суда СССР совершенно четко формулирует это требование. Так, например, в определении от 19 мая 1945 г. по иску Цветкова к Веженкову, основанному на ст. 59 ГК, ГСК признала, что «суд совершенно неосновательно вместо присуждения собственнику отыскиваемой им лошади взыскал с владельца ее стоимость».56 В некоторых же своих определениях ГСК, признавая за собственником право на возврат его имущества из чужого незаконного владения, обязывала ответчика возвратить спорное имущество в натуре или оплатить его стоимость. В определении от 4 августа 1940 г. по иску Григорян к скупочному пункту Ереванского промторга ГСК, признав за собственником украденного пальто право истребовать его на основании ст. 60 ГК у скупочного пункта, «несмотря на то, что последний является добросовестным приобретателем пальто у третьего лица», в дальнейшем указала на право скупочного
тальный ремонт дома, и обязала суд при новом рассмотрении дела разрешить его именно под углом зрения необходимости капитального ремонта дома. В связи с решением этого последнего вопроса подлежал разрешению и вопрос о выселении ответчика на период ремонта — с обратным вселением его, при наличии его желания, на ранее занимаемую площадь (определение ГСК Верховного суда СССР по иску Вытришко к Громову о выселении— 1952 г.).
55 Ср. определение ГСК Верховного суда СССР от 30 сентября 1941 г. по иску Новиковой к Рыбальченко, которым ГСК признака, что неправильное формулирование истицей ее исковых требований «в силу ст. 5 ГПК не могло служить основанием для прекращения дела» (Сборник постановлений Пленума и определений коллегий Верховного суда Союза ССР 1941 г., Юриздат, М., 1947, стр. 154).
56 Судебная практика Верховного суда СССР, 1945, вып. VII, стр. 12.
12 А. В. Венедиктов 177


пункта, «возвратив пальто в натуре или его стоимость», пред7^ явить иск к лицу, у которого он приобрел пальто, — без какой- либо оговорки о том, что оплата стоимости пальто, вместо возврата его в натуре, могла бы быть произведена лишь с согласия собственника пальто.57 58
Еще большая неточность была допущена ГСК Верховного суда СССР в определении от 16 ноября 1948 г. по иску завода к Управлению Эстонской железной дороги и «Газсланцестрою». Отгруженный в адрес завода-истца фрезерный станок был по ошибке, вследствие разъединения в пути следования груза от документов, выдан Эстонской железной дорогой «Газсланцестрою». Верховный суд Эстонской ССР решил взыскать стоимость утраченного груза с дороги и отказал в иске к соответчику— фактическому владельцу груза («Газсланцестрою»), возражавшему против иска завода со ссылкой на пропуск истцом давности. ГСК Верховного суда СССР признала, что «при таких обстоятельствах дела у суда не было оснований для взыскания с управления Эстонской железной дороги стоимости утраченного груза, так как груз фактически не утрачен и по делу установлен фактический владелец этого груза, который и должен возвратить его истцу или же оплатить его стоимость»:"’
Приведенная в заключительной части определения ГСК Верховного суда СССР формула об уплате стоимости истребуемого заводом станка представляется в особенности неправильной в применении к спору между двумя государственными предприятиями, даже если бы ГСК имела в виду возмещение 57 Сборник постановлений Пленума и определений ко\легий Верховного суда Союза ССР 1940 г., Юриздат, М., 1941, стр. 216. Напротив, в определении от 3 февраля 1951 г. по делу № 36/61, по иску Фрейдсн- фельд к Крустозолиныпу, ГСК Верховного суда СССР, признав за собственником украденных бревен право на истребование их у добросовестного приобретателя на основании ст. 60 ГК, особо оговорила возможность соглашения между собственником и добросовестным приобретателем о возмещении стоимости этих бревен вместо возврата их в натуре. Поскольку в деле имелось указание на использование приобретателем указанных бревен для своих нужд, ГСК должна была бы и независимо от соглашения сторон указать на то, что за отсутствием спорного имущества у ответчика в натуре истец был вправе, на основании ат. 399 ГК (а не на основании ст. 60 ГК), искать с добросовестного приобретателя возмещения ему стоимости этих бревен, либо присудить ответчика к выдаче истцу другого равноценного имущества того же рода. Необходимо отметить, однако, что обстоятельства дела изложены в определении ГСК недостаточно полно и что наша оценка этого определения, исходящая из предположения о добросовестности ответчика — приобретателя украденных бревен, должна быть соответствующим образом корректирована при отпадении этого предположения.
58 Судебная практика Верховного суда СССР, 1949, № 4, стр. 32. Разрядка наша. — А. В.
178


стоимости станка заводу-истцу с его согласия. Госорган-исгец не вправе отказаться от получения оборудования, предоставленного ему в плановом порядке и необходимого для выполнения его плана, отказаться от осуществления принадлежащего ему, на основании ст. ст. 59 и 60 ГК, права на истребование его имущества из чужого незаконного владения. В свою очередь госорган, в незаконном фактическом владении которого по ошибке дороги оказалось не запланированное для него оборудование, не вправе оставить его у себя только с согласия истца — без разрешения компетентного вышестоящего госоргана. Если бы изъятие спорного станка у «Газсланцестроя» могло неблагоприятно отразиться на выполнении его производственной программы, а завод-истец мог бы удовлетворить свою потребность в новом оборудовании путем получения другого фрезерного станка, «Газсланцестрой» должен был бы возбудить ходатайство перед вышестоящим органом о закреплении за ним спорного станка в плановом порядке ° и при новом рассмотрении спора просить либо о приостановлении производства по дел) в порядке п. «д» ст. 113 ГПК, либо об отложении дела в порядке ст. 172 ГПК.60
Итак, при наличии спорного имущества в натуре суд и Арбитраж обязаны присуждать фактического незаконного владельца к выдаче имущества именно в натуре, причем далеко не всегда вправе допустить замену его уплатой его стоимости
09 В приведенном К. А. Граве примере из послевоенной практики Госарбитража при Совете Министров СССР был применен иной порядок. Завод А требовал от завода Б возврата мотора, предоставленного заводу Б во временное пользование (с соблюдением установленного порядка). При рассмотрении дела выяснилось, что завод А может временно обойтись без этого мотора, в то время как изъятие его у завода Б означало бы приостановление деятельности этого завода. Арбитраж отказал в истребовании мотора в натуре, постановил взыскать с завода Б в пользу завода А стоимость мотора и поставил одновременно перед соответствующими органами вопрос о выделении заводу А другого мотора (К. А. Гр аве, ук. соч., стр. 133—134). Мы думаем, что подобным отказом в возврате заводу А закрепленного за ним оборудования арбитраж вышел за пределы своей компетенции. Признав, что завод Б более нуждается в этом оборудовании, чем завод А, арбитраж должен был бы отложить дело и предложить заводу Б поставить вопрос о перераспределении спорного имущества перед планово-регулирующим органом. Высказанные арбитражем соображения послужили бы в таком случае одним из мотивов для решения планово-регулирующим органом этого вопроса, которым и были бы урегулированы отношения обоих заводов по поводу спорного мотора.
60 См. главу III, § 2. Если бы при новом рассмотрении дела был установлен пропуск истцом давностного срока, надлежало бы отказа гь заводу в иске и одновременно сообщить соответствующему планово-регу- лирующему органу о нахождении у ответчика задавненного станка (см. ниже, главу IV, § 4). 12*
179


с согласия собственника-истца.61 Подобная замена может быть допущена лишь в тех случаях, когда истец вправе по своему усмотрению отказаться от истребования спорного имущества в натуре. Истец-госорган, как только что было отмечено, во всяком случае, не имеет этого права в отношении имущества, распределяемого и перераспределяемого вышестоящими госорганами в установленном порядке. Поэтому Госарбитраж при СНК СССР отказал в 1943 г. в иске государственному заводу, требовавшему с другого завода 278 000 руб. в возмещение ряда ценных предметов, принадлежащих заводу-истцу и находившихся во владении завода-ответчика. Завод-истец не последовал предложению наркомата, в ведении которого находился завод-ответчик: проверить наличие оборудования, инструментов и материалов у завода-ответчика. В случае отказа последнего от выдачи имущества, принадлежащего заводу-истцу, наркомат мог бы настоять на этом. Завод-истец этого не сделал и предъявил иск о взыскании стоимости спорного имущества, «рассматривая его тем самым как бы проданным». Но права продавать это имущество никто заводу-истцу не давал, почему его иск и был отклонен арбитражем.62
За истцом-колхозом право на отказ от истребования принадлежащего ему имущества в натуре также может быть при61 Ср. п. 10 постановления Пленума Верховного суда СССР от 19 марта 1948 г. «О судебной практике по делам об исключении имущества из описи» (Сборник постановлений 1924—1951 гг., стр. 223). Равным образом, и § 143 инструкции Министерства финансов СССР от 2 октября 1950 г., № 1450, о порядке взыскания не внесенных в срок налогов и неналоговых платежей обязывает органы взыскания/ в случае установленной неправильности реализации описанного имущества, возвращать плательщику незаконно реализованное имущество и лишь при невозможности этого — заменять его равноценным имуществом из числа подлежащего реализации, либо возвращать фактически вырученную от реализации имущества сумму.
62 Дело Госарбитража при СНК СССР № 4/591-1943 г. (приведено у И. Б. Новицкого: Реальное исполнение обязательств. Труды научной сессии Всесоюзного Института юридических наук 1—6 июля 1946 г., стр. 165—166). И. Б. Новицкий считает это решение любопытной иллюстрацией того положения, что закон не допускает «замены реального исполнения договора суррогатом — возмещением убытков — по соглашению сторон» (стр. 165). Самое положение — бесспорно, но в данном случае дело шло не о замене реального исполнения, обусловленного договором, а о попытке истца заменить истребование закрепленного за ним имущества в натуре — на основании ст. 59 ГК — денежной компенсацией. Поэтому, не удовлетворяя требования истца, арбитраж должен был бы отложить дело и известить соответствующий планово регулирующий орган о нахождении у завода-ответчика имущества, принадлежащего заводу-истцу, но являющегося для последнего излишним и подлежащего перераспределению в порядке, установленном Указом 10 февраля 1941 г. и изданными на его основе постановлениями (см. нашу работу: Государственная социалистическая собственность, стр. 427—434).
180


знано лишь в тех пределах, в каких этот отказ не оказался бы в противоречии с Уставом сельскохозяйственной артели и установленным порядком распоряжения колхозным имуществом данного рода.63 Иного рода решение в отношении исков об истребовании государственного и колхозного имущества из чужого незаконного владения противоречило бы принципу планового использования имущества социалистических организаций, в первую очередь планового использования их основных средств.
Если имущества, подлежащего истребованию из чужого незаконного владения на основании ст. ст. 59 и 60 ГК, уже нет во владении ответчика, то в зависимости от конкретных обстоятельств, при которых оно поступило во владение истца и вслед за тем выбыло из его владения, к нему может быть предъявлен либо иск из причинения вреда (ст. 403 ГК), либо иск из неосновательного обогащения (ст. 399 ГК). Предпосылкой предъявления первого иска является виновное поведение незаконного владельца либо при завладении чужим имуществом, либо при его истреблении (уничтожении) и производительном или личном потреблении, а также при его отчуждении неизвестному лицу, к которому законный владелец имущества лишен возможности обратиться с иском об истребовании имущества в натуре на основании ст. ст. 59 и 60 ГК. При отсутствии вины ответчика как в самом завладении чужим имуществом, так и в создавшейся невозможности возврата этого имущества в натуре 63 Д. М. Генкин считает, что госорган «обязан во всех случаях предъявить виндикационный иск, если вещь еще имеется в природе. В отношении же кооперативного имущества или имущества граждан выбор между виндикационным иском или иском обязательственно-правового характера зависит от усмотрения собственника» (в учебнике: Советское гражданское право, т. I. Госюриздат, М., 1950, стр. 306). Мы думаем, однако, что, независимо от решения общего вопроса о недопустимости конкуренции исков, колхоз, в лице его правления, не располагает правом выбора между тем или другим иском в отношении имущества, порядок использования которого определен Уставом сельскохозяйственной артели, утвержденным планом колхоза и постановлением общего собрания колхозников. То же следует сказать и в отношении других кооперативных организаций. Различие двух форм собственности — государственной общенародной собственности и колхозной групповой собственности — бесспорно отражается на объеме и методах планирования деятельности государственных предприятии, с одной стороны, и колхозов, — с другой. Однако коллективизированное сельское хозяйство — тоже плановое хозяйство, деятельность каждого колхоза и порядок использования колхозного имущества также определяются его планом, и общий принцип планового использования всех объектов социалистической собственности применяется и к колхозам — с учетом специфических особенностей колхозной собственности как групповой собственности.
181


он отвечает перед законным владельцем на основании СТ. 399 ГК.61
Было бы неправильно думать, что переход от иска об истребовании имущества в натуре по ст. ст. 59 и 60 ГК к иску из причинения вреда по ст. 403 ГК или из неосновательного обогащения по ст. 399 ГК всегда лишает истца возможности добиться непосредственного восстановления вещественного состава ето имущества. Как было уже указано, не только на основании ст. ст. 403 и 410 ГК, но и на основании ст. 399 ГК суд и арбитраж могут присудить истцу другое имущество того же рода.05
Постановлением от 10 июня 1943 г. «О судебной практике по искам из причинения вреда» Пленум Верховного суда СССР предложил судам применять ст. ст. 403—415 ГК лишь к возмещению вреда, возникшего вне договорных отношений, и определять ответственность за вред, причиненный неисполнением обязательства по договору или обязательства, возложенного на ответчика в силу закона, в соответствии с условиями договора (ст. ст. 117—122 ГК) или по правилам закона, регулирующего данное правоотношение.66
Этим постановлением лишний раз подтверждается недопустимость конкуренции исков в советском гражданском праве (в указанном выше смысле). Недопущение конкуренции виндикационного иска с договорным или договорного иска с иском о причинении вреда, либо с иском из неосновательного обогащения не исключает, однако, возможности соединения этих исков в одном процессе не только при иске одного истца к двум соответчикам, но даже при споре между одними и теми же сторонами. Так, например, государственное предприятие, груз кото рого по вине железной дороги был реализован в качестве бездокументного по заниженным ценам сначала дорогой, а затем соответствующей сбыто-снабженческой организацией, не принявшей со своей стороны мер к установлению действительной стоимости груза, может предъявить иск из договора перевозки к железной дороге и иск из причинения вреда к сбыто-снабжен-
84 Ср. разъяснение Пленума Верховного суда РСФСР от 17 января 1927 г.. прот. № 2, п. 16 (Еженедельник советской юстиции, 1927. № 9. стр. 270).
66 См. выше, стр. 165—169.
66 Сборник постановлений 1924—1951 гг., стр. 138. Ср. постановление Пленума Верховного суда РСФСР от 28 июня 1926 г., приведенное в постатейных материалах к ГК РСФСР, изд. 1952 г., стр. 129. О различии последствий договорной и внедоговорной ответственности см. Л. А. Лунп в книге: И. Б. Новицкий и Л. А. Лунц. Общее учение об обязательстве. стр. 382—383, и Е. А. Флейшиц. Обязательства из причинения вреда и из неосновательного обогащения. Госюриздат, М., 1951,
стр. 203—206.
182


ческой организации.6' Собственник имущества, проданного с торгов, ^признанных незаконными, вправе требовать возврата ему имущества в натуре.67 68 В случае невозможности возврата имущества в натуре он вправе требовать от приобретателя возмещения действительной стоимости имущества в пределах неосновательного обогащения, а с должностных лиц, допустивших злоупотребления при производстве торгов, — возмещения причиненных ему убытков (постановление Пленума Верховного суда РСФСР от 26 января 1931 г., прот. № 1).69
Значительно сложнее вопрос о соединении исков при споре между одними и теми же сторонами. Поскольку ст. 59 ГК регулирует лишь расчеты между собственником и незаконным владельцем по полученным владельцем доходам и по произведенным им затратам и не оговаривает особо — в отличие от ст. 400 ГК — ответственности незаконного владельца за произведенное или допущенное им ухудшение имущества, возникает вопрос, по какому основанию и при каких условиях собственник может потребовать от незаконного владельца возмещения причиненного ему этим ухудшением ущерба. При виновном ухудшении истребуемого на основании ст. 59 ГК имущества казалось бы наиболее целесообразным признать за собственником право на дополнительный к его основному требованию по ст. 59 ГК иск — иск по ст. 403 ГК и соответственно право на устранение допущенного ухудшения, либо на возмещение убытков по ст. 410 ГК. Присоединение деликтного иска к виндикационному было бы оправдано наличием особых оснований для каждого из них, поскольку ст. 59 ГК включает в содержание виндикационного иска только основное требование собственника 67 Определение ГСК Верховного суда РСФСР по делу Златоустовского металлургического завода с Южно-Уральской железной дорогой и «Челяб- снабсбытом» о взыскании 39 896 руб. 67 коп. за недостачу груза (Советская юстиция, 1938, № 7, стр. 54).
68 Ср. определения ГСК Верховного суда СССР: 1) от 4 января 1950 г. по делт № 36/5 по жалобе Конвисар на действия судебного исполнителя и 2) от 11 января 1950 г. по делу № 36/65 по иску Бурдуковой к Чирцовой о возврате флигеля.
69 Сборник разъяснений Верховного суда РСФСР, изд. 3-е, Гос. изд. Советское законодательство», М., 1932, стр. 99. В. А. Рясенцев, проводя
разграничение между иском из неосновательного обогащения и другими исками и высказываясь по существу против допущения конкуренции исков (Обязательства из так называемого неосновательного обогащения в советском гражданском праве, стр. 91—92), подводит тем не менее приведенные случаи соединения договорного иска или иска из неосновательного обогащения с иском из причинения вреда под понятие «конкуренции исков» (стр. 105). Он имеет, однако, в виду право истца на выбор любого иска из двух возможных «при наличии нескольких ответчиков, несущих ответственность по разным основаниям», но не конкуренцию исков в отношении одного и того же ответчика.
183


о возврате имущества и дополнительное требование о возврате или возмещении доходов.
Особое место среди споров по расчетам за имущество, переходящее от одних социалистических организаций к другим, занимают споры между госорганами и колхозами по расчетам за имущество, перешедшее к колхозам в связи с ликвидацией подсобных хозяйств госорганов, а также возвращаемое госорганам в связи с несостоявшимися соглашениями с колхозами об оплате этого имущества.
В 1948 г. трест «Орджоникидзенефть» ликвидировал подсобное хозяйство и в соответствии с постановлением Совета Министров СССР и ЦК ВКП(б) от 19 сентября 1946 г. (ст. 4) возвратил колхозу им. Димитрова земельный участок, использовавшийся трестом для его подсобного хозяйства. Вслед за тем трест обратился в суд с иском к колхозу о возврате имущества: построек, сельскохозяйственного инвентаря и оборудования б. подсобного хозяйства или о взыскании его стоимости (213 055 руб.), ссылаясь на то, что это имущество осталось в колхозе при передаче ему земельного участка б. подсобного хозяйства. Суд отказал в иске на том основании, что трест не доказал факта передачи указанного имущества колхозу. Определением от 10 февраля 1951 г. ГСК Верховного суда СССР отменила это решение, указав, что суд не выяснил, действительно ли колхоз, как это утверждал истец, пользуется постройками, инвентарем и оборудованием б. подсобного хозяйства треста: «Если окажется, что спорное имущество действительно находится в распоряжении колхоза, то независимо от того, была ли надлежащим образом оформлена передача названного имущества колхозу, или нет, суд должен разрешить вопрос в отдельности по каждому виду имущества, либо о возврате его истцу, либо о взыскании стоимости его, за исключением имущества, которое не было передано колхозу.
«Право истца требовать возврата своего имущества из чужого незаконного владения вытекает из ст. 59 ГК. . ., которую суд игнорировал при рассмотрении настоящего дела. Если будет установлено, что колхоз не давал обязательства истцу купить у него спорное имущество, то взыскание его стоимости с колхоза. .. может иметь место лишь в том случае, если колхоз согласен оставить это имущество за собой».70
Судя по приведенным в определении ГСК основаниям к отмене решения суда, можно предположить, что трест при возврате земельного участка колхозу не заключил с ним договора 70 Ср. определение ГСК Верховного суда СССР от 14 июня 1952 г. по делу отделения Госбанка с колхозом имени Ленина.
184


о передаче колхозу имущества 6. подсобного хозяйства и не оформил этой передачи каким-либо актом. При таких условиях применение ст. 59 ГК дает возможность установить действительные отношения треста с колхозом в соответствии с фактическим использованием колхозом всего или части имущества б. подсобного хозяйства треста, с производством расчетов пс этому имуществу, исходя из его действительной стоимости, с учетом части имущества, сохранившейся в натуре и подлежащей возврату истцу. Значительно сложнее задача суда в тех случаях, когда при передаче колхозам имущества ликвидированных подсобных хозяйств госорганов составлялись акты с указанием стоимости этого имущества и когда госорганы определяли свои исковые требования к колхозам, опираясь на эти акты и ссылаясь на свои соглашения с колхозами. Наибольшие трудности возникают при разрешении этих споров в отношении колхозов, переселявшихся в подвергшиеся временной оккупации районы и получавших имущество ликвидированных подсобных хозяйств госорганов в качестве первоначальной базы для развертывания колхозного хозяйства.
По акту от 5 мая 1948 г. одно из ленинградских учреждений передало переселившемуся в Ленинградскую область колхозу имущество ликвидированного подсобного хозяйства, оцененное в 127 761 руб. 29 июня 1949 г. учреждение обратилось к колхозу с письмом, уточнявшим сумму задолженности колхоза и требовавшим ее уплаты. В письме от 7 сентября 1949 г. правление колхоза подтвердило свою задолженность в указанной сумме, но просило учреждение рассрочить ее уплату по 5000 руб. в год, начиная с 1950 г. Осенью 1950 г. учреждение предъявило к колхозу иск об уплате всей суммы. Ленинградский облсуд отказал учреждению в иске за пропуском срока исковой давности, исчисляя его со дня акта о передаче имущества, указав одновременно, что сделка совершена с нарушением Устава сельскохозяйственной артели, ибо на передачу имущества колхозу не было получено согласия общего собрания колхозников и что последнее 25 октября 1948 г. заявило протест против акта 5 мая 1948 г. Определением от 4 января 1951 г. ГСК Верховного суда РСФСР отменила решение облсуда на том основании, что общее собрание колхозников согласилось на передачу имущества и опротестовало лишь его оценку и что, поскольку спор возник не по вопросу о возврате имущества учреждению, а по вопросу об его оценке и оплате, срок исковой давности надлежит исчислять со дня соответствующего требования учреждения, т. е. с 29 июня 1949 г. По представлению Ленинградской облпрокуратуры Прокуратура СССР опротестовала это определение перед Верховным судом СССР, указав, 185


что учреждение пропустило все же срок исковой давности, поскольку спор об оценке имущества возник еще в ноябре 1948 г., после протеста общего собрания колхозников, и что сделка совершена с нарушением Устава сельскохозяйственной артели, ибо лица, принимавшие имущество, не имели надлежащих полномочий от колхоза. Определением от 11 июля 1951 г. ГСК Верховного суда СССР отклонила протест прокуратуры, в основном присоединившись к соображениям ГСК Верховного суда РСФСР и дополнив их указанием на необходимость разрешить вопрос о судьбе имущества, переданного колхозу: поскольку это имущество является государственной собственностью и не было оплачено колхозом, последний, при отсутствии института приобретательной давности, не может быть признан собственником используемого им имущества независимо от того, что суд отклонил иск учреждения.71
Это дополнение трудно согласовать с признанием законности самой сделки и с утверждением о том, что, поскольку истец просил не о возврате имущества в натуре, а об его оплате, срок давности следует исчислить со дня возникновения у истца права на оплату имущества, т. е. с даты его письма от 29 июня 1949 г. Либо сделка была законна, и тогда имущество следует считать перешедшим в собственность колхоза с момента его передачи и с того же момента исчислять срок исковой давности, поскольку в деле нет указаний на состоявшееся между учреждением и колхозом соглашение об отсрочке в оплате его стоимости. Либо сделка была незаконна в силу ее несоответствия Уставу сельскохозяйственной артели или (другой вариант) она вообще не может быть признана совершенной (состоявшейся), и тогда правильно указание ГСК Верховного суда СССР на то, что имущество б. подсобного хозяйства остается государственной собственностью, ибо на иски госорганов об истребовании закрепленного за ними имущества из чужого незаконного владения не распространяется действие исковой давности (постановление Пленума Верховного суда РСФСР от 29 июня 1925 г., прот. № 10, п. 13). С этой точки зрения ГСК Верховного суда СССР надлежало бы сослаться на ст. 59 ГК, как она это сделала в приведенном выше определении от 10 февраля 1951 г. по делу № 36/97 по иску треста «Орджоникидзенефть» к колхозу им. Димитрова о возврате имущества. Если ГСК этого не сделала в данном определении, то, очевидно, не только потому, что истец не предъявил требования о возврате имущества, но прежде всего потому, что имущество б. подсобного хозяйства 71 См. дело Ленинградского облсуда № 3—4 1952 г. по иску к ко\- хозу «Победа» о взыскании 127 761 руб.
186


учреждения было необходимо именно колхозу, для которого оно являлось первоначальной базой развертывания его хозяйственной деятельности, и, напротив, было совершенно излишним для учреждения, ликвидировавшего подсобное хозяйство в соответствии с директивами партии и правительства. Поэтому правильное разрешение вопроса с учетом интересов государства, как собственника имущества б. подсобного хозяйства, и колхоза, как одного из важнейших звеньев в системе социалистического сельского хозяйства, могло бы быть найдено только при условии тщательной проверки всего состава переданного колхозу имущества, отбора всего того, что колхозу было необходимо, и установления действительной стоимости этого необходимого колхозу имущества.
Мы подчеркиваем значение всех этих условий потому, что в ряде случаев при передаче имущества ликвидированных подсобных хозяйств госорганов колхозам, только что развертывавшим свое хозяйство на новой для них и подвергшейся оккупации в годы войны территории, передача имущества производилась в спешном порядке, без проверки его действительной. стоимости, в некоторых случаях даже без учета износа,72 с зачислением в общую сумму оценки также и стоимости имущества, не подлежавшего оплате,73 или имущества, оставшегося от ранее расположенных на той же территории колхозов. Иногда в общую массу передаваемого колхозу имущества включались 72 Как правило, имущество подсобных хозяйств передавалось колхозам по балансовой стоимости с учетом износа. Но все же и при таком условии колхозы нередко предпочли бы купить более необходимое им новое имущество у Сельхозснаба, притом по современным, более низким ценам. В то же время колхозы были лишены возможности отказаться от приобретения менее необходимого им или устаревшего имущества, поскольку имущество подсобных хозяйств передавалось им, как правило, в полном составе, включая лошадей и коров, в которых особенно нуждались переселенные или вновь образованные колхозы.
73 Управление «Ленинградуглесбыт» предъявило к колхозу «Победам Рощинского района Ленинградской области иск об уплате 17 669 руб. за переданное колхозу имущество ликвидированного подсобного хозяйства истца. Колхоз возражал против иска, указав, что имущество подсобного хозяйства было передано колхозу без тщательной проверки процента износа и количества передаваемого имущества и что в составе этого имущества имелось также много имущества, подлежавшего безвозмездной передаче колхозу. Ленинградский облсуд признал, что передача имущества колхозу была произведена с нарушением ст. ст. 12 и 20 Устава сельскохозяйствен ной артели, причем лица, принявшие эго имущество, не имели никаких полномочий от общего собрания на его получение и что, следовательно, нет оснований считать, что имущество вообще принято колхозом. Кроме того, и самые акты сдачи-приемки отдельных объектов были составлены ненадлежащим образом. По всем указанным основаниям облсуд отказал управле нию в иске (решение Ленинградского облсуда от 9 октября 1951 г.).
187


