РЕДАКЦИОННАЯ  КОЛЛЕГИЯ:
 Э.  А.  ЖЕЛУБОВСКАЯ  (ответственный  редактор),
 Л.  И.  ГОЛЬМАН,  В.  М.  ДАЛИН,
 В.  Ф.  ПОРШНЕВ
 1-1-4

ПРЕДИСЛОВИЕ
 Наследие  Маркса  как  историка  не  изучено  с  необходимой  полнотой.  Эта
настоятельная  задача  все  еще  стоит  перед  исторической  наукой.
 Наследие  это  огромно.  Ибо  Маркс  всегда  был  историком,  какой  бы
областью  науки  он  ни  занимался.  Глубокий  интерес  к  истории,  к  разви¬
тию  философской  мысли  Маркс  проявил  уже  в  студенческие  годы.
С  изучения  проблем  всемирной  истории  и  философии  он  начал  свой
путь  ученого-революционера.  «Моим  специальным  предметом  была
юриспруденция,  которую,  однако,  я  изучал  лишь  как  подчиненную  дис¬
циплину  наряду  с  философией  и  историей»  1,—  писал  впоследствии
Маркс  о  ходе  своих  научных  занятий.  Формирование  его  материалисти¬
ческих  воззрений  было  в  значительной  степени  связано  со  всесторон¬
ним  изучением  истории,  прежде  всего  истории  крупнейших  революци¬
онных  событий.  Критика  Марксом  философского  идеализма  Гегеля,
а  также  непоследовательного  материализма  Фейербаха,  остававшегося
идеалистом  в  понимании  общественных  явлений,  касалась  в  первую  оче¬
редь  их  истолкования  исторического  процесса.
 Материалистическое  понимание  истории  —  великое  открытие  Марк¬
са  —  было  разработано  им  совместно  с  Энгельсом  как  целостная  кон¬
цепция  в  «Немецкой  идеологии»  (1845—1846  гг.),  труде,  оставшемся
неопубликованным  при  их  жизни.  Впервые  в  печатном  виде  материали¬
стическое  учение  Маркса  об  обществе  было  изложено  им  в  «Нищете
философии»  в  1847  г.  и  в  гениальном  программном  документе  научного
коммунизма  «Манифесте  Коммунистической  партии»,  увидевшем  свет
в  феврале  1848  г.  С  тех  пор  Маркс  непрерывно  совершенствовал  этот
подлинно  научный  метод  анализа  общественных  явлений,  применяя  его
π  к  историческому  прошлому,  и  к  современным  ему  событиям.
 Маркс  дал  непревзойденные  образцы  историко-материалистическо¬
го,  научного  анализа  современных  ему  классовых  битв  пролетариата
против  буржуазии.  Он  был  создателем  гениальных  исторических  тру¬
дов  о  революциях  1848  и  1871  гг.  Эти  «шедевры  мировой  истории»  (Ме-
 1  К.  Маркс    и  Ф.  Энгельс.  Сачs,  т.  13,  стр.  5.

ПРЕДИСЛОВИЕ
 ринг),  обогатившие  новыми  важными  положениями  самую  теорию  ис¬
торического  материализма,  блестяще  выдержали  испытание  временем.
 В  своих  экономических  произведениях,  в  первую  очередь  в  своем
бессмертном  труде  «Капитал»,  Маркс  открыл  закон  движения  капита¬
листического  способа  производства  и  порожденного  им  буржуазного  об¬
щества,  заложил  основы  понимания  капитализма  как  исторически  пре¬
ходящего  этапа  в  развитии  человечества.  Принцип  историзма,  приме¬
нявшийся  Марксом  при  анализе  всех  сторон  жизни  человеческого  об¬
щества,  нашел  в  «Капитале»  яркое  выражение.
 Всесторонне  и  глубоко  охарактеризовал  В.  И.  Ленин  величие  совер¬
шенного  Марксом  революционного  переворота  в  исторической  науке.
«Домарксовская  «социология»  и  историография,—  писал  он,—  в  луч¬
шем  случае  давали  накопление  сырых  фактов,  отрывочно  набранных,
и  изображение  отдельных  сторон  исторического  процесса.  Марксизм
указал  путь  к  всеобъемлющему,  всестороннему  изучению  процесса  воз¬
никновения,  развития  и  упадка  общественно-экономических формаций,
рассматривая  совокупность  всех  противоречивых  тенденций,  сводя  их
к  точно  определяемым  условиям  жизни  и  производства  различных
классов  общества,  устраняя  субъективизм  и  произвол  в  выборе  отдель¬
ных  «главенствующих»  идей  или  в  толковании  их,  вскрывая  корни  без
исключения  всех  идей  и всех  различных  тенденций  в  состоянии  ма¬
териальных  производительных  сил...  Маркс...  указал  путь  к  научному
изучению  истории,  как  единого,  закономерного  во  всей  своей  громад¬
ной  разносторонности  и  противоречивости,  процесса»  2.
 На  протяжении  всей  своей  жизни  Маркс  страстно  изучал  всемир¬
ную  историю  с  древнейших  времен  в  ее  разнообразных  проявлениях,  и
ни  одна  значительная  историческая  проблема,  ни  одна  важная  стра¬
ница  истории  не  осталась  вне  его  внимания  и  оценки.  Результаты  своих
исторических  изысканий,  как  и  достижений  в  области  других  общест¬
венных  наук,  великий  ученый  и  революционер  целиком  поставил  на
службу  пролетариату  в  его  борьбе  за  свое  социальное  освобождение,
за  коммунистическое  преобразование  мира.
 «Мы  знаем  только  одну  единственную  науку,  науку  истории,—  пи¬
сал  Маркс  в  1845  г.—  Историю  можно  рассматривать  с  двух  сторон,  ее
можно  разделить  на  историю  природы  и  историю  людей.  Однако  обе
эти  стороны  неразрывно  связаны;  до  тех  пор,  пока  существуют  люди,
история  природы  и  история  людей  взаимно 	обусловливают 	друг 	дру¬
га»  3.  Маркс  избрал  историю  людей,  посвятив 	ей 	труд 	многих 	десяти¬
 летий.  И  он  достиг  высочайших  вершин  в  этой  области  человеческих
знаний.  Вот  почему  Энгельс  в  речи  у  могилы  Маркса  —  17  марта
1883  г.—  особо  подчеркнул:  «Для  борющегося  пролетариата  Европы  и
Америки,  для  исторической  науки  смерть  этого  человека  —  неизмери¬
мая  потеря»  4.  Открытие  Марксом  закона  развития  человеческой  исто¬
рии  Энгельс  сравнивал  с  открытием  Дарвином  закона  развития  орга¬
нического  мира.
 Настоящий  труд  не  претендует  на  всестороннее  освещение  истори¬
ческих  взглядов  Маркса.  В  нем  поставлена  более  скромная  задача:  сде-
 2 В.  И.  JI  е  ни  н.  Полн.  собр.  соч.,  т.  26,  стр.  57—58.
 3 К.  Маркс  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  3,  стр.  16.
 4  К.  М  а  р  к  с   и   Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  19,  стр.  350.
 2

ПРЕДИСЛОВИИ
 лать  известный  шаг  вперед  в  разработке  этой  богатейшей  темы.  Чтобы
исчерпывающим  образом  ответить  на  вопрос,  чем  историческая  наука
обязана  Марксу,  необходимы  дальнейшие  исследования.
 Работа  открывается  обзором  состояния  исторической  науки  ко  вре¬
мени  формирования  историко-материалистического  мировоззрения
Маркса.  Без  отчетливого  знания  того,  каков  был  уровень  развития  этой
науки  до  Маркса,  каковы  были  ее  наиболее  крупные  достижения  и  вме¬
сте  с  тем  коренные  слабости  и  недостатки,  невозможно  по-настоящему
понять  и  должным  образом  оценить  величие  научного  подвига  Маркса.
Эту  мысль  в  применении  к  учению  Маркса  в  целом  неоднократно  раз¬
вивал  В.  И.  Ленин,  указывавший,  что  марксизм  возник  отнюдь  не
«в  стороне  от  столбовой  дороги  развития  мировой  цивилизации.  Напро¬
тив,  вся  гениальность  Маркса  состоит  именно  в  том,  что  он  дал  ответы
на  вопросы,  которые  передовая  мысль  человечества  уже  поставила»  5.
 Один  из  основных  разделов  работы  посвящен  процессу  становления
и  развития  Маркса  как  историка  —  от  крейцнахского  и  парижского  пе¬
риодов  его  деятельности  (1843—1844  гг.)  до  последних  лет  жизни.
В  разделе  освещен  ход  творческого  созидания  и  развития  материали¬
стического  понимания  истории;  показано,  что  историко-материалисти¬
ческое  мировоззрение  Маркса  явилось  результатам  не  только  крити¬
ческой  переработки  им  достижений  предшествующей  общественной,  в
том  числе  исторической,  мысли,  но  и  гениального  обобщения  им  само¬
го  хода  всемирной  истории,  особенно  исторического  опыта  бурных  ре¬
волюционных  эпох.
 В  центре  исторических  интересов  Маркса  на  протяжении  всей  era
жизни  стояла  история  возникновения  и  развития  капиталистического
общества.  Для  понимания  вклада  Маркса  в  историческую  науку  в
этой  области  в  разделе  дан  анализ  исторического  содержания  его  глав¬
ного  труда  «Капитал»,  включая  IV  (историко-критический)  том  этого
великого  произведения  —  «Теории  прибавочной  стоимости».  Детальное
освещение  получили  и  другие  образцы  исторического  творчества  Марк¬
са,  его  публицистическое  и  эпистолярное  наследство.  Проанализиро¬
ваны  взгляды  Маркса  на  историческое  развитие  ряда  стран.
 Специальное  внимание  уделено  изучению  Марксом  экономической  и
социальной  истории  пореформенной  России.  Интерес  его  к  этой  стране
был  обусловлен  не  только  происходившим  в  ней  переходом  от  кре¬
постничества  к  капитализму.  Маркс  интересовался  Россией  как  стра¬
ной  мощного  революционного  потенциала,  страной,  где  назревала  ре¬
волюция  против  царизма,  которая  должна  была  внести  и  на  междуна¬
родной  арене  серьезнейшие  изменения  в  соотношение  классовых  сил.
«Маркс  и  Энгельс,—  отмечал  В.  И.  Ленин,—  были  полны  самой  радуж¬
ной  веры  в  русскую  революцию  и  в  ее  могучее  всемирное  значение»  6.
 Раздел  завершается  освещением  исторических  интересов  Маркса  в
последние  годы  его  жизни,  никогда  не  исчерпывавшихся  историей
капиталистической  формации,  а  охватывавших  всю  историю  челове¬
чества  начиная  с  первобытного  общества.
 Теоретик  и  руководитель  освободительной  борьбы  пролетариата  был
π  ее  великим  историком.  Особый  раздел  работы  содержит  характери¬
 5  В.  И.  Л  е  н  и  н.  Полн.  собр.  соч.,  т.  23,  стр.  40.
 6 В.  И.  Лени  н.  Полн.  собр.  соч.,  т.  15,  стр.  247.
 3

ПРЕДИСЛОВИЕ
 стику  Маркса  как  историка  рабочего  класса  и  рабочего  движения.  В  нем
показаны  этапы  развития  Марксом  научной  методологии  изучения  исто¬
рии  рабочего  класса  и  рабочего  движения,  важнейших  революционных
выступлений  пролетариата.  Маркс  первый  раскрыл  выдающееся  значе¬
ние  международных  пролетарских  организаций  —  Союза  коммунистов  и
I  Интернационала  —  в  истории  пролетарской  борьбы.  Он  точно  охарак¬
теризовал  особенности  исторического  развития  пролетарского  движения
в  отдельных  странах.  Значение  вклада  Маркса  в  разработку  этих  проб¬
лем  неоценимо.
 Огромное  рукописное  наследство  Маркса  составляет,  в  известной
своей  части,  предмет  рассмотрения  в  разделе,  носящем  название  «Иссле¬
довательская  лаборатория  Маркса».  Этот  первоклассный  источник  для
изучения  Маркса  как  историка  —  около  150  тетрадей  (многие  тысячи
страниц),  содержащих  конспекты  прочитанных  Марксом  книг  и  выпис¬
ки  из  них,  а  также  многочисленные  пометки  Маркса  на  книгах  его  лич¬
ной  библиотеки  —  до  сих  пор  слабо  изучен.
 В  заключительном  разделе  дается  общий  обзор  отношения  предста¬
вителей  различных  направлений  современной  буржуазной  историогра¬
фии  к  Марксу  и  марксизму.  Прошло  более  120  лет  со  времени  откры¬
тия  Марксом  материалистического  понимания  истории.  Долгое  время
замалчиваемое,  затем  встреченное  в  штыки  буржуазными  идеологами,
это  великое  открытие  оказывало  и  оказывает  огромное  влияние  на  раз¬
витие  исторической  мысли  во  всем  мире.  Крупный  вклад  Маркса  в  ис¬
торическую  науку  вынуждены  признать  видные  буржуазные  ученые.
Однако  наиболее  реакционные  историки  и  социологи  продолжают  ожес¬
точенную  борьбу  против  марксизма.  Обзор,  помещенный  в  данном  раз¬
деле,  не  исчерпывает,  да  и  не  может  исчерпать,  эту  обширную  тему.
Советским  историкам  придется  еще  не  раз  к  ней  возвращаться.
 Авторский  коллектив  стремился  осветить  по  преимуществу  менее
изученные  стороны  исторического  наследия  Маркса.  В  отдельных  слу¬
чаях  пришлось  отказаться  от  специальных  исследований  на  темы,  хотя
и  важные,  но  получившие  уже  детальное  освещение  в  советской  и  зару¬
бежной  исторической  литературе.  Но  и  эта  тематика  все  же  нашла  изве¬
стное  место  в  некоторых  из  работ,  вошедших  в  данное  издание.
 В  написании  настоящего  труда  участвовали  в  основном  научные  со¬
трудники  Института  истории  Академии  наук  СССР  и  Института  марк¬
сизма-ленинизма  при  ЦК  КПСС.  Для  отдельных  тем  были  привлечены
сотрудники  других  научных  учреждений.

СТОРИЧЕСКАЯ
 НАУКА
КО  ВРЕМЕНИ
ФОРМИРОВАНИЯ
МАРКСИЗМА

ФРАНЦУЗСКИЕ  ИСТОРИКИ  ЭПОХИ  РЕСТАВРАЦИИ
 В  развитии  европейской  исторической  науки  период  между  падением
наполеоновской  империи  и  революционными  бурями  1848  г.  занимает
совершенно  особое  место.  Правда,  и  XVIII  век  прошел  далеко  не  бес¬
следно  в  развитии  исторической  мысли  —  достаточно  назвать  имена
Вико,  Монтескье,  Вольтера,  Мабли,  Кондорсе,  Гердера,  Юма,  Гиббона.
Но,  пожалуй,  только  ставший  классическим  труд  Эдуарда  Гиббона  «Упа¬
док  и  падение  западноримской  империи»  надолго  вошел  в  сокровищни¬
цу  исторической  литературы.  Подъем  исторической  науки  после  1815  г.
был  неизмеримо  более  значительным:  наряду  с  гегелевским  «Разумом
в  истории»  эта  эпоха  выдвигает  таких  историков,  как  О.  Тьерри,  Ф.  Ги¬
зо,  Ж.-Ш.  Сисмонди,  Ф.  Минье,  Ж.  Мишле,  Э.  Кине,  JI.  Ранке,  Ф.  Шлос¬
сер,  Т.  Маколей,  Т.  Карлейль,  К.  Ботта,  Т.  Н.  Грановский,  G.  М.  Со¬
ловьев.  «Я  испытал  счастье,—  писал  в  30-х  годах  О.  Тьерри,—  увидеть
то,  о  чем  я  больше  всего  мечтал  —  исторические  труды  завоевали  себе
наибольшую  популярность  в  общественном  мнении;  ими  занялись  самые
первоклассные  писатели.  Существовало  мнение,  тогда  казавшееся  вполне
обоснованным,  что  именно  история  наложит  свой  отпечаток  на  XIX  век,
что  она  даст  ему  имя,  как  философия  дала  свое  имя  XVIII  веку»  1.
 Этот  небывалый  интерес  к  истории  после  1815  г.  был  совершенно
понятен.  В  течение  целой  четверти  века,  с  1789  по  1815  г.,  Европа  жила
необыкновенно  бурной  жизнью:  рушились  троны,  с  небывалой  быстро¬
той  перекраивались  границы,  возникали  и  исчезали  государства,  бой
барабанов  почти  непрерывно  слышался  на  огромной  территории  от
Мадрида  до  Москвы.  За  всесокрушительным  смерчем  Великой  француз¬
ской  революции  и  коротким  торжеством  свободы  метеором  промчался
Наполеон.  «Пусть  каждый  мыслящий  человек,—  писал  тот  же  Огюстен
Тьерри,—  ...проверит  по  собственным  воспоминаниям  то,  что  он  читал
или  слышал  о  событиях  прошлого,  и  он  тотчас  же  почувствует  жизнь
под  пылью  прошедших  веков.  Среди  нас,  людей  XIX  века,  нет  ни  од¬
ного,  кто  не  знал  бы  больше  Велли  и  Мабли,  больше  самого  Вольтера
 1  Avg.  Thierry.  Dix  ans  d’études  historiques.  Paris,  1836  (5  ed.),  p.  XX—XXI.
 В.  М.  Далин
 7

ИСТОРИЧЕСКАЯ  НАУКА  КО  ВРЕМЕНИ  ФОРМИРОВАНИЯ  МАРКСИЗМА
 о  восстаниях  и  завоеваниях,  распаде  империй,  падении  и  реставрации
династий,  демократических  революциях  и  сменяющей  их  реакции»  2.
 Перед  лицом  феерической  смены  событий  нельзя  было  не  задумать¬
ся  над  смыслом  истории.  Эпоха  научила  многому:  она  обостряла  виде¬
ние  историков,  давала  им  возможность  в  новом  свете  понять  события
самых  ранних  веков  европейской  истории,  протянуть  от  них  нити
к  современности,  подойти  к  пониманию  подлинных  движущих  сил  ис¬
тории.
 Однако  классовые  шоры  мешали  даже  наиболее  талантливым  ис¬
торикам  понять  и  бесстрашно  проанализировать  весь  ход  историческо¬
го  процесса.  Июльскую  революцию  1830  г.  многие  из  них  приветствова¬
ли  как  желанную  гавань,  конечную  точку  человеческой  истории,
окончательное  осуществление  ее  идеалов.  Но,  когда  это  оказалось  оче¬
редной  иллюзией,  в  развитии  исторической  мысли  наступил  перелом,
который  некоторых  историков  задел  глубоко  и  заставил  даже  отказать¬
ся  от  продолжения  своих  исследований.  Именно  в  эти  критические  годы
складывались  исторические  взгляды  Маркса,  открывшие  новые  и  широ¬
чайшие  перспективы  для  развитпя  науки.
 Для  ясного  понимания  того  решающего  переворота,  который  был
осуществлен  Марксом  в  понимании  всего  хода  всемирно-исторического
процесса,  необходимо  проанализировать  хотя  бы  в  самых  общих  чертах
важнейшие  линии  развития  европейской  исторической  науки  в  20—
40-х  годах  XIX  столетия.
 Основные  сдвиги  в  исторической  науке  произошли,  совершенно  ес¬
тественно,  прежде  всего  во  Франции.  Здесь  в  годы  Реставрации  высту¬
пила  новая  школа  историков,  оставившая  яркий  след  в  развитии  нау¬
ки  и  оказавшая,  по  заявлениям  Маркса  и  Энгельса,  несомненное  влия¬
ние  на  формирование  их  взглядов.  Историю  этой  школы  следует  начи¬
нать  с  Огюстена  Тьерри,  «отца  классовой  борьбы  во  французской  ис¬
ториографии»,  по  очень  точному  определению  Маркса  3.
 Какую  роль  сыграл  в  формировании  этих  новых  воззрений  Сен-Си¬
мон,  с  которым  О.  Тьерри  в  1814—1817  гг.  был  весьма  близко  связан,
остается  до  сих  пор  недостаточно  выясненным.  В  том,  что  это  влияние
было  исключительно  велико  и  плодотворно,  не  приходится  сомневаться,
несмотря  на  очень  быстро  наступивший  между  ними  разрыв.  Не  слу¬
чайно,  задумываясь  в  30-х  годах  над  изданием  своих  сочинений,  О.  Тьер¬
ри  хотел  предпослать  двум  томам  своих  «Mélanges  historiques»,  «Mélan¬
ges  politiques  et  litéraires»  статью  «Мои  отношения  с  Сен-Симоном»  4.
Плеханов  был  прав,  когда,  высоко  оценивая  исторические  воззрения
Сен-Симона,  утверждал:  «Насколько  новы  и  широки  были  его  взгля¬
ды,  видно  из  того,  что  его  ученик  Огюстен  Тьерри  мог  совершить  чуть
 2  Aug.  Thierry.  Lettres  sur  l’histoire  de  France.  Paris,  1836,  p.  V.
 3 К.  Маркс  и  Ф.  Э  и  г  e  л  ъ  с.  Соч.,  т.  28,  стр.  321.
 4  A.  Augustin  Thierry.  Augustin  Thierry,  d’après  sa  correspondance  et  ses  papiers  de  fa¬
mille.  Paris,  1922,  p.  143  («Mes  relations  avec  M.  de  Saint-Simon»);  см.  также  S.  Bern¬
 stein.  Saint-Simon’s  Philosophy  of  History.—  «Science  and  Society»,  υ.  XII.  New  York,
1948.
 8

ФРАНЦУЗСКИЕ  ИСТОРИКИ  ЭПОХИ  РЕСТАВРАЦИИ
 ли  не  целый  переворот  в  разработке  французской  истории.  Сен-Симон
держался  того  мнения,  что  и  Гизо  заимствовал  у  него  свои  взгляды»  5.
 О.  Тьерри  начал  излагать  свою  новую  точку  зрения  на  историю
Франции  в  1817  г.,  когда  «приемный  сын»  Сен-Симона  уже  порвал  со
своим  учителем.  Статьи  Тьерри  появились  на  столбцах  журнала
«Le  Censeur  européen»6,  а  когда  издание  этого  органа  прекратилось,  он
стал  сотрудничать  в  «Courrier  français»,  где  в  1820  г.  опубликовал  де¬
сять  «Писем  об  истории  Франции».  Уже  в  первом  из  них  (13  июля
1820  г.),  которое  сам  Тьерри  позднее  назвал  своим  «манифестом»,  он
с  необыкновенной  убежденностью  доказывал  необходимость  полностью
обновить  изучение  истории  Франции.
 «История  Франции,  как  ее  до  сих  пор  излагали,—  писал  Тьерри,—
не  является  ни  подлинной  историей  страны,  ни  национальной,  ни  на¬
родной  историей...  Лучшая  часть  наших  анналов,  самая  трудная,  са¬
мая  поучительная,  должна  быть  еще  написана;  нам  еще  не  хватает
истории  граждан,  истории  подданных,  истории  народа  (курсив  наш.—
В.  Д.).  Историческую  авансцену  занимает  только  кучка  привилегиро¬
ванных  лиц,  только  о  ней  нам  рассказывают;  а  между  тем...  прогресс
народных  масс  в  сторону  свободы  и  благосостояния  кажется  нам  гораз¬
до  более  важным,  чем  действия  завоевателей,  и  их  несчастья  куда  бо¬
лее  трогательными,  чем  бедствия  королей,  лишившихся  своей  короны...
Я  глубоко  убежден  в  том,  что  у  нас  до  сих  пор  нет  истории  Франции...
Если  бы  только  нашлось  достойное  перо  для  того,  чтобы  ее  написать!»  7
Уже  тогда  Тьерри  определил  свое  подлинное  призвание:  «Водрузить
во  Франции  XIX  века  знамя  исторической  реформы·»  8.
 По  мнению  Тьерри,  «история  до  сих  пор  служит  (est  aux  gages)  вра¬
гам  наших  отцов».  Он  стремился  показать  связь  между  тем,  что  пере¬
жила  Франция  в  годы  революции,  и  борьбой,  заполнявшей  страницы
истории  Франции  в  ранние  века  ее  развития,  связь,  которую  так  упор¬
но  отказывались  видеть  предшествовавшие  ему  историки.  «Нет,  не  вче¬
ра,—  утверждал  он  в  той  же  программной  статье  1820  г.,—  Франция
впервые  увидела,  как  ее  люди  напрягают  все  свое  мужество  и  душев¬
ные  силы,  чтобы  создать  для  себя  и  для  своих  детей  свободное  сущест¬
вование.  Они  имеют  очень  давних  предшественников:  это  крепостные,
оставившие  земли  семьсот  лет  назад  и  восстановившие  стены  и  ци¬
вилизацию  древних  Галльских  городов.  Мы,  являющиеся  их  потом¬
ками,  верим,  что  они  чего-то  стоили,  что  самая  многочисленная  и  са¬
мая  забытая  часть  нации  заслуживает  того,  чтобы  вновь  ожить  в
истории»  9.
 Тьерри  этих  первых  лет  —  хотя  уже  и  порвавший  с  Сен-Симоном,
но  глубоко  проникнутый  его  идеями  —  действительно  близок  к  опре¬
делению,  которое  дал  ему  в  1895  г.  Брюнетьер  —  «самый  демокра¬
тический»  из  всех  французских  историков.  Именно  тогда  он  пишет
 6  Г.  В.  Плеханов.  Соч.,  т.  VII,  стр.  87;  см.  также  очень  интересную  статью,  написан¬
ную  им  в  1895  г.,  к  100-летию  со  дня  рождения  О.  Тьерри.—  «Огюстен  Тьерри  и  материа¬
листическое  понимание  истории»  (Г.  В.  Плеханов.  Соч.,  т.  VIII).
 6  Эти  свои  статьи  он  позднее  переиздал  в  сборнике  «Dix  ans  d’études  historiques»  (  1-е  из¬
дание  вышло  в  1834  г.  с  предисловием  —  своего  рода  исповедью  Тьерри).
 7  Aug.  Thierry.  Dix  ans...,  p.  275—276.
 8  Ibid.,  p.  XII.
 9  ibid..  p.  279  (курсив  наш.—  В.  Д.).
 9

ИСТОРИЧЕСКАЯ  НАУКА  КО  ВРЕМЕНИ  ФОРМИРОВАНИЯ  МАРКСИЗМА
 знаменитую  статью  «Истинная  история  Жака  Простака»  —  призыв  соз¬
дать  историю  французского  крестьянства  10.  В  «Письмах  об  изучении
истории  Франции»  Тьерри  категорически  возражал  тем,  кто  связывал
распад  империи  Карла  Великого  исключительно  с  ошибками  королей,
его  преемников.  «Все  было  делом  национального  духа  и  того  импульса,
который  исходит  от  масс  и  которому  ничто  не  может  противостоять.
Народные  массы,  когда  они  приходят  в  движение,  не  отдают  себе  точ¬
ного  отчета  в  том,  что  ими  движет...  При  поверхностном  рассмотрении
может  показаться,  что  они  слепо  следуют  за  каким-нибудь  вождем,  чье
имя  только  и  сохраняет  история»  11.  Но  это  представление  глубоко  оши¬
бочно  —  оно  игнорирует  большинство  (le  grand  nombre)  и  его  опреде¬
ляющую  роль.
 Правда,  позднее  Огюстен  Тьерри  все  больше  становится,  по  правиль¬
ному  определению  Р.  Ю.  Виппера,  историком  французской  буржуа¬
зии  12.  Но  как  бы  то  ни  было,  водрузив  первым  знамя  «исторической  ре¬
формы»,  Тьерри  внес  во  французскую  историческую  науку  совершенно
новый  дух  13.
 Две  основные  темы  привлекали  в  дальнейшем  главное  внимание
Тьерри,  и  обе  были  связаны  с  его  новыми  историческими  воззрениями.
Одна  из  них  —  это  роль  завоевания  в  истории  Англии  и  Франции,  дру¬
гая  —  революция  французских  коммун  в  XI—XII  вв.  и  их  последую¬
щее  развитие  14.
 Одна  из  первых  статей  Тьерри,  посвященных  истории  Франции,
была  озаглавлена  «О  враждебности  рас,  которая  разделяет  француз¬
скую  нацию»  15.  Свой  крупнейший  труд,  написанный  в  первой  половине
20-х  годов  (напряженнейшая  работа  над  ним  оказалась  для  Тьерри
роковой  —  он  почти  лишился  зрения  ко  времени  его  завершения  и
 10  Aug.  Thierry.  Dix  ans...,  p.  255—264  («Histoire  véritable  de  Jacques  Bonhomme»).
 11  Aug.  Thierry.  Lettres  sur  l’histoire  de  France,  p.  213.
 12  См.  вступительную  статью  P.  Ю.  Виппера  к  русскому  изданию:  О.  Тьерри.  История
происхождения  и  успехов  третьего  сословия  во  Франции.  М.,  1899,  стр.  31.  О  взглядах
Тьерри  и  всей  школы  историков  эпохи  Реставрации  см.  также:  В.  П.  Б  у  з  е  с  к  у  л.  Фран¬
цузские  историки  30-х  годов  XIX  столетия  и  их  отношение  к  революции  1830  г.—  «Из¬
вестия  Академии  наук»,  серия  гуманитарных  наук,  1931,  №  7,  и  введение  О.  Л.  Вайн¬
штейна  к  «Избранным  сочинениям»  О.  Тьерри  (М.,  1937).  Новейшая  очень  содержатель¬
ная  монография  о  французских  историках  20—30-х  годов  XIX  столетия:  Б.  Г.  Р  е  и  з  о  в.
Французская  романтическая  историография.  Л.,  1956.  Однако  объединение  таких  совер¬
шенно  разнородных  историков,  как  Барант,  Тьерри,  Гизо,  Минье,  Тьер,  Нине,  Мишле  и
даже  Кузен,  в  единое  «романтическое»  направление  представляется  нам  неубедительным.
 13  В  предисловии  к  своим  «Письмам  об  истории  Франции»  Тьерри  отмечал,  что  он  опубли¬
ковал  первые  десять  писем,  когда  «еще  не  было  «Истории  французов»  Сисмонди,  «Опы¬
тов  по  истории  Франции»  Гизо,  «Истории  бургундских  герцогов»  Баранта...,  произведе¬
ний,  явившихся  подлинной  революцией  в  своем  подходе  к  написанию  истории  Франции»
(Aug.  Thierry.  Lettres...,  p.  III).
 14  «Были  две  проблемы,  которые  являлись  как  бы  стержнем,  вокруг  которого  вращалась
теория  нашей  древней  истории...  Это  вопрос  о  социальных  последствиях  вторжения  фран¬
ков  в  Галлию  и  о  происхождении  средневековых  коммун.  Первый  доминирует  над  всей
историей  французского  общества,  второй  над  всей  историей  третьего  сословия...  В  начале
моих  исторических  занятий  какой-то  инстинкт  привлек  меня  к  этим  двум  основным  во¬
просам;  им  посвящено  большинство  моих  работ  в  течение  всей  моей  жизни»  (Aug.
Thierry.  Considérations  sur  l’histoire  de  France.—  Oeuvres,  v.  VII.  Paris,  1851,  p.  177—
178).
 15  Aug.  Thierry.  Sur  l’antipathie  de  race  qui  divise  la  nation  française  (впервые  опубли¬
кована  в  «Censeur  Européen»  2  апреля  1820  г.;  вошла  в  сборник  «Dix  ans...»).
 10

ФРАНЦУЗСКИЕ  ИСТОРИКИ  ЭПОХИ  РЕСТАВРАЦИИ
 окончательно  ослеп  к  концу  20-х  годов),  «Завоевание  Англии  норма¬
нами»  Тьерри  посвятил  выяснению  основного,  по  его  мнению,  конфлик¬
та  в  истории  Англии  —  конфликта  между  двумя  расами:  победителей  —
норманов  и  побежденных  —  англосаксов.  Английскую  революцию
XVII  в.  Тьерри  склонен  был  тогда  рассматривать,  как  завершение  этого
многовекового  конфликта.  В  подобном  расовом  конфликте  Тьерри  еще
и  в  30-х  годах  видел  как  бы  ключ  к  пониманию  средневековой  истории
Франции,  по  крайней  мере  в  период  первых  двух  династий.  В  преди¬
словии  к  своим  «Рассказам  из  меровингских  времен»,  вышедшим  уже
в  1840  г.,  Тьерри  по-прежнему  утверждал,  что  «оригинальный  харак¬
тер»  этой  эпохи  состоит  в  «антагонизме  рас»  16.  За  несколько  месяцев
до  смерти,  готовя  новое  издание  «Завоевания  Англии»,  Тьерри  упорно
не  хотел  отказаться  от  объяснения  конфликта  Томаса  Бекета  с  Генри¬
хом  II  англосаксонским  происхождением  первого,  хотя  к  тому  времени
было  уже  точно  установлено,  что  Бекет  сам  принадлежал  к  норманам  17.
 Но,  несмотря  на  все  это,  было  бы  совершенно  неправильно  относить
Тьерри  к  сторонникам  расовой  теории,  хотя  такой  упрек  еще  в  30-х  го¬
дах  XIX  в.  делал  ему  Жюль  Мишле.  Вся  теория  завоевания,  подчерки¬
вание  расового  конфликта  служили  Тьерри  только  гипотезой,  попыткой
объяснения  происхождения  классов.  В  истории  завоевания  он  искал  кор¬
ни  образования  классов.  «Высшие  и  низшие  классы,—  писал  Тьерри  в
своем  «Завоевании  Англии»,—  которые  с  таким  недоверием  следят  друг
за  другом...  являются  не  чем  иным,  как  народами-победителями  и  наро¬
дами,  побежденными  в  предшествующие  эпохи»  18.  Когда,  захлопнув
книгу  Юма  об  истории  Англии,  Тьерри,  по  собственному  рассказу,  воск¬
ликнул:  «Все  это  имеет  своим  началом  завоевание»,—  он  имел  в  виду
генезис  классового  общества.  Он  исходил  при  этом  из  формулы  Сен-Си¬
мона:  «Собственники  являются  потомками  франков,  фермеры  —  потом¬
ками  галлов».  И  в  Англии,  и  во  Франции,  по  мнению  Тьерри,  «высшие
классы,  привилегированные  —  это  победители  и  их  потомки;  побежден¬
ные,  лишенные  собственной  земли  и  свободы,  живущие  не  оружием,
а  трудом...  это  —  горожане  и  сервы.  Серваж  —  это  великая  несправедли¬
вость  прошедших  веков,  результат  вторжения,  завоевания  одной  расы
другой»  19.  Своей  задачей  он  ставил  написать  «эпопею  побежденных».
 Эти  взгляды  Тьерри,  как  небо  от  земли,  были  далеки  от  расовой
теории  Гобино,  обосновавшего  в  1853  г.  извечное  превосходство  белой
расы  над  всеми  остальными.  В  истории  завоеваний,  в  столкновении  рас
Тьерри  искал  только  объяснение  глубокого  классового  конфликта,  раз¬
дирающего  общество  в  его  историческом  развитии.  Ход  истории  при¬
водит  к  постепенному  преодолению  этого  первоначального  конфликта:
английская  революция  XVII  в.  и  французская  революция  XVIII  сто-
 16  Aug.  Thierry.  Récits  des  temps  mérovingiens.  Préface,  p.  II.
 17  Cm.  A.  Augustin  Thierry.  Augustin  Thierry,  d’après  sa  correspondance  et  ses  papiers  de
famille.
 18  Aug.  Thierry.  Histoire  de  la  conquête  de  l’Angleterre  par  les  Normands,  v.  1.  Paris,
ИЗО,  p.  V.
 19  Ibid.,  p.  IX—X;  см.  также  y  Гизо:  «Франки  и  галлы,  сенъеры  и  крестьяне,  дворяне  и  раз¬
ночинцы».—  Ch.-A.  Po  ut  h  as.  Guizot  pendant  la  Restauration.  Préparation  de  l’homme
d’Etat  (1814—1830).  Paris,  1923,  p.  268.
 11

ИСТОРИЧЕСКАЯ  НАУКА  КО  ВРЕМЕНИ  ФОРМИРОВАНИЯ  МАРКСИЗМА
 летия  были  окончательным  реваншем  «побежденных».  Такое  представ¬
ление  о  роли  завоевания  и  расовых  конфликтов  для  объяснения  воз¬
никновения  классов  было,  конечно,  глубоко  ошибочным  —  и  именно
это  Маркс  имел  в  виду,  когда  писал  в  1852  г.  Вейдемейеру,  что,  в  от¬
личие  от  своих  предшественников,  он  показал,  что  «существование
классов  связано  лишь  с  определенными  историческими  фазами  разви¬
тия  производства...»  20  Но  как  ни  велики  были  эти  ошибки  Тьерри,  они
были  только  неудачным  применением  той  новой  теории  о  роли  классов,
которую  он  пытался  обосновать.
 Зато  во  всем  блеске  предстает  отец  «классовой  борьбы  во  француз¬
ской  историографии»  в  освещении  другой  темы,  которая,  по  признанию
самого  Тьерри,  с  самого  начала  его  деятельности  как  историка  «влекла
к  себе  неотразимо»  21  и  в  которой  проявлялись  все  его  «плебейские
симпатии»  22  —  история  борьбы  французских  коммун  в  XI—XII  вв.  за
свое  освобождение  от  сеньериальной  зависимости.  Это  освобождение
коммун  было,  по  мнению  Тьерри,  «подлинной  социальной  революцией,
прелюдией  всех  тех,  которые  постепенно  возвысили  третье  сословие»  23;
оно  являлось  «самым  крупным  социальным  движением  между  установ¬
лением  христианства  и  французской  революцией»  24.  Эти  свои  труды
Тьерри  рассматривал  как  «долг  сыновней  почтительности,  рассказ  о  бур¬
ной  жизни  предшественников  французской  буржуазии  (курсив  наш.—
В.  Д.)...  Я  добивался...  своего  рода  реабилитации  для  средних  и  низ¬
ших  классов,  для  предков  третьего  сословия,  забытых  нашими  совре¬
менными  историками...  Разночинец  (roturier)  по  происхождению,  я  тре¬
бовал,  чтобы  разночинцам  была  возвращена  их  доля  славы  в  нашей
истории»  25.
 Тьерри  настойчиво  подчеркивал  эту  идею  о  преемственности  между
буржуазией  XVIII  в.,  совершившей  революцию,  и  буржуазией  XI  —
 XII  вв.,  отвоевавшей  независимость  коммун:  «Средний  класс,  или  на¬
родные  классы  родились  не  вчера...  Не  хотят  признавать  всего  того
великого  и  благородного,  что  было  в  восстаниях,  которые  между  XI  и
 XIII  вв.  покрыли  всю  Францию  коммунами,  в  буржуазных  восстаниях
и  даже  (?  —  В.  Д.)  в  жакериях  XIV  в.»  26
 Для.  О.  Тьерри  20-х  годов  —  ранней  и  наиболее  яркой  полосы  его
творчества,  когда  сильнее  всего  сказывалось  влияние  Сен-Симона,—
очень  характерно  подчеркивание  того,  что  освобождение  коммун  яви¬
лось  результатом  инициативы  снизу,  результатом  буржуазных  восста¬
ний,  а  не  вмешательства  королевской  власти.  «Наши  историки,—  Под¬
черкивал  он  в  своих  «Письмах  об  истории  Франции»,—  приписывают
результаты  народных  восстаний  политике  королей  и  превращают  в  ад¬
министративную  реформу  одно  из  наиболее  бурных  движений  в  демо¬
кратическом  духе»27.  Понять  сущность  происходившего  в  XI—XII  вв.
 20  К.  Маркс  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ь  с.  Соч.,  т.  28,  стр.  427.
 21  Aug.  Thierry.  Dix  ans...,  p.  XXIV—XXV.
 22  Ibid.,  p.  IV.
 23  Aug.  Thierry.  Lettres  sur  l’histoire  de  France,  p.  III.
 24  Aug.  Thierry.  Dix  ans...,  p.  XIII.
 25  Aug.  Thierry.  Lettres...,  p.  6.
 26  Ibidem.
 27  Ibid.,  p.  224.
 12

ФРАНЦУЗСКИЕ  ИСТОРИКИ  ЭПОХИ  РЕСТАВРАЦИИ
 могут  только  те,  кто,  «как  мы»,  были  свидетелями  «устрашающего  воз¬
рождения  этого  духа  восстания  против  существующего  порядка...  В  том
великом  движении,  из  которого  вышли  коммуны,  или  средневековые
республики,  все  —  и  мысль  и  ее  осуществление  —  было  делом  купцов
и  ремесленников,  составлявших  население  городов»  28.  «Открытая  сила
(force  ouverte),  а  не  вмешательство  королевской  власти»  —этот  тезис
тогда  же,  в  1820  г.,  встретил  критику  Ф.  Гизо,  а  позднее  одобрение
Маркса  —  явилась  решающим  фактором  в  освобождении  коммун  от
сеньериальной  зависимости.
 Истории  освобождения  коммун  и  формирования  буржуазии  посвя¬
щены  лучшие  работы  Тьерри  —  большая  часть  этюдов,  вошедших  в  его
сборники  «Десять  лет»  и  «Письма  об  истории  Франции»,  его  завершаю¬
щий  труд  «История  происхождения  и  успехов  третьего  сословия»,  вы¬
шедший  за  три  года  до  смерти.  Человек  огромного  таланта,  поразитель¬
ной  силы  исторического  воображения,  Тьерри,  этот,  по  мнению  Чер¬
нышевского,  «гениальный  писатель»  29,  произвел  сильное  впечатление
на  всю  Европу  30.  «Читая  «Историю  завоевания  Англии  норманами»
Огюстена  Тьерри,  как  его  же  «Рассказы  о  временах  меровингских»,—
восторженно  писал  Белинский,—  думаешь,  что  читаешь  роман  Валь¬
тера  Скотта;  а  между  тем  в  этих  сочинениях  знаменитого  историка
французского  нет  ни  одной  черты,  которая  не  основывалась  бы  на  фак¬
тах  и  не  подтверждалась  бы  хрониками;  но  и  те,  которым  коротко  и
ученым  образом  знакомы  были  эти  хроники,  в  творениях  Тьерри  впер¬
вые  познакомились  с  той  и  другой  эпохой,  удивляясь,  что  в  этих  тво¬
рениях  могло  оказаться  столько  жизни,  поэзии  и  разумности»  31.
Не  только  пылкий  Белинский,  но  и  гораздо  более  сдержанный  и  не  сво¬
бодный  от  зависти  Леопольд  Ранке  в  1886  г.  уже  в  ореоле  славы  вспо¬
минал:  «Я  признаю,  что  первые  книги  Огюстена  Тьерри  своей  формой
вызвали  мое  восхищение.  Я  говорил  себе:  мы  не  способны  дать  что-либо
подобное».  Но  не  менее  яркое  и  еще  более  глубокое  впечатление  про¬
извели  на  современников  труды  и  других  французских  историков,  вы¬
ступивших  вслед  за  Тьерри,  и  прежде  всего  Франсуа  Гизо.
 О.  Тьерри  опубликовал  первую  серию  своих  «Писем  об  истории
Франции»  в  1820  г.  А  уже  в  1821  г.  Сисмонди  выпускает  первый  том
своей  «Истории  французов».  В  1822—1823  гг.  появляются  «Опыты  по
истории  Франции»  Гизо  (вышедшие  сперва  как  приложение  к  переиз-
 28  Ibid.,  р.  230.
 29  Н.  Г.  Чернышевский.  Соч.,  т.  III.  М.,  1947,  стр.  737.
 30  «Письма  об  истории  Франции»  были  манифестом  целого  нового  направления  в  истории.
Вслед  за  ними  появилась  «История  завоевания  Англии  норманами».,  составившая  эпоху
не  только  во  французской,  но  и  во  всей  европейской  историографии»  (М.  Петров.  Но¬
вейшая  национальная  историография  в  Германии,  Англии  и  Франции.  Харьков,  1861,
стр.  270).
 31  В.  Г.  Белинский.  Соч.,  т.  12,  стр.  402.  В  личной  библиотеке  Белинского  были  «His¬
toire  de  la  conquête  de  l’Angleterre»  и  «Dix  ans  d’études  historiques»  (в  изд.  1835  г.)  (см.
«Литературное  наследство»,  т.  55,  стр.  568).  Большое  влияние  оказал  Тьерри  и  на  Т.  Н.
Грановского.  С.  М.  Соловьев  в  студенческие  годы  перевел  первый  том  «Завоевания  Анг¬
лии»  па  русский  язык.
 13

ИСТОРИЧЕСКАЯ  НАУКА  КО  ВРЕМЕНИ  ФОРМИРОВАНИЯ  МАРКСИЗМА
 данию  Мабли)  и  первый  том  истории  французской  революции  А.  Тьера.
В  1824  г.  выходит  «История  бургундских  герцогов»  Баранта  —  произ¬
ведение,  имевшее  в  те  годы  крупнейший  успех,  и  «История  француз¬
ской  революции»  Франсуа  Минье.  В  1825  г.  появляется  «История  за¬
воевания  Англии  норманами»  О.  Тьерри.  В  1826  г.  Гизо  публикует  пер¬
вые  два  тома  своей  истории  английской  революции.  В  1827  г.  Тьерри
издает  «Письма  об  истории  Франции»,  а  Тьер  заканчивает  выпуск  своей
четырехтомной  истории  революции.  В  1828  г.  Гизо  возобновляет  пре¬
подавание  в  Сорбонне,  в  результате  чего  появляются  его  знаменитые
книги  «История  цивилизации  в  Европе»  и  «История  цивилизации  во
Франции».  Редко  случается,  чтобы  на  протяжении  одного  десятилетия
выступила  сразу  такая  блестящая  плеяда  историков.  Для  развития  ис¬
торической  науки  это  были  «такие  десять  лет,  каких  Франция  раньше
никогда  не  знала»,—  так  оценивал  их  О.  Тьерри  в  1840  г.  32
 Нет  никаких  сомнений  в  том,  что  из  всей  этой  плеяды  наибольшее
влияние  на  развитие  исторической  мысли  в  Европе  и,  в  частности,  в
России  оказал  Франсуа  Гизо.  В  судьбах  орлеанской  монархии  он  сыг¬
рал  очень  зловещую  роль,  и  его  политика  на  посту  министра  иностран¬
ных  дел  и  премьер-министра  была  одним  из  немаловажных  факторов,
обусловивших  падение  трона  Луи-Филиппа.  Далеко  не  всякий  великий
историк,  как  язвительно  писал  Сент-Бев,  оказывается  великим  поли¬
тиком.  Но  историком  Гизо  был  очень  одаренным,  и  на  протяжении  не¬
скольких  десятилетий  его  влияние  было  исключительно  велико.
Не  слишком  эмоциональный  человек  Михаил  Петрович  Погодин  писал
в  1831  г.  Шевыреву:  «Это  время  я  все  писал  сказки  и  читал  Гизо,  с  ко¬
торым  должна  начаться  новая  эра  в  истории...  со  светильником  Гизо
как  удобно  теперь  рассматривать  всякую  историю...  Читал  Гизо,  и  от
его  прикосновения  электричество  пробегает  по  моим  членам»  33.  В  1848  г.
еще  более  восторженно  отзывался  о  Гизо  Н.  Г.  Чернышевский.  «Читал
«Цивилизацию  Франции»  Гизо,—записывает  он  в  дневнике  12  авгу¬
ста.—  Превосходно!  Великий  человек!  Я  много  о  нем  и  судьбе  его  ду¬
маю»  34.  Под  сильнейшим  впечатлением  «Истории  цивилизации  во  Фран¬
ции»  он  делает  запись:  «Я  дочитал  историю  (3-й  том)  Гизо...  Великий
человек,  он...  решительно  убедил  меня  в  своих  мнениях,  которые  изла¬
гает  там,—  человек  гениальный  решительно,  что  за  светлость  ума  и
взгляда,  что  за  сила  в  мыслях,  что  за  логика  в  доказательствах...  Рок
увлек  этого  человека!  Но  я  верю  в  совершенную  чистоту  его»  35.  Де¬
сятки  записей  о  Гизо  содержит  дневник  Чернышевского  за  этот  год.
В  них  встречаются  и  глубокие  критические  замечания,  но  чаще  всего
 32  Aug.  Thierry.  Considérations  sur  Vhistoire  de  France.—  Oeuvres,  t.  Vil.  Paris,  1851,.
p.  157;  cm.  H.  Tronchon.  Les  études  historiques  et  la  philosophie  de  l’histoire  aux  alen¬
tours  de  1830.—  «Revue  de  synthèse  historique»,  1922,  t.  XXXIV;  см.  также  в  направлен¬
ных  против  Полевого  «Записках  москвича»,  публиковавшихся  в  1829—1830  гг.:  «В  громе
спора  беспрестанно  раздавались  голоса:  какое  новое  поколение...  Гизо!  Тьерри!  Минье!
Нибур!  Барант!  Кузен,  Шлегель»  (см.  В.  Нечаева.  В.  Г.  Белинский.  Учение  в  уни¬
верситете  и  работа  в  «Телескопе»  и  «Молве».  М.,  1954,  стр.  426).
 33  Я.  Барсуков.  Жизнь  и  труды  М.  П.  Погодина,  кн.  III.  СПб.,  1890,  стр.  255;  см.  также
превосходную  статью  Г.  В.  Плеханова  «М.  П.  Погодин  и  борьба  классов»  (Соч.,  т.  XXIII,
стр.  58).
 34  Я.  Г.  Черн  ы  ш  е  в  с  к  и  й.  Соч.,  т.  I.  М.,  1939,  стр.  84.
 35 Там  же,  стр.  161—162.
 U

ФРАНЦУЗСКИЕ  ИСТОРИКИ  ЭПОХИ  РЕСТАВРАЦИИ
 при  чтении  все  новых  произведений  Гизо  повторяется  та  же  оценка:
«Прекрасно,  так  что  увлекаюсь,  и  видно,  что  писатель  велик,  как  и  мыс¬
литель  велик»  36.
 Поистине  огромное  влияние  оказал  Гизо  на  крупнейшего  русского
историка  XIX  в.  С.  М.  Соловьева.  «Из  всех  представителей  европейской
историографии  никого  не  ставил  он  так  высоко,  как  Гизо»,—  вспоми¬
нал  ближайший  ученик  Соловьева  В.  О.  Ключевский  37.  Но  и  на  самого
Ключевского  сильнейшее  впечатление  произвела  «История  европейской
цивилизации»  Гизо,  и  именно  эту  книгу  он,  по  собственному  призна¬
нию,  считал  одним  из  источников  своего  «социально-исторического  про¬
зрения»  38.
 Почти  одновременно  с  Чернышевским  «Историю  цивилизации  в  Ев¬
ропе»  читал  и  Ипполит  Тэн.  Чтение  ее  было  для  Тэна  подлинным  от¬
кровением.  Он  писал:  «Я  начал  поиски  общих  законов  в  истории»  39.
Десять  лет  спустя  та  же  книга  находит  еще  одного  восторженного  чи¬
тателя  в  лице  будущего  виднейшего  русского  историка  И.  В.  Лучиц¬
кого.  В  ранней  юности  он  увлекался  математикой,  но  в  седьмом  клас¬
се,  судя  по  его  автобиографическим  записям,  использованным  Е.  Тар¬
ле,  «в  руки  Ивана  Васильевича  попали  книги  Гизо  («История  цивили¬
зации  в  Европе»)  и  Шлоссера  («История  XVIII  века»).  Эти  книги
произвели  в  его  умственной  жизни  полный  переворот»  40.
 Тэн  не  случайно,  прочтя  Гизо,  начал  искать  «общие  законы  в  исто¬
рии».  В  своих  лекциях  в  Сорбонне  в  начале  20-х  годов  Гизо  подчерки¬
вал:  «Если  старые  хроники  вновь  обрели  в  наших  глазах  свою  пре¬
лесть,  то  широкие  конструкции  философии  истории  остаются  настойчи¬
вой  потребностью  нашего  ума»  (курсив  наш.—  В.  Д.).  Сила  влияния
Гизо  определялась  прежде  всего  именно  тем,  что  он  пытался  создать
такую  «конструкцию  философии  истории».  Как  историк  Гизо  безуслов¬
но  во  многом  уступал  О.  Тьерри  —  у  него  не  было  той  «дивинации»,
той  огромной  силы  исторического  воображения,  которая  так  пленяла
Белинского.  В  «живости  исторической  фантазии  у  него  (Гизо.—  В.  Д.)
положительный  недостаток»,—  с  полным  основанием  констатировал  в
1861  г.  М.  Петров  41.
 Но  Гизо  превосходил  в  20-х  годах  всех  своих  современников  способ¬
ностью  к  историческим  обобщениям,  хотя  он  и  предостерегал  всех,  в
том  числе  и  себя,  от  «стремления  к  поспешному  обобщению»  («généra¬
lisation  précipitée»).  Превосходную  характеристику  дал  ему  В.  О.  Клю¬
чевский:  «Гизо  —  это  был  громадный  ум,  умевший  чутко  в  организме
жизни  схватывать  ее  костяк,  скелетный  строй,  т.  е.  тот  скрытый  остов,
запас  основных  идей,  чувств  и  интересов,  на  котором  держится  весь
 36  Там  же,  стр.  155.
 37  В.  Ключевский.  Соч.,  т.  7,  стр.  131.
 38  См.  Р.  Ю.  Виппер.  Памяти  великого  ученого.—  «Русские  ведомости»,  17.V  1911;  см.
также  А.  А.  Зимин.  Формирование  истерических  взглядов  В.  О.  Ключевского.—  «Исто¬
рические  записки»,  1961,  т.  69,  ότρ.  182.
 39  А.  М  a  t  h  г  е  z.  Таiпе  historien.—  «Revue  d’histoire  moderne»,  t.  VIII.  Paris,  1907,  JV  4,
p.  267;  см.  также:  H.  T  ai  n  e.  Vie  et  correspondance,  t.  1.  Paris,  1902,  p.  22.
 40  E.  В.  T  a  p  л  e.  И.  В.  Лучицкий.—  «Голос  минувшего»,  1914,  № 1,  стр.  44.
 41  М.  Петров.  Новейшая  национальная  историография  в  Германии,  Англии  и  Франции,
стр.  262.
 15

ИСТОРИЧЕСКАЯ  НАУКА  КО  ВРЕМЕНИ  ФОРМИРОВАНИЯ  МАРКСИЗМА
 изменчивый  порядок  общежития.  Это  историк-анатом...  У  него  были
Х-лучи  в  уме»  42.
 Убежденный  пуританин,  искренне  уверенный  в  силе  божественного
провидения,  Гизо  не  испытывал  ни  малейших  сомнений  в  целесообраз¬
ности  всего  всемирно-исторического  развития.  Именно  эта  убежден¬
ность  помогала  Гизо  бесстрашно,  со  всей  силой  его  холодного,  ана¬
литического  ума,  вскрывать  диалектику  развития  отдельных  исто¬
рических  эпох,  преодолевать  слабости  даже  наиболее  одаренных
представителей  «морализирующей  истории»,  отвергавших  во  имя  нрав¬
ственных  критериев  какое  бы  то  ни  было  значение  и  смысл  целых  пери¬
одов,  несколько  ближе  других  подойти  к  пониманию  закономерностей
исторического  развития.
 За  несколько  недель  до  Июльской  революции  1830  г.  Гизо  писал
своей  второй  жене:  «Когда  установились  мои  взгляды,  я  стал  думать,
главным  образом,  об  общем  целом,  о  судьбе  человечества,  о...  законах,
цели  его  развития».  Эти  судьбы  не  внушали  ему  ни  малейших  опасе¬
ний:  «Я  вижу  присутствие  бога  в  законах,  управляющих  прогрессом
человеческого  рода,  столь  же  несомненное,  столь  же  очевидное,  по-мое¬
му,  даже  более  очевидное,  чем  в  законах,  определяющих  восход  и  за¬
ход  солнца...;  в  истории  человечества  есть  для  меня  пробелы,  огромные
пробелы,  но  тайн  для  меня  нет.  Я  многого  не  знаю,  но  понимаю  все:
миллионы  событий  мне  неизвестны,  но  ни  одно  меня  не  удивляет»  43.
Конечно,  в  этой  фразе  очень  много  чрезвычайно  характерного  для
Гизо  претенциозного  самомнения.  Он  глубоко  заблуждался:  тайн  и  для
него  оставалось  еще  очень  много,  и  история  предуготовила  ему  ог¬
ромное  количество  неожиданностей.  Но  только  эта  твердая  убежден¬
ность  позволила  Гизо  создать  «конструкцию  философии  истории»,  своей
ясностью  и  логичностью  пленявшую  крупнейших  историков  на  протя¬
жении  нескольких  десятилетий  44.
 «Идея  прогресса,  развития  кажется  мне  основной  идеей,  содержа¬
щейся  в  понятии  цивилизация»,—  утверждал  Гизо  в  «Истории  цивили¬
зации  в  Европе»  45.  «Когда  знакомишься  с  европейской  цивилизацией  в
целом,  она  оказывается  неизмеримо  богаче  любой  другой.  Вот  уже
пятнадцать  столетий  как  она  развивается  и  все  еще  находится  в  состоя¬
нии  непрерывного  прогресса»  (курсив  наш,—  В.  Д.)  46.  В  истории  че¬
 42  Рукописный  отдел  ГБЛ,  ф.  131  (В.  О.  Ключевского),  ед.  хр.  14/28.  Выдержки  из  этой
записи  впервые  опубликованы  в  работе:  Р.  А.  Киреева.  В.  О.  Ключевский  как  историк
русской  исторической  науки.  М.,  1966,  стр.  208.
 43  De  Witt,  née  Guizot.  Monsieur  Guizot  dans  sa  famille  et  avec  ses  amis.  Paris,  1880,
p.  117  (курсив  наш.—  В.  Д.);  см.  также  Б.  Реизов.  Французская  романтическая  ис¬
ториография,  стр.  183.
 44  Эта  чрезмерная  «логичность»  вызывала  ироническую  критику  Сент-Бева:  «История,  рас¬
сматриваемая  издалека,  подвергается  поразительной  метаморфозе;  она  создает  самую
опасную  из  всех  иллюзий  —  что  история  рациональна.  Неудачи,  борьба  самолюбий,  ты¬
сяча  странных  случайностей,  которые  и  составляют  ее,  исчезают.  Каждый  случай  пре¬
вращается  в  необходимость.  История  Гизо  слишком  логична,  чтобы  быть  истинной.  Чтобы
напомнить  себе  подлинный  характер  событий,  нужно  взять  Ретца»  (Sainte-Beuve.
Causeries  de  lundi,  p.  182).  Сент-Бев  имеет  в  виду  «Мемуары  кардинала  Ретца»,  харак¬
теризующие  Францию  эпохи  Фронды.  Кстати,  эти  мемуары  были  в  библиотеке  Маркса.
 45  F.  Guizot.  Histoire  de  la  civilisation  en  Europe  depuis  la  chute  de  l’Empire  romain
jusqu’à  la  révolution  française.  Paris,  1863,  p.  14.
 46  Ibid.,  p.  35.
 16

ФРАНЦУЗСКИЕ  ИСТОРИКИ  ЭПОХИ  РЕСТАВРАЦИИ
 ловечества  не  было  ни  одной  случайной  или  бессмысленной  эпохи,  не
было  ничего  излишнего.  «Феодальный  строй  в  X  веке  был  необходи¬
мым  и  единственно  возможным  общественным  состоянием»  47.  «Чем
был  феодализм,  тем  он  и  должен  был  быть;  то,  что  он  сделал,  он  и  дол¬
жен  был  сделать»  48.  Такое  слепое  признание  целесообразности  каждо¬
го  шага  в  истории  вызвало  позднее  у  Чернышевского,  когда  он  осво¬
бодился  от  первоначального  восхищения  Гизо,  резкий  протест.  Но  эта
глубокая  убежденность  в  наличии  закономерностей  истории,  в  прису¬
щей  ей  логике  развития,  это  утверждение,  что  «общество  никогда  не
распадается  прежде,  чем  в  его  среде  не  создается  новое»  49,  не  могли
не  импонировать  читателям  Гизо.  «Приятно  находиться  на  корабле  в
бурю,  когда  знаешь,  что  не  погибнешь»,—  это  заявление  Гизо  охотно
цитировал  Г.  В.  Плеханов.
 Признание  исторической  закономерности  —  его  отстаивал  в  конце
20-х  годов  очень  близкий  к  Гизо  известный  «эклектик»  Виктор  Кузен,
испытавший  на  себе  сильнейшее  влияние  Гегеля,—  было  далеко  не
единственной  чертой,  определявшей  особенности  Гизо  как  историка  50.
Вслед  за  Тьерри  он  признавал  необходимость  изучения  «гражданской
истории»,  общественных  отношений.  Изучению  чисто  политической  ис¬
тории  должно  предшествовать  изучение  «устройства  общества»;  «по¬
литический  строй,  по  необходимости,  является  выражением,  отраже¬
нием  общественного  строя»  5I.  К  этой  мысли  Гизо  возвращается  неод¬
нократно.  «Разумнее  изучать  прежде  всего  самое  общество,  чтобы  уз¬
нать  и  понять  политические  учреждения.  Прежде  чем  стать  причиной,
учреждения  являются  следствием;  общество  создает  их  прежде,  чем
онп  начинают  его  видоизменять»  52.  Разумеется,  для  правильной  оценки
Гизо  —  историка  нужно  не  забывать,  что  эти  здравые  идеи  постоянно
переплетаются  у  него  с  чисто  идеалистическим  и  даже  теологическим
пониманием  истории,  неизбежно  вытекавшим  из  всего  пуританского  ми¬
ровоззрения  Гизо.
 Интерес  к  изучению  материальных  и  прежде  всего  экономических
отношений  обнаруживается  у  него  очень  рано.  В  1812  г.  Гизо  —  ему
было  всего  25  лет  —  был  привлечен  впервые  к  преподаванию  в  Сорбон¬
не.  Уже  тогда  в  письме  к  своему  близкому  другу,  будущему  историку
Фориэлю  (ставшему  и  ближайшим  другом  О.  Тьерри),  Гизо,  отмечая,
что  «история  является  главным  предметом  его  занятий»,  подчеркивал:
«В  средние  века,  как  и  сейчас,  была  политика,  политическая  экономия,
администрация,  земледелие.  Они  были  неизвестны  как  науки,  но  они
существовали,  онп  определяли  судьбы  мира;  мы  должны  их  изучать
сейчас  во  всеоружии  знаний...  Я  убежден  в  этом  и  примусь  за  их  изу-
 47  Ibid.,  р.  87.
 48  Ibid.,  р.  109.
 49  F.  Guizot.  Histoire  de  la  civilisation  en  France,  v.  1,  p.  314.
 50  Из  последних  работ  о  Гизо,  кроме  исследования  Путаса,  впервые  использовавшего  бога¬
тейший  личный  архив  Гизо  (Ch.-A.  Pout  has.  Guizot  pendant  la  Restauration.  Paris,
 1923),  см.  М.  C.  O’  С  ο  η  n  or.  The  historical  thought  of  Fr.  Guizot.  Washington,  1955;
 51 D.  Johnson.  Guizot.  Aspects  of  french  history  (1787—1874).  London  —  Toronto,  1963.
 52 F.  Guizot.  Histoire  des  origines  du  gouvernement  représentatif,  t.  II.  Paris,  1822,  p.  290.—
«L’ordre  politique  est  nécessairement  l’expression,  le  reflet  de  l’ordre  social».
    V  F.  Guizot.  Essais  sur  l’histoire  de  la  France,  t.  I.  Bruxelles.  1837.p.  87.
 2  Маркс  —  историк
 17

ИСТОРИЧЕСКАЯ  НАУКА  КО  ВРЕМЕНИ  ФОРМИРОВАНИЯ  МАРКСИЗМА
 чение»  53.  В  первые  годы  Реставрации  Гизо  был  занят  государственной
деятельностью,  но,  когда  превратности  политической  жизни  вновь  вер¬
нули  его  к  истории,  он  снова  проявил  интерес  к  экономическим  вопро¬
сам.  В  1820  г.,  ознакомившись  с  работами  Хюльмана  (Hüllman),  он
писал  тому  же  Фориэлю:  «Хюльман  стоит  большего,  чем  это  вам  ка¬
жется.  Его  взгляды  неполны  и  потому  наполовину  неверны.  Но  у  него
можно  научиться  и  идеям,  и  фактам.  Он  очень  хорошо  показал  влияние
преобладания  земледелия  (prédominance  du  système  agricole)  на  поли¬
тический  строй  и,  пользуясь  этой  нитью,  удачно  проследил  смену
(les  vicissitudes)  различных  общественных  отношений»  54.  Любопытно,
что  многочисленными  исследованиями  Хюльмана  интересовался  позд¬
нее  и  Маркс  55.
 Особенности  своего  подхода  к  истории  Гизо  формулировал  так:
«Я  говорил  о  значении  моральных  факторов...  Но  есть  ряд  совершенно
противоположных  соображений,  которыми  до  сих  пор  слишком  пре¬
небрегали:  я  имею  в  виду  материальные  условия  общества...  До  сих
пор  недостаточно  считались  с  изменениями,  которые  вносят  крупные
кризисы  в  материальное  существование  людей...  Эти  изменения  имеют
гораздо  больше  влияния  на  все  общество,  чем  думали  до  сих  пор...  Это
все  факты,  имеющие  исключительное  значение:  простое  изменение  в
материальной  жизни  мощно  воздействует  на  цивилизацию.  Каждая  ве¬
ликая  революция  вносит  в  общественный  строй  изменения  этого  рода,
и  с  ними  нужно  обязательно  считаться»  56.  Можно  не  сомневаться,  что
именно  эти  мысли  Гизо  (как  и  Тьерри)  имели  в  виду  Маркс  и  Энгельс,
когда  писали  в  «Немецкой  идеологии»  о  том,  что  «французы  и  англича¬
не...  сделали  первые  попытки  дать  историографии  материалистическую
основу,  впервые  написав  истории  гражданского  общества,  торговли  и
промышленности»  57.
 В  исторических  работах  Гизо  20-х  годов  разбросано  немало  интерес¬
ных  замечаний,  свидетельствующих  об  известном  приближении  к  по¬
ниманию  роли  экономических  и  социальных  факторов  в  истории.  Так.
говоря  о  последствиях  крестовых  походов,  Гизо  подчеркивал  уменьше¬
ние  числа  небольших  доменов  и  концентрацию  собственности:  «...в  ре¬
зультате  крестовых  походов  формируются  и  увеличиваются  крупные
 53  F.  Guizot.  Lettres  à  Fauriel  (publiées  par  A.  et  K.  Glachant).—  «La  Nouvelle  Revue»,
t.  XII,  1901,  N  52,  p.  349.  Путас  отмечает  интерес  Гизо  к  экономическим  явлениям  еще
в  1808  г.,  когда  он  готовил  издание  книги  Гиббона  (см.  Ch.  Р  о  и  t  h  a  s.  La  jeunesse  de
Guizot.  Paris,  1936,  p.  359).
 54  F.  Guizot.  Lettres  à  Fauriel.—  «La  Nouvelle  Revue»,  t.  XII,  1901,  N  52,  p.  353.  Возможно.
что  Гизо  читал  исследование  Хюльмана  (Hüllman)  «Geschichte  des  Ursprungs  der  Stände
in  Deutschland»,  вышедшее  в  1806—1808  гг.  Основную  мысль  Хюльмана  харьковский  ис¬
торик  М.  Н.  Петров  излагал  так:  «Так  как  господствующее  промышленное  занятие  на¬
рода  усиливает  обыкновенно  его  общественное  устройство,  то  не  удивительно,  что  в  древ¬
ней  Германии  оно  развивалось  под  влиянием  заметного  преобладания  сельскохозяйствен¬
ного  быта  над  промышленным  и  городским.  Оттого  устройство  это  было  там  только  по¬
дражанием,  в  больших  размерах  и  в  более  развитых  и  сложных  формах,  устройству
обыкновенного  сельского  хозяйства  или  имения.  Все  выводы  опираются  на  добросовест¬
ное  изучение  источников» 	(М. 	Петров. 	Новейшая 	национальная 	историография...,
 стр.  69).  Хюльмана  изучал  также  С.  М.  Соловьев.
 55  См.  ниже  «Исторические  книги  в  библиотеке  Маркса».
 5б  F.  Guizot.  Histoire  de  la  civilisation  en  Europe,  p.  91.
 57  К.  Маркс  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  3,  стр.  27.
 18

ФРАНЦУЗСКИЕ  ИСТОРИКИ  ЭПОХИ  РЕСТАВРАЦИИ
 феоды».  Рост  крупных  городов  также  связан  был  с  тем,  что  крестовые
походы  сильно  подтолкнули  мировую  торговлю58.  Крестовый  поход
против  альбигойцев  во  главе  с  Симоном  Монфором  в  начале  XIII  в.  Гизо
рассматривал  как  «борьбу  феодалов  севера  против  попытки  демократи¬
ческой  организации  юга».  Его  важнейшим  социальным  последствием
явилось  восстановление  на  юге  Франции  феодального  строя.
 Рассматривая  историю  английской  революции,  Гизо  в  20-х  годах  —
позднее  он  резко  изменил  свою  позицию  —  отводил  известное  место
анализу  социальных  сил,  действовавших  в  Англии  XVII  в.  Он  отмечал
чрезвычайно  быстрый  торговый  расцвет  Англии,  а  с  другой  стороны,
поразительный  рост  количества  новых  земельных  собственников  из  сре¬
ды  мелкого  дворянства  («джентри»)  и  буржуазии.  Палата  лордов  (т.  е.
высшее  дворянство)  в  начале  XVII  в.,  по  мнению  Гизо,  была  гораздо  ме¬
нее  богатой,  чем  палата  общин.  Одновременно  происходили  развитие
промышленности  и  крупнейшие  перемещения  среди  земельных  собст¬
венников.  Но  словам  известного  английского  историка  К.  Хилла,  в  ра¬
ботах  Гизо  по  истории  английской  революции  проявилось  «больше  по¬
нимания  классовых  сил  в  революции,  чем  в  трудах  большинства  совре¬
менных  английских  историков»  59.
 Гизо  вслед  за  Тьерри  рассматривал  муниципальные  революции
XII  в.  как  важнейшее  звено  в  истории  формирования  французской  бур¬
жуазии.  Правда,  уже  в  1820  г.,  сейчас  же  после  опубликования  первых
«Писем»  Тьерри  в  «Courrier  français»,  выявились  разногласия  в  вопросе
об  отношении  к  королевской  власти  и  к  «муниципальным  революциям».
Тьерри,  как  мы  помним,  отводил  главную  роль  в  завоевании  независи¬
мости  коммун  действиям  самой  буржуазии,  ее  борьбе;  королевская
власть,  по  его  мнению,  выступала  как  союзник  коммун  только  в  от¬
дельных  случаях,  движимая  исключительно  соображениями  расчета.
Гизо  —  ив  этом,  конечно,  сказались  его  ограниченные  классовые  и  по¬
литические  симпатии  —  очень  настороженно  отнесся  к  этому  выводу.
«Почему  г.  Тьерри,—  писал  он  Клоду  Фориэлю  25  октября  1820  г.,—  в
своей  последней  статье  настаивает  на  том,  что  короли  не  имели  отно¬
шения  к  освобождению  коммун  и,  подобно  сеньерам,  только  уступали
силе...  Я  мог  бы  привести  много  фактов  из  прошлого,  которые,  по  мое¬
му  мнению,  противоречат  мнению  Тьерри...  Но  факты  более  близкие,
история  парламентов  и  установления  абсолютной  власти  на  развали¬
нах  власти  и  прерогатив  аристократии,  говорят  в  пользу  существова¬
ния  длительного  союза  между  королями  и  третьим  сословием.  Оно  оши¬
балось,  когда,  чтобы  спастись  от  аристократии,  поддерживало  королев¬
скую  власть  в  надежде,  что  короли  сохранят  ему  свободу.  XVII  и
XVIII  века  обнаружили  эту  ошибку.  Но  и  короли  ошиблись,  предполо¬
жив,  что  после  того,  как  они  окажут  содействие  развитию  третьего  сос¬
ловия  и  его  освобождению  от  крупных  сеньеров,  они  станут  навсегда
 58  F.  Guizot.  Histoire  de  la  civilisation  en  Europe,  p.  212—213.  Один  из  знатоков  экономи¬
ческой  истории  Франции,  Анри  Озер,  считал,  что  Гизо  в  своих  лекциях  по  истории  рим¬
ской  Галлии  дал  одним  из  первых  «образец  изучения  экономической  истории»  (Н.  На  и-
s  е  г.  L’histoire  économique  de  l’ancienne  France.—  «Travailleurs  et  marchands  dans  l’an¬
cienne  France».  Paris,  1923,  p.  10—11).
 59  Cm.  Ch.  Hill.  The  English  Civil  War  Interpreted  Ъу  Marx  and  Engels.—  «Science  and
Society»,  1948,  t.  XII,  p.  132;  см.  также:  D.  Johnson.  Guizot,  p.  352.
 19

ИСТОРИЧЕСКАЯ  НАУКА  КО  ВРЕМЕНИ  ФОРМИРОВАНИЯ  МАРКСИЗМА
 неограниченными  хозяевами.  Революция  показала  им  это»  60.  В  этом
споре  Гизо  —  политик,  Г  изо  —  защитник  и  апологет  конституционной
монархии  явно  превалирует  над  Гизо  —  историком;  политика  диктует
историку  точку  зрения.
 Эта  стычка  уже  тогда,  в  1820  г.,  обнаружила  противоречия,  прису¬
щие  школе  историков  эпохи  Реставрации.  Но  тогда  это  разногласие
(позднее  Тьерри  приблизился  к  точке  зрения  Гизо)  оказалось  мимо¬
летным.  В  «Истории  цивилизации»  Гизо,  наоборот,  подчеркнул  свою
солидарность  с  Тьерри  именно  в  вопросе  о  значении  восстаний  для
освобождения  коммун:  «Я  говорю  восстание  и  делаю  это  намеренно.
Освобождение  коммун  было  результатом  восстания,  подлинной  войны,
развязанной  населением  городов  против  своих  сеньеров...  Хотя  все  ос¬
тавалось  в  местных  рамках,  но  благодаря  освобождению  повсюду  воз¬
никал  новый  класс.  Образование  сильного  социального  класса  буржуа¬
зии  (formation  d’une  grande  classe  sociale  de  la  bourgeoisie)  было  необ¬
ходимым  результатом  локального  освобождения  буржуа...  Это  был
класс  европейской  буржуазии  на  первых  ступенях  его  развития»  61.
Гизо  считал  одним  из  важнейших  результатов  освобождения  коммун
«борьбу  классов,  борьбу,  которая  наполняет  всю  новую  историю.  Новая
Европа  родилась  из  борьбы  общественных  классов»62  (курсив  наш.—
 В.  Д.).
 Маркс  недаром  даже  в  1850  г.,  когда  Гизо  как  политический  деятель
успел  уже  вызвать  всеобщее  негодование,  критикуя  его  работу  «Поче¬
му  удалась  английская  революция?»,  относил  Гизо  к  числу  самых  ум¬
ных  людей  старого  порядка,  к  числу  тех,  «кому  ни  в  коем  случае
нельзя  отказать  в  своего  рода  таланте  историка»  63.
 Несомненно,  что  Марксу  уже  в  40-х  годах  были  хорошо  известны
основные  труды  Гизо  (они  были  в  его  парижской  библиотеке  64),  и  он
изучал  их  с  большим  интересом.  К  мнениям,  неоднократно  высказан¬
ным  Марксом  в  печати,  к  его  высказываниям  в  переписке,  к  факту  на¬
личия  книг  Гизо  в  библиотеке  Маркса  можно  добавить  также  автори¬
тетное  свидетельство  Г.  В.  Плеханова:  «Пишущий  эти  строки  из  лич¬
ных  бесед  с  Энгельсом  знает,  что  как  сам  Энгельс,  так  и  Маркс  считали
себя  во  многом  обязанными  научным  трудам  того  же  Гизо  и  других
французских  историков  времен  Реставрации»  65  (курсив  наш.—  В.  Д.).
 60  F.  Guizot.  Lettres  à  Fauriel.—  «La  Nouvelle  Revue»,  1901,  t.  XII.  Впервые  это  письмо
было  опубликовано  в  1885  г.  Жюлем  Симоном  (J.  Simon.  Thiers,  Guizot,  Rémusat.  Pa¬
ris,  1885,  p.  24).
 61  F.  Guizot.  Histoire  de  la  civilisation  en  Europe,  p.  181—182.
 62  Ibid.,  p.  183.  Д.  Джонсон  ошибается,  когда  утверждает,  что  Гизо  ссылается  на  «борьбу
классов  в  1849  г.,  через  год  после  опубликования  «Коммунистического  манифеста»»
(D.  Johnson.  Guizot,  p.  338).  О  борьбе  классов  Гизо  говорит  во  всех  своих  работах  20-х
годов  (см.  R.  Fossaert.  La  théorie  des  classes  chez  Guizot  et  Thierry.—  «La  Pensée»,
1955,  N  59).
 63  Κ.  M  a  p  к  с  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  7,  стр.  218.
 64  ЦПА  ИМЛ,  ф.  1,  on.  1,  ед.  хр.  385.  (См.  ниже  «Исторические  книги  в  библиотеке
Маркса»  ).
 65  Г.  В.  Плеханов.  Соч.,  т.  VIII,  стр.  91,  прим.  1.
 20

ФРАНЦУЗСКИЕ  ИСТОРИКИ  ЭПОХИ  РЕСТАВРАЦИИ
 Школа  французских  историков  эпохи  Реставрации  не  могла,  разу¬
меется,  не  коснуться  и  Великой  французской  революции,  вокруг  оцен¬
ки  которой  шла  тогда  ожесточеннейшая  схватка  и  идей,  и  совершенно
реальных,  материальных  интересов.  Н.  И.  Кареев  был  прав,  когда  ука¬
зывал,  что  только  в  годы  Реставрации  «начинается  настоящая  научная
разработка  прошлого  Франции,  в  которой  нашло  свое  место  и  изучение
французской  революции»  66.  Оно  связано  прежде  всего  с  именами
А.  Тьера  и  Ф.  Минье,  хотя  нужно  признать,  что  в  книге  Ф.  Буонарроти
«Заговор  во  имя  равенства»,  вышедшей  в  1828  г.,  содержался  велико¬
лепный  очерк  истории  революции,  который  высоко  оценил  позднее
 А. 	Матьез.
 Успех  четырехтомной  работы  Тьера  в  первое  десятилетие  после  ее
опубликования  был  очень  велик.  Но  ее  научные  недостатки,  вследствие
которых  она,  в  отличие  от  его  же  «Истории  консульства  и  империи»,
очень  скоро  была  предана  забвению,  довольно  быстро  были  замечены
уже  современниками.  Томас  Карлейль  очень  язвительно  отметил,  что
Тьер,  если  он  и  делает  какие-нибудь  ссылки,  то  только  на  целые  кни¬
ги;  он  никогда  не  нисходит  до  указания  не  только  страниц,  но  даже
глав.  По  мнению  Карлейля,  книги  Тьера  могли  быть  полезны  только
для  людей,  ничего  не  знающих  об  истории  революции  67.  «Тьер  в  смыс¬
ле  исторической  достоверности  и  даже  правильности  оценки,—  писал
Энгельс  в  1851  г.—  ни  на  волос  не  выше  даже  жалкого  тори  Саути»  68.
Даже  чрезвычайно  мягкий  в  своих  суждениях  Н.  И.  Кареев  считал,
что  «исторический  оппортунизм  доведен  Тьером  до  крайних  пределов...
Если  одерживалась  победа,  значит  так  и  надо  было:  победителей  не  су¬
дят,  тому  же,  что  потерпело  поражение,  туда  и  дорога»  69.
 Другой  оценки  заслуживает  в  исторической  перспективе  труд  Минье.
«Из  буржуазных  историков,—  писал  Энгельс  Домеле  Ньювенгуйсу  в
1886  г.,  больше  чем  через  60  лет  после  появления  книги,—  я  по-преж¬
нему  предпочитаю  Минье»  70.  И  это  не  случайно.  В  изложении  фактов
и  исторических  подробностей  Минье  неизмеримо  более  скуп,  чем  Тьер.
Но  уже  Тьерри  считал  главным  достоинством  Минье  как  историка  то,
что  он  «наделен  поразительным  талантом  обобщения  фактов»  71.
 Значительно  уступая  Тьерри  в  отношении  живости  историческо¬
го  воображения,  а  Гизо  —  в  глубине  исторического  анализа,  Минье
 66 Н.  И.  Кареев.  Историки  французской  революции,  т.  1.  Французские  историки  первой
половины  XIX  века.  JI.,  1924,  стр.  96.
 67  См.  G.  P.  Gooch.  History  and  Historians  in  the  XIX  Century.  London,  1952  (2  ed.),  p.  191.
 68  К.  Маркс  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  27,  стр.  188.
 69  Н.  И.  К  ар  e  е  в.  Историки  французской  революции,  т.  1,  стр.  120.
 70  К.  Маркс  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  36,  стр.  370.  В  архиве  ИМЛ  сохранился  экземпляр
труда  Минье  с  отчеркиваниями  и  заметками  Энгельса.
 71  Aug.  Thierry.  Dix  ans...,  p.  XXIII.  М.  Петров  также  отмеча  i  y  Минье  «редкий  систе¬
матический  ум  и...  искусство  группировать  события.  По  этим  качествам  он  стоит  в  одном
ряду  с  Гизо,  тем  более  что  и  слог  его,  трезвый,  точный,  математический,  напоминает
автора  «Истории  французской  цивилизации»»  (М.  Петров.  Новейшая  национальная
историография...,  стр.  283).  Гуч  также  говорит,  что  Минье  пользовался  репутацией  «фран¬
цузского  Ранке»,  оспаривавшего  у  Гизо  «титул  крупнейшего  французского  историка  пер¬
вой  половины  XIX  века»  (G.  P.  Gooch.  History  and  Historians  in  the  XIX  Century,
 p.  188).
 21

ИСТОРИЧЕСКАЯ  НАУКА  КО  ВРЕМЕНИ  ФОРМИРОВАНИЯ  МАРКСИЗМА
 создал  все  же  очень  цельную,  ясную,  хоть  и  краткую,  историю  револю¬
ции,  проникнутую  глубокой  убежденностью  в  закономерности  всего  хода
событий.  Это  вызвало  у  критиков  Минье  (и  в  еще  большей  степени  у
критиков  Тьера)  обвинение  в  своеобразном  фатализме.
 Уже  в  первой  своей  исторической  работе  «О  феодализме,  учрежде¬
ниях  при  святом  Людовике  и  влиянии  законодательства  этого  госуда¬
ря»  (1822  г.)  Минье  утверждал,  что  с  самого  начала  существования
французской  монархии  «люди  меньше  управляли  вещами  (les  choses),
чем  вещи  —  людьми»,  «вещи  действуют  с  последовательностью,  по  не¬
обходимости  и  пользуются  людьми  как  средством  и  событием  как  по¬
водом»  72.
 Эту  точку  зрения  Минье  последовательно  развивал  и  в  своей  «Исто¬
рии  французской  революции»,  вышедшей  двумя  годами  позднее.  Во  вве¬
дении,  которое  Альбер  Сорель  считал  одним  из  шедевров  исторической
литературы  73,  он  определил  так  задачи  своего  исследования:  «Я  хочу
начертить  вкратце  историю  французской  революции,  начавшей  для
Европы  новую  эру...  Эта  революция  изменила  не  только  политическую
власть,  она  изменила  все  внутреннее  состояние  нации...  Цель  была  до¬
стигнута.  Вопреки  анархии  и  вопреки  деспотизму,  старое  общество  было
разрушено  во  время  революции,  а  новое  утвердилось  при  империи»  74.
В  этом  же  введении  Минье  формулировал  свое,  ставшее  знаменитым,  по¬
ложение:  «Было  бы  смело  утверждать,  что  ход  вещей  не  мог  оказаться
иным,  но  совершенно  верно,  что  революция,  с  причинами,  ее  вызвавши¬
ми,  и  страстями,  ей  помогавшими,  или  ею  возбужденными,  должна
была  иметь  и  этот  ход,  и  этот  исход»  75.
 Как  все  буржуазные  историки  эпохи  Реставрации,  в  особенности
Гизо,  в  меньшей  мере  Тьерри  в  своих  первых  работах,  Минье  крайне
отрицательно  относился  к  революционной  диктатуре  якобинцев,  к  про¬
явлениям  народной  инициативы.  Однако  при  всем  своем  враждебном
отношении  к  «multitude»  (термин,  заменяющий  у  него  народ)  Минье  —
и  это  требовало  известного  мужества  в  год  восшествия  на  престол
Карла  X,  бывшего  графа  д’Артуа,  закоренелого  врага  революции  —  от¬
стаивал  закономерность  и  историческую  оправданность  действий  яко¬
бинцев.  Несмотря  на  все  свои  симпатии  к  жирондистам,  он  все  же  счи¬
тал  их  неспособными  справиться  с  трудностями  1792—1793  гг.:  «Как
могли  бы  они  победить  внешних  врагов  без  фанатизма,  обуздать  пар¬
тии  без  террора,  прокормить  народную  массу  без  максимума,  содер¬
жать  армии  без  реквизиции?»  76.  В  первых  изданиях  своей  книги  Минье
утверждал:  «Три  года  диктатуры  были  потеряны  для  свободы,  но  не
для  революции»  77.  Этот  вывод  Минье  достаточно  сопоставить  с  заяв¬
 72  Цит.  по:  В.  П.  Б  у  з  е  с  к  у  л.  Французские  историки  20-х  годов...—  «Известия  Академии
наук»,  1931,  М  7,  стр.  827.
 73  A.  S  о  г  е  I.  Nouveaux  aspects  d’histoire  et  de  critique.  Paris,  1898,  p.  82.
 74  F.  Mignet.  Histoire  de  la  révolution  française  depuis  1789  jusqu’en  1814,  v.  I.  Paris,
1861,  p.  1—2.
 75  Ibid.,  p.  3—4.
 76  Ibid.,  v.  II,  p.  2.
 77  F.  Mignet.  Histoire  de  la  révolution  française,  v.  II.  Bruxelles,  1840,  p.  152  (Цит.  no:
H.  И.  H  a  p  e  e  в.  Историки  французской  революции,  т.  I,  стр.  106);  см.  также:  Е.  Petit.
François  Mignet.  Paris,  1889,  p.  225.
 22

ФРАНЦУЗСКИЕ  ИСТОРИКИ  ЭПОХИ  РЕСТАВРАЦИИ
 лением  его  современника  Сент-Бева:  «Честный  человек  не  мог  быть
монтаньяром»  78.
 Далеко  не  всегда  последовательно,  конечно,  но  все  же  достаточно
отчетливо  подчеркивал  Минье  роль  классовой  борьбы  в  развитии  фран¬
цузской  революции.  Во  введении  к  XII  главе  (о  Директории),  подводя
итоги  шести  лет  революции,  Минье  писал,  что  каждый  класс  стремился
создать  угодное  ему  правительство:  «Привилегированные  хотели  уста¬
новить  свой  порядок  против  двора  и  против  буржуазии,  сохраняя  со¬
словия  h  Генеральные  штаты;  буржуазия  хотела  установить  свой  по¬
рядок  против  привилегированных  и  против  народа  (la  multitude)  по¬
средством  конституции  1791  г.;  а  народ  хотел  установить  свой  режим
против  всех  посредством  конституции  1793  года...»  79
 В  этом  признании  роли  классовой  борьбы  заключалась  сильнейшая
сторона  французских  историков  20-х  годов.  «Со  времени  введения  круп¬
ной  промышленности...  в  Англии  ни  для  кого  уже  не  было  тайной,—
писал  Энгельс  в  «Людвиге  Фейербахе»,—  что  центром  всей  политиче¬
ской  борьбы  в  этой  стране  являлись  стремления  к  господству  двух
классов:  землевладельческой  аристократии  (landed  aristocracy),  с  од¬
ной  стороны,  и  буржуазии  (middle  class),  с  другой.  Во  Франции  тот  же
самый  факт  дошел  до  сознания  вместе  с  возвращением  Бурбонов.  Ис¬
торики  периода  Реставрации,  от  Тьерри  до  Гизо,  Минье  и  Тьера,  по¬
стоянно  указывают  на  него  как  на  ключ  к  пониманию  французской  ис¬
тории,  начиная  со  средних  веков»  (курсив  наш.—  В.  Д.)  80.
 Борьба  классов,  однако,  явилась  ключом  к  пониманию  не  только
французской  истории,  но  и  судеб  ее  историографии.
 В  развитии  исторической  науки  редко  бывали  течения,  имевшие
столь  ясное  и  очевидное  классовое  направление,  как  школа  француз¬
ских  историков  эпохи  Реставрации.  Гизо  определил  его  совершенно
точно,  утверждая  в  одной  из  своих  парламентских  речей  в  1837  г.:
«Я  верен  политической  идее,  которая  руководила  мною  всю  мою  жизнь.
Да,  сегодня,  как  и  в  1817,  как  и  в  1820,  как  и  в  1830  годах...  я  служу
всеми  своими  силами  политическому  преобладанию  средних  классов  во
Франции...,  окончательному  закреплению  той  великой  победы,  которую
средние  классы  одержали...  между  1789  и  1830  годами»  81.
 Тьерри,  Гизо,  Минье,  Тьер  признавали  наличие  классовой  борьбы
во  Франции  между  XII  и  XIX  вв.  Но  смысл  всей  исторической  эволю¬
ции  они  видели  именно  в  том,  что  эта  борьба  постепенно  уступает  ме¬
сто,  по  словам  Гизо,  «сосуществованию  на  законной  почве»  (coexistence
légale).  В  истории  «ни  один  из  классов  не  мог  победить  или  подчинить
себе  другие...  Классы  постоянно  боролись  и  презирали  друг  друга...
и  тем  не  менее  постепенно  они  сближались...  Во  Франции  XVII  —
XVIII  веков  социальное  и  моральное  отчуждение  классов  было  еще
очень  глубоким,  однако  нет  никаких  сомнений  в  том,  что  слияние  с  тех
 78  Sainte-Beuve.  Premiers  lundis,  v.  I,  p.  93.
 79  F.  M  i  g  n  e  t.  Histoire  de  la  révolution  française,  v.  II,  p.  170.
 80 К.  Маркс  и  Ф. Энгельс.  Соч.,  т.  21,  стр.  308.
 81 F.  Guizot.  Histoire  parlementaire,  v.  III.  Paris,  1863,  p.  74.
 23

ИСТОРИЧЕСКАЯ  НАУКА  КО  ВРЕМЕНИ  ФОРМИРОВАНИЯ  МАРКСИЗМА
 пор  чрезвычайно  ускорилось...  возникла  подлинная  французская  на¬
ция,  которая  не  является  каким-нибудь  одним  классом,  но  включает  в
себя  все  классы»  82.  Англия  дает  наиболее  яркий  образец  того,  как  сле¬
дует  «щадить  все  интересы,  все  силы,  примирять  их».  Отличительная
черта  английской  истории  заключается  в  том,  что  ни  одна  из  борющих¬
ся  сил  не  исчезает  полностью,  ни  одна  не  одерживает  окончательной
победы.  С  известным  опозданием  такая  же  эволюция  происходит  и  во
Франции:  «История  Франции  уже  с  XI  века  обнаруживает  тенденцию
к  объединению  всех  социальных  элементов.  Это  основной  факт  истории
французской  цивилизации»  83.
 Основным  инструментом  постепенного  сближения  классов,  даже  их
слияния  Гизо  считал  конституционную  монархию.  Уже  в  XII  в.—
вспомним  полемику  Гизо  с  Тьерри  в  1820  г.  по  вопросу  о  роли  монар¬
хии  в  «освобождении»  коммун  —  она,  по  мнению  Гизо,  становилась
«великим  мировым  судьей  в  стране»  84.  Чем  дальше,  тем  больше  имен¬
но  она  заставляет  все  элементы  общества  «действовать  совместно,  не¬
смотря  на  их  враждебность»  85.  Так  смелая,  поражавшая  современни¬
ков  «конструкция  философии  истории»  Гизо  приобретает  узкую  поли¬
тическую  направленность.  Путас  определил  ее  вполне  точно:  «Идея,
ради  которой  он,  в  действительности,  построил  всю  свою  философию
истории,  начал  свои  научные  занятия,—  поставить  всю  историю  на
службу  представительному  правлению,  описать  всю  современную  Ев¬
ропу,  начиная  от  ее  зарождения,  от  варварских  нашествий,  для  того,
чтобы  найти  для  конституционной  монархии  вековые  права»  86.  Через
все  бури  человечество  идет  к  спасительной  гавани  представительного·
правления  (конечно,  под  просвещенным  управлением  «средних  клас¬
сов»).  С  этой  точки  зрения  для  Гизо  Июльская  революция  1830  г.,  ус¬
тановление  орлеанской  монархии  и  были  вступлением  в  обетованный
порт  человеческой  истории.
 Огюстен  Тьерри,  несмотря  на  то  что  в  начале  20-х  годов  явно  рас¬
ходился  во  взглядах  с  Гизо  87,  в  конце  концов  приходит  к  тем  же  вы¬
водам.  «Я  никогда  не  рассматривал,—  писал  он,  подводя  итоги  своего
жизненного  пути,—  революцию  1830  г.  как  победу  одного  класса  нации
над  другими  классами,  но  видел  в  ней  завоевание  безопасности  для
всех  посредством  сохранения  и  развития  конституционного  режима»  88.
Никакой  попытки  классового  анализа  орлеанской  монархии  Тьерри  не
 82  F.  G  иг  z  о  t.  Histoire  de  la  civilisation  en  Europe,  p.  184.
 83  F.  Guizot.  Histoire  de  la  civilisation  en  France,  v.  II,  p.  67.  См.  также:  Б.  P  e  и  з  о  в.
Французская  романтическая  историография,  стр.  208.
 84  F.  Guizot.  Histoire  de  la  civilisation  en  Europe,  p.  236.
 85  Ibid.,  p.  257.
 86  Ch.  P  о  и  t  h  a  s.  Guizot  pendant  la  Restauration,  p.  312.
 87  В  1834  г..  перепечатывая  в  своем  сборнике  «Десять  лет  исторических  работ»  статью
1819  г.,  содержавшую  резко  отрицательную  характеристику  английской  революции
1688  г.,  Тьерри  снабдил  ее  примечанием,  в  котором  подчеркнул  отличие  французской  ре¬
волюции  1830  г.  как  «национальной»  от  революции  1688  г.  При  этом  он  оговорился:
«Впрочем,  если  бы  я  и  теперь  придерживался  тех  мнений,  которые  были  у  меня  в  24-
летнем  возрасте,  я,  наверное,  перенес  бы  и  па  эту  революцию  и  ее  политические  резуль¬
таты  то  же  пристрастное  и  презрительное  суждение;  возраст  сделал  меня  меньшим  эн¬
тузиастом  в  отношении  идей  и  более  снисходительным  по  отношению  к  фактам»  (Aug.
Thierry.  Dix  ans...,  p.  102,  note).
 88  A.  Augustin  Thierry.  Augustin  Thierry,  d’après  la  correspondance...,  p.  283.
 24

ФРАНЦУЗСКИЕ  ИСТОРИКИ  ЭПОХИ  РЕСТАВРАЦИИ
 делает  —  она  является  для  него  идеальным  государством.  По  его  соб¬
ственному  признанию,  он  верил,  что  «с  1830  г.  мы  вступили  в  гавань,
предуказанную  нам  шесть  столетий  назад»  89.  В  апреле  1848  г.,  объяс¬
няя  свою  резко  отрицательную  позицию  по  отношению  к  февральской
республике,  Тьерри  писал,  что  в  1830  г.  осуществились  все  его  «жела¬
ния  и  политические  мечтания»  90.
 История,  однако,  меньше  всего  собиралась  задерживаться  в  «обето¬
ванной  гавани»  Июльской  монархии.  Ее  установление  сопровождалось
яростными  боями  и  возникновением  новых  социальных  антагонизмов.
Но  их  природа  даже  такому  проницательному  историку,  как  Огюстен
Тьерри,  поразительно  ясно  вскрывшему  социальные  противоречия  во
Франции  XII  в.,  была  совершенно  непонятна.  «Я  ничего  не  понимал,—
признавал  он  сам,—  в  той  яростной  оппозиции,  которую  очень  умные  и
патриотически  настроенные  люди  противопоставляли  самому  разумно¬
му  и  наиболее  патриотичному  из  всех  королей,  которых  когда-либо
имела  Франция»  91.
 В  развитии  французской  исторической  школы  Июльская  революция
явилась  рубежом  —  закончился  период  ее  «величия»  и  «блеска»;  насту¬
пил  упадок.  Ряд  виднейших  ее  представителей,  начиная  с  Гизо,  стали
«государственными  мужами»  новой  буржуазной  монархии.  «И  зачем
его  (Гизо.—  В.  Д.)  понесло  в  министры,—  наивно  и  укоризненно  пи¬
сал  в  1831  г.  Погодин.—  Министров  во  Франции  много,  а  историки  там
родятся  веками.  Мне  предосадно  было»  92.  Правда,  20  лет  спустя,  уже
после  свержения  монархии,  Гизо  вернулся  к  своей  научной  деятельно¬
сти,  но  это  был  уже  совсем  не  тот  Гизо,  и  Маркс,  при  всем  своем  преж¬
нем  к  нему  уважении  как  к  историку,  должен  был  констатировать,  что
«les  capacités  de  la  bourgeoisie  s’en  vont»  93  (y  буржуазии  уходят  та¬
ланты).  Ушел  в  «государственную»  деятельность  и  Адольф  Тьер.
«Я  боюсь,  что  в  эту  зиму,—  писал  ему  в  1838  г.  его  ближайший  друг
Ф.  Минье,—  политика  отнимет  тебя  у  истории.  По  правде  говоря,  я
даже  не  представляю  себе,  что  может  случиться  иначе»  94.  И  хотя  сам
Минье  предпочел  шаткому  министерскому  креслу  более  устойчивую
карьеру  «непременного  секретаря»  академии  «моральных  и  политиче¬
ских  наук»,  ни  его  многочисленные  эрудированные  этюды  по  истории
XVI—XVII  вв.,  ни  блестящие,  но  поверхностные  «éloges»  —  «похваль¬
ные  слова»  умершим  и  вновь  избранным  академикам  —  не  стали  но¬
вым  словом  в  развитии  исторической  науки.  В  ней  навсегда  остался
только  Минье  1824  года,  Минье  —  автор  «Истории  французской  рево¬
люции».
 Одним  из  наиболее  влиятельных  историков  во  Франции  30-х  годов
становится  Жюль  Мишле,  опубликовавший  в  1833—1843  гг.  свои  пер¬
вые  шесть  томов  «Истории  Франции»,  а  в  1847  г.  два  тома  «Истории
 89  Ibid.,  р.  226.
 Ibid.,  р.  221  (  «j  avais  arrêté  à  1830  tous  mes  désirs  et  tous  mes  rêves  politiques»  )
 91  Ibid.,  p.  221.
 92  H.  Барсуков.  Жизнь  и  труды  М.  П.  Погодина,  кн.  3,  стр.  255.
 93  К.  М  а  р  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ъ  с.  Соч.,  т.  7,  стр.  223.
 94  E.  Petit.  François  Mignet.  Paris,  1889,  p.  154.
 25

ИСТОРИЧЕСКАЯ  НАУКА  КО  ВРЕМЕНИ  ФОРМИРОВАНИЯ  МАРКСИЗМА
 французской  революции».  Но  взгляды  Мишле  во  многом  отличались  от
взглядов  историков  эпохи  Реставрации,  и  как  раз  наиболее  сильные
стороны  их  мировоззрения  не  получили  развития  в  многочисленных
работах  Мишле.
 Свою  научную  деятельность  он  начал  еще  в  20-х  годах,  когда  чрез¬
вычайно  увлекся  Вико.  Июльскую  революцию  он  принял  восторженно.
Гизо  и  другие  «друзья  у  власти»  обеспечили  Мишле  и  место  директо¬
ра  в  одной  из  секций  Национального  архива,  и  кафедру  в  Сорбонне,  а
потом  и в  Collège  de  France.  Однако  его  отношение  к  этим  друзьям-ис¬
торикам  20-х  годов  было  по  существу  достаточно  критическим.  Прав¬
да,  в  1829  г.  он  считал  «Историю  завоевания  Англии  норманами»  Огю¬
стена  Тьерри  «самой  прекрасной  исторической  книгой  нового  времени»
и  писал  ее  автору  об  испытанном  им  чувстве  восхищения:  «Вы  не  нуж¬
даетесь,  чтобы  неизвестный  человек  повторил  вам  то,  что  твердит  вся
Европа»  95.  Но  уже  тогда  он  относился  очень  отрицательно  к  тому,  что
он  называл  «расовой  теорией»  Тьерри,  видя  в  ней  проявление  «фата¬
лизма».  Такое  же  настороженное  отношение  проявилось  у  него  к  Гизо,
многие  идеп  которого  он  не  понял  или  не  оценил.
 В  1872  г.,  подводя  итоги  своих  исследований  по  истории  Франции,
он  писал  о  своих  предшественниках:  «Я  начал  писать  с  конца  1830  г.
...Я  столкнулся  с  рядом  великих  историков,  которых  создала  эта  пло¬
дотворная  эпоха.  Одни  из  них  —  политики,  люди  дела,  как  Вильмен,
Тьер  и  Гизо;  они  рассказывали  факты,  но  не  искали  законов,  которые
ими  управляют  (упрек  в  отношении  Гизо  явно  незаслуженный.—  В.  Д.).
Об  этих  законах  истории  заботились  только  Огюстен  Тьерри  и  Минье:
фатализм  рас,  фатализм  идей  и  партий...  Политические  историки  ка¬
зались  мне  непоследовательными  по  отношению  к  своему  собственному
принципу:  свободная  игра  человеческой  деятельности.  С  другой  сторо¬
ны,  Тьерри  со  своим  расовым  фатализмом  давал  объяснение  неполное,
не  видел  за  расами  климат  и  местные  обстоятельства,  создающие  и  ви¬
доизменяющие  их.  Я  понимал,  что  ...мне  многое  придется  сделать  са¬
мому,  что  я  вынужден  буду  копать  до  основания»  96.  Эти  оценки  пока¬
зывают,  что  Мишле  не  оценил  сколько-нибудь  верно  ни  Гизо,  ни  Тьерри.
 Его  собственная  философия  истории,  изложенная  уже  в  1831  г.  во
«Введении  к  всемирной  истории»,  не  отличалась  особой  глубиной:
«Вместе  с  появлением  мира  началась  война,  которая  закончится  вместе
с  миром  и  не  раньше:  война  человека  против  природы,  духа  против  м:а-
терии...  История  —  только  рассказ  об  этой  войне»97.  В  1871  г.  Мишле
повторил  то  же  определение  истории  как  «последовательной  победы
(victoire  successive)  человеческой  свободы  над  предопределением  при¬
роды  (fatalités  de  la  nature)  »  98.
 «История  давила  на  нас,  как  неизбежность»,—  писал  Мишле  в
1847  г.,  в  действительности  же  историю  «делаем  мы  сами,  она  не  яв-
 95  P.  Viallaneix.  La  voie  royale.  Essai  sur  Vidée  du  peuple  dans  l’oeuvre  de  Michelet.
Paris,  1959,  p.  189—190  (письмо  Мишле  —  Тьерри  or  29  марта  1829  г.).  Монография  Ви¬
аллапе  является  новейшим  исследованием  о  Мишле;  автор  ее  использовал  ряд  фондов,
недостаточно  или  вовсе  не  изученных  лучшим,  из  биографов  Мишле  —  Моно.
 96  P.  Viallaneix.  La  voie  royale,  p.  191.
 97  J.  M  г  с  h  e  l  e  t.  Introduction  à  l’histoire  universelle.  Paris,  1831,  p.  5.
 98  P.  Viallaneix.  La  voie  royale,  p.  247,  note  84.
 26

ФРАНЦУЗСКИЕ  ИСТОРИКИ  ЭПОХИ  РЕСТАВРАЦИИ
 ляется  нашим  тираном»  99.  Все  эти  определения  делали  честь  свободо¬
любию  Мишле,  ненавидевшему  деспотизм  с  наполеоновских  времен,
свидетелем  которых  он  был,  но  они  мало  чем  обогащали  научную  мысль.
 Как  раз  то,  что  составляло  сильнейшую  сторону  историков  периода
Реставрации  —  признание  роли  классовой  борьбы,—  почти  полностью
отвергалось  Мишле,  и  это  особенно  наглядно  сказалось  в  его  «Истории
французской  революции».  Правда,  в  ней  есть  блестящие  страницы,  ко¬
торые  высоко  ценили  такие  разные  люди,  как  Герцен  и  Прудон,  Жан
Жорес  и Люсьен  Февр.  Главное  внимание  в  своей  «Истории»  Мишле
стремился  уделить  «народу»:  «Народ  стоил,  по  большей  части,  неизме¬
римо  больше  своих  вожаков...  Самые  блестящие  ораторы  совершенно
ошибочно  считаются  главными  и  единственными  актерами.  Они  скорее
испытывали  влияние,  чем  оказывали  его.  Главным  актером  был  на¬
род».  Мишле  считал,  что  в  истории  революции  нужно  отвести  самое
скромное  место  «честолюбивым  марионеткам,  в  действиях  которых  до
сих  пор  искали  смысл  скрытой  игры  истории»  100.
 Но  в  этом  «народе»  он  вовсе  не  склонен  был  видеть  классовые  раз¬
личия.  «Виктор  Гюго  в  истории»,  автор  «лирической  эпопеи»  Мишле
поднимался  до  подлинного  вдохновения,  когда  описывал  те  эпизоды,  в
которых,  как  ему  представлялось,  французский  народ  выступал  как
единая  нация.  В  предисловии  к  первому  тому  своей  «Истории  револю¬
ции»  Мишле  с  восторгом  писал,  что  он  будет  описывать  1789  год  —
«священную  эпоху,  когда  вся  нация,  без  различия  партий,  не  зная  еще
вовсе  (или  очень  мало)  классовые  противоречия,  шествовала  под  зна¬
менем  братства»  101.
 Мишле  упрекал  Бюше  и  Ру,  авторов  известной  «Парламентской
истории  французской  революции»,  опубликованной  в  30-х  годах  и  тща¬
тельно  изучавшейся  позднее  Марксом,  в  том,  что  они  «выдвинули  на
первый  план  в  истории  революции  вопросы,  которые  называют  соци¬
альными,  вечные  вопросы,  возникающие  между  собственниками  и  не¬
собственниками,  между  богатыми  и  бедными,  вопросы,  которые  сфор¬
мулированы  сегодня,  но  которые  в  революции  появляются  в  других
формах,  еще  смутных  и  неясных,  и  занимают  второстепенное  место»
(курсив  наш.—  В.  Д.)  102.
 Он  отказывается  придавать  какое-либо  самостоятельное  значение
разгрому  мануфактуры  Ревельона  как  выступлению  рабочих  —  «этот
класс  еще  не  родился».  Авторы  «Парламентской  истории»,  по  мнению
Мишле,  не  видели  главного:  «Какой  бы  голод  ни  испытывал  тогда  на¬
род,  он  подчинил  вопросы  желудка  вопросам  идей.  Нельзя  не  заметить,
что  в  самых  тяжелых  испытаниях  революция  в  принципе  была  славной
умственной  революцией,  дочерью  философии,  а  не  дефицита.  У  дверей
булочных,  как  и  у  входа  в  Собрание,  гораздо  больше  говорили  о  вето,
чем  о  голоде»  103.
 99  Ibid.,  p.  1S3.
 100  J.  Michelet.  Histoire  de  la  révolution  française,  v.  I.  Paris,  1847,  p.  XVIII.
 »°1  Ibid.,  p.  XIX.
 102  Ibid.,  p.  548.
 401  Ibid.,  p.  552—554  (  «...la  Révolution  était,  dans  son  principe,  glorieusement  spiritualist  e,
Hlle  de  la  philosophie  et  non  pas  du  déficit»).
 27

ИСТОРИЧЕСКАЯ  НАУКА  КО  ВРЕМЕНИ  ФОРМИРОВАНИЯ  МАРКСИЗМА
 С  точки  зрения  Мишле,  разделение  на  классы  является  «неопреде¬
ленным,  временным,  во  всяком  случае  пагубным».  Энтузиазм  вызывает
у  него  ночь  4  августа:  «После  этой  чудесной  ночи  нет  больше  классов,
а  только  французы;  нет  провинций  —  только  одна  Франция»;  в  эту
ночь  отмирающее  (expirante)  дворянство  дало  «великий  пример  бур¬
жуазной  аристократии»  104.  Между  тем  еще  за  полвека  до  Мишле,  сей¬
час  же  по  следам  событий,  Бабеф  очень  трезво  и  точно  определил  эту
ночь,  как  «мнимую  ликвидацию  феодализма».
 «История  французской  революции»  Мишле  —  несмотря  на  блестя¬
щие  главы  о  роли  парижских  секций,  на  все  стремление  писать  исто¬
рию  революции  «снизу»,  а  не  как  парламентскую  историю  —  мало  чем
могла  содействовать  пониманию  подлинных  социально-экономических,
классовых  пружин  революции,  как  и  всей  истории  Франции.  В  этом
отношении,  по  сравнению  с  Гизо  и  Тьерри,  он  делает  значительный  шаг
назад.  Во  всяком  случае  труды  Мишле  ничего  не  могли  дать  для  фор¬
мирования  материалистического  понимания  истории  —  и  не  случайно
о  них  не  упоминает  ни  Маркс,  ни  Энгельс.
 Из  всей  плеяды  историков  20-х  годов  наиболее  верным  своим  взгля¬
дам  оставался  Огюстен  Тьерри.  Правда,  «друзья  у  власти»  не  слишком
великодушно  с  ним  поступили:  Гизо  и  Тьер  были  уже  министрами,
Минье  получил  пост  «постоянного  секретаря»  Академии,  а  Тьерри  все
еще  оставался  в  унизительном  положении  ожидающего  очереди.
25  марта  1834  г.,  почти  через  четыре  года  после  Июльской  революции,
Шатобриан  сочувственно  писал  ему:  «Увы,  вы  испытываете  то,  что
приходится  испытывать  всем  людям:  ваши  друзья,  обласканные  счасть¬
ем,  стали  рассеянными...  Но  какой  позор  для  Франции,  что  человек  с
вашими  достоинствами  лишен  возможности  продолжать  свои  труды,
тогда  как  низких  и  посредственных  людей  осыпают  золотом,  постами  и
почестями»  105.  Был  момент,  когда  глубоко  оскорбленный  Огюстен  Тьер¬
ри  грозил,  что  ему  придется  обратиться  к  своему  брату  Амедею  Тьерри
(тоже  историку,  сразу  после  революции  назначенному  префектом)
с  просьбой  о  выдаче  «свидетельства  о  бедности»  (certificat  d’indigence).
Преисполненный  горечи,  Тьерри  писал  тогда,  что  история  —  это  «гни¬
лая  лодка,  которая  потопила  своего  хозяина»  106.
 Дело  объяснялось  не  только  слепотой  историка:  все  последующее
показало,  что  он  сохранил  свой  талант  и  работоспособность.  Свидетель¬
ством  этому  явились  «Рассказы  из  меровингских  времен»,  «Размышле¬
ния  об  истории  Франции»  и  коронный  груд  Тьерри  «История  проис¬
хождения  и  успехов  третьего  сословия».  Доктринер  и  формалист  Гизо
считал  невозможным  допустить  Тьерри  к  преподаванию  в  высшей  шко¬
ле,  поскольку  он  не  прошел  некоторых  формальностей  (не  получил
agrégation  —  права  на  преподавание  в  высшей  школе),  хотя  тот  же
Гизо,  предлагая  Тьерри  написать  школьный  учебник  по  истории  Фран-
 104  См.  новейшее  издание:  J.  Michelet.  Episodes  de  la  révolution  française.  Paris,  1966.
p.  61—64.
 105  A.  Augustin  Thierry.  Augustin  Thierry  d’après  sa  correspondance  et  ses  papiers  de  fa¬
mille,  p.  296  (annexes).
 106  Ibid.,  p.  131.
 28

ФРАНЦУЗСКИЕ  ИСТОРИКИ  ЭПОХИ  РЕСТАВРАЦИИ
 ции,  подчеркивал  не  без  тщеславия:  «Между  нами,  я  не  знаю  никого,
кроме  вас  и  меня,  кто  мог  бы  хорошо  это  сделать»  107.  В  конце  концов
вопрос  был  урегулирован.  Гизо  создал  в  1834  г.  комиссию  по  собиранию
документов  по  истории  Франции,  прежде  всего  по  истории  третьего
сословия,  и  Тьерри  было  поручено  заниматься  этой  его  любимой  темой.
Она  отняла  у  него  почти  два  десятилетия.
 Но  именно  Тьерри,  наиболее  последовательному  из  историков,
взгляды  которых  сложились  в  эпоху  Реставрации,  пришлось  пережить
моральную  катастрофу:  ход  исторического  развития  оказался  вовсе  не
таким,  каким  он  его  себе  представлял.  Буржуазная  ограниченность
мировоззрения  жестоко  за  себя  отомстила.  Но  у  одного  Тьерри  хватило
мужества,  как  мы  сейчас  увидим,  признать  свою  неудачу.
 Всех  историков  Реставрации  —  Гизо,  Тьерри,  Минье  и  Тьера  —  отли¬
чала  одна  общая  черта:  резко  выраженное  недоверие  к  инициативе
народных  масс,  чрезвычайно  отрицательное  отношение  к  тому  коротко¬
му  периоду  в  истории  Франции,  когда  «чернь»  диктовала  свою  волю.
Страстные  защитники  1789  года,  они  ненавидели  1793  год.  Все  они
могли  объяснить  и  даже  в  какой-то  мере  признать  историческое  значе¬
ние  этой  эпохи,  но  повторения  ее  они  не  хотели  ни  в  коем  случае.
В  предисловии  к  «Десяти  годам  исторических  работ»  Тьерри  призна¬
вался:  «К  ненависти  но  отношению  к  военному  деспотизму...  к  режиму
империи  у  меня  присоединялось  глубокое  отвращение  к  революционной
тирании»  108.  Гизо  даже  в  своей  лучшей  и  наиболее  либеральной  работе
«История  цивилизации»  требовал  «не  умалчивать»  об  «ошибках  и  тира¬
нии...  примешавшихся  к  триумфу  человеческого  разума  в  конце  прош¬
лого  века»  109.  В  низших  классах  он  видел  воплощение  «всей  человече¬
ской  подлости»  110.
 Вся  эта  группа  историков  считала,  что  установление  конституцион¬
ной  монархии  в  1830  г.  (подобно  «славной  революции»  1688  г.  в  Анг¬
лии)  дает  полную  гарантию  навсегда  предотвратить  возможность
каких  бы  то  ни  было  новых  революционных  взрывов.  Именно  в  таком
настроении  спокойно  и  уверенно  работал  Тьерри  в  30—40-х  годах  над
своей  «Историей  происхождения  третьего  сословия».  «С  точки  зрения
нашей  национальной  истории,  как  она  представлялась  в  эти  годы,—  пи¬
сал  позднее,  в  1853  г.,  Тьерри  в  предисловии  к  этой  книге,—  историк,
окидывая  взором  семивековой  период  и  возвращаясь  к  окружающим
явлениям,  замечал  правильное  развитие  гражданского  и  политического
прогресса,  а  на  двух  концах  пройденного  пути  видел  одну  и  ту  же  на¬
цию,  одну  и  ту  же  монархию,  связанными  между  собой,  вместе  видоиз¬
меняющимися,  причем  последующие  изменения,  казалось,  освещены  бы¬
ли  новым  договором  единения.  С  этой  точки  зрения  история  Франции
поражала  красотой  единства  и  простоты;  я  живо  чувствовал
 107  Ibid.,  р.  128.
 108  Aug.  Thierry.  Dix  ans...,  p.  II,  VIII  (курсив  наш.—  В.  Д.).
 109  F.  Guizot.  Histoire  de  la  civilisation  en  Europe,  p.  358.  И  в  своих  характеристиках  на¬
селения  средневековых  городских  коммун,  и  в  истории  английской  революции  Гизо  не¬
изменно  с  отвращением  подчеркивает  «все  пороки»,  свойственные  «черни»,  присущий
ей  дух  «слепоты,  разнузданности,  жестокости».
 110  См.  В.  П.  Б  у  з  е  с  к  у  л.  Французские  историки  20-х  годов,  стр.  808;  см.  также  у  Тьера:
«...низкая  чернь,  всегда  готовая  оскорблять  гений,  добродетель;  беда,  когда  ее  к  этому
призывают»  (A.  Thiers.  Histoire  de  la  revolution  française,  t.  II,  p.  293).
 29

ИСТОРИЧЕСКАЯ  НАУКА  КО  ВРЕМЕНИ  ФОРМИРОВАНИЯ  МАРКСИЗМА
 величие  подобного  зрелища,  и  под  его  впечатлением  я  задумал  соеди¬
нить  в  одно  цельное  изложение  факты,  отмечающие  на  протяжении
веков  постепенное  развитие  третьего  сословия,  его  темное  начало,  его
медленное,  но  постоянное  воздействие  на  социальную  жизнь  страны,
союз  между  национальной  традицией  и  признанием  свободы.  На  эту
точку  зрения,  которая  была  мне  указана  самим  ходом  вещей,  я  и  стал
в  своем  труде...  веруя,  что  перед  моими  глазами  открывается  провиден¬
циальное  завершение  труда  веков,  начиная  с  XII  столетия.  Весь  отдав¬
шись  своему  делу...  я  спокойно  подходил  к  эпохе  XVIII  века,  вызвав¬
шей  столько  споров»  111.  Но  тут  случилось  нечто,  совершенно  не  предви¬
денное  историком,  опрокинувшее  всю  его  концепцию  исторического
развития:  «...Над  нами  разразилась  катастрофа  февраля  1848  года.
Я  был  потрясен  ею  вдвойне,  как  гражданин,  во-первых,  и  затем  как
историк.  Силой  этой  новой  революции,  исполненной  того  же  настроения
и  тех  же  угроз,  что  и  первая  в  свои  худшие  моменты,  история  Фран¬
ции,  казалось,  была  опрокинута  так  же,  как  и  сама  Франция»  112  (кур¬
сив  наш.—  В.  Д.).
 Тьерри  был  поражен  прежде  всего  силой  классового  антагонизма
между  буржуазией  и  пролетариатом,  так  как  это  противоречило  всей
схеме  его  и  Гизо  о  неизбежности  сближения  прежде  враждовавших
между  собой  классов.  Он  обвинял  поэтому  «системы»  (в  первую  оче¬
редь  социалистические),  «которые  стремятся  разделить  на  взаимно
враждебные  классы  массу  нации,  ныне  единую  и  однородную».  Тьерри
категорически  отрицал,  что  «третье  сословие  и  его  представители  в  Ге¬
неральных  штатах  соответствовали  тому,  что  теперь  называют  буржуа¬
зией».  Мнение,  что  буржуазия  —  это  и  есть  «высший  класс  среди  тех,
кто  находился  вне  и  на  различных  ступенях  ниже  дворянства  и  духо¬
венства»,  Тьерри  считал  «вредным»,  создающим  ложное  представление
о  глубоких  корнях  антагонизма,  но  его  мнению,  «возникшего  только
вчера»  из.
 Крупнейшая,  непреходящая  заслуга  французских  историков  эпохи
Реставрации  состояла  в  том,  что  они  вскрыли  антагонизм  между  бур¬
жуазией  и  феодальным  дворянством.  Но  сделать  следующий  шаг  поме¬
шала  им  буржуазная  ограниченность.  К  социализму  бывший  ученик
Сен-Симона  относился  с  яростной  враждебностью,  боялся  дожить  до
победы  социалистов.  «Что  касается  меня  лично,—  писал  он  в  апреле
1848  г.,—  то  я  предпочитаю,  чтобы  господь  убрал  меня  из  этого  мира
хотя  бы  от  руки  этих  жестоких  фанатиков»  114.
 Потрясенный  не  предвиденным  им  ходом  событий,  О.  Тьерри  в  пол¬
ном  смятении  писал  в  1850  г.  Анри  Бодрильону:  «Вопрос  о  судьбах
третьего  сословия  является  узловым  во  всей  нашей  истории,  и  он  ка¬
зался  мне  до  последнего  времени  совершенно  ясным  и  неоспоримым:
я  разглядел  тайну  замыслов  провидения  по  отношению  к  нам.  Сейчас,
я  признаюсь,  меня  одолевают  сомнения...  Как  с  прежней  уверенностью
продолжать  писать  историю  до  1789  года,  историю,  которую  я  довел  от
 111  О.  Тьерри.  История  происхождения  и  успехов  третьего  сословия.  С  вступительной
статьей  Р.  Ю.  Виппера.  М.,  1899,  стр.  33—37.
 112  Там  же.
 113  Там  же.
 114  «La  princesse  Belgiojoso  et  Augustin  Thierry».—  «Revue  des  deux  mondes»,  1921,  p.  371.
 30

ФРАНЦУЗСКИЕ  ИСТОРИКИ  ЭПОХИ  РЕСТАВРАЦИИ
 XII  века  до  царствования  Людовика  XIV...  На  чем  теперь  может  поко¬
иться  уверенность  в  судьбах  Франции,  которую  я  полагал  в  союзе
монархической  традиции  с  принципами  свободы,  в  конституционном
правительстве?  Вот  сомнения,  которые  все  больше  меня  охватывают  и
которые  сменили  мою  прежнюю  незыблемую  веру»  115.
 Но  Тьерри  ожидал  еще  один  исторический  переворот,  который  он
тяжело  перенес  —  установление  Второй  империи.  Выросший  в  обста¬
новке  ненависти  к  деспотизму  Наполеона,  несмотря  на  все  триумфы,
он  относился  с  величайшим  презрением  к  его  жалкому  преемнику.  Кру¬
шение  представительного  режима  он  переживал  чрезвычайно  глубоко.
В  1852  г.  он  писал:  «Наконец,  конституционная  свобода,  этот  культ  всех
честных  умов...  исчез  в  том  же  кораблекрушении,  что  п  демократиче¬
ские  свободы,  анархия  и  социализм  1848  года...  Я  видел,  как  исчез  пар¬
ламентский  режим  —  эта  мечта  моей  молодости,  предмет  всех  моих
желаний  как  публициста».  Как  ни  радовала  Тьерри  ликвидация  соци¬
альной  опасности,  угрожавшей  собственнической  Франции,  он  никак
не  мог  примириться  с  уничтожением  политической  свободы:  «...Я  нахо¬
жусь  в  положении  человека,  жизнь  которого  спасена,  но  который  чув¬
ствует,  что  он  потерял  все,  что  придавало  цену  его  жизни»  П6.
 Подлинным  реквиемом,  признанием  крушения  всех  его  историче¬
ских  представлений  является  письмо  Тьерри  к  его  близкой  приятельни¬
це,  итальянке,  княгине  Бельджозо  в  октябре  1852  г.,  накануне  провоз¬
глашения  империи:  «Мы  приближаемся  галопом  к  империи;  нация  уже
закусила  удила.  Я  не  пророк,  но  на  другой  день  после  24  февраля  я
сказал,  что  таков  будет  исход  этого  печального  и  невероятного  безумия
французской  республики.  Возможно,  что  ремесло  историка  меня  обма¬
нывает,  но  я  вижу  во  всем  доказательство  всемогущества  истории  по
отношению  к  человеческим  судьбам,  которые,  как  многим  казалось,
управляются  чистым  разумом  и  логикой».
 Так  рушилась  вся  историческая  концепция  человека,  который
30  лет  назад  уверенно  поднимал  знамя  «исторической  реформы».  «Не¬
предвиденная  катастрофа  (революция  1848  г.—  В.  Д.)  отрезала  нас  от
всей  нашей  великой  истории,  истории,  длившейся  восемь  столетий;  мы
не  могли  к  ней  вернуться...  мы  пришвартовались  к  маленькой  исто¬
рии,  к  истории  консульства  и  империи,  и  мы  зацепились  за  нее  со  всем
неистовством  утопающих...  Я  могу  остаться  только  таким,  каким  вы
меня  видели:  приверженцем  и  плакальщиком  по  1830  году»  117.  В  раз¬
витии  исторической  мысли  мы  знаем  еще  только  одно  такое  же  потря¬
сающее  признание  краха  всех  своих  исторических  предвидений  —
Фридриха  Мейнеке  в  1945  г.!
 Установление  империи  привело  Тьерри  в  совершенно  подавленное
состояние.  Он  писал  княгине  Бельджозо,  бежавшей  от  итальянской
реакции  в  Малую  Азию:  «Вы  находитесь  в  пустыне  и  вы  любите  ее
с  непонятным  для  меня  упорством;  у  меня  пустыня  внутри  меня  само¬
го.  В  настоящем  нет  ничего,  за  что  я  мог  бы  уцепиться,  и  —  увы!  —
 115  A.  Augustin  Thierry.  Augustin  Thierry  d’après  sa  correspondance  et  ses  papiers  de  fa¬
mille,  p.  226.
 116  «La  princesse  Belgiojoso  et  Augustin  Thierry».—  «Revue  des  deux  Mondes»,  1925,  p.  852—
853.
 117  Ibid.,  p.  857—858.
 31

ИСТОРИЧЕСКАЯ  НАУКА  КО  ВРЕМЕНИ  ФОРМИРОВАНИЯ  МАРКСИЗМА
 \
 ничего  в  будущем:  я  с  трудом  влачу  свои  дни»  118.  Тьерри  не  мог  боль¬
ше  продолжать  свой  труд,  он  его  оборвал  и  издал  незавершенным:
«Я  приостановил  свой  труд,—  писал  он  во  введении  к  «Происхожде¬
нию»,—  чувствуя  упадок  духа,  который  легко  понять,  и  история,  дове¬
денная  мною  до  конца  царствования  Людовика  XIV,  не  пошла  даль¬
ше»  119.
 Как  раз  тогда,  когда  перо  выпало  из  рук  Тьерри,  Маркс  писал  свои
знаменитые  работы  —  «Классовая  борьба  во  Франции»  и  «Восемнад¬
цатое  брюмера  Луи  Бонапарта».  В  развитии  исторической  мысли  от¬
крылась  новая  блистательная  страница.  Материалистическое  понима¬
ние  истории  нашло  замечательное  подтверждение  в  ходе  тех  самых
событий  1848—1851  гг.,  которые  разрушили  концепцию  историков
эпохи  Реставрации.
 118  «La  princesse  Belgiojoso  et  Augustin  Thierry».—  «Revue  des  deux  Mondes»,  1925,  p,  859.
  119  О.  Тьерри.  История  происхождения...,  стр.  37.

АНГЛИЙСКАЯ  ИСТОРИЧЕСКАЯ  НАУКА
30—40-Х  ГОДОВ  XIX  в.
 Н.  А.  Ерофеев
 Насколько  велик  был  интерес  Маркса  к  истории,  можно  судить  по  его
сочинениям,  по  конспектам  и  выпискам  как  изданным,  так  и  неиздан¬
ным,  по  пометкам  на  книгах,  по  его  личной  библиотеке.  Изучение  всех
этих  материалов  свидетельствует  о  чрезвычайной  эрудиции,  убеждает
в  том,  что  ему  было  известно  все  важное  в  области  исторической  мысли
передовых  европейских  стран.
 При  всем  том  нельзя  не  отметить,  что  наши  представления  по  этому
предмету  все  же  страдают  известной  неполнотой.  В  особенности  это  от¬
носится  к  30—40-м  годам:  все  наши  сведения  о  книгах  по  истории,
прочитанных  Марксом  в  эти  годы,  составляют  лишь  небольшую  часть
того,  что  должно  было  оказаться  в  поле  его  зрения.  Поэтому  было  бы
неверно,  говоря  об  исторических  интересах  Маркса  в  эти  годы,  ограни¬
чиваться  только  тем,  что  отражено  в  документах  —  выписках,  каталогах
его  личной  библиотеки  и  т.  п.  Для  доказательства  этого  достаточно  бро¬
сить  взгляд  на  круг  литературы  —  фактов,  отсылок,  намеков,  —  который
прослеживается  в  сочинениях  Маркса  в  эти  годы.
 Какое  место  в  занятиях  Маркса  занимала  английская  историогра¬
фия?  Мы  не  можем  с  достаточной  точностью  ответить  на  этот  вопрос.
При  существующем  положении  с  источниками  было  бы  очень  трудно
установить,  каких  английских  авторов  Маркс  прочел  в  подлиннике,
с  кем  из  них  он  познакомился  в  переводе,  из  каких  книг  он  почерпнул
те  или  иные  сведения.  Да  это  и  не  имеет  решающего  значения.  Косвен¬
ные  соображения  позволяют  нам  с  большой  определенностью  утверж¬
дать:  история  Англии  и  ее  историография  должны  были  занимать  (после
Германии  и  Франции)  одно  из  первых  мест  в  поле  зрения  Маркса.
 Это  легко  понять.  Передовое  положение  Англии  в  сфере  промышлен¬
ности,  торговли  и  финансов  не  могло  не  привлекать  интереса  к  ее  поли¬
тической  и  духовной  жизни.  В  области  техники  и  технических  наук
превосходство  Англии  было  неоспоримым.  Нет  ничего  удивительного,
что  во  всех  странах  (и  тем  более  в  отсталой  Германии)  относились
с  большим  вниманием  ко  всему  английскому  —  от  машин  до  идей.
 Из  сказанного  ясно,  что  история  Англии  п  английская  историческая
наука  должны  были  привлекать  к  себе  достаточно  пристальное  внима-
 3  Маркс  —  историк
 33

ИСТОРИЧЕСКАЯ  НАУКА  КО  ВРЕМЕНИ  ФОРМИРОВАНИЯ  МАРКСИЗМА
 ние  Маркса.  Факты  подтверждают  эту  догадку.  Среди  книг,  внимательно
прочитанных  Марксом  в  начале  40-х  годов,  имеются  общие  работы  по
истории  Англии,  в  том  числе  такие  основательные  труды,  как  сочине¬
ние  католика  Лингарда  «История  Англии  от  первого  вторжения  римлян
до  начала  правления  Вильгельма  III»  1,  книга  лорда  Рассела  по  истории
политических  учреждений  2,  а  также  ряд  работ  историко-экономического
характера  У.  Петти,  Д.  Чайльда,  Давенанта  и  др.3  Действительный  спи¬
сок  прочитанных  Марксом  книг  и  работ,  имеющих  отношение  к  англий¬
ской  истории,  был,  разумеется,  гораздо  более  обширным.
 Наиболее  характерной  чертой  английской  исторической  науки  уже
с  конца  XVIII  в.  было  значительное  внимание  ее  к  фактам  экономиче¬
ской  жизни  и  экономической  истории.  Подобный  интерес  вполне  поня¬
тен  и  легко  объясним,  если  мы  учтем  широкий  круг  экономических  ин¬
тересов  английской  буржуазии.
 Еще  в  1764  г.  шотландец  Адам  Андерсон  выпустил  в  свет  большой
трехтомный  труд  по  истории  мировой  торговли.  Успех  этого  сочинения
побудил  Макферсона  переиздать  его  в  1805  г.,  продолжив  изложение
до  конца  XVIII  в.  4  Стремительное  экономическое  развитие  Англии
нашло  отражение  также  в  издании  ряда  книг,  рисующих  прогресс  от¬
дельных  отраслей;  в  качестве  примера  можно  указать  на  книги  Шоу
по  истории  гончарного  производства,  Бэйнса  —  по  истории  хлопчатобу¬
мажной  и  Бишофа  —  шерстяной  промышленности  5.
 Стремительные  перемены  в  экономическом  быте  Англии,  происхо¬
дившие  под  влиянием  промышленной  революции,  влекли  за  собой  глу¬
бокие  сдвиги  в  социальной  структуре  и  в  отношениях  классов.  Подни¬
мающийся  класс  буржуазии  громко  заявлял  о  своих  претензиях  на
участие  в  управлении  страной:  в  результате  изменений  в  экономике
и  в  общественной  жизни  назревали  изменения  и  в  политической  систе¬
ме.  Сама  жизнь  постепенно  подводила  современников  к  пониманию
огромной  роли,  какую  играла  экономика  в  жизни  общества.
 Отдельные  английские  историки  давно  уже  высказывали  догадки
 о влиянии  экономики  на  развитие  общества.  Шотландский  историк
Джон  Миллар  еще  в  1787  г.  в  работе  «Исторический  взгляд  на  англий¬
ское  правительство»  высказывал  мысль  о  влиянии  собственности  на
 1  J.  L  г  п  g  а  г  d.  A  History  of  England  from  the  First  Invasion  of  Romans  to  the  Commence¬
ment  of  the  Reign  of  William  III,  Vols.  1—7.  London,  1819—1831.  Маркс  читал  эту  работу
в  немецком  переводе  в  1843  г.  (См.  его  выписки.—  ЦПА  ИМЛ,  ф.  1,  on.  1,  ед.  хр.  117).
 2  J.  Russell.  Essay  on  the  History  of  the  English  Government  and  Constitution.  London,
1823.  С  этой  работой  Маркс  знакомился  также  в  немецком  переводе  в  1843  г.  (См.  ЦПА
НМЛ,  ф.  1,  on.  1,  ед.  хр.  115).
 3  W.  Petty.  Several  Essays  on  Political  Arithmetik.  London,  1699;  J.  Child.  A  Discourse
Concerning  Trade.  London,  1689;  Ch.  Davenant.  Discources  on  the  Public  Revenues.  Lon¬
don,  1698.  См.  ЦПА  ИМЛ,  ф.  1,  on.  1,  ed.  xp.  158.
 4  D.  Macpherson.  Annals  of  Commerce.  Manufactures,  Fisheries  and  Navigation,  Vols.
1—4.  London,  1805.  См.  ЦПА  ИМЛ,  ф.  1,  on.  1,  ed.  xp.  6216,  6217.
 5  E.  Baines.  History  of  the  Cotton  Manufacture  in  Great  Britain.  London,  1835;  S.  Shaw.
History  of  the  Staffordshire  Potteries.  Henley,  1829;  J.  Bischof  f.  A  Comprehensive  His-
tory  of  the  Woollen  and  Worsted  Manufactures,  Vols.  1—2.  London.  1842.
 34

АНГЛИЙСКАЯ  ИСТОРИЧЕСКАЯ  НАУКА  30—40-х  ГОДОВ  XIX  В.
 форму  государственного  устройства:  возникновение  власти  он  прямо
выводил  из  неравенства  собственности  6.
 Интересные  мысли  о  закономерностях  экономического  развития  об¬
щества  встречаем  мы  в  произведениях  классиков  английской  полити¬
ческой  экономии  и  прежде  всего  в  работах  Адама  Смита.  В  лекциях,
которые  он  читал  в  университете  Глазго  в  60-е  годы  XVIII  в.—  кстати,
здесь  он  высказывал  свои  мысли  значительно  смелее,  чем  в  позднейшем
труде,—  Смит  говорил  о  происхождении  государства:  «Приобретение
овец  и  крупного  рогатого  скота,  которое  явилось  первой  формой  иму¬
щественного  неравенства,  было  и  причиной  возникновения  настоящей
государственной  власти.  До  тех  пор,  пока  нет  собственности,  не  может
быть  и  государства,  цель  которого  как  раз  и  заключается  в  том,  чтобы
охранять  имущих  от  бедняков»  7.  Смит  усматривал  определенную  за¬
кономерную  связь  между  способами  добывания  человеком  пищи  и  фор¬
мами  развития  человеческого  общества.  Он  делил  всю  историю  челове¬
чества  на  четыре  периода  —  охотничий,  пастушеский,  сельскохозяйст¬
венный  и  торговый  8.  Правда,  в  силу  ограниченности  своих  взглядов  он
считал  естественной  только  капиталистическую  систему,  отождествляя
ее  с  «нормальным»  обществом.  От  Маркса,  внимательно  изучавшего
сочинения  А.  Смита,  не  укрылась  и  его  историческая  концепция.
 Маркс  был  хорошо  знаком  с  работами  не  только  А.  Смита,  но  и  дру¬
гого  крупного  историка  Адама  Фергюсона  (1725—1816),  автора  социо¬
логического  исследования  «Очерк  истории  гражданского  общества»  и
трехтомного  сочинения  но  истории  Рима  9.  Фергюсон,  возражая  про¬
тив  взглядов  Руссо  на  возникновение  общества  из  «общественного
договора»,  вслед  за  Монтескье  высказывал  мысли  о  стихийном  процессе
складывания  государства  под  влиянием  потребностей  самого  общества;
при  этом  он  подходил  очень  близко  к  материалистическим  взглядам.
Он  подчеркивал  также  большую  роль  войны  в  истории  человечества
в  древнейшие  времена.  К.  Маркс  высоко  оценивал  Фергюсона  как  исто¬
рика  и  мыслителя;  об  этом  свидетельствуют  его  неоднократные  ссылки
в  «Капитале»  на  этого  писателя  10.  В  работе  «Нищета  философии»  он
называет  его  учителем  Адама  Смита  11.
 Маркс  в  своих  занятиях  политической  экономней  ознакомился  с
очень  широким  кругом  английских  экономистов  и  историков-экономи¬
стов.  Об  этом  свидетельствуют  выписки,  сделанные  им,  а  также  упоми¬
нания  в  его  сочинениях.  В  работах  экономистов  он  находил  ценные  ма¬
териалы  и  глубокие  догадки  о  роли  экономического  фактора  в  развитии
общества,  в  частности  английского.  Позднее  Маркс  сам  с  большой  точ¬
ностью  определил  то  место,  которое  занимали  английские  экономисты
 6  J.  Millar.  An  Historical  View  on  the  English  Government  from  the  Settlement  of  the
Saxons  in  Britain  to  the  Accession  of  the  House  of  Stewarts.  Edinburgh,  1787.
 7  A.  S  m  i  t  h.  Lectures  on  Justice,  Police,  Revenue  and  Arms.  Oxford,  1896.
 8  A.  Smith.  Inquiry  into  the  Nature  and  Causes  of  the  Wealth  of  Nations,  Vols.  1—2.  Lon¬
 don,  1776.  Маркс  читал  эту  книгу  Смита  во  французском  переводе  в  1843  г.  (См.  ЦПА
ИМЛ,  ф.  1,  on.  1,  ед.  хр.  126).
 9  A.  Ferguson.  Essay  on  the  History  of  Civil  Society.  Edinburgh,  1766;  idem.  History  of
the  Progress  and  Termination  of  the  Roman  Republic,  Vols.  1—3.  Edinburgh,  1783.  См.  ЦП  A
НМЛ,  ф.  1,  on.  1,  ed.  Xp.  6216—6217.
 10  Κ.  M  ар  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  ль  с.  Соч.,  т.  23,  стр.  366,  374,  375.
11 К.  Маркс  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ь  с.  Соч.,  т.  4,  стр.  149.
 3*
 35

ИСТОРИЧЕСКАЯ  НАУКА  КО  ВРЕМЕНИ  ФОРМИРОВАНИЯ  МАРКСИЗМА
 в  разработке  им  материалистического  понимания  истории.  В  письме
к  Вейдемейеру  5  марта  1852  г.  Маркс  писал:  «Что  касается  меня,  то
мне  не  принадлежит  ни  та  заслуга,  что  я  открыл  существование  клас¬
сов  в  современном  обществе,  ни  та,  что  я  открыл  их  борьбу  между  собою.
Буржуазные  историки  задолго  до  меня  изложили  историческое  развитие
этой  борьбы  классов,  а  буржуазные  экономисты  —  экономическую  ана¬
томию  классов»  12.  Маркс  имел  здесь  в  виду,  конечно,  в  первую  очередь
английских  буржуазных  экономистов.
 Говоря  о  вкладе  английских  экономистов  и  историков-экономистов
в  разработку  материалистического  понимания  истории,  следует  подчерк¬
нуть,  что  сами  эти  авторы  в  своем  понимании  общественных  процессов
не  шли  далее  проницательных  догадок.  Несмотря  на  огромный  эмпири¬
ческий  материал,  собранный  в  их  произведениях,  они  не  смогли  под¬
няться  до  материалистического  объяснения  исторического  процесса.
Им  мешала  прежде  всего  их  буржуазная  ограниченность,  их  взгляд  на
капиталистическую  систему  отношений  как  на  единственное  «естествен¬
ное»  состояние  общества.  Эта  ограниченность  присуща  даже  лучшим
представителям  классической  политической  экономии  —  А.  Смиту  и
Д.  Рикардо.  Классики  политической  экономии,  писал  В.  И.  Ленин,  «на¬
щупывали  и  нащупали  целый  ряд  «естественных  законов»  капитализма,
не  понимая  его  преходящего  характера,  не  видя  классовой  борьбы  внут¬
ри  его»  13.
 Кроме  того,  взгляды  английских  экономистов  на  процесс  обществен¬
ного  развития  страдали  механицизмом.  Они  оставляли  без  ответа  вопрос
о  происхождении  общественных  отношений  и  учреждений,  допуская
«изначальный  толчок»,  и  таким  образом  оказывались  в  плену  идеализма
и  религии.  Этой  слабостью,  как  известно,  страдала  вообще  вся  наука
XVIII  в.,  которая,  по  выражению  Энгельса,  «повсюду  ищет  и  находит
в  качестве  последней  причины  толчок  извне,  необъяснимый  из  самой
природы»  14.
 На  протяжении  всей  первой  половины  XIX  в.  основной  формой  исто¬
рического  повествования  оставалась  по  традиции  политическая  история,
т.  е.  история  королевского  дома,  парламента  и  внешней  политики.  Прав¬
да,  эволюция  политической  жизни  шаг  за  шагом  вносила  поправки  в  это
традиционное  изложение.  Усиление  политической  борьбы  и  образование
партий  в  XVIII  в.  заставило  историков  уделить  больше  внимания  этой
стороне.  В  первой  четверти  XIX  в.  в  связи  с  обострившейся  борьбой  за
реформу  парламента  внутриполитическая  жизнь  стала  все  больше  ин¬
тересовать  историков.  Традиционная  тематика  истории  постепенно  рас¬
ширялась,  включая  все  новые  стороны  общественной  жизни  буржуазной
Англии.  Политическая  борьба,  кипевшая  в  недрах  английского  обще¬
ства,  накладывала  свой  отпечаток  на  буржуазную  историческую  науку.
 Водораздел  борьбы  в  среде  имущих  классов  пролегал  между  партия¬
ми  тори  —  консерваторов  и  вигов  —  либералов.  Разногласия  между
ними,  сосредоточившиеся  на  вопросе  о  политических  реформах,  нашли
свое  отражение  в  работах  историков  обеих  партий.
 12  К.  М  ар  к  с   и   Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  28,  стр.  424—427.
 13 В.  И.  Л  е  н и  н.  Полн.  собр.  соч.,  т.  25,  стр.  42.
 14 К.  Маркс  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  20,  стр.  349.
 36

АНГЛИЙСКАЯ  ИСТОРИЧЕСКАЯ  НАУКА  30—40-х  ГОДОВ  XIX  В,
 Позиция  тори  заключалась  в  решительном  противодействии  всяким
реформам:  любое  изменение  сложившегося  порядка,  даже  в  деталях,
рассматривалось  ими  как  опасное  покушение  на  всю  существующую
систему.  В  глазах  торийских  публицистов  и  историков  граница  между
реформой  и  революцией  представлялась  неразличимой.  Всякая  реформа,
говорили  они,  грозит  обернуться  революцией.
 Наиболее  отчетливо  и  откровенно  эту  позицию  тори  изложил  историк
Арчибальд  Алисон  (1792—1867).  В  своей  большой  работе  «История  Ев¬
ропы  от  начала  Французской  революции  до  реставрации  Бурбонов»  15
Алисон  рисует  события  революции  в  самых  мрачных  тонах,  воспроиз¬
водит  самые  фантастические  домыслы  роялистской  эмиграции.  Автор
на  все  лады  чернит  деятелей  революции,  приписывая  им  дьявольские
замыслы.  Он  изображает  Робеспьера  кровожадным  тираном,  питавшим¬
ся  кровью  своих  жертв.  Король  представлен  невинной  жертвой  алчно¬
сти  и  корыстолюбия.  В  таком  же  духе  нарисован  и  Наполеон.  Алисон
стремился  доказать,  что  революция  отнюдь  не  была  неизбежной:  ее  мож¬
но  было  предотвратить,  если  бы  все  «благоразумные»  люди  объедини¬
лись  для  сохранения  существующих  порядков.  Неразумие  аристократии,
выступившей  с  критикой  власти,  и  привело  страну  на  край  гибели.
Мысль  Алисона  ясна:  все  реформы,  направленные  к  демократизации
английского  политического  строя,  опасны,  это  —  игра  с  огнем.  За  рефор¬
мами  неизбежно  последует  ниспровержение  всех  основ  —  революция.
 Аналогичную  позицию  отстаивал  и  другой  торийский  историк
Уильям  Митфорд  (1744—1827),  но  материалы  для  доказательств  он
искал  в  более  отдаленном  прошлом.  В  своей  пятитомной  «Истории  Гре¬
ции»  16  Митфорд,  рассказывая  о  событиях  многовековой  давности,  по
существу  имел  в  виду  современную  ему  Европу.  Он  решительно  осуж¬
дал  порядки  афинской  демократии,  в  которой  усматривал  прообраз  рес¬
публиканской  Франции.  Несколько  лучше,  на  его  взгляд,  было  положе¬
ние  в  Спарте,  но  и  здесь  не  все  отвечало  его  вкусам  и  настроениям.
Идеал  политического  устройства  Митфорда  —  монархия  Филиппа  Ма¬
кедонского:  то  же  мудрое  сочетание  сильной  центральной  власти  монар¬
ха  и  просвещенной  аристократии,  которое  он  усматривал  в  современной
ему  Англии.  Сочинение  Митфорда,  вышедшее  в  свет  в  самый  разгар
борьбы  Англии  против  Франции,  стало  одной  из  наиболее  популяр¬
ных  книг  торийского  направления.  В  этом  труде  ораторы-тори  на¬
ходили  материал  для  нападок  на  французскую  революцию,  для  ее  об¬
личения.
 Иную  позицию  в  вопросе  о  реформах  занимали  виги.  Они  тоже  боя¬
лись  революции,  но  они  считали,  что  отмена  наиболее  устарелых  и  об¬
ветшалых  деталей  политического  организма  может  служить  противо¬
ядием  против  нее.  Этот  подход  сказывался,  в  частности,  на  отношении
вигско-либеральных  историков  к  французской  революции;  не  менее  ре¬
шительно,  чем  тори,  осуждая  ее,  они  усматривали  путь  к  предотвраще¬
нию  революционных  переворотов  в  своевременном  проведении  отдельных
реформ,  а  не  в  прямом  отстаивании  всего  существующего.  Видный  дея¬
тель  вигской  партии  и  автор  парламентской  реформы  1832  г.  лорд  Джон
 15 A.  Alison.  History  of  Europe  from  the  Commencement  of  the  French  Revolution  to  the
Restauration  of  the  Bourbons,  Vols.  1—10.  London,  1833—1842.
 16  W.  M  i  t  f  о  r  d.  History  of  Greece,  Vols.  1—5.  T<ondon,  1784—1805.
 37

ИСТОРИЧЕСКАЯ  НАУКА  КО  ВРЕМЕНИ  ФОРМИРОВАНИЯ  МАРКСИЗМА
 Рассел  (1792—1878)  развивал  эту  идею  в  1823  г.  в  уже  упомянутом
ранее  сочинении  «Очерки  истории  английского  правительства  и  консти¬
туции».  Единственно  верный  путь  к  «сохранению  свобод»,  т.  е.  сущест¬
вующей  политической  системы,  по  мнению  Рассела,  состоит  в  преобра¬
зовании  всего  того,  что  созрело  для  перемен.  Чрезмерное  затягивание
с  проведением  реформ  —  самый  опасный  путь,  чреватый  взрывом  и  ре¬
волюцией.
 Теми  же  идеями  о  вреде  «крайностей»  и  превосходстве  «золотой  се¬
редины»  в  политике  проникнута  и  работа  историка  Генри  Галлама
(1777—1859),  вышедшая  в  1827  г.  под  названием  «Конституционная
история  Англии  от  Генриха  VII  до  смерти  Георга  II  (1485—1760)»  17.
Автор  превозносит  английский  конституционный  строй,  позволяющий
сочетать  устойчивость  основных  положений  с  преобразованиями  частно¬
стей.  Вся  английская  история  представляет  собой  пример  строгого  сле¬
дования  этому  принципу.  На  протяжении  предыдущих  двух  столетий,  по
мнению  Галлама,  Англия  всегда  следовала  политике  «золотой  середи¬
ны»  и  за  все  это  время  только  два  раза  отклонилась  от  нее:  первый  раз
при  Генрихе  VIII  она  качнулась  в  сторону  деспотизма  и  второй  раз  —
в  годы  революции  —  в  сторону  анархии.  Однако  он  считает,  что  эти  от¬
клонения  были,  к  счастью,  всего  лишь  кратковременными  эпизодами.
Все  остальные  годы  Англия  представляла  собой  счастливый  пример  по¬
литической  устойчивости  и  экономического  процветания.
 С  наибольшим  талантом  вигская  концепция  истории  изложена  в  ра¬
ботах  историка  Томаса  Маколея  (1800—1859),  главным  образом  в  из¬
вестной  работе  «История  Англии  от  воцарения  Якова  II»  18.  В  ней  рас¬
сматривается  небольшой  отрезок  английской  истории  —  с  1685  по
1702  г.—  и  в  центре  изложения  находится  «славная  революция».  Как  из¬
вестно,  по  форме  эта  революция  была  политическим  переворотом  —  она
привела  к  замене  одной  династии  другой,  а  на  деле  это  был  политиче¬
ский  компромисс  между  землевладельцами  и  буржуазией.  Маколей
превозносит  переворот  1688  г.,  противопоставляя  его  революции  сере¬
дины  XVII  в.  Последняя,  по  мнению  Маколея,  ослабила  Англию,
ввергнув  ее  в  состояние  гражданской  войны  и  «анархии»,  вызвала  смя¬
тение  умов  и  крупные  социальные  сдвиги.  Напротив,  мирный  переворот
1688  г.  установил  конституционный  порядок  и  обеспечил  устойчивость
политического  строя,  а  это,  в  свою  очередь,  явилось  важнейшей  предпо¬
сылкой  для  последующего  успешного  политического  и  экономического
развития  страны.  Причину  этой  разницы  Маколей  усматривал  в  том,
что  в  революции  середины  XVII  в.  массы  играли  самую  активную  роль,
вторглись  в  деятельность  парламента,  посягнули  на  священную  особу
короля,  а  в  событиях  1688  г.  массы  не  принимали  никакого  участия,  что
обеспечило  сохранение  «порядка»  и  спокойствия.  Для  доказательства
преимуществ  «славной  революции»  Маколей  не  скупится  на  краски,
не  останавливаясь  перед  натяжками  и  прямыми  подтасовками.  Маркс,
хорошо  знакомый  с  сочинениями  Маколея,  писал  позднее,  что  этот  исто-
 17 Н.  H  a  11  а  т.  Constitutional  History  of  England  from  Henry  VII  to  the  Death  of  George  II
(1485—1760).  Vols.  1—3.  London,  1827.
 18  T.  B.  Macaulay.  History  of  England  from  the  Accession  of  James  II,  Vols.  1—5.  Lon¬
don,  1842—1859.
 38

АНГЛИЙСКАЯ  ИСТОРИЧЕСКАЯ  НАУКА  30—40-х  ГОДОВ  XIX  В.
 рик  «фальсифицировал  английскую  историю  в  интересах  вигов  и  бур¬
жуазии...»  19
 Вигская  концепция  революции  оказалась  очень  живучей.  С  различ¬
ными  вариациями  она  сохранялась  после  Маколея  более  столетия,  ожи¬
вая  нередко  даже  в  наши  дни,  после  того  как  историческая  наука  сде¬
лала  очень  много  для  изучения  фактической  истории,  в  частности  вскры¬
ла  роль  отдельных  классов  в  ходе  революции.
 Виднейшим  представителем  буржуазно-радикального  направления  в
английской  историографии  второй  четверти  XIX  в.  был  Джордж  Грот
(1794—1871),  автор  многотомной  «Истории  Греции»:  первые  два  тома
вышли  в  1847  г.,  хотя  автор  начал  работу  над  ней  более  чем  за  20  лет
до  этой  даты;  последний,  двенадцатый,  том  увидел  свет  в  1856  г.  20  Грог
не  был  профессиональным  историком:  с  16-летнего  возраста  он  работал
в  банковской  конторе  своего  отца  и  мог  уделять  науке  лишь  свободное
время.  Только  в  1830  г.,  став  после  смерти  отца  наследником  и  главою
фирмы,  Грот  получил  наконец  возможность  целиком  отдаться  исследо¬
вательской  работе.  Он  принимал  активное  участие  в  борьбе  за  парла¬
ментскую  реформу  и  после  проведения  последней  в  конце  1832  г.  был
избран  в  новую  палату  общин  от  лондонского  Сити.
 По  своим  политическим  взглядам  Грот  примыкал  к  кружку  так  на¬
зываемых  философских  радикалов,  руководимых  И.  Бентамом  и
Дж.  Миллем:  эта  группа  требовала  нового  преобразования  парламента
в  интересах  промышленной  буржуазии.  В  качестве  кандидата  на  выбо¬
рах  1832  г.  Грот  выступал  за  «свободу  торговли»,  введение  тайного  го¬
лосования,  сокращение  срока  деятельности  парламента  до  трех  лет,  от¬
мену  церковной  десятины  и  облегчение  налогового  бремени,  падающего
на  промышленность.  Позднее  радикализм  Грота  несколько  потускнел.
Так,  он  прекратил  свои  нападки  на  английские  методы  насильственного
управления  Ирландией.  В  1870  г.  он  заявил:  «Я  пришел  к  убеждению,
что  Ирландией  нельзя  управлять  иначе,  как  методами  завоевания»  21.
 Начиная  свою  работу  над  историей  Греции,  Грот,  как  он  признавал¬
ся  в  предисловии,  ставил  своей  целью  опровергнуть  пристрастные  и  не¬
справедливые  нападки  Митфорда  на  афинскую  демократию.  В  действи¬
тельности,  писал  Грот,  в  Греции  была  создана  «социальная  система,  ко¬
торая,  впервые  обеспечивая  массе  свободных  граждан  защиту,  породила
созидательные  тенденции  народного  гения».  Грот  решительно  оспари¬
вал  утверждения  Митфорда,  будто  афинская  демократия  была  непосто¬
янна,  неблагодарна,  и  отвергал  обвинения  ее  в  несправедливом  отноше¬
нии  к  Мильтиаду,  испытавшему  тяжесть  изгнания,  несмотря  на  боль¬
шие  заслуги  перед  отечеством.  Грот  утверждал,  что  политическая  и  ду¬
ховная  жизнь  Греции  достигла  наивысшего  блеска  в  период  господства
демократии  в  Афинах,  а  завоевание  Греции  Филиппом  Македонским
совпадает  с  ее  глубоким  упадком.  По  своему  научному  уровню  работа
Грота  явилась  серьезным  достижением  английской  историографии  свое¬
го  времени.  После  выхода  в  свет  этого  сочинения  Митфорд  окончатель¬
но  утратил  свое  влияние.
 .
 19 К.  М  а  р  к  с  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  23,  стр.  283.
20 G.  Grote.  History  of  Greece.  Vols.  1—12.  London,  1847—1856.
 21 M.  L.  Cl  ar  h  e.  George  Grote  —  a  Biography.  London,  1962,  p.  177.
 39

ИСТОРИЧЕСКАЯ  НАУКА  КО  ВРЕМЕНИ  ФОРМИРОВАНИЯ  МАРКСИЗМА
 Грот  был  хорошо  знаком  с  последними  достижениями  исторической
науки  на  континенте.  Опираясь  на  них,  он  отверг  некритическое  пере¬
ложение  мифического  периода  в  истории  Греции;  подлинную  историю
последней  он  считал  возможным  начать  только  с  первой  Олимпиады,
т.  е.  с  776  г.  до  н.  э.  Оспаривая  достоверность  греческих  мифов,  Грот
предлагал  рассматривать  их  лишь  как  выражение  психологии  древних
греков.  Правда,  встав  на  путь  скептицизма,  Грот  заходил  в  этом  от¬
ношении  слишком  далеко,  отказываясь  вообще  от  всякого  анализа  сви¬
детельств  древней  греческой  литературы,  рисующей  материальный  быт
и  культуру  древней  Греции.
 Демократическое  крыло  в  английской  историографии  представлял
У.  Коббет  (1762—1835).
 Уильям  Коббет  оказал  огромное  влияние  на  все  мышление  демокра¬
тического  лагеря  и  по  существу  на  протяжении  почти  трех  десятилетий
был  его  наиболее  ярким  и  влиятельным  представителем.  Хотя  он  не
дожил  до  возникновения  чартистского  движения,  но  влияние  его  взгля¬
дов  сказалось  на  чартистской  идеологии.
 Биография  Коббета  очень  сложна,  не  простым  был  и  его  путь  в  де¬
мократический  лагерь.  Сын  фермера,  необычайно  талантливый  и  энер¬
гичный  самоучка,  Коббет  испробовал  профессии  писца,  солдата,  учите¬
ля,  прежде  чем  нашел  свое  призвание  в  литературе.  Начав  с  крайнего
торизма  и  нападок  на  французскую  революцию,  он  постепенно  перешел
на  левый  фланг  радикально-демократического  движения.  Из  апологета
официальной  политики,  состоявшего  на  службе  правительства,  он  пре¬
вратился  в  смелого  и  опасного  ее  противника.
 Основным  рупором  Коббета  был  его  журнал  «Политический  обозре¬
ватель»  («Political  Register»),  который  начал  выходить  в  1802  г.  на  суб¬
сидии  правительства;  позднее  он  их,  конечно,  лишился.  Начав  с  крити¬
ки  отдельных  сторон  политической  жизни,  Коббет  постепенно  все  рас¬
ширял  поле  обстрела,  пока  не  пришел  к  осуждению  всей  политической  и
экономической  системы  современной  ему  Англии,  ее  внутренней  и  внеш¬
ней  политики.  Он  был  замечательным  публицистом  и  обладал  непрев¬
зойденным  талантом  обобщать,  отталкиваясь  от  самых  обыденных,  каза¬
лось  бы  привычных  фактов  и  вскрывая  за  ними  более  общие  явления  —
пороки,  произвол  и  коррупцию.  Резкость  обличений,  широта  наблюде¬
ний  в  сочетании  с  ясным  и  сочным  народным  языком  сделали  Коббета
исключительно  популярным  в  массах.  В  1832  г.  он  был  избран  депута¬
том  палаты  общин,  где  продолжал  свою  критику  правительства  и  его
политики.
 Коббет  испробовал  свои  силы  в  самых  различных  жанрах:  его  перу
принадлежат  учебники  и  руководства  (по  изучению  французского  язы¬
ка,  сельского  хозяйства  и  др.),  памфлеты  на  актуальные  темы,  очерки
и  наблюдения.  Каждое  произведение  Коббета  служило  пропаганде  его
политических  взглядов.  Так,  даже  руководству  по  сельскому  хозяйству
Коббет  сумел  придать  характер  резкого  памфлета  против  крупного  зем¬
левладения.
 В  своих  произведениях  на  историческую  тему  Коббет  также  высту¬
пает  прежде  всего  как  обличитель  коррупции  и  всевластия  правящей
олигархии:  его  исторические  работы  являются  по  существу  политичес¬
кими  памфлетами.  В  работе,  посвященной  истории  Английского  бан¬
 40

АНГЛИЙСКАЯ  ИСТОРИЧЕСКАЯ  НАУКА  30—40-х  ГОДОВ  XIX  В.·
 ка  22,  он  разоблачает  грабительскую  роль  английской  финансовой  оли¬
гархии,  извлекавшей  огромные  доходы  из  государственных  займов.  В
книге  по  истории  реформации  в  Англии  23  Коббет  доказывает,  что  ини¬
циаторы  реформации  имели  главным  образом  в  виду  поживиться  за  счет
огромных  богатств  монастырей  и  католической  церкви.  Именно  в  это
время,  по  мнению  Коббета,  возникают  многие  крупнейшие  состояния
английской  землевладельческой  аристократии.  В  работе  «История  ре¬
гентства  и  правления  Георга  IV»  24  современная  ему  политическая  исто¬
рия  превращается  в  настоящий  обвинительный  акт  против  английской
олигархии.
 Коббет  предпринял  также  документальное  издание  протоколов  ан¬
глийского  парламента  и  процессов  о  государственной  измене.  В  приме¬
чаниях  к  этим  материалам  даны  критические  истолкования  многих  фак¬
тов.  В  1812  г.  правительство  вынудило  его  отказаться  от  этих  изданий,
наложив  на  него  высокий  штраф.  Протоколы  парламентских  дебатов,
переданные  другому  издателю,  продолжают,  хотя  и  под  другим  назва¬
нием,  выходить  и  по  сию  пору.
 Сила  Коббета  заключалась  в  его  критике  существующих  порядков:  в
ней  он  не  имел  себе  равных.  Что  касается  положительной  программы,
то  здесь  Коббет  был  совершенно  беспомощен.  Решение  всех  жгучих  про¬
блем  он  видел  в  возвращении  к  отношениям  средневековья,  которые  он
идеализировал.  Идеалом  его  была  «старая  веселая  Англия».  Не  понимая
существа  капиталистической  системы  и  классового  содержания  полити¬
ческой  жизни,  Коббет  надеялся,  что  полная  отмена  бумажных  денег,
в  которой  он  видел  единственную  панацею  от  всех  зол,  немедленно  и  ра¬
дикально  излечит  все  пороки  системы.
 Маркс  очень  рано  познакомился  с  произведениями  Коббета  и  знал
их  хорошо.  Еще  в  1845  г.  он  внимательно  —  об  этом  говорят  выписки  —
прочел  его  историю  Английского  банка  25.  Ему  были  известны  и  другие
произведения  этого  автора.  Именно  Марксу  принадлежит  наиболее
точная  и  исчерпывающая  характеристика  Коббета,  которого  он  назвал
«самым  талантливым  представителем  или  вернее  основателем  старого
английского  радикализма»,  «плебеем  по  своим  инстинктам  и  симпати¬
ям»  и  «инстинктивным  защитником  народных  масс  против  посягательств
буржуазии».  Что  касается  его  программы,  то  Маркс  считал  ее  выраже¬
нием  интересов  мелкой  буржуазии,  что  определило  и  характерную  для
этого  класса  двойственность:  Коббет  был,  по  словам  Маркса,  «одновре¬
менно  и  самым  консервативным  и  самым  радикальным  человеком  в  Ве¬
ликобритании»  26.
 Таким  образом,  английская  историография  этих  лет  являлась  ареной
острой  политической  борьбы.  Изучая  историю  древней  Греции  или  фран¬
цузской  революции,  описывая  конституционную  борьбу  эпохи  Генриха
VIII  или  «славную  революцию»  1688  г.,  историки  всех  лагерей  и  на¬
правлений  по  существу  решали  проблемы  современной  им  Англии
 22  W.  С о b b e t t.  Paper  against  Gold.  History  and  Mystery  of  Bank  of  England.  London,  1828.
 23  W.  С о b b e t t.  History  of  the  Protestant  Reformation  in  England.  Vols.  1—2.  London,
 1824—1828.
 25  W.  С  о  b  b  e  t  t.  History  of  the  Regency  and  Reign  of  George  IV.  London,  1830.
 26  ЦПА  ИМЛ,  ф.  1,  on.  1,  ed.  xp.  163.
 27 Κ.  M  a  p  к  с   и   Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  9,  стр.  195—197.
 41

ИСТОРИЧЕСКАЯ  НАУКА  КО  ВРЕМЕНИ  ФОРМИРОВАНИЯ  МАРКСИЗМА
 XIX  в.,  представлявшие,  с  их  точки  зрения,  наибольший  интерес.  На¬
блюдательный  читатель,  знакомясь  с  английскими  историческими  сочи¬
нениями  этих  лет,  имел  возможность  следить  за  продолжением  на  их
страницах  той  острой  борьбы,  которая  кипела  в  политической  жизни
Англии.
 Маркс  внимательно  и  с  большим  интересом  изучал  английскую  поли¬
тическую  историю.  Об  этом  свидетельствует  обилие  заметок  и  выписок,
сохранившихся  в  его  бумагах.  В  начале  40-х  годов,  как  мы  уже  отмеча¬
ли,  им  были  внимательно  прочитаны  книги  Рассела,  Лингарда,  немец¬
кого  историка  Лаппенберга  27.  О  знакомстве  его  с  английской  историей
и  историками  говорят  его  сочинения.  В  частности,  знаменитая  рецензия
Маркса  на  книгу  Гизо  «Почему  удалась  английская  революция?»,  напи¬
санная  в  феврале  1850  г.,  свидетельствует  о  том,  что  знания  его  в  об¬
ласти  английской  политической  истории  были  исключительно  обшир¬
ными  и  глубокими.  Только  очень  основательное  знакомство  с  историей
позволило  ему  так  отчетливо  и  точно,  буквально  в  нескольких  скупых
фразах  выделить  и  охарактеризовать  самые  важные,  наиболее  сущест¬
венные  процессы  исторического  развития  этой  страны.  Уже  самый  лако¬
низм  этого  краткого  исторического  экскурса  свидетельствует  о  глубине
познаний  Маркса.
 Данные,  которыми  мы  располагаем,  хотя  и  не  охватывают  всей  ли¬
тературы,  знакомой  Марксу,  убедительно  рисуют  также  его  большой  ин¬
терес  к  политической  истории  Англии.
 Англия  и  ее  история  особенно  привлекали  внимание  Маркса  еще  и
потому,  что  именно  в  этой  стране  размежевание  между  классами  зашло
значительно  далее,  чем  в  других  странах,  и  классовые  противоречия
приняли  наиболее  резкие  формы,  выдвинув  на  одно  из  первых  мест  со¬
циальные  проблемы.  На  фоне  огромного  богатства  имущих  классов  по¬
ложение  английских  трудящихся  выглядело  особенно  ужасно.  Фран¬
цузский  публицист  Вильнев-Баржемон  писал  в  1834  г.,  что  в  Англии
«положение  рабочего  класса  постепенно  сливается  с  положением  ни¬
щих»  28.  Спустя  десять  лет  анонимный  французский  автор  утверждал:
«Страна,  где  нищета  рабочих  классов  в  настоящее  время  представляется
в  самом  ужасном  свете,—  это  Англия»  29.  Проблему  нищеты  широких
масс  английский  историк  Томас  Карлейль  в  1843  г.  называл  «пробле¬
мой  положения  Англии».
 В  английской  исторической  литературе  30—40-х  годов  XIX  в.  со¬
циальные  проблемы  и  вопрос  о  положении  рабочего  класса  до  известно¬
го  труда  Ф.  Энгельса  не  нашли  адекватного  отражения.  Игнорировались
эти  вопросы  и  в  литературе  по  политэкономии,  которая  считала  одновре¬
менное  существование  огромного  богатства  и  неслыханной  нищеты  яв-
 27  J.  М.  Lappenberg.  Geschichte  von  England.  Bd.  1—2.  Berlin,  1834—1837.  Работа  Лап¬
пенберга  была  высоко  оценена  как  немецкой,  так  и  английской  критикой.  Конспект  книги
Лаппенберга,  сделанный  Марксом,  см.  ЦПА  ИМЛ,  ф.  1,  on.  1,  ед.  хр.  115.
 A.  Villeneuve-Bar  g  e  m  о  n  t.  Economie  politique  chrétienne,  t.  1.  Paris,  1834,  p.  23—
 24.
 28  Aperçu  sur  la  condition  des  classes  ouvrières  et  critique  de  l’ouvrage  de  Μ.  E.  Buret.  Paris.
 1844,  p.  44.
 42

АНГЛИЙСКАЯ  ИСТОРИЧЕСКАЯ  НАУКА  30—40-х  ГОДОВ  XIX  В.
 лением  вполне  нормальным  и  естественным.  Особняком  в  этом  отноше¬
нии  стояла  лишь  небольшая  группа  писателей  и  публицистов,  которые
из  классической  политической  экономии  Смита  и  Рикардо  делали  социа¬
листические  выводы.  К  ним  принадлежали  такие  писатели,  как  Джон
Грей,  Уильям  Томпсон,  Френсис  Брэй  и  др.  В  отличие  от  буржуазных
представителей  политической  экономии,  которые  исходили  из  вечности
и  незыблемости  частной  собственности  и  буржуазных  отношений  и  ус¬
матривали  в  капитализме  строй,  отвечающий  законам  природы,  эти  ав¬
торы  ставили  вопрос  о  преходящем  характере  капиталистической  систе¬
мы  и  о  замене  ее  иной,  более  справедливой.  В  литературе  эта  группа  по¬
лучила  наименование  «социалистов-рикардианцев».
 Одним  из  немногих  историков,  смело  и  открыто  затронувших  со¬
циальные  вопросы  тогдашней  Англии,  был  Томас  Карлейль  (1795—
1881).  В  своем  раннем  труде  «Французская  революция»  30  Карлейль  ре¬
шительно  осуждал  революцию,  считая  ее  проявлением  «анархии».  Одна¬
ко  в  то  же  время  он  считал  выступление  французского  народа  против
деспотизма  вполне  оправданным,  так  как  оно  было  вызвано  жестоким
угнетением.  Карлейль  яркими  красками  рисовал  «старый  порядок»  и  со¬
чувственно  описывал  деятельность  якобинцев.
 В  своих  памфлетах  «Чартизм»  31,  «Прежде  и  теперь»  32  и  др.  Кар¬
лейль  смело  и  талантливо  обличал  социальные  язвы  своего  времени:  ни¬
щету  масс,  фабричное  рабство.  Он  клеймил  эгоизм  и  лицемерие  богатых
классов  и  официальной  церкви,  издевался  над  убогой  мудростью  мальту¬
зианства  и  философией  Бентама.  «Томасу  Карлейлю,—  писал  в  1850  г.
Маркс,—  принадлежит  та  заслуга,  что  он  выступил  в  литературе  против
буржуазии  в  то  время,  когда  ее  представления,  вкусы  и  идеи
полностью  подчинили  себе  всю  официальную  английскую  литерату¬
ру;  причем  выступления  его  носили  иногда  даже  революционный  ха¬
рактер»  33.
 Однако  своп  идеалы  Карлейль  искал  в  прошлом.  В  брошюре  «Преж¬
де  и  теперь»,  резко  критикуя  капиталистические  отношения,  он  самыми
привлекательными  красками  рисовал  порядки  феодальной  эпохи  —  бла¬
городную  простоту  дворян,  мудрость  монарха,  заботу  церкви.
 Самой  острой  социальной  проблемой  Англии  в  первой  половине
XIX  в.  было  положение  рабочего  класса.  На  варварские  формы  угнете¬
ния  и  эксплуатации  английские  рабочие  отвечали  сопротивлением  и  де¬
лали  первые  шаги  к  объединению  своих  сил.  Классовая  борьба  в  Ан¬
глии  отличалась  огромным  ожесточением.  На  30—40-е  годы  приходит¬
ся  особенно  мощный  подъем  английского  рабочего  движения,  которое  в
идее  Народной  хартии  нашло  лозунг,  способный  объединить  самые  раз¬
личные  слои  и  группы  трудящихся  для  борьбы  за  политические  права
и  за  человеческие  условия  существования.  На  протяжении  почти  двух
десятилетий  чартизм  оказывал  мощное  воздействие  на  всю  политичес¬
кую  и  духовную  жизнь  Англии.  Маркс  через  Энгельса  —  активного  уча¬
стника  этого  движения  —  был  отлично  посвящен  во  все  как  сильные,
так  и  слабые  стороны  чартизма.
 30  Т.  Carlyle.  The  French  Revolution.  A  History.  London,  1838.
 31  T.  Carlyle.  Chartism.  London,  1840.
 32  T.  Carlyle.  Past  and  Present.  London,  1843.
 Κ.  M  a  p  к  с  и   Ф.  Э  н  г  е  л  ъ  с.  Соч.,  г.  7,  стр.  268.

ИСТОРИЧЕСКАЯ  НАУКА  КО  ВРЕМЕНИ  ФОРМИРОВАНИЯ  МАРКСИЗМА
 Интерес  Маркса  к  английскому  рабочему  классу  нашел  отражение·
в  том  внимании,  с  каким  он  отнесся  к  книге  Джона  Уэйда  «История
средних  и  рабочих  классов»  34.  Маркс  очень  внимательно  прочел  эту
книгу  и  в  июле-августе  1845  г.  сделал  из  нее  обширные  выписки  35.
 Чем  обратила  на  себя  внимание  Маркса  книга  Уэйда?  На  фоне  исто¬
рической  литературы  того  времени  эта  книга  представляла  собой  весьма
примечательное  явление.  Автор  ее  —  протестантский  священник  —  весь¬
ма  подробно  и  обстоятельно  рассматривает  социальную  политику  ан¬
глийских  правительств  начиная  со  средних  веков.  В  отличие  от  других
буржуазных  историков,  Уэйд  с  искренним  сочувствием  рисует  тяжелое
положение  английских  трудящихся,  их  бедствия  и  страдания  и  подроб¬
но  излагает  историю  «рабочего  законодательства»,  которое  имело  целью
принуждение  рабочих  к  труду  и  подавление  их  протестов.  Он  описывает
варварское  законодательство  против  пауперов,  преследования  так  назы¬
ваемых  бродяг  и  другие  законы  против  трудящихся,  которыми  изобилу¬
ет  история  Англии.  Автор  книги  видел  свою  задачу  не  в  том,  чтобы  ука¬
зать  причину  нищеты,  вскрыть  эксплуатацию,  а  в  том,  чтобы  убедить
рабочих  в  общности  их  политических  интересов  с  интересами  промыш¬
ленной  буржуазии.  Уэйд  осуждал  парламентскую  реформу  1832  г.  за  ее·
половинчатость  и  выступал  за  объединение  сил  рабочего  класса  и  про¬
мышленной  буржуазии  для  борьбы  за  новую  реформу.  Своим  интересом
к  положению  трудящихся  и  своей  резкой  критикой  антирабочей  поли¬
тики  Уэйд  занял  особое  место  в  английской  историографии.
 Маркс  почерпнул  из  книги  Уэйда  обширный  материал,  иллюстри¬
рующий  роль  классовой  борьбы  в  истории  Англии.  Позднее  Маркс  реко¬
мендовал  буржуазным  публицистам,  которые  пытаются  игнорировать
роль  классовой  борьбы  в  истории,  «изучить  исторические  работы  Тьер¬
ри,  Гизо,  Джона  Уэйда  и  др.,  чтобы  уяснить  себе  прошлую  «историю
классов»»  36.
 Глубоким  пониманием  роли  классовой  борьбы  в  современном  обще¬
стве,  остроты  и  непримиримости  классовых  интересов  буржуазии  и  про¬
летариата  насыщена  вся  чартистская  литература  —  периодическая  и
памфлетная.  Она  отражала  степень  развития  классовой  борьбы  в  стране
и  уровень  сознательности  английского  рабочего  класса.
 Чартисты  не  оставили  после  себя  законченных  исторических  тру¬
дов,  но  их  взгляды  на  основные  проблемы  представляют  большой  ин¬
терес.
 В  условиях,  когда  пролетарская  идеология  только  складывалась,
вполне  естественно,  что  в  воззрениях  чартистов  было  много  незрелого  и
путаного.  Интерес  и  значение  высказываний  чартистов  по  вопросам  ис¬
тории  состоит  в  их  критическом  отношении  к  официальной  историогра¬
фии,  к  созданным  ею  вымыслам  и  мифам  и  в  попытках  найти  самостоя¬
тельные  ответы.  На  страницах  чартистской  литературы  и  периодичес¬
кой  печати  можно  встретить  очень  глубокие  верные  мысли  и  догадки  о
движущих  силах  исторического  процесса,  в  частности  о  роли  классовой
борьбы,  о  месте  и  роли  отдельных  классов  в  обществе,  об  исторической
роли  буржуазии  и  т.  п.
 34  J.  Wade.  History  of  the  Middle  and  Working  Classes.  London,  1833.
 35  ЦПА  ИМЛ,  ф.  1,  on.  1,  ed.  xp.  165.
 36  К.  Маркс  и Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  28,  стр.  423.
 44

АНГЛИЙСКАЯ  ИСТОРИЧЕСКАЯ  НАУКА  30—40-х  ГОДОВ  XIX  В.
 Характерный  пример  в  этом  отношении  представляет  литературное
творчество  Джемса  О’Брайена  (1805—1864),  видного  участника  чарти¬
стского  движения,  снискавшего  широкую  известность  своими  статьями  в
радикальных  политических  изданиях.  Он  испытал  на  себе  сильное  влия¬
ние  идей  утопического  социализма  Оуэна.
 Однако,  пропагандируя  взгляды  Оуэна,  О’Брайен  внес  в  них  сущест¬
венную  поправку.  В  отличие  от  своего  учителя,  который  был  против¬
ником  участия  рабочих  в  политической  жизни  и  считал,  что  для  ради¬
кального  изменения  положения  рабочих  достаточно  создать  систему
кооперативов,  О’Брайен  выдвинул  такую  схему  действий:  сначала  рабо¬
чие  должны  завоевать  политическую  власть  в  стране,  а  тогда  уже  при¬
ступить  к  осуществлению  кооперативных  идеалов  Оуэна.  Эта  поправка
изменяла  всю  систему  Оуэна.
 Блестящие  по  форме,  логически  убедительные  статьи  О’Брайена  име¬
ли  большое  влияние  на  участников  чартистского  движения.  Особой  за¬
слугой  О’Брайена  как  публициста  была  пропаганда  им  идеи  классовой
борьбы  между  рабочими  и  буржуазией,  которую,  по  английскому  обы¬
чаю  того  времени,  О’Брайен  именовал  «средними  классами».  О’Брайен  в
своих  статьях  постоянно  возвращался  к  этому  вопросу,  на  различных
примерах  показывая  классовый  характер  государства  и  его  политики.
«Палата  общин,  министерства  и  королева,—  писал  он  в  одной  из  своих
статей,—  представляют  собой  орудия  средних  классов»  37.
 Свои  взгляды  на  роль  отдельных  классов  в  истории  О’Брайен  наибо¬
лее  полно  изложил  в  биографии  Робеспьера  38.  Обращение  чартиста  к  ис¬
тории  Французской  революции  само  по  себе  весьма  показательно.  О’Брай¬
ен  обратился  к  истории  Французской  революции  для  того,  чтобы  под¬
черкнуть  важную,  решающую  роль,  которую  играл  в  ней  народ:  в  народ¬
ной  массе  он  усматривал  основную  движущую  силу  исторического
развития.  Французскую  революцию  он  считал  вполне  закономерным  яв¬
лением,  продуктом  предыдущего  развития  французского  общества.  Эти¬
ми  же  соображениями  продиктовано  обращение  О’Брайена  к  личности
Робеспьера.  Английская  буржуазия,  напуганная  событиями  во  Франции,
не  пожалела  клеветы  и  лжи  по  адресу  Робеспьера.  Она  всячески  стара¬
лась  принизить  личность  этого  деятеля  революции,  отказывая  ему  в  ка¬
ких-либо  дарованиях,  рисуя  его  кровожадным  чудовищем.  За  этими  на¬
слоениями  почти  невозможно  разглядеть  подлинные  черты  этого  исто¬
рического  персонажа.  О’Брайен  смело  берется  восстановить  место  Ро¬
беспьера  в  революции.  Он  рисует  его  как  крупного  политического  дея¬
теля,  народного  вождя  и  трибуна,  глубоко  понимавшего  происходящее,
тесно  связанного  с  массами.  Если  учесть  скудность  источников,  которы¬
ми  мог  пользоваться  О’Брайен,  можно  только  подивиться  его  проница¬
тельности.  Как  известно,  последующие  исторические  исследования  под¬
твердили  в  общих  чертах  эту  характеристику  Робеспьера.  Наряду  с
этим  в  работе  О’Брайена  содержатся  очень  интересные  и  глубокие  мыс¬
ли  о  ходе  революции,  о  роли  отдельных  классов  в  революции,  об  их  борь¬
бе.  Правда,  в  своих  взглядах  на  общий  ход  исторического  процесса
 37  «The  Charter»,  28.VII  1839.  (Цит.  по:  М.  Б  ер.  История  социализма  в  Англии.  М.,  1924,
стр.  409).
 38  J  В.  O’Brien.  The  Life  and  Character  of  Maximilian  Robespierre.  London,  1837.
 45

ИСТОРИЧЕСКАЯ  НАУКА  КО  ВРЕМЕНИ  ФОРМИРОВАНИЯ  МАРКСИЗМА
 О’Брайен  оставался  идеалистом:  он  считал,  что  основной  силой  этого
процесса  являются  идеи.  Однако  при  всем  том  анализ  многих  событий  и.
деятелей  революции  поражает  своей  точностью  и  глубиной.
 На  английское  политическое  мышление  в  целом,  а  в  частности  на  ис¬
ториографию,  весьма  заметный  отпечаток  накладывало  положение  Анг¬
лии  как  крупнейшей  колониальной  державы.  Уже  к  началу  XIX  в.  она
успела  с  лихвой  возместить  потерю  части  своих  колоний  на  американ¬
ском  континенте  и  затем  значительно  расширить  свою  империю  за  счет
других  континентов.  Самые  крупные  и  самые  важные  приобретения,
были  сделаны  на  Востоке,  прежде  всего  в  Индии.  Центр  тяжести  Бри¬
танской  империи  все  более  передвигался  на  восток.
 За  пределы  Европы  английскую  буржуазию  гнали,  наряду  с  коло¬
ниальными,  и  ее  коммерческие  интересы.  «Потребность  в  постоянно  уве¬
личивающемся  сбыте  продуктов  гонит  буржуазию  по  всему  земному
шару.  Всюду  должна  она  внедриться,  всюду  обосноваться,  всюду  уста¬
новить  связи»,—  писали  Маркс  и  Энгельс  в  1847  г.  39,  имея  в  виду  в  пер¬
вую  очередь,  конечно,  английскую  буржуазию.
 По  мере  роста  и  усиления  связей  между  Англией  и  заморскими
странами  возрастал  и  интерес  к  этим  странам,  в  особенности  к  Востоку,
который  становился  наиболее  важной  сферой  эксплуатации  для  англий¬
ского  капитала,  источником  огромных  доходов,  обещая  еще  большие
прибыли  в  будущем.  В  свете  этого  растущего  интереса  к  Востоку  сле¬
дует  рассматривать  и  возникновение  ориенталистики.
 Первые  шаги  научной  ориенталистики  в  Англии  были  связаны  с
деятельностью  Джонса.
 Уильям  Джонс  (1746—1794),  сделавший  большие  успехи  в  восточ¬
ной  филологии  еще  на  университетской  скамье,  после  окончания  курса
был  вынужден  обратиться  к  изучению  права,  ибо  занятия  филологией  не
давали  средств  к  существованию.  Вскоре  он  стал  признанным  авторите¬
том  и  в  этой  области.  В  качестве  видного  юриста  Джонс  был  в  1781  г.
назначен  членом  Верховного  суда  в  Калькутте  и  перебрался  на  житель¬
ство  в  Индию.  Интерес  к  памятникам  древнего  индийского  законодатель¬
ства  побудил  его  начать  исследование  литературы  санскрита.  Джонсу
принадлежит  перевод  ряда  произведений  индийской  литературы,  в  том
числе  так  называемых  законов  Ману,  знаменитой  драмы  Сакунтала  и
части  вед.  Созданное  по  его  инициативе  в  1784  г.  Бенгальское  азиатское
общество  много  сделало  для  ознакомления  Европы  с  древней  историей
Востока  и  его  богатой  культурой.  Отношение  Джонса  к  индийской
культуре  представляло  резкий  контраст  по  сравнению  с  пренебрежи¬
тельным  и  высокомерным  отношением  многих  колонизаторов.  Это  вместе
с  его  справедливым  и  гуманным  отношением  к  индийцам  снискало  ему
высокий  авторитет  и  уважение  со  стороны  многих  представителей  ин¬
дийского  народа.  Джонс  мечтал  привлечь  внимание  Англии  к  злоупот¬
реблениям,  которые  творились  английскими  чиновниками  в  Индии,  и  ре¬
формировать  систему  управления  этой  колонией.
 39  К.  Маркой  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  4,  стр.  427.
 46

АНГЛИЙСКАЯ  ИСТОРИЧЕСКАЯ  НАУКА  30—40-х  ГОДОВ  XIX  В..
 Работу  Джонса  по  изучению  памятников  древней  индийской  пись¬
менности  продолжил  другой  чиновник,  состоявший  на  службе  Ост-Инд¬
ской  компании,  Генри  Коулбрук  (1765—1837).  Он  завершил  издание  ин¬
дийских  вед,  начатое  Джонсом,  и  в  1805  г.  опубликовал  исследование,
посвященное  анализу  происхождения  и  содержания  этого  замечатель¬
ного  памятника  древней  литературы.  Работы  Джонса  и  Коулбрука  от¬
крыли  для  европейской  науки  богатую  индийскую  культуру  и  положи¬
ли  начало  ее  систематическому  изучению.
 Работы  Джонса  и  Коулбрука  свидетельствовали  о  начавшемся  рас¬
ширении  круга  интересов  английской  исторической  науки.  Они  имели
большое  значение  еще  и  в  том  смысле,  что  готовили  подрыв  глубоко  ук¬
репившегося  в  ней  европоцентризма  —  убеждения  в  том,  что  только·
история  небольшой  группы  западноевропейских  народов  дает  настоя¬
щий  сюжет  для  науки;  с  этой  точки  зрения  развитие  всех  остальных
стран  и  народов  представлялось  чем-то  вроде  «аномалии»,  отклонением
от  правильного  хода  событий,  каким-то  курьезам.  Представление  о  все¬
мирно-историческом  процессе,  охватывающем  весь  мир,  всю  планету
еще  отсутствовало:  оно  могло  сложиться  только  в  результате  серьезного
ознакомления  европейской  науки  с  историей  других  континентов,  в  ре¬
зультате  изучения  и  сопоставления.  Работы  Джонса  явились  первым
шагом  в  этом  направлении.  Показав,  что  индийский  народ  достиг  в  отда¬
ленном  прошлом  высокого  уровня  культуры,  они  подрывали  европо¬
центризм.  Так  был  сделан  первый  шаг  к  разработке  подлинно  всемир¬
ной  истории,  к  возникновению  представлений  о  единстве  всемирно-исто¬
рического  процесса,  охватывающего  все  народы  земли.
 Однако  европоцентристские  взгляды  еще  продолжали  господство¬
вать.  Об  этом  свидетельствовала,  в  частности,  работа  Джемса  Милля
«История  Британской  Индии»  40.  Автор  этого  труда,  уже  известный  к
тому  времени  в  качестве  публициста,  философа  и  экономиста,  поставил
своей  основной  и главной  задачей  опровергнуть  утверждения  Джонса  о
высоком  уровне  и  древности  индийской  культуры.  Нигде  открыто  не  на¬
зывая  Джонса,  Милль  направляет  против  него  весь  замысел  и  все  со¬
держание  книги.  В  предисловии  Милль  заявляет,  что  он  поставил  перед
собой  задачу  создать  «критический  труд»  по  истории  Индии  и  для  этой
цели,  отбросив  все  мифологические  элементы,  выяснить  подлинные  фак¬
ты  развития  этой  страны.  Программа,  намеченная  Миллем,  была  весьма
обширной:  он  взялся  дать  точное  описание  «характера,  истории,  рели¬
гии,  искусства,  литературы  и  законов»  этой  страны,  а  также  изложить
историю  отношений  между  Индией  и  Англией.  Милль  стремился  дока¬
зать,  что  до  прихода  европейцев  Индия  находилась  в  плену  глубокого
невежества,  варварства  и  суеверий,  что  ее  раздирала  анархия  и  что  все
утверждения  о  высокой  культуре  древней  Индии  представляют  собой
всего  лишь  вымысел.  Только  приход  европейцев,  по  мнению  Милля,
принес  внутреннее  спокойствие  и  благосостояние  этой  стране.
 Разумеется,  Милль  не  мог  доказать  свои  положения,  так  как  они  про¬
тиворечат  исторической  правде.  Смелость,  с  которой  он  принялся  за
осуществление  своей  задачи,  в  значительной  мере  объясняется  его  пол¬
ным  невежеством  в  избранной  им  теме:  он  не  только  не  знал  Индии  и
 40  J.  М  г  I  I.  History  of  British  India,  Vols.  1—3.  London,  1817—1818.
 47

Й1СТ0РИЧЕСКАЯ  НАУКА  КО  ВРЕМЕНИ  ФОРМИРОВАНИЯ  МАРКСИЗМА
 никогда  не  бывал  там,  но  не  имел  представления  ни  о  языках  Индии,  ни
о  ее  культуре.  Работа  Милля  не  имеет  никакой  научной  ценности,  сви¬
детельствуя  лишь  о  безграничной  самоуверенности  ее  автора.
 Английская  историческая  наука  к  середине  XIX  в.  накопила  немало
наблюдений.  Социальное  развитие  Англии  давало  богатейший  материал
для  понимания  подлинных  пружин  истории,  ее  движущих  сил,  классо¬
вой  структуры  общества.  В  известной  мере  этот  материал  был  использо¬
ван  в  трудах  английских  экономистов  XVIII  —  первой  половины
XIX  в.—  в  работах  Смита  и  особенно  Рикардо  и  его  школы.  Маркс  с  ве¬
личайшим  вниманием  отнесся  к  их  трудам  и  высоко  их  ценил.  Но  ан¬
глийская  историческая  наука,  ни  в  лице  тори  Алисона  и  Митфорда,  ни
даже  в  лице  корифеев  вигской  исторической  школы  Галлама  и  Маколея,
не  могла  извлечь  уроки  из  богатого  прошлого  Англии,  из  опыта  англий¬
ской  революции.  Эту  работу  совершенно  самостоятельно  проделали  ос¬
новоположники  материалистического  взгляда  на  историю.  После  исто¬
рических  работ  Маркса,  после  «Капитала»  излагать  историю  Англии,
как  это  делали  до  того,  стало  уже  невозможно.

НЕМЕЦКАЯ  ИСТОРИОГРАФИЯ
 КОНЦА  XVIII  —ПЕРВОЙ  ПОЛОВИНЫ  XIX  В.
 Б.  Г.  Вебер
 Гуманизм  и  Реформация  наложили  глубокий,  неизгладимый  отпечаток
на  все  последующее  развитие  немецкой  исторической  мысли.  С  XVI  в.
в  центре  ее  внимания  стояли  вопросы  богословские  и  филологические.
Если  они  и  не  полностью  определяли,  то  во  всяком  случае  так  или
иначе  окрашивали  в  соответствующие  тона  ее  общую  историческую
и  философско-историческую проблематику.  И  так  это  было  не  только  до
конца  XVIII  в.,  но  в  значительной  мере  и  в  дальнейшем  —  вплоть  до
трудов  младогегельянцев  Штрауса,  Бауэра,  Фейербаха.  Тот  теологичес¬
кий  элемент,  который  В.  И.  Ленин  называл  в  своих  «Философских  тет¬
радях»  «поповщиной»,  «боженькой»  ’,  оставался  наиболее  слабой  сторо¬
ной  немецкого  исторического  мышления,  которого  не  мог  преодолеть  до
конца  ни  один  из  корифеев  классической  идеалистической  философии
Германии  —  от  Лейбница  до  Гегеля  включительно.  Наиболее  же  силь¬
ной  его  стороной  была  филология,  выдвинувшая  в  первые  ряды  истори¬
ков  таких  своих  представителей,  как  Вольф,  Нибур,  Гримм  и  ряд
других.
 Под  знаменем  борьбы  протестантизма  и  католицизма  развернулись
раздиравшие  Священную  Римскую  империю  на  протяжении  XVI  и  XVII
столетий  внутренние  междоусобия,  которые  усугублялись  постоянным
вмешательством  извне,  достигли  своей  кульминации  в  ходе  Тридцати¬
летней  войны,  завершились  глубочайшим  политическим  упадком  Герма¬
нии  и  низвели  зарождавшуюся  было  немецкую  историческую  науку  до
«жалкого,  по  оценке  Энгельса,  состояния»  2.  Борьба  эта  выдвинула  вме¬
сте  с  тем  на  передний  план  острые,  сложные,  запутанные  и  по  существу
неразрешимые  в  тогдашних  германских  условиях  вопросы  государствен¬
ного  (имперского,  княжеско-территориального,  городского,  сословного  и
пр.),  церковного  и  международного  права.
 «Под  покровительством  и  руководством  этих  трех  сильных  владычиц
старого  германского  образования  —  теологии,  филологии  и  особенно  пра¬
ва  —  стала  делать  «история»  первые  робкие  попытки  из  летописной  и
 1  В.  И.  Л е  н  и  н.  Полн.  собр.  cok.,  т.  29,  стр.  70,  93.
 2  К.  М  ар  к  с   и   Ф.  Э  н  г  е  л  ь  с.  Соч.,  т.  36,  стр.  324.
 4  Маркс  —  историк
 49

ИСТОРИЧЕСКАЯ  НАУКА  КО  ВРЕМЕНИ  ФОРМИРОВАНИЯ  МАРКСИЗМА
 мемуарной  формы,  наследованной  от  средних  веков,  организоваться
в  науку»,—  подчеркивал  русский  историк  Петров  3.
 С  начала  XVIII  столетия  в  немецких  университетах  введено  было
преподавание  истории  как  отдельной  отрасли  знания.  Предприняты
были  первые  попытки  связного  и  систематического  изложения  мате¬
риала  имперской  истории  (Reichshistorie).  Авторы  их  рассматривали
еще,  впрочем,  историю  лишь  как  введение  в  науку  германского  госу¬
дарственного  права.
 «Что  касается  внешней  формы,  литературной  стороны  этих  система¬
тических  сборников  исторического  материала  (Collectanea),  то  едва  ли  в
наше  время  найдется  любитель  истории  с  таким  запасом  самоотверже¬
ния,  чтобы  отважиться  на  подобное  чтение,—  писал  Петров,  давая  яр¬
кую  общую  характеристику  подобного  рода  исторической  литературы,—
Геттингенские  учебники  служили  для  них  в  этом  отношении  образцом.
Написаны  они,  большею  частию,  педантским  варварским  языком.  В  тща¬
тельно  распланированных  параграфах,  как  на  полках  архивного  шкафа,
размещен  исторический  материал  в  бесчисленных  трудолюбивых  экс¬
церптах,  снабженных  точными  цитатами.  Сам  историк  не  принимал  ни¬
какого  внутреннего  участия  в  собранных  с  таким  трудолюбием  фактах.
Холодным  и  бесстрастным  сторожем  стоял  он  у  своей  кладовой,  забо¬
тясь  только  о  том,  как  бы  побольше  накопить  этих  сокровищ,  сберечь
накопленное  трудами  других  и  все  распределить  в  надлежащем  порядке,
чтоб  легко  было  найти  —  кому  что  понадобится,  богослову  ли,  филологу
или  юристу.  Немецкая  историография  прошла  потом  много  ступеней,
но  эта  сухая,  схоластическая  форма  добрых  геттингенских  времен  отзы¬
валась  в  ней  еще  очень  часто.  Нужно  было  много  литературных  и  со¬
циальных  влияний,  нужен  был  весь  ядовитый  сарказм  Гейне,  чтобы
окончательно  вытеснить  ее  из  литературы...»  4
 Сдвиг  в  развитии  немецкой  исторической  мысли  связан  был  с  Про¬
свещением,  которое  представляло  собой  в  архаичной  уродливой  поли¬
тической  обстановке  германского  мелкодержавия  менее  цельное,  более
сложное  явление,  чем  во  Франции  и  даже  в  Англии.  Социально-истори¬
ческие  идеи  Монтескье,  Вольтера,  Руссо,  Робертсона,  Гиббона,  Фергю¬
сона,  Адама  Смита  и  других  французских  и  английских  просветителей
оказали  воздействие  на  передовых  представителей  немецкой  интелли¬
генции  из  университетских  кругов  и  чиновничьей  среды,  в  том  числе  и
из  рядов  ученых  теологов  и  протестантских  пасторов.  Преломляясь
сквозь  призму  окутывавшей  Германию  разряженной  атмосферы,  ее
культурных  и  научных  —  теологических,  гуманистических,  правовых  —
традиций,  идеи  эти  выступали  здесь  подчас  в  противоречивых  сочета¬
ниях,  в  отвлеченной,  абстрактной,  нередко  туманной  форме,  приобретая
своеобразные  черты  и  оттенки.  При  этом  предвосхищалось  частично  и
то,  что  ассоциируется  обычно  с  романтизмом.  В  результате  грань  между
 3  М.  Петров.  Новейшая  национальная  историография  в  Германии,  Англии  и  Франции.
 Харьков,  1861,  стр.  8.
 4  Там  же,  стр.  9—10.
 50

НЕМЕЦКАЯ  ИСТОРИОГРАФИЯ  ПЕРВОЙ  ПОЛОВИНЫ  XIX  В.
 просветительскими  течениями  конца  XVIII  в.  и  романтическими  вея¬
ниями  начала  XIX  столетия  оказывалась  порой  относительной,  услов¬
ной,  спорной.
 Наиболее  характерен  в  этом  плане  Иоганн-Готфрид  Гердер.  Сын  зво¬
наря  и  по  совместительству  учителя,  он  был  не  только  рядовым  пасто¬
ром  в  Риге,  но  и  суперинтендентом  и  членом  духовной  консистории  в
Вюкебурге,  придворным  проповедником  в  Веймаре.  В  молодости  Гердер
испытал  влияние  Канта  и  был  горячим  поклонником  Руссо.
 В  годы,  когда  он  писал  основное  свое  сочинение  —  «Ideen  zur  Philo¬
sophie  der  Geschichte  der  Menschheit»  (1784—-1791),—  Гердер  близок
был  с  Гете,  который  принимал,  по-видимому,  более  или  менее  непосред¬
ственное  участие  в  работе  Гердера  над  его  трудом.
 Гердер  предпринял  величественную  по  своему  замыслу,  дерзно¬
венную  при  тогдашнем  состоянии  науки  попытку  теоретически  осмыс¬
лить  весь  процесс  развития  человечества  на  фоне  предшествовавшего
ему  развития  вселенной  —  солнечной  системы,  земли,  растительного  и
животного  мира.
 Двойственное  положение  Гердера  —  несомненного,  явно  выражен¬
ного  просветителя,  с  одной  стороны,  видного  представителя  косного  в
своей  массе  лютеранского  духовенства,  с  другой  —  приводило  к  тому,  что-
он  не  в  состоянии  был  избежать  в  своем  общем  подходе  к  задаче,  кото¬
рую  перед  собой  ставил,  глубоких  внутренних  противоречий.  Это  при¬
давало  его  изложению  недостаточно  связный,  отрывочный,  не  всегда
ясный,  а  нередко  и  просто  загадочный  характер,  граничивший  иной  раз
с  мистикой.  Но  и  при  всем  том  совершенное  Гердером  входит  в  историю
немецкой  исторической  мысли  одной  из  наиболее  ярких  ее  страниц.
 Рассматривая  с  полным  и  глубоким  основанием  историю  человечест¬
ва  как  продолжение  истории  природы,  Гердер  поставил  во  весь  рост  ис¬
ходную  проблему  истории  в  собственном  смысле  слова  —  в  смысле  исто¬
рии  человеческого  общества:  проблему  перехода,  проблему  скачка  от
животного  к  человеку.  И  уже  в  этом  заключалась  одна  из  крупных  его
заслуг.  «В  физической  природе  мы  никогда  не  ссылаемся  на  чудеса:  мы
замечаем  законы,  которые  ...действуют  в  ней  всегда  с  равной  силой,  не¬
преложностью  и  правильностью.  Неужели  же  человеческое  царство
...должно  быть  выключено  из  этой  природной  цепи?»  —с  подлинно  про¬
светительским  пафосом  восклицал  Гердер5.  Но,  поставив  проблему  и  —
более  того  —  наметив  единственно  возможное  направление  правильного
ее  решения,  Гердер  не  смог,  однако,  выполнить  это,  оставаясь  на  почве
науки  при  достигнутом  к  тому  времени  уровне  знаний  6.
 Главная  из  идей  Гердера  —  идея  закономерного,  «органического»
(по  его  любимому  выражению)  развития  не  только  природы,  но  равно
и  даже  преимущественно  —  человечества.
 Опираясь  на  большой  н  разнообразный  материал  известных  ему  эпох
и  народов,  Гердер  окидывал  единым  взглядом  длинный  и  тернистый
путь,  пройденный  человечеством.  При  этом  он,  подобно  другим  просве¬
 5 J.  G.  Herder.  Zur  Philosophie  der  Geschichte.  Eine  Auswahl  in  zwei  Bänden,  Bd.  2.
Berlin,  1952,  S.  376.
 6  См.  И.  C.  К  о  п.  Проблема  истории  в  истории  философии.—  Методологические  и  историо¬
графические  вопросы  исторической  науки.  Сб.  статей,  вып.  4.  Томск,  1966,  стр.  37—39;
а  также  А.  В.  Г  у  лыг  а.  Гердер.  М.,  1963;  М.  М.  Стасюлевич.  Опыт  исторического
обзора  главных  систем  философии  истории.  СПб.,  1866,  стр.  205—206.
 4*
 51

ИСТОРИЧЕСКАЯ  НАУКА  КО  ВРЕМЕНИ  ФОРМИРОВАНИЯ  МАРКСИЗМА
 тителям,  стремился  доказать  положение  о  неуклонном,  при  всех  зигза¬
гах  и  катастрофах,  развитии  истории  по  восходящей  линии.
 Основная  заслуга  Гердера  заключалась  в  том,  что  он  пытался  соче¬
тать  просветительскую  идею  поступательного  развития  единого,  по  его
убеждению,  человечества  с  признанием  самостоятельного  значения  и
индивидуального  своеобразия  сменявшихся  в  ходе  истории  эпох  и  пос¬
ледовательно  вступавших  на  ее  арену  народов.  Развитие  это  составляет,
по  Гердеру,  как  бы  единую  цепь,  каждое  звено  которой  необходимо,  так
как  тесно  связано  с  предыдущим  и  последующим.  Каждый  народ,  ис¬
пользуя  достижения  своих  предшественников,  подготовляет  почву  для
преемников.
 Вслед  за  Вольтером  и  всеми,  кто  шел  по  его  стопам  в  том  же  направ¬
лении,  Гердер  отвергал  официальную,  традиционную,  в  основном  динас¬
тическую  историографию,  сводившуюся  к  перечню  имен,  генеалогий,
подвигов  героев  и  государственных  деяний.
 Людей  сплачивает  воедино  культура,  в  которой  находит  свое  выра¬
жение  заложенное  в  человеке  гуманное  начало,  развивающееся  и  про¬
грессирующее  на  всем  протяжении  истории,  полагал  Гердер.  В  понятие
же  культуры  он  включал  не  только  язык  и  религию,  искусство  и  науку,
но  и  всю  производственную,  хозяйственную  деятельность  людей,  все  их
общественные  отношения  —  семью,  собственность,  право,  господствую¬
щую  церковь,  ереси,  города,  государство,  международные  связи.  Поня¬
тие  это  он  наполнял,  таким  образом,  широким  и  разнообразным,  бога¬
тым  и  конкретным  социальным  содержанием.
 В  плане  развития  культуры  в  таком  синтетическом  ее  понимании
Гердер  и  рассматривал  основные,  с  его  точки  зрения,  этапы  всемирной
истории,  доведя,  впрочем,  изложение  в  своем  основном  труде  лишь  до
XIII  столетия.  Он  стремился  придать  ему  вслед  за  другими  просветите¬
лями  действительно  «универсальный  характер».  Тем  самым  Гердер  за¬
кладывал  основы  одной  из  сильных  сторон  и  лучших  традиций  немецкой
историографии,  которая,  однако,  с  течением  времени  во  все  возрастав¬
шей  степени  утрачивалась  исторической  наукой  господствующих  клас¬
сов  Германии  в  условиях  неизбежной,  но  доходившей  до  крайности  спе¬
циализации  ученых  «школы  Ранке»  и  особенно  —  их  учеников  и  после¬
дователей  в  эпоху  империализма.
 Традиция  «универсального»,  всемирно-исторического  подхода  ко  все¬
му  прошлому  человечества  в  неразрывной  связи  с  его  настоящим  и  с
перспективами  на  будущее  подхвачена  была  после  Гегеля  Марксом  и
Энгельсом,  углублена,  обогащена,  наполнена  новым  содержанием  и  под¬
нята  ими  на  ее  высшую  ступень  —  материалистического  понимания
истории.
 Осуществить  свою  цель  —  дать  подлинно  универсальную  философию
истории  во  взятом  им  разрезе  —  Гердер  смог,  разумеется,  лишь  в  тех
ограниченных  пределах,  в  каких  это  было  достижимо  при  еще  слабой
изученности  отдельных  эпох,  народов,  континентов.
 В  своем  общем  историческом  построении  Гердер  исходил  из  того,  что
«человеческий  род»  возник  на  Востоке,  о  чем  свидетельствуют  обнару¬
живаемые  здесь  зародыши  и  очаги  древнейших  культур,  языков,  пись¬
менности.  В  связи  с  этим  он  еще  до  Ф.  Шлегеля  подчеркивал  назревшую
не  только  в  филологии,  но  и  в  истории  задачу  изучения  санскрита.
 52

НЕМЕЦКАЯ  ИСТОРИОГРАФИЯ  ПЕРВОЙ  ПОЛОВИНЫ  XIX  В.
 Признание  великого  вклада  народов  Востока  в  общечеловеческую
культуру  в  прошлом  вытекало  из  общего  гуманистического  мировоззре¬
ния  Гердера,  мечтавшего  о  «гармонии  наций,  объединенно  и  дружно  ра¬
ботающих  в  великой  мастерской  природы»,  и  неоднократно  осуждав¬
шего  колониальное  порабощение  своего  времени.
 Шагом  вперед  к  выработке  исторического  подхода  к  средневековью
был  отказ  Гердера  от  огульно  отрицательного  отношения  к  нему  фран¬
цузских  просветителей.  Оставаясь  в  целом  на  позициях  гораздо  более
далекого  от  революционных  выводов  немецкого  просветительства,  Гер¬
дер  пытался  показать  значение  средних  веков  как  необходимого  и  важ¬
ного  звена  в  развитии  культуры,  подходя  к  ним  по  существу  диалекти¬
чески.
 Сохраняя  теологические  основы  своего  мировоззрения,  Гердер  согла¬
шался,  однако,  с  оценкой  Гиббоном  исторической  роли  церкви.  Он  раз¬
делял  с  другими  просветителями  отрицательное  отношение  к  церков¬
ности  вообще  и  особенно  к  догматам,  в  которых  видел  позор  для  чело¬
веческого  разума.  Этому  Гердер  противопоставлял  то,  в  чем  видел  заро¬
дыши  великого  культурного  движения,  освобождающего  человечество  от
гнета  церковной  иерархии  и  схоластического  богословия.  Большую  по¬
ложительную  роль  в  своем  построении  он  отводил  влиянию  арабской
культуры.  В  самой  Европе  зачинателями  этого  движения  Гердер  считал,
с  одной  стороны,  ереси,  с  другой  —  города,  эти  «укрепленные  лагери
культуры,  мастерские  труда  и  образцы  правильного  управления»  7.
Именно  города,  а  не  короли,  попы  и  дворяне,  объединили,  по  его  мне¬
нию,  Европу.
 У  Гердера  уже  намечалась  тенденция,  достигшая  полного  разви¬
тия  у  тевтономанов  XIX  в.,  преувеличивать  значение  германской  куль¬
туры,  германской  цивилизации,  которая  являлась  в  его  глазах  звеном,
связующим  все  прошедшие  цивилизации  с  грядущими.  У  него  эта  тен¬
денция  не  носила,  однако,  характера  национальной  исключительности.
Наиболее  наглядно  свидетельствует  об  этом  та  симпатия,  с  которой  он
отзывался  о  славянских  народах,  предсказывая  им  большое  будущее.
 Видное  место  в  деятельности  Гердера  занимали  его  труды  по  изуче¬
нию  народного  эпоса,  песен,  поэзии,  в  которых  он  видел  «архив  народ¬
ной  жизни».  Вслед  за  Вико  он  предвосхищал  в  общей  форме  те  выво¬
ды,  к  которым  пришел  вскоре  Вольф,  доказывавший,  что  «Иллиада»  и
«Одиссея»  —  памятники  не  столько  личного,  сколько  народного  твор¬
чества.  В  книге  «Stimmen  der  Völker»  Гердер  поместил  переводы  образ¬
цов  устного  народного  творчества  испанцев,  славян,  татар,  гренландцев
и  других  народов.
 «Для  Гердера  все  человечество  было  как  бы  одна  арфа  в  руке  вели¬
кого  артиста;  каждый  народ  казался  ему  отдельной  струной,  но  он  по¬
нимал  общую  гармонию,  истекавшую  из  этих  различных  аккордов»,—
писал  Гейне,  в  ярком  и  убедительном  образе  обобщая  сильную  сторону
исторического  творчества  Гердера  в  статье  «Романтическая  школа».
 Но  у  Гердера  была  и  своя  слабая  сторона,  уходившая  корнями  в  со¬
временную  ему  немецкую  действительность.  При  всех  конкретных,  реа¬
листических  элементах  его  подхода  к  процессам  развития  человеческой
 7  О.  JI.  Вайнштейн.  Историография  средних  веков.  М.—  JI.,  1940,  стр.  129.
 53

ИСТОРИЧЕСКАЯ  НАУКА  КО  ВРЕМЕНИ  ФОРМИРОВАНИЯ  МАРКСИЗМА
 культуры  историческая  концепция  Гердера  в  целом  все  еще  оставалась
не  только  сугубо  идеалистической  вообще,  но  и  продолжала  по  старой
немецкой  традиции  опираться  на  теологическую  основу  как  на  свой
отправной,  исходный  пункт.  В  результате  глубокая  и  верная  мысль  об
единстве  принципа  закономерности  развития  природы  и  общества  и
твердая  вера  в  поступательную  тенденцию  движения  человечества  к
лучшему  будущему  приводили  Гердера,  как,  впрочем,  и  Лессинга,  в  ко¬
нечном  итоге  всего  лишь  к  тому,  что  завершающий  этап  этого  будущего
он,  отрываясь  от  грешной  земли,  рисовал  в  фантастических  тонах  рели¬
гиозно-мистического  апофеоза.
 Насколько  все  это  соответствовало  крайне  низкому  уровню  полити¬
ческого  развития  и  общественной  активности  далекого  от  революцион¬
ного  дерзания  французов  немецкого  бюргера,  показывает  тот  справед¬
ливо  отмечавшийся  еще  Шлоссером  факт,  что  влияние  Гердера  в  Гер¬
мании  было  неотразимо  и  каждый  немец  предпочитал  всему  другому
«витать  с  Гердером  в  облаках  и  с  презрением  смотреть  на  ходивших
по  земле...».
 Из  числа  академических  историков  наиболее  видным  и  влиятельным
немецким  просветителем  был  Август-Людвиг  Шлецер,  в  отличие  от  Гер¬
дера  с  его  проповедническим,  пророческим,  поэтическим  уклоном,  за¬
конченный  рационалист  и  в  этом  смысле  антипод  Гердера.
 Будучи  сыном  пастора,  Шлецер  учился  сначала  на  теологическом
факультете  в  такой  цитадели  лютеранского  богословия,  как  Виттенберг-
ский  университет,  а  завершал  свое  образование  в  Геттингене.  Геттин¬
генский  университет  стал  во  второй  половине  XVIII  —  в  начале
XIX  столетия  не  только  средоточием  видных  историков  права,  но  и
вообще  центром  разработки  «государственных»  наук.
 Одним  из  профессоров  был  здесь  Готфрид  Ахенваль,  который  счи¬
тается  основателем  статистики  как  научной  дисциплины.  Именно  он
ввел,  во  всяком  случае  в  научный  оборот,  термин  «статистика»,  произ¬
водя  его  от  итальянского  слова  statista  —  государственный  человек.
Отождествляя  тем  самым  статистику  в  теоретическом  плане  с  государ-
ствоведением  —  Staatswissenschaft  —  и  вплотную  сближая  ее  практиче¬
ски  с  политикой,  которая  должна  была,  по  его  идее,  на  статистику  опи¬
раться  и  ею  руководствоваться,  Ахенваль  определял  ее  предмет  в  соот¬
ветствии  с  уже  тогда  свойственной  немецким  профессорам  тенденцией
подчинять  государству  всю  социально-историческую действительность,
сводить  к  нему  в  конечном  счете  все  общественные  связи  и  отношения
людей  как  в  настоящем,  так  равно  и  в  прошлом.  Статистика,  или  госу¬
дарствоведение,  учил  он,  это  —  «наука,  занимающаяся  описанием  госу¬
дарственных  достопримечательностей  (Staatsmerkwürdigkeiten)».  Ахен¬
валь  оказал  на  Шлецера  более  сильное  влияние,  чем  это  учитывается  в
историографических  работах.
 Сильное  влияние  оказала  на  Шлецера  французская  литература  его
времени  в  лице  главным  образом  Монтескье,  Вольтера,  Тюрго,  которой
он  в  основном  обязан  был  развитием  и  укреплением  прогрессивных,
просветительских  черт  своего  не  лишенного  внутренней  противоречи¬
вости  политического  и  исторического  мировоззрения.  Большое  значение
 54

НЕМЕЦКАЯ  ИСТОРИОГРАФИЯ  ПЕРВОЙ  ПОЛОВИНЫ  XIX  В.
 для  расширения  кругозора  Шлецера  имели  также  его  непосредственные
заграничные  впечатления  и  наблюдения  в  результате  трехлетнего  пре¬
бывания  в  Швеции  и  продолжавшейся  восемь  лет  (1761  —1769)  научной
деятельности  в  России.
 После  своего  возвращения  из  России  Шлецер  преподавал  с  1769  г.
в  Геттингенском  университете  историю,  статистику,  государственное
право,  политику  и  опубликовал  целый  ряд  работ  по  всем  этим  отраслям.
В  дальнейшем  Шлецер  развернул,  помимо  того,  активную  публицисти¬
ческую  деятельность,  выпуская  на  протяжении  17  лет  пользовавшийся
широкой  популярностью  журнал  «Briefwechsel  meist  historischen  und
politischen  Inhalts»  (1776—1782)  и  его  продолжение  —  «Staatsanzeigen»
(1783—1793).  Здесь  он  выступал  с  критикой  и  разоблачениями  с  уме¬
ренно-просветительских,  но  отнюдь  не  демократических  позиций  наибо¬
лее  явных  феодальных  пережитков,  вопиющих  злоупотреблений  и  мрач¬
ных  сторон  социально-политической  обстановки  германского  мелкодер¬
жавия.  В  1788  г.  он  называл  предстоявший  созыв  Генеральных  штатов
во  Франции  «величайшим  событием  наших  дней».  В  апреле  1791  г.  Шле¬
цер  впервые  в  Германии  опубликовал  в  своем  журнале  «Декларацию
прав  человека  и  гражданина».  Но  с  крушением  монархии  во  Франции
он  уже  не  мог  примириться.  Это  естественно  вытекало  из  классовой  и
политической  ограниченности  Шлецера,  который  оставался  благонаме¬
ренным  бюргером,  противником  как  демократических  порядков,  так  и
самого  принципа  народного  суверенитета,  и  тешил  себя  иллюзией  по¬
любовного  компромисса  с  абсолютизмом.
 Политическим  идеалом  Шлецера  все  еще  был  просвещенный  абсолю¬
тизм.  Шлецер  проявлял  вообще  тенденцию,  свойственную  и  ряду  фран¬
цузских  просветителей,  подчеркивать  положительную,  творческую  роль
мудрых  и  дальновидных  законодателей  и  правителей,  пекущихся  якобы
о  благе  своих  подданных.  В  связи  с  этим  он  склонен  был  принимать  за
чистую  монету  и  просветительскую  фразеологию,  которой  сопровожда¬
лись  отдельные  мероприятия  Екатерины  II,  Иосифа  II,  Александра  I.
 К  милитаризму  и  войнам  в  истории  —  к  тому,  что  он  пренебрежи¬
тельно  называл  в  соответствии  с  общепросветительской  точкой  зрения
«Mordgeschichten»,  Шлецер  относился  в  целом  отрицательно.  Во  Фрид¬
рихе  II  он  видел  в  ранний  свой  период  воинственного  по  преимуществу
правителя.  Тем  не  менее  и  по  отношению  к  нему  Шлецер  питал  впо¬
следствии  необоснованные  оптимистические  иллюзии,  принимая  всерьез
его  псевдопросветительские  жесты  и  маневры.
 Шлецера  впоследствии  упрекали  в  том,  что  он  пытался  объять  не¬
объятное,  берясь  за  разрешение  широкого  круга  вопросов  различных
отраслей  знания  и  стремясь  придать  своим  трудам  универсальный  ха¬
рактер.  Сам  он  подходил,  однако,  к  своей  работе  в  области  истории  и
статистики,  государственного  права  и  политики,  включая  публицистику,
как  к  определенному  органическому  единству,  а  не  как  просто  к  случай¬
ной  сумме  самодовлеющих,  независимых  друт  от  друга  наук.
 «Статистика  —  это  неподвижная  история,  история  —  это  статистика
в  движении»,—  по  крылатому  слову  Шлецера  8.  В  полном  согласии  и  под
 8 A.  L.  Schlözer.  Theorie  der  Statistik.  Göttingen,  1804,  S.  93.
 55

ИСТОРИЧЕСКАЯ  НАУКА  КО  ВРЕМЕНИ  ФОРМИРОВАНИЯ  МАРКСИЗМА
 явным  влиянием  Ахенваля,  определявшего  статистику  как  науку,  заня¬
тую  описанием  только  государственных  «достопримечательностей»,
Шлецер  также  считал  предметом  статистики,  а  соответственно,  и  исто¬
рии  лишь  такое  общество,  которое  уже  приняло  форму  государства,
и  лишь  в  той  мере,  в  какой  оно  этой  формой  обладает.
 В  соответствии  со  своим  тезисом  о  неразрывной  связи  статистики
с  историей  Шлецер  в  принципе  сознавал,  что  статистическая  разработка
экономических  данных  того  или  иного  государства  требует  и  от  истории
в  качестве  необходимого  дополнения  подобного  же,  но  ретроспективного
изучения  не  только  «нравственного»,  но  и  «материального  благосостоя¬
ния»,  материальных  условий  быта  его  населения  в  прошлом.
 В  связи  с  этим  стояло  и  более  общее  требование,  предъявлявшееся
Шлецером  к  истории  как  науке,  чтобы  она  не  ограничивалась  по  искон¬
ной  традиции  одними  лишь  военными,  политическими  и  дипломатиче¬
скими  событиями,  но  учитывала  и  экономические  явления.  Намечавшая¬
ся  тем  самым  у  него  материалистическая  струя  9  нашла,  однако,  свое
лишь  частичное,  далеко  не  полное  и  не  последовательное  отражение  в
его  историографической  практике.  Так,  одной  из  ранних  работ  Шлецера
был  «Опыт  всеобщей  истории  торговли  и  мореплавания  в  древности»,
который  представлял  собой  одну  из  первых  в  Германии  попыток  при¬
ступить  к  изучению  —  еще  до  Хеерена!  —  историко-экономической  темы.
 Критерием,  которым  Шлецер  систематически  продолжал  пользовать¬
ся  в  своих  исторических  произведениях,  оставался,  однако,  все  тот  же
политический  принцип  отбора  наиболее  важных,  с  его  точки  зрения,  го¬
сударственных  «достопримечательностей».  Достопримечательности  же
эти,  хотя  и  охватывали  различные  стороны  социальной  действительно¬
сти,  оказывались  все  же  в  той  или  иной  степени  подчиненными  в  про¬
цессе  своего  развития  государству  как  руководителю  и  воспитателю  на¬
рода,  нуждающегося  якобы  в  подобной  опеке  на  путях  прогресса  10.
 В  прогресс  «рода  человеческого»  Шлецер  как  представитель  евро¬
пейского  просветительского  движения  не  только  верил  вообще,  но  и
стремился  превратить  идею  прогресса  в  красную  нить  своего  подхода
ко  всемирной  истории  11.  А  в  качестве  немецкого  просветителя,  кото¬
рый  унаследовал  от  своих  предшественников  успевшую  окрепнуть  в
Германии  традицию  «государствоведения»,  он  видел  прогресс  прежде
всего  и  главным  образом  в  развитии  государственного  начала.
 Тот  факт,  что  Шлецер  первым  из  немецких  профессиональных  исто¬
риков  исходил  при  построении  «универсальной  истории»  из  идеи  про¬
гресса,  хотя  бы  и  в  ограниченном  преимущественно  государственной
 9 В  материальности  стремлений,  по  выражению  С.  М.  Соловьева,  Шлецера  упрекали  неод¬
нократно,  в  том  числе  и  сам  Соловьев  :  «Геттингенские  слушатели  Шлецера  помнят,  как
горячо  он  защищал  с  кафедры  права  внешней  жизни  или  материальные  интересы  против
духовных  требований»  (С.  М.  Соловьев.  Август-Людвиг  Шлецер.  Собр.  соч.,  б.  г.,
стб.  1560—1561).
 10  «Шлецер  считал,  что  народ  сам  не  способен  к  прогрессу  и  задача  правительства  —  вести
его  вперед»  (Е.  А.  Косминский.  Историография  средних  веков.  М.,  1963,  стр.  256).
 11  О.  Л.  Вайнштейн.  Историография  средних  веков,  стр.  131;  G.  Schilfert.  August
Ludwig  von  Schlözer.—  Die  deutsche  Geschichtswissenschaft  vom  Beginn  des  XIX  Jahrhun¬
derts  bis  zur  Reichseiningung  von  oben.  Hrsg.  von  J.  Streisand.  Berlin,  1962,  S.  83,  92;
idem.  Schlözer  als  Historiker  des  Fortschritts.—  «Lomonossov  —  Schlözer  —  Pallas».  Hrsg.
 von  E.  Winter.  Berlin,  1962.
 56

НЕМЕЦКАЯ  ИСТОРИОГРАФИЯ  ПЕРВОЙ  ПОЛОВИНЫ  XIX  В.
 сферой  его  понимании,  имел  в  свое  время  большое  значение  в  развитии
исторической  мысли  в  Германии,  получил  широкий  отклик  и  оказал
сильное  влияние  на  ее  историографию.
 В  одном  направлении  Шлецер  шел  дальше  своих  не  только  немец¬
ких,  но  и  зарубежных  предшественников  и  современников  —  в  своем
настойчивом  стремлении  придать  всеобщей  истории  действительно  «уни¬
версальный»  —  всемирный  характер.  Он  исходил  из  того,  что  все  эпохи
истории  человечества,  о  которых  сохранились  достоверные  данные,  за¬
служивают  внимания  историка.  «Всюду,  где  я  нахожу  свет  истории
брошенным  на  самые  отдаленные  страны,  я  вижу  связи,  взаимодействие
и  единство;  я  убежден,  что  эти  связи  существуют  даже  там,  где  я  их
не  вижу»,—  писал  Шлецер  12.
 Значение  важных  и  плодотворных  попыток  Шлецера  превратить
историю  в  действительно  «универсальную»  ограничивалось,  однако,  его
специфически  государственным  подходом  к  историческому  процессу,  тем
конкретным  содержанием,  какое  он  вкладывал  в  освещение  эволюции
отдельных  государств,  тем  преимущественно  количественным  масшта¬
бом,  которым  он  оперировал,  противопоставляя  одни  государства  —  дру¬
гим,  большие  —  малым.
 Отталкиваясь  от  узости,  убогости,  мизерности  германского  мел¬
кодержавия,  под  неизгладимым  впечатлением  бескрайних  просторов
Российской  империи  и  неограниченной  власти  ее  самодержцев  Шле¬
цер  склонен  был  сводить  развитие  государства  прежде  всего  и  главным
образом  к  его  внешнему  росту,  к  расширению  его  территориальных
пределов,  к  увеличению  в  первую  очередь  количества,  во  вторую  —
благосостояния  его  населения  и,  как  к  итогу  всего  этого,—  к  усилению
военного  могущества  государства.
 При  таком  великодержавном  в  основе  своей  подходе  Шлецера  к  пе¬
ресмотру  традиционных  схем  всеобщей  истории  у  него  намечалась  уже
в  зародыше  склонность,  достигшая  апогея  у  немецких  историков  во
второй  половине  XIX  —  в  XX  в.,  придавать  фактически  самодовлеющее
значение  и  тем  самым  действительно  возвеличивать  могущество  госу¬
дарства  —  то,  что  под  именем  «Macht»  стало  в  дальнейшем  предметом
подлинного  культа  немецкой  шовинистической  историографии.
 Руководствуясь  своим  великодержавным  критерием,  но  не  рискуя
полностью  порвать  с  теологической  традицией,  преувеличивавшей  чис¬
ленность  и  могущество  древнееврейского  народа,  Шлецер  не  отважи¬
вался  следовать  здесь  до  конца  за  Вольтером.  Тогда  как  Вольтер  с  пол¬
ной  очевидностью  показал  фантастический  характер  приводимых  в  Биб¬
лии  цифровых  «данных»  о  населении  Иудеи,  Шлецер  ограничивался
утверждением,  будто  «этот  могущественный  народ  нисколько  не  усту¬
пал  по  числу  граждан  современному  прусскому  государству»  13.
 Решительнее  поступал  Шлецер,  пересматривая  гуманистическую
традицию  классицизма  и  стремясь  выйти  за  пределы  Греции  и  Рима,
которыми  исчерпывалось  изучение  древнего  мира  филологами-класси¬
ками.  Сопоставляя  размеры  Римской  империи  с  размерами  всей  земной
 12  О.  Л.  Вайнштейн.  Историография  средних  веков,  стр.  131;  G.  Schilfert.  August
 Ludwig  von  Schlözer...,  S.  84.
 13  E.  F  и  e  t  e  r.  Geschichte  der  neueren  Historiographie.  München  und  Berlin,  1925,  S.  374.
 57

ИСТОРИЧЕСКАЯ  НАУКА  КО  ВРЕМЕНИ  ФОРМИРОВАНИЯ  МАРКСИЗМА
 поверхности,  он  заключал  отсюда,  что  история  Рима  не  должна  засло¬
нять  истории  внеевропейских  стран  и  народов.  Оставаясь,  однако,  сто¬
ронником  просвещенного  абсолютизма,  Шлецер  ставил  как  в  настоящем,
так  равно  и  в  прошлом  порядок  внутри  страны  и  ее  внешнее  могущество
выше  политической  и  гражданской  свободы,  не  говоря  уже  о  демокра¬
тии,  которую  безоговорочно  отвергал.  Крупным  и  сильным  деспотиям,
включая  даже  такие,  как  султанаты  османов  и  империи  монголов,
он  отдавал  предпочтение  перед  уступавшими  им  по  своим  размерам  рес¬
публиками,  которые  неизбежно,  по  его  мнению,  ослаблялись  и  раздира¬
лись  партийными  распрями.  Древних  греков  Шлецер  в  связи  с  этим
упрекал  за  отсутствие  якобы  у  них  политических  способностей.  Считая
«внутренние  беспокойства»  «естественным  злом  демократических  госу¬
дарств»  вообще,  он  нападал  на  афинскую  демократию,  в  которой  видел
лишь  узаконенную  анархию  и  господство  «черни»  14.
 Особое  место  занимали  в  научной  деятельности  Шлецера  его  труды
по  русской  истории,  которую  он  изучал  в  широком  международном  пла¬
не  и  первым  из  немецких  и  западноевропейских  историков  вообще
включал  в  качестве  важного  неотъемлемого  звена  в  свое  понимание
«универсальной  истории».  Говоря  о  не  утративших  своей  поучитель¬
ности  и  в  середине  XIX  в.  достоинствах  труда  Шлецера  о  Несторе,  Со¬
ловьев  подчеркивал,  что  «ему  принадлежит  введение  русского  народа
в  среду  европейских  исторических  народов»  1S.  В  подходе  Шлецера  к
истории  России  нашла  вместе  с  тем  характерное  отражение  и  его  об¬
щая  тенденция  отожествлять  историческое  развитие  с  развитием  госу¬
дарства,  а  развитие  государства  —  с  его  ростом.
 Таков  был  тот  значительно  более  высокий  по  сравнению  с  предшест¬
вующим  этапом  уровень,  которого  в  лице  Шлецера  достигла  академиче¬
ская  историография  немецкого  Просвещения  широкой  постановкой
проблемы  «универсальной  истории»  под  несомненным  влиянием  фран¬
цузской  просветительской  мысли  и  не  без  явного  воздействия  занятий
Шлецера  историей  России  и  сопредельных  с  нею  стран.  Таковы  были
вместе  с  тем  и  пределы  достигнутого  Шлецером.  Пределы  эти  ограни¬
чены  были  всей  общественной  атмосферой  германского  мелкодержа-
вия  и  по  контрасту  порожденным  ею  у  Шлецера  культом  великодержа-
вия,  политической  немощью  немецкого  бюргерства,  просвещенным  абсо¬
лютизмом  как  идеалом  даже  прогрессивной  его  части,  унаследованными
от  прошлого  традициями  немецкой  университетской  науки  и  ее  непрео¬
доленной  и  в  период  Просвещения  зависимостью  от  церкви  и  государст¬
ва  в  его  давно  уже  изжившей  себя  в  Германии  форме.
 Еще  в  период  преобладания  просветительских  тенденций  на  почве
того  же  германского  мелкодержавия  выдвинулась  своеобразная  и  ко¬
лоритная  фигура  Юстуса  Мёзера,  юриста  и  крупного  чиновника  неболь¬
шого  вестфальского  княжества  Оснабрюк,  в  противоположность  про¬
светителям  —  сторонника  и  апологета  местного  партикуляризма,  со¬
словных  привилегий,  отсталой  патриархальщины.
 и  E.  F  и  e  t  е  r.  Geschichte  der  neueren  Historiographie,  S.  373;  О.  JI.  Вайнштейн.  Исто-
риография  средних  веков,  стр.  131—132.
 ’·*  С.-М.  Соловьев.  Шлецер  и  антиисторическое  направление.—  Собр.  соч.,  стб.  1581.
 58

НЕМЕЦКАЯ  ИСТОРИОГРАФИЯ  ПЕРВОЙ  ПОЛОВИНЫ  XIX  В.
 В  своей  практической  деятельности  Мёзер  защищал  права  «зем¬
ских  чинов»,  избирался  секретарем  и  синдиком  рыцарской  палаты.  При
малолетнем  князе-епископе,  герцоге  Фридрихе  Йоркском,  сыне  англий¬
ского  короля,  он  играл  длительное  время  руководящую  роль  в  управле¬
нии  Оснабрюком.  В  связи  с  этим  Мёзеру  приходилось  посещать  Анг¬
лию.  Развитие  капитализма,  результаты  начавшегося  здесь  промышлен¬
ного  переворота,  обезземеление  крестьянства,  разорение  ремесленников,
общее  резкое  обострение  социальных  контрастов  и  противоречий  про¬
извели  на  него  глубокое  впечатление  и  укрепили  консервативные  ос¬
новы  его  взглядов.
 Предвосхищая  характерные  черты  позднейшего  романтизма,  Мёзер
в  качестве  публициста  и  писателя  был  в  числе  тех,  кто  пытался  мерить
новые  общественные  отношения,  проникавшие  и  в  захолустный  Осна-
брюк,  «на  старый  патриархальный  аршин»,—  по  образному  выражению
 В. 	И.  Ленина  16.
 Представляя  по  существу  тенденции  широко  распространенного  в
Вестфалии  юнкерского  землевладения  средней  руки,  Мёзер  уделял
вместе  с  тем  большое  внимание  крепким,  свободным  от  крепостной  за¬
висимости  крестьянам,  владевшим  на  правах  наследственной  собствен¬
ности  своей  землей  и  приверженным  прадедовским  обычаям  и  тради¬
циям.  Искусственно  включая  их  в  общую  с  помещиками  категорию
«землевладельцев»  или,  точнее,  «земельных  собственников»  (Landeigen¬
tümer),  он  рассматривал  их  как  надежный  оплот  устойчивости  и  незыб¬
лемости  общественного  и  государственного  строя.  Сочувствуя  в  прин¬
ципе  освобождению  закрепощенной  части  крестьянства,  Мёзер  предла¬
гал,  однако,  на  деле  лишь  постепенное  и  частичное  смягчение  крепост¬
ного  права.
 Цеховую  систему  с  ее  замкнутым  характером  и  связанными  с  нею
ограничениями  в  пользу  ремесленного  производства  Мёзер  отстаивал
во  всей  ее  неприкосновенности.  Чрезмерное,  по  его  мнению,  разделение
труда  в  мануфактуре,  нарождавшаяся  сила  и  возраставшее  влияние
денежного  и  промышленного  капитала  встречали  с  его  стороны  отри¬
цательное  отношение.
 Опасаясь,  как  бы  из-за  «человека  вообще»  не  перестал  существовать
оснабрюкенец,  Мёзер  решительно  отвергал  не  только  положение  о  прин¬
ципиальном  единстве  человечества,  теоретически  провозглашавшееся
просветителями,  но  и  идеал  просвещенного  абсолютизма.  Резкое  осуж¬
дение  встречало  с  его  стороны  все,  что  шло  так  или  иначе  вразрез  с
государственной  обособленностью  Оснабрюка  и  других  территориаль¬
ных  княжеств  Германии,  с  политическими  привилегиями  областей  и  го¬
родов,  сословий  и  корпораций,  с  партикуляризмом  местного  права.  Все
это,  лишь  за  исключением  допускавшегося  им  теоретически  таможенно¬
го  объединения,  вело,  по  убеждению  Мёгзра,  к  деспотизму,  к  наруше¬
нию  того,  что  он  называл  исконной  германской  свободой,  но  что  факти¬
чески  было  всего  лишь  совокупностью  феодальных  вольностей  и  сослов¬
ных  преимуществ.
 Мёзер  видел  наиболее  полное  воплощение  своего  социального  и  по¬
литического  идеала  не  в  настоящем  —  не  в  «век  Просвещения»  —  и  тем
 46  В.  И.  Л  е  н  и  н.  Полн.  собр.  соч.,  т.  2,  стр.  236.
 59

ИСТОРИЧЕСК  АЯ  НАУКА  КО  ВРЕМЕНИ  ФОРМИРОВАНИЯ  МАРКСИЗМА
 Полео  не  в  будущем,  а  в  отдаленном  прошлом,  на  заре  исторического
развития  —  в  золотую,  в  его  изображении,  пору  «германской  свободы».
Подобное  негативное  отношение  к  идее  поступательного,  прогрессив¬
ного  развития  общества  служило  общим  фоном  всего  построения
«Истории  Оснабрюка»  Мёзера,  первая  часть  которой  вышла  еще  в
1768  г.,  вторая  (одновременно  с  переизданием  первой)  —  в  1780,
а  третья,  доведенная  до  середины  XIII  в.,—  лишь  в  1824  г.,  через
30  лет  после  смерти  ее  автора.
 Мёзер  исходил  из  того,  что  основные,  с  его  точки  зрения,  устои  об¬
щественного  быта  современной  ему  Вестфалии  —  ее  аграрные  поряд¬
ки  —  не  подвергались  будто  бы  при  всех  превратностях  истории  корен¬
ным  изменепиям  и  являются  таким  образом  ключом  к  тому,  чем  они
были  уже  в  своем  первозданном,  наиболее  чистом  виде  —  на  раннем
этапе  развития  древних  германцев.
 Этот  последовательно  соблюдавшийся  Мёзером  ретроспективный
подход  к  прошлому  ограничивал  его  исторический  кругозор  господ¬
ствовавшими  в  Оснабрюке  XVIII  в.  порядками  и  их  отражением  —  вест¬
фальскими  юнкерскими  взглядами.  Существенные,  характерные  черты,
специфические  особенности  ранних  стадий  развития,  которые  этому  про¬
тиворечили,  оставались  в  результате  за  пределами  его  понимания  и  вос¬
принимались  им  в  искаженном,  модернизированном  виде.  Так,  вопреки
прямым  показаниям  Цезаря  и  Тацита  о  родовом  строе  древних  герман¬
цев,  Мёзер  описывал  их  общественный  быт  сугубо  индивидуалисти¬
ческими  чертами.  Оседая  семьямп  на  занятых  пми  территориях,  они
обосновывались,  по  его  утверждению,  не  совместно,  не  деревнями,  ко¬
торые  возникали,  якобы,  лишь  впоследствии,  а  отдельными  дворами  —
«подобно  вестфальским  юнкерам»  17.  Первичной  в  глазах  Мёзера  основой
общественного  строя  древних  германцев  с  начала  их  расселения  на
занятых  и  освоенных  ими  территориях  была  частная  земельная  собст¬
венность.  Именно  она  обеспечивала  якобы  исконную  германскую  сво¬
боду  ее  обладателям,  которых  он  изображал  не  столько  кростьянами-
земледельцамп,  сколько  вотчпнннкамп-землевладельцами  18.
 На  исходном  этапе  истории  германского  народа  закладывались,  по¬
лагал  Мёзер,  те  основы  и  зарождались  те  начала,  по  степени  соответ¬
ствия  которым  —  приближения  к  ним  и  отхода  от  них  —  оценивалось  им
и  все  последующее  развитие  исторических  судеб,  прежде  всего  и  глав¬
ным  образом  все  тех  же  «простых  земельных  собственников  как  истин¬
ных  представителей  нации».
 Мёзер  не  отрицал,  что  наряду  с  исконной  якобы  частной  земельной
собственностью  у  древних  германцев  были  также  и  земли  общего  поль¬
зования  —  леса,  пастбища,  болота,  дороги  и  пр.  Не  имея,  однако,  пред¬
ставления  о  родовом  быте  и  родовой  собственности,  он  и  общину  рас¬
сматривал  с  самого  ее  возникновения  как  объединение  самостоятельных
земельных  собственников.  Первобытнородовой  общине  древних  герман¬
цев  он  приписывал  уже,  таким  образом,  ту  форму,  какую  община-марка
 17  См.  К.  М  а  р  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ъ  с.  Соч.,  т.  32,  стр.  44.
 •8  Мёзер  выступал  тем  самым  родоначальником  вотчинной  теории  в  немецкой  историогра¬
фии  (А.  И.  Данилов.  Проблемы  аграрной  истории  раннего  средневековья  в  немецкой
историографии  конца  XIX  —  начала  XX  в.  М.,  1958,  стр.  141—142).

НЕМЕЦКАЯ  ИСТОРИОГРАФИЯ  ПЕРВОЙ  ПОЛОВИНЫ  XIX  В.
 приобрела  в  итоге  многовекового  сложного  и  противоречивого  развития
лишь  ко  времени  своего  разложения.
 Основу  не  только  общественного,  но  и  государственного  строя  Мё-
зер  видел  в  имущественных  отношениях  —  во  все  еще  господствовав¬
шей  в  тогдашней  Германии  наследственной,  феодальной  по  своему  про¬
исхождению  собственности,  связанной  с  сословно-правовыми  граждан¬
скими  π  политическими  привилегиями.  В  этом  заключалась  сильная
сторона  освещения  Мёзером  современной  ему  социально-политической
действительности,  частично  утраченная  его  последователями  и  продол¬
жателями  из  рядов  исторической  школы  права.
 Имущественные  и  прежде  всего  аграрные  отношения  интересовали,
однако,  Мёзера  не  столько  в  плане  их  реального  социально-экономиче¬
ского  (фактически  классового)  содержания,  сколько  в  разрезе  их  пра¬
вовых  (сословных)  форм.  И  это  придавало  его  труду  юридическую
ограниченность,  препятствовавшую  пониманию  им  развития  вообще  и
особенно  тех  экономических  и  социальных  сдвигов,  которые  происходи¬
ли  при  сохранении  прежних  правовых  норм  и  институтов  19.
 Связанная  с  юридической  ограниченностью  недооценка  Мёзером  от¬
дельных  изменений  и  всего  процесса  исторического  развития  в  целом
усугублялась  его  общим  убеждением  в  непреходящем  значении  искон¬
ных  якобы  германских  начал  частной  земельной  собственности  и  зиж¬
дущейся  на  ней  свободы.  Это  сближало  в  методологическом  отношении
подход  Мёзера  к  истокам  исторического  развития  с  подходом  к  нему
его  современников  —  рационалистов-просветителей  и  экономистов-клас-
сиков.  Разница  сводилась  в  основном  к  тому,  что  в  глазах  последних
дикарь,  взявший  в  руки  палку,  был  уже  первым  капиталистом,  в  гла¬
зах  же  Мёзера  германский  варвар,  захвативший  со  своими  чадами  и
домочадцами  землю,  был  первым  юнкером.
 Авторы  буржуазных  историографических  работ  (Ф.  Мейнеке,  Г.  фон
Белов  и  др.)  приписывали  Мёзеру,  в  противоположность  рационалисти¬
ческому  индивидуализму  просветителей,  «прочувствованное»  отноше¬
ние  к  истории,  понимание  связи  с  прошлым,  достигнутое  внимательным
и  долгим  созерцанием  самобытного.  На  самом  же  деле  позиция  Мёзера
в  исходном  и  решающем  для  всего  его  построения  вопросе  о  генезисе
общественного  строя  была  почти  столь  же  индивидуалистической,  как
и  позиция  просветителей,  и  отличалась  по  существу  еще  меньшим  исто¬
ризмом  в  той  мере,  в  какой  просветители  признавали  в  принципе  идею
прогресса,  а  Мёзер  ее  отвергал.
 Несмотря  на  свой  локальный  характер  и  ограниченные  хронологи¬
ческие  рамки,  «История  Оснабрюка»,  составлявшая  резкий  контраст
«универсальным»,  космополитическим  тенденциям  и  всемирно-истори¬
ческим  концепциям  просветителей,  оказывала  на  протяжении  всей  пер¬
вой  половины  XIX  столетия  —  и  даже  позднее  —  глубокое,  устойчивое,
лишь  медленно  и  с  трудом  преодолевавшееся  влияние  на  немецкую
историографию.  Направив  ее  на  ложный  путь,  труд  Мёзера  стал  в  ре¬
зультате  сильным  тормозом  дальнейшего  ее  развития.
 Исходные  положения  Мёзера  о  социальном  укладе  древних  герман¬
цев,  о  наличии  уже  у  них  частной  поземельной  собственности  как  осно-
 См.  А.  И.  Данилов.  Проблемы  аграрной  истории  раннего  средневековья...,  стр.  142.
 61

ИСТОРИЧЕСКАЯ  НАУКА  КО  ВРЕМЕНИ  ФОРМИРОВАНИЯ  МАРКСИЗМА
 ве  не  только  их  общинной  организации,  но  и  всего  их  общественного
строя  получили  систематическое  развитие  и  детальную  разработку  в  тру¬
дах  Эйхгорна  и  целой  плеяды  юристов,  историков,  филологов.  Став  свое¬
го  рода  догмой  немецкой  исторической  науки,  эти  идеи,  приобретя  в
условиях  расцветшей  в  начале  XIX  в.  тевтономании  резко  выраженные
националистические  черты,  заслоняли  в  глазах  немецких  ученых  все,
что  этому  противоречило.  «В  угоду  своей  тевтономании  они  стали  дока¬
зывать,  что  их  предки  искони  веков  были  народом  земледельческим;
после  этого  им  пришлось  утверждать,  что  у  немецких  племен  искони
веков  существовала  частная  поземельная  собственность,  а  общинность
поземельного  владения  никогда  не  существовала.  Этим  они  гордились,
за  это  превозносили  немецкое  племя  выше  всех  остальных  человеческих
племен»,—  справедливо  отмечал  Н.  Г.  Чернышевский20.  Даже  «и  фило¬
логи  такого  ранга,  как  Гримм,  переводили  неверно  самые  простые  ла¬
тинские  фразы,  потому  что  целиком  находились  под  влиянием  Мёзера...
и  ему  подобных»,—  подчеркивал  впоследствии  Маркс21.
 Вплоть  до  Маурера  взгляды  эти  сохраняли  безраздельное,  по  суще¬
ству,  господство  в  немецкой  академической  историографии.  Только  по¬
степенно,  начиная  с  30-х  годов,  на  периферии  и  за  пределами  цеховой
университетской  науки,  а  еще  раньше  в  Дании  и  вслед  за  тем  в  Рос¬
сии,  накапливалось  и  разрабатывалось  все  больше  материала,  который
их  фактически  опровергал  22.
 Решающий  шаг  в  этом  направлении  сделан  был  баварским  юристом,,
видным  политическим  деятелем  периода,  предшествовавшего  1848  г.,
а  в  дальнейшем  крупным  историком  Георгом  Людвигом  Маурером  в  его
основном,  наиболее  общем  труде  —  во  «Введении  в  историю  общинного,
подворного,  сельского  и  городского  устройства  и  общественной  власти»  23
и  во  всей  12-томной  серии  его  исследований,  опиравшихся  на  огромный
документальный  материал24.  При  всем  свойственном  ему  в  целом  поли¬
тическом  и  социальном  консерватизме  Маурер  совершил,  по  оценке
 20  Н.  Г.  Чернышевский.  Поли.  собр.  соч.,  т.  II.  М.,  1949,  стр.  737.
 Л  К.  М  ар  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  ль  с.  Соч.,  т.  32,  стр.  44.—  «Немецкие  писатели  утверждают,—
писал  в  1855  г.,  почти  одновременно  с  появлением  первого  труда  Маурера  об  общинном
устройстве,  Т.  Н.  Грановский  в  своей  последней  статье  «О  родовом  быте  древних  герман¬
цев»,—  что  в  эпоху  их  первых  столкновений  с  римлянами  германцы  уже  далеко  оставили
за  собою  дикое  состояние  и  вследствие  особенных  свойств,  которыми  исключительно
наделила  их  природа,  стояли  несравненно  выше  прочих  народов,  проходивших  через  те
же  ступени  развития.  Всякая  попытка  объяснить  отдельные  явления  древнегерманского
характера  или  быта  аналогиями,  заимствованными  извне,  долгое  время  считалась  при-
згшком  исторической  тупости,  неспособности  оцепить  германизм  в  его  самостоятельной
красоте»  (Т.  Н.  Грановский.  О  родовом  быте  древних  германцев.  Соч.,  ч.  1.  М.,  1866,
стр.  130).
 22  «Удивительно,  однако,  сколько  материала  уже  существует  по  этим  вопросам  и  как  мало
сумели  господа  профессора  его  использовать»,—  констатировал  после  ознакомления  с
трудами  Маурера  Энгельс  (К.  Маркс  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  32,  стр.  41).
 23  G.  L.  Maurer.  Einleitung  zur  Geschichte  der  Mark-,  Hof-,  Dorf-  und  Stadt  Verfassung  und'
der  öffentlichen  Gewalt.  München,  1854.
 24  G.  L.  Maurer.  Geschichte  der  Markenverfassung  in  Deutschland.  Erlangen,  1856;  idem.
Geschichte  der  Fronhöfe,  der  Bauernhöfe  und  der  Hofverfassung  in  Deutschland,  4  Bde.
Erlangen,  1862—1863;  idem.  Geschichte  der  Dorfverfassung  in  Deutschland,  2  Bde.  Erlan¬
gen,  1865—1866;  idem.  Geschichte  der  Städte  Verfassung  in  Deutschland,  4  Bde.  Erlangern.
1869—1871.
 62

НЕМЕЦКАЯ  ИСТОРИОГРАФИЯ  ПЕРВОЙ  ПОЛОВИНЫ  XIX
 Маркса,  «переворот  во  взглядах  на  историю  и  развитие  «германской»
собственности...»  25
 «Его  книги  имеют  огромное  значение,—  писал  о  Маурере  Маркс,
весьма  сдержанный  обычно  в  своих  положительных  отзывах.—  Не  толь¬
ко  первобытная  эпоха,  но  и  все  дальнейшее  развитие,—  вольные  импер¬
ские  города,  пользующиеся  иммунитетом  помещики,  государственная
власть,  борьба  между  свободным  крестьянством  и  крепостничеством  —
все  это  получает  совершенно  новое  освещение»  26.
 Но  главное  и  основное,  за  что  Маркс  ценил  Маурера,  относилось  все
же  к  «первобытной  эпохе».  Маурер  «подробно  доказывает,  что  частная
собственность  на  землю  возникла  лишь  позже  и  т.  д.  Идиотское  воззре¬
ние  вестфальских  юнкеров  (Мёзер  и  др.),  что  немцы  поселились  каж¬
дый  в  отдельности  и  лишь  впоследствии  образовали  села,  области  и  т.  д.,
опровергнуто  совершенно»,—  именно  это  прежде  всего  выделял  и  особен¬
но  подчеркивал  Маркс  в  первом  письме  Энгельсу  о  книгах  Маурера  27.
 Маурер  на  конкретном  материале  германского  прошлого  доказал  то,
на  что  Маркс  в  общей  форме  «указывал,—  по  собственным  словам,—
в  различных  своих  сочинениях»  28  на  основании  данных  об  индийской,
кельтской,  славянской  общине  еще  до  ознакомления  с  книгами  Мауре¬
ра:  германцы  не  составляли  исключения  и,  подобно  другим  народам,
прошли  через  общинную  собственность.  Этим  и  объясняется  то  значе¬
ние,  которое  Маркс  придавал  работам  Маурера.
 Возвращаясь  в  1888  г.  в  известном  примечании  к  английскому  из¬
данию  «Коммунистического  манифеста»  к  тому,  что  «в  1847  г.  предыс¬
тория  общества,  общественная  организация,  предшествовавшая  всей
писаной  истории,  почти  совсем  еще  не  была  известна»,  Энгельс  конста¬
тировал  наступивший  затем  сдвиг  в  этой  области.  «За  истекшее  с  тех
нор  время  Гакстгаузен  открыл  общинную  собственность  на  землю  в
России,  Маурер  доказал,  что  она  была  общественной  основой,  послу¬
жившей  исходным  пунктом  исторического  развития  всех  германских
племен,  и  постепенно  выяснилось,  что  сельская  община  с  общим  владе¬
нием  землей  является  или  являлась  в  прошлом  повсюду  первобытной
формой  общества,  от  Индии  до  Ирландии.  Внутренняя  организация
этого  первобытного  коммунистического  общества,  в  ее  типической  фор¬
ме,  была  выяснена  Морганом,  увенчавшим  дело  своим  открытием  истин¬
ной  сущности  рода  и  его  положения  в  племени.  С  разложением  этой
первобытной  общины  начинается  расслоение  общества  на  особые  π  в
конце  концов  антагонистические  классы».
 Отсюда  вытекала  та  единственная  поправка  (вернее  —  уточнение)
принципиального  характера,  которую  Энгельс,  опираясь  на  широко  ис¬
пользованные  им  конспекты  Моргана,  составленные  Марксом,  считал
нужным  внести  в  текст  «Коммунистического  манифеста»  —  в  его  исход¬
ное  положение,  что  «история  всех  до  сих  пор  существовавших  обществ
была  историей  борьбы  классов»:  «воя  история,  дошедшая  до  нас  в  пись¬
менных  источниках»,—  гласила  эта  поправка29.
 25  К.  Маркс  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ь  с.  Соч.,  т.  32,  стр.  37.
 26  Там  же,  стр.  43.
 27  Там  же,  стр.  36.
 28  Там  же,  стр.  541,  36.
 м  К.  М  ар  к  с  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  4,  стр.  424.
 63

ИСТОРИЧЕСКАЯ  НАУКА  КО  ВРЕМЕНИ  ФОРМИРОВАНИЯ  МАРКСИЗМА
 Основным  моментом,  тормозившим  вплоть  до  конца  XVIII  —  нача¬
ла  XIX  в.  такой  подход  к  античности,  который  соответствовал  бы  уров¬
ню  ее  развития,  была  сама  «писаная  история»  в  той  ее  форме,  в  какой
гуманисты  и  их  преемники  возродили  греческую  и  римскую  историче¬
скую  традицию.  Традиция  эта  воспринималась  обычно  без  учета  исто¬
рической  перспективы,  без  достаточной  исторической  критики,  канони¬
зировалась  в  буквальном  ее  понимании  и  более  или  менее  догматически
воспроизводилась  большинством  филологов-классиков  последующего
времени.  Только  Вико  со  сеоим,  хотя  и  в  смутной  форме  выраженным,
предвосхищением  ряда  дальнейших  открытий  30  и  Бофор  с  его  еще  чисто
негативной  критикой  Тита  Ливия  выступили  уже  в  первой  половине
XVIII  в.  предтечами  назревавшего  в  этой  области  перелома.
 Новое  возрождение  культа  классической  древности,  которым  сопро¬
вождалось  европейское  просветительское  движение,  приобретало  в  от¬
дельных  странах  своеобразные  черты  и  оттенки.  Во  Франции  в  преддве¬
рии  революции  и  в  революционные  годы  в  центре  общественного  внима¬
ния  оставалась  политическая  история  древнего  мира,  его  республикан¬
ские  предания,  гражданские  доблести  и  добродетели  героев  Плутарха  и
других  античных  авторов.  В  Германии  же  при  ее  слабом  развитии  об¬
щественно-политической  жизни  новое  увлечение  античностью,  охватив¬
шее  широкие  круги  и  окрасившее  в  соответствующие  тона  все  немецкое
Просвещение,  началось  прежде  всего  с  искусства,  литературы,  филосо¬
фии  древней  Греции  и  лишь  затем  распространилось  также  и  на  другие
области.
 Выдающимся  представителем  этой  тенденции  немецкого  Просвеще¬
ния  был  И.-И.  Вкнкельман,  оказавший  глубокое  влияние  на  своих  совре¬
менников,  начиная  с  «великого  олимпийца»  Гете.  В  своем  труде  «Ge¬
schichte  der  Kunst  des  Altertums»  (1764  г.)  Винкельман  исходил  из  идеи
о  развитии  искусства  в  связи  с  природными  условиями  страны  —  сле¬
дуя  здесь  Монтескье,  с  историческими  судьбами  народа,  его  нравами,
государственным  устройством,  культурой.  В  отличие  от  своих  пред¬
шественников  Винкельман  стремился  дать  историю  искусства,  а  не  ху¬
дожников,  сводившуюся  до  него  к  собранию  их  биографий  и  перечню
памятников.  Изображая  развитие  античного  искусства  как  закономер¬
ную  смену  форм,  стилей,  школ  и  давая,  наряду  с  археологической  ин¬
терпретацией  памятников,  их  стилистический  анализ,  он  заложил  осно¬
вы  классической  археологии  и  истории  изобразительного  искусства  как
особых  отраслей  исторического  знания,  исторической  науки  и  вышел
таким  образом  за  пределы  культивируемой  филологами  чисто  литера¬
турной  традиции  классицизма.
 В  благородной  простоте  и  спокойном  величии  эллинского  искусства
периода  его  расцвета  Винкельман  видел  не  только  свой  художественный
идеал,  но  и  непревзойденную,  по  его  убеждению,  всем  последующим  раз¬
витием  общую  эстетическую  норму.  В  подобной  абсолютизации  достиг¬
нутого  древнегреческим  искусством  совершенства,  которую  в  той  или
иной  мере  разделяли  с  Винкельманом  Лессинг  и  Гердер,  Гете  и  Шиллер,
 30  «У  Вико,—  подчеркивал  Маркс  в  письме  Лассалю  28  апреля  1862  г.,—  содержатся  в  за¬
родыше  Вольф  («Гомер»),  Нибур  («История  римских  царей»),  основы  сравнительного
языкознания  (хотя  и  в  фантастическом  виде)  и  вообще  немало  проблесков  гениально¬
сти»  (К.  Маркс  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ь  с.  Соч.,  т.  30,  стр.  512).
 64

НЕМЕЦКАЯ  ИСТОРИОГРАФИЯ  ПЕРВОЙ  ПОЛОВИНЫ  XIX  В.
 и  которая  сопровождалась  общей  идеализацией  ими  Эллады,  ее  приро¬
ды,  общественной  жизни,  культуры,  находила  свое  выражение  глубокая
неудовлетворенность  Винкельмана  и  лучшей  части  его  соотечественни¬
ков  окружавшей  их  германской  действительностью.  «Я  родился  под
властью  тирапа,—  писал  Винкельман  о  Фридрихе  II  и  Пруссии  своего
времени.—  Мое  отечество  находится  под  гнетом  величайшего  деспотиз¬
ма,  какой  можно  только  себе  мыслить.  Я  думаю  об  этой  стране  с  содро¬
ганием.  Холод  пробегает  по  моему  телу,  когда  я  думаю  о  прусском
деспотизме  и  о  живодере  народов;  этот  изверг  рода  человеческого  веч¬
ным  проклятием  запятнал  самой  природой  проклятую  страну...»  31
 Внося  глубокий  исторический  корректив  в  тот  культ  греческой  ху¬
дожественной  классики,  проповедником  которой  выступал  Винкельман,
Маркс  подчеркивал,  что  обаяние,  которым  обладает  для  нас  греческое
искусство,  «не  находится  в  противоречии  с  той  неразвитой  обществен¬
ной  ступенью,  на  которой  оно  выросло.  Наоборот,  оно  является  ее  ре¬
зультатом  и  неразрывно  связано  с  тем,  что  незрелые  общественные
условия,  при  которых  оно  возникло,  и  только  и  могло  возникнуть,  ни¬
когда  не  могут  повториться  снова»  32.
 В  1795  г.  Фридрих-Август  Вольф,  лучшей  порой  своего  творчества
связанный  еще  с  Просвещением,  опубликовал  на  латинском  языке  свое
знаменитое  «Введение  к  Гомеру»  («Prolegomena  ad  Homerum...»),
породившее  необозримое  количество  исследований  по  поднятому  им  «го¬
меровскому  вопросу».  Подвергнув  не  только  обычному  филологическому,
но  и  острому  и  глубокому  для  своего  времени  историко-критическому
анализу  классические  памятники  древнейшей  греческой  литературной
традиции—«Илиаду»  и  «Одиссею»,  которые  целиком  и  безоговорочно
приписывались  Гомеру,  а  также  свидетельства  писавших  о  них  антич¬
ных  авторов,  Вольф  смело  и  широко  поставил  проблему  исторических
корней  этой  традиции,  устных  народных  истоков  греческого  эпоса,  его
сложной,  уходящей  в  глубь  веков  мифологической  основы.  Это  знаме¬
новало  собой  начало  новой  эры  в  изучении  античной  архаики  как  ранне¬
го  этапа  развития  человеческого  общества.  Путь,  на  который  вступил
Вольф,  открывал  такие  перспективы,  которые  до  него  мерещились  лишь
единичным,  одаренным  исключительной  исторической  интуицией
умам  —  Вико,  позднее  Гердеру.
 Сверстником  Вольфа,  окончившим  тот  Hie  Геттингенский  универси¬
тет,  в  степах  которого  протекала  и  вся  дальнейшая  его  деятельность,  был
Арнольд-Герман-Людвиг  Хеерен  —  последний  крупный  представитель
сложившейся  здесь  в  XVIII  столетии  школы  «государственных  наук».
 В  1793—1796  гг.,  одновременно  с  выходом  в  свет  «Введения  к  Гоме¬
ру»  Вольфа,  Хеерен  выступил  со  своим  основным  трудом  —  «Ideen  über
die  Politik,  den  Verkehr  und  den  Handel  der  vornehmsten  Völker  der  al¬
ten  Welt».  Труд  этот,  близкий  по  теме  к  раннему  «Опыту  всеобщей  исто¬
рии  торговли  и  мореплавания  в  древности»  молодого  еще  Шлецера,  ох¬
ватывал  историю  Персии,  Финикии,  Вавилонии,  Скифии,  Индии,  Кар¬
фагена,  Эфиопии,  Египта,  Греции.
 31  Цит.  по:  А.  М.  Д  е  б  о  р  и  н.  Очерки  социально-политической  мысли  в  Германии.  Конец
 XVII  —  начало  XIX  в.,  т.  II.  М.,  1967,  стр.  115.
 33  К.  М  ар  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ь  с.  Соч.,  т.  12,  стр.  737—738.
 5  Маркс  —  историк
 65

ИСТОРИЧЕСКАЯ  НАУКА  КО  ВРЕМЕНИ  ФОРМИРОВАНИЯ  МАРКСИЗМА
 Со  Шлецером  сближала  Хеерена  не  только  центральная  тема  его  тру¬
да,  совпадавшая  с  темой  первого  самостоятельного  исторического  опыта
Шлецера.  Сближал  их  и  тот  широкий  международный  аспект,  в  кото¬
ром  Хеерен,  а  до  него  Шлецер  рассматривали  эту  тему.  Принимая  во
внимание  характер  торговли  в  древнем  мире,  это  было  несомненным  до¬
стоинством  труда  Хеерена.
 Филипп-Август  Бек,  ближайший  ученик  н  последователь  Вольфа,  не
избежавший  влияния  романтизма,  оставался  все  же  носителем  и  продол¬
жателем  той  окрепшей  в  связи  с  просветительским  движением  тенден¬
ции  развития  классицизма  от  чистой  филологии  к  истории,  передовым
представителем  которой  был  его  учитель  Вольф.  Основным  вкладом  его
в  науку  осталась  капитальная  монография  «Die  Staatshaushaltung  der
Athener»  (I—II  тома),  увидевшая  свет  в  1817  г.
 «Духу  все  подчинено,  он  обеспечил  афинянам  высокое  место  среди
народов  всемирной  истории...  Но  дух  нуждается  для  внешней  деятель¬
ности,  кроме  доблести  еще  и  в  материальных  силах,  которые  все  про¬
даются  за  деньги;  эта  могущественная  пружина  приводит  в  движение
весь  механизм  человеческой  деятельности»,—  писал  Бек,  обосновывая
перед  лицом  большинства  своих  идеалистически  настроенных  соотече¬
ственников  с  их  преимущественно  эстетическим,  вслед  за  Винкельманом,
подходом  к  древней  Греции  избранную  им  прозаическую  тему  —  госу¬
дарственное  хозяйство  Аттики33.  «Ни  жизнь  древности  без  знанпя  ее
финансов,  ни  ее  финансовая  система  без  более  точного  изучения  внут-
ренного  строя  государства  и  публичной  жизни  не  могут  быть  поняты»,—
подчеркивал  Бек,  намечая  общие  контуры  своей  работы34.  Соответ¬
ственно  этому  он  связывал  широкую  постановку  своей  непосредственной
темы  с  освещением  ряда  важных  сторон  экономических,  социальных,
политических  и  межгосударственных  отношений  древнегреческого  об¬
щества.
 Бек  предпринял  попытку  выяснить  численность  населения  Аттикн,
соотношение  между  афинскими  гражданами  п  чужеземцами  и  —  что  осо¬
бенно  важно  —  количество  рабов  и  их  удельный  вес  в  составе  всего
населения.  Он  уделял  значительное  внимание  ценам  на  рабов,  на  землю,
рудники,  дома,  ссудному  проценту,  количеству  находившихся  в  обраще¬
нии  денег,  растущим  запасам  драгоценных  металлов,  источникам  бла¬
госостояния,  накопления,  богатства  отдельных  лиц.  Останавливаясь  на
ценах  на  хлеб,  жилища  и  другие  предметы  первой  необходимости,  он
приходил  к  выводу,  что  жизнь  была  дешевой,  но  оплата  свободного  тру¬
да  низкой  ввиду  широкого  применения  труда  рабов  и  наличия  значи¬
тельного  числа  чужеземцев.
 Во  всей  своей  работе  Бек  —  признанный  основатель  греческой  эпи¬
графики,  инициатор  и  редактор-составитель  известного  собрания  эпи¬
графического  материала  «Corpus  Inscriptionum  Graecarum»  —  опирался
в  отличие  от  предшественников  не  столько  на  литературную  традицию,
сколько  на  —  опять-таки  впервые  —  широко  н  интенсивно  использован¬
ные  им  надписи  —  богатый  и  ценный  «каменный  архив»  Греции.
 Подход  Бека  к  своей  теме  объяснялся  тем,  что  он  отошел  от  свой¬
 66
 33  Цит.  по:  В.  Бузескул.  Введение  в  историю  Грецией.  Т1тг.,  1915,  стр.  250—251.
 34  Там  же,  стр.  249.

