/
Автор: Степанян К.А.
Теги: история и критика мировой литературы и литературы отдельных стран русская литература язычество язычество в россии
ISBN: 5-86788-066-4
Год: 1992
Похожие
Текст
Кар ен СТЕПАНЯН ДОСТОЕВСКИЙ И ЯЗЫЧЕСТВО (КАКИЕ ПРОРОЧЕСТВА ДОСТОЕВСКОГО МЫ НЕ УС ЛЫ ШАЛИ И ПОЧЕМУ?)
Каре н СТЕПАНЯН ДОСТОЕВСКИЙ И ЯЗЫЧ ЕСТВ О (КАКИЕ ПРОРОЧЕСТВА ДОСТОЕВСКОГО МЫ НЕ УСЛЫШАЛИ И ПОЧЕМУ?) Москва, ВБПХЛ, Смоленское отделение п ро паг анды художественной литературы, 1992 г.
ББК 83.3Р7 С79 Степанян К. А. С79 Достоевский и языче ство . (Какие пророчества Достоевского мы не услышали и почему?)— С мо лен ск.: Бюро пропаганды художественной литературы, 1992. Сегодня ясно, что Достоевский был зеркалом русс кой рево лю ции в гораздо большей степ ени, чем Толстой. Его пред сказа ния реализовывались с поразительной точностью. На страницах «Дневника писателя» и в записных к нижка х он по др о бнейшим образом проанализировал глубинные причины все го, что произо шло с нами в нынешнем веке и наметил пути спасения: в то же время — парадоксальным образом — в пу бли цист ике Достоев ск ого ест ь ряд высказываний, которые вполне можно было бы использовать для оправдания Октябрьской рево люции . Автор пытается отв ети ть на вопрос: поче му, не см отря на то, что До стоевск ий почти все так точно, на целый век вперед, предуга дал, никто его вовр ем я не услышал и даже не мог услышать... 4603020101-025 С -- --- ---- ---- --- --- -- 61-92 018(01)-92 ББК 83.3Р7 ISBN 5-86788-066-4 © Москва, В БПХЛ, Смоленское отделение пропаганды художе ственной литературы, 1992 г.
I. Высвобождение «злого духа» (родословная социализма по Достоевскому) То, что Достоевский п ред сказал практически все наиболее важное (и по преимуществу, ув ы, трагиче ское),. что случилось с нами в XX веке, сейчас уже до казы ват ь, я думаю, не надо. Пр еду га дал он даже срок, в теч ен ие которого п ожар революции ох ват ит всю страну — 5месяцев (только если Петруша Вер ховенский обещал в мае начать, а к октябрю ко н чить, то в реальности большевики ут ве рдилис ь у вл а сти в стране в период с октября 1917-го по февраль— март 1918 года), «тройки» Особого со вещани я (Ша тов говорит о «бесах»: «О, у них все смер т ная к азнь и все на предписаниях, на бумагах с печатями, три с половиной человека по дпи сы вают ») и многое другое. А гла вн ое — он предостерегающе указал на те ги бельные пути, по к отор ым его сов ремен н ики и по томки могли пр ийти — и пришли — к ужасающим ре зультатам, уже очевидным теперь для многих из нас. Но предостережения писателя вовре мя услышаны и понят ы не были; не поняты они до конца, так мне пр едстав ля ется , и по сию пору. Внимательное изу чени е публицистики Достоев ского позволяет не толь ко разоб рат ься в причинах происшедшего с нами — эти причины Достоевский, как выясняется, видел и на них указывал (вопреки общепризнанному мнению, что возм ожн ос ть рев ол ю ции в России он отрицал). Вчитываясь в ст ат ьи, за метки и черновики Достоевского, можно объ ясн и ть, почему не сбылось самое, пожалуй, главное из п ред сказанного им — о неминуемом торжестве пролетар ской революции на Западе и прочности духовной защиты от нее в России, мо жно увидеть, как сам До стоевский о тчасти явился же ртво й тех разрушитель ных сил, о ко торых предупреждал, можно, наконец, осознать, почему предвидения Достоевского, столь, казал о сь бы, ясные и очевидные, так и не были ус лышаны и как же нам действовать сег о дня, сейчас. 3
Начнем с того, каким видел Достоевский пр оцесс заро жде ни я и пер вона ча ль ного ра зви тия социалисти ческих и дей в ума х и ду шах людей. В одном из политических об зо ров в жур н але «Гражданин» за 1873 год, где р ечь и дет о сопостав лении католицизма и социализма («злого духа») и о том, способен ли католицизм пр оти в ос тоять рево люционной идеологии, есть так ая удивительная фра за: «Папе ли, торжествующему и «непогрешимому», а не «пешему и босому», прогнать злого духа, иезуи там ли его, легкомысленным ли этим кле рика лам. . . натертым, бесс ты дны м п ройд охам? Нет , зл ой дух сильнее и чище их !» * Злой дух со ци ализ ма при своем з ар ожд ении д ей с твите льно был как бы «чист»—то есть внешне ли шен будущих зримых пороков: насилия, властолю бия, тя ги к наживе (и противопоставлялся писате лем — с этой точки зрения — по веден ию верхушки католического духовенства). Ве дь возник он перво начально, по точному определению Достоевского, под видом всего лишь «поправки» к христианству «и улуч ше ния последнего, сообразно веку и цивилизации», п оэт ому и захватывал «сердца и умы многих», «во имя какого-то в е л икодуш ия». «Сообразно веку и цивилизации» —т о есть сооб разно утвердившемуся то гда в головах мно гих атеи стическому мировоззрению. Социалистический и де ал—мечта о спр аве дливом распределении земных б лаг — в сознании людей существовал, вероятно, всег да. С оотв етст ве нно, и попытки воплотить его в жизнь бы ли постоянны. Но религиозное миросозерцание все же, во-первых, орие нт ирова ло с оз нание людей на то, что бытие чел о века не зам ык ает ся на его земном су ществовании и поэтому торжество -справедливости не сводимо к распределению материальных бла г; во- вторых, останавливало п еред применением насилия к ближним. Однако свойственное Новому времени все бо льш ее перенесение интересов и забот.человека с духовного, потустороннего мира на земной, на бы товое существование, неудовлетворенное ож ида ние чуда — то есть устроения зе много благополучия и ис чез нове ния зла и мучений в это м мире посредством * Здесь и далее в цитатах разрядкой или курсивом даны слова, в ыдел енные автором цита ты, жирным шрифтом — п од черкнуты мной.— /С. С. 4
мгн ове нного вмешательства Божьей воли, на коне ц, охватившая людей эй фо рия от успехов науки — с по со бс тво вали быстрому распространению подобного мировоззрения в Европе. Идея ли чной свободы и отв етс твен но сти человека перед Богом стала подме няться в сознании множества людей — в разных фор мах ее понимания, конечно — теорией детер м ини зм а, внешн е простой, доступной и, главное, позволяющей сн ять с себ я вину за собственное не сов ершен ств о. А дальше закономерно следовали вы вод ы: «Если по ве ден ие человека детерминировано, мы, зн ая внеш ние и внутренние фак торы, определяющие поступки, можем воздействовать на л юдей в же лаемо м направ лении, доби ваясь оптимального резу льтата. В ко неч ном счете и те, и другие фа к торы сводились к о дно му— к социальному устройству, так как выяснилось, что внутренние детерминанты («страсти», «интере сы», «мнения» и т. п.) тоже формируются под ре ша ющи м влиянием социальной среды. Иде и разума склады ваю т ся из впечатлений, а поб ужде ния воли име ют своим ист оч ник ом внутренне поляризованное чувство удовольствия — неудовольствия. Отсю да и р ешаю щая роль воспитания, прич ем воспитания в самом шир о ком см ысле — воспитания всей социаль ной средой, а не о дной только ш ко лой. Порок и и до стоинства люд ей — зе рка ло сос тоян ия общественных дел, и потому совершенствование чел о века ос но вы вает ся на оздоровлении самог о о бщ ес тва»*. Нара ставш ее ут ве ржд ение личности в своих силах, расту щая самооценка ч ел овека и уверенность в безг ра н ич ных воз можно стях собственной вол и привели к тому, что все бо л ьшее ко л ичес тво л юдей приходило к убеждению: они могут, не ожидая наступления Ц ар ств а Божьего и отрицая бессмертие души, устроить земное счастье л юдей собственными силами, а для этого по собственному плану переделать мир . Достоевский очень точно — за столетие до ны не шних политологов — определил пр ичину быстрого и широкого распространения социалистических уче ни й. Вера в социализм: справедливое распределе ние земных благ, обещание скорого построения че лов еч ес кого счастья на з емле предлагались вс ем * Французское просвещение и революция . М., Наука, 1989, с. 4. 5
тем ,— а их было в год ы тогдашнего религиозного кри зи са очень и оч ень много,— кто «давно уже чув ств ов ал тоску без Бога...» «...Злой дух несет с собою страстную веру, а ст а ло быть, действует не одним параличом отрицания и соблазном са мых пол ожите льны х обещаний: он не сет новую антихристианскую веру, ст ало бы ть, но вые нравственные на чала обществу, уве ряе т, что в силах выстроить в есь мир заново, с делат ь всех ра в н ыми и счастливыми и уже навеки докон чи ть Вав и лон с кую башню, положить последний замковый ка мень ее. Между поклонниками этой вер ы есть люди самой высшей интеллигенции; веруют в нее тоже все «малые и сирые», трудящиеся и обремененные, ус тавшие ожи дать Цар ст вия Христова; все отвержен ные от б лаг земных, все неимущие...» Эта но вая вер а пер вонач ал ьно действительно вы глядела им енно как замена или «дополнение» хр и стианства. Од но время и сам Достоевский полагал, что «социализм — это тоже христианство, но оно по лаг а ет, что может достигнуть ра зумом». Как гов ор ит в чер н ов иках к «Бесам» од ин из персонажей рома на— Л ип утин : «Социализм — в едь это з амена х ри ст иан ства, вед ь это нов ое христианство... это совер шенно то же христианство, толь ко без Бога». Но Достоевский не вст ави л эту важнейшую мысль в ос новной текст романа «Бесы», оставил в черновиках. Ибо он — может бы ть раньше других — по нял, что ре чь ид ет не о какой-то новой религии, а прос то- на просто о воз враще нии к язы честв у. В самом деле. Хр исти анств о без Бога — это пер воначальное состояние тех людей, которых встретил в своем сне Смешной человек: безгрешные люди, в на ивно-первобытном сво ем состоянии живущие по спра ведливости (которых в таком случае, однако, мож ет развратить оди н маленький грешный пришелец), а социализм — это гре шные люди, которые ду ма ют, что они могут так уст роить с я между собой, своими си лами , чтобы, ост ав аясь грешными, жить по справед ливости. Достоевский писал: при отходе людей от Бог а воздвигаются довольно скоро «старые, древнейшие, в сем известные и поганейшие ид олы» . Что такое язы чес тво как социальное и этическое ми роощущ ен ие ? 6
1. Прежде всего, эт о, конечно, стремление к зем но му благосостоянию: чаемый резу ль тат религи о зных д ейств ий — не духовное очищение, а земное благо. Ес ли для христианского миропонимания зе м ная жизнь является подготовкой к не бес ному бытию ду ши и затем к грядущему Царствию Б ожь ему ду хо вно пр ео б ра женных людей, то для язычника буду щая жизнь яв ляется простым прод олже нием зем но й, и надо обеспечить там та кое же благополучное су ществование, как и на земле (для чего в захороне ние клад ут бытовую утварь, доспехи, коня). Обес печивается же и то, и другое (но главным образом — име нно земное благосостояние) совокупностью обря довых дей ствий , выполняемых не по любви к почи таемому божеству (божествам), а из страха перед ними, из желания заслужи ть их благоволение. (В христианстве заслужить невозможно — все дает ся по мил ос ти Божьей.) Для язычника все основное в че лов ече ском существовании происходит на з ем ле— и резуль тат м о лений земной, зримый: дождь, со лнц е, из бавл ение от болезней, в общем, материаль ное поощрение его рел иги озн ых действий. (Для хри стианина награда — благо бли жн их и духовная ра дос т ь). Язычник живет в постоянном страхе, среди чужого, враждебного ему мира — напротив, любовь по дл инно верующего ч ело века к Богу изго ня ет в ся кий страх, ибо жив ет он в мире, созданном Бо гом и по дчин яю щем ся Ему в малейшем своем проявлении. 2. Ра зделе н ие люд ей на своих, родных (у древних славян был языче ск ий кумир — Род) — и чужих. 3. Качественно разное отношение к с воим и чу жим ; все не свои — враги, но не просто вра ги — не люди, с ни ми можно п оступ ать как угодно, их можно сжигать жи вьем — и это будет вполне в рамках мо рали *. 4. Дуа ли зм мира — зло равно или даже пр ев ос ходит по сил е добро. В сотворении человека прини * Этот пункт порой — во время устных выступлений с те зисами данной работы — встречал такие возражения: по до бные жестокости и варв ар ство нельзя приписывать всему язычеству — в час тно сти , Дре вне й Гр еции . Но, не говоря о том, что уже Древний Рим, к примеру, сю да добавить в ряд ли в озможно, и в са мом эллинском мире — за внеш н ей привлекательностью его облика — жестокость скрывалась немал ая , и уж на рабов, во в сяком сл уч ае, не распространялись нормы морали, при нят ые меж ду свободными гражданами. 7
ма ли равное участие и доброе , и злое начала м ира. Лю ди слабы и бе з защит ны перед противостоящими им злыми с ила ми, зависимы от мира (в христианст ве ис т инно верующий непобедим да же для самого дьявола). Скажу здесь , что с ч ел ов еком, который не уб ежд ен в конечности зла и аб сол ютн ой бесконеч ности и безусловной последней победе д обр а,— мож но делать все что угодно, его можно «уговорить» на любой г рех! Защита от зла для язы чник а осущест в ляе тся не посредством укрепления и возвышения духа, а с помощью чего-то внешнего, материального: амулета, пояса, заг овора и других ма гич ес ких обря до в. 5. Хранитель жизни, божество — зем но е, зри мое существо, кумир, о т сюда: обожествление глав ы, вож дя, начальника как глав н ого оберегателя от зла. Все жре цы — особые, строго отделенные от о б ычных лю дей существа, говорящие с н арод ом от име ни богов, верховный жре ц — зачастую но сит ель и высшей м ат ериал ьно й, и духовной власти над со зна нием соро дичей. У сл авя нски х н ар одов так б ыло почти повсе местно; в ряде сл авян ских языков слова, обознача ющи е главу семьи, вожд я и верховного во лхва , жре ца, п очти совпадают: knëz—knëz. Историк с в ид е тельст в ует: «Жреческого сословия не было в Древней Руси. Старший в ро де был в то же время и жрецом. Владимир, как кня зь — глава н арод а, л ично пр ино сил же рт вы» *. Язычество наиболее соответствует зем ной , не до конца обоженной приро д е человека, поэт ом у оно — до определенного срок а — вновь и вно вь репродуци ру ется в истории ч елов ечест ва , и даже спустя много век ов после утверждения хрис т ианст ва живет в лю дях, вс туп ая в разного род а сочетания с христиан с ким духом, зачастую исподволь бер я верх над ним , в ы тесняя его по с ути и действуя под его име не м. Так пр оис ход ило тогд а, когда духовным требованиям хри ст ианст ва— например, тем из них, которы е призыва ют к искоренению зла , к соблюдению заповедей — придавался земной, материальный смысл. Сж ига ние еретиков, кол дун ов и ведь м на Зап аде , казни рас кольников на Ру си — к ра йние про явления такой п од *Гальковский К. Борьба христианства с остатками я зы чества в Древн ей Руси. Том 1. Харьков, 1916, с. 5. 8
мены, механическое исполнение церковных обрядов, заговоры и суеверия — про явле ния бытовые. Имен но апелляция к этому языческому подсознанию обе с печила социалистическим теориям столь быстрый ус пех у вс ех, кто ра зоч аро вал ся в христианстве,’ ст ра дая от собственной нищеты или несовершенства мира вокруг, у ко го н едо ст авало сил ожидать Царствия Божьего, кто считал первоочередной задачей о беспе чение материального благополучия *. Без такого об ращения, без мощн ой «поддержки» язы чес к ого начала подобный успех, был бы невозможен. Но языче ско е начало, даже рядящееся в ре лигио зные оде ж ды, в своем ра звити и несет чудовищно разрушитель ные для мира и человечества потенции. Выпу ск ая это чудовище на во лю, революционеры за тем справить ся с ним ок азали сь не в со с т оянии. Процесс э тот — раскрепощение яз ыче с кого нача ла— склад ыва ется из мно гих составляющих, но са мое гл авное и самое, пожа луй, с тр ашное — узаконен ный от каз от абсолютной мо ра ли, отступление от христианской морали обр атн о к языческой ** . Тогда заповедь «не убий!» заменяется утверждением, что вот тех-то и тех-то убивать м ожно и даж е нужно, тогда любое пр исв ое ние чужого перестает быть гр е хо м, а н азыв ает ся б лагоро дно й экспроприацией, об ман же не считается более дья во ль ским наущением * В своих статьях о гражданской войне (1872—76 гг. ) в Испани и Достоевский о тмети л и так ую закономерность, ставшую очеви д ной политологам и обществоведам лишь мн ого позднее: коммунизм быстрее и успе шне е вс его р асп рост ран яется среди самых обнищавших, лишенных какой бы то ни бы ло эко номи ческой самостоятельности частей населения. ** Мне могут сказать: но ве дь и христианство делит люд ей на вер ующи х во Христа («своих») и не верующих в Него ( и уд е ев, магометан, атеистов) — «чужих», да и между собой христиа не разделены (православные, католики, монофизиты, протестан ты ). Но, повторяю еще раз, надея сь быть правильно понятым и впредь: среди называющих себя христианами ес ть те, кто не уше л еще от языческого миропонимания; об раз мысл ей и де я тельность таких людей нельзя приписывать христианству. Та к, в данном случае, если подобное р азделен ие носит отчуждающий, а тем пач е — агрессивный ха рак тер (что, увы, бывает нередко) — мы имеем дело с рецидивом язычества; для по длинно верующе го человека единственным чувством по отношению к неверую щ ему или инак о верующему — помимо любви и уважения к не му как к со з данию Божьему — является сост радан ие к пребы вающему во т ьме и ж елан ие п омочь ему увидеть св ет истины (не путем насилия, естественно). 9
(ибо « дья вол — отец лж и»), а признается вполне до пустимой революционной хитростью. И в то же время подобная подмена н еиз беж на, потому что , делая чуждое природе дело — насильст венно,' через смерть и страдания л юдей пе рест раи вая жизнь,— революционеры вынуждены становить ся нарушителями общечеловеческих и природных за конов, в том числе за коно в нравственных — а вместо них сочинять нов ые, применительно к обстоятельст вам. Но это п рив одит к необратимым п ос лед ствиям . «Раз отвергнув Христа, — пи сал Достоевский,— ум че ловеческий может дойти до удивительных результа т ов». Во-первых, даже субъективно честные и искрен ние революционеры вынуждены идти на нравствен ные компромиссы (все более и более тяжкие) . Уже у декабристов был пл ан: в ыде лить группу людей, ко торые должны были бы уб ить царя, а затем, в сл у чае общ ей победы декабристов, эти уб ийцы должны были быть принародно казнены — для успокоения на родного гнева и чтобы публично отмежеваться от поднявших руки на «царя- б ат юш к у» (причем сами члены группы цареубийц ни о чем не б ыли заранее оповещены). Через сто лет все это ау кнул ось в ек а те ринб у ргс ком расстреле. Следующее поколение революционеров, естествен но, следовало по то му же пути. Чернышевский при зна ва л, что революционеру ра ди достижения его це лей часто п риход ится становиться в такие положения, до которых никогда не может допустить себя ч ест ный человек, преследующий чисто личные задачи. По ме ре разрастания революционной д еяте льно сти н еобход имость в «благородной» лжи все у вел ичи в а лась, ибо идеалы все более расходились с целями, а нравственные основы — с применяемыми средства ми. Когда же возникли социалистические государст ва, мистификация ста ла одной из главных, если не г лав ной со ставл яю щей их идеологической «надстрой к и». В итоге н аша стр ан а, к при меру (а можно было бы в зять бы вшие Польшу или Болгарию, ныне шнюю Куб у или К Н Д Р), оказалась насквозь пронизанной обманом, нач иная от п ока зате лей выполнения госу дарственных пятилетних планов и грандиозных стро ек, тотальной фальсификации собственной истории, невыполняемых и невыполнимых статей Конститу 10
ции — до спи ска на выдачу зарп латы в какой-нибудь заштатной конторе и лозу нгов на стене ЖЭКа. Но это лишь о дна с торо на дела. Гл авно е все-та- ки в то м, что декларированный «сверху» отказ от абсолютной морали ра зрушае т — по на раста ю щей — моральные устои в самом народе. Мог ут сказа ть: где это вы ви дели абсолютную мо раль в темных, забитых и жестоких народных мас сах? Достоевский писал об этом та к : «Но пусть, вс е- та ки, пусть в на шем народе зве р ство и грех, но вот что в нем нео спо рим о: это име нно то, что он, в сво ем целом по крайней мере (и не в идеале только, а в самой зап р ав ской действительности), никогда не п р инима ет, не примет и не захочет принять своег о гре ха за пр авд у! Он согрешит, но всегда с каж ет, ра но ли, позд но ли: я сдел ал неправду. Есл и согрешив ший не с кажет , то другой за н его ска жет, и правда будет восполнена». Вот здесь, в этой своей основе, был подорван в XX веке наш народ и многие другие народы — когда миллионы людей у беди ли в то м, что гре х н ыне на зывается правдой! Вот это-то пр едст ав лени е о не зыб лемой границе ме жду грехом и пра вдо й и надо б ыло у ни чтож ить в людях: ин аче по д нять их на кровавую переделку мира б ыло бы н е льзя. Делалось это путем чисто языче ск ого ра зде лен ия на «людей» и «нелю де й »: эксплуататоров, богачей, врагов революции, врагов труд овог о народа. Ун ичто жен ие «нелюдей», естественно, не вменялось в грех; к ним не прим ени мы ник ак ие нормы морали, потому что они и с ами нарушают их, ответом на их безнравственность бу дет безнравственность наша (тоже, кстати, принцип язы ческ ог о мироотношения). Нормы морали («рево лю ционной мо ра ли ») действуют только внутри «н а ших». Но поскольку мораль — со вес ть то есть—«са ми делаем», как говорит, утешая Ивана, черт в «Братьях Карамазовых»,— т. е. небольшая кучка во ж дей-идеологов пересоздает революционную мораль каждый де нь заново, исходя из потребностей момен та, то ограничений практически нет и здесь: просто из «наших» все более или менее несогласные или не угодные быстро переходят в «не наших» и выпадают из по ля действия каких-либо моральных законов. А оправдать все это легко: если вы од нажд ы допу стили у бий ство десятерых для счастья сотни, то уже 11
не сможете возразить против убийства сот ни р ади деся ти ты сяч, ты сячи — для миллионов. Пр ичем если первоначально — для уничтожения врагов, потом — инакомыслящих, то в конце концов — просто для объединения остальных на основе страха и нен ави сти. Ибо на подлинно нравственных основах — люб ви и доверии — объединить такое о бще ство невоз можно. «Чем соедините вы людей для достижения ваш их гражданских цел ей, — пи сал Достоевский,— если нет у вас основы в пер вонач а льной вел ик ой идее н равс т вен н ой ?» Только насилием и всеобъеди - н яющей н ен ав ис ть ю, «иначе не сдержишь нравствен ности и отдельных граждан, а в таком случае как же будет жить целый-то организм народа?» Но и полученная в результате «нравственность» отд ель ных граждан чревата будущим уж а сным моральным распадом уже под авляю ще го большинства в сех чл е нов общества... Одновременно с разделением л юдей внут ри одно го времени, р аз деле нием современников, н адо бы ло ра зъ едини ть людей и по ве рт ика ли, разрушить их связь между собой в вечности — иначе кто бы согла сился наслаждаться будущим счасть ем , построенным --на-крови и с тра дан иях прежде жившюГ на-’земле й н ыне живущих в иных мирах и в наших душах (ибо «у Бога все живы») людей, женщин, детей — пусть д аже в какой-то исторический миг и причислявшихся к в р аг ам, «неродным»? А ведь и на страдания «р о д ных» пришлось бы закрыть гл аза, успокоиться на сей счет. Нравственная ид ея, цементирующая обще ство, писал Достоевский, исходит всегда «из убежде ний, что человек вечен, что он не простое земное жи вотное, а связан с другими мирами и с вечностью. Эти убеждения фор мир ова лись всегда и вез де в ре лигию .. .». Вот и пришлось заменить религию любви и единения всего со всем на религию ненависти и разъединения; за кре пл ять и с анк циониро ват ь отказ от абсолютной морали на уровне официальном, госу дарственном, устами авторитетных для народа «учи телей на ции». Последствия всего этого б ыли у жас ны. Языче с кое подсознательное живет в каждом че л овек е— и в большинстве из нас, к сожалению, до статочно близко к «верхнему» уровню сознания. Обыч но человек сдерживает его , это п одс оз нат ельн ое, у си 12
лиями воли и раз ума , но е сли он сумеет сам убедить се бя, что мо жно с нять эти ограничители (безвыход ные обстоятельства, скажем), или его убедят в этом (указав на врагов и отделив их от нас, «родных»), языческ ая стихия, выпущенная на во лю, может овла деть мгновенно и надолго большими массами людей. Так б ыло в нашей стране в годы гра ждан ск ой войны и сталинских р аспр ав, так бы ло в годы фашизма в Германии: в друг как из-п од зе мли появились де ся тки ты сяч добровольных садистов, палачей, насильников, р аскул ач ив ате лей, л агерн ых охранников-убийц — еще вчера добропорядочных обывателей, а сегодня бу ду чи направленными на «чужого», «не нашего» («не че лов ек а », значит), проявлявших даже по отношению к матерям и детям фантастические изыски и зуве рст ва. Достое в ский , мож ет быт ь, первым догадался об это м еще в XIX веке . «Зло таится в человеке глубже, чем предполага ют лекаря социалисты,— предупреждал он в статье «О сдирании кож вообще» . — Бог зна ет, чем чреват еще мир и что може т дальше сл учи ть ся, даже в б ли жайшем будущем... По-моему, если уж все говорить, так просто боят ся ка ког о-то об ыча я, какого-то принятого на веру п р авила, почт и пр едр ассу дка; но есл и б чу ть-чу ть «доказал» кто-нибудь из л юдей «компетентных», что содрать иногда с иной спины к ожу выйдет даж е и для общего де ла по лез но и что е сли оно отвратитель но, то все же «цель оправдывает средства», — если б з а говорил кто -ни бу дь в эт ом смысле, компетентным слогом и при компетентных обст о ят ельст вах , то, по верьте., тотчас же я вилис ь бы исполнители, да еще из самых веселых... Цивилизация есть, и законы ее ес ть, и вера в них ес ть, но — яви сь л ишь новая мода, и тотчас же множество людей изменилось бы. Конеч но, не в се, но зат о о ст алась бы т акая малая кучка, что даже мы с вами, читатель, удивились бы, и да же еще неиз вест но, где бы сами-то очутились: меж ду сдираемыми или сд ира теля ми?.. Вы смеетесь? Ну а во Фр ан ции (чтобы не заглядывать куда поближе) в 93 году разве не утвердилась эта самая мода сди рания кожи, да еще под видом самых священнейших пр инципо в цивилизации, и это по сл е-то Руссо и Вольтера! Вы скаж ет е, что все это было вовсе не то и оче нь давно, но заметьте, что я прибегаю к ист о 13