объекты, ненужные ликвидировавшему подсобное хозяйство гос- органу, но еще менее нужные колхозу.
Вместе с тем, при предъявлении к колхозам исков в десятки и сотни тысяч рублей (одно из ленинградских предприятий предъявило к колхозу иск в размере миллиона рублей) не всегда учитывалась хозяйственная мощность колхозов, как это имело место, например, и в приведенном споре учреждения с колхозом «Победа», просившим о рассрочке оплаты полученного имущества на ... 25 лет.
Вынесенные судами Ленинградской области решения о взыскании с ряда колхозов крупных сумм в оплату полученного ими имущества б. подсобных хозяйств оказались в ряде случаев в таком несоответствии и с действительной стоимостью переданного им имущества и с хозяйственными условиями деятельности колхозов, что прокуратура Ленинградской области сочла необходимым опротестовать до 150 этих решений. Мы думаем, что поводом к опротестованию указанных решений в большинстве случаев были не допущенные судами при их вынесении нарушения материального или процессуального закона, а именно несоответствие присужденных с колхозов сумм их хозяйственным возможностям. Поэтому мы считали бы более целесообразным, чтобы отношения госорганов с колхозами по расчетам за полученное ими имущество б. подсобных хозяйств госорганов были прежде всего урегулированы соответствующими вышестоящими органами в административном порядке и чтобы в порядке гражданского судопроизводства разрешались лишь споры по невыполнению колхозами обязательств, точный размер которых был бы установлен указанными органами. Подобное изменение существующего порядка расчетов между госорганами и колхозами предполагает, конечно, издание соответствующего нормативного акта. Впредь до его издания суды попрежнему будут встречаться с значительными трудностями при разрешении указанных споров между госорганами и колхозами и переходить от применения норм обязательственного права к ст. 59 ГК или от ст. 59 ГК — к нормам обязательственного права в разрешении вопросов, требующих предварительного урегулирования в административноправовом порядке и именно по этой причине вызывающих большие затруднения при разрешении их в полном объеме на основе гражданско-правовых норм.74
74 Для улучшения юридической помоги колхозам краевые и областные управления Министерства юстиции получили в 1951 г. указание установить постоянный контроль над работой судов по гражданским колхозным судам и обратить особое внимание судов на необходимость при рассмотрении исков, вытекающих из договоров, тщательно проверять законность сделок, заключенных колхозами. При всей целесообразности этого и других, одно-
188


'§ 2. Возмещение убытков как средство охраны социалистической собственности
В предшествующем параграфе было показано, что советское гражданское право обеспечивает охрану имущества социалистических организаций прежде всего путем возврата принадлежащих им основных и оборотных средств (в их вещественной форме) в натуре, либо путем замены их равноценным имуществом того же рода. Для той и другой цели используются, как мы видели, и вещно-правовые и обязательственно-правовые средства, начиная с вещных исков об истребовании имущества из чужого незаконного владения и договорных исков о возврате индивидуально-определенного имущества и кончая договорными и вне- договорными исками, направленными на восстановление вещественного состава имущества социалистических организаций в порядке реального исполнения должником его обязательства. Лишь в случае отсутствия истребуемого имущества у ответчика и фактической невозможности, либо установленной судом и арбитражем нецелесообразности замены его другим равноценным имуществом того же рода вступает в действие обязательственноправовой институт возмещения убытков, причиненных социалистической организации неправомерным уничтожением, потреблением или отчуждением принадлежащего ей имущества. Наряду с тем институт возмещения убытков служит и целям охраны имущества социалистических организаций от неправомерного его повреждения (ухудшения, порчи), выполняя эту роль как в связи с виндикационным или соответствующим договорным иском (ср. ст. ст. 176—177, 222 и 223 ГК, ст. 69 Устава железных дорог СССР, ст. 155 Устава внутреннего водного транспорта, ст. 117 Кодекса торгового мореплавания СССР и ст. 79 Воздушного кодекса СССР), так и независимо от них (ст. ст. 403—404 и 410 ГК).
Вред имуществу социалистической организации может быть причинен как неправомерными действиями (или бездействием) руководителей и других работников самой потерпевшей организации, так и неправомерными действиями (или бездействием) третьих лиц, включая другие социалистические организации. В последнем случае ответственность за причиненный вред возла- временнэ с ним намеченных, мероприятий, они не могут, однако, в порядке гражданского судопроизводства обеспечить надлежащее разрешение споров колхозов по имуществу б. подсобных хозяйств госорганов именно потому, что для правильного разрешения этих споров необходимо прежде всего урегулирование вопроса о составе, оценке и сроках оплаты этого имущества в административно-правовом порядке, с учетом хозяйственной мощности и условий деятельности каждого отдельного колхоза.
189


гается, как правило, на организацию, по вине руководителей и других работников которой произошло уничтожение или повреждение имущества потерпевшей социалистической организации. Ответственность одной социалистической организации перед другой за вред, причиненный ее имуществу, наступает как в области договорных, так и в области внедоговорных отношений: при уничтожении или повреждении имущества, полученного одной социалистической организацией от другой по договору имущественного найма (аренды), подряда, перевозки, хранения и т. д. или по иному законному (внедоговорному) основанию поступившего во владение другой организации; при уничтожении и повреждении имущества одной организации, оказавшегося в незаконном владении другой организации; при уничтожении или повреждении имущества, находившегося во владении самой потерпевшей организации и уничтоженного либо поврежденного по вине другой организации без предшествующего завладения этим имуществом. Во всех указанных случаях организация, по вине руководителей, служащих и рабочих которой (а также по вине членов — в организациях, где таковые имеются) причинен вред имуществу потерпевшей организации, непосредственно отвечает перед последней.75 В свою очередь она привлекает, в по-
75 Ответственность юридического лица за вред, причиненный виновными действиями его работников в связи с исполнением ими своих служебных обязанностей, независимо от наличия или отсутствия вины органов юридического лица в выборе работника или в надзоре за его деятельностью, признана ныне как судебной практикой, так и рядом цивилистов. См. определения ГСК Верховного суда СССР от 13 мая, 19 декабря и 30 декабря 1943 г, по делам №№ 317, 1051 и 1112 (Сборник постановлений Пленума и определений коллегий Верховного суда СССР 1943 г., Юриздат, М., 1948, стр. 180—182) и от 17 апреля 1945 г. по делу № 256 (Судебная практика СССР, 1945, вып. I, стр. 29); С. Н. Братусь. Субъекты гражданского права. Госюриздат, 1950, стр. 209—211; Советское гражданское право. Учебник для юридических школ, Госюриздат, М., 1950, стр. 520 (В. И. Серебровский); Советское гражданское право. Учебник для юридических вузов, г. I, Госюриздат, М., 1950, стр. 442 (Л. А. Лунц); т. II, 1951, стр. 304 (Е. А. Флейшиц); Т. С. Хаскина. Основные начала ответственности за внедоговорный вред по советскому гражданскому праву. Автореферат кандидатской диссертации, Л., 1949, стр. 14—15;
O. С. Иоффе. Обязательства по возмещению вреда. Изд. 2-е, Л., 1952, стр. 41—42; Г. К. Матвеев. Вина как основание гражданско-правовой ответственности по советскому праву. Автореферат докторской диссертации, Киев, 1951, стр. 30—31; он ж е. О вине как основании гражданско-правовой ответственности по советскому праву. Юридический сборник Киевского университета, № 5, 1952, стр. 107—109; Б. С. Антимонов. Гражданская ответственность за вред, причиненный источником повышенной опасности. Госюриздат, М., 1952, стр. 213—221. Иную позицию занимают Д. М. Генкин (Советское государство и право. 1949, № 11, стр. 79),
P. О. Халфина (рецензия на ук. соч. С. Н. Братуся, в журнале «Советское государство и право», 1951, № 3, стр. 75), М. Д. Фондаминский (Ответственность за действия других лиц в обязательствах из причинения 190


рядке регресса, при наличии соответствующих предпосылок, к ответственности конкретных причинителей вреда из числа своих должностных лиц и других работников или членов.
В свете решений XIX съезда партии (см. § 3 Устава КПСС; разд. IV, п. «д» Директив по пятому пятилетнему плану) и сентябрьского Пленума ЦК КПСС необходимо особо подчеркнуть все значение неуклонного применения установленных советским законом правил об ответственности руководителей и других работников социалистических организаций, а также одних социалистических организаций перед другими за ущерб, причиненный уничтожением или повреждением государственного, колхозного, кооперативного и иного общественного имущества. На XIX съезде партии были резко осуждены все еще имеющие место нетерпимые факты небрежного и бесхозяйственного отношения к оборудованию, допускаемые на многих предприятиях большие потери от бесхозяйственности и брака в производстве, наносящие большой ущерб государству случаи небрежного отношения к сохранности подвижного состава, судов и автомашин. Было указано также на наличие больших потерь в сельском хозяйстве, вызываемых, в частности, крупными недостатками в использовании тракторов и сельскохозяйственных машин, большим падежом скота во многих колхозах из-за плохого содержания скота, неудовлетворительной организацией хранения колхозного добра и т. д.
Постановлением от 7 сентября 1953 г. «О мерах дальнейшего развития сельского хозяйства СССР» Пленум ЦК КПСС особо отметил низкую дисциплину труда во многих колхозах и наличие фактов несознательного, нерадивого отношения к общественному добру (разд. I). Пленум обязал Министерство сельского хозяйства и заготовок СССР, местные партийные и советские органы принимать меры к устранению бесхозяйственного ведения дел в колхозах, добиться улучшения организации труда и повышения трудовой дисциплины, обеспечить активное участие всех колхозников в общественном производстве (п. 14 разд. VI).
К возмещению убытков, причиненных социалистической организации неправомерным завладением, уничтожением или повреждением принадлежащего ей имущества, применяются, как правило, общие положения советского социалистического права вреда по советскому праву. Автореферат кандидатской диссертации, Свердловск, 1949, стр. 4—6), Т. Б. Мальцман (Гражданское право. Библиотека народного судьи, кн. 4, изд. 2-е, 1950, стр. 105) и С. С. Каринский (К вопросу о материальной ответственности рабочих и служащих за ущерб, причиненный ими третьим лицам в связи с выполнением трудовых обязанностей. Советское государство и право, 1951. К» 9, стр. 71—72).
191


<о гражданско-правовой ответственности,, об ее условиях (предпосылках) и об ее объеме. Анализ этих общих положений, установленных советским законом, получивших свое отражение в судебной и арбитражной практике и подвергшихся за последние годы широкому обсуждению в учебной, монографической и журнальной литературе, выходит за рамки нашей работы. Мы коснемся их в нашем дальнейшем изложении лишь постольку, поскольку это будет необходимо для исследования тех особенностей ответственности за ущерб, причиненный имуществу социалистических организаций, которые определены специальными постановлениями соответствующих нормативных актов и органами суда и арбитража при применении общих и специальных норм имущественной ответственности в исследуемой нами области.
В целях усиления гражданско-правовой охраны социалистической собственности советское законодательство в ряде случаев устанавливает повышенную имущественную ответственность за ущерб, причиненный государственному и общественному имуществу.76 Так, например, работники предприятий и учреждений несут имущественную ответственность за хищение, умышленное уничтожение или умышленную порчу материалов, полуфабрикатов и изделий, а также инструментов, спецодежды и других предметов, выданных им в пользование, — в пятикратном размере причиненного ущерба.77 За утрату 76 Как общее правило, советское гражданское право возлагает на при- чинителя вреда и в сфере договорных и в сфере внедоговорных отношений обязанность полного возмещения причиненного им ущерба (ст. ст. 117 и 410 ГК). В советском трудовом праве, напротив, общим правилом является ограниченная ответственность (ст. 83 КЗоТ). Наряду с тем гражданское право предусматривает в некоторых случаях повышенную и ограниченную (лимитированную) ответственность, а трудовое право — повышенную и полную ответственность за вред, причиненный имуществу социалистических организаций. Учитывая особое значение гражданско-правовых средств для охраны и укрепления социалистической собственности, мы начинаем наш общий обзор норм об ответственности за ущерб, причиненный социалистической собственности, с норм о повышенной ответственности, хотя она и не является общим правилом ни для гражданского, ни для трудового права.
77 Ст. 3 постановления ЦИК и СНК СССР от 27 мая 1932 г. (СЗ СССР 1932 г., № 40, ст. 242) и ст. ст. 1—2 инструкции НКТ СССР от 1 июня 1932 г. об имущественной ответственности работников за материалы и изделия и за имущество предприятий или учреждений, выданное в пользование работникам (Известия НКТ СССР, 1932, № 17—18); ст. 834 КЗоТ РСФСР. Ср. определение ГСК Верховного суда СССР от 28 июня 1946 г. по иску Центрального Совета Осоавиахима к Андрееву о взыскании пятикратной стоимости не сданного им при увольнении с должности главного бухгалтера спецобмундирования (Судебная практика Верховного суда СССР, 1946, вып. VII, стр. 25)
192


того же имущества по небрежности, а также за порчу по небрежности инструментов, спецодежды и других предметов, выданных в пользование работнику, он несет ответственность в пределах до пятикратного размера причиненного ущерба. Повышенная ответственность установлена для работников совхозов и членов колхозов за ущерб, причиненный совхозам и колхозам преступно-небрежным обращением с лошадьми, повлекшим за собой гибель или увечье лошади, — в размере трехкратной стоимости лошади по заготовительным ценам,78 а также за ущерб, причиненный совхозам и колхозам гибелью иного принадлежащего им скота (крупного рогатого скота, свиней, овец и коз), — в размере трехкратной стоимости этого скота по предельно закупочным ценам.79
Повышенная имущественная ответственность установлена и за отдельные виды лесонарушений — например, в размере десятикратной таксовой стоимости заготовленного леса в случае самовольной (без получения билета или ордера) заготовки леса.80
Согласно правилам пользования городскими телефонными сетями Министерства связи СССР абонент за повреждение или уничтожение телефонного имущества несет ответственность в пятикратном размере его стоимости.81
По существу повышенную ответственность предусматривает и постановление Пленума Верховного суда от 5 мая 1950 г. 78 Ст. 23 постановления СНК СССР и ЦК ВКП(б) от 12 мая 1943 г. «О мерах по увеличению поголовья лошадей, улучшению за ними ухода и содержания в колхозах и совхозах» (Известия, 13 мая 1943, № 111). Лица, виновные в увечье и гибели лошадей вследствие небрежного отношения к ним, отвечают в размере до трехкратной стоимости лошадей по заготовительным ценам (ст. 11 разд. I постановления СНК СССР и ЦК ВКП(б) от 4 апреля 1945 г. «О государственном плане развития животноводства в колхозах и совхозах на 1945 год»—Известия, 6 апреля 1945, № 81).
79 С лиц, виновных в гибели племенного скота, взыскивается трехкратная стоимость его по ценам на племенной скот.
80 Приводимый нами пример повышенной ответственности за лесонару- шения отличается от двух первых примеров тем, что в них дело идет о повышенной ответственности лиц, связанных с потерпевшей социалистической организацией отношениями из трудового договора или из членства, е то время как повышенная ответственность за самовольную заготовку (рубку) леса возлагается на ответчика, либо состоящего с райлесхозом в договорных отношениях по заготовке леса, либо вообще не связанного с ним какими-либо отношениями. В настоящий момент нам важно показать лишь самое наличие случаев, в которых советское законодательство возлагает повышенную ответственность на причинителей ущерба государственному и общественному имуществу.
81 См. определение УСК Верховного суда СССР, № 02/368 «у, по делу Шемяко.
13 А. В. Венедиктов
193


«О судебной практике по гражданским колхозным делам»: лица и организации, самовольно обработавшие колхозные земли, не только обязаны вернуть колхозу весь снятый ими урожай или скошенное сено в натуре, либо возместить их стоимость по рыночным ценам, т. е. возместить причиненный колхозу ущерб в полном объеме, но и не имеют права на получение с колхоза возмещения за труд и семена, вложенные в самовольно использованные ими земельные участки (п. З).82 В зависимости от конкретных условий каждого отдельного случая колхоз может: 1) либо получить самовольно снятый урожай и скошенное сено как вещественное доказательство по возбужденному против виновного уголовному делу (ст. 69 п. 4 и ст. 331 УПК); 83 2) либо предъявить иск об истребовании своего имущества из чужого незаконного владения на основании ст. 59 ГК, если снятый урожай и скошенное сено имеются у ответчика в натуре; 3) либо, в случае использования ответчиком снятого им урожая и скошенного сена, предъявить к нему иск на основании ст. 403 ГК с тем, чтобы ответчик в первую очередь был присужден к сдаче продуктов того же рода в натуре и лишь при невозможности этого — к возмещению стоимости их (ср. ст. 410 ГК).
Постановлением от 10 июня 1943 г. Пленум Верховного суда СССР подтвердил прочно установившееся в судебной практике положение о том, что правило ст. 411 ГК об определении размера возмещения за вред с учетом имущественного положения потерпевшего и причинившего вред неприменимо к тем случаям, когда потерпевшими являются социалистические организации.84 Одновременно Пленум указал на недопустимость при82 Сборник постановлений 1924—1951 гг., стр. 207. Ср. определение ГСК Верховного суда СССР от 19 октября 1949 г. по делу № 36/1104 конторы «Ленхимпищекомбинат» с колхозом «Ульянкино» о взыскании 7 центнеров сена. Строгое проведение в жизнь этого указания Пленума тем более необходимо, что при проверке в 1950 г. работы судов Пензенской области по рассмотрению дел о нарушениях Устава сельскохозяйственной артели было установлено, что суды в ряде случаев неправильно возлагали на колхозы обязанность возвратить осужденным за самовольный захват общественных земель колхоза стоимость семян, затраченных для посева на самовольно захваченной земле. Наряду с тем во многих приговорах народных судов отсутствовали какие-либо указания на возврат колхозам самовольно захваченной земли и изъятие у осужденного урожая, собранного с этой земли.
83 См. постановление Пленума Верховного суда СССР от 3 апреля 1940 г. «О квалификации самовольного использования в личных целях земель, принадлежащих колхозам и совхозам» (Сборник постановлений 1924—1951 гг., стр. 24).
_84 СР- постановление Пленума Верховного суда РСФСР от 2 апреля 1928 г., прот. № 7: «В этих случаях суд при вынесении решения исходит из материального положения лишь ответчика, а не обеих сторон» (Сборник 194


менения ст. 411 ГК к ответчикам по делам о хищениях, недостачах и злоупотреблениях товарами и продуктами социалистических организаций.85
Сложнее вопрос о возможности применения ст. 411 ГК к виновным в гибели лошадей и иного скота — при взыскании с них предусмотренной специальными постановлениями трехкратной стоимости погибших животных по заготовительным или соответственно по предельно-закупочным ценам. Когда народный суд, признав двух пастухов колхоза «Сибкустарь» ответственными за гибель колхозной коровы, отказал в удовлетворении предъявленного к ним колхозом иска на основание ст. 411 ГК, ГСК Верховного суда СССР 19 августа 1944 г. отменила это решение, указав, что суд должен был присудить с виновных трехкратную стоимость коровы по предельно-закупочным ценам.86
Попытки отдельных народных судов снижать размер взыскания за ущерб, причиненный колхозу гибелью скота, исходя из материального положения ответчика, имели место и в практике последних лет.87 Они свидетельствуют о назревшей потребности в общем пересмотре установленных в годы войны и непосредственно после нее норм возмещения за погибший скот колхозов, а также в применении ст. 411 ГК и к ответчикам по делам этой категории.
В практике отдельных судов имели место и другие случаи отклонений от установленных норм возмещения за погибший скот колхозов и совхозов. Так, например, некоторые народные суды неправильно определяли размер ущерба, причиненного падежом скота: взыскивали стоимость скота по средне-рыночным ценам, по балансовой или инвентарной оценке, а иногда по заготовительным ценам (вместо предельно-закупочных) и, наоборот, стоимость лошадей по предельно-закупочным ценам (вместо заготовительных). В практике народных судов имели также место и случаи прекращения дел на том основании, разъяснений Верховного суда РСФСР, изд. 3-е, Гос. изд. «Сов. законодательство», М., 1932, стр. 107).
85 Сборник постановлений 1924—1951 гг., стр. 142. См. также постановление Пленума Верховного суда СССР от 16 ноября 1944 г. по делу Корчагиной о возмещении ущерба от хищения, недостач и злоупотреблений товарами и продуктами в социалистических организациях в полном объеме независимо от материального положения ответчика (Судебная практика Верховного суда СССР, 1944, вып. X, стр. 9).
86 Судебная практика Верховного суда СССР, 1944, вып. VIII, стр. 21,
87 См. примеры из практики народных судов, приведенные в статье А. Барышева о недостатках в судебной практике по гражданским делам и в статье С. Балашова о повышении ответственности за правильное, рассмотрение судами гражданских колхозных дел.
13*
195


что виновные в падеже скота уплатили стоимость погибшего по их вине скота в однократном размере.88
Верховный суд СССР неоднократно отменял, как он делал это и в годы войны,89 решения судов, вынесенные с нарушением установленных норм возмещения за погибший скот колхозов и совхозов. Так, определением по делу колхоза «Кзыл- Ту» с Омаровым и Малаевым ГСК Верховного суда СССР отменила решение народного суда о взыскании с колхозников, виновных в гибели быка, произвольно определенной судом стоимости быка (1000 руб.), указав на необходимость взыскания трехкратной стоимости его по предельно-закупочным ценам в случае, если не будет доказана гибель быка вследствие стихийного бедствия (бурана). Определением от 7 марта 1951 г. № 36/222 ГСК отменила решение народного суда, взыскавшего с ночного сторожа Орехсовхоза Закатальского района, оставившего без надзора лошадей, трехкратную балансовую стоимость погибшего жеребенка, в то время как постановление СНК СССР и ЦК ВКП(б) от 12 мая 1943 г.90 предусматривает взыскание стоимости павшей лошади по заготовительным ценам.91
Особый интерес представляет, в связи с обнаружившимися в практике отдельных судов расхождениями, определение ГСК Верховного суда СССР от 28 февраля 1951 г., № 36/192, по иску колхоза «8 марта» к Лебедевой и Зверевой.
Одни суды считали, что колхозники могут освободиться от уплаты трехкратной стоимости погибшего по их вине животного путем сдачи колхозу равноценного животного (лошади, 88 Примеры подобных решений приведены в статье А. Рускола и Б. Лисковеца о судебном рассмотрении дел о возмещении ущерба, причиненного колхозам увечьем или гибелью скота, в ук. статье С. Балашова и в статье В. Просина и А. Гуревича об улучшении работы судов по разрешению гражданских колхозных дел.
89 См. выше, стр. 166—167. В постановлении Пленума от 27 декабря 1946 г. «О порядке рассмотрения дел о взыскании возмещения за ущерб с лиц, виновных в гибели застрахованных животных», Верховный суд СССР особо подчеркнул обязанность правлений колхозов предъявлять к лицам, виновным в гибели скота, иски о возмещении убытков и одновременно дал судам указание о присуждении в пользу колхоза разницы между указанной стоимостью животного и суммой, выплаченной колхозу Госстрахом (Сборник постановлений 1924—1951 гг., стр. 145).
90 Известия, 13 мая 1943, № 111.
91 Попытки взыскать причиненные колхозу гибелью лошади убытки, исходя из балансовой стоимости лошадей, имели место и в практике некоторых судов в УССР. См.: Г. К. Матвеев. О вине как основании деликтной ответственности (в свете практики Верховного суда Украинской ССР). Киевский Государственный университет, Юридический сборник, № 4, 1950, стр. 83.
196


коровы, телки) того же вида, что подобной сдачей они полностью возмещают колхозу причиненный ими ущерб. Другие суды исходили из того, что сдачей коровы или лошади в натуре колхозник возмещает лишь однократную стоимость погибшего по его вине скота и что поэтому с него должна быть дополнительно взыскана двукратная стоимость павшего скота. То же расхождение имелось в практике судов и по вопросу о возмещении ущерба от гибели скота путем сдачи колхозу животного другого вида. Так, например, один из народных судов Алтайского края признал, что ответчик, по вине которого пала лошадь, »полностью возместил колхозу «Партизан» причиненный ему ущерб, сдав ему корову с приплодом. Напротив, один из народных судов Башкирской АССР взыскал в аналогичном случае с ответчика трехкратную стоимость лошади по заготовительным ценам с зачетом стоимости сданного им другого животного (телки) по рыночной цене.92
На ту же точку зрения стал и Верховный суд Марийской АССР, присудивший колхозу «8 марта» с колхозниц Лебедевой и Зверевой трехкратную стоимость павшей по их вине коровы по предельно-закупочным ценам, с зачетом стоимости сданных ответчицами двух телят и 62 килограмм мяса. ГСК Верховного суда РСФСР отменила это решение на том основании, что, передав колхозу мясо и двух телят, ответчицы полностью возместили убытки, понесенные - колхозом от падежа коровы. 28 февраля 1951 г. ГСК Верховного суда СССР отменила приведенное определение и оставила в силе решение Верховного суда Марийской АССР, указав, что последний правильно исчислил размер убытков, исходя из установленного законом требования о возмещении колхозу трехкратной стоимости погибшего скота по предельно-закупочным ценам.
Отмеченные колебания в практике низовых судов в значительной мере связаны с изменившимися экономическими условиями, ликвидацией потерь и разрушений, причиненных войной» с развитием сельского хозяйства, с организационным и хозяйственным укреплением колхозов. Установленные в годы войны и непосредственно после нее размеры ответственности колхозников и работников совхозов за гибель скота были обусловлены не только необходимостью создания материальных стимулов к особо бережному отношению к рабочему и продуктивному скоту социалистических сельскохозяйственных предприятий, но и существовавшим в годы войны и в ближайший послевоенный 92 См. статью А. Рускола и Б. Лискмвеца о судебном рассмотрении дел о возмещении ущерба, причиненного колхозам увечьем или гибелью скота.
197


период значительным разрывом между заготовительными и пре- дельно-закупочными ценами на скот, с одной стороны, и рыночной или балансовой стоимостью его, с другой. Трехкратная стоимость лошадей, крупного рогатого и иного скота по заготовительным и предельно-закупочным ценам в первые годы войны не всегда покрывала , даже действительные убытки колхозов и совхозов, понесенные ими вследствие увечья и особенно гибели лошадей и скота. В настоящее время соотношение цен значительно изменилось. Превышение трехкратной стоимости лошадей и скота по заготовительным и предельно-закупочным ценам над действительной стоимостью повело к тому, что в известной своей части присуждение с колхозника или рабочего совхоза трехкратной стоимости по указанным ценам приобрело штрафной (карательный) характер. В то же время повысилась сознательность колхозников и работников совхозов, укрепилось чувство патриотической заботы о социалистической собственности, поднялась трудовая дисциплина, усилилась роль общественности в воспитании подлинно социалистического отношения к общественной собственности, к государственному и общественному долгу. Необходимо учесть и ту роль, которую играют в повышении заботы о колхозном и совхозном скоте государственные награды и премии, получаемые передовиками сельского хозяйства за достижение высоких показателей, и усиление материальной заинтересованности колхозников в получении высокой продуктивности животноводства и увеличении поголовья скота. Значение принципа материальной заинтересованности работников сельского хозяйства в развитии производства, как одного из коренных принципов социалистического хозяйствования, было особо подчеркнуто в постановлении сентябрьского Пленума ЦК КПСС именно в отношении животноводства (разд. I и II).
С учетом изменившихся условий Пленум Верховного суда СССР еще в постановлении от 16 ноября 1951 г. по делу одного из колхозов, указывая на необходимость применения установленных действующими правилами норм трехкратной стоимости, допустил все же возможность добровольного — по соглашению ответчиков с колхозом или совхозом — полного возмещения причиненного ими ущерба, в частности, путем сдачи колхозу или совхозу взамен погибших других животных в натуре, равноценных по качеству погибшим по вине ответчиков. В тех же случаях, когда сданное животное оказалось бы неравноценным по своим качествам погибшему, судам надлежало взыскивать в пользу колхоза или совхоза разницу между трехкратной стоимостью погибшего животного по установленным ценам и действительной стоимостью сданного ответчиком животного.
198


Допущение замены погибшего животного равноценным является лишним свидетельством назревшей потребности в пересмотре норм об ответственности за гибель совхозного и колхозного скота, установленных в годы войны и непосредственно после нее. При пересмотре этих норм должны быть учтены не только изменившиеся со времени их издания условия работы колхозов и совхозов, но и в первую очередь директивы сентябрьского Пленума ЦК КПСС о повышении трудовой дисциплины в колхозах, устранении фактов несознательного, нерадивого отношения к общественному имуществу, о недопустимости дальнейших потерь колхозов от падежа животных.
Повышенная имущественная ответственность за гибель или порчу колхозного скота возложена законом лишь на членов колхоза — собственника этого скота. В случае гибели или порчи скота по вине граждан, не состоящих членами данного колхоза, или по вине других организаций имущественная ответственность этих граждан и организаций определяется на основании общих правил о договорной или внедоговорной ответственности. Попытки некоторых судов распространить на одни социалистические организации, по вине которых погиб скот других организаций, правило о возмещении трехкратной стоимости по указанным законом ценам не встретили поддержки со стороны Верховного суда РСФСР.93
Равным образом, Верховный суд СССР признал, что постановление СНК СССР и ЦК ВКП(б) от 12 мая 1943 г. распространяется лишь на возмещение ущерба, причиненного гибелью 93 См. статью А. Рускола и Б. Лисковеца. Наряду с тем суды иногда допускают и другую ошибку: взыскивают с социалистической организации в пользу колхоза однократную стоимость погибших лошадей, исходя из заготовительных цен, со ссылкой на указанное постановление СНК СССР и ЦК ВКП(б) от 12 мая 1943 г. Так, например, Ленинградский облсуд решением от 10 января 1953 г. взыскал с Красносельской конторы связи в пользу колхоза «Воля пахаря», стоимость трех лошадей, которые пали по вине станции, не принявшей предупредительных мер при пропитке телеграфных столбов фтористым натрием. При определении этой стоимости суд исходил из заготовительной цены на лошадей и взыскал ее со станции в однократном размере. Определением от 6 февраля 1953 г. ГСК Верховного суда РСФСР оставила решение облсуда в силе (см. дело Ленинградского облсуда № 3-37-1953 г. — первоначально № 3461-1952 г.). Между тем ответственность одних социалистических организаций перед другими за гибель принадлежащих им лошадей и иного скота регулируется общими нормами ГК, а не специальными постановлениями, и суд в данном деле должен был исходить не из стоимости лошадей по заготовительным ценам, а из их балансовой стоимости или в случае резкого несоответствия балансовой стоимости действительной — из этой последней. По общим нормам ГК, а не в размере, предусмотренном специальными постановлениями, возмещается и ущерб, причиненный совхозу гибелью совхозного скота по вине лица, не являющегося работником совхоза.
199