НЕМЕЦКАЯ  ИСТОРИОГРАФИЯ  ПЕРВОЙ  ПОЛОВИНЫ  XIX  В.
 ственной  большинству  просветителей  идеализации  древних,  связанной
с  их  резко  отрицательным  отношением  к  окружавшей  их  социально-
политической  действительности,  в  частности  к  Прусии  Гогенцоллернов.
 Приводившиеся  Беком  количественные  показатели  населения  Ат¬
тики  впоследствии  оспаривались.  С  еще  большим  основанием  упрека¬
ли  его  в  отожествлении  богатства  с  драгоценными  металлами.  В  этом
проявлялась  свойственная  ему  тенденция  преувеличивать  степень  раз¬
вития  денег  и  денежного  хозяйства  и  недоучитывать  значения  земледе¬
лия  и  складывавшихся  на  его  основе  отношений  даже  у  самого  циви¬
лизованного  и  наиболее  развитого  народа  древности  —  греков.  Но  и  при
известной  неполноте  и  некоторой  односторонности  данное  Беком  конк¬
ретное  изображение  общественной  жизни  и  государственного  развития
Афин  означало  важный  и  крупный  шаг  в  изучении  античного  полиса,—
того,  что  Маркс  и  Энгельс  определяли  в  «Немецкой  идеологии»  как
«античную  общинную  и  государственную  собственность»,  при  которой
«классовые  отношения  между  гражданами  и  рабами  уже  достигли  свое¬
го  полного  развития»  35.
 Основной  свой  труд  Бек  посвятил  «проницательному  и  щедрому  зна¬
току  древности»  Бартольду-Георгу  Нибуру,  выступившему  в  1811  г.  с
двумя  первыми  томами  своей  «Римской  истории»,  еще  более  знаменитой,
чем  «Введение  к  Гомеру»  Вольфа.  Нибур  —  яркий  и  самобытный  пред¬
ставитель  своей  насыщенной  коллизиями  переломной  эпохи,  воплощав¬
ший  в  своей  жизни,  практической  деятельности  и  научном  творчестве
разнородные  и  подчас  противоречивые  ее  тенденции.
 Будущий  историк  родился  в  Копенгагене,  но  в  немецкой  семье.  Он
провел  свое  детство  и  отрочество  на  западе  Гольштейна,  в  южном  Дит-
маршене.
 Дитмаршен  был  областью  со  своеобразной  исторической  судьбой.
С  начала  XIII  и  вплоть  до  середины  XVI  столетия  он  представлял  со¬
бой  объединение  самоуправлявшпхся  крестьянских  общин  и  успешно
отстаивал  завоеванную  им  фактически  независимость  против  датских  ко¬
ролей  и  голынтейнских  герцогов.  Наследие  этого  прошлого,  его  пере¬
житки  —  общинное  устройство,  то,  что  осталось  от  былого  самоуправле¬
ния  после  покорения  Дитмаршена,  все  еще  крепкие  родовые  связи  и
отношения,  традиции  воспетой  в  народных  песнях  борьбы  за  независи¬
мость  —  были  здесь  и  в  конце  XVIII  в.—  ко  времени  Нибура  —  живой
действительностью.  «Он...  любил  Дитмаршен  как  свою  родину,—  писал
в  1850  г.  Т.  Н.  Грановский  в  биографическом  очерке  «Бартольд  Георг
Нибур».—  История  и  современные  отношения  этой  области,  где  сохра¬
нились  замечательные  остатки  древнегерманского  быта,  были  ему  корот¬
ко  знакомы.  Впоследствии  это  знание  принесло  ему  нежданную  и  боль¬
шую  пользу:  оно  послужило  ему  к  объяснению  аналогических  явлений
в  других  странах...»  36
 Одним  из  самых  сильных  впечатлений,  которое  поразило  юного  Ни¬
бура,  запомнилось  ему  на  всю  жизнь  и  наложило  глубокий  отпечаток
на  его  общее  развитие,  была  та  форма,  в  какой  осуществлено  было  в
1788  г.  на  его  родине  «освобождение»  крестьян.  «В  мое  время  в  Голшти-
 зъ  К.  М  ар  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ь  с.  Соч.,  т.  3,  стр.  21.
 36  Т.  Н.  Г  р  а  н  о  в  с  к  и  й.  Соч.,  т.  2.  М.,  1856,  стр.  7
 67
 5*

ИСТОРИЧЕСКАЯ  НАУКА  КО  ВРЕМЕНИ  ФОРМИРОВАНИЯ  МАРКСИЗМА
 нии  было  уничтожено  крепостное  состояние,—  вспоминал  Нибур,  связы¬
вая  с  этим  актом  свои  последующие  занятия  историей  Рима.—  У  кресть¬
ян  отобраны  были  при  этом  случае  земли,  которые  до  тех  пор  перехо¬
дили  от  отца  к  сыну,  и  обращены  в  мызы.  Их  самих  переселили  на
меньшие  и  худшие  участки.  Дело  было  ужасное.  Не  только  против  кре¬
постных,  но  даже  против  свободных  употреблялось  насилие.  Возмущен¬
ный  несправедливостию,  я  пришел  к  вопросу:  на  основании  какого  пра¬
ва  она  совершилась?  Это  повело  меня  к  исследованиям  о  владении  у
различных  народов  и  дало  нить  к  римскому  аграрному  праву...»  37
 Но  когда  годом  позже  разразилась  во  Франции  революция  и  когда
на  первом  ее  этапе  немецкие  просветители  приветствовали  Националь¬
ное  собрание,  Нибур  остался  в  стороне  от  общего  увлечения.  С  самого
начала  революции  до  своей  преждевременной  кончпны,  ускоренной,  как
утверждают,  июльскими  событиями  1830  г.  в  Париже,  Нибур  оставался
ее  ярым  противником.
 Получив  энциклопедическое  образование,  Нибур  поступил  в  1800  г.
на  датскую  службу,  был  директором  Ост-Индского  банка  и  Ост-Индско¬
го  бюро,  продолжая  заниматься  языками  и  древностью.  К  этому  вре¬
мени  относится  первая  работа  Нибура  по  истории  Рима.  И  знаменатель¬
но:  этой  работой  было  его  исследование  о  римской  государственной  зем¬
ле,  римских  аграрных  закопах,  римском  аграрном  праве,—  тема,  кото¬
рая  навеяна  была  насильственной  экспроприацией  гольштейнских  кре¬
стьян.
 Весть  об  Аустерлице  потрясла  Нибура.  Уподобляя  состояние  Герма¬
нии  под  пятой  Наполеона  положению  Греции  при  Филиппе  Македон¬
ском,  он  перевел  и  издал  филиппику  Демосфена.  Примечания  к  этому
переводу  с  явными  намеками  на  злобу  дня  обратили  на  него  внимание
Штейна,  который  привлек  его  на  прусскую  службу.
 В  1810—1811  гг.  Нибур  начал  читать  в  Берлинском  университете
тот  свой  первый  курс,  который  лег  в  основу  его  «Римской  истории».  Под¬
вергая  острому  и  глубокому  критическому  анализу  римскую  историче¬
скую  традицию,  представленную  в  ее  наиболее  законченной  форме  Ти¬
том  Ливием,  Нибур,  преодолевая  буквальное  догматическое  ее  понима¬
ние,  стремился  в  то  же  время  вскрыть  то  подлинное  историческое  ядро,
которое  в  ней,  по  его  убеждению,  заключалось.
 Нибур  предпринял  широкую  по  размаху  попытку  выяснить,  как  воз¬
никла  вся  римская  историческая  традиция  в  целом,  из  каких  элементов
утраченного  впоследствии  устного  предания  и  несохранившихся  лето¬
писных  и  иных  письменных  источников  она  образовалась.  Исходя  из
аналогии  прежде  всего  с  Грецией  и  следуя  за  Вольфом,  Нибур  утверж¬
дал,  что  и  у  римлян,  как  и  у  других  народов,  существовал  некогда
исторический  эпос,  отрывки  которого  —  неполное,  бледное,  искаженное
его  отражение  —  он  стремился  обнаружить  у  Ливия.
 Некоторые  историки  XIX  в.  отвергали  эту  мысль  Нибура,  считая  ее
фантастикой.  На  самом  деле  это  не  так.  Богатое  воображение  Нибура
заводило  его  подчас  действительно  слишком  далеко.  Но  отрицать  самый
факт  наличия  легендарного  эпического  начала  на  заре  развития  Рима,
 37  Цит.  по:  Т.  Н.  Грановский.  Историческая  литература  во  Франции  и  Германии  в
 1847  году.—  Соч.,  т.  2,  стр.  258.
 68

НЕМЕЦКАЯ  ИСТОРИОГРАФИЯ  ПЕРВОЙ  ПОЛОВИНЫ  XIX  В.
 у  истоков  его  исторической  традиции  нельзя88,  как  это  показало  даль¬
нейшее  развитие  науки.
 С  пониманием  Нибуром  эпоса,  закреплявшего  в  народном  сознании
не  отдельные  даты  и  факты,  а  лишь  основные  черты  исторического  про¬
шлого,  связано  было  то,  что  ему,  по  собственному  признанию,  «распре¬
деление  и  развитие  событий»  не  доставляло  «такого  наслаждения,  как
открытие  нового  закона  или  общей  плодотворной  истины»  39.  И  в  этом
действительно  заключалось  основное  значение  отдельных  сторон  поло-
яштельного  построения  Нибуром  римской  истории,  когда  он  переходил
к  тому,  что  составляло  в  его  глазах  позитивную,  творческую  задачу  исто¬
рика:  дать  вместо  отвергнутого  критикой  рассказа,  «по  крайней  мере
вероятный».
 При  всей  буйной  фантазии  Нибура  ему  свойствен  был  несомненный
реализм  при  рассмотрении  таких  явлений,  форм,  процессов  прошлого,
которые  оказывались  более  или  менее  близкими  к  знакомым  ему  отно¬
шениям  современной  действительности.  Так,  Нибур  впервые  в  историо¬
графии  обратил  внимание  на  то,  что  в  древнем  Риме  существовали  ро¬
довые  отношения.  Принципиальное  значение  этого  открытия  очевидно.
Правда,  Энгельс,  опираясь  па  рукопись  Маркса,  указывал  впоследствии,
что  «фактическое  отрицание  всякого  родства  между  членами  рода,  как
это  делают  Грот  и  Нибур,  превращающие  род  в  продукт  чистого  вымыс¬
ла  и  поэтического  творчества,  достойно  только  «идеальных»,  то  есть  чис¬
то  кабинетных  книжных  ученых»  40.  Но,  наряду  с  этим,  Энгельс  подчер¬
кивал,  что  «первым  историком,  который  имел  хотя  бы  приблизительное
представление  о  сущпости  рода,  был  Нибур»  и  что  «этим,—  но  также  и
своими  почерпнутыми  прямо  оттуда  ошибками,—  он  обязан  своему  зна¬
комству  с  родами  Дитмаршена»  41.
 Нибур  был,  далее,  первым,  кто  уже  в  ранней  своей  работе  по  Риму,
а  позднее  и  в  главном  своем  труде  попытался  распутать  основной  во¬
прос  истории  республиканского  Рима  —  аграрный  вопрос  в  его  специ¬
фически  античной  форме,  в  котором  не  в  состоянии  были  разобраться
немногочисленные  предшественники  Нибура  в  этой  области42.
 Уже  в  первой  своей  работе,  а  отчасти  и  в  дальнейшем  Нибур  рас¬
сматривал  борьбу  за  землю  прежде  всего  в  правовом  разрезе,  в  аспекте
«великого  различия  между  собственностью  и  владением».  Но  сама  по¬
становка  им  проблемы  аграрных  отношений,  процесса  обезземеления
крестьянства  знаменовала  собой  серьезный  вклад  в  изучение  античной
древности.  Путь,  пройденный  Римом,  Нибур  рассматривал  в  качестве
яркого  и  характерного  примера  превращения  крестьянского,  в  его  изо¬
бражении,  государства  в  торговое  и  завоевательное.
 38  Н.  А.  Машкин.  История  древнего  Рима.  М.,  1956,  стр.  11.
 39  Т.  Н.  Грановский.  Бартольд  Георг  Нибур,  стр.  45.
 t0  Η.  М  ар  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ъ  с.  Соч.,  т.  21,  стр.  103.
 41  Там  же,  стр.  169.
 42  «Право  аграрное  тем  для  меня  важно,  что  оно  впервые  привело  меня  к  критическим
исследованиям  о  римской  истории.  До  тех  пор  я  более  занимался  греческой  древно-
стию.  Читая  в  молодости  сравнительные  жизнеописания  Плутарха  и  Аппиана,  я  никак
не  мог  понять  аграрного  закона»,—  указывал  впоследствии  Нибур,  предпосылая  это
своему  замечанию,  что  лишь  голъштейнские  наблюдения  дали  ему  ариаднину  нить  к
римскому  аграрному  праву.  (Цит.  по:  Т.  Н.  Грановский.  Историческая  литература
во  Франции  и  Германии  в  1847  году,  стр.  258).
 69

ИСТОРИЧЕСКАЯ  НАУКА  КО  ВРЕМЕНИ  ФОРМИРОВАНИЯ  МАРКСИЗМА
 «Немногие  принимали  историю  так  горячо  к  сердцу  и  понимали  ее
так  цельно,  как  Нибур.  Он  не  дробил  ее  на  отрешенные  одна  от  другой
части.  Поэтому  ему  случалось  вносить  в  древность  впечатления,  приня¬
тые  от  новой  истории;  еще  чаще  слышится  в  его  отзывах  о  современ¬
ных  ему  событиях  отголосок  античных  воззрений  на  государство.  В  этой
особенности  заключается  его  сила  и  отчасти  его  слабость»,—  писал  Гра¬
новский,  верно  и  метко  определяя  десницу  и  шуйцу  общего  историче¬
ского  подхода  Нибура43.
 В  тех  случаях,  когда  аналогии,  к  которым  часто  и  широко  прибегал
Нибур,  были  исторически  оправданы,  сравнительно-исторический  ме¬
тод,  применявшийся  уже  таким  образом  Нибуром,  открывал  ему  глаза
на  многое  очень  важное.  Но  в  то  же  время  Нибур  считал  призванием
истории  —  «посредницы  вечности»  —  сблизить  нас,  людей  современного
мира,  с  творениями  духа  и  с  подвигами  благороднейших  людей  древно¬
сти,  «как  будто  бы  между  нами  не  было  бездны  времени,  и  обеспечить
нам  полное  наслаждение  сознанием  нашего  тожества  с  ними».  А  это
приводило  Нибура  к  ряду  исторически  совершенно  неоправданных  ана¬
логий  и  сближений,  вплоть  до  отожествления  Пруссии  своего  времени
с  Афинами,  а  Наполеона  —  с  Александром  Македонским.
 К  вопросам,  поднятым  в  историографии  древности  Нибуром,  Маркс  и
Энгельс  обращались  на  протяжении  всей  своей  деятельности,  придавая
им  большое  принципиальное  значение44.  В  своем  известном  письме  в
редакцию  «Отечественных  записок»  Маркс  сопоставлял  изображенный
им  в  «Капитале»  процесс  первоначального  накопления  в  Западной  Ев¬
ропе,  основу  которого  составляла  экспроприация  земледельцев,  с  упо¬
минаемой  неоднократно  там  же  судьбой,  постигшей  плебеев  древнего
Рима  —  обрабатывавших  свои  собственные  мелкие  участки  свободных
крестьян,  которые  в  ходе  римской  истории  также  были  уже  экспро¬
приированы.
 На  этом  примере  Маркс  показал,  что  «события  поразительно  анало¬
гичные,  но  происходящие  в  различной  исторической  обстановке,  приве¬
ли  к  совершенно  разным  результатам»  45.
 Свой  общий  подход  к  античности,  проникнутый  подлинным  историз¬
мом,—  историзмом  диалектическим  и  материалистическим,  революцион¬
ным  и  пролетарским  —  Маркс  и  Энгельс  противопоставляли,  начиная
уже  с  «Немецкой  идеологии»,  модернизаторскому  в  той  или  иной  степе¬
ни  освещению  классической  древности,  свойственному  исторической
науке  господствующих  классов  вообще,  в  том  числе  и  Нибуру  —  ее  ко¬
рифею.  В  формулировке  одного  из  почитателей  и  последователей  Нибу¬
ра,  К.  В.  Нича,  автора  опубликованной  накануне  революции  1848  г.
книги  о  Гракхах46,  понимание  им  —  вслед  за  Нибуром  —  античности
сводилось  в  конечном  счете  к  тому,  будто  «древний  мир  был  глубоко
тревожим  теми  же  жизненными  вопросами,  которые  ныне  занимают
каждого  благородного  человека».  И  не  случайно  Нич  видел  в  таком
 43  Т.  Н.  Грановский.  Бартольд  Георг  Нибур,  стр.  6.
 44  См.,  например,  К.  М  а  р  к  с  и  Ф.  Э  и  г  е  л  ь  с.  Соч.,  т.  3, 	стр. 	21—22; 	т. 	28,  стр.  368;  т.  30,
 стр.  125—126;  т.  23,  стр.  738;  т.  21,  стр.  312,  122,  129  и  др.
 45  К.  М  ар  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ь  с.  Соч.,  т.  19,  стр.  119—121.
 46  Κ.-W.  N  г  t  z  s  с  h.  Die  Gracchen  und  ihre  nächsten  Vorgänger. 	Berlin, 	1847.
 70

НЕМЕЦКАЯ  ИСТОРИОГРАФИЯ  ПЕРВОЙ  ПОЛОВИНЫ  XIX  В.
 именно  подходе  к  древней  истории  залог  успешной  борьбы  против  «на¬
пора  отовсюду  грозящего  материализма...»  47
 Из  трех  традиционных  направлений  немецкой  историографии  —  тео¬
логического,  укоренившегося  под  влиянием  реформации,  классического,
зародившегося  в  связи  с  гуманизмом,  и  государственно-правового,  юри¬
дического,  насаждавшегося  в  немецких  университетах  после  Тридцати¬
летней  войны,—  относительно  передовым  и  прогрессивным,  а  вместе  с
тем  и  наиболее  плодотворным  в  научном  отношении  было  классическое.
 Древняя  история  —  история  античных  Греции  и  Рима  —  оказалась  в
результате  той  областью  прошлого,  в  которой  к  середине  XIX  в.  до¬
стигнуты  были  в  Германии  наибольшие  успехи.
 Вот  почему  Маркс,  а  также  и  Энгельс,  приступая  к  своим  занятиям
античностью,  возвращаясь  к  ним  все  снова  и  снова  и  придавая  им  боль¬
шое  значение  при  разработке  своих  взглядов  на  процесс  развития  все¬
мирной  истории,  всегда  считались  с  тем,  что  накоплено  было  немецкой
исторической  наукой  о  классической  древности,  опирались  на  ее  дости¬
жения  в  этой  области,  но  в  то  же  время  они  отталкивались  от  ее  все  воз¬
раставшей  с  течением  времени  —  от  Вольфа  и  Бека  —  к  Дройзену,  от
Нибура  —  к  Моммзену  —  классовой,  научной  ограниченности.
 Иначе  обстояло  дело  с  изучением  немецкими  историками  средних  ве¬
ков  и  тем  более  —  нового  времени.  «Первая  реакция  на  французскую  ре¬
волюцию  и  связанное  с  ней  Просвещение,  естественно,  состояла  в  том,
чтобы  видеть  всё  в  средневековом,  романтическом  свете»,—  отмечал
Маркс,  добавляя,  что  «даже  такие  люди,  как  Гримм,  не  свободны  от
этого»  48.  Наиболее  крайними  и  откровенными  —  вплоть  до  цинизма  —
представителями  этого  веяния  времени,  возобладавшего  после  француз¬
ской  революции  не  только  в  дворянских  кругах,  но  и  в  буржуазной  сре¬
де,  были  в  немецкой  литературе  реакционные  публицисты  типа  Адама
Мюллера  и  бернского  патриция  K.-Л.  Галлера.
 «Маркс  во  время  своего  пребывания  в  Бонне  (в  1835—1836  гг.—
Б.  В.)  и  в  Берлине  (в  1836—1841  гг.—Б.  В.)  познакомился  с  Адамом
Мюллером,  «Реставрацией»  тина  фон  Галлера  и  т.  д.;  он  лишь  довольно
презрительно  отзывался  об  этом  пошлом,  высокопарно-болтливом  под¬
ражании  французским  романтикам  Жозефу  де  Местру  и  кардиналу  Бо-
нальду»,—  сообщал  в  1892  г.  Энгельс  Мерингу,  отметая,  разумеется,  вы¬
двигавшиеся  уже  тогда  и  повторявшиеся  и  впоследствии  нелепые  пре¬
тензии  «приписывать  открытие  материалистического  понимания  исто¬
рии  прусским  романтикам  исторической  школы...»  49
 Публицистический  характер  носил  и  программный  документ  исто¬
рической  школы  права,  которая  представляла  в  академической  науке  ту
же  в  основе  своей  реакционную  тенденцию,—  известная  брошюра
К.-Ф.  Савиньи  «О  призвании  нашего  времени  к 	законодательству 	и 	к
 47  Цит.  по:  Т.  Н.  Грановский.  Историческая  литература 	во 	Франции 	и 	Германии 	в
 1847  году,  стр.  256.
 45  К.  М  ар  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ъ  с.  Соч.,  т.  32,  стр.  44.
 45  К.  М  ар  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ъ  с.  Соч.,  т.  38,  стр.  411.
 71

ИСТОРИЧЕСКАЯ  НАУКА  КО  ВРЕМЕНИ  ФОРМИРОВАНИЯ  МАРКСИЗМА
 науке  о  праве»,  опубликованная  в  1814  г.  в  ответ  на  брошюру  А.-Ф.  Ти-
бо  «О  необходимости  общего  гражданского  права  в  Германии».
 Еще  в  своей  ранней  статье  «Философский  манифест  исторической
школы  права»  (1842  г.),  посвященной  книге  ее  «прародителя  и  творца»
Густава  Гуго  «Естественное  право  как  философия  действующего  права»
(1798  г.),  Маркс  писал:  «Если...  философию  Канта  можно  по  справедли¬
вости  считать  немецкой  теорией  французской  революции,  то  естествен¬
ное  право  Гуго  нужно  считать  немецкой  теорией  французского  ancien
régime»  50.  Суть  этой  теории  Маркс  сводил  к  тому,  что  «в  одном  месте
положительно  одно,  в  другом—другое».  А  отсюда  следовал  практиче-
ски-политический  вывод:  «Подчинись  тому,  что  признается  положитель¬
ным  в  твоем  приходе»  51.
 Говоря  о  дальнейшем  развитии  исторической  школы,  Маркс  подчер¬
кивал:  «Время  и  культура,  правда,  окутали  мистической  дымкой  фимиа¬
ма  корявое  родословное  дерево  исторической  школы;  его  украсила  фан¬
тастической  резьбой  романтика,  ему  привила  свои  черты  спекулятивная
философия·,  многочисленные  ученые  плоды  были  сбиты  с  этого  дерева,
высушены  и  с  большой  пышностью  сложены  в  обширной  кладовой  не¬
мецкой  учености.  Но  в  сущности  немного  требуется  критики,  чтобы  за
благоухающими  современными  фразами  распознать  грязные  старые  фан¬
тазии  нашего  просветителя  ancien  régime,  а  за  высокопарной  елейно¬
стью  —  его  блудливую  пошлость»  52.
 Свою  основную  оценку  исторической  школы  нрава  Маркс  дал  в
статье  «К  критике  гегелевской  философии  права.  Введение».  «Школа,
которая  подлость  сегодняшнего  дня  оправдывает  подлостью  вчерашнего,
которая  объявляет  мятежным  всякий  крик  крепостных  против  кнута,
если  только  этот  кнут  —  старый,  унаследованный,  исторический  кнут;
школа,  которой  история  показывает,  как  бог  Израиля  своему  слуге  Мои¬
сею,  только  свое  a  posteriori...»,—  гласила  эта  ставшая  классической
формулировка53.
 Историческая  школа  права  являлась  дальнейшим  продолжением  н
развитием  государственно-правового  направления  немецкой  историогра¬
фии.  Ее  предшественники  —  историки  права  и  государства  XVII  —
XVIII  вв.—  оперировали  преимущественно  отдельными  юридическими
прецедентами,  тщательно  их  собирали  и  классифицировали,  опираясь
на  них  во  всей  своей  деятельности.  Историческая  же  школа  права  пре¬
вращала  по  существу  в  прецедент,  обобщавший  всю  историю  народа,  его
неизменную  якобы  в  основе  своей  правовую  традицию,  всю  сумму  пра¬
вовых  обычаев,  свойственных  искони,  по  утверждению  ее  основателей
и  сторонников,  «народному  духу»,  в  нем  заложенных,  из  него  про¬
истекающих.
 Выдвигая  на  первый  план,  в  противовес  рационализму  просветите¬
лей,  свой  доведенный  до  крайних  пределов  традиционализм,  историче¬
ская  школа  права  кичилась  тем,  что  получило  позднее  название  «исто¬
ризма».  И  в  этом  буржуазные  историки  науки  видели  и  видят  основное
ее  достижение,  главную  ее  заслугу.
 м  К.  Маркс  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  1,  стр.  86,  88.
 Ь1  Там  же,  стр.  87.
 62  Там  же,  стр.  91—92.
 53  Там  же,  стр.  416.
 72

НЕМЕЦКАЯ  ИСТОРИОГРАФИЯ  ПЕРВОЙ  ПОЛОВИНЫ  XIX  В.
 Но  на  самом  деле  историзм  Фридриха-Карла  Савиньи,  Карла-Фрид¬
риха  Эйхгорна,  их  учеников  и  ближайших  последователей  являлся  пол¬
ной  противоположностью  подлинному  историзму:  тому  историзму,  ко¬
торый,  в  отличие  от  однобоко  апостериорного,—  по  образному  сравнению
Маркса,—  историзма  так  называемой  исторической  школы  права,  об¬
ращен  был  лицом  в  будущее.  Его  —  такой  именно  историзм  —  творец  и
создатель  исторического  материализма  противопоставлял  как  прямой  и
замаскированной  модернизации  прошлого,  так  и  тесно  связанной  с  нею
архаизации  современной  действительности  учеными  господствующих
классов  —  юристами,  историками,  экономистами.
 Изучая  происхождение  и  историю  права,  общественных  учреждений,
юридических  институтов,  государства,  представители  исторической  шко¬
лы  настаивали  на  «органическом»  характере  их  развития  —  от  детства
к  юности,  зрелости  и  старости.  Они  утверждали,  что  все  это  содержалось
уже  в  зародыше  в  древнейших  воззрениях,  правовых  обычаях,  юриди¬
ческих  нормах  народа,  ибо  коренилось  в  исконном,  от  века  данном,  не¬
изменном  в  своих  основах  «народном  духе»,  оставаясь  по  существу  од¬
ним  и  тем  же  на  всем  протяжении  жизни  народа  и  меняя  лишь  форму
своего  проявления.
 Творимое  «народным  духом»  право,  выражая  индивидуальность  того
именно  народа,  в  лоне  которого  оно  зародилось,  в  недрах  которого  раз¬
вивается,  не  является  общечеловеческим,  как  считали  просветители,  не
космополитично,  а  глубоко  индивидуально,  утверждал  Эйхгорн54.  «С  мо¬
мента,  когда  начинается  для  нас  документированная  история,  граждан¬
ское  право  имеет  уже  определенный  характер,  свойственный  только  дан¬
ному  народу,  как  его  язык,  обычаи,  политическое  устройство»,—  неодно¬
кратно  повторял  также  и  Савиньи  5-.
 Идеей  этой  пронизано  было  и  центральное  понятие  исторической
школы  —  понятие  «народного  духа»,  из  которого  она  исходила  во  всех
своих  построениях  и  к  которому  в  конечном  счете  сводила  все,  причем
«дух  народа»  превращался  фактически  в  тот  специфически  якобы  нацио¬
нальный—  «тевтонский»!—дух  немецкого  народа,  его  индивидуаль¬
ность,  его  особенность,  исключительность.
 Воспринимавшееся  в  таком  аспекте  учение  о  немецком  «народном
духе»  служило  своего  рода  теоретической  основой  «тевтономании»,  ко¬
торая.  охватив  не  только  откровенно  реакционные,  но  и  относительно
либеральные  слои  немецкой  интеллигенции,  превратилась  с  течением
времени  во  все  более  крайний  шовинистический  национализм  и  стоила
в  дальнейшем  не  только  Германии,  но  и  ее  соседям  тяжелых  истори¬
ческих  издержек  и  жертв.
 Возражая  просветителям,  юристы  исторической  школы  настаивали
на  том,  что  совершающиеся  в  праве  изменения  являются  результатом
не  творческой  деятельности  отдельных  более  или  менее  выдающихся  за¬
конодателей,  а  следствием  глубинных  процессов,  протекающих  в  сфере
«народного  духа»,  в  толще  народной.
 «Обращение  исторической  школы  права  к  «народному  духу»,  к  про¬
цессам,  происходящим  в  массах,  может  с  первого  взгляда  показаться...
 14  Е.  А.  К  ос  минский.  Историография  средних  веков,  стр.  304.
 *  Там  же,  стр.  298.
 73

ИСТОРИЧЕСКАЯ  НАУКА  КО  ВРЕМЕНИ  ФОРМИРОВАНИЯ  МАРКСИЗМА
 демократизацией  истории  по  сравнению  с  историографией  Просвеще¬
ния...  Однако  в  действительности  это  обращение  к  народу  было  как
нельзя  более  далеко  от  какого  бы  то  ни  было  демократизма.  Народ  в
концепции  исторической  школы  права  выступает  как  носитель...  искон¬
ной,  косной,  консервативной  силы...»,—  справедливо  отмечал  в  своем
историографическом  курсе  Е.  А.  Косминский58.
 «Несмотря  на  постоянное  обращение  к  «народу»,  «народной  стихии»,
мы  не  находим  у  представителей  исторической  школы  правильного
представления  о  том,  что  такое  действительная  жизнь  народа,  жизнь
масс».  Им  было,  в  частности,  «совершенно  чуждо  понятие  о  разделении
народа  на  классы  и  тем  более  о  борьбе  классов,  характерное  для  неко¬
торых  представителей  буржуазной  историографии  во  Франции  того  вре¬
мени»  57.
 Вслед  за  Мёзером,  который  был,  наряду  с  Гуго,  предтечей,  вдохнови¬
телем,  духовным  отцом  исторической  школы,  Эйхгорн  и  его  ученики  от¬
ражали  те  же  по  существу  дворянские,  юнкерские  тенденции,  зани¬
мались  предпочтительно  ранним  средневековьем,  видели  в  нем  вопло¬
щение  своего  социального  идеала,  добивались  его  возрождения,  увеко¬
вечения,  торжества  в  современной  им  действительности.
 В  центре  внимания  историков-юристов  этого  направления  оставались
поэтому  аграрные  отношения.  К  рассмотрению  их  они  подходили,  одна¬
ко,  преимущественно  в  узком,  одностороннем  историко-правовом  плане.
Они  интересовались  не  столько  реальным  содержанием  аграрных  отно¬
шений,  сколько  юридическими  формами,  которые  склонны  были  опи¬
сывать  и  анализировать  в  отрыве  от  их  конкретно-экономического  суб¬
страта.  Сами  эти  формы  они  изображали  как  порождение  абсолютизиро¬
вавшегося  немецкими  учеными  государственного  начала58.
 В  результате  особенностей  своего  общего  исторического  подхода  Эйх¬
горн  и  его  единомышленники  переносили,  подобно  Мёзеру,  в  самое  от¬
даленное  прошлое  немецкого  народа,  как  мы  показали  это  выше  на  при¬
мере  общины,  частную  поземельную  собственность,  ту  форму  марки,  ка¬
кую  она  приобрела  лишь  к  моменту  своего  разложения,  вотчину,
дворянство,  феодальное  государство.  Соответственно  этому  они  давали
тенденциозное  в  своей  основе  изображение  также  и  всего  дальнейшего
развития  немецкого  народа  в  целом.
 В  этих  условиях  даже  п  то,  что  составляло  несомненную  заслугу
исторической  школы  —  постоянное  стремление  всех  ее  представителей
опираться  на  первоисточники,—  превращалось  объективно  в  свою  про¬
тивоположность.  «Историческая  школа  сделала  изучение  источников
своим  лозунгом,  свое  пристрастие  к  источникам  она  довела  до  крайно¬
сти,—  она  требует  от  гребца,  чтобы  он  плыл  не  по  реке,  а  по  ее  источ¬
нику»,—  метко  и  глубоко  определял  эту  ее  черту  Маркс59.
 Отличительные  особенности  исторической  школы  права  можно  све¬
сти,  таким  образом,  к  следующим  основным  моментам:  ее  реакционные
в  основе  своей  тенденции;  «апостериорный»  подход  к  прошлому;  специ-
 56  Е.  А.  Косминский.  Историография  средних  веков,  стр.  312.
 57  Там  же.
 [i  См.  А.  И.  Данилов.  Проблемы  аграрной  истории  раннего  средневековья...,  стр.  142.
 59  К.  М  ар  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ь  с.  Соч.,  т.  1,  стр.  85.
 74

НЕМЕЦКАЯ  ИСТОРИОГРАФИЯ  ПЕРВОЙ  ПОЛОВИНЫ  XIX  В.
 фически  юридическая,  государственно-правовая  узость  и  ограничен¬
ность;  слабый  интерес  и  недостаточное  внимание  к  хозяйственным,  про¬
изводственным  отношениям,  к  экономическому  развитию;  усвоенное  ею
и  принимавшее  подчас  полумистический  характер  представление  о
«духе  народа»,  а  соответственно,  и  о  самом  народе;  решительное  отри¬
цание  ею  внутренних  антагонизмов  в  пределах  единого  якобы  парода;
полное  игнорирование  в  связи  с  этим  классов,  классовых  противоречий,
классовой  борьбы,  которой  придавали  уже  первостепенное  значение  ее
французские  современники  —  Тьерри,  Гизо,  Минье  и  др.,  а  также  анг¬
лийские  экономисты,  публицисты  и  отдельные  историки.
 В  первые  десятилетия  XIX  в.  эта  школа  заняла  почти  монопольное
положение  в  немецкой  академической  историографии,  во  всяком  случае
в  медиевистике...
 Уже  в  «Немецкой  идеологии»  Маркс  и  Энгельс  выдвигали  в  каче¬
стве  первого  условия  всякого  человеческого  существования,  а  следова¬
тельно,  и  всякой  истории  «ту  предпосылку,  что  люди  должны  иметь
возможность  жить,  чтобы  быть  в  состоянии  «делать  историю»».  Поэтому,
подчеркивали  они,—  «при  уяснении  всякой  исторической  действитель¬
ности  необходимо...  первым  делом  учесть  указанный  основной  факт  во
всем  его  значении  и  объеме  и  предоставить  ему  то  место,  которое  он
заслуживает».
 Оценивая  в  свете  этой  общей  предпосылки  современную  им  историо¬
графию,  Маркс  и  Энгельс  обращали  внимание  на  то,  что  «немцы...  ни¬
когда  этого  не  делали,  и  поэтому  у  них  никогда  не  было  земной  основы
для  истории,  а  отсюда  и  не  было  никогда  ни  одного  историка».
 Противопоставляя  немецким  историкам  их  зарубежных  коллег,  осно¬
воположники  материалистического  понимания  истории  признавали  за
ними  то  преимущество,  что  «французы  и  англичане,  хотя  они  и  крайне
односторонне  понимали  связь  этого  факта  с  гак  называемой  историей,—
в  особенности,  поскольку  онп  находились  в  плену  политической  идео¬
логии,—  все  же  сделали  первые  попытки  дать  историографии  материа¬
листическую  основу,  впервые  написав  истории  гражданского  общества,
торговли  и  промышленности»  60.
 В  Германии  же  «такая  история  не  может  быть  написана,  так  как  нем¬
цам  для  этого  не  хватает  не  только  способности  понимания  и  материала,
но  и  «чувственной  достоверности»...»  61
 Изучая  средние  века,  эпоху  господства  феодальных  производствен¬
ных  отношений,  Маркс  и  Энгельс  должны  были  поэтому  обращаться
до  Маурера  не  столько  к  немецкой,  сколько  к  иностранной  исторической
и  экономической  литературе  и  прежде  всего  к  работам  французских
историков  периода  Реставрации,  которые  при  всей  своей  буржуазной
ограниченности  показали  все  же  историческое  развитие  борьбы  классов,
и  английских  экономистов,  которые  вскрыли  экономическую  анатомию
классов  капиталистического  общества  62.
 60  К.  М  ар  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ь  с.  Соч.,  т.  3,  стр.  26—27.
 61  Там  же,  стр.  28.  Еще  яснее  выражал  Маркс  близкую  по  существу  мысль  в  обобщенной
и  углубленной  форме  в  «Экономических  рукописях».  (См.  К.  Маркс  и  Ф.  Энгельс.
Соч.,  т.  12,  стр.  731—732).
 62  См.  К.  М  а  р  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ь  с.  Соч.,  т.  28,  стр.  424—427.
 75

ИСТОРИЧЕСКАЯ  НАУКА  КО  ВРЕМЕНИ  ФОРМИРОВАНИЯ  МАРКСИЗМА
 В  1824  г.  вышла  первая  книга  29-летнего  преподавателя  гимназии
во  Франкфурте-на-Одере  Леопольда  Ранке  «Geschichte  der  romanischen
und  germanischen  Völker  von  1494  bis  1535»  с  приложением  широко  из¬
вестного  источниковедческого  очерка  программного  характера  —  «Zur
Kritik  neuerer  Geschichtschreiber».  В  1886  г.  смерть  застигла  Ранке  на
91-м  году  за  работой  над  седьмым  томом  его  оставшейся  незавершенной
«Weltgeschichte»,  к  печатанию  которой  он  приступил  за  шесть  лет  до
этого.
 На  протяжении  6Ü  с  лишним  лет  Ранке  опубликовал  целую  серию
больших  трудов,  в  основном  по  истории  XVI—XVIII  вв.,  посвященных
странам  Южной  Европы,  римским  папам,  немецкой  Реформации,  Прус¬
сии,  Франции,  Англии,  международным  отношениям  в  их  преимуще¬
ственно  дипломатическом  аспекте63,—  теме,  которая  преобладала  и  в
других  его  работах.  Полное  собрание  сочинений  Ранке  составило
54  тома!
 В  1825  г.  Ранке  стал  «экстраординарным»,  а  в  1836  г.—  «ординар¬
ным»  профессором  Берлинского  университета,  где  продолжал  свою  пре¬
подавательскую  деятельность  до  1871  г.  В  1833  г.  Ранке  впервые  органи¬
зовал  свой  исторический  семинар.  Так  закладывались  основы  «школы
Ранке»,  которая  в  борьбе  с  противостоявшей  ей  школой  Фридриха-
Кристофа  Шлоссера  приобрела  во  второй  половине  XIX  в.  вместе  со
своим  ответвлением  —  малогерманско-прусской  школой  ученика  Ранке
Зибеля  и  др.—  господствующее  положение  в  официальной  немецкой  ака¬
демической  науке.
 Многочисленные  и  солидные  труды  Ранке,  построенные,  согласно
установившейся  за  ними  репутации,  на  широком  и  интенсивном  исполь¬
зовании  архивных  фондов  Германии,  Австрии,  Италии,  Франции,  Анг¬
лии,  Испании  и  пр.64,  написанные  к  тому  же,  в  отличие  от  большинства
произведений  немецкой  учености,  «приятно  и  занимательно»  (Бенедет¬
то  Кроче)  ;  созданная  Ранке  и  возглавлявшаяся  им  историческая  школа,
едва  ли  не  крупнейшая  по  количеству  ее  адептов;  выдвинутый  им  лозунг
строго  «объективной»,  «беспристрастной»  исторической  науки,—  все  это
пришлось  как  нельзя  более  ко  двору  господствующим  классам  Герма¬
нии  —  и  не  одной  только  Германии,  особенно  после  ее  объединения
«сверху»  в  результате  франко-прусской  войны,  после  Парижской  Ком¬
муны,  в  эпоху  империализма,  накануне  и  в  годы  первой  мировой  войны.
 Ранке  провозглашен  был  «королем  историографии»  (Лоренц),  «ве¬
личайшим  мастером  объективной  истории»  (Дильтей),  «величайшим
 63  L.  Ranke.  Fürsten  und  Völker  von  Südeuropa  im  16.  und  17.  Jahrhundert  (1827);  idem.
Serbische  Revolution  (  1829);  idem.  Die  römischen  Päpste,  ihre  Kirche  und  ihr  Staat  im
XVI.  und  XVII.  Jahrhundert  (3  Bde.  1834—1836);  idem.  Deutsche  Geschichte  im  Zeitalter
der  Reformation  (5  Bde.  1839—1843);  idem.  Neun  Bücher  preussischer  Geschichte  (1847—
1848),  переработанные  позднее  в  Zwölf  Bücher  preussischer  Geschichte  (  1874);  idem.
Französische  Geschichte  vornehmlich  im  16.  und  17.  Jahrhundert  (4  Bde.  1853—1856);
idem.  Englische  Geschichte  vornehmlich  im  17.  Jahrhundert  (7  Bde.  1859—1868);  idem.
Der  Ursprung  des  Siebenjährigen  Krieges  (1871);  idem.  Die  deutschen  Mächte  und  der
Fürstenbund  (1871  и  сл.);  idem.  Ursprung  und  Beginn  der  Revolutionskriege  (1875)  и  др.
 64  Впрочем,  еще  в  1861  г.  знаток  истории  XVII  в.  А.  Гиндели  подверг  критической  проверке
«Французскую  историю»  Ранке  и  пришел  к  заключению,  что  он  «вводит  в  заблуждение
своих  читателей,  внушая  им,  будто  проработал  архивы».  G.  P.  Gooch.  History  and
Historians  in  the  Nineteenth  Century.  London,  1913,  p.  92—93.
 76

НЕМЕЦКАЯ  ИСТОРИОГРАФИЯ  ПЕРВОЙ  ПОЛОВИНЫ  XIX  В.
 историческим  мыслителем  немецкой  нации»  (Мейнеке),  «непревзойден¬
ным  в  веках  историком»  (Гельмольт)  65.  «Величайшим  историком  Гер¬
мании  и,  быть  может,  всей  Европы»  называл  Ранке  и  Тьер  66.
 Основной  заслугой  Ранке  принято  было  считать  разработку  им  ме¬
тодов  отбора  и  критики  источников.  С  его  источниковедческим  дебютом,
с  опубликованием  в  1824  г.  очерка  «К  критике  новых  историков»  свя¬
зывали  начало  критической  эры  в  историографии  средних  веков  и  но¬
вого  времени,  а  с  его  систематическим  обращением  к  архивным  мате¬
риалам  —  новый,  высший  этап  в  развитии  исторической  науки  вообще.
 Начиная  с  первой  своей  источниковедческой  работы,  Ранке  оспари¬
вал  достоверность  фактических  данных,  полученных  не  путем  непо¬
средственных  наблюдений,  в  работах  современников  мемуарного,  пуб¬
лицистического,  историко-повествовательного  характера  и  в  том  числе
в  произведениях  Гвиччиардини  и  Макиавелли.  Им  он  противопоставлял
свидетельства  очевидцев  описываемых  ими  фактов,  показания  непо¬
средственных  участников  событий  и  особенно  —  чем  дальше,  тем  все  бо¬
лее  исключительно  —  официальные  документы  правительственного  про¬
исхождения,  относя  лишь  эти  виды  письменных  памятников  прошлого  к
«первоисточникам»  в  собственном  смысле  слова.  Ранке  считал  себя
последователем  Нибура,  который,  как  мы  уже  отмечали,  будучи  сам  не
только  историком,  но  и  филологом,  широко  применял  разработанный
классической  филологией  критический  метод  к  изучению  истории  Рима.
Свою  задачу  Рапке  видел  в  том,  чтобы  распространить  этот  метод  и  на
изучение  средневековой  и  новой  истории  67.
 Изучая  преимущественно  раннюю  историю  Рима,  Нибур  подвергал
критическому  пересмотру  всю  официальную  римскую  историческую
традицию  позднейшего  времени  в  целом,  стремясь  вскрыть  в  ней  эле¬
менты  первоначального  народного  предания.  Ранке  же  уделял  основное
внимание  критике  отдельных  источников,  главным  образом  неофици¬
ального  происхождения,  и  склонен  был  противопоставлять  им,  как  пра¬
вило,  документацию  правительственного  характера,  не  подвергая  ее
обычно  необходимой  критической  проверке  б8.
 В  До  время  как  Нибура  в  его  критических  исследованиях  интересо¬
вали  не  столько  отдельные  события  сами  по  себе,  сколько  процесс  раз¬
вития  в  целом,  его  закономерности  —-  «открытие  нового  закона  или  об¬
щей  плодотворной  истины»,  у  Ранке  на  первом  месте  стояло  установле¬
 65  О.  Л.  Вайнштейн.  Леопольд  фон  Ранке  и  современная  буржуазная  историография.—
Критика  новейшей  буржуазной  историографии.  Сб.  М.—  Л.,  1961,  стр.  121.
 66  G.  P.  Gooch.  History  and  Historians  in  the  Nineteenth  Century...,  p.  92.
 67  До  Ранке  и  одновременно  с  ним  по  тому  же  пути  шли  в  области  медиевистики  и  пред¬
ставители  исторической  школы  права.  Как  указывал  один  из  ее  наиболее  видных  про¬
тивников,  примыкавший  к  левогегелъянцам,  профессор  юрист  Эдуард  Ганс,  «историче¬
ская  школа,  в  сущности,  только  заимствовала  у  филологии  ее  тонкий  инструмент»,
подчеркивая  при  этом,  что  она  зачастую  пользовалась  им  «неумело  и  с  педантичностью,
 обнаруживающей,  что  инструмент  —  заимствованный».  (Д.  Занд  б  ер  г  и  К.  Швец.
О  статье  Кёппена  «Берлинские  историки».—  «Историк-марксист»,  1940,  М  8/84,  стр.  69).
 ss  На  примере  дипломатической  переписки  —  основного  источника,  на  который  опирался
в  своих  трудах  Ранке,—  эти  «недостатки  и  односторонности»  использования  им  докумен¬
тов  наглядно  и  убедительно  показаны  даже  у  Фютера,  при  всем  его  традиционном
пиетете  по  отношению  к  Ранке.  (E.  F  и  e  t  е  r.  Geschichte  der  neueren  Historiographie...,
S.  480—482).
 77

ИСТОРИЧЕСКАЯ  НАУКА  КО  ВРЕМЕНИ  ФОРМИРОВАНИЯ  МАРКСИЗМА
 ние  «голого  факта»,  чисто  эмпирической  последовательности  событий  —
«wie  es  eigentlich  gewesen»  69.
 Во  всех  этих  отношениях  Ранке  по  уровню  своего  критического  под¬
хода  к  источникам  значительно  уступал,  таким  образом,  Нибуру.
 «Внешняя»  критика  —  установление  первоисточника  —  явно  преоб¬
ладала  у  Ранке  над  «внутренней»  —  над  критическим  анализом  источ-
нпка  по  существу  его  содержания.  «Внутренняя»  же  критика  у  него
ограничивалась  преимущественно  характеристикой  личности,  психоло¬
гическим  анализом  авторов  используемых  им  документов  —  чаще  всего
дипломатических  донесений.
 Вдаваясь  в  психологические  тонкости,  детали,  нюансы  индивидуаль¬
ной  характеристики  руководителей  внешней  политики  государств  и  их
представителей  при  иностранных  дворах  (от  которых  исходили  дипло¬
матические  инструкции  и  донесения),  коронованных  особ,  римских  пап,
венецианских  олигархов  (о  которых  в  них  говорилось),  уделяя  все  свое
внимание  неизбежно  субъективной  мотивировке  ими  своих  мнений,  тен¬
денциозному  обоснованию  своих  поступков,  своего  поведения,  Ранке
упускал  из  виду  социально-историческую  обусловленность  их  взглядов,
объективный  смысл  и  значение  их  действий.  Последовательно  разделяя
иллюзии  очередных  героев  своего  исторического  повествования,  он  не
в  состоянии  был  вскрыть  ни  той  почвы,  на  которой  иллюзии  эти  произ¬
растали,  ни  того,  чему  они  служили,  к  чему  на  деле  приводили.
 Воздерживаясь  при  этом,  в  силу  пресловутой  «объективности»,  на
которую  он  упорно  и  настойчиво  претендовал,  от  того,  чтобы  быть  судьей
прошлого  и  поучать  своих  современников,  льстя  себя  иллюзией,  будто
он  изображал  все  так,  как  оно  действительно  происходило,  Ранке  фак¬
тически  превращался  в  реакционного  апологета  этого  прошлого.  Поэтому
Маркс  имел,  несомненно,  в  виду  Ранке,  когда  на  полях  «Немецкой  идео¬
логии»  (того  ее  абзаца,  где  речь  шла  о  концепции  истории,  которая
«при  изображении  той  или  другой  исторической  эпохи...  вынуждена
была  разделять  иллюзии  этой  эпохи»)  сделал  важную  по  значению  по¬
мету:  «Так  называемая  объективная  историография  заключалась  имен¬
но  в  том,  чтобы  рассматривать  исторические  отношения  в  отрыве  от  дея¬
тельности.  Реакционный  характер»  70.  Но  коренной  порок  метода  Ранке
заключался  не  столько  даже  в  том,  как  он  поступал  с  тем  материалом,
который  привлекал,  сколько  в  том,  какой  материал  он  отбирал,  на  что
в  своих  исследованиях  опирался.  Задачу  отбора  источников  Ранке  разре¬
шал  крайне  односторонне  и  по  существу  тенденциозно,  хотя  количест¬
венно  значительно  умножил  известный  до  него  материал,  систематиче¬
ски  черпая  —  одним  из  первых  историков  нового  времени  —  свои  источ¬
ники  из  архивов  с  благосклонного  согласия  правящих  кругов.
 Из  этого  исходил  в  своей  острой  п  меткой  критике  Ранке  близкий
друг  молодого  Маркса  Карл-Фридрих  Кёппен  в  статье  о  берлинских
историках  в  «Галльских  ежегодниках»  за  1841  г.  71
 65  Подходя  с  таким  критерием  ne  только  к  Гвиччиардипи,  но  и  к  Макиавелли,  Ранке  не
 в  состоянии  был  понять  того,  за  что  Маркс  назвал  историю  Флоренции  Макиавелли
 «шедевром»  (К.  М  ар  к  с  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  29,  стр.  154).
 70  К.  М  а  р  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ь  с.  Соч.,  т.  3,  стр.  38,  39.
 71  См.  К.  Ф.  К  ё  пп  е  н.  Берлинские  историки.—  «Историк-марксист»,  1940,  №  8/84,  стр.  77—
 82.
 78

НЕМЕЦКАЯ  ИСТОРИОГРАФИЯ  ПЕРВОЙ  ПОЛОВИНЫ  XIX  В.
 Не  отрицая  значения  официальных  актов  и  дипломатических  бу¬
маг  —  этих  главных  и  нередко  единственных  источников  Ранке  —  для
некоторых  сфер  и  частей  истории,  Кёппен  подчеркивал,  что  не  всегда
именно  эти  источники  являются  основными  и  решающими,  что  они  не
могут  дать  историку  все.  Подобно  тому,  как  в  насчитывающей  столетия
истории  Китая,  составленной  по  официальным  актам  и  документам  до
последних  мелочей,  так  и  в  официальной  немецкой  историографии  даже
тогда,  когда  она  не  содержит  официальной  лжи,  «много  точности,  но
не  истины».  К  тому  же  «нередки  и  такие  времена,  когда  жизнь  и  разви¬
тие  совершенно  отходят  от  сфер  административных  и  дипломатических»
и  когда  «все,  что  действительно  имеет  значение  для  истории,только
там,  где  нет  правительства  с  его  архивом».
 Подход  Ранке  к  своим  источникам  Кёппен  связывал  с  его  общими
взглядами  на  государства,  народы  и  их  развитие,  сводя  их  к  тому,  что
«ничто  не  должно  совершаться  снизу  вверх,  все  должно  направляться  и
осуществляться  в  совершенной  тайне  сверху  вниз».
 Определяя  вытекавший  отсюда  метод  Ранке  как  «дипломатический
прагматизм»,  Кёппен  отмечал,  что  «и  в  исследовательской  работе  и  в
жизни  Ранке  так  много  имел  дела  с  дипломатами,  что  сам  превратился
в  дипломата  и  на  все  смотрит  глазами  дипломата».  Отводя  в  своих  кни¬
гах  много  места  характеристикам  и  портретам,  придавая  им  большое
значение,  Ранке  «с  любознательностью  посланника,  отправляющегося  к
иностранному  двору...  прежде  всего  наводит  справки  о  личном  характе¬
ре  и  способностях,  запасе  наблюдений,  взглядах,  характерных  особен¬
ностях  и  странностях  государя  и  двора,  старается  в  них  ориентировать¬
ся  и  тщательно  все  собирает  в  общую  картину,  которую  можно  пока¬
зать».
 Но  эти  картины  Ранке  при  всей  тщательности  их  рисунка  и  изяще¬
стве  исполнения  «страдают  одним  общим  недостатком:  они  созданы  гла¬
зом  и  руками  придворного».
 «Уже  давно  было  сказано,—  добавлял  к  этому  Кёппен,—что  вели¬
кого  человека  камердинер  видит  иначе,  чем  историк;  придворный,  ди¬
пломат,—  посредине  между  ними.  К  королю,  к  прославленному  полко¬
водцу  и  государственному  деятелю  он  поставлен  слишком  близко,  черес¬
чур  подробно  знает  их  личные  и  человеческие  слабости  —-  и  не  может
понять  их  исторического  значения  объективно,  по  существу».
 Исходя  из  характера,  взглядов  и  страстей  описанных  им  лиц,  Ранке
строит  и  все  свое  историческое  повествование,  придавая  решающее  зна¬
чение  субъективным,  психологическим  и  другим  случайным  мотивам.
«Придворный,  желая  объяснить,  почему  вспыхнула  та  или  другая  вой¬
на,  всегда  будет  думать  о  причине  более  узкой,  специальной,  чем  думаем
мы,  обыкновенные  люди,  и  для  пояснения  он  расскажет  нам  один-един-
ственный  анекдот.  Так  и  Ранке.  Уж  очень  он  охотно  начинает  с  анекдо¬
та,  с  рассказика;  из  них  он  развивает,  ими  связывает  самые  важные
события»,—  писал  Кёппен,  касаясь  наиболее  слабой  стороны  методоло¬
гии  Ранке,  которую  поклонники  его  называли  «объективностью  и  ин¬
дивидуализированием  до  мельчайших  подробностей».
 Давая  общую  оценку  позиции  Ранке,  Кёппен  приходил  к  выводу,  что
философского  понимания  истории  у  него  «нет  и  следа».  И  поэтому,  когда
Ранке  говорит  о  «всеобщем  законе  жизни»,  «духе  истории»,  «руке
 79

ИСТОРИЧЕСКАЯ  НАУКА  КО  ВРЕМЕНИ  ФОРМИРОВАНИЯ  МАРКСИЗМА
 божьей»,  «чудесных  путях  провидения  и  т.  п.»,  то  в  этом  «нет  большого
смысла;  это  только  для  заполнения  пустот,  это  dei  ex  machina,  гомеров¬
ские  парадные  божества,  по  существу  ничего  не  делающие,  предостав¬
ляющие  героям,  т.  е.  в  данном  случае  дипломатам,  исполнять  веления
судьбы».
 Взглядам  и  складу  мышления  Райке  вполне  соответствовали,  по  за¬
ключению  Кёппена,  его  язык  и  стиль  —  «мелочный,  короткий,  самодо¬
вольно  подпрыгивающий  и  приплясывающий  стиль,  всегда  занятый  сам
собою,  заигрывающий  во  все  стороны  с  риторическим  кокетством  —
стиль,  совершенно  лишенный  осанки  и  достоинства  истории...»
 Маркс  лишь  единственный  раз  прямо  упомянул  Ранке  —  в  письме
Энгельсу  7  сентября  1864  г.  в  связи  с  историком  и  дипломатом
Ф.-А.  Дённигесом.  Относя  его  «к  юнцам,  окружавшим  ничтожного
сморчка  Ранке,  которых  он  заставлял  издавать  отвратительные  анналы
старых  германских  императоров»,  Маркс  писал:  «То,  что  приплясываю¬
щий  карлик  Ранке  считал  относящимся  к  «духу»  —  собрание  анекдотов
и  сведение  всех  крупных  событий  к  мелочам  и  пустякам,—  было  этим
деревенским  юнцам  строжайше  воспрещено.  Они  должны  были  при¬
держиваться  «объективного»,  а  область  «духа»  предоставить  своему  на¬
ставнику.  Наш  друг  Дённигес  слыл  до  некоторой  степени  крамольни¬
ком,  так  как  он  оспаривал  у  Ранке  монополию  на  область  «духа»,  по
крайней  мере  фактически,  и  различным  способом  доказывал  ad  oculos,
что  он  не  в  меньшей  степени,  чем  Ранке,  является  прирожденным  «ка¬
мердинером  истории»»  72.
 Отмеченные  Марксом  отрицательные  черты  облика  Ранке  близки  к
той  его  характеристике,  которая  дана  была  Кёппеном.  И  это,  по-види¬
мому,  не  случайно:  когда  Кёппен  писал  свою  статью,  он  был  под  силь¬
ным  влиянием  Маркса.  Поэтому,  как  уже  отмечалось  в  советской  ли¬
тературе,  мы  имеем  основание  считать,  что  статья  Кёппена  косвенно  от¬
ражала  и  взгляды  молодого  Маркса  на  современную  ему  нсториографито
вообще  и  на  Ранке  в  частности  73.
 Письмо  Маркса  содержит  вместе  с  тем  резко  отрицательную  оценку
роли  Ранке  как  преподавателя  и  руководителя  исторической  школы,
тогда  как  Кёппен  считал  «особенной  его  заслугой...  основание  истори¬
ческого  семинара,  в  котором  читаются  и  истолковываются  источники,
преимущественно  средневековые»,  и  участниками  которого  «изданы  под
руководством  Ранке  «Анналы  германской  империи  при  императорах
саксонской  династии»».  И  это  не  случайно:  Ранке,  как  это  ясно  было
Марксу  уже  в  1864  г.,  нес  значительную  долю  ответственности  за  то
идейное  оскудение  официальной  немецкой  академической  историче¬
ской  н^уки,  которое  полностью  обнаружилось  после  объединения  Гер¬
мании.
 «Разве  не  прекрасным  примером  того,—  писал  Энгельс  Η.  Ф.  Да¬
ниельсону  13  ноября  1885  г.,—  что  Гегель  называет  иронией  всемирной
истории,  является  тот  факт,  что  в  результате  возвышения  Германии  до
положения  первой  европейской  державы  немецкая  историческая  наука
 80
 72  К.  М  ар  к  с  и  Ф.  Э  п  г  е  л  ъ  с.  Соч.,  т.  30,  стр.  352.
 73  Д.  Запдберг  и  К.  Швец.  О  статье  Кёппена  «Берлинские  историки»...,  стр.  68.

НЕМЕЦКАЯ  ИСТОРИОГРАФИЯ  ПЕРВОЙ  ПОЛОВИНЫ  XIX  В.
 оказалась  снова  низведенной  до  такого  nie  жалкого  состояния,  в  кото¬
ром  она  находилась  в  период  глубочайшего  политического  упадка  Гер¬
мании,  после  Тридцатилетней  войны»  74.
 В  первой  половине  XIX  в.  с  так  называемой  объективной  школой
Ранке  успешно  соперничала  субъективная  школа  Фридриха-Кристофа
Шлоссера,  центром  которой  был  Гейдельбергский  университет.  Передо¬
вая  часть  немецкой  буржуазной  интеллигенции  видела  в  Шлоссере  по¬
борника  прогресса  и  гуманности  и  противопоставляла  его  Ранке  —  офи¬
циальному  историку  реакционной  прусской  монархии.
 Общие  исторические  взгляды  Шлоссера  сложились  еще  в  основном
под  влиянием  Вольтера,  немецких  просветителей  —  Лессинга,  Гердера,
гёттингенских  историков  и  особенно  Канта  с  его  учением  о  морали,
критериям  которого  он  подчинял  весь  свой  подход  к  историческому  ма¬
териалу.
 В  1823  г.,  в  обстановке  восторжествовавшей  в  Германии  меттерни-
ховской  реакции,  еще  до  опубликования  трудов  Мипье  и  Тьера  о  фран¬
цузской  революции,  Шлоссер  выступил  с  первым  изданием  своей  «Исто¬
рии  XVIII  столетия  и  XIX  до  падения  французской  империи  с  особенно
подробным  изложением  хода  литературы»  —  первоначально  в  двух  то¬
мах,  разросшихся  впоследствии  до  восьми.  Давая  яркую  картину  раз¬
ложения  общественного  и  государственного  строя  дореволюционной
Франции,  Шлоссер  приходил  к  выводу,  что  из  этого  состояния  было
лишь  два  исхода:  окончательная  гибель,  подобно  гибели  Римской  импе¬
рии,  или  революция.  Необходимо  было,  «чтобы  нация  очистилась  пла¬
менем  революции...  и  чтобы  это  пламя  проникло  во  все  старое  дерево
от  корня  его  до  вершины».  Революция,  по  мнению  Шлоссера,  «даровала
Франции  равенство  и  другие  благодеяния,  за  которые  потомство  вечно
благословляло  бы  ее,  если  бы  даже  она  кроме  этого  и  не  сделала  ничего
хорошего».
 Даже  при  условии,  что  Шлоссер,  признавая  положительные  резуль¬
таты  революции,  осуждал  с  моральной  точки  зрения  применявшиеся  ее
деятелями  революционные  средства  и  революционные  выступления  на¬
родных  масс,  работа  эта  имела  большое  значение  в  борьбе  с  тем  клевет¬
ническим  освещением  революции,  которое  господствовало  в  тогдашней
литературе.
 Другим  основным  произведением  Шлоссера  была  его  «Всемирная
история»  в  18  томах,  вышедшая  в  1844—1856  гг.  и  доведенная  до  1815  г.
Основным  достоинством  этого  труда  было  то,  что  Шлоссер  вслед  за
Вольтером,  Гердером,  Шлецером  видел  свою  главную  задачу  в  том,  что¬
бы  дать  историю  всего  человеческого  рода  как  единого  целого  в  проти¬
воположность  восторжествовавшему  в  его  время  узкому  национализму
большинства  немецких  историков  и  фактическому  ограничению  рамок
всемирной  истории  одними  лишь  романо-германскими  народами  в  тру¬
дах  Ранке.
 При  многих  существенных  недостатках,  при  всей  непоследовательно¬
сти  демократизма  и  неопределенности  политической  позиции  Шлоссера
труды  его  ценили  за  основную  прогрессивную  тенденцию  —  борьбу  с  ре¬
акцией  —  представители  антифеодального  лагеря  не  только  в  Германии,
 74  К.  М  а  р  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ъ  с.  Соч.,  т.  36,  стр.  324.
 6  Маркс  —  историк
 81

ИСТОРИЧЕСКАЯ  НАУКА  КО  ВРЕМЕНИ  ФОРМИРОВАНИЯ  МАРКСИЗМА
 но  и  за  ее  пределами.  Чернышевский  отводил  Шлоссеру  первое  место
между  современными  историками  и  перевел,  как  известно,  на  русский
язык  оба  главных  его  труда75.
 В  последние  годы  жизни  Маркс  детально  конспектировал  «Всемир¬
ную  историю»  Шлоссера.  Это  объяснялось  тем,  что  она  являлась  луч¬
шей  из  существовавших  в  то  время  всемирных  историй,  особенно  в  раз¬
деле,  посвященном  средним  векам  с  его  широкой  фактической  базой76.
Вместе  с  тем  Маркс  отмечал  сугубо  идеалистический  характер  методо¬
логии  Шлоссера77.
 75  Н.  Г.  Чернышевский.  Полн.  собр.  соч.,  т.  VII,  стр.  454—455.
 76  Об  использовании  Марксом  «Всемирной  истории»  Шлоссера  см.  в  настоящем  издании
статью  Б.  Ф.  Поршнева.
 77  См.  К.  М  а  р  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ь  с.  Соч.,  т.  30,  стр.  125—126.

ТАНОВЛЕНИЕ
И  РАЗВИТИЕ
МАРКСА
КАК  ИСТОРИКА

ИЗУЧЕНИЕ  К.  МАРКСОМ
ВСЕМИРНОЙ  ИСТОРИИ  В  1843-1844  ГГ.
КАК  ОДИН  ИЗ  ИСТОЧНИКОВ  ФОРМИРОВАНИЯ
МАТЕРИАЛИСТИЧЕСКОГО  ПОНИМАНИЯ  ИСТОРИИ
 В.  Г.  Мосолов
 В  обширной  литературе,  посвященной  раннему  Марксу,  как  марксист¬
ской,  так  и  немарксистской,  одно  из  центральных  мест  занимает  проб¬
лема  становления  материалистического  понимания  истории,  т.  е.  одного
из  тех  двух  великих  открытий  основоположника  научного  коммунизма,
 0  которых  говорил  Ф.  Энгельс  в  речи  на  могиле  Маркса  ’.  Материали¬
стическое  понимание  истории  играло  в  генезисе  марксизма  огромную
роль:  с  одной  стороны,  его  создание  предшествовало  окончательной  раз¬
работке  марксистской  экономической  теории  и  во  многом  обусловлива¬
ло  ее.  С  другой  стороны,  в  тесной  связи  с  процессом  складывания  ма¬
териалистического  понимания  истории,  во  взаимодействии  с  ним  шло
создание  и  разработка  материалистической  диалектики.  Разумеется,  раз¬
витие  экономической  теории  и  материалистической  диалектики  оказы¬
вало,  в  свою  очередь,  самое  серьезное  влияние  на  становление  и  разви¬
тие  материалистического  понимания  истории.
 Очень  важное  место  в  формировании  мировоззрения  Маркса  в  целом,
а  особенно  в  выработке  материалистического  понимания  истории  и  на¬
учного  коммунизма  занимают  1843—1844  Гг.,  а  несколько  уже  —  период
между  запрещением  прусским  правительством  «Rheinische  Zeitung»  и
выходом  «Deutsch-Französische  Jahrbücher»,  знаменовавший  оконча¬
тельный  переход  Маркса  от  идеализма  и  революционного  демократизма
к  материализму  и  коммунизму.  Это  было  время  напряженных  теорети¬
ческих  изысканий  молодого  Маркса,  его  разносторонних  научных  иссле¬
дований,  когда  он,  по  собственным  словам,  удалился  «с  общественной
арены  в  учебную  комнату»  2  в  маленьком  рейнском  городке  Крейцнахе.
 В  период  работы  в  «Rheinische  Zeitung»  Маркс  стоит  еще  в  целом
на  идеалистических  позициях,  хотя  постепенно  начинает  подходить  к
пониманию  того,  что  в  основе  действий  людей,  принадлежащих  к  раз¬
личным  общественным  слоям,  лежат  какие-то  объективные  факторы,
т.  е.  начинает  нащупывать  связь  проблем  социальных  и  политических.
Маркс  на  практике  убеждается,  что  государство  не  является  чем-то
 1  См.  К.  М  ар  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ъ  с.  Соч.,  т.  19,  стр.  350—352.
 2  К.  М  а  р  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ь  с.  Соч.,  т.  13,  стр.  6.
 85

СТАНОВЛЕНИЕ  II  РАЗВИТИЕ  МАРКСА  КАК  ИСТОРИКА
 общим,  возвышающимся  над  частными,  сословными  интересами.  Он  вп
дит,  что  прусское  государство  «опускается  до  того,  что  действует  сооб¬
разно  характеру  частной  собственности»  3.  Но  Маркс  тогда  еще  полага¬
ет,  что  оно  действует  так  «вместо  того,  чтобы  действовать  сообразно
своему  собственному  характеру»  4.  Маркс  уже  отмечает  борьбу  классо¬
вых  интересов  в  Рейнском  ландтаге,  однако  еще  не  осознает  эту  борьбу
как  необходимую  форму  развития  общества.  Маркс  понимает,  что  «су¬
ществуют...  отношения,  которые  определяют  действия  как  частных  лиц,
так  и  отдельных  представителей  власти  и  которые  столь  же  независимы
от  них,  как  способ  дыхания»  5,  но  не  представляет  пока  с  достаточной
ясностью  характера  этих  отношений.
 Но  уже  через  год,  в  Париже,  Маркс  выступает  как  убежденный  и  по¬
следовательный  материалист  и  коммунист,  закладывающий  в  статьях,
опубликованных  в  «Deutsch-Französische  Jahrbücher»  и  в  «Экономиче-
ско-философских  рукописях  1844  года»,  основы  нового  научного  миро¬
воззрения  революционного  пролетариата.  Хронологические  рамки  этого
скачка  сужаются  еще  больше,  если  учесть,  что  работа  над  статьями
«К  еврейскому  вопросу»  и  «К  критике  гегелевской  философии  права.
Введение»  была  завершена  Марксом  не  позднее  января  1844  г.,  а  в  них
уже  даны  наброски  учения  о  социалистической  революции,  о  всемирно-
исторической  роли  пролетариата.  При  этом  надо  иметь  в  виду,  что  прин¬
ципиальный  и  окончательный  переход  Маркса  на  позиции  материализ¬
ма  и  коммунизма  произошел  до  того,  как  он  начал  серьезно  заниматься
политической  экономией.
 Возникает  вопрос,  каким  же  образом  произошел  этот  скачок?  6
Объяснять  дело  просто  тем,  что  Маркс  в  Париже  непосредственно
столкнулся  с  рабочим  движением,—  это  значит  сказать  далеко  не  все.
Не  говоря  уже  о  том,  что  пока  нет  сколько-нибудь  серьезных  данных
о  связях  Маркса  с  рабочими  организациями  в  первые  месяцы  его  пребы¬
вания  в  Париже,  мало  было  просто  познакомиться  с  рабочим  движе¬
нием,  надо  было  увидеть  в  его  первоначальных  формах  его  будущее,
понять  всемирно-историческую  роль  пролетариата  как  класса,  призван¬
ного  освободить  человечество  от  капиталистического  и  любого  другого
гнета.  Не  подлежит  никакому  сомнению,  что  Маркс  приехал  в  Париж
внутренне  подготовленным  к  этому  открытию.  Но  проблема  заключает¬
ся  в  том,  чтобы  попытаться  конкретно  проследить,  какими  путями  шел
 3  К.  М  а  р  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ъ  с.  Соч.,  т.  1,  стр.  137.
 4  Там  же.
 5  Там  же,  стр.  192.
 *  В  том,  что  скачок  в  это  время  произошел,  не  сомневаются  не  только  марксистские
исследователи,  но  и  многие  буржуазные  ученые.  Так,  известный  французский  «марксолог»
М.  Рюбелъ,  говоря  о  недостаточном  внимании  специалистов-марксоведов  к  теоретическим
занятиям  Маркса  летом  и  осенью  1843  г.,  указывает,  что  «при  этих  условиях  переход
Маркса  к  социализму  в  конце  1843  года  остается  абсолютно  непонятным,  если  учесть  его
очень  сдержанные  высказывания  о  коммунизме  на  страницах  «Rheinische  Zeitung»,  вы¬
сказывания,  резко  контрастирующие  с  тем  энтузиазмом,  с  которым  он  защищает  дело
пролетариата  в  статьях,  опубликованных  в  «Немецко-французеком  ежегоднике»  всего
через  несколько  месяцев  после  отъезда  из  Крейцнаха»  (см.  М.  Rubel.  Les  cahiers  d’étude
de  Karl  Marx.—  «International  Review  of  Social  History»,  1957,  part  III,  p.  397).  И  хотя
сам  Рюбелъ  в  данном  случае  неправильно  характеризует  отношение  Маркса  к  утопиче¬
скому  коммунизму  в  период  его  работы  в  «Rheinische  Zeitung»,  проблема,  тем  не  менее,
сугцествует.
 86

ИЗУЧЕНИЕ  МАРКСОМ  ВСЕМИРНОЙ  ИСТОРИИ  В  1843—1844  ГГ,
 Маркс  в  это  время  к  выработке  материалистических  и  коммунистиче¬
ских  взглядов  и  какие  теоретические  занятия  этому  способствовали.
 Само  собой  разумеется,  что  на  процесс  идейной  эволюции  Маркса
огромное  влияние  оказала  его  практически-политическая  деятельность
в  качестве  главного  редактора  большой  ежедневной  газеты,  когда  ему
приходилось  постоянно  сталкиваться  с  самыми  жгучими  социально-по¬
литическими  проблемами  современности,  в  том  числе  и  с  рабочим  дви¬
жением.  Нельзя  сбрасывать  со  счетов  и  влияние  политической  и  интел¬
лектуальной  атмосферы  Парижа,  этого  центра  социалистической  мысли,
атмосферы,  в  которой  произошел  очень  быстрый  процесс  кристаллиза¬
ции  выводов,  постепенно  вызревавших  в  мышлении  Маркса.  Однако  рас¬
смотрение  этих  факторов  выходит  за  рамки  темы  данной  статьи.
 Буржуазные  ученые,  не  понимая  всей  сложности  процесса  форми¬
рования  взглядов  Маркса  —  когда  создание  материалистического  пони¬
мания  истории  и  теории  научного  коммунизма  шло  в  диалектическом
взаимодействии,  а  основные  их  положения  были  сформулированы  рань¬
те,  чем  Маркс  завершил  разработку  своей  экономической  теории,—
а  нередко  и  спекулируя  на  этой  сложности,  друяшо  пытаются  объяснить
переход  Маркса  от  революционного  демократизма  к  научному  комму¬
низму  чисто  идеологическими,  чаще  всего  этическими  мотивами.
 Б  особенности  это  относится  к  вопросу  о  формировании  учения  о
всемирно-исторической  роли  пролетариата,  которое  не  только  занимает
важнейшее  место  в  .марксистской  теории,  но  было  сформулировано
раньше  других  основополагающих  идей  марксизма.  Так,  по  утвержде¬
нию  австралийского  философа  Ю.  Каменки,  Маркс  видит  в  пролетариа¬
те  «не  нечто  эмпирически  существующее,  а  логическую  категорию.
Пролетариат  занимает  необходимое  место  в  диалектической  схеме»7.
С  точки  зрения  одного  из  протестантских  критиков  марксизма,  А.  Риха,
«абсолютный  человек,  занявший  место  бога-творца,  выступает  в  марк¬
систском  учении  о  пролетариате  и  вместо  бога-искупителя»  8.  А  по  мне¬
нию  его  коллеги  Т.  Штайнбюхеля,  «секуляризованный  еврей»  Маркс
«превратил  пророческую  эсхатологию  Ветхого  Завета  в  ожидание  бу¬
дущего  социалистического  царства  свободы»  9.
 Наиболее  ясно  сформулировал  широко  распространенный  среди  бур¬
жуазных  и  реформистских  марксологов  тезис  о  том,  что  научный  ком¬
мунизм  был  создан  якобы  не  на  научном  фундаменте,  М.  Рюбель.  Вы¬
ступая  на  международном  симпозиуме  на  тему  «Маркс  и  западный
мир»,  проходившем  в  апреле  1966  г.  в  США,  он  заявил:  «Маркс  прим¬
кнул  к  делу  рабочих  до  того,  как  приступил  к  научному  анализу  эко¬
номики,  основанной  на  эксплуатации  человека  человеком.  В  основе  это¬
го  присоединения  лежит  именно  гуманистический  протест  против  от¬
чужденных  общественных  институтов,  а  не  «закон  стоимости».  Истори¬
ческий  материализм  и  теория  прибавочной  стоимости  были  открыты
Марксом  тогда,  когда  он  уже  сформулировал,  с  одной  стороны,  свою
фундаментальную  критику  Государства  и  Денег,  а  с  другой  —  освободи¬
 7  Е.  К  а  m  е  п  k  a.  The  Ethical  Foundations  of  Marxism.  London,  1962,  p.  68.
 8  A.  Rich.  Das  Menschenbild  des  jungen  Marx  und  der  christliche  Glaube.  Zürich,  1962,
S.  25.
 *  Цит.  no:  H.  R  ö  h  r.  Pseudoreligiöse  Motive  in  den  Frühschriften  von  Karl  Marx.  Tübingen,
1962,  S.  50.
 87

СТАНОВЛЕНИЕ  И  РАЗВИТИЕ  МАРКСА  КАК  ИСТОРИКА
 тельную  миссию  пролетариата  и  сделал  это  в  декларациях  («К  еврей¬
скому  вопросу»,  «Критика  гегелевской  философии  права»),  этическая
тенденция  которых  очевидна»  10.  В  противовес  этим  домыслам  исследо¬
ватели-марксисты  всегда  стремились  выявить  научную  основу  упомяну¬
того  выше  скачка,  связать  его  со  всем  комплексом  теоретической  и
практической  деятельности  Маркса  в  предшествующий  период.
 В  этой  связи  их  внимание  уже  давно  привлекали  занятия  Маркса
всемирной  историей,  и  прежде  всего  историей  Великой  французской
революции,  опыт  которой  он  включал  в  общие  рамки  исторического
процесса,  летом  и  осенью  1843  г.  во  время  его  пребывания  в  Крейцнахе,
а  также  в  первые  месяцы  жизни  в  Париже,  и  то  влияние,  которое  эти
занятия  оказали  на  формирование  мировоззрения  Маркса.
 Историки-марксисты,  советские  и  зарубежные,  опубликовали  ряд
серьезных  исследований  на  тему  «Маркс  и  Великая  французская  ре¬
волюция».  Уже  в  30-х  годах  у  нас  появились  первые  специальные  работы
 A.  Водена  11  и  А.  Удальцова  12,  а  во  Франции  была  опубликована  статья
Ж.  Брюа  (под  псевдонимом  Ж.  Монтро)  13.  Из  послевоенных  работ
следует  указать  на  содержательные  исследования  О.  Корню  14  и  В.  Мар¬
кова  15.  Особый  интерес  представляет  серьезная  работа  видного  фран¬
цузского  исторнка-марксиста  Ж.  Брюа  «Французская  революция  и
формирование  взглядов  Маркса»  1Р,  в  которой  он  убедительно  и  кон¬
кретно  показал,  что  дало  Марксу  освоение  исторического  опыта  Вели¬
кой  французской  революции.  Нельзя  не  согласиться  с  основным  выво¬
дом  этой  статьи:  «Исторический  опыт  революции  1789  года  —  величай¬
ший  исторический  опыт  нового  времени,  который  Маркс  мог  изучать,—
явился  одним  из  источников  марксизма»  17.  В  недавно  вышедшей  работе
 B.  Г.  Ревуненкова  18  вопрос  о  роли,  которую  сыграло  изучение  истории
Великой  французской  революции  в  идейном  развитии  Маркса  и  Эн¬
гельса,  оказался,  к  сожалению,  совершенно  обойденным.
 В  буржуазной  литературе  вопрос  о  влиянии  исторического  опыта
Великой  французской  революции  на  формирование  взглядов  Маркса
тоже  нашел  свое  отражение.  В  основном  буржуазные  исследователи
признают  наличие  такого  влияния  1Э.  Однако  чаще  всего  признание  это-
 10  Цит.  по:  «Etudes  de  Marxologie»,  N  10,  Paris,  1966,  p.  4.  См.  также  его  статьи  «Le
Concept  de  démocratie  chez  Marx»,  напечатанную  в  журнале  «Contrat  Social»,  1962,  M-  4,
и  «Science,  éthique  et  idéologie»,  опубликованную  в  журнале  «Cahiers  internationaux  de
sociologie»,  1967,  janvier  —  juin.
 11  A.  Воде  п.  К.  Маркс  и  Ф.  Энгельс  о  Великой  французской  революции.—  «На  боевом
посту».  М.,  1930.
 12  А.  Удальцов.  К.  Маркс  и  мемуары  Р.  Левассёра.—  «На  боевом  посту».  М..  1930.
 13  J.  Montreau.  La  Révolution  française  et  la  pensée  de  Marx.—  «La  Pensée»,  1939,  N  3.
 14  A.  Cornu.  Karl  Marx’  Stellung  zur  Französischen  Revolution  und  zu  Robespierre  (1843—
1845).—  «Maximilien  Robespierre.  1758—1794».  Berlin,  1961.
 15  W.  Markov.  Jacques  Roux  und  Karl  Marx.  Zum  Einzug  der  Enragés  in  die  Heilige  Fa¬
milie.  Berlin,  1965.
 16  J.  В  г  и  h  a  t.  La  révolution  française  et  la  formation  de  la  pensée  de  Marx.—  «Annales
historiques  de  la  Révolution  Française»,  1966,  N  184.
 17  Ibid.,  p.  169.
 18  В.Г.  Ревуненков.  Марксизм  и  проблемы  якобинской  диктатуры.  Л.,  1966.
 19  См.,  например:  М.  Friedrich.  Philosophie  und  Ökonomie  beim  jungen  Marx.  Berlin,
1960;  H.  P  о  p  i  t  z.  Der  entfremdete  Mensch.  Zeithritik  und  Geschichtsphilosophie  des  jungen
Marx.  Basel,  1953;  R.  Nürnberger.  Die  Französische  Revolution  im  revolutionären
Selbstverständnis  des  Marxismus.—  «Marxismusstudien»,  2le  Folge.  Tübingen,  1957.
 88

ИЗУЧЕНИЕ  МАРКСОМ  ВСЕМИРНОЙ  ИСТОРИИ  В  1843—1844  IT.
 го  влияния  делается  лишь  для  того,  чтобы  подчеркнуть  неоригиналь-
ность  марксистского  учения  о  революции.  Так,  французский  буржуаз¬
ный  «марксолог»  К.  Акселос  в  своих  «Тринадцати  тезисах  о  Француз¬
ской  революции»  утверждает,  будто  Маркс,  «продолжая  якобинство  и
не  создав  позитивной  теории  государства,  требовал  пролетарской  и
социалистической  мировой  революции.  К  тому  же  это  требование  не
было  никогда  развито  на  собственной  основе.  Речь  шла  все  еще  о  даль¬
нейшем  осуществлении  «целей»  Французской  революции:  царство  сво¬
боды,  разума,  ублаготворение  всех  людей,  их  признание  как  таковых,
освобождение  трудящихся  и  граждан»  20.
 Примерно  в  том  же  духе  высказался  и  аспирант  одного  из  амери¬
канских  университетов  Ö.  Берланд  в  дискуссии  о  понятии  всемирно-
исторической  роли  пролетариата,  развернувшейся  на  страницах  амери¬
канского  журнала21.  По  мнению  Берланда,  идея  о  специфической  рево¬
люционной  роли  одного  класса  была  выведена  Марксом  из  опыта  анг¬
лийской  и  французской  буржуазных  революций  и  в  силу  этого  являет¬
ся,  в  общем  и  целом,  устарелой.  Полемизируя  с  Берландом,  один  из
участников  дискуссии,  член  редколлегии  журнала  Р.  Аронсон,  справед¬
ливо  заявил,  что  нельзя  признавать  марксизм,  выкидывая  из  него  уче¬
ние  о  всемирно-исторической  роли  пролетариата,  а  именно  из  этого  ис¬
ходил  Берланд.
 В  буржуазной  литературе  наряду  с  фальсификаторскими  тенденция¬
ми  имеют  место  и  попытки  более  или  менее  серьезно  разобраться  в
сложной  проблематике,  связанной  с  формированием  материалистическо¬
го  понимания  истории.  В  этой  связи  заслуживает  быть  упомянутой  ра¬
бота  швейцарского  исследователя  П.  Кэги  «Генезис  исторического  ма¬
териализма»,  где  целая  глава  посвящена  отношению  Маркса  к  Француз¬
ской  революции  и  —  что  весьма  интересно  —  анализу  некоторых  работ,
изученных  им  в  1843  г.22  Интерес  представляет  также  статья  Б.  Брау¬
на,  опубликованная  в  одном  американском  прогрессивном  журнале,  в  ко¬
торой  автор  подчеркивает,  что  стремление  Маркса  к  преодолению  ге¬
гельянства  и  «его  интенсивная  политическая  деятельность,  по-видимому,
неизбежно  вели  его  к  изучению,  с  одной  стороны,  истории,  а  с  другой  —
экономики»  23.
 Таким  образом,  основная  проблема  заключается  в  том,  чтобы  кон¬
кретно  выяснить,  что  же  извлек  Маркс  из  исторического  опыта  Великой
французской  революции  и  какое  место  занимает  изучение  этого  опыта,
как  и  других  проблем  всемирной  истории,  в  процессе  формирования  ма¬
териалистического  понимания  истории.
 Следует  заметить,  что  историей  Маркс  начал  заниматься  очень  рано,
еще  будучи  студентом  Боннского  университета.  В  одном  из  писем  к
Марксу  отец  мягко  упрекал  его  за  то,  что  тот  тратит  много  денег  на
 20  К.  А  X  e  I  о  s.  Treize  thèses  sur  la  Révolution  française.—  «Praxis»,  Zagreb,  1967,  N  1,  p.  82.
 21  O.  Berland.  Radical  Chains:  the  Marxian  Concept  of  Proletarian  Mission.—  «Studies  on
the  Left»,  1966,  N  5;  R.  Aronson.  Reply.—  Ibidem;  M.  Nicolaus.  Proletariat  and
Middle  Class  in  Marx.—  «Studies  on  the  Left»,  1967,  N  1.
 22  P.  К  ä  g  i.  Genesis  des  historischen  Materialismus.  Wien,  1965.  (Глава  «Wie  sah  Marx  die
Französische  Revolution?»).
 28  B.  Brown.  The  French  Revolution  and  the  Rise  of  Social  Theory.—  «Science  and  Society»,
1966,  N  4,  p.  420.
 89

СТАНОВЛЕНИЕ  И  РАЗВИТИЕ  МАРКСА  КАК  ИСТОРИКА
 книги,  «особенно  большие  исторические  труды»  24.  В  Берлине  Маркс,
по-видимому,  продолжал  изучение  истории.  В  этой  связи  значительный
интерес  представляет  анализ  статьи  младогегельянца  Ф.  Кёппена,  близ¬
кого  друга  Маркса,  проведенный  советскими  исследователями  Д.  Занд-
берг  и  К.  Швецом.  В  этой  статье,  озаглавленной  «Берлинские  исто¬
рики»  (1841  г.),  были  подвергнуты  резкой  критике  взгляды  таких  ли¬
берально-буржуазных  историков,  как  Ф.  фон  Раумер  и  JI.  Ранке.  Занд-
берг  и  Швец  довольно  убедительно  показывают,  что  эта  статья  «в  зна¬
чительной  мере  отражает  взгляды  молодого  Маркса  на  современную  ему
историографию»  25.
 Для  уяснения  того,  как  Маркс  подошел  к  необходимости  фундамен¬
тальных  занятий  историей  в  1843  г.,  следует  вспомнить,  что  как  раз  в
это  время  он,  опираясь  на  теоретический  и  политический  опыт,  накоп¬
ленный  за  время  работы  в  «Rheinische  Zeitung»,  поставил  перед  собой
задачу  критического  пересмотра  гегелевского  учения  о  государстве  и
праве,  т.  е.  по  существу  всей  гегелевской  идеалистической  концепции
общества,  и  создания  собственной  теории  движущих  сил  исторического
процесса,  имея  конечной  целью  определение  путей  и  форм  изменения
существующего  строя.  Одной  из  основных  проблем  критики  взглядов
Гегеля  был  кардинальный  пересмотр  его  концепции  соотношения  граж¬
данского  общества  и  государства.  Он  и  занимает  одно  из  центральных
мест  в  рукописи  Маркса  «К  критике  гегелевской  философии  права»,
над  которой  он  работал  весной  и  летом  1843  г.  во  время  пребывания
в  Крейцнахе.
 Если  для  Гегеля  государство  по  существу  определяет  гражданское
общество,  то  Маркс  выдвинул  противоположный  тезис  —  гражданское
общество  составляет  одну  из  предпосылок  государства.  «Семья  и  граж¬
данское  общество  сами  себя  превращают  в  государство.  Именно  они  яв¬
ляются  движущей  силой»  26.  Не  довольствуясь  этой  общей  постановкой
вопроса,  Маркс  пытается  установить,  как  на  различных  этапах  истории
человечества  —  в  античности,  при  феодализме,  в  современную  Марксу
эпоху  —  соотносились  друг  с  другом  государство  и  гражданское  обще¬
ство.  Маркс  выдвигает  тезис  о  том,  что  политический  строй  является
лишь  формой  государства,  тогда  как  «собственность  и  т.  д.,  словом  все
содержание  права  п  государства  в  Северной  Америке  с  немногими  из¬
менениями  те  же  самые,  что  и  в  Пруссии.  Там,  следовательно,  респуб¬
лика  является  просто  государственной  формой,  как  здесь  монархия.
Содержание  государства  лежит  вне  рамок  этих  форм  государственного
строя»  27.
 Однако  подробного  анализа  проблемы  соотношения  гражданского
общества  и  государства  Маркс  в  рукописи  1843  г.  не  дает,  хотя  намере¬
ние  сделать  это  у  него  было,  на  что  он  указывает  сам28.  Это,  вероятно,
 24  Marx  —  Engels  Gesamtausgabe.  (MEGA),  Abt.  I,  Bd.  1,  Hbbd.  2,  S.  188—189.
 25  Д.  Зандберг  и  H.  Швец.  О  статье  Кёппена  «Берлинские  историки».—  «Историк-
марксист»,  1940,  №  8,  стр.  68.
 26  К.  Маркс  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  1,  стр.  225.
 27  Там  же,  стр.  254.
 28  См.  там  же,  стр.  311,  313.
 90

ИЗУЧЕНИЕ  МАРКСОМ  ВСЕМИРНОЙ  ИСТОРИИ  В  1843—1844  ГГ.
 не  было  случайным,  потому  что  Маркс,  по-видимому,  уже  понимал,  что
решение  вопроса  о  соотношении  гражданского  общества  и  государства
мыслимо  лишь  на  основе  самого  серьезного  изучения  истории  развития
общества.  К  тому  же  вся  работа  Маркса  по  критике  гегелевской  фило¬
софии  права  ставила  его  перед  необходимостью  иметь  огромный  фак¬
тический  исторический  материал  для  опровержения  гегелевских  конст¬
рукций.  Марксу  приходилось  бороться  с  тем,  что  он  называл  «некрити¬
ческим  позитивизмом»  Гегеля,  когда  тот  брал  конкретное,  эмпириче¬
ское  явление,  а  затем  приписывал  ему  мистическое  значение,  делая  его
необходимым  этапом  развития  абсолютного  духа.  «Гегель  заслуживает
порицания,—  писал  Маркс,—  не  за  то,  что  он  изображает  сущность  со¬
временного  государства  так,  как  она  есть,  а  за  то,  что  он  выдает  то,
что  есть,  за  сущность  государства»  29.  Такая  постановка  проблемы  неиз¬
бежно  вела  Маркса  к  изучению  истории  происхождения  современного
государства,  к  выявлению  его  сущности  в  пестрой  смене  конкретных
форм  существования  его  в  различные  эпохи  и  в  различных  странах.
 Все  сказанное  выше  позволяет  нам  понять,  почему  Маркс  параллель¬
но  с  работой  над  рукописью  «К  критике  гегелевской  философии  права»
занялся  летом  1843  г.  (в  основном  в  июле  —  августе)  серьезным  изуче¬
нием  истории.  Плодом  этой  работы  явились  так  называемые  «Крейц-
нахские  тетради»:  пять  тетрадей  с  самостоятельной  нумерацией  страниц
в  каждой,  содержащие  многочисленные  выписки  из  работ  по  теории  и
истории  государства,  по  истории  Англии,  Франции,  Германии,  Соеди¬
ненных  Штатов  Америки,  Италии,  Швеции,  Польши,  из  специальных
работ  по  истории  Великой  французской  революции.  1-я  и  3-я  тетради
датированы  самим  Марксом  июлем  1843  г.,  а  2-я  и  4-я  —  июлем  —  ав¬
густом.  5-я  тетрадь  не  датирована,  но  так  как  ее  обложка  повреждена,
то  нельзя  с  полной  уверенностью  утверждать,  что  этой  даты  не  было
на  утраченной  части  обложки.  На  обложке  1-й  и  3-й  тетрадей  указано
«  И  с  то  [)  и  к  о-ι  I  о  л  итич  е  окие  заметки»,  на  обложке  2-й:  «Заметки  по  исто¬
рии  Франции»  30.  Подробное  описание  «Крейцнахских  тетрадей»  опуб¬
ликовано  в  MEGA31,  причем  выписанные  Марксом  места  отмечены  с
максимально  возможной  в  описании  точностью  (указаны  страницы  и
строки  соответствующих  книг).  Выявленные  собственные  замечания
Маркса  приведены  текстуально.  Поэтому  в  дальнейшем  ссылки  на  эти
замечания  будут  даны  по  этому  изданию.  Однако  опубликованное  опи¬
сание  не  дает  точного  представления  о  характере  выписок  и  работы
Маркса  над  материалом.  Кроме  того,  использование  этих  описаний  за¬
трудняется  еще  и  тем,  что  большинство  изданий,  которыми  пользовался
Маркс,  представляют  собой  библиографическую  редкость.
 Выписки,  как  правило,  не  носят  характера  чисто  конспективного  из¬
ложения  материала  с  целью  уяснения  точки  зрения  автора  книги.  На¬
оборот,  они  чаще  всего  делаются  под  определенным  углом  зрения,  по
заранее  намеченной  проблеме.  Далеко  не  всегда  выписки  сделаны  в  по¬
рядке  пагинации  книги.  Заметны  следы  более  поздней  проработки  ма¬
териала,  когда  заинтересовавшие  Маркса  положения  книги  или  его  соб¬
 24  Там  же,  стр.  291.
 30  MEG  А,  Abt.  I,  Bd.  1,  Hbbd.  2,  S.  105—106.
 3'  Ibid.,  S.  118—136.
 91

СТАНОВЛЕНИЕ  И  РАЗВИТИЕ  МАРКСА  КАК  ИСТОРИКА
 ственные  выводы  суммировались  и  вписывались  в  уже  заполненную  тет¬
радь  на  свободное  место  рядом  с  названием  книги.  Эти  конспективные
заметки  послужили  основой  для  составленных  Марксом  очень  интерес¬
ных  предметных  указателей  ко  2-й  и  4-й  тетрадям.  Содержание  этих
указателей  выявляет  круг  проблем,  интересовавших  в  то  время  Маркса,
а  до  определенной  степени  —  и  понимание  им  этих  проблем.
 Первый  серьезный  анализ  этих  выписок  был  дан  в  предисловии
Д.  Б.  Рязанова  ко  2-му  полутому  1-го  тома  MEGA.  Процитировав  из¬
вестные  слова  Маркса  из  предисловия  «К  критике  политической  эконо¬
мии»  об  исследованиях,  которые  привели  его  «к  тому  результату,  что
правовые  отношения,  так  же  точно,  как  и  формы  государства,  не  могут
быть  поняты  ни  из  самих  себя,  ни  из  так  называемого  общего  развития
человеческого  духа,  что,  наоборот,  они  коренятся  в  материальных  жиз¬
ненных  отношениях...  и  что  анатомию  гражданского  общества  следует
искать  в  политической  экономии»  32,  Рязанов  указывает,  что  этот  ре¬
зультат  является  плодом  не  только  «критического  пересмотра  гегелев¬
ской  философии  права»,  но  и  тех  широких  историко-политических  ис¬
следований,  которые  Маркс  предпринял  параллельно  с  критикой  Геге¬
ля  и  примерно  в  то  же  время,  и  значение  «Крейцнахских  тетрадей»  за¬
ключается  в  том,  что  они  освещают  один  из  отрезков  пути,  который  вел
к  обоснованию  материалистического  понимания  истории33.
 Интересная  постановка  вопроса  о  значении,  которое  имело  изучение
истории  в  критике  Марксом  гегелевского  учения  об  обществе,  содержит¬
ся  в  статье  Н.  И.  Лапина  и  особенно  в  его  фундаментальной  работе  о
молодом  Марксе34.  О  месте  «Крейцнахских  тетрадей»  в  развитии  взгля¬
дов  Маркса  писали  также  Е.  П.  Кандель35  и  3.  М.  Оруджев36.  Однако
отсутствие  полной  публикации  текстов  этих  тетрадей  представляет  со¬
бой  серьезное  препятствие  для  исследования  этих  материалов,  имеющих
весьма  важное  значение  для  изучения  вопроса  о  формировании  миро¬
воззрения  Маркса  37.
 При  анализе  «Крейцнахских  тетрадей»  следует  учесть,  что  Маркс,
изучая  всемирную  историю,  уделяет  особое  внимание  такой  важной  сто¬
 32  К.  Маркой  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  13,  стр.  6.
 33  См.  ME  G  А,  Abt.  I,  Bd.  1,  Hbbd.  2,  S.  XXIV—XXV.
 34  H.  И.  Jlanun.  Первая  развернутая  критика  Марксом  философии  Гегеля.—  «Вопросы
философии»,  1959,  №  1·  он  же.  Молодой  Маркс.  М.,  1968.  Особого  внимания  заслужи¬
вают  весьма  убедительные  соображения  автора  о  коррективах,  внесенных  Марксом  в
первоначальный  замысел  рукописи  «К  критике  гегелевской  философии  права»,  и  об  об¬
ращении  Маркса  в  связи  с  этим  к  изучению  всемирной  истории.
 35  Е.  П.  К  ап  д  е  л  ь.  Некоторые  вопросы  истории  формирования  научного  коммунизма  в
освещении  современной  буржуазной  и  реформистской  литературы.—  «Из  истории  социа¬
листических  учений».  М.,  1962;  он  же.  Некоторые  проблемы  истории  формирования
 марксистской  философии  в  свете  новейших  исследований.—  «Из  истории  марксизма  у
международного  рабочего  движения».  М.,  1963.
 33  3.  М.  Оруджев.  Крейцнахские  рукописи  Маркса  1843  г.—  «Доклады  Академии  паук
Азербайджанской  ССР»,  1958,  №  11.
 37  Нельзя  не  согласиться  с  тем,  что  пишет  о  «Крейцнахских  тетрадях»  Ж.  Брюа: 	«Мне
 представляется  необходимым  тщательное  изучение  этих  тетрадей,  ибо  пришло  время
попытаться  предпринять  критическое  исследование  идей  Маркса,  или,  точнее,  поставить
перед  собой  вопрос  о  том,  как  он  работал,  и  провести  серьезный  сравнительный  анализ
источников  и  работ  Маркса.  Только  так  мы  сможем  проникнуть  в  суть  метода  исследо¬
вания  Маркса  и  хода  его  мысли»  (J.  В  г  и  h  a  t.  La  révolution  française  et  la  formation
de  la  pensée  de  Marx,  p.  137).
 92

ИЗУЧЕНИЕ  МАРКСОМ  ВСЕМИРНОЙ  ИСТОРИИ  В  1843—1844  ГГ.
 роне  исторического  процесса,  как  связь  отношений  собственности  и  ха¬
рактера  политических  учреждений,  используя  при  этом  материал  раз¬
личных  стран  (отсюда  интерес  к  истории  Англии,  Швеции,  Италии,
Польши  и  других  стран).  Кроме  того,  Маркс  как  бы  дополняет  изуче¬
ние  этих  процессов,  читая  философско-социологические  работы  (Руссо,
Монтескье,  Макиавелли),  где  проблемы  происхождения  и  развития  го¬
сударства  разработаны  в  теоретическом  плане.
 Значительное  место  в  «Крейцнахских  тетрадях»  занимает  анализ
истории  феодального  общества.  Маркс  делает  выписки  из  трудов  не¬
мецких  историков  Э.  Шмидта38,  К.  Хайнриха39,  И.  Пфистера40  и  И.  Лап-
пенберга41,  из  монографий  виднейшего  шведского  историка  романти¬
ческой  школы  Э.  Гейера42,  английского  историка  Дж.  Лингарда43,  а  так¬
же  из  ссмитомной  истории  Венецианской  республики,  принадлежав¬
шей  перу  крупного  французского  государственного  деятеля  П.  Дарю44
и  полемического  сочинения  жирондиста  Ж.  Байёля,  направленного  про¬
тив  книги  госпожи  де  Сталь45.
 При  анализе  выписок  Маркса  по  истории  феодализма  прежде  всего
бросается  в  глаза,  что  политическая  история  сама  по  себе  —  смена  ко¬
ролей,  войны  и  т.  п.—  мало  интересует  Маркса.  Главное  внимание  он
уделяет  анализу  социально-экономических  и  социально-политических
процессов.  Так,  в  конспекте  книги  Шмидта  «История  Франции»  Маркс
тщательно  отмечает  и  выписывает  места,  где  говорится  о  превращении
общинной  собственности  в  частную,  о  формах  феодальных  владений,
структуре  королевской  власти  и  источниках  ее  доходов.  Далее  Маркс
пропускает  большой  параграф,  где  речь  идет  о  законах,  и  выписывает
абзац,  где  говорится  о  характере  земледелия  при  феодализме,  его  связи
с  ремеслом  и  о  том,  что  крепостное  право  мешало  развитию  сельского
хозяйства  и  торговли46.
 Следует  отметить,  что  выписанные  Марксом  из  книги  Шмидта  ме¬
ста  о  причинах  распада  империи  Каролингов  последний  заимствовал  из
работ  Гизо  («L’histoire  de  la  civilisation  en  France»)  и  Тьерри  («Lettres
sur  l’histoire  de  France»).  В  списках  источников  и  исторической  литера¬
туры,  которыми  открывается  у  Маркса  каждый  раздел  выписок  из
Шмидта  и  которые  выбраны  из  подстрочных  примечаний,  кроме  указан¬
ных  выше  работ  Гизо  и  Тьерри,  значатся  также  следующие  их  книги:
Гизо  «Essais  sur  l’histoire  de  France»,  Тьерри  «L’histoire  de  la  conquête
de  l’Angleterre»  47.  Это  свидетельствует  о  том  интересе,  который  Маркс
питал  к  работам  этих  крупнейших  французских  историков,  а  до  извест¬
ной  степени  и  о  знакомстве  Маркса  с  их  взглядами  уже  в  1843  г.  (пря¬
мых  ссылок  на  работы  французских  историков  периода  Реставрации
 33  E.  A.  Schmidt.  Geschichte  von  Frankreich,  Bd.  I.  Hamburg,  1835.
 39  C.  G.  Heinrich.  Geschichte  von  Frankreich,  t.  1—2.  Leipzig,  1802—1803.
 40  J.  C.  Pfister.  Geschichte  der  Teutschen.  Bd.  1—5.  Hamburg,  1820—1835.
 41  J.  M.  Lappenberg.  Geschichte  von  England,  Bd.  I.  Hamburg,  1836.
 42  E.  G.  G  e  i  j  e  r.  Geschichte  Schwedens,  Bd.  1,  3.  Hamburg,  1832,  1836.
 43  J.  L  i  n  g  a  r  d.  Geschickte  von  England,  Bd.  1—6.  Frankfurt-am-Main,  1827—1828.
 44  P.  D  a  r  u.  Histoire  de  la  République  de  Venise,  v.  4.  Stuttgart,  1828.
 45  J.  Ch.  Bailleul.  Examen  critique  de  l’ouvrage  posthume  de  Mme  ia  Bnne  de  Staël,  t.  1.
 Paris,  1818.
 46  ЦПА  НМЛ,  ф.  1,  on.  1,  ed.  xp.  117.
 47  Там  же.
 93

СТАНОВЛЕНИЕ  И  РАЗВИТИЕ  МАРКСА  КАК  ИСТОРИКА
 в  работах  Маркса  до  «Немецкой  идеологии»,  по-видимому,  не  встре¬
чается).
 Знакомясь  с  историей  разных  стран  —  Франции,  Англии,  Швеции  —
Маркс  изучает  развитие  феодализма.  Его  интересует,  в  частности,  проб¬
лема  закрепощения  народа,  причины  упадка  народных  собраний  и  пе¬
рехода  власти  в  руки  имущих,  и  прежде  всего  дворянства  и  короля.
В  этом  плане  примечательны  его  выписки  из  1-го  тома  книги  Гейера
«История  Швеции».  Так,  Маркс  выписывает  абзац,  где  говорится  о  том,
что  король  Магнус  Ладулос  отнял  у  народа  его  законодательную  силу48.
В  книге  Шмидта  он  отмечает  то  место,  где,  характеризуя  развитие  фео¬
дализма  в  Северной  Франции,  автор  говорит,  что  обычное  право  утеряло
свое  значение49.  Если  учесть  точку  зрения  Маркса,  выраженную  им  еще
в  статьях  в  «Rheinische  Zeitung»,  на  обычное  право  как  на  право  народ¬
ное,  право  бедняков,  то  становится  очевидным  внимание  Маркса  к  проб¬
леме  закрепощения  свободного  населения.  Те  же  процессы  на  материа¬
ле  Германии  Маркс  прослеживает  и  по  работе  немецкого  историка  Пфи-
стера:  он  отмечает  постепенное  уменьшение  числа  свободных  в  период
царствования  Карла  Великого  и  подчеркивает  слова  автора  о  том  —
речь  идет  о  превращении  народных  собраний  в  пустую  формальность,—
что  согласие  народа  стало  большей  частью  пустым  словом  50.
 Маркс  тщательно  изучает  структуру  феодальной  собственности,  но
она  интересует  его  не  сама  по  себе,  а  в  связи  с  ее  влиянием  на  социаль¬
ную  структуру  общества  и  на  его  политические  учреждения.  Он  отме¬
чает  мысль  Шмидта  о  том,  что  ленная  система  стала  формой  полити¬
ческой  жизни  при  феодализме  51.  В  выписках  из  книги  Байёля  Маркс
приводит  общую  характеристику  феодального  режима  как  иерархии,
основанной  на  земельной  собственности,  как  тысячеглавого  деспотиз¬
ма,  основанного  на  рабстве  большинства  людей.  Последние  слова  при¬
влекли  внимание  Маркса  настолько,  что  в  своем  резюме  выписок  из
Байёля  он  специально  отмечает  —  «tausendköpfiger  Despotismus»  52.
 Ряд  выписок  посвящен  вопросу  об  образовании  дворянства,  но  боль¬
шое  внимание  при  этом  Маркс  уделяет  формированию  королевской  вла¬
сти,  ее  взаимоотношениям  с  дворянством  и  городами.  Маркса  интере¬
суют  подробности  структуры  власти  короля,  его  доходы.  Одним  из
средств,  отмечает  Маркс  в  выписках  из  работы  Байёля,  которое  короли
употребляли  в  конфликте  с  сеньерами,  было  расширение  королевской
юрисдикции.
 Быписки  Маркса  из  работы  Лингарда  по  истории  Англии  содержат
богатый  материал  по  вопросу  об  утверждении  и  укреплении  королев¬
ской  власти.  Резко  критически  Маркс  резюмирует  положение  дел  в
английской  юстиции  при  Генрихе  II.  «Бея  юстиция  —  предмет  королев¬
ских  спекуляций»  53.
 На  примере  истории  возникновения  и  развития  английского  парла¬
мента  Маркс  стремится  выяснить  возникновение  системы  представи-
 «  ЦПА  НМЛ,  ф.  1,  on.  1,  ед.  хр.  117.
 49  Там  же.
 60  Там  же,  ед.  хр.  121.
 51  Там  же,  ед.  хр.  117.
 52  Там  же,  ед.  хр.  116.
 93  Там  же,  ед.  хр.  117.
 94

ИЗУЧЕНИЕ  МАРКСОМ  ВСЕМИРНОЙ  ИСТОРИИ  В  1843—1844  ГГ,
 тельного  правления.  Он  подробно  анализирует  Великую  хартию  воль¬
ностей,  а  затем  отмечает  все  изменения,  которым  она  подвергалась.
Маркс  выписывает  и  отчеркивает  на  полях  то  место,  где  говорится,  что
с  1265  г.  в  парламент  призываются  представители  графств  и  что  это
являлось  зародышем  представительства  в  парламенте  54.
 Интересен  тот  факт,  что  почти  все  дальнейшие  выписки  по  истории
английского  парламента  из  книги  Лингарда  относятся  к  вопросу  о  росте
городов  и  развитии  буржуазии.  Маркс  выписывает  и  затем  отчеркивает
то  место,  где  говорится  о  росте  городов,  их  экономической  силы  и  о  том,
что  корона  была  заинтересована  в  их  поддержке.  Тут  же  отмечено  на¬
чало  регулярного  созыва  представителей  городов.  Маркс  специально  от¬
черкивает  и  то  место,  где  автор  книги  пишет  об  отсутствии  непроходи¬
мых  социальных  перегородок  между  купцами  и  рыцарством  в  Англии,
о  процессе  их  слияния55.
 Конспектируя  книгу  Лаппенберга  по  истории  Англии,  Маркс  обра¬
щает  внимание  на  связь  социального  положения  индивида  с  размерами
его  соОственности.  Он  выписывает  место,  где  говорится  о  возможности
для  Ьогатого  купца  в  англосаксонскую  эпоху  (Маркс  подчеркивает  сло¬
во  купца)  стать  дворянином,  если  его  средства  позволяли  ему  трижды
отправиться  за  море56.
 Рост  городов,  возникновение  буржуазии  и  ее  борьбу  против  феода¬
лов  Маркс  прослеживает  и  на  истории  Франции.  Положение  в  началь¬
ный  период  развития  средневековых  городов  Маркс  резюмирует  в  сле¬
дующих  словах:  «Город  и  деревня  были  закрепощены  в  равной  степе¬
ни»  57.  Обращает  внимание  Маркс  и  на  городские  движения;  он  выпи¬
сывает  из  работы  Хайнриха  «История  Франции»  абзац  о  восстании
1358  г.  в  Париже  и  подчеркивает  слова  купеческого  прево  Э.  Марселя
о  том,  что  двое  убитых  были  аристократами,  которые  хотели  уничто¬
жить  народ08.  Вместе  с  тем  Маркс  отмечает  и  непоследовательность
борьбы  нарождающейся  буржуазии  за  свои  права.  Так,  характеризуя  в
конспекте  той  же  книги  требования  третьего  сословия  на  Генеральных
Штатах  в  Туре  в  1484  г.,  Маркс  употребляет  характерный  термин  «ли¬
беральная  болтовня»  59.
 Маркс  обращает  внимание  на  то,  что  образование  городских  ком¬
мун,  в  частности  во  Франции,  явилось  результатом  зарождения  и  воз¬
вышения  буржуазии.  Он  выписывает  из  книги  Шмидта  абзац,  где  го¬
ворится,  что  общность  интересов  горожан  и  необходимость  защиты  этих
интересов  повели  в  коммунах  к  первому  основанию  искусства  управле¬
ния  (подчеркнуто  Марксом),  связывая  тем  самым  начатки  представи¬
тельного  правления  с  развитием  буржуазииб0.  Вместе  с  тем  Маркс  по¬
нимает  всю  ограниченность  принципа  представительства  в  этих  ком¬
мунах.  Он  выписывает  из  книги  Дарю  «История  республики  Венеции»
 54  Там  же.
 55  Там.  же.
 56  Там  же,  ед.  хр.  115.
 57  См.  конспект  книги  Шмидта  (ЦПА  НМЛ,  ф.  1,  on.  1,  ед.  хр.  117).
 58  ЦП  А  ИМЛ,  ф.  1,  on.  1,  ед.  хр.  114.
 Е>  MEGA.  Abt.  I,  Bd.  1,  Hbbd.  2,  S.  119.
 60  ЦПА  ИМЛ,  ф.  1,  on.  1,  ед.  хр.  117.
 95

СТАНОВЛЕНИЕ  И  РАЗВИТИЕ  МАРКСА  КАК  ИСТОРИКА
 место,  где  говорится,  что  в  городских  коммунах  богатство  стало  титу¬
лом  для  участия  в  управлении61.
 Из  анализа  всей  совокупности  выписок  Маркса,  касающихся  предста¬
вительного  правления,  становится  ясным,  что  Маркс  исходит  по  суще¬
ству  из  того  положения,  что  эта  форма  правления  родилась  и  выросла  в
условиях  борьбы  королевской  власти  с  феодалами,  роста  городов  и  го¬
родской  буржуазии,  союза  буржуазии  и  королевской  власти  против  фео¬
далов.  Маркс,  следовательно,  исходит  из  глубоко  исторического  воззре¬
ния  на  такое  политическое  учреждение,  как  парламент.  Ему  чужд  аб¬
страктно-идеалистический  взгляд  на  представительное  правление  как  на
результат  воплощения  каких-то  общих  принципов  народного  суверени¬
тета,  разделения  властей  и  т.  п.
 В  письме  к  А.  Руге,  датированном  сентябрем  1843  г.  и  написанном  в
Крейцнахе,  Маркс  уже  четко  формулирует  мысль  о  том,  что  представи¬
тельное  правление  служит  политическим  выражением  господства  част¬
ной  собственности62.  Совершенно  очевидно,  что  представительная  си¬
стема,  противопоставляемая  здесь  сословной,  является  синонимом  ка¬
питалистического  строя.  В  этом  же  письме  Маркс  ставит  перед  собой
задачу  возвести  «представительную  систему  из  ее  политической  формы
во  всеобщую  форму»  и  выявить  истинное  значение,  лежащее  в  основе
этой  системы63.
 Как  в  самой  постановке  проблемы,  так  и  в  ее  последующем  реше¬
нии,  т.  е.  в  выяснении  действительных  взаимоотношений  между  эко¬
номическим  строем  и  политическими  учреждениями,  Маркс  многое  для
себя  усвоил  из  анализа  опыта  Великой  французской  революции.  Инте¬
рес  Маркса  к  изучению  этой  революции  вполне  понятен.  Ведь  своими
итогами  —  тем,  чего  она  достигла,  и  тем,  чего  ей  не  удалось  осущест¬
вить,—  она  в  значительной  степени  определяла  социальный  и  идео¬
логический  фон  эпохи,  в  которую  формировалось  мировоззрение  моло¬
дого  Маркса.  Нельзя  не  согласиться  с  замечанием  одного  из  современ¬
ных  буржуазных  «марксологов»  о  том,  что  для  человека  прошлого  века
современность  начиналась  Французской  революцией  примерно  так,  как
наша  эпоха  начинается  большевистской  революцией  в  России  64.
 В  «Крейцнахских  тетрадях»  анализ  Великой  французской  революции
содержится  в  выписках  Маркса  из  работ  видного  немецкого  историка
 В. 	Ваксмута  65,  а  также  К.  Людвига66.  Анализ  правления  Директории,
Наполеоновской  империи  и  периода  Реставрации,  а  также  Июльской  ре¬
волюции  дан  в  эксцерптах  из  брошюр  реакционного  немецкого  публи-
циста  К.  Ланцицолле67,  Ф.  Шатобриана68  и  издававшегося  немецким
 61  ЦПА  ИМЛ,  ф.  1,  on.  1,  ед.  хр.  116.
 62  См.  К.  Маркс  и  Ф.  Э  η  г  е  л  ь  с.  Соч.,  т.  1,  стр.  380.
 83  Там  же,  стр.  380—381.
 бА  R.  Nürnberger.  Die  Französische  Revolution...—  «Marxismusstudien»,  2te  Folge,  S.  62.
 65  W.  Wachsmuth.  Geschichte  Frankreichs  im  Revolutionszeitalter,  Т.  1—2.  Hamburg,  1840.
 ce  C.  L  u  d  го  i  g.  Geschichte  der  letzten  fünfzig  Jahre,  2.  Theil.  Altona,  1833.
 67  K.  L  a  n  с  i  z  о  l  l  e.  Über  Ursachen,  Charakter  und  Folgen  der  Julitage.  Berlin,  1831.
 F.  Chateaubriand.  Ansichien  über  Frankreich  seit  dem  Juli  1830.  Leipzig,  1831.
 96

ИЗУЧЕНИЕ  МАРКСОМ  ВСЕМИРНОЙ  ИСТОРИИ  В  1843—1844  ГГ.
 историком  JI.  фон  Ранке  журнала,  в  котором  печатались  как  его  статьи,
так  и  работы  других  авторов6Э.
 Книга  Ваксмута  широко  использована  Марксом  прежде  всего  в  пла¬
не  изучения  приведенных  в  ней  документов  эпохи  революции:  выступ¬
лений  политических  деятелей,  решений  Учредительного  собрания,  кон¬
ституции  1791  г.  и  т.  д.
 Анализируя  обстановку  во  Франции  перед  революцией,  Маркс  осо¬
бое  внимание  обращает  на  сочетание  феодальных  повинностей  со  все
усиливающимися  государственными  налогами.  Его  интересует  роль  эко¬
номических  факторов  в  социальных  конфликтах  предреволюционного
периода.  Так,  подробно  цитируя  ремонстрацию  (т.  е.  протест)  парламен¬
та  Бордо  против  решения  короля  присвоить  наносные  земли  в  устьях
Гаронны  и  Дордони,  Маркс  подчеркивает  следующие  аргументы:  коро¬
левские  патенты  «разрушают  священные  законы  собственности»,  явля¬
ются  нападением  на  общественную  свободу  и  собственность,  попыткой
разрушения  «собственности».  Ремонстрация  предостерегает  короля  —
и  Маркс  выписывает  это  предостережение,—  что  если  эта  первая  попыт¬
ка  разрушения  собственности  удастся,  то  ничем  не  сдержать  развитие
этих  попыток,  ничто  не  будет  находиться  в  безопасности  '°.
 В  эксцерптах  из  работ  по  истории  Французской  революции  ясно  чув¬
ствуется  стремление  Маркса  проследить  связь  классовых  интересов  бур¬
жуазии  с  проблемой  собственности.  Маркс  обращает  внимание  на  то,  что
буржуазия,  провозглашая  священной  и  неприкосновенной  буржуазную
частную  собственность,  не  считала  столь  же  неприкосновенной  собст¬
венность  феодальную.
 Этому  посвящены  выписки,  относящиеся  к  ряду  законов  об  отмене
феодальных  повипностей,  принятых  Учредительным  собранием  в  ночь
на  4  августа  1789  г.,  и  к  конфискации  церковных  имуществ  в  том  же
году.  Известно,  сколько  восторгов  расточала  буржуазная  историография
по  поводу  этой  «исторической  ночи».  Маркса  интересует  суть  дела.  Вы¬
писывая  из  книги  Людвига  рассказ  об  этих  мерах  (а  Людвиг  в  данном
случае  цитирует  «Историю  Французской  революции»  Ф.  Минье,  при¬
надлежавшего  к  той  же  школе,  что  и  Гизо  и  Тьерри),  Маркс  опускает
восторги  Минье  и  отмечает  лишь  конкретные  мероприятия71.  Он  под¬
черкивает  выражение  «Варфоломеевская  ночь  частной  собственности»
и  переносит  его  в  свой  указатель  ко  2-й  тетради72.  В  выписках  из  Вакс¬
мута  Маркс  подчеркивает,  что  свобода  личности  и  владения  остались73.
 В  связи  с  вопросом  о  выпуске  Учредительным  собранием  ассигнатов,
обеспеченных  конфискованными  церковными  имуществами,  Маркс  за¬
мечает:  «Здесь  большое  противоречие,  ибо  собственности  одной  стороны,
признаваемой  неприкосновенной,  приносится  в  жертву  собственность
другой  стороны»  74.
 В  связи  с  проблемой  собственности  Маркса  интересует  и  проблема
равенства  в  период  Французской  революции.  Этому  посвящена  значи-
 63  «Historisch-politische  Zeitschrift»,  Hrsg.  von  L.  Ranke.  Bd.  1.  Hamburg,  1832.
 n  ЦПА  НМЛ,  ф.  1,  on.  1,  ед.  хр.  117.
 71  Там  же,  ед.  хр.  116.
 72  MEG  А,  АЫ.  I,  Bd.  1,  Hbbd.  2,  S.  123.
 73  ЦПА  НМЛ,  ф.  1,  on.  1,  ед.  хр.  117.
 71  MEGA,  Abt.  I,  Bd.  1,  Hbbd.  2,  S.  119.
 7  Маркс  —  историк
 97

СТАНОВЛЕНИЕ  И  РАЗВИТИЕ  МАРКСА  КАК  ИСТОРИКА
 тельная  часть  выписок  из  книги  Ваксмута,  причем  основная  их  часть
сделана  из  приложений  и  сносок,  т.  е.  из  документальных  источников.
 Французская  революция  провозгласила  равенство  всех  перед  зако¬
ном,  но  массы  требовали  другого  равенства,  фактического  равенства,
обеспечиваемого  разделом  имуществ.  Маркс  делает  выписки  о  народных
волнениях  в  Париже  4  сентября  1793  г.  против  аристократии  богат¬
ства  —  подчеркивает  он  эти  два  слова,—  а  также  о  выступлении  беше¬
ных  в  том  же  году  с  требованием  установить  единственно  подлинное
равенство  —  равенство  имуществ.  Маркс  делает  ряд  выписок  из  речей
представителей  крупной  буржуазии,  понимавших,  какую  опасность  для
нее  представляет  требование  реального  равенства,  н  пытавшихся  огра¬
ничить  смысл  равенства  чисто  юридическим  аспектом.  Так,  цитируя  речь
жирондиста  П.  Верньо  от  13  марта  1792  г.,  Маркс  подчеркивает,  что
свобода  для  общественного  человека  есть  свобода  прав,  но  не  свобода
имуществ.  Конспектируя  речь  умеренного  монархиста  А.  Дюпора  17  мая
1791  г.,  Маркс  отмечает  его  мысль:  свобода  в  понимании  большинства  —
это  выражение  личного  права75.
 Ряд  высказываний  якобинцев,  и  прежде  всего  Робеспьера,  направ¬
ленных  против  своекорыстия  крупной  буржуазии,  ее  нежелания  счи¬
таться  с  интересами  широких  масс,  также  отмечены  Марксом.  Маркс
выписывает  мысль  Робеспьера  о  том,  что  все  внутренние  опасности  про¬
исходят  от  буржуа,  а  чтобы  победить  буржуа,  надо  сплотить  народ.  Из
выступления  Робеспьера  в  Национальном  собрании  в  октябре  1789  г.
Маркс  выписывает  абзац,  где  говорится  о  том,  что  каждый  гражданин
должен  участвовать  в  управлении  общественными  делами,  которое  яв¬
ляется  его  делом.  В  противном  случае  неверно  положение  —  каждый  че¬
ловек  является  гражданином  (подчеркнуто  Марксом)  76.
 Таким  образом,  ход  мысли  Маркса,  отразившийся  в  этих  выписках,
следующий:  на  первый  план  выдвигается  ограниченность  буржуазной
революции,  ее  неспособность  обеспечить  подлинное  и  всеобщее  равен¬
ство,  связь  проблемы  реального  равенства  с  формой  собственности.  Этот
же  ограниченный  характер  буржуазной  революции  становится  понят¬
ным  Марксу  и  из  выяснения  формального  характера  таких  основопола¬
гающих  понятий  буржуазного  права,  как  суверенитет  народа  и  пред¬
ставительное  правление.
 Интересна  сама  логика  выписок.  Конспектируя  работу  Людвига,
Маркс  отмечает  то  место,  где  говорится  о  попытках  «аристократов  и
частных  собственников»  77  повлиять  на  избрание  депутатов  в  законода¬
тельное  собрание,  ссылаясь  при  этом  на  суверенитет  народа  (Маркс
подчеркивает  эти  слова).  Далее  пропускается  около  200  страниц  рабо¬
ты,  и  следующая  же  выписка  повествует  о  том,  что  после  вынесения
Конвентом  смертного  приговора  королю  Людовику  XVI  якобинцы  ре¬
шительно  выступали  против  «обращения  к  народу»  (Маркс  подчерки¬
вает  эти  слова)  со  скрытой  целью  спасти  короля.  А  затем  место,  кото¬
рое  Маркс  отмечает,  пропуская  еще  50  страниц  книги,  гласит,  что  коми¬
 75  ЦП  А  ИМЛ,  ф.  1,  on.  1,  ед.  хр.  117.
 73  Там  же.
 77  ЦПА  ИМЛ,  ф.  1,  on.  1,  ед.  хр.  116.  Следует  отметить,  что  эти  слова  принадлежат  Марксу,
а  в  оригинале  говорится  о  дворянстве  и  духовенстве.
 98

ИЗУЧЕНИЕ  МАРКСОМ  ВСЕМИРНОЙ  ИСТОРИИ  В  1843  —  1844  ГГ.
 теты  общественного  спасения  и  общественной  безопасности  стояли  выше
Конвента,  не  имели  над  собой  никакого  судьи  и  никакой  высшей  власти
и  руководствовались  лишь  принципом  общего  блага  (подчеркнуто  Марк¬
сом).  В  выписках  из  «Historisch-politische  Zeitschrift»  Маркс  обращает
внимание  на  мысль  А.  Тьера  из  его  работы  «La  monarchie  de  1830»
о  том,  что  бывают  моменты,  когда  нация  мыслит  едино,  когда  Париж
не  спрашивает  Францию,  а  Франция  не  требует  этого  от  него78.
 Ход  мысли  Маркса  может  быть  прослежен  здесь  следующим  обра¬
зом.  Понятие  суверенитета  народа  —  это  лишь  форма,  в  которую  истори¬
чески  может  вкладываться  различное  содержание.  В  критические  перио¬
ды  революции  революционная  власть  должна  действовать  максимально
решительно,  не  связывая  себя  какими-либо  традиционными  формами,
исходя  лишь  из  интересов  развития  революции.  Встает  закономерный
вопрос:  чьи  же  интересы  совпадают  с  интересами  революции?  Эта  проб¬
лема  занимала  и  Маркса,  и  в  этом  связи  привлекают  внимание  его  вы¬
писки  из  «Общественного  договора»  Руссо7Э,  касающиеся  проблемы  со¬
отношения  «общей  воли»  и  «воли  всех».  Суть  вопроса  заключается  в
следующем:  всегда  ли,  даже  в  демократическом  обществе,  «воля  всех»
соответствует  «общей  воле»,  т.  е.  объективно  необходимым  потребно¬
стям  общества  в  данный  момент.  Маркс  —  и  это  очень  характерно  —
далек  от  фетишизации  формально-демократических  институтов.  Ряд  вы¬
писок  подчеркивает  возможность  несовпадения  «воли  всех»  и  «общей
воли».  Маркс  отмечает  мысль  Руссо  о  том,  что  народ  всегда  хочет  блага,
но  не  всегда  видит  его.  Резюмируя  критические  замечания  Руссо  в  ад¬
рес  демократии,  Маркс  пишет,  что,  с  точки  зрения  Руссо,  главное  пре¬
пятствие  к  осуществлению  демократии  заключается  в  том,  что,  если
народ  в  качестве  законодателя  направляется  частными  интересами,  он
развращается  (korrumpiert)  80.  Но  Маркс,  апеллируя  к  опыту  истории,
уже  понимает,  что  каждое  сословие,  каждый  класс  подходит  к  общест¬
венным  делам  с  точки  зрения  своих  частных  интересов,  и  перед  Марк¬
сом,  естественно,  встает  проблема  —  найти  класс,  «частные  интересы»
которого  совпадали  бы  с  «общей  волей».  Мы  знаем,  что  в  статье  «К  кри¬
тике  гегелевской  философии  права.  Введение»,  написанной  уже  в  Па¬
риже,  он  открыл  такой  класс  —  пролетариат.  Крейцнахские  выписки
приоткрывают  завесу  над  лабораторией  этих  поисков.
 Не  менее  ясно  'отношение  Маркса  к  такому  фундаментальному  прин¬
ципу  буржуазной  демократии,  как  представительное  правление.  Маркс
делает  обширные  выписки  из  приложений  к  брошюре  Карла  Ланцнцол-
ле  об  июльской  революции  во  Франции,  содержащие  критику  принципа
представительного  правления81.  Маркс  выделяет,  в  частности,  место,
 78  ЦПА  ИМЛ,  ф.  1,  on.  1,  ед.  хр.  117.
 79  J.  J.  Rousseau.  Du  contrat  social...  Londres,  1782.
 80  ЦПА  ИМЛ,  ф.  1,  on  1,  ед.  хр.  116.
 81  Эти  выписки  использованы  Марксом  в  «Немецкой  идеологии»  (см.  К.  Маркс  и  Ф.  Эн¬
гельс.  Соч.,  т.  3,  стр.  341—342).  Рукопись  эксцерптов  из  брошюры  Ланцицолле  носит
следы  последующей  работы  —  карандашные  отчеркивания,—  причем  отмечены  т-e  цитаты,
которые  Маркс  использует  в  данном  месте  «Немецкой  идеологии».  Видимо,  эту  же
работу  Ланцицолле  Маркс  имеет  в  виду,  когда  пишет  в  «Экономическо-философских
рукописях  1844  года»  о  полемике  между  капиталом  и  земельной  собственностью,  в  ко¬
торой  «обе  стороны  говорят  друг  другу  правду»  (см.  К.  Маркс  и  Ф.  Энгельс.
Из  ранних  произведений.  М.,  1956,  стр.  577).
 7*
 .99

СТАНОВЛЕНИЕ  И  РАЗВИТИЕ  МАРКСА  КАК  ИСТОРИКА
 где  говорится  о  том,  что  представительная  система  базируется  на  двух
основных  фикциях  (Маркс  подчеркивает  эти  слова):  1)  Весь  народ  об¬
разует  единую  общность,  состоящую  из  однородных  членов.  2)  Данное
юридическое  лицо,  именуемое  народом,  должно  действовать  через  со¬
брание  представителей,  но  эти  представители  не  связаны  инструкциями
избирателей  82.
 Далее  следуют  выписки  из  статьи  под  заглавием  «Суверенитет  на¬
рода»,  напечатанной  в  легитимистской  газете  «Gazette  de  France»  от
15  февраля  1831  г.  Автор  статьи  пишет,  что  во  Франции  формально
32  млн.  суверенов,  а  фактически  80  тыс.  (или  200  тыс.  по  новому  за¬
кону)  избирателей  раз  в  5  лет  избирают  430  депутатов.  И  Маркс  спе¬
циально  подчеркивает  следующую  фразу:  «Этот  мнимый  суверенитет
народа  является  лишь  мистификацией,  внушаемой  имущим  классом
классам  неимущим,  чтобы  захватить  права  монарха»83.  Затем  Маркс
использует  другую  статью,  напечатанную  в  той  же  газете  1  мая  1831  г.
Он  подчеркивает  слова  автора  о  том,  что  нынешняя  палата  депутатов
во  Франции  ведет  свое  начало  от  монополии,  а  не  от  народа.  Народу
можно  говорить  все,  что  угодно,  поскольку  ему  не  позволяют  собирать¬
ся,  чтобы  выразить  свое  мнение  или  избрать  свои  органы84.
 По  книге  крупного  английского  государственного  деятеля  лорда
Дж.  Рассела  об  истории  английской  конституции  85  Маркс  прослеживает
механику  действия  самой  старой  парламентской  демократии  в  Евро¬
пе  —  английской.  Он  выписывает  места  о  системе  «гнилых  местечек»,
при  которой  в  конце  XVIII  столетия  84  владельца  этих  местечек  про¬
водили  в  парламент  157  депутатов.  Маркс  отмечает  слова  Рассела  о  том,
что  при  выборах  в  парламент  владение  является  в  определенной  мере
гарантией  качеств  кандидата.  «Представляет  ли  палата  общин  на¬
род?»  —  спрашивает  Рассел.  И  Маркс  сбоку,  на  полях,  резкой  чертой
отчеркивает  его  ответ:  «Да,  пока  народ  находится  в  согласии  с  прави¬
тельством,  но  когда  их  мнения  расходятся,  палата  общин  выступает  на
стороне  правительства»  86.
 Изучая  вопрос  об  ограниченности  буржуазной  демократии,  Маркс
привлекает  материалы  по  истории  США.  Он  выписывает  абзацы  из
книги  английского  офицера  и  писателя  Т.  Гамильтона  «Люди  и  нра¬
вы  в  Соединенных  Штатах  Америки»  87,  где  говорится  о  том,  что  США
можно  считать  страной  равенства  лишь  в  смысле  отсутствия  там  юри¬
дически  привилегированного  сословия,  а  в  более  высоком  смысле  равен¬
ства  в  Нью-Йорке  не  больше,  чем  в  Ливерпуле.  Сиятельные  биржевые
бароны  в  Нью-Йорке  так  же  горды,  как  и  в  Ливерпуле88.  Маркс  отчер¬
кивает  место,  где  Гамильтон  пишет  о  том,  что  в  Нью-Йорке  общество
разделено  на  две  части:  тех,  кто  работает,  и  тех,  кто  хорошо  живет,  не
работая.  Подробно  конспектирует  Маркс  требования  рабочих,  в  том  чис¬
ле  и  тех  «более  крайних»,  как  выражается  Гамильтон,  которые  требуют
 82  ЦПА  ИМЛ,  ф.  1,  on.  1,  ед.  хр.  117.
 83  Там  же;  см.  также  К.  М  ар  к  с  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  3,  стр.  342.
 84  ЦПА  ИМЛ,  ф.  1,  on.  1,  ед.  хр.  117.
 85  J.  Russell.  Geschichte  der  englischen  Regierung  und  Verfassung...  Leipzig,  1825.
 86  ЦПА  ИМЛ,  ф.  1,  on.  1,  ед.  хр.  115.
 87  Th.  Hamilton.  Die  Menschen  und  die  Sitten  in  den  Vereinigten  Staaten  von  Amerika.
 Bd.  I—II.  Mannheim,  1834.
 88  ЦПА  ИМЛ,  ф.  1,  on.  1,  ед.  хр.  121.
 100

ИЗУЧЕНИЕ  МАРКСОМ  ВСЕМИРНОЙ  ИСТОРИИ  В  1843—1844  ГГ.
 равного  раздела  имуществ.  Интересно  отметить,  что  Маркс  обрывает  ци¬
тату,  как  только  Гамильтон  обрушивается  на  рабочих  с  обычными  бур¬
жуазными  выпадами89.
 В  «Крейцнахских  тетрадях»  мы  сталкиваемся  с  очень  интересным
явлением.  В  процессе  осознания  ограниченности  буржуазной  демокра¬
тии  Маркс  использует  критику  буржуазно-демократических  свобод  спра¬
ва,  со  стороны  монархистов,  критику  тем  более  острую,  что  она  опи¬
ралась  на  реально  существующие  пороки  этой  системы.  Но  Маркс  из¬
бежал  при  этом  —  как  показали  первые  же  его  работы,  опубликованные
в  1844  г.,—  опасности  недооценки  буржуазно-демократических  свобод,
нигилистического  отношения  к  борьбе  за  них.  В  этом  плане  сделаны  вы¬
писки  из  брошюры  Шатобриана  об  июльской  революции  1830  г.  во  Фран¬
ции  90.  Маркс  отмечает  аргументы  Шатобриана  против  доводов  защит¬
ников  существующего  режима:  «Мне  бросают  обвинение  в  нарушении
общественного  спокойствия,—  указывает  Шатобриан,—  но  это  вы  хо¬
тите  быть  оставленными  в  покое.  Мне  бросают  обвинение,  что  я  плохой
гражданин,  но  этот  аргумент  используется  всеми  партиями;  для  того,
кто  весел  и  хорошо  питается,  плохим  гражданином  будет  тот,  кто  голо¬
дает  и  плачет»  91.  Вполне  возможно,  что  подобного  рода  выписки  были
использованы  позднее  Марксом  при  написании  параграфа  о  «феодаль¬
ном  социализме»  в  III  главе  «Манифеста  Коммунистической  партии».
 Среди  материалов,  относящихся  к  периоду  Реставрации,  особенно
интересны  выписки  из  «Historisch-politische  Zeitschrift»  Ранке.  Общий
ход  мыслей  в  выписках  здесь  следующий:  изменения,  происходившие  в
период  революции  1789  —1793  гг.,  особенно  в  форме  собственности,  были
настолько  глубоки,  что  не  позволили  Бурбонам  полностью  возвратить¬
ся  к  старому  режиму.  Маркс  прослеживает  влияние  изменений  в  отно¬
шениях  собственности  на  политические  учреждения.  Так,  он  выписывает
из  статьи  Ранке  «О  реставрации  во  Франции»  мысль  о  том,  что  Наполе¬
он,  который  ранее  полагал,  что  должен  победить  революцию  собствен¬
ностью  (Маркс  подчеркивал  эти  два  слова),  теперь  (речь  идет  о  перио¬
де  «Ста  дней»)  решил  ликвидировать  избирательный  ценз,  что  противо¬
речило  интересам  всех  собственников  92.  Строй  мысли  здесь  ясен  —  успех
Наполеона  зиждился  на  страхе  собственников  за  свою  собственность,  но
тот  же  страх  собственников  перед  возможной  отменой  имущественного
ценза  толкнул  их  в  объятия  к  роялистам.
 Вообще  роль  отношений  собственности  в  жизни  общества  чрезвы¬
чайно  интересовала  в  этот  период  Маркса.  В  предметных  указателях  ко
2-й  и  4-й  тетрадям  это  нашло  свое  яркое  отражение.  Эти  указатели
представляют  огромный  интерес  для  понимания  направления  поисков
 85  Там  же.  На  интерес  Маркса  к  рабочему  и  социалистическому  движению  в  США,  особен¬
 но  в  связи  с  изучением  им  книги  Гамильтона,  обратил  внимание  американский  буржу¬
азный  социолог  Л.  Фойер  в  статье  «Североамериканское  происхождение  Марксова  социа¬
 лизма»  (L.  Feuer.  The  North  American  Origin  of  Marx’s  Socialism.—  «The  Western
 Political  Quarterly»,  1963,  N  1).  О  выписках  Маркса  из  Гамильтона  писал  также  М.  Рю¬
белъ  в  упоминавшейся  статье  из  журнала  «Contrat  Social»,  1962,  N  4.
 F.  Chateaubriand.  Die  neue  Proposition  in  Bezug  auf  die  Verbannung  Karls  X.-
 Leipzig,  1831.
 91  ЦПА  ИМЛ,  ф.  1,  on.  1,  ед.  хр.  117.
 92  Там  же.
 101

СТАНОВЛЕНИЕ  II  РАЗВИТИЕ  МАРКСА  КАК  ИСТОРИКА
 Маркса  в  это  время.  Они  демонстрируют  все  большее  приближение
Маркса  к  материалистическому  пониманию  истории.
 Центральное  место  в  указателе  ко  2-й  тетради  занимает  пункт:  «Соб¬
ственность  и  ее  следствия».  Причем  под  этой  рубрикой  Маркс  объеди¬
няет  анализ  событий,  связанных  с  конфискацией  имуществ  церкви  в
1789  г.,  и  установления  максимума  и  системы  террора.  Маркс  так  фор¬
мулирует  положение  о  связи  отношений  собственности  с  политическими
отношениями:  «Связь  собственности  с  господством  и  подчинением»  и
«Собственность  как  условие  права  избирать»  93.
 Маркс  нащупывает  уже  связь  проблемы  подлинного  равенства  с  гос¬
подством  той  или  иной  формы  собственности,  формулируя  два  пункта:
«Отношение  собственника  к  обществу»  и  «Собственность  и  равенство».
Проблема  равенства  ставится  и  с  точки  зрения  политической  —  «Ра¬
венство  и  республика»  —  не  точки  зрения  отношений  личности  и  все¬
общей  воли  к  равенству  94.
 Таким  образом,  определяется  одна  область  поисков  —  формы  собст¬
венности,  их  значение,  их  развитие  в  истории  и  их  связь  с  проблемой
подлинного  равенства,  не  решенной  французской  буржуазной  револю¬
цией.
 Вторая  крупная  проблема,  волнующая  Маркса,—  это  проблема  клас¬
сов  я  происхождения  классовых  привилегий.  1-й  раздел  указателя  к
4-й  тетради  так  и  формулируется:  «Сословные  различия»  95.  В  пунктах,
относящихся  к  дворянству  и  буржуазии,  Маркс  прежде  всего  отмечает
вопрос  о  возникновении  классовых  привилегий,  их  источниках  и  их  свя¬
зи  с  социальной  структурой  общества  96.
 Наконец,  третья  группа  проблем,  фиксированных  в  указателях,—  это
государственно-правовые  вопросы.  Это  вопросы,  касающиеся  законода¬
тельной  и  исполнительной  власти,  представительной  системы,  сувере¬
нитета  народа.  Ряд  пунктов  касается  бюрократии,  ее  возникновения  в
связи  с  развитием  абсолютизма,  взаимоотношений  чиновничества  и  ко¬
ролевской  власти97.
 Освоение  исторического  материала  с  позиций  всего  своего  предыду¬
щего  теоретического  и  политического  опыта,  с  позиций,  выходивших  за
рамки  революционного  демократизма,  неизбежно  заставляло  Маркса
продумывать  и  решать  по-новому  многие  вопросы  социальной  жизни,
а  это  не  могло  не  найти  отражения  в  работах,  опубликованных  Марк¬
сом  после  Крейцнаха  в  Париже.  Поэтому  как  ни  интересны  сами  по
себе  предметные  указатели  к  «Крейцнахским  тетрадям»,  они  не  исчер¬
пывают  тех  выводов,  к  которым  пришел  Маркс  на  основе  изучения  ог¬
ромного  исторического  материала.  Если  мы  обратимся  к  статье  Маркса
«К  еврейскому  вопросу»,  написанной  в  Крейцнахе  осенью  1843  г.,  то
увидим,  как  преломилась  та  поистине  титаническая  работа  мысли,  ко¬
торую  провел  Маркс  за  несколько  месяцев  своего  пребывания  в  этом
 93  MEGA,  Abt.  I,  Bd.  1,  Hbbd.  2,  S.  123.
 94  Ibidem.
 95  Ibid.,  S.  129.
 93  Ibid.,  S.  123,  129.
 97  Ibidem.
 102

ИЗУЧЕНИЕ  МАРКСОМ  ВСЕМИРНОЙ  ИСТОРИИ  В  1843—1844  ГГ.
 маленьком  городке.  Ведь  постановка  и  разрешение  основной  проблемы
статьи  —  о  соотношении  между  политической  и  общечеловеческой  эман¬
сипациями  (а  здесь  речь  уже  идет  по  существу  о  понимании  коренного
различия  между  революцией  буржуазной  и  пролетарской)  —  базируются
в  значительной  мере  на  анализе  событий  Французской  революции,  ана¬
лизе,  который  Маркс  провел  в  «Тетрадях».  Дело  не  только  в  том,  что
ряд  мест  из  «Крейцнахских  тетрадей»  целиком  вошел  в  статью  «К  ев¬
рейскому  вопросу»  (пз  Руссо,  из  «Декларации  прав»,  из  Гамильтона)  98.
Главное,  что  основная  проблематика  статьи  в  общих  чертах  уже  наме¬
чена  в  «Тетрадях»  —  это  идея  ограниченности  буржуазной  революции,
ее  неспособности  создать  общество,  достойное  человека.  Анализ  так  на¬
зываемых  прав  человека  и  показ  буржуазной  ограниченности  и  формаль¬
ного  характера  этих  прав  в  основных  чертах  дан  уже  в  «Тетрадях».  Саму
статью  «К  еврейскому  вопросу»  можно  с  достаточным  основанием  рас¬
сматривать  как  обобщение  той  работы,  которая  в  черновом  виде  за¬
фиксирована  в  «Тетрадях»  ".
 Вывод,  к  которому  приходит  Маркс  относительно  «человеческой
эмансипации»,—  «лишь  тогда,  когда  человек  познает  и  организует  свои
«собственные  силы»  как  общественные  силы  и  потому  не  станет  боль¬
ше  отделять  от  себя  общественную  силу  в  виде  политической  силы,—
лишь  тогда  свершится  человеческая  эмансипация»  10°,—  этот  вывод  силь¬
но  отличается  от  выводов  рукописи  «К  критике  гегелевской  философии
права»  своей  исторической  конкретностью.  Здесь  намечена  не  только
задача  исторического  преобразования,  но  в  какой-то  мере  и  его  пути.
Оставалось  сделать  один  шаг  —  найти  ту  историческую  силу,  которая
совершит  это  преобразование.  Этот  шаг  Маркс  сделал  в  Париже  в  статье
«К  критике  гегелевской  философии  права.  Введение».  И  в  данном  случае
серьезным  подспорьем  служило  для  Маркса  изучение  опыта  Великой
французской  революции.
 Дело  не  ограничивалось  тем,  что  изучение  опыта  Французской  рево¬
люции,  ее  величия  и  ее  ограниченности,  борьбы  классов  в  ходе  ее  под¬
готовили  Маркса  к  тому,  чтобы  знакомство  в  Париже  с  рабочим  движе¬
нием  превратилось  для  него  в  открытие  всемирно-исторической  роли
пролетариата.  Первая  формулировка  этой  гениальной  идеи  была  дана
в  статье  «К  критике  гегелевской  философии  права.  Введение».  Но  это
была  лишь  первая  формулировка,  гениальная  гипотеза,  которая  нуж¬
далась  и  в  развернутом  обосновании,  и  в  широкой  проверке.  Серьезное
псторико-социологическое  обоснование  эта  идея  получила  в  первом  со¬
вместном  труде  Маркса  и  Энгельса—книге  «Святое  семейство».  Кроме
занятий  политической  экономией,  которые  продвинулись  у  Маркса  к
этому  времени  довольно  далеко,  существенную  роль  в  этом  обосновании
сыграли  и  его  исторические  занятия.
 98  См.  К.  Маркс  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  1,  стр.  389—390,  399—402,  406,  409.  Интересно
отметить,  что  цитаты  из  Гамильтона  и  Руссо  даны  именно  в  том  виде,  в  каком  они
приведены  в  выписках  (с  подчеркиваниями  Маркса  и  т.  д.).
 99  Тема  статьи  не  позволяет  осветить  те  теоретические  занятия  Маркса,  прежде  всего
философские,  и  тот  практически-политический  опыт,  которые  также  легли  в  основу
выводов  Маркса  в  статье  «К  еврейскому  вопросу».  Разумеется,  это  не  означает  какой-
либо  недооценки  этих  сторон.
 100  К.  М  а  р  к  с  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  1,  стр.  406.
 103

СТАНОВЛЕНИЕ  И  РАЗВИТИЕ  МАРКСА  КАК  ИСТОРИКА
 В  Париже  зимой  и  весной  1844  г.  Маркс  продолжает  изучение  исто¬
рии  Французской  революции.  У  него  были  планы  написания  истории
Конвента.  Работа  Маркса  продвинулась,  по-видимому,  настолько  дале¬
ко,  что  о  ней  стало  известно  в  кругах  демократической  эмиграции.
О  большом  количестве  накопленного  материала  и  о  «весьма  плодотвор¬
ных  концепциях»,  выработанных  Марксом,  Руге  сообщал  в  письме  Фей¬
ербаху  в  мае  1844  г.101  А  зимой  1845  г.  оппозиционная  «Trier’sche  Zei¬
tung»,  откликаясь  на  высылку  Маркса  из  Парижа,  писала,  что  он  пе¬
реезжает  за  границу,  «чтобы  завершить  там  свою  историю  Кон¬
вента»  102.
 Маркс  был  знаком  с  выступлениями  Робеспьера  и  Сен-Жюста  (ве¬
роятно,  прежде  всего  по  многотомному  изданию  Ф.  Бюше  и  П.  Ру103),
он  изучал  периодическую  прессу  времен  Французской  революции  —
еженедельники  «Révolutions  de  France  et  de  Brabant»,  выпускавшийся
К.  Демуленом,  и  «Révolutions  de  Paris»,  выходивший  под  редакцией
Э.  Лустало.  До  нас  дошел  составленный  им  конспект  мемуаров  члена
Конвента  якобинца  Р.  Левассёра,  озаглавленный  Марксом  «Борьба  яко¬
бинцев  с  жирондистами».  В  этом  конспекте  Маркс  тщательно  прослежи¬
вает  ход  этой  борьбы,  подчеркивая,  что  «Гора  шла  с  партией  народных
масс,  где  находились  жилистые  руки,  энергия  и  преданность»  104.  Конс¬
пект  мемуаров  Левассёра  отражает  также,  как  справедливо  указывает
Брюа  Ш5,  интерес  Маркса  к  проблеме  власти  в  период  революции.  В  этом
плане  Маркс  высоко  оценивал  деятельность  Конвента,  считая,  что  он
«представлял  собой  максимум  политической  энергии,  политического  мо¬
гущества  и  политического  рассудка»  l0fi.
 Однако,  как  ни  интересен  этот  конспект,  он,  разумеется,  не  исчер¬
пывает  круга  проблем  истории  Французской  революции,  которыми
Маркс  занимался  в  то  время,  и  сделанных  им  выводов.  Эти  выводы
Маркс  широко  использовал  при  написании  ряда  работ  этого  периода:
в  статье  в  «Vorwärts»  «Критические  заметки  к  статье  «Пруссака»  «Ко¬
роль  прусский  и  социальная  реформа»»  и  прежде  всего  в  «Святом  се¬
мействе».  Возможно,  в  «Святое  семейство»  вошли  какие-то  материалы
к  «Истории  Конвента».  Это  отчасти  подтверждается  письмом  Энгельса
Марксу  от  20  января  1845  г.,  в  котором  Энгельс  пишет,  что  в  книге,  «по
крайней  мере,  появится  многое  из  того,  что  иначе  еще  долго  лежало  бы
в  твоем  письменном  столе»  107.  Косвенным  подтверждением  может  слу¬
жить  и  быстрота,  с  которой  была  написана  книга,—  20  печатных  листов
за  3  месяца.  Но  самое  главное  —  это  логика  мысли  Маркса  в  «Святом
семействе».
 На  материале  Французской  революции  Маркс  вскрыл  важную  исто¬
рическую  закономерность:  в  каждой  революции  в  качестве  руководителя
 101  «Arnold  Ruge’s  Briefwechsel»,  Bd.  1.  Berlin,  1886,  S.  343.
 iw  <(Trier’sche  Zeitung»,  6.II  1845.
 103  Ph.  В  и  с  h  e  z  et  P.  Roux.  Histoire  parlementaire  de  la  révolution  française,  t.  1—40.
 Paris,  1834—1836.  См.  в  настоящем  издании  статью  «Исторические  книги  в  библиотеке
 Маркса».
 104  К.  М  ар  к  с  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  изд.  1-е,  т.  III,  стр.  610.
 115  J.  В  г  и  h  a  t.  La  révolution  française  et  la  formation  de  la  pensée  de  Marx,  p.  140.
 10i  H.  M  a  p  к  с  и  Ф.  Э  н  г  e  л  ъ  с.  Соч.,  т.  1,  стр.  439.
 107  H.  М  а  р  к  с  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  27,  стр.  17.
 104

ИЗУЧЕНИЕ  МАРКСОМ  ВСЕМИРНОЙ  ИСТОРИИ  В  1843—1844  ГГ.
 выступает  класс,  движимый  своими  особыми  классовыми  интересами,
которые  в  то  же  время,  по  крайней  мере  внешне,  проявляются  как  обще¬
человеческие  интересы.  Так,  ломка  экономических  и  политических  отно¬
шений  феодального  строя,  проводимая  в  ходе  буржуазной  революции,
осуществлялась  прежде  всего  в  интересах  буржуазии,  хотя  имела  про¬
грессивное  значение  и  для  всех  других  слоев  общества.  Но  это  совпаде¬
ние  интересов  буржуазии  и  широких  народных  масс  было  временным
и  чрезвычайно  ограниченным.  Буржуазная  революция  показала,  что
условия  действительного  освобождения  масс  не  совпадают  с  условиями
освобождения  буржуазии.
 В  противоположность  этому  классовые  интересы  пролетариата  цели¬
ком  и  полностью  совпадают  с  интересами  «той  массы,  реальные  условия
освобождения  которой  существенно  отличны  от  тех  условий,  в  рамках
которых  буржуазия  могла  освободить  себя  и  общество»  108.  Освобождая
себя  от  эксплуататорского  строя,  пролетариат  освобождает  от  него  и  все
общество.  Впервые  в  истории  классовый  интерес  передового  класса  дей¬
ствительно  сливается  с  общечеловеческим  интересом,  с  интересами  ши¬
рочайших  масс  трудящихся.
 В  этих  рассуждениях  Маркса  были  заложены  первые  элементы  раз¬
витого  им  в  будущем  положения  о  пролетариате  как  классе-гегемоне,
который  осуществляет  руководящую  роль  в  революционной  борьбе  угне¬
тенных  народных  масс.
 Таким  образом,  изучение  всемирной  истории,  и  прежде  всего  исто¬
рии  Французской  революции,  в  1843—1844  гг.  сыграло  важную  роль  в
процессе  формирования  материалистического  понимания  истории.  Оно
(вместе  с  начавшимися  в  это  время  экономическими  занятиями  Маркса)
означало  важный  шаг  в  выяснении  Марксом  объективного  характера
движущих  сил  истории,  в  осмыслении  вопроса  о  роли  форм  собствен¬
ности  в  истории,  их  влияния  на  развитие  политических  учреждений  и
политику  отдельных  классов  и  социальных  группировок,  в  понимании
исторического  развития  и  исторической  роли  классов.  Если  материали¬
стическое  понимание  истории  было  до  появления  «Капитала»,  по  выра¬
жению  В.  И.  Ленина,  гипотезой,  но  такой  гипотезой,  «которая  впервые
создавала  возможность  строго  научного  отношения  к  историческим  и  об¬
щественным  вопросам»  109,  то  эту  возможность  в  значительной  мере  оп¬
ределяло  теоретическое  освоение  Марксом  хода  всемирной  истории,  фун¬
дамент  которого  был  заложен  в  1843  г.
 Анализ  всемирной  истории  сыграл  важную  роль  и  в  становлении  ком¬
мунистических  взглядов  Маркса.  Изучая  развитие  человеческого  обще¬
ства  за  последние  несколько  столетий,  обращая  особое  внимание  на
классовую  борьбу  буржуазии  и  дворянства,  показывая  неспособность
буржуазии  разрешить  проблему  подлинного  равенства,  вставшую  в  ходе
революции,  вскрывая  классовый  характер  буржуазного  государства  и
ограниченный  характер  буржуазных  свобод,  Маркс  приходил  к  выводу
о  необходимости  борьбы  за  установление  нового  общественного  строя,
который  разрешил  бы  противоречия  старого  общества  и  освободил  бы
человека  от  всякого  угнетения.
 108  К.  Маркс  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  2,  стр.  89.
 109  В.  И.  JI  е  н  и  н.  Полн.  собр.  соч.,  т.  1,  стр.  136.
 105

СТАНОВЛЕНИЕ  И  РАЗВИТИЕ  МАРКСА  КАК  ИСТОРИКА
 И  вовсе  не  случайно  в  записной  книжке  Маркса  за  1844—1845  гг.
содержится  набросок,  опубликованный  под  названием  «Набросок  пла¬
на  работы  о  современном  государстве».  Вот  он:
 «1)  История  происхождения  современного  государства  или  фран¬
цузская  революция.
 Самопревознесение  политической  сферы  —  смешение  с  античным  го¬
сударством.  Отношение  революционеров  к  гражданскому  обществу.
Удвоение  всех  элементов  на  гражданские  и  государственные.
 2)  Провозглашение  прав  человека  и  конституция  государства.
Индивидуальная  свобода  и  публичная  власть.
 Свобода,  равенство  и  единство.  Суверенитет  народа.
 3)  Государство  и  гражданское  общество.
 4)  Представительное  государство  и  хартия.
 Конституционное  представительное  государство,  демократическое
представительное  государство.
 5)  Разделение  властей.  Законодательная  и  исполнительная  власть.
 6)  Законодательная  власть  и  законодательные  палаты.  Политические
клубы.
 7)  Исполнительная  власть.  Централизация  и  иерархия.  Централи¬
зация  и  политическая  цивилизация.  Федеративная  система  и  индустриа¬
лизм.  Государственное  управление  и  коммунальное  управление.
 8')  Судебная  власть  и  право.
 8")  Национальность  и  народ.
 9')  Политические  партии.
 9")  Избирательное  право,  борьба  за  устранение  [Aufhebung]  госу¬
дарства  и  гражданского  общества»  ио.
 Основные  пункты  этого  наброска  совпадают  с  основными  пунктами
предметных  указателей  к  «Крейцнахским  тетрадям»  и  с  основной  проб¬
лематикой  исторических  занятий  Маркса  в  1843  г.  Но  в  этом  наброске
есть  пункт,  которого  еще  не  было  в  указателях,  но  к  которому  неизбеж¬
но  подводил  весь  ход  занятий  Маркса,  весь  его  теоретический  и  поли¬
тический  опыт:  «борьба  за  устранение  государства  и  гражданского  об¬
щества»,  т.  е.  борьба  за  ликвидацию  эксплуататорского,  антинародного
государства  и  всей  системы  социально-экономических  отношений,  кото¬
рую  оно  увенчивает.  Другими  словами,  речь  идет  о  социалистической
революции.
 Несколько  позже  в  этой  записной  книжке,  перед  «Тезисами  о  Фейер¬
бахе»  Маркс  записывает:  «Революция  —  История  происхождения  совре¬
менного  государства»  ш.  Эта  формула  как  бы  суммирует  весь  ход  и  весь
смысл  исторических  занятий  Маркса  на  рубеже  1843—4844  гг.  в  Крейц-
нахе  и  Париже.
 110  К.  Маркс  и  Ф.  Энгельс.  Немецкая  идеология.  М.,  1956,  стр.  571.
 111  Там  же,  стр.  572.

ПЕРВОЕ  ВЕЛИКОЕ  ОТКРЫТИЕ  МАРКСА
 ФОРМИРОВАНИЕ  И  РАЗВИТИЕ
 МАТЕРИАЛИСТИЧЕСКОГО  ПОНИМАНИЯ  ИСТОРИИ
 ■
 Г.  А.  Багатурия
 1
 Если  попытаться  совершенно  кратко  определить  главную  теоретиче¬
скую  заслугу  Маркса,  то  можно  сказать  так:  он  создал  теорию  научного
коммунизма.  Такое  упрощение  имеет  определенное  raison  d’être.  В  систе¬
ме  взглядов  Маркса  теория  научного  коммунизма  —  это  не  просто  одна
из  составных  частей  марксизма.  Это  та  часть,  которая  служит  как  бы
имманентной  целью  всей  системы  и  которая  увенчивает  ее.  По  этой
вершине  можно  в  известной  степени  судить  и  о  всей  системе  марксизма
в  целом.
 Теоретический  подвиг  Маркса  можно  резюмировать  и  несколько
иначе:  он  превратил  социализм  из  утопии  в  науку.  Но  для  этого,  как
неоднократно  указывал  Энгельс,  необходимо  было  совершить  два  вели¬
ких  открытия:  создать  материалистическое  понимание  истории  и  теорию
прибавочной  стоимости.  «Подобно  тому  как  Дарвин  открыл  закон  раз¬
вития  органического  мира,  Маркс  открыл  закон  развития  человеческой
истории...  Но  это  не  все.  Маркс  открыл  также  особый  закон  движения
современного  капиталистического  способа  производства  и  порожденного
им  буржуазного  общества».  «Этими  двумя  великими  открытиями  —  ма¬
териалистическим  пониманием  истории  и  разоблачением  тайны  капи¬
талистического  производства  посредством  прибавочной  стоимости  —  мы
обязаны  Марксу.  Благодаря  этим  открытиям  социализм  стал  наукой...»  1
 Это  принципиально  важное  указание  Энгельса  дает  ключ  к  пра¬
вильному  пониманию  структуры  марксизма  и  периодизации  его  исто¬
рии.  Оно  дает  ключ  и  к  правильному  пониманию  места  материалистиче¬
ского  понимания  истории  в  системе  теории  марксизма.
 Материалистическое  понимание  истории  есть  созданная  Марксом
наука  об  общих  законах  развития  человеческого  общества,  подобно  тому
как  марксистская  политическая  экономия,  ядро  которой  составляет  уче¬
ние  о  прибавочной  стоимости,  есть  прежде  всего  наука  о  законе  движе¬
ния  капиталистического  способа  производства.  Не  касаясь  пока  вопросов
 0  соотношении,  с  одной  стороны,  материалистического  понимания  исто-
 1  К.  М  ар  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ъ  с.  Соч.,  т.  19,  стр.  350—351;  т.  20,  стр.  26—27;  ср.  также  т.  19,
стр.  111—115,  208—209,  348;  т.  20,  стр.  210,  278,  640.
 107

СТАНОВЛЕНИЕ  И  РАЗВИТИЕ  МАРКСА  КАК  ИСТОРИКА
 рии  и  диалектико-материалистической  философии  в  целом  и,  с  другой
стороны,  материалистического  понимания  истории  и  марксистской  поли¬
тической  экономии,  отметим  здесь  лишь  следующее.  Материалистиче¬
ское  понимание  истории  и  теория  прибавочной  стоимости  выступают
как  необходимые  теоретические  предпосылки  и  основы  научного  комму¬
низма.  Первое  —  это  непосредственная  общефилософская  основа,  а  вто¬
рая  —  это  конкретно-экономическая  основа  теории  научного  коммуниз¬
ма.  Поэтому  в  истории  марксизма  создание  материалистического
понимания  истории  выступает  как  исторически  и  теоретически  первое,
философское  или  социологическое,  обоснование  теории  научного  ком¬
мунизма.  Таково  в  самой  общей  форме  историческое  место  и  значение
первого  великого  открытия  Маркса,  место  его  в  истории  марксизма.
 Совершенный  Марксом  революционный  переворот  в  понимании
истории  имел  своей  имманентной  конечной  целью  не  чисто  теоретиче¬
ское  познание  законов  истории,  а  познание  их  ради  сугубо  практической
задачи  изменить  мир.  Материалистическое  понимание  истории  есть  пер¬
вое  научное  обоснование  коммунистического  мировоззрения.
 Превращение  социализма  из  утопии  в  науку  —  это  весьма  длитель¬
ный  и  сложный  процесс.  Он  охватывает  период  более  чем  в  два  десяти¬
летия  и,  можно  условно  считать,  завершается  выходом  в  свет  первого
тома  «Капитала»2.  Выработка  материалистического  цонимз  лги  исто¬
рии  —  составная  часть  этого  процесса.  Но  она  имеет  собственные,  особые
стадии  формирования  и  развития,  которые  не  вполне  совпадают  с  пе¬
риодизацией  общего  процесса.  Вернее  сказать,  это  совпадение  осущест¬
вляется  не  непосредственно,  а  лишь  в  конечном  счете.
 Для  того  чтобы  возможно  было  проследить  процесс  возникновения
и  развития  какого-либо  явления,  необходимо  предварительно  иметь  хотя
бы  самое  общее  представление  об  этом  явлении.  Значит,  прежде  всего
необходимо  определить,  на  что  должна  быть  направлена  наша  «следя¬
щая  система»,  процесс  возникновения  и  развития  чего  должны  мы  про¬
слеживать,  что  такое,  в  самом  общем  виде,  материалистическое  пони¬
мание  истории.
 Чтобы  понять  историю  предмета,  надо  в  определенной  степени  знать
теорию  предмета.  И  наоборот:  понимание  истории  предмета  приводит
к  более  глубокому  овладению  теорией  предмета.  Здесь  имеет  место  вза¬
имодействие.  Чтобы  понять  процесс  становления  материалистического
понимания  истории,  необходимо  ясно  представлять  себе,  что  такое  это
материалистическое  понимание  истории  уже  в  развитом  виде.  «Анато¬
мия  человека  —  ключ  к  анатомии  обезьяны.  Наоборот,  намеки  более  вы¬
 2  «Это  наше  миропонимание,—  писал  Энгельс  уже  после  смерти  Маркса  в  предисловии  ко
второму  изданию  «Анти-Дюринга»,—  впервые  выступившее  перед  миром  в  «Нищете  фи¬
лософии»  Маркса  и  в  «Коммунистическом  манифесте»,  пережило  более  чем  двадцати¬
летний  инкубационный  период,  пока  с  появлением  «Капитала»  оно  не  стало  захватывать
с  возрастающей  быстротой  все  более  и  более  широкие  круги» 	(К.  Маркс  и  Ф.  Эн¬
 гель  с.  Соч.,  т.  20,  стр.  9);  ср.  Маркс  о  «Нищете  философии»:  «В  этой  книге  содер¬
жится  в  зародыше  то,  что  после  двадцатилетнего  труда  превратилось  в  теорию,  развитую
в  «Капитале»»  (К.  Маркс  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ь  с.  Соч.,  т.  19,  стр.  231).
 108

ФОРМИРОВАНИЕ  И  РАЗВИТИЕ  МАТЕРИАЛИСТИЧЕСКОГО  ПОНИМАНИЯ  ИСТОРИИ
 сокого  у  низших  видов  животных  могут  быть  поняты  только  в  том
случае,  если  само  это  более  высокое  уже  известно»  3.
 Итак,  необходимо  прежде  всего  уяснить  сущность  той  концепции,
историю  возникновения  и  развития  которой  мы  намерены  проследить.
В  какой  же  момент  ее  долгой  истории  необходимо  наблюдать  эту  кон¬
цепцию,  чтобы  схватить  самые  общие  и  самые  существенные  ее  черты?
По  иззестному  правилу  диалектики  —  в  тот  момент,  когда  она  высту¬
пает  в  классически  чистом  виде  4.  Для  материалистического  понимания
истории  такой  момент  в  истории  марксизма  —  датированное  январем
1859  г.5  предисловие  Маркса  к  его  книге  «К  критике  политической  эко¬
номии».  Это  —  факт  в  сущности  настолько  очевидный,  что  он  не  тре¬
бует  доказательств.  Он  обладает,  можно  сказать,  самоочевидностью
аксиомы.
 Это  предисловие  Маркса,  развитая  в  нем  концепция  и  будет  тем
основным  наблюдательным  пунктом,  с  которого  мы  будем  рассматри¬
вать  весь  процесс  возникновения  и  развития  материалистического  пони¬
мания  истории.  Содержанием  этого  предисловия  мы  будем  постоянно  —
явно  или  по  существу  —  измерять  степень  зрелости  тех  или  иных  идей
и  высказываний,  меру  дальнейшего  развития  классической  концепции
образца  1859  г.
 Концепция,  классически  сформулированная  здесь  Марксом,  есть
прежде  всего  концепция  материалистического  понимания  истории.  Это
самоочевидно.  Менее  очевидна,  но  для  исследования  генезиса  и  разви¬
тия  этой  концепции  не  менее,  а  быть  может  даже  и  более  важна  следую¬
щая,  более  конкретная  характеристика  этой  концепции.  Присматри¬
ваясь  к  содержанию  ее,  можно  заметить,  что  это  как  бы  двуплановая
концепция.  Материалистическое  понимание  истории  —  это  одновремен¬
но  и  концепция  общих  закономерностей  общества  и  концепция  общих
закономерностей  истории.  Это  концепция  того,  как  функционирует  об¬
щество  на  данной  ступени  его  развития  и  как  развивается  общество  в
ходе  исторического  процесса.  Это  одновременно  теория  общества  и  тео¬
рия  истории.  Одним  словом,  ради  наглядности  и  краткости  несколько
упрощая  и  схематизируя  суть  дела,  можно  сказать,  что  предмет  мате¬
риалистического  понимания  истории  —  это  структура  общества  и  пери¬
одизация  истории  6.  Когда  здесь,  в  рассматриваемом  предисловии,  Маркс
 3  К.  Маркой  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  12,  стр.  731.
 4  Ср.,  например,  К.  М  а  р  к  с  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  13,  стр.  497.
 5  Ср.  К.  Маркс  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  29,  стр.  474;  т.  39,  стр.  418.
 6  Такое  упрощение  в  значительной  мере  условно  и  делается  лишь  для  удобства  дальней¬
шего  исследования  и  изложения.  Теория  общества,  конечно,  не  сводится  к  выяснению
структуры  общественного  организма,  а  включает  в  себя  и  анализ  того,  как  взаимодей¬
ствуют  между  собой  его  различные  элементы,  как  общество  функционирует.  Образно
говоря,  теория  общества  —  это  не  только  его  анатомия,  но  и  его  физиология.  Точно  так
же  и  теория  истории,  разумеется,  не  сводится  к  выяснению  периодизации  исторического
процесса,  а  включает  в  себя  прежде  всего  исследование  законов  развития  общества,  в  том
числе  и  анализ  того,  как  совершается  переход  от  одного  периода  истории  к  другому.
Однако  представления  о  структуре  общества  и  периодизации  истории  органически  связа¬
ны  с  представлениями  о  законах  функционирования  и  развития  общества.  Первые  с  опре¬
деленной  степенью  приближения  могут  рассматриваться  как  внешние  показатели  вторых.
Поэтому,  прослеживая  развитие  взглядов  Маркса  па  структуру  общества  и  периодизацию
истории,  мы  в  сущности  будем  рассматривать  с  этой  стороны,  под  определенным  углом
зрения  развитие  материалистического  понимания  истории  в  целом.
 109

СТАНОВЛЕНИЕ  И  РАЗВИТИЕ  МАРКСА  КАК  ИСТОРИКА
 определяет  функциональные  связи: 	производительные 	силы  —  произ¬
 водственные  отношения  —  политическая  надстройка  —  формы  общест¬
венного  сознания,—  он  формулирует  одну  сторону  своей  концепции.
Когда  здесь,  в  1859  г.,  Маркс  определяет  понятие  экономической  обще¬
ственной  формации  и  выясняет  последовательные  ступени  развития:
азиатский,  античный,  феодальный,  буржуазный  способы  производства,—
он  формулирует  другую  сторону  той  же  концепции.
 Об  этих  двух  сторонах  концепции  материалистического  понимания
истории  можно  во  всяком  случае  сказать,  что,  являясь  как  бы  горизон¬
тальным  и  вертикальным  срезами  единого  процесса  —  истории  челове¬
ческого  общества,  они  органически  взаимосвязаны  друг  с  другом.  Мож¬
но,  пожалуй,  без  риска  ошибиться  добавить,  что  в  этом  взаимодействии
определяющей  стороной  все-таки  является  понимание  действительной
структуры  общества,  его  внутренних  функциональных  связей  и  зави¬
симостей,  а  подлинно  научная  периодизация  истории  является  в  конеч¬
ном  счете  производной  стороной  концепции.  Что  эти  предварительные
соображения  не  априорны,  должен  будет  показать  анализ  конкретного
материала.
 Понимание  этой  двуплановостп  концепции  Маркса  есть  одно  из
условий,  позволяющих  проследить  основные  этапы  формирования  и  раз¬
вития  данной  концепции.  Причем,  как  показывает  конкретный  анализ,
в  ходе  развития  концепции  Маркса  происходят  взаимосвязанные  изме¬
нения  в  понимании  структуры  общества  и  в  периодизации  истории.
 Предисловие  Маркса  к  его  «К  критике  политической  экономии»  со¬
держит,  однако,  не  только  классическую  формулировку  сущности  мате¬
риалистического  понимания  истории,  но  и  единственное  в  литературном
наследии  Маркса  и  Энгельса  аутентичное  изложение  истории  формиро¬
вания  данной  концепции.  Это  собственное  объяснение  Марксом  того,
как  возникло  и  сложилось  материалистическое  понимание  истории,
является  руководящей  питью  в  исследовании  данного  процесса.  И  пред¬
принимаемая  далее  попытка  такого  исследования  есть  не  более  как
развернутый  комментарий  к  собственному  резюмирующему  очерку
Маркса.
 Таким  образом,  Марксово  предисловие  1859  г.  в  двух  существенных
отношениях  является  тем  решающим  узловым  пунктом,  из  которого
должно  по  существу  исходить  исследование  процесса  возникновения  и
развития  материалистического  понимания  истории.
 Прежде  чем  начать  конкретный  анализ  истории  материалистической
концепции  Маркса,  необходимо  еще  ясно  установить  вот  что.
 Во-первых.  Опираясь  в  исследовании  истории  марксизма  на  собствен¬
ные,  как  правило  ретроспективные,  свидетельства  и  оценки  Маркса  и
Энгельса,  надо  иметь  в  виду  возможность  «ретроспективных  смещений»
в  оценках  и  датировках.  Типичным  в  тех  случаях,  когда  такие  сдвиги
действительно  происходят  (они,  разумеется,  возможны,  но  не  неизбеж¬
ны),  является  некоторое  преувеличение  степени  зрелости  идей,  выска¬
занных  в  тех  или  иных  прошлых  работах,  что  обусловливается  как  рет¬
роспективным  характером  оценки,  так  и  стремлением  более  резко
 110

ФОРМИРОВАНИЕ  И  РАЗВИТИЕ  МАТЕРИАЛИСТИЧЕСКОГО  ПОНИМАНИЯ  ИСТОРИИ
 выявить  то  новое,  что  было  сделано  в  оцениваемой  работе.  Это  вполне
естественно,  нормально  и  закономерпо.
 Поэтому  каждое  ретроспективное  свидетельство  может  быть  пра¬
вильно  понято  и  разумно  использовано  только  в  том  случае,  если  это
свидетельство  сопоставляется  с  самим  фактом,  к  которому  оно  относит¬
ся.  Ведь  сам  Маркс  в  том  же  предисловии  к  «К  критике  политической
экономии»,  говоря  об  идеологии  эпохи  социальной  революции,  подчер¬
кивал:  «Как  об  отдельном  человеке  нельзя  судить  на  основании  того,
что  сам  он  о  себе  думает,  точно  так  же  нельзя  судить  о  подобной  эпохе
переворота  по  ее  сознанию»  7.  Возникновение  марксизма  —  величайшая
революция  в  общественном  сознании  человечества.  Но  об  истории  этого
теоретического  переворота  тоже  нельзя  судить  только  на  основании
того,  что  о  нем  говорили  сами  его  творцы.  В  исследовании  истории  марк¬
сизма  должен  быть  применен  принцип  объективности  (не  объективиз¬
ма!),  который  является,  с  точки  зрения  методологии,  одним  из  важней¬
ших  результатов  самого  материалистического  понимания  истории.
 Во-вторых.  В  истории  марксизма,  прослеживая  развитие  того  или
иного  теоретического  факта,  необходимо  различать:  момент,  когда  по
существу  возникает  данная  мысль,  и  момент,  когда  она  впервые  выска¬
зывается;  фактическое,  но  не  явно  выраженное  и,  быть  может,  еще  не
вполне  осознанное,  изложение  новой  идеи  и  ее  прямую  формулировку;
момент,  когда  новая  мысль  впервые  объективируется,  фиксируется  на
бумаге,  и  время,  когда  она  впервые  публикуется;  первое  изложение  и
классическую  формулировку  того  или  иного  теоретического  положения;
наличие  еще  только  представления  или  понятия  и  наличие  уже  вполне
адекватного  термина;  степень  осознания  как  открываемой  закономер¬
ности,  так  и  значения  самого  открытия;  степень  устойчивости  термино¬
логии  и  ряд  других  моментов.  Кроме  того,  в  теоретических  воззрениях
Маркса  следует  различать  правильные,  но  выработанные  еще  домарк¬
систской  наукой  элементы  и  элементы  специфически  марксистские.  Без
всех  этих  различений  невозможно  правильно  понять  сложный  процесс
формирования  и  развития  марксизма.
 Приведем  в  пояснение  сказанного  некоторые  примеры.
 Классическая  формулировка  исторической  необходимости  периода
диктатуры  пролетариата  дана  Марксом  в  его  «Критике  Готской  про¬
граммы»  (1875  г.).  Термин  «диктатура  пролетариата»  появляется  у
Маркса  в  его  работе  «Классовая  борьба  во  Франции»  (1850  г.).  В  пе¬
чати  марксистская  концепция  диктатуры  пролетариата  появляется
с  выходом  в  свет  «Манифеста  Коммунистической  партии»  (1848  г.).
А  сама  идея  диктатуры  пролетариата  по  существу  впервые  высказы¬
вается  в  рукописи  «Немецкой  идеологии»  (1845  г.).  И  можно  считать,
что  не  позднее  1845  г.  эта  идея  уже  была  в  сознании,  «в  голове»,  Маркса
и  Энгельса  8.
 Другой  пример.  Классическая  формулировка  учения  о  двух  фазах
коммунизма  содержится  в  той  же  «Критике  Готской  программы».  Но
ошибочно  было  бы  думать,  что  только  здесь,  в  1875  г.,  и  возникает  эта
концепция.  Уже  в  «Капитале»  (I  том  вышел  в  1867  г.)  есть  все  пред¬
 7  И.  Маркой  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  13,  стр.  7.
 8  Ср.  К.  Маркс  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  36,  стр.  9.
 111

СТАНОВЛЕНИЕ  И  РАЗВИТИЕ  МАРКСА  КАК  ИСТОРИКА
 посылки  для  вывода,  сделанного  несколько  лет  спустя.  Более  того,  ис¬
следование  показывает,  что  еще  в  1850  г.,  обобщая  опыт  революции
1848—1849  гг.,  в  борьбе  против  фракции  Виллиха  —  Шаппера  в  Союзе
коммунистов  Маркс  дополнил  и  увенчал  теорию  непрерывной  револю¬
ции  идеей  о  фазах  перехода  к  чисто  коммунистическому  обществу9.
 Теперь  два  примера  из  истории  материалистической  концепции
Маркса.  В  «Немецкой  идеологии»,  где  эта  концепция  получила  первую
всестороннюю  разработку,  почти  не  встречается  термин  «производ¬
ственные  отношения»,  но  само  понятие  их  по  существу  уже  есть.  Здесь
же  совершенно  отсутствует  понятие  «экономической  общественной  фор¬
мации»,  но  именно  здесь  и  начинается  учение  о  ней  и  впервые  появ¬
ляется  вытекающая  из  этого  понятия  научная  периодизация  истории.
 Одним  словом,  учитывая  органическое  единство  содержания  и  фор¬
мы  в  каждом  элементе  теории,  все-таки  для  правильного  понимания
всей  сложности,  всей  диалектичности  процесса  становления  и  развития
теории  необходимо  постоянно  учитывать  возможные  различия,  несоот¬
ветствия  между  содержанием  и  формой  того  или  иного  элемента  теории
в  каждый  данный  момент  ее  истории.
 В-третьих.  Выработка  материалистического  понимания  истории  —
это  весьма  сложный  и  многосторонний  процесс.  Историческая  концеп¬
ция  Маркса  явилась  результатом  взаимодействия  многих  исторических
и  теоретических  факторов.  Необходимыми  предпосылками  этого  резуль¬
тата  были:  определенный  уровень  развития  человеческого  общества,
достигнутый  в  передовых  странах  Европы  к  середине  XIX  в.,  соответ¬
ствующая  степень  зрелости  капитализма  и  классовой  борьбы  между
пролетариатом  и  буржуазией;  определенная  классовая  и  партийная  —
пролетарская  и  коммунистическая  —  позиция,  с  которой  ведется  разра¬
ботка  теории;  применение  диалектики  как  единственно  возмояшого  ме¬
тода  для  изучения  самого  сложного  объекта  —  законов  развития  чело¬
веческого  общества10;  разработка  политической  экономии  как  науки
о  материальном  производстве  —  основе  человеческого  общества;  овладе¬
ние  высшими  достижениями  исторической  науки  и  углубленное  иссле¬
дование  самого  исторического  процесса;  объективная  историческая
необходимость  в  создании  общей  научной  теории  развития  общества  и
личная  гениальная  одаренность  будущего  творца  этой  теории.
 В  данной  статье  не  ставится  цель  исследовать  процесс  возникнове¬
ния  и  развития  материалистического  понимания  истории  во  всей  его
слояшости  и  многоплановости.  Это  —  задача,  решение  которой  возмож¬
но  осуществить  только  в  ряде  работ  и  только  совместными  усилиями
многих  исследователей.  Здесь  же  преследуется  значительно  более  огра¬
ниченная  цель:  попытаться  проследить,  как  складывались  основные  эле¬
 9  См.  «Союз  коммунистов  —  предшественник  I  Интернационала»  (сб.  документов).  М.,  1964,
 стр.  401—402;  ср.  также  стр.  316—317.
 10  «Диалектика...  является  единственным,  в  высшей  инстанции,  методом  мышления»
Œ.  Маркс  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  20,  стр.  527—528).  «Научный  социализм...  мог
возникнуть  только  у  нации,  классическая  философия  которой  сохранила  живую  тради¬
цию  сознательной  диалектики...  Материалистическое  понимание  истории
и  его  специальное  применение  к  современной  классовой  борьбе  между  пролетариатом  и
буржуазией  стало  в  о  з  м  о  ж  н  о,—  подчеркивал  Энгельс,—  только  при  помощи
диалектики»  (К.  Маркс  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  19,  стр.  322—323)  (разрядка
наша.—  Г.  Б.).
 112

ФОРМИРОВАНИЕ  И  РАЗВИТИЕ  МАТЕРИАЛИСТИЧЕСКОГО  ПОНИМАНИЯ  ИСТОРИИ
 менты  исторической  концепции  Маркса,  и  выделить  основные  этапы  ее
истории.  Внешне  это  может  выглядеть  как  чистая  история  идей  (пре¬
словутая  «филиация  идей»),  но  в  действительности  —  это  не  более  как
допустимая  и  на  определенном  этапе  исследования  даже  необходимая
абстракция  от  всей  многосложности  процесса  в  целом  —  абстракция,
с  одной  стороны,  от  ряда  обусловливающих  обстоятельств  и  от  деталей
самой  истории  идей  —  с  другой.  Но,  чтобы  не  впасть  в  ложную  иллю¬
зию,  будто  к  прослеживанию  только  этой  линии  развития  и  сводится
вся  история  исследуемой  концепции,  весь  сложный  действительный
процесс  в  целом,  говоря  словами  Маркса,  «должен  постоянно  витать
в  нашем  представлении  как  предпосылка»  п.
 После  этих  предварительных  соображений  мы  переходим  к  рассмот¬
рению  самого  исследуемого  процесса.
 2
 Предыстория  материалистического  понимания  истории,  если  оста¬
вить  в  стороне  предшественников  Маркса  в  этой  области,  охватывает
период  сознательной  жизни  Маркса  до  1843  г.  Если  опираться  на  до¬
шедшие  до  нас  письменные  источники,  это  —  период  от  юношеского
сочинения  па  аттестат  зрелости  до  рукописи  «К  критике  гегелевской
философии  права»,  т.  е.  восемь  лет  —  от  лета  1835  до  весны  1843  г.
Основные  документальные  вехи  этого  периода:  «Размышления  юноши
при  выборе  профессии»  (1835  г.),  письмо  к  отцу  10  ноября  1837  г.,  док¬
торская  диссертация  о  «Различии  между  натурфилософией  Демокрита
и  натурфилософией  Эпикура»  и  подготовительные  материалы  к  ней
(1839—1841  гг.)  и  статьи  периода  «Rheinische  Zeitung»  (1842—
1843  гг.),  в  особенности  две  из  них:  «Дебаты  по  поводу  закона  о  краже
леса»  и  «Оправдание  мозельского  корреспондента».
 Весной  1843  г.  после  закрытия  этой  газеты  работой  над  рукописью
«К  критике  гегелевской  философии  права»  начинается  качественно  но¬
вый  этап  в  эволюции  взглядов  Маркса  —  собственно  история  его  мате¬
риалистической  концепции.
 Период  до  весны  1843  г.,  поскольку  его  можно  считать  периодом
предыстории,  мы  не  будем  рассматривать  специально.  Отметим  только
некоторые  симптоматические  моменты.
 Уже  у  Маркса-юноши  (1835  г.)  можно  констатировать  исключитель¬
ную  теоретическую  трезвость,  своеобразный  теоретический  реализм.
«Мы  не  всегда  можем  избрать  ту  профессию,  к  которой  чувствуем  при¬
звание,—  писал  он,  оканчивая  гимназию,  в  сочинении  «Размышления
юноши  при  выборе  профессии»,—  наши  отношения  в  обществе  до  из¬
вестной  степени  уже  начинают  устанавливаться  еще  до  того,  как  мы
в  состоянии  оказать  на  них  определяющее  воздействие»  12.  Здесь,  в  этом
высказывании,  возможно,  сказалось  уже  какое-то  влияние  французских
просветителей-материадистов.
 11  Κ.  М  а  р  к  с  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  12,  стр.  728.
 12  К.  Маркс  и  Ф.  Энгельс.  Из  ранних  произведений.  М.,  1956,  стр.  3.  (Курсив  наш.
 Г.  Б  ).
 8  Маркс  —  историк
 ИЗ

СТАНОВЛЕНИЕ  И  РАЗВИТИЕ  МАРКСА  КАК  ИСТОРИКА
 Два  года  спустя  (1837  г.)  в  Берлинском  университете  Маркс,  после
кратковременного  увлечения  Кантом  и  Фихте,  примыкает  к  самой  пере¬
довой  тогда  философии  Гегеля.  Это  —  идеализм,  но  идеализм  объектив¬
ный  и  диалектический.  Объективность  этого  мировоззрения  проявится
потом,  например  в  таком  положении  упомянутой  уже  статьи  «Оправда¬
ние  мозельского  корреспондента»:  «При  исследовании  явлений  государ¬
ственной  жизни  слишком  легко  поддаются  искушению  упускать  из  виду
объективную  природу  отношений  и  все  объяснять  волей  действующих
лиц»  13.  Объективность  и  диалектика  гегелевской  философии  помогут
Марксу  преодолеть  ее  идеализм.
 В  последние  годы  пребывания  в  университете  (1839—1841  гг.)
Маркс  работает  над  философской  диссертацией  на  тему  «Различие  меж¬
ду  натурфилософией  Демокрита  и  натурфилософией  Эпикура».  Диссер¬
тация  еще  в  целом  идеалистическая,  гегельянская.  Но  детальный  анализ
ее  содержания  позволяет  выявить  некоторые  уже  потенциально  мате-
риалисгические  тенденции  во  взглядах  ее  автора:  выбор  темы,  подчерк¬
нутый  атеизм  и  т.  д.  И  дело  не  просто  в  том  —  как  это  кажется  на  пер¬
вый,  наивный  взгляд,—  что  Маркс  выбирает  предметом  своего  исследо¬
вания  философию  древнегреческих  материалистов.  Ведь  его  интересует
не  их  материализм,  а  действенный  характер  философии  Эпикура.
В  центре  внимания  Маркса  —  проблема  взаимодействия  философии  и
действительности,  в  сущности  —  проблема  теории  и  практики.  Маркс
исходит  здесь  из  той  действенной  (в  противоположность  созерцатель¬
ности  всей  существовавшей  материалистической  философии)  стороны
гегелевской  философии  14,  которая,  как  и  две  другие  ее  прогрессивные
стороны  —  диалектичность  и  объективность,—  имманентно  противоре¬
чила  идеалистической  основе  этой  системы  и  тем  самым  открывала  воз¬
можность  выхода  за  ее  пределы.  Вполне  закономерно  поэтому,  что
первые  следы  критического  отношения  Маркса  к  идеализму  гегелевской
философии  относятся  уже  к  университетскому  периоду  его  жизни.
Чистым  гегельянцем  в  полном  смысле  этого  слова  Маркс  никогда
не  был.
 С  1841  г.  существенное  влияние  на  Маркса  оказали  работы  Фейер¬
баха.  Но  не  это  явилось  решающей  и  тем  более  единственной  причиной
перехода  Маркса  от  идеализма  к  материализму.  Во-первых,  еще  и  до
появления  материалистических  работ  Фейербаха  в  работах  самого
Маркса  ужо  наметились  определенные  антиидеалистические,  точнее
говоря  антиспекулятивные,  и  потенциально  материалистические  тенден¬
ции.  Во-вторых,  знакомство  с  первыми  материалистическими  выступ¬
лениями  Фейербаха  еще  не  привело  Маркса  непосредственно  к  матери¬
ализму.  Как  показывают  факты  биографии  Маркса,  относящиеся  к
периоду  1841  —  1843  гг.,  не  различные  теоретические  влияния,  а  именно
 13  К.  Маркой  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  1,  стр.  192.
 14  Ср.  в  первом  тезисе  Маркса  о  Фейербахе:  «Главный  недостаток  всего  предшествующего
материализма...  заключается  в  том,  что  предмет,  действительность,  чувственность  бе¬
рется  только...  в  форме  созерцания,  а  не  как  человеческая  чувственная
деятельность,  практика...  Отсюда  и  произошло,  что  деятельная  сторона,
в  противоположность  материализму,  развивалась  идеализмом,  но  только  абстрактно,  так
как  идеализм,  конечно,  не  знает  действительной,  чувственной  деятельности  как  таковой>>
(К.  Маркс  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ъ  с.  Соч.,  т.  3,  стр.  1).
 114

ФОРМИРОВАНИЕ  И  РАЗВИТИЕ  МАТЕРИАЛИСТИЧЕСКОГО  ПОНИМАНИЯ  ИСТОРИИ
 первое  серьезное  столкновение  Маркса  с  материальной  действитель¬
ностью  во  время  его  работы  в  качестве  редактора  «Rheinische  Zeitung»
явилось  решающей  причиной  его  перехода  к  материализму.  Значит  ли
это,  что  работы  Фейербаха  не  сыграли  сколько-нибудь  существенной
роли  в  этой  эволюции  Маркса?  Конечно,  нет.  Они  сыграли  в  данном
случае  роль  катализатора.  Они  облегчили  Марксу  процесс  преодоления
гегелевского  идеализма,  ускорили  его  переход  к  материалистическому
мировоззрению.
 Лишним  доказательством  этого  служит  тот  факт,  что,  когда  Маркс
перешел  к  материализму,  он  стал  материалистом  как  раз  в  той  области,
в  которой  Фейербах  материалистом-то  и  не  был,—  в  области  понимания
истории15.  Иначе  говоря,  Маркс  не  был  материалистом  до  того,  как  он
стал  историческим  материалистом.  Переход  к  материализму  совершился
именно  в  сфере  социологии,  а  не  только  в  сфере  чистой  философии.  Это
очень  существенно.
 Наконец,  еще  одна  предпосылка  будущего  теоретического  перево¬
рота,  выявившаяся  в  период  до  1843  г.,—  это  высшая  научная  принци¬
пиальность  Маркса.  Уже  в  своей  первой  публицистической  статье  «За¬
метки  о  новейшей  прусской  цензурной  инструкции»  (начало  1842  г.),
затем  в  одной  из  статей  «Rheinische  Zeitung»  («Передовица  в  №  179
«Kölnische  Zeitung»»,  июль  1842  г.)  и,  наконец,  в  письме  к  Руге,  дати¬
рованном  сентябрем  1843  г.  (напечатано  в  «Deutsch-Französische  Jahr¬
bücher»),  Маркс  страсшо  выступает  за  право  и  обязанность  ученого
осуществлять  подлинно  научное  критическое  исследование  истины  и  в
конечном  счете  прямо  связывает  это  право  и  эту  обязанность  с  необхо¬
димостью  борьбы  за  революционное  преобразование  мира:
 «То  исследование  истины,  которому  (согласно  цензурной  инструк¬
ции.—  Г.  Б.)  цензура  не  должна  препятствовать,  характеризуется  более
конкретно  —  как  серьезное  и  скромное.  Оба  определения  относятся  не
к  содержанию  исследования,  а  скорее  к  чему-то  такому,  что  лежит  вне
этого  содержания.  Они  с  самого  начала  отвлекают  исследование  от
истины  и  заставляют  его  обращать  внимание  на  какое-то  неизвестное
третье...  Разве  не  первая  обязанность  исследователя  истины  прямо
стремиться  к  ней,  не  оглядываясь  ни  вправо,  ни  влево?..  Истина  так  же
мало  скромна,  как  СЕет;  да  и  по  отношению  к  кому  она  должна  быть
скромна?..  Если  скромность  составляет  характерную  особенность  иссле¬
дования,  то  это  скорее  признак  боязни  истины,  чем  боязни  лжи.  Скром¬
ность  —  это  средство,  сковывающее  каждый  мой  шаг  вперед.  Она  есть
предписанный  свыше  исследованию  страх  перед  выводами,  она  —  пре¬
дохранительное  средство  против  истины».
 «Кто  должен  определять  границы  научного  исследования,  как  не
само  научное  исследование?  По  мысли  данной  передовой  статьи,  гра¬
ницы  науки  должны  быть  ей  предписаны.  Передовица,  таким  образом,
 15  «Поскольку  Фейербах  материалист,  история  лежит  вне  его  поля  зрения;  поскольку  же  он
рассматривает  историю  —  он  вовсе  не  материалист.  Материализм  и  история  у  него  пол¬
ностью  оторваны  друг  от  друга»  (К.  Маркс  и  Ф.  Энгельс.  Фейербах.  Противопо¬
ложность  материалистического  и  идеалистического  воззрений.  Новая  публикация  первой
главы  «Немецкой  идеологии».  М.,  1966,  стр.  36).  Далее  ссылки  на  эту  новую  публикацию
первой  главы  «Немецкой  идеологии»  (так  для  краткости  мы  будем  называть  первую
главу  1  тома  «Немецкой  идеологии»)  даются  сокращенно:  Н.  Маркс  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ъ  с.
Фейербах...
 8*
 115

СТАНОВЛЕНИЕ  И  РАЗВИТИЕ  МАРКСА  КАК  ИСТОРИКА
 признает  существование  «официального  разума»,  который  не  учится
у  науки,  а  поучает  ее  и,  как  некое  ученое  провидение,  устанавливает,
каких  размеров  должен  быть  каждый  волосок  в  бороде  ученого  мужа,
чтобы  он  стал  воплощением  мировой  мудрости.  Передовица  верит  в
научное  вдохновение  цензуры».  «Философия  спрашивает:  что  есть
истина?  —  а  не:  что  считается  истиной?».
 «Мы  не  стремимся  догматически  предвосхитить  будущее,  а  желаем
только  посредством  критики  старого  мира  найти  новый  мир.  До  сих  пор
философы  имели  в  своем  письменном  столе  разрешение  всех  загадок,  и
глупому  непосвященному  миру  оставалось  только  раскрыть  рот,  чтобы
ловить  жареных  рябчиков  абсолютной  науки.  Теперь  философия  стала
мирской...  Но  если  конструирование  будущего  и  провозглашение  раз
навсегда  готовых  решений  для  всех  грядущих  времен  не  есть  наше
дело,  то  тем  определеннее  мы  знаем,  что  нам  нужно  совершить  в  на¬
стоящем,—  я  говорю  о  беспощадной  критике  всего  существующего,  бес¬
пощадной  в  двух  смыслах: 	эта 	критика 	не  страшится  собственных
 выводов  и  не  отступает  перед  столкновением  с  властями  предержа¬
щими»  16.
 Много  лет  спустя  Маркс  повторит  это  определение: 	«Беспощад¬
 ность  —  первое  условие  всякой  критики»  17.
 Так  вырабатывалась  одна  из  предпосылок  новой  формы  материализ¬
ма,  который  его  творцы  будут  характеризовать  потом  как  критический
и  революционный.
 В  заключительных  словах  своего  предисловия  к  «К  критике  полити¬
ческой  экономии»  Маркс  классически  резюмировал  это  требование
к  подлинно  революционной  науке:  «У  входа  в  науку,  как  и  у  входа  в  ад,
должно  быть  выставлено  требование:
 «Здесь  нужно,  чтоб  душа  была  тверда;
 Здесь  страх  не  должен  подавать  совета»»  18.
 Таковы  некоторые  особенности  того  периода  в  жизни  Маркса,  когда
складывались  необходимые  предпосылки  для  грандиозного  теоретиче¬
ского  взлета,  начавшегося  весной  1843  г.
 Период  своей  жизни,  предшествовавший  этому  переломному  момен¬
ту,  сам  Маркс  в  предисловии  к  «К  критике  политической  экономии»
описывает  следующим  образом:
 «Моим  специальным  предметом  была  юриспруденция,  которую,
однако,  я  изучал  лишь  как  подчиненную  дисциплину  наряду  с  филосо¬
фией  и  историей.  В  1842—1843  гг.  мне  как  редактору  «Rheinische  Zei¬
tung»  пришлось  впервые  высказываться  о  так  называемых  материаль¬
ных  интересах,  и  это  поставило  меня  в  затруднительное  положение.
Обсуждение  в  рейнском  ландтаге  вопросов  о  краже  леса  и  дроблении
земельной  собственности,  официальная  полемика,  в  которую  г-н  фон
Шапер,  тогдашний  обер-президент  Рейнской  провинции,  вступил  с
«Rheinische  Zeitung»  относительно  положения  мозельских  крестьян,
наконец,  дебаты  о  свободе  торговли  и  покровительственных  пошлинах
дали  первые  толчки  моим  занятиям  экономическими 	вопросами. 	С 	дру-
 14  К.  М  а  р  к  с  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  1,  стр.  5—6,  97—98,  101,  379.
 17  К.  Маркс  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  34,  стр.  40.
 18  К.  Маркс  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  13,  стр.  9;  ср.  также  т. 	23, 	стр 	11; 	т. 	26, 	ч. 	II.
 стр.  122—126.
 116

ФОРМИРОВАНИЕ  И  РАЗВИТИЕ  МАТЕРИАЛИСТИЧЕСКОГО  ПОНИМАНИЯ  ИСТОРИИ
 гой  стороны,  в  это  время,  когда  благое  желание  «идти  вперед»  во  много
раз  превышало  знание  предмета,  в  «Rheinische  Zeitung»  послышались
отзвуки  французского  социализма  и  коммунизма  со  слабой  философ¬
ской  окраской.  Я  высказался  против  этого  дилетантства,  но  вместе  с  тем
в  полемике  с  аугсбургской  «Allgemeine  Zeitung»  откровенно  признался,
что  мои  тогдашние  знания  не  позволяли  мне  отважиться  на  какое-либо
суждение  о  самом  содержании  французских  направлений.  Тем  с  боль¬
шей  охотой  я  воспользовался  иллюзией  руководителей  «Rheinische  Zei¬
tung»,  которые  надеялись  более  умеренной  позицией  добиться  отмены
вынесенного  ей  смертного  приговора,  чтобы  удалиться  с  общественной
арены  в  учебную  комнату»  19.
 Итак,  из  этого  автобиографического  свидетельства  следует:  первое
столкновение  Маркса  в  1842—1843  тт.  с  экономическими  фактами  по¬
рождает  у  него  первое  затруднение,  а  необходимость  выяснить  свое
отношение  к  социалистическим  и  коммунистическим  течениям  вызы¬
вает  еще  одно  затруднение.  Маркс  ясно  осознает  недостаточность  своих  "
знаний  по  важнейшим  практическим  и  теоретическим  проблемам  обще¬
ства,  в  котором  он  начинает  свою  деятельность.  Газете  выносят  смерт¬
ный  приговор,  и  Маркс  удаляется  с  общественной  арены  в  учебную
комнату.  Период  предыстории  будущей  концепции  материалистиче¬
ского  понимания  истории  завершился  серьезными  теоретическими  за¬
труднениями.  С  разрешения  их  и  начинается  теперь  история  этой  кон¬
цепции  в  собственном  смысле  слова.
 ■
 Для  чего  же  все-таки  Маркс  удалился  в  учебную  комнату?
 «Первая  работа,  которую  я  предпринял  для  разрешения  обуревав¬
ших  меня  сомнений,—  продолжает  Маркс,—  был  критический  разбор
гегелевской  философии  права;  введение  к  этой  работе  появилось  в
1844  г.  в  издававшихся  в  Париже  «Deutsch-Französische  Jahrbücher».
Мои  исследования  привели  меня  к  тому  результату,  что  правовые  отно¬
шения,  так  же  точно  как  и  формы  государства,  не  могут  быть  поняты
ни  из  самих  себя,  ни  из  так  называемого  общего  развития  человече¬
ского  духа,  что,  наоборот,  они  коренятся  в  материальных  жизненных
отношениях,  совокупность  которых  Гегель,  по  примеру  английских  и
французских  писателей  XVIII  века,  называет  «гражданским  общест¬
вом»,  и  что  анатомию  гражданского  общества  следует  искать  в  полити¬
ческой  экономии.  Начатое  мною  в  Париже  изучение  этой  последней
я  продолжал  в  Брюсселе,  куда  я  переселился  вследствие  приказа  г-на
Гизо  о  моей  высылке  из  Парижа»  20.
 В  становлении  материалистического  понимания  истории,  как  будет
видно  из  дальнейшего,  четко  различаются  три  ступени: 	Крейцнах
 («К  критике  гегелевской  философии  права»)  —  Париж  («Экономическо-
философские  рукописи»)  —Брюссель  («Немецкая  идеология»).  До
брюссельского  периода  пока  далеко,  к  рассмотрению  парижского  мы
 19  Там  же,  стр.  5—6.
 20  Там  же,  стр.  6.
 117
 3

СТАНОВЛЕНИЕ  И  РАЗВИТИЕ  МАРКСА  КАК  ИСТОРИКА
 еще  тоже  не  приступаем.  Но  отметим  пока  одну  важную  деталь.  Маркс
различает  «первые  толчки  моим  занятиям  экономическими  вопросами»
и  «начатое  мною  в  Париже  изучение»  политической  экономии.  Это  сле¬
дует,  очевидно,  понимать  так,  что  в  Париже  Маркс  начал  систематиче¬
ское  изучение  политической  экономии.  Это  подтверждает  также  и  сви¬
детельство  Энгельса:  «Свои  экономические  занятия  Маркс  начал  в
1843  г.  в  Париже  изучением  великих  англичан  и  французов»  21.
 Теперь  обратимся  к  рассказу  Маркса.
 Прежде  всего  он  сообщает,  что  критический  разбор  гегелевской
философии  права  он  предпринял  для  разрешения  обуревавших  его  сом¬
нений.  Мы  уже  знаем,  что  возникшие  у  него  перед  этим  теоретические
затруднения  касались,  очевидно,  роли  материальных  интересов  в  жизни
общества  и  значения  социалистических  и  коммунистических  теорий.  Но
работа,  которую  предпринял  Маркс,  и  результат,  к  которому  он  при¬
шел,  ясно  показывают,  что  прежде  всего  его  обуревали  сомнения  отно-
*  сительно  правильности  гегелевской  социологической  концепции,  квинт¬
эссенция  которой  содержится  в  его  «Философии  права».  При  первом
серьезном  столкновении  с  материальными  фактами  Маркс  понял,  что
гегелевская  концепция  «не  работает»,  и  он  удалился  в  учебную  комнату
для  того,  чтобы  подвергнуть  критическому  пересмотру  эту  идеалисти¬
ческую  концепцию.
 Весной  и  летом  1843  г.  в  Крейцнахе  в  обширной  рукописи,  впервые
опубликованной  только  в  1927  г.  под  редакционным  названием  «К  кри¬
тике  гегелевской  философии  права»,  Маркс  параграф  за  параграфом
подвергает  критическому  разбору  ту  часть  книги  Гегеля,  в  которой  трак¬
туется  вопрос  о  государстве.  В  центре  внимания  Маркса  на  протяжении
всей  рукописи  —  вопрос  о  соотношении  государства  и  гражданского  об¬
щества.  Критикуя  гегелевскую  философию  права,  Маркс  вместе  с  тем,
опираясь  на  работы  Фейербаха,  начинает  здесь  критическое  «перевора¬
чивание»  гегелевского  идеализма  и  критику  идеалистической  основы
гегелевской  диалектики.
 Говоря  о  главном  результате,  к  которому  Маркс  пришел  в  ходе  кри¬
тики  гегелевской  философии  права,  важно  учесть  также  суждения
Энгельса:  «Отправляясь  от  гегелевской  философии  права,  Маркс  при¬
шел  к  убеждению,  что  не  государство,  изображаемое  Гегелем  «венцом
всего  здания»,  а,  напротив,  «гражданское  общество»,  к  которому  Гегель
относился  с  таким  пренебрежением,  является  той  областью,  в  которой
следует  искать  ключ  к  пониманию  пропесса  исторического  развития
человечества»  22.
 В  работе  «К  истории  Союза  коммунистов»  (1885  г.)  Энгельс,  расска¬
зав  о  том,  как  он  сам  переходил  к  материалистическому  воззрению  на
историю,  продолжает:  «Маркс  не  только  пришел  к  тем  же  взглядам,  но
и  обобщил  их  уже  в  «Deutsch-Französische  Jahrbücher»  (1844  г.)  в  том
смысле,  что  вообще  не  государством  обусловливается  и  определяется
гражданское  общество,  а  гражданским  обществом  обусловливается  и
определяется  государство,  что,  следовательно,  политику  и  ее  историю
 21  К.  Маркой  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  24,  стр.  11.
 22  К.  Маркой  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  16,  стр.  378—379.
 118

ФОРМИРОВАНИЕ  И  РАЗВИТИЕ  МАТЕРИАЛИСТИЧЕСКОГО  ПОНИМАНИЯ  ИСТОРИИ
 надо  объяснять  экономическими  отношениями  и  их  развитием,  а  не
наоборот»  23.
 Итак,  главный  результат  этой  работы  Маркса  можно  резюмировать
следующим  образом: 	в 	ходе 	критики 	гегелевской 	философии 	права
 Маркс  в  противоположность  Гегелю  пришел  к  выводу,  что  не  государ¬
ство  определяет  гражданское  общество,  а,  наоборот,  гражданское  обще¬
ство  определяет  государство.
 Но  эта  критика  была  осуществлена  в  двух  работах  Маркса:  в  руко¬
писи  «К  критике  гегелевской  философии  права»,  написанной  весной  —
летом  1843  г.,  и  в  статье  «К  критике  гегелевской  философии  права.
Введение»,  написанной  в  Париже  в  конце  1843  —  начале  1844  г.  и  на¬
печатанной  в  «Deutsch-Französische  .Jahrbücher».  Где  же  Маркс  пришел
к  указанному  основному  выводу  своего  критического  исследования  —
в  рукописи  1843  г.  или  во  введении  к  ней,  опубликованном  в  1844  г.?
 Энгельс  в  цитированном  месте  своей  работы  «К  истории  Союза  ком¬
мунистов»,  а  вслед  за  Энгельсом  многие  современные  исследователи
считают,  что  этот  вывод  был  сделан  в  «Deutsch-Französische  Jahrbücher».
Другие,  осторожности  ради,  называют  обе  работы  вместе.  К  сожалению,
и  тот,  и  другой  вариант  интерпретации  является  неточным.  В  статьях
Маркса,  напечатанных  в  «Deutsch-Französische  Jahrbücher»,  нет  иско¬
мой  мысли  в  явно  выраженном  виде.  Видимо,  Энгельс,  не  зная  или  не
помня  содержания  рукописи  1843  г.,  не  совсем  точно  передал  смысл  сви¬
детельства,  которое  содержится  в  предисловии  Маркса  к  «К  критике
политической  экономии».  Маркс  там  сообщает  только,  что  введение  к
его  критике  гегелевской  философии  права  появилось  в  указанном  жур¬
нале.  Но  он  вовсе  не  утверждает,  что  главный  результат,  к  которому  он
пришел  в  ходе  своих  исследований,  был  впервые  зафиксирован  в  этом
введении.
 Повторяем:  искомой  мысли  в  сколько-нибудь  явном  виде  ни  во
«Введении»,  ни  в  других  работах  Маркса,  напечатанных  в  «Deutsch-
Französische  Jahrbücher»,  нет.  Зато  в  самой  рукописи  «К  критике  геге¬
левской  философии  права»  мы  находим  несколько  мест,  где  прямо  или
косвенно  высказываются  мысли,  совпадающие  с  тезисом  «гражданское
общество  определяет  государство»  или  по  крайней  мере  эквивалентные
ему.  Вот  эти  высказывания.
 Уже  в  начале  дошедшей  до  нас  рукописи,  подвергая  критическому
разбору  §  262  гегелевской  «Философии  права»,  о  котором  в  заключение
Маркс  скажет:  «В  этом  параграфе  дан  сгусток  всей  мистики  этой  фило¬
софии  права  и  гегелевской  философии  вообще»  24,—  Маркс  делает  выво¬
ды  о  соотношении  гражданского  общества  и  государства,  диаметрально
противоположные  точке  зрения  Гегеля:
 «Идея  (у  Гегеля.—Г.  Б.)  превращается  в  самостоятельный  субъект,
а  действительное  отношение  семьи  и  гражданского  общества  к  государ¬
ству  превращается  в  воображаемую  внутреннюю  деятельность  идеи.
В  действительности  семья  и  гражданское  общество  составляют  предпо¬
сылки  государства,  именно  они  являются  подлинно  деятельными;  в  спе¬
кулятивном  же  мышлении  все  это  ставится  на  голову...
 23  К.  М  а  р  к  с  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  21,  стр.  220.
 24  К.  М  ар  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ь  с.  Соч.,  т.  1,  стр.  226.
 119

СТАНОВЛЕНИЕ  И  РАЗВИТИЕ  МАРКСА  КАК  ИСТОРИКА
 Семья  и  гражданское  общество  сами  себя  превращают  в  государство.
Именно  они  являются  движущей  силой.  По  Гегелю  же,  напротив,  они
порождены  действительной  идеей...
 Политическое  государство  не  может  существовать  без  естественного
базиса  семьи  и  искусственного  базиса  гражданского  общества.  Они  для
государства  conditio  sine  qua  non.  Но  условие  превращается  у  Гегеля
в  обусловленное,  определяющее  —  в  определяемое,  производящее  —
в  продукт  своего  продукта»  25.
 Уже  в  первой  из  трех  приведенных  здесь  цитат  чувствуется  влияние
Фейербаха:  его  концепцию  переворачивания  идеалистического  соотно¬
шения  субъекта  и  предиката,  развитую  в  работе  «Предварительные
тезисы  к  реформе  философии»  (1843  г.),  Маркс  успешно  применяет  в
новой  области  —  в  критике  гегелевского  учения  о  государстве  26.
 Более  явно  это  влияние  Фейербаха  выступает  дальше: 	«Если  бы
 Гегель  исходил  из  действительных  субъектов  в  качестве  базисов  госу¬
дарства,  то  для  него  не  было  бы  никакой  надобности  в  том,  чтобы  заста¬
вить  государство  превратиться  мистическим  образом  в  субъект»,  и  т.  д.  27
Влияние  фейербаховской  критики  религии  проявляется  в  следую¬
щем  важном  выводе  Маркса:  «Подобно  тому  как  не  религия  создает
человека,  а  человек  создает  религию,—  подобно  этому  не  государствен¬
ный  строй  создает  народ,  а  народ  создает  государственный  строй»  28.
 Во  второй  половине  рукописи,  которая,  как  показывает  анализ,  в  от¬
личие  от  первой  половины,  была  написана  после  так  называемых
«Крейцнахских  тетрадей»,  уже  проявляются  результаты,  полученные  в
этих  последних29.  В  «Крейцнахских  тетрадях»  Маркс  путем  анализа
конкретного  исторического  материала  исследовал  соотношение  собст¬
венности  и  политики,  и  сделанные  там  выводы  нашли  отражение  в  со¬
держании  второй  половины  рукописи  «К  критике  гегелевской  филосо¬
фии  права»:
 «К  чему  же  сводится  власть  политического  государства  над  частной
собственностью?  К  собственной  власти  частной  собственности,  к  ее  сущ¬
ности,  которая  доведена  до  существования.  Что  остается  политическому
государству  в  противоположность  этой  сущности?  Остается  иллюзия,
будто  оно  является  определяющим,  в  то  время  как  оно  является  опре¬
деляемым.  Государство,  конечно,  ломает  волю  семьи  и  общества,  но  оно
это  делает  для  того  лишь,  чтобы  дать  существование  воле  частной  соб¬
ственности,  которая  неподвластна  семье  и  обществу...»  30
 25  К.  Маркс  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ь  с.  Соч.,  т.  1,  стр.  224—226.
 28  Маркс  познакомился  с  этой  повой  работой  Фейербаха  уже  в  марте  1843  г.:  «Афоризмы
Фейербаха,—  писал  Маркс  Руге  13  марта,—  не  удовлетворяют  меня  лишь  в  том  отно¬
шении,  что  он  слишком  много  напирает  на  природу  и  слишком  мало  —  на  политику>>
(К.  Маркс  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  27,  стр.  374—375).  Весьма  симптоматическое  вы¬
сказывание  человека,  которому  суждено  было  в  скором  времени  совершить  материа*ги-
стический  переворот,  но  уже  не  только  в  понимании  природы,  а  именно  в  понимании  ис¬
тории  человеческого  общества.
 27  См.  К.  Маркса  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  1,  стр.  244.
 28  Там  же,  стр.  252.
 29  О  «Крейцнахских  тетрадях»  см.  выше  статью  В.  Г.  Мосолова.  Наиболее  глубоко  вопрос
о  соотношении  рукописи  «К  критике  гегелевской  философии  права»  и  «Крейцнахских
тетрадей»  исследован  Н.  И.  Лапиным  в  его  книге  о  молодом  Марксе.
 30  К.  Маркой  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  1,  стр.  335.
 120

ФОРМИРОВАНИЕ  II  РАЗВИТИЕ  МАТЕРИАЛИСТИЧЕСКОГО  ПОНИМАНИЯ  ИСТОРИИ
 И,  развивая  эту  мысль  о  связи  между  частной  собственностью  и  го¬
сударством,  Маркс  несколько  дальше  приходит  к  чеканной  формуле:
 «Государственный  строй  является  здесь,  таким  образом,  государст¬
венным  строем  частной  собственности»  31.
 Из  всей  совокупности  приведенных  высказываний  Маркса  ясно  вид¬
но,  что  именно  в  1843  г.  в  рукописи  «К  критике  гегелевской  фило¬
софии  права»  он  пришел  к  выводу:  гражданское  общество  определяет
государство.  Вместе  с  тем  эта  мысль  выступает  здесь  не  так  резко,  как
в  том,  приведенном  выше,  месте  из  предисловия  к  «К  критике  полити¬
ческой  экономии»,  где  Маркс  ретроспективно  излагает  ее  как  резуль¬
тат,  к  которому  он  пришел  в  ходе  критики  гегелевской  философии
права.  Сопоставление  этого  более  позднего  свидетельства  Маркса  с  тем
фактическим  материалом,  к  которому  оно  относится,  выявляет  опреде¬
ленное  «ретроспективное  смещение».  Но  такое  смещение  позволяет  нам
более  ясно  и,  так  сказать,  «контрастно»  представить  себе  то  специфи¬
чески  новое,  что  появилось  в  ходе  эволюции  взглядов  Маркса  только  в
1843  г.  Это  принципиально  новое  есть  вывод: 	гражданское  общество
 определяет  государство.
 Чтобы  понять  смысл  этого  вывода,  а  тем  самым  и  значение  его  в  про¬
цессе  формирования  материалистического  понимания  истории,  надо  пере¬
вести  его  на  современный,  понятный  нам  язык,  надо  выразить  его  в  тер¬
минологии  зрелого,  развитого  марксизма,  что  и  делает  сам  Маркс  в  том
же  месте  своего  предисловия  к  «К  критике  политической  экономии».
 Трудность  сводится  к  пониманию  того,  что  такое  «гражданское  об¬
щество».  Маркс  определяет  его  как  «совокупность  материальных  жиз¬
ненных  отношений»,  указывает,  что  термин  этот  употребляли  англий¬
ские  и  французские  писатели  XVIII  в.  32  и  Гегель33  и  что  анатомию,
т.  е.  анализ,  гражданского  общества  дает  политическая  экономия.  Со¬
поставим  с  этим  другие  разъяснения  Маркса  и  Энгельса.
 Во  «Введении  к  критике  гегелевской  философии  права»  34  Маркс  го¬
ворит  о  «классах  гражданского  общества»  как  о  его  частях35.
 В  первой  главе  «Немецкой  идеологии»  Маркс  и  Энгельс  прямо  опре¬
деляют,  что  такое  гражданское  общество:  «Форма  общения,  на  всех
существовавших  до  сих  пор  исторических  ступенях  обусловливаемая
производительными  силами  и  в  свою  очередь  их  обусловливающая,  есть
гражданское  общество...»  36  «Гражданское  общество  обнимает  все  мате-
 31  Там  же,  стр.  346.
 32  Маркс  пользовался,  например,  французским  переводом  книги  А.  Фергюсона  «Опыт
истории  гражданского  общества»  (A.  Ferguson.  Essai  sur  l'histoire  de  la  société  civile.
Paris,  1783)  (первое,  английское,  издание  вышло  в  Эдинбурге  в  1767  г.),  которую  он  цити¬
рует,  в  частности,  в  «Нищите  философии»  (К.  Маркс  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  4,
стр.  149).  В  одной  своей  статье  1885  г.  Энгельс  отмечал: 	««Гражданское  общество»
[Civil  Society]  есть  чисто  английское  выражение  и  «История  гражданского  общества»
Фергюсона  существует  более  ста  лет»  (К.  Маркс  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  21.
стр.  244);  ср.  также  в  «Немецкой  идеологии»  :  «Французы  и  а>1гличане...  сделали  первые
попытки  дать  историографии  материалистическую  основу,  впервые  написав  истории
гражданского  общества,  торговли  и  промышленности»  (К.  Маркс  и  Ф.  Энгельс.
Фейербах...,  стр.  37).
 33  У  Гегеля  в  его  «Философии  права»  второй  раздел:  «Гражданское  общество».
 34  Т.  е.  в  статье  «К  критике  гегелевской  философии  права.  Введение».
 35  См.  К.  М  ар  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ь  с.  Соч.,  т.  1,  стр.  425—427.
 38  К.  М  арке  и  Ф.  Э  и  г  е  л  ь  с.  Фейербах...,  стр.  47.
 121

СТАНОВЛЕНИЕ  II  РАЗВИТИЕ  МАРКСА  КАК  ИСТОРИКА
 риальное  общение  индивидов  в  рамках  определенной  ступени  развития
производительных  сил.  Оно  обнимает  всю  торговую  и  промышленную
жизнь  данной  ступени...  Выражение  «гражданское  общество»  возникло
в  XVTIH  веке,  когда  отношения  собственности  уже  высвободились  из
античной  и  средневековой  общности  [Gemeinwesen].  Гражданское  об¬
щество  как  таковое  развивается  только  вместе  с  буржуазией;  однако  тем
же  именем  всегда  обозначалась  развивающаяся  непосредственно  из  про¬
изводства  и  общения  общественная  организация,  которая  во  все  вре¬
мена  образует  базис  государства  и  прочей  идеалистической  над¬
стройки»  37.  В  этих  определениях  есть,  с  точки  зрения  данной  стадии
нашего  исследования,  один  недостаток:  они  определяют  одно  для  нас
неизвестное  —  «гражданское  общество»  —  через  пока  неизвестное  дру-
тое  —  через  «общение»,  «форму  общения».
 Зато  через  год,  в  известном  письме  Анненкову,  датированном  28  де¬
кабря  1846  г.,  Маркс  определяет  гражданское  общество  уже  во  вполне
привычной  для  нас  системе  категорий.  «Возьмите  определенную  ступень
развития  производства,  обмена  и  потребления,—  пишет  Маркс,—  и  вы
получите  определенный  общественный  строй,  определенную  организа¬
цию  семьи,  сословий  или  классов,—  словом,  определенное  гражданское
общество.  Возьмите  определенное  гражданское  общество,  и  вы  полу¬
чите  определенный  политический  строй,  который  является  лишь  офи¬
циальным  выражением  гражданского  общества»  38.
 Наконец,  наиболее  наглядно  и  популярно  определяет  категорию
гражданского  общества  Энгельс  в  работе  «Людвиг  Фейербах  и  конец
классической  немецкой  философии»:  «Итак,—резюмирует  Энгельс  свое
изложение,—  несомненно,  что,  по  крайней  мере  в  новейшей  истории,
государство,  политический  строй,  является  подчиненным,  а  граждан¬
ское  общество,  царство  экономических  отношений39,—  решающим  эле¬
ментом.  По  старому  взгляду  на  государство,  разделявшемуся  и  Гегелем,
оно  считалось,  наоборот,  определяющим,  а  гражданское  общество  —
определяемым  элементом.  Видимость  этому  соответствует...  Все  потреб¬
ности  гражданского  общества  —  независимо  от  того,  какой  класс  в  дан¬
ное  время  господствует,—  неизбежно  проходят  через  волю  государства,
чтобы  в  форме  законов  получить  всеобщее  значение...  Государственная
воля  определяется  в  общем  и  целом  изменяющимися  потребностями
гражданского  общества,  господством  того  или  другого  класса,  а  в  по¬
следнем  счете  —  развитием  производительных  сил  и  отношений  обме¬
на...  Государство  и...  право  определяются  экономическими  отноше¬
ниями»  40.
 Из  всех  этих  определений  следует,  что  гражданское  общество  есть
исторически  определенная  (на  каждой  данной  ступени  развития  обще¬
ства)  совокупность  материальных  отношений  между  людьми,  опреде¬
ленная  организация  общества,  общественный  строй,  классовая,  эконо¬
мическая  структура  общества,  исторически  определенная  совокупность
 37  К.  М  ар  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ъ  с.  Фейербах...,  стр.  95—96.
 38  К.  М  а  р  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ъ  с.  Соч.,  т.  27,  стр.  402.
 39  Курсив  наш.—  Г.  Б.
 К.  МарксиФ.  Энгельс.  Соч.,  т.  21,  стр.  310,  311.
 122

ФОРМИРОВАНИЕ  И  РАЗВИТИЕ  МАТЕРИАЛИСТИЧЕСКОГО  ПОНИМАНИЯ  ИСТОРИИ
 экономических,  следовательно,  производственных  отношений.  Граждан¬
ское  общество  определяется  развитием  производительных  сил  и,  в  свою
очередь,  определяет  государство  и  право,  т.  е.  выступает  как  базис,
определяющий  эту  политическую  и  прочую,  т.  е.  идеологическую,  над¬
стройку.  Одним  словом,  в  конечном  счете,  понятие  гражданского  обще¬
ства  эквивалентно  понятию  базиса,  который  в  том  же  предисловии  к
«К  критике  политической  экономии»  Маркс  определяет  как  совокуп¬
ность  производственных  отношений41.
 Теперь  можно  сделать  вывод,  что  положение  «гражданское  общество
определяет  государство»  примерно  соответствует  положению  «произ¬
водственные  отношения  определяют  государство»  и  что  результат,  к  ко¬
торому  пришел  Маркс  в  рукописи  «К  критике  гегелевской  философии
права»,  эквивалентен  утверждению  «экономический  базис  определяет
политическую  надстройку».
 Таким  образом,  если  взглянуть  на  этот  результат  с  высоты  развитой
марксистской  концепции,  как  она  была  классически  сформулирована
Марксом  в  1859  г.,  то  дело  представляется  в  следующем  виде.  С  точки
зрения  развитой,  вполне  зрелой  концепции,  структура  общества  имеет
четыре  основных  звена:  производительные  силы  —  производственные
отношения  —  политическая  надстройка  —  формы  общественного  созна¬
ния.  Значит  в  1843  г.  Маркс  в  какой-то  степени  выяснил  (лучше  ска¬
зать,  нащупал)  соотношение  второго  и  третьего  звеньев  этой  цепи.
 В  этом  —  самая  суть  открытия  1843  г.
 Но  это  только  суть,  притом  в  упрощенном  виде.  Абстракция,  позво¬
ляющая  и  помогающая  понять  самое  главное.  В  действительности  дело
обстояло  сложнее.
 Ведь  в  самом  деле,  как  мы  получили  этот  результат?  Сначала  мы
сопоставили  Марксову  оценку  1859  г.  с  содержанием  рукописи  1843  г.
и  убедились,  что  с  поправкой  на  регроспективность  открытие  1843  г.
можно  формулировать  так:  гражданское  общество  определяет  государ¬
ство  (вслед  за  Энгельсом  мы  абстрагировались  от  права).  Затем,  опи¬
раясь  на  определения  гражданского  общества  в  позднейших  произведе¬
ниях  Маркса  и  Энгельса,  мы  выяснили  содержание  этой  категории.
Наконец,  это  содержание  мы  подставили  в  указанную  формулу  и  чисто
силлогистическим  путем  получили  вывод,  что  в  1843  г.  Маркс  выяснил
соотношение  экономического  базиса  и  политической  надстройки.
 Но  ведь  элементарным  правилом  всякого  силлогизма  является  неиз¬
менность  содержания  его  терминов,  т.  е.  понятия  не  должны  изменять¬
ся.  Однако  в  нашем  случае  они  как  раз  изменяются.  Понятие  граждан¬
ского  общества,  каким  оно  было  у  Маркса  в  1843  г.,  каким  оно  стало
в  1845—1846  гг.  и  каким  оно  является  в  1859  г.  и  в  последующие  годы,—
это  все  различные  ступени  понимания  одного  и  того  же  предмета.  Если
на  определенной  стадии  развития  материалистического  понимания  исто¬
рии  содержание  понятия  «гражданское  общество»  сводится  в  сущности
к  понятию  совокупности  производственных  отношений,  то  это  более
позднее  понимание  неправомерно  подставлять  без  всяких  оговорок  в
 «Совокупность  этих  производственных  отношений  составляет  экономическую  структуру
общества,  реальный  базис,  на  котором  возвышается  юридическая  и  политическая  над¬
стройка  и  которому  соответствуют  определенные  формы  общественного  сознания»
.(К.  Маркс  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  13,  стр.  6—7).
 123

СТАНОВЛЕНИЕ  И  РАЗВИТИЕ  МАРКСА  КАК  ИСТОРИКА
 концепцию  1843  г.  уже  по  той  простой  причине,  что  в  1843  г.  у  Маркса
еще  не  было  ни  термина,  ни  понятия  «производственные  отношения».
В  1843  г.  Маркс  еще  не  знал,  чем  определяется  само  гражданское  обще¬
ство  (производительные  силы),  еще  не  понимал  общего  соотношения
между  базисом  и  надстройкой  (этих  категорий  тоже  еще  не  существо¬
вало)  .
 Итак,  осуществленную  нами  подстановку  нельзя  делать  без  огово¬
рок.  Но  с  учетом  поправки  на  историзм,  т.  е.  на  развитие  самих  иссле¬
дуемых  понятий,  такая  подстановка  допустима  и  даже  необходима,  если
мы  хотим  понять  определенный  теоретический  факт  не  сам  по  себе,  а
как  момент  в  историческом  развитии  теории.  Ведь  понятие  граждан¬
ского  общества,  каким  оно  выступает  в  1843,  1845—1846  и  1859  гг.,  это
же  не  три  разных  понятия,  не  имеющих  ничего  общего  между  собой.
Ведь  уже  в  единстве  термина  выражается  тот  факт,  что  это  три  сту¬
пени  развития  одного  и  того  же  понятия.
 Как  же  в  свете  всех  этих  оговорок  следует  скорректировать  наш  об¬
щий  вывод?  Очевидно,  следующим  образом.  В  ходе  критики  гегелев¬
ской  философии  права,  а  именно  в  1843  г.  в  рукописи  «К  критике
гегелевской  философии  права»,  Маркс,  в  противоположность  Гегелю,
пришел  к  выводу,  что  не  государство  определяет  гражданское  общество,
а,  наоборот,  гражданское  общество  определяет  государство.  Правда,  в
то  время  в  самой  рукописи  этот  вывод  не  был  еще  осознан  и  сформули¬
рован  в  такой  ясной  форме.  Этот  вывод  потенциально  означал  выясне¬
ние  соотношения  между  экономическим  базисом  и  политической  над¬
стройкой  общества.  Через  два  года  эта  возможность  превратилась
в  действительность.
 Таким  образом,  в  ходе  критики  гегелевской  философии  права,  опи¬
раясь  на  свои  первые  специальные  исследования  исторического  процес¬
са  в  «Крейцнахских  тетрадях»,  Маркс  в  1843  г.  пришел  к  исторически
первому,  отправному  положению  своего  будущего  материалистического
понимания  истории.  С  этого  момента  и  начинается  длительный  и  слож¬
ный  процесс  выработки  новой  исторической  концепции.
 Первое  фундаментальное  положение  будущей  теории,  выработанное
в  1843  г.,  относилось  к  той  стороне  материалистического  понимания
истории,  которую  мы  условно  определили  как  понимание  структуры  об¬
щества.  Но  в  рукописи  1843  г.,  притом  уже  в  ее  первой  половине,  можно
обнаружить  и  первые  следы  нового  понимания  периодизации  истории.
Правда,  пока  это  только  зародыш,  лишь  первый  намек,  попытка  новой
интерпретации  общепринятых  представлений.  Маркс  связывает  с  раз¬
личными  историческими  эпохами  различные  типы  взаимоотношения
между  гражданским  обществом  и  государством42.  Уже  в  этом  случае
ясно  различается  отмеченный  выше  примат  понимания  структуры  об¬
щества  в  отношении  периодизации  истории,  которая  выступает  как  про¬
изводная  сторона  общей  концепции.
 •2  См.  К.  Маркс  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  1,  стр.  251—256.
 124

ФОРМИРОВАНИЕ  И  РАЗВИТИЕ  МАТЕРИАЛИСТИЧЕСКОГО  ПОНИМАНИЯ  ИСТОРИИ
 4
 Следующий  существенный  шаг  вперед  Маркс  сделал  через  год,  уже
в  Париже,  летом  1844  г.  в  «Укономическо-философских  рукописях».
 Вывод  об  определяющей  роли  гражданского  общества  означал,  что
законы,  управляющие  развитием  всего  общества  в  целом,  следует
искать  именно  в  этой  фундаментальной  области.  Если  же  анатомию
гражданского  общества  следовало  искать  в  политической  экономии,
значит  необходимо  было  заняться  критическим  изучением  этой  по¬
следней.
 Такова  была  неизбежная  логика  перехода  от  критики  гегелевской
философии  права  к  критике  политической  экономии.  Ключ  к  пониманию
этой  логики  Маркс  сам  дал  в  приведенном  уже  выше  месте  из  его  пре¬
дисловия  к  «К  критике  политической  экономии».
 Экономические  исследования  Маркса,  которые,  как  уже  указыва¬
лось,  он  начал  в  Париже,  по  мнению  Энгельса  —  в  1843  г.,  явились  пря¬
мым  следствием  первого  существенного  достижения  в  области  материа¬
листического  понимания  истории.  Эти  экономические  исследования  в
свою  очередь  оказали  затем  решающее  влияние  на  дальнейший  процесс
формирования  материалистического  понимания  истории.  Период  1843—
1844  гг.  не  является  в  этом  отношении  каким-либо  исключением.  Как
показывает  вся  история  марксизма,  между  развитием  материалистиче¬
ского  понимания  истории  и  развитием  марксистской  политической  эко¬
номии  на  протяжении  всей  жизни  Маркса  существовало  отношение
самого  глубокого  взаимодействия.  В  этом  мы  еще  неоднократно  сможем
убедиться.
 Крейцнахские  исследования  нашли  отражение  в  двух  статьях  Марк¬
са,  опубликованных  весной  1844  г.  в  Париже  в  «Deutsch-Französische
Jahrbücher»:  «К  еврейскому  вопросу»  и  «К  критике  гегелевской  фило¬
софии  права.  Введение»  43.  Если  в  статьях  Маркса,  опубликованных  в
1842—1843  гг.  в  «Rheinische  Zeitung»,  наметился  переход  от  идеализма
к  материализму  и  от  революционного  демократизма  к  коммунизму,  то
здесь  этот  переход  совершается  окончательно44.
 Во  «Введении  к  критике  гегелевской  философии  права»  Маркс  при¬
шел  к  выводу  о  всемирно-исторической  миссии  пролетариата  —  к  пер¬
вому,  отправному  положению  будущей  теории  научного  коммунизма.
Будущей,  потому  что  и  материализм,  и  коммунизм,  к  которым  пришел
Маркс  к  весне  1844  г.,  правильно  было  бы  характеризовать  как  потен¬
циально  диалектический  материализм  и  потенциально  научный  комму¬
низм.  Но  процесс  превращения  этих  возможностей  в  действительность
 43  Вообще  следует  отметить,  что  между  рукописями  Маркса  и  его  печатными  произведе¬
ниями  существует  определенное  закономерное  соотношение:  в  первых  он  как  бы  уяс¬
няет  дело  самому  себе  (именно  поэтому  рукописи  представляют  особый  интерес  с  точки
зрения  исследователя  истории  марксистской  теории),  во  вторых  его  открытия  становятся
достоянием  читателей  и  таким  образом  включаются  во  всемирную  историю.  В  этом
смысле  можно  констатировать  аналогичные  соотношения:  «К  критике  гегелевской  фило¬
софии  права»  —  статьи  в  «Deutsch-Französische  Jahrbücher»;  «Экономическо-философские
рукописи»  —  «Святое  семейство»  ; 	«Немецкая  идеология»  —  «Нищета  философии»  и
«Манифест  Коммунистической  партии»;  «Grundrisse»  —  «К  критике  политической  эконо¬
мии»  и  «Капитал»  и  т.  д.
 44  См.  В.  И.  J1  е  н  и  н.  Поли.  собр.  соч.,  т.  26,  стр.  82.
 125

СТАНОВЛЕНИЕ  И  РАЗВИТИЕ  МАРКСА  КАК  ИСТОРИКА
 еще  предстоял.  Строго  говоря,  собственно  процесс  формирования  марк¬
сизма  только  начался.
 «Экономическо-философские  рукописи»,  написанные  летом  (точнее-
они  датируются  апрелем  —  августом)  1844  г.,  явились  первой  попыткой,,
с  одной  стороны,  обобщить  начатые  уже  исследования  в  области  поли¬
тической  экономии,  а  с  другой  стороны,  научно  обосновать  коммунисти¬
ческие  воззрения,  высказанные  в  «Deutsch-Französische  Jahrbücher»
пока  в  сущности  еще  только  г.  виде  гипотезы  и  декларации.
 Это  сложнейшее  и  богатейшее  по  содержанию  произведение,  вызвав¬
шее  за  последние  годы  острые  дискуссии  и  породившее  огромную  лите¬
ратуру,  интересует  нас  здесь  только  в  плане  материалистического  пони¬
мания  истории.  Да  и  в  этих  пределах  —  только  в  одном  аспекте:  чего
достиг  здесь  Маркс  в  понимании  структуры  общества  и  теории  историче¬
ского  процесса,  что  нового  дал  он  здесь,  вырабатывая  центральную  кон¬
цепцию  своего  материалистического  понимания  истории.
 Центральной  проблемой  «Экономическо-философских  рукописей»  яв¬
ляется,  как  известно,  отчуждение  труда.  Как  и  в  рукописи  «К  критике
гегелевской  философии  права»,  так  и  здесь  основная  концепция  Маркса
выступает  в  определенном  отношении  как  результат  критической  пере¬
работки  того  теоретического  материала,  который  был  накоплен  в  фи¬
лософии  Гегеля  и  Фейербаха.  В  первом  случае  —  это  проблемы  соотно¬
шения  гражданского  общества  и  государства  (Гегель,  «Философия  пра¬
ва»),  субъекта  и  предиката  (Фейербах,  «Предварительные  тезисы  к
реформе  философии»),  во  втором  —  это  проблемы  теоретического  (Ге¬
гель,  «Феноменология  духа»)  и  религиозного  (Фейербах,  «Сущность
христианства»)  отчуждения.  Новую  постановку  и  новые  решения  этих
проблем  Маркс  осуществляет,  опираясь  в  первом  случае  на  свои  исто¬
рические  исследования,  во  втором  —  на  своп  экономические  исследова¬
ния.  В  обоих  случаях  Маркс  подвергает  критике  и  переработке  гегелев¬
скую  диалектику.
 «Экономическо-философские  рукописи»  по  своей  цели  не  философ¬
ское  или  социологическое,  а  экономическое  исследование.  Их  следовало
бы  назвать  «Критика  политической  экономии»  (или  «К  критике...»),ибо
таково  именно  название  этого  произведения,  подразумеваемое  самим
Марксом  в  его  предисловии45.  В  сущности  начиная  с  этого  момента,
с  1844  г.,  на  протяжении  всей  жизни  Маркса  «Критика  политической
экономии»  была  неизменной  темой  и  стабильным  наименованием  его
главного  труда  на  всех  стадиях  работы  над  ним46.  Но,  будучи  по  своей
«имманентной  цели»  экономическим  произведением,  эти  рукописи  по
своему  «наличному  бытию»  являются  скорее  произведением  философ¬
ским  и  социологическим.  Проще  говоря,  значение  этих  рукописей  как
экономического  произведения  значительно  уступает  их  философскому
значению.  Новое  в  отношении  политической  экономии  здесь  еше  не
столь  существенно,  новое  в  философском  отношении  ■—  принципиально
важно.  Но  поскольку  произведение  задумано  как  критика  политической
 45  См.  Я.  Маркс  и  Ф.  9  н  г  е  л  ъ  с.  Из  ранних  произведений,  стр.  819—820.
 «  1844  г.—  «Критика  политической  экономии»;  1845  г.—  «Критика  политики  и  политиче¬
ской  экономии»;  1857—1858  гг.—  «Критика  политической  экономии»;  1859  г.—  «К  крити¬
ке  политической  экономии»;  1867  г.—  «Капитал.  Критика  политической  экономии».
 126

ФОРМИРОВАНИЕ  И  РАЗВИТИЕ  МАТЕРИАЛИСТИЧЕСКОГО  ПОНИМАНИЯ  ИСТОРИИ
 экономии  (в  сущности  это  лишь  общетеоретическое  введение  к  такой
критике,  своеобразная  «философия  политической  экономии»  —  анало¬
гично  первой,  вводной  главе  «Немецкой'  идеологии»  и,  более  близкая
аналогия,  «Введению»  из  экономической  рукописи  1857—1858  гг.),  по¬
стольку  многие  важнейшие  философские  положения  высказываются  и
развиваются  здесь  как  бы  попутно  с  основным  ходом  изложения.
 И  все-таки  сам  факт  центрального  положения  здесь  проблемы  от¬
чуждения  труда  выдает  важнейшее  философское  достижение  этих  руко¬
писей.  Ведь  категория  труда  в  некотором  отношении  эквивалентна  кате¬
гории  производства.  И  она  занимает  такое  место  в  рукописях  не  просто
потому,  что  производство  есть  предмет  политической  экономии.  В  одном
месте  3-й,  наиболее  поздней  рукописи  Маркс  как  бы  мимоходом  выска¬
зал  положение,  дающее  ключ  к  пониманию  той  социологической  кон¬
цепции,  которая  стояла  уже  в  это  время  за,  казалось  бы,  чисто  экономи¬
ческими  особенностями  этой  работы.  Вот  это  важнейшее  место:  «Рели¬
гия,  семья,  государство,  право,  мораль,  наука,  искусство  и  т.  д.  суть  лишь
особые  виды  производства  и  подчиняются  его  всеобщему  закону»  47.
 И  далее  прямо  раскрывается  связь  этого  фундаментального  положе¬
ния  с  проблемой  отчуждения,  с  необходимостью  упразднения  всех  форм
отчуждения  путем  уничтожения  частной  собственности  и  тем  самым  —
определяющего  все  другие  виды,  экономического  отчуждения,  т.  е.  с  не¬
обходимостью  коммунистического  преобразования  общества:  «Поэтому
положительное  упразднение  частной  собственности,  как  присвоение  че¬
ловеческой  жизни,  есть  положительное  упразднение  всякого  отчужде¬
ния,  т.  е.  возвращение  чело1века  из  религии,  семьи,  государства  и  т.  д.
к  своему  человеческому,  т.  е.  общественному  бытию.  Религиозное  отчуж¬
дение  как  таковое  происходит  лишь  в  сфере  сознания,  в  сфере  внутрен¬
него  мира  человека,  но  экономическое  отчуждение  есть  отчуждение  дей¬
ствительной  жизни,—  его  упразднение  охватывает  поэтому  обе  сто¬
роны»  48.
 Таким  образом,  в  «Экономическо-фплософских  рукописях»  Маркс
впервые  формулирует  мысль  об  определяющей  роли  производства  в
жизни  общества.  Производство  настолько  определяет  и  подчиняет  себе
все  другие  стороны  общества,  что  они  выступают  уже  как  всего  лишь
особые  виды  самого  производства.
 В  чем  же  заключается  здесь  шаг  вперед  по  сравнению  с  рукописью
1843  г.?  Прогресс  произошел  в  двух  направлениях.
 Во-первых,  в  1843  г.  в  качестве  определяющего  фактора  было  выде¬
лено  гражданское  общесз  во,  в  1844  г.—  производство.  Гражданское  об¬
щество  —  это  совокупность  материальных,  в  конечном  счете  экономиче¬
ских,  производственных  отношений.  Производство  —  это  сам  процесс,
при  котором  складываются  эти,  прежде  всего  производственные,  отноше¬
ния.  Каково  производство  (способ  производства,  по  более  поздней  тер¬
минологии),  таково  и  гражданское  общество  (форма  общения,  сказали
бы  Маркс  и  Энгельс  в  «Немецкой  идеологии»;  экономическая  структура
общества,  сказал  бы  Маркс  в  1859  г.).  Производство  выступает,  таким
образом,  как  фактор,  определяющий  гражданское  общество,  как  более
 47  К.  М  а  р  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ь  с.  Из  ранних  произведений,  стр.  589.
 4S  Том  же.
 127

СТАНОВЛЕНИЕ  И  РАЗВИТИЕ  МАРКСА  КАК  ИСТОРИКА
 глубокая  основа  всего  общества  в  целом.  Следовательно,  по  сравнению
с  1843  г.  Маркс  в  1844  г.  вскрыл  более  глубокую  основу  общества,  уг¬
лубил  свое  понимание  его  структуры.
 Возможно  и  несколько  иное  представление  о  различии  между  кон¬
цепциями  1843  г.  и  1844  г.  Гражданское  общество,  указанным  выше
способом,  может  бьпь  сведено  к  производственным  отношениям.  Произ¬
водство,  аналогичным  образом,  можно  рассматривать  как  «ггроцессирую-
щее»  (это  выражение  в  другой  связи  Маркс  употребляет  в  «Капитале»)
единство  производительных  сил  и  производственных  отношений.  В  та¬
ком  случае  различие  между  гражданским  обществом  и  производством,
если  отвлечься  от  момента  движения  (ибо  первое  есть  состояние,  а  вто¬
рое—  движение),  подобно  различию  между  производственными  отно¬
шениями  и  единством  производительных  сил  и  производственных  отно¬
шений.  Но  так  как  производительные  силы  определяют  производствен¬
ные  отношения,  то  переход  Маркса  от  концепции  1843  г.  к  концепции
1844  г.  есть  все-таки  переход  к  более  полному  и  глубокому  пониманию
движущей  силы  развития  всего  общества  в  целом.  Одним  словом,  и  та,
и  другая  интерпретации  этого  перехода  во  всяком  случае  едины  в  одном:
концепция  «Экономическо-философских  рукописей»  глубже,  чем  кон¬
цепция  рукописи  «К  критике  гегелевской  философии  права».
 Во-вторых,  в  1843  г.  Маркс  понял  гражданское  общество  как  фактор,
определяющий  государство  и  право,  т.  е.  политическую  надстройку;
в  1844  г.  он  уже  установил,  что  производство  определяет  все  другие  сто¬
роны  общества,  в  том  числе  и  формы  общественного  сознания  (религия,
наука,  искусство  и  т.  д.).
 Правда,  один  факт  как  будто  противоречит  такому  пониманию.
В  «Святом  семействе»  Маркс  указывает,  что  еще  в  «Deutsch-Französi¬
sche  Jahrbücher»  «живучесть  еврейской  религии  была  объяснена  прак¬
тическими  основами  гражданского  общества,  находящими  себе  фанта¬
стическое  отражение  в  еврейской  религии...  Доказано  было,  что  задача
преодоления  еврейской  сущности  на  самом  деле  есть  задача  упраздне¬
ния  еврейского  духа  гражданского  общества,  бесчеловечности  современ¬
ной  жизненной  практики»  4Э.  Обратимся  к  самому  тексту  статьи  «К  ев¬
рейскому  вопросу»,  на  которую  ссылается  Маркс.  Там  было  сказано:
«Религия  для  нас  уже  не  причина  мирской  ограниченности,  а  лишь  ее
проявление.  Поэтому  мы  объясняем  религиозные  путы  свободных  граж¬
дан  государства  их  мирскими  путами.  Мы  не  утверждаем,  что  граждане
государства  должны  покончить  со  своей  религиозной  ограниченностью,
чтобы  уничтожить  свои  мирские  путы.  Мы  утверждаем,  что  они  покон¬
чат  со  своей  религиозной  ограниченностью  только  тогда,  когда  уничто¬
жат  свои  мирские  путы»  50.  Как  видим,  здесь  нет  прямо  выраженной
мысли,  что  гражданское  общество  определяет  религию  или  что  религия
есть  фантастическое  отражение  практических  основ  гражданского  об¬
щества.  Мысль  Маркса  сформулирована  здесь  менее  определенно,  чем
можно  было  бы  судить  на  основании  его  собственного  свидетельства.
Так,  уже  в  «Святом  семействе»,  написанном  всего  через  год  после  этой
 49  К.  М  а  р  к  с  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  2,  стр.  121—122.
 59  К.  Маркс  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  1,  стр.  388;  ср.  также  4-й  тезис  Маркса  о  Фейер¬
бахе.
 128

ФОРМИРОВАНИЕ  II  РАЗВИТИЕ  МАТЕРИАЛИСТИЧЕСКОГО  ПОНИМАНИЯ  ИСТОРИИ
 статьи,  можно  наблюдать  определенное  «ретроспективное  смещение»  в
оценке  степени  ее  зрелости.  Но,  даже  если  отвлечься  от  этого,  пусть  тон¬
кого,  различия,  все-таки  мысль  о  том,  что  гражданское  общество  опре¬
деляет  религию,  и  мысль  о  всеопределяющей  роли  производства  —  дале¬
ко  не  равноценны  ни  по  глубине,  ни  по  универсальности.
 Таким  образом,  между  уровнями  1843  г.  и  1844  г.  можно  констатиро¬
вать  существенное  различие.  Если  еще  раз  сопоставить  понимание  функ¬
циональной  структуры  общества,  достигнутое  Марксом  в  это  время,
с  развитой  концепцией  1859  г.:  производительные  силы  —  производст¬
венные  отношения  —  политическая  надстройка  —  формы  общественного
сознания,—  то  с  еысоты  1859  г.  первые  две  концепции  можно  опреде¬
лить  так.  1843  год:  II  звено  определяет  III  звено.  1844  год:  нерасчленен-
ная  совокупность  I  и  II  звеньев  определяет  совокупность  III  и
IV  звеньев.
 К  такой  схематической  интерпретации  второй  ступени  в  процессе
становления  материалистического  понимания  истории  —  эта  ступень
представлена  «Экономическо-философскими  рукописями  1844  года»  —
необходимо  присоединить  все  те  оговорки  и  уточнения,  которые  были
изложены  выше  при  анализе  первой  ступени,  представленной  рукописью
 1843  г.  «К  критике  гегелевской  философии  права».  Но  при  всех  возмож¬
ных  поправках,  оговорках  и  уточнениях  ясно  одно:  лето  1843  г.  и  лето
 1844  г.—  это  две  качественно  различные  стадии  выработки  материали¬
стического  понимания  истории,  и  вторая  стадия  существенно  отличает¬
ся  от  первой  и  глубиной,  и  полнотой  общей  концепции.  В  1844  г.  Маркс
достиг  нового,  более  глубокого  и  полного  понимания  структуры  об¬
щества.
 С  этим  новым  пониманием  структуры  общества  в  «Экономическо-
философских  рукописях»  связан  прямо  или  косвенно,  частично  как
предпосылки,  частично  как  следствия,  целый  ряд  важнейших  новых
элементов  складывающейся  теории.
 Маркс  здесь  по  существу  уже  выясняет  специфическое  отличие  че¬
ловека  от  животного.  Это  существенное  отличие  он  находит  в  производ¬
стве  51.  Рассматривая  производство  как  практическое  отношение  челове¬
ка  к  природе,  Маркс  е  принципе  уже  вполне  последовательно  диалекти¬
чески  и  материалистически  разрешает  проблему  взаимодействия  чело¬
века  и  природы52.  Уже  здесь  Маркс  развивает  историческое  понимание
природы,  которая  во  все  большей  мере  становится  продуктом  человече¬
ской  деятельности.  Ключевым  моментом  в  решении  этих  проблем  яв¬
ляется  диалектико-материалистический  анализ  труда  (resp.  производ¬
ства)  .
 В  рукописях  последовательно  осуществляется  принцип  историзма.
Как  исторически  возникшие  и  исторически  преходящие  рассматривают¬
ся  отчуждение  труда,  частная  собственность  и  т.  д.  Впрочем  принцип
историзма  есть  лишь  форма  проявления  диалектического  понимания
истории,  а  это  последнее  было  развито  уже  Гегелем53.  В  отличие  от  Ге¬
 51  См.  К.  М  а  р  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ъ  с.  Из  ранних  произведений,  стр.  566,  598.
 52  См.  там  же,  стр.  566,  594—596.
 53  «Гегель,—  писал  Энгельс,—  освободил  от  метафизики  понимание  истории,  он  сделал  его
диалектическим,  но  его  понимание  истории  было  по  своей  сущности  идеалистическим»
(К.  Маркс  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ъ  с.  Соч.,  т.  20,  стр.  667).
 9  Маркс  —  историк
 129

СТАНОВЛЕНИЕ  И  РАЗВИТИЕ  МАРКСА  КАК  ИСТОРИКА
 геля,  Маркс  не  только  перенес  этот  принцип  на  материалистическую  ос¬
нову,  перевел  его  в  материалистическое  понимание  истории,  но  и  раз¬
вил  его  действительно  последовательно,  распространив  его  на  современ¬
ное  ему  буржуазное  общество  и  капиталистический  способ  производст¬
ва,  а  также  и  на  понимание  природы  (правда,  основной  труд  по  решению
этой  последней  задачи  в  ее  полном  объеме  выпал  на  долю  Энгельса,
и  притом  в  период  после  1858  г.,  главным  образом  в  десятилетие  1873—
1883  гг.)  54.  В  «Экономическо-философских  рукописях»  принцип  исто¬
ризма  применительно  к  капиталистическому  производству  выступает
уже  прямо  как  теоретическая  основа  коммунизма.
 Существенной  составной  частью  материалистического  понимания
истории  является  теория  классов  и  классовой  борьбы.  В  этом  отношении
важно  отметить,  что  понятие  «классов  гражданского  общества»,  как  мы
уже  видели  выше,  появляется  у  Маркса  в  его  статье  «К  критике  геге¬
левской  философии  права.  Введение».  В  «Экономическо-философских
рукописях»  Маркс  пользуется  теорией  классов  в  том  виде,  в  каком  она
была  представлена  в  труде  А.  Смита  и  в  произведениях  других  экономи¬
стов,  но  с  одной  существенной  поправкой  —  как  и  другие  коммунисты,
Маркс  считает,  что  в  будущем  вместе  с  уничтожением  частной  собствен¬
ности  исчезнут  и  классы.  Историзм  —  одно  из  главных  отличий  Маркса
от  буржуазных  экономистов  уже  в  это  время.  Вместе  с  тем  первое,  ви¬
димо,  косвенное,  знакомство  с  работами  французских  историков  перио¬
да  Реставрации  и,  главным  образом,  изучение  политической  экономии,
оперировавшей  понятием  класса  в  экономическом  смысле,  очевидно,
явилось  одной  из  теоретических  предпосылок  для  выработки  специфиче¬
ски  марксистской  концепции  о  связи  общественных  классов  с  производ¬
ством.
 Классическая  формулировка  сущности,  самое  точное  определение
специфики  марксистской  теории  классов  и  классовой  борьбы  содержит¬
ся  в  известном  письме  Маркса  Вейдемейеру  5  марта  1852  г.  В  этом  же
письме  Маркс  указывает  на  два  теоретических  источника  или,  точнее
говоря,  на  два  теоретических  направления,  которые  предшествовали  его
собственной  теории  классов  и  классовой  борьбы:  одно  представлено  бур¬
жуазными  историками,  другое  —  буржуазными  экономистами.  Напом¬
ним  это  классическое  место:
 «Что  касается  меня,—  писал  Маркс,—  то  мне  не  принадлежит  ни  та
заслуга,  что  я  открыл  существование  классов  в  современном  обществе,
ни  та,  что  я  открыл  их  борьбу  между  собою.  Буржуазные  историки  за¬
долго  до  меня  изложили  историческое  развитие  этой  борьбы  классов,
а  буржуазные  экономисты  —  экономическую  анатомию  классов.  То,  что
я  сделал  нового,  состояло  в  доказательстве  следующего:  1)  что  сущест¬
вование  классов  связано  лишь  с  определенными  историческими  фазами
развития  производства,  2)  что  классовая  борьба  необходимо  ведет  к  дик-
 54  «Маркс  и  я,—  писал  Энгельс  в  предисловии  ко  второму  изданию  «Анти-Дюринга»,—
были  едва  ли  не  единственными  людьми,  которые  спасли  из  немецкой  идеалистической
философии  сознательную  диалектику  и  перевели  ее  в  материалистическое  понимание
природы  и  истории»  (К.  Маркс  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  20,  стр.  10).  И  в  первой  главе
книги:  «Как  у  французов  XVIII  века,  так  и  у  Гегеля  господствовало  представление  о
природе,  как  о  всегда  равном  себе  целом»  и  т.  д.  (там  же,  стр.  24).
 130