рии еди нств енно , мо жет быть, чтобы не заговорить о те кущ ем. Поверьте, что самая пол ная аберрация и в душах, и в серд цах всегда возможна, а у на с, и именно в наше время, не только возможна, но и неминуема, судя по ходу вещей. Посмотрите, мн ого ли сог лас ных в том, что хорошо, что ду рно ». В этом же выпуске «Дневника писателя» Досто евский пишет, как недавно, глядя на м ирно гуляв ши х по Невскому проспекту детей, он подумал: а гара н тированы ли он и, жив ущие в самом центре просве щенного и цивилизованного государства, от тех сред не век овых зве рс тв, кот орые творили тогд а турки на бо л гарских землях? И пришел к выводу: если и га рантированы, то тол ько по ка и «по не зависящим от пуб лик и обстоятельствам». Писателю тогда, в 1877 г., мал о кто верил. А между тем гуля вш им в то время по Невскому дет ям к на чалу к олымс кого периода рус ск ой истории исполнилось 50—60 лет... Здес ь о бязате льн о нужно учитывать, что про цес с формирования и утверждения социалистического ми ро ощу ще ния происходил не как органический эта п развития че лов ече с кого сознания (как в историче ском язы чес тве), а уже на фоне христианской этики, как сознательный отказ от нее, как во звра щ ение от уже достигнутого чел ов ечест вом несравненно бо лее высокого идеала назад. А, как ск азан о в Евангелии, в озв рат к старым гре хам , после того как че ло век уже раз отказался от них , узрев Истину, оказыв ает ся для то го человека «во стократ хуже первого» . Так и по лучилось в истории: во з врат к язычеству стоил лю дям таких жертв, по сравнению с которыми эпоха первоначального язычества кажется мирной иди л лией. Р ас четы революционных тео ре тик ов на то, ч то, «перевалив» через полосу разрушений и насилия и провозгласив новые законы жизни, л юди начнут тут же прогрессивно меняться в лучшую сторону, оста вят все пороки в прошлом и начнут самоотверженно трудиться на благо ближнего, не оправдались и не могли, естес тве нно , оправдаться. Ве дь все ра сче ты и прогнозы относительно будущего, если они и дела лись, основывались не просто на типе христиански добродетельного ч ело века, но да же с христианской точк и зрения — со ве рше нно добродетельного челове ка, отреш ен ног о от эг о исти ческих интересов и ставя 14
щ его во гл аву угла благ о ближнего: в едь да же при у сло вии справедливейшего р аспр еделен ия б лаг весь ма значительная часть людей и сможет и захочет иметь больше соседа — особенно, если этот сосе д ле нив или нетрудоспособен. Что может зас тав ить че ловека отк азаться от «морали» «по праву сильного» и начать делиться со слабым? Только религиозная этика, ориентированная на в ы сшую, нежел и земн ая, мат ер иал ьная , категорию ценностей. Но ведь при по строении подобного общества лю дей на си льно отлу чали, отторгали от религии! Значит, выход о ст авал ся оди н — насилие. А нас ил ие, раз примененное и оправданное, и меет те нденци ю только разра статься. Невозможно построить то общество, о котором грезили пе рвые , честны е те орети ки коммунизма,— еще и еще раз подчеркивал Достоевский,— если нет в душах в сех л юдей бр атст ва д руг к другу, л юбви к бли жн ему большей, чем к самому себе. Но и силой перестроить внутренний мир лю дей на этих осн ов а ниях— по пр инципу : «братство или смерть!»— в ко не чном счете нельз я, ибо насилие рож да ет только конт рна сил и е, в «лучшем» случае — рабскую покор ность, сжатую пружину, выжидающую, ко гда ослаб нет з анесен ная над головой ру ка над смот р щика с палкой, чтоб ы, рас жавш ис ь, о тв етить р еакци ей да же более мощн ой , чем сила сжатия (пример с советской «дружбой народов» показателен). «И потому,— пи сал Достоевский,— хотя коммунизм наверно будет и в ос торже ств ует, но ми гом прова литс я. У тешен ия, впрочем, в этом немного. Для нег о другое племя надо». И вполне закономерно, что все революционная идеология в сво их конк ретны х де таля х была построе на лишь на разъединении и разрушении, на о тр ица н ии— не имея никакой объединяющей в сех (а не од них против других) созидательной пр огра м мы. «Ибо по-настоящему ничего еще не решено, чем будущ ее общество заменится, а решено лишь только, чтобы настоящее провалилось,— и вот пока вся формула политического со циализ ма ». Достоевский писал «еще» и «пока», но и спустя полвека ситуация не измени лась, и накануне Октябрьской революции она не бы ла иной. Вот что пиш ет в своем исследовании «Труд ная в есна 1918 года» Р. А. М едве дев: 15
«Весьма расплывчатыми были и представления Маркса и Энгельса о конкретных путях перехода от капит али ст ическ ог о общества к социалистическому, о задачах, особенностях и продолжительности эт ого' переходного п ери ода. Для каких-либо научных ре ко ме нд аций на эт от счет исторический опы т еще не давал достаточного ма териа ла, а придумывать умо зрительные рекомендации б ыло не в пра ви лах Марк са и Энгельса... Поэтому, в отличие от политической эк ономи и капитализма или философской ко нце пции истории, именно в об лас ти всякого ро да предсказа ний в твор чес к ом наследии к лассико в марксизма б ольше всего с ох ранилос ь как раз утопических и не научных элементов... утверждения об «отмирании» денег, то рго вли и товарного производства при социа ли зме не были для Маркса и Энгельса результатом глубоких научных изы скан и й. Здесь больше действо вали эмоциональные факторы и влияние традицион ных убеждений и взглядов социалистов-утопистов... н емало потрудившись над превращением с оциал изма из утопии в науку, Маркс и Энгельс далеко не во всем см огли до вес ти эту работу до ко нца. Это особенно хорошо видно по тому, как Мар кс и Энгельс отн о си лис ь к категориям «деньги», «торговля»,_« то в ар» _в условиях социалистического общества. И Ленин в предреволюционные год ы просто некр и тически по вторял в этом отношении ряд явно ошибочных фо р мул Маркса и Энгельса. Например, Ленин в 1908 го ду пи са л: «Что касается социализма, то известно, что он состоит в уничтожении товарного хозяйства... Раз остается обмен, о социализме смешно и говорить» (ПСС, т. 17, с. 127). Конечно, се го дня в идна ошибочность взглядов Маркса и Энгельса, а т акже многих высказываний Ленина относительно роли денег, товара и торго вл и как эко номич ес ких категорий в ус лови ях социализ ма. Но разработка правильного взгляда на все это дав алась нелегко. И сопровождалась не то лько тео ретическими дискуссиями, но и кровавыми собы тиями... С 1903по1918годвсоциал-демократическом дви жении России происходили различные дискуссии, г л авным об раз ом по па ртий ном у строительству, что и определило раскол партии на большевиков и мень шевиков. Однако устройство будущего со ци алист и 16
че с кого общества в эт их дискуссиях п очти не затра гивалось. Мировая война ускорила вы зр ев ание революцион ного кр изиса в России. Перед со циали стам и возник ряд н овых проблем, в том числе и т акая — в озможн а ли победа социалистической революции в од ной, от дельно взят ой стране? Отв етив на это положительно, Л енин, о днако , не пыта лся расс матр ив ать в деталях, каким образом по бедивши й в отдельно взятой стр ане пролетариат должен организовывать у себя социа ли стическ о е производство. Тем более применительно к Ро ссии такой вопрос не возникал и не о бс ужда лся до на чала 1917 года .. . В... предреволюционные недели к своим пре жним предложениям Ленин до бавил отмену коммерческой тайны, не только контроль, но и на цио нал изац ию с ин д ик атов, а также государственно-капиталистические мероприятия — принудительное синдицирование про мышленников и торг овц ев , с од ной стороны, и пр и нудительное объединение населения в потребитель ские общества —с другой («ибо без такого объеди не ния контроль за потреблением полностью пров ес ти н е льзя») (ПСС, т. 34, с. 181). В этом настойчиво повторяемом предложении о принудительном кооперировании всего н асел ения уже был некоторый элемент утопизма, ибо полный ко н тро ль за всем потреблением населения был и не воз м ожен и не нужен» *. Остав им на совести Р. Медведева мягк ос ть тона, с которым он пише т о «кровавых событиях», да и вообще о «недочетах» большевиков и марксистов. По су ти же неисчислимой кровью и каторжным потом оп лати ли народы «социалистический эксперимент» . Приведу еще от рыво к из кн иги Г. У эл лса, посе т ивше го Россию, как известно, уже в 1920 г. и в це лом весьма положительно отнесшегося к тому, что там п ро исх од ило : «Оказывается, что у м ар ксист ског о ко мму низма нет никак их планов и иде й от нос ите льно инте ллек т уаль но й жизни общества. Марксистский коммунизм всегда я влял ся теорией подготовки рево люции, теорией, не только лишенной созидательных, творческих идей, но прямо вр аждеб но й им. Каждый * Медведев Р . Тр удная вес на 1918 года. Волга, 1989, No 1, с. 161—166. 2К. Степаня н 17
коммунистический агитатор презирает «утопизм» и относится с пре неб ре жение м к разумному пла н иро ван ию. Да же англ ийс к ие бизн ес м ены с та рого типа не верили так слепо, что все само собой «образуется», как эти марксисты... Многие бо ль ше вики.. . начинают с ужасом понимать: то, что в действительности пр о и зо шло, на самом деле — во все не об ещанн ая Марк сом со ци альн ая революция, и речь ид ет не столько о том, что они захватили государственную власть, ско л ько о то м, что они оказались на борту бр ош ен ног о корабля». Убежден: при нормальном развитии событий боль шевики не смогли бы тогда уд е ржат ься' у вл асти . Понадобились чудовищные репрессии, чтобы унич тожить не только всех ин ак ом ыс лящих и сомневаю щихся, но и просто способных по дн ять голову и ог ляде ться , репрессии, с помощью которых бы ли нару шены и извращены не только пр ир од ные, социальные и эко но мич ес кие законы, но и нормальный образ мышления и поведения людей. Жестокость, л ицеме рие, раболепие, предательство становились нормой морали... Задумаемся: сл уча йно ли, что число замученных, иск ал ече нных, репрессированных собственным пра вите ль ство м во всех стр анах п обедив ше го социализ ма несопоставимо ни с чем в истории этих стран (да же фашисты не расп рав ляли сь так со своим н аро дом)? Не говорит ли это о том, что подобная систе ма противоречит самой жизни? Вот и получилось вместо «царства социализма» кровавая и гиб ель ная вакханалия, у несшая в тех странах, что взялис ь его с трои ть, наверно, около миллиарда жизней и ост а вившая эти страны в состоянии полной разрухи. Но тогда, во второй трети XIX века, все еще бы ло довольно благообразно и даж е кр ас иво «в тео рии»— и привлекательно не только для обездоленных мас с, но и для тех совестливых представителей обес печенных слоев, которые, утратив упование на Бога, во зв ели человека на пьедестал Хозяина и Устроителя земных дел . Рациональный, по зити вис тский подход к чел о веку как к ма шин е, де йству ющ ей хорошо или дурно в з авис имо сти от хороших или пл охих обстоя тельств, пре обл адал. Грозно и до озноба пророчески звучит предупреж ден ие Достоевского о т ом, что наступление злого ду 18
ха не о с тано в ить : «Тут и пророка Божия мало, не только графа Шамборского. И пророк убиен будет. Новый дух придет, но вое общество несомненно в ос торжествует— как единственное несу щ ее нову ю, по ложи те льную идею *, как един ств енн ый пр ед на зна ченный вс ей Европе исход. В этом не может быть никакого с ом нения. Мир спасется уже после по сещ е ния его злым духом. Злой дух близко: н аши дети, может быть , узря т его...» «Всей Европе», писал Достоевский, не в клю чая, по всей видимости, сюд а Россию... II. Как русский нар од стал «наилучшим м атер иал ом в Евр оп е» для социалистической пропаганды, или Ошибка Достоевского, обернувшаяся гениальным предвидением Достое в ски й надея лся , что торжество материаль ного начала и приход «злого духа» осуществится на Зап ад е, что русский народ устоит перед разрушитель ным дей ствие м этих процессов. Слия ние сословий со вершается и свершится у нас «мирно», ибо, «если и есть разногласия, то они толь ко в не шние, временные, сл уч айны е, легко устранимые и не им ею щие корней в поч ве нашей»—единство «заложено самой приро дой в духе русском, в идеал е на р одно м ». «Русский дух пошире сословной вражды, сословных интересов и ценз ов». «Все восемьдесят миллионов ее (России. — К. С.) населения представляют со бой так ое духов ное единение, ка ко го, конечно, в Европе нет и не мо жет б ыт ь...» «Лишь Россия заключает в себе начала разрешить всеевропейский роковой вопрос низшей братии без боя и без крови, без н енав исти и зла...» Достоевский предвидел будущее развитие историче ск их процессов: произойдет серия кровавых катак л и змов, которая охватит всю Европу («Но никогда, * Увы, в те времена еще многим — не Достоевскому, ко нечно,— казалось , что, в отли чие от бол ьши нств а просто «отри цате ле й» и обличителей капитализма, со циал ист ы пр ед лагаю т положительную программу: разделить все между всеми и потом распределять все по справедливости. О т ом, что для этого надо бы ло раньше стать всем братьями, как-то не думалось... 2* 19
может быть, Европа не была б лиже име нно к такому пер ево рот у и пер едел ке терри тори и, как в наше вре мя»)— за тем последует всеобщая схв атка меж ду пр о летариями и «хозяевами» — в олн а ко мму н исти ческих переворотов докатится до России и «разобьется» о не е. «Тогда все рухнет об Россию, тогд а мы должны быть целы и выст авить пра вос лавие ». Ру сск ая пра вославная иде я всечеловеческого братства спасет гиб нущий мир. Что это — самообман и самообольщение? Почему ге ниаль ный Достоевский здесь — к аже тся нам сегод ня— так очевидно ошибся: ведь име нно Запад ус тоя л перед тем и разрушительными процессами, кото рые с толь ясно предвидел Достоевский, а в России они осуществились во вс ей своей ужасающей яви? Ответить на это т вопрос не очень легко. Прежде всего: несерьезно было бы обвинять гениального пи сателя в психологической и политической близору ко сти в оценке своег о народа. Ведь наряду с выш е приведенными высказываниями он писал и о том , что «может быть, р усск ий народ-то и есть наил уч ший м атер иал в Европе для иных пропагаторов», что самая полная аберрация у мов и сердец «у нас и имен но в наше время не только возможнаушо-и неминуе ма, судя по ходу ве щ ей». В последнее время широко распространяется и среди отечественных философов и публицистов (а на Западе так уже давно) убеждение в т ом, что пр ед ставления Достоевского, Толстого и других русских класси ко в о каких-то высоких нравственных к аче ст вах русс ког о нар о да, сохранившего в своем сер дце христианский ид еал и ис т инный облик Христа, пред ставления о народе-богоносце являются фантазией, выдумкой, доказательством че го служит жесточай шая гражданская война, равно как и многочисленные свидетельства нравственного ра зложен и я в народе до нее и ны нешн ее состояние наших современников. Действительно, мног ое из тог о, о чем мы знаем по отечественной ис то рии XX века, подтверждает ско рее выводы М. Горького из его «Заметок о русском крестьянстве» *, нежели взгляды Достоевского. Но * «Я думаю, что русскому наро ду исключительно — так же исключительно, как англичанину чувство юмора — свойственно чувст во особенной жестокости, х ладн ок ровн ой и как бы и сп ыты вающей пределы человеческого те р пения и боли, как бы изучаю 20
Горький наблюдал рус ск ое крестьянство на три дц ать и более лет позже Достое в ског о, а это бы ли во м но гом роковые для русского народа годы. В э ти-то го ды и свершилось гл авн ое зло: русский народ лишил ся своей православной основы. В ре зультате резко у силил ись, не встречая противодействия, отрицатель ные стороны народного характера, а многие прежде по ложит ел ьные , лишившись хри ст иа нског о сод ержа н ия, пре вр ат ились в отрицательные. Дос тоев ск ий писал : «Славянофил думает выехать толь ко свойством русского народа, но без правосла вия не выедешь, никакие свойства ничего не сделают, если мир потеряет веру...» Эти его пророческие сл о ва, кс тати , не были услышаны и поняты совсем уж долго, вплоть до самого последнего времени. Достоевский не отрицал существования зла — да же зверства в русском на роде, но он сп р аведл иво полагал, что гла вно е — нравственная оценка зве рс т ва, четко е различие добра и зла , непризнание зла за добро: «Да, з верст ва в народе много, но не указы вай те на него., Это зверство — тина веков, она вычи стится. И не бед а, что есть еще зверство; б еда в том, ес ли звер с тво вознесено будет как доб род ет ель». Беда эта случилась. Отме на крепостничества была резким переворо том и в экономической жизни, и в нравственном ми роощущении всего нар ода . Резкое ускоре ние эконо мического раз вит ия влекло за собой на первых порах не из бежн ое ослабление нравственности, разме ж еван ие общества, распространение пороков, увели че ние люмпенизированных слоев. «Разгул и масля- ница после крепостного состояния»,— писал в 1864 г. Достоевский. Русский крестьянин подвергся двум разрушитель ным воздействиям: со стороны жрецов денежного ме шка и со стороны революционных «пропагаторов» . При всех различиях эти х сил в оздей ств ие б ыло в об щем направлено одинаково: на легализацию з ла, на то, чтобы «зло вознести как добродетель». щей ценность, стойкость человеческой ж из н и »; «мне кажется, что революция вп олне определенно показала ошибочность убеж дения в глубокой религиозности крестьянства в России» (Син та ксис , 1987, No 19, с. 91, 97). 21
«Уничтожьте у нас общину, — утве ржд ал Д ос тоев ский,— и народ тотчас же будет у нас ра зв ращен в од но пок оле ние и в од но поколение доставит собой материал для проповеди социализму и коммунизму. Мы ле гко мы сле ннейшим образом проповедуем унич тожение о бщи ны, одну из самых крепких, самых ори гинальных и самых су ществ енн ых отличий су ти на род а». Но в то же время он не мог не видеть, что меня ютс я люд и — и старые фор мы в ряд ли спасут. Анализируя др аму Кишенского «Пить до дна — не видат ь до бр а», Достоевский с горечью пишет о то м, что в результате чрезвычайного экономического и нра вст ве нно го потрясения после огромной реформы ны нешнег о царствования «прежний мир, прежний по рядок— очень, очень худой , но все же п ор ядок — от о шел безвозвратно. И странное дело: мра чны е нрав ственные стороны прежнего порядка — эго из м, ци низм, рабство, разъединение, продажничество — не только не отошли с уничтожением крепостного бы та, но как бы усилились, развились и умножились, тогда как из хороших, нравственных сторон преж него быта, которые все же были, ничего не осталось... Ми р ская сходка — это все, что осталось твердого и краеугольного в народном русском строе, главная ис конная связь его и главная будущая надежда е го,— и вот и эта сходка уже нос ит в себе начало своего разложения, уже больна в своем внутреннем содер жании! Вы в иди те, что уже во многом — это лишь одна форма, но что внутренний дух ее, внутренняя вековая правда ее пошатнулись, и пошатнулись вм е сте с за шатав шим и ся людьми... Половина эти х со бравш их ся граждан давно уж не верит в си лу м ир ского решения, а стало бы ть, и в необходимость е го; поч ти считает за ненуж ну ю форму, которую всегда можно об ойт и. Можно и до лж но, вопреки правде и ради первой текущей вы го ды. Еще немного пройдет и вы чувствуете, что умники по но вее сочтут всю эту церемонию за глупость, за одно ли шь ненужное бр е мя, потому что мирской приговор, что бы там ни бы ло, всегда состоится такой, какого хочет бо га тый и сильный мироед, заправляющий сходкой». И вот вы вод: раньше «делали подлое, но знали, что дел ают подлое, а что есть хорошее; теперь же не веруют в хорошее и д аже в необходимость ег о». 22
По существу, и революционная а гита ция, на пра вле н ная на насильственное перераспределение богатств, то же разру шала традиционную мо ра ль, подрывая веру в Бо га и приравнивая насилие к доб родете л и. Ку льт «де нежного мешка» и революционная мор ал ь, будучи одноприродными, имеют мн ого общего: они основа ны на насилии и разъединении людей, оправдывают на силие и разъединение как н ечто неизбежное, н аце ле ны, в конечном ит оге, на личное материальное бл а госостояние, подразумевают установление бр атства , свободы и равенства для всех ли шь пос ле тог о, как первоочередные — материальные — цели, по мнению «верхов», будут достигнуты, а до тех пор все блага распределяются волюнтаристским путем: по воле тех, на чьей стороне сил а. «Логику» и тех и др угих тео рий Достоевский определил т ак: «Все вы станете бо гаты, а че рез богатство и праведны, потому что ва ши же лани я будут ис пол нены и у вас будет отнята вс якая пр ичина ко злу». «Ротшильдовская» ид ея, р еду цир о ванная «мо раль» накопительства внедрялись в сознание и ду ши люд ей всеми жизненными обстоятельствами. Рево люционная ид ея, революционная «мораль»—вр од е бы только самими «пропагаторами». Б олее того, п ри нят о считать, что они и до народа-то «не дошли» — в том смысле, что про па ганд а их почти не зат ронул а на родные массы. Так ли эт о? Формально, если брать ли шь непосредственные и тоги «хождения в народ» — в роде бы да; но ведь в слове заключена великая си ла (могущая быть направлена и на добро, и на зло): раз произнесенное, оно уже начинает св ою работу. Достаточно, чтоб та или ина я мысль б ыла высказа на, запа ла в сознание хо ть одн ого с луш ате ля,— а дальше уже меняется сама духовная ат м осф ера. «...Вед ь эти мы сли ид ут в нравственность народ н ую»,— пи сал Достоевский, у пр екая отрицавшего нор мы морали адв окат а — ка залос ь бы, более дал еког о от народных масс, чем пропагандисты-народники. Кроме т ого, сословные перегородки в русском поре форменном обществе быстро рушились и между «верх ними» слоями общества, где идеи насильственного передела жи зни становились все авторитетнее, и «нижними» не б ыло уже непроницаемой стены. Тем более что, как бы ло сказано , распространению по до бных идей чрезвычайно способствовало упрочение 23
буржуазных, рыночных от нош е ний, выдвигавших во главу уг ла материальное благосостояние человека, без особых забот о том (особенно в России, в п ору молодого «бандитского» ка пит ал из ма), каким путем оно достигнуто. К то му же к ко нцу жизни Достоевского пр ежн их благородных и высокоодаренных молодых людей в революционном движении все больше заменяли не доучившиеся гимназисты и семинаристы (семинари - с там -« п р оп аг ат о р ам», порвавшим с семейными тра дициями, с религией и культурой предков (к ним, напомню, принадлежал и Стали н), Достоевский по свят ил много язвительных записей в своих р або чих тетрадях). Вот каковы б ыли эти пропагандисты: «Выгонят его из 4- го кла сса гимназии и — куда ему деться? Прямо ид ет в народ и действует успешно — не прежними утопиями и социальными нел еп о стями, которые нар оду б ыли непонятны и смешны, а п ря мым призывом к бун ту: «не надо, дескать, платить по дат и»,— и кончено. Это народ понимает». Пер ед т акими дв умя в нешне разноприродными, а по с ути од нона правле нным и пагубными воздействия ми народ остался практически в одиночестве, не имея почт и никакой духовн ой защ итыи г -по мощи ни со сто роны духовенства, ни со стороны интеллигенции. «В весьма непродолжительном времени,— предупреж дал Достоевский,— в народе яв ятся новые вопр ос ы, да и явились уж е, ку ча вопросов, страшная ма сса все нов ых, никогда не бы вав ших, до сих пор в народе неслыханных, и все это естественно. Но кто о тве тит на эти вопросы н ароду? Кто готов у нас отвечать на них и кто пе рвый выищется, кто ж дет и готовится? Вот вопрос, наш вопрос, да еще са мой первой важно сти воп рос ». Цер ко вь во второй половине XIX века находи лась, по горь ко му определению Достоевского, «в па ра личе », во многом потеряв контакт с народом. «Ду ховенство наше не отвечает на во про сы народа дав но уже. Кроме иных, еще горя щих огнем ревности о Христе священников, часто незаметных, нико му не известных, и менно п от ому, что ничего не ищу т для себя, а живут лишь для паствы,— к роме этих и, у вы, весьма, кажется, не мно гих, ос та льн ые, если уж очень потребуются от них ответы,— о тве тят на вопр ос ы, по жалуй, еще доносом на ни х. Другие до т ого отделяют 24
от себ я паству несоразмерными ни с чем поборами, что к ним и не придет никт о спрашивать». А в л ич ных з ап исях д аже жестче писал Достоевский: «Ког- да с попов сословность слезет, тог да уничтожатся и секты, и ате из м, ибо кон тин ген т атеистов все-таки да ет духовенство». Здесь, по-видимому, имелось в ви- ■ ду и отр ица тел ьное влия ние ря да священников, чья нерадивость в ис полне нии своего долга способство вала «уклонениям» со гр аж дан, и то прямое по пол не ние «контингента атеистов», которое шло из числа семинаристов. Помощи со стороны той интеллигенции, к отора я могла бы пом очь народу укрепить традиционные нравственные уст ои, тоже п очти не б ыло — подробнее разговор об этом пойдет в конце гла вы. В резуль т ате нар од в один из самых кризисных моментов его развития «остался один — ни в ком и нигд е опоры те пе рь уже не чае т и не видит. И рад бы увидеть, да трудно ему разглядеть»... А ведь «народ наш так ма ло защищен, так предан мраку и разврату и так ма ло, кажется, у нег о в этом смысле руководителей! Он может поверить но вым явл ениям со страстью... и тогда — какая остановка в духовном развитии его, какая пор ча и как надолго! Какое идольское покло нение материализму и какой раздор, в сто, в тысячу раз больше прежнего...» Но б ыло бы неправомерно — и Достоевский, за метим, это го не делае т — винит ь во всем лишь в неш ние обстоятельства, не видя корней зла в самом на род е. Да, он верил, что «суть христианства, дух и пр авда его сохранились в народе н ашем ». Но одно в рем енно он понимал и то, что народ «предан мраку и разврату». Да, Достоевский верил, что «народ найдет в себе си лы, найдет все начала охраняющие... Не захочет он сам кабака, захочет труда и порядка, захочет че сти, а не кабака!» Но что ни говорите, а по манере это высказывание больше похоже на за клин ани е, чем на трезвое рассуждение... То же и далее: «Если у нас что о соб енно здорово и цело, то это именно осн ов а ние, т. е. нар о д »; «идеалы нашего народа сильны и святы »; «в народе нашем вполне сохранилась та тв ер дая сердцевина, которая спасет его от излиш ес тв и уклонений нашей культуры и выд ер жит грядущее к народу образование, без ущерба ли ку и об разу на 25