лошадей, принадлежащих колхозам и совхозам, и не применяется к ответственности за гибель лошадей, принадлежащих 94 другим гооорганам.
Если закон не устанавливает повышенной ответственности за ущерб, причиненный имуществу социалистических организаций, но и не ограничивает этой ответственности какими-либо лимитами, этот ущерб должен быть возмещен в полном объеме, в соответствии с общими положениями об ответственности за вред, причиненный в области договорных (ст. ст. 117—122 ГК) и внедоговорных отношений (ст. 403 и сл. ГК), или со специальными постановлениями, предусматривающими возмещение ущерба в полном объеме в регулируемой ими области имущественных отношений (ср. ст. ст. 176, 187 и 222 ГК; ст. 831 КЗоТ и др.).
Возмещение причиненного социалистической организации ущерба в полном объеме, согласно ст. 117 ГК, охватывает как положительный ущерб в имуществе, так и упущенную выгоду, возможную при обычных условиях оборота, или, применяя эту формулу к условиям деятельности социалистических предприятий, ту плановую прибыль, которую предприятие-истец должно было бы реально получить в нормальных условиях своей деятельности и которой оно не получило именно вследствие вреда, причиненного его имуществу в сфере его договорных или недоговорных отношений.94 95 96 Во изменение прежней арбитражной практики, взыскивавшей только положительный ущерб, Госарбитраж при Совете Министров СССР инструктивным письмом от 18 апреля 1951 г., № 11-1-13, предложил возмещать, на основании ст. 117 ГК, причиненные неисполнением или ненадлежащим исполнением убытки в полном объеме (включая положительный ущерб и упущенную выгоду), при условии, чтобы размер убытков был надлежащим образом обоснован и чтобы кредитор доказал, что им принимались необходимые меры к предотвращению убытков или уменьшению их размера.95
94 Определения ГСК Верховного суда СССР: 1) от 31 октября 1951 г. по делу отделения Госбанка с Генкиным и 2) от 25 октября 1952 г. по делу Павлинского нефтепромысла с Вафиным.
95 Подробнее см. — Л. А. Лунц в книге: И. Б. Новицкий и Л. А. Лунц. Общее учение об обязательстве. Госюриздат, М., 1950, стр. 370—372; О. С. Иоффе. Значение вины в советском гражданском праве. Ученые записки Ленинградского университета, № 129, серия юридических наук, вып. 3, 1951, стр. 134—139. См., однако, определения ГСК Верховного суда СССР от 26 апреля 1952 г., приведенные ниже, в прим. 109- на стр. 204.
96 Ср. решение Ленобларбитража от 10 сентября 1953 г. по делу № 12897-1953 г., взыскавшего в пользу Ленинградской водноспортивной) станции ЛОСПС 1440 руб. с ленинградского отделения института «Гидро200


Предпосылкой полного возмещения ущерба, причиненного имуществу социалистических организаций, является исчисление понесенных потерпевшей организацией убытков, исходя из цен, соответствующих условиям каждого конкретного случая. Эта проблема имела особое значение в годы Великой Отечественной войны и в первые годы послевоенного периода, но сохранила некоторое значение и после проведения денежной реформы и отмены карточек на продовольственные и промышленные товары (декабрь 1947 г.). До проведения денежной реформы и отмены карточек стоимость похищенных и недостающих продовольственных товаров должна была взыскиваться с виновных по рыночным ценам, а промышленных товаров — по коммерческим ценам в пятикратном размере.97 После денежной реформы и отмены карточек было установлено взыскание ущерба с виновных в хищении и недостаче продовольственных и промышленных товаров в размере стоимости похищенных или недостающих товаров по государственным розничным ценам.98
Возмещение стоимости похищенных или недостающих товаров по государственным розничным ценам в современных условиях обеспечивает полное возмещение ущерба, причиненного государственным, кооперативно-колхозным и иным общественным организациям.
Вопрос о ценах, по которым должны быть исчислены понесенные социалистическими организациями убытки, не только в годы войны, но и в настоящее время имеет особое значение при возмещении ущерба, причиненного утратой или порчей продуктов сельского хозяйства.
Когда колхоз «Верный путь» не смог вернуть в 1942 г. Иркутскому пищепрому части полученного от него на ответственное хранение картофеля и суд взыскал с колхоза стоимость этого картофеля из расчета 80 коп. за килограмм, ГСК Верховного суда СССР определением от 5 февраля 1943 г., № 17 1943 г., отменила решение суда на том основании, что истец не смог бы по 80 коп. приобрести другой картофель взамен погибшего и что «поэтому речь может итти только о взыскании недостающего картофеля в натуре или о возмещении его рыночной энергопроект», по вине которого станция была лишена возможности использовать в течение первого периода навигации 1953 г. принадлежащий ей ял.
97 Сборник действующих постановлений Пленума и директивных писем Верховного суда СССР 1924—1944 гг., Юриздат, М., 1946, стр. 177.
98 См. инструктивное письмо Министерства финансов СССР от 6 марта 1948 г., № 128, о взыскании стоимости недостающих или похищенных продовольственных и промышленных товаров (Сборник постановлений, приказов и инструкций по финансово-хозяйственным вопросам. Госфиниздат,, 1948, № 4, стр. 7).
201


стоимости».99 Напомним, что в определении ГСК Верховного суда СССР от 7 сентября 1948 г., № 36/1017, по иску колхоза «Красный Октябрь» к совхозу «Энтузиаст» ГСК признала, что совхоз должен был возместить колхозу стоимость потравленных скотом совхоза овощей не по государственным ценам, поскольку этим не возмещались причиненные колхозу убытки, а по рыночным ценам на день рассмотрения дела.100 Как было уже отмечено, соответствующее указание о возмещении по рыночным ценам ущерба, причиненного колхозу потравой, — в случае невозможности взыскания этого ущерба в натуре — было дано Пленумом Верховного суда в постановлении от 5 мая 1950 г. «О судебной практике по гражданским колхозным делам» (п. 5)—одновременно с указанием о возмещении по рыночным ценам (при той же невозможности взыскания в натуре) ущерба, причиненного самовольной обработкой колхозных земель или самовольным снятием урожая и покоса с них (п. З).101
Полная материальная ответственность предусмотрена законом в ряде случаев для возмещения ущерба, причиненного предприятию или учреждению его рабочими и служащими, а также судебной практикой — в случаях причинения ущерба колхозу его членами. Эта ответственность отличается, однако, в некоторых отношениях от ответственности по возмещению убытков в полном объеме, предусмотренной общими нормами ГК о договорной и внедоговорной ответственности.
Закон предусматривает имущественную ответственность рабочих и служащих перед предприятиями или учреждениями за причиненный ими ущерб в полном размере:
1) когда ущерб причинен преступлением; 102
2) когда полная ответственность работника предусмотрена специальным законом — например постановлением ВЦИК и СНК РСФСР от 20 июля 1930 г. «Об имущественной ответственности работников государственных и кооперативных торговых предприятий и складов всех видов за недостачу переданных им под отчет товарных ценностей» (ст. ст. 1—2) 103 или 99 Сборник постановлений Пленума и определений коллегий Верховного суда СССР 1943 г. Юриздат, М., 1948, стр. 190; см. там же (стр. 191) одновременно вынесенное аналогичное определение ГСК № 19-1943 г. по ;иску Иркутского пищепрома к колхозу «Наша родина».
100 Судебная практика Верховного суда СССР, 1949, № 1, стр. 17.
101 Сборник постановлений 1924—1951 гг., стр. 207.
I" СР. определение ГСК Верховного суда СССР от 16 июля 1952 г. по делу Минского пивоваренного завода «Белорусь» с Заговалко и др.
103 СУ РСФСР 1930 г., № 42, ст. 521. Согласно действующему законодательству на шоферов автомашин, работающих по вывозке хлеба из глу- 'бинных пунктов, возложена обязанность принимать хлеб на этих пунктах и сдавать его на линейные пункты «Центрозаготзерно» и соответствующие 'базы только по весу и под расписку в накладной. Исходя из того, что
.202


Положением о ведении кассовых операций предприятиями, учреждениями и организациями от 15 января 1949 г. (ст. 42); 101 * * 104
3) когда с работником заключен особый письменный договор о принятии им полной ответственности за недостачу, сверх предусмотренных норм ценностей, переданных под ответственность работника для хранения или для других целей; 105
4) когда ущерб причинен не при исполнении служебных обязанностей.106
В первых трех случаях работник несет ответственность за ущерб, причиненный при исполнении им его трудовых обязанностей. Именно к этим трем случаям должно быть отнесено в первую очередь указание Пленума Верховного суда СССР в постановлении от 10 июня 1943 г. о неправильности применения общих правил ГК об ответственности за вред, возникший вне договорных отношений, к разрешению судами споров об убытках, причиненных работниками при исполнении служебных обязанностей (ст. ст. 83—836 КЗоТ).107 Что касается ответственности работника за ущерб, причиненный не при исполнении трудовых обязанностей, то, по указанию ГСК Верховного суда СССР, вопрос о его материальной ответственности должен быть разрешен в соответствии со ст. ст. 403 и 410 ГК, а не законом установлен специальный порядок приема и сдачи зерна названными шоферами, ГСК Верховного суда СССР признала, что они обязаны нести полную материальную ответственность за недостачу принятого ими к пере¬
возке зерна, если эта недостача образовалась по их вине (определение от
16 января 1952 г. по иску прокурора к шоферу Бабину о взыскании 4492 руб.).
104 Справочник по законодательству для работников государственной промышленности СССР. Госюриздат, М., 1951, стр. 130.
10° Круг работников, с которыми могут быть заключены подобные договоры, определен постановлением НКТ СССР от 29 октября 1930 г.. № 332, о порядке заключения договоров об имущественной ответственности работников за недостачу ценностей (Известия НКТ СССР, 1930, № 31-32).
106 Ст. 2 постановления ЦИК и СНК от 12 июня 1929 г. «Об имущественной ответственности рабочих и служащих за ущерб, причиненный ими нанимателям» (СЗ СССР 1929 г., № 42, ст. 367); ст. 831 КЗоТ. Подробнее см.: Советское трудовое право. Учебник для юридических институтов и юридических факультетов университетов, Госюриздат, М., 1949, стр. 285—289 (Е. И. Астрахан). Вопрос о материальной ответственности рабочих и служащих подвергнут развернутому анализу в ряде статей С. С. Каринского, в частности в статье «К вопросу о роли советского трудового права в охране социалистической собственности» (Советское государство и право, 1952, № 12, стр. 39—47); Отчет о защите диссертации С. С. Каринского (Советское государство и право, 1950, № 12, стр. 84—86); автореферат его же статьи (Советское государство и право, 1951, № 9, стр. 70—73). См. также статью А. Лесняк по вопросу о ^елах <о материальной ответственности рабочих и служащих в судебной практике.
107 Сборник постановлений 1924—1951 гг., стр. 137.
203


в соответствии со ст. ст. 83—83 6 КЗоТ.108 Значит ли это, однако, что к ответственности работника за ущерб, причиненный им не при исполнении трудовых обязанностей, применяется общее правило о возмещении потерпевшему не только положительного ущерба, но и упущенной выгоды,—правило, которое, согласно общепринятому в цивилистической литературе мнению, распространяется и на возмещение вреда, причиненного вне договорных отношений.109
Мы ставим этот вопрос потому, что ст. 3 постановления ЦИК и СНК СССР от 12 июня 1929 г. в общей форме устанавливает: «При определении размера ущерба принимаются во внимание только прямые убытки, но не упущенная нанимателем выгода» — и не делает из этого общего указания каких-либо исключений для предусмотренных названным законом случаев имущественной ответственности рабочих и служащих, — следовательно, и для случая причинения работником ущерба не при исполнении им трудовых (служебных) обязанностей (ст. 2 п. «г»; см. также ст. ст. 831 и 836 КЗоТ).110
В этом ограничении размера ущерба пределами прямых убытков — точнее «положительного ущерба в имуществе» (ср. ст. 117 ГК) 111 — и проявляется одно из отличий полной ответственности рабочего и служащего, установленной трудовым законодательством, от полной ответственности в области договорных и внедоговорных отношений, предусмотренной ГК. Другим отличием является общий характер нормы об учете материального положения работника при определении размера причинен108 Определение от 31 октября 1951 г. по делу отделения Госбанка с Генкиным. Ср.: Е. И. Астрахан, ук. соч., стр. 288.
109 Советское гражданское право. Учебник для юридических вузов, т. I, Госюриздат, М., 1950, стр. 445—446 (Л. А. Лунц); т. II, Госюриздат, М., 1950, стр. 528 (Е. А. Флейшиц); Советское гражданское право. Учебник для юридических школ, Госюриздат, М., 1950, стр. 528 (В. И. Сере- бровский). Напротив, ГСК Верховного суда СССР, в определении от 26 апреля 1952 г. по иску прокурора к Барскому сахарному заводу и Барскому спиртовому заводу о взыскании в пользу колхоза имени Димитрова 437 596 руб., признала, что в силу ст. 410 ГК УССР возмещению подлежит лишь положительный (реальный) ущерб в имуществе и что требования колхоза о взыскании с ответчиков, помимо положительного ущерба, также упущенной выгоды являются неосновательными. Ср. определение той же ГСК от 26 апреля 1952 г. по иску прокурора к Сторожевскому леспромхозу о взыскании в пользу колхоза имени Сталина 21 655 руб.
110 Особо оговорена недопустимость взыскания упущенной выгоды и< в ст. 3 постановления ВЦИК и СНК РСФСР от 20 июля 1930 г. (СУ РСФСР 1930 г., № 42, ст. 521).
111 По правильному указанию С. С. Каринского, ст. 3 постановления' ЦИК и СНК СССР от 12 июня 1929 г. противопоставляет именно «положительный ущерб» в имуществе — упущенной выгоде, а не «прямые убытки» — косвенным.
204


ного им ущерба (ст. 836 КЗоТ),112 — нормы, применяемой при причинении работником ущерба как при исполнении им своих трудовых обязанностей, так и независимо от этих обязанностей (за указанными выше исключениями), в то время как ГК предусматривает возможность учета материального положения причинителя вреда лишь при причинении им вреда вне договорных отношений (ст. 411 ГК). Отметим, наконец, требование закона, чтобы при установлении судом размера подлежащего возмещению ущерба учитывались не только причиненные убытки, но и та конкретная обстановка, при которой убытки были причинены,113 а также особое указание закона на недопустимость возложения на работника ответственности за такой ущерб, который может быть отнесен к категории нормального производственнохозяйственного риска (ст. 7 постановления ЦИК и СНК СССР от 12 июня 1929 г.; 114 ст. 836 КЗоТ). В этих специальных постановлениях трудового законодательства получили выражение общие начала советского социалистического права о необходимости конкретного подхода суда к оценке всех обстоятельств, при которых был нанесен ущерб предприятию, и о недопустимости привлечения работника предприятия к материальной ответственности за ущерб, возникший не по его вине.
На сходных с приведенными правилами началах определяется судебной практикой и ответственность колхозника за ущерб, причиненный имуществу колхоза.115 Постановлением от 112 См. также ст. 3 постановления ВЦИК и СНК РСФСР от 20 июля 1930 г. (СУ РСФСР 1930 г., № 42, ст. 521).
113 Ср. определение ГСК Верховного суда СССР 1952 г. по делу Вяземского торга с Володенковым о взыскании 24 460 руб. за недостачу соли, которую ответчик принимал без веса из-за отсутствия вагонных весов и которая хранилась в недостаточно приспособленных складах, подвергаясь размыванию от дождей, и определение ГСК Верховного суда СССР от 16 мая 1953 г. по делу табачной фабрики с Рожковским и Кейко о возмещении ущерба, причиненного халатным отношением к учету и хранению табака на фабрике. ГСК предложила суду при пересмотре решения по второму делу учесть, что переданный ответчику табак находился в другом цехе (это затрудняло наблюдение за хранением табака) и что действия ответчиков не носили корыстного характера.
114 СЗ СССР 1929 г., № 42, стр. 367.
116 Что касается прежней практики, то в постановлении 21 марта 1935 года «О порядке привлечения к ответственности колхозников и рабочих совхозов за допущенное ими халатное и небрежное отношение к охране и уходу за скотом колхозов и совхозов» Пленум Верховного суда СССР предлагал при отсутствии систематической халатности и небрежности в уходе за скотом разрешать вопрос об ответственности колхозников, как правило, в соответствии с Уставом сельскохозяйственной артели, вопрос же о возмещении вреда — путем предъявления гражданского иска. При этом Пленум не ограничивал ответственности колхозника возмещением прямого ущерба, не упоминал об учете конкретной обстановки и не ссылался на ст. 411 ГК
205


5 мая 1950 г. «О судебной практике по гражданским колхозным делам» Пленум Верховного суда СССР разъяснил судам, чго применение к колхознику взыскания в порядке ст. 17 Устава сельскохозяйственной артели не освобождает колхозника от материальной ответственности за ущерб, причиненный колхозу бесхозяйственным и нерадивым отношением к колхозному имуществу, небрежностью в работе или иным нарушением дисциплины. Размер подлежащего возмещению ущерба должен определяться в этих случаях, «исходя из прямого ущерба колхоза и с учетом конкретной обстановки, при которой причинен ущерб, а также материального положения колхозника (ст. ст. 410 И 411 ГК РСФСР.116
(Сборник постановлений 1924—1951 гг., стр. 23). В инструктивном письме 1936 г. по гражданским колхозным Делам о возмещении ущерба колхозу Верховный суд РСФСР отсылал к ст. 17 Устава сельскохозяйственной артели и указывал, что «только в тех случаях, когда вред является следствием уголовно-наказуемого деяния, может быть поставлен в судебном порядке вопрос о возложении на колхозника полностью имущественной ответственности за вред, причиненный его действием, вместе с возбуждением уголовного дела». Иной подход, писал Верховный суд РСФСР, «должен быть у суда к возмещению вреда, причиненного колхозником колхозному имуществу, переданному колхознику колхозом со специальным назначением, например, причинение вреда или утеря лошади, предоставленной колхозом колхознику по его личным делам, порча сельскохозяйственных орудий, данных для вспашки огорода колхозника, и т. д.». В этих случаях должна применяться ст. 403 ГК, причем суд не должен «игнорировать» ст. 411 ГК (Советская юстиция, 1936, № 11, стр. 30). П. 11 постановления Пленума Верховного суда СССР от 14 августа 1942 г. «О судебной практике по гражданским колхозным делам» формулировал ответственность колхозника за ущерб, причиненный имуществу колхоза неправильными действиями или упущениями в работе, почти в тех же выражениях, как и заменивший его п. 6 указанного постановления от 5 мая 1950 г., не упоминая лишь об ограничении ответственности колхозника размерами прямого ущерба (Сборник действующих постановлений Пленума и директивных писем Верховного суда СССР 1924—1944 гг., Юриздат, М., 1946, стр. 170).
116 Сборник постановлений 1924—1951 гг., стр. 208. Особыми нормами регулируется ответственность конюхов и колхозников, работающих на лошадях, за сохранность вверенных им лошадей. За простой лошади, вызванный временной потерей работоспособности лошади вследствие неправильного кормления, поения, побитости и других повреждений, происшедших по вине конюха или колхозника, работающего на этой лошади, с виновного удерживается два трудодня за каждый день прос юя лошади до ее выздоровления. Аналогично регулируется ответственность конюхов и рабочих в совхозах — с удержанием стоимости конедня за каждый день простоя лошади (ст. 22 постановления СНК СССР и ЦК ВКП(б) ог 12 мая 1943 г. «О мерах по увеличению поголовья лошадей, улучшению за ними ухода и содержания в колхозах и совхозах» — Известия, 13 мая 1943, № 111). У колхозников, допустивших, вследствие небрежного отношения к лошадям, истощение и травматическое повреждение, а также аборты у кобылы, рекомендуется производить — по решению общего собрания — вычет в размере от 5 до 10% от общего количества выработанных ими трудодней (ст. 11 разд. I постановления СНК и ЦК ВКП(б) от 4 апреля
206


Указание Пленума на необходимость исходить из «прямого ущерба» колхоза, с учетом конкретной обстановки его причинения и материального положения колхозника, позволяет предположить, что под «прямым ущербом» Пленум понимает, аналогично ст. 3 постановления ЦИК и СНК СССР от 12 июня 1929 г.,* 117 «положительный ущерб в имуществе» — в его противопоставлении «упущенной выгоде». Ссылка же Пленума на ст. ст. 410 и 411 ГК свидетельствует о том, что Пленум и в данном постановлении (как и в прежнем постановлении от 14 августа 1942 г.) 118 рассматривает вред, причиненный колхозником имуществу колхоза при выполнении порученной ему работы, как вред, причиненный вне договорных отношений. Эта отсылка к общим нормам ГК об ответственности за внедоговор- ный вред, в отличие от сделанного в постановлении Пленума от 10 июня 1943 г. указания о неправильном применении ст. ст. 403—415 ГК к разрешению спора об убытках, причиненных работниками нанимателям при исполнении служебных обязанностей (ст. ст. 83—836 КЗоТ), обусловлена, повидимому, тем, что приведенные статьи КЗоТ являются тем законом, который «регулирует данное отношение» (п. 1),119 тогда как в отношении колхозников нет особого закона, регулирующего их имущественную ответственность перед колхозом (за исключением указанных выше постановлений об ответственности за гибель и порчу лошадей и другого скота).
Представителям науки колхозного права совместно с представителями науки гражданского и трудового права надлежит, вместе с представителями судебных и прокурорских органов и заинтересованных учреждений, поставить на очередь и разработать общий вопрос от ответственности колхозников за вред, причиненный имуществу колхоза, в том числе и за вред, причиненный гибелью скота. Вопрос об ответственности колхозни1945 г. «О государственном плане развития животноводства в колхозах и совхозах на 1945 год» — Известия, 6 апреля 1945, № 81).
117 А. А. Рускол и Б. А. Лисковец, излагая п. 6 постановления Пленума, пишут о «прямых убытках» колхоза, т. е. используют формулу ст. 3 постановления 12 июня 1929 г., не противопоставляя, однако, «прямых убытков» — «упущенной выгоде» (Колхозное право. Изд. 2-е, Госюриздат, 1950, стр. 128).
118 Пункт 11 постановления Пленума Верховного суда СССР от 14 августа 1942 г. «О судебной практике по гражданским колхозным делам»: «Применение к колхознику в порядке ст. 17 Устава сельхозартели взыскания за бесхозяйственное и нерадивое отношение к общественному имуществу не освобождает колхозника от материальной ответственности в порядке ст. 403 ГК РСФСР. ..» (Сборник действующих постановлений и директивных писем Верховного суда СССР 1924—1944 гг., Юриздат, М., 1946, стр. 170).
119 Сборник постановлений 1924—1951 гг., стр. 137.
207


ков должен быть разрешен в соответствии с директивами сентябрьского Пленума ЦК КПСС о повышении трудовой дисциплины в колхозах и ликвидации фактов несознательного, нерадивого отношения к общественному добру. Неуклонное проведение принципа материальной заинтересованности колхозников в развитии общественного производства, в увеличении его доходности неразрывно связано со столь же неуклонным осуществлением основных предпосылок развития общественного производства в колхозах: со всемерным повышением трудовой дисциплины и с подлинно социалистической заботой колхозников о неприкосновенности и умножении социалистической собственности.
При разработке общей проблемы ответственности колхозников необходимо разрешить и вопрос о том, должна ли ответственность колхозников за ущерб, причиненный колхозу при исполнении трудовых обязанностей, лежащих на них как на членах колхоза,120 быть урегулирована Уставом сельскохозяйственной артели путем соответствующего дополнения ст. 17, исходя из членства колхозника во всем его многообразном и специфическом содержании, либо путем издания специального закона, или она и впредь должна регулироваться, исходя из общих правил ГК об ответственности за внедоговорный вред. Надлежит, в частности, разрешить и вопрос о соотношении дисциплинарной ответственности колхозника в порядке ст. 17 Устава, предусматривающей штраф в размере до 5 трудодней, и материальной ответственности, определяемой решением суда в порядке гражданского судопроизводства. В результате организационно-хозяйственного укрепления колхозов и неуклонного роста их благосостояния непрерывно увеличиваются натуральные и денежные выдачи по трудодням. В докладе на Пленуме ЦК КПСС 3 сентября 1953 г. Н. С. Хрущев привел пример колхоза имени Молотова Раменского района Московской области, в котором за 1952 г. колхозникам было выдано на трудодень в денежном выражении по 25 руб. 80 копеек. Характеризуя достижения названного колхоза в области животноводства, Н. С. Хрущев подчеркнул: «Если бы все колхозы нашей страны достигли уровня колхоза имени Молотова, а эта задача посильна для любого колхоза, то проблема создания обилия сельскохозяйственных продуктов была бы решена».121 При условии не120 О материальной ответственности должностных лиц колхозов см.:
Б. А. Л и с к о в е ц. Возмещение вреда, причиненного имуществу колхоза. Юриздат, М., 1948, стр. 27—31. Ср.: А. И. Королев. Должностные лица в колхозах. Автореферат кандидатской диссертации. Л., 1952,
стр. 21—22.
121 Н. ,С. Хрущев. О мерах дальнейшего развития сельского хозяйства СССР. Доклад на Пленуме ЦК КПСС 3 сентября 1953 г. Госполит-
- из дат, 1953, стр. 12—13.
.208


уклонного повышения стоимости трудодня ущерб, причиненный колхозником имуществу колхоза, в ряде случаев частично может быть покрыт за счет штрафа в порядке ст. 17 Устава. Остается, однако, открытым вопрос, может ли этот штраф засчитываться в общую сумму убытков, присужденных с колхозника на основании ст. ст. 403 и 410 ГК.
Наряду с повышенной и полной ответственностью за ущерб, причиненный имуществу социалистических организаций, советское законодательство, учитывая особенности отдельных отраслей хозяйства, конкретную обстановку причинения вреда и положение причинителя вреда в составе социалистического предприятия, устанавливает в специально предусмотренных им случаях ограниченную материальную ответственность за вред, причиненный имуществу социалистической организации.
В качестве примера ограничения ответственности, обусловленного особенностями соответствующей отрасли хозяйства, может быть приведено ограничение ответственности транспортных предприятий за утрату и повреждение груза размерами действительной стоимости утраченного груза или той суммы, на которую понизилась стоимость груза в результате его повреждения (ст. 69 Устава железных дорог СССР,122 ст. 155 Устава внутреннего водного транспорта, ст. 117 Кодекса торгового мореплавания СССР, ст. 79 Воздушного кодекса СССР).123 Никаких других убытков, причиненных грузовладельцу утратой или повреждением груза, транспортные предприятия не возмещают.124 Когда Приморский краевой суд присудил с Приморской железкой дороги в пользу завода за недостачу одного из трех мест разной аппаратуры стоимость всех трех мест, исходя из того, что дорогой утрачено место с основной аппаратурой и что вследствие этого полученные части не представляют ценности, ГСК Верховного суда СССР 10 марта 1945 г. отменила это решение, указав, что невозможность использования заводом полученных им частей аппаратуры не дает оснований считать их утратившими всякую ценность и что суд должен был при определении размера ответственности дороги учесть стоимость этих частей.125
122 В случае использования груза железной дорогой для своих нужд •она обязана возместить стоимость груза в двойном размере (ст. 69 ч. VI Устава железных дорог СССР).
123 Подробнее см.: В. Н. Изволенский. Правовые вопросы железнодорожных перевозок Трансжелдориздат, М., 1951, стр. 147—164;
Б. А. Лисковец и А. С. Сомински й. Дела по искам, вытекающим нз договоров по железнодорожным и водным перевозкам. Госюриздат, 1949, стр. 72—79; П. Д. Самойлович. Договор морской перевозки по советскому праву. Изд. «Морской транспорт», М., 1952. стр. 174—178.
124 Ср. определение ГСК Верховного суда СССР от 12 июля 1951 г. по делу «Экспортхлеба» с Эстонским госморпароходством.
125 Судебная практика Верховного суда СССР, 1945, вып. III, стр. 27. 209
14 А. В. Венедиктов