ФОРМИРОВАНИЕ  И  РАЗВИТИЕ  МАТЕРИАЛИСТИЧЕСКОГО  ПОНИМАНИЯ  ИСТЬРИИ
 татуре  пролетариата,  3)  что  эта  диктатура  сама  составляет  лишь  пере¬
ход  к  уничтожению  всяких  классов  и  к  обществу  без  классов»  55.
 ЕсЛи  теперь  с  точки  зрения  этих  существенных  характеристик  впол¬
не  развитой  теории  классов  и  классовой  борьбы  взглянуть  на  содержа¬
ние  «Введения  к  критике  гегелевской  философии  права»  и  «Экономиче-
ско-философских  рукописей»,  то  можно  оценить  степень  зрелости  их  в
этом  отношении  примерно  так:  ничего  специфически  марксистского  в
понимании  общественных  классов  здесь  еще  почти  нет,  но  в  «Экономи-
ческо-философских  рукописях»  уже  есть  определенные  предпосылки  бу¬
дущей  специфически  марксистской  теории  классов.  Этими  предпосылка¬
ми  являются:  понимание  определяющей  роли  производства,  историзм  в
понимании  частной  собственности,  понимание  исторической  неизбежно¬
сти  уничтожения  классов.
 В  самом  конце  «Экономическо-философских  рукописей»  Маркс  об¬
ращает  внимание  на  проблему  разделения  труда,  что  является  одним  из
следствий  осознания  центральной,  определяющей  роли  труда,  производ¬
ства.  Маркс,  как  бы  предчувствуя  особую  плодотворность  дальнейшего
поиска  социальных  и  исторических  закономерностей  именно  в  этом  на¬
правлении,  отмечает:  «Рассмотрение  разделения  труда  и  обмена  пред¬
ставляет  величайший  интерес...»  !’6.  Через  год-полтора  теория  разделе¬
ния  труда  будет  разработана  в  «Немецкой  идеологии».  Возможно  —
это  подлежит  дальнейшему  исследованию,—  что  именно  через  анализ
разделения  труда  и  был  сделан  следующий,  притом  решающий,  шаг  в
выработке  материалистического  понимания  истории,  реализованный  в
«Немецкой  идеологии».
 Мы  рассмотрели,  чего  достиг  Маркс  в  «Экономическо-философских
рукописях»  в  понимании  структуры  общества.  Но  с  достижениями  в
этом  определяющем  направлении  связано  здесь  первое  поддающееся  на¬
блюдению  и  констатации  развитие  и  другой  стороны  материалистиче¬
ского  понимания  истории,  именно  —  первая  периодизация  истории.
Правда,  строго  говоря,  эта  периодизация  присутствует  здесь  не  в  явном
виде,  а  косвенно,  содержится,  так  сказать,  implicite,  потенциально.  Но
она  может  быть  выведена  из  некоторых  осповных  положений  рукописей.
Историзм  в  понимании  частной  собственности,  разделения  труда  и  от¬
чуждения  труда  внутренне  связан  с  определенным  пониманием  истории
общества  в  целом,  а  из  этого  последнего  прямо  вытекает  определенное
представление  о  периодизации  истории.
 В  отличие  от  своих  предшественников,  которые  вскрыли  и  подвергли
острой  критике  социальные  противоречия,  связанные  с  существованием
частной  собственности,  Маркс  понял  историческую  необходимость  ее  на
определенной  ступени  развития  общества.  И  его  понимание  необходимо¬
сти  уничтожения  частной  собственности  вытекало  не  из  соображений
вечного  разума  и  вечной  справедливости,  а  из  строго  научного  анализа
объективных  закономерностей  развития  производства  как  основы  обще¬
ства.  В  этом  —  одна  из  коренных  особенностей  научного  коммунизма.
 В  конце  «Экономическо-философских  рукописей»  мы  уже  находим
следующий  важный  вывод:  «Именно  то  обстоятельство,  что  разделение
 *ъ  К.  Марк  с  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ъ  с.  Соч.,  т.  28,  стр.  424—427.
 56  К.  Маркой  Ф.  Э  н  г  е  л  ъ  с.  Из  ранних  произведений,  стр.  614.
 9*
 131

СТАНОВЛЕНИЕ  И  РАЗВИТИЕ  МАРКСА  КАК  ИСТОРИКА
 труда  и  обмен  суть  формы  частной  собственности,  как  раз  и  служит  до¬
казательством  как  того,  что  человеческая  жизнь  нуждалась  для  своего
осуществления  в  частной  собственности,  так,  с  другой  стороны,  и  того,
что  теперь  она  нуждается  в  упразднении  частной  собственности»57.
В  этом,  как  и  в  других  положениях,  развитых  в  «Экономическо-фило-
софских  рукописях»,  уже  содержится  implicite  определенная  периодиза¬
ция  истории:  1)  период,  когда  еще  не  существовало  частной  собственно¬
сти,  разделения  труда,  отчуждения  труда;  2)  период  частной  собствен¬
ности  и  т.  д.;  3)  период  после  уничтожения  частной  собственности  и
всего,  что  с  ней  связано.  Эта  периодизация,  с  точки  зрения  развитой
марксистской  концепции,  сводится  к  схеме:  доклассовое  —  классовое  —
будущее  бесклассовое  коммунистическое  общество.  Сведенная  к  своей
абстрактной  сущности  и  вырванная  из  общего  контекста  мировоззрения
Маркса,  такая  концепция  напоминает  исторические  концепции  Себасть¬
яна  Франка  и  Руссо.  Однако  принципиальное  отличие  концепции  Марк¬
са  уже  в  1844  г.  заключалось  в  том,  что  в  основе  ее  лежало  понимание
определяющей  роли  производства  в  существовании  и  развитии  обще¬
ства.
 Таким  образом,  анализ  содержания  «Экономическо-философских  ру¬
кописей»  позволяет  констатировать  следующее:  здесь  у  Маркса  уже  сло¬
жилась  первая  целостная,  но  еще  неразвитая  диалектико-материалисти¬
ческая  концепция  структуры  общества  и  периодизации  истории.
 Результаты,  достигнутые  в  работе  над  «Экономическо-философскими
рукописями»,  нашли  определенное  отражение  и  некоторое  дальнейшее
развитие  в  той  большей  части  текста  «Святого  семейства»,  которую  на¬
писал  Маркс.  Многие  особенности  содержания  этой  книги  позволяют
воссоздать  тот  уровень  материалистического  понимания  истории,  которо¬
го  Маркс  постиг  к  осени  1844  г.  Но  в  интересующем  нас  плане  наиболь¬
ший  интерес  представляет  следующее  прямое  высказывание,  имеющее
обобщающий  смысл:
 «Или  критическая  критика  полагает,—  отвечает  Маркс  Б.  Бауэру,—
что  она  дошла  хотя  бы  только  до  начала  познания  исторической  дейст¬
вительности,  исключив  из  исторического  движения  теоретическое  и
практическое  отношение  человека  к  природе,  естествознание  и  промыш¬
ленность?  58  Или  она  думает,  что  действительно  познала  какой  бы  то  ни
было  исторический  период,  не  познав,  например,  промышленности  этого
периода,  непосредственного  способа  производства  самой  жизни?  Правда,
спиритуалистическая,  теологическая  критическая  критика  знакома  (зна¬
кома,  по  крайней  мере,  в  своем  воображении)  лишь  с  политическими,
литературными  и  теологическими  громкими  деяниями  истории59.  По¬
добно  тому  как  она  отделяет  мышление  от  чувств,  душу  от  тела,  себя
самое  от  мира,  точно  так  же  она  отрывает  историю  от  естествознания  и
промышленности,  усматривая  материнское  лоно  истории  не  в  грубо-
 67  К.  Маркс  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ъ  с.  Из  ранних  произведений,  стр.  615.
 65  В  «Экономическо-философских  рукописях»,  «Святом  семействе»  и  «Немецкой  идеологии»
в  аналогичных  контекстах  «промышленность»  —  «производство».
 69  Понятие  Haupt-  und  Staatsaktion  (это  выражение  переводится  здесь  словами  «громкие
деяния  истории»)  фигурирует  в  типично  идеалистических  трудах  Л.  Ранке  (см.
Е.  А.  Косминский.  Историография  средних  веков.  М.,  1963,  стр.  336—337).  Издавав¬
шийся  Ранке  журнал  «Historisch-politische  Zeitschrift»  Маркс  критически  изучал  «
крейцнахский  период.
 132

ФОРМИРОВАНИЕ  И  РАЗВИТИЕ  МАТЕРИАЛИСТИЧЕСКОГО  ПОНИМАНИЯ  ИСТОРИИ
 материальном  производстве  на  земле,  а  в  туманных  облачных  образова¬
ниях  на  небе»  60.
 В  своем  конспекте  «Святого  семейства»  Ленин  отчеркнул  все  это  ме¬
сто  и  написал  на  полях:  «Notabene»  6I.
 Материальное  производство  есть  материнское  лоно  истории,—  с  такой
прямотой  и  обобщающей  силой  эта  мысль  сформулирована  здесь  впер¬
вые.  Отметим  также  первое  употребление  в  приведенном  месте  термина
«способ  производства».
 В  двух  других  местах  книги  можно  обнаружить  подходы  к  основной
категории  материалистического  понимания  истории  —  к  понятию  «про¬
изводственных  отношений»,—  но  только  подходы,  не  больше.
 В  первом  случае62  Маркс,  рассматривая  «предмет»  как  «обществен¬
ное  отношение  человека  к  человеку»,  затрагивает  проблему  овеществле¬
ния  общественных  отношений  (с;р.  проблему  опредмечивания  в  «Эконо¬
мическо-философских  рукописях»  и  проблему  фетишизма  и  овеществ¬
ления  производственных  отношений  в  «Капитале»).  На  это  место  обра¬
тил  внимание  Ленин.  В  своем  конспекте  он  подчеркивает:  «Это  место
характерно  в  высшей  степени,  ибо  показывает,  как  Маркс  подходит  к
основной  идее  всей  своей  «системы»,  sit  venia  verbo  [да  будет  позволено
так  сказать],—  именно  к  идее  общественных  отношений  производст¬
ва»  63.  Правда,  ошибочно  было  бы  думать,  как  нередко  полагают,  что
это  —  главное  направление  подхода.
 Во  втором  случае64  Маркс  рассматривает  «экономические  и  промыш¬
ленные  отношения»  как  экономический  базис,  определяющий  политиче¬
скую  надстройку.
 Таковы  наиболее  существенные  прорывы  вперед,  в  направлении  бу¬
дущей  целостной  концепции  материалистического  понимания  истории,
осуществленные  Марксом  осенью  (сентябрь  —  ноябрь)  1844  г.  в  «Свя¬
том  семействе».
 В  целом  независимо  от  Маркса  в  том  же  направлении  развивались
в  этот  период  и  воззрения  Энгельса.
 Сам  он  описывает  свой  переход  к  материализму  следующим  образом:
«Живя  в  Манчестере,  я,  что  называется,  носом  натолкнулся  на  то,  что
экономические  факты,  которые  до  сих  пор  в  исторических  сочинениях
не  играют  никакой  роли  или  играют  жалкую  роль,  представляют,  по
крайней  мере  для  современного  мира,  решающую  историческую  силу;
что  они  образуют  основу,  на  которой  возникают  современные  классовые
противоположности;  что  эти  классовые  противоположности  во  всех  стра¬
нах,  где  они  благодаря  крупной  промышленности  достигли  полного  раз¬
вития,  следовательно,  особенно  в  Англии,  в  свою  очередь  составляют  ос¬
нову  для  формирования  политических  партий,  для  партийной  борьбы  и
тем  самым  для  всей  политической  истории»  б5.  В  Манчестере  Энгельс
жил  с  ноября  1842  г.  по  август  1844  г.  Следовательно,  свой  переход  к  ма¬
териалистическому  воззрению  на  историю  он  датирует  именно  этим  пе¬
 60  К.  М  ар  к  с  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  2,  стр.  166.
 61  В.  И.  JI  е  ни  п.  Поли.  собр.  соч.,  т.  29,  стр.  33—34.
 62  См.  К.  Маркс  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  2,  стр.  46—47.
 63  В.  И.  Л  е  и  и  н.  Поли.  собр.  соч.,  т.  29,  стр.  15—16.
 64  См.  К.  М  а  р  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ь  с.  Соч.,  т.  2,  стр.  136.
 65  К.  М  а  р  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ъ  с.  Соч.,  т.  21,  стр.  220.
 133

РТ4.ДОВЛЕНИЕ  И  РАЗВИТИЕ  МАРКСА  КАК  ИСТОРИКА
 риодом.  Однако  сопоставление  приведенного  свидетельства  с  работами
Энгельса  указанного  периода  выявляет  определенное  «ретроспективное
смещение»  в  оценке  степени  зрелости  его  взглядов  этого  времени.
 Сообщив  далее  о  том  более  обобщенном,  чем  у  него  самого,  результа¬
те,  к  которому  пришел  Маркс  в  «Deutsch-Französische  Jahrbücher»  (это
место  мы  уже  цитировали  выше),  Энгельс  продолжает:  «Когда  я  летом
1844  г.  посетил  Маркса  в  Париже,  выяснилось  наше  полное  согласие  во
всех  теоретических  областях,  и  с  того  времени  началась  наша  совместная
работа»  б6.  Историческая  встреча,  положившая  начало  дружбе  и  сотруд¬
ничеству  Маркса  и  Энгельса,  произошла  в  конце  августа  1844  г.,  т.  е.  сра¬
зу  после  написания  «Экономическо-философских  рукописей».  К  этому
времени,  очевидно,  сказалось  и  взаимное  влияние  их  друг  на  друга  через
их  работы,  опубликованные  в  «Deutsch-Französische  Jahrbücher».  У  Эн¬
гельса  обе  основные  статьи  Маркса,  видимо,  укрепили  и  углубили  само¬
стоятельно  возникшие  начатки  материалистического  понимания  исто¬
рии.  На  Маркса  существенное  влияние  прежде  всего  оказала  напечатан¬
ная  в  том  же  ежегоднике  работа  Энгельса  «Наброски  к  критике
политической  экономии».  Эта  работа,  которую  15  лет  спустя  Маркс  оха¬
рактеризует  как  гениальную,  явилась  одним  из  главных  стимулов,  по¬
будивших  Маркса  заняться  изучением  политической  экономии.
 Существенным  шагом  вперед  в  выработке  материалистического  по¬
нимания  истории  —  не  только  с  точки  зрения  индивидуального  развития
Энгельса,  но  и  с  точки  зрения  развития  самой  этой  марксистской  кон¬
цепции  —  явилась  книга  Энгельса  «Положение  рабочего  класса  в  Анг¬
лии».  Маркс,  правда  (видимо,  сознательно),  переоценивает  степень  зре¬
лости  данной  концепции  в  книге  Энгельса,  когда  в  предисловии  к  «К  кри¬
тике  политической  экономии»,  изложив  сущность  материалистического
понимания  истории  в  его  уже  классически  развитом  виде,  он  непосред¬
ственно  вслед  за  этим  продолжает:  «Фридрих  Энгельс,  с  которым  я  со
времени  появления  его  гениальных  набросков  к  критике  экономических
категорий  (в  «Deutsch-Französische  Jahrbücher»)  поддерживал  постоян¬
ный  письменный  обмен  мнениями,  пришел  другим  путем  к  тому  же  ре¬
зультату,  что  и  я  (ср.  его  «Положение  рабочего  класса  в  Англии»)...»67
Сравнение  этого  утверждения  с  содержанием  книги  Энгельса  ясно  по¬
казывает,  что  в  ней  не  было  еще  развитой  целостной  концепции  мате¬
риалистического  понимания  истории  даже  приблизительно  в  том  виде,
в  каком  ее  только  что  перед  этим  изложил  Маркс.  Но  все-таки  тогда,
в  конце  1844  —  начале  1845  г.,  когда  она  писалась,  в  ней  было  и  нечто
существенно  новое  в  понимании  исторического  процесса  —  на  примере
истории  Англии.  В  самом  начале  введения  к  своей  книге  Энгельс  фор-
 м  К.  М  а  р  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ъ  с.  Соч.,  т.  21,  стр.  220.
 87  К.  Маркс  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  13,  стр.  8.  Сам  Энгельс  описывает  этот  момент  эво¬
люции  своих  воззрений  следующим  образом.  Изложив  в  предисловии  к  английскому  из¬
данию  «Манифеста  Коммунистической  партии»  1888  г.  основную  идею  материалистиче¬
ского  понимания  истории,  он  сообщает:  «К  этой  мысли,  которая,  по  моему  мнению,  дол¬
жна  для  истории  иметь  такое  же  значение,  какое  для  биологии  имела  теория  Дарвина,
оба  мы  постепенно  приближались  еще  за  несколько  лет  до  1845  года.  В  какой  мере  мне
удалось  продвинуться  в  этом  направлении  самостоятельно,  лучше  всего  показывает  моя
работа  «Положение  рабочего  класса  в  Англии»»  (К.  Маркс  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ъ  с.  Соч.,
т.  21,  стр.  367—368).  Обратите  внимание  на  оговорки  в  приведенных  свидетельствах:
Маркс  говорит  «сравни»,  Энгельс  тоже  употребляет  ограничительное  «в  какой  мере».
 134

ФОРМИРОВАНИЕ  И  РАЗВИТИЕ  МАТЕРИАЛИСТИЧЕСКОГО  ПОНИМАНИЯ  ИСТОРИИ
 мулирует  важное  отправное  положение,  исходя  из  которого  и  развивая
которое,  он  затем  анализирует  огромный  фактический  материал  из  эко¬
номической  истории  Англии.  Этот  исходный  и  руководящий  тезис
Энгельса  гласит:  промышленная  революция  произвела  полный  перево¬
рот  в  гражданском  обществе  68.  Это  положение  относится,  правда,  только
к  новейшей  истории  Англии.  Не  в  этих  пределах  Энгельс  более  резко
осознает  и  формулирует  связь  между  развитием  производства  и  разви¬
тием  общества  и  в  такой  общей  форме  начинает  нащупывать  связь  меж¬
ду  производительными  силами  и  производственными  отношениями.  Так
намечается  один  из  подходов  к  центральной  проблеме  всей  концепции.
Но  начало  решающих  событий  в  этой  области  относится  уже  к  весне
1845  г.
 •  ·
 Вернемся  теперь  снова  на  наш  главный  наблюдательный  пункт  —  к
предисловию  к  «К  критике  политической  экономии»  —  и  проследим  сле¬
дующую,  на  этот  раз  решающую,  стадию  становления  материалистиче¬
ского  понимания  истории.  В  изложении  Маркса  мы  дошли  до  момента,
когда  он  начал  систематическое  изучение  политической  экономии:  «На¬
чатое  мною  в  Париже  изучение  этой  последней  я  продолжал  в  Брюссе¬
ле,  куда  я  переселился  вследствие  приказа  г-на  Гизо  о  моей  высылке  из
Парижа».  Затем  Маркс  продолжает:  «Общий  результат,  к  которому  я
пришел  и  который  послужил  затем  руководящей  нитью  в  моих  дальней¬
ших  исследованиях,  может  быть  кратко  сформулирован  следующим  об¬
разом».  И  далее  следует  классическая  формулировка  сущности  материа¬
листического  понимания  истории.  Это  известнейшее  место  мы  —  не  без
умысла  —  опускаем.  Изложив  суть  своей  концепции,  Маркс  сообщает  —
это  место  мы  уже  приводили,—  что  Энгельс  «пришел  другим  путем  к
тому  же  результату»,  после  чего  Маркс  продолжает  свой  рассказ  сле¬
дующим  образом:  «...И  когда  весной  1845  г.  он  (Энгельс.—  Г.  Б.)  также
поселился  в  Брюсселе,  мы  решили  сообща  разработать  наши  взгляды  в
противоположность  идеологическим  взглядам  немецкой  философии,
в  сущности  свести  счеты  с  нашей  прежней  философской  совестью.  Это
намерение  было  осуществлено  в  форме  критики  послегегелевской  фило¬
софии.  Рукопись  —  в  объеме  двух  толстых  томов  в  восьмую  долю  ли¬
ста  —  давно  уже  прибыла  на  место  издания  в  Вестфалию,  когда  нас  из¬
вестили,  что  изменившиеся  обстоятельства  делают  ее  напечатание  не¬
возможным.  Мы  тем  охотнее  предоставили  рукопись  грызущей  критике
мышей,  что  наша  главная  цель  —  уяснение  дела  самим  себе  —  была  до¬
стигнута»  бЭ.
 Рукопись,  в  которой  Маркс  и  Энгельс  уяснили  дело  самим  себе,—
это  «Немецкая  идеология».
 Сопоставляя  то,  что  Маркс  сообщает  до  и  после  изложения  сущности
самой  его  концепции,—  чтобы  облегчить  такое  сопоставление,  мы  и  опу¬
стили  это  известное  место,—  сопоставляя  сказанное  Марксом  до  и  после
 63  См.  К.  М  а  р  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ъ  с.  Соч.,  т.  2,  стр.  243.
 69  К.  М  ар  к  с  и  Ф.  Энгельс,  Соч.,  т.  13,  стр.  6—8.
 135
 5

СТАНОВЛЕНИЕ  И  РАЗВИТИЕ  МАРКСА  КАК  ИСТОРИКА
 этого  места,  можно  сделать  определенный  вывод  относительно  того,  ког¬
да  и  где  пришел  Маркс  к  общему  результату  своего  исследования  закона
развития  человеческого  общества.  К  этому  результату  Маркс  пришел
в  Брюсселе  в  1845  г.  и  «уяснил»  его  себе  в  «Немецкой  идеологии».
 Мы  уже  видели,  что  в  работах  Маркса  до  брюссельского  периода  еще
не  сложилась  в  полном  виде  концепция,  классическую  формулировку
которой  Маркс  дал  в  рассматриваемом  предисловии  1859  г.  С  другой
стороны,  именно  в  первой  главе  «Немецкой  идеологии»  мы  впервые  на¬
ходим  не  только  все  элементы  содержания  этой  концепции,  но  и  обоб¬
щенную  формулировку  ее  сущности,  которая  даже  по  форме  напоминает
классическое  резюме  1859  г.70
 Но,  прежде  чем  конкретизировать  это  общее  представление  о  значе¬
нии  1845  г.  в  истории  материалистической  концепции  Маркса,  необходи¬
мо  учесть  еще  два  важных  свидетельства  Энгельса.
 Первое  относится  к  1885  г.  («К  истории  Союза  коммунистов»):  «Ког¬
да  мы  весной  1845  г.  снова  встретились  в  Брюсселе,—  сообщает  Эн¬
гельс,—  Маркс,  исходя  из  вышеуказанных  основных  положений,  уже
завершил  в  главных  чертах  развитие  своей  материалистической  теории
истории,  и  мы  принялись  за  детальную  разработку  этих  новых  воззре¬
ний  в  самых  разнообразных  направлениях»  7|.
 Второе  относится  к  1888  г.  (Предисловие  к  английскому  изданию
«Манифеста  Коммунистической  партии»):  «Когда  же  весной  1845  г.  я
вновь  встретился  с  Марксом  в  Брюсселе,—  повторяет  Энгельс,—  он  уже
разработал  эту  мысль  и  изложил  ее  мне  почти  в  столь  же  ясных  выра¬
жениях,  в  каких  я  привел  ее  здесь»  72.
 Таким  образом,  и  Маркс,  и  Энгельс  одинаково  утверждают,  что  к  вес¬
не  1845  г.  Маркс  уже  пришел  к  общей  концепции  материалистического
понимания  истории,  уже  завершил  в  главных  чертах  развитие  материа¬
листической  теории  истории,  уже  почти  разработал  основную  концеп¬
цию  —  ядро  этой  теории  —  и  изложил  ее  Энгельсу.
 Маркс  вынужден  был  переселиться  в  Брюссель  в  начале  февраля,
Энгельс  переехал  в  Брюссель  в  начале  апреля  1845  г.  Значит,  можно  счи¬
тать,  что  Маркс  изложил  Энгельсу  эту  сложившуюся  у  него  в  общих  чер¬
тах  концепцию  в  апреле  1845  г.
 С  другой  стороны,  Маркс  утверждает,  что  именно  в  «Немецкой  идео¬
логии»,  т.  е.  несколько  позднее,  они  «уяснили  дело  самим  себе».  Сопо¬
ставление  этого  свидетельства  с  фактами  —  с  содержанием  рукописи
«Немецкой  идеологии»  и  других  работ  1845  г.,  предшествовавших  ей,—
ясно  показывает,  что,  во-первых,  до  «Немецкой  идеологии»  эта  концеп¬
ция  еще  не  появляется  и,  во-вторых,  в  рукописи  самой  «Немецкой  идео¬
логии»  она  как  раз  находится  в  завершающей  фазе  своего  формирова¬
ния.  Следовательно,  у  нас  есть  все  основания  различать  уровень,  достиг¬
нутый  весной  1845  г.,  и  уровень,  достигнутый  в  «Немецкой  идеологии».
Но  о  первом  мы  можем  судить  лишь  по  косвенным  данным,  тогда  как
содержание  «Немецкой  идеологии»  доступно  прямому  исследованию.
 Однако  в  общей  форме  различие  между  этими  двумя  ступенями  все-
 70  См.  Η.  М  а  р  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ъ  с.  Фейербах...,  стр.  28  сл.  и  51  сл.
 71  К.  М  а  р  к  с  и  Ф.  Э  и  г  е  л  ь  с.  Соч.,  т.  21,  стр.  220.
 72  Там  же,  стр.  368.
 136

ФОРМИРОВАНИЕ  И  РАЗВИТИЕ  МАТЕРИАЛИСТИЧЕСКОГО  ПОНИМАНИЯ  ИСТОРИИ
 таки  поддается  определению.  В  1888  г.,  т.  е.  как  раз  в  то  же  время,  к  ко¬
торому  относятся  приведенные  свидетельства  Энгельса  о  встрече  с  Марк¬
сом  весной  1845  г.,  публикуя  впервые  тезисы  Маркса  о  Фейербахе,  Эн¬
гельс  датировал  их  весной  1845  г.  и  определил  как  «первый  документ,
содержащий  в  себе  гениальный  зародыш  нового  мировоззрения»73.
Анализ  записной  книжки  Маркса,  в  которой  находятся  «Тезисы  о  Фей¬
ербахе»,  показывает,  что  они  были  написаны  после  приезда  Энгельса  в
Брюссель,  по  всей  вероятности  в  апреле  1845  г.  Сравнительный  же  ана¬
лиз  «Тезисов  о  Фейербахе»  и  «Немецкой  идеологии»  позволяет  сделать
вывод,  что  «Тезисы»  представляют  собой  набросок  идей,  которые  Маркс
и  Энгельс  должны  были  разработать  в  задуманной  ими  весной  1845  г.
совместной  работе,  т.  е.  в  будущей  «Немецкой  идеологии».  Отсюда-—
соотношение  между  «Тезисами  о  Фейербахе»  и  «Немецкой  идеологией»
и  аналогичное  соотношение  между  двумя  соответствующими  уровнями
развития  теории:  гениальный  зародыш  и  первая  всесторонняя  разработ¬
ка  материалистического  понимания  истории.  Причем  в  ходе  разработки
произошло  окончательное  осознание  и  прояснение  самой  концепции74.
 А  теперь  присмотримся  более  внимательно  к  специфическому  отли¬
чию  положительного  содержания  «Немецкой  идеологии»  от  того,  чего
Маркс  достиг  во  всех  предшествующих  своих  работах.  Сравнение  «Не¬
мецкой  идеологии»  со  всеми  предшествующими  и  последующими  произ¬
ведениями  Маркса  и  Энгельса  позволяет  выявить  то  существенно  новое,
что  появляется  именно  здесь,  в  этой  рукописи  1845—1846  гг.  Это  специ¬
фически  и  принципиально  новое  есть  диалектика  производительных  сил
и  производственных  отношений.  В  рукописи  «Немецкой  идеологии»,  в  ее
первой  главе,  впервые  зафиксировано  это  важнейшее  открытие  в  обла¬
сти  материалистического  понимания  истории,  здесь  Маркс  и  Энгельс
впервые  раскрывают  диалектическое  взаимодействие  в  развитии  произ¬
водительных  сил  и  производственных  отношений.
 «Немецкая  идеология»  —  самое  крупное  произведение  периода  фор¬
мирования  марксизма.  Над  этой  рукописью  Маркс  и  Энгельс  работали
в  течение  довольно  длительного  времени.  За  это  время  взгляды  их  пре¬
терпели  определенную  эволюцию.  Поэтому  рукопись  отражает  различ¬
ные  ступени  развития  материалистического  понимания  истории.  Эта
концепция  находится  здесь  не  в  статике,  а  в  динамике,  не  в  состоянии
покоя,  а  в  движении,  в  развитии.  Как  в  рукописи  «К  критике  гегелев¬
ской  философии  права»  (1843  г.)  и  в  «Экономическо-философских  руко¬
писях»  (1844  г.),  так.  в  особенности,  и  в  «Немецкой  идеологии»  (1845  —
1846  гг.)  следует  выделять  качественно  различные  стадии  развития
теории.
 Основное  положительное  содержание  «Немецкой  идеологии»  скон¬
центрировано  в  ее  первой  главе.  Именно  здесь  мы  находим  первую  бо¬
лее  или  менее  всестороннюю  и  систематическую  разработку  первого  ве¬
ликого  открытия  Маркса  —  материалистического  понимания  истории.
Но,  в  силу  особенностей  истории  написания  «Немецкой  идеологии»,
 73  Там  же,  стр.  371.
 74  Об  уточнении  датировок  и  сопоставлении  по  содержанию  обеих  работ  см.  нашу  статью
««Тезисы  о  Фейербахе»  и  «Немецкая  идеология»»  в  издаваемом  Институтом  марксизма-
ленинизма  при  ЦК  КПСС  «Научно-информационном  бюллетене  сектора  произведений
К.  Маркса  и  Ф.  Энгельса»  (  N°  12.  М.,  1965,  стр.  1—70).
 137

СТАНОВЛЕНИЕ  И  РАЗВИТИЕ  МАРКСА  КАК  ИСТОРИКА
 к  этой  одной  главе  относится  все  то,  что  характеризует  и  все  произведе¬
ние  в  целом.  Маркс  и  Энгельс  работали  над  ней,  с  перерывами,  в  тече¬
ние  более  полугода,  около  семи  месяцев,  между  ноябрем  1845  г.  и  июнем
1846  г.  Текст  этой  важнейшей  главы  сложился  из  пяти  рукописей,  на¬
писанных  в  разное  время  и  в  разной  связи.  Он  отражает  три  основных
этапа  разработки  материалистического  понимания  истории  (соответст¬
венно  хронологически  I,  II—III  и  IV—'V  рукописи;  в  новой  публикации
это  соответствует  II,  III—IV  и  I  частям  главы).  Правильное  понимание
структуры  рукописи  и  структуры  содержания  этой  главы  дает  ключ  к
пониманию  структуры  историко-материалистической  концепции  Маркса
в  том  виде,  как  она  была  первоначально  развита  в  «Немецкой  идеоло¬
гии»,  и  места  «Немецкой  идеологии»  в  истории  марксизма75.
 Анализ  динамики  содержания  «Немецкой  идеологии»  показывает,
что  в  ходе  работы  над  этим  произведением  Маркс  и  Энгельс  все  более
осознают  и  конкретизируют  диалектику  производительных  сил  и  произ¬
водственных  отношений.  Это  позволяет  сделать  вывод,  что  понимание
этой  диалектики  еще  не  вполне  сложилось  к  моменту,  когда  Маркс  и
Энгельс  приступили  к  написанию  «Немецкой  идеологии».  Однако  уже  в
хронологически  I  рукописи  первой  главы,  т.  е.  в  самой  ранней  части  «Не¬
мецкой  идеологии»,  мы  обнаруживаем  мысль  о  взаимодействии  произ¬
водительных  сил  и  формы  общения,  т.  е.  мысль,  в  определенной  мере
эквивалентную  пониманию  диалектики  производительных  сил  и  произ¬
водственных  отношений76.  Сопоставляя  этот  факт  с  приведенными  уже
свидетельствами  Маркса  и  Энгельса  и  с  содержанием  других  мест  «Не¬
мецкой  идеологии»,  где  формулируется  диалектика  производительных
сил  и  производственных  отношений,  мы  должны  прийти  к  следующему
выводу.  Еще  до  начала  работы  над  «Немецкой  идеологией»,  по  всей  ве¬
роятности  уже  к  весне  1845  г.,  Маркс  в  какой-то  форме  уяснил  себе  диа¬
лектику  производительных  сил  и  производственных  отношений.  А  в  ходе
работы  над  «Немецкой  идеологией»  Маркс  и  Энгельс  более  или  менее
окончательно  выяснили  и  сформулировали  эту  фундаментальную  диа¬
лектическую  закономерность  развития  общества.  Во  всяком  случае  это
важнейшее  открытие  следует  датировать  1845  г.  Но,  как  мы  еще  увидим,
такой  вывод  нуждается  в  определенном  уточнении.
 А  пока  попробуем  ответить  на  вопрос:  почему  понимание  диалектики
производительных  сил  и  производственных  отношений  могло  появиться
именно  в  рукописи  «Немецкой  идеологии».
 Ничего  подобного  мы  не  находим  ни  в  «Экономическо-философских
рукописях»,  ни  в  «Святом  семействе»,  ни  в  других  дошедших  до  нас
работах  Маркса  и  Энгельса  вплоть  до  осени  1845  г.  Но  известно,  что  в
течение  весны  и  лета  этого  года  в  Брюсселе,  в  Манчестере  и  снова  в
Брюсселе  Маркс  усиленно  занимался  изучением  политической  экономии.
Следы  этих  занятий  дошли  до  нас  в  виде  различных  списков  литературы
и  многочисленных  тетрадей  с  выписками.  К  сожалению,  до  сих  пор
Марксовы  зксцерпты  1845  г.  не  исследованы  настолько  глубоко,  чтобы
можно  было  выяснить  их  связь  с  развитием  материалистического  пони¬
 75  См.  нашу  статью  «Структура  и  содержание  рукописи  первой  главы  «Немецкой  идеоло¬
 гии»  К.  Маркса  и  Ф.  Энгельса»  (  «Вопросы  философии»,  1965,  JV5  10,  стр.  108—118).
 76  См.  К.  М  а  р  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ъ  с.  Фейербах...,  стр.  47.
 438

ФОРМИРОВАНИЕ  И  РАЗВИТИЕ  МАТЕРИАЛИСТИЧЕСКОГО  ПОНИМАНИЯ  ИСТОРИИ
 мания  истории.  Между  тем  логично  предположить,  что  такая  связь  дей¬
ствительно  существует.
 С  несколько  иной  стороны  на  подобную  связь  между  своими  эконо¬
мическими  и  философскими  исследованиями  в  этот  период  указывал  и
сам  Маркс.  Вскоре  после  окончания  работы  над  рукописью  «Немецкой
идеологии»,  1  августа  1846  г.  в  письме  издателю  Леске  Маркс  следую¬
щим  образом  объяснял,  почему  он  прервал  работу  над  политической  эко¬
номией  и  занялся  критикой  немецкой  идеологии:  «Дело  в  том,  что  мне
казалось  крайне  важным  предпослать  моему  положительному  из¬
ложению  предмета  полемическую  работу,  направленную  против  немец¬
кой  философии  и  против  возникшего  за  это  время  немецкого  социализ¬
ма.  Это  необходимо  для  того,  чтобы  подготовить  публику  к  моей  точке
зрения  в  области  политической  экономии,  которая  прямо  противопостав¬
ляет  себя  существовавшей  до  сих  пор  немецкой  науке»  77.
 К  этому  следует  добавить,  что  не  только  логика  идеологической  борь¬
бы,  но  и  логика  развития  самой  марксистской  теории  требовала  в  это
время  разработки  материалистического  понимания  истории  как  мето¬
дологической  основы  пролетарской  политической  экономии.  Это  ясно
показали  как  экономические  работы  Маркса,  созданные  непосредствен¬
но  после  «Немецкой  идеологии»  —  в  особенности  «Нищета  философии»
и  «Наемный  труд  и  капитал»,—  так  и  все  дальнейшее  развитие  марк¬
систской  политической  экономии.
 Обратим  далее  внимание  на  то,  как  отражается  понимание  связи
между  производительными  силами  и  производственными  отношениями
в  самой  поздней  части  рукописи  «Немецкой  идеологии»  78.  Здесь  явствен¬
но  выступает  такая  функциональная  зависимость:  производительные
силы  —  разделение  труда  —  форма  собственности.  (Из  дальнейшего
анализа  будет  видно,  что  существует  определенное  соответствие  между
понятием  производственных  отношений  и  понятием  формы  собственно¬
сти.)  Таким  образом,  здесь  разделение  труда  играет  роль  «третьего  в
союзе»,  оно  опосредствует  связь  между  производительными  силами  и
производственными  отношениями,  производительные  силы  через  разде¬
ление  труда  определяют  производственные  отношения.
 В  «Немецкой  идеологии»  вообще  категория  разделения  труда  играет
относительно  большую  роль,  чем  в  последующих  произведениях  Маркса
и  Энгельса.  Так,  на  второй  стадии  работы  79  предыстория  и  основные
этапы  развития  буржуазной  частной  собственности  рассматриваются
как  непосредственное  следствие  развития  разделения  труда;  хотя  уже
на  этой  стадии  достигнуто  понимание  того,  что  за  развитием  разделения
труда  стоит  развитие  орудий  производства,  т.  е.  производительных  сил.
 Вспомним  теперь,  что  как  раз  в  самом  конце  «Экономическо-фило¬
софских  рукописей»  Маркс  обратил  пристальное  внимание  на  разделе¬
ние  труда:  «Рассмотрение  разделения  труда...  представляет  величайший
интерес»  и  т.  д.80  Не  путем  ли  углубленного  исследования  разделения
труда  пришел  Маркс  к  открытию  диалектики  производительных  сил  и
производственных  отношений?  Это  представляется  очень  правдоподоб¬
 77  К.  М  а  р  к  с  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  27,  стр.  398—399.
 78  См.  К.  М  а  р  к  с  и  Ф.  Энгельс.  Фейербах...,  стр.  24—25.
 79  См.  там  же,  стр.  64—78.
 м  См.,  выше,  стр.  137. 	*
 139

СТАНОВЛЕНИЕ  И  РАЗВИТИЕ  МАРКСА  КАК  ИСТОРИКА
 ным.  Действительно,  с  одной  стороны,  разделение  труда  есть  следствие-
и  проявление  развития  производительных  сил,  с  другой  —  основа  разде¬
ления  производителей  на  определенные  группы  и  всего  общества  на
классы,  т.  е.  основа  производственных  отношепий.  Не  через  анализ  ли
этой  двойственности  разделения  труда  пришел  Маркс  к  открытию  ди¬
алектики  производительных  сил  и  производственных  отношений?  От¬
вет  на  этот  вопрос  может  дать  только  специальное  исследование,  в  част¬
ности  анализ  эксцерптов  1845  г.
 Во  всяком  случае  складывается  впечатление,  что  в  ходе  экономиче¬
ских  исследований  1845  г.  выявилась  необходимость  разработки  мате¬
риалистического  понимания  истории  как  методологической  основы  повой
политической  экономии  и  сложились  предпосылки  для  выяснепия  диа¬
лектики  производительных  сил  и  производственных  отношений;  в  «Не¬
мецкой  идеологии»  выясняется  диалектика  производительных  сил  и
производственных  отношений  и  на  этой  основе  осуществляется  первая
всесторонняя  и  целостная  разработка  всего  материалистического  пони¬
мания  истории;  это  первое  великое  открытие  Маркса  становится  мето¬
дологической  основой  всех  дальнейших  исследований  в  области  поли¬
тической  экономии,  и  через  12  лет  Маркс  делает  здесь  свое  второе  вели¬
кое  открытие  —  создает  теорию  прибавочной  стоимости.  Можно  добавить,
что  если  первоначально  материалистическое  понимание  истории  еще
выступало  в  определенном  смысле  как  гипотеза,  то  применение  этой  кон¬
цепции  к  анализу  капитализма  подтвердило  и  обогатило  ее  и  превратило
ее  в  доказанную  теорию81.  Так  в  истории  марксизма  осуществлялось
взаимодействие  между  развитием  материалистического  понимания  исто¬
рии  и  развитием  марксистской  политической  экономии.
 Теперь  необходимо  уточнить  смысл  открытия,  впервые  зафиксиро¬
ванного  и  первоначально  разработанного  в  «Немецкой  идеологии».  Ска¬
зать,  что  это  —  открытие  диалектики  производительных  сил  и  производ¬
ственных  отношений,  строго  говоря,  было  бы  не  вполне  точно.  В  «Немец¬
кой  идеологии»  ни  разу  не  формулируется  тезис:  производительные  силы
определяют  производственные  отношения.  Ни  прямо,  ни  косвенно.
 Понятие  производительных  сил  существовало  и  в  домарксистской  по¬
литической  экономии82.  Можно  считать,  что  в  системе  категорий  марк¬
сизма  это  понятие  было  переосмыслено  83.  Но  понятие  производственных
отношений  —  если  не  терминологически,  то  во  всяком  случае  по  сущест¬
ву,  по  своему  содержанию  —  является  специфически  марксистской  кате¬
горией,  и  притом  одной  из  центральных  категорий  материалистического
понимания  истории.  Поэтому  необходимой  предпосылкой  для  выяснения
соотношения  производительных  сил  и  производственных  отношений  яв¬
ляется  выработка  понятия  производственных  отношений.  К  этому  в  зна-
 81  Ср.  В.  И.  Лени  п.  Полн.  собр.  соч.,  т.  1,  стр.  136—140.  В  1845—1846  гг.  материалистиче¬
ское  понимание  истории  было  «гипотезой»  лишь  в  относительном,  по  не  в  абсолютном
смысле,—  именно  в  таком  же  (аналогичном)  смысле,  в  каком  Энгельс  называл  гипотезой
гелиоцентрическую  систему  Коперника  (ср.  К.  Маркс  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  20,
стр.  57;  т.  21,  стр.  284).
 82  См.,  например,  К.  Маркс  и  Ф.  Энгельс.  Из  ранних  произведений,  стр.  528,  537,  540,
544,  550,  578,  615.
 83  Кстати,  смысл,  значение  его  часто  как  бы  двоится:  обычное  понимание  и  как  синоним
производительности  («производительная  сила  труда»).
 140

ФОРМИРОВАНИЕ  И  РАЗВИТИЕ  МАТЕРИАЛИСТИЧЕСКОГО  ПОНИМАНИЯ  ИСТОРИИ
 •чительной  степени  сводится  проблема.  Сводится,  но  не  исчерпывается.
То  и  другое,  как  увидим,  не  вполне  совпадают.
 Понятие  производственных  отношений  в  «Немецкой  идеологии»  но
существу  уже  есть,  есть  уже  и  сам  этот  термин.  Но  форма  отстает  здесь
от  содержания.  Это  понятие  кристаллизируется  здесь  в  содержании  та¬
ких  терминов,  как  «гражданское  общество»,  «способ  общения»,  «форма
общения»,  «отношения  общения»,  «отношения  производства  и  общения»,
«форма  собственнос!и»,  «отношения  собственности»  и,  наконец,  «произ¬
водственные  отношения».  Понятие  это  еще  не  определяется  здесь  доста¬
точно  точно,  но  в  общих  чертах  оно  уже  складывается  (следует  учесть
и  различную  степень  зрелости  разных  частей  рукописи).
 Но  вот  что  странно:  когда  в  «Немецкой  идеологии»  Маркс  и  Энгельс
рассматривают  производительные  силы,  они  никогда  не  соотносят  их  с
производственными  отношениями.  Соотносительно  здесь  рассматривают¬
ся:  производительные  силы  и  форма  общения,  производительные  силы  и
форма  собственности.  Попробуем  свести  эти  два  случая  к  терминологии
развитого  марксизма.
 1) 	В  «Немецкой  идеологии»  Маркс  и  Энгельс  выясняют  самые  фун¬
даментальные  основы  существования  и  развития  человеческого  общест¬
ва.  Одним  из  исходных  положений  материалистического  понимания
истории  становится  здесь  определение  деятельности  людей.  Деятель¬
ность  людей  имеет  две  стороны:  производство  (отношение  людей  к  при¬
роде)  и  общение  (отношение  людей  друг  к  другу)  s4.  Производство  и
общение  взаимно  обусловливают  друг  друга,  но  определяющей  стороной
является  производство.  Общение  —  это  процесс  взаимодействия  людей
между  собой.  В  этом  процессе  складываются  определенные  отношения
между  людьми  —  отношения  общения.  Это  —  общественные  отношения
в  широком  смысле  (а  не  общественные  в  противоположность  личным),
т.  е.  все  вообще  оэношения,  складывающиеся  внутри  общества  (в  отли¬
чие  от  отношений  между  обществом  и  природой).  Форма  общения—  это
определенный  тип  общения,  определенный  тип  отношений  общения.  Та¬
ким  образом,  положение  «производительные  силы  определяют  форму
общения»  эквивалентно  положению  «производительные  силы  определя¬
ют  общественные  отношения».  Такая  интерпретация  подтверждается
тем,  что  в  работах  Маркса,  написанных  особенно  в  период  непосредст¬
венно  после  «Немецкой  идеологии»,  фигурирует  именно  такая  формула:
производительные  силы  определяют  общественные  отношения85.
 С  этим  необходимо  сопоставить  два  факта.  Во-первых,  уже  в  «Не¬
мецкой  идеологии»  материальная  (в  сущности  производственная)  дея¬
тельность  выделяется  как  основная,  определяющая  форма  деятельности
людей  и,  соответственно,  материальное  (resp.  производственное)  обще¬
ние  выделяется  как  его  определяющая  форма,  так  что  материальное
 *4  Выяснение  этого  двойственного  характера  человеческой  деятельности  —  открытие  фунда¬
ментального  значения.  Развитием  этой  двойственности  является  диалектика  производи¬
тельных  сил  и  производственных  отношений  и  —  как  показывают  это  работы  В.  С.  Вы¬
годского  (см.,  например,  его  книгу  «История  одного  великого  открытия  Карла  Маркса»,
М.,  1965,  стр.  67—69)  —  дальнейшим  следствием  является  соотношение  вещественного
содержания  и  общественной  формы  труда  и  всех  экономических  категорий.
 65  Ср.  К.  Маркс  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  27,  стр.  402;  т.  4,  стр.  133;  т.  6,  стр.  441;  т.  12,
стр.  735;  т.  29,  стр.  154.
 141

СТАНОВЛЕНИЕ  И  РАЗВИТИЕ  МАРКСА  КАК  ИСТОРИКА
 производство  и  материальное  общение  выступают  как  определяющая
сторона  жизнедеятельности  людей86.  Во-вторых,  во  многих  случаях
Маркс  и  Энгельс  сближают  и  даже  отождествляют  понятия  общества  и
гражданского  общества,  общественных  отношений  и  производственных
отношений  (ср.  термин  «общественные  производственные  отношения»),
и  это  по  той  естественной  причине,  что  производственные  отношения
являются  основными  общественными  отношениями,  определяющими  все
прочие  отношения  между  людьми.
 Если  эти  различные  положения  свести  воедино,  то  можно  сделать
вывод  о  связи  производительных  сил  и  производственных  отношений.
 2) 	Теперь  возьмем  положение  о  связи  производительных  сил  и  фор¬
мы  собственности  (выше  мы  уже  отмечали  в  «Немецкой  идеологии»
их  функциональную  связь,  опосредствованную  разделением  труда).
Форма  собственности  —  это  определенный  тип  отношений  собственности.
А  как  указывал  Маркс  позднее,  в  предисловии  к  «К  критике  политиче¬
ской  экономии»,  отношения  собственности  есть  не  что  иное,  как  юриди¬
ческое  выражение  производственных  отношений87.  Таким  образом,
с  точки  зрения  1859  г.,  за  исходными  положениями,  развитыми  в  «Не¬
мецкой  идеологии»,  уже  стояла  та  мысль,  что  производительные  силы
определяют  производственные  отношения.  Но  такая  осуществленная
нами  «ретроспективная  подстановка»  правомерна  лишь  относительно,
лишь  с  целым  рядом  указанных  выше  оговорок.  В  самой  «Немецкой
идеологии»  форма  собственности  еще  не  сведена  прямо  к  производствен¬
ным  отношениям.
 Следовательно,  в  «Немецкой  идеологии»  уже  есть  все  предпосылки
для  вывода:  производительные  силы  определяют  производственные  от¬
ношения.  Но  такой  вывод  здесь  прямо  еще  не  сделан.  Великой  заслугой
Маркса  Ленин  считал  выделение  из  всей  совокупности  общественных  от¬
ношений  —  производственных  отношений  как  определяющих88.  С  этой
точки  зрения  можно  сказать,  что  в  «Немецкой  идеологии»  этот  процесс
выделения  еще  не  вполне  завершен,  не  до  конца  осознан,  что  здесь  еще
остается  некоторое  несоответствие  формы  содержанию.
 Если  взять  работы  Маркса  и  Энгельса,  написанные  непосредственно
после  «Немецкой  идеологии»  —  «Нищету  философии»  и  «Манифест
Коммунистической  партии»,—  то  в  них  уже  прямо  определяется  связь
производительных  сил  и  производственных  отношений.  Это  определение
проясняет  основную  концепцию.  Но  отсюда  неправильно  было  бы  за¬
ключать,  будто  Маркс  и  Энгельс  отказываются  от  первоначальной  более
абстрактной,  но  и  более  широкой  формулы,  или  будто  впоследствии  они
отказываются  и  от  понятия  «общение».  Если  бы  это  было  действительно
так,  тогда  невозможно  было  бы  объяснить,  почему  это  понятие  встреча¬
ется  во  многих  местах  позднейших  произведений  Маркса  и  Энгельса,
когда  формирование  марксизма  во  всех  отношениях  уже  давно  было  за-,
вершено.  И  уже  совсем  невозможно  было  бы  объяснить  возрождение
«старой»  концепции  в  1857  г.  в  знаменитом  «Введении»  к  «Критике  по¬
литической  экономии»  89.  Но  именно  это  «Введение»  показывает  рацио¬
 86  См.  К.  М  а  р  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ь  с.  Фейербах...,  стр.  87,  SO,  95—96.
 87  См.  К.  М  ар  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ь  с.  Соч.,  т.  13,  стр.  7.
 88  См.  В.  И.  JI  е  ни  н.  Поли.  собр.  соч.,  т.  1,  стр.  134.
 89  См.  К.  М  а  р  к  с  и  Ф.  Э  к  г  е  л  ъ  с.  Соч.,  т.  12,  стр.  735—736.
 142

t
 ФОРМИРОВАНИЕ  И  РАЗВИТИЕ  МАТЕРИАЛИСТИЧЕСКОГО  ПОНИМАНИЯ  ИСТОРИИ
 нальный  смысл  «старой»,  но  более  полной  концепции  1845  г.  Достаточ¬
но  обратить  внимание  на  вынесенную  в  заголовок  тему:  «Производст¬
венные  отношения  и  отношения  общения»  (значит,  это  не  одно  и  то
же).  Или  следующее  положение:  «Отношение  между  производительны¬
ми  силами  и  отношениями  общения  особенно  наглядно  в  армии».
Ср.  примерно  в  то  же  время  (через  месяц)  в  письме  Маркса  Энгельсу
25  сентября  1857  г.:  «История  армии  всего  нагляднее  подтверждает  пра¬
вильность  нашего  воззрения  на  связь  производительных  сил  и  общест¬
венных  отношений»  90.  Действительно,  применительно  к  армии  нельзя
говорить  о  производственных  отношениях,  но  закономерность  та  же,  что
и  в  сфере  производства:  производительные  силы  определяют  отношения
общения,  или  общественные  отношения  (сопоставление  двух  последних
цитат  ясно  показывает,  что  для  Маркса  это  синонимы,  это  одно  и  то  же).
 Судьба  понятия  «общение»  в  истории  марксизма  аналогична  судьбе
понятия  «отчуждение».  Б  ранний  период  («отчуждение»  —  в  «Экономи¬
ческо-философских  рукописях»,  «общение»  —  в  «Немецкой  идеологии»)
эти  категории  играют  весьма  существенную  роль.  В  позднейшие  периоды
сами  эти  понятия  остаются  и  употребляются,  но  меняется  их  место,  вер¬
нее  их  удельный  вес  в  системе  категорий  развитого  марксизма.  В  исто¬
рии  марксизма  можно  наблюдать  общую  тенденцию  диалектического
развития  от  абстрактного  к  конкретному.  Одним  из  следствий  и  прояв¬
лений  этой  тенденции  является  уменьшение  удельного  веса  таких  абст¬
рактных  категорий,  как  «отчуждение»  и  «общение».  Им  теперь  уделяет¬
ся  меньше  внимания.
 Выяснение  диалектики  производительных  сил  и  производственных
отношений  (теперь  мы  употребляем  эту  формулу,  подразумевая  те  огра¬
ничения  и  уточнения,  о  которых  только  что  шла  речь)  позволило  Марк¬
су  и  Энгельсу  в  «Немецкой  идеологии»  выяснить  общую  структуру  об¬
щества  в  целом:  производительные  силы  —  производственные  отноше¬
ния  —  политическая  надстройка  —  формы  общественного  сознания.
В  «Немецкой  идеологии»  уже  появляется  формула  «бытие  определяет
сознание»  и  категории  базиса  и  надстройки.
 Не  имея  возможности  развить  здесь  подробную  аргументацию  и  при¬
вести  фактические  доказательства,  скажем  только,  что  сопоставление
всех  характеристик  сущности  материалистического  понимания  истории,
имеющихся  в  произведениях  Маркса  и  Энгельса,  при  всех  различиях  та¬
ких  характеристик,  позволяет  выделить  именно  эти  четыре  элемента
структуры  общества  в  целом:  производительные  силы  —  производствен¬
ные  отношения  —  политическая  надстройка  —  формы  общественного  со¬
знания.  В  «Немецкой  идеологии»  они,  эти  элементы,  по  существу  (но  не
всегда  в  терминах,  адекватных  терминологии  развитого  марксизма)  уже
выделены  и  определены.
 С  классической  точки  зрения  предисловия  к  «К  критике  политиче¬
ской  экономии»  это  означает,  что  именно  здесь,  в  «Немецкой  идеологии»,
была  создана  целостная  марксистская  концепция  структуры  общества.
Принципиальный  шаг  вперед,  сделанный  здесь  по  сравнению  с  «Эконо-
мическо-философскими  рукописями»  и  вообще  всеми  предшествовавши¬
ми  произведениями,  заключался  в  том,  что  теперь  был  раскрыт  внутрен-
 К.  Маркс  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ъ  с.  Соч.,  т.  29,  стр.  154.
 143

«
 СТАНОВЛЕНИЕ  И  РАЗВИТИЕ  МАРКСА  КАК  ИСТОРИКА
 нин  механизм  самого  производства  как  единства  производительных  сил
и  производственных  отношений,  была  выяснена  функциональная  связь
между  этими  двумя  его  сторонами  и  диалектика  их  развития.  Тем  самым
в  «Немецкой  идеологии»  было  достигнуто  существенно  более  глубокое
понимание  функционирования  и  развития  самой  основы  человеческого
общества.  С  другой  стороны,  здесь  была  выяснена  и  структура  над¬
стройки,  соотношение  политической  и  идеологической  надстройки,  пх
составные  элементы.  Вместе  с  тем  в  общих  чертах  здесь  уже  выясня¬
ются  материальные  условия  жизни  общества  и  формы  общественного
сознания,  соотношение  общественного  бытия  и  общественного  сознания,
базиса  и  надстройки.  Все  эти  достижения  и  складываются  в  целостную
картину  функциональных  связей  всех  сторон  человеческого  общества.
Если  до  этого  можно  было  констатировать  выработку  отдельных  эле¬
ментов  концепции,  то  теперь  она  приобретает  относительно  полный  и
систематический  вид.  Таким  образом,  в  «Немецкой  идеологии»  понима¬
ние  структуры  общества  стало  более  глубоким,  более  полным  и  впервые
целостным.
 Прямым  следствием  открытия  диалектики  производительных  сил  п
производственных  отношений  в  «Немецкой  идеологии»  явилась  новая
периодизация  исторического  процесса  —  начало  учения  об  экономиче¬
ских  общественных  формациях.
 Движущей  силой  развития  человеческого  общества  является  в  ко¬
нечном  счете  развитие  производительных  сил.  Производительные  силы
определяют  форму  общения.  Определенному  уровню  развития  произво¬
дительных  сил  соответствует  определенная  форма  общества  (соответ¬
ственно  определенное  разделение  труда,  определенная  форма  собствен¬
ности).  На  известной  ступени  развившиеся  производительные  силы
приходят  в  противоречие  с  существующей  формой  общения.  Это  проти¬
воречие  разрешается  посредством  социальной  революции.  На  место  ста¬
рой  формы  общения  становится  новая,  соответствующая  новым  произ¬
водительным  силам.  Так  осуществляется  переход  от  одной  ступени
развития  общества  к  другой,  от  одной  формы  общества  к  следующей,
более  высокой.  Таким  образом,  социальные  революции  —  это  узловые
пункты,  расчленяющие  исторический  процесс  на  качественно  различ¬
ные  стадии91.  В  наиболее  поздней  части  рукописи  «Немецкой  идеоло¬
гии»,  относящейся  уже  к  1846  г.,  такие  основные  стадии  исторического
развития  человеческого  общества  характеризуются  как  последователь¬
но  сменяющие  друг  друга  господствующие  на  каждом  данном  этапе
формы  собственности: 	1) 	племенная,  2)  античная,  3)  феодальная,
 4)  буржуазная92.  Эпоха  господства  буржуазной  формы  частной  соб¬
ственности  подразделяется  на  два  периода:  период  мануфактуры  и  пе¬
риод  крупной  промышленности93.  Наконец,  в  качестве  пятой  истори¬
ческой  формы  собственности  подразумевается  будущая  коммунистиче¬
ская  форма  общей  собственности94.
 В  отличие  от  рукописи  «К  критике  гегелевской  философии  права»
(1843  г.)  и  «Экономическо-философских  рукописей»  (1844  г.),  где  опре¬
 91  См.  К.  М  а  р  к  с  и  Ф.  Энгельс.  Фейербах...,  стр.  78—79,  88,  24—25.
 92  См.  там  же,  стр.  24—28.
 93  См.  там  же,  стр.  69—78.
 94  Ср.  там  же,  стр.  93—95.
 144

ФОРМИРОВАНИЕ  II  РАЗВИТИЕ  МАТЕРИАЛИСТИЧЕСКОГО  ПОНИМАНИЯ  ИСТОРИИ
 деленная  периодизация  истории  существовала  еще  только  в  скрытом
виде,  implicite,  и  ее  можно  было  обнаружить  только  путем  некоторых
умозаключений,  теперь,  в  «Немецкой  идеологии»  (1846  г.),  периодиза¬
ция  истории  впервые  выступает  в  явном  виде.  Если  в  1843  г.  критерием
такой  периодизации  был  тип  связи  между  гражданским  обществом  и
государством,  а  в  1844  г.—  наличие  или  отсутствие  отчуждения  труда
и  частной  собственности,  то  в  1846  г.  этим  критерием  становится  непо¬
средственно  форма  общения,  или  форма  собственности,  а  в  сущности  —
тип  производственных  отношений,  и  в  основе  этой  новой  периодизации
уже  лежит  диалектика  производительных  сил  и  производственных  от¬
ношений.  Если  не  терминологически,  то  во  всяком  случае  по  существу,
периодизация  1846  г.  есть  исторически  первая  форма  марксистской
периодизации  истории  по  принципу  экономических  общественных  фор¬
маций.  Подход  к  понятию  экономической  общественной  формации  осу¬
ществляется  в  «Немецкой  идеологии»  по  содержанию  через  понятия
форма  общения  и  форма  собственности,  терминологически  —  через  по¬
нятия  общественное  состояние  и  форма,  общества.
 Следует  отметить,  что  по  внешней  видимости  эти  периодизации  исто¬
рии  (1843,  1844  и  1846  гг.)  не  отличаются  от  общепринятых  периодиза¬
ций,  сложившихся  еще  в  эпоху  Возрождения.  Но  так  может  показаться
только  на  первый  взгляд.  Специфически  марксистским  в  Марксовых
концепциях  указанных  годов  является  но  выделение  тех  или  иных  пе¬
риодов  истории,  а  понимание  (в  разные  годы  —  с  различной  степенью
глубины)  того,  что  объективно  в  основе  периодизации  всего  историче¬
ского  процесса  лежит  периодизация  экономической  истории,  последова¬
тельные  ступени  развития  материального  производства.  Впервые  в  исто¬
рии  науки  Маркс  правильно  объяснил  те  качественно  различные  эпохи
в  развитии  человеческого  общества,  которые  были  подмечены  и  внешне
описаны  его  наиболее  проницательными  предшественниками.  Но  дей¬
ствительное  понимание  фундаментального  внутреннего  механизма  всего
исторического  процесса  открыло  путь  и  к  существенно  более  точному
выделению  и  разграничению  самих  основных  периодов  истории  челове¬
чества.  В  «Немецкой  идеологии»  периодизация  истории  приобретает
уже  вполне  специфически  марксистские  черты.  Здесь  уже  не  только
потенциально,  но  и  реально  концепция  исторического  процесса  стано¬
вится  отличной  от  всех  домарксистских  концепций.
 И  еще  один  решающий  шаг  вперед  был  сделан  в  рукописи  «Немец¬
кой  идеологии»:  здесь  мы  находим  первую  развитую  структуру  самого
материалистического  понимапия  истории.  В  полном  соответствии  с  объ¬
ективными  законами  материалистической  диалектики  структура  этой
теоретической  концепции  определяется  структурой  исследуемого  и  от¬
ражаемого  в  ней  предмета.  Система  материалистического  понимания
истории,  как  она  развита  в  «Немецкой  идеологии»,  имеет  следующий
вид:  предпосылки  —  концепция  —  выводы·,  сама  концепция  состоит  из
четырех  частей:  производство  —  общение  —  политическая  надстройка  —
фермы  общественного  сознания·,  в  части  производства  рассматриваются
основные  фазы  исторического  развития95,  которые  различаются  здесь
 95  Это  строго  согласуется  со  всей  концепцией,  развиваемой  в  «Немецкой  идеологии».  С  точ¬
ки  зрения  Маркса  и  Энгельса,  которая  проводится  здесь  совершенно  последовательно,
 10  Маркс  —  историк
 145

СТАНОВЛЕНИЕ  И  РАЗВИТИЕ  МАРКСА  КАК  ИСТОРИКА
 по  форме  собственности,  господствующей  в  каждой  такой  фазе:  племен¬
ная,  античная,  феодальная  и  буржуазная  формы  собственности;  глав¬
ным  выводом  этой  концепции  является  необходимость  коммунистиче¬
ской  революции.  Таким  образом,  завершая  начавшееся  в  1843  г.
становление  этой  новой  концепции,  в  «Немецкой  идеологии»  материа¬
листическое  понимание  истории  выступает  прямо  и  систематически
как  непосредственная  философская  основа  теории  научного  коммуниз¬
ма,  как  его  исторически  первое  социологическое  обоснование.
 Таков  результат,  достигнутый  в  процессе  формирования  материали¬
стического  понимания  истории  к  1846  г.  в  рукописи  «Немецкой  идеоло¬
гии».  Однако  в  действительности  дело  обстояло  несколько  сложнее,  чем
это  изображено  выше.
 В  период  формирования  марксизма  развитие  теории  шло  настолько
стремительно,  что  в  больших  рукописях  этого  периода  —  в  рукописи
«К  критике  гегелевской  философии  права»,  в  «Экономическо-философ¬
ских  рукописях»  и,  быть  может  особенно,  в  «Немецкой  идеологии»  —
отражается  не  просто  некоторый  достигнутый  к  соответствующему  вре¬
мени  уровень,  результат  развития,  но  сам  процесс  изменения  теории.
Поэтому  при  достаточно  детальном  исследовании  периода  формирова¬
ния  марксизма  необходимо  выделять  качественно  различные  этапы  ра¬
боты  в  пределах  указанных  больших  рукописей.
 Первая  всесторонняя  разработка  материалистического  понимания
истории  нашла  отражение  главным  образом  в  первой  главе  «Немецкой
идеологии».  Именно  здесь  сконцентрировано  положительное  изложение
марксистской  концепции.  Как  уже  упоминалось,  текст  этой  главы,  рабо¬
та  над  которой  так  н  не  была  завершена,  сложился  нз  пяти  рукописей,
написанных  в  разное  время  и  в  различной  логической  связи.  Эти  руко¬
писи  отражают  последовательные  этапы  разработки  теории  (напомним,
что  три  основных  этапа  представлены  соответственно  хронологически  I,
II  —  III  и  IV—V  рукописями).  Существенной  особенностью  этих  руко¬
писей  является  то,  что  все  они  написаны  по  некоторому  общему  плану
(основу  его  составляет  воспроизведенная  выше  структура  материали¬
стического  понимания  истории)  96,  который  с  различной  степенью  пол¬
ноты  отражается  в  каждой  из  них,  и,  взаимно  дополняя  друг  друга,  они
в  совокупности  дают  целостную  картину  материалистического  понима¬
ния  истории.
 Для  нас  сейчас  важно  то,  что  эта  внешняя  специфика  «Немецкой
идеологии»  позволяет  констатировать  в  пределах  этой  рукописи  нали¬
чие  трех  различных  фаз  разработки  материалистического  понимания
истории.  Специальное  исследование  показывает,  что  эти  три  основные
фазы  можно  с  известным  приближением  датировать  соответственно  так:
ноябрь—декабрь  1845  г.,  январь  —  апрель  1846  г.,  июнь  —  толь  1846  г.
Сравнительный  анализ  содержания  теории  в  этих  трех  фазах  развития
позволяет  наглядно,  так  сказать,  на  ощупь  проследить,  как  совершается
переход  от  уровня,  достигнутого  в  сущности  уже  в  «Экономическо-
 собственную  самостоятельную  историю  имеет  только  материальное  производство  (эконо¬
мическая  история),  а  развитие  всех  других  сторон  человеческого  общества  есть  явление,
производное  от  этой  определяющей  стороны  (ср.  К.  М  а  р  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ъ  с.  Фейер¬
бах...,  стр.  30,  98  и  100).
 98  См.  там.  же,  стр.  13.
 146

ФОРМИРОВАНИЕ  И  РАЗВИТИЕ  МАТЕРИАЛИСТИЧЕСКОГО  ПОНИМАНИЯ  ИСТОРИИ
 философских  рукописях»,  к  качественно  новому,  значительно  более  вы¬
сокому  уровню,  представленному  в  наиболее  поздних  частях  рукописи
«Немецкой  идеологии».  Таким  способом,  например,  можно  проследить
эволюцию  проблемы  отчуждения.  Выше  мы  уже  обращали  внимание  на
преемственность  между  «Экономическо-философскими  рукописями»  и
«Немецкой  идеологией»  в  анализе  разделения  труда.  Но  нас  здесь  в
большей  степени  интересует  другое.
 Возьмем  рукопись,  в  которой  представлена  I  фаза  работы97.  Хроно¬
логически  и  по  содержанию  она  ближе  других  к  «Экономическо-фило-
софским  рукописям».  Основные  стороны  социальной  деятельности,
первая  и  определяющая  из  которых  —  материальное  производство,  рас¬
сматриваются  здесь  как  пять  видов  производства98.  Это  является  пря¬
мым  развитием  того  положения  рукописей  1844  г.  об  определяющей
роли  производства,  которое  мы  уже  приводили  выше.  Далее,  три  стадии
общественного  развития:  первичные  исторические  отношения,  общест¬
венное  разделение  труда  и  коммунизм,  что  соответствует  в  сущности
доклассовому,  классовому  и  будущему,  бесклассовому  коммунистиче¬
скому  обществу,—эти  три  стадии99  есть  не  что  иное,  как  развитие  той
потенциальной  периодизации  истории,  которую  мы  уже  обнаружили  в
«Экономическо-философских  рукописях».
 Но  вот  во  II  фазе  работы  наиболее  резко  формулируется  диалектика
производительных  сил  и  формы  общения  10°.  И  положение  существенно
меняется.  Следствием  этого  открытия  становится  качественно  новое
понимание  структуры  общества  и  периодизации  истории.
 В  III  фазе  работы,  как  следствие  этого  открытия,  вырабатывается
наиболее  четкая  для  данного  периода  формулировка  сущности  материа¬
листического  понимания  истории  и  новая  периодизация  истории  —  на¬
чало  учения  об  общественных  формациях  101.
 Следует,  правда,  оговориться.  Может  создаться  впечатление,  будто
открытие  диалектики  производительных  сил  и  производственных  отно¬
шений  относится  только  ко  II  фазе  работы  и  было  сделано  в  момент
написания  соответствующей  части  рукописи.  Такое  впечатление  было
бы  ложным.  Как  уже  отмечалось  выше,  проявления  этого  открытия
обнаруживаются  и  в  I  фазе  работы  102.  Но  между  самим  открытием,  пол¬
ным  осознанием  его  и  развитием  всех  его  следствий  проходит  опреде¬
ленное  время.  Это  и  необходимо  учитывать.
 Еще  одно  уточнение.  Мы  прослеживаем  процесс  выработки  Марксом
материалистического  понимания  истории.  Но  «Немецкая  идеология»  —
труд  двоих,  Маркса  и  Энгельса.  В  какой  мере  мы  можем  отнести  на  счет
Маркса  достигнутое  в  этом  произведении?  В  отличие  от  «Святого  семей¬
ства»,  где  по  сообща  выработанному  плану  каждый  из  двух  авторов
писал  свои  части  текста,  «Немецкая  идеология»  нераздельный  труд
двоих.  Только  путем  очень  сложного  анализа  можно  попытаться  выде-
 97  См.  там  же,  стр.  32—58.
 98  См.  там  же,  стр.  36—41.
 99  См.  там  же,  стр.  36—46.
 100  См.  там  же,  стр.  78—79,  88,  ср.  стр.  47,  95—96.
 101  См.  там  же,  стр.  24—31.
 102  См.  там  же,  стр.  47.
 147
 ю*

СТАНОВЛЕНИЕ  И  РАЗВИТИЕ  МАРКСА  КАК  ИСТОРИКА
 лить  из  общего  труда  то,  что  вложил  в  него  каждый  автор,  да  и  это  мож¬
но  установить  лишь  относительно  некоторой  части  содержания.
 Но  все-таки  проблема  поддается  если  и  не  количественному,  то  по
крайней  мере  качественному  решению.  Прежде  всего  мы  знаем,  с  чем
каждый  из  авторов  пришел  к  1845  г.  Вообще  сравнительный  анализ
содержания  «Немецкой  идеологии»  и  всех  других  произведений  Маркса
и  Энгельса  позволяет  с  большей  или  меньшей  степенью  вероятности
определить  происхождение  многих  элементов  содержания  этого  произ¬
ведения.  Так,  например,  сопоставление  по  содержанию  «Тезисов  о  Фей¬
ербахе»  и  «Немецкой  идеологии»  друг  с  другом  и  со  всеми  предшество¬
вавшими  им  произведениями  Маркса  и  Энгельса  приводит  к  выводу,
что  в  «Немецкой  идеологии»  развивается  содержание  почти  каждого  из
этих  11  тезисов  и  автором  этих  элементов  совместной  рукописи  все-таки
следует  считать  Маркса.  Далее,  анализ  правки  основного  текста  руко¬
писи  и  дополнительных  вставок,  сделанных  рукой  Маркса  и  рукой  Эн¬
гельса,  позволяет  определить  удельный  вес  вклада  того  и  другого  в  об¬
щее  дело.  Наконец,  мы  имеем  прямые  свидетельства  Энгельса,  что
основным  автором  концепции  материалистического  понимания  истории
был  именно  Маркс.  Напомним  одно: 	«Огромнейшая 	часть 	основных
 руководящих  мыслей,  особенно  в  экономической  и  исторической  обла¬
сти  (здесь  Энгельс  бесспорно  имеет  в  виду  материалистическое  пони¬
мание  истории.—  Г.  Б.),  и...  их  окончательная  четкая  формулировка  при¬
надлежит  Марксу».  Поэтому  теория  «по  нраву  носит  его  имя»  103.
 Все  это  позволяет  сделать  вывод,  что  главным  автором  достижений
«Немецкой  идеологии»,  основным  творцом  целостной  концепции  мате¬
риалистического  понимания  истории  был  Маркс.
 Итак,  в  «Немецкой  идеологии»  материалистическое  понимание  исто¬
рии  впервые  стало  целостной  концепцией  структуры  общества  и  перио¬
дизации  истории.  В  силу  общей  диалектической  закономерности  пре¬
вращения  теории  в  метод  эта  концепция  выступает  здесь  уже  не  только
как  теория  общества  и  его  истории,  но  и  как  метод  познания  обществен¬
ных  и  исторических  явлений.  Одним  из  важнейших  следствий  целост¬
ности  этой  концепции  явилось  в  «Немецкой  идеологии»  то,  что,  в  от¬
личие  от  «Экономическо-философских  рукописей»  и  «Святого  семей¬
ства»,  теория  классов  и  классовой  борьбы  уже  приобретает  здесь  все
основные  специфически  марксистские  черты  —  те  самые  черты,  которые
впоследствии  Маркс  классически  сформулировал  в  цитированном  уже
письме  Вейдемейеру  104.
 Если  сопоставить  теперь  приведенную  в  начале  нашего  анализа
характеристику  «Немецкой  идеологии»  в  предисловии  Маркса  к  его
«К  критике  политической  экономии»  с  результатами  проделанпого  ана¬
лиза,  то  такое  сопоставление  необходимым  образом  приводит  к  двоя¬
кому  выводу.  С  одной  стороны,  в  характеристике  Маркса  есть  элемент
«ретроспективного  смещения».  Сущность  материалистического  понима¬
ния  истории,  как  она  сформулирована  в  предисловии  1859  г.,  где  эта
классическая  формулировка  явно  относится  к  периоду  «Немецкой  идео¬
логии»,  точнее  к  1845  г.,  и  содержание  этой  концепции  в  самой  «Немец¬
 103  К.  Маркс  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  21,  стр.  300—301.
 104  См.  выше,  стр.  136—137.
 148

ФОРМИРОВАНИЕ  И  РАЗВИТИЕ  МАТЕРИАЛИСТИЧЕСКОГО  ПОНИМАНИЯ  ИСТОРИИ
 кой  идеологии»  не  вполне  совпадают.  В  «Немецкой  идеологии»  концеп¬
ция  еще  не  достигла  такой  ясности  и  точности.  Но,  с  другой  стороны,
в  целом,  по  основным  элементам,  они  безусловно  совпадают,  и  форму¬
лировка  1859  г.  относится  все-таки  к  «Немецкой  идеологии».  Именно
здесь  материалистическое  понимание  истории  было  впервые  разрабо¬
тано  всесторонне  и  стало  целостной  концепцией.  Вся  ее  дальнейшая
история  —  это  уже  углубление,  уточнение  и  развитие  целостной  теории.
В  этом  смысле  можно  считать,  что  в  «Немецкой  идеологии»  завершается
процесс  формирования  материалистического  понимания  истории,  и
с  этого  времени  начинается  процесс  его  дальнейшего  развития.
 Обратимся  в  заключение  снова  к  предисловию  1859  г.  В  «Немецкой
идеологии»  Маркс  и  Энгельс  «уяснили  дело  самим  себе».  Далее  Маркс
сообщает:  «Решающие  пункты  наших  воззрений  были  впервые  научно
изложены,  хотя  только  в  полемической  форме,  в  моей  работе  «Нищета
философии»,  выпущенной  в  1847  г.  и  направленной  против  Прудона»  105,
(Ср.  приводившееся  уже  свидетельство  Энгельса  в  предисловии  к  «Анти-
Дюрингу»:  «Это  наше  миропонимание,  впервые  выступившее  перед  ми¬
ром  в  «Нищете  философии»  Маркса  и  в  «Коммунистическом  манифе¬
сте»...»  106)  Очевидно,  эти  высказывания  Маркса  и  Энгельса  дали
Ленину  основание  назвать  «Нищету  философии»  и  «Манифест  Комму¬
нистической  партии»  первыми  зрелыми  произведениями  марксизма  107.
Рассматривая  это  определение,  необходимо  учесть  тот  факт,  что  основ¬
ное  содержание  «Немецкой  идеологии»,  сконцентрированное  в  ее  первой
главе,  не  могло  быть  известно  Ленину.  Эта  глава  была  впервые  опубли¬
кована  только  в  1924  г.,  уже  после  его  смерти.
 По  смыслу  приведенных  высказываний  Маркса  и  Энгельса  «Нищета
философии»  и  «Манифест  Коммунистической  партии»  —  это  первые  пе¬
чатные,  опубликованные  произведения  зрелого  марксизма  (из  числа
крупных  работ  Маркса  и  Энгельса).  Такое  понимание  подтверждается
сопоставлением  приведенных  оценок  с  содержанием  «Немецкой  идеоло¬
гии»  и  с  содержанием  «Нищеты  философии»  и  «Манифеста  Коммуни¬
стической  партии»  и  в  особенности  —  анализом  всего  процесса  форми¬
рования  марксизма.  Такой  анализ  показывает,  что  различие  между
«Немецкой  идеологией»,  с  одной  стороны,  и  «Нищетой  философии»  и
«Манифестом  Коммунистической  партии»,  с  другой,  не  таково,  чтобы
можно  было  характеризовать  рукопись  1845—1846  гг.  как  еще  не  зрелое
или  не  вполне  зрелое  произведение,  а  работы,  написанные  и  опублико¬
ванные  в  1847—1848  гг.,  как  первые  произведения  зрелого  марксизма.
В  том  смысле,  в  каком  мы  вправе  считать  «Нищету  философии»  и  «Ма¬
нифест  Коммунистической  партии»  произведениями  зрелого  марксизма,
в  этом  же  смысле  к  их  числу  должна  быть  по  существу  отнесена  и  ру¬
копись  «Немецкой  идеологии».  Действительное  соотношение  между
этими  тремя  произведениями  в  целом  таково:  то,  что  Маркс  и  Энгельс
первоначально  уяснили  себе  в  «Немецкой  идеологии»,  то  было  затем
опубликовано,  главным  образом,  в  «Нищете  философии»  и  «Манифесте
Коммунистической  партии».
 105  К.  М  а  р  к  с  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  13,  стр.  8.
 пз  К.  Маркой  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  20,  стр.  9.
 107  См.  В.  И.  Л  е  н  и  н.  Поли.  собр.  соч.,  т.  33,  ύτρ.  22.
 149

СТАНОВЛЕНИЕ  И  РАЗВИТИЕ  МАРКСА  КАК  ИСТОРИКА
 Но  мы  уже  отмечали  выше  некоторый  шаг  вперед  по  сравнению  с
«Немецкой  идеологией»,  который  был  сделан  в  плане  развития  материа¬
листического  понимания  истории  в  «Нищете  философии»  и  «Манифесте
Коммунистической  партии».  Этот  шаг  заключался  в  том,  что  в  этих
последних  произведениях  уже  прямо  формулируется  соотношение  про¬
изводительных  сил  и  производственных  отношений.  Однако,  как  мы
видели,  все  предпосылки  для  такой  прямой  формулировки  уже  были
выработаны  в  «Немецкой  идеологии».  Здесь  мы  снова  встречаемся  с  ана¬
логичным  соотношением,  дополняющим  уже  намечавшийся  выше  ряд:
рукопись  «К  критике  гегелевской  философии  права»  —  статьи  «К  еврей¬
скому  вопросу»  и  «К  критике  гегелевской  философии  права.  Введение»,
напечатанные  в  «Deutsch-Französische  Jahrbücher»;  «Экономическо-фи-
лософские  рукописи»  —  «Святое  семейство»;  «Немецкая  идеология»  —
«Нищета  философии»  и  «Манифест  Коммунистической  партии».
 Приведенной  оценкой  «Нищеты  философии»  в  предисловии  к
«К  критике  политической  экономии»  собственно  и  заканчивается  дан¬
ный  самим  Марксом  очерк  развития  материалистического  понимания
истории.  Далее  это  предисловие  уже  перестает  быть  для  нас  историо¬
графическим  источником  и  само  становится  сначала  объектом  исследо¬
вания  с  точки  зрения  развития  в  нем  материалистического  понимания
истории,  а  затем  —  таким  эталоном,  сравнением  с  которым  мы  опреде¬
ляем  меру  дальнейшего  развития  исследуемой  теории.
 В  указанном  выше  смысле  в  «Немецкой  идеологии»  завершается
длительный  и  сложный  процесс  формирования  материалистического  по¬
нимания  истории.  Две  главные  ступени  дальнейшего  развития  материа¬
листического  понимания  истории  мы  проследим  лишь  в  самых  общих
чертах.
 6
 •  ■ 	· 	-·  .у  .  . 	.
 Революция  1848—1849  гг.  явилась  первой  исторической  проверкой
теории  Маркса,  в  особенности  его  материалистического  понимания  исто¬
рии.  Эго  первое  испытание  практикой  полностью  подтвердило  все  основ¬
ные  положения  теории  и  вместе  с  тем  внесло  определенные  коррективы
в  представления  Маркса  и  Энгельса  относительно  современного  им  бур¬
жуазного  общества  и  перспектив  революционного  развития.  В  1850—
1852  гг.,  обобщая  опыт  революции,  Маркс  создает  два  классических
произведения,  в  которых  материалистическое  понимание  истории  как
метод  познания  применяется  к  анализу  определенного  исторического
периода,  именно  истории  Франции  самых  последних  лет.  Это  —  «Клас¬
совая  борьба  во  Франции  с  1848  по  1850  г.»  и  «Восемнадцатое  брюмера
Луи  Бонапарта».  Новый,  диалектико-материалистический  метод  истори¬
ческого  исследования  дает  блестящие  результаты,  а  само  материалисти¬
ческое  понимание  истории,  в  особенности  теория  классов  и  классовой
борьбы,  путем  обобщения  нового  исторического  опыта  обогащается  и
конкретизируется.
 Незадолго  до  своей  смерти  во  введении  к  новому  изданию  «Классо¬
вой  борьбы  во  Франции»  Энгельс  специально  отмечал  ту  роль,  которую
 150

ФОРМИРОВАНИЕ  И  РАЗВИТИЕ  МАТЕРИАЛИСТИЧЕСКОГО  ПОНИМАНИЯ  ИСТОРИИ
 сыграла  эта  работа  Маркса  в  развитии  материалистического  понимания
истории:  «Переиздаваемая  здесь  работа  была  первой  попыткой  Маркса
на  основе  своего  материалистического  понимания  объяснить  определен¬
ную  полосу  истории,  исходя  из  данного  экономического  положения.
В  «Коммунистическом  манифесте»  эта  теория  была  применена  в  общих
чертах  ко  всей  новой  истории;  в  статьях  в  «Neue  Rheinische  Zeitung»
Марке  и  я  постоянно  пользовались  ею  для  объяснения  текущих  полити¬
ческих  событий.  Здесь  же  дело  шло  о  том,  чтобы  на  протяжении  много¬
летнего  периода  исторического  развития,  который  был  критическим  и
вместе  с  тем  типичным  для  всей  Европы,  вскрыть  внутреннюю  причин¬
ную  связь  и,  следовательно,  согласно  концепции  автора,  свести  полити¬
ческие  события  к  действию  причин,  в  конечном  счете  экономических».
И  несколько  дальше  Энгельс  заключает:  «Маркс  смог  дать  такое  изло¬
жение  событий,  которое  вскрывает  их  внутреннюю  связь  с  непревзой¬
денным  до  eux  пор  совершенством»  108.
 В  1850  г.  Маркс  возобновил  прерванные  революцией  занятия  поли¬
тической  экономией  109.  Это  было  не  только  по  времени,  но  и  по  су¬
ществу  связано  с  процессом  обобщения  опыта  революции,  с  необ¬
ходимостью  правильного  определения  перспектив  революционного  дви¬
жения.
 Новые  экономические  исследования  привели  Маркса  в  1857  г.  к  его
второму  великому  открытию  —  к  теорпи  прибавочной  стоимости,—
к  революционному  перевороту  в  области  политической  экономии.  Это
открытие  было  опубликовано  в  первом  и  единственном  выпуске  «К  кри¬
тике  политической  экономии»  (1859  г.)  ив  первом  томе  «Капитала»
(1867  г.).
 Вместе  с  созданием  теории  прибавочной  стоимости  Маркс  делает  но¬
вый  решающий  шаг  в  развитии  материалистического  понимания  исто¬
рии,  который  приводит  к  классической  формулировке  сущности  этой
концепции  в  предисловии  к  публикации  1859  г.  По  отношению  к  глав¬
ному  экономическому  открытию  Маркса  его  материалистическое  пони¬
мание  истории  снова  выступает  и  как  методологическая  предпосылка
и  как  качественно  новый  результат.
 Таким  образом,  хотя,  так  сказать,  «количественное»  развитие  мате¬
риалистического  понимания  истории  происходило  на  протяжении  всего
рассматриваемого  времени  после  1848  г.  н  хотя  в  этот  период  особо  вы¬
деляются  1850—1852  гг.  как  этап  интенсивной  разработки  теории  клас¬
совой  борьбы,  однако  новый  качественный  скачок  в  развитии  концепции
Маркса  происходит  именно  в  1857—1859  гг.
 В  1857  г.  начался  первый  мировой  экономический  кризис.  Маркс  спе¬
шит  «до  потопа»,  т.  е.  до  возможного  начала  нового  революционного
процесса,  разработать  сбою  экономическую  теорию  хотя  бы  в  общих
чертах110.  В  июле  Маркс  пишет  небольшой,  но  чрезвычайно  интересный
очерк  «Бастиа  и  Кэри»  —  хронологически  первую  часть  экономических
рукописей  1857—1859  гг.  23  августа  Маркс  начинает  писать  поистине
гениальное  «Введение»  к  «Критике  политической  экономии».  Как  пока¬
зывает  исследование,  прежняя  датировка  «Введения»:  конец  (23)  авгу¬
 ■lî8  К.  Маркой  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  22,  стр.  529,  530.
 |м  Ср.  К.  МарксиФ.  Энгельс.  Соч.,  т.  13,  стр.  8;  т.  22,  стр.  530.
 по  См.  К.  М  ар  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ь  с.  Соч.,  т.  29,  стр.  185.
 151

СТАНОВЛЕНИЕ  И  РАЗВИТИЕ  МАРКСА  КАК  ИСТОРИКА
 ста  —  середина  сентября  ш,  была  не  вполне  обоснована.  По  всей  вероят¬
ности,  Маркс  написал  его  за  несколько  дней,  не  позднее  конца  августа.
Однако  работа  над  ним  не  была  завершена.  Последний,  4-й  параграф,
представляющий  наибольший  интерес  с  точки  зрения  материалистиче¬
ского  понимания  истории,  содержит  лишь  конспективный  набросок  пла¬
на  дальнейшей  работы.  Между  октябрем  1857  г.  и  маем  1858  г.  Маркс
создает  огромную  рукопись  под  названием  «Критика  политической  эко¬
номии»  —  первоначальный  вариант  будущего  «Капитала».  В  этой  руко¬
писи  и  появляется  впервые  теория  прибавочной  стоимости.  Но  она
имеет  исключительное  значение  и  как  определенный  этап  дальнейшей
разработки  материалистического  понимания  истории:  она  содержит
известный  очерк  форм,  предшествующих  капиталистическому  производ¬
ству;  здесь  складывается  учение  о  труде,  развитое  затем  в  пятой  главе
I  тома  «Капитала»;  в  самых  последних  строках  этой  рукописи  впервые
появляется  термин  «общественная  формация»  и  т.  д.  На  основе  этой
рукописи  в  августе  —  ноябре  1858  г.  Маркс  пишет  черновой  вариант
первого  выпуска  «К  критике  политической  экономии».  И,  наконец,  в
1859  г.  следует  сама  эта  книга.  В  ней  вместо  первоначально  предпола¬
гавшегося  «Введения»  Маркс  помещает  сравнительно  небольшое  преди¬
словие  (январь  —  февраль  1859  г.),  в  котором  и  формулирует  сущность
материалистического  понимания  истории.
 Так  выглядит  внешняя  история  этого  чрезвычайно  важного  периода
1857—1859  гг.
 Обобщенное  изложение  принципов  материалистического  понимания
истории  мы  находим  во  «Введении»  (август  1857  г.)  и  в  «Предисловии»
(январь  1859  г.).  Это  закономерно.  Ведь  материалистическое  понимание
истории  выступает  исторически  и  логически  как  предпосылка  и  введе¬
ние  в  марксистскую  политическую  экономию.
 Цикл  работ  Маркса  от  августа  1857  г.  до  января  1859  г.  мы  рассмат¬
риваем  как  качественно  новую  ступень  развития  материалистического
понимания  истории  по  сравнению  с  уровнем,  достигнутым  в  этом  отно¬
шении  до  1848  г.,  главным  образом,  в  1845  —1846  гг.  в  «Немецкой  идео¬
логии».
 Между  «Немецкой  идеологией»  (1845—1846  гг.)  и  «Критикой  поли¬
тической  экономии»  (1857—1858  гг.),  к  которой  мы  относим,  разумеет¬
ся,  и  «Введение»,  существует  глубокая  аналогия,  доходящая  порой  до
деталей112.  Обе  рукописи  относятся  к  периодам  экономических  потря¬
сений  (кризисы  1847  и  1857  гг.)  и  подъема  рабочего  движения.  Обе
были  написаны  для  уяснения  дела  себе  и  содержат  кардинальные  от¬
крытия.  Обеим  предшествовали  стадии  интенсивного  накопления  теоре¬
тического  материала,  обе  не  были  опубликованы,  но  на  их  основе  появи¬
лись  в  первом  случае  «Нищета  философии»  и  «Манифест  Коммунисти¬
ческой  партии»,  во  втором  —  «К  критике  политической  экономии»  и
«Капитал».  В  обеих  рукописях  изложение  материалистического  поиима-
 1.1  См.  K.  Marx.  Grundrisse  der  Kritik  der  politischen  Ökonomie.  Moskau,  1939—1941,  S.  4.
K.  M  ар  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ь  с.  Соч.,  т.  12,  стр.  811.
 1.2  В  более  широком  плане  существует  определенная,  правда  более  слабая,  аналогия  между
«Экопомическо-философскими  рукописями»,  «Немецкой  идеологией»  и  «Критикой  поли-
тической  экономии»  —  это  три  ступени  обоснования  научного  коммунизма.
 152

ФОРМИРОВАНИЕ  И  РАЗВИТИЕ  МАТЕРИАЛИСТИЧЕСКОГО  ПОНИМАНИЯ  ИСТОРИИ
 ния  истории  сконцентрировано  в  вводных  разделах,  и  оба  введения
остались  незавершенными.  Последнее  обстоятельство,  видимо,  не  ·  слу¬
чайно:  Маркс  с  чрезвычайной  осторожностью  относился  к  формулиро¬
ванию  общих  принципов  своей  теории.  Следствием  этой  величайшей
научной  добросовестности  и  явилось  то,  что  в  кратком  предисловии  к
«К  критике  политической  экономии»,  заменившем  первоначальное  боль¬
шое  введение,  Маркс  сформулировал  сущность  материалистического
понимания  истории,  можно  сказать,  с  десятикратным  запасом  проч¬
ности.
 «Немецкую  идеологию»  и  «Критику  политической  экономии»,  точ¬
нее  говоря,  главу  о  Фейербахе  в  первом  случае  и  «Введение»  во  втором,
сближают  не  только  перечисленные  моменты  аналогии.  В  рукописи
1857—1858  гг.  снова  появляется  целый  ряд  понятий,  терминов,  тем,  фи¬
гурировавших  в  «Немецкой  идеологии»,  совершенно  или  почти  отсут¬
ствовавших  целое  десятилетие  во  всех  последующих  произведениях
Маркса  и  Энгельса  и,  казалось  бы,  ynie  преодоленных  дальнейшим  раз¬
витием  марксизма.  В  1857  г.  Маркс  как  бы  снова  возвращается  к  проб¬
лематике  1845  г.,  чтобы  совершить  в  области  материалистического  пони¬
мания  истории  новый  решающий  шаг  вперед.
 Один  пример  такого  возвращения  мы  уже  видели,  это  —  вторичное
появление  категории  «общение».  Другой  пример  —  тема  превращения
истории  во  всемирную  историю,  которая  фигурировала  в  «Немецкой
идеологии»  как  один  из  выводов,  вытекающих  из  материалистического
понимания  истории113,  и  вновь  появляется  в  1857  г.:  «Влияние  средств
сообщения.  Всемирная  история  существовала  не  всегда;  история  как
всемирная  история  —  результат»114.  Третий  пример·  показывает,  между
прочим,  как  сопоставление  рукописи  1857—1858  гг.  с  «Немецкой  идео¬
логией»  помогает  понять  некоторые  трудные  места.  Так,  во  «Введении»
мы  встречаем  следующее,  не  вполне  ясное,  конспективно  намеченное
положение:  «Исходный  пункт,  естественно,—  природная  определен¬
ность·,  субъективно  и  объективно;  племена,  расы  и  т.  д.»  115.  А  в  первой
главе  «Немецкой  идеологии»  находим  ключ  к  пониманию  этого  места.
Маркс  h  Энгельс  формулируют  там  предпосылки,  из  которых  исходит
объективный  исторический  процесс,  а  следовательно,  и  материалистиче¬
ское  понимание  истории:  «Предпосылки,  с  которых  мы  начинаем,—  не
произвольны...  это  —  действительные  предпосылки...  Первая  предпосыл¬
ка  всякой  человеческой  истории  —  это,  конечно,  существование  живых
человеческих  индивидов.  Поэтому  первый  конкретный  факт,  который
подлежит  констатированию,—  телесная  организация  этих  индивидов  и
обусловленное  ею  отношение  их  к  остальной  природе.  Мы  здесь  не  мо¬
жем,  разумеется,  углубляться  ни  в  изучение  физических  свойств  самих
людей,  ни  в  изучение  природных  условий  —  геологических,  оро-гидро-
графических,  климатических  и  иных  отношений,  которые  они  застают».
Далее  в  рукописи  «Немецкой  идеологии»  перечеркнуто:  «Но  эти  отно¬
шения  обусловливают  не  только  первоначальную,  естественно  возник¬
шую  телесную  организацию  людей,  в  особенности  расовые  различия
между  ними,  но  и  все  ее  дальнейшее  развитие  —  или  отсутствие  разви¬
 113  См.  К.  Маркс  и  Ф.  Энгельс.  Фейербах...,  стр.  47—49.
 114  К.  Маркой  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  12,  стр.  736.
 115  Там  же.
 153

СТАНОВЛЕНИЕ  И  РАЗВИТИЕ  МАРКСА  КАК  ИСТОРИКА
 тия  —  по  сей  день»  (перечеркнутая  фраза  заканчивается)..  «Всякая
историография  должна  исходить  из  этих  природных  основ  и  тех  их  видо¬
изменений,  которым  они  благодаря  деятельности  людей  подвергаются
в  ходе  истории»  И6.  Теперь  конспективно  намеченная  мысль  во  «Введе¬
нии»  становится  совершенно  понятной.  Подлинно  научная,  материали¬
стическая  историография  должна  исходить  из  телесной  организации,
физических  свойств  людей  и  из  природных  условий,  в  которых  они  жи¬
вут  и  которые  они  своей  деятельностью  преобразуют;  эти  первичные
материальные  условия  жизни  и  деятельности  людей  (природные  усло¬
вия,  внешняя  природа)  определяют  их  собственную  телесную  организа¬
цию  (внутренняя  природа),  в  частности  племенные  и  расовые  различия,
и  само  развитие  людей.  Одним  словом,  исходные  моменты  —  это  человек
и  его  отношение  к  природе.  Или,  как  были  определены  в  «Немецкой
идеологии»  предпосылки,  из  которых  исходит  материалистическое  пони¬
мание  истории:  «Это  —  действительные  индивиды,  их  деятельность  и  ма¬
териальные  условия  их  жизни...»  117  Таким  образом,  в  указанном  пункте
«Введения»  намечается  рассмотрение  предпосылок  истории  и  ее  мате¬
риалистического  понимания.
 Именно  то  общее,  что  сближает  «Немецкую  идеологию»  и  цикл  работ
1857—1859  гг.,  и  позволяет  выделить  то  специфически  новое,  что  появ¬
ляется  только  на  этой  последней  ступени  развития.  Это  отличное  от
общего  новое  и  составляет  само  развитие  118.  Наиболее  резко  это  специ¬
фически  новое  выступает  на  последнем  этапе  данного  периода  —  в
предисловии  к  «К  критике  политической  экономии».  Здесь  как  резуль¬
тат  дальнейшего  развития  материалистического  понимания  истории  по¬
являются  существенно  новые  элементы  как  в  понимании  структуры
общества,  так  и  в  периодизации  истории.
 Как  уже  отмечалось,  к  1859  г.  завершается  процесс  выделения  про¬
изводственных  отношений  как  определяющих  из  всей  совокупности
общественных  отношений.  На  место  тезиса  «Немецкой  идеологии»:
«производительные  силы  определяют  форму  общения»,—  окончательно
приходит  положение:  «производительные  силы  определяют  производ¬
ственные  отношения».  И  хотя  категория  «общение»  не  исчезает  начисто,
все-таки  симптоматично,  что  в  дальнейшем  она  употребляется  крайне
редко  и  встречается  почти  исключительно  в  составе  сложного  термина
«отношения  производства  и  общения»,  да  и  то  в  значении,  близком  к  по¬
нятию  обмена  (преобладающий  русский  перевод:  «отношения  производ¬
ства  и  обмена»)  ш.
 Но  главное  даже  не  в  этом.  Важнее  то,  что  в  рассматриваемое  вре¬
мя  в  системе  категорий  марксизма  появляется  новое  понятие  —  «эко¬
номическая  общественная  формация».
 Г  «¥  ,'  ·
 ■
 116  К.  Маркс  и  Ф.  Энгельс.  Фейербах...,  стр.  22—23.
 1,7 	Там  же,  стр.  22.
 118  Ср.  в  том  же  «Введении»  :  «Хотя  наиболее  развитые  языки  имеют  законы  и  определения,
общие  с  наименее  развитыми,  все  же  именно  отличие  от  этого  всеобщего  и  общего  и
есть  то,  что  составляет  их  развитие»  (К.  Маркс  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  12.,  стр.  711).
1,9  Ср.  Маркс:  «Я  употребляю  здесь  слово  «commerce»  в  самом  широком  смысле,  в  каком
по-немецки  употребляется  слово  «Verkehr»»  (К.  Маркс  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  27,
стр.  403),  Энгельс:  «Мы  в  «Манифесте»  употребляли  слово  «Verkehr»  обычно  в  смысле
«Handelsverkehr»»  (К.  Маркс  и  Ф.  Э  тГг  е  л  ъ  с'.  Соч.,  т.  39,  стр.  263).
 154

ФОРМИРОВАНИЕ  И  РАЗВИТИЕ  МАТЕРИАЛИСТИЧЕСКОГО  ПОНИМАНИЯ  ИСТОРИИ
 Как  упоминалось,  впервые  термин  «общественная  формация»,  кото¬
рому  этимологически,  начиная  с  рукописи  «Немецкой  идеологии»,  пред¬
шествовал  термин  «форма  общества»,  появился  в  самых  последних  стро¬
ках  рукописи  «Критика  политической  экономии»,  следовательно,  в  мае
1858  г.120  Вот  это  историческое  место:  «Система  производства,  основан¬
ная  на  частном  обмене,  есть  прежде  всего  историческое  разложение  это¬
го  первобытного  коммунизма.  Однако  целый  ряд  экономических  систем,
в  свою  очередь,  занимает  промежуточное  положение  между  современ¬
ным  миром,  где  меновая  стоимость  господствует  над  производством  во
всю  ширь  и  глубь,  и  такими  общественными  формациями,  основу  кото¬
рых  составляет  общинная  собственность,  хотя  уже  разложившаяся,  но
без  того,  чтобы...»  И  как  раз  здесь,  на  этом  интереснейшем  месте,  руко¬
пись  «Критики  политической  экономии»  обрывается.  Но,  как  видим,
в  этом  первом  случае  словоупотребление  еще  не  стало  строго  термино¬
логическим,  значение  нового  термина  пока  несколько  отличное,  менее
определенное,  чем  то,  которое  сложится  позднее.
 Полный  термин  «экономическая  общественная  формация»  вместе  с
определившимся  значением  этого  понятия  мы  находим  впервые  в  пре¬
дисловии  Маркса  к  «К  критике  политической  экономии»,  следовательно,
в  январе  1859  г.  Мы  умышленно  употребляем  здесь  этот  термин  в  той
форме,  в  какой  он  фигурирует  во  всех  случаях  у  Маркса  (ökonomische
Gesellschaftsformation),  а  не  в  той,  в  которой  он  употребляется  обычно
в  нашей  современной  литературе  («общественно-экономическая  форма¬
ция»),  поскольку  впоследствии  выработанное  Марксом  понятие  подверг¬
лось  определенному  переосмыслению.  Попытаемся  теперь  выяснить  со¬
держание  этого  понятия  у  Маркса.
 Прежде  всего  следует  констатировать,  что  это  понятие  было  вырабо¬
тано  именно  Марксом.  Об  этом  свидетельствует  не  только  тот  факт,  что
впервые  оно  появляется  в  рукописи  Маркса,  но  и  тот,  что,  фигурируя
многократно  (порядка  40  раз)  в  работах  Маркса,  оно  почти  не  встре¬
чается  в  текстах  Энгельса.  Исключение  составляют,  насколько  удалось
установить,  только  три  случая,  причем  в  одном  из  них  Энгельс  конспек¬
тирует  «Капитал»  121,  а  в  другом  употребляет  это  понятие  не  в  строго
терминологическом  смысле  122.
 В  предисловии  к  «К  критике  политической  экономии»,  где  мы  нахо¬
дим  первые  определения  понятия  экономической  общественной  форма¬
ции,  сразу  же  обнаруживаются  и  два  аспекта  этого  понятия,  вернее,  два
смысла,  в  которых  оно  употребляется.
 Первый  и  основной  смысл:  экономическая  общественная  формация  —
это  исторически  определенная,  т.  е.  относящаяся  к  определенной  исто¬
рической  эпохе,  совокупность  производственных  отношений,  это  эконо¬
мическая  структура,  экономическая  основа,  экономический  базис  об¬
щества  определенной  эпохи.  Это  форма  общества  определенной  исто¬
рической  эпохи,  общества  в  смысле  совокупности  производственных
 120  K.  Marx.  Grundrisse...,  S.  764.  До  этого  места  в  рукописи  1857—1858  гг.  все  еще  упот¬
реблялся  только  термин  «форма  общества»  (см.  ibid.,  в  хронологической  последователь¬
ности,  S.  850,  175,  438).  Впоследствии  этот  термин  используется  Наряду  с  более  опреде¬
ленным  понятием  общественной  формации.
 121  См.  К.  М  ар  к  с  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  16,  стр.  274;  ср.  т.  23,  стр.  229.
 122  См.  К.  М  а  р  к  с  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  22,  стр.  445.
 155

СТАНОВЛЕНИЕ  И  РАЗВИТИЕ  МАРКСА  КАК  ИСТОРИКА
 отношений  (гражданское  общество,  форма  общения),  но  не  общества
в  целом.
 Такая  интерпретация  подтверждается  следующим  сопоставлением:
«...Производственные  отношения...  соответствуют  определенной  ступени
развития...  материальных  производительных  сил.  Совокупность  этих
производственных  отношений  составляет  экономическую  структуру  об¬
щества,  реальный  базис...  На  известной  ступени  своего  развития  мате¬
риальные  производительные  силы  общества  приходят  в  противоречие  с
существующими  производственными  отношениями...  Из  форм  развития
производительных  сил  эти  отношения  превращаются  в  их  оковьт.  Тогда
наступает  эпоха  социальной  революции.  С  изменением  экономической
основы  более  или  менее  быстро  происходит  переворот  во  всей  громад¬
ной  надстройке...  Ни  одна  общественная  формация  не  погибает  рань¬
ше,  чем  разовьются  все  производительные  силы,  для  которых  она  дает
достаточно  простора,  и  новые  более  высокие  производственные  отноше¬
ния  никогда  не  появляются  раньше,  чем  созреют  материальные  усло¬
вия  их  существования  в  недрах  самого  старого  общества...  Буржуазные
производственные  отношения  являются  последней  антагонистической
формой  общественного  процесса  производства...  но  развивающиеся  в  нед¬
рах  буржуазного  общества  производительные  силы  создают  вместе  с  тем
материальные  условия  для  разрешения  этого  антагонизма.  Поэтому  бур¬
жуазной  общественной  формацией  завершается  предыстория  человече¬
ского  общества»  123.  Здесь  понятие  общественной  формации  есть  поня¬
тие  исторически  определенной  совокупности  производственных  отноше¬
ний,  исторически  определенной  экономической  структуры  общества.
 Такая  интерпретация  явно  подтверждается  также  следующим  выска¬
зыванием  Энгельса:  «Всю  историю  надо  изучать  заново,  надо  исследо¬
вать  в  деталях  условия  существования  различных  общественных  форма¬
ций,  прежде  чем  пытаться  вывести  из  них  соответствующие  им  полити¬
ческие,  частноправовые,  эстетические,  философские,  религиозные  и  т.  п.
воззрения...  Экономическая  история  ведь  еще  в  пеленках!»  124  Здесь  Эн¬
гельс  явно  отождествляет  общественную  формацию  и  исторически  опре¬
деленную  совокупность  производственных  отношений,  определенный
экономический  базис.  Энгельс  говорит,  например,  что  общественной  фор¬
мации  соответствуют  политические  и  т.  д.  воззрения.  То  же  самое  Маркс
говорит  относительно  экономического  базиса:  «...реальный  базис...  кото¬
рому  соответствуют  определенные  формы  общественного  сознания»  125.
 Это  основное  значение  понятие  формации  имеет  у  Маркса  в  подав¬
ляющем  большинстве  случаев.
 Несколько  иной  смысл  термина  «экономическая  общественная  фор¬
мация»  обнаруживается  в  других  (по-видимому,  только  в  двух)  слу¬
чаях.  Один  такой  случай  мы  имеем  в  том  месте  предисловия  1859  г.,
 123  К.  Маркс  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  13,  стр.  6—8.  Ключ  к  правильному  пониманию
этого  последнего  положения  дает  сопоставление  его  с  10-м  тезисом  Маркса  о  Фейербахе
(приводим  его  в  редакции  Энгельса):  «Точка  зрения  старого  материализма  есть  «граж¬
данское»  (в  оригинале:  «bürgerliche».—  Г.  Б.)  общество;  точка  зрения  нового  ма¬
териализма  есть  человеческое  общество,  или  обобществившееся  человечество»
(К.  Маркс  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ь  с.  Фейербах...,  стр.  107).
 124  К.  М  ар  к  с  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  37,  стр.  371.
 125  К.  Маркс  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  13,  стр.  7. 	^
 156

ФОРМИРОВАНИЕ  И  РАЗВИТИЕ  МАТЕРИАЛИСТИЧЕСКОГО  ПОНИМАНИЯ  ИСТОРИИ
 где  Маркс  формулирует  новую  периодизацию  истории:  «В  общих  чер¬
тах,—  говорит  он,—  азиатский,  античный,  феодальный  и  современный,
буржуазный,  способы  производства  можно  обозначить,  как  прогрессив¬
ные  эпохи  экономической  общественной  формации»  126.  Это  последнее
выражение  следует  понимать,  очевидно,  как  «последовательные  ступени
развития  экономической  структуры  общества».  И  другой  случай  —  в  пре¬
дисловии  к  первому  изданию  1  тома  «Капитала»,  место  тоже  важней¬
шее:  «Я  смотрю  на  развитие  экономической  общественной  формации  как
на  естественнопсторический  процесс»  ,27.  В  этих  двух  случаях  экономи¬
ческая  общественная  формация  выступает  как  синоним  экономической
структуры  общества.  Это  совокупность  производственных  отношений,
экономическая  структура  общества  ■—  вообще,  т.  е.  не  детермированная
исторически.  Некоторую  аналогию  с  такой  двойственностью  значения
данного  понятия  можно  усмотреть  в  двойственности  понятия  граждан¬
ского  общества,  которую  Маркс  и  Энгельс  отмечали  в  приводившемся
уже  месте  «Немецкой  идеологии»  128.  Но  все-таки  это  второе  значение
термина  «экономическая  общественная  формация»  не  является  основ¬
ным,  по  отношению  к  первому  и  главному  значению  оно  выступает  как
производное,  как  в  известном  смысле  переносное  значение.
 Некоторые  этимологические  соображения  подтверждают  правиль¬
ность  развитой  здесь  интерпретации.  Появлению  нового  термина  пред¬
шествовало  употребление  главным  образом  термина  «форма  общества».
Но  в  диалектической  философии  понятие  формы  имеет  значение  не
внешней  формы,  а  внутренней  структуры.  Отсюда  возможность  перехо¬
да  от  понятия  «форма  общества»  к  понятию  «экономическая  форма  об¬
щества»,  «экономическая  структура  общества»,  «экономическая  обще¬
ственная  формация».  Само  понятие  формации  Маркс  заимствовал  из
области  геологии  12э,  н  это  заимствование  оказалось  на  редкость  удач¬
ным.  Было  бы  интересно  выяснить,  какие  конкретные  обстоятельства
обусловили  появление  нового  термина  в  работах  Маркса  (не  занимал¬
ся  ли  Маркс  снова  в  это  время  геологией  и  т.  д.).
 Если  учесть,  что,  особенно  в  «Немецкой  идеологии»,  Маркс  и  Эн¬
гельс  развивали  ту  мысль,  что  только  экономическая  история  обладает
самостоятельностью,  то  выделение  формаций  как  ступеней  развития
именно  экономической  структуры  общества  станет  особенно  понятным.
 Итак,  первый  существенный  шаг  вперед  бьтл  сделан  к  1859  г.  в  по¬
нимании  структуры  общества  в  целом:  завершился  процесс  выделения
производственных  отношений  из  всех  других  общественных  отношений
и  было  выработано  новое  понятие  исторически  определенной  совокуп¬
ности  производственных  отношений  —  понятие  экономической  общест¬
венной  формации.
 Другой  существенный  шаг  вперед  был  сделан  в  периодизации  исто¬
рии.  Мы  уже  привели  то  место,  в  котором  Маркс  формулирует  свою  но¬
 126  Там  же.
 127  К.  М  ар  к  с  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  23,  стр.  10.
 128  См.  К.  М  а  р  к  с  и  Ф.  Энгельс.  Фейербах...,  стр.  95—96.
 129  Это  ясно  видно  из  набросков  письма  Маркса  Вере  Засулич  1881  г.:  «Подобно  геологи¬
 ческим  образованиям  и  в  этих  исторических  образованиях  есть  ряд  типов  первичных,
 вторичных,  третичных  и  т.  д.»  (К.  Маркс  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  19,  стр.  402).  И  да¬
 лее  Маркс  развивает  концепцию  «первичной  формации»  и  «вторичной  формации».
 157

СТАНОВЛЕНИЕ  И  РАЗВИТИЕ  МАРКСА  КАК  ИСТОРИКА
 вую  периодизацию  исторического  процесса.  Новое  состоит  здесь  в  двух
моментах.
 Во-первых,  Маркс  выделяет  еще  одну  эпоху  экономической  исто¬
рии  —  «азиатский  способ  производства».  Это  явилось  прямым  резуль¬
татом  новых  исследований,  которые  Маркс  предпринял  в  50-х  годах  130.
Отсюда  особенно  наглядно  видно,  насколько  велико  «ретроспективное
смещение»  в  предисловии  к  «К  критике  политической  экономии»  131.  То
же  самое  относится  и  к  понятию  экономической  общественной  форма¬
ции.  Излагая  результат,  к  которому  он  пришел  в  1845  г.,  Маркс  придает
ему  форму,  соответствующую  уровню  1859  г.  Хотя  в  целом  изложение
концепции  материалистического  понимания  истории  в  1859  г.  соответ¬
ствует  содержанию  этой  теории  в  «Немецкой  идеологии»,  некоторые  су¬
щественно  новые  элементы  (понятия  экономической  общественной  фор¬
мации,  азиатского  способа  производства  и  т.  д.),  там,  конечно,  отсутство¬
вали.  Таким  образом,  то,  что  первоначально  казалось  лишь  определен¬
ным  «ретроспективным  смещением»,  выступает  теперь,  при  ближайшем
рассмотрении,  как  превращенная  форма  качественного  скачка,  осуще¬
ствленного  Марксом  в  результате  новых,  более  глубоких  исследований.
 Во-вторых,  если  е  1846  г.  эпохи  исторического  развития  терминоло¬
гически  различались  по  форме  собственности,  то  теперь,  в  1859  г.,  Маркс
различает  их  по  способу  производства.  А  так  как  отношения  собствен¬
ности,  по  определению  Маркса,—  это  юридическое  выражение  производ¬
ственных  отношений  132,  то,  значит,  от  периодизации  по  юридической
форме  Маркс  перешел  к  периодизации  по  экономическому  содержанию.
И  хотя  уже  в  «Немецкой  идеологии»  были  все  предпосылки  для  этого,
Маркс  полностью  реализовал  их  именно  в  1857—1859  гг.
 Следовательно,  мы  можем  констатировать  углубление  материалисти¬
ческого  понимания  по  крайней  мере  в  двух  взаимосвязанных  отноше¬
ниях,  которые  весьма  условно  можно  резюмировать  так:  переход  от
общественных  отношений  к  производственным  отношениям  и  от  формы
собственности  к  способу  производства.  То  и  другое  нашло  отражение
в  новой  категории  —  экономической  общественной  формации.
 В  период  1857—1859  гг.  материалистическое  понимание  истории  до¬
стигло  полной  зрелости  и  классически  ясной  формы.  Концепция  Марк¬
са,  классически  точно  сформулированная  в  предисловии  к  «К  критике
политической  экономии»,  получила  затем  всестороннее  развитие  в  его
главном  труде  —  «Капитале».  Дальнейшее  существенное  развитие  мате¬
риалистического  понимания  истории  в  некоторых  направлениях  отно¬
сится  уже  к  новому  историческому  этапу  —  к  периоду  последних  лет
жизни  Маркса.
 133  Наиболее  полный  в  марксистской  литературе  анализ  развития  взглядов  Маркса  на  ази¬
атский  способ  производства  дан  в  работе  Н.  Б.  Тер-Акопяна  «Развитие  взглядов
К.  Маркса  и  Ф.  Энгельса  на  азиатский  способ  производства  и  земледельческую  обгцину»
(«Народы  Азии  и  Африки»,  1965,  №  2,  3).  Анализ  рукописи  1857—1858  гг.  (  см..
К.  Маркс.  Формы,  предшествующие  капиталистическому  производству.  1940)  показы¬
вает,  что  «азиатский  способ  производства»  нельзя  отождествить  ни  с  племенной  формой
собственности,  ни  с  рабовладельческим  обществом.
 131  К  перечисленным  в  этом  предисловии  способам  производства  следует  добавить  по  край¬
ней  мере  еще  одну,  последнюю  экономическую  общественную  формацию  —  коммунисти¬
ческую  общественную  формацию  (см.  К.  Маркс  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  19,  стр.  120;
т.  25,  ч.  II,  стр.  337;  т.  26,  ч.  III,  стр.  446).
 132  См.  К.  М  ар  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ъ  с.  Соч.,  т.  13,  стр.  7.
 158

ФОРМИРОВАНИЕ  И  РАЗВИТИЕ  МАТЕРИАЛИСТИЧЕСКОГО  ПОНИМАНИЯ  ИСТОРИИ
 7
 После  Парижской  Коммуны  складывается  новая  историческая  си¬
туация  и  вместе  с  тем  начинается  новый  период  в  истории  марксизма.
Постепенно  накапливаются  новые  элементы,  которые  приводят  и  к
дальнейшему  развитию  материалистического  понимания  истории.
 Новые  факторы,  обусловившие  дальнейшее  развитие  материалисти¬
ческого  понимания  истории,  сводились  в  основном  к  следующему.
 К  этому  времени,  хотя  Маркс  и  продолжал  работу  над  «Капиталом»,
основные  теоретические  проблемы  «Капитала»  были  уже  разрешены.
Тяжелые  болезни  мешали  Марксу  завершить  работу  над  своим  главным
трудом.  Но  Маркс  знал,  что  в  случае  его  смерти  Энгельс  сможет  подго¬
товить  к  изданию  остающиеся  тома  «Капитала»  133.  А  между  тем  новая
историческая  обстановка,  в  особенности  новый  этап  в  развитии  рабочего
движения  и  новые  научные  открытия,  требовали  дальнейшей  разработ¬
ки,  обогащения  и  обобщения  марксистской  теории.
 Происходившие  события  свидетельствовали  о  возрастании  роли
субъективного  фактора  в  рабочем  движении,  о  важной  роли  этого  фак¬
тора  в  историческом  процессе.  Опыт  Парижской  Коммуны  показал,  что
без  массовой  пролетарской  партии,  основанной  на  принципах  научного
коммунизма,  успешное  осуществление  пролетарской  революции  невоз¬
можно.  Еще  в  60-х  годах  первая  подобная  партия  возникла  в  Германии.
В  70-х  годах  процесс  образования  таких  партий  развернулся  во  многих
других  странах.  Борьба  за  правильные  теоретические  основы  рабочих
партий  стала  одной  из  главных  задач  основоположников  марксизма.
 Расширение  сферы  революционного  рабочего  движения,  возник¬
новение  его  в  относительно  отсталых  странах,  выход  его  за  пределы
классических  стран  капитализма,  за  пределы  Европы  п  Северной  Аме¬
рики,  и  прежде  всего  качественно  новый  этап  революционного  движе¬
ния  в  России  выдвинули  на  первый  план  проблему  применения  марксиз¬
ма  к  этим  новым  условиям.  Если  марксизм  возник  как  обобщение  опыта
главным  образом  западноевропейской  истории,  то  его  распространение
в  других  странах  мира  обусловливало  необходимость  обобщения  все  бо¬
лее  широкого  исторического  опыта,  а  это  и  приводило  ко  все  более  глу¬
бокому  обобщению  (в  смысле  создания  более  всеобъемлющей  теории)
самой  этой  революционной  теории.  Первоначально  эта  задача  в  наибо¬
лее  полном  виде  встала  относительно  России.
 Дальнейшего  обобщения  теории  требовали  и  новые  научные  от¬
крытия,  главным  образом  новые  материалы,  накопленные  исследовате¬
лями  общины,  и  великое  открытие  Моргана,  давшее  ключ  к  действи¬
тельному  пониманию  первобытной  истории.
 Все  эти  факторы  определяли  необходимость  дальнейшего  развития
материалистического  понимания  истории.  Но  весьма  знаменательно,  что
именно  в  это  же  время  шел  процесс  развития  марксистской  теории  и  в
другом  направлении.  В  эти  годы  (1873—1883)  Энгельс  специально  раз¬
рабатывает  диалектико-материалистическое  понимание  природы.  Это
явилось  следствием  трех  крупнейших  открытий  в  области  естествозна¬
ния,  которые  еще  в  конце  50-х  годов  попали  в  поле  зрения  Энгельса.
 133  См.  К.  М  а  р  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ъ  с.  Соч.,  т.  36,  стр.  50.
 151

СТАНОВЛЕНИЕ  И  РАЗВИТИЕ  МАРКСА  КАК  ИСТОРИКА
 Но  только  в  новый  исторический  период,  когда  усилилась  объективная
потребность  и  вместе  с  тем,  особенно  после  1870—1872  гг.,  у  Энгельса
появился  необходимый  досуг,  диалектическое  обобщение  этих  и  других
достижений  естествознания  стало  его  основным  занятием.
 Некоторые  из  тенденций  дальнейшего  развития  материалистическо¬
го  понимания  истории,  наметившиеся  в  последние  годы  жизни  Маркса,
выявились  в  полной  мере  и  были  реализованы  уже  после  его  смерти  в
работах  Энгельса.  Более  того.  Подобно  тому  как  в  последние  годы  жизни
Маркса  все  большая  доля  труда  по  руководству  рабочим  движением
ложится  на  плечи  Энгельса,  так  и  в  теоретической  области  в  этот  пери¬
од  удельный  вес  работ  Энгельса  возрастает  (именно  к  этому  времени
относятся  «Антн-Дюринг»  и  «Диалектика  природы»).  Особенно  важным
становится  учет  тех  новых  идей,  которые,  как  и  у  Маркса,  появляются  в
эти  годы  и  в  работах  Энгельса.  Поэтому  для  правильного  понимания
указанных  новых  тенденций  необходимо  рассматривать  в  совокупности
работы  и  Маркса  и  Энгельса  за  весь  период  от  Парижской  Коммуны
до  смерти  Энгельса.
 Рассмотрим  в  хронологической  последовательности  некоторые  из  ос¬
новных  фактов,  в  которых  нашло  отражение  дальнейшее  развитие  ма¬
териалистического  понимания  истории  в  период  1871  —1895  гг.  как  в
плане  понимания  структуры  общества,  так  и  в  плане  периодизации  исто¬
рии.  Такой  хронологический  обзор  должен  показать,  что  именно  в  этот
период  действительно  произошли  совершенно  определенные  сдвиги  в
исторической  концепции  Маркса,  и  вместе  с  тем  такой  обзор  должен
дать  необходимый  материал  для  обобщения,  для  определения  того,  в  чем
именно  состояли  эти  сдвиги.
 1875.  В  начале  мая  Маркс  пишет  «Критику  Готской  программы»  134.
Здесь  он  классически  формулирует  концепцию  двух  фаз  развития  ком¬
мунистического  общества  13°.  Тем  самым  Маркс  конкретизирует  перио-
дизацпю  исторического  процесса  в  той  ее  части,  которая  относится  к
будущему  обществу,  к  последней  экономической  общественной  фор¬
мации.
 1876.  В  подготовительных  материалах  к  «Анти-Дюрингу»  (не  ранее
конца  мая)  мы  находим  несколько  необычную  заметку  Энгельса:
«Взгляд,  согласно  которому  будто  бы  идеями  и  представлениями  людей
созданы  условия  их  жизни,  а  не  наоборот,  опровергается  всей  предшест¬
вующей  историей,  в  которой  до  спх  пор  результаты  всегда  оказывались
иными,  чем  те.  каких  желали,  а  в  дальнейшем  ходе  в  большинстве  слу¬
чаев  даже  противоположными  тому,  чего  желали.  Этот  взгляд  лишь  в
 134  В  сентябре  1960  г.  Институт  марксизма-ленинизма  при  ЦК  КПСС  получил  от  правнука
Маркса,  Марселя  Шарля  Лонге,  оригинал  рукописи  этого  исторического  документа  (до
этого  была  известна  только  рукописная  копия,  изготовленная  Луизой  Каутской  в  связи
с  публикацией  Энгельсом  «Критики  Готской  программы»  в  1891  г.).  Как  показывает  ана¬
лиз  рукописи,  дошедший  до  нас  текст  был  начат  непосредственно  после  сопроводитель¬
ного  письма  к  Бракке,  датированного  5  мая  1875  г.,  и  закопчен  во  всяком  случае  не
позднее  8  мая.  Этой  рукописи,  по  всей  вероятности,  должен  был  предшествовать  пред¬
варительный  (черновой)  вариант,  который  мог  быть  составлен  вероятнее  всего  в  первых
числах  мая.
 135  Выше  уже  отмечалось,  что  это  выдающееся  достижение  1875  г.  было  подготовлено  дол¬
гим  предшествующим  развитием  представлений  Маркса  о  фазах  перехода  от  капитализ¬
ма  к  полному  коммунизму.
 160

ФОРМИРОВАНИЕ  И  РАЗВИТИЕ  МАТЕРИАЛИСТИЧЕСКОГО  ПОНИМАНИЯ  ИСТОРИИ
 более  или  менее  отдаленном  будущем  может  стать  соответствующим
действительности,  поскольку  люди  будут  заранее  знать  необходимость
изменения  общественного  строя  (sit  venia  vcrbo),  вызванную  изменени¬
ем  отношений,  и  пожелают  этого  изменения,  прежде  чем  оно  будет  на¬
вязано  им  помимо  их  сознания  п  воли»  ,3'!.  Здесь  Энгельс,  заглядывая  в
будущее,  предвидит  определенное  изменение  соотношения  между  объек¬
тивным  фактором  л  субъективным,  между  общественным  бытием  и
общественным  сознанием.  Всецело  оставаясь  на  почве  материализма,  он
предвидит  существенное  возрастание  в  будущем  роли  субъективного
фактора,  роли  человеческого  сознания.  Это  уже  элемент  историзма  в  по¬
нимании  соотношения  роли  бытия  и  роли  сознания  в  жизни  общества.
 1876. 	В  мае  —  июне  Маркс  возобновляет  изучение  форм  общинной
собственности,  в  частности  снова  читает  работы  Г.  JI.  Маурера,  труды
которого  он  первоначально  штудировал  еще  в  марте  1868  г.137  Уже  в
то  время  Маркс  отмечал,  что  «его  книги  имеют  огромное  значение»,  что
«не  только  первобытная  эпоха,  но  и  все  дальнейшее  развитие...  получает
совершенно  новое  освещение»  138.  И  Маркс  с  удовлетворением  писал  тог¬
да  Энгельсу:  «Выдвинутая  мной  точка  зрения  о  том,  что  азиатские  или
индийские  формы  собственности  повсюду  в  Европе  были  первоначаль¬
ными  формами,  получает  здесь  (хотя  Маурер  ничего  об  этом  не  знает)
новое  подтверждение»  139.  Изучение  общины  и  русских  земельных  отно¬
шений,  так  же  как  изучение  математики  и  других  наук,  вырастая  пер¬
воначально  из  проблематики  «Капитала»,  постепенно  приобретает  у
Маркса  самостоятельное  и  более  широкое  значение.  Так  что  постепенно
изучение  общинных  форм  и  русских  отношений  становится  задачей  ско¬
рее  не  экономических,  а  социологических  исследований  Маркса.
 1878.  Приблизительно  в  ноябре  Маркс  пишет  письмо  в  редакцию
«Отечественных  Записок»  14°,  в  котором  рассматривает  вопрос  о  возмож¬
ности  применения  теории,  развитой  в  «Капитале»,  к  условиям  России  ш,
касается  проблемы  исторической  обусловленности  всякой  исторической
теории,  следовательно,—  можем  сделать  мы  вывод  —  и  материалистиче¬
ского  понимания  истории.  Здесь  перед  нами  факт,  относящийся  к  про¬
цессу  обобщения  марксистской  теории,  к  процессу  распространения
Марксовой  концепции  на  страны  со  специфическими  условиями  истори¬
ческого  развития,  существенно  отличными  от  западноевропейского
опыта.
 1879.  Приблизительно  в  октябре  этого  года,  продолжая  изучение  ли¬
тературы  об  общине,  Маркс  читает  работу  М.  М.  Ковалевского  «Общин¬
ное  землевладение,  причины,  ход  и  последствия  его  разложения»  и  де¬
лает  из  нее  подробные  выписки.
 1880—1881.  В  1877  г.  вышел  основной  труд  Моргана,  содержавший
одно  из  крупнейших  открытий  XIX  в.  Мы  не  знаем  в  точности,  когда
Маркс  мог  получить  эту  книгу  от  М.  М,  Ковалевского  141а.  Но  зимой
 136  К.  М  ар  к  с  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  20,  стр.  639.
 1,7 	См.  Я.  Маркс  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  32,  стр.  36—38,  43—45;  ср.  т.  34, 	стр. 	14.
 138  К.  М  а  р  к  с  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  32,  стр.  43.
 139  Там  же,  стр.  36.
 140  Я.  Ma  р  к  с  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  19,  стр.  116—121.
 141  Об  изучении  Марксом  развития  России  см.  в  настоящем  издании  статью 	Б. 	С. 	Итенберга.
 141а  Ср.  «Воспоминания  о  Марксе  и  Энгельсе».  М.,  1956,  стр.  309.
 11  Маокс  —  историк
 161

СТАНОВЛЕНИЕ  И  РАЗВИТИЕ  МАРКСА  КАК  ИСТОРИКА
 1880/81  г.,  очевидно,  не  позднее  марта  1881  г.,  Маркс  составляет  подроб¬
нейший  конспект  книги  Моргана  142,  который  и  лег  потом  в  основу  клас¬
сической  работы  Энгельса  «Происхождение  семьи,  частной  собственно¬
сти  и  государства».  Открытие  Моргана  сыграло  огромную  роль  в  раз¬
витии  материалистического  понимания  истории.  Морган  дал  ключ  к  дей¬
ствительному  пониманию  первобытной  истории  и  в  этой  области  само¬
стоятельно  пришел  к  материалистическому  пониманию  истории.  Все
следствия  его  открытия  применительно  к  материалистической  концеп¬
ции  Маркса  были  развиты  только  к  1884  г.,  когда  появилась  книга  Эн¬
гельса.  Но  уже  п  до  этого,  начиная  с  1881  г.,  Маркс  и  Энгельс  обога¬
щают  свою  историческую  концепцию  выводами,  которые  вытекали  из
диалектико-материалистической  интерпретации  открытия  Моргана.
 1881. 	16  февраля  В.  И.  Засулич  в  своем  письме  обращается  к  Марк¬
су  с  просьбой  высказать  свое  мнение  о  перспективах  исторического  раз¬
вития  России  и  в  особенности  о  судьбах  русской  сельской  общины.  Это
письмо  Маркс  получил  не  раньше  18  февраля,  а  окончательный,  срав¬
нительно  краткий,  ответ  на  него  составил  8  марта.  Между  этими  край¬
ними  датами  Маркс  набросал  четыре  предварительных  варианта  ответа,
первые  три  из  которых,  и  в  особенности  самый  первый,  были  очень  об¬
стоятельны  143.  В  этих  набросках  Маркс  развивает  дальше  тему  своего
письма  в  редакцию  «Отечественных  Записок».  Но  с  точки  зрения  разви¬
тия  материалистического  понимания  истории  особо  важное  значение
имеет  здесь  то,  что,  опираясь  на  свои  многолетние  исследования  общины
и  вообще  докапиталистических  формаций,  а  также  на  диалектико-мате¬
риалистический  анализ  достижений  Моргана,  Маркс  приходит  в  это  вре¬
мя  к  новым  представлениям  о  периодизации  исторического  процесса  и  в
первых  трех  набросках  своего  письма  намечает  новую  периодизацию
истории.  Маркс  различает  здесь  первичную,  или  архаическую  144,  обще¬
ственную  формацию,  которая  основана  на  общей  собственности,  и  вто¬
ричную  формацию,  основанную  на  частной  собственности.  Первичная
формация,  как  и  вторичная,  состоит  из  ;ряда  напластований,  фаз,  перио¬
дов,  этапов  или  эпох.  «Архаическая,  или  первичная,  формация  земного
шара,—  проводит  Маркс  аналогию  с  областью  геологии,—  состоит  из
целого  ряда  напластований  различных  периодов,  из  которых  одни  ложи¬
лись  на  другие.  Точно  так  же  архаическая  общественная  формация  от¬
крывает  нам  ряд  различных  этапов,  отмечающих  собой  последовательно
сменяющие  друг  друга  эпохи».  «Земледельческая  община,  будучи  по¬
 142  В  19-м  томе  второго  издания  Сочинений  Маркса  и  Энгельса  прежняя  правильная  дати¬
ровка  конспекта  книги  Моргана  (конец  1880  —  начало  1881  г.)  необоснованно  изменена:
конспект  отнесен  к  периоду  мая  1881  г.—  середины  февраля  1882  г.  (см.  К.  Маркс  и
Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  19,  стр.  617).  Это  явная  ошибка.  Уже  в  первом  наброске  ответа
Маркса  на  письмо  В.  Засулич  от  16  февраля  1881  г.—  а  окончательный,  пятый,  вариант
ответа  Маркса  датирован  8  марта  1881  г.—  Маркс  цитирует  552-ю  страницу  книги  Мор¬
гана  (см.  там  же,  стр.  402).  Цитируемое  место  находится  в  конспекте  книги  на  стр.  29.
В  том  же  наброске  письма,  несколько  ниже,  Маркс  ссылается  на  книгу  Генри  Мейна,
конспект  которой  в  той  же  тетради  следует  за  конспектом  книги  Моргана.  Все  эти  факты
позволяют  сделать  вывод,  что,  по  всей  вероятности,  конспект  книги  Моргана  был  состав¬
лен  Марксом  не  позднее  марта,  и  даже  не  позднее  февраля  1881  г.  Следовательно,  преж¬
няя  датировка  этой  рукописи  была  в  целом  совершенно  правильной.
 143  См.  К.  Маркс  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  19,  стр.  400—421,  250—251.
 ш  Первый  эпитет  заимствован  из  области  геологии,  второй  —  у  Моргана.
 162

ФОРМИРОВАНИЕ  И  РАЗВИТИЕ  МАТЕРИАЛИСТИЧЕСКОГО  ПОНИМАНИЯ  ИСТОРИИ
 следней  фазой  первичной  общественной  формации,  является  в  то  же
время  переходной  фазой  ко  вторичной  формации,  т.  е.  переходом  от  об¬
щества,  основанного  на  общей  собственности,  к  обществу,  основанному
на  частной  собственности.  Вторичная  формация  охватывает,  разумеется,
ряд  обществ,  основывающихся  на  рабстве  и  крепостничестве»  145.  Ана¬
лиз  этих  высказываний  Маркса  показывает,  что  вторичная  формация
охватывает  три  эпохи  развития:  рабовладельческое,  феодальное  и  бур¬
жуазное  общество  146.
 1881—1882.  Вероятно  между  концом  1881  и  концом  1882  г.  Маркс
предпринимает  новое  исследование  всего  исторического  процесса,
результатом  чего  и  явились  его  огромные  «Хронологические  выпи¬
ски»  147.
 1882. 	Влияние  работы  Моргана  обнаруживается  в  двух  важных  слу¬
чаях.  В  сентябре  Энгельс  готовит  первое  немецкое  издание  своей  работы
«Развитие  социализма  от  утопии  к  науке».  В  текст  «Анти-Дюринга»,
три  главы  которого  и  были  переработаны  в  эту  брошюру,  т.  е.  в  текст,
написанный  всего  шесть  лет  назад,  Энгельс  вносит  теперь  весьма  су¬
щественное  уточнение.  В  «Анти-Дюринге»,  говоря  о  возникновении  ма¬
териалистического  понимания  истории,  Энгельс  в  1876  г.  писал:  «Новые
факты  заставили  подвергнуть  всю  прежнюю  историю  новому  исследо¬
ванию,  и  тогда  выяснилось,  что  вся  прежняя  история  была  историей
борьбы  классов...»  147а  Теперь,  в  1882  г.,  в  это  важнейшее  положение  Эн¬
гельс  вносит  существенное  временное  ограничение:  «вся  прежняя
история,  за  исключением  первобытного  состояния,  была  историей  борь¬
бы  классов»  и  т.  д.  1476  В  органической  связи  с  этой  поправкой  находится
и  другой  случай.  8  декабря  того  же  года  Энгельс  в  письме  к  Марксу  вы¬
сказывает  мысль,  которую  разовьет  потом,  уже  после  смерти  Маркса,
в  «Происхождении  семьи,  частной  собственности  и  государства»  и  ко¬
торую  впоследствии,  и  при  жизни  Энгельса,  и  много  лет  спустя  после
его  смерти,  и  враги  марксизма,  и  его  вульгаризаторы  будут  пытаться  ин¬
криминировать  Энгельсу  как  его  мнимое  «отступление»  от  марксизма.
 145  К.  М  ар  к  с  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  19,  стр.  413,  419;  ср.  также  стр.  404.
 146  На  первый  взгляд  может  показаться,  что  вторичной  формацией  Маркс  считает  совокуп¬
ность  рабовладельческого  и  феодального  обществ.  Такое  понимание  кажется  тем  более
правдоподобным,  что  во  многих  случаях  Маркс  действительно  сближает  эти  две  стадии
развития  общества.  Однако  такое  понимание  было  бы  неправильным.  Если  бы  Маркс
вводил  здесь  столь  существенно  новое  положение,  то  было  бы  непонятно,  почему  он
говорит,  что  оно  «само  собой  разумеется».  Но  почему  же  все-таки  в  своем  перечислении
Маркс  не  упоминает  буржуазное  общество?  Это  можно  объяснить  только  следующим
образом.  Вторичная  формация  —  это  «общество,  основанное  на  частной  собственности».
То,  что  буржуазное  общество  покоится  на  частной  собственности,—  это  самоочевидно.
Менее  очевидно,  что  частная  собственность  образует  основу  также  и  рабовладельческого
и  феодального 	обществ.  Маркс  и  Энгельс  еще  со  времени 	«Немецкой 	идеологии» 	подчер¬
кивали,  что,  в 	отличие  от  античной  и  феодальной  форм  собственности, 	буржуазная 	соб¬
 ственность  есть  чистая  форма  частной  собственности.  Поэтому-то  Маркс  и  говорит,  что
«вторичная  формация»  —  помимо  общества,  основанного  на  наемном  труде  (т.  е.  капи¬
тализма),  что  самоочевидно—  «охватывает,  разумеется»,  также  и  «ряд  обществ,  осно-
вываюгцихся  на  рабстве  и  крепостничестве».  Следовательно,  мысль  Маркса  сводится  к
тому,  что  вторичная  формация  есть  общество,  основанное  на  частной  собственности,  т.  о.
формация,  охватывающая  рабовладение,  феодализм  и  капитализм.
 147  О  значении  этой  работы  Маркса  см.  в  настоящем  издании  статью  Б.  Ф.  Поршнееа.
 ,47а  К.  М  а  р  к  с  и 	Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  20,  стр.  25—26.
 147б  К.  Маркс  и 	Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  19,  стр.  208.
 163
 11*

СТАНОВЛЕНИЕ  И  РАЗВИТИЕ  МАРКСА  КАК  ИСТОРИКА
 Энгельс  пишет  Марксу:  «Чтобы  наконец,  полностью  уяснить  себе  парал¬
лель  между  германцами  Тацита  и  американскими  краснокожими,  я  сде¬
лал  небольшие  выдержки  из  первого  тома  твоего  Банкрофта.  Сходство,
действительно,  тем  более  поразительно,  что  способ  производства  так  раз¬
личен  —  здесь  рыболовство  и  охота  без  скотоводства  и  земледелия,  там
кочевое  скотоводство,  переходящее  в  земледелие.  Это  как  раз  доказы¬
вает,  что  на  данной  ступени  способ  производства  играет  не  столь  ре¬
шающую  роль,  как  степень  распада  старых  кровных  связей  и  старой
взаимной  общности  полов  (sexus)  у  племени.  Иначе  тлинкиты  в  бывшей
русской  Америке  не  могли  бы  быть  чистой  копией  германцев,  и,  пожа¬
луй,  в  еще  большей  мере,  чем  твои  ирокезы»  148.  Об  ирокезах  пишет  не
Банкрофт,  а  Морган.  Следовательно,  выражение  «твои  ирокезы»  прямо
указывает  на  то,  что  в  это  время  Энгельс  уже  знал  об  изучении  Марк¬
сом  книги  Моргана.  Впрочем,  как  мы  сейчас  увидим,  впоследствии
Энгельс  сам  писал  об  этом.
 В  заключение  констатируем  только,  что  сопоставление  поправки  к
тексту  «Анти-Дюринга»  и  приведенного  места  из  письма  Марксу  пока¬
зывает,  что  возникновение  мысли  Энгельса  об  историческом  характере
определяющей  роли  способа  материального  производства  следует  дати¬
ровать  сентябрем  —  декабрем  1882  г.  Можно  предположить  также,  что
Энгельс  обсуждал  эту  мысль  с  Марксом.
 1884. 	После  смерти  Маркса  Энгельс  находит  среди  его  бумаг  кон¬
спект  книги  Моргана.  Он  рассматривает  проделанную  Марксом  работу
как  своего  рода  завещание  и  во  исполнение  его  пишет  в  марте  —  мае
«Происхождение  семьи,  частной  собственности  и  государства.  В  связи
с  исследованиями  Льюиса  Г.  Моргана».  Письма  Энгельса  за  февраль  —
апрель  этого  года  149  и  сама  книга  содержат  всестороннюю  оценку  работы
Моргана  и  развивают  следствия,  вытекающие  из  нее  применительно  к
материалистическому  пониманию  истории.  Вот  важнейшие  места.  «От¬
носительно  первобытного  состояния  общества,—  пишет  Энгельс  16  фев¬
раля  Каутскому,—  существует  книга,  имеющая  решающее  значение,  та¬
кое  же  решающее,  как  Дарвин  в  биологии;  открыл  ее,  конечно,  опять-
таки  Маркс:  это  —  Морган,  «Древнее  общество»,  1877  год.  Маркс  гово¬
рил  об  этой  книге,  но  я  тогда  был  занят  другим,  а  он  к  этому  больше  не
возвращался;  он,  очевидно,  был  доволен  таким  оборотом  дела,  потому
что,  судя  по  очень  подробным  выпискам  из  этой  книги,  сам  хотел  по¬
знакомить  с  ней  немцев.  Морган  в  границах  своего  предмета  самостоя¬
тельно  вновь  открыл  марксово  материалистическое  понимание  истории
и  приходит  к  непосредственно  коммунистическим  выводам  в  отношении
современного  общества...  Будь  у  меня  время,  я  обработал  бы  этот  мате¬
риал,  использовав  замечания  Маркса...»  15°.  26  апреля  в  разгар  работы
над  своей  книгой  Энгельс  пишет:  «Для  нашего  общего  мировоззрения
вещь  эта,  мне  кажется,  будет  иметь  особенное  значение.  Морган  по¬
зволяет  нам  установить  совершенно  новые  положения,  так  как  дает
нам  своей  предысторией  отсутствовавшую  до  сих  пор  фактическую
основу...  Род  в  основном  разрешает  вопрос  и  разъясняет  первобытную
 ш  К.  М  ар  к  с  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  35,  стр.  103.
 ш  См.  К.  М  а  р  к  с  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  36,  стр.  97,  109,  113,  116,  123—124.
 Iî0  Там  же,  стр.  97.
 164

ФОРМИРОВАНИЕ  И  РАЗВИТИЕ  МАТЕРИАЛИСТИЧЕСКОГО  ПОНИМАНИЯ  ИСТОРИИ
 историю»151.  Предисловие  к  первому  изданию  своей  книги  152  Энгельс
начинает  так:  «Нижеследующие  главы  представляют  собой  в  известной
мере  выполнение  завещания.  Не  кто  иной,  как  Карл  Маркс  собирался
изложить  результаты  исследований  Моргана  в  связи  с  данными  свое¬
го  —  в  известных  пределах  я  могу  оказать  нашего  —  материалистическо¬
го  изучения  истории  и  только  таким  образом  выяснить  все  их  значение.
Ведь  Морган  в  Америке  по-своему  вновь  открыл  материалистическое
понимание  истории,  открытое  Марксом  сорок  лет  тому  назад,  и,  руко¬
водствуясь  им,  пришел,  при  сопоставлении  варварства  и  цивилизации,
в  главных  пунктах  к  тем  же  результатам,  что  и  Маркс...  Великая  заслу¬
га  Моргана  состоит  в  том,  что  он  открыл  и  восстановил  в  главных  чертах
эту  доисторическую  основу  нашей  писаной  истории...»  Но  самое  важ¬
ное  в  этом  предисловии  —  наиболее  резкая  формулировка  мысли  о  со¬
отношении  двух  видов  производства,  производства  средств  к  жизни  и
производства  самих  людей.  Энгельс  формулирует  здесь  положение  о
том,  что  в  ходе  исторического  развития  человеческого  общества  соот¬
ношение  этих  двух  видов  производства  изменяется  и  приводит  к  каче¬
ственным  изменениям  структуры  общества.  Энгельс  как  бы  применяет
принцип  историзма  к  самому  материалистическому  пониманию  истории.
Используя  новые  достижения  науки  своего  времени,  Энгельс  развивает
здесь  одну  из  концепций  (о  видах  производства),  которую  опи  с  Марк¬
сом  разрабатывали  еще  в  «Немецкой  идеологии»  153.  Вместе  с  тем,  как
показал  В.  И.  Ленин  в  полемике  с  Михайловским,  Энгельс  целиком  и
полностью  остается  на  позициях  материалистического  понимания  исто¬
рии  154.  Можно  сказать,  что  Энгельс  лишь  обобщает  и  в  то  же  время  кон¬
кретизирует  материалистическую  теорию.  Вот  это  важнейшее  место:
«Согласно  материалистическому  пониманию,—  пишет  Энгельс,—  опре¬
деляющим  моментом  в  истории  является  в  конечном  счете  производ¬
ство  и  воспроизводство  непосредственной  жизни.  Но  само  оно,  опять-таки,
бывает  двоякого  рода.  С  одной  стороны  —  производство  средств  к  жизни:
предметов  питания,  одежды,  жилища  и  необходимых  для  этого  орудий;
с  другой  —  производство  самого  человека,  продолжение  рода.  Общест¬
венные  порядки,  при  которых  живут  люди  определенной  исторической
эпохи  и  определенной  страны,  обусловливаются  обоими  видами  произ¬
водства:  ступенью  развития,  с  одной  стороны  —  труда,  с  другой  —  семьи.
Чем  меньше  развит  труд,  чем  более  ограничено  количество  его  продук¬
тов,  а  следовательно,  и  богатство  общества,  тем  сильнее  проявляется  за¬
висимость  общественного  строя  от  родовых  связей».  С  развитием  произ¬
водительности  труда  общество,  структура  которого  основана  на  родовых
отношениях,  сменяется  обществом,  в  котором  полностью  господствуют
отношения  собственности  и  в  котором  «развертываются  классовые  про¬
тиворечия  и  классовая  борьба,  составляющие  содержание  всей  писаной
истории  вплоть  до  нашего  времени».  Так  мысль,  возникшая  в  сентяб¬
ре  —  декабре  1882  г.,  через  полтора  года,  в  марте  —  мае  1884  г.  дости¬
гает  своего  полного  развития.
 1Ь1  Там  же,  стр.  124.
 152  См.  К.  М  ар  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ь  с.  Соч.,  т.  21,  стр.  25—27.
 »53  Безусловное  влияние  оказало  то,  что  после  смерти  Маркса  Энгельс  вновь  нашел  и  пе¬
речитывал  рукопись  «Немецкой  идеологии»,  в  том  числе  и  ее  первой  главы.
 154  См.  В.  И.  Л  е  ни  н.  Полн.  собр.  соч.,  т.  1,  стр.  146—150.
 165

СТАНОВЛЕНИЕ  И  РАЗВИТИЕ  МАРКСА  КАК  ИСТОРИКА
 1885. 	23  сентября  датировано  предисловие  Энгельса  ко  второму  из¬
данию  «Анти-Дюринга».  Энгельс  делает  здесь  важное  признание:  «То,
что  мне  хотелось  бы  еще  изменить,  относится  главным  образом  к  двум
пунктам.  Во-первых,  к  первобытной  истории  человечества,  ключ  к  по¬
ниманию  которой  Морган  дал  нам  только  в  1877  году...  А  во-вторых,  мне
хотелось  бы  изменить  ту  часть,  которая  трактует  о  теоретическом  есте¬
ствознании»  155.  В  каком  направлении  Энгельс  хотел  бы  изменить  изло¬
жение,  учитывая  работу  Моргана,  об  этом  мы  можем  судить  по  первому
немецкому  изданию  «Развития  социализма  от  утопии  к  науке»  (1882  г.)
и  по  предисловию  к  первому  изданию  «Происхождения  семьи,  частной
собственности  и  государства»  (1884  г.).  8  октября,—  следовательно,
лишь  15  днями  позже  —  датирована  работа  Энгельса  «К  истории  Союза
коммунистов»,  написанная  как  введение  к  третьему  немецкому  изда¬
нию  памфлета  Маркса  «Разоблачения  о  кёльнском  процессе  коммуни¬
стов».  Теперь  мы  обратим  внимание  на  одну  весьма  симптоматическую
оговорку  в  том  месте,  которое  уже  приводили  выше:  «экономические
факты...  представляют,  по  крайней  мере  для  современного  мира,  решаю¬
щую  историческую  силу»  1δ6.  Это  ограничение,  очевидно,  находится  в
определенной  связи  с  той  мыслью,  которую  с  полной  ясностью  развивал
Энгельс  за  полтора  года  до  этого  в  предисловии  к  «Происхождению
семьи,  частной  собственности  и  государства».
 1888.  Уточнение,  которое  в  1882  г.  Энгельс  внес  в  тезис:  «вся  преж¬
няя  история  была  историей  борьбы  классов»,—  необходимо  было  внести
и  в  текст  «Манифеста  Коммунистической  партии»,  поскольку  этот  те¬
зис  в  «Анти-Дюринге»  в  точности  воспроизводил  первое  положение
«Манифеста»:  «История  всех  до  снх  пор  существовавших  обществ  была
историей  борьбы  классов».  Поэтому  в  английском  издании  1888  г.  к  это¬
му  утверждению  «Манифеста»  Энгельс  сделал  специальное  уточняющее
примечание:  «То  есть  вся  история,  дошедшая  до  нас  в  письменных  ис¬
точниках.  В  1847  г.  предыстория  общества,  общественная  организация,
предшествовавшая  всей  писаной  истории,  почти  совсем  еще  не  была  из¬
вестна».  И  далее  Энгельс  говорит  об  открытиях  Гакстгаузена  и  Маурера
относительно  общины  и  об  открытии  Моргана  относительно  первобыт¬
ного  общества,  которые  обусловили  уточнение  первоначальной  концеп¬
ции  157.  Это  же  примечание  Энгельс  дал  затем  и  к  немецкому  изданию
«Манифеста»  1890  г.
 1890,  1893,  1894.  Особый,  заключительный  этап  в  разработке  новых
идей  представляют  так  называемые  «письма  об  историческом  материа¬
лизме»  Энгельса.  Это  цикл  из  пяти  писем,  никак  не  связанных  между
собой  внешним  образом,  но  тесно  связанных  единством  их  теоретическо¬
го  содержания.  Для  удобства  обозрения  представим  эти  письма  Энгельса
в  виде  таблички:
 1  )  К.  Шмидту  —  5  августа  1890  г.
 2)  Й.  Блоху  —  21  сентября  1890  г.
 3)  К.  Шмидту  —  27  октября  1890  г.
 4)  Ф.  Мернпгу  —  14  июля  1893  г.
 166
 155  К. 	М  ар  к 	с 	и  Ф.  Э  н  г  е  л  ъ  с.  Соч.,  т.  20,  стр.  10.
 15β  К. 	М  а  р  к 	с 	и  Ф.  Э  н  г  е  л  ь  с.  Соч.,  т.  21,  сгр.  220 	(курсив  наш.—  Г.  Б.).
 137  К. 	М  ар  к 	с 	и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  4,  стр.  424.

ФОРМИРОВАНИЕ  И  РАЗВИТИЕ  МАТЕРИАЛИСТИЧЕСКОГО  ПОНИМАНИЯ  ИСТОРИИ
 5) 	В.  Боргиусу  —  25  января  1894  г.
 До  второго  русского  издания  Сочинений  Маркса  и  Энгельса  это  по¬
следнее  письмо  было  ошибочно  известно  как  письмо  Штаркенбурту.  Как
видим,  первые  три  из  пяты  писем  компактно  укладываются  в  небольшой
период:  август  —  октябрь  1890  г.  Это  определяется,  очевидно,  тем,  что
именно  к  этому  времени  выявились  тенденции  вульгаризировать  марк¬
сизм,  свести  его  материалистическое  понимание  истории  к  так  называе¬
мому  экономическому  материализму.  Основная  идея  писем  Энгельса  —
зто  мысль  об  активной  роли  надстройки,  об  ее  обратном  воздействии  на
базис.
 Однако  было  бы  неправильно  думать,  будто  эта  идея  появляется
только  в  данное  время.  Еще  в  «Немецкой  идеологии»  Маркс  и  Энгельс
прямо  формулировали  мысль  о  взаимодействии  производства  и  клас¬
совой  структуры  общества,  производительных  сил  и  формы  общения  и,
наконец,  всех  сторон  жизни  общества  158.  В  работах  50-х  годов,  особен¬
но  в  тех,  которые  были  посвящены  вопросам  политической  истории  и
истории  дипломатии,  Маркс,  казалось  бы,  даже  переоценивал  роль  над¬
строечных  факторов.  Кстати,  и  сам  Энгельс  в  одном  из  писем  1890  г.  спе¬
циально  подчеркивает,  что  ни  о  каком  отрицании  обратного  влияния
надстроечных  явлений  на  экономический  базис  в  их  прежних  работах  не
может  быть  и  речи,  достаточно  заглянуть  в  «Восемнадцатое  брюмера»
или  посмотреть  «Капитал»  159.  Таким  образом,  новое  в  письмах  Энгельса
1890—1894  гг.  не  может  заключаться  в  том,  что  здесь  проблема  обрат¬
ного  влияния  была  вообще  впервые  поставлена  и  правильно  решена.
Новое  состоит  в  другом.  Здесь  Энгельс  обратил  специальное  внимание
на  эту  проблему,  поставил  ее  в  общем  виде,  дал  обобщенное  теоретиче¬
ское  решение  ее,  развил  и  конкретизировал  это  решение  более  подроб¬
но,  чем  это  было  сделано  в  прежних  работах  его  и  Маркса.  Это  дальней¬
шее  развитие  материалистического  понимания  истории  было  обуслов¬
лено  обстоятельствами,  которые  сложились  во  второй  половине  80-х
годов.
 Именно  в  это  время  Энгельс  развивает  тезис:  «марксизм  не  догма,
а  руководство  к  действию»,—  и  применительно  ко  всей  теории  в  целом,
и  специально  имея  в  виду  именно  материалистическое  понимание  исто¬
рии.  В  двух  письмах,  относящихся  как  раз  к  лету  1890  г.,  он  подчерки¬
вает:  «Материалистический  метод  превращается  в  свою  противопо¬
ложность,  когда  им  пользуются  не  как  руководящей  нитью  при  исто¬
рическом  исследовании,  а  как  готовым  шаблоном,  по  которому  кроят  и
перекраивают  исторические  факты».  «Наше  понимание  истории  есть
прежде  всего  руководство  к  изучению,  а  не  рычаг  для  конструирования
на  манер  гегельянства»  1G0.  Теория,  созданная  Марксом  и  Энгельсом,  до¬
стигла  уже  своего  полного  развития.  Новой  исторической  задачей  стало
овладение  ею  и  правильное  применение  ее  к  самым  различным  обла¬
стям  теории  и  практики  —уже  со  стороны  последователей  основополож¬
ников  марксизма.
 158  См.  К.  М  ар  к  с  il  Ф.  Э  н  г  е  л  ь  с.  Фейербах...,  стр.  35,  47,  51.
 1Ь9  См.  К.  М  ар  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ь  с.  Соч.,  т.  37,  стр.  420.
 160  Там  же,  стр.  351,  371.
 167

СТАНОВЛЕНИЕ  И  РАЗВИТИЕ  МАРКСА  КАК  ИСТОРИКА
 Таковы  факты,  относящиеся  к  периоду  1871—1895  гг.,—факты,  ко¬
торые  хотя  и  не  дают  полной  картины  развития  материалистической  тео¬
рии  истории  в  это  время,  но  все  же  выявляют  новые  элементы  этой
теории,  появляющиеся  именно  в  данный  период.
 Попытаемся  теперь  обобщить  наши  частные  наблюдения,  выявить
общие  черты,  выступающие  в  этих  отдельных  фактах,  и  сравнить  со¬
стояние  рассматриваемой  теории  в  этот  последний  период  ее  развития
с  эталоном  1859  г.
 В  новой  исторической  обстановке,  сложившейся  после  Парижской
Коммуны,  троякого  рода  обстоятельства  обусловили  новую  ступень  раз¬
вития  материалистического  понимания  истории:  потребности  развития
рабочего  движения,  новые  достижения  исторических  наук  (особенно  ус¬
пехи  в  изучении  общины  и  первобытного  общества,  работы  Маурера  и
открытие  Моргана)  и,  наконец,  логика  внутреннего  развития  марк¬
сизма.
 Развитие  материалистического  понимания  истории  в  период  1871—
1895  гг.  привело  к  новым  теоретическим  результатам,  которые  могут
быть  сведены  к  трем  основным  пунктам.
 1)  Маркс  конкретизировал  периодизацию  исторического  процесса  в
ее  крайних,  предельных  членах:  обосновал  необходимость  различать
фазы  развития  первобытного  общества  и  коммунистического  общества.
Опираясь  на  материалистическое  понимание  истории  и  на  свои  эконо¬
мические  исследования  и  отвечая  на  назревшую  потребность  развития
рабочего  движения,  Маркс  разработал  концепцию  двух  фаз  развития
коммунистического  общества  (1875  г.).  Опираясь  на  материалистическое
понимание  истории,  на  работы  Маурера,  Моргана  п  др.  и  на  свои  соб¬
ственные  исследования,  Маркс  поставил  вопрос  о  фазах  развития  пер¬
вобытного  общества  (1881  г.).  Вместе  с  тем  в  1881  г.  в  набросках  пись¬
ма  Вере  Засулич  Маркс  наметил  новую  обобщенную  периодизацию  ис¬
тории.
 2)  Исследование  исторического  процесса  в  его  крайних,  предельных
областях  привело  к  конкретизации  представлении  о  структуре  общества.
В  работах  Энгельса  (1876,  1882,  1884  гг.)  постепенно  складывается  и
развивается  мысль  об  историческом  характере  определяющей  роли  ма¬
териального  производства,  производства  жизненных  средств.  Выясняет¬
ся,  что  материальное  производство  не  всегда  играло  роль  главного  опре¬
деляющего  фактора  человеческого  общества,  что  такая  его  роль  истори¬
чески  возникла  в  ходе  развития  общества  (и,  следовательно,  можно
предположить,  что  она  не  вечна).  Одним  словом,  к  пониманию  структу¬
ры  общества,  его  определяющего  фактора,  теперь  применяется  принцип
историзма.  В  этом  отношении  развитие  материалистического  понимания
истории  классически  демонстрирует  действие  универсального  диалекти¬
ческого  закона  перехода  количества  в  качество  в  сфере  познания.  Сна¬
чала  определяется  некоторая  закономерность  (в  данном  случае  опреде¬
ляющая  роль  производства),  а  затем  в  ходе  дальнейшего  более  глу¬
бокого  познания  выясняются  те  пределы,  в  которых  эта  закономер¬
ность  действует.  Иными  словами,  сначала  познаются  качество  и  ко¬
личество  (или  наоборот)  исследуемого  явления,  а  затем  познается
его  мера.
 168

ФОРМИРОВАНИЕ  И  РАЗВИТИЕ  МАТЕРИАЛИСТИЧЕСКОГО  ПОНИМАНИЯ  ИСТОРИИ
 3) 	Наконец,  когда  первые  попытки  практического  применения  исто¬
рической  концепции  Маркса  теми,  кто  субъективно  перешел  на  пози¬
ции  марксизма,  но  объективно,  фактически  еще  не  смог  овладеть  этим
передовым  мировоззрением,—  когда  такие  попытки  привели  к  вульгари¬
зации  теории  Маркса,  Энгельс  обратил  особое  внимание  на  выявление
и  развитие  того,  что  можно  было  бы  назвать  «тонкой  структурой»  мате¬
риалистического  понимания  истории.  До  сих  пор,  говоря  упрощенно,  ак¬
центировалось,  особенно  в  пропаганде,  основное  положение  материали¬
стической  концепции:  бытие  определяет  сознание.  Теперь  Энгельс  особо
обратил  внимание  марксистов  на  другую,  подчиненную  сторону  взаимо¬
действия:  сознание,  в  свою  очередь,  тоже  оказывает  обратное  воздейст¬
вие  на  бытие.
 Таковы  основные  новые  элементы  материалистического  понимания
истории,  которых  не  было  еще  в  классический  период  1857—1859  гг.  и
которые  выявились  в  рассматриваемый  период.
 Отметим,  в  дополнение  к  сказанному,  еще  два  существенных  обстоя¬
тельства.
 В  этот  же  период  Энгельс  дважды  —  в  «Анти-Дюринге»  и  в  «Люд¬
виге  Фейербахе»  —  предпринял  развернутое  изложение  материалисти¬
ческого  понимания  истории  ш.  Но  в  этих  изложениях  нет  тех  новых  эле¬
ментов,  о  которых  только  что  шла  речь.  Первая  всесторонняя  разработ¬
ка  материалистического  понимания  истории  была  осуществлена  Марк¬
сом  и  Энгельсом  в  «Немецкой  идеологии».  Но  там,  особенно  в  важней¬
шей  первой  главе,  это  было  сделано  не  только  для  будущих  читателей,
но  прежде  всего  и  главным  образом  для  уяснения  дела  самим  себе.  Сущ¬
ность  материалистического  понимания  истории  Маркс  классически  ре¬
зюмировал  13  лет  спустя  в  предисловии  к  «К  критике  политической  эко¬
номии».  Но  там  это  резюме  являлось  не  только  изложением  для  чита¬
телей,  но  и  обобщением  достижений  периода  1857—1859  гг.  Другое  де¬
ло—  такие  работы,  как  «Анти-Дюринг»  и  «Людвиг  Фейербах».  Здесь
Энгельс  излагал  материалистическое  понимание  истории  главным  обра¬
зом  с  целью  распространения,  популяризации  этой  составной  части
марксизма.  Поэтому  изложение  здесь  имеет  существенно  иной  харак¬
тер,  по  сравнению  с  первой  главой  «Немецкой  идеологии»  и  предисло¬
вием  к  «К  критике  политической  экономии».  И  здесь,  в  этих  работах
Энгельса,  мы  можем  обнаружить  нечто  новое,  но  это  —  новое  в  рамках
прежней  классической  концепции  (как  мы  видели,  качественно  новая
идея  появляется  в  подготовительных  материалах  к  «Анти-Дюрингу»,  но
она  не  находит  отражения  в  окончательном,  опубликованном  тексте
книги).
 Кроме  того,  важно,  конечно,  учесть,  что  в  этот  период  существенно
новые  элементы  материалистического  понимания  истории  выступают
 161  В  одном  из  писем  1890  г.  Энгельс  отмечал:  «Я  вправе,  пожалуй,  указать  на  мои  сочине¬
ния:  «Переворот  в  науке,  произведенный  господином  Евгением  Дюрингом»  и  «Людвиг
Фейербах  и  конец  классической  немецкой  философии»,  в  которых  я  дал  самое  подробное,
насколько  мне  известно,  изложение  исторического  материализма  из  всех  существующих»
(К.  Маркс  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  37,  стр.  396).  В  этом  месте  Энгельс  впервые  упо¬
требляет  новый  термин  —  «исторический  материализм».  В  другом  письме,  относящемся
к  1894  г.,  Энгельс  уточняет,  в  каких  именно  главах  двух  указанных  работ  дал  он  это
наиболее  подробное  изложение  исторического  материализма  (см.  К.  М  ар  к  с  и  Ф.  Э  н-
г  е  ль  с.  Соч.,  т.  39,  стр.  176).
 169

СТАНОВЛЕНИЕ  И  РАЗВИТИЕ  МАРКСА  КАК  ИСТОРИКА
 еще  скорее  как  тенденции,  а  не  как  готовые,  вполне  осознанные  и  все¬
сторонне  разработанные  результаты.  В  некоторой  незавершенности
нового  этапа  развития  этой  концепции  —  одна  из  особенностей  данного
периода.
 Наконец,  стоит  отметить,  что  именно  в  последние  годы  жизни  Эн¬
гельса,  начиная  с  1890  г.,  в  его  работах  появляется  новое  название  кон¬
цепции  162,  которую  с  1845  г.  на  протяжении  всей  жизни  Маркса  и  поч¬
ти  всей  жизни  Энгельса  они  неизменно  именовали  «материалистическим
пониманием  истории».  Примерно  с  1890  г.  в  обиход  входит  и  постепенно
вытесняет  прежнее  название  концепции  новый  термин  —  «исторический
материализм».
 После  смерти  Энгельса  под  этим  новым  названием  теория  вступает
в  новую  эпоху  своего  развития.  Середину  90-х  годов  можно  считать  мо¬
ментом  перехода  к  ленинскому  этапу  развития  марксизма  в  целом,  в  том
числе  и  его  материалистического  понимания  истории.
 8
 В  заключение  нам  остается  обозреть  и  свести  воедино  результаты
проведенного  анализа.
 Развитие  материалистического  понимания  истории  на  протяжении
первого  полувека  истории  этой  концепции  —  не  декларация,  не  априор¬
ное  предположение,  а  установленный  факт.
 Соответственно  двум  аспектам  материалистического  понимания  ис¬
тории  это  развитие  проявлялось  во  взаимосвязанных  изменениях  пони¬
мания  структуры  общества  и  периодизации  истории.
 В  истории  возникновения  и  развития  материалистической  концепции
Маркса  выделяются  качественно  различные  ступени.  Наиболее  значи¬
тельные  из  них:
 1843  г.—  «К  критике  гегелевской  философии  права»;
 1844  г.—  «Экономическо-философские  рукописи»;
 1845—1846  гг.—  «Немецкая  идеология»;
 1857—1859  гг.—  «Критика  политической  экономии»  и  предисловие
к  «К  критике  политической  экономии»;
 1881  г.—  варианты  письма  Маркса  В.  Засулич;
 1884  г.—  «Происхождение  семьи,  частной  собственности  и  государ¬
ства»;
 1890—1894  гг.—  письма  Энгельса  об  историческом  материализме.
 Первые  три  вехи  относятся  к  периоду  формирования  концепции,
остальные  —  к  периодам  ее  последующего  развития.  Периодизация  все¬
го  процесса  формирования  и  развития  материалистического  понимания
 162  Первый  случай  приведен  в  предыдущем  примечании.  В  1892  г.  под  названием  «Об  исто¬
рическом  материализме»  был  напечатан  немецкий  вариант  введения  Энгельса  к  англий¬
скому  изданию  его  работы  «Развитие  социализма  от  утопии  к  науке»,  где  было  сказано:
«Эта  книга  написана  в  защиту  того,  что  мы  называем  «историческим  материализмом»»
(К.  Маркс  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  22,  стр.  299).  Остальные  случаи  —  в  письмах  Эн¬
гельса  за  1890  и  1893  гг.  (см.  К.  Маркс  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  37,  стр.  416;  т.  39,
стр.  22,  82).
 170

ФОРМИРОВАНИЕ  И  РАЗВИТИЕ  МАТЕРИАЛИСТИЧЕСКОГО  ПОНИМАНИЯ  ИСТОРИИ
 истории  сводится  в  конечном  счете  через  ряд  промежуточных  звеньев
к  трем  основным  периодам  истории  марксизма,  соответствующим  трем
периодам  в  истории  рабочего  движения  этого  времени.  Решающие  исто¬
рические  события,  которые  разграничивают  эти  периоды,—  европейская
революция  1848  г.  и  Парижская  Коммуна  1871  г.  Но  было  бы  упроще¬
нием  непосредственно  отождествлять  периодизацию  истории  одной  из
сторон  марксизма  с  периодизацией  рабочего  движения.  Развитие  теории
имеет  свою  логику,  которая  лишь  через  ряд  опосредствований  может
быть  сведена  к  логике  классовой  борьбы  и  к  логике  объективного  исто¬
рического  процесса.  Поэтому,  говоря  о  трех  основных  периодах  в  исто¬
рии  материалистической  концепции  Маркса  —  до  1848  г.,  1848—1871  гг.
и  1871  —1895  гг.,—  следует  постоянно  иметь  в  виду  определенную  услов¬
ность  такой  периодизации.
 Различия  между  тремя  ступенями  становления  материалистического
понимания  истории  в  пределах  первого  периода  особенно  существенны.
Качественные  изменения  теории  в  период  ее  становления  происходили
относительно  быстрее,  чем  в  последующие  периоды  ее  развития.  Кроме
того,  в  этот  период  становления  складывается  целостная  теория,  которая
и  развивается  в  следующие  два  периода.
 Резюмируем  теперь  схематически  достижения  каждого  из  основных
этапов  формирования  и  развития  материалистического  понимания  ис¬
тории.
 I  период,  1-я  ступень.  1843:  «К  критике  гегелевской  философии  нра¬
ва».  Структура  общества:  гражданское  общество  определяет  государство.
Периодизация  истории:  древность,  средние  века  и  новое  время  разли¬
чаются  по  типу  соотношения  гражданского  общества  и  государства;  бу¬
дущее  общество  —  демократия.
 I  период,  2-я  ступень.  1844:  «Экономическо-философские  рукописи».
Структура  общества:  производство  определяет  все  стороны  жизни  обще¬
ства.  Периодизация  истории:  период  до  возникновения  отчуждения  тру¬
да  и  частной  собственности,  период  существования  отчуждения  труда  и
частной  собственности,  период  после  уничтожения  отчуждения  труда  и
частной  собственности.
 I  период,  3-я  ступень.  1845—1846:  «Немецкая  идеология».  Структу¬
ра  общества:  производительные  силы  —  форма  общения  (общественные
отношения)  —  политическая  надстройка  —  формы  общественного  созна¬
ния.  Появляется  понятие  производственных  отношений.  Периодизация
истории:  племенная,  античная,  феодальная,  буржуазная  (мануфактура
и  крупная  промышленность)  формы  собственности,  комгмунизм.
 II  период.  1859:  Предисловие  к  «К  критике  политической  экономии».
Структура  общества:  производительные  силы—производственные  отно¬
шения  —  политическая  надстройка  —  формы  общественного  сознания.
Появляется  понятие  экономической  общественной  формации.  Периоди¬
зация  истории:  азиатский,  античный,  феодальный,  буржуазный  способы
производства;  кроме  того,  подразумеваются:  первобытное  общество  и
коммунистическое  общество  (коммунистическая  общественная  форма¬
ция).
 III  период.  1881:  варианты  письма  Маркса  В.  Засулич.  Периодиза¬
ция  истории:  архаическая  или  первичная  общественная  формация  (ряд
фаз,  последняя  фаза  —  земледельческая  община),  вторичная  формация
 171

СТАНОВЛЕНИЕ  И  РАЗВИТИЕ  МАРКСА  КАК  ИСТОРИКА
 («ряд  обществ,  основывающихся  на  рабстве  и  крепостничестве»,  и  ка¬
питалистическое  общество);  подразумевается:  третичная  формация  —
коммунизм  (две  фазы).  1884:  «Происхождение  семьи,  частной  собствен¬
ности  и  государства».  Структура  общества:  историзм  в  понимании  опре¬
деляющей  роли  материального  производства.  1890—1894:  письма  Эн¬
гельса  об  историческом  материализме.  Структура  общества:  развитие
идеи  об  активной  роли  надстройки.
 Так  схематически  можно  представить  особенности  основных  этапов
формирования  и  развития  материалистического  понимания  истории.
 От  своего  зарождения  в  1843  г.  до  первой  целостной  разработки  в
1845—1846  гг.,  до  классической  формулировки  1859  г.  и  до  новых  идей
в  последних  работах  Маркса  и  Энгельса  —  за  50  с  лишним  лет  своего
существования  —  материалистическая  концепция  Маркса  прошла  дол¬
гий  путь  развития.  Взгляды  Маркса,  относящиеся  к  разным  периодам
его  жизни  и  деятельности,  нельзя  отождествлять,  они  различны.  Но
это  —  изменения  одной  и  той  же,  материалистической  концепции.  При
ближайшем  рассмотрении  это  изменение  выступает  как  направленный
процесс  развития.  Подчиняясь  универсальным  диалектическим  законам
развития,  концепция  Маркса  на  каждой  новой  ступени  становится  более
глубокой,  полной  и  конкретной.
 Являясь  одной  из  сторон,  пли  составных  частей,  всей  марксистской
теории  в  целом,  материалистическое  понимание  истории  развивалось  в
органической  связи  и  взаимодействии  с  другими  сторонами  марксизма,
в  особенности  с  его  политической  экономией  и  теорией  научного  комму¬
низма,  по  отношению  к  которым  оно  выступало  как  их  теоретическая  и
методологическая  основа.
 Еще  В.  И.  Ленин  отмечал,  что  в  различные  периоды  истории  марк¬
сизма  на  первый  план  выдвигалась  разработка  его  различных  сторон.
Относительно  материалистического  понимания  истории  как  одного  из
двух  великих  открытий  Маркса  можно  констатировать  следующую  за¬
кономерность.  В  I  период  (до  1848  г.)  выработка  материалистического
понимания  истории  играла  преобладающую  роль  в  теоретической  дея¬
тельности  Маркса.  Во  II  период  (1848—1871  гг.)  Маркс,  опираясь  на
эту  созданную  им  методологическую  основу,  сосредоточил  свои  теорети¬
ческие  исследования  в  области  политической  экономии,  на  изучении  со¬
временного  ему  буржуазного  общества,  одной  экономической  обществен¬
ной  формации  —  капитализма.  В  III  период  (после  1871  г.)  —после  то¬
го  как  в  предыдущий  период  в  «Капитале»  основные  проблемы  полити¬
ческой  экономии  капитализма  были  разрешены  —  Маркс  как  бы  снова
возвращается  к  проблематике  материалистического  понимания  истории
на  новом,  более  высоком  уровне,  центр  тяжести  его  теоретических  ис¬
следований  постепенно  перемещается  в  этом  направлении.  Выявляется
своеобразный  процесс  отрицания  отрицания  в  развитии  теоретической
деятельности  Маркса.
 Эту  линию  развития  марксизма  продолжает  и  теоретическая  дея¬
тельность  Энгельса  после  смерти  Маркса.  Главная  заслуга  в  создании
и  развитии  материалистического  понимания  истории  бесспорно  принад¬
лежит  Марксу.  Но  особенно  в  последний  период  —  в  последние  годы
жизни  Маркса  и  после  его  смерти  —  ряд  существенно  новых  идей  вы¬
двинул  и  разработал  Энгельс.
 172

ФОРМИРОВАНИЕ  И  РАЗВИТИЕ  МАТЕРИАЛИСТИЧЕСКОГО  ПОНИМАНИЯ  ИСТОРИИ
 Уже  в  последние  годы  жизни  Энгельса,  и  особенно  в  период  после
«го  смерти,  развернулась  деятельность  человека,  которому  было  суждено
и  в  области  теории,  включая  и  теорию  исторического  материализма,  про¬
должить  дело,  начатое  основоположниками  марксизма.  В  развитии  тео¬
рии  Маркса  и  Энгельса  начинался  новый  этап.  Этот  следующий  этап  в
истории  марксизма  связан  уже  с  именем  В.  И.  Ленина.
 Такова  в  общих  чертах  история  первого  великого  открытия  Маркса,
таковы  основные  фазы,  через  которые  прошел  процесс  возникновения  и
развития  материалистического  понимания  истории.

«КАПИТАЛ»  К.  МАРКСА
КАК  ИСТОРИЧЕСКИЙ  ТРУД
 Э.  Я.  Б  регель
 ИСТОРИЧЕСКОЕ  И  ЛОГИЧЕСКОЕ  РАЗВИТИЕ
 В  «КАПИТАЛЕ»
 «Капитал»  Карла  Маркса  —  энциклопедия  общественных  наук.  Будучи
в  первую  очередь  фундаментальным  политико-экономическим  трудом,
произведшим  революционный  переворот  в  политической  экономии,
«Капитал»  вместе  с  тем  содержит  в  себе  ряд  руководящих  идей  для
философии,  социологии,  наук  о  государстве  и  праве  и  других  общест¬
венных  наук.  Особенное  значение  он  имеет  для  истории.  Хотя  «Капи¬
тал»  К.  Маркса  непосредственно  посвящен  не  экономической  истории,
а  экономической  теории,  в  нем  имеется  анализ  многих  исторических
процессов.  Это  обусловлено  тем,  что  сама  политическая  экономия  в
марксистском  ее  понимании  есть  историческая  наука.
 Такая  характеристика  политической  экономии,  как  известно,  дана
Ф.  Энгельсом  в  «Анти-Дюринге».  Ввиду  ее  большого  значения  вообще
и  в  аспекте  темы  данной  статьи  в  частности  приведем  ее  полностью.
Ф.  Энгельс  писал:  «Условия,  при  которых  люди  производят  продукты
и  обмениваются  ими,  изменяются  от  страны  к  стране,  а  в  каждой  стра¬
не,  в  свою  очередь,—  от  поколения  к  поколению.  Политическая  эко¬
номия  не  может  быть  поэтому  одной  и  той  же  для  всех  стран  и  всех
исторических  эпох.  Огромное  расстояние  отделяет  лук  и  стрелы,  ка¬
менный  нож  и  встречающиеся  только  в  виде  исключения  меновые  от¬
ношения  дикарей  от  паровой  машины  в  тысячу  лошадиных  сил,  меха¬
нического  ткацкого  станка,  железных  дорог  и  Английского  банка.
Жители  Огненной  Земли  не  дошли  до  массового  производства  и  миро¬
вой  торговли,  как  и  до  спекуляции  векселями  или  до  биржевых  кра¬
хов.  Кто  пожелал  бы  подвести  под  одни  и  те  же  законы  политическую
экономию  Огненной  Земли  и  политическую  экономию  современной
Англии,—  тот,  очевидно,  не  дал  бы  ничего,  кроме  самых  банальных
общих  мест.  Таким  образом,  политическая  экономия  по  своему  суще¬
ству  —  историческая  наука.  Она  имеет  дело  с  историческим,  т.  е.  по¬
стоянно  изменяющимся  материалом;  она  исследует  прежде  всего  осо¬
бые  законы  каждой  отдельной  ступени  развития  производства  и  обме¬
на,  и  лишь  в  конце  этого  исследования  она  может  установить  немно¬
гие,  совершенно  общие  законы,  применимые  к  производству  и  обмену'
вообще»
 1  К.  Маркой  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  20,  стр.  150—151.
 174

«КАПИТАЛ»  К.  МАРКСА  КАК  ИСТОРИЧЕСКИЙ  ТРУД
 Если  подробнее  расшифровать  определение  политической  экономии
как  исторической  науки,  то  необходимо,  на  наш  взгляд,  выделить  сле¬
дующие  главные  моменты.
 Во-первых,  марксистско-ленинская  политическая  экономия  в  широ¬
ком  смысле  слова2  не  сводится  к  изучению  только  капиталистического
способа  производства;  она  исследует  различные  способы  производства
в  их  историческом  развитии.  В  противоположность  буржуазным  уче¬
ным  (в  лице  представителей  «классической  школы»  А.  Смита  и  Д.  Ри¬
кардо)  и  буржуазным  лжеученым,  трактующим  капиталистический
способ  производства  как  естественный  и  вечный,  К.  Маркс  впервые
последовательно  придерживался  исторического  подхода  к  способам
производства,  исходя  из  того  положения  исторического  материализма,
что  различным  ступеням  развития  производительных  сил  общества  со¬
ответствуют  различные  системы  производственных  отношений.
 Правда,  в  самом  «Капитале»  непосредственным  предметом  исследо¬
вания  являлся  капиталистический  способ  производства,  причем
К.  Маркс  ставил  своей  целью  открыть  экономический  закон  движения
буржуазного  общества.  Однако  это  не  означает,  что  он  здесь  замыкал¬
ся  в  рамки  только  «политической  экономии  в  узком  смысле  слова».
Указывая  на  то,  что  К.  Маркс  в  «Капитале»  развил  законы  капита¬
листического  способа  производства  и  дал  социалистическую  критику
этого  способа  производства,  Ф.  Энгельс  далее  с  полным  основанием
писал:  «Чтобы  всесторонне  провести  эту  критику  буржуазной  эконо¬
мики,  недостаточно  было  знакомства  с  капиталистической  формой  про¬
изводства,  обмена  и  распределения.  Нужно  было  также,  хотя  бы  в  об¬
щих  чертах,  исследовать  и  привлечь  к  сравнению  формы,  которые  ей
предшествовали  (курсив  наш.—  Э.  Б.),  или  те,  которые  существуют
еще  рядом  с  ней  в  менее  развитых  странах.  Такое  исследование  н  срав¬
нение  было  в  общем  и  целом  предпринято  пока  только  Марксом,
и  почти  исключительно  его  работам  мы  обязаны  поэтому  всем  тем,  что
установлено  до  сих  пор  в  области  теоретического  исследования  добур-
жуазной  экономики»  3.
 Во-вторых,  «Капитал»  К.  Маркса  содержит  в  себе  не  только  рас¬
крытие  законов  развития  уже  сформировавшегося  капиталистического
способа  производства,  но  и  анализ  исторического  становления  этого
способа  производства,  его  генезиса.  В  этом  пункте  марксистская  поли¬
тическая  экономия  непосредственно  перекрещивается  с  историей.
 В-третьих,  в  «Капитале»  К.  Маркс  исследовал  исторические  этапы
развития  капиталистического  способа  производства.  Разумеется,  он  не
мог  проанализировать  высшую  и  последнюю  стадию  капитализма  —
империализм,  так  как  в  те  времена  монополистического  капитализма
еще  не  существовало.  Но  в  рамках  своей  домонополистической  стадии
капитализм  уже  прошел  через  ряд  исторических  этапов,  причем  ма¬
нуфактурный  период  сменился  периодом  крупной  капиталистической
 :  Ф.  Энгельс  различал  «политическую  экономию  в  узком  смысле»,  изучающую  генезис  и
развитие  капиталистического  способа  производства,  и  «политическую  экономию  в  широ¬
ком  смысле»  —  науку  об  условиях  и  формах  производства,  обмена  и  распределения  в  раз¬
личных  обществах  (см.  там  же,  стр.  153—155).
 3  Там  же,  стр.  154.
 175

СТАНОВЛЕНИЕ  И  РАЗВИТИЕ  МАРКСА  КАК  ИСТОРИКА
 машинной  индустрии.  Исторические  ступени  развития  капиталистиче¬
ского  производства  были  проанализированы  именно  в  «Капитале».
 Наконец,  в-четвертых,  для  К.  Маркса  в  высшей  степени  характе¬
рен  исторический  подход  ко  всем  экономическим  категориям  и  зако¬
нам  капиталистического  способа  производства.  Там,  где  его  предшест¬
венники  видели  некие  вечные,  универсальные,  непреложные  экономи¬
ческие  законы,  К.  Маркс  раскрыл  исторические  законы  капитализма,
причем  показал  исторически  определенный  механизм  их  действия.
 В  соответствии  со  сказанным  мы  и  рассмотрим  далее  вопрос  о  «Ка¬
питале»  К.  Маркса  как  историческом  труде.  Но,  прежде  чем  перейти
к  изложению  намеченных  выше  пунктов,  необходимо  остановиться  на
соотношении  исторического  и  логического  развития  в  «Капитале».
 Книга  К.  Маркса  —  исторический  труд  величайшей  научной  цен¬
ности;  но  это  не  книга  по  экономической  истории  (или,  тем  более,  по
общей  истории),  а  политико-экономическое  исследование.  В  книгах
по  экономической  истории  на  первом  плане  —  описание  и  анализ  кон¬
кретных  процессов  экономического  развития,  происходивших  в  опре¬
деленных  странах  и  в  определенные  периоды  времени,  с  упором  на  осо¬
бенности  развития  iex  или  иных  стран.  В  «Капитале»  на  первом
плане  —  теоретическое  исследование  в  обобщенном  виде  движения  ка¬
питалистического  способа  производства,  раскрытие  его  экономических
законов,  которые  одинаковы  для  всех  стран  капитализма.  Конкретный
материал  по  отдельной  стране  привлекался  К.  Марксом  постольку,  по¬
скольку  капитализм  именно  в  этой  стране  выступал  тогда  в  самых
«классических»  формах.  Так,  в  «Капитале»  приведено  множество  ис¬
торических  фактов  и  данных,  относящихся  к  Англии,  но  это  сделано
не  для  того,  чтобы  выявить  особенности  исторического  процесса  в  Анг¬
лии,  а  для  того,  чтобы  на  ее  примере  раскрыть  общие  закономерности
возникновения  и  развития  капиталистического  способа  производства.
Об  этом  четко  и  ясно  заявил  сам  К.  Маркс  в  предисловии  к  первому
изданию  I  тома  «Капитала»,  где  он  писал:  «Классической  страной  это¬
го  способа  производства  является  до  сих  пор  Англия.  В  этом  причина,
почему  она  служит  главной  иллюстрацией  для  моих  теоретических
выводов»  4.
 В  приведенном  высказывании  представляет  интерес  и  другой  мо¬
мент.  Для  книги  по  экономической  истории  конкретный  исторический
материал  имел  бы  самостоятельную  ценность  и  должен  был  бы  опре¬
делять  характер  всего  изложения.  Но  «Капитал»  —  теоретическое  по¬
литико-экономическое  исследование,  а  потому  конкретный  историче¬
ский  материал  в  нем  привлечен,  как  сказал  К.  Маркс,  для  иллюстра¬
ции  теоретических  выводов.
 Это,  разумеется,  не  надо  понимать  упрощенно.  Ведь  при  диалекти-
ческо-материалистическом  подходе  к  экономическим  явлениям  сами
теоретические  выводы  не  носят  априорного  характера,  а  представляют
собой  теоретическое  обобщение  исторической  действительности.  И,  ко¬
нечно,  прежде  чем  сделать  те  или  ипые  теоретические  выводы,
К.  Маркс  изучил  огромный  конкретно-исторический  материал.  Однако
весь  этот  материал  не  мог  и  не  должен  был  войти  в  «Капитал».  По¬
 4  К.  Маркс  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  23,  стр.  6.
 176

«КАПИТАЛ»  К.  МАРКСА  КАК  ИСТОРИЧЕСКИЙ  ТРУД
 служив  исходным  пунктом  для  политико-экономического  исследова¬
ния,  этот  исторический  материал  (разумеется,  частично)  был  затем
привлечен  для  того,  чтобы  конкретными  историческими  фактами  ил¬
люстрировать  и  подкреплять  теоретико-экономические  положения.
 Взаимоотношение  между  логическим  развитием  экономических  ка¬
тегорий  в  учении  К.  Маркса  и  реальным  историческим  процессом  раз¬
вития  общества  охарактеризовано  Ф.  Энгельсом  следующим  образом:
«История  часто  идет  скачками  и  зигзагами,  и  если  бы  обязательно  было
следовать  за  ней  повсюду,  то  пришлось  бы  не  только  поднять  много
материала  незначительной  важности,  но  и  часто  прерывать  ход  мыс¬
лей...  Таким  образом,  единственно  подходящим  был  логический  метод
исследования.  Но  этот  метод  в  сущности  является  не  чем  иным,  как
тем  же  историческим  методом,  только  освобожденным  от  исторической
формы  и  от  мешающих  случайностей.  С  чего  начинает  история,  с  того
же  должен  начинаться  и  ход  мыслей,  и  его  дальнейшее  движение  будет
представлять  собой  не  что  иное,  как  отражение  исторического  процес¬
са  в  абстрактной  и  теоретически  последовательной  форме;  отражение
исправленное,  но  исправленное  соответственно  законам,  которые  дает
сам  действительный  исторический  процесс,  причем  каждый  момент  мо¬
жет  рассматриваться  в  той  точке  его  развития,  где  процесс  достигает
полной  зрелости,  своей  классической  формы»  5.
 Мы  привели  эту  длинную  выдержку  потому,  что  высказанными  в
ней  положениями  необходимо  руководствоваться  при  рассмотрении  во¬
проса  о  соотношении  между  историческим  и  логическим  развитием
в  «Капитале»  К.  Маркса.  Правда,  непосредственно  слова  Ф.  Энгельса
относились  к  более  ранней  работе  К.  Маркса  —  «К  критике  политиче¬
ской  экономии»,  но  в  принципе  соотношение  между  историческим  и  ло¬
гическим  развитием  в  обеих  работах  одинаково.
 Приведенные  выше  слова  Ф.  Энгельса  нередко  цитируются,  но  ред¬
ко  анализируются.  Между  тем  они  не  столь  просты  и  нуждаются  в  ряде
пояснений.  На  первый  взгляд,  некоторые  из  этих  положений  Ф.  Энгель¬
са  не  только  не  находят  себе  подтверждения  в  «Капитале»  К.  Маркса,
но  даже  находятся  в  противоречии  с  ними.  В  самом  деле,  «Капитал»
начинается  с  анализа  товара;  но  исторически  развитие  человеческого
общества  началось  не  с  товарного,  а  с  натурального  хозяйства.  Как  же
можно  в  таком  случае  считать,  что  у  Маркса  ход  мыслей  начинается
с  того  же,  с  чего  начинает  история?  Далее,  хорошо  известно,  что  до¬
капиталистические  формы  производства  и  обмена  предшествовали  ка¬
питалистическим;  но  у  К.  Маркса  в  «Капитале»  анализ  докапитали¬
стических  форм  всегда  следует  за  анализом  капиталистических  отно¬
шений.  Так,  в  III  томе  «Капитала»  в  IV  отделе  сначала  (главы  16—
19-я)  исследуется  торговый  капитал  в  условиях  капитализма,  а  потом
(глава  20-я  —  «Из  истории  купеческого  капитала»)  рассматривается
торговый  капитал  при  докапиталистических  способах  производства.  По¬
добным  же  образом  в  V  отделе  того  же  тома  сначала  в  ряде  глав  иссле¬
дуется  ссудный  капитал  в  условиях  капитализма  и  лишь  в  конце  этого
отдела  помещена  глава  36-я  «Докапиталистические  отношения».  Точно
так  же  обстоит  дело  и  в  VI  отделе  III  тома  «Капитала»,  где  только
 5  К.  М  ар  к  с  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  13,  стр.  497.
 12  Маркс  —  историк
 177

СТАНОВЛЕНИЕ  И  РАЗВИТИЕ  МАРКСА  КАК  ИСТОРИКА
 после  обстоятельного  исследования  капиталистической  земельной  рен¬
ты  рассматривается  (глава  47-я)  генезис  капиталистической  земельной
ренты  и  в  этой  связи  дается  характеристика  сущности  и  форм  земель¬
ной  ренты  при  феодализме.  Как  же  можно  согласовать  это  с  приведен¬
ными  выше  словами  Ф.  Энгельса  об  «отражении  исторического  процес¬
са»  в  Марксовом  теоретическом  анализе?
 Чтобы  ответить  на  этот  вопрос,  надо  исходить  из  того,  каков  объект
исследования  в  «Капитале».  Как  было  уже  отмечено,  этот  труд  Маркса
в  основном  посвящен  исследованию  капиталистического  способа  про¬
изводства,  а  все,  что  там  имеется  о  докапиталистических  отношениях,
сказано  в  определенной  связи  с  анализом  капитализма.  Отсюда  —  и
принятый  К.  Марксом  порядок  исследования.  Логически  капиталу  и
другим  экономическим  категориям  буржуазного  общества  предшест¬
вует  товар,  так  как  «товарная  форма  продукта  труда,  или  форма  стои¬
мости  товара,  есть  форма  экономической  клеточки  буржуазного  обще¬
ства»  6.  Но  исторически  товарное  производство  в  его  элементарной
форме  —  в  виде  простого  товарного  производства  —  тоже  предшество¬
вало  капитализму.  Поэтому,  когда  К.  Маркс  начал  «Капитал»  с  анали¬
за  товара,  то  здесь  налицо  единство  исторического  и  логического  раз¬
вития.
 Несомненно,  что  феодальная  земельная  рента,  торговый  капитал  и
ростовщический  капитал  исторически  предшествовали  капитализму.
Но  почему  же  К.  Маркс  рассматривал  их  в  «Капитале»  после  исследо¬
вания  соответствующих  капиталистических  категорий?  Это  опять-таки
объясняется  спецификой  объекта  исследования.  Ведь,  К.  Маркс  не  за¬
давался  здесь  целью  изложить  политическую  экономию  в  широком
смысле,  а  исследовал  капиталистический  способ  производства,  причем
в  рамках  последнего  он  рассматривал  экономические  категории  в  их
логической  соподчиненности.  Однако  логически  не  торговый  капитал
предшествует  промышленному,  а,  наоборот,  промышленный  капитал
предшествует  торговому,  поскольку  понять  функционирование  торгово¬
го  капитала  и  его  роль  в  условиях  капиталистического  способа  произ¬
водства,  а  также  понять  сущность,  источник  и  величину  торговой  при¬
были  можно  только  после  того,  как  исследованы  прибавочная  стоимость,
промышленный  капитал  и  прибыль.  То  же  самое  относится  к  капита¬
лу,  приносящему  проценты,  и  к  земельной  ренте.  Исторически  капи¬
тал,  приносящий  проценты,  существовал  —  в  конкретных  формах  рос¬
товщического  капитала  —  задолго  до  капитализма,  а  отработочная,  про¬
дуктовая  и  денежная  формы  феодальной  ренты  предшествовали  капи¬
талистической  дифференциальной  и  абсолютной  ренте.  Но  логически
нельзя  понять  ссудный  капитал  и  процент  до  анализа  промышленного
капитала  и  промышленной  прибыли;  нельзя  понять  капиталистиче¬
скую  земельную  ренту  до  анализа  прибавочной  стоимости  и  прибыли.
 На  первый  взгляд,  отсюда  напрашивается  как  будто  вывод,  что  ло¬
гическое  развитие  категорий  в  «Капитале»  К.  Маркса  прямо  противо¬
положно  действительному  историческому  развитию.  Но  не  будем  делать
упрощенных  выводов.  Еще  раз  подчеркиваем,  что  объект  исследования
в  «Капитале»  —  капиталистический  способ  производства.  Но  в  рамках
 0  К.  Маркой  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  23,  стр.  6.
 178

«КАПИТАЛ»  К.  МАРКСА  КАК  ИСТОРИЧЕСКИЙ  ТРУД
 капиталистического  способа  производства  логическое  развитие  катего¬
рий  в  «Капитале»  К.  Маркса  отражает  (говоря  словами  Ф.  Энгельса  —
«в  абстрактной  и  теоретически  последовательной  форме»)  историче¬
ский  процесс.  В  самом  деле,  лишь  после  того,  как  капитал  овладел  про¬
мышленным  производством,  часть  промышленного  капитала  обособилась,
выделилась  и  превратилась  в  торговый  капитал,  специально  занятый
реализацией  продуктов  капиталистического  производства.  Только  пос¬
ле  возникновения  промышленного  капитала  возникли  капиталистиче¬
ский  кредит  и  ссудный  капитал.  Вместе  с  тем  сначала  капитал  подчи¬
нил  себе  промышленность  и  только  после  этого  стал  подчинять  себе
и  сельское  хозяйство,  в  результате  чего  появилась  капиталистическая
земельная  рента.  Таким  образом,  когда  в  «Капитале»  торговый  капи¬
тал,  ссудный  капитал  и  земельная  рента  исследуются  после  промыш¬
ленного  капитала  и  прибыли,  то  и  здесь  налицо  единство  логического
и  исторического  развития.
 Сказанное  позволяет  нам  сделать  следующие  выводы:
 1)  Внешне  логическое  развитие  экономических  категорий  в  «Капи¬
тале»  К.  Маркса  выглядит  как  противоположное  действительному  ис¬
торическому  процессу;  однако  на  самом  деле  оно  отражает  существен¬
ные  черты  самого  исторического  развития  капиталистического  способа
производства.
 2)  Последовательность  логического  анализа  в  «Капитале»  соответ¬
ствует  последовательности  исторического  развития  не  вообще,  а  в  ус¬
ловиях  именно  капитализма.
 «КАПИТАЛ»  О  ДОКАПИТАЛИСТИЧЕСКИХ  ФОРМАЦИЯХ
 Причины,  по  которым  К.  Маркс  в  той  или  иной  мере  рассматривал
в  «Капитале»  и  докапиталистические  формации,  хотя  непосредствен¬
ным  объектом  исследования  в  этой  работе  является  капиталистический
способ  производства,  двоякого  рода.
 Во-первых,  понимание  сущности  экономических  категорий  и  зако¬
нов  капитализма  становится  более  глубоким  и  четким,  когда  они  про¬
тивопоставляются  экономическим  категориям  и  законам  докапитали¬
стических  формаций.  Сравнение  и  противопоставление  всегда  помогают
выявлению  специфики  тех  или  иных  явлений.
 Во-вторых,  капиталистический  способ  производства  рассматривался
К.  Марксом  диалектически,  в  движении,  т.  е.  в  возникновении,  разви¬
тии  и  гибели.  А  при  анализе  возникновения  капитализма  и  соответст¬
вующих  ему  экономических  категорий  нельзя  не  включить  в  рассмот¬
рение  такие  экономические  отношения,  которые  непосредственно  пред¬
шествовали  капиталистическим.
 В  различных  местах  «Капитала»  имеется  ряд  важных  положений
о  первобытном  обществе.  Если  сгруппировать  разбросанные  во  многих
главах  замечания  и  свести  их  воедино,  то  окажется,  что  К.  Маркс  рас¬
крыл  ряд  главных  черт  экономического  строя  первобытного  общества.
 12*
 179

СТАНОВЛЕНИЕ  И  РАЗВИТИЕ  МАРКСА  КАК  ИСТОРИКА
 Как  известно,  марксистские  общественные  науки  при  делении  ис¬
тории  общества  на  формации  исходят  из  характера  отношений  произ¬
водителей  к  средствам  производства.  «Каковы  бы  ни  были  обществен¬
ные  формы  производства,  рабочие  и  средства  производства  всегда  оста¬
ются  его  факторами...  Для  того  чтобы  вообще  производить,  они  должны
соединиться.  Тот  особый  характер  и  способ,  каким  осуществляется  это
соединение,  отличает  различные  экономические  эпохи  общественного
строя»7.  Для  первобытного  общества  К.  Маркс  считал  характерным
непосредственное  соединение  коллектива  производителей  со  средствами
производства  на  базе  общественной  собственности.  Еще  в  «К  критике
политической  экономии»  он  назвал  «смехотворным  предрассудком»
мнение  буржуазных  историков  и  экономистов,  будто  форма  первобыт¬
ной  общинной  собственности  есть  специфически  славянская  или  даже
исключительно  русская  форма.  В  противовес  этому  ложному  мнению8
К.  Маркс  подчеркивал  всеобщее  распространение  общинной  собствен¬
ности  у  первобытных  народов.  Придавая  большое  значение  данному
вопросу,  он  воспроизвел  в  I  томе  «Капитала»  соответствующую  цитату
из  «К  критике  политической  экономии»,  в  которой  подчеркнуто,  что
первобытная  общинная  собственность  существовала  не  только  у  сла¬
вян,  но  и  у  римлян,  германцев,  кельтов,  индийцев  9.  В  «Теориях  приба¬
вочной  стоимости»,  т.  е.  в  IV  томе  «Капитала»,  К.  Маркс  вновь  указы-
нал:  «Первоначальное  единство  между  работником  и  условиями  труда
имеет...  две  основные  формы:  азиатская  община  (первобытный  комму¬
низм)  и  мелкое  семейное  земледелие  (с  которой  связана  домашняя
промышленность)  того  или  иного  типа»  10.
 Характер  собственности  в  первобытном  обществе  К.  Маркс  ставил  в
тесную  связь  с  характером  труда.  Он  обращал  внимание  на  то,  что  для
первобытной  общины  был  первоначально  характерен  коллективный
труд  ее  членов.  Это  К.  Маркс  показал  на  примере  древнеиндийской
общины.  «В  общинах  наиболее  простого  типа  обработка  земли  произ¬
водится  совместно  и  продукт  делится  между  членами  общины,  тогда
как  прядением,  ткачеством  и  т.  д.  занимается  каждая  семья  самостоя¬
тельно  как  домашним  побочным  промыслом»  п.  К.  Маркс  подчеркнул
наличие  «на  пороге  истории  всех  культурных  народов»  не  частной  соб¬
ственности  и  разъединенного,  частного  труда,  а  общественной  собствен¬
ности  и  «общего,  т.  е.  непосредственно  обобществленного,  труда»  12.
 К.  Маркс  уделил  внимание  и  самой  организации  общественного  тру¬
да  в  первобытном  обществе,  опять-таки  па  примере  древнеиндийской
общины.  В  качестве  ее  характерных  черт  он  отметил:  1)  возникнове¬
ние  сначала  естественного  разделения  труда  на  основе  половых  и  воз¬
растных  различий  между  членами  первобытной  общины  и  лишь  впо¬
следствии—  общественного  разделения  труда;  2)  планомерный  харак¬
 7  К.  Маркси  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  24,  стр.  43—44.
 8  Следует  отметить,  что  наличие  общинной  собственности  у  первобытных  народов  отрицают
и  современные  буржуазные  историки  (см.,  например,  H.  Bechtel.  Wirtshaftsgeschichte
Deutschlands  von  der  Urzeit  bis  zum  Ende  des  Mittelalters.  München,  1951,  S.  94;  W.  L  ü  l-
g  e.  Deutsche  Sozial-  und  Wirtschaftsgeschichte.  Berlin,  1952,  S.  17).
 9  Cm.  K.  M  ар  к  с  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  23,  стр.  88,  примечание.
 10  К.  М  ар  к  с  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  26,  ч.  III,  стр.  438—439.
 11  К.  Маркс  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  23,  стр.  370.
 12  Там  же,  стр.  88.
 180

«КАПИТАЛ»  К.  МАРКСА  КАК  ИСТОРИЧЕСКИЙ  ТРУД
 тер  общественного  разделения  труда;  3)  отсутствие  мануфактурного
разделения  труда,  т.  е.  детального  разделения  ручного  труда  внутри
единичного  предприятия  13.
 Указывая  на  наличие  в  первобытной  общине  общественного  разде¬
ления  труда,  К.  Маркс  вместе  с  тем  показал  его  ограниченные  рамки,
которые  определялись  непосредственным  соединением  земледелия  и
промышленности.  В  первобытном  обществе  не  было  еще  обособления
промышленности  от  сельского  хозяйства,  а  вместе  с  тем  не  было  и  от¬
деления  города  от  деревни.  В  частности,  К.  Маркс  отмечал,  что  азиат¬
ская  община  характеризовалась  «единством  земледелия  и  промышлен¬
ности»  14.
 Отсутствие  обособления  промышленности  от  земледелия  и  города
от  деревни  не  означало,  однако,  что  все  население  первобытных  общин
занималось  исключительно  земледельческим  трудом:  например,  каждая
древнеиндийская  община  имела  примерно  дюжину  лиц,  занимавшихся
либо  ремеслами  (кузнец,  плотник,  горшечник,  серебряных  дел  мас¬
тер),  либо  же  услугами  (цирюльник,  прачечник)  и  общественными
обязанностями  (глава  общины,  бухгалтер,  пограничник,  школьный  учи¬
тель,  брамин,  надзиратель  за  водоемами).  Но  все  они  жили  внутри
сельской  общины  и  содержались  на  ее  счет.
 К.  Маркс  подчеркивал  силу  традиции  в  первобытной  общине,  ста¬
бильность  ее  экономического  строя:  «Закон,  регулирующий  разделение
общинного  труда,  действует  здесь  с  непреложной  силой  закона  приро¬
ды:  каждый  отдельный  ремесленник,  например  кузнец  и  т.  д.,  выпол¬
няет  все  относящиеся  к  его  профессии  операции  традиционным  спо¬
собом,  однако  совершенно  самостоятельно,  не  признавая  над  собой  ни¬
какой  власти  в  пределах  мастерской.  Простота  производственного
механизма  этих  самодовлеющих  общин,  которые  постоянно  воспроиз¬
водят  себя  в  одной  и  той  же  форме  и,  будучи  разрушены,  возникают
снова  в  том  же  самом  месте,  под  тем  же  самым  именем,  объясняет
тайну  неизменности  азиатских  обществ,  находящейся  в  столь  резком
контрасте  с  постоянным  разрушением  и  новообразованием  азиатских
государств  и  быстрой  сменой  их  династий.  Структура  основных  эко¬
номических  элементов  этого  общества  не  затрагивается  бурями,  про¬
исходящими  в  облачной  сфере  политики»  15.
 Приведенное  место  относится,  правда,  не  к  первобытной  общине  в
собственном  смысле,  а  к  индийской  общине,  сохранившейся  на  ранней
стадии  классового  общества.  Тем  не  менее  данная  выше  характеристи¬
ка  применима  и  к  общине  в  условиях  первобытного  общества.
 Еще  одна  черта  экономики  первобытного  общества,  на  которую  об¬
ращал  внимание  К.  Марке,—  господство  натурального  хозяйства.  Он
называл  первобытные  общины  «самодовлеющими»  производственными
организациями,  покоившимися  на  общинном  владении  землей,  на  не¬
посредственном  соединении  земледелия  с  ремеслом  и  на  традиционном
разделении  труда.  «Главная  масса  продукта  производится  для  непос¬
редственного  потребления  самой  общины,  а  не  в  качестве  товара...»  16.
 13  Там  же,  стр.  369.
 14  К.  М  а  р  к  с  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  26,  ч.  III,  стр.  432.
 15  К.  М  ар  к  с  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  23,  стр.  370—371.
 13  Там  же,  стр.  369—370.
 181

СТАНОВЛЕНИЕ  И  РАЗВИТИЕ  МАРКСА  КАК  ИСТОРИКА
 Однако  К.  Маркс  был  чужд  упрощению  исторической  действитель¬
ности:  он  вовсе  не  утверждал,  что  на  всем  протяжении  существования
первобытнообщинного  способа  производства  имелось  «чистое»,  стопро¬
центное  натуральное  хозяйство,  исключавшее  всякое  товарное  произ¬
водство  и  товарный  обмен.  Прослеживая  возникновение  и  развитие  об¬
мена,  К.  Маркс  показал,  что  первоначально  не  было  почвы  для  внут-
риобщинного  обмена,  но  уже  возник  обмен  между  различными  общи¬
нами.  Взаимное  отчуждение  вещей  как  товаров  посредством  их  обмена
между  членами  общины  было  бы  возможно  лишь  при  условии,  если  бы
они  были  независимыми  частными  собственниками.  «Однако  такое  от¬
ношение  взаимной  отчужденности  не  существует  между  членами  ес¬
тественно  выросшей  общины,  будет  ли  то  патриархальная  семья,  древ¬
неиндийская  община,  государство  инков  и  т.  д.  Обмен  товаров  начи¬
нается  там,  где  кончается  община,  в  пунктах  ее  соприкосновения  с
чужими  общинами  или  членами  чужих  общин.  Но  раз  вещи  преврати¬
лись  в  товары  во  внешних  отношениях,  то  путем  обратного  действия
они  становятся  товарами  и  внутри  общины»  17.  Разумеется,  это  «обрат¬
ное  действие»  нужно  понимать  не  как  некий  механический  процесс,  а
как  результат  проникновения  частной  собственности  на  средства  про¬
изводства  внутрь  первобытной  общины  и  ее  разложения.
 Мы  отнюдь  не  исчерпали  всех  замечаний  по  поводу  первобытного
общества,  высказанных  в  «Капитале».  Но  и  из  того,  что  приведено
выше,  можно  с  полным  основанием  сделать  вывод:  хотя  первобытнооб¬
щинный  способ  производства  и  не  был  специальным  предметом  иссле¬
дования  в  «Капитале»,  тем  не  менее  важнейшие  черты  его  раскрыты
здесь  с  большой  глубиной.
 Рабовладельческое  общество  рассматривается  в  «Капитале»  также
не  само  по  себе,  а  главным  образом  в  аспекте  противопоставления  его
буржуазному  обществу.  Прежде  всего,  К.  Маркс  раскрыл  специфиче¬
скую  форму  соединения  производителей  со  средствами  производства,
свойственную  рабовладельческому  строю.  В  то  время  как  при  капита¬
лизме  наемный  рабочий  отделен  от  средств  производства  и  соединяется
с  ними  лишь  после  продажи  своей  рабочей  силы  капиталисту,  раб  «со¬
единен»  со  средствами  производства  тем,  что  он  сам  превращен  в  «го¬
ворящее  орудие»  и  является  собственностью  рабовладельца.  Здесь
«рабочий  сам  в  качестве  средства  производства  принадлежит  к  числу
других  средств  производства»  18.  Говоря  об  «отношениях  рабства»,
К.  Маркс  указывал,  что  при  этих  отношениях  «сам  работник  принад¬
лежит  к  объективным  условиям  труда»  1Э.
 Специфическая  форма  собственности  обусловливала  и  специфиче¬
ский  характер  труда.  К.  Маркс  подчеркивал  открыто  принудительный
характер  рабского  труда  в  отличие  от  формально  свободного,  но  фак¬
тически  тоже  вынужденного  характера  наемного  труда.  Для  рабовла¬
 17  К.  М  ар  к  с  и  Ф. 	Энгельс. 	Соч., 	т. 	23, 	стр.  97.
 18  К.  Маркой  Ф. 	Энгельс. 	Соч., 	т. 	24, 	стр.  39.
 К.Марксы  Ф. 	Энгельс. 	Соч., 	т. 	26, 	ч.  III,  стр. 	439.
 182

«КАПИТАЛ»  К.  МАРКСА  КАК  ИСТОРИЧЕСКИЙ  ТРУД
 дельческого  хозяйства  типично  внеэкономическое  принуждение,  при¬
чем  «раб  работает  при  помощи  чужих  условий  производства  и  не  са¬
мостоятельно»  2С.  Отличие  рабского  труда  от  наемного  труда  К.  Маркс
выразил  в  образной  форме,  сказав,  что  «римский  раб  был  прикован  це¬
пями,  наемный  рабочий  .привязан  невидимыми  нитями  к  своему  соб¬
ственнику»  21.
 Открыто  принудительный  рабский  труд,  выполнявшийся  под  пле¬
тью  надсмотрщика,  неизбежно  имел  весьма  низкую  производитель¬
ность.  На  эту  важную  сторону  рабовладельческого  способа  производст¬
ва  К.  Маркс  обратил  специальное  внимание.  Указывая  на  нецелесооб¬
разное  потребление  сырого  материала  и  средств  труда  как  на  фактор,
удорожающий  производство  в  условиях  рабовладельческого  хозяйства,
К.  Маркс  писал:  «Рабочий,  по  меткому  выражению  древних,  отлетает¬
ся  здесь  только  как  instrumentum  vocale  [одаренное  речью  орудие]  от
животного  как  instrumentum  semivocale  [одаренного  голосом  орудия]  и
от  неодушевленного  орудия  труда  как  от  instrumentum  mutum  [немого
орудия].  Но  сам-το  рабочий  дает  почувствовать  животному  и  орудию
труда,  что  он  не  подобен  им,  что  он  человек.  Дурно  обращаясь  с  ними
и,  con  amore  [со  сладострастием]  подвергая  их  порче,  он  достигает  соз¬
нания  своего  отличия  от  них.  Поэтому  экономический  принцип  такого
способа  производства  —  применять  только  наиболее  грубые,  наиболее
неуклюжие  орудия  труда,  которые  как  раз  вследствие  своей  грубости
и  неуклюжести  труднее  подвергаются  порче»  22.
 Характернейшей  чертой  рабовладельческого  общества  была  специ¬
фическая  форма  эксплуатации.  Как  известно  из  истории,  существуют
три  классово  антагонистических  формации  —  рабовладельческая,  фео¬
дальная  и  капиталистическя.  Общей  для  всех  них  чертой  является  де¬
ление  общества  на  два  антагонистических  класса  —  эксплуататоров  и
эксплуатируемых.  Но  форма  эксплуатации,  способ  присвоения  приба¬
вочного  труда  в  каждой  из  этих  формаций  специфичен.  И  именно  «та
форма,  в  которой  этот  прибавочный  труд  выжимается  из  непосредст¬
венного  производителя,  из  рабочего,  отличает  экономические  формации
общества,  например,  общество,  основанное  на  рабстве,  от  общества  на¬
емного  труда»  23.
 В  чем  же  усматривал  К.  Маркс  специфику  рабовладельческой  фор¬
мы  эксплуатации?  Ответ  на  этот  вопрос  дан  им  при  анализе  сущности
заработной  платы  в  буржуазном  обществе  (17-я  глава  I  тома  «Капита¬
ла»).  Здесь  К.  Маркс  сравнил  три  исторически  следующих  одна  за  дру¬
гой  формы  эксплуатации  —  рабовладельческую,  феодальную  и  капита¬
листическую,  причем  выявил  особенности  каждой  из  этих  форм.  Ввиду
большого  значения  Марксовой  характеристики  трех  исторических  форм
эксплуатации  приведем  ее  полностью.  «При  барщинном  труде  труд
крепостного  крестьянина  на  самого  себя  и  принудительный  труд  его
иа  помещика  различаются  между  собой  самым 	осязательным 	образом,
 в  пространстве  и  времени.  При  рабском  труде  даже 	та 	часть 	рабочего
 дня,  в  течение  которой  раб  лишь  возмещает  стоимость  своих  собствен¬
 20  К.  М  ар  к  с  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  25,  ч.  II,  стр.  353—354.
 31  К.  М  а  р  к  с  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  23,  стр.  586.
 32  Там  же,  стр.  208,  примечание. 	' 	\ 	f
 Там  же,  стр.  229.
 183

СТАНОВЛЕНИЕ  И  РАЗВИТИЕ  МАРКСА  КАК  ИСТОРИКА
 ных  жизненных  средств,  в  течение  которой  он  фактически  работает
лишь  на  самого  себя,  представляется  трудом  на  хозяина.  Весь  его  труд
нредставляется  неоплаченным  трудом.  Наоборот,  при  системе  наемного
труда  даже  прибавочный,  или  неоплаченный,  труд  выступает  как  опла¬
ченный»  24.
 Как  видим,  К.  Маркс  указывал  на  то,  что  сущность  и  форма  прояв¬
ления  не  совпадают  как  в  рабовладельческом,  так  и  в  буржуазном  об¬
ществе,  но  они  не  совпадают  по-разному:  при  рабовладельческом  строе
отношение  собственности,  т.  е.  превращение  самих  рабочих  в  объект
собственности  рабовладельцев,  скрывало  труд  раба  на  самого  себя  и
создавало  видимость  того,  что  раб  всецело  работает  на  рабовладельца;
при  капитализме  же  товарно-денежные  отношения  между  формально
свободным  наемным  рабочим  и  капиталистом  скрывают  неоплаченный
труд  рабочего  на  капиталиста.
 Во  многих  местах  «Капитала»  К.  Маркс  касался  вопроса  о  товарно-
денежных  отношениях  в  рабовладельческом  обществе.  Не  имея  воз¬
можности  подробно  остановиться  здесь  на  всех  его  высказываниях  по
данному  вопросу,  отметим  только  главные  моменты.  Признавая  нали¬
чие  и  некоторое  развитие  товарно-денежных  отношений  в  рамках  ра¬
бовладельческого  общества,  К.  Маркс  вместе  с  тем  указывал  на  нату¬
ральный  характер  хозяйства  в  этом  обществе,  в  частности  в  древнерим¬
ских  латифундиях,  где  лишь  незначительная  часть  продукции
производилась  для  продажи  на  рынке25.  Что  касается  источников  по¬
лучения  новой  рабской  силы,  то  в  качестве  таковых  прежде  всего  вы¬
ступали  порабощение  за  долги  и  захват  военнопленных,  означавший
«натуральное  присвоение  чужой  рабочей  силы  путем  прямого  физиче¬
ского  принуждения»26.  В  дальнейшем,  однако,  получила  развитие  и
работорговля,  причем  возможность  замещения  старых  рабов,  замучен¬
ных  непосильным  трудом,  новыми  путем  покупки  их  на  невольничьем
рынке  вела  к  дальнейшему  усилению  их  эксплуатации27.
 Особо  следует  остановиться  на  позиции  К.  Маркса  по  вопросу  о  на¬
личии  или  отсутствии  капиталистических  отношений  в  античном  мире.
Еще  при  жизни  К.  Маркса  появились  среди  буржуазных  историков
представители  модернизаторских  концепций,  пытавшиеся  перекраши¬
вать  рабовладельческое  общество  в  капиталистический  цвет.  К  их  чис¬
лу  относился,  например,  видный  немецкий  историк  Т.  Моммзен,  кото¬
рый  усматривал  в  античном  мире  капитализм,  ссылаясь  на  развитие
торговли  и  ростовщичества.  К.  Маркс  дал  отрицательную  оценку  этой
концепции.  По  этому  поводу  он  писал:  «И  даже  в  тех  земледельческих
хозяйствах  древнего  мира,  в  которых  обнаруживается  наибольшая  ана¬
логия  с  капиталистическим  сельским  хозяйством,  в  Карфагене  и  Риме,
больше  сходства  с  плантаторским  хозяйством,  чем  с  формой,  соответ¬
ствующей  действительно  капиталистическому  способу  эксплуатации.
Мы  вообще  не  найдем  в  древности  в  континентальной  Италии  повода
для  формальной  аналогии,—  которая  к  тому  же  во  всех  существенных
пунктах  представляется  сплошь  обманчивой  для  всякого,  кто  понял
 184
 24  К.  М  ар  к  с  и  Ф.  Э  и 	г  е  л  ъ  с. 	Соч.,  т.  23, 	стр.  550.
 25  См.  К.  М  ар  к  с  и  Ф. 	Э  н  г  е  ль  с.  Соч.,  т. 	25,  ч.  II, 	стр.  349.
 26  К.  Маркс  и  Ф.  Э  н 	г  е  л  ъ  с. 	Соч.,  т.  24, 	стр.  544. 	*
 27  См.  К.  М  а  р  к  с  и  Ф. 	Э  н  г  е  л 	ъ  с.  Соч.,  т. 	23,  стр.  276.

«КАПИТАЛ»  К.  МАРКСА  КАК  ИСТОРИЧЕСКИЙ  ТРУД
 капиталистический  способ  производства  и  кто  не  открывает  подобно
г-ну  Моммзену  капиталистического  способа  производства  уже  во  вся¬
ком  денежном  хозяйстве...»28.  Эти  слова  К.  Маркса  актуальны  и  в  на¬
ши  дни,  когда  многие  буржуазные  историки  продолжают  строить  «фор¬
мальные  аналогии»  в  целях  отождествления  рабовладельческой  эконо¬
мики  с  капиталистической.
 Разумеется,  К.  Маркс  не  отрицал  наличия  еще  в  античном  мире
купеческого  капитала  и  ростовщического  капитала.  Однако  он  указы¬
вал  на  то,  что  ни  одна  из  этих  «допотопных  форм  капитала»  не  соз¬
дает  капиталистического  способа  производства.  Более  того,  развитие
торговли  и  ростовщичества  при  тех  конкретно-исторических  условиях,
которые  были  характерны  для  античного  мира,  способствовало  не  воз¬
никновению  капитализма,  а  росту  рабовладельческого  хозяйства29.  Об¬
щий  вывод  К.  Маркса  по  рассматриваемому  вопросу  таков:  «...Пока
господствует  рабовладение,  капиталистические  отношения  каждый  раз
могут  выступать  лишь  спорадически,  как  подчиненные  отношения,  и
ни  в  коем  случае  не  могут  выступать  в  качестве  господствующих  отно¬
шений»  30.
 Большое  внимание  в  «Капитале»  уделено  непосредственному  пред¬
шественнику  капитализма  —  феодальному  способу  производства.  В  то
время  как  о  первобытном  и  рабовладельческом  обществе  в  «Капитале»
имеется  хотя  и  значительное  количество,  но  разбросанных  в  различных
местах  замечаний,  высказанных  в  порядке  противопоставления  докапи¬
талистических  отношений  капиталистическим,  феодальному  способу
производства  и  его  важнейшей  экономической  категории  —  феодальной
земельной  ренте  —  специально  посвящена  большая  часть  47-й  главы
III  тома  «Капитала».
 Важнейшие  черты  феодального  способа  производства,  по  Марксу,
таковы:  1)  крупная  земельная  собственность,  сосредоточенная  в  руках
феодальных  властителей;  2)  мелкое  крестьянское  хозяйство,  основан¬
ное  на  частной  собственности  крестьян  на  орудия  производства,  с  по¬
мощью  которых  они  обрабатывали  землю;  3)  личная  зависимость  кре¬
стьян  от  феодалов  и  внеэкономическое  принуждение;  4)  натуральный
характер  хозяйства.
 К.  Маркс  указывал,  что  при  феодализме  «земельная  собственность
все  еще  выступает  как  основное  условие  производства»,  причем  «зе¬
мельный  собственник  еще  является  тем  лицом,  которое,  пользуясь  мо¬
нополией  земельной  собственности,  присваивает  прибавочный  труд  не¬
посредственных  производителей  в  первую  очередь»31.  Феодальная  зе¬
мельная  собственность  играла  решающую  роль  и  в  экономической  и
в  политической  жизни  в  средние  века.
 Однако  феодальная  земельная  собственность  была  не  единственной-
формой  собственности  на  средства  производства:  наряду  с  нею  сущест¬
вовала  и  собственность  мелких  производителей  (крестьян  —  в  деревне,
 28  К.  Маркой  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  25,  ч.  II,  стр.  349—350.
 29  См.  К.  М  ар  к  с  и  Ф.  Э  и  г  е  л  ь  с.  Соч.,  т.  25,  ч.  I,  стр.  364.
 30  К.  Маркой  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  26,  ч.  III,  стр.  434.
 81  К.  Маркс  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  25,  ч.  II,  стр.  346.
 185

СТАНОВЛЕНИЕ  И  РАЗВИТИЕ  МАРКСА  КАК  ИСТОРИКА
 ремесленников  —  в  городе)  на  средства  производства,  приводившиеся  в
действие  их  личным  трудом32.  Именно  сочетание  крупного  феодально¬
го  землевладения  с  мелким  крестьянским  земледелием  типично  для
экономической  структуры  феодального  общества.  К.  Маркс  отмечал,
что  «хотя  земля  в  Англии  была  разделена  после  норманского  завоева¬
ния  на  гигантские  баронства,  которые  нередко  включали  в  себя  до
900  старых  англосаксонских  лордств  каждое,  тем  не  менее  она  была
усеяна  мелкими  крестьянскими  хозяйствами  и  лишь  в  отдельных  мес¬
тах  между  этими  последними  находились  крупные  господские  по¬
местья»  33.
 Буржуазные  историки  еще  в  XIX  в.  (известный  французский  исто¬
рик  Гизо  и  др.)  игнорировали  экономическую  основу  феодализма,  сво¬
дя  его  только  к  определенной  форме  политической  организации  обще¬
ства.  При  этом  на  первый  план  выдвигались  отношения  вассалитета,
ленная  зависимость,  иерархическая  структура  политической  власти  и
т.  п.  Такой  подход  к  феодализму  характерен  и  для  многих  современных
буржуазных  историков  34.
 К.  Маркс  подошел  к  феодализму  с  иных,  материалистических  пози¬
ций,  раскрыл  его  экономический  базис.  К.  Маркс  показал,  что  в  фео¬
дальном  обществе  политическая  власть  была  лишь  атрибутом  земель¬
ной  собственности.  Буржуазные  историки  при  характеристике  феодаль¬
ного  строя  ставят  во  главу  угла  отношения  внутри  господствовавшего
класса  (отношения  между  сюзереном  и  вассалами),  К.  Маркс  же  ста¬
вит  на  первый  план  производственные  отношения  между  двумя  анта¬
гонистическими  классами  феодального  общества  —  крупными  земле¬
владельцами  и  лично  зависимыми  от  них  крестьянами.  Разумеется,  он
не  отрицал  иерархической  структуры  самой  феодальной  земельной  соб¬
ственности,  которой  соответствовала  и  феодальная  политическая  иерар¬
хия;  но  не  в  этом  он  видел  главное.  «Во  всех  странах  Европы  феодаль¬
ное  производство  характеризуется  разделением  земли  между  возможно
большим  количеством  вассально  зависимых  людей.  Могущество  фео¬
дальных  господ,  как  и  всяких  вообще  суверенов,  определялось  не  раз¬
мерами  их  ренты,  а  числом  их  подданных,  а  это  последнее  зависит  от
числа  крестьян,  ведущих  самостоятельное  хозяйство»35.  Труд  массы
мелких  производителей  —  лично  зависимых  крестьян  —  вот  на  чем
зиждилась  вся  феодальная  иерархия.
 К.  Маркс  подчеркивал,  что  для  феодализма  типична  личная  зависи¬
мость  крестьянина  от  феодала,  высшей  формой  которой  было  крепост¬
ное  состояние.  Эта  «крепостная  или  феодальная  зависимость  от  друго¬
го  лица»,  указывал  он,  характерна  для  «экономической  структуры  фео¬
дального  общества»  Зб.  Но  К.  Маркс  не  отождествлял  личную  зависимость
вообще,  являвшуюся  обязательной  чертой  феодализма,  с  крепостниче¬
ством,  в  которое  эта  зависимость  превращалась  только  при  определен¬
ных  исторических  условиях.  Он  писал:  «Во  всех  формах,  при  которых
 32  См.  К.  Маркой  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  25,  ч.  II,  стр.  352—353.
 33  К.  Маркой  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  23,  стр.  729.
 34  См.,  например,  «Feudalism  in  History».  Ed.  by  R.  Coulborn.  Princeton,  1956,  p.  4;  H.  Mit¬
tels.  Der  Staat  des  hohen  Mittelalters.  Weimar,  1948,  S.  21.
 35  H.  Маркой  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  23,  стр.  729.
 36  Там  же,  стр.  727.
 186

«КАПИТАЛ»  К.  МАРКСА  КАК  ИСТОРИЧЕСКИЙ  ТРУД
 непосредственный  работник  остается  «владельцем»  средств  производ¬
ства  и  условий  труда,  необходимых  для  производства  средств  его  соб¬
ственного  существования,  отношение  собственности  должно  в  то  же
время  выступать  как  непосредственное  отношение  господства  и  пора¬
бощения,  следовательно,  непосредственный  производитель  —  как  не¬
свободный;  несвобода,  которая  от  крепостничества  с  барщинным  тру¬
дом  может  смягчаться  до  простого  оброчного  обязательства»  37.
 Важно  отметить,  что  К.  Маркс  раскрыл  внутреннюю  связь  между
внеэкономическим  принуждением  и  другими  чертами  феодального  спо¬
соба  производства.  Он  указывал  на  то,  что  при  феодализме  крестьяне
были  собственниками  орудий  производства  и  фактическими  владельца¬
ми  земли,  являвшейся  собственностью  феодалов.  Очевидно,  что  в  слу¬
чае  отсутствия  внеэкономического  принуждения  крестьяне  работали  бы
на  самих  себя.  «При  таких  условиях  прибавочный  труд  для  номиналь¬
ного  земельного  собственника  можно  выжать  из  них  только  внеэконо¬
мическим  принуждением,  какую  бы  форму  ни  принимало  последнее»  38.
 Одной  из  характерных  черт  феодализма  было  господство  натураль¬
ного  хозяйства.  Указывая  на  это  обстоятельство39,  К.  Маркс  вместе  с
тем  вовсе  не  упускал  из  виду  и  наличие  товарно-денежных  отноше¬
ний.  В  частности,  он  отмечал  действие  в  условиях  феодального  обще¬
ства  (и  еще  раньше  —  в  условиях  рабовладельческого  строя)  закона
стоимости,  который  тогда  еще  не  выступал  в  превращенной  форме  цен
производства,  а  осуществлялся  более  просто  и  непосредственно  —  че¬
рез  колебания  рыночных  цен  товаров  вокруг  их  стоимостей40.
 Если  в  буржуазном  обществе  основной  экономический  закон  —  за¬
кон  прибавочной  стоимости,  то  при  феодализме  такую  роль  играет  за¬
кон  феодальной  земельной  ренты.  Именно  в  ренте,  как  показал  К.  Маркс,
выражено  основное  производственное  отношение  феодального  общест¬
ва  —  отношение  между  феодалами  и  лично  зависимыми  крестьянами,
именно  рента  выступала  как  специфическая  и  главная  форма  присвое¬
ния  прибавочного  труда.  «Рента,  не  прибыль,—  вот  та  форма,  в  кото¬
рой  здесь  выражается  неоплаченный  прибавочный  труд»  41.
 К.  Маркс  глубоко  раскрыл  историческое  своеобразие  феодальной
земельной  ренты,  ее  отличия  от  земельной  ренты  при  капитализме.  Вы¬
ражая  производственные  отношения  между  двумя  основными  классами
феодального  общества,  феодалами  и  крестьянами,  феодальная  рента
имела  своим  источником  прибавочный  труд  лично  зависимых  крестьян,
тогда  как  капиталистическая  земельная  рента  выражает  производст¬
венные  отношения  между  тремя  классами  буржуазного  общества  (на¬
емными  рабочими,  капиталистами  и  землевладельцами)  и  имеет  своим
источником  прибавочную  стоимость,  созданную  наемными  сельскохозяй¬
ственными  рабочими.  При  капитализме  рента  не  главный  элемент  при¬
бавочной  стоимости;  таковым  является  прибыль,  рента  же  представляет
собой  только  излишек  прибавочной  стоимости  над  средней  прибылью.
Иначе  обстоит  дело  при  феодализме.  «Рента  здесь  нормальная,  все
 37  К.  Маркой  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  25,  ч.  II,  стр.  353.
 38  Там  же.
 39  См.  К.  М  ар  к  с  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  24,  стр.  544.
 40  См.  Я.  М  ар  к  с  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  25,  ч.  I,  стр.  194.
 41  Я.  Маркой  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  25,  ч.  II,  стр.  352.
 187

СТАНОВЛЕНИЕ  И  РАЗВИТИЕ  МАРКСА  КАК  ИСТОРИКА
 поглощающая,  так  сказать,  легитимная  форма  прибавочного  труда»  42.
И  присваивается  она  путем  прямого,  внеэкономического  принуждения,
тогда  как  при  капитализме  излишек  прибавочной  стоимости  над  сред¬
ней  прибылью  поступает  от  капиталиста-арендатора  к  землевладельцу
через  механизм  товарно-денежных  отношений,  которые  юридически
оформляются  в  виде  договорных  отношений.
 К.  Маркс  дал  детальный  анализ  трех  форм  феодальной  ренты,  из¬
лагать  который  мы  считаем  излишним43.  Он  выявил  особенности  каждой
из  форм  феодальной  ренты  и  показал  закономерность  перехода  от  от¬
работочной  ренты  к  продуктовой  и  от  продуктовой  к  денежной.
 Наконец,  в  «Капитале»  имеются  и  важные  замечания  о  средневе¬
ковом  цеховом  ремесле.  К.  Маркс  указывал  на  сосредоточение  в  руках
ремесленных  цехов  монополии  в  производстве  промышленных  изделий,
отмечая,  что  при  цеховой  организации  ремесла  «средства  производст¬
ва,  закрепленные  в  каждой  отрасли  производства,  лишь  с  трудом  мо¬
гут  быть  перенесены  из  одной  сферы  в  другую»  44.  Средоточием  цехо¬
вого  ремесла,  а  также  торговли,  являлся  средневековый  город.  К.  Маркс
глубоко  раскрыл  специфический  характер  противоположности  между
городом  и  деревней  в  условиях  феодализма.  «Если  в  средние  века,—
писал  он,—  деревня  эксплуатирует  город  политически  повсюду,  где  фео¬
дализм  не  был  сломлен  исключительным  развитием  городов,  как  в  Ита¬
лии,  то  город  повсюду  и  без  исключений  эксплуатирует  деревню  эко¬
номически  своими  монопольными  ценами,  своей  системой  налогов,
своим  цеховым  строем,  своим  прямым  купеческим  обманом  и  своим
ростовщичеством»  45.
 В  данном  разделе  мы  сосредоточили  внимание  только  на  главных
моментах,  характеризующих  исследование  докапиталистических  отно¬
шений  в  «Капитале».  Этот  очерк,  отнюдь  не  претендуя  на  полноту,  дает
некоторое  представление  о  том,  какой  широтой  отличался  историче¬
ский  кругозор  К.  Маркса  и  как  он  сумел  даже  в  работе  о  капиталисти¬
ческом  способе  производства  раскрыть  важнейшие  черты  первобытно¬
общинного,  рабовладельческого  и  феодального  способов  производства.
 «КАПИТАЛ»  О  ГЕНЕЗИСЕ
 КАПИТАЛИСТИЧЕСКОГО  СПОСОБА  ПРОИЗВОДСТВА
 Возникновение  капиталистического  способа  производства  явилось
результатом  двух  исторических  процессов:  во-первых,  спонтанного  за¬
рождения  капиталистического  производства  в  результате  постепенного
стихийного  разложения  простого  товарного  производства;  во-вторых,
насильственной  экспроприации  массы  мелких  производителей  и  уско¬
ренного  накопления  капитала  в  руках  нарождавшейся  буржуазии  с
помощью  насильственных  методов  и  при  активной  поддержке  государ¬
ственной  власти.  Оба  эти  исторических  процесса  исследованы  К.  Марк¬
сом  в  «Капитале».  Стихийное  разложение  простого  товарного  производ¬
ства  и  зарождение  капиталистического  производства  было  результатом
действия  закона  стоимости.
 42  К.  Маркс  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ъ  с.  Соч.,  т.  25,  ч.  II,  стр.  356.
 43  См.  там  же,  стр.  352—366.
 44  К.  М  ар  к  с  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  25,  ч.  I,  стр.  194.
 45  К.  М  а  р  к  с  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  25,  ч.  II,  стр.  365.
 188

«КАПИТАЛ»  К.  МАРКСА  КАК  ИСТОРИЧЕСКИЙ  ТРУД
 В  этой  связи  следует  подчеркнуть,  что  К.  Маркс  преодолел  наивно¬
утопическое  понимание  закона  стоимости  как  закона  «справедливого
обмена»,  свойственное  таким  мелкобуржуазным  идеологам,  как,  напри¬
мер,  Прудон  во  Франции  и  Джон  Грей  в  Англии.  Они  ошибочно  по¬
лагали,  что  если  бы  закон  стоимости  действовал  в  чистом  виде  и  не
подвергался  «нарушениям»  (каковыми  они  считали  отклонения  рыноч¬
ных  цен  товаров  от  их  стоимости),  то  могло  бы  существовать  некое
гармоническое  общество  товаропроизводителей,  в  котором  никто  нико¬
го  не  эксплуатирует.  К.  Маркс  показал,  что  подобные  представления  в
социологическом  отношении  были  выражением  мечтаний  мелкого  бур¬
жуа  о  самосохранении,  а  в  идейно-теоретическом  отношении  —  резуль¬
татом  полнейшего  непонимания  сущности  закона  стоимости  и  механиз¬
ма  его  действия  в  условиях  такого  товарного  производства,  экономиче¬
ской  основой  которого  является  частная  собственность  на  средства
производства.
 Согласно  учению  К.  Маркса,  развитому  В.  И.  Лениным,  закон  стои¬
мости  не  только  не  представляет  собой  «закона  справедливого  обмена»,
исключающего  эксплуатацию  человека  человеком,  а,  напротив,  это  за¬
кон,  стихийное  действие  которого  в  условиях  частной  собственности
неизбежно  порождает  капиталистическую  эксплуатацию.  Дело  в  том,
что  в  результате  действия  закона  стоимости  происходит  процесс  эко¬
номической  дифференциации  среди  мелких  товаропроизводителей,
а  этот  процесс  в  конечном  счете  ведет  к  возникновению  капитала  на
одном  полюсе  и  наемного  труда  на  другом.
 Дифференциация  товаропроизводителей  неизбежна  даже  при  усло¬
вии  продажи  товаров  по  их  стоимости  в  связи  с  тем,  что  величина  стои¬
мости  определяется  не  индивидуальными  затратами  труда  каждого
товаропроизводителя,  а  общественно  необходимым  рабочим  временем,
которое  равняется  средним  затратам  труда  при  типичных  для  данного
периода,  общественно  нормальных  условиях  производства.  Расхожде¬
ние  между  индивидуальными  затратами  труда  и  общественно  необхо¬
димым  рабочим  временем  неизбежно  порождает  экономическое  нера¬
венство  среди  товаропроизводителей:  те  из  них,  чьи  индивидуальные
затраты  меньше,  чем  общественно  необходимое  рабочее  время,  полу¬
чают  более  высокие  доходы  и  обогащаются;  напротив,  те  товаропроиз¬
водители,  чьи  индивидуальные  затраты  превышают  общественно  необ¬
ходимое  рабочее  время,  не  в  состоянии  возместить  свои  затраты,  полу¬
чают  низкие  доходы  и  в  конечном  счете  значительная  часть  их  разо¬
ряется.
 Дифференциация  товаропроизводителей,  неизбежная  даже  при  пол¬
ном  совпадении  цен  товаров  с  их  стоимостями,  усиливается  вследствие
отклонений  рыночных  цен  от  стоимости.  Как  показал  К.  Маркс  еще  в
«Нищете  философии»,  идея  Прудона  насчет  «конституирования  стои¬
мости»,  т.  е.  обеспечения  постоянной  продажи  товаров  по  их  стоимо¬
сти,  есть  мелкобуржуазная  утопия.  Частная  собственность  на  средства
производства  порождает  анархию  товарного  производства;  но  коль
скоро  товарное  производство  анархично,  то  пропорциональность  в  рас¬
пределении  общественного  труда  между  различными  отраслями  произ¬
водства  неизбежно  нарушается,  а  это  неминуемо  ведет  к  отклонениям
рыночных  цен  от  стоимости.  Цены  на  те  товары,  которых  произведено
 189

СТАНОВЛЕНИЕ  И  РАЗВИТИЕ  МАРКСА  КАК  ИСТОРИКА
 непропорционально  много,  падают  ниже  стоимости,  а  цены  на  те  то¬
вары,  которых  произведено  непропорционально  мало,  поднимаются
выше  стоимости.  И  эти  стихийные  отклонения  рыночных  цен  от  стои¬
мости  вовсе  не  являются  каким-то  «нарушением»  закона  стоимости,
как  полагали  Прудон  и  Грей,  а,  напротив,  это  —  тот  механизм,  посред¬
ством  которого  осуществляется  действие  закона  стоимости  в  условиях
товарного  производства,  основанного  на  частной  собственности.  Но  сти¬
хийные  отклонения  рыночных  цен  от  стоимости  усугубляют  дифферен¬
циацию  товаропроизводителей,  обогащая  одних  и  разоряя  других.
 Этот  двойственный  процесс  —  обогащения  на  одном  полюсе  и  разо¬
рения  на  другом  —  при  определенных  исторических  условиях  ведет  к
тому,  что  накопленные  в  руках  богатой  верхушки  товаропроизводите¬
лей  денежные  богатства  превращаются  в  капитал  и  используются  для
эксплуатации  чужой  рабочей  силы,  а  множество  разоряющихся  това¬
ропроизводителей  превращается  в  наемных  рабочих,  продает  свою  ра¬
бочую  силу,  и  подвергается  эксплуатации.  Так  действие  закона  стои¬
мости  порождает  капиталистическую  эксплуатацию.
 В  общих  чертах  закономерность  стихийного  превращения  простого
товарного  производства  на  основе  закона  стоимости  в  капиталистиче¬
ское  производство  отмечена  К.  Марксом  еще  в  I  томе  «Капитала»  при
анализе  накопления  капитала.  Первый  параграф  22-й  главы  этого  тома
озаглавлен:  «Капиталистический  процесс  производства  в  расширенном
масштабе.  Превращение  законов  собственности  товарного  производст¬
ва  в  законы  капиталистического  присвоения».  Здесь  мы  читаем:  «Пер¬
воначально  право  собственности  выступало  перед  нами  как  право,  ос¬
нованное  на  собственном  труде.  По  крайней  мере,  мы  должны  были
принять  это  допущение,  так  как  друг  другу  противостоят  лишь  равно¬
правные  товаровладельцы,  причем  средством  для  присвоения  чужого
товара  является  исключительно  отчуждение  своего  собственного  това¬
ра,  а  этот  последний  может  быть  создан  лишь  трудом.  Теперь  же  ока¬
зывается,  что  собственность  для  капиталиста  есть  право  присваивать
чужой  неоплаченный  труд  или  его  продукт,  для  рабочего  —  невозмож¬
ность  присвоить  себе  свой  собственный  продукт.  Отделение  собствен¬
ности  от  труда  становится  необходимым  следствием  закона,  исходным
пунктом  которого  было,  по-видимому,  их  тождество»46.  Мысль,  изло¬
женная  здесь  в  самой  абстрактной  форме,  конкретизируется  в  других
местах  «Капитала».
 Основная  масса  мелких  производителей  при  феодализме  состояла
из  крестьян,  находившихся  в  личной  зависимости  от  феодалов  и  упла¬
чивавших  им  земельную  ренту.  Исследуя  феодальную  ренту,  К.  Маркс
проследил  истоки  капиталистического  производства  в  деревне.
 Зародыши  эксплуатации  одними  крестьянами  других  К.  Маркс  свя¬
зывал  еще  с  переходом  от  отработочной  ренты  к  продуктовой.  При  от¬
работочной  ренте  или  барщине  крестьянам  оставлялось  для  работы  на
себя  лишь  такое  время,  которое  было  безусловно  необходимо  для  под¬
держания  их  существования;  все  прибавочное  время  присваивалось
феодалами.  С  переходом  к  продуктовой  ренте  положение  несколько  из¬
менилось.  «При  этой  форме  ренты,  когда  прибавочный  труд  представ-
 190
 46  К.  Маркой  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  23,  стр.  597.

«КАПИТАЛ»  К.  МАРКСА  КАК  ИСТОРИЧЕСКИЙ  ТРУД
 лен  в  продуктовой  ренте,  рента  может  и  не  исчерпывать  всего  избы¬
точного  труда  деревенской  семьи.  Напротив,  производителю  дается
здесь,  по  сравнению  с  отработочной  рентой,  больший  простор  для  того,
чтобы  найти  время  для  избыточного  труда,  продукт  которого  принад¬
лежит  ему  самому  совершенно  так  же,  как  продукт  его  труда,  удовлет¬
воряющий  его  необходимейшие  потребности.  Вместе  с  этой  формой  по¬
явятся  более  крупные  различия  в  хозяйственном  положении  отдельных
непосредственных  производителей.  По  крайней  мере,  является  возмож¬
ность  этого  и  даже  возможность  того,  что  этот  непосредственный  про¬
изводитель  приобретает  средства  для  того,  чтобы  в  свою  очередь  не¬
посредственно  эксплуатировать  чужой  труд»  47.
 Однако  только  с  переходом  от  продуктовой  ренты  к  денежной  про¬
исходит  подлинное  классовое  расслоение  в  деревне.  Этот  переход,  как
указывал  К.  Маркс,  предполагал  развитие  городской  промышленности,
товарного  производства  и  торговли,  а  вместе  с  тем  —  денежного  обра¬
щения.  Денежная  рента  во  многих  отношениях  способствовала  диффе¬
ренциации  крестьянства.  Прежде  всего  необходимость  уплаты  ренты
феодалам  в  денежной  форме  требовала  от  крестьян  отчуждения  все
большей  доли  их  продукта  для  продажи  на  рынке.  Тем  самым  кресть¬
янское  хозяйство  становилось  все  более  зависимым  от  стихийных  ры¬
ночных  процессов  и  колебаний,  а  это  давало  толчок  росту  имуществен¬
ного  неравенства  в  деревне.  Далее,  при  денежной  ренте  стал  получать
распространение  выкуп  за  деньги  феодальных  повинностей  зажиточ¬
ной  верхушкой  крестьянства,  которая  начала  арендовать  на  чисто  до¬
говорных  началах  землю  и  вести  на  ней  капиталистическое  хозяйство.
Наконец,  денежная  рента  способствовала  развитию  в  феодальной  де¬
ревне  ростовщичества,  поскольку  малоимущим  крестьянам  приходи¬
лось  обращаться  за  ссудами  к  ростовщикам  для  уплаты  ренты  феода¬
лам,  а  ростовщическая  эксплуатация  в  свою  очередь  способствовала
разорению  части  крестьян.
 Характеризуя  генезис  капиталистических  фермеров,  К.  Маркс  пи¬
сал:  «...Превращению  натуральной  ренты  в  денежную  не  только  не¬
пременно  сопутствует,  но  даже  предшествует  образование  класса  не¬
имущих  поденщиков,  нанимающихся  за  деньги.  В  течение  периода  их
возникновения,  когда  этот  новый  класс  появляется  лишь  спорадически,
у  лучше  поставленных  обязанных  оброком  [rentepflichtigen]  крестьян¬
ских  хозяйств  развивается  по  необходимости  обыкновение  эксплуати¬
ровать  за  свой  счет  сельских  наемных  рабочих...  Таким  образом  у  них
складывается  мало-помалу  возможность  накоплять  известное  состояние
и  самим  обратиться  в  будущих  капиталистов.  Среди  самих  прежних
владельцев  земли,  которые  сами  ее  обрабатывали,  возникает  таким  об¬
разом  рассадник  капиталистических  арендаторов...»  48
 В  особом  разделе  главы  о  первоначальном  накоплении  капитала
К.  Маркс  вкратце  обрисовал  последовательные  исторические  этапы
возникновения  капиталистического  фермерства49.  Эти  этапы  в  Англии
были  таковы:  1)  превращение  в  фермеров  крепостных  управляющих
 47  К.  М  ар  к  с  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  25,  ч.  II,  стр.  359.
 43  Там  же,  стр.  363.
 49  См.  К.  М  ар  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ъ  с.  Соч.,  т.  23,  стр.  752—754.
 191

СТАНОВЛЕНИЕ  II  РАЗВИТИЕ  МАРКСА  КАК  ИСТОРИКА
 феодальными  имениями;  2)  появление  капиталистических  фермеров,
ведших  хозяйство  на  основе  эксплуатации  наемного  труда,  но  не  вкла¬
дывавших  собственный  капитал  в  средства  производства,  а  получав¬
ших  семена,  скот  и  земледельческие  орудия  от  лендлордов;  3)  превра¬
щение  таких  фермеров  в  фермеров-половников,  получавших  от  ленд¬
лордов  только  половину  необходимого  для  земледелия  капитала,  а  ос¬
тальную  половину  вкладывавших  за  счет  собственных  средств;  4)  пе¬
реход  от  фермера-половника  к  капиталистическому  фермеру  в  собст¬
венном  смысле  слова,  т.  е.  к  такому  фермеру,  который  вел  хозяйство
за  счет  собственного  капитала,  эксплуатировал  наемных  рабочих,  арен¬
довал  землю  у  землевладельца  и  уплачивал  последнему  только  изли¬
шек  прибавочной  стоимости  над  средней  прибылью,  т.  е.  капиталисти¬
ческую  земельную  ренту.
 В  Марксовом  анализе  генезиса  капиталистического  фермерства  со¬
четается  теоретическое  исследование  с  обобщением  конкретно-истори¬
ческого  материала  на  примере  Англии.  Помимо  изложенного  выше,  он
отметил  два  фактора,  ускоривших  в  конце  XV  и  на  протяжении  XVI  в.
рост  капиталистического  фермерства  в  Англии.  Во-первых,  экспропри¬
ация  лендлордами  общинных  земель  у  крестьян  содействовала  обога¬
щению  капиталистических  фермеров,  поскольку  отнятые  у  крестьян
земли  передавались  в  аренду  фермерам,  что  позволяло  им  расширять
свое  хозяйство,  в  частности  увеличивать  количество  скота.  Во-вторых,
обесценение  денег  в  результате  падения  стоимости  золота  и  серебра,
притекавших  в  Европу  из  Америки,  вдвойне  обогащало  капиталисти¬
ческих  фермеров:  они  обогащались  и  за  счет  своих  рабочих  (обесцене¬
ние  денег  сопровождалось  падением  реальной  заработной  платы  сель¬
скохозяйственных  рабочих),  и  за  счет  лендлордов  (обесценение  денег
при  наличии  долгосрочных  арендных  договоров  снижало  реальные  раз¬
меры  арендных  платежей).
 Стихийный  процесс  перерастания  простого  товарного  производства
в  капиталистическое  происходил  не  только  в  деревне,  но  и  в  городе.
Здесь  он  был  связан  с  разложением  цехового  ремесла.  На  основе  сти¬
хийного  действия  закона  стоимости  дифференциация  происходила  не
только  среди  крестьян,  но  и  среди  городских  ремесленников.  С  тече¬
нием  времени  многие  малоимущие  ремесленники  разорялись,  а  зажи¬
точная  верхушка  цеховых  мастеров  превращалась  в  промышленных
капиталистов:  эти  мастера  нанимали  рабочих  и  создавали  капитали¬
стические  мастерские.  Важную  роль  в  переходе  от  средневекового  ре¬
месла  к  капиталистической  промышленности  сыграл  купеческий
капитал.
 По  мере  роста  ремесленного  производства  и  расширения  рынка  сбы¬
та  непосредственные  связи  между  производителями  ремесленных  изде¬
лий  и  их  потребителями  становились  невозможными  и  между  ними
вклинивались  посредники-купцы.  Эксплуатация  купеческим  капиталом
мелких  производителей  осуществлялась  через  скупку  у  них  товаров
ниже  стоимости  и  продажу  им  сырья  выше  стоимости.  Эта  эксплуатация
вела  в  конечном  счете  к  разорению  массы  ремесленников,  в  результате
чего  они  превращались  в  наемных  рабочих,  а  купцы  создавали  собствен¬
ные  мастерские  и  мануфактуры,  становясь,  таким  образом,  промыш¬
ленными  капиталистами.
 192

«КАПИТАЛ»  К.  МАРКСА  КАК  ИСТОРИЧЕСКИЙ  ТРУД
 По  этому  поводу  К.  Маркс  писал:  «Переход  от  феодального  способа
производства  совершается  двояким  образом.  Производитель  становится
купцом  и  капиталистом  в  противоположность  земледельческому  нату¬
ральному  хозяйству  и  связанному  цехами  ремеслу  средневековой  го¬
родской  промышленности.  Это  действительно  революционизирующий
путь.  Или  же  купец  непосредственно  подчиняет  себе  производство.
Как  ни  велико  историческое  значение  последнего  пути  в  качестве  пе¬
реходной  ступени,—  примером  чего  может  служить  хотя  бы  английский
clothier  (суконщик.—  Ред.)  XVII  столетия,  подчиняющий  своему  конт¬
ролю  ткачей,  оставшихся  тем  не  менее  самостоятельными,  продавая
им  шерсть  и  скупая  у  них  сукно,—  все  же  этот  путь  сам  по  себе  не
ведет  к  перевороту  в  старом  способе  производства,  так  как  он  скорее
консервирует  и  удерживает  его  как  свою  предпосылку»  50.
 Генезис  капиталистического  способа  производства  не  сводится  толь¬
ко  к  спонтанным  процессам  перерастания  простого  товарного  произ¬
водства  в  капиталистическое.  Такие  процессы  протекали  весьма  мед¬
ленно  и  постепенно.  Но  возникновение  капитализма  было  колоссально
ускорено  в  результате  того,  что  к  этим  спонтанным  процессам  присо¬
единились  насильственные  методы  экспроприации  народных  масс  и
цервоначального  накопления  капитала.  Исследованию  этой  стороны  ге¬
незиса  капитализма  К.  Маркс  придавал  особое  значение,  посвятив  ему
наибольшую  часть  знаменитой  24-й  главы  I  тома  «Капитала».  Чем  же
он  при  этом  руководствовался?  Прежде  всего  необходимостью  разобла¬
чить  буржуазно-апологетические  концепции  генезиса  капитализма  и
показать,  что  «новорожденный  капитал  источает  кровь  и  грязь  из  всех
своих  пор,  с  головы  до  пят»  51.
 Буржуазные  учения  о  генезисе  капитализма  направлены  к  его  оп¬
равданию.  С  этой  целыо  были  созданы  различные  лжетеории.  Одна  из
них  —  «теория  соглашения»,  выдвинутая  английским  историком  Уэйк¬
филдом,  другая  —  теория  «трудового»  происхождения  капитала,  ревно¬
стным  сторонником  которой  был  французский  историк  Тьер.  Суть  пер¬
вой  из  них  состояла  в  том,  будто  человечество  в  результате  договорно¬
го  соглашения  разделилось  на  собственников  капитала  и  собственников
труда  для  того,  чтобы  «содействовать  накоплению  капитала».  По  по¬
воду  этой  концепции  К.  Маркс  иронически  заметил:  «Одним  словом:
масса  человечества  сама  себя  экспроприировала  в  честь  «накопления
капитала»»52.  Суть  другой  теории  заключалась  в  утверждении,  будто
трудолюбие  и  бережливость 	одних  членов 	общества 	привели  к 	накоп¬
лению  ими  капитала,  тогда 	как  ленивые  и 	расточительные 	преврати¬
 лись  в  наемных  рабочих.  К.  Маркс  квалифицировал  такие  утвержде¬
ния,  как  «пошлые  сказки»,  подчеркивая,  что  «в  действительности  ме¬
тоды  первоначального  накопления  —  это  все,  что  угодно,  но  только  не
идиллия»53.  Весь  анализ  первоначального  накопления  капитала  у
К.  Маркса  заострен  против  буржуазной  апологетики.
 На  первый  взгляд  может  показаться,  что  подчеркивание  роли  на¬
сильственных  методов  в  первоначальном  накоплении  капитала  нахо-
 10  К.  Маркой  Ф.  Энгельс.  Соч., 	т.  25,  ч.  I,  стр.  367.
 01  К.  Маркой  Ф.  Энгельс.  Соч., 	т.  23,  стр.  770.
 «  Там  же.  стр.  777.
 И  Тал1  же,  стр.  726.
 13  Маркс  —  историк
 193

СТАНОВЛЕНИЕ  И  РАЗВИТИЕ  МАРКСА  КАК  ИСТОРИКА
 дится  в  некотором  противоречии  с  марксистской  критикой  так  назы¬
ваемой  «теории  насилия».  Некоторые  буржуазные  социологи  и  эконо¬
мисты  (например,  Е.  Дюринг)  неправильно  приписывали  насилию
решающую  роль  в  историческом  развитии  общества,  выдавая  насилие
за  первопричину  деления  общества  на  классы  и  возникновения  эксплу¬
атации.  Основоположники  марксизма  доказали  несостоятельность  «тео¬
рии  насилия»,  установив,  что  решающее  значение  в  историческом  раз¬
витии  общества  имеет  не  насилие,  а  рост  производительных  сил  и  вы¬
званные  им  изменения  в  производственных  отношениях54.  Но  это  от¬
нюдь  не  означает,  что  насилие  не  играет  никакой  роли  в  истории  об¬
щества  и  в  смене  способов  производства.
 Не  будучи  первопричиной  изменения  экономического  и  социально¬
го  строя,  насилие,  однако,  играет  в  определенные  исторические  перио¬
ды  весьма  активную  роль.  В  такие  исторические  периоды,  когда  уже
сложились  объективные  экономические  условия  для  перехода  от  одно¬
го  способа  производства  к  другому,  насилие  может  в  большой  мере
ускорить  процесс  этого  перехода.  «Насилие,—  писал  К.  Маркс,—  яв¬
ляется  повивальной  бабкой  всякого  старого  общества,  когда  оно  бере¬
менно  новым.  Само  насилие  есть  экономическая  потенция»  55.
 Именно  эту  роль,  как  показал  К.  Маркс,  и  сыграло  насилие  в  пе¬
риод  перехода  от  феодализма  к  капитализму.  Необходимыми  условия¬
ми  для  такого  перехода  являлись:  1)  экспроприация  массы  мелких
производителей,  в  результате  чего  они  превратились  в  наемных  рабо¬
чих;  2)  накопление  огромных  денежных  богатств,  которые  в  руках
нарождавшейся  буржуазии  превратились  в  капитал.  Оба  эти  процесса
были  ускорены  с  помощью  насильственных  методов.
 Мы  не  будем  здесь  пересказывать  данный  К.  Марксом  блестящий
анализ  исторического  процесса  первоначального  накопления  капитала,
который  хорошо  известен.  Ограничимся  выделением  только  несколь¬
ких,  принципиально  наиболее  важных  моментов.
 Прежде  всего  следует  подчеркнуть  сочетание  исторического  анали¬
за  с  теоретико-экономическим.  В  24-й  главе  I  тома  «Капитала»
К.  Маркс  дал  насыщенный  конкретным  материалом  очерк  истории
английского  капитализма.  В  этом  очерке  перед  глазами  читателя  вста¬
ют  живые  картины  исторического  прошлого  Англии:  тут  и  роспуск
феодальных  дружин  в  последней  трети  XV  и  начале  XVI  в.,  и  насиль¬
ственный,  противозаконный  захват  лендлордами  крестьянских  общин¬
ных  земель  в  XVI—XVII  вв.,  и  расхищение  церковных  земель  в  ре¬
зультате  проведенной  в  1534  г.  реформации,  и  расхищение  государст¬
венных  земель  в  последние  десятилетия  XVII  в.  после  реставрации  мо¬
нархии  в  1660  г.  и  особенно  после  вступления  в  1688  г.  на  престол
Вильгельма  III  Оранского,  и  «парламентская  форма  грабежа»  в
XVIII  в.  посредством  законов  об  «огораживаниях»  общинных  земель,
и  так  называемая  «очистка  имений»  в  Шотландии  в  начале  XIX  в.,  и
колониальные  захваты,  войны  за  торговую  гегемонию  между  соперни¬
чавшими  в  XVI—XVIII  вв.  государствами,  и  т.  д.  Но  на  конкретно-ис¬
 54  См.  Ф.  Энгельс.  Анти-Дюринг.—  К.  Маркс  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  20,  стр.  162—189
 65  К.  М  ар  к  с  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  23,  стр.  761.
 194

«КАПИТАЛ»  К.  МАРКСА  КАК  ИСТОРИЧЕСКИЙ  ТРУД
 торическом  материале  Англии  К.  Маркс  исследовал  определенные  за¬
кономерности  генезиса  капиталистического  способа  производства,  дей¬
ствительные  для  всех  развитых  стран,  прошедших  путь  перехода  от
феодализма  к  капитализму.
 В  самом  деле,  насильственная  экспроприация  земли  у  крестьянст¬
ва  —  это  не  историческая  особенность  возникновения  английского  ка¬
питализма,  а  общая  закономерность  массового  и  ускоренного  отделе¬
ния  производителей  от  средств  производства  в  период  зарождения  ка¬
питализма.  Конечно,  в  различных  странах  этот  процесс  происходил  в
различные  периоды  времени  и  в  разных  конкретно-исторических  фор¬
мах.  Например,  в  России  не  было  реформации,  которая  в  Англии  со¬
провождалась  расхищением  церковных  земель,  а  также  не  было  пар¬
ламентских  «биллей  об  огораживаниях».  Тем  не  менее  насильственное
обезземеливание  крестьянства  происходило  и  здесь,  причем  в  значи¬
тельной  мере  ту  же  роль,  которую  в  Англии  сыграли  билли  об  огора¬
живаниях,  в  России  сыграла  реформа  1861  г.,  лишившая  крестьян
большого  количества  ранее  обрабатывавшихся  ими  земель.
 Сам  К.  Маркс  в  следующих  словах  отметил  сочетание  общих  зако¬
номерностей  с  историческими  особенностями  отдельных  стран  в  про¬
цессе  первоначального  накопления  капитала:  «В  истории  первоначаль¬
ного  накопления  эпоху  составляют  перевороты,  которые  служат  рыча¬
гом  для  возникающего  класса  капиталистов,  и  прежде  всего  те  момен¬
ты,  когда  значительные  массы  людей  внезапно  и  насильственно  отры¬
ваются  от  средств  своего  существования  и  выбрасываются  на  рынок
труда  в  виде  поставленных  вне  закона  пролетариев.  Экспроприация
земли  у  сельскохозяйственного  производителя,  крестьянина,  составляет
основу  всего  процесса.  Ее  история  в  различных  странах  имеет  различ¬
ную  окраску,  проходит  различные  фазы  в  различном  порядке  и  в  раз^
личные  исторические  эпохи»  56.  Итак,  в  различных  странах  различны
хронологические  периоды,  фазы  и  конкретные  формы  экспроприации
земли  у  крестьян,  но  сама  экспроприация  крестьянских  земель  есть
общее  условие  перехода  от  феодализма  к  капитализму  во  всех  странах.
 Общей  закономерностью  была  не  только  сама  эта  экспроприация;  об¬
щей  чертой  для  всех  стран,  переходивших  от  феодализма  к  капитализ¬
му,  являлся  и  ее  насильственный  характер,  хотя  конкретные  формы
этого  насилия  были  в  различных  странах  неодинаковы.
 К  числу  общих  для  всех  стран  закономерностей  генезиса  капитализ¬
ма,  раскрытых  К.  Марксом,  относится  и  активное  участие  в  этом  про¬
цессе  государственной  власти.  Диалектически  подходя  к  взаимодейст¬
вию  экономического  базиса  и  политической  надстройки,  К.  Маркс  по¬
казал,  что  нарождавшаяся  буржуазия  пользовалась  активной
поддержкой  государственной  власти,  что  позволило  ей  ускоренными
темпами  осуществлять  первоначальное  накопление.  Эта  поддержка  вы¬
разилась  и  в  законах  об  огораживаниях,  и  в  законах  против  бродяжни¬
чества,  и  в  законах  с  целью  понижения  заработной  платы,  и  в  коло¬
ниальных  завоеваниях  с  предоставлением  крупным  торговым  компа¬
ниям  монопольного  права  грабить  колониальные  народы,  и  в  выпуске
государствённых  займов,  на  предоставлении  которых  государству  на¬
живались  купцы,  ростовщики  и  мануфактуристы,  и  в  налоговой  систе-
 66  Там  же,  стр.  728.
 13*
 195

СТАНОВЛЕНИЕ  И  РАЗВИТИЕ  МАРКСА  КАК  ИСТОРИКА
 ме,  ускорявшей  разорение  народных  масс  и  обогащавшей  —  через  от¬
куп  налогов  —  капиталистов,  и  в  протекционизме,  служившем,  по  мет¬
кому  выражению  К.  Маркса,  «искусственным  средством  фабриковать
фабрикантов».  Характеризуя  эти  методы,  К.  Маркс  писал:  «Все  они
пользуются  государственной  властью,  т.  е.  концентрированным  и  орга¬
низованным  общественным  насилием,  чтобы  ускорить  процесс  превра¬
щения  феодального  способа  производства  в  капиталистический  и  со¬
кратить  его  переходные  стадии»  57.
 Не  излагая  здесь  подробно  данный  К.  Марксом  анализ  разнообраз¬
ных  рычагов  и  методов  первоначального  накопления  капитала,  выде¬
лим  только  его  характеристику  роли  колониальных  захватов  и  коло¬
ниального  грабежа.
 В  противоположность  буржуазным  историкам  и  экономистам,  за¬
малчивавшим,  что  капитализм  в  Западной  Европе  вырос  в  большой
мере  на  эксплуатации  и  ограблении  колониальных  народов,  К.  Маркс
нарисовал  яркую  картину  колониального  грабежа.  Он  указал,  напри¬
мер,  на  такие  моменты,  как  практиковавшаяся  в  XVII  в.  голландцами
система  кражи  людей  на  острове  Целебес  для  пополнения  рабов  на
острове  Ява,  предоставление  английской  Ост-Индской  компании  моно¬
полии  на  соль,  опиум  и  другие  товары  и  колоссальное  обогащение  ее
от  вздувания  цен  на  эти  товары  и  т.  п.  «Открытие  золотых  и  серебря¬
ных  приисков  в  Америке,—  писал  К.  Маркс,—  искоренение,  порабоще¬
ние  и  погребение  заживо  туземного  населения  в  рудниках,  первые
шаги  по  завоеванию  и  разграблению  Ост-Индии,  превращение  Африки
в  заповедное  поле  охоты  на  чернокожих  —  такова  была  утренняя  заря
капиталистической  эры  производства.  Эти  идиллические  процессы  суть
главные  моменты  первоначального  накопления»  58.  Ироническое  заме¬
чание  насчет  «идиллических  методов»  попадало  не  в  бровь,  а  в  глаз
буржуазным  апологетам,  изображавшим  возникновение  капитализма
как  мирный,  постепенный  и  безболезненный  процесс  и  видевшим  в  ка¬
питале  законный  результат  «воздержания»  и  «бережливости»  самих
капиталистов.
 Подводя  итоги  сказанному  в  данном  разделе,  мы  приходим  к  выво¬
ду,  что  К.  Маркс  дал  глубокий  анализ  исторического  процесса  возник¬
новения  капиталистического  способа  производства,  сочетав  при  этом
конкретную  характеристику  истории  становления  капитализма  в  Анг¬
лии  с  теоретико-экономическим  исследованием  закономерностей  пере¬
хода  от  феодального  способа  производства  к  капиталистическому.
 К.  МАРКС  ОБ  ИСТОРИЧЕСКОМ  РАЗВИТИИ
КАПИТАЛИСТИЧЕСКОГО  СПОСОБА  ПРОИЗВОДСТВА
 496
 Применяя  диалектический  метод,  К.  Маркс  исследовал  капиталис¬
тический  способ  производства  не  в  неподвижном  состоянии,  а  в  разви¬
тии.  В  «Капитале»  подвергнуты  всестороннему  рассмотрению  истори¬
ческие  стадии  развития  этого  способа  производства.  Обращает  на  себя
 57  К.  М  ар  к  с  и  Ф.  Э  п  г  е  л  ъ  с.  Соч.,  т.  23,  стр.  761.
 58  Там  же,  стр.  760.