род а рус ск ого. . .»; «...Все н аши рус ск ие разъединения и обособления, с самог о их начала, на од них лишь недоумениях, и д аже самых грубейших, ос но ваны и. .. в них нет ниче го существенного». И н акон ец: «До ка кой степени та кое учение (социалистическое .— / С С.) разнится с душой народа русского». Свидетельствует ли все это о некоей близоруко сти ве лик ого писателя? Нет, безусловно нет, и бо, во-первых, нравственное осн о вание русского народа в те год ы б ыло действи тельно д оволь но прочно и крепко — все те идеи, о ко тор ых шла речь выше, еще только начинали внед рят ься в его сознание, во-вторых, Достоевский пр е красно видел и другое, то, что могло послужить — и послужило — первопричиной трагедии. И хотя , ут верждал он, волны революции разобьются о берег России,— он видел, что именно размывает и раска лывает этот берег, какие в нем есть пустоты, дающие ос нов ания о пасать ся. Вот, ка залос ь бы, неожиданное для Достоевского и поразительно про вид ч еск ое: «А что, ес ли наш народ особенно наклонен к учению о сре де, да же по существу своему, по своим, поло жим, хо ть сл авя нским наклонностям? Ч то, если имен но он- т о'ъ есть наилучший материал в Европе для иных про паг а то ро в?» Что приводило его к этой до г адке? В иные «злые минуты» виделись ему и довольно смутные ка рт ины будущего: п ред ста вляла сь иногда Россия какой-то трясиной, болотом, на котором к то- то построил дв о р ец : «...ступите, и так и скользнете вниз, в самую бе зд н у ». Что же внушало Достоевско му такое отчаяние? На основании анализа «Дневника писателя» можно с де лать вывод, который, конечно, не встретишь в по добной формулировке, но который подтверждается всеми р ассу ж ден иями писателя: чрезвычайно недо статочная рел иги оз ная просвещенность народа, во с пр иятие им религии л ишь сер дце м, но не разумом — и во спит анн ая в результате тяжелейших исторических обстоятельств склонность невысоко оценивать чело веческую жизнь (и тем более— вс е материальные ус ло вия человеческого сущ ест во в ани я ), оторванность от культурных корней,’ вековая привычка к ж ест око му н асил ию и же с токо сти как норме. «Нравствен ность нар ода ужасна,— откровенно констатировал уже 26
в 1864 г. в записных тетра дях Достоевский.— Вот плоды крепостного со сто яния. Нигилисты, в народе. Солдат, не верующий в Бога, кормилица. Наука ну ж на. Ну жно что-нибудь, чтобы он сам реш ил любить и ув аж ать, а не то, что ему на вя зано ». Иными слова ми, просвещение народа должно бы ть напр авл ено на то, чтобы в ера в Бога, представление об окружающем мир е и о его Создателе б ыло принято ясным серд цем и просвещенным умом, а не вдолблено извн е, насильно, не заботясь о том , понята ли суть обрядов и мо лит в, но рм и правил п о ведени я, всего образа жизни. От народа же требовали в основном лишь по ко рно го исполнения. А это закономерно рождало про тиводействие. В частном сл учае — неожиданно быстром распро странении среди населения одной из русских губерний учения штундистов (и соответственно отказе от пра вос ла вия ) , распространении, вызванном убеждением крес ть ян в т ом, что в «штунде» и есть на родн ая прав да, ибо это учение освобождает от соблюдения по стов, насильственных и неп о нятны х для крестьян, и так скудно питающихся в теч ен ие год а *, — в час тно м это м случае Достоевский увидел грозное п редзн а ме нование: «Ну что, если нечто подобное развернется уже по всей Рус и.. . Что возжаждет он (народ. — К. С.) правды — в том, кон е чно, явление отрадное. А ме жду тем вместо правды может выйти чрезв ы чайная ложь...» В 1876 году Достоевский писал: «Что- то но сит ся в воздухе полное материализма и скептицизма; нача л ось об ожа ние д ар овой поживы, на слажд ен ия без труда; всякий обман, всякое злодейство с ов ершае т ся хладнокровно, убивают, чтобы вынуть хоть ру бль из кар мана. Я в едь зн аю, что прежде бы ло м ного скверного, но ныне бесспорно уде сят ери лос ь. Глав ное, носится та кая мысль, такое как бы учение или ве р ован ие». Что же это за учение или верование? Можно ли говорить о широком распространении в м ассах рус ского народа в те год ы экономических идей, марк * В отношении, скажем, л етн его Петрова поста вологодские крестьяне с читал и, что его «выдумали попы вместе с бабами» (см. : Максимов С. Литературные путешествия. М., Современник, 1986, с . 345). 27
сизма или социалистических учений? Нет, наверное. Не берусь сейчас да ть однозначное определение эт о му «верованию», но, думаю, немалую составную его ча сть определило то, что я бы назвал в озвра том к языч е ству . В статье «Две половинки» («Дневник писателя» за 1880 год) Достоевский пи сал : «В каком характе ре слагалась в народе ре лиги я, в таком характере зарождались и формировались и гражданские формы этого народа. Стало быть, г р аж данские идеалы всег да прямо и орга н иче ски связаны с и деалами нравст вен ным и, а гл авн ое то, что не со мне нно из них только одних и выходят». Эта точная формулировка помогает понять многое из происходившего не то лько в роковой период по следней тр ети XIX — первой трети XX веков, но и в других ключевых узлах русской ис тории . З десь не место подробно ра зби рать эту проблему, рискну поэтому вы сказать ряд предположений без особы х до казат ель ст в. В науке принято считать, что быстрое, пе р вонач ал ьно вводимое по распоряжению «сверху» принятие христианства — сраз у как гос у дарственной религии, особенности исторической жиз- ни, психологии, и_ быта_ жит еле й Ви зан тии (от-к-у-да— пришло на Рус ь христианство), а главное — восточ но -слав янск их народов,— пр ивели к тому, что языче ство о каза лось не изжито естест венным путем, а ос тал ось как бы в под поч ве христианского миропони ма ния на Руси и подспудно про явля лос ь во многих це рк овных празднествах, обряда х и суевериях вплоть до XIX века . Не от рица я этого, рискну выдвинуть еще одну причину. Православие выделяется из всех христианских ко н фесс ий, п ожа луй, именно тем, что налагает на че ловека оче нь большую личную ответственность, ибо предполагает максимально свободную ориентацию лич ности в м ире и во зможн ос ть как внезапного паде ния , так и мгн ове нно го просветления; православие, да лее, в наименьшей мере приспосабливается к прак тическому бы ту человека, а потому истинно православ ное существование требует постоянного и огромного духовного напряжения, что под силу дал еко нс всем. Потому на Ру си просияли столь великие святые — и потому же у многих христианская защита оказалась до ст ат очно тонкой. 28
Русский народ вс ем сердцем принял Христа — и сох ран ил Его в своей душе. Это по нял и об этом пи сал Достоевский. Но в то же вре мя он видел, что многое в религии воспринято народом всего лишь на уровне обряда. Чр е звыча йно важной в публицистическом насле дии Достоевского представляется мне статья «Штун- да и р едст о кист ы». Говоря о быстром распростране нии среди простого русского лю да учения штундистов (в основе своей — лютеранского) и о то м, что одной из гл авных «приманок» для народа в этом учении является отказ от постов, Достоевский пишет: «А от- кудова бедный человек мог бы узнать спасительную, глубокую цел ь поста? Да он и всю свою преж нюю ве ру знал как один ли шь обряд. Против обряда и п ро тестовал» *. Но од на ли шь обрядовая ст орон а ре ли гии, без постижения с ути обрядов, неспо со бна одолеть языческое мироощущение, напротив, оно в подоб ном случае — при внешнем со блюде ни и обрядов — только усиливается. Когд а — в си лу мно гих причин, гла вные из которых были упомянуты выше : ослабле ние связи церкви с ос нов ной массой нар ода, бурное развитие буржуазных отношений и усил ение инд иви ду али зма, активное воздействие революционной пропа га нды (понимаемой как оправдание насилия во имя личной вы го ды) — ко гда в силу этих и ря да других причин христианская вера ст ала в народе ослабе в ать, в новь вышл о на поверхность, воздв и гло сь и уп рочилось старое языческое миропонимание ** . Досто- * «Вместе с своеобразной историей государства своеобразна и ис тори я нашей церкви»,— пишет Е. Голубинский, отмечая в рус ск ом на роде «исключительную приверженность к церковно обрядной вн ешн ости » (Голубинский Е. Ис тори я русской церк ви, т. 1. Из д. 2-е, испр. и доп ., М., 1901, с . 720). Но тут надо не заб ыва ть о том , что , без сом нен ия, учитывали и писа т ель, и историк: г оворя т они не о главном, определяющем ка честве ру сс кой духовности и бытования православия на ру с ской по чве (иначе православие давно и бесследно исчезло бы — и не возрождалось бы столь успешно ныне) . Ре чь шла лишь о достаточно существенном недостатке, присущем многим верую щим, и в то же время искупаемым глубокой и подлинной ве рой — зачастую их же самих либо их соотечественников; в це лом же на русской по чве семена пр авослави я дали поистине великие плоды. ** Может быть, в этот период Россия пр оходи ла ту стадию духовного и исторического развития — регенерации язычества,— которую в зап адны х стр ан ах мы знаем под названием Возрож- 29
е вскии ясно видел это; православие, писал он, это «добытое веками драгоценное достояние, которое на до бы разъяснить... те мн ому народу в его великом истинном смысле, а не бросить в землю, как ненуж ную старую ветошь пр ежн их ве к ов,— в сущности, про па ло для нас око нча те льно . Развитие, свет, прогресс о тдаля ютс я от н его (народа.— К. С,) на много лет назад, ибо наступит теперь для него уединенность, обособленность и закрытость раскольничества, а в ме сто ож идаемы х «разумных» но вых идей воздвигнутся лишь старые, др ев не йшие, всем известные и поганей- шие идолы, и поп робуйт е- ка их теперь сокрушить!» *. Пр огн оз оказался, к сожалению, точе н. Но как же все-таки происходил отход от право славия к яз ыче ст ву, и в чем это выра зи лос ь? Достоевский высоко це нил духовные качества ру с ского нар о да; но он до стато чно трезво видел, что на род «предан мраку и разврату; что в нем чрезвычай но р а звита потребность броситься в бездну, как ош а лелому, вниз головой... потребность ощущения в человеке, иногда самом неотрицающем и бл агого ве ю щем, отрицания вс его, са мой глав н ой святы ни сер д ца своего, самого пол но го идеала св ое го, вс ей на род ной святыни-во-всей ео полнот е , перед - к оторой с ей час лишь благоговел и которая вдруг как будто ст а ла ему невыносимым каким-то бременем». Но не надо ду ма ть, что люди отказывались от самой главной своей святыни — православия,— б уду чи лишь соблазнены возникшей перед ними — в реальности бурного б у ржуа зного развития и в п ро паганде революционного «черного передела» — пе р спективой мгновенного обогащения. Нет, в Ро ссии все бы ло сложнее. Приоритет духовного над м ат ери аль ным остался, но без православной основы это зача стую оборачивалось во з ло. дения (отход от веры, нарастающий приоритет материальных по требностей и уд ово л ьс твий, усиление индив ид уал изма — все это сопровождается расцветом и с кусс т в)? И как логический резуль тат в озрожде нче с ких процессов ■— цепь революции? Слишком серьезный в опрос, требующий глубоких исследований, поэтому вы двиг аю л ишь как гипотезу. * «...Волхвы появлялись у нас в XI в. во вр емя о бщест венных бедствий, когда в толп е с особ ой сил ой ожив аю т ста рые верован и я и пре д ра сс удк и»,— писал К. М. Гальковский (указ, соч., с. 134). 30
Поэтому, рассматривая те черты русского народ ног о хара кт ера, которые Достоевский отмечал как п оложи те льны е, над о по мнит ь о т ом, что в ближай шем историческом будущем, лишившись своего хр и стиан ско г о содержания,— когда люди, по существу, были возв ра ще ны на языческий уровень,— эти же ка чества стали отрицательными, разрушительными и са моразрушительными и активно использовались вла стями предержащими. Это, в первую о ч ер едь, «жажда жертв и подви г ов ». «...Самая главная, са мая коренная духовная по требность русского народа — есть потребность стра дания, в сег дашн его и неутолимого, везде и во вс е м... Этой жаждою страдания он, к аж ется заражен ис по- кон веков. Страданием своим русский нар од как бы на слаж дает ся ». Ме жду религиозной жа ждой очисти тельного, искупающего ст р адания и жаждой ст рада ния для некоего эгоистического самоудовлетворения или безвольным пр ия тием ст р адания от недостатка самоуважения или от презрения к се бе — пропасть та же, что между верой и нев ерием. П ока жи во бы ло религиозное ч ув ство в русском народе (пусть да же у формально неве ру ющ их л юде й), доминировало именно это, первое приятие ст р адан ия, потом оно ста ло вытесняться дву мя последними, безрелигиозными (мастерски запечатленными в литературе Шукши ным). «В народе (р ус ско м.— К. С.) б есспор но сложи лос ь и укрепилось да же такое по нятие , что вся Рос сия для т ого только и жи вет, чтобы слу ж ить Хр исту и уберегать от неверных все православие... Эта мысль во всем народе н ашем уже п очти сознательная, а не то что таится лишь в чувстве нар од ном ». Как по том обернулось это противостояние «неверным» — не вер ным по отношению к марксизму-ленинизму-сталиниз- му,— уже сказ ано многими, начиная от Н. Бердяева и до М. Капустина, повторяться нет нужды. Ск ажу лиш ь, что гла вн ым образом на этой основе мог столь долго властвовать и осуществлять св ои ад ск ие «преобразования» — от коллективизации до ГУЛАГа — Ст али н, а п отом и все другие н аши «лидеры». «Наш народ всегда хочет быть одушевлен выс шей мыслью»,— пи сал Достоевский. Как мног о в по следующих исторических соб ы тиях объясняет эта фра- 31
за! Ско ль ко жертв прине с народ добр ов ол ьно во имя торжества коммунистического и деала, ставшего на время такой «высшей мыслью!» «...В о в сех своих преданиях и сказаниях он (на род.— К. С,) сохраняет веру, что слабый и прини же нный, не с пра вед ливо и напрасно Хри ста ради тер певший будет вознесен превыше зна тных и с иль ных, когда раздастся суд и веление Божие»,— пи сал До стоевский. Потом, в революции, это ск азало сь та к. Из дне вник а Вл. Короленко, запись от 23/III— 5/IV 1918 г. : «... чем больше вдумываюсь в про ис ход я щ ее, тем больше у тв ер ждаюсь в мысли, что больше визм т акая болезнь, которую приходится пережить органически,— ник а кие лек арс тва, а тем более хирур гические операции по мочь тут не могут. Лозунг для масс очень за м анчивый. До сих пор вы б ыли в уг не тен ии, теперь будете господами. И они хот ят быть г ос под ами. Толкуй тут, что свободный строй треб у ет, чтобы не б ыло господ и подчиненных. Это слож но, а этот л озунг простой и кажется справедливым: повеличались одни . Теперь буде т. Пусть повеличают- ся др уг ие. Б ыла эксплуатация, теперь бу дет «господ ство пролетариата». И м ассы верят, что это гос п од- “ство легко осуществимо...» Отмечал Достоевский и такое качество в русском народе, к отор ое он расценивал как положительное, но к ото рое потом б ыло блестяще разгадано и исполь зовано Сталиным,— уже с сугубо отри ц ат ельны м, дь яво л ьским с од ерж ан и ем : «Отношение народа рус ского к царю особое... вековое, всегдашнее и ник ог да, по крайней мере, еще долго, очень долго не изме нится». Жалость русского народа ко всем гоним ым при несла очень много выгод большевикам, начиная от завоевания ими утерянных пос ле июльского путча 1917 г. сим пат ий уже к осени то го же года, после тог о как они подверглись «гонениям» со стороны Вре менного правительства — и до наших дней:«АРоссия жалеет и т е<х>, которые грабили народ и расстре ливали его, когда он волновался...» Сильно и мно гим и веками развито в русском че лов еке и а по кал ипсиче с кое мышление: убежденность в том, что Царствие Божие мож ет наступить в о дин миг, в од ин миг утвердиться и в мире, и в человеке. «В один бы день, в оди н бы час — все бы сразу 32
устроилось!»— е сли бы люд и узнали ист ину, убежден Смешной человек. По ка р ечь идет име нно о наступлении Ца рств ия Божьего на земле, сроков которого человек зн ать не мож ет и которое мо жет действительно наступить в любой миг , в под о бной вер е нет , естественно, ника ког о з ла. Б еда, ес ли вера ухо д ит, а апокалипсическое мышление остается. «Труда и сознания, что лишь тру дом «спасен будешь»,— нет даж е во вс е,— с горечью пи сал Достоевский, словно бы предвидя будущие «ус тановления» то коммунизма, то развитого социализ ма, то все о бщей тре зв ости с помощью декретов.— Чувс тва долга нет, да и откуда ему завестись: куль туры полтора века не бы ло правильной, пожалуй, что и никакой». Тогда вер а в м гно венные социальные, ма териальные пер емены мо жет реализоваться л ишь с п омо щью насилия, и чем перем ены мгновенней, тем насилие (и до, и во вре мя, и после) должно быть круче. При этом необходимо учитывать и такую из глубины веков идущую особенность русского духов * ного м иро о тно ш ения: «Лучший человек, по представ ле нию народному,— пишет Достоевский,— это то т, который не преклоняется перед материальным соблаз ном, тот, который неуклонно ище т работы на дело Божье, любит правду и, ко гда надо, встает сл ужить ей, бросая и д ом, и семью, и жертвуя жизнью». Ну а поскольку при таком понимании все на свете не стоит «слова истины», то за него не жаль и дома, и семьи, да и са мой жизни — худо, когда л ишь только своей, но чаще всего — тут уж ху же некуда — и чу жой, при той невысок о й цен е человеческой жизни, ко торую века т яж елей шей и ст ории русской установили в со знани и лю де й... * И, н ако нец, последняя и сама я, на мой взгляд, главная пр ичина того кризиса в народном сознании, который произошел в конце XIX — начале XX веков. Вернемся к уже упомянутой статье о штунде. Подчеркнув, что отошедшие от православия и при * Из разговора Горького с одним бойцом гражданской вой н ы: «Внутренняя война — это ничего! А вот против чужих — трудное дё ло для душ и. Я в ам, товарищ, пр ямо скажу: ру сско го б ить легче. Народ у у нас много, хозяйство у нас п лох ое; ну, сожгут де ре вню — чего она стоит! Она и сама сгорела бы в свой ср о к » (Заметки о русском крестьянстве. Синтаксис, 1987, No 19, с. 93). 3К. Степанян 33
шедшие к немецкому пастору люд и не против право сл ави я, со бстве нно говоря, протестовали, а ли шь про тив об ряд а, в котором, может бы ть, и заключалось для них все неприемлемое в церковной жизни, До стоевский далее задается вопро с о м: «Но почему он (народ .— К. С.) так в друг схватился протестовать? Где причина, его подвигнувшая? Причина, может б ыть, очень о бщая — та, что вос си ял ему свет новой жизни с 19 февраля ( то есть после отмены крепостного права.— К. С .). Он мог споткнуться и упасть с первых шагов на нов ом п ути, но очнуться надо было непременно, а очнувшись, он вдр уг увидал, как он «жалок, и беден, и слеп, и ни щ, и на г». Гл авн ое — правды захотелось, правды во что бы то ни стало, даже жертвуя всем, что было до сих пор ему свято. Ну, что если неч то подобное развернется уже по в сей Руси? Ес ли весь на род вдруг скажет себе, дой дя до краев своего безобразия и разглядев свою ни щ е т у: «Не хочу безобразия, не хочу пит ь вина , хоч у правды и страха Божьего, а г ла вное — пр ав ды, прав ды прежде всег о ». Что возжаждет он правды — в т ом, конечно, яв л ение отра дное . А между тем вместо пр авды может выйти чрезвычайная ложь, как и у штундистов». Т ак, увы, и произошло, и по дв одя ны не и тоги все го происшедшего, с горечью констатируя, что вы- шла-та ки «чрезвычайная ложь», снова и снова спра шиваем с ебя — как же это могло про изо йт и? Почему же все-таки Россия оказалась первой страной, по своей воле взявше йс я осуществлять коммунистиче ск ий эксперимент и един ст венно й страной, осуще ст вля вшей его более се м идесяти л ет, несмотря на о че видную гибельность это го пути, сме рть и страдания ми лли онов соотечественников? Почему и сейчас за нег о держатся изо вс ех сил дос та точн о большие ма ссы так называемых «про сты х лю дей »? Можно ли считать, как утверждает Г. Померанц, что «у России не оказалось иммуните та к утопии. И это не следствие нынешнего давле- * Восстание в Париже в 1871 г. все же не распространи ло сь на всю страну, во-первых; во-вторых, в ряд ли оно было с озн атель но нап равлено именно на реализацию коммунистиче ской ут опи и. 34
ния . Это коренное, медленно, веками складывавшее ся с в ойс тво »? * Какие только объяснения не пред лаг али сь нам в последнее время, в ком только не видели злодеев, сбив ших народ на эту ложную до рог у— но п очти всегда это была сравнительно не бол ь шая группа людей, чуждая народу и извне от рав ляющая его ядовитыми ид еям и, по собственному зло веще му плану. Достоевский у чит нас вникат ь в исторические процессы глубже. Русский народ ну ж дается в срочном духовном оздоровлении,— утве рждал Достоевский,— ибо он «ду ховно б олен ... не смертельно: главная, мощная сер д цевина его души здорова, но все-таки б оле знь жесто ка». «С самого осв об ожде ния от крепостной зависи мости явилась в нар оде потребность и жажда чег о-т о н ов ого, уже не прежнего, жажда пр ав ды, но уже по л ной правды, полного гражда нс кого воскресения с во его в новую жизнь после великого освобождения е го. Затребовалось ново е слово, стали закипать новые чувства, ста ло глубоко в ерит ься в новый порядок. И никогда, бы ть может, не был он более ск лон ен к иным влияниям и веяниям и бол ее бе зз ащи тен от них, как теперь. Возьмите даже ка кую -то штунду и посмотрите на ее у спех в народе: что свидетельству ет она? Ис к ание правды и беспокойство по ней... Я убе жден даже, что ес ли нигилистическая пропа ганда не н ашла до сих пор путей «в народ», то един ственно по неумелости, глупости и неподготовленно сти проп аг аторов , не умевших даже под о йти к народу. А то, при са мой ма лой умелости, и они бы про никл и, как проникла и штунда. О, н адо беречь народ. С казано : «Будут времена, скажут вам : се, здесь Хр и стос, или там, не вер ьт е». Вот и теперь как будто нечто похожее совершается, и не только в народе, но, пожалуй, даж е и у нас наверху». Разберем эту последнюю фразу подробней. Итак, в народе после великого потрясения — ре формы— возн и кла ж ажда «какой- то нов ой.. . но уже п олной » правды — то ес ть, как и в Западной Европе полстолетия или сто ле тием ранее, наст уп ила уста лость от долгого ожидания чуда — мгновенного устроения зем но го благополучия Божьей рукой, устра * Померанц Г. Мнимые з аг адки. Н овый ми р, 1990, No 4, с. 269. 3* 35
нения смерти, мук и несправедливости; появилась на дежда как- то устрои ть все это самим, собственными с ил ами, до с тичь Христовой правды вне заветов Хри ста и пут ей, у каз анных Им («Скажут вам: се, здесь Христос или там, не верьте»). И хотя в России эта усталость и эта н а дежда не утвердились столь широ ко и повсеместно, как на Западе, хо тя уравновешива лись они — до пор ы до времени — по д ли нной, выс о кой и стойкой верой, еще очень долго хра ни мой в са мой гуще народных масс, но все же новые настроения расп рос тран яли сь до ста точн о быстро. Что же проис ходило с ними на русской почве? Я далеко не во всем согласен с Б ердя евым в его ха рак тери стик ах русского народа, но в проз орливо сти ему отк азать нельзя: те черты народного хара к тер а, к отор ые находятся на грани между положи те ль ным и отр ица те льным и в перспективе чреваты ужасными трагедиями, он ви дел хорошо и х ар акте ризовал точно. Я имею в виду, гла вным образом, та кие качества, как догматизм, максимализм, вер у в особые пу ти Ро сс ии, искание социальной правды и Царства Бож ь его на земле. По ка эти качества оду хотворялись, скреплялись и направлялись православ ной верой, они бы ли благотворны для народа (не сч итая уклонения в ересь или религиозный фанатизм, конечно). Но как только эта ст ерж нева я опора ос лаб ла и ста ла исчезать, к огда возник ла иллюзия, что соц и альн ую пр авду мо жно найти не путем духовного преображения мира, не силой духа, а материальным насилием — вся разрушительная сила оп у стевшей ре лиг иоз но сти (а это, видимо, самая страшная сила в м ир е), помноженная на упомянутые качества народ ного х ара кте ра, об разов ала опаснейшую см есь и при вела народ в кр айне уязвимое для сил зла состояние. Достоевский предвидел это (хотя и страстно не желал верить в такой и с хо д), потому и писал он, что «народ наш ... по своим, положим, с л авянс ким на клонностям... именно... и ес ть наилучший материал в Ев ропе для иных п роп аг аторов .. .» и что никогда, мо жет бы ть, народ р у сский «не был более склонен к ин ым влияниям и веяниям и более беззащитен от ни х, чем теперь». О тголос ок такого скрываемого да же от самого се бя опасения очевиден, мне кажется, и в таком рас суждении Достоевского о русском на роде: «Народ Зб
русский в огромном большинстве сво ем — правосла вен и живет идеей пр аво сл авия в полноте, хо тя и не разумеет эту идею отчетливо и н а учно. В сущности, в народе нашем, кроме этой «идеи», и нет никакой, и все из нее одной и исходит... Он непременно хочет, чтобы вс е, что ес ть у н его и что да ют ем у, из этой л ишь одной идеи и ис хо дил о... * Я не про здания церковные теперь говорю и про принты, а про наш русский «социализм» те перь гово рю (и это обратно противоположное церкви слово бе ру именно для разъяснения м оей мысли, как ни по ка за лось бы это странным) — цель и исход которого всенародная и в сел енская Це рк овь, осуществленная * Заслуживает внимания в этой связи такое утверждение А. С ин я вск ого: «...Если католичество живет и ды шит под знаком Отца, если протестантизм отдает предпочтение Сыну, то право славие вольно или невольно ставит акцент на тр ет ьем со член е Троицы —на Св. Духе . Образ Пресвятой Троицы (недействи тел ьный без третьего Лица) приобрел у нас особый авторитет, как и праздник Трои цы, приуроченный ко дню сошествия Св. Духа. ...Наша р усская чувственность в от ношени и к чуду, иконам, мощам, об ряд ам питается осязательным, вплоть до маги ч ески х импульсов принятием Духа Святого, Го с пода животворящего. Его разлитие в м ире, приуроченное ино й раз к ч асу праздника- таинства (Крещения, Пасхи Х ри сто во й), вовлекает всю тварь и плоть зем ную в к руг духовных стяжаний. «Языческие» и панте ист ически е смещения в р ус ском христианском сознании в основе с воей православны: Дух мы склонны воспринимать столь же реально, как плоть. Религия Св. Духа как-то отвечает нашим на цио нал ьным фи зиологическим чертам — природной бесформенности (которую со сто ро ны ош ибоч но принимают за дико с ть или мол одос ть нации), т ек у чести, аморфности, готовности войти в любую ф орму (при дите и володейте нами), нашим пор о кам или та лантам мыс л ить и жит ь артистически при н еуме нии нал ажив ать повс ед не в ную жизн ь как ч то-то вполне серьезное (зачем? кому это нуж но? на дол го ли? надоело! сойдет и так!). В э том смысле Рос сия — сам ая благоприятная почва для опыта и фантазий художника, хотя его жи зненн ая судьба бывает подчас уж асн а. От дух а — мы чутки ко в сяким идей ным веяниям, н асто ль ко, что в какой-то момент теряем я зык и ли цо и становимся немцами, французами, евреями, и, опомнившись, из духовн ого плена бросаемся в противоположную крайность, з ако ст еневаем в подозрительности и низколобой вражде ко всем у иноземному» (Абрам Терц. Голос из хора. Лондон, изд-во Стенвалла, 1974г., с. 637). В этом рассуждении, вероятно, мн огое верн о; вызы вает возражение только о бъе динение абсолютно ра зно родн ых яв ле ний: влияние Св. Духа, которое мож ет быт ь только благотворным, и примат духовного начала вообще над материальным (отошед шее от Св. Ду ха духовное начало може т быть только б езблаг о- да тны м, т. е. нес ущи м зло). 37