Иными словами, завод не имел права не только на возмещение убытков, причиненных ему невозможностью своевременного использования аппаратуры, но и на возмещение убытков, причиненных «омертвлением» некомплектной аппаратуры, поскольку завод не отказался от получения доставленных ему двух мест. Если бы завод использовал предоставленное получателю и отправителю груза право отказаться от принятия поврежденного груза в том случае, когда качество груза вследствие его повреждения изменилось настолько, что он не может быть использован соответственно первоначальному назначению (ст. 69 ч. IV Устава железных дорог Союза ССР), а суд счел бы возможным приравнять «омертвление» некомплектной аппаратуры к подобному повреждению, завод все равно мог бы претендовать лишь на возмещение ему действительной стоимости аппаратуры, без учета каких-либо других понесенных им убытков.
Положение о взаимоотношениях электрических станций и энергетических систем с потребителями электрической и тепловой энергии от 10 декабря 1934 г. ограничивает ответственность электростанций за перерыв в подаче энергии размерами двукратной стоимости недоотпущенной энергии в случае перерывов, вызванных недопоставкой топлива, и восьмикратной стоимости недоотпущенной энергии — во всех остальных случаях. В отдельных случаях размеры ответственности электростанции могут быть, однако, повышены арбитражем, если последний установит, что перерыв в отпуске энергии был вызван небрежностью персонала станции или сети (ст. 20 и прим. 2).126
Точно определенные размеры ответственности органов связи за утрату, задержку и неправильную выдачу почтовых и телеграфных отправлений и денег устанавливает и действующее законодательство о связи.127
Примером ограничения ответственности, обусловленного положением причинителя вреда в составе социалистического предприятия и конкретной обстановкой причинения вреда, является ограниченная материальная ответственность рабочих и служащих в пределах действительного ущерба, причиненного ими предприятию (учреждению), но не свыше определенной части их заработной платы.128 Так, например, рабочие и служащие несут 126 СЗ СССР 1934 г., № 64, ст. 460.
127 Ср. ст. ст. 80 и 84 ранее действовавшего Устава почтовой, телеграфной, телефонной и радиосвязи СССР (в редакции 20 ноября 1933 г. — СЗ 1933 г., № 67, ст. 405).
128 При определенных конкретных условиях ограничение ответственности рабочего и служащего определенной частью их заработной платы не исключает полного возмещения причиненного ими вреда. При заработной плате в 900 руб. и ущербе в 200 руб. он будет полностью возмещен работником, поскольку треть его заработной платы (300 руб.) превышает объем
210


ответственность в пределах не свыше одной трети своей месячной тарифной ставки или оклада, если ущерб вызван небрежностью в работе или нарушением закона, правил внутреннего распорядка, специальных инструкций и распоряжений администрации (но не действием или бездействием, влекущим уголовную ответственность), — в частности, в случае порчи, уничтожения или утраты орудий производства (машин, приспособлений) и иного имущества, кроме материалов, полуфабрикатов, изделий и имущества, выданного в пользование работнику.129 В пределах не свыше двух третей среднего месячного заработка работник отвечает за порчу по небрежности материалов, полуфабрикатов или изделий.130 В пределах не свыше своего среднего месячного заработка несут ответственность лица административно-технического и административно-хозяйственного персонала за неправильную постановку учета и хранения матералов, полуфабрикатов и изделий, а также инструментов, спецодежды и других предметов, выдаваемых в пользование работникам, а также за непринятие необходимых мер по борьбе с хищениями, уничтожением и порчей этого имущества (за исключением тех случаев, когда закон предусматривает для названных лиц повышенную ответственность в полном размере причиненного ущерба).131 В пределах не свыше трехмесячной заработной платы отвечают должностные лица, причинившие ущерб государству своими неправильными действиями (в частности, в случае порчи и утраты товаров, оборудования, сырья, топлива и других материалов), если этот ущерб взыскивается с них в порядке денежного начета по распоряжению Министерства государственного контроля, без привлечения виновных к судебной ответственности.139
причиненного вреда (О. С. Иоффе. Обязательства по возмещению вреда, стр. 82—83; Советское трудовое право 1949, с гр. 290 ГЕ. И. Астрахан]).
129 Ст. 1 постановления ЦИК и СНК от 12 июня 1929 г. (СЗ 1929^ № 42, ст. 367); ст. 83 КЗоТ.
130 Ст. 3 инструкции НКТ СССР от 1 июня 1932 г. (Известия НКТ СССР, 1932, № 17—18). Работник несет материальную ответственность за брак независимо от пониженной оплаты за частичный брак и неоплаты за полный брак, происшедший по вине работника (ст. ст. 4 и 5 постановления ЦИК и СНК СССР от 30 декабря 1931 г. «О мероприятиях по упорядочению оплаты простоя и брака на производстве и транспорте» — СЗ СССР 1932 г., № 3, ст. 11; ст. 681 КЗоТ).
131 Ст. 4 инструкции НКТ СССР от 1 июня 1932 г.
132 Ст. 8 постановления ЦИК и СНК от 12 июня 1929 г.; ст. 4 п. «д> Указа 6 сентября 1940 г. «Об образовании Народного Комиссариата Государственного Контроля СССР» (Ведомости Верховного Совета СССР, 1940, № 31); ст. ст. 3 и 4 Правил производства денежных начетов органами Народного Комиссариата Государственного Контроля от 13 мая 1941 г. (Сборник по законодательству для работников государственной промышленности СССР. Госюриздат, 1951, стр. 510). Подробнее о всех случаях
14
211


Обязывая суды возлагать в предусмотренных законом случаях на лиц, виновных в причинении ущерба имуществу социалистических организаций, повышенную или полную ответственность, Верховный суд СССР наряду с тем не допускает возложения на рабочих и служащих полной или повышенной ответственности там, где закон устанавливает ограниченную ответственность работника. Когда суд удовлетворил иск совхоза «Ароматмасло» к старшему бухгалтеру совхоза Паничу о взыскании с него суммы, полученной скрывшимся счетоводом совхоза Кочениным по похищенному у бухгалтера чеку, ГСК Верховного суда СССР в определении от 3 февраля 1944 г. указала, что наличие вины работника для возложения на него какой-либо материальной ответственности необходимо во всех случаях, но что для применения полной материальной ответственности необходимо наличие уголовно-преследуемых действий работника. Поскольку в действиях Панича не было установлено наличия уголовного преступления, ГСК не нашла оснований для возложения на него полной ответственности в размере всей суммы похищенного чека.* 133 По тем же основаниям ГСК определением от 8 февраля 1946 г. по делу № 36/102 отменила решение народного суда, взыскавшего с заведующего парикмахерской ОРС Каспийского флота 1996 руб. За недостачу инвентаря на сумму 157 руб. (по балансовой стоимости) при отсутствии уголовной вины со стороны заведующего. ГСК указала при этом, что взыскание ущерба в пятикратном размере коммерческой стоимости недостающего инвентаря на основании действовавшего в то время специального постановления должно было применяться лишь в отношении лиц, причинивших ущерб своей преступной деятельностью.134 Определением от 30 апреля 1947 г. по делу № 36/298 ГСК отменила также решение суда о взыскании 17 787 руб. в пользу Черноярковского потребсоюза с его бухгалтера Чумаченко, в результате упущений которого были пропущены сроки взыскания дебиторской задолженности и райпотребсоюз потерпел убытки в указанной сумме. Поскольку начатое против Чумаченко уголовное преследование по ст. 111 УК было прекращено, суд не имел оснований для применения п. «а» ст. 831 КЗоТ, которой, «очевидно, суд и руководствовался при удовлетворении полностью иска, не упоминая об этом в своем решении», в то время как ему надлежало применить ст. 83 КЗоТ и взыскать ущерб лишь в преограниченной ответственности рабочих, служащих и администрации см.: Советское трудовое право. 1949, стр. 290—294 (Е. И. Астрахан), а также статьи авторов, указанных в прим. 106 на стр. 203.
133 Судебная практика Верховного суда СССР, 1944, вып. III, стр. 16.
134 Судебная практика Верховного суда СССР, 1946, вып. V, стр. 17.
212


делах одной трети тарифной ставки работника.135 Когда один из народных судов Карело-Финской ССР присудил 6127 руб. с двух конюхов лесопункта в возмещение ущерба, причиненного лесопункту гибелью двух лошадей, зарезанных ночью поездом, ГСК определением от 17 марта 1949 г. признала, что за отсутствием признаков деяний, преследуемых в уголовном порядке, с одной стороны, и письменного договора о принятии ответчиками повышенной имущественной ответственности за вверенных им лошадей, — с другой, возмещение за причиненный имущественный вред может быть определено в пределах ст. 83 КЗоТ, а не на основании ст. 831, как это сделал суд. Определением от 21 июля 1949 г. по делу № 36/777 по иску Государственного Театра им. Сундукяна к Казарян (гардеробщице) о взыскании с нее 2000 руб., выплаченных театром зрителю за пальто, сданное на хранение в гардероб и утерянное, ГСК указала на необходимость проверить, был ли заключен между сторонами договор об условиях работы и ответственности гардеробщицы, и в соответствии с этим решить вопрос о ее полной или ограниченной ответственности.136
Отметим в заключение два определения ГСК Верховного суда СССР, посвященные общим вопросам ответственности работников предприятий за причиненный ими ущерб. После осуждения в 1942 г. работницы завода «Красный пролетарий» Шуваловой за прогул завод предъявил к ней иск о взыскании 77 руб. убытков, причиненных заводу простоем станка из-за прогула Шуваловой. Народный суд постановил взыскать с нее 32 руб. ГСК определением 9 сентября 1943 г. отменила это решение, указав, что завод не потерпел ущерба в виде порчи, уничтожения или утраты заводского имущества и что его требование о взыскании убытков за простой станка является «по* существу требованием упущенной выгоды в виде стоимости той продукции, каковую ответчица могла выработать для завода при отсутствии с ее стороны прогула». Между тем постановление ЦИК и СНК СССР от 12 июня 1929 г. предусматривает возможность взыскания с работника лишь прямого ущерба и притом только в случае, порчи, уничтожения или утраты принадлежащего нанимателю имущества.137
Определением от 6 мая 1950 г. по делу № 36/431 ГСК вновь подчеркнула проведенное в постановлении Пленума Верховного суда СССР от 10 июня 1943 г. разграничение между 135 Судебная практика Верховного суда СССР, 1947, вып. V, стр. 29.
136 Судебная практика Верховного суда СССР, 1949, № 12, стр. 34. См. также определение ГСК Верховного суда СССР от 4 июля 1951 г. по делу Учебно-опытного хозяйства Сельскохозяйственного института с Эпп.
137 Судебная практика Верховного суда СССР, 1944, вып. IX, стр. 19.
213


ответственностью из обязательств из причинения внедоговор- ного вреда и ответственностью из трудовых отношений. Директор Оргеевского горпищекомбината дал распоряжение выбросить находившиеся на складе соленые помидоры, не имея заключения государственной санитарной инспекции и разрешения вышестоящей организации. Суд, сославшись на ст. 403 ГК и постановление Пленума Верховного суда СССР от 10 июня 1943 г., постановил взыскать с директора стоимость помидоров в сумме 4621 р ГСК, отменяя это решение, указала, что ответственность директора за его неправильные действия вытекает не из обязательства из причинения вреда, а из трудовых отношений и что суду следовало при разрешении дела руководствоваться инструкцией НКТ СССР от 1 июня 1932 г., устанавливающей ответственность лиц административно-технического персонала за непринятие необходимых мер по борьбе с уничтожением и порчей имущества в размере действительного ущерба, но не свыше их среднего месячного заработка.
Приведенные случаи ограничения материальной ответственности работников социалистических предприятий ни в какой мере не ослабляют борьбы за охрану социалистической собственности. Они свидетельствуют лишь об органическом сочетании заботы советского законодателя об интересах общества с заботой о жизненных интересах каждого отдельного трудящегося, об учете всех конкретных условий причинения ущерба государственному и общественному имуществу работниками социалистических предприятий в процессе выполнения ими их трудовых обязанностей.
Подчеркнем в заключение еще раз, что при всей важности правильного регулирования материальной ответственности руководителей и всех работников социалистических предприятий за сохранность государственного и колхозного имущества и неуклонного применения всех норм о возмещении ущерба, нанесенного этому имуществу не только руководителями и работниками самих социалистических предприятий, но и третьими лицами и другими социалистическими организациями, — основное значение имеет создание организационно-хозяйственных и технических условий, предотвращающих или, по крайней мере, сводящих к минимуму самую возможность нанесения ущерба социалистической собственности.
XIX съезд партии всеми своими решениями с предельной четкостью указал основные пути, на которых должны быть преодолены существующие недостатки в работе государственных предприятий и колхозов, наносящие ущерб государственной и колхозной собственности. Всемерное повышение уровня политического и хозяйственного руководства каждым звеном социали214


стического хозяйства, повышение уровня хозяйственноорганизаторской и культурно-воспитательной работы, подлинно коммунистическое отношение к общественной собственности и к труду, строжайшее соблюдение партийной и государственной дисциплины, непримиримая борьба всех партийных, профсоюзных и комсомольских организаций, всех трудящихся с бесхозяйственностью и преступно-небрежным отношением к государственному и колхозному имуществу — являются основным условием решительного снижения и полного преодоления тех потерь, которые до сих пор имеют место в нашем хозяйстве и для борьбы с которыми, в числе других многочисленных правовых и иных средств, активно используется и гражданско-правовой институт возмещения убытков.
Те же пути преодоления существующих недостатков в работе совхозов, МТС и колхозов указаны и в постановлении Пленума ЦК КПСС «О мерах дальнейшего развития сельского хозяйства СССР» от 7 сентября 1953 г. Скорейшее преодоление этих недостатков является важнейшим условием сокращения и устранения потерь, причиняемых социалистическому хозяйству бесхозяйственным или преступно-небрежным обращением с государственным и колхозным имуществом.
§ 3. Борьба с незаконными договорами и охрана социалистической собственности
Приведенные соображения в полной мере относятся и к борьбе с противозаконными сделками, наносящими ущерб социалистической собственности. Советский закон предусматривает целый комплекс уголовно-, административно- и гражданско- правовых средств для борьбы с этими сделками.138 Неуклонное применение названных средств ко всем противозаконным сделкам, наносящим ущерб социалистической собственности (независимо от того, была ли установлена их противозаконность прокуратурой, судом, арбитражем, органами государственного или ведомственного контроля, либо вышестоящими органами, которым подчинены участники противозаконных сделок), является одним из важнейших условий обеспечения сохранности всех объектов социалистической собственности от расхищения и неправомерного использования враждебными элементами, а также отсталыми или неустойчивыми гражданами, в сознании которых еще сохранились пережитки капитализма. Однако, как ни важно последовательное применение всех уголовно-, административно- и гражданско-правовых средств борьбы с уже заклю- 138 См. выше, стр. 48—49 и 80—84.
215


ценными противозаконными сделками, основное значение имеет создание организационно-хозяйственных условий, которые исключили бы самую возможность заключения сделок, наносящих ущерб социалистической собственности, и повышение идейнополитического уровня всех работников социалистических предприятий, всех советских граждан.
XIX съезд партии четко определил необходимые условия всестороннего улучшения хозяйственно-организаторской и культурно-воспитательной работы, обеспечивающие скорейшее устранение недостатков, которые имеются еще в деятельности государственных и кооперативно-колхозных предприятий. Постановление Пленума ЦК КПСС от 7 сентября 1953 г. и последующие постановления Совета Министров СССР и Центрального Комитета КПСС по основным вопросам сельского хозяйства СССР установили пути преодоления этих недостатков в работе совхозов, МТС и колхозов.
Именно в сочетании со всеми мероприятиями по поднятию на новый, значительно более высокий уровень всей хозяйственной и организационной работы может дать наибольший эффект применение правовых средств борьбы с противозаконными сделками, в том числе и гражданско-правовых средств.
Ст. 30 ГК, в ее сочетании со ст. ст. 32, 34—35, 147, 149 и 151 ГК, является основной нормой, применяя которую прокуратура, суд и арбитраж ведут усиленную борьбу со всеми попытками враждебных элементов, а также отсталых или неустойчивых граждан, в сознании которых еще не преодолены пережитки капитализма, равно как и с попытками недисциплинированных или недобросовестных работников самих социалистических организаций причинить ущерб социалистическому государству и отдельным социалистическим организациям путем явного или скрытого нарушения советских законов. Борьба ведется как с противозаконными сделками между отдельными гражданами, направленными к явному ущербу для государства, и с противозаконными сделками граждан с социалистическими организациями, так и с противозаконными сделками между самими социалистическими организациями.
В качестве примера противозаконных сделок между отдель-х ными гражданами, направленных к явному ущербу для государства, могут быть приведены сделки по купле-продаже строений, принадлежащих лицам, осужденным с конфискацией имущества. Чтобы избежать изъятия конфискованного имущества по приговору суда, Малая, жена осужденного, запродала по домашней сделке принадлежавший ее мужу на праве застройки дом Ку- рову за 30000 руб., несмотря на то, что на имущество был наложен арест судебным исполнителем. При подписании запро216


дажной Куров уплатил 11 200 руб., обязавшись внести остальную сумму при заключении договора купли-продажи. Когда Малая уклонилась от заключения договора, Куров предъявил к ней иск о возврате уплаченной им суммы. Суд удовлетворил иск, и судебный исполнитель, во исполнение этого решения, изъял у ответчицы дом и передал его Курову в счет присужденной; последнему суммы. ГСК Верховного суда СССР определением от 2 июня 1951 г. признала сделку запродажи недействительной, как направленную к явному ущербу для государства,139 поскольку дом, в соответствии с приговором уголовного суда, подлежал конфискации.140 Принимая во внимание, что жена осужденного заключила сделку уже после приговора о конфискации имущества ее мужа и наложения ареста на имущество, подобную сделку правильнее было бы квалифицировать по той же ст. 30 ГК как сделку, совершенную с целью, противной закону или в обход закона.
Противозаконными сделками, подпадающими под действие ст. ст. 30 и 147 ГК и в той или иной форме наносящими ущерб интересам социалистического государства, являются и все другие сделки между гражданами, противоречащие социалистической системе хозяйства, в первую очередь сделки, заключенные в нарушение или в обход законов, закрепляющих командные высоты социалистического государства в народном хозяйстве. Постановлением от 7 мая 1928 г. Пленум Верховного Суда РСФСР обязал суды расторгать на основании ст. 30 ГК все сделки купли-продажи домовладений или частей домовладений, под видом которых фактически происходит продажа права поль139 ГСК не затронула в своем определении вопроса о нарушении сторонами ст. 182-а ГК о нотариальном засвидетельствовании запродажной записи. В данном случае несоблюдение установленной законом формы сделки не имело значения для признания ее недействительной. При других условиях несоблюдение нотариальной формы само по себе должно было бы явиться основанием для признания запродажной записи недействительной или, по крайней мере, несостоявшейся, несмотря на отсутствие в ст. 182-а ГК обычной формулы: «под страхом недействительности» (см.: И. Л. Брауде. Право на строение и сделки по строениям. Госюриздат, М., 1950, стр. 135—136).
140 Определение ГСК Верховного суда СССР от 2 июня 1951 г. по делу № 36/525 по иску Курова к Малой о взыскании 11 200 руб. и о выселении. Ср. определения ГСК Верховного суда СССР о продаже и дарении домов, части которых подлежали конфискации (определение 1951 г. по делу Мурги с Левченко и определение от 18 июня 1952 г. по делу пивоваренного завода с Ромашиными). См. также определение ГСК Верховного суда СССР от 30 сентября 1952 г. по иску финансового отдела Дзержинского райсовета г. Курска к Макринову о признании недействительным договора купли-продажи части дома, перешедшей к государству в качестве - выморочного имущества.
217


зования находящейся в этом домовладении землей, — с отобранием и земли и строений в собственность государства и с привлечением, в сл)’чае злостной спекуляции землей или правом пользования землей, участников сделки к уголовной ответственности по ст. 87-а УК (прот. № 8, п. 7).141 С подобного рода сделками судам приходилось вести борьбу и позднее. Так, например, в 1938 г. Алдоров заключил с Кабисовыми запродажную сделку на продажу дома, расположенного на участке, полученном от горсовета под застройку, причем в продажную цену была включена не только стоимость дома, но и стоимость участка.142
Наряду с указанными нарушениями закона о национализации земли некоторые граждане пытаются нарушить его путем сдачи в аренду находящихся в их пользовании садов. Суды признавали эти договоры недействительными на основании ст. 30 ГК по иску местных исполкомов.143
Особую политическую бдительность суды обязаны проявлять при рассмотрении разнообразных договоров социалистических организаций с отдельными гражданами, использующими временные затруднения государственных и кооперативно-колхозных организаций, а также ошибки или злоупотребления их должностных лиц для заключения противозаконных сделок.
Колхоз села Эйлар в Армянской ССР заключил в 1943 г. с гражданином Т. договор, по которому Т. обязался провести в колхоз электричество от ближайшей МТС за 114 000 руб. Получив условленную сумму, Т. выполнил часть работы, но отказался довести ее до конца, ссылаясь на невозможность приобрести нужные материалы. Колхоз предъявил иск к Т. о возврате 47 000 руб. как не оправданных работой согласно договору. Народный суд удовлетворил иск в сумме 37 000 руб Определением от 20 сентября 1946 г. по делу № 36/633 ГСК Верховного Суда СССР отменила решение суда, указав, что ни суд, ни прокуратура не поставили перед собой основного и решающего вопроса о действительности самого договора, о признании его недействительным в силу ст. 30 ГК со всеми вытекающими отсюда последствиями, а также о привлечении к уго141 Судебная практика РСФСР, 1928, № 9, стр. 1.
142 См. определение ГСК Верховного суда СССР от 12 февраля 1944 г по делу № 18 (Сборник постановлений Пленума и определений коллегий Верховного суда СССР 1944 г., Юриздат, М., 1948, стр. 215).
143 См. определения ГСК Верховного суда СССР: 1) от 17 апреля 1944 г. по иску исполкома Ереванского горсовета к Хачатурян и Арутюняну о лишении их права пользования садом и 2) от 22 мая 1944 г. по иску райисполкома Кировского района г. Еревана к Казаряну и другим о недействительности договора на аренду сада (указанный сборник, стр. 231 и 232).
'218


ловной или административной ответственности лиц, виновность которых могла бы быть установлена в процессе рассмотрения дела.144
При обобщении судебной практики по гражданским колхозным делам в 1952 г. было установлено, что некоторые народные суды и в настоящее время при рассмотрении исков об оплате произведённых для колхозов работ не входят в проверку объема произведенных работ и правильности их расценки. Так, например, один из народных судов Куйбышевской области присудил значительные суммы с колхозов «Коллективный труд» и имени Тельмана гражданину Б., организовавшему под своим руководством бригады из 6—7 человек и заключившему с колхозами договоры на производство строительных работ по повышенным расценкам. Народный суд не учел ни завышения расценок, ни того, что Б. фактически осуществлял частнопредпринимательскую деятельность.
Определением от 13 мая 1950 г. по делу № 36/4855 по иску Моторкова и др. к совхозу ГСК Верховного суда СССР признала необходимым с особой тщательностью проверить законность договора о постройке зернохранилища, заключенного совхозом с бригадой плотников — с выплатой вознаграждения в размере 75 000 руб. и 8 тонн ржи (в натуре). Когда бригада предъявила к совхозу иск о взыскании недополученных ею 34 569 руб. и 2736 кг ржи, народный суд признал договор заключенным с ущербом для государства, так как стоимость всего зернохранилища исчислялась в сумме 92 000 руб., по договору же стоимость одних строительных работ была определена в 75 000 руб. (не считая стоимости ржи). Исходя из этого, суд признал договор недействительным и предложил сторонам оформить свои правоотношения новым договором, определив в нем стоимость работ согласно смете. Областной суд оставил приведенное решение в силе, но ГСК Верховного суда РСФСР отменила решение народного суда и определение областного суда, указав, что у суда не было оснований признавать договор недействительным после его исполнения и что ответственность за нарушение существующих расценок на строительные работы должны нести конкретные лица (работники совхоза), заключившие договор. ГСК Верховного Суда СССР признала ошибочной 144 Судебная практика Верховного суда СССР, 1947, вып. III, стр.^ 15 Ср. определение ГСК Верховного суда СССР от 9 июля 1940 г., № 771- 1940 г., которым ГСК признала противозаконным договор двух граждан с артелью «Разнопром» о распространении ими изделий артели с оплатой в размере 12% с суммы каждого заказа — на том основании, что частным лицам запрещено заниматься торговым посредничеством (Сборник постановлений Пленума и определений коллегий Верховного суда Союза ССР 1940 г., Юриздат, М., 1941, стр. 220).
219


точку зрения ГСК Верховного Суда РСФСР о невозможности признания договора недействительным после его исполнения 1Ь и указала, что трудовое соглашение, заключенное с явным ущербом для государства и с нарушением закона (по завышенным расценкам), не может быть признано действительным, независимо от ответственности конкретных должностных лиц, допустивших заключение подобного договора.145 146
Недействительными должны признаваться и договоры, заключенные с явным превышением установленных ставок авторского гонорара. В 1949 г. информационная контора Бакинского горисполкома «Бакгорсправка» заключила с Амирджановым и Иоанесяном договор на издание составленного ими справочника- ценника на производственно-технические и строительные материалы из расчета 1200 руб. за авторский лист. В счет гонорара было уплачено 52 800 руб. Поскольку максимальная ставка для справочных изданий установлена в 400 руб., контора в 1951 г. предъявила к составителям справочника иск о признании договора недействительным, ввиду значительного завышения авторского гонорара. Народный суд отказал в иске. ГСК Верховного Суда Азербайджанской ССР оставила это решение в силе. Позднее в тот же народный суд обратились с иском о дополнительном взыскании недополученного гонорара в сумме 43 200 руб. составители сборника. Народный суд удовлетворил иск, причем и это решение было оставлено в силе названной ГСК. По протесту председателя Верховного суда СССР ГСК Верховного суда СССР определением от 22 октября 1952 г. отменила решения и определения по обоим делам, признав, что предусмотренная договором ставка гонорара является явно завышенной и что этим нанесен ущерб интересам государства.
Значительный вред наносят социалистическим организациям разнообразные незаконные договоры, заключаемые ими с дельцами-спекулянтами, проникающими в производственные и торговые предприятия. В Советском Союзе полностью ликвидированы капиталистические элементы и в городе и в деревне, навсегда уничтожена эксплуатация человека человеком. Дельцам - спекулянтам нет места ни в промышленности, ни в торговле, ни в какой-либо иной отрасли советского народного хозяйства. Советская торговля, государственная и кооперативно-колхозная, — 145 В определении от 22 октября 1952 г. по делу № 03/894 (по иску
конторы «Бакгорсправка» к Амирджанову и Иоанесяну) ГСК Верховного суда СССР вновь указала, что разрешение вопроса о недействительности договора не может быть поставлено в зависимость от того, исполнен договор или нет. '
146 Ср. определения ГСК Верховного суда СССР: 1) от 19 марта 1952 г. по делу Кафадарова и др. с Савинским и 2) от 4 июня 1952 г. по делу Маградзс с Тбилисской табачной фабрикой № 2.
220


это торговля без капиталистов — малых и больших, торговля без спекулянтов — малых и больших. Между тем после Отечественной войны дельцы-спекулянты попытались использовать условия послевоенного периода для того, чтобы проникнуть в советскую промышленность и в советскую торговлю.
Частники, вступив в артели со своим промышленным оборудованием и денежными средствами, незаконно зачисленными в их долгосрочные спецвклады и остававшимися их собственностью, заняли в подобных лжеартелях должности руководителей предприятий, начальников цехов, заведующих производством или агентов-заготовителей. Это дало им возможность вступать во всякого рода сделки с государственными и кооперативными организациями, скупать и продавать продовольственные и промышленные товары, расхищать социалистическую собственность.
Пленум Верховного суда СССР в постановлении от 25 июня 1948 г. «О квалификации преступлений, связанных с проникновением частника в кооперацию и предприятия местной промышленности», дал соответствующие указания о привлечении к уголовной ответственности как самих частников-спекулянтов и расхитителей социалистической собственности, так и должностных лиц госорганов и кооперации, содействующих организации и деятельности лжекооперативов, потворствующих проникновению дельцов-спекулянтов в государственные и кооперативные организации или способствующих их преступной деятельности.147
В тех случаях, когда преступные дельцы привлекаются к ответственности по Указу 4 июня 1947 г. или соответствующим статьям УК, нанесенный ими ущерб государственной или кооперативной организации может быть возмещен последней в порядке деликтного иска, предъявленного потерпевшей организацией и удовлетворяемого при рассмотрении уголовного дела — без особого постановления суда о признании той или иной заключенной преступниками сделки недействительной на основании ст. 30 ГК. Так, например, Ф. был признан Ленинградским горсудом виновным в том, что он вместе с 3. организовал в 1947 г. лжекооперативный цех по выработке свинцовых пломб, скрыв 147 Сборник постановлений 1924—1951 гг., стр. 17. В статье, посвященной вопросам судебной деятельности в свете решений XIX съезда КПСС, А. А. Волин вновь подчеркнул необходимость усиленной борьбы с частнопредпринимательскими и спекулятивными элементами, дельцами и другими носителями пережитков частнособственнической психологии и морали. Эти элементы используют ротозейство отдельных торговых, кооперативных и финансовых работников, проникают в целях личной наживы в советский и хозяйственный аппарат и прибегают к самым разнообразным формам прикрытия своей преступной деятельности — в том числе к, созданию лжеартелей и частнособственнических мастерских под вывеской государственных предприятий.
221