«КАПИТАЛ»  К.  МАРКСА  КАК  ИСТОРИЧЕСКИЙ  ТРУД
 внимание  го,  что  анализ  исторических  стадий  развития  капитализма
дан  К.  Марксом  в  том  отделе  I  тома  «Капитала»,  где  рассматривается
производство  прибавочной  стоимости.  Это  объясняется  тем,  что  закон
прибавочной  стоимости  есть  основной  экономический  закон  капитализ¬
ма,  а  каждая  из  исторических  стадий  развития  капиталистического
способа  производства  являлась  вместе  с  тем  определенной  стадией  в
развитии  производства  относительной  прибавочной  стоимости.
 Первой  из  этих  стадий  была  капиталистическая  простая  коопера¬
ция,  т.  е.  такое  производство,  которое  основано  на  совместном  труде
многих  наемных  рабочих,  выполняющих  под  командой  капиталиста
одинаковые  производственные  операции.  Коллективный  труд  отличает
кооперацию  от  зародышевых  форм  капиталистического  производства,
когда  рабочие  работали  на  капиталиста  обособленно,  каждый  у  себя
дома;  отсутствие  же  разделения  труда  внутри  предприятия  отличает
простую  кооперацию  от  мануфактуры.  «Действие  многих  рабочих  в  од¬
но  и  то  же  время,  в  одном  и  том  же  месте...  для  производства  одного  и
того  же  вида  товаров,  под  командой  одного  и  того  же  капиталиста  со¬
ставляет  исторически  и  логически  исходный  пункт  капиталистического
производства»  59.
 Простая  кооперация  вообще  не  была  порождением  только  капита¬
лизма:  она  существовала  еще  в  докапиталистических  формациях,  на¬
чиная  с  первобытного  общества.  И  хотя  объектом  специального  иссле¬
дования  в  11-й  главе  I  тома  «Капитала»  была  кооперация  именно  в
условиях  капиталистического  производства,  тем  не  менее  К.  Маркс
дал  здесь  краткую,  но  содержательную  характеристику  и  докапитали¬
стических  форм  кооперации.
 Специфическими  чертами  кооперации  труда  в  первобытном  обще¬
стве  К.  Маркс  считал,  во-первых,  неразрывную  связь  ее  с  коллектив¬
ной  собственностью  на  средства  производства  и,  во-вторых,  наличие
тесных  родо-племенных  связей  между  людьми,  участвующими  в  кол¬
лективном  труде.  По  этому  поводу  он  писал:  «Та  форма  кооперации  в
процессе  труда,  которую  мы  находим  на  начальных  ступенях  челове¬
ческой  культуры,  например  у  охотничьих  народов  или  в  земледельче¬
ских  общинах  Индии,  покоится,  с  одной  стороны,  на  общей  собственно¬
сти  на  условия  производства,  с  другой  стороны  —  на  том,  что  отдель¬
ный  индивидуум  еще  столь  же  крепко  привязан  пуповиной  к  роду  или
общине,  как  отдельная  пчела  к  пчелиному  улью.  То  и  другое  отличает
эту  кооперацию  от  кооперации  капиталистической»  60.
 Простая  кооперация  существовала  и  в  докапиталистических  классо¬
вых  формациях,  в  частности  в  рабовладельческом  обществе,  где  на  ос¬
нове  кооперации  рабского  труда  были  созданы  грандиозные  сооруже¬
ния  —  египетские  пирамиды,  водопровод  и  крупные  постройки  в  древ¬
нем  Риме  и  т.  д.  Это,  как  показал  К.  Маркс,  была  особая  историческая
форма  кооперации,  отличающаяся  как  от  первобытной,  так  и  от  капи¬
талистической  тем,  что  она  характеризовалась  коллективным  принуди¬
тельным,  большей  частью  —  рабским,  трудом.  «Спорадическое  приме¬
нение  кооперации  в  крупном  масштабе  в  античном  мире,  в  средние
века  и  в  современных  колониях  покоится  на  отношениях  непосредст¬
 59  Там  же,  стр.  333.
 60  Там  же,  стр.  346.
 197

СТАНОВЛЕНИЕ  И  РАЗВИТИЕ  МАРКСА  КАК  ИСТОРИКА
 венного  господства  и  подчинения,  чаще  всего  на  рабстве.  Напротив,  ка¬
питалистическая  форма  кооперации  с  самого  начала  предполагает  сво¬
бодного  наемного  рабочего,  продающего  свою  рабочую  силу  капиталу»  61.
 Хотя  капиталистическая  кооперация  труда  была  третьей  историче¬
ской  формой  кооперации,  это  не  означает,  что  она  непосредственно  сме¬
нила  вторую  ее  форму.  Дело  в  том,  что  для  феодального  способа  про¬
изводства,  который  был  непосредственным  предшественником  капита¬
лизма,  кооперация  не  была  типичной  формой  организации  труда.
Основной  хозяйственной  единицей  при  феодализме  являлись:  в  дерев¬
не  —  мелкое  крестьянское  хозяйство,  в  городе  —  ремесленная  мастер¬
ская.  Но  в  рамках  этих  хозяйственных  единиц  производство  еще  имело
раздробленный,  индивидуальный  характер,  а  кооперация  (если  не  счи¬
тать  «семейной  кооперации»  —  совместного  труда  крестьянина  и  чле¬
нов  его  семьи)  отсутствовала.  Поэтому  переход  от  феодального  произ¬
водства  к  капиталистическому  был  не  переходом  от  одного  вида  коо¬
перации  к  другому,  а  переходом  от  раздробленного  производства  ин¬
дивидуальных  мелких  производителей  к  производству,  основанному
на  кооперации  наемных  рабочих.  Отмечая  это,  К.  Маркс  писал:  «...Ис¬
торически  капиталистическая  форма  кооперации  развивается  в  проти¬
воположность  крестьянскому  хозяйству  и  независимому  ремесленному
производству...  По  отношению  к  ним  капиталистическая  кооперация
выступает  не  как  особая  историческая  форма  кооперации,  нет,  сама
кооперация  противопоставляется  им  как  характерная  для  капиталисти¬
ческого  процесса  производства  и  составляющая  его  специфическую  осо¬
бенность  историческая  форма»  62. 	ч
 Заменив  индивидуальный  труд  крестьянина  и  ремесленника  кол¬
лективным  трудом  наемных  рабочих,  капитализм  внес  этим  первое
важное  изменение  в  самый  процесс  труда.  Капиталистическая  простая
кооперация  явилась  начальной  ступенью  капиталистического  обобще¬
ствления  труда.  Уже  на  этой  ступени  обобществление  труда  выявило
свои  прогрессивные  потенции  по  сравнению  с  раздробленным  мелким
производством.  К.  Маркс  всесторонне  исследовал  экономические  пре¬
имущества  простой  кооперации  по  сравнению  с  индивидуальным  тру¬
дом,  относя  к  их  числу:  нивелировку  индивидуальных  различий  в  ра¬
бочей  силе  и  создание  новой,  массовой,  или  общественной,  производи¬
тельной  силы;  экономию  средств  производства;  повышение  производи¬
тельности  труда  каждого  индивидуального  рабочего  вследствие  сорев¬
нования  между  рабочими;  обеспечение  большей  непрерывности  про¬
цесса  труда  и  т.  д.  Все  эти  экономические  преимущества  можно  свести
к  одному  общему  знаменателю:  повышение  производительности  труда
на  основе  его  обобществления.  В  капиталистических  же  условиях  рост
производительности  обобществленного  труда  послужил  основой  повы¬
шения  степени  эксплуатации  наемных  рабочих  и  присвоения  возрас¬
тающей  прибавочной  стоимости  капиталистами.  Именно  такова  была,
как  показал  К.  Маркс,  классовая  сущность  капиталистической  простой
кооперации,  как  особой  исторической  формы  кооперации.
 Будучи  первой  исторической  ступенью  развития  капиталистическо¬
го  производства,  простая  кооперация,  однако,  не  существовала  само-
 198
 61  К.  М  ар  к  с  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  23,  стр.  346.
 62  Там  же.

«КАПИТАЛ»  К.  МАРКСА  KAK  ИСТОРИЧЕСКИЙ  ТРУД
 стоятельно  на  протяжении  длительного  исторического  периода,  а  в
сравнительно  скором  времени  переросла  в  мануфактуру.  По  словам
К.  Маркса,  «она  не  образует  никакой  прочной,  характерной  формы  осо¬
бой  эпохи  развития  капиталистического  производства»63.  Но  простая
кооперация  образует  необходимый  составной  элемент  и  мануфактуры,
и  фабрики.
 Мануфактурный  период  был  особым  историческим  периодом  в  раз¬
витии  капитализма.  Свой  анализ  мануфактуры  К.  Маркс  начал  с  ука¬
зания  на  хронологические  рамки  мануфактурного  периода,  имея  в  виду
Западную  Европу.  «Как  характерная  форма  капиталистического  про¬
цесса  производства,  она  господствует  в  течение  мануфактурного  пе¬
риода  в  собственном  смысле  этого  слова,  т.  е.  приблизительно  с  поло¬
вины  XVI  столетия  до  последней  трети  XVIII»  64.
 В  «Капитале»  К.  Маркс  охарактеризовал  прежде  всего  два  истори¬
ческих  пути  возникновения  мануфактуры:  она  возникла  отчасти  путем
комбинирования  разнородных  ремесел,  утративших  свою  самостоятель¬
ность  и  соединенных  в  капиталистической  мастерской  в  качестве  спе¬
циализированных  звеньев  одного  производственного  процесса,  отчасти
же  путем  разложения  одного  ремесла  на  различные  операции  со  спе¬
циализацией  определенных  рабочих  на  выполнении  этих  операций.
Очевидно,  что  при  первом  способе  важную  роль  в  создании  мануфак¬
тур  сыграл  купеческий  капитал,  так  как  именно  купцы  сначала  раз¬
давали  сырье  на  дом  для  переработки  кустарям,  а  затем  соединяли
представителей  различных  ремесел  в  своих  мануфактурах.  При  втором
же  способе  мануфактуры  возникали  не  из  домашней  системы  капи¬
талистического  производства,  а  из  капиталистической  простой  коо¬
перации.
 В  отличие  от  простой  кооперации,  которая  —  в  иных  исторических
формах  —  существовала  еще  до  капитализма,  мануфактура  представ¬
ляла  собой  специфический  продукт  капиталистического  способа  про¬
изводства,  поскольку  «более  ранние  формы  общества...  совсем  исклю¬
чают  разделение  труда  внутри  мастерской  или  развивают  его  в  карли¬
ковом  масштабе,  или  же  лишь  спорадически  и  случайно»  65.
 К.  Маркс  раскрыл  историческую  прогрессивность  мануфактуры  как
более  высокой  ступени  развития  капиталистического  производства  по
сравнению  с  простой  кооперацией.  Он  показал,  что  она  в  трояком  от¬
ношении  двинула  вперед  развитие  производительных  сил  общества.
Во-первых,  специализация  мануфактурных  рабочих  на  выполнении  от¬
дельных  производственных  операций  вела  к  совершенствованию  тру¬
довых  навыков  рабочих,  к  росту  их  искусности,  а  тем  самым  к  повы¬
шению  производительности  их  труда.  Во-вторых,  в  мануфактуре  рабо¬
чему  не  приходилось  в  течение  каждого  рабочего  дня  несколько  раз
переходить  от  одной  производственной  операции  к  другой  и  терять  на
таких  переходах  часть  рабочего  времени;  он  непрерывно  занимался
выполнением  какой-то  одной  производственной  операции,  в  результате
чего  повышалась  интенсивность  и  производительность  труда.  Наконец,
в-третьих,  дифференцирование  работ  в  мануфактуре  сопровождалось
 63  Там  же,  стр.  347.
 Там  же,  стр.  348.
 65  Там  же,  стр.  369.
 199

СТАНОВЛЕНИЕ  И  РАЗВИТИЕ  МАРКСА  КАК  ИСТОРИКА
 дифференцированием  рабочих  инструментов,  а  это  означало  их  совер¬
шенствование,  что  также  повышало  уровень  производительности  тру¬
да.  «Мануфактурное  разделение  труда  путем  расчленения  ремесленной
деятельности,  специализации  орудий  труда,  образования  частичных  ра¬
бочих,  их  группировки  и  комбинирования  в  один  совокупный  ме¬
ханизм...  создает  определенную  организацию  общественного  труда  и
вместе  с  тем  развивает  новую,  общественную  производительную  силу
труда»  6б.
 Наряду  с  исторической  прогрессивностью  мануфактуры  К.  Маркс
не  только  отмечал,  но  и  подчеркивал  ее  антагонистическую  классовую
природу.  Рост  производительности  общественного  труда  уже  в  ману¬
фактурный  период  использовался  в  частных  интересах  промышленной
буржуазии  —  для  присвоения  все  возрастающей  прибавочной  стоимо¬
сти.  Повышая  производительность  труда  наемных  рабочих,  мануфак¬
тура  вместе  с  тем  вела  к  снижению  стоимости  рабочей  силы,  а  следо¬
вательно,  к  уменьшению  необходимого  рабочего  времени  и  к  увеличе¬
нию  за  его  счет  прибавочного  рабочего  времени.  Тем  самым  мануфак¬
тура  явилась  новой  исторической  ступенью  в  развитии  производства
относительной  прибавочной  стоимости.
 Более  того,  мануфактурное  разделение  труда,  превращая  рабочего
в  узкого  специалиста,  в  «частичного  рабочего»,  и  заставляя  его  с  моно¬
тонным  однообразием  выполнять  какую-то  одну  производственную
операцию,  требовавшую  действия  какого-то  одного  органа  человеческо¬
го  тела,  уродовало  рабочего  и  в  физическом  и  в  умственном  отноше¬
ниях.  «Оно  не  только  развивает  общественную  производительную  силу
труда  для  капиталиста,  а  не  для  рабочего,  но  и  развивает  ее  путем
уродования  индивидуального  рабочего.  Оно  производит  новые  условия
господства  капитала  над  трудом.  Поэтому,  если,  с  одной  стороны,  оно
является  историческим  прогрессом  и  необходимым  моментом  в  эко¬
номическом  развитии  общества,  то,  с  другой  стороны,  оно  есть  орудие
цивилизованной  и  утонченной  эксплуатации»  67.
 Наибольшее  внимание  в  «Капитале»  уделено  третьей  стадии  раз¬
вития  капиталистического  производства  —  крупной  машинной  индуст¬
рии.  Глава  13-я  I  тома  «Капитала»,  озаглавленная  «Машины  и  круп¬
ная  промышленность»,  самая  большая  глава:  она  занимает  более
130  страниц.
 Характерен  исторический  подход  К.  Маркса  к  машинному  произ¬
водству,  выразившийся  не  только  в  том,  что  он  рассматривал  это  про¬
изводство  как  особую  историческую  стадию  развития  капитализма,  но
и  в  том,  что  само  машинное  производство  он  исследовал  в  историческом
разрезе,  начиная  с  его  возникновения  и  кончая  наиболее  развитыми
его  формами,  какие  существовали  ко  времени  написания  «Капитала».
 К.  Маркс  показал,  что  исторические  предпосылки  для  появления  ма¬
шин  создала  еще  мануфактура,  поскольку  она  расчленила  каждый  про¬
изводственный  процесс  на  его  простейшие  элементы,  дифференцировала
и  упростила  орудия  труда.  «Мануфактурный  период  упрощает,  улуч¬
шает  и  разнообразит  рабочие  инструменты  путем  приспособления  их  к
 66  К.  М  ар  к  с  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  23,  стр.  377.
 67  Там  же.
 200

«КАПИТАЛ»  К.  МАРКСА  КАК  ИСТОРИЧЕСКИЙ  ТРУД
 исключительным  особым  функциям  частичных  рабочих.  Тем  самым  он
создает  одну  из  материальных  предпосылок  машины,  которая  представ¬
ляет  собой  комбинацию  многих  простых  инструментов»  68.  Однако  в  рам¬
ках  самого  мануфактурного  периода  имело  место  лишь  спорадическое
применение  машин.  Массовое  внедрение  машинного  производства  зна¬
меновало  промышленный  переворот,  переход  к  качественно  новой,  более
высокой  исторической  ступени  развития  капиталистического  способа
производства.
 К.  Маркс  подверг  критике  за  их  антиисторический  характер  те  опре¬
деления  машины,  которые  давались  буржуазными  учеными.  Одно  из
таких  определений  гласило,  что  машина  есть  сложное  орудие,  а  орудие
есть  простая  машина.  Как  указывал  К.  Маркс,  «с  экономической  точки
зрения  это  определение  совершенно  непригодно,  потому  что  в  нем
отсутствует  исторический  элемент»  69.  Другое  определение  машины  —
как  орудия,  движущей  силой  которого  является  не  человек,  а  сила  при¬
роды,—  К.  Маркс  также  критиковал  за  его  антиисторический  характер:
ведь  согласно  такому  определению  получалось,  будто  машинное  произ¬
водство  предшествовало  ремесленному  производству,  поскольку  еще  в
глубокой  древности  сила  животных  (например,  быков)  использовалась
для  приведения  в  движение  орудий  (например,  плугов).
 Подойдя  к  самому  определению  машин  исторически,  К.  Маркс  вы¬
делил  в  машине  три  главных  составных  части  —  машину-двигатель,
передаточный  механизм  и  машину-орудие,  или  рабочую  машину,  при¬
чем  показал,  что  исторически  именно  с  последней  начался  промышлен¬
ный  переворот.  «Промышленная  революция  в  XVIII  веке  исходит  как
раз  от  этой  части  —  от  машины-орудия»  70.
 Далее  К.  Маркс  в  обобщенном  виде  охарактеризовал  весь  историче¬
ский  процесс  развития  машинного  производства,  установив  ряд  законо¬
мерностей  этого  процесса.  Он  показал,  что  1)  внедрение  машин  в  одни
отрасли  производства  (например,  в  прядение),  создавая  диспропорции
между  ними  и  другими,  непосредственно  с  ними  связанными  отраслями
(например,  ткачество),  влекло  за  собой  внедрение  машин  ив  последние;
 2) 	развитие  рабочей  машины  привело  к  изменению  двигателя  —  к  при¬
менению  в  качестве  двигательной  силы  вместо  человека  и  животных
сначала  воды,  а  затем  пара;  3)  техническая  революция  в  промышлен¬
ности  повлекла  за  собой  техническую  революцию  на  транспорте;  4)  ме¬
ханизация  различных  отраслей  производства  сделала  необходимым
изменение  техники  в  самом  машиностроении:  произошел  переход  от
ручного  (мануфактурного)  к  машинному  производству  машин,  и  только
тогда  капитализм  создал  адекватный  ему  технический  базис;  5)  с  раз¬
витием  машинного  производства  оно  поднималось  на  все  более  высокие
ступени:  совершался  переход  от  простой  кооперации  машин  к  системе
машин,  т.  е.  к  применению  на  каждой  фабрике  целого  комплекса  разно¬
родных,  специализированных  машин,  взаимно  дополняющих  друг  друга.
 Особо  следует  отметить  великую  историческую  прозорливость
К.  Маркса,  когда  он  еще  100  лет  тому  назад  увидел  высшую  форму
 63  Там  же,  стр.  353—354.
 69  Там  же,  стр.  383.
 73  Там  же,  стр.  384.
 201

СТАНОВЛЕНИЕ  И  РАЗВИТИЕ  МАРКСА  КАК  ИСТОРИКА
 машинного  производства  в  автоматической  системе  машин,  которая  в  те
времена  встречалась  только  кое-где  и  в  зародышевом  виде,  но  которой
принадлежало  будущее.  Тщательно  прослеживая  немногие  тогда  при¬
меры  «как  непрерывности  производства,  так  и  проведения  автоматиче¬
ского  принципа»,  К.  Маркс  пришел  к  следующему  выводу:  «В  расчле¬
ненной  системе  рабочих  машин,  получающих  свое  движение  через
посредство  передаточных  механизмов  от  одного  центрального  автомата,
машинное  производство  приобретает  свой  наиболее  развитый  вид»  71.
К.  Маркс  гениально  предвидел  историческую  тенденцию  развития  ма¬
шинного  производства  —  автоматизацию  производства,  которая  начи¬
нает  все  более  широко  осуществляться  только  в  условиях  современной
научно-технической  революции.
 Но  анализ  исторической  эволюции  машинного  производства  не  был
для  К.  Маркса  самоцелью.  В  «Капитале»  история  машинного  производ¬
ства  рассмотрена  не  сама  по  себе,  а  в  непрерывной  связи  с  теорией  и
историей  капиталистической  эксплуатации.  К.  Маркс  раскрыл  социаль¬
ное  назначение  машин  в  буржуазном  обществе.  Эго  назначение  состоит
вовсе  не  в  облегчении  труда  рабочих,  а  совсем  в  другом:  «Машины  —
средство  производства  прибавочной  стоимости»  72.  Социально-историче¬
ским  последствиям  применения  машин  в  буржуазном  обществе  в  «Ка¬
питале»  уделено  особенное  внимание.
 Исследуя  этот  вопрос,  К.  Маркс  показал,  что  ближайшими  послед¬
ствиями  развития  капиталистического  машинного  производства  яви¬
лись:  1)  присвоение  капиталом  добавочных  рабочих  сил,  т.  е.  широкое
применение  женского  и  детского  труда;  2)  удлинение  рабочего  дня;
 3) 	интенсификация  труда.  К.  Маркс  проанализировал  и  дальнейшие
исторические  результаты  развития  капиталистического  машинного  про¬
изводства,  к  числу  которых  относились:  превращение  рабочего  в  при¬
даток  к  машине;  рост  противоположности  между  физическим  и  умствен¬
ным  трудом;  вытеснение  части  рабочих  из  производства  машинами;
уничтожение  ремесла  и  мануфактуры  и  разорение  массы  мелких  произ¬
водителей;  уничтожение  массы  мелких  крестьянских  хозяйств  и  рост
противоположности  между  городом  и  деревней.
 При  этом  К.  Маркс  отчетливо  различал  машины  как  таковые  и  их
капиталистическое  применение,  указывая,  что  перечисленные  выше  со¬
циальные  последствия  машинного  производства  связаны  лишь  с  опре¬
деленными  историческими  условиями  —  с  применением  машинной  тех¬
ники  в  рамках  капиталистических  производственных  отношений.
Подчеркивая,  что  противоречия  и  антагонизмы  «происходят  не  от  самих
машин,  а  от  их  капиталистического  применения»,  К.  Маркс  писал:
«...Машина  сама  по  себе  сокращает  рабочее  время,  между  тем  как  ее
капиталистическое  применение  удлиняет  рабочий  день  ...сама  по  себе
она  облегчает  труд,  капиталистическое  же  ее  применение  повышает  его
интенсивность  ...сама  по  себе  она  знаменует  победу  человека  над  сила¬
ми  природы,  капиталистическое  же  ее  применение  порабощает  человека
силами  природы  ...сама  по  себе  она  увеличивает  богатство  производи¬
 сь·,  марке  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ь  с.  Соч.,  т.  23,  стр.  392,  393.
 72  Там  же,  стр.  382.
 202

«КАПИТАЛ»  К.  МАРКСА  KAK  ИСТОРИЧЕСКИЙ  ТРУД
 теля,  в  капиталистическом  же  применении  превращает  его  в  паупера
и  т.  д.  ...»  73
 Общий  итог  Марксова  анализа  исторических  стадий  развития  капи¬
талистического  производства  таков:  это  развитие  играет  двойственную
роль,  так  как,  с  одной  стороны,  оно  означает  прогрессивное  движение  —
рост  производительных  сил,  обобществление  труда,  повышение  произ¬
водительности  труда,  но,  с  другой  стороны,  прогресс  капитализма  есть
одновременно  и  развитие  его  антагонистических  противоречий,  а  это
предопределяет  исторически  ограниченный  и  преходящий  характер
капиталистического  способа  производства.
 ИСТОРИЗМ  В  ТРАКТОВКЕ  ЭКОНОМИЧЕСКИХ  КАТЕГОРИЙ
 И  ЗАКОНОВ
 Принцип  историзма  пронизывает  весь  анализ  К.  Марксом  экономи¬
ческих  категорий  и  законов,  исследованных  в  «Капитале».  Там,  где  его
предшественники,  классики  буржуазной  политической  экономии,  видели
вечные  явления  и  непреложные,  универсальные  экономические  законы,
К.  Маркс  увидел  исторические  категории  капиталистического  способа
производства  и  присущие  ему  специфические  экономические  законы.
 Исторический  подход  к  экономическим  категориям  ярко  проявляется
с  первых  же  страниц  «Капитала».  До  К.  Маркса  экономисты  отождеств¬
ляли  богатство  человеческого  общества  с  массой  товаров,  не  мысля  себе
богатства  вне  товарной  формы.  К.  Маркс  отчетливо  разграничил  богат¬
ство  как  таковое,  как  совокупность  потребительных  стоимостей,  и  исто¬
рически  изменяющуюся  общественную  форму  богатства.  Он  установил,
что  именно  для  капитализма  типичной  и  всеобщей  является  товарная
форма.  Первые  слова  «Капитала»  гласят:  «Богатство  обществ,  в  которых
господствует  капиталистический  способ  производства,  выступает  как
«огромное  скопление  товаров»,  а  отдельный  товар  —  как  элементарная
форма  этого  богатства»  74.  Тем  самым  понятие  о  товарном  производстве
сразу  было  поставлено  на  историческую  почву.
 Товар,  как  известно,  есть  единство  потребительной  стоимости  и  стои¬
мости.  На  первый  взгляд  потребительная  стоимость  представляется  чем-
то  «надысторическим»,  поскольку  в  любом  обществе  богатство  по  своему
вещественному  содержанию  состоит  из  потребительных  стоимостей.
Однако  К.  Маркс  сумел  найти  исторический  подход  даже  к  потребитель¬
ной  стоимости.  Он  показал  прежде  всего,  что  способы  потребления  ве¬
щей,  удовлетворяющих  человеческие  потребности,  исторически  изменя¬
ются.  «Каждая  такая  вещь  есть  совокупность  многих  свойств  и  поэтому
может  быть  полезна  различными  своими  сторонами.  Открыть  эти  раз¬
личные  стороны,  а  следовательно,  и  многообразные  способы  употребле¬
ния  вещей,  есть  дело  исторического  развития»  75.  К.  Маркс  оспаривал
мнение  английского  экономиста  Н.  Барбона,  будто  потребительная  стои¬
мость—  это  такое  свойство  вещи,  которое  «везде  остается  неизменным»,
 73  Там  же,  стр.  451—452.
 и  Там  же,  стр.  43.
 'J5  Там  же,  стр.  43—44.
 203

СТАНОВЛЕНИЕ  И  РАЗВИТИЕ  МАРКСА  КАК  ИСТОРИКА
 и  подчеркивал  изменяемость  потребительных  стоимостей.  Далее,.
К.  Маркс  раскрыл  историческое  своеобразие  потребительной  стоимости
товара,  которая,  в  отличие  от  потребительной  стоимости  продукта  в  на¬
туральном  хозяйстве,  представляет  собой  «потребительную  стоимость
для  других,  общественную  потребительную  стоимость»  и  притом  такую,
которая,  как  добавляет  Ф.  Энгельс,  предполагает  переход  вещи  к  потре¬
бителю  посредством  обмена  76.
 Совершенно  новым  был  последовательно  проведенный  К.  Марксом
исторический  подход  к  категории  стоимости.  Заслугой  классиков  бур¬
жуазной  политической  экономии  было  то,  что  они  стоимость  товаров
свели  к  труду;  но  при  этом  крупный  недостаток  заключался  в  их  яеисто-
рической  трактовке  стоимости.  Полагая  общественное  производство  по
своей  природе  товарным  производством,  они  считали  труд  по  своей  при¬
роде  создателем  стоимости,  не  видя  в  последней  ничего  иного,  кроме
трудовой  затраты.  К.  Маркс  впервые  установил,  что  стоимость  и  тру
довая  затрата  не  синонимы,  что  стоимость  есть  общественный  труд  в  его
специфической  исторической  форме,  присущей  только  товарному  произ¬
водству,  а  именно  —  абстрактный  труд,  который  овеществлен  в  товарах
и  обнаруживается  лишь  косвенным,  окольным  путем  —  посредством  об¬
мена  товаров.  Характеризуя  специфику  товарной  формы  продукта  и
специфику  стоимости  как  вещного  выражения  общественного  труда,
а  потому  как  исторической  категории  товарного  производства,  К.  Маркс
писал:  «Лишь  для  данной  особенной  формы  производства,  для  товар¬
ного  производства,  справедливо,  что  специфически  общественный  харак¬
тер  не  зависимых  друг  от  друга  частных  работ  состоит  в  их  равенстве
как  человеческого  труда  вообще  и  что  он  принимает  форму  стоимост¬
ного  характера  продуктов  труда»  77.  Решительно  возражая  против  трак¬
товки  буржуазного  способа  производства  как  вечной  естественной
формы  общественного  производства,  а  вместе  с  тем  против  «надыстори-
ческой»  трактовки  стоимости  и  других  категорий,  К.  Маркс  указывал:
«Форма  стоимости  продукта  труда  есть  самая  абстрактная  и  в  то  же
время  наиболее  общая  форма  буржуазного  способа  производства,  кото¬
рый  именно  ею  характеризуется  как  особенный  тип  общественного  про¬
изводства,  а  вместе  с  тем  характеризуется  исторически»  78.
 Исторический  подход  К.  Маркса  к  товару  и  стоимости  нашел  яркое
проявление  в  анализе  форм  стоимости.  В  одном  из  разделов  1-й  главы
I  тома  «Капитала»  показано,  как  исторический  процесс  развития  обме¬
на  вел  к  смене  случайной  формы  стоимости  развернутой  формой,  раз¬
вернутой  формы  в  свою  очередь  —  всеобщей  формой  и,  наконец,  к  смене
последней  —  денежной  формой  стоимости.  Ход  логического  анализа  —
от  простейших  форм  ко  все  более  сложным  и  развитым  —  здесь  отра¬
жает  реальный  процесс  исторического  развития  товарного  обмена.  Ха¬
рактеризуя  анализ  формы  стоимости  и  денег  в  «Капитале»,  В.  И.  Ленин
отмечал:  «Главной  задачей  Маркса  является  при  этом  изучение  проис¬
хождения  денежной  формы  стоимости,  изучение  исторического  процесса
развертывания  обмена...»  79
 76  К.  М  а  р  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ь  с.  Соч.,  т.  23,  стр.  49.
 77  Там  же,  стр.  84.
 78  Там  же,  стр.  91,  примечахше.
 79  В.  И.  Л  е  н  и  71.  Полн.  собр.  соч.,  т.  26,  стр.  62.
 204

«КАПИТАЛ»  К.  МАРКСА  КАК  ИСТОРИЧЕСКИЙ  ТРУД
 Исторический  подход  К.  Маркса  к  товару  определил  и  его  историче¬
ский  подход  к  деньгам.  Многие  буржуазные  экономисты  до  К.  Маркса
подходили  к  деньгам  неисторически;  они  давали  идеалистически-рацио-
налистическое  объяснение  происхождения  денег,  выводя  их  из  созна¬
тельного  соглашения  между  людьми  об  облегчении  процесса  обмена.
Напротив,  К.  Маркс  дал  историко-материалистическое  объяснение  про¬
исхождения  денег,  показав,  что  деньги  не  условный  знак  и  не  сознатель¬
ное  установление  людей,  а  стихийный  продукт  длительного  историче¬
ского  процесса  развития  обмена,  всеобщий  товар,  выделившийся  из  всех
остальных  товаров  именно  в  результате  этого  исторического  процесса.
Возражая  против  объявления  денег  «произвольным  продуктом  челове¬
ческого  разума»,  К.  Маркс  указывал  на  их  связь  с  реальным  историче¬
ским  процессом:  «Но  с  развитием  товарного  обмена  она  (всеобщая  фор¬
ма  эквивалента.—  Э.  Б.)  прочно  закрепляется  исключительно  за
определенными  видами  товаров,  или  кристаллизуется  в  форму  денег»  80.
 К  самим  функциям  денег  К.  Маркс  также  подходил  исторически.
В  частности,  он  проанализировал  историческое  развитие  функции  сред¬
ства  обращения  —  переход  этой  функции  от  слитков  золота  и  серебра
к  монете,  а  от  последней  —  к  бумажным  знакам.  Функционирование
денег  как  сокровища  и  средства  платежа  К.  Маркс  проследил  от  древ¬
ности  до  современной  ему  действительности.
 Характеризуя  анализ  денег  в  «Капитале»,  В.  И.  Ленин  писал:
«Маркс  подвергает  чрезвычайно  детальному  анализу  различные  функ¬
ции  денег,  причем  и  здесь  (как  вообще  в  первых  главах  «Капитала»)
в  особенности  важно  отметить,  что  абстрактная  и  кажущаяся  иногда
чисто  дедуктивной  форма  изложения  на  самом  деле  воспроизводит
гигантский  фактический  материал  по  истории  развития  обмена  и  товар¬
ного  производства»  81.
 Вслед  за  товаром  и  деньгами  К.  Маркс  исследовал  капитал.  И  при
анализе  капитала  строго  логический  ход  исследования  вместе  с  тем  про¬
никнут  историзмом  и  отражает  реальный  исторический  процесс.  Начав
анализ  капитала  со  всеобщей  формулы  капитала  Д  —  Т  —  Д  и  показав,
чтР  деньги  логически  представляют  собой  первую  форму  проявления
капитала,  К.  Маркс  указывал,  что  и  исторически  дело  обстояло  таким
же  образом.  «Исторически  капитал  везде  противостоит  земельной  соб¬
ственности  сначала  в  форме  денег,  как  денежное  имущество,  как  купе¬
ческий  и  ростовщический  капитал»  82.
 Превращение  денег  в  капитал  получило  развитие  только  в  капита¬
листической  формации,  причем  оно  предполагает  превращение  рабочей
силы  в  специфический  товар.  К.  Маркс  четко  разграничил  рабочую  силу
как  таковую  и  рабочую  силу  как  товар.  Рабочая  сила  как  таковая  есть
просто  способность  людей  к  труду;  она  существует  в  любом  обществе  и
при  любых  исторических  условиях  образует  важнейший  элемент  про¬
изводительных  сил.  Но  рабочая  сила  как  товар—историческая  катего¬
рия  капиталистического  способа  производства  и  присуща  только  ему.
Раскрыв  два  исторических  условия,  необходимых  для  превращения
 80  К.  М  а  р  к  с  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  23,  стр.  101  и  98.
 81  В.  И.  JI  е  н  и  и.  Полн.  собр.  соч.,  т.  26,  стр.  62.
 ,82  К.  М  а  р  к  с  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  23,  стр.  157.
 205

СТАНОВЛЕНИЕ  И  РАЗВИТИЕ  МАРКСА  КАК  ИСТОРИКА
 раоочей  силы  в  товар  (личная  свобода  рабочего  и  его  отделение  от
средств  производства),  К.  Маркс  пришел  к  следующему  выводу:  «При¬
рода  не  производит  на  одной  стороне  владельцев  денег  и  товаров,  а  на
другой  стороне  владельцев  одной  только  рабочей  силы.  Это  отношение
не  является  ни  созданным  самой  природой,  ни  таким  общественным  от¬
ношением,  которое  было  бы  свойственно  всем  историческим  периодам.
Оно,  очевидно,  само  есть  результат  предшествующего  исторического  раз¬
вития,  продукт  многих  экономических  переворотов,  продукт  гибели  це¬
лого  ряда  более  старых  формаций  общественного  производства»  83.
 Если  рабочая  сила  как  товар  есть  историческая  категория  капита¬
листической  формации,  то  такой  же  исторической  категорией  является
и  капитал,  противостоящий  наемному  труду.  Исторический  подход  к  по¬
ниманию  капитала  резко  отличает  экономическую  теорию  К.  Маркса
от  теорий  буржуазных  экономистов,  в  том  числе  и  лучших  из  них  —
классиков  буржуазной  политической  экономии.  Они  увековечивали  ка¬
питал,  сводя  его  к  совокупности  средств  производства,  К.  Маркс  же
впервые  обосновал  новое,  проникнутое  историзмом,  понимание  капи¬
тала  как  суммы  стоимостей,  сосредоточенных  в  руках  класса  капитали¬
стов  и  служащих  средством  присвоения  прибавочной  стоимости  путем
эксплуатации  класса  наемных  рабочих.
 Подчеркивая  исторический  характер  категории  «капитал»,  К.  Маркс
показал,  что  эта  категория  исторична  в  несколько  ином  смысле,  чем
категории  «товар»  и  «деньги»,  которые  были  исследованы  им  до  капи¬
тала.  «И  те  экономические  категории,—  писал  он,—  которые  мы  рас¬
сматривали  раньше,  также  носят  на  себе  следы  своей  истории.  Сущест¬
вование  продукта  в  качестве  товара  предполагает  определенный
исторические  условия»  84.  Однако  эти  условия  не  специфичны  только
для  капиталистической  формации.  Еще  задолго  до  капитализма  сущест¬
вовали  общественное  разделение  труда  и  частная  собственность  на
средства  производства,  а  при  этих  условиях  часть  продуктов  обществен¬
ного  труда  уже  превратилась  в  товары.  «Для  превращения  продукта  в-
товар  разделение  труда  внутри  общества  должно  развиться  в  такой  сте¬
пени,  чтобы  разграничение  потребительной  стоимости  и  меновой  стои¬
мости,  начинающееся  при  непосредственной  меновой  торговле,  было
вполне  закончено.  Но  эта  ступень  развития  присуща  исторически  самым
различным  общественно-экономическим  формациям»85.  То  же  самое
относится  и  к  деньгам,  поскольку  для  их  возникновения  требовалось
только  некоторое  развитие  товарного  производства  и  товарного  обраще¬
ния,  имевшее  место  еще  в  докапиталистических  формациях.
 Но  капитал  есть  историческая  категория  в  ином  смысле  —  категория
только  и  исключительно  капиталистической  формации  (если,  разумеет¬
ся,  оставить  в  стороне  его  «допотопные  формы»  —  купеческий  и  ростов¬
щический  капитал).  «Исторические  условия  его  существования  отнюдь-
не  исчерпываются  наличием  товарного  и  денежного  обращения.  Капи¬
тал  возникает  лишь  там,  где  владелец  средств  производства  и  жизнен¬
ных  средств  находит  на  рынке  свободного  рабочего  в  качестве  продавца»
 83  К.  М  а  р  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ъ  с.  Соч.,  т.  23,  стр.  180.
 Rî  Там  же.
 85  Там  же.
 206

«КАПИТАЛ»  К.  МАРКСА  КАК  ИСТОРИЧЕСКИЙ  ТРУД
 своей  рабочей  силы,  и  уже  одно  это  историческое  условие  заключает  в
себе  целую  мировую  историю.  Поэтому  капитал  с  самого  своего  возник¬
новения  возвещает  наступление  особой  эпохи  общественного  процесса
производства»  86.
 Экономической  категорией,  которая  в  учении  К.  Маркса  корреля-
тивна  категории  «капитал»,  является  категория  «прибавочная  стои¬
мость»;  они  взаимно  предполагают  друг  друга.  В  прибавочной  стоимости
К.  Маркс  видел  специфическую  историческую  форму  присвоения  при¬
бавочного  труда.  Он  отчетливо  различал  прибавочный  продукт  и  приба¬
вочную  стоимость,  причем  вскрыл  исторические  условия  возникновения
того  и  другой.
 Даже  прибавочный  труд  и  прибавочный  продукт  вообще  —  явления
не  вечные,  а  исторические.  Отмечая  иллюзорный  характер  представле¬
ний,  будто  человеческому  труду  по  самой  его  природе  свойственно
создавать  прибавочный  продукт,  К.  Маркс  показал,  что  прибавочный
труд  и  прибавочный  продукт  появились  лишь  на  определенной  ступени
исторического  развития,  когда  производительность  труда  достигла  та¬
кого  уровня,  что  для  производства  необходимых  средств  существования,
а  следовательно,  и  для  воспроизводства  рабочей  силы  стало  достаточ¬
ным  затрачивать  только  часть  рабочего  времени.  Естественные  условия
могут  способствовать  достижению  высокого  уровня  производительности
труда;  однако  решающую  роль  играют  не  они,  а  исторические  условия.
«Благоприятные  естественные  условия  дают  ему  непосредственно  лишь
одно  —  избыток  свободного  времени.  Для  того  чтобы  он  производи¬
тельно  употребил  его  на  самого  себя,  необходим  целый  ряд  историче¬
ских  условий;  для  того  чтобы  он  затрачивал  его  в  виде  прибавочного
труда  на  других  лиц,  требуется  внешвее  принуждение»  87.
 Но  от  прибавочного  труда  и  прибавочного  продукта  как  таковых  до
прибавочной  стоимости  —  дистанция  огромного  размера.  Прибавочный
труд  н  прибавочный  продукт  присваивались  эксплуататорскими  клас¬
сами  еще  в  докапиталистических  формациях;  между  тем  прибавочная
стоимость  есть  та  особая  историческая  форма,  которую  принимают  при¬
бавочный  труд  и  прибавочный  продукт  при  капитализме.  При  этом
«капиталистические  отношения  возникают  на  экономической  почве,
представляющей  собой  продукт  длительного  процесса  развития.  Налич¬
ная  производительность  труда,  из  которой  капитал  исходит  как  из  своей
основы,  есть  не  дар  природы,  а  дар  истории,  охватывающей  тысячи
веков»  88.
 Превращение  рабочей  силы  в  товар,  наемный  труд,  капитал,  приба¬
вочная  стоимость  —  все  это  явления  одного  исторического  ряда,  все  эти
категории  предполагают  капиталистический  способ  производства  и  ха¬
рактеризуют  его  историческое  своеобразие,  в  отличие  от  всех  других
способов  производства.  В  законе  прибавочной  стоимости  К.  Маркс  рас¬
крыл  главный  экономический  закон  капиталистической  формации,
определяющий  все  ее  развитие.  Он  неоднократно  подчеркивал,  что  «дви¬
жущим  мотивом  и  определяющей  целью  капиталистического  процесса
производства  является  возможно  большее  самовозрастание  капитала,
 85  Там  же,  стр.  181.
 87  Там  же,  стр.  524.
 88  Там  же,  стр.  520—521.
 207

СТАНОВЛЕНИЕ  И  РАЗВИТИЕ  МАРКСА  КАК  ИСТОРИКА
 т.  е.  возможно  большее  производство  прибавочной  стоимости»  89,  и  что
«производство  прибавочной  стоимости  или  нажива  —  таков  абсолютный
закон  этого  способа  производства»  90.
 Видя  в  законе  прибавочной  стоимости  экономический  закон,  прису¬
щий  только  капиталистической  формации,  К.  Маркс  и  самое  действие
этого  закона  рассматривал  в  историческом  развитии.  Это  нашло  прояв¬
ление  в  анализе  двух  методов  повышения  степени  эксплуатации  наем¬
ного  труда  ·—  производства  абсолютной  прибавочной  стоимости  и  произ¬
водства  относительной  прибавочной  стоимости.  К.  Маркс  показал,  что
именно  погоня  за  прибавочной  стоимостью  есть  двигатель  развития  про¬
изводительных  сил  общества  в  исторических  условиях  капитализма91.
 Закон  прибавочной  стоимости  в  эпоху  домонополистического  капи¬
тализма  осуществлялся  в  форме  закона  средней  прибыли,  который  про¬
анализирован  в  III  томе  «Капитала».  Процесс  превращения  прибавоч¬
ной  стоимости  в  прибыль  и  среднюю  прибыль  и  неразрывно  связанный
с  этим  процесс  превращения  стоимости  в  цену  производства  рассмотрен
здесь  не  только  логически,  но  и  исторически.  Во-первых,  выяснены  те
исторические  условия,  которые  были  необходимы  для  обеспечения  воз¬
можности  свободного  переливания  капиталов  из  одних  отраслей  произ¬
водства  в  другие,  а  тем  самым  —  для  уравнения  норм  прибыли  во  всех
отраслях  и  образования  единой,  средней  нормы  прибыли.  В  качестве
таких  условий  К.  Маркс  указывал  на  ликвидацию  цеховой  регламента¬
ции  производства  и  торговых  монополий,  установление  полной  свободы
торговли  и  развитие  капиталистической  кредитной  системы.  Во-вторых,
раскрыта  историческая  связь  между  стоимостью  товаров  и  ценой  про¬
изводства.  Эта  сторона  дела  заслуживает  особого  рассмотрения.
 Как  известно,  при  капитализме  рыночные  цены  товаров  колеблются
не  вокруг  стоимости,  а  вокруг  цены  производства,  которая  включает  в
себя  издержки  производства  и  среднюю  прибыль.  Предшественники
К.  Маркса  —  классики  буржуазной  политической  экономии  —  натолкну¬
лись  на  видимое  противоречие  между  двумя  экономическими  закона¬
ми  —  законом  стоимости  и  законом  средней  нормы  прибыли,  но  не  суме¬
ли  разрешить  это  противоречие.  При  этом  Адам  Смит  придерживался
эмпирической  действительности  в  ущерб  научной  экономической  тео¬
рии:  он  видел  действие  закона  средней  нормы  прибыли,  но,  не  сумев
согласовать  его  с  законом  стоимости,  отказался  от  последнего  примени¬
тельно  к  капиталистическому  способу  производства92.  Давид  Рикардо
же  твердо  придерживался  теории  трудовой  стоимости,  но  пренебрегал
фактами  отклонения  средних  цен  товаров  при  капитализме  от  их  стои¬
мостей  93.  Проблему  согласования  закона  стоимости  и  закона  средней
 .  .  ...  .
 *9  К.  М  ар  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ъ  с.  Соч.,  т.  23,  стр.  342.
 90  Там  же,  стр.  632.
 91  См.  там  же,  стр.  327—332,  605.
 92  Адам  Смит  считал  закон  стоимости  экономическим  законом  «первобытного  состояния  об¬
щества»,  под  которым  он  понимал  простое  товарное  производство;  для  капитализма  же
он  определял  стоимость  тремя  видами  доходов,  сводя  ее  к  сумме  заработной  платы,  при¬
были  и  ренты.
 93  Д.  Рикардо  отождествлял  цену  производства  со  стоимостью,  не  видя  различий  в  харак¬
тере  действия  закона  стоимости  в  простом  товарном  хозяйстве  и  при  капитализма.
 208

«КАПИТАЛ»  К.  МАРКСА  КАК  ИСТОРИЧЕСКИЙ  ТРУД
 нормы  прибыли  разрешил  только  К.  Маркс,  проанализировав  превраще¬
ние  стоимостей  товаров  в  цены  производства.
 Рассмотрение  этого  вопроса  во  всей  его  широте  выходит  за  рамки
данной  статьи.  Здесь  нас  интересует  только  установление  К.  Марксом
исторической  связи  между  стоимостью  и  ценой  производства.  Он  пока¬
зал,  что  стоимость  предшествует  цене  производства  не  только  логиче¬
ски,  в  ходе  научного  анализа,  но  и  исторически,  а  цена  производства  в
обоих  отношениях  —  и  логически,  и  исторически  —  есть  превращенная
форма  стоимости.  Для  доказательства  этого  положения  К.  Маркс  под¬
черкивал,  что  простое  товарное  производство  исторически  предшество¬
вало  капитализму,  а  при  простом  товарном  производстве  уже  действо¬
вал  закон  стоимости,  еще  не  превращаясь  в  закон  цен  производства.
 По  этому  поводу  К.  Маркс  писал:  «Таким  образом,  независимо  от
подчинения  цен  и  их  движения  закону  стоимости,  будет  совершенно
правильно  рассматривать  стоимости  товаров  не  только  теоретически,  но
и  исторически  как  prius  цен  производства.  Это  относится  к  таким  обще¬
ственным  условиям,  когда  работнику  принадлежат  средства  производ¬
ства;  таково  положение,  как  в  старом,  так  и  в  современном  мире,
крестьянина,  живущего  собственным  трудом  и  владеющего  землей,
и  ремесленника.  Это  согласуется  и  с  тем  высказанным  нами  ранее  мне¬
нием,  что  развитие  продуктов  в  товары  возникает  вследствие  обмена
между  различными  общинами,  а  не  между  членами  одной  и  той  же  об¬
щины.  Сказанное  относится  как  к  этому  первобытному  состоянию,  так
и  к  позднейшим  общественным  отношениям,  основанным  на  рабстве  и
крепостничестве,  а  также  к  цеховой  организации  ремесла...»  94
 Это  положение  очень  важно  для  понимания  историзма  как  принципа
марксистского  анализа  экономических  категорий  и  законов.  Обосновы¬
вая  тезис,  что  цена  производства  есть  превращенная  форма  стоимости,
К.  Маркс  придавал  большое  значение  тому,  что  закон  стоимости  исто¬
рически  предшествовал  характерному  для  капитализма  обмену  товаров
по  ценам  производства  и  что  он  действовал  на  протяжении  длительных
исторических  периодов  еще  до  возникновения  капитализма.  В  дальней¬
шем  эту  мысль  развил  и  разработал  Ф.  Энгельс,  который  проанализи¬
ровал  исторический  путь  превращения  стоимости  в  цену  производ¬
ства  95.
 Приведем  еще  один  пример  исторического  подхода  К.  Маркса  к  эко¬
номическим  законам  —  его  трактовку  капиталистического  закона  наро¬
донаселения.  Как  известно,  английский  вульгарный  экономист  Т.  Маль¬
тус  пытался  вывести  безработицу  и  нищету  масс  из  некоего  вечного
закона  народонаселения,  который,  по  его  словам,  состоит  в  том,  что
рост  населения  будто  бы  опережает  увеличение  количества  средств
существования,  т.  е.  образуется  абсолютное  перенаселение.  К.  Маркс
самым  решительным  образом  возражал  против  «надысторического»,
универсального  закона  народонаселения,  действующего  во  все  времена
и  у  всех  народов.  Он  показал,  что  для  капиталистического  способа  про¬
изводства  характерно  относительное  (а  не  абсолютное)  перенаселение,
которое  обусловлено  не  быстрым  размножением  людей,  а  накоплением
 К.  М  ар  к  с  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  25,  ч.  I,  стр.  194.
 ?5  См.  К.  М  ар  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ь  с.  Соч.,  т.  25,  ч.  II,  стр.  470—483.
 14  Маркс  —  историк
 209

СТАНОВЛЕНИЕ  И  РАЗВИТИЕ  МАРКСА  КАК  ИСТОРИКА
 капитала  на  базе  прогресса  техники  и  роста  органического  строения
капитала.  «Это  —свойственный  капиталистическому  способу  производ¬
ства  закон  народонаселения,  так  как  всякому  исторически  особенному
способу  производства  в  действительности  свойственны  свои  особенные,
имеющие  исторический  характер  законы  народонаселения»  96.
 Сказанным  выше  отнюдь  не  исчерпывается  изложение  вопроса  об
историзме  в  трактовке  К.  Марксом  экономических  законов  и  категорий.
Можно  было  бы  показать,  что  исторический  подход  сказался  в  «Капита¬
ле»  и  в  трактовке  таких  экономических  категорий,  как  промышленная
прибыль,  торговая  прибыль,  ссудный  процент  и  земельная  рента,  а  вме¬
сте  с  тем  в  анализе  соответствующих  экономических  законов.  Однако
ограниченные  рамки  статьи  заставляют  нас  отказаться  от  исчерпываю¬
щего  изложения  вопроса.  Тем  не  менее  и  сказанного,  на  наш  взгляд,
достаточно  для  того,  чтобы  с  полным  основанием  сделать  вывод,  что
принцип  историзма  служил  К.  Марксу  одним  из  руководящих  методо¬
логических  принципов  при  исследовании  экономических  категорий  и
законов  в  «Капитале».
 «КАПИТАЛ»  О  ФОРМИРОВАНИИ  И  РАЗВИТИИ  ПРОЛЕТАРИАТА
 И  ОБ  ИСТОРИЧЕСКИХ  СУДЬБАХ  КАПИТАЛИЗМА
 Капиталистический  способ  производства  зиждется  на  эксплуатации
наемного  труда.  Но  пролетариат  является  не  только  создателем  приба¬
вочной  стоимости,  за  счет  которой  живут  все  эксплуататорские  классы
и  группы  буржуазного  общества;  его  историческое  призвание  заклю¬
чается  в  том,  чтобы  революционным  путем  свергнуть  капиталистиче¬
ский  строй,  уничтожить  все  формы  эксплуатации  человека  человеком  и
построить  социалистическое  общество.  В  «Капитале»  К.  Маркс  уделил
большое  внимание  анализу  формирования  и  развития  рабочего  класса,
характеристике  роста  его  классовой  борьбы.
 Как  исторически  сформировался  класс  наемных  рабочих?  На  этот
вопрос  буржуазные  историки  и  экономисты  пытались  ответить  таким
образом,  чтобы  оправдать  деление  общества  на  классы  наемных  рабочих
и  капиталистов.  Например,  английский  историк  Уэйкфилд  писал:  «Че¬
ловечество  усвоило...  простой  метод  содействовать  накоплению  капи¬
тала...  оно  разделилось  на  собственников  капитала  и  собственников
труда...  это  разделение  было  результатом  добровольного  соглашения  и
сговора»  97.  К.  Маркс  ядовито  высмеял  это  антинаучное  и  не  имеющее
ничего  общего  с  действительностью  «объяснение»  возникновения  наем¬
ного  труда  и  капитала.  С  острым  сарказмом  он  отметил,  что  по  Уэйк¬
филду  накопление  капитала  казалось  человечеству  со  времен  Адама
последней  и  единственной  целью  существования,  что  согласно  его  кон¬
цепции  народные  массы  сами  себя  экспроприировали,  чтобы  обеспечить
условия  для  накопления  капитала.  Опровергая  эту  концепцию,  К.  Маркс
 93  К.  М  ар  к  с  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  23,  стр.  645—646.
 97  E.  G.  Wakefield.  England  and  America,  υ.  II.  London,  1833,  p.  18.  (Цит.  по-
 K.M  a  p  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ь  с.  Соч.,  т.  23,  стр.  777).
 210

«КАПИТАЛ»  К.  МАРКСА  КАК  ИСТОРИЧЕСКИЙ  ТРУД
 указал  на  то,  что  в  колонизируемых  странах,  где  имелось  большое  коли¬
чество  свободных  земель,  обрабатываемых  крестьянами,  класс  наемных
раоочих  отсутствовал,  хотя,  казалось  бы,  иронически  замечал  он,  «ин¬
стинкт  этого  фанатического  самоотречения  должен  бы  во  всей  своей  силе
проявиться  как  раз  в  колониях»98.  К.  Маркс  уличил  Уэйкфилда  во
внутреннем  противоречии:  сам  Уэйкфилд  признавал,  что  в  северных
штатах  Америки  едЕа  ли  и  десятая  доля  населения  относилась  в  то
время  (книга  Уэйкфилда  была  издана  в  1833  г.)  к  категории  наемных
рабочих.  «Да,—саркастически  заключал  К.  Маркс,—  стремление  тру¬
дящегося  населения  к  самоэкспроприадии  в  честь  капитала  настолько
ничтожно,  что  рабство,  даже  по  Уэйкфилду,—  единственная  естест¬
венная  основа  колониального  богатства»  ".
 Разоблачив  антиисторические  взгляды  насчет  «самоэкспроприадии»
трудящихся,  К.  Маркс  раскрыл  подлинную  историческую  основу  форми¬
рования  пролетариата  —  экспроприацию  мелких  производителей,  в  пер¬
вую  очередь  крестьянства.  Исторические  условия  формирования  проле¬
тариата,  указывал  он,  двояки:  во-первых,  ликвидация  крепостной  или
феодальной  зависимости,  а  также  цехового  принуждения,  и  превраще¬
ние  производителя  в  свободного  собственника  своей  рабочей  силы;  во-
вторых,  «освобождение»  производителей  от  средств  производства,  т.  е.
экспроприация  у  них  средств  производства,  лишающая  производителей
возможности  самостоятельного  использования  своей  рабочей  силы  и
вынуждающая  их  продавать  ее  капиталистам100.  «Итак,—  писал
К.  Маркс,—  исторический  процесс,  который  превращает  производите¬
лей  в  наемных  рабочих,  выступает,  с  одной  стороны,  как  их  освобож¬
дение  от  феодальных  повинностей  и  цехового  принуждения;  и  только
эта  одна  сторона  существует  для  наших  буржуазных  историков.  Но,
с  другой  стороны,  освобождаемые  лишь  тогда  становятся  продавцами
самих  себя,  когда  у  них  отняты  все  их  средства  производства  и  все
гарантии  существования,  обеспеченные  старинными  феодальными  уч¬
реждениями.  И  история  этой  их  экспроприации  вписана  в  летописи
человечества  пламенеющим  языком  крови  и  огня»  101.  Эти  слова
К.  Маркса  звучат  как  обвинительный  акт  по  адресу  капитализма,  ко¬
торый  еще  при  своем  рождении  был  обагрен  кровью.
 Выяснив  генезис  пролетариата,  К.  Маркс  проследил  дальнейшее  его
развитие.  Он  показал,  что  в  мануфактурный  период,  в  связи  с  деталь¬
ным  разделением  ручного  труда  внутри  предприятий,  возникло  «иерар¬
хическое  расчленение  рабочих»  на  различные  группы,  каждая  из  кото¬
рых  выполняла  только  какую-нибудь  одностороннюю  функцию  в
производственном  процессе.  Мануфактура  привела  к  тому,  что  отдель¬
ный  рабочий  утратил  свою  производственную  полноценность,  став
«частичным  рабочим»,  неспособным  охватить  и  выполнить  производ¬
ственный  процесс  в  целом.  «Специфическим  для  мануфактурного  пери¬
ода  механизмом  остается  сам  совокупный  рабочий,  составленный  из
многих  частичных  рабочих»102.  В  мануфактурный  период  возникло  и
 98  Там  же.
 99  Там  же.
 100  См.  там  же.
 ,01  Там  же,  стр.  727.
102  Там  же,  стр.  361.
 211
 14*

СТАНОВЛЕНИЕ  И  РАЗВИТИЕ  МАРКСА  КАК  ИСТОРИКА
 разделение  рабочих  на  обученных  и  необученных.  «Таким  образом,  ма¬
нуфактура  развивает  иерархию  рабочих  сил,  которой  соответствует
шкала  заработных  плат»  103.
 Дальнейшее  развитие  пролетариата,  как  показал  К.  Маркс,  было  свя¬
зано  с  переходом  от  мануфактуры  к  крупной  машинной  индустрии.
Последняя  прежде  всего  привела  к  большому  росту  численности  рабо¬
чего  класса.  В  отличие  от  мануфактуры,  которая  никогда  не  охватывала
всего  общественного  производства,  а  существовала  в  виде  надстройки
на  широкой  базе  мелких  ремесленных  предприятий,  капиталистическая
фабрика,  основанная  на  машинном  производстве,  за  сравнительно  ко¬
роткий  исторический  период  промышленного  переворота  получила
почти  всеобщее  распространение.  Капиталистическая  машинная  инду¬
стрия  нуждалась  для  своего  развития  в  большом  и  все  возраставшем
количестве  наемных  рабочих.  Вместе  с  тем  она  сама  создала  условия
для  пополнения  рабочих  кадров  фабрик  и  заводов  свежим  человеческим
материалом,  поскольку  крупная  машинная  индустрия  подорвала  основы
мелкого  производства,  покоящегося  на  ручной  технике,  и  привела  к
разорению  множества  мелких  производителей.  И  этот  процесс  проис¬
ходил  как  в  промышленности  (разорение  ремесленников  под  давле¬
нием  конкуренции  со  стороны  капиталистического  машинного  произ¬
водства),  так  и  в  сельском  хозяйстве.  «В  сфере  земледелия  крупная
промышленность  действует  с  наибольшей  революционностью  в  том
смысле,  что  она  уничтожает  оплот  старого  общества,  «крестьянина»,
и  выдвигает  на  его  место  наемного  рабочего»  104.
 Крупная  машинная  индустрия  привела  не  только  к  количественному
росту  рабочего  класса,  но  и  к  качественным  изменениям  в  нем.  Во-пер¬
вых,  сфера  капиталистической  эксплуатации  в  условиях  машинного
производства  расширилась  за  счет  вовлечения  в  производство  женщин
и  детей,  что  означало  структурные  изменения  в  рабочем  классе  наряду
с  его  численным  увеличением.  К.  Маркс  называл  женский  и  детский
труд  первым  словом  капиталистического  применения  машин.  Во-вто¬
рых,  машинное  производство  завершило  реальное  подчинение  труда  ка¬
питалу.  Замена  ручной  техники  крупным  машинным  производством
превратила  рабочего  в  придаток  машины,  неспособный  к  самостоятель¬
ному  функционированию  и  полностью  подчиненный  капиталу.  В-треть¬
их,  именно  крупная  капиталистическая  машинная  индустрия,  приведя
к  значительному  росту  органического  строения  капитала,  породила  про¬
мышленную  резервную  армию,  в  результате  чего  армия  безработных
стала  органической  составной  частью  рабочего  класса.
 К.  Маркс  глубоко  и  тщательно  исследовал  положение  пролетариата
в  буржуазном  обществе,  рассматривая  и  этот  вопрос  в  историческом
разрезе.  В  частности,  он  уделил  много  внимания  продолжительности  ра¬
бочего  дня  на  различных  ступенях  исторического  развития  капита¬
лизма.  8-я  глава  I  тома  «Капитала»  содержит  подробную  историю  борь¬
бы  за  ограничение  рабочего  дня.  Здесь  К.  Маркс  выступил  одновременно
как  политико-эконом,  теоретически  исследовавший  границы  рабочего
дня  при  капитализме,  и  как  историк,  проанализировавший  на  огромном
 103  К.  Маркс  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ь  с.  Соч.,  т.  23,  стр.  362.
 104  Там  же,  стр.  513—514.
 г
 212

«КАПИТАЛ»  К.  МАРКСА  КАК  ИСТОРИЧЕСКИЙ  ТРУД
 фактическом  материале,  с  привлечением  многих  источников,  историю
фабричного  законодательства  в  Англии  за  период  1833—1864  гг.
 В  истории  рабочего  дня  при  капитализме  К.  Маркс  различал  три
периода:  1)  период  зарождающегося  капитализма,  когда  буржуазия
достигала  удлинения  рабочего  дня  с  помощью  государственного  вме¬
шательства  —  специальных  законов,  направленных  к  увеличению  про¬
должительности  рабочего  времени;  2)  ранний  период  крупного  машин¬
ного  производства,  когда  удлинение  рабочего  дня  продолжалось,  но  оно
достигалось  уже  не  с  помощью  изданных  государством  законов,  а  в  ре¬
зультате  действия  стихийных  экономических  законов  капитализма;
 3) 	период  развития  фабричного  законодательства,  ограничившего  про¬
должительность  рабочего  дня.  К.  Маркс  глубоко  выяснил  исторические
причины  такой  динамики  рабочего  дня.
 Удлинение  рабочего  дня  с  помощью  законодательства  было  порож¬
дено  историческими  условиями  эпохи  первоначального  накопления  ка¬
питала.  В  этот  период  отделение  производителей  от  средств  производ¬
ства  происходило,  но  еще  не  было  завершено,  и  буржуазия  не  могла
еще  добиться  удлинения  рабочего  дня  чисто  экономическими  методами.
Активное  использование  государственной  власти  нарождавшейся  бур¬
жуазией  вообще  характерно  для  этой  эпохи;  оно  проявилось,  в  частно¬
сти,  в  государственной  регламентации  длины  рабочего  дня.
 Промышленный  переворот  создал  новые  исторические  условия  для
удлинения  рабочего  дня.  Крупные  капиталовложения  в  машинное  обо¬
рудование  фабрик  и  заводов  делали  буржуазию  особенно  заинтересо¬
ванной  в  максимальном  удлинении  рабочего  дня,  так  как  чем  продол¬
жительнее  рабочий  день,  тем  быстрее  оборачивается  капитальная  стои¬
мость,  воплощенная  в  машинах.  Вместе  с  тем  капиталистическая
машинная  индустрия  открыла  для  капиталистов  новые  возможности
удлинения  рабочего  дня:  она  привела  к  широкому  распространению
женского  и  детского  труда  и  к  появлению  армии  безработных;  и  то  и
другое  усиливало  конкуренцию  между  рабочими  на  рынке  труда,  а  это
позволяло  буржуазии  удлинять  рабочий  день.  На  данном  этапе  удли¬
нение  рабочего  дня  достигалось  уже  без  прямого  вмешательства  госу¬
дарства,  под  действием  чисто  экономических  законов.  «После  того  как
капиталу  потребовались  целые  столетия,  чтобы  удлинить  рабочий  день
до  его  нормальных  максимальных  пределов,  а  затем  и  за  эти  пределы,
до  границы  естественного  двенадцатичасового  дня,  со  времени  возник¬
новения  крупной  промышленности  в  последней  трети  XVIII  века  начи¬
нается  стремительное,  напоминающее  лавину,  опрокидывающее  все  пре¬
грады  движение  в  этой  области.  Всякие  рамки,  которые  ставятся  обы¬
чаями  и  природой,  возрастом  и  полом,  сменой  дня  и  ночи,  были  разру¬
шены...  Капитал  оправлял  свои  оргии»  105.
 Перелом  в  динамике  рабочего  дня  начался  со  второй  трети  XIX  в.
и  характеризовался  переходом  от  удлинения  рабочего  дня  к  его  сокра¬
щению.  Главной  движущей  силой  этого  процесса  явилась  борьба  рабо¬
чего  класса.  Указав  на  то,  что  сама  природа  товарного  обмена  не  уста¬
навливает  никаких  границ  для  рабочего  дня  и  что  закон  этого  обмена
в  равной  мере  обосновывает  право  капиталистов  требовать  удлинения
 105  Там  же,  стр.  287.
 213

СТАНОВЛЕНИЕ  И  РАЗВИТИЕ  МАРКСА  КАК  ИСТОРИКА
 рабочего  дня  и  право  рабочих  требовать  его  сокращения,  К.  Маркс  при¬
шел  к  следующему  важному  выводу:  «При  столкновении  двух  равных
прав  решает  сила.  Таким  образом,  в  истории  капиталистического  про¬
изводства  нормирование  рабочего  дня  выступает  как  борьба  за  пределы
рабочего  дня,—  борьба  между  совокупным  капиталистом,  т.  е.  классом
капиталистов,  и  совокупным  рабочим,  т.  е.  рабочим  классом»  106.
 Установив,  что  решающей  причиной  ограничения  и  сокращения
рабочего  дня  явилась  классовая  борьба  пролетариата,  К.  Маркс  вместе
с  тем  со  скрупулезностью  историка  показал  и  другие  конкретные
обстоятельства,  действовавшие  в  том  же  направлении  при  издании
определенных  фабричных  законов.  К  числу  этих  обстоятельств  он  отно¬
сил  противоречия  между  классом  землевладельцев  и  классом  капитали¬
стов.  Например,  в  издании  английского  фабричного  акта  от  7  июня
1844  г.  определенную  роль  сыграло  то,  что  промышленная  буржуазия
Англии  в  это  время  боролась  против  землевладельцев  за  отмену  хлебных
пошлин  и  искала  союзника  в  рабочем  классе.  «Они  открыли  кампанию
за  отмену  хлебных  законов  и  для  победы  нуждались  в  помощи  рабо¬
чих»  107.  При  издании  же  фабричного  акта  от  8  июня  1847  г.,  последовав¬
шем  за  отменой  хлебных  законов,  чартистское  движение  и  агитация  за
10-часовой  рабочий  день  «нашли  союзников  в  дышавших  местью
тори»  108.
 В  качестве  другого  фактора,  способствовавшего  изданию  фабричных
законов,  ограничивавших  рабочий  день,  К.  Маркс  указывал  на  противо¬
речия  интересов  внутри  самого  класса  капиталистов.  Когда  первые  фаб¬
ричные  законы  ограничили  рабочий  день  на  части  капиталистических
предприятий  (прежде  всего  в  текстильной  промышленности),  собствен¬
ники  этих  предприятий  оказались  заинтересованными  в  сокращении  ра¬
бочего  дня  на  других  предприятиях,  так  как  «равенство  в  эксплуатации
рабочей  силы  —  это  для  капитала  первое  право  человека»  109.
 Большое  внимание,  которое  Маркс  уделил  истории  классовой  борьбы
пролетариата,  связано  с  вопросом  об  исторических  судьбах  капитализма.
Этому  вопросу  К.  Маркс  придавал  исключительно  важное  значение  по
вполне  понятным  причинам.  Ведь  он  рассматривал  капитализм  не  в  не¬
подвижном  состоянии,  а  в  движении,  в  историческом  развитии,  а  потому
во  весь  рост  вставала  проблема:  куда  же  движется  капитализм?
 Ответ  на  этот  вопрос  дан  в  особом  параграфе  24-й  главы  I  тома  «Ка¬
питала»,  озаглавленном  «Историческая  тенденция  капиталистического
накопления».  Здесь  на  нескольких  страницах  блестяще  обрисован  весь
исторический  путь  развития  капитализма  ио.
 К.  Маркс  показал,  что  этот  путь  начался  с  экспроприации  непосред¬
ственных  производителей:  «...Экспроприация  у  широких  народных  масс
земли,  жизненных  средств,  орудий  труда,—  эта  ужасная  и  тяжелая
экспроприация  народной  массы  образует  пролог  истории  капитала»1П.
 105  Η.  М  ар  к  с  и  Ф.  Э  и  г  е  л  ъ  с.  Соч.,  т.  23,  стр.  246.
 107  Там  же,  стр.  291.
 108  Там  же,  стр.  292.
 104  Там  же,  стр.  301.
 1,0  Разумеется,  у  К.  Маркса  речь  идет  о  развитии  капитализма  в  доимпериалистическую
 эпоху.
 111  К.  М  ар  к  с  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  23,  стр.  771.
 214

«КАПИТАЛ»  К.  МАРКСА  КАК  ИСТОРИЧЕСКИЙ  ТРУД
 Но  хотя  К.  Маркс  с  возмущением  отмечал,  что  экспроприация  непосред¬
ственных  производителей  была  осуществлена  с  но  мощью  самых  грязных
и  подлых  методов,  с  беспощадным  вандализмом,  его  историческое  чутье
и  глубокие  познания  позволили  ему  вскрыть  исторически  прогрессивный
характер  этого  процесса.  Ведь  в  результате  экспроприации  непосредст¬
венных  производителей  на  смену  мелкому  производству,  основанному
на  рутинной  ручной  технике  и  не  способному  обеспечить  свободное  раз¬
витие  общественных  производительных  сил,  пришел  капиталистический
способ  производства,  давший  могучий  толчок  их  развитию.
 В.  И.  Ленин  указывал112,  что  К.  Маркс  сумел  раскрыть  как  истори¬
ческую  прогрессивность  капитализма,  так  и  его  историческую  ограни¬
ченность.  Прогрессивная  историческая  миссия  капитализма  —  и  это  под¬
черкнуто  в  «Капитале»  113  —  заключалась  в  превращении  индивидуаль¬
ных  и  раздробленных  средств  производства  в  общественно  концентриро¬
ванные,  в  техническом  перевороте  и  мощном  подъеме  производительных
сил  общества,  в  прогрессирующем  обобществлении  труда  и  росте  его
производительности.  Все  эти  процессы  были  связаны  не  только  с  пер¬
вичной  экспроприацией  —  с  лишением  народных  масс  собственности  на
средства  производства,  по  и  с  вторичной  экспроприацией  —  с  разорением
мелких  капиталистов  в  ходе  конкурентной  борьбы  и  с  поглощением  мел¬
ких  капиталов  крупными,  т.  е.  с  централизацией  капитала.
 Дальнейший  исторический  путь  развития  капитализма,  как  показал
К.  Маркс,—  это  одновременный  рост  его  производительных  сил  и  его
антагонистических  противоречий,  находящих  выражение  в  классовой
борьбе.  В  «Капитале»  в  общих  чертах  обрисовано  развитие  классовой
борьбы  пролетариата,  начиная  с  ее  зародышевой  формы  —  движения
луддитов,  разрушителей  машин,  и  кончая  грядущей  пролетарской  рево¬
люцией.  Показав,  что  общественный  характер  капиталистического  про¬
изводства  вступает  во  асе  более  острый  конфликт  с  частной  формой  ка¬
питалистического  присвоения  и  что  пролетариат  превращается  из  «клас¬
са  в  себе»  в  «класс  для  себя»,  обретая  классовое  самосознание  и  органи¬
зованность,  К.  Маркс  закончил  знаменитым  историческим  прогнозом:
«Монополия  капитала  становится  оковами  того  способа  производства,  ко¬
торый  вырос  при  ней  и  под  ней.  Централизация  средств  производства  и
обобществление  труда  достигают  такого  пункта,  когда  они  становятся
несовместимыми  с  их  капиталистической  оболочкой.  Она  взрывается.
Бьет  час  капиталистической  частной  собственности.  Экспроприаторов
экспроприируют»  114.
 Критерием  истинности  теории  служит  практика.  Победа  социалисти¬
ческой  революции  сначала  в  нашей  стране,  а  после  второй 	мировой 	вой¬
ны  —  в  ряде  стран  Европы  и  Азии,  возникновение  и 	развитие 	мировой  #
 социалистической  системы  —  лучшее  подтверждение  истинности  теории
 К.  Маркса  и  прозорливости  его  исторического  прогноза.
 1  ·  ·  .......
 112  См«  В,  И.  Ленин.  Поли.  собр.  соч.,  т.  3,  стр.  324—325,  597—599.
 113  См.  К.  М  a  р  к  с  и  Ф.  Э  и  г  е  л  ъ  с.  Соч.,  т.  23,  стр.  771—772.
 114  Там  же,  стр.  772—773.

МЕСТО  ИСТОРИИ  ПОЛИТИЧЕСКОЙ  экономии
В  ЭКОНОМИЧЕСКОЙ  ТЕОРИИ  МАРКСА
 . 	■" 	ч 	L 	. 	-V 	V 	■ 	·. 	-
 В.  С.  Выгодский
 ;
 История  политической  экономии,  исторический  аспект  экономического
исследования  неизменно  играли  огромную  роль  в  разработке  Марксом
его  экономической  теории.  Это  вытекает  из  историзма,  пронизывающего
все  учение  Маркса.
 История  буржуазной  политической  экономии  представлена  в  «Капи¬
тале»  трояким  образом.  Прежде  всего,  IV  заключительный  том  «Капи¬
тала»  —  «Теории  прибавочной  стоимости»  —  специально  посвящен
«истории  теории»,  истории  буржуазной  экономической  науки.  К  нему
примыкает  написанная  Марксом  глава  «Анти-Дюринга»,  посвященная
критике  взглядов  Дюринга  на  историю  политической  экономии.  Далее,
в  очень  многих  местах  первых  трех  томов  «Капитала»  имеются  крупные
или  небольшие  исторические  экскурсы,  содержащие  анализ  взглядов
буржуазных  экономистов  по  тому  или  иному  вопросу  *.  Наконец,  под¬
строчные  примечания  Маркса  —  в  особенности  к  тексту  I  тома  «Капи¬
тала»  —  образуют,  по  словам  Энгельса,  «непрерывный,  заимствованный
из  истории  экономической  науки  комментарий  к  тексту  и  устанавливают
даты  и  авторов  отдельных  наиболее  важных  достижений  в  области  эко¬
номической  теории».  «И  такая  работа,—  продолжает  Энгельс,—  была
особенно  нужна  в  науке,  историки  которой  отличались  до  сих  пор  лишь
тенденциозным  невежеством  карьеристов»  2.  Энгельс  имел  все  основания
написать  эти  слова.
 У  истинных  предшественников  Маркса  —  классиков  буржуазной  по¬
литической  экономии  —  исторический  аспект  исследования  практически
отсутствует,  что  прямо  вытекало  из  антиисторизма  буржуазной  науки3.
Что  же  касается  исторических  изысканий  других  буржуазных  экономи¬
стов,  то  Марксу  были  хорошо  известны  работы  Мак-Куллоха,  Бланки,
Рошера,  многотомное  собрание  работ  итальянских  экономистов  в  изда-
 1  См.,  например,  К.  Маркс  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  23,  стр.  235—240,  605—612,  623—625,
774—784;  т.  24,  стр.  404—440,  491—495,  546—555;  т.  25,  ч.  II,  стр.  93—111.
 2  См.  К.  М  ар  к  с  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  23,  стр.  29.
 3  См.  Н.  К.  Каратаев.  Economics  —  буржуазная  политэкономия.  М.,  1966,  стр.  214—215.
Один  из  наиболее  известных  вульгарных  экономистов,  Ж.  Б.  Сэй,  принципиально  отвер¬
гал  необходимость  истории  экономической  науки  (там  же,  стр.  220—221).
 216

ИСТОРИЯ  ПОЛИТИЧЕСКОЙ  ЭКОНОМИИ  В  ЭКОНОМИЧЕСКОЙ  ТЕОРИИ  МАРКСА
 нии  Кустоди  и  т.  д.  Однако  до  Маркса  не  было  ни  одного  экономиста,
у  которого  исторический  аспект  исследования  явился  бы  органической
составной  частью  его  теории.
 Марксу  бесспорно  принадлежит  заслуга  создания  первой  подлинно
научной  истории  политической  экономии.  При  этом  одна  из  важных  осо¬
бенностей  творческого  метода  Маркса  заключалась  в  том,  что  разработка
истории  экономической  науки  всегда  шла  у  него  параллельно  созданию
собственной  теории,  составляя  единый  процесс  научного  исследования.
В  самом  деле,  свою  теорию  стоимости  Маркс  разработал  в  процессе  ана¬
лиза  мелкобуржуазной  утопической  теории  стоимости  Прудона.  Теория
прибавочной  стоимости,  означавшая  революционный  переворот  в  поли¬
тической  экономии,  была  создана  Марксом  в  процессе  критического  рас¬
смотрения  теории  Рикардо.  Теория  средней  прибыли  и  цены  производст¬
ва,  а  также  теория  земельной  ренты,  ставшие  завершением  теории  при¬
бавочной  стоимости,  появились  в  процессе  создания  исторической  части
«Капитала»  —  его  IV  тома.  История  политической  экономии  является
поэтому  как  бы  оборотной  стороной  экономической  теории  Маркса,  она
неизменно  присутствует  на  всех  стадиях  Марксова  экономического  ис¬
следования,  составляя  одновременно  и  исходный  пункт  и  результат  это¬
го  исследования.
 Вопрос  о  месте  истории  политической  экономии  в  экономической  тео¬
рии  Маркса  в  настоящей  статье  рассматривается  в  следующих  аспектах:
история  политической  экономии  как  объект  исследования  Маркса;  исто¬
рия  политической  экономии  как  завершение  экономической  теории
Маркса;  структура  исторической  части  «Капитала»  (IV  тома)  как  отра¬
жение  структуры  экономической  теории  Маркса;  закономерности  разви¬
тия  буржуазной  политической  экономии,  сформулированные  Марксом  в
IV  томе  «Капитала».
 1
 Теория  Маркса  на  всем  протяжении  ее  разработки  представляла  со¬
бой  синтез  и  дальнейшее  развитие  наиболее  крупных  результатов,  полу¬
ченных  исторической,  философской  и  экономической  наукой.  Источни¬
ком  экономической  теории  Маркса  явилась  классическая  буржуазная
политическая  экономия.  Но  Маркс  далеко  не  сразу  осознал  это  обстоя¬
тельство.
 В  первой  половине  40-х  годов  прошлого  века  Маркс  и  Энгельс  еще
отвергали  трудовую  теорию  стоимости  классиков  буржуазной  политиче¬
ской  экономии.  Об  этом  свидетельствуют,  например,  относящиеся  к
1844  г.  критические  комментарии  Маркса  в  адрес  рикардовских  «Начал
политической  экономии»  4,  а  также  работа  Энгельса  «Наброски  к  крити¬
ке  политической  экономии».  «В  основе  различия  между  реальной  стои¬
мостью  и  меновой  стоимостью,—  писал  Энгельс  в  этой  работе,—лежит
тот  именно  факт,  что  стоимость  вещи  отлична  от  так  называемого  экви-
 4  Marx—Engels  Gesamtausgabe  (MEGA).  Abt.  I,  Bd.  3,  S.  502,  494.  Анализ  комментариев
 Маркса  см.:  Д.  И.  Розенберг.  Очерки  развития  экономического  учения  Маркса  и  Эн¬
 гельса  в  сороковые  годы  XIX  века.  М.,  1954,  гл.  3.
 217

СТАНОВЛЕНИЕ  И  РАЗВИТИЕ/МАРКСА  КАК  ИСТОРИКА
 валеща,  даваемого  за  нее  в  торговле,  т.  е.  что  этот  эквивалент  не  явля¬
ется  эквивалентом»  5.  Впоследствии,  в  рукописи  1861—1863  гг.,  Маркс
следующим  образом  комментировал  это  положение:  «Энгельс...  пытает¬
ся...  объяснить  различие  между  меновой  стоимостью  и  ценой  из  того,  что
торговля  невозможна,  коль  скоро  товары  будут  обмениваться  по  их  стои-
< 	мости».
 Во  второй  половине  40-х  годов  Маркс  пришел  к  пониманию  того,  что
классическая  буржуазная  политическая  экономия  —  в  особенности  тру¬
довая  теория  стоимости  —  «есть  научное  истолкование  современной  эко¬
номической  жизни»  6.  В  письме  к  Энгельсу  от  2  апреля  1851  г.  Маркс
четко  определил  место  теории  английских  буржуазных  экономистов
А.  Смита  и  Д.  Рикардо  как  вершины  буржуазной  политической  эконо¬
мии.  Насколько  это  было  важно  для  развития  собственной  теории  Марк¬
са,  показывает  следующий  пример.  Излагая  в  «Немецкой  идеологии»
свое  материалистическое  понимание  истории,  Маркс  и  Энгельс  сочли
нужным  объяснить,  почему  их  работа  направлена  в  первую  очередь  про¬
тив  Фейербаха:  «Мы  направляем  эти  замечания  именно  против  Фейер¬
баха,  потому  что  он  единственный,  кто  сделал  хотя  бы  некоторый  шаг
вперед  и  чьи  работы  можно  разбирать  de  bonne  foi  [всерьез]  »  7.  Опре¬
деление  учения  Смита  и  особенно  Рикардо  в  качестве  вершины  буржу¬
азной  экономической  науки  означало  для  Маркса  определение  исходного
пункта  своего  собственного  исследования.
 Однако  во  второй  половине  40-х  годов  Маркс  еще  не  преодолел  эко¬
номическую  теорию  классиков  буржуазной  политической  экономии.  Дав
в  «Нищете  философии»  и  «Наемном  труде  и  капитале»  блестящую  кри¬
тику  метода  буржуазных  экономистов,  в  особенности  присущего  им
антиисторизма,  Маркс  по  основным  вопросам  экономической  теории  еще
разделял  позиции  Смита  и  Рикардо.  Только  преодоление  экономической
теории  классиков,  осуществленное  Марксом  в  1857—1863  гг.  в  процессе
создания  его  собственного  экономического  учения,  позволило  вместе  с
тем  дать  вполне  научную  оценку  буржуазной  политической  экономии,
определить  те  моменты,  которые  делали  трудовую  теорию  стоимости
Смита  и  Рикардо  источником  марксистской  экономической  теории.
 Таким  образом,  отношение  Маркса  к  классикам  буржуазной  поли¬
тической  экономии  может  служить  одним  из  показателей  степени  зре¬
лости  самой  марксистской  экономической  теории.  В  самом  деле,  отри¬
цание  Марксом  и  Энгельсом  трудовой  теории  стоимости  в  первой  поло¬
вине  40-х  годов  говорит  об  отсутствии  собственно  марксистской  эконо¬
мической  теории.  Признание  учения  Смита  и  Рикардо  как  адекватного
выражения  капиталистической  действительности  во  второй  половине
40-х  годов,  критика  методологических  основ  этого  учения  при  отсутствии
последовательной  научной  критики  основных  положений  экономической
теории  классиков  свидетельствует  о  создании  предпосылок  для  марксист¬
ской  экономической  теории.  Наконец,  глубокий  и  всесторонний  критиче-
 218
 5 	К.  М  ар  к  с  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  1,  стр.  553.
 6 	К.  Маркс  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  4,  стр.  86.
 7 	К.  Маркс  и  Ф.  Энгельс.  Фейербах.  Противоположность 	материалистического 	и 	идеа¬
листического  воззреушй  (новая  публикация  первой 	главы 	«Немецкой 	идеологии» 	). 	М..
 1966,  стр.  19.

ИСТОРИЯ  ПОЛИТИЧЕСКОЙ  ЭКОНОМИИ  В  ЭКОНОМИЧЕСКОЙ  ТЕОРИИ  МАРКСА
 ский  анализ  буржуазной  политической  экономии,  осуществленный  в
конце  50-х  и  в  первой  половине  60-х  годов,  является  следствием  того,
что  экономическая  теория  Маркса  в  это  время  уже  была  разработана.
 История  буржуазной  политической  экономии  по  необходимости  была
исходным  пунктом  марксистской  экономической  теории.  Ведь  Маркс  ис¬
следовал  экономические  отношения  современного  ему  капиталистиче¬
ского  общества  в  их  исторической  перспективе,  прослеживал  тенденции
их  развития.  Он  поставил  перед  собой  задачу  открыть  экономический
закон  движения  капитализма.  В.  И.  Ленин  отмечал,  что  в  «Капитале»
дана  «история  капитализма  и  анализ  понятий,  резюмирующих  ее»  8.
В  истории  буржуазной  политической  экономии  Маркс  искал  и  нашел  от¬
ражение  истории  буржуазного  общества.  Коль  скоро  научная  теория  яв¬
ляется  более  или  менее  адекватным  отражением  действительности,  то
история  этой  теории  является  отражением  развития  этой  действительно¬
сти,  отражением  истории  действительности.  Чрезвычайно  интересное
соображение  по  этому  поводу  содержится  в  письме  Маркса  к  Кугельману
от  11  июля  1868  г.  «История  теории,  конечно,  доказывает,—  пишет
Маркс,—  что  понимание  отношения  стоимости  было  всегда  одним  и  тем
же,  только  более  ясным  или  более  туманным,  сильнее  опутанным  иллю¬
зиями  или  более  научно  определенным.  Так  как  процесс  мышления  сам
вырастает  из  известных  условий,  сам  является  естественным  процессом,
то  действительно  постигающее  мышление  может  быть  лишь  одним  и  тем
же,  отличаясь  только  по  степени,  в  зависимости  от  зрелости  развития,
следовательно,  также  и  от  развития  органа  мышления»  9.
 Следовательно,  изучение  истории  экономической  теории,  воспроизве¬
дение  процесса  развития  экономического  мышления  дает  возможность
воспроизвести  процесс  развития  самой  экономической  действительности.
«Историческое  развитие  политико-экономической  литературы,—  отмечал
Энгельс,—  давало  естественную  руководящую  нить,  которой  могла  при¬
держиваться  критика;  при  этом  экономические  категории  в  общем  и  це¬
лом  появлялись  бы  в  той  же  последовательности,  как  и  в  логическом
развитии...  Тут  прослеживается  действительное  развитие»  10.  История
буржуазной  политической  экономии  выступает  как  важнейший  источник
познания  истории  капиталистической  экономики.
 Изучение  процесса  создания  марксистской  экономической  теории
безусловно  свидетельствует  о  том,  что  разработке  тех  или  иных  разде¬
лов  экономической  теории  всегда  предшествовало  более  или  менее  ши¬
рокое  исследование  истории  буржуазной  политической  экономии.  Чем
дальше  проникал  Маркс  в  механизм  капиталистической  эксплуатации,
тем  шире  становился  круг  буржуазных  экономистов,  работы  которых
анализировал  Маркс,  а  сам  этот  анализ  —  в  особенности  если  речь  шла
о  работах  Смита,  Рикардо  и  других  представителей  классической  поли¬
тической  экономии  —  становился  все  более  детальным  и  глубоким.
 14  В.  И.  Ленин.  Поли.  собр.  соч.,  т.  29,  стр.  301.
 9  К.  М  а  р  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ъ  с.  Соч.,  т.  32,  стр.  461.
 10  К.  М  ар  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ь  с.  Соч.,  т.  13,  стр.  497.
 219

СТАНОВЛЕНИЕ  И  РАЗВИТИЕ  МАРКСА  КАК  ИСТОРИКА
 Первая  попытка  Маркса  разработать  свою  собственную  экономиче¬
скую  теорию  («Экономическо-философские  рукописи  1844  года»)  сопро¬
вождалась  изучением  в  Париже  буржуазной  политической  экономии.
Появлению  «Нищеты  философии»  и  «Наемного  труда  и  капитала»  пред¬
шествовало  значительно  более  широкое  изучение  трудов  буржуазных
экономистов,  предпринятое  Марксом  в  Брюсселе  и  Мапчестере  п.  Руко¬
пись  «Критика  политической  экономии»  (1857—1858  гг.),  в  которой
Маркс  впервые  разработал  свою  теорию  стоимости  и  прибавочной  стои¬
мости,  создана  на  основе  огромного  количества  тетрадей  со  сделанными
Марксом  в  50-х  годах  выписками  из  работ  буржуазных  экономистов.
 Завершение  теории  прибавочной  стоимости  было  осуществлено  Марк¬
сом  в  процессе  работы  над  исторической  частью  «Капитала»  —  «Теория¬
ми  прибавочной  стоимости».
 Что  же  касается  возрастания  глубины  историко-критического  анали¬
за  работ  буржуазных  экономистов,  то  достаточно  сравнить  анализ  ри¬
кардовских  «Начал  политической  экономии»,  осуществленный  Марксом
в  1851  г.,  с  исследованием  этой  же  работы,  предпринятым  в  1862  г.12
 Маркс  называл  свое  экономическое  исследование  критикой  полити¬
ческой  экономии.  Критика  в  понимании  Маркса  означала  критику  не
только  буржуазной  экономической  мысли,  не  только  ее  теоретическое
преодоление,  но  и  критику  самого  буржуазного  общества.  Это  была  под¬
линно  конструктивная,  плодотворная  критика.  Следует  более  подробно
остановиться  на  этом,  показать  на  ряде  примеров  методы  критического
анализа  буржуазной  политической  экономии,  применявшиеся  Марксом.
 В  «Теориях  прибавочной  стоимости»  Маркс  определил  те  цели,  кото¬
рые  он  имел  в  виду  при  разработке  исторической  части  своего  исследо¬
вания.  Историко-критический  анализ  Маркса  должен  был  «показать,
с  одной  стороны,  в  какой  форме  политико-экономы  критикуют  самих
себя,  а  с  другой  стороны,  в  каких  формах,  явившихся  историческими  ве¬
хами,  были  впервые  высказаны  и  развиты  далее  законы  политической
экономии»  13.  Первый  из  двух  указанных  здесь  аспектов  анализа  бур¬
жуазной  политической  экономии  прямо  вытекает  из  Марксова  метода
критики  и  имеет,  на  наш  взгляд,  общее  значение  как  метод  всякой  науч¬
ной  критики.  Маркс  критикует  буржуазных  экономистов  лишь  за  непо¬
следовательное  проведение  ими  исходных  теоретических  предпосылок,
сформулированных  на  основе  чпсто  буржуазной  точки  зрения  14.  В  этой
 »  MEGA,  Abt.  1,  Bd.  6,  S.  597—618.
 12  См.  K.  Marx.  Grundrisse  der  Kritik  der  politischen  Uekonomie.  Anhang.  Moskau,  1941,
S.  787—839;  K.  Маркс  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  26,  ч.  II.
 13  К.  Маркс  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  26,  ч.  I,  стр.  347.  Источником  экономического  уче¬
ния  Маркса  была  именно  буржуазная  классическая  политическая  экономия.  Поэтому  «со¬
циалистические  и  коммунистические  писатели»  XVIII  и  XIX  вв.,  как  указывает  здесь  же
Маркс,  входят  в  сферу  его  анализа  только  в  том  случае,  если  они  «либо  сами  становятся
па  точку  зрения  буржуазной  политической  экономии,  либо  исходят  в  своей  борьбе  про¬
тив  нее  из  ее  же  собственной  точки  зрения».
 14  Так,  Маркс  защищает  Рикардо  от  упреков  в  том,  что  интересы  рабочих  Рикардо  приносит
в  жертву  интересам  производства,  когда  он  требует  производства  для  производства.
Маркс  подчеркивает,  что  с  буржуазной  точки  зрения  позиция  Рикардо  является  «не
 220

ИСТОРИЯ  ПОЛИТИЧЕСКОЙ  ЭКОНОМИИ  В  ЭКОНОМИЧЕСКОЙ  ТЕОРИИ  МАРКСА
 связи  Маркса  очень  интересует  критика  одних  экономистов  другими,
в  ходе  которой  и  выявляется  указанная  непоследовательность,  происхо¬
дит  поступательное  развитие  экономической  науки,  разумеется,  в  тех
пределах,  в  которых  это  только  и  возможно  для  буржуазной  политиче¬
ской  экономии.  Второй  аспект  предпринятого  Марксом  анализа  буржуаз¬
ной  экономической  науки  как  раз  и  позволил  ему  воссоздать  процесс
поступательного  развития  классической  школы  в  буржуазной  политиче¬
ской  экономии  от  ее  зарождения  до  вершины  (в  лице  Рикардо),  а  за¬
тем  —  процесс  ее  внутреннего  разложения.
 Проиллюстрируем  Марксов  метод  историко-критического  анализа
буржуазной  политической  экономии.  В  начале  1851  г.  Маркс  предпри¬
нял  серьезную  попытку  критики  теории  Рикардо.  Об  этом  свидетельст¬
вует  упоминавшийся  выше  подробный  конспект  рпкардовских  «Начал
политической  экономии  и  налогового  обложения»,  который  Маркс  со¬
ставил  в  апреле  1851  г.,  снабдив  его  своими  критическими  комментария¬
ми.  Об  этом  свидетельствуют  также  два  письма  Маркса  Энгельсу,  от
7  января  и  3  февраля  1851  г.,  содержащие  критику  рикардовской  теории
денежного  обращения  и  рикардовской  теории  дифференциальной  ренты.
В  конспекте  работы  Рикардо  имеется  развернутая  постановка  вопроса  о
происхождении  прибавочной  стоимости  (Маркс  употребляет  термин
«surplus»)  из  неоплаченного  труда  15.  Маркс  еще  не  дает  решения  проб¬
лемы,  но  он  отмечает,  что  присваиваемый  капиталистом  избыток  стоимо¬
сти  товара  по  сравнению  с  издержками  его  производства  возникает  не
в  обмене,  он  только  реализуется  в  процессе  обмена.  Этот  избыток  возни¬
кает  из  того,  указывает  Маркс,  что  из  продукта,  который  стоит,  напри¬
мер,  затрат  20  рабочих  дней,  рабочий  получает  в  качестве  заработной
платы  продукт  лишь  10  рабочих  дней.  Необходимо  подчеркнуть,  что  по¬
добное  рассуждение  имеется  уже  в  «Наемном  труде  и  капитале»  16,  од¬
нако  в  рассматриваемом  конспекте  Маркс  делает  существенный  шаг
вперед,  сознательно  формулируя  положение,  которое  также,  хотя  и  в
неосознанном  виде,  содержалось  в  «Наемном  труде  и  капитале»:  поло¬
жение  о  том,  что  труд,  создавая  товары,  сам  товаром  не  является.  (По¬
этому,  переиздавая  впоследствии  «Наемный  труд  и  капитал»,  Энгельс
внес  туда  лишь  терминологические  изменения: 	заменил 	термин
 «труд»  термином  «рабочая  сила».)
 Предпринятая  Марксом  в  1851  г.  попытка  критического  преодоления
рикардовской  теории  путем  решения  основной  проблемы  политической
экономии  капитализма  —  проблемы  объяснения  механизма  капиталисти¬
ческой  эксплуатации  на  основе  имманентных  законов  капиталистическо¬
го  общества,  в  первую  очередь  на  основе  закона  стоимости,—  эта  попыт¬
ка  была  преждевременной,  так  как  решение  проблемы  прибавочной
стоимости,  как  и  всех  других  проблем  экономической  теории,  предпола¬
гало  критику  рикардовской  теории  стоимости  и  одновременную  разра¬
ботку  марксистской  теории  стоимости.  «Для  того  чтобы  знать,  что  такое
прибавочная  стоимость,  он  (Маркс.—  В.  В.)  должен  был  узнать,  что  та-
 только  научно  честной,  но  и  научно  обязательной»  (К.  Маркс  и  Ф.  Эн¬
гельс.  Соч.,  т.  26,  ч.  II,  стр.  123).
 15  K.  Marx.  Grundrisse  der  Kritik  der  politischen  Oekonomie.  Anhang,  S.  808, 	828—829.
 18  Cm.  K.  M  ар  к  с  и  Ф.  Э  н  г  e  л  ь  с.  Соч.,  т.  6,  стр.  443—444.

СТАНОВЛЕНИЕ  И  РАЗВИТИЕ  МАРКСА  КАК  ИСТОРИКА
 кое  стоимость.  Прежде  всего  необходимо  было  подвергнуть  критике  саму
теорию  стоимости  Рикардо»  17.
 Такая  критика  была  дана  Марксом  е  1857  г.  в  процессе  работы  над
«Главой  о  деньгах»  рукописи  «Критика  политической  экономии»  (1857—
1858  гг.).  Непосредственным  объектом  критики  Маркса  была  на  этот  раз
мелкобуржуазная  прудоновская  теория  «рабочих  денег».  Уже  во  второй
половине  40-х  годов  (см.  «Нищету  философии»)  Маркс  знал,  что  теория
Прудона  означала  шаг  назад  по  сравнению  с  теорией  Рикардо.  И  если
теперь  —  во  второй  половине  50-х  годов  —  он  начал  разработку  своей
теории  с  критики  Прудона,  то  это  объяснялось  отнюдь  не  только  значе¬
нием  такого  рода  критики  для  борьбы  со  всевозможными  псевдосоциа-
листическими  воззрениями.  В  прудоновской  теории  «рабочих  денег»
рикардовская  теория  стоимости  была  доведена  до  абсурда,  поэтому  рас¬
смотрение  прудонистских  экономических  воззрений  позволило  Марксу
отчетливее  выразить  основные  недостатки  рикардовской  теории.
 Наиболее  существенной  заслугой  буржуазной  политической  эконо¬
мии  в  лице  ее  классической  школы  было  стремление  «понять  внутрен¬
нюю  связь  явлений»,  «понять  внутреннюю  связь  целого  в  отличие  от
многообразия  форм  проявления»  18.  Это  нашло  свое  выражение  в  разра¬
ботке  трудовой  теории  стоимости.
 Во-первых,  классическая  буржуазная  политическая  экономия  подо¬
шла  к  пониманию  двойственного  характера  труда  и  продукта  труда  в
капиталистическом  обществе.  «Сведение  товара  к  труду  в  его  двойствен¬
ной  форме,—  отмечал  Маркс,—  ...есть  конечный  критический  результат
более  чем  полуторавековых  исследований  классической  политической
экономии»  19.  Маркс  неоднократно  констатировал  фактическое  различе¬
ние  в  теории  Рикардо  двойственного  характера  труда20.  Подобные  вы¬
сказывания  Маркса  не  означают,  что  Рикардо  принадлежит  заслуга
открытия  двойственного  характера  труда.  Маркс,  говоря  его  собственны¬
ми  словами,  различал  у  Рикардо  то,  чего  сам  Рикардо  не  различал.  Да
и  смешение  абстрактного  и  конкретного  труда  в  теории  Рикардо  на¬
столько  преобладало  над  разграничением  этих  категорий,  что  вульгар¬
ные  экономисты  впоследствии  вообще  отождествили  потребительную
стоимость  и  меновую  стоимость.  Но  тем  не  менее  классическая  школа
сумела  —  хотя  и  неосознанно  —  нащупать  двойственную  природу  труда
в  буржуазном  обществе.  Эта  линия  анализа  была  непосредственно  про¬
должена  в  теории  стоимости  Маркса.
 Во-вторых,  классической  школе  в  буржуазной  политической  эконо¬
мии  принадлежит  постановка  вопроса  о  природе  капиталистической
эксплуатации,  кроме  того,  ею  были  сделаны  первые  шаги  в  решении
этой  проблемы.  Классикам  —  в  первую  очередь  Рнкардо  —  удалось  све¬
сти  прибавочную  стоимость  (в  форме  прибыли)  к  прибавочному  труду,
объяснив  тем  самым  ее  происхождение  эксплуатацией  рабочего  класса
классом  капиталистов,  присвоением  капиталистами  неоплаченного  тру¬
да  рабочих.  Пытаясь  объяснить  на  основе  закона  стоимости  происхожде¬
 17  К.  Маркс  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  24,  стр.  20  (предисловие  Ф.  Энгельса  .ко  II  тому,
«Капитала»  ).
 18  Я.  М  ар  к  с  и 	Ф. 	Энгельс.  Соч.,  т. 	26,  ч.  III,  стр.  471,  525.
 39  К.  М  арке  и 	Ф. 	Э  71г  е  л  ь  с.  Соч.,  т. 	13,  стр.  38—39. 	i
 20  К.  М  а  р  к  с  и 	Ф. 	Э  71  г  е  л  ъ  с.  Соч.,  т. 	26,  ч.  II,  стр.  179;  ч.  III,  стр.  184—185.
 222

ИСТОРИЯ  ПОЛИТИЧЕСКОЙ  ЭКОНОМИИ  В  ЭКОНОМИЧЕСКОЙ  ТЕОРИИ  МАРКСА
 ние  прибавочной  стоимости,  буржуазные  экономисты  рассматривали  об¬
мен  между  трудом  и  капиталом.  Это  имело  глубокие  основания,  так  как
именно  обмен  между  трудом  и  капиталом  являлся  основным  производ¬
ственным  отношением  капиталистического  общества,  основной  формой
«обмена  деятельностей».  «Овеществленный  труд  и  живой  труд,—  под¬
черкивал  Маркс,—  это  те  два  фактора,  на  противопоставлении  которых
покоится  капиталистическое  производство»  21.  Но  обмен  между  трудом
и  капиталом  —  это  лишь  самое  общее  выражение  основного  производст¬
венного  отношения  капитализма.  Оно  долишо  было  быть  развито  и  кон¬
кретизировано,  для  того  чтобы  с  его  помощью  можно  было  объяснить
процесс  капиталистической  эксплуатации.  «Перейти  от  труда  прямо  к
капиталу,—  писал  Маркс,—  столь  же  невозможно,  сколь  невозможно  от
различия  человеческих  рас  перейти  прямо  к  банкиру  или  от  природы  —
к  паровой  машине»  22.  Таким  необходимым  посредствующим  звеном  в
обмене  между  трудом  и  капиталом  является  купля-продажа  товара  ра¬
бочая  сила.  Это  звено  не  было  найдено  буржуазными  экономистами,  но
то,  что  ими  было  сделано  для  решения  проблемы  происхождения  при¬
бавочной  стоимости,  послужило  для  Маркса  непосредственным  исходным
пунктом  в  разработке  его  собственной  теории  прибавочной  стоимости.
 В-третьих,  последовательное  применение  закона  стоимости  к  катего¬
риям  политической  экономии  дало  возможность  Рикардо  изобразить  эко¬
номическую  противоположность  классов  капиталистического  общества,
за  что  вульгарный  экономист  Кэри  обвинил  его  в  коммунизме!  Маркс
приводит  следующее  высказывание  этого  ярого  проповедника  гармонии
буржуазного  общества:  «Система  г-на  Рикардо  —  это  система  раздора...
Вся  она  имеет  тенденцию  порождать  вражду  между  классами  и  нация¬
ми»  23.  Рикардовский  анализ  относительной  заработной  платы,  из  кото¬
рого  вытекала  противоположность  классовых  интересов  рабочих  и  капи¬
талистов,  был  высоко  оценен  Марксом  и  развит  им  дальше  на  более  глу¬
бокой  научной  основе.
 Уже  простая  констатация  того  факта,  что  источником  стоимости  яв¬
ляется  человеческий  труд,  составила  эпоху  в  истории  политической  эко¬
номии.  Этим  было  положено  начало  той  материалистической  традиции  в
истории  экономической  науки,  которая  впоследствии  в  полной  мере  была
воспринята  теорией  Маркса.  Однако  провозглашение  труда  источником
стоимости  еще  не  означало  понимания  специфической  общественной
природы  этого  труда  в  условиях  капитализма.  Путь  к  такому  пониманию
был  закрыт  для  всех  без  исключения  буржуазных  экономистов  в  силу
апологетической  концепции  капиталистического  способа  производства
как  вечной,  «естественной»  формы  производства.
 Напротив,  Маркс  был  вполне  методологически  подготовлен  к  такому
пониманию,  после  того  как  он  в  середине  40-х  годов  вместе  с  Энгельсом
разработал  материалистическое  понимание  истории,  «расщепил»  кате¬
горию  общественного  производства,  представив  его  в  качестве  диалекти¬
ческого  единства  производительных  сил  и  производственных  отношений.
Это  «расщепление»  было  конкретным  осуществлением  общей  методоло¬
 21  К.  Маркой  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  26,  ч.  II,  стр.  162.
 22  К.  М  а  г  X.  Grundrisse  der  Kritik  der  politischen  Oehonomie.  Moskau,  1939,  S.  170.
 23  K.  M  ар  к  с  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  26,  ч.  II,  стр.  179.
 223

СТАНОВЛЕНИЕ  И  РАЗВИТИЕ  МАРКСА  КАК  ИСТОРИКА
 гической  установки,  согласно  которой  любое  общественное  явление  и,
соответственно,  любая  категория,  выражающая  это  явление,  выступают
как  диалектическое,  противоречивое  единство  вещественного  содержа¬
ния  и  общественной  формы.  Именно  эта  методологическая  установка
позволила  Марксу  во  второй  половине  50-х  годов  прийти  к  пониманию
исторической  специфики  общественного  труда,  создающего  стоимость,
прийти  к  этому  посредством  различения  как  в  самом  труде,  так  и  в  про¬
дукте  труда  того,  что  составляет  вещественное  содержание  труда  и  его
продукта,—  конкретный  труд  и  потребительная  стоимость  как  продукт
этого  груда,  и  того,  что  составляет  общественную  форму  труда  и  его  про¬
дукта,—  абстрактный  труд  и  стоимость  как  его  результат.
 Буржуазные  экономисты  оказались  не  в  состоянии  сколько-нибудь
последовательно  и  осознанно  разграничить  вещественное  содержание  и
общественную  форму  экономических  категорий.  «У  политико-эконо-
мов,—  писал  Маркс,—  вещественный  элемент  капитала...  сросся  с  со¬
циальной  определенностью  его  формы  как  капитала»24.  Тщательный
анализ  классической  политической  экономии,  осуществленный  Марксом
в  «Капитале»,  показал,  что  именно  смешение  двух  сторон  труда  и  двух
факторов  товара,  неспособность  «расщепить»  труд,  а  стало  быть,  и  про¬
дукт  труда,  не  позволили  буржуазным  экономистам  дать  объяснение
механизма  капиталистической  эксплуатации.  Рикардо  оказался  в  со¬
стоянии  лишь  констатировать  неравенство  между  заработной  платой
рабочего  и  продуктом  его  труда,  констатировать  то,  что  источником  при¬
были  капиталиста  является  неоплаченный  труд  рабочего.  Это  было
очень  важно,  но  далеко  не  достаточно  для  раскрытия  внутреннего  ме¬
ханизма  функционирования  буржуазного  производства.  Однако  Рикардо
оказался  неспособным  сделать  дальнейший  шаг  —  именно  вследствие
отмеченной  выше  недостаточности  его  трудовой  теории  стоимости.
 Напротив,  теория  прибавочной  стоимости  Маркса  является  прямым
следствием  его  теории  стоимости,  последовательным  проведением  этой
теории,  распространением  ее  на  специфический  для  капитализма  товар
рабочая  сила.  Уже  само  открытие  этого  товара,  преодоление  догмы  бур¬
жуазных  экономистов  о  том,  что  товаром  является  труд  рабочего,  было
осуществлено  Марксом  на  основе  положений  его  теории  стоимости.  В  са¬
мом  деле,  с  точки  зрения  двойственного  характера  процесса  капитали¬
стического  производства,  с  точки  зрения  его  вещественного  содержания
и  общественной  формы,  самый  процесс  труда,  процесс  потребления  ра¬
бочей  силы,  предмета  и  орудий  труда  представляет  собой  процесс  функ¬
ционирования  производительных  сил,  он  характеризует  вещественное
содержание  общественного  производства.  Ради  этого  процесса,  в  резуль¬
тате  которого  капиталист  получает  прибыль,  он  и  вступает  в  сделку  с
рабочим.  Следовательно,  труд  является  лишь  потребительной  стои¬
мостью,  а  не  стоимостью  того  товара,  который  служит  объектом  этой
сделки.  Он  характеризует  только  одну  —  вещественную  —  сторону  этого
товара.  Уже  установление  одного  этого  факта  позволило  Марксу  объяс¬
нить  на  основе  закона  стоимости  то  парадоксальное  обстоятельство,  что
продукт  труда  рабочего  выступает  в  капиталистическом  обществе  как
собственность  капиталиста.  Маркс  показал,  что  этот  результат  процесса
 -»  ·.  '  ···.·,.·  .
 24  К.  Маркой  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  26,  ч.  III,  стр.  334.
 224

ИСТОРИЯ  ПОЛИТИЧЕСКОЙ  ЭКОНОМИИ  В  ЭКОНОМИЧЕСКОЙ  ТЕОРИИ  МАРКСА
 капиталистического  производства  с  необходимостью  вытекает  из  того,
что  труд,  процесс  труда,  будучи  потребительной  стоимостью  того  товара,
который  рабочий  продает  капиталисту,  принадлежит  капиталисту,  а  ста¬
ло  быть,  капиталисту  принадлежит  и  продукт  этого  труда,  в  том  числе
и  прибавочный  продукт,  в  котором  заключена  прибавочная  стоимость.
 Но  что  же  это  за  товар,  который  рабочий  продает  капиталисту?  Уста¬
новив,  что  труд  представляет  собой  лишь  одну  из  сторон  этого  товара,
его  потребительную  стоимость,  Маркс  затем  делает  дальнейший  шаг,
констатируя,  что  эта  потребительная  стоимость,  этот  товар  не  существу¬
ет  отдельно  от  рабочего,  он  существует  как  способность  рабочего  к  тру¬
ду,  как  потенциальная  энергия  рабочего,  как  его  рабочая  сила,  которая
реализуется  в  процессе  труда.  Таким  образом,  рабочий  продает  капита¬
листу  не  труд,  а  свою  способность  к  труду,  свою  рабочую  силу.  После
этого  анализа  Марксу  осталось  только  определить  стоимость  этого  то¬
вара,—  а  она  определяется  тем  количеством  труда,  которого  стоит  про¬
изводство  самого  рабочего,  стоимостью  тех  жизненных  средств,  которые
входят  в  потребление  рабочего  и  его  семьи,—  и  показать,  что  стоимость
продукта,  создаваемого  рабочим  в  процессе  труда,  превышает  (вследст¬
вие  высокого  уровня  производительности  этого  труда)  стоимость  его  ра¬
бочей  силы.  Разность  и  образует  прибавочную  стоимость.
 Так  Марксу  удалось  решить  центральную  проблему  политической
экономии  буржуазного  общества,  проблему,  мимо  которой  прошел  Ри¬
кардо  (за  это  его  упрекали  многие  его  противники),  которую  тщетно
пытался  решить  еще  Смит,  на  которой  в  конце  концов  потерпела  кру¬
шение  вся  классическая  школа  в  буржуазной  политической  экономии.
Однако  решение  этой  проблемы  могло  быть  дано  Марксом  только  пото¬
му,  что  в  ходе  своих  исследований  он  отталкивался  от  результатов,  по¬
лученных  классиками  буржуазной  политической  экономии,  часто  не
осознавшими  этих  результатов  своего  собственного  анализа.  Заслуга
Маркса  заключалась  в  том,  что  он  осознал  эти  результаты,  осмыслил  их
и  развил  дальше  экономическую  теорию.  Критический  анализ  истории
политической  экономии  не  только  сократил  для  Маркса  путь  к  его  вели¬
кому  открытию  —  к  созданию  теории  прибавочной  стоимости.  Этот  ана¬
лиз  позволил  ему  проникнуть  в  существо  капиталистических  отношений
гораздо  глубже,  чем  это  сумели  сделать  лучшие  представители  буржуаз¬
ной  политической  экономии.
 " 	■■■■·■■ 	о 	ί  '  ■  ·.  ·:·  ·  су·: 	· 	у 	": 	v 	:
 В  своем  историко-критическом  анализе  буржуазной  политической
экономии  Маркс  каждый  раз  прослеживал  до  логического  конца  точку
зрения  буржуазных  экономистов  по  тому  или  иному  вопросу,  что  и  дало
ему  возможность  получить  те  результаты,  которых  не  смогли  добиться
буржуазные  экономисты-классики.  Так,  давая  обобщающую  характери¬
стику  классической  политической  экономии,  Маркс  отмечал,  что  она
«свела  к  одной  форме  прибыли  все  те  формы  дохода...  под  которыми  не¬
рабочий  получает  долю  в  стоимости  товара»  25.  На  этом  буржуазные
экономисты  остановились,  они  не  сумели  выделить  в  чистом  виде  кате¬
горию  прибавочной  стоимости,  отождествляли  ее  с  прибылью.
 25  К.  Маркс  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  26,  ч.  III,  стр.  526.
 15  Маркс  —  историк
 225

СТАНОВЛЕНИЕ  И  РАЗВИТИЕ  МАРКСА  КАК  ИСТОРИКА
 В  чем  же  состоял  здесь  критический  анализ  Маркса?  Прежде  всего
Маркс  показал,  что  фактически  у  Рикардо  —  так  же  как  и  у  других  эко-
номистов-классиков  —  имелась  теория  прибавочной  стоимости.  (Иначе
каким  же  образом  можно  было  бы  объяснить  название  IV  тома  «Капи¬
тала»  —  «Теории  прибавочной  стоимости»?)  «В  нашей  критике  Рикар¬
до,—  писал  Маркс,—  мы  должны  различать  то,  чего  сам  он  не  различал...
его  теорию  прибавочной  стоимости,—  эта  теория,  конечно,  имеется  у  Ри¬
кардо,  хотя  он  и  не  фиксирует  прибавочную  стоимость  в  ее  отличии  от
ее  особых  форм:  прибыли,  ренты,  процента»  26.  В  других  местах27  Маркс
разъясняет,  что  там,  где  Рикардо  в  своих  рассуждениях  отвлекается  от
постоянной  части  капитала,  там,  следовательно,  где  прибыль  выступает
у  него  как  продукт  переменного  капитала,  там  фактически  речь  идет  о
прибавочной  стоимости.
 Маркс  показывает,  далее,  что  но  существу  классическая  буржуазная
политическая  экономия  изображает  прибавочную  стоимость  как  резуль¬
тат  неоплаченного  труда.  У  классиков,  пишет  он,  «прибыль  сводится  к
прибавочной  стоимости,  так  как  стоимость  всего  товара  сводится  к  тру¬
ду;  оплаченное  количество  содержащегося  в  нем  труда  сводится  к  зара¬
ботной  плате;  следовательно,  избыток  над  этим  количеством  сводится
к  неоплаченному  труду»  28.  Но  для  того  чтобы  определить  прибавочную
стоимость,  прежде  всего  необходимо  было  определить  «стоимость  труда»
(по  терминологии  буржуазных  экономистов),  так  как  прибавочная  стои¬
мость  выступает  как  избыток  над  «стоимостью  труда».  Определяя  «стои¬
мость  труда»  стоимостью  жизненных  средств,  потребляемых  рабочим,
Рикардо  объяснял  это  тем,  что  закон  спроса  и  предложения  сводит  «цену
труда»  к  этим  жизненным  средствам.  «Здесь,  в  одном  из  основных  пунк¬
тов  всей  своей  системы,—  констатирует  Маркс,—  Рикардо  определяет
стоимость  посредством  спроса  и  предложения»  20,  т.  е.  по  существу  от¬
ходит  от  трудовой  теории  стоимости.
 Выше  было  показано,  каким  образом  Маркс  преодолел  это  противо¬
речие  рикардовской  теории,  установив,  что  обмен  между  трудом  и  капи¬
талом  осуществляется  посредством  продажи  и  купли  товара  рабочая
сила.  Развивая  теорию  Рикардо  в  этом  узловом  вопросе,  Маркс  следую¬
щим  образом  резюмирует  свое  учение  о  товаре  рабочая  сила:  «Рикардо
должен  был  бы  говорить  не  о  труде,  а  о  рабочей  силе.  А  тогда  и  капитал
был  бы  представлен  как  такие  вещные  условия  труда,  которые  противо¬
стоят  рабочему  в  качестве  обособившейся  самостоятельной  силы,  и  капи¬
тал  сразу  же  предстал  бы  как  определенное  общественное  отношение.
Для  Рикардо  же  капитал  является  лишь  «накопленным  трудом»  в  отли¬
чие  от  «непосредственного  труда»  и  берется  лишь  как  нечто  просто  вещ¬
ное,  просто  как  элемент  в  процессе  труда,  из  чего  никак  нельзя  вывести
отношение  труда  и  капитала»  30.
 Теория  Маркса  представляет  собой  непосредственное  продолжение  и
дальнейшее  развитие  теории  классиков  буржуазной  политической  эконо¬
мии  также  и  в  отношении  метода  исследования.  (Отчасти  это  было  по-
 226
 25  К.  Маркой  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  26,  ч.  II,  стр.  182.
 27  Там  же,  стр.  411—412,  471.
 28  К.  М  ар  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ь  с.  Соч.,  т.  26,  ч.  III,  стр.  526.
 29  К.  Маркой  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  26,  ч.  II,  стр.  442.
 30  Там  dice.

ИСТОРИЯ  ПОЛИТИЧЕСКОЙ  ЭКОНОМИИ  В  ЭКОНОМИЧЕСКОЙ  ТЕОРИИ  МАРКСА,
 казано  Марксом  во  «Введении»  к  рукописи  1857—1858  гг.)  Классики
применяли  аналитический  метод,  посредством  которого  им  и  удалось,
например,  свести  различные  формы  прибавочной  стоимости  к  их  внут¬
реннему  единству.  Маркс  отмечает,  что  несмотря  на  все  противоречия
в  применении  экономистами-классиками  аналитического  метода,  несмот¬
ря  на  отсутствие  у  них  посредствующих  звеньев  при  выявлении  внут¬
реннего  единства  экономических  категорий  —  например,  они  прямо
отождествляли  прибавочную  стоимость  и  прибыль,—  именно  с  этого  ме¬
тода  «должны  начинать  критика  и  понимание  ...анализ  является  необ¬
ходимой  предпосылкой  генетической  трактовки,  понимания  действитель¬
ного  процесса  формообразования  в  его  различных  фазах»31.
 Далее,  историзм,  пронизывающий  всю  теорию  Маркса,  прямо  проти¬
воположен  внеисторическому  подходу  к  капиталистическому  способу
производства,  свойственному  буржуазной  политической  экономии.  Од¬
нако  Маркс  отмечал  —  и  это  вытекало  из  предпринятого  им  анализа  ра¬
бот  Рамсея,  Шербюлье  и  Ричарда  Джонса,—  что  для  устранения  трак¬
товки  капитализма  как  естественной  формы  общественного  производства
классическая  политическая  экономия  «сама  прокладывает  путь  своим
анализом»  32.
 Из  сказанного  выше  следует,  что  теория  Маркса  с  необходимостью
представляет  собой  непосредственное  дальнейшее  развитие  теории  и  ме¬
тода  классиков  буржуазной  политической  экономии.  В  то  же  время  тео¬
рия  и  метод  Маркса  кардинально  отличаются  от  теории  и  метода  клас¬
сиков,  представляют  собой  глубокий  качественный  скачок  в  развитии
экономической  науки.  Это  вполне  соответствует  Марксовой  характери¬
стике  диалектики,  которая  «в  позитивное  понимание  существующего...
включает  в  то  же  время  понимание  его  отрицания»  33.  Только  таким  ме¬
тодом,—  представляющим  собой  единство  «позитивного  понимания»  бур¬
жуазных  экономистов-классиков  как  своих  непосредственных  предшест¬
венников  и  понимания  необходимости  их  «отрицания»,  т.  е.  необходи¬
мости  развития  на  новой  качественной  основе  их  теории  и  метода,—
и  могла  быть  создана  Марксом  политическая  экономия  рабочего  класса.
 В  этой  связи  большой  интерес  представляет  содержащийся  в  IV  томе
«Капитала»  анализ  работ  «пролетарских  противников  политико-эконо-
мов,  исходивших  из  рикардовской  теории»,—  группы  экономистов,  пы¬
тавшихся  использовать  теорию  Рикардо  в  борьбе  с  буржуазной  полити¬
ческой  экономией.  Эта  группа  экономистов,  по  словам  Энгельса,  «исполь¬
зовала  теорию  стоимости  и  прибавочной  стоимости  Рикардо  в  интересах
пролетариата  против  капиталистического  производства  и  побивала  бур¬
жуазию  ее  собственным  оружием.  Весь  оуэновский  коммунизм,  посколь¬
ку  он  вступает  в  экономическую  полемику,  опирается  на  Рикардо»  34.
Исходя  из  трудовой  теории  стоимости,  социалисты-рикардианцы  делали
вывод  о  том,  что  «труд  есть  всё»  35,  а  капитал  представляет  собой  лишь
надувательство  рабочего.  Если  Рикардо  считал  сокращение  необходимо¬
го  рабочего  времени  лишь  средством  для  увеличения  прибавочного  тру¬
 31  К.  Маркой  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  26,  ч.  III,  стр.  526.
 32  Там  же.
 33  К.  М  ар  к  с  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  23,  стр.  22.
 34  К.  М  а  р  к  с  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  24,  стр.  17.
 35  К.  Маркой  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  26,  ч.  III,  стр.  269.
 15*
 227

СТАНОВЛЕНИЕ  II  РАЗВИТИЕ  МАРКСА  КАК  ИСТОРИКА
 да,  труда  на  капиталиста,  то  социалисты-рикардианцы  требовали  полной
ликвидации  прибавочного  труда.
 Так  же  как  и  прудонисты,  социалисты-рикардианцы  не  только  не  су¬
мели  преодолеть  буржуазную  основу  рикардовской  теории,  но  по  су¬
ществу  сами  стояли  на  позициях  этой  теории.  Отсюда  неизбежно  выте¬
кали  буржуазная  ограниченность  и  утопизм  тех  социалистических  вы¬
водов,  которые  они  делали  из  теории  Рикардо.  Они,  отмечал  Маркс,
«принимают  как  вечные  формы  все  экономические  предпосылки  капита¬
листического  производства  и  хотят  только  вычеркнуть  капитал,  основу
и  вместе  с  тем  необходимое  следствие  этих  предпосылок»  36.  Что  же  ка¬
сается  их  методологических  установок,  то  нет  ничего  удивительного  в
том,  что,  так  же  как  и  буржуазные  экономисты,  их  пролетарские  про¬
тивники  смешивали  «антагонистическую  форму»  развития  капитали¬
стического  способа  производства  «с  самим  его  содержанием»  37.  Для  того
чтобы  создать  новую,  подлинно  научную  политическую  экономию  рабо¬
чего  класса,  знаменующую  собой  революционный  переворот  в  экономи¬
ческой  науке,  нужно  было,  опираясь  на  достижения  классической  шко¬
лы,  полностью  преодолеть  недостаточность  и  буржуазную  ограничен¬
ность  созданной  экономистами-классиками  теории,  качественно  развить
эту  теорию,  а  не  просто  применять  ее  тем  или  иным  образом.  В  плане
классовой  борьбы  этому  соответствовал  решительный  переход  на  пози¬
ции  рабочего  класса.
 2
 В  письме  к  Зигмунду  Шотту  от  3  ноября  1877  г.  Маркс  отмечал  тот
факт,  что  «для  себя»  он  «начал  «Капитал»  как  раз  в  обратном  порядке
по  сравнению  с  тем,  как  он  предстанет  перед  публикой  (начав  работу
с  ...  исторической  части)  »  33.  В  самом  деле,  рукопись  «Теорий  прибавоч¬
ной  стоимости»  была  создана  в  1862—1863  гг.,  т.  е.  раньше,  чем  все  те
рукописи,  на  основе  которых  были  впоследствии  сформированы  три  пер¬
вых  тома  «Капитала».  После  всего  того,  что  говорилось  выше,  этот  факт
не  требует  особых  объяснений.  Теперь  необходимо  обосновать  место
исторической  части  «Капитала»  в  его  общей  структуре.
 Во  «Введении»  к  рукописи  1857—1858  гг.  Маркс  охарактеризовал
свой  научный  метод  исследования  как  «метод  восхождения  от  абстракт¬
ного  к  конкретному»,  как  такой  метод,  который  приводит  к  воспроизве¬
дению  в  мышлении  конкретного  посредством  последовательного  восхож¬
дения  от  абстрактных  определений.  Материалистический  характер  в  ин¬
терпретации  этого  метода  Марксом  ярко  проявляется  в  том,  что
Предпосылкой  процесса  восхождения  от  абстрактного  к  конкретному  яв¬
ляется  обратный  процесс  —  переход  от  конкретного,  данного  в  представ¬
лении,  к  простейшим  абстрактным  определениям.  Таким  образом,  кон¬
кретное  выступает  здесь  не  только  как  результат,  но  и  как  исходный
пункт  исследования.
 ы  К.  М  ар  к  с  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  26,  ч.  III,  стр.  269.
 37  Там  же,  стр.  270.
 38  К.  М  ар  к  с  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  34,  стр.  238.
 228

ИСТОРИЯ  ПОЛИТИЧЕСКОЙ  ЭКОНОМИИ  В  ЭКОНОМИЧЕСКОЙ  ТЕОРИИ  МАРКСА
 Формулируя  различия,  необходимо  существующие  между  способом
научного  исследования  и  способом  изложения  результатов  исследования,
логически  воспроизводящим  объективную  структуру  исследуемого
объекта,  Маркс  отмечал,  что  «способ  изложения  не  может  с  формальной
стороны  не  отличаться  от  способа  исследования.  Исследование  должно
детально  освоиться  с  материалом,  проанализировать  различные  формы
его  развития,  проследить  их  внутреннюю  связь.  Лишь  после  того  как
эта  работа  закончена,  может  быть  надлежащим  образом  изображено  дей¬
ствительное  движение.  Раз  это  удалось  и  жизнь  материала  получила
свое  идеальное  отражение,  то  может  показаться,  что  перед  нами  априор¬
ная  конструкция»39.  Историко-критический  анализ  развития  науки,
историческое  воспроизведение  теории  является  одним  из  самых  сущест¬
венных  моментов  в  этом  освоении  материала.  Оно  как  раз  и  дает  воз¬
можность  избежать  идеалистической  трактовки  теории  как  некоей  «ап¬
риорной  конструкпии».
 Выше  мы  отмечали,  что  в  истории  буржуазной  политической  эконо¬
мии  Маркс  нашел  более  или  менее  адекватное  отражение  истории  капи¬
тализма.  Конечно,  развитие  экономической  науки  далеко  не  в  точности
соответствует  развитию  самой  экономической  действительности.  Здесь
имеются  свои  специфические  особенности,  которые  дали  Марксу  повод
сделать  следующее  замечание:  «В  отличие  от  других  архитекторов,  нау¬
ка  не  только  рисует  воздушные  замки,  но  и  возводит  отдельные  жилые
этажи  здания,  прежде  чем  заложить  его  фундамент»  40.  Но,  как  будет
показано  ниже,  зигзагообразное,  противоречивое  развитие  науки  не  пре¬
пятствует  тому,  что  история  политической  экономии  так  или  иначе  от¬
ражает  историю  экономического  развития  общества.  Оно  лишь  требует
сугубо  критического  анализа  истории  политической  экономии.
 Материалистическая  интерпретация  процесса  восхождения  от  абст¬
рактного  к  конкретному  заключается,  далее,  в  том,  что  этот  процесс
представляет  собой  отражение  действительного  исторического  процесса.
«Ход  абстрактного  мышления,  восходящего  от  простейшего  к  сложпо-
му,—  писал  Маркс,—  соответствует  действительному  историческому
процессу»41.  Это  означает,  что  процесс  восхождения  от  абстрактного  к
конкретному  предполагает  подтверждение  правильности  этого  процесса
историческим  развитием,  а  стало  быть,  и  отражением  исторического  раз¬
вития  историей  науки  на  каждом  этапе  такого  восхождения.  Возмож¬
ность  и  необходимость  такого  подтверждения  вытекают  также  из  того,
что  структура  исследования  и  структура  изложения  отличаются  друг  от
друга  только  «с  формальной  стороны»,  только  внешним  образом.  Внут¬
ренне  они  совпадают,  так  как  структура  исследования  воспроизводит
структуру  действительности,  и  ее  же  воспроизводит  структура  изложе¬
ния.  Ниже  будет  показано,  что  история  политической  экономии,  как  она
воспроизведена  в  IV  томе  «Капитала»,  отражает  в  основном  развитие
Марксовой  теории  прибавочной  стоимости.  В  этом  смысле  материал
IV  тома  «Капитала»  составляет  существенный  момент  в  историческом
обосновании  экономического  учения  Маркса.
 39  К. 	Маркой 	Ф. 	Энгельс. 	Соч., 	т. 	23, 	стр. 	21.
 40  К. 	М  ар  к  с  и 	Ф. 	Энгельс. 	Соч., 	т. 	13, 	стр. 	43.
 41  К. 	М  а  р  к  с  и 	Ф. 	Энгельс. 	Соч., 	т. 	12, 	стр. 	728—729.
 229

СТАНОВЛЕНИЕ  II  РАЗВИТИЕ  МАРКСА  КАК  ИСТОРИКА
 По  мере  перехода  от  I  тома  «Капитала»  к  II  и  III  томам  капитали¬
стические  производственные  отношения  «шаг  за  шагом  приближаются...
к  той  форме,  в  которой  они  выступают  на  поверхности  общества,  в  воз¬
действии  разных  капиталов  друг  на  друга,  в  конкуренции  и  в  обыденном
сознании  самих  агентов  производства»  42.  Историческая  часть  «Капита¬
ла»  еще  и  потому  завершает  процесс  восхождения  к  поверхности  бур¬
жуазного  общества,  что  она  критически  воспроизводит  отражение  капи¬
талистических  производственных  отношений  в  головах  апологетов  этого
общества  —  буржуазных  экономистов.  Разумеется,  разные  представите¬
ли  буржуазной  политической  экономии  по-разному  отражали  капитали¬
стическую  действительность.  Вульгарные  экономисты  —  сознательно
или  бессознательно  —  не  шли  дальше  поверхности  явлений,  в  то  время
как  экономистам-классикам  удалось  кое  в  чем  проникнуть  в  глубь  эко¬
номических  процессов,  нащупать  внутреннюю  связь  явлений,  за  что  их
высоко  ценил  Маркс.
 Таким  образом,  хотя  критический  анализ  истории  политической  эко¬
номии  был  для  Маркса  необходимым  исходным  пунктом  в  разработке
его  экономического  учения,  он  в  то  же  время  является  необходимым  за¬
вершением  теоретического  построения,  проведенного  Марксом  в  первых
трех  томах  «Капитала».
 Разрабатывая  в  течение  многих  лет  структуру  своего  экономического
труда,  Маркс  неизменно  проводил  разделение  его  на  две  основные  ча¬
сти:  теоретическую,  где  дается  положительное  изложение  предмета,
и  часть,  носящую  «преимущественно  исторический  характер»  43.  Сооб¬
щив  в  письме  к  Лассалю  от  22  февраля  1858  г.  план  теоретической  ча¬
сти  своего  труда,  включающий  шесть  книг,  Маркс  продолжал:  «Я,  ко¬
нечно,  не  могу  обойтись  без  того,  чтобы  время  от  времени  не  делать  кри¬
тических  замечаний  относительно  других  экономистов,  в  особенности  не
могу  избежать  полемики  с  Рикардо...  Но  в  целом  критика  и  история  по¬
литической  экономии  и  социализма  должны  составить  предмет  другой
работы.  Наконец,  краткий  исторический  очерк  развития  экономических
категорий  или  отношений  —  третья  работа»  44.  Таким  образом,  и  в  этот
период  Маркс  собирался  разделить  свой  труд  на  теоретическую  и  исто¬
рическую  части,  причем  последняя,  в  свою  очередь,  должна  была  иметь
два  раздела:  историю  политической  экономии  и  историю  экономических
категорий  и  отношений.
 В  плане  первого  выпуска  своей  работы  «К  критике  политической
экономии»,  который  Маркс  сообщил  Вейдемейеру  в  письме  от  1  февраля
1859  г.,  исторические  экскурсы  даются  в  конце  соответствующих  глав  и
разделов:  к  главе  «Товар»  —  экскурс  «К  истории  анализа  товара»,  к  раз¬
делу  «Мера  стоимости»—экскурс  «Теории  денежной  единицы  измере¬
ния»,  к  разделу  «Благородные  металлы»  —экскурс  «Теории  средств  об¬
 К.  М  а  р  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ь  с.  Соч.,  г.  25,  ч.  I,  стр.  29.
 43  К.  М  а  р  к  с  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  27,  стр.  398,  400.
 44  К.  М  а  р  к  с  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  29,  стр.  449.
 230

ИСТОРИЯ  ПОЛИТИЧЕСКОЙ  ЭКОНОМИИ  В  ЭКОНОМИЧЕСКОЙ  ТЕОРИИ  МАРКСА
 ращения  и  денег»  45.  Так  это  и  было  осуществлено  в  вышедшем  вскоре
первом  выпуске  «К  критике  политической  экономии».
 Идея  распределения  историко-критического  материала  по  теоретиче¬
ским  отделам  своего  экономического  труда  существовала  у  Маркса  в
течение  всего  периода  его  работы  над  рукописью  1861—1863  гг.,  о  чем
свидетельствуют  относящиеся  к  январю  1863  г.  наброски  планов  I  и
111  частей  будущего  «Капитала»  46.  Точно  так  же  исторический  раздел
рукописи  1861—1863  гг.—  «Теории  прибавочной  стоимости»  —  первона¬
чально  был  задуман  Марксом  как  заключительный  исторический  экскурс
к  разделу  о  «Процессе  производства  капитала».  Однако  в  ходе  работы
над  «Теориями  прибавочной  стоимости»  у  Маркса  возникла  и  постепен¬
но  оформилась  идея  о  разделении  всего  своего  экономического  труда  на
четыре  книги  (первые  три  книги  должны  были  составить  теоретическую
часть  «Капитала»,  а  четвертая  книга  —  историческую  часть)  с  общим
заголовком  «Капитал»  и  с  подзаголовком  «К  критике  политической  эко¬
номии».  (Впоследствии  Маркс  дал  своему  труду  подзаголовок  «Критика
политической  экономии».)  В  письме  к  Энгельсу  от  15  августа  1863  г.
Маркс  впервые  называет  «Теории  прибавочной  стоимости»  исторической
частью  «Капитала»47.  С  этого  времени  рукопись  «Теорий  прибавочной
стоимости»  фигурирует  у  Маркса  (и  у  Энгельса)  как  первоначальный  —
и  единственный  —  вариант  IV  тома  (или  четвертой  книги)  «Капитала».
 Прежде  чем  перейти  к  рассмотрению  структуры  и  содержания  «Тео¬
рий  прибавочной  стоимости»,  необходимо  указать  на  ряд  моментов,  так
или  иначе  усложняющих  ее  структуру  как  IV  тома  «Капитала».  По  за¬
мыслу  Маркса,  «Теории  прибавочной  стоимости»  должны  были  содер¬
жать  исторический  анализ  трактовки  в  политико-экономической  литера¬
туре  только  одной  —  хотя  и  центральной  —  категории  капиталистическо¬
го  способа  производства,  категории  прибавочной  стоимости.  Правда,
в  ходе  работы  над  «Теориями  прибавочной  стоимости»  Маркс  включил  в
них  и  теории  превращенных  форм  прибавочной  стоимости  —  прибыли,
ренты  и  т.  д.  Это  объяснялось  не  только  тем,  что  Маркс  постепенно  при¬
ходил  к  идее  четырехчленной  структуры  своего  экономического  труда.
Ведь  буржуазная  политическая  экономия  не  знает  категории  прибавоч¬
ной  стоимости  в  чистом  Еиде,  а  рассматривает  лишь  ее  превращенные
формы.  Поэтому  в  «Теориях  прибавочной  стоимости»  по  необходимости
дана  история  теории  прибавочной  стоимости  и  ее  превращенных  форм,
даиа  история  теории  прибавочной  стоимости  в  широком  смысле,  и  вслед¬
ствие  этого  по  своему  содержанию,  по  охвату  материала  «Теории  приба¬
вочной  стоимости»  в  качестве  заключительного  тома  «Капитала»  в  об¬
щем  и  целом  соответствуют  его  первым  трем  томам.  Степень  соответст¬
вия  значительно  возрастает,  если  принять  во  внимание  те  дополнения
к  «Теориям  прибавочной  стоимости»,  которые  были  написаны  Марксом
в  1863  г.,  уже  в  то  время,  когда  он  рассматривал  «Теории  прибавочной
стоимости»  в  качестве  исторической  части  всего  «Капитала»,  а  также
упоминавшиеся  выше  исторические  экскурсы,  имеющиеся  в  первом
выпуске  «К  критике  политической  экономии».  Эти  экскурсы  были  бы
 45  Там  же,  стр.  468—469.
 16  К.  М  а  р  к  с  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  26,  ч.  I,  стр.  424—426.
 47  К.  М  ар  к  с  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  30,  стр.  302.
 231

СТАНОВЛЕНИЕ  И  РАЗВИТИЕ  МАРКСА  КАК  ИСТОРИКА
 включены  в  текст  IV  тома  «Капитала»,  подобно  тому  как  теоретический
материал  первого  выпуска  был  включен  в  текст  I  тома.
 Кроме  того,  структура  «Теорий  прибавочной  стоимости»  в  значи¬
тельной  мере  осложнена  тем  обстоятельством,  что  эта  историческая  часть
«Капитала»,  представляя  собой  в  логическом  отношении  завершение
анализа  капиталистического  способа  производства,  вместе  с  тем  по  необ¬
ходимости  составляет  исходный  пункт  всего  исследования.  «Теории  при¬
бавочной  стоимости»  отнюдь  не  случайно  были  написаны  прежде  всех
других  томов  «Капитала»,  когда  многие  разделы  экономической  теории
еще  не  были  разработаны  Марксом.  Поэтому  специфической  особен¬
ностью  структуры  «Теорий  прибавочной  стоимости»  является  тесное
переплетение  в  них  историко-критического  анализа  с  теоретическими
исследованиями  Маркса.  В  этом  смысле  было  бы  неправильно  утверж¬
дать,  что  в  первых  трех  томах  Маркс  дает  только  положительное  изло¬
жение  предмета,  тогда  как  предметом  IV  тома  является  исключительно
критика  буржуазной  политической  экономии.  Маркс  никогда  не  прово¬
дил  подобного  резкого  деления  томов  «Капитала»  на  теоретические  и
критический.  Подзаголовок  «Капитала»  —  «Критика  политической  эко¬
номии»  —  в  равной  мере  относится  ко  всем  четырем  томам.  В  одном  из
примечаний  к  I  тому  «Капитала»  48  Маркс  писал  о  том,  что  «недостаточ¬
ность  рикардовсксго  анализа  величины  стоимости...  будет  показана  в
третьей  и  четвертой  книгах  этой  работы».  Уже  отсюда  видно,  что  кри¬
тика  буржуазной  политической  экономии  составляет  —  хотя  и  в  нерав¬
ной  степени  —  предмет  всех  четырех  томов  «Капитала».
 Соотношение  между  первыми  гремя  и  IV  томом  «Капитала»  —  это
по  преимуществу  соотношение  логического  и  исторического.  Если  в
первых  трех  томах  «Капитала»  теория  и  критика  капиталистического
способа  производства  (мы  видели,  что  критика  в  теории  Маркса  —  это
лишь  оборотная  сторона  теоретического  анализа)  даются  главным  обра¬
зом  в  логическом  плане,  то  в  IV  томе  эта  же  теория  и  эта  же  критика
представлены  прежде  всего  в  историческом  плане,  так  как  история  эко¬
номической  теории  есть  ведь  не  что  пное,  как  литературное  отражение
истории  капитализма.  Для  Маркса  историческая  часть  «Капитала»  вы¬
ступала  «больше  повторением  в  исторической  форме»49  его  теорети¬
ческих  частей.  Однако  исторический  аспект  критики  буржуазной  поли¬
тической  экономии  не  мог  не  дать  Марксу  огромного  теоретического
материала.  Не  случайно,  именно  в  ходе  работы  над  исторической  частью
«Капитала»  Маркс  разработал  ряд  фундаментальных  разделов  своей  эко¬
номической  теории,  явившихся  по  существу  ее  завершением.
 3
 Нарисованная  Марксом  в  IV  томе  «Капитала»  картина  эволюции
буржуазной  политической  экономии  —  от  зарождения  классической
школы  до  ее  полного  разложения  и  превращения  в  угодливую  апологе¬
тику  буржуазного  строя  —  была  глубоко  научной.  Научность  критики
 48  К.  М  ар  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ъ  с.  Соч.,  т.  23,  стр.  9Θ.
 49  К.  М  ар  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ь  с.  Соч.,  т.  31,  стр.  111.
 232

ИСТОРИЯ  ПОЛИТИЧЕСКОЙ  ЭКОНОМИИ  В  ЭКОНОМИЧЕСКОЙ  ТЕОРИИ  МАРКСА
 предполагала  по  крайней  мере  два  непременных  условия:  необходимо
было  проследить  классовые  корни  рассматриваемых  теорий,  вскрыть
стоящие  за  ними,  защищаемые  этими  теориями  определенные  классо¬
вые  интересы;  необходимо  было,  далее,  проследить  гносеологические
корни  буржуазных  теорий,  вскрыть  пороки  —  или,  наоборот,  достоинст¬
ва  —  метода  исследования,  применявшегося  тем  или  иным  буржуазным
экономистом  и  ведущего  к  недостаткам  пли  успехам  в  теории.  Марксова
критика  буржуазной  политической  экономии  характеризуется  именно
этими  основными  чертами.
 Известные  высказывания  Маркса  в  «Капитале»  50  о  том,  что  вместе
с  обострением  классовой  борьбы  в  30-е  годы  прошлого  века  «пробил
смертный  час  для  научной  буржуазной  политической  экономии»,  что
вульгарная  политическая  экономия  является  «могилой»  буржуазной
науки  и  т.  п.—  отнюдь  нельзя  трактовать  как  полное  отрицание  всякого
значения  буржуазной  политической  экономии.  Во-первых,  эти  высказы¬
вания  Маркса  характеризуют  лишь  основную  тенденцию  развития  бур¬
жуазной  политической  экономии,  но  не  все  ее  направления  укладывают¬
ся  в  эту  тенденцию.  Маркс  сам  выделяет  такую  группу  буржуазных
экономистов,  труды  которых  знаменовали  известный  прогресс  в  разви¬
тии  политической  экономии  по  сравнению  с  Рикардо:  речь  идет  о  Рам¬
сее,  Шербюлье  и  Ричарде  Джонсе.  Во-вторых,  Маркс  имеет  в  виду  раз¬
витие  экономической  теории,  которое  с  обострением  классовой  борьбы,
действительно,  становится  делом  политической  экономии  рабочего  клас¬
са,  марксистской  политической  экономии.  «После  Маркса  говорить  о  ка¬
кой-нибудь  другой,  немарксовой  политической  экономии,—  говорил
Ленин,—  можно  только  для  одурачения  мещан,  хотя  бы  и  «высокоци¬
вилизованных»  мещан»  51.
 Вместе  с  тем  и  Маркс  и  Ленин  дали  образцы  критического  исполь¬
зования  работ  буржуазных  экономистов,  особенно  в  специальных  обла¬
стях.  Отмечая  в  письме  к  Энгельсу  от  2  апреля  1851  г.  тот  важный  факт,
что  буржуазная  политическая  экономия  со  времени  А.  Смита  и  Д.  Ри¬
кардо  в  теоретическом  отношении  по  существу  не  продвинулась  вперед,
Маркс  добавляет:  «...Хотя  в  области  отдельных  исследований,  часто
чрезвычайно  тонких,  сделано  немало»52.  Но  дело  не  только  в  этом.
Маркс  показал,  что  взгляды  и  теории  буржуазных  экономистов  пред¬
ставляют  собой  отражения  (иногда  далеко  не  адекватные,  иногда  со¬
вершенно  извращенные  отражения,  иногда  более  или  менее  адекват¬
ные)  той  или  иной  стороны  объективвой  экономической  действительно¬
сти,  производственных  и  классовых  отношений  буржуазного  общества.
Но  ведь  это  и  означает,  что  научное  познание  капиталистической  дей¬
ствительности  необходимо  требует  конструктивной  критики  буржуаз¬
ных  теорий,  включающей  в  себя  использование  того  положительного,
что  содержится  в  этих  теориях.
 История  политической  экономии  в  IV  томе  «Капитала»  представляет
собой,  по  выражению  Энгельса,  «критическую  историю  центрального
пункта  политической  экономии»  53  —  учения  о  прибавочной  стоимости.
 50  К.  Маркой  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  23,  стр.  17;  т.  26,  ч.  III,  стр.  528.
 51  В.  И.  Л  е  ни  и.  Полн.  собр.  соч.,  т.  45,  стр.  268.
 52  К.  М  ар  к  с  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  27,  стр.  207.
 53  К.  Маркой  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  24,  стр.  4.
 233

СТАНОВЛЕНИЕ  И  РАЗВИТИЕ  МАРКСА  КАК  ИСТОРИКА
 Категория  прибавочной  стоимости  была  положена  Марксом  в  основу  при
оценке  каждой  школы  в  буржуазной  политической  экономии,  любого
буржуазного  экономиста.  Такой  подход  привел  к  некоторым  нарушени¬
ям  хронологического  принципа  в  изложении  материала  ,  отражающим
противоречивое  развитие  политической  экономии.  Теория  прибавочной
стоимости  резюмируется  в  двух  основных  положениях,  в  двух  пробле¬
мах,  которые  так  и  не  были  решены  буржуазной  политической  экономи¬
ей,  она  сумела  их  только  поставить.  Решение  Марксом  обеих  этих  проб¬
лем  как  раз  и  образует  тот  качественный  рубеж,  который  отличает
марксистскую  экономическую  теорию  от  буржуазной.  В  предисловии  ко
II  тому  «Капитала»  Энгельс  сформулировал  их  следующим  образом:
I)  объяснение  на  основе  закона  стоимости  обмена  между  капиталом  и
трудом,  объяснение  прибавочной  стоимости;  2)  объяснение  на  основе
закона  стоимости  средней  прибыли  и  цепы  производства.
 Внутреннее  развитие  буржуазной  политической  экономии,  как  пока¬
зал  Маркс,  так  или  иначе  было  связано  с  попытками  продвинуться  в  ре¬
шении  указанных  проблем.  Первая  часть  IV  тома  «Капитала»  посвяще¬
на  тем  буржуазным  экономистам,  вклад  которых  был  связан  с  первой
проблемой.  Главное  место  здесь  бесспорно  принадлежало  А.  Смиту.  Вто¬
рая  часть  IV  тома  рассматривает  буржуазные  теории,  группирующиеся
в  основном  вокруг  второй  кардинальной  проблемы  теории  прибавочной
стоимости.  Центральным  пунктом  является  здесь  учение  Д.  Рикардо.
В  третьей,  заключительной  части  IV  тома  «Капитала»  изображен  про¬
цесс  разложения  классической  школы,  который  как  раз  и  был  вызван
неспособностью  этой  школы  решить  обе  указанные  проблемы.
 Такова  в  самых  общих  чертах  структура  исторической  части  «Капи¬
тала».  История  политической  экономии,  как  она  изображена  здесь  Марк¬
сом,  отражает  в  основном  развитие  марксистской  теории  прибавочной
стоимости.  В  самом  деле,  историко-критический  анализ  в  первой  части
«Теорий  прибавочной  стоимости»  соответствует  анализу  стоимости  и
прибавочной  стоимости  в  I  томе  «Капитала».  Рассмотрение  попыток
буржуазных  экономистов  изобразить  капиталистический  способ  произ¬
водства  в  целом,  данное  Марксом  в  конце  первой  части  IV  тома,  соответ¬
ствует  анализу  капиталистического  процесса  воспроизводства  во  II  томе
«Капитала».  Во  второй  части  IV  тома  основным  предметом  анализа  яв¬
ляется  различение  прибавочной  стоимости  и  прибыли,  образование  об¬
щей  нормы  прибыли,  соотношение  между  стоимостями  и  ценами  произ¬
водства,  решение  проблем  земельной  ренты.  Это  соответствует  пробле¬
матике  III  тома  «Капитала».  И,  наконец,  рассмотрение  процесса  вуль¬
гаризации  буржуазной  политической  экономии  в  заключительной  части
IV  тома  соответствует  критике  вульгарных  экономистов  в  III  томе  «Ка¬
питала».
 Совпадение  (в  основном)  теоретической  и  исторической  структур
«Капитала»  объясняется  тем,  что  история  политической  экономии  вос¬
производит  историю  капиталистического  способа  производства,  а  тео¬
ретические  категории  политической  экономии  резюмируют  эту  исто¬
рию.  Здесь  необходимо  указать  на  два  момента,  которые  делают  невоз¬
можным  полное  совпадение  исторической  и  теоретической  структур
«Капитала».  Во-перБых,  если  говорить  о  форме  исследования  историче¬
ского  материала  в  IV  томе  «Капитала»,  то  Маркс  здесь  на  каждом  этапе
 234

ИСТОРИЯ  ПОЛИТИЧЕСКОЙ  экономии  В  ЭКОНОМИЧЕСКОЙ  ТЕОРИИ  МАРКСА
 идет  от  более  конкретных  категорий  к  более  абстрактным.  В  своем  ис¬
следовании  Маркс  всякий  раз  был  вынужден  отталкиваться  от  воззрений
того  или  иного  буржуазного  экономиста,  а  ни  один  из  них  не  сумел,  на¬
пример,  выделить  в  чистом  виде  категорию  прибавочной  стоимости.
В  результате  движение  от  конкретного  к  абстрактному  на  каждом  этапе
исследования  в  IV  томе  «Капитала»  сочетается  у  Маркса  с  движением
от  абстрактного  к  конкретному  в  исследовании,  взятом  в  целом.  Во-вто¬
рых,  если  структуру  IV  тома  «Капитала»  рассмотреть  более  детально,  то
можно  увидеть,  что  она  лишь  в  основном  совпадает  со  структурой  пер¬
вых  трех  томов.  Это  объясняется  не  столько  черновым  характером  руко¬
писи  «Теорий  прибавочной  стоимости»,  сколько  тем,  что  при  анализе
воззрений  того  или  иного  буржуазного  экономиста  Маркс  всякий  раз
рассматривает  всю  совокупность  его  взглядов  (за  исключением,  может
быть,  Смита  и  Рикардо),  что  и  приводит  к  некоторому  отклонению  одной
структуры  от  другой.  Однако  оба  указанных  момента  не  могут  отменить
того  факта,  что  внутренняя  структура  исторической  части  «Капитала»
в  основном  воспроизводит  структуру  его  теоретической  части.  Но  коль
скоро  структура  «Теорий  прибавочной  стоимости»,  отражающая  внут¬
реннее  развитие  истории  буржуазной  политической  экономии,  воспроиз¬
водит  в  историческом  разрезе  развитие  Марксовой  экономической  теории,
то  это  и  означает,  что  материал  IV  тома  «Капитала»  составляет  сущест¬
венный  момент  в  историческом  обосновании  экономического  учения
Маркса.
 4
 В  процессе  критического  анализа  истории  буржуазной  политической
экономии  Маркс  вскрыл  основные  закономерности  развития  этой  науки.
Отметим  лишь  некоторые  из  них.
 1. 	Прежде  всего  Маркс  показал,  что  развитие  экономической  науки
является  в  осноеном  отражением  экономического  развития  общества.
Экономические  взгляды  любого  буржуазного  экономиста  в  конечном
счете  обусловлены  современной  ему  экономической  действительностью;
Маркс  показал  это  на  примере  всех  сколько-нибудь  значительных  уче¬
ний,  существовавших  в  буржуазной  политической  экономии.  Приведем
некоторые  примеры.
 Маркс  вскрыл  в  IV  томе  «Капитала»  те  реальные  экономические  яв¬
ления,  которые  лежали  в  основе  воззрений  меркантилистов,  идеологов
молодого  еще  тогда  капитализма.  Производительным  трудом  для  них
был  труд  в  отраслях  производства,  работающих  на  внешний  рынок;  от¬
сюда  и  вытекала  их  концепция  «прибыли  от  отчуждения».  Это  объяс¬
нялось  тем,  что  в  период  расцвета  меркантилизма  (в  XVI—XVII  вв.)  в
связи  с  открытием  новых  золотых  и  серебряных  рудников  наибольшую
прибыль  приносили  те  отрасли,  продукты  которых  экспортировались  за
границу  и  давали  возможность  присвоить  больше  золота  и  серебра,  чем
они  стоили.  Отрасли  же,  работавшие  на  внутренний  рынок,  еще  дли¬
тельное  время  продолжали  измерять  создаваемые  ими  товары  по  преж¬
ней  стоимости  золота  и  серебра,  и  труд  в  этих  отраслях  представлялся
непроизводительным  по  сравнению  с  отраслями,  работавшими  на  экспорт.
Маркс  показал,  что  именно  этот  эмпирический  факт  и  побудил  меркан-
 235

СТАНОВЛЕНИЕ  И  РАЗВИТИЕ  МАРКСА  КАК  ИСТОРИКА
 тилистов,  хотя  и  не  вполне  осознанно,  искать  источник  прибыли  во
внешней  торговле.  Маркс  показал  вместе  с  тем,  что  истинное  влияние
притока  золота  и  серебра  состояло  в  том,  что  цены  экспортируемых  то¬
варов  возросли  в  большей  мере,  чем  заработная  плата  производящих  их
рабочих;  в  результате  этого  возросла  норма  прибыли,  «но  не  потому,  что
рабочий  стал  более  производителен,  а  потому,  что...  ухудшилось  поло¬
жение  рабочих»  54.  Теория  меркантилистов  не  была  научной,  однако  в  ее
основе  уже  лежал  правильный  взгляд  на  производительный  труд  в  бур¬
жуазном  обществе  как  на  такой  труд,  который  создает  больше  стоимо¬
сти,  чем  стоит  сам.  В  этом  смысле  меркантилисты  были  прямыми  пред¬
шественниками  физиократов.
 Рассматривая  систему  физиократов,  Маркс  показал,  что  она  была
выражением  молодого  капиталистического  общества,  пробивавшего  себе
дорогу  в  недрах  феодализма.  Это  был  тот  период  экономического  раз¬
вития,  когда  происходило  отделение  земельной  собственности  от  труда,
превращение  крестьян  в  наемных  рабочих.  Поэтому  физиократическая
система  развилась  во  Франции,  стране  с  преимущественным  развитием
сельского  хозяйства.  Специфическими  условиями  раннего  капитализма
объяснялась  также  и  та  феодальная  оболочка,  в  которую  была  облечена
теория  физиократов,  несмотря  на  ее  капиталистическую  сущность.
Объявляя  сельскохозяйственный  труд  единственно  производительным
трудом,  а  земельную  ренту  —  единственной  формой  прибавочного  про¬
дукта,  физиократы  на  этом  основании  требовали  освобождения  от  нало¬
гового  обложения  молодой  капиталистической  промышленности  и  пере¬
несения  налогов  на  земельную  собственность.  Это  было  по  существу
требование  частичной  конфискации  земельной  собственности  —  мера,
которую  осуществила  французская  буржуазная  революция.
 В  отличие  от  физиократов,  Смит  и  Рикардо  —  в  особенности  послед¬
ний  —  были  представителями  более  развитого  капиталистического  об¬
щества.  Теория  Смита  хронологически  соответствовала  последнему  эта¬
пу  мануфактурной  стадии  развития  капитализма,  когда  присущие  капи¬
тализму  классовые  антагонизмы  еще  полностью  не  развились.  Смит,
например,  наивно  полагал,  что  классовые  интересы  лендлордов  и  рабо¬
чих  гармонируют  с  интересами  всего  общества.  Обращая  внимание  на
физиократические  моменты  в  теории  Смита,  Маркс  объясняет  их  тем,
что  Смит,  подобно  физиократам,  «еще  отражает  предысторию  крупной
промышленности...  между  тем  как  Рикардо  отвечает  ему  с  точки  зрения
современной  промышленности»  55.
 В  Марксовом  анализе  истории  буржуазной  политической  экономии
весьма  важное  место  занимает  рассмотрение  той  исторической  обста¬
новки,  в  которой  создавалась  та  или  другая  теория.  Достаточно  со¬
слаться  на  тот  раздел  IV  тома  «Капитала»,  который  посвящен  истори¬
ческим  условиям  развития  рикардовской  теории  земельной  ренты56.
В  этом  разделе  Маркс  показывает,  какое  влияние  на  взгляды  Андерсо¬
на,  Рикардо  и  Родбертуса  оказала  современная  им  историческая  обста¬
новка.  Маркс  отмечает,  что  «Рикардо  имеет  перед  собой  прежде  всего
 236
 54  К.  М  ар  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ъ  с.  Соч.,  т.  26,  ч.  I,  стр.  135.
 65  Там  же,  стр.  32.
 55  К.  М  а  р  кс  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  26,  ч.  II,  стр.  255—259.

ИСТОРИЯ  ПОЛИТИЧЕСКОЙ  ЭКОНОМИИ  В  ЭКОНОМИЧЕСКОЙ  ТЕОРИИ  МАРКСА
 тот  период,  живым  свидетелем  которого  он  до  известной  степени  был
сам,  период  1770—1815  годов,  когда  цены  на  пшеницу  непрерывно  по¬
вышались;  у  Андерсона  же  перед  глазами  —  XVIII  столетие,  в  конце
которого  он  писал.  С  начала  этого  столетия  до  середины  его  происходи¬
ло  падение  цен  на  пшеницу,  а  с  середины  до  конца  —  их  повышение»  57.
Именно  историческими  особенностями  развития  английского  капита¬
лизма  в  XVIII  и  начале  XIX  в.  объясняется  то  обстоятельство,  что  Ан¬
дерсон  исходил  из  повышающейся  производительности  земледелия
(вздорожание  хлеба  он  объяснял  отменой  экспортных  премий),  тогда
как  Рикардо  связывал  теорию  ренты  с  «законом»  убывающего  плодоро¬
дия  почвы.
 2. 	Критически  анализируя  теории  буржуазных  экономистов,  Маркс
показал,  что  за  внутренними  противоречиями  той  или  иной  теории  всег¬
да  лежат  внутренние  противоречия  самой  капиталистической  действи¬
тельности.  Эта  весьма  важная  закономериость  развития  буржуазной  по¬
литической  экономии  может  быть  проиллюстрирована  Марксовым
анализом  двойственности  в  трактовке  Смитом  стоимости  и  прибавочной
стоимости.  Двоякое  определение  стоимости  товара  базируется  у  Смита
на  отождествлении  «стоимости  труда»  и  стоимости  продукта  труда.  Смит
смешивал  овеществленный  труд,  воплощенный  в  товаре,  с  рабочей  си¬
лой,  которую  рабочий  продает  капиталисту.  Смит  исходил  при  этом  из
отношений  простого  товарного  хозяйства,  в  котором  производитель  яв¬
ляется  собственником  продукта  своего  труда.  В  этих  условиях  обмен
товаров  представляет  собой  обмен  эквивалентов,  одинаковых  количеств
живого  и  овеществленного  труда,  он  происходит  в  соответствии  со  стои¬
мостью  товаров.
 В  условиях  капитализма,  когда  средства  труда  отделены  от  рабочего
и  находятся  в  собственности  класса  капиталистов,  а  рабочий  является
лишь  собственником  своей  рабочей  силы,—  стоимость  продукта  труда
больше  «стоимости  труда»,  иными  словами,  определенное  количество
овеществленного  труда  обменивается  на  большее  количество  живого  тру¬
да.  В  этом  и  состоит  сущность  капиталистической 	эксплуатации. 	Здесь
 имеет  место  явное  нарушение  эквивалентного  обмена, 	а 	стало 	быть 	и
 действия  закона  стоимости.  «Обмен  эквивалентов,—  констатирует
Маркс,—  ...претерпел  такие  изменения,  что  в  результате  он  оказывается
лишь  внешней  видимостью»  58.  А.  Смит  сделал  отсюда  вывод,  что  в  ус¬
ловиях  капиталистического  способа  производства  общественное  богатст¬
во,  а  стало  быть,  и  стоимость  продукта  определяется  уже  не  количеством
труда  рабочего,  затраченного  на  этот  продукт,  а  тем  количеством  чужого
труда,  которое  может  получить  в  свое  распоряжение  капиталист  в  обмен
на  этот  продукт.  Иными  словами,  Смит  пришел  к  выводу  о  том,  что  в
обмене  между  капиталом  и  наемным  трудом  закон  стоимости  перестает
действовать,  стоимость  товаров  определяется  не  количеством  труда,  за¬
траченным  на  их  производство,  а  определяется  «стоимостью  труда».  Как
мы  знаем,  Маркс  пришел  к  противоположному  выводу  59,  но  заслугой
 57  К.  Маркой  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  26,  ч.  I,  стр.  255.
 **'Н.  Марк  с  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  23,  стр.  597.
 59  «Как  бы  ни  казалось,—  писал  Маркс,—  что  капиталистический  способ  присвоения  проти¬
воречит  первоначальным  законам  товарного  производства,  тем  не  менее  этот  способ  при¬
своения  возникает  не  из  нарушения  этих  законов,  а,  напротив,  из  их  применения»
(К.  М  а  р  к  с  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  23,  стр.  597).
 237

СТАНОВЛЕНИЕ  И  РАЗВИТИЕ  МАРКСА  КАК  ИСТОРИКА
 Смита  остается  то,  что  он  почувствовал  тот  коренной  переворот  в  про¬
изводственных  отношениях,  который  наступил  вместе  с  возникновением
капиталистического  способа  производства,  что  и  нашло  отражение  в  его
теории.  Противоречивая  теория  Смита  оказалась  в  этом  вопросе  более
плодотворной,  чем  теория  Рикардо,  не  заметившего  этого  противоречия
капиталистической  действительности,  а  потому  увидевшего  здесь  у  Сми¬
та  простую  ошибку.
 3. 	Маркс  показал,  что  за  любыми  экономическими  теориями  неизмен¬
но  стоят  определенные  классовые  отношения.  Между  прочим,  именно
этим  объясняется  удивительная  живучесть,  например,  многих  мелкобур¬
жуазных  теорий,  давным-давно  опровергнутых  теоретически  —  марксиз¬
мом,  и  практически  —  самим  историческим  развитием.  До  тех  пор  пока
существуют  соответствующие  классы  или  определенные  социальные
слои,  эти  теории  будут  возникать  —  с  соответствующими  модификация¬
ми—  все  снова  и  снова  (в  частности,  неопрудонизм).  Отсюда  вытекает
также  настоятельная  необходимость  изучения  всех  оттенков  буржуазной
политической  экономии,  независимо  от  того,  носят  они  научный  харак¬
тер  или  являются  антинаучными.
 Очень  ярко  классовая  природа  буржуазной  политической  экономии
проявилась  в  решении  ею  вопроса  о  производительном  труде  в  капита¬
листическом  обществе.  До  тех  пор  пока  буржуазия  не  стала  господствую¬
щей  силой  в  стране,  пока  она  оставалась  революционным  классом,  ее
идеологи  справедливо  относили  к  непроизводительной  сфере  землевла¬
дельцев,  попов,  чиновников,  военных,  государей  и  т.  п.  и  требовали  мак¬
симального  сокращения  всех  этих  паразитических  групп.  Но  как  только
буржуазия  сама  подчинила  себе  государственный  аппарат,  как  только
она  сама  была  объявлена  непроизводительным  классом  со  стороны  под¬
линных  производителей  —  рабочих,  с  этого  времени  буржуазные  эконо¬
мисты  стараются  экономически  обосновать  то,  что  раньше  они  сами  под¬
вергали  критике.  Они  возвеличивают  и  оправдывают  «любую  сферу
деятельности  указанием  на  то,  что  она  «связана»  с  производством  мате¬
риального  богатства,  что  она  служит  средством  для  него».  Дело  кончает¬
ся  тем,  что  Мальтус  защищает  «необходимость  и  полезность  «непроиз¬
водительных  работников»  и  явных  паразитов»  60.
 Чрезвычайно  интересно  хотя  бы  вкратце  проследить,  как  Маркс
вскрывает  классовую  подоплеку  буржуазных  или  мелкобуржуазных  эко¬
номистов,  выступавших  против  теории  Рикардо.  Классовая  позиция  Ри¬
кардо  в  целом  соответствовала  интересам  крупной  промышленной  бур¬
жуазии.  Взгляды  Рикардо,  требовавшего  «производства  ради  производ¬
ства»,  были  наиболее  передовыми  взглядами  того  времени,  отражавшими
исторически  прогрессивную  роль  капитализма  в  развитии  производи¬
тельных  сил  общества.  Этой  классовой  позицией  объясняется  критика
Рикардо  со  стороны  Сисмонди,  Родбертуса,  Мальтуса,  Кэри  и  других
мелкобуржуазных  и  вульгарных  экономистов.  Относительно  Сисмонди
Маркс  замечает,  что  «он  все  время  колеблется:  что  должно  быть  обузда¬
но  государством  —  производительные  ли  силы,  чтобы  привести  их  в
соответствие  с  производственными  отношениями,  или  производственные
отношения,  чтобы  привести  их  в  соответствие  с  производительными  си¬
 ®  К.  Марксы  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  26,  ч.  I,  стр.  159.
 238

ИСТОРИЯ  ПОЛИТИЧЕСКОЙ  ЭКОНОМИИ  В  ЭКОНОМИЧЕСКОЙ  ТЕОРИИ  МАРКСА
 лами?»  61  Сисмонди,  которого  Маркс  характеризует  как  сентиментально¬
го  противника  Рикардо,  искал  спасения  от  противоречий  капитализма  в
прошлом,  в  возвращении  к  средневековому  строю.  Мелкобуржуазная
критика  такого  рода  является  критикой  реакционной,  так  как  она  стре¬
мится  повернуть  вспять  экономическое  развитие,  исходит  из  отживших
производственных  отношений.  Из  отсталых  отношений  исходил  в  своей
критике  Рикардо  и  Родбертус,  позицшо  которого  Маркс  назвал  позици¬
ей  «померанского  помещика»,  наивно  отождествлявшего  померанские  и
английские,  т.  е.  докапиталистические  и  капиталистические,  производст¬
венные  отношения.
 Глубоко  реакционный  характер  имела  критика  Рикардо  со  стороны
Мальтуса,  защищавшего  интересы  наиболее  реакционных  слоев  господ¬
ствующих  классов.  «Мальтус  приемлет  буржуазное  производство,—  пи¬
сал  Маркс,—  поскольку  оно  не  революционно,  поскольку  оно  образует  не
момент  исторического  развития,  а  всего  лишь  более  широкую  и  более
удобную  материальную  основу  для  «старого»  общества»  62.  Критика
Мальтусом  рикардовской  теории  была  критикой  справа.  Мальтус  не  ста¬
вил  перед  собой  задачу  разрешить  противоречия  этой  теории,  он  стре¬
мился  подорвать  основы  учения  Рикардо  —  его  трудовую  теорию  стои¬
мости.  Маркс  отмечал,  что  Мальтус  «пытается  отбросить  политическую
экономию  назад  не  только  по  сравнению  с  Рикардо,  но  даже  по  срав¬
нению  со  Смитом  и  физиократами»  63.  Анализ  взглядов  Мальтуса,  со¬
держащийся  в  IV  томе  «Капитала»,  убедительно  свидетельствует  о  том,
что  реакционной  классовой  позиции  необходимо  соответствует  регресс
в  теории.
 В  «Теориях  прибавочной  стоимости»  Маркс  подробно  разобрал  тре¬
бования  мелкобуржуазного  социализма  установить  «безвозмездный  кре¬
дит».  Маркс  показал  утопичность  этого  рода  требований,  выдвигаемых
«с  позиций  капиталистического  производства...  против  капитала,  прино¬
сящего  проценты».  Маркс  показал,  что  если  требование  радикальных
рикардианцев  упразднить  частную  земельную  собственность  путем  пре¬
вращения  ее  в  общую  собственность  класса  капиталистов  «является
идеалом,  сокровенным  стремлением  капитала,  вырастающим  из  его  глу¬
бочайшей  сущности»,  то  «упразднение...  процента  и  приносящего  про¬
центы  капитала  есть  упразднение  самого  капитала  и  капиталистического
производства».  Маркс  вскрыл,  далее,  глубоко  буржуазную  природу  этого
рода  «социализма»,  который  «представляет  собой  всего  лишь  социали¬
стически  переряженное  стремление  к  развитию  буржуазного  кредита»  64.
Маркс  обнаружил  удивительное  совпадение  этих  взглядов  с  высказыва¬
ниями  буржуазных  экономистов  XVII  в.  против  процента  и  пришел  к
выводу,  что  мелкобуржуазный  социализм  выражает  лишь  неразвитость
буржуазных  отношений  в  той  стране,  где  он  получает  распространение.
 4. 	Буржуазная  ограниченность  классической  политической  эконо¬
мии  —  не  говоря  уже  о  вульгарной  —  обусловила  принципиальную  недо¬
статочность  применявшегося  ею  метода  научного  исследования.  Отсю¬
да  —  в  гносеологическом  плане  —  вытекали  также  все  недостатки  разра¬
 11  К.  М  о  р  к  с  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  S6,  ч.  III,  стр.  52.
 62  Там  же,  стр.  47.
 63  Там  же,  стр.  8.
 64  Там  же,  стр.  477,  495,  489.
 239

СТАНОВЛЕНИЕ  И  РАЗВИТИЕ  МАРКСА  КАК  ИСТОРИКА
 ботанной  ею  экономической  теории.  Эта  теория  является  материалисти¬
ческой,  что  подтверждается  уже  тем,  что  в  ее  основе  лежит  трудовая
теория  стоимости.  Впоследствии,  когда  вульгарные  экономисты  отказа¬
лись  от  трудовой  теории  стоимости,  они  отошли  и  от  материализма.  Но
материализм  классиков  буржуазной  политической  экономии  страдал
двумя  существенными  недостатками.  Во-первых,  он  был  метафизиче¬
ским  материализмом,  ибо  у  них  «материальный  закон  одной  определен¬
ной  исторической  ступени  общества  рассматривается  как  абстрактный
закон,  одинаково  господствующий  над  всеми  формами  общества»  65.  Во-
вторых,  материализм  классиков  был  поверхностным,  ограниченным,
Маркс  характеризовал  его  как  «грубый  эмпиризм».  Это  весьма  отрица¬
тельно  сказалось  на  их  методе  экономического  исследования.  Анализ
классиков  часто  не  идет  дальше  поверхностных  экономических  явлений.
Так,  исследуя  прибавочную  стоимость,  классики  обычно  рассматривали
ее  в  форме  прибыли,  так  как  именно  в  этой  форме  она  выступает  в  капи¬
талистической  действительности.  Маркс  писал  в  этой  связи:  «Они  гру¬
бо  хватаются  за  эмпирически  данный  материал,  который  только  и  ипте-
ресует  их»  66.
 Классики  буржуазной  политической  экономии  делали  попытки  про¬
никнуть  в  глубь  капиталистического  способа  производства,  рассмотреть
действие  экономических  законов  в  чистом  виде,  абстрагироваться  в  своих
исследованиях  от  явлений,  происходящих  на  поверхности  буржуазного
общества.  Но,  будучи  метафизиками  и  эмпириками,  классики  не  смогли
пойти  достаточно  далеко  в  применении  метода  научной  абстракции.  Их
абстракция  была  неполной,  что  объяснялось  прежде  всего  их  общей
антиисторической  концепцией  вечности  капиталистических  форм  об¬
щественного  производства.  Так,  классическая  школа  оказалась  не  в  со¬
стоянии  выделить  самую  абстрактную  и  наиболее  общую  форму  буржу¬
азного  способа  производства  —  форму  стоимости  продукта  труда;  не
смогла  именно  потому,  что  капитализм  характеризуется  этой  формой  как
исторически  определенный  тип  общественного  производства67.  Далее,
неполнота  научной  абстракции  у  классиков  была  закономерным  следст¬
вием  присущего  им  эмпиризма.  Это  проявилось  в  том,  что  классики  не
сумели  выделить  категорию  прибавочной  стоимости  в  чистом  виде,  аб¬
страгировать  ее  от  конкретных  форм  проявления  —  прибыли,  ренты
и  т.  д.  Даже  Рикардо  так  и  не  сумел  преодолеть  в  своей  теории  смеше¬
ние  прибавочной  стоимости  с  прибылью,  оказался  неспособным  «при
рассмотрении  стоимостей  товаров  забыть  прибыли  —  факт,  встающий
перед  ним  из  сферы  конкуренции»  68.  Из  неполноты  научной  абстракции
у  классиков  с  необходимостью  следовал  формальный  характер  их  аб¬
стракций.  Формы  проявления  экономических  категорий  выступают  у
них  как  непосредственное,  прямое  выражение  этих  категорий;  они  не
раскрывают  развития  этих  форм  проявления.  Особенного  внимания  в
этой  связи  заслуживает  Марксова  характеристика  метода  Рикардо.  Со¬
держащаяся  в  теории  Рикардо  постановка  вопроса  о  законе  стоимости
 65  К.  Маркс  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  26,  ч.  I,  стр.  12.
 63  Там  же,  стр.  6S.
 67  К.  М  ар  к  с  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  23,  стр.  91.
 63  К.  М  а  р  к  с  и  Ф.  Энгель  с.  Соч.,  т.  26,  ч.  II,  стр.  206.
 240

ИСТОРИЯ  ПОЛИТИЧЕСКОЙ  ЭКОНОМИИ  В  ЭКОНОМИЧЕСКОЙ  ТЕОРИИ  МАРКСА
 как  основе  физиологии  буржуазной  системы,  о  сущности  явлений  и
формах  ее  проявления,  о  действительном  и  видимом  движении  капита¬
листического  общества  и  т.  д.  сделала  учение  Рикардо  вершиной  бур¬
жуазной  политической  экономии.  Но,  стремясь  доказать  всеобщность
закона  стоимости,  доказать,  что  все  другие  экономические  категории
(например,  средняя  прибыль  и  цена  производства)  не  противоречат  тео¬
рии  стоимости,  Рикардо,  вместо  того  чтобы  проследить  развитие  этих  ка¬
тегорий  из  стоимости,  предполагает  их  заранее  данными  и  механически
отождествляет  их  со  стоимостью.  Эта  неспособность  вывести  цену  про¬
изводства  из  стоимости  была  следствием  того,  что  вместе  категорий,  свя¬
занных  с  непосредственным  процессом  производства,  Рикардо  рассмат¬
ривал  более  поверхностные  категории,  вытекающие  из  процесса  обра¬
щения  капитала.  Так  неполпота  абстракции  приводит  к  формализму  в
абстракции,  а  в  результате  —  к  грубым  ошибкам  в  теории.
 Анализируя  в  IV  томе  «Капитала»  те  трудности,  которые  встали
перед  рикардовской  теорией  ренты  в  связи  с  необходимостью  объяснить
ренту  с  точки  зрения  трудовой  теории  стоимости,  Маркс  делает  важное
методологическое  замечание:  «Рикардо  разрешает  затруднение  тем,  что
предполагает  его  в  принципе  не  существующим.  И  это,  действительно,
единственный  способ  принципиально  разрешить  затруднение.  Но  сде¬
лать  это  можно  двояким  образом.  Либо  доказывают,  что  противореча¬
щие  данному  принципу  явления  суть  лишь  нечто  кажущееся,  лишь  ви¬
димость,  проистекающая  из  развития  самой  вещи.  Либо  же,  как  это  де¬
лает  Рикардо,  затруднение  отбрасывается  в  одном  пункте,  принимаемом
затем  за  исходный  пункт,  из  которого  молшо  объяснить  существование
вызывающего  затруднение  явления  в  другом  пункте»  69.  Маркс  форму¬
лирует  здесь  различие  между  своим  методом  научной  абстракции,  кото¬
рый  предполагает  выведение  явлений  из  их  сущности,  и  формальной
абстракцией  классиков.  В  теории  Маркса  цена  производства  также  по
видимости  противоречит  стоимости,  но  это  противоречие  разрешается
не  формально,  не  путем  отождествления  стоимости  и  цепы  производст¬
ва  —  что  как  раз  и  означало  бы  «отбрасывание  противоречия»  в  исход¬
ном  пункте  исследования,—  а  путем  выведения  цены  производства  из
стоимости.  Существование  ренты  также  по  видимости  противоречит  за¬
кону  стоимости.  Рикардо  формально  приравнивает  цену  продуктов  наи¬
худших  участков  земли  к  стоимости,  отбрасывая  тем  самым  основную
трудность  в  этой  проблеме,  а  затем  выводит  ренту  для  лучших  участков
земли.  Но  проблема  абсолютной  ренты  осталась  здесь  нерешенной,  так
как  в  исходном  пункте  теории  Рикардо  уже  постулируется  отсутствие
абсолютной  ренты.  Рикардо  фактически  абстрагируется  здесь  от  частной
собственности  на  землю,  которая  представляет  собой  необходимое  усло¬
вие  капиталистического  способа  производства70.  Теория  ренты  Маркса
представляет  собой  дальнейшую  ступень  в  развитии  теории  стоимости.
Сначала  Маркс  проследил  превращение  стоимости  в  рыночную  стои¬
мость  и  в  цену  производства  и,  следовательно,  превращение  прибавоч¬
ной  стоимости  в  среднюю  прибыль;  теперь  —  в  теории  ренты  —  он  про-
 61  Там  же,  стр.  24.
 ™  «Если  бы  собственность  на  землю,—  писал  Маркс,—  превратилась  в  народную  соб¬
ственность,  то  перестал  бы  существовать  вообще  базис  капиталистического  произ¬
водства»  (там  же,  стр.  107).
 16  Маркс  —  историк
 241

СТАНОВЛЕНИЕ  И  РАЗВИТИЕ  МАРКСА  КАК  ИСТОРИКА
 слеживает  превращение  добавочной  прибыли  в  земельную  ренту.  «Ка¬
жущееся  противоречие»  с  законом  стоимости  всякий  раз  получает
объяснение  «из  развития  самой  вещи».
 5. 	Наконец,  важной  закономерностью  развития  буржуазной  полити¬
ческой  экономии,  как  показал  Маркс,  является  непрерывный  процесс
ее  вульгаризации,  приведший  в  конце  концов  к  ее  полному  внутреннему
разложению.  В  основе  этого  процесса  лежали  антагонистические  проти¬
воречия  буржуазного  общества.  Попытки  буржуазных  экономистов  тео¬
ретически  преодолеть  антагонистическую  природу  этой  общественной
формации  неизбежно  вели  к  вульгаризации  экономической  науки.  На
всем  протяжении  IV  тома  «Капитала»  Маркс  прослеживает  корни  вуль¬
гаризации,  разложения  буржуазной  политической  экономии,  и  находш
источник  вульгаризации  в  противоречиях  теории  экоиомистов-класснков.
 Приведем  несколько  примеров.  Утверждая,  что  прибавочная  стои¬
мость  (а  стало  быть,  и  источник  накопления)  создается  только  в  сель¬
ском  хозяйстве,  физиократы  рассматривали  промышленную  прибыль  и
процент  как  всего  лишь  доход,  идущий  на  личное  потребление  капита¬
листа.  Для  физиократов  это  рассуждение  было  проявлением  теоретиче¬
ской  узости  взглядов,  хотя  для  своего  времени  оно  было  прогрессивным,
было  направлено  против  феодалов,  в  защиту  молодого  капиталистиче¬
ского  производства.  У  последующих  экономистов  —  в  том  числе  и  у
Смита  —  это  рассуждение  превратилось  в  пресловутую  «теорию  воздер¬
жания».  Они  стали  говорить,  что  «накопление  капитала  обязано  своим
происхождением  личным  лишепиям  капиталиста,  его  бережливости  и
воздержанию»  71.  Из  того  же  взгляда  физиократов  следует,  что  промыш¬
ленная  прибыль  представляет  собой  «заработную  плату»  капиталиста  за
«труд  по  надзору  и  управлению».  Этот  тезис  превратился  в  одну  из  са¬
мых  распространенных  догм  вульгарной  политической  экономии.  Маркс
подробнейшим  образом  проанализировал  это  вульгарное  положение  и
пришел  к  выводу,  что  «если  бы  завтра  эта  фраза  апологетов  [о  том,  что
предпринимательская  прибыль  есть  плата  за  надзор]  была  всерьез  осу¬
ществлена  на  деле  и  прибыль  капиталистического  предпринимателя
была  бы  ограничена  заработной  платой  за.  управление  и  руководство,  то
послезавтра  наступил  бы  конец  капиталистическому  производству»72.
Различие  между  классической  и  вульгарной  политической  экономией  со¬
стоит  здесь  в  том,  что  если  у  классиков,  в  особенности  у  А.  Смита,  есть
две  теории  прибыли  (научная  и  ненаучная),  то  у  вульгарных  экономи¬
стов  все  сводится  к  ненаучной  трактовке  прибыли  как  «платы  за  надзор»
или  как  результата  «интереса»  капиталиста.
 «Грубый  эмпиризм»  классической  школы,  формальный  характер  ее
абстракций,  превратился  у  ее  эпигонов,  как  отмечал  Маркс,  «в  ложную
метафизику,  в  схоластику,  которая  делает  мучительные  усилия,  чтобы
вывести  неопровержимые  эмпирические  явления  непосредственно,  пу¬
тем  простой  формальной  абстракции,  из  общего  закона  или  же  чтобы
хитроумно  подогнать  их  иод  этот  закон»  73.
 Целью  капиталистического  производства  является  прибавочная  стои-
 71  К.  Маркс  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  26,  ч.  I,  стр.  33.
 72  К.  Марией  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  26,  ч.  III,  стр.  368.
 73  К.  Маркс  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  26,  ч.  I,  стр.  64.
 д  .
 242

ИСТОРИЯ  ПОЛИТИЧЕСКОЙ  ЭКОНОМИИ  В  ЭКОНОМИЧЕСКОЙ  ТЕОРИИ  МАРКСА
 мость,  но  это  не  значит,  что  прибавочную  стоимость  можно  объяснить
«интересом»  капиталиста,  его  «стремлением»  к  прибавочной  стоимости.
Последняя  представляет  собой  объективный  результат  капиталистиче¬
ского  производства,  производительного  потребления  товара  рабочая  сила.
 А. 	Смит  наряду  с  научным  объяснением  капиталистической  эксплуата¬
ции  говорит  о  том,  что  у  капиталиста  «не  было  бы  никакого  интереса
нанимать...  рабочих»,  если  бы  он  не  получал  от  этого  прибыль.  Этот
субъективистский  взгляд  Смита,  который  Маркс  охарактеризовал  как
«пошлый  и  нелепый»74,  был  подхвачен  вульгарными  экономистами.
Стихийный  материализм  классической  школы  в  результате  его  непо¬
следовательности  и  противоречивости  превратился  у  вульгарных  эконо¬
мистов  в  самый  настоящий  субъективный  идеализм.
 Смитовская  дополнительная  характеристика  производительного  тру¬
да  как  труда,  создающего  товары,  в  значительной  степени  способствова¬
ла  развитию  вульгарных  теорий  производительного  труда.  Эти  теории,
объявляя  производительным  трудом  всякий  оплачиваемый  труд,  аргу¬
ментируют  тем,  что  если  бы  такого  рода  труд  не  был  полезным,  то  он
не  оплачивался  бы.  При  таком  понимании  в  категорию  производитель¬
ных  работников  попадают  такие  группы  населения,  труд  которых  сам
Смит  никогда  не  считал  производительным:  домашние  слуги,  чиновни¬
ки  и  т.  д.  Маркс  отмечает  у  вульгарных  экономистов,  с  одной  стороны,
«высокомерное  отношение  к  материальному  производству»,  а  с  другой
стороны,  попытку  включить  в  сферу  материального  производства  все¬
возможные  виды  нематериального  производства  или  даже  вовсе  не  про¬
изводства  75.
 Формальный  характер  абстракций  классической  школы  и  вытекаю¬
щая  из  него  догма  Смита  —  Рикардо  о  тождестве  стоимостей  и  цен
производства  открыли  широкую  дорогу  вульгарной  политической  эко¬
номии  (в  лице  Мальтуса,  Торренса  и  др.),  отказавшейся  от  трудовой
теории  стоимости.  Так,  относительно  Мальтуса  Маркс  замечает,  что
«он,  опираясь  на  слабую  сторону  воззрений  А.  Смита,  пытается  по¬
строить  контртеорию  в  противовес  той  теории,  которую  построил  Ри¬
кардо,  опираясь  на  сильную  сторону  воззрений  А.  Смита»  76.
 Апологетический  характер  теорий  экономистов-классиков  заключал¬
ся  в  том,  что  их  теории  были  направлены  против  рабочего  класса,  в  за¬
щиту  капиталистов.  «Рабочий,—  по  учению  рикардианцев,—  должен
возможно  большее  количество  своего  собственного  продукта  уступать
безвозмездно  капиталисту,  дабы  этот  последний  превращал  обратно  в
капитал  возросший  таким  путем  чистый  доход».  Соглашаясь  с  пози¬
цией  рикардианцев  в  отношении  рабочего  класса,  мальтузианцы  обра¬
тили  эту  апологетическую  проповедь  производства  ради  производства
в  защиту  различных  паразитических  слоев  буржуазного  общества.
«У  промышленных  капиталистов,  по  мнению  мальтузианца,  надо  без¬
возмездно  отбирать  возможно  больше  в  виде  ренты,  налогов  и  т.  д.,
чтобы  остающееся  у  них  они  могли  с  прибылью  для  себя  продать
навязанным  им  «участникам  дележа»»77,  т.  е.  непроизводительным
группам.
 74  Там  же,  стр.  65—66.
 75  Там  же,  стр.  199,  159.
 16  К.  М  ар  к  с  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  26,  ч.  III,  стр.  48.
77  Там  же,  стр.  15.
 16*
 243

СТАНОВЛЕНИЕ  И  РАЗВИТИЕ  МАРКСА  КАК  ИСТОРИКА
 Последователи  Рикардо,  пытаясь  как-то  устранить  внутренние  про¬
тиворечия  рикардовской  теории,  лишь  способствовали  ее  разложению.
Маркс  ярко  показал  это  на  примере  Джемса  Милля,  который  был  пер¬
вым  из  учеников  Рикардо,  кто  пытался  изложить  его  теорию  в  систе¬
матической,  непротиворечивой  форме.  «У  учителя  [у  Рикардо],—  пишет
Маркс,—  новое  и  значительное  —  среди  «навоза»  противоречий  —  на¬
сильственно  выводится  из  противоречивых  явлений.  Сами  противоре¬
чия,  лежащие  в  основе  его  теории,  свидетельствуют  о  богатстве  того
жизненного  фундамента,  из  которого,  выкручиваясь,  вырастает  теория.
Иначе  обстоит  дело  у  ученика  [у  Милля].  Тем  сырьем,  над  которым  он
работает,  является  уже  не  сама  действительность,  а  та  новая  теорети¬
ческая  форма,  в  которую  ее,  путем  сублимации,  превратил  учитель.  От¬
части  теоретические  возражения  противников  новой  теории,  отчасти
парадоксальное  нередко  отношение  этой  теории  к  реальности  побуж¬
дают  его  к  попытке  опровергнуть  первых  и  отделаться  путем  чисто  сло¬
весного  «объяснения»  от  последнего.  При  этой  попытке  он  сам  запу¬
тывается  в  противоречиях  и  своей  попыткой  разрешить  их  представ¬
ляет  вместе  с  тем  начинающееся  разложение  той  теории,  которую  он
догматически  защищает»78.  Маркс  убедительно  показал  здесь,  что
наиболее  губительным  для  всякой  научной  теории  является  эпигонст¬
во,  т.  е.  нетворческое,  догматическое  отношение  к  этой  теории,  неже¬
лание  развивать  ее,  стремление  замазать  присущие  ей  противоречия.
 В  противоположность  классикам  вульгарная  политическая  эконо¬
мия  воспроизводит  поверхностные  явления  капиталистической  действи¬
тельности,  причем  воспроизводит  их  в  извращенном  виде.  Ее  прямой
задачей  является  замазывание  противоречий  буржуазного  общества.
В  теоретическом  плане  это  находит  свое  выражение  в  том,  что  вуль¬
гарный  экономист  «подчеркивает  момент  единства  противоположностей
и  отрицает  противоположности»  79  как  в  реальной  действительности,  так
и  в  теории.  Провозглашается  единство  спроса  п  предложения,  потреб¬
ления  и  производства,  продажи  и  покупки  и  т.  д.,  и  в  конце  концов
дело  доходит  до  отождествления  потребительной  и  меновой  стоимости,
которое  Маркс  охарактеризовал  «как  последнее  и  самое  грязное  выра¬
жение  разложения»  рикардианской  школы80.  Так  была  сведена  на  нет
проделанная  классиками  огромная  теоретическая  работа  по  «отпочко¬
ванию»  стоимости  от  потребительной  стоимости.
 Таким  образом,  вульгаризация  буржуазной  политической  экономии,
разложение  классической  школы  было  логическим  завершением  ее  раз¬
вития,  обусловленным  как  внутренними  противоречиями  теории  клас¬
сиков,  так  и  антагонистическими  противоречиями  буржуазного  обще¬
ства.  Вульгарная  политическая  экономия  ничего  не  производит  сама,
она  получает  пищу  от  классиков  и  развивается  вместе  с  развитием
классической  политической  экономии,  становясь  по  мере  обострения
классовой  борьбы  все  более  и  более  апологетической;  постепенно  вуль¬
гарное  направление  становится  преобладающим  в  буржуазной  полити¬
ческой  экономии.
 ———
 78  К.  М  а  р  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ъ  с.  Соч..  т.  26,  ч.  III,  стр.  82.
 79  Там  же,  стр.  86.
 Там  же,  стр.  189.

ИСТОРИЧЕСКИЕ  ПРОБЛЕМЫ
В  ПУБЛИЦИСТИКЕ  МАРКСА
50-х  —НАЧАЛА  60-х  ГОДОВ
 А. 	И.  Гольман
 Буржуазные  и  реформистские  биографы  Карла  Маркса,  склонные  ви¬
деть  в  его  публицистике  50-х  —  начала  60-х  годов  некую  третьестепен¬
ную  часть  его  литературного  наследства,  в  целом  весьма  пренебрежи¬
тельно  отзывались  о  его  журналистской  деятельности  как  о  работе  для
заработка.  Нигилистическое  отношение  к  ней  характерно  не  только  для
авторов,  писавших  50—40  лет  тому  назад  (Дж.  Спарго,  К.  Форлендер
и  др.1),  но  и  для  современных  буржуазных  историков,  имевших  воз¬
можность  познакомиться  со  статьями  и  корреспонденциями  Маркса  в
гораздо  более  полном  объеме.  Так,  автор  распространенной  на  Западе
биографии  Маркса  (первое  издание  вышло  в  1939  г.)  И.  Берлин  уде¬
лил  всего  несколько  страниц  сотрудничеству  Маркса  в  «New-York  Dai¬
ly  Tribune»,  а  его  работу  в  других  органах  печати  —  «Neue  Oder  Zei¬
tung»,  «Das  Volk»,  «Die  Presse»  —  вообще  не  удостоил  упоминания.
Оценку  Марксом  английских  кабинетов  Берлин  изображает  плодом
раздраженности  неудачливого  эмигранта,  обвиняя  Маркса  в  том,  что
он  представлял  своим  читателям  английских  политических  деятелей  в
виде  некоего  «пугала»  2.  Более  объективный  биограф  Маркса,  ныне  по¬
койный  сотрудник  Амстердамского  института  социальной  истории
 В. 	Блюменберг  также  не  отошел  в  этом  вопросе  от  традиций  буржуаз¬
ного  марксоведения.  В  его  трактовке  Маркс  не  имел  призвания  к  жур¬
налистике,  занимался  ею  по  необходимости,  из-под  его  пера  выходила
весьма  неравноценная  продукция,  выдающихся  статей  (к  ним  Блюмен¬
берг  относит  статьи  об  Индии)  было  мало,  преобладали  якобы  бесцвет¬
ные,  обыденные  корреспонденции;  наконец,  во  внешнеполитических
вопросах  Маркс  будто  бы  обнаружил  зависимость  от  английского  кон¬
сервативного  публициста  Уркарта  3.
 В  марксистской  историографии  проблема  журналистской  деятель¬
ности  Маркса  в  рассматриваемый  период  долгое  время  не  была  пред¬
 1  J.  Spar  g  о.  Karl  Marx.  His  Life  and  Work.  New  York,  1910  (автор  лишь  бегло,  мимохо¬
дом  упоминает  о  работе  Маркса  для  «New-York  Daily  Tribune»,  см.  p.  187,  193,  219);  Karl
Vor  lender.  Karl  Marx.  Seine  Leben  und  seine  Werk.  Leipzig,  1929,  S.  181—189.
 2  J.  В  e  r  lin.  Karl  Marx.  London  —  New  York  —  Toronto,  1949,  p.  186.
 3  W.  Blumenberg.  Marx  in  Selb  st  zeugnis  sen  und  Bilddokumenten.  Hamburg,  1962,
S.  118—120.
 245

СТАНОВЛЕНИЕ  II  РАЗВИТИЕ  МАРКСА  КАК  ИСТОРИКА
 метом  специальных  исследований,  хотя  сам  Маркс  неоднократно  вы¬
сказывался  о  ней  как  о  важной  стороне  своего  творчества  4.  Писал  об
этом  и  Энгельс5.  В.  И.  Ленин  в  1916  г.  в  своем  энциклопедическом
очерке  «Карл  Маркс»  обращал  внимание  на  неразработанность  лите¬
ратурного  наследства  основоположника  научного  коммунизма  за  эти
годы,  особенно  ссылаясь  при  этом  на  статьи  Маркса  в  газетах  «Neue
Oder  Zeitung»  и  «Das  Volk»  6.
 Франц  Меринг  в  биографии  Маркса  (вышедшей  в  1918  г.)  отвел  его
публицистической  деятельности  значительное  место,  хотя  —  из-за  от¬
сутствия  в  то  время  важных  публикаций  —  не  смог  с  должной  полно¬
той  осветить  ее  содержание.  Во  многих  случаях  Мерингу  пришлось
ограничиться  описанием  (на  основании  переписки)  внешней  стороны
сотрудничества  Маркса  в  буржуазной  печати.  Тем  не  менее  он  сумел
подметить,  что  статьи  Маркса  выделялись  своим  уровнем  среди  обыч¬
ного  корреспондентского  материала.  «Верный  себе,—  писал  Меринг  о
Марксе,—  он  облагородил  и  ремесленный  газетный  труд.  Много  рабо¬
тая  над  научной  подготовкой  статей,  он  придавал  им  непреходящую
ценность»  1.  Однако  тут  же  у  выдающегося  биографа  Маркса  звучат
мотивы,  свидетельствующие  об  известной  недооценке  публицистики
Маркса  и  тенденции  поставить  ее  много  ниже  его  теоретических  тру¬
дов.  Он  пишет,  что  даже  гений  не  мог  поднять  газетную  работу  выше
ее  сущности  —  рождать  два  раза  в  неделю  (к  отплытию  парохода  в
Нью-Йорк)  новые  открытия  и  мысли.  Меринг  взял  слишком  мелкий
масштаб  для  определения  ценности  журналистского  наследия  Маркса,
правильно  судить  о  котором  можно,  лишь  рассматривая  его  в  совокуп¬
ности,  или  хотя  бы  по  тематическим  комплексам  статей,  а  не  на  осно¬
вании  содержания  отдельных  корреспонденций.
 Пионером  монографического  исследования  ряда  сторон  публицисти¬
ческой  деятельности  Маркса  указанного  периода  был  Д.  Б.  Рязанов.
Еще  до  1917  г.  он  напечатал  —  в  большинстве  своем  в  журнале  «Die
Neue  Zeit»  —  ряд  больших  очерков  на  эти  темы:  «К.  Маркс  и  «Нью-
йоркская  трибуна»»,  «К.  Маркс  и  венская  «Пресса»»,  «Англо-русские
отношения  в  оценке  К.  Маркса»,  «К.  Маркс  и  Ф.  Энгельс  о  восточном
вопросе»,  «К.  Маркс  и  Ф.  Энгельс  о  польском  вопросе»  8.  Много  сделал
Рязанов  и  для  публикации  статей  и  корреспонденций  Маркса  этого  пе¬
риода9.  Исследователь  раскрыл  много  новых  фактов,  обнаружил  ряд
неизвестных  статей  и  документов,  которые  пролили  свет  на  сотрудни¬
чество  Маркса  в  буржуазной  печати  и  на  его  взгляды  по  ряду  вопросов
политики,  преимущественно  внешней,  различных  государств.  Он  осве¬
тил  многие  страницы  журналистской  деятельности  Маркса,  дав,  в  част-
 4  См.  К.  Маркс  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  13,  стр.  9;  т.  14,  стр.  484,  603,  630;  т.  23,  стр.  74;
Т.  32,  стр.  447,  471.
 5  В  частности,  в  своих  биографических  очерках  о  Марксе  (см.  К.  М  ар  к  с  и  Ф.  Э  и  г  е  л  ь  с.
Соч.,  т.  16,  стр.  380;  т.  19,  стр.  108—109;  т.  22,  стр.  354).
 6  См.  В.  И.  JI  е  ни  н.  Полн.  собр.  соч.,  т.  26,  стр.  85.
 7  Ф.  M  е  р  и  н  г.  Карл  Маркс.  История  его  жизни.  М.,  1957,  стр.  262.
 8  Все  эти  работы  были  переизданы  в  советское  время  в  кн.:  Д.  Рязанов.  Очерки  по  ис¬
тории  марксизма,  изд.  2-е,  т.  1—2.  М.—  «ZT.,  1928.
 9  В  1917  г.  под  его  редакцией  был  выпущен  сборник:  «Gesammelte 	Schriften 	von 	K. 	Marx
 und  F.  Engels  1852—1862»,  Bd.  1—2.  Stuttgart,  1917  (русский  вариант 	этого 	издания:
 К.  М  а  р  к  с  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  1-е  изд.,  т.  X,  XI.  М.,  1924).
 246

ИСТОРИЧЕСКИЕ  ПРОБЛЕМЫ  В  ПУБЛИЦИСТИКЕ  МАРКСА
 пости,  отпор  попыткам  приписать  ему  заимствование  внешнеполитиче¬
ских  оценок  у  Уркарта.
 Однако  при  характеристике  содержания  корреспонденций  Рязанов
отдал  некоторую  дань  свойственному  социал-демократическим  «храни¬
телям»  наследства  основоположников  марксизма  подходу  к  произведе¬
ниям  Маркса  лишь  как  к  документам  эпохи,  значение  которых  якобы
не  выходит  за  рамки  времени,  когда  они  были  написаны.  В  статьях  и
корреспонденциях  Маркса  и  Энгельса  он  видел  прежде  всего  материал
для  их  собственной  биографии  и  изучения  их  партийной  деятельности.
Рязанов,  правда,  писал,  что  субъективное  понимание  Марксом  истори¬
ческих  явлений  своего  времени  часто  подтверждалось  дальнейшим
объективным  ходом  событий,  но  акцент  при  этом  делался  все  же  на
субъективной  окраске  суждений  Маркса10.  К  работе  «Разоблачения
дипломатической  истории  XVIII  века»  Рязанов  отнесся  педантично,
придирчиво,  уличая  Маркса  в  многочисленных  «ошибках»  п.  Сильных
сторон  этого  произведения  (общая  характеристика  дипломатии  эпохи
абсолютизма,  оценка  монгольского  завоевания,  крупных  феодальных
государственных  образований  типа  империи  Карла  Великого  и  т.  д.)
он  должным  образом  не  оценил.
 В  последующие  годы  появились  и  другие  марксистские  работы  о
Марксе-публицисте.  Лучшая  из  них  —  исследование  И.  А.  Бах  о  лон¬
донской  газете  «Das  Volk»  и  роли  Маркса  как  ее  сотрудника  и  редакто¬
ра  12.  Исследование  польского  историка  Ст.  Шванна,  подробно  раскры¬
вающее  внешние  обстоятельства  корреспондентской  работы  Маркса  в
1855  г.  в  бреславльской  «Neue  Oder  Zeitung»,  в  меньшей  степени  ка¬
сается  существа  затрагивавшихся  в  статьях  Маркса  проблем  13.  Кроме
того,  Шванн  необоснованно  приписал  Марксу  ряд  корреспонденций  и.
 Обстоятельно  охарактеризовано  содержание  публицистических  вы¬
ступлений  Маркса  в  рассматриваемый  период  в  предисловиях  к  соот¬
ветствующим  томам  второго  издания  Сочинений  К.  Маркса  и  Ф.  Эн¬
гельса  (тт.  8—15).  Выход  в  свет  этих  томов,  в  которых  наиболее  полно
представлены  публицистические  произведения  Маркса,  стал  важным
этапом  в  разработке  данной  темы.
 Сравнительно  мало  внимания  уделяли  содержанию  Марксовых  ста¬
тей  и  корреспонденций  в  текущей  прессе  и  авторы,  разрабатывавшие
проблему  «Маркс  —  историк».  Как  правило,  их  интересовали  главным
образом  крупные  произведения,  вроде  «Классовой  борьбы  во  Франции»,
«Восемнадцатого  брюмера  Луи  Бонапарта»  и  т.  д.,  или  работы,  раскры¬
вающие  самый  метод  исторического  материализма  15.  Для  начального
 10  См.  Д.  Р  я  з  а  71  о  в.  Предисловие  редактора  к  упомянутому  издапито  работ  Маркса  и  Эн¬
гельса  1852—1862.—  К.  М  ар  к  с  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  X,  стр.  XI.
 11  См.  Д.  Рязанов.  Очерки  по  истории  марксизма,  т.  2,  стр.  179,  211,  239,  250,  262—263.
 12  И.  А.  Бах.  Карл  Маркс  и  лондонская  газета  «Das  Volk».—  Сб.  Из  истории  борьбы  Марк¬
са  и  Энгельса  за  пролетарскую  партию.  М.,  1955.
 13  Stanislaw  Schwann.  Die  «Neue  Oder  Zeitung»  und  Karl  Marx  als  ihre  Korrespondent.—
«International  Review  of  Social  History»,  1959,  v.  IV,  part  I.
 14  Об  этом  см.:  А.  К.  В  о  р  о  б  ъ  е  в  а.  К  вопросу  об  установлении  авторства  статей  К.  Марк¬
са  и  Ф.  Энгельса.—  «Вопросы  истории  КПСС»,  1960,  Λ3  3.
 15  См.  М.  Н.  Покровский.  Маркс  как  историк.—  «Сборник  памяти  Маркса».  М.,  1918;
H.  М.  Луки  71.  Маркс  как  историк.—  Избранные  труды,  т.  III.  М.,  1963;  John  Lewis.
The  Life  and  Teaching  of  Karl  Marx.  London,  1965,  p.  136—147  (глава  Marx  as  Historian).
 247

СТАНОВЛЕНИЕ  И  РАЗВИТИЕ  МАРКСА  КАК  ИСТОРИКА
 этапа  разработки  данной  темы  это  было  до  некоторой  степени  оправ¬
дано.  Однако,  чтобы  охарактеризовать  то,  что  было  сделано  Марксом
в  области  развития  исторической  науки  в  целом,  необходимо  было  рас¬
пространить  анализ  и  на  'аго  журналистские  статьи.  Первый  шаг  в  этом
направлении  был  сделан  H.  Е.  Застенкером  в  его  содержательной  ста¬
тье  «Проблемы  исторической  науки  в  трудах  К.  Маркса  и  Ф.  Энгель¬
са»  16  и  в  соответствующей  главе  учебного  пособия  по  историографии
нового  времени  17.  Автор  подошел  к  этой  части  литературного  наслед¬
ства  Маркса  и  Энгельса,  исходя  из  ленинского  тезиса:  «...Публицисти¬
ка—  это  история  современности».  Глубоко  правилен  и  сделанный  им  в
этой  связи  общий  вывод,  согласно  которому  публицистические  произ¬
ведения  Маркса  представляют  собой  в  совокупности  всестороннее  ис¬
следование  современного  великому  мыслителю  капиталистического  об¬
щества  18.
 Публицистическое  наследие  Маркса  50—60-х  годов  огромно.  Оно
служит  важным  источником  для  изучения  различных  сторон  его  дея¬
тельности,  давая  возможность  проследить  и  использование  им  буржу¬
азной  печати  для  пропаганды  коммунистических  идей,  для  полемики  с
противниками  рабочего  класса,  и  выработку  им  революционной  такти¬
ки,  и  отражение  в  печати  ряда  его  достижений  в  области  теории.  Но
особенно  ярко  и  полно  в  этой  части  наследства  Маркса  проявляется  его
оценка  современных  ему  исторических  событий.  Нередко  Маркс  обра¬
щается  в  своих  статьях  и  к  более  отдаленному  прошлому,  выясняя  ис¬
торические  корни  современных  явлений.
 Таким  образом,  публицистика  Маркса  —  это  важнейший  раздел  его
творчества  как  историка,  незаменимый  источник  для  выяснения  его
взглядов,  прежде  всего  на  современный  ему  исторический  процесс,  а
в  отдельных  случаях  и  на  его  предшествующие  ступени.
 В  рамках  одной  статьи  невозможно  сколько-нибудь  обстоятельно
рассмотреть  с  этой  точки  зрения  содержание  всей  публицистики  Марк¬
са  50-х  —  начала  60-х  годов.  Приходится  ограничить  свою  задачу  лишь
суммарным  изложением  основных  направлений  исторического  творче¬
ства  Маркса  в  эти  годы,  отраженного  в  его  публицистике.
 ЖУРНАЛИСТ  ОСОБОГО  ТИПА
 Современный  швейцарский  автор  вышедшей  на  Западе  объемистой
монографии  о  Марксе  Арнольд  Кюнцли,  снедаемый  жаждой  доказать
его  неполноценность  как  человека  и  мыслителя  и  подвергший  его  с
этой  целью  психоанализу,  касается  и  деятельности  Маркса  в  качестве
журналиста.  И  здесь,  как  и  во  всем  остальном,  буржуазный  психоана¬
литик,  или  психограф,  прилагает  к  великому  ученому  и  революционеру
мерку  брюзжащего  и  злопыхательствующего  мещанина.  В  этом  смысле
Кюнцли  своим  «трудом»  дал  миру  почти  неповторимый  образчик  сов¬
 13  См.  «Вопросы  истории»,  1964,  М  6.
 17  «Историография  нового  времени  стран  Европы  и  Америки».  М.,  1967,  ч.  III,  гл.  1,
 стр.  206—247.
 ,3  «Вопросы  истории»,  1964,  №  6,  стр.  4.
 248

ИСТОРИЧЕСКИЕ  ПРОБЛЕМЫ  В  ПУБЛИЦИСТИКЕ  МАРКСА
 ременного  воинствующего  буржуазного  филистерства.  Вот,  например,
что  пишет  он  по  поводу  Маркса  —  журналиста:  «Журналистская  дея¬
тельность  Маркса,  даже  тогда,  когда  она  главным  образом  являлась
средством  заработка,  была  для  него  частицей  агитации,  а  не  проявле¬
нием  призвания  в  собственном  смысле».  «К  тому  же,—  продолжает
он,—  Маркс  и  не  должен  был  нести  всю  тяжесть  журналистской  поден¬
щины.  Ои  не  был  находящимся  в  постоянной  беготне  корреспондентом,
вынужденным  в  поисках  новостей  проводить  время  на  пресс-конферен¬
циях,  в  парламенте.  Он  сидел  у  себя  дома,  почитывал  газеты  и  книги.
Его  статьи  часто  являлись  в  большей  степени  историческими  тракта¬
тами,  чем  корреспонденциями,  и  в  наши  дни  в  таком  виде  публикова¬
лись  бы  главным  образом  разве  только  в  ежемесячных  журналах.
Ни  в  политическом,  ни  в  идейном  отношении  его  никто  не  вынуждал
делать  уступки  массовому  читателю.  Таким  образом,  его  журналисти¬
ка  в  конечном  счете  была  лишь  особой  формой  его  научной  работы  и
его  агитации  и  в  этом  плане  формой  его  служения  призванию»  19.
 Правда  смешана  у  Кюнцли  с  клеветой,  причем  клевещет  он  на
Маркса  мелко  и  злобно.  Он  бросает  тень  на  журналистские  способно¬
сти  редактора  «Rheinische  Zeitung»  и  «Neue  Rheinische  Zeitung»,  стре¬
мится  представить  его  гигантский  журналистский  труд  как  некое
приятное  времяпрепровождение,  утверждает,  вопреки  фактам,  будто
буржуазные  издатели  и  редакторы  создавали  для  Маркса  необычайно
благоприятные  условия,  и  ему  была  предоставлена  возможность  печа¬
тать  все,  что  заблагорассудится.  Само  подчеркивание  агитационной
направленности  выступлений  Маркса  в  печати  в  интерпретации  Кюнц¬
ли  звучит  как  обвинение  в  необъективности.  Однако,  если  отбросить
все  эти  измышления,  автор  «психографии  Маркса»,  неожиданно  для
себя,  сделал  здесь  ему  величайший  комплимент.  Стремясь  принизить
Маркса  как  журналиста,  он  указал  на  те  черты,  которые  в  действи¬
тельности  возвышают  его  над  миром  буржуазной  печати.  Маркс  безус¬
ловно  не  принадлежал  к  категории  буржуазных  корреспондентов  и  ре¬
портеров,  как  правило  поверхностных  и  беспринципных,  падких  на  сен¬
сацию,  проникнутых  духом  предпринимательства  —  словом  тех  про¬
дажных  газетных  писак,  которых  Кюнцли  в  противовес  ему  старается
изобразить  жертвами  «журналистской  поденщины».  Сам  Маркс  неред¬
ко  высмеивал  в  своих  произведениях,  в  частности  в  памфлете  «Госпо¬
дин  Фогт»,  нравы  буржуазной  печати,  а  о  продукции  ее  типичных
представителей  отзывался  словами  английского  буржуазного  же  жур¬
нала  «Saturday  Review»  —  «cheap  and  nasty»  (дешево  и  противно)  20.
 Журналистская  деятельность  Маркса  действительно  во  многом  со¬
ставляла  часть  его  теоретической  работы,  но  объяснялось  это  не  от¬
сутствием  призвания  к  собственно  журналистике,  а  чрезвычайно  от¬
ветственным  отношением  к  ней.  Очень  часто,  для  того  чтобы  осветить
тот  или  иной  вопрос  в  одной  или  нескольких  статьях,  Маркс  предпри-
 13  Arnold  Künzly.  Karl  Marx.  Eine  Psycho  graphie.  Wien  —  Frankfurt  —  Zürich,  1966,
S.  238,  262.
 20  K.  Маркс  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  14,  стр.  609.  Объективную  характеристику  Маркса
как  журналиста  см.  в  ст.:  A.  Hut  t.  Karl  Marx  as  a  Journalist.—  «Marxisme  Today»,  1966,
№  5;  см.  также:  K.  JI.  Селезнев.  Роль  К.  Маркса  и  Ф.  Энгельса  в  создании  рабочей
печати.  М.,  1965.
 249

СТАНОВЛЕНИЕ  И  РАЗВИТИЕ  МАРКСА  КАК  ИСТОРИКА
 нпмал  исследования  крупного  масштаба,  привлекал  статистический  ма¬
териал,  отчеты  о  парламентских  дебатах,  дипломатические  и  прочие
документы,  Синие  книги  и  т.  д.,  не  говоря  уже  об  обширнейшей  лите¬
ратуре.  Так  было,  в  частности,  при  написании  им  статей  об  Индии,
Испании,  по  восточному  вопросу,  памфлета  «Лорд  Пальмерстон»,  бро¬
шюры  о  Польше  (1863  г.)  и  многих  других.  Об  этом  свидетельствуют
и  данные,  приводимые  в  самих  статьях,  и  связанные  с  ними  выписки,
конспекты  и  другие  подготовительные  материалы,  сохранившиеся  в  ру¬
кописном  наследстве  Маркса21.
 Ряд  корреспонденций  Маркса  содержит  теоретические  обобщения
крупного  социологического  плана  —  результаты  творческого  осмысли¬
вания  большого  исторического  материала.  Примером  может  служить
статья  «Вынужденная  эмиграция»  (март  1853  г.),  в  которой  с  материа¬
листических  позиций  освещаются  проблемы  народонаселения  в  раз¬
личные  исторические  эпохи22.  В  написанной  приблизительно  в  это  же
время  статье  «Смертная  казнь.—  Памфлет  г-на  Кобдена.—  Мероприя¬
тия  Английского  банка»  были  раскрыты  социальные  корни  преступно¬
сти  в  капиталистическом  мире  и  подвергнуты  критическому  разбору
взгляды  на  этот  счет  социологов  и  статистиков  (Кетле),  философов
(Кант,  Гегель),  криминалистов23.  Статья  Маркса  «Будущие  результа¬
ты  британского  владычества  в  Индии»,  к  которой  нам  предстоит  еще
обратиться,  интересна  и  с  точки  зрения  общего  понимания  Марксом
проблемы  прогресса  в  классовом,  эксплуататорском  и  в  будущем  ком¬
мунистическом  обществе.  Только  в  результате  социалистической  рево¬
люции,  писал  Маркс,  человеческий  прогресс  перестанет  пробивать  себе
путь  ценой  страданий  миллионов,  уподобляясь  «тому  отвратительному
языческому  идолу,  который  не  желал  нить  нектар  иначе,  как  из  чере-
иов  убитых»  24.
 Еще  один  пример  —  статья  Маркса  «Эрфуртовщина  в  1859  году».
Она  ценна  и  своим  конкретным  освещением  тогдашней  ситуации  в  Гер¬
мании  и  своими  социально-методологическими  выводами.  Здесь  осо¬
бенно  ярко  выразилось  отрицательное  отношение  Маркса  к  фаталисти¬
ческому  детерминизму,  его  понимание  исторического  процесса  как
борьбы  различных  тенденций,  от  исхода  которой  в  каждый  данный  мо¬
мент  зависит  та  или  иная  форма  проявления  общей  исторической  за¬
кономерности,  то  или  иное  конкретное  направление  исторического  раз¬
вития.  Объединение  Германии,  подчеркивал  Маркс,  историческая  за¬
дача.  Однако,  как  она  будет  осуществлена,  зависит  от  многих  факторов,
от  того  или  иного  соотношения  сил.  Маркс  не  исключал  и  возможности
того,  что,  в  случае  неудачи  попыток  объединить  страну  революцион¬
ным  путем,  «программу  революции»  выполнит  реакция,  разумеется,  в
 21  См.  А.  А.  Алексеева.  Выписки  Маркса  по  истории  Индии.—  «Проблемы  востоковеде¬
ния»,  1959,  М  2.  Обстоятельный  обзор  подготовительных  работ  Маркса  интересующих
нас  здесь  50-х  годов  был  сделан  М.  Рюбелем  (см.  М.  Rubel.  Les  Cahiers  d’étude  de
Karl  Marx.—  «International  Review  of  Social  History»,  1960,  v.  V,  part  1).  Недостатки  этой
полезной  работы  указаны  в  статье  С.  3.  Левиовой  и  И.  М.  Синельниковой  «Рукописное
наследство  Маркса  в  области  истории».
 22  К.  М  а  р  к  с  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  8,  стр.  565—569.
 23  Там  же,  стр.  529—532.
 24  К.  Маркой  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  9,  стр.  230.
 250

ИСТОРИЧЕСКИЕ  ПРОБЛЕМЫ  В  ПУБЛИЦИСТИКЕ  МАРКСА
 окарикатуренном,  оскопленном,  приспосооленном  к  интересам  господ¬
ствующих  классов  виде  25.
 Только  подходя  в  своих  статьях  к  описываемым  событиям  как  под¬
линный  социолог  h  историк,  Маркс  придавал  своей  корреспондентской
работе  научный  характер.  Энгельс  в  90-е  годы  писал,  что  статьи  Марк¬
са  для  «New-York  Daily  Tribune»  —  это  «не  обычные  корреспонденции,
а  основанные  на  тщательном  изучении  источников  и  часто  состоящие
из  целой  серии  статей  обстоятельные  обзоры  политического  и  экономи¬
ческого  положения  отдельных  стран»  26.  В  то  же  время  статьи  и  кор¬
респонденции  Маркса  не  утрачивали  ни  злободневности,  ни  остроты,  ни
одного  из  тех  качеств,  которые  были  присущи  произведениям  проле¬
тарского  публициста,  обличителя  существующего  строя  и  последова¬
тельного  защитника  интересов  трудящихся.  Эти  две  стороны  —  науч¬
ность  и  публицистичность  —  гармонически  сочетались  в  них.
 Коренным  образом  отличаясь  от  буржуазных  репортеров,  Маркс  от¬
нюдь  не  игнорировал  личных  наблюдений  и  связей  как  одного  из  ис¬
точников  информации.  Многие  сведения  он  черпал  из  встреч  и  бесед
с  политическими  деятелями,  из  переписки  с  друзьями,  был  очевидцем
ряда  событий,  которые  описывал  в  своих  корреспонденциях,  посещал
заседания  парламента.  От  Энгельса,  от  Э.  Джонса,  от  американских
друзей  И.  Вейдемейера,  А.  Клусса,  от  венгерских  эмигрантов  во  Фран¬
ции  Г.  Зерфи,  Б.  Семере,  статс-секретаря  Г.  Гейне  Рихарда  Рейнхардта,
жившего  в  Париже,  и  других  лиц  он  получал  ценные  сообщения27,  ко¬
торые  потом  использовал  в  своих  статьях.  Так,  в  одной  из  статей  о  Фран¬
ции  он  сам,  имея  в  виду  Рейнхардта,  ссылался  на  информацию
«заслуживающего  доверие  корреспондента  из  Парижа»  28.  Он  лично  уча¬
ствовал  в  организованных  чартистами  демонстрациях  в  Лондоне
 24  июня  и  1  июля  1855  г.,  во  втором  случае  едва  избежав  ареста2а.
В  печати  они  были  описаны  им  целиком  на  основании  личных  впечат¬
лений  30.  Описание  парламентских  прений  в  ряде  статей  Маркса  обна¬
руживает  такое  знание  колорита  и  деталей,  которое  заставляет  пред¬
положить  его  присутствие  на  некоторых  заседаниях  палаты  общин31.
Известно,  что  во  время  поездки  в  Берлин 	весной 	1861 	г. 	Маркс 	посе¬
 тил  заседание  прусского  ландтага  32.
 Таким  образом,  Маркс  в  своей  журналистской  работе  не  замыкал¬
ся  в  стенах  своего  кабинета  или  читального  зала  Британского  музея.
Результаты,  добытые  научным  трудом,  он  дополнял  сведениями,  по¬
черпнутыми  из  жизни,  из  текущей  прессы  многих  стран,  пропуская  их
сквозь  линзу  своей  огромной  научной  эрудиции  и  своего  глубокого  по¬
нимания  исторических  процессов.
 Любопытно  отметить,  что  даже  буржуазные  современники  выделя¬
 25  К.  М  ар  к  с  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  13,  стр.  432.
 26  К.  М  ар  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ь  с.  Соч.,  т.  22,  стр.  354.
 27  См.  К.  М  ар  к  с  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  28,  стр.  191,  416—418,  477—478;  т.  29,  стр.  393,
412,  500,  504,  513.
 23  К.  Маркс  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  12,  стр.  81.
 20  См.  об  этом:  W.  Liebknecht.  Karl  Marx  zum  Gedächtniss. 	Nürenberg, 	1896, 	S. 	71.
 30  См.  K.  Маркой  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  11,  стр.  338—343,  356—362.
 -31  См.,  например,  статью  Маркса  «Турецкий  вопрос  в  палате  общин»  (август  1853  г.)
 (К.  Маркой  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  9,  стр.  276—288).
 ~  ’
 32  См.  К.  М  ар  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ь  с.  Соч..  т.  30,  стр.  133.
 251

СТАНОВЛЕНИЕ  И  РАЗВИТИЕ  МАРКСА  КАК  ИСТОРИКА
 ли  статьи  Маркса  из  того,  что  обычно  публиковалось  на  столбцах  тог¬
дашней  прессы.  Редакция  «Ncw-York  Daily  Tribune»  сочла  себя  в
1853  г.  обязанной  в  передовой  статье  отметить  достоинство  корреспон¬
денций  Маркса.  «Г-н  Маркс,—говорилось  в  ней,—  имеет  свои  собст¬
венные,  весьма  определенные  взгляды,  которые  мы  в  известной  части
далеко  не  разделяем,  но  тот,  кто  не  читает  его  статей,  лишает  себя
одного  из  наиболее  поучительных  источников  информации  по  великим
проблемам  современной  европейской  политики»33.  Публикуя  в  мае
1853  г.  одну  из  статей  Маркса  о  бюджете  Гладстона,  редакция  сопро¬
водила  ее  следующей  заметкой:  «Нам  не  приходилось  встречать  где-ли¬
бо  более  искусной  критики  этого  бюджета  и  его  автора,  да  мы  и  не  на¬
деемся,  что  подобное  может  появиться»  34.  В  1860  г.  один  из  редакторов
«New-York  Daily  Tribune»,  Ч.  Дана,  вновь  подтвердил  мнение  редакции
о  Марксе  как  об  одном  из  «наиболее  ценных  сотрудников  газеты»  35.
 Сколько-нибудь  объективное  отношение  к  публицистике  Маркса
приводило  даже  идейно  чуждых  ему  людей  к  выводу:  в  его  лице  в  пе¬
чати  выступал  журналист  не  обычного  типа,  журналист-теоретик,  жур¬
налист-историк,  лучше  других  улавливавший  и  отображавший  истори¬
ческие  тенденции  своего  времени.
 ОСВЕЩЕНИЕ  ЭКОНОМИЧЕСКОЙ  ИСТОРИИ
 Современные  буржуазные  марксологи  не  раз  бросали  задним  чис¬
лом  Марксу-публицисту  упрек  в  том,  будто  е  своих  журналистских
произведениях  он  покидал  почву  материалистического  понимания  ис¬
тории  и  пренебрегал  экономическими  фактами  в  угоду  внешней  поли¬
тике,  дипломатии  и  т.  д.  Французский  буржуазный  комментатор  работы
Маркса  «Газоблачения  дипломатической  истории  XVIII  века»  Б.  Геп-
нер  всячески  пытался  доказать,  что  Маркс  отошел  в  ней  от  историче¬
ского  материализма36.  В  более  тонкой  форме  такое  утверждение  по  су¬
ществу  содержится  в  книге  М.  Гюбеля  «Маркс  перед  лицом  бонапар¬
тизма».  Автор  заявляет  в  ней:  «Одним  словом,  почти  во  всем,  что
Маркс  написал  о  Второй  империи  с  1856  но  1862  г.,  вкус  и  стремление
к  холодному  социологическому  и  экономическому  анализу  уступают
место  страстному  разоблачению,  осуждению,  обвинению»  37.
 Как  правило,  эта  попытка  представить  Маркса  отступником  от  соб¬
ственного  исторического  метода  основана  на  грубом  искажении  самого
этого  метода,  истолковании  его  в  духе  вульгарного  экономического  ма¬
териализма,  выводящего  все  общественные  явления  непосредственно
из  экономики.  Газумеется,  Маркс,  исходивший  из  признания  самостоя¬
тельной  и  активной  роли  вторичных,  неэкономических,  надстроечных
явлений,  был  весьма  далек  от  такого  примитивного  и  прямолинейного
толкования  в  своей  публицистике  действия  экономического  фактора.
 33  «New-York  Daily  Tribune»,  7.IV  1853.
 34  «New-York  Daily  Tribune»,  6.V  1853.
 35  Κ.  Μ  ар  к  с  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  14,  стр.  686.
 36  См.  введение  Б.  Гепнера  к  кн.:  К  a  r  I  M  a  r  х.  La  Russie  et  l’Europe.  Paris,  1954.
 37  Maximilien  Rubel.  Karl  Marx  devant  le  bonapartisme.  Paris  —  La  Haya,  p.  112.  Тезис  об
отходе  Маркса  от  исторического  материализма  см.  также  па  стр.  50,  149.
 252

ИСТОРИЧЕСКИЕ  ПРОБЛЕМЫ  В  ПУБЛИЦИСТИКЕ  МАРКСА
 Больше  того,  он  сплошь  и  рядом  отмечал  и  обратное  воздействие  по¬
литики  на  экономику  (к  примеру,  влияние  гражданской  войны  в  США
на  состояние  текстильной  промышленности  в  Европе).  Нередко,  тем
не  менее,  для  подтверждения  упомянутого  вздорного  тезиса  буржуаз¬
ные  марксологи  выхватывают  пз  литературного  наследства  Маркса
статьи,  посвященные  политическим  проблемам,  заявляя  на  этом  осно¬
вании,  будто  экономика  вообще  не  интересовала  Маркса.  Однако  если
рассматривать  Марксово  публицистическое  наследство  в  цельном  виде,
то  убеждаешься  в  противоположном:  Маркс  не  только  не  игнорировал
экономической  истории,  но  видел  в  ней  основу  общественной  эволюции
с  овременного  ему  мира.
 Экономическим  вопросам  он  посвятил  в  эти  годы  десятки  своих  ста¬
тей.  В  них  он  отмечал  и  общие  процессы,  происходившие  в  мировой
экономике,  изменения  в  мировой  экономической  конъюнктуре,  и  состоя¬
ние  промышленности,  сельского  хозяйства,  торговли,  финансов  в  от¬
дельных  странах.  Интересовали  Маркса  и  факты  экономического  со¬
перничества  между  разными  государствами.  Иногда  статьи  на  эконо¬
мические  темы  вырастали  в  целые  циклы,  как,  например,  серия  статей
об  экономическом  кризисе  1857  г.,  о  французском  банке  Crédit  Mobi¬
lier,  о  хлопковом  кризисе  периода  гражданской  войны  в  США  и  т.  д.
Экономические  статьи  Маркса  составляли  как  бы  стержень  всей  его
публицистики.  В  конкретной  экономической  действительности,  в  ее  из¬
менениях,  в  ее  влиянии  на  другие  общественные  сферы  Маркс  прежде
всего  видел  подтверждение  открытых  им  законов  развития  общества.
Из  этой  действительности  он  черпал  и  материал  для  обобщений  и  в  об¬
ласти  экономической  теории,  разработкой  которой  особенно  много  за¬
нимался  в  эти  годы.  Недаром  в  предисловии  к  своему  опубликованно¬
му  в  1859  г.  труду  «К  критике  политической  экономии»  Маркс  сам  от¬
метил  то  большое  значение,  которое  имело  для  его  знакомства  с  прак¬
тическими  деталями  экономических  проблем  написание  статей  для
«New-York  Daily  Tribune»  «о  выдающихся  экономических  событиях
в  Англии  и  на  коптиненте»  38.
 Экономические  обзоры  Маркса  раскрывают  многие  черты  его  твор¬
чества  не  только  как  теоретика-экономиста,  но  и  как  историка  народ¬
ного  хозяйства.  Поражает  умение  почти  мгновенно  схватывать  новые
явления  в  экономической  жизни,  улавливать  доминирующие  тенденции
экономического  развития  и  определять  вероятные  последствия  их  дей¬
ствия.  От  острого  взора  Маркса  не  укрывалось  ни  одно  сколько-нибудь
важное  событие  в  этой  области,  где  бы  оно  ни  происходило:  ни  откры¬
тие  золота  в  Калифорнии39,  ни  утечка  серебра  из  Китая,  ни  начало
железнодорожного  строительства  в  Индии,  ни  появление  новых  про¬
мышленных  предприятий  в  Пруссии,  ни  изменения  в  мировой  торгов¬
ле,  ни  падение  или  повышение  курса  на  европейской  бирже.  Порази¬
тельно  и  то,  с  какой  проницательностью  выявлялись  не  только  основ¬
ные  линии  экономической  эволюции,  но  и  ее  влияние  на  политиче¬
 38  К.  Маркой  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  13,  стр.  9.
 39  См.  об  этом  написанный  Марксом  и  Энгельсом  «Международный  обзор»  для  журнала
«Neue  Rheinische  Zeitung.  Politisch-ökonomische  Revue»  (K.  Маркс  и  Ф.  Энгельс.
Соч.,  т.  7,  стр.  237).
 253

СТАНОВЛЕНИЕ  И  РАЗВИТИЕ  МАРКСА  КАК  ИСТОРИКА
 скую  жизнь,  на  внутреннюю  и  внешнюю  политику  различных  госу¬
дарств.
 Статьи  Маркса  на  экономические  темы  50-х  годов,  к  сожалению,,
должным  образом  не  были  изучены.  Лишь  в  последние  годы  проявил¬
ся  специальный  интерес  к  ним.  В  монографии  советского  экономиста
Λ.  И.  Малыша  они  справедливо  рассматриваются  как  одно  из  звеньев
в  формировании  марксистской  политической  экономии40.  На  Западе
их  содержание  затронул  цюрихский  историк  1Ί.  Штадлер  в  своей  статье
«Экономические  кризисы  и  революция  е  понимании  Маркса  и  Эн¬
гельса»,  опубликованной  в  1964  г.  в  западногерманском  журнале  «His¬
torische  Zeitschrift».  Автор  не  разделяет  ни  марксистской  теории  кри¬
зисов,  ни  мнения  Маркса  и  Энгельса  о  причинах  кризисов  1847  и
1857  гг.,  ни  их  взглядов  на  последствия  кризисов  и  смену  контррево¬
люционных  π  революционных  периодов  (последняя  вообще  трактует¬
ся  как  чисто  умозрительное  применение  диалектических  триад  к  исто¬
рии,  по  которым  она,  якобы  с  точки  зрения  Маркса,  с  фаталистиче¬
ской  неизменностью  должна  развиваться)  4:.  Однако  при  всем  этом  ав¬
тор  со  своих  позиций  высоко  оценивает  экономические  обзоры  Маркса,
отдает  должное  его  наблюдательности  н  умению  подмечать  новые  яв¬
ления  (например,  усиление  роли  акционерного  капитала,  проявившееся
в  деятельности  «Crédit  Mobilier»)  42,  находит  в  его  статьях  много  по¬
учительного.  Работа  Штадлера  свидетельствует,  что  понимание  важно¬
сти  этой  части  литературного  наследства  Маркса  пробивает  себе  доро¬
гу  и  у  буржуазных  ученых.
 Раскрывая  особенности  экономики  капиталистического  мира  в
50-х  —  начале  60-х  годов,  Маркс  находил  в  них  наглядное  подтвержде¬
ние  своей  экономической  теории  (к  50-м  годам  как  раз  относится
решающий  этап  ее  формирования  —  создание  теории  прибавочной
стоимости),  в  частности,  сделанного  им  еще  в  40-е  годы  вывода  о  цик¬
лическом  характере  развития  капитализма.  «Современная  промышлен¬
ность  и  торговля,—  писал  Маркс  в  своей  корреспонденции  1852  г.
«Пауперизм  и  свобода  торговли.—  Надвигающийся  торговый  кри¬
зис»,—  проделывают  в  своем  развитии,  как  это  хорошо  известно,  перио¬
дические  циклы  продолжительностью  от  пяти  до  семи  лет,  проходя  с
регулярной  последовательностью  через  различные  состояния  —  за¬
тишья,  затем  известного  улучшения  дел,  растущей  уверенности,  ожив¬
ления,  процветания,  лихорадочного  возбуждения,  чрезмерного  расши¬
рения  торгово-промышленной  деятельности,  потрясения,  угнетенного
состояния  дел,  застоя,  истощения  и,  наконец,  снова  затишья»  43.  Маркс
не  употребляет  здесь  еще  строго  научной  терминологии  для  определе¬
ния  различных  фаз  капиталистического  цикла,  но  суть  его  характери¬
зует  достаточно  четко.
 Рассматриваемые  экономические  статьи  Маркса  отразили  общие
черты  и  специфику  двух  циклов  в  развитии  капитализма:  от  кризиса
 40  А.  И.  Малыш.  Формирование  марксистской  политической  экономии.  М.,  1966,  стр.  250—
258.
 41  Peter  Stadler.  Wirtschaftskrise  und  Revolution  bei  Marx  und  Engels.—  «Historische
Zeitschrift»,  Bd.  199,  Hf.  1,  August  1964,  S.  114,  140—141,  143.
 42  Ibid.,  S.  118.
 43  K.  Маркой  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  8,  стр.  386.
 254

ИСТОРИЧЕСКИЕ  ПРОБЛЕМЫ  В  ПУБЛИЦИСТИКЕ  МАРКСА
 1847  г.  до  кризиса  1857  г.;  и  частично  (так  как  корреспондентская  дея¬
тельность  Маркса  в  буржуазной  печати  прекратилась  в  1862  г.)  от
этого  кризиса  до  кризиса  1866  г.  На  примере  этих  циклов  Маркс  рас¬
крыл  типичные  стороны  эволюции  капиталистической  экономики  до¬
монополистической  стадии,  когда  рост  этой  экономики  происходил  на
основе  свободной  конкуренции.  Маркс  показал,  в  частности,  что  и  в
рамках  капиталистического  цикла  развитие  происходит  отнюдь  не
плавно,  прерываясь  экономическими  спадами.  Осенью  1853  г.  в  ряде
статей  —  «Политические  события.—  Недостаток  хлеба  в  Европе»,  «За¬
падные  державы  и  Турция.—  Надвигающийся  экономический  кри¬
зис.—  Железнодорожное  строительство  в  Индии»  44  —  Маркс  отметил  в
английской  экономике  явления,  охарактеризованные  в  последующей
экономической  литературе  как  промежуточный  кризис  1853—1854  гг.
«Приходится,  однако,  констатировать,—  писал  он,—  что  на  ясном  небе
процветания  в  настоящее  время  появились  мрачные  тучи»  45.  В  цикле
статей  1861—4862  гг.—  «Британская  торговля  хлопком»,  «Кризис  в
Англии»,  «К  хлопчатобумажному  кризису»  и  т.  д.46  —  он  дал  описание
угнетенного  состояния  целых  отраслей  английской  промышленности  в
разгар  следующего  цикла  —  состояния,  вызванного  гражданской  вой¬
ной  в  США.
 Существенную  сторону  экономического  развития  капиталистическо¬
го  мира  в  50-х  —  начале  60-х  годов  Маркс  видел  в  процессе  индустриа¬
лизации  Западной  Европы,  в  росте  крупной  фабрично-заводской  про¬
мышленности.  В  этом  Маркс  видел  основу  экономического  подъема  в
рассматриваемые  годы.  При  всей  неустойчивости  периодов  процвета¬
ния,  отмечал  он,  экономический  подъем  был  действительно  значителен.
Он  был  тесно  связан  с  завершением  промышленной  революции  в  Анг¬
лии  и  с  успехами  ее  в  других  странах.  Европейская  буржуазия,  писал
Маркс  в  1852  г.,  с  фанатизмом  «отдалась  мощному  процессу  промыш¬
ленного  производства:  основанию  фабрик,  конструированию  машин,
строительству  судов,  выработке  пряжи  и  тканей  из  хлопка  и  шерсти,
заполнению  складов,  выпуску  товаров,  обмену,  экспорту,  импорту  и
другим  более  или  менее  полезным  делам,  целью  которых  для  нее,  од¬
нако,  всегда  является  нажива»  47.
 Считая  главной  чертой  экономического  роста  в  рассматриваемый  пе¬
риод  расширение  и  упрочение  фабричной  системы  производства,  Маркс
подмечал  и  другие  особенности  эволюции  капиталистической  экономи¬
ки  того  времени:  широкое  развитие  торговли,  кредита,  средств  транспор¬
та  и  связи.  В  своих  обзорах  «Британская  торговля»  (1858  г.),  «Фаб¬
ричная  промышленность  и  торговля»  (1859  г.),  «Британская  торговля»
(1860  г.)  48  Маркс  показал,  как  в  сферу  мировой  торговли  втягиваются
самые  отдаленные  уголки  земного  шара.  Он  по  существу  предвосхитил
тот  вывод,  который  позднее  был  сформулирован  в  предисловии  к  анг¬
 44  См.  К.  М  а  р  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ъ  с.  Соч.,  т.  9,  стр.  319—322,  329—330.
 45  Там  же,  стр.  341.  О  промежуточном  кризисе  см.:  Л.  Мендельсон.  Экономические
кризисы  и  циклы  XIX  в.  М.,  1949,  стр.  337—342.
 48  К.  Маркс  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  15,  стр.  322—325,  357—360,  472—474.
 47  К.  М  ар  к  с  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  8,  стр.  393.
 48  К.  Маркс  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  12,  стр.  373—381;  т.  13,  стр.  519—523;  т.  15,  стр.
162—166.
 255

СТАНОВЛЕНИЕ  И  РАЗВИТИЕ  МАРКСА  КАК  ИСТОРИКА
 лийскому  изданию  1892  г.  «Положения  рабочего  класса  в  Англии»  Эн¬
гельсом,  писавшим,  что  именно  к  50-м  годам  следует  отнести  факти¬
ческое  создание  мирового  рынка,  который  до  этого  существовал  «лишь
в  потенции»  49.  Неоднократно  обращал  внимание  Маркс  и  на  рост  ми¬
рового  кредита,  на  развитие  банковской  системы.  «До  1848  г.  в  Париже
были  лишь  два  акционерных  банка,  после  революции  создано  12  таких
банков»,—  отмечал  он  в  1855  г.  в  статье  «Состояние  торговли  и  финан¬
сов»  50.  В  одной  из  статей  о  положении  в  Пруссии  Маркс  иронически
замечал,  что  крупных  финансистов,  возглавлявших  банки,  стало  в  стра¬
не  больше,  «нежели  князей  в  Германском  сейме»51.  Изучая  деятель¬
ность  французского  «Crédit  Mobilier»,  Маркс  зорко  подметил  тенден¬
цию,  которая  получила  свое  развитие  в  капиталистической  экономике
много  позже,  когда  и  сам  капитализм  вступил  в  другую  фазу,  а  имен¬
но  слияние  банковского  акционерного  капитала  с  промышленным.  С  ге¬
ниальной  прозорливостью  ои  писал,  что  «применение  формы  акционер¬
ных  компаний  в  промышленности  знаменует  новую  эпоху  в  экономи¬
ческой  жизни  современных  народов»  52.
 В  целом  экономический  рост  в  рассматриваемые  периоды  отличал¬
ся  наиболее  интенсивными  темпами  за  всю  историю  домонополистиче¬
ского  капитализма.  «Нельзя  отрицать,—  писал  Маркс  Энгельсу  8  ок¬
тября  1858  г.,—  что  буржуазное  общество  вторично  пережило  свой
шестнадцатый  век,  такой  шестнадцатый  век,  который,  я  надеюсь,  так
же  сведет  его  в  могилу,  как  первый  вызвал  его  к  жизни»  53.
 Однако  за  пышным  фасадом  экономического  прогресса  Маркс,  про¬
ницательный  историк  и  экономист,  постоянно  видел  и  его  оборотную
сторону.  Маркса  никогда  не  вводили  в  заблуждение  победоносные  ре¬
ляции  официальной  статистики  или  апологетические  заявления  бур¬
жуазных  экономистов,  всякий  раз  в  разгар  процветания  провозглашав¬
ших  наступление  бескризисной  эры  непрерывного  благоденствия.  Осо¬
бенно  возмущали  его  фальшивые  утверждения,  будто  процветание  рас¬
пространяется  на  все  слои  населения  и  приносит  прочное  благополучие
трудящимся  массам.  Углубление  противоречий  капиталистической  си¬
стемы,  одновременный  рост  богатства  на  одном  полюсе  и  нищеты  на
другом,  безработица,  духовное  и  физическое  калечение  рабочих  на  ка¬
питалистических  предприятиях,  доказывал  Маркс  во  многих  своих
статьях,  сопутствуют  капитализму  как  в  годы  экономических  потря¬
сений,  так  и  в  периоды  отличной  экономической  конъюнктуры.  «В  ис¬
тории  британского  общества,—  писал  он  в  одной  из  статей  1858  г.,—  не
найдется,  пожалуй,  более  точно  установленного  факта,  чем  факт  соот¬
ветственного  роста  современного  богатства  и  пауперизма»  54.  В  статье
«Состояние  британской  фабричной  промышленности»  (1859  г.)  Маркс
на  основании  отчетов  фабричных  инспекторов  приводил  данные  о  не¬
счастных  случаях  на  английских  фабриках,  заметив,  что  число  жертв
 256
 49  К.  Маркой  Ф. 	Энгельс.  Соч., 	т. 	22, 	стр. 	273.
 80  К.  Маркой  Ф. 	Энгельс.  Соч., 	т. 	11, 	стр. 	570.
 51  К.  Маркой  Ф. 	Энгельс.  Соч., 	т. 	12, 	стр. 	705.
 62  Там  же,  стр.  34.
 63  К.  Маркой  Ф. 	Энгельс.  Соч., 	т. 	29, 	стр. 	295.
 54  К.  Маркой  Ф. 	Энгельс.  Соч., 	т. 	12, 	стр. 	548.

ИСТОРИЧЕСКИЕ  ПРОБЛЕМЫ  В  ПУБЛИЦИСТИКЕ  МАРКСА
 фабричной  системы  «превосходит  потери  многих  считающихся  наибо¬
лее  кровопролитными  сражений»  55.
 Два  явления,  подчеркивал  Маркс,  особенно  наглядно  показывают,
что  несет  трудящимся  капиталистическое  процветание  —  голод  и  вы¬
нужденную  эмиграцию.  Приводимые  Марксом  факты  голодной  смерти
в  богатейшей  из  стран  мира  и  переселения  за  океан  тысяч  обездолен¬
ных,  гонимых  нуждой,—  нагляднее  всего  опровергали  лживый  тезис
буржуазных  экономистов  о  всеобщем  благоденствии.  В  этой  стране,
как  и  во  всем  капиталистическом  мире,  писал  Маркс,  действует  не¬
видимый,  неуловимый  и  немой  деспот,  который  приговаривает  людей,
когда  дело  доходит  до  крайности,  к  самому  жестокому  виду  смертной
казни  и,  совершая  изо  дня  в  день  свою  бесшумную  работу,  изгоняет
целые  племена  и  классы  с  земли  их  предков,  подобно  ангелу  с  огнен¬
ным  мечом,  изгнавшему  Адама  из  рая.  В  последнем  случае  действие
невидимого  социального  деспота  носит  название  вынужденная  эмигра¬
ция,  в  первом  —  голодная  смерть·»  5б.
 Таким  образом,  временные  и  скоротечные  полосы  экономического
подъема  не  могли  скрыть  от  проницательного  взора  Маркса  кровоточа¬
щие  язвы  капиталистической  системы.  Тем  более  раскрывались  они
в  периоды  кризиса.  Анализ  кризиса  1857  г.  в  соответствующих  статьях
Маркса  является  едва  ли  не  самым  крупным  его  вкладом  в  научную
характеристику  современной  ему  истории  народного  хозяйства.  Здесь
были  показаны  и  типичные  черты  экономических  кризисов  той  эпохи,
и  изменения,  происшедшие  в  капиталистической  экономике  к  середине
XIX  в.,  и  особенности  самого  кризиса  1857  г.  Маркс  обратил  прежде
всего  внимание  на  его  невиданные  еще  масштабы,  указав  в  своих  ста¬
тьях,  что  это  был  по  существу  первый  в  истории  мировой  кризис.  Он
поразил  всю  экономическую  жизнь  капиталистического  мира,  отмечал
Маркс,  парализовал  основные  экономические  связи  —  с  США,  Австра¬
лией,  Новой  Зеландией,  Индией.  В  Европе,  писал  Маркс  (статья  «По¬
трясение  британской  торговли»),  «зараза  распространилась  от  Швеции
до  Италии  в  одном  направлении  и  от  Мадрида  до  Будапешта  —  в  дру¬
гом»  57.  В  статье  «Торговый  кризис  в  Англии»  Маркс  указывал,  что
грандиозная  симфония  банкротств  оглушительно  прозвучала  «во  всем
мире»  58.  Начавшийся  в  сфере  кредита  кризис  распространился  на  тор¬
говлю  и  промышленность,  на  все  отрасли  экономики,  включая  и  сель¬
ское  хозяйство.
 Подробно  рассмотрел  Маркс  специфические  проявления  и  послед¬
ствия  кризиса  в  разных  странах.  В  статьях  «Закон  1844  г.  об  Англий¬
ском  банке  и  денежный  кризис  в  Англии»,  «Потрясение  британской
торговли»,  «Важные  британские  документы»,  «Состояние  британской
торговли»,  «Торговые  кризисы  и  денежное  обращение  в  Англии»  59  он
вскрыл  причины  особо  разрушительного  характера,  который  приобрел
кризис  в  стране,  являвшейся  в  то  время  метрополией  капитала,  цент-
 53  К.  Маркой 	Ф. 	Энгельс. 	Соч., 	т. 	13, 	стр. 	214.
 и  К.  М  ар  к  с  и 	Ф. 	Энгельс. 	Соч., 	т. 	8,  стр.  564.
 17  К.  Маркой 	Ф. 	Энгельс. 	Соч., 	т. 	12, 	стр. 	336.
 68  Там  же,  стр.  346.
 и  Там  же,  стр.  325—330,  331—336,  470—476,  512—517,  559—563.
17  Маркс  —  историк
 257

СТАНОВЛЕНИЕ  И  РАЗВИТИЕ  МАРКСА  КАК  ИСТОРИКА
 ром  мирового  торгового  и  денежного  рынка.  В  этих  статьях  Маркс  осо¬
бенно  рельефно  показал  и  губительное  влияние  кризиса  на  положение
трудящихся  масс.
 Формы  проявления  кризиса  во  Второй  империи  Маркс  проследил  в
статьях  «Кризис  во  Франции»,  «Экономический  кризис  во  Франции»
и  др.  60  Он  указывал,  в  частности,  на  бедственное  положение  сельского
населения  Франции.  В  статье  «Финансовый  кризис  в  Европе»  61  Маркс
коснулся  кризисного  состояния  экономики  Германии,  в  частности  тор¬
говли  и  финансов  такого  ее  крупного  центра,  как  Гамбург.  Маркс  от¬
мечал  и  влияние  кризиса  на  другие  страны,  например,  на  Норвегию,
Данию  и  Россию  62.
 Доказав  несостоятельность  тех  объяснений  причин  кризиса,  кото¬
рые  раздавались  в  буржуазной  печати  (чрезмерная  эмиссия  денежных
знаков,  злоупотребление  кредитом  и  т.  д.),  Маркс  отмечал,  что  кризис
1857  г.,  как  и  другие,  является  кризисом  перепроизводства,  вызванным
внутренними  противоречиями  самой  капиталистической  системы.  До
тех  пор,  пока  она  существует,  писал  Маркс,  кризисы  «будут  неизбеж¬
но  порождаться  ею,  подобно  тому  как  происходит  естественная  смена
времен  года»  63.
 Статьи  Маркса  указывали  и  на  вероятные  социальные  и  политиче¬
ские  последствия  кризиса  как  одного  из  узловых  моментов  обществен¬
ного  развития,  когда  в  первую  очередь  проявляется  воздействие  эко¬
номики  на  другие  сферы  общественных  отношений.  Еще  в  «Манифес¬
те  Коммунистической  партии»  Маркс  и  Энгельс  указывали  на  револю¬
ционизирующее  влияние  кризисов64.  Экономический  подъем,  писал
Маркс  в  1858  г.,  обычно  сопровождается  политическим  индифферен¬
тизмом66.  Поэтому,  говорил  он  в  другом  месте,  «с  1849  г.  торговое  и
промышленное  процветание  было  тем  ложем,  на  котором  безмятежно
покоилась  контрреволюция»66.  Кризис,  по  мнению  Маркса,  должен
был  положить  конец  политической  спячке,  пробудить  доведенные  до
отчаяния  массы  к  новым  революционным  действиям.  Поэтому,  когда
в  октябре  1856  г.  появились  только  первые  симптомы  экономической
катастрофы,  Маркс  уже  счел  себя  вправе  заявить,  что  господствующие
классы  могут  в  1857  г.  ожидать  «новое,  дополненное  издание  не  толь¬
ко  кризиса  1847  г.,  но  и  революции  1848  года»  6/.
 Конкретная  форма  этого  прогноза  не  подтвердилась.  Взрыва  рево¬
люции,  как  это  произошло  в  1848  г.,  не  последовало  за  кризисом  1857  г.
Тем  не  менее  ход  событий  показал  правильность  общего  тезиса  Маркса
о  том,  что  от  кризисов  исходит  мощный  революционный  импульс,  про¬
являющийся  затем  в  резком  обострении  классовой  борьбы.  Не  стал
исключением  в  этом  смысле  и  кризис  1857  г.  Хотя  он  и  не  вызвал  не¬
посредственной  вспышки,  но  идиллической  для  реакционеров  полосе
 258
 68  См.  К.  М  а  р  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ъ  с.  Соч.,  т.  12,  стр.  360—365,  407—411.
 61  См.  там  же,  стр.  351—356.
 62  См.  там  же,  стр.  517.
бг  Там  же,  стр.  586.
 84  См.  К.  М  ар  к  с  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  4,  стр.  429.
 68  См.  Κ.  Μ  ар  п  с  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  12,  стр.  411.
 56  К.  М  ар  к  с  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т  9,  стр.  322.
 87  К.  М  а  р  п  с  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  12,  стр.  56.