на земле, поколику з емля может вм ес тить ее. Я го вор ю про не уст анн ую жажду в нар оде русском, всег да в нем присущую, великого, всеобщего, всена ро д ного, всебратского едине ни я во имя Христово. И если нет еще этого единения, если не со з ижди лась еще Церковь вполне, уже не в молитве одной , а на дел е, то все/гаки инстинкт этой Церкви и не у станн ой жаж ды ее, ин ой раз д аже почти бессознательный, в сер д це многомиллионного народа нашего не со мне нно при сут ств ует. Не в коммунизме, не в механических формах заключается социализм народа русского: он ве ри т, что спасется ли шь в конце концов всесветным единением во имя Христово. Вот наш р у сёкий со циализм!» В св ете нашего нынешнего опыта не каж ет ся уж е, у вы, странным словом «социализм» в этом рассуждении Достоевского; ра вно как и то, почему не противоре чит всему происшедшему с нами утверждение До ст оевск о го : «Народ русский в огромном большинстве своем п р аво славен и живе т идеей п рав осл авия в по л ноте ». Чаемого Достоевским русского с оциал изма не получилось, а вышел-таки тот социализм, которого опасался он. ---- -Во зм ожнос ть подобного^клонения,--которого~так боялся Достоевский — и которое произошло, увы ,— заключал ось в то м, что в условиях нарастающего торжества материального начала и дея пра восла вия, о которой пи сал он, ста ла подменяться идеей спр аведлив ог о распределения материальных благ, земной, материальной справедливости, единения именно в борьбе за это — же ртвы вс ем именно ра ди этого. Потому и предвидел Достоевский успех «ни гилистической п ропа г ан ды », которая собьет с толку народ, ложно ук азы вая ему: «се, здесь Христос». Ду маю, не ошибусь, если скажу, что большевиками — во всяком случае,, на чина я со Ста лина ,— бы ла учтена эта кор енн ая особенность русского национального соз нан ия — потребность веры,— и вера в ком мун и стические идеалы и вождей сознательно насаждалась вз амен христианской веры. У Достоевского есть та кая знаменательная зап ись : «Атеист понял наконец, что православное д ело не есть л ишь целая цер ко в ность (как непременно поняла бы Европа: le fana tisme religieux), а есть весь прогресс человеческий, и все очеловечивание человеческое, так име нно по ни 38
маемые русским народом, в еду щим все от Христа и воплощающим все будущее во Христе и в ид ее Ег о, и не мог ущ им представить себя без Хри ста — тогда как в Европе это д авно раздвоилось». Очень важную роль в приближении катастрофы сыграл и земельный вопрос. Достоевский в целом считал отмену крепостничества событием эпохальным не т олько в истории Р оссии , но и в мировой ист о рии, ибо русские крепостные б ыли освобождены не в ре зультате кровавых бу нтов , как в Европе, а мирно, и освобождены с землей. Но Достоевский понимал и то, что реформа оказалась «недоделанной, и в ре зу ль тат е все большее чис ло крестьян (учитывая нара стающий, с ра звитие м б уржу азн ых от но ш ений, пр о цесс скупки земли) остается без своих на де лов, без собственности. Этому обстоятельству Достоевский пр идавал очень большое значение. Вот его рассу ж ден ия по этому поводу из за пис ных книжек 1870-х гг. : «Нравственность, ус той в о бщест ве, спокойствие и возмужалость зе мли и порядок в государстве (про мышленность и всякое экономическое благ осос тоя ние то же) за вися т от ст е пени и успехов землевла дения. Е сли з емлев ладение и хозяйство слабо, раскидисто, беспорядочно,—то нет ни го су дар ства, ни гражданственности, ни нр авс твен но сти, ни л юб ви в Боге. По мере того как земле владе ние и хо зяй ст во крепчают, уст ан авли вает ся и все ос тальное. (лВ. У нас при перемене всех прочих преж них за ко нов земл евл аде ния нач ался хаос.) Там же, где з ем левладен ие уже скрепчало, но уже привлека ется на род онас е ление и явл я ются уже лю ди без зем ли, и пролетарии, там заро жда етс я промышленность (а с ней крепчает такая вещь, как, например, образо вание, а от образования крепчает и вс е). Е сли же уж очень превысится народонаселение земл и, то явля ю т ся революции. Но это то лько доказывает, что все д олжны иметь право на зем лю и что чуть лишь это право нарушено, яв ля ется со тр яс ение и р аспаден ие общества. У на с, русских, это понял декабр ист Якуш ки н— искреннейший че ло век. Промышленность и капит ал де йств уют разв рати - тельн о ; отторгнувшись от земли, стало быть, от ро дины и от своих, надо, чт об каж дый рабо т ник имел землю. Ergo: не в земле ли уж все дело» . Зате м, 39
спустя определенное время, он вновь возвращается к эти м мы сл ям: «Всякий должен иметь право на зем лю. У нас это народное начало. Декабрист Якуш кин... собственность — свя тей шая вещь: личность. Но до известного предела... Безграничную собственность можно сравнить с баронством. У них (т. е. на Запа де. — К. С.) пролетарии. Но эта безграничность не пр а виль на. Собственность должна быть ограничена. Но у нас и на З ападе! Полное уничтожение собст вен ност и ужасно». .Без собственности человек бессилен, необеспечен, зависим и о ставл ен только на свою духовность, то есть на весьма ненадежную пока еще для большин ст ва опору, поддающуюся злым воздействиям извне («отнимем у богатых и разделим»), и потому впадает в рабство злу («всякий-то хочет отомстить кому-то за св ое н и что же ств о ») или тоталитарной власти, а порой одновременно. Маркс и Энгельс не ошибались, утверждая, что гла вн ой д вижимо й силой грядущей революции до л жен стат ь пролетарий — человек, которому не чего те рять. Но для того, чтобы эта революция все же со вершилась, нужен был пролетарий име нно в рос си й- ск их ус ло виях тогсг^времениг“ Поэтому проследим за р ассу ждени ями писателя дальше. Вот что отмечал он в послёдний год ж изни — спустя дв адц ать лет пос ле ре фор мы: «У нас прежнее земледелие разрушено освобождением. Зак она о ра бо чих и д аже об об озн а чении вла де ний нет. Кре сть яни н срамит и позорит почву, убивает ско т некормлением, пьянством, и не может (не видно, по крайней ме ре, в бу дуще м ), чтоб он возвысился над minimum’oM, который дает ему земля. С другой стороны, отдельное землевладение// стоит отдельным элементом — опричником от народа, от земли. Манифесты по церквам. «Стало быть, бу д ет». Неразрешимый вопрос. З ах очет ли увериться народ, что не вся земля его и что опричники не до лж ны быть? А если будет по его — сделает ли он и в си лах ли что сдел ат ь для возвышения минимума?(Све денная роща, 5 коп. за бр е вно.) Неразрешимые за дачи, стоящие грозой в будущ е м». «...Я именно знаю случай,— с горечью п исал До стоевский,— покупали крестьяне у соседнего помещи ка землю и сошлись бы ло в цене, а посл е этого чте ния (в церкви читали о том, что не будет новых пе 40
ределов земли, а крестьяне ре шили , что, зна чит, как раз б у дет.— К. С.) отступились: «И без денег возь мем ». Посмеиваются и ждут». На миг ясн о встала перед взором п исат еля кар тина будущих кровавых столкновений и пожарищ, которым уже вскоре предстоит зап ылать на Руси,— и хочется поскорей закрыть с я от этого вид ения: «...Я только про слухи говорю, про способность в ни мать им, свидетельствующую именно о нра вст венном беспокойстве народа. И вот что главное: народ у нас один, т. е. в уе д ине нии, весь только на свои лишь си лы оставлен, духовно его никто не поддерживает». Почему же так пи сал Дос тоев ски й? Что происхо дило в среде те х, кто дол жен был б ыть духовными вождями народа в мир у — в среде интеллигенции? Самое'главное из происходившего здесь — и самое губительное для будущей ис то рии страны — отход ос но вной массы интеллигенции от Церкви. «Беспо койные из них (интеллигентов.— К. С.) стали атеи стами, вялые и спокойные — индифферентными. К русскому народу они питали одн о лишь презрение, воображая и веруя в то же время, что любят его и ж елают ему всего лучшего. Но они любили его от рицательно, воображая вместо не го какой-то ид е аль ный народ,— каким должен был бы ть, по их по нят и ям, русский на р од». Ср авни вая распространение штунды в народе и ра спро ст ране ние учения секты редстокистов «в самом изящном обще ств е н ашем », Достоевский приходит к выводу, что оба эти явления «вышли из одного и то го же неве жес тва , то есть из совершенного не знания своей религии». «В церкви, по-западному, многие стали видеть лишь мертвенный формализм, особность, обрядность, а с конца прошлого века так да же предрассудок и ханжество: о духе, об идее, о живой силе бы ло за бы то *. Я вил ись идеи экономические...» Потом, после * Один из виднейших советских литературоведов А . Пан чен ко вкрат ц е так объясняет эт о: после того как Петр I «упразд нил патриаршество, учредил синод , сам себя на зна чил главою церкви (вплоть до начала нашего столетия члены синода при нос или прис ягу государю, «Крайнему Судии Духовной колле гии») и узаконил особым указом нарушение тайны исповеди (предписывалось доносить о злоумышлении на особу монарха и в ообще о в о л ьно м ыс л ии)», Церковь оказалась «униж ен а, ду хов ная власть у нее была отнята, общество, то е сть «верха», пере- 41
увле ч ения идеями экономическими, пошли политиче с кие, спиритические *, символические, футур ис ти че ские. К церкви стали возвращаться тогд а, ко гда уже поздно б ыло что -ли бо поправить... Народ «жаждет учителей», жаждет ответов на свои д ухо вные и социальные запросы,— предупреждал До сто ев ски й. Учи тел ей бы ло много, но слишком ма ло тех, кто ставил сво ей це лью религиозное просвещение народа, кто старался не просто сохранить незамутнен ным образ Христа в н ародн ом сознании, сохранить интуитивную народную нравственность, но и способ ст во вал бы упрочению эт их интуитивных про з рени й, укреплению их авторитетом разума и культуры. Куда как больше ср еди учителей б ыло те х, кто сотворил в своем сознании первоначально из народа ид ола, всегда и во в сем правого, внушал людям, что они им еют право на все для достижения своего блага, а благо это — материальный дост ат ок (а уж потом все о ста льное ). Намеренно даю здесь достаточно ши ро кую фор му ли ро вку, под которую подходят все учи стали ей д оверя ть. В XVIII веке, в эпоху «разума», дворянство от шат ну лось от Церкви, шло в вольтерьянство, в масонство, ку да угодно, только не в православный х рам ... Ц ерк овь в петер бургскийпериод ру сско й ис тори и пребывает в состояниикри- зиса. Конформистская приспособляемость сочетается в ней с ка ким-то на дрыв ом, ибо от унижения до бунта рукой подать. Не зря же из поповичей вышло столько нигилистов и револю ционеров... Интеллигенция (конечно, ли шь часть ее) то же хотела «поладить»! с Церковью. Это и поездки в Оптину Пустынь, к «старцам», и религиозно-философские собрания 1901—1903 го до в, когда про изош ла очная встреча культуры и веры. Но бы ло уже поздно...» (ЛГ, No 12 от 12/III.1990 г ., с. 3). * Только начинавшему тогда развиваться в русском обще ст ве с пир итиз му Достоевский сразу уделил большое вним ание, сп равед ли во угадав в нем од ну из грозных опасностей для чел о веческого дух а. Это абсолютно языческое верование, прикра ше н ное флером «мистичности», привлекательным для религиозно не ра зви тых людей, опасно тем, что сбивает с п ути истинного мно гих жаждущих «хлеба духовного» . «Мне ка к- то в ыяснил о сь тогда, им енно через опыт, именн о чер ез эт от сеа нс, — пишет, побывав на одно м спиритическом «радении», Достоевский с глубокой серьезностью, да же как будто не соответствующей обсуждаемому случаю,— ка кую силу неве рие мож ет найти и ра з вить в самом себе, в да нный мо мент , совершенно помимо на шей воли, хотя и согласно с вашим тайным желанием... Рав но, впроч ем , и вера ... В нашем молодом спиритизме за мет ны сильные элементы к вос полнению и без того уже все силь н ее и агрессивнее идущ е го разъединения русских людей ». Если это был о вер но во времена Досто евск ого , то ско ль же воз росло пагубное вл ияние всякого ро да «оккультизмов» на духовную жи знь общества сейчас! 42
теля —от кабатчиков до благороднейших на родн и- ко в -«чайковцев». И если с кабатч и ков спрос невелик, то с тех же «чайковцев» и со вс ей ин ой инт елл иг ен ции... Но в интеллигенции в тот период, как с тревогой и отчаянием отмечал Достоевский, все более ук о реняется «неверие в душу и ее бессмертие — ук оре няется с повсеместным, странным каким-то ин дифф е рентизмом к эт ой высшей и дее человеческого суще ствования, индифферентизмом иногда даже на см еш ливым. Эт от индифферентизм есть в наше время да же п очти русская особенность, в сравнении х отя бы с другими европейскими народами». «...У нас и ной теперь даже молится и в це рко вь ходит, а в бессмер тие своей ду ши не верует, то ес ть не то что не вер у ет, а просто об этом со всем никогда не думает». Говоря о недостаточном развитии культуры в русск ом об ра зованном об щест ве, Достоевский саркастически до б авл ял : «Но культура есть — отрицательная. Мо на сты рей не надо. Наука выш е народа». Интеллигенция не подозревает, писал Дос тоев ски й,—«ч т о хо ть народ наш и не знает молитв, но суть христианства, но дух и правда его, сохранилась и укрепилась в нем так, как, может бы ть, ни в одном из народов мира сего, несмотря да же на пороки его. Впрочем, атеи ст или равнодушный в дел е веры рус ский европеец и не понимает веры ин аче как в ви де формалистики и х анж ест ва. В народе же они не ви дят н ичего подобного ханжеству, а потому и заклю чают, что он в деле веры ни чего , не смыслит, молит ся, когда ему на до, доске, а в сущности, равнодушен, и дух его уб ит формалистикою. Духа христианского они в нем не приметили вовсе, мож ет быть, и п ото му ещ е, что сам и этот дух давно уже потеряли, да и не зн ают, где он н аходи тся, где он веет». Большинство же те х, кто мог бы пос луж ить по д л инными духовными просветителями народа, не п ри нимало программы, заявленной Достоевским в статье «Русское решение вопроса» («Дневник писателя» за 1877 г. ): «Если вы почувствовали, что вам тяжело «есть, п ить, ничего не де лать и ез дить на охо ту »... и действительно так вам жаль «бедных», то вовсе не обязательно раздавать им им ение и надевать зипу н: заботьтесь о просвещении души этого бедняка, с ве ти те ем у, учите его». «Все эти ст ар ания «опростить ся »— лишь од но только переряживание, невежливое 43
да же к народу и вас унижающее. Вы слишком «слож ны», чтобы опроститься, да и образование ваше не поз волит вам стать мужиком. Лучше мужика возно с ите до вашей «осложненноеTM». Речь, так им образом, шла о просвещении народа, которое Достоевский понимал «по Гоголю» — ка к про светление ду ши че лове ка, в первую очередь, приоб ще ние его к с ути церковной жизни (хотя ссылок на гоголевское определение просветления у не го нет);и, кроме того, в качестве непр еменно го и необ ходимого условия, как приобщение его к до стиж ени ю национальной и общемировой (в те годы преимуще ств ен но общеевропейской) культуры. Но по давля ющ ее большинство интеллигенции пы талось соединиться с народом име нно путем «опро щ ен и я», нисхождения к народу вплоть до полного подчинения ему — кончилось все это те м, что пр иш лось подчиниться самым темным силам в нар о де. При это м в современной ему интеллигенции Достоевский видел все более четко е с годами размежевание на два раз ряда («помимо совершенно бездарных, лени вых и ра вно ду шны х»): отпетые и развратные цини ки— и неуклонно увеличивающееся чи сло людей, ка ж дый из которых не может выне с ти в сердце своем у бе ждения , что он виноват в окружающей неспр авед ливос т и и «отдаст все, чтобы оч ист ить сердце сво е от вин ы своей» (в итоге «все от да ть» пришлось в бук вальном смысле слова, причем добро бы только с в ое!). «Многих, о, многих, может быть, бр ала уже за серд це какая-то с корб ь, скорбь самообвинения, искания луч ше го, святого...» Эта тяг а к обретению истины, выражающаяся преимущественно в форме покая ния — черта, общая у интеллигенции с народом, как яс но виде л До ст оев ски й : «Так, именно сложилась эта ист ор ич еская черта и искание доброго приняло в на р оде нашем... форм у по каянн у ю, в паломническом или жертвенном в ид е » (по существу, в жертвенном — увы : это обернулось и сравнительной легкостью п ри несения в жертву др уг их). Идея героического само пожертвования во имя бл ага народа всегда жи ла в рус с ком духовном сознании, в образованных слоях общ ест ва в Новое время эта ид ея с тала приобретать формы революционного де йстви я. С отходом общ е ств а от Цер кви име нно революционеры занимают мест о пророков и свят ых . Достоевский по ни мал это . 44
«Что такое 14 дек абря? — писал он .— Бунт русских помещиков, по же ла вших стать лордами, тем не ме нее к ним примкнуло все великодушное и мол одое; с исч езно ве нием декабристов — исчез как бы чистый элемент из дворянства. Ост ал ся цинизм: не т, дескать, честно-то, видно, не проживешь... Это до то го опога ни ло, что, когда раскусили Белинского,— все пова ли ли за ним...» (так же, как затем «повалили» за Ми хайловским, Нечаевым, Лениным...). Достоевский понимал, что подобный тип героиче ского мироощущения весьма распространен в русском обществе. Сам Достоевский не был свободен от не го, как мы увидим по зже.. . Отсюда — такая забота писателя — в конце жизни — о молодежи, о том, что бы она не поддалась соблазну, не устремилась по роковому пути. Он с тревогой пис ал об отсутствии культуры (не в смысле хороших манер, разумеется) у рвущейся в рев ол юцию мо л о деж и : «Все перепуталось, и серь езнее, чем вы думаете, ибо они честнее отцов и пер е ход ят прямо к дел у. Вы в кла ссе прочтете насчет чес ти, долга, а он вас... спросит, что та кое честь, что так ое долг. Еще хорошо, если спросит, а то промол чит. Почему это у нег о так? А вот нет культуры. Там и революционер к у ль ту р ен ». «Лассаль... Нет куль ту ры». Важную роль с ыгра ли происходившие в по след ней трети XIX века, особенно после отмены крепост но го пра ва, интенсивные сословные перемены и «сло мы» в р у сском обществе. Достоевский конспективно обобщал это в записных тет рад ях т а к : «Дворянство, крепостные, за это давало правительство службу и образование, преданья, дворянская литература, по нятия, вдруг хаос, люди без обр аза — убеждений нет , науки нет , никаких точек упора, ув еряю т в каких-то тацнах с оциа ли з ма.— Люди, как Ки ри ллов (персонаж «Бесов», решивший покончить с собой, чтобы освобо дить людей от страха перед Б огом и тем помочь всем сделаться как боги.— К- С.) своим умом, стра д аю щи е. Гла вное — не понимают друг друга. Всю эту ки сельную м ассу охватил ц инизм, — молодежь без ру ководства бросается. Как можно, чтоб Нечаев мог иметь успех. (И чуть ниже: «Нечаев — неужели нет , кто бы сказал, что это действительно гнусно».— К. С.) Меж тем несколько предвзятых понятий, чувство че 45
сти — ложное п о нятие о гуманности. Самое мелкое самолюбие... Затем. Мы приняли все дары Европы и приняли с яростью тем и большею, что сердцевину-то мы ни как не могли принять, то есть не по сре дств енну ю жи вую жизнь Ев ро пы. И когда там даже самые об щие философские и соц и аль ные учения принимают на цио наль ный оттенок, у нас Михайловский то лку ет о том, что национальное вредно народу,— все способ ные мо лодые силы о бр екли се бя на сл епо ту и глухо ту социализма, не имея мнения ни в чем, лож ь и пр о тиворечие, об Неч аеве никт о не см еет высказаться...» Под обн ое все более усиливающееся умонастрое ние накладывалось на страшный разброд в мировоз зренческих позициях, разброд в умах и душах, осо бе нно у молодежи, оторвавшейся от традиций и но вых ценн ос тей и ид еа лов еще не выработавшей, детей «случайных семейств» («современное русское се мей ст во становится все более и бо лее случайным се мей ств о м») : 1 «высших убеждений нет; цел и нет»; от сутствие об щей идеи, нравственного порядка, «вели кой мысл и» и ж ажда обрести что-то «новое». «О т своих прозаиков и поэтов,— пи сал в те годы Досто- евскйЖ—наше общество требует стр ас ти и и д еи... Жаждет осмыслить и узнать ве лик ую идею, к кото рой мы спо с об ны » (а на полях здесь приписка: «Все во обще »). Можн о с ка зать, таким образом, что потерявшее опору в прежней вере русское общество пребывало в конце XIX — н ачале XX в.— в «верхах» и в «низах» — в страстном ожидании какой-то новой «великой мыс ли». В «низах» эта потеря обнаруживалась во все большем торжестве материальных инт ер есо в, индиви д уализ ма, разврата и же ст окос ти (зачастую при со хранении в неш ней ре лиг иозно ст и). В «верхах» —в нарастающих нравственных и умственных метаниях, при «естественной» антирелигиозности и тяг е л ибо к модным по зити вис тским теориям (разумно объяс няющим строение об щест ва), а отсюда — и к рево люционным и деям, либо к мистике. Тос ка по новой великой идее, призванной осуще ствить Царствие Божье на земле, пронизывала в по следней трети XIX века — начале века XX все рус ское общество, сверху донизу. Эта тоска п ро являлас ь в массовых патриотических подъемах, у дивля вши х 46
даже правительство, во время войны за ос воб ожд е ние славян от турок в 1876—78 гг . и в начальный пе риод первой мировой войны, проявилась и во в сех трех революциях. При эт ом, вследствие нарастающе го в те год ы торжества мат ер иал из ма, «культа меш ка », идея справедливого рас пре дел ен ия материаль ных благ стала выглядеть как дел о Божье, как глав ный и тог и р еш ающее свидетельство установления Царствия Божьего на земле. На этой св ерхблаг оп ри ятной п очве и появился марксизм. Он устраивал всех: «верхи»—научностью, по д черкнутой антирелигиозностью, ясностью и просто той , давно чаемым н овым вых одо м, «великой идеей». «Низы»— в том виде, в каком им преподносили идею марксистской революции — обещанием скорейшего Ц ар ства Бо жье го на земле, именно в в иде справед ливого распределения и мущес тв а, уравнительного р азд ела («экспроприация экспроприаторов») и мгно венного, почти без ус ил ий, материального благосостоя ния . Истори я бытования марксизма на русской почве тре бу ет специального исследования (которое стано вит ся возможным только те пе рь), но бесспорно одно. Марксизм был воспринят в России именно как новая религиозная вер а — и не только ми лли она ми сш иба в шихся в кровавых схв атках участников гра жд анс кой во йны, но и подавляющей частью интеллигенции (что уж говорить, если Лен ин в 1922 году писал даже о членах Политбюро как о не разбирающихся в марк с и зме!). Маркс и Энгельс, как традиционные запад н ые— пусть и ради кал ь ные — уче ны е, стара лись из бегать беспочвенных мечтаний, не толь ко не писали о возможности победы социализма в отдельно взятой ст р ане, да еще такой, как Россия * —ч то общеизвест но, но и не разрабатывали каких-либо планов социа листической революции и тем более не назначали сроков построения нового общества, п они мая, на сколько ме длен но совершается переустройство жизни миллионов людей. Но в «русском варианте» все с та ло легко и про ст о: «в один бы день, в один , бы час — все ср азу устроилось!»— дело толь ко в том, чтобы * Которую Маркс называл «Моск овией» —- не для издевки, конечно, а чтобы да ть понять, что хот я Россию ожидает «гран диознейшая социальная революция», но «произойдет она в фор мах, соответствующих уровню развития Моск овии ». 47
все л юди узнали истину, а уз нав, они завтра же бу дут жить по-новому, поскольку че лове к ес ть сущест во разумное, души нет , мораль и со ве сть «сами де лаем»— то ес ть, они являются производными от баз иса, а прошлое не должно им еть власти и над ны н ешним человеком, а уж тем бол ее—на д следующим поколением *. Оно и будет у нас жить при коммуниз ме... Не подумайте только, что я пишу это с сарказ мом . Какой уж тут сар казм, • когда в могилах из -з а этого миллионы лежат (и авторы этих теорий в том чис л е)... Но мне важ но тут напомнить читателю начало на ших рассуждений, то сопоставление революционных теорий Нового вр ем ени с яз ычес тв ом, которое там был о проведено,— и подчеркнуть, что марксизм, как квинтэссенция, экстракт, всех эти х тео ри й, наиболее сопоставим с язы че ств ом — и своим разделением лю дей на классы «своих» и «не своих»— пролетариев и э ксп луататоров (а выносить оценку человеку по классовому признаку не менее аморально, чем по цве ту кожи или форме н ос а !), и своей тотальной ориен тац ией на материальное благосостояние, и очевидной, по всем ценностным категориям (человеческая лич ность, горд ын я и„смир_ение,_духовная жизнь, бессмер-— тие души) враждебностью христианству. В сво е время — да и се йчас — мног ие удивлялись, как быстро народ русский отк аза лся от веры. Конеч но, быстрый и всеобщий отказ народа от веры — то же од ин из мифо в, заботливо оставленный нам в наследство вр ем енно победившими «бесами»: им хо тел ос ь, чтобы мы забыли десятки тыс яч мучеников за веру, забыли все те жуткие гонения и ре пре ссии, * Впрочем, чтобы быт ь до ко нца о бъе ктив ным, ск аж ем, что об еща ние — одно из основополагающих в марксизме,— буд то человечество с помощью социалистической революции совер шит «прыжок из царства необходимости в царство свободы» то же нос ит, мягко говоря, утопический характ ер. Повторю еще раз — здесь вообще очень существенная разница: Смешн ой че ло век говорит о необходимости узре ть божественную Истину, д ействи тель но спо собн ую в один миг пре обр азов ат ь духов ное е стество человека. Многим же ру сск им революционерам (впро чем, не только русским) к азалось: достаточно людям узн ать ка кую-либо научную, позитивную истину — о справедливости ра в номерного распределения материальных бла г, например, о пер вичности материи, о про ис х ож дении че лове ка от о без ьяны, о полезности «разумного эгоизма» и т. п.— как они тут же пере куются и начнут ж ить по раз умны м н ачалам . 48