этот цех под вывеской артели «Древпром». Для работы в артели. Ф. привлекал разных лиц, оплачивая эту работу по чрезвычайно завышенным расценкам, в результате чего было расхищено 69 524 руб. кооперативных средств. 3. был признан виновным в том, что он содействовал организации лжекооперативного цеха и, непосредственно руководя им, закупал сырье, составлял расчетные ведомости по фиктивным нарядам на фактически невыполненные работы и получил 5300 руб. из общей суммы расхищенных кооперативных средств.148
V Столь же очевидна, без особой ссылки суда на ст. 30 ГК, противозаконность и недействительность такого «трудового соглашения», как заключенное инженером паровозоремонтного завода и начальниками двух цехов того же завода соглашение о ремонте частным образом паровоза, принадлежащего другой фабрике. Использовав для ремонта материалы и энергию завода, а также труд рабочих завода, преступники составили фиктивную ведомость о выплате рабочим полученной от фабрики за ремонт паровоза суммы и обратили ее в свою пользу.149
Наряду с приведенными случаями, в которых противозаконный характер сделок устанавливается в процессе рассмотрения уголовного дела, суды обязаны тщательнее проверять законность договоров, заключаемых социалистическими организациями с частными лицами, при рассмотрении гражданских исков по- следних^В результате обобщения практики судов г. Москвы и ^Московской области в 1950 г. было установлено, что иски, предъявленные частными лицами к госорганам и кооперативным и иным общественным организациям, нередко основаны на договорах, заключенных в обход закона или направленных к ущербу для государства, а обращение истцов в суд иногда происходило по предварительной договоренности с руководителями организаций и служило средством незаконной выплаты ^денежных сумм. Эти договоры нередко представляли собой завуалированную форму проникновения частника в кооперацию, иногда же являлись результатом злонамеренного соглашения частных лиц с работниками организаций. Не проводя надлежащей проверки подобных договоров, некоторые суды удовлетворяли иски об оплате купленных у частных лиц промышленных товаров, об оплате работ по составлению проектов и смет на 148 См. определение У СК Верховного суда СССР от 18 декабря 1948 г. по делу Федорова и Зворыкина (Судебная практика Верховного суда СССР, 1949, № 2, стр. 21). См. также статью В. Танасевича и Г. Кочарова об опыте работы по борьбе со спекулятивными элементами и статью И. Цыпина «Покончить с благодушием и ротозейством» (Известия, 25 марта 1953, № 72).
14$ См. постановление Пленума Верховного суда СССР от 8 1949 г. по делу Дутикова и др.
222


капитальное строительство, об оплате подрядных работ, сданных по явно завышенным ценам и с нарушением установленного порядка сдачи этих работ. При проверке же представленных сторонами справок по актам приемки работ оказывалось, что справки завышали размер произведенных работ или что работы вооб1це не производились, а справки были фиктивными и выдавались с целью злоупотреблений. При этом в ряде случаев суды считали, что признание представителями ответчика — госоргана или кооперативной организации — иска предрешает удовлетворение искового требования, забывая о том, что в силу ст. 2 ГПК суд не связан фактом признания иска и при разрешении дела во всех случаях должен исходить из действительных обстоятельств дела и имеющихся доказательств.150
Указывая на подобные и аналогичные им примеры удовлетворения некоторыми судами исков, предъявляемых на основании незаконных договоров, К. П. Горшенин правильно подчеркнул, что в работе отдельных судов по гражданским делам «отсутствует необходимая большевистская бдительность, в результате чего иногда не обеспечивается должная охрана интересов государства».151
Удовлетворение судами исков отдельных лиц, основанных на незаконных договорах, имело место и при наличии явного противоречия этих договоров закону. Некоторые народные суды удовлетворяли иски отдельных лиц о взыскании с учреждений, предприятий и организаций вознаграждения за составление проектов и смет по капитальному строительству, несмотря на то, что сдача отдельным лицам таких работ запрещена законом. Постановлением от 26 августа 1949 г. «О разрешении судами дел по искам о взыскании отдельными лицами вознаграждения за составление проектов и смет по капитальному строительству»
160 См. также разнообразные примеры противозаконных договоров частных лиц с социалистическими организациями, в частности по найму у частных домовладельцев жилых помещений для рабочих и служащих, а также складских помещений и т. п., в статье А. Стениловского об исках, вытекающих из договорных отношений и предъявляемых отдельными лицами к организациям. Ср. его же указание в статье, посвященной изучению и обобщению судебной практики, на то, что по многим незаконным договорам вознаграждение выплачивалось без обращения в суд в результате недостаточной бдительности работников отделения Госбанка, отпускавших средства на такие цели, на которые предприятия не имели соответствующих ассигнований. На недостаточный контроль над сделками социалистических организаций с частными лицами со стороны финансовых органов обращали внимание и некоторые работники нотариата (см. статью В. Громыко об усилении борьбы с недействительными сделками).
161 См. статью К. П. Горшенина о повышении уровня работы судов и задачах органов юстиции и аналогичное указание А. А. Волина в статье, посещенной вопросам судебной деятельности в свете решений XIX съезда
223-


Пленум Верховного суда СССР предложил судам признавать всякого рода соглашения (договоры, наряды и т. п.), заключенные с нарушением указанного запрета, недействительными по ст. 30 ГК, не присуждать никакого вознаграждения лицам, выполнившим такие работы, и взыскивать с учреждений, предприятий и организаций на основании ст. 147 ГК в доход государства суммы, предусмотренные за их выполнение.152
г Закон 10 мая 1935 г. категорически запрещает покупку госорганами, кооперативными и общественными организациями Частновладельческих строений по цене, превышающей инвентаризационную оценку или, при ее отсутствии, страховую оценку.153 ^руководители некоторых госорганов, несмотря на угрожающую им за нарушение этого запрета уголовную ответственность, пытаются обойти его путем самых разнообразных ухищрений. Так, например, Челябинская контора «Заготскот» в 1936 г. заключила с тремя сособственниками дома договор о сдаче его конторе в аренду на 6 лет за 12 000 руб., с единовременной уплатой всей этой суммы и со включением в договор условия о переходе дома по истечении срока аренды «в непосредственное и полное владение конторы». В 1945 г. контора предъявила к своим контрагентам иск о признании за нею «права собственности на дом». Обл- суд признал контору «собственником» дома и обязал ее в месячный срок оформить сделку купли-продажи в нотариальном порядке. ГСК Верховного суда РСФСР отменила решение облсуда на том основании, что дом продолжал числиться в горотком- хозе за ответчиками и что с ними был заключен договор аренды, а не купли-продажи. ГСК Верховного суда СССР определением от 14 января 1948 г. по делу № 19 отменила приведенное определение ГСК Верховного Суда РСФСР и оставила в силе решение облсуда, признав, что контора в порядке купли-продажи приобрела дом у ответчиков и владеет им с момента заключения договора «на правах собственности». ГСК отметила при этом, что б. управляющий конторой С. и начальник финотдела М. привлекались к уголовной ответственности за покупку спорного дома по цене выше инвентаризационной оценки.154
Одновременно ГСК Верховного суда СССР вынесла аналогичное определение по делу № 16 по иску Суровцевой к базе Каракалпакторга о расторжении договора аренды на дом. 152 Сборник постановлений 1924—1951 гг., стр. 202.
153 Ст. ст. 1—2 постановлений ВЦИК и СНК РСФСР от 10 мая 1935 г. «О приобретении государственными учреждениями и предприятиями, кооперативными и общественными организациями строений у частных лип» (СУ РСФСР 1935 Г., № 14, ст. 147).
164 Судебная практика Верховного суда СССР, 1948, вып IV, стр. 3.
224


'Спорный дом, принадлежащий мужу истицы на праве застройки, был сдан им в 1941 г. базе в аренду на 10 лет за 15 000 руб. также с единовременной уплатой этой суммы и со включением условия, что по истечении срока договора дом, вместе со всеми возведенными базой новыми постройками, «переходит в собственность базы Каракалпакторга безвозмездно». На суде свидетельскими показаниями было установлено, что муж истицы Суровцев в ее присутствии и с ее согласия продал базе дом за 15 000 руб. Нотариус подтвердил, что договор не мог быть засвидетельствован им как договор купли-продажи ввиду превышения инвентаризационной оценки дома и что именно по его совету сделка была оформлена в виде договора аренды. ГСК Верховного суда Кара-Калпакской АССР отказала в иске, признала спорный дом «собственностью базы» и расторгла договор аренды. ГСК Верховного суда Узбекской ССР признала, что договор 1941 г. не является договором купли-продажи, так как он не отвечает требованиям ст. 180 и 182 ГК Узбекской ССР. ГСК Верховного суда СССР 14 января 1948 г. отменила это определение и оставила в силе решение ГСК Верховного суда Кара-Калпакской АССР, признав, что между сторонами был заключен не договор аренды, а договор купли-продажи.155
Подчеркнем прежде всего, что примененные судами формулировки о владении конторы «Заготскот» домом «на правах собственности» или о признании спорного дома «собственностью» базы Каракалпакторга на деле означали лишь, что дома перешли в собственность государства, так как госорганы могут владеть и пользоваться государственным имуществом только в порядке оперативного управления им, но не на праве собственности. Поскольку же ни один госорган не является и не может стать собственников закрепленного за ним государственного имущества,156 хозорганам, судам и органам арбитража вообще надлежит совершенно отказаться от формулы о переходе какого-либо имущества «в собственность» госоргана.
Мы покажем ниже, что занятая ГСК Верховного суда СССР позиция вообще не отвечает задачам усиления борьбы с противозаконными сделками, наносящими ущерб государственным средствам. ГСК прежде всего должна была признать оба договора недействительными на основании ст. 30 ГК и вслед за тем разрешить вопрос о последствиях этого признания. Более решительную, хотя и не до конца проведенную, позицию 155 Судебная практика Верховного суда СССР, 1948, вып. IV, стр. 4.
156 См.: И. Сталин. Экономические проблемы социализма в СССР, стр. 52 и 91.
15 А. В. Венедиктов
225


в борьбе с незаконной покупкой госорганами домов по цене, превышающей инвентаризационную оценку,157 занял Пленум Верховного суда СССР в постановлении от 7 мая 1948 г. по делу Казахской конторы «Главтекстильсбыт» с Коноваловой. В 1946 г. Коновалова продала конторе свой дом за 50 682 руб. Договор был заверен нотариальной конторой. В связи с тем. что Коновалова не освободила дома к указанному в договоре сроку, контора предъявила иск о выселении, а прокуратура в порядке ст. 2 ГПК предъявила иск о признании договора недействительным и приведении сторон в первоначальное положение. Народный суд удовлетворил иск конторы и отказал в иске прокуратуре. Это решение было оставлено в силе ГСК Алма-Атинского обслуда, ГСК Верховного суда Казахской ССР и ГСК Верховного суда СССР. Пленум Верховного суда СССР отменил все решения и определения по делу на том основании, что инвентаризационная оценка дома перед заключением договора составляла 8986 руб. и что по инициативе управляющего конторой «Главтекстильсбыт» гороткомхоз произвел переоценку дома с грубейшим нарушением правил производства инвентаризационных оценок, в результате чего оценка дома была повышена до 50 682 руб. «Уже по одним этим обстоятельствам, — указал Пленум, — договор. . . не мо157 Наиболее последовательную позицию ГСК Верховного суда СССР заняла в определении от 30 января 1941 г., № 163, по иску Московской областной прокуратуры к Гоноворскому и др. Группа работников государственного силикатного завода возвела дом по договору застройки, заключенному в 1937 г. Злоупотребляя своим служебным положением, застройщики использовали для постройки дома, кроме приобретенных на стороне строительных материалов и нанятых ими помимо силикатного завода рабочих, материалы и рабочих завода. В 1940 г. застройщики отчудили право застройки другому государственному заводу за 120 000 руб., хотя инвентаризационная оценка дома была определена лишь в 98 500 руб. Московская областная прокуратура предъявила к застройщикам иск о расторжении договора застройки. ГСК Верховного суда РСФСР отказала в иске. Определением от 30 января 1941 г., № 163, ГСК Верховного суда СССР признала, что при наличии всех указанных данных и в точном соответствии со ст. ст. 30, 147 и 402 ГК у ГСК Верховного суда РСФСР не было никаких оснований отказывать в иске как о расторжении договора застройки, так и о признании недействительным договора об отчуждении права застройки и об обращении в доход государства возведенного застройщиками строения и полученных при его отчуждении средств (Сборник постановлений Пленума и определений коллегий Верховного суда СССР 1941 г. Юриздат, М., 1947, стр. 106). Хотя в определении содержатся прямая ссылка на нарушение закона 10 мая 1935 г. и указание на то, что ГСК Верховного суда РСФСР не обсудила указанного факта и не приняла необходимых мер против виновных лиц, можно предположить, что ГСК Верховного суда СССР высказалась за применение в данном деле ст. сг. 30, 147 и 402 ГК прежде всего ввиду допущенного застройщиками незаконного использования государственных средств при возведении строения.
225


жет быть признан законным. Кроме того, сделка купли-продажи не может быть оставлена в силе также и вследствие того, что в деле имеются данные о том, что Коновалова заключила эту сделку под влиянием обмана». Она продавала дом не за 50 682 руб., как указано в договоре, а за 70 000 руб., причем 20 000 руб. контора должна была уплатить ей перед заключением договора, но не уплатила. От предложенных управляющим конторой ордеров на промышленные товары на ту же сумму Коновалова отказалась. Учитывая эти данные о вступлении Коноваловой в сделку под влиянием обмана, Пленум признал, что сделка не может быть признана действительной в силу ст. 32 ГК, и предложил суду разрешить вопрос о расторжении договора и возвращении сторон в первоначальное состояние.158 159 Между тем главным основанием к признанию сделки между конторой и Коноваловой недействительной являлось ее противоречие закону 10 мая 1935 г., а не наличие обмана со стороны управляющего конторой. Поэтому надлежало признать сделку недействительной по ст. 30 ГК и разрешить вопрос о последствиях ее заключения в соответствии со ст. 147 ГК, что не исключало возможности учета субъективного момента в поведении сторон.
Наряду с разбазариванием государственных средств путем покупки частновладельческих строений по цене, превышающей ^инвентаризационную или страховую оценку, судам приходится вести борьбу с попытками некоторых госорганов разбазаривать государственное имущество в натуре путем продажи его отдельным лицам по заниженным ценам. Так, например, в результате незаконного решения Карловского райисполкома ряд домов, находившихся на балансе местного Совета, был продан Гражданам по заниженным ценам, чем был разбазарен принадлежавший Совету жилой фонд. Определением от 27 декабря 1950 г. по делу № 36/1213, по иску коммунального отдела Карловского райисполкома к Игнашину о расторжении договора купли-продажи дома, ГСК Верховного Суда СССР признала указанный договор направленным к явному ущербу для государства и подлежащим расторжению в силу ст. 30 ГК.1 9
158 Судебная практика Верховного суда СССР, 1949, № 1, с гр. 1. Ср. пример попытки обхода закона 10 мая 1935 г. путем включения в договор обязательства покупателя-госоргана предоставить, кроме уплаты покупной цены, одному из совладельцев дома жилищную площадь в вечное и бесплатное пользование (постановление Пленума Верховного суда СССР от 4 июля 1952 г. по делу Карело-Финской конторы Госбанка с Пагра- ковыми).
159 Ср. пример незаконной продажи школьного здания работникам школы по явно заниженной цене, приведенный в работе В. Н. Бельдюгина и Д. В. Швейцера «Прокурор в гражданском процессе» (Юриздат, М., 1948, стр. 19). Неуклонная борьба с противозаконными попытками раз15*
227


В соответствии с постановлением Совета Министров СССР и ЦК В КП (6) от 19 сентября 1946 г. «О мерах по ликвидации нарушений Устава сельскохозяйственной артели в колхозах» 16* партийные и советские органы обеспечили возврат колхозам незаконно захваченных у них земель, а также незаконно взятого у них имущества, скота и денежных средств. Основная масса не только колхозных земель, но и имущества, принадлежащего колхозам на праве собственности, была возвращена колхозам в административном порядке, по требованию партийных и советских органов, а также прокуратуры (в порядке общего надзора).160 161 Наряду с тем взятые у колхозов по незаконным договорам с ними имущество и земли, незаконно переданные самими колхозами в пользование отдельных организаций и лиц за плату, были возвращены колхозам по решениям судов.
Постановлением от 7 апреля 1942 г. о выделении земель для подсобных хозяйств и под огороды рабочих и служащих Совет Народных Комиссаров СССР и Центральный Комитет В КП (6), в целях широкого развития подсобного сельского хозяйства при предприятиях и учреждениях и индивидуального огородничества, предоставили на время войны СНК союзных и автономных республик и край(обл)исполкомам право, при отсутствии свободных городских земель и земель государственного фонда, разрешать промышленным предприятиям, учреждениям, организациям и воинским частям производить временно посевы на неиспользуемых землях колхозов, с согласия последних (п. 2).162 В некоторых случаях колхозы, однако, сдавали свои земли в пользование госорганам, не получившим надлежащего разрешения в предусмотренном постановлением СНК СССР и ЦК ВКП(б) от 7 апреля 1942 г. порядке. Поэтому ГСК Верховного суда СССР предлагала судам при рассмотрении споров колхозов с госорганами по поводу переданных госорганам колхозных земель прежде всего проверить, были ли эти земли переданы госоргану в пользование в соответствии с постановлением СНК СССР и ЦК ВКП(б) от 7 апреля 1942 г. или по незаконному договору аренды, в противоречии с постановлением ЦИК базаривания государственного жилого фонда тем более необходима, чт> в некоторых случаях за этими попытками скрывается стремление отдельных местных работников использовать свое служебное положение для приобретения государственных домов по заниженной оценке в свою пользу (см. факты злоупотреблений со стороны работников Минераловодского горисполкома Ставропольского края, приведенные в «Известиях» от 4 февраля и 25 марта 1953 г., №№ 29 и 72).
160 Известия, 20 сентября 1946, № 222.
161 См. выше, стр. 47—44.
162 См. п. 4 постановления Совета Министров СССР и ЦК ВКП(б) от 19 сентября 1946 г. (Известия, 20 сентября 1946, № 222).
228


и СНК СССР от 4 июня 1937 г. «О воспрещении сдачи в аренду земель сельскохозяйственного назначения».163 В последнем случае ГСК обязывала суды признать договор противозаконным по ст. 30 ГК, со всеми вытекающими отсюда последствиями (ст. 147 ГК).164
Постановлением от 19 сентября 1946 г. Совет Министров СССР и ЦК ВКП(б) потребовали изъятия незаконно захваченных общественных колхозных земель как от отдельных колхозников, так и от организаций и учреждений, отменили п. 2 постановления СНК СССР и ЦК ВКП(б) от 7 апреля 1942 г. и обязали возвратить колхозам до 15 ноября 1946 г. земли, временно переданные по указанному постановлению (п. 4). Как было уже указано, основная масса колхозных земель была возвращена им в административном порядке. В некоторых случаях, однако, сданные колхозами незаконно в аренду земли оставались в пользовании госорганов до тех пор, пока противозаконный характер этих договоров не был вскрыт судами при рассмотрении споров между колхозами и «арендаторами». Так, например, 15 марта 1946 г. подсобное хозяйство одной из поликлиник заключило с колхозом им. Сталина Ухтомского района договор, по которому поликлиника обязалась отпустить колхозу заимообразно 10 тонн сена, а колхоз, помимо обязательства воззра- тить полученное сено в натуре, должен был выделить поликлинике 100 гектаров пастбищных угодий на арендных началах, с оплатой по ценам, установленным за пастбища в лесах государственного фонда. Когда колхоз уклонился от возврата сена и не погасил задолженности подсобному хозяйству, вытекавшей из других обязательств, подсобное хозяйство поликлиники предъявило иск к колхозу, а колхоз — встречный иск к подсобному хозяйству о возмещении ущерба, причиненного пастьбой скота подсобного хозяйства на земельных угодиях колхоза.
163 СЗ СССР 1937 г., № 37, ст. 150. В 1942 г. колхозам было разрешено производить посевы на неиспользуемых землях смежных колхозов. Запрет сдачи земель сельскохозяйственного назначения в аренду сохранял полную силу и для этих случаев; земля могла передаваться соседнему колхозу в пользование лишь безвозмездно (А. В. Карасе. Вопросы колхозного права в законодательстве периода Отечественной войны. Ученые записки МГУ, вып. 76, Труды Юридического факультета, кн. 1, М., 1944, стр. 89).
164 См. определение ГСК Верховного суда СССР от 22 ноября 1944 г., № 697, по иску Джигаджурского совхоза к колхозу им. Коминтерна я от 30 ноября 1944 г., № 715, по иску колхоза им. Димитрова к Окружной ремонтной мастерской Интендантского управления Закавказского фронта о взыскании 250 000 руб. (Сборник постановлений Пленума и определений коллегий Верховного суда СССР 1944 г., Юриздат, М., 1948, стр. 357 и 355). Ср. определение ГСК Верховного суда СССР от 10 января 1942 г., № 10-1942 г., по иску Облпромсовета к колхозу им. Урицкого (Судебная практика Верховного суда СССР, 1942, вып. I, стр. 23).
229


Московский облсуд взыскал с колхоза, по зачете взаимных требований, 17 513 руб. в пользу подсобного хозяйства. ГСК Верховного суда РСФСР оставила это решение в силе. ГСК Верховного суда СССР определением от 13 апреля 1949 г., № 19, отменила все состоявшиеся по делу решения и определения на том основании, что при рассмотрении дела судебные органы не обратили должного внимания на грубое нарушение колхозом ст. 2 Устава сельскохозяйственной артели и постановления ЦК ВКП(б) и СНК СССР от 27 мая 1939 г.16° и своим решением об удовлетворении встречного иска колхоза фактически санкционировали противозаконный договор о сдаче в аренду закрепленной за колхозом земли. Хотя облсуд в описательной части решения и признавал договор недействительным, но мотивировал это лишь формальными соображениями о том, что председатель колхоза не имел полномочий на заключение договора и что договор не был удостоверен в нотариальном порядке.
По правильному указанию ГСК Верховного суда СССР, суд пришел к ошибочным выводам о том, что к взаимоотношениям сторон, касающимся расчетов по арендному пользованию колхозной землей, должны быть применены ст. ст. 29 и 151 ГК, в результате политической недооценки допущенных колхозом противозаконных действий, противоречащих принципам национализации земли и правилам колхозного землепользования, согласно Уставу сельскохозяйственной артели.165 166 Поскольку договор колхоза с подсобным хозяйством поликлиники в части сдачи колхозной земли в аренду является незаконным, суду следовало признать его недействительным в силу ст. 30 ГК, с последствиями, предусмотренными ст. 147 ГК.167
Политическая бдительность со стороны судов особенно необходима при рассмотрении договоров, противозаконный характер которых стороны пытались скрыть под внешней формой законного договора. Колхоз «Проминь» предоставил 6-му вагонному участку Управления Юго-Западной железной дороги по договору аренды два дома, сарай и другие строения с арендной платой 165 Постановление ЦК ВКП(6) и СНК СССР от 27 мая 1939 г. аО мерах охраны общественных земель колхозов от разбазаривания» (Известия, 28 мая 1939, № 122).
166 См. также оценку этого решения в статье А. А. Волина о строгом соблюдении законности в работе судов.
167 Судебная практика Верховного суда СССР, 1949, № 4, стр. 20. Ср. приведенный в статье А. Барышева о недостатках в судебной практике по гражданским колхозным делам пример удовлетворения одним из судов Закарпатской области иска колхоза «Новое життя» к «Заготконторе» об уплате 1000 руб. за аренду 100 га земли для выпаса овец. Своим неправильным решением суд подтвердил явно незаконную сделку аренды земли.
230


в размере 10 000 руб. в год. Рассмотрев иск вагонного участка к колхозу о взыскании 18 662 руб. и встречный иск колхоза к вагонному участку о взыскании 15 195 руб. в порядке расчетов по договору аренды, Киевский облсуд взыскпо окончательному расчету 258 р. с вагонного участка в пользу колхоза. ГСК Верховного суда УССР оставила решение облсуда в силе. Определением от 7 октября 1950 г. по делу № 36/1023 ГСК Верховного суда СССР на основании имевшихся в деле материалов установила, что «сторонами был скрыт фактический объект договора — аренда 25 га пахотной земли и 18 га сенокосных угодий» и что договор аренды строений «был заключен с целью сокрытия противозаконной сделки по аренде земли». Поэтому суд обязан был на основании ст. ст. 30 и 35 ГК признать договор аренды строений недействительным и в соответствии со ст. 147 ГК все полученное сторонами по этому договору взыскать в доход государства.
Обязывая суды проверять при рассмотрении исков по договорам колхозов с организациями и отдельными гражданами законность договоров и признавать недействительными договоры, заключенные в противоречии с законом и с нарушением Устава сельскохозяйственной артели, Пленум Верховного суда СССР в указанном постановлении от 5 мая 1950 г. особо подчеркнул необходимость признания недействительными на основании ст. ст. 30 и 147 ГК договоров, в прямой или скрытой форме направленных на передачу колхозных земель в пользование отдельных организаций и лиц за плату, с обращением в доход государства как извлеченных арендатором доходов, так и полученной колхозом арендной платы (п. 4).168
Тем не менее и после издания этого руководящего указания некоторые суды удовлетворяли иски колхозов о взыскании платы за сданные ими в аренду участки. Так, например, один из народных судов Азербайджанской ССР 23 октября 1950 г. полностью удовлетворил иск колхоза им. Кирова к прядильно-ткацкому комбинату им. Ленина о взыскании 125 000 руб. за аренду виноградных участков и находящихся при них строений за 1946—1950 гг. Верховный суд Азербайджанской ССР оставил это решение в силе. Определением от 13 июня 1951 г. по делу № 36/555 ГСК Верховного суда СССР признала договор колхоза с комбинатом противоречащим ст. 2 Устава сельскохозяйственной артели, постановлению ЦК ВКП(б) и СНК СССР от 27 мая 1939 г. и постановлению Совета Министров СССР и ЦК ВКП(б) от 19 сентября 1946 г. и указала, что суду следовало, в соответствии с п. 4 постановления Пленума Верховного суда Сборник постановлений 1924—1951 гг., стр. 207.
231


СССР от 5 мая 1950 г., обсудить вопрос о законности самого* договора.169
В свете сделанных на XIX съезде КПСС и на сентябрьском Пленуме ЦК КПСС указаний на недопустимость разбазаривания общественных земель колхозов особенно необходимо решительно покончить как с противозаконной сдачей колхозами в аренду закрепленной за ними земли, так и со всеми попытками местных работников использовать свое служебное положение для занятия общественных земель колхозов.
Как было уже указано, партийные и советские органы, в соответствии с постановлением Совета Министров СССР и ЦК ВКП(б) от 19 сентября 1946 г., обеспечили возврат колхозам — преимущественно в административном порядке — не только незаконно захваченных у них земель, но и незаконно взятого у колхозов имущества, скота и денежных средств. Наряду с гем это имущество возвращалось колхозам и по их искам, предъявленным в порядке гражданского судопроизводства. Постановлением от 20 июня 1947 г. о рассмотрении дел по взысканию колхозами дебиторской задолженности Пленум Верховного суда СССР предложил судам взыскивать с лиц, которым имущество колхоза было передано безвозмездно — с нарушением Устава сельскохозяйственной артели, стоимость этого имущества по средним рыночным ценам на день предъявления иска, а в случае признания недействительными договоров купли-продажи, заключенных с отдельными лицами с нарушением закона и Устава сельскохозяйственной артели, — либо обязывать ответчиков вернуть все полученные в натуре, либо, при невозможности возврата в натуре, взыскивать с ответчика разницу между уплаченной им по договору ценой и рыночной ценой на день предъявления иска (п. 1).170
Позднейшим постановлением от 5 мая 1950 г. Пленум предложил присуждать в пользу колхозов в натуре продукты, скот и другое имущество, полученное организациями и отдельными лицами от колхозов без оплаты или по явно заниженной цене с нарушением Устава сельскохозяйственной артели, с тем, чтобы полученные за это имущество деньги возвращались колхозом 169 Народный суд г. Елгава Латвийской ССР удовлетворил иск колхоза «1 мая» о взыскании 15 120 руб. с Елгавского лесокомбината за аоенду 14 га земли — вместо признания договора недействительным по ст. Зб ГК, с обращением извлеченных арендатором доходов и полученной колхозом арендной платы в доход государства по ст. 147 ГК. Решение народного суда было отменено Верховным судом Латвийской ССР.
170 Судебная практика Верховного суда СССР, 1947, вып. IV, стр. 4. Приведенное постановление отменено постановлением Пленума Верховного суда СССР от 5 мая 1950 г. (Сборник постановлений 1924—1951 гг... стр. 211).
232