ИСТОРИЧЕСКИЕ  ПРОБЛЕМЫ  В  ПУБЛИЦИСТИКЕ
 политического  застоя  в  Европе  был  прочно  положен  конец.  Кризисом
был  дан  толчок  наступившему  вскоре  подъему  пролетарских  и  демо¬
кратических  движений,  вылившемуся  в  крупнейшие  революционные
события  в  Европе  и  Америке.
 ОЦЕНКА  ВНУТРЕННЕГО  РАЗВИТИЯ  СТРАН
 ЕВРОПЫ  И  АМЕРИКИ
 Раскрытие  основных  особенностей  экономической  эволюции  совре¬
менного  ему  мира  позволило  Марксу  глубоко  разобраться  в  социаль¬
ном  и  политическом  развитии  различных  стран  и  дать  ему  соответст¬
вующую  оценку  в  своих  статьях.  Публицистика  Маркса  была  проник¬
нута  обличительным  пафосом.  Он  стремился  показать  в  ней  антина¬
родную  сущность  утвердившихся  в  Европе  после  поражения  революции
1848—1849  гг.  режимов,  пробудить  ненависть  к  ним  у  трудящихся
масс,  содействуя  развертыванию  революционного  движения.  Однако
страстное  разоблачение  реакционных  и  консервативных  сил  было  у
Маркса  всегда  основано  на  трезвом  анализе  общественных  явлений.
Партийность  борца  здесь  сочеталась  с  научной  объективностью  уче¬
ного.  Характеристики,  которые  Маркс  давал  историческим  событиям,
чаще  всего  происходившим  у  него  на  глазах,  имеют  поэтому  непрехо¬
дящее  значение  и  с  полным  основанием  рассматриваются  современной
марксистской  историографией  как  отправные  пункты  для  их  научного
изучения.
 Круг  явлений  внутренней  жизни  буржуазного  общества,  находив¬
шихся  в  поле  зрения  Маркса  —  историка,  чрезвычайно  широк  и  раз¬
нообразен.  Его  интересовали  политический  строй  современных  ему  го¬
сударств,  деятельность  представительных  учреждений,  законодательст¬
во,  реформы  (проводимые  и  проектируемые),  формирование  и  смена
кабинетов,  финансовая  политика  и  бюджет,  налоговые  системы,  судо¬
производство  и  местная  администрация,  политические  нравы,  борьба
различных  партий  и  группировок,  выступления  оппозиции,  печать,
важные  события  в  идеологической  сфере.  За  стремлением  выяснить  де¬
тали  нередко  проглядывали  и  более  крупные  социологические  цели  —
выявление  общих  особенностей  переживаемого  периода,  основных
тенденций  политической  эволюции  буржуазного  общества  и  ее  главных
классовых  сил,  существенных  черт  развития  буржуазного  государства.
 Ход  событий  подтверждал  выводы,  сделанные  Марксом  еще  на  ос¬
новании  уроков  1848  г.,—  о  все  большем  контрреволюционном  пере¬
рождении  европейской  буржуазии,  жаждавшей  стабильности,  «поряд¬
ка»,  даже  ценой  отказа  от  непосредственного  участия  в  политическом
управлении  и  передачи  власти  в  руки  реакционных  сил.  Необходимые
буржуазные  преобразования  буржуазия  стремилась  осуществить  нере¬
волюционным,  компромиссным  путем.  С  другой  стороны,  происходила
консолидация,  особенно  в  связи  с  ростом  пролетариата,  революционно-
демократического  лагеря,  толкавшего  и  прогрессивные  круги  буржуа¬
зии  в  ряде  стран  —  Италия,  США  и  т.  д.—  на  более  решительные  дей¬
ствия.  Первой  потребностью  времени  было  осуществление  нерешенных
задач  буржуазной  революции:  объединение  раздробленных  стран,  лик¬
 17·
 259
 1

СТАНОВЛЕНИЕ  И  РАЗВИТИЕ  МАРКСА  КАК  ИСТОРИКА
 видация  тормозивших  развитие  капитализма  докапиталистических  от¬
ношений  там,  где  они  еще  сохранились.  Вокруг  этих  вопросов  и  кипела
борьба  различных  общественных  сил,  искавших  разные  пути  для  их
решения.
 Для  Маркса  —  историка  важно  было  выявить  и  особенности  прояв¬
ления  характерных  общественных  процессов  в  разных  странах  —  как  в
тех,  где  уже  прочно  утвердился  капиталистический  строй,  так  и  в  тех,
где  еще  в  полной  мере  сохранились  пережитки  феодализма.
 Много  внимания  Маркс  уделял  внутреннему  развитию  Англии.  Ин¬
терес  к  этой  стране  был  вызван  и  ее  ведущим  положением  в  мировой
экономике  и  той  ролью,  которую  в  общем  революционном  процессе
Маркс  отводил  ее  пролетариату,  и  тем  обстоятельством,  что  ее  политиче¬
ская  система  в  XIX  в.  продолжала  рассматриваться  европейской  либе¬
ральной  буржуазией,  буржуазными  идеологами  как  некий  образец  иде¬
ального  политического  устройства.  Раскрыть  антинародную  сущность
тогдашнего  политического  строя  Англии  означало  нанести  по  существу
удар  европейскому  либерализму,  его  конституционным  иллюзиям  я
идеалам.
 Положению  Англии  Маркс  посвятил  множество  своих  статей.  Сре¬
ди  них  и  серия  об  английских  политических  партиях,  написанная  в
связи  с  парламентскими  выборами  1852  г.,  и  многочисленные  статьи
о  различных  министерствах  (особенно  много  о  коалиционном  кабинете
Абердина),  статьи  на  бюджетные  темы,  памфлеты,  посвященные  анг¬
лийским  политическим  деятелям.  Ключевыми  работами,  раскрывающи¬
ми  взгляды  Маркса  на  существо  английского  государственного  строя,
■являются  его  статьи  «Британская  конституция»  и  «Кризис  в  Англии»,
написанные  во  время  Крымской  войны68.  Исторические  корни  совре¬
менного  политического  устройства,  указывал  в  них  Маркс,  уходят  к
периоду  становления  конституционной  монархии  в  результате  «слав¬
ной  революции»  1688  г.  Именно  в  это  время  был  установлен  компро¬
мисс  «между  неофициально,  но  фактически  господствующей  во  всех
решающих  сферах  буржуазного  общества  буржуазией  и  официально
.правящей  земельной  аристократией»  69.  Первоначально  этот  компромисс
распространялся  лишь  на  финансовую  аристократию  и  но  существу
выглядел  как  блок  двух  привилегированных  фракций  господствующе¬
го  буржуазного  класса,  поскольку  и  земельная  аристократия  в  Анг¬
лии  —  лендлорды  —  вела  свое  происхождение  в  основном  от  обуржуа¬
зившегося  нового  дворянства,  перестроившего  свое  хозяйство  на  капи¬
талистический  лад  и  получавшего  доход  в  форме  капиталистической
ренты.  (К  этому,  правда,  добавлялись  доходы,  источником  которых
были,  как  показал  Маркс,  докапиталистические  методы  эксплуатации,
вроде  ирландской  кабальной  аренды.)  Позднее,  однако,  компромисс
оказалось  необходимым  расширить  в  пользу  «магнатов  промышленной
буржуазии».  «История  законодательства  с  1831  г.,—  писал  Маркс,
вскрывая  суть  конституционного  развития  Англии  с  момента  проведе¬
ния  первой  парламентской  реформы,—  представляет  собой  историю  ус-
 68  См.  К.  М  а  р  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ь  с.  Соч.,  т.  И,  стр.  99—102,  105—108.
 64  Там  же,  стр.  99—100.
 '260

ИСТОРИЧЕСКИЕ  ПРОБЛЕМЫ  В  ПУБЛИЦИСТИКЕ  МАРКСА
 туиок,  сделанных  промышленной  буржуазии,  начиная  с  нового  закона
о  бедных  до  отмены  хлебных  законов  и  начиная  с  отмены  хлебных  за¬
конов  до  введения  налога  на  наследование  земельной  собственности»  70.
 Строи,  который  установился  на  основе  компромисса  между  бур¬
жуазией  и  земельной  аристократией,  Маркс  характеризовал  как  режим
буржуазно-аристократической  олигархии.  Буржуазия  была  признана
господствующим  классом,  но  фактическое  управление  страной  продол¬
жало  находиться  в  руках  земельной  аристократии,  сохранившей  «при¬
вилегию  крови»,  возможность  держать  в  своих  руках  большую  часть
парламентских  мест,  монополию  на  правительственные  посты,  государ¬
ственные  должности,  синекуры  в  армии,  флоте  и  колониальной  адми¬
нистрации71.  В  статье  «Отжившее  правительство.—  Перспектива  коа¬
лиционного  министерства»  (1853  г.)  Маркс  писал,  что  земельная  ари¬
стократия  под  влиянием  самой  жизни  уразумела,  что  «управлять  сле¬
дует  к  выгоде  и  в  интересах  буржуазии,  но  вместе  с  тем  она  решила
не  допускать  самое  буржуазию  руководить  этим  делом.  Объединенная
аристократия  Англии  намерена  действовать  по  отношению  к  буржуа¬
зии  согласно  тому  же  правилу,  которое  Наполеон  рекомендовал  при¬
менять  к  народу:  «Tout  pour  le  peuple,  rien  par  le  peuple  [Все  для  на¬
рода,  ничего  посредством  народа]»  72.
 Опорной  осью  олигархического  режима,  подчеркивал  Маркс,  была
двухпартийная  система.  Маркс  дал  классическую  характеристику  как
правящим  партиям,  так  и  всему  механизму  попеременного  перехода
власти  то  к  одной,  то  к  другой  из  них,  сохранившему  свою  силу  и  в  по¬
следующие  времена,  хотя  классовый  состав  и  характер  обеих  партий
в  ходе  истории  и  подвергся  значительным  изменениям.  В  статьях  «Вы¬
боры  в  Англии.—  Торп  и  виги»,  «Избирательная  коррупция»,  «Резуль¬
таты  выборов»,  «Политические  последствия  торгового  процветания»,
«Политические  партии  и  перспективы»,  «Партии  и  клики»  и  многих
других  он  показал,  что  наличие  двух  официальных  партий  —  тори,  пря¬
мых  выразителей  интересов  земельной  аристократии,  «ревностных  при¬
верженцев  одной  лишь  земельной  ренты»,  и  вигов,  являвшихся  «арис¬
тократическими  представителями  буржуазии»  73,—  позволяло  буржуаз¬
но-аристократической  правящей  верхушке  умело  маневрировать  в  ин¬
тересах  сохранения  своего  господства.  Двухпартийная  система  давала
ей  возможность  широко  пользоваться  политической  демагогией,  обма¬
нывать  массы  видимостью  свободного  соревнования  политических  сил.
Обе  партии  при  том,  что  их  интересы  имели  известные  различия  —  «от
других  буржуа  тори  отличаются  в  той  же  мере,  в  какой  земельная
рента  отличается  от  торговой  и  промышленной  прибыли»  74,—  в  равной
степени  стояли  на  страже  олигархического  режима.  Разница  в  их  плат¬
форме  и  избирательных  лозунгах  во  многом  была  показной.  Их  общей
чертой,  указывал  Маркс,  являлись  широковещательные  обещания  и
критика  правительства  в  период  пребывания  в  оппозиции  и  проведе¬
ние  по  существу  той  же  политики  во  время  нахождения  у  власти.
 70  Там  же,  стр.  100.
 71  См.  там  же,  стр.  97.
 72  К.  М  а  р  к  с  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  8, 	стр. 	508.
 73  Там  же,  стр.  354,  356;  см.  также  стр. 	369—381, 	392—396, 	401—404;  т.  11,  стр.  43—45.
 71  К.  М  а  р  к  с  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  8, 	стр. 	354.
 261

СТАНОВЛЕНИЕ  И  РАЗВИТИЕ  МАРКСА  КАК  ИСТОРИКА
 Олигархический  строй  накладывал  оковы  на  развитие  страны,  слу¬
жил  преградой  для  подлинных  демократических  преобразований.  Сами
представители  олигархии  в  лице  лидера  вигов  Джона  Рассела  еще  в
1833  г.  заявили,  что  с  реформой  1832  г.  Англия  достигла  предельной
точки  своего  конституционного  развития,—  заявление,  от  которого  ве¬
дет  свое  происхождение  ироническое  прозвище  Рассела  —  «Джон  Пре¬
дельная  точка»  («Finality  John»)  75.  Законодательная  деятельность  пар¬
ламента  в  50-х  —  начале  60-х  годов,  подчеркивал  Маркс,  была  сведена
к  мелочным,  паллиативным  мерам.  Особенно  наглядно  показал  это
Маркс  в  статьях,  посвященных  бюджету  коалиционного  кабинета  Абер¬
дина  (1852—1855  гг.)  76.  Английское  правительство  и  законодатели,
констатировал  он  в  статье  «Фунты,  шиллинги,  пенсы,  или  классовый
бюджет  и  кому  он  идет  на  пользу»,  всегда  остерегались  преступить  ту
грань,  «за  которой  начинаются  выгоды  для  рабочих  и  убытки  для  ари¬
стократии  и  буржуазии»77.  Налоговые  и  финансовые  мероприятия
Гладстона,  канцлера  казначейства  в  коалиционном  кабинете,  «бюджет
буржуазии,  написанный  пером  аристократа»78,  Маркс  оценивал  как
образец  законодательного  крохоборчества,  политики  сведения  необхо¬
димых  реформ  к  ничтожным,  едва  уловимым  уступкам  духу  времени.
 Олигархии,  отмечал  Маркс,  в  известной  мере  противостояли  фрит¬
редеры  —  представители  буржуазной  оппозиции,  добивавшиеся  «неог¬
раниченного,  ничем  не  замаскированного  господства  буржуазии»79.
Ближайшей  целью  этой  группировки  была  избирательная  реформа,  ко¬
торая  передала  бы  парламент  в  руки  промышленной  буржуазии.  Одна¬
ко  политика  фритредеров,  указывал  Маркс,  отличалась  духом  соглаша¬
тельства,  боязнью  роста  самостоятельного  пролетарского  движения.
Они,  писал  Маркс,  «предпочитают  вступить  в  сделку  с  умирающим
противником,  нежели  усиливать  не  показными,  а  реальными  уступка¬
ми  растущего  врага,  которому  принадлежит  будущее»  80.  Такой  анти-
революционной  позицией  фритредерской  буржуазии  объяснялась  живу¬
честь  олигархического  режима,  медленность  его  эволюции  в  сторону
приспособления  к  интересам  капиталистического  развития  страны.
 И  тем  не  менее,  подчеркивал  Маркс,  устаревший  олигархический
режим  в  ходе  развития  капитализма  должен  был  подвергнуться  транс¬
формации.  Неизбежно  было  расширение  его  социальной  базы,  промыш¬
ленная  буржуазия  должна  была  получить  все  большее 	влияние  и 	в 	по¬
литической  области.  Сближение  интересов  земельной 	аристократии 	и
 финансовой  буржуазии  с  интересами  промышленных  магнатов,  слия¬
ние  этих  различных  слоев  господствующего  класса  неизбежно  вело  к
перестройке  старых  буржуазно-аристократических  партий.  Тори  пре¬
вращались  в  партию  крупной  буржуазии  —  консерваторов,  вокруг  ви¬
гов  стали  группироваться  слои  средней  и  мелкой  буржуазии,  образовав¬
шие  либеральную  партию,  в  которую  в  качестве  ее  левого  крыла  вли¬
лись  и  фритредеры.  Все  эти  процессы  начались  в  40-е  годы  и  заверши¬
 75  См.  К.  М  а  р  к  с  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  11,  стр.  412.
 78  См.  К.  М  ар  к  с  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  9,  стр.  44—80.
 71  Там  же,  стр.  67.
 78  Там  же,  стр.  64.
 73  К.  М  ар  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ъ  с.  Соч.,  т.  8,  стр.  359,
 80  Там  же,  стр.  361.
 262

ИСТОРИЧЕСКИЕ  ПРОБЛЕМЫ  В  ПУБЛИЦИСТИКЕ  МАРКСА
 лись  в  общих  чертах  к  началу  70-х.  Маркс  отчетливо  видел  признаки
разложения  старых  традиционных  партий,  отпадения  от  них  отдель¬
ных  группировок  (например,  отделение  после  1846  г.  от  тори  группы
пилитов,  расслоение  вигов  на  различные  группировки:  расселитов,  сто¬
ронников  Пальмерстона  и  т.  д.).  «Старые  парламентские  партии,  ко¬
торые  обладали  монопольным  правом  на  управление  страной,  сущест¬
вуют  теперь  лить  в  виде  клик»,—  отмечал  Маркс  в  1855  г.81  Следст¬
вием  этого  распада  старых  партий  была  необходимость  новых  парла¬
ментских  комбинаций,  образование  коалиционного  кабинета  во  главе
с  пилитом  Абердином,  включившим  почти  все  парламентские  группи¬
ровки,  кроме  тори.  В  блестящих  статьях,  посвященных  этому  прави¬
тельству  «всех  талантов»,—  упоминавшиеся  уже  корреспонденции
«Отжившее  правительство.—  Перспективы  коалиционного  министерст¬
ва»,  «Последнее  английское  правительство»,  «Свергнутое  министерст¬
во»  и  др.  82  —  Маркс  показал,  что  самый  факт  создания  подобных  коа¬
лиций  свидетельствовал,  насколько  трудно  становится  привилегиро¬
ванным  кликам  «придавать  себе  видимость  национальных,  или  парла¬
ментских  партий»  83.
 Процесс  ломки  и  перестройки  старых  партий  и  связанная  с  этим
известная  политическая  неустойчивость  породили  тенденцию  к  усиле¬
нию  личной  власти  главы  правительства,  что-то  вроде  английского  ва¬
рианта  бонапартизма,  сочетавшего  диктаторские  поползновения  премь¬
ера  с  внешним  соблюдением  принципа  ответственности  перед  парла¬
ментом.  Такие  черты  Маркс  увидел  в  политике  Пальмерстона,  возглав¬
лявшего  английское  правительство  в  1855—1858  и  1859—1865  гг.
В  статье  «Пальмерстон  и  английская  олигархия»  Маркс  указывал  на
изворотливость  этого  политика,  его  стремление  и  умение  лавировать
между  парламентскими  группировками,  добиваться  такого  состава  ка¬
бинета,  при  котором  в  его  руках  оказываются  все  нити  и  сам  кабинет
таким  образом  «олицетворяет  сильную  диктатуру  одного  человека».
 Суммируя  свои  взгляды  на  эволюцию  английской  политической  сис¬
темы,  Маркс  в  статье  «Политические  партии  в  Англии.—  Положение  в
Европе»  (1858  г.)  отметил  характерные  черты  этой  эволюции:  вырожде¬
ние  старых  партий  в  клики  как  неизбежное  звено  в  процессе  их  транс¬
формации,  безуспешное  стремление  спасти  олигархический  режим  по¬
средством  попыток  ввести  «сначала  коалицию,  а  потом  диктатуру».  От¬
четливо  увидел  Маркс  и  тот  результат,  к  которому  вело  развитие,
подчеркнув  необходимость  для  старых  аристократических  партий  вру¬
чить  свою  судьбу  «в  руки  буржуазии»,  в  частности  для  тори  —  «раство¬
риться  в  рядах  консерваторов»  84.
 Таким  образом,  внутреннее  развитие  викторианской  Англии  отнюдь
не  представляло  собой  картину  непрерывного  социального  и  политичес¬
кого  прогресса  «между  двумя  биллями  о  реформе»,  как  изображают  бур¬
жуазные  историки  85.  Маркс  показал,  что  хотя  прогресс  в  разных  облас-
 81  К.  М  ар  к  с  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  11,  стр.  44.
 82  См.  К.  М  ар  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ь  с.  Соч.,  т.  8,  стр.  506—511;  т.  11,  стр.  21—27,  89—42.
 *3  К.  Маркой  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  8,  стр.  507.
 84  К.  М  ар  к  с  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  12,  стр.  519.
 *5  См.  Дж.  М.  Тревольлн.  Социальная  история  Англии.  М.,  1959,  стр.  512,  550.
 263

СТАНОВЛЕНИЕ  И  РАЗВИТИЕ  МАРКСА  КАК  ИСТОРИКА
 тях  действительно  совершался  —  это  была  еще  эпоха  развития  буржуаз¬
ного  общества  по  восходящей  линии,—  но  отнюдь  не  плавно  и  не
гладко.  Он  постоянно  встречал  сопротивление  (особенно  в  политической
сфере)  со  стороны  правящей  буржуазно-аристократической  олигархии.
Требованиям  демократических  кругов  господствующие  классы  противо¬
поставляли  политику  уловок,  мелких  показных  реформ,  отвлекающих
общественное  мнение  от  серьезных  преобразований,  тормозя  и  задержи¬
вая  прогрессивное  развитие  страны.
 Подлинными  двигателями  прогресса  в  Англии  Маркс  считал  ее  на¬
родные  массы,  прежде  всего  рабочий  класс,  дороживший  демократиче¬
скими  традициями  своей  страны  и  стремившийся  их  расширить  и  углу¬
бить.  Хотя  подавляющая  масса  английского  народа  была  лишена  в  то
время  избирательного  права,  опыт  борьбы  за  реформу  1832  г.,  за  отме¬
ну  хлебных  законов,  опыт  пролетарского  чартистского  движения  пока¬
зывал,  что  в  стране  имеются  возможности  народного  нажима  на  парла¬
мент  и  правительство,  знаменитого  «давления  извне»  («pressure  from
without»),  которое  нередко  заставляло  правящие  круги  идти  на  уступ¬
ки  86.  В  организации  и  сплочении  трудящихся  масс  видел  Маркс  глав¬
ное  средство  демократизации  английского  политического  строя,  откры¬
вающей  путь  и  для  пролетарской  революции.  Учитывая  особенности
тогдашней  Англии:  отсутствие  развитого  военно-бюрократического  ап¬
парата,  существование  демократических  свобод,  права  коалиций,  высо¬
кий  удельный  вес  рабочего  класса,  составлявшего  большинство  населе¬
ния,—  Маркс  считал,  что  эта  революция  может,  в  отличие  от  стран  кон¬
тинента,  произойти  здесь  мирным  путем,  хотя  не  исключена  и  возмож¬
ность  насильственного  варианта.  Для  обеспечения  господства  рабочего
класса,  писал  он  в  статье  «Чартисты»  (1852  г.),  необходимо  провести  в
жизнь  чартистскую  программу  (всеобщее  избирательное  право,  корен¬
ное  преобразование  всей  избирательной  и  парламентской  системы),  по¬
высить  политическую  сознательность  рабочих  масс,  создать  на  базе  На¬
циональной  чартистской  ассоциации  массовую  пролетарскую  партию  67.
 Таковы  были  программа  и  цели,  которые  великий  пролетарский  уче¬
ный  намечал  для  английских  трудящихся  масс  и  в  осуществлении  кото¬
рых  он  видел  путь  к  подлинному  прогрессу  для  английского  и  других
народов.
 Из  стран  Европейского  континента  главное  внимание  Маркс  уделял
Франции.  Высоко  ценя  революционные  традиции  французского  народа
и  особенно  героического  пролетариата  этой  страны,  он  продолжал  наде¬
яться,  что  сигнал  к  новым  крупным  революционным  событиям  во  всей
Европе  вновь,  как  и  в  феврале  1848  г.,  будет  подан  с  берегов  Сены.
 В  настоящее  издание  включена  специальная  статья  о  взглядах  Марк¬
са  на  бонапартистский  режим88.  Поэтому  здесь  целесообразно  ограни¬
читься  лишь  самой  беглой  характеристикой  оценок  Маркса  бонапар¬
тистской  Второй  империи  и  ее  внутреннего  развития,  разумеется,  дале¬
ко  не  пропорциональной  тому  месту,  которое  эти  оценки  занимают  в  его
публицистике.  Однако  затронуть  этот  сюжет  необходимо,  ибо  в  статьях
 Ь6  См.  К.  Маркс  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  11,  стр.  97.
 87  См.  К.  М  ар  к  с  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  8,  стр.  361—362
 83  См.  статью  Э.  А.  Желубовской  в  данном  издании.
 264

ИСТОРИЧЕСКИЕ  ПРОБЛЕМЫ  В  ПУБЛИЦИСТИКЕ  МАРКСА
 Маркса  на  эту  тему—«Франция  Бонапарта  Малого»,  «Французский
Crédit  Mobilier»,  «Покушение  на  Бонапарта»,  «Правление  преториан¬
цев»,  «Положение  Луи-Наполеона»,  «Положение  во  Франции»,  «Мосье
Фульд»  и  др.89  —  выявлены  самые  типичные  черты  тогдашнего  буржу¬
азного  общества  и  государства,  показаны  с  художественной  выразитель¬
ностью  его  облик,  его  нравы.  Почти  каждая  статья  Маркса  о  Второй  им¬
перии  —  подлинный  публицистический  шедевр  и  в  то  же  время  новая
страница,  вписанная  в  изучение  истории  современной  автору  эпохи.
 Режим  Наполеона  III,  подчеркивал  Маркс,  держался  теми  же  мето¬
дами,  которыми  он  был  установлен:  грубым  военно-полицейским  деспо¬
тизмом,  постоянным  обращением  к  «обнаженной  сабле»  в  сочетании  с
разнузданной  демагогией,  лавированием  между  разными  классами.  Гла¬
ва  империи  стремился  играть  роль  и  покровителя  сельской  Франции,  и
чего-то  вроде  «социалистического  провидения  в  отношении  городского
пролетариата»  и  «спасителя  собственности»  в  глазах  французской  бур¬
жуазии  90.
 Государство  в  форме  бонапартистской  диктатуры  приобрело  извест¬
ную  самостоятельность,  как  бы  стало  над  обществом.  В  статье  «Франция
разоружается»  (1859  г.)  Маркс  указывал  на  постоянную  внутреннюю
борьбу  «между  гражданским  обществом  и  coup  d’état»,  т.  е.  бонапар¬
тистским  государством,  как  на  характерную  черту  режима91.  В  то  же
время  Маркс  показал,  что  его  надклассовая  внешность  иллюзорна.  Опо¬
рой  Второй  империи  являлись  наиболее  авантюристические  и  спекуля¬
тивные  слои  французской  буржуазии,  в  том  числе  и  «герои  из  мира
haute  finance»  типа  Фульда  92.  Бежим  открыл  крупным  финансовым  и
промышленным  воротилам  широкие  просторы  для  хищнической  нажи¬
вы  за  счет  народных  масс  Франции.  Огромных  масштабов  достигли  уч¬
редительная  горячка,  биржевой  ажиотаж,  спекуляции,  в  которых  при¬
нимали  участие  и  сам  «коронованный  шулер»  93,  его  приближенные,  са¬
новники  и  министры.  Биржевая  спекуляция  стала  «жизненным  прин¬
ципом»  Второй  империи94.  В  спекулятивной  деятельности  Crédit  Mobi¬
lier  и  подобных  акционерных  компаний,  расплодившихся  под  эгидой
бонапартистской  диктатуры,  ярко  проявлялся  свойственный  всему  ре¬
жиму  авантюризм,  пренебрежение  экономическими  законами.  Печать
разложения  лежала  на  всей  экономической  и  политической  жизни  фран¬
цузского  буржуазного  общества,  на  его  нравах.  Коррупция  и  расхище¬
ние  государственных  средств,  отмечал  Маркс,  охватили  все  сферы  го¬
сударственного  аппарата,  в  том  числе  военное  ведомство.
 Газдувание  экономических  «успехов»  Империи,  парадная  пышность
двора,  перестройка  столицы,  одной  из  целей  которой  было  облегчение
расправы  с  восставшими  «на  случай  взрывов  недовольства  в  самом  го¬
роде»95,—  все  это,  по  мнению  Маркса,  служило  лишь  прикрытием  внут¬
 89  К.  Маркс  и  Ф.  Э  н  г  е  ль  с.  Соч.,  т.  11,  стр.  627—632;  т.  12,  стр.  21—37,  209—217,  300—
303,  401—406,  412—415;  т.  13,  стр.  184—188;  т.  15,  стр.  1—5,  383—385.
 90  К.  М  ар  к  с  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  12,  стр.  665.
 91  К.  М  ар  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ь  с.  Соч.,  т.  13,  стр.  468;  см.  также  т.  12,  стр.  413.
 w  К.  М  а  р  к  с  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  15,  стр.  385.
 ί3  К.  М  ар  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ъ  с.  Соч.,  т.  13,  стр.  188.
 94  К.  М  ар  к  с  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  12,  стр.  216.
 95  Там  же,  стр.  451.
 265

СТАНОВЛЕНИЕ  И  РАЗВИТИЕ  МАРКСА  КАК  ИСТОРИКА
 ренней  неустойчивости  и  надвигавшегося  кризиса  бонапартистского  ре¬
жима.  Его  заправилы  искали  «отдушину»  во  внешних  авантюрах96.  И
тем  не  менее,  указывал  Маркс,  происходил  неуклонный  рост  антибона-
партистских  сил,  предвещавший  падение  Второй  империи.  В  1857  г.  он
писал,  что  во  Франции  «социальная  поверхность  уже  колышется  и
вздымается  под  действием  подземного  огня»  97.
 Обращаясь  к  Германии,  Маркс,  естественно,  в  первую  очередь,  ин¬
тересовался  главными  государствами  Германского  союза  —  Пруссией  и
Австрией,  от  внутреннего  развития  которых  зависело  будущее  решение
вопроса  о  германском  единстве:  осуществится  ли  оно  в  результате  новой
революции,  или  Пруссии  удастся,  как  говорилось  в  статье  Маркса  «Quid
pro  quo»  (1859  г.),  «когда-нибудь  жульническим  путем  учесть  свой  век¬
сель  на  гегемонию  в  Германии»  98.  В  статьях  «Пруссия»,  «Умопомеша¬
тельство  прусского  короля»,  «Регентство  в  Пруссии»,  «Положение  в
Пруссии»,  «Новое  министерство»  и  многих  других99  Маркс  раскрыл
роль  гогенцоллерновского  государства  как  оплота  реакции  в  Германии.
Именно  в  его  недрах,  показывал  Маркс,  концентрировались  основные
социальные  силы,  от  которых  исходило  будущее  объединение  страны
контрреволюционным  путем,  опруссачивание  Германии.  Марксов  ана¬
лиз  положения  Пруссии  периода  регентства  принца  Вильгельма  (позд¬
нее  императора  Германии)  обнажил  не  только  истоки  конституционного
конфликта  начала  60-х  годов,  но  и  будущей  политики  «железного  канц¬
лера»  Бисмарка.  Этот  анализ  помогает  понять  и  причины  успехов  этой
политики.
 Ярко  нарисована  Марксом  картина  Пруссии  50-х  годов.  Это  —  стра¬
на  господства  заносчивого,  косного,  заскорузлого  юнкерства,  пользую¬
щегося  каждым  поводом,  чтобы  в  отместку  за  пережитые  в  1848  г.  тре¬
воги  «дать  буржуазии  почувствовать  ее  унижение»  10°,  страна  полицей¬
ского  чиновничьего  произвола.  «Каждый  ваш  шаг,  даже  просто  пере¬
движение,  регламентируется  действиями  всемогущей  бюрократии,  этого
второго  провидения  чисто  прусского  происхождения»,—  писал  Маркс  1Ш.
Прусская  реакция  стремилась  выкорчевать  все  следы  политических  ре¬
форм  периода  1848  г.  Весь  смысл  многочисленных  пересмотров  октрои¬
рованной  конституции  1848  г.  заключался  в  том,  чтобы  «стереть  послед¬
ние  черты,  напоминающие  о  революционном  происхождении  этого  лос¬
кутного  творения»  102.  «Духом  верноподданничества»  были  проникнуты
уже  первоначальные  проекты  этой  конституции,  пересмотренные  затем
с  еще  более  реакционных  позиций  103.  Конституция  по  существу  была
«номинальной»,  она  связывала  королевскую  прерогативу  «только  на
бумаге»,  к  традиционному  господству  бюрократии  она,  в  лице  реакци¬
 96  К.  М  а  р  к  с  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  13,  стр.  468.
 97  К.  Маркой  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  12,  стр.  245.
 98  К.  М  ар  к  с  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  13,  стр.  477.  Публикуемая  в  данном  издании  статья
С.  В.  Оболенской  о  взглядах  Маркса  на  историческое  развитие  Германии  позволяет  авто*·
ру  лишь  бегло  коснуться  этой  темы.
 99  К.  Маркс  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  11,  стр.  668—672;  т.  12,  стр.  609—613,  620—636,  647—
660,  666—670,  702—706.
 100  К.  Маркой  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  11,  стр.  671.
 101  К.  М  а  р  к  с  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  12,  стр.  632.
 102  Там  же,  стр.  631.
 103  Там  же,  стр.  623.
 266

ИСТОРИЧЕСКИЕ  ПРОБЛЕМЫ  В  ПУБЛИЦИСТИКЕ  МАРКСА
 оннейшей  палаты  господ,  прибавила  «политическое  влияние  аристокра¬
тии»  104.  Трехклассную  систему  выборов  Маркс  иронически  сравнивал
с  архаическими  избирательными  порядками  времен  римского  царя  Сер-
вия  Тулия  105.  Сама  правящая  династия  с  окружающей  ее  камарильей
являлась  воплощением  господствовавшего  духа  реакционного  пруссаче¬
ства.  «Комендант,  более  или  менее  предающийся  излишествам,  более
или  менее  проникнутый  богословскими  идеями  в  византийском  вкусе,
более  или  менее  заигрывающий  со  средневековым  романтизмом,  неиз¬
менно  сменяется  на  троне  другим  типом,  представляющим  мрачное  со¬
четание  фельдфебеля,  чиновника  и  школьного  учителя»  106.
 Фактическое  восстановление  абсолютизма  в  Пруссии  Маркс  считал
результатом  предательской  трусости  немецкой  буржуазии.  Буржуазная
оппозиция  не  выходила  за  рамки  верноподданнического  либерализма.
Все  стремления  немецких  буржуа  были  направлены  на  увеличение  при¬
былей.  В  Германии  стали  «модной  страстью»,  писал  Маркс,  «бешеная
погоня  за  богатством,  стремление  идти  вперед,  открывать  новые  рудни¬
ки,  строить  новые  заводы,  сооружать  новые  железные  дороги  и  в  особен¬
ности  помещать  деньги  в  акционерные  компании  и  спекулировать  их  ак¬
циями»  107.  Буржуазия  перестала  интересоваться  прогрессивной  фило¬
софией,  «спекуляция  в  области  идей  уступила  место  спекуляции  цен¬
ными  бумагами»  108.
 В  этой  характеристике  по  существу  вскрыты  корни  будущей  капи¬
туляции  немецкой  либеральной  буржуазии  перед  Бисмарком,  которому
она  позднее  предоставит  осуществлять  ее  объединительную  программу
и  защищать  ее  экономические  интересы,  а  за  это  будет  безропотно  сно¬
сить  политические  пинки  и  унижения  от  юнкерского  правительства.
В  этой  связи  Маркс  —  революционер  призвал  народные  массы  уничто¬
жить  такое  реакционное  государство,  как  Пруссия,  и  тем  самым  расчис¬
тить  цуть  для  подлинного  прогресса  немецкого  народа  и  свободы  сосед¬
них  народов,  в  первую  очередь  поляков.  Эту  идею  он  проводил  в
рукописях  своей  незаконченной  брошюры  о  Польше  (1863  г.)  109.  Он
писал  тогда  Энгельсу:  «Сие  государство,  Пруссию,  надо  стереть  с  лица
земли»  110.
 Другим  столпом  реакции  в  Германии  и  Европе  была  Австрийская
империя.  Это  лоскутное  многонациональное  государство  продолжало
держаться  на  разжигании  распрей  между  подвластными  Габсбургам
народами.  «Секрет  долговечности  Австрийской  империи  именно  и  таит¬
ся  в  этом  провинциальном  эгоизме,  который  заставляет  каждый  народ
тешить  себя  иллюзией,  будто  он  может  завоевать  себе  свободу,  по¬
жертвовав  независимостью  другого  народа»,—писал  Маркс  в  1854  г.111
И  тем  не  менее,  подчеркивал  он  в  статьях  «Банкротство  Австрии»,
«Морская  торговля  Австрии»,  «Чрезвычайно  важные  известия  из
 404  Там  же,  стр.  622—623.
 105  Там  же,  стр.  636.
 106  Там  же,  стр.  626.
 107  Там  же,  стр.  705.
 105  К.  М  а  р  к  с  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  11,  стр.  668.
 109  См.  K.  Marx.  Manuskripte  über  die  polnische  Frage.  Leiden,  1961,  S.  93—95.
 110  См.  К.МарксиФ.  Энгельс.  Соч.,  т.  30,  стр.  273.
 2,1  К.  М  а  р  к  с  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  10,  стр.  199.
 267

СТАНОВЛЕНИЕ  И  РАЗВИТИЕ  МАРКСА  КАК  ИСТОРИКА
 Вены»  112,  развитие  истории  подтачивало  основы  многовековой  абсолю¬
тистской  державы.  Никакие  бюрократическо-полицейские  усилия  не
могли  помешать  росту  центробежных  сил,  национально-освободительной
борьбы.  Консервативная,  косная  политика  правительства,  скованного
традициями,  усугубляла  хронический  финансовый  кризис,  усиливала
рутину  в  государственном  аппарате.  Показывая  слабость  Австрии,
Маркс  пролил  свет  на  причины  того  исхода  борьбы  за  гегемонию  в  Гер¬
мании  между  Австрией  и  Пруссией,  который  окончательно  определился
на  полях  сражений  австро-прусской  войны  1866  г.
 Известную  параллель  Германии  составляла  Италия.  И  здесь  насущ¬
ной  проблемой  был  вопрос,  каким  путем  осуществится  объединение
страны.  В  своей  публицистике  Маркс  раскрыл  те  социальные  силы,  ко¬
торые  призваны  были  склонить  чашу  весов  в  ту  или  другую  сторону.
В  статье  «Сардиния»  (1856  г.)  он  указывал  на  неоднородность  нацио¬
нального  лагеря.  Монархические  дворянские  круги  и  крупная  буржуа¬
зия  поддерживали  династические  планы  «национальной»  Савойской  ди¬
настии.  Маркс  писал,  что  «богатая  буржуазия  Ломбардии»  надеялась
добиться  «национального  освобождения  или  гражданской  свободы,  из¬
бежав  необходимости  перейти  красное  море  революции»  из.  В  противо¬
вес  ей  радикальные  круги  буржуазии  в  своем  стремлении  изгнать  авст¬
рийцев  из  Северной  Италии,  покончить  с  властью  неаполитанских
Бурбонов  и  мелких  династов,  уничтожить  светскую  власть  папы,  отме¬
чал  он,  должны  будут  «искать  опоры  в  народе  и  отождествлять  нацио¬
нальное  освобождение  с  социальным  возрождением»  114.  Маркс  считал,
что  социальные  сдвиги  в  стране,  происшедшие  после  1848  г.,—  развитие
капитализма  в  условиях  сохранившихся,  особенно  на  Юге,  феодальных
отношений,—  подготовили  почву  «для  нового  и  более  мощного  движе¬
ния»  п5.  Какой  горючий  материал  таится  в  народных  массах  Италии,
Маркс  показал  на  примере  задавленных  налоговым  гнетом  и  кабальной
арендой  сицилийских  крестьян  (статья  «Сицилия  и  сицилийцы»  П6).
 Шансы  на  революционное  объединение,  по  мнению  Маркса,  в  Ита¬
лии  были  выше,  чем  в  Германии.  Пьемонтской  монархии  труднее  было
выполнить  национальную  миссию,  на  которую  в  Германии  столь  же
рьяно  претендовала  Пруссия.  Лавирование  пьемонтских  правящих  кру¬
гов  между  двумя  соперничающими  реакционными  державами  —  Фран¬
цией  и  Австрией  —  таило  для  них  самих  большую  опасность.  «В  случае
серьезных  трений  между  этими  соседними  империями  Сардиния  неиз¬
бежно  станет  сателлитом  одной  из  них  и  театром  военных  действий  для
обеих»,—писал  Маркс  за  три  года  до  итальянской  войны  1859  г.,  пре¬
вратившей  Пьемонт  в  фактического  вассала  Наполеона  III.  Последний
стремился,  по  словам  Маркса  (статья  «Вопрос  об  объединении  Ита¬
лии»),  «заменить  одно  чужеземное  иго  другим,  не  менее  тяжким»  м/.
Более  вероятным  в  Италии,  чем  в  Германии,  было  и  присоединение  хотя
бы  части  буржуазии  к  народу  (антагонизм  между  нею  и  пролетариатом
 112  Я.  М  а  р  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ь  с.  Соч.,  т.  10, 	стр.  100—106;  т.  12,  стр.  91—97;  т.  13,  стр.  348—354.
 113  К.  Маркс  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  12, 	стр.  20.
 114  Там  же.
 1,5  Там  же,  стр.  595.
 UF  К.  М  ар  к  с  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  15, 	стр.  46—48.
 117  К.  М  а  р  к  с  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  13, 	стр.  172.
 268

ИСТОРИЧЕСКИЕ  ПРОБЛЕМЫ  В  ПУБЛИЦИСТИКЕ  МАРКСА
 в  Италии  не  был  еще  развит)  в  случае  народного  восстания.  Как  ни  кри¬
тически  относился  Маркс  к  заговорщической  тактике  идеолога  италь¬
янской  буржуазной  демократии  Мадзини,  к  его  неумению  учитывать
■социальные  интересы  масс,  он  все  же  высоко  ценил  революционно-пат¬
риотическую  энергию  итальянского  деятеля  и  его  сторонников.  В  связи
с  разоблачением  им  пробонапартистской  политики  Кавура  Маркс  в
статье  «Манифест  Мадзини»  (1859  г.)  подчеркивал,  что  «Европа  при-
-знает  его  лучшим  выразителем  национальных  чаяний  своих  соотечест¬
венников»  118.  Иную  характеристику  Маркс  давал  колеблющимся  немец¬
ким  буржуазным  радикалам  и  демократам.  Последующие  события  в
Италии  во  многом  подтвердили  его  суждения  и  оценки.
 Назревание  крупных  событий  в  различных  странах  побуждало
Маркса  обращаться  к  их  истории,  иногда  углубляясь  в  прошлое.  Так
было  и  во  время  испанской  буржуазной  революции  1854—1856  гг.,
в  связи  с  которой  Маркс  написал  свою  серию  «Революционная  Испа¬
ния»  (не  была  закончена;  последние  написанные  Марксом  статьи  «Tri¬
bune»  не  поместила).  В  этой  серии  Маркс  на  основании  обширных  источ¬
ников  раскрыл  существенные  черты  испанской  истории,  начиная  с
периода  установления  абсолютизма.  Он  отметил  особенности  революци¬
онного  движения  в  Испании  (влияние  на  него  провинциальной  и  локаль¬
ной  обособленности,  роль  армии  как  выразительницы  общенациональной
оппозиции  двору,  выливавшейся  нередко  в  пронунциаменто  и  т.  д.).
Яркими  красками  описал  Маркс  эпопею  борьбы  испанских  народных
масс  против  наполеоновского  господства  с  ее  «героическими  эпизодами
и  незабываемым  проявлением  жизнеспособности  у  народа,  считавшегося
чуть  ли  не  отжившим  уже  свой  век»  119.  Касаясь  испанской  буржуазной
революции  1820—1823  гг.,  Маркс  в  наброске  одной  из  не  дошедших
до  нас  статей  этой  серии  вскрыл  основную  причину  поражений  как  этой,
так  и  других  испанских  революций  (в  частности  революции  1834—
1843  гг.)  —неумение  руководящей  буржуазной  партии  «связать  инте¬
ресы  крестьянства  с  движением  городов»  12°.
 Откликом  Маркса  на  складывавшуюся  в  России  перед  крестьянской
реформой  1861  г.  революционную  ситуацию  были  его  статьи  «Вопрос  об
-отмене  крепостного  права  в  России»,  «Об  освобождении  крестьян  в  Рос¬
сии»  121.  Он  рассмотрел  в  них  в  историческом  аспекте  «самый  важный
для  России  социальный  вопрос»  122,  выяснив  внутренние  и  внешние  об¬
стоятельства,  выдвигавшие  проблему  отмены  крепостного  права  на  пе¬
редний  план  еще  в  период  царствования  Александра  I  и  Николая  I,
а  также  причины,  по  которым  она  оставалась  нерешенной  (сопротив¬
ление  дворянства,  ретроградные  тенденции  у  самого  царского  правитель¬
ства  и  т.  д.).  Маркс  показал,  что  положение,  сложившееся  после  пора¬
жения  в  Крымской  войне,  атмосфера  крестьянских  волнений,  которые
с  1842  г.  стали  «эпидемическим  явлением»,  заставили  Александра  II
«серьезно  приняться  за  освобождение  крестьян»  123.  Маркс  отметил  и  ту
 1,8 	Там  же,  стр.  381.
 119  Ή.  М  ар  к  с  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  10,  стр.  434.
 120  Там  же,  стр.  632.
 ,'121  К.  М  а  р  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ь  с.  Соч.,  т.  12,  стр.  605—608,  692—701.
 122  Там  же,  стр.  694.
 ’123  Там  же,  стр.  700,  701.
 269

СТАНОВЛЕНИЕ  И  РАЗВИТИЕ  МАРКСА  КАК  ИСТОРИКА
 борьбу,  которая  развернулась  вокруг  первых  мер  царского  правительст¬
ва  —  сопротивление  реформе  реакционных  помещиков-крепостников,
стремление  даже  либеральной  части  дворянства  свести  ее  «к  простой
фикции»  124.  Анализируя  проект,  выработанный  Главным  комитетом  по
крестьянским  делам  и  во  многом  предвосхитивший  будущую  реформу,
Маркс  отчетливо  выявил  ее  крепостнические  черты,  стремление  зако¬
нодателей  спасти,  что  можно,  от  крепостнического  режима.
 Была  затронута  и  более  широкая  проблема:  реформа  и  революция.
Здесь  Маркс  как  бы  предвосхищает  будущую  классическую  формулу
 В. 	И.  Ленина  —  первая  является  побочным  продуктом  второй.  Он  ука¬
зывает  на  примере  разбитой  Наполеоном  I  Пруссии  1807  и  1811  гг.,.
а  также  на  примере  Австрии  1848  г.,  что  «легитимные  правительства
Европы  были  в  состоянии  упразднить  крепостное  право  только  лишь
под  напором  революции  или  в  результате  войны»  125.  Подобную  ситуа¬
цию  Маркс  усмотрел  и  в  России  конца  50-х  годов  с  той  лишь  разницей,
что  назревавшая  здесь  крестьянская  революция  должна  была,  по  его
мнению,  стать  более  мощной  и  глубокой.  С  тех  пор  Маркс  был  полон
ожиданий  «русского  1793  года»,  который  явится  «поворотным  пунктом
в  истории  России»  |26.
 Гражданская  война  привлекала  особое  внимание  Маркса  к  внутрен¬
ней  истории  США.  В  статьях  «Гражданская  война  в  Северной  Амери¬
ке»,  «Гражданская  война  в  Соединенных  Штатах»  127  Маркс  дал  ретро¬
спективный  обзор  основных  социальных  и  политических  явлений,  при¬
ведших  к  конфликту.  Стержнем  истории  Американской  республики
первой  половины  XIX  в.,  отмечал  он,  была  борьба  вокруг  вопроса  о  раб¬
стве  негров.  Она  отражала  экономический  и  социальный  рост  свободных
штатов,  капиталистическому  развитию  которых  препятствовала  рабо¬
владельческая  система.  Плантаторам-рабовл  ад  ельцам  вплоть  до  конца
50-х  годов  удавалось  не  только  удерживать  в  своих  руках  политические
привилегии,  но  и  укреплять  свои  позиции  в  Союзе  (Миссурийский  ком¬
промисс  1820  г.,  по  которому  новый  штат  Миссури  вошел  в  состав  Сою¬
за  как  рабовладельческий,  билль  Канзас  —  Небраска  1854  г.,  фактически
отменивший  всякие  преграды,  установленные,  в  частности,  Миссурий-
ским  компромиссом,  для  распространения  рабства  на  новых  террито¬
риях,  решение  Верховного  суда  по  делу  негра  Дреда  Скотта,  санкцио¬
нировавшее  выдачу  рабов,  бежавших  в  северные  штаты).  Клика  рабо¬
владельцев  держала  в  своих  руках  основные  государственные  посты,
диктовала  свою  волю  через  сенат.  Во  внутренней  и  внешней  политике
«интересы  рабовладельцев  служили  путеводной  звездой»  128.  Их  господ¬
ство  основывалось  на  поддержке  крупной  буржуазии  Севера.  Юг  посте¬
пенно  узурпировал  власть  над  Союзом,  писал  Маркс,  «благодаря  своему
сговору  с  демократами  Севера»  129.
 Однако  блоку  южных  рабовладельцев  и  той  части  буржуазии  Севе¬
ра,  которая  была  заинтересована  в  сохранении  рабства,  подчеркивал:
 124  К.  М  а  р  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ь  с.  Соч.,  т.  12,  стр.  605.
 126  Там  же,  стр.  606.
 125  Там  же,  стр.  701.
 127  К.  М  ар  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  лъ  с.  Соч.,  т.  15,  стр.  337—356.  -,
 128  Там  же,  стр.  342. 	! 	,
 *29  Там  же,  стр.  340.
 270

ИСТОРИЧЕСКИЕ  ПРОБЛЕМЫ  В  ПУБЛИЦИСТИКЕ  МАРКСА
 Маркс,  противостояли  растущие  передовые  силы  США  —  прогрессивные
слои  буржуазии,  фермерство,  рабочий  класс.  Программа  республикан¬
ской  партии,  выдвинутая  на  президентских  выборах  1856  г.  и  требовав¬
шая  ограничения  территории  распространения  рабства,  встретила  ши¬
рокую  поддержку.  К  республиканцам  примкнула  часть  демократов,  что
и  обеспечило  победу  Линкольна  на  выборах  1860  г.  Осуществление  рес¬
публиканской  программы  подсекало  «самый  корень  господства  рабовла¬
дельцев»  13°.  Последним  оставался  лишь  один  выход  в  борьбе  за  сохра¬
нение  своей  гегемонии  —  «обнажить  меч»  ш.
 «Все  движение,—  резюмировал  свои  выводы  Маркс,—  как  это  ясно
видно,  покоилось  и  покоится  на  вопросе  о  рабстве.  Не  в  том  смысле,
должны  ли  рабы  быть  немедленно  освобождены  внутри  существующих
рабовладельческих  штатов,  а  в  том,  должны  ли  20  миллионов  свободных
жителей  Севера  и  далее  подчиняться  олигархии  300  тысяч  рабовладель¬
цев;  должны  ли  огромные  территории  республики  служить  основой  для
создания  свободных  штатов  пли  стать  рассадниками  рабства;  наконец,
должна  ли  национальная  политика  Союза  сделать  своим  девизом  воору¬
женное  распространение  рабства  в  Мексике,  Центральной  и  Южной
Америке»  132.
 Йемногие  современники  тогдашних  событий  возвысились  до  такого
четкого  понимания  главных  причин  гращданской  войны  133.
 АНАЛИЗ  ВНЕШНЕЙ  ПОЛИТИКИ,  ДИПЛОМАТИИ  И  ВОЙН
 В  своих  статьях  Маркс  постоянно  показывал  связь  между  внутрен¬
ней  политикой  правящих  классов  различных  стран  Европы  и  Америки
*  их  внешней  политикой.  Публицистика  Маркса  содержит  глубокий  ана¬
лиз  международных  отношений  его  времени.
 Взгляды  Маркса  иа  внешнеполитические  проблемы  подверглись  в
буржуазной  литературе  особенной  фальсификации.  Последняя  идет  и  по
линии  упомянутого  уже  обвинения  в  отходе  от  метода  исторического
материализма,  и  по  линии  отождествления  точки  зрения  Маркса  с  по¬
зицией  английского  консервативного  публициста  Уркарта  (все  указан¬
ные  выше  буржуазные  биографы  Маркса  отдают  этому  дань),  и  по  ли¬
нии  приписывания  ему  русофобства,  изображения  его  выступлений
против  внешней  политики  царизма  как  проявления  некоей  западниче¬
ской  ориентации  (наиболее  ярко  эти  концепции  выражены  в  грубо  тен¬
денциозно  подобранных  сборниках  Блекштока  и  Хозелица  «Карл  Маркс
и  Ф.  Энгельс.  Русская  угроза  Европе»  и  Дёрига  «Маркс  против  России»,
а  также  в  книге  Краузе  «Маркс  и  Энгельс  и  Россия  того  времени»  134).
 130  Там  же,  стр.  346.
 141  Там  же,  стр.  347.
 132  Там  же.
 133  Об  уровне  понимания  этих  причин  в  то  время  см.:  И.  П.  Дементьев.  Американская
историография  гражданской  войны  в  США  (1861—1865).  М.,  1963,  стр.  33—71.  Автор  при¬
водит  и  обстоятельный  обзор  взглядов  на  войну  Маркса  и  Энгельса  (см.  стр.  9—32).
 134  Эти  издания  вышли  в  ФРГ  и  США.  Критику  их  см.  в  статьях:  «Что  говорил  Маркс  о
России  и  как  об  этом  пишут  в  Америке».—  «Коммунист»,  1962,  №  11;  Е.  Г.  П  л  и  м  а  к.
Маркс,  Энгельс  и  Россия.  Заметки  о  современной  буржуазной  историографии.—  «История
СССР»,  1966,  М  4.
 271

СТАНОВЛЕНИЕ  И  РАЗВИТИЕ  МАРКСА  КАК  ИСТОРИКА
 Характерна  и  точка  зрения  западногерманского  историка  В.  Конце  в  его
введении  к  изданию  польских  рукописей  Маркса  1863  г.,  выпущенному
амстердамским  Институтом  социальной  истории.  Конце  представляет
взгляды  Маркса  по  национальному  и  внешнеполитическому  вопросам
как  некую  меняющуюся,  субъективную  точку  зрения,  определяющуюся
прежде  всего  его  революционными  планами  и  схемами,  в  угоду  которым
он  готов  был  принести  в  жертву  интересы  целых  наций,  отдавая  якобы
дань  гегелевской  концепции  исторических  и  неисторических  народов  135.
 Тенденциозные  утверждения  Конце  содержат  одну  рациональную
мысль,  изложенную,  впрочем  как  и  все  остальные,  в  искаженном  виде.
Действительно,  Маркс  подходил  к  оценке  внешнеполитических  проблем,
как  и  внутриполитических,  с  точки  зрения  пролетарского  революционе¬
ра,  с  позиций  «шестой  державы»  —  европейской  революции.  Именно
в  50-е  годы  Маркс  окончательно  пришел  к  выводу,  сформулированному
позднее  в  «Учредительном  Манифесте»  Интернационала  136,  что  рабочий
класс  должен  противопоставить  грабительской  и  контрреволюционной
внешней  политике  господствующих  классов  собственную  позицию  в
международных  вопросах,  направленную  на  осуществление  задач  бур¬
жуазно-демократической  революции  и  освобождение  угнетенных  наро¬
дов  как  необходимой  ступени  к  достижению  его  собственных  классовых
целей.  Разоблачению  дипломатии  правителей  Европы  и  обоснованию
тактики  пролетариата  и  европейской  революционной  демократии  во
время  международных  конфликтов  и  войн  и  была  в  значительной  мере
посвящена  публицистическая  деятельность  Маркса.  Однако,  вопреки  из¬
мышлениям  Конце,  защищаемая  Марксом  линия  не  имела  ничего  обще¬
го  с  волюнтаризмом  или  субъективизмом.  Она  вырабатывалась  на  основе
научного  анализа  объективных  исторических  процессов,  исследования
экономической  социальной,  классовой  подоплеки  событий,  происходив¬
ших  на  международной  арене  (авторам  тезиса  об  отступлении  Маркса
от  исторического  материализма  можно  было  бы  напомнить,  например,
его  суждения  о  торговом  соперничестве  между  державами  как  о  важ¬
нейшей  причине  Крымской  войны137).  Маркс  материалистически  истол¬
ковал  роль  дипломатии  как  орудия  осуществления  определенных  клас¬
совых  целей  во  внешней  политике.  В  своей  тактической  платформе  он
исходил  из  реальных  исторических  тенденций,  действующих  в  направле¬
нии  прогрессивного  развития  всех  народов,  в  том  числе  и  русского,
в  противовес  силам,  которые  препятствовали  этому  прогрессу.  Благода¬
ря  этому  работы  Маркса,  посвященные  дипломатии  и  войнам,  стали
исключительно  большим  вкладом  в  научную  разработку  истории  меж¬
дународных  отношений.
 Что  касается  вымысла  об  «уркартизме»  Маркса,  то  он  был  в  свое
время  разоблачен  еще  Д.  Б.  Рязановым.  Помимо  известных  высказы¬
ваний  Маркса  об  Уркарте,  свидетельствующих,  что  между  мировоззре¬
нием  пролетарского  мыслителя  и  консервативного  писателя  «со  взгля¬
 135  См.  Karl  Marx.  Manuskripte  über  die  Polnische  Frage.  Einleitung.  S.  9.  22—23,  34—35.
Критику  концепции  Конце  см.  в  статье:  П. 	Н.  Поспелов 	и 	А. 	Ф.  Смирнов.  Карл
 Маркс  о  роли  польского  вопроса  в  европейской  политике.— 	«Новая 	и  новейшая  история»,
 1967,  №  2.
 135  См.  К.  МарксиФ.  Энгельс.  Соч.,  т.  16, 	стр.  11.
 137  См.  К.  М  а  р  к  с  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  28, 	стр.  190.
 272

ИСТОРИЧЕСКИЕ  ПРОБЛЕМЫ  В  ПУБЛИЦИСТИКЕ  МАРКСА
 дом,  обращенным  в  прошлое,  с  восхищением  антиквара  перед  старой
Англией»  138  лежала  целая  пропасть,  Рязанов  обратил  внимание  на
статью  об  Уркарте,  напечатанную  19  декабря  1853  г.  в  американской
рабочей  газете  «Die  Reform»,  которая  содержала  развернутую  критику
«уркартизма».  Статья  эта,  указывал  он,  вышла  из  среды  близких  Марк¬
су  людей139.  Рязанов,  видимо,  не  имел  в  своем  распоряжении
письма  Адольфа  Клусса  Вейдемейеру  от  7  декабря  (оба  друга  Маркса
переселились  в  Америку  и  занимались  там  пропагандой  научного  ком¬
мунизма)  ,  из  которого  явствует,  что  статья  «Давид  Уркарт»  была  напи¬
сана  Клуссом  непосредственно  по  материалам  недошедшего  до  нас
письма  Маркса  и,  скорее  всего,  просто  воспроизводила  его  текст.  Содер¬
жание  ее  чрезвычайно  показательно  для  отношения  Маркса  к  Уркарту.
В  ней  развенчиваются  идеалистические  и  субъективистские  воззрения
этого  «прирожденного  консерватора»,  его  сумасбродное  толкование  ре¬
волюционных  событий  как  якобы  результата  происков  царской  дипло¬
матии,  его  средневековые  идеалы,  русофобство  и  реакционное  турко-
cf  ильство  и  австрофильство.  Резкой  критике  подвергается  и  сама  идеа¬
листическая  концепция  Уркарта,  приписывающая  дипломатии  вообще
решающую  роль  в  истории.  «История  представляется  ему  как  конечный
результат  дипломатии»  14°.
 Маркс  писал  1  июня  1854  г.  Лассалю,  что  он  сходится  с  Уркартом
лишь  в  оценке  политики  Пальмерстона,  во  всем  же  остальном  придер¬
живается  «диаметрально  противоположных  мнений»  141.  В  то  же  время
отдельные  стороны  деятельности  Уркарта  и  уркартистов  он  считал  по¬
лезными:  разоблачение  внешней  политики  вигов,  привлечение  внимания
рабочих  к  вопросам  дипломатии.  Сам  Маркс  все  время  стремился  при¬
вить  рабочим  интерес  к  этим  вопросам.  Характерно,  что  ряд  своих  ста¬
тей  на  эти  темы  он  опубликовал  в  чартистской  газете  «People’s  Paper»
(памфлеты  «Лорд  Пальмерстон»,  «Падение  Карса»).  Он  считал  возмож¬
ным  сотрудничать  на  определенных  условиях  и  в  уркартистской
прессе  142.
 В  печатных  выступлениях  Маркса  проводится  общая  мысль  о  пре¬
емственности  между  дипломатическими  методами  времен  абсолютизма
и  теми,  которыми  по  традиции  пользовались  бонапартистская  Франция,
конституционная  Англия.  Буржуазия  унаследовала  от  предшествующих
эксплуататорских  классов  их  дипломатическое  искусство,  усовершенст¬
вовала  его.  Маркс  во  многих  своих  статьях  прослеживает  эти  историче¬
ские  корни  современной  ему  дипломатии,  показывая,  какими  неблаго¬
видными  средствами  прокладывала  она  пути  внешним  захватам,  гото¬
вила  почву  для  кровавых  войн.  В  ее  арсенал  входили  и  входят  шантаж,
подкуп,  закулисные  интриги,  провокации,  циничное  нарушение  между¬
народного  права  по  отношению  к  слабому,  разжигание  национальных
распрей,  вероломный  сговор  с  врагом  за  спиной  у  союзника.  «Вся  дипло¬
матия  воспроизводит  в  крупном  масштабе  приемы  Штибера,  Банды!
 133  К.  Маркой  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  11,  стр.  282.
 139  Д.  Б.  Рязанов.  Очерки  по  истории  марксизма,  т.  2.  М.,  1928,  стр.  296—297.
 143  К.  Маркс  и  Ф.  Э  и  г  е  ль  с.  Соч.,  т.  28,  стр.  657—658  (статья  воспроизводится  в  при¬
мечании  761).
 141  Там  же,  стр.  515.
 112  См.  К.  Маркой  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  30,  стр.  450—453.
 18  Маркс  —  историк
 273

СТАНОВЛЕНИЕ  И  РАЗВИТИЕ  МАРКСА  КАК  ИСТОРИКА
 и  компании»,—  сравнивал  Маркс  в  письме  к  Энгельсу  2  ноября  1853  г.
действия  дипломатов  с  методами  крупных  полицейских  провокаторов  143.
 В  статье  «Божественное  право  Гогенцоллернов»  (1856  г.)  Маркс
показал  те  дипломатические  происки,  с  помощью  которых  округлялись
владения  Бранденбургского  дома,—  охота  за  наследством,  участие  в
крупных  европейских  конфликтах  в  качестве  мелкого  хищника,  стре¬
мившегося  урвать  кусок  добычи  при  разделах  территорий  государств,
склонявшихся  к  упадку  144.  Примером  грубого  произвола  Маркс  считал
разделы  Польши,  осуществленные  царской  Россией,  Австрией  и  Прус¬
сией  в  конце  XVIII  в.  В  рукописях  о  Польше  1863  г.  он  уделил  этому
немало  страниц.
 В  работе  «Разоблачения  дипломатической  истории  XVIII  века»
Маркс  ставил  задачу  выяснить  происхождение  традиционных  черт
внешней  политики  на  примере  англо-русских  отношений  со  времен  Се¬
верной  войны.  Работа  осталась  незавершенной.  Маркс  опубликовал
лишь  вводную  часть,  печатавшуюся  в  органе  уркартистов  «Free  Press»
с  августа  1856  г.  по  апрель  1857  г.  По  своему  замыслу  это  введение
примыкает  к  другим  произведениям  Маркса  об  англо-русских  отноше¬
ниях:  к  статье  «Традиционная  английская  политика»,  памфлету  «Лорд
Пальмерстон»  145.
 Специальный  акцент  в  своей  работе  Маркс  сделал  на  антинародном
характере  политики  английских  кабинетов,  подчеркнув,  что  она  пресле¬
довала  узкокорыстные  цели,  что  интересы  английской  нации  приноси¬
лись  в  жертву  интересам  земельной  аристократии  и  денежных  воротил,
которые  со  времени  «славной  революции»  захватили  «богатство  и  власть
в  ущерб  массам  английского  народа»  14S.  Маркс  считал,  что  как  в  XIX,
так  и  в  XVIII  в.  существенной  чертой  политики  английских  правящих
классов  было  угодничество  перед  царизмом  и  предательство  по  отноше¬
нию  к  странам,  ставшим  объектом  его  завоевательных  притязаний.  Одна¬
ко,  отчасти  в  силу  памфлетной  заостренности  работы,  Маркс  здесь
осветил  англо-русские  отношения  главным  образом  в  этом  аспекте.  По¬
этому  другие  стороны  остались  в  тени,  а  пособничество  Англии  завое¬
вательным  планам  царизма  как  в  «Разоблачениях»,  так  и  в  некоторой
мере  в  «Лорде  Пальмерстоне»  сильно  преувеличено.  Характер  отноше¬
ний  между  Англией  и  Россией  определялся  не  только  желанием  англий¬
ской  олигархии  использовать  царизм  как  контрреволюционную  силу,
но  и  собственными  завоевательными  целями,  побуждавшими  нередко
видеть  в  царской  России  соперника.  И  в  период  Северной  войны,  и  во
времена  Пальмерстона  руководители  британской  внешней  политики  не
раз  добивались  усиления  влияния  Англии  за  счет  Российской  империи
и  поддерживали  ее  противников.  Нужно  сказать,  что  в  статьях  по  вос¬
точному  вопросу  Маркс  и  сам  часто  обращал  внимание  на  эти  англо¬
русские  противоречия.  Здесь  же  он  делал  ударение  —  и  иногда  чрезмер¬
ное  —  на  другом.
 И  тем  не  менее  эти  моменты  преувеличений,  как  и  некоторые  уста¬
ревшие  положения,  вроде  норманистской  концепции  происхождения
 143  К.  Маркой  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  28,  стр.  259.
 144  См.  К.  Маркой  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  12,  стр.  98—104.
 145  См.  К.  М  ар  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ъ  с.  Соч.,  т.  11,  стр.  606—609;  т.  9,  стр.  357—425.
 146  «The  Free  Press»,  8.XI  1856.
 274

ИСТОРИЧЕСКИЕ  ПРОБЛЕМЫ  В  ПУБЛИЦИСТИКЕ  МАРКСА
 Киевского  государства,  широко  распространенной  в  то  время,  не  делают
работу  малозначащей.  Она  содержит  ценнейшие  мысли  и  наблюдения,
обогащающие  понимание  истории  дипломатии  и  международных  отно¬
шений.  В  ней  выявлены  характерные  черты  внешней  политики  абсолю¬
тистских  монархий,  проявившиеся  уже  на  стадии  создания  централизо¬
ванных  государств,  в  России  с  XV  в.  Даже  в  осуществлении  прогрессив¬
ных  централизаторских  задач,  подчеркивал  Маркс,  самодержавие
прибегало  —  и  должно  было  прибегать  в  силу  самих  исторических  усло¬
вий  —  к  деспотическим  и  коварным  приемам  макиавеллистской  полити¬
ки.  Важен  был  и  другой  вывод,  сделанный  Марксом.  Он  показал,  что
завоевательные,  агрессивные  тенденции,  внешняя  экспансия,  естествен¬
ная  для  абсолютистских  монархий  и  их  исторических  преемников,  нахо¬
дят  объективную  поддержку  в  контрреволюционных  поползновениях
других  участников  международной  борьбы.  Стремление  удержать  как
контрреволюционные  устои  в  своей  стране,  так  и  благоприятный  для
контрреволюции  баланс  сил  на  международной  арене  нередко  приводит
к  попустительству  завоевателю,  к  своекорыстной  уступчивости  по  отно¬
шению  к  нему.  Короче  говоря,  Маркс  уже  в  XVIII  в.  уловил  истоки
и  подлинные  мотивы  политики  поощрения  агрессора,  которая  в  той  или
другой  форме  проявилась  в  белее  позднее  время.
 Процесс  заимствования  буржуазной  внешней  политикой  дипломати¬
ческих  традиций  ancien  régime  Маркс  очень  ярко  показал  на  примере
биографий  военных  и  дипломатических  деятелей  наполеоновской  Фран¬
ции,  которым  он  посвятил  ряд  статей  в  «Новой  американской  энцикло¬
педии»  —  «Бертье»,  «Бурьенн»,  «Брюн»,  «Бернадот»  147.  Здесь  по  суще¬
ству  прослежена  эволюция  тех  кругов  французской  буржуазии,  которые
в  1789—1794  гг.  участвовали  в  народной  борьбе  против  абсолютизма,
а  при  Наполеоне  I  стали  опорой  контрреволюционной  бонапартистской
диктатуры.  В  условиях  нового  режима  из  этих  участников  революции  —
многим  из  них  она  открыла  путь  к  политической  деятельности  —  выра¬
ботались  типичные  буржуазные  карьеристы,  пользовавшиеся  на  дипло¬
матическом  поприще  приемами  старой  дворянско-монархической  шко¬
лы,  алчные  стяжатели  (Бурьенн),  честолюбцы,  жаждавшие  вакантных
тронов  (Бернадот).
 В  установленной  после  наполеоновских  войн  системе  международ¬
ных  отношений,  основа  которой  была  заложена  Венским  конгрессом,
нашли  свое  выражение,  указывал  Маркс,  не  только  реставраторские
устремления  дворянско-аристократических  кругов,  но  и  контрреволю-,
ционное  тяготение  западноевропейской  буржуазии  к  твердому  поряд¬
ку  148.  Недаром  одной  из  главных  фигур  на  конгрессе  был  Талейран  —
кумир  крупной  буржуазии,  воплощение  дипломатической  изворотливо¬
сти  и  политического  приспособленчества.
 Маркс  не  оставил  специальной  работы  о  Талейране,  но  в  ряде  выска¬
зываний  он  дал  характеристику  этому  классическому  представителю
буржуазной  дипломатии.  Талейрана,  австрийского  канцлера  Меттерниха
и  английского  реакционного  министра  Каслри  Маркс  назвал  «бесчест¬
ным  триумвиратом»,  «не  брезгающим  никакими  средствами  конкла¬
 147  К.  Маркс  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  14,  стр.  95—98,  120—121,  142—145,  161—171.
 1,8 	О  высказываниях  Маркса  и  Энгельса  о  Венском  конгрессе  см.:  JI.  А.  3  а  к.  Монархи  про¬
тив  народов.  М.,  1966,  стр.  22,  304.
 18*
 275

СТАНОВЛЕНИЕ  И  РАЗВИТИЕ  МАРКСА  КАК  ИСТОРИКА
 вом»  149.  Талейран,  отмечал  Маркс,  возвел  в  добродетель  традиционную
лживость  дипломатов  своим  афоризмом:  язык  существует  для  того,  что¬
бы  скрывать  свои  мысли  15°.
 Саму  международную  систему,  базирующуюся  па  Венских  договорах,
Маркс  считал  реакционным  анахронизмом.  Она,  подчеркивалось  в  его
статьях,  находилась  в  вопиющем  противоречии  с  интересами  народов
и  историческим  прогрессом.  Ее  главной  целью  было  увековечение  контр¬
революционных  режимов,  раздробленности  Германии  и  Италии,  возве¬
дение  барьеров  для  восстановления  национальной  независимости  поль¬
ского,  венгерского,  бельгийского  и  других  покоренных  народов.  Этому
соответствовала  и  деятельность  Священного  союза,  выступавшего  как
душитель  буржуазных  революций  20-х  годов  в  Италии  и  Испании.
Маркс  решительно  разоблачал  контрреволюционную  сущность  введен¬
ного  Священным  союзом  в  практику  принципа  вооруженного  вмеша¬
тельства  во  внутренние  дела  того  или  иного  народа  с  целью  поддержки
легитимной  монархии151.  Применение  этого  принципа  в  60-х  годах  —
интервенцию  Франции,  Англии  и  Испании  в  Мексику  —  Маркс  называл
«одним  из  самых  чудовищных  предприятий,  когда-либо  занесенных  в
летописи  международной  истории»  152.
 Маркс  неоднократно  отмечал,  что  контрреволюционная  буржуазия
Запада  стремится  сохранить  систему  1815  г.,—  хотя  две  революции,
1830—1831  и  1848—1849  гг.,  и  пробили  в  ней  зияющие  бреши,—  отнюдь
не  из  верности  принципу  святости  договоров.  Условия  Венского  тракта¬
та  не  раз  нарушались,  когда  это  было  в  интересах  самих  правителей
европейских  держав  (отмена  статута  вольного  города  для  Кракова
после  подавления  восстания  1846  г.153,  покушения  Наполеона  III  на  ряд
статей  Венского  трактата,  невыгодных  для  династии  Бонапартов).
В  сохранении  остатков  status  quo  1815  г.  европейские  реакционеры
видели  прежде  всего  средство  противодействия  демократическим  пре¬
образованиям,  использования  дипломатии  в  контрреволюционных
целях.
 Эти  черты  дипломатии  Маркс  выявил  также  при  рассмотрении  при¬
чин  и  различных  сторон  современных  ему  международных  конфликтов:
разногласий  между  державами  по  поводу  подвластных  Дании  Шлезвига
и  Гольштейна,  столкновения  держав  на  Балканах  и  Ближнем  Востоке,
обострения  франко-прусских  противоречий  в  связи  с  притязаниями
прусского  короля  на  швейцарские  кантоны  Невшатель  и  Валанжен,
франко-австрийского  соперничества,  приведшего  к  итальянской  войне
1859  г.,  конфликта  между  Англией  и  северными  штатами  в  связи  с  за¬
держанием  последними  южных  эмиссаров  на  борту  английского  корабля
«Трент»  и  др.  Не  обойдено  было  ни  одно  сколько-нибудь  крупное
событие  дипломатической  истории.  Ярко  охарактеризована  внешняя  по¬
литика  и  отдельных  держав:  Англии  (Маркс  вскрыл  типичные  особен¬
ности  ее  дипломатии  —  стремление  действовать  чужими  руками,  прово¬
кационную  роль  в  международных  конфликтах,  прикрытие  либераль¬
 149  К.  Маркс  и  Ф.  Э  и  г  е  л  ь  с.  Соч.,  т.  11,  стр.  320—321.
 150  См.  К.  М  а  р  к  с  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  9,  стр.  420.
 151  См.  К.  М  а  р  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ъ  с.  Соч.,  т.  9,  стр.  369;  т.  10,  стр.  400,  458.
 ш  К.  М  а  р  к  с  и  ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  15,  стр.  375.
 158  См.  К.  М  ар  к  с  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  9,  стр.  381—383.
 276

ИСТОРИЧЕСКИЕ  ПРОБЛЕМЫ  В  ПУБЛИЦИСТИКЕ  МАРКСА
 ными  фразами  контрреволюционных  целей),  Франции,  России,  Пруссии
и  Австрии.
 Наиболее  крупным  событиям,  естественно,  уделялось  и  наибольшее
внимание.  Восточному  вопросу  и  Крымской  войне  были  посвящены  де¬
сятки  статей  154.  Сущность  конфликта  Маркс  видел  в  переплетении  про¬
тиворечий  между  европейскими  державами,  ведущими  борьбу  за  ключе¬
вые  позиции  на  Балканах  и  Ближнем  Востоке,  за  контроль  над
проливами,  за  раздел  турецких  владений,  с  коллизиями,  вызванными
освободительным  движением  балканских  народов,  угнетенных  Осман¬
ской  империей.  Основной  причиной  войны  между  царской  Россией  и
западными  державами  Маркс  считал  столкновение  их  экономических,
политических  и  военных  интересов  в  данном  районе.  Захватнические
устремления,  подчеркивал  он,  обнаружили  и  та  и  другая  стороны.
 В  статьях  Маркса  гневно  разоблачается  политика  царского  самодер¬
жавия,  его  жандармская  роль  в  Европе,  его  постоянное  стремление  к  за¬
хватам.  Особенно  подчеркивается,  что,  спекулируя  на  симпатиях  бал¬
канских  славян  к  русскому  народу,  прикрываясь  миссией  «покровителя
славян»,  царизм  стремится  утвердить  свое  владычество  на  Балканах  155.
 Однако  и  западные  соперники  России,  считал  Маркс  (хотя  современ¬
ные  буржуазные  авторы  пытаются  представить  его  поборником  Запада),
проявили  не  меныную  корысть  в  своей  политике  в  восточном  вопросе.
Лозунг  целостности  Турции  был  для  правящих  кругов  Англии  и  Фран¬
ции  лишь  маскировкой.  В  статье  «Секретная  дипломатическая  перепис¬
ка»  Маркс  показал,  что  английские  дипломаты  (посол  в  Петербурге
Сеймур  и  др.)  вели  накануне  войны  переговоры  с  царем  о  разделе  Тур¬
ции,  не  сойдясь  лишь  в  условиях  дележа  156.  Под  флагом  помощи  турец¬
кому  «союзнику»  осуществлялось  колониальное  подчинение  Турции.
Англичане  и  французы  бесцеремонно  вмешивались  в  ее  внутренние
дела,  усиливая  финансовый  контроль,  распоряжались  ее  вооруженными
силами.  Турция,  образно  писал  Маркс,  напоминает  помещика,  заложив¬
шего  свои  земли  под  ипотеку  на  условиях,  при  которых  заимодавцы
пользуются  контролем  и  над  ссудой.  Остается  лишь  «отдать  владельцу
ипотеки  и  само  поместье»  |57.  Маркс  отмечал,  что  турки  «начинают  ви¬
деть  в  Англии  и  Франции  врагов  более  опасных,  чем  сам  царь»  153.
Принцип  целостности  Турции,  по  убеждению  Маркса,  прикрывал  стрем¬
ление  западной  дипломатии  к  захвату  ее  владений  и  имел  целью  поме¬
шать  восстановлению  независимости  порабощенных  султаном  народов
Балканского  полуострова.
 Существо  политики  западных  держав  Маркс  видел  в  том,  что,  доби¬
ваясь  ослабления  России  как  соперника,  они  стремились  сохранить
 154  Данной  проблеме,  помимо  упомянутой  выше  работы  Д.  Б.  Рязауюва,  была  посвящена
статья  В.  Дитякина  «Маркс  и  Энгельс  о  восточном  вопросе»  (  «Новый  Восток»,  1926,
М  13,  14).  Продолжение  ее,  посвященное  взглядам  Маркса  и  Энгельса  па  эту  проблему
в  70—80-е  годы  см.  «Новый  Восток»,  1928,  №  22  и  23-24.  Более  широко  взгляды  Маркса
и  Энгельса  на  внешнюю  политику  рассмотрены  в  специальной  брошюре  Е.  Петрова,
построенной,  однако,  лишь  на  материалах  переписки  (см.  Е.  Петров.  Социальная  ре¬
волюция  и  международная  политика  в  переписке  Маркса  и  Энгельса.  М.—  JI.,  1925).
 155  См.  К.  М  ар  к  с  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  9,  стр.  219.
 150  См.  К.  М  ар  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ь  с.  Соч.,  т.  10,  стр.  149—164.
 157  К.  Маркс  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  И,  стр.  398.
 353  К.  Ша  р  к  с  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  10,  стр.  202.
 277

СТАНОВЛЕНИЕ  И  РАЗВИТИЕ  МАРКСА  КАК  ИСТОРИКА
 царизм  как  полицейскую  силу  и  оплот  контрреволюционных  режимов
в  Европе.  Буржуазные  правящие  крути  Англии  и  Франции,  подчеркивал
Маркс  в  статье  «Странная  политика»,  надеялись,  что  в  результате  вой¬
ны  «начнется  тысячелетнее  царство  консерватизма»  159.  Этому  стремле¬
нию  и  отвечала  стратегия  западных  держав:  развертывание  войн  на
периферии  России,  удаление  театра  военных  действий  от  возможных
очагов  революционных  восстаний  и  национально-освободительных  дви¬
жений.  В  статье  «Ретроспективный  взгляд  на  крымскую  кампанию»  160
Маркс  ясно  показывает  опасения  английской  олигархии  и  бонапартист¬
ских  кругов  Франции,  что,  в  случае  перенесения  войны  к  западным  гра¬
ницам  России,  она  могла  бы  перерасти  в  революционную  войну  народов
не  только  против  царизма,  но  и  против  существующих  в  Европе  режи¬
мов.  Энгельс  считал,  что  в  этом  случае  оказалась  бы  возможной  «дворян-
ско-буржуазная  революция  в  Петербурге  с  последующей  гражданской
войной  внутри  страны»  161.
 Желание  избежать  решающей  схватки  с  царизмом  в  расчете  на  его
полицейские  услупи  в  будущем,  по  словам  Маркса,  обнаруживало  «низ¬
кую  и  подлую  душу  европейской  буржуазии»  162.  Столь  же  реакционным,
в  глазах  Маркса,  было  стремление  западных  держав  сохранить  влады¬
чество  султанской  Турции  над  ее  греческими  и  славянскими  подданны¬
ми  на  Балканах.  В  противовес  западным  публицистам,  в  первую  очередь
туркофилу  Уркарту,  Маркс  и  Энгельс  стояли  за  революционное  разру¬
шение  Османской  империи  —  этого  бастиона  средневекового  варварства
и  национального  гнета  —  в  интересах  свободного  развития  всех  угнетен¬
ных  ею  народов,  в  том  числе  и  турецкого.  Маркс  отстаивал  идею  полной
независимости  славянского  населения  Балканского  полуострова;  он  не
исключал,  что  она  будет  осуществлена  в  форме  «федеративной  респуб¬
лики  славянских  государств»  1ез.
 Революционный  подход  к  оценке  международных  событий  проявил
Маркс  и  в  1859  г.  во  время  войны  Франции  и  Пьемонта  против  Австрии.
Здесь  Маркс  разошелся  со  многими  своими  современниками,  в  том  числе
и  буржуазными  демократами,  всерьез  уверовавшими  в  «освободитель¬
ную  миссию»  Наполеона  III  в  Италии,  а  также  и  по  отношению  к  дру¬
гим  угнетенным  народам.  Бонапартистские  агенты  в  демократической
среде,  вроде  известного  Карла  Фогта,  всячески  превозносили  преслову¬
тый  бонапартистский  принцип  «национальностей».  К  чести  Мадзини,  он
был  одним  из  немногих,  кто  не  поддался  этой  бонапартистской  демаго¬
гии.  Однако  его  голос  не  получил  в  то  время  широкого  отклика.  Маркс
еще  за  несколько  месяцев  до  начала  военных  действий  (в  конце  апреля
1859  г.)  в  целой  серии  статей  —  «Перспективы  войны  в  Европе»,  «Мир
или  война?»,  «Перспективы  войны  во  Франции»  и  т.  д.164  —  доказывал,
что  подготовка  Наполеона  III  в  сговоре  с  правящими  кругами  Пьемонта
к  войне  диктуется  отнюдь  не  желанием  освободить  Италию  от  австрий¬
ского  господства,  а,  наоборот,  стремлением  предотвратить  назревающую
 278
 159  К. 	Маркой 	Ф. 	Энгельс. 	Соч., 	т. 	11, 	стр. 	321.
 160  К. 	Маркс 	и 	Ф. 	Энгельс. 	Соч., 	т. 	10, 	стр. 	584—589.
 161  К. 	Маркс 	и 	Ф. 	Энгельс. 	Соч., 	т. 	28, 	стр. 	487.
 162  К. 	Маркс 	и 	Ф. 	Энгельс. 	Соч., 	т. 	10, 	стр. 	39.
 163  К.  Маркс  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  9,  стр.  219.
 К.  М  ар  к  с  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  13,  стр.  175—178,  282—283,  287—292.

ИСТОРИЧЕСКИЕ  ПРОБЛЕМЫ  В  ПУБЛИЦИСТИКЕ  МАРКСА
 там  революционную  вспышку  и  помешать  объединению  страны  револю¬
ционным  путем.  Для  Луи  Бонапарта  это  была  еще  одна  новая  авантюра,
на  которую  его  толкал  надвигавшийся  кризис  режима,  авантюра,  сулив¬
шая  округление  границ  Франции  за  счет  Италии,  а  позднее  и  за  счет
Германии  (левый  берег  Рейна).  Для  Второй  империи  «война  с  перспек¬
тивой  принудительных  займов,  грабежей  и  военных  контрибуций  с  за¬
воеванных  провинций  явилась  бы  в  момент  крайней  необходимости
единственным  выходом  из  положения»  165.
 Особенно  резко  разоблачал  Маркс  «освободительную  миссию»  На¬
полеона  III  во  время  самой  войны.  В  статье  «Луи-Наполеон  и  Италия»
он-  прямо  характеризовал  -итальянский  поход  французского  императора
как  замаскированную  интервенцию  и  контрреволюционное  вмешатель¬
ство  в  итальянские  дела,  наподобие  французской  интервенции  против
Римской  республики  в  1849  г.166
 Виллафранкский  мир,  оставивший  в  руках  Австрии  Венецию  и  ком¬
пенсировавший  Францию  за  присоединение  Ломбардии  к  Пьемонту
двумя  провинциями  —  Савойей  и  Ниццей,  показал,  как  отмечал  Маркс
в  статьях  «Что  выиграла  Италия?»,  «Мир»,  «Виллафранкский  дого¬
вор»  167,  что  бонапартистская  Франция  является  таким  же,  если  не  бо¬
лее  опасным,  врагом  итальянской  свободы  и  единства,  как  габсбургская
Австрия.  Отметил  Маркс  и  неблаговидную  роль  других  европейских
сил  —  пальмерстоновской  Англии,  царской  России,—  потворствовавших
Наполеону  III  в  его  авантюрах.
 Во  время  итальянской  войны,  как  и  во  время  Крымской,  европейская
дипломатия  вновь  обнаружила  свою  враждебность  интересам  народов.
Прослеживая  в  своих  статьях,  в  памфлете  «Господин  Фогт»  позицию
европейских  держав  —  в  том  числе  нейтралистскую  позицию  Пруссии,
помешавшую  вступлению  в  войну  против  Второй  империи  государств
Германского  союза,  что  должно  было  привести  к  изменению  характера
войны,  к  превращению  ее  в  революционную  войну  за  подлинное  объеди¬
нение  как  Италии,  так  и  Германии  168,—  Маркс  раскрывал  связь  между
контрреволюционным  внутренним  курсом  правящих  кругов  европейских
государств  и  их  внешнеполитическими  акциями,  проникнутыми  тем  же
духом.  Это  еще  больше  убеждало  его  в  том,  что  задачи  революционной
борьбы  народных  масс,  рабочего  класса  против  существующих  режи¬
мов  должны  предусматривать  и  сокрушительный  удар  по  преступным
целям  и  коварным  методам  дипломатии  господствующих  классов.
 МАСТЕР  ИСТОРИЧЕСКОГО  ПОРТРЕТА
 Здесь  уместно  остановиться  еще  на  одной  черте  Маркса  —  историка,
проявившейся  в  его  публицистике.  Занимался  ли  он  вопросами  внут¬
ренней  или  внешней  политики,  его  восприятие  исторического  процес¬
са  всегда  сочетало  в  себе  понимание  общих  социальных  тенденций
 165  К.  М  ар  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ъ  с.  Соч.,  т.  13,  стр.  181.
 ш  Там  же,  стр.  505.
 167  См.  там  же,  стр.  435—445.
 £6*  См.  об  этом  статьи  Маркса:  «Перспективы  войны  в  Пруссии»,  «Шпрее  и  Минчо»  и  др.—
Там  же,  стр.  293—296,  406—409.
 279

СТАНОВЛЕНИЕ  И  РАЗВИТИЕ  МАРКСА  КАК  ИСТОРИКА
 с  постижением  живой  действительности  как  таковой,  с  ее  драматиче¬
скими,  а  порой  и  комическими  сторонами,  с  реальными  действующими
лицами,  выступающими  на  исторической  арене.  Маркс  и  в  этом  смысле
обладал  острой  наблюдательностью,  способностью  раскрывать  подлин¬
ную  роль  той  или  другой  исторической  личности,  воспроизводить  облик
того  или  иного  исторического  деятеля,  давать  ему  меткую  и  точную  ха¬
рактеристику.  Им  была  создана  целая  портретная  галерея  своих  совре¬
менников,  иногда  в  форме  беглых,  но  впечатляющих  зарисовок,  нередко
и  в  виде  целых  красочных  полотен.
 Сам  Маркс  относился  к  созданию  исторических  портретов  как  к  за¬
даче,  аналогичной  или  близкой  художественному  творчеству.  Он  реши¬
тельно  выступал  против  идеализации,  за  реалистическое  изображение
исторических  деятелей,  за  то,  чтобы  их  образы  рисовались  «суровыми
рембрандтовскими  красками  во  всей  своей  жизненной  правде»  |69.
Стремление  к  исторической  истине  присуще  ему  всегда,  даже  в  тех
случаях,  когда  в  обличительных  целях  он  придает  своим  характеристи¬
кам  памфлетную  форму.  Нарисованные  им  портреты  монархов,  санов¬
ников,  министров,  дипломатов,  военных  и  т.  д.  поэтому  воспринимаются,
несмотря  на  нередкую  сатирическую  заостренность,  как  реальное,  глу¬
бокое  отображение  определенных  социальных  кругов  и  их  политических
нравов.  Поднимаясь  до  больших  исторических  обобщений,  Маркс  пока¬
зывает  и  в  личных  качествах  того  или  иного  деятеля  черты  эпохи,
характерные  стороны  соответствующей  классовой  среды.  Даже  там,  где
внешне  историк  уступает  место  сатирику-обличителю,  как,  например,
в  памфлете  «Господин  Фогт»,  клеймящем  клеветников,  агентов  реакции,
заклятых  врагов  рабочего  движения,  обнаруживается  удивительно  точ¬
ная  картина  типичных  явлений  политической  жизни  того  времени.
 Из-под  пера  Маркса  вышли  характеристики  современных  ему  дея¬
телей  многих  стран:  ведущих  английских  политических  лидеров  Паль¬
мерстона,  Рассела,  Абердина,  Кларендона,  Гладстона,  Дизраэли,  Брайта
и  др.;  Наполеона  III  и  его  окружения;  прусских  королей,  министров,
полицейских,  в  частности  знаменитого  Штибера;  царских  дипломатов;
президентов  и  политиков  США;  наконец,  участников  оппозиционного
и  революционного  движения.  Привести  здесь  даже  беглый  каталог  не
представляется  возможности.  Приходится  ограничиться  отдельными
примерами.
 К  числу  шедевров  данного  жанра  относится,  бесспорно,  серия  статей
Маркса  «Лорд  Пальмерстон»  (1853  г.).  В  них  перед  читателем  встает
фигура  одного  из  крупнейших  государственных  деятелей  буржуазно-
аристократической  Англии,  человека,  направлявшего  в  течение  десяти
лет  ее  внешнюю  политику.  Маркс  не  только  ярко  живописует  портрет
Пальмерстона,  но  показывает  ту  среду,  ту  атмосферу,  в  которой  форми¬
ровались  присущие  ему  черты  как  политика.  Типичный  представитель
аристократической  олигархии,  Пальмерстон,  подчеркивает  Маркс,  обла¬
дал  незаурядной  политической  ловкостью,  парламентским  красноречи¬
ем,  поистине  актерскими  способностями  разыгрывать  нужную  в  той  или
другой  ситуации  роль,  необходимыми  в  условиях  английской  двухпар¬
тийной  системы  и  постоянных  петушиных  боев  между  представителями
 280
 К.  МарксиФ.  Энгель  с.  Соч.,  т.  7,  стр.  280.

ИСТОРИЧЕСКИЕ  ПРОБЛЕМЫ  В  ПУБЛИЦИСТИКЕ  МАРКСА
 правящей  партии  и  оппозиции  в  парламенте.  Напускной  либерализм
служил  ему,  как  и  многим  его  коллегам,  прикрытием  для  защиты  свое¬
корыстных  интересов  привилегированных  аристократических  групп.
Подлинная  политическая  доктрина  таких  деятелей,  как  Пальмерстон,
отмечал  Маркс,  сводилась  к  заботе  о  том,  чтобы  никакие  тучи  не  омра¬
чили  «безоблачный  небосвод  земельных  и  денежных  магнатов»  170.
 Двоедушие,  притворство,  склонность  к  демагогии,  либерализм  на
словах,  политический  цинизм  и  готовность  к  полицейским  действиям
на  деле  —  этим  прежде  всего  отличался  Пальмерстон  —  государственный
деятель  и  дипломат.  «Он  умеет  сочетать  демократическую  фразеологию
с  олигархическими  воззрениями,  прикрывать  политику  спекулирующей
на  мире  буржуазии  кичливыми  тирадами  старой  аристократической
Англии;  он  умеет  казаться  нападающим,  когда  на  самом  деле  потвор¬
ствует,  и  защитником,  когда  на  самом  деле  предает»  171.  Отражая  в  своей
внешней  политике  контрреволюционные  и  агрессивные  устремления
буржуазно-аристократических  кругов  (в  других  статьях  Маркс  подчер¬
кивал  его  инициативу  в  признании  бонапартистского  государственного
переворота,  его  роль  в  развязывании  колониальных  войн),  Пальмерстон
постоянно  принимал  позу  попечителя  национального  достоинства  Анг¬
лии,  «истинно  английского  министра».  На  деле,  указывал  Маркс,  его
политика  была  глубоко  чужда  интересам  английского  народа.
 Рельефнее  всего  выразилась  контрреволюционная  роль  Англии  на
международной  арене  в  позиции  Пальмерстона  по  отношению  к  италь¬
янскому,  венгерскому  и  польскому  национально-освободительным  дви¬
жениям.  Маркс  показал,  что  «истинно  английский  министр»  пользовал¬
ся  фальшивой  игрой  в  сочувствие  борцам  за  независимость,  чтобы  фак¬
тически  заманивать  их  в  западню.  Виртуоз  в  деле  провокаций  и  дипло¬
матических  каверз,  Пальмерстон  всякий  раз  выдавал  их  на  расправу
деспотическим  державам,  фарисейски  изображая  при  этом  глубокое  со¬
жаление.  «Если  угнетатели  всегда  могли  рассчитывать  на  его  действен¬
ную  помощь,  то  угнетенных  он  щедро  одаривал  своим  ораторским  вели¬
кодушием.  Подавление  поляков,  итальянцев,  венгров,  немцев  всегда
совпадало  с  его  пребыванием  у  власти,  но  расправлявшиеся  с  ними  дес¬
поты  всегда  подозревали  его  в  тайных  сношениях  с  жертвами,  которых
они  преследовали  с  его  же  соизволения»  172.
 Характеристика  Пальмерстона  —  в  цитированном  памфлете  и  во
многих  других  статьях,  в  которых,  в  частности,  отмечались,  как  уже
было  сказано  в  другой  связи,  его  диктаторско-бонапартистские  замаш¬
ки,—  давалась  Марксом  на  фоне  всей  английской  политической  жизни
и  дополнялась  оценками  других  английских  политических  деятелей.
Одному  из  них,  Расселу,  был  также  посвящен  специальный  памфлет  —
«Лорд  Джон  Рассел»  (1855  г.).  Маркс  считал  Рассела  «классическим
представителем  современного  вигизма»  173.  В  его  политике  отразились
все  специфические  черты  этой  партии,  ее  антидемократизм,  ее  стремле¬
ние  —  особенно  после  реформы  1832  г.—  свести  все  законодательство
к  мелочным,  крохоборческим  мерам,  бросающееся  в  глаза  противоречие
 170  К.  Маркс  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  9,  стр.  366.
 171  Там  же,  стр.  361.
 172  Там  же,  стр.  362.
 173  К.  М  а  р  к  с  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  11,  стр.  411.
 281

СТАНОВЛЕНИЕ  И  РАЗВИТИЕ  МАРКСА  КАК  ИСТОРИКА
 между  ее  критикой  консерватизма  тори  и  собственным  стремлением
сохранить  аристократические  привилегии,  показным  характером  пред¬
лагаемых  реформ.  «Может  показаться  удивительным,  как  общественный
деятель  сумел  пережить  такое  множество  мертворожденных  мероприя¬
тий,  потерпевших  крушение  проектов  и  недоношенных  схем.  Но  подобно
полипу,  который  разрастается  после  отсечения,  лорд  Джон  Рассел  толь¬
ко  процветает  от  этих  недоносков»  174.
 С  беспощадным  сарказмом  характеризует  Маркс  карьеризм  вигских
деятелей  типа  Рассела:  «Лорд  Джон,  казалось,  всю  свою  жизнь  только
и  делал,  что  охотился  за  постами»  175.  Он  отмечает  склонность  Рассела
к  мелочным  интригам,  готовность  подставлять  политические  подножки
своим  соперникам,  фальшь,  пронизывающую  все  его  действие.  На  всей
его  деятельности,  подчеркивал  Маркс,  лежит  печать  посредственности.
«Поставленный  рождением,  связями,  случайностями  общественной
конъюнктуры  на  огромный  пьедестал,  он  всегда  оставался  все  тем  же
гомункулом,  карликом,  танцующим  на  вершине  пирамиды.  Вряд  ли
история  когда-либо  еще  показала  человека  столь  великим  в  своем  ничто¬
жестве»  176.
 В  статьях  Маркса  о  бонапартистской  Франции  даны  портреты  мно¬
гих  столпов  бонапартистского  режима  —  самого  главы  государства  На¬
полеона  III,  его  ближайших  помощников:  министров  внутренних  дел
Мории,  Персиньи,  руководителей  полиции  Мопа,  Пьетри,  представите¬
лей  военщины  Сент-Арно,  Пелисье,  Канробера,  Эспинаса,  Маньяна,  фи¬
нансовых  воротил  братьев  Перейра,  Фульда,  наконец,  главного  вдохно¬
вителя  социальных  мероприятий  Второй  империи  принца  Жозефа  (Же¬
рома)  Бонапарта  (Плон-Плона).  Темное  прошлое,  безудержный
карьеризм,  продажность,  жажда  обогащения,  бесцеремонное  залезание
в  государственную  казну,  зверская  жестокость  в  подавлении  революци¬
онного  движения  —  все  это  часто  в  сочетании  с  профессиональной  без¬
дарностью  (Маркс  то  и  дело  отмечал  беспомощность  наполеоновских
маршалов  и  генералов  на  полях  сражений  и  нелестно  отзывался  о  дип¬
ломатах  Наполеона  111)  —таковы  были  доминирующие  черты  деятелей
Второй  империи.  Особенно  наглядно  показывает  Маркс  это  на  примере
биографии  маршала  Сент-Арно,  главнокомандующего  союзной  армии
в  Крыму.  В  статье  «Реорганизация  английского  военного  ведомства.—
Австрийские  требования.—  Экономическое  положение  Англии.—  Сент-
Арно»  (1854  г.)  прослежена  карьера  этого  наглого  и  бесцеремонного
представителя  «подонков  парияткой  богемы»  177,  запутавшегося  в  дол¬
гах  и  запятнавшего  себя  не  одним  бесчестным  поступком,  включая  пря¬
мую  кражу,  политическое  отступничество  и  тайную  шпионско-полицей¬
скую  службу.  Подобному  авантюристу,  «гению,  созревшему  в  игорных
домах»  и  предстояло  стать  одним  из  оплотов  Второй  империи,  на  кото¬
рого  в  период  Крымской  войны  западными  правительствами  было  воз¬
ложено  «спасение  цивилизации»  178.
 174  К.  М  а  р  к  с  и  Ф.  Э  и  г  е  л  ь  с.  Соч.,  т.  11,  стр.  405.
 17£  Там  же,  стр.  403.
 176  Там  же,  стр.  426.
 177  К.  М  ар  к  с  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  10,  стр.  265.
 ,7S  Там  же,  стр.  266,  265.
 282

ИСТОРИЧЕСКИЕ  ПРОБЛЕМЫ  В  ПУБЛИЦИСТИКЕ  МАРКСА
 Из  портретных  характеристик  либеральных  политических  деятелей
наиболее  удалась  Марксу  характеристика  испанского  генерала  Эспар-
теро.  В  одноименной  статье  он  воспроизводит  образ  этого  лидера  партии
прогрессистов,  главы  испанского  государства  в  40-е  и  50-е  годы  во  время
двух  буржуазных  революций.  Эспартеро  —  выходец  из  народных  низов:
сын  ремесленника,  ставший  регентом  королевства  (1841  —1843  гг.),
простой  солдат,  дослужившийся  до  высшего  воинского  звания.  Но  нити
происхождения,  связывавшие  его  с  народом,  оборвались.  В  политике
Эспартеро  —  типичный  представитель  золотой  середины,  либеральной
половинчатости,  лавирования  между  правыми  и  левыми  силами.  Маркс
писал,  что  «если  он  и  символизирует  единство  великой  либеральной  пар¬
тии,  то,  пожалуй,  лишь  как  посредственность,  в  которой  нейтрализуются
все  крайности»  179.  Уже  в  40-е  годы  все  усилия  Эспартеро  были  направ¬
лены  на  то,  чтобы  удержать  революционное  движение  в  умеренных
рамках,  что  и  привело  это  движение  к  поражению.  «Каким  же  образом
Эспартеро  мог  снова  стать  спасителем  страны  и  «мечом  революции»,  как
его  называют?»  —  ставит  вопрос  Маркс  по  поводу  передачи  власти
в  1854  г.  в  руки  этого  по  существу  обанкротившегося  политика,  что
имело  роковые  последствия  и  для  новой  революции,  как  и  предвидел
Маркс.  И  он  сам  дает  на  это  очень  важный  для  понимания  не  только
испанской  истории  ответ:  «Длительные  периоды  жестокой  реакции  име¬
ют  изумительное  свойство  восстанавливать  престиж  павших  вождей,  по¬
терпевших  неудачу  в  революции»  18°.
 Не  следует,  однако,  думать,  что  в  палитре  Маркса  были  одни  лишь
темные  краски.  Он  рисовал  своих  героев  в  соответствии  с  их  объектив¬
ной  ролью  в  истории,  отмечая  выдающиеся  качества,  если  они  дейст¬
вительно  были,  даже  у  контрреволюционных  деятелей.  Не  отрицал  он,
например,  политической  ловкости  и  ума  у  Пальмерстона,  Дизраэли
и  др.,  тем  более  это  относится  к  его  характеристикам  революционных
и  прогрессивных  деятелей,  хотя  и  здесь  он  не  проходил  мимо  проявле¬
ний  классовой  ограниченности  и  неустойчивости.  В  качестве  примера
можно  сослаться  на  биографический  очерк  Маркса  о  видном  участнике
революции  1848  г.  в  Германии,  одном  из  лидеров  левой  франкфурт¬
ского  парламента,  Роберте  Блюме.  Этот  очерк  был  написан  для  «Новой
американской  энциклопедии»  в  1857  г.,  через  девять  лет  после  трагиче¬
ской  гибели  Блюма,  расстрелянного  австрийской  военщиной  во  время
подавления  октябрьского  восстания  в  Вене.  Блюм,  отмечал  Маркс,  ко¬
лоритная  и  в  то  же  время  противоречивая  фигура.  Плебейские  симпа¬
тии,  подлинно  народное  красноречие  сочетались  у  этого  сына  бондаря,
самоучки,  прошедшего  суровую  трудовую  жизненную  школу,  с  либе¬
ральными  и  религиозными  иллюзиями  (он  был  одним  из  идеологов  дви¬
жения  «немецкого  католицизма»),  республиканизм  —  с  преклонением
перед  историческими  традициями,  со  стремлением  сохранить  в  будущем
политическом  устройстве  Германии  «традиционные  королевства,  гер¬
цогства  и  т.  п.»  181.  Однако  в  решающие  моменты  борьбы  у  отважного
немецкого  демократа  революционное  чувство  брало  верх.  Он  мужест¬
венно  выполнил  свой  революционный  долг  в  восставшей  Вене.
 179  Там  же,  стр.  373.
 ,ьо  Там  же,  стр.  376.
 181  К.  М  а  р  к  с  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  14,  стр.  119.
 283

СТАНОВЛЕНИЕ  И  РАЗВИТИЕ  МАРКСА  КАК  ИСТОРИКА
 Исключительный  интерес  представляет  собой  характеристика,  кото¬
рую  дал  Маркс  президенту  США  Линкольну  в  сравнительно  недавно
обнаруженной  статье  (из  венской  газеты  «Die  Presse»)  «К  событиям
в  Северной  Америке»  (октябрь  1862  г.).  Он  отлично  видел  буржуазную
природу  своего  выдающегося  американского  современника:  «Линкольн
не  является  порождением  народной  революции»  182.  От  Маркса  не  укры¬
лись  колебания  правительства  северных  штатов  в  первый  период  вой¬
ны,  но  в  переломный  момент  Линкольн  оказался  с  народными  массами,,
отразив  в  своей  политике  их  революционные  настроения.
 Марксу  весьма  импонировало  отсутствие  позерства,  ложного  пафоса,,
помпезности  в  действиях  Линкольна.  По  поводу  его  исторической  про¬
кламации  об  освобождении  рабов  мятежных  плантаторов  Маркс  писал,,
что  самым  значительным  из  своих  актов  «он  всегда  придает  наиболее
заурядную  форму»  183.  Лишенный  особого  интеллектуального  блеска,
мало  чем  отличавшийся  от  рядового  американца,  этот  плебей,  «проде¬
лавший  путь  от  каменотеса  до  сенатора  из  Иллинойса»,  был  подлинным
сыном  своего  народа,  «средним  человеком  доброй  воли».  И  в  этом  Маркс
увидел  не  недостаток  Линкольна,  а  его  преимущество  и  силу.  Именно
это,  в  глазах  Маркса,  позволило  ему  в  американских  условиях  осущест¬
вить  историческую  миссию,  равную  той,  которая  была  выполнена  Ва¬
шингтоном,  взять  на  себя  задачи,  «для  решения  которых  Старому  свету
понадобились  бы  герои!»  184
 НОВЫЙ  ПОДХОД  К  ИСТОРИИ  КОЛОНИАЛЬНЫХ  СТРАН
 В  творчестве  Маркса  —  историка  в  50-е  годы  появился  новый  важ¬
ный  момент:  всесторонний  интерес  к  историческим  судьбам  колониаль¬
ных  народов.  Если  раньше  колониальными  проблемами  Маркс  занимал¬
ся  в  общетеоретическом  плане,  выясняя  общие  закономерности  развития
капитализма  и  то  место,  которое  занимала  в  нем  колониальная  эксплуа¬
тация  185,  то  в  50-е  годы  он  значительную  часть  своего  времени  посвятил
конкретному,  глубокому  изучению  истории  колоний  и  зависимых  стран,
колониальной  политики,  методов  и  последствий  колониального  господ¬
ства.  Результаты  своих  исследований  Маркс  широко  использовал  в  своей
публицистике.  В  задачу  разоблачения  капиталистического  строя  Маркс
все  больше  включал  и  страстное  обличение  его  колониальной  системы.
Все  статьи  Маркса  на  эту  тему  были  проникнуты  духом  пролетарского
интернационализма,  идеей  солидарности  рабочего  класса  с  угнетенными
народами  колоний.
 Революционный  подход  Маркса  к  колониальному  вопросу  позволил
ему  по-новому  осмыслить  самую  историю  народов  угнетенных  стран,
 182  К.  Маркой  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  15,  стр.  570.
 183  Там  же.
 184  Там  же,  стр.  571.
 185  Этих  вопросов  Маркс  касался  в  «Немецкой  идеологии»  (см.  К.  Маркс  и  Ф.  Энгельс.
Фейербах.  Противоположность  материалистического  и  идеалистического  воззрений  (новая
публикация  первой  главы  «Немецкой  идеологии»  ).  М.,  1966,  стр.  73,  89),  в  «Манифесте
Коммунистической  партии»  (см.  К.  Маркс  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  4,  стр.  416 	417,
428).
 284

ИСТОРИЧЕСКИЕ  ПРОБЛЕМЫ  В  ПУБЛИЦИСТИКЕ  МАРКСА
 раскрыть  ее  сущность  как  важнейшего  звена  в  общем  широком  истори¬
ческом  процессе,  выявить  взаимную  связь  и  взаимообусловленность  ис¬
торического  развития  народов  капиталистических  и  экономически  от¬
сталых  стран,  метрополий  и  колоний.  Этим  был  внесен  и  неоценимый
вклад  в  само  развитие  исторической  науки.  Преодолевалась  известная
географическая  узость  буржуазной  историографии,  ограничивавшей,  как
правило,  свои  исследования  историей  Европы,  а  нередко  и  сочетавшей
этот  европоцентризм  с  расистским  пренебрежением  к  неевропейским  на¬
родам.  Положив  начало  научно-материалистической  разработке  коло¬
ниальной  истории,  Маркс  не  только  наносил  удар  всевозможным  буржу¬
азным  шовинистическим  концепциям,  в  том  числе  пережиткам  гегелев¬
ского  деления  народов  на  исторические  и  неисторические,  но  развивал
и  расширял  основы  научного  понимания  истории  как  подлинно  всемир¬
но-исторического  процесса.
 Особенно  много  места  в  своих  работах  на  колониальные  темы  Маркс
уделил  Индии.  Положение  и  историю  этой  «великой  и  интересной  стра¬
ны»  186,  попавшей  под  иго  английского  колониализма,  Маркс  рассмотрел
в  статьях  «Британское  владычество  в  Индии»,  «Ост-Индская  компания,
ее  история  и  результаты  ее  деятельности»,  «Будущие  результаты  бри¬
танского  владычества  в  Индии»,  в  целом  цикле  корреспонденций  об
андийском  восстании  1857—1859  гг.,  в  серии  статей  «Сильное  расстрой¬
ство  финансов  Индии»  и  в  других  работах  187.
 С  глубоким  вниманием  следил  Маркс  и  за  событиями  в  другой  круп¬
ной  стране  Азии  —  Китае.  В  статьях  «Революция  в  Китае  и  в  Европе»,
«Англо-китайский  конфликт»,  «Английские  жестокости  в  Китае»,  «Ис¬
тория  торговли  опиумом»,  «Новая  китайская  война»  и  др.  Маркс  разо¬
блачал  захватническую  политику  колонизаторов  па  Дальнем  Востоке  188.
Он  дал  характеристику  внутреннего  положения  Китая,  последствии
колониального  вмешательства  держав  во  внутренние  дела  страны.
 Касался  Маркс  и  захватнических  действий  колониальных  держав
против  других  восточных  стран  —  Ирана,  Турции,  Афганистана,  Бир¬
мы  (статьи  «Война  в  Бирме.—  Русский  вопрос.—  Любопытная  дипло¬
матическая  переписка»,  «Англо-персидская  война»,  «Война  против  Пер¬
сии»  189,  упомянутые  корреспонденции  по  восточному  вопросу).  В  ста¬
тьях  «Вопрос  об  Ионических  островах»,  «Индийский  вопрос.—  Ирланд¬
ское  арендное  право»,  «Месть  Ирландии»,  «Возбуждение  в  Ирлан¬
дии»  190  Маркс  освещает  положение  европейских  колоний  —  Корфу  и
других  Ионических  островов,  подчиненных  с  1815  г.  английскому  про¬
текторату  (до  1864  г.),  и  Ирландии,  колонизация  которой  англичанами
началась  еще  со  второй  половины  XII  в.  В  статьях  «Аякучо»  и  «Боли-
вар-и-Понте»  («Новая  американская  энциклопедия»)  он  затрагивает
 ш  К.  М  а  р  к  с  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  9,  стр.  229.
 187  Перечень  статей  Маркса  об  Индии  занял  бы  очень  большое  место.  В  основном  они  со-
средоточены  в  9  (особенно  см.  стр.  130—144,  151—160,  183—191,  203—207,  224—230),  12
(статьи  о  восстании)  и  13  (стр.  306—314)  томах  второго  издания  Сочинений  К.  Маркса
и  Ф.  Энгельса.
 188  К.  Маркс  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  9,  стр.  98—105;  т.  12,  стр.  105—110,  167—170,
564—571;  т.  13,  стр.  531—548.
 58Э  К.  Маркс  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  9,  стр.  208—209;  т.  12,  стр.  73—75,  120—125.
ι'°  К.  М  ар  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ъ  с.  Соч.,  т.  12,  стр.  681—686;  т.  9,  стр.  161  —167;  т.  11,  стр.  123—
125;  т.  12,  стр.  687—691.
 285

СТАНОВЛЕНИЕ  И  РАЗВИТИЕ  МАРКСА  КАК  ИСТОРИКА
 проблемы  истории  освободительной  войны  Латиноамериканских  стран
против  испанского  владычества  191.  Серия  корреспонденций  была  им  по¬
священа  разоблачению  интервенции  европейских  держав  в  Мексику  192.
 Колониальную  политику  Маркс  рассматривал  как  выражение  самых
отталкивающих  и  кровавых  сторон  капиталистического  строя.  «Глубо¬
кое  лицемерие  и  присущее  буржуазной  цивилизации  варварство  пред¬
стают  перед  нашим  взором  в  обнаженном  виде,—  писал  он,—  когда  мы
эту  цивилизацию  наблюдаем  не  у  себя  дома,  где  она  принимает  респек¬
табельные  формы,  а  в  колониях,  где  она  выступает  без  всяких  покро¬
вов»  1эз.  Характеризуя  многие  колониальные  захваты  и  войны,  в  том
числе  те,  которые  происходили  у  него  на  глазах,  Маркс  приподнимал
завесу  над  самыми  мрачными  страницами  истории.  Он  с  гневом  говорил
об  этих  войнах  как  о  неприкрытом  разбое,  как  о  грубейшем  попрании
буржуазными  правительствами  ими  же  самими  установленных  норм
международного  права.
 Европейские  политики,  писал  Маркс  по  поводу  организаторов  воен¬
ной  экспедиции  в  Мексику,  которые  «надоедали  нам  своей  лицемерной
болтовней  о  святости  строгих  норм  международного  права»  194  забывают
о  самых  элементарных  международных  правилах,  когда  речь  заходит  о
колониальной  авантюре  против  слабой  в  экономическом  и  военном  от¬
ношении  страны.  Глубоко  ненавистны  были  Марксу  цинизм,  с  кото¬
рым  совершались  эти  акты  колониального  насилия  и  произвола,  выдви¬
гавшиеся  при  этом  иезуитские  предлоги,  целью  которых,  как  правило,
было  свалить  вину  на  саму  жертву.  По  меткому  замечанию  Маркса,  ко¬
лониальная  политика  каждый  раз  давала  подтверждение  неизменности
морали  басни  о  волке  и  ягненке  195.
 Характерные  черты  политики  колониальных  захватов  Маркс  выявил
на  примере  истории  утверждения  британского  владычества  в  Индии.  Он
отмечал  крупную  роль,  которую  сыграла  в  установлении  британского
господства  Ост-Индская  компания  «английских  купцов-авантюристов,
завоевавшая  Индию  для  выколачивания  из  нее  денег»  196.  В  течение
десятков  лет  она  хищнически  грабила  народы  Индостана,  обогащая  куч¬
ку  торговых  и  финансовых  магнатов  —  пайщиков  и  предоставляя  от¬
прыскам  английской  земельной  аристократии  возможность  наживаться
в  колониальной  администрации  и  армии.  Именно  в  годы  ее  хозяйнича¬
ния  был  усовершенствован  древнеримский  принцип  divide  et  inipera
(разделяй  и  властвуй),  который,  подчеркивал  Маркс,  и  в  капиталисти¬
ческую  эпоху  служил  главным  политическим  оружием  колониальных
завоеваний.  Английские  колонизаторы  широко  использовали  политиче¬
скую  раздробленность  страны,  ее  религиозную  и  кастовую  неоднород¬
ность,  распри  между  местными  правителями,  пускали  в  ход  подкуп  и
привлечение  на  свою  сторону  предателей  из  местной  знати.  Вражда
 191  К.  Маркс  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  14,  стр.  176—177,  226—240.  Частично  этих  проблем
Маркс  касается  и  в  статьях  об  Испании  (см.  К.  Маркс  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  10,.
стр.  374,  463).
 192  К.  Маркой  Ф. 	Энгельс. 	Соч.,  т.  15,  стр.  370—382,  484—489  и  др.
 193  К.  Маркс  и  Ф. 	Энгельс. 	Соч.,  т.  9,  стр.  229.
 194  К.  М  а  р  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ь  с.  Соч.,  т.  15,  стр.  489.
 195  К.  М  а  р  к  с  и  Ф. 	Э  н  г  е  л  ъ  с. 	Соч.,  т.  12,  стр.  73.
 190  К.  М  ар  к  с  и  Ф. 	Энгельс. 	Соч.,  т.  9,  стр.  185.
 286

ИСТОРИЧЕСКИЕ  ПРОБЛЕМЫ  В  ПУБЛИЦИСТИКЕ  МАРКСА
 между  различными  расами,  племенами,  кастами,  государствами,  рели¬
гиями,  писал  Маркс,—  «всегда  оставалась  жизненным  принципом  бри¬
танского  владычества»  197.
 Коварство  английской  политики  ярко  проявилось  и  во  взаимоотно¬
шениях  Ост-Индской  компании  и  туземных  владетельных  князей.  Ком¬
пания  умела  превращать  этих  «независимых»  князей  в  своих  марионе¬
ток,  приковывать  их  к  себе  системой  «союзнических»  отношений  (опять-
таки  в  древнеримском  смысле),  субсидиарных  договоров  и  кабальных
займов,  открывавших  путь  к  аннексии  их  владений.  «Заманив  в  свои
сети  союзников  по  методу  Древнего  Рима,  Ост-Индская  компания  рас¬
правлялась  с  ними  уже  по-современному,  как  это  делают  на  Чейндж-ал-
ли»  (т.  е.  в  центре  ростовщических  операций  Лондона)  198.
 Вскрывая  сущность  и  методы  колониальной  политики,  Маркс  в  го
же  время  своим  анализом  внутреннего  положения  Индии  и  других  стран
Востока  выяснял  причины  замедленного  характера  их  исторического
развития  в  периоды,  предшествовавшие  завоеванию.  В  изолированности
и  замкнутости  мелких  сельских  общин,  в  сосредоточении  в  руках  дес¬
потических  государств  значительных  средств  производства,  препятст¬
вовавших  зарождению  капиталистического  уклада,  и  в  других  особен¬
ностях  социального  строя  азиатских  стран,  в  свое  время  достигших  вы¬
сокого  уровня  цивилизации,  видел  Маркс  источник  их  отсталости  и  сла¬
бости,  в  результате  чего  они  стали  добычей  завоевателя.
 Жестокость  и  варварство  колониальных  захватчиков  обнаружива¬
лись,  подчеркивал  Маркс,  и  в  попытках  закабалить  Китай  и  другие  эко¬
номически  слаборазвитые  страны.  Так  называемые  опиумные  войны  ев¬
ропейских  держав  с  Китаем  (1839—1842,  1856—1858,  1860  гг.)  Маркс
прямо  сравнивал  с  пиратскими  набегами.  «Насилование  женщин,  наса¬
живание  детей  на  штьгки,  сжигание  целых  деревень  —  факты,  зарегист¬
рированные  не  мандаринами,  а  самими  же  британскими  офицерами»  —
таков  был  образ  действий  английской  военщины  уже  в  первой  же  из
этих  войн  199.  Грабительскими  считал  Маркс  и  неравноправные  догово¬
ры,  навязанные  Китаю  в  результате  этих  войн.  Он  с  негодованием
писал  о  контрибуциях,  вымогавшихся  Англией  у  Китая  «под  чисто  пи¬
ратскими  предлогами»  200,  и  других  кабальных  условиях.
 В  своих  работах  Маркс  дал  классическую  характеристику  методов
хозяйничания  буржуазии  развитых  стран  в  своих  колониальных  владе¬
ниях.  Он  конкретизировал  выводы,  сделанные  им  еще  в  40-е  годы,  о  том,
что  создание  мирового  рынка  и  мирового  капиталистического  разделе¬
ния  труда,  обусловившее  возникновение  колониальной  системы  капи¬
тализма,  осуществляется  путем  беспощадного  угнетения  капиталистиче¬
скими  государствами  народов  отсталых  стран,  расхищения  их  экономи¬
ческих  ресурсов,  насильственного  втягивания  их  в  сферу  буржуазных
отношений.  Маркс  показал,  что  развитие  колониальной  системы  про¬
исходило  на  основе  самых  отвратительных  форм  эксплуатации  человека
человеком,  возрождавших  давно  изжитые  и  осужденные  самим  челове¬
чеством  институты.  Рабский  труд  на  плантациях  под  плетью  надсмотр-
 197  К.  М  ар  к  с  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  12,  стр.  240.
 198  К.  М  а  р  к  с  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  9,  стр.  204.
 199  К.  М  ар  к  с  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  12,  стр.  297.
 200  Там  же,  стр.  584.

СТАНОВЛЕНИЕ  И  РАЗВИТИЕ  МАРКСА  КАК  ИСТОРИКА
 щика,  «торговля  человеческим  мясом  и  кровью»  201  и  т.  п.—  все  это  вновь
расцвело  в  колониях  спустя  тысячелетие  после  гибели  античного  раб¬
ства.  Широко  применялись  и  феодально-крепостнические  методы  прину¬
дительного  изъятия  у  непосредственного  производителя  прибавочного,
а  часто  и  необходимого  продукта  в  форме  налогов,  кабальной  арендной
платы  и  т.  д.  В  Индии  при  взимании  этих  налогов  применялась  пытка.
По  славам  Маркса,  они  давили  «колоссальной  тяжестью  на  массу  индий¬
ского  народа»202.
 Налогово-земельная  система,  введенная  англичанами  в  Индии,  ука¬
зывал  Маркс,  по  существу  закрепляла  докапиталистические  отношения
в  индийской  деревне,  приспосабливая  их  к  интересам  колонизаторов.
В  Бенгальском  президентстве  английские  власти  ввели  систему  замин-
дари,  подчинив  крестьян  целой  армии  помещиков-заминдаров,  земель¬
ных  посредников  между  сельским  населением  и  Ост-Индской  компа¬
нией.  На  этих  хищников  и  был  возложен  сбор  земельного  налога.
В  Мадрасском  и  Бомбейском  президентствах  крестьяне-райоты  были
превращены  в  непосредственных  кабальных  арендаторов  компании  (си¬
стема  райотвари).  Маркс  называл  первую  систему  карикатурой  на
английский  лендлордизм,  вторую  —  на  французскую  мелкую  крестьян¬
скую  собственность.  Обе  они  были  одинаково  пагубны  для  индийского
народа,  введены  «не  в  интересах  народных  масс,  обрабатывающих  зем¬
лю»,  а  в  интересах  «правительства,  облагающего  ее  налогом»203.  На
этом  примере  Маркс  выявил  одну  из  характерных  черт  колониального
господства  —  использование  колонизаторами  местных  феодально-ростов¬
щических  элементов  как  своего  орудия.  Указывал  он  и  на  сознательное
консервирование  англичанами  в  интересах  своего  господства  средне¬
вековых  кастовых  и  религиозных,  часто  изуверских,  обычаев.
 Докапиталистические  формы  эксплуатации  процветали  при  колони¬
альном  господстве  и  в  других  странах.  Узаконенные  англичанами  вымо¬
гательства  лендлордов  у  закабаленных  ими  ирландских  арендаторов
Маркс,  например,  образно  сравнивал  с  отношением  «между  грабителем,
извлекающим  свой  пистолет,  и  путешественником  —  свой  кошелек»  204.
 Огромным  паразитическим  наростом  являлся  колониальный  адми¬
нистративный,  судебный  и  военный  аппарат,  состоявший  в  Индии,
отчасти  и  в  Ирландии,  как  отмечал  Маркс,  в  высших  и  средних  звеньях
из  англичан,  что  еще  больше  подчеркивало  бесправное  и  угнетенное
положение  местного  населения.  Английскую  систему  управления  Ин¬
дией  Маркс  считал  одним  из  уродливых  порождений  колониализма,
отмечая  ту  роль,  которую  приобрела,  вследствие  создания  этой  системы,
бюрократия  в  колониальной  эксплуатации  страны  205.
 Заслугой  Маркса  —  историка  является  выяснение  той  эволюции,  ко¬
торую  претерпели  методы  и  формы  колониальной  эксплуатации  на  раз¬
ных  ступенях  развития  капитализма.  В  период  так  называемого  перво¬
начального  накопления,  на  мануфактурной  стадии  капитализма
преобладал  открытый  хищнический  грабеж  колонии,  прямой  захват
 201  К.  М  ар  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ь  с.  Соч.,  т.  12,  стр.  525.
 202  Там  же,  стр.  531.
 203  К.  М  ар  к  с  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  9,  стр.  221.
 204  Там  же,  стр.  164.
 205  См.  там  же,  стр.  188—191.
 :288

ИСТОРИЧЕСКИЕ  ПРОБЛЕМЫ  В  ПУБЛИЦИСТИКЕ  МАРКСА
 огромных  богатств,  «переправлявшихся  затем  в  Англию»,  как  писал
Маркс  о  деятельности  Ост-Индской  компании  в  XVIII  в.  206  В  роли
главного  эксплуататора  колоний  выступала  торговая  и  финансовая  бур¬
жуазия.  Со  времени  промышленного  переворота  к  дележу  колониаль¬
ной  добычи  стремились  приобщиться  все  новые  слои  поднимавшейся
буржуазии,  прежде  всего  промышленники,  фабриканты.  Отмена  торго¬
вой  монополии  Ост-Индской  компании,  ограничение  ее  административ¬
ных  функций,  ликвидация  ее  в  1858  г.  и  другие  реформы  в  Индии
отражали  борьбу  промышленной  буржуазии  за  доступ  к  колониальным
прибылям  и  видоизменение  в  ее  интересах  форм  эксплуатации  коло¬
ний.  Сохраняя  методы  ограбления  населения  колонии  посредством
налогов  и  других  поборов,  плантационную  систему  и  т.  д.,  промышлен¬
ные  буржуа  добивались  превращения  колониальных  владений  в  рынок
сбыта  своих  товаров  и  дешевого  сырья.  Колонии  становились  аграрно¬
сырьевым  придатком  капиталистических  стран.
 Втягивание  колонии  в  сферу  мирового  капиталистического  хозяй¬
ства,  отмечал  Маркс,  происходило  в  формах,  наиболее  мучительных  для
народных  масс,  сопровождалось  ломкой  традиционного  общественного
уклада,  которая  —  в  колониальных  условиях  —  не  компенсировалась
ростом  собственных  производительных  сил.  Экономика  колоний  попа¬
дала  целиком  в  подчинение  метрополий,  развивалась  однобоко  и  урод¬
ливо,  природные  ресурсы  расхищались  колонизаторами.  Торговля  с  ко¬
лониями  и  зависимыми  странами  происходила  на  неравноправной
основе,  нередко  носила  хищнический  характер,  вроде  ввоза  опиума  в
Китай,  причинявшего  ему  огромный  ущерб  (отравление  населения,
утечка  серебра  из  страны).  Местное  примитивное  промышленное  про¬
изводство  не  могло  выдерживать  конкуренции  с  развитой  промышлен¬
ностью  метрополии.  Наводнение  Индии  —  родины  хлопка  —  англий¬
скими  хлопчатобумажными  изделиями  нанесло  смертельный  удар
миллионам  ремесленников-ткачей.  Превращение  в  середине  XIX  в.  «Зе¬
леного  острова»  —  Ирландии  —  в  скотоводческую  базу  Англии  привело
к  массовому  сгону  с  земли  ирландских  арендаторов,  невиданной  еще  по
масштабам  вынужденной  эмиграции  и  обезлюдению  страны  207.
 В  работах  Маркса  впечатляюще  показаны  трагические  последствия
колониального  владычества  для  народов  покоренных  стран.  Обращаясь
к  примеру  Индии,  Маркс  писал,  что  бедствия,  причиненные  Индостану
британским  господством,  не  идут  в  сравнение  со  всеми  нашествиями,
кровавыми  завоеваниями,  войнами,  пережитыми  страной  в  прошлом  208.
При  хозяйничании  колонизаторов  на  Востоке  пришла  в  упадок  иррига¬
ционная  система,  о  сохранении  которой  проявляли  заботу  даже  самые
деспотические  восточные  правители.  Результатом  был  упадок  земледе¬
лия,  частые  голодовки.  Колониальное  владычество  обрекло  население
Индии,  Ирландии  и  других  колоний  на  крайнюю  нищету,  превратило
их  в  бесправных  париев,  подчинило  двойному  гнету  местных  и  инозем¬
ных  эксплуататоров.
 235  Там  же,  стр.  157.
 207  Подробно  см.  Н.  А.  Ерофеев.  Народная  эмиграция  и  классовая  борьба  в  Англии  в
1825—1850  гг.  М.,  1962,  стр.  400—442.
 208  К.  М  а  р  к  с  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  9,  стр.  131—132.
 19  Маркс  —  историк
 289

СТАНОВЛЕНИЕ  И  РАЗВИТИЕ  МАРКСА  КАК  ИСТОРИКА
 Как  подлинный  диалектик  Маркс  увидел  и  внутренние  противоре¬
чия,  присущие  колониальному  господству.  Он  не  разделял  уверенности
самодовольных  европейских  буржуа  во  всемогуществе  европейского
оружия  и  в  неспособности  народов  колоний  противостоять  «цивилизо¬
ванным»  государствам.  Уже  в  то  время,  когда  колониальная  система  по
существу  еще  формировалась,  Маркс  увидел,  что  она  несет  в  себе  источ¬
ники  своей  гибели.  Он  отмечал,  например,  что  британские  колониза¬
торы  Индии,  движимые  лишь  погоней  за  прибылями,  будут  вынуждены,
сами  того  не  желая,  способствовать  развитию  капиталистического
уклада  в  стране,  в  частности  начать  железнодорожное  строительство  и
создать  связанные  с  ним  отрасли  производства.  Разрушая  патриархаль¬
ную  общину,  допуская,  хотя  и  в  колониально  изуродованном  виде,
зарождение  капиталистической  экономики,  колонизаторы  вызывают
к  жизни  грозные  для  своего  владычества  силы  —  местный  пролетариат
и  национальную  буржуазию,  способные  придать  более  организованный
и  устойчивый  характер  растущему  под  влиянием  усиления  колониаль¬
ного  гнета  сопротивлению  народных  масс  колоний.  Эти  процессы  тогда
еще  едва  зарождались,  но  Маркс  уже  ясно  понял  их  значение  для  буду¬
щих  судеб  колониального  мира.
 Возрождение  колониальных  народов  Маркс  связывал  с  уничтоже¬
нием  колониального  господства.  Население  Индии,  писал  он,  например,
не  сможет  пожать  плодов  современной  цивилизации,  «пока  в  самой
Великобритании  ныне  правящие  классы  не  будут  вытеснены  промыш¬
ленным  пролетариатом,  или  пока  сами  индийцы  не  станут  достаточно
сильными,  чтобы  навсегда  сбросить  с  себя  английское  иго»  209.  Таким
образом,  Маркс  видел  два  возможных  пути  освобождения  колоний  и
при  этом  отнюдь  не  рассматривал  их  как  взаимоисключающие.  Он  уже
тогда  по  существу  считал  борьбу  рабочего  класса  за  пролетарскую  ре¬
волюцию  и  национально-освободительное  движение  двумя  взаимосвя¬
занными  сторонами  революционного  процесса.
 Растущее  сопротивление  народных  масс  колоний  и  зависимых  стран
чужеземным  угнетателям  и  захватчикам,  даже  когда  оно  проявля¬
лось  в  религиозной  форме  и  им  руководили  местные  феодалы,  Маркс
считал  весьма  прогрессивным  фактором,  придавал  ему  большое  истори¬
ческое  значение.  Примером  успешной  борьбы  за  независимость  он  счи¬
тал  освободительное  движение  латиноамериканцев  в  1810—1826  гг.
против  испанского  владычества.  Однако  заслуги  руководителя  этого
движения  Боливара  Маркс  в  общем  недооценил,  введенный  в  заблуж¬
дение  тенденциозными  сочинениями  о  латиноамериканском  деятеле
его  личных  недоброжелателей  из  числа  европейских  авантюристов  —
француза  Дюкудре-Хольштейна,  англичанина  Хипписли  и  т.  д.,  которые
чрезвычайно  утрировали  присущие  Боливару  властолюбие,  стремление
  	91  η
 к  диктаторству  и  приписали  ему  ряд  других  отрицательных  черт·“  .
В  то  же  время  само  движение  Маркс  оценил  как  освободительное,  рево¬
люционное  211.
 Революционные  события  на  Востоке,  свидетелем  которых  он  был,
 290
 209  Κ.  Μ  ар  п  с  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ь  с.  Соч.,  т.  9,  стр.  228—229.
 2.0  См.  К.  М  ар  к  с  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  14,  примечание  231,  стр.  753—754.
 2.1  См.  там  же,  стр.  228,  231.

ИСТОРИЧЕСКИЕ  ПРОБЛЕМЫ  В  ПУБЛИЦИСТИКЕ  МАРКСА
 восстание  в  Индии  1857—1859  гг.,  тайпинское  восстание  в  Китае
(1850—1864  гг.)  Маркс  ставил  в  один  ряд  с  крупными  революционными
выступлениями  на  Западе.  Он  в  них  видел  явления  международного
значения,  предвестников  будущей,  еще  более  интенсивной  и  перспек¬
тивной  борьбы  колониальных  и  зависимых  народов  за  свободу.
 Раскрытие  глубокой  внутренней  связи  между  процессами  револю¬
ционного  брожения  в  колониальном  мире  и  созреванием  предпосылок
пролетарской  революции  на  Западе  явилось  едва  ли  не  самым  важным
результатом  нового,  революционного  подхода  к  колониальным  пробле¬
мам,  которые  утвердил  в  исторической  науке  Маркс.  Включение  коло¬
ний  в  орбиту  мирового  капиталистического  развития,  развертывание
в  них  мощных  народных  движений  против  колониализма  должно  было,
отмечал  он,  отразиться  на  капиталистической  системе  в  целом,  обо¬
стрить  ее  противоречия.  Революционные  процессы  на  Востоке  Маркс
в  статье  о  Китае  называл  искрой,  брошенной  в  «готовую  взорваться
мину  современной  промышленной  системы»212.  Он  был  убежден,  что
национально-освободительное  движение  в  колониях  значительно  осла¬
бит  и  общие  устои  капитализма,  облегчая  победу  рабочего  класса.  Во
время  индийского  восстания  Маркс  писал  Энгельсу  14  января  1858  г.:
«Индия,  с  тем  отливом  людей  и  денег,  которого  она  будет  стоить  Анг¬
лии,  является  теперь  нашим  лучшим  союзником»  213.
 Вывод  Маркса  об  антиколониальном  движении  как  объективном
союзнике  пролетариата  имел  первостепенное  теоретическое  значение.
На  него  опирался  В.  И.  Ленин,  разрабатывая  учение  о  колониальной
революции  как  составной  части  мирового  революционного  процесса.
 РЕВОЛЮЦИОННЫЕ  СОБЫТИЯ  50—60-х  ГОДОВ
 В  ОЦЕНКЕ  ИХ  ВЕЛИКОГО  СОВРЕМЕННИКА
 Рассматриваемый  период  был  временем  борьбы  за  завершение  бур¬
жуазно-демократических  преобразований  в  странах  Европы  и  в  США,
за  объединение  политически  раздробленных  стран  и  освобождение  угне¬
тенных  наций.  Именно  таков  в  целом  был  характер  происходивших  в
те  годы  крупных  революционных  событий,  отклики  на  которые  состав¬
ляли  значительную  часть  публицистики  Маркса.  Постоянно  в  поле  его
зрения  —  вопреки  утверждению  упомянутых  выше  буржуазных  авто¬
ров,  будто  его  интересовала  только  внешняя  и  внутренняя  политика
правящих  кругов,—  была  классовая  борьба  пролетариата.  Хотя  в  50-е
годы  рабочее  движение  и  переживало  глубокий  спад,  а  новый  подъем
начался  лишь  в  конце  десятилетия,  Маркс  тщательно  следил  за  всем,
что  происходило  в  сфере  труда,  и  освещал  в  своих  корреспонденциях
все  важные  факты  сопротивления  рабочих  капиталистам.  Всячески
стремился  он  выявить  и  роль  пролетарских  масс  в  общедемократиче¬
ском  движении,  а  также  те  акты  солидарности,  которые  вызывала  в  от¬
зывчивой  рабочей  среде  борьба  угнетенных  народов  за  свободу.  Публи¬
цистика  Маркса  представляла  собой  подлинную  летопись  революцион¬
 212  К.  М  а  р  к  с  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  9,  стр.  103.
 213  К.  М  а  р  к  с  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  29,  стр.  212.
 19*
 2Н

СТАНОВЛЕНИЕ  II  РАЗВИТИЕ  МАРКСА  КАК  ИСТОРИКА
 ного  рабочего  и  демократического  движений  его  времени,  причем,
приводя  соответствующие  факты,  Маркс  подвергал  их  глубокому
социологическому  анализу.  Раскрывая  характер  революционных  собы¬
тий,  их  движущие  силы,  их  последствия,  выясняя  особенности  классо¬
вых  боев  пролетариата,  Маркс  вписывал  самые  содержательные  стра¬
ницы  в  историю  своего  времени.  Здесь  его  вклад  в  историческую  науку
был  особенно  велик.
 Господство  реакции  в  50-е  годы  Маркс  отнюдь  не  считал  абсолют¬
ным.  Большой  остроты  достигали  в  отдельные  моменты  классовые
конфликты  в  Англии  —  почти  единственной  страны  Европы,  где  суще¬
ствовали  тогда  легальные  рабочие  организации  и  печать.  В  статьях  «Анг¬
лийское  процветание.—  Забастовки.—  Турецкий  вопрос.—  Индия»,  «Рус¬
ская  политика  по  отношению  к  Турции.—  Рабочее  движение  в  Англии»,
«Паника  на  лондонской  бирже.—  Забастовки»,  «Война.—  Забастовки.—
Дороговизна  жизни»  и  др.214  Маркс  отмечал  большой  размах  стачеч¬
ного  движения  в  Англии  в  1853—1854  гг.  Как  на  положительный  мо¬
мент  указывал  он  на  участие  в  забастовках  неквалифицированных,
неорганизованных  рабочих,  а  также  на  солидарные  действия,  которые
вызвала  крупнейшая  стачка  текстильщиков  Престона  (продолжалась
с  августа  1853  г.  по  май  1854  г.)  в  других  районах  страны.  Маркс
назвал  Престонскую  стачку  «великой  социальной  битвой»  215.
 Постоянно  освещалась  Марксом  в  печати  героическая  борьба  Джон¬
са  и  его  соратников  Финлена,  Блая,  Шоу,  ХуРона  и  др.  за  возрождение
чартистского  движения216.  Весьма  одобрительно  отзывался  он  о  стрем¬
лении  представителей  революционного  направления  в  английском  дви¬
жении  —  левых  чартистских  лидеров  —  установить  связи  с  тред-юнио¬
нами  для  создания  массовой  базы  агитации,  о  защите  ими  интересов
стачечников  и  в  то  же  время  о  попытках  доказать  рабочим  недостаточ¬
ность  одной  лишь  экономической  борьбы,  необходимость  сочетать  ее  с
политической.  Крупным  событием  Маркс  считал  созыв  6—18  марта
1854  г.  чартистами  совместно  с  представителями  тред-юнионов  съезда
делегатов  организованных  и  неорганизованных  рабочих  в  Манчестере  —
так  называемого  Рабочего  парламента.  По  замыслу  инициаторов  он  дол¬
жен  был  стать  регулярно  собирающимся  органом  широкой  организации
«Массовое  движение».  В  «Письме  к  Рабочему  парламенту»  Маркс  ста¬
вил  перед  передовыми  рабочими  Англии  задачу  создания  массовой  рабо¬
чей  партии217.  Он  посвятил  Рабочему  парламенту  специальные  статьи,
стремясь  расстроить  тот  «conspiration  de  silence»,  которым  окружила
его  буржуазная  печать218.  Отмечая  важность  самого  факта  созыва
такого  представительного  рабочего  съезда,  Маркс  в  то  же  время  уловил
в  его  работе  тенденции,  отражавшие  характерные  слабости  английского
рабочего  движения:  рост  в  нем  реформистского 	влияния, 	аполитизм
 214  К.  Маркс  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  г.  9,  стр.  137—144, 	168—179, 	343—348,  454—462. 	Проб-
 лема  английского  рабочего  движения  здесь  затронута  лишь  бегло,  поскольку  в  данное
издание  включена  специальная  статья  В.  Э.  Купиной.
 215  К.  Маркс  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  10,  стр.  649.
 216  См.  К.  Маркс  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  8,  стр.  361—368;  т.  9,  стр.  138—140,  176—179,
481—482,  532—535;  т.  10,  стр.  386—389;  т.  11,  стр.  427  и  др.
 2.7  К.  М  ар  к  с  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  10,  стр.  123.
 2.8  Там  же,  стр.  114—115,  124—128.
 292

ИСТОРИЧЕСКИЕ  ПРОБЛЕМЫ  В  ПУБЛИЦИСТИКЕ  МАРКСА
 тред-юнионов,  увлечение  буржуазными  кооперативистскими  идеями
и  т.  д.  Этим  в  значительной  мере  объясняется  и  неуспех  планов  созда¬
ния  организации  «Массовое  движение».
 Несмотря  на  то,  что  чартистское  движение  шло  на  убыль,  Маркс
продолжал  пропагандировать  в  печати  все  ценное,  что  было  в  нем  и
в  эти  годы.  В  статьях  1855  г.  «Митинг  в  Лондон-таверн»,  «К  истории
агитационных  кампаний»,  «Буржуазная  оппозиция  и  чартисты»,  «  Ассо¬
циация  административной  реформы.—  Народная  хартия»  он  высоко
оценил  тот  отпор,  который  дали  Джонс  и  его  друзья  попыткам  буржуаз¬
ных  либералов  и  радикалов  навязать  английским  рабочим  свою  полити¬
ческую  программу  вместо  Народной  хартии219.  Английская  буржуазия
уже  тогда  искала  пути  подчинения  своему  политическому  влиянию
рабочего  класса,  что  в  последующие  годы  ей  в  значительной  мере  уда¬
лось  в  результате  возобладания  реформистских  тенденций  в  рабочем
движении  Англии.  Тем  не  менее  революционные  традиции  жили  еще  в
английском  рабочем  движении,  и  даже  в  годы  общеевропейской  реакции
происходили  бурные  вспышки  протеста  пролетарских  масс.  Дважды  —
24  июня  и  1  июля  1855  г.—  Лондон  был  свидетелем  сильных  народных
волнений,  вызванных  проведением  биллей  о  запрещении  воскресной
торговли,  которые  задевали  интересы  рабочих  и  мелких  торговцев.
Огромное  скопление  народа  на  аллеях  Гайд-парка,  гневные  выкрики
многоголосой  толпы  в  адрес  проезжавших  в  каретах  аристократов,  чле¬
нов  парламента,  импровизированные  митинги  и  революционные  выступ¬
ления  чартистских  ораторов,  жестокие  акты  расправы  полиции  с  демон¬
странтами  1  июля  —  все  эти  сцены  были  красочно  описаны  Марксом,
лично  наблюдавшим  их  220.  Хотя  столкновения  полиции  с  рабочими  в
отдельных  пунктах  столицы  и  продолжались  в  течение  нескольких
дней,  общего  выступления,  однако,  не  последовало.  Маркс  писал,  что
«англичанина  надо  долго  и  медленно  подогревать,  прежде  чем  он  вос¬
станет»  221.
 Маркс  стремился  отразить  в  своих  статьях  симптомы  пробуждения
революционной  энергии  рабочего  класса  и  на  континенте  Европы,  пока¬
зать  читателю,  что  «пролетарский  лев  не  умер»,  как  он  писал  Клуссу
в  марте  1853  г.  по  поводу  участия  парижских  рабочих  в  похоронах  жены
Распайля,  вылившихся  в  антибонапартистскую  демонстрацию  222.  Прав¬
да,  получение  соответствующей  информации  было  в  тогдашних  усло¬
виях  затруднено,  да  и  не  все  доходившие  до  него  сведения  Маркс  мог
обнародовать,  поскольку  требовалась  конспирация.  Тем  не  менее  он
пользовался  всяким  поводом,  чтобы  знакомить  своих  читателей  с  при¬
знаками  роста  революционных  настроений  европейских  рабочих.
В  статье  «Политические  события.—  Недостаток  хлеба  в  Европе»
(1853  г.)  он  указывал  на  недовольство,  распространявшееся  среди  на¬
родных,  в  первую  очередь  пролетарских,  масс  Франции,  Бельгии,
Австрии,  Пруссии  и  ряда  итальянских  государств  223.  В  другой  статье
этого  года  —  «Русская  победа.—  Позиции  Англии  и  Франции»  —  он  пи-
 “  K.  Mopse  и  Ф.  Эн  г  е  ль  с.  Соч.,  т.  11,  стр.  142—145,  209—211,  234—237,  278—282.
 ™  Там  же,  стр.  338—343,  358—364.
 221  Там  же,  стр.  361.
 227  К.  М  ар  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ъ  с.  Соч.,  т.  28,  стр.  484.
 223  К.  М  а  р  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ь  с.  Соч.,  т.  9,  стр.  321.
 293

'СТАНОВЛЕНИЕ  И  РАЗВИТИЕ  МАРКСА  КАК  ИСТОРИКА
 сал,  что  пролетарии  Франции  выжидают  лишь  удобный  момент,  «когда
причины  общего  характера  и  всеобщее  недовольство  всех  других  клас¬
сов  дадут  им  возможность  снова  взяться  за  свое  революционное  дело»  224.
Глубоко  волновала  Маркса  судьба  вождя  французских  рабочих  Бланки.
В  одном  из  обзоров  периода  Крымской  войны  (1854  г.)  он  противопо¬
ставлял  его  непреклонность  и  верность  революционным  принципам
поведению  другого  узника  —  Барбеса,  купившего  освобождение  из
тюрьмы  урапатриотическими  заявлениями.  «Отныне  Барбес  перестал
быть  одним  из  революционных  вождей  Франции»  225.  В  начале  1856  г.
в  статье  «Англо-американский  конфликт.—  Положение  во  Франции»
Маркс  отмечал  широкое  участие  рабочих,  наряду  со  студентами  и  ун¬
тер-офицерами  армии,  в  антибонапартистских  выступлениях  226.
 Европейским  реакционерам,  подчеркивал  в  своих  статьях  Маркс,
не  удалось  целиком  прервать  революционный  процесс  даже  в  годы,
когда  в  основных  центрах  Европы  царило,  казалось  бы,  полное  затишье.
То  в  том,  то  в  другом  уголке  континента  раздавались  революционные
взрывы.  6—7  февраля  1853  г.  произошло  восстание  в  Милане  против
австрийского  господства.  В  течение  полугода  продолжалось  начавшееся
в  январе  1854  г.  восстание  греческих  патриотов  горных  районов  Фесса¬
лии  и  Эпира  с  целью  воссоединения  этих  областей  с  Грецией;  оно  было
подавлено  турецким  правительством  при  поддержке  западных  держав.
Не  успела  утихнуть  борьба  на  Балканах,  как  начались  события  4-й  бур¬
жуазной  революции  в  Испании,  продолжавшейся  до  лета  1856  г.
 В  своих  корреспонденциях  Маркс  охарактеризовал  миланские  собы¬
тия  как  один  из  симптомов  «приближающегося  революционного  кризиса
на  всем  европейском  континенте»  227.  Близость  и  масштабы  будущих
революционных  потрясений  были  и  здесь  переоценены.  Но  главный
исторический  смысл  миланского  восстания  как  показателя  непрочности
европейской  реакции  подмечен  точно.  Маркс  подчеркнул,  что  восстание
было  делом  рук  горстки  героических  пролетариев,  осмелившихся  штур¬
мовать  цитадель  австрийского  владычества,  в  то  время  как  итальянские
буржуа  оставались  глухи  к  призывам  Мадзини.  В  то  же  время  Маркс
не  идеализировал  восстание.  Оно  в  его  глазах  носило  печать  порочной,
заговорщической  тактики  мадзинистов,  печать  волюнтаризма,  нежела¬
ния  учитывать  обстановку  при  подготовке  революционных  выступлений.
Он  писал,  что  восстание  выглядело  как  одна  из  «révolutions  improvisées»,
время  которых  давно  миновало.  «Революции  никогда  не  делаются  по
приказу.  После  страшного  опыта  1848  и  1849  гг.,  для  того  чтобы  вызвать
национальную  революцию,  требуется  нечто  большее,  чем  бумажные
призывы  находящихся  вдали  вождей»  228.
 Событиям  1854  г.  на  Балканах  Маркс  посвятил  несколько  корреспон¬
денций,  в  том  числе  статью  «Греческое  восстание»  229.  Восстание  не
приняло,  отмечал  он,  широкого  размаха,  но  и  это  локальное  выступле¬
ние  свидетельствовало  о  глубоком  кризисе  средневековой  Турецкой
 224  К.  М  а  р  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ъ  с.  Соч.,  т.  9,  стр.  563.
 225  К.  М  ар  к  с  и  Ф.  Э  и  г  е  л  ъ  с.  Соч.,  т.  10,  стр.  525.
 220  См.  К.  М  а  р  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ь  с.  Соч.,  т.  11,  стр.  624—626.
 227  К.  М  а  р  к  с  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  8,  стр.  551.
 228  Там  же,  стр.  551—552.
 ΐΔ'3  К.  М  а  р  к  с  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  10,  стр.  129—131.
 294

ИСТОРИЧЕСКИЕ  ПРОБЛЕМЫ  В  ПУБЛИЦИСТИКЕ  МАРКСА
 империи,  о  непримиримых  противоречиях  между  ней  и  угнетенными
ею  национальностями.  Маркс  разоблачал  контрреволюционную  сущ¬
ность  политики  западноевропейских  «опекунов»  Турции,  стремившихся
под  флагом  несбыточных  проектов  уравнения  в  правах  мусульманских
и  христианских  подданных  султана  сохранить  прогнивший  турецкий
режим.
 Испанской  революции  1854—1856  гг.  был  посвящен  целый  цикл  ста¬
тей  Маркса,  написанных  по  следам  событий  230.  Маркс  раскрыл  в  них
расстановку  классовых  сил  в  период  революции,  охарактеризовал  пози¬
цию  партии  «модерадос»,  которая  объединяла  часть  дворянства  и  кон¬
сервативные  круги  крупной  буржуазии  (лидеры  О’Доннель,  Нарваэс),
и  либеральной  партии  «прогрессистов»  (лидер  Эспартеро).  Если  первая
вынуждена  была  маневрировать,  под  напором  масс  на  словах  призна¬
вать  революцию,  втайне  вынашивая  реставраторские  планы,  то  вторая,
ставшая  правящей,  отмечал  Маркс,  своей  половинчатой  политикой  по
существу  облегчила  осуществление  этих  планов  в  1856  г.  Приводил
Марке  и  сведения  о  деятельности  республиканцев,  а  также  революцион¬
ных  хунт  на  местах,  отмечая  сепаратный  и  изолированный  характер  их
образа  действий  231.
 Для  Маркса  испанская  революция  была  прямым  предвестником
нового  революционного  подъема.  Он  решительно  выступал  против
истолковывания  событий  на  Пиренейском  полуострове  как  военного  пе¬
реворота.  Историки,  сводившие  все  внутреннее  развитие  Испании  к
военным  мятежам  и  дворцовым  переворотам,  замечал  Маркс,  близоруко
искали  ключ  к  пониманию  исторических  явлений  не  в  народной  жиз¬
ни,  а  в  придворных  альманахах  232.  В  испанских  революциях,  призна¬
вал  он,  действительно  «бывают  некоторые  моменты,  свойственные  толь¬
ко  им»  233.  Сохранившаяся  со  времепи  средневековья  провинциальная
обособленность  движения,  активная  роль  армии,  которая  долгое  время
была  единственной  силой,  способной  противостоять  двору  в  националь¬
ных  масштабах,  монархические  черты  идеологии  крестьян  и  отчасти
городских  масс  —  все  это  было  специфично  для  Испании  и  придавало
борьбе  между  прогрессивной  буржуазией  и  реакционными  феодальными
кругами  порой  видимость  династической  распри.  Однако,  как  показал
Маркс,  в  основе  испанских  революций  XIX  в.,  и  в  первую  очередь  рево¬
люции  1854—1856  гг.,  лежали  общие  для  всех  буржуазных  революций
классовые  предпосылки;  роль  главной  движущей  силы  играли,  как  и
повсюду,  народные  массы.  Именно  они  не  раз  создавали  ситуации,  при
которых  «из  чисто  военного  мятежа»  на  Пиренейском  полуострове  воз¬
никает  «всеобщее  восстание»  234.
 230  Среди  них:  «Восстание  в  Мадриде.—  Австро-турецкий  договор.—  Молдавия  и  Валахия»,
«Подробности  мадридского  восстания.—  Австро-прусские  требования.—  Новый  заем  в
Австрии.—  Валахия»,  «Испанская  революция.—  Турция  и  Греция»,  «Восточный  вопрос.—
Революция  в  Испании.—  Мадридская  печать»,  «Революция  в  Испании.—  Бомарсунд»,
«Реакция  в  Испании»  (К.  Маркс  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  10,  стр.  303,  318—322,  343—
347,  400—409,  481—486).  Весьма  важны  и  две  итоговые  статьи  «Революция  в  Испании»,
написанные  Марксом  в  июле-августе  1856  г.  (см.  Н.  Маркс  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,
т.  12,  стр.  38—49).
 К.  М  ар  к  с  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  10,  стр.  344,  485—486  и  403—404.
 232  См.  там  же.  стр.  321.
 233  Там  же,  стр.  407.
 -234  Там  же,  стр.  321—322.
 295

СТАНОВЛЕНИЕ  И  РАЗВИТИЕ  МАРКСА  КАК  ИСТОРИКА
 Уроки  испанской  революции,  указывал  Маркс,  были  глубоко  симпто¬
матичны.  И  в  полуфеодальной  Испании  сказывались  происшедшие  по¬
всюду  в  Европе  сдвиги:  все  большее  контрреволюционное  перерож¬
дение  буржуазии,  ее  новое  отступление  «под  защиту  пушек  ненавист¬
ного  деспотизма»  235.  Испанские  либералы  в  этом  смысле  пошли  по
стопам  либеральной  буржуазии  других  европейских  стран,  предавших
революцию  в  1848  —1849  гг.  С  другой  стороны,  и  в  Испании  на  арене
политической  борьбы  стала  вырисовываться  фигура  пролетариата.  В  со¬
бытиях  1854—1856  гг.  впервые  принял  участие  зарождавшийся  испан¬
ский  рабочий  класс,  действовавший,  правда,  еще  не  самостоятельно,
а  под  руководством  буржуазных  республиканцев.  Поддержало  револю¬
цию,  в  отличие  от  предыдущих  революционных  событий,  и  крестьянство,
которое,  если  бы  либеральные  лидеры  использовали  его  энергию,  могло
бы  оказаться  «самым  грозным  фактором  сопротивления»  236.  Револю¬
ционное  движение  1854—1856  гг.  стало  утрачивать  традиционный  дина¬
стический  и  военный  облик.  Все  это,  несмотря  на  победу  контрреволю¬
ции,  позволило  Марксу  сделать  следующий  вывод: 	«Ближайшая
 европейская  революция  найдет  Испанию  созревшей  для  совместных
действий  с  нею.  1854  и  1856  годы  были  переходными  фазами,  через
которые  Испания  должна  была  пройти  для  того,  чтобы  достичь  этой  зре¬
лости»  237.
 Следующие  громовые  раскаты  революция  прозвучали  на  Востоке.
Весной  1857  г.  вспыхнуло  освободительное  восстание  в  Индии,  которое
Маркс  рассматривал  как  один  из  кульминационных  пунктов  револю¬
ционного  брожения  угнетенных  народов  восточных  стран,  вызванного
деспотическим  господством  европейских  колонизаторов.  Раскрытию
причин  восстания,  его  характера,  его  основных  событий  Маркс  посвятил
свои  статьи  «Восстание  в  индийской  армии»,  «Известия  из  Индии»,
«Нынешнее  состояние  индийского  восстания»,  «Расследования  о  пытках
в  Индии»,  «Восстание  в  Индии»,  «Доходы  англичан  в  Индии»,  «Индий¬
ское  восстание»,  «Предстоящий  индийский  заем»,  «Аннексия  Ауда»,
«Налоги  в  Индии»  и  многие  другие  238.  Опровергая  попытки  английской
буржуазной  печати  изобразить  индийское  восстание  солдатским  бунтом,
Маркс  писал  относительно  его  характера:  «Со  временем  выплывут  на¬
ружу  еще  и  другие  факты,  которые  смогут  убедить  даже  самого  Джона
Буля  в  том,  что  движение,  которое  он  считает  военным  мятежом,  на
самом  деле  является  национальным  восстанием»  239.  Бенгальская  армия,
подчеркивал  Маркс,  из  орудия  подчинения  Индии  колонизаторами  пре¬
вратилась  в  оплот  сопротивления  им.  Восстание  не  могло  бы  принять
такого  размаха,  если  бы  не  поддержка,  оказываемая  восставшим  сипаям
со  стороны  широких  слоев  индийского  народа,  прежде  всего  крестьян¬
ства.  К  повстанцам  присоединились  и  местные  феодалы,  недовольные
политикой  аннексий  туземных  княжеств.
 Социальная  неоднородность  и  распыленность  движения,  предатель¬
ство  части  местных  феодалов,  отсутствие  единого  руководящего  центра,
 235  К.  М  а  р  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ъ  с.  Соч.,  т.  12,  стр.  43.
 235  Там  же,  стр.  45.
 237  Там  же,  стр.  49.
 2vt  Там  же,  стр.  240—243,  257—264,  278—299,  391—394,  484—489,  527—532.
 233  Там  же,  стр.  259.
 296

ИСТОРИЧЕСКИЕ  ПРОБЛЕМЫ  В  ПУБЛИЦИСТИКЕ  МАРКСА
 слаоость  военного  руководства  —  эти  и  другие  причины  привели  к  по¬
ражению  повстанцев.  Однако  Маркс  отнюдь  не  считал  их  борьбу  бес¬
плодной.  Восстание  показало,  какие  мощные  силы  сопротивления  дрем¬
лют  в  недрах  угнетенных  колонизаторами  стран,  оно  нанесло  удар
английскому  владычеству,  заставив  англичан  видоизменить  его  методы
(ускорило,  в  частности,  упразднение  Ост-Индской  компании).
 В  цепи  революционных  событий  Маркс  отводил  значительное  место
крестьянскому  движению  тайпинов  в  Китае.  Он  отмечал  широкие  мас¬
штабы,  силу  и  длительность  этой  подлинно  крестьянской  войны
(1850—1864  гг.).  Еще  когда  назревали  предпосылки  для  восстания,
Маркс  в  написанном  им  вместе  с  Энгельсом  «Первом  международном
обзоре»  для  «Neue  Rheinische  Zeitung.  Politisch-ökonomische  Revue»
(начало  1850  г.)  обращал  внимание  на  то,  что  феодальный  Китай  пере¬
живает  глубокий  социальный  кризис,  ускоренный  вмешательством  ино¬
странцев  240.  В  1853  г.  в  статье  «Революция  в  Китае  и  в  Европе»  Маркс
отмечал  не  только  антифеодальную  направленность  восстания  тайпи¬
нов,  выступавших  прежде  всего  против  гнета  чужеземных  маньчжур¬
ских  феодалов,  но  и  подчеркнул,  что  всякое  прогрессивное,  тем  более
революционное  движение  в  Китае  и  вообще  в  восточных  странах,  объ¬
ективно  приобретает  антиколониалистский  характер  и  является  союз¬
ником  революционных  сил  Запада.  За  девять  лет  до  открытой  интер¬
венции  капиталистических  держав  против  Тайпинского  государства
Марке  предсказал  их  вооруженное  вмешательство  в  поддержку  маньч¬
журских  реакционеров  241.
 Не  прошел  Маркс  и  мимо  слабых  сторон  движения  тайпинов.  При¬
знавая  крупнейшее  революционное  значение  выступления  крестьянских
масс  восточных  стран,  он  не  впадал  в  их  идеализацию.  И  у  тайпинов,  и
у  сипаев  он,  например,  оценивал  как  отрицательный  фактор  монархи-
чеоко-религиозную  идеологию  движения,  тенденцию  к  возведению  вож¬
дей  в  ранг  монархов,  к  почти  религиозному  преклонению  перед  ними.
В  статье  «Китайские  дела»,  написанной  в  1862  г.,  когда  в  самом  Тай¬
нинском  государстве  уже  далеко  зашел  процесс  внутреннего  разложе¬
ния,  выделения  собственной  феодальной  знати  и  бюрократии,  вносив¬
шей  консервативные  черты  в  движение,  Маркс  резко  осудил  стремление
тайпинской  верхушки  свести  борьбу  против  маньчжурских  феодалов
к  династическому  соперничеству,  насадить  фанатизм  и  жестокость  в
тайпинской  армии,  «застойному  маразму»  своих  противников  «противо¬
поставить  разрушение  в  уродливо  отвратительных  формах,  разрушение
без  какого-либо  зародыша  созидательной  работы»  242.  В  целом,  однако,
Маркс  и  на  этой  стадии  продолжал  считать  тампинское  восстание  рево¬
люционным.
 На  рубеже  50-х  и  60-х  годов,  в  значительной  мере  под  влиянием  эко¬
номического  кризиса,  в  Европе  в  различных  формах  наступил  револю¬
ционный  подъем.  Он  проявился  и  в  активизации  рабочего  движения.
Piipe  в  период  кризиса  Маркс  предсказывал,  что  он  революционизирую¬
щим  образом  подействует  на  пролетарские  массы  ряда  капиталистиче-
 24β  К.  М  ар  к  с  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  7,  стр.  233—234.
 241  К.  М  а  р  к  с  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  9,  стр.  103.
 242  К.  М  ар  к  с  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  15,  стр.  529—530.
 297

СТАНОВЛЕНИЕ  И  РАЗВИТИЕ  МАРКСА  КАК  ИСТОРИКА
 ских  стран,  в  частности  Франции.  Уже  в  конце  1856  г.,  когда  во  Фран¬
ции  обнаружились  предвестники  кризиса,  Маркс  отмечал  «стачки  в  раз¬
личных  отраслях  парижской  промышленности»,  брожение  среди  рабо¬
чих  Лиона  и  Юга  Франции,  где  «царит  возбуждение,  сравнимое  только
с  тем,  которое  сопровождало  кризис  1847  года»  243.
 Определенные  революционные  сдвиги  подметил  Маркс  и  в  англий¬
ском  рабочем  классе,  хотя  к  этому  времени  чартизм  окончательно  сошел
со  сцены  и  в  рабочем  движении  прочно  утвердилось  влияние  тред-юни¬
онов,  возглавляемых,  как  правило,  реформистскими  лидерами.  Тем  не
менее  и  тред-юнионы,  объединявшие  в  целом  «аристократическое»
меньшинство  рабочего  класса  (это  был  период  начала  формирования  ра¬
бочей  аристократии),  оказались  вовлеченными  в  общий  подъем  проле¬
тарской  борьбы,  в  организацию  стачек,  в  солидарные  действия  пролета¬
риата  с  освободительным  движением  в  разных  частях  света,  создавшие
атмосферу,  в  которой  позднее  родился  Интернационал.  Одним  из  важ¬
ных  симптомов  пробуждения  английского  рабочего  класса  Маркс  считал
знаменитую  стачку  строительных  рабочих  Лондона,  начавшуюся  в  июле
1859  г.  и  длившуюся  до  февраля  1860  г.  В  «Политическом  обозрении»,
напечатанном  в  газете  «Das  Volk»,  Маркс  рассматривал  эту  мощную
забастовку,  вызвавшую  широкую  кампанию  поддержки  со  стороны  рабо¬
чих  всей  Англии,  как  свидетельство  «углубления  и  без  того  достаточно
глубокой  пропасти  между  трудом  и  капиталом»  244.  Стачка  строителей  в
Англии  явилась  одной  из  первых  вех  на  пути  к  образованию  Между¬
народного  Товарищества  Рабочих.
 Одним  из  признаков  нового  революционного  подъема  Маркс  считал
нараставшее  в  период  подготовки  и  во  время  проведения  реформы
1861  г.  крестьянское  движение  в  России.  Если  во  время  Крымской  вой¬
ны  он  считал  перспективу  революции  в  России  еще  весьма  неопределен¬
ной,  то  широкий  размах  крестьянских  волнений  после  войны  убедил
его,  что  в  стране  складывается  революционная  обстановка,  которая  яв¬
ляется  важнейшим  фактором  и  для  общих  перспектив  революционного
развития  всей  Европы.  В  статье  «Политические  партии  в  Англии,—
Положение  в  Европе»  (1858  г.)  Маркс  писал,  что  в  стране,  которая
ранее  «энергично  сдерживала  напор  революции»,  теперь  «накопился
горючий  материал,  который,  при  сильном  порыве  ветра  с  Запада,  может
внезапно  воспламениться»  245.  Дальнейший  ход  событий  убедил  Маркса
и  Энгельса  в  возможности  и  такого  изменения  маршрута  революции,  при
котором  ее  отправным  пунктом  окажется  Восток.  О  том,  какое  большое
международное  значение  придавал  Маркс  развертывавшейся  в  России
революционно-освободительной  борьбе  против  царизма  и  крепостниче¬
ства,  видно  из  его  письма  Энгельсу  от  января  1860  г.  «По  моему  мне¬
нию,—  говорил  он  в  нем,—  величайшие  события  в  мире  в  настоящее
время  —  это,  с  одной  стороны,  американское  движение  рабов,  начав¬
шееся  со  смерти  Брауна,  и,  с  другой  стороны,—движение  рабов  в  Рос¬
сии»  246.
 298
 241  К. 	М  ар  к 	с 	и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  12,  стр.  79—80, 	81.
 244  К. 	М  ар  к 	с 	и  Ф.  Э  н  г  е  л  ь  с.  Соч.,  т.  13,  стр.  511.
 245  К. 	М  а  р  к 	с 	и  Ф.  Э  н  г  е  л  ь  с.  Соч.,  т.  12,  стр.  519—520.
 246  H. 	М  а  р  к 	с 	и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  30,  стр.  4.

ИСТОРИЧЕСКИЕ  ПРОБЛЕМЫ  В  ПУБЛИЦИСТИКЕ  МАРКСА
 В  1860  г.  революционный  ветер  подул  и  с  юга  Европы.  Наполе¬
ону  III  вмешательством  в  итальянские  дела  в  1859  г.  и  правящим  кру¬
гам  Пьемонта  не  удалось  преградить  дорогу  революционному  движению
в  Италии.  В  апреле  1860  г.  вспыхнуло  народное  восстание  в  Сицилии,
охарактеризованное  Марксом  в  упоминавшейся  выше  статье  «Сицилия
и  сицилийцы».  В  ней  Маркс  заклеймил  и  то  равнодушие,  с  которым
официальные  кругие  Европы  отнеслись  к  зверской  расправе  с  восстав¬
шими  неаполитанских  властей.  Не  прошел  и  месячный  срок  после  напи¬
сания  этой  статьи,  как  Маркс  вновь  взялся  за  перо,  чтобы  в  корреспон¬
денции  «Гарибальди  в  Сицилии.—  Положение  в  Пруссии»  сообщить
читателям  новую,  на  этот  раз  добрую  весть  о  высадке  волонтеров  Гари¬
бальди  на  помощь  сицилийским  повстанцам.  Не  имея  еще  сведений
о  результатах  действия  Гарибальди,  Маркс  уже  в  этой  статье  высоко
оценил  революционную  инициативу  великою  итальянского  патриота  и
его  сподвижников  247.
 К  моменту  написания  следующей  статьи  на  эту  тему  —  «Интересные
новости  из  Сицилии.  —  Ссора  Гарибальди  с  Лафариной.—  Письмо  Гари¬
бальди»  (конец  июля  1860  г.)  —  Сицилия  уже  была  освобождена  гари¬
бальдийцами.  Освободительная  армия  Гарибальди  готовилась  к  высадке
в  Калибрии  и  к  походу  на  Неаполь,  оказавшемуся  столь  же  победонос¬
ным.  Маркс  мог  теперь  подвести  известные  итоги  гарибальдийскому
движению  (военную  сторону  событий,  как  и  во  многих  других  случаях,
освещал  Энгельс).  Успехи  Гарибальди  Маркс  расценивал  как  перевес
революционно-демократических  сил  Италии,  борющихся  за  ее  нацио¬
нальное  объединение  революционным  путем,  над  дворянско-буржуаз-
ным  монархическим  лагерем,  группировавшимся  вокруг  короля  Пье¬
монта.  За  кулисами  пьемонтской  политики,  по  убеждению  Маркса,
по-нрежнему  скрывалась  фигура  Наполеона  III;  осуществление  пье¬
монтского  плана  объединения  страны  сверху  было  чревато  установле¬
нием  французской  опеки  над  всей  Италией.  Поэтому  своими  действиями
Гарибальди  и  его  армия  расстраивали  не  только  замыслы  итальянских
контрреволюционных  монархических  кругов,  но  и  бонапартистские
интриги.  Весьма  одобрительно  отзывался  Маркс  об  изгнании  из  осво¬
божденной  Сицилии  пьемонтского  агента  Лафарины.  Образ  действий
Гарибальди,  подчеркивал  он,  способствует  «не  только  избавлению  Ита¬
лии  от  ее  давних  тиранов  и  внутренних  распрей,  но  и  ее  освобождению
из  когтей  нового  французского  протектората»  248.
 Гарибальди,  однако,  не  сумел  до  конца  провести  последовательно¬
революционный  курс.  Выше  всего  ставя  единство  Италии,  недооцени¬
вая  значения  политической  формы  этого  единства,  республиканец  и  де¬
мократ  Гарибальди  пошел  на  уступки  пьемонтскому  правительству  и
королю  Виктору-Эммануилу  II.  В  результате  плоды  народной  победы
были  в  значительной  мере  присвоены  монархическими  кругами  дворян¬
ства  и  крупной  буржуазии  —  господствующими  классами  Итальянского
королевства,  образованного  в  1861  г.
 Марксу  и  Энгельсу  были  глубоко  досадны  эти  политические  промахи
 2,7  К.  М  а  р  к  с  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  15,  стр.  58—59.
 248  Там  же,  стр.  94.
 299

СТАНОВЛЕНИЕ  II  РАЗВИТИЕ  МАРКСА  КАК  ИСТОРИКА
 революционного  генерала.  Отсюда  и  нелестные  отзывы  о  нем,  которые
иногда  встречаются  в  их  письмах  249.  Но  в  печати  ни  один  из  них  не
счел  целесообразным  осудить  слабости  национального  героя  Италии,
патриотизм,  бескорыстие,  революционные  заслуги  которого  Маркс  и
Энгельс  высоко  ценили.  Позднее  Энгельс  отзывался  о  Гарибальди  как
о  «герое  античного  склада,  способного  творить  и  действительно  творив¬
шего  чудеса»  250.  Большое  значение  придавал  Маркс  тому  горячему  от¬
клику,  который  вызвало  гарибальдийское  движение  среди  европейских
рабочих.  В  статьях  «Митинг  в  защиту  Гарибальди»,  «Митинг  гарибаль-
дистов.—  Нужда  среди  рабочих  хлопчатобумажной  промышленности»
Маркс  красочно  описал  возмущение  народных  масс  Англии  бесстыдным
обращением  итальянского  правительства  с  народным  героем,  пленением
его  королевскими  войсками  после  неудачного  похода  на  Рим  в  июле-
августе  1862  г.  251
 Следующей  крупной  революционной  вехой  европейской  истории
было  польское  национально-освободительное  восстание  1863—1864  гг.
Горячо  сочувствуя  польским  повстанцам,  Маркс  и  Энгельс  возлагали
на  них  большие  надежды,  рассчитывая,  что  их  борьба  сольется  с  рево¬
люцией  в  России  —  в  этом  они  видели  и  главный  шанс  на  успех  поль¬
ского  восстания  —  и  окажет  революционное  воздействие  на  Германию  и
другие  западноевропейские  страны.  13  февраля  1863  г.  Маркс  писал
Энгельсу:  «Что  ты  скажешь  по  поводу  польской  истории?  Ясно  одно  —
в  Европе  снова  широко  открылась  эра  революций...  Будем  надеяться,
что  на  сей  раз  лава  потечет  с  востока  на  запад...»  252.  Ход  польского  дви¬
жения  Маркс  и  Энгельс  постоянно  обсуждали  в  своей  переписке.  Здесь
были  выяснены  и  характер  восстания,  и  внутренние  противоречия  в  ла¬
гере  повстанцев,  борьба  между  партиями  «белых»  и  «красных»,  раскры¬
ты  порочность  ориентации  «белых»  на  помощь  западных  держав,  преда¬
тельская  сущность  политики  Наполеона  III  и  Пальмерстона  в  польском
вопросе,  условия  контрреволюционного  сговора  царской  России  и  Прус¬
сии  против  борющейся  Польши  25Я.  Решающим  неблагоприятным  обстоя¬
тельством  для  польского  восстания  Маркс  считал  то,  что  оно  вспыхнуло
в  момент  спада  крестьянского  движения  в  России.  Первая  револю¬
ционная  ситуация  в  России  была  уже  исчерпана,  и  это  оказалось  роко¬
вым  и  для  тогдашней  героической  борьбы  польских  патриотов  за  неза¬
висимость  своей  страны.
 Однако  большую  часть  этих  мыслей  Маркс  и  Энгельс  не  имели  уже
возможности  высказать  в  печати.  К  этому  времени  прекратилось  их
сотрудничество  в  «New  York  Daily  Tribune»,  в  редакции  которой  усили¬
лось  влияние  сторонников  компромисса  с  южными  рабовладельцами.
Произошел  разрыв  Маркса  с  либералами,  редактировавшими  венскую
«Die  Presse».  В  его  систематической  до  этого  времени  журналистской
деятельности  наступил  перерыв  вплоть  до  образования  и  деятельности
Интернационала.  Не  успели  закончить  Маркс  и  Энгельс  и  начатую  ими
брошюру  о  Польше.  Единственным  печатным  документом  того  времени,
 249  См.  К.  Маркой  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  30,  стр.  126,  137.
 250  К.  М  а  р  к  с  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  21,  стр.  430.
 251  См.  К.  М  ар  к  с  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  15,  стр.  558—560, 	565—567.
 252  К.  Маркой  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  30,  стр.  266.
 253  См.  там  же.
 300

ИСТОРИЧЕСКИЕ  ПРОБЛЕМЫ  В  ПУБЛИЦИСТИКЕ  МАРКСА
 отразившим  их  взгляды  на  восстание,  было  «Воззвание  Лондонского
просветительного  общества  немецких  рабочих  о  Польше»,  написанное
Марксом  в  октябре  1863  г.  254  В  нем  Маркс  разъяснял  важные  между¬
народные  последствия,  в  первую  очередь  для  Германии,  восстановления
независимости  Польши.  Этим,  подчеркивал  он,  был  бы  нанесен  ощути¬
мый  удар  по  реакционным  силам  Европы  —  царизму,  гогенцоллернов-
ской  и  габсбургской  монархиям,  было  бы  облегчено  разрешение  револю¬
ционным  путем  германской  проблемы.  Через  все  воззвание  проходила
идея  тесного  союза  европейского  рабочего  класса  с  польским  националь¬
но-освободительным  движением  в  интересах  прогрессивного  развития
всех  европейских  стран.
 По  тем  же  причинам  не  получила  полного  освещения  в  публици¬
стике  Маркса  и  история  гражданской  войны  в  США  1861—1865  гг.  Его
статьи  на  эту  тему  касались  в  основном  начальных  периодов  войны.
Последняя  из  них  датирована  29  ноября  1862  г.  Однако  в  течение  пер¬
вых  полутора  лет  войны  Маркс  систематически  освещал  ее  события,
начиная  с  того  момента,  когда  12  апреля  1861  г.  прозвучали  ее  первые
залпы.  В  десятках  статей  Маркс  раскрыл  причины  и  характер  войны,
ее  международное  значение,  предопределив  общее  направление  даль¬
нейших  событий  255.
 Оценка  Марксом  гражданской  войны  —  тема  сложная,  требующая
обстоятельного  исследования.  Уже  было  сказано,  что  Марксу  принадле¬
жит  заслуга  выяснения  исторических  предпосылок  войны.  Здесь  же
достаточно  отметить  глубину  и  проницательность  его  характеристики
этого  крупнейшего  революционного  события  60-х  годов,  поразительную
остроту  исторического  анализа,  которые  он  обнаружил  в  своих  статьях
на  эту  тему,  хотя  они  и  не  охватили  всего  хода  событий.  В  марксистскую
историческую  науку  прочно  вошли  данная  Марксом  характеристика
гражданской  войны  как  проявления  борьбы  двух  социальных  систем  —
капиталистической  системы  наемного  труда  и  господствующей  на  Юге
системы  плантационного  рабства,  тормозившей  развитие  капитализ¬
ма,—  его  мысли  о  крупнейшем  революционном  значении  этого  события,
о  роли  в  нем  американских  народных  масс  как  основной  его  движущей
силы.  Непреходящую  ценность  —  также  и  с  точки  зрения  опровержения
современной  реакционной  историографии  гражданской  войны  —  имеет
разоблачение  Марксом  легенды  об  оборонительном  характере  действий
южных  рабовладельцев,  о  том,  что  их  выступление  явилось  якобы  актом
отпора  посягательству  правительства  Севера  на  автономию  и  суверени¬
тет  южных  штатов.  Маркс  решительно  отбросил  эту  фальшивую  версию,
исходившую  от  самих  рабовладельцев  и  их  западноевропейских  покро¬
вителей.  Сецессия,  отделение  южных  штатов,  подчеркивал  он,  была  фак-
 -2S4  См.  К.  М  ар  к  *  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ь  с.  Соч.,  т.  15,  стр.  596—597.
 .255  Помимо  упомянутых  выше  статей,  в  которых  в  связи  с  войной  Маркс  осветил  и  преды¬
дущие  события  в  истории  США  (К.  Маркс  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  15,  стр.  337—
356),  отметим  также  и  следующие  из  указанной  серии  статей  на  эту  тему:  «Американ¬
ский  вопрос  в  Англии»,  «Отстранение  Фримонта»,  «Кризис  в  вопросе  о  рабстве»,  «Аме¬
риканские  дела»,  «К  критике  положения  в  Америке»,  «К  событиям  в  Северной  Америке»,
«К  положению  в  Северной  Америке»,  «Признаки  истощения  сил  Южной  конфедерации»,
«Итоги  выборов  в  северных  штатах»,  «Смещение  Мак-Клеллана»  (там  же,  стр.  312—
321,  390—392,  429—430,  490—493,  540—543,  568—571,  576—589).
 301

СТАНОВЛЕНИЕ  И  РАЗВИТИЕ  МАРКСА  КАК  ИСТОРИКА
 тически  актом  не  обороны,  а  агрессии,  мятежом  рабовладельцев,  воин¬
ствующей  и  реакционной  попыткой  направить  историческое  развитие
страны  вспять.  Не  случайно  тут  же  последовали  военные  провокации  и
нападение  на  вооруженные  силы  Севера  со  стороны  южных  штатов,,
вытекающие  из  самого  характера  сецессии.
 Глубоко  поучительным  является  объяснение  причин  первых  военных
неудач  Севера,  которое  давал  Маркс.  Он  увидел  их  в  нерешительности
буржуазии  северных  штатов,  в  ее  стремлении  добиться  компромисса,,
в  боязни  развертывания  революционной  активности  масс.  Революцион¬
ный  характер  борьбы  требовал  и  ведения  войны  революционными  спосо¬
бами.  «Мы  присутствовали  пока  лишь  при  первом  акте  гражданской  вой¬
ны,—  писал  Маркс  в  августе  1862  г.,—  войны,  которая  велась  по-консти¬
туционному.  Второй  акт  —  ведение  войны  по-революционному  —  еще
впереди»  2·56.
 Маркс  не  сомневался  в  том,  что  этот  второй  акт  американской  драмы
наступит,  что  под  давлением  народных  масс  и  под  влиянием  самой
военной  обстановки  правительство  Севера  должно  будет  перейти  к  иным
методам  борьбы  с  южными  мятежниками.  Признаки  такого  перелома  он
успел  отметить  и  в  своих  статьях,  показав  крупнейшее  значение  таких
актов,  как  прокламация  Линкольна  об  освобождении  рабов,  принадле¬
жавших  мятежным  плантаторам,  как  смещение  с  поста  главнокоман¬
дующего  сторонника  компромисса  с  южанами  Мак-Клеллана  и  т.  д..
О  значении  победы  Севера  для  прогрессивного  развития  США  и,  в  част¬
ности,  для  перспектив  американского  рабочего  движения  Маркс  выра¬
зительно  скажет  позднее,  в  обращении  Генерального  Совета  Интерна¬
ционала  к  президенту  Линкольну: 	«Пока 	рабочие 	— 	подлинная
 политическая  сила  Севера  —  позволяли  рабству  осквернять  их  соб¬
ственную  республику...  они  не  были  в  состоянии  ни  добиться  истинной
свободы  труда,  ни  оказать  своим  европейским  братьям  поддержку  в  их
борьбе  за  освобождение;  но  это  препятствие  на  пути  к  прогрессу  теперь
снесено  кровавой  волной  гражданской  войны»  257.
 Высоко  оценил  Маркс  и  ту  кампанию  солидарности  с  северными
штатами,  которая  развернулась  в  годы  гражданской  войны  среди
английского  рабочего  класса.  Маркс  охарактеризовал  мужественное  вы¬
ступление  английского  пролетариата  против  вынашиваемых  в  прави¬
тельственных  кругах  планов  интервенции  в  пользу  Юга,  против  дипло¬
матической  и  военной  поддержки  мятежников  в  своих  статьях  «Мнение
газет  и  мнение  народа»,  «Американофильский  митинг»,  «Общественное
мнение  Англии»,  «Габочий  митинг  в  Лондоне»  и  др.  258  Блокада  Се¬
вером  южных  штатов,  вызвавшая  хлопковый  кризис  в  Англии,  причи¬
нила  тяжелые  страдания  английскому  пролетариату.  И  тем  не  менее,
отмечал  Маркс,  он  с  подлинным  классовым  чутьем,  с  сознанием  своего
интернационального  долга  встал  на  защиту  прогрессивного  дела,  дав
отпор  контрреволюционным  и  шовинистическим  настроениям  англий¬
ской  буржуазии,  «официального  и  преуспевающего  Джона  Буля»  259.
 25)6  К.  Маркс  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ъ  с.  Соч.,  т.  15,  стр.  542.
 257  К.  М  ар  к  с  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  16,  стр.  18.
 258  К.  М  ар  к  с  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  15,  стр.  441—444,  447—455,  465—471.
 289  Там  же,  стр.  451.
 302

ИСТОРИЧЕСКИЕ  ПРОБЛЕМЫ  В  ПУБЛИЦИСТИКЕ  МАРКСА
 Роль  этих  героических  актов  солидарности  рабочего  класса  с  борцами
против  рабства  в  США,  с  защитниками  независимости  Польши  в  подго¬
товке  создания  Интернационала  была  отмечена  Марксом  в  «Учреди¬
тельном  Манифесте  Международного  Товарищества  Рабочих»  260.
 Мы  рассмотрели  различные  аспекты  творчества  Маркса  —  историка,
отраженные  в  его  публицистических  выступлениях  50-х  —  начала  60-х
годов.  Бросается  в  глаза  и  разнообразие  исторических  проблем,  которые
освещал  Маркс,  и  глубина  их  научной  интерпретации,  хотя  она  и  дава¬
лась,  как  правило,  в  форме  текущих  корреспонденций.  Эти  публицисти¬
ческие  статьи  и  корреспонденции  как  бы  аккумулировали  творческую
мысль  Маркса,  его  выводы  и  обобщения,  плоды  исследования  им  раз¬
личных  сфер  исторического  процесса  на  основе  применения  метода
исторического  материализма.  Поэтому  журналистское  творчество  Марк¬
са  рассматриваемого  периода  составляет  чрезвычайно  важную  часть
его  научно-исторического  наследства.  Больше  того,  разработка  Марксом
исторических  проблем  в  эти  годы  является  важным  этапом  в  развитии
его  исторических  взглядов,  в  усовершенствовании  им  методов  истори¬
ческого  исследования,  в  конкретном  осмысливании  различных  сторон
исторического  процесса.
 Предметом  исследования  и  освещения  были,  как  правило,  современ¬
ные  Марксу  события,  хотя  нередко  он  углублялся  и  в  их  предысторию.
И  несмотря  на  то,  что  отсутствовала  и  нужная  временная  перспектива
и  часто  не  было  еще  в  распоряжении  необходимого  комплекса  источ¬
ников,  Маркс  умел  подмечать  в  калейдоскопе  современных  ему  явле¬
ний  —  если  отбросить  неизбежные  мелкие  неточности,  некоторую  непол¬
ноту  освещения  отдельных  событий  из-за  отсутствия  информации  или
в  силу  самих  условий  корреспондентской  работы  —  самое  главное,
основные,  ведущие  тенденции  и  давать  им  точную  оценку.  Все  это  гово¬
рит  о  силе  исторического  восприятия  великого  ученого.
 Мастерство  Маркса  как  историка  и  публициста  следует  объяснять,
не  только  его  выдающимися  личными  качествами,  его  огромной  науч¬
ной  эрудицией,  глубиной  и  совершенством  его  мышления.  Решающим
было  то,  что  он  умело  пользовался  самым  передовым  научным  методом
анализа  исторических  явлений,  им  же  самим  разработанным.  Немалую
роль  в  эффективности  этого  анализа  сыграло  и  то  обстоятельство,  что
как  выразитель  передового  пролетарского  мировоззрения  Маркс  был
абсолютно  свободен  от  каких-либо  буржуазных  классовых  и  национа¬
листических  предубеждений,  притупляющих  историческое  видение.  Как
идеолог  пролетариата,  он  был  глубоко  заинтересован  в  раскрытии  объ¬
ективной  исторической  истины,  работавшей,  по  его  глубокому  убежде¬
нию,  на  пользу  коммунизма.
 251  К.  Маркс  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  16,  стр.  11.

ИСТОРИЯ  ВТОРОЙ  ИМПЕРИИ
В  ПРОИЗВЕДЕНИЯХ  МАРКСА
 3.  А.  Желубовская
 Энгельс  превосходно  определил  одну  из  гениальных  черт  Маркса  как
историка.  Она  заключалась  в  его  непревзойденной  способности  проник¬
нуть  в  смысл  исторических  событий  в  самый  момент,  когда  они  совер¬
шаются  или  только  что  совершились,  в  мастерском  умении  изложить
ход  этих  событий  в  их  внутренней  связи,  раскрыть  их  необходимые
последствия.  Этот  удивительный  дар  Маркса  неизменно  вызывал  восхи¬
щение  Энгельса.
 Первое  яркое  воплощение  гениальная  черта  Маркса  —  историка
нашла  в  «  Восемнадцато  м„брюмера  Луи  Бонапарта»,—  произведении,
написанном  непосредственно  (в  декабре  1851  г.—  марте  1852  г.)  1  после
бонапартистского  государственного  переворота,  по  живым  следам  этого
крупного  и  сложного  события,  которое,  как  писал  впоследствии  Энгельс,
«точно  гром  среди  ясного  неба  поразило  весь  политический  мир...  Одна¬
ко  у  всех  вызвало  только  изумление  и  никем  не  было  понято»  2.  В  «Во¬
семнадцатом  брюмера»,  этом  шедевре  революционной  творческой  мысли,
в  котором  блеск  изложения  органически  слит  с  несравненной  глубиной
исторического  анализа,  дана  такая  картина  событий  во  Франции  с  фев¬
ральских  дней  1848  г.  по  2  декабря  1851  г.,  которая  приводит  к  един¬
ственно  правильному  выводу:  государственный  переворот,  совершенный
Луи  Бонапартом,  был  естественным,  необходимым  результатом  пред¬
шествовавшего  ему  хода  событий  революционного  периода  3.
 Никто  из  современников  Маркса,  выступивших  против  бонапар¬
тистского  переворота  одновременно  с  ним,  не  был  способен  дать  пра¬
 1  Впервые  опубликовано  отдельной  книгой  в  мае  1852  г.  в  качестве  непериодического  вы¬
пуска  ежемесячного  журнала  «Die  Revolution»,  к  изданию  которого  приступил  весной
7852  г.  в  Нью-Йорке  друг  Маркса,  член  «Союза  Коммунистов»,  И.  Вейдемейер.  Журнал
вскоре  прекратил  существование  из-за  денежных  затруднений.
 2  К.  МарксиФ.  Энгельс.  Соч.,  т.  21,  стр.  258.
 3  Даже  буржуазные  историки  и  социологи  вынуждены  признать  высокие  достоинства  исто¬
рических  произведений  Маркса  «Классовая  борьба  во  Франции»  и  «Восемнадцатое  брю¬
мера  Луи  Бонапарта».  Так,  например,  Р.  Арон  в  своей  новейшей  работе  «Этапы  социоло¬
гической  мысли»  называет  эти  произведения  «блестящими»,  а  данный  в  них  анализ
исторических  событий  «гениальным».  См.  Raymond  Aron.  Les  étapes  de  la  pensée  socio-
logique.  Paris,  1967,  p.  288.
 304

ИСТОРИЯ  ВТОРОЙ  ИМПЕРИИ  В  ПРОИЗВЕДЕНИЯХ  МАРКСА
 вильное  объяснение  совершившихся  событий,  ибо  никто  из  них  не
владел  подлинно  научным  методом  анализа  этих  событий,  материали¬
стическим  пониманием  истории.  Мастерское  применение  Марксом  от¬
крытого  им  метода  для  объяснения  истории  Второй  французской  рес¬
публики,  завершившейся  событиями  2  декабря,  в  соединении  с  его
совершенным  знанием  истории  Франции,  обусловили  выдающиеся  осо¬
бенности  его  бессмертного  произведения.
 Известно,  что  из  сочинений  о  бонапартистском  перевороте,  появив¬
шихся  примерно  в  то  же  время,  что  и  «Восемнадцатое  брюмера»4,
Маркс  считал  заслуживающими  внимания  только  два:  В.  Гюго  «Напо¬
леон  Малый»  и  П.-Ж.  Прудона  «Социальная  революция,  показанная
государственным  переворотом  2  декабря».  Оба  они  вышли  в  свет  в  июле
1852  г.
 Политический  памфлет  Виктора  Гюго  был  направлен  против  одной
личности  —  Луи  Бонапарта,  «насильника,  совершившего  переворот»
вопреки  воле  страны  и  самым  неожиданным  для  нее  образом.  И  хотя
великий  писатель,  мужественно  боровшийся  в  трагические  для  его
родины  дни  декабря  1851  г.  против  удушения  республики,  не  скупился
в  своем  памфлете  на  убийственные  характеристики  новоявленного  узур¬
патора  (вульгарная,  пустая,  позирующая,  ничтожная  личность,  мастер
лжи,  потомок  Макиавелли,  гнусный  клятвопреступник,  наглый  злодей,
белый  Сулук  и  т.  д.),  он,  вопреки  своему  намерению,  превращал  Луи
Бонапарта  в  вершителя  судеб  Франции,  оказавшегося  способным
насильственно  навязать  ей  свой  реакционный  диктаторский  режим.  «Но
что  же  означает  это  зрелище,  этот  сон,  этот  кошмар?—  горестно  воскли¬
цал  Гюго.—  С  одной  стороны  —  целая  нация,  первая  из  наций,  с  дру¬
гой  —  один  человек,  последний  из  людей;  и  вот  что  этот  человек  делает
с  этой  нацией!»  5.  Маркс  в  предисловии  ко  второму  изданию  «Восемнад¬
цатого  брюмера  Луи  Бонапарта»  имел  все  основания  отметить,  что  в
«Наполеоне  Малом»  Виктор  Гюго,  сам  того  не  замечая,  «изображает  эту
личность  великой  вместо  малой,  приписывая  ей  беспримерную  во  все¬
мирной  истории  мощь  личной  инициативы»  6.
 Если  Виктор  Гюго  и  не  пытался  вскрыть  исторические  предпосылки
государственного  переворота  1851  г.,  а  ограничился  изображением  его
как  неожиданного  для  нации  акта  насилия  над  ней  одной  личности,  то
автор  другой  отмеченной  Марксом  книги,  Прудон,  представил  декабрь¬
ский  переворот  как  результат  предшествующего  исторического  разви¬
тия  Франции,  однако  совершенно  не  понятого  им.  Неприкрытая  аполо¬
гия  бонапартистского  переворота  и  его  главного  исполнителя  —  вот
чем  являлось  в  своей  сущности  сочинение  Прудона.  Луи  Бонапарт  вы¬
ступал  в  нем  носителем  идеи  социальной  революции  XIX  в.,  претворе¬
ние  которой  знаменовал  собой  государственный  переворот  1851  г.,  при¬
ведший  к  установлению  бонапартистского  режима.  «Луи  Наполеон
 4  V.  Hugo.  Napoléon  le  Petit.  Londres,  1852; 	P.-J. 	Proudhon. 	La 	Révolution  sociale
 démontrée  par  le  coup  d’état  du  2  décembre.  Paris,  1852;  V.  Schoelcher.  Histoire  des
crimes  du 	deux  décembre.  Londres, 	1852;  X.  D  и  r  r 	i  e  u. 	Le 	coup 	d’état 	de 	Louis 	Bonaparte.
 Genève  et 	New  York,  s.  d.  (2-me  éd. 	Bruxelles,  1852); 	M. 	Dufraisse. 	Le 	Deux 	décembre
 devant  le  code  pénal.  Madrid,  1853  и  др.
 5  V.  H  и  g  о. 	Napoléon  le  Petit.  Paris, 	s. 	d.,  p.  31.
 0  Κ.  M  a  p  к 	с  и  Ф.  Энгельс.  Соч., 	т. 	16,  стр.  375.
 20  Маркс  —  историк
 305

СТАНОВЛЕНИЕ  И  РАЗВИТИЕ  МАРКСА  КАК  ИСТОРИКА
 так  же,  как  и  его  дядя,  является  революционным  диктатором  с  той  раз¬
ницей,  что  первый  консул  спешил  завершить  первую  фазу  революции,
тогда  как  президент  открывает  вторую...  Он  —  действующая  сила  нового
периода,  он  выражает  высшую  форму  революции»  7,—  таковы  «истины»,
которые  Прудон  открывал  французскому  народу  в  середине  1852  г.,  за¬
темняя  глубоко  реакционный  смысл  декабрьских  событий  и  последую¬
щего  периода  ликвидации  республиканско-демократических  завоеваний
февральской  революции.  Строки  упомянутого  выше  предисловия  Марк¬
са,  характеризующие  зто  сочинение  Прудона,  игравшее  на  руку  Луи
Бонапарту  и  его  пособникам,  поражают  своей  сдержанностью.  «Пру¬
дон,—  писал  Маркс,—  ...стремится  представить  государственный  пере¬
ворот  результатом  предшествующего  исторического  развития.  Но  исто¬
рическая  конструкция  государственного  переворота  незаметным  образом
превращается  у  него  в  историческую  апологию  героя  этого  переворота.
Он  впадает,  таким  образом,  в  ошибку  наших  так  называемых  объектив¬
ных  историков»  8.  Гораздо  резче  охарактеризовал  Маркс  это  произве¬
дение  в  письме  к  Швейцеру  от  24  января  1865  г.:  «Его  книгу  о  «Госу¬
дарственном  перевороте»  надо  рассматривать  не  просто  как  плохое
произведение,  а  как  прямую  подлость...»  9.  Недаром  книга  Прудона  была
издана  в  Париже  при  прямом  покровительстве  Бонапарта,  в  разгар  сви¬
репствовавшего  в  стране  военно-полицейского  террора,  между  тем  как
«Наполеон  Малый»  мог  увидеть  свет  только  за  пределами  Франции  10.
 Сопоставление  произведения  Маркса  «Восемнадцатое  брюмера  Луи
Бонапарта»  с  вышеназванными,  наиболее  значительными  из  произведе¬
ний  его  современников  на  ту  же  тему,  показывает,  как  безмерно  пре¬
восходит  их  это  творение  революционного  мыслителя  и  борца.  Освеще¬
ние  государственного  переворота  1851  г.  в  «Восемнадцатом  брюмера»
принципиально  отлично  от  его  освещения  в  сочинениях  Гюго  и  Пру¬
дона.  «Недостаточно  сказать,  по  примеру  французов,  что  их  нация  была
застигнута  врасплох,—  заявляет  Маркс  на  одной  из  первых  страниц
своего  произведения,—  ...Подобные  фразы  не  разрешают  загадки,  а
только  иначе  ее  формулируют.  Ведь  надо  еще  объяснить,  каким  образом
три  проходимца  (Маркс,  надо  полагать,  имел  в  виду,  кроме  Бонапарта,
двух  его  ближайших  сообщников  в  осуществлении  государственного
переворота  Персиньи  и  Мории.—  Э.  Ж.)  могут  застигнуть  врасплох  и
без  сопротивления  захватить  в  плен  36-миллионную  нацию»  п.  И  Маркс,
во  всеоружии  знаний  и  метода  исследования,  показывает,  в  отличие  от
авторов  других  работ,  «каким  образом  классовая  борьба  во  Франции
создала  условия  и  обстоятельства,  давшие  возможность  дюжинной  и
смешной  личности  сыграть  роль  героя»  12.  Происхождение  государствен¬
ного  переворота  1851  г.,  его  сущность,  его  необходимые  последствия  —
вот  что  является  предметом  тщательного  анализа  Маркса  —  историка,
 7  Р.-J.  Proudhon.  La  Révolution  sociale  démontrée  par  le  coup  d’état  du  2  décembre.  Paris,
1852,  p.  88—89.
 *  Κ.  M  a  p  к  с  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  16,  стр.  375.
 9  Там  же,  стр.  30.
 10  Книга  В.  Гюго,  находившегося  в  изгнании  па  острове  Джерси,  вблизи  Англии,  была
издана  в  Лондоне.
 11  К.  М  а  р  к  с  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  8,  стр.  124.
 12  К.  М  ар  к  с  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  16,  стр.  375.
 306

ИСТОРИЯ  ВТОРОЙ  ИМПЕРИИ  В  ПРОИЗВЕДЕНИЯХ  МАРКСА
 рассматривающего  всякое  общественное  явление  в  его  становлении  и
развитии.
 Государственный  переворот  1851  г.—контрреволюционное  событие,
реально  означающее  возврат  к  монархии,  причем  к  такой,  в  которой
уничтожены  отвоеванные  борьбой  либеральные  уступки  —  таково  одно
пз  основных  положений  «Восемнадцатого  брюмера»,  составляющее  рез¬
кий  контраст  положению  Прудона  о  бонапартистском  перевороте  как
образце  социальной  революции  XIX  в.  «Целый  народ,—  заявляет
Маркс,—  полагавший,  что  он  посредством  революции  ускорил  свое
поступательное  движение,  вдруг  оказывается  перенесенным  назад  в
умершую  эпоху»  13.  Этой  отжившей  эпохой  является  эпоха  Первой
империи,  составляющей  предмет  ревностного  подражания  «героя»  2  де¬
кабря,  авантюриста,  скрывающего  «свое  пошло-отвратительное  лицо
под  железной  маской  мертвого  Наполеона»  и.  (Вспомним  характеристи¬
ку,  данную  Луи  Бонапарту  Прудоном:  «Он  выражает  собой  высшую
форму  революции».)  У  нее,  у  наполеоновской  империи,  заимствованы
вновь  воскрешенные  «старые  даты,  старое  летосчисление,  старые  имена,
старые  эдикты...  старорежимные  ...жандармы»,  атрибуты  и  символы
власти,  административные  учреждения.  На  деле  французы  получили
2  декабря,  в  лице  Луи  Бонапарта,  безжизненную  «карикатуру  на  ста¬
рого  Наполеона».  Более  того,  они  «получили  самого  старого  Наполеона
в  карикатурном  виде,  получили  его  таким,  каким  он  должен  выглядеть
в  середине  XIX  века»  15.  Это  замечание  Маркса  о  реакционной  роли  воз¬
рожденного  в  новой  исторической  обстановке  бонапартизма  заслужи¬
вает  специального  внимания.
 Относя  Наполеона  к  числу  крупных  действующих  лиц  —  героев  ре¬
волюционной  эпохи  1789—1814  гг.  на  той  ее  стадии,  когда  она  «драпи¬
ровалась...  в  костюм  Римской  империи»,  Маркс  подчеркивает,  что  На¬
полеон  осуществлял  «задачу  своего  времени  —  освобождение  от  оков  и
установление  современного  буржуазного  общества».  Он  «создал  внутри
Франции  условия,  при  которых  только  и  стало  возможным  развитие  сво¬
бодной  конкуренции,  эксплуатация  парцеллированной  земельной  соб¬
ственности,  применение  освобожденных  от  оков  промышленных  произ¬
водительных  сил  нации,  а  за  пределами  Франции  он  всюду  разрушал
феодальные  формы  в  той  мере,  в  какой  это  было  необходимо,  чтобы
создать  для  буржуазного  общества  во  Франции  соответственное,  отве¬
чающее  потребностям  времени  окружение  на  европейском  континен¬
те»  16.  Луи  Бонапарт  был  способен  только  пародировать  Наполеона,
а  возглавляемый  им  государственный  режим  —  пародировать  наполео¬
новскую  империю,—  не  только  потому,  что  по  своим  личным  качествам
он  был  ничтожно  мал  по  сравнению  с  подлинным  Наполеоном  («У  одно¬
го  звездой,  в  которую  он  верил,  был  собственный  гений;  у  другого  вера  в
свою  звезду  должна  была  заменить  гений»  17,—  так  писал  Маркс
несколько  позднее,  в  марте  1855  г.,  сравнивая  обоих  Наполеонов),  но  и
по  той  причине,  что  и  подлинный  Наполеон  выглядел  бы  карикатурой,
 13  К.  Маркой  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  8,  стр.  121.
 14  Там  же.
 15  Там  же.
 16  Там  же,  стр.  120.
 17  К.  M  а  р  к  с  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  11,  стр.  137.
 20* 	307

СТАНОВЛЕНИЕ  И  РАЗВИТИЕ  МАРКСА  КАК  ИСТОРИКА
 если  бы  спустя  полстолетия,  в  исторических  условиях  середины  XIX  ь.,
когда  новая  общественная  формация  уже  полностью  сложилась,  он  про¬
должал  действовать  в  духе  старой  Империи.
 Означает  ли,  однако,  декабрьский  переворот  1851  г.,  в  результате
которого  государство  оказалось  возвращенным  к  «бесстыдно-примитив¬
ному  господству  меча  и  рясы»,  что  французское  общество  очутилось
позади  того  исходного  пункта,  который  существовал  накануне  револю¬
ции  1848  г.?  Иными  словами,  означает  ли  декабрьский  переворот  только
возврат  к  империи?  Нет,  не  означает:  в  стремительном  развитии  револю¬
ционных  лет  (1848—1851)  французское  общество  приобрело  опыт,
которым  оно  не  обладало  до  революции.  Но  несмотря  на  усвоенный
опыт,  «ему  приходится  еще  только  создавать  себе  исходный  пункт
для  революции,  создавать  положение,  отношения,  условия,  при  кото¬
рых  современная  революция  только  и  может  принять  серьезный  ха¬
рактер»  18.
 Какую  же  революцию  имеет  в  виду  Маркс?  Ответ  категоричен  и  не¬
двусмыслен:  революцию  пролетариата,—  революцию,  которая  «может
черпать  свою  поэзию  только  из  будущего,  а  не  из  прошлого»  19.  Как
далеко  до  нее  социальной  революции,  которую  усматривал  Прудон  в  бо¬
напартистском  государственном  перевороте!  Для  нового  подъема  рево¬
люции,  для  революции  пролетариата,  развивает  Маркс  свою  мысль,
пока  отсутствуют  необходимые  «условия  и  обстоятельства».  И  он  обо¬
сновывает  это  положение  ходом  дальнейшего  изложения,  тончайшим
анализом  сложных  перипетий  классовой  борьбы  революционного  пери¬
ода.  Он  показывает,  как  в  июне  1848  г.  объединенными  силами  всех
фракций  французской  буржуазии  и  всех  ее  партий  было  нанесено  тяже¬
лое  поражение  восставшему  против  буржуазной  республики  париж¬
скому  пролетариату;  как  после  июньского  поражения  пролетариат,  обес¬
кровленный,  отступает  на  задний  план  революционной  сцены  и  хотя
при  каждом  следующем  подъеме  революционной  волны  он  объединяется
с  тем  из  вышестоящих  общественных  слоев,  который  на  данном  этапе
приходит  в  движение,  он  только  разделяет  с  ними  очередное  пораже¬
ние.  Весь  послеиюньский  период  революции  наглядно  демонстрирует,
что  обессиленный  пролетариат  не  был  в  состоянии  «ни  обрести  свое
прежнее  революционное  величие  в  самом  себе,  ни  почерпнуть  новую
энергию  из  вновь  заключенных  союзов»  20.
 Но  и  буржуазия  обнаруживает  в  ходе  революции  неспособность
удержать  власть  в  своих  руках.  Все  ее  фракции,  одна  за  другой,  устра¬
няются  с  политической  арены.  Вслед  за  вынужденным  исчезновением
господствовавшей  до  28  мая  1849  г.  республиканской  фракции  —  фрак¬
ции  трехцветных  республиканцев,  за  поражением  мелкобуржуазной
демократии  (13  июня  1849  г.),  сменившая  у  власти  буржуазных  рес¬
публиканцев  крупная  роялистская  буржуазия,  запутавшись  в  неразре¬
шимых  противоречиях,  все  более  теряет  способность  к  господству  в
условиях  парламентарной  республики.  Ее  «партия  порядка»,  партия
объединенных  роялистов,  орлеанистов  и  легитимистов,  утрачивает  пози-
 «  К.  М  ар  к  с  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  8,  стр.  122.
 19  Там  же.
 20  Там  же,  стр.  127.
 308

ИСТОРИЯ  ВТОРОЙ  ИМПЕРИИ  В  ПРОИЗВЕДЕНИЯХ  МАРКСА
 цию  за  позицией  в  пользу  президента  республики  Луи  Бонапарта,  кото¬
рому  сама  же  она,  из  боязни  потерять  завоеванное  в  борьбе  с  народом,
давала  все  большую  возможность  упрочиться,  «уступала  один  атрибут
власти  за  другим».  «Партия  порядка»,  парламентская  диктатура  кото¬
рой  бесславно  завершилась  отменой  всеобщего  избирательного  права
(31  мая  1850  г.),  разлагается  на  свои  первоначальные  разнородные  со¬
ставные  элементы  после  перехода  военной  власти  из  рук  Законодатель¬
ного  собрания  в  руки  президента  и  провала  попыток  буржуазного  пар¬
ламента  снова  подчинить  себе  исполнительную  власть.  Обострение
борьбы  между  Законодательным  собранием  и  президентом  приводит
к  окончательному  разрыву  Собрания  с  внепарламентской  массой  бур¬
жуазии,  осуждавшей  его  борьбу  против  исполнительной  власти  и  все
настойчивее  требовавшей  «сильного  правительства»,  под  покровитель¬
ством  которого  она  могла  бы  «спокойно  заниматься  своими  частными
делами».  Буржуазия  во  имя  сохранения  своих  материальных  интересов
готова  была  отказаться  от  политической  власти  и,  следовательно,  от  пар¬
ламентарной  республики,  единственной  государственной  формы,  в  ко¬
торой  было  осуществимо  совместное  господство  ее  двух  основных  фрак¬
ций,  была  возможна  коалиция  орлеанистов  и  легитимистов.  Лишенный
поддержки  собственного  класса,  армии,  других  классов,  буржуазный
парламент  окончательно  теряет  жизнеспособность;  вместе  с  его  паде¬
нием  гибнет  парламентарный  режим.
 При  таком  исходе  классовой  борьбы  революционных  лет,  при  таких
«условиях  и  обстоятельствах»,  когда  ни  одна  из  противостоявших  друг
другу  в  ходе  революции  основных  общественных  сил  —  ни  буржуазия,
ни  пролетариат  —  не  смогла  добиться  прочного  перевеса  над  другой,  в
условиях  глубокой  усталости  и  бессилия  каягдого  из  этих  двух  антаго¬
нистических  классов,  истощивших  друг  друга  во  взаимной  борьбе,
и  оказался  возможным  государственный  переворот  1851  г.  Его  главный
исполнитель  —  посредственная  личность,  носившая  имя  Бонапарта  и  во¬
образившая  себя  действительным  Наполеоном  —  не  гнушался  никакими
средствами,  способными  привести  его  к  власти,  доставить  ему  импера¬
торскую  корону.  Одним  из  орудий  в  его  борьбе  за  власть  явилось  создан¬
ное  в  1849  г.  «Общество  10  декабря»,  объединявшее  около  10  тысяч
разного  рода  авантюристов,  подонков  буржуазного  общества,  неопреде¬
ленную,  разношерстную  массу  парижских  люмпен-пролетарских  эле¬
ментов,  служившую  новоявленному  узурпатору  своеобразной  «партий¬
ной  боевой  силой»,  выполнявшей  роль  его  «частной  армии».  «Бонапарт,
становящийся  во  главе  люмпен-пролетариата,  находящий  только  в  нем
массовое  отражение  своих  личных  интересов,  видящий  в  этом  отребье,
в  этих  отбросах,  в  этой  накипи  всех  классов  единственный  класс,  на
который  он  безусловно  может  опереться,—  таков  подлинный  Бонапарт,
Бонапарт  sans  phrase  (без  прикрас)  »  21.
 Но  не  только  «Общество  10  декабря»,  не  только  перешедшая  в  руки
Бонапарта,  подкупленная  им  «армия  порядка»  привели  его  к  власти.
Истоки  бонапартистского  государственного  переворота  Маркс  обнару¬
живает  уже  в  выборах  10  декабря  1848  г.,  доставивших  Луи  Бонапарту
президентское  кресло  голосами  многомиллионного  парцельного  кресть¬
 21  Там  же,  стр.  168.
 309

СТАНОВЛЕНИЕ  И  РАЗВИТИЕ  МАРКСА  КАК  ИСТОРИКА
 янства.  Подлинный  смысл  этих  выборов  заключался  в  стремлении  боль¬
шинства  крестьян  —  продолжавших  питать  «мистическую  веру  в  то,  что
человек  по  имени  Наполеон  возвратит  им  все  утраченные  блага».—  вос¬
становить  империю,  которая  освободит  их  от  тяготеющих  над  парцеллой
ипотечного  долга  и  непосильного  государственного  налога22.  Если  эта
«навязчивая  идея»  парцельного  крестьянства  осуществилась  только
через  три  года  после  его  голосования,  то  произошло  это  по  той  причине,
что  «городам  удавалось  в  течение  трех  лет  извращать  смысл  выборов
10  декабря  и  обманывать  крестьян  в  их  надежде  на  восстановление
империи»  23.
 Бонапарт,  таким  образом,  был  в  конечном  счете  приведен  к  власти
голосованием  «самого  многочисленного  класса  французского  обще¬
ства»  —  парцельного  крестьянства,  тают  вывод  Маркса.  Он  уточняет:
не  революционного,  которое  «стремится  вырваться  из  социальных  усло¬
вий  своего  существования,  определяемых  парцеллой»  (эта  часть  кресть¬
янства  сопротивлялась  бонапартистскому  государственному  переворо¬
ту),  а  консервативного,  которое  «хочет  укрепить  эти  условия  и  эту
парцеллу...  тупо  замыкается  в  этот  старый  порядок  и  ждет  от  призрака
империи,  чтобы  он  спас  его  и  его  парцеллу  и  дал  ему  привилегирован¬
ное  положение».
 Многие  страницы  «Восемнадцатого  брюмера»  посвящены  показу
того,  как  трагически  заблуждалось  французское  мелкое  крестьянство
середины  XIX  в.,  возлагая  надежды  на  способность  Бонапарта  вернуть
ему  былое  благополучие  времен  Наполеона.  Маркс  высмеивает  химери¬
ческие  потуги  поддельного  Наполеона  «копировать  деяния»  своего  дяди,
следуя  в  точности  «наполеоновским  идеям».  Он  показывает,  что  пар¬
целла  —  упроченная  Наполеоном  форма  собственности,  являвшаяся  в
начале  XIX  в.  «условием  освобождения  и  обогащения  сельского  населе¬
ния  Франции»,—  превратилась  «в  закон,  утверждающий  его  рабство  и
нищету»,  ибо  неизбежным  результатом  раздробления  землевладения
явилось  «прогрессивное  ухудшение  земледелия  и  прогрессивное  увели¬
чение  задолженности  земледельца».  Политика  Луи  Бонапарта  в  аграр¬
ном  вопросе,  предупреждал  Маркс,  потерпит  крах,  если  он  будет
слепо  цепляться  за  «наполеоновскую  идею»  парцельного  крестьянского
землевладения,  отвечавшую  потребностям  своего  времени  —  времени
«неразвитой,  юношески  бодрой  парцеллы»,  но  не  соответствующую  по¬
требностям  новой  исторической  эпохи,  эпохи  «отжившей  парцеллы».
 Так  же  обстоит  дело  с  другими  «наполеоновскими  идеями»,  кото¬
рыми  руководствуется  Луи  Бонапарт:  централизованного  государствен¬
ного  аппарата,  опирающегося  на  мощную,  разветвленную  бюрократию;
господства  духовенства,  выполняющего  роль  орудия  правительства;
преобладающего  значения  армии.  В  исторических  условиях  середины
XIX  в.,  когда  «интересы  крестьян  находятся  уже  не  в  гармонии  с  инте¬
ресами  буржуазии,  с  капиталом,  как  это  было  при  Наполеоне,  а  в  непри¬
миримом  противоречии  с  ними»,  политика,  основывающаяся  на  этих
 72  «Крестьянин  был  бонапартистом,—  скажет  Маркс  позднее  в  «Гражданской  войне  во
Франции»,—  потому  что  он  отождествлял  великую  революцию  и  принесенные  ему  ею
выгоды  с  именем  Наполеона».  К.  Маркс  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  17,  стр.  349.
 33  К.  M  а  р  к  с  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  8,  стр.  207.
 310

ИСТОРИЯ  ВТОРОЙ  ИМПЕРИИ  В  ПРОИЗВЕДЕНИЯХ  МАРКСА
 идеях,  не  способна  привести  к  положительным  результатам,  кроме  того
результата,  что  карикатурные  попытки  второго  Бонапарта  имитировать
первого  рассеют  иллюзии  французского  крестьянства  о  непреходящей
чудодейственной  силе  наполеоновских  преобразований.  «Но  пародия
на  империю,—  заключает  Маркс,—-  была  необходима  для  того,  чтобы
освободить  массу  французской  нации  от  ига  традиций  и  выявить  в  чи¬
стом  виде  противоположность  между  государственной  властью  и  об¬
ществом».
 Эта  государственная  власть  с  ее  громадной  военно-бюрократической
правительственной  машиной  представляет  собой  «ужасный  организм-
паразит,  обвивающий  точно  сетью  все  тело  французского  общества».
И  Маркс  делает  свой  знаменитый  вывод:  «Все  перевороты  усовершенст¬
вовали  эту  машину  вместо  того,  чтобы  сломать  ее».  Ее  слом  —  задача
грядущей  революции.  «Государственная  централизация,  в  которой  нуж¬
дается  современное  общество,  может  возникнуть  лишь  на  развалинах
военно-бюрократической  правительственной  машины,  выкованной  в
борьбе  с  феодализмом»  24.
 Маркс  вскрывает  классовый  характер  бонапартистской  государствен¬
ной  власти  и  вместе  с  тем  ее  специфические  черты.  Он  показывает,  что
при  внешней  самостоятельности,  независимости,  надклассовости  эта
государственная  власть  представляет  собой  особую  форму  господства
крупной  буржуазии.  Разыгрывая  роль  «сильного  правительства»,  она
на  деле  вынуждена,  чтобы  устоять,  вести  полную  противоречий  полити¬
ку,  «то  привлечь,  то  унизить  то  тот,  то  другой  класс»,  восстанавливая
против  себя  все  классы.  «Бонапарту  хотелось  бы  играть  роль  патриар¬
хального  благодетеля  всех  классов.  Но  он  не  может  дать  ни  одному
классу,  не  отнимая  у  другого».  И  далее  следует  неповторимая  картина
постоянных  шатаний  действующего  наугад,  ощупью  бонапартистского
правительства,  «практическая  неуверенность  которого  представляет  в
высшей  степени  комический  контраст  с  повелительным,  категориче¬
ским  стилем  правительственных  актов,  рабски  скопированным  с  указов
дяди».
 Так,  считая  себя  представителем  буржуазии,  призванным  обеспе¬
чить  «буржуазный  порядок»,  Луи  Бонапарт  издает  декреты,  охраняю¬
щие  материальные  интересы  буржуазии,  раздает  ей  железнодорож¬
ные  концессии  и  другие  блага.  Одновременно  он  систематически  сокру¬
шает  ее  политическую  силу,  без  чего  немыслимо  его  господство.  Однако,
способствуя  росту  материальной  мощи  буржуазии,  он  вновь  воскрешает
ее  политическую  силу.  С  другой  стороны,  считая  себя,  в  противовес
буржуазии,  представителем  крестьян  и  народа  вообще,  Бонапарт  издает
декреты,  долженствующие  осчастливить  «низшие  классы»  в  рамках
буржуазного  общества.  Учреждаются  ипотечные  банки,  которые,  одна¬
ко,  только  увеличивают  задолженность  крестьян  и  концентрацию  соб¬
ственности  в  интересах  имущих  классов;  предпринимаются  обществен¬
ные  работы  «в  интересах  народа»,  но  они  лишь  увеличивают  его
налоговое  бремя.  Чтобы  понизить  налоги,  производится  конверсия
5%-ной  ренты  в  472%-ную  «за  счет»  доходов  рантье;  чтобы  вознагра¬
дить  рантье,  удваивается  налог  на  вино  для  народа,  покупающего  его
 24  Там  же,  стр.  206—213.
 311

СТАНОВЛЕНИЕ  И  РАЗВИТИЕ  МАРКСА  КАК  ИСТОРИКА
 в  розницу,  и  вдвое  сокращается  для  буржуазии,  приобретающей  его
оптом.  Но  бонапартистский  люмпен-пролетариат,  вместе  с  самим  Бона¬
партом  и  его  окружением,  должны  обогащаться.  Для  этого  служат  бир¬
жевая  спекуляция  и  прочие  финансовые  проделки.
 Перед  взором  читателя  предстает  картина  разнузданного  шантажа
и  коррупции  имущих  классов,  питательной  средой  для  которых  служит
декабрьский  режим,  «самая  проституированная...  форма...  государствен¬
ной  власти»  25,  как  скажет  позднее  Маркс.  «...Предметом  торговли,—
читаем  мы  в  «Восемнадцатом  брюмера»,—  становятся  все  государствен¬
ные  учреждения,  сенат,  Государственный  совет,  Законодательный  кор¬
пус,  орден  Почетного  легиона,  солдатская  медаль,  прачечные,  общест¬
венные  работы,  железные  дороги,  генеральный  штаб  национальной
гвардии  без  рядовых,  конфискованные  имения  Орлеанского  дома.  Сред¬
ством  подкупа  делается  всякое  место  в  армии  и  в  правительственной
машине...  Ко  двору,  в  министерства,  на  вершину  администрации  и  ар¬
мии  протискивается  толпа  молодчиков...  шумная,  пользующаяся  дурной
славой,  хищническая  богема,  которая  напяливает  на  себя  обшитые  га¬
лунами  мундиры  с  такой  же  смешной  важностью,  как  сановники
Сулука»  26.
 Уже  в  этом  произведении,  написанном  на  основе  материала,  не  вы¬
ходившего  за  пределы  февраля  1852  г.27,  Маркс  называет  государствен¬
ный  переворот  1851  г.  «пародией  реставрации  империи».  Он  клеймит
раболепие  крупной  финансовой  и  промышленной  буржуазии,  привет¬
ствовавшей  декабрьскую  узурпацию,  изъявившей  готовность  во  имя
восстановления  «порядка»  и  сохранения  своей  социальной  власти  отка¬
заться  от  политической  власти.  Против  контрреволюционного  акта
2  декабря,  означавшего  уничтожение  важнейших  демократических  за¬
воеваний  февральской  революции  —  хотя  формально  он  был  осу¬
ществлен  под  флагом  восстановления  всеобщего  избирательного  права,
отмененного  «партией  порядка»,—  не  восстал,  да  и  не  мог  восстать  окон¬
чательно  обезглавленный  в  декабрьские  дни  1851  г.  пролетариат,  не
имевший,  к  тому  же,  никакого  желания  кровью  своей  отстаивать  запят¬
навшую  себя  парламентарную  республику  и  ее  монархическое  Законо¬
дательное  собрание.
 Знаменательны  заключительные  строки  «Восемнадцатого  брюмера»,
оказавшиеся  вдвойне  пророческими.  «Но  если  императорская  мантия
падет,  наконец,  на  плечи  Луи  Бонапарта,  бронзовая  статуя  Наполеона
низвергнется  с  высоты  Вандомской  колонны»  28,—  так  закончил  Маркс
в  марте  1852  г.,  за  9  месяцев  до  провозглашения  Второй  империи,  свое
произведение.  Он  имел  в  виду  падение  культа  Наполеона  I  во  Франции,,
которое  считал  неизбежным  после  опыта  второй,  пародийной  империи
второго  Бонапарта.  Подтверждение  того,  чго  именно  так  следует  пони¬
мать  в  данном  случае  Маркса,  мы  находим  в  его  предисловии  ко  второ¬
му  изданию  «Восемнадцатого  брюмера  Луи  Бонапарта»,  датированном
июнем  1869  года.  В  нем  Маркс  констатирует,  что  заключительные  слова·
 25  К.  Маркой  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  17,  стр.  342.
 23  К.  М  а  р  к  с  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  8,  стр.  215,  216.
 27  См.  К.  М  ар  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ь  с.  Соч.,  т.  16,  стр.  374.
 28  К.  Маркой  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  8,  стр.  217.
 312

ИСТОРИЯ  ВТОРОЙ  ИМПЕРИИ  В  ПРОИЗВЕДЕНИЯХ  МАРКСА
 его  сочинения  «уже  сбылись»,  с  наполеоновской  легендой  во  Франции
покончено  29.  Но  заключительные  слова  Маркса  оказались  пророческими
и  в  другом,  буквальном  смысле.  Бронзовая  статуя  Наполеона  на  Ван-
домской  площади  в  Париже,  символ  войн  между  народами  и  захвата
чужих  территорий,  была  доподлинно  низвергнута  вместе  с  Вандомской
колонной  в  майские  дни  1871  г.  героическими  парижскими  коммунара¬
ми,  «штурмовавшими  небо»  капиталистического  мира.
 Если  собрать  воедино  все  написанное  Марксом  о  происхождении  и
истории  Второй  империи,  все  высказанное  им  на  эту  тему  в  переписке
с  Энгельсом  и  другими  лицами,  то  получится  весьма  объемистый  труд,
разносторонне  освещающий  сущность  декабрьского  государственного
режима,  экономику  и  политику  —  внутреннюю  и  внешнюю  —  бонапар¬
тистской  империи,  расстановку  классовых  сил  и  классовую  борьбу  на
различных  этапах  ее  существования.
 Мы  не  видим  основания  предъявлять  Марксу  —  как  это  делает  фран¬
цузский  историк  М.  Рюбель  —  претензии  в  том,  что  «собственно  эконо¬
мические  явления,  развитие  индустриального  базиса  Франции  при
Наполеоне  III...  не  стояли  в  центре  его  занятий»,  что  «он  оставил  без
внимания  экономическое  призвание  (vocation)  бонапартизма,  а  сосре¬
доточился  главным  образом  на  явлениях  политического,  военного  и  фи¬
нансового  порядка»  30.
 Экономическому  развитию  Франции  в  50—60-х  годах  Маркс  уделял
пемалое  внимание.  Чтобы  убедиться  в  этом,  достаточно  обозреть  его
научное  и  публицистическое  наследство  этих  лет.  Мы  знаем,  какая
масса  изученных  им  фактов  стояла  за  каждым  его  утверждением,  за
каждым  выводом.  Только  в  результате  систематического,  пристального
изучения  состояния  французской  экономики  Маркс  мог  вынести  столь
категорическое  заключение  —  о  том,  что  в  эти  десятилетия  во  Франции
«буржуазное  общество...  достигло  такой  высокой  степени  развития,
о  которой  оно  не  могло  и  мечтать.  Промышленность  и  торговля  разрос¬
лись  в  необъятных  размерах»  31.
 Это  положение  можно  встретить  в  работах  Маркса  неоднократно,
в  разные  периоды  существования  Второй  империи.  Так,  в  феврале
1860  г.  он  констатирует,  что  «фабричная  промышленность  сделала
колоссальные  успехи  при  Второй  империи»,  он  указывает  на  «беспре¬
цедентный  рост  экспорта,  громадное  развитие  железных  дорог  и  других
средств  сообщения»,  на  небывалое  ранее  во  Франции  «расширение  кре¬
дитной  системы»,  знаменующее  «эпоху  в  развитии  французского
кредита»  32.
 Однако  Маркс,  в  отличие  от  его  буржуазных  современников  —  на¬
шедших  последователей  и  в  наши  дни  —  отнюдь  не  считал,  что  промыш¬
ленный  и  торговый  подъем  50—60-х  годов  во  Франции  был  обусловлен
 29  К.  Маркой  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  16,  стр.  375.
 30  См.  М.  Rubel.  Karl  Marx  devant  le  bonapartisme.  Paris,  1960,  p.  150.
 21  Κ.  M  ар  к  с  и  Ф.  Э  и  г  е  л  ь  с.  Соч.,  т.  17,  стр.  341.
 32  К.  M  а  р  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ь  с.  Соч.,  т.  15,  стр.  4,  3.  См.  также  Соч.,  т.  12,  стр.  78.
 315

СТАНОВЛЕНИЕ  И  РАЗВИТИЕ  МАРКСА  КАК  ИСТОРИКА
 установлением  бонапартистского  режима,  являлся  именно  его  вкладом,
его  «призванием».  Маркс  много  писал  в  эти  годы  о  небывалом  подъеме
экономики  и  в  других  капиталистических  странах.  Начавшись  с  осени
1848  г.  в  Англии,  где  «буржуазия  отдалась  мощному  процессу  промыш¬
ленного  производства»  33,  он  охватил  затем  Соединенные  Штаты  Амери¬
ки  и,  далее,  Францию  и  другие  страны  европейского  континента.  «Про¬
цветание  Англии  и  Америки  вскоре  оказало  обратное  влияние  на  евро¬
пейский  материк...  Как  период  кризиса,  так  и  период  процветания  насту¬
пает  на  континенте  позже,  чем  в  Англии»  34,—  констатировали  Маркс  и
Энгельс  в  ноябре  1850  г.  И  позднее,  в  конце  1852  г.,  Маркс  указывал,
что  этот  год  был  для  Англии  «одним  из  тех  годов  исключительного  про¬
цветания,  которые  когда-либо  переживала  Англия»  35.
 Внимательно  изучая  процесс  экономического  развития  стран  Европы
и  Америки,  Маркс  отмечал,  что  экономический  подъем,  начавшийся  в
конце  40-х  годов  и  приписываемый  «восстановлению  порядка  и  спокой¬
ствия»  после  революционных  бурь  1848—1849  гг.,  в  действительности
был  в  огромной  степени  вызван  открытием  золотоносных  рудников  в  Ка¬
лифорнии  и  Австралии  и  влиянием  этого  крупнейшего  события  на  миро¬
вой  рынок.  Он  высказал  и  мысль  о  том,  что  «февральская  революция  в
последнем  счете  разбилась  о  Калифорнию  и  Австралию»  и  что  «именно
промышленное  процветание  и  поддерживало  так  долго  режим  Луи  Бона¬
парта»  36.  Таким  образом,  не  бонапартистскому  режиму  Франция  была
обязана  промышленным  подъемом  50—60-х  годов,  а  промышленному
подъему  этих  лет  —  явлению  отнюдь  не  исключительно  французскому  —
бонапартистский  режим  был  обязан  столь  длительным  существованием.
 Маркс  не  «оставил  без  внимания»  прогрессивные  экономические  ме¬
роприятия  правительства  Наполеона  III.  Так,  например,  торговый  дого¬
вор,  заключенный  им  в  январе  1860  г.  с  Англией,  Маркс,  расценивал  как
«одно  из  добрых  дел,  которые  был  в  состоянии  совершить  Луи  Бона¬
парт»  37.  Он,  однако,  не  мог  не  пожалеть  о  том,  «что  такие  режимы,  как
наполеоновский,  покоящиеся  на  усталости  и  бессилии  двух  антагони¬
стических  классов  общества,  покупают  некоторый  материальный  про¬
гресс  ценой  общей  деморализации»  38.  Его  вера  в  моральную  стойкость
рабочего  класса  Франции  не  была  все  же  поколеблена.  «К  счастью,—
писал  он  Франсуа  Лафаргу,—  рабочая  масса  не  может  быть  деморали¬
зована.  Физический  труд  —  великое  противоядие  против  всякой  социаль¬
ной  инфекции»  39.
 Неоднократно  указывая  на  огромный  рост  промышленности  и  тор¬
говли  во  Франции  в  50—60-х  годах,  на  небывалые  масштабы  железно¬
дорожного  строительства  —  заметим,  что  французское  сельское  хозяйст¬
во  этого  периода  Маркс,  напротив,  считал  деградирующим40,—  он,  од¬
нако,  постоянно  подчеркивал,  что  еще  больше,  чем  промышленность
 33  К.  Маркой  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  8,  стр.  393.
 34  К.  М  ар  к  с  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  7,  стр.  464,  466.
 35  К.  Маркой  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  8,  стр.  388.
 38  К.  Маркой  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  14,  стр.  525.
 37  К.  Маркс  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  31,  стр.  450.
 38  Там  же.
 39  Там  же.  Франсуа  Лафарг  —  отец  Поля  Лафарга.
 43  См.,  например,  К.  М  а  р  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ь  с.  Соч.,  т.  12,  стр.  80;  т.  15,  стр.  3,  4—5.
 314

ИСТОРИЯ  ВТОРОЙ  ИМПЕРИИ  в  ПРОИЗВЕДЕНИЯХ  МАРКСА
 и  торговля,  в  бонапартистской  империи  разрослись  биржевая  спекуля¬
ция,  финансовое  мошенничество,  авантюризм  акционерных  компаний.
Финансовая  аристократия,  указывал  Маркс,  не  только  не  была  слом¬
лена  в  результате  революции  1848  г.,  но  еще  более  окрепла41.  Она  гос¬
подствовала  в  годы  Второй  империи.  Государственный  аппарат  при  этом
режиме  был  превращен  «в  один  огромный  спекулирующий  биржевой
концерн»42,  участвовавший  в  колоссальных  спекулятивных  аферах
крупных  финансовых  и  промышленных  воротил,  вовлеченных  в  водо¬
ворот  биржевого  ажиотажа  и  хищнической  наживы.  Маркс  неустанно
разоблачал  ростовщический  характер  кредитной  системы  бонапартист¬
ского  режима,  ее  фальшивый  демократизм,  финансовые  махинации  ее
заправил.  Паразитические  черты  французского  капитализма,  отмечен¬
ные  им  уже  в  то  время,  привлекали  его  особое  внимание  потому,  что
именно  эти  черты  получили  наибольшее  выражение  в  ходе  «экономиче¬
ского  творчества  бонапартизма»,  составляя  его  специфическую  особен¬
ность.
 Наиболее  тесно  сросся  государственный  аппарат  бонапартистской
империи  с  авантюристической  новой  группой  финансовой  буржуазии,
соперничавшей  со  старыми  банкирскими  домами,  господствовавшими
при  Июльской  монархии.  Не  случайно  крах  крупнейшего  кредитного
учреждения  Империи  Crédit  Mobilier,  возглавлявшегося  представителя¬
ми  этой  группы,  братьями  Перейра,  расценивался  тогда  во  Франции  как
начало  конца  господства  Наполеона  III.  Оппозиционная  печать  незадол¬
го  до  краха  Crédit  Mobilier  иронически  подчеркивала,  что  катастрофиче¬
ски  пали  не  только  его  акции,  но  и  акции  правительства.
 Правомерно  ли,  далее,  ставить  Марксу  в  упрек,  что  «при  рассмотре¬
нии  учреждений  сен-симонистской  банкократии  он  отмечает  лишь  спе¬
куляцию,  надувательство  и  финансовую  авантюру»  вместо  того,  чтобы
«изучать  явления  в  их  многообразных  взаимосвязях»  43.  Ни  один  уче¬
ный  не  владел  этим  даром  —  даром  исследования  явлений  в  их  много¬
образных  взаимосвязях  —  в  таком  совершенстве,  как  Маркс,  и  социаль¬
но-экономические  явления  бонапартистского  режима  не  составляли  в
этом  отношении  исключения.  Маркс  отнюдь  не  ограничивался  односто¬
ронним  подходом  к  «учреждениям  сен-симонистской  банкократии»  —
Crédit  Mobilier,  Crédit  Foncier  и  к  другим  финансовым  учреждениям
Второй  империи,  к  которым  он  неоднократно  возвращался  и  в  своих
статьях  в  «New-York  Daily  Tribune»  и  в  строго  научных  произведениях.
Деятельности  одного  только  Crédit  Mobilier  он  посвятил  шесть  специаль¬
ных  статей,  помимо  множества  разносторонних  характеристик,  данных
им  этому  акционерному  кредитному  банку  в  ходе  анализа  общего  эко¬
номического  положения  Франции  в  разные  периоды  существования  бо¬
напартистской  империи.  С  Crédit  Mobilier  мы  встречаемся  и  на  страни¬
цах  «Капитала».
 Уже  в  середине  50-х  годов  Маркс  отмечал,  что  «применение  формы
акционерных  компаний  в  промышленности  знаменует  новую  эпоху  в
экономической  жизни  современных  народов».  Прогрессивная  черта  это¬
 41  См.  К.  Маркс  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  7,  стр.  78,  465.  См.  также  Соч.,  т.  12,  стр.  232,
 42  К.  Маркс  и  Ф.  Э  н  г  е  ль  с.  Соч.,  т.  9,  стр.  105.
 43  М.  R  и  b  e  I.  Karl  Marx  devant  le  bonapartisme,  p.  150.
 315

СТАНОВЛЕНИЕ  II  РАЗВИТИЕ  МАРКСА  КАК  ИСТОРИКА
 го  нового  явления  заключается  в  том,  что  «оно  обнаружило  такие  про¬
изводственные  возможности  объединений,  каких  раньше  и  не  подозре¬
вали,  и  вызвало  к  жизни  промышленные  предприятия  в  масштабе,  недо¬
ступном  для  усилий  отдельных  капиталистов»  44.  Исходя  из  убеждения,
что  акционерные  промышленные  предприятия  являются  «могучим  ры¬
чагом  в  развитии  производительных  сил  современного  общества»45,
Маркс  писал,  например,  в  «Капитале»:  «Капиталистические  акционер¬
ные  предприятия  следует  рассматривать  как  переходные  формы  от  ка¬
питалистического  способа  производства  к  ассоциированному»  46.  Он  пред¬
видел  в  дальнейшем  возрастающую  роль  акционерных  промышленных
предприятий,  которые  пока  «еще  далеко  не  выработали  себе  надлежа¬
щую  структуру»  47.
 Устанавливая  черты,  общие  для  акционерных  компаний  различных
стран,  Маркс  выделял  и  то,  что  их  отличало.  Он  не  уподоблял  пол¬
ностью  французский  Crédit  Mobilier  английским  или  американским  ак¬
ционерным  компаниям.  Маркс  видел  в  нем  образец  специфической  кре¬
дитно-банковской  формы,  «которая...  могла  стать  господствующей  лишь
в  такой  стране,  как  Франция,  где  ни  кредитная  система,  ни  крупная  про¬
мышленность  не  развились  еще  до  современного  уровня».  Маркс  прямо
заявлял:  «В  Англии  или  Америке  что-нибудь  подобное  было  бы  невоз¬
можно»  48.
 Это  положение,  высказанное  в  «Капитале»,  вкратце  резюмирует  то,
что  было  подробно  обосновано  Марксом  ранее,  в  «Neue  Rheinische  Zei¬
tung».  Так  как  в  национальном  производстве  Франции,  в  отличие  от
Англии,—  таков  был  ход  его  рассуждений  —  преобладает  не  промыш¬
ленность,  а  земледелие,  то  французские  фабриканты,  крупнейшие  из  ко¬
торых  «являются  мелкими  буржуа  в  сравнении  со  своими  английскими
соперниками»,  не  господствуют  над  французской  буржуазией,  и,  следо¬
вательно,  не  способны,  по  примеру  английских  фабрикантов  —  «какого-
нибудь  Кобдена  или  Брайта»  —  стать  «во  главе  крестового  похода  про¬
тив  банка  и  биржевой  аристократии»,  интересы  которой  во  многом  стал¬
киваются  с  интересами  промышленных  магнатов.  Национальное
достояние  Франции  оказалось,  таким  образом,  в  руках  финансовой  ари¬
стократии.
 Растущая  задолженность  государства  вследствие  постоянного  пере¬
веса  его  расходов  над  доходами  и  обусловленная  таким  несоответствием
система  государственных  займов  приводят  во  Франции  к  господству  спе¬
куляции  на  государственных  долгах,  к  господству  государственных  кре¬
диторов,  банкиров,  торговцев  деньгами,  биржевых  волков  49.  Иными  Сло¬
вами,  Франция  является  страной,  «где  объем  национального  производ¬
ства  составляет  непропорционально  малую  величину  по  сравнению  с
размером  государственного  долга,  где  государственная  рента  является
важнейшим  предметом  спекуляции,  а  биржа  представляет  главный  ры¬
нок  для  приложения  капитала,  желающего  расти  непроизводительным
 44  К.  Маркой  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  12,  стр.  34.
 45  Там  же,  стр.  589.
 46  К.  M  а  р  к  с  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  25,  ч.  I,  стр.  485.
 47  К.  Маркс  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  12,  стр.  589.
 48  К.  Маркой  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  25,  ч.  II,  стр.  155.
 49  См.  К.  Маркс  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  7,  стр.  80,  79.
 316

ИСТОРИЯ  ВТОРОЙ  ИМПЕРИИ  В  ПРОИЗВЕДЕНИЯХ  МАРКСА
 путем»  50.  Избегнуть  задолженности,  установить  хотя  бы  временное  рав¬
новесие  в  бюджете  государство  может  путем  удешевления  правительст¬
венного  аппарата  в  результате  сокращения  штата  чиновников,  жандар¬
мерии  и  т.  д.,  либо  путем  обложения  имущих  классов  чрезвычайными
налогами.  Ни  того,  ни  другого  оно  сделать  не  способно.
 Сказанное  Марксом  в  1850  г.  оставалось  в  силе  в  годы  Второй  импе¬
рии,  несмотря  на  промышленный  и  торговый  подъем  50—60-х  годов.
 «Crédit  Mobilier  представляет  собой  одно  из  самых  любопытных
экономических  явлений  нашего  Бремени»  51,—  к  такому  выводу  прихо¬
дит  Маркс  в  середине  50-х  годов  в  результате  изучения  устава  этой
акционерной  кредитной  компании  и  годовых  отчетов  ее  правления,  в  ко¬
торых  излагалось  то,  что  оно  называло  своими  теоретическими  принци¬
пами.  Сопоставление  пассива  и  актива  Crédit  Mobilier  за  1855  год  пока¬
зывало,  что  его  годовая  прибыль  при  капитале,  не  превышавшем  60  млн.
франков,  составляла  свыше  26  млн.  фр.,  или  437з%  —  Цифру  весьма  «со¬
блазнительную»,  по  выражению  Маркса.  Маркс  указывал,  что,  имея  на
руках  60  млн.  франков,  Crédit  Mobilier  приобрел  французские  займы  на
сумму,  превышавшую  600  млн.,  а  также  долю  в  главных  железных  доро¬
гах  Франции;  но  договору  с  Австрийским  обществом  государственных
железных  дорог  он  предпринял  выпуск  займа;  он  стал  пайщиком  Запад¬
ной  и  Центральной  железных  дорог  Швейцарии;  участвовал  в  сооруже¬
нии  каналов,  в  слиянии  парижских  омнибусных  предприятий  и  всех
старых  газовых  компаний,  в  учреждении  Всеобщей  морской  компании.
«...Своими  займами  он  решал  вопросы  мира  и  войны,  создавал  новые  и
поддерживал  старые  железнодорожные  линии,  освещал  города,  стиму¬
лировал  развитие  промышленности  и  торговую  спекуляцию  и,  наконец,
распространил  свое  влияние  за  пределы  Франции,  разбросав  плодонос¬
ные  семена  подобных  же  учреждений  по  всему  европейскому  конти¬
ненту»  52.
 Воздав  должное  грандиозным  финансовым  операциям  Crédit  Mobili¬
er,  Маркс,  опираясь  на  изученную  им  документацию  этого  учреждения,
далее  показал,  что  основное  его  назначение  «состоит  в  обеспечении  ка¬
питалами  таких  промышленных  предприятий,  которые  принадлежат
анонимным  обществам»  г'3.  Способствуя  непрерывному  увеличению  чис¬
ла  анонимных  промышленных  предприятий,  этот  кредитный  банк  в
сущности  намерен  был  «сделать  себя  собственником,  а  Наполеона  Ма¬
лого  —  верховным  директором  всей  разнообразной  промышленности
Франции.  Это,—  заключает  Маркс,—  и  есть  то,  что  мы  называем  импе¬
раторским  социализмом»  54.
 Отметая  цветистые  фразы  устава  Crédit  Mobilier  и  его  отчетов,  Маркс
обнажает  «подлинную  ось,  вокруг  которой  вращается  его  деятельность».
В  основе  этой  деятельности  лежит  один  руководящий  принцип  —  полу¬
чение  прибыли.  Высокопарные  излияния  правления  этого  акционерного
общества  «едва  прикрывают,—  писал  Маркс,—  простой  план  вовлечения
всей  промышленности  Франции  в  водоворот  парижской  биржи  и  пре-
 80  Там  же,  стр.  78.
 61  К.  Маркс  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  12,  стр.  24.
 12  Там  же,  стр.  23—24.
 53  Там  же,  стр.  29.
 ;  Ъ4  Там  же,  стр.  25.
 317

СТАНОВЛЕНИЕ  И  РАЗВИТИЕ  МАРКСА  КАК  ИСТОРИКА
 вращения  ее  в  теннисный  мяч  для  господ  из  Crédit  Mobilier  и  их  патро¬
на  —  Бонапарта»  55.  Документация  Crédit  Mobilier  за  1855  г.  показыва¬
ет,  что  по  замыслу  его  главарей  «основой  промышленного  развития  дол¬
жна  служить  биржевая  игра  или,  точнее  говоря,  вся  промышленная
деятельность  должна  стать  лишь  предлогом  для  биржевой  спекуля¬
ции»  56.  В  отчетах  Crédit  Mobilier  за  последующие  годы  Маркс  находил
подтверждение  своих  первоначальных  выводов.
 Маркс  со  всей  ясностью  отвечает  на  вопрос,  что  нового  внесли  в  кре¬
дитную  систему  вдохновители  Crédit  Mobilier.  Указав,  что  и  до  Второй
империи  существовали  банки,  кредитовавшие  промышленные  акционер¬
ные  компании,  он  уточняет:  «Они  изобрели  акционерный  банк,  который
стремится  к  монополизации  прежде  раздробленной  и  многообразной  дея¬
тельности  частных  ростовщиков  и  руководящим  принципом  которого
должно  быть  создание  огромного  количества  промышленных  компаний
не  с  целью  производительных  капиталовложений,  а  просто  ради  спеку¬
лятивных  прибылей.  Новая  идея,  которую  они  придумали,—  это  превра¬
щение  промышленного  феодализма  в  данника  биржевой  спекуляции»  57.
 Принятый  Законодательным  корпусом  Второй  империи  в  1856  г.  за¬
кон,  санкционировавший  экспроприацию  должников  по  ипотекам  в  поль¬
зу  государства,  открывал  Бонапарту  возможность,  как  на  то  ука¬
зывал  Маркс,  «посредством  этой  махинации...  завладеть  землей,  подобно-
тому,  как  при  посредстве  Crédit  Mobilier  он  завладевает  промыш-
ностью,  а  при  посредстве  Французского  банка  —  торговлей  Фран¬
ции...»  58
 В  свете  сказанного  Марксом  об  «императорском  социализме»,  о  кор¬
рупции  и  хищничестве,  средоточием  которых  был  императорский  двор,
становится  до  конца  понятна  мысль,  высказанная  Марксом  в  1852  г.
в  «Восемнадцатом  брюмера  Луи  Бонапарта»,—  мысль  о  том,  что  «Бона¬
парт  хотел  бы...  превратить  всю  собственность,  весь  труд  Франции  в  дол¬
говое  обязательство  на  себя  лично.  Ему  хотелось  бы  украсть  всю  Фран¬
цию,  чтобы  подарить  ее  Франции,  или,  вернее,  чтобы  снова  купить  по¬
том  Францию  на  французские  деньги»  59.  Не  случайно  эту  мысль  Маркс
высказал  вторично  в  статье  «Французский  Crédit  Mobilier»,  опублико¬
ванной  в  «New-York  Daily  Tribune»  24  июня  1856  г.
 Маркса  глубоко  занимала  связь  между  идейным  содержанием  докт¬
рины  Сен-Симона  и  биржевой  спекулятивной  деятельностью  бывших
сеи-симонистов,  учредителей  и  заправил  Crédit  Mobilier  и  других  кре¬
дитно-банковских  учреждений  бонапартистской  империи.  «И  как  раз  во
Франции,—  писал  он  по  этому  поводу  в  июне  1856  г.  в  «New-York  Daily
Tribune»,—  весьма  кстати  оказалась  школа  Сен-Симона,  которая  при
своем  возникновении,  как  и  во  время  своего  упадка,  обольщала  себя  меч¬
той  о  том,  что  все  классовые  противоречия  должны  исчезнуть  перед  ли¬
цом  всеобщего  благоденствия,  которое  будет  достигнуто  благодаря  неко¬
ему  вновь  изобретенному  плану  общественного  кредита.  Ко  времени
 55  К.  М  ар  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ъ  с.  Соч.,  т.  12,  стр.  31.
 66  Там  же,  стр.  33.
 67  Там  же,  стр.  35.
 Si  Там  же,  стр.  29.
 59  К.  М  а  р  к  с  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  8,  стр.  215—216.
 318

ИСТОРИЯ  ВТОРОЙ  ИМПЕРИИ  В  ПРОИЗВЕДЕНИЯХ  МАРКСА
 coup  d’état  (государственного  переворота.—  Э.  Ж.)  сен-симонизм  в  этой
форме  еще  не  окончательно  умер».  Бывшие  сен-симонисты,  Эмиль  и
Исаак  Перейра,  практически  связанные  с  авантюристической  биржевой
спекуляцией,  явились  «учредителями  Crédit  Mobilier  и  инициаторами
бонапартистского  социализма».  И  Маркс  в  заключение  писал:  «Есть
старая  пословица:  «Habent  sua  fata  libelli»  («Книги  имеют  свою  судь¬
бу»),  Доктрины,  как  и  книги,  тоже  имеют  свою  судьбу.  Сен-Симон  в  ро¬
ли  ангела-хранителя  парижской  биржи,  пророка  мошенничества,  мессии
всеобщего  взяточничества  и  коррупции!  Более  жестокой  иронии  история
не  знает,  кроме  разве  воплощения  Сен-Жюста  в  человеке  juste  milieu·
(золотой  середины)  —  в  Гизо,  и  Наполеона  —  в  Луи-Бонапарте»  60.
 Позднее,  в  «Капитале»,  Маркс  возвращается  к  этой  проблеме.  «Не
следует  вообще  забывать,—  замечает  он,  —  что  лишь  в  последней  своей
работе  «Nouveau  Christianisme»  Сен-Симон  прямо  выступил  как  вырази¬
тель  интересов  рабочего  класса  и  объявил  его  эмансипацию  конечной
целью  своих  стремлений.  Все  его  более  ранние  произведения  фактиче¬
ски  представляют  собой  лишь  прославление  современного  буржуазного·
общества  в  противоположность  феодальному  пли  прославление  промыш¬
ленников  и  банкиров  в  противоположность  маршалам  и  фабриковавшим
законы  в  наполеоновскую  эпоху  юристам».  В  отношении  последователей
Сен-Симона  Маркс  писал:  «Критически  прочитав  их  сочинения,  мы  не
будем  удивляться  тому,  что  реализацией  их  кредитных  и  банковских
грез  явился  основанный  экс-сен-симонистом  Эмилем  Перейра  Crédit  Mo¬
bilier».  Маркс  приводил  выдержки  из  лекций,  читанных  сен-симониста-
ми  в  Париже  в  1828—1829  гг.  и  изданных  под  названием  «Изложение
учения  Сен-Симона»  («Doctrine  de  Saint-Simon.  Exposition»),  В  них,  по
его  словам,  «находится  уже  зародыш  Crédit  Mobilier»  61.
 На  основе  изучения  теоретических  принципов  и  практической  дея¬
тельности  Crédit  Mobilier,  Маркс,  исходя  из  экономических  условий,
в  которых  эта  деятельность  протекала,  пришел  к  убеждению  в  неизбеж¬
ности  краха  этого  крупнейшего  кредитного  учреждения  Второй  импе¬
рии,  банкротства  возглавлявших  его  «наглых  авантюристов»  62.
 Этот  прогноз,  высказанный  в  июне  1856  г.,  был  тем  более  удивите¬
лен,  что  в  то  время  Crédit  Mobilier  переживал  пору  выдающегося  раз¬
вития,  и  сам  Маркс  тогда  признавал,  что  это.му  учреждению  «суждено
еще  показать  такие  достижения,  в  сравнении  с  которыми  вышеописан¬
ные  представляют  лишь  скромное  начало»  63.
 Прогноз  Маркса  сбылся  в  ноябре  1867  г.
 В  ожидании  нового  подъема  революции,  который  Маркс  связывал
с  неизбежным  —  по  его  убеждению  —  наступлением  экономического
кризиса,  он  продолжал  внимательно  следить  за  важнейшими  явлениями
социально-экономической  и  политической  жизни  Франции.  В  этой  стра¬
 60  К.  Маркой  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  12,  стр.  28.
 61  К.  Маркой  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  25,  ч.  II,  стр.  154,  155.
 62  См.  К.  Маркс  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  12,  стр.  28,  37.
 63  Там  же,  стр.  29.
 319>

СТАНОВЛЕНИЕ  И  РАЗВИТИЕ  МАРКСА  КАК  ИСТОРИКА
 320
 не,  полагал  он,  был  наиболее  вероятен  ближайший  взрыв  революции.
«Новая  революция  возможна  только  вслед  за  новым  кризисом.  Но  на¬
ступление  ее  так  же  неизбежно,  как  и  наступление  этого  последне¬
го»  64,—  это  положение,  провозглашенное  Марксом  и  Энгельсом  в  нояб¬
ре  1850  г.,  оставалось  для  них  непреложным  в  50-х  годах.
 Уже  в  1852  г.,  в  пору  «исключительного  процветания»,  по  определе¬
нию  самого  Маркса,  небывалого  подъема  промышленного  производства
и  торговли  в  Англии,  Франции  и  в  других  странах,  Маркс  различал
симптомы  приближения  момента,  «когда  торгово-промышленный  цикл
вступит  в  стадию  лихорадочного  возбуждения,  за  которой  затем  после¬
дует  стадия  чрезмерного  расширения  биржевых  операций  и  потрясе¬
ния»  65.  В  статье,  посвященной  экономике  Англии  этого  времени,  он  пи¬
сал:  «Но  что  же  следует  из  того,  что  колоссальные  капиталовложения
тратятся  непосредственно  на  промышленное  производство?  Что  кризис
не  наступит?  Ни  в  коем  случае.  Напротив,  кризис  примет  гораздо  более
опасный  характер,  чем  в  1847  г.,  когда  он  больше  был  торговым  и  де¬
нежным,  чем  промышленным  кризисом»  66.  Тот  факт,  что  кризисные  яв¬
ления  не  наступили  в  1852  г.,  как  он  того  ожидал,  Маркс  приписывал
«открытию  калифорнийских  и  австралийских  рынков  и  рудников»,  вы¬
ражая  уверенность,  что  это  —  временная  отсрочка  и  что  кризис  «несом¬
ненно  наступит  в  случае  неурожая»  67.
 Положение  в  бонапартистской  империи,  постоянно  находившейся  в
поле  наблюдения  Маркса,  вызывало  его  особый  интерес  с  точки  зрения
того,  «как  долго  вся  нация,  отдавая  дань  эгоистическому  беспокойству
немногочисленного  класса  граждан,  будет  подчиняться  современному
террористическому  режиму  военного  деспотизма,  который  в  конце  кон¬
цов  является  не  чем  иным,  как  орудием  узких  классовых  интересов»,
как  долго  во  Франции  будет  властвовать  «бесцеремонный  авантюрист,
не  контролируемый  ни  парламентом,  ни  печатью»  68.
 В  феврале  1853  г.  Маркс,  отмечая  уменьшение  золотого  запаса
Французского  банка,  несмотря  на  значительный  приток  золота  из  Анг¬
лии,  приходит  к  выводу,  что  «очевидно,  начался  процесс  образования
сокровищ  в  руках  частных  лиц,  а  это  является  ярким  признаком  всеоб¬
щего  неверия  в  прочность  наполеоновского  режима»  69.  В  октябре  того
же  года  он  предлагает  Энгельсу  написать  для  «New-York  Daily  Tribune»
статью  о  том,  «как  предстоящий  кризис  будет  способствовать  сверже¬
нию  бонапартистского  режима».  Намечая  схему  такой  статьи,  он  писал:
«Думаю,  что  теперь  самое  подходящее  время  обратить  внимание  на
Францию,  где  катастрофа  все  же  разразится»  70.  Маркс  отмечал  плохой
урожай  хлеба  и  винограда,  рост  «армии  революции»  в  Париже,  куда
благодаря  более  дешевым  ценам  на  хлеб,  стекаются  рабочие  со  всей
Франции,  снижающие  и  «без  того  падающую  заработную  плату  пари¬
жан»;  хлебные  бунты  в  Эльзас-Лотарингии  и  Шампани;  недовольство


 в4  К.  Маркс  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  7,  стр.  467.
 65  К.  М  а  р  к  с  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  8,  стр.  388.
 66  Там  же,  стр.  389.
 67  Там  же,  стр.  535.
 63  Там  же,  стр.  556.
 69  Там  же,  стр.  537.
 70  К.  М  ар  к  с  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  28,  стр.  255.