которым подвергалась Православная Церковь. Св ет лая пам ять всем, принявшим крестную муку, но не отрекшимся от Христа пер ед вр агам и Ег о! Но ведь бы ло и другое: по свидетельству Дж. Рида, уже на сл е дующий день (!) после Октябрьской революции лю ди в Москве переставали креститься, проходя мимо церкви; ведь сот ни церквей по всей стране б ыли раз громлены не какими-то пришлыми врагами, а самими крестьянами или красноармейцами — вчерашними крестьянами. В. Розанов пи сал : «Переход в социа ли зм и, з на чит, пол ный атеизм свершился у мужи ков , у солдат до того легко, точно «в баню сходили и окатились новой водой! *. На самом де ле это был переход не в атеизм — вер а в марксизм-коммунизм пришла на сме ну хри стианской вере, вытеснила ее, так что в об щем рели гиозное мироощущение сохранилось. Но все-таки слишком уж неравноценны на первый взгляд эти ве ры, чт обы первая м огла так быстро и легко вытес нить в тору ю. Однако если рассматривать, в соответ ствии с изложенной здесь теорией, ту адаптацию марксизма, в которую уверовал народ, как возвра щ ение к языческому мироощущению, то можно ска зать, что народ русский вр ем енно как бы ост упи лся в подпол пра восл а вно го храма, где б ыло не к огда яз ы ческое капище (как известно, многие православные церкви на Руси, начиная с пе рв ой, Десятинной, строи л ись или на месте п реж них капищ, или на тех ме стах, где сто яли языческие ид ол ы). Но правильно ли будет говорить, что марксист ск ая доктрина бы ла так искажена именно на рус ск ой п очве, ил и, вернее, что именно «русификация», «рус ск ая сторона этих и дей» (как писал Достоевский), в общем правильных, но дурно понятых нашими пред ками, привела к трагедии? И наша задача сейчас со стоит, следовательно, лишь в том, чтобы очистить их, эти идеи, освободить их от иск аже ний — и вно вь вос пол ьзова тьс я ими? Нет, Достоевский предостерегает от этого. «Мне скажут, пожал уй, что господа эти (Милли, Дарвины и Штраусы; Маркса и Энгельса еще не з нал Дост о е вс кий.— К. С.) вовсе не уча т злодейству; что есл и,. * Цит. по статье Нежного А. «Возвращение блудного сына» . Огонек, 1990, апрель, No 15, с. 21. 4к. Степанян 49
например, хот ь бы Штраус и ненавидит Христа и по ставил осм еян ие и оплевание Христианства цель ю в сей своей жизни, то все-таки он обо ж ает человече ств о в его целом, и учение его возвышенно и благо род но как нельзя более. Очень мо жет быть, что все это так и есть и что ц ели всех современных предво ди тел ей европейской прогрессивной мысли — че ло ве колюбивы и величественны,— писал Достоевский.— Но за то мне вот что каж етс я несомненным: дай вс ем этим со времен н ым вы сшим учителям полную воз можность разрушить старое обще ств о и построить за ново,— то выйдет такой мрак, та кой хаос, нечто до того грубое, слепое и бесчеловечное, что все здание рухнет под проклятиями че ло вечес тва , прежде чем будет завершено. Раз отвергнув Х рист а, ум че ло ве ческий може т до йти до удивительных результатов. Это аксиома». Акси о ма, доказанная, увы, не только историей на шей страны... Все вышесказанное п оз воляе т, мне кажется, отве т ить на тако й чрезвычайно важный вопрос: почему же все-таки, при т ом, что оправдалось большинство пр едсказ аний Достоевекогог-не-аправдалось, пожалуй, сам ое главное, самое важное для него — да и для нас: о неминуемом торжестве пролетарских р евол ю ций на Западе и невозможности для них ра з рушить б ас тионы России? Р ассуж дая о неминуемом столкновении богатых и нищих на Западе, Достоевский писал: п опыт ки по д в ести под это столкновение нравственную б азу не уда ют ся и не могут удасться, потому что там многие уже понимают: во -перв ых, из будущего братства за ран ее исключаются сто миллионов т ех, у кого бл ага предполагается отнять силой («из братства их исклю чают вовсе... братство-де образуется потом, из проле тариев, а вы — вы сто миллионов обреченных к ис треблению голов, и только. С вами покончено, для счастья человечества»); во-вторых, и в бу ду щем об ществе че л овек не отк ажетс я от своеволия и пр ав л ич ности, от безусловного права собственности и от сво боды, так что и тут со всем скоро по тр ебу ется «страш ное н асил ие », «страшное шпионство и беспрерывный контроль самой де сп о тическ ой вла ст и». Да и проле тариат готов идти в бой не ради торжества «нравст 50
венной стороны дела», а еди нст венн о потому, что «прельщен обещанием грабежа и взволнован перспек тиво ю ра з ру шения и битвы. А п ото му, стало быть, нравственную сторону вопроса н адо бйо совс ем устра н ить... просто готовиться к б ою». Вот это-то устранение в западных ст ран ах «нрав ственной стороны дел а» и привело к тому, что в ко не чном итоге в Европе вер х вз яла (тоже зорко уга данная Д ос тое вс ки м) «страстная жажда жить и по теря высшего смысла ж изн и»: жажда жить уберегла от кров оп рол итны х революций, направив мысль на улучшение жизни тру д ящихс я эволюционным путем, путем повышения обще го благосостояния в первую очередь, а небольшая приверженность идеальным ка тег ори ям «высшего смысла жизни»— у бер егла от ге роического самоотречения и массового революционно го с ам опож ер твования. Не то было в Ро ссии , где именно «нравственная сторона дела» всегда являлась определяющей и где именно в эт ой т очке сходились образованные «верхи» и простой народ. («Вглядитесь и увидите, что у нас прежде всего вера в идею, в идеал, а личные, земные блага л ишь потом...— писал Достоевский.— В этом смысле на ше о бщест во сходно с на род ом, тож е це ня щем сво ю веру в свой идеал выше всего ми рс кого и текущего, а в этом даже его г лавн ый пунк т соеди нения с н ар о до м ») ; «Все ищут правды прежде всего, и ес ли б толь ко у зна ли, где он а, для д ос тиже ния ее готовы жертвовать всем, и даже жизнью»). Од ной из глав н ых движущих сил революции и бы ла н рав ств ен ная тоска по утраченной «великой идее», тоска, ко торая оказалась намного сильнее ин сти нкта само сохранения. (Потом уже, по ходу революции, к ней, конечно, примкнуло — и это тоже предсказывал До стоевский— огромное ко л ичес тво «капитанов Копей кин ых», с одной лишь « ид ее й»: «Пусть всякая пере мена, т олько чтоб без труда и готовая... наверное найду, чем п ожи ви ться на первых порах».) III. Марксизм и Россия — роковая встр еча Повсеместное ожидание «нового слова» и то ду ховное единение народа русского, о котором не од но кратно упоминал Достоевский, по служи ли , мож ет 4* 51
быть, двумя важнейшими причинами столь быстрого и некритического восприятия мар ксиз ма на Руси — и столь быстрого подъема масс. По ничтожному, каза ло сь бы, поводу — эпизод в вагоне — Достоевский де лает та кое знаменательное об об щен ие: «Но так как русский человек, по природе своей, в то же время и самый общительный и стадный че ло век на всем зе м ном шаре, то и вых од ит, что... примут с радостью, когда кто-нибудь первый реш итс я р азбит ь стекло и развязать хоть что-нибудь в роде общего разговора. Ин ог да, под в сео бщей «срединой» и бездарностью, вдруг и со всем неожиданно, возникает гениальный талант и у вл екает своим примером всех до ед иног о». Д о сто евский пре дч увс твова л даже и появление этого «нового человека»: «...Кт о -то стучится, кто-то, новый человек, с но вым словом, хочет отворить дверь и во йт и...» Можете называть это мис тик ой, може те — ге ниа ль ным п р едвиден ием . Когда христианская ид ея — в сущности, даж е не хрис тиан ск ая ид ея, а образ Христа, идеал ж ертве н ности, смирения и благообразия — в народе зам ути ла сь, та «неустанная жажда в народе, всегда в нем присущая, великого, всеобщего, всенародного, все- братского е дине ния во имя Хр ис т ов о», которую выде лял Достоевский, обернулась единением под ма тери а листическими идеями всеобщего ра зде ла земного доб ра, на языч ес кой поч ве мат ер и ализ ма, иными словами. Но ед ине ние это б ыло чре звы чай но кратковременным. Мы уже говорили о т ом, что для революционного изменения жизн и необходимо прервать ее естествен ный эволюционный ход и заст ави ть л юдей совершать неестественные для их божественной природы поступ ки— убивать, насил о ват ь в олю ближних. Необходи мо, чтобы вся окру жаю щая дей ств ит ельн ост ь начала жить, вопреки самой сут и мироздания, по родивше муся в чьей-то чел ов е ческой голове — или в чьих-то головах — плану. Поэтому ид ея насилия вообще яв ляется — всегда и везде — близнецом социалистиче ск ой идеи, они поя вляю тс я на свет одновременно или д аже пер вая чуть раньше второй (что показано До стоевским на п риме ре Ра скол ьни ков а ), сначала чело век ставит се бя над бли жним и, а п отом у не го яв ля е тся мысль — устроить их жизнь. О днако все многообразие жизци изначально не может «уместиться» в само й что ни на е сть гениаль 52
ной человеческой голове (ибо часть целого не может быть выш е це лого) . И не просто нез нач ит ель ная ка кая-то до ля остается при этом неучтенной; нет , мас штаб здесь ино й, определенный Достоевским так: «ло ги ка учтет сто сл уча ев, а их ми ллио н!» Поэтому общим для всех революционных теорий, да же для са мых что ни на есть на у чных, являетс я абстр акт но е, «фантастическое» пре дс та вле ние о народе и о чело вечестве, непонимание абсо л ютно й уникальности к аж до го человека, его полностью свободной во ли как главного качества, делающего его подобным Творц у (по образу и подобию Которого он создан), а также непонимание и нежелание учитывать многообразие чел о вече ских «хотений», побуждающих человека по рой д ейс твова ть вопр е ки собственной выг оде . На практике это оборачивается презрением к ко нкр етн о му человеку, а п отом и самым жестоким насилием над ним, чтоб ы привести его под ра нжир. Марксизм, с это й точки зрения, тоже яв ляе тся к винт э ссенци ей всего предшествовавшего ему. В те о рии Маркса, писал ру сск ий философ о. С. Булгаков, «личности погашаются в социальные категории, по добно том у, как личность сол дата пога шае тс я полком и ротой, в которой он служит». «Для взоров Ма ркса л юди складываются в социологические гр уппы, а группы эти чинно и закономерно образуют правиль ные геометрические фигуры, так, как будто кроме это го мерн ого д виж ения социологических элементов, в истории ничего не происходит, и это упр аз дне ние про б лемы и заботы о личности, чрезмерная абстракт нос ть, есть основная чер та марксизма». В основе его «самоуничтожение личности человека, пре враще ние личности в безличный ре фле кс экономических отно шений, но наряду с ее обожествлением, превращени ем в чел ов е коб ог а». «...Избранный народ, но си тель ме сси анско й ид еи, ил и, как по зднее в христианском сектантстве, народ «святых», заменился «пролета р иато м »... Стремление человечества «устроиться без Бога, и при том навсегда и окончательно», о кото ром пророчески п ро ник но венно пи сал Достоевский... пол уч ило одно из с амых ярких и законченных выр а жений в доктрине Маркса» *. * Булгаков С . Н. Философия хоз яйс тва. М., Наука, 1990, сс. 315—318. 53
Вря д ли большинство рев ол юци оне ров конца XIX и начала XX веков, называвших се бя марксистами, прочли до конца «Капитал», но по сути своей это уче ние накладывалось на существовавшее уже издавна аб страк тное отношение революционеров к народу — как к нек о ему объек ту , который должен быт ь любой цено й проведен по предназначенному пути. Однако жизненная практика не по дчиня етс я т аким теоретическим построениям, к аждая из составляющих кл ассы личностей движима в ос нов ном своими час т ными интересами, нередко не совпадающими с теми, к от орые расчислены для нее по теории. А потому ре волюционерам, как проницательно угадал Д остое в ск ий, весьма свойственно видеть в большинстве на рода всего л ишь «косную массу», которая тормозит «развитие к «прогрессивному лучшему» и которую надо, сл ед о ват е льно, «пересоздать» и «переделать»,— ес ли уж не возм ожн о и не льзя органически, то, по кр айней мере, механически, то ес ть попросту «заста вив ее раз навсегда нас слушаться, во ве ки ве к ов». Достоевский точно определил это как «официальную лю бов ь» к народу. Но в Европе все это н атал кива ло сь на мощн ую “силууважения к- п равам и неприкосновенности лич ности, ее собственного самоуважения, начавшую ут в ерж датьс я даже еще и до Возрождения. Од ин из в идне йших итальянских гуманистов Пи ко д елла Ми- ран до лла писал о достоинстве и ценности человека та к: «Посреди мира поставлен ты затем, чтобы о бо зревать все, что в нем есть. Ни небесным, ни земным, ни смертным, ни бессмертным ты создан с тем, чт о бы, как св ой собственный, свободный и сам ов лас т ный творец и со здат ель , ты создал се бе форму; кот ору ю ты пож ела ешь. Ты можешь в ыроди ть ся в ту пое жи вотн ое и ты можешь возвыситься до божест венного существа с илой всей твоей внутренней воли. О, воз вы шенна я благость этого божественного Отца, о, величественная и удивительная миссия человека, которому дано добиться то го, чег о он пожелает, и бы ть <...> тем, <...> к <...> чему он стремит ся» *. Укреплению суверенности и автономии лично сти способствовало и доста точн о раннее, по сравнению * Цит. по Булгаков С. Н. История экономических уче н ий. М ., 1911, с. 232—233. 54
с Ро сси ей, развитие буржуазных отношений (впро чем, это взаимосвязанный процесс). В России дело складывалось иначе. В ыше уже шла речь о т ом, что вследствие общей устремленности к Духу, как важной черты пра вос лавного м ироо щуще н ия, ставшей з атем д оми на нтой русской нацио нальной психологии, в сле дствие , далее, общинного по преимуществу харак тера производственной деятель ности человеческая личность, с ее зе мными запроса ми, пра вам и и потребностями, почти не замечалась — ни ею самой, ни обществом. Духовное, личностное развитие могл о быть и б ыло весьма интенсивным и ярким, но при это м с максимальным отры в ом от зем ной оболочки. Высшим же прояв ле ни ем личности сч и талась жертва ее на благо обще ства . И это пр екр асн о, в этом — прообраз будущей жиз ни людей, когда, пр едр екал Достоевский, каж дая ли чно сть будет с радос тью отдавать всю св ою лю бов ь, свои с илы и даже жиз нь обществу, но общест во не будет принимать от нее же ртвы. : Одна ко в ко нкр етн ых исторических ус лови ях Рос сии ср ед них веков и Нового времени такое мироощу щ ение приводило к тому, что гос уда рс тво и вл асть имущие м огли позволить се бе ра сп оряжа ться лично стями своих подданных — для бл ага, исключи тельно для блага всех, конечно, — как им вздумается, не встречая протеста ни в се бе самих, ни в этих личностях (речь идет о постоянном, ежемин ут ном сопротивлении, с которым с править ся в принци пе невозможно, а не о частной вс пышк е не д овол ьства более или ме нее значительной группы лю дей —разин щина, пугачевщина, которую можно, напрягшись, по давит ь ). Изменилось ли что-нибудь в этом пла не с на ча лом петровских реформ, со провожд ав шихс я на лаж и ванием ин т енсив ных контактов, вроде бы да же ин теграции с Зап адом? В на ши дни бытует мнение, что большевистская ре во люция бы ла своего ро да кон тррев олю ци ей по отно ш ению к реформам Петра: возврат от европейской от крытости, свободы и цивилизации об ра тно к а зиат ской замкнутости и деспотизму, перено с столицы назад в Москву и т. д. Достоевский учит нас см отреть на исторические процессы глубже. Для н его гл ав н ыми критериями подлинных перемен, реформ б ыли 55
два: изменение отношения к народу — обретение им свободы и личностных прав — и гл уб окое ус во ение всем обществом к ультур ы (не правил поведения и не передовой тех ник и, а плодов развития человеческой ду хо внос ти). В этом отношении реформы Петра поч ти не изменили русского общества, и только в по следней тр ети XIX века начался процесс подлин ных перемен. Впро че м, послушаем самого Достоев ского. Он отнюдь не счи тал , что до Петра Ру сь пребыва ла в некоей с пячке: шло интенсивное духовное, поли тическое ра звити е, создавались шедевр ы и ску сс тва. Достоевский много писал об этом, но сейчас, чтобы не отклоняться от темы, выслушаем такое его рас с ужде ни е: «Древняя Россия была деятельна полити чески, окр аин а, но она в замкнутости своей готови лась быть не права, обособиться от чело ве че ства , а чере з ре форм у Петр а, мы, сам о собой, осознали все мирное значение наше». В этом кол ос с альн ое, в се мирно-историческое значение петровских рефо р м. Но проведены б ыли эти реформы чисто «помещичьим» способом, утв ержд ал Достоевский, с использованием народа в кач ест ве безгласной рабской рабоче й силы. По-настоящему переход к цивилизации (то есть к цивилизованным с оц иа льным отношениям) нач ал ся лишь с отменой крепостного права. «Все реформы нынешнего царствования суть пря мая противоположность (по существу) реформам Петра Великого и упразднение их во всех пунктах. Освобождение народа ес ть, например, прямая про- тивуположность взгляду Пет ра (закрепившего на ро д) на русский народ как на матерьял, пла тящий подати, деньгами и пов инност ям и, и не более. Са мо управление есть прямая п ротив упол ож ность (узень кому) взгляду Пет ра на Ро ссию как на помещичью экономию на крепостном ос но вании , где народ «не ж иви» и где все управляется несколькими управляю щ ими от помещиков, т. е. чиновниками с помещиком Петром во гла ве, получающим доходы для войны с шведом. Классическое образование, нак оне ц, ес ть прямая противуположность взглядам Петра на образование, никогда не возн оси вш имс я дальше техники и насущ ной полезности, требовавшим мичманов, литейщиков, кузнецов, с лесар ей и проч, и да же не ставившим ни 56
когд а и вопроса о том, что такое че л овек образован н ый. Ны нешн ее цар ство вание решительно мож но сч и тать нач ало м конца петербургского периода (столь длинного) русской истории. (Задыхание России в тесных петровских р амках .) дВ Там , где образование начиналось с тех н ики (у нас реформа Петра), никогда не появлялось Ари стотелей. Напротив, з амеч ал ось необычайное сужи вание и скудость мысли. Там же, где начиналось с Ари стот еля (Renaissance, 15- е ст ол ети е), тотчас же дело сопровождалось великими тех ни ческими откры тиями (книгопечатание, п ор ох) <...> и расширением человеческой мыс ли (открытие Америки, реформация, от крыти я астрономические и проч.). И как сл едс твие , суверенность, права личности и культура так и не б ыли усвоены русским обществом в результате петровских реформ — вернее, бы ли усвое ны ли шь формально. «Мне всегда казалось,—п иса л Достоевский,— что у нас только форма и сост ав л яет цивилизацию, и не б удь формы — все бы на бале передрались, пот ому что мы не имеем внутренней потребности уважать в другом человека, как это все еще ес ть и продолжает быть в Европе, а что нас этому н аучи ли лишь ме ханически, хотя всегда оставалось «gratez le russe» *. Но тем не менее д ворян с тво уже вырабатывало из себ я подлинно лучших людей, которые могли бы стать по д линным и рук овод ит ел ями и преобразователями общества. П осле отмены крепостничества эта часть общества стала вырождаться и размываться. «Но не ужел и д воря нин, — с тревогой п исал Достоевский, продолжая вышеприведенную запись,— хотя б с на ружно й цивилизацией, уничтожился с освобождением крестьян. Вот почему и хорош о, что одеваются в платья, ра ду ющий ся вид... Фор мы бы ли необходимы, их надо удержать. Это по те нция» . Революция уни чт ож ила дворян, уничтожила и фор мы, которые мо гли бы стать в сеоб щей реальностью... Но Достоевский не б ыл, как можно подумать, сторонником сословных разделений. У него есть такая за пи с ь: «Сословность — отвлеченность, социализм». * Начало французской пословицы: «Поскребите русского, и вы обн а ружи те т ат арин а». 57
Дейст вит ельн о , мы можем сейчас сказ ат ь: ни од но общество не бы ло столь сословно разъединено, как советское, до начала ныне ш них перестроечных п ро цессов, ибо захватившие то или иное место в ие рар хии (в политике, в научном, художественном мире, в «сфере распределения») обычно удерживали его до конца жизни, ес ли не расправлялись св ои же — «сни зу» уб рать кого-то бы ло невозможно. В противопо ложность так ому разделению Достоевский выд ви гал сво ю мечту о том, что нас ту пит время лучших лю дей , к ото рые са ми бу дут выд вига ться из ср еды св о бодного на ро да, как носители лучших качеств на родных и по этому именно праву являющиеся его руководителями. Восприняв лишь европейские формы, верхние сл ои общ ест ва оторвались от н ародн ых корней, от истоков нар одно й нравственности и культуры, лишившись тем самым возможности пол ноц енно го усвоения и миро вой ку льт уры (которое ведь и возможно лишь на на циональной о сн ов е), поддавались некритически усво ен ным з ападны м тео риям, принимая, по словам До ст оев ског о, ср азу за аксио м у то, что на Западе является ли шь гипо те зо й. «Интеллигентный русский,— пи сал Достоевский,— в огромном ч исле экземпляров, ес ть не что и ное, как у мст венн ый пролетарий, п ро шедший через бонн и гувернеров ветром Евр опы. Не что без зе мли под собою, без почв ы и начала, носи мый. Можно с казать : блаженны нищие духом, но нельзя ск азать : блаженны пролетарствующие д ухом ». Деся т ил ети ями этот тез ис — о западном происхож дении наших революционных идей — высмеивался со ветской официальной пропагандой вкупе с официаль ной исторической наукой и официальным литературо ведением (из одного ведомства направлявшимися) . Но ни мы сейч ас, ни Достоевский сто лет назад не п ред ставляли себе дело так, как в ыгляд ит оно теперь в интерпретации того солидного ведомства и авторов журнала «Молодая гвардия»: - су щес тву ет - де некий антирусский цент р, откуда нам подбрасываются раз рушит ел ьные идеи, а здесь платные или одураченные исполнители разрушают государство. Нет, революция, б езус лов но, имела свои корни и причины именно на этой земле и совершалась, в конечном ит оге, частью самого народа. Но мы сейчас пытаемся разобраться в том, почему со чета ние нем ецко й классической фи 58
лософии, английской политической экономии и фран цузского утопического соц иализ м а (как определил Ленин составные ч асти мар ксиз ма) им енно здесь, в Рос с ии, потрясло до основания страну, им енно здесь стало объектом языческой ве ры и ожидания чу да в тече ние се ми десятилетий и именно отсюда начало свое ра зр ушите льное шествие по миру. Итак, пи сал До с то ев ски й , «наше общество всех бо лее готово к ниг ил изму . Слав а Богу, что не нар о д». Впрочем, тут же д обав лял о н, «народ иными древни ми властителями нашими обращен был в п одатн ую единицу». Отс утств ие культуры, дву хсо т лет няя «от вычка» от реального д ела (Достоевский имел в виду ту ча сть русского общ ес тва, которая в результате петровских реформ оторвалась от народа и ли бо пр е давалась безделью, л ибо зан им ала сь бюрократиче ской, пустотелой, бессодержательной деятельностью) пр ивели к лености и усыплению дух а (откуда уже короткий п уть к его зак абале н ию силами зла), к раз руш е нию прежних ид еа лов и неспособности обрести н овые — а на порушенное духовное пространство ак тивно проникают революционные и деи. «Все делается рабски, мы- рабы, не научились б ыть самостоятельными. Нет самостоятельности. За метьте, что наш либерализм и наша да же кр асно та именно тем характеризуются, что преследуют всякое з ар ож дение на Руси самостоятельности. И это с са мо го нач ала нашего либерализма, с Белинского, с Герцена. Они только мелкое либеральничанье, но в глав н ом самые страшные консерваторы и есть. Sta tus quo — красные отрицают вс е, но рабски неориги наль н ы. Отрицание же всего — потому что дешево до стается, не требуя малейшего изучения; дв е- три науки, атеизм и коммунизм (ибо у нас никогда не было со циализ ма, его прямо ра зр ешили формулой коммуниз ма и примером интернациональной коммуны) не тре бу ют никакой науки и школы. Неученый может даже не прочесть, а услышать от товарища, и уж (искренно и чистосердечно) презирает всех. Кругом них рабское молчание, и сочувствующих и несочув ствующих. Последнее хуже, потому что р абско е и тру сл ивое м ол чани е». Народ же — не только крепост ные крестьяне, которым по сле ца рск ого указа 1861 г. еще дол го надо б ыло переходить в иное качество, но и городские обыватели, молодежь и уч ите ля, уче 59
ные и литераторы — привык повиноваться. П оте ряв или разрушив в своем сознании од ну веру и одно подчинение, они тут же искали другую веру и другого командира. «Все мы воспитались в самой фантасти ческой бездеятельности и в дв ухс отле тн ей отвычке от вс я кого дел а. Ч иновна я деятельность бы ла фор му лой бездеятельности. Только предлагалось и позволя ло сь з ан яться развратом. Общество, отученное и ко торому запрещена всякая самодеятельность гражда ни на, не только не сложилось, но и разложилось до заразы собою д аже низших слоев. Не выработалось н иче го. Мысль обра ти лась в мечтательность, в предполо жительность. (Ничего удивительного, что явились со циа лист ы рьянее западных, там са мо правительство пр и уча ло.) Ничег о удивительного тоже, что эти со циалис ты были крепостники, как в средних ве ках, ибо потеряли малейшее чувство долг а и гражданствен н ости. Гуляли лишь м ысль и э стетичес ко е чув с тво, а д ело слу ша лось самого грубого эгоиста». Да, эти социалисты, русские революционеры, во истину б ыли крепостники, ибо на народ они смотре ли— в русле сложившихся «властных» традиций — тодно как—на «податную единицу»— на средство для д ост ижен ия своих целей. Вследствие утвердившейся т р адиции изменять судьбу народа посредством ре в ол юций «сверху» *, многовекового отсутствия общест венной свободы (именно об общественной свободе ре чь — подчеркиваю, ч тобы не спешили с уп река ми в приписывании всему народу ра бс кой и холопской п си хологии: любой сознательный христианин — то ес ть практически большинство народа до начала XX ве ка— являетс я человеком свободным постольку, по скол ь ку прочна в нем ве р а), присущее всем револю ционерам в ми ре представление о народе как о «кос ной массе», которую надо «п ере со зд а ть и переделать», «заставив нас слушаться», именно в России получило наиб ол ьше е ра с прос тр анение (на тот период, конечно; пот ом нашлись опередившие — в Китае, Кампучии). При чем любопытно и в высшей степени характерно, что если в годы жизни Достоевского подобные взгля ды принадлежали представителям высшей а ри сто кра * Глубокий анализ этой исторической традиции русской об щественной жизни Н. Эйдельманом в книге «Революция сверху» в России». М., Книга, 1989. 60