ответчику. Лишь в случае доказанной невозможности возврата колхозного имущества в натуре суд может взыскать с ответчика его стоимость по ценам, существующим на рынке в данной местности на день предъявления иска (п. 2 «в»).171
Мы покажем ниже, что и в той и в другой своей формулировке приведенные постановления не исчерпывают всех возможностей, предоставляемых действующим законодательством судам для борьбы с противозаконными сделками. Некоторые суды, однако, не выполняют и данных директив. Так, например, председатель колхоза «Молодой ударник» без ведома общего собрания продал артели инвалидов жеребенка и сбрую. Колхоз предъявил к артели иск о возврате отчужденного имущества. Народный суд 16 января 1948 г. признал сделку недействительной, но взыскал с ответчика лишь денежную стоимость имущества — вместо возврата его в натуре, что послужило для ГСК Верховного суда РСФСР основанием для отмены решения суда.172 Председатель колхоза «Красный просвещенец» добился решения правления о продаже ему принадлежащего колхозу дома по балансовой стоимости. Общее собрание колхозников отменило решение правления. Тем не менее народный суд отказал колхозу в иске о расторжении договора и о выселении ответчика из дома колхоза. Определением от 26 марта 1948 г. ГСК Верховного суда РСФСР отменила решение суда, указав, что в случае доказанности иска следует признать сделку недействительной как противоречащую ст. 20 Устава сельскохозяйственной артели и возвратить стороны в первоначальное положение.173
В практике государственных хозорганов до настоящего времени имеют место отдельные случаи заключения противозаконных договоров между самими госорганами — например случаи продажи или иной незаконной передачи государственного имущества с нарушением Указа 10 февраля 1941 г. «О запрещении продажи, обмена и отпуска на сторону оборудования и материалов и об ответственности по суду за эти незаконные действия» 174 и изданных на его основании постановлений, а также с нарушением действующих правил об отпуске фондируемой продукции,175 о расчетных операциях между социалистическими организациями и т. д.
171 Сборник постановлений 1924—1951 гг., стр. 206.
172 См.: А. А. Рускол и Б. А. Лисковец. Колхозное право Изд. 2-е, Госюриздат, М., 1950, стр. 37.
173 См. там же, стр. 98.
174 Ведомости Верховного Совета СССР, 1941, № 8.
176 А. А. Волин в статье, посвященной вопросам судебной деятельности в свете решений XIX съезда КПСС, правильно подчеркивает особую опасность того, что при рассмотрении дел о подобных нарушениях некоторые хозяйственники иногда становятся на позиции объяснений, даваемых нарушителями, и защищают их.
233-


Произведенное Госарбитражем при Совете Министров СССР обобщение арбитражной практики по делам о сдаче в аренду или в безвозмездное временное пользование оборудования, прошедшим через местные органы арбитража в 1951 г., выявило ряд незаконных договоров по сдаче в аренду оборудования одними госпредприятиями другим или госпредприятиями — кооперативным предприятиям.
Непосредственно вслед за изданием Указа 10 февраля 1941 г. некоторые органы Госарбитража вообще считали, что содержащийся в Указе запрет «отпуска на сторону» оборудования должен быть распространен и на сдачу излишнего, неиспользуемого оборудования в аренду.176 Проведение в жизнь полного запрета сдачи оборудования одним госпредприятием другому или кооперативной организации оказалось, однако, неосуществимым, и уже в годы войны арбитраж признал допустимость как срочных, так и бессрочных арендных договоров на оборудование госпредприятий.1'7 Правда, отдельные работники арбитража и в настоящее время продолжают считать сдачу оборудования в аренду противоречащей Указу 16 февраля 1941 г. Однако обеспечить плановое использование оборудования можно и без специального разрешения вышестоящих органов на каждую сдачу оборудования одним госпредприятием в аренду или в безвозмездное пользование другой государственной или кооперативной организации. При указанных ниже условиях (сдача оборудования в аренду лишь в пределах текущего хозяйственного года и во всяком случае на срок не свыше одного года) подобное требование было бы излишним ограничением оперативно-хозяйственной самостоятельности социалистических предприятий.
Независимо от тех случаев, когда подобная сдача прямо предусмотрена действующими правилами 178 или утвержденными 176 Подробнее см. нашу работу: Государственная социалистическая собственность, стр. 436—437.
177 Ср. решение Ленобларбитража от 7 июля 1944 г. по делу Металло- склада № 1 Главметаллосбыта в Ленинграде с ГЭС № 2 о возврате сданного в бессрочное арендное пользование железнодорожного крана и ответ Главного арбитра при СНК СССР на жалобу Металлоскхада № 1 от 20 сентября 1944 г.; решение Госарбитража при СНК РСФСР от 19 января 1945 г. по делу табачной фабрики им. Клары Цеткин с Автотехническим отделом одного из управлений Ленинградской области о возврате автомашины; решение Ленобларбитража от 26 апреля и 21 июня 1946 г. но делу завода «Ленмашстрой» с заводом «Ленуглемаш» о возврате коми-рессора.
!Так, например, одним из специальных постановлений, изданных на основании Указа 10 февраля 1941 г., заказчикам было еще в 1941 г предоставлено право передавать строительное оборудование и транспорт подрядным организациям, выполняющим их строительство, на время строительных работ, а генеральным подрядчикам — аналогичное право в отношении их субподрядчиков.
234


планами соответствующих госпредприятий,179 нет оснований не разрешать госпредприятиям передавать на краткий срок их оборудование другим предприятиям как в аварийных случаях, так и в тех случаях, когда во временно неиспользуемом оборудовании одного госпредприятия нуждается другое государственное или кооперативное предприятие. Важно лишь, чтобы подобная передача не производилась в обход Указа 10 февраля 1941 г., не превращалась в скрытое внеплановое перераспределение основных средств или в столь же внеплановое перераспределение оборотных средств (при несоразмерных ставках арендной платы). Поскольку излишним, неиспользуемым оборудованием, подлежащим особому учету в силу Указа 10 февраля 1941 г. и изданных на его основании постановлений, должно признаваться оборудование, установка и использование которого не являются необходимыми для выполнения программы текущего года, следует во всяком случае допустить возможность сдачи такого оборудования в арендное или безвозмездное пользование на срок, не выходящий за пределы текущего хозяйственного года. Если бы оборудование оказалось временно неиспользуемым лишь в последнем квартале хозяйственного года и подлежащим вводу в эксплоата- цию лишь в следующем году, можно было бы допустить передачу его в арендное или безвозмездное пользование и за пределами текущего хозяйственного года, но лишь при условии нахождения его в списке «излишнего» оборудования на конец года, как намеченного к использованию лишь на будущий год, и во всяком случае с тем, чтобы оно передавалось в пользование дру- того предприятия на срок не более одного года.180 Это ограниче179 В некоторых, утвержденных вышестоящими органами, производственно-финансовых планах специализированных станций на 1951 г. были особо предусмотрены доходы от использования свободной мощности механизмов станций для работ на сторону.
180 См. нашу работу: Государственная социалистическая собственность, стр. 435—436 и 438—440. По договору от 2 октября 1952 г. «Красный Выборжец» передал заводу им. Лепсе в пользование на один год стружкодробильный станок — с тем, чтобы завод им. Лепсе, наряду со своей стружкой, дробил и стружку завода «Красный Выборжец». Поскольку дробление стружки на заводе им. Лепсе оказалось для завода «Красный Выборжец» крайне невыгодным и практически нецелесообразным, завод «Красный Выборжец» в феврале 1953 г. просил возвратить ему станок и, не получив ответа, обратился в Ленобларбитраж с иском о расторжении договора с момента решения арбитража и о возврате станка истцу. В первоначальном своем решении от 18 мая 1953 г. арбитраж признал договор незаконным, считая, что передача основных средств одним заводом другому была произведена без законных к тому оснований, расторг договор и обязал ответчика возвратить станок истцу до 1 июня 1953 г. По жалобе ответчика главный арбитр Ленинградской области 10 июня 1953 г. отменил это решение, признав, что передача оборудования во временное пользование на совместных началах на один год не противоречит Указу 10 февраля 1941 г. (дело Ленобларбитража № 9166-1953 г.).
235


ние должно быть установлено как для срочных, так и для бессрочных договоров об арендном или безвозмездном пользовании оборудованием. Напротив, сдача оборудования В аренду или безвозмездное пользование на более длительные сроки не только могла бы явиться средством для обхода установленного Указом 10 февраля 1941 г. запрета разбазаривания излишнего оборудования, но противоречила бы общему смыслу Указа даже в том случае, когда предприятие — владелец излишнего оборудования сдавало бы его в аренду на длительный срок другому предприятию, не преследуя при этом целей разбазаривания данного оборудования. Долгосрочная сдача в аренду оборудования и в этом случае представляла бы попытку изъятия излишнего оборудования из-под контроля планово-регулирующих органов, попытку внепланового перераспределения и использования этого оборудования.
Именно случаи подобной длительной аренды и безвозмездного «пользования, выявленные Госарбитражем при Совете Министров СССР при обобщении дел 1951 г., представляют собой несомненное нарушение Указа 10 февраля 1941 г. Один из ростовских заводов передал тресту «Ростовгосстрой» по акту от 24 января 1946 г. в безвозмездное пользование на один год заточный станок для сверл и вертикально-сверлильный станок, только 28 декабря 1949 г. потребовал их возврата и, не получив станков обратно, лишь в марте 1951 г. предъявил в арбитраж иск об их возврате. На еще более длительные сроки задерживается иногда оборудование, переданное в бессрочное пользование. Так, например, одно из управлений Министерства Коммунального Хозяйства РСФСР сдало 13 октября 1942 г. в аренду Архангельской реализационной базе «Центрозаготзерно» без определения срока электромотор, не бывший в употреблении. Только 30 марта 1951 г. управление потребовало от базы перезаключения договора или возврата мотора и лишь в июне 1951 г. обратилось в арбитраж с просьбой обязать базу вернуть мотор, либо заключить новый договор.
Другим нарушением закона является установление несоразмерно высокой платы за сдаваемое в аренду оборудование. В то время как ряд госпредприятий предоставляет неиспользуемое ими оборудование другим предприятиям в безвозмездное пользование или взимает за пользование им лишь амортизационные отчисления, либо приближающуюся к ним по своему размеру арендную плату, руководители некоторых предприятий считают возможным взимать с других социалистических предприятий исключительно высокую арендную плату. Так, например, Ленинградский витаминный завод № 2 получал с промысловой артели имени Фрунзе за сданный ей в аренду таблетизированный пресс 236


<с февраля 1950 г. по договору, продленному по декабрь 1951 г.) по 6000 руб. ежемесячно — при балансовой стоимости пресса в 15 054 р. Перед нами яркий пример совершенно недопустимого внепланового увеличения оборотных средств одного социалистического предприятия за счет искусственного сокращения оборотных средств другого социалистического предприятия,181 вынужденного из-за отсутствия необходимого ему оборудования пойти на явно невыгодные для него условия аренды. Если бы дело не шло о взаимоотношениях двух социалистических предприятий, подобный договор подпадал бы под ст. 33 ГК. В отношениях между социалистическими предприятиями к нему должна быть применена ст. 30 ГК с последствиями по ст. 147 ГК, т. е. с обращением в доход государства всей полученной заводом арендной платы 182 и с изъятием из его оперативного управления пресса. Решение арбитража в части изъятия у завода пресса, как предмета противозаконного договора, могло бы не быть приведено в исполнение только в том случае, если бы планово-регулирующие органы, ведающие распределением данного вида оборудования, сочли целесообразным оставить его все же в оперативном управлении витаминного завода, как необходимое для его производственной деятельности.
Заключение противозаконных договоров между госорганами является одним из грубейших нарушений партийной и государственной дисциплины руководителями и другими работниками госпредприятий, ставящими узковедомственные и местнические интересы выше общегосударственных. Противозаконная продажа излишних материалов с нарушением Указа 10 февраля 1941 г.— прямое следствие укрытия от государства отдельными хозяйственниками имеющихся в их распоряжении материальных ресурсов, образующихся нередко в связи с представлением заведомо завышенных заявок па сырье и материалы. На XIX съезде партии были резко осуждены эти и им подобные нарушения партийной и государственной дисциплины со стороны «руководителей», думающих, что «им все позволено, что они могут не считаться с государственными и партийными порядками, нарушать советские законы, бесчинствовать и творить произвол». «Партия требует от всех своих членов, а тем более от руководящих кадров, — подчеркнул тов. Маленков, — правдивости и честности, неукоснительного выполнения своего партийного и госу181 Если бы подобный договор был заключен между двумя государственными предприятиями, он представлял бы собой недопустимую форму внепланового перераспределения оборотных средств между двумя звеньями единого производственного (государственного) сектора.
182 Ср. решение Киевского обларбитража по делу № 7441-1951 г., обратившего в доход государства арендную плату, полученную госпредприятием за сданный им в аренду камнедробильный аппарат.
237


дарственного долга, и она не может доверять людям, совершающим противогосударственные действия, пытающимся хитрить с правительством, обманывать партию и государство».183
Предоставленное ныне министрам СССР право разрешать подведомственным им предприятиям и организациям продавать излишние и неиспользуемые нефондируемые материалы в случаях непринятия их к реализации сбытовыми органами или облисполкомами, передавать демонтированное оборудование другим госпредприятиям и выдавать из своих наличных ресурсов материалы и мелкокомплектующее оборудование другим госпредприятиям и промысловой кооперации значительно расширяет правомочия госпредприятий и их директоров по распоряжению названными объектами. Необходимо, чтобы это расширение оперативно-хозяйственной самостоятельности хозрасчетных госпредприятий было использовано их руководителями только в отношении указанных объектов, а не в отношении фондированных материалов или распределяемого в плановом порядке оборудования, и притом использовано в точном соответствии с законом и планом без подмены дозволенных операций — недозволенными, без попыток внепланового перераспределения закрепленных за госпредприятиями основных и оборотных средств.
Борьба с незаконными договорами, заключаемыми между социалистическими организациями, была значительно усилена в 1938—1939 гг., когда сначала Госарбитраж при СНК СССР 184 и вслед за тем Верховный суд СССР, в изменение прежней практики, основанной на постановлении Пленума Верховного Суда РСФСР от 16 мая 1927 г.,185 стали применять ст. 147 ГК к сделкам, участниками которых являются государственные или общественные учреждения и предприятия. 183 Г. Маленков. Отчетный доклад, стр. 88—89. См. также: Н. Хрущев. Доклад XIX съезду партии об изменениях в Уставе ВКП(б). Госполитиздат, 1952, стр. 16.
184 См. решения Госарбитража при СНК СССР по делу Главспирта с Союзнефтесбытом, по делу Краснодарского горпромторга с Орджоники- дзевским сельпо и по делу Горьковской базы Союзснабторга с Теншаевской промкооперативной артелью «Деревообделочник» (Арбитраж, 1938, № 15— 16, стр. 35). См. также доклад 3. И. Шкундина на совещании Госарбитража при СНК СССР 22 мая 1939 г. по вопросу о практике Госарбитража по применению ст. 147 ГК РСФСР в решениях Госарбитража (Арбитраж, 1940, № 8, стр. 10—12); И. Б. Новицкий. Недействительные сделки. Сборник Института права АН СССР «Вопросы советского гражданского права», сб. I, изд. АН СССР, М.—Л., 1945, стр. 40—44
185 Постановление Пленума Верховного суда РСФСР от 16 мая 1927 г., прот. № 9, п. 2: «...последствия по ст. 147 ГК неприменимы к делам, в которых обе стороны являются госучреждениями или когда с одной стороны выступает госучреждение, а с другой — кооперативная организация» (Судебная практика РСФСР, 1927, № 12, стр. 1).
238


16 июля 1939 г. Пленум Верховного суда СССР признал прежнюю практику неправильной, так как «она противоречит задачам укрепления социалистической законности и хозрасчета во взаимоотношениях учреждений и предприятий и может явиться мерой поощрения к заключению незаконных сделок, поскольку обеспечиваются материальные интересы сторон, участвующих в незаконной сделке». Ввиду этого Пленум Верховного суда предложил применять ст. 147 ГК к сделкам между государственными и общественными учреждениями и предприятиями и объявил утратившими силу все противоречащие этому указанию постановления судебных органов, включая постановление Пленума Верховного суда РСФСР от 16 мая 1927 г.186
Органам Госарбитража и в настоящее время приходится вести борьбу с попытками отдельных хозяйственников заключать сделки с прямым или скрытым нарушением Указа 10 февраля 1941 г. и иных постановлений, регулирующих распределение и использование фондируемых материалов. Приведем несколько конкретных примеров из практики ленинградского арбитража.
В марте 1951 г. фабрика «Скороход», за отсутствием собственного свободного хранилища для бензина, сдала «на длительное хранение с использованием» 6626 литров бензина конторе «Автоснабсбыт» Леноблавтотреста. Контора выдала фабрике «гарантийное обязательство о возврате бензина во II квартале 1951 г. отдельными количествами», указав, что расходы по хранению бензина взиматься не будут «ввиду пользования» этим бензином. Несмотря на неоднократные требования фабрики контора к концу 1952 г. возвратила ей только 3500 литров из 6626. Фабрика обратилась в Ленобларбитраж с иском о возврате недополученных ею 3126 литров бензина стоимостью в 1813 руб. 24 января 1953 г. арбитраж признал сделку между фабрикой и конторой незаконной по ст. 30 ГК, как направленную на запрещенный Указом 10 февраля 1941 г. отпуск на сторону фондируемых материалов, и на основании ст. 147 ГК взыскал стоимость бензина (1813 руб.) в доход государства. О незаконных действиях должностных лиц было направлено сообщение органам прокуратуры.187
В апреле 1951 г. Выборгский газовый завод отпустил Выборгскому пивоваренному заводу «в порядке взаимных услуг» 30 тонн каменного угля и в марте 1952 г. получил от пиво186 Постановление Пленума Верховного суда СССР от 16 июля 1939 г. <О применении ст. 147 ГК РСФСР и соответствующих статей ГК других союзных республик к сделкам между учреждениями и предприятиями социалистического хозяйства» (Сборник постановлений 1924—1951 гг., стр. 122).
1В7 Дело Ленобларбитража № 4428-1953 г.
239


варенного завода по платежному требованию 6369 руб., т. е. стоимость 30 тонн угля. В исковом заявлении, поданном вЛен- обларбитраж в сентябре 1952 г., пивоваренный завод утверждал, что фактически он получил от газового завода лишь 7.5 тонн угля, и поэтому требовал взыскания с газового завода стоимости недополученных 22.5 тонн угля (4776 р., включая 4% годовых за «неосновательное пользование» деньгами пивоваренного завода). 23 сентября 1953 г. арбитраж установил, что истец получил 30 тонн угля полностью, и отказал пивоваренному заводу в иске, сообщив о незаконных действиях должностных лиц того и другого завода органам прокуратуры.188
В сентябре 1952 г. ремонтно-строительная контора Выборгского гороткомхоза отпустила заимообразно, «в порядке оказания технической помощи», одному из учреждений тонну кровельного железа, под условием возврата ее к 15 октября 1952 г. Не получив обратно железа до лета 1953 г., контора просила Ленобларбитраж обязать ответчика возвратить железо в натуре. Признав сделку незаконной и руководствуясь ст. ст. 30 и 147 ГК, арбитраж 18 сентября 1953 г. отказал конторе в иске и обязал ответчика внести в доход государства стоимость незаконно полученной им тонны железа.189
Та же контора в марте и апреле 1953 г. отпустила заимообразно монтажно-строительному участку «Леноблтехмонтаж» 50 кгр карбида, 50 радиаторов и 70 метров чугунных труб. Не получив обратно указанных объектов, контора просила обязать ответчика к возврату их в натуре. 18 сентября 1953 г. Ленобларбитраж вынес по этому делу то же решение, как и по предшествующему, и сообщил о незаконных действиях работников истца и обоих ответчиков органам прокуратуры.190
В июне 1952 г. ремонтно-строительная контора Петро дворцового райисполкома отпустила «заимообразно» строительномонтажной конторе одной из строительных организаций 278 кубометров деловой древесины, с условием возврата до 15 сентября 1952 г. Договор предусматривал штраф за просрочку в возврате древесины в размере 1 % в день в течение первых 10 дней и 3% за каждый следующий день. Договор был утвержден председателем райисполкома. Ввиду невозврата древесины и неуплаты штрафа в размере 34 000 руб. ремонтно- строительная контора обратилась в Ленгорарбитраж с иском о взыскании с ответчика штрафа в 34 000 руб. В конечном результате арбитраж 31 июля 1953 г. признал договор незакон188 Дело Ленобларбитража № 11573-1952 г.
189 Дело Ленобларбитража № 13082-1953 г.
190 Дело Ленобларбитража № 13083-1953 г.
240


ным, как противоречащий Указу 10 февраля 1941 г., и в связи с незаконностью договора отказал во взыскании санкций.191
В указанном выше деле одного из известковых заводов Ленинградской области, передавшего в феврале 1952 г. Волосов- скому известковому заводу «заимообразно» под сохранную расписку 400 метров провода, Ленгорарбитраж в своем решении от 19 июня 1953 г. вообще не поставил вопроса о незаконности самой сделки и обязал ответчика к возврату провода в натуре, позднее же, в связи с установленным судебным исполнителем отсутствием провода на складе ответчика, выдал приказ о взыскании с него стоимости невозвращенного провода.192
Приведенные примеры из практики арбитража свидетельствуют как о не изжитых еще попытках отдельных хозяйственников нарушать установленный порядок распределения и использования фондируемых материалов, так и о некоторых расхождениях в практике отдельных органов арбитража по применению ст. ст. 30 и 147 ГК к незаконным сделкам, заключаемым между госпредприятиями. Эти расхождения обусловлены не только различием в конкретных обстоятельствах проходящих через арбитраж дел, но и имеющимися в судебно-арбитражной практике и юридической литературе разногласиями по вопросу о применении ст. 30 ГК и в особенности ст. 147 ГК к незаконным сделкам между госпредприятиями.
Мы имели возможность показать, что прокуратура, суд и арбитраж значительно и притом в разнообразных направлениях усилили за последние годы борьбу с противозаконными сделками, наносящими ущерб социалистической собственности: с противозаконными сделками между гражданами, направленными к ущербу для государства, между гражданами и социалистическими организациями. В свете директив XIX съезда партии о строгом соблюдении государственной дисциплины и сделанных на съезде указаний на необходимость решительно покончить с нарушениями партийной и государственной дисциплины следует еще более усилить борьбу прокуратуры, суда и арбитража со всякими попытками заключения противозаконных сделок и тем самым усилить охрану социалистической собственности и социалистической системы хозяйства в целом. В частности, было бы. целесообразно проведение следующих мер.
В соответствии с твердо установившейся судебной практикой,193 суды, признавая противозаконные сделки недействитель191 Дело Ленгорарбитража № 3215-1953 г.
192 Дело Ленгорарбитража № 3940-1953 г.
193 См. определение ГКК Верховного суда РСФСР от 10 июля 1924 г. (Еженедельник советской юстиции, 1924, № 38, стр. 912); извлечения из докладов ГКК Верховного суда РСФСР за 1925 и 1926 гг. (Сборник
16 А, В. Венедиктов
241


ными на основании ст. 30 ГК, не применяют санкции ст. 147 ГК (изъятия в доход государства предмета недействительной сделки) к той стороне, которая при заключении противозаконной сделки действовала под влиянием заблуждения или иных извиняющих обстоятельств. В судебной практике имеют, однако, место единичные случаи, когда суды не применяют санкции ст. 147 ГК без достаточных к тому оснований. Так, например, ГСК Верховного суда СССР в двух приведенных выше определениях от 14 января 1948 г., по делам №№ 16 и 19, не применила ст. 147 ГК к покупке госорганами домов у граждан, совершенной под видом договоров аренды на 6 и 10 лет, с уплатой покупной цены, превышающей инвентаризационную оценку и потому выплаченной под видом арендной платы за весь срок аренды при заключении договора. Признав дома «собственностью» госорганов, ГСК не поставила вопроса ни об изъятии домов у госорганов-покупателей или о взыскании с них в доход государства инвентаризационной стоимости домов в случае признания нецелесообразности изъятия домов в натуре, ни об изъятии у продавцов полученной ими по незаконному договору суммы (на основании ст. 147 ГК) или, по крайней мере, разницы между этой суммой и инвентаризационной оценкой домов (на основании ст. 399 ГК). Между тем именно усилением санкции за приобретение домов у граждан с нарушением постановления ВЦИК и СНК РСФСР от 10 мая 1935 г.194 наряду с неуклонным привлечением к ответственности должностных лиц, виновных в заключении подобных сделок, можно предотвратить разбазаривание государственных средств при покупке домов у граждан по цене выше инвентаризационной или страховой оценки их.
В качестве примера более строгого и последовательного применения ст. 147 ГК к противозаконным сделкам госорганов могут быть приведены определения ГСК Верховного суда СССР от 29 июня и 12 августа 1948 г. по делам №№ 36/870 и 36/927. Этими определениями ГСК признала недействительными соглашения колхозов им. Горького и «1 мая» с лесозаготовительными конторами, которыми были оформлены сдана колхозами овса конторам в счет обязательных поставок и приемка на хранение колхозами этого овса, фактически колхозами не сданного. ГСК разъяснений Верховного суда РСФСР, изд. 3-е, Гос. изд. «Советское законодательство», М., 1932, стр. 45 и 75); извлечение из переписки председателя Верховного суда РСФСР и председателей его кассационных коллегий за 1929 г. (Судебная практика РСФСР, 1929, № 22, стр. 16); определение ГСК Верховного суда СССР от 23 августа 1952 г. по иску прокурора о недействительности сделки, заключенной Квакиным с председателем колхоза «Большевик».
is* су РСФСР 1935 г., № 14, стр. 147.
242


признала оба соглашения противоречащими постановлению СНК СССР и ЦК ВКП(б) от 11 апреля 1940 г. об обязательных поставках зерна и риса государству колхозами и единоличными хозяйствами 195 и потому недействительными «со всеми вытекающими отсюда последствиями, согласно ст. ст. 30 и 147 ГК».196 Именно таким образом следует использовать гражданско-правовые средства борьбы с попытками обмана государства, с наиболее злостными нарушениями государственной дисциплины.
В целях усиления борьбы со все еще встречающимися в практике случаями заключения противозаконных договоров с колхозами следует усилить применение санкций ст. 147 ГК к организациям и отдельным лицам, получившим продукты, скот и другое имущество от колхозов по явно заниженной цене с нарушением Устава сельскохозяйственной артели. Постановление Пленума Верховного суда от 5 мая 1950 г. предусматривает для этих случаев двустороннюю реституцию: возврат колхозу имущества в натуре и возврат ответчику колхозом денег, полученных за имущество (п. 2 «в»).197 Между тем, если подобная сделка признается противозаконной на основании ст. 30 ГК, следовало бы обращать, как правило, полученную колхозом сумму в доход государства, поскольку подобные сделки заключаются в подавляющем большинстве случаев по инициативе или под давлением «покупателя» колхозного имущества. Подчеркнем, что мы имеем в виду применение ст. 147 ГК именно к «покупателю», а не к продавцу-колхозу, исходя из того, что судебная практика не применяет санкций ст. 147 к стороне, действовавшей при заключении противозаконной сделки под влиянием заблуждения или иных извиняющих обстоятельств.198
Постановление Пленума Верховного Суда СССР от 20 июня 1947 г. предусматривало взыскание с ответчиков имущества в натуре без оговорки о возврате ему денег, полученных за имущество, но и без указания на обращение этих денег в доход государства. При невозможности возврата имущества в натуре Пленум предлагал взыскивать с ответчика в пользу колхоза разницу между договорной и рыночной ценой, также без указания на обращение уплаченной по договору суммы в доход 195 Известия, 12 апреля1 1940, № 85.
196 Судебная практика Верховного суда СССР, 1949, № 1, стр. 18—19. См. также определения ГСК Верховного суда СССР: 1) от 7 октября 1950 г. по иску 6-го вагонного участка Управления Юго-Западной ж. д. к колхозу «Проминь» и 2) от 27 декабря 1950 г. по иску Вортсельского завода к колхозу им. Молотова.
197 Сборник постановлений 1924—1951 гг., стр. 206—207.
198 См. выше, стр. 241—242.
16е
243