ИСТОРИЯ  ВТОРОЙ  ИМПЕРИИ  В  ПРОИЗВЕДЕНИЯХ  МАРКСА
 крестьян  усилением  налогового  пресса  и  учащающиеся  поджоги  поме¬
щичьих  имений;  сокращение  производства  в  некоторых  отраслях  про¬
мышленности  и  недовольство  рабочих  ухудшением  их  положения;  с  дру¬
гой  стороны,  недовольство  буржуа  заигрыванием  правительства  с  рабо¬
чими;  безудержные  траты  на  начальствующую  верхушку  армии;  ни¬
щета  масс  и  расточительство  богатеющих  на  биржевой  спекуляции  иму¬
щих  классов.  Маркс  дорисовывал  далее  внутреннее  положение  Импе¬
рии:  «Дутый  характер  всей  системы  кредита,  превратившейся  в  колос¬
сальное,  чисто  мошенническое  предприятие...  Биржа,  банк,  железные
дороги,  ипотечные  банки  и  всякого  рода  другие  мошеннические  учреж¬
дения...  Громадная  разница  между  предположенным  и  действительным
бюджетом.  Все  городские  власти  увязли  в  долгах  в  силу  того,  что  надо
поддерживать  видимость  «процветания».  Затем  влияние  восточного  во¬
проса  на  государственные  ценные  бумаги  и  опасное  использование  ко¬
лебаний  курса  бумаг  самим  двором.  Деморализация  армии»  71.  Незадол¬
го  до  того  Маркс  сам  коснулся  этого  сюжета  в  одной  из  статей72.
 Связывая  обострение  политической  обстановки  во  Франции  с  надви¬
гающимся  экономическим  кризисом,  а  наступление  кризиса  —·  с  неуро¬
жаем,  Маркс,  естественно,  не  оставил  без  внимания  факты  значитель¬
ной  нехватки  в  бонапартистской  Франции  в  результате  неурожая  1853  г.
зерна,  картофеля,  впна,  растительного  масла  и  других  продуктов,  не¬
хватки,  которую  официальная  печать  старалась  преуменьшить,  «чтобы
рассеять  панику»  73.  Его  внимание  привлекло  и  то,  что  правительство,
из  опасения  последствий,  которые  мог  иметь  для  него  неурожай,  стара¬
лось  скрыть  от  населения  действительные  его  размеры  и  с  этой  целью
«договорилось  с  синдикатом  парижских  булочников  о  небольшом  сни¬
жении  в  первой  половине  августа  цен  на  хлеб,  несмотря  на  неуклонное
повышение  цен  на  муку.  Булочники  должны  быть  впоследствии  компен¬
сированы  повышением  цен»  74.  В  декабре  1853  г.  Маркс  снова  обращает¬
ся  к  экономическому  положению  и  внутренней  обстановке  в  бонапар¬
тистской  империи.  «Серьезная  опасность,  которой  должен  страшиться
Бонапарт,  угрожает  ему...  со  стороны  высоких  цен  на  предметы  пита¬
ния,  застоя  в  торговле  и  крайнего  расстройства  и  истощения  импера¬
торской  казны»,—  писал  он  в  «New-York  Daily  Tribune».  Маркс  указы¬
вал,  что  уже  в  результате  первых  лет  бонапартистской  диктатуры  изме¬
нилось  отношение  к  Бонапарту  французских  крестьян  и  даже  той  части
буржуазии,  которая  в  свое  время  поощряла  государственный  переворот.
Буржуазия  теперь  «обнаружила,  что  промышленные  кризисы  не  могут
быть  ни  предотвращены  военным  деспотизмом,  ни  смягчены  тем  обстоя¬
тельством,  что  последний  до  предела  напрягает  общественный  кредит,
истощая  его  непомерно  расточительными  расходами,  и  делает  финансо¬
вый  кризис  неизбежным  спутником  торгового  кризиса».  Что  касается
рабочих,  то  «они  с  самого  начала  приняли  Бонапарта  только  как  времен¬
ную  необходимость»,  поскольку  2  декабря  они  были  ослаблены  «рядом
предшествующих  поражений»  75.
 71  Там  же,  стр.  255,  256.
 72  К.  Маркой  Ф.  Энгельс. 	Соч., 	т. 	9, 	стр. 	321.
 73  К.  Маркой  Ф.  Энгельс. 	Соч., 	т. 	10, 	стр.  48.
 74  К.  М  а  р  к  с  и  Ф.  Энгельс. 	Соч., 	т. 	9, 	стр. 	242.
 75  Там  же,  стр.  562,  563.
 21  Маркс  —  историк
 321

СТАНОВЛЕНИЕ  И  РАЗВИТИЕ  МАРКСА  КАК  ИСТОРИКА
 Такова  была  оценка  политического  положения  бонапартистской  им¬
перии,  данная  Марксом  в  конце  1853  г.  К  этому  времени  обстановка  на
международной  арене,  казалось,  складывалась  для  французского  импе¬
ратора  более  благоприятно,  чем  когда-либо.  С  момента  возникновения
восточного  кризиса  Бонапарту,  писал  Маркс,  «удалось  прокрасться  в
круг  европейских  королевских  фамилий.  Оан  столько  же  выиграл  в  смыс¬
ле  престижа,  сколько  потерял  Николай.  Впервые  в  своей  жизни  он  сде¬
лался  «респектабельным».  Та  самая  держава,  которая  вместе  с  Россией
свергла  его  дядю  с  исполинского  трона,—  Англия  —  принуждена  пойти
на  явный  союз  с  ним  против  России.  Обстоятельства  сделали  его  чуть
ли  не  арбитром  Европы»  76.
 Разоблачая  в  статьях  1853—1856  гг.,  опубликованных  в  «New-York
Daily  Tribune»,  «Neue  Oder-Zeitung»,  «People’s  Paper»,  подлинную  роль
бонапартистской  империи  в  ходе  назревания  восточного  кризиса,  при¬
ведшего  к  Крымской  войне,  истинные  замыслы  и  цели  Бонапарта,  опре¬
делившие  его  позицию  в  восточном  конфликте,  Маркс  рассматривал
внешнюю  политику  Второй  империи  в  тесной  связи  с  ее  экономическим
положением,  ее  социальной  и  политической  жизнью.  Утверждая  в  фев¬
рале  1854  г.,  что  «истинным  источником  теперешнего  восточного  кризи¬
са  является  бонапартистская  узурпация»,  Маркс  объяснял,  что  Бона¬
парт,  отлично  понимавший,  какое  влияние  на  крестьянское  население
Франции  имеет  католическая  церковь,  «стремится  coûte  que  coûte  (лю¬
бой  ценой)  приобрести  поддержку  католической  партии,  которую  он  с
самого  начала  рассматривал  как  главное  условие  для  успеха  своей  узур¬
пации».  Отсюда  требования,  предъявленные  нм  в  вопросе  о  «святых  ме¬
стах»,—  требования,  выставленные  с  намерением  добиться  перевеса  ка¬
толической  церкви  над  православной.  Это  соответствовало  настояниям
католического  духовенства.  «Бонапарт,  стремившийся  польстить  папе,
привлечь  его  на  свою  сторону  и  быть  им  коронованным,  имел  основания
прислушаться  к  этому  требованию  и  разыграть  из  себя  «самого  католи¬
ческого»  императора  Франции»  77.
 Укрепление  престижа  Империи  на  меящупароднон  арене  было  жиз¬
ненной  необходимостью  для  стоявшей  у  власти  бонапартистской  клики,
положение  которой  в  самой  Франции  становилось  шатким  —  отсюда  не¬
избежность  ее  военных  авантюр.  Это  положение  Маркс  развивает  в  пе¬
риод  восточного  кризиса  и  войны  1853—1856  гг.,  неоднократно  возвра¬
щаясь  к  нему  и  в  последующие  годы,  вплоть  до  конца  существования
Империи.  «Бонапарт,—  писал  Маркс  в  феврале  1854  г.,  накануне  вступ¬
ления  Франции  в  войну,—...  пускается  в  эту  войну  вполне  серьезно.  Ре¬
волюция  внутри  страны  или  внешняя  война  —  иного  выхода  у  него  не
осталось»  78.
 Обнажая  подлинные  цели  бонапартистского  правительства,  прикры¬
вавшегося  на  разных  этапах  восточного  кризиса  фальшивыми  деклара¬
циями  то  о  «большой  войне»  против  «восточного  варварства»  во  имя
«цивилизации»  и  «свободы»,  то  о  «войне  национальностей»,  войне  «уг¬
нетенных,  взоры  которых  постоянно  обращены  на  запад»,  Маркс  пока¬
 76  К.  M  а  р  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ъ  с.  Соч.,  т.  9,  стр.  560—561.
 77  К.  Маркой  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  10,  стр.  64.
 78  Там  же,  стр.  99.
 322

ИСТОРИЯ  ВТОРОЙ  ИМПЕРИИ  в  ПРОИЗВЕДЕНИЯХ  МАРКСА
 зал,  что  последний  из  планов  Крымской  кампании,  выдвинутых  Бона¬
партом,—  план  «локальной  войны  во  имя  локальных  целей»,  на  деле
означал  план  захвата  господства  на  Черном  море  и  устранения  России
как  соперника  на  Ближнем  и  Среднем  Востоке.  Победа  в  Крымской
войне,  согласно  замыслам  Бонапарта,  должна  была  служить  важным
этапом  на  пути  к  установлению  гегемонии  бонапартистской  империи
в  Европе.
 План  «локальной  войны  во  имя  локальных  целей»,  подчеркивал
Маркс,  вместе  с  тем  свидетельствовал  о  намерении  правящей  бона¬
партистской  клики,  как  и  ее  английских  союзников,  любой  ценой  вос¬
препятствовать  перерастанию  Крымской  войны  в  общеевропейскую,
чреватую  активизацией  революционно-демократических  и  пролетарских
сил,  войной  народов  за  демократическое  переустройство  Европы.  Этот
план  обнаруживал  бессилие  реставрированной  Империи,  вынужденной
вести  в  локальном  масштабе  войну,  которую  можно  вести  только  в  евро¬
пейском  масштабе.  Отсюда  Маркс  делал  вывод,  что  «на  сцену  должны
выступить  другие  силы»,  способные  осуществить  прогрессивные  задачи
общеевропейского  значения  79.
 Маркс  внимательно  следил  за  финансовыми  трудностями  француз¬
ского  правительства  во  время  Крымской  войны.  В  статье  от  20  января
1854  г.  в  «New-York  Daily  Tribune»  он  подробно  сообщал  о  провале  по¬
пыток  Бонапарта  найти  на  бирже  поддержку  для  очередного  займа  в
200  млн.  франков,  который  он  старался  заключить.  Только  путем  слож¬
ных  махинаций,  приведших  в  итоге  к  падению  курса  ценных  бумаг  до
69%,  правительству  удалось  получить  у  Французского  банка  заем,  в  ко¬
тором  ему  было  отказано  биржей.
 Тот  факт,  что  попытка  Бонапарта  заключить  заем  с  помощью  б1гржи
провалилась  «из-за  пассивного  сопротивления  парижских  капитали¬
стов»,  а  представленный  вслед  за  тем  сенату  правительственный  законо¬
проект,  согласно  которому  «император  сохраняет  за  собой  право  допол¬
нительных  эмиссий  путем  обычных  декретов»  с  последующей  санкцией
сената,  «привел  в  ужас  всю  буржуазию»,  являлся,  по  мнению  Маркса,
доказательством  крайне  напряженной  политической  обстановки  во
Франции.  «Даже  призрак  войны,—  писал  он  в  марте  1854  г.,—  уже  вся¬
чески  используется  героями  декабря,  чтобы  опрокинуть  последние  жал¬
кие  препятствия,  все  еще  ограждающие  от  них  государственную  казну.
В  то  время  как  перспектива  неизбежной  дезорганизации  государствен¬
ного  кредита,  уже  значительно  расшатанного,  пугает  буржуазию,  пред¬
ложенное  увеличение  налога  на  соль  н  другие  такие  же  в  высшей  степе¬
ни  непопулярные  налоги  вызовут  возмущение  народных  масс».  Вывод
Маркса  был  тот,  что  «война,  которая  несомненно  обеспечит  Бонапарту
некоторую  популярность  в  иностранных  государствах,  может,  тем  не
менее,  ускорить  его  падение  во  Франции»  80.
 Подвергая  резкой  критике  способ  ведения  войны,  Маркс  на  конкрет¬
ных  примерах  демонстрировал  бездарность  поддельного  Бонапарта  по
сравнению  с  подлинным.  «Старый  Наполеон  имел  обыкновение  занимать
столицы  современного  мира,—  писал  он  30  мая  1854  г.,—  Наполеон  Ma-
 73  См.  К.  М  а  р  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ъ  с.  Соч.,  т.  11,  стр.  326.
 *э  К.  М  а  р  к  с  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  10,  стр.  115,  116.
 323
 21*

СТАНОВЛЕНИЕ  И  РАЗВИТИЕ  МАРКСА  КАК  ИСТОРИКА
 лый  довольствуется  театральной  видимостью  величия,  рассеивает  свои
армии  в  незначительных  странах  и  загоняет  большую  часть  своих  войск
в  culs  de  sac  (тупики)  »  81.  Более  подробная  сравнительная  характери¬
стика  Наполеона  1  и  Наполеона  III,  раскрывавшая  посредственность
стратегических  мероприятий  в  Крымской  войне,  была  дана  в  совместной
статье  Маркса  и  Энгельса  «Критика  французской  системы  ведения  вой¬
ны»,  напечатанной  20  марта  1855  г.  в  «Neue  Oder-Zeitung».  «Можно  счи¬
тать  иронией  истории  то  обстоятельство,—  заключали  авторы  статьи,—
что  как  ни  старается  реставрированная  Империя  подражать  своему  про¬
образу,  она  вынуждена  всюду  делать  противоположное  тому,  что  делал
Наполеон».  В  статье  указывалось,  что  «во  внутреннем  управлении  Вто¬
рой  империи»,  как  и  в  ее  системе  ведения  войны,  «видимость  заменила
действительность»  82.
 Маркс  не  переставал  разоблачать  показной,  фиктивный  характер
внешнего  блеска  и  процветания  Империи,  достигавшегося  ценой  того,
что  «герой  2  декабря,  считая  карманы  народа  неисчерпаемыми,  безрас¬
судно  увеличил  национальный  долг»  83.  Он  неустанно  отмечал  нарастав¬
шие  признаки  финансовой  катастрофы,  обусловленной,  в  числе  прочих
причин,  диспропорцией  между  финансовыми  операциями  и  капиталом
Французского  банка,  как  и  насаждавшихся  под  покровительством  пра¬
вительства  многочисленных  акционерных  обществ.  Грозовые  явления
финансовой  жизни  Второй  империи  в  сочетании  с  надвигавшимся  торго¬
вым  кризисом,  с  тяжелыми  для  народных  масс  последствиями  низкого
урожая  1855  г.,  в  условиях  «непостижимой  войны»,  руководимой  «людь¬
ми,  не  способными  справиться  со  стоящей  перед  ними  задачей»,  неизбеж¬
но  должны  были,  как  рассчитывал  Маркс,  вызвать  «события,  которые
дадут  пролетариату  возможность  вновь  занять  положение,  утраченное
им  в  результате  июньской  битвы  1848  г.  во  Франции»  84.
 24  сентября  1855  г.  Маркс  сообщал  из  Лондона:  «Состояние  торговли
и  финансов  не  только  Великобритании,  но  особенно  Франции  занимает
в  настоящий  момент  общественное  мнение  почти  в  такой  же  мере,  как
и  Крымская  война».  Он  приводил  мнение  крупных  органов  английской
печати,  считавших  внутреннее  положение  Империи  крайне  серьезным  85.
4  октября  он  снова  сообщал:  «На  здешней  бирже  циркулируют  самые
тревожные  слухи  о  финансовом  положении  Banque  de  France».  Причину
шаткого  положения  Французского  банка,  считавшегося  со  времени  его
основания  при  Наполеоне  I  непоколебимо  устойчивым,  Маркс  объяс¬
нял  тем,  что  «финансовые  операции,  биржевые  махинации  и  банковские
спекуляции»  последних  лет  Июльской  монархии  «кажутся  пустяками
по  сравнению  с  тем,  что  в  этой  области  было  совершено  за  период  с
1852  г.  по  настоящее  время»  86.
 К  началу  1856  г.  финансовое  положение  Империи,  а  вместе  с  тем
политическая  обстановка  во  Франции  еще  более  ухудшились,  и  Маркс
усматривал  в  этом  близость  заключения  мира.  «Ибо,—  писал  он  в  фев¬
 81  К.  М  ар  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ъ  с.  Соч.,  т.  10,  стр.  252.
 82  К.  М  а  р  к  с  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  11,  стр.  135—137.
 83  К.  М  а  р  к  с  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  10,  стр.  53.
 84  К.  М  а  р  к  с  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  11,  стр.  191.
 85  Там  же,  стр.  569—571.
 88  Там  же,  стр.  591—592.
 324

ИСТОРИЯ  ВТОРОЙ  ИМПЕРИИ  В  ПРОИЗВЕДЕНИЯХ  МАРКСА
 рале,—  с  одной  стороны,  у  него  (Бонапарта.—  Э.  Ж.)  не  хватает  средств
для  продолжения  войны,  а  с  другой  —  назревает  необходимость  повто¬
рить  Крымскую  экспедицию...  «внутрь  самой  Франции»»87.  Маркс  отме¬
чал  проявления  революционного  настроения  среди  университетской  мо¬
лодежи,  в  рабочем  классе,  среди  некоторой  части  буржуазии,  а  также
в  армии,  которая  «тает  от  нужды  и  лишений»  на  восточном  фронте.
Растратив  за  два  года  войны  больше  средств,  чем  Наполеон  I  истратил
«за  пятнадцать  лет  своей  Илиады»,  Бонапарт  «в  начале  третьего  года  об¬
наружил,  что  ресурсы  Франции  истощены,  ее  военное  управление  при¬
ведено  в  негодность».  Маркс  видел  в  таком  положении  естественное
следствие  декабрьского  политического  режима.  «Рак,  разъедающий
французскую  армию,—  воровство  и  растраты,—  составляет  органический
принцип  империи  времен  упадка;  понадобилось  всего  два  года,  чтобы
обнаружилось  его  губительное  действие»  88.
 Обстановка  во  Франции  «предвещает  падение  империи  биржевой  иг¬
ры»  89,—  заключает  Маркс  в  апреле  .1856  г.  в  статье  «Франция  Бонапар¬
та  Малого».  Он  ссылается  на  продолжающееся,  даже  после  возвещения
о  заключении  мира  и  о  рождении  наследника,  падение  курса  государст¬
венных  ценных  бумаг,  несмотря  на  маневры  правительства,  направлен¬
ные  к  повышению  их  курса.  Наблюдая  после  окончания  Крымской  вой¬
ны  огромный  размах  спекулятивного  ажиотажа,  охватившего  в  небыва¬
лых  «масштабах  развитые  капиталистические  страны,  л  больше  всего  —
Францию,  Маркс  усматривал  в  нем  предкризисное  возбуждение.  Убеж¬
денный  в  том,  что  экономический  кризис  послужит  мощным  фактором
новой  революции  в  Европе,  он  в  октябре  1856  г.  писал:  «Весь  период  от
середины  1849  г.  до  настоящего  времени  представляется,  таким  образом,
просто  передышкой,  дарованной  историей  старому  европейскому  обще¬
ству,  чтобы  оно  могло  в  последний  раз  проявить  в  концентрированном
виде  все  свои  тенденции.  В  политике  —  поклонение  сабле;  в  нравствен¬
ности  —  всеобщая  продажность  и  лицемерный  возврат  к  разоблаченным
уже  суевериям;  в  политической  экономии  —  мания  обогащения  без  за¬
траты  труда  на  производство,—  таковы  тенденции,  проявленные  этим
обществом  в  период  его  контрреволюционных  оргий  1849—1856  годов»  90.
Франции  Маркс  отводил  роль  страны,  в  которой,  как  и  в  1848  г.,  будет
дан  первый  сигнал  «явно  приближающейся  европейской  революции»  9‘.
Еще  в  марте  1855  г.  он  писал:  «Как  только  Франция  вновь  встанет  на
путь  революции...  в  Европе  снова  образуются  два  крупных  лагеря  с  раз¬
ными  знаменами  и  новыми  целями.  И  тогда  борьба  будет  вестись  толь¬
ко  между  демократической  революцией,  с  одной  стороны,  п  монархиче¬
ской  контрреволюцией  —  с  другой»  92.
 В  связи  с  непрерывным  ухудшением  финансового  положения  Импе¬
рии  правительству  Наполеона  III  пришлось  в  мае  1857  г.  прибегнуть  к
экстраординарной  мере  —  изданию  нового  закона  о  Французском  банке.
Банку  предоставлялись  огромные  привилегии  ради  обеспечения  государ¬
 87  Там  же,  стр.  623.
 88  Там  же,  стр.  630.
 89  Там  же,  стр.  632.
 90  К.  М  а  р  к  с  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  12,  стр.  57.
 91  Там  же,  стр.  519.
 92  К.  Маркс  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  11,  стр.  133.
 325

СТАНОВЛЕНИЕ  II  РАЗВИТИЕ  МАРКСА  КАК  ИСТОРИКА
 ству  незначительного  займа.  «Этот  закон,  направленный  всецело  к  выго¬
де  банкократии  за  счет  государства,—  писал  Маркс  в  июне  1857  г.,—
представляет  собой  самое  убедительное  доказательство  того,  в  каком  за¬
труднительном  финансовом  положении  уже  очутилось  бонапартовское
правительство»  93.
 Политические  осложнения  1857  г.,  ход  и  результаты  выборов  в  За¬
конодательный  корпус,  аресты  и  преследования,  сопровождавшие  эти
выборы,  можно  было,  по  мнению  Маркса,  «понять  в  их  настоящем  свете
только  принимая  во  внимание  состояние  парижской  биржи,  волнения
на  которой  предшествовали  предвыборной  агитации  и  пережили  ее»  94.
И,  наоборот,  «если  финансовые  непорядки  Империи  вызвали  ее  полити¬
ческие  затруднения,  то  последние,  в  свою  очередь,  непременно  окажут
воздействие  на  первые»  95.
 Разумеется,  не  одно  только  финансовое  положение  Империи  занима¬
ло  Маркса.  Он  также  внимательно  изучал  и  другие  сферы  экономики
Франции.  Подвергая  анализу  состояние  промышленности,  торговли,
сельского  хозяйства,  железнодорожного  строительства,  он  и  здесь  обна¬
руживал,  начиная  с  едва  заметных  симптомов,  проявления  надвигавше¬
гося,  а  затем  наступившего  экономического  кризиса.  «...Наша  главная
задача,—  писал  он  Энгельсу  в  конце  декабря  1857  г.,—  состоит  в  том.
чтобы  отдать  себе  ясный  отчет  во  французских  делах»  96.
 К  концу  1857  г.  во  Франции,  где  торговый  кризис  назревал  медлен¬
нее,  чем  в  других  странах  Европы,  были  налицо  все  элементы  депрес¬
сии,  которая,  как  писал  Маркс  в  «New-York  Daily  Tribune»,  уже  на  этой
стадии  привела  к  сокращению  промышленного  производства  при  сохра¬
нении  высоких  цен,  к  бедственному  положению  сельского  хозяйства,  ро¬
сту  безработицы  и  обострению  нужды  трудового  населения.  Маркс  счи¬
тал  несомненным,  что  в  1858  г.  торговый  кризис  полностью  назреет  и
тогда  он  ударит  не  только  «по  целому  племени  спекулянтов,  если  не
прямо  авантюристов  от  торговли»,  но  и  по  правительству.  «Кризис  всей
тяжестью  обрушится  на  фондовый  рынок  и  подвергнет  опасности  его
главную  опору  —  само  государство»  97.  В  ожидании  революции  во  Фран¬
ции,  которая,  как  он  надеялся,  перерастет  в  европейскую  революцию,
Маркс  в  декабре  1857  г.  писал  Энгельсу:  «Я  работаю,  как  бешеный,  но¬
чи  напролет  над  подытоживанием  своих  экономических  исследований,
чтобы  до  потопа  иметь  ясность  по  крайней  мере  в  основных  вопросах»  98.
 Дальнейшее  развитие  экономического  кризиса  протекало  во  Франции
в  крайне  обострившейся  политической  обстановке  в  результате  покуше¬
ния  на  Наполеона  III,  совершенного  14  января  1858  г.  в  Париже  италь¬
янским  патриотом  Орсини,  казненным  вскоре  после  его  неудачной  по¬
пытки.  «Покушения  на  Бонапарта  бывали  и  раньше,  однако  они  не
оказывали  никакого  видимого  действия  на  экономическое  состояние  Им¬
перии.  Почему  же  гремучая  ртуть,  взорвавшаяся  14  января,  убила  не
только  людей,  но  и  покончила  с  известным  положением  вещей?»  —  писал
 93  К.  M  а  р  к  с  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  12,  стр.  234.
 и  Там  же,  стр.  245—246.
 95  Там  же,  стр.  247.
 96  К.  Маркой  Ф. 	Энгельс. 	Соч.,  т. 	29,  стр.  194.
 97  К.  М  ар  к  с  и  Ф. 	Энгельс. 	Соч.,  т. 	12,  стр.  363—364.
 98  К.  Маркой  Ф. 	Энгельс. 	Соч.,  т. 	29,  стр.  185.
 326

ИСТОРИЯ  ВТОРОЙ  ИМПЕРИИ  В  ПРОИЗВЕДЕНИЯХ  МАРКСА
 Маркс  в  феврале  1858  г.  Ы  он  давал  ответ  на  поставленный  им  вопрос:
ручные  гранаты  улицы  Лепелетье  «разорвали  покров,  скрывавший  изме¬
нения,  которые  уже  произошли»  в  бонапартистской  империи.  Суть  этих
изменений  заключалась  в  том,  что  «торговый  кризис  неизбежно  подо¬
рвал  материальную  основу  Империи»,  ибо  «тайну  возвышения  Бонапар¬
та  надо  искать,  с  одной  стороны,  в  том,  что  враждующие  партии  взаим¬
но  обессилили  друг  друга,  а  с  другой  —  в  том,  что  его  coup  d’état  совпал
с  вступлением  делового  мира  в  полосу  процветания»  ".  Покушение  на
улице  Лепелетье  воочию  показало,  каково  было  общее  настроение  в
стране  в  условиях  экономического  кризиса:  враждебная  правительству
позиция  рабочего  класса,  оказавшегося  в  тяжелом  материальном  поло¬
жении,  оппозиционное  настроение  значительной  части  торговой  и  про¬
мышленной  буржуазии,  пострадавшей  от  кризиса,  а  также  разоривших¬
ся  в  результате  резких  колебаний  на  бирже  многочисленных  мелких
рантье.  Заметим,  что  в  письме  к  Лассалю  Маркс  характеризует  анало¬
гичным  образом  общественное  настроение  во  Франции  в  1857—1858  гг.
«За  последние  два  года,—  писал  он  4  февраля  1859  г.,—  Бонапарт  с  каж¬
дым  днем  все  более  и  более  терял  авторитет  в  глазах  всех  партий  во
Франции...»  100
 Непрочность  режима,  его  изолированность  внутри  страны  изоблича¬
ли  изданный  в  феврале  1858  г.  закон  об  «общественной  безопасности»
против  «подозрительных»  и  одновременное  назначение  на  пост  министра
«внутренних  дел  и  общественной  безопасности»  генерала  Эслшнаса,  ак¬
тивного  участника  декабрьского  переворота,  вызывавшего  всеобщую  не¬
нависть  своей  жестокостью.  Франция  была  разделена  на  пять  крупных
военных  округов  с  пятью  маршалами  во  главе.  «Господство  террора  про¬
грессивно  возрастает»,—  констатировал  Маркс  в  апреле  1858  г.,  связы¬
вая  рост  террора,  наряду  с  причинами  внутреннего  порядка,  с  участив¬
шимися  неудачами  Наполеона  III  во  внешней  политике.  «Каждая  неуда¬
ча,  которую  он  терпит  вовне,  выдает  шаткость  его  положения  и  питает
надежды  его  противников,  а  это  неизбежно  влечет  за  собой  новые  про¬
явления  так  называемой  «твердой  правительственной  власти»...  Чем  бо¬
лее  жалкой  становится  его  позиция  в  Европе,  тем  острее  он  чувствует
необходимость  казаться  грозным  внутри  Франции»  101.  Незадолго  до  это¬
го,  12  марта  1858  г.,  в  статье  «Правление  преторианцев»  Маркс  конста¬
тировал:  «Франция  стала  исключительной  вотчиной  преторианцев».  Он
подчеркивал,  что  назначением  генерала  Эспинаса  министром  внутренних
дел  «совершенно  откровенно  провозглашается  господство  обнаженной
сабли»,  что  этим  «Бонапарт  хочет  дать  Франции  ясно  понять,  что  импе¬
раторская  власть  покоится  не  на  воле  народа,  а  на  силе  600000  шты¬
ков»  102.
 Анализ  экономического  и  политического  положения  Второй  империи
в  1858  т.  приводит  Маркса  по-прежнему  к  заключению  о  близком  кру¬
шении  бонапартистского  режима,  о  том,  что  Бонапарт  «приближается
к  концу  своей  странной,  преступной  и  пагубной  карьеры»  103.  Этоутверж-
 99  К.  Маркс  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  12,  стр.  401,  402.
 130  К.  М  а  р  к  с  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  29,  стр.  471.
 101  К.  М  ар  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ь  с.  Соч.,  т.  12,  стр.  428.
 102  Там  же,  стр.  412.
 103  Там  же,  стр.  406.
 327

СТАНОВЛЕНИЕ  И  РАЗВИТИЕ  МАРКСА  КАК  ИСТОРИКА
 дение  он  обосновывает  тем,  что  «с  исчезновением  экономического  про¬
цветания  и  обычно  сопутствующего  ему  политического  индифферентиз¬
ма  исчезнет  также  всякий  предлог  для  дальнейшего  существования  Вто¬
рой  империи».  Создавшееся  положение,  по  его  мнению,  «должно  при¬
вести  французский  народ  в  такое  состояние  мысли,  в  каком  он  обычно
пускается  на  новые  политические  эксперименты»  104.
 Каких  же  новых  политических  экспериментов  ожидал  Маркс  от
французского  народа?  Некоторые  уточнения  на  этот  счет  мы  находим
в  его  статьях  1855—1857  гг.  в  «New-York  Daily  Tribune».  Применитель¬
но  к  Франции  речь  шла  не  только  о  буржуазно-демократической  рево¬
люции  и  ее  завершении.  От  промышленного  пролетариата  Франции  —
как,  впрочем,  и  от  английского  пролетариата  —  Маркс  ожидал  больше¬
го.  Он  не  исключал  возможности  того,  что  уже  1857  год  явится  во  Фран¬
ции  годом  создания  «материальных  условий  для  осуществления  тенден¬
ций  1848  года,  существовавших  лишь  в  идеале»!05.  Но  тенденции
1848  года,—  мы  это  знаем,—  были  тенденциями  социальной  революции.
В  одной  из  статей  1855  г.  Маркс  прямо  писал:  «Во  Франции,  и  в  этом
не  может  быть  никакого  сомнения,  всякая  новая  революционная  буря
рано  или  поздно  приведет  рабочий  класс  к  власти»  106.  Он  оговаривал:
рано  или  поздно,  давая  понять,  что  процесс  этот  будет  сложным  и,  воз¬
можно,  длительным.
 Ход  исторического  развития  не  оправдал  тогда  ожиданий  Маркса.
Мировой  экономический  кризис  1857—1858  гг.  не  привел  к  общеевро¬
пейской  революции,  как  не  привел  и  к  революции  во  Франции.  Много
лет  спустя,  в  1895  г.,  Энгельс  в  введении  к  новому  изданию  работы
Маркса  «Классовая  борьба  во  Франции»,  касаясь  этого  вопроса,  писал:
«История  показала,  что  мы  и  все  мыслившие  подобно  нам  были  непра¬
вы.  Она  ясно  показала,  что  состояние  экономического  развития  евро¬
пейского  континента  в  то  время  далеко  еще  не  было  настолько  зрелым,
чтобы  устранить  капиталистический  способ  производства;  она  доказала
это  той  экономической  революцией,  которая  с  1848  г.  охватила  весь  кон¬
тинент  и  впервые  действительно  утвердила  крупную  промышленность  во
Франции,  Австрии,  Венгрии,  Польше  и  недавно  в  России,  а  Германию
превратила  прямо-таки  в  первоклассную  промышленную  страну,  —  и  все
это  на  капиталистической  основе,  которая,  таким  образом,  в  1848  г.
обладала  еще  очень  большой  способностью  к  расширению»  107.
 Но  если  экономический  кризис  1857—1858  гг.  и  не  привел  к  европей¬
ской  революции,  он,  как  и  предвидел  Маркс,  в  значительной  мере  спо¬
собствовал  новому  оживлению  революционно-демократического  движе¬
ния  в  странах  Европы,  усилению  в  них  антифеодальной  и  национально-
освободительной  борьбы.
 Маркс  напряженно  следил  за  развитием  национально-освободитель¬
 328
 104  К.  М  ар  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ь  с.  Соч.,  т.  12,  стр.  411.
 105  Там  же,  стр.  57.
 106  К.  М  ар  к  с  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  11,  стр.  191.
 107  К.  Маркс  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  22,  стр.  535.

ИСТОРИЯ  ВТОРОЙ  ИМПЕРИИ  В  ПРОИЗВЕДЕНИЯХ  МАРКСА
 ною  движения  в  Италии  против  австрийского  гнета.  Он  связывал  с  этим
движением  надежды  иа  революционное  разрешение  национальных  задач
итальянского  народа,  а  «успешная  революция  в  Италии,—  как  он  пола¬
гал,—  послужит  сигналом  к  общей  борьбе  всех  угнетенных  националь¬
ностей  с  целью  освобождения  от  своих  угнетателей»  108.  Он  при  этом  не
упускал  из  виду  происки  реакционных  сил,  стремившихся  посредством
войны  предотвратить  революционный  подъем  в  Европе.
 Маркс  особо  подчеркивал  провокационную,  демагогическую  роль  На¬
полеона  III  в  развязывании  новой  войны,  в  углублении  нараставшего
международного  конфликта.  Еще  в  конце  1858  г.  он  высказал  мнение,
что  «единственная  возможность  отсрочить  революцию  во  Франции  за¬
ключается  в  европейской  войне».  И  он  уже  в  то  время  определил,  о  ка
кой  войне  может  идти  речь:  «В  такой  войне  Россия,  Франция  и  Сарди¬
ния  соединились  бы  против  Австрии»  '°9.  Несколько  позднее  вопрос  об
участии  России  ставится  им  менее  определенно.  «Судя  по  внешним  при¬
знакам,—  пишет  он  5  января  1859  г.,—  Пьемонт,  поддерживаемый
Францией,  а  может  быть  также  и  Россией,  замышляет  этой  весной  на¬
падение  на  Австрию».  Маркс  одновременно  высказывает  предположе¬
ние,  что  «враждебные  действия  против  Австрии  начнутся  с  нападения
на  ее  итальянские  провинции»  11  °.
 В  основе  провокационной  политики  французского  императора,  ста¬
равшегося  развязать  войну  в  Италии,  лежало  стремление  путем  новой
авантюры  упрочить  положение  возглавляемого  им  режима  во  Франции.
«Фальшивая  слава  Второй  империи  быстро  исчезает,  и,  чтобы  снова
скрепить  это  чудовищное  жульничество,  требуется  кровь»111,—  писал
Маркс  в  январе  1859  г.  Он  указывал  на  непрерывный  рост  государствен¬
ного  долга  Франции,  на  отсутствие  надежд  у  ее  правительства  получить
новый  заем,  как  и  продолжать  под  разными  предлогами  выкачивать  мил¬
лионы  у  населения  с  помощью  Crédit  Mobilier  и  Crédit  Foncier.  Между
тем  растущие  требования  хищной  военщины,  чиновников  и  авантюри¬
стов,  верность  которых  Наполеон  III  вынужден  был  постоянно  поку¬
пать,  делали  для  пего  денежный  вопрос  вопросом  жнзнп  и  смерти.  Вой¬
на  открывала  перспективу  принудительных  займов,  грабежей  и  воен¬
ных  контрибуций  с  завоеванных  провинций.  «Но  дело  не  только  в  фи¬
нансах,—  подчеркивал  Маркс,—  дело  в  общей  непрочности  его  положе¬
ния  во  Франции».  И  с  этой  точки  зрения  «последним  его  козырем...  яв¬
ляется  война»  112.
 До  начала  австро-итало-французскои  войны  (29  апреля  1859  г.)
Маркс  раскрыл  подлинные  цели  Наполеона  III,  выступавшего  в  фаль¬
шивом  облике  «освободителя»  Италии,  вводя  в  заблуждение  обществен¬
ное  мнение  разных  стран.  Он  стремился  при  наименьших  военных  из¬
держках  добиться,  главным  образом  посредством  дипломатических  про¬
исков,  территориальных  приращений  для  Империи  п  вместе  с  тем  воору¬
женным  вмешательством  в  дела  итальянцев  воспрепятствовать  револю¬
ционному  разрешению  итальянского  вопроса.
 108  К.  M  а  р  к  с  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  13,  стр.  173.
 109  К.  М  ар  к  с  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  12,  стр.  679.
 110  К.  Маркс  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  13,  стр.  169.
 111  Там  же,  стр.  178.
 112  Там  же,  стр.  181.
 329

СТАНОВЛЕНИЕ  И  РАЗВИТИЕ  МАРКСА  КАК  ИСТОРИКА
 Маркс  считал  национальным  несчастьем  для  итальянского  народа
«провозглашение  войны  за  независимость  Италии  под  покровительством
Франции  и  Пьемонта»,  являвшегося  орудием  Бонапарта.  Такая  война,
утверждал  он,  «не  приведет  к  завоеванию  Италии  для  итальянцев».
Он  уже  в  начале  января  1859  г.  предсказывал,  что  «Наполеон  III,  по
достижении  своих  собственных  целей,  не  рискуя  помочь  Италии  в  завое¬
вании  той  свободы,  в  которой  он  отказывает  Франции,  заключит  мир  с
Австрией  и  задушит  все  попытки  итальянцев  продолжать  войну»  пз.
 Позднее,  -когда  французский  император,  после  брошенного  им  вызова
Австрии  и  усиленных  военных  приготовлений  обеих  сторон,  внезапно
перешел  к  тактике  успокоения  общественного  мнения  Франции  и  Ев¬
ропы,  официального  опровержения  слухов  о  военной  опасности,  Маркс
разоблачал  лживость  миролюбивых  заверений  Бонапарта.  «В  настоящий
момент,  когда  большая  часть  европейской  прессы,  кажется,  склонна  ве¬
рить  в  мир,  я  уверен,  что  разразится  война»114,—  писал  он  9  марта
1859  г.  Новую  итальянскую  политику  Наполеона  III  Маркс  объяснял
причинами  внутреннего  порядка  —  глубоким  недовольством  француз¬
ской  буржуазии  перспективой  войны,  на  успех  которой  она  не  рассчи¬
тывала.  Это  нашло  -свое  выражение  «в  колоссальных  потрясениях  на
бирже,  на  сельскохозяйственных  рынках  и  в  промышленных  центрах»,
в  протестах  финансовых  магнатов,  -в  небывалой  панике  среди  торговых
кругов  крупных  провинциальных  городов,  в  падении  курса  ценных
бумаг.
 Миролюбивый  маневр  Бонапарта,  имевший  ближайшей  целью  под¬
нять  курс  бумаг  на  парижской  бирже,  не  означает,  однако,  что  он  от¬
казался  от  ставки  на  войну,  указывал  Маркс.  Сила  обстоятельств,  за¬
ставившая  его  вступить  на  этот  путь,  чтобы  продлить  свое  господство,
не  позволит  ему  ограничиться  только  угрозой  войны.  Он  уже  не  вла¬
стен  над  ходом  событий  в  Италии.  Война  стала  неизбежной,  и  -вести  ее
Бонапарту  придет-ся  не  только  средствами  дипломатических  плутней,  но
и  силой  оружия.
 Задолго  до  начала  военных  действий  Маркс  высказал  также  уверен¬
ность,  что,  вопреки  стараниям  европейской  реакции  локализовать  войну,
она,  «начавшись  в  любой  части  Европы,  не  окончится  там,  где  нача¬
лась»  11Б.  На  этой  точке  зрения  он  продолжал  стоять  и  позднее,  в  ходе
войны.  «Затеянная  французским  самодержцем  война,—  писал  о-н  24  мая
в  «New-York  Daily  Tribune»,—  несомненно  ne  только  не  может  быть  «ло¬
кализована»...  но,  напротив,  ...не  ограничится  рамками  просто  войны,  ко¬
торая  ведется  между  двумя  деспотическими  правительствами  и  решается
действиями  регулярных  армий.  В  своем  дальнейшем  развитии  она  пре¬
вратится  в  общий  революционный  пожар  континентальной  Европы,  из
которого,  по-видимому,  едва  ли  многим  из  нынешних  правителей  удаст¬
ся  спасти  свои  короны  и  свои  династии».  Маркс  считал  безусловным,  что
«серьезное  поражение  на  поле  битвы  вызовет  революционные  потрясе¬
ния  во  Франции  или  Австрии»  116.
 330
 113  К.  Маркс  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ъ  с.  Соч.,  т.  13,  стр.  172—173.
 1,4  Там  же,  стр.  287.
 115  Там  же,  стр.  174.
 116  Там  же,  стр.  369.

ИСТОРИЯ  ВТОРОЙ  ИМПЕРИИ  В  ПРОИЗВЕДЕНИЯХ  МАРКСА
 Война  в  Италии  —  как  на  то  указывал  впоследствии  Маркс  —  не  вы¬
шла  за  пределы  локальной  лишь  благодаря  ее  внезапному  прекращению
по  инициативе  Бонапарта117.  Согласно  признанию  французского  импе¬
ратора,  прекращение  войны  было  вызвано  тем,  что  она  «стала  принимать
размеры,  не  совместимые  с  интересами  Франции».  Маркс,  приводя  в
«New-Yok  Daily  Tribune»  эти  мотивы,  высказанные  Наполеоном  III  в
речи  от  19  июля  1859  г.  в  Сен-Клу,  разъяснял:  «Другими  словами,  она
начинала  превращаться  в  революционную  войну».  Маркс  выражал  уве¬
ренность  в  том,  что  саморазоблачение  Бонапарта  будет  иметь  немало¬
важные  последствия.  «Отныне,—  писал  он,—  итальянцы  станут  нена¬
видеть  его  больше,  чем  всех  других  представителей  тирании  и  преда¬
тельства»,  ибо  он,  «делая  вид,  что  завоевал  независимость  для  Италии,
вопреки  своим  обещаниям  оставил  Австрию  сидеть  на  шее  Италии  поч¬
ти  так  же  прочно,  как  прежде».  Но  и  французскому  народу  Бонапарт  не
мог  не  внушить  недоверия  и  отвращения  своим  признанием,  что  «он  был
остановлен  на  своем  победоносном  пути  только  тем,  что  следующий
шаг  вперед  пришлось  бы  делать  в  союзе  с  революцией»  118.
 Поставив  себе  на  службу  итальянское  национальное  движение,  Бо¬
напарт  привел  войну  за  независимость  Италии  к  жалкому  исходу,
к  тому,  что  «независимость  Италии  превратилась  в  зависимость  Лом¬
бардии  от  Пьемонта,  а  Пьемонта  от  Франции»  11э.  Французская  армия,
оставленная  после  окончания  военных  действий  на  итальянской  земле,
из  армии  освободительной  превратилась  в  оккупационную.  Маркс  пред¬
видел  неизбежность  новых,  еще  более  опасных  военных  авантюр  бо¬
напартистской  империи,  ибо  «периодическое  возобновление  войны,—
писал  он,—  является  одним  из  непременных  условий  существования
этого  режима»  120.
 Многочисленные  статьи  Маркса  о  подлинной  роли  Наполеона  III  в
итальянской  кампании  1859  г.,  печатавшиеся  за  его  подписью  и  в  каче¬
стве  редакционных  в  «New-York  Daily  Tribune»,  влиятельной  амери¬
канской  газете,  насчитывавшей  200  тысяч  подписчиков,  а  также  в  из¬
дававшемся  в  Лондоне  на  немецком  языке  еженедельном  органе  «Das
Volk»,  выходившем  одно  время  при  непосредственном  участии  Маркса
в  качестве  ее  фактического  редактора,  играли  большую  роль  в  разобла¬
чении  бонапартизма,  демагогически  выдававшего  себя  за  «освободителя»
угнетенных  наций,  поборника  «принципа  национальностей».  Они  рас¬
крывали  глаза  тем,  кто  питал  иллюзию,  будто  Наполеон  III  действитель¬
но  являлся  борцом  за  свободу  Италии,  кто  слепо  верил  в  его  «демокра¬
тическую  миссию»,  считал  его  выдающимся  государственным  деятелем.
Интересно,  что  именно  в  это  время  Наполеон  III  прислал  открытое  бла¬
годарственное  письмо  газете  «New-York  Times»  за  ее  выступление  про¬
тив  нападок  на  него  Маркса  в  «New-York  Daily  Tribune».  Об  этом  мы
узнаем  пз  заявления  Маркса  в  редакции  газет  «Reform»,  «Volkszeitung»
и  «Allgemeine  Zeitung»  от  7  ноября  1859  г.121  В  письме  к  бельгийскому
демократу  Люсьену  Жотрану  от  13  марта  1860  г.  Маркс  сообщал  по
 331
 ш  См.  там  же,  стр.  570.
 118  Там  же,  стр.  439,  440,  441.
 1,9  Там  же,  стр.  443.
 !|*°  Там  же,  стр.  569.
 121  См.  К.  Маркс  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  14,  стр.  694.

СТАНОВЛЕНИЕ  И  РАЗВИТИЕ  МАРКСА  КАК  ИСТОРИКА
 этому  поводу  более  подробные  сведения:  «Г-,н  Луи  Бонапарт,—  писал
он,—  через  посредство  г-на  Мокара,  своего  личного  секретаря,  публично·
выразил  благодарность  газете  «New-York  Times»,  за  то,  что  она  сделала
все,  что  в  ее  силах  (и  это  ее  «все»  было  весьма  низменного  свойства)>
для  нейтрализации  моей  критики  Малой  империи  в  «New-York  Tribune»
начиная  с  1852  года»  122.
 Разоблачительную  борьбу  против  бонапартизма  и  его  агентуры
Маркс  вел  и  в  1860  г.  в  своем  блестящем  памфлете  «Господин  Фогт»,
завершившем  начатую  во  время  Итальянской  войны  полемику  с  вульгар¬
ным  демократом  Карлом  Фогтом,  выступавшим  в  роли  рупора  Бонапар¬
та,  платным  агентом  которого  он  тайно  состоял  в  50-х  годах.  Маркс,  во¬
влеченный  в  эту  полемику  клеветническими  выпадами  Фогта  в  печати
по  его  адресу  и  по  адресу  его  соратников,  деятелей  международного
пролетарского  движения,  с  новой  силой  изобличил,  наряду  с  Фогтом  п
его  сторонниками,  глубоко  реакционную  роль  бонапартизма  во  Фран¬
ции,  как  и  на  международной  арене.  Приводя  в  ходе  полемики  в  числе
прочих  документальных  материалов  обширные  выдержки  из  «Восемна¬
дцатого  брюмера  Луи  Бонапарта»,  Маркс  таким  образом  вновь  подтвер¬
дил  данную  им  восемь  лет  назад  характеристику  сущности  бонапартист¬
ского  режима  и  облика  его  главы.
 В  60-х  годах  в  обличительной  критике  Маркса,  наряду  с  другими
разоблачениями  режима  Второй  империи,  участились  выступления  про¬
тив  ее  колониальных  авантюр,  получивших  широкое  развитие  в  новом
десятилетпи.  Происки  бонапартистской  дипломатии  в  Сирии,  Китае,
Мексике,  Индокитае  —  крупных  объектах  колониальных  вожделений
французской  буржуазии  —  оккупация  и  варварское  разграбление  фран¬
цузскими  вооруженными  силами  обширных  территорий  на  внеевропей¬
ских  континентах  неизменно  подвергались  бичеванию  в  статьях  Маркса
на  страницах  «New-York  Daily  Tribune»  и  венской  либеральной  газеты
«Die  Presse»  122а.
 Раскрывая  подлинные  мотивы  политики  Бонапарта  в  Сирии,  исполь¬
зовавшего  в  1860  г.  мусульмано-христианскую  резню,  спровоцированную
его  же  агентурой  в  сообщничестве  с  турецкой  для  экспедиции  в  Си¬
рию  и  оккупации  Сирийского  побережья,  Маркс  28  июля  1860  г.,  писал:
«Император  французов...  оказался  вынужденным  искать  какого-нибудь
нового  и  сенсационного  крестового  похода,  чтобы  снова  усыпить  свою
империю  воинственными  галлюцинациями»  123.  И  он  далее  перечислял
внешнеполитические  неудачи  и  внутренние  осложнения  бонапартист¬
ского  режима,  сделавшие  необходимым  для  Наполеона  III  пуститься
в  очередную  военную  авантюру:  рост  ускользнувшего  из  его  рук  нацио¬
нально-освободительного  движения  в  Италии,  принявшего  направление,
противоположное  тому,  какое  он  хотел  ему  придать;  провал  попытки
 122  К.  Маркой  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  30,  стр.  426.
 122а  Сотрудничество  Маркса  с  «New-York  Daily  Tribune»  закончилось  10  марта  1862  г.,  в
газете  «Die  Presse»  —  4  декабря  того  же  года.  В  последующие  годы  Второй  империи  он'
 не  сотрудничал  регулярно  в  периодической  печати.
 123  К.  Маркой  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  15,  стр.  103.
 332

ИСТОРИЯ  ВТОРОЙ  ИМПЕРИИ  в  ПРОИЗВЕДЕНИЯХ  МАРКСА
 спекуляции  на  немецком  национально-освободительном  движении  —  по¬
пытки  сговора  с  прусским  принцем-регентом  о  насильственной  «консо¬
лидации  Германии»  ценой  «моральной  компенсации»  Франции  за  счет
рейнских  провинций;  конфликт  конца  1859  г.  с  папой  и  высшим  като¬
лическим  духовенством,  ослабивший  опору,  «на  которой  покоится  его
(Бонапарта.—  Э.  Ж.)  влияние  среди  крестьян».  К  этому  присоединялись
истощение  государственной  казны  и  увеличение  на  50%  государственной
задолженности,  неудача  с  выпуском  нового  «займа  мира»,  угроза  финан¬
сового  краха.  На  почве  внешних  и  внутренних  трудностей  и  просчетов  —
оживление  оппозиционных  настроений  в  стране,  свидетельствовавших
«о  наличии  того  неумолимого  факта,  что  мятежный  галльский  дух  сно¬
ва  возрождается  из  пепла  и  что  продолжение  господства  узурпатора  сно¬
ва  зависит  от  организации  большого  военного  зрелища,  как  это  имело
место  через  два  года  после  coup  d’état  и  еще  через  два  года  после  завер¬
шения  крымского  эпизода»  124.
 Маркс  называл  разбойничьими  колониальные  экспедиции  Второй
империи  против  Китая  и  Кохинхины  (южного  Индокитая).  Он  подчер¬
кивал,  что  они  «никогда  не  возбуждали  симпатий  французского  наро¬
да»  125.  Уже  с  января  1860  г.  он  разоблачал  англо-французский  сговор
о  новой  экспедиции  против  Китая,  третьей  «опиумной»  войне,  начатой
правительствами  обеих  стран  летом  того  же  года.  Занятие  интервен¬
тами  под  командованием  французского  генерала  Монтобана  в  октябре
1860  г.  столицы  Китая  Пекина,  их  грабежи,  варварское  уничтожение
выдающихся  памятников  культуры  вызывали  гнев  и  презрение  у  Марк¬
са,  иронизировавшего  над  «военно-археологическим  коллекционерством
à  la  Монтобан»  12В.
 Вооруженная  англо-франко-испанская  интервенция  в  Мексике  в  де¬
кабре  1861  г.,  превратившаяся  в  дальнейшем,  в  результате  противоре¬
чий  между  интервентами,  в  одностороннюю  интервенцию  бонапартист¬
ской  империи,  естественно,  не  могла  оставить  Маркса  равнодушным.
Еще  до  начала  мексиканской  экспедиции,  в  ноябре  1861  г.,  он  писал  в
«New-York  Daily  Tribune»:  «Замышляемая  Англией,  Францией  и  Ис¬
панией  интервенция  в  Мексике  является,  по  моему  мнению,  одним  из
самых  чудовищных  предприятий,  когда-либо  занесенных  в  летописи
международной  истории»  127.
 Маркс  посвятил  мексиканской  интервенции  пять  специальных  ста¬
тей,  в  которых  раскрыл  во  всех  деталях  лицемерие  и  противоречия
официальных  объяснений  интервентами  ее  причин  и  целей.  Он  показал,
что  подлинная  цель  интервенции  состояла  в  том,  чтобы  устранить  ли¬
беральное  правительство  Хуареса  и  водворить  свергнутую  власть  фео¬
дально-клерикальной  реакции.  «Речь  идет  попросту  о  том,—  писал
Маркс  в  ноябре  1861  г.,—  чтобы,  образовав  новый  Священный  союз,
применить  к  американским  государствам  тот  же  принцип,  согласно  ко¬
торому  Священный  союз  считал  себя  призванным  вмешиваться  во  внут¬
ренние  дела  правительств  европейских  стран»  128.  В  более  поздней
 124  Там  же,  стр.  104.
 125  Там  же,  стр.  335.
 126  Там  же,  стр.  508.
 127  Там  же,  стр.  375.
 12а  Там  же,  стр.  373—374.
 333

СТАНОВЛЕНИЕ  И  РАЗВИТИЕ  МАРКСА  КАК  ИСТОРИКА
 статье,  написанной  15  февраля  1862  г.,  Маркс  указывал,  что  претенден¬
том  на  мексиканский  престол  является  австрийский  эрцгерцог  Максими¬
лиан,  ставленник  Франции  и  Англии  129.
 Подоплеку  мексиканской  колониальной  экспедиции  Маркс  видел  и  в
заинтересованности  в  ней  английских  и  особенно  французских  держа¬
телей  мексиканских  ценных  бумаг,  в  числе  которых  были  высокие  фран¬
цузские  сановники  и  члены  императорской  фамилии.  Правительство
Хуареса  отказывалось  признать  выпущенные  предшествовавшим  клери¬
кальным  правительством  Мексики  государственные  облигации,  значи¬
тельная  часть  которых  на  сумму  в  52  млн.  долларов  была  в  свое  время
приобретена  «высокопоставленными»  французами  «дешевле  их  перво¬
начальной  номинальной  цены».  Этим  Маркс  и  объяснял  в  конце  апреля
1862  г.  то  «загадочное»,  по  мнению  ряда  дипломатов  и  представителей
прессы,  «обстоятельство,  что  Луи  Бонапарт  увеличил  свою  экспедицион¬
ную  армию  как  раз  в  тот  момент,  когда  он  обещал  уменьшить  ее,  а  так¬
же  то,  что  он  собирается  наступать,  в  то  время  как  Англия  идет  на  по¬
пятную»  13°.  Мексиканская  колониальная  авантюра  Бонапарта  «грозит
превратиться  в  грязную  международную  аферу  Миреса»  13\—  заключал
Маркс,  напоминая  этим  о  состоявшемся  летом  1861  г.  в  Париже  скан¬
дальном  процессе  одного  из  крупнейших  французских  банкиров
(в  1862  г.  он  был  оправдан),  в  мошеннических  биржевых  спекуляциях
которого  были  замешаны  лица  из  ближайшего  окружения  Наполеона  III.
 Заокеанская  экспедиция  должна  была,  по  замыслу  Бонапарта,
«увенчать  здание»  Империи.  «Для  меня  не  подлежит  сомнению,  что  на
Мексике  он  сломает  себе  шею,  если  еще  до  того  не  будет  повешен»  132,—
писал  Маркс  Энгельсу  15  августа  1863  г.,  после  занятия  французскими
интервентами  столицы  Мексики  и  других  центров  страны.
 Мексиканская  авантюра,  как  известно,  потерпела  крах.  Ее  провал,
полностью  обнаружившийся  в  1867  г.,  в  немалой  мере  способствовал,
в  числе  прочих  причин,  назреванию  кризиса  Второй  империи,  привед¬
шего  к  ее  крушению.
 Интерес  к  колониальной  политике  Второй  империи  не  ослабил  ин¬
тереса  Маркса  к  экономическому  положению  и  политической  жизни
Франции.  Живую  реакцию  вызвало  у  него  возвещенное  Наполеоном  III
в  середине  января  1860  г.  .наступление  новой  «эры  процветания»  и  мира
в  связи  с  заключением  торгового  договора  с  Англией,  основанного  па
взаимном  снижении  и  частичной  отмене  ввозных  пошлин  133.  В  статье
«Положение  во  Франции»  Маркс  подверг  уничтожающей  критике  заяв¬
ление  Бонапарта,  показав,  что  обещанное  им  в  результате  нового  раз¬
вития  французской  внешней  торговли  «распространение  благосостояния
среди  рабочего  класса»  лишено  реального  основания,  ибо  «французская
внешняя  торговля  уже  сделала  огромный  шаг  вперед».  За  последние
10  лет  она  выросла  более  чем  на  100%  в  силу  причин,  заключающихся  в
«коренных  изменениях  на  рынках  всего  мира».  Между  тем  за  это  время
«положение  народных  масс  Франции  не  улучшилось»,  а,  напротив,  «за¬
 129  См.  К.  М  а  р  к  с  и  Ф.  Э  и  г  е  л  ь  с.  Соч.,  т.  15,  стр.  488.
 130  Там  же,  стр.  508.
 131  Там  же,  стр.  510.
 132  К.  М  а  р  к  с  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  30,  стр.  303.
 133  Договор  был  заключен  23  января  1860  г.
 334

ИСТОРИЯ  ВТОРОЙ  ИМПЕРИИ  В  ПРОИЗВЕДЕНИЯХ  МАРКСА
 метно  ухудшилось»,  ибо  «при  наличии  Империи»  с  ее  расхищением  на¬
ционального  достояния  Франции  развитие  торговли  не  может  «принести
ожидаемых  плодов».
 Так  же  обстоит  дело  с  другим  обещанием  Бонапарта  —  «улучшить
наше  сельское  хозяйство  и  освободить  нашу  промышленность  от  всех
внутренних  помех,  которые  низводят  ее  на  более  низкую  ступень».  Для
улучшения  сельского  хозяйства  император  намерен  обеспечить  ему  ссу¬
ды  «под  небольшой  процент».  Но  ведь  это  не  ново,  указывал  Маркс.
«Признанной  целью  его  Crédits  Fonciers  является  направлять  ссудный
капитал  в  деревню.  Единственным  результатом,  которого  они  сумели
достигнуть,  явилось  не  улучшение  сельского  хозяйства,  а  разорение
мелких  землевладельцев  и  ускорение  концентрации  земельных  владе¬
ний».  Чтобы  найти  рынок  для  сельскохозяйственной  продукции,  пред¬
полагается  стимулировать  фабричную  промышленность,  но  ведь  «фаб¬
ричная  промышленность  сделала  колоссальные  успехи  при  Второй  импе¬
рии  и  при  всем  этом...  сельское  хозяйство  находится  в  состоянии  упад¬
ка,  а  французское  крестьянство  разоряется».
 И  Маркс  ставит  коренной  вопрос:  «Как  же  объяснить  это  странное
явление?»  Исчерпывающий  ответ  он  видит  в  том,  «что  долгосрочные  го¬
сударственные  займы  ежегодно  увеличиваются  на  255  млн.  фр.,  не  го¬
воря  о  налоге  кровью  для  армии  и  флота...  Сама  Империя  является  ог¬
ромным  вампиром,  бременем,  которое  растет  быстрее,  чем  производи¬
тельные  силы  французской  нации».  Маркс  показывает  далее  беспочвен¬
ность  обещания  устранить  тяготеющие  над  французским  производством
«внутренние  помехи»,  ибо  основная  пз  них  —  octrois  (пошлины  на  вво¬
зимые  в  город  предметы  широкого  потребления)  —  «возросли  при  режи¬
ме  Империи  и  в  дальнейшем  будут  возрастать».
 Опровергнув  беспощадными  доводами,  основанными  на  учете  реаль¬
ной  действительности,  заявления  и  обещания  Бонапарта,  одно  за  дру¬
гим,  Маркс  в  заключение  писал:  «Что  же  в  таком  случае  остается  от
манифеста?  «Наступление  эры  мира»,  как  будто  она  не  была  давно  про¬
возглашена  в  Бордо.  «L’Empire  c’est  la  paix»  134.  («Империя  это  мир»  —
из  речи  Луи  Бонапарта  от  9  октября  1852  г.,  незадолго  до  провозглаше¬
ния  Империи.—  Э.  Ж.)
 1860  год  открывал  «эру  либеральной  империи»,  торжественно  и  шум¬
но  провозглашенную  правящей  бонапартистской  кликой.  Наступление
этой  «эры»,  отмеченное  куцыми  ноябрьскими  декретами,  несколько  рас¬
ширявшими  права  бонапартистских  палат,  сената  и  Законодательного
корпуса,  не  вызвало  у  Маркса  какой-либо  реакции,  насколько  можно
судить  по  его  статьям  и  переписке.  Правда,  п  статьями  и  перепиской
Маркс  в  это  время  занимался  мало,  что  объяснялось,  как  он  писал  Эн¬
гельсу,  «перегрузкой  в  работе,  нездоровьем  и  всякого  рода  неприятно¬
стями»  135.  Лишь  в  одной  из  августовских  статей,  незадолго  до  издания
«либеральных  законов»,  Маркс,  характеризуя  политическую  обстанов¬
ку  во  Франции,  указывал  на  «критические 	замечания  о 	характерных
 чертах  декабрьского  режима,  на  которые 	отважились 	г-н 	Фавр 	и 	г-н
 Оливье  в  Corps  législatif  (Законодательном  корпусе.—  Э.  Ж.)  среди
 134  К.  M  а  р  к  с  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  15,  стр.  2—5.
 135  К.  М  ар  к  с  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  30,  стр.  86.
 335

СТАНОВЛЕНИЕ  И  РАЗВИТИЕ  МАРКСА  КАК  ИСТОРИКА
 «chiens  savants»  («ученых  собак»)  этого  мнимого  представительства»;  он
отмечал  также  «бешеные  нападки  на  интриги  старых  партий»,  которы¬
ми  наводнена  официальная,  полуофициальная  и  официозная  парижская
пресса  136.  Маркс  указывал  этим  на  рост  оппозиции  к  Империи  среди
всех  фракций  французской  буржуазии.  Последовавшие  в  ноябре  ни¬
чтожные  либеральные  преобразования,  разумеется,  не  могли  их  удов¬
летворить.
 Только  в  ноябре  1861  г.,  после  длительного  перерыва,  вызванного
приостановкой  (с  января  до  октября  этого  года)  его  сотрудничества  в
«New-York  Daily  Tribune»,  Маркс  снова  обращается  к  французской  те¬
матике.  В  газете  «Die  Presse»,  лондонским  корреспондентом  которой  он
стал  с  1  ноября  1861  г.,  появились  его  «Экономические  заметки»  и  дру¬
гие  статьи,  посвященные  Франции.  В  них  шла  речь  о  финансовом,  тор¬
говом  и  вызванном  неурожаем  сельскохозяйственном  кризисе  в  этой
стране,  о  критическом  положении  французских  финансов,  о  двух  фи¬
нансовых  проектах,  выдвигавшихся  в  Ткжльри  для  временного  улуч¬
шения  финансового  положения  Империи,  об  операции  с  дутыми  вексе¬
лями,  проведенной  с  этой  целью  Французским  банком  совместно  с  не¬
которыми  крупными  банкирскими  домами  Англии  и  Франции,  и  о  дру¬
гих  предполагавшихся  финансовых  мерах,  в  том  числе  о  проекте  нового
крупного  государственного  займа.  В  статье  «Финансовое  положение
Франции»  от  23  ноября  1861  г.  Маркс  приводил  выдержки  из  передовой
статьи  лондонской  «Times»,  в  которой  указывалось,  что  чрезвычайные
кредиты,  предоставленные  французскому  правительству  за  десять  лет
его  существования,  достигли  огромной  суммы  в  2  млрд.  900  млн.  фран¬
ков,  что  государственная  казна  пуста,  а  государственный  кредит  исчер¬
пан.  «Times»  называл  финансовое  положение  бонапартовской  империи
«плачевным  и  постыдным»,  постыдным  потому,  что  к  числу  причин
«столь  страшного  дефицита,  самого  большого  в  летописях  истории»,
присоединилась  «позорная  и  всеобщая  система  грабежа»,  не  знающего
пределов.  Причину  зла  английский  правительственный  орган  видел  в
том,  что  французский  народ  предоставил  «свои  свободы  и  свое  достоя¬
ние  в  распоряжение  одного  единственного  человека»,  в  том,  что  во
Франции  «не  существует  общепризнанного  и  нерушимого  конституцион¬
ного  права»  137.
 Указав  на  основе  рассуждений  «Times»,  что  «важнейшим  для  Евро¬
пы  вопросом  является,  несомненно,  вопрос  о  том,  может  ли  превратить¬
ся  финансовая  система  Империи  в  конституционную  финансовую  систе¬
му»,  Маркс  заявил,  что  дело  не  в  конституционных  ограничениях,  а  в
«экономических  условиях  существования  реставрированной  Империи».
Ее  порочная  финансовая  система  могла  бы  превратиться  в  обычную
«только  путем  устранения  коррупции  как  всеобщего  средства  управле¬
ния,  путем  сокращения  численности  армии  и  флота  до  уровня  мирного
времени  и,  следовательно,  путем  отказа  нынешнего  режима  от  подража¬
ния  Наполеону,  наконец,  путем  полного  отречения  от  проводившегося
до  сих  пор  плана,  который  заключался  в  том,  чтобы  привязать  к  сущест¬
вующему  правительству  некоторую  часть  буржуазии  и  городского  про¬
летариата  посредством  развертывания  большого  строительства  за  госу¬
 134  К.  Маркой  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  15,  стр.  103,  104.
 137  См.  там  же,  стр.  365—369,  3S6—389.
 336

ИСТОРИЯ  ВТОРОЙ  ИМПЕРИИ  В  ПРОИЗВЕДЕНИЯХ  МАРКСА
 дарственный  счет».  Однако  без  всего  этого  невозможно  существование
бонапартистской  империи.  «Но  разве  выполнение  этих  условий  не  озна¬
чало  бы  «Et  propter  vitam  vivendi  perdere  causas»  138  («И  ради  жизни
сгубить  источник  жизни».  Ювенал.  «Сатиры»),—  спрашивал  Маркс.  Вы¬
текавший  отсюда  вывод  был  таков,  что  только  свержение  Империи,  а  не
ее  конституционное  ограничение  могло  привести  к  оздоровлению  эконо¬
мики  Франции.  Маркс  высмеивал  как  комедию  новый  неуклюжий  ма¬
невр  Бонапарта,  который  14  ноября  1860  г.  торжественно  заверил  стра¬
ну,  что  он  впредь  отказывается  от  чрезвычайных  кредитов.  Обещанием
этой  неосуществимой  в  условиях  бонапартистского  режима  финансовой
меры,—  указывал  Маркс,—  преследовались  две  цели:  «справиться  с  за¬
труднениями  данного  момента  и  благополучно  пережить  зиму»  139.  И  тог¬
да  снова  ударить  в  военные  литавры.
 Маркс  был  прав.  Весной  1862  г.  бонапартистская  империя,  как  было
уже  сказано,  перешла  в  наступление  в  Мексике.
 Еще  в  1852  г.,  в  «Восемнадцатом  брюмера  Луи  Бонапарта»,  Маркс
охарактеризовал  сложный,  нелегкий  путь  пролетарских  революций,  его
отличие  от  пути  буржуазных  революций.  «Буржуазные  революции,  как,
например,  революции  XVIII  века,—  писал  он,—  стремительно  несутся
от  успеха  к  успеху...  но  они  скоропреходящи,  быстро  достигают  своего
апогея,  и  общество  охватывает  длительное  похмелье,  прежде  чем  оно
успеет  трезво  освоить  результаты  своего  периода  бури  и  натиска»  14°.
Пролетарские  революции,  напротив,  «постоянно  критикуют  сами  себя,
то  и  дело  останавливаются  в  своем  движении,  возвращаются  к  тому,  что
кажется  уже  выполненным,  чтобы  еще  раз  начать  это  сызнова,  с  беспо¬
щадной  основательностью  высмеивают  половинчатость,  слабые  сто¬
роны  и  негодность  своих  первых  попыток,  сваливают  своего  противника
с  ног  словно  только  для  того,  чтобы  тот  из  земли  впитал  свежие  силы  и
снова  встал  во  весь  рост  против  них,  еще  более  могущественный,  чем
прежде,  все  снова  и  снова  отступают  перед  неопределенной  громад¬
ностью  своих  собственных  целей,  пока  не  создается  положение,  отрезы¬
вающее  всякий  путь  к  отступлению...»  141
 Всю  мощь  своего  гения  Маркс  отдал  тому,  чтобы  облегчить  трудный
путь  социального  освобождения  пролетариата,  способствовать  его  идей¬
ной  подготовке,  росту  его  классовой  сознательности  и  организованно¬
сти.  К  этому  были  направлены,  как  и  прежде,  его  усилия  в  60-х  годах.
 Программные  документы  основанного  в  1864  г.  Международного  То¬
варищества  Рабочих  (Интернационала),  принадлежавшие  перу  Маркса,
сыграли  выдающуюся  роль  в  выполнении  задач,  стоявших  перед  между¬
народным  пролетариатом,  в  том  числе  перед  французским.  К  нему,  как
и  к  пролетариату  других  стран,  были  обращены  эти  документы,  начиная
с  Учредительного  Манифеста  Международного  Товарищества  Рабочих.
 138  Там  же,  стр.  388.
 139  Там  же.
 140  К.  Маркс  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  8,  стр.  122—123.
 141  Там  же,  стр.  123.
 22  Маркс  —  историк
 337

СТАНОВЛЕНИЕ  И  РАЗВИТИЕ  МАРКСА  КАК  ИСТОРИКА
 Написанный  Марксом  в  конце  октября  1864  г.  и  изданный  в  Лондоне
в  ноябре  Учредительный  Манифест  содержал  яркую  характеристику
роста  социальных  противоречий  со  времени  революции  1848  г.  в  пере¬
довых  промышленных  странах  Европы,  среди  которых  Франции  принад¬
лежало  первое  место  после  Англин.  Указав,—  как  и  неоднократно  ра¬
нее,—  что  «по  развитию  промышленности  и  по  росту  торговли  этот  пе¬
риод  не  имеет  себе  равных  в  истории»,  Маркс  вместе  с  тем  подчерки¬
вает,  что  в  эти  годы  «повсюду  широкие  массы  рабочего  класса  опу¬
скались  все  ниже  и  ниже,  по  меньшей  мере  в  такой  же  степени,  в  какой
стоящие  над  ними  классы  поднимались  вверх  по  общественной  лестни¬
це».  Далее  следовали  классические  строки  Манифеста  о  повсеместном
росте  социальных  противоречий  и  классового  антагонизма,  заканчивав¬
шиеся  общим  выводом  о  том,  что  «на  современной  порочной  основе  вся¬
кое  дальнейшее  развитие  производительной  силы  труда  неизбежно
углубляет  общественные  контрасты  и  обостряет  общественные  антаго¬
низмы»  142.  В  применении  специально  к  Франции  картина  социальных
противоречий  в  годы  Второй  империи  была  позднее  нарисована  Марксом
с  столь  же  захватывающим  мастерством:  «Нищета  масс  резко  выступала
рядом  с  нахальным  блеском  беспутной  роскоши,  нажитой  надуватель¬
ством  и  преступлениями»  143.
 Углубление  обшественных  контрастов  в  годы  Второй  империи  ска¬
залось  не  только  на  положении  широких  масс  рабочего  класса,  но  и  на
положении  широких  слоев  среднего  класса,  городской  мелкой  буржуа¬
зии.  «Империя  разорила  эту  часть  среднего  класса  экономически,—  пи¬
сал  Маркс,—  своим  расхищением  общественного  богатства,  покровитель¬
ством  крупной  биржевой  спекуляции,  своим  содействием  искусственно
ускоренной  централизации  капитала  и  вызываемой  ею  экспроприации
указанной  части  среднего  класса»  144.
 В  Учредительном  Манифесте  Международного  Товарищества  Рабо¬
чих  Маркс  вновь  подтвердил  высказанное  им  в  1858  г.  положение  об
экономических  кризисах,  порождаемых  самой  природой  капиталистиче¬
ской  системы  производства.  Он  констатировал,  что,  несмотря  на  небы¬
валый  экономический  подъем  в  Англии,  Франции  и  других  развитых
промышленных  странах  со  времени  революции  1848  г.,  «эта  эпоха  от¬
мечена  в  летописях  мира  все  более  частыми  повторениями,  все  более  об¬
ширными  размерами  и  все  более  гибельными  результатами  социальной
чумы,  именуемой  торгово-промышленным  кризисом».  Здесь  же  дана
политическая  характеристика  послереволюционного  периода  в  развитии
Франции  и  других  стран  европейского  континента  как  эпохи  политиче¬
ской  реакции,  уничтожившей  грубым  насилием  завоевания  революции,
как  эпохи  нравственного  разложения  145.
 В  других  программных  документах  Международного  Товарищества
Рабочих  подчеркивалась  особая  реакционность  внутренней  политики  бо¬
напартистского  правительства,  идущего  «впереди  всех  в  своих  реакцион¬
ных  действиях  против  рабочего  класса».  Это  отмечалось,  в  частности,
 338
 142  К.  M  а  р  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ь  с.  Соч.,  т.  16,  стр.  3,  7.
 143  К.  M  а  р  к  с  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  17,  стр.  341.
 144  Там  же.  стр.  348.
 145  К.  М  ар  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ъ  с.  Соч.,  т.  16,  стр.  7,  8

ИСТОРИЯ  ВТОРОЙ  ИМПЕРИИ  В  ПРОИЗВЕДЕНИЯХ  МАРКСА
 в  отчете  Генерального  совета  Товарищества  Брюссельскому  конгрессу
1868  г.  Маркс,  автор  этого  отчета,  подчеркнул  важное  значение  того,
что  правительство  Наполеона  III,  потерпев  неудачу  в  своей  попытке
приручить  французских  членов  Товарищества,  оказалось  вынужденным
все  более  откровенно  обнажать  свое  подлинное  лицо  и,  наконец,  сбросив
маску,  стать  на  путь  открытой  борьбы  против  рабочего  класса.  От  от¬
дельных  враждебных  актов  по  отношению  к  Товариществу  оно  перешло
к  политике  его  уничтожения  посредством  репрессивных  мер.  Состояв¬
шиеся  в  1868  г.  два  судебных  процесса  над  членами  парижского  бюро,
однако,  не  только  не  уничтожили  Товарищество,  но  «лишь  придали  ему
новые  жизненные  силы».  Общий  вывод  Маркса  был  таков:  «Ничто  так
не  усилило  влияния  Товарищества  во  Франции,  как  то  обстоятельство,
что  оно,  наконец,  принудило  правительство  2  декабря  открыто  порвать
с  рабочим  классом»  И6.
 1867—1868  гг.  были  насыщены  острой  политической  и  социальной
борьбой,  охватившей  все  классы  французского  общества.  Мировой  эко¬
номический  кризис,  достигший  во  Франции  наибольшей  остроты  во  вто¬
рой  половине  1867  г.  и  оказавший  разрушительное  действие  на  фран¬
цузскую  промышленность,  торговлю  и  кредит,—  кризис,  осложненный
неурожаем  1867  г.,  вызвал  в  стране,  наряду  с  усилением  борьбы  меж¬
ду  трудом  и  капиталом,  широкую  волну  всеобщего  антибонапартистско-
го  движения.  В  нем  участвовала  и  крупная  буржуазия,  проникавшаяся
недоверием  к  Наполеону  111  в  результате  понесеннего  ею  в  ходе  эконо¬
мического  кризиса  материального  ущерба.  Недоверию  буржуазии  способ¬
ствовал  и  окончательно  определившийся  в  1867  г.  провал  авантюристи¬
ческой  внешней  политики  бонапартистского  правительства,  не  принес¬
шей  удовлетворения  ее  материальным  вожделениям  и  к  тому  же  по¬
ставившей  Францию  перед  угрозой  внешнеполитической  изоляции.
 31  августа  1867  г.  Маркс  писал  Энгельсу:  «Судя  по  всем  известиям
из  Парижа,  положение  Бонапарта  там  очень  непрочно»  147.  Он  проявлял
глубокий  интерес  к  событиям  политической  жизни  Франции,  прини¬
мавшим  все  большую  остроту,  к  нараставшей  в  ней  идейной  борьбе,
к  новейшей  французской  исторической  и  публицистической  литературе,
отражавшей  напряженный  политический  пульс  бонапартистской  импе¬
рии.  1868  год  не  принес  улучшения  политической  обстановки.  «В  Па¬
риже  неспокойно.  Дело  Бодена  напоминает  всерьез  о  банкетной  кампа¬
нии  при  Луи-Филиппе»  145,—  писал  Маркс  Энгельсу  14  ноября  1868  г.,
имея  в  виду  массовую  манифестацию  2  ноября  на  Монмартрском  клад¬
бище  в  Париже.  Здесь,  у  могилы  депутата-республиканца  Бодена,  по¬
гибшего  3  декабря  1851  г.  на  баррикадах  Сент-Антуанского  предместья,
произносились  антиправительственные  речи  и  раздавались  возгласы:
«Да  здравствует  свобода!»,  «Да  здравствует  республика!».  За  этим  по¬
следовало  открытие  общественной  подписки  на  сооружение  памятника
Бодену,  проводившейся  республиканскими  и  либеральными  газетами
Парижа  и  провинции.  В  это  движение  включились  все  оппозиционные
партии.  13—14  ноября  состоялся  судебный  процесс  над  рядом  обвиняе¬
 349  Там  же,  стр.  333.
 147  К.  М  а  р  к  с  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  31,  стр.  284.
 иб  К.  М  а  р  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ъ  с.  Соч.,  т.  32,  стр.  162.
 339
 22*

СТАНОВЛЕНИЕ  И  РАЗВИТИЕ  МАРКСА  КАК  ИСТОРИКА
 мых  по  «делу  Бодена».  Защитником  редактора  лево-республиканской  га¬
зеты  «Le  Réveil»  Шарля  Делеклюза,  инициатора  подписки,  выступил
30-летний  адвокат-республиканец  Леон  Гамбетта,  снискавший  себе
огромную  популярность  как  политический  оратор  149.
 Подчеркивая  в  письме  от  14  ноября  напряженность  политической
обстановки  во  Франции,  напоминающей  последние  дни  Июльской  мо¬
нархии,  Маркс  высказал,  однако,  мнение,  что  революционные  силы  не
подготовлены  к  выступлению  против  Империи,  ибо  на  стороне  народа
нет  национальной  гвардии,  как  это  было  в  феврале  1848  г.,  напротив,
силы  подавления  революции,  в  отличие  от  февральских  дней,  находятся
сейчас  в  боевой  готовности.  «Кроме  того,—  продолжал  Маркс,—  построй¬
ка  баррикад  ничего  не  дает»,  указывая  тем  самьгм,  что  в  результате
перестройки  Парижа  этот  способ  революционной  борьбы  отошел  в  про¬
шлое.  И  он  заключал:  «Я  не  вижу,  каким  образом  революция  в  Париже
может  победить,  разве  только  если  армия  изменит  и  перейдет  на  сторону
восставших  или  в  ней  произойдет  раскол»  15°.
 Несколькими  днями  позднее,  в  новом  письме  к  Энгельсу  от  18  ноября,
Маркс,  возвращаясь  к  вопросу  о  серьезности  политического  положения
в  Париже,  указывал  на  стремление  бонапартистского  правительства
спровоцировать  вооруженное  восстание.  «Правительство  хочет  заставить
людей  выйти  на  улицу,  где  игольчатые  ружья  и  нарезные  пушки  будут
«делать  чудеса»»,—  писал  он,  задавая  Энгельсу  вопрос:  «Считаешь  ли  ты,
что  уличная  борьба  может  иметь  какие-нибудь  шансы  на  успех?»  Сам
он,  будучи  убежден,  что  без  помощи  армии  выступление  обречено  на
неудачу,  не  рассчитывал  пока  на  такую  помощь:  «Переход  армии  без
предварительного  поражения  кажется  мне  мало  вероятным»  151.  Энгельс
разделял  точку  зрения  Маркса  15г.
 Придавая  огромное  значение  преодолению  идейной  незрелости  фран¬
цузского  рабочего  и  социалистического  движения,  Маркс  считал  край¬
не  важным  полностью  развенчать  в  глазах  французских  рабочих  бур¬
жуазных  республиканцев,  все  еще  оказывавших  влияние  на  известную
их  часть.  С  большим  вниманием  следил  он  за  избирательной  борьбой  во
Франции,  предшествовавшей  выборам  1869  г.  в  Законодательный  кор¬
пус,  с  которыми  французское  общественное  мнение  связывало  дальней¬
шую  судьбу  бонапартистского  режима.  Задолго  до  выборов  Маркс  раз¬
гадал  замыслы  главарей  «Либерального  союза»,  объединявшего  правое
крыло  буржуазных  республиканцев  —  Фавра,  Бимона,  Гарнье-Пажеса  и
их  единомышленников  —  с  орлеанистами  во  главе  с  Тьером.  Он  с  воз¬
мущением  писал  Людвигу  Кугельману  о  том,  что  «либеральные  глава¬
ри  хотят  жульнически  использовать  ближайшие  выборы»  153.  Маркс  по¬
ложительно  отнесся  к  избирательной  программе  парижских  социали¬
стов.  На  заседании  Генерального  совета  Международного  Товарищества
 149  Следует  отметить,  что  Маркс,  ознакомившись  с  судебным  отчетом  о  «процессе  Бодена»,
в  весьма  сдержанном  тоне  отозвался  в  письме  к  Энгельсу  о  речи  «нынешнего  фран¬
цузского  льва».  См.  К.  М  ар  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ь  с.  Соч.,  т.  32,  стр.  185.
 150  Там  же,  стр.  162,  163.
 151  Там  же,  стр.  165.
 152  См.  там  же,  стр.  167.
 ,и  Там  же,  стр.  497.
 340

ИСТОРИЯ  ВТОРОЙ  ИМПЕРИИ  в  ПРОИЗВЕДЕНИЯХ  МАРКСА
 Рабочих  она  была  охарактеризована  как  «основанная  на  принципах  То¬
варищества»  154.
 Избирательная  кампания  началась  в  1868  г.  Около  70  новых  оппо¬
зиционных  буржуазных  органов  печати  разных  политических  оттенков
появилось  в  Париже  и  в  провинции  иосле  вынужденного  издания  пра¬
вительством  в  мае  1868  г.  так  называемого  либерального  закона  о  пе¬
чати,  отменявшего  обязательность  предварительного  разрешения  для  но¬
вых  периодических  изданий.  Наибольщей  популярностью  среди  нит
пользовался  появившийся  1  июня  1868  г.  сатирический  еженедельник
«La  Lanterne»  («Фонарь»)  благодаря  смелым  нападкам  его  редактора,
буржуазного  радикала  Рошфора,  на  династию  Бонапартов,  принесшим
этому  изданию  100-тысячный  тираж.  Посылая  1  января  1869  г.  Эн¬
гельсу  отдельные  образцы  антибонапартистской  предвыборной  агита¬
ции  в  Париже,  Маркс  писал  ему:  «Из  прилагаемых  напечатанных  в  Па¬
риже  двух  номеров  «Cloche»  и  «Diable  à  Quatre»  ты  увидишь,  какой
царит  там  дерзкий  тоя»  155.  По  поводу  другой  парижской  газеты,  послан¬
ной  им  позднее  Энгельсу,  Маркс  также  отмечал:  ««Père  Duchèsne»  изу¬
мит  тебя  своей  дерзостью»  -'5б.
 Обильная  предвыборная  литература,  появившаяся  в  1868—1869  гг.
во  Франции,  включала,  наряду  со  множеством  брошюр,  памфлетов  и
других  аналогичных  изданий,  также  исторические  работы,  освещавшие
прошлую  историю  Франции,  главным  образом  революцию  1848  г.  и  бо¬
напартистский  государственный  переворот.  Огромный  успех  имела  вы¬
шедшая  в  1868  г.  книга  буржуазного  республиканца  Эжена  Тено  «Pa¬
ri?  ел  décembre  1851»  («Париж  в  декабре  1851  г.»),  в  которой  излага¬
лись  обстоятельства  бонапартистского  переворота  и  описывались  совер¬
шенные  Бонапартом  и  его  сообщниками  преступления.  Книга  выдержа¬
ла  в  короткий  срок  10  изданий.  Другая  книга  Тено  —  «La  province  en
décembre  1851»  («Провинция  в  декабре  1851  г.»),  опубликованная  в
1865  г.  и  остававшаяся  почти  не  замеченной,  появилась  в  1868  г.  в  семи
новых  изданиях.  Маркс,  прочитавший  в  середине  декабря  1868  г.  книгу
Тено  «Париж  в  декабре  1851  г.»,  следующим  образом  объяснял  ее  исклю¬
чительный  успех:  «Громадная  сенсация,  вызванная  книгой  в  Париже
и  во  Франции  вообще,  свидетельствует  о  весьма  интересном  факте,—
а  именно,  что  поколение,  выросшее  при  Баденге  157,  абсолютно  ничего
не  знало  об  истории  режима,  при  котором  оно  живет.  Они  теперь  про¬
тирают  глаза  и  как  будто  с  неба  упали»  158.  Несколькими  днями  позднее
Маркс  дал  высокую  оценку  книге  Тено  «Провинция  в  декабре  1851  г.»,
в  которой  —  писал  он  19  декабря  Энгельсу  —  «содержится  много  новых
для  нас  подробностей...  Движение  (республиканское)  среди  сельского
населения  было  гораздо  значительнее,  чем  мы  думали»  159.
 В  начале  марта  1869  г.  Маркс  в  письме  к  Кугельману  дал  глубокий
анализ  происходившей  во  Франции  идейно-политической  борьбы,  свд-
 154  Генеральный  совет  Первого  Интернационала.  1868—1870.  Протоколы.  М.,  1964,  стр.  53.
 хьъ  К.  М  ар  к  с  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  32,  стр.  192.
 ш  Там  же,  стр.  338.
 157  Прозвище  Наполеона  III.
 158  К.  M  а  р  к  с  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  32,  стр.  185.
 151  Там  же,  стр.  190.
 341

СТАНОВЛЕНИЕ  И  РАЗВИТИЕ  МАРКСА  КАК  ИСТОРИКА
 детельствовавший  о  его  превосходном  знакомстве  с  парижской  пред¬
выборной  литературой.  «Во  Франции,—  писал  о-н,—  происходит  очень
интересное  движение.  Парижане  снова  начинают  прямо-таки  штудиро¬
вать  свое  недавнее  революционное  прошлое,  чтобы  подготовиться  к  пред¬
стоящей  новой  революционной  борьбе»  16°-  Движение  началось  с  появле¬
ния  обширной  литературы  о  бонапартистском  государственном  перево¬
роте.  После  книг  Тено  о  декабрьских  днях  1851  г.  «стали  выходить  дю¬
жинами  другие  книги  об  этом  периоде.  Это  была  настоящая  горячка,
поэтому  на  этой  почве  возникла  спекуляция  книготорговцев».
 Пока  предвыборная  литература  носила  только  антибонапартистский
характер,  сообщал  Маркс  Кугельману,  «все  упивались  этими...  вос¬
поминаниями  прошлого,—  все,  кроме  бонапартистов».  Движению  покро¬
вительствовали  «все  либеральные  и  нелиберальные  прохвосты,  принад¬
лежащие  к  официальной  оппозиции»,  как  и  представители  республикан¬
ской  мелкобуржуазной  демократии.
 Но  затем  наступил  второй  этап  движения  —  разоблачение  представи¬
телей  официальной  оппозиции,  бывших  участников  революции  1848  г.
Этому  положило  начало  само  бонапартистское  правительство,  чтобы  на¬
нести  контрудар  главарям  либеральной  оппозиции.  В  противовес  кни¬
гам  Тено  и  другой  аналогичной  литературе  оно  опубликовало  вторым
изданием  книгу  бывшего  республиканца,  участника  июньского  восста¬
ния,  перешедшего  впоследствии  на  сторону  Империи,  Ипполита  Кастий
(Castille)  «Июньские  убийства  1848  года».  В  новом  издании  книги,
тон  которой,  как  сообщал  Маркс,  «стал  вообще  более  буржуаз¬
ным»,  было  изъято  то,  что  разоблачало  «героев  декабря»  и,  напротив,
включено  «несколько  легких  апологетических  высказываний  о  Бона¬
парте»  161.  Основное  содержание  книги  не  подверглось  изменению,  и  она
сыграла  полезную  роль. 	......
 Затем  выступила  социалистическая  партия,  которая  со  своих  пози¬
ций  «стала  «разоблачать»  оппозицию  и  республиканских  демократов
старого  покроя».  К  социалистической  литературе  Маркс  относил  книгу
Огюста  Вермореля  «Деятели  1848  года»  162  и  его  памфлет  «Оппозиция
Второй  империи»,  вышедшие  в  1869  г.  и  сыгравшие  большую  роль  в
разоблачении  буржуазных  республиканцев.  Не  прошло  мимо  внимания
Маркса  и  выступление  в  печати  бланкистов.  Он  называл  в  письме  к
Кугельману  книгу  бланкиста  Гюстава  Тридона  «Жиронда  и  жиронди¬
сты»,  в  которой  проводилась  параллель  между  жирондой  1793  г.  и  жи¬
рондой  1869  г.  «И  вот  кипит  весь  котел  у  чародейки  —  истории!»  163  —
восхищенно  заключал  Маркс  по  поводу  высокого  накала  общественно-
политической  жизни  во  Франции,  мечтая  о  том  времени,  когда  и  в  Гер¬
мании  наступит  такая  же  пора.
 Маркс  считал  крайне  важным,  чтобы  идейно-политическая  борьба
во  Франции  получила  дальнейшее  развитие.  «Очень  хорошо,—  писал  он
Энгельсу,—  если  бы  г^н  Бонапарт  побуждал  историографию  заниматься
периодом  и  до  второго  декабря.  Борьба  различных  партий,  их  взаимное:
 180  К.  Маркс  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ь  с.  Соч.,  т.  32,  стр.  496.
 181  Там  же,  стр.  226.
 182  Книга  Вермореля  «Les  hommes  de  1848»  и  его  предвыборный  памфлет  «Les  Vampires»
имелись  в  личной  библиотеке  Маркса.
 183  К.  Маркс  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  32,  стр.  496—497.
 342

ИСТОРИЯ  ВТОРОЙ  ИМПЕРИИ  В  ПРОИЗВЕДЕНИЯХ  МАРКСА
 и  ты,  Брут!  —  будет  содействовать  тому,  чтобы  помешать  старым  скотам
1848  г.  и  более  раннего  периода  заниматься  «революционными  махина¬
циями»»  164.
 Маркса  беспокоило  отсутствие  надлежащего  руководства  парижским
пролетариатом.  Влияние  идей  Прудона,  отвлекавших  французских  ра¬
бочих  от  революционной  борьбы  против  Империи,  Маркс  считал  крайне
опасным  для  рабочего  и  социалистического  движения.  «Я  считаю  чрез¬
вычайно  важным  освободить  французов  от  тех  ложных  воззрений,  во
власти  которых  они  находятся  благодаря  Прудону  с  его  идеализацией
мелкой  буржуазии»  165,—  писал  он  в  1867  г.  немецкому  буржуазному  фи¬
лософу  и  физиологу  Людвигу  Бюхнеру.  Хотя  французский  пролетариат
отходил  от  многих  идей  прудонизма  в  результате  обострения  классовых
противоречий  в  условиях  развивающегося  французского  капитализма,
но  у  него  еще  не  было  ясного  понимания  своих  классовых  интересов.
В  сентябре  1867  г.  Маркс  писал  Энгельсу:  «...хуже  всего  то,  что  у  нас
в  Париже  нет  никого,  кто  бы  мог  установить  связь  с  враждебными  пру¬
донистам  рабочими  секциями  (а  они  составляют  большинство!)»166.
 Борясь  на  протяжении  двух  десятилетий,  со  времени  «Нищеты  фило¬
софии»,  против  мелкобуржуазной  идеологии  Прудона,  Маркс  бережно
относился  к  французской  революционной  молодежи,  опутанной  прудо¬
нистскими  заблуждениями.  Он  старался  идейно  воздействовать  на  нее
в  личном  общении  и  другими  путями,  ибо  в  революционной  борьбе  мо¬
лодого  поколения  он  видел  залог  возрождения  Франции.
 Так  же  относился  Маркс  к  бланкистской  молодежи.  Не  преуменьшая
идейных  заблуждений  Бланки  и  его  последователей,  неоднократно  от¬
мечая  теоретическую  беспомощность  Бланки,  Маркс  высоко  ценил  в  нем
пламенного  революционного  борца,  беззаветно  преданного  делу  трудя¬
щихся,  горячего  сторонника  социализма.  Маркс  «больше,  чем  кто-
либо»  —  по  его  собственным  словам  —  интересовался  судьбой  этого
«благородного  мученика  революционного  коммунизма»  167,  судьбой  «че¬
ловека,  которого  всегда  считал  головой  и  сердцем  пролетарской  партии
во  Франции»  168.  В  1861  г.  Маркс  приложил  немало  усилий,  чтобы  до¬
биться  освобождения  Бланки  из  парижской  тюрьмы,  куда  он  был  за¬
прятан  вскоре  после  своего  возвращения  во  Францию  на  основании  ам¬
нистии  1859  г.
 Майские  выборы  1869  г.  в  Законодательный  корпус,  принесшие
крупный  успех  республиканской  оппозиции,  тем  более  обнадежили
Маркса,  что  он  хорошо  знал  цену  избирательной  системы  Второй  импе¬
рии  с  ее  беззастенчивыми  махинациями.  Всеобщее  избирательное  право
при  Бонапарте  неоднократно  служило  для  Маркса  предметом  разобла¬
чения.  Оно  «было  организовано  таким  образом,—  писал  он  несколько
позднее,—  что  сделалось...  простой  машиной  обмана,  неожиданных  ма¬
хинаций  и  подлогов  со  стороны  исполнительной  власти»  169.
 ш  Там  же,  стр.  226.
 ι6ί·  К. 	М 	а  р  к  с 	и 	Ф. 	Энгельс. 	Соч., 	т. 	31, 	стр. 	456.
 165  Там  же,  стр.  295.
 167  К. 	М 	а  р  к  с 	и 	Ф. 	Энгельс. 	Соч., 	т. 	7.  стр.  569.
 168  К. 	М 	а  р  к  с 	и 	Ф. 	Энгельс. 	Соч., 	т. 	30, 	стр. 	507.
 169  К. 	М 	а  р  к  с 	и 	Ф. 	Энгельс. 	Соч., 	т. 	17, 	стр. 	530.
 343

СТАНОВЛЕНИЕ  И  РАЗВИТИЕ  МАРКСА  КАК  ИСТОРИКА
 В  июле  1869  г.,  после  возвращения  из  Парижа,  где  он  находился
нелегально  целую  неделю  170,  Маркс  писал  JI.  Кугельману  о  том,  что  в
Париже  «рост  движения  прямо  бросается  в  глаза»  171.  Об  этом  свиде¬
тельствовало  и  усиление  стачечной  борьбы  в  стране.  «Рабочие  успешно
испробовали  свои  силы  в  борьбе  против  всенародного  деспота  во  вре¬
мя  выборов,—  сообщал  Маркс  ав  сентябре  1869  г.  в  отчете  Генерального
совета  Интернационала  Базельскому  конгрессу.—  Они,  естественно,  ре¬
шили  после  выборов  испробовать  их  против  своих  частных  деспотов.
Выборы  способствовали  пробуждению  умов»  172.
 Однако  уже  весной  1870  г.,  накануне  майского  плебисцита,  начались
новые  преследования  членов  Интернационала  во  Франции  по  обвине¬
нию  в  заговорах  и  покушениях  на  жизнь  императора.  Эти  мнимые  за¬
говоры,  повлекшие  за  собой  многочисленные  аресты  членов  парижской
и  провинциальных  организаций  Интернационала,  были,  по  заданию  пра¬
вительства,  состряпаны  парижской  полицией.
 Лживость  официальных  мотивов  предпринятого  накануне  плебисци¬
та  похода  против  руководящих  членов  французских  секций  Интерна¬
ционала,  завершившегося  новым  судебным  процессом  над  его  париж¬
ским  бюро  и  разгромом  Интернационала  во  Франции,  была  разоблачена
Марксом  в  воззвании  Генерального  совета,  появившемся  23  июля  1870  г.,
в  первые  дни  франко-прусской  войны.  «В  чем  же  состояло  действитель¬
ное  преступление  французских  секций  Интернационала?  —  спрашивал
МарЛ.—  В  том,—  отвечал  он,—  что  они  открыто  и  настойчиво  говорили
французскому  народу:  участвовать  в  плебисците  —  значит  голосовать
за  деспотизм  внутри  страны  и  за  внешнюю  войну»  173.  Призыв  Генераль¬
ного  совета,  отмечал  далее  Маркс,  был  услышан:  «во  всех  больших  го¬
родах,  во  всех  промышленных  центрах  Франции  рабочий  класс  встал,
как  один  человек,  чтобы  отвергнуть  плебисцит».  И  если  Бонапарт  в  мае
1870  г.  все  же  добился  количественного  успеха,  то  это  произошло  бла¬
годаря  глубокому  невежеству  сельского  населения  Франции.
 Ближайшие  месяцы  показали,  как  плохо  поняли  результаты  плебис¬
цита  «биржи,  кабинеты  европейских  государств,  господствующие  классы
и  печать  Европы»,  которые  «приветствовали  плебисцит  как  блестящую
победу  французского  императора  над  французским  рабочим  классом».
В  действительности,  «именно  плебисцит  оказался  сигналом  к  умерщв¬
лению  не  одной  личности,  а  целых  народов»,—  заключал  Маркс,  имея  в
виду  то,  что  благоприятные  для  Бонапарта  результаты  плебисцита  по¬
будили  его  ускорить  начало  войны,  с  победоносным  окончанием  кото¬
рой  он  связывал  дальнейшие  реакционные  действия  внутри  страны.
 Не  предрешая  исхода  франко-прусской  войны,  Маркс  уже  через  че¬
тыре  дня  после  ее  объявления  уверенно  заявил:  «Чем  бы  ни  кончи¬
лась  война  Луи  Бонапарта  с  Пруссией,—  похоронный  звон  по  Второй
империи  уже  прозвучал  в  Париже»  174.  Если  до  1870  г.  Бонапарту  уда¬
валось  посредством  внешних  войн  продлить  свое  господство  во  Франции,
 170  Поездка  Маркса  в  Париж  была  вызвана  болезнью  его  дочери  Лауры  Лафарг,  а  также
состоянием  дел  с  французским  изданием  «Капитала».
 171  К.  М  ар  к  с  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  32,  стр.  520.
 172  К.  Меркс  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  16,  стр.  392.
 173  К.  М  ар  к  с  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  17,  стр.  1—2.
 174  Там  же,  стр.  3.
 344

ИСТОРИЯ  ВТОРОЙ  ИМПЕРЩ1  В  ПРОИЗВЕДЕНИЯХ  МАРКСА
 то  на  этот  раз  война,  по  глубокому  убеждению  Маркса,  при  любом  ее
исходе  не  спасет  бонапартистскую  империю.  Вывод  о  близком,  неминуе¬
мом  ее  крушении,  подтвердившийся  уже  через  пять  недель,—  новое
свидетельство  проникновенного  понимания  Марксом  живой  истории  со¬
временности,  на  что  не  раз  указывал  Энгельс.
 Война  1870  г.,  явившаяся  испытанием  для  государственного  строя
бонапартистской  империи,  со  всей  очевидностью  показала  его  гнилость,
нежизнеспособность.  «Французская  катастрофа  1870  г.,—писал  Маркс  о
военном  разгроме  Франции  у  Седана  (1  сентября  1870  г.),—  не  имеет
параллелей  в  истории  нового  времени!  Она  показала,  что  официальная
Франция,  Франция  Луи  Бонапарта,  Франция  правящих  классов  и  их
государственных  паразитов  —  гниющий  труп»  175.
 Легкость,  с  какой  Вторая  империя  была  сметена  французским  наро¬
дом  4  сентября  1870  г.,  убедительнейшим  образом  показывает,  насколь¬
ко  обоснованы  и  верны  были  характеристики  и  оценки,  данные  ей
Марксом,  начиная  с  50-х  годов.  Под  внешне  блестящим  зданием  Импе¬
рии,  великолепие  которого  слепило  многим  глаза  во  Франции  и  за  ее
пределами,  Маркс  ясно  видел  гнилость  его  фундамента.  И  он  не  уставал
на  протяжении  многих  лет  все  глубже  обнажать  острием  своего  анализа
шаткость  основ,  на  которых  оно  было  возведено.
 Ход  истории  подтвердил  то,  что  на  протяжении  двух  десятилетий
было  сказано  Марксом  о  сущности  бонапартизма.  Вот  почему  положения
его  гениального  труда  «Восемнадцатое  брюмера  Луи  Бонапарта»,  по¬
явившегося  при  рождении  Второй  империи,  были  вновь  подтвержде¬
ны  им  через  19  лет,  после  позорного  краха  этого  государственного  режи¬
ма,  в  другом  его  бессмертном  произведении  «Гражданская  война  во
Франции».
 Блестяще  выдержавшие  испытание  временем  произведения  и  выска¬
зывания  Маркса,  касающиеся  бонапартизма  и  Второй  империи,  являют¬
ся  уничтожающим  ответом  тем,  кто,  позволяя  себе  фальсифицировать
историю  Франции  50—60-х  годов,  Франции  кануна  Парижской  Комму¬
ны,  именует  Вторую  империю  «народной  империей»,  а  ее  главу  —
«императором-демократом»  и  даже  «социалистом».  Как  часто  Маркс
высмеивал  «императорский  социализм»  декабрьского  узурпатора,  сво¬
дившийся  к  ненасытному  его  стремлению  завладеть  национальным  до¬
стоянием  Франции,  как  часто  срывал  Маркс  маску  фальшивого  демо¬
кратизма,  скрывавшую  его  подлинное  лицо.
 Революция  4  сентября  1870  г.,  положившая  конец  бонапартистскому
режиму,  вскрыла  одну  из  немаловажных  причин  его  запоздалого  свер¬
жения.  Осуществленная  рабочими  Парижа,  вопреки  противодействию
буржуазных  республиканцев,  воспользовавшихся,  однако,  ее  плодами,
она  показала,  какую  эволюцию  проделала  за  годы  Второй  империи  фран¬
цузская  республиканская  буржуазия  под  влиянием  обострения  классо¬
вых  противоречий,  возрождения  и  нового  подъема  революционного  ра¬
бочего  и  социалистического  движения.  Ее  правое,  либеральное  крыло
так  называемых  умеренных  республиканцев,  все  более  смыкавшееся  с
црлеанистами,  в  своих  политических  требованиях  уже  с  конца  50-х  го¬
дов  шло  не  далее  конституционной  монархии,  завоеванной  парламент¬
 173  Там  же,  стр.  521.
 345

СТАНОВЛЕНИЕ  И  РАЗВИТИЕ  МАРКСА  КАК  ИСТОРИКА
 ским  путем.  Но  и  левое,  радикальное  крыло  «непримиримых»  респуб¬
ликанцев,  противников  Империи,  рассчитывало  установить  республику
посредством  «подлинного»  осуществления  всеобщего  избирательного
нрава  и  отнюдь  не  было  намерено  допустить  свержение  Второй  империи
путем  народной  революции.  Обе  фракции  республиканской  буржуазии
яростно  боролись  против  сторонников  такой  революции.
 Маркс  еще  в  1857  г.,  в  период  выборов  в  Законодательный  корпус,
разгадал  политические  планы  умеренных  буржуазных  республиканцев,
которые  —  как  он  писал  тогда  (20  января  1857  г.)  Энгельсу—  «спешат,
совместно  с  орлеанистами,  снова  занять  парламентские  посты,  чтобы
суметь  ловко  использовать  в  своих  интересах  будущую  революцию»  176.
Маркс,  как  мы  видели,  разоблачал  их  и  в  период  избирательной  кампа¬
нии  1869  г.  Да  и  радикальных  буржуазных  республиканцев  он,  как  и
Энгельс,  считал  неспособными  возглавить  борьбу  рабочего  класса  за
свержение  Империи.  Маркс  резко  критиковал  также  мелкобуржуазных
демократов,  не  понимавших  сущности  новой  исторической  обстановки  и
диктуемых  ею  революционных  задач.  Вот  почему  оп  с  особой  тревогой
писал  2  августа  1870  г.  И.-Ф.  Беккеру.  «Наши  французские  секции  (Ин¬
тернационала.—  Э.  Ж.)  разгромлены,  самые  испытанные  люди  либо  бе¬
жали,  либо  заключены  в  тюрьму»  ,77.
 Неутомимо  разоблачая  аз  тяжкие  годы  бонапартистской  диктатуры
«официальную  Францию,  Францию  Луи  Бонапарта,  Францию  правящих
классов  и  их  государственных  паразитов»,  Маркс  постоянно  выражал
глубокую  веру  в  моральную  стойкость,  неподкупность  французского  ра¬
бочего  класса,  в  его  враждебность  бонапартизму  и  непоколебимую  рево¬
люционность.  Одним  из  многих  свидетельств  отношения  Маркса  к  фран¬
цузскому  пролетариату  служит  его  заявление  от  6  февраля  1865  г.  в
редакцию  газеты  «Social-Demokrat»  по  поводу  выпада  ее  парижского
корреспондента  М.  Гесса  по  адресу  некоторых  французских  членов  Ин¬
тернационала.  В  этом  заявлении  Маркс  от  своего  имени  и  от  имени
Энгельса  писал:  «Вообще  же  мы  рады,  что  этот  инцидент  подтвердил
наше  убеждение,  что  парижский  пролетариат,  как  и  прежде,  неприми¬
римо  враждебен  бонапартизму...  и  что  у  него  ни  на  миг  не  появлялась
мысль  продать  свою  историческую  честь  (или,  может  быть,  надо  сказать
вместо  «свою  историческую  честь»  —  «свое  историческое  право  перво¬
родства  как  носителя  революции»?)  за  чечевичную  похлебку»  178.  Эту
веру  в  рабочий  класс  Франции  Маркс  сохранял  и  в  дальнейшем.
 Рабочие  Парижа  полностью  оправдали  высокую  оценку  их  револю¬
ционных  способностей,  данную  Марксом.  Свидетельство  тому  —  славная
рабочая  революция  18  марта  1871  г.,  великая  героическая  Парижская
Коммуна,  явившаяся,  по  словам  Маркса,  «истинным  ответом  народа
Парижа  на  Вторую  империю,  империю  лжи»  179.
 176  К.  Маркой  Ф.  Э  н  г  е  л  ъс.  Соч.,  т.  29,  стр.  76.
 177  Н.  Маркой  Ф.  Э  и  г  а  л  ъ  с.  Соч.,  т.  33,  стр.  115.
 ΧΊ%  К.  М  ар  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  л.  ъ  с.  Соч..  т.  16,  стр.  34.
 179  К.  М  а  р  к  с  и  Ф.  Э  иг  е  л  ъ  с.  Соч.,  т.  17,  стр.  542.
 ■

КАРЛ  МАРКС  О  ПУТЯХ
ИСТОРИЧЕСКОГО  РАЗВИТИЯ  ГЕРМАНИИ
ПОСЛЕ  РЕВОЛЮЦИИ  1848  Г.
 С.  В.  Оболенская
 .■  -  г;··;  --  > 	· 	; 	. 	: 	· 	- 	■ 	■·-' 	:  ■  · 	. 	:
 .  г  . 	г
 . 	  ’ 	H 	" 	Г!" 	v
 \ 	.............. 	г  ... 	.. 	■<.' 	■·,· 	-.1 	; 	.
  	 ,  .  ; 	I-. 	. 	· 	.’· 	: 	.
 •  -  -'г
 К.  Маркс  и  Ф.  Энгельс,  с  присущим  им  историзмом  мышления,  были
настоящими  мастерами  «Zeitgeschichte»  —  истории  текущих  событий.
Они  писали  историю  своего  времени  по  горячим  следам,  связывая  ее  с
практической  борьбой  рабочего  класса.  Путеводной  нитью  для  них  был
анализ  развития  классовой  борьбы,  находящей  свое  выражение  в  борь¬
бе  политических  партий  и  группировок.
 Изучение  истории  никогда  не  было  для  Маркса  самоцелью.  Опреде¬
ление  задач  рабочего  класса,  выработка  его  тактики  —  таков  был  есте¬
ственный  результат  этого  изучения.  Характерную  для  Маркса  глубокую
связь  между  экскурсами  в  прошлое,  наблюдениями  за  современной  исто¬
рией  и  руководством  практической  борьбой  рабочего  класса  блестяще
показал  В.  И.  Ленин:  «Лишь  объективный  учет  всей  совокупности  взаи¬
моотношений  всех  без  исключения  классов  данного  общества,  а  следова¬
тельно,  л  учет  объективной  ступени  развития  этого  общества  и  учет
взаимоотношений  между  ним  и  другими  обществами  может  служить
опорой  правильной  тактики  передового  класса.  При  этом  все  классы  и
все  страны  рассматриваются  не  в  статическом,  а  в  динамическом  виде,
т.  е.  не  в  неподвижном  состоянии,  а  в  движении  (законы  которого  вы¬
текают  из  экономических  условий  существования  каждого  класса).  Дви¬
жение  в  свою  очередь  рассматривается  не  только  с  точки  зрения  прошло¬
го,  но  и  с  точки  зрения  будущего»  *.
 Эти  слова  В.  И.  Ленина  можно  полностью  отнести  и  к  подходу  Марк¬
са  к  событиям  в  Германии.  В  50—70-х  годах  Маркс  не  писал  специаль¬
ных  крупных  работ  по  истории  Германии,  но  внимание  его,  как  руково¬
дителя  рабочего  движения  и  как  публициста,  всегда  привлекали
события  в  этой  стране.  Он  способствовал  созданию  очерков  Ф.  Энгельса
«Революция  и  контрреволюция  в  Германии»,  изучал  историю  германско¬
го  средневековья,  события  нового  времени,  анализировал  историю  Прус¬
сии.  Борьба  за  национальное  объединение,  а  также  рабочее  движение,
превратившее  Германию  в  70-х  годах  в  центр  европейского  революцион¬
ного  рабочего  движения,  определяли  постоянный  интерес  и  внимание
 *  В.  И.  Л  е  н  и  н.  Полн.  соОр.  соч.,  т.  26,  стр.  77.
 347

СТАНОВЛЕНИЕ  И  РАЗВИТИЕ  МАРКСА  КАК  ИСТОРИКА
 Маркса  к  историческим  судьбам  этой  страны.  Об  этом  свидетельствуют
ряд  публицистических  произведений  и  множество  замечаний  по  истории
Германии  и  германского  рабочего  движения,  сделанных  в  отдельных  ра¬
ботах  и  в  переписке.  Некоторые  из  этих  замечаний  кратки,  другие  пред¬
ставляют  собой  развернутые  характеристики  германской  экономики,  по¬
литической  жизни,  буржуазии  и  буржуазных  партий,  рабочего  движе¬
ния  и  его  деятелей.
 Публицистические  работы  Маркса  50—70-х  годов,  посвященные  не¬
посредственно  Германии,  его  высказывания  об  этой  стране  в  других  его
работах  и  в  переписке,  в  сочетании  с  рядом  специальных  работ  Ф.  Эн¬
гельса,  заложили  основу  совершенно  новой,  подлинно  научной  концеп¬
ции  истории  Германии  второй  половины  XIX  в.  Она  резко  противо¬
положна  взглядам  ведущих  германских  буржуазно-юнкерских  исто¬
риков.
 В  германской  историографии  этого  времени  безраздельно  господство¬
вало  малогерманское  направление,  главными  представителями  которого
были  Г.  Дройзен,  Г.  Зибель,  Г.  Трейчке.  Это  направление  отражало  в
своем  развитии  эволюцию  политического  мышления  германской  буржу¬
азии  после  революции  1848  г.,  эволюцию  антидемократическую,  нацио¬
налистическую  и  милитаристскую  2.
 Генрих  Зибель,  например,  создатель  программы  малогерманцев,  ос¬
нователь  и  издатель  влиятельнейшего  в  германской  историографии  жур¬
нала  «Historische  Zeitschrift»,  в  годы  революции  1848  г.  депутат  Франк¬
фуртского  парламента,  в  годы  конституционного  конфликта  был  одним
из  лидеров  буржуазной  оппозиции  в  рейхстаге.  Но  когда  дело  кончилось
все  же  не  революцией,  а  капитуляцией  буржуазных  либералов  перед
Бисмарком,  он  стал  поклонником  «железного  канцлера»,  приветствовал
войны  1866  и  1870  гг.  и  кончил  прославлением  Пруссии,  Гогенцоллер-
нов  и  Бисмарка  в  своем  труде  «Die  Begründung  des  Deutschen  Reiches
durch  Wilhelm  I»,  написанном  им  по  поручению  канцлера.  Тайный  со¬
ветник,  директор  государственного  архива  в  Берлине,  Зибель  стал  од¬
ним  из  главных  представителей  «лакействующей  науки»,  проделав  ха¬
рактерный  путь  от  либерализма  40-х  годов  до  консерватизма  и  откро¬
венной  реакционности  70—80-х  годов.
 Историки  малогерманского  направления  создали  в  своих  работах
знаменитую  «прусскую  легенду».  Прусские  короли,  утверждали  они,
пробудили  в  немцах  национальное  самосознание,  вдохнули  патриотизм
в  тысячи  сердец,  создали  великую  литературу.  Только  Пруссия  сумела
поднять  народ  на  борьбу  против  Наполеона.  Только  Гогенцоллерны  су¬
мели  осуществить  в  государстве  настоящее  слияние  государственных  и
частных  интересов,  освободили  крестьян,  ликвидировали  сословные  раз¬
личия  и  ввели  гражданское  самоуправление  3.
 «Прусская  легенда»  получила  в  Германии  необычайно  широкое  рас¬
пространение  и  влияние.  Она  лежала  в  основе  преподавания  истории  в
школах  и  университетах,  она  воспитывала  верноподданнические,  монар¬
хические  чувства,  веру  в  пагубность  революции  и  демократии.  В  кон-
 2  См.  H.  Schleier.  Sybel  und  Treitschke.  Berlin,  1965.
 3  H.  v.  Sybel.  Die  Begründung  des  Deutschen  Belches  durch  Wilhelm  1.  1.  Teil.  Rückblicke-
München  und  Berlin,  1913,  S.  23  ff.
 348

МАРКС  О  ПУТЯХ  ИСТОРИЧЕСКОГО  РАЗВИТИЯ  ГЕРМАНИИ
 цепции  малогерманских  историков  не  было  места  народным  массам;
творцами  истории  объявлялись  «сильные  личности»  типа  «старого  Фри¬
ца»,  Вильгельма  I  или  «железного  канцлера».
 Первые  и  важнейшие  шаги  для  разрушения  «прусской  легенды»
сделали  Маркс  и  Энгельс.  Демократизация  Германии,  говорил  Энгельс,
неразрывно  связана  с  уничтожением  пруссачества,  а  это  обязательно
предполагает  разрушение  прусской  легенды4.
 Маркс  и  Энгельс  показали,  что  хозяйствование  и  политика  Гоген-
цоллернов  приносили  народу  всегда  лишь  нужду  и  страдания.
 Гогенцоллерны,  говорили  Маркс  и  Энгельс,  вовсе  не  были  носителя¬
ми  прогресса,  они  выражали  интересы  класса  дворян-юнкеров,  давно
уже  отжившего  свой  век.  Именно  засилие  прусского  юнкерства  придало
Германской  империи  столь  реакционные  черты.  «Великая  реакционная
сила,  представляющая  для  Германии  такой  же  варварский,  захватниче¬
ский  элемент,  каким  русский  царизм  является  для  всей  Европы...»  5  —
вот  что  такое  юнкерство.  Именно  этот  класс,  господство  которого  поко¬
ится  на  полукрепостнической  эксплуатации  крестьянства,  класс,  веду¬
щий  паразитическое  существование  и  изо  всех  сил  цепляющийся  за
свое  господство,  создал  и  поддерживает  специфически  прусский  харак¬
тер  бюрократии  и  офицерства.  Этот  класс  непрочно  стоит  на  ногах  и  су¬
ществует  благодаря  пскусственной  поддержке  государства.  Именно
с  ним,  говорил  Энгельс,  связано  все  то,  что  делает  «Германскую  импе¬
рию  прусской  нации...  такой  ненавистной  у  себя  на  родине,  а  за  гра¬
ницей.  несмотря  на  все  ее  блестящие  победы,  внушающей  так  мало  ува¬
жения»  6.
 Объединение  Германии  под  главенством  Пруссии,  хотя  оно  и  было
серьезным  шагом  вперед  в  развитии  страны,  означало  укрепление  реак¬
ции  в  Германии  и  в  Европе  и  чревато  было  серьезными  катастрофами  в
 будущем.
 Марксова  концепция  истории  Германии  стала  фундаментом  револю¬
ционной  социал-демократической  историографии  конца  XIX  и  начала
XX  в.,  и  прежде  всего  трудов  Франца  Меринга.  Используя  историко-ма¬
териалистическую  методологию  Маркса  и  Энгельса  и  их  работы  об  исто¬
рии  Германии,  Меринг  в  своих  работах  сделал  крупнейший  вклад  в  раз¬
рушение  «прусской  легенды».
 Концепция  Маркса  и  Энгельса  является  основой  взглядов  да  исто¬
рию  Германии  у  современных  иеториков-марк  слотов  и  служит  оружием
в  борьбе  против  ложных  положений  буржуазной  и  правосоциалистиче¬
ской  историографии.
 Революция  1848—1849  гг.  в  Германии  закончилась  поражением.  Ни
одна  из  стоявших  перед  страной  задач  —  ни  национальное  объединение,
ни  уничтожение  феодально-абсолютистских  пережитков  —  не  была  раз¬
решена,  так  как  не  было  класса,  который  мог  бы  возглавить  борьбу.  Ли¬
 4  К.  Маркой  Ф.  Э  н  г  е  л  ь  с.  Соч.,  т.  39,  стр.  85.
 5  К.  Маркс  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  22,  стр.  525.
 6  Там  же,  стр.  524.
 349

СТАНОВЛЕНИЕ  И  РАЗВИТИЕ  МАРКСА  КАК  ИСТОРИКА
 беральная  буржуазия  склонялась  к  переходу  в  лагерь  контрреволюции.
Мелкобуржуазные  демократы  были  слабы  и  нерешительны.  Рабочий
класс,  находившийся  еще  в  процессе  развития,  был  слишком  слаб,  что¬
бы  повести  за  собой  крестьянство  и  противостоять  буржуазии.  Демо¬
кратические  силы  были  раздроблены,  контрреволюция  оказалась
сильнее.
 Главной  задачей  оставалось  национальное  объединение  Германии.
Этого  требовало  в  первую  очередь  бурное  развитие  экономики.  Раз¬
личные  условия  промышленной  деятельности  в  разных  областях,  бю¬
рократические  рогатки  и  придирки,  ограничение  использования  рабо¬
чей  силы,  цеховые  барьеры  и  т.  д.  чрезвычайно  затрудняли  торговый
и  промышленный  прогресс.  Объединение  Германии  было  обязательной
предпосылкой  демократизации  страны;  только  оно  могло  создать  усло¬
вия  для  борьбы  рабочего  класса  за  свое  освобождение.
 Маркс  и  Энгельс  видели  три  возможных  пути  разрешения  нацио¬
нальной  проблемы: 	революционно-демократический 	путь, 	уничтоже¬
 ние  всех  отдельных  монархий  и  создание  единой  Германской  респуб¬
лики;  объединение  Германии  под  главенством  Австрии;  установление
господства  Пруссии.  Еще  во  время  революции  1848—1849  гг.  Маркс  и
Энгельс,  борясь  за  революционно-демократическое  объединение  Гер¬
мании,  поддерживали  демократические  устремления  буржуазии,  ибо
в  то  время  только  она,  в  союзе  с  народными  массами,  могла  добиться
создания  единой  демократической  Германии,  так  как  пролетариат  был
слаб  и  недостаточно  организован,  чтобы  стать  гегемоном  революции.
Но  буржуазия  обнаружила  слабость  и  трусость.  Боясь  народных  дви¬
жений,  она  пошла  на  союз  с  юнкерством  и  абсолютизмом,  что  привело
революцию  к  поражению.
 До  середины  1850  г.  Маркс  полагал,  что  в  Германии  возможно
продолжение  революции  и,  исходя  из  этого,  намечал  основы  тактики
революционных  сил.  В  первом  (январь—февраль  1850  г.)  и  во  втором
(март—апрель  1850  г.)  международных  обзорах,  помещенных  в  жур¬
нале  «Neue  Rheinische  Zeitung.  Folitisch-ökonomische  Revue»  ясно  зву¬
чит  мысль,  что  новый  кризис  неизбежно  поведет  к  революции.  В  «Обра¬
щении  Центрального  комитета  к  Союзу  коммунистов»  в  марте  1850  г.
К.  Маркс  π  Ф.  Энгельс  подробно  характеризовали  расстановку  классо¬
вых  сил  в  этой  возможной  революции,  роль  буржуазных  партий,  об¬
щие  задачи  и  политическую  тактику  рабочего  класса  7.
 Однако  в  ноябре  1850  г.  в  «Третьем  международном 	обзоре» 	Маркс
 и  Энгельс,  совершая  решительный  и  крутой 	поворот, 	заявили, 	что
 в  нынешней  обстановке  революция  в  Европе  невозможна.  Экономиче¬
ское  процветание  Англии  и  США,  начавшееся  в  1848  г.,  вызвало  с  кон¬
ца  1849  г.  деловое  оживление  во  всех  странах  Европы.  «При  таком
всеобщем  процветании,  коща  производительные  силы  буржуазного
общества  развиваются  настолько  пышно,  насколько  это  вообще  воз¬
можно  в  рамках  буржуазных  отношений,  о  действительной  революции
не  может  быть  и  речи....  Новая  революция  возможна  только  вслед  за
новым  кризисом»  8.
 7  См.  К.  M  а  р  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ь  с.  Соч.,  т.  7,  стр.  257—267.
 8  К.  M  а  р  к  с  и  Ф.  Э  и  г  е  л  ъ  с.  Соч.,  т.  7,  стр.  467.
 350

МАРКС  О  ПУТЯХ  ИСТОРИЧЕСКОГО  РАЗВИТИЯ  ГЕРМАНИИ
 Маркс  считал,  что  экономическое  процветание  укрепляет  полити¬
ческую  реакцию  в  Пруссии.  В  статье  «Пруссия»,  напечатанной  в
«New  York  Daily  Tribune»  5  мая  1856  г.,  Маркс,  используя  данные,
сообщенные  ему  Энгельсом  в  письме  от  14  апреля  1856  г.,  дал  глубо¬
кий  анализ  экономического  положения:  он  показал  большие  успехи
в  развитии  прусской  промышленности,  рост  капиталовложений,  воз¬
никновение  новых  акционерных  обществ  и  страховых  компаний,  пуск
новых  фабрик,  рост  торговых  оборотов  и  в  результате  —  быстрое  на¬
копление  богатств  в  руках  двух  классов,  буржуазии  и  крупных  земле¬
владельцев.  «...Я  не  думаю,—  писал  Маркс,—  чтобы  какой-либо  дру¬
гой  народ  в  течение  последнего  десятилетия  сделал  относительно
такой  же  огромный  шаг  вперед  в  этом  направлении,  как  немцы  и
в  особенности  пруссаки...  Бешеная  погоня  за  богатством,  стремление
идти  вперед,  открывать  новые  рудники,  строить  новые  заводы,  соору¬
жать  новые  железные  дороги  и  в  особенности  помещать  деньги  в  ак¬
ционерные  компании  и  спекулировать  их  акциями,—  все  это  стало
модной  страстью,  охватившей  все  классы  общества»  9.
 На  основе  быстрого  развития  экономики  произошли  перемены  в
положении  классов  и  в  их  политической  позиции.  Буржуазия  росла
п  обогащалась,  приобретала  решающее  влияние  в  экономике.  Буржу¬
азия  «становилась  действительной  силой  в  стране»  10,—  отмечал  Маркс.
Но  ее  политическое  влияние  оставалось  ничтожным.  Юнкеры  не  толь¬
ко  сохранили,  но  и  укрепили  свое  положение.  Они  были  главной  поли¬
тической  силой  в  стране.  Это  означало  победу  реакции.
 Характеризуя  политическую  жизнь  Пруссии  в  50-х  годах,  Маркс
писал,  что  это  «коварная,  низкая,  трусливая,  колеблющаяся  лжедер-
жава»  п,  где  у  власти  стоит  экономически  и  социально  отживший
класс,  а  на  престоле  сменяются  «всегда  лишь  три  характерных  типа,
чередующихся  как  день  и  ночь:  ханжа,  унтер  и  скоморох»  12.  Он  отме¬
чал,  что  страна  в  политическом  отношении  отброшена  к  дореволюци¬
онным  временам.  «Робким  романтическим  воздыханиям  наступил  ко¬
нец,  но  вместо  них  появилась  прусская  палата  лордов;  было  восста¬
новлено  право  мертвой  руки,  помещичья  юрисдикция  процветала  в
имениях,  как  никогда  прежде,  право  не  платить  налоги  снова  стало
атрибутом  дворянства,  полиция  и  правительственные  чиновники  долж¬
ны  были  склониться  перед  дворянами,  все  высшие  должности  были
предоставлены  отпрыскам  земельной  аристократии  и  дворянства,
просвещенные  чиновники  старой  школы  были  убраны  и  заменены
прихвостнями  рантье  и  помещиков,  а  все  свободы,  завоеванные  рево¬
люцией,—  свобода  печати,  свобода  собраний,  свобода  слова,  конститу¬
ционное  представительство,—  все  эти  свободы,  хотя  и  были  сохранены,
но  лишь  как  привилегии  аристократического  класса»  13.
 В  нескольких  статьях  Маркс  подробно  анализировал  историю  и  со¬
держание  антидемократической  конституции  Пруссии,  принятой  в
1850  г.  Он  писал:  «Каждый  ваш  шаг,  даже  просто  передвижение,  per-
 9  Я.  М  а  р  к  с  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  12,  стр.  704—705.
 10  Там  же,  стр.  705.
 и  К.  МарксиФ.  Энгельс  Соч.,  т.  8,  стр.  574.
 12  К.  Маркой  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  29,  стр.  69.
 13  Я.  Маркс  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  12,  стр.  704.

СТАНОВЛЕНИЕ  И  РАЗВИТИЕ  МАРКСА  КАК  ИСТОРИКА
 ламентируется  действиями  всемогущей  бюрократии,  этого  второго
провидения  чисто  прусского  происхождения.  Вы  не  можете  ни  жить,
ни  умереть,  ни  вступить  в  брак,  ни  написать  письмо,  ни  думать,  ни
печатать,  ни  открывать  торговое  дело,  ни  учить,  ни  учиться,  ни  созвать
собрание,  ни  построить  фабрику,  ни  эмигрировать,  ни  делать  что  бы  то
ни  было  без  «obrigkeitliche  Erlaubnis»  —  без  разрешения  властей»  и.
 Говоря,  что  эта  конституция  —  порождение  господства  дворян,
Маркс  писал  о  положении,  в  котором  очутилась  буржуазия:  «Когда
ораторы  буржуазии  пытаются  выступить  в  палате  представителей,
юнкеры  en  masse  покидают  свои  места,  а  на  призыв  хотя  бы  выслу¬
шать  мнения,  отличные  от  их  собственных,  смеются  в  лицо  господам
из  левой...  Прусский  гражданин,  гордящийся  своей  просвещенностью
в  области  философии,  оскорблен,  видя,  как  самых  выдающихся  ученых
изгоняют  из  университетов  и  дело  просвещения  поручается  шайке
обскурантов,  как  церковные  суды  вмешиваются  в  его  семейные  дела,
а  его  самого  полиция  гонит  по  воскресеньям  в  церковь.  Юнкеры  не
удовлетворились  тем,  что  всячески  старались  освободить  себя  от  нало¬
гов;  они  к  тому  же  втиснули  буржуазию  в  цехи  и  корпорации,  иско¬
веркали  ее  муниципальные  учреждения,  отменили  независимость  и
несменяемость  ее  судей,  покончили  с  равноправием  различных  рели¬
гиозных  сект  и  т.  д.»  15
 Несмотря  на  поражение  революции  и  торжество  реакции  в  Герма¬
нии  в  начале  50-х  годов,  Маркс  вовсе  не  отказался  от  перспективы  ре¬
волюции.
 Уже  в  1853  г.  Маркс  указывал,  что  в  Европе  накапливаются  эле¬
менты  экономического  кризиса,  который  станет  преддверием  револю¬
ции  16.  Крымская  война  оттянула  кризис,  но  участие  Пруссии  в  вой¬
не,  по  мнению  Маркса,  могло  вызвать  новое  демократическое  движе¬
ние.  Гезультатом  было  бы  падение  монархий  в  германских  государст¬
вах  и  создание  единой  демократической  германской  республики.
 Надежды  Маркса  тогда  не  сбылись,  но  экономический  кризис,  раз¬
разившийся  в  1857  г.,  создал,  наконец,  основу  для  нового  подъема  де¬
мократического  движения.  22  февраля  1858  г.  Маркс  писал  Энгельсу:
«Если  взять  в  целом,  то  кризис  хорошо  порыл,  как  славный  старый
крот»  17.  Касаясь  возможных  социально-политических  последствий
кризиса,  Маркс  неизменно  выражал  надежду  на  близость  революции
в  Германии.
 Европейский  политический  кризис  1859  г.,  по  мнению  Маркса,  вновь
поставил  вопрос  о  революции.  «Затеянная  французским  самодержцем
война...  не  ограничится  рамками  просто  войны,—  писал  Маркс.—
...В  своем  дальнейшем  развитии  она  превратится  в  общий  революцион¬
ный  пожар  континентальной  Европы»  18.
 14  К.  M  а  р  к  с  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  12,  стр.  632.
 15  К.  M  а  р  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ь  с.  Соч.,  т.  11,  стр.  671—672.
 18  К.  M  а  р  к  с  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  9,  стр.  322.
 17  К.  M  а  р  к  с  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  29,  стр.  233.
 18  К.  M  а  р  к  с  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  13,  стр.  369.
 352

МАРКС  О  ПУТЯХ  ИСТОРИЧЕСКОГО  РАЗВИТИЯ  ГЕРМАНИИ
 Маркс  и  Энгельс  придавали  большое  значение  тому,  какова  будет
позиция  Пруссии  в  войне,  начатой  Бонапартом  в  Италии  против  Ав¬
стрии.  От  этого  во  многом  зависела  перспектива  революции.
 Маркс  констатировал,  что  в  Пруссии  все  против  Бонапарта.  Като¬
лическая  церковь  считает  его  мятежником  против  папы,  феодальная
партия  льстит  себя  надеждой,  что  с  помощью  войны  будут  уничтоже¬
ны  «ужасные  новшества,  ввезенные  из  страны  Вольтера  и  Жан  Жака
Руссо»  !9.
 Промышленная  и  торговая  буржуазия  ненавидит  Бонапарта  за  то,
что  его  действия  расстраивают  деловую  жизнь  и  пробуждают  револю¬
ционные  страсти.  Широкие  массы  народа  видят  в  нем  главного  виновни¬
ка  неудач  революции  1848—1849  гг.  Если  Пруссия  и  другие  германские
государства  в  этой  обстановке  вступят  в  войну,  это  будет  означать,  по¬
лагал  Маркс,  европейскую  революцию,  ибо  война  неизбежно  станет  ре¬
волюционной.
 С  самого  начала  Маркс  предполагал,  что  «Германия  может  стать
центром  этого  потрясения...»20  Этот  вывод  был  результатом  анализа
положения  в  Германии  и  всего  хода  событий  в  Европе.  Первые  же
выстрелы  итальянской  войны  пошатнули  экономическое  процветание
Германии.  Нарушения  в  промышленной  жизни  страны,  повышение  цен
на  предметы  первой  необходимости,  введение  новых  налогов  вызвали
глухой  ропот  народа.
 Как  только  с  бонапартовской  империей  будет  покончено,  откроется
революционно-демократический  путь  образования  самостоятельной
Италии  и  самостоятельной  Германии.  «Газыграются  битвы  не  только
между  наполеоновской  тиранией  и  габсбургским  деспотизмом  на  Мин-
чо,  но  и  битвы  за  свободу  на  Одере  и  Висле»  21.
 Анализируя  позднее  события  1859  г.,  действия  классов  и  политиче¬
ских  партий,  Маркс  показал,  почему  тогда  не  осуществилось  объеди¬
нение  Германии.  Он  видел  тому  две  причины  —  противоречивая  п  не¬
решительная  политика  прусского  правительства,  с  одной  стороны,  тру¬
сость  немецкой  буржуазии  —  с  другой.
 Отказавшись  объявить  о  своем  нейтралитете  и  в  то  же  время  не
вступая  в  войну,  прусское  правительство  заявило  о  своей  особой  пози¬
ции,  которую  оно  называло  «вооруженным  посредничеством».  Стре¬
мясь  использовать  затруднения  Австрии  в  Италии  и  ослабление  ее
позиций  в  Германском  союзе,  Пруссия  добивалась  от  Австрии  переда¬
чи  ей  командования  военными  силами  Германского  союза.  Однако
переговоры  эти  нп  к  чему  не  привели,  а  окончание  войны  рассеяло
надежды  Пруссии  на  получение  командования.  Прусские  правители,
писал  Маркс,  надеялись  укрепить  свои  позиции  в  Германии,  но  эта
«глупая  дипломатия»  привела  лишь  к  тому,  что  прусское  правитель¬
ство,  «не  удовлетворившись  своим  собственным  бездействием,  ухитри¬
лось  воспрепятствовать  каким  бы  то  ни  было  действиям  со  стороны
Германии»  22.
 19  Там  же,  стр.  293.
 20  Там  же,  стр.  369.
 21  Там  же,  стр.  408.
 22  К.  МарксиФ.  Энгельс.  Соч.,  т.  15,  стр.  43.
 353
 23  Маркс  —  историк

СТАНОВЛЕНИЕ  И  РАЗВИТИЕ  МАРКСА  КАК  ИСТОРИКА
 Маркс  дал  также  глубокий  анализ  позиции  немецкой  либеральной
буржуазии,  поддерживавшей  прусское  правительство  в  его  стремлении
«опруссачить»  Германию.  В  опубликованном  21  июня  1859  г.  «Заявле¬
нии  нассауских  граждан»,  которое  было  в  сущности  политической
программой  либеральной  буржуазии,  говорилось,  что  в  предстоящей
борьбе  военное  и  политическое  руководство  должно  принадлежат!,
Пруссии,  которая  станет  руководителем  немецкого  народа.  В  «Заявле¬
нии»  говорилось  также  о  необходимости  составить  конституцию,  кото¬
рая  получит  завершение  в  немецком  народном  представительстве.
««Преобразованная  центральная  власть  с  народным  представительст¬
вом»,—  иронически  восклицал  Маркс,—  какое  великолепное  оружие
против  взбесившегося  бонапартизма  и  доведенногодо  отчаяния  цариз¬
ма,  вынужденного  на  немецкой  земле  бороться  за  свое  существование,
которому  угрожает  опасность  внутри  собственной  страны.  Мне  каза¬
лось,  что  в  1848  и  1849  гг.  мы  в  достаточной  мере  вкусили  и  того  я
другого,  чтобы  понимать,  что  всякое  народное  движение,  которое  рас¬
трачивает  свою  революционную  силу  на  разговоры  о  конституционном
народном  представительстве,  обречено  на  гибель»23.  Мелкими  уловка¬
ми  трусливая  буржуазия  ничего  не  добьется.  Слабое  подражание
имперской  парламентской  игре  1848  г.  не  может  вызвать  народного
движения,  которое  одно  только  и  может  решить  насущные  задачи
момента.  Когда  программу  революции,  замечал  Маркс,  осуществляет
реакция,  она  обращается  в  сатиру  и  становится  смертоносным  оружи¬
ем  в  руках  врага  24.
 С  точки  зрения  перспектив  революционно-демократического  объ¬
единения  Германии  Маркс  считал  глубоко  ошибочным  выступление
Лассаля,  который  в  брошюре  «Итальянская  война  и  задачи  Пруссии»
призывал  прусское  правительство  к  войне  против  Австрии  в  союзе
с  Бонапартом  и  в  сущности  предлагал  народным  массам  поддержат!,
правительство.
 В  Центральном  партийном  архиве  Института  марксизма-лениниз¬
ма  хранится  брошюра  Ф.  Лассаля  «Итальянская  война»  с  пометками
К.  Маркса.  Лаосаль  утверждал,  что  реальный  путь  к  германскому  един¬
ству  —  уничтожение  Австрии  как  государства.  Этим  был  бы  уничтожен
пагубный  дуализм  в  Германии;  тогда  и  Пруссия  как  особое  государство
падет  сама  собой.  «Австрия  уничтожается  —  и  Пруссия  сливается  с  Г  ер-
манией»,—  писал  Лассаль25.  Маркс  заметил  на  полях:  «Preußen  wird
Deutschland!»  26  Он  противопоставил  фразе  Лассаля  о  слиянии  Пруссии
с  Германией,  о  ее  растворении  в  Германии  мысль,  что  такой  путь  озна¬
чает  установление  господства  Пруссии.  Ровно  через  10  лет,  в  1869  г.,
Маркс  писал  П.  Лафаргу:  «Пруссия  не  растворилась  в  Германии.  На¬
оборот,  она  завоевала  часть  Германии  и  обращается  с  ней...  как  с  завое¬
ванной  страной»  27.
 В  1858  г.  власть  в  Пруссии  фактически  перешла  в  руки  принца  Виль¬
гельма,  брата  короля,  который  до  его  смерти  был  регентом.  Он  дал  от¬
 23  К.  М  ар  к  с  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  13,  стр.  434.
 24  Там  же,  стр.  432.
 25  F.  Lassalle.  Der  italienische  Krieg  und  die  Aufgabe  Preußens.  Berlin,  1859,  S.  31.
 26  ЦПА  ИМЛ,  ф.  1,  on.  1,  ед.  хр.  1251.
 27  К.  M  а  р  к  с  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  32,  стр.  506—507.
 354

МАРКС  О  ПУТЯХ  ИСТОРИЧЕСКОГО  РАЗВИТИЯ  ГЕРМАНИИ
 ставку  реакционному  правительству  Мантейфеля  и  создал  умеренно
либеральный  кабинет.  Буржуазная  печать  назвала  этот  курс  принца-
регента  «новой  эрой»  и  восторженно  приветствовала  «либеральную  вес¬
ну».  С  гневом  и  иронией  высмеивал  Маркс  трусливых  либералов,  кото¬
рые  не  замечали,  «что  новое  правительство  на  деле  не  посягнуло  на
бюрократические  и  политические  цепи,  выкованные  его  предшествен¬
никами,  а  его  программные  заявления  отличались  нерешительной
двойственностью,  робкими  оговорками  и  двусмысленным  умалчива¬
нием...»  28
 О  либеральных  филистерах,  готовых  оказать  новому  правительству
всяческую  поддержку,  вместо  того  чтобы  потребовать  от  него  восста¬
новления  гражданской  свободы,  он  писал  И.  Ф.  Беккеру:  «Дубина  —
вот  единственное  средство,  чтобы  расшевелить  немецкого  Михеля,  ко¬
торый,  утратив  свои  философские  иллюзии  и  отдавшись  делу  наживы,
делу  «Малой  Германии»  и  «практическому  конституционализму»,  стал
теперь  пошлым,  бездарным  клоуном»  2Э.
 С  весны  1861  г.  Маркс  снова  полон  надежд  на  революцию  в  Герма¬
нии.  Прусский  конституционный  конфликт,  возникший  между  прави¬
тельством  Бисмарка  и  буржуазно-либеральным  большинством  ландта¬
га  из-за  военной  реформы,  всколыхнул  германское  общество  и  заставил
буржуазию  в  последний  раз  выступить  против  юнкерского  монархиче¬
ского  правительства.  Возникла  возможность  общенародного  демократи¬
ческого  подъема.  К  середине  60-х  годов  в  Германии  создалась  револю-
чионная  ситуация.
 Именно  в  это  время  Маркс  и  Энгельс  строили  планы  создания
своего  печатного  органа  в  Берлине,  а  Маркс  думал  о  переезде  в  Бер¬
лин.  В  марте  1861  г.  Маркс,  приехавший  в  Берлин  для  переговоров  с
Лассалем  относительно  совместных  литературно-политических  начи¬
наний,  писал  Наннетте  Филипс:  «Положение  вещей  здесь  не  сулит
добра  существующим  властям...  В  ближайшие  месяцы  предстоят  новые
выборы  в  палату  депутатов,  и  весьма  вероятно,  что  в  ходе  ее  переизб¬
рания  страну  охватит  большое  волнение»30.  17  июля  1861  г.  Маркс
писал  своей  кузине,  что  прусское  правительство  отказало  ему  в  рена¬
турализации;  но  «может  быть,  дела  в  Пруссии  так  переменятся,  что  мне
не  нужно  будет  их  разрешения»  31.
 Особенно  ясно  звучит  у  Маркса  тема  революции  с  1863  г.,  с  момен¬
та  восстания  в  Польше,  судьба  которого,  по  его  мнению,  тесно  пере¬
плеталась  с  судьбой  Пруссии,  так  же  как  исторические  судьбы  евро¬
пейских  революций  всегда  были  связаны  с  судьбами  Польши.  «...Сила
и  жизнеспособность  всех  революций,  начиная  с  1789  г.,  довольно  точно
измеряются  их  отношением  к  Польше.  Польша  —  их  «внешний  тер¬
мометр»»  32.
 23  К.  Маркс  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  15,  стр.  43.
 2'·  К.  М  а  р  к  с  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  30,  стр.  509.
зп  Там  же,  стр.  485.
 31  Там  же,  стр.  501.
 32  К.  М  ар  к  с  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  29,  стр  6?  —68.
 355
 23*

СТАНОВЛЕНИЕ  И  РАЗВИТИЕ  МАРКСА  КАК  ИСТОРИКА
 13  февраля  1863  г.  в  письме  к  Энгельсу  Маркс  указывал,  что
«в  Европе  снова  широко  открылась  эра  революций»  33.  Особые  надеж¬
ды  Маркс  возлагал  на  Германию.  Польское  восстание  и  рост  демокра¬
тического  движения  в  Европе,  полагал  он,  могут  серьезно  повлиять  на
Пруссию.  Открывались  реальные  перспективы  революционно-демокра¬
тического  объединения  Германии.
 В  этой  ситуации  Маркс  и  Энгельс  считали  необходимым  подробно
высказать  своп  взгляды  на  польский  вопрос  и  его  значение  для  евро¬
пейской  революции.  Весной  1863  г.  Маркс  вплотную  занялся  изучением
польской  проблемы  для  того,  чтобы  совместно  с  Энгельсом  опублико¬
вать  брошюру  «Германия  и  Польша.  Размышления  военно-политиче¬
ского  характера  в  связи  с  польским  восстанием  1863  г.»  (заголовок
был  предложен  Ф.  Энгельсом)  34.
 С  наступлением  «эры  революций»  польский  вопрос,  по  мнению
Маркса,  приобретал  особое  значение.  Революция  в  Европе  связана  с
революционно-демократическим  объединением  Германии.  А  оно  воз¬
можно  лишь  в  борьбе  против  Пруссии,  против  Гогепцоллернов.  Необ¬
ходимой  предпосылкой  победы  над  Гогенцоллернами  является  восста¬
новление  независимой  Польши,  точно  так  же  как  для  возрождения
единой  и  свободной  Польши  необходимо  низвержение  прусского  госу¬
дарства.
 Когда  в  1863  г.  в  русской  части  Польши  началось  восстание,  Прус¬
сия  заключила  с  Россией  конвенцию  о  помощи  в  его  подавлении.  Маркс
считал,  что  революционная  партия  должна  немедленно  выразить  свой
протест.  Заявление  протеста  появилось  в  ноябре  1863  г.  в  виде  воззва¬
ния  лондонского  Просветительного  общества  немецких  рабочих.  В  нем
Маркс  анализировал  отношение  разных  классов  германского  общества
к  польскому  вопросу.  Дворянство,  давно  признававшее  гегемонию
России,  конечно,  на  ее  стороне.  Что  касается  буржуазии,  то  она  «без¬
молвно,  пассивно  и  равнодушно  взирает  на  избиение  героического  на¬
рода...»  35  Наиболее  яростными  противниками  Польши  Маркс  считал
либералов  из  «Национального  Союза»,  связанных  с  прусскими  прави¬
тельственными  кругами.
 Характеризуя  историческую  эпоху  от  Великой  французской  рево¬
люции  до  франко-прусской  войны,  В.  И.  Ленин  так  определял  ее  глав¬
ные  черты:  «...эпоха  подъема  буржуазии,  ее  полной  победы.  Это  —
восходящая  линия  буржуазии,  эпоха  буржуазно-демократических
движений  вообше,  буржуазно-национальных  в  частности,  эпоха  быст¬
рой  ломки  переживших  себя  феодально-абсолютистских  учрежде¬
ний»  36.
 33  К.  Маркс  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  30,  стр.  266.
 **  Подготовительные  конспекты,  выписки,  черновики  брошюры  были  в  1961  г.  опубликова¬
ны  амстердамским  Институтом  социальных  исследований.  Публикация  эта  весьма  непол¬
ная  и  страдает  существенными  недостатками.  Подробнее  см.  статью  С.  3.  Левиовой
и  И.  М.  Синельниковой  в  настоящем  издании.
 35  К.  М  ар  к  с  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  15,  стр.  596.
 36  В.  И.  Л  е  н  и  н.  Полн.  собр.  соч.,  т.  26,  стр.  143.
 356

МАРКС  О  ПУТЯХ  ИСТОРИЧЕСКОГО  РАЗВИТИЯ  ГЕРМАНИИ
 Вместе  с  тем  после  революции  1848—1849  гг.  в  связи  с  бурным  раз¬
витием  экономики  быстро  рос  пролетариат.  К  70-м  годам  он  окреп  и  стал
серьезной  силой.  В  предисловии  к  «Переписке  Маркса  с  Энгельсом»
В.  И.  Ленин  писал:  «Эпоха,  охватываемая  перепиской,  есть  как  раз
эпоха  выделения  рабочего  класса  из  буржуазной  демократии,  эпоха
возникновения  самостоятельного  рабочего  движения...»  37
 В  Германии,  где  буржуазия  одну  за  другой  сдавала  свои  позиции
в  борьбе  против  юнкерства  и  абсолютизма,  рабочий  класс  играл  особую
роль.  В  высказываниях  Маркса  о  Германии  с  середины  60-х  годов
все  чаще  звучит  мысль,  что  будущее  этой  страны  —  в  руках  пролета¬
риата. 	«4ÉÎ
 Позднее,  в  первой  половине  декабря  1878  г.,  в  интервью  корреспон¬
денту  американской  газеты  «Chicago  Tribune»  Маркс,  указав,  что  не¬
мецкий  рабочий  класс  в  эпоху  современного  промышленного  развития
основал  свою  независимую  рабочую  партию,  заметил:  «Поскольку  же
в  стране  не  было  партии,  сопротивлявшейся  политике  правительства,
эта  роль  досталась  рабочей  партии...  Если  бы  буржуазия  Германии  в
отличие  от  буржуазии  Америки  и  Англии  не  состояла  из  величайших
трусов,  то  вся  политическая  деятельность,  направленная  против  пра¬
вительства,  осуществлялась  бы  ею»  38.
 В  работе  «Военный  вопрос  в  Пруссии  и  немецкая  рабочая  партия»,
написанной  в  1865  г.,  Ф.  Энгельс  подробно  останавливается  на  полити¬
ческой  роли  рабочего  класса.  Брошюра  эта  была  написана  в  ближай¬
шем  сотрудничестве  с  К.  Марксом,  который  высказал  Энгельсу  свои
соображения  по  поводу  нее39.  Он  прочитал  рукопись  и  сделал  несколь¬
ко  существенных  замечаний.
 Энгельс  подчеркивал,  что  германский  пролетариат  не  был  до  сих
пор  самостоятельной  политической  силой  и  его  историческая  задача
заключалась  в  том,  чтобы  «поддерживать  буржуазию  в  ее  борьбе  про¬
тив  всех  реакционных  элементов  до  тех  пор,  пока  она  верна  самой
себе»  40.  Если  же  буржуазия  предает  свои  собственные  классовые  ин¬
тересы,  рабочим  следует  толкать  ее  вперед,  ибо  только  буржуазно-де¬
мократические  свободы  создадут  для  пролетариата  необходимые  усло¬
вия  для  организации.
 При  этом,  разумеется,  рабочие  должны  отстаивать  свои  классовые
интересы.  Габочей  партии  следует  по  всякому  поводу  напоминать  бур¬
жуазии,  что  «классовые  интересы  рабочих  и  классовые  интересы  капи¬
талистов  прямо  противоположны  п  что  рабочие  сознают  это.  Она  будет
сохранять  и  развивать  свою  собственную  организацию  в  противовес
партийной  организации  буржуазии  и  только  вести  с  последней  перего¬
воры  как  сила  с  силой»  41.
 По  совету  Маркса,  указавшего,  что  «несколько  больше  внимания
следовало  бы  уделить  сельскому  населению,  которое  немецкий  неуч-
рабочий  (Knote)  слишком  охотно  трактует  как  несуществующее»42,
 37  В.  И.  J1  е  пин.  Полн.  собр.  соч.,  т.  24,  стр.  264.
 38  «Вопросы  истории  КПСС»,  1966,  М  10,  стр.  9.
 39  См.  К.  М  а  р  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ь  с.  Соч.,  т.  31,  стр.  37, 	39—40.
 А°  К.  М  а  р  к  с  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  16,  стр.  77.
 41  Там  же,  стр.  78.
 *2  К.  М  ар  к  с  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  31,  стр.  54.
 357

СТАНОВЛЕНИЕ  И  РАЗВИТИЕ  МАРКСА  КАК  ИСТОРИКА
 Энгельс  дал  характеристику  крестьянства  как  потенциальной  револю¬
ционной  силы.  Говоря,  что  сельскохозяйственный  пролетариат  с  наи¬
большим  трудом  и  позднее  других  уясняет  себе  свои  собственные  инте¬
ресы  и  остается  бессознательным  орудием  в  руках  феодального  дворян¬
ства,  Энгельс  заключал:  «...Пока  сельский  пролетариат  не  втянут  в  дви¬
жение,  до  тех  пор  городской  пролетариат  в  Германии  не  может  достиг¬
нуть  и  не  достигнет  ни  малейшего  успеха...»  43  Это  перекликается  с  из¬
вестными  словами  Маркса  в  работе  «Восемнадцатое  брюмера  Луи  Бо¬
напарта»:  «Газочаровавшись  в  наполеоновской  реставрации,  француз¬
ский  крестьянин  расстанется  и  с  верой  в  свою  парцеллу;  все  построен¬
ное  на  этой  парцелле  государственное  здание  рухнет,  и  пролетарская
революция  получит  тот  хор,  без  которого  ее  соло  во  всех  крестьянских
странах  превратится  в  лебединую  песню»  44.
 Объективную  предпосылку  революционного  будущего  германского
пролетариата  Маркс  видел  в  том,  что  немецкие  рабочие  вступили  в
борьбу  в  эпоху  гораздо  более  высокого  развития  классовой  борьбы,  чем,
например,  англичане.  Маркс  отмечал  и  специфические  свойства  гер¬
манского  пролетариата:  «Он  организован  лучше,  чем  французский  ра¬
бочий  класс.  Его  мировоззрение  более  интернационально,  чем  в  любой
другой  стране,  его  атеизм  резче  выражен,  чем  в  любой  другой  стране,
его  симпатии  к  Франции  повсеместны»  45.
 Насущной  задачей  германского  рабочего  движения  в  60-х  годах
было  преодоление  сектантства,  олицетворением  которого  был  лассалев-
ский  Всеобщий  германский  рабочий  союз.
 Широко  известна  суровая  критика  Лассаля  и  лассальянства  со  сто¬
роны  Маркса  и  Энгельса.  Маркс  всегда  подчеркивал  свои  глубокие  прин¬
ципиальные  расхождения  с  ним.  Но  следует  отметить,  что  Маркс  при¬
знавал  большие  заслуги  Лассаля  в  германском  рабочем  движении  и  са¬
мого  Лассаля  оценивал  как  большую  силу.  После  гибели  Лассаля  Маркс
с  горечью  писал  Энгельсу:  «Несчастье,  происшедшее  с  Лассалем,  мучило
меня  все  эти  дни.  Ведь  все  же  он  принадлежал  еще  к  старой  гвардии  и
был  врагом  наших  врагов»  46.
 Маркс  видел  в  создании  Всеобщего  германского  рабочего  союза  оп¬
ределенную  стадию  развития  рабочего  движения.  Создание  этого  союза
как  самостоятельной  пролетарской  организации,  независимой  от  либе¬
ралов,  Маркс  называл  «бессмертной  заслугой»  Лассаля47.
 Но  Маркс  всегда  и  неизменно  критиковал  сектантский  характер
Всеобщего  германского  рабочего  союза.  Сектантство  вытекало  и  из
теоретических  основ  взглядов  Лассаля,  и  из  его  понимания  тактики  ра¬
бочего  движения,  наконец,  оно  определялось  некоторыми  чертами  его
личности,  его  «тщеславно-театральной  натуры»,  как  говорил  Энгельс.
И  все  же  дело  было  не  только  в  этом.
 В  обстановке  общего  подъема  национально-объединительной  и  де¬
мократической  борьбы  большинство  рабочих  находилось  под  влиянием
либеральной  буржуазии  и  мелкобуржуазных  демократов.  Не  прошли
 41  К.  Маркс  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  16,  стр.  74.
 44  Я.  M  а  р  к  с  и 	Ф. 	Энгельс.  Соч.,  т. 	8, 	стр.  607,  примечание  89.
 48  Я.  M  а  р  к  с  и 	Ф. 	Энгельс.  Соч.,  т. 	32, 	сτν. 	508.
 46  Я.  M  а  р  к  с  и 	Ф. 	Энгельс.  Соч.,  т. 	30, 	стр. 	351.
 47  К.  М  ар  к  с  и 	Ф. 	Энгельс.  Соч.,  т. 	32, 	стр. 	474.
 358

.МАРКС  О  ПУТЯХ  ИСТОРИЧЕСКОГО  РАЗВИТИЯ  ГЕРМАНИИ
 даром  и  годы  реакции,  когда  «немецкое  рабочее  движение  продолжало
существовать  лишь  в  форме  теоретической  пропаганды,  к  тому  же  ог¬
раниченной  очень  небольшим  кругом»48.  В  этих  условиях  многие
черты  лассалевской  организации  были,  очевидно,  закономерны.  «Сек¬
ты  имеют  свое  (историческое)  оправдание  (курсив  наш.—С.  О.),
лишь  пока  рабочий  класс  еще  не  созрел  для  самостоятельного  истори¬
ческого  движения,—  писал  он.—  Как  только  он  достигает  такой  зрело¬
сти,  все  секты  становятся,  в  сущности,  реакционными»  4S.
 В  1868  г.,  когда  Всеобщий  германский  рабочий  союз  был  запрещен
властями,  Маркс  обратился  к  Швейцеру:  «Наступила  новая  стадия
развития,  и  сектантское  движение  созрело  для  растворения  в  классо¬
вом  движении  (курсив  наш.—  С.  О.)...  А  то,  что  было  истинного  у  секты,
то  она,  подобно  всем  прежним  рабочим  сектам,  внесла  бы  в  общее  движе¬
ние  в  качестве  элемента,  обогащающего  это  движение»  50.
 В  литературе,  вышедшей  к  столетию  со  времени  образования  Все¬
общего  германского  рабочего  союза,  доказывается,  что  именно  эта  ор¬
ганизация  положила  начало  рабочему  движению  в  Германии51,  что
Лассаль  в  противоположность  Марксу  «реальный  политик»,  стоявший
на  практической  почве  «национального  государства»,  понимавший  его
силу  и  стремившийся  направить  рабочих  по  пути  борьбы  в  рамках  на¬
ционального  государства,  был  настоящим  государственным  деятелем
и  подлинным  отцом  германского  рабочего  движения.  Лассаль  придавал
ему  «разумный»  и  мирный  характер,  который  воспринят  современным
рабочим  движением.  Что  касается  Маркса  и  Энгельса,  утверждают  ав¬
торы  этих  работ,  то  они  в  германском  рабочем  движении  60—70-х  го¬
дов  никакой  роли  не  играли52.
 Авторы  подобных  высказываний  забывают,  что  Всеобщий  герман¬
ский  рабочий  союз  возник  не  на  пустом  месте.  Создание  его  стало  воз¬
можным  только  потому,  что  среди  передовых  рабочих  была  жива  идея
об  исторической  миссии  пролетариата  и  необходимости  создать  свою
организацию,  независимую  от  буржуазии.  Идея  эта  принадлежала
К.  Марксу  и  Ф.  Энгельсу,  была  высказана  ими  еще  в  1848  г.  в  «Ком¬
мунистическом  манифесте»  и  нашла  свое  организационное  выражение
в  Союзе  коммунистов.
 Подлинной  преемницей  Союза  коммунистов  стала  Социал-демо¬
кратическая  рабочая  партия,  созданная  в  1869  г.  А.  Бебелем  и  В.  Либ-
 48  К. 	М  а  р  к  с  и  Ф. 	Энгельс. 	Соч.,  т. 	18,  стр. 	550.
 49  К. 	М  ар  к  с  и  Ф. 	Энгельс. 	Соч.,  т. 	33,  стр. 	278,  279.
 40  К. 	М  ар  к  с  и  Ф. 	Энгельс. 	Соч.,  т. 	32,  стр. 	475.
 51  См.,  например: 	K.  Anders.  Die  ersten  Hundert 	Jahre.  Zur  Geschichte  einer  demokra¬
 tischen  Partei.  Hannover,  1963;  1863—1963.  Hundert  Jahre  deutscher  Sozialdemokratie.
 Bilder  und  Dokumente.  Hannover,  1963;  W.  E  i  с  h  l  e  r.  100  Jahre  Sozialdemokratie.  Bonn,
1962;  B.  Nikolaewsky  und  O.  Maenchen-Helfen.  Karl  Marx.  Eine  Biographie.
Hannover,  1963.
 52  Б.  Николаевский  пишет,  например,  что  интерес  Маркса  к  развитию  германского  рабо¬
чего  движения  был  случайным,  возрождение  рабочего  движения  произошло  «без  него
и  против  него».  Германскую  рабочую  партию  создал  Ф.  Лассаль  (В.  Nikolaewsky
und  О.  Maenchen-Helfen.  Karl  Marx,  S.  263—266;  см.  также:  E.  Matthias.
Idéologie  et  pratique:  les  faux  débats  Bernstein  —  Kautsky.—  «Annales.  Economie,  sociétés,
civilisation»,  1964,  janvier  —  février;  K.  Misch.  Deutsche  Geschichte  in  Zeitalter  der  Mas¬
sen.  Stuttgart,  1952).
 359

СТАНОВЛЕНИЕ  II  РАЗВИТИЕ  МАРКСА  КАК  ИСТОРИКА
 кнехтом.  Но  не  следует  все  же  считать,  что  агитация  Лассаля  и  дея¬
тельность  Всеобщего  германского  рабочего  союза  вовсе  выпадают  из
общей  цепи  развития  рабочего  движения  в  Германии.  Это  было  одно
из  ее  звеньев.
 В  1871  г.  была,  наконец,  решена  главная  задача,  стоявшая  перед
германским  народом  еще  с  1848  г.  В  результате  войн  Пруссии  против
Австрии  (1866  г.)  и  против  Франции  (1870  г.)  были  объединены  гер¬
манские  земли  и  провозглашена  Германская  империя.  Объединение
Германии  произошло  не  революционно-демократическим  путем,  а  пу¬
тем  династических  войн  Пруссии,  которая  шаг  за  шагом  продвигалась
к  главенству  среди  германских  государств.  Вместе  с  тем  эти  войны
были  национальными.  Основным  объективным  содержанием  этих
войн,  говорил  В.  И.  Ленин,  были  «буржуазно-национальные  движения
или  «судороги»  освобождающегося  от  разных  видов  феодализма  бур¬
жуазного  общества»  53.
 Точно  так  же  рассматривали  эти  войны  Маркс  и  Энгельс.  Весной  и
летом  18Ô6  г.,  когда  конфликт  между  Австрией  и  Пруссией  грозил
войной,  в  переписке  Маркса  и  Энгельса  вновь  возникла  мысль  о  рево¬
люции,  которая  может  вспыхнуть  в  Германии.  Момент  для  революци¬
онного  выступления  весьма  удобен,  полагал  Энгельс.  Прусские  солда¬
ты  настроены  мятежнически,  недовольство  царит  и  среди  населения.
Если  Пруссия  будет  разбита,  революция  неизбежна.  Маркс  соглашал¬
ся  с  этим,  замечая,  что  и  победа  Пруссии  принесет  кое-что  положи¬
тельное  —  ослабление  бонапартизма54.
 Поражение  Австрии  означало  серьезный  шаг  Пруссии  к  господству
в  Германии.  25  июля  1866  г.  Энгельс  писал  Марксу,  что  осуществле¬
ние  Бисмарком  малогерманского  плана  объединения  страны  следует
считать  свершившимся  фактом  и  что  даже  такое  решение  вопроса  име¬
ет  положительные  стороны.  В  борьбе  против  мелких  государей  Бис¬
марк  вынужден  будет  опереться  на  буржуазию,  и  это  усилит  ее.  «Ге-
волюция  облегчается  тем,  что  устраняется  драка  мелких  столиц  и,  во
всяком  случае,  ускоряется  развитие...  Все  мелкие  государства  будут  во¬
влечены  в  движение,  прекратятся  наихудшие  партикуляристские  вли¬
яния,  и  партии  станут,  наконец,  действительно  национальными»  55.  От¬
вечая  Энгельсу,  Маркс  писал:  «Я  вполне  согласен  с  тобой,  что  надо
брать  эту  пакость  такой,  как  она  есть»56.  Габочим,  подчеркивал  он,
выгодно  все  то,  что  централизует  буржуазию,  и  в  этом  смысле  исход
австро-прусской  войны  имеет  положительные  стороны.
 Объединение  Германии  было  завершено  несколько  лет  спустя  в  ре¬
зультате  последнего  акта  «революции  сверху»  —  франко-прусской
войны.
 53  В.  И.  Л  е  н  и  н.  Полн.  собр.  соч.,  т.  26,  стр.  144.
 54  К.  М  ар  к  с  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  31,  стр.  196.
 55  Там  же,  стр.  203.
 56  Там  же,  стр.  204.
 360

МАРКС  О  ПУТЯХ  ИСТОРИЧЕСКОГО  РАЗВИТИЯ  ГЕРМАНИИ
 Маркс  считал  Пруссию  одним  из  ее  виновников.  После  поражения
Австрии  в  1866  г.  и  образования  Северогерманского  союза  Бисмарк  и
не  пытался,  разумеется,  противопоставить  порабощенной  Наполео¬
ном  III  Франции  свободную  Германию.  Напротив,  старая  прусская  си¬
стема  «обогатилась»  всеми  качествами  бонапартистской  системы.  Она
«позаимствовала  у  Второй  империи  все  ее  уловки:  ее  фактический
деспотизм  и  фальшивую  демократичность,  ее  политические  фокусы  и
финансовые  мошенничества,  ее  высокопарные  фразы  и  самое  низкое
жульничество»57.  Пруссия  сама  помогла  развязать  войну,  говорил
Маркс.  Она  предприняла  ее  не  только  в  завоевательных  целях,  но  и
«для  подавления  современных  идей»  5S.
 Как  известно,  Маркс  и  Энгельс  считали,  что  вначале  война  была
для  Германии  оборонительной,  национальной.  Бонапарт  ошеломлен
национальным  характером  войны  в  Германии,  писал  Маркс  Лафаргам,
и  в  самой  Германии  войну  рассматривают  как  национальную,  ибо  осу¬
ществляются  национальные  цели  1848  г.59
 Эти  цели  были  достигнуты  быстро,  однако  Пруссия  продолжала
войну.  Прусская  военная  камарилья,  говорил  Маркс  во  втором  воззва¬
нии  Генерального  Совета  Интернационала,  задолго  до  этого  задумала
сделать  войну  завоевательной,  и  она  стала  такой  после  Седанской  ка¬
тастрофы  и  провозглашения  республики  в  Париже.
 Еще  26  июля  1870  г.  Маркс  писал  Эйгену  Освальду:  «...Я  убежден,
что  действительной  силой,  способной  противостоять  возрождению  на¬
циональной  розни  и  всей  теперешней  дипломатии,  является  только  ра¬
бочий  класс»  б0.  Глубокое  восхищение  вызывало  у  Маркса  поведение
немецкого  пролетариата,  который  с  самого  начала  занял  по  отноше¬
нию  к  войне  вполне  правильную  позицию.  Вначале  поддерживая  ее
как  войну  за  независимость  Германищ  за  освобождение  Франции  и
Европы  от  бонапартовского  деспотизма,  немецкие  рабочие  выступили
против  войны,  как  только  она  перестала  быть  оборонительной.  «Во
время  последней  войны,  в  связи  с  которой  разгорелась  борьба  классов,
поведение  немецких  рабочих  было  выше  всякой  похвалы»  61,—  говорил
Маркс  в  речи  на  Лондонской  конференции  I  Интернационала.
 Обсуждая  возможный  исход  войны,  Маркс  и  Энгельс  пришли  к  вы¬
воду,  что  победа  немцев,  которая  с  самого  начала  представлялась  ве¬
роятной,  наиболее  желательна  для  развития  рабочего  движения.  По¬
беда  Бонапарта  продлит  на  десятилетия  существующее  положение  ве¬
щей;  победа  Германии  создаст  большие  возможности  для  борьбы
пролетариата.  Централизация  государственной  власти,  которая  про¬
изойдет  в  случае  победы,  даст  возможность  германским  рабочим  орга¬
низоваться  в  национальном  масштабе62.  Франко-прусская  война  инте¬
 57  К.  Маркой  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  17,  стр.  3.
 εί  Запись  речи  К.  Маркса  о  положении  Международного  Товарии\ества  Рабочих  в  Германии
и  Англии.—  К.  Маркс  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  17,  стр.  650.
 59  К.  М  ар  к  с  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  33,  стр.  110.
 60  Там  же,  стр.  109.
 61  Запись  речи  К.  Маркса  о  положении  Международного  Товарищества  Рабочих  в  Германии
и  Англии.—  К.  М  ар  к  с  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  17,  стр.  650.
 62  Полное  непонимание  и  искажение  этой  точки  зрения  Маркса  обнаруживает  западногер¬
манский  историк  М.  Фройнд,  замечающий  в  биографическом  очерке  о  Марксе,  что
 36Î

СТАНОВЛЕНИЕ  И  РАЗВИТИЕ  МАРКСА  КАК  ИСТОРИКА
 ресовала  Маркса  прежде  всего  с  этой  точки  зрения.  Маркс  и  Энгельс
внимательно  следили  за  действиями  рабочего  класса  и  оказали  боль¬
шую  помощь  французским  и  германским  рабочим  своими  советами,
выработкой  тактики  на  разных  этапах  войны.
 Маркс  подчеркивал,  что  франко-прусская  война,  завершившаяся
падением  Второй  империи  и  объединением  Германии,  создала  новые
факторы  в  историческом  развитии.  Создание  единой  сильной  Германии,
аннексия  Эльзаса  и  Лотарингии  должны  вызвать  во  Франции  стремле¬
ние  к  реваншу  и  привести  к  тому,  что  Франция  вместе  с  Госсией  будет
воевать  против  Германии.  Аннексия  Эльзаса  и  Лотарингии—  «это  вер¬
нейший  способ  превратить  данную  войну  в  европейскую  институ¬
цию»  63.
 Буржуазия  оказала  полную  поддержку  аннексионистским  стремле¬
ниям  Бисмарка,  полностью  перешла  на  сторону  правительства.  «Вой¬
на  освободила  нас  от  «буржуазных  республиканцев»,—  писал  Маркс
Л.  Кугельману.—  Она  нанесла  этой  шайке  окончательный  и  ужасный
удар»  64.  В  связи  с  этим,  подчеркивали  Маркс  и  Энгельс,  ответствен¬
ность  за  дальнейшую  судьбу  страны  легла  полностью  на  плечи  проле¬
тариата.  Он  должен  был  стать  решающей  силой  в  определении  судеб
Германии  и  Европы.  «Нынешняя  война  перенесла  центр  тя¬
жести  континентального  рабочего  движения  из  Франции
в  Германию»eä.
 Экономическое  и  общественно-политическое  развитие  объединенной
Германии  в  70-х  и  начале  80-х  годов  постоянно  привлекало  внимание
Маркса.  Особый  интерес  вызвала  у  него  германская  экономика.
 В  архиве  Института  марксизма-ленинизма  хранится  подробный  кон¬
спект  книги  буржуазного  экономиста  и  публициста  Г.  Мейера  «Поли¬
тические  грюндеры  и  коррупция  в  Германии»  б6.  Книгу  эту  Маркс  по¬
лучил  от  автора  в  1879  г.  и  внимательно  ее  проштудировал.  Маркс  и
Энгельс  считали  сочинение  Г.  Мейера  весьма  интересным  и  полезным.
Давая  А.  Бебелю  советы  насчет  того,  как  должны  держаться  социал-
демократические  депутаты  рейхстага  при  обсуждении  экономических
вопросов,  Ф.  Энгельс  писал  в  1879  г.:  «Вы  должны  во  что  бы  то  ни  ста¬
ло  раздобыть  книгу  Гудольфа  Мейера  «Политические  грюндеры  в  Гер¬
мании».  Без  знания  всего  собранного  там  материала  о  надувательстве,
о  крахе  и  политической  коррупции  последних  лет  невозможно  судить
о  современном  положении  Германии.  Как  могло  случиться,  что  этот
богатейший  источник  не  был  в  свое  время  использован  нашей  печа¬
тью?»  67
 победа  прусского  оружия  под  Седаном  вызвала  у  Маркса  внезапную  радость,  обнару¬
жила  «глубокую  связь  со  старым  отечеством».  Она  будто  бы  породила  у  Маркса  мысль,
что  его  дело  победит  только  в  том  случае,  если  «Германия  будет  превыше  всего».  Фройнд
искажает  и  отношение  Маркса  к  объединению  Германии,  к  Бисмарку.  В  действиях  Бис¬
марка,  говорит  он,  Маркс  видел  судьбу  своего  дела,  ибо  сам  он  якобы  утратил  после
революции  1848  г.  политическое  влияние  (М.  Freund.  Karl  Marx.—  Die  großen  Deut¬
schen.  Deutsche  Biographie.  Bd.  3.  Berlin,  1956).
 63  K.  Маркс 	и  Ф. 	Энгельс.  Соч.,  т. 	17,  стр. 	271.
 84  К.  М  ар  к  с 	и  Ф. 	Энгельс.  Соч.,  т. 	33,  стр. 	139.
 65  К.  М  а  р  к  с 	и  Ф. 	Э  н  г  е  л  ь  с.  Соч.,  т. 	17,  стр. 	273.
 6Й  R.  Meyer. 	Politische  Gründer  und  die  Korruption  in  Deutschland.  Leipzig,  1877.  См.  ЦПА
 НМЛ,  ф.  1,  on.  1,  ед.  хр.  3944.
 67  К.  Маркс  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  34,  стр.  337.
 362

МАРКС  О  ПУТЯХ  ИСТОРИЧЕСКОГО  РАЗВИТИЯ  ГЕРМАНИИ
 Маркса  интересовали  в  книге  Мейера  две  стороны.  Во-первых,  фак¬
тические  сведения  о  германской  экономике,  сведения  о  деятельности
крупных  банков  и  акционерных  обществ,  об  их  влиянии  на  промыш¬
ленность  и  сельское  хозяйство.  Во-вторых,  влияние  экономических  про¬
цессов  на  общественно-политическую  жизнь  страны.
 Маркс  сделал  большие  выписки  о  деятельности  германских  банков.
Его  интересовали  описания  финансовых  операций,  размеры  прибылей,
состав  руководителей  банков.  Он  отмечал  в  своем  конспекте  необычай¬
ное  усиление  банков,  рост  их  влияния  на  промышленность  и  торгов¬
лю  б8.  Он  делал  выписки,  характеризующие  процесс  экспроприации
землевладения  вследствие  деятельности  ипотечных  банков,  уменьшение
числа  небольших  и  необычайный  рост  крупных  состояний.
 Особенно  интересовали  Маркса  связи  банков  с  государственным  ап¬
паратом  и  прессой.  Он  проследил,  как  образовались  эти  связи,  как  по¬
степенно  государственный  аппарат  попадал  в  зависимость  от  биржи,  а
многие  парламентарии  превращались  в  политических  агентов  грюнде-
ров.  Он  выписал  сведения  о  роли  крупных  финансистов  типа  Блейхре-
дера  и  Ганземана,  политических  деятелей  JI.  Дельбрюка,  Микеля  и  др.,
об  их  взаимной  связи  и  зависимости.
 Большое  место  Маркс  отвел  в  своих  выписках  внутренней  полити¬
ке  Бисмарка.  Он  сделал  подробные  выписки  о  партиях  национал-либе¬
ралов,  консерваторов  и  о  католической  партии  центра  б9.
 Маркса  интересовали  приводимые  Мейером  сведения  о  «культур-
кампфе»  —  системе  мероприятий  правительства  Бисмарка,  направлен¬
ных  на  подчинение  духовенства  государству  и  ослабление  оппозицион¬
ной  католической  партии  центра.  Он  сделал  выписки  о  происхождении
«культуркампфа»,  о  роли  либералов  в  нем.  Он  подчеркнул  те  черты
«культуркамифа»,  в  которых  проявилась  реакционность,  свойственная
всей  внутренней  политике  Германской  империи.
 Конспект  книги  Мейера  обнаруживает  особый  интерес  Маркса  к
Бисмарку.  Он  выписывал  все,  что  касалось  его  лично,  характеристи¬
ку  его  экономической,  внутренней  и  внешней  политики.  Интересна  вы¬
писка,  где  приводятся  слова  самого  Бисмарка:  «Политика  для  меня
подобна  охоте  на  уток.  Я  никогда  не  сниму  ногу  с  кочки,  пока  не  найду
ощупью  другую,  на  которую  могу  стать  наверняка».  Слова  Мейера:
«Следовательно,  политика  от  случая  к  случаю»,—  Маркс  подчеркнул  и
далее  процитировал  автора:  «...Во  всяком  случае  его  внешней  полити¬
кой  нельзя  более  безоговорочно  восхищаться;  во  внутренней  политике
он  часто  копирует  Наполеона»  70.
 Об  интересе  Маркса  к  Бисмарку  свидетельствуют  также  его  по¬
метки  на  книге  «Бисмарк  перед  историей»  71.
 Книга  принадлежала  перу  анонимного  автора,  очевидно  буржуазно-
 ■es  Интерес  Маркса  к  истории  немецких  банков  проявляется  и  в  его  конспекте  книги  P.  R  о-
ta.  Storia  delle  hanche.  Milano,  1874.  Маркс  выписал  сведения,  касающиеся  истории  прус¬
ского  банка,  основанного  Фридрихом  II  в  1765  г.,  Баварского  ипотечного  и  обменного
банка,  Франкфуртского  банка  (См.  ЦПА  ИМЛ,  ф.  1,  on. 	1,  ед.  хр. 	3678).
 69  См.  R.  Meyer.  Politische  Gründer  und  die  Korruption 	in  Deutschland, 	S. 	85—87.
 70  ЦПА  ИМЛ,  ф.  1,  on.  1,  ед.  хр.  3944,  л.  7.
 71  «Bismarck  vor  der  Geschichte».  Wien,  1869.  См.  ЦПА  ИМЛ,  ф.  1, 	on.  1, 	ед. 	хр. 	6330.
 363

СТАНОВЛЕНИЕ  И  РАЗВИТИЕ  МАРКСА  КАК  ИСТОРИКА
 го  либерала,  резко  отрицательно  относившегося  к  Бисмарку.  Маркс
внимательно  прочел  ее,  подчеркнув  те  места,  где  сообщались  биогра¬
фические  сведения  о  Бисмарке,  давалась  характеристика  его  политики
«железа  и  крови».
 Занимаясь  экономическими  проблемами  в  связи  с  завершением  ра¬
боты  над  «Капиталом»,  Маркс  не  раз  обращался  к  трудам  немецких
буржуазных  экономистов  и  сделал  при  этом  ряд  интересных  замеча¬
ний  об  эволюции  политических  взглядов  германских  буржуазных  уче¬
ных.  Маркс  указывал,  что  в  развитии  немецкой  политической  эконо¬
мии  скрыто  внутреннее  противоречие.  Буржуазная  политическая  эко¬
номия  рассматривает  капитализм  как  конечную  цель  развития
общественного  производства;  поэтому  она  остается  научной  только  до
тех  пор,  пока  классовая  борьба  находится  в  скрытом  состоянии.  Но  в
Германии  капитализм  созрел  в  то  время,  когда  в  Англии  и  Франции
его  антагонистический  характер  уже  обнаружился  в  ходе  классовой
борьбы.
 Итак,  едва  в  Германии  буржуазная  политическая  экономия  стала
возможной,  как  тотчас  она  стала  и  невозможной.  Эти  особенности  ее  раз¬
вития,  подчеркивал  Маркс,  исключали  оригинальную  разработку  эконо¬
мических  проблем.  «Немцы  в  период  упадка  буржуазной  политической
экономии,  как  и  в  классический  ее  период,  остались  простыми  ученика¬
ми,  поклонниками  и  подражателями  заграницы,  мелкими  разносчиками
продуктов  крупных  заграничных  фирм»  72.
 В  замечаниях  на  книгу  А.  Вагнера  «Учебник  политической  эконо¬
мии»  Маркс  писал,  что,  хотя  германское  общество  переходит  к  капи¬
тализму,  «профессора  все  еще  одной  ногой  стоят  в  старом  навозе,  что
вполне  естественно.  Из  крепостных  землевладельца  они  превратились
в  крепостных  государства,  попросту  —  правительства»  73.
 Превращение  буржуазных  ученых  в  верных  слуг  бисмарковского  го¬
сударства,  отражавшее  эволюцию  германской  буржуазии  в  целом,
Маркс  не  раз  отмечал  и  на  примере  германских  историков.  В  1882  г.
в  письме  к  Энгельсу  он  говорил  о  выступлении  в  рейхстаге  крупного
немецкого  историка  и  филолога  Т.  Моммзена,  австрийского  историка  и
публициста  Г.  Рихтера  и  немецкого  профессора  прогрессиста  А.  Хене-
ля  как  о  «тошнотворных,  преисполненных  верноподданнической  люб¬
ви  заверениях  Моммзенов,  Рихтеров,  Хенелей  и  tutti  quanti»  74.  По  по¬
воду  утверждения  прусского  историка  о  том,  что  Пруссия  вынуждена
была  в  1795  г.  заключить  Базельский  мир,  поскольку  Австрия  преда¬
ла  ее  в  Польше,  Маркс  пишет,  что  «глупый  Зибель...  выискивает  в  гряз¬
ном  нагромождении  надувательств,  нарушений  договоров  и  низостей,  в
которых  они  все  одинаково  глубоко  увязли,  только  одно,  а  именно,  до¬
казательство  того,  что  Австрия  была  еще  подлее  Пруссии»  75.
 В  70-х  и  начале  80-х  годов  Маркс  отдавал  много  сил  и  времени  ру¬
ководству  германским  рабочим  движением.  Он  указывал,  что  истори-
 364
 12  К.  М  ар  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ь  с.  Соч.,  т.  23,  стр.  18.
 13  К.  Маркс  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  19,  стр.  386.
 14  К.  М  ар  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  ль  с.  Соч.,  т.  35,  стр.  27.
 75  К.  Маркс  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ъ  с.  Соч.,  т.  32,  стр.  367.

МАРКС  О  ПУТЯХ  ИСТОРИЧЕСКОГО  РАЗВИТИЯ  ГЕРМАНИИ
 ческое  развитие  европейских  стран  вступило  в  новую  фазу  после  фран¬
ко-прусской  войны  и  Парижской  Коммуны.
 После  объединения  Германии  германское  рабочее  движение  тоже
переживает  новый  этап.  Это  —  мирный  этап,  который,  однако,  неизбеж¬
но  перейдет  впоследствии  в  иную  стадию,  в  стадию  насильственных
конфликтов  76.
 Маркс  предвидел,  что  этот  «мирный  этаи»  вызовет  много  трудно¬
стей.  В  решающие  моменты  он  вместе  с  Энгельсом  оказывал  руково¬
дителям  германских  рабочих  необходимую  помощь,  разъясняя  суть
происходящего,  критикуя,  намечая  тактику.  К  таким  выступлениям
относятся  прежде  всего  «Критика  Готской  программы»  и  «Циркуляр¬
ное  письмо  А.  Бебелю,  В.  Либкнехту,  В.  Бракке  и  др.»  77
 Здесь  не  место  для  анализа  огромного  значения  «Критики  Готской
программы»  в  развитии  теории  исторического  материализма  и  для
международного  рабочего  движения.  Что  касается  замечаний  Маркса
относительно  германской  истории,  то  при  всей  своей  краткости  они
дают  яркую  характеристику  объединенной  Германской  империи.  В  эко¬
номическом  отношении  —  частица  современного  развитого  капитали¬
стического  общества,  в  политическом  аспекте  —  составная  часть  обще¬
европейского  буржуазного  мира,  Германия  в  то  же  время  обременена
тяжелым  наследием  прошлого,  неизбежным,  поскольку  Германия  обре¬
ла  единство  в  прусской  казарме.  «...  Обшитый  парламентскими  фор¬
мами,  смешанный  с  феодальными  придатками  и  в  то  же  время  уже  нахо¬
дящийся  под  влиянием  буржуазии,  бюрократически  сколоченный,  по¬
лицейски  охраняемый  военный  деспотизм»  78  —  такова  знаменитая  ха¬
рактеристика  Германской  империи,  точная  и  безжалостная.  Отсюда
Маркс  делал  вывод,  что  задачи  буржуазно-демократической  революции
не  выполнены  до  конца,  и  рабочая  партия  должна  внести  в  свою  про¬
грамму  требование  демократической  республики.
 Очень  важно,  подчеркивал  Маркс,  найти  правильное  соотношение
между  национальным  и  интернациональным  аспектами  деятельности
партии.  «Само  собой  разумеется,  что  рабочий  класс,  для  того,  чтобы  во¬
обще  быть  в  состоянии  бороться,  должен  у  себя  дома  организоваться
как  класс  и  что  непосредственной  ареной  его  борьбы  является  его  же
страна.  Постольку  его  классовая  борьба  не  по  своему  содержанию,  а,
как  говорится  в  «Коммунистическом  манифесте»,  «по  форме»  являет¬
ся  национальной»  7Э.
 -  Объединение  эйзенахцев  и  лассальянцев  на  основе  Готской  про¬
граммы,  содержавшей  глубокие  принципиальные  ошибки,  породило
ряд  серьезных  трудностей,  хотя  само  объединение  было  важным  шагом
вперед.
 В  1878  г.  Бисмарк  провел  через  рейхстаг  исключительный  закон
против  социалистов.  Маркс  высказался  по  поводу  этого  закона  и  сущ¬
ности  политики  Бисмарка  в  интервью  корреспонденту  американской
газеты  «Chicago  Tribune»  в  первой  половине  декабря  1878  г.  Он  дал
 76  «Архив  Маркса  и  Энгельса»,  т.  1  (VI).  М.,  1932,  стр.  397.
 77  См.  К.  М  ар  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ъ  с.  Соч.,  т.  19,  стр.  9—32,  161—175.
 78  К.  М  ар  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ъ  с.  Соч.,  т.  19,  стр.  28.
 79  Там  же,  стр.  22.
 365

СТАНОВЛЕНИЕ  И  РАЗВИТИЕ  МАРКСА  КАК  ИСТОРИКА
 следующую  характеристику  бонапартистской  политики  Бисмарка:
«Бисмарк  идет  по  стопам  Наполеона»  80.  Он  начал  с  установления  дес¬
потизма  и  силой  проводил  свою  объединительную  политику.  Но  когда
эта  задача  была  выполнена,  его  популярность  пошла  на  убыль.  Госу¬
дарство  нуждалось  в  деньгах,  и  Бисмарк  взваливал  на  плечи  народа
налоги  для  покрытия  военных  расходов.  «Для  того,  чтобы  обирать  на¬
род  по  своему  произволу,  он  вызвал  на  сцену  призрак  социализма  и
делал  все,  что  было  в  его  власти,  чтобы  спровоцировать  мятеж»  81.  Это
перекликается  со  словами  Энгельса  из  письма  к  И.  Ф.  Беккеру  12  де¬
кабря  1878  г.:  «Бисмарк  рассчитывает,  что  происки  анархистов  н  дю-
рингианцев  сумеют  расшатать  спаянность  наших  товарищей  и  приве¬
дут  к  тому,  чего  ему  больше  всего  хочется  —  к  попытке  путча,  и  тогда
ему  можно  будет  стрелять»  82.
 Маркс  отмечал  стойкость  и  выдержку  германских  рабочих,  подчер¬
кивал,  что  закон  против  социалистов  «не  смог  уничтожить  или  даже
ослабить  германскую  социал-демократическую  организацию»  83.
 В  последние  годы  жизни  Маркс,  как  всегда,  внимательно  следил  за
событиями  в  Германии.  Энгельс,  постоянно  переписывавшийся  с  руко¬
водителями  германской  социал-демократии,  действовал  всегда  не  только
от  своего  имени,  но  и  от  имени  Маркса.  Кончина  Маркса  была  тяжелой
утратой  для  германского  рабочего  движения.  Вскоре  после  смерти  своего
великого  друга  Энгельс  писал:  «Движение  пролетариата  идет  дальше
своим  путем,  но  нет  того  центрального  пункта,  куда,  естественно,  обра¬
щались  в  решающие  моменты  французы,  русские,  американцы,  немцы
и  каждый  раз  получали  ясный,  неопровержимый  совет»  84.
 Центральной  идеей  Марксовой  концепции  истории  Германии  50—
70-х  годов  являлась  мысль,  что  вершителем  судеб  германского  народа
должен  стать  пролетариат,  поскольку  буржуазия,  исторически  при¬
званная  покончить  с  остатками  феодального  строя  и  юнкерской  мо¬
нархией,  предпочла  «мир  с  рабством  одной  уж  перспективе  борьбы  за
свободу»  85  и  в  борьбе  за  гражданскую  свободу,  продолжавшейся  с  1846
по  1870  г.,  обнаружила  «невиданную  нерешительность,  неспособность
и  трусость»  86.
 Маркс  рассматривал  историю  Германии  как  часть  международного
демократического  и  революционного  движения.  Эта  его  точка  зрения  и
интернациональна  и  в  то  же  время  национальна.
 В  современной  буржуазной  и  правосоциалистической  литературе  о
Марксе  с  особым  усердием  повторяется  и  подчеркивается  фальшивый
тезис,  будто  взгляды  Маркса  на  развитие  Германии,  на  германское  ра¬
бочее  движение  антинациональны.  Маркс  противопоставляется  в  этом
 80  «Вопросы  истории  КПСС»,  1966,  №  10,  стр.  12.
 81  Там  же,  стр.  13.
 82  К.  М  ар  к  с  и  Ф.  Э  и  г  е  л  ъ  с.  Соч.,  т.  34,  стр.  282.
 83  Там  же,  стр.  375.
 84  К.  М  о.  р  к  с  и  Ф.  Э  п  г  е  ль  с.  Соч.,  т.  35,  стр.  386.
 85  К.  Маркс  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  31,  стр.  57.
 36  К.  M  а  р  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ъ  с.  Соч.,  т.  17,  стр.  275.
 366

МАРКС  О  ПУТЯХ  ИСТОРИЧЕСКОГО  РАЗВИТИЯ  ГЕРМАНИИ
 смысле  Лассалю,  который  якобы  правильнее  понимал  сущность  гер¬
манского  государства  и  был  подлинным  патриотом  своей  страны.  Так,
один  из  наиболее  влиятельных  буржуазных  историков  ФРГ,  Г.  Хейдег-
гер,  утверждает,  что  Маркс  отрицал  значение  наций  вообще  и  с  нена¬
вистью  относился  к  германской  нации87.  Основание  I  Интернационала
усилило  эту  ненависть.  Маркс  добился  того,  что  германские  рабочие
организации  стали  интернационалистскими,  враждебными  действитель¬
ности  88.  Примерно  таких  же  взглядов  придерживался  и  Фройнд8Э.
Р.  Хён  утверждает,  что  в  бесполезной  борьбе  между  социал-демократа¬
ми  и  государством  пропали  огромные  силы,  и  все  это  благодаря  анти¬
национальной  точке  зрения  Маркса,  согласно  которой  государство  яв¬
ляется  инструментом  для  эксплуатации  пролетариата  90.  В.  Конце  тоже
обвиняет  Маркса  в  непонимании  великого  «германского  призвания»
Пруссии,  ставшего  возможным  благодаря  «нравственным  силам»  этой
строны91.
 Эта  точка  зрения  не  нова.  Она  возникла  еще  при  жизни  Маркса.
И  в  те  времена  и  в  дальнейшем  она  всегда  служила  реакции.  Харак¬
терна  в  этом  смысле  небольшая  брошюра  П.  Оствальда  «Маркс  или  Ган¬
ке?»,  вышедшая  в  Германии  в  1920  г.  Автор  обвинил  Маркса  в  том,  что
распространение  его  учения  привело  к  падению  национальной  гордо¬
сти  германского  народа.  Он  противопоставлял  Марксу  Ганке,  чье  тол¬
кование  истории  возвышает  национальный  дух  и  помогает  понять  уни¬
зительность  Версальского  мира,  и  утверждал,  что  Ганке  должен  стать
учителем  немцев92.  Тот  же  мотив  звучит  в  «Германской  истории»
Ф.  Гаргунга,  вышедшей  в  Лейпциге  в  1930  г.  Учение  Маркса,  заяв¬
лял  автор,  противоречит  идее  национального  государства;  оно  вы¬
ражает  стремление  разрушить  единство  народа  при  помощи  классовой
борьбы93.
 Великие  сыны  Германии,  враги  Пруссии  и  пруссачества,  но  истин¬
ные  друзья  германского  народа,  Маркс  и  Энгельс  о  Германии  неизмен¬
но  говорили  «наша  страна»  и  называли  себя  немцами.  Суровая  кри¬
тика  Маркса,  его  убийственные  саркаамы,  его  горькие  слова  —  «Герма¬
ния  —  прекрасная  страна,  в  которой  лучше  не  жить»  94,  —относятся  к
Германии  юнкерской,  к  Германии,  задавленной  реакционным  прусса¬
чеством,  к  Гогенцоллернам,  к  ненавистному  филистерскому  миру  трус¬
ливых  буржуа  —  ко  всему  тому,  что  возможно  было  преодолеть,  как
говорил  Маркс,  только  «яростной  революцией».  Превыше  всего  были
для  Маркса,  разумеется,  интересы  международного  рабочего  движения.
В  нем  он  видел  будущее  человечества.  Но  оно  развивалось  в  рамках
национальных  государств,  и  Маркс  соединял  в  своей  программе  на¬
 87  H.  Heidegger.  Die  deutsche  Sozialdemokratie  und  der  nationale  Staat.  1870—1920.  Got¬
tingen  —  Berlin  —  Frankfurt,  1956,  S.  18.
 88  Ibid.,  S.  19—20.
 89  M.  Freund.  Karl  Marx.—  Die  großen  Deutschen.  Deutsche  Biographie.  Bd.  3.
 90  R.  Höhn.  Die  vaterlandslose  Gesellen.  Die  Sozialdemokratie  in  Licht  der  Geheimberichte
der  preußischen  Polizei  (1878—1914).  Bd.  1.  Köln  und  Opladen,  1964.
 91  W.  С  onze.  Einleitung.—  K.  Marx.  Manuskripte  über  die  polnische  Frage  (1863—1864).
Mouton,  1961,  S.  41.
 92  P.  О  s  t  w  а  l  d.  Marx  oder  Ranke?  Langensalza,  1920.
 93  F.  H  ar  t  un  g.  Deutsche  Geschichte.  1871—1919.  Leipzig,  1930,  S.  69.
 94  K.  M  ар  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ь  с.  Соч.,  т.  30,  стр.  488.
 367

СТАНОВЛЕНИЕ  И  РАЗВИТИЕ  МАРКСА  КАК  ИСТОРИКА
 циональное  и  интернациональное,  подчиняя  первое  второму,  но  никогда
не  забывая  о  национальном.
 Так,  вопрос  об  объединении  Германии  Маркс  рассматривал  и  как
главную  проблему  национального  развития  страны,  и  как  важную  часть
революционной  борьбы  в  Европе.
 Маркс  был  полон  уверенности,  что  будет  создана  новая  демократи¬
ческая  Германия.  Порукой  тому  был  германский  рабочий  класс.  Он
вступил  на  арену  классовой  борьбы  позднее,  чем  пролетариат  других
стран,  и  сумел  поэтому  использовать  весь  богатый  опыт  международ¬
ного  рабочего  движения.  Его  особенности,  которые  Маркс  высоко  оце¬
нивал  —  высокий  теоретический  уровень,  способность  к  обобщениям,
интернационализм,—  выдвигали  германских  рабочих  в  первые  ряды
европейского  рабочего  движения.
 К  проблемам  истории  Германии,  как  и  к  историческим  проблемам
вообще,  Маркс  подходил  одновременно  как  ученый  и  как  революцио¬
нер.  Глубокий  анализ  классовой  борьбы  сочетался  у  него  с  горячей  ве¬
рой  в  революцию,  стремлением  приблизить  ее.  «Единство  цели»,—  от¬
ветил  Маркс  в  анкете,  составленной  для  него  дочерьми,  на  вопрос  о
том,  что  составляет  наиболее  отличительную  его  черту.  Его  отношение
к  революции,  может  быть,  ярче  всего  подтверждает  это.  Уверенность  в
необходимости  и  неизбежности  революции  характерна  для  Маркса  на
всех  этапах  его  деятельности.  Даже  в  самые  мрачные  времена  эта  уве¬
ренность  не  покидала  его.  Поэтому  расчленение  жизни  и  деятельности
Маркса  на  различные  фазы,  в  которых  будто  бы  менялось  его  принци¬
пиальное  отношение  к  революции,  утверждение,  будто  после  революции
1848  г.  Маркс  и  Энгельс  «выбросили  за  борт  классическое  понятие  рево¬
люции»,  отреклись  от  учения  о  классовой  борьбе95,  искусственно  и
ложно.
 Факты  решительно  опровергают  это.  Помимо  того,  что  Маркс,  как
говорил  В.  И.  Ленин,  «не  забывает,  что  революция  вообще  идет  во  вся¬
ком  случае  вперед,  ибо  идет  развитие  буржуазного  общества»96,  все
его  заметки,  высказывания  и  просто  упоминания  о  Германии  50—
70-х  годов  связаны  с  мыслью  и  надеждой  на  новую  европейскую  рево¬
люцию,  в  которой  Германия  сыграет  далеко  не  последнюю  роль.
По-разному  мыслил  Маркс  содержание  революции,  но  это  вовсе  не
означало  отречения  от  идеи  революции  вообще,  не  означало  и  неверия
в  возможность  пролетарской  революции.
 «Интеллигентским  марксистам...  следовало  бы  поучиться  у  теорети¬
ка  —  вождя  пролетариев  вере  в  революцию,  умению  звать  рабочий
класс  к  отстаиванию  до  конца  своих  непосредственно-революционных
задач,  твердости  духа,  не  допускающей  малодушного  хныканья  после
временных  неудач  революции...  Это,—  продолжал  В.  И.  Ленин,—  соеди¬
нение  революционной  теории  с  революционной  политикой»  97.
 95  См.,  например  :  Т.  Schiedet.  Karl  Marx  und  seine  Stellung  in  der  europäischen  Ge¬
schichte.—  «Geschichte  in  Wissenschaft  und  Unterricht».  Stuttgart,  1964,  H.  1;  K.  Marx.
Ausivahl  und  Einleitung  von  Franz  Borhenau.  F.  a.  M.,  1956,  S.  23—24;  L.  Krieger.  Marx
and  Engels  as  Historians.—  «Journal  of  the  History  of  Ideas»,  1953,  N  3.
 96  В.  И.  JI  e  ни  п.  Поли.  собр.  соч.,  т.  12,  стр.  211.
 97  В.  И.  Ленин.  Полн.  собр.  соч.,  т.  14,  стр.  374—375.
 368

МАРКС  О  ПУТЯХ  ИСТОРИЧЕСКОГО  РАЗВИТИЯ  ГЕРМАНИИ
 Создатель  «Капитала»  менее  всего  был  кабинетным  ученым.  Стоял
ли  ои  в  центре  событий,  находя  наивысшую  полноту  жизни  в  револю¬
ционном  действии,  как  это  было  в  1848  г.,  работал  ли  он  над  своими
трудами  в  тиши  Британского  музея,  он  всегда  был  верен  революции.
«Ибо  Маркс  был  прежде  всего  революционер,—  говорил  Энгельс  над
его  могилой.—  Принимать  тем  или  иным  способом  участие  в  ниспро¬
вержении  капиталистического  общества  и  созданных  им  государствен¬
ных  учреждений,  участвовать  в  деле  освобождения  современного  про¬
летариата,  которому  он  впервые  дал  сознание  его  собственного  положе¬
ния  и  его  потребностей,  сознание  условий  его  освобождения,—  вот  что
было  в  действительности  его  призванием»  98.
 98  К.  МарксиФ.  Энгельс.  Соч.,  т.  19,  стр.  351.
 24  Маркс  —  историк

МАРКС  ЗА  ИЗУЧЕНИЕМ
 СОЦИАЛЬНО-ЭКОНОМИЧЕСКОЙ  ИСТОРИИ
 ПОРЕФОРМЕННОЙ  РОССИИ
 Б.  С.  Мтенберг
 В  январе  1884  г.  Энгельс  взялся  за  разбор  книг  и  рукописей,  оставлен¬
ных  Марксом.  В  тетрадях  Маркса  имелись  подробнейшие  конспекты
работ  по  истории  России,  обширные  статистические  таблицы,  большие
выписки  из  источников.  Среди  его  книг  находилась  целая  русская  биб¬
лиотека,  составившаяся  главным  образом  благодаря  стараниям  Да¬
ниельсона  и  содержащая  ценные  издания  о  России  ’.  Эти  книги  хранят
следы  глубокого  изучения,  больших  творческих  раздумий  их  владель¬
ца.  Многие  из  них  пестрят  подчеркнутыми  местами,  лаконичными,  но
меткими  замечаниями,  переводами  н  пояснениями  отдельных  слов  и
абзацев,  которые  делал  Маркс  на  полях  книг  на  одном  из  четырех  язы¬
ков:  немецком,  французском,  английском  или  русском2.  Все  это  по¬
казывает  серьезность  и  основательность  занятий  Маркса  историей
России.
 Изучение  Марксом  истории  России  —  тема  обширная  и  многогран¬
ная3.  Разумеется,  что  в  небольшом  очерке  она  не  может  быть  полно¬
 1  Еще  в  1881  г.  Маркс  составил  библиографический  список:  «Русские  книги  в  моей  библио¬
теке»,  в  котором  имелось  115  названий  (ЦПА  ИМЛ,  ф.  1,  on.  1,  ед.  хр.  4099,  лл.  7—10).
Это  лишь  часть  русских  книг,  изученных  Марксом,  так  как  по  окончании  работы  многие-
издания  возвращались  обратно  в  Россию.
 2  Вспоминая  о  методе  работы  Маркса,  Поль  Лафарг  писал:  «Система  подчеркивания,  кото¬
рой  он  пользовался,  позволяла  ему  очень  легко  находить  в  книге  нужное  место.  У  него
была  привычка  после  продолжительных  перерывов  перечитывать  свои  записные  тетради
и  отмеченные  в  книгах  места  для  того,  чтобы  закрепить  их  в  своей  памяти,  которая  от¬
личалась  исключительной  остротой  и  точностью»  (  «Воспоминания  о  Марксе  и  Энгельсе».
М.,  1956,  стр.  64).
 3  Отдельным  вопросам  этой  темы  посвящены  следующие  работы:  Ф.  Гинзбург.  Русская
библиотека  Маркса  и  Энгельса.—  «Группа  освобождения  труда»,  сб.  Л?  4.  М.—  Л.,  1926;
И.  Д.  Андреевский.  Маркс  и  Энгельс  о  русской  общине.—  Уч.  зап.  Казанского  ун-та,
т.  87,  1927,  кн.  2;  Д.  Рязанов.  Очерки  по  истории  марксизма,  т.  II.  М.—  Л.,  1928;  о  н
же.  Маркс  и  Чернышевский.—  «Летописи  марксизма»,  1928,  №  7—8;  Б.  И.  Николаев¬
ский.  Русские  книги  в  библиотеках  К.  Маркса  и  Ф.  Энгельса.—  «Архив  К.  Маркса  и
Ф.  Энгельса»,  т.  IV.  М.—  Л.,  1928;  М.  Поташ.  Маркс  и  Энгельс  о  народническом  социа¬
лизме  в  России.—  «Маркс,  Ленин  и  Плеханов  о  народничестве  и  «Народной  воле»».  М.г
1931;  Е.  Ярославский.  Карл  Маркс  и  революционное  народничество.  М., 	1933;
С.  М.  Дубровский.  Маркс  и  Энгельс  о  развитии  капитализма  и  назревании  революции
в  России.·—  «На  аграрном  фронте»,  1933,  №  1;  он  же.  Маркс  и  Энгельс  об  общине  и  о
 370

МАРКС  ЗА  ИЗУЧЕНИЕМ  СОЦИАЛЬНО-ЭКОНОМИЧЕСКОЙ  ИСТОРИИ  РОССИИ
 стью  исследована  и  должна  быть  ограничена  определенным  кругом  во¬
просов.  Ограничение  касается  прежде  всего  хронологических  рамок
работы.  В  центре  нашего  внимания  находится  период  с  конца  60-х  го¬
дов  до  1883  г.,—  время,  когда  Маркс,  изучивший  русский  язык,  стал
по  первоисточникам  исследовать  различные  аспекты  развития  России.
Из  числа  многочисленных  проблем,  заинтересовавших  Маркса,  мы  вы¬
делили  для  рассмотрения  наиболее  крупные  социально-экономические
вопросы  пореформенной  России:  отмена  крепостного  права  в  России,
отношение  Маркса  к  русской  общине,  изучение  им  русской  формы  зе¬
мельной  собственности  и,  наконец,  проблема  революции  в  России.
 Важной  особенностью  темы,  взятой  нами  для  исследования,  являет¬
ся  то,  что  занятия  Маркса  историей  России  не  получили  окончатель¬
ного  завершения.  Мы  не  можем  поэтому  подходить  к  ней  так,  как  это
сделал  бы  исследователь,  занимающийся,  например,  вопросами  об  изу¬
чении  Марксом  истории  Франции.  В  этом  случае  есть  возможность
изучить  работы  Маркса: 	«Классовая  борьба  во  Франции  с  1848—
 1850  гг.»,  «Восемнадцатое  брюмера  Луи  Бонапарта»,  «Гражданская
война  во  Франции»  и  др.  Нас  же  отсутствие  специальных  работ  Марк¬
са,  посвященных  России  60—70-х  годов,  заставляет  исследовать  взгля¬
ды  Маркса  на  историю  России  другим  путем.  Мы  должны  будем  огра¬
ничить  себя  тем,  что  заглянем  в  научно-исследовательскую  лаборато¬
рию  Маркса:  выясним  круг  его  интересов  и  получаемых  сведений,  ме¬
тоды  работы,  характер  подхода  к  источникам,  определим  процесс
накопления  знаний,  а  также  проанализируем  взгляды  Маркса  на  Рос¬
сию,  выраженные  в  письмах,  конспектах  и  незавершенных  работах.
 Глубина  знания  России  во  многом  зависела  от  круга  изучавшихся
Марксом  и  Энгельсом  источников.  В  этом  отношении  выделяются  два
периода4.  С  40-х  до  конца  60-х  годов  основоположники  научного  комму¬
низма  не  имели  возможности  изучать  историю  России  по  первоисточ¬
никам.  Основными  материалами  являлись  для  них  европейская  пресса,
 возможности  некапиталистического  развития  России.—  «Аграрные  проблемы»,  1933,  №  4;
И.  Теодорович.  Карл  Маркс  и  революционное  движение  в  России.—  «Каторга  и  ссыл¬
ка»,  1933,  кн.  3;  В.  Невский.  К.  Маркс  и  русское  революционное  движение  (Эпоха  60—
80-х  годов  XIX  в.).—  «История  пролетариата»,  1933,  №  1—2  (13—14);  П.  Анатольев.
Маркс  и  первые  шаги  рабочего  движения  в  России.—  «История  пролетариата  СССР»,
сб.  1—2.  М.,  1933;  П.  Парадизов.  Маркс  и  Энгельс  о  России  XIX  столетия.—  «Маркс  и
Энгельс  о  России».  М.,  1934;  С.  В.  Гранский.  Маркс  и  Энгельс  о  России  и  русских
революционерах.—  Научные  зап.  Ин-та  народного  хозяйства.  Воронеж,  1940;  Р.  П.  К  ό¬
τι,  ю  ш  а  я.  К.  Маркс  и  Ф.  Энгельс  об  историческом  развитии  России.—  «История  СССР»,
1958,  №  3;  Ю.  3.  Полевой.  Зарождение  марксизма  в  России.  М.,  1959;  В.  Н.  Кото  в.
Вопросы  истории  России  в  произведениях  К.  Маркса  и  Ф.  Энгельса.  Харьков,  1961;
H.  Е.  Застенке  р.  Проблемы  исторической  науки  в  трудах  К.  Маркса  и  Ф.  Энгельса.—
«Вопросы  истории»,  1964,  №  6;  С.  С.  Волк.  Карл  Маркс,  Фридрих  Энгельс  и  «Народная
воля».—  «Общественное  движение  в  пореформенной  России». 	М., 	1965;  И.  А.  Бах.
 К  истории  установления  связей  Маркса  с  представителями  русского  революционного  дви¬
жения.—  Институт  марксизма-ленинизма  при  ЦК  КПСС.  «Научно-информационный  бюл¬
летень  сектора  произведений  К.  Маркса  и  Ф.  Энгельса»,  №  13.  М.,  1966;  Р.  К  о  ню  ш  а  я.
Маркс  и  русская  революция.—  «Коммунист»,  №  16,  1966;  Е.  Г.  11  ли  мак.  Маркс,  Энгельс
и  Россия  (Заметки  о  современной  буржуазной  историографии).—  «История  СССР»,  1966„
№  4;  Л.  И.  Г  о  ль  май.  Маркс  как  историк.—  «Советская  историческая  энциклопедия»  г
т.  9,  М.,  1966.
 4  Первым  на  это  обратил  внимание  П.  Парадизов  в  статье  «Маркс  и  Энгельс  о  России  XIX
столетия»  (сб.  «Маркс  и  Энгельс  о  России»  ).
 24*
 371

СТАНОВЛЕНИЕ  И  РАЗВИТИЕ  МАРКСА  КАК  ИСТОРИКА
 некоторые  работы  иностранцев  о  России,  отдельные  документальные
находки  в  Британском  музее.  Маркс  и  Энгельс  читали  те  статьи  Герце¬
на  и  Огарева  из  «Колокола»,  которые  в  переводах  публиковались  в  евро¬
пейских  газетах5;  особенно  пристально  следили  они  за  информацией  о
внешнеполитических  действиях  России.
 И  это  было  не  случайно.  Россия  привлекала  особое  внимание  Марк¬
са  и  Энгельса  в  связи  с  революционными  событиями  в  Европе  в  1848—
1849  гг.  Русский  царизм  проявил  себя  тогда  крупнейшим  оплотом  ре¬
акции,  выступив  как  могучая  контрреволюционная  сила  против  евро¬
пейского  революционного  движения.  С  этого  времени  внешняя  и  внут¬
ренняя  политика  России,  ее  социально-экономическое  развитие  стано¬
вятся  предметом  пристального  внимания.  Политические  задачи  борьбы
за  победу  революции  в  Европе  требовали  от  основоположников  науч¬
ного  коммунизма  изучения  потенциальных  возможностей  реакционных
режимов,  в  числе  которых  Россия  в  середине  XIX  в.  занимала  главен¬
ствующее  место.
 Но  и  в  этот  первый  период  интересы  Маркса  и  Энгельса  не  ограни¬
чиваются  лишь  вопросами  внешней  политики.  Они  занимаются  исто¬
рией  славянских  народов,  их  культурой  и  бытом.  Маркс  во  француз¬
ском  переводе  читает  «Слово  о  полку  Игореве».  В  1856  г.  он  находит
в  Британском  музее  в  коллекции  архидьякона  Кокса  пять  томов  ру¬
кописей  XVIII  в.  о  России  и  делает  из  них  выписки.  В  этих  материа¬
лах  содержались  неопубликованные  письма  английских  послов  в  Пе¬
тербурге,  рукопись  1768  г.  о  «характере  русского  народа»,  «доклад  о
русских  «артелях»»  6.
 Во  второй  половине  50-х  годов  Маркс  занимается  изучением  исто¬
рии  Польши7,  составляет  таблицу,  характеризующую  исторические  со¬
бытия  в  России  с  973  по  1676  г.  Затем  он,  как  будет  впоследствии  по¬
дробно  рассказано,  на  материалах  европейской  прессы  пишет  ряд  ста¬
тей  об  освобождении  крестьян  в  России.
 Второй  период  в  изучении  России  начинается  на  рубеже  60—
70-х  годов  и  завершается  в  1883  г.  Этот  период  характеризуется  рез¬
ким  изменением  характера  источников,  ставших  доступными  для  Марк¬
са  и  Энгельса:  с  конца  60-х  годов  Маркс,  изучив  русский  язык,  начи¬
нает  глубокое  исследование  социально-экономической  истории  России
по  первоисточникам.  Составляются  обширные  конспекты,  делаются  вы¬
писки  из  работ  Чернышевского,  Энгельгардта,  Скалднна,  Кошелева,
Костомарова,  Кавелина,  Скребицкого  и  др.  Изучается  большой  круг
статистических  материалов,  отражающих  развитие  аграрных  отноше¬
ний  в  России.  Маркс  внимательно  следит  за  русской  демократической
печатью,  читает  зарубежные  и  подпольные  русские  издания  револю¬
ционных  народников:  «Народное  дело»,  журналы  «Вперед»,  «Работ¬
 4  Так,  например,  французский  перевод  статьи  А.  Герцена  «Революция  в  России»  был  опу¬
 бликован  в  брюссельской  газете  «La  Cloche»  l.X  1862.
 3  Κ.  Μ  а  ρ  к  с  и  Φ.  Энгельс.  Соч.,  т.  29,  стр.  15.
 7  Особенно  много  историей  Польши  Маркс  и  Энгельс  занимались  в  1863  г.,  готовя  брошюру,
в  которой  намеревались  показать  захватническую  роль  Пруссии  и  царской  России  по
отношению  к  Польше.  См.  в  настоящем  издании  статью  С.  3.  Левиовой  и  И.  М.  Синель¬
никовой;  см.  также  П.  Н.  Поспелов,  А.  Ф.  Смирнов.  Карл  Маркс  о  роли  польского
вопроса  в  европейской  политике.—  «Новая  и  новейшая  история»,  1967,  №  2.
 372

МАРКС  ЗА  ИЗУЧЕНИЕМ  СОЦИАЛЬНО-ЭКОНОМИЧЕСКОЙ  ИСТОРИИ  РОССИИ
 ник»,  «Набат»,  издания  «Народной  воли»,  «Черного  передела»  и  др.8
Изучая  «Историю  государства  российского»  Карамзина,  Маркс  состав¬
ляет  хронологические  выписки  по  истории  России.
 Собирая  материал,  касающийся  России,  Маркс  внимательно  следит
и  за  западноевропейской  печатью.  В  бумагах  Маркса  хранятся  вырезки
из  английской  газеты  «Times»  от  17  декабря  1875  г.  со  статьей  «Вод¬
ный  путь  в  Сибирь»  9  h  выписки  из  французского  журнала  «Revue  de
deux  Mondes»  от  15  ноября  1876  г.,  опубликовавшего  статью  Леруа-
Волье  «Царская  империя  и  русские»  10.  В  1881  г.  Маркс  изучает  книгу
Леруа-Болье,  изданную  на  французском  языке  под  тем  же  названием11.
Он  конспектирует  статью  «Русское  земельное  законодательство  и  кре¬
стьяне-собственники»,  помещенную  в  английском  журнале  «The  Quar¬
terly  Review»  в  апреле  1881  г.12
 Маркс  и  Энгельс  в  это  время  устанавливают  прочные  связи  с  дея¬
телями  русского  освободительного  движения,  получают  от  них  инфор¬
мацию  о  положении  дел  в  России.  Ree  это  дает  Марксу  возможность
проникнуть  в  сущность  российской  действительности,  определить  ха¬
рактер  социальной  борьбы  и  расстановку  классовых  сил.
 Пробуждению  интереса  к  России  Маркс  обязан  в  первую  очередь
Чернышевскому,  Флеровскому  и  Даниельсону.
 Вероятнее  всего,  что  Маркс  заинтересовался  Чернышевским  осенью
1867  г.  в  связи  с  появлением  в  эмиграции  брошюры  А.  А.  Серно-Со-
ловьевича  «Наши  домашние  дела»  13.  Эта  брошюра,  направленная  про¬
тив  Герцена  и  высоко  оценивающая  Чернышевского,  привлекла  в  сен¬
тябре  1867  г.  внимание  Боркхейма,  находившегося  тогда  проездом  в
Женеве.  Последний,  прибыв  в  Лондон,  рассказал  о  ней  Марксу,  а  за¬
тем  (24  ноября  1867  г.)  изложил  ему  содержание  брошюры  в  виде  ре¬
ферата  14.  Наряду  с  этим  Боркхейм  просил  автора  брошюры  подробнее
рассказать  о  Н.  Г.  Чернышевском  и  Н.  А.  Добролюбове.  А.  Серно-Со-
ловьевич  ответил  письмом,  в  котором  указывал,  что  «Чернышевский  и
Добролюбов  являются  двумя  крупнейшими  публицистами  молодой  Рос¬
сии.  Именно  им  —  этого  никто  не  будет  оспаривать  —  мы  обязаны  тем
движением,  которое  осуществляется  сейчас  в  России  и  которое  рано
или  поздно  —  так  я  во  всяком  случае  надеюсь  —  дойдет  до  взрыва»  15.
В  письме  далее  сообщались  биографические  данные  о  Чернышевском
и  Добролюбове  и  указывались  их  основные  труды.  Содержание  этого
письма  стало  известно  Марксу  и  привлекло  его  внимание  к  замечатель¬
ным  деятелям  русского  революционного  движения.
 8  См.  Б.  Николаевский.  Русские  книги  в  библиотеке  К.  Маркса  и  Ф.  Энгельса.—  «Ар¬
хив  К.  Маркса  и  Ф.  Энгельса»,  кн.  IV.  М.—  J1.,  1929,  стр.  420.
 9  ЦПА  ИМЛ,  ф.  1,  on.  1,  ед.  хр.  3698.
 10  ЦПА  ИМЛ,  ф.  1,  on.  1,  ед.  хр.  3728.
 11  A.  Leroy-Beaulie  и.  L’empire  de  tzars  et  les  Russes,  v.  1.  Paris,  1881.  См.  ЦПА  ИМЛ,
ф.  1,  on.  1,  ed.  xp.  4085,  лл.  3—5.
 12  ЦПА  ИМЛ,  ф.  1,  on.  1,  ед.  хр.  4053,  лл.  42—43.
 13  А.  А.  Серно-Соловъевич.  Наши  домашние  дела.  Ответ  г.  Герцену  на  статью  «По¬
рядок  торжествует».  Веве,  1867.
 14  И.  А.  Б  а  X.  К  истории  установления  связей  Маркса  с  представителями  русского  револю-
циогтого  движения.—  Институт  марксизма-ленинизма  при  ЦК  КПСС.  «Научно-информа¬
ционный  бюллетень  сектора  произведений  К.  Маркса  и  Ф.  Энгельса»,  №  13.  М.,  1966,
стр.  126.
 15  См.  там  же,  стр.  127.
 373

СТАНОВЛЕНИЕ  И  РАЗВИТИЕ  МАРКСА  КАК  ИСТОРИКА
 В  дальнейшем  до  Маркса  стали  доходить  все  новые  сведения  о  Чер¬
нышевском.  В  марте  1870  г.  члены  Русской  секции  I  Интернационала
писали  ему,  что  они  воспитаны  в  духе  идей  своего  учителя  Чернышев¬
ского,  сосланного  за  свои  сочинения  на  каторгу  в  Сибирь.  В  ответном
письме  Маркс  писал:  «Такие  труды,  как  Флеровского  и  как  вашего  учи¬
теля  Чернышевского,  делают  действительную  честь  России  и  доказы¬
вают,  что  ваша  страна  тоже  начинает  участвовать  в  общем  движении
нашего  века»  1б.
 Маркс  пристально  следил  за  появлением  в  печати  работ  Чернышев¬
ского  π  стремился  их  получить.  2  августа  1870  г.  Маркс  обращается  в
Женеву  к  И.  Ф.  Беккеру:  «Скажи  русским  друзьям...  я  буду  им  очень
благодарен,  если  они  пришлют  мне  только  что  вышедший  четвертый
том  сочинений  Чернышевского»  !7.  В  мае  1871  г.  Даниельсон  узнает  от
Г.  Лопатина  о  большом  интересе  Маркса  к  трудам  Чернышевского  и
посылает  в  Лондон  работу  Чернышевского  «О  поземельной  собствен¬
ности»,  опубликованную  в  «Современнике»  (1857  г.,  №  9  и  11).  Маркс
с  благодарностью  отвечает  Даниельсону,  что  экономические  произве¬
дения  Чернышевского  ему  «доставят  большую  радость»  18.
 Маркс,  прочитав  работу  Чернышевского  «Дополнения  и  примеча¬
ния  на  первую  книгу  политической  экономии  Дж.  Ст.  Милля»  (Жене¬
ва,  1869)  и  некоторые  его  статьи,  высоко  оценил  экономические  воз¬
зрения  Чернышевского.  Он  говорил,  «что  из  всех  современных  эконо¬
мистов  Чернышевский  представляет  единственного  действительно  ори¬
гинального  мыслителя,  между  тем  как  остальные  суть  только  простые
компиляторы,  что  его  сочинения  полны  оригинальности,  силы  и  глуби¬
ны  мысли  и  что  они  представляют  единственные  из  современных  про¬
изведений  по  этой  науке,  действительно  заслуживающие  прочтения  и
изучения;  что  русские  должны  стыдиться  того,  что  ни  один  из  них  не
позаботился  до  сих  пор  познакомить  Европу  с  таким  замечательным
мыслителем...»  19
 Маркс  сам  решил  рассказать  европейскому  читателю  об  этом  «за¬
мечательном  мыслителе».  В  письме  к  Даниельсону  он  выразил  жела¬
ние  «напечатать  что-нибудь»  о  жизни  Чернышевского,  о  его  личности
и  этим  «вызвать  к  нему  симпатию  на  Западе»  20.  Но  у  Маркса  для  этого
было  мало  материалов  и  он  просил  Даниельсона  прислать  ему  «факти¬
ческие  данные».  Даниельсон  согласился  и  20  марта  (1  апреля)  1873  г.
выслал  Марксу  краткую  справку  о  Чернышевском21,  надеясь  в  даль¬
нейшем  прислать  дополнительные  материалы.  Но  этого  обещания  Да¬
ниельсон  не  выполнил,  так  как  сведущие  люди,  по  его  словам,  объяс¬
нили  ему,  что  опубликование  этой  биографии  повредит  Чернышев-
скому22.
 16  Переписка  К.  Маркса  и  Ф.  Энгельса  с  русскими  политическими  деятелями.  М.,  1951,
стр.  39.
 17  К.  М  ар  кс  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ь  с.  Соч.,  т.  33,  стр.  116—117.
 18  Там  же,  стр.  192.
 19  Герман  Александрович  Лопатин  (1845—1918).  Автобиография.  Показания  и  письма.
Статьи  и  стихотворения.  Библиография.  Пг.,  1922,  стр.  71.
 20  К.  Маркс  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  33,  стр.  458.
 21  К.  Маркс,  Ф.  Энгельс  и  революционная  Россия.  М.,  1967,  стр.  286—287.
 22  Там  же,  стр.  311.
 374

МАРКС  ЗА  ИЗУЧЕНИЕМ  СОЦИАЛЬНО-ЭКОНОМИЧЕСКОЙ  ИСТОРИИ  РОССИИ
 Переломным  событием  в  изучении  Марксом  России  явилось  изуче¬
ние  книги  Флеровского  «Положение  рабочего  класса  в  России»  23,  при¬
сланной  Марксу  Даниельсоном  в  октябре  1869  г.  Посылая  эту  книгу,
Даниельсон  писал,  что  ее  автору  удалось  до  мельчайших  подробностей
ознакомиться  «с  экономическим  укладом  и  жизнью  русского  мужика»,
что  труд  Флеровского  даст  Марксу  «необходимый  материал»  для  сле¬
дующих  частей  «Капитала»  24.
 Работа  Флеровского  сразу  заинтересовала  Маркса.  «Из  Петербур¬
га,—  писал  он  Энгельсу  23  октября  1869  г.,—  мне  прислали  том  Фле¬
ровского  в  500  страниц  о  положении  русских  крестьян  и  рабочих.  К  со¬
жалению,  по-русски»  25.  Энгельс  спешит  выручить  своего  друга  из  за¬
труднительного  положения.  На  следующий  день  он  пишет  Марксу
письмо,  в  котором  советует  для  ознакомления  с  книгой  Флеровского
обратиться  к  услугам  Боркхейма.  Если  же  выяснится  ценность  этого
произведения,  то  Энгельс  обещает  сам  взяться  летом  за  его  перевод26.
 Но  Маркс  решил  самостоятельно  прочесть  книгу  Флеровского.  Для
этого  нужно  было  изучить  русский  язык.  Ознакомившись  с  основами
грамматики,  он  приступил  к  чтению  со  словарем  того  экземпляра  кни¬
ги  Герцена  «Тюрьма  и  ссылка»,  по  которому  в  свое  время  изучал  рус¬
ский  язык  Энгельс;  выписанные  им  на  полях  переводы  сильно  облег¬
чали  понимание  текста.  После  этого  Маркс  взялся  за  чтение  Флеров¬
ского.  Дело  пошло  очень  быстро.  10  февраля  1870  г.  Маркс  сообщил
Энгельсу,  что  прочитал  уже  150  страниц,  и  поделился  с  ним  своими  пер¬
выми  впечатлениями:  «Это  —  первый  труд,—  писал  он,—  в  котором  со¬
общается  правда  об  экономическом  положении  Госсии.  Автор  —  реши¬
тельный  враг  того,  что  он  сам  именует  «русским  оптимизмом».  У  меня
никогда  не  было  особенно  радужных  представлений  об  этом  коммуни¬
стическом  Эльдорадо,  но  Флеровскнй  превосходит  все  ожидания...»
«У  нас  пролетариев  мало,  но  зато  масса  нашего  рабочего  класса  со¬
стоит  из  работников,  которых  участь  хуже,  чем  участь  всякого  проле¬
тария»,—  цитирует  Маркс  по-русски  последнюю  фразу27.  Маркс  отме¬
чает  жгучую  ненависть  Флеровского  к  помещикам,  капиталистам  и  чи¬
новникам,  отсутствие  в  работе  «аграрного  мистицизма»  и  «нигилисти¬
ческих  крайностей»,  прекрасное  изображение  семейной  жизни  русско¬
го  крестьянина.  «Во  всяком  случае,—  заключает  Маркс,—  это  —  самая
значительная  книга  среди  всех,  появившихся  после  твоего  труда  о  «По¬
ложении  рабочего  класса»»  28.
 Среди  бумаг  Маркса  сохранился  конверт  с  надписью  на  немецком
языке:  «От  Флеровского»  2Э.  В  связи  с  этим  возникает  вопрос:  сущест¬
вовала  ли  непосредственная  переписка  Маркса  с  Флеровским?  Мы  мо¬
жем  указать  лишь  на  один  известный  нам  факт.  И  (23)  мая  1871  г.
Даниельсон  писал  Марксу:  «Между  прочим,  мною  послано  Вам  также
 23  Положение  рабочего  в  России.  Наблюдения  и  исследования  Н.  Флеровского.  СПб.,  1869.
 (Далее  —  Н.  Флеровский.  Положение  рабочего  класса  в  России).
 24  К.  Маркс,  Ф.  Энгельс  и  революционная  Россия,  стр.  168.
 23  К.  М  а  р  к  с  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  32,  стр.  302.
 20  Там  же,  стр.  303—·304.
 27  Там  же,  стр.  357.
 28  Там  же,  стр.  358.
 24  ЦПА  ИМЛ,  ф.  1,  on.  1,  ед.  хр.  2829.
 375

СТАНОВЛЕНИЕ  И  РАЗВИТИЕ  МАРКСА  КАК  ИСТОРИКА
 письмо  Флеровского  с  описанием  того,  как  он  собирал  необходимые
материалы  для  своей  книги.  Получили  ли  Вы  все  это?»  30.  В  указанном
конверте  и  находилось,  вероятно,  это  письмо,  опубликованное  в  нашей
печати  в  1929  г.  31
 Для  Маркса  это  письмо  представляло  большую  ценность.  В  нем  со¬
держался  поглавный  источниковедческий  комментарии  книги  Флеров¬
ского.  Автор  сообщал  Марксу  о  тех  источниках,  на  основании  которых
она  написана.  Источники  эти  были  весьма  разнообразны,  а  иногда  и
не  совсем  обычны.  Здесь  и  устные  рассказы  крестьян  и  рабочих  о  своей
жизни,  и  обширные  личные  наблюдения  автора,  и  данные  официаль¬
ной  статистики,  и  масса  неопубликованных  материалов,  ставших  до¬
ступными  Флеровскому  во  время  его  службы  у  министра  юстиции.  Все
это,  естественно,  еще  больше  убеждало  Маркса  в  правдивости  и  доку¬
ментальной  достоверности  «Положения  рабочего  класса  в  России».
 Книга  Флеровского  открыла  перед  Марксом  действительное  состоя¬
ние  России,  определила  тот  круг  проблем,  которые  в  дальнейшем  бу¬
дут  находиться  в  центре  его  научных  интересов  при  изучении  русской
истории  и  современности.  Просматривая  экземпляр  «Положения  рабо¬
чего  класса  в  России»  с  многочисленными  пометками  и  подчеркива¬
ниями  Маркса,  полностью  убеждаешься  в  этом.  Экономическое  и  пра¬
вовое  положение  народа  после  отмены  крепостного  права,  развитие
капитализма,  община,  налоговая  политика  правительства,  проблема
плодородия  почвы,  быт  и  духовная  жизнь  крестьянства,  потенциальные
возможности  народных  движений  —  вот  далеко  не  полный  перечень
тех  вопросов,  начало  изучению  которых  положила  работа  Флеровского.
 Взаимоотношения  Маркса  с  Даниельсоном  установились  с  осени
1868  г.  18  (30)  сентября  1868  г.  Даниельсон  обратился  к  Марксу  с
письмом,  в  котором  извещал  его  о  намерении  издателя  Η.  П.  Полякова
перевести  на  русский  язык  «Капитал»  и  просил  выслать  более  ранние
работы  Маркса.  Это  письмо  положило  начало  обширной  переписке,  ко¬
торую  после  смерти  Маркса  продолжил  Ф.  Энгельс.
 Начав  в  70-х  годах  изучать  экономические  процессы  пореформен¬
ной  России,  Маркс  постоянно  нуждался  в  новых  источниках.  15  ноября
1878  г.  он  писал  Даниельсону:  «Вы  очень  обязали  бы  меня  сообщением
некоторых  сведений  о  нынешнем  состоянии  русских  финансов,—  све¬
дений,  которыми  Вы,  наверное,  располагаете  как  человек,  занимаю¬
щийся  банковским  делом»  32.  В  ответ  на  эту  просьбу  Даниельсон  при¬
слал  Марксу  обширное  письмо,  датированное  5  (17)  февраля  1879  г.
В  нем  он  сообщал  о  состоянии  платежных  средств  и  платежей  русских
крестьян.  Подробные  статистические  данные  и  сводные  таблицы  дава¬
ли  богатейшие  сведения  о  подушной  подати,  о  выкупе  крестьянами  зе¬
мель,  о  различных  оборах.  Все  эти  материалы  раскрывали  очень  важ¬
ное  для  Маркса  обстоятельство  —  степень  обремененности  крестьянско¬
го  населения  налогами  и  возможности  их  покрытия  за  счет
земледельческих  продуктов.  Остановился  Даниельсон  и  на  финансовом
состоянии  крестьянского  хозяйства.  Он  указал,  например,  что  крестья¬
 30  К.  Маркс,  Ф.  Энгельс  и  революционная  Россия,  стр.  197.
 31  Письмо  Флеровского  к  Марксу.—  «Летописи  марксизма»,  1929,  Μ  IX—X,  стр.  55—62.
 33  К.  М  ар  к  с  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  34,  стр.  278.
 376

МАРКС  ЗА  ИЗУЧЕНИЕМ  СОЦИАЛЬНО-ЭКОНОМИЧЕСКОЙ  ИСТОРИИ  РОССИИ
 не  одной  Московской  губернии  должны  выкупных  платежей  за  землю
и  податных  недоимок  —  2052  тыс.  рублей33.  Говорилось  в  письме  и  о
доходах,  получаемых  железнодорожными  предприятиями,  о  зависимо¬
сти  между  железнодорожным  строительством  и  торговлей34.
 10  апреля  1879  г.  Маркс,  отвечая  Даниельсону,  охарактеризовал  его
письмо  как  крайне  интересное  и  замечательное.  По  существу  затрону¬
тых  вопросов  он  ограничился  замечаниями,  касающимися  только  же¬
лезнодорожного  строительства.  Указав,  что  железные  дороги  возникли
вначале  в  наиболее  передовых  промышленных  странах,  Маркс  дал  ха¬
рактеристику  развития  железных  дорог  в  других  государствах.  Он  пи¬
сал,  что  «возникновение  сети  железных  дорог  в  ведущих  странах  ка¬
питализма  поощряло  и  даже  вынуждало  государства,  в  которых  капи¬
тализм  захватывал  только  незначительный  верхний  слой  общества,  к
внезапному  созданию  и  расширению  их  капиталистической  надстройки
в  размерах,  совершенно  не  пропорциональных  остову  общественного
здания...  Но  подлежит  поэтому  ни  малейшему  сомнению,  что  в  этих
государствах  создание  железных  дорог  ускорило  социальное  и  полити¬
ческое  размежевание,  подобно  тому  как  в  более  передовых  странах  оно
ускорило  последнюю  стадию  развития,  а  следовательно,  окончательное
преобразование  капиталистического  производства»  35.
 Этот  отрывок  был  использован  Даниельсоном  в  статье  «Очерки  на¬
шего  пореформенного  общественного  хозяйства».
 Обратимся  теперь  к  истории  написания  этой  статьи  Даниельсона.
 Еще  весной  1877  г.  Даниельсон  предложил  Марксу,  настойчиво  изу¬
чавшему  русские  источники,  написать  для  русского  журнала  (напри¬
мер,  «Отечественные  записки»)  статью  о  земельной  собственности  в
Госсии36.  Он  повторил  это  предложение  в  письме  от  21  августа  (2  сен¬
тября)  1880  г.:  «Не  согласитесь  ли  Вы  написать  для  какого-нибудь  рус¬
ского  журнала  статью  «О  нашем  пореформенном  хозяйстве».  В  случае
утвердительного  ответа,  я  Вам  пошлю  все  имеющиеся  у  меня  таблицы.
В  случае  же  отказа,  мои  друзья  советуют  мне  поместить  эти  таблицы
в  каком-нибудь  журнале,  объяснив  содержащиеся  в  них  факты»37.
 Маркс  сразу  ответил  своему  корреспонденту.  12  сентября  1880  г.  он
писал  Даниельсону,  что  «был  бы  очень  счастлив»  выполнить  его  прось¬
бу,  но  слабое  здоровье  и  ряд  неотложных  дел  заставляют  его  отказать¬
ся  от  этого.  «Было  бы  жаль,—  резюмировал  Маркс,—  если  бы  Вы  от¬
ложили  опубликование  Вашего  труда,  которого  я  сам  ожидаю  с  вели¬
чайшим  нетерпением.  Вы  можете  свободно  располагать  всем,  что
сочтете  полезным  извлечь  из  моих  писем  с  этой  целью»  33.  Воспользо¬
вавшись  любезным  разрешением  Маркса  цитировать  его  письма,  Да¬
ниельсон  (под  псевдонимом  Николай  -—  он)  в  статье  «Очерки  нашего
пореформенного  общественного  хозяйства»  процитировал  отрывок
из  письма  Маркса  о  железнодорожном  строительстве  без  ссылки  на
 33  К.  Маркс,  Ф.  Энгельс  и  революционная  Россия,  стр.  367.
 34  Там  же,  стр.  369—371.
 35  К.  Маркс  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  34,  стр.  291.
 36  К.  Маркс,  Ф.  Энгельс  и  революционная  Россия,  стр.  339.
 37  Там  же,  стр.  423.
 33  К.  М  ар  к  с  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  34,  стр.  367.
 377

СТАНОВЛЕНИЕ  И  РАЗВИТИЕ  МАРКСА  КАК  ИСТОРИКА
 автора39.  Так  в  легальной  демократической  журналистике  пропаганди¬
ровались  экономические  воззрения  Маркса.
 Даниельсон  послал  эту  статью  Марксу,  который  в  ответном  пись¬
ме  дал  оценку  этой  работы.  «Я  с  величайшим  интересом  прочел  Вашу
статью,—  писал  Маркс  Даниельсону  19  февраля  1881  г.,—  она  «ориги¬
нальна»  в  лучшем  смысле  этого  слова.  Оттого  ее  и  бойкотируют...
Но  продолжайте  в  том  же  духе!  Первое,  чем  Вам,  по-моему,  следовало
бы  заняться,—  это  поразительным  ростом  задолженности  помещиков,
представителей  высшего  класса  в  сельском  хозяйстве,  и  показать,  как
они  «кристаллизуются»  в  общественной  реторте  под  контролем  «новых
столпов  общества»...»  40
 Совет  Маркса  означал,  что  в  основу  изучения  хозяйства  порефор¬
менной  России  надо  положить  исследование  воздействия  развивающих¬
ся  буржуазных  отношений  на  помещичье  хозяйство.  Именно  стремле¬
ние  познать  характер  экономического  развития  пореформенной  Рос¬
сии  заставляло  Маркса  рассмотреть  историю  отмены  крепостного  права
и  последствия  реформы  1861  г.
 После  окончания  Крымской  войны  интерес  Маркса  и  Энгельса  все
больше  и  больше  сосредоточивается  на  внутренних  событиях  России,  а
в  конце  50-х  годов  —  на  борьбе  за  отмену  крепостного  права.  Это  дви¬
жение  привлекло  внимание  основоположников  марксизма  в  первую
очередь  в  связи  с  тем,  что  оно  могло  помешать  осуществлению  реак¬
ционных  помыслов  царизма  в  Западной  Европе.  Маркс  считал,  что  дви¬
жение  за  освобождение  крепостных  «знаменует  начало  в  стране  внут¬
ренней  истории,  которая  может  встать  поперек  дороги  ее  традицион¬
ной  внешней  политике»41.  Он  писал,  что  Россия  не  может  теперь
энергично  сдерживать  напор  революции  в  Европе,  так  как  внутри  ее
имеются  «симптомы  войны  крепостных  крестьян»,  «накопился  горючий
материал,  который,  при  сильном  порыве  ветра  с  Запада,  может  внезап¬
но  воспламениться»  42.
 Энгельс,  изучивший  к  этому  времени  русский  язык,  не  удовлетво¬
рялся  материалами  западноевропейской  прессы  и  пытался  достать  рус¬
ские  источники.  21  октября  1858  г.  он  писал  Марксу,  что  «русская  ис¬
тория  идет  очень  хорошо»,  что  на  юге  страны  происходят  крестьянские
бунты.  Энгельс  просил  жившего  в  Лондоне  Маркса  достать  для  него
«Голоса  из  России»  и  «Колокол»  Герцена,  надеясь  на  основании  кор¬
респонденций  этих  изданий  составить  себе  реальное  представление  о
событиях  в  России  43.
 Но  получилось  так,  что  Маркс,  еще  не  знавший  русского  языка,
раньше,  чем  Энгельс,  выступил  в  прессе  о  событиях  в  России.  Его  ста¬
тьи  об  отмене  крепостного  права  в  России  появились  в  прогрессивной
 378
 39  «Слово»,  октябрь  1880,  стр.  134—135.
 40  К.  M  а  р  к  с 	и 	Ф. 	Энгельс. 	Соч., 	т. 	35, 	стр. 	127.
 41  К.  M  а  р  к  с 	и 	Ф. 	Энгельс. 	Соч., 	т. 	29, 	стр. 	267.
 42  К.  M  а  р  к  с 	и 	Ф. 	Энгельс. 	Соч., 	т. 	12, 	стр. 	519—520.
 43  К.  M  а  р  к  с 	и 	Ф. 	Энгельс. 	Соч., 	т. 	29, 	стр. 	297—29$.

МАРКС  ЗА  ИЗУЧЕНИЕМ  СОЦИАЛЬНО-ЭКОНОМИЧЕСКОЙ  ИСТОРИИ  РОССИИ
 американской  газете  «New  York  Daily  Tribune»  в  октябре  1858  г.  и  ян¬
варе  1859  г.  Основными  источниками  для  их  написания  послужили  ма¬
териалы,  почерпнутые  Марксом  из  западноевропейской  прессы44.
 Первая  статья  рассказывала  о  деятельности  Главного  и  губернских
дворянских  комитетов  по  крестьянским  делам,  о  нежелании  русского
дворянства  согласиться  на  освобождение  крестьян.  «Если  каждый  кре¬
постной,—  пишет  Маркс,—  получит  клочок  земли,  как  это  должно  быть
в  случае  освобождения,  то  владельцы  этих  крепостных  превратятся  в
нищих».  Если  крепостные  будут  освобождены,  то  у  крупных  земельных
собственников  не  останется  реальной  защиты  против  власти  императора.
Нежелание  землевладельцев  России  расстаться  со  своими  крепостными
представляется  Марксу  явлением  закономерным:  «Нельзя  освободить
угнетенный  класс,  не  причинив  ущерба  классу,  существующему  за  счет
его  угнетения...».  Произойдет  ли  в  таких  условиях  отмена  крепостного
права  в  России?  На  этот  главный  вопрос  и  ищет  ответ  Маркс.  Для
этого  он  обращается  к  истории  европейских  стран  и  приходит  к  за¬
ключению:  «Легитимные  правительства  Европы  были  в  состоянии  уп¬
разднить  крепостное  право  только  лишь  под  напором  революции  или
в  результате  войны»  46.  Война  1853—1856  гг.  «потребовала  огромных
жертв  от  русских  народных  масс»,  обострила  социальные  противоре¬
чия  в  стране,  привела  к  крестьянским  восстаниям  в  отдельных  губер¬
ниях  России.  Все  это,  по  мысли  Маркса,  может  заставить  господствую¬
щие  классы  согласиться  на  отмену  крепостного  права.
 Вторая  и  третья  статьи  посвящены  рассмотрению  основных  прин¬
ципов  подготовляемой  реформы  и  истории  взаимоотношений  крестьян
с  помещиками  в  первой  половине  XIX  в.  В  статье,  написанной  Марк¬
сом  23  декабря  1858  г.,  приводится  документ  Главного  комитета  по
крестьянским  делам,  в  котором  изложены  основы  освобождения  кре¬
постных  крестьян.  В  нем  характеризуются  «временнообязанные»  отно¬
шения  крестьян  к  помещикам,  положение  сельской  общины,  процесс
наделения  крестьян  земельными  наделами,  повинности  крестьян  и  т.  д.
 В  статье  указано,  что  рассматриваемый  документ  является  докла¬
дом  Главного  комитета  от  13  ноября  1858  г.,  представленным  царю.
В  действительности  это  не  так.  Документ,  приведенный  в  статье,  от¬
носился  не  к  указанному  времени,  а  выражал  принципы  программы,
составленной  Главным  комитетом  по  крестьянским  делам  и  отправлен¬
ной  21  апреля  1858  г.  начальникам  губерний  для  занятий  губернских
комитетов.  Маркс,  вероятно,  заимствовал  эти  ошибочные  данные  из
западноевропейских  газет.  При  этом  он  сам,  зная  содержание  докумен¬
та  от  21  апреля  1858  г.,  обратил  внимание  на  то,  что  его  текст  лег  в
основу  рассматриваемого  им  в  статье  доклада  Главного  комитета.  «Са¬
мое  поверхностное  сравнение,—  пишет  Маркс,—  показывает,  что  дан¬
ный  доклад  представляет  собой,  в  сущности,  просто  продолжение  и  раз¬
витие  программы,  которую  Главный  комитет  прошлой  весной  предло¬
жил  различным  дворянским  собраниям  по  всей  империи»46.  Маркс
указал  далее,  что  десять  пунктов  этой  программы  «точно  соответст¬
 44  Я.  Маркс  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ъ  с.  Соч.,  т.  12,  стр.  606,  694.
 45  Там  же,  стр.  606.
 Там  же,  стр.  694.
 379

СТАНОВЛЕНИЕ  И  РАЗВИТИЕ  МАРКСА  КАК  ИСТОРИКА
 вуют  десяти  разделам  доклада».  Сравнение  текста,  анализируемого  в
статье,  с  программой  Главного  комитета  от  21  апреля  1858  г.47  убеж¬
дает  нас  в  том,  что  Маркс  совершенно  точно  установил  это  важное  об¬
стоятельство.
 В  статье  Маркс  отметил  ухудшение  экономического  положения  дво¬
рян: 	землевладельческое  дворянство  задолжало  кредитным  банкам
 400  млн.  руб.  серебром,  кроме  того,  оно  находится  в  большой  задол¬
женности  у  частных  лиц.  Отмена  же  крепостного  права  приведет  дво¬
рянство  к  полному  разорению.
 Маркс  прослеживает  зарождение  идеи  о  необходимости  освобожде¬
ния  крестьян  от  крепостной  зависимости.  В  1812  г.  крестьянам  неофи¬
циально  «в  награду  за  патриотизм»  обещали  освободить  их  от  крепост¬
ничества,  так  как  с  защитниками  Святой  Руси  «нельзя-де  дальше  об¬
ращаться  как  с  рабами».  Во  время  царствования  Николая  I  был  издан
ряд  указов,  ограничивающих  власть  дворян  над  крепостными.  Восстания
крепостных  против  своих  помещиков,  развернувшиеся  с  1842  г.  и  став¬
шие  «эпидемическим  явлением»,  особенно  возросли  во  время  Крымской
войны  и  после  нее.  На  основании  всего  этого  Маркс  приходит  к  выводу,
что  «попытка  осуществить  предложения  комитета  послужит  сигна¬
лом  для  вспышки  массового  восстания  среди  сельского  населения
России»  48.
 Мы  не  имеем  сведений  о  дальнейших  занятиях  Маркса  этой  проб¬
лемой  в  конце  50-х  —  начале  60-х  годов.  Между  тем  Маркс  и  Энгельс
по  европейской  прессе  следили  за  событиями  в  России.  20  января
1860  г.  Энгельс  писал  Марксу  об  обострении  социальной  борьбы  в  Рос¬
сии,  указывая,  что  «у  аугсбургской  «Allgemeine  Zeitung»  имеется  те¬
перь  очень  хороший  корреспондент  по  этим  вопросам  в  Петербурге.
Правда,  он  обращает  больше  внимания  на  конституционное  движение
дворянства,  но  оно,  конечно,  дает  толчок  крестьянам»  4Э.  События,  свя¬
занные  с  падением  крепостного  права  в  России,  достаточно  подробно
описывались  в  английской  газете  «The  Times»  и  в  газете  «Le  Nord»,
издававшейся  на  французском  языке  в  Брюсселе  (1855—1862  гг.)  п
субсидировавшейся  русским  правительством.
 В  60-х  годах  проблеме  последствий  реформы  1861  г.  Маркс  и  Эн¬
гельс  уделяли,  по  всей  вероятности,  мало  внимания.  Их  интересы  были
сосредоточены  в  то  время  на  польском  восстании,  деятельности  I  Ин¬
тернационала.  Во  всяком  случае  к  середине  десятилетия  ни  Маркс,
ни  Энгельс  не  представляли  себе  полной  картины  результатов  отмены
крепостного  права  в  России.  26  января  1866  г.  Энгельс  писал  Марксу,
что  у  него  нет  материалов  и  «почти  ничего  не  сохранилось  в  памяти»
о  том,  каким  образом  было  проведено  освобождение  крепостных  кре¬
стьян:  какую  они  получили  землю  и  кто  за  нее  заплатил,  как  сложи¬
лись  отношения  крестьян  к  помещикам,  как  «на  деле»  произошла  реа¬
 47  См.  И.  Иванюков.  Падение  крепостного  права  в  России.  СПб.,  1882,  стр.  44—45.
 48  Я.  МарксиФ.  Энгельс.  Соч.,  т.  12,  стр.  701.
 49  Я.  М  ар  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ь  с.  Соч.,  т.  30,  стр.  6.  В  этой  связи  укажем,  что  в  1860  г.  ано¬
нимно  в  Лейпциге  вышла  книга  петербургского  корреспондента  «Allgemeine  Zeitung»
А.  Буддеуса  «Россия  при  Александре  II  (1855—1860)».  (См.:  Haimut  Krause.  Marxz
und  Engels  und  das  zeitgenössische  Russland,  1958,  S.  94.)
 380

МАРКС  ЗА  ИЗУЧЕНИЕМ  СОЦИАЛЬНО-ЭКОНОМИЧЕСКОЙ  ИСТОРИИ  РОССИИ
 лизация  правительственных  проектов.  «Есть  ли  у  тебя  материал  об
этом?»—спрашивал  Энгельс  Маркса50.  10  февраля  1866  г.  Маркс  от¬
ветил:  «Что  касается  России,  то  у  меня  нет  никакого  материала.  Лишь
только  мое  состояние  позволит,  я  схожу  ради  этого  в  Музей,  а  также
ноищу  у  поляков»  51.
 Лишь  в  конце  60-х  годов  Маркс  стал  обращаться  к  первоисточни¬
кам,  относящимся  к  реформе  1861  года  и  последствиям  отмены  кре¬
постного  права.  Изучая  книгу  Флеровского  «Положение  рабочего  клас¬
са  в  России»,  Маркс  подчеркивает  слова  автора  о  том,  что  «после  ос¬
вобождения  обезземеленье  крестьян  сделало  разом  такой  большой  шаг,
какого  оно,  может  быть,  никогда  не  делало...»52  Маркса  интере¬
совали  и  правовые  отношения,  сложившиеся  в  результате  отмены
крепостного  права.  Он  изучил  закон  19  февраля  1861  г.,  определяю¬
щий  права  и  поземельное  устройство  крестьян  и  помещиков  после  ре¬
формы  53.
 В  дальнейшем  Маркс  собрал  большой  материал  и  по  истории  поре¬
форменной  России.  Познание  российской  действительности,  начатое
изучением  работ  Флеровского  и  Чернышевского,  было  значительно
расширено.  Маркс  в  дальнейшем  конспектировал  работы  Гакстгаузена
«Сельское  устройство  России»  (1866  г.),  Головачева  «Десять  лет  ре¬
форм»  (1872  г.),  Даниельсона  «Очерки  нашего  пореформенного  обще¬
ственного  хозяйства»  («Слово»,  1880),  Скалдина  «В  захолустье  и  в
столице»  (1870  г.),  Скребицкого  «Крестьянское  дело  в  царствование
императора  Александра  II»  (1862—1868),  Янсона  «Опыт  статистиче¬
ского  исследования  о  крестьянских  наделах  и  платежах»  (1877  г.)  и
многие  другие.  Эти  работы  в  той  или  иной  мере  касались  истории  па¬
дения  крепостного  права  в  России,  последствий  и  итогов  «освобожде¬
ния»  крестьян.
 Накопленный  материал  позволил  приступить  к  его  систематизации,
к  осмыслению  многообразных  сторон  социально-экономического  разви¬
тия  России  в  пореформенное  время.  Такой  первично  обработанный  ма¬
териал  с  рядом  важных  выводов,  сделанных  Марксом,  мы  находим  в
его  «Заметках  о  реформе  1861  г.  и  пореформенном  развитии  России»  54
(1881  —1882  гг.).  Это  единственная  дошедшая  рукопись  незавершенной
научной  работы,  раскрывающая  систему  и  метод  Маркса  при  иссле¬
 50  К.  М  ар  к  с  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  31,  стр.  145.
 51  Там  же,  стр.  147.
 52  ЦПА  ИМЛ,  ф.  1,  on.  1,  ед.  хр.  2576;  Н.  Флеров  спи  й.  Положение  рабочего  класса  я
России,  стр.  490.
 53  Маркс  изучил  этот  закон  по  сборнику:  «Военно-статистический  сборник»,  вып.  IV.  Рос¬
сия.  Под  ред.  H.  Н.  Обручева.  СПб.,  1871.  Указанный  сборник  носил  энциклопедический
характер.  Написанный  на  основе  широкого  круга  добротных  источников  (в  том  числе  и
архивных),  он  давал  систематическое  представление  о  политическом,  социально-эконо¬
мическом  и  военном  состоянии  Российской  империи.  Маркс  подробно  проконспектировал
разделы  этого  издания,  касающиеся  государственного  устройства,  территории,  народона¬
селения,  сельского  хозяйства,  развития  промышленности;  обработал  многие  приведенные
в  нем  статистические  материалы.  (См.  ЦПА  ИМЛ,  ф.  1,  on.  1,  ед.  хр.  5768,  лл.  174;  ед.
хр.  3676,  лл.  20—21;  ед.  хр.  3601,  лл.  38—69  и  др.)  Нам  представляется,  что  «Военно-ста¬
тистическим  сборником»  Маркс  часто  пользовался  как  справочником  по  истории  России.
 i54  Под  таким  заглавием  этот  документ  был  впервые  опубликован  в  «Архиве  Маркса  и  Эн¬
гельса»,  т.  XII,  стр.  3—28.  Затем  он  вошел  в  19  том  второго  издания  сочинений  Маркса
и  Энгельса.
 381

СТАНОВЛЕНИЕ  И  РАЗВИТИЕ  МАРКСА  КАК  ИСТОРИКА
 довании  истории  России.  Ее  анализ  поэтому  весьма  важен  для  нашей
темы.
 Содержание  этих  «Заметок»  убеждает  нас  прежде  всего  в  том,  что
они  не  предназначались  для  главы  «Капитала»  о  земельной  ренте.  Рас¬
сматриваемая  рукопись  характерна  тем,  что  в  ней  связывается  воедино
история  внутренней  политики  царизма  в  эпоху  подготовки  и  проведения
реформы  1861  года  с  ее  экономическими  последствиями.
 Первый  раздел  посвящен  подготовке  реформы,  первым  шагам  гос¬
подствовавших  классов,  вынужденных  взяться  за  освобождение  кре¬
стьян.  Эта  сторона  вопроса  заинтересовала  Маркса  в  связи  с  тем,  что
после  обнародования  Манифеста  от  19  февраля  1861  года  поднялась
волна  народного  протеста.  «Откуда  же,—  пишет  Маркс,—  взялась  столь
странная  «увертюра»  к  этому  превознесенному  до  небес  представле¬
нию?»  55
 Постановка  вопроса  в  «Заметках»  и  имеет  целью  выявление  при¬
чин  недовольства  крестьян  реформой.  Это,  пожалуй,  и  определило  экс¬
курс  в  предысторию  вопроса.  Маркс  мобилизует  работы  Чернышев¬
ского,  Скалдина,  Скребицкого  и  др.  для  выяснения  хода  подготовки  ре¬
формы,  работы  редакционных  комиссий,  освещения  роли  губернских
комитетов.  Он  обращает  особое  внимание  на  то,  как  бюрократия  во  гла¬
ве  с  царем  душила  всякие  попытки  общественного  обсуждения  проек¬
та  реформы,  как  «все  шло  по  высочайшему  приказу»,  в  интересах  по¬
мещиков,  вопреки  интересам  крестьян.
 Исторический  подход  Маркса  обнаруживается  и  во  втором  разделе
рукописи,  где  намечаются  три  периода  в  занятиях  редакционных  ко¬
миссий,  выявляется  эволюция  в  решении  крестьянского  вопроса.
Для  наглядности  Маркс  делит  рукопись  на  два  параллельных  столбца,
в  которых  сопоставляются  «мнимые  принципы»,  провозглашенные  пра¬
вительством  при  выработке  реформы  с  «практикой»  ее  проведения.
В  рукописи  указывается,  что  вначале  предполагался  добровольный
выкуп  с  обеих  сторон.  В  действительности  же  выкуп  оказался  обяза¬
тельным  «только  для  крестьян»,  помещик  мог  принудить  их  к  выкупу.
При  подготовке  проекта  имелось  в  виду,  что  крепостные  не  будут  пла¬
тить  за  свою  личную  свободу.  На  деле  же  получилось  обратное:  кре¬
постные  платили  за  свою  личную  свободу.  Маркс  приходит  еще  к  од¬
ному  очень  важному  выводу:  вместо  полноценных  наделов,  которые
могли  бы  обеспечить  крестьян,  крестьяне  получали  такие  наделы,  ко¬
торые  «не  обеспечивают  существование  крестьянина,  и  он  остается
временно  зависимым  от  помещика»  56.
 Далее  Маркс  на  основании  работ  Скалдина,  Головачева,  Янсона  со¬
ставляет  конспект  о  положении  временнообязанных  крестьян.  Он  от¬
мечает,  что  крестьяне  оказываются  прикованными  «к  клочку  земли»,
не  могут  выйти  из  общины,  испытывают  растущее  бремя  налогов.  Га-
бота  Скалдина  «В  захолустье  и  в  столице»  позволяет  Марксу  предста¬
вить  положение  крестьян,  лишенных  части  земли,  леса,  лугов,  выгона,
что  создает  их  зависимость  от  помещиков.  В  результате  недостаточно¬
сти  надела,  неудобного  расположения  земель  у  крестьян  возникает
 сь  К.  Маркой  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  19,  стр.  422.
 *·''■  Там  же,  стр.  426.
 382

МАРКС  ЗА  ИЗУЧЕНИЕМ  СОЦИАЛЬНО-ЭКОНОМИЧЕСКОЙ  ИСТОРИИ  РОССИИ
 «необходимость  снимать  землю  в  аренду  и  уходить  на  заработки»,  так
как  даже  в  черноземных  губерниях  «надела  едва  хватает  на  пропи¬
тание»  57.
 В  рассматриваемой  рукописи  содержится  очень  важное  суждение
Маркса  о  сущности  освобождения  крестьян.  «Освобождение,—  пишет
он,—  сводится  попросту  к  тому,  что  благородный  помещик  не  может
более  располагать  личностью  крестьянина,  продавать  его  и  проч.  Это
личное  рабство  уничтожено.  Помещики  потеряли  власть  над  личностью
крестьянина».  Далее  Маркс  сравнивает  экономическое  положение  кре¬
стьянина  до  и  после  реформы  1861  г.:  «Прежде,  во  времена  крепост¬
ного  права,  помещики  были  заинтересованы  в  том,  чтобы  поддержать
крестьянина,  как  необходимую  рабочую  силу·,  это  отпало.  Крестья¬
нин  попал  в  экономическую  зависимость  от  своего  прежнего  поме¬
щика»  58.
 Большое  место  занимает  в  «Заметках»  финансовое  положение  по¬
реформенной  России.  Маркс  рассматривает  характер  выкупных  плате¬
жей,  возрастание  налогов  на  податные  сословия,  роспись  государствен¬
ных  доходов  и  расходов,  увеличение  государственного  долга  и  др.
На  основе  «Трудов  податной  комиссии»  Маркс  приходит  к  выводу,  что
в  1862  г.  «из  общей  суммы  налогового  обложения  в  России  (прямые  и
косвенные  налоги),  а  именно  из  292  000  000  руб.—  76%,  т.  е.  223  млн.
руб.,  ложатся  на  бедные  классы  (крестьян  и  ремесленников).  С  тече¬
нием  времени  это  бремя  еще  значительно  увеличивается:  повысилась
подушная  подать  с  крестьян  всех  категорий,  оброчная  подать  с  госу¬
дарственных  крестьян  и  государственный  земский  сбор,  который  взи¬
мается  почти  исключительно  с  податных  душ»  59.
 В  рукописи  на  материалах  Даниельсона  детально  прослеживается
влияние  железнодорожного  строительства  60-х  и  70-х  годов  на  экономи¬
ческое  положение  России:  отмечается  быстрое  развитие  акционерных
железнодорожных  компаний,  выясняется  роль  Государственного  бан¬
ка  в  этом  деле,  показывается  зависимость  внешней  торговли  от  рас¬
ширения  сети  железных  дорог.
 Написание  Марксом  в  начале  80-х  годов  «Заметок  о  реформе  1861  г.
и  пореформенном  развитии  России»  представляется  делом  не  совсем
обычным.  Возникает  прежде  всего  вопрос:  для  чего  нужно  было  обоб¬
щать  материал  о  России,  когда  перед  тяжелобольным  Марксом  стояла
неотложная  задача  завершения  «Капитала»?  Едва  ли  можно  предста¬
вить  себе,  что  Маркс  на  исходе  своей  жизни  собирался  написать  соци¬
ально-экономический  очерк  о  пореформенной  России.  Скорее  можно
предположить  другое.  Изучение  большого  числа  русских  источников
требовало  их  осмысления,  заставляло  Маркса,  исследовавшего  для  «Ка¬
питала»  вопрос  о  земельной  ренте  в  России,  представить  себе  в  комп¬
лексе  основные  тенденции  и  характер  экономического  развития
этой  страны,  ставшей  очагом  революционного  движения.  В  решении
этой  проблемы  первостепенное  значение  имело  изучение  русской
общины.
 *7  Там  же,  стр.  427—428.
 88  Там  же,  стр.  429—-430.
 59  Там  же,  стр.  430—431.
 383

СТАНОВЛЕНИЕ  И  РАЗВИТИЕ  МАРКСА  КАК  ИСТОРИКА
 Интерес  Маркса  и  Энгельса  к  русской  общине,  общинному  владению
землей  возник  в  конце  60-х  годов  и  во  многом  был  связан  с  той  острой
борьбой,  которая  развернулась  в  Интернационале  по  поводу  обобществ¬
ления  земли.  Вопрос  об  упразднении  частной  собственности  на  землю
явился  предметом  дискуссии  сторонников  Маркса  с  прудонистами  на  Ло¬
заннском,  Брюссельском  и  Базельском  конгрессах.  В  своем  решении  Ба¬
зельский  конгресс  (сентябрь  1869  г.)  записал,  что  «общество  имеет  пра¬
во  упразднить  частную  собственность  на  землю  и  обратить  ее  в  общест¬
венную  собственность»  60.
 В  ноябре  1869  г.  сторонник  Маркса  И.  Ф.  Беккер  опубликовал  «Ма¬
нифест  к  сельским  работникам»,  в  котором  раскрывал  процесс  разоре¬
ния  крестьян  Англии,  Германии,  Франции  и  призывал  к  «общинному
владению  л  хозяйству»  61.  Общественная  собственность  на  землю  приоб¬
ретала,  таким  образом,  конкретную  форму  общинного  хозяйства.
 Проблема  общинного  землевладения  оставалась  актуальной  для
Маркса  до  последних  дней  его  жизни.  В  конце  1882  г.  Энгельс  написал
работу  о  марке,  которую  прочитал  и  одобрил  Маркс.  В  ней  Энгельс  рас¬
крыл  отрицательные  стороны  индивидуального  крестьянского  хозяйства
в  Европе:  не  имея  возможности  пользоваться  общинными  угодьями,
крестьянин  не  может  содержать  скот,  что  приводит  к  отсутствию  удоб¬
рений  и,  следовательно,  к  невозможности  рационального  земледелия.
В  чем  же  крестьянин  должен  искать  выход  из  создавшегося  положения?
Энгельсу  этот  выход  представляется  так:  «Путем  возрождения  марки,  но
не  в  ее  старой,  пережившей  себя,  а  в  омоложенной  форме;  путем  такого
обновления  общинного  землевладения,  при  котором  последнее  не  только
обеспечит  мелкокрестьянским  общинникам  все  преимущества  крупного
хозяйства  и  применения  сельскохозяйственных  машин,  но  и  предоста¬
вит  им  средства  организовать  наряду  с  земледелием  также  и  крупную
промышленность  с  использованием  силы  пара  и  воды,  и  притом  орга¬
низовать  ее  без  капиталистов,  а  силами  самого  товарищества»  62.
 Естественно,  что  такой  взгляд  на  «обновление»  общинного  землевла¬
дения  в  Европе,  на  перспективы  развития  общины  в  условиях  техниче¬
ского  прогресса  приводил  к  изучению  истории  общины  в  различных
странах.  В  сфере  внимания  оказалась  и  русская  община.
 Впервые  отношение  к  русской  общине  Маркс  и  Энгельс  высказали
в  связи  с  появлением  в  Западной  Европе  статьи  Герцена  «Госсия»,  опуб¬
ликованной  в  1849  г.  на  немецком  и  французском  языках.  В  этом  про¬
изведении  на  основе  своих  знаний  русской  действительности  и  книги  не¬
мецкого  барона  А.  Гакстгаузена  «Исследования  внутренних  отношений,
народной  жизни  и  в  особенности  сельских  учреждений  в  России»  63  Гер¬
цен  характеризовал  общинную  жизнь  страны,  излагал  теорию  «русского
 60  Первый  Интерушциоиал.  Часть  I.  1864—1870  гг, 	М., 	1964,  стр.  188;  подробнее  см.
 И.  А.  Бах.  Маркс  и  аграрный  вопрос  в  I  Интернационале.—  «Вопросы  истории»,  1958,
№  5.
 61  Манифест  к  земледельческому  населению  и  процесс  JI.  Неймейера  (  1869—1870).  Женева,
1871,  стр.  8.
 62  К.  М  ар  к  с  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  19,  стр.  344.
 63  Studien  über  die  Innern  Zustände,  das  Volksleben  und  insbesondere  die  ländlichen  Einrich¬
tungen  Russlands  von  August  Freiherren  von  Haxthausen,  I,  II.  Hannover,  1847.
 384

МАРКС  ЗА  ИЗУЧЕНИЕМ  СОЦИАЛЬНО-ЭКОНОМИЧЕСКОЙ  ИСТОРИИ  РОССИИ
 социализма».  Он  писал,  что  социальное  устройство  сельских  общин  в
России  так  же  реально,  как  реальна  великая  и  «могущественная  славян¬
ская  организация  политической  системы»  64.  Несмотря  на  то  что  эта
статья  была  написана  с  демократических  позиций,  она  воспринималась
основоположниками  марксизма  как  попытка  распространить  предрассуд¬
ки  панславизма.
 Маркс,  прочитав  изданную  на  французском  языке  книгу  русского  ли¬
берала  Ф.  И.  Фиркса  (псевдоним  —  Д.  К.  Шедо-Ферроти)  «Очерки  о
будущем  России»65,  писал  в  ноябре  1868  г.  Энгельсу,  что  автор
«Очерков»  ошибается,  считая,  что  «русская  община  возникла  лить
вследствие  запрещения  крестьянам  уходить  с  земли».  По  мнению  Марк¬
са,  в  этой  общине  «все  абсолютно  до  мельчайших  деталей,  тождественно
с  древнегерманской  общиной».  Кроме  того,  в  русской  общине  господст¬
вует  патриархальный  характер  управления  и  существует  круговая  пору¬
ка,  которая  приводит  к  эксплуатации  крестьян  «не  только  посредством
налогов,  но  и  системой  натуральных  повинностей...»  Тогда  Марксу  и
Энгельсу  казалось,  что  «вся  эта  дрянь  идет  к  своему  концу»  66.
 Изменению  взгляда  Маркса  на  общину  во  многом  способствовала
книга  Флеровского  «Положение  рабочего  класса  в  России».  В  ней  Маркс
обратил  внимание  на  замечание,  что  общинное  владение  существует  как
с  переделами  земли,  так  и  без  переделов.  Общинное  владение  без  пере¬
делов  приводит,  по  мнению  Флеровского,  к  усилению  богатых  крестьян,
с  одной  стороны,  и  развитию  батрачества  —  с  другой.  Маркс  подчерки¬
вает  слова  автора  книги  о  том,  что  экономическое  «положение  было  бы
окончательно  расстроено  и  крестьянство  дотла  разорено,  если  бы  в  Рос¬
сии  не  существовало  общинного  владения  с  переделами»  67.
 В  конце  1870  —  начале  1871  г.  Маркс  знакомится  с  представитель¬
ницей  Русской  секции  I  Интернационала  E.  JI.  Томановской,  с  которой
обсуждает  проблему  общины.  Из  письма  Томановской,  написанного  уже
после  этой  встречи,  вытекает,  что  Маркс  предвидел  тогда  альтернативу
относительно  судьбы  общинного  землевладения  в  России.  Томановская
же  считала,  что  общинное  пользование  землей,  вероятнее  всего,  превра¬
тится  в  мелкую  собственность.  «Все  меры  правительства,—  писала
она,  —  ужасающее  и  непропорциональное  повышение  податей  и  повин¬
ностей  —  имеют  своей  единственной  целью  введение  индивидуальной
собственности  путем  отмены  круговой  поруки»  68.
 64  А.  И.  Герце  н.  Собр.  соч.,  т.  VI.  М.,  1955,  стр.  200.  В  примечаниях  к  первому  изданию
I  тома  «Капитала»  Маркс  писал,  что  Герцен  «открыл  русскую  общину  не  в  России,  а  я
книге  прусского  регирунгсрата  Гакстгаузена»  (К.  Маркс  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  19,
стр.  116).  Подробнее  о  взглядах  Герцена  по  этому  вопросу  см.  H.  М.  Дружинин.
А.  Гакстгаузен  и  русские  революционные  демократы.—  «История  СССР»,  1967,  №  3.
 65  Schédo-Ferroti.  Etudes  sur  l’avenir  de  la  Russie.  Etude  10.  Le  patrimoine  de  peuple.
Berlin,  1868.
 68  К.  Маркс  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  32,  стр.  158.  Энгельс  после  прочтения  книги  ост¬
зейского  помещика  Лилиенфельда  «Земля  и  воля»  писал  в  июле  1868  г.  Марксу,  что
в  этой  книге  доказывается  гибель  русского  крестьянства  «из-за  общинной  собственно¬
сти».  Далее  Энгельс  приходил  к  выводу:  «Меновая  стоимость  уже  слишком  глубоко  про¬
никла  в  эти  первобытные  общины,  чтобы  после  отмены  крепостного  права  они  могли  бы
еще  уцелеть»  (К.  Маркс  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  32,  стр.  92).
 67  ЦПА  ИМЛ,  ф.  1,  on.  1,  ед.  хр.  2576,  стр.  77—78.
 88  К.  Маркс,  Ф.  Энгельс  и  революционная  Россия,  стр.  186.
 25  Маркс  —  историк
 385

СТАНОВЛЕНИЕ  И  РАЗВИТИЕ  МАРКСА  КАК  ИСТОРИКА
 Томановская  послала  Марксу  номер  «Народного  дела»  от  7  мая
1870  г.,  в  котором  была  опубликована  редакционная  статья  «Крестьян¬
ская  реформа  и  общинное  землевладение».  Маркс  внимательно  изучил
эту  статью,  сделав  в  тексте  ряд  пометок  критического  характера.  Он
неодобрительно  отозвался  относительно  утверждения,  «что  для  упроче¬
ния  господства  барства  как  касты  пролетариат  должен  быть  создан  там,
где  его  нет».  Прочитав  раздел  о  борьбе  общины  с  проникновением  капи¬
талистических  элементов,  Маркс  сделал  такое  примечание:  «Русская
община  связана  с  русским  варварством,  а  не  с  буржуазной  цивилиза¬
цией»  бЭ.
 Таковы  первые  наблюдения  Маркса  над  русской  общиной.  Это  были
наблюдения  ученого,  который  только  начал  познавать  предмет  исследо¬
вания  и  не  имел  еще  окончательного  суждения  о  всех  сторонах  изучае¬
мой  проблемы.
 В  1872  г.  вышел  сборник  Чернышевского  «Статьи  об  общинном  вла¬
дении  землею»,  который  Н.  Утин  прислал  Марксу.  Маркс  внимательно
изучил  этот  сборник:  познакомился  с  отношением  Чернышевского  к  рус¬
ской  общине,  с  его  оценкой  книги  Гакстгаузена  о  России.  Маркс  подчер¬
кивает  слова  Чернышевского  о  том,  что  «общинный  дух,  сохранившийся
у  нас  благодаря  общинному  владению  землей,  так  свеж  и  силен,  что  об¬
щинное  производство  работ,  это  дело  столь  трудно  исполнимое  на  Запа¬
де,  у  нас  без  всяких  хлопот  делается  там  и  в  таких  случаях,  когда  ста¬
новится  нужно»  70.
 22  марта  1873  г.  Маркс  просит  Даниельсона  сообщить  ему  «сведения
о  взглядах  Чичерина  на  историческое  развитие  общинного  землевладе¬
ния  в  России  и  о  его  полемике  на  эту  тему  с  Беляевым»  71.  Это  было
вызвано  тем,  что  немецкий  катедер-социалист  А.  Вагнер  в  работе
«Уничтожение  частной  собственности  на  землю»  выступил  против  реше¬
ний  Базельского  конгресса  относительно  введения  общественной  соб¬
ственности  на  землю,  используя  для  этого  работы  Чичерина.
 Даниельсон  ответил  Марксу  обширным  письмом.  В  нем  он  высказал
свое  отношение  к  книге  Беляева  «Крестьяне  на  Руси»,  назвав  ее  луч¬
шей  книгой  о  социальном  положении  крестьян  72.  Вместе  с  тем  Дани¬
ельсон  упрекнул  автора  за  то,  что  в  книге  дается  не  история  крестьян¬
ства,  а  история  крепостного  права,  что  автор  не  связывает  политическую
историю  с  социальными  явлениями.  Даниельсон  отмечает  необходимость
рассматривать  два  периода  в  истории  России:  домонгольский  и  после-
монгольский.  Для  характеристики  первого  периода  он  приводит  обшир¬
ные  выдержки  из  работ  Щапова,  касающиеся  истории  возникновения
общины:  «В  общине,  в  миру  не  страшно  было  жить  и  в  диком  черном
 69  Б.  Николаевский.  Русские  книги  в  библиотеках  К.  Маркса  и  Ф.  Энгельса.—  «Архив
К.  Маркса  и  Ф.  Энгельса»,  т.  IV,  стр.  379—380.
 70  ЦПА  ИМЛ,  ф.  1,  on.  1,  ед.  хр.  3406;  Н.  Г.  Чернышевский.  Статьи  об  общинном  вла-
dèuuu  землею.  Женева,  1872,  стр.  47.
 71  К.  М  ар  к  с  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  33,  стр.  482.
 72  Отметим,  что  Маркс  после  прочтения  в  книге  И.  Беляева  «Крестьяне  на  Руси»  раздела
об  отношениях  крестьян  между  собой  сделал  такое  замечание:  «В  этом  параграфе  о
взаимных  отношениях  крестьян  ничего  нет  о  разделе  общинной  земли.  Кроме  того,  ци¬
тированные  исторические  документы  относятся  только  ко  второй  половине  XV  и  XVI  ве¬
ков»  (Ф.  Гинзбург.  Русская  библиотека  Маркса  и  Энгельса.—  «Группа  освобождения
труда»,  сб.  4.  М.—  Л.,  1926,  стр.  383).
 386

МАРКС  ЗА  ИЗУЧЕНИЕМ  СОЦИАЛЬНО-ЭКОНОМИЧЕСКОЙ  ИСТОРИИ  РОССИИ
 лесу,  среди  страшных  хищных  зверей:  на  миру  и  смерть  была  красна...
Далее,  страх  грубой  физической  силы  таких  «сильных  мужей»,  как  бо¬
гатыри-разбойники,  тати  и  убийцы,  был  новым  естественным  побужде¬
нием,  вызвавшим  «маломочных  смердов»  к  соединению  в  общины,  к  ос¬
нованию  «вервей»,  «миров»»73.  Рассмотрев  работы  Щапова,  Леонтовича,
Костомарова,  Никитского,  Даниельсон  делает  вывод,  что  в  течение  все¬
го  домонгольского  периода  общинные  права  укрепляются.
 Во  время  татаро-монгольского  господства  «политическое  значение
народа»  падает,  московские  князья,  ставшие  «татарскими  наместника¬
ми»,  уже  не  являются  избранниками  народа;  начинается  процесс  адми¬
нистративной  централизации.
 После  свержения  монгольского  ига  резко  усиливается  власть  москов¬
ского  князя.
 Что  же  происходит  в  это  время  с  общиной?  Князья  не  считаются  с  об¬
щинными  землями;  налагают  на  них  непосильные  подати.  Общинная
связь  теряет  свое  значение,  остается  лишь  «уплата  непосильных  нало¬
гов,  которая  была  обеспечена  круговой  порукой  общины».
 Даниельсон  считает,  что  «русская  община,  как  и  всякая  другая,  воз¬
никла  не  под  давлением  экономических  потребностей,  а  в  силу  необхо¬
димости  обеспечить  общие  интересы  своих  членов;  под  влиянием  этого
в  русской  общине  развилась  почти  исключительно  административная
сторона.  Та  община,  которая  существовала  в  древней  Руси,  с  чисто  эко¬
номической  стороны  почти  неотличима  от  теперешней».  Следовательно,
суть  воззрений  Даниельсона  сводится  к  тому,  что  на  общину  оказало
влияние  господство  татар,  которое  «перенесло  на  русскую  почву  мон¬
гольский  принцип  государственного  права»,  возложило  на  крестьян  не¬
померное  бремя  налогов  и  тем  ослабило  общественные  связи74.
 Отвечая  на  вопрос  Маркса,  Даниельсон  приходит  к  выводу:  «Я  пола¬
гаю,—  пишет  он,—  что  Чичерин  прав  в  своем  споре  с  Беляевым.  Общи¬
на,  известная  нам  при  крепостном  праве,  обязана  своим  существовани¬
ем  фискальным  мерам...  Ранее  члены  общины  были  связаны  общностью
интересов;  позже,  когда  община  увидела  свое  бессилие  и  была  близка
к  распаду,  она  была  насильственно  связана  посредством  фискальных
интересов  правительства»  75.  Это  утверждение  Даниельсона  расходилось
со  взглядами  Маркса,  который  в  указанном  письме  от  22  марта  1873  г.
отмечал,  что  «все  исторические  аналогии  говорят  против  Чичерина.  Как
могло  случиться,  что  в  России  этот  институт  был  введен  просто  как  фис¬
кальная  мера,  как  сопутствующее  явление  крепостничества,  тогда  как
во  всех  других  странах  этот  же  самый  институт  возник  естественным
путем  и  представлял  собой  необходимую  фазу  развития  свободных  на¬
родов?»  76.
 Ознакомившись  с  письмом,  Маркс  12  августа  1873  г.  ответил  Дани¬
ельсону:  «Очень  благодарен  за  Ваше  последнее  длинное  письмо;  я  ис¬
пользую  его  надлежащим  образом.  Оно  имеет  для  меня  большую  ком¬
мерческую  ценность»  77.
 73  Я.  Маркс,  Ф.  Энгельс  и  революционная  Россия,  стр.  291.
 74  Там  же,  стр.  298—299. 	'■Л  *  .  ^ 	- 	'  !λ
 75  Там  же,  стр.  296.
 76  Я.  М  а  р  к  с  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  33,  стр.  482.
 77  Там  же,  стр.  504. 	1 	■  'Л
 25*
 387*

СТАНОВЛЕНИЕ  И  РАЗВИТИЕ  МАРКСА  КАК  ИСТОРИКА
 Представление  о  состоянии  общинного  землевладения  в  России
Маркс  получил,  подробно  проконспектировав  работу  А.  Кошелева78.
Автор  раскрывал  причины  критики  общинного  землевладения  со  сторо¬
ны  крепостников,  либералов,  остзейских  баронов  и  высказывал  мнение
о  возможности  дальнейшего  существования  общины.  Он  считал,  что  об¬
щинное  землевладение  не  является  тормозом  развития  сельского  хозяй¬
ства  России,  оно  при  нормальных  условиях  может  способствовать  разви¬
тию  сельскохозяйственного  производства  страны.
 Маркс  выписывает  рассуждения  автора  о  том,  что  для  этого  необхо¬
димо  отменить  подушную  подать  с  крестьян  и  заменить  ее  общими  на¬
логами,  «распространяющимися  на  все  классы,  соразмерными  с  достат¬
ком  каждого  гражданина».  В  конспекте  Маркса  выделяются  взгляды
Кошелева  о  неизбежности  снятия  с  крестьян  обязанности  «платить  за
землю  излишки  против  ее  стоимости»  79  и  о  покрытии  этих  средств  из
общегосударственных  доходов.  «Спасти  таким  образом  от  разорения  2—
3  миллиона  людей  обоего  пола  важнее,  чем  умножать  бюрократические
должности,  постройки  и  расходы,  производимые  с  целью  пустить  пыль
в  глаза  иностранцам»  80,  —  записывает  Маркс  в  свой  конспект.
 В  апреле  1876  г.  Маркс  начал  конспектировать  книгу  Гакстгаузена
«Сельское  устройство  России»  81.  Эта  книга  привлекла  Маркса  своим
фактическим  материалом,  касающимся  общинной  жизни  крестьян.
В  конспекте  подробно  характеризуется  общинное  устройство:  состав  об¬
щины,  органы  общинного  управления,  роль  старосты  и  волостного  стар¬
шины,  волостного  правления  и  волостного  схода  и  др.  Маркс  делает
обширные  выписки  о  пользовании  общинной  землей.  Он  отмечает,  что
первые  девять  лет  после  отмены  крепостного  права  «крестьяне  обязаны
держать  в  своем  пользовании  отведенную  помещиком  крестьянской  об¬
щине  землю  за  исполнение  установленной  повинности...»  82
 В  1877  г.  Маркс  читает  книгу  П.  А.  Соколовского  о  сельской  общине
на  севере  России.  В  ней  он  обращает  внимание  на  политическую  исто¬
рию  общинного  владения  землей,  на  борьбу  крестьян  за  плодородие  зем¬
ли  и  др.83
 В  конце  70-х  годов  К.  Маркс,  конспектируя  работу  Костомарова
«Бунт  Стеньки  Разина»  84,  делает  выписки,  свидетельствующие  о  том,
что  в  древней  России  положение  общины  изменялось  в  зависимости  от
притока  населения  85.
 Маркс  в  70-х  годах  не  только  изучал  источники  по  русской  истории,
но  и  следил  за  тем,  как  преломляется  его  учение  в  России.  В  этой  связи
важно  проанализировать  неотправленное  письмо  Маркса  в  редакцию
 78  А.  Кошелев.  Об  общинном  землевладении  в  России.  Берлин,  1875.
 79  «Архив  Маркса  и  Энгельса»,  т.  XII,  стр.  148.
 80  Там  же,  стр.  149.
 81  Haxthausen.  Die  ländliche  Verfassung  Russlands.  Ihre  Entwickelungen  und  ihre  Fest¬
stellung  in  der  Gesetzgebung  von  1861.  Leipzig,  1866.
 82  «Архив  Маркса  и  Энгельса»,  т.  XII,  стр.  105.
 83  ЦПА  ИМЛ,  ф.  1,  on.  1,  ед.  хр.  5770.  Подчеркивания  Маркса  в  тексте  книги  см.  П.  А.  С  о-
колов  с  кий.  Очерк  истории  сельской  общины  на  севере  России.  СПб.,  1877,  стр.  29.
 84  Из  книги:  Н.  Костомаров.  Исторические  монографии  и  исследования,  т.  II,  изд.  2.
СПб.,  1872.
 85  К.  Маркс.  Стенька  Разин.  Под  ред.  и  предисл.  Д.  Рязанова.—  «Молодая  гвардия»,  1926,
 кн.  Л,  стр.  14.
 388

МАРКС  ЗА  ИЗУЧЕНИЕМ  СОЦИАЛЬНО-ЭКОНОМИЧЕСКОЙ  ИСТОРИИ  РОССИИ
 «Отечественных  Записок»,  написанное  им  в  ноябре  1877  г.  Это  письмо
было  вызвано  появлением  в  «Отечественных  Записках»  (октябрь  1877  г.)
статьи  Н.  К.  Михайловского  «Карл  Маркс  перед  судом  г-на  Ю.  Жуков¬
ского»,  в  которой  не  без  основания  утверждалось,  что  Ю.  Жуковский  на
страницах  журнала  «Вестник  Европы»  дал  «отчасти  неполное,  а  отчасти
совершенно  извращенное»  понятие  об  учении  Маркса  86.  Наряду  с  этим
Михайловский,  преклоняясь  перед  редкой  логической  силой  и  эрудицией
Маркса,  высказал  ряд  критических  замечаний  в  адрес  автора  «Капитала».
 Сущность  этих  замечаний  сводилась  в  тому,  что  Маркс  якобы  в  «Ка¬
питале»  распространяет  эпоху  «первоначального  накопления»  на  Рос¬
сию.  Но  Россия  к  этому  процессу  непричастна.  «Тот  обоюдоострый,—
пишет  Михайловский,—  страшный  и  вместе  благодетельный  непреобори¬
мый  процесс  «обобществления»  труда,  или,  вернее,  та  форма  обобществ¬
ления,  которую  излагает  Маркс,  у  нас  на  святой  Руси  очень  мало  под¬
винулась  вперед»  87.
 Это  неправильное  толкование  Михайловским  «Капитала»  и  заставило
Маркса  взяться  за  перо.  Маркс  отметил,  что  его  исторический  очерк
возникновения  капитализма  относится  только  к  Западной  Европе  и  его
нельзя  превращать  в  «историко-философскую  теорию  о  всеобщем  пути,
по  которому  роковым  образом  обречены  идти  все  народы...»  88  Относи¬
тельно  же  экономического  развития  России  Маркс  пишет  следующее:
«Если  Россия  будет  продолжать  идти  по  тому  пути,  по  которому  она  сле¬
довала  с  1861  г.,  то  она  упустит  наилучший  случай,  который  история
когда-либо  предоставляла  какому-либо  народу,  и  испытает  все  роковые
злоключения  капиталистического  строя»  89.
 Следовательно,  Маркс  определенно  утверждал,  что  Россия  с  1861  г.
вступила  на  путь  капиталистического  развития,  но  не  давал  прямого
ответа,  пойдет  ли  она  дальше  по  этому  пути.  Он  указывал,  что  Черны¬
шевский  «в  своих  замечательных  статьях  исследовал  вопрос  —  должна
ли  Россия,  как  того  хотят  ее  либеральные  экономисты,  начать  с  разру¬
шения  сельской  общины,  чтобы  перейти  к  капиталистическому  строю,
или  же,  наоборот,  она  может,  не  испытав  мук  этого  строя,  завладеть  все¬
ми  его  плодами,  развивая  свои  собственные  исторические  данные.  Он
высказывается  в  смысле  этого  последнего  решения»  90.
 Перед  Марксом  стояла  трудная  задача.  С  одной  стороны,  он  с  боль¬
шим  доверием  относился  к  работам  Чернышевского  о  русской  общине;
с  другой  —  дополнительный  материал,  изученный  Марксом,  свидетель¬
ствовал  о  новых  социально-экономических  процессах,  происходящих  в
общине,  которые  не  могли  явиться  предметом  изучения  Чернышевского
в  конце  50-х  —  начале  60-х  годов.  Маркс  в  конце  70-х  годов,  разумеется,
хорошо  понимал,  что  в  России  капитализм  внедряется  в  крестьянское
хозяйство,  что  идет  процесс  разрушения  общины91.  Но  как  долго  будет
 88  См.  Н.  К.  Михайловский.  Полн.  собр.  соч.,  т.  4.  СПб.,  1909,  стр.  206.
 17  Там  же,  стр.  170.
 м  К.  М  ар  к  с  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  19,  стр.  120.
 89  Там  же,  стр.  119.
 90  Там  же.
 ·*  Об  этом  писалось  в  книге  Флеровского:  крестьянин  «попадает  со  всем  своим  имуществом
в  руки  и  во  власть  богатых  мироедов».  В  другом  месте  книги  указывалось,  что  влияние
богатых  крестьян  «дает  им  возможность  завладевать  лучшими  землями».  В  работе
 389

СТАНОВЛЕНИЕ  И  РАЗВИТИЕ  МАРКСА  КАК  ИСТОРИКА
 этот  процесс  продолжаться?  Не  появятся  ли  какие-либо  новые  обстоя¬
тельства,  могущие  приостановить  этот  процесс?
 Примерно  такие  взгляды  относительно  русской  общины  высказывал
Энгельс  осенью  1880  г.  в  письме  к  М.  К.  Горбуновой-Каблуковой.  Он
писал,  что  до  него  доходят  «ведения  о  распаде  общины,  но  этот  процесс
разложения  может  продолжаться  еще  очень  долго.  «А  так  как,—  продол¬
жал  Энгельс,—  общее  движение  в  Западной  Европе  происходит  в  совер¬
шенно  противоположном  направлении  и  при  ближайшем  потрясении
оно  приобретет  необычайную  силу,  то  можно  ожидать,  что  и  в  России,
которая  за  последние  30  лет  выдвинула  столь  много  критически  мысля¬
щих  умов,  это  течение  вовремя  окажется  достаточно  сильным,  чтобы
опереться  на  тысячелетнее  стихийное  стремление  народа  к  коллективиз¬
му  еще  до  того,  как  оно  успеет  угаснуть»  92.
 В  последние  годы  жизни  Маркс  продолжал  заниматься  историей  и
перспективами  русского  общинного  хозяйства.
 Конкретные  представления  о  русской  общине  дали  Марксу  чтение  и
конспектирование  «Сборника  материалов  для  изучения  сельской  позе¬
мельной  общины»  93.  Его  прежде  всего  глубоко  заинтересовала  «Про¬
грамма  собирания  сведений  о  сельской  поземельной  общине»  94,  харак¬
тер  и  содержание  вопросов,  ответы  крестьян  на  поставленные  вопросы.
Так,  в  тексте  сборника  он  подчеркнул  такое  наблюдение:  «Недостатки
своего  хозяйства  крестьяне  объясняют  не  общинной  формой  владения,
а  отсутствием  денежных  средств,  необходимых  для  его  улучшения  и  не¬
возможностью  разведения  большего  количества  скота  при  недостаточ¬
ности  земельного  надела,  от  которого  нельзя  отделить  участков  ни  для
травосеяния,  ни  для  отдельных  пастбищ»  95.
 Статья  П.  П.  Семенова  из  этого  же  сборника,  проконспектированная
Марксом,  дала  ©му  реальное  представление  о  характере  отдельных  об¬
щин,  о  процессе  их  социально-экономического  развития.  В  конспекте
мы  находим  данные  о  численном  составе  и  движении  населения  общин
Рязанской  губернии,  о  надельной  земле,  состоянии  скотоводства,  о  зе¬
мельной  аренде,  размерах  крестьянских  доходов  и  др.  Эти  материалы
привели  Маркса  к  выводу:  «Положение  общин  одной  и  гой  же  волости
столь  же  различно,  как  и  положение  различных  крестьян  в  одной  и  той
же  общине»  96.
 М.  В.  Неручееа  отмечалось,  что  над  крестьянами  кулаки  распускают  «свои  когти»,  что
одна  часть  крестьян  обзаводится  собственностью,  другая  —  превращается  в  рабочую
силу.  При  чтении  Маркс  подчеркивал  указанные  места.  См.  ЦПА  ИМЛ,  ф.  1,  on.  1,  ед.  хр.
2576  (Н.  Флеровский.  Положение  рабочего  класса  в  России,  стр.  45—76);  ед.  хр.
5773  (М.  В.  Неручев.  Русское  землевладение  и  земледелие.  М.,  1877,  стр.  5,  31).
 92  К.  Маркс  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  34,  стр.  360.  В  1892  г.,  когда  социальное  разложе¬
ние  в  российской  деревне  зашло  очень  далеко,  Энгельс  писал  Даниельсону:  «Вы  помни¬
те,  что  говорил  наш  автор  (Маркс.—  Б.  И.)  в  письме  по  поводу  Жуковского:  если  Рос¬
сия  и  дальш.е  пойдет  по  тому  пути,  на  который  она  вступила  в  1861  г.,  то  крестьянская
община  обречена  на  гибель.  Мне  кажется,  что  именно  сейчас  это  начинает  сбываться»
(К.  Маркой  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  38,  стр.  265).
 93  Сборник  материалов  для  изучения  сельской  поземельной  общины.  Издание  Вольного  эко¬
номического  и  Русского  географического  обществ.  Под  редакцией  Ф.  Л.  Барыкова,
А.  В.  Половцева  и  П.  А.  Соколовского,  т.  I.  СПб.,  1880.
 94  ЦПА  ИМЛ,  ф.  1,  on.  1,  ед.  хр.  4052,  стр.  1—31.
 95  Там  же,  стр.  201.
 98  «Архив  Маркса  и  Энгельса»,  т.  XII,  стр.  128.
 390

МАРКС  ЗА  ИЗУЧЕНИЕМ  СОЦИАЛЬНО-ЭКОНОМИЧЕСКОЙ  ИСТОРИИ  РОССИИ
 Рассматриваемый  конспект  показывает,  что  Маркс  проследил  эконо¬
мическую  жизнь  19  общин,  сравнив  их  положение  до  1861  г.  с  порефор¬
менным  временем.  Он  детально,  для  каждой  общины  в  отдельности,
установил  состояние  крестьянского  хозяйства  до  реформы,  количество  и
качество  земель,  полученных  общиной  по  реформе  1861г.,  прирост  насе¬
ления,  ухудшилось  или  улучшилось  положение  отдельных  крестьян.  Так,
на  примере  Лубянской  общины  Маркс  отмечает,  что  «5  ранее  оброчных
дворов  превратились  из  зажиточных  в  богатые,  а  из  «достаточных»  вы¬
делились  5  зажиточных;  3  —  сделались  бедными,  а  2  —  неимущими»  97.
Данные  о  Гремяченокой  общине  показывают,  что  после  отмены  крепост¬
ного  права  большинство  крестьян  построили  себе  кирпичные  дома,  но
вместо  трех  бедных  дворов  их  стало  пять,  а  один  бедный  стал  неиму¬
щим  98.
 На  основании  данных,  приведенных  в  статье  П.  П.  Семенова  о  двух
Мураевенских  общинах,  Маркс  констатировал,  что  в  первое  8-летие  пос¬
ле  реформы  1861  г.  благосостояние  этих  общин  постепенно  развивалось:
«достаточные»  дворы  превращались  в  «зажиточные»  и  «богатые»  ско¬
рее,  чем  «недостаточные»  —  в  «бедные»  и  «неимущие».  Но  при  этом
Маркс  подчеркнул,  что  этот  прогресс  совершался  неравномерно:  «2  ша¬
га  вперед  в  благоприятный  год,  1  шаг  назад  —  в  неблагоприятный»  ".
Он  отметил  также,  что  в  неблагоприятные  годы  при  существовавшем
порядке  взыскания  повинностей  «недостаточные»  крестьяне  разорялись
и  попадали  в  разряд  бедных.
 Материалы  статьи  П.  П.  Семенова  показали  Марксу  всю  сложность
социально-экономических  процессов,  происходящих  в  общине:  капита¬
листические  отношения  подтачивали  общинный  строй,  но  не  настолько,
чтобы  можно  было  говорить  о  быстром  разрушении  общинного  уклада,
полном  расслоении  крестьянства.
 Поэтому  можно  понять  затруднения  Маркса,  получившего  в  февра¬
ле  1881  г.  письмо  от  В.  И.  Засулич,  в  котором  она  спрашивала  о  реше¬
нии  аграрного  вопроса  в  России,  о  судьбе  сельской  общины.  «Либо,—
писала  В.  Засулич,—  эта  сельская  община,  избавленная  от  непомерных
требований  фиска,  выплат  помещикам  и  произвола  властей,  способна
развиваться  в  социалистическом  направлении»,  и  тогда  социалисты  обя¬
заны  посвятить  свои  силы  ее  освобождению:  либо  «община  обречена  на
гибель»,  и  тогда  революционеры  должны  будут  заняться  пропагандой
среди  городских  рабочих  10°.  Каким  путем  пойдет  Россия?  Вот  сущность
вопроса,  поставленного  В.  И.  Засулич  Марксу.
 Сохранилось  четыре  варианта  ответа.
 В  первом  варианте  Маркс,  ссылаясь  на  «Капитал»,  отмечает,  что
процесс  экспроприации  земледельцев  ограничен  странами  Западной  Ев¬
ропы.  А  ведь  единственный  серьезный  аргумент,  приводимый  в  доказа¬
тельство  «неизбежного  разложения  общины  русских  крестьян»,  состоит
в  том,  что  в  Западной  Европе  общинная  собственность  исчезла.  В  этой
связи  Маркс  ставит  вопрос:  «Почему  же  избегнет  она  этой  участи  в  од¬
 97  Там  же,  стр.  131.
 98  Там  же,  стр.  132.
 99  Там  же,  стр.  133.
 190  К.  Маркс,  Ф.  Энгельс  и  революционная  Россия,  стр.  434—435.
 391

СТАНОВЛЕНИЕ  И  РАЗВИТИЕ  МАРКСА  КАК  ИСТОРИКА
 ной  только  России?»  —  и  отвечает  на  него:  «Потому,  что  в  России,  благо¬
даря  исключительному  стечению  обстоятельств,  сельская  община,  еще
существующая  в  национальном  масштабе,  может  постепенно  освободить¬
ся  от  своих  первобытных  черт  и  развиваться  непосредственно  как  эле¬
мент  коллективного  производства  в  национальном  масштабе.  Именно
благодаря  тому,  что  она  является  современницей  капиталистического
производства,  она  может  усвоить  его  положительные  достижения,  не
проходя  через  все  его  ужасные  перипетии»  101.
 Маркс,  следовательно,  теоретически  допускал  возможность  эволюции
в  России  сельской  общины,  ее  усовершенствования  в  качестве  формы
коллективного  производства.  Больше  того,  он  предполагал,  что  если  бы
при  освобождении  крестьян  сельская  община  была  поставлена  в  нор¬
мальные  условия,  были  предоставлены  средства  на  дальнейшее  ее  раз¬
витие,  то  никто  не  стал  бы  говорить  об  уничтожении  общины:  «все  при¬
знавали  бы  в  ней  элемент  возрождения  русского  общества  п  элемент  пре¬
восходства  над  странами,  которые  еще  находятся  под  ярмом  капитали¬
стического  строя»  102.
 Но  этого  не  произошло.  Маркс  понимал,  что  русская  община  не  име¬
ет  таких  идеальных  условий,  что  есть  предпосылки  для  ее  разложения.
Поэтому  он  совершает  экскурс  в  историю  разложения  первобытных  об¬
щин,  указывая  при  этом,  что  эти  общины  не  аналогичны  современной
русской  общине.
 «Земледельческая  община»,  в  отличие  от  более  древних,  имеет  свои
характерные  черты.  В  ней  уже  разорвана  кровная  связь  ее  членов,
внутри  общины  дом  и  двор  являются  частной  собственностью  земледель¬
ца,  пахотная  земля,  оставаясь  общинной  собственностью,  периодически
переделяется  между  членами  общины.  Земледелец  своими  силами  обра¬
батывает  свой  участок  и  присваивает  себе  плоды  этой  обработки.
 Анализ  «земледельческой  общины»  позволяет  Марксу  обнаружить
свойственный  ей  дуализм.  С  одной  стороны,  общая  собственность  и  об¬
щественные  отношения  являются  для  общпны  «источником  большой
жизненной  силы».  С  другой  —  постепенное  накопление  движимого  иму¬
щества  ведет  к  усилению  неравенства  и  становится  источником  разло¬
жения  общины.  Этот  дуализм  допускает  альтернативу  в  решении  судьбы
«земледельческой  общины»:  «Либо,—  пишет  Маркс,—  заключающийся
в  ней  элемент  частной  собственности  одержит  верх  над  элементом  кол¬
лективным,  либо  последний  одержит  верх  над  первым.  Все  зависит  от
исторической  среды,  в  которой  она  находится...  a  priori  возможен  и  тот
и  другой  исход»  103.
 Отмечая,  что  в  России  «земледельческая  община»  дает  возможность
перехода  от  парцеллярного  земледелия  к  земледелию  коллективному,
Маркс  называет  и  ее  слабые  стороны  —  отсутствие  связей  между  общи¬
нами,  угнетение  ее  государством,  эксплуатация  торговцем,  помещиком,
ростовщиком.  Все  это  привело  к  борьбе  интересов  внутри  общины,  уско¬
рило  в  ней  развитие  элементов  разложения  и  гибели.
 392
 *,п  К.  М  ар  к  с  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  19,  стр.  401.
 102  Там  же.
 103  Там  же,  стр.  404—405.