тии, барам-западникам, то в последующем те же вз гляд ы бы ли полностью восприняты революционера ми— выходцами из самых народных низов. Достоев ский п исал : «Почему в Европе называющие себя де мократами всегда с тоят за народ, по край ней мер е на не го о пи ра ются, а наш демо кр ат зачастую аристократ и в конце концов всег да почт и служит всему тому, что подавляет народную сил у, и кончает господчиной. О, я в едь не утверждаю, что они враги н арода созна тельно, но в «бессознательности» -TM и т р агедия ». Вот коренной порок первых поколений революционеров, четко обозначенный Достоевским тог да, когда ни о к аком засил ь е «инонационального элемента» в рус ском освободительном движении еще не был о и ре чи. «Демократы наши любят народ идеальный, в от ношении к к оторому тем скорее готовы исполнить св ой долг, чем он никогда не существовал и су щест вовать не будет». «У многих из наших ра ди кал ов- «европейцев»,— добавлял Достоевский,— сердце чи стое , справедливости и любви жа ждущее », но они «любят русский народ таким, ка ким желали бы его видеть и каким представляют его... А так как народ никогда та ким не сдел ает ся , каким бы его хотели ви де ть наши ум ник и, а останется сами м собою, то и п ре дви дится в будущем неминуемое и оп ас ное стол к новение». Первое такое столкновение п роизошл о, ког да выяснилось, к 1918—1919 гг ., что русский крестья нин, да и русский пролетарий во все не жел ают того с оциа лизм а, который принесли большевики. И на чалось внедрение жел езо м и к ров ью. «Отрицательная любовь» к народу очень с коро может перейти и в «положительную ненависть»,— предупреждал Достоевский. У перв ых поколений ре волюционеров этот п ро цесс совершался большей ча с тью потом у, что, как проницательно замечал писа тел ь , «сознание своего полного бессилия помочь или принести хот ь какую-нибудь пользу или облегчение страдающему человечеству в то же время, при по л ном в ашем убеждении в этом страдании человечест ва, мож ет да же обратить в сердце ваш ем любовь к человечеству в ненависть к не му». Отс юда уже пря мой пут ь к печально знаменитой фра зе «любимца пар ти и» Н. Бу х ари на: «Пролетарское принуждение во вс ех своих формах, нач ин ая 'от расст рел ов и ко н чая трудовой повинностью, является, как ни па ра 61
доксально это з вучи т, методом выработки коммуни стического человечества из человеческого материала капи тал исти ч еско й эпохи» — фразе, первоначально ка зав шей ся немыслимой, невозможной в устах такого человека. Но Достоевский и таки е рассуждения и действия провидел заранее. «...Е с ли нар од вас не послушается, то вы тотчас же на не го рассердитесь и от н его от ступитесь,— пр едр екал он «народным заступникам» . — И ка кие же вы деспотики! Нет вот желай этого, по то му что это разумно. Да он (народ. — К. С.) прямо ск а жет, что это неразумно, потому что вы предре шаете природу его...» А когда отступишься от на ро да, возникнет возможность (затем и необходимость) п ер ейти от ме то дов словесного убеждения к иным мет одам. Вот что пр едрек ал он «благодетелям» на рода после их возможной победы (признаюсь, когда вп ерв ые в ранней юнос ти прочел эти слова, они по ра зили ме ня — та кое предвидение из XIX века каза лось чудом): «Закрепостите вы его (народ.— К. С.) опять! Пушек на не го будете выпрашивать! А пе- чать-то — печать в Сибирь сошлете, чуть она не по ва с! Не только сказать против вас, да и дыхнуть ей п. р^два с_ шсл ьзя _ б_ уд ет»^_11о. частно му^-повод^(про^- шение ректора П ет ерб ургско го ун ив ерси тета против пуб лика ции письма, осуждающего студентов-нигили стов) он делает тако й пророческий выв од: «Чего же после того бо ять ся дат ь свободу народу. Дайте, мы ее сами окрутим и введем в границу. Во всяко м ли берале— чиновник и попиратель свободы нар одно й» . В за писных тет рад ях Достоевского ес ть т акая запись: «Таким образом, в сущности социализм возбуждает проте ст личности и никогда не осуществится...» Недооценил Достоевский возможную сил у по дав лени я личностного протеста? Нет, продолжим чтение этой записи: «Ваша разумность совсем неразумна; ибо она не ук ажет, что делать с протестом личности, кроме де с потического к нем у от нош е ния. Но она перевоспитается в раз умн ос ть, и лично ст ей не буде т ... Ку да вы денете протест? Какой протест? Вс який. Дурной или хороший про т ест л ичнос ти против стадности и вообще протест во что бы то ни 62
стало — прямо признать за нормальное, что э тот п ро те ст пор оче н и карать за нег о. Это уже «Китай». Что и осуществилось, как в переносном, так и в прямом смысле. Ну а в сознании последующих поколений «благодетелей» уже го спо д ство вала одна лишь «идея» во что бы то ни стало уд ержать власть, д аже це ной уничтожения большинства народа. Т еррор, на чат ый с первых же месяце в революции,— по сущест ву, война с народом — пр ид авал последующим ра с пр авам как бы некое идеологическое оправдание. Но даже сейчас, когда уже никакого оп р авдан ия н ет, если встает вопрос: жизнь и зд ор овье деся тко в тысяч л юдей или вла с ть, выбирают однозначно — вла ст ь. Чернобыльская история том у пример. Но уже во вн ешне ми рн ой, никому вроде бы конкретно не угрожавшей деятельности ре волю цио н ных демократов Чернышевского, Добролюбова, Писа рева, Михайловского, Зайцева и других Достоевский сумел ув и деть страшные перспективы будущего на сил ия. Речь идет да же не о стремлении давать настав ле ния искусству, но о главном в общественной дея тельности неверующих, недостаточно укорененных в к ульт уре людей, доверяющих исключительно полу ченным знаниям: «Г-бов (Добролюбов. — К. С.) — т ео ретик, иногда да же мечтатель и во мно гих сл учаях пло хо зн ает действительность, с действительностью он обходится даж е уж слишком бесцеремонно; наг ибает ее в ту и другую сторону, как зах очет , только бы по ста вить ее так, чтоб она доказывала его ид ею». Подобная склонность не бы ла личной особенностью Добролюбова. Вот какое существенное качество ре волюционеров пророчески отм еча л Достоевский: «Ни когда не удостоят вникать в реальную пр авду вещей, а удаляются в свои теоретические определения, сде ланные ко г да-то на великой сходке... а м ежду тем о каз авши еся в и ных сл уча ях страшной близоруко ст ью и нес пр аве дли во сть ю ». «Теория хорошо, но при некоторых условиях. Если она хочет формулировать жизнь, то д олжна подчиняться ее строгому контролю. Иначе она станет посягать на жизнь, закрывать гла за на факты, начн ет, как говорится, наг ибать к се бе дейст вител ь но сть ». В результ ате отношения с наро до м, предрекает Достоевский, неизбежно будут стро иться по такой с хе м е : «Народ должен подойти к нам, 63
или луч ше мы должны подвести его к себе, пот ому что в н ас, собственно, витают общечеловеческие идеа лы, мы п редст авит ели на Руси прогресса и цивилиза ции *. А народ глух, ничего до сих пор не выработал; ср еда народная бессмысленна, тупа». Говоря об од ном из «радикальных» социальных предложений Добролюбова, демонстрирующем оч е видное пренебрежение конкретными людскими судь бами, Достоевский п иш е т: «Слава Богу, что это по к райн ей ме ре только в лите ра ту рной статье, а не на деле ». Д е йстви тел ьно, на де ле это обернулось уж ас ными, неисчислимыми бедст вия м и. В деятельности Чернышевского и Добролюбова «нагибание к себе действительности» происходило л ишь на бумаге; но их последователи де лали это уже при помощи пулеметов и ор уд ий, пыток и расстре л ов. Посягательство на жиз нь происходило уже вп ряму ю — на жизнь миллионов и миллионов со граждан. И это бы ло неизбежно. В едь основа всякого на сильственного п ерев орота (инициаторы которого не желают ждать, когда в душах л юдей произойдут со ответствующие изменения и даже не зад ают ся по до бны м вопросом— насколько л юди готовы ънутр ен“-_ не к предполагаемым социальным переменам — до захвата власти, рассчитывая пр о изв ести пре об разова ние внутреннего мира сограждан быс т ро, в дв а- три приема по том )—основа любого подобного переворо та есть «нагибание действительности» . И чем пере в орот ра ди кальн ее расходится с пр едшест ву ющ им миропорядком, тем «нагибание» — сильнее. А д опу стивши в принципе тако е насилие над жизнью, над человеком — дойдешь и до ГУ ЛАГ а, и до массовых расст рел о в. Неизбежно до йдешь , а если са ми за ч ина тел и не дойдут (удержат рудименты морали), то те, кого они вы зв али к активной деятельности и кому развязали руки своими действиями,— те дойдут. Однако на самом де ле те х, кто не мог бы дойти, оказывается очень мало. Ведь сама цел ь — по сяг а- * Впоследствии большевики не раз использовали такой - про пагандистский пр ием: хотя нас мало и мы пользуемся под де ржкой м еньш инст ва народа, тем не менее мы лучше и глубже всех понимаем на родн ые интересы, а потому вы ража ем вол ю в сего народа (см. , напр., статью В. И. Ленина «Выборы в Уч редительное собрание и диктатура п ролет ариат а» (ПСС, т. 40). 64
тельство на жизнь — отбирает таких, кто внутренне уже готов, кто выбрал для себя именно э тот метод ра зр еше ния жизненных проблем, кто есл и и п ере жи ва ет чью-либо сме рть — то, как язы чник по Еванге ли ю, то лько смерть родственника или друга («любя щих в ас»), а жизнь и смерть других — тысяч и мил лио но в— осмысляется лишь тео р етиче ски. И так повелось не вч ер а. «Пестель засекал людей»,— отмечал в «Записных тетрадях» Достоевский. «Это утвержде ние не соответствует действительности» — ничтоже сумняшеся о тмечаю т в комментариях публикаторы *, как будто жизнь Пестеля им и зве стна в мельчайших подробностях. Не имею в данный момент возм ож но сти ни подтвердить, ни опровергнуть приводимый Достое в ским факт, но дело ведь в другом: авт орс тво Пестеля в «Русской правде» никто отрицать не бу дет , а там разр аб отан а та кая тот алит арн ая система подавления всяческого инакомыслия в будущем гос у дарственном устройстве и такая всео хв аты ваю щая система обеспечения «государственной безопасности», какая в полной ме ре бы ла осуществлена только Ст а линым. Отсюда, от подобных проектов,— через несколько этапов — уже прямая дорога к Нечаеву с его кредо: «Любить народ — значит водить его под ка рте чь». А дальше уж и особых изменений не было — разве что в масш та бах — через 1917—1924 гг . , 1929— 1939 гг. , вплоть до Новочеркасска (1962 г. ) и нынеш них Тб илис и и Виль нюса. «Вы хотите, чтоб вас не слу ша ли, а слушались»,— п исал Достоевский о Чернышевском. Но когда До стоевский предупреждал, что рвущиеся «облагоде те льс твова т ь» нар од деят ели в скором времени после прихода к власти народ о пять скуют и пушки будут на не го требовать,— это воспринималось как полеми ческое преувеличение. Но вот наступил 1918 год — и по прик азу Советской власти п ушки открыли ог онь по крестьянам Воронежской губернии, протестовав шим про тив продразверстки. Это был од ин из первых за лпов (не самый первый, конечно) той войны про тив собственного народа, которую коммунисты вели семьдесят четыре года. «Я не знаю другой страны, в которой власти так боялись бы своего нар о да»,— * Литературное наследство, т. 83. М., Наука, 1971, с. 634. 5К- Сте па нян 65
сказал в выступлении по телевидению (14/11.1991 г. , «Пятое колесо») грузинский режиссер Тенгиз Абу ла дзе. Так боялись и до тако й степени ни во что ста ви ли бы жизнь сво их подданных,— до бави л бы я. Во звра щая сь к деятельности революционных де мократов, оппонентов Достоевского, следует еще до бавить, что и вся будущая программа насилия над иску сс тво м уже была за ложен а в их р ассуж дения х и действиях. Выступая, на первый вз гля д, за свободу, о ни, вероятно, не отда в ая да же се бе в том отчет, шли к самому настоящему тоталитаризму, ибо присваи в али себе монополию на зна ние т ого, что п о лезно и что вредно для нар од а, и, во-вторых, пола га ли, что они в си лах и обязаны влиять на исторический процесс. Вот что писал тот же Михайловский, считая необ ходимым ра зъяс ни ть читателям, почему «Отечествен ные записки» печатают роман «Подросток» . «В о -п ер вых, потому, что г. Достоевский ес ть од ин из наших талантливейших беллетристов, во-вторых, потому, что сцена у Дергачева (обличительное изображение мо лодежного кружка.— К. С.), со всеми ее подробно стями, им еет чисто эпизодический характер. Будь ро ман на этом име нно мотиве по ст р ое н, «Отечественные запи ски»- пр ин уждё ны б ыли бы отк азат ься от чести в идеть на сво их ст ра ницах произведение г. Достоев ского, даже если б он был гениа льны й писатель» *. Таким образом, революционно-демократический кри тик, д аже после «Преступления и наказания» и «Иди о та », отнюдь не был убежден, что Достоевский — ге ниальный писатель, но гла вное — да же б удь ему и его коллегам заранее из вест но, что перед ними про изведение ген иа льн ого а втор а, они бы оставили его не на печа т анным , ес ли б оно не соответствовало их направлению. Такая поз иция не о бо ра чив алась беда ми в тогдашних условиях (от нее страдали только те читатели «Отечественных записок», которые не был и подписаны ни на какое ин ое издание), но она ст ала разрушительной для к ульт уры в тех у слов иях * ког да наследники этих деятелей установили монопо лию и на всю печать в стр ан е. А чтобы ге ни ал ьные писатели не только не из давал и, но и не писали свои не соответствующие на шим задачам произведения, мы * Литературное наследство, т, 83, с, 66. 66
их вообще л ишим возможности писать, свободы, а то и жизни. «Фашизм — это един ств енны й политический строй, который не соз дает к ульт урн ых ценностей»,— п исал Хеми н гу эй. У вы, приходится признать, что все не только гениальные, но и просто талантливые пи сатели (композиторы, художники) в на шей стране — из тех , кто вообще см ог пробиться к творческой дея тельности,— жи ли и творили не просто в постоянной конфронтации с в лас тью (творческие люди вообще р едко находятся в со юзе с любой в ла стью), но бук вально ве ли с эт ой вла с тью борьбу за вы жива ние . В се, да же такие «советские классики», как Горький, Маяковский, Шолохов (периода создания « Ти х ого Дона» и «Поднятой целины»). Но вначале случилось именно то, о чем мечталось Достоевскому,— «народ и ю ное поколение интелли генции н ашей сойдутся вместе вдр уг и во мно гом и г оразд о ближе и успешнее найдут д руг друга, чем то б ыло в наш е время и в наше по ко ле ние» — однако на совсем ино й ос нов е. На ос нове марксизма, для которого, как мы мо жем с пом ощь ю Достоевского по нять , в си лу ряд а исторических, психо л ог ическ их , политических причин наилучшим полем распространения оказалась, ув ы, именно Россия. Россия, в которой он был воспри нят— одними сознательно, другими — неосознанно — в качестве нов ой р елиг ии, или, вернее, нового куль та *. К сознательно принявшим марксизм в кач ест ве но вого культа я отношу тех образованных рев олю цио нер ов, которые изучили труды Маркса и Энгельса и, понимая, что они не дают ответа на то, как стр о ить коммунизм после революции, по бед ивше й лишь в одной стр а не, да еще такой, как Ро сс ия, тем не ме нее пошли на свер ш ение подобной революции, надеясь, что марксизм впоследствии явит какое-нибудь чуд о. А потом, после серии кровавых бань, когда эти п ер воначально со еди ни вши еся, б ыли пог оло вно перебиты, а с ними и те, кто вообще на подобной по чве об ъед и * Хочу вспомнить в этой связи и такое высказывание Досто евск о го о сп ир ити зме : «Спиритизм — какая глубокая чья - т о на смешка над людьми , изнывающими по утраченной истине, и тут кто-то говорит: постучите-ка в ст ол, и мы в ам, пож алу й, ответим, что вам дела ть и где ваш а ист ин а». Не таковы ли б ыли отношения бо ль шинс тва адеп то в марксизма с этим уче нием? 5* §7
няться не хотел, установилась в 30- е год ы та «все - целость и духовная неразделенность миллионов на ро да нашего и теснейшее един ени е его с монархом», которую Достоевский мыслил, конечно, совсем по- другому... Последствия этого духовного един ения мы не можем преодолеть до сих пор. Говоря о начавшемся общественном обновлении после Крымской войны, Достоевский пишет: «К это му д вижени ю примкнуло множество нахального и г рязно го на род у, и чистые сердцем ру с ские лю ди, действительно жаждавшие тогда обновления повсе местного и нового слова, не разобла чи ли в них него дяев, л юдей бездарных и без убеждений, и даже п ро дажн ы х. Напротив, думали, что они-то и за Россию , за ее интересы, за о бно вл ение, за народ и общество... Теперь этой оши бки, кажется, не повторится...» По вторилось, да еще как повторилось, увы. Все это — соединившись и обра зов ав ко второму десятилетию нынешнего века гигантскую «критиче ску ю м ассу» — и взорвалось теми трагедиями, кото рые обрушились зат ем на н ашу землю. Сбылись са мые ужа сн ые предположения Достоевского, вспом ним: «Достигнуто ли даже это- т о (гарантия от -фи зичес ког о -ист-ребл да же для этих-то Не вск ого проспекта детей?» «Мы, р у сские, прежде всего боимся истины, исти на нам ка жетс я чем-то слишком уж ск у чным и п ро з аич еским, — грустно писал в к онце жизни, отча ив а ясь достучаться до соотечественников, Достоевский.— Истина ле жит перед людьми по сто лет на столе, и ее они не берут, а гоняются за придуманным, имен но пот ом у, что ее-то и счит аю т фантастическим и уто пическим». Но — и тут мы под х одим к главному вопросу на шей работы — почему же все-таки не сумел ничего предотвратить, не сумел д аже приостановить разви тие этих губ ит ельн ых тен ден ций Дос тоев ск ий, так точно все предсказавший, предупреждавший? Мой ответ, может быт ь, не претендующий на окон чательность и всесторонность, будет таков: во мно гом пот о му, что сам он оказался носителем, и субъ ек то м, а порой и источником тех ра з рушите льны х про цессов, от ко торых стремился своих современников и потомков уберечь...
IV. З ало жник язычников (Достоевский и «бесы» национ ализма ) Сравнительно недавно, перечитывая свои выписки из «Дневника писателя», я понял, что Достоевского вполне можно использовать как... апологета Октябрь ской ре в олю ции! Но об этом — позже. Ра сс мо трим пока непростую проблему «Достоевский и язычество» на примере са мого больного, пож алу й, для писателя вопроса — на ционального. Достое в ски й был убежден в богоизбранности рус ского народа, его особой миссии среди народов мира. Главную характерную черту этого народа он форму лировал т ак: «в идее его, в духе его зак люч ает ся живая потребность в сееди нен ия человеческого, все- единения уже с по лным уваже нием к национальным личностям и к сохранению их ». Достоевский писал: «Общая мысль, идея, завет «общечеловеческого еди не н ия», всех племен Афета, и даж е даль ше, го р аздо дальше,— от Сима и Хама...— всемирное общечело веч еск ое единение — есть нацио нал ьн ая идея ру сско го на ро да; р у сский идеал — всецельность, всеприми- римость, всече ло веч но ст ь». Но убежденность эта — в та кой форме — никак не может бы ть названа нацио нализмом. Потому, во -пер вых, что нести другим на родам русский человек дол жен идеалы лю бви и брат ства, не претендуя ни на что большее. Потому, во- вт оры х, что убежденность эта позволяла писателю в то же время (и даже требовала) кр ити чески г ля деть на своих соотечественников. В эту же п ору Достоевский сформулировал од но из лучших в истории русской общественной мысли определений сл авя но ф иль ст ва: «Славянофильство до сих пор еще стоит на сму тн ом и неопределенном идеа ле своем, со сто ящем , в сущности, из некоторых удач ных изучений старинного нашего быта, из страстной, но несколько кни жно й и отвлеченной лю бви к о те чес тв у, из свято й веры в на род и его правду, и вм е сте с тем (зачем утаивать? отчего не высказать?)— из панорамы Москвы с Воробьевых г ор, из мечта те льн ых представлений московских бар половины семнадцатого столетия, из оса ды Каз ани и Лавры и из прочих панорам, представленных во французском вкусе Карамзиным, из впечатления его же Мар фы 69
Посадницы, прочитанной когда-то в де тств е, и, нако нец, из мечтательной картины по лног о будущего тор жества над немцами, несколько даж е физического...» Задолго до тог о, как ревнители «русского патрио тиз ма», от Сталина до нынешних лидеров «д ух овной о пп озиц ии», обличали « ко см оп о лит изм», Достоевский пи сал : «Космополит . Так как я вижу, что нет космо полита, кроме русского, стало быть это существенная черта русского, вот его и особенность». Но уде ржа тьс я на подобной светлой точк е з ре ния и понимания Дос тоев скому, особенно в статьях, посвященных внешней политике,— нс удается. На чи н аются сбои: сначала в виде одного из главнейших, по хрис т ианс ко му уч ен ию, грехов — само ж ален ия («Вся политическая жизнь России в продолжение все го, может быть, девятнадцатого столетия в сущности бы ла лишь жертвою ее Европе чуть не всеми ее ин те реса ми »). Но это еще корректируется такими спр а ведливыми замечаниями: «Не лучшая ли политика для великой нац ии именно эта политика чести, вели кодуш ия и справедливости, да же, по-видимому, и в ущерб ее интересам (а на деле никогда не в ущерб)?» __________________ Но пос те пе нно, по мере р аз вер т ывания политико публицистической деятельности Достоевского, образ н ар ода, несущего лю дям братство, вытесняется обра зом народа исключительного, пре вос ходяще го все ос та льн ые, научающего остальных основам бытия. Впрочем, предпосылки к этому был и и р анее. Еще в 1861 году он писал: «Скорее изобретется perpetuum mobile или жизненный эликсир, чем постигнется За падом р у сская ист ина, ру сск ий дух, хар акт ер и его направление». «Да, мы веруем, что русская наци я, — необыкно венное явление в истории чел о ве чес тва». «Даже фи зическими способностями р усск ий человек не похож на европейцев. Вс який р усск ий мо жет говорить на всех языках и и зу чить дух каж дог о чуждого языка до тонкости — ч его нет в европейских народах, в смысле вс еоб щей народной способности». И даже так: «Иде ал к расот ы человеческой — русский наро д ». (Это, правда, в черновиках.) Отсюда уже од ин шаг до так их горделивых ут ве рж де ний: «Но похоже ли наше тихое, смиренное православие на п редра ссуд очны й м рач ный, заговор 70
ный, пронырливый и жестокий клерикализм Евро п ы?» «Россия сильна народом своим и духом его, а не то что лишь образованием, например, своим, богатствами, просвещением и проч., как в некоторых государствах Европы, ставших, за дряхлостью и по тер ею живой национальной идеи, совс ем иск у сст вен ными и как бы да же ненатуральными». А там недалеко и до такого, стоящего уже на опасно й грани (если не за ней), заявления: «Русская з емля принадлежит русским, только русским, и ни клочка нет в ней татарской зе м ли». (Это по поводу необходимости учитывать чувства и мусульманских народов в приз ыва х вставать всем как о дин на бо рь бу за освобождение сл авя нских б ра тьев по вер е, про тив мусульманской Ту рци и.) И во т, наконец, появляется — как черт, как к ош мар И вана Карамазова — среди различных «масок» автора в «Дневнике писателя» «парадоксалист», со св оим рассуждением о благотворности ср аж ений и во йн. Сначала под предлогом б лагот во рн ости войн для иск ус ства, зат ем — спасительности их для всег о народа, человечества и даже якобы оправданности христианской ис т иной (сам же Достоевский не мог не понимать, насколько она не о том ): «меч не прейдет до кончины ми ра ». «Народ в войну вы игр ы вает бо льш е, чем теряет, единственное ле кар ство от нер аве нст ва — война». «Без великодушной идеи чело веч ест во жи ть не может, и я даже подозреваю, что человечество потому и л юбит войну, чтобы участво вать в великодушной идее. Тут потребность». Все эти рассуждения можно бы ло бы действитель но сп ис ать на «парадоксалиста», если бы, во-первых, они под а вал ись не с такой очевидной симпатией и хоть как-то всерьез бы ли оспорены и если бы — во- вт о рых, и в главных,— они не повторялись пот ом от ли ца самого автора «Дневника писателя» . Им енно эти -то высказывания Достое в ског о и могли бы бы ть, по-моему, с успехом использованы для доказательства необходимости и благотворности любой, самой кро вопролитной революции (тоже ведь своего рода « л е карство от н еравен ства»!): «народ (в б ой.— А. С.) в есь пойдет, вс ей стомиллионной ма с со й», «пролитая кров ь за великое д ело л юбви много значит, многое очистить и омыть может, многое может вновь ожи ви ть и м ногое , доселе приниженное и опоганенное в 71
ду шах наших, вновь вознести». «Уж лучше раз из влечь ме ч, чем страд ать без срока », «...пролиянная кровь несомненно спасет... от вдесятеро большего из лияния крови, если бы дело отдалилось и еще раз затянулось». «Просыпалась новая идея, в озне сша я, може т бы ть, сотни тысяч и миллионы душ разом над косностью, цинизмом, разв рато м и безобразием, в котором купа лис ь до того эти души » *. Можн о с каза ть, суммируя многое вышесказанное, что До сто евск ий надеял ся: идея освобождения сл а вянских пл емен и объединение их под руководством России мо гла вы вест и страну к той ис тинной ве ли кой идее, которая восполнила бы духовную тоску все го народа. Но незаметно происходит та же подмена, что и в теории революции (правда, что называется, на порядок выш е ) : путь к благой цели, проходящий через на с илие и подразумевающий (пусть лишь на первых п орах) б лаго ли шь для из бра н ных, при вод ит в пустоту—благая цель растворяется, как мираж. «Теперешний мир всегда и везде хуже войны, до того хуже , что да же безнравственно становится под конец его поддерживать: нечего ценить, совсем нече- -г о— сохранять». (Эта мысль, -несколько—напомтшдтси- щая молодого Маяковского, высказана, правда, под маской «парадоксалиста» .) Дале е, уже от самого Достоевского: «Именно для народа война оставляет самые лучшие и высшие по следствия... Как ни освобождайте и какие ни п иши те законы, неравенство людей не уничтожается в ны неш нем об щес тве. Единственное лекарство — в ойна» . Что можно сказать об этом? Во-первых, и в гл ав н ых, надо учи тыв ат ь, кон ечно , что, в отличие от ре во л юции, справедливость войны за освобождение с ла вян до сих пор не подвергается (и врядли подвер гн е тся) со мне нию: иными средствами насильников было, увы, не остановить. Но тогда признаем ито, что множество чест ных люд ей то го времени и последую щих десятилетий не видели и ного пу ти восстановле ния общественной справедливости, защиты об ездо * Характерно, что и результаты движения за освобождение славя н Достоевский оце нив ает в той же экза л ьти ров а нной, с на жимом, ман ер е, в какой через несколько десятилетий будут оце нивать свои до сти жени я революционеры: «слишком очистилсяго ри зонт н аш, слишком ярко восходит новое солнце н аш е...» 72