государства (п. 1).199 Постановление Пленума от 5 мая 1950 г. предлагает судам при невозможности возврата имущества колхозу в натуре взыскивать его рыночную стоимость, без указания о зачете полученной цены или об обращении ее в доход государства (п. 2).200 Таким образом, ни прежнее, ни действующее постановления не предусматривают применения ст. 147 ГК к лицам и организациям, получившим имущество колхоза по явно заниженным ценам с нарушением Устава сельскохозяйственной артели.
В свете сделанных на XIX съезде КПСС и на сентябрьском Пленуме ЦК КПСС указаний на необходимость решительно покончить с нарушениями Устава сельскохозяйственной артели, указаний, в полной мере относящихся и к таким формам растаскивания колхозного добра, как понуждение правлений и председателей колхозов бесплатно или за низкие цены отпускать местным работникам зерно, мясо, молоко и другие продукты, обменивать принадлежащий им малопродуктивный скот на высокопродуктивный, более ценный скот колхозов и т. п., — изменение п. 2 постановления Пленума от 5 мая 1950 г. в направлении усиления гражданско-правовых средств борьбы с подобными противозаконными сделками представляется совершенно неотложным.201
Другой мерой усиления борьбы с незаконными договорами социалистических организаций должно явиться обращение в доход государства не только всего полученного той или другой стороной по противозаконной сделке, но и того, что та или другая сторона обязалась предоставить по сделке, но к моменту предъявления иска еще не предоставила своему контрагенту. При признании противозаконных сделок недействительными на основании ст. 30 ГК в доход государства по точному смыслу ст. 147 ГК обращается лишь предмет противозаконной сделки, принадлежащий стороне, исполнившей сделку, в то время как сторона, не исполнившая сделки, не подвергается этой санкции В отношениях между социалистическими организациями это приводит обычно к тому, что в доход государства обращается лишь покупная сумма, которую продавец обязывает покупателя внести до получения товара, либо поставленная продавцом, но не оплаченная покупателем продукция и лишь в виде исключе199 Судебная практика Верховного суда СССР, 1947, вып. IV, стр. 4.
200 Сборник постановлений 1924—1951 гг., стр. 206—207.
201 Подобное усиление гражданско-правовых средств борьбы с противозаконным разбазариванием колхозного имущества находилось бы в полном соответствии и с постановлением Пленума Верховного суда СССР от 6 мая 1952 г. «Об уголовной ответственности за отпуск колхозной продукции бесплатно или по заниженным ценам» (см. также определение УСК Верховного суда СССР от 13 августа 1952 г. по делу Бакурова).
244


ния поступает и тот и другой предмет противозаконной сделки, если обе стороны исполняют ее до того, как их спор поступает на рассмотрение арбитража или суда. Таким «односторонним» применением имущественных санкций, предусмотренных ст. 147 ГК, ослабляется воспитательно-предупредительная функция ст. 147 ГК.
Вот конкретный пример из практики арбитража, наглядно свидетельствующий о недостаточности «одностороннего» применения санкций, предусмотренных ст. 147 ГК. Ленинградский фирменный магазин «Узбеквино» заключил с хозяйственнобытовой конторой Дзержинского района г. Ленинграда незаконный договор, по которому магазин принял на себя оплату счета, выписанного поставщиком кровельного железа хозяйственнобытовой конторе 20 августа 1951 г., а контора обязалась в счет этой суммы выполнить своими материалами и своей рабочей силой работы по гидроизоляции подвалов магазина. Ввиду невыполнения конторой ее обязательства магазин предъявил иск о возврате ему 12 000 руб. и представил в арбитраж акт сверки, которым контора признала себя обязанной уплатить магазину указанную сумму. Ленинградский горарбитраж признал сделку между магазином и конторой недействительной по ст. 30 ГК, как совершенную в нарушение и в обход закона, поскольку контора не имела права принимать на себя выполнение строительных работ для организации, не входящей в систему жилищного хозяйства, — без разрешения вышестоящих органов и тем более из своих материалов, а магазин не имел права оплачивать счет, выписанный другой организации. Признав подобную оплату грубейшим нарушением финансовой дисциплины, причинившим ущерб государственному магазину, арбитраж, руководствуясь ст. ст. 30 и 147 ГК, взыскал с конторы в доход бюджета 12000 руб. с начислением 4% годовых со дня оплаты счета по день взноса денег в бюджет и сообщил о допущенных обеими сторонами нарушениях вышестоящим органам.202
Следуя точному смыслу ст. 147 ГК, арбитраж применил предусмотренные ею имущественные санкции только к одной из 202 Решение Ленгорарбитража от 21 декабря 1951 г по делу № 4651-1951 г. Взыскание 4% годовых за пользование деньгами другого предприятия производится в соответствии с инструктивным письмом Госарбитража при Совете Министров СССР от 31 мая 1950 г, № И-1-16. При фактическом пользовании одним хозорганом средствами другого хоз- органа, если нет просрочки в оплате срочных платежей за товары и услуги (например при двойной оплате одной и той же задолженности, при невозврате сумм, уплаченных за фактически не полученную продукцию и т. п.), с должника должны взыскиваться 4% годовых за пользование чужими денежными средствами.
245


сторон, злостно нарушившей закон, — к магазину «Узбеквино». Другая же сторона, столь же злостно нарушившая закон и противозаконно использовавшая оборотные средства своего контрагента, не подверглась никаким имущественным санкциям и уплатила лишь 4% годовых за незаконное пользование этими средствами. Подчеркнем еще раз, что применение санкций, предусмотренных ст. 147 ГК, лишь к одной из сторон и притом обычно к той, которая выполнила свое обязательство первой под давлением другой стороны в силу своей заинтересованности в противозаконном получении нужных ей материалов или в незаконном производстве для нее каких-либо работ, — является не исключением, а общим правилом в арбитражной практике.
И. С. Перетерский еще в 1929 г. отмечал «известную непоследовательность», создаваемую действующей редакцией ст. 147 ГК, и высказывался за конфискацию имущества, которое должно было быть передано (но еще не передано) во исполнение сделки — даже и для тех случаев, когда исполнение незаконной сделки не произведено еще ни одной из сторон.203 Приводя примеры статей ГК РСФСР, уже давно требующих коренной переработки, мы указывали в 1947 г. на необходимость замены действующей редакции ст. 147 простым и ясным постановлением о том, что предмет противозаконного договора, принадлежащий стороне, сознательно нарушившей закон, обращается в доход государства (конфискуется) независимо от того, состоялась ли уже его передача другой стороне во исполнение противозаконного договора. Эти последствия должны применяться к противозаконным договорам как между гражданами, так и между социалистическими организациями или между теми и другими.204
В последние годы Пленум Верховного суда СССР расширил сферу применения ст. 147 ГК за пределы ее точного смысла. Указанным выше постановлением от 26 августа 1949 г. «О разрешении судами дел по искам о взыскании отдельными лицами вознаграждения за составление проектов и смет по капитальному строительству» Пленум предложил взыскивать в доход государства на основании ст. 147 ГК с учреждений, предприятий и организаций суммы, предусмотренные в незаконных договорах с отдельными лицами на составление проектов и смет.205 Тем самым Верховный суд СССР признал подлежащим обращению 203 И С. Перетерский. Сделки, договоры. Юриздат, М., 1929, стр. 77.
204 См. нашу статью о проекте Гражданского кодекса СССР. См. также: М. 3. П р и л у ц к а я. Недействительность сделок по ст. 30 ГК РСФСР. Автореферат кандидатской диссертации, М., 1951, стр. 16; В. П. Шахматов. Основные проблемы теории сделки по советскому гражданскому праву. Автореферат кандидатской диссертации.. Свердловск, 1951, стр. 11.
205 Сборник постановлений 1924—1951 гг., стр. 202.
246


в доход государства не только полученное одной стороной от другой по противозаконной сделке, но и то, что было лишь предусмотрено в сделке, но еще не было другой стороной получено. Поскольку отдельные суды и органы Госарбитража склонны относить приведенное руководящее указание Пленума Верховного суда СССР только к спорам по данной категории дел,206 необходимо, чтобы выраженный в нем принцип обращения в доход государства (конфискации) предмета противозаконной сделки независимо от того, состоялась ли уже передача его другой стороне во исполнение сделки или не состоялась, был формулирован Верховным судом СССР в виде общей директивы 207 и чтобы аналогичное указание было включено также и в будущий ГК СССР.
Следует лишь особо обсудить вопрос, в каком из двух возможных направлений должны быть урегулированы последствия заключения противозаконной сделки в будущем ГК СССР: путем предлагаемого нами общего указания на обращение в доход 208 В юридической литературе, напротив, совершенно правильно отмечалось, что постановление Пленума Верховного суда СССР от 26 августа 1950 г. распространяется и на другие противозаконные сделки (С. Н. Братусь. Советское гражданское право. Учебник для юридических школ, Госюриздат, М., 1950, стр. 144; см. также статью А. Стениловского об исках, вытекающих из договорных отношений и предъявляемых отдельными лицами к организациям. Повидимому, на той же точке зрения стоит и В. А. Ря- сенцев в статье, посвященной вопросам недействительности сделок в судебной практике).
207 Некоторые цивилисты, не возражая по существу против предлагаемого нами порядка применения ст. 147 ГК, считают, что подобного рода изменение нормы закона может быть проведено только в законодательном порядке, а не путем издания соответствующего постановления Пленума Верховного суда СССР. Мы думаем, однако, что, если Пленум Верховного суда СССР в указанном постановлении от 26 августа 1949 г. уже счел возможным выйти за пределы точного смысла ст. 147 ГК в отношении одной из важнейших категорий дел этого рода, нет оснований возражать — в целях немедленного (еще до издания ГК СССР) усиления гражданско- правовых средств борьбы с нарушениями государственной дисциплины — против распространения формулированной им директивы и на другие дела того же рода. Необходимо учесть, что в практике отдельных промышленных государственных предприятий и промысловых артелей факты заключения незаконных договоров, в особенности скрытых под внешним видом <'законных операций», имеют место чаще, чем об этом можно было бы судить по делам, проходящим через арбитраж и суд. Большинство подобных договоров добровольно исполняется сторонами, заинтересованными в их заключении и исполнении. Усиление гражданско-правовых санкций в применении к незаконным договорам между социалистическими организациями, наряду с привлечением к персональной ответственности руководителей и других работников, виновных в их заключении, а также наряду с общественным воздействием на нарушителей партийной и государственной дисциплины в хозяйственной практике, могло бы сыграть значительную предупредительно-воспитательную роль в деле борьбы с незаконными договорами.
247


государства всего причитающегося по противозаконной сделке, независимо от того, было ли оно уже получено другой стороной, или со специальной оговоркой, что эта мера применяется лишь в том случае, если хотя бы одна из сторон произвела исполнение по сделке. Подобная оговорка исключила бы конфискацию предмета противозаконной сделки для тех случаев, когда нарушение закона ограничилось бы заключением сделки—без приведения ее в исполнение какой-либо из сторон, без реализации намерения сторон путем исполнения сделки хотя бы одной из сторон и принятия этого исполнения другой стороной. Мы готовы допустить, что в виде общего правила заключение противозаконной сделки самр по себе может еще не влечь конфискации условленных предметов сделки, принадлежащих обеим сторонам, но думаем, что при включении в ГК СССР указания на проводимый и действующей судебной практикой учет субъективного момента (заблуждения и иных извиняющих обстоятельств) целесообразнее установить предлагаемое нами правило в его общей форме, предоставив суду и арбитражу возможность применения его с учетом характера поведения сторон, заключивших противозаконную сделку.
§ 4. Давность по обязательственным искам социалистических организации
Как было уже указано, постановление Пленума Верховного суда РСФСР от 29 июня 1925 г. о неприменении исковой давности к искам госорганов об истребовании государственного имущества из незаконного владения отдельных граждан следует применять и к искам госорганов об истребовании государственного имущества из незаконного владения колхозов и других кооперативных и общественных организаций.
Исковая давность не применяется также к взысканию с колг хозов недоимок по обязательным поставкам сельскохозяйственных продуктов, по налогам и обязательному окладному страхованию. Постановлением от 5 мая 1950 г. Пленум Верховного суда СССР разъяснил, что задолженность колхозов по денежной и натуральной оплате работ, выполненных МТС по типовому договору, а также задолженность колхозов по полученным от государства семенным ссудам, в отношении взыскания должна быть приравнена к налогам и другим обязательным платежам в государственный бюджет и что на взыскание этой задолженности не распространяется действие исковой давности (п. 7).208
208 Сборник постановлений 1924—1951 гг., стр. 208. См. также определение ГСК Верховного суда СССР от 21 ноября 1951 г., № 36/98, 248


За исключением указанных и других, предусмотренных специальными постановлениями, случаев, к отношениям между социалистическими организациями применяются общие и специальные давностные сроки, установленные ст. ст. 44 и др. ГК или иными соответствующими нормативными актами.
В условиях социалистического хозяйства институт исковой давности служит целям укрепления государственной дисциплины (в особенности договорной и финансовой дисциплины) и контроля рублем над деятельностью социалистических организаций. В свете директив XIX съезда партии о строгом соблюдении государственной дисциплины и осуществлении хозрасчета, об усилении контроля рублем со стороны финансовых органов над выполнением хозяйственных планов и соблюдением режима экономии особенно необходимо неуклонное применение всех установленных советским законом правил об исковой давности. Этим обеспечивается четкая работа социалистических предприятий, их руководителей и всех их работников, ответственных за своевременное предъявление требований социалистических предприятий к их должникам. Вместе с тем устраняется и возможность неосновательного обогащения (в экономическом, а не в юриди- ческо-техническом смысле) одних предприятий — неисправных должников за счет других — не принимающих мер к осуществлению своих прав кредиторов, поскольку задавненные суммы в некоторых случаях (например в отношениях между кооперативными и общественными организациями) обращаются в прибыль неисправных должников.209
Положение о бухгалтерских отчетах и балансах государственных, кооперативных (кроме колхозов) и общественных предприятий и организаций, введенное в действие с 1 января 1952 г., внесло существенные изменения в регулирование отношений между названными организациями по задавненным суммам.210 по иску Литовской республиканской конторы «Центрозаготзерно» к Таураг- скому мясокомбинату. К взысканию денежных взносов за не выполненные колхозом работы по дорожному строительству применяется общая исковая давность, установленная ГК (п. 8 указанного постановления Пленума Верховного суда СССР от 5 мая 1950 г.).
209 Мы останавливаемся в дальнейшем лишь на тех вопросах давности по обязательственным искам социалистических организаций, которые непосредственно связаны с регулированием отношений социалистических организаций по задавненным суммам и материальным ценностям. Подробнее о давности по обязательственным искам социалистических организаций см.: М. Я. Лапиров-Скобло. Исковая давность по имущественным спорам между хозяйственными организациями. Госюриздат, 1953.
210 См.: В. И. Переслегин Новое Положение о бухгалтерских отчетах и балансах. Изд. 2-е, Госфиниздат, М., 1952, стр. 5—6 и 27. С введением Положения я действие утратили силу Положение о бухгалтерских отчетах и балансах государственных и кооперативных хозяйственных органов 249


В связи с этими изменениями должна быть проанализирована и практика Госарбитража по вопросу о задавненных материальных ценностях (как основных, так и оборотных средствах в их вещественном выражении — «в натуре»).
Суммы кредиторской (кроме задолженности по расчетам между кооперативными и общественными организациями) и депонентской задолженности, по которым истекла исковая давность, подлежат в настоящее время взносу в доход союзного бюджета не позднее месяца по истечении срока исковой давности, с начислением пени в размере 0.05% в день в случае просрочки этих взносов. Суммы дебиторской задолженности, по которым истекла исковая давность, списываются в убыток с разрешения вышестоящей организации. Суммы кредиторской задолженности по расчетам между кооперативными и общественными организациями, по которым истек срок исковой давности, подлежат зачислению в прибыль названных организаций не позднее месяца по истечении давностного срока.
Предусмотренное Положением обязательное внесение организацией-должником задавненных сумм кредиторской задолженности в доход союзного бюджета означает, что с истечением исковой давности организация-кредитор (за исключением расчетов между самими кооперативными и общественными организациями) утрачивает не только право на иск, но и материальное право на задавненную сумму. В случае выплаты задавненной суммы должником ее кредитору вопреки Положению соответствующий финорган в установленном порядке обязан взыскать эту сумму с должника с тем, чтобы последний в порядке регресса получил взысканную с него финорганом сумму с его кредитора (правильнее было бы сказать: с его «бывшего» кредитора).
Поскольку Положение изымает из действия общего правила лишь задавненные суммы кредиторской задолженности между кооперативными и общественными организациями, следует признать, что общее правило распространяется на кредиторскую задолженность не только по расчетам между госорганами, но и по расчетам между госорганами и кооперативными, а также иными общественными организациями, независимо от того, кто — госорган или кооперативная организация — является должником по задавненной сумме. Равным образом, следует признать, что, хотя новое Положение в целом не распространяется на колхозы, госорганы-должники обязаны вносить в доход бюджета задавненные суммы, причитавшиеся с них колхозам, если в отношении колхозов не последует и предприятий от 29 июля 1936 г. и инструкция НКФ СССР по применению названного Положения (СЗ СССР 1936 г., № 42, ст. ст. 359 и 360).
250


особых распоряжений. То же следует признать и в отношении задавненных сумм, причитавшихся с госорганов, кооперативных (кроме колхозов) и общественных организаций гражданам.
Поскольку Положение регулирует отношения между государственными, кооперативными и общественными организациями лишь по задавненным суммам кредиторской, дебиторской и депонентской задолженности, необходимо признать, что под их действие не подпадают отношения между названными организациями по задавненным материальным ценностям в их вещественном выражении.
Высказываясь за применение ст. 44 ГК к искам об истребовании одним госорганом оборудования из незаконного владения другого госоргана, Госарбитраж при СНК СССР еще до войны признал необходимым, чтобы органы арбитража, отказывая истцу в иске за пропуском давностного срока, одновременно ставили перед соответствующими планово-регулирующими органами вопрос об использовании этого задавненного имущества.211
После полученных Госарбитражем указаний на неправильность его прежней практики по рассмотрению дел с просроченной исковой давностью, как дававшей возможность хозорганам списывать безнадежную задолженность и покрывать этим свою бездеятельность по взысканию платежей, нанося ущерб государству, органы арбитража, в соответствии с приказами Госарбитража при Совете Министров СССР от 26 августа 1949 г., № 43 (п. 8), и от 4 октября 1949 г., № 65, прекратили прием исков, предъявленных с пропуском давностного срока, не только в отношении задавненных сумм, но и в отношении задавненных материальных ценностей. При возбуждении истцом ходатайства о восстановлении (продлении) пропущенного срока исковой давности арбитраж должен назначить дело к рассмотрению в общем порядке с вызовом сторон и разрешить вопрос о восстановлении срока исковой давности при рассмотрении дела по существу. Установив отсутствие уважительных оснований для восстановления пропущенного срока, арбитраж прекращает дело производством.
Положение о бухгалтерских отчетах и балансах, введенное в действие с 1 января 1952 г., явилось, по мнению большинства работников арбитража, новым подтверждением позиции Госарбитража СССР в отношении задавненных сумм.212
211 См. решение Госарбитража при СНК СССР по делу союзной технической конторы «Котлотурбооборудование» с ОКС Макеевского металлургического завода (Арбитраж, 1940, № 1, стр. 31).
212 Напротив, М. П. Ринг считает, что новое Положение о бухгалтерских отчетах и балансах дает Госарбитражу возможность вернуться к ста-
251


Инструктивным письмом от 19 февраля 1952 г. № И-1-14 Госарбитраж при Совете Министров СССР предложил органам арбитража как в случае отказа за пропуском срока исковой давности в приеме к рассмотрению исковых заявлений о взыскании задолженности, так и в случае прекращения дела произ- ством ввиду пропуска истцом срока исковой давности направлять копии своих решений соответствующему финотделу по месту нахождения ответчика. Необходимо, чтобы Госарбитраж Министерства юстиции СССР предложил органам арбитража — как при отказе в приеме искового заявления об истребовании материальных ценностей в натуре, так и при прекращении дела производством в случае рассмотрения спора арбитражем по существу — сообщать соответствующим планово-регулирующим органам о наличии у госоргана-ответчика задавненных материальных ценностей в натуре с тем, чтобы от этих органов зависело определение окончательной судьбы задавненного имущества. Простой отказ в приеме заявления или прекращение дела производством, без сообщения вышестоящим органам о за- давненном государственном имуществе, противоречили бы принципу планового использования государственных имуществ (как основных, так и оборотных средств в их вещественном выражении). То обстоятельство, что исковые заявления и дела о задавненных материальных ценностях редко встречаются в современной практике арбитража, не устраняет необходимости в даче органам Госарбитража определенных общих указаний в отношении этих заявлений и дел.
В ряде случаев Госарбитраж СССР, отклоняя жалобы истцов на определения местных органов арбитража об отказе в приеме исковых заявлений за пропуском срока исковой давности, одновременно сообщал соответствующим планово-регулирующим органам о нахождении у ответчика задавненных материальных ценностей. Так, например, отклоняя в 1951 г. жалобу на отказ в приеме искового заявления одного из строй- трестов Министерства строительства предприятий машиностроения СССР о возврате переданной им еще в 1944 г. агентству рой практике (М. Ринг. Новое положение о бухгалтерских отчетах и балансах и вопросы исковой давности. Бухгалтерский учет, 1952, № 7, стр. 19—20). По мнению А. А. Головко, «в арбитражной практике следовало бы установить такое же правило, как и в судебной практике, тем более, что в настоящее время Госарбитраж перешел в ведение Министерства юстиции» (А. А. Головко. Действие исковой давности в советском гражданском праве. [Автореферат кандидатской диссертации]. Харьков, 1953, стр. 10). В инструктивном письме от 19 февраля 1952 г., № 1-1-14, посвященном применению Положения о бухгалтерских отчетах и балансах, Госарбитраж при Совете Министров СССР исходит, однако, из позиций, занятых им в 1949 г.
2 53


конторы «Металлургснаб» передвижной электростанции, Госарбитраж при Совете Министров СССР сообщил о наличии задавненного имущества у ответчика Госснабу СССР для решения последним вопроса о дальнейшем использовании электростанции. Летом 1952 г. Госарбитраж СССР дал Новосибирскому облисполкому общее указание о том, что при отказе в приеме искового заявления о возврате оборудования, а также при прекращении дела производством за пропуском срока исковой давности надлежит сообщать планово-регулирующим органам о фактическом нахождении у ответчика оборудования, взятого во временное пользование и не возвращенного истцу. Аналогичное общее указание было дано всем органам арбитража в инструктивном письме Госарбитража при Совете Министров СССР от 2 июля 1952 г., № И-1-48, в отношении строений. Если при приеме искового заявления о признании за истцом права на строение или в результате рассмотрения этого заявления по существу арбитраж приходит к выводу, что хозорган- заявитель пропустил срок для признания за ним права на строение, арбитраж должен отказать в приеме заявления, либо прекратить дело производством и одновременно сообщить соответствующему планово-регулирующему органу о том, что во владении ответчика находится данное строение. Напротив, летом 1953 г. Госарбитраж Министерства юстиции СССР ограничился отклонением жалобы паровозного депо Ленинград-пассажирская Витебско-Ленинградской железной дороги на отказ за пропуском срока исковой давности в приеме искового заявления о возврате депо мотовоза и двух платформ. Названное оборудование было передано паровозным депо в арендное пользование бумажной фабрике «Коммунар» по договору от 6 июня 1946 г. сроком на один год, с правом продления договора или возврата по требованию депо. В 1952 г. депо потребовало возврата мотовоза и платформ и, не получив их, 3 февраля 1953 г. предъявило иск об их возврате в Ленобларбитраж. Признав, что исковая давность наступила — в силу ст. 45 ГК — 6 декабря 1948 г. (т. е. через полтора года после превращения срочного арендного договора в бессрочный), Ленобларбитраж вынес определение об отказе в приеме искового заявления за пропуском срока исковой давности.213 Отклоняя жалобу депо, Госарбитраж Министерства юстиции СССР не предложил Ленобларбитражу сообщить планово-регулирующему органу о фактическом нахождении у ответчика оборудования, взятого во временное пользование и не возвращенного истцу, и не направил со своей стороны подобного сообщения планово-регулирующим органам.
213 Определение Ленобларбитража от 23 февраля 1953 г., № П-13
253


Необходимо, чтобы Госарбитраж Министерства юстиции СССР дал в отношении оборудования и других материальных ценностей, оставшихся в фактическом владении ответчика в результате пропуска истцом срока исковой давности, такое же общее указание, какое было дано им в инструктивном письме от 30 декабря 1944 г., № И-1-43, в отношении имущества, сданного в бессрочное пользование или на хранение без указания срока, и в приведенном выше инструктивном письме от 2 июля 1952 г., № И-1-48, в отношении строений.214
Было бы желательно также, чтобы в тех случаях, когда планово-регулирующий орган своим распоряжением закрепляет задавненное имущество за госорганом-ответчиком, он обязывал его внести в доход бюджета стоимость этого имущества. Этим максимально обеспечивалось бы плановое распределение и перераспределение основных и оборотных средств между госорганами и предотвращалось бы своего рода «неосновательное обогащение» (в экономическом, а не в технико-юридическом смысле) госоргана-ответчика, воспользовавшегося халатностью работников госоргана-истца для невыполнения своих обязанностей по возврату полученного от истца или иным образом попавшего во владение ответчика имущества. Взыскание в доход бюджета стоимости задавненного имущества соответствовало бы и началу возмездного перераспределения между госорганами как излишних и неиспользуемых материалов, так и излишнего и неиспользуемого оборудования (при передаче его госпредприятиям другого ведомства).
В интересах укрепления планово-договорной дисциплины и контроля рублем над перераспределением основных средств было бы целесообразно применять взыскание стоимости задавненного имущества в доход бюджета и в тех случаях, когда оборудование данного рода, согласно действую214 Некоторые работники Госарбитража считают, напротив, что, если оборудование в течение более или менее длительного периода находилось во владении и пользовании ответчика, оно, очевидно, необходимо именно ему, а не истцу, который не истребовал его в течение установленного срока. Поэтому оно должно и впредь оставаться у ответчика, который обязан лишь в установленном порядке оформить зачисление его в состав закрепленных за ним основных средств. Исходя из этих соображений, указанные работники Госарбитража считают излишним сообщение арбитражем планово- регулирующим органам о нахождении у ответчика задавненного имущества. Мы думаем, однако, что именно планово-регулирующие органы, получая сообщения арбитража о задавненном имуществе, призваны своими распоряжениями (т. е. в административно-правовом порядке) разрешать вопрос о дальнейшей судьбе задавненного имущества. Как было уже отмечено, планово-регулирующий орган может закрепить задавненное оборудование за ответчиком, возвратить его истцу или передать его иному госпредприятию, более в нем нуждающемуся, чем ответчик или истец.
254