МАРКС  ЗА  ИЗУЧЕНИЕМ  СОЦИАЛЬНО-ЭКОНОМИЧЕСКОЙ  ИСТОРИИ  РОССИИ
 Оскудение  почвы,  падение  сельскохозяйственного  производства  за¬
ставили  правительственные  круги  понять,  что  современное  состояние
общины  без  изменений  оставаться  не  может.  Нужно  из  состоятельного
меньшинства  крестьян  создать  средний  класс,  а  большинство  крестьян
превратить  в  пролетариев.  «С  этой-то  целью,—  резюмирует  Маркс,—
представители  «новых  столпов  общества»  и  выставляют  самые  раны,  на¬
несенные  общине,  как  естественные  симптомы  ее  дряхлости»  104.
 Следовательно,  сельской  общине,  доведенной  до  гибели,  угрожает  за¬
говор,  чтобы  нанести  ей  последний  удар.  Из  этого  положения  Маркс  ви¬
дит  один  выход:  «Чтобы  спасти  русскую  общину,  нужна  русская  рево¬
люция»  105.
 Второй  набросок  ответа  В.  И.  Засулич  вдвое  короче  первого.  Выяс¬
нив  для  себя  многие  вопросы,  Маркс  повторяет  лишь  их  сущность,  не
касается  истории  разложения  первобытных  общин,  стремится  избежать
категорических  формулировок.
 И  в  этом  варианте  письма  признается  опасность,  угрожающая  суще¬
ствованию  русской  общины:  «Да  и  как  может  сопротивляться  община,
раздавленная  вымогательствами  государства,  ограбленная  торговцами,
эксплуатируемая  помещиками,  подрываемая  изнутри  ростовщиками!»  106
Но  в  конце  этого  наброска  Маркс  подчеркивает,  что  гибель  русской  об¬
щины  «не  историческая  неизбежность»,  а  итог  угнетения  ее  государст¬
вом  и  эксплуатации  капиталистов.  Относительно  спасения  общины  пу¬
тем  русской  революции  в  этом  варианте  не  говорится.
 В  третьем  наброске  повторяются  в  основном  идеи  предыдущих.  Но
вместе  с  тем  в  нем  появляются  некоторые  новые  оттенки.  Так,  напри¬
мер,  Маркс  подчеркивает,  что  русская  община,  представляющая  собой
один  из  типов  «земледельческой  общины»,  имела  аналогию  на  Западе
в  лице  германской  общины.  Отметив  опять  дуализм,  свойственный  «зем¬
ледельческой  общине»,  напомнив  о  тех  бедствиях,  которые  грозят  общи¬
не  в  России,  Маркс,  отвлекаясь  от  этого,  стремится  в  теоретическом  пла¬
не  определить  возможную  эволюцию  русской  общины.  «Положение  ее,—
пишет  он,—  совершенно  особое,  не  имеющее  прецедентов  в  истории.  Во
всей  Европе  она  одна  только  является  органической,  господствующей
формой  сельской  жизни  огромной  империи.  Общая  собственность  на
землю  представляет  ей  естественную  базу  коллективного  присвоения,
а  ее  историческая  среда  —существование  одновременно  с  ней  капитали¬
стического  производства  —  обеспечивает  ей  в  готовом  виде  материаль¬
ные  условия  для  кооперативного  труда,  организованного  в  широком
масштабе».  Маркс  далее  указывает,  что,  если  русскую  общину  предва¬
рительно  привести  в  «нормальное  состояние  в  ее  теперешней  форме,  она
может  непосредственно  стать  отравным  пунктом  той  экономической  си¬
стемы,  к  которой  стремится  современное  общество,  и  зажить  новой
жизнью,  не  прибегая  к  самоубийству»  107.
 Давая  такую  оптимистическую  перспективу  русской  общины,  Маркс
не  отрывается  от  действительности  и  ставит  перед  собой  вопрос:  как  же
 404  Там  же,  стр.  409.
 105  Там  же,  стр.  410.
 106  Тале  же,  стр.  415.
 107  Там  же,  стр.  419—420.
 393

СТАНОВЛЕНИЕ  И  РАЗВИТИЕ  МАРКСА  КАК  ИСТОРИКА
 быть  с  тем,  что  в  России  отсутствуют  связи  между  общинами,  лишившие
общинный  строй  всякой  исторической  инициативы?  Выход  он  видит  в
том,  что  «этот  локализованный  микрокосм»  «исчезнет  среди  всеобщего
потрясения  русского  общества»  108.
 Приведенные  варианты  письма  свидетельствуют  и  о  сложности  проб¬
лемы,  и  о  большой  ответственности,  которую  понимал  Маркс,  готовя
свой  ответ.  Материалы,  изученные  Марксом,  еще  не  позволяли  прийти
к  определенному  выводу  относительно  судьбы  русской  общины.  Этим,
вероятно,  и  обусловлено  то,  что  Маркс  в  письме  к  Засулич  от  8  марта
1881  г.  решил  высказать  свою  точку  зрения  в  альтернативной  форме.
«Анализ,  представленный  в  «Капитале»,—  писал  Маркс,—  не  дает,  сле¬
довательно,  доводов  ни  за,  ни  против  жизнеспособности  русской  общи¬
ны.  Но  специальные  изыскания,  которые  я  произвел  на  основании  мате¬
риалов,  почерпнугых  мной  из  первоисточников,  убедили  меня,  что  эта
община  является  точкой  опоры  социального  возрождения  России,  одна¬
ко  для  того,  чтобы  она  могла  функционировать  как  таковая,  нужно  было
бы  прежде  всего  устранить  тлетворные  влияния,  которым  она  подвер¬
гается  со  всех  сторон,  а  затем  обеспечить  ей  нормальные  условия  сво¬
бодного  развития»  10Э.
 Последнее  слово  Маркса  об  общине  содержится  в  написанном  им
совместно  с  Энгельсом  в  январе  1882  г.  предисловии  к  русскому  изданию
«Манифеста  Коммунистической  партии».  В  этом  предисловии  подчер¬
кивается,  что  в  России,  наряду  с  образованием  буржуазной  земельной
собственности,  больше  половины  земель  находится  в  общинном  владе¬
нии  крестьян.  В  этой  связи  авторы  ставят  вопрос:  может  ли  русская  об¬
щина  «непосредственно  перейти  в  высшую,  коммунистическую  форму
землевладения?  Или,  напротив,  она  должна  пережить  сначала  тот  же
процесс  разложения,  который  присущ  историческому  развитию  Запада?»
 И  на  этот  раз  основоположники  научпого  коммунизма  не  дают  пря¬
мого  ответа  на  поставленный  вопрос.  Судьбу  русской  общины  опи  ста¬
вят  в  зависимость  от  развития  революционного  движения:  «Если  рус¬
ская  революция  послужит  сигналом  пролетарской  революции  на  Западе,
так  что  обе  они  дополнят  друг  друга,  то  современная  русская  общинная
собственность  на  землю  может  явиться  исходным  пунктом  коммунисти¬
ческого  развития»  по.
 Вопрос  о  сохранении  русской  общины  был  связан  в  рассмотценном
предисловии  с  проблемой  некапиталистического  пути  развития.  По  та¬
кому  пути  Россия  могла  пойти  при  условии  возникновения  в  ней  демо¬
кратической  революции  и  победы  пролетарской  революции  на  Западе.
 Изучив  на  сравнительно  широком  круге  источников  русскую  общи¬
ну,  Маркс  с  большой  осторожностью  относился  к  окончательным  выво¬
дам  о  путях  ее  развития.  Сущность  «приложения»  теории  Маркса  к
России  может,  по  словам  Ленина,  «состоять  только  в  том,  чтобы,  ПОЛЬ¬
ЗУЯСЬ  выработанными  приемами  МАТЕРИАЛИСТИЧЕСКОГО  метода
М  ТЕОРЕТИЧЕСКОЙ  политической  экономии,  ИССЛЕДОВАТЬ  русские
производственные  отношения  и  их  эволюцию»  1П.
 108  К.  М  ар  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ъ  с.  Соч.,  т.  19,  стр.  420.
 109  К.  М  ар  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ъ  с.  Соч.,  т.  35,  стр.  137.
 1,0  К.  M  а  р  к  с  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  19,  стр.  305.
 111  В.  И.  J1  е  пин.  Полн.  собр.  соч.,  т.  1,  стр.  274—275.
 394

МАРКС  ЗА  ИЗУЧЕНИЕМ  СОЦИАЛЬНО-ЭКОНОМИЧЕСКОЙ  ИСТОРИИ  РОССИИ
 После  выхода  первого  тома  «Капитала»  Маркс  продолжал  усиленно
работать  над  продолжением  своего  труда.  Он  собирал  и  обобщал  допол¬
нительный  материал  для  отдела  о  земельной  ренте.  В  связи  с  этим  он
решил  обстоятельно  изучить  различные  формы  земельной  собственности
в  России,  определить  тенденции  социально-экономического  развития
страны.  Намерение  обратиться  к  русскому  материалу  возникло  у  Марк¬
са  в  начале  70-х  годов  —  после  прочтения  книги  Н.  Флеровского  «Поло¬
жение  рабочего  класса  в  России»  и  изучения  экономических  работ
Н.  Г.  Чернышевского.
 Читая  книгу  Флеровского,  Маркс  встретился  с  описанием  ренты  в
России.  Он  подчеркнул  в  книге  то  место,  в  котором  говорилось,  что  в
многоземельных  краях  рента  бывает  весьма  незначительна  —  25  коп.
серебром  с  десятины,  а  в  средней  России  —  2  руб.  с  десятины.  Подчерк¬
нут  был  Марксом  и  такой  важный  вывод  Флеровского:  «Как  рента,  так
и  доход  с  капитала  вполне  поглощаются  прямыми  сборами  с  крестьян
и,  кроме  того,  они  поглощают  еще  часть  их  дохода  с  труда»  112.
 12  декабря  1872  г.  Маркс  писал  Η.  Ф.  Даниельсону:  «Во  втором  томе
«Капитала»,  в  отделе  о  земельной  собственности,  я  намерен  заняться
очень  подробно  ее  русской  формой»  пз.  В  этом  отделе,  по  словам  Энгель¬
са,  «Россия  должна  была  играть  такую  же  роль,  какую  играла  Англия
в  книге  I  при  исследовании  промышленного  наемного  труда»  114.
 Смерть  помешала  Марксу  осуществить  свой  замысел.  Остались  лишь
обширные  подготовительные  материалы,  предназначенные  для  этого  ис¬
следования,  среди  которых  наиболее  важными  являются  подробные  за¬
писи,  сделанные  Марксом  при  изучении  Трудов  комиссии  для  пересмот¬
ра  системы  податей  и  сборов  115.
 «Труды  податной  комиссии»  содержат  историко-экономическое  опи¬
сание  46  губерний,  дают  большой  статистический  материал,  разносто¬
ронние  сведения  о  положении  податного  населения.  Вполне  понятно,  что
такого  рода  источник  был  особенно  дорог  Марксу  для  его  работы  над
«Капиталом».  В  письме  к  П.  JÏ.  Лаврову  от  11  февраля  1875  г.  он  писал,
что  материалы  «Трудов  податной  комиссии»  —  «вещи,  абсолютно  необ¬
ходимые  для  той  главы  второго  тома,  в  которой  я  исследую  земельную
собственность  и  т.  д.  в  России»  и6.
 Получив  от  Даниельсона  в  ноябре  1875  г.  эти  материалы,  Маркс,  не¬
смотря  на  свое  болезненное  состояние,  немедленно  взялся  за  их  обра¬
ботку.  С  декабря  1875  г.  по  10  февраля  1876  г.  он  проконспектировал
9  книг,  заполнив  тетради  ценнейшими  выписками  из  источников  и  свои¬
ми  выводами.  Это  составило  40  печатных  листов  конспектов  сложного
текста  (с  массой  таблиц)  за  два  месяца!  Нужно  ли  было  столько  мате-
 1,2  ЦПА  ИМЛ,  ф.  1,  on.  1,  ед.  хр.  2576,  стр.  70.
ш  К.  МарксиФ.  Энгельс.  Соч.,  т.  33,  стр. 	458.
 114  К.  М  ар  к  с  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  25,  ч.  I, 	стр. 	10.
 ns  «Труды  комиссии,  высочайше  учрежденной 	для 	пересмотра  системы  податей  и  сборов»
 (далее  —  «Труды  податной  комиссии»  ),  т.  I—XXIII.  СПб.,  1866—1877.
ш  К.  М  ар  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ь  с.  Соч.,  т.  34,  стр.  99.
 395

СТАНОВЛЕНИЕ  И  РАЗВИТИЕ  МАРКСА  КАК  ИСТОРИКА
 риала  для  отдела  о  земельной  ренте?  Почему  такая  спешка  в  работе?
Ответить  на  эти  вопросы  в  какой-то  мере  помогает  письмо  Даниельсона
Марксу  от  16  (28)  ноября  1875  г.:  «Только  теперь  мне  удалось  получить
экземпляр  «Трудов  податной  комиссии»,  он  в  моем  распоряжении.  Это  —
редкое  издание,  оно  не  предназначается  для  публики.  Узнав  от  «нашего
общего  друга»  (Г.  А.  Лопатина  —  Б.  И.),  что  Вы  изучаете  теперь  эко¬
номическое  положение  России,  я  посылаю  Вам  10  книг  этих  «Трудов»
(а  именно:  важнейший,  22-й  том).  Но  эти  книги  мне  одолжили  лишь
на  два-три  месяца»  117.  Маркс  был  точен.  Проконспектировав  прислан¬
ные  тома,  он  сразу  возвратил  их  обратно  в  Петербург.
 Обработка  огромного  количества  материалов  для  одного  отдела  «Ка¬
питала»  —  это  было  свойственно  Марксу-исследователю.  Немалую  роль
играло,  вероятно,  и  предупреждение  Даниельсона  об  уникальности  доку¬
ментов.  Но  именно  большой  объем  конспекта  позволяет  определить  круг
вопросов,  занимавших  в  то  время  Маркса,  характер  его  наблюдений,
направление,  которое  собирался  придать  автор  своей  работе,  и,  наконец,
выявить  некоторые  источниковедческие  приемы  ученого.
 Из  «Трудов  податной  комиссии»  Маркс  брал  материал  о  положении
крестьян  в  пореформенной  России,  данные  о  землепользовании  и  зем¬
левладении,  о  движимом  и  недвижимом  имуществе  податных  сословий.
Его  особенно  интересовали  размеры  выкупных  платежей  и  подушной
подати,  показывающие  процесс  усиления  налогового  гнета.  Обратимся
к  конкретным  наблюдениям  К.  Маркса.
 Выписки  Маркса  создают  целостное  представление  о  положении  де¬
ревни  в  пореформенной  России,  позволяют  документально  проследить
влияние  реформы  1861  г.  на  состояние  крестьянского  хозяйства,  опреде¬
лить  механизм  обмана  крестьян  во  время  выкупа  ими  земельных  наде¬
лов.  Ознакомившись  с  материалами  по  Полтавской  губернии,  Маркс
раскрывает  характер  надувательства  русского  правительства:  «Сначала
оно  заставляет  крестьян  выкупать  земли  по  завышенной  цене,  чтобы
превратить  крестьян  в  «собственников»,  а  когда  крестьян  удалось  обма¬
нуть  [и  кроме  того  грозит  опасность,  что  временнообязанные  откажутся
от  своих  наделов],  тогда  правительство  сбивает  рыночную  цену  на  эти
земли,  устанавливая  чрезвычайный  реальный  налог  (Reallast),  и  увеко¬
вечивает  крепостнический  его  характер  переводом  из  подушного  в  позе¬
мельный»  П8.
 Маркс  тщательно  выписывает  таблицы  недоимок  за  1867—1871  гг.
и  соглашается  в  принципе  с  выводами  составителя  Штофа  о  том,  что
увеличение  выкупных  платежей  «не  представляет  собой  прибавки»  к
повинностям,  несомым  податными  сословиями,  а  лишь  является  заменой
«суммы  повинностей  в  пользу  землевладельцев».  Но  при  этом  Маркс  де¬
лает  существенную  оговорку.  Он  обращает  внимание  на  то,«что  кро¬
ме  выкупных  платежей  (которые  всегда  составля¬
ют  хороший  гешефт  для  правительства)  подушная
подать  (1)  также  дает  в  1871  г.,  в  сравнении  с  1867  г.,
увеличение  на  19,2  %,  а  оброчная  подать  па  2%;  еле-
 1,7  К.  Маркс,  Ф.  Энгельс  и  революционная  Россия,  стр.  324.
 118  К.  Маркс.  Записи,  сделанные  при  изучении  «Трудов  податной  комиссии».  Публика¬
 ция  Р.  П.  Конюшей.—  «История  СССР»,  1958,  №  3,  стр.  4.
 396

МАРКС  ЗА  ИЗУЧЕНИЕМ  СОЦИАЛЬНО-ЭКОНОМИЧЕСКОЙ  ИСТОРИИ  РОССИИ
 довашельно,  {налицо}  рост,  всех  прямых  налогов,  не¬
посредственно  взимаемых  с  крестьян  (и  ме¬
щан)»11*.
 Обращаясь  параллельно  к  данным  «Военно-статистического  сборни¬
ка.  IV»  (СПб.,  1871),  Маркс  делает  дополнительное  наблюдение  о  том,
что  «в  большинстве  случаев  при  замене  помещичьего  обро¬
ка  выкупными  платежами  эта  операция  совершается
по  требованию  помещика,  являясь  таким  образом  ак¬
том  покупки  —  крестьяне  покупают  свою  собственную
землю,  —  навязанным  крестьянам  и  наносящим  им
ущерб»120.
 Сведения  по  Архангельской  губернии  убеждают  Маркса  в  том,  что
для  уплаты  платежей  крестьянам  не  хватает  доходов  от  земли  и  поэтому
они  вынуждены  прибегать  к  отхожим  промыслам.  Даже  плодородней¬
шие  земли  Курской  губернии  не  давали  полностью  возможности  рассчи¬
тываться  с  налогами.«  И  так,  совершенно  ясно,—  заключает  Маркс,—
что  даже  в  этой  плодородной  губернии  общая  сумма
{платежей}  может  быть  уплачена  с  земли  только  в  са¬
мой  плодородной  части  {губернии}  (и  даже  там  не
в  и  д  н  о,  каким  об  разом  это  делается!  )»  121
 Выписки  из  «Трудов  податной  комиссии»  выявляют  основную  цель
Маркса  —  собрать  материал  для  написания  раздела  о  ренте.  В  1885  г.
Энгельс  писал  Даниельсону,  что  в  бумагах  его  покойного  друга  «для  гла¬
вы  о  ренте  имеются  весьма  обширные  выписки  из  различных  статисти¬
ческих  работ»  122,  которые  он  намеревается  использовать  при  подготовке
к  изданию  III  тома  «Капитала».  Анализ  конспектов  Маркса  убеждает
нас  в  том,  что  эти  материалы  тоже  предназначались  для  главы  о  ренте,
в  частности  для  раздела  о  дифференциальной  ренте,  связанной  с  каче¬
ством  земель,  различиями  в  естественном  плодородии  почвы,  местополо¬
жением  отдельных  земельных  участков  по  отношению  к  рынку  и  т.  д.
Это  видно  из  того,  что  Маркс  при  работе  над  русскими  источниками  тща¬
тельно  выписывает  данные  о  качестве  земель,  расположенных  в  различ¬
ных  районах  России.
 Это  было  настолько  для  него  важно,  что  он,  выписывая  из  «Трудов
податной  комиссии»  сведения  о  доходности  земель,  приводит  из  какою-
то  другого  источника  данные  о  характеристике  земель  123.  Так,  Маркс,
приступая  к  обработке  материалов  по  Московской  губернии,  давал  сле¬
дующую  справку:  «В  центре;  суглинистая  почва;  мес¬
тами  болота,  чистый  песок,  затем  супесок  и  нем¬
ного  глинистой  почвы  (наверное,  clay)»  124.  Больше  того,
рассматривая  процент  дохода  с  земли  в  различных  уездах  Московской
губернии,  он  характеризовал  земли  каждого  уезда.  Такую  же  работу
 ма  «Архив  Маркса  и  Энгельса»,  r.  XIII,  стр.  31.
 120  Там  же,  стр.  32.
 121  Там  же,  стр.  133.
 ги  К.  М  ар  к  с  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  36,  стр.  276.
 123  См.  А.  Т  у  ги  у  н  о  в.  Новые  русские  материалы  Маркса  об  аграрных  отношениях  в  Рос¬
сии.  (К  выходу  в  свет  XIII  тома  «Архива  Маркса  и  Энгельса».)—  «Вопросы  эко7Юмики»,
1956,  Ля  8,  стр.  122.
 124  «Лрхив  Маркса  и  Энгельса»,  т.  XIII,  стр.  133.
 397

СТАНОВЛЕНИЕ  И  РАЗВИТИЕ  МАРКСА  КАК  ИСТОРИКА
 Маркс  проделывает  и  с  уездами  Нижегородской,  Пермской  губерний
и  др.125
 Для  исследования  дифференциальной  ренты  важное  значение  имело
месторасположение  земель  по  отношению  к  рынкам  сбыта.  Поэтому
Маркс,  обрабатывая  материалы  по  губерниям,  обращал  внимание  на  то,
как  низкое  плодородие  земли  компенсировалось  выгодным  торговым  по¬
ложением.  Это  убедительно  проявилось  при  изучении  материалов  Туль¬
ской  губернии.  Отмечая,  что  земли  в  некоторых  частях  Чернского  уезда
хуже,  чем  в  остальной  части  уезда,  где  преобладает  чернозем,  Маркс
выписывает  и  подчеркивает  такую  фразу  из  источника:  «Но  означенные
местности  лежат  ближе  к  хлебным  рынкам  —  Мценскому  и  Белёвскому,
а  потому,  хотя  в  них  родится  на  десятине  меньше  хлеба,  чем  на  черно¬
земе,  зато  цена  на  хлеб  и  прочие  сельские  продукты  там  выше,  что  и
уравнивает  доход»  126.  В  Новосильском  и  Ефремовском  уездах  чернозем
более  высокого  качества,  чем  в  Чернском  уезде,  но  эти  земли  находятся
дальше  от  рынков  сбыта  и  перевозка  обходится  дороже.  Это  позво¬
ляет  Марксу  сделать  такой  вывод:  «Здесь  пример  того,  как  мес¬
тоположение  уравнивает  различия  в  почвенных  усло¬
виях.  Это  уравнивание  (не  говоря  о  том.  что  некоторые
продукты  можно  вывозить  лигиь  на  ближайшие  рынки)
сводится  к  уравниванию,  с  одной  стороны,  количеством
продуктов,  с  другой  —  ценой»  127.
 Изучение  «Трудов  податной  комиссии»  дало  возможность  Марксу
выявить  ряд  специфических  русских  условий  образования  дифферен¬
циальной  ренты.  Маркса  заинтересовало  то  обстоятельство,  что  в  России
арендная  плата  зависит  и  от  системы  полеводства:  озимые,  яровые  или
пар.  В  этой  связи  он  обращает  внимание  на  такой  факт  русской  действи¬
тельности:  «столько-то  платят  за  озимое  Ноле,  столько-
то  за  яровое...  Различие  в  ценах  обусловлено  не  раз¬
личием  в  видах  почвы  и  не  местоположением  τι  т.  д.,  —  так
как  одно  и  то  же  поле  попеременно  бывает  то  яровым,
то  озимым  —  все  дело  в  том  или  ином  его  использовании,
определяемом  севооборотом;  яровые  хлеба  в  русских  усло¬
виях  (очень  короткого  лета)  поставлены  в  гораздо  Худ¬
шие  условия  по  сравнению  с  озимыми»128.
 Хотя  все  выписки  и  выводы  о  качестве  и  доходности  земель,  об  их
обложении  налогами,  о  том,  как  земельные  доходы  зависят  от  плодоро¬
дия  участков  и  их  расстояния  от  рынков  сбыта,  от  системы  земледелия,
убеждают  нас  в  том,  что  они  потребовались  Марксу  для  исследования  на
примерах  России  образования  дифференциальной  ренты  129;  вместе  с  тем
 125  «Архив  Маркса  и  Энгельса»,  т.  XIII,  стр.  134—135,  147  и  др.
 126  Там  же,  стр.  281.
 127  Там  же.
 123  Там  же,  стр.  271.
 129  Первостепенный  интерес  Маркса  к  этой  проблеме  заставлял  его  глубоко  заниматься  во¬
просами  агрохимии.  Во  второй  половине  октября  1875  г.  Маркс  конспектирует  статью
 А. 	Н.  Энгелъгардта  «Химические  основы  земледелия»,  опубликованную  в  1872  г.  в  жур¬
нале  «Отечественные  Записки»  (ЦПА  ИМЛ,  ф.  1,  on.  1,  ед.  хр.  3676,  лл.  47—60).  В  1882  г.
вышла  книга  А.  Н.  Энгелъгардта  «Из  деревни.  11  писем  (1872—1881)»,  которая  явилась
предметом  пристального  изучения  Маркса;  причем  он  обращает  особое  внимание  на  те
разделы,  в  которых  рассматривается  проблема  удобрений.  Маркс  подчеркивает  в  книге
абзац,  посвященный  залежам  фосфорнокислых  минералов  —  апатитов  и  фосфоритов,  на-
 398

МАРКС  ЗА  ИЗУЧЕНИЕМ  СОЦИАЛЬНО-ЭКОНОМИЧЕСКОЙ  ИСТОРИИ  РОССИИ
 обширный  материал,  собранный  Марксом  из  «Трудов  податной  комис¬
сии»,  предназначался,  как  нам  думается,  не  только  для  написания  соот¬
ветствующего  раздела  «Капитала».  Он  представлял  собой  ценнейший
источник  не  только  для  исследования  сугубо  экономических  проблем,  по
и  для  изучения  вопросов  пореформенного  социально-экономического
развития  России.
 О  возможности  революции  в  России  Маркс  и  Энгельс  высказывались
еще  в  конце  50-х  годов  и  много  раз  повторяли  это  впоследствии  130.  При
этом  они,  хорошо  понимая  ход  всемирно-исторического  процесса,  стре¬
мились  определить  в  нем  место  России,  выяснить  характер  надвигаю¬
щейся  там  революции.  Делалось  это  методом  исторической  аналогии.
 Уже  в  1858  г.  Маркс,  публикуя  в  газете  «New-York  Daily  Tribune»
статью  о  предстоящей  отмене  крепостного  права  в  России,  писал,  что  в
этой  стране  после  поражения  в  Крымской  войне  начались  крестьянские
выступления.  «При  таких  обстоятельствах,—  продолжал  он,—  Алек¬
сандр  II  счел  нужным  созвать  нечто  вроде  собрания  нотаблей.  Что.  если
это  собрание  явится  поворотным  пунктом  в  истории  России?  Что,  если
дворяне  вздумают  настаивать  на  своем  собственном  политическом  ос¬
вобождении  как  на  предварительном  условии  всякой  уступки  царю  в
деле  освобождения  своих  крепостных?»  131  Так  Маркс  сопоставил  созыв
Людовиком  XVI  в  критический  для  французской  монархии  момент  со¬
брания  нотаблей  (1787  г.)  со  съездом  уполномоченных  от  губернских
комитетов  дворян,  состоявшимся  в  Петербурге  в  августе  1859  г.  Такая
аналогия  диктовалась  некоторой  схожестью  исторической  обстановки.
Во  Франции  торгово-промышленный  кризис  и  неурожайные  годы  вы¬
зывали  крестьянские  и  плебейские  восстания;  в  России  Крымская  вой¬
на  обострила  кризис  феодально-крепостнической  системы,  привела  к
усилению  крестьянского  движения.  Обе  страны  переживали  период  ре¬
волюционной  ситуации.
 Маркс  отмечал,  что  русское  дворянство  оказывало  сопротивление  ца¬
ризму  в  деле  освобождения  крестьян,  требовало  «созыва  дворянского
парламента»  для  решения  политических  вопросов.  «Таким  образом,—
заключает  Маркс,—  русское  дворянство  в  1858  г.,  как  и  французское
дворянство  в  1788  г.,  провозгласило  лозунг:  Assemblée  des  Etats  généraux
или  —  как  говорят  в  Московии  —  Земский  собор  или  Земская  дума»  132.
 В  конце  50-х  —  начале  60-х  годов  Маркс  обращал  внимание  на  два
основных  фактора  борьбы  в  России:  крестьянские  восстания  против  дво¬
рянства  и  конституционное  движение  дворянства  против  царя,33.  Он
считал,  что  народные  выступления  в  России  и  движение  американских
рабов  являются  величайшими  событиями  в  мире.  Относительно  россий-
 ходящихся  в  Курской  и  Воронежской  губерниях  (ЦПА  ИМЛ,  ф.  1,  on.  1,  ед.  хр.  4259.
стр.  466—470).
 ,î0  Этой  проблеме  посвящена  статья:  Р.  К  о  н  ю  ui  а  я.  Маркс  и  русская  революция.—  «Ком¬
мунист»,  1966,  М  16.
 »31  К.  Маркс  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  12,  стр.  608.  8 	октября 	1858 	г. 	К. 	Маркс 	писал
 Ф.  Энгельсу:  «...B  России  началась  революция  —  таким 	началом 	я 	считаю 	созыв
 «нотаблей»  в  Петербург»  (К.  Маркс  и  Ф.  Энгельс.  Соч..  т.  29,  стр.  295).
 132  К.  М  а  р  к  с  и  Ф.  Э  и  г  е  л  ь  с.  Соч.,  т.  12,  стр.  698—699.
 133  К.  М  а  р  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ъ  с.  Соч.,  т.  29,  стр.  425.
 399

СТАНОВЛЕНИЕ  И  РАЗВИТИЕ  МАРКСА  КАК  ИСТОРИКА
 400
 ского  дворянства  Маркс  писал,  что  оно  «занялось  прямой  агитацией  за
конституцию»  134.
 Сближая  расстановку  сил  в  период  первой  революционной  ситуации
в  России  с  тем,  что  происходило  во  Франции  накануне  и  в  начале  бур¬
жуазно-демократической  революции  конца  XVIII  в.,  Маркс  несколько
преувеличивал  оппозиционность  русского  дворянства  по  отношению  к
царизму  и  его  значение  как  политической  партии.  Впоследствии  Маркс
и  Энгельс  пересмотрели  свое  отношение  к  дворянству,  перестали  призна¬
вать  в  нем  активную  революционную  силу,  хотя  продолжали  видеть  в
надвигающейся  русской  революции  революцию  буржуазно-демократиче¬
скую,  типа  французской  революции  1789—1793  гг.
 Изменение  взглядов  Маркса  на  движущие  силы  революционного
движения  в  России  вызвала  книга  Флеровского  «Положение  рабочего
класса  в  России».  Пометки,  сделанные  Марксом  на  этой  книге,  свиде¬
тельствуют  о  том,  как  внимательно  изучал  он  те  места,  где  автор  раскры¬
вал  финансово-экономическое  угнетение  народных  масс  и  показывал  на¬
зревающее  в  их  среде  недовольство.  Читая  главу  о  «Положении  работ¬
ника  на  севере»,  Маркс  подчеркивает  двумя  чертами  и  ставит  три
восклицательных  знака  там,  где  говорится,  что  население  от  удобных
земель  «должно  было  перейти  к  более  плохим  и  жить  становилось  со  дня
на  день  тяжелее,  крестьянин  делался  беднее,  смертность  значитель¬
нее»  135.  В  другом  месте  Маркс  подчеркивает  утверждение  Флеровского
о  том,  что  «в  последнее  время  положение  крестьян  сделалось  столь  не¬
выносимым,  что  они  начали  подниматься  массами»  136.
 Не  изучив  еще  всей  книги,  Маркс  12  февраля  1870  г.  пишет  Энгель¬
су,  что  полемика  Флеровского  «против  прямых  податей,  взимаемых  с
крестьян»,  является  точным  воспроизведением  критики  налоговой  систе¬
мы  Франции,  с  которой  во  второй  половине  XVII  века  выступали  вид¬
ный  экономист  Буагильбер  и  маршал  Вобан.  По  мнению  Маркса,  Фле-
ровский  и  сам  понимает,  что  положение  крестьян  в  России  аналогично
положению  крестьян  в  эпоху  кануна  Великой  французской  революции.
Маркс  пишет  далее,  что  из  книги  Флеровского  «неопровержимо  вытека¬
ет,  что  нынепшее  положение  в  России  не  может  дальше  продолжаться,
что  отмена  крепостного  права  в  сущности  лишь  ускорила  процесс  раз¬
ложения  и  что  предстоит  грозная  социальная  революция»  137.  Эта  точка
зрения  окончательно  укрепилась  у  Маркса  после  прочтения  всего  тек¬
ста:  «В  России  неизбежна  и  близка  грандиознейшая  социальная  рево¬
люция  —  разумеется,  в  тех  начальных  формах,  которые  соответствуют
современному  уровню  развития  Московии»  138,—  пишет  он  5  марта.
 При  чтении  брошюры  П.  Алисова  «Александр  II  —  освободитель»
(Женева,  1879)  Маркс  обращает  прежде  всего  внимание  на  факты  рево¬
люционного  движения  в  России:  Бездненское  восстание  крестьян,  рево¬
люционная  пропаганда  в  народе  в  середине  70-х  годов,  демонстрация  на
Казанской  площади  6  декабря  1876  г.  и  др.139
 184  К.  Маркой  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  30,  стр.  4.
 133  ЦПА  ИМЛ,  ф.  1,  on.  1,  ед.  хр.  2576,  стр.  114.
 138  Там  же,  стр.  203.
 137  К.  М  а  р  к  с  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  32,  стр.  363—364.
m  Там  же,  стр.  540.
 139  ЦПА  ИМЛ,  ф.  1,  on.  1,  ед.  хр.  5781,  стр.  7—12.

МАРКС  ЗА  ИЗУЧЕНИЕМ  СОЦИАЛЬНО-ЭКОНОМИЧЕСКОЙ  ИСТОРИИ  РОССИИ
 Чтение  Марксом  русских  эмигрантских  изданий  —  органа  Русской
секции  I  Интернационала  «Народное  дело»,  журнала  и  газеты  «Впе¬
ред!»,  газет  «Работник»,  «Община»,  в  которых  приводились  материалы
о  крестьянских  выступлениях  в  России,  все  больше  и  больше  раскрыва¬
ло  перед  ним  потенциальные  возможности  русского  народа  ио.
 Естественно,  что  революция  в  России  представлялась  Марксу  рево¬
люцией  демократической,  главную  роль  в  которой  должны  были  играть
народные  массы,  в  первую  очередь  крестьянство.  Имеются  некоторые
данные  об  осведомленности  Маркса  и  относительно  рабочего  движения.
 О  глубочайшем  интересе  Маркса  к  выступлению  рабочих  России  про¬
тив  господствовавших  классов  свидетельствует  такой  факт.
 В  1882  г.  тяжело  больной  Маркс  получил  только  что  вышедшую
книгу  В.  В.  Воронцова  «Судьба  капитализма  в  России».  В  ней  он  под¬
черкнул  приводимые  автором  материалы  из  легальной  прессы  о  стачеч¬
ной  борьбе  в  России.  Маркс  обратил  внимание  на  те  места,  где  говори¬
лось  о  стачке  700  железнодорожных  рабочих  в  Воронеже  в  июне  1879  г.,
о  стачечном  движении  из-за  низкой  заработной  платы  в  Иваново-Возне¬
сенске,  о  стачке  2000  рабочих  в  марте  1879  г.  в  Киеве,  о  борьбе  рабочих
суконной  фабрики  Шрадера  в  Москве  и  др.141
 В  конце  70-х  —  начале  80-х  годов  уверенность  Маркса  в  близости
русской  революции  усилилась.  К  осени  1877  г.  у  него  сложилось  мне¬
ние,  что  в  России  давно  созрели  предпосылки  для  революционного  пере¬
ворота.  Русско-турецкая  война  лишь  ускорит  этот  взрыв.  Для  этого  есть
все  объективные  условия,  так  как  русское  общество  находится  в  состоя¬
нии  разложения.  «Революция,—  уверенно  пишет  Маркс,—  начнется  на
этот  раз  на  Востоке,  бывшем  до  сих  пор  нетронутой  цитаделью  и  резерв¬
ной  армией  контрреволюции»  142.
 В  это  время  Маркс  располагал  широким  кругом  сведений  о  револю¬
ционном  движении  в  России.  У  него  укрепились  связи  с  революционера¬
ми  JI.  Н.  Гартманом,  Н.  А.  Морозовым,  П.  JI.  Лавровым  и  Г.  А.  Лопа¬
тиным,  которые  информировали  его  о  состоянии  революционных  сил  у
себя  на  родине.  Маркс  хорошо  знал  и  некоторые  программные  докумен¬
ты  народовольцев.  Он  изучил  «Программу  рабочих,  членов  партии  «На¬
родная  воля»»  143,  письмо  Исполнительного  комитета  «Народной  воли»
к  Александру  III  |44.
 I  иное  же  влияние  оказала,  вероятно.  на  Маркса  изученная  им  после  1878  г.  работа  Ко¬
стомарова  «Бунт  Стеньки  Разина»,  описывающая  недовольство  и  борьбу  крестьянско-
казацких  масс  в  конце  XVII  в.  (см.  конспект  Маркса  этой  работы  Костомарова:
К.  Маркс.  Стенька  Разин.  Под  ред.  и  предисл.  Д.  Рязанова.—  «Молодая  гвардия»,  1926,
кн.  1,  стр.  104—123).
 141  ЦПА  ИМЛ,  ф.  1,  on.  1,  ед.  хр.  4297,  стр.  23.
 142  Я.  M  а  р  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ъ  с.  Соч.,  т.  34,  стр.  229,  230.  Письмо  К.  Маркса  к  Ф.  А.  Зорге
от  27  сентября  1877  г.  Энгельс  в  это  же  время  так  оценивал  перспективы  революцион¬
ного  движения:  «Русская  революция  означает  нечто  большее,  чем  простую  смену  пра¬
вительства  в  самой  России.  Она  означает  исчезновение  огромной,  хотя  и  неуклюжей
военной  державы,  которая  со  времени  французской  революции  являлась  становым  хреб¬
том  объединенного  европейского  деспотизма...  И  она  означает  начало  активной  нацио¬
нальной  жизни  самого  русского  народа,  а  вместе  с  тем  возникновение  настоящего  рабо¬
чего  движения  в  России».  (К.  Маркс  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  19,  стр.  146.)
 413  В  ноябре  1962  г.  этот  документ  с  пометками  Маркса  был  передан  Институтом  марксиз¬
ма-ленинизма  при  ЦК  СЕПГ  в  дар  Институту  марксизма-ленинизма  при  ЦК  КПСС  (ЦПА
ИМЛ,  ф.  1,  on.  5,  ед.  хр.  4033).
 144  К.  М  ар  к  с  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  35,  стр.  147.
 26  Маркс  —  историк
 401

СТАНОВЛЕНИЕ  И  РАЗВИТИЕ  МАРКСА  КАК  ИСТОРИКА
 Осенью  1880  г.  Маркс  получил  от  Исполнительного  комитета  «На¬
родной  воли»  письмо,  в  котором  рисовалась  оптимистическая  картина
возможности  революпии  в  России.  «Революционный  опыт,—  писали  на¬
родовольцы,—  закалив  бойцов,  определил  как  теоретическую  постанов¬
ку  дела,  так  и  практический  путь  его  осуществления.  Революционные
фракции,  неизбежные  в  новом  и  столь  трудном  деле,  сходятся  мало-
помалу  в  одно;  и  вместе  взятые  ищут  слияния  с  народным  протестом,
у  нас  столь  же  стародавним,  как  и  самое  рабство.  При  таких  условиях
до  победы  недалеко»  145.  Этот  документ  произвел  впечатление  на  Маркса,
который  «с  гордостью  показывал  письмо  Комитета  своим  друзьям  и  зна¬
комым»  146.
 Методы  борьбы  народовольцев  против  самодержавия  в  России  пред¬
ставлялись  Марксу  закономерными,  вызванными  условиями  российской
действительности,  поскольку  исключалась  возможность  других  средств
борьбы.  Поэтому  он  отмечал,  что  народовольцы  «стремятся  убедить  Ев¬
ропу,  что  их  modus  operandi  является  специфически  русским,  историче¬
ски  неизбежным  способом  действия,  по  поводу  которого  так  же  мало
следует  морализировать  —  за  или  против,  как  по  поводу  землетрясения
на  Хиосе»  147.
 В  оценке  же  революции  в  России  Маркс  и  Энгельс  коренным  образом
расходились  с  революционными  народниками.  Основоположники  науч¬
ного  коммунизма  считали,  что  по  своему  объективному  содержанию  рус¬
ская  революция  будет  буржуазно-демократической,  а  не  социалистиче¬
ской  (социальной),  как  утверждали  народники.
 К  концу  жизни  у  Маркса  накопилось  огромное  количество  материа¬
лов  по  истории  России.  В  его  тетрадях,  исписанных  мелким  убористым
почерком,  содержалось  много  сведений,  статистических  таблиц,  глубоких
обобщений.  Казалось,  что  все  уже  созрело  для  написания  раздела  о  зе¬
мельной  ренте  для  «Капитала»,  для  окончательного  завершения  этого
труда.  Но  Маркс  продолжал  изучение  источников.  Он  в  1879  г.  писал
Даниельсону,  что  не  согласится  выпустить  II  том  «Капитала»,  «прежде
чем  нынешний  английский  промышленный  кризис  не  достигнет  своей
высшей  точки»  и  что  «огромная  масса  материалов»,  полученных  им  из
России  и  Соединенных  Штатов,  дает  ему  «приятный  «предлог»»  продол¬
жать  исследование  вместо  того,  чтобы  готовить  труд  к  публикации  148.
 Действительно,  поток  русских  материалов  не  прекращался.  Маркс
получал  из  России  все  новые  и  новые  издания.  М.  Ковалевский  вспоми¬
нал,  как  жена  Маркса  шутя  грозила,  что  перестанет  давать  ему  баранью
 >“  «Былое»,  1917,  №  1  (28),  стр.  54.
 148  В.  Н.  Фигне  р.  Полн.  собр.  соч.,  т.  1.  М.,  1932,  стр.  211.  Осведомленность  Маркса  о
русских  революционных  делах  была  связана  и  с  попыткой  издания  в  Лондоне,  Париже,
Женеве  на  английском  языке  газеты  «Нигилист»,  которая  должна  была  привлечь  общест¬
венное  мнение  Европы  на  сторону  революционеров,  вступивших  в  борьбу  с  российским
самодержавием.  Маркс  принял  участие  в  подготовке  этого  не  осуществившегося,  однако,
издания  (см.  С.  С.  Волк.  Карл  Маркс,  Фридрих  Энгельс  и  «Народная  воля».—  Общест¬
венное  движение  в  пореформенной  России.  М.,  1965,  стр.  50—51).
 147  К.  М  ар  к  с  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  35,  стр.  148.
 143  К.  Маркс  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  34,  стр.  288,  290.
 402

МАРКС  ЗА  ИЗУЧЕНИЕМ  СОЦИАЛЬНО-ЭКОНОМИЧЕСКОЙ  ИСТОРИИ  РОССИИ
 котлетку,  если  он  своими  присылками  новых  книг  будет  «мешать  ее
мужу  поставить  давно  ожидаемую  точку»  М9.
 Закончить  работу  Марксу  не  удавалось  и  потому,  что  он  все  шире
раздвигал  проблематику  исследования.  Его  интересовало  историческое
происхождение  исследуемых  явлений  и  их  связи  с  другими  явлениями.
Оставленные  им  рукописи  убедительно  свидетельствуют  о  том,  что  он
необычайно  глубоко  и  всесторонне,  прежде  всего  для  самого  себя,  стре¬
мился  исследовать  интересующий  его  вопрос.
 В  последние  годы  жизни  научным  занятиям  Маркса  сильно  мешало
его  расстроившееся  здоровье.  В  1885  г.  Даниельсон  прислал  Энгельсу
выписки  из  писем,  полученных  им  в  1879—1881  гг.  от  Маркса,  в  которых
объяснялись,  в  частности,  причины  задержки  выпуска  II  тома  «Капи¬
тала».  Ознакомившись  с  этими  письмами,  Энгельс  писал  Даниельсону:
«Читая  их,  я  не  мог  удержаться  от  грустной  улыбки.  Увы,  мы  все  так
привыкли  к  подобным  объяснениям  того,  почему  труд  не  был  завершен!
Всякий  раз,  когда  состояние  здоровья  не  позволяло  автору  продолжать
работу,  это  сильно  угнетало  его,  и  он  рад  был  найти  хоть  какое-нибудь
теоретическое  оправдание  тому,  что  работа  не  могла  быть  тогда  закон¬
чена.  Все  эти  аргументы  он  в  то  время  приводил  и  в  разговорах  со  мной,
и  они,  казалось,  успокаивали  его»  15°.
 149  Воспоминания  о  Марксе  и  Энгельсе.  М.,  1956,  стр.  310.
 150  К.  М  а  р  к  с  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  36,  стр.  325.
 26*

ИСТОРИЧЕСКИЕ  ИНТЕРЕСЫ  МАРКСА
В  ПОСЛЕДНИЕ  ГОДЫ  ЖИЗНИ
И  РАБОТА  НАД  «ХРОНОЛОГИЧЕСКИМИ
ВЫПИСКАМИ»
 Б.  Ф.  Поршнев
 «Хронологические  выписки»  —  не  простой  вопрос  в  научной  биографии
Маркса.  Правда,  работоспособность  его  была  титанической,  конспекти¬
рование  книг  было  его  нормальным  приемом  освоения  прочитанного  —
активным,  деятельным  освоением.  Оставшиеся  в  его  рукописном  наслед¬
стве  конспекты  составляют  огромную  массу,  и  далеко  еще  не  полностью
опубликованы.  Все  же  «Хронологические  выписки»  представляют  нечто
исключительное.  О  том  значении,  которое  придавал  Маркс  этой  работе,
можно  судить  по  ее  объему:  текст  четырех  больших  тетрадей,  написан¬
ный  мельчайшим  почерком  Маркса,  составляет  приблизительно  75  ав¬
торских  листов  *.  В  сумме  с  составленными  почти  одновременно  «Хроно¬
логическими  выписками  по  истории  Индии»2  и  конспектами  книг
К.  Богта  по  истории  Италии,  Д.  Р.  Грина  по  истории  Англии  и  некото¬
рыми  другими  все  это,  очевидно,  превышает  100  авторских  листов.
 В  целом  эти  громадные  конспекты  охватывают  политическую  исто¬
рию  Западной  Европы,  России,  Ближнего,  Среднего  Востока  и  Индии  с
первых  веков  нашей  эры  до  нового  времени.  Подчеркнем,  что  речь  идет
о  политической  истории  по  преимуществу:  экономическую  историю
Маркс  тут  затрагивает  мало,  но  социальные  движения,  факты  классовой
борьбы,  как  и  события  религиозной  истории  он  фиксирует  подробно  вме¬
сте  с  фактами  международной  и  внутриполитической  истории  разных
государств.
 Энгельс  при  разборе  архива  Маркса  после  его  смерти  озаглавил  эти
рукописи  «Хронологические  выписки».  Такое  заглавие  соответствует
важной  особенности  рукописей:  с  левого  края  страницы  Маркс  в  особый
столбец  выносил  даты.  Эти  ряды  цифр  прерываются  только  там,  где
Маркс  переходит  от  истории  одной  страны  к  истории  другой,  но  все  же
в  пределах  ограниченных  исторических  периодов,  так  что  хронология
остается  легко  сопоставимой  и  обозримой.
 Основной  источник,  или  оригинал  данного  конспекта,—  18-томная
«Всемирная  история»  Ф.  К.  Шлоссера.  История  стран  расположена  в
 '  Этот  текст  опубликован  в  «Архиве  Маркса  и  Энгельса»,  т.  V—VIII.  М.,  1938—1946.
 2  К.  Маркс.  Хронологические  выписки  по  истории  Индии  (664—1858).  М.,  1947.
 -404

РАБОТА  МАРКСА  НАД  «ХРОНОЛОГИЧЕСКИМИ  ВЫПИСКАМИ»
 той  же  последовательности,  что  у  Шлоссера.  Сопоставлением  текстов
установлено,  что  Маркс  изредка  добавляет  факты,  которых  у  Шлоссера
нет,  исправляет  неточности  и  ошибки  Шлоссера.  Для  раздела,  касаю¬
щегося  истории  России,  Маркс  пользовался  дополнительно  книгой  Сегю-
ра  «История  России  до  Петра  Великого»,  а  также  «Историей  государст¬
ва  Российского»  Карамзина  на  русском  языке  (изд.  1833—1835  гг.).  Ха¬
рактеристика  Шлоссера  как  историка  и  других  законспектированных
Марксом  авторов,  методы  конспектирования,  история  рукописи  «Хроно¬
логические  выписки»  даны  в  обстоятельной  статье  Е.  А.  Косминского  3.
Что  касается  «Хронологических  выписок  по  истории  Индии»,  то  они  в
основном  представляют  собой  конспект  книги  Р.  Сьюэлла  «Аналитиче¬
ская  история  Индии  с  древнейших  времен  до  упразднения  Ост-Индской
компании  в  1858  году»4,  дополненный  материалом  других  авторов
(Эльфинстон  и  др.).
 Составление  этого  последнего  конспекта  (по  истории  Индии)  отно¬
сится  к  1880—1881  гг.  5  Конспект  же  Шлоссера  написан  позже.  Следо¬
вательно,  прав  был  В.  Адоратский,  считавший,  что,  вероятно,  это  вообще
одна  из  самых  последних  рукописей  Маркса.  Судя  по  внешнему  виду
тетрадей,  эта  большая  работа  была  написана  Марксом  сразу,  без  пере¬
рывов  6.
 Возможны  два  подхода  к  вопросу  о  творческих  мотивах  этого
необъятного  труда.  Иногда  в  литературе  сквозит  преимущественно  пси¬
хологический  подход:  возникновение  этой  рукописи  как-то  связывается
со  старостью  и  болезнью  Маркса,  с  душевным  надломом  после  смерти
жены  (2  декабря  1881  г.).  Возможен  иной  путь  —  от  идейного  развития
Маркса  в  70—80-х  годах,  от  тех  дальнейших  теоретических  задач,  кото¬
рые  в  эти  годы  формировались  в  его  мышлении.
 Первый  путь  —  путь  лично  биографического  и  психологического  ха¬
рактера  —  приводит  к  противоречию  с  фактами.  Совсем  уж  искусствен¬
но  мнение,  будто  Маркс  вообще  сразу  после  смерти  жены  внутренне
умер,  что  отныне  это  был  только  «разбитый  титан»  7.  Думается,  слишком
прямолинейно  интерпретируются  слова  Энгельса  у  смертного  одра  Жен¬
ин:  «Мавр  тоже  умер»  8.  Факты  свидетельствуют,  что  Маркс  еще  про¬
должал  с  огромной  интенсивностью  свою  великую  умственную  жизнь,
свой  неослабевающий  труд  даже  в  те  месяцы  1882  г.,  когда  он  находил¬
ся  на  лечении  в  Алжире9.  Нет,  Маркс  не  умер  духовно  раньше  своей
физической  смерти.  Он  продолжал  шагать  вперед  и  вверх.
 Итак,  либо  Маркс  в  последний  период  своей  жизни  не  имел  физи¬
ческих  сил  и  занимался  главным  образом  или  текущими  или  легкими
 3  Е.  Косминский.  «Хронологические  выписки»  К.  Маркса.—  «Пролетарская  револю¬
ция»,  1939,  Ля  11;  ср.  В.  Адоратский.  О  рукописи  К.  Маркса  «Хронологические  вы¬
писки».—  «Большевик»,  1936,  Ля  24;  он  же.  Предисловие  к  «Архиву  К.  Маркса  и  Ф.  Эн¬
гельса»,  т.  V.  М.,  1938.
 *  R.  Sewell.  The  analytical  history  of  India,  from  the  earliest  times.  London,  1870.
s  В  пользу  такой  датировки  убедительны  аргументы  К.  Антоновой  (см.  «Вопросы  истории»,
 1947,  Ля  8).  По  Г.  Кочарьянцу,  конспект  составлен  в  1879—1880  гг.  (см.  «Большевик»,
1947,  Ля  12).
 *  «Архив  К.  Маркса  и  Ф.  Энгельса»,  т.  V,  стр.  IV,  III.
 7  См.  П.  Виноградская.  Женни  Маркс.  М.,  1964,  стр.  388.
 9  «Воспоминания  о  Марксе  и  Энгельсе».  М.,  1956,  стр.  124.
 9  См.  «Карл  Маркс.  Даты  жизни  и  деятельности».  М.,  1934,  стр.  376—379.
 405

СТАНОВЛЕНИЕ  И  РАЗВИТИЕ  МАРКСА  КАК  ИСТОРИКА
 делами,  либо  в  это  время  перед  его  умственным  взором  возникали  новые
и  новые  первостепенные  вопросы  и  задачи.  В  последнем  случае  «Хро¬
нологические  выписки»  не  полузабава,  полуотдых  смертельно  раненного
великана,  по  инерции  еще  громоздящего  друг  на  друга  скалы,  но  уже
без  намерения  соорудить  из  них  какой-нибудь  замок,  а  черновой  элемент
какого-то  исследования,  которое  он  огромным  усилием  старался  наме¬
тить.  Речь  идет,  разумеется,  не  о  каком-то  задуманном  сочинении,  но  об
исследовании  определенных  проблем.
 При  любом  ответе  на  этот  вопрос  было  бы  совершенно  непроститель¬
но  как-либо  преуменьшить  творческую  сторону  в  «Хронологических  вы¬
писках».  Это  не  сухой  конспект  прочитанного.  Советскими  учеными  были
проделаны  тщательные  сопоставления  текста  Шлоссера,  Сьюэлла,  Ботга,
Грина  —  в  особенности  Шлоссера  —  с  текстом  Марксова  конспекта.  Вы¬
яснено,  что  это  отнюдь  не  механический  пересказ.  Материал  Марксом
не  только  группируется  по-новому  и  излагается  своими  словами,  но  снаб¬
жается  оценками,  замечаниями,  характеристиками.  Выразительно  не
только  то,  что  Маркс  выбрал  у  Шлоссера,  но  и  то,  что  он  отбросил,  оста¬
вил  без  внимания:  поистине  это  «обогатительная  фабрика».  Естествен¬
но,  что  советские  историки,  подвергшие  анализу  и  оценке  «Хронологи¬
ческие  выписки»  10,  пытались  выделить  основные  комплексы  того,  что
 10  В.  Адоратский.  Хронологические  выписки  К.  Маркса.—  «Правда»,  4.VII  1938;  К.  А.
Антонова.  К.  Маркс.  Хронологические  выписки  по  истории  Индии  (664^-1858).—  «Из¬
вестия  АН  СССР,  сер.  История  и  философия»,  1947,  т.  4,  №  3;  она  же.  К.  Маркс.  Хро¬
нологические  выписки  по  истории  Индии  (664—1858).—  «Вопросы  истории»,  1947,  Λ5  8;
 В. 	Гиндин.  «Хронологические  выписки»  Маркса.—  «Военно-исторический  журнал»,
1939,  №  4;  H.  М.  Гольдберг.  К.  Маркс.  Хронологические  выписки  по  истории  Индии
(664—1858).—  «Советская  книга»,  1947,  М  10;  J1.  Г  о  ль  май.  Последний  том  «Хроноло¬
гических  выписок».—  «Вопросы  истории»,  1947,  №  6;  И.  Г  о  х  б  е  р  г.  Хронологические  вы¬
писки  Маркса  по  истории  России.—  «Правда»,  9.1.1941;  см.  также  поправку  в  «Правде»,
10.1.1941;  И.  Г  о  х  б  е  р  г  и  Ю.  Аксенов.  Хронологические  выписки  К.  Маркса  по  исто¬
рии  России.—  «Исторический  журнал»,  1941,  №  1;  Заседание  в  Отделении  литературы  и
языка  АН  СССР,  посвященное  хронологическим  выпискам  по  Индии.  Доклады  И.  М.  Рейс-
пера,  К.  А.  Антоновой,  H.  М.  Гольденберга,  Г.  Г.  Ночаръянца.—  «Вестник  АН  СССР»,
 1948,  №  3;  И.  И  в  а  ш  и  н.  К  вопросу  о  значении  «Хронологических  выписок»  К.  Маркса.—
«Уч.  зап.  Свердловского  гос.  пед.  ин-та»,  вып.  2  (История,  философия,  лингвистика).
Свердлов  ск,  1939;  Е.  К  осминский.  К  выходу  в  свет  первой  тетради  «Хронологических
выписок»  К.  Маркса.—  «Большевик»,  1939,  №  3;  М.  К.  «Хронологические  выписки»  Карла
Маркса.—  «Известия»,  28.XII  1936;  3.  Мосина.  «Хронологические  выписки»  К.  Марк¬
са.—  «Книга  и  пролетарская  революция»,  1939,  №  2;  о  и  а  ж  е.  «Хронологические  выпис¬
ки»  К.  Маркса.—  «Средние  века»,  вып.  I.  М.,  1942;  Б.  Ф.  Поршне  в.  Вопросы  средневе¬
ковой  истории  в  работах  Маркса.  (К  опубликованию  «Хронологических  выписок»  К.  Марк¬
са).—  «Книга  и  пролетарская  революция»,  1948,  №  4;  он  же.  Вторая  тетрадь  «Хроно¬
логических  выписок»  Маркса.—  «Книга  и  пролетарская  революция»,  1940,  №  1;  о  н  же.
Третья  тетрадь  «Хронологических  выписок»  Маркса.—  «Большевик»,  1941,  №  1;  он  же.
Четвертая  тетрадь  «Хронологических  выписок»  Маркса.—  «Советская  книга»,  1947,  №  6;
И.  М.  Р  е  й  с  н  е  р.  «Хронологические  выписки»  по  истории  Индии  К.  Маркса  в  свете  его
ранее  опубликованных  трудов  и  высказываний  по  Индии.—  «Вестник  Московского  ун-та»,
 1949,  М  4;  3.  Рогинский.  Первая  и  вторая  тетради  «Хронологических  выписок»
К.  Маркса.—  «Пролетарская  революция»,  1940,  №  1;  о  н  же.  Первая  тетрадь  «Хроноло¬
гических  выписок»  К.  Маркса.—  «Молодой  большевик»,  1939,  №  5-6;  С.  С  к  а  з  к  и  н.  «Из
литературного  наследства»  Карла  Маркса.—  «Правда»,  18.XI  1940;  он  же.  К.  Маркс.
Хронологические  выписки.  Тетрадь  II  (1300—1470).  «Архив  Маркса  и  Энгельса»,  т.  VI.
Институт  Маркса  —  Энгельса  —  Ленина  при  ЦК  ВКП(б).  1939.—  «Историк-марксист»,
1939,  М  5-6;  он  же.  Новый  том  «Архива  Маркса  и  Энгельса».—  «Большевик»,  1947,
№  3;  он  же.  «Хронологические  выписки»  Маркса.—  «Марксистско-ленинская  литерату¬
ра»  ,  1939,  М  2;  М.  С  мирин.  «Хронологические  выписки»  Карла  Маркса.  —  «Историк-
 406

РАБОТА  МАРКСА  НАД  «ХРОНОЛОГИЧЕСКИМИ  ВЫПИСКАМИ»
 внесено  Марксом  от  себя.  Написаны  и  специальные  статьи  по  отдельным
разделам,  например,  «Антирелигиозные  вопросы  в  «Хронологических  вы¬
писках»  К.  Маркса»  И.  И.  Ивашина  п,  «Характеристика  исторических
личностей  в  «Хронологических  выписках»  К.  Маркса»  3.  И.  Рогинско-
го  12  и  т.  п.
 Теперь  встает  задача,  подытояшв  все  это,  определить  удельный  вес
самостоятельной  творческой  работы  Маркса  по  отношению  ко  всей  мас¬
се  труда,  вложенного  в  конспектирование.  Иначе  говоря,  выяснить,  оп¬
равдывают  ли  прямые  творческие  дополнения,  наблюдения  и  заметки
Маркса  большой  вложенный  труд,  произведенный  к  тому  же  в  драго¬
ценные  годы  надвигавшегося  конца.
 Мы  не  будем  перечислять  здесь  всего,  что  неводы  перечисленных
выше  авторов  выловилп  оригинального,  принадлежащего  самому  Марк¬
су,  в  этих  томах  конспектов.  Достаточно  показать,  какого  порядка  эти
преобразования  конспектируемых  сочинений.  Речь  пойдет  не  только  о
вкраплениях  личных  ремарок  в  текст  конспекта.  Еще  важнее  сам  факт,
что  Маркс  конспектирует  активно,  творчески:  то  кратко  обобщает  содер¬
жание  многих  страниц,  то  полностью  выписывает  те  или  иные  сведения,
лишь  бегло  и  попутно  приведенные  автором,  не  придававшим  им  боль¬
шого  значения.  А  иногда  он  бросает  свое  короткое  замечание,  подчас
одно  слово,  какой-нибудь  резкий  эпитет,—  и  мы  сразу  чувствуем  кипе¬
ние  ума  и  страстность,  направленность  интересов  и  мысли  в  определен¬
ную  сторону,  не  покидавшие  Маркса  и  в  этой  повседневной  черновой
работе.
 Так,  о  папе  Григории  XII  у  Шлоссера  сказано,  что  он  «слыл  за  ум¬
ного,  набожного  и  ученого  человека;  но  это  был  уже  70-летний  старик,
слабый  и  упрямый  от  старости».  Маркс  заменяет  все  это  более  лаконич¬
ной  характеристикой:  «Григорий  XII,  70-летняя  скотина»  13.  Напротив,
для  исторически  прогрессивных  событий  и  лиц  Маркс  находит  сочувст¬
венные  слова;  он  выдвигает  на  первый  план  то,  что  у  Шлоссера  отодви¬
нуто  на  третий,  например  народные  революционные  движения;  он  вы¬
ражает  свои  симпатии  угнетенным  массам  и  их  вождям.
 Но  главное  не  в  выражении  Марксом  того  или  иного  отношения  к
лицам  и  событиям,  а  в  отборе  фиксируемых  фактов,  сведений.  Для  по¬
ступательного  хода  средневековой  истории  характерны  следующие  три
явления,  на  которых  и  сосредоточено  в  основном  внимание  Маркса:
1)  развитие  денежных  связей,  в  том  числе  глубочайшее  проникновение
ростовщического  капитала  во  все  поры  феодального  общества;  2)  нара¬
стающее  обострение  классовой  борьбы,  размах  народных  движений;
3)  постепенное  формирование  европейских  национальных  государств  в
борьбе  с  частью  феодалов,  особенно  интенсивное  во  второй  полови¬
не  XV  в.  Не  то  чтобы  Маркс  обособлял  эти  основные  факты,  но  он  как
бы  искусно  выделяет  их  на  сухой  канве  исторической  хронологии.
 марксист»,  1940,  №  12;  Е.  Тарле.  Карл  Маркс  за  изучением  всемирной  истории.—
«Правда»,  26.1  1939;  А.  Удальцов.  К  публикации  первой  тетради  «Хронологических
выписок»  К.  Маркса.—-  «Историк-марксист»,  1939,  №  3.
 11  См.  «Антирелигиозник»,  1940,  Λ«  2.
 12  См.  «История  и  историки.  Всеобщая  история».  М.,  1966.
 13  «Архив  Маркса,  и  Энгельса»,  т.  VI.  М.,  1939,  стр.  167.
 407

СТАНОВЛЕНИЕ  И  РАЗВИТИЕ  МАРКСА  КАК  ИСТОРИКА
 Первая  тема  —  тема  всесилия  денег  в  развивающемся  и  разлагаю¬
щемся  феодальном  обществе,  нужды  в  деньгах  европейских  государей
и  сеньеров,  роста  налогов,  могущества  ростовщиков  —  красной  нитью
проходит  через  весь  конспект.  Деньги  шаг  за  шагом  пропитывали  собой
весь  феодальный  строй.  Особенно  интенсивно  это  происходило  со  вре¬
мени  роста  средневековых  городов  и  вместе  с  увеличением  их  роли  в
XIII-XIV  вв.
 В  Италии  к  XIV  в.  и  внешнее  и  внутреннее  могущество  соперничав¬
ших  государств  держалось  на  денежном  богатстве:  вовне  их  защищали
наемные  отряды  кондотьеров,  внутри  «любое  убийство  разрешалось  за
1000  золотых  гульденов»  14.  На  деньгах  держалось  и  могущество  других
европейских  государей.  Добывать  же  деньги  можно  было,  или  усиливая
нажим  налогового  пресса,  или  обращаясь  к  ростовщикам.  Об  английском
короле  Генрихе  V  Маркс  пишет:  «Постоянные  доходы  Генриха  V  и  суб¬
сидии,  вотированные  парламентом,  настолько  не  соответствовали  его
дорого  стоившим  армиям  и  походам,  что  он  за  крупную  сумму  заложил
свою  корону  своему  дяде,  кардиналу  Бъюфорту,  а  некоторые  драгоцен¬
ности  лорд-мэру  Лондона  за  10  000  марок;  он  заложил  каноникам
св.  Павла  две  золотых  чеканных  чаши,  обе  вместе  весом  в  28  фунтов
80  унций,  за  600  марок;  две  золотые  раковины  декану  Линкольна  за
100  марок...»  15.
 Бросается  в  глаза,  что  среди  ростовщиков  здесь  на  первом  месте  вы¬
ступают  представители  духовенства.  Действительно,  католическая  цер¬
ковь  особенно  рано  по  сравнению  со  светскими  феодалами  срослась  с  де¬
нежным  хозяйством  и  поэтому  могла  играть  роль  ростовщика.  Упадок  и
разложение  католической  церкви  выражались,  между  прочим,  в  том,  что
она  полностью  погрязла  в  своих  сомнительных  коммерческих  операциях,
запуская  свою  основную  идеологическую  функцию  в  феодальном  обще¬
стве,  а  это  давало  почву  и  для  реформационного  и  для  соборного  (като-
лическо-обновительного)  движения.  Например,  о  папе  Иоанне  XXII
Маркс  отмечает,  что  он  «больше  всего  прославился  своими  смелыми  спе¬
куляциями  и  умением  изобретать  новые  доходы  для  папской  казны»;
он  «оставил  после  своей  смерти  17  миллионов  золотых  гульденов,  по
другим  источникам,  сверх  того,  еще  на  7  миллионов  серебряной  посуды
и  драгоценных  камней;  он  был  достойным  сыном  Кагора  —  города  ро¬
стовщиков»  16.
 Так  как  увеличивать  налоги  было  политически  опасно,  а  прибегать
к  ростовщикам  разорительно,  европейские  государи  дрожали  над  свои¬
ми  ценностями.  Бургундский  герцог  Карл  Смелый  взял  с  собой  на  вой¬
ну  «все  драгоценности  своего  двора,  серебряную  посуду  и  редкости  своей
сокровищницы».  Его  противник  Людовик  XI,  еще  будучи  дофином,  же¬
нился  и  разводился  с  единственной  целью  —  пополнить  приданым  каз¬
ну:  он  «был  сначала  женат  на  шотландской  принцессе,  которая  принесла
ему  в  приданое  всего  только  12  000  золотых  экю;  затем  под  давлением
постоянной  нужды  в  деньгах  он  обручился  с  Шарлоттой  (еще  ребенком),
дочерью  герцога  Савойского,  которая  принесла  ему  260  000  золотых  экю
 14  «Архив  Маркса  и  Энгельса»,  т.  VI.  М.,  1939,  стр.  137.
 15  Там  же,  стр.  323.
 16  Там  же,  стр.  28.
 408

РАБОТА  МАРКСА  НАД  «ХРОНОЛОГИЧЕСКИМИ  ВЫПИСКАМИ»
 (дукатов)»  17.  Королям  денежные  доходы  были  необходимы  в  особенно¬
сти  для  содержания  наемных  армий,  «в  то  время  военное  ремесло  было
самой  прибыльной  профессией»  18,  а  также  для  подкупа  феодальной  зна¬
ти,  которая  также  непрерывно  и  неизлечимо  нуждалась  в  деньгах;  так
действовал,  например,  Людовик  XI,  «повсюду  имевший  своих  шпионов  и
повсюду  путем  подкупов  [он  знал  продажность  знати]  приобретавший
себе  сторонников»  19.
 Маркс  отмечает  те  случаи,  когда  феодальные  политические  права,
подчас  целые  феодальные  княжества,  продавались  и  покупались  за  день¬
ги:  герцог  Арнольд  Гельдернский  «за  ничтожную  сумму  продал  Карлу
Смелому  герцогство  Гелъдерн  и  графство  Зютфен,  именно  за  90  000  ду¬
катов  и  ежегодную  пенсию»  20.  Людовик  XI,  подготовляя  присоединение
герцогства  Бретонского,  «купил  за  наличные  деньги  права  фамилии
Блуа»  21.
 Все  эти  заметки  Маркса  относятся  к  денежному  обращению,  к  об¬
щественной  роли  денег,  а  не  к  производству.  Лишь  очень  редко  отмеча¬
ет  он  в  своем  конспекте  связь  денежного  богатства  с  ростками  капита¬
листической  промышленности.
 В  некоторых  передовых  городах  Италии  в  XIV  в.  зародилось  капи¬
талистическое  производство:  во  Флоренции,  отмечает  Маркс,  «было
200  суконных  фабрик  с  30  000  фабричных  рабочих,  {выделывавших}
ежегодно  80  000  кусков  сукна,  стоимостью  в  1  200  000  золотых  гульденов,
наконец,—  20  торговцев  сукном  (оптовиков),  80  банкиров,  которые  по¬
всюду  имели  свои  отделения,  фактории  и  комиссионеров  и  давали  круп¬
ные  ссуды...»  22.  Вообще  именно  Италия  в  XIV—XV  вв.  «являлась  цент¬
ром  денежных  операций  всей  Европы»  23  в  связи  с  ее  передовой  торговой
и  промышленной  ролью.  «В  руках  итальянцев  монополия  на  денежные
операции  и  торговлю  товарами  всего  Востока;  южногерманские  города
от  них  перенимают  и  то  и  другое,  а  также  торговлю  сукном,  производст¬
во  стекла,  зеркал,  шелка,  искусство  обработки  золота  и  серебра  и  кра¬
сильное  дело,  {процветавшие}  в  Милане,  Венеции,  Генуе  и  Брешии.
Флорентийцы  являются  банкирами  королей,  князей,  рыцарей  и  прела¬
тов,  кроме  того,  будучи  фабрикантами  шелка,  они  распространили  его
по  всей  Европе,  состояли  в  особенно  тесных  сношениях  с  фламандцами,
которые  превзошли  их  в  производстве  сукна»  24.
 Но  даже  и  в  XVI  в.  внимание  Маркса  привлекает  преимущественно
не  промышленно-мануфактурный,  а  ростовщический  и  торговый  капи¬
тал.  Именно  эти  допотопные  формы  капиталов  были  наиболее  непосред¬
ственно  связаны  с  политикой.
 По  поводу  образования  в  1508  г.  Камбрэйской  лиги  Германии,  Испа¬
нии,  Франции  и  папы  Юлия  II  против  Венеции  Маркс  от  себя  замечает:
«То  была  борьба  континентальных  монархий  против  олигархической
 17  Там  же,  стр.  350.
 18  Там  же,  стр.  338.
 19  Там  же,  стр.  357.
 20  Там  же,  стр.  378.
 21  Там  же,  стр.  397.
 22  Там  же,  стр.  260.
 23  Там  же,  стр.  22.
 24  Там  же,  стр.  15.
 409

СТАНОВЛЕНИЕ  И  РАЗВИТИЕ  МАРКСА  КАК  ИСТОРИКА
 торговой  республики.  [Эта  борьба  королевской  власти  против  могущества
капитала,  воплощенного  в  лице  Венеции,  приходилась  как  раз  на  время,
когда  стали  действовать  совсем  иные  факторы  (Америка  и  т.  д.;  откры¬
тие  золотых  и  серебряных  россыпей;  колонии  и  т.  д.;  внутри  страны
нужда  в  деньгах  на  постоянную  армию  и  т.  д.)  ;  борьба  шла  за  то,  чтобы
покорить  бичу  капитала,  то  есть  буржуазии,  монархию,  которая  в  силу
своего  происхождения  из  феодального  государства  еще  носила  на  себе
феодальные  пятна;  это  нашло  свое  религиозное  выражение  в  борьбе
папства  и  реформации]»  25.  В  этих  немногих  словах  схвачено  в  сущности
основное  содержание  целой  эпохи.
 В  другом  месте  Маркс  намечает  переход  от  этих  общих  положений
к  более  конкретно-историко-экономической  обстановке  XVI  в.  и  прихо¬
дит  к  выводу:  «Наконец,  образование  больших  (уже  не  феодальных)  мо¬
нархий,  связанное  с  другими  материальными  переворотами  и  подготов¬
ленное  в  XV  веке,  само  по  себе  положило  конец  Венеции,  как  и  ганзей¬
ским  городам.  В  той  же  мере,  как  приходила  в  упадок  Венеция,  росли
Нидерланды»  26.
 Если  собственно  экономической  историей  Маркс  почти  не  занима¬
ется  в  этой  рукописи,  то  категорию  явлений,  стоящих  на  грани  между
политикой  и  экономикой,  он  фиксирует  особенно  тщательно  —  некото¬
рые  характерные  для  эпохи  виды  государственных  расходов  и  государ¬
ственных  доходов.  При  внимательном  чтении  «Выписок»  складывается
ясная  характеристика  кое-каких  механизмов,  непосредственно  связы¬
вающих  экономику  с  политикой.
 К  XVI  в.  деньги  уже  стали  решающей  общественной  силой.  Полити¬
ческая  власть  без  денежной  власти  была  бессильна.  Деньги,  в  частности,
были  основным  фактором  внешнеполитического  могущества:  за  деньги
покупались  и  продавались  целые  феодальные  территории  в  процессе
размежевания  крупных  национальных  государств;  из-за  денег  заключа¬
лись  важные  династические  браки;  деньгами  подкупали  иностранную
знать  и  государственных  деятелей;  деньгами  расплачивались  за  проиг¬
ранную  войну;  на  деньги  нанимали  армии.  На  почве  этой  нужды  в  круп¬
ных  денежных  суммах  как  раз  и  происходила  борьба  «за  то,  чтобы  по¬
корить  бичу  капитала,  то  есть  буржуазии»,  феодальную  по  происхожде¬
нию  монархию.
 Отмечая  в  своих  заметках  преимущественно  международные  денеж¬
ные  расплаты  европейских  государств,  Маркс  подчеркивает  роль  денег
главным  образом  как  «мировых  денег»,  как  интернациональной  силы.
Национальное  размежевание  Англии  и  Франции  завершилось  в  1563  г.
денежной  сделкой:  Елизавета  Английская  продала  французам  Калэ  за
125  тыс.  крон.  Людовик  XI  в  1462  г.  присоединил  к  Франции  испанские
графства  Руссильон  и  Сердань  как  залог  за  предоставленный  испанско¬
му  королю  Хуану  II  заем  в  350  тыс.  дукатов  и  т.  д.
 Гигантские  суммы  расходовались  на  международные  подкупы.  Так,
в  1519  г.  французский,  испанский  и  английский  короли  претендовали  на
германскую  императорскую  корону:  «Все  трое  действовали  подкупом;
но  в  распоряжении  Франциска  1  было  больше  денег,  чем  у  обоих  других,
 25  «Архив  Маркса  и  Энгельса»,  т.  VII.  М.,  1940,  стр.  97.
 25  Там  же,  стр.  128.
 410

РАБОТА  МАРКСА  НАД  «ХРОНОЛОГИЧЕСКИМИ  ВЫПИСКАМИ»
 так  как  во  Франции  уже  тогда  была  развита  более  современная  фи¬
нансовая  система  по  сравнению  с  Испанией,  Нидерландами  и  Анг¬
лией»  27.
 Маркс  многократно  отмечает  огромные  суммы  приданого  или,  напро¬
тив,  брачного  дара  жене  при  заключении  династических  браков.  Фи¬
липп  II  при  женитьбе  на  Марии  Тюдор  «привез  с  собой  в  Тауэр  22  по¬
возки  с  золотом  и  92  лошади,  навьюченные  золотыми  слитками·,  кроме
того,  он  подарил  Марии  драгоценности  на  */г  миллиона  ф.  ст.»  28  Маркс
отмечает  также  наследства,  передававшиеся  из  одного  государства  в
другое  в  виде  огромных  сумм  денег.
 Чаще  же  всего  такие  заметки  о  силе  денег  связаны  с  историей  войн.
Война  оружием  и  война  богатством  сливаются  в  это  время  в  неразрыв¬
ное  целое.  Значительную  часть  войн  XV—XVI  вв.  Маркс  рассматривает
с  двух  сторон:  собственно-военной  и  денежной.  Он  фиксирует  денежные
соглашения,  заключающиеся  между  союзниками,  их  взаимные  расчеты,
денежные  итоги  мирных  договоров.  Иногда  он  даже  высчитывает,  сколь¬
ко  было  уплачено  в  переводе  на  современные  деньги.
 Из  всех  этих  заметок  неоспорим  вывод,  что  деньги  уже  в  ту  пору
первоначального  накопления  были  главным  и  решающим  нервом  войны.
Франциск  I  в  1541  г.  «из-за  недостатка  денег...  не  начал  войны  немед¬
ленно»  29.  Людовик  XI  «для  предстоящего  вторжения  в  Англию...  дал
мало  войск,  но  много  денег»  30.  Проигрывал  войну  тот,  у  кого  недостава¬
ло  денег.  Вот  почему  и  шла  такая  ожесточенная  борьба  европейских  го¬
сударей  и  князей  за  те  или  иные  сокровища  или  источники  обогаще¬
ния.  Ряд  таких  случаев  отмечен  Марксом  в  «Выписках».
 Почему  же  деньги  решали  исход  войны?  Потому,  что  старые  фео¬
дальные  ополчения  сменились  наемными  армиями.  Война  между  Испа¬
нией  и  Францией  закончилась  в  1558  г.  безрезультатно  потому,  что  «как
у  Филиппа  II,  так  и  у  Генриха  II  не  было  денет  для  уплаты  жалования
войскам»  31.  В  1527  г.  Рим  был  захвачен  испанцами  потому,  что  папа
«из-за  недостатка  денег  —  распустил  свои  войска»  32.  Фридрих  III  был
«гол  как  сокол»,  и  поэтому  в  1485  г.  «не  получавшие  жалования  импе¬
раторские  войска  разбежались»  33.
 Иначе  говоря,  в  ту  эпоху,  когда  эксплуатация  наемных  рабочих  де¬
лала  еще  лишь  свои  первые  исторические  шаги,  общественная  сила  ка¬
питала  в  значительной  степени  покоилась  на  системе  найма  военных  лю¬
дей.  Именно  поэтому  отчасти  и  происходило  покорение  феодальных  мо¬
нархий  «бичу  капитала».
 Маркс  уделяет  много  внимания  этой  «пестрой  толпе  наемников»,
«интернациональному  разбойничьему  сброду»,  составлявшему  основу
воевавших  в  Европе  армий.  Действительно,  деньги  были  интернацио¬
нальной  силой.  И  в  такой  же  мере  «интернационален»  был  и  покупав¬
шийся  на  них  товар.  Иностранные  войска  в  феодальных  монархиях  счи¬
 27  Там  же,  стр.  135.
 28  Там  же,  стр.  375.
 29  Там  же,  стр.  253.
 30  Там  же,  стр.  3.
 31  Там  же,  стр.  297.
 32  Там  же,  стр.  169.
 ?3  Там  же,  стр.  60.
 411

СТАНОВЛЕНИЕ  И  РАЗВИТИЕ  МАРКСА  КАК  ИСТОРИКА
 тались  надежнее  своих.  В  особенности  специализировалась  на  торговле
живым  товаром  Швейцария.  В  руки  швейцарских  наемников  и  попада¬
ла  в  конце  концов  часть  тех  огромных  сумм,  за  которыми  охотились  го¬
судари.  Но  в  европейские  армии  нанимались  не  только  швейцарцы:  с
ними  конкурировали,  например,  немецкие  ландскнехты.  Маркс  записы¬
вает,  что  французскому  правительству  в  1560  г.  «нужны  были  деньги,  в
частности  для  найма  полков  у  немецких  графов  и  баронов,  научивших¬
ся  этому  промыслу  у  швейцарских  кантонов»  34.  Во  время  религиозных
войн  «в  обеих  армиях  служили  немецкие  ландскнехты  и  швейцарцы,
сражавшиеся  за  деньги  друг  против  друга;  кроме  того,  в  королевской
армии  служили  3000  испанцев,  а  адмирал  ожидал  в  Нормандии  англий¬
ских  подкреплений»  35.
 Таким  образом,  соотношение  экономического  богатства  европейских
государств  выступало  прежде  всего  в  виде  соотношения  численности  их
армий.  Маркс  поэтому  тщательно  фиксирует  число  солдат,  участвующих
в  войнах  и  сражениях,  число  убитых  и  т.  д.  Численность  армий  имела
первостепенное  значение  в  военной  и  международной  истории  Европы,  в
той  «всеобщей  европейской  истории»,  конкретный  ход  которой  детально
прослеживает  Маркс.
 Политические  потребности  эпохи  должны  были,  следовательно,  под¬
стегивать  всеобщую  погоню  за  золотом,  поиски  легендарно  богатых
стран  и  новых  торговых  путей.  В  немногих  словах  Маркс  дает  глубокую
материалистическую  характеристику  великих  географических  открытий
как  составного  звена  процесса  первоначального  накопления.
 Путешественников  воодушевляла  мечта  «достигнуть  алмазных  рос¬
сыпей  и  золотых  залежей  чудесной  страны  Индии»  36.  Движимые  этим
мотивом,  португальцы  основали  свою  «индийскую  империю»,  а  испанцы
обосновались  в  Южной  Америке.  «Разбой  и  грабеж  —  единственная
цель  испанских  искателей  приключений  в  Америке,  как  это  показывают
также  донесения  Колумба  испанскому  двору.  Донесения  Колумба  ха¬
рактеризуют  его  самого  как  пирата»,—  отмечает  Маркс.  И  в  скобках
прибавляет:  «Работорговля  как  базис!»  37.
 Но  награбленное  богатство  притекало  в  Европу  слишком  медленно,
чтобы  полностью  удовлетворить  нужду  европейских  государей  в  день¬
гах.  К  тому  же  далеко  не  все  государи  могли  принимать  участие  в  коло¬
ниальном  грабеже.  Недостаточно  было  и  наличности  всех  европейских
банкиров;  даже  крупнейшие  банкиры  того  времени  Фуггеры,  как  заме¬
чает  Маркс,  ссужали  Людовику  II  (чешскому)  и  Карлу  V  «небольшие
суммы»  по  сравнению  с  их  потребностями.  Главным  источником  обога¬
щения  государственной  казны  должны  были  служить  внутренние  ре¬
сурсы.  Наличие  же  последних  зависело  от  экономического  состояния
данного  государства.
 Итальянские  республики,  расцветшие  благодаря  средиземноморской
торговле,  после  географических  открытий  стали  клониться  к  упадку.
Свертывание  их  торговли  шло  параллельно  с  расстройством  государст¬
венных  фипансов.
 34  «Архив  Маркса  и  Энгельса»,  т.  VII,  стр.  3υι.
 35  Там  же,  стр.  310.
 36  Там  же,  стр.  98.
 37  Там  же,  стр.  100. 	)
 412

РАБОТА  МАРКСА  НАД  «ХРОНОЛОГИЧЕСКИМИ  ВЫПИСКАМИ»
 Напротив,  страны,  расположенные  у  Атлантического  океана,  как  Ис¬
пания,  Франция,  Англия,  Нидерланды,  обладали  более  высоким  эконо¬
мическим  потенциалом.  Маркс  отмечает  здесь  успехи  налоговых  но¬
вовведений  правительств.  В  Испании  «Барселона  по  размерам  своей
торговли  и  своего  военного  флота  стояла...  наряду  с  Венецией  и  Ге¬
нуей»  38.
 Во  Франции  Людовик  XII  реорганизовал  и  улучшил  французские
финансы,  «ввел  систему  взимания  налогов  через  откупщиков»  и  уста¬
новил  постоянную  и  регулярную  плату  войскам;  «тот  же  «отец  народа»...
принес  стране  войну,  длившуюся  полстолетия»,—  прибавляет  Маркс39.
Франциск  I  располагал  уже  постоянной  армией,  расквартированной  в
семи  провинциях.
 Ту  же  картину  констатирует  Маркс  н  в  Англии.  Эдуард  IV  использо¬
вал  перспективу  войны  с  Францией,  «чтобы  взимать  с  корпораций,  сос¬
ловий,  цехов  и  отдельных  лиц  больше  поборов,  чем  когда-либо;  духовен¬
ство,  пэры,  общины  (commons)  дали  ему  для  его  завоевательного  плана
каждый  в  отдельности  7ю  своего  дохода,  а  парламент...  немедля  давал
одну  субсидию  за  другой,  так  что  Эдуард  уже  с  1472  мог  держать  регу¬
лярное  войско  в  13  ООО  стрелков  из  лука.  Кроме  того,  в  порядке  «добро¬
вольного  даяния»  («benevolence»)  Эдуард  попрошайничал  у  каждого,
о  ком  ему  было  известно,  что  у  того  кое-что  есть»  40.
 Дальше  Маркс  подробно  останавливается  на  обогащавших  казну  и
связанных  с  военными  нуждами  фискальных  мероприятиях  Эдуарда  IV,
Генриха  VII,  Генриха  VIII.  К  выгодным  финансовым  проделкам  послед¬
него  Маркс  причисляет  и  реформацию.
 Двигаясь  хронологически  ко  времени  первых  буржуазных  револю¬
ций  —  нидерландской  и  английской,  Маркс  по-прежнему  не  упускает  ни
одного  факта,  относящегося  к  истории  путешествий  и  открытия  новых
земель,  к  судьбам  испанских,  португальских  и  голландских  колоний,
морского  торгового  соперничества  и  пиратства.  Еще  более  зорко  Маркс
подмечает  те  случаи,  когда  дело  идет  о  политическом  могуществе  денег.
Эти  факты,  по-видимому,  специально  привлекали  его  внимание.  Словно
подбирая  крупицу  за  крупицей,  он  отмечает  приобретения  и  продажи
разных  политических  прав,  территорий,  корон,  титулов,  армий,  а  также
долги  и  доходы  государей  —  всюду,  где  возможно,  фиксируя  точные
цифры  в  гульденах,  талерах,  дукатах,  фунтах  и  т.  д.  Политика,  проводи¬
мая  эксплуататорскими  кругами  классового  общества,  могла  и  в  те  вре¬
мена  иметь  свой  денежный  эквивалент.  Политическое  могущество  сво¬
дилось  в  конечном  счете  к  вооруженной  силе,  а  вооруженную  силу  в
эпоху  Тридцатилетней  войны  нанимал  за  деньги  всякий,  у  кого  они
были  в  наличности.  Еще  не  имея  власти  над  наемными  рабочими,  день¬
ги  имели  власть  над  наемными  солдатами.  Маркс  выписывает  размер
платы,  выдававшейся  каждому  солдату  в  армии  Валленштейна:  7  гуль¬
денов  в  месяц  мушкетеру,  12  гульденов  —  рейтару41.  В  то  время,  заме¬
чает  он,  полки  набирались  полковниками  (obersten)  и  продавались  то
тому,  то  другому  князю;  солдаты  и  офицеры  служили  только  из-за  жа¬
 38  Там  же,  стр.  23.
 39  Там  же,  стр.  86,  85.
 40  Там  же,  стр.  6.
 «Архив  Маркса  и  Энгельса»,  т.  VIII.  М.,  1946,  стр.  190.
 413

СТАНОВЛЕНИЕ  И  РАЗВИТИЕ  МАРКСА  КАК  ИСТОРИКА
 лования  и  из-за  добычи.  Разительный  контраст  Западу  в  этом  смысле
представляла  Россия:  система  наемных  войск  в  общем  была  чужда
русской  истории.  Но  на  Западе  в  XVI—XVII  вв.  обладание  войском  той
или  иной  численности  было  равнозначно  обладанию  той  или  иной  сум¬
мой  денег.  Внутренняя  политика  в  эпоху  наемных  армий  также  могла
выражаться  в  передаче  денежных  сумм:  в  старину  феодальные  вельмо¬
жи  присваивали  часть  королевской  власти,  в  XVI—XVII  вв.  они  при¬
сваивают  часть  казны.  Маркс  заполняет  полторы  страницы  перечнем
сумм,  полученных  французскими  вельможами  из  казны  в  годы  несовер¬
шеннолетия  Людовика  XIII,  под  заголовком  «Вот  как  вельможи  граби¬
ли  при  этом  режиме  фаворитов»  42.
 В  деньгах  военно-политическая  сила  воплощалась,  она  же  их  и  добы¬
вала.  Деньги  с  населения  взимались  в  виде  налогов.  О  Христиане  II
Датском  Маркс  говорит:  «Чтобы  выплачивать  жалование  наемным  ис¬
кателям  приключений,  ему  приходилось  повсюду  «угнетать»  (pressen)  и
«вымогать»  (erpressen)»43.  Особенно  подробно  рассматривает  Маркс  на¬
логовую  систему  в  Англии,  где  он  прослеживает  ее  развитие  с  XI  в.  по
книге  Грина.  Когда  нельзя  было  собрать  налогов,  войскам  подчас  пре¬
доставлялось  право  прямо  вымогать  деньги  с  населения.  Маркс  отмеча¬
ет,  что  это  практиковал  уже  Генрих  IV  во  Франции,  затем  в  огромных
масштабах  —  Валленштейн,  Мансфельд  и  другие  полководцы  в  Герма¬
нии  во  время  Тридцатилетней  войны,  что  доводило  некоторые  террито¬
рии,  например  Вюртемберг,  до  «всеобщего  обезлюдения».  Точно  так  же
голландские  и  английские  вооруженные  суда  на  морях  силой  добывали
деньги  для  своих  государств  путем  пиратства,  особенно  когда  ослабело
морское  могущество  Испании  и  ее  богатства  «стали  считаться  добычей
для  всеобщего  грабежа»  44.
 Спасаясь  от  этих  притеснений,  богатые  горожане  имели  возможность
переселяться  туда,  где  им  было  легче  охранять  свои  денежные  мешки.
Маркс  отмечает  массовое  переселение  нидерландской  буржуазии  с  юга,
где  бесчинствовали  испанские  войска,  на  север,  где  утвердилась  буржу¬
азная  республика,  а  также  в  Англию,  где  парламент  ограничивал  аппе¬
титы  короля.
 В  конце  XVI  в.  «в  Англии  сословие  горожан  с  каждым  годом  стано¬
вилось  все  более  дерзким·,  оно  окрепло  благодаря  {развитию}  промыш¬
ленности  и  торговли».  Язык  нижней  палаты  «становился  все  стропти¬
вее»45.  Царствование  Якова  I,  которого  Маркс  называет  «нелепым
выродком»,  «было  прологом  английской  революции»  46.  Яков  I  то  созы¬
вал  парламент  «вследствие  пустоты  кармана»  47,  то,  получив  отказ,  пы¬
тался  собирать  налоги  без  разрешения  парламента,  но  терпел  неудачи,
а  тем  временем  «каждый  новый  парламент  спорил  с  большим  ожесточе¬
нием,  чем  предыдущий»  48.  По  поводу  политических  притязаний,  выдви¬
нутых  парламентом  в  конце  1621  г.,  Маркс  коротко  замечает:  «Это  от¬
 42  «Архив  Маркса  и  Энгельса»,  т.  VIII,  стр.  235.
 43  Там  же,  стр.  70.
 44  Там  же,  стр.  30.
 45  Там  же,  стр.  86.
 46  Там  же,  стр.  95.
 47  Там  же.
 48  Там  же,  стр.  310.
 414

РАБОТА  МАРКСА  НАД  «ХРОНОЛОГИЧЕСКИМИ  ВЫПИСКАМИ»
 правная  точка  революции»  ;  а  под  1625  г.  записывает:  «Карл  I  наследо¬
вал  своему  шуту-отцу,  который  не  оставил  ему  ничего,  кроме  долгов  и
революционной  палаты  общин»  49.  К  сожалению,  рукопись  «Хронологи¬
ческих  выписок»  обрывается  накануне  самой  революции.  Но  и  в  этих  за¬
писях,  относящихся  к  ее  кануну,  историк  найдет  бесценные  в  своей  ла¬
коничной  мудрости  комментарии  к  ее  истории.  Чего  стоит  одна  такая
ремарка  Маркса  по  поводу  денежных  споров  парламента  с  королем,  под¬
крепляемых  ссылками  на  «права  народа»:  «На  деле  постоянным  воплем
этих  парламентов,  подготовлявших  английскую  революцию,  был:  Мой
кошелек!  Моя  совесть!  как  у  Шейлока  «алмазы»  и  «дочь»»  50.  Эти  сло¬
ва  можно  было  бы  взять  эпиграфом  к  истории  поведения  буржуазии  в
любой  буржуазной  революции.
 Перейдем  ко  второму  явлению,  выделяемому  Марксом.
 Подлинной  силой,  противостоявшей  налоговому  грабещу  и  военным
вымогательствам,  была  сила  народного  революционного  сопротивления.
Поразительно  то  зоркое  внимание,  с  которым  Маркс  выписывает  все
встречающиеся  сведения  об  активных  выступлениях  народа  и  массовых
восстаниях.  Буржуазные  историки,  которых  конспектирует  Маркс,  не
щедры  на  такого  рода  факты.  Но  он  вырывает  у  них  все,  что  можно,  до
малейшего,  беглого  признания.
 В  конспекте  книги  Грина  Маркс  дает  такое  четкое  объяснение  уста¬
новлению  в  Англии  в  XI  в.  сильной  монархии  Вильгельма  Завоевателя:
«Ему  нужна  была  армия  достаточно  сильная,  чтобы  в  любую  минуту  ус¬
мирить  народное  восстание»  51.  У  Грина  Маркс  нашел  и  более  или  менее
подробные  данные  о  восстании  Уота  Тайлера  в  1381  г.  Он  тщательно
описывает  социально-экономические  и  военно-тактические  предпосылки
этого  народного  движения,  его  ход,  его  идеи  и  программу.  На  полях  ру¬
кописи  в  том  месте,  где  говорится  о  походе  на  Лондон  крестьянских
толп,  вооруженных  дубинами,  ржавыми  мечами  и  луками,  Маркс  напи¬
сал:  «Здорово!»  52  Но  он  снова  и  снова  отмечает  легковерие  и  непосле¬
довательность  крестьян,  расценивая  выше  выступления  предков  рабо¬
чего  класса.
 В  книге  Грина  Маркс  почерпнул  данные  и  о  восстании  Кэда  в  1450  г.
Но  особенно  широкая  волна  восстаний  прокатилась  по  ряду  европей¬
ских  стран  в  последние  десятилетия  XIV  в.  Маркс  посвящает  этому  мо¬
менту  обобщающую  заметку:  «В  конце  XIV  века  —  волнения  во  Фран¬
ции,  Англии  и  Германии,  связанные  с  борьбой  городского  сословия  за
свободу,  а  в  это  же  время  в  Италии  тираны  и  наемники  в  кровавой  борь¬
бе  подавляли  свободу  городского  сословия.  Во  Франции  и  Англии  в  этот
период  гражданские  войны  между  крупными  феодалами  и  рыцарством,
восстания  горожан  против  крупных  феодалов  и  рыцарей,  дикая  ярость
низших  классов  народа,  стонавшего  под  безудержным  гнетом»53.
Точными  чертами  фиксирует  конспект  Маркса  такие  крупнейшие  на¬
родно-демократические  движения,  как  восстание  Дольчино,  Жакерию,
восстания  во  фландрских  городах,  восстание  Уота  Тайлера,  крестьян¬
 49  Там  же,  стр.  312,  313.
 50  Там  же,  стр.  311.
 51  Там  же,  стр.  324.
 52  Там  же,  стр.  381.
 -3  «Архив  Маркса  и  Энгельса»,  т.  VI,  стр.  64.
 415

СТАНОВЛЕНИЕ  И  РАЗВИТИЕ  МАРКСА  КАК  ИСТОРИКА
 скую  войну  на  юге  Франции  («тюшены»),  восстание  в  Руане,  па¬
рижские  восстания  «молотобойцев»  и  «кабошьянцев»,  гуситские  войны
в  Чехии.
 Как  ни  кратки  заметки  Маркса,  они  ярко  свидетельствуют  о  том  зна¬
чении,  которое  он  придавал  этого  рода  историческим  событиям.  Он  не
приукрашивает  характера  этих  стихийных  и  слепых  восстаний:  «Кре¬
постные  крестьяне  совершали  все  жестокости,  какие  бывают  во  время
крестьянской  войны  или  восстания  рабов»  54;  но  он  далек  и  от  какого-
либо  морализования:  ведь  «они  неистовствовали  против  своих  палачей,
рыцарей  и  дворян»  55.  Все  симпатии  Маркса  на  стороне  этих  угнетенных
и  борющихся  против  угнетателей  масс.  В  них  он  видит  далеких  предше¬
ственников  современного  революционного  пролетариата;  отмечая  раз¬
гром  возмутившихся  парижан,  учиненный  войсками  Карла  VI,  Маркс
по  поводу  слов  Шлоссера,  что  «монголы,  турки  или  арабы...  не  могли
бы  хуже  бесчинствовать  в  Париже»,  делает  в  скобках  пометку:
«Май  1871h  56
 Подлинное  отношение  Маркса  ко  всем  этим  народным  восстаниям
лучше  всего  видно  из  тех  характеристик  и  эпитетов,  которыми  он  на¬
граждает  их  усмирителей  и  врагов  из  феодального  лагеря.  Так,  с  Уотом
Тайлером  расправились  «несколько  негодяев  из  королевской  свиты»,
«собака  из  собак»  лорд-мэр  Лондона,  «жалкий»  Ричард  II57.  Импе¬
ратор  Сигизмунд,  подло  предавший  Гуса,  охарактеризован  так:
«Жалкий  паразит,  тунеядец,  попрошайка,  кутила,  пьяница,  шут,  трус
и  фигляр»  58.
 Народные  движения  грозили  самому  существованию  феодального  об¬
щества  и  государства.  «Генрих  IV,  хотя  и  не  был  строгим  церковником,
неистовствовал  против  виклефитов  или  лоллардов,  потому  что  они  были
опасны  для  государства  (антимонархисты);  многих  их  проповедников
он  приказал  сжечь»  59.
 Но  само  феодальное  государство  существовало  за  счет  народных
масс,  их  трудом,  а  также  их  героической  самоотверженностью,  когда
дело  шло  о  защите  родины  от  иноземных  завоевателей.  Маркс  в  несколь¬
ких  словах  вскрыл,  например,  сущность  трагической  истории  Жанны
д’Арк:  в  трудную  минуту  борьбы  с  англичанами  эта  крестьянская  де¬
вушка,  как  бы  представлявшая  народные  массы  Франции,  помогла  одер¬
жать  победу,  но  «для  королевской  и  аристократической  партии  кресть¬
янская  девушка  была  ...бельмом  на  глазу»  60,  ее  изменнически  предали
англичанам  и  там  по  решению  церковного  суда  она  была  сожжена;  «впо¬
следствии  Карл  VII  и  его  канальи  вынуждены  были  ради  народа  сде¬
лать  кое-что  для  «восстановления  чести»  Жанны  (Sit  divus,  dam  non  sit
vivus)  61,  как  сказал  Каракалла  после  убийства  своего  брата  Геты»  б2.
 54  «Архив  Маркса  и  Энгельса»,  т.  VI,  стр.  313.
 55  Там  же,  стр.  314.
 56  Там  же,  стр.  68.
 17  Там  же,  стр.  70—71.
 58  Там  же,  стр.  218.
 59  Там  же,  стр.  316.
 60  Там  же,  стр.  328.
 61  Пусть  будет  причислен  к  богам,  только  бы  не  остался  в  живых.
 62  «Архив  Маркса  и  Энгельса»,  т.  VI,  стр.  329.
 416

РАБОТА  МАРКСА  НАД  «ХРОНОЛОГИЧЕСКИМИ  ВЫПИСКАМИ»
 Разбираясь  в  деталях  династических  комбинаций,  дворцовых  интриг,
государственных  событий,  Маркс  ни  на  минуту  не  упускает  из  виду
идеи  классовой  борьбы.  Он  всюду  остается  пламенным  другом  народа.
Это  проступает  даже  в  его  бичующе-саркастических  эпитетах  по  адресу
ряда  коронованных  исторических  персонажей.
 Отнюдь  не  простой  юмор  или  вольность  пера,  а  ненависть  и  презре¬
ние  побуждают  Маркса  называть  Карла  V  «испано-габсбургским  псом»,
папу  Сикста  IV  —  «свиньей»,  Изабеллу  —  «фанатичной  свиньей»,  «хан¬
жой»  и  еще  хуже,  Генриха  VIII  —  «королем-скотиной»,  Филиппа  II  —
«чудовищем»  и  т.  д.,  разоблачать  их  разврат,  всю  поистине  скотскую
грязь,  наполнявшую  жизнь  большинства  государей.
 Самым  своим  стилем  Маркс  как  бы  подчеркивает,  что  в  великой  борь¬
бе  угнетенных  и  господствующих  классов,  наполнявшей  историю,  его
симпатии  безоговорочно  принадлежат  первым.  Рассказывая  о  том,  как
восставшие  крестьяне  в  Германии,  в  замке  Вейнсберг,  убили  «всех  ры¬
царей,  прогнали  всех  сквозь  строй,  сквозь  копья»:  «Браво!»,—  воскли¬
цает  он  в  скобках  63.  И  позже,  сообщая  о  тюремном  заключении,  кото¬
рому  подвергся  Филипп  Гессенский,  сыгравший  большую  роль  в  подав¬
лении  крестьянской  войны,  Маркс  в  скобках  восклицает:  «Поделом  ему,
этому  хвастуну  и  палачу  крестьян!»  64
 Важно  также  отметить,  что  Маркс  не  идеализирует  стихийных  на¬
родных  движений  той  эпохи.  Напротив,  он  много  раз  отмечает  случаи,
когда  представители  знати  «возбуждали  народ,  раздавали  деньги»,  «об¬
рабатывали  массы»,  натравливая  их  на  своих  противников,—  словом,
направляли  народное  движение  в  реакционное  русло.  Он  записывает,
что  восставшая  во  Флоренции  под  руководством  Савонаролы  масса  го¬
родской  бедноты  «вандальски  обращалась  с  дворами,  сокровищами  ис¬
кусства,  древностями  и  коллекциями  Медичи»  65.
 Но  не  менее  внимательно  отмечает  Маркс  смутные  чаяния  справед¬
ливого  общественного  строя,  таившиеся  в  недрах  народных  масс  и  иног¬
да  прорывавшиеся  в  идеях  и  в  практике  тех  или  иных  народных  движе¬
ний.  В  том  же  движении  Савонаролы,  например,  он  отмечает  и  другую
сторону:  Савонаролой  «была  введена  полная  демократия»,  он  пропове¬
довал  «восстановление  первоначального  равенства  между  людьми»66.
В  1520  г.  в  городе  Мурсии  в  результате  восстания  «была  образована  на¬
родная  коммуна»,  записывает  Маркс67.  Он  посвящает  несколько  сочув¬
ственных  страниц  Томасу  Мюнцеру  и  «тюрингенским  мечтателям»,  со¬
биравшимся  ввести  «общность  имущества»,  «вождям  —  энтузиастам  из
ремесленников»,  желавшим  «коммунистического  царства»  68,  так  же  как
Мюнстерской  коммуне  и  Яну  Лейденскому,  обещавшему  «оставить  толь¬
ко  простой  народ»  69.
 Характеристика  крестьянской  войны  в  Германии  вообще  принадле¬
жит  к  числу  лучших  страниц  «Хронологических  выписок».
 63  «Архив  Маркса  и  Энгельса»,  т.  VII,  стр.  181.
 64  Там  же,  стр.  267.
 65  Там  же,  стр.  73.
 66  Там  же,  стр.  79.
 67  Там  же,  стр.  161.
 оЬ  Там  же,  стр.  184,  178.
 83  Там  же,  стр.  232.
 27  Маркс  —  историк
 417

СТАНОВЛЕНИЕ  И  РАЗВИТИЕ  МАРКСА  КАК  ИСТОРИКА
 В  связи  с  историей  крестьянской  войны  и  реформации  в  Германии
Маркс  характеризует  половинчатую  позицию  и  предательскую  роль  бюр¬
герства  в  борьбе  между  угнетенными  и  господствующими  классами.  Го¬
воря  о  сторонниках  Мюнцера  и  перекрещенцах,  он  отмечает:  «Во  всех
крупных  городах  буржуазия  взялась  за  оружие  против  этих  «благочести¬
вых  социалистов»»  70.  Эта  роль  лучше  всего  символизируется  фигурой
вождя  бюргерской  реформации  —  Лютера:  «Этот  монах  препятствовал
всему  действительно  прогрессивному  в  реформацию)  71.
 Геформация  не  была  порождением  буржуазии,  а  являлась  лишь  тра¬
дицией  народных  антифеодальных  движений,  подхваченной  буржуази¬
ей,  как  это  замечает  Маркс  на  примере  Англии:  в  XIV  π  XV  вв.  «ересь
была  лишь  религиозным  выражением  народного  возмущения»,  а  в  XVI  в.
«протестантизм  стал  религией  буржуа  (Spiesser)  и  расхитителей  цер¬
ковного  имущества»  72.  Буржуазия,  выступившая  под  знаменем  рефор¬
мации  в  большинстве  европейских  стран,  не  решилась  последовательно
сохранить  союз  с  народом.  Лютер  призывал  князей  громить  крестьян¬
скую  войну,  и  знамя  реформации,  естественно,  превратилось  в  знамя  ре¬
акции.  «Дело  шло  теперь  не  столько  о  вере,  сколько  о  защите  награблен¬
ного  церковного  имущества  и  об  отстаивании  княжеской  власти  против
императорской»  73.
 Исключительно  яркие  данные  заносит  в  конспект  Маркс  об  истории
английской  реформации,  тесно  связанной  с  историей  английского  абсо¬
лютизма,  который  развивался  в  XVI  в.  в  борьбе  с  проявлениями  народ¬
ного  недовольства.  Маркс  отмечает  волнения  1486  г.,  «опасные  движе¬
ния»  и  восстания  в  первой  половине  XVI  в.,  «бедствия  народа»  в  царст¬
вование  Елизаветы.  Он  подробно  прослеживает  историю  ограбления  ко¬
ролевской  властью  монастырских  имуществ  под  предлогом  реформации,
грязного  дележа  награбленной  добычи  среди  правящей  верхушки,  со¬
циальных  бедствий,  причиненных  этим  перераспределением  огромных
земельных  владений  церкви,  «в  судьбе  которых  были  кровно  заинте¬
ресованы  народные  массы  —  масса  пожизненных  держателей  этих
земель»  74.
 Все  это  было  одним  из  существенных  элементов  процесса  «первона¬
чального  накопления»  в  Англии.  Маркс  приводит  также  данные  о  «кро¬
вавом  законодательстве  против  экспроприированных»,  перекликающиеся
с  24-й  главой  «Капитала»:  законы  о  бедных  Генриха  VIII  и  Эдуарда  VI,
наказывающие  за  нищенство  «отрубанием  ушей»,  «клеймением  желе¬
зом»,  пожизненным  рабством,  смертной  казнью.
 Принципиально  новое  вносит  оценка  Марксом  восстания  в  Испании
в  1520  г.  Он  отмечает,  что  испанский  абсолютизм  развивался  в  едино¬
борстве  с  народными  восстаниями  1461  г.,  1467  г.,  с  восстаниями  мав¬
ров,  завершившимися  только  в  70-х  годах  XVI  в.  истреблением  и  изгна¬
нием  мусульман.  В  восстании  1520  г.  против  Карла  I  Маркс  видит  черты
буржуазной  революции.  Оно  началось  образованием  «народной  комму¬
 418
 70  «Архив  Маркса  и  Энгельса»,  т.  VII,  стр.  2*0.
 71  Там  же,  стр.  191.
 72  Там  же,  стр.  374.
 73  Там  же,  стр.  196.
 74  Там  же,  стр.  365.

РАБОТА  МАРКСА  НАД  «ХРОНОЛОГИЧЕСКИМИ  ВЫПИСКАМИ»
 ны»  в  Мурсии  и  переросло  в  борьбу  ряда  городов,  стало  «восстанием
городского  сословия,  учредившего  род  республики»  75.  Решения  депута¬
тов  городов,  собравшихся  в  Авиле,  требующие  отмены  дворянских  при¬
вилегий  и  т.  д.,  по  мнению  Маркса,  «напоминают  1789  год».  Однако
и  на  этот  раз  буржуазия  не  решилась  последовательно  защищать  на¬
родные  интересы,  и  в  результате  «горожане  (Spiesser)  вскоре  были  по¬
кинуты  сельским  населением  и  городским  пролетариатом»  76.  К  1522  г.
восстание  было  подавлено.  Испанский  абсолютизм  утвердился,  восполь¬
зовавшись  «унижением  среднего  сословия».
 Много  ценного  содержат  марксовы  записи  о  первой  победе  буржуаз¬
ной  революции  в  Европе  —  революции  в  Нидерландах  в  конце  XVI  в.
И  здесь  по  записям  можно  проследить  целую  цепь  предшествовавших
народных  восстаний,  тянущуюся  с  конца  XV  в.  Ходу  нидерландской
революции  Маркс  посвящает  много  страниц,  содержащих  меткие  харак¬
теристики  действующих  лиц,  интересные  оценки  событий.
 Так  же  подробно  освещена  история  религиозных  войн  во  Франции.
Основная  мысль  Маркса  здесь  состоит  в  том,  что  «так  как  во  Франции
не  было  никаких  курфюрстов  и  других  мелких  духовных  князей,  то
интересы  французских  епископов,  их  церковные  и  связанные  с  ними
денежные  интересы  совпадали  с  национальными,  а  стало  быть,  с  коро¬
левскими»  11.  Поэтому  сильная  королевско-католическая  партия,  сумев¬
шая  воспрепятствовать  «распространению  германской  крестьянской
войны  во  Франции»  78,  сама  произвела  ограбление  французских  протес¬
тантов  и  обогатилась  этим  путем,  что  «соответствует  секуляризациям,
производившимся  протестантами  в  Англии,  Германии  и  т.  д.»  79
 Классовая  борьба,  движение  масс  интересуют  Маркса,  конечно,  не
только  в  связи  с  реформацией.  Он  задерживает  свое  внимание  на  на¬
родно-демократических  движениях  в  городах  Нидерландов  в  финальной
стадии  буржуазной  революции;  на  участии  масс  крестьян  и  горожан
в  борьбе  за  независимость  Португалии  в  1580  и  1641  гг.;  на  народных
движениях  во  Франции  в  1585—1589  гг.,  1596  г.,  1601—1602  гг.;  на
крестьянских  войнах  в  Австрии  в  1597  и  1621  гг.;  на  крестьянском  вос¬
стании  в  Финляндии  в  1596  г.
 Эти  моменты  открытой  классовой  борьбы  Маркс  отмечает  сильными,
впечатляющими  словами.  Вот  как  он  описывает  «подвиги  Гишелье»,
подавление  восстаний  «кроканов»  и  «босоногих»  во  Франции  в  1636—
1639  гг.:  «Бурное  народное  восстание  в  Перигоре  и  Сентонже,—  вызван¬
ное  ужасной  эксплуатацией  народа  со  стороны  Гишелье,—  было  подав¬
лено  резней,  виселицами  и  колесованием.  Гишелье  хотел  ввести  в  Ниж¬
ней  Нормандии  тягостный  и  совершенно  противозаконный  там  соляной
налог·,  возникли  волнения,  которые  вначале  были  усмирены  парламен¬
том  и  вельможами,  но  вскоре  распространились  на  Руан  и  другие  го¬
рода.  В  Руане  народ  стал  преследовать  сборщиков  податей  и  откупщиков
налогов  и  громить  их  дома.  Гишелье  послал  в  Нормандию  пьяницу
генерала  Гассиона  с  шеститысячным  отрядом;  последний  встретил  там
 75  Там  же,  стр.  161.
 76  Там  же,  стр.  162.
 77  Там  же,  стр.  113.
 73  Там  же,  стр.  167.
 79  Там  же,  стр.  281.
 27*
 419

СТАНОВЛЕНИЕ  И  РАЗВИТИЕ  МАРКСА  КАК  ИСТОРИКА
 сильнейшее  сопротивление  и  добился  победы  лишь  после  страшного  кро¬
вопролития,  точно  во  вражеской  стране.  Тогда  началась  кровавая  рас¬
права  Ришелье;  он  послал  канцлера  Сегъе  и  других  выбранных  им
юристов  для  отправления  уголовного  правосудия...·,  сотни  людей  были
казнены  как  бунтовщики»  80.
 Как  уже  было  отмечено,  третье  явление,  тщательно  фиксируемое
Марксом,  это  формирование  и  размежевание  национальных  государств.
В  конспектах  Маркса  оно  тесно  связано  с  первыми  двумя  —  и  с  ростом
всевластия  денег,  и  с  ростом  борьбы  угнетенных  масс,  требовавшей
консолидации  класса  феодалов  вокруг  королевской  власти.  Так,  Маркс
неоднократно  отмечает,  что  как  раз  в  Италии  и  Германии,  где  финан¬
совое  и  экономическое  положение  властей  было  особенно  плачевным,
не  произошло  образования  централизованных  национальных  монархий.
 На  протяжении  всех  своих  выписок  Маркс  последовательно  разобла¬
чает  обычную  для  буржуазных  историков  фетишизацию  государства.
Гезкими  эпитетами  он  клеймит  те  неумеренно  почтительные  чувства
перед  властями,  особенно  перед  могуществом  какого-нибудь  абсолютно¬
го  монарха,  которые  назойливо  выставляют  напоказ  конспектируемые
им  буржуазные  историки.  О  «подвигах»  Гишелье,  одного  из  создателей
французского  абсолютизма,  Маркс  говорит  с  нескрываемой  иронией,
даже  насмешкой,  хотя  и  отмечает  его  прогрессивные  мероприятия;  на¬
пример,  благодаря  его  умеренности  в  борьбе  с  гугенотами  «Франции
выиграла  в  национальном  единстве»  81.  Английский  абсолютизм,  возник¬
ший  со  времени  Эдуарда  IV  и  Генриха  VII,  Маркс  трактует  как  «деспо¬
тизм»,  опиравшийся  на  концентрацию  землевладения  и  на  решающий
перевес  в  военной  силе,  сосредоточенной  в  руках  короля.  Маркс  видит
в  государстве  той  эпохи  прежде  всего  орган  классового  насилия.  «Одной
из  основ,  укреплявших  деспотизм  Тюдоров,—  пишет  он,—  была  соци¬
альная  опасность»82,  т.  е.  опасность  народных  революционных  дви¬
жений.
 Важно  отметить,  что  подчас  Маркс  подчеркивает  сочувствие  народ¬
ных  масс  образованию  национальных  централизованных  государств.
К  этому  толкала  их  прежде  всего  необходимость  самозащиты  от  произ¬
вола  феодалов  с  их  «кулачным  правом».  В  Германии  в  1524  г.  «кресть¬
яне  объявили,  что  не  будут  больше  повиноваться  дворянству,  а  только
императору»  83.  Народы  Испании  «неохотно  принимали  участие  в  этой
«частной  войне»  своих  династий»  84  и  поддержали  образование  единого
испанского  государства.  Но  союз  народных  масс  с  крепнувшей  королев¬
ской  властью  мог  быть  только  мимолетным.  Едва  лишь  окрепнув,  ко¬
ролевская  власть  обращалась  против  народа.
 Европейские  монархии  имели  разный  исторический  генезис.
 Германия  имела  номинальное  единство,  но  фактически  власти  им¬
ператора  противостояла  власть  территориальных  князей,  и  в  свою  оче¬
редь  «ни  одно  из  бесчисленных  мелких  германских  государств  не  обхо¬
дилось  без  земских  чинов,  вольностей,  привилегий  отдельных  личностей
 80  «Архив  Маркса  и  Энгельса»,  т.  VIII,  стр.  294.
 81  Там  же,  стр.  260.
 82  Там  же,  стр.  404.
 83  «Архив  Маркса  и  Энгельса»,  т.  VII,  стр.  179.
 м  Там  же,  стр.  19.
 420

РАБОТА  МАРКСА  НАД  «ХРОНОЛОГИЧЕСКИМИ  ВЫПИСКАМИ*
 и  целых  классов»  85.  Это  было  причиной  крайней  политической  слабости
Германии.  «В  течение  долгого  времени,—  пишет  Маркс,—  Венеция  «как
европейская  держава»  имела  больше  значения,  чем  Германия»  86.
 Понятно,  что  создание  сильной  императорской  власти  было  бы  про¬
грессивным  шагом  германской  истории.  Однако  и  сами  императоры,
как,  например,  Максимилиан  I,  были  полны  духа  княжеского  сепара¬
тизма  и  нередко  приносили  интересы  империи  в  жертву  своим  династи¬
ческим  интересам  как  государей  Австрии:  «за  «рыцарем»  скрывался
негодяй  Габсбург»  87.
 Маркс  внимательно  прослеживает  историю  имперских  (судебных,
административных  и  прочих)  «реформ»  в  конце  XV  —  начале  XVI  в.
Но  «феодалы  предпочитали  кулачное  право»,  и  дело  ограничивалось
половинчатыми  мероприятиями,  в  конце  концов  только  увеличившими
власть  местных  князей,  как,  например,  система  «округов».  «Вместе
с  этим  паршивым  княжеским  суверенитетом,—  пишет  Маркс,—  созда¬
лось  специальное  немецкое  «подданство»,  которое  делало  крестьян  и
бюргеров  одинаково  «крепостными»  государя;  во  внешних  же  отноше¬
ниях  перед  заграницей  Германия  представляла  собой  жалкую  фигуру  —
поэтому  с  той  поры  германская  история  это  только  развитие  княже¬
ской  власти  путем  ограбления  империи»  88.
 Совсем  иную  картину  представляет  политическое  развитие  Франции,
Испании,  Англии.
 Во  Франции  при  Людовике  XI  складывалось  внутренне  сильное  на¬
циональное  государство.  Именно  поэтому  Маркс  много  внимания  уде¬
лил  Людовику  XI,  жестокому  деспоту,  сыгравшему,  однако,  большую
роль  в  завершении  объединения  Франции.  По  словам  Маркса,  «Людо¬
вик  XI,  который  ладил  с  горожанами  и  крестьянами  и  был  жесток  и
вероломен  только  по  отношению  к  высшей  аристократии,  мало-помалу
смирил  всех  суверенных  властителей  своего  королевства,  за  исключе¬
нием  герцога  Бретанского»  8Э.  Вот  почему  он  смог  уничтожить  своего
соперника  —  Карла  Смелого  Бургундского.  Маркс  отмечает  также  такие
важные  внутренние  мероприятия  Людовика  XI:  он  учредил  во  Франции
«много  новых  высших  апелляционных  судов  и,  сделав  свод  судебных
обычаев,  освободил  своих  подданных  от  сеньериальных  судов.  Людовик
отдал  приказ  ликвидировать  крепости,  лежавшие  внутри  королевства,
и  их  гарнизоны  и  сохранить  крепости  только  на  границах,  укрепление
и  зашита  которых  должны  были  находиться  исключительно  в  ведении
короля.  Таким  образом,  знатные  землевладельцы  освобождены  были
от  «обязанности»  заботиться  о  защите  укрепленных  мест  и  тем  самым
также  и  от  «права»  производить  набор  людей  и  устанавливать  налоги»  а0.
 Завершение  национального  объединения  Франции  и  возникновение
французской  централизованной  монархии  Маркс  в  основном  проследил
во  второй  тетради  «Хронологических  выписок».  В  третьей  тетради  он
характеризует  дальнейшее  развитие  этой  монархии.  Зато  здесь  перед
 85  Там  же,  стр.  143—144.
 88  Там  же,  стр.  97.
 87  Там  же,  стр.  94.
 83  Там  же,  стр.  97.
 89  «Архив  Маркса  и  Энгельса»,  т.  VI,  стр.  387.
 90  Там  же,  стр.  397.
 421

СТАНОВЛЕНИЕ  И  РАЗВИТИЕ  МАРКСА  КАК  ИСТОРИКА
 нами  развертывается  вся  история  того,  как  «на  глазах  у  сверх-хитреца
Людовика  XI,  в  ближайшем  соседстве  вырос  опаснейший  соперник  для
Франции»  91  —  испанский  абсолютизм.
 Маркс  в  нескольких  лаконичных  положениях  резюмирует  процесс
возникновения  испанской  монархии,  роль  религиозного  фанатизма,  на¬
правленного  против  мусульман,  роль  «святой  германдады»,  союза  горо¬
дов,  возникшего  сначала  для  самозащиты  городских  общин  против
феодалов  и  королей  и  незаметно  превратившегося  в  «главное  орудие
управления»  Фердинанда-католика  и  кардинала  Хименеса,  т.  е.  став¬
шего  «королевско-городским  учреждением  в  общегосударственном  мас¬
штабе»  92.  С  такой  же  проницательностью  отметил  Маркс  и  другую  ха¬
рактерную  черту  в  развитии  испанского  абсолютизма:  неразрывную
связь  светской  и  духовной  властей,  правительства  и  инквизиции.
 Наконец,  в  третьей  тетради  «Выписок»  перед  нами  проходит  почти
весь  процесс  возникновения  централизованного  абсолютистского  госу¬
дарства  в  Англии.  Маркс  отмечает  изничтожение  высшей  феодальной
знати  в  результате  войны  Алой  и  Белой  Розы,  политическое  и  финан¬
совое  укрепление  монархии  при  Эдуарде  IV,  роспуск  частных  свит  и
войск  вельмож,  учреждение  чрезвычайной  судебной  комиссии  (Звезд¬
ной  палаты),  обогащение  казны  при  Генрихе  VII.
 В  четвертой  тетради  раскрывается  дальше  политическая  эволюция
этих  и  прочих  западноевропейских  государств  до  1648  г.  Здесь  закон¬
спектированы:  конец  нидерландской  буржуазной  революции  и  фран¬
цузских  религиозных  войн,  период  Тридцатилетней  войны,  время  под¬
готовки  и  начала  буржуазной  революции  в  Англии,  абсолютистского
правления  Генриха  IV  и  Гишелье  во  Франции,  полного  политического
крушения  Испании.  Маркс  отмечает  все  перипетии  международной  и
внутриполитической  истории  западноевропейских  стран  в  1580—1640  гг.
В  эти  же  годы  Госсия,  сбросившая  монгольское  иго,  вновь  стала  фак¬
тором  общеевропейской  жизни.  Естественно,  что  Маркс  именно  здесь,
в  четвертой  тетради,  уделил  очень  большое  место  истории  Госсии,  вер¬
нувшись  даже  хронологически  назад  и  выписав  основные  вехи  русской
истории  с  IX  в.
 Сначала  это  очень  сухая  хронология  княжений.  Понемногу  полотно
начинает  шириться,  особенно  со  времени  монгольского  нашествия.  Вре¬
мени  Ивана  III,  когда  монгольское  владычество  было  окончательно
сброшено,  Маркс  уделил  повышенное  внимание,  подчеркивая,  что
«с  XI  века  в  Госсии  не  бывало  европейских  послов»,  а  теперь,  при
Иване  III,  крупнейшие  европейские  государи,  в  том  числе  «паршивый
император»  германский  Фридрих  III,  искали  сближения  с  Госсией.
Маркс  останавливается  и  на  отдельных  экономических,  культурных,
бытовых  чертах  русской  истории  того  времени.  Столь  же  подробно  сде¬
ланы  выписки  о  времени  Ивана  IV.  Маркс  отмечает,  что  одновременно
с  тем,  как  возрастала  мощь  европейской  части  Госсии,  завоеваниями
Ермака  в  Сибири  «была  заложена  основа  азиатской  России»,  что  в  те
же  годы  открытие  морского  пути  через  Белое  море  и  основание  Архан¬
гельска  способствовали  развитию  связей  Госсии  с  Западом,  в  частности
 91  «Архив  Маркса  и  Энгельса»,  т.  VII,  стр.  33.
 82  Там  же,  стр.  81.
 422

РАБОТА  МАРКСА  НАД  «ХРОНОЛОГИЧЕСКИМИ  ВЫПИСКАМИ»
 с  Англией.  Но  особенное  внимание  он  уделяет  началу  борьбы  России
за  возвращение  Балтийского  побережья,  т.  е.  Ливонской  войне  Ива¬
на  IV.  «Он  был,—  пишет  Маркс,—  настойчив  в  своих  попытках  против
Ливонии;  их  сознательной  целью  было  дать  России  выход  к  Балтий¬
скому  морю  и  открыть  пути  сообщения  с  Европой.  Вот  причина,  почему
Петр  I  так  им  восхищался!»  93  Время  правления  Бориса  Годунова  и
«смуты»  также  довольно  подробно  записаны  Марксом,  причем  он  вни¬
мательно  фиксирует  такие  факты,  как  закрепощение  крестьянства,
участие  крестьянских  масс  в  политической  борьбе  и  в  отпоре  польско-
шведской  интервенции.
 Маркс  предвосхитил  мнение  современной  науки,  что  в  сущности
задолго  до  того,  как  Петр  I  «в  Европу  прорубил  окно»,  а  именно,
в  XVI  и  XVII  вв.,  история  Западной  Европы  не  полна  и  даже  не  всегда
понятна,  если  оторвать  ее  от  истории  России.  Маркс  явно  не  удовлет¬
ворен  тем  второстепенным  местом,  которое  Шлоссер  отвел  России  во
всемирной  истории,  и  именно  поэтому  он  привлек  большой  дополни¬
тельный  материал  для  этой  части  своих  «Хронологических  выписок».
В  повышенном  внимании  к  истории  России  как  неотъемлемой  и  важной
составной  части  всеобщей  политической  истории  —  одна  из  интересных
черт  «Хронологических  выписок».
 Но  пора  остановиться.
 Сделанного  обзора  достаточно  для  нашей  цели.  Конечно,  сказанное
далеко  не  исчерпывает  всех  самостоятельных  элементов  и  творческих
принципов  отбора,  которые  внесены  Марксом  в  конспект  Шлоссера.
Можно  было  бы  значительно  расширить  наш  обзор,—  но  это  не  изме¬
нило  бы  намечающийся  вывод.  Нет  надобности  приводить  и  скрупулез¬
ные  сопоставления  цитированных  отрывков  с  текстом  Шлоссера:  снова
и  снова  надо  повторить,  что  «Хронологические  выписки»  —  всего  лишь
конспект,  что  Маркс  писал  выборки,  а  не  сочинение.  Мы  не  будем  также
перебирать  заново  все  те  драгоценные  следы  аналитической  и  синтети¬
ческой  мысли  Маркса,  которые  могут  быть  выделены  в  его  конспекте
по  истории  Индии.  Для  всего  этого  читатель  может  быть  отослан  к  ука¬
занным  выше  статьям  советских  специалистов,  появившимся  вслед  за
опубликованием  хронологических  выписок  по  западной  истории  и  по
истории  Индии.
 После  сделанного  беглого  обзора  «Хронологических  выписок»  мы
уже  вправе  снова  вернуться  к  поставленному  в  самом  начале  вопросу.
Хотя  несомненно,  что  конспектирование  было  активным,  творческим,
было  умным  и  остроумным,  отражающим  процесс  познания  Марксом
конкретной  истории  народов  и  стран,  все  же  в  конце  концов  остается
неумолимый  вывод,  что  Маркс  не  мог  ради  одного  этого  так  напряженно
трудиться.  Содержательность  «Хронологических  выписок»,  при  самой
высокой  ее  оценке,  не  решает  загадку  их  предназначения.
 Путь  к  отгадке  смысла  всей  этой  трудоемкой  работы  мы  усматриваем
в  колонке  дат  слева  на  полях.  Не  надо  гадать,  надо  внимательно  вгля¬
деться  в  рукопись.  Даты  здесь  не  сопутствуют  тексту,  даты  —  главное
содержание,  текст  же  объясняет,  иногда  очень  кратко,  а  иногда  про¬
странно,  какое  именно  событие  истории  датируется.  Таким  образом,
 43  «Архив  Маркса  и  Энгельса»,  т.  VIII,  стр.  166,  165.
 423

СТАНОВЛЕНИЕ  И  РАЗВИТИЕ  МАРКСА  КАК  ИСТОРИКА
 Энгельс  подобрал  совершенно  точное  и  адекватное  название  для  тетра¬
дей,  содержавших  эту  часть  литературного  наследства  Маркса:  «Хроно¬
логические  выписки».  Да,  в  хронологии  тут  главная  суть.
 Сам  прием  отнюдь  не  впервые  появляется  у  Маркса  в  этом  конспек¬
те.  Он  и  раньше  при  конспектировании  прочитанного  имел  обыкновение
все,  что  только  может  быть  датировано,  отмечать  датой  на  левых  полях
своей  рукописи.  Но  мы  сейчас  говорим  не  о  том,  как  и  когда  был  найден
Марксом  этот  технический  прием,  а  о  том,  что  с  его  помощью  получи¬
лось  при  конспектировании  Шлоссера  и  других  исторических  книг.
 Для  чего  нужна  была  Марксу  хронология  событий  мировой  истории
на  протяжении  многих  веков?  В  чем  задача  этой  подготовительной  ис¬
следовательской  работы?  Ближайший  шаг  к  ответу  представляется  оче¬
видным:  Марксу  нужна  была  не  просто  хронологическая  таблица,  но
синхронистическая.  Ведь  перед  нами  не  один  сплошной  столбец,  а  сме¬
няющие  друг  друга  столбцы  в  связи  с  переходом  от  одной  страны  к  дру¬
гой.  Они  дают  возможность  синхронизации  политической  истории  раз¬
ных  стран.  Для  этого  не  требуется  даже  выписывать  даты  в  особую
синхронистическую  таблицу  (хотя,  может  быть,  Маркс  и  имел  такое
намерение),  так  как  достаточно  было  пролистать  соответствующую
часть  тетрадей,  чтобы  увидеть,  каким  событиям  одной  страны  хроноло¬
гически  соответствуют  события  другой,  третьей  и  т.  д.  Надо  иметь  в
виду,  что  синхронистические  таблицы  по  всемирной  истории,  ныне  до¬
вольно  широко  распространенные,  в  начале  80-х  годов  прошлого  века
еще  почти  не  существовали  или  были  слишком  грубыми,  недетализи-
рованными.  Маркс  выбрал  из  пространной  истории  Шлоссера  буквально
все  встречающиеся  в  ней  даты.  Это  дало  в  его  руки  небывало  полную
синхронизацию  истории  множества  стран.  Для  тех  стран,  история
которых  не  была  охвачена  Шлоссером,  в  частности  для  Индии,  Маркс
составил  особую  хронологию,  легко  сопоставимую  с  извлеченной  из
Шлоссера.
 Резюмируем  вывод.  Суть  хронологических  выписок,  по  нашему  мне¬
нию,  не  в  отборе  тех  или  иных  исторических  фактов,  не  в  манере  их
описания,  не  в  комментариях  к  ним,  как  бы  ни  было  все  это  ценно.
Суть  —  в  создании  Марксом  аппарата  для  легкого  обзора  любых  синхро¬
нистических  моментов  всемирной  истории.  Можно  изучать  историю  той
или  иной  отдельной  страны  в  ее  последовательном  развитии  (диахрони¬
чески).  Но  можно  синхронизировать  для  любого  момента  состояние
многих  стран.  Вот  этому  и  служат  «Хронологические  выписки».
 Несомненно,  это  не  была  игра  ума.  Значит,  мысль  Маркса  была  в  это
время  привлечена  к  факту  и  в  то  же  время  к  проблеме  взаимосвязи
параллельно  протекающих  историй  разных  стран.  В  этом  и  только  в  этом
можно  усмотреть  разгадку  «Хронологических  выписок».  Это  было  важ¬
ным  дополнением  к  его  прежнему  взгляду,  что  «земля  стала  круглой»
лишь  с  эпохи  капитализма.
 Дает  ли  научная  биография  Маркса  основания  для  таких  предполо¬
жений?
 «Капитал»  был  написан  Марксом  с  сознательным  отвлечением  от
вопросов  международной  торговли,  от  разницы  в  уровнях  экономиче¬
ского  развития  торгующих  стран.  Правда,  план,  составленный  еще  для
книги  «К  критике  политической  экономии»,  предусматривал  в  ее  по¬
 424

РАБОТА  МАРКСА  НАД  «ХРОНОЛОГИЧЕСКИМИ  ВЫПИСКАМИ»
 следних  разделах  анализ  теоретических  вопросов  внешней  торговли.
Но  в  «Капитале»  Маркс  отказался  даже  от  такого  приема.  В  этом  была
глубочайшая  логика  его  экономической  системы.
 В  одном  очень  важном  в  этом  отношении  примечании  в  первом  томе
«Капитала»  Маркс  пишет:  «Мы  отвлекаемся  здесь  от  внешней  торгов¬
ли...  Для  того  чтобы  предмет  нашего  исследования  был  в  его  чистом
виде,  без  мешающих  побочных  обстоятельств,  мы  должны  весь  торгую¬
щий  мир  рассматривать  как  одну  нацию  и  предположить,  что  капитали¬
стическое  производство  закрепилось  повсеместно  и  овладело  всеми  от¬
раслями  производства»  94.
 Иными  словами,  чтобы  открыть  экономическую  природу  капитализ¬
ма,  потребовалось  абстрактное  допущение:  нет  стран,  эксплуатирую¬
щих  одна  другую,  капиталистических  и  докапиталистических  или  сла¬
боразвитых,  капиталистическое  производство  укрепилось  повсеместно.
Нет  вообще  многих  стран,  есть  одна  капиталистическая  страна  (на¬
ция),  охватывающая  весь  мир.  Без  этой  абстракции  Маркс  не  создал
бы  своей  политической  экономии.
 Эта  абстракция  не  вступала  в  противоречие  с  какими-либо  главны¬
ми  сторонами  общественной  теории  и  практической  революционной
деятельности  Маркса  и  Энгельса.  Напротив,  она  находилась  в  гармо¬
нии  с  главным  направлением  работы  Международного  Товарищества
Рабочих.  Если  уже  революции  в  1848—1849  гг.  словно  отодвинули  на
задний  план  существование  политических  границ  между  европейски¬
ми  государствами,  то  тем  более  революционное  движение  рабочего
класса  в  расцвет  свободного  капитализма  выступало  как  относительно
мало  связанное  национальными  рамками,  а  пролетарская  партия  —
как  единая  интернациональная  организация.  Конечно,  национальные
особенности  рабочего  движения  и  в  тот  период  неизменно  учитывались
и  подчеркивались  Марксом  и  Энгельсом,  однако  их  объективное  зна¬
чение  было  меньше.
 Но  вот  завершился  определенный  этап  истории.  Вехами,  отмечаю¬
щими  его  конец,  явились  поражение  Парижской  Коммуны  и  вскоре
последовавшее  прекращение  деятельности  Международного  Товарище¬
ства  Рабочих.
 В  общем  уже  с  самого  начала  70-х  годов  в  поле  зрения  Маркса  все
большее  место  занимает  как  специфичность  экономики  п  рабочего  дви¬
жения  разных  капиталистических  стран,  так  и  роль  в  экономике  и  в
будущей  революции  стран  полукапиталистических  и  колониальнозави¬
симых.  Это  отвечало  объективным  чертам  нового  этапа  в  истории,  а  так¬
же  и  логике  развития  теории.
 На  фоне  практического  исторического  опыта  формировалось,  по-вп-
димому,  стремление  сделать  дальнейшие  шаги  в  теории,  охватываю¬
щие  новые  и  новые  стороны  действительности.  Приравнивать  ли  сам
факт  множественности  наций  и  стран,  к  тому  же  стоящих  на  разных
уровнях,  к  «затемняющим  дело  побочным  обстоятельствам»?  Или  со¬
хранение  указанной  абстракции  вне  собственно  политической  эконо¬
мии  само  могло  бы  затемнить  дело,  если  в  другой  плоскости  не  дать
обобщения  проблемы  множественности  и  взаимосвязи  стран  и  наций?
 94  Н.  Маркой  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  23,  стр.  594.
 425

СТАНОВЛЕНИЕ  И  РАЗВИТИЕ  МАРКСА  КАК  ИСТОРИКА
 «Хронологические  выписки»,  разумеется,  еще  не  обобщение.  Это  —
первая  вспашка.  Но  они  свидетельствуют:  Маркс  со  всей  определен¬
ностью  видел,  что  традиционная  манера  писать  исторические  книги
по  отдельным  странам  мешает  в  чем-то  существенном  читать  историю
такой,  какой  она  была.  Его  конспекты  —  могучее  усилие  одолеть  эту
помеху  и,  пошатнув  условно  возведенные  переборки,  взглянуть  на  ис¬
торию  в  новом  кадре:  как  на  действительно  всеобщую  историю.  Вот  по¬
чему  Маркс  берет  Шлоссера  —  по  тем  временам  самое  лучшее  в  этом  ро¬
де.  Но  и  Шлоссер  для  его  кадра  беден.  Н  вот  он  дополняет  его  Сьюэллом,
Эльфинстоном.  Он  дополняет  его  вообще  чем  может,  чем  успевает.
 В  сознании,  в  интересах,  в  занятиях  Маркса  происходило  неуклон¬
ное  развитие  в  таком  направлении.  На  первый  взгляд  может  показать¬
ся,  что  просто  круг  привлекавших  его  предметов  раздвинулся.
 В  литературе  о  жизни  и  деятельности  Маркса  встречается  тенден¬
ция  объяснить  значительную  часть  нового  круга  его  чтения  всесторон¬
ним  штудированием  проблемы  земельной  ренты  для  III  тома  «Капита¬
ла».  Занимается  ли  Маркс  Россией,  или  геологией,  или  историческими
судьбами  общины  в  первобытном  обществе,  у  американских  индейцев,
в  Индии,  штудирует  ли  он  колониальную  политику  и  судьбу  колониаль¬
ных  стран  —  все  это  якобы  для  дальнейшего  углубления  анализа  ренты.
Такое  понимание  занятий  Маркса  в  последние  10—12  лет  жизни  не
согласуется  прежде  всего  с  текстом  «Капитала».  А  именно,  теория  ренты
во  всем  основном  была  Марксом  завершена  и  изложена  в  рукописях
III  тома.  В  них  невозможно  аналитически  реконструировать  какие-либо
крупные  зияющие  пробелы,  которые  Маркс  силился  восполнить  в  эти
годы95.  Напротив,  можно  утверждать  уверенно,  что  значительное  рас¬
ширение  раздела  о  ренте  разрушило  бы  всю  архитектуру  «Капитала»,
дав  непропорциональный  перевес  третьему  тому  над  первым,  и  уже  по
одному  этому  не  могло  составлять  генерального  плапа  Маркса.  Конечно,
мы  находим  в  его  письмах  прямые  указания  на  намерение  включить  в
раздел  о  ренте  дополнительные  конкретные  данные,  в  частности  рус¬
ские.  Но  эти  места  отнюдь  не  уполномочивают  исследователя  биографии
Маркса  свести  значительную  часть  работы  Маркса  над  разнообразными
книгами  в  70—80-х  годах  к  подбору  новых  данных  для  теории  ренты.
 В  самом  деле,  какой  раздел  теории  ренты  мог  бы  требовать  корен¬
ной  доработки?  Она  представляет  в  рукописях  60-х  годов  стройное  за¬
вершенное  теоретическое  целое  в  том,  что  касается  политической  эко¬
номии  капитализма.  Пришлось  бы  допустить,  что  вместо  короткой  47-й
главы,  посвященной  докапиталистической  ренте,  Маркс  вознамерился
 95  Этот  взгляд  подтверджается  исследованием  В.  С.  Выгодского  по  истории  создания  «Ка¬
питала»  (см.  В.  С.  Выгодский.  История  одного  великого  открытия  Карла  Маркса.
К  созданию  «Капитала».  М.,  1965).  Автор  показал,  что  уже  в  1863  г.  не  только  все  основ¬
ные  выводы,  по  и  композиция  «Капитала»  были  выработаны.  Он  полемизирует  с  немец¬
кими  марксистами  А.  Леммницем,  А.  Бенари,  X.  Граулем  и  В.  Яном,  предлагавшими  раз¬
ную  периодизацию  формирования  экономического  учения  Маркса;  в  том  числе  А.  Лемм-
ниц  предложил  последний  период  датировать  1868—1883  гг.  По  вполне  обоснованному
мнению  В.  С.  Выгодского,  нет  достаточных  причин  считать,  что  после  1863  г.  Маркс  сде¬
лал  какие-нибудь  существенные  изменения  или  открытия  в  своем  экономическом  труде.
Новые  варианты  трех  томов  «Капитала»  были  написаны  в  1864—1865  гг.;  I  том,  как
известно,  вышел  в  свет  в  1867  г.  Оставалось  в  той  же  мере  доработать  для  печати  И
и  III  тома.
 426

РАБОТА  МАРКСА  НАД  «ХРОНОЛОГИЧЕСКИМИ  ВЫПИСКАМИ»
 развить  в  III  томе  обширный  экскурс  в  докапиталистическую  экономи¬
ку,  настолько  важный  в  его  глазах,  что  он  ради  этого  задержал  на  годы
выпуск  II  и  III  томов  «Капитала».  При  таком  допущении,  конечно,
и  «Хронологические  выписки»  можно  было  бы  счесть  широким  поиском
в  области  денежных  отношений  и  социально-экономических  противо¬
речий  феодального  мира.  Словом,  гипотеза  состояла  бы  в  том,  что
Маркс  решил  преобразить  «Капитал»  из  политической  экономии  капи¬
тализма  в  то,  что  Энгельс  называл  «политической  экономией  в  широ¬
ком  смысле»,  т.  е.  в  политическую  экономию,  охватывающую  и  дока¬
питалистические  способы  производства.
 Эту  гипотезу  нужно  отвергнуть:  она  противоречит  как  раз  обратно¬
му  пути  развития  научной  мысли  Маркса.  Когда  он  готовил  «К  крити¬
ке  политической  экономии»,  он  действительно  еще  намеревался  посвя¬
тить  целую  часть  «формам,  предшествующим  капиталистическому
производству»  (соответствующая  подготовительная  рукопись,  как  из¬
вестно,  опубликована).  Но  позже  Маркс  нашел  специфическое  для  ме¬
тода  «Капитала»  решение  вопроса  о  соотношении  логического  и  исто¬
рического.  Здесь  уже  нет  места  для  форм,  предшествующих  капитали¬
стическому  производству,  каждая  из  которых  потребовала  бы  нового
цикла  логического  раскрытия.  Для  вопросов  докапиталистической  эко¬
номики  Маркс  отвел  очень  лаконичные  экскурсы,  поскольку  их  абсо¬
лютно  требовал  анализ  самого  капитализма:  24-ю  главу  в  I  томе,  20,
36  и  47  главы  в  III  томе.
 Почему  же  думать,  что  Маркс  решил  вернуться  к  методу  более  ран¬
него  труда  «К  критике  политической  экономии»,  от  которого  он  затем
отказался?  Для  таких  догадок  попросту  нет  ни  малейших  оснований.
Напротив,  мы  видим,  что  французское  издание  I  тома  «Капитала»  по
сравнению  с  немецким  не  содержит  и  малейшего  намека  на  эволюцию
мысли  Маркса  в  подобном  направлении.  Характерно  также,  что  в  70-х
годах  Маркс  еще  несколько  раз  заново  переписывал  текст  II  тома  «Ка¬
питала»  (где  не  может  быть  речи  ни  о  ренте,  ни  о  докапиталистиче¬
ских  способах  производства),  но  новых  переработанных  текстов  к  III
тому  сохранилось  за  эти  годы  немного.
 Словом,  указанная  гипотеза  не  подтверждается  фактами,  противо¬
речит  фактам.
 Следовательно,  одновременно  с  работой  над  «Капиталом»  Маркс
обратился  к  менее  разработанным  им  раньше  сторонам  своего  первого
великого  открытия  —  исторического  материализма.  В  его  исторических
трудах  речь  шла  об  отдельных  конкретных  исторических  обществах,
в  политической  экономии  —  об  отвлеченном  историческом  обществе,  гра¬
ницы  которого  с  другими  обществами  могли  бы  и  вовсе  не  существо¬
вать;  теперь,  как  показывает  весь  круг  занятий  Маркса,  он  хочет  ох¬
ватить  мировую  картину,  где  общества  существуют  во  множественном
числе  и  воздействуют  друг  на  друга  как  в  сфере  базиса,  т.  е.  экономи¬
ки,  так  и  в  сфере  политической  и  идеологической.  Конечно,  наблюде¬
ния  и  обобщения  в  этой  области  не  абсолютно  новы  в  последние  годы
жизни  Маркса:  их  можно  встретить  у  него  и  раньше.  Но  теперь  боль¬
ше  чем  когда-либо  мысль  Маркса  была  устремлена  не  только  к  эмпи¬
рическим  фактам,  но  и  к  сущности,  к  вскрытию  объективной  законо¬
мерности  этой  всемирно-исторической  картины.
 427

СТАНОВЛЕНИЕ  И  РАЗВИТИЕ  МАРКСА  КАК  ИСТОРИКА
 В  более  современных  терминах  можно  сказать,  что  к  этому  охвату
Маркса  привело  требуемое  самой  жизнью  преодоление  «европоцент¬
ризма»  буржуазных  историков.  Может  быть,  точнее  сказать,—  западно¬
европейского  изоляционизма  в  историческом  мышлении.  Например,
экономическое  развитие,  как  и  развитие  революционного  движения,
понемногу  еще  начиная  с  50—60-х  годов,  но  особенно  полно  в  70-х  от¬
крыли  ему  глаза  на  Россию.  Можно  сказать,  что  умственная  граница
между  западноевропейским  историографическим  изоляционизмом  и
всемирно-исторической  точкой  зрения  проходит  как  раз  в  первую  оче¬
редь  по  русской  границе.  Не  то  чтобы  недооценивался  вклад  России,
а  просто  для  историка-европоцентриста  туман  застилает  все  от  России,
и  дальше  к  востоку.  Поэтому  рассеять  туман  на  этом  рубеже  —  значит
разрушить  вообще  привычное  мышление,  как  п  обратно.  Вот  почему
трудно  было  бы  преувеличить  роль  интереса  к  России  в  развитии  тео¬
ретической  мысли  Маркса.  И  на  Шлоссера-то,  может  быть,  выбор  Мар¬
кса  пал  отчасти  потому,  что  это  была  чуть  ли  не  первая  «Всеобщая
история»,  включившая  главы  по  истории  России,—  в  своем  конспекте
Маркс  синхронизировал  их  с  остальными.
 Трудно  даже  вообразить,  как  много  в  70—80-х  годах  Маркс  зани¬
мался  Россией.  Это  не  было  одним  из  побочных  интересов  или  увлече¬
ний.  Он  занимался  изучением  экономики,  политики,  идеологии,  рево¬
люционного  движения  России  как  одним  из  главных  и  постоянных  дел
своей  жизни.  Изучение  России  позволяет  заглянуть  и  дальше,—  Марк¬
са  вплотную  интересует  роль  России  на  востоке,  в  Азии.  Количество
книг  и  статей  по  русскому  вопросу,  прочитанных  Марксом,  очень  вели¬
ко.  70-е  и  начало  80-х  годов  действительно  в  большой  степени  насы¬
щены  для  Маркса  Россией.  Несомненно,  что  он  много  также  думает
о  России,  что  познание  ее  содействует  его  обобщающей  мысли  96.
 Конечно,  Маркс  замечал  и  черты  сходства  России  с  капиталистиче¬
ским  Западом.  Но,  вероятно,  его  внимание  еще  больше  привлекали
различия.  Ибо  эти  различия  помогали  еще  и  еще  глубже  понимать  сам
западный  капитализм  и  его  грядущие  судьбы.
 Отвлечемся  на  минуту  от  Маркса.  Вот  интересный  отрывок  из  за¬
писки  московского  губернатора  министру  внутренних  дел  в  1871  г.  о
положении  и  движении  рабочих  Московской  губернии.  Губернатор
сравнивает  обстановку  с  той,  какая  была  в  Англпп  с  полвека  назад,
т.  е.  в  20—30-х  годах  XIX  в.  Он  призывает  всемерно  изучить  опыт  ан¬
глийского  правления,  приведшего  к  постепенному  успокоению  рабоче¬
го  класса,  главным  образом  вследствие  повышения  общего  жизненного
уровня  страны.  Губернатор  заключал  словами:  «Блестящий  путь,  прой¬
денный  английской  промышленностью  в  последнее  пятидесятилетие,,
богатство  и  довольство,  развившееся  в  рабочих  средах,  тот  нравствен¬
ный  уровень,  которого  достигли  английские  рабочие  и,  наконец,  не¬
смотря  на  громадное  развитие  английской  фабрпчности  и  сопровож¬
давшие  это  развитие  бесчисленные  торговые  и  фабричные  кризисы,,
тот  факт,  что  рабочий  вопрос  разрешался  там  и  мирнее,  и  разумнее,,
чем  где  бы  то  ни  было,  все  это  вместе  взятое  дало  мне  смелость  оста¬
 428
 86  См.  статью  Б.  С.  Итенберза  в  настоящем  издании.

РАБОТА  МАРКСА  НАД  «ХРОНОЛОГИЧЕСКИМИ  ВЫПИСКАМИ»
 новиться,  может  быть  и  долее,  чем  следует,  на  дороге,  которую  англий¬
ское  правительство  проложило  своему  промышленному  делу»  97.
 Вот  именно  —  особенности  нового  этапа  европейского  рабочего  дви¬
жения  как  в  Англии,  так  и  во  Франции  и  Германии,  и  заставляли
Маркса  расширить  свой  географический  горизонт.  А  не  потому  ли  ан¬
глийские  рабочие  стали  богаче  и  мирнее,  что  Англия  умиротворяла
их  и  повышала  жизненный  уровень  путем  перекачки  экономических
ресурсов,  пусть  не  обязательно  из  России,  но  прямо  или  косвенно  из
большого  комплекса  стран,  где  капитализм  вовсе  не  развит  или  слабо
развит?  Если  так,  западноевропейский  капитализм  не  выдержал  бы
«штурма  и  натиска»  1840—1871  гг.,  не  будь  он  окружен  огромным
массивом  стран  и  народов,  за  счет  которых  удавалось  поднять  средний
уровень  жизни,  смягчить  остроту  классовых  конфликтов.  Если  так,
нельзя  научно  объяснить  текущий  этап,  рассматривая  по-прежнему
западноевропейский  мирок  как  весь  мир.  Надо  включить  в  поле  зрения
все  огромное  человечество,  без  пота  и  крови  которого  западный  капи¬
тализм  должен  был  задохнуться  в  своих  противоречиях,  столь  четко
выявленных  теорией.  Впервые  Маркс  заметил  это  еще  в  связи  с  ана¬
лизом  революционных  движений  1848—1849  гг.  и  с  тех  пор  внимание
его  в  этом  направлении  возрастало.
 Интерес  к  России  —  далеко  не  единственная  линия  этого  круга
поздних  интересов  Маркса.  В  те  же  годы,  т.  е.  в  70-е  и  особенно  в  на¬
чале  80-х,  он  стал  особенно  много  читать  по  колониальному  вопросу.
Часть  конспектов  Маркса  по  колониальной  политике  и  экономическо¬
му  положению  населения  в  Индии,  Египте,  Алжире  в  настоящее  время
опубликована  и  позволяет  уразуметь  характер  его  интересов.  Так,  кон¬
спекту  буржуазно-объективистской  работы  английского  статистика
М.  Дж.  Малхолла  «Финансы  Египта»  (1882)  придана  резкая  антико-
лониалистская  направленность98.  В  опубликованном  конспекте  книг
Дж.  Фира  «Арийская  деревня  в  Индии  и  на  Цейлоне»  99  и  М.  М.  Кова¬
левского  «Общинное  землевладение,  причины,  ход  и  последствия  его
разложения»  100  Маркс  фиксировал  обильный  материал  по  Индии,
а  также  по  Алжиру,  и  соответственно  по  английской  и  французской  ко¬
лониальной  политике.  Маркс  читал  также  о  Египте  книги  Ки  «Ограб¬
ление  египтян»,  Петра  Отшельника 	«Разбойники 	в 	Египте» 	и 	др., 	как
 и  ряд  статей101.  Находясь  на  лечении 	в 	Алжире, 	он 	собирал 	материал
 об  английском,  французском  и  голландском  колониальном  гнете  также
устным  путем,  например  в  беседах  с  судьей  Фермэ,  другом  Шарля
Лонге  102.
 И  все  же  это  распространение  кругозора  вширь,  т.  е.  захват  в  поле
зрения  Hinterland’a  современного  капитализма  и  его  прямых  или  кос¬
венных  жертв,  отражает  лишь  часть  огромной  умственной  работы  Мар¬
кса  в  последний  период  жизни.  Мы  уже  сказали,  что  Маркс  во  имя
 1  ·
 97  «Рабочее  движение  в  России».  Под  ред.  А.  М.  Панкратовой,  т.  2.  1861—1864,  ч.  I.  М.,
1955,  стр.  266—289.
 98  См.  «Народы  Азии  и  Африки»,  1962,  №  6.
 99  См.  «Народы  Азии  и  Африки»,  1964,  Μ  1.
 109  См.  «Советское  востоковедение»,  1958,  М  3—5;  «Проблемы  востоковедения»,  1959,  №  1.
 101  «Карл  Маркс.  Даты  жизни  и  деятельности»,  стр.  376,  379.
 102  Там  же,  стр.  377.
 429

СТАНОВЛЕНИЕ  И  РАЗВИТИЕ  МАРКСА  КАК  ИСТОРИКА
 этой  проблемы  взаимосвязи  сосуществующих  на  земле  народов  и  стран
двинулся  в  историческое  прошлое  сквозь  минувшие  века.  Проконспек¬
тировав  всеобщую  историю  Шлоссера  и  другие  книги,  он  посредством
синхронизации  добыл  обильное  историческое  сырье  для  искомого  обоб¬
щения.
 У  нас  нет  никаких  данных,  чтобы  думать,  что  Маркс  как-либо  за¬
вершил  этот  свой  синтез.  Мы  можем  констатировать  лишь  направле¬
ние  и  характер  научного  поиска.  Но  «Хронологические  выписки»  под¬
водят  нас  к  бесспорному  заключению,  что  уже  на  достигнутой  стадии
Маркс  сформировал  представление  о  взаимосвязи  и  единстве  судеб  на¬
родов  во  всемирной  истории  не  только  по  вертикали,  но  и  по  горизон¬
тали.  По  горизонтали  —  это  значит  синхронистически:  есть  «весь  мир»
в  его  реальном  сложном  сцеплении  и  в  его  внутренних  противоречиях
не  только  в  ту  эпоху,  когда  есть  мировой  рынок,  но  и  в  ту,  когда  он
только  возникает  и  даже  в  ту,  когда  его  вовсе  нет.  Притяжения  и  оттал¬
кивания,  схождения  и  расхождения  между  странами,  как  видно  из
«Хронологических  выписок»,  могли  иметь  и  не  только  торговый,  не
только  экономический  характер.  Так  или  иначе  каждая  страна  разви¬
валась  в  своем  окружении,  в  своей  исторической  среде  —  таков  бли¬
жайший  вывод  из  синхронистического  взгляда  на  всемирную  историю-
 А  вместе  с  тем  Маркс  двинулся  от  современности  вглубь.  «Хроно¬
логические  выписки»  —  шахта,  прорезавшая  все  средневековье.  В  тот
же  заключительный  период  своей  жизни  Маркс,  казалось  бы  неожи¬
данно,  читает  несколько  книг  по  античной  истории:  «Дух  римского
права»  Иеринга,  «Римские  древности»  Ланге,  «Картины  из  истории
нравов  Рима»  Фридлендера,  «Восстания  рабов  143—129  гг.  до  P.  X.»
Бюхера,  «Франкское  и  римское  право»  Зома  и  др.103  Это  не  покажется
неожиданным,  если  считать,  что  Маркс  работал  над  понятием  единст¬
ва  истории.
 И  в  самом  деле,  античность  —  только  звено,  ведшее  его  еще  глуб¬
же  —  к  сложнейшей  проблеме  начала  человеческой  истории.  Эта  за¬
гадка  «начала»,  судя  по  всему,  волновала  мысль  Маркса  не  менее,  чем
синхронизация  событий  в  эру  писаной  истории.  Понять  начало  —  зна¬
чит  найти  ключ  ко  всему  процессу.
 Что  общинный  строй  лежал  у  истоков  всего  развития  человечест¬
ва,  это  Маркс  открыл  в  общих  чертах  еще  в  50-х  годах,  хотя  и  пазывал
тогда  этот  предположительно  универсальный  для  всех  народов  способ
производства  «азиатским»,  ибо  пережитки  древней  общины  были  сна¬
чала  открыты  только  в  Азии.  Позже  Маркс  возвращался  к  мысли,  что,
как  он  и  предполагал,  «азиатская»  община  оказалась  в  результате  на¬
учных  исследований  древнейшей  формой  общества  также  и  в  Европе
и  в  Америке.  Но  только  в  последний  период  жизни  Маркс  снова  со
всей  силой  и  страстью  обратился  к  изучению  этой  одной  из  сложней¬
ших  задач  философии  истории:  как  возник  человек,  каковы  были  древ¬
нейшие  формы  его  общественного  существования?
 Вот,  кстати,  почему  к  тому  же  последнему  периоду  жизни  Маркса
относятся  его  интенсивные  занятия  геологией.  С  какой  целью?  Предпо¬
лагают,  что  все  для  той  же  ренты:  геология  ему  была  нужна  для  по¬
 103  «Карл  Маркс.  Даты  жизни  и  деятельности»,  стр.  363,  368.
 430

РАБОТА  МАРКСА  НАД  «ХРОНОЛОГИЧЕСКИМИ  ВЫПИСКАМИ»
 нимания  агрономии.  Это  мнение  нам  представляется  ошибочным.  Да,
в  50-х  годах  Маркс  изучал  Либиха  в  несомненной  связи  с  дифференци¬
альной  рентой:  стоял  вопрос  о  возможности  химического  воздействия
на  плодородие  почвы.  Но  вряд  ли  геологические  штудип  Маркса  в  по¬
следний  период  его  жизни  можно  связать  с  дифференциальной
рентой.  Огромный  труд  был  вложен  в  изучение  геологии  еще  потому,
что  в  60—80-х  годах  XIX  в.  именно  геологическая  наука  взяла  на  себя
вынесение  приговора  по  вопросу  о  древнейших  каменных  орудиях  и
древнейших  костях  человека.  Маркс,  с  его  бескомпромиссной  основа¬
тельностью,  должен  был  сам  изучить  геологию  для  того,  чтобы  судить
обо  всех  аргументах.  Геология  была  ключом  к  антропологии.
 Поясним  примером  такое  понимание  геологических  интересов  Мар¬
кса.  К  маю  1878  г.  относится  его  обширный  конспект  университетско¬
го  пособия  Джукса  по  общей  геологии  104.  Это  почтн  постраничные  за¬
писи,  но  с  явно  повышенным  интересом  к  палеонтологии,  к  плейсто¬
цену  (эпоха  происхождения  человека),  в  конце  же  конспекта
приложена  систематика  животного  мира,  дающая  представление  о  ме¬
сте  человека  в  нем  105.
 Кстати,  от  занятий  геологией  идет  н  вывод  Маркса  о  необходимо¬
сти  изучить  химию:  конспект  Джукса  пестрит  сведениями  по  геохи¬
мии,  и  химия  выступает  в  глазах  Маркса  как  базис,  на  котором  зиж¬
дется  сама  геология.  Он  спешит  восполнить  пробелы  своих  знаний  по
общей  химии,  о  чем  свидетельствуют  другие  неопубликованные  тетра¬
ди  тех  лет.
 Занятия  агрономией  включены  в  один  контекст  с  занятиями  геохи¬
мией,  агрохимией.  Все  это  —  лишь  разные  аспекты  геологии  современной
эпохи  —  времени  происхождения  человека.
 Нет,  Маркс  не  разбрасывался  в  последние  годы  жизни.  Он  был
занят,  одновременно  с  работой  над  «Капиталом»,  еще  и  важной  умст¬
венной  задачей  другого  рода.
 В  конце  1880  —  начале  1881  г.  Маркс  читает  «Древпее  общество»
Моргана  и  делает  обширные,  весьма  важные  выписки  106.  Как  извест¬
но,  работа  Энгельса  «Происхождение  семьи,  частной  собственности  и
государства»  была,  по  его  словам,  выполнением  духовного  завещания
Маркса.  Думается,  что  эта  книга  Энгельса  отразила  лишь  часть  мыс¬
лей  Маркса,  связанных  с  чтением  Моргана,  перечитыванием  Маурера,
изучением  других  книг  по  этнографии  и  археологии.  В  их  числе  Маркс
изучал  в  последние  годы  жизни  «Лекции  по  древней  истории  общест¬
венных  институтов»  Мейна,  «Первобытный  человек  в  Британии»  До¬
кинса,  упомянутую  выше  книгу  Ковалевского  об  общине  и  др.107  Глу¬
бокая  захватывающая  страсть  к  этой  проблематике  как  бы  символиче¬
ски  знаменуется  тем,  что  и  одной  из  последних  книг,  прочитанных
Марксом,  а  может  быть  последней,  была  «Начало  цивилизации»
Дж.  Леббока  108.
 104  J.  В.  J  a  k  е  s.  The  student’s  manuel  of  geology.  3  ed.  Edinburgh,  1872.
 m  ЦПА  ИМЛ,  ф.  1,  on.  1,  ed.  xp.  3894  (3904)  и  3887  (3907).
 106  «Архив  Маркса  и  Энгельса»,  т.  IX.  М.,  1941.
 107  «Карл  Маркс.  Даты  жизни  и  деятельности»,  стр.  368—369.
 103  Там  же,  стр.  379.
 431

СТАНОВЛЕНИЕ  И  РАЗВИТИЕ  МАРКСА  КАК  ИСТОРИКА
 Подведем  итог.  «Хронологические  выписки»  помогают  объединить,
казалось  бы,  весьма  разнородный  комплекс  занятий  и  интересов  Марк¬
са  последнего  9—12-летнего  периода  жизни  (кроме  занятий  математи¬
кой).  Насколько  можно  проникнуть  взглядом  в  глубину  этих  исканий,
они  относятся,  во-первых,  к  проблеме  исторической  взаимосвязи,  вза¬
имодействия  народов  и  стран  в  любой  момент  всемирной  истории,  т.  е.
к  синхроническому  единству  истории,  во-вторых,  к  ее  диахроническо¬
му,  последовательному  во  времени  единству,  восходящему  к  проблеме
начала  человека  и  его  истории.

АРКС  —
ИСТОРИК
РАБОЧЕГО
ДВИЖЕНИЯ
 28  Маркс  —  историк

ЭТАПЫ  РАЗВИТИЯ  МАРКСОВОЙ  МЕТОДОЛОГИИ
ИЗУЧЕНИЯ  РАБОЧЕГО  ДВИЖЕНИЯ
 М.  М.  Карлинер
 Маркс  и  рабочее  движение  —  гигантская  тема  для  многих  томов.
В  трудах  и  делах  Маркса  теория  и  история  рабочего  движения  слиты
неотделимо.  Рабочее  движение  —  фокус  всех  научных  занятий  и  рево¬
люционной  деятельности  Маркса;  его  роль  вождя  рабочего  класса  нашла
отражение  в  спектре  его  разнообразнейших  интересов.  Этапы  Марксова
подхода  к  рабочему  движению  определялись  как  развитием  самого  про¬
летариата  и  общества  в  целом  во  всех  многообразных  опосредствова-
ниях,  так  и  развитием  Маркса  —  ученого  и  революционера.
 Интересующая  нас  проблема  в  таком  аспекте  еще  не  рассматривалась
ни  в  советской,  ни  в  зарубежной  литературе,  хотя  соответствие  этапов
развития  марксизма  стадиям  развития  классовой  борьбы  пролетариата
можно  проследить  уже  в  то  время,  когда  жил  Маркс.  Затрагиваемые
ниже  вопросы  могут  быть  освещены  в  ограниченном  объеме  настоящей
статьи  только  в  самом  кратком  виде.
 •
 Первые  глубокие  идеи  Маркса  о  месте  рабочего  класса  в  развитии
обйфетва^  Р  роли  его  освободительной  борьбы,  об  отражении  этой  борь¬
бы  в  идеологической  сфере  в  форме  различных  социалистических  и
коммунистических  учений  относятся  к  периоду  формирования  марк¬
сизма.  Еще  в  самом  начале  своего  перехода  от  революционного  демокра¬
тизма  к  коммунизму  Маркс  призывал  отнестись  к  коммунизму  как  к
высшей  степени  серьезному  вопросу,  указывал,  что  за  коммунистически¬
ми  идеалами  скрываются  стремления  и  чаяния  сословия,  «которое  в  на¬
стоящее  время  не  владеет  ничем»  *.
 Начиная  с  работы  «К  критике  гегелевской  философии  права.  Вве¬
дение»  (написана  в  конце  1843  —  январе  1844  г.),  в  которой  Маркс
выступает  уже  как  идеолог  пролетариата,  соотношение  коммунистиче¬
ской  теории  и  революционной  практики  находится  в  центре  его  внима¬
 435
 1
 28*
 1  К.  Маркс  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  1,  стр.  115.

МАРКС  —  ИСТОРИК  РАБОЧЕГО  ДВИЖЕНИЯ
 ния.  Летом  1843  г.  Маркс  в  ходе  первоначального  знакомства  с  исто¬
рией  классовой  борьбы  уже  встретился  с  упоминаниями  об  участии
предпролетарских  масс  в  революционной  борьбе  в  прошлом2.  В  ука¬
занной  работе  впервые  был  употреблен  термин  «пролетариат»3  (еще
за  полтора  года  до  этого  Маркс  писал  о  рабочем  классе  как  неиму¬
щем  сословии)  4.  Здесь  же  Маркс  выдвинул  тезис  об  исторической
роли  пролетариата  как  класса,  призванного  осуществить  «человече¬
скую  эмансипацию»,  т.  е.,  учитывая  Марксову  терминологию  того  вре¬
мени,  коммунистическую  революцию.
 Последующее  развитие  идеи  о  революционном  преобразовании  об¬
щества  и  роли  в  этом  процессе  рабочего  класса  получили  в  «Экономи¬
ческо-философских  рукописях»  1844  г.  В  этом  первом  наброске  кри¬
тики  буржуазной  политической  экономии,  где  Маркс  еще  выводил  свои
политико-экономические  понятия  из  теории  отчуждения,  он  уже  уло¬
вил  сущность  заработной  платы  как  классового  отношения,  определя¬
емого  «враждебной  борьбой  между  капиталистом  и  рабочим»  5.  Однако
Маркс  еще  не  осознает,  что  экономическая  борьба  рабочих  может  при¬
вести  хотя  бы  к  частичному  успеху.  Залогом  его  он  считает  объедине¬
ние  «коммунистических  рабочих»,  «действительное  коммунистическое
действие»,  которое  должно  быть  подготовлено  «трудным  и  длительным
процессом»  роста  сознания  и  политического  воспитания  рабочего  клас¬
са  6.  Иначе  говоря,  реальное  средство  социального  освобождения  Маркс
видел  в  политическом  движении.  Общий  вывод,  к  которому  пришел
Маркс  к  тому  времени,  гласил:  «Из  отношения  отчужденного  труда
к  частной  собственности  вытекает...  что  эмансипация  общества  от  част¬
ной  собственности  и  т.  д.,  от  кабалы,  выливается  в  политическую  фор¬
му  эмансипации  рабочих,  причем  дело  здесь  не  только  в  их  эманси¬
пации,  ибо  их  эмансипация  заключает  в  себе  общечеловеческую  эманси¬
пацию;  и  это  потому,  что  вся  кабала  человечества  заключается  в  от¬
ношении  рабочего  к  производству  и  все  кабальные  отношения  суть
лишь  видоизменения  и  следствия  этого  отношения»  7.  В  написанных
тогда  же  заметках  по  поводу  книги  Дж.  Милля  «Основы  политической
экономии»  Маркс  в  заключении  набросал  общую  характеристику  того,
каким  будет  человеческий  труд  после  преодоления  отчуждения,  т.  е.
при  социализме8.  Вот  почему  немного  времени  спустя  Маркс  и  Эн-
тельс  писали,  что  задача  состоит  не  в  освобождении  труда,  а  в  уничто¬
жении  этого  уже  «освобожденного»  капитализмом  труда,  т.  е.  наемного
рабства  при  капитализме:  «Труд  уже  стал  свободным  во  всех  цивили¬
зованных  странах;  дело  теперь  не  в  том,  чтобы  освободить  труд,  а  в
том,  чтобы  этот  свободный  труд  уничтожить»  9.  Признание  отчужде¬
 2  См.,  например,  Marx  /  Engels  Gesamtausgabe,  Abt.  I,  Bd.  3,  Hbbd.  2,  S.  128.
 3  См.  H.  M  a  p  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ь  с.  Соч.,  т.  1,  стр.  428—429.
 4  См.  там  же,  стр.  115.
 5  К.  М  а  р  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ъ  с.  Из  ранних  произведений.  М.,  1956,  стр.  523;  см.  также  стр.
529—530,  574.
 6  Там  же,  стр.  606,  607.
 7  Там  же,  стр.  570.
 8  См.  К.  Маркс.  Заметки  по  поводу  книги  Джемса  Милля.—  «Вопросы  философии»,  1966,
№  2,  стр.  127.
 9  См.  К.  Маркс  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  3,  стр.  192.
 436

МАРКСОВА  МЕТОДОЛОГИЯ  ИЗУЧЕНИЯ  РАБОЧЕГО  ДВИЖЕНИЯ
 ния  труда  в  качестве  основы  всех  других,  в  том  числе  и  идеологиче¬
ских,  форм  отчуждения  давало  возможность  понять  искаженное,  лож¬
ное  сознание  как  результат  противоречий  реальной  общественной  жиз¬
ни,  устанавливало  тем  самым  зависимость  теории  от  практики,  что  в
свою  очередь  вело  к  полной  перестройке  философии  (к  фундаменталь¬
ному  понятию  труда  как  общественной  практики  Маркс  пришел,  как
известно,  в  1845  г.).
 Событием,  непосредственно  приковавшим  внимание  Маркса  к  рабо¬
чему  движению,  было  восстание  силезских  ткачей  в  июне  1844  г.  Он
видел  превосходство  этого  первого  значительного  классового  выступ¬
ления  немецких  рабочих  над  более  ранними  выступлениями  англий¬
ских  и  французских  пролетариев  прежде  всего  в  том,  что  в  последних
был  более  резко  выражен  луддитский  элемент  так,  как  он  трактовал¬
ся  в  то  время  (разрушение  машин,  и  только).  В  работе  «Критические
заметки  к  статье  «Пруссака»  «Король  прусский  и  социальная  рефор¬
ма»»  (конец  июля  1844  г.)  Маркс  впервые  наметил  критерий  для  ха¬
рактеристики  начальных  стадий  рабочего  движения  в  соответствии  с
тем,  выступает  ли  пролетариат  против  отдельных  хозяев  промышленных
предприятий  и  их  объединений  или  против  всего  класса  капиталистов  и
общества  частной  собственности  в  целом  10.  Независимо  от  точности  вос¬
произведения  конкретной  истории  силезского  восстания,  которой  Маркс
специально  не  занимался,  он  исторически  неизмеримо  более  верно,  чем
его  оппоненты  (от  Руге  до  наших  дней),  судил  о  развернувшейся  проле¬
тарской  борьбе,  увидев  в  ней  крупнейший  фактор  прогресса,  ускоряю¬
щий  развитие  —  в  том  числе  и  политическое  —  общества.
 Маркс  дал  в  этой  работе  сравнительную  характеристику  рабочего
движения  в  Англии,  Франции  и  Германии.  Он  показал  основные  спе¬
цифические  черты  и  национальные  особенности  рабочего  класса  в  каж¬
дой  из  этих  стран.  «Следует  признать,  что  немецкий  пролетариат  яв¬
ляется  теоретиком  европейского  пролетариата,  подобно  тому  как  ан¬
глийский  является  его  экономистом,  а  французский  —  его  полити¬
ком»  п.  Маркс  отметил  приоритет  английского  рабочего  движения,  ис¬
тория  которого  охватывала  вот  уже  почти  целое  столетие  и  перед
которым  беспомощна  буржуазия,  и  пришел  к  убеждению,  что  размах
политических  движений  буржуазии  и  пролетариата  находится  в  обрат¬
ной  зависимости  друг  от  друга  12.  Важнейшим  для  творчества  Маркса
этого  периода  был  сделанный  им  за  месяц  до  решающей  встречи  с
Энгельсом  летом  1844  г.  совершенно  определенный  и  выношенный
 10  См.  К.  М  а  р  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ь  с.  Соч.,  т.  1,  стр.  443.  Спустя  три  года  Маркс  в  «Морали¬
зирующей  критике  и  критизирующей  морали»  оценивал  восстания  рабочих  в  Силезии
и  Праге  в  июне  1844  г.  как  проявление  того  классового  антагонизма,  который  в  более
острой  форме  наблюдался  в  современной  Англии  и  Франции  (см.  К.  М  а  р  к  с  и  Ф.  Э  н-
г  е  л  ъ  с.  Соч.,  т.  4,  стр.  312).  Что  же  касается  лионских  восстаний,  то  Маркс  считал
второе  из  них  (1834  г.)  одной  из  крупнейших  классовых  битв  в  истории,  предтечей
июньского  восстания  парижских  рабочих  1848  г.  (см.  К.  Маркс  и  Ф.  Энгельс.
Соч.,  т.  5,  стр.  124).
 11  См.  К.  Маркс  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  1,  стр.  444.
 12  См.  там  же,  стр.  433,  442.  Признание  способности  пролетариата  к  самостоятельному  по¬
литическому  действию  отличало,  по  мнению  Маркса  и  Энгельса,  их  учение  от  взглядов
утопистов  —  критиков  капитализма,  тоже  видевших  противоположность  между  пролета¬
риатом  и  буржуазией,  но  не  постигших  самостоятельной  роли  рабочего  класса  (см.  там.
же,  т.  4,  стр.  455).
 437

МАРКС  —  ИСТОРИК  РАБОЧЕГО  ДВИЖЕНИЯ
 вывод  о  том,  что  рабочее  движение  представляет  собой  могучую  револю¬
ционную  силу  и  требует  тщательного  и  пристального  изучения.
 Первый  результат  творческого  содружества  Маркса  и  Энгельса  —
их  работа  «Святое  семейство»  (осень  1844  г.)  —  содержит  уже  более  раз¬
вернутую  характеристику  исторической  роли  рабочего  класса  как  соз¬
дателя  нового,  коммунистического  строя  13.  Дальнейший  шаг  был  сде¬
лан  здесь  и  в  выяснении  взаимосвязи  между  теорией  и  практикой  при¬
менительно  к  освободительной  борьбе  пролетариата.  Авторы  «Святого
семейства»  констатировали,  что  коммунистическим  взглядам  в  теории
соответствует  на  практике  рабочее  движение  14.
 В  фундаментальном  произведении,  написанном  Марксом,  и  Энгель¬
сом  в  1845—1846  гг.  в  ходе  совместной  выработки  ими  теоретических
основ  нового,  пролетарского  мировоззрения,—  в  «Немецкой  идеоло¬
гии»  —  авторы  исходили  из  уже  твердо  установленного  ими  положе¬
ния,  что  коммунистические  взгляды  определяются  положением  и  дви¬
жением  рабочего  класса  15.  Тезис  о  всемирно-исторической  роли  рабочего
класса  как  творца  коммунистического  общества  обоснован  здесь  мате¬
риалистическим  пониманием  истории,  раскрытием  главных  законов
исторического  процесса,  законов,  объяснявших  положение  основных
классов  буржуазного  общества,  развитие  антагонизма  между  ними.
Именно  этот  антагонизм  и  породил  растущее  рабочее  движение  как  ве¬
ликий  всемирно-исторический  фактор.  «Пролетариат  может  существо¬
вать,  следовательно,  только  во  всемирно-историческом  смысле,  подобно
тому  как  коммунизм  —  его  деяние  —  вообще  возможен  лишь  как  «все¬
мирно-историческое»  существование»  16.  Арена  его  деятельности  —  все¬
мирная  история,  явившаяся  итогом  предшествующей  истории  человече¬
ства,  в  частности  результатом  развития  капитализма.
 Через  весь  этот  гениальный  труд  красной  нитью  проходит  мысль  о
единстве  революционной  теории  и  практики.  Водораздел  между  научным
социализмом  и  остальными  социалистическими  теориями  (даже  если  их
адепты  были  в  натурфилософии  материалистами,  а  в  жизни  —  участни¬
ками  рабочего  движения  и  исходили  из  прогрессивности  развития  ка¬
питализма  17)  Маркс  видел  в  признании  ведущего  значения  революцион¬
ной  практики  ,8.  В  этой  связи  была  развита  фактически  поставленная  еще
в  работе  Маркса  «К  критике  гегелевской  философии  права.  Введение»
проблема  соотношения  стихийности  и  сознательности,  внесения  социали¬
стического  сознания  в  пролетарское  движение  19.  Был  показан  диалекти¬
ческий  характер  этого  процесса:  развитие  рабочего  класса  служит
 13  См.  К.  Маркс  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  2,  стр.  38—40,  58.
 14  См.  там  же,  стр.  92.
 15  См.  К.  Маркой  Ф.  Энгельс. 	Соч., 	т.  3, 	стр.  34, 	457.
 13  Там  же,  стр.  35,  а  также  45.
 17  На  наш  взгляд,  нельзя  полностью 	согласиться 	с 	безоговорочным  утверждением,  будто
 марксизм  «кардинально  отличает...  от  любых  утопических  воззрений  домарксовского  со¬
циализма,  от  любых  мелкобуржуазных  теорий...  вывод  об  исторически  прогрессивном
характере  капиталистического  способа  производства...»  (В.  С.  Выгодский.  Экономи¬
ческая  теория  Маркса  и  рабочий  класс.—  «Новая  и  новейшая  история»,  1967,  №  5,
стр.  112—113).  Как  известно,  Оуэн,  например,  исходил  из  прогрессивного  характера  фаб¬
ричной  системы  в  своих  социальных  построениях.
 18  См.  К.  Маркс  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  3,  стр.  2,  18,  37,  42  (ср.  т.  1,  стр.  422;  т.  2,
стр.  57—58,  90).
 19  См.  К.  M  а  р  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ь  с.  Соч.,  т.  1,  стр.  422,  428,  445  и  сл.
 438

МАРКСОВА  МЕТОДОЛОГИЯ  ИЗУЧЕНИЯ  РАБОЧЕГО  ДВИЖЕНИЯ
 ■отправным  пунктом  для  формирования  такого  сознания  и  вместе
с  тем  пролетариат  воспринимает  его  как  революционную  теорию,  яв¬
ляется  и  субъектом  и  объектом  последней;  от  пролетариата  «исходит
сознание  необходимости  коренной  революции,  коммунистическое
сознание,  которое  может,  конечно,—  благодаря  пониманию  положения
этого  класса,—  образоваться  и  среди  других  классов»  20.  Но  на  этом
этапе  своего  развития  марксизм  еще  фактически  не  проводил
различия  между  классовым  сознанием  и  социалистическим  сознанием
пролетариата.
 Длительная  история  рабочих  восстаний,  особенно  в  Англии  с  по¬
следней  трети  XVIII  в.  и  во  Франции,  начиная  с  эпохи  Великой  бур¬
жуазной  революции,  послужила  иллюстрацией  к  утверждению  о  несо¬
стоятельности  всеобщей  экономической  забастовки  как  средства  замены
капитализма  коммунизмом21.  Наряду  с  этим  отмечалась  роль  стач¬
ки  в  подведении  пролетариата  к  революционным  выступлениям22.  От¬
мечая  (хотя  еще  очень  глухо)  ценность  экономических  объединений
рабочих,  Маркс  и  Энгельс  ставили  на  первый  план  их  политическое
объединение,  направленное  против  всего  нынешнего  строя23.
В  «Немецкой  идеологии»  Маркс  и  Энгельс  впервые  выдвинули  задачу
завоевания  пролетариатом  государственной  власти24,  хотя  этот
зародыш  положения  о  диктатуре  пролетариата  остался  здесь  еще  не¬
развитым.
 В  «Немецкой  идеологии»,  несмотря  на  то,  что  в  ней,  естественно,
имеются  и  отдельпые  недостаточно  разработанпые  положения  (напри¬
мер,  оценка  машин  при  капитализме  как  разрушительной  силы
по  отношению  к  способу  производства  или  слишком  абстрактное  пред¬
ставление  о  коммунистической  революции25),  дана  целостная  и  впе¬
чатляющая  картина  —  в  сложных  связях  и  опосредствованиях  —  поло¬
жения  рабочего  класса  и  его  революционного  движения26.  В  значи¬
тельной  мере  раскрытие  этой  картины  входило  в  задачу  впервые
проведенного  анализа  диалектики  развития  производительных  сил  и
производственных  отношений,  которая  и  объективируется  в  классовом
делении  общества.  Здесь  затрагивались  проблемы  и  рекрутирования
пнолетариата,  и  взаимной  циркуляции  между  ним  и  другими  слоями
общества,  и  неоднородности  рабочего  класса  по  положению  в  способе
производства  и  по  материальной  обеспеченности  (методологически
этим  отчасти  предвосхищалась  постановка  вопроса  о  появлении  рабо¬
чей  аристократии  и  двойственного  положения  квалифицированных  ра¬
бочих  в  общепролетарской  борьбе),  и  другие  вопросы  его  структуры.
Авторами  «Немецкой  идеологии»  подчеркивалось,  что  «во  главе...  клас¬
сового  движения  пролетариата»  идет  крупнопромышленный  пролета¬
риат  27·
 20  К.  Маркс  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  3,  стр.  69.
 21  См.  там  же,  стр.  191,  316,  357.
 22  См.  там  же,  стр.  192.
 23  Там  же,  стр.  369  (здесь  еще,  впрочем,  имеется  известная  недооценка  профессиональных
союзов  ).
 21  См.  там  же,  стр.  32-  33,  ср.  стр.  48,  69.
 25  См.,  например,  там  же,  стр.  69,  70.
 26  См.  там  же,  стр.  47—48,  191—192  и  др.
 27  См.  там  же,  стр.  61.
 439

МАРКС  —  ИСТОРИК  РАБОЧЕГО  ДВИЖЕНИЯ
 Единство  рабочего  класса,  считали  с  самого  начала  основополож¬
ники  научного  коммунизма,  это  результат  долгого  процесса  взаимодей¬
ствия  пролетариата  с  другими  классами  общества,  и  только  в  процессе
революционной  борьбы  пролетариат  оформляется  «как  революционная,
сплоченная  масса».  Пролетариат  должен  длительное  время  жить  и  бо¬
роться  при  капитализме,  чтобы  иметь  возможность  свергнуть  его28.
 Роль  пролетарской  революции  для  завершения  развития  самого
пролетариата,  который  в  ходе  революции  доводит  до  конца  процесс
самопознания  и  отрицает  свою  собственную  прежнюю  сущность,  была
сформулирована  в  чеканных  словах:  «Как  для  массового  порождения
этого  коммунистического  сознания,  так  и  для  достижения  самой  цели
необходимо  массовое  изменение  людей,  которое  возможно  только  в
практическом  движении,  в  революции·,  следовательно,  революция  не¬
обходима  не  только  потому,  что  никаким  иным  способом  невозможно
свергнуть  господствующий  класс,  но  и  потому,  что  свергающий  класс
только  в  революции  может  сбросить  с  себя  всю  старую  мерзость  и
стать  способным  создать  новую  основу  общества»  2Э.
 На  первом  этапе  своего  творчества  как  коммуниста  (в  1843  —
1846  гг.,  а  главным  образом  в  1844—1845  гг.)  Маркс  разрабатывал
собственное  понимание  роли  пролетариата  в  истории  общества.
 2
 Второй  этап  в  подходе  Маркса  к  рабочему  движению  (1846  —  на¬
чало  1848  г.)  характеризуется  более  глубоким  систематическим  изуче¬
нием  положения  и  борьбы  пролетариата.  Это  изучение  происходило  в
процессе  завершения  формирования  марксизма  как  цельного  мировоз¬
зрения  и  тесно  переплеталось  с  практической  революционной  деятель¬
ностью  Маркса,  его  борьбой  за  пролетарскую  партию.
 Установив  не  только  прямую,  но  и  обратную  зависимость  между
способом  производства  и  характером  классовой  борьбы  («определен¬
ный  способ  производства...  соответствует  антагонизму  классов»)  30,
Маркс  пришел  в  сентябре  1847  г.  к  окончательному  заключению  о  том,
«что  господство  буржуазии  не  только  дает  в  руки  пролетариата  совер¬
шенно  новое  оружие  в  борьбе  против  самой  же  буржуазии,  но  и  соз¬
дает  ему  совершенно  новое  положение  —  положение  признанной
партии»  3!.
 В  одном  из  первых  произведений  зрелого  марксизма,  «Нищете  фи¬
лософии»,  написанном  в  первой  половине  1847  г.,  Маркс  полнее,  чем
когда-либо  раньше,  раскрыл  историческую  роль  пролетариата  как  мо¬
гильщика  капитализма,  рассмотрел  конституирование  его  как  класса,
показав,  что  в  связи  с  этим  и  социалистическая  теория  «перестает
быть  доктринерской  и  делается  революционной»  32.  В  противовес  преж-
 м  См.  К.  М  ар  к  с  и  Ф.  Э  и  г  е  л  ъ  с.  Соч.,  т.  3,  стр.  316,  357,  408.
 29  Там  же,  стр.  70.
 30  К  Маркс  и  Ф.  Э  п  г  е  л  ь  с.  Соч.,  т.  4,  стр.  108,  а  также  143.
 31  Там  же,  стр.  197.
 32  Там  же,  стр.  146.
 440

МАРКСОВА  МЕТОДОЛОГИЯ  ИЗУЧЕНИЯ  РАБОЧЕГО  ДВИЖЕНИЯ
 нему  положению  о  том,  что  пролетариат  «не  признается  в  качестве
класса»  33,  Маркс  теперь  исходит  из  уже  завоеванного  пролетариатом
места  в  классовом  обществе.  На  место  теории  отчуждения  Маркс  ста¬
вит  теорию  классовой  борьбы,  на  место  взгляда  об  атомизации  проле¬
тариата  —  представление  о  его  классовом  сплочении  (органически
идея  отчуждения  труда  вошла  в  экономически-социологическое  учение
Маркса  позже  —  во  время  его  работы  над  I  томом  «Капитала»34,  где
отчуждение  выступает  как  одна  из  конкретных  характеристик  капи¬
талистических  производственных  отношений;  наряду  с  этим  Маркс
всегда  исходил  из  наличия  фетишистских  форм  сознания  в  буржуаз¬
ном  обществе,  их  преломления  в  классовой  борьбе,  в  ходе  которой  со¬
знание  масс  очищается  от  идеологии  фетишизма).  Акцент  теперь
делается  Марксом  не  только  на  будущем,  но  и  на  особенностях  совре¬
менной  ему  борьбы  пролетариата,  последний  характеризуется  как
«наиболее  могучая  производительная  сила»35  и,  следовательно,  самая
последовательная  революционная  сила  общества.  Хотя  Маркс  в  то  вре¬
мя  еще  не  порвал  с  рядом  важных  теоретических  положений  классиче¬
ской  буржуазной  политэкономии,  он  в  работах  1847  г.  («Нищета
философии»,  «Наемный  труд  и  капитал»,  «Заработная  плата»,  «Про¬
текционисты,  фритредеры  и  рабочий  класс»,  «Речь  о  свободе  торговли»
и  др.)  начал  закладывать  основы  научной  пролетарской  политэконо¬
мии,  и  тем  самым  расширял  и  углублял  методологическую  базу  исследо¬
вания  проблем  рабочего  движения.
 Отмечая  в  этих  произведениях  факт  абсолютного  обнищания  про¬
летариата,  Маркс  вместе  с  тем  делал  упор  на  относительном  обнища¬
нии,  предвидел,  что  при  удешевлении  товаров  и  нищета  рабочих
«приобретает  окраску  цивилизации»36.  Он  указывал  на  социальную
необходимость  хотя  бы  временного,  эпизодического  повышения  зара¬
ботной  платы  и  на  то,  что  рабочие  могут  использовать  ее  неизбежные
колебания  для  ее  более  стойкого  повышения,  причем  именно  колеба¬
ния  заработной  платы  (а  отнюдь  не  ее  понижение)  «революционизи¬
руют  рабочего»  37.  Подчеркивая,  что  в  лице  рабочего  класса  действует
общественная  сила,  наделенная  тенденцией  к  росту  и  все  большему
сплочению,  Маркс  обращал  внимание  на  то,  что  «увеличение  капитала
есть  увеличение  пролетариата»  и  одновременно  углубление  классовых
противоречий  между  ним  и  буржуазией38.  В  соответствии  с  господст¬
вовавшей  тогда  в  социальной  жизни  тенденцией,  у  Маркса  превалиро¬
вала  мысль  об  опережающем  росте  пролетариата  по  сравнению  с
ростом  капитала39.  Наряду  с  этим  он  впервые  подметил  и  другое
следствие  капиталистического  накопления:  условия  жизни  рабочих
метрополии  могут  улучшиться  за  счет  ухудшения  положения  и  гибе¬
ли  трудящихся  колоний40.  Вообще  же  Маркс 	считал, 	что 	на 	протяже¬
 33  Ср.  К.  М  а  р  к  с  и  Ф.  Э  и  г  е  л  ь  с.  Соч.,  т.  3,  стр.  70.
 34  Промежуточный  этап  разработки  Марксом  этого  вопроса  см.  K.  Mar  х.  Grundrisse  der
Kritik  der  politischen  Ökonomie.  Moskau,  1939,  S.  413—415,  715—717.
 35  K.  M  ар  к  с  и  Ф.  Э  н  г  e  л  ь  с.  Соч.,  т.  4,  стр.  184.
 36  См.  К.  М  а  р  к  с  и  Ф.  Э  п  г  е  л  ь  с.  Соч.,  т.  6,  стр.  451,  459, 	585, 	586, 	589, 	594, 	596.
 37  Там  же,  стр.  590.
 33  Там  же,  стр.  445.
 39  См.  там  же,  стр.  598.
 43  См.  К.  М  ар  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ь  с.  Соч.,  т.  4,  стр.  126.
 441

МАРКС  —  ИСТОРИК  РАБОЧЕГО  ДВИЖЕНИЯ
 нии  всего  этого  периода  наибольшими  революционными  потенциями
обладали  связанные  с  самой  передовой  формой  производства  и  более
организованные  высокооплачиваемые  рабочие,  которые  и  шли  в  аван¬
гарде  пролетарской  борьбы  41.
 В  «Нищете  философии»  Маркс  —  вслед  за  Энгельсом  в  его  «Поло¬
жении  рабочего  класса»  —  дал  развернутый  анализ  экономической
борьбы  пролетариата.  Он  показал  характер  и  значение  профессиональ¬
ных  союзов,  в  форме  которых,  наряду  со  стачками,  «пролетарии  на
наших  глазах  осуществляют  свою  организацию  как  класса»  и  которые
своим  развитием  наглядно  опровергали  догмы  буржуазной  политэко¬
номии  и  социалистических  утопий,  причем  «степень  развития  коали¬
ций  в  данной  стране  с  точностью  указывает  место,  занимаемое  ею  в
иерархии  мирового  рынка»42.  О  том,  насколько  высоко  Маркс  уже
тогда  оценивал  воздействие  рабочего  движения  на  развитие  всей  капи¬
талистической  формации,  свидетельствуют  его  замечания  о  взаимоза¬
висимости  между  рабочим  движением,  классовой  борьбой  и  экономи¬
ческим  базисом,  производительными  силами43.  Правда,  в  то  время
Маркс  еще  недооценивал  роль  чисто  экономической  борьбы  и  видел
основное  значение  профсоюзов  в  подведении  пролетариата  к  полити¬
ческому  движению  44.  Но  последнее  им  в  полной  мере  оценивалось  как
движение  социальное,  ибо  для  Маркса  политическая  и  революционная
борьба  становятся  синонимами45.  Подлинно  политическую  борьбу  он
трактует  как  борьбу  «класса  против  класса»  и  потому-то  в  обществе,
где  не  будет  антагонистических  классов,  «социальные  эволюции  пере¬
станут  быть  политическими  революциями»  46.
 Особое  внимание  к  политической  борьбе  вытекало  из  имевшегося
еще  в  то  время  у  Маркса  и  Энгельса  представления  о  зашедшем  даль¬
ше,  чем  это  было  в  действительности  почти  во  всех  странах,  процессе
расслоения  всего  общества  на  пролетариат  и  буржуазию  (этим  же  бы¬
ло  обусловлепо  и  мнение  о  близости  социалистической  революции).
 В  «Нищете  философии»  и  «Манифесте  Коммунистической  партии»
был  разработан  вопрос  о  периодизации  рабочего  движения  —  от  вы¬
ступления  против  нововведений  в  области  орудий  производства  до
восстаний  против  класса  капиталистов,  от  борьбы  против  врагов  своих
врагов  до  использования  врагов  своих  врагов  в  собственных  классовых
интересах,  от  временных  коалиций  для  охраны  заработной  платы  до
постоянных  профессиональных  объединений,  ведущих  «настоящую
гражданскую  войну»  против  капитала,  которая  смыкается  с  высшей
формой  классовой  борьбы  —  борьбой  политической,  словом,  от  irepRbix
шагов  на  стадии  формирования  пролетариата  до  создания  политиче¬
 41  См.  К.  Маркс  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  6,  стр.  600;  т.  9,  стр.  174  (ср.  т.  2,  стр.  447;
т.  4,  стр.  289).
 42  К.  М  а  р  к  с  и  Ф.  Э  и  г  е  л  ъ  с.  Соч.,  т.  4, 	стр.  182,  183, 	184.  В 	другом  месте 	Маркс 	указы¬
вал,  что  профсоюзы  даже  оказывали 	влияние  па 	темп 	технического 	развития 	(см.
 К.  М  ар  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ь  с.  Соч.,  т.  6,  стр.  582).
 43  См.  К.  Маркс  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  4,  стр.  96,  157,  179;  т.  27,  стр.  405;  см.  также
т.  2,  стр.  442,  447.
 44  См.  К.  М  ар  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ъ  с.  Соч.,  т. 	4,  стр.  183,  а 	также 	т.  6,  стр.  600.
 45  См.  К.  М  ар  к  с  и  Ф.  Э  и  г  е  л  ь  с.  Соч.,  т. 	4,  стр.  185.
 46  См.  там  же,  стр.  183,  185.
 442

МАРКСОВА  МЕТОДОЛОГИЯ  ИЗУЧЕНИЯ  РАБОЧЕГО  ДВИЖЕНИЯ
 ской  рабочей  партий.  В  процессе  становления,  борьбы  и  сплочения  по
мерс  распространения  среди  пролетариата  социалистического  созна¬
ния  он  превращался  из  класса  в  себе  в  «класс  для  себя»,  противо¬
стоящий  капиталу,  в  класс,  создающий  новое  общество  для  всех  тру¬
дящихся  47.
 В  это  же  время  Маркс  и  Энгельс  заложили  —  в  особенности  в  «Ма¬
нифесте  Коммунистической  партии»  —  основы  научного  понимания
пролетарского  интернационализма,  вскрыв  его  объективные  экономи¬
ческие  предпосылки.  Еще  с  весны  1846  г.  Маркс  считал  самой  насущ¬
ной  задачей  рабочего  и  социалистического  движения  и  теоретически
π  практически  «освободиться  от  национальной  ограниченности»,
указав,  что  для  этого  прежде  всего  необходим  «обмен  мнениями  и  бес¬
пристрастная  критика»  48.  Именно  в  это  время  сам  Маркс  стал  средо¬
точием  связей  между  деятелями  пролетарского,  социалистического  и
революционно-демократического  движения  в  разных  странах.  Теоре¬
тическая  и  практическая  деятельность  Маркса  и  Энгельса  в  револю¬
ционном  движении  привела  в  1847  г.  к  событию  исторического  значе¬
ния  —созданию  первой  международной  коммунистической  организа¬
ции  пролетариата  —  Союза  коммунистов,  начертавшего  на  своем
знамени:  «Пролетарии  всех  стран,  соединяйтесь!».
 Исходя  из  того  что  коммунизм  —  это  теоретическое  выражение
позиции  пролетариата  в  классовой  борьбе  и  теоретическое  обобщение
реальных  условий  его  освобождения  (второе  выражает  сущность  пер¬
вого,  хотя  и  не  исчерпывает  его)  49,  Маркс  и  Энгельс  уже  в  1846  г.  по¬
казали  вред  утопического  доктринерства  и  сектантства50.  Как  только
пролетариат  конституируется  как  класс  и  его  борьба  приобретает  по¬
литический  характер,  социалистические  утопии  теряют  исторически
прогрессивную  роль  —  таков  был  вывод  Маркса  51  (хотя  он  в  то  время
еще,  конечно,  не  мог  предвидеть,  какую  приспособляемость  обнаружит
утопический  социализм  в  дальнейшем).
 Веря  в  недалекую  социалистическую  революцию,  Маркс  и  Энгельс
не  игнорировали  задачу  доведения  до  конца  буржуазной  революции
как  предпосылки  рабочей  революции52.  При  этом  Маркс  ясно  разгра¬
ничивал  задачи  рабочего  класса  в  условиях  добуржуазного  государст¬
ва  и  при  буржуазной  государственной  власти53.  В  рассматриваемый
период  Маркс  и  Энгельс  исходили  из  положения  об  одновременности
мировой  социалистической  революции,  но  ее  темп,  длительность  и  мас¬
штаб  переходного  периода  для  разных  стран  мыслились  различными  54.
Впрочем,  осенью  1847  г.  Маркс  осторожнее  Энгельса  подходил  к  реше¬
нию  вопроса  о  зрелости  в  то  время  материальных  предпосылок  социа¬
листической  революции55.  К  этому  же  времени  относятся  первые
наметки  Маркса  по  тесно  связанному  с  проблемой  социалистической
 47  См.  там  же,  стр.  183,  431—432.
 43  См.  К.  M  а  р  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ъ  с.  Соч.,  т.  27,  стр.  394.
 4Э  Ср.  К.  M  а  р  к  с  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  4,  стр.  281,  282,  322.
 50  См.,  например,  там  же,  стр.  21.
 61  См.  там  же,  стр.  146.
 52  См.  там  же,  стр.  64,  313.
 53  См.  там  же,  стр.  298  и  сл.
 54  См.  там  же,  стр.  332,  334  (ср.  т.  3,  стр.  35,  74—75).
 55  Ср.  там  же,  стр.  294,  329.
 443

МАРКС  —  ИСТОРИК  РАБОЧЕГО  ДВИЖЕНИЯ
 революции  национальному  вопросу:  рабочая  революция  в  развитых  ка¬
питалистических  странах,  прежде  всего  в  Англии,  освободит  всех  угне¬
тенных;  борьба  же  последних  (имелись  в  виду  польское  и  другие  нацио¬
нально-освободительные  движения  в  Европе)  помогает  подъему  рево¬
люционного  движения  рабочего  класса  в  цитаделях  капитализма56.
 Необходимость  переходного  периода  от  капитализма  к  коммунизму
сознавалась  Марксом  и  Энгельсом  еще  до  создания  «Манифеста  Ком¬
мунистической  партии»  57,  но  в  последнем  они  впервые  в  столь  четкой
и  ясной  форме  изложили  свое  представление  о  коммунистической  ре¬
волюции,  переходном  периоде  и  экономической  функции  как  важней¬
шей  функции  пролетарского  государства58.  Пронизывавшие  раннее
творчество  Маркса  идеи  торжества  демократии  и  всемирно-историче¬
ской  роли  пролетариата  получили  концентрированное  научное  выра¬
жение  в  учении  о  превращении  пролетариата  в  господствующий  класс,
власть  которого  воплощает  подлинную  демократию59·  Здесь  была  уже
сформулирована  родившаяся  накануне  европейских  революций  1848—
1849  гг.  идея  диктатуры  пролетариата.
 3
 Конец  40  —  начало  50-х  годов  XIX  в.—  это  период  буржуазно-демо¬
кратических  революций  и  марксистского  обобщения  их  опыта.  Поли¬
тическая  тактика  пролетариата,  намеченная  перед  этим  Марксом  и
Энгельсом,  теперь  развивалась  и  проверялась  в  горниле  революцион¬
ной  практики.
 1848  год  блестяще  подтвердил  предвидение  Маркса,  высказанное
четырьмя  годами  ранее: 	«Жизненная  история  французской  револю¬
ции,  ведущей  свое  летосчисление  с  1789 	г., 	не 	закончилась 	еще
 1830  годом»  60.  Больше  того,  1848  год  стал  одним  из  поворотных  пунктов
всего  мирового  революционного  процесса.  Июньское  восстание  париж¬
ских  рабочих  —  это  «самое  великое  проявление  борьбы  рабочего  клас¬
са  против  класса  капиталистов»  61,  согласно  определению  Маркса,  дан¬
ному  под  свежим  впечатлением  событий,—  сделалось  важнейшей
вехой  в  истории  международного  рабочего  движения  и  во  всемирной
истории  в  целом.  Оно  показало,  что  пробил  первый  час  низвержения
капитализма,  однако  до  12-го  часа  было  еще  очень  далеко.  Основные
особенности  истории  рабочего  движения  в  условиях  революционного
потрясения  европейского  континента  Маркс  раскрывал  также  на  опы¬
те  Германии  и  Англии.
 Маркс,  как  и  Энгельс62,  считал  рабочих  движущей  силой  герман-
 ь6  См.  К.  М  ар  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ь  с.  Соч.,  т.  4,  стр.  372,  400—403.
 57  См.  там  же,  стр.  299,  303,  329,  332.
 53  См.  там  же,  стр.  444,  446—447.
 59  См.  там  же,  стр.  446.
 60  К.  М  ар  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ъ  с.  Соч.,  т.  2,  стр.  138.
 61  К.  Маркс  xi  Ф.  Э  н  г  е  л  ь  с.  Соч.,  т.  27,  стр.  471;  см.  также  т.  5,  стр.  120,  121,  123,  137,
139—140;  т.  6,  стр.  18,  83;  т.  8,  стр.  126—127.
 62  См.  К.  М  ар  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ъ  с.  Соч.,  т.  8,  стр.  103—104.
 444

МАРКСОВА  МЕТОДОЛОГИЯ  ИЗУЧЕНИЯ  РАБОЧЕГО  ДВИЖЕНИЯ
 ской  революции.  То,  что  «в  Германии  невозможна  чисто  буржуазная
революция»,  означало  начало  во  всемирном  масштабе  принципиально
нового  тура  буржуазных  революций,  во  время  которых  на  арену  поли¬
тической  борьбы  выходил  в  качестве  одной  из  решающих  сил  рабочий
класс63.  Через  все  статьи  Маркса  в  «Neue  Rheinische  Zeitung»  крас¬
ной  нитью  проходит  мысль  о  том,  что  судьбы  европейской  революции
тесно  связаны  с  судьбой  самого  передового  класса  —  пролетариата.
Все  главнейшие  события  революционной  и  национально-освободитель¬
ной  борьбы  в  Европе  в  1848—1849  гг.  были,  по  мнению  Маркса,  «кон¬
центрированным  выражением  европейской  классовой  борьбы  между
буржуазией  и  рабочим  классом»  64.
 Основной  своей  задачей  в  это  время  Маркс  и  Энгельс  считали  соз¬
дание  массовой  пролетарской  партии.  В  соответствии  с  условиями  гер¬
манской  революции  они  с  самого  ее  начала  выступили  на  крайнем
левом  фланге  демократического  движения,  борясь  и  с  ультралевым
сектантством,  игнорировавшим  необходимость  союза  рабочих  с  демо¬
кратами,  и  с  проявлениями  цеховой  тактики,  которая  уводила  проле¬
тариат  в  сторону  от  общеполитических  задач,  стоявших  перед  герман¬
ским  народом.  Редакция  их  газеты,  которую  возглавлял  Маркс,  была
боевым  штабом  пролетариата.  Подлинной  своей  опорой  Маркс  и  Эн¬
гельс  считали  общины  и  членов  Союза  коммунистов.  В  изменившихся
условиях,  которые  сложились  к  весне  1849  г.,  Маркс  открыто  взял
курс  на  создание  в  Германии  самостоятельной  рабочей  партии65.
Однако  обстоятельства  не  позволили  довести  в  то  время  это  дело
до  конца.
 В  то  время  как  французский  рабочий  класс  оказался  в  авангарде
всего  революционного  и  национально-освободительного  движения  и
перед  ним  во  весь  рост  встала  задача  изжить  социально-утопические
иллюзии66,  а  германский  пролетариат  практически  еще  не  начал  осво¬
бождаться  от  буржуазно-демократических  иллюзий,  Англия,  будучи
с  точки  зрения  зрелости  материальных  предпосылок  революции  наи¬
более  передовой  страной,  стала  —  в  силу  сложившегося  в  ней  к  момен¬
ту  наивысшего  подъема  революционного  движения  на  континенте
соотношения  классовых  сил  —  оплотом  контрреволюции67.  Маркс  при
этом  неоднократно  констатировал  на  примере  Англии  несовпадение
объективных  и  субъективных  факторов  пролетарской  революции.  Это
побудило  его  в  дальнейшем  уделять  еще  большее  внимание  соотноше¬
нию  объективного  и  субъективного  в  рабочем  движении,  преломлению
в  нем  диалектики  общественного  бытия  и  общественного  сознания.
 Поражение  чартизма  привело  в  то  же  время  Маркса  к  выводу,  что
«настоящее  революционное  движение  может  начаться  в  Англии  лишь
тогда,  когда  будет  проведена  хартия,  подобно  тому  как  во  Франции
июньская  битва  стала  возможна  лишь  после  того,  как  была  завоевана
республика»  68.  Урок  состоял  в  том,  что  грани  между  буржуазно-демо¬
 63  К.  М  а  р  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ъ  с.  Соч.,  т.  6,  стр.  .134,  а  также  т.  12,  стр.  3.
 64  Там  же,  стр.  428—429.
 35  См.  там  же,  стр.  462.
 66  См.  там  же,  стр.  160;  т.  7,  стр.  31;  т.  8,  стр.  122—123  (ср.  т.  5,  стр.  402).
 67  См.  К.  Маркс  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ъ  с.  Соч.,  т.  6,  стр.  82—83,  159—160.
 68  К.  М  а  р  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ъ  с.  Соч.,  т.  7,  стр.  473.
 445

МАРКС  —  ИСТОРИК  РАБОЧЕГО  ДВИЖЕНИЯ
 кратической  и  социалистической  революциями  весьма  подвижны,  а  ха¬
рактер  проводимых  революционных  преобразований  определяется  не
только  составом  участников  движения  и  его  объявленной  програм¬
мой,  но  и  реальной  классовой  борьбой,  решимостью  передового  клас¬
са  идти  до  конца.
 Обобщая  опыт  событий  1848—1849  гг.,  Маркс  выдвинул  в  1850  г.
тезис  о  «непрерывной  революции»,  трактуя  его  как  революционное
развитие,  ведущее  от  буржуазной  революции  через  ряд  промежуточ¬
ных  этапов  к  победе  коммунистической  революции.  Последняя,  как
по-прежнему  считали  Маркс  и  Энгельс,  могла  победить  лишь  в  миро¬
вом  масштабе  69.  С  лета  1850  г.  Маркс  все  больше  подходил  к  мысли,
что  эта  революция  может  быть  только  длительной  и  даже  может  вый¬
ти  за  пределы  жизни  одного  поколения70.
 Во  время  революции  1848—1849  гт.  Маркс  неустанно  воспитывал
у  рабочих  чувство  пролетарского  интернационализма  71.  Вместе  с  тем
Маркс  и  Энгельс  впервые  практически  ощутили  необходимость  учитывать
национальные  чувства,  не  давать  никакого  повода  врагам  обвинять  про¬
летарских  революционеров  в  недостатке  патриотизма  72.  Маркс  подчер¬
кивал  неразрывную  связь  между  борьбой  рабочих  за  социальное  осво¬
бождение  и  национально-освободительным  движением  угнетенных  наро¬
дов  как  в  общеевропейском  масштабе,  так  и  в  рамках  отдельных  стран.
Ключевым  звеном  в  этой  цепи  было  пролетарское  движение,  интересы
революции73. 	I
 Практика  революционной  борьбы  впервые  поставила  перед  осново¬
положниками  марксизма  важнейший  вопрос  о  союзниках  пролетариата.
Маркс  отметил,  что  во  Франции  «крестьяне,  мелкие  буржуа,  вообще
средние  слои  общества  становились  на  сторону  пролетариата»74,  что
во  время  восстания  в  Вене  рабочие  и  академический  легион  вели  совме¬
стную  борьбу75.  Но  французские  демократические  мелкие  буржуа,  но
определению  Маркса,  стояли  «между  рабочими  и  революцией»,  и  именно
их  нерешительность,  колебания,  отказ  от  поддержки  в  решающий  момент
пролетариата  и  половинчатость  в  собственных  выступлениях,  напри¬
мер  13  июня  1849  г.,  «холодная  молния»,  по  образному  выражению
Маркса,  явились  одной  из  причин  развития  революции  по  нисходящей
линии  76.
 При  всей  иллюзорности  намерений  и  целей  участников  событий  по¬
следствия  последних  имели  огромное  значение  для  дальнейшей  клас¬
совой  борьбы.  В  «Восемнадцатом  брюмера  Луи  Бонапарта»  Маркс  углу¬
бил  свой  анализ  колебаний  мелкой  буржуазии.  Необходимость  преодоле¬
ния  этих  колебаний,  разоблачения  мелкобуржуазных  иллюзий  наряду  с
вовлечением  демократической  буржуазии  в  борьбу  за  общие  интересы
 6'  См. 	К.  М  а  р  к  с 	и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т. 	7, 	стр. 	32, 	91,  266 	и  с  л.,  551. 	>
 711  См. 	там  же,  стр. 	80, 	а  также  т.  8,  стр.  582.
 71  См., 	например,  К.  М  ар  к  с  и 	Ф.  Э  н  г  е 	л 	ъ  с.  Соч.,  т.  5,  стр.  534,  549.
 72  См. 	К. 	М 	а  р 	к  с 	и 	Ф.  Э  н  г  е  л 	ъ  с. 	Соч., 	т. 	30,  стр.  420.
 73  Ср. 	К.  Маркс  и 	Ф.  Энгельс.  Соч., 	т. 	5,  стр. 	84:  т. 	6,  стр. 	299, 	305; 	т. 	7, 	стр.  31.
 71  К. 	Маркс  и 	Ф. 	Энгельс.  Соч.,  т.  7, 	стр. 	89; 	ср.  также  т. 	4, 	стр. 	465—466; 	т.  5,
 стр.  1—2.
 ,5  См. 	К. 	М 	а  р 	к  с 	и 	Ф.  Э  и  г  е  л 	ъ  с. 	Соч., 	т. 	5,  стр.  492.
 7-3  См. 	К. 	М 	а  р 	к  с 	н 	Ф.  Э  н  г  е  л 	ь  с. 	Соч., 	т. 	7,  стр.  63,  69.
 446

МАРКСОВА  МЕТОДОЛОГИЯ  ИЗУЧЕНИЯ  РАБОЧЕГО  ДВИЖЕНИЯ
 иод  руководством  пролетариата  —  такова  была  задача,  вытекавшая  из
этого  анализа.
 Особое  внимание  Маркс,  наряду  с  Энгельсом,  начал  уделять  кресть¬
янству,  показав  его  сходство  и  различия  с  городской  мелкой  буржуази¬
ей.  Маркс  дал  классическую  характеристику  революционных  и  консер¬
вативных  тенденций  крестьянина.  Было  отмечено  двойственное  положе¬
ние  сельскохозяйственных  рабочих  и  их  тяготение  к  промышленному
пролетариату77.  Чрезвычайно  важен  был  вывод,  что  значительная  часть
крестьянства  в  результате  развития  капитализма,  несущего  ему  разоре¬
ние,  является  надежным  союзником  пролетариата.  Но  это  должен  быть
не  стихийный,  а  сознательно  направляемый  революционной  партией
процесс,  который  особенно  важен  для  стран,  где  на  первый  план  выдви¬
гается  задача  национального  освобождения  78.  В  «Классовой  борьбе  во
Франции»  Маркс  писал:  «Только  падение  капитала  может  поднять  кре¬
стьянина,  только  антикапиталистическое,  пролетарское  правительство
может  положить  конец  его  экономической  нищете  и  общественной  де¬
градации»  79.  Именно  в  связи  с  только  что  цитированным  положением
и  следующим  за  ним  соображением  о  временном  политическом  прозре¬
нии  крестьянства  под  влиянием  революционных  событий  Маркс  под¬
черкнул,  что  революции  —  локомотивы  истории.
 Не  случайно  в  обоих  указанных  выше  произведениях  Маркса  цен¬
тральное  место  уделено  не  собственно  пролетарскому  движению,  а  пози¬
ции  соседствующих  или  противоборствующих  рабочему  классу  сил.  Рав¬
нодействующая  многообразных  и  качественно  неравноценных  противо¬
речий  в  обществе  находила  свое  выражение  не  только  в  его  основном
классово-антагонистическом  противоречии,  но  и  —  еще  более  открыто  и
непосредственно  —  в  механизме  кризиса  верхов,  который  всегда  был
своеобразным  барометром  революционной  ситуации.
 Основную  причину  того,  что  рабочий  класс  в  1848  г.  не  смог  повести
за  собой  крестьянство  и  средние  слои,  Маркс  видел  в  незрелости  само¬
го  пролетариата.  Рабочий  класс,  по  его  мнению,  ни  в  идейном,  ни  в  по¬
литическом  отношении  еще  не  был  готов  к  установлению  своего  господ¬
ства  80.  В  этих  условиях  у  основоположников  марксизма  зародилась  идея
революционно-демократической  диктатуры  народа  в  буржуазной  рево¬
люции  81.
 Одним  из  теоретических  достижений  Маркса,  сделанных  на  осно¬
вании  учета  уроков  революции  1848  г.,  было  научное  определение  от¬
ношения  революционного  пролетариата  к  буржуазному  государству.
Завершив  в  это  время  выработку  понятия  диктатуры  пролетариата,  ее
 77  См.  К.  М  ар  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ъ  с.  Соч.,  т.  7,  стр.  459,  466;  т. 	8,  стр.  104,  208  и  сл.
 73  См.  К.  M  а  р  к  с  и  Ф.  Э  п  г  е  л  ъ  с.  Соч.,  т.  8,  стр.  607; 	т.  27, 	стр.  303;  507; 	т.  29,  стр. 	37.
 79  К.  М  ар  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ь  с.  Соч.,  т.  7,  стр.  86.
 80  К.  Маркс  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  8,  стр.  582;  см. 	также  т.  7,  стр.  16, 	18,  30, 	40, 	44,
 60;  т.  8,  стр.  584—585.
 81  К.  Маркс  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  5,  стр.  10,  39,  428—429,  431—433.  В.  И.  Ленин  ука¬
зывал,  что  «по  содержанию  своему,  те  задачи,  которые  ставил  Маркс  в  1848  г.  револю¬
ционному  правительству  или  диктатуре...  это  и  есть  не  что  иное,  как  революционно-де¬
мократическая  диктатура»  (В.  И.  Ленин.  Полн.  собр.  соч.,  т.  11,  стр.  124;  ср.  там  же,
т.  10,  стр.  6,  132—133,  238  и  сл.;  т.  11,  стр.  121—129.  Здесь  раскрывается  различный  под¬
ход  Маркса  к  этому  вопросу  в  1848  и  в  начале  1850  г.—  па  гребне  революционной  волны
и  после  ев  спада,  а  также  с  конца  1850  г.—  после  революции).
 447'

МАРКС  —  ИСТОРИК  РАБОЧЕГО  ДВИЖЕНИЯ
 цели  82,  Маркс  обогатил  свою  теорию  положением  о  необходимости  для
пролетариата  сломать  буржуазную  государственную  машину83.  Он  впер¬
вые  дал  строго  научную  формулу  исторической  задачи  пролетариата  в
доле  экономического  преобразования  общества:  «присвоение  средств
производства,  подчинение  их  ассоциированному  рабочему  классу,  следо¬
вательно,  уничтожение  наемного  труда,  капитала  и  их  взаимоотно¬
шения»  84.
 Важнейший  вывод,  «  которому  Маркс  пришел  на  основании  револю¬
ционного  опыта,  заключался  в  том,  что  пролетариат  может  выполнять
свою  миссию  в  обществе  и  отстаивать  собственные  классовые  интересы,
лишь  участвуя  во  всех  революционных  выступлениях  и  прогрессивных
общественных  движениях  своего  времени,  а  не  замыкаясь  в  рамках  соб¬
ственно  пролетарских  целей  и  форм  борьбы  85.
 4
 Осенью  1850  г.  стало  ясно  —  революция  кончилась  86.  Деятельность
Маркса  и  Энгельса  перед  этим  проходила  под  знаком  ожидания  рево¬
люционного  подъема87.  Представление  о  том,  что  экономический  кризис
может  способствовать  этому  подъему,  трансформировалось  в  убеяедение:
революция  будет  результатом  неизбежного  экономического  кризиса88.
Но  на  ближайшее  время  существовала  единственная  перспектива  —  тео¬
ретическая  работа,  прежде  всего  в  области  политэкономии,  для  идейной
подготовки  пролетарских  кадров  к  грядущим  битвам  и  связанная  с  этим
борьба  за  сохранение  уже  имеющихся  кадров  рабочей  партии.
 Маркс  дал  образец  борьбы  за  единство  в  сложных  условиях  раскола
и  принципиальных  разногласий  внутри  политической  организации  рабо¬
чего  класса  -—  Союза  коммунистов.  В  это  время  ему  пришлось  столкнуть¬
ся  с  сектантством  в  самом  рабочем  движении  —  с  сектантством  полити¬
ческим,  а  не  только  доктринерско-социалистическим,  как  до  1848  г.89
В  условиях  спада  революционной  волны  начала  50-х  годов  ультралевое
сектантство,  граничившее  с  политическим  авантюризмом,  было  главной
опасностью  для  пролетарской  партии.  «Они,—  писал  Маркс  о  носителях
такой  опасности,—  не  могут  разобраться  в  ходе  истории,  не  хотят  по¬
нять,  что  форма  движения  изменилась.  Отсюда  игра  в  тайные  заговоры
 82  См.  К.  М  ар  к  с 	и 	Ф.  Э  н  г  е  л  ь  с. 	Соч., 	т.  7,  стр. 	31,  91,  551;  т.  28,  стр.  427.
 83  См.  К.  М  ар  к  с 	и 	Ф.  Э  н  г  е  л  ъ  с. 	Соч., 	т.  8,  стр. 	205—206.
 *А  К.  М  а  р  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ъ  с.  Соч.,  т.  7,  стр.  40  (ср.  стр.  256).
 83  См.  К.  М.  ар  к  с 	и 	Ф.  Э  и  г  е  л  ь  с. 	Соч., 	т.  8,  стр. 	126—127.
 8,4 	К.  М  а  р  к  с  и  Ф. 	Э  н  г  е  л  ь  с.  Соч.,  т. 	7,  стр.  446.
 87  См.,  например,  К.  М  а  р  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ь  с.  Соч.,  т.  6,  стр.  82—86,  160,  175,  223,  225,
330,  523—525,  549,  559—560;  т.  7,  стр.  328,  551.
 88  Ср.  К.  М  а  р  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ь  с.  Соч.,  т.  7,  стр.  100,  232,  255,  311,  467;  т.  8,  стр.  230,  237;
т.  9,  стр.  104—105,  322.
 80  На  наш  взгляд,  в  литературе  (см.  «Новая  и  новейшая  история»,  1966,  №  6,  стр.  3  и  сл.)
иногда  недостаточно  разграничиваются  социалистическое  сектантство  того  времени,  обыч¬
но  питавшее  реформизм,  и  политическое  (а  также  аполитичное  синдикалистское)  сек¬
тантство  в  рабочем  движении  позднейшего  времени.  Хотя  в  этих  явлениях  и  есть  общее,
объединение  их  в  одном  понятии  может  создать  аберрацию  в  глазах  читателя  относи¬
тельно  их  конкретно-исторической  специфики.
 448

МАРКСОВА  МЕТОДОЛОГИЯ  ИЗУЧЕНИЯ  РАБОЧЕГО  ДВИЖЕНИЯ
 и  революция,  одинаково  компрометирующая  как  их  самих,  так  и  то  де¬
ло,  которому  они  служат...  В  моменты  кризиса  опрометчивость  стано¬
вится  преступлением  против  партии,  требующим  публичного  искупле¬
ния»  90.  Сектантство  и  реформизм,  в  частности  в  форме  прудонизма  91,  су¬
ществовавшие  до  того  в  виде  утопического  социализма  и  обычно  объеди¬
нявшиеся  им,  становятся  политическими  течениями  в  рабочем  движе¬
нии.  враждебными  его  революционной  миссии.
 И  после  роспуска  Союза  коммунистов  Маркс  уделял  неослабное  вни¬
мание  континентальному  рабочему  движению,  поддерживал  связи  с  ра¬
бочими  в  Германии,  предостерегал  их  против  путчизма  и  учил  пролетар¬
ской  классовой  самостоятельности  92.  Он  «в  самые  мирные,  казалось  бы,
«идиллические»...  «безотрадно-болотные»...  времена  умел  нащупывать
близость  революции  и  поднимать  пролетариат  до  сознания  им  его  пере¬
довых,  революционных  задач»  93.  Маркс  внимательно  следил  за  всеми
симптомами  нарушения  классового  мира  в  Англии  и  в  связи  с  созывом
Рабочего  парламента  в  1854  г.  ставил  задачу  «подготовить  путь  для  под¬
линной  организации  партии  в  национальном  масштабе»  94.  Он  оказывал
помощь  революционным  чартистам  в  их  борьбе  за  возрождение  движе¬
ния  на  новой,  социалистической  основе95.  Во  второй  половине  50-х  го¬
дов  он  специально  советовал  обратить  внимание  на  политическую  орга¬
низацию  масс  фабричных  рабочих  96.  Маркс  писал  в  1854  г.,  что  рабочим
«нужна  сила  —  социальная  и  политическая  сила,—  сила  не  только  для
сопротивления,  но  и  для  нападения;  а  чтобы  приобрести  такую  силу,
нужно  организоваться  в  армию,  обладающую  достаточной  моральной  и
физической  энергией,  чтобы  вступить  в  борьбу  с  вражескими  полчища¬
ми»  97.  Но  в  рассматриваемый  период  международный,  в  том  числе  и
английский,  рабочий  класс  не  наступал,  а  оборонялся.
 В  50-е  годы  Маркс  непосредственно  столкнулся  со  специфической
формой  пролетарской  борьбы  —  стачечным  движением,  ставшим  в  наи¬
большей  мере  традиционным  именно  для  Англии.  С  большим  внимани¬
ем  он  относился  ко  всем  происходившим  тогда  забастовкам  98.  Он  отме¬
тил  начало  борьбы  неорганизованных  рабочих  и  подчеркнул  роль  цик¬
личности,  колебаний  экономической  конъюнктуры  и  зарплаты  в  пробуж¬
 90  К.  М  ар  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ъ  с.  Соч.,  т.  18,  стр.  550.
 9‘  См.  К.  М  а  р  кс  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  27,  стр.  267—273,  279—281.  Показательно  то
большое  .место,  которое  Маркс  уделил  полемике  с  прудонизмом  несколько  позже,  в  своей
экономической  рукописи  1857—1858  гг.  «Критика  политической  экономии»  (см.,  в  част¬
ности,  «Архив  Маркса  и  Энгельса»,  т.  IV.  М.,  1935,  стр.  5,  13,  21,  33,  45,  49,  123;  Из  ру¬
кописей  К.  Маркса  «Критика  политической  экономии  (черновой  набросок  1857—1858).—
«Вопросы  философии»,  1965,  №  8,  стр.  136).  Маркс  писал  в  конце  50-х  годов,  что  прудо¬
низм  стал  главной  угрозой,  и  «коммунизму  необходимо  избавиться  прежде  всего  от
этого  «лжебрата»»  (К.  Маркс  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  29,  стр.  469.)
 92  См.  К.  Маркс  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ь  с.  Соч.,  т.  28,  стр.  244;  т.  29,  стр.  22;  т.  30,  стр.  400.
 193  В.  И.  Л  е  и  и  п.  Полн.  собр.  соч.,  т.  14,  стр.  375.
 94  См.  К.  Ma  р  к  с  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  10,  стр.  115, 	а 	также 	стр. 	122—123; 	т. 	11.
 стр.  280—281.
 95  Подробнее  см.  публикуемую  ниже  статью  В.  Э.  Купиной.
 96  См.  К.  М  ар  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ъ  с.  Соч.,  т.  29,  стр.  178—179  (ср.  стр.  294,  303,  а  также
т.  16,  стр.  8).
 97  К.  М  ар  к  с  и  Ф.  Э  и  г  е  л  ь  с.  Соч.,  т.  10,  стр.  115.
 93  К.  М  ар  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ь  с.  Соч.,  т.  9,  стр.  137—138, 	233, 	295—300, 	345, 	431—433,  455,
 465—467;  т.  10,  стр.  41,  649;  т.  13,  стр.  510—5JJ.
 29  Маркс  —  историк
 449

1ЦАРКС  —  ИСТОРИК  РАБОЧЕГО  ДВИЖЕНИЯ
 дении  классового  сознания  пролетариата  ".  Маркс  изучил  и  такую  фор¬
му  классовой  борьбы,  как  создание  крупного  антирабочего  объединения
капиталистов,  локаут  и  т.  п.  Он  писал,  что  всеобщий  локаут,  как  и  все¬
общая  экономическая  стачка  (последняя  в  1832,  1840  и  1842  гг.  была
«излюбленной  идеей  рабочих  и  той  великой  целью,  к  которой  они  стре¬
мились»),  обоюдоострое  оружие  и  при  определенных  условиях  может
привести  к  гражданской  войне  10°.  Маркс  ближе  ознакомился  с  «соб¬
ственной  классовой  организацией»  пролетариата  —  тред-юнионами,  отме¬
тил  роль  тред-юнионизма  в  экономической  борьбе,  а  в  особенности  тогда,
когда  борьба  рабочих  «быстро  перейдет  в  область  политики,  и  новая  ор¬
ганизация  —  тред-юнионы,—-  завоеванная  в  ходе  забастовок,  приобретет
для  них  огромное  значение»  101.  Маркс  считал,  что  стачки  революциони¬
зируют  промышленный  пролетариат  102.  Он  не  считал,  что  улучшение
положения  рабочего  класса  может  и  должно  быть  достигнуто  только  пос¬
ле  пролетарской  революции  (как  ранее  полагали  он  и  Энгельс  103),  и  вы¬
соко  оценил  акт  о  10-часовом  рабочем  дне,  равно  как  и  практическое
осуществление  фабричного  законодательства,  которое  являлось  завоева¬
нием  английского  рабочего  класса  и  объективно  соответствовало  его  ин¬
тересам  104.
 Наряду  с  этим  Маркс,  как  и  Энгельс,  видел  и  появление  в  рабочем
движении  реформистской  тенденции.  Еще  в  конце  1850  г.  они  иденти¬
фицировали  ее  с  рабочей  аристократией  105.  С  1857—1858  гг.  в  переписке
Маркса  и  Энгельса  констатируется  глубокая  политическая  пассивность
английского  пролетариата,  на  который  годы  капиталистического  процве¬
тания  наложили  неизгладимую  печать.  В  известную  связь  с  этим  Маркс
ставил  и  происходившую  в  огромных  размерах  эмиграцию  —  одно  из
главных  социально-экономических  явлений  десятилетня  после  1848  г.  106
Мировой  экономический  кризис  1857  г.  показал,  что  при  установле¬
нии  зависимости  между  фазами  развития  экономики  и  рабочего  движе¬
ния  необходимо  учитывать  и  ряд  других  конкретных  факторов  экономи¬
ческого  и  неэкономического  характера,  в  том  числе  уровень  политичес¬
кой  сознательности  пролетариата  той  или  другой  страны  и  его  классовую
психологию.  Маркс  отметил,  в  частности,  что  надо  принимать  в  рас¬
чет  экономические  циклы  в  целом  и  что  уровень  производства  от  цикла
к  циклу  растет,  несмотря  на  кризисы  107.  Отныне  установка  Маркса  на
длительный  характер  классовой  борьбы  пролетариата  при  капитализме
оставалась  неизменной.
 99  См.  К.  М  ар  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ь  с.  Соч.,  т.  9,  стр.  174—175,  179.
 100  См.  там  же,  стр.  433,  а  также  стр.  431,  456.
 101  Там  же,  стр.  348,  см.  также  стр.  173—175,  348,  467,  488;  ср.  т.  18,  стр.  499.
 102  См.  К.  М  ар  к  с  и  Ф.  Э  п  г  е  л  ъ  с.  Соч.,  т.  9,  стр.  546.
 103  См.  К.  Маркс  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  7,  стр.  240—244,  254—256;  ср.  т.  16,  стр.  246.
 104  См.  К.  Маркс  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  8,  стр.  561—562;  т.  10,  стр.  606—607;  т.  13,
стр.  210  и  сл.;  т.  15,  стр.  84—85;  т.  16,  стр.  9,  111.
 105  См.  К.  Маркс  и  Ф.  Э  и  г  е  л  ь  с.  Соч.,  т.  7,  стр.  471;  см.  также  В.  И.  Ленин.  Кон¬
спект  «Переписки  К.  Маркса  и  Ф.  Энгельса  (1844—1883  гг.)».  М.,  1959,  стр.  32,  40,  83,
158,  219,  302,  314,  315,  360.
 105  См.  К.  М  ар  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ь  с.  Соч.,  т.  8,  стр.  564—56.9;  т.  9,  стр.  174;  т.  13,
стр.  515  и  сл.
 ,07  См.  К.  М  ар  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ъ  с.  Соч.,  т.  13,  стр.  520;  ср.  т.  26,  ч.  II,  стр.  552,  ч.  III,
стр.  123.
 459