ленных , кроме насилия. Вспомним роман «Доктор Ж иваго » такого убежденного противника на с илия, как Б. Паст ерн ак — исповедь красного командира Ст рел ь никова перед смертью, его р ассу жд ения о том, что не возм ожно пре быва ть в раю н епр ичас тно сти, отк а зываясь от переделки жизни, когда бедные люди во к руг живут в му к ах: «Был мир городских окраин, мир железнодорожных путей и рабочих к азарм . Грязь, тес но та, нищ ет а, поругание человека в труженике, поругание женщи ны. Была смеющаяся, безнаказанная наглость раз вр ата маменькиных сы нко в, сту дент ов - белоподкладочников и купчиков. Шуткою или вспыш кой пренебрежительного раздражения отделывались от сл ез и жа лоб об обра нны х, обиженных, обольщен ных... А мы жизнь приняли, как вое н ный поход, мы камни ворочали ради те х, ко го л юбил и. И хотя мы не прине с ли им ничего, кроме горя, мы волоском их не обидели, потому что оказались еще большими мучениками, чем они... Происходили революции, са мо отве рже нн ые молодые л юди выходили на барри кады .. .» Так что, как и русско-турецкую кампанию, ре во лю цию можно б ыло считать во йной за спасение и освобождение у гнет енных и истребляемых... Уж пер- вое-то поколение бойцов революции так считало впол не искренне. И надежд на внутреннее м ора льное п ре обр ажен ие «богатеев» было у них не больше, чем в 1877—1878 гг .— надежд на моральное раскаяние ту рок... Вс ец ело приветствуя тот пересмотр ист о рии трех русских революций начала XX века и гражданской войны, который происходит теперь, не мо гу не отм е т ить и здесь некоторой односторонности: нам в едь на до, ч тоб одна ка кая-т о сторона была полностью пра ва, а другая — совсем не пр ава, ибо она — не наш а (вот оно, языческое-то насл еди е) . Так было раньше; теп ерь мы просто поменяли «стороны», и бывшие «наши» стали «не нашими», с соответствующими по следствиями. В этой с вязи не м огу не про цитир оват ь строки из весьма со дер жат ель ной статьи, по я вивш ей ся несколько лет назад в таком рад икал ьно м из да ни и, как «Родник»: «Накопленный в обществе потенциал социальной нена вис ти ра знос ит в клочья привычные представ ления о добре и зл е, возможном и невозможном, до 73
пустимом и недопустимом... Если же в первооснове над ви гаю щейся социальной катастрофы «динамит че ловеческого тел а», голод, накапл ив аемый пок оле ния ми, то взры в гроз ит ра знес ти рамки лю бой цивили за ции во о бще, которая воспринимается как вр ажде б на я, ибо плоды ее пожинают другие... Трудно поверить, что картины грядущей граждан ско й войны — со всеми ее ужасами, с белы м и крас ным террором, расстрелом пленных и заложников и всем тем, что принять сег о дня гуманисту-интеллиген ту просто невозможно,— чтобы все это могло о ст ано в ить или охладить ненависть к режиму и его пр ед ста вителям среди русских рабочих, переживших, скажем, Лен ский расстрел 1912 года ... Что должен был чув ствовать к режиму, например, ки шине вски й еврей, в присутствии к от орого его детям погромщики вы ка лы вали гвозд ем глаза? Как мо гли относиться к ре жиму и всему, что бы ло с ним связ а но, казахи и кир гизы, п очти треть которы х бы ла уничтожена при по давл ени и восстания 1916 года? Мо жно ли было убедить одичавших от грязи, кр о ви, холода, в шей солдат, что дикие расправы над офицерами, ходившими в атаку позади солдатских це пей и сидев шим и на тела х зд оро вых с олда т, чтобы не промочить ног в за топл енных жидкой гря зью о ко пах,— не соответствуют цивилизованным пра воо тно ш ен иям? Какую ценн ость могли иметь тонкие эм оции геро ев Бунина и Че хова для обитателей туберкулезных тру щоб Самары и Нижнего? Что должен был чу в ствовать муж ик по отношению к элегически-изыскан- ному миру дворянской усад ь бы, с его д омаш ним му зиц иро ва нием, многоязычной библ ио теко й и длинны ми вечерами с чаем, вистом и диспутами о смысле жизни, если в этой у садь бе еще на его памяти п оро ли, взимая недоимки, его родителей и портили девок? А с др угой стороны, что должны бы ли чувс тво вать ид е ал ист ы-инт елл игент ы в отношении режима, при к отор ом еще в начале 1900-х годов чтение к ниг по собственному выбору мог с ебе позволить л ишь очень смелый человек, а адм инист р атив ная вы сылк а «была делом обычным, как насморк» *. * Фадин А. Воспоминания о непережитом. Р о дник, 1987, No И, с. 79. 74
И ко не чно, Достоевский не был бы Достоевским, если бы, з ащищ ая войну, пусть даже во йну за ос во бождение славян, не оговорился бы: «Но все-таки полезной оказывается лишь война, кото рая предпри ня та для ид еи, для вы сшего и великодушного при нци па, а не для материального интереса, не для жад ного захвата, не из гордого насилия. Таки е во йны толь ко сбивали н ации на ложну ю дорогу и губили их ». Губительным для революции ока залос ь то, что мыслилась она идеалистами-идеологами как пр едпри нятая «из высшего и великодушного принципа», а на деле оказалась—«для гордого насилия» и «матери ального инт ер еса» ... О чем, впро че м, и п редуп реждал Достоевский за пол века до того. Так что будем честны к Достоевскому и не будем спешить с обвинениями против него. Но будем уж тогд а честны и к са мим себе, вс пом ним и другое. Меня никак нельзя обвинить в особых симпатиях к турецкому народу, прах дву х миллионов жертв ге ноцида постоянно стучит в сер дц е, но даже меня «ца рапает», когда я читаю в «Дневнике писателя» о «ско та х, называемых турецкою нацие ю». Впрочем, здесь, согласен, холодная голов а — не советчик. Пе реч ита й те хотя бы те описания з вер ств, к от орые остались в тексте стат ей «Дневника.. .» — вы наверняка так же не выдержите и ску са, как и Алеша Карамазов при «допросе» его Иван о м. Но е сли бы Достоевский пи сал в таком то не то ль ко о турках! К сожалению, к концу жиз ни, в п ос лед них вы пус ках «Дневника писателя» и в пис ьм ах, он допускал высказывания, ника к не согласующиеся с той миссией всечеловеческого братства, которая пред назначена русскому человеку. «Если б возможно было повторить болгарские лет ние ужасы (зверская поголовная резня, устроенная турецкими оккупантами.— /С С.) (а это, ка жетс я, очень возможно, как-нибудь неслыш но и втихомол ку), то в Европе а нглич ане первые пожелали бы повторения э тих убийств хоть раз де сять — и не из кр овож ад нос ти, вовсе не т: там народы гуманные и просвещенные,— а потому что такие убийства, повто рен ные десять раз, истребили бы окончательно рай ю, истр еб или бы до того, что уже некому бы ло бы на Балканском полуострове д елать против турок во сста ни я... и турецкие бумаги повысились бы разом на 75
всех европейских рынках». Это — об англ ич ана х, а вот — об и тал ья н цах: «Итальянцы. .. смотрят теперь хо тя и безмерно уменьшенным вз гл ядом на судьбы с вои, но зат о позитивно и материально, и, несмотря на про за ично сть занятия, неуклонно хлопочут устро ить св ое буд уще е мещанское сч ас тье под знаменем Ит алии ». Не лучше положение и «в теперешней Фран ции, уже унылой и раздробленной духовно». И такая запись: «Франция в будущем (ничто)»— пр авда, в че рновика х. । Нег ат ивн ое отношение Достоевского к поляк а м доказывать не надо, приведу здесь л ишь одну вы де ржку: «... ник о гда не будет Старой Польши. Есть Новая П ол ьша, Польша, освобожденная царем... Но Старой Польши никогда не будет, потому что ужить ся с Россией она не может». (И такую «логику» ис пользует Достоевский! Верю и я, что из России при дет просвещение дру гим народам, но в едь не так, не силой же!)Авоткаксэтимбыть: Достоевский вы раж ает уверенность, что на освобожденных негров в Ам е рике как на «свежую жертвочку как раз набро сятся евреи, кот орых столь мн ого на свете...» Не м огу, не хо чу даль ше цитировать! Хоч у об ъяс нить отзывы о «венгерцах» — «Как вам мог прийти на ум такой пример и такой народ?» — тем, что Достоев ский, во-первых, полемизирует здесь с опп оне нто м и у пре кает его за неудачный приме р , во-вторых, ра з дражен откровенно антирусской политикой венг ро в в тот период... От зывы о католичестве, даже такой: «разумеется, католичеству да же выгодна будет ре з ня, кровь, гр абеж , и хотя бы да же антропофагия» — готов оправдать ид ей ной непримиримостью пра во слав но верующего человека (в принципе гораздо бо лее правильной, нежели вялые р ассуж дения о том , что все религии и все конфессии по-своему хороши); кроме того, речь здесь иде т толь ко о руководящей «верхушке» католической церкви... Но все равно чи тать это больно (а католикам? а представителям всех вышеупомянутых нац ий?). Да и имею ли я право оправдывать Достоевского? Нуждается ли он в этом? Тем более что то, о чем буду писать д а льше, оправ дать уже не мог у — я имею в в иду зд есь только до воды раз ума , «евклидового разума». Например, на стоятельные рекомендации относительно Крым а, способные просто сбит ь се йчас, особенно с ейча с, со 76
временного чита т еля с толку: «Нечего и жалеть о та тарах— пусть выселяются, а на их место луч ше бы колонизовать русских... Во всяком вед ь случае, если не займут места ру с ские, то на Крым непр е м енно на бросятся жиды и умертвят по чву края...» И, наконец, последнее, самое, може т быть, пор а зи тельное: отзывы Достоевского о тех на родах — се р бах , македонцах, черногорцах,— которые и шла спа сать от турок р у сская армия. «Самые эти народики»,— пишет о них Д ост оев ский (!), повторяя, что «разовьются они не скоро ... а пок а и, может бы ть, еще целый век, России нечего будет брать у славян ни из ид ей их, ни из литерату ры, и чтоб учи ть нас, все они страшно не доросли». В 1881 г. обстановка на Востоке изменилась, овла д ение Константинополем перестало быть реал ь ным , и Достоевский призыва е т бросить там все и на ча ть з аво евани я в Ср е дней Азии. «...Аз ия для нас та же не открытая еще на ми тогдашняя Америка. Со стремлением в Азию у нас во зрод ит ся подъем дух а и сил... И знае м ли мы, ка кие богатства заключены в недрах эт их не о бъят ных зе мель?.. Где в Азии пос е лит ся «урус», там сейчас становится земля русскою. ...Нам стоит только дож дат ься и не вмешиваться (в европейский конфликт . — К. С.), даже когда звать начнут, и чуть толь ко грянет там у них распря и затрещит их «политическое равновесие» — разом по кончить и Восточный во прос ... А потому и опять-таки: да здр авст ву ет победа у Геок-Тепе! Да здравствует Скобелев и его солдатики, и вечная памят ь «выбыв шим из списков» богатырям! Мы в н аши списки их зане сем ». Что же до славянских н ародов , то «славянские же народы мы можем по-п ре жне му поощ рять и любить, даже помогать им чем можно при слу чае . К том у же очень-то они не по гиб нут в какой-нибудь срок». А ведь ранее мы читали в том же «Дневнике» за 1876 г. , что в деле спасения сл авян ских братьев от турецких на сильников нельзя ждать и двух мес яце в — срока ди п ломатического у ль тима ту ма : «Но Болгария, славя не, что станется с ними в эти два мес яца, вот вопр ос ?.. Опять, може т быть, потечет болгарская кровь! Ведь надобно же будет По рте доказать с воим софтам, что не из трусости прин яла она ультиматум; вот и попла ти тся Болгария...»; «Теперь, конечно, турк и ра ссв и 77
репели и истребляют Болгарию вконец. Они ж ал еют, что не истребили вовсе. Если мы возь м ем Плевну и замедлим двинуться д алее, турки, видя, что, может быт ь, придется проститься навеки с Болгарией, истре бят вс е, что только мо жно в ней ис тр ебить , пока еще есть в р емя». «Такой выс ок ий организм, как Ро ссия ,— про должа л он, — должен си ять и огромным духовным значением... Од ной материальной выгод о й, одним «хлебом» — такой высокий организм, как Р о ссия, не может удовлетвориться». Цель России — «жить высшей жизнью, великой жизнью, св е тить мир у в елик ой, бескорыстной и выс шей ид еей, воплотить и со здат ь в конце концов в ели кий и мощный организм братского союза племен, со здат ь этот организм не политическим насилием, не мечом, а убеждением, примером, любовью, беско рыстием, свет о м... » Вед ь он же, Достоевский, нако н ец, утв ержд ал: «Если нации не будут жить высшими бес коры стн ыми идеями и в ыс шими целями с луже ния че ловечеству, а только будут с лужить одним своим ин тер есам, то погибнут эти на ции несомненно, окочене ют, обессилеют и ум ру т». Как нужно было бы сейчас вспомнить эти с лова Достоевского в ныне шних меж- национальных тр аге ди ях! Но ты вспомнишь, а те бе вспомнят в ответ все вышеприведенное, да еще про «жида», который «н ак инул с я» на беззащитный рус с кий народ. Есл и даж е допустить, что русский нар од ли шен тех пороков, к оторы е Достоевский отмечает у дру гих народов (весь народ, по преимуществу, л иш ен), если даж е все, что пиш ет Достоевский о других народах, верно, то не хватает мне в этих его строчках бол и за тех, кто под вер жен всем э тим порокам (ведь заблуд шему всегда тяжелее и сострадания он заслужива ет больше всех) . Иначе же по луч ае тся нечто врод е ку льта русского народа... Но если, т аким образом, мы предъявляем Д ос тоев скому уп рек в создании культа народа, то уж в со з да нии кумира ег о, наверно, ника к невозможно упрек нуть? Вед ь ни од ин из р ус ских писателей не сдел ал, пожалуй, так много для разоблачения фил осо фии че ловекобожия. Но вспомним оп ять теорию о. С. Булгакова, о ко торо й шла речь выше. Выделение какого-либо сооб щества людей — кл асса или на рода ,— в качестве луч 78
ших^ избранных, более достойных по сравнению с остальными, неизбежно чревато возникновением куль та руководителя этих достойных как лучшего среди людей. И вот в гл аве «Геок -Т е пе » «Дневника писателя» за 1881 г. чи таем : «Пусть в этих миллионах наро дов, до само й И ндии, даже и в Инд ии, пожалуй, ра с тет убеждение в непобедимости Белого Цар я и в не сокрушимости меча его... имя Белого Царя должно стоять п рев ыше ханов и эмиров, превыше индийской императрицы, пр евы ше да же самого калифова им е ни ». Истори я скобелевских з аво ев аний в Средней Азии и поддержка их Достоевским — вообще, что на зывается, особь ст ат ья. Достаточно вспомнить язви те льн ые и зде вки его в адрес славянофилов, которые величие русского народа мыслят в виде торжества над другими нар ода ми, «несколько даже физическо го»,— и та кую фразу из гл авы «Геок -Те пе » «Дневни ка писателя» за 1881 г ., перечисляющую выгоды а зи атских завоеваний для Ро сси и: «В Европе мы были лишь пр ижив ал ьщики и раб ы, а в Аз ию явимся г ос подами» *. А вед ь и менно Достоевскому принадлежит вел ик ая фраза, которую н адо бы по мни ть л юби те лям расширять и укреплять границы великой России любым путем (и тем, кто одобряет д е йствия в сех п о лити ческих деят ел ей, способствовавших этому, вплоть до Сталина). Вот эта фраза, которую я бы предложил в качестве ло зун га подлинным патриотам Ро ссии: «Правило железа и крови не наше». А тепер ь представим себе: если бы все вот это — о «жидах» -к ров опи й ца х, экономически порабощающих русский народ и «успешно закупающих либеральное м н ен ие», о необходимости выселения татар из Кры ма, о бл а г отворн ости з аво ев ания русским народом но вых ге ографи ч еск их пространств и о с м утьян а х-ра дикал ах, мешающих укреплению государства и уг ро жающих су ществ ую щем у п оря дку — мы прочитали у кого-нибудь из современных писателей, как бы мы к нему отнеслись? Без сомнения, он был бы подверг нут обструкции со стороны всех прогрессивных сил, * Вспомним: «Да если тут требование поклонения, то свя тое, бескорыстное желание всеслужения становится тотчас аб сурдом. Слугам не к ланя ютс я, а б рат не коленопреклонений по требует от б рата» («Дневник писателя» за 1880 г.). 79
зачислен в националисты и ма хр овые консерваторы и г олос его не был бы авторитетен в обществе. Что же мы удивляемся такому отношению к До стоевскому в русском обществе 70—80- х годов прош лого век а? Вс тав ая на пу ть т ого же р аз дел ения на «своих и чужих» — языческого, в конечном счете, р азд елен ия — Достоевский тем самым неизбежно су ж ал, во мн ого раз сужал ту аудиторию, в которой долж ен был быть услышан. А может, и расширял еще тот раскол, который, рас п олза ясь подобно тр е щине в зе мной коре, пр ивел в итоге к о бвалу крова- вейшей г раж дан ской войны. Даж е т акая личность, как Достоевский, о ка зался бессилен перед эт им язы ческим иску шение м. Каково же б ыло его более сла бым духовно современникам! Информация к ра змыш лению для нас сег о дня — о них, тогдашних, и о нас — информация предостерегающая. Но, конечно, это был Достоевский, не будем ни на минуту забывать об этом. Это был Достоевский, чья б л иста те льнейш ая «Пушкинская речь» в том же 1881 г. свершила — пусть на к оротк ий миг — чудо всеобщего примирения, повторившееся зат ем в де нь его п охорон. Это был Достоевский, который иногда, по его с об- ственному пр и зн анию , «сбивался», но который всем существом своим, всем созда нны м им и всем бытием своим на земл е б ыл, как магнит к полю су , направ лен к Исти не и потому оставил нам такой свет, ко то рый не по зво лял нам отчаяться весь этот век и по ныне о свещает нам до ро гу. V. Урок на завтра: пути выхода из трагедии От ечест ва Каковы же осно вные уроки Достоевского для нас сегодня? Именно сегодня, к огда многие тра гиче с кие ре зультаты «бесовства» уж е, кажетс я, очевидны всем и помощь Достоевского в роде бы не нужна? Пер во о чер едная задача сегодня — духовное про свещение народа. Много десятков лет понадобилось, что бы пон ять то, на что ясн о ук азыв ал Достоевский еще в 1863 году: «Социалисты хотят переродить че лов ек а, ос вободит ь его, представить его без Бога и 80
без се мейств а *. Они заключают, что, и змен ив н аси ль но экономический быт его, ц ели достигнут. Но че ло век ... изменится ... не от внешних при чин , а не ина че как от перемены нравственной... Можно ли до стиг нут ь этого оружи ем ? И как сметь сказать заранее, прежде опыта, что в это м сп асе ние? И это рискуя всем человечеством». И стинно е значение этого предупреждения об нар у жилось— для большинства людей — только в на ше время, увы. Перерождение, ос у щес твлявше ес я неви данными в ис то рии по же сто кос ти средствами, дей ств ител ь но бы ло направлено на то, чтобы освободить человека от всех его традиционных устоев, созда ть новый тип «хомо советикус» — су щест во, лишенное р е лигии, нравственности, собственности, свободы, ли ч но го муж ес тва и иниц иат ив ы. Тех , кто не согласен был на подобные п ерем ены — просто не мог так пе ремениться,— уничтожали. В отношении других — и их потомков — казалось, удалось добиться нужного результата. Но только каз ало сь. Ч ело веческ ая ду ша бессмерт на. Несколько лет всего прошло по сле освобождения от гнета — и какой подъем смелости и свободы в лю дях , несопоставимый количественно и качественно с прошлым, мы наблюдаем, как ожила, каж ется, уже навек, вытесненная из жизни общества Церковь и как люди потянулись к ней («советские» издержки это го пр о цесса, порожденные партийными функционерами и по их же задани ю — в основном — усиленно мусси руемые, быстро отпадут). Мне скажут — а кровавые столкновения, начав шиеся повсеместно с отменой запретов, а раз до ры и расколы, порожденные демократизацией? Но не демо кр ат из ацией они порождены, а тем на с илие м, которое вдавл и вал о л юдей в зе млю десятиле тиями, сж имая до пре де ла п ружи ну отчаяния и з ло бы— сейчас вырвавшуюся в обратную сторону. Ст ал ки ваю тся и враждуют дру г с другом со злобой и * Долгое время коммунисты приводили пророчества своих пр от ивнико в о разрушении сем ьи после пролетарской революции как пример пропагандистской лжи. Но вот прошло вре мя — и по числу абортов и раз вод ов на ша страна зан им ает едв а ли не первое место в мир е. Да, семья сохранилась, но, как и всюду у нас, вне шня я ф орма служ и ла прикрытием уж асающ ей дегра дации. 6К. Степанян 81
ненавистью, уб ива ют дру г друга — рабы (подчас их жертвами ста н овятся и свободные люди). Свободный человек, ощутивший в ду ше своей брат ст во с остальными людьми, озабочен в пер вую оче р едь тем , что он недодал обществу, а несвободный ч елов ек, раб в душе, озабочен или ч аще разгневан по поводу того, что общество ему недодало. Сейчас еще более, чем сто лет н азад, актуальны слов а Д ос тое вс кого : «Наша новая Русь наконец по няла, что только од ин есть цемент, одна связь, од на почва, на которой все сой де тся и примирится,— это всеобщее духовное п рим ир ение, начало которого лежит в об р аз овани и». Это пон ятие — образование — Достоевский тракто вал о чень широко и, гла вн ым об ра зом, име нно как д ух овное просвещение народа, просветление д уха его, упрочение его на позициях абсолютной общечелове ческой нравственности и к ульт уры (понимаемой опять - так и не в см ысле школьной э ру диции) . Можно ут верждать— в этом сходятся многие русские историки дореволюционного периода,— что именно крайне не достаточное распространение подобного образования в народе, вызванно е ист о рич ески ми обстоятельствами Дтатарское нашествие и иго, взаимоотношения гос у дарства, личности и Церкви и т. п .), обусловило столь долгое и прочное положение языче ско го мироощ уще ния в душах и со зн ании л юдей *. «Я даже так думаю, — пи сал Достоевский в 1881 г.,— будь у нас на стоящее , заправское просве щен ие, то и р аз ъединени я бы никакого не произошло у нас вовсе...» О ро ли духовенства мы сейчас не го ворим— это проблема особая. Но чрез вы чай но ве ли ка и отве тс тве нна здесь и роль интеллигенции. «Страшно нужна народу интеллигенция, пре двод я- щая его,— утв ерж дал Достоевский,— сам он жаждет и ищет ее...» Сейчас уже, пож алу й, не жаждет и не ищет, но тем более нужна активность и само от в ер ж енно сть тех, кто мог бы содействовать духовному просвещению людей. Во все времена, на чина я от Радищева — то есть с появлением на Руси интеллигенции как таковой,— им енно она стояла у истоков всякого освободительно * Обусловило именно в России; на За паде , где языческое мироощущение тоже дале ко не изжито, эти п роц ессы шли по- иному. 82
го д виже ния и оплодотворяла его своими и деям и. Из Октябрьской революции интеллигенция была практи чески выключена. Но не кем-либо, а, в перв ую оче редь, по со б ственн ой вине (а потом уже удалялась другими). Ленин п исал : «Интеллигенция не есть са мостоятельный эко но м и ческий кла сс и не представля ет поэтому н икако й самостоятельной экономической и политической с илы» (ПСС, т. 14, с. 191.) Он отме чал в русской интеллигенции следующие качества: склонность «рассуждать» о необходимости что-либо сд е ла т ь, «оперировать» общими с лова ми и понятия ми, предоставляя возможность действовать др угим; ин теллигенция эта «большей частью немножко по-р ос сийски ха латн а и н еп оворотл и ва », «полна, большей частью, неопределенных о ппо зиц ион ных настроений, она питается либеральной трухой»; «крайние формы борьбы уж асаю т интеллигентиков»... (ПСС, т. 12, с. 92; т. 16, с. 40; т. 22, с. 303.) Оставив — по преимуществу в начале века — на род в одиночестве, отдав его на р азр уш ение рев о люционным идеям, столь мод ным, красивым и роман тическим, и да же заигрывая с ними, инте ллиге нция в катастрофический период народной исто р ии оказа лась не у дел. Начнем с то го, что к началу 1917 г. в России в составе политических партий находилась ничтожная частица всей интеллигенции, вероятно, процента 2—3. В те чен ие же этого решающего для судеб России го да чис ло профессиональной интеллигенции в со ст аве партий еще более уменьшилось. Аполитичность интел ли ген ции только лишь в озра ста ла. В марте 1917 г. среди 3000 депутатов Петроградского Совета « нах о дилось не более полутора десятков пр офе сси он аль ной интеллигенции. В идим о, не б ыли существенно иным и про по рции между социальными группами депутатов и в составе Советов других крупных городов» *. Ин теллигенция, по существу, окончательно ост ав ила на род без ка к ой- либо за щиты перед призывами к р аз * Знаменский О. Инте лл иге нция накан уне Ве лик ого Октября. Л., Наук а, 1988, с . 19, 134. Я б еру фактические да н ные из этой книги, хот я с общей позицией ее авт ора, в сугубо ортодоксальном духе рассматривающего всю непролетарскую ин теллигенцию как бе сси ль ную и преимущественно бесполезную в социальном отношении «прослойку», в луч шем случае способ ную не мешать прогрессивному общественному переустройству, категорически не м огу согласиться. 6* 83
рушению всего и вся, кров оп рол ити ю и братоубийст венной войне. Как с горечью писал современник тех событий, край не необходима б ыла «не зажигательная речь митингового оратора-разрушителя, а спокойно твердое, у бежд енн ое разъяснение интеллигентного з ижди те ля» *. У вы, такого слова почти не бы ло. Ус тр а нившись от политической борьбы, от тог о, что бы войт и в состав партий и изну тр и н ап рав лять их разумным курсом, интеллигенция несет на се бе зн а чительную часть вины за п р о исшедшее, ибо в отличие от многих, д е йство ва вших тогда вслепую, под влияни ем эмоций и иск аже нного чувства, людей, интелли генция должна б ыла понимать — и понимала,— к че му ведут призывы к разрушению и кровопролитию. Когд а же революция совершилась, большинство инт ел лиг енции зан яло поз ици и зрителей, да еще и приветствующих ра зр уше ние как некое с п рав едли вое в озм ез д ие , «непостижимую мистерию» (А. Та и р ов ), «сверхъестественную, восхитительную красоту» (А. Б лок), очистительную грозу, зарю новой жизни, рассвет и т. п., воспевавших романтику революции, рассчитывавших, что «сказочный принц — народ» в одночасье сов ерш ит чуд о — устроит новое прекрасное ц арст во сво бо ды ... -- ---- ------ - - --- ---- К октябрю 1917 г. интеллигентов в партии боль шевиков б ыло 5—6% ** . Это, конечно, не случайно. Интеллигент, человек культуры, изначально восп ит ан в добром отношении к мир у и л юдям, к пр ия тию их, доверии к другому, доброжелательстве и опт им изм е, понимании в ысо чай шей ценности человеческой жизни, неприятии нас илия , в стремлении решить все пробле мы с помощью совести и разума, эволюционным пу тем . Но, ставя сво ей цел ью п одн ять люд ей на ж есто кую борьбу за вл ас ть, партия большевиков не могла опираться на эти качества, ей нужны б ыли врожден ная агрессивность, порожденная борьбой за существо вание, в которой рождались и жи ли представители обездоленных слоев общества, их недоверие к любо му ч ужом у, ин стин ктив но е отталкивание его, склонность невысоко оценивать св ою и чужую жизнь. Интеллигент не будет, как тот ленинский со бесед ник-рабочий, ра ссу жд ать по пр инци пу «лес рубят — * Знаменский О . Инте лл иген ция на ка нуне Великого Октяб ря, с. 150. ** Там же, с. 134. 84