щим правилам, перераспределяется между госпредприятиями безвозмездно.215
В первые годы после Великой Отечественной войны некоторые органы Госарбитража, отказывая госоргану-истцу в возврате задавненных материальных ценностей (в том числе оборудования), иногда обязывали госорган-ответчика вносить в доход бюджета стоимость задавненного имущества. Тем самым органы Госарбитража предрешали вопрос об оставлении задавненного имущества за госорганом-ответчиком. Подобного рода отступление от общего порядка разрешения всех вопросов об использовании задавненного оборудования и иных задавненных материальных ценностей планово-регулирующими органами представляет собой вторжение в компетенцию органов, призванных к осуществлению планового распределения основных и оборотных средств между государственными предприятиями.
Поскольку часть имущественных споров государственных, кооперативных и общественных организаций подведомственна судебным органам, поставленные выше вопросы о применении постановлений Положения о бухгалтерских отчетах и балансах к задавненным суммам и о правовом положении задавненных
215 Выступая с данным предложением в 1948 г., мы предлагали одновременно обращать в доход государства задавненные суммы вообще во всех случаях отказа госорганам-истцам в их требованиях за пропуском давностного срока (см. нашу работу «Государственная социалистическая собственность», стр. 557). Новое Положение о бухгалтерских отчетах и балансах пошло по этому пути. Тем более необходимо последовательно провести эту политику и в отношении задавненных материальных ценностей. Того же мнения В. Л. Парийский (Защита права собственности в советском социалистическом гражданском праве, стр. 12). М. П. Ринг, высказываясь за обязательное извещение планово-регулирующих органов о нахождении у ответчика задавненного имущества, право на которое госорган-истец утратил, оставляет открытым вопрос об обязании ответчика внести в доход бюджета стоимость этого имущества в случае оставления его в оперативном управлении госоргана-ответчика (М. П. Ринг. Исковая давность в советском гражданском праве. Автореферат кандидатской диссертации. М., 1952, стр. 12). А. А. Головко, указав, что в отношениях между государственными социалистическими хозорганами судьба задавненного имущества определяется планово-регулирующими органами, также оставляет открытым этот вопрос (ук. соч., стр. 13). Основная трудность разрешения данного вопроса заключается в отсутствии у хозоргана-ответчика свободных средств для оплаты оборудования, оставленного за ним по распоряжению планово-регулирую- щего органа. Все ассигнования на приобретение оборудования имеют целевое назначение, и планово-регулирующие органы, оставляя задавненное оборудование за ответчиком, должны были бы одновременно принимать меры к отпуску ему соответствующих ассигнований для оплаты этого оборудования. При таких условиях воспитательная роль предлагаемой нами меры была бы ослаблена в отношении ответчиков — владельцев задавненного оборудования. Напротив, эта мера сохранила бы свое значение в отношении материальных ценностей, относящихся к оборотным средствам, которые подлежали бы оплате за счет эксплоатационных средств хозоргана-ответчика.
255


материальных ценностей, принадлежащих названным организациям, могут возникнуть и в судебной практике. Особое значение имеет для нее разрешение этих вопросов по делам колхозов с государственными и другими кооперативными организациями.
Прежде всего следует отметить, что, в отличие от органов Госарбитража, суды принимают к производству иски, предъявленные с пропуском срока давности, и разрешают дёла по существу, вынося решение об отказе или об удовлетворении иска.216
Необходимо, чтобы, отказывая госоргану-истцу в иске об истребовании задавненных материальных ценностей, суды извещали соответствующие планово-регулирующие органы о наличии у госоргана-ответчика задавненного государственного имущества — с тем, чтобы планово-регулирующие органы разрешали вопрос об использовании этого имущества и обязывали госорган-ответчика к внесению в доход бюджета его стоимости в случае оставления имущества за ним.
Как было уже указано выше, госорган-должник обязан в течение месяца со дня истечения срока исковой давности внести задавненную сумму в доход союзного бюджета, в том числе и сумму, причитавшуюся с него колхозу, если только в отношении задавненной задолженности госорганов колхозам не будет сделано специального изъятия из общего правила — аналогично тому, как это сделано Положением о бухгалтерских отчетах и балансах для задавненных сумм кредиторской задолженности между кооперативными и иными общественными организациями. Вопрос о кредиторской задолженности госорганов колхозам тем более требует особого внимания, что Пленум Верховного суда СССР постановлением от 5 мая 1950 г. «О судебной практике по гражданским колхозным делам» обязал суд при рассмотрении дел по искам колхозов о возврате колхозного имущества или о взыскании задолженности всякий раз «обсудить вопрос о причинах пропуска исковой давности» и указал примерный перечень основательных причин, по которым суд может продлить пропущенный срок 218
218 Определение ГСК Верховного суда СССР от 25 января 1949 г. по делу № 105 по иску Тбилисской бумажной фабрики к Управлению Закавказской железной дороги (Судебная практика Верховного суда СССР, 1949, № 4, стр. 37). Ср. определение ГСК Верховного суда СССР от 22 февраля 1943 г., № 48-1943 г., по иску Галкина к «Ташкепризстрою» (Сборник постановлений Пленума и определений коллегий Верховного суда СССР 1943 г., Юриздат, М., 1948, стр. 167) и определение ГСК Верховного суда РСФСР по делу Рябкова (Советская юстиция, 1939, № 1, стр. 79). См. также статью О. Степановой, признающей незаконный отказ в приеме искового заявления — отказом в правосудии.
256


в порядке ст. 49 ГК (п. 15).217 218 Если для задолженности госорганов колхозам не будет сделано прямого изъятия из общих правил Положения, необходимо признать за судами право восстанавливать в порядке ст. 49 ГК пропущенный колхозом срок исковой давности и возлагать на госорган-должника обязанность выплатить колхозу присужденную сумму независимо от того, была ли она уже внесена госорганом-ответчиком в доход бюджета или еще не внесена,—с предоставлением в первом случае госоргану-должнику права на обратное получение внесенной им суммы из бюджета.
В случае восстановления судом или арбитражем давностного срока внесенные в бюджет суммы кредиторской задолженности возвращаются, если должник заявил об их возврате в течение года со дня внесения их в доход государства; он может истребовать их и в случае приостановления или перерыва давности.218 Иначе решается вопрос о задавненных суммах, причитавшихся госорганам с колхозов. Новое Положение не распространяется, что особо подчеркнуто и в его заголовке, на колхозы. Если вопрос о задолженности госорганов колхозам получает все же разрешение в общем постановлении, предусматривающем единственное исключение из общего правила о кредиторской задолженности государственных, кооперативных и иных общественных организаций для кредиторской задолженности между 217 Сборник постановлений 1924—1951 гг., стр' 211. Аналогичное указание было дано Пленумом и в п. 4 постановления от 20 июня 1947 г. «О рассмотрении дел по взысканию колхозами дебиторской задолженности» (Судебная практика Верховного суда СССР, 1947, вып. IV, стр. 4). Колхоз «Пробуждение» предъявил к подсобному хозяйству, с пропуском срока исковой давности, требование о возврате стоимости двух лошадей, переданных колхозом во временное пользование подсобного хозяйства и ^нпих по недосмотру работников последнего. ГСК Верховного суда определением от 4 июня 1952 г. признала, что при рассмотрении дел по искам колхозов к организациям и лицам о возврате колхозного имущества или о взыскании задолженности суд всякий раз должен обсудить вопрос о причинах пропуска исковой давности. ГСК предложила суду при новом рассмотрении дела руководствоваться постановлением Совета Министров СССР и ЦК ВКП(б) от 19 сентября 1946 г. и постановлением Пленума Верховного суда СССР от 5 мая 1950 г. Несмотря на категорические указания, данные в постановлении 19 сентября 1946 г. и в постановлении Пленума Верховного суда СССР от 5 мая 1950 г., некоторые суды вплоть до последнего времени продолжали отказывать в исках колхозам за пропуском ими срока исковой давности, не выясняя в судебном заседании причин пропуска давностного срока (см. решение народного суда Талсинского района Латвийской ССР от 15 февраля 1952 г. по иску колхоза им. Ленина к консервному комбинату; решение народного суда Курп- ского района Северо-Осетинской АССР 1952 г. по иску колхоза им. Маркса к районному дому культуры).
218 См.: М. П. Ринг. Новое Положение о бухгалтерских отчетах и балансах и вопросы исковой давности. Бухгалтерский учет, 1952, № 7, стр. 22.
17 А. В. Венедиктов
257


самими кооперативными и общественными организациями, то эадавненная сумма кредиторской задолженности колхоза госор- гану не подпадает под буквальный смысл указанного постановления и потому не подлежит внесению в доход союзного бюджета, если только и в этом вопросе не последует особых распоряжений в отношении задолженности колхозов госорганам.
Таким образом, в отношении кредиторской задолженности госорганам колхозы при отсутствии указанных особых распоряжений окажутся —в отличие от других кооперативных организаций — в том же положении, как и граждане (само собой разумеется, в отношении той задолженности, на которую вообще распространяется исковая давность).
В связи с разрешением указанных вопросов об исковой давности по спорам социалистических организаций было бы желательно, чтобы, во избежание расхождений в практике судов по вопросу о начале течения исковой давности, Пленум Верховного суда СССР дал руководящее указание о том, что по бессрочным обязательствам нанимателя (арендатора) или хранителя по возврату имущества наймодателю или поклажедателю течение исковой давности начинается со времени возникновения обязательства, т. е. со дня передачи имущества в пользование или на хранение (ч. 2 ст. 45 ГК), а не с момента отказа нанимателя или хранителя от возврата имущества наймодателю или поклажедателю.
Соответствующее разъяснение было дано Госарбитражем при СНК СССР в инструктивном письме от 30 декабря 1944 г., № И-1-43. Госарбитраж указал, что обязательство нанимателя или хранителя по возврату имущества собственнику, в случаях хранения или пользования без срока, представляет собой обязательство, подлежащее исполнению по востребованию кредитора, и что течение исковой давности по нему начинается со времени возникновения обязательства, т. е. со дня передачи имущества на хранение или в пользование (ч. 2 ст. 45 ГК). Противники этой точки зрения утверждали, что по договорам имущественного найма, заключенным без указания срока, срок исковой давности должен исчисляться со дня истечения месячного срока, установленного ст. 155 ГК для предупреждения другой стороны о прекращении действия договора на будущее время. Было признано, однако, что ст. 155 не меняет характера подобного обязательства как подлежащего исполнению по востребованию кредитора и устанавливает лишь порядок прекращения договора и срок для исполнения нанимателем его обязательства по возврату имущества. Было признано также необходимым, чтобы, отказывая в иске за пропуском давности, арбитраж сообщал 258


органу, ведающему распределением данного вида имущества, о нахождении у ответчика задавненного имущества.319
Необходимо, чтобы при применении ч. 2 ст. 45 ГК суд и арбитраж: 1) устанавливали по всей совокупности обстоятельств, не имели ли стороны все же в виду какого-либо, хотя бы не определенного точным сроком, периода действия связывающего их обязательственного правоотношения; 2) учитывали все иные конкретные обстоятельства каждого отдельного случая; 219 220
3) использовали в соответствующих случаях (в спорах между социалистическими организациями, кроме колхозов, — лишь в исключительных случаях) предоставленное суду и арбитражу ст. 49 ГК право на восстановление срока исковой давности при наличии уважительных причин пропуска его истцом.
Исходя из приведенных соображений, следует признать желательным издание руководящего указания Пленума Верховного суда СССР и дачу указаний органам Госарбитража о том:
1) что правила Положения о бухгалтерских отчетах и балансах о задавненных суммах кредиторской задолженности государственных, кооперативных (кроме колхозов) и общественных предприятий и организаций не относятся к искам об истребовании задавненных материальных ценностей (основных и оборотных средств в их вещественном выражении);
2) что органы арбитража и суды обязаны извещать соответствующие планово-регулирующие органы о наличии у госорга- нов-ответчиков задавненных материальных ценностей как в случае отказа в приеме исковых заявлений или отклонения хода- да йства о восстановлении давностного срока, так и в случае прекращения дела производством (в арбитраже) или отказа в иске (судом) за пропуском давностного срока;
3) что, если не последует особых распоряжений о суммах кредиторской задолженности госорганов колхозам, госорганы обязаны вносить в доход союзного бюджета причитавшиеся с них колхозам задавненные суммы в общем порядке, предусмотренном Положением о бухгалтерских отчетах и балансах, причем сохраняется в силе п. 15 постановления Пленума Верховного суда СССР от 5 мая 1950 г. «О судебной практике по гражданским колхозным делам» — с тем, чтобы в случае вос219 Подробнее см. нашу работу: Государственная социалистическая собственность, стр. 558—562. Такова же практика Госарбитража Министерства юстиции СССР и в настоящее время (М. Я. Лапи р о в - Ско бл о, ук. соч., стр. 75—78).
220 Ср. решение Госарбитража при Совете Министров СССР по делу № НЛ-512-1948 г. ленинградской конторы «Экспортльна» с Ленинградским морским торговым портом и решение Госарбитража при Совете Министров РСФСР от 30 июня 1952 г. по делу леспромхоза с нефтебазой, приведенное в указанной работе М. Я Лапирова-Скобло (стр. 78).
17*
259


становления срока исковой давности суды возлагали на госор- ган-должника обязанность уплатить колхозу присужденную сумму, независимо от того, была ли -она уже внесена госорганом- должником в доход бюджета или еще не внесена, — с предоставлением в первом случае госоргану-должнику права на обратное получение внесенной им суммы из бюджета;
4) что, если не последует особых распоряжений о суммах кредиторской задолженности колхозов госорганам, задавненные суммы этой задолженности не подлежат внесению в бюджет;
5) что задавненные суммы кредиторской и депонентской задолженности государственных, кооперативных и иных общественных организаций гражданам подлежат внесению в доход союзного бюджета в общем порядке, предусмотренном Положением о бухгалтерских отчетах и балансах;
6) что, в соответствии с ч. 2 ст. 45 ГК РСФСР, по бессрочным обязательствам нанимателя (арендатора) и хранителя течение исковой давности по возврату имущества наймодателю и поклажедателю начинается со дня передачи имущества в пользование или на хранение.
* *
*
Подвергая специальному исследованию определенную группу гражданско-правовых средств охраны социалистической собственности,, мы стремились на протяжении всей работы показать их неразрывную связь с другими правовыми средствами охраны, укрепления и умножения социалистической собственности и с мерами общественного воздействия, направленными к той же цели.
Подчеркнем в заключение еще раз, что лишь в сочетании с патриотической заботой всех трудящихся, всех социалистических организаций об общественной собственности, в сочетании с добровольным соблюдением трудящимися государственной и трудовой дисциплины достигается максимальный эффект борьбы органов прокуратуры, суда, арбитража и государственного управления со всеми попытками нарушения неприкосновенности социалистической собственности, борьбы за правильное ее использование в интересах советского народа.
Охрана, укрепление и умножение общественной социалистической собственности, священной и неприкосновенной основы советского сгроя, — патриотический долг каждого советского гражданина. Неустанной заботой об охране общественной собственности, самоотверженным трудом, направленным на ее укрепление и умножение, каждый трудящийся активно участвует в великом деле строительства коммунизма в нашей стране.
260


ПРЕДМЕТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ
Административно-правовые средства охраны колхозной собственности 40, 42—44, 122.
Аренда земли, см. Охрана государственной собственности на землю.
Арендное и безвозмездное пользование оборудованием 152, 153.
234-237.
Бесхозяйное имущество 134, 136— 138, 140—142?
Борьба
— с дельцами-спекулянтами 63
81, 82, 218—220.
— с лжекооперативами 30. 63,
221—223.
— с нарушениями Устава сельскохозяйственной артели, см. Устав (примерный) сельскохозяйственной артели.
— с разбазариванием жилого фонда 227, 228.
— с разбазариванием колхозного имущества 42—44, 76, 77, 83, 84, 123, 232, 233, 243, 244.
Вещно-правовая защита владения и пользования нанимателей и иных законных владельцев 79, 103—
107.
Виндикация, Виндикационный иск, см. Иск об истребовании имущества из незаконного владения.
Внесение в доход бюджета задавненных сумм 250, 251, 256, 258— 260.
Возврат
— вещественных доказательств 41, 151, 194.
— давальческого сырья 155—158.
— имущества, полученного в аренду или безвозмездное пользование, 152, 153, 234—237.
индивидуально-определенного имущества по договорному иску 84, 151—153.
— колхозного скота, незаконно отчужденного во время эвакуации, 100, 118—120.
— незаконно изъятых у колхозов общественных земель, денежных средств, скота и иного имущества 42, 43, 83.
— полученного по недействительной сделке 232, 233, 243, 244.
— родового имущества по договорному иску 84, 154—158.
Возмещение вреда, см. Возмещение убытков.
Возмещение убытков
— по внедоговорным обязательствам 86, 189, 193, 200, 201.
— по договорным обязательствам 85, 193, 200.
— понесенных гражданином при предотвращении вреда, угрожавшего социалистической собственности, 86—88.
Государственная дисциплина 7, 35, 78, 241.
Гражданский иск в уголовном деле 42, 46, 47.
Давность по искам
— между госорганами 146—148,
249-255.
— между госорганами и коопера261


тивно-колхозными организациями 146, 250, 251.
— между социалистическими организациями и гражданами 129, 145—146.
— по бессрочным обязательствам 258—260.
— по искам об истребовании государственного имущества 129, 145—149.
— по искам об истребовании колхозного имущества 148, 149.
— по обязательственным искам социалистических организаций
248—260.
Дисциплинарная ответственность колхозников 22, 51, 208, 209 Договорная дисциплина 72, 84, 85, 164.
Договорные отношения колхозов 77, 78, 162, 163.
Договоры между социалистическими организациями 20, 21, 61, 62,
72, 84, 85. 160, 161.
Задавненное оборудование государственных предприятий 146, 251—256, 258—260.
Замена спорного имущества равноценным имуществом того же рода 107, 194, 198.
Запрет произвольного распоряжения имуществом колхозов и других кооперативных организаций 42, 43.
Изменение основания иска 175—177.
Изъятие имущества через судебного исполнителя 153—155, 164.
Изъятие от взыскания имущества и денежных средств
— государственных предприятий 68,
73, 74.
— колхозов 74.
Инспекции по качеству 21.
Инструкция о порядке рассмотрения споров по поставке недоброкачественной и некомплектной продукции 21, 49.
Иск об истребовании имущества из незаконного владения (общие положения) 79, 94, 95, 103, 107— 109, 121, 150, 151.
Иск об истребовании из незаконного владения
— государственного имущества 96—
262
103, 108, 111—117, 178, 179, 184—186, 188.
— колхозного (а также кооперативного и иного общественного) имущества 110, 116—127, 194.
Иск об устранении нарушений права собственности, нс связанных с лишением владения, 79, 80, 92—95.
Иски госорганов к колхозам об оплате имущества б. подсобных хозяйств 184—188.
Иски об истребовании имущества между госорганами 99—103, 111 — 116.
Исключение имущества из описи, см. Опись и арест имущества.
Исковая давность, см. Давность по искам, Неприменение давности к искам об истребовании государственного имущества.
Качество продукции
— борьба за качество продукции 17—23.
— административно-, гражданско- и уголовно-правовая ответственность за выпуск недоброкачественной продукции 21, 22, 49,
50.
Конкуренция исков 171 —177, 181, 182.
Конфискация строений 138—140, 216, 217.
Лссонарушения 45, 46, 65.
Меры борьбы с незаконными сделками (договорами)
— административно-правовые 38, 42, 43, 122.
— гражданско-правовые 38, 39, 63, 80—84, 215—248.
— уголовно-правовые 38, 67.
Монополия внешней торговли 29, 75.
Нарушение правил о расчетных операциях 233, 245.
Невыборка продукции 161. Недогруз 160, 161, 163, 164.
Недопущение конкуренции исков, см. Конкуренция исков.
Незаконное распоряжение.
— денежными средствами 233, 245.
— излишними материалами 67, 233.
— оборудованием 67, 234—238.


госу-
111—
имущества
107,
обогащение
— фондируемой и планируемой продукцией 233, 239—241.
Неограниченная виндикация дарственного 116.
Неос новатсльное 168—170, 181.
Неприменение давности к искам об истребовании государственного имущества 129, 145—148.
Обращение в доход государства предмета незаконной сделки 83, 224, 238—248.
Общественное воздействие и его роль в охране социалистической собственности 7, 23, 51—54,
198, 214—216.
Ограниченная ответственность
— предприятий связи 210.
— рабочих и служащих 192, 210— 214.
— транспортных предприятий 209, 210.
— электростанций 210.
Опись и арест имущества 47, 94, 104.
Определение суда о привлечении к уголовной или дисциплинарной ответственности 47—50.
Основание иска, см. Изменение основания иска.
Основные условия поставки 19—21, 61, 160—161.
Ответственность
— за выпуск недоброкачественной и некомплектной продукции 22, 49, 50.
— за гибель и повреждение скота 51, 193, 195—200, 205—207.
— за самовольный сев, снятие урожая и покос 46, 50, 51, 194, 195, 202.
— колхозников за вред, причиненный колхозу, 193, 195—200,
205-209.
— рабочих и служащих за вред, причиненный предприятию, 192, 193, 202-205.
— юридического лица за вред, причиненный его работниками (или членами), 190, 191.
Отказ
— в иске при пропуске срока исковой давности 256, 259.
— в приеме искового заявления при пропуске срока исковой давности 152, 251—253, 259.
Отложение дела 112, 113.
Отмена незаконных постановлений нижестоящих органов как мера охраны колхозной собственности 40, 43, 44.
Охрана государственной собственности
— на воды 29, 45, 46.
— на землю 29, 30, 44, 45, 64, 83, 217, 218, 229—232.
— на леса 29, 45, 46, 65.
— на недра земли 29, 45, 46.
— на предприятия и сооружения 29,
65, 66.
— на средства транспорта и связи 29.
— на жилищный фонд 29, 85. Охрана
— колхозного землепользования 42—44, 83, 228—232.
— колхозного строительства 29, 30, 39.
— кооперативно-колхозной собственности 29, 30, 42—44, 50, 51, 76, 77, 83, 86.
— социалистической системы хозяйства 27—30, 33—40.
— социалистической собственности в первой и во второй фазах развития Советского государства 9—15.
— социалистической собственности в странах народной демократии 54—55, 137, 148.
Передача государственных предприятий, зданий и сооружений 65,
66, 68, 69.
Пеня, неустойка и штраф 85, 160 Плановая дисциплина 35, 61. Плановое использование объектов социалистической собственности 60, 61.
Повышенная ответственность
— за лесонарушения 193.
— за повреждение и уничтожение телефонного имущества 193.
— за самовольный сев, снятие урожая и покос 193, 194.
— колхозников 193.
— рабочих и служащих 192, 193.
Покупка госорганами жилых строений у граждан 81, 224—227, 242.
263


Полная ответственность за причиненный вред 192, 200—209.
Положительный ущерб 200, 204,
207.
Потрава 165, 166, 202.
Правовое регулирование советской торговли 15, 29, 75.
Презумпция права государственной собственности 127—145.
Прекращение дела производством при пропуске срока исковой давности 152, 259.
Приостановление производства по делу 112, 113.
Присуждение имущества в натуре по виндикационному иску 107, 108, 150, 170, 177—181.
Причинение вреда вне договорных отношений 107, 165—167, 170, 181, 189, 200, 201.
Продление срока исковой давности 256, 257, 259.
Разграничение исков 107, 108, 151, 170—184.
Распределение и передача
— излишков сырья и материалов 67, 70, 71.
— излишнего и демонтированного оборудования 66, 67, 69.
— продукции государственных предприятий 71, 72.
Растрата государственного и общественного имущества 119—121.
Расчеты колхозов с госорганами за имущество б. подсобных хозяйств 184—188.
Реальное исполнение
— договорных обязательств 84, 85. 158—164, 169, 170.
— обязательств из неосновательного обогащения 168, 169.
— обязательств из причинения вреда 165-168, 194.
Соединение исков 182—184.
Сообщения арбитража о недостатках в работе хозорганов
— вышестоящим органам 49, 50.
— органам прокуратуры 49, 50.
Специальная правоспособность юридического лица 62, 63.
Споры о праве на пользование земельным участком 64, 65.
Стандарты и технические условия 20.
Трудовая дисциплина 7, 24, 52. Трудовые соглашения (незаконные) 219, 223, 224.
У головная ответственность
— за выпуск недоброкачественной продукции 22, 50.
— за гибель и повреждение скота
51.
— за повреждение государственного и колхозного имущества 5 1.
— за разбазаривание колхозного имущества 42.
— за хищение государственного и общественного имущества 14, 15, 41, 47, 120, 121, 125, 126.
Упущенная выгода 200, 204, 207, 213.
Устав (примерный) сельскохозяйственной артели 15, 30, 39, 42, 44, 51, 122, 123, 126, 185, 208, 209, 228—233.
Учет имущественного положения
— потерпевшего 194.
— причинителя вреда 195, 204,
205-207.
Учет конкретной обстановки при определении объема ответственности за причиненный вред 205, 206.
Финансирование капитального строительства 73, 74.
Финансовая и кредитно-денежная система 29, 75.
Функция охраны социалистической собственности
— и хозяйственно-организаторская и культурно-воспитательная функция 15-17, 23.
— и функция военной защиты страны от нападения 26.
Хищение государственного и общественного имущества, см. Уголовная ответственность за хищение государственного и общественного имущества.


СПИСОК СОКРАЩЕНИЙ
Бюллетень НККХ РСФСР
ВАК РСФСР
— Бюллетень Народного Комиссариата Коммунального Хозяйства РСФСР.
— Высшая арбитражная комиссия при Экономическом Совещании РСФСР.
ВАКСТО
— Высшая арбитражная комиссия при Совете Труда и Обороны.
ГКК
— Г ражданская кассационная коллегия (Верховного суда РСФСР).
ГСК
— Судебная коллегия по гражданским делам (Верховного суда СССР, Верховного суда союзной или автономной республики, областного, краевого или городского суда).
Известия НКТ СССР
Сборник постановлений 1924—1951 гг.
— Известия Народного Комиссариата Труда
СССР.
— Сборник действующих постановлений Пленума Верховного суда СССР 1924—1951 гг. Госюриздат, М., 1952.
СНК Верховного суда РСФСР СУ РСФСР
— Судебно-надзорная коллегия Верховного суда РСФСР.
— Собрание узаконений и распоряжений Рабоче- крестьянского Правительства РСФСР.
СЗ СССР
— Собрание законов и распоряжений Правительства СССР.
УСК
— Судебная коллегия по уголовным делам (Верховного суда СССР, Верховного суда союзной или автономной республики, областного, краевого или городского суда).


ОГЛАВЛЕНИЕ
Стр.
Введение 3
Глава I. Правовая охрана социалистической собственности на современном этапе 9— 57
§ 1. Охрана социалистической собственности в первой и
во второй главных фазах развития Советского государства 9
§ 2. Неразрывная связь функции охраны социалистической собственности с хозяйственно-организаторской и культурно-воспитательной функцией 16
§ 3. Единство задач охраны социалистической системы
хозяйства и охраны социалистической собственности 27
§ 4. Гражданско-, административно- и уголовно-правовые
средства охраны социалистической собственности . . 40
§ 5. Сочетание правовых средств охраны социалистической
собственности с мерами общественного воздействия 51
Глава II. Общая характеристика гражданско-правовых средств
охраны социалистической собственности 58— 95
§ 1. Роль советского гражданского права в охране социа¬
листической собственности 58
§ 2. Вещно- и обязательственно-правовые средства охраны
социалистической собственности 79
Глава III. Истребование государственного и колхозного имуще¬
ства из чужого незаконного владения 96—149
\ / § 1. Общая характеристика исков об истребовании иму-
щества социалистических организаций из чужого незаконного владения 96 V
§ 2. Право социалистических организаций на истребо¬
вание от всякого приобретателя их незаконно отчужденного имущества 111
§ 3. Презумпция права государственной социалистической
собственности 127
< I § 4. Давность по искам социалистических организаций
V об истребовании их имущества из чужого незакон¬
ного владения 145
266


Глава IV. Обязательственно-правовые средства охраны социалистической собственности 150—260
§ 1. Общая характеристика обязательственно-правовых средств охраны социалистической собственности . . 150
§ 2. Возмещение убытков как средство охраны социалистической собственности . 189
§ 3. Борьба с незаконными договорами и охрана социалистической собственности 215
§ 4. Давность по обязательственным искам социалистических организаций . . 248
V
Предметный указатель 261
Список сокращений 265


Утверждено к печати Институтом права Академии Наук СССР
*
Редактор Издательства М. В. Медведев Технический редактор А. В. Смирнова Корректор Л. А. Ратнер
*
РИСО АН СССР № 28—55В. М-17912. Подписано к печати 13/1 1954 г. Бумага 60Х921/1б. Бум. л. 83/я- Печ. л. 163Д. Уч.-изд. л. 18.41. Тираж 10000. Зак. 955. Номинал по прейскуранту 1952 г. 12 р. 55 к.
1-я тип. Издательства АН СССР.
Ленинград, В. О., 9 линия, д. 12.


ИСПРАВЛЕНИЯ И ОПЕЧАТКИ
Страница
Строка
Напечатано
Должно быть
65
12
снизу
Д. Голубовской
Д. Голубовского
88
7
и
о своем и близком
о своем близком
88
4
»,
стр. 111
стр. 112
148
8
»»
§ 87 того же кодекса
§ 115 того же ко¬
декса
194
12
сверху
(ст. 69 п. 4 и
(ст. 69 п. 4, ср.
212
10
»»
ГСК
Пленум
212
11
п
в определении от
в постановлении
3 февраля 1944 г.
от 3 февраля 1944 г.
указала,
указал,
212
17
и
ГСК не нашла
Пленум не нашел
212
19
»
По тем же осно¬
По тем же основа¬
ваниям ГСК
ниям ГСК Верховного суда СССР
228
11
»>
взятые
взятое
250
15
снизу
из действия
из-под действия
А. В. Венедиктов. Гражданско-правовая охрана социалистической собственности в СССР.