щепки л етят», «с той поразительной ясностью взгля да, до которой на шему брату интеллигенту, как до звезды небесной, далеко» (ПСС, т. 34, с. 322—323). В тот период Горький п исал обо всем этом так: «Ве ликое дел о в озр ожд ения страны в руках людей, вос п итан ных тяжкими впечатлениями прошлого, в д ухе недоверия друг к другу, н еу важ ения к ближнему и уродливого эгоизма» *. Интеллигенция не пожелала войти в ма ссу этих людей и попытаться просветить их, повернуть их с к ров авой дороги. Не п ожелала , да, пожалуй, уже и не могла, ибо утратила самое гл авное средство для этого — единство с н ародом в слове Божьем, е дин ство в вере, да и вообще утратила какой-либо ко н такт с народом. К осени 1917 г. «политико-п си х оло гический барьер ме жду интеллигенцией и революци онными народными массами повысился» ** . Оч ень хара ктер на такая оценка из будней февраля 1917 го да, зап еча тл енн ая в воспоминаниях В. Б. Станкевича: солдаты «сосредоточенно сидели и жевали, не выпу ска я из рук винтовок, не разговаривая даж е ме жду соб ой, не дел ясь впечатлениями, но каким-то ст ад ным чувством сознавая что-то общее, думали по-сво ему, по-иному, по-непонятному и не поддающемуся истолкованию» *** . Тут любопытнее всего, конечно, взгляд интеллигента на эту группу солдат, абсолют ная сте на непонимания между ним и. Л екторов -ин те лли ген то в , «людей науки», пытавшихся на лекциях говорить о чем-либо, кроме насущно интересующих массы вопро с ов (главным образом вопроса о земле), попросту не слу ша ли **** , зато, скажем , Троцкому, призывавшему «всеми силами, любыми средствами» по ддерж ат ь Петроградский С ове т , «взявший на себя великое бремя до ве сти до конца по беду революции и д ать землю, хлеб и ми р!», внимали в квазирелигиоз - ном экстазе***** , да же не задумываясь над тем, ка ким же образом Совет сможет все это дат ь (хотя даже в среде большевиков б ыли трезвые предвидения того, * Знаменский О. Инте лл иг енция накануне Великого Окт ября , с. ПО. ** Там же, с. 209. *** Там же„ с. 80. **** Там же, сс. 150—151. ***** Рабинович А . Большевики приходят к власти. М,, Прогресс, 1989, с. 104. 85
что ничего этого они дат ь не с мо гут). «Нас, т. е. всю Россию,— пр еду пре ждал Достоевский,— ожидают, может быт ь, чрезвычайные и огромные события... Могут вд руг наступить великие факты и застать наши интел лигент ные силы врасплох...» Что и произошло, увы.. . Ит ак, подводя итоги, мы можем сказать, что До стоевский видел и истоки, и результаты бу дущи х тра г едий гораздо яснее д аже многих из нас сегодня. Но никогда не позвол ял надолго овладевать соб ой са мому страшному греху — отчаянию. Он верил в народ: «...в последний момент вся ложь, если т олько ес ть ложь, вы ско чит из сердца народного и станет перед ним с неимоверною силой обличения. Очнется Вл ас и возьмется за де ло Божье. Во всяком случае, спасет себ я сам, ес ли бы и впрямь дело дошло до беды». По поводу подобных суждений тоже можно ск азать : Достоевский ошибся. А может, он просто видел даль ше? Но сам Вла с сег о дня — при то м, что большинство, если не все подлинные Власы б ыли уничтожены — вр яд ли справится с ложью. Чрезвычайно важн а, про сто нео]5^дима_^мощь_интел^генц1ш. Однажды, в рок ов ую для России минуту, интеллигенция не смог- ла выполнить своего предназначения, оставив народ беззащитным и обрекши его тем самы м на к ровав ую братоубийственную бойню, в результате которой к власти над н арод ом пришли не петруши верховен ские да же, а липутины, шигалевы, федьки-каторж- ник и, фердыщенки и прочие, олице т вор явшие самые темные стороны в н ародном харак тере ; после чего они десят ил ет иям и соответствующим образом форми ровали сво их по дд анны х. Конечно же, почти п огол ов но уничтожена бы ла ими и интеллигенция. «А ме жду тем,— п род олжа ет Достоевский св ою мысль о Вл а се ,— о какая бы огромная, закон од ате льн ая и благо словенная сила... уже нова я сила яв илась бы на Руси, есл и бы произошло у нас ед инен ие со сло вий ин теллигентных с на род ом? Единение духовное то ес ть. Молочные ре ки потекли бы в царстве, все идеалы бы ли бы достигнуты р азо м!» Если бы ... Но сей час вновь наступает роковая минута. И к нам сейчас вполне применимы сл ова Достоевско го, сказан ные более ста лет н азад: «Нас, т. е. всю 86
Ро сс ию, ожидают, может быть, чрезвычайные и ог ромные события. Могут вдруг н асту пить великие фа к ты и за стать н аши интеллигентные сил ы врасплох, а тогда не бу дет ли по зд но?» Однако языческие раздоры продолжаются пон ыне повсеместно в народе, и интеллигенция не яв ляется здесь исключением. Дочитаем до конца цитировав шийс я выш е отзыв Достоевского о славянофилах: «Что за фанатизм вражды! Что за редкая уверен ность в сокровенных промышлениях противников, в сердце и совести их! Неужели лю бить родину и б ыть честным дано в вид е пр ив ил егии одним только сла вянофилам? Кто мог ск аза ть это , кто бы решился написать э то, кроме человека в последней степени фанатического иссту пл ени я! Да тут почти пахнет костром и пыт к ам и!.. Мы не преувеличиваем... Но славянофилы упорно хотят видеть в западни ках своих врагов и гово рят о них не ина че, как с пр езр ен ием и проклятием, забывая или, лучше, не желая п оня ть, что з а пад ничес тво и да же самые по следние его крайности б ыли вызваны непременным ж елан ием са моп роверк и, самопознания... самим про цессом жиз ни» . Ес ли с лова Достоевского о «фанатизме вражды» не были преувеличены тогд а, то тем более не явля ются они преувеличением теперь, когда , мя гко го во ря, разногласия в ср еде интеллигенции приводят к тому, что забыты уже не только приличия, но и с об ственно народные интересы, да и средства уже лю бые идут в ход. «Только чертей тешим разногласиями наш им и»,— писал Достоевский. Очень печально, что и до сих пор еще имя Достоевского, авторитет До стоевского, вырванные из контекста цитаты из его произведений используются как оружие для взаимно го «побивания» в междоусобной борьбе. Сторонники великого государства, великого п ред наз наче ния России — рекрутируемые в основном из рядов КПСС,— «забыв» прежние отношения своей партии с Достоевским и то, что Достоевский именно в иде е всечеловеческого братства и любв и ви дел это предназначение, авторитетом гениального писателя пытаются подкрепить призывы «не выпускать из рук» бывшие со в етские республики, а то и вернуть Польшу с Финл я ндией . Да, высказывания Достоевского — мы вы ше в иде 87
ли это — м огут, при изв естно й «ловкости рук», послу жить и по л итичес ким ам б ициям «государственников». Но одно можно ск азать безошибочно: при всей своей любви к государству Российскому Достоевский сегод ня не требовал бы присоединения ни одн ой пяди зе м ли к сфе ре господства (еще далеко не окончившего ся) ко мму н ист иче ских идеологов и «практиков» . Скажу и о другом. Сейчас чрезвычайно популярен стал «лозунг» «Красота спасет мир», со ссылкой на Достоевского (даже шоу-конкурсы к рас оты им от крыв аю т). Ме жду тем у Достоевского эта фра за при на длеж ит одному из персонажей, кн язю Мышкину (да и то высказывает он ее не прямо — Ипполит спр аши вает: правда ли, что Мышкин говорил это Ко л е?), встречается несколько раз в черновиках ро мана «Идиот», но нигде не написана и не высказана им лично от себя. Это и не удивительно, ибо что такое «красота спасет мир», с точки зрения христиан ства? Какая красота — она ведь может быть раз н ого «наполнения»? Разве военный самолет -и ст ре би те ль не красив? Всякий ли красивый человек духовен? В принципе эту фразу мог бы высказать и фашист: они в едь тоже любили и умели создавать красоту: красивую—форм уз—парады, -гармонию и порядок... Вспом ним , что именно Пе т руша Верховенский нас то й чи во по вто р яет: «Я люблю красоту! Я очен ь люблю крас оту... » Достоевский предвидел все эти «непонимания» и раздоры. «...Каждый возлюбил с ебя больше всех. Кажды й стал столь ревнив к своей личности, что изо всех сил ста ралс я ли шь у ни зить и умалить ее в дру г их; и в том жи знь св ою полагал. Яв ил ись пр аведни ки, к от орые приходили к эт им людям со слезами и говорили им об их гордости, о потере ве ры и гармо нии, об утрате ими стыда. Над ними смеялись или побивали их каменьями... За то ста ли появляться лю ди, которы е стали придумывать: как бы всем вно вь так соединиться, чт обы каждому, не пер естав ая лю б ить себя больше вс ех, в то же время не мешать ни кому другому, и жить таким образом как всем вме сте как бы и в согласном обществе. Для ускорения дел а, «премудрые» старались поскорее ис треби ть все х «непремудрых» и не понимающих их идею, чтоб они не мешали торжеству ее ». «...Люди остались од ни, как же ла ли: в елик ая пр еж няя идея ост ав ила их... 88
И люди вдруг поняли, что они остались совсем од ни и разом почувствовали великое сиротство». Но Достоевский провидел и дальше: «И тогда, мож ет бы ть, и возопиют остальные к Богу: «Прав ты, Господи, не е диным хлебом жив человек!» Тогда вос станут на чертей и бросят волхвование...» Будем надеяться на это и мы. «Ошибки и недоумения ума,— пи сал Д остое в ский,— и сче зают скорее и бес сле днее, чем ошибки сердца». У нас, увы, накопилось слишком много оши бок сердца —то есть т аких ошибок, которы е пора зили естест во наше, наш е сознание и подсознание, н ашу во лю и характер. Исправлять их, по всей види мости, пр и дется долго. Но нач нется э тот процесс, тол ько если мы сумеем понять. Продлим немного ту цитату, которая уже приводилась в этой работе: «Чем соедините вы л юдей для д ост ижения ваших граждан ски х целе й, е сли нет у вас основы в первоначальной великой иде е нравственной? А нравственные идеи только о дни: все основаны на идее лич ног о абсолют ного самосовершенствования впереди, в идеале... из него исх о дят и все наши гр аж данские идеалы... Иде ал гражданского устройства ед инст венно только про дук т нравственного самосовершенствования е д иниц, с нег о и начнется...» Причем не на до представлять де ло так, что сн ач ала мы не мн ого поусовершенствуем- ся, а пото м вс е-т аки возьмемся за социальные пр еоб разования. «Не «н ачал о только всему» есть личное самосовершенствование,— писал Достоевский,— но и продолжение всего, и и сх од »; «Поверьте, что если они (единицы .— К. С.) вступят на пут ь ис т инный, на й дут ег о, наконец, то увлекут за с обою и всех, и не насилием, а свободно». Такой п уть нереалистичен,— г ов орят ныне многие, даже те, кто слишком хорошо понимает пагубность того пути, по которому мы шли с целью усовершен ствования че лове ка и общества,— в обществе есть и будут люди, ж елаю щие зл а, но надо сделат ь так, что бы они не смогли осуществлять свои жел ани я. Но тогда спокойствие общества бу дет основано все-таки на насили и. А насилие — не тот фун да ме нт, на котором что-либо можно прочно установить. Это во -пе рв ых. А во-вторых, лю бое насилие подразумева ет правоту од них и неправоту других. Все тот же вечный воп рос о со четаем о сти насилия и нравствен 89
ности. «Проливать кровь вы не считаете нравствен ны м, но проливать кровь по убеждению вы считаете нравственным. Но, позвольте, почему безнравственно кро вь проливать? — спр ашивает Достоевский.— Ес ли мы не имеем авторитета в вере и во Христе, то во в сем з аблу дим ся». Всякое общество, существовавшее или существую щее в христианском мире и принявшее насилие, вы ну ж дено как-то и зм ен ять , «модифицировать» учение Христа, ибо Христос в едь от ве ргал насилие. Неизбеж но возникает, как писал Достоевский, потребность в «новой нравственности». Дальш е в сех пош ел здесь коммунизм, дальше п от ому, что насилие он н адел ял благородным обликом. «Коммунизм произошел из христианства, из высокого воз зре ния на человека, но вместо самовольной любви, не любимые беру т ся за палки и хо тят сами отнять то, что им не дали не любившие и х». Ну а что следует потом, каждый из нас мог бы ра сск азать . И вот ка кую формулу уст рой ств а общества пр ед лагает До ст ое в ск и й: «Я хочу не такого общества, где бы я не мог делать зл а, а такого именно, чтобы я мог делать всякое зло, но не хотел его делат ь сам». А теперь_следует__сказать_н ескол ько слов о_нашем_ «реализме» и «мечтательности» Достоевского. Досто евский зд раво понимал реальное положение вещей: «Реальность и истинность требований коммунизма и социализма и неизбежность европейского по т рясе ния. Но тут наука — вне Христа и с полной верой. Долж ны быть от кры ты т акие точные уже научные отно шения между людей и новый нравственный поря док— (нет любви, есть од ин эгоизм, т. е. борьба за существование)—науке ве рят твердо. Мас сы рвутся раньше нау ки и ог ра бят. Новое построение в озьм ет века. Века страшной смуты. А ну как все сведется л ишь на деспотизм за кусок. Слишком мн ого отдать духа за хлеб. Если любить д руг друга, то в едь се йчас до с тиг нешь. Чт об любить др уг друга, нужно бороться с со бой ,— говорит Церковь. Атеисты к рича т: измена при роде. Бр емена т я жкие, то гда как это ли шь нас л аж д ение» . Но не в се, конечно, так ле гко и быстро достижи мо. Пока е ще, отмечал Дос тоев ск ий, про ст ые истины эти понятны очень немногим. 90
«Социалисты чтут христианство в идеале . (Хо^ьи ругают его ...Далее Христа в нравственном от ноше нии ничего не ск азали .) Но не чтут в действии, де я тельны. Ибо если б все деятельно б ыли христианами, то ни одного социального вопроса не б ыло бы подня то. Бы ли бы по дняты воп ро сы экономические, кухон ные, например, лес у нет и простору нет ...Были бы христиане, у ла дили бы все. Но невозможно быть христианами пока всем, возможны ли шь отдельные случаи. (Может быть, эти отдельные сл учаи ведут и сохраняют таин с тво людей.) Не возм ожн о, мож ет быть, и по каким-нибудь зак онам природы челове ческой, например, война каждые 25 лет». Итак, даже в те времена, к огда большинство граж дан Ро ссии б ыли православными, Достоевский с чи тал, что «невозможно быть христианами (в истинном значении этого слова.— К. С.) по ка всем, возм ожн ы лишь отдельные случаи». Но уст ремл ен нос ть к идеа лу он счит ал нужным непременно сохранить в народ ном духе — именно поэтому; при устремленности к и ному «идеалу» — обеспечения «животишек» — народ, предрекал Достоевский, окажется на п ути к гибели. Обр аз ует ся — как в н ашем случае — общество, в боль шей части своей озабоченное ли шь материальными потребностями. Однако даже лишенное особых пороков и ст рем я щееся к подлинной справедливости общество не вы строишь на одной лишь разумной необходимости. «Закон разумной необходимости — это прежде все го унич тож ение личности (мне же, дескать, бу дет худ о, ес ли нарушу порядок. Не по лю бви работаю на брата своего, а потому что мне это вы го дно са мому) (и чуть ниже: «Разумная необходимость — это все тот же хл еб (из камня)» — то ес ть первое дьяво лово искушение: предложение Христу обратить камни в хл ебы и тем сдел ат ь людей счастливыми.— К. С.) Христианство же, напротив, наиболее провоз гл аш ает свободу личности. Не стесняет ник а ким математическим законом. Веруй, если хочешь, сердцем. И по хри сти ан ств у, и из самих слов Христа можно тоже в ывест ь, что любовь есть выгода, по крайней мере принимать выго д у, но делать все же не для выг од ы, а для любви. Не хоч у зла... 91
Церкви атеистов — Луи Бланы, ком муна ры , право, возмездие». Ныне прозаики, поэт ы и публицисты часто любят ссылаться на сл ова Достоевского о недопустимости счастья, построенного на слезинке р ебенка, — но как не бо лее чем на красивую мета фору, как бы снисхо дит е льно улыб аясь про себ я: это идеал, но недости жим ый в на шем гр ешн ом мире, ин аче бы все движе ние человечества остановилось, ибо п очти каж дый конкретный шаг причиняет какому-то ребенку боль и т. д. Мечтатель Достоевский име л в ви ду будущее р айско е состояние чел о вечеств а.. . Между тем Досто ев ски й, при всей своей мечтательности, трезво с тоял на поч ве реальности. Вот оч ень важная и мало из вест на я, к сожалению, его запись, не пос редс тв енно касающаяся данного вопроса. Речь идет о казни фран цузскими революционерами малолетнего французско го короля Лю дови ка XVII: «Людовик 17-й . Этот ре бенок дол жен быть замучен для благ а на ции. Люди не компетентны. Это Бог. В идеале общественная со в есть должна ск азать : пусть по гибне м мы вс е, если спасение наше зависит ли шь от за муче нн ого ребен ка,— и не при нять этого сп асе ния. Этого нельзя, но высшая спра вед ливо ст ь должна быть та. Логика со бытий действительных, текущих, з лобы дня, не та, что высшей идеально-отвлеченной справедливости, хотя эта идеальная с пр аве дливос ть всегда и ве зде един ственное начало жизни, дух жизни, жизнь ж изн и». Речь, таким образом, иде т вот о че м: и збежа ть детских ст ра даний на определенной стадии развития человечества невозможно, но помнить об идеале как о цели надо постоянно; счи тать муки д етей естествен ным и не льзя никогда — и к оль скоро ты принимаешь то положение вещей, которое сложилось в результате определенных действий, в том числе и смерти ребен ка, — ты должен принять на себя и эту см ерт ь. Ч ерез н ек оторое в ремя следует т акая зап ись : «Victor Hugo — историческая необходимость (Louis XVII) (то есть В . Гюго у тв ер ждает, что к азнь Лю до вика XVII была исторической необходимостью. — К. С.); не необходимость, а неминуемость, это я по й му с хищным типом хищного народа ф ран цуз ског о». Хотел б ыло не доводить ци ти рова ние эт ой фразы до конца, ибо последняя ее часть вроде бы противоре чит тому, что я хоч у зд есь доказать, но потом ре 92
шил, что Достоевский так ое цитирование не од об рил бы... Да, он п исал т ак, о соб енно в черновиках, и, повто ряю, психология противостояния России европейско му м иру была ему св ойс твен на, в этом отношении он был сыном сво его века; не дума ю, чтобы мы его з десь опередили да же сейч ас, особенно те из на с, кто искре нен и кто вплотную сталк ив алс я с отношением З апа да к н ашим проблемам... Но в отличие от многих из нас и от большинства сво их современников, Дос тоев ский понимал, что так не должно бы ть и — обязатель но— так не будет всегда. Он понимал, что и отдельный чело в ек, и народ, и все человечество должны пройти — и не в одном по колении— п уть освобождения от в ражды и зла , по рождающего вражду. И пут ь к этому о дин — приоб щение к б ож еств ен ному Началу в себ е самом. «Лишь на ос нове Христа пом ирим с я». А до этого бу дет мно го и столкновений, и во йн, но идеал, реальность его не до лжны н иког да исчезать из по ля зрения людей. По слушаем такое рассуждение — в форме д иало га — из подготовительных материалов к «Дневнику писа тел я»: —.. .Вед ь мы реалисты. Нравственность ведь тот же эгоизм, то же чувство самосохранения, з на чит, опять-таки т олько одна моя выгода. А о мое й вы годе позвольте мне самому беспокоиться. — Да вед ь нравственность не рассуждение, не выгода, это ск орее чувство, чувство неизвестное, поч ти инст инк т ивно е, то есть природное: венец его, по сл едн ее слово этого чувства, это го влечения человече ства. Непрерывающаяся в нем с начала веков, ес ть уже объявленная, открытая уже как форм ула . Имен но что ве рх счастья есть жертва за ближнего до по ло же ния жизни. — Вы хотите, чтоб я положил жизнь и был сча ст лив... ...идеал, а не р еали зм всегда управлял человече ством. Идеал в т ом, что я п оложу жизнь и все про светятся, и дог адают ся , почувствуют, что нет выше с час тья как это , и сами положат жизнь за ме ня. Тог да жизнь обратится в р ай, лю ди будут об ним ать ся и целоваться, всякий будет работать од ин для другого, разбитые силы усилятся во многие миллионы раз , жизнь увеличится кажды м мг нове нием с ча стья. Сла 93
ва и подвиг личности будут вознаграждаться не уто лением тщеславия, а восторгом благодарной любви, и тог да — кому ваш социализм, в аши формулы, ваши искания. Если я лю блю всех и каж до го и всякий вс ех то же са мое, то мы поневоле все тотчас же поймем как жить». Это мож ет п оказа ться красивой сказкой, можно ск азат ь — это мечты, у то пия, а вот социализм учиты вает реальное состояние человека и его нравственно сти. Но жи знь показала, что социализм-то как раз этого и не учитывает (потому что истинную природу человека — как, во-первых, и в главных, создания Божьего, наделенного бессмертным духом, и, во-вт о рых , существа консервативного, изменяющегося очень медленно, не всегда дей ству юще го из соображений одной лишь выгоды, к тому же рационально вычис ленной— п рирод у эту теоретики социализма игнори ру ю т). Следовательно, социализм-то и яв ляе тся утопи ей (требующей все больше и больше кровавых жертв) . По этом у поводу Достоевский пи сал : «Наука — теория. Знает ли наука природу человеческую! Усло вия невозможности дел ать зло — иско р еняю т ли зло и з лод ее в?» «Предположится -наукой—найденный му- - равейник. Потребуются л ише ния, условия, ограниче ния личности. Для че го я стану ее ограничивать. Для хлеба. Не хочу хлеба, и в зб у нту ется». А вот — еще резче, ка жетс я, впрямую к на шим временам, хо тя об ращено к идеологам революционно-демократического лагеря то го вр емени: «Непочтительный Коронат» (повесть М . Е. Салты ков а-Щ ед ри на.— К. С .). Плотоядность молодежи. Да ведь вы сами то го хот ели . Ч тоб никакого духа, вы истребили Бога.— Но и без Бо га н адо быть гуман ным, любить человечество.— Но на кой черт я буду гуманен. Я хочу, чтоб весело, весело, весело, чт об со мной спали, и резать, и ре зат ь, чтоб есть с ла бого сильным. Скаж ут: вам стыдно это.— Почему? А мне наплевать на вас». Никакая наука, кроме тог о, не подскажет, как отучить человека от корыстолюбия. А поскольку чем непросвещеннее духовно лю ди и чем более они бы ли обделены в н ачале жизни, тем корыстолюбие в них, как правило, силь ней, то корыстолюбие прол ет ар ия, 94
а тем бо лее люмпена поистине не з нает границ. До стоевский по этом у поводу писал так: «... Ц ивилиза ция, откинув религию, тем самым пр и знала смерть сво ю, ибо должна нести в себе раб ство— хотя бы в виде пролетариата — и обоготворе ние пр ав соб ст венно сти. .. . Р елигия же все это разрешает. ...Каким обра зом? Собственное достоинство п ролета риа та и сво бо да духа! без плотоядности со бств енни ка» . Но поскольку в н ашей стране почт и сразу же по сле революции установилась не огр анич енна я власть меньшинства над большинством, а доступ к любой соб ст венно сти был л ишь у тех, у кого власть и сила, то получилось — варварское, языческое богатство од них и нищета других, н ищета , порождающая ож ест о чение и зависть. Достоевский по дск аз ы вает: «Самоограничение и воздержание телесное для сво бо ды духовной, в противоположность материаль ному обличению (то есть почему у других больше, чем у нас.— К. С.), беспрерывному и безгранично му, приводящему к рабству ду ха». «Наука в нашем веке опровергает все в прежнем в оззр ении. Всякое тв ое жел ание, всякий твой г рех произошел от естественности твоих неудовлетворен ных потребностей, ст ало бы ть, их надо уд о вле твор ить. Зако н необходимости или закон любви? Но зако н наук и не ус то ит, не стоит того хлеб. А приняв закон любви, пр и дете к Христу же. Вот это-то и будет, мо жет бы ть, второе пр и шес твие Христово. Но по ка что п еренесет ч ело в ече ст во ?» «Отсутствие Бога нельзя заменить любовью к человечеству,— предупреждал Достоевский,— потому что человек тотчас спросит: для че го мне любить ч ел ов еч ест во !» Естественно, речь зде сь не и дет о т ом, чт о, уверовав в Бо га, человек п ризн ает над собой некую сверхъестественную силу, заставляющую любить человечество, но лишь о том, что ве ра в Бога позволяет че лове ку понять и поч ув ст вова ть радость любви к чел ов ече ству и н ев озмож нос ть существовать без этой любви. «Я утверждаю,— пи сал Достоевский,— что любовь к человечеству — немыслима ... непонятна и совсем невозможна без. совместной вер ы в бе ссм ер тие души человеческой». Не сле дуе т подозревать в стремлении к торжес тву религиозного идеала — покушение на свободу лично- 95
сти : нас ильс твенно е обращение ате исто в в верующих, упразднение од них верований во имя других. Настоя щая с вобо да человека начинается лишь тогда, когда он осв о бо ждае тся от зла в с ебе самом, действует в согласии с божественным нач алом в себе самом (на против, когда он действует по велениям зла — вну треннего или внешн ег о — он все более п о падает к нему в раб ство) . Какими путями достичь этого — нам еще предстоит искать и иск ать . Од но должно бы ть я сно (и постоянно подчеркивается в рассуж дениях Достоевского) — недопустимо даж е малей шее применение насилия, физ ическ ог о либо идеоло гического. Б лагая ц ель должна достигаться лиш ь бл аг ими средствами. Достоевский верил, что именно православная Россия воплотит ту мечту о гармонич ном и спр аведлив ом устройстве человеческой жизни, о г армон и чном соотношении духовного и м ате ри аль ного в бытии, воплотить которую л юди многие века пытались с по мо щью социальных переу стр о йств. Ка залось , эта вера Достоевского рухнула и с горе ла в к р ова во- огне нных сполохах гр аж данско й войны, до го рала в годы р епресси й, д отлев ала в ли шен ные возду ха 60—80- е годы. Но Дос тоев ск ий, как мы видим, все -Это предугадывал. Да же в на ши дни он, можно ск а- з ать, заг лян ул, если дозволено будет сравнить ны нешнее освобождение с отменой кр епо стн ичес тв а. «С уничтожением крепостного права кончилась (не за кончилась) реформа Петра и петербургский пе рио д. Ну и sauve qui peut *. На минуту наступит американизм. Народ идет. Вот идеалы которого осм еял Поту- ги н » (персонаж тургеневского «Д ы ма» . — К. С. ). Действительно, жизнь уб ить невозможно, народ убить н ев озможн о. Дух неуничтожим — и ныне вновь укрепляются и очищ ают ся души людей, и пусть сей час восстановление утраченных связей с Церковью, утраченной духовности происходит пор ой в ис к рив ле нных формах (ведь и бывшие власти наши десяти лет ия ми стремились пре р вать эти связи или уж ис кри ви ть как только возможно), жизнь неизбежно вы правит формы, как новое вино — меха. П оэ тому на деж да Достоевского именно сейч ас начинает обретать реальные, зримые очертания для нас. * Спасайся кто может ( фр . ). 96
СОДЕРЖАНИЕ Высвобождение «злого духа» (родословная социализ ма по Д ост оев ском у)..................................................................3 Как рус ск ий народ стал «наилучшим материалом в Европе» для социалистической пропаганды, или Ошибка До стоев ского , обернувшаяся гениальным предвидением . 19 Марксизм и Россия — роковая вс тре ча . . . .51 Заложник языч ник ов (Достоевский и « бе сы» нацио нализма) ......................................................................................... 69 Урок на завтра: пути выхода из трагедии Отечества......................................................................................... 80 Карен А шот ович Степанян ДОСТОЕВСКИЙ И ЯЗЫЧЕСТВО (КАКИЕ ПРОРОЧЕСТВА ДОСТОЕВСКОГО МЫ НЕ УСЛЫШАЛИ И ПОЧЕМ У?) Редактор П. Ул ьяш ов Те хн ическ ий редактор Г. Такташова Кор ректоры Н. И. Епифанова, I. Г. Капитанова Сдано в н абор 20.08.92. Подписано в печать 10.09.92. Формат 84Х1087 з2- Бумага тип. No 2. Гарнитура Литературная. Печать высо к ая. Печ. л. 6. Тираж 2000 экз. Заказ No 1672. Це на сво бодная. Бюро пропаганды художественной литературы. 214000, г. См о ленск, ул. Большая С ов етс кая, Дом книг и. Областная орд ена «Знак Почета» типография им. Сми рнов а. 214000, г . Смолен ск, пр. им. 10. Гагарина, 2.