МАРКСОВА  МЕТОДОЛОГИЯ  ИЗУЧЕНИЯ  РАБОЧЕГО  ДВИЖЕНИЯ
 В  связи  с  этим  большее,  чем  прежде,  значение  для  Маркса  приобрело
сформулированное  им  еще  в  конце  1847  г.  в  виде  предварительного  на¬
броска  соображение  о  том,  что  положение  рабочего  класса  надо  рассмат¬
ривать  в  глобальном  масштабе,  с  учетом  состояния  мировой  экономики  и
конъюнктуры  всех  стран  Ш8.  Теперь  Маркс  включил  в  круг  своих  спе¬
циальных  занятий  и  положение  в  колониях  как  с  точки  зрения  его  влия¬
ния  на  метрополию,  так  и  в  отношении  перспектив  освободительного
движения.  Хотя  он  уделял  должное  внимание  и  отдельным,  крайне  ог¬
раниченным  элементам  прогресса,  которые  объективно  несло  вовлечение
колониальных  стран  в  общий  процесс  капиталистического  развития109,
лейтмотивом  всех  его  работ,  где  затрагивался  этот  вопрос,—  и  чем  даль¬
ше,  тем  больше  —  было  страстное  обличение  колониализма,  подлинно
партийный  анализ  того,  как  отрицательные  стороны  капитализма  воз¬
водятся  в  степень  в  колониях  по.
 Вскрыв  на  примере  колониализма  противоречивость  и  двойствен¬
ность  всей  буржуазной  эпохи  в  целом,  Маркс  подводил  читателя  к  вы¬
воду,  что  пролетарская  революция  в  капиталистических  странах  прине¬
сет  социальное  освобождение  не  только  народам  этих  стран,  но  и  всему
человечеству111.  Эпицентр  этого  процесса  тогда  находился  в  странах
наиболее  развитого  капитализма.  Что  же  касается  национально-освобо¬
дительного  движения  в  колониях  и  зависимых  странах,  то  Маркс  назы¬
вал  его  «нашим  лучшим  союзником»  112.  Он,  разумеется,  имел  в  виду  тог¬
да  не  какую-либо  непосредственную  связь  освободительной  борьбы  в  ко¬
лониях  с  рабочим  и  социалистическим  движением  на  Западе,  а  то,  что
тайпинское  движение  в  Китае  и  восстание  в  Индии  влияли  на  течение
экономического  кризиса  в  странах  капитала  и  тем  самым  могли  воздей¬
ствовать  на  социальную  борьбу  в  них.  Вместе  с  тем  в  связи  с  заверше¬
нием  создания  мирового  рынка  у  Маркса  начала  созревать  мысль  о  бо¬
лее  сложных  исторических  перспективах  классовой  борьбы  пролетариата
с  учетом  втягивания  в  орбиту  мирового  прогресса  новых  стран  и  наро¬
дов:  он  задавал  вопрос,  не  будет  ли  социалистическая  революция  в  Евро¬
пе  «неизбежно  подавлена  в  этом  маленьком  уголке,  поскольку  на  неиз¬
меримо  большем  пространстве  буржуазное  общество  проделывает  еще
восходящее  движение?»  113
 Принципиальное  значение  имели  выдвинутые  Марксом  в  1857  г.  со¬
ображения  о  существовании  в  общественном  организме  различных  спо¬
собов  производства,  о  том,  что  метрополия  навязывает  свой  способ  про¬
изводства—  полностью  или  частично  —  колониям114.  Маркс  отметил
«вторичные  и  третичные,  вообще  производные,  перенесенные,  непервич¬
ные  производственные  отношения.  Роль,  которую  играют  здесь  между¬
народные  отношения»  115.  Последние  играли  не  только  все  большую  роль
 103  См.  К.  М  а  р  к  с  и  Ф.  Э  и  г  е  л  ь  с.  Соч.,  т.  6,  стр.  584.
 109  См.  К.  Маркс  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  4,  стр.  326;  т.  9,  стр.  135—136,  158—159,  228,
230,  330—331.
 110  См.  К.  М  ар  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ъ  с.  Соч.,  т.  9,  стр.  131—132,  229;  т.  12,  стр.  170,  222,  283;
т.  28,  стр.  228;  т.  31,  стр.  133—134.
 111  См.  К.  М  а  р  к  с  и  Ф.  Э  и  г  е  л  ь  с.  Соч.,  т.  9,  стр.  230.
 112  К.  М  а  р  к  с  и  Ф.  Э  и  г  е  л  ь  с.  Соч.,  т.  29,  стр.  212.
 113  Там  же,  стр.  295.
 114  См.  К.  М  а  р  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ъ  с.  Соч.,  т.  12,  стр.  712,  723.
 1,5 	Там  же,  стр.  735.
 29*

МАРКС  —  ИСТОРИК  РАБОЧЕГО  ДВИЖЕНИЯ
 в  определении  общих  условий  развития  рабочего  движения,  но  и  впер¬
вые  становились  —  правда,  до  последней  трети  XIX  в.  еще  в  скрытой
форме—непосредственным  фактором  этого  развития.
 Еще  в  первой  половине  50-х  годов,  когда  «от  революционных  пот¬
рясений  Европа  перешла  к  промышленной  горячке»  П6,  Маркс,  как  и  Эн¬
гельс,  по-прежнему  считал  революцию  великой  европейской  державой  и
видел  одну  из  задач  рабочего  движения,  например  во  время  Крымской
войны,  в  том,  чтобы  использовать  «события,  которые  дадут  пролетариа¬
ту  возможность  вновь  занять  положение,  утраченное  им  в  результате
июньской  битвы  1848  г.  во  Франции.  И  это  касается  не  только  Франции,
но  и  всей  Центральной  Европы,  включая  Англию»  ш.  Переплетение  воп¬
росов  рабочей  и  внешней  политики  особенно  ярко  проявилось  в  связи  с
выработкой  тактики  рабочего  класса  по  отношению  к  бонапартистскому
режиму.
 Бонапартизм  не  мог  «перейти  известные  границы  в  борьбе  против
общественного  мнения  как  буржуазии,  так  и  пролетариата»  118.  Опыт
этих  лет  свидетельствовал,  насколько  правы  были  Маркс  и  Энгельс,
с  самого  начала  считавшие  борьбу  с  бонапартизмом  одной  из  главных
задач  подлинно  пролетарского  движения.  Маркс  с  принципиальных  по¬
зиций  критиковал  тех  деятелей  рабочего  движения,  которые  смотрели
на  все  «сквозь  бонапартистски  окрашенные  очки»  119.  И  по  вопросам
внешней  политики  он  в  корне  расходился  с  теми  —  от  Уркарта  до  Лас-
саля,—  кто  свои  филиппики  против  царской  России  и  бонапартизма  не
наполнял  социальным,  революционным  содержанием  12°.
 В  то  же  время  Маркс  показывал  образцы  партийного  подхода  к  по¬
литике  *21.  В  чрезвычайно  сложной  политической  обстановке  в  Европе
на  рубеже  50—60-х  годов,  когда  во  весь  рост  встала  проблема  объедине¬
ния  Германии  и  Италии,  когда  происходил  подъем  национальных  и  ан¬
тифеодальных  движений  в  Восточной  Европе  (от  Венгрии  до  России  и
от  Польши  до  Румынии),  вновь  необходимо  было  заняться  вопросами  со¬
отношения  интернационализма  и  патриотизма,  национальных  и  интер¬
национальных  задач  рабочего  движения  и  пролетарской  революции.
Трудность  их  решения  в  конкретной  ситуации  была  подчеркнута  Марк¬
сом  в  1856  г.122  Несмотря  на  это,  основоположники  марксизма  сумели  оп¬
ределить  революционно-демократический  путь  решения  национальных  и
буржуазно-демократических  задач,  прежде  всего  для  германского  наро¬
да,  для  германского  рабочего  движения.  Оправдалась  та  полная  и  разно¬
сторонняя  оценка  Лассаля  и  лассальянства,  которую  с  самого  начала
давал  Маркс,  неоднократно  отмечавший  и  большие  заслуги  Лассаля  в
 1,6 	Н.  М  а  р  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ъ  с.  Соч.,  т.  13,  стр.  515.
 117  К.  Маркс  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  11,  стр.  191;  см.  также  стр.  138; 	т. 	10, 	стр. 	6,
 577—578.
 113  К.  Маркс  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  13,  стр.  181.  «...такие  режимы,  как  наполеонов¬
ский,  покоящиеся  на  усталости  и  бессилии  двух  антагонистических  классов  общества,
покупают  некоторый  материальный  прогресс  ценой  общей  деморализации.  Н  счастью,  ра¬
бочая  масса  не  может  быть  деморализована».  (Там  же,  т.  31,  стр.  450.)
 1,9  К.  Маркс  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  30,  стр.  26  (так  Маркс  охарактеризовал, 	в 	част¬
ности,  Лассаля  еще  в  начале  1860  г.—  за  два  года  до  прихода 	Бисмарка  к 	власти).
 120  См.  К.  М  а  р  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ь  с.  Соч.,  т.  29,  стр.  216—217; 	т.  30, 	стр. 	421, 	450—453.
 См.  К.  М  а  р  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ъ  с.  Соч.,  т.  30,  стр.  441—443,  652  и  др.
 122  См.  К.  М  ар  к  с  и  Ф.  Э  п  г  е  л  ь  с.  Соч.,  т.  29,  стр.  37.
 452

МАРКСОВА  МЕТОДОЛОГИЯ  ИЗУЧЕНИЯ  РАБОЧЕГО  ДВИЖЕНИЯ
 деле  пробуждения  рабочего  движения  в  Германии  в  начале  60-х  годов,  и
его  ошибки  в  вопросах  объединения  Германии  123.  Уже  в  1866  г.  Маркс
мог  с  удовлетворением  написать  Энгельсу:  «...Мы  испортили  ему  (Бис¬
марку.—  М.  К.)  легкую  игру  с  рабочими»  124.
 С  чувством  иронии  и  не  без  грусти  Маркс  в  1863  г.  напоминал  Эн¬
гельсу  о  том,  что  20  лет  тому  назад  они  смотрели  на  перспективы  в  ме¬
нее  «мрачных  тонах»  и  питали  иллюзию,  будто  «завтра  или  послезавтра
можно  будет  воочию  увидеть  исторический  результат».  Но  Маркс  был
несправедлив  к  себе.  В  этом  же  письме  есть  вдохновенные  строки:  «Толь¬
ко  мелкие  немецкие  мещанишки,  меряющие  всемирную  историю  на
свой  аршин  и  судящие  о  ней  по  последним  «интересным  газетным  сооб¬
щениям»,  могут  вообразить,  что  в  подобных  огромных  процессах  20  лет
означают  нечто  большее,  чем  один  день,  хотя  впоследствии  могут  снова
наступить  дни,  в  которых  сосредоточивается  по  20  лет»  125.  Подытожи¬
вая  период  реакции  и  начала  нового  политического  подъема,  Маркс  от¬
мечал  в  конце  1862  г.:  «По-видимому,  мы  идем  навстречу  революции,
в  чем  я  с  1850  г.  никогда  не  сомневался.  Первый  акт  будет  заключать  в
себе  далеко  не  отрадное  повторение  глупостей  1847—1849  годов.  Но  та¬
ков  уже  ход  мировой  истории,  и  приходится  брать  ее  такой,  какова  она
есть»  126.
 В  своих  прогнозах  Маркс  опирался  на  рост  удельного  веса  рабочего
класса  в  жизни  общества  за  этот  период.  Неизменно  исходя  из  положе¬
ния  о  том,  что  «рабочий  класс  либо  революционен,  либо  он  ничто»  127,
Маркс  вкладывал  теперь  в  этот  принцип  более  широкое  содержание:
революционность  рабочего  класса  определялась  не  только  готовностью
участвовать  в  социалистической  революции,  но  и  правильным  понимани¬
ем  закономерностей  длительной  классовой  борьбы  при  капитализме.
К  60-м  годам  в  главных  капиталистических  странах  уже  сложился  тот
«промышленный  пролетариат  в  национальном  масштабе»,  который  приз¬
ван  решить  «антагонизм  между  производительными  силами  и  общест¬
венными  отношениями»  128.  Однако  даже  в  Европе  этот  процесс  еще
не  был  завершен  и  тем  более  не  было  обеспечено  «превращение  мате¬
риального  производства  в  господство  при  помощи  науки  над  силами
природы»  129.
 Наряду  с  этим  Маркс  стал  различать  две  взаимосвязанные,  но  раз¬
личные  по  существу  проблемы:  созревание  материальных  предпосылок
нового  общества  —  вопрос,  который  занимал  его  уже  много  лет  13°,  и  эко¬
номическое  изживание  существующей  формации.  То,  что  первое  не-
 123  См.,  например,  К.  Маркс  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  16,  стр.  79,  86—87,  233,  373;  т.  29,
стр.  328,  350,  483—484,  517;  т.  30,  стр.  211,  264—265,  278,  291—293,  302,  351—353  (см.  также
стр.  281,  284,  349);  т.  31,  стр.  380—383;  т.  32,  стр.  474—475;  ср.  там  же,  т.  28,  стр.  193;
т.  29,  стр.  20—21,  24,  33;  т.  15,  стр.  736;  Интервью  К.  Маркса  корреспонденту  американ¬
ской  газеты  «Chicago  Tribune».—  «Вопросы  истории  КПСС»,  1966,  М  10,  стр.  10.
 124  К.  М  ар  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ь  с.  Соч.,  т.  31,  стр.  184.
 125  К.  М  а  р  к  с  и  Ф.  Э  и  г  е  л  ь  с.  Соч.,  т.  30,  стр«  280.
 126  Там  же,  стр.  529.
 127  См.  К.  М  а  р  к  с  и  Ф.  Э  и  г  е  л  ъ  с.  Соч.,  т.  31,  стр.  64.
 128  См.  К.  М  а  р  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ъ  с.  Соч.,  т.  12,  стр.  4;  т.  14,  стр.  462.
 129  К.  М  ар  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ъ  с.  Соч.,  т.  9,  стр.  230.
 130  См.,  например,  К.  М  а  р  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ь  с.  Соч.,  т.  4,  стр.  299;  «Архив  Маркса  и  Эн¬
гельса»,  т.  IV,  стр.  93.
 453

МАРКС  —  ИСТОРИК  РАБОЧЕГО  ДВИЖЕНИЯ
 адэкватно  второму,  показало  Марксу  изучение  самой  истории  капитализ¬
ма,  особенно  перехода  от  феодализма  к  капитализму.  Для  эпохи  перехо¬
да  от  капитализма  к  социализму,  которая  тогда  не  наступила,  Маркс  еще
не  дифференцировал  эти  две  стороны  процесса.  Однако  в  предисловии  к
«К  критике  политической  экономии»  он  впервые  четко  формулировал  те¬
зис:  «Ни  одна  общественная  формация  не  погибает  раньше,  чем  разовь¬
ются  все  производительные  силы,  для  которых  она  дает  достаточно  про¬
стора...»  131.
 Важнейшая  задача  вождя  международного  революционного  рабоче¬
го  движения  отныне  заключалась  в  исчерпывающем  анализе  капитали¬
стической  формации.  Только  этим  путем  можно  было  научно  подкрепить
выводы  о  социалистической  революции,  разобраться  в  условиях  ее
победоносного  осуществления,  дать  ответ  на  другие  проблемы  пролетар¬
ского  движения.
 5
 Разработка  экономической  теории  была  органически  связана  у  Марк¬
са  с  актуальными  задачами  рабочего  движения.  Хотя  Маркс  занимался
экономическими  вопросами  40  лет,  наиболее  систематический  анализ  ка¬
питалистической  экономики  был  осуществлен  им  во  второй  половине
50-х  и  в  60-х  годах.  Конец  50-х  и  начало  60-х  годов,  в  особенности  1861  —
1863  гг.,  занимают  в  этом  отношении  особое  место.
 Материалистическое  понимание  истории  получило  законченное  науч¬
ное  обоснование  в  эти  годы.  Марксу  удалось  в  наибольшей  мере  реализо¬
вать  свои  «научные  попытки  революционизирования  науки»  132.  Он  при¬
шел  к  ясному  пониманию  природы  стоимости  и  прибавочной  стоимости,
проанализировал  среднюю  прибыль  и  цену  производства,  а  также  зе¬
мельную  ренту  и  создал  законченную  теорию  прибавочной  стоимости.
В  зигзагах  развития  рабочего  движения,  так  же  как  и  капиталистиче¬
ского  способа  производства,  Маркс  нашел  диалектические  связи.  К  этому
времени  относится  указание  Энгельса  на  то,  что  «выработку  метода,  ко¬
торый  лежит  в  основе  марксовой  критики  политической  экономии,  мы
считаем  результатом,  который  по  своему  значению  едва  ли  уступает
основному  материалистическому  воззрению»  133.
 Показательно,  что  выход  в  свет  «К  критике  политической  экономии»,
где  Марксов  метод  нашел  столь  блестящее  воплощение,  совпал
с  обострением  таких  животрепещущих  вопросов,  как  единство  и  раскол
рабочего  движения,  соотношение  в  нем  национального  и  интернацио¬
нального  начал,  роль  политической  и  экономической  борьбы  пролетариа¬
та,  взаимосвязь  наступательных  и  оборонительных  форм  рабочего  движе¬
ния,  общее  и  особенное  в  рабочем  и  буржуазно-демократическом  движе¬
нии.  Хотя  Маркс  и  не  написал  задуманный  им  очерк  о  диалектике  134,
 131  К.  М  ар  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ъ  с.  Соч.,  т.  13,  стр.  7.  Перед  этим  Маркс  отметил  присущую
капиталу  —  в  противоречии  с  его  природой  —  универсальную  тенденцию  к  безграничному
развитию  производительных  сил,  «отличающую  его  от  всех  прежних  ступеней  производ¬
ства».  (  «Вопросы  философии»,  1967,  М  6,  стр.  95.)
 132  К.  M  а  р  к  с  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  30,  стр.  528.
 133  К.  М  ар  к  с  и  Ф.  Э  и  г  е  л  ь  с.  Соч.,  т.  13,  стр.  497.
 134  См.  К.  М  ар  к  с  и  Ф.  Э  и  г  е  л  ъ  с.  Соч.,  т.  29,  стр.  212.
 454

МАРКСОВА  МЕТОДОЛОГИЯ  ИЗУЧЕНИЯ  РАБОЧЕГО  ДВИЖЕНИЯ
 он  воплотил  в  «Капитале»  свой  метод  анализа,  обработки  материала  и
его  изложения,  а  главное,  исторический  дух  диалектики,  и  это  наложило
отпечаток  на  все  его  творчество  рассматриваемого  и  последующего  пе¬
риодов.
 Создав  научную  политическую  экономию  рабочего  класса,  Маркс  за¬
ложил  подлинный  фундамент  теории  рабочего  движения  —  важнейшей
составной  части  Марксова  учения  об  общественном  развитии  в  целом.
Он  показал  ту  ось,  вокруг  которой  вращается  капиталистическая  систе¬
ма,—  отношение  между  капиталом  и  трудом  и  в  его  статике,  и  в  дина¬
мике  как  основное  выражение  противоборствующих  классовых  сил  бур¬
жуазного  общества.  «Капитал»,  как  и  прочитанный  в  1865  г.,  за  два
с  небольшим  года  до  выхода  I  тома,  и  специально  предназначенный  для
рабочих  доклад  «Заработная  плата,  цена  и  прибыль»,  вооружил  рабочий
класс  пониманием  таких  фундаментальных  новых  категорий,  как  приба¬
вочная  стоимость,  рабочая  сила.  Его  лейтмотивом  является  мысль  о  том,
что  антиномии  капиталистического  способа  производства,  перед  которы¬
ми  спасовала  классическая  буржуазная  политэкономия,  решаются  при
теоретическом  анализе  методом  материалистической  диалектики,  а  в
жизни  —  классовой  борьбой.
 Маркс,  в  частности,  раскрыл  необходимость  классовой  борьбы  для
воспроизводства  рабочей  силы,  для  фиксации  и  физического,  и,  в  особен¬
ности,  исторического  элементов  ее  стоимости,  для  выявления  силы  капи¬
тала,  ее  границ  135.  Он  показал  зависимость  между  природой  капитали¬
стического  расширенного  воспроизводства,  характером  капиталистичес¬
кого  накопления  и  борьбой  рабочих  за  улучшение  своего  положения  136.
Классовой  борьбой  решается  антиномия  в  вопросе  о  размере  абсолютной
прибавочной  стоимости  и  проблема  относительной  прибавочной  стоимо¬
сти  !37.  Перед  лицом  рабочего  движения  происходит  относительная  кон¬
солидация  господствующего  класса,  разрешается  экономическое  проти¬
воречие  в  развитии  нормы  прибыли  (как  иллюзорной  формы  проявления
прибавочной  стоимости)  и  происходит  расщепление  прибавочной  стои¬
мости  на  предпринимательскую  прибыль  (процент),  земельную  ренту  и
заработную  плату  138.  От  классовой  борьбы  даже  зависит  развитие  про¬
изводительных  сил,  внедрение  или  задержка  внедрения  технических
нововведений  139  и  т.  д.  В  последнем  случае  речь  шла  по  существу  о
влиянии  рабочего  движения  на  размер  относительной  прибавочной  стои¬
мости  либо  об  одном  из  путей  классовой  борьбы  капитала  против  проле¬
тариата.  «Можно  было  бы  написать  целую  историю  таких  изобретений
с  1830  г.,  которые  были  вызваны  к  жизни  исключительно  как  боевые
средства  капитала  против  возмущений  рабочих»  14°.  Если  вначале  Маркс
анализирует  классовые  отношения  в  форме  отношений  между  индивиду¬
 135  См.  К.  Маркс  V  Ф.  Э  и  г  е  л  ъ  с.  Соч.,  т.  16,  стр.  146—147,  150—151,  154,  156;  т.  23,
стр.  182—184;  т.  24,  стр.  579.
 136  См.  К.  М  а  р  к  с  и  Ф.  Э  и  г  е  л  ь  с.  Соч.,  т.  23,  стр.  634—635,  668,  772.
 137  См.  там  же,  стр. 	246,  420;  т.  25,  ч.  II,  стр.  394—395.
 438  См.  К.  М  а  р  к  с 	и  Ф.  Э  н  г  е  ль  с.  Соч.,  т.  26,  ч. 	II, 	стр.  21; 	ч. 	III, 	стр. 	523; 	т. 	32,
 стр.  64—65.
 ,зр  См.  К.  М  ар  к  с 	и  Ф.  Э  н  г  е  л  ь  с.  Соч.,  т.  9,  стр.  174; 	т. 	16,  стр. 	152,  583; 	т. 	23, 	стр. 	445—
 447,  568—569;  т. 	26,  ч.  II,  стр.  617,  ч.  III,  стр.  394.
 Λ4°  К.  М  а  р  к  с  и  Ф.  Э  и  г  е  л  ь  с.  Соч.,  т.  23,  стр.  446.
 455

МАРКС  —  ИСТОРИК  РАБОЧЕГО  ДВИЖЕНИЯ
 умами—  рабочим  и  капиталистом,  то  начиная  с  гл.  22-й  «Превращение
прибавочной  стоимости  в  капитал»,  а  в  особенности  в  III  томе,  он  уже
выясняет  их  сущность:  рабочий  принадлежит  не  отдельному  капитали¬
сту,  а  классу  капиталистов  в  целом  141.
 Маркс  объяснил  взаимозависимость  рабочего  движения,  «инстинктив¬
но  выросшего  по  обеим  сторонам  Атлантического  океана  из  самих  про¬
изводственных  отношений»  142,  и  самого  капиталистического  способа  про¬
изводства.  При  этом  Маркс  рассматривал  классовую  борьбу  не  только
как  форму  проявления  общественных  противоречий,  но  и  включал  ее
в  противоречие,  определяющее  движение  социально-экономической  фор¬
мации.  Таким  образом,  он  отводил  рабочему  движению  место  в  обоих
видах  структурных  связей  в  обществе,  отражающих,  с  одной  стороны,
зависимость  любого  производного,  общественного  явления  от  базисного
(по  отношению  к  нему),  с  другой  —  обратное  воздействие  производного
явления  на  базисное,  наконец,  взаимодействие  их  друг  с  другом  в  рам¬
ках  той  общественной  системы,  где  реально  обнаруживается  противоре¬
чие  между  ними  143.
 Ярко  показав  обусловленное  природой  капиталистического  способа
производства  —  в  обстановке  сравнительно  недостаточно  развитого  рабо¬
чего  движения  и  отсутствия  угрозы  существованию  капитализма  —  аб¬
солютное  обнищание  пролетариата,  Маркс  дал  научное  разъяснение  его
сущности,  заключающейся  в  том,  что  оплата  рабочей  силы  растет  мед¬
леннее  ее  стоимости:  необходимые  расходы  рабочей  силы  повышаются
быстрее,  чем  заработки  рабочих  144.  Маркс  считал  нужным  выводить
сравнимую  среднюю  заработную  плату  из  экономического  цикла  в  целом
и  отмечал,  что  всеобщий  закон  капиталистического  накопления  «подоб¬
но  всем  другим  законам,  в  своем  осуществлении...  модифицируется  мно¬
гочисленными  обстоятельствами...»  145  Среди  них  не  последнее  место
принадлежит,  несомненно,  рабочему  движению  146.
 141  Ср.  К.  M  а  р  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ь  с.  Соч.,  т.  25,  ч.  I,  стр.  149.
 142  К,  M  а  р  к  с  и  Ф.  Э  и  г  е  л  ъ  с.  Соч.,  т.  23,  стр.  310.
 143  Неопозитивистский  структурализм,  подменяющий  диалектические  связи  односторонне
функциональными,  разрывает  две  стороны  противоречия  —  ведущую  и  «обратную»,  ко¬
торые  отражают  оба  указанных  вида  связей.  Он  ошибочно  превращает  полезную  саму  по
себе  формализованную  логику  исследования  в  метод  познания,  что  иногда  недостаточно
учитывается  в  марксистском  анализе  структурализма.  Здесь  уместно  замечание  Маркса
по  адресу  Гейнцена: 	«Весь 	грубиянский 	характер  «здравого  человеческого
 смысла»...  сказывается  в  том,  что  там,  где  ему  удается  заметить  различие,  он  не
видит  единства,  а  там,  где  он  видит  единство,  он  не  замечает  различия»
(К.  Маркс  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  4,  стр.  299).  Следует  отметить,  что  «структура¬
листскую»  терминологию  использовал,  например,  еще  Ричард  Джонс  (во  «Вводной
лекции  о  политической  экономии»  27  февраля  1833  г.).  Маркс  цитировал  Джонса:  «Под
экономической  структурой  71ации  я  понимаю  те  отношения  между  различными  классами,
которые  установились  первоначально  вследствие  введения  собственности  на  землю  и  в
результате  распределения  ее  прибавочного  продукта,  а  затем  подверглись  модификации
и  изменению  (в  большей  или  меньшей  степени)  благодаря  появлению  капита¬
листов,  как  агентов,  занятых  производством  и  обменом  богатства  и  дающих  рабоче¬
му  населению  пропитание  и  работу».  Это  трактуется  как  «понятие  «экономической
структуры  нации»  и  попытка  с  его  помощью  охарактеризовать  различные  типы  обще¬
ственного  устройства»  (К.  Маркс  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  26,  ч.  III,  стр.  429.)
 144  См.,  например,  К.  M  а  р  к  с  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  16,  стр.  147—149,  а  также  стр.  7“
т.  13,  стр.  515.
 иъ  К.  M  а  р  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ь  с.  Соч.,  т.  23,  стр.  659.
 146  См.  К.  М  ар  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ь  с.  Соч.,  т.  16,  стр.  154.
 456

МАРКСОВА  МЕТОДОЛОГИЯ  ИЗУЧЕНИЯ  РАБОЧЕГО  ДВИЖЕНИЯ
 Вместе  с  тем  Маркс  подчеркивал  необеспеченность,  неустойчивость
положения  рабочих  как  непременное  следствие  одновременного  дейст¬
вия  двух  противоположных  тенденций  в  их  занятости  (расширения  и
сужения  рынка  рабочей  силы)  147  и  обобщил  понятие  относительного  об¬
нищания  в  связи  с  пределами  достижимого  для  рабочего  класса  при  ка¬
питализме:  «Увековечение  условий  труда  как  чужой  по  отношению  к  ра¬
бочему  собственности,  как  капитала  ведет  к  увековечению  его  положе¬
ния  как  наемного  рабочего,  а  потому  увековечивает  и  его  удел  —  часть
своего  рабочего  времени  постоянно  работать  даром  в  пользу  посторонне¬
го  лица...  Накопление  капитала  ухудшает  положение  рабочего  относи¬
тельно,  увеличивая  относительное  богатство  капиталиста  и  его  партне¬
ров:  оно,  далее,  ухудшает  положение  рабочего  тем,  что  увеличивает  (по¬
средством  разделения  труда  и  т.  д.)  количество  относительного  приба¬
вочного  труда  рабочего  и  уменьшает  ту  долю  валового  продукта,  которая
сводится  к  заработной  плате»  148.
 Маркс  осветил  также  положение  рабочих  вне  производства,  не  во
время  их  общественной  функции  149.  Он  отмечал  абсолютный  рост  рабо¬
чего  класса,  причем  он  указывал,  что  в  «ходе  развития  буржуазного
общества»  удельный  вес  «работающего  пролетариата»  в  численности  об¬
щества  уменьшается  15°.  Он  констатировал  постоянное  возникновение
новых  ответвлений  более  или  менее  непроизводительных  отраслей  тру¬
да,  рост  с  накоплением  капитала  промежуточных  социальных  слоев,
переход  небольшой  части  пролетариата  в  ряды  буржуазии  1SI.
 Маркс  уделял  большое  внимание  структуре  рабочего  класса,  разли¬
чиям  в  материальном  положении  его  отдельных  слоев,  социальному  по¬
ложению  различных  промежуточных  групп  как  в  процессе  производст¬
ва,  так  и  вне  его.  «...Если  одна  часть  рабочих,—  писал  он,  например,—
умирает  с  голоду,  то  другая  часть  их  может  лучше  питаться,  лучше  оде¬
ваться;  точно  так  же  могут  лучше  питаться  и  одеваться  непроизводи¬
тельные  работники  и  промежуточные  слои,  стоящие  между  рабочим  и
капиталистом»  152.
 Маркс  не  отрицал  повышения  реальной  заработной  платы  для  мень¬
шинства  рабочего  класса  во  всех  капиталистических  странах,  «тогда
как  для  большинства  повышение  денежной  заработной  платы»  не  озна¬
чало  «реальное  увеличение  благосостояния»  153.  Временами,  при  кризи¬
сах,  становилось  неустойчивым,  нестабильным  положение  даже  англий¬
ской  рабочей  аристократии  154,  которую  питала  английская  монополия
на  мировом  рынке.  Колониальные  сверхприбыли  тогда  еще  не  стали  —
даже  в  Англии  —  основным  источником  ее  подкупа.
 В  период  домонополистического  капитализма  колониальная  политика
призвана  была  в  первую  очередь  обеспечить  создание  мирового  рынка  155,
 147  См.  К.  М  ар  к  с  и  Ф.  Э  к  г  е  л  ь  с.  Соч.,  т.  23,  стр.  654—655;  т.  26,  ч.  I,  стр.  216—217,
ч.  II,  стр.  636.
 148  К.  М  а  р  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ъ  с.  Соч.,  т.  26,  ч.  III,  стр.  364.
 ш  См.,  например,  К.  М  ар  к  с  и  Ф.  Э  н  г  в  л  ъ  с.  Соч.,  т.  23,  стр.  667  и  сл.
 150  См.  H.  М  а  р  к  с  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  26,  ч.  III,  стр.  58—59;  ср.  ч.  I,  стр.  216.
 151  См.  там  же,  ч.  I,  стр.  217,  ч.  II,  стр.  622,  636,  ч.  III,  стр.  364.
 152  Там  же,  ч.  II,  стр.  622.
 133  См.  К.  Маркс  и  Ф.  Э  и  г  е  л  ь  с.  Соч.,  т.  16,  стр.  7.
 154  См.  К.  Маркс  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т  23,  стр.  681.
 156  См.  К.  М  а  р  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ь  с.  Соч.,  т.  26,  ч.  III,  стр.  492.
 457

МАРКС  —  ИСТОРИК  РАБОЧЕГО  ДВИЖЕНИЯ
 обеспечить  не  столько  еще  собственно  монополию,  сколько  промышлен¬
ную  гегемонию  метрополии.  Капиталистический  колониализм  при  жизни
Маркса,  равно  как  и  отчасти  связанная  с  ним  эмиграция,  о  одной  сторо¬
ны,  ослабляли  фронт  пролетарской  борьбы  в  метрополии  за  счет  колони¬
зационной  струи  (в  которой  часть  рабочих  видела  отдушину),  а  с  дру¬
гой  —  нередко  препятствовала  «абсолютной  зависимости  рабочего  клас¬
са  от  класса  капиталистов»  совершенно  независимо  от  воли  последних,
и  это  объективно  обостряло  классовую  борьбу  156.
 Первый  том  «Капитала»  явился  своего  рода  энциклопедией  рабочего
движения,  включая  его  историю.  Здесь  дана  научная  периодизация  этой
истории  сообразно  тем  стадиям,  которые  проходит  сам  капиталистичес¬
кий  способ  производства:  мануфактура,  промышленный  переворот,  раз¬
витие  крупной  индустрии  вместе  с  созданием  мирового  рынка.  Маркс
подчеркивал,  что  рабочее  движение  в  зачаточных  формах  начинается  с
самого  возникновения  капиталистических  отношений,  с  первоначальной
экспроприации,  или  так  называемого  первоначального  накопления,  с  со¬
противления,  которое  оказывали  предки  современного  рабочего  класса
начиная  с  XIV—XVI  вв.  (зарождение  класса  наемных  рабочих  Маркс
датирует  второй  половиной  XIV  в.)  157,  а  по  мере  формирования  проле¬
тариата  —  со  скрытых,  а  затем  все  более  открытых  форм  борьбы  между
рабочим  и  капиталистом.  «Она  бушует  в  течение  всего  мануфактурного
периода»  158.  Маркс  определил  и  особенности  этой  наименее  известной  и
наименее  изученной  борьбы,  и  ее  хронологические  рамки,  и  специфиче¬
ские  для  отдельных  стран  черты,  и  ее  роль  в  возникновении  фабричной
системы.  Так,  он  писал:  «...B  течение  всего  мануфактурного  периода  не
прекращаются  жалобы  на  недисциплинированность  рабочих  *.  И  если
бы  даже  у  нас  не  было  показаний  со  стороны  авторов  того  времени,  то
одни  уже  факты,  что  начиная  с  XVI  столетия  и  вплоть  до  эпохи  круп¬
ной  промышленности  капиталу  не  удавалось  подчинить  себе  все  то  ра¬
бочее  время,  каким  располагает  мануфактурный  рабочий,  что  мануфак¬
туры  недолговечны  и  вместе  с  эмиграцией  или  иммиграцией  рабочих
покидают  одну  страну,  чтобы  возникнуть  в  другой,—  уже  одни  эти  факты
говорят  нам  не  меньше,  чем  целые  библиотеки.  «Порядок  должен  быть
установлен  тем  или  иным  способом»,—  взывает  в  1770  г.  ...цитированный
нами  автор...  «Порядок»,—  подхватывает  66  лет  спустя  доктор  Эндрью
Юр,—  «порядок»  отсутствовал  в  мануфактуре,  основанной  «на  схоласти¬
ческой  догме  разделения  труда»,  и  «Аркрайт  создал  порядок»»  15э.
 С  возникновением  фабричного  «порядка»  и  формированием  промыш¬
ленного  пролетариата  начинается  первый  этап  собственно  рабочего  дви¬
жения:  «Только  с  введением  машин  рабочий  начинает  бороться  против
самого  средства  труда,  этой  материальной  формы  существования  капи¬
тала»  16°.  Изживание  этой  формы  борьбы  совпадает  в  передовой  капита-
 15(5  См.  К.  М  а  р  к 	с  и  Ф.  Э  н  г 	е  л  ъ  с.  Соч.,  т.  23,  стр. 	655; 	см. 	также 	т. 	16, 	стр. 	7.
 157  См.  К.  М  а  р  к 	с  и  Ф.  Э  и  г 	е  л  ъ  с.  Соч.,  т.  23,  стр. 	438, 	744  и 	сл., 	а 	также 	т. 	16,  стр.  132.
 158  К.  М  ар  к  с  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  23,  стр.  438.
 *  Сказанное  в  тексте  гораздо  более  применимо  к  Англии,  чем  к  Франции,  и  к  Франции  бо¬
лее,  чем  к  Голландии.  (Примечание  Маркса.)
m  К.  М  ар  к  с  и 	Ф.  Э  н  г  е  л  ь 	с.  Соч.,  т.  23,  стр.  380.
 160  Там  же,  стр.  438;  см.  также 	т.  16,  стр.  328,  582—584.
 458

МАРКСОВА  МЕТОДОЛОГИЯ  ИЗУЧЕНИЯ  РАБОЧЕГО  ДВИЖЕНИЯ
 листичесжой  стране  со  временем,  когда  впервые  за  пять  веков  государ¬
ство  начало  фиксировать  не  максимум  заработной  платы,  а  минимум  ее,
не  запрещать  профессиональные  объединения  рабочих,  а  разрешать  их,
хотя  и  с  ограничениями.  «...Лишь  против  собственной  воли  и  под  давле¬
нием  масс  английский  парламент  отказался  от  законов  против  стачек
и  тред-юнионов,  после  того  как  сам  этот  парламент  с  бесстыдным  эго¬
измом  в  течение  пятисот  лет  занимал  положение  постоянного  тред-юни¬
она  капиталистов,  направленного  против  рабочих»  161.  В  «нарастающем
рабочем  движении,  с  каждым  днем  все  более  грозном»,  Маркс  видел  важ¬
нейшую  причину  того,  что  рабочему  классу  удается  использовать  бур¬
жуазное  законодательство  в  своих  интересах  162.  Это  был  верный  показа¬
тель  силы  и  влияния  рабочего  класса  в  обществе,  его  веса  в  общенацио¬
нальном  масштабе.
 Не  утверждая  своей  роли  в  обществе,  рабочие  не  смогли  бы  вызывать
к  жизни  социальные  реформы,  а  без  них  пролетариат  деградировал  бы
к  рабскому  состоянию,  да  и  сам  капитализм  не  смог  бы  развиваться.
Диалектика  истории  такова,  что  без  рабочего  движения  не  было  бы  и
рабочего  класса.  «...Рабочие  должны  объединиться  и,  как  класс,  заста¬
вить  издать  государственный  закон,  мощное  общественное  препятствие,
которое  мешало  бы  им  самим  по  добровольному  контракту  с  капиталом
продавать  на  смерть  и  рабство  себя  и  свое  потомство»  163.  Это  и  был  ис¬
ходный  пункт  современного  рабочего  движения.  Речь  шла  не  о  социаль¬
ном  маневрировании  господствующего  класса  (хотя  и  это  имело  место),
а  об  экономической  необходимости,  которая  была  сильнее  интересов  от¬
дельных  капиталистов  (как  и  отдельных  рабочих).  В  «Капитале»  содер¬
жится,  в  частности,  исчерпывающая  характеристика  и  история  борьбы
рабочих  за  ограничение  и  сокращение  рабочего  дня  164.  Построенная  на
материале  многих  стран,  она  доведена  до  60-х  годов  XIX  в.
 Величина  рабочего  дня  —  классовое  отношение,  в  котором  в  наиме¬
нее  мистифицированной  форме  проявляется  существование  прибавочной
стоимости  165.  Маркс  отметил  историческую  правоту  Оуэна,  «который
уже  в  1815  г.  объявил  общее  ограничение  рабочего  дня  первым  подгото¬
вительным  шагом  к  освобождению  рабочего  класса»  166.  Само  по  себе
развитие  крупной  промышленности  ведет  к  удлинению  рабочего  дня  167.
Детально  исследовав  английское  законодательство  о  нормировании  рабо¬
чего  дня,  Маркс  вместе  с  тем  показал  преимущества  (наряду  с  крупны¬
ми  минусами)  соответствующих  французского  и  американского  законо¬
дательств,  родившихся  позднее,  в  революционной  обстановке.  «Проведе¬
нием  в  жизнь  таких  законов,—  писал  Маркс,—  рабочий  класс  отнюдь  не
укрепляет  власти  правительства.  Наоборот,  он  превращает  в  свое  орудие
ту  власть,  которая  теперь  используется  против  него,  он  осуществляет
путем  общего  законодательного  акта  то,  чего  напрасно  добивался  бы
 161  К.  М  а  р  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ъ  с.  Соч.,  т.  23,  стр.  751.
 162  Там  же,  стр.  250.
 163  Там  же,  стр.  311.
 404  См. 	там  же,  стр. 	245—246,  263,  280—311, 	420;  ср. 	т.  16,  стр.  276—278.  381.
 165  См. 	Н. 	Маркс 	и  Ф.  Энгельс.  Соч., 	т. 	25, 	ч. 	II,  стр.  394—395.
 1163  См. 	К. 	М  ар  к  с 	и  Ф.  Э  и  г  е  л  ъ  с.  Соч., 	т. 	16, 	стр.  112.
 1107  См. 	К. 	М  ар  к  с 	и  Ф.  Э  η  г  е  л  ь  с.  Соч., 	т. 	25, 	ч. 	I,  стр.  257.
 459

МАРКС  —  ИСТОРИК  РАБОЧЕГО  ДВИЖЕНИЯ
 путем  множества  разрозненных  индивидуальных  усилий»  168.  О  том,  ка¬
кое  значение  придавал  Маркс  этой  проблеме,  говорит  и  раскрытая  им
связь  между  сокращением  рабочего  дня  и  повышением  производитель¬
ности  труда  (как  при  капитализме,  так  и  при  социализме)  1б9,  и  его  вы¬
сокая  оценка  заслуг  пионеров  движения  —  английских  рабочих  —  перед
международным  рабочим  классом  17°,  и  включение  нормирования  ра¬
бочего  дня  в  число  основополагающих  требований  всякого  рабочего  дви¬
жения  171.
 К  середине  XIX  в.  более  или  менее  скрытая  гражданская  война  меж¬
ду  трудом  и  капиталом  начала  перерастать  в  наиболее  передовых  стра¬
нах  Западной  Европы  в  войну  открыто  политическую.  С  первыми  поли¬
тическими  выступлениями  рабочего  класса  в  ряде  стран  и  созданием
мирового  рынка  возникло  и  международное  рабочее  движение.
 Исходя  как  из  логики,  так  и  из  историзма  научного  исследования,
Маркс  считал,  что  невозможно  понять  и  изучить  современное  ему  рабо¬
чее  движение,  не  рассматривая  его  в  качестве  результата  определенного·
исторического  развития;  с  другой  стороны,  именно  анализ  более  зрелой
и  развившейся  формы  классовой  борьбы  пролетариата  давал  ключ
к  пониманию  низших  форм  рабочего  движения,  из  которых  она  возник¬
ла.  И  к  рабочему  движению  вполне  применимо  замечание  Маркса  о
том,  что  «новейшая  форма  рассматривает  предыдущие  как  ступени  к  са¬
мой  себе»  172.  Специфика  истории  рабочего  движения  заключалась  в  том,
что  на  первых  порах  оно,  действительно,  понимало  предшествующие
ступени  своего  развития  односторонне  —  как  заслуживающие  повторе¬
ния  и  расширения;  но  чем  дальше,  тем  все  больше  оно  становилось  спо¬
собно  к  самокритике,  к  критическому  анализу  пройденного  им  пути.
История  и  теория  рабочего  движения,  по  мысли  Маркса,  должны  иссле¬
доваться  в  органическом  единстве.
 Именно  этим  путем  Маркс  установил  связь  между  низшими  и  выс¬
шими  формами  рабочего  движения,  между  экономической  и  политичес¬
кой  борьбой.  «Если  бы  рабочие  малодушно  уступали  в  своих  повседнев¬
ных  столкновениях  с  капиталом,  они  несомненно  утратили  бы  способ¬
ность  начать  какое-либо  широкое  движение».  Вместе  с  тем  рабочий  класс
«не  должен  забывать,  что  в  этой  повседневной  борьбе  он  борется  лишь
против  следствий,  а  не  против  причин,  порождающих  эти  следствия....
Поэтому  рабочие  не  должны  ограничиваться  исключительно  этими  неиз¬
бежными  партизанскими  схватками,  которые  непрестанно  порождаются
никогда  не  прекращающимся  наступлением  капитала  или  изменениями
рынка»  173.  Строго  научный  анализ  привел  Маркса  к  знаменитому  выво¬
ду: 	«Экспроприаторов 	экспроприируют...  народной  массе  предстоит
 экспроприировать  немногих  узурпаторов»  174.
 168  См.  К.  M  а  р  к 	с  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ь  с.  Соч.,  т.  25,  ч. 	I, 	стр.  198; 	см. 	также 	стр. 	152.
 ,6“  См.  К.  М  ар  к 	с  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ь  с.  Соч.,  т.  23,  стр. 	539;  т. 	25, 	ч. 	II, 	стр. 	387; 	т. 	26,  ч.  III*
 стр.  266.
 170  См.  К.  M  а  р  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ь  с.  Соч.,  т.  23,  стр.  308.
 171  См.  К.  М  ар  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ъ  с.  Соч.,  т.  16,  стр.  329.
 172  К.  M  а  р  к  с  и 	Ф.  Э  н  г  е  л  ь  с.  Соч.,  т.  12,  стр.  732.
 173  К.  M  а  р  к  с  и 	Ф.  Э  н  г  е  л  ъ  с.  Соч.,  т.  16,  стр.  154.
 171  К.  M  а  р  к  с  и 	Ф.  Э  н  г  е  л  ь  с.  Соч.,  т.  23,  стр.  773.
 460

МАРКСОВА  МЕТОДОЛОГИЯ  ИЗУЧЕНИЯ  РАБОЧЕГО  ДВИЖЕНИЯ
 Маркс  благодаря  исчерпывающему  научному  раскрытию  историче¬
ской  роли  рабочего  класса  превратил  понятие  прогресса  из  либерально¬
го  или  утопического  в  революционное  175.  Спасение  общества  от  челове¬
коненавистнического  господства  капитала  Маркс  видел  в  классовой
борьбе  пролетариата,  в  экспроприации  экспроприаторов  пролетарской
революцией,  к  которой  пролетарские  массы  подводят  их  повседневные
схватки  с  капиталом,  рост  их  классового  сознания,  объединения  и  орга¬
низации,  вовлечение  их  в  революционную  политическую  деятельность.
Даже  в  будничной  борьбе  пролетариата  за  ограничение  рабочего  дня
Маркс  всегда  подчеркивал  ее  «революционную  сторону»  '76.  Имен¬
но  в  «Капитале»,  по  словам  дочери  Маркса  Женни  (излагавшей  мнение
Маркса),  особенно  рельефно  показано,  «что  не  раз  борьба  английского
рабочего  класса  приобретала  революционный  характер  и  что  правящие
классы  уступали  только  в  том,  в  чем  они  не  осмеливались  отказать»  |77.
Сам  Маркс  придавал  огромное  значение  распространению  среди  рабочих
идей  «Капитала»  и  систематизированного  в  нем  опыта  рабочего  движе¬
ния  178.
 6
 Самый  важный  этап  деятельности  Маркса  в  международном  рабочем
движении  —  с  середины  60-х  до  начала  70-х  годов.  Это  период  Интерна¬
ционала  и  Парижской  Коммуны  —  достойное  увенчание  и  целой  эпохи
в  истории  рабочего  движения,  и  всей  предшествующей  деятельности
Маркса.  Первая  массовая  организация  международного  пролетариата  —
Интернационал  и  его  духовное  детище  —  Коммуна  явились  закономер¬
ным  результатом  объективных  условий  общественного  развития.  Проле¬
тарский  интернационализм,  организационные  формы  пролетарского  дви¬
жения,  теоретическая  и  политическая  борьба,  теория  и  практика  рево¬
люции  —  все  это  поднялось  на  качественно  новую  ступень.
 Международное  Товарищество  Рабочих  было  основано  самими  рабо¬
чими  и  для  рабочих.  Оно  дало  Марксу  долгожданное  поле  деятельности
в  борьбе  за  пролетарскую  партию,  за  соединение  научного  социализма
с  рабочим  движением.  Его  вклад  во  все  стороны  работы  Интернационала
не  может  быть  переоценен  179.  Под  его  руководством  Интернационал  стал
ведущей  силой  революционного  движения  в  то  время,  когда  рабочий
класс  ни  одной  страны  не  мог  выполнить  эту  роль.  Маркс  решил  труд¬
нейшую  задачу  объединения  рабочих  организаций  и  самых  пестрых  от¬
рядов  пролетариата  разных  стран,  вступавших  в  битву  против  капитала.
Теоретический  и  организационный  уровень  рабочего  движения  был  еще
настолько  низок,  что  речь  могла  идти  на  первых  порах  только  о  единст¬
ве  действий  масс,  объединяемых  общей  целью,  независимо  от  формы
 175  Ср.  К.  М  ар  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ъ  с.  Соч.,  т.  16,  стр.  232.
 176  См.  К.  Маркс  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  34,  стр.  400.
 177  Там 	же,  стр.  401.
 173  См. 	К.  М  а  р  к  с  и  Ф.  Э  и  г  е  л  ь  с.  Соч.,  т. 	31,  стр.  4SI;  т. 	32,  стр.  79, 	119—120,  472;  т. 	33,
 стр. 	174,  282—283;  ср.  там  же,  т.  16,  стр.  214,  246—247; 	т.  28,  стр.  193.
 179  См. 	К.  Маркс  и  Ф.  Энгельс.  Соч., 	т.  19,  стр. 	110, 	349,  351  -  352; 	т. 	31, 	стр.  448;
 т.  33,  стр.  280,  570;  т.  36,  стр.  38  и  др.
 161

МАРКС  —  ИСТОРИК  РАБОЧЕГО  ДВИЖЕНИЯ
 движения  180.  Поднять  идейный  и  организационный  уровень  националь¬
ных  отрядов  всемирной  пролетарской  армии  можно  было  лишь  на  ин¬
тернациональной  основе,  исходя  из  естественного  классового  чувства
пролетарской  солидарности  самих  масс.
 Маркс  неустанно  укреплял  и  развивал  пролетарский  интернациона¬
лизм  —  незыблемую  основу  рабочего  движения,  справедливо  полагая,
что  малейшая  непоследовательность  в  проведении  этого  принципа  мо¬
жет  быть  чревато  серьезными  опасностями.  Маркс  высоко  оценивал  про¬
явления  пролетарской  солидарности  в  масштабе  всего  Интернационала
или  в  отдельных  странах,  последовательный  интернационализм  был  кри¬
терием  зрелости  рабочего  движения  в  той  или  иной  стране,  именно  высо¬
кая  степень  интернационализма  в  рабочем  движении  Германии  опре¬
деляла  перемещение  туда  центра  международного  движения  181.  Боль¬
шое  место  в  деятельности  Международного  Товарищества  Рабочих  по
инициативе  Маркса  занимала  братская  помощь  стачечному  дви¬
жению  182.
 Вождь  Интернационала  поднимал  рабочий  класс  к  пониманию  хитро¬
сплетений  мировой  политики,  учил  его  занимать  принципиальную  и  гиб¬
кую  позицию  по  отношению  к  буржуазно-либеральной  внешней  полити¬
ке  и  различным  оттенкам  пацифизма.  Важным  лозунгом  рабочих  в  их
борьбе  с  милитаризмом  стало  на  долгие  годы  требование  всеобщего  во¬
оружения  народа  183.  Маркс  впервые  сформулировал  программные  поло¬
жения  пролетарского  социализма  о  войне  и  мире  184.  Они  стали  крае¬
угольным  камнем  социалистической  внешней  политики.  Маркс  предви¬
дел  время,  когда  войны  будут  не  только  порождением  капитализма,  но
и  его  отрицанием.  Марксовы  принципы  пролетарского  интернационализ¬
ма  в  основном  восторжествовали  во  время  суровой  проверки  их  во  фран¬
ко-прусской  войне  и  нашли  воплощение  в  политике  Парижской  Комму¬
ны  18э.  Вся  история  классовой  борьбы  —  ив  этом  Маркс  убеждал  рабо¬
чих  —  свидетельствует  о  взаимопомощи  правящих  кругов  разных  стран,
даже  находящихся  в  состоянии  войны  друг  с  другом,—  и  против  стачеч¬
ников,  и  против  Интернационала,  и  против  Коммуны  ,86.  Отсюда  вытекал
неизбежный  вывод  о  необходимости  еще  большего  сплочения  рабочих
всех  стран.
 Глубокое  понимание  интернационализма  было  органически  связано-
с  признанием  важности  национального  вопроса  в  рабочем  движении,  не¬
 180  См.  К.  Маркс  и  Ф.  Э  нг  е  ль  с.  Соч.,  т.  16,  стр.  10,  12,  14,  195,  329,  364,  545—546;  т.  17,
стр.  446,  457,  634—635;  т.  18,  стр.  30—31;  т.  31,  стр.  13,  443;  т.  33,  стр.  537;  т.  19,  стр.  6.
12;  т.  22,  стр.  61.
 181  См.  К.  М  ар  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ь  с.  Соч.,  т.  16,  стр.  10,  12,  195,  552;  т.  17,  стр.  273;  т.  18,
стр.  155,  499,  509;  т.  19,  стр.  2;  т.  32,  стр.  508.
 182  См.  К.  М  ар  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ь  с.  Соч.,  т.  16,  стр.  103,  167—168,  332,  335,  365—370,  386—
393,  452—454,  551,  561—562,  576;  т.  17,  стр.  307,  425,  635—636,  644;  т.  18,  стр.  36,  99—101,
146,  199;  т.  32,  стр.  50,  295.
 133  См.  К.  М  ар  к  с  и  Ф.  Э  и  г  е  л  ь  с.  Соч.,  т.  16,  стр.  203.
 184  См.  К.  М  ар  к  с  и  Ф.  Э  и  г  е  Л  ь  с.  Соч.,  т.  16,  стр.  96,  210;  т.  17,  стр.  5,  281;  т.  31,  стр.  71,
193,  287—288;  т.  32,  стр.  466,  т.  33,  стр.  33,  109.
 185  См.  К.  М  ар  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ъ  с.  Соч.,  т.  17,  стр.  1—5,  268,  271—281,  283,  284—285,  286,
350,  428,  647,  650—651;  т.  18,  стр.  125—127;  т.  33,  стр.  34,  36.
 186  См.  К.  М  ар  к  с  и  Ф.  Э  и  г  е  л  ъ  с.  Соч.,  т.  16,  стр.  334;  т.  17,  стр.  303,  322,  329—330,  359.„
364—366,  402,  427,  499,  500,  629—631,  643,  648;  т.  18,  стр.  127—130;  т.  19,  стр.  155—156,  252,  ;
т.  33,  стр.  175.
 462

МАРКСОВА  МЕТОДОЛОГИЯ  ИЗУЧЕНИЯ  РАБОЧЕГО  ДВИЖЕНИЯ
 допустимостью  его  игнорирования;  основоположники  марксизма  под¬
черкивали  необходимость  правильного  сочетания  интернациональных  и
национальных  задач  в  международном  рабочем  движении  187.  Во  второй
половине  60-х  годов  Маркс,  рассматривая  перспективы  революционного
движения  в  Англии  (которая,  хотя  и  начинала  утрачивать  роль  демиур¬
га  буржуазного  мира,  оставалась  метрополией  капитала  и  «истинно!!
вершиной  буржуазного  общества  в  Европе»)  188,  проанализировал  ир¬
ландское  национально-освободительное  движение,  его  сильные  и  слабые
стороны.  Он  пришел  не  только  к  подтверждению  давно  созревавшей  у
него  и  Энгельса  и  сформулированной  им  в  1867  г.  мысли  о  том,  что  не
может  быть  свободен  народ,  угнетающий  другие  народы  189  (в  неразви¬
той  форме  эта  идея  жила  среди  передовых  английских  рабочих  по  край¬
ней  мере  с  начала  30-х  годов  XIX  в.190),  но  и  к  оценке  народов  коло¬
ниальных  и  зависимых  стран  как  потенциальных  или  реальных  субъ¬
ектов  (а  не  только  объектов)  революционного  движения  в  капитали¬
стической  метрополии  191.  Это  было  новое  слово  в  марксизме:  толчок  к
революции  мог  исходить  не  только  из  цитадели  высокоразвитого  капи¬
тализма,  но  и  с  его  периферии.  В  период  Интернационала  Маркс  и  Эн¬
гельс  выработали  последовательную  позицию  по  национально-колони¬
альному  вопросу.  Они  прививали  рабочим  и  всем  угнетенным  понима¬
ние  того,  что  Международное  Товарищество  Рабочих  —  представитель
«трудящегося  народа  во  всем  мире»  192.
 Первая  массовая  международная  пролетарская  организация  Епервые
столь  ярко  и  ощутимо  показала,  каким  важным  фактором  общественно¬
го  развития  стал  рабочий  класс,  «именем  которого  постоянно  старается
прикрыть  свое  правление  даже  узурпаторская  власть...  Он  конспирирует
открыто,  как  солнце  против  мрака,—  в  полном  сознании,  что  помимо
него  не  может  существовать  никакой  законной  власти»  193.  И  Коммуна
явилась  «первой  революцией,  в  которой  рабочий  класс  был  открыто
признан  единственным  классом,  способным  к  общественной  инициати¬
ве»  194.  Отныне  международное  рабочее  движение  стало  перед  лицом
всего  мира  важнейшей  движущей  силой  общественного  прогресса,  а  ре¬
волюционный  авангард  рабочего  класса  —  носителем  самых  передовых
освободительных  идей.
 На  основе  этих  достижений  международного  пролетариата  Маркс  и
Энгельс  приступили  к  выполнению  важнейшей  задачи  —  повышению
теоретического  уровня  движения.  Перед  Марксом  теперь  во  весь  рост
 См.  К.  Маркс  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  16,  стр.  14,  336,  547;  т.  17,  стр.  280—281,  563,
639;  т.  18,  стр.  74—76;  т.  31,  стр.  193.
 188  См,  К.  M  а  р  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ъ  с.  Соч.,  т.  16,  стр.  436;  т. 	18, 	стр. 	590.
 189  Первые  высказывания  об  этом  см.  К.  M  а  р  к  с  и  Ф.  Э  н 	г  е 	л  ь  с. 	Соч.,  т.  4,  стр.  372;  т.  5,
 стр.  161.
 >90  См.  «Poor  Man’s  Guardian»,  29.IV  1831,  p.  6;  6.VIII  1831,  p.  39—40;  17.IX  1831,  p.  88:
18.11  1832,  p.  283,  284;  17.III  1832,  p.  313.
 191  Cm.  H.  M  a  p  к  с  и  Ф.  Э  n  г  e  л  ь  с.  Соч.,  т.  16,  стр.  224,  400—401,  405—407,  436—438,  462—·
464,  465—478,  535,  579—581,  604—608;  т.  17,  стр.  651;  т.  18,  стр.  74—76,  627;  т.  31,  стр.  332,
335;  Т.  32,  стр.  312,  315—316, 	327—328, 	330—333,  337,  452,  531—532, 	549,  556—558.
 192  См.  К.  М  ар  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ь  с.  Соч.,  т.  17,  стр.  437,  а  также  271;  т.  31,  стр.  193,  413,
450;  т.  32,  стр.  397.
 193  К.  M  а  р  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ь  с.  Соч.,  т.  16,  стр.  445.
 ш  К.  М  ар  к  с  и  Ф  Энгельс.  Сочш,  т.  17.  стр.  347—348.
 463

-МАРКС  —  ИСТОРИК  РАБОЧЕГО  ДВИЖЕНИЯ
 1'стал  вопрос  о  различии  между  классовым  сознанием  в  узком  смысле,
основанным  на  чувстве  (классовой  психологией)  195  и  вытекающим  не¬
посредственно  из  жизненных  потребностей,  и  социалистическим  созна¬
нием  пролетариата.  Тред-юнионистское  сознание,  соответствовавшее  на
ранних  ступенях  рабочего  движения  общему  направлению  развития
пролетарской  борьбы,  теперь  начало  все  больше  служить  выражением
идейного  влияния  буржуазии  на  пролетариат.  Поразительную  цепкость,
живучесть  и  приспособляемость  проявили  различные  формы  сектантско¬
го,  доктринерского,  «патентованного»  социализма,  либо  откровенно  уто¬
пического,  либо  в  значительной  мере  отражавшего  незрелость  и  слож¬
ную  структуру  рабочего  класса  в  различных  странах.
 В  борьбе  против  разновидностей  ненаучного  социализма  или  в  от¬
поре  буржуазному,  в  частности  позитивистскому,  влиянию  на  рабочий
класс  Маркс  проявил  исключительную  гибкость,  чувство  подлинного
историзма  196.  Учитывая  уровень  рабочего  движения,  Маркс  сознатель¬
но  не  включил  в  первые  программные  документы  Интернационала  ряд
основных  положений  научного  социализма  —  о  диктатуре  пролетариата,
ликвидации  частной  собственности,  бесклассовом  обществе,  коммунисти¬
ческой  партии  и  др.  Для  их  усвоения  пролетарскими  массами  требова¬
лось  время,  опыт,  разочарование  в  сектантских  догмах.  В  дальнейшем
по  этим  вопросам  в  МТР,  как  и  предвидел  Маркс,  развернулась  дли¬
тельная  борьба.
 «...B  истории  Интернационала  повторилось  то  же  самое,  что  всегда
обнаруживается  в  истории.  Устаревшее  стремится  восстановиться  и  уп¬
рочиться  в  рамках  вновь  возникших  форм»  197.  Никогда  еще  борьба  с
мелкобуржуазным  социализмом,  равно  как  и  с  идеологией  и  практикой
тред-юнионизма,  не  занимала  такого  большого  места  в  жизни  Маркса,
как  в  годы  Интернационала.  Особенно  важным  в  то  время  Маркс  считал
развенчание  прудонизма,  проповедовавшего  «на  деле  обыкновенное  бур¬
жуазное  хозяйство»,  и  бакунизма,  закладывавшего  основу  нового,  анар-
хо-синдикалистского  направления  в  рабочем  движении  193.
 Надо  было  окончательно  подвести  черту  иод  «первым  этапом  борь¬
бы  пролетариата  против  буржуазии»,  который  «носит  характер  сектант¬
ского  движения...  Секты,  при  своем  возникновении  служившие  рычага¬
ми  движения,  превращаются  в  препятствие,  как  только  это  движение
перерастает  их;  тогда  они  становятся  реакционными»  199.  «Детство  про¬
летарского  движения»  в  большинстве  стран  затянулось,  но  исторически
сектантский  этап  рабочего  движения  —  во  всяком  случае  в  его  «чистом»
виде  —  оказался  преодолен.  Решающий  удар  сектантству  был  нанесен
Парижской  Коммуной  20°.
 Разработка  и  защита  теоретических  и  организационных  основ  поли-
 105  Известно,  какое  большое  внимание  Маркс  обращал  также  па  элементы  этнической,  или
пационалъной,  психологии  рабочих  масс.
 196  См.  К.  Маркс  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  16,  стр.  755;  т.  17,  стр.  560—562,  648;  т.  18,
стр.  30—31,  498;  Т.  19,  стр.  26,  201;  Т.  31,  стр.  197,  443—444;  т.  33,  стр.  3,  189—190,  278—
279.
 197  К.  М  ар  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ь  с.  Соч., 	т.  33,  стр. 	279.
 198  См.  К.  М  ар  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ь  с.  Соч.,  т.  31, 	стр. 	444; 	т. 	32, 	стр. 	563—564.
 199  К.  М  ар  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ъ  с.  Соч., 	т.  18,  стр. 	30.
 200  См.  К.  Маркс  и  Ф.  Энгельс. 	Соч.>  т.  17,  стр. 	562—563; 	ср. 	т. 	22, 	стр.  198.
 464

МАРКСОВА  МЕТОДОЛОГИЯ  ИЗУЧЕНИЯ  РАБОЧЕГО  ДВИЖЕНИЯ
 тической  партии  рабочего  класса,  ее  стратегии  и  тактики  —  стержень
всей  практической  и  научной  деятельности  Маркса  в  рассматриваемый
период.  В  ходе  ее  Маркс  показал  высокие  образцы  борьбы  против  рас¬
кола  рабочего  класса,  к  которому  вела  политика  и  идеология  правых
прудонистов  и  «левых»  бакунистов.  Марксова  полемика  велась  на  два
фронта:  с  одной  стороны,  против  буржуазного  реформизма  и  различных
форм  утопического  социализма,  с  другой  —  против  мелкобуржуазной  ре¬
волюционности  с  ее  ультралевой  фразой.  На  практике  мелкобуржуазный
реформизм  и  анархическая  псевдореволюционность  питали  друг  друга.
 Марксизм  одержал  в  Интернационале  полную  идейную  победу,  хотя
политически  право-  и  левооппортунистические  течения  не  могли  быть
изжиты.  Отныне  сектантский  социализм  мог  существовать  в  рабочем
движении,  только  подкрашиваясь  под  цвет  массовой  пролетарской
борьбы.
 Актуальные  задачи  теоретической  полемики  побудили  Маркса  про¬
анализировать  право  наследования  и  доказать  несостоятельность  требо¬
вания  его  отмены,  как  средства  осуществления  социалистической  рево¬
люции  200а.  Именно  в  это  время  судьбы  земельной  собственности  (с  их
национальной  спецификой  в  развитых  странах)  приковали  к  себе  при¬
стальное  внимание  Маркса.  А  интерес  к  судьбам  крестьянства  и  к  пози¬
ции  рабочего  класса  по  отношению  к  нему  получил  новый  важный  им¬
пульс  от  событий  во  Франции  в  1870—1871  гг.,  особенно  Парижской
Коммуны201.  Среди  новых  вопросов,  разрабатывающихся  Марксом  в  рас¬
сматриваемый  период,  особое  место  занимала  такая  рощденная  пролета¬
риатом  форма  движения,  как  кооперация.  Подчеркнув  значение  рабочей
кооперации,  Маркс  показал  границы  ее  действенности  и  начал  подхо¬
дить  к  мысли  о  применимости  ее  не  только  для  промышленного  про¬
изводства,  но  h  для  перевода  крестьянства  на  путь  социализма  202.
 Вместе  с  тем  Маркс  усовершенствовал  свою  концепцию  профессио¬
нального  движения,  окончательно  определив  роль  и  место  профессио¬
нальных  союзов  в  классовой  борьбе  пролетариата  203.  Неутомимая  дея¬
тельность  Маркса  привела,  в  частности,  к  тому,  что  лозунг  8-часового
рабочего  дня,  выдвинутый  рабочими  США  (Маркс  пропагандировал  его
с  1866  г.),  приобрел  большой  резонанс  среди  мирового  пролетариата  204.
Маркс  учил  рабочих  правильной  позиции  и  в  религиозном  вопросе,  и  в
вопросе  об  авторитете  вождей,  о  соотношении  руководителей  и  масс  и
др.  Он  был  нетерпим  к  идеологии  культа  личности  и  доказал  это  соб¬
ственным  примером  205.
 20°а  См.  К.  М  ар  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ь  с.  Соч.,  т.  16,  стр.  383—385,  592—594;  т.  32,  стр.  563.
 201  См.  К.  Маркс  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  17,  стр.  348—350,  425—426,  554—557;  т.  18,
стр.  611—612.  Исходные  положения  были  разработаны  Марксом 	в  начале 	60-х  годов. 	(См.,
 например,  К.  М  ар  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ь  с.  Соч.,  т.  26,  ч.  II, 	стр. 	38—39,  107—108,  163—164;
 ч.  III,  стр.  494—495).
 202  См.  К.  Маркс  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  16,  стр.  9—10, 	199—200,  456; 	т.  17,  стр. 	346—
 347,  396;  т.  19,  стр.  26;  т.  31,  стр.  7,  64;  т.  32,  стр.  335—336.
 203  См.  К.  Маркс  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  16,  стр.  155,  200,  201;  т.  17,  стр.  636,  644;  т.  31,
стр.  63—64;  т.  33,  стр.  271;  см.  также  т.  19,  стр.  4,  128,  258—268.
 204  См.  К.  М  ар  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ь  с.  Соч.,  т.  16,  стр.  196,  329,  330,  335—336,  585,  586;  т.  22,
стр.  63.
 205  См.  И.  Маркс  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  18,  стр.  17  (ср.  513—514);  т.  19,  стр.  152—153;
т.  31,  стр.  410;  т.  33,  стр.  570—571;  т.  34,  стр.  241.
 30  Маркс  —  историк
 465

МАРКС  —  ИСТОРИК  РАБОЧЕГО  ДВИЖЕНИЯ
 Вся  деятельность  Маркса  в  Интернационале  была  подчинена  цент¬
ральной  задаче  —  поднять  пролетариат  на  уровень  политической,  после¬
довательно  классовой,  революционной  борьбы  Принципиально  важный
характер  в  этой  связи  носили  и  соображения  Маркса  о  соотношении
разных  форм  и  методов  рабочего  движения  206.  В  аспекте  теории  социа¬
листической  революции  Маркс  обобщил  свои  наблюдения  50-х  годов,  от¬
носившиеся  к  Англии,  и  сформулировал  положение  о  желательности  и
возможности  в  определенных  условиях  мирного  пути  революции  (в  виде
исключения  для  двух-трех  стран),  б  зависимости  от  силы  сопротивле¬
ния  господствующего  класса,  а  главное,  от  мощи  и  решительности  само  ¬
го  пролетариата  207.  Подчеркивая,  что  рабочему  классу  для  победы,  мир¬
ным  и  немирным  путем,  необходима  высшая  форма  организации  —  про¬
летарская  партия,  Маркс  наметил  некоторые  организационные  начала
партийного  строительства  208.
 К  концу  60-х  годов  факты  показали,  что  во  Франции  вновь  «кипит
весь  котел  у  чародейки-истории»  209.  Сентябрьская  революция  1870  г.
поставила  перед  французским  рабочим  классом  сложные  задачи,  и  он
оказался  до  известной  степени  игрушкой  в  руках  господствующих  клас¬
сов.  Маркс  тогда  же  раскрыл  сложность  переплетения  национальных  и
социальных  целей,  стоявших  перед  ним210.  Маркс  и  Генсовет  Интерна¬
ционала  непосредственно  не  руководили  Парижской  Коммуной,  но  не
было  в  истории  события,  которое  Маркс  принял  бы  ближе  к  сердцу211.
Он  стремился  всемерно  помочь  Коммуне  и  пропагандировать  ее  опыт.
Особое  внимание  Маркса  привлекли  социальные  мероприятия  Комму¬
ны,  слом  ею  старой  государственной  машины.  Маркс  открыл  в  Коммуне
новую  форму  государственной  власти  —  форму  диктатуры  пролетариата
и  охарактеризовал  сущность  и  всемирно-историческое  значение  «вели¬
чайшей  революции»  своего  века212.  Работая  над  «Гражданской  войной
во  Франции»,  Маркс  впервые  после  длительного  перерыва,  но  на  новом
уровне  встретился  с  проблемой  переходного  периода  от  капитализма  к
коммунизму,  в  частности  с  вопросом  о  характере  классовой  борьбы  в
переходный  период:  «Коммуна  не  устраняет  классовой  борьбы,  посред¬
ством  которой  рабочий  класс  добивается  уничтожения  всех  классов...
но  Коммуна  создает  рациональную  обстановку,  в  которой  эта  классовая
борьба  может  проходить  через  свои  различные  фазы  наиболее  рацио¬
нальным  и  гуманным  путем»  213.
 История  международного  рабочего  движения  начала  работать  на
современность.  «Потребовались  долгие  годы,—  писал  Маркс  в  1872  г.,—
пока  сам  рабочий  класс  понял,  что  июньское  восстание  1848  г.  является
 206  См. 	К. 	М  ар  к 	с 	и 	Ф. 	Э  н  г  е  л  ъ  с. 	Соч., 	т. 	16, 	стр. 	456; 	т. 	17, 	стр. 	473—474; 	т. 	18, 	стр. 	299.
 207  См. 	К. 	М  а  р  к 	с 	и 	Ф. 	Э  н  г  е  л  ъ  с. 	Соч., 	т. 	16, 	стр. 	208; 	т. 	17, 	стр. 	635, 	649; 	т. 	18, 	стр. 	154.
 208  См. 	К. 	М  а  р  к 	с 	и 	Ф. 	Э  и  г  е  л  ь  с. 	Соч., 	т. 	17, 	стр. 	423—424, 	481—483, 	636, 	643,  652;  т.  18,
 стр. 	330,  342;  т.  33, 	стр.  366.
 209  К.  М  ар  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ъ  с.  Соч.,  т.  32,  стр.  497.
 210  См. 	К. 	М  ар  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ъ  с.  Соч.,  т.  17,  стр.  280,  540—542;  т.  33,  стр.  128,  283 	и 	др.
 211  См. 	К. 	М  ар  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  ль  с.  Соч.,  т.  17,  стр.  298,  300,  305, 	366, 	374,  384,  610, 	633—
 634; 	т. 	33,  стр.  175,  188,  190—191,  538,  553,  554;  т.  34,  стр.  157,  268.
 2,2 	См. 	К. 	Маркс  и  Ф.  Энгельс,  соч.,  т.  17,  стр.  438;  т.  18, 	стр. 	51,  154,  611; 	т. 	19,
 стр.  27;  т.  33,  стр.  175.
 213  К.  Маркс  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  17,  стр.  553.
 466

МАРКСОВА  МЕТОДОЛОГИЯ  ИЗУЧЕНИЯ  РАБОЧЕГО  ДВИЖЕНИЯ
 делом  его  собственных  передовых  борцов.  А  Парижская  Коммуна  не¬
медленно  же  была  встречена  радостными  криками  одобрения  всего  меж¬
дународного  пролетариата»  214.
 После  поражения  Коммуны  Маркс  и  Энгельс  постепенно  пришли  к
выводу,  что  Международное  Товарищество  Рабочих  как  организацион¬
ная  форма  исторически  себя  изжило.  Обобщая  опыт  первой  пролетар¬
ской  революции  (нашедший  по  инициативе  Маркса  и  Энгельса  отраже¬
ние  уже  в  решениях  Лондонской  конференции  и  Гаагского  конгресса
Интернационала),  Маркс  заострил  внимание  на  политическом  действии
рабочего  класса,  вплоть  до  завоевания  им  политической  власти  и  уничто¬
жения  антагонистических  классов  в  результате  социалистической  рево¬
люции.  В  порядок  дня  стала  задача  создать  независимые  рабочие
партии215.
 7
 В  последнее  десятилетие  своей  жизни  Маркс  был  признанным  вож¬
дем  международного  социалистического  движения.  Вместе  с  Энгельсом,
участие  которого  в  руководстве  рабочим  движением  в  это  время  еще
более  возросло,  он  был  самым  авторитетным  советником  международно¬
го  пролетариата  и  оказывал  большую  практическую  помощь  формирую¬
щимся  рабочим  партиям  и  деятелям  социалистического  движения  мно¬
гих  стран;  он  идейно  выковал  кадры  руководителей  рабочего  движения
(среди  них  он  особенно  ценил  Бебеля)  216.
 Предметом  особой  заботы  Маркса  было  интернациональное  сплоче¬
ние  социалистических  партий.  Интернациональную  деятельность  рабо¬
чего  класса  разных  стран  Маркс  и  Энгельс  никоим  образом  не  ставили
к  зависимость  от  наличия  какой-либо  международной  организации  и
считали,  что  изжившие  себя  формы  международного  объединения  мо¬
гут  стать  оковами  для  пролетариата217.  Но,  подчеркивал  Маркс,  сам
«Интернационал  не  изжил  себя,  а  только  перешел  из  первого  периода
зарождения  в  более  высокий,  в  котором  первоначальные  его  стремления
отчасти  стали  уже  действительностью.  В  ходе  своего  поступательного
развития  он  должен  будет  претерпеть  еще  много  изменений,  прежде  чем
сможет  быть  написана  последняя  глава  его  истории»  218.
 После  поражения  Коммуны  происходило  развитие  марксизма  вширь
и  собирание  революционных  сил.  В  этих  условиях  решающим  звеном
становилась,  по  мнению  Маркса  и  Энгельса,  централизация  и  упроче¬
ние  политической  организации  самостоятельного  рабочего  движения
в  национальном  масштабе,  тем  более  что  к  этому  времени  в  основном
завершился  процесс  национально-государственной  централизации
 214  К.  М  ар  к  с  и 	Ф.  Э 	н  г  е  л  ъ  с. 	Соч., 	т. 	18, 	стр. 	131  (ср. 	т. 	22, 	стр. 	538).
 215  См.  К.  М  ар  к 	с  и 	Ф.  Э  н  г  е  ль  с. 	Соч., 	т.  17,  стр. 	418—427; 	т. 	18, 	стр.  143,  172,  194,  499;
 т.  19,  стр.  23,  110,  155—156,  252—253;  т.  33,  стр.  495,  508,  537—538,  572.
 216  См.  К.  М  ар  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ь  с.  Соч.,  т.  19,  стр.  233—240,  246;  т.  34,  стр.  377—380,  401
и  др.;  т.  35,  стр.  78.
 217  См.  К.  М  ар  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ь  с.  Соч.,  т.  19,  стр.  23,  110—111,  137;  т.  21,  стр.  232;  т.  34,
стр.  175;  т.  35, 	стр.  225—227.
 213  R.  M  а  р  к  с  и 	Ф.  Э 	н  г  е  л  ъ  с. 	Соч., 	т. 	19. 	стр. 	156.
 30*
 467

МАРКС  —  ИСТОРИК  РАБОЧЕГО  ДВИЖЕНИЯ
 в  Европе  21Э.  Созрели  объективные  условия  для  окончательного  вывода
о  тождественности  национальных  и  интернациональных  задач  рабочего
класса  220.
 На  заре  своей  революционной  деятельности  Маркс  исходил,  естест¬
венно,  из  национально-ограниченного  опыта  рабочего  движения,  затем
центр  тяжести  был  перенесен  на  общие  задачи,  стоящие  перед  мировым
пролетариатом.  И,  наконец,  в  рассматриваемый  период  на  основе  раз¬
вития  и  усложнения  классовой  борьбы  в  рамках  отдельных  государств
был  достигнут  своего  рода  более  высокий  синтез,  интегрирование  на¬
ционального  и  интернационального  признаков  в  международном  рабо¬
чем  движении—  и  в  экономической  и  политической  борьбе,  и  в  теории221,
и  в  области  организации.
 Развитие  капитализма  и  рабочего  класса  в  различных  странах  не  ве¬
ло  к  нивелировке  условий  для  революции,  как  полагал  вначале  Маркс.
И  хотя  Маркс  по-прежнему  считал  —  справедливо  для  своей  эпохи,—
что  социалистическая  революция  может  рассчитывать  на  успех  только
одновременно  в  ряде  главных  стран  капитализма,  все  же  такое  внима¬
ние  к  особенностям  революционного  движения  в  каждой  стране  показа¬
тельно  для  Марксова  понимания  различной  прочности  отдельных  звень¬
ев  капиталистической  цепи  222.
 Центральной  задачей  стало  создание  и  развитие  в  каждой  стране
«организованных  в  более  или  менее  национальном  масштабе»  массовых
социалистических  рабочих  партий,  способных  к  самостоятельной  рево¬
люционной  инициативе,  образуемых  «самими  рабочими  массами,  нахо¬
дящимися  в  постоянном,  активном,  непосредственном  общении,  спаян¬
ными  обменом  мыслей,  взаимной  помощью  и  общими  стремлениями»  223.
Речь  шла  о  «действительно  революционной  партии»,  основывающейся
па  «действительном  рабочем  движении»  224.  Задача  создания  «независи¬
мой  и  боевой  рабочей  партии»,  поставленная  Марксом  225,  при  его  жиз¬
ни  лишь  начала  воплощаться  в  жизнь.  Ни  Социал-демократическая  ра¬
бочая  партия  Германии,  ни  Рабочая  партия  Франции,  созданные  при
его  участии,  не  отвечали  еще  полностью  высоким  требованиям,  предъяв¬
ляемым  им  к  такой  партии.
 Маркс  и  Энгельс  не  сомневались,  что  передовой  национальный  отряд
международного  рабочего  движения  объективно  играет  роль  его  центра,
 219  См.  К.  М  а  р  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ь  с.  Соч.,  т.  16,  стр.  14,  547;  т.  17,  стр.  643;  т.  19,  стр.  253;
т.  33,  стр.  3;  т.  35,  стр.  220.
 220  См.  К.  М  а  р  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ъ  с.  Соч.,  т.  19,  стр.  22;  т.  33,  стр.  374.  То,  что  «его  классо¬
вая  борьба  не  по  своему  содержанию,  а...  «по  форме»  является  национальной»
(К.  Маркс  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  19,  стр.  22),  объясняло  все  более  настоятельную
необходимость  изучать  ее  строго  дифференцированно  по  странам.
 221  Как  выяснилось,  в  частности,  социалистическое  сектантство,  приобретающее  специфиче¬
скую,  нетрадиционную  окраску  в  разных  странах,  могло  быть  изжито  лишь  на  нацио¬
нальной  почве,  что  и  подтвердила  постепенная  эволюция  взглядов  рабочих  масс  и  даже
социалистических  лидеров  многих  стран.
 222  См.  К.  М  а  р  к  с  и  Ф.  Э  и  г  е  л  ь  с.  Соч.,  т.  18,  стр.  155,  555—556;  т.  19,  стр.  247—249;  т.  33,
стр  533;  т.  34,  стр.  139—140;  т.  35,  стр.  222,  224  и  др.;  Интервью  К.  Маркса  корреспон¬
денту  американской  газеты  «Chicago  Tribune».—  «Вопросы  истории  КПСС»,  1966,  №  10,
стр.  8.
 223  К.  М  а  р  к  с  и  Ф.  Э  н  э^е  л  ъ  с.  Соч.,  т.  19,  стр.  156.
 224  См.  К.  М  а  р  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ь  с.  Соч.,  т.  34,  стр.  378,  379  (ср.  т.  16,  стр.  14,  547).
 225  К.  М  ар  к  с  и  Ф.  Э  и  г  е  л  ь  с.  Соч.,  т.  34,  стр.  283.
 468

МАРКСОВА  МЕТОДОЛОГИЯ  ИЗУЧЕНИЯ  РАБОЧЕГО  ДВИЖЕНИЯ
 и  гордились  тем,  что  история  возложила  при  их  жизни  эту  почетную
обязанность  на  германский  рабочий  класс  и  его  партию  226.  Вместе  с  тем;
они  со  всей  определенностью  выступали  против  угрозы  квазипатриоти-
ческого  шовинизма,  который  может  получить  распространенно  среди  ра¬
бочих  отдельной  страны  в  результате  успехов  их  движения,  и  настаива¬
ли  на  том,  что  «интернациональное  сотрудничество  возможно  только
между  равными...»  227.
 В  последний  период  своей  деятельности  Маркс  исходил  из  опреде¬
ленной  закономерности  существования  в  рабочем  движении  двух  на¬
правлений  —  революционного  и  оппортунистического,  причем  в  послед¬
нем  соседствовали  две  струи  —  реформистская  и  ультрареволюционная.
Внутренняя  борьба  —  закон  развития  рабочего  движения  и  каждой
крупной  пролетарской  партии  в  капиталистическом  мире.  С  тех  пор,  как
возникла  теория  научного  коммунизма,  единственно  отвечающая  по¬
требности  рабочего  движения,  всякое  уклонение  от  нее  вправо  или  «вле¬
во»  способствовало  расколу  рабочего  класса.
 Маркс  и  Энгельс  выступали  против  оппортунистического  приспособ¬
ленчества  и  «безудержного  хвастовства  со  стороны  анархистов  и  состя¬
зания  с  их  ррреволюционностью»  228.  Маркс  писал  за  три  месяца  до  смер¬
ти:  «Ультрареволюционная  фразеология  раздражала  меня,  так  как  я
всегда  рассматривал  ее  как  «пустозвонство».  И  лучше  бы  наши  люди
предоставили  подобное  занятие  так  называемым  анархистам,  которые
по  сути  дела  являются  опорой  нынешнего  порядка,  а  вовсе  не  вносят
беспорядка  —  они  просто  от  роду  с  придурью,—  хаос  это  не  их  вина»  229.
 Однако  Маркс  никогда  не  смешивал  левизну  как  проявление  незре¬
лости  рабочих  масс,  их  стихийного  классового  инстинкта  с  «дешевыми
дерзостями»  представителей  мелкобуржуазного  революционаризма  23°.
Отдавая  должное  домарксовому  утопическому  социализму  и  его  класси¬
кам  (в  1877  г.  Маркс,  например,  изучал  целый  ряд  произведений  Оуэна)
и  даже  тем  субъективно  честным  социалистам,  взгляды  которых  в  прош¬
лом  питались  иллюзиями  пролетариата,  он  был  непреклонен  к  разнос¬
чикам  вульгарного  социализма231.  Если  в  прошлом,  до  появления  науч¬
ного  социализма,  утопический  социализм  играл  прогрессивную  роль,  то,
возродясь  в  вульгарной  форме  (например,  во  взглядах  Дюринга),  при
достигнутой  теперь  ступени  зрелости  рабочего  движения,  он,  по  мнению
Маркса,  «может  быть  только  нелепым,—  нелепым,  пошлым  и  в  самой
основе  своей  реакционным»  232.  Вместе  с  тем  в  области  теории  намеча¬
лась  угроза,  с  одной  стороны,  догматизации  учения  Маркса,  с  дру¬
гой  —  такой  «критики  системы  Маркса»,  которая  якобы  (по  словам
 226  См.  К.  М  ар  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ь  с.  Соч.,  т.  17,  стр.  273;  т.  18,  стр.  499;  т.  19,  стр.  2;  т.  33,
стр.  3.
 227  См.  К.  М  ар  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ь  с.  Соч.,  т.  18,  стр.  500;  т.  34,  стр.  379—380;  т.  35,  стр.
220—221.
 228  К.  M  а  р  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ь  с.  Соч.,  т.  35,  стр.  343.
 229  К.  M  а  р  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ь  с.  Соч.,  т.  35,  стр.  341;  см.  также  т.  34,  стр.  325,  377;  т.  35,
стр.  140,  180.
 230  К.  M  а  р  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ь  с.  Соч.,  т.  19,  стр.  22.
 231  См.  К.  М  ар  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ъ  с.  Соч.,  т.  17,  стр.  648;  т.  18,  стр.  298—299;  т.  19,  стр.  20,
172—174,  201,  231—232;  т.  34,  стр.  12,  234;  ср.  т.  19,  стр.  132;  т.  33,  стр.  496;  т.  35,  стр.  312,
 319—320  и  др.
 232  К.  Маркс  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  34,  стр.  235.
 469

МАРКС  —  ИСТОРИК  РАБОЧЕГО  ДВИЖЕНИЯ
 Зомбарта,  приводимым  Энгельсом)  «должна  заключаться  не  в  опровер¬
жении  ее...  а  лишь  в  дальнейшем  ее  развитии»  233.
 Маркс  отстаивал  единство  рабочего  и  социалистического  движения,
но  без  уступок  по  принципиальным  вопросам  233а.  Подытоживая  опыт
борьбы  за  единство,  Энгельс  отмечал  в  1873  г.:  «Нельзя  позволить  сби¬
вать  себя  с  толку  криками  об  «объединении».  Как  раз  те,  кто  больше
всего  носится  с  этим  лозунгом,  и  являются  главными  зачинщиками  раз¬
доров...  заядлые  сектанты  и  величайшие  склочники  и  мошенники  в  из¬
вестные  моменты  громче  всех  кричат  об  объединении.  Ни  от  кого  мы  в
течение  нашей  жизни  не  видали  больших  неприятностей  и  подвохов,  чем
от  крикливых  проповедников  объединения»  234.  Осуждая  показное  един¬
ство  при  наличии  идейных  разногласий,  Маркс  считал  необходимым  осу¬
ществлять  единство  действий,  «когда  мы  должны  выступать  сомкнутыми
рядами  против  общего  врага»  235.
 В  новых  условиях,  когда  бонапартизм  был  пересажен  на  германскую
почву,  а  во  Франции  и  других  странах  буржуазия  широко  пользовалась
парламентско-республиканскими  формами  для  прикрытия  своего  гос¬
подства  236,  тактика  политической  борьбы  пролетариата  усложнилась,  и
это  отразилось  прежде  всего  на  марксистской  трактовке  вопроса  о  все¬
общем  избирательном  праве.  Маркс  и  раньше  давал  дифференцирован¬
ную  оценку  его  роли  и  значения  для  рабочего  класса  в  зависимости  от
традиций,  исторической  обстановки  и  зрелости  рабочего  движения  в  той
или  иной  стране.  Теперь  он  делал  акцент  на  необходимости  превратить
всеобщее  избирательное  право  «из  орудия  обмана,  каким  оно  было  до  сих
пор,  в  орудие  освобождения»  237.  Маркс  и  Энгельс  считали  необходимым
для  социалистической  партии  использовать  все  легальные  возмож¬
ности  (парламент,  печать,  профсоюзы,  кооперативы  и  т.  д.)  для  ведения
политической  борьбы  и  укрепления  связи  с  массами  и  вместе  с  тем  пре¬
достерегали  против  конституционных  иллюзий,  против  увлечения  одной
формой  борьбы  —  парламентской.  Они  учили  революционному  парла¬
ментаризму,  принципиальности  и  гибкости  в  компромиссах  238.  На  при¬
мере  синдикатов  во  Франции  начала  70-х  годов  Маркс  показал,  как  за¬
воевывается  полулегальный  «исходный  пункт  для  того  времени,  когда
снова  станет  возможным  свободное  движение»  239.
 Все  больше  утверждалась  авангардная  роль  пролетариата  во  всех
 233  См.  К.  М  ар  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ъ  с.  Соч.,  т.  21,  стр.  491;  т.  25,  ч.  II,  стр.  468;  т.  35,
стр.  324.
 233а  К.  Маркс  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ь  с.  Соч.,  т.  19,  стр.  12,  175;  т.  32,  стр.  144;  т.  34,  стр.  327.
 234  К.  Маркс 	и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  33,  стр.  494;  см. 	также  стр.  495—496; 	т.  35, 	стр.  32Θ.
 235  К.  М  а  р  к  с 	и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  33,  стр.  288;  ср. 	т.  35,  стр.  278.
 азе  Эти  формы  буржуаз!юй  государственности  оказались  вполне  жизнеспособными  и  в  то
время  еще  далеко  не  изжили  себя.  (Ср.,  например,  В.  И.  Ленин.  Полн.  собр.  соч.,
т.  10,  стр.  239.)
 237  К.  М  ар  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ъ  с.  Соч.,  т.  19,  стр.  246,  а  также  т.  33,  стр.  532  (ср.  т.  11,
стр.  280—281;  т.  16,  стр.  417,  602;  т.  17,  стр.  438,  530,  548,  549,  559,  599—600,  615—616;
т.  32,  стр.  475).
 238  См.  К.  М  ар  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ь  с.  Соч.,  т.  17,  стр. 	291,  647;  т.  18,  стр. 	498, 	499—500,
 515—516;  т. 	19,  стр.  128—129,  157,  166,  172—174;  т.  33,  стр.  516;  т.  34,  стр. 	327—328,  336;
 т.  35,  стр.  180.
 239  К.  Маркс  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  33,  стр.  532—533;  см.  также  т.  19,  стр.  379;
Интервью  К.  Маркса  корреспонденту  американской  газеты  «Chicago  Tribune».—  «Вопро¬
сы  истории  КПСС»,  1966,  №  10,  стр.  9.
 470

МАРКСОВА  МЕТОДОЛОГИЯ  ИЗУЧЕНИЯ  РАБОЧЕГО  ДВИЖЕНИЯ
 мидах  анти  капиталистического  движения.  Это  лидирующее  положение
рабочего  класса  по  отношению  к  «широким  слоям  среднего  класса»
впервые  продемонстрировала,  по  мнению  Маркса,  Парижская  Комму¬
на240.  «Впервые  в  истории,—  писал  Маркс,—  мелкая  буржуазия  и  сред¬
няя  буржуазия  открыто  объединились  вокруг  рабочей  революции  и  про¬
возгласили  ее  единственным  средством  своего  собственного  спасения  и
-спасения  Франции!..  Средний  класс  чувствует,  что  лишь  рабочий  класс
может  освободить  его  от  господства  попов,  превратить  науку  из  орудия
классового  господства  в  народную  силу,  превратить  самих  ученых
из  пособников  классовых  предрассудков,  из  честолюбивых  государствен¬
ных  паразитов  и  союзников  капитала  в  свободных  тружеников  мыс¬
ли!  Наука  может  выполнять  свою  истинную  роль  только  в  Республике
Труда»  24'.
 В  70-х  годах  наступил  новый  этап  взаимоотношений  передовой  ин¬
теллигенции  с  социалистическим  рабочим  движением.  До  1848  г.  социа¬
листическая  пропаганда  велась  главным  образом  среди  интеллигенции
вследствие  слабости  рабочего  движения,  и  лучшие  представители  гос¬
подствующего  класса  шли  к  рабочим.  С  1848  г.,  в  50—60-е  годы  социа¬
листическое  движение  стало  по  преимуществу  пролетарским.  С  70-х  го¬
дов  лучшая  часть  буржуазной  интеллигенции  опять  повернула  к  социа¬
лизму,  но  теперь  он  уже  всецело  являлся  делом  рабочего  класса,  кото¬
рый  был  призван  осуществлять  духовную  гегемонию  в  социалистиче¬
ском  движении  242.
 В  последние  годы  жизни  Маркса  в  развитии  капиталистического  спо¬
соба  производства  наметился  существенный  перелом:  начался  постепен¬
ный  переход  от  домонополистического  капитализма  к  капитализму  мо¬
нополистическому.  Маркс  чутко  реагировал  на  усложнение  экономиче¬
ской  конъюнктуры,  начавшееся  в  1873  г.,  на  рост  «монополизирующей
силы...  крупных  компаний»,  усиление  централизации  капитала,  «моди¬
фицирующие  обстоятельства»,  изменение  продолжительности  фаз  цикла
и  более  опосредствованную,  чем  прежде,  зависимость  от  него  классовой
борьбы  243.  Маркс  продолжал  работу  над  теорией  капиталистической
экономики244.  Если  весной  1869  г.  Маркс  собирался  окончить  «Капитал»
летом  того  же  года,  то  спустя  10  лет  он  писал:  «Во-первых:  я  ни  за  что
не  согласился  бы  выпустить  второй  том,  прежде  чем  нынешний  англий¬
ский  промышленный  кризис  не  достигнет  своей  высшей  точки»  245.  Меж¬
ду  тем  даже  в  Англии,  по  его  словам,  капиталистическое  «классовое  де¬
ление  не  выступает  еще  в  чистом  виде.  Даже  и  здесь  средние  и  переход¬
ные  ступени  везде  затемняют  строгие  границы  между  классами  (прав¬
да,  в  деревне  несравненно  меньше,  чем  в  городах)  »  246.
 24)  К.  Маркс  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  17,  стр.  347—348,  350,  534—535,  563  (ср.  т.  6,
стр.  123—124;  т.  7,  стр.  17,  25).
 241  К.  Маркс  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ь  с.  Соч.,  т.  17,  стр.  558,  559  (ср.  т.  28,  стр.  483).
 2*~  См.  К.  М  ар  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ь  с.  Соч.,  т.  19,  стр.  173—174;  т.  32,  стр.  361;  т.  33,  стр.  212;
 т.  34,  стр.  338;  т.  35,  стр.  372.
 2,3 	См.  К.  М  ар  к 	с  и  Ф.  Э  н  г  е  ль  с.  Соч.,  т.  34,  стр.  117,  278,  288—289  (ср. 	т.  23,  стр. 	641).
 244  Ср.  К.  М  ар  к 	с  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ь  с.  Соч.,  т.  12,  стр.  734—735; 	т.  13,  стр.  5;  т.  26, 	ч. 	I,
 стр.  VI;  т.  29,  стр.  254,  449,  468.
 К.  М  ар  к  с  и 	Ф.  Э  н  г  е  л  ь  с.  Соч.,  т.  34,  стр.  288;  ср.  т.  32,  стр. 	496.
 1246  К.  М  ар  к  с  и 	Ф.  Э  н  г  е  л  ъ  с.  Соч.,  т.  25,  ч.  II,  стр.  457;  см. 	также,  т. 	34,  стр.  290.
 471

МАРКС  —  ИСТОРИК  РАБОЧЕГО  ДВИЖЕНИЯ
 В  условиях  складывания  мировой  капиталистической  системы  хозяй¬
ства  в  преддверии  империализма  Маркс  осознавал  необходимость  при¬
менить  выработанную  им  теорию  к  анализу  происходивших  в  мире  из¬
менений,  совершить  на  еще  более  высоком  уровне  восхождение  от  аб¬
страктного  к  конкретному,  выяснить  единство  многообразного  и  спе¬
цифику  развития  отдельных  стран.  Такой  подход  нашел  свое  выражение
прещце  всего  в  анализе  современности,  конкретно-исторических  усло¬
вий  развития  революционного  рабочего  движения.  Всемирная  история
результат  всей  предшествующей  истории  человечества,  особенно  раз¬
вития  капитализма  246а,  и  потому  на  весьма  высокой  ступени  развития
всемирной  истории  начал  складываться  подлинно  мировой  революцион¬
ный  процесс.
 Маркс  отмечал  усиление  неравномерности  капиталистического  раз¬
вития  передовых  в  экономическом  отношении  стран.  «Соединенные
Штаты  в  настоящее  время,—  писал  он,  например,  в  1879  г.,—  значитель¬
но  перегнали  Англию  по  темпам  экономического  прогресса,  хотя  все  еще
отстают  от  нее  по  размерам  накопленного  богатства»  247.  С  этих  пози¬
ций,  учитывающих  происходившие  перемены,  Маркс  и  анализировал
рабочее  движение  в  США,  Англии  и  других  странах.  В  сложившейся
ситуации  Маркс,  как  и  Энгельс,  обращал  особое  внимание  на  возмож¬
ность  революционной  инициативы  со  стороны  такой  страны  сравнитель¬
но  слабого  развития  капитализма,  как  Россия  248.  В  связи  с  этим  не¬
преходящий  интерес  Маркса  к  России  приобрел  качественно  новый
характер.
 Резко  критикуя  колониализм,  Маркс  проявлял  большое  понимание,
с  одной  стороны,  специфики  условий  национального  движсчшя  в  колони¬
ях,  а  с  другой  —  того,  что  залогом  его  успеха  является  революционное
движение24Э.  Мысль  о  возможности  некапиталистического  пути  разви¬
тия  в  результате  революции  много  занимала  Маркса  в  самом  конце  его
жизни  250.
 Он  предостерегал  против  механического  наложения  общих  законов
господствующей  в  мире  социально-экономической  формации  на  все
происходящие  в  нем  процессы:  «Изучая  каждую  из  этих  эволюций
в  отдельности  и  затем  сопоставляя  их,  легко  найти  ключ  к  пониманию
этого  явления;  но  никогда  нельзя  достичь  этого  понимания,  пользуясь
универсальной  отмычкой  в  виде  какой-нибудь  общей  историко-философ¬
ской  теории,  наивысшая  добродетель  которой  состоит  в  ее  надисторич-
ности»  251.
 246а  Ср.  К.  M  а  р  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ъ  с.  Соч.,  т.  3,  стр.  35,  45,  60;  т.  12,  стр.  736.
 247  К.  M  а  р  к  с  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  34,  стр.  293,  а  также  278;  ср.  т.  12,  стр  751,
 243  См.  К.  М  ар  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ь  с.  Соч.,  т.  19,  стр.  123—124,  156,  305,  599;  т.  21,  стр.  489—
490;  т.  35,  стр.  227,  234,  342.
 249  См.  К.  М  ар  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ь  с.  Соч.,  т.  19,  стр.  417;  т.  34,  стр.  374—375;  т.  35,  стр.  43,
258,  353;  Из  неопубликованных  рукописей  К.  Маркса.—  «Народы  Азии  и  Африки»,  1962г
Л6  6,  стр.  55  и  сл.
 250  См.  К.  Маркс  и  ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  19,  стр.  119—120,  250—251,  305,  401,  405,  410,
413,  415;  Из  неопубликованных  рукописей  К.  Маркса.—  «Проблемы  востоковедения»,  1959т
 №  1,  стр.  9.
 251  К.  М  ар  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ь  с.  Соч.,  т.  19,  стр.  121.
 472

МАРКСОВА  МЕТОДОЛОГИЯ  ИЗУЧЕНИЯ  РАБОЧЕГО  ДВИЖЕНИЯ]
 Решающую  роль  в  дальнейшем  углублении  учения  Маркса  сыграло
создание  им  теории  рабочего  движения.  Материалистическое  понимание
истории  —  первое  великое  открытие  Маркса,  научно  доказанное  его  эко¬
номической  теорией,  теперь  расширялось,  вбирая  в  себя  все  закономер¬
ности  развития  общества.
 При  разработке  своего  учения  в  целом  и  той  его  части,  которая  осо¬
бенно  тесно  связана  с  рабочим  движением,—  теории  социалистической
революции,  Маркс  проявил  исключительную  широту  взглядов.  Он  учи¬
тывал  возможность  мирной  победы  революции  и  вновь  подчеркивал  не¬
обходимость  быть  готовым  идти  и  мирным  и  немирным  путем  252.  Меня¬
лось  представление  и  о  формах,  и  о  законах  развития  революции,  и  о  ее
механизме.
 Маркс  утверждался  в  мысли  о  необходимости  активного  участия  в
революции  самых  широких  масс  пролетариата  и  его  союзников.  «Ни
одна  революция  не  может  быть  совершена  партией,  она  совершается
только  народом»,—  говорил  он  в  1878  г.  253  Изучая  опыт  Коммуны,
Маркс  подчеркивал  созидательный,  творческий  характер  социалистиче¬
ской  революции  в  противовес  трактовке  ее  бакунистскими  сектантами
как  сплошного  разрушения.  Не  отрицал  Маркс  и  значения  борьбы  за
социальные  реформы,  за  проведение  экономических  и  социальных  ме¬
роприятий,  облегчавших  в  дальнейшем  революционный  переход  от  ка¬
питализма  к  социализму.  Маркс  писал  о  «переходном  состоянии  обще¬
ства,  когда,  с  одной  стороны,  нынешняя  экономическая  основа  общества
еще  не  преобразована,  а  с  другой  стороны,  рабочие  массы  накопили  до¬
статочно  сил,  чтобы  заставить  принять  переходные  мероприятия,  рас¬
считанные  на  то,  чтобы  осуществить  в  конечном  счете  радикальное  пе¬
реустройство  общества»  254.  Характер  этих  мероприятий,  считал  он,
определяется  конкретными  условиями.  Маркс  полагал,  что  политика  со¬
циалистической  революции  по  отношению  к  крестьянству  —  в  то  время
самому  многочисленному  из  промежуточных  классов  и  слоев  в  боль¬
шинстве  капиталистических  стран  —  решает  ее  судьбу,  и,  наряду  с  Эн¬
гельсом,  выдвинул  идею  о  превращении  крестьянской  собственности  в
коллективную,  о  кооперировании  сельского  хозяйства  255.  Дальнейшее
развитие  получили  положения  о  государстве  переходного  периода  как
диктатуре  пролетариата.  В  конспекте  книги  Бакунина  «Государствен¬
ность  и  анархия»  и  в  других  работах  Маркс  высказал  пророческие  сооб¬
ражения  о  дальнейшем  развитии  государственности  и  управления  в
коммунистическом  обществе  256.
 Первые  мысли  молодого  Маркса  о  всемирно-исторической  роли  про¬
летариата,  носившие  еще  несколько  общий,  абстрактный  оттенок,  пре¬
творились  в  результате  развития  его  взглядов  в  стройное  учение
 252  См.  К.  М  а  р  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ь  с.  Соч.,  т.  34,  стр.  383  (ср.  т.  28,  стр.  34).
 253  Интервью  К.  Маркса  корреспонденту  американской  газеты  «Chicago  Tribune».—  «Вопро¬
 сы  истории  КПСС»,  1966,  М  10,  стр.  11.
 294  К.  М  ар  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ъ  с.  Соч.,  т.  16,  стр.  384—385,  а  также  594;  т.  18,  стр.  89—
90.
 25ί  См.  К.  М  ар  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  ль  с.  Соч.,  т.  18,  стр.  611—612;  ср.  также  т.  23,  стр.  440;
 т.  16,  стр.  419;  т.  18,  стр.  281,  543;  т.  19,  стр.  344;  т.  32,  стр.  306;  т.  33,  стр.  360.
 258  К.  Маркс  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  18,  стр.  297,  611,  615,  616—617,  617—618;  т.  19.
стр.  27.
 473

МАРКС  —  ИСТОРИК  РАБОЧЕГО  ДВИЖЕНИЯ
 о  рабочем  классе  —  строителе  социализма  и  коммунизма.  «Рабочий
класс  знает,—  прозорливо  отмечал  Маркс  в  1871  г.,—  что  он  должен
пройти  через  различные  стадии  классовой  борьбы.  Он  знает,  что  замена
экономических  условий  рабства  труда  условиями  свободного  и  ассоции¬
рованного  труда  может  быть  только  прогрессивным  делом  времени  (это
экономическое  преобразование),  что  эти  условия  требуют  не  только  из¬
менения  распределения,  но  и  новой  организации  производства  или,  вер¬
нее,  избавления  (освобождения)  общественных  форм  производства  при
существующем  организованном  труде  (порожденном  современной  про¬
мышленностью)  от  пут  рабства,  от  их  нынешнего  классового  характера,
и  гармоничной  национальной  и  интернациональной  координации  обще¬
ственных  форм  производства»  257.
 257  К.  М  ар  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ъ  с.  Соч.,  т.  17,  стр.  553
 ,

МАРКС
 И  ПРОБЛЕМЫ  ИСТОРИИ  СОЮЗА  КОММУНИСТОВ
 Е.  77.  Канделъ
 Тема  этой  статьи  на  первый  взгляд  кажется  не  очень  обширной.  Собст¬
венно  истории  Союза  коммунистов  Маркс  уделил  специальное  внимание
в  двух  своих  работах:  «Господин  Фогт»  и  «Разоблачения  о  кельнском
процессе  коммунистов».  В  обоих  случаях  Маркс  имел  в  виду  защиту
пролетарской  партии,  в  одном  —  от  нападок  немецкого  буржуазного  де¬
мократа  Карла  Фогта,  в  другом  —  от  прусского  правительства,  фальси¬
фицировавшего  судебные  материалы  во  время  кельнского  процесса  в
октябре  —  ноябре  1852  г.  Это  обстоятельство  объясняет  специфический
характер  освещения  истории  Союза  коммунистов  в  названных  выше
произведениях.  Перед  нами  две  работы,  проникнутые  страстью  партий¬
ной  борьбы,  работы,  в  которых  партийность  и  объективность  не  противо¬
стоят  друг  другу.  Напротив,  партийность  побуждает  Маркса  к  наиболее
объективному  изложению  фактов,  которые  своей  внутренней  логикой
обосновывают  истину  и  служат  партии.  Такова  партийность  прогрессив¬
ных  классов  и  групп.  Но,  естественно,  что  в  таких  произведениях  нет
последовательного  изложения  событий,  а  выделяются  именно  те  сторо¬
ны,  которые  всего  лучше  служат  партийным  целям.  Полная  картина
раскрывается  в  совокупности  работ  Маркса  и  в  других  документах  его
литературного  творчества  (в  письмах  к  своим  соратникам,  в  партийных
документах,  составленных  им).
 Хотя  «Господин  Фогт»  написан  Марксом  в  1860  г.,  на  восемь  лет  поз¬
же  брошюры  «Разоблачения  о  кельнском  процессе...»,  целесообразно
сначала  дать  анализ  первой  работы,  так  как  в  ней  содержится  наиболее
полный  очерк  возникновения  и  развития  Союза  коммунистов,  поставлен
ряд  общих  методологических  проблем.
 Маркс  начинает  свой  рассказ  словами:  «Союз  коммунистов  был  осно¬
ван—  первоначально  под  другим  названием  —  в  Париже  в  1836  году»
Маркс  имеет  здесь  в  виду  Союз  справедливых,  непосредственного  пред¬
шественника  Союза  коммунистов.  Примечательно,  что  Маркс  не  стре¬
мится  показать  принципиальное  отличие  этих  двух  организаций,  теоре¬
тические  воззрения  которых  существенно  расходились.  Программной
 1  К.  М  ар  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ъ  с.  Соч.,  т.  14,  стр.  450.
 475

МАРКС  —  ИСТОРИК  РАБОЧЕГО  ДВИЖЕНИЯ
 основой  Союза  коммунистов  стал  научный  коммунизм,  в  то  время  как
Союз  справедливых  вдохновлялся  идеями  различных  школ  утопическо¬
го  социализма.  Но  для  Маркса,  по-видимому,  главным  было  подчеркнуть,
что  Союз  коммунистов  был  прямым  продолжателем  Союза  справедливых,
что  он  возник  в  общем  потоке  немецкого  революционного  рабочего  дви¬
жения.  Читатель  может  задать  вопрос:  не  является  ли  это  сближение
двух  организаций  своеобразным  полемическим  ответом  на  попытки
К.  Фогта  изобразить  Маркса  и  его  сторонников  как  своеобразную  «сер¬
ную  банду»,  как  узкое  заговорщическое  общество,  оторванное  от  демо¬
кратического  и  рабочего  движения2.  Безусловно,  акцентирование  орга¬
нической  связи  между  Союзом  справедливых  и  Союзом  коммунистов  яв¬
ляется  ответом  на  клевету  Фогта.  Однако  вопрос  в  другом:  содержит  ли
это  утверждение  лишь  полемический  аргумент  против  Фогта,  или  —  это
положение,  которое  основоположники  марксизма  отстаивали  и  незави¬
симо  от  полемики,  как  объективную  истину.
 У  нас  нет  позднейших  высказываний  Маркса  по  данному  вопросу.
Но  любопытно,  что  Энгельс,  обратившийся  снова  к  этой  теме  через
25  лет,  в  1885  г.,  в  своей  статье  «К  истории  Союза  коммунистов»,  напи¬
санной  в  качестве  предисловия  к  книге  Маркса  «Разоблачения  о  кельн¬
ском  процессе  коммунистов»,  снова  подчеркнул  близость  этих  двух  ор¬
ганизаций  и  уделил  Союзу  справедливых  около  половины  статьи.  Он
показал,  как  Союз  коммунистов  органически  вырос  из  Союза  справедли¬
вых,  как  в  данном  случае  имел  место  процесс  встречного  движения,  ин¬
туитивного  коммунизма  немецких  рабочих,  объединенных  в  Союзе
справедливых,  и  научного  коммунизма  Маркса  и  Энгельса,  которые  уже
в  середине  40-х  годов  глубоко  вошли  в  политическое  движение,  имели
последователей  в  среде  передовой  немецкой  интеллигенции  и  известные
связи  с  организованным  рабочим  движением  3.
 Тезис  об  органическом  единстве  Союза  коммунистов  с  предшествую¬
щим  рабочим  движением,  с  Союзом  справедливых  приобретает  особую
актуальность  в  связи  с  попытками  современной  немецкой  буржуазной
историографии  в  Федеративной  Республике  Германии  (Конце,  Шидер,
Бальзер)  оторвать  развитие  немецкого  рабочего  движения  от  его  рево¬
люционного  крыла,  которым  руководили  Маркс  и  Энгельс,  в  частности
от  Союза  коммунистов4.  Обоснованная  и  убедительная  критика  этой
новоявленной  тенденции  немецкой  буржуазной  историографии  дана  в
интересной  статье  двух  немецких  марксистских  историков  Вальтера
Шмидта  и  Рольфа  Длубека  «Формирование  марксистской  партии  немец¬
кого  рабочего  класса»  5.
 Большое  методологическое  значение  имеет  и  другое  положение  Марк¬
са  о  Союзе  справедливых  в  его  книге  «Господин  Фогт».  «Что  касается
 2  C.  V  о  g  t.  Mein  Prozess  gegen  die  Allgemeine  Zeitung.  Genf,  1859,  S.  133—141.
 3  См.  K.  Маркс  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  г.  21,  стр.  214—232,  366—367.
 <  W.  С  о  п  z  е.  Der  Beginn  der  deutschen  Arbeiterbewegung.—-  «Geschichte  und  Gegenwartsbe¬
wusstsein».  Göttingen,  1963,  S.  323—338;  idem.  Vom  Pöbel  zum  Proletariat.—  «Viertejah-
resschrift  für  Sozial-  und  Wirtschaftgeschichte»,  1954,  S.  332—364;  F.  Baiser.  Sozialdemo¬
kratie  1848/1849  bis  1863.  Stuttgart,  1963;  W.  Schiede  r.  Anfänge  der  deutschen  Arbeiter¬
bewegung.  Stuttgart,  1963;  idem.  Auf  dem  Wege  zu  einen  neuen  Marx-Legende  —  «Neue
Politische  Literatur»,  1965,  N  3,  S.  259.
 5  «Zeitschrift  für  Geschichtswissenschaft»,  1966,  N  8,  S.  1282—1333.
 476

МАРКС  И  ПРОБЛЕМЫ  ИСТОРИИ  СОЮЗА  КОММУНИСТОВ
 тайного  учения  самого  Союза,—  писал  Маркс,—  то  оно  подверглось  всем
изменениям,  которые  претерпел  французский  и  английский  социализм
и  коммунизм,  а  также  и  их  немецкие  разновидности  (фантазии  Вейт-
линга,  например).  Начиная  с  1839  г.,—  как  видно  уже  из  доклада  Блюн-
чли,—  наряду  с  социальным  вопросом  важнейшую  роль  играет  рели¬
гиозный  вопрос»6.  Важно,  что  Маркс  рассматривает  учение  Союза
справедливых  не  как  нечто  застывшее,  раз  навсегда  данное,  а  как  раз¬
вивающийся  вместе  с  развитием  англо-французской  социалистической
мысли  и  самого  Союза  справедливых.  Учение  Вейтлинга  —  эту  по  су¬
ществу  первую  немецкую  систему  утопического  коммунизма  —  он  не
противопоставляет  развитию  социалистической  мысли  в  Англии  и  Фран¬
ции,  а  рассматривает  его  как  разновидность  этой  мысли.
 Такой  подход  Маркса  к  системе  Вейтлинга  характерен  не  только  для
данного  произведения,  но  и  для  других  его  работ.  В  «Немецкой  идеоло¬
гии»  Маркс,  касаясь  учения  Вейтлинга,  писал:  «У  немцев  не  было  раз¬
витых  классовых  отношений,  какие  были  у  англичан  и  французов.  Не¬
мецкие  коммунисты  могли  поэтому  заимствовать  базис  своей  системы
только  из  условий  жизни  того  сословия,  из  которого  они  происходили.
И  вполне  естественно,  что  вследствие  этого  единственная  существующая
немецкая  коммунистическая  система  была  воспроизведением  француз¬
ских  идей  в  рамках  мировоззрения,  ограниченного  отношениями  мелко¬
го  ремесла»  7.
 В  марксистской  исторической  литературе  в  течение  долгого  времени
велась  дискуссия  о  теоретических  источниках  учения  Вейтлинга.  Этому
спору  положили  начало  Ф.  Меринг  и  Э.  Калер.  Последний  в  своей  рабо¬
те  «Вильгельм  Вейтлинг»  писал,  что  из  всех  французских  социалистов-
утопистов,  оказавших  влияние  на  Вейтлинга,  первое  место  принадлежит
икарийскому  коммунисту  Кабе.  Свое  учение  Вейтлинг  сформулировал
под  его  непосредственным  воздействием  8.  Иной  точки  зрения  придержи¬
вался  Меринг.  Он  справедливо  считал,  что  Вейтлинг  пришел  к  своим
идеям  независимо  от  Кабе,  что  из  всех  французских  социалистов  на  него
оказал  наибольшее  влияние  Шарль  Фурье,  важнейшие  идеи  которого
получили  своеобразное  преломление  в  книге  Вейтлинга  «Гарантии  гар¬
монии  и  свободы»  9.
 Точка  зрения  Меринга  подтверждается  историческими  фактами.
Свои  воззрения  Вейтлинг  изложил  в  брошюре  «Человечество,  каково  оно
есть  и  каким  оно  должно  быть»,  вышедшей  в  1838  г.,  а  книга  Кабе
«Путешествие  в  Икарию»,  в  которой  он  выступает  уже  как  социалист,
была  напечатана  лишь  в  1840  г.  К  тому  же  влияние  Кабе  на  парижских
членов  Союза  справедливых  сказалось  позднее,  в  1842—1844  гг.,  когда
Вейтлинг  находился  в  Швейцарии.  Главный  пропагандист  кабетистских
идей  среди  немецких  социалистов,  Герман 	Эвербек 	в 	своих 	письмах 	к
 Вейтлингу  постоянно  противопоставлял  его 	революционным 	бабувист¬
 ским  воззрениям  мирные  реформистские  взгляды  Кабе  10.
 6  к.  Мар  к  с  и  Ф.  Э  и  г  е  л  ь  с%  Соч.,  т.  14,  стр.  450.
 7  К.  М  а  р  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ъ  с.  Соч.,  т.  3,  стр.  464.
 8  Э.  Калер.  Вильгельм  Вейтлинг.  СПб.,  1906,  стр.  58—59,  68.
 3  Ф.  Меринг.  История  германской  социал-демократии,  т.  1,  1923,  стрт  98,  102.
 -1ΰ  См.  Э.  Калер.  Вильгельм  Вейтлинг,  стр.  75.
 477

МАРКС  —  ИСТОРИК  РАБОЧЕГО  ДВИЖЕНИЯ
 Спор  между  Мерингом  и  Калером  по  вопросу  о  теоретических  источ¬
никах  учения  Вейтлинга  был  задолго  до  этого  разрешен  в  рукописи
«Немецкая  идеология»,  которая  не  была  известна  обоим  авторам.  Так,
критикуя  статью  «истинного  социалиста»  Германа  Земминга,  в  частно¬
сти  его  мнение,  будто  воззрения  Вейтлинга  являются  лишь  переработ¬
кой  французского  грубого  коммунизма,  авторы  «Немецкой  идеологии»
пишут:  «Впрочем,  вейтлинговский  коммунизм  все  же,  по-видимому,  не
вполне  совпадает  с  «грубым  французским  коммунизмом»,  vulgo  (попро¬
сту)  —  бабувизмом,  ибо  он  содержит  в  себе  и  «фурьеристские  идеп»»  и.
Этот  тезис  проводится  и  в  современной  марксистской  научной  литерату¬
ре  по  вопросам  утопического  социализма  12.
 Таким  образом,  в  противоположность  представителям  немецкого
мелкобуржуазного  «истинного  социализма»,  характеризовавшим  Вейт¬
линга  лишь  как  выразителя  идей  французского  грубого  коммунизма,
Маркс  и  Энгельс  усматривали  в  его  взглядах  наиболее  адекватное  выра¬
жение  ранней  ступени  формирования  германского  пролетариата  13.
 Гезкое  замечание  Маркса  в  «Господине  Фогте»  в  адрес  Вейтлинга
ни  в  коей  мере  не  аннулирует  ту  лестную  оценку,  которую  он  ранее
дал  в  статье  «Критические  заметки  к  статье  «Пруссака»  «Король  прус¬
ский  и  социальная  реформа»»  сочинениям  Вейтлинга,  в  особенности  его
книге  «Гарантии  гармонии  и  свободы».  Называя  ее  «беспримерным  и
блестящим  литературным  дебютом  немецких  рабочих»,  Маркс  тут  же
сопоставляет  эти  «гигантские  детские  башмаки  пролетариата  с  карли¬
ковыми  стоптанными  политическими  башмаками  немецкой  буржуа¬
зии...»  14  Маркс,  по-видимому,  хотел  этим  литературным  образом  не
только  противопоставить  дряхлеющей  буржуазии  молодой,  становящий¬
ся  на  ноги  немецкий  пролетариат  и  предсказать  ему  будущность  атлета,
но  и  отметить,  что  воззрения  Вейтлинга  знаменуют  раннюю  ступень  в
развитии  рабочего  и  социалистического  движения  Германии,  его  детст¬
во.  Именно  этот  образ  и  употребит  в  дальнейшем  Маркс,  характеризуя
в  своей  работе  «Мнимые  расколы  в  Интернационале»  историческое  ме¬
сто  сектантства  в  международном  рабочем  движении15.
 Общая  оценка  Вейтлинга,  данная  Марксом  в  1844  г.,  сохраняла  свою
силу  и  в  последующий  период  и  полностью  разделялась  Энгельсом,  не¬
смотря  на  дальнейшую  деятельность  Вейтлинга,  полную  грубых  сек¬
тантских  ошибок  и  заблуждений.  В  статье  «К  истории  Союза  коммуни¬
стов»  Энгельс  в  1885  г.  писал  о  вейтлинговском  коммунизме:  «Что  же
касается  того  значения,  которое  он  имел  в  качестве  первого  самостоя¬
тельного  теоретического  движения  немецкого  пролетариата,  то  я  и  те¬
перь  подписываюсь  под  словами  Маркса,  напечатанными  в  парижском
«Vorwärts»  в  1844  году...»  16  Далее  следуют  приведенные  нами  выше
слова  Маркса  о  Вейтлинге.  Такой  оценки  Вейтлинга,  несомненно,  при¬
держивался  и  Маркс  до  последних  лет  своей  жизни.
 и  К.  М  ар  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ъ  с.  Соч.,  т.  3,  стр.  463.
 12  См.  И.  И.  3  и  ль  б  ер  фар  б.  Социальная  философия  Шарля  Фурье.  М..  1964,  стр.  262—
264,  383.
 13  См.  К.  M  а  р  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ъ  с.  Соч.,  т.  3,  стр.  464.
 14  К.  М  ар  кс  и  Ф.  Э  и  г  е  л  ъ  с.  Соч.,  т.  1,  стр.  444.
 15  К.  М  ар  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ъ  с.  Соч.,  т.  18,  стр.  30.
 16  H.  М  ар  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ъ  с.  Соч.,  т.  21,  стр.  217.
 478

МАРКС  И  ПРОБЛЕМЫ  ИСТОРИИ  СОЮЗА  КОММУНИСТОВ
 Но  в  таком  случае,  что  означает  столь  резкое  выражение,  как  «фан¬
тазии  Вейтлинга»,  в  «Господине  Фогте»?  Ознакомление  с  другими  мате¬
риалами,  касающимися  оценки  Вейтлинга  Марксом  и  Энгельсом,  позво¬
ляет  сделать  вывод,  что  под  фантазиями  Вейтлинга  они  понимали  гру¬
бо-уравнительные  представления  и  заговорщическую  тактику,  мечты  о
создании  сорокатысячной  армии  из  деклассированных  элементов  с  целью
уничтожения  буржуазного  общества,  вражду  к  революционной  интелли¬
генции,  примитивные  представления  о  путях  преобразования  и  о  кон¬
кретной  форме  будущего  общества,  в  котором  свобода  личности  факти¬
чески  сведена  на  нет.
 Многое  из  того,  что  пропагандировал  Вейтлинг,  высказывалось  до
него  бабувистами  и  сторонниками  Дезами  во  Франции.  Против  этих
взглядов  Маркс  выступал  еще  в  1844  г.,  в  частности  в  «Экономическо-
философских  рукописях»,  в  которых  отмечал,  что  грубый  коммунизм  яв¬
ляется  наиболее  полным  выражением  зависти  и  жажды  нивелирования,
порожденных  частной  собственностью,  что  он  исходит  из  крайне  узкой
ограничительной  меры,  «из  представления  о  некоем  минимуме»,  что  он
повсюду  отрицает  личность  человека,  что  этот  грубый  коммунизм  рав¬
нозначен  абстрактному  отрицанию  всего  мира  культуры  и  цивилизации,
возврату  к  неестественной  простоте  бедного  и  не  имеющего  потребностей
человека  17.
 Маркс  показал,  что  надо  иметь  в  виду  как  позитивный  вклад,  кото¬
рый  внес  Вейтлинг  в  критику  буржуазного  общества  и  в  классовую  ор¬
ганизацию  первых  немецких  революционных  пролетариев,  так  и  его
грубо-уравнительские  сектантские  воззрения,  служившие  тормозом  делу
создания  пролетарской  партии  и  выработки  ее  тактики  18.  При  изложе¬
нии  процесса  возникновения  немецкого  утопического  коммунизма  и  Сою¬
за  справедливых  следует  особенно  подчеркивать  заслуги  Вейтлинга,  но
когда  речь  идет  о  борьбе  против  сектантства  и  о  создании  на  этой  основе
Союза  коммунистов  приходится  вскрывать  недостатки  Вейтлинга  и  его
сторонников.  Такова  логика  жизни  и  исследования.
 Когда  Маркс  в  книге  «Господин  Фогт»  рассматривал  развитие  уче¬
ния  Союза  справедливых,  его  программу,  он  исходил  из  состояния  со¬
циалистической  мысли  не  только  в  Германии,  но  и  в  других  странах.
И  это  тем  более  существенно,  что  Союз  справедливых  приобретал  все
более  интернациональный  характер.
 Подчеркивая  развитие  программной  основы  Союза,  Маркс  фиксирует
два  этапа  в  его  деятельности:  на  первом  этапе  в  нем  господствует  вейт-
лингианство,  на  втором  —  немецкий  мелкобуржуазный  «истинный  со¬
циализм».  В  «Господине  Фогте»  Маркс  не  употребляет  термина  «истин¬
ный  социализм»,  вероятно,  потому,-что  в  60-х  годах  этот  термин  мало
 17  К.  Маркс  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ъ  с.  Из  ранних  произведений.  М.,  1956,  стр.  586—587.
 18  В  связи  с  этим  автор  данной  статьи  должен  самокритично  отметить  справедливость
упрека,  сделанного  ему  немецким  историком-марксистом  Вернером  Ковальским,  указав¬
шим,  что  в  книге  «Маркс,  Энгельс  —  организаторы  Союза  коммунистов  »  несколько  пре¬
уменьшена  прогрессивная  роль  Вильгельма  Вейтлинга.  В.  Ковальский  вполне  резонно
приводит  высказывание  В.  И.  Ленина  о  том,  что  исторические  заслуги  того  или  иного
деятеля  нужно  определять  в  зависимости  от  его  вклада  по  сравнению  с  предшественни¬
ками,  по  не  соизмерять  с  современными  требованиями  (см.  W.  Kowalski.  Vorge¬
schichte  und  Entstehung  des  Bundes  der  Gerechten.  Berlin,  1962,  S.  13—14).
 479

МАРКС  —  ИСТОРИК  РАБОЧЕГО  ДВИЖЕНИЯ
 что  говорил  читателю:  носители  этих  воззрений  давно  отказались  от
своих  прежних  взглядов,  а  в  общей  исторической  литературе  еще  отсут¬
ствовала  характеристика  указанного  направления.  Отмечая  свою  борьбу
против  этого  течения,  Маркс  писал,  что  он  вместе  с  Энгельсом,  В.  Воль¬
фом  и  другими  выпустил  ряд  памфлетов,  в  которых  «подвергли  беспо¬
щадной  критике  ту  смесь  французско-английского  социализма  или  ком¬
мунизма  с  немецкой  философией,  которая  составляла  тогда  тайное
учение  Союза...»  19  Маркс  фактически  описывает  здесь  деятельность,  ко¬
торую  развернул  созданный  им  Брюссельский  коммунистический  кор¬
респондентский  комитет,  его  идейную  борьбу  против  вейтлингианства  и
«истинного  социализма».
 В  книге  Маркса  «Господин  Фогт»  мы  находим  указания  на  истоки
проникновения  «истинного  социализма»  в  среду  рабочих,  членов  Союза
справедливых.  «Газличные  фазы,  через  которые  проходила  немецкая
философия  в  период  с  1839  по  1846  г.,  находили  в  среде  этих  рабочих
обществ  самых  страстных  последователей»  20.  Достаточно  обратиться  к
протоколам  собраний  Просветительного  общества  немецких  рабочих  в
Лондоне  за  1845—1846  гг.,  чтобы  увидеть,  с  каким  вниманием  члены
Общества  изучали  философские  произведения  Людвига  Фейербаха  и  его
последователей,  обсуждали  эти  вопросы  на  своих  собраниях,  занимая  все
более  атеистическую  и  материалистическую  позицию21.
 Известно,  что  на  собраниях  лондонского  Просветительного  общества
немецких  рабочих  попытки  Вейтлинга  и  его  сторонников  связать  идеи
коммунизма  с  идеями  раннего  христианства  встречали  сильное  сопротив¬
ление.  Гуководители  Общества  все  резче  подчеркивали,  что  ответы  на
актуальные  вопросы  коммунистического  движения  следует  искать  не  у
Вейтлинга,  а  у  представителей  новой  философии.  В  начале  1846  г.  Про¬
светительное  общество  приняло  решение  об  отказе  от  дальнейшего  об¬
суждения  вопросов,  выдвинутых  Вейтлингом,  и  о  необходимости  присту¬
пить  к  изучению  философии  Людвига  Фейербаха.
 Хотя  сам  по  себе  факт  обращения  к  материалистической  и  атеисти¬
ческой  философии  Фейербаха  —  позитивное  явление,  однако  в  данном
случае  он  знаменовал  поворот  лондонских  общин  Союза  к  «истинному
социализму».  Дело  в  том,  что  вместе  с  материализмом  и  атеизмом  общи¬
ны  Союза  восприняли  у  Фейербаха  и  слабую  сторону  его  мировоззре¬
ния  —  его  абстрактно-гуманистическую,  идеалистическую  этику,  кото¬
рая  служила  «истинным  социалистам»  для  обоснования  своих  мелкобур¬
жуазных  реформистских  взглядов.  Это  показали  Маркс  и  Энгельс  в  из¬
вестном  «Циркуляре  против  Криге».
 Гуководители  лондонской  организации  Шаппер,  Молль  и  др.  встре¬
тили  критику  с  неудовольствием,  хотя  и  вступили  с  Брюссельским  кор¬
респондентским  комитетом  в  тесную  связь.  Почти  весь  1846  г.  прошел
под  знаком  преобладающего  влияния  «истинного  социализма»  в  общи¬
нах  Союза  справедливых  как  в  Лондоне,  так  и  в  Париже.  В  парижских
общинах  поворот  к  «истинному  социализму»  наметился  уже  в  конце
 к  К.  М  ар  кс  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ъ  с.  Соч.,  т.  14,  стр.  451.
 20  Там  же,  стр.  450.
 21  Союз  коммунистов  —  предшественник  Первого  Интернационала.  (Сборник  документов).
 М.,  1964,  стр.  54—64.
 480

МАРКС  II  ПРОБЛЕМЫ  ИСТОРИИ  СОЮЗА  КОММУНИСТОВ
 1844  —  начале  1845  г.  и  он  определился  под  непосредственным  воздейст¬
вием  идеологов  этого  направления  М.  Гесса,  К.  Грюна  и  находившегося
под  их  влиянием  Г.  Эвербека.
 Маркс  и  Энгельс  решительно  выступали  против  «истинного  социа¬
лизма».  В  «Господине  Фогте»  Маркс  сообщает  о  ряде  литографирован¬
ных  и  печатных  памфлетов,  который  вышел  из-под  пера  его  и  Энгельса.
Мы  знакомы  с  «Циркуляром  против  Крите»,  написанном  Марксом  и  Эн¬
гельсом,  нам  известно  из  письма  Энгельса,  что  Марксом  был  составлен
н  другой  документ  против  Крнге  в  менее  резкой  форме  22.  Маркс  высту¬
пил  также  с  большой  статьей  против  К.  Грюна,  против  его  искаженного
изображения  истории  социалистической  мысли.  Вместе  с  Энгельсом  он
посвятил  значительную  часть  их  совместной  работы  —  «Немецкая  идео¬
логия»  —  критике  «истинного  социализма».  В  указанном  труде  вскрыты
основные  пороки  этого  направления,  его  мелкобуржуазная  социальная
основа  и  показано  коренное,  принципиальное  отличие  формировавшейся
коммунистической  партии  пролетариата  от  мелкобуржуазных  «истин¬
ных  социалистов»  23.
 Наиболее  резкой  критике  Маркс  подверг  «немецкий,  пли  истинный,
социализм»  в  третьей  главе  «Манифеста  Коммунистическсй  партии».
При  этом  он  выступил  не  только  против  Грюна,  который  здесь  назван,
но  и  против  других  представителей  этого  направления,  в  том  числе  Гес¬
са,  хотя  в  самом  тексте  их  имена  не  упоминаются.  Но  когда  читаешь
здесь  о  «философии  действия»,  то  сразу  подставляешь  название  книги
М.  Гесса  «rhilosophie  der  That»  и  тогда  раскрывается  смысл  критиче¬
ского,  иронического  замечания  Маркса  против  Гесса24.  Маркс  упрекает
«истинных  социалистов»  в  том,  что  своими  односторонними  выпадами
против  либерализма  и  конституционализма,  своими  разговорами  о  тщет¬
ности  политических  свобод,  борьбы  за  демократию  они  объективно  иг¬
рают  на  руку  феодально-абсолютистской  партии,  прусскому  королю  25.
Если  учесть,  что  выступления  «истинных  социалистов»  относятся  к  ка¬
нуну  демократической  революции,  наступление  которой  Маркс  н  Энгельс
давно  предсказывали,  то  станет  понятна  страстность,  с  которой  они  клей¬
мили  тогда  «истинных  социалистов».  В  1860  г.  в  «Господине  Фогте»
Маркс  уже  мог  спокойнее  осветить  ход  прошлой  борьбы  против  этого  на¬
правления.
 Научная  пропаганда  новых  взглядов  привела  к  тому,  что  руководи¬
тели  Союза  справедливых,  убедившись  в  правоте  Маркса  и  Энгельса,
направили  к  ним  Иосифа  Молля,  чтобы  предложить  им  вступить  в  Союз
 ?2  См.  К.  М  ар  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ъ  с.  Соч.,  т.  27,  стр.  64.
 23  См.  К.  М  а  р  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ъ  с.  Соч.,  т.  3,  стр.  457—459.
 24  К.  М  ар  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ь  с.  Соч.,  т.  4,  стр.  452.  «Под 	французский 	оригинал 	они,—
 говорилось  в  «Манифесте»,—  вписали  свою  философскую 	чепуху. 	Например, 	под 	фран¬
 цузскую  критику  денежных  отношений  они  вписали  «отчуждение  человеческой  сущно¬
сти»,  под  французскую  критику  буржуазного  государства—  «упразднение  господства
Абстрактно-Всеобщего»,  и  т.  д.  Это  подсовывание  под  французские  теории  своей  фило¬
софской  фразеологии  они  окрестили  «философией  действия»,  «истинным  социализмом»...
и  т.  д.»
 23  К.  М  ар  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ъ  с.  Соч.,  тт  4,  стр.  452—453.
 31 	Маркс  —  историк
 481

МАРКС  —  ИСТОРИК  РАБОЧЕГО  ДВИЖЕНИЯ
 справедливых  и  принять  участие  в  его  реорганизации.  О  первом  конгрес¬
се  Маркс  ничего  не  пишет,  он  называет  второй  конгресс  Союза  первым,
вероятно  по  той  причине,  что  сам  он  не  был  на  первом  конгрессе,  а  при¬
нял  участие  в  работе  лишь  второго  конгресса.  При  той  скудости  мате¬
риалов  о  ходе  первого  и  второго  конгрессов  Союза  коммунистов  большое
значение  приобретает  любая  новая  деталь.  Из  очерка  Маркса  мы  узпа-
ем,  что  на  втором  конгрессе  были  представлены  члены  Союза  коммуни¬
стов  из  Швейцарии,  Франции,  Бельгии,  Германии  и  Англии26.  Из  друго¬
го  документа  —  текста  приветствия  Маркса  и  Энгельса  польскому  ми¬
тингу  начала  80-х  годов,  мы  узнаем,  что  на  втором  конгрессе  Союза
коммунистов  имели  своих  представителей  и  польские  его  члены27.
 В  противовес  клеветническому  утверждению  Фогта,  будто  Маркс  и
его  сторонники  вели  заговорщическую  и  антидемократическую  деятель¬
ность,  Маркс  в  книге  «Господин  Фогт»  подчеркивает,  что  в  Союзе  ком¬
мунистов  руководители  общин  и  округов,  а  также  члены  Центрального
комитета  избирались.  «Это  демократическое  устройство,  совершенно
нецелесообразное  для  заговорщических  тайных  обществ,  не  противоре¬
чило,  по  крайней  мере,  задачам  пропагандистского  общества»28.  Не
только  в  полемике  против  Фогта,  но  и  в  других  своих  произведениях  и
письмах  Маркс  и  Энгельс  подчеркивали  демократический  характер  Сою¬
за  коммунистов.  Так,  например,  в  1877  г.  Маркс  писал  немецкому  со¬
циал-демократу  В.  Блосу:  «Первое  вступление  Энгельса  и  мое  в  тайное
общество  коммунистов  произошло  под  тем  непременным  условием,  что
из  устава  будет  выброшено  все,  что  содействует  суеверному  преклоне¬
нию  перед  авторитетами...»  29  Демократический  характер  Союза  комму¬
нистов  Маркс  иллюстрирует  и  тем,  что,  будучи  вынужденным  вести  кон¬
спиративную  деятельность,  Союз,  наряду  с  тайной  организацией,  строил
и  свою  легальную  сеть  в  форме  открытых  рабочих  союзов.  «Деятельность
Союза  заключалась  прежде  всего  в  основании  открытых  просветитель¬
ных  обществ  немецких  рабочих...  Стоявший  за  открытыми  обществами
рабочих  и  руководивший  ими  Союз  находил  в  них  ближайшее  поле  дея¬
тельности  для  открытой  пропаганды,  а  с  другой  стороны,  он  пополнялся
и  расширялся  за  счет  наиболее  способных  их  членов»  30.
 Указание  Маркса  на  деятельность  Союза  в  двух  формах:  тайной  и
открытой  —  имеет  существенное  значение,  так  как  опровергает  тезис
буржуазной  и  правосоциалистической  историографии,  будто  временный
распад  его  тайной  организации,  что  имело  место  в  период  германской
революции  1848—-1849  гг.,  был  равносилен  полному  прекращению  дея¬
тельности  Союза.  В  действительности  опыт  революции  показал,  что
даже  тогда,  когда  Союз  как  единая  тайная  и  централизованная  органи¬
зация  на  время  прекратил  свою  деятельность,  он  все  же  продолжал
функционировать  в  виде  открытых  рабочих  союзов.
 О  деятельности  Союза  коммунистов  в  годы  революции  1848—1849  гг.
в  «Господине  Фогте»  содержится  лишь  одна  фраза,  но  она  имеет  боль-
 482
 20  К. 	М  а 	р  к 	с 	и 	Ф. 	Э  н  г  е 	л  ъ 	с. 	Соч., 	т. 	14, 	стр. 	451.
 27  К. 	М  ар  к 	с 	и 	Ф. 	Э  и  г  е 	л  ъ 	с. 	Соч., 	т. 	19, 	стр. 	248.
 28  К. 	М  а 	р  к 	с 	и 	Ф. 	Э  и  г  е 	л  ь 	с. 	Соч., 	т. 	14, 	стр. 	450.
 29  К. 	М  а  р  к 	с 	и 	Ф. 	Э 	н  г  е 	л  ь 	с. 	Соч., 	т. 	34, 	стр. 	241.
 30  К. 	М  а  р  к 	с 	и 	Ф. 	Э 	н  г  е 	л  ь 	с. 	Соч., 	т. 	14, 	стр. 	450.

МАРКС  И  ПРОБЛЕМЫ  ИСТОРИИ  СОЮЗА  КОММУНИСТОВ
 шое  значение.  «Когда  вспыхнула  февральская  революция,—  писал
Маркс,—  лондонский  Центральный  комитет  поручил  мне  руководство
Союзом.  Во  время  революции  в  Германии  деятельность  его  сама  собой
прекратилась,  так  как  открылись  более  действенные  пути  для  осуществ¬
ления  его  целей»  31.
 Вопрос  о  деятельности  Союза  коммунистов  в  период  революции  при¬
обрел  особую  актуальность  в  связи  с  попытками  покойного  правосоциа¬
листического  историка  Б.  Николаевского  доказать,  будто  Маркс  в  рево¬
люции  1848  г.  своей  собственной  властью  распустил  Союз  коммунистов.
Первоначально  эта  версия  была  намечена  им  в  общих  чертах  еще  в
1933  г.,  когда  он  опубликовал  отрывок  из  тюремных  показаний  бывшего
члена  кельнского  Центрального  комитета  Союза  Гёзера,  в  котором  сооб¬
щалось,  в  частности,  что  Маркс  на  собрании  группы  членов  Союза  в
Кельне  весной  1848  г.  распустил  Союз  коммунистов  своей  единоличной
властью.  Эти  показания  сопровождались  редакционным  примечанием,
что  свидетельство  Гёзера  представляется  во  всех  своих  пунктах  заслу¬
живающим  доверия32.  В  конце  50-х  —  начале  60-х  годов  Николаевский
выступил  против  советских  историков,  занимающихся  проблемами  исто¬
рии  Союза  коммунистов,  упрекая  их  в  том,  что  они,  руководствуясь
партийно-политическими  соображениями,  не  приняли  всерьез  показания
Гёзера  о  роспуске  Марксом  Союза  коммунистов  весной  1848  г.33
 Основные  аргументы  советских  историков  34  против  версии,  выдвину¬
той  Б.  Николаевским,  таковы:
 1. 	Не  отрицая  значения  показаний  Гёзера  как  исторического  источ¬
ника,  содержащего  некоторые  в  общем  правильные  сведения  о  деятель¬
ности  Союза  коммунистов  в  Германии  с  1849  по  1851  г.,  советские  исто¬
рики  подвергают  сомнению  ту  их  часть,  где  утверждается,  будто  Маркс
собственной  властью  распустил  Союз.  Эта  версия  была  первоначально
высказана  в  целях  самозащиты  некоторыми  подсудимыми  по  кельнско¬
му  процессу  коммунистов  (Даниэльсом  и  др.),  которые  сознательно  да¬
вали  на  суде  неправильные  показания,  отрицали  свою  принадлежность
к  Союзу  коммунистов,  дезориентируя  прусские  полицейские  и  судебные
органы.  Следовательно,  в  этом  вопросе  Гёзер  был  связан  заявлениями
других  подсудимых  по  кельнскому  процессу  и  едва  ли  эта  часть  его  по¬
казаний  заслуживает  доверия.  Основная  тенденция  показаний  Гёзера  —
убедить  полицейские  власти  в  том,  что  Союз  коммунистов  был  распу¬
щен  еще  во  время  революции,  а  Союз,  созданный  в  1850  г.,  совершенно
 31  Там  же,  стр.  451.
 32  О.  Manchen  -Helfen  und  В.  Nikolajewsky.  Karl  und  Jenny  Marx.  Berlin,  1933„
S.  140,  149—163;  см.  также:  В.  Nikolaewsky  and  О.  Mänchen-Helf  en.  Karl
Marx.  London,  1936,  p.  163.
 33  B.  Nikolajewsky.  Toward  a  History  of  the  Communist  League  1847—1852.—  «Interna¬
tional  Review  of  Social  History»,  vol.  1,  1956,  part.  2,  p.  234;  idem.  Who  ist  Distorting
History?  (Voprosy  Istorii  and  Karl  Marx  im  1848—1849).—  «Proceedings  of  the  American
Philosophical  Society»,  vol.  105,  1961,  N  2,  p.  209.
 34  E.  П.  К  a  h  д  e  л  ъ.  Искажение  истории  борьбы  Маркса  и  Энгельса  за  пролетарскую  пар¬
тию  в  работах  некоторых  правых  социалистов.—  «Вопросы  истории»,  1958,  №  5,  стр.  120;
С.  3.  Л  е  в  и  о  в  а.  Из  истории  борьбы.  Маркса  и  Энгельса  за  создание  и  укрепление
«Neue  Rheinische  Zeitung»  как  органа  революционного  пролетариата.—  Сб.  «Из  истории
формирования  и  развития  марксизма».  М.,  1959,  стр.  234;  Е.  П.  Кандель.  Не  от  хоро¬
шей  жизни.—  «Вопросы  истории  КПСС»,  1962,  М  3,  стр.  180.
 31*
 483

МАРКС  —  ИСТОРИК  РАБОЧЕГО  ДВИЖЕНИЯ
 новая  организация  и,  следовательно,  не  несет  ответственности  за  те  до¬
кументы,  которые  издал  Союз  до  1848  г.  Такова  же  была  линия  защи¬
ты  всех  подсудимых  на  кельнском  процессе.
 2.  Рёзер  сообщает  о  собрании,  на  котором  он  лично  не  присутствовал,
со  слов  некоего  Бедорфа,  личности  малоизвестной,  о  принадлежности
которого  к  Союзу  коммунистов  нет  точных  сведений.  В  показаниях  Рё-
зера  имеется  ряд  противоречивых  взаимоисключающих  фактов.  Есте¬
ственно,  что  информация  Рёзера  не  может  не  вызвать  недоверия.
 3.  Утверждение  Рёзера  о  роспуске  Марксом  Союза  противоречит  по¬
ложениям  Устава  Союза  и  многочисленным  заявлениям  Маркса  и  Эн¬
гельса  в  июне  1850  г.35,  в  1852  г.36,  1853  г.  37,  1860  г.33,  1885  г.  39  о
том,  что  в  период  революции  местные  организации  Союза  ослабили  свя¬
зи  с  Центральным  комитетом  и  что  тайная  организация  Союза  временно
распалась,  Союз  же  продолжал  существовать  в  Германии  лишь  как
идейно-политическое  направление.
 Об  этом  же  писали  Маркс  и  Энгельс  в  Обращении  Центрального  ко¬
митета  еще  в  марте  1850  г.  Говоря,  что  Союз  коммунистов  в  течение  обо¬
их  революционных  лет  вдвойне  выдержал  испытание  —  члены  Союза
повсюду  стояли  в  передовых  шеренгах  революционного  движения,
н  взгляды,  высказанные  в  циркулярных  документах  Союза  и  в  «Мани¬
фесте  Коммунистической  партии»,  оказались  единственными  правиль¬
ными,—  основоположники  марксизма  в  то  же  время  подчеркивают,
что  крепкая  организация  Союза  значительно  ослабла,  что  отдельные  ок¬
руга  и  общины  ослабили  свои  связи  с  Центральным  комитетом  и  по¬
степенно  прекратили  их  вовсе,  что  «рабочая  партия...  сохранилась  в  ор¬
ганизованном  виде  самое  большее  в  отдельных  местностях  для  местных
целей...»40  Маркс  и  Энгельс  подчеркивают  здесь  спонтанный  процесс
ослабления  и  постепенного  распада  тайной  организации  Союза  комму¬
нистов.  В  1885  г.  в  работе  «К  истории  Союза  коммунистов»  Энгельс  под¬
твердил  это  положение.
 Таким  образом,  тезис  о  распаде  в  период  революции  тайной  органи¬
зации  Союза  коммунистов  и  о  сохранении  его  как  идейно-политнческого
направления  является  общим  и  неизменным  тезисом  Маркса  и  Энгель¬
са.  Голь  направляющего  и  частично  организующего  центра  пролетар¬
ской  партии,  доказывали  они,  выполняла  в  те  годы  «Neue  Rheinische
Zeitung»,  формулировавшая  тактические  задачи  всего  направления.  Ее
опорой  на  местах  служили  рабочие  союзы  и  многие  демократические  об¬
щества.
 4.  Вопрос  о  путях  дальнейшей  деятельности  Союза  в  Германии  вста¬
вал  и,  несомненно,  являлся  предметом  споров  в  кругу  руководителей
Союза,  собравшихся  в  Кельне.  Это,  в  частности,  подтверждает  протокол
заседания  кельнской  общины  Союза  коммунистов  11  мая  1848  г.41  Эти
споры,  вероятно,  продолжались  и  на  заседаниях  Центрального  комите¬
 484
 35  К. 	M  а  р  к 	с 	и 	ФЭнгелъс. 	Соч., 	т. 	7,  стр.  322.
 36  К. 	M  а  р  к 	с 	и 	Ф. 	Э  н 	г 	е  л  ъ  с. 	Соч., 	т. 	8,  стр.  416—417.
 37  Там  же,  стр.  442—443,  478—481.
 38  К. 	М  ар  к 	с 	и 	Ф. 	Э  н 	г 	е  л  ь  с. 	Соч., 	т. 	14,  стр.  451.
 39  К. 	Мар  к 	с 	и 	Ф. 	Э  н 	г 	е  л  ь  с. 	Соч., 	т. 	21,  сгр.  227.
 40  Я. 	М  ар  к 	с 	и 	Ф. 	Э  н 	г 	е  л  ъ  с. 	Соч., 	т. 	7,  стр.  257.
 41  «Союз  коммунистов...»,  стр.  206—207.

МАРКС  II  ПРОБЛЕМЫ  ИСТОРИИ  СОЮЗА  КОММУНИСТОВ
 та.  Вполне  возможно,  что  Шаппер  и  Молль  занимали  иную,  чем  Маркс
и  Энгельс,  позицию  в  вопросе  о  роли  Союза  коммунистов,  о  судьбе  его
тайной  организации,  поскольку  они  были  больше  связаны  старыми  тра¬
дициями  Союза  справедливых.
 Однако  на  всем  протяжении  революции  Маркс  и  Шаппер  оставались
близкими  друзьями,  связанными  единством  идейных  и  тактических
принципов.  Об  этой  дружбе  Шаппер  счел  нужным  заявить  даже  в  самый
драматический  момент  раскола  Союза  коммунистов,  на  заседании
Центрального  комитета  Союза  15  сентября  1850  г.42  Если  бы  действи¬
тельно  во  время  революции  разногласия  между  Марксом  и  Энгельсом,
с  одной  стороны,  и  Шаппером  и  Моллем  —  с  другой,  достигли  такой  ост¬
роты,  как  об  этом  пишет  Б.  Николаевский,  если  бы  при  этих  условиях
Маркс  единолично  распустил  Союз,  то  в  период  позднейшего  раскола
Союза  коммунистов,  после  15  сентября  1850  г.,  Шаппер  и  Виллих  обви¬
нили  бы  Маркса  в  попытках  ликвидировать  Союз  в  годы  революции.  Од¬
нако  ничего  подобного  мы  не  находим  в  документах  фракции  Виллиха  —
Шаппера.  Единственное  обвинение  в  адрес  Маркса  и  Энгельса  в  части,
касающейся  их  деятельности  в  1848  г.,  которое  мы  находим  в  «Воззва¬
нии»  фракции  к  своим  членам,  изданном  1  октября  1850  г.,  заключается
в  том,  что  «в  1848  г.  в  Кельне  они  пожертвовали  своими  обязанностями
членов  Центрального  комитета  ради  своих  постов  редакторов  «Neue
Rheinische  Zeitung»»  43.  Следовательно,  здесь  речь  идет  об  отказе  Маркса
и  Энгельса  от  мандатов  членов  Центрального  комитета  Союза  в  связи
с  загруженностью  работой  по  редактированию  ежедневной  газеты.  Ни
о  каком  роспуске  Союза  и  речи  не  идет.
 5. 	Обойден  и  другой  документ  —  письмо  руководителя  парижских
общин  Союза  коммунистов  Г.  Эвербека.  1  ноября  1848  г.  он  писал
М.  Гессу:  «Д’Эстер  недоволен  переносом  Центрального  комитета  Союза
и  настоятельно  убеждал  меня  оставить  его  пока  там,  где  он  находит¬
ся,—  в  Лондоне  (или  в  Кельне),  до  тех  пор,  пока  конгресс  коммунистов,
который  должен  быть  созван  немедленно,  не  наметит  его  нового  место¬
пребывания»  44.  Следовательно,  в  начале  ноября  1848  г.  еще  окончатель¬
но  не  было  решено,  где  следует  находиться  Центральному  комитету  Со¬
юза  —  в  Кельне  или  в  Лондоне.
 Все  это  показывает,  что  факты  не  подтверждают  версии  о  роспуске
Марксом  Союза  коммунистов  весной  1848  г.  Возникновение  этой  вер¬
сии  —  результат  необъективности  Б.  Николаевского  в  области  истории
марксизма,  хотя  нельзя  отрицать  известные  заслуги  его  в  деле  собира¬
ния  и  публикации  материалов  но  истории  рабочего  движения.  На  рабо¬
тах  Б.  Николаевского  постоянно  лежала  печать  его  меньшевистских
взглядов,  недоброжелательства  к  Советскому  Союзу  и  к  советской  исто¬
рической  науке.
 Дискуссия  по  вопросу  о  деятельности  Союза  коммунистов  в  период
революции  1848—1849  гг.  не  прекратилась.  В  нее  включились  новые
лица.  Так,  покойный  историк  немецкого  рабочего  движения,  сотрудник
 42  Там  же,  стр.  306.
 43  W  e  r  m  и  t  h  und  S  t  г  Ь  е  r.  Die  Kommunisten-Verschwörungen  des  neunzehnten  Jahr¬
hunderts.  Erster  Teil.  Darmstadt,  1853,  S.  270.
 44  «Союз  коммунистов...»,  стрш  216.
 485

МАРКС  —  ИСТОРИК  РАБОЧЕГО  ДВИЖЕНИЯ
 амстердамского  Института  социальной  истории  Вернер  Блюменберг
опубликовал  текст  показаний  Рёзера  и  сопроводил  их  большой  вступи¬
тельной  статьей45.  В  ней  он  поддержал  версию  Б.  Николаевского,  дока¬
зывая,  что  эти  показания  заслуживают  полного  доверия  как  исчерпы¬
вающий  документ  о  деятельности  Союза  в  Германии  в  период  револю¬
ции,  в  том  числе  и  по  вопросу  о  роспуске  его  Марксом.  Однако  никаких
новых  доказательств  но  существу  он  не  привел.
 С  большой  работой  «К  истории  Союза  коммунистов  в  Германии  во
второй  фазе  его  существования»  выступил  профессор  Ш.  Нааман,  заняв¬
ший  крайне  своеобразную  позицию46.  В  ряде  мест  своей  работы  он  вы¬
нужден  был  подвергнуть  сомнению  показания  Рёзера  и  некоторые  ут¬
верждения  Николаевского.  Отвергая  тезис  о  роспуске  всего  Союза  ком¬
мунистов,  Нааман  высказывает  предположение,  что  на  указанном  собра¬
нии  кельнских  коммунистов  Маркс  распустил  только  местную,  кельн¬
скую  организацию.  Однако  и  эта  гипотеза  не  имеет  серьезных  осно¬
ваний.
 Автор  статьи  не  объясняет,  как  Маркс  мог  обосновать  необходимость
роспуска  кельнской  организации,  какие  проступки  она  совершила,  что
заслуживала  исключения  или  роспуска,  в  чем  был  вообще  смысл  этой
акции?  Да  и  имел  ли  Маркс  достаточно  полномочий,  чтобы  единолич¬
ным  решением  распустить  целую  организацию  Союза?  Такого  рода  ре¬
шение  не  могло  быть  компетенцией  одного  человека,  даже  наделенного
особыми  полномочиями  формировать  состав  Центрального  комитета,  ка¬
кими  и  был  наделен  Маркс  в  силу  мандата,  предоставленного  ему  спер¬
ва  лондонским  Центральным  комитетом,  а  затем  брюссельским  в  начале
1848  г.  Единственно,  что  мог  сделать  Маркс  в  порядке  личного  реше¬
ния  —  это  отказаться  от  предоставленного  ему  мандата.  Так  он  и  посту¬
пил,  но  не  весной,  а  летом  1848  г.,  когда  убедился,  что  условия  для  реор¬
ганизации  Союза  коммунистов  в  Германии  еще  не  созрели,  а  продол¬
жать  прежнюю  тайную  деятельность  Союза,  когда  в  стране  существуют
свобода  слова,  печати  и  организаций,  бессмысленно.  То,  что  Маркс  и
Энгельс  отказались  в  1848  г.  от  своих  мандатов  членов  Центрального
комитета,  подтверждается  документами.
 ИГ.  Нааманом  была  выдвинута  и  другая  версия  о  якобы  имевшем  ме¬
сто  временном  компромиссе  двух  фракций  —  фракции  Маркса  и  Энгель¬
са,  так  называемой  «партии  «Neue  Rheinische  Zeitung»»  и  фракции
Шаппера  —  Молля  —  носительницы  традиций  старого  Союза  справед¬
ливых.  Нааман  считает,  что  этот  компромисс  дал  первые  трещины  еще
в  период  революции  1848  г.  и  был  окончательно  похоронен  осенью
1850  г.  Он  пытается  противопоставить  партию  «Neue  Rheinische  Zei¬
tung»  (Маркса,  Энгельса,  В.  Вольфа  и  др.)  представителям  рабочих  со¬
юзов  (Кельнского  и  т.  д.)  Шапперу  и  его  друзьям,  которые  якобы  и  дей¬
ствовали  в  то  время  в  роли  Союза  коммунистов.
 Это  противопоставление  на  редкость  искусственно.  На  деле  «Neue
Rheinische  Zeitung»  играла  роль  политического  и  идейного  центра  для
всех  членов  Союза  коммунистов.  С  другой  стороны,  Маркс  вместе  с
Шаппером  принимали  активное  участие  в  деятельности  Кельнского  ра¬
 45  «International  Review  of  social  History»,  1964,  vol.  IX,  part  I.
 45  «Archiv  für  Socialgeschichte»,  Bd.  V,  1965,  S.  26.
 486

МАРКС  И  ПРОБЛЕМЫ  ИСТОРИИ  СОЮЗА  КОММУНИСТОВ
 бочего  союза.  Сам  Шаппер,  работая  корректором  в  газете,  полностью
разделял  и  ее  политическую  линию.  У  Наамана  проявляется  здесь  анти¬
историческая  тенденция  перенести  противоречия  между  Виллпхом  и
Шаппером,  с  одной  стороны,  и  Марксом  и  Энгельсом  —  с  другой,  обна¬
ружившиеся  после  подавления  революции,  на  период  самой  революции.
 На  первый  взгляд  может  показаться,  будто  не  столь  уж  существенно
различие  между  утверждением,  что  Маркс  в  1848  г.  распустил  Союз,
и  положениями  Маркса  и  Энгельса  о  том,  что  Союз  коммунистов,  его
тайная  организация,  временно  сама  распалась.  Однако  это  не  так.  Ука¬
занный  вопрос  имеет  большое  методологическое  значение.
 Если  верно  первое  утверждение,  то,  следовательно,  произведения  ос¬
новоположников  марксизма  фактически  дисквалифицируются  как  досто¬
верный  исторический  источник  по  истории  Союза  коммунистов.  Общие
оценки  исторической  роли  Союза  в  период  революции  1848—1849  гг.,
данные  Марксом  и  Энгельсом  в  их  произведениях,  утрачивают  свою
силу.
 Если  исходить  из  того,  что  в  период  революции  шла  борьба  двух
тенденций,  двух  фракций  в  Союзе  коммунистов,  которая  якобы  завер¬
шилась  решением  Маркса  единолично  распустить  Союз,  то  тогда  следует
начинать  историю  борьбы  с  фракцией  Шаппера  —  Виллиха  с  весны
1848  г.,  а  не  с  августа  —  сентября  1850  г.,  и  не  рассматривать  эту  борь¬
бу  как  побочный  результат  поражения  революции  и  обострения  сек¬
тантских  тенденций,  как  это  подчеркивали  Маркс  и  Энгельс.  Следова¬
тельно,  принятие  версии  о  роспуске  Марксом  Союза  неизбежно  означает
отказ  от  концепции  Маркса  и  Энгельса  по  вопросу  об  исторической  роли
Союза  коммунистов  в  период  революции  и  после  ее  поражения.
 Одним  из  существенных  вопросов  историографии  Союза  коммуни¬
стов  является  вопрос  об  отношении  этого  Союза  к  Рабочему  братству  и
к  его  организатору  С.  Борну  в  период  революции  1848  г.  Представители
правой  социал-демократической  историографии  (М.  Кварк,  В.  Блос)
превозносили  Борна  как  центральную  фигуру  немецкого  рабочего  дви¬
жения  в  период  революции  и  противопоставляли  его  Марксу  и  Энгельсу
как  более  реалистического  политика,  как  лидера,  более  полно  учитывав¬
шего  национальные  интересы  рабочего  класса  Германии.  Эта  концепция
была  сразу  взята  на  вооружение  буржуазной  историографией.  Но  она  на
этом  не  остановилась,  а  вступила  на  путь  еще  более  резкого  противопо¬
ставления  Рабочего  братства  и  Союза  коммунистов,  фактически  отри¬
цая  какое-либо  влияние  Союза  на  Братство,  ,на  его  лидеров.  Эта  тенден¬
ция  особенно  характерна  для  В.  Конце  и  группирующихся  вокруг  него
историков,  в  особенности  для  Ф.  Бальзер,  посвятившей  Рабочему  брат¬
ству  специальную  работу.  Автор  этой  работы  стремится  умалить  рево¬
люционную,  коммунистическую  тенденцию,  которая,  хотя  и  непоследо¬
вательно,  давала  все  же  себя  чувствовать  в  Братстве  47.  Зато  она  исполь¬
зует  крайне  незрелые  высказывания  на  страницах  печатного  органа
 47  F.  Baiser.  Sozialdemokratie  1848/49  bis  1863,  Bd.  1.  Stuttgart,  1962,  S.  233—236.
 487

МАРКС  —  ИСТОРИК  РАБОЧЕГО  ДВИЖЕНИЯ
 Рабочего  братства,  чтобы  тенденциозно  изобразить  его  как  буржуазно¬
демократическую  организацию,  противостоявшую  Союзу  коммунистов.
 Это  противоречит  тому,  что  писали  о  Борне  Маркс  и  Энгельс.  Эн¬
гельс  подчеркивал  не  только  негативные  моменты,  но  и  активную  дея¬
тельность  Борна  в  Союзе  коммунистов  в  прошлом,  влияние  на  него
«Манифеста  Коммунистической  партии»,  идей  о  необходимости  само¬
стоятельной  организации  рабочих,  о  неизбежности  их  классовой  борь¬
бы  против  буржуазии,  которые  Борн  пропагандировал  на  страницах
печатных  органов  Братства  —  «Das  Volk»,  а  затем  «Das  Verbrüde¬
rung»,—  идей,  усвоенных  им  в  Союзе  коммунистов.  Называя  его  весь¬
ма  талантливым  молодым  человеком,  Энгельс,  однако,  отмечает,  что
Борн  несколько  поспешил  со  своим  вступлением  на  политическую
арену,  что,  собирая  вокруг  себя  разнородные  элементы,  он  не  способен
был  внести  единство  в  их  противоречивые  стремления,  что  в  официаль¬
ных  документах  Рабочего  братства  наблюдается  смешение  идей  «Ком¬
мунистического  манифеста»  с  цеховыми  представлениями,  с  идеями
Луи  Блана  и  Прудона.  Энгельс  далее  указывает,  что  Братство  осо¬
бенно  много  занималось  организацией  стачек,  профессиональных  сою¬
зов,  кооперативов  в  такое  время,  когда  в  первую  очередь  следовало  за¬
ниматься  политической  борьбой,  которая  обеспечила  бы  завоевание
легальной  почвы  для  экономической  борьбы.  Когда  руководители
вспомнили  о  политической  деятельности,  было  уже  поздно,  реакция  в
Германии  одержала  победу48.
 Хотя  Борн  в  годы  революции  не  принимал  непосредственного  уча¬
стия  в  деятельности  Союза,  но  он  и  не  порывал  с  ним.  Поэтому  Маркс
даже  тогда,  когда  он  в  косвенной  форме  отмежевывался  от  экономиче¬
ской  платформы  Борна,  не  выступал  против  него  с  публичной  крити¬
кой  49.  Известно,  что  весной  1849  г.,  когда  Маркс  и  Энгельс  взяли  курс
на  организационное  отделение  от  мелкобуржуазных  демократов  и  со¬
зыв  общегерманского  конгресса  рабочих  союзов,  они  пытались  осуще¬
ствить  этот  план  в  сотрудничестве  с  Борном  и  его  Габочим  братством.
II  после  подавления  революции  руководители  Союза  коммунистов  ус¬
тановили  тесный  контакт  с  деятелями  Братства  на  местах,  вовлекая  их
в  члены  Союза.  В  написанном  Марксом  и  Энгельсом  июньском  Обра¬
щении  Центрального  комитета  к  Союзу  коммунистов,  в  частности,  ука¬
зывалось:  «Наиболее  влиятельные  члены  Габочего  братства  также  при¬
надлежат  к  Союзу»  50.
 Таким  образом,  Маркс  и  Энгельс  в  своем  подходе  к  С.  Борну  и  Га-
оочему  братству  не  проявляли  односторонности.  Отмечая  в  их  деятель¬
ности  зарождающуюся  реформистскую  тенденцию,  с  которой  необходи¬
мо  было  бороться,  они  вместе  с  тем  подчеркивали  и  большое  влияние  на
них  Союза  коммунистов  и  ого  программного  документа  —  «Манифеста
Коммунистической  партии».
 См.  К.  M  а  р  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ь  с.  Соч.,  т.  21,  стр.  227—228.
 49  См.  К.  M  а  р  к  с  и  Ф.  Э  и  г  е  л  ъ  с.  Соч.,  т.  5,  стр.  271.
 se  См.  H.  M  а  р  к  с  и  Ф.  Э  и  г  е  л  ъ  с.  Соч.,  т.  7,  стр.  326.
 488

МАРКС  И  ПРОБЛЕМЫ  ИСТОРИИ  СОЮЗА  КОММУНИСТОВ
 Большое  внимание  уделено  в  «Господине  Фогте»  деятельности  Сою¬
за  коммунистов  после  подавления  революции  1848—1849  гг.  Маркс
здесь  в  основном  воспроизводит  то,  что  он  уже  писал  в  1852  г.  в  бро¬
шюре  «Разоблачения  о  кельнском  процессе  коммунистов»,  но  с  теми
поправками,  которые  внесли  последующие  восемь  лет.  Для  характери¬
стики  этого  периода  деятельности  Союза  коммунистов  необходимым  до¬
полнением  являются  два  составленных  Марксом  и  Энгельсом  обраще¬
ния  Центрального  комитета  Союза  от  марта  и  июня  1850  г.
 В  книге  «Господин  Фогт»  Маркс  сообщает,  что  когда  в  конце  лета
1849  г.  он  приехал  в  Лондон,  то  «нашел  обломки  тамошнего  Централь¬
ного  комитета  вновь  собранными...»  51  О  каком  Центральном  комитете
здесь  идет  речь?  То  ли  о  том,  который  существовал  в  Лондоне  до  на¬
чала  революции,  то  ли  о  том,  который  был  образован  И.  Моллем  в  Лон¬
доне  в  конце  1848  г.?  Некоторый  свет  проливает  на  этот  вопрос  мар¬
товское  обращение  Центрального  комитета.  «После  поражения  рево¬
люционных  партий  Германии  и  Франции  в  июле  1849  г.,—  говорится
в  обращении,—  почти  все  члены  Центрального  комитета  опять  собра¬
лись  в  Лондоне  и,  пополнив  свой  состав  новыми  революционными  си¬
лами,  с  обновленной  энергией  принялись  за  реорганизацию  Союза»  52.
По-видимому,  здесь  речь  идет  об  объединенном  Центральном  комите¬
те,  куда  вошли  два  члена  ЦК  (Г.  Бауэр,  И.  Эккарпус),  созданного
И.  Моллем  в  конце  1848  г.,  отдельные  члены  Центрального  комитета,
образованного  Марксом  в  Париже  (К.  Маркс,  Ф.  Энгельс,  К.  Шаппер),
возможпо  также  члены  старого  лондонского  Центрального  комитета
1847  г.  (Пфендер,  Леман  и  Френкель).  Что  же  касается  «новых  рево¬
люционных  сил»,  то  Маркс,  вероятно,  имеет  в  виду  Конрада  Шрамма
и  Августа  Впллиха,  проявивших  себя  в  ходе  революции.
 В  обоих  произведениях  —  «Разоблачения  о  кельнском  процессе  ком¬
мунистов»  и  «Господин  Фогт»  —  большое  внимание  уделено  Марксом
его  борьбе  против  левого  сектантства.  В  них  вскрыто  существо  возник¬
ших  после  революции  принципиальных  разногласий  между  руководи¬
мым  Марксом  и  Энгельсом  большинством  Центрального  комитета  и
сектантским  меньшинством,  которое  шло  за  Виллихом  и  Шапнером53.
 51  К.  М  а  р  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ъ  с.  Соч.,  т.  14,  стр.  451—452.
 52  К.  М  ар  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ъ  с.  Соч.,  т.  7,  стр.  258.
 53  Обстоятельное  освещение  истории  борьбы  Маркса  и  Энгельса  против  левого  сек¬
тантства  в  50-х  годах  XIX  в.  дано  в  интересной  работе  JI.  И.  Гольмана  «Из  истории
борьбы  Маркса  и  Энгельса  против  сектантства  и  авантюризма  в  рабочем  движении  в
начале  50-х  годов  XIX  в.»  (Сб.  «Рабочее  движение  в  новое  время».  М.,  1964,  стр.  134—
 199),  в  статье  Е.  П.  Канделя  «Из  истории  борьбы  К.  Маркса  и  Ф.  Энгельса  против  сек¬
тантства  в  50-х  годах  XIX  века»  (  «Новая  и  новейшая  история»,  1966,  JV5  6,  стр.  3—18),
Значительный  интерес  представляет  публикация  Георга  Эккерта  «Из  переписки  Союза
коммунистов  (Фракция  Виллиха  —  Шаппера)»  («Archiv  für  Sozialgeschichte»,  Bd.  V,  1965,
S.  273—317).  Эта  публикация  с  большой  наглядностью  вскрывает  социальную  основу
фракции  Виллиха  —  Шаппера  как  пред  ставит  елышцы  отсталых  немецких  ремесленников-
полупролетариев,  попятное  движение  членов  этой  фракции  к  грубому  уравнительному
утопическому  коммунизму  Вейтлинга  и  Кабе,  к  сектантской  заговорщической  тактике,
которая  характерна  для  раннего  периода  рабочего  и  социалистического  движения.  Наи¬
более  типичным  документом,  выражающим,  утопическо-заговорщическую  программу  и
 489

МАРКС  —  ИСТОРИК  РАБОЧЕГО  ДВИЖЕНИЯ
 В  «Разоблачениях»  Маркс  привел  выдержку  из  протокола  заседания
Центрального  комитета  от  15  сентября  1850  г.,  позволяющую  понять
существо  этих  разногласий  и  в  то  же  время  оттеняющую  наиболее  ха¬
рактерные  черты  левого  сектантства.
 На  этом  заседании  Маркс,  в  частности,  говорил:  «На  место  универ¬
сальных  воззрений  Манифеста  ставится  немецкое  национальное  воз¬
зрение,  льстящее  национальному  чувству  немецких  ремесленников...
Вместо  действительных  отношений  главным  в  революции  изображает¬
ся  воля.  В  то  время  как  мы  говорим  рабочим:  Вам,  может  быть,  при¬
дется  пережить  еще  15,  20,  50  лет  гражданской  войны  для  того,  чтобы
изменить  существующие  условия  и  чтобы  сделать  самих  себя  способ¬
ными  к  господству,—  им,  вместо  этого,  говорят:  Мы  должны  тотчас  до¬
стигнуть  власти,  или  же  мы  можем  лечь  спать.  Подобно  тому  как  де¬
мократы  употребляют  слово  «народ»,  так  употребляется  ныне  слово
«пролетариат»,—  как  пустая  фраза.  Для  того,  чтобы  претворить  эту
фразу  в  жизнь,  пришлось  бы  объявить  всех  мелких  буржуа  пролета¬
риями,  то  есть  de  facto  представлять  мелких  буржуа,  а  не  пролетариев.
На  место  действительного  революционного  развития  пришлось  бы  по¬
ставить  революционную  фразу»  54.
 Объясняя  причины  появления  фракции  Виллиха  —  Шаппера,
Маркс,  в  частности,  указывал  на  то,  что  насильственное  подавление
революции  оставляет  в  головах  ее  участников  такое  смятение,  что  онп
на  время  утрачивают  способность  разобраться  в  исторической  обста¬
новке,  в  изменении  формы  движения.  Отсюда  появляется  у  них  игра
в  революцию,  в  тайные  заговоры,  которые  в  одинаковой  мере  компро¬
метируют  как  их  самих,  так  и  дело,  которому  они  служат  55.
 Излагая  существо  разногласий  с  фракцией  Виллиха  —  Шаппера,
справедливо  критикуя  присущие  ей  сектантство  и  догматизм,  Маркс
придал  этой  критике  в  «Разоблачениях  о  кельнском  процессе  комму¬
нистов»  несколько  резкую  форму,  как  он  это  отмечал  позднее  в  после¬
словии  ко  второму  изданию  своей  книги:  «...Обстоятельства,  при  кото¬
рых  были  написаны  «Разоблачения»,  объясняют  резкость  нападок  на
невольных  пособников  общего  врага.  В  моменты  кризиса  опрометчи¬
вость  становится  преступлением  против  партии,  требующим  публично¬
го  искупления»  56.
 В  книге  «Господин  Фогт»  Маркс  сравнительно  мало  касается  при¬
чин  раскола  Союза,  а  отсылает  к  своим  «Разоблачениям...»,  где  он  вы¬
ясняет  непосредственные,  ближайшие  практические  поводы  к  расколу
и  отмечает,  что  заключались  они  в  стремлении  Виллиха  втянуть  Союз
в  заговорщические  затеи  немецкой  мелкобуржуазной,  демократической
эмиграции57.  Это  противоречило  основной  линии  Маркса  и  Энгельса,
стремившихся  сохранить  организационную  и  идейную  самостоятель-
 490
 тактику  фракции,  является  принятая  ее  конгрессом  в  июле  1851  г.  в  Лондоне  «Инструк¬
ция  Союзу  накануне,  во  время  и  после 	революции»  ;  она 	должна 	была 	заменить 	«Мани¬
фест  Коммунистической  партии».  Этот 	документ  неоднократно 	упоминается 	в 	переписке
 членов  фракции.
 54  К.  М  а  р  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ь  с.  Соч.,  т.  8, 	стр.  582—583.
 55  См.  К.  М  а  р  к  с  и  Ф.  Э  и  г  е  л  ъ  с.  Соч., 	т.  18,  стр.  550.
 56  Там  же.
 57  См.  К.  М  а  р  к  с  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  14,  стр.  452.

МАРКС  И  ПРОБЛЕМЫ  ИСТОРИИ  СОЮЗА  КОММУНИСТОВ
 ность  пролетарской  партии  и  предохранить  ее  от  возврата  к  заговорщи¬
честву,  в  устранении  которого  из  практики  деятельности  Союза  осно¬
воположникам  марксизма  принадлежала,  как  известно,  исключитель¬
ная  роль.  Уже  из  одного  этого  видно,  что  деятельность  сектантов  тянула
Союз  назад,  к  уже  преодоленному  им  этапу  развития.
 Поводом  к  еще  большему  обострению  разногласий,  подчеркивал
Маркс,  являлись  обнаружившиеся  вскоре  диаметрально  противополож¬
ные  оценки  политической  обстановки58.  Виллих  предполагал,  что  спор
между  Пруссией  и  Австрией  о  Кургессене  и  Германском  союзе  вызо¬
вет  военный  конфликт,  который  может  перерасти  в  европейскую  вой¬
ну,  а  это  откроет  путь  для  выступления  революционной  партии.  Для
осуществления  своих  авантюристических  планов  фракция  Виллиха  —
Шаппера  вступила  в  соглашение  с  подобными  же  сектантскими  груп¬
пами  французских,  венгерских  и  польских  эмигрантов.  Эти  необосно¬
ванные  планы  и  надежды  Маркс  и  Энгельс  подвергли  убедительной
критике  в  своем  «Третьем  международном  обзоре»,  который  они  напеча¬
тали  в  конце  1850  г.  в  издававшемся  ими  журнале  «Neue  Rheinische
Zeitung.  Folitisch-ökonoxnische  Revue»  59.
 Здесь  они  раскрыли  еще  одну  черту,  свойственную  левому  сектант¬
ству,  мелкобуржуазному  революциояаризму.  Собственное  нетерпение  и
неумение  выждать  развития  внутренних  противоречий  до  степени  ре¬
волюционных  конфликтов  оно  обычно  пытается  компенсировать  аван¬
тюрами,  ориентируясь  на  военные  столкновения,  которые,  дескать,
должны  открыть  путь  для  выступлений  революционных  партий.  Эта
авантюристическая  черта  в  деятельности  многих  сектантских  группи¬
ровок  неоднократно  подвергалась  критике  Марксом  и  Энгельсом.
 Большое  значение  для  историографии  Союза  коммунистов  имеют
положения  Маркса  об  историческом  значении  Союза  в  деле  создания  и
развития  пролетарской  партии.  ««Союз  коммунистов».—  говорится  в
«Газоблачениях...»,—  не  являлся...  заговорщическим  обществом,  а  был
обществом,  которое  тайно  осуществляло 	организацию 	пролетарской
 партии,  потому  что  немецкий  пролетариат 	открыто 	был 	лишен 	igni 	et
 aqua  (огня  и  воды),  лишен  свободы  печати,  слова  и  союзов»60.
 Здесь  мы  вплотную  подходим  к  анализу  взглядов  Маркса  на  проле¬
тарскую  партию  и  в  этой  связи  на  Союз  коммунистов61;  эти  два  поня¬
тия  у  Маркса  и  Энгельса  в  40—50-е  годы  не  вполне  совпадали.
 58  Там  же,  стр.  452—453.
 59  К.  M  а  р  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ъ  с.  Соч.,  т.  7,  стр.  486.
 63  Я.  М  ар  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ъ  с.  Соч.,  т.  8,  стр.  481.
 ■®1  После  завершения  данной  статьи  нам  удалось  ознакомиться  с  интересным  очерком  Монти
Джонстона  «Маркс  и  Энгельс  и  концепция  партии»  («The  Socialist  Register»,  1967,
p.  121—158),  непосредственно  связахтым  с  ее  тематикой.  Поэтому  мы  вынуждены  здесь
ограничиться  подстрочным  примечанием.  Достоинством  работы  Джонстона  является
обстоятельный  и  хорошо  обоснованный  марксистский  обзор  развития  взглядов  осново¬
положников  научного  коммунизма  на  пролетарскую  партию  и  рассмотрение  наиболее
существенных  расхождений  в  трактовке  этой  проблемы  в  современной  историографии.
Автор,  в  частности,  останавливается  на  разногласиях  с  М.  Рюбелем,  Б.  Николаевским,
Молънаром  и  дрш
 Едва  ли  можно  согласиться  с  мнением  Джонстона,  будто  советские  историки,  рас¬
сматривающие  «Новую  Рейнскую  газету»  как  боевой  штаб  пролетарской  партии  в  период
германской  революции  1848  г.,  распространяют  позднейшую  ленинскую  терминологию
на  ранний  период.  В  своих  утверждениях  советские  историки  в  первую  очередь  опира-
 491

МАРКС  —  ИСТОРИК  РАБОЧЕГО  ДВИЖЕНИЯ
 40-е  годы  XIX  в.  являются  периодом  формирования  теории  науч¬
ного  коммунизма,  естественно,  что  и  взгляды  Маркса  и  Энгельса  на  ре¬
волюционную  партию  пролетариата  только  складывались.  Поэтому  не
удивительно,  что  в  высказываниях  Маркса  и  Энгельса  о  пролетарской
партии,  о  коммунистической  партии,  встречающихся  в  их  произведе¬
ниях  и  письмах  тех  лет,  еще  отсутствует  единство  в  формулировках,
определяющих  существо  и  значение  партии.
 Маркс  и  Энгельс  пользовались  тогда  такими  понятиями,  как  «про¬
летарская  партия»,  «наша  партия»,  «коммунистическая  партия»,  при¬
чем  эти  понятия  не  выражали  тождественного  содержания.  Под  про¬
летарской  партией,  рабочей  партией,  или  политической  партией  про¬
летариата,  основоположники  марксизма  понимали  тогда  всю  совокуп¬
ность  классовой  организации  пролетариата,  ведущего  политическую
борьбу  против  имущих  классов.  Так,  в  «Манифесте  Коммунистической
партии»,  говоря  о  централизации  местных  очагов  борьбы  пролетариата
в  единую  классовую  борьбу  в  общенациональном  масштабе,  указывая,
что  эта  борьба  приобретает  политический  характер,  Маркс  и  Энгельс
писали:  «Эта  организация  пролетариев  в  класс,  и  тем  самым  —  в  по¬
литическую  партию,  ежеминутно  вновь  разрушается  конкуренцией  ме¬
жду  самими  рабочими.  Но  она  возникает  снова  и  снова,  становясь  каж¬
дый  раз  сильнее,  крепче,  могущественнее»  62.  Здесь  перед  нами  яркий
образец  материалистического  подхода  к  вопросу  о  путях  возникнове¬
ния  партии:  она  не  является  лишь  результатом  субъективной  органи¬
зационной  деятельности  тех  или  иных  лидеров,  она  вырастает  из  самой
классовой  борьбы  пролетариата.
 Приведенная  выше  характеристика  партии  не  оставляет  никаких
сомнений,  что  основоположники  марксизма  понимали  в  то  время  под
пролетарской  партией  не  какую-либо  определенную  организационную
форму,  а  борющийся  пролетариат  в  целом.  Это  относится  и  к  их  вы¬
сказываниям  50-х  годов.  Так,  например,  в  работе  «Классовая  борьба
во  Франции»  Маркс,  говоря  о  выдвижении  рабочими  на  пост  президен¬
та  кандидатуры  Распайля  в  противовес  кандидату  мелкобуржуаз¬
ных  демократов  Ледрю-Роллену,  указывает,  что  «это  был  первый  акт,
в  котором  выразилось  отделение  пролетариата  как  самостоятельной  по¬
литической  партии  от  демократической  партии»  63.  Известно,  что  в  это
время  у  французских  рабочих  не  было  организованной  политической
партии  и,  следовательно,  Маркс  отождествляет  здесь  пролетарскую  пар¬
тию  с  революционным  рабочим  движением  в  целом.
 До  основания  Союза  коммунистов  коммунизм  существовал  как  идей¬
ное  направление.  Именно  в  этом  смысле  Маркс  и  Энгельс  употребляли
термин  «коммунистическая  партия»  в  1845—1846  гг.  Коммунистами,
как  впоследствии  об  этом  писал  Энгельс,  называли  тогда  (в  отличие  от
 ются  па  собственные  свидетельства  Маркса  и  Энгельса.  Достаточно  обратиться  к  статьям
Энгельса  «Маркс  и  «Neue  Rheinische  Zeitung»  (1848—1849)»  и  «К  истории  Союза  комму¬
нистов»,  чтобы  увидеть,  насколько  правы  советские  историки  в  данном  вопросе.  Не¬
смотря  на  эти  частные  расхождения,  статья  Монти  Джонстона,  несомненно,  представляет
большой  интерес  как  в  общем  правильный  сводный  обзор  взглядов  Маркса  и  Энгельса  на
пролетарскую  партию.  Вполне  понятно,  что  рассмотрение  статьи  М.  Джонстона  не  может
быть  ограничено  одним  примечанием;  она  заслуживает  самостоятельного  анализа.
ä?  К.  М  а  р  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ъ  с.  Соч.,  т.  4,  стр.  433.
 63  К.  М  ар  к  с  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  7,  стр.  44.
 492

МАРКС  И  ПРОБЛЕМЫ  ИСТОРИИ  СОЮЗА  КОММУНИСТОВ
 стоявших  вне  рабочего  движения  социалистов,  с  одной  стороны,  при¬
верженцев  выродившихся  сект  фурьеристов,  оуэнистов,  с  другой  —
представителей  филантропической  и  реформистской  буржуазии)  тех
революционеров,  которые  рассматривали  себя  как  составную  часть  ра¬
бочего  класса,  считали  недостаточными  одни  только  политические  пере¬
вороты  и  требовали  коренного  революционного  преобразования  об¬
щества  64.
 Но  наряду  с  этим  широким  определением  коммунистической  пар¬
тии,  охватывающей  почти  все  коммунистическое  движение,  у  Маркса
и  Энгельса  уже  к  1846  г.  складывается  новый  взгляд  о  необходимости
создания  подлинной  коммунистической  партии,  объединяющей  только
действительно  революционных,  передовых  представителей  европейско¬
го  пролетариата.  Так,  в  начале  1846  г.  основоположники  марксизма
писали:  «Само  собой  разумеется,  что  с  момента  возникновения  в  Гер¬
мании  настоящей  коммунистической  партии  «истинным  социалистам»
придется  все  больше  находить  свою  публику  лишь  среди  мелких  бур¬
жуа...»65  Тот  же  подход  выражен  и  в  письме  Маркса  и  Энгельса  к
Г.  А.  Кётгену,  где  под  партией  подразумевается  та  коммунистическая
партия,  которую  они  и  их  сторонники  начали  в  эти  годы  создавать66.
 Положение  существенно  изменилось  с  основанием  Союза  коммуни¬
стов,  который  Маркс  и  Энгельс  тогда  считали  «настоящей  коммунисти¬
ческой  партией».  Не  случайно  они  назвали  составленный  ими  для  этого
Союза  программный  документ  «Манифестом  Коммунистической  пар¬
тии».  В  нем  они  сформулировали  положения  о  коммунистической  пар¬
тии  л  об  ее  отношении  к  другим  пролетарским  партиям.
 Коммунисты,  доказывали  Маркс  и  Энгельс,  не  являются  особой  пар¬
тией,  противостоящей  другим  рабочим  партиям.  Они  не  выдвигают  ка¬
ких-то  особых  сектантских  принципов,  под  которые  хотели  бы  подо¬
гнать  пролетарское  движение.  От  остальных  пролетарских  партий  они
отличаются  лишь  тем,  что  в  борьбе  пролетариев  различных  стран  они
отстаивают  общие,  не  зависящие  от  национальности  интересы  всего  про¬
летариата;  к  тому  же  на  различных  ступенях,  через  которые  проходит
борьба  пролетариата  с  буржуазией,  коммунисты  всегда  выступают  пред¬
ставителями  интересов  движения  в  целом67.  Таким  образом,  двумя  важ¬
нейшими  принципами  коммунистической  партии  являются:  принцип
пролетарского  интернационализма  и  принцип  единства  рабочего  класса.
 В  «Манифесте  Коммунистической  партии»  основоположники  марк¬
сизма  обосновали  свое  важнейшее  положение  —  об  авангардной  роли
коммунистической  партии  по  отношению  к  рабочему  классу,  к  осталь¬
ным  пролетарским  партиям.  «Коммунисты,—  писали  они,—...являются
самой  решительной,  всегда  побуждающей  к  движению  вперед  частью
рабочих  партий  всех  стран,  а  в  теоретическом  отношении  у  них  перед
остальной  массой  пролетариата  преимущество  в  понимании  условий,  хо¬
да  и  общих  результатов  пролетарского  движения»  "8.
 64  См.  К.  М  ар  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ь  с.  Соч.,  т.  21,  стр.  366—367.
 С5  К.  М  а  р  к  с  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  3.  стр.  459.
 86  К.  М  ар  к  с  и  Ф.  3  н  г  е  л  ь  с.  Соч.,  т.  4,  стр.  19—21.
 07  См.  там  же,  стр.  437.
 88  Там  же.
 493

МАРКС  —  ИСТОРИК  РАБОЧЕГО  ДВИЖЕНИЯ
 Уже  приведенное  положение  показывает,  что  пропагандистская  дея¬
тельность  должна  была  выступать  в  Союзе  коммунистов  на  первый
план,  что  он  по  преимуществу  был  тогда  пропагандистской  организа¬
цией.  На  это  неоднократно  указывали  в  своих  произведениях  Маркс  и
Энгельс.  «Главная  цель  Союза,—  писал  Маркс  в  «Господине  Фогте»,—
пропаганда  среди  рабочих  в  Германии...»  69  На  пропагандистский  харак¬
тер  Союза  коммунистов  указал  и  Энгельс  в  своих  произведениях:  «Маркс
и  «Neue  Rheinische  Zeitung»»,  «К  истории  Союза  коммунистов»70.
 Однако  другой,  не  менее  важной  задачей  Союза  коммунистов  явля¬
лось  формирование  пролетариата  как  класса,  создание  его  различных
классовых  организаций,  начиная  от  самых  простейших,  кончая  широ¬
кой,  массовой  рабочей  партией.  Определяя  ближайшие  цели  коммуни¬
стов,  «Манифест»  указывал:  «Формирование  пролетариата  в  класс»  71.
Это  же  самое  имел  в  виду  Маркс,  когда  в  «Газоблачениях...»  писал,  что
Союз  был  обществом,  которое  тайно  осуществляло  организацию  проле¬
тарской  партии.  Эта  мысль  получила  развитие  и  в  последующих  трудах
Энгельса,  который,  в  частности,  в  1884  г.  писал:  «...Немецкая  «коммуни¬
стическая  партия»,  как  мы  ее  называли,  состояла  лишь  из  немногочис¬
ленного  ядра,  из  Союза  коммунистов,  организованного  как  тайное  про¬
пагандистское  общество»  72.
 В  ноябре  1852  г.  по  предложению  Маркса  Союз  коммунистов  был
распущен.  Однако  это  не  было  самоличным  актом  Маркса.  Подтвержде¬
ние  этого  содержится  в  работе  Маркса  «Господин  Фогт»,  как  и  в  его
письме  к  Энгельсу  от  19  ноября  1852  г.  73  Анализ  указанных  материалов
свидетельствует,  что  решение  о  роспуске  Союза  было  принято  его  Лон¬
донским  окружным  комитетом  и  касалось  только  лондонской  организа¬
ции.  В  этом  решении  объявлялось  «несвоевременным  дальнейшее  суще¬
ствование  Союза  также  на  континенте»  74.  Это  по  существу  представляло
собой  своеобразную  рекомендацию  находившимся  вне  Англии  организа¬
циям  Союза.  В  то  же  время  Маркс  констатировал:  «Впрочем,  на  конти¬
ненте  он  фактически  уже  не  существует  со  времени  ареста  Бюргерса
и  Гёзера»  7о.  Как  единая  организация  он  безусловно  распался  после  аре¬
ста  кельнского  Центрального  комитета  (Бюргере  и  Гёзер  были  его
членами),  но  отдельные  его  общины  в  городах  Гейнской  провинции  про¬
должали  существовать,  в  чем  Маркс  и  Энгельс  убедились  в  1853—
1856  гг.  на  основе  личных  переговоров  с  представителями  этих  общин,
на  основе  их  писем.  Некоторые  из  этих  общин  продолжали  существо¬
вать  вплоть  до  60-х  годов,  до  того  момента,  когда  Лаесаль  создал  Все¬
общий  германский  рабочий  союз,  когда  возник  1  Интернационал.  Об
этом  свидетельствует  В.  Либюнехт76.  Продолжалп  действовать  общины
Союза  и  в  США.  Следовательно,  решение  о  роспуске  Союза  коммуни¬
стов  не  имело  универсального  характера.
 494
 69  Кш 	M  а  р  к 	с 	и 	Ф. 	Э  н 	г  е  л 	ъ  с. 	Соч., 	т. 	14, 	стр. 	451.
 70  К. 	M  а 	р  к 	с 	и 	Ф. 	Э  н 	г  е  л 	ъ  с. 	Соч., 	т. 	21, 	стр. 	14,  223.
 71  К.  М  ар  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ь  с.  Соч.,  т.  4,  стр.  437.
 72  К.  М  ар  к  с  и  Ф.  Э  и  г  е  л  ъ  с.  Соч.,  т.  21,  стр.  14.
 73  К. 	М  ар  к 	с 	и 	Ф. 	Э  и 	г  е  л 	ь  с. 	Соч., 	т. 	14, 	стр. 	452; 	т. 	28,  стр.  165.
 74  H. 	M  а  р  к 	с 	и 	Ф. 	Э  н 	г  е  л 	ъ  с. 	Соч., 	т. 	28, 	стр. 	165.
 75  Там  же.
 76  «Союз  коммуушетов...»,  стр.  411.

МАРКС  И  ПРОБЛЕМЫ  ИСТОРИИ  СОЮЗА  КОММУНИСТОВ
 Весьма  существенны  и  причины,  которые  Маркс  приводит  в  обосно¬
вание  необходимости  роспуска  Союза.  В  «Господине  Фогте»  Маркс,
ссылаясь  на  приведенное  выше  решение  Лондонского  окружного  коми¬
тета,  писал,  что  «со  времени  арестов  в  Германии,  то  есть  уже  с  весны
1851  г.,  фактически  прекратилась  всякая  связь  с  континентом;  к  тому
же  подобное  пропагандистское  общество  вообще  стало  несвоевремен¬
ным»  77.  В  приведенных  словах  указаны  не  все  причины,  диктовавшие
роспуск  Союза.  Кроме  того,  тезис,  что  Союз  коммунистов  как  пропаган¬
дистское  общество  стал  несвоевременным,  также  нуждается  в  расшиф¬
ровке.  Ответ  на  эти  вопросы  мы  находим  в  других  высказываниях  Марк¬
са.  Так,  в  письме  к  И.  Вейдемейеру  от  1  февраля  1859  г.  Маркс  заявил:
«От  связей  —  организованных  —  я  отказался.  Я  считал,  что  они  могут
скомпрометировать  немецких  друзей»  78.  Когда  еще  раньше,  в  1853  г.,
другой  деятель  Союза  —  К.  Клейн  —  предложил  возобновить  организа¬
ционные  связи  Союза  в  Германии,  то  Маркс  ему  заявил,  что  из  Лондона
переписка  совершенно  невозможна,  что  фабричным  рабочим  следует
держаться  исключительно  своей  собственной  среды  и  не  вступать  в  связь
с  мещанами  и  ремесленниками  Кельна,  Дюссельдорфа  и  т.  п.79
 Таким  образом,  если  расположить  приведенные  аргументы  в  логиче¬
ском  порядке,  то  онп  приведут  к  следующим  выводам:  1)  аресты  членов
кельнского  Центрального  комитета  л  других  видных  деятелей  Союза
в  Германии  привели  к  почти  полному  распаду  связей  между  общинами
Союза  в  Германии  и  его  руководителями  в  Лондоне,  а  также  между  са¬
мими  общинами;  2)  Маркс  и  Энгельс,  находившиеся  в  Англии  иод  не¬
устанным  наблюдением  прусской  полиции,  контролировавшей  почти  всю
их  переписку  с  Германией,  не  могли  предпринять  сколько-нибудь  серь¬
езных  усилий  для  восстановления  организационных  связей  Союза,  не
поставив  под  угрозу  ареста  других  деятелей  Союза  в  Германии,  не  ском¬
прометировав  их  перед  прусской  полицией;  это  обстоятельство  удержи¬
вало  Маркса  на  всем  протяжении  50-х  годов,  когда  господствовала  реак¬
ция  в  Германии,  от  восстановления  Союза  коммунистов;  3)  однако  не
одни  полицейские  преследования  удерживали  основоположников  марк¬
сизма  от  восстановления  Союза  коммунистов.  Они  считали,  что  это  про¬
пагандистское  общество  в  своей  прежней  форме  устарело.  В  50-е  годы
в  Германии  ускорился  промышленный  переворот,  что  выдвигало  про¬
мышленный  пролетариат  на  передний  план  по  сравнению  с  другими  сло¬
ями  трудящихся.  Между  тем  основные  кадры  членов  Союза  коммуни¬
стов  составляли  ремесленники-подмастерья,  по  существу  не  рабочие,
а  полупролетарии.  Связанные  еще  многими  нитями  е  мелкой  буржуази¬
ей,  они,  как  показал  опыт  развития  Союза  коммунистов,  являлись  во
многих  случаях  социальной  основой  левого  сектантства,  мелкобуржуаз¬
ного  революционарнзма.  Маркс  и  Энгельс  особенно  убедились  в  этом  на
опыте  борьбы  с  фракцией  Виллиха  и  Шаппера.  Очевидно  этим  следует
объяснить  предостережения  Маркса  рейнским  общинам,  чтобы  фабрич¬
ные  рабочие  создавали  свои  тайные  организации  независимо  от  ремес¬
ленников  и  мещан,  и  то,  что  он  не  хотел  восстанавливать  Союз  комму¬
нистов  в  прежней  форме.  Однако  и  для  новой  формы  организации  про-
 7‘  К.  Маркс  и  Ф.  Э  и  г  е  л  ъ  с.  Соч.,  т.  14,  стр.  452.
 78  К.  М  ар  к  с  и  Ф.  Э  п  г  е  л  ъ  с.  Соч.,  т.  29,  стр.  468.
 79  См.  «Союз  коммунистов...»,  стр.  409.
 495

МАРКС  —  ИСТОРИК  РАБОЧЕГО  ДВИЖЕНИЯ
 летарской  партии  в  Германии  еще  не  соарели  условия.  Это  вынуждало
Маркса  выжидать  более  благоприятной  обстановки.
 Но  означал  ли  для  Маркса  роспуск  Союза  коммунистов  отказ  от
пролетарской  партии,  как  это  пытались  доказать  некоторые  правосоци¬
алистические  историки  рабочего  движения?  Анализ  высказываний  Марк¬
са  опровергает  подобные  утверждения.  Говоря  о  Союзе  коммунистов.
Маркс  в  1860  г.  в  письме  к  Ф.  Фрейлиграту  утверждал:  ««Союз»,  так  же
как  и  Общество  времен  года  в  Париже,  как  сотни  других  обществ,  был
лишь  эпизодом  в  истории  партии,  которая  повсюду  стихийно  вырастает
на  почве  современного  общества»  80.  Он  далее  подчеркивал,  что  под  пар¬
тией  он  понимает  «партию  в  великом  историческом  смысле».  Речь  здесь,
по-видимому,  шла  о  революционном  пролетариате,  представленном  его
авангардом  —  теоретиками  и  организаторами  его  классовой  борьбы.  Са¬
ма  постановка  вопроса  о  пролетарской  партии,  вырастающей  на  почве
современного  общества,  здесь  столь  же  строго  материалистична,  как  в
«Манифесте  Коммунистической  партии».
 Отказываясь  после  кельнского  судебного  процесса  от  прежней  формы
организации,  от  Союза  коммунистов,  Маркс  в  то  же  время  стремился
отстоять  существование  немногочисленного  коммунистического  ядра
пролетарской  партии,  главной  целью  которого  были  разработка,  изуче¬
ние  и  пропаганда  теории  научного  коммунизма,  стратегии  и  тактики
революционного  пролетариата,  подготовка  пролетарских  революционе¬
ров,  которые  в  нужный  момент,  когда  сложатся  для  этого  условия,  вы¬
ступят  организаторами  массовых  рабочих  партий.  По  отношению  к  это¬
му  коммунистическому  ядру  Маркс  часто  употреблял  термин  «наша
партия»,  имея  в  виду  своих  ближайших  сторонников.  «Мы  непременно
должны  обновить  состав  нашей  партии»,—  писал  Маркс  Энгельсу  в  мар¬
те  1853  г.  81  В  этом  же  смысле  пользуется  выражением  «наша  партия»
и  Энгельс  в  своих  письмах  в  50-е  годы  Вейдемейеру83.
 Таким  образом,  даже  в  глухие  годы  реакции  Маркс  и  Энгельс  не  от¬
казывались  от  пролетарской  партии,  от  своей  принадлежности  к  ее  тео¬
ретическому  ядру  («наша  партия»),  рассматривая  его  как  идейное  тече¬
ние,  как  объединение  единомышленников,  активно  отстаивающих  ко¬
ренные  интересы  революционного  пролетариата  и  связанные  между  со¬
бой  преданностью  своему  классу  и  солидарностью  с  его  теоретическими
и  тактическими  принципами83.  Насколько  для  Маркса  «наша  партия»
было  конкретным  понятием,  а  не  абстрактным  выражением  или  этиче¬
ским  постулатом,  свидетельствует  такая  деталь:  в  письме  к  Фрейлигра¬
ту  от  23  февраля  1860  г.  он  называет  В.  Либкнехта  членом  партии84.
 Взгляды  Маркса  на  пролетарскую  партию,  на  историческое  раз¬
витие  Союза  коммунистов  целиком  разделял  и  Энгельс,  который  после
смерти  Маркса  написал  ряд  трудов  по  истории  первого  этапа  междуна¬
 496
 80  Я. 	Маркс 	и 	Ф. 	Э  н  г  е  л  ь  с.  Соч.,  т.  30,  стр.  400—401.
 81  К. 	Маркс 	и 	Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  28,  стр.  191;  см. 	также 	т. 	29, 	стр. 	469, 	516, 	519.
 516,  519.
 82  Н. 	Маркс 	и 	Ф. 	Э  н  г  е  л  ь  с.  Соч.,  т.  28,  стр.  490—491.
 83  К. 	М  ар  к  с 	и 	Ф. 	Энгельс.  Соч.,  т.  28,  стр.  191,  193, 	490—491; 	т. 	29, 	стр. 	468—469, 	516;
 т.  30,  стр.  374—375.
 81  См.  К.  М  а  р  к  с  и  Ф.  Э  и  г  е  л  ь  с.  Соч.,  т.  30,  стр.  374.

МАРКС  И  ПРОБЛЕМЫ  ИСТОРИИ  СОЮЗА  КОММУНИСТОВ
 родного  рабочего  движения,  по  истории  Союза  коммунистов.  Наряду  с
работами  Маркса  они  легли  в  основу  всей  последующей  марксистской
историографии.  Нельзя  сколько-нибудь  стройно  осветить  историю  этой
организации,  не  опираясь  наряду  с  трудами  Маркса  на  такие  работы
Энгельса,  как  «Маркс  и  «Neue  Rheinische  Zeitung»»,  «К  истории  Союза
коммунистов»,  на  его  многочисленные  предисловия  к  изданиям  работ
Маркса  и  его  соратников.  Все  это  —  величайшее  приобретение  для  исто¬
риографии  Союза  коммунистов.
 Одна  из  заслуг  Ф.  Энгельса  как  историка  международного  рабочего
движения  заключается  в  том,  что  он,  выражая  свои  и  Маркса  взгляды,
подчеркнул  роль  Союза  коммунистов  как  славного  предшественника
I  Интернационала,  показав,  что  Союз  был  «первым  международным  ра¬
бочим  движением»,  «из  которого  вышло  много  лиц,  игравших  потом  ру¬
ководящую  роль  в  Международном  Товариществе  Рабочих».  Сопостав¬
ляя  эти  две  организации,  Энгельс  характеризовал  Союз,  как  «первую
узкую  форму»  международного  сплочения  пролетариата,  в  то  время  как
открытое  Международное  Товарищество  Рабочих  он  называл  «второй,
бесконечно  более  широкой  формой»  8£>.  Этого  же  взгляда  на  Союз  комму¬
нистов  придерживались  и  другие  соратники  Маркса.  «...B  1864  году  бы¬
ло  отпраздновано  возрождение,  хотя  и  в  новой  форме,  старого,  исчезнув¬
шего  Союза  коммунистов:  было  основано  Международное  Товарищество
Рабочих...  Теперь  созрели  плоды  нашей  предшествующей  деятельно¬
сти...»,—  писал  Фридрих  Лесснер86.  Ту  же  точку  зрения  отстаивал  и
другой  деятель  Интернационала  —  И.  Г.  Эккариус,  который  на  страни¬
цах  английской  буржуазной  газеты  «Times»  показал  роль  Союза  комму¬
нистов  как  предшественника  Международного  Товарищества  Рабочих87.
Прав  был  Энгельс,  заявивший  в  1885  г.,  что  «теоретические  принципы
«Коммунистического  Манифеста»,  которые  Союз  коммунистов  в  1847  г.
начертал  на  своем  знамени,  служат  в  настоящее  время  наиболее  креп¬
кой  интернациональной  связью  для  всего  пролетарского  движения  Ев¬
ропы  и  Америки»  88.
 85  К.  Маркс  и  Ф.  Э  и  г  е  л  ъ  с.  Соч.,  т.  21,  стр.  214,  232.
 Произведения  Маркса  и  Энгельса  позволяют  проанализировать  такую  проблему,  как
взаимоотношение  двух  параллельных  процессов  —  развитие  взглядов  Маркса  и  Энгельса
на  партию  и  развитие  самих  форм  существования  партии.  Такое  сопоставление  дает
возможность  показать,  что  ход  формирования  взглядов  основопложников  марксизма  на
партию  сперва  как  наиболее  общее  идейное  направление  (партийное  единство  всех  при¬
верженцев  коммунизма),  затем  более  строгое  и  узкое  определение  партии  —  как  рево¬
люционной  и  последовательно  коммунистической,  противопоставляющей  себя  утопиче¬
ским  и  мелкобуржуазным  социалистам,  и,  наконец,  партия,  скрепленная  организацион¬
ным  единством  (Союз  коммунистов),  этот  ход  развития  взглядов  отражает  объективное
развитие  партии  пак  живого  организма.
 В  письме  Энгельса  к  датскому  социалисту  Г.  Триру  ставится  вопрос  о  различных
формах  организации  пролетарской  партии  в  соответствии  с  различными  целями,  которые
перед  ними  стоят.  Энгельс,  в  частности,  говорит  о  «партии,  организованной  для  непо¬
средственной  атаки»,  в  которой  вполне  правомерна  строгая  дисциплина  и  максимальная
централизация  сил.  Отсюда  понятно,  что,  когда  в  последующий  период,  в  эпоху  импе¬
риализма,  на  первый  план  выдвинулись  задачи  непосредственной  пролетарской  револю¬
ции,  партии  рабочего  класса  должны  были  коренным  образом  пересмотреть  свою  орга¬
низационную  структуру  и  тактику.  Всемирно-исторический  пример  этого  показали  Ленин,
большевики  России,  за  которыми  последовали  другие  коммунистические  партии.
 66  «Союз  коммунистов...»,  стр.  414.
 87  [Е  с  саг  г  us  I.  G.]  The  International  Working  Mens  Assotiation.  «The  Times»,  N  27205,
27.X  1871;  см.  также  В.  А.  Смирнова.  Некоторые  материалы  к  истории  Международ¬
ного  Товарищества  рабочих.—  «Научно-информационный  бюллетень  сектора  произведе¬
ний  К.  Маркса  и  Ф.  Энгельса»,  1965,  №  12,  стр.  141—143.
 88  К.  M  а  р  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ь  с.  Соч.,  т.  21,  стр.  214.
 32  Маркс  —  историк

КАРЛ  МАРКС
 ОБ  АНГЛИЙСКОМ  РАБОЧЕМ  ДВИЖЕНИИ
 1  '  "  ·  ·»'  -  ■
 В.  Э.  Кунина
 Во  всей  многосторонней  деятельности  Маркса  особое  место  занимала
Англия,  в  которой  он  жил  и  работал  почти  35  лет  —  с  1849  г.  до  самой
смерти.
 Англия  была  не  только  местожительством  Маркса.  Английский  ка¬
питализм,  его  рождение  и  развитие  были  для  Маркса  предметом  глубо¬
чайшего  изучения.  Главным  образом  на  этом  материале  Маркс  создал
пролетарскую  политическую  экономию.  Жизнь  различных  классов  анг¬
лийского  общества  с  их  ярко  выраженными  отношениями,  острота  клас¬
совой  борьбы  пролетариата  и  буржуазии  давали  Марксу  разносторонний
и  обширный  материал  для  анализа  внутренней,  внешней  и  колониаль¬
ной  политики  самой  передовой  страны  капитализма.  В  процессе  гигант¬
ской  научной  творческой  работы,  результатом  которой  была  теория  на¬
учного  коммунизма  Маркса  и  Энгельса,  огромное  внимание  уделялось
тщательному  анализу  экономической  структуры  капиталистической
Англии,  закономерностям  развития  буржуазного  строя  с  его  антагониз¬
мом  между  двумя  основными  классами  —  буржуазией  и  рабочими.
 Весьма  важной  частью  «английского  источника»  марксизма  являлся
опыт  классовой  борьбы  английских  рабочих,  который  сыграл  большую
роль  в  формировании  марксистского  учения  по  вопросам  стратегии  и
тактики  политической  и  экономической  борьбы  международного  рабоче¬
го  движения.
 Маркс  никогда  не  был  пассивным  созерцателем  и  академическим  ис¬
следователем  английского  рабочего  движения.  Он  не  был  и  эпизодиче¬
ским  участником  каких-то  отдельных  событий.  В  революционной  прак¬
тической  деятельности  Маркса  его  многообразные  связи  с  живым  анг¬
лийским  рабочим  движением,  с  его  вождями  и  участниками  занимают
большое  место.  Около  40  лет  Маркс  был  теснейшим  образом  связан  с  ре¬
волюционным  направлением  британского  рабочего  движения,  активно
воздействовал  на  формирование  взглядов  его  передовых  представителей,
выступал  как  руководитель,  участник  и  советчик  на  всех  узловых  эта¬
пах  его  развития  с  конца  40-х  и  до  начала  80-х  годов.  Практическое  уча¬
стие  Маркса  в  решении  конкретных  и  общих  задач  рабочего  движения
в  свою  очередь  обогащало  Марксову  философскую,  экономическую  и  ис¬
торическую  концепции.
 498

МАРКС  ОБ  АНГЛИЙСКОМ  РАБОЧЕМ  ДВИЖЕНИИ
 Маркс  создал  глубокую  и  единственно  научную  методологическую
основу  для  разработки  истории  британского  рабочего  движения.  Лите¬
ратурное  наследие  Маркса  в  этой  области  весьма  обширно  и  разнообраз¬
но:  статьи  для  периодической  печати,  посвященные  отдельным  собы¬
тиям  и  явлениям  рабочего  движения,  замечания  и  высказывания,  содер¬
жащиеся  в  его  трудах  и  в  написанных  им  документах  Интернационала,
в  письмах  и  устных  выступлениях,  сохранившихся  в  протоколах  Гене¬
рального  Совета  Международного  Товарищества  Рабочих.  В  совокупно¬
сти  весь  этот  материал  дает  возможность  исследовать  Марксову  концеп¬
цию  истории  английского  рабочего  движения  —его  характера,  специфи¬
ки  и  отдельных  этапов.
 Особенность  разработки  классиками  марксизма  основных  вопросов
истории  британского  рабочего  движения  состоит  в  единстве  теории  и
практики,  в  соединении  теоретического  и  методологического  исследова¬
ния  его  опыта  и  уроков,  в  стремлении  раскрыть  всю  сложность  истори¬
ческого  процесса  и  на  этой  научной  основе  осветить  насущные  задачи
дальнейшего  развития  рабочего  движения.  Для  подхода  Маркса  к  проб¬
лемам  рабочего  движения  всегда  были  характерны  объективность  и  глу¬
бина  анализа.  В  то  же  время  определяющей  чертой  его  исторических
работ  и  замечаний  о  рабочем  движении  является  их  партийность,  пуб¬
лицистичность  и  полемичность,  которые  в  значительной  мере  вызыва¬
лись  его  непосредственным  участием  в  борьбе  против  влияния  буржуа¬
зии  на  рабочий  класс,  против  реформизма  и  тред-юнионизма,  за  внесе¬
ние  социалистической  теории  в  сознание  пролетарских  масс.  Эта  осо¬
бенность  свидетельствует  о  том,  что  историография  тогда  и  теперь  была
h  остается  ареной  острой  идеологической  борьбы.  Маркс  —  историк  не¬
отделим  от  Маркса  —  основателя  научного  коммунизма,  пролетарского
борца,  руководителя  рабочего  движения.
 В  настоящей  статье  делается  попытка  осветить  взгляды  Маркса  по
ряду  вопросов  английского  рабочего  движения  длительного  историче¬
ского  периода.  Поэтому  проблема  «Маркс  и  английское  рабочее  движе¬
ние»,  т.  е.  участие  Маркса  в  нем,  рассматривается  лишь  попутно  л  толь¬
ко  в  связи  с  данным  аспектом.  Но  и  при  таком  ограничении  в  пределах
небольшой  статьи  невозможно  исчерпать  поставленную  тему,  рассмот¬
реть  весь  обширный  круг  тех  вопросов  истории  английского  рабочего
движения,  которые  нашли  отражение  в  трудах  Маркса.
 Известно,  что  английское  рабочее  движение  но  ряду  вопросов  и  в  оп¬
ределенное  время  служило  для  Маркса  своего  рода  эталоном  для  евро¬
пейского  рабочего  движения  и  источником  опыта.  Поэтому  он  касался
всех  сторон  истории  английского  рабочего  класса  и  его  борьбы.  Но  нам
приходится  ограничиваться  только  теми  вопросами,  которые,  на  наш
взгляд,  получили  у  Маркса  наиболее  полное  освещение  или  которые
представляют  наибольший  научно-историографический  интерес.
 В  работах  Маркса,  главным  образом  в  первом  томе  «Капитала»,  со¬
держится  немало  замечаний  о  процессе  формирования  английского  ра¬
бочего  класса.  Внимание  Маркса  обращено  на  исторические  условия  его
формирования,  роль  промышленного  переворота  в  его  становлении,  на
 32*
 499

iHftrnu—ηυ  I  игшл  глиихшо  диллтххжих
 отдельные  этапы  его  развития.  «Борьба  между  капиталистом  и  наем¬
ным  рабочим,—  писал  он,—  начинается  с  самого  возникновения  капи¬
талистического  отношения.  Она  бушует  в  течение  всего  мануфактур¬
ного  периода.  Но  только  с  введением  машин  рабочий  начинает  бороться
против  самого  средства  труда,  этой  материальной  формы  существования
капитала»  *.  С  конца  XVIII  столетия  начинается  систематическое  раз¬
рушение  машин,  которое  завершилось  выступлением  луддитов  в  начале
XIX  в.  «Требуются  известное  время  и  опыт,—  писал  Маркс,—  для  того,
чтобы  рабочий  научился  отличать  машину  от  ее  капиталистического
применения  и  вместе  с  тем  переносить  свои  атаки  с  материальных
средств  производства  на  общественную  форму  их  эксплуатации»  2.
 Новый  этап  в  развитии  рабочего  движения,  указывал  Маркс,  насту¬
пает  с  завершением  промышленной  революции,  когда  капиталистиче¬
ский  способ  производства  «становится  на  свои  собственные  ноги».  С  на¬
коплением  капитала  развивается  классовая  борьба,  растет  и  самосозна¬
ние  рабочих.  Формируется  промышленный  рабочий  класс,  который  по¬
стоянно  увеличивается,  «объединяется  и  организуется  механизмом  само¬
го  процесса  капиталистического  производства»  3.  Вместе  с  этим  подни¬
мается  на  новую  ступень  и  его  классовая  борьба,  пролетариат  выступает
как  класс  против  класса  буржуазии;  это  и  нашло  воплощение  в  выступ¬
лениях  чартистов.
 Проблема  чартизма,  опыт  чартизма  —  важнейшего  этапа  в  истории
английского  рабочего  движения,  который  венчал  80-летнюю  войну  рабо¬
чих  дротив  фабрикантов4  —  всегда  были  в  центре  внимания  Маркса.
Почти  10  лет  Маркс  принимал  непосредственное  участие  в  этом  движе¬
нии,  будучи  тесно  связанным  с  руководителями  его  левого  крыла
Дж.  Гарни  и  Э.  Джонсом.  Первые  замечания  Маркса  о  характере  чар¬
тистского  движения  относятся  к  1845—1846  гг.  Они  в  значительной  сте¬
пени  опираются  на  работу  Ф.  Энгельса  «Положение  рабочего  класса  в
Англии»,  которая  для  Маркса  еще  до  его  первого  приезда  в  Англию  ле¬
том  1845  г.  была  важнейшим  источником  знакомства  с  условиями  труда
и  жизни  английских  пролетариев,  с  их  борьбой  против  капиталистиче¬
ской  эксплуатации.  В  статьях  Маркса,  опубликованных  в  1848—1849  гг.
в  «Neue  Rheinische  Zeitung»,  а  в  50-х  годах  в  «New-York  Daily  Tribune»
и  чартистской  прессе,  в  частности  в  «People’s  Paper»,  содержится  важ¬
нейшая  характеристика  чартистского  движения.  Маркс  и  Энгельс  рас¬
крыли  его  объективные  социально-политические  истоки  и  таким  обра¬
зом  показали  его  историческую  обусловленность  и  закономерность.  Они
прежде  всего  отметили  общность  целей  борьбы  чартистов  с  другими  на¬
циональными  отрядами  рабочего  класса.  Несмотря  на  специфически
английский  характер  движения,  чартизм  являлся  одной  из  форм  раз¬
вернувшейся  в  40-х  годах  исторически  неизбежной  борьбы  европейского
рабочего  класса  против  организованной  власти  буржуазии.  «Общие  чая¬
 1  К.  М  а  р  к  с  и  Ф.  Э  и  г  е  л  ъ  с.  Соч.,  т.  23,  стр.  438.
 2  Там  же,  стр.  439.
 3  Там  же,  стр.  772.  Общая  краткая  характеристика  этапов  развития  английского  рабочего
движения  дочартистского  периода  содержится  в  статье  Маркса,  написанной  в  1848  г.  для
«Neue  Rheinische  Zeitung»  (см.  К.  М  ар  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ь  с.  Соч.,  т.  5,  стр.  301).
 4  См.  К.  М  а  р  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ь  с.  Соч.,  т.  5,  стр.  301.
 500

МАРКС  ОБ  АНГЛИЙСКОМ  РАБОЧЕМ  ДВИЖЕНИИ
 ния  и  стремления  рабочего  класса  проистекают  из  реальных  условий,
в  которые  он  поставлен»  5,—  писал  Маркс.
 Последовательно  проводимая  Марксом  линия  изучения  национально¬
го  и  интернационального  значения  чартистского  движения,  его  нацио¬
нально-специфических  и  общезначимых  черт  имеет  большое  методоло¬
гическое  значение.  Содержание,  размах  и  особенности  английского  ра¬
бочего  движения  Маркс  объяснял  уровнем  и  основными  чертами  бри¬
танского  капитализма,  соотношением  классовых  сил,  главными  тенден¬
циями  в  развитии  общественной  жизни  Англии.  Вместе  с  тем  Маркс
уделял  большое  внимание  таким  вопросам,  как  степень  зрелости  анг¬
лийского  пролетариата,  его  организованность,  формы  его  борьбы,  дея¬
тельность  и  роль  его  лидеров.
 Всесторонний  анализ  объективных  и  субъективных  факторов  и  их
взаимодействия  позволил  Марксу  объяснить  причины,  обусловившие
исключительную  остроту  классовой  борьбы  в  Англии  40-х  годов,  какой
к  середине  XIX  в.  еще  не  достигла  (исключая  июньское  восстание  па¬
рижских  пролетариев  в  1848  г.)  ни  одна  страна.  В  наиболее  концентри¬
рованном  виде  эти  положения  были  сформулированы  Марксом  в  1854  г.
в  известном  письме  Рабочему  парламенту:  «Из  всех  стран  Великобри¬
тания  является  той  страной,  где  деспотизм  капитала  и  рабство  труда
достигли  наибольшего  развития.  Ни  в  одной  стране  промежуточные
слои  между  миллионером,  распоряжающимся  целыми  промышленны¬
ми  армиями,  и  наемным  рабом,  перебивающимся  со  дня  на  день,  не  были
так  последовательно  сметены  с  лица  земли.  Здесь  уже  нет,  как  в  стра¬
нах  европейского  континента,  многочисленного  класса  крестьян  и  ре¬
месленников,  которые  почти  в  равной  мере  зависят  от  своей  собст¬
венности  и  от  своего  труда.  В  Великобритании  произошло  полное  отделе¬
ние  собственности  от  труда.  Поэтому  ни  в  одной  другой  стране  война
между  двумя  классами,  образующими  современное  общество,  не  прини¬
мала  таких  колоссальных  размеров  и  таких  четких  и  осязательных  очер¬
таний»  6.
 На  основании  глубокого  анализа  социально-политической  структуры
английского  общества  Маркс  раскрыл  объективное  значение  борьбы,  ко¬
торую  вели  чартисты.  В  работе  «Морализующая  критика  и  критизирую-
щая  мораль»  (1847  г.)  Маркс  писал,  что  «в  Англии  под  именем  чарти¬
стов...  рабочие  образуют  политическую  партию,  и  ее  боевым  кличем
является  ...господство  рабочего  класса  вместо  господства  класса  буржуа¬
зии»  7.  В  «Манифесте  Коммунистической  партии»  чартизм  также  рас¬
сматривался  Марксом  и  Энгельсом  как  «сложившаяся  рабочая  партия»  8.
 Политическим  лозунгом  чартизма  стала  хартия9.  В  статье  «Чарти¬
сты»,  написанной  в  1852  г.  для  издававшейся  Эрнстом  Джонсом  «Peop¬
le’s  Paper»,  Маркс  показал,  что  демократические  требования,  заимство¬
ванные  рабочими  у  радикалов,  стали  программой  борьбы  за  установле¬
ние  политической  власти  пролетариата,  программой,  вокруг  которой
удалось  объединить  и  подавляющее  большинство  рабочего  класса  Вели¬
 5  К.  М  а  р  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ъ  с.  Соч.,  т.  32,  стр.  560.
 6  К.  М  а  р  к  с  и  Ф,  Энгельс.  Соч.,  т.  10,  стр.  122.
 7  R.  М  а  р  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ъ  с.  Соч.,  т.  4,  стр.  303.
 8  Там  же,  стр.  458.
 9  См.  К.  М  а  р  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  ль  с.  Соч.,  т.  23,  стр.  290.
 501

МАРКС  —  ИСТОРИК  РАБОЧЕГО  ДВИЖЕНИЯ
 кобритании  и  демократическую  мелкую  буржуазию.  Шесть  пунктов
Хартии,  писал  Маркс,  «не  содержат  в  себе  ничего,  кроме  требования
всеобщего  избирательного  права  я  тех  условий,  без  которых  всеобщее
избирательное  право  было  бы  иллюзорным  для  рабочего  класса,  а  имен¬
но:  тайного  голосования,  вознаграждения  для  членов  парламента,  еже¬
годных  общих  выборов.  Но  всеобщее  избирательное  право  равносильно
политическому  господству  рабочего  класса  Англии,  где  пролетариат  со¬
ставляет  огромное  большинство  населения,  где  в  ходе  длительной,  хотя
и  скрытой,  гражданской  войны  он  выработал  ясное  сознание  своего  по¬
ложения  как  класса  и  где  даже  в  сельских  округах  не  осталось  больше
крестьян,  а  имеются  лишь  лендлорды,  капиталистические  предпринима¬
тели  (фермеры)  и  наемные  рабочие.  Поэтому  введение  всеобщего  изби¬
рательного  права  в  Англии  было  бы  в  гораздо  большей  степени  социа¬
листическим  мероприятием,  нежели  любое  другое  мероприятие,  которо¬
му  на  континенте  присваивается  это  почетное  имя.  Здесь  его  неизбеж¬
ным  результатом  является  политическое  господство  рабочего  класса»  10.
 Превращение  этой  возможности  в  реальность,  по  мнению  Маркса,
в  значительной  степени  обеспечивалось  активностью  и  организован¬
ностью  британского  рабочего  класса.  В  упомянутом  письме  Рабочему
парламенту  Маркс  поставил  проблему  соотношения  объективного  и
субъективного  факторов  в  развитии  революции;  он  подчеркнул  значе¬
ние  организованного,  боевого  авангарда  рабочего  класса,  объединенного
в  самостоятельную  политическую  партию,  которая  обеспечит  руковод¬
ство  широкими  массами  для  успешного  натиска  на  капитал.  Обосновы¬
вая  роль  пролетарской  партии  в  освободительной  борьбе  рабочих,  Маркс
писал:  «Рабочий  класс  завоевал  природу;  теперь  он  должен  завоевать
человека.  Для  успешного  завершения  этого  дела  у  него  достаточно  сил,
но  требуется  организация  всех  этих  сил,  организация  рабочего  класса
в  национальном  масштабе  —  такова,  я  полагаю,  великая  и  славная  цель,
поставленная  перед  собой  Рабочим  парламентом»  и.  В  специальной
статье,  посвященной  открытию  Рабочего  парламента,  он  писал  о  подго¬
товке  пути  «для  подлинной  организации  партии  в  национальном  мас¬
штабе»  12.
 Вывод  о  возможности  прихода  британских  рабочих  к  политической
власти  без  применения  революционного  насилия  Маркс  распространял
не  только  на  период  чартизма.  Он  возвращался  к  этому  вопросу  непо¬
средственно  после  Парижской  Коммуны,  поставившей  практически  на
очередь  дня  проблему  пролетарской  революции.  В  июле  1871  г.  в  беседе
с  корреспондентом  американской  газеты  «World»  Маркс,  сравнивая  ус¬
ловия  рабочего  движения  во  Франции  и  Англии,  говорил  о  различных
путях  развития  революции  в  этих  странах,  о  том,  что  в  Англии  «перед
рабочим  классом  открыт  путь  проявить  свою  политическую  мощь»  13.
Этот  тезис  Маркс  развивал  и  в  сентябре  1871  г.  на  торжественном  со¬
брании  в  честь  седьмой  годовщины  со  дня  образования  Интернациона¬
ла  14,  и  в  1872  г.  на  митинге  членов  Товарищества  в  Амстердаме.  Он  го-
 ‘  К.  М  ар  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  ль  с.  Соч.,  т.  8,  стр.  361—362.
 “К.  Маркс  и  Ф.  Э  нг  е  ль  с.  Соч.,  т.  10,  стр.  123.
 12  Там  же,  стр.  115.
 13  К.  M  а  р  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ъ  с.  Соч.,  т.  17,  стр.  635.
 11  См.  там  же,  стр.  438.
 502

МАРКС  ОБ  АНГЛИЙСКОМ  РАБОЧЕМ  ДВИЖЕНИИ
 ворил  об  Англии,  как  о  единственной  в  это  время  стране  в  Европе,  в  ко¬
торой  «рабочие  могут  добиться  своей  цели  мирными  средствами»  15.
 Специфической  чертой  Англии,  позволявшей  поставить  вопрос  о  мир¬
ной  форме  революции,  было  отсутствие  в  ней  развитой  государственной
машины  буржуазии;  это  дало  Марксу  основание  для  вывода  о  возмож¬
ности  использования  и  преобразования  традиционных  институтов.  При
зтом  Маркс  всегда  подчеркивал  особенность  исторического  развития
Англии  и  ее  рабочего  класса,  которые  делали  реально  возможным  такое
решение  вопроса  о  путях  развития  революции.  Маркс  считал  крупней¬
шей  ошибкой  Лассаля  выдвиженце  перед  немецкими  рабочими  лозунга
борьбы  за  всеобщее  избирательное  право  как  средства  перехода  к  соци¬
ализму.  Ошибка  заключалась  в  догматическом  перенесении  английских
условий  в  Германию,  в  отказе  учитывать  социально-экономические  раз¬
личия  этих  государств.  Лассаль  «проглядел,—  писал  Маркс,—  что  усло¬
вия  в  Германии  и  Англин  различны»  16.  Если  в  Англии  большинство
населения  составлял  пролетариат,  который  мог  объединиться  вокруг  это¬
го  требования,  то  в  Германии  большинство  составляли  крестьяне  и  мел¬
кая  городская  буржуазия,  которые  шли  за  реакционными  партиями.
 Глубоко  революционный  вывод  о  возможности  мирной  формы  рево¬
люции  имел  большое  теоретическое,  политическое  и  методологическое
значение.  Он  показывает,  какое  значение  придавал  Маркс  научному
определению  как  общих  закономерностей  революционного  процесса,  так
и  его  национальных  особенностей.  Но  в  то  же  время  Маркс  вносил  сле¬
дующее,  весьма  важное  дополнение:  весьма  вероятно,  что  английскому
пролетариату  после  прихода  мирным  путем  к  власти  придется  все  же
применить  революционное  насилие  против  буржуазии,  которая  окажет
вооруженное  сопротивление  ее  экспроприации.  «Если  бы,  например,—
писал  Маркс,—  в  Англии  и  в  Северо-Американских  Соединенных  Шта¬
тах  большинство  в  парламенте  или  в  конгрессе  получил  рабочий  класс,
то  он  мог  бы  на  законном  основании  устранить  стоящие  на  его  пути  за¬
коны  и  учреждения...  И  все-таки  «мирное»  движение  превратилось  бы  в
«насильственное»,  столкнувшись  с  сопротивлением  заинтересованных  в
старом  порядке»  17.—  Эту  мысль  Маркса  подчеркнул  Энгельс  в  преди¬
словии  к  первому  английскому  изданию  I  тома  «Капитала»  18.
 Марксу  принадлежит  глубокий  анализ  борьбы  течений,  происходив¬
шей  в  чартистском  движении  после  1848  г.  Он  отметил,  что  под  влия¬
нием  классовой  борьбы  в  самой  Англии,  а  также  под  влиянием  револю¬
ционных  событий  в  Европе  ранее  единое  движение  распалось  на  две
фракции:  мелкобуржуазную,  склонную  к  цримирению  с  буржуазией,
и  революционную,  пролетарскую  —  сторонницу  самостоятельной  борьбы
рабочего  класса  за  поставленные  чартистами  цели  19.  В  то  вресмя  как  де¬
мократическая  фракция,  объединявшая  мелких  буржуа  и  рабочую  ари¬
стократию,  ограничивала  свои  задачи  исключительно  Народной  хартией
и  отдельными  мелкобуржуазными  реформами,  пролетарская  делала
из  Хартии  далеко  идущие  выводы  —  она  стремилась  к  установлению  по¬
 15  К.  М  ар  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ь  с.  Соч.,  т.  18,  стр.  154.
 16  К.  М  а  р  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ь  с.  Соч.,  т.  32,  стр.  475.
 17  Архив  Маркса  и  Энгельса,  т.  I  (VI).  М.,  1932,  стр.  397.
 J8  См.  К.  М  ар  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ъ  с.  Соч.,  т.  23,  стр.  34.
 19  См.  К.  М  ар  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ъ  с.  Соч.,  т.  7,  стр.  328.
 503

МАРКС  —  ИСТОРИК  РАБОЧЕГО  ДВИЖЕНИЯ
 литического  господства  пролетариата  20.  Одним  из  наиболее  спорных  во¬
просов  являлся  вопрос  о  собственности  на  землю,  занимавший  большое
место  в  общественной  жизни  Англии.  Это  обусловливалось  наличием
крупного  землевладения,  составлявшего  экономическую  основу  мощи
наследственной  земельной  аристократии.  Конфискация  земельной  соб¬
ственности  у  лендлордов  давно  служила  лозунгом  буржуазного  и  мел¬
кобуржуазного  демократического  движения.  Следуя  за  О’Коннором,  мел¬
кобуржуазная  фракция  чартистов  настаивала  на  конфискации  земли  с
целью  ее  дальнейшей  парцелляции,  что  должно  было  неизбежно  при¬
вести  к  возрождению  мелкого  крестьянского  землевладения.  В  противо¬
вес  этому  революционное  крыло  движения  требовало  национализации
земли  с  последующей  обработкой  ее  коллективными  усилиями21.
 Чартизм  получил  очень  высокую  оценку  в  трудах  Маркса.  Он  отме¬
чал  его  самостоятельный  политический  характер  и  сравнительно  высо¬
кий  уровень  классового  сознания.  В  1848  г.  Маркс  писал,  что  чартизм
представляет  «самую  сознательную  классовую  борьбу,  какую  только
видел  свет»22.  Революционное  крыло  чартистов,  возглавляемое  Гарни
и  Джонсом,  Маркс  расценивал  как  близкого  союзника  немец¬
ких  коммунистов.  Мы  единственные  «интимные»  союзники  чартистов,
писал  Маркс  Энгельсу  в  1856  г.,—  это  место  исторически  принадлежит
нам  23.
 Развивая  характеристику,  которую  Маркс  дал  чартистам,  В.  И.  Ле¬
нин  писал:  чартизм  «во  многих  отношениях  был  подготовкой  марксиз¬
ма,  «предпоследним  словом»  к  марксизму»  24.
 Большое  внимание  Маркс  уделял  всестороннему  анализу  не  только
программы  чартистов,  но  и  их  тактики,  организации  и  классовой  поли¬
тики.  Маркс  стремился  сделать  опыт  и  уроки  чартизма  достоянием  не
только  английского  рабочего  движения,  чтобы  сохранить  и  обогатить  его
революционные  традиции,  но  и  использовать  для  разработки  теории,
стратегии  и  тактики  борьбы  международного  рабочего  класса.
 Методологический  подход  Маркса  к  проблемам  рабочего  движения
можно  проследить  на  примере  объяснения  причин  прекращения  чартиз¬
ма,  которое  он  связывал  с  изменением  характера  рабочего  движения  в
50-х  годах;  последнее  он  обуславливал  расцветом  капиталистической
экономики  страны  в  это  десятилетие  и  окончательным  превращением
Англии  в  «демиурга  буржуазного  космоса».  В  1852  г.  в  статье  «Поли¬
тические  последствия  торгового  процветания»  25  он  писал  о  политиче¬
ской  апатии,  которая  охватила  широкие  слои  рабочих  и  была  результа¬
том,  с  одной  стороны,  поражения  чартистов  в  1848  г.,  с  другой  —  тех  бо¬
лее  или  менее  сносных  условий  жизни,  которые  создала  для  определен¬
ных  категорий  рабочих  буржуазия,  получавшая  колоссальные  барыши
от  промышленности  и  торговли,  от  колониальной  эксплуатации.
 Научный  анализ  сложного  комплекса  причин  упадка  чартизма  и  его
последствий  для  рабочего  движения  страны  Маркс  дал  в  «Учредитель¬
 504
 20  См.  К.  М  а  р  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ь  с.  Соч.,  т.  7,  стр.  471—472.
 21  Там  же,  стр.  472—473.
 22  К.  М  ар  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ъ  с.  Соч.,  т.  5,  стр.  301.
 23  См.  К.  М  ар  к  с  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  29,  стр.  34,  37.
 24  В.  И.  Л  е  нин.  Полн.  собр.  соч.,  т.  40,  стр.  290.
 25  См.  К.  М  ар  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ь  с.  Соч.,  т.  8,  стр.  392—396.

МАРКС  ОБ  АНГЛИЙСКОМ  РАБОЧЕМ  ДВИЖЕНИИ
 ном  Манифесте»  Международного  Товарищества  Рабочих  и  в  I  томе
«Капитала».  «Поражение  братьев  по  классу  на  континенте,—  писал
Маркс,—  привело  английский  рабочий  класс  в  уныние  и  подорвало  в
нем  веру  в  свое  собственное  дело...  Открытие  новых  золотоносных  зе¬
мель  вызвало  огромную  эмиграцию,  в  результате  которой  британский
пролетариат  понес  невозместимые  потери.  Другие,  ранее  активные  его
представители,  соблазненные  временным  увеличением  количества  рабо¬
ты  и  заработной  платы,  превратились  в  «политических  штрейкбрехе¬
ров»...  органы  печати  рабочего  класса  один  за  другим  прекратили  свое
существование  вследствие  равнодушия  масс...»  26
 Этот  глубокий  анализ  позволил  Марксу  раскрыть  реальные  связи
между  процессами,  явлениями  и  событиями  в  различных  областях  об¬
щественной  жизни.
 «Учредительный  Манифест»  Интернационала  —  программный  доку¬
мент  первой  международной  массовой  организации  пролетариата  —  яв¬
ляется  в  то  же  время  важной  работой  Маркса  по  истории  английского
рабочего  движения.  Он  содержит  обзор  основных  тенденций  его  разви¬
тия  с  1848  по  1864  г.  На  примере  Англии  в  «Учредительном  Манифе¬
сте»  Маркс  рассмотрел  материальную  основу  развития  рабочего  движе¬
ния  —  рост  крупной  промышленности,  который  вызывает  концентрацию
рабочего  класса  и,  как  следствие,  обострение  классовых  противоречий.
На  основании  анализа  положения  британского  рабочего  класса  была
сформулирована  Марксова  теория  обнищания  пролетариата.  Маркс  по¬
казал,  при  «каких  условиях,  влекущих  за  собою  потерю  здоровья,  демо¬
рализацию  и  умственное  вырождение,  создавалось  и  создается  рабочим
классом  это  «ошеломляющее  увеличение  богатства  и  мощи,  всецело
ограничивающееся  имущими  классами»»  27.
 Эти  выводы  имели  всеобщее  значение.  Ибо,  писал  Маркс,  те  же  фак¬
ты,  что  и  в  Англии,  повторяются  во  всех  капиталистических  государст¬
вах.  «Во  всех  этих  странах  с  1848  г.  имело  место  неслыханное  развитие
промышленности  и  никому  не  снившееся  расширение  ввоза  и  вывоза...
Во  всех  этих  странах,  так  же  как  и  в  Англии,  реальная  заработная  пла¬
та  слеша  повысилась  для  меньшинства  рабочего  класса...  Повсюду  ши¬
рокие  массы  рабочего  класса  опускались  все  ниже  и  ниже,  по  меньшей
мере  в  такой  же  степени,  в  какой  стоящие  над  ними  классы  поднима¬
лись  вверх  по  общественной  лестнице»  28.
 Исчерпывающим  образом  эти  проблемы  были  рассмотрены  в  I  томе
«Капитала».
 Обобщая  опыт  английского  рабочего  движения,  Маркс  уделял  много
внимания  борьбе  британских  пролетариев  за  фабричное  законодатель¬
ство,  в  частности  борьбе  за  ограничение  рабочего  дня.  Успех  британ¬
ских  рабочих  в  этой  области  —  введение  в  Англии  закона  о  10-часовом
рабочем  дне  —  Маркс  рассматривал  как  первую  уступку,  вырванную  у
 26  К.  М  ар  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ь  с.  Соч.,  т.  16,  стр.  8;  см.  также  К.  М  ар  к  с  и  Ф.  Э  и  г  е  л  ь  с.
Соч.,  т.  23,  стр.  294—295.
 27  К.  М  ар  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ъ  с.  Соч.,  т.  16,  стр.  5.
 28  Там  же,  стр.  7.
 505

МАРКС  —  ИСТОРИК  РАБОЧЕГО  ДВИЖЕНИЯ
 буржуазии  в  результате  нараставшего  рабочего  движения,  проявивше¬
гося  в  грозных  митингах  Ланкашира  и  Йоркшира,  в  многочисленных
забастовках.  Значение  этой  уступки  выходило  далеко  за  рамки  самой
Англии,  это  была  победа  принципа  —  «впервые  политическая  экономия
буржуазии  открыто  капитулировала  перед  политической  экономией  ра¬
бочего  класса»  29.  Выступления  английского  пролетариата  положили  на¬
чало  борьбе  за  фабричное  законодательство  и  в  других  странах.  «Анг¬
лийские  фабричные  рабочие,—  отмечал  Маркс,—  были  передовыми  бор¬
цами  не  только  английского  рабочего  класса,  но  и  современного  рабоче¬
го  класса  вообще»  30.
 Глубокому  анализу  подверглась  и  стачечная  борьба  английского  про¬
летариата.  Оценивая  результаты  массовых  стачек  1853  г.,  охвативших
промышленные  районы  Англии,  Маркс  подчеркивает  их  закономерность
в  условиях  капитализма,  их  значение  для  организации  рабочих  в  борь¬
бе  против  буржуазии.  Как  бы  ни  были  внешне  незначительны  их  эконо¬
мические  результаты,  замечает  он,  «мы  должны  иметь  в  виду  прежде
всего  их  моральные  и  политические  последствия»  31.  Наблюдая  большую
стачку  лондонских  строителей  в  1859—1860  гг.,  явившуюся  важным  ру¬
бежом  в  развитии  английского  рабочего  движения,  Маркс  обращал  вни¬
мание  на  упорную  борьбу  рабочих  за  право  объединения  в  профессио¬
нальные  союзы:  «Они  чувствуют,  что  для  них...  отказ  от  любой  органи¬
зации  означал  бы  превращение  в  подлинных  крепостных  капиталистов
и  привел  бы  к  утрате  той  небольшой  доли  независимости,  которой  рас¬
полагает  еще  современный  пролетарий»  32.
 Маркс  отмечал  каждое  проявление  классовой  солидарности,  прису¬
щей  рабочему  классу.  Особенно  ярко  она  проявилась  в  1859  г.  в  органи¬
зации  помощи  бастующим  английским  строителям  со  стороны  других
отрядов  британского  пролетариата,  причем  рабочие,  сидящие  без  хлеба,
отказались  принять  поддержку.  «Разве  буржуа,  руководимые  своими
классовыми  интересами,  способны  на  подобное  самопожертвование?»  33  —
писал  он.
 Не  менее  значительную  победу  «политической  экономии  труда  над
политической  экономией  собственности»  Маркс  видел  в  кооперативных
фабриках,  основанных  английскими  рабочими  без  всякой  поддержки  со
стороны  буржуазии.  Социальному  опыту  кооперации 	Маркс 	уделял
 большое  внимание  с  начала  50-х  годов,  со  времени, 	когда 	он 	принимал
 непосредствениое  участие  в  составлении  и  редактировании  экономиче¬
ского  раздела  чартистского  журнала  «Notes  to  the  People».
 Рабочие,  принимавшие  участие  во  всех  кооперативных  начинаниях,
«доказали,  что  производство  в  крупных  размерах  и  ведущееся  в  соответ¬
ствии  с  требованиями  современной  науки,  осуществим«  при  отсутствии
класса  хозяев,  пользующихся  трудом  класса  наемных  рабочих»  34.  Этот
 29  К.  М  ар  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ь  с.  Соч.,  т.  16,  стр.  9.
 30  К.  Маркс  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  23,  стр.  308;  см.  Б.  Ф.  П  о  р  ш  н  е  в.  Вопросы
классовой  борьбы  пролетариата  в  «Капитале».—  «Из  истории  рабочего  класса  и  револю¬
ционного  движения».  М.,  1958.
 31  К.  М  ар  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ъ  с.  Соч.,  т.  9,  стр.  175.
 32  К.  М  ар  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ъ  с.  Соч.,  т.  13,  стр.  510—511.
 33  Там  же,  стр.  511.
 34  К.  МарксиФ.  Энгельс.  Соч.,  т.  16,  стр.  9.
 506

МАРКС  ОБ  АНГЛИЙСКОМ  РАБОЧЕМ  ДВИЖЕНИИ
 опыт,  писал  Маркс,  подтверждает  неизбежность  замены  наемного  труда
трудом  ассоциированным,  подтверждает  историческую  необходимость
обобществления  средств  производства35.
 Но  Маркс  диалектически  подходит  к  оценке  значения  опыта  коопе¬
ративного  движения.  Он  анализирует  и  другую  сторону  вопроса:  может
ли  кооперация  -в  условиях  буржуазного  строя  задержать  происходящий
в  геометрической  прогрессии  рост  монополий  и  хоть  сколько-нибудь  за¬
метно  облегчить  положение  рабочих?  И  в  «Учредительном  Манифесте»
и  в  «Инструкции  делегатам  временного  Центрального  совета»  (1866  г.)
Маркс  доказал  беспочвенность  иллюзий  тех,  кто  полагал,  что  коопера¬
тивная  система  сможет  преобразовать  капиталистическое  общество.  Для
осуществления  этого,  подчеркивал  неоднократно  Маркс,  нужны  «общие
социальные  изменения,  изменения  основ  общественного  строя»  36.
 Различные  вопросы  истории  английского  рабочего  движения,  о  кото¬
рых  шла  речь  выше,  были  всесторонне  рассмотрены  Марксом  в  I  томе
«Капитала».  Величайшее  произведение  научного  коммунизма  является
в  то  же  время  крупнейшей  работой  Маркса  по  истории  британского  ра¬
бочего  движения.
 Многочисленные  замечания,  содержащиеся  в  работах  и  письмах
Маркса  по  истории  Интернационала  в  Англии,  позволяют  определить
место  Международного  Товарищества  Рабочих  в  британском  рабочем
движении.  Английская  буржуазная  историография  упорно  отказывает¬
ся  признавать  Интернационал  как  этап  в  развитии  рабочего  движения
Великобритании.  Это  отрицание  вытекает  из  общей  концепции  буржуаз¬
ных  и  праволейбористских  историков  (Веббов,  Коула  и  др.),  игнориро¬
вавших  революционное  направление  в  британском  рабочем  движении,
отстаивавших  «исключительность»  его  развития  по  сравнению  с  конти¬
нентальной  Европой;  для  доказательства  этого  вся  история  сводится  ими
к  движению  тред-юнионов.  Работы  самого  Маркса  —  участника  движе¬
ния,  доказывают  обратное.
 Обширный  конкретно-исторический  материал,  которым  оперирует
Маркс,  его  оценки  и  характеристики  позволяют  каждому  непредубеж¬
денному  историку  увидеть,  что  годы  Интернационала  были  особым  и
важным  этапом  английского  рабочего  движения,  что  британский  рабо¬
чий  класс,  который  внес  большой  вклад  в  развитие  Товарищества,  и  сам
испытал  на  себе  его  благотворное  влияние.
 Маркс  отметил  большую  роль,  которую  сыграли  английские  рабочие
в  создании  I  Интернационала.  В  письмах  Энгельсу  и  близким  друзьям
в  октябре  —  ноябре  1864  г.  была  кратко  изложена  история  подготовки
собрания  28  сентября  1864  г.  Маркс  особенно  подчеркивал  тот  факт,  что
«на  этот  раз  как  от  Лондона,  так  и  от  Парижа  были  представлены  дей¬
ствительные  «силы»»37;  что  организаторами  были  люди,  представляв¬
 35  См.  там  же,  стр.  9—10.
 36  Там  же,  стр.  199.
 37  К.  М  ар  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ъ  с.  Соч.,  т.  31,  стр.  8;  см.  также  стр.  11.
 507

МАРКС  —  ИСТОРИК  РАБОЧЕГО  ДВИЖЕНИЯ
 шие  рабочий  класс,  его  признанные  руководители.  Английские  члены
Генерального  Совета,  писал  Маркс  Вейдемейру  29  ноября  1864  г.,—  «яв¬
ляются  по  большей  части  вожаками  здешних  тред-юнионов,  то  есть  на¬
стоящими  рабочими  королями  Лондона»38.  Благодаря  этому  Генераль¬
ный  Совет  стал  с  первого  дня  играть  важную  роль  в  рабочем  движении
Лондона.  В  то  же  время  Маркс  отмечал  тред-юнионистский  уровень  воз¬
зрений  лидеров  рабочих,  их  стремление  к  соглашению  с  буржуазными
радикалами,  неизменные  выступления  по  политическим  вопросам  в  фар¬
ватере  либеральной  буржуазии  39.
 Огромной  заслугой  Интернационала  в  Англии  Маркс  считал  при¬
общение  тред-юнионов  к  политическому  движению  в  своей  стране  и
в  международном  масштабе.  Особенно  велика  была  роль  Генерального
Совета  Интернационала  в  организации  массового  рабочего  движения
для  борьбы  за  избирательную  реформу  в  1865—1867  гг.  «Нам  уда¬
лось,—  отмечал  Маркс,—  вовлечь  в  движение  единственную  действи¬
тельно  крупную  рабочую  организацию  —  английские  тред-юнионы»  40.
В  письмах  и  статьях  Маркса  за  эти  годы  содержится  всесторонняя  ха¬
рактеристика  рабочего  движения  за  всеобщее  избирательное  право  и
роли  в  нем  Интернационала.
 После  прекращения  чартизма  движением  за  избирательную  рефор¬
му  в  Англии  руководили  буржуазные  радикалы  —  манчестерцы  Кобден,
Брайт  и  др.  Добиваясь  поддержки  со  стороны  рабочего  класса,  они  обра¬
тились  к  Генеральному  Совету  Интернационала  с  предложением  о  сов¬
местных  выступлениях.  «Без  тред-юнионов  невозможен  массовый  ми¬
тинг,  а  без  нас  они  не  могут  получить  тред-юнионов.  Вот  настоящая
причина  того,  почему  они  обращаются  к  нам»41,—  объяснял  Маркс.  Под
руководством  Маркса  члены  Генерального  Совета  выработали  твердую
платформу  действий,  основными  требованиями  которой  являлось  всеоб¬
щее  избирательное  право  и  тайное  голосование.  Был  создан  и  полити¬
ческий  центр  движения  —  Лига  реформы.  Маркс  не  раз  отмечал,  что
«движение  за  реформу  вызвано  нами»  42,  что  «Лига  реформы  —  дело  на¬
ших  рук»  43,  что  тысячные  рабочие  демонстрации,  происходившие  в  сто¬
лице  Англии  летом  1866  г.,  тоже  дело  Интернационала44.
 Опыт  борьбы  за  изменение  избирательной  системы  в  Англии  дал
Марксу  материал  для  выводов  о  решающем  значении  участия  широких
пролетарских  масс  в  демократическом  движении.  Несмотря  на  то,  что
реформа  1867  г.  не  дала  того  результата,  на  который  можно  было  рас¬
считывать  (соглашательская  политика  ведущих  рабочих  деятелей,  прим¬
кнувших  к  либеральной  партии,  привела  к  тому,  что  летом  1867  г.  было
введено  избирательное  право  только  для  высокооплачиваемых  катего¬
рий  населения  —  домовладельцев  и  квартиросъемщиков  с  определенным
имущественным  цензом),  все  же  был  сделан  большой  шаг  вперед  в  де¬
мократизации  общественного  строя.  В  связи  с  этим  в  отчете  Генераль¬
 38  К.  М  ар  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ъ  с.  Соч.,  т.  31,  стр.  362;  см.  также  стр.  364.
 39  См.  там  же,  стрч  13.
 40  Там  же,  стр.  417.
 41  Там  же,  стр.  44.
 42  См.  там  же,  стр.  171,  444.
 43  Там  же,  стр.  93.
 44  См.  там  же,  стр.  195.
 508

МАРКС  ОБ  АНГЛИЙСКОМ  РАБОЧЕМ  ДВИЖЕНИИ
 ного  Совета  Лозаннскому  конгрессу  Интернационала  (1867  г.)  говори¬
лось:  «Правительство  никогда  не  предпринимает  ни  одного  либерально¬
го  мероприятия  по  собственной  инициативе;  лишь  после  того,  как  про¬
должительная  агитация  всколыхнет  народные  массы,  оно  в  конце  кон¬
цов  под  их  давлением  идет  на  уступки.  Свидетельством  тому  служат
вопросы  об  избирательной  реформе»  45.  Особенно  подчеркивалась  в  этом
документе  роль  английских  членов  Генерального  Совета:  «Успех  увен¬
чал  их  усилия,  и  1867  год  будет  навсегда  отмечен  в  истории  английского
рабочего  класса»  46.
 Много  внимания  Маркс  уделял  Британской  федерации  Интернацио¬
нала  —  важнейшей  странице  истории  английского  рабочего  движения
в  1871—1873  гг.  Маркс  рассматривал  ее  как  опорный  пункт  в  борьбе
за  пролетарскую  партию47,  за  освобождение  рабочих  от  влияния  либе¬
ральной  буржуазии  и  его  проводников  в  рабочем  классе  —  рабочей  ари¬
стократии.  В  лице  Британского  федерального  совета  создавалась  опора
«вне  старых  политических  наполовину  буржуазных  обществ  и  старых
тред-юнионов,  которые  дальше  своих  цеховых  интересов  ничего  не  ви¬
дят»  48.  В  письмах  и  статьях  Маркса  прослеживается  история  борьбы
двух  направлений  в  Британской  федерации  —  революционного  и  рефор¬
мистского,  анализируются  причины  раскола  федерации  после  Гаагского
конгресса  и  ее  последующего  развития49.
 Прекращение  деятельности  Британской  федерации  было  вызвано  в
общем  теми  же  причинами,  что  и  Интернационала  в  целом.  Оно  было
обусловлено  и  изменением  характера  самого  рабочего  движения  Анг¬
лии  —  временным  преобладанием  в  нем  реформистских  воззрений.
«В  Англии  в  настоящее  время,—  писал  Маркс  Кугельману  в  1874  г.,—
прогрессирует  только  движение  сельских  рабочих;  промышленные  рабо¬
чие  должны  прежде  всего  избавиться  от  своих  теперешних  вожаков»  50.
Рабочий  класс,  по  замечанию  Маркса,  пока  еще  оставался  «игрушкой»
в  руках  Гладстона  и  К°51.
 Интернационалу  в  Англии  в  силу  особых  социально-экономических
условий  развития  страны  не  удалось  подвести  рабочее  движение  не¬
посредственно  к  созданию  рабочей  партии.  Но  традиции  Международ¬
ного  Товарищества  Рабочих  продолжали  существовать.
 Внимательно  изучая  различные  формы  рабочего  движения,  оценивая
значение  каждой  из  них,  Маркс  прослеживал  их  взаимосвязь  и  опреде¬
лял  их  роль  в  борьбе  за  подлинные  интересы  пролетариата.  Он  внима¬
тельно  анализировал  новые  процессы  и  явления  и  отдельные  симптомы
в  рабочем  движении  Англии,  и  это  дало  ему  возможность  проследить
зарождение  и  развитие  революционного  и  реформистского  направлений,
 45  К.  М  ар  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ъ  с.  Соч.,  т.  16,  стр.  562.
 46  Там  же.
 47  См.  Лондонская  конференция  Интернационала  1871  г.  М.,  1936,  стр.  94—95.
 А%  К.  М  ар  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ъ  с.  Соч.,  т.  33,  стр.  323.
 49  Там  же,  стрш  460,  472  и  др.
 50  Там  же,  стр.  527.
 &1  Там  же,  стр.  283.
 509

МАРКС  —  ИСТОРИК  РАБОЧЕГО  ДВИЖЕНИЯ
 их  борьбу  и  причины  временной  победы  последнего.  На  основании  тща¬
тельного  наблюдения  и  изучения  развития  английского  капитализма  и
его  особенностей  Маркс  и  Энгельс  раскрыли  закономерности  процесса
формирования  рабочего  класса,  изменений  в  его  составе;  они  показали
причины  возникновения  рабочей  аристократии,  ее  природу,  социально-
политический  характер  как  носителя  реформистской  идеологии,  про¬
водника  влияния  либеральной  буржуазии.
 Процесс  формирования  рабочей  аристократии  и  ее  воззрений  Маркс
и  Энгельс  прослеживали  на  протяжении  многих  лет.  Начало  положило
известное  письмо  Энгельса  Марксу  от  7  октября  1858  г.  В  ответ  на  за¬
мечания  Маркса  о  повороте  некоторых  лидеров  чартизма  на  путь  согла¬
шения  с  буржуазными  радикалами  Энгельс  писал  об  «обуржуазивании»
рабочего  класса  «этой  самой  буржуазной  из  всех  наций»  52.
 Маркс  и  Энгельс  показали,  на  какой  экономической  основе  создава¬
лась  привилегированная  верхушка  рабочего  класса.  Они  видели  эту  ос¬
нову  в  монопольном  положении  Англии  на  мировом  рынке,  в  .колоссаль¬
ных  доходах,  которые  английская  буржуазия  извлекала  из  мировой  тор¬
говли  и  эксплуатации  необъятных  колониальных  владений.  Частицу
этих  доходов  она  уделяла  на  создание  более  сносных  условий  для  высо¬
коквалифицированных,  грамотных  и  опытных  рабочих.
 Маркс  и  Энгельс  неоднократно  отмечали,  что  создание  экономиче¬
ской  основы  для  подкупа  буржуазией  квалифицированной  части  рабо¬
чих  приходится  на  период  «славного  фритредерского  процветания»
1850—1870  гг.  Отсутствие  на  мировом  рынке  конкуренции  для  почти
всех  отраслей  английской  тяжелой  промышленности,  которые  фактиче¬
ски  безраздельно  господствовали  там  вплоть  до  начала  70-х  годов,  де¬
лало  исключительным  положение  рабочих  этих  категорий53.  Это  были
в  основном  рабочие-машиностроители,  сталелитейщики,  некоторые  ка¬
тегории  судостроителей  и  др.54  Эти  слои  объединялись  в  замкнутые,
богатые  тред-юнионы,  отгораживающиеся  от  широких  масс  высокими
членскими  взносами  и  рядом  статей  своего  устава.  Спецификой  англий¬
ского  рабочего  движения,  как  это  не  раз  отмечали  Маркс  и  Энгельс,  бы¬
ло  то,  что  тред-юнионы  квалифицированных  рабочих  стали  бастионами
рабочей  аристократии.
 На  Лондонской  конференции  Интернационала  в  1871  г.  в  специаль¬
ной  речи  об  английских  тред-юнионах  Маркс  обратил  внимание  на  это
и  отметил  тот  факт,  что  в  Англии  тред-юнионы  в  целом  составляют  в
рабочем  классе  «аристократическое  меньшинство».  «Низкооплачиваемые
рабочие  состоять  в  них  не  могут:  огромные  массы  рабочих,  которых
экономическое  развитие  ежедневно  гонит  из  деревень  в  города,  длитель¬
ное  время  остаются  вне  тред-юнионов,  а  самые  обездоленные  массы
никогда  в  них  не  попадают.  То  же  относится  к  рабочим,  рожденным  в
восточных  кварталах  Лондона,  в  тред-юнионы  там  входит  один  рабочий
 510
 62  См.  К.  М  ар 	к  с  и 	Ф.  Э  н  г  е  л  ъ  с.  Соч.,  т.  29,  стр.  293.
 53  См.  К.  М  а  р 	к  с  и 	Ф.  Э  и  г  е  л  ь  с.  Соч.,  т.  21,  стр.  201—202.
 54  Английский 	историк  Е.  Хобсбаум,  исследователь  данной  проблемы, 	считает, 	что 	в 	этих
 отраслях  процент 	высокооплачиваемых  рабочих  доходил  до 	40, 	в 	то 	время 	как 	в 	других
 отраслях  он  составлял  10—15  (Έ.  J.  Hobsbawn.  Labouring  Men.  New  York,  1964..
p.  272—315).

МАРКС  ОБ  АНГЛИЙСКОМ  РАБОЧЕМ  ДВИЖЕНИИ
 из  десяти»55.  Таким  образом,  тред-юнионы,  которые  в  начале  века
способствовали  прогрессу  рабочего  движения,  сейчас  стали  препятстви¬
ем  для  его  дальнейшего  развития.
 Термин  «рабочая  аристократия»  впервые  был  употреблен  Марксом
в  1850  г.  по  отношению  к  правому  крылу  чартистского  движения.  Ана¬
лиз  состава  этой  части  чартизма  показывает,  что  оно  состояло  в  основ¬
ном  из  мелкой  буржуазии  и  квалифицированных  ремесленников.  Сле¬
довательно,  можно  предполагать,  что  Маркс  придавал  в  это  время  не¬
сколько  иное  значение  этому  термину,  чем,  скажем,  в  конце  50-х  годов,
когда  речь  шла  об  обуржуазившейся  верхушке  пролетариата.  В  ОО-х  го¬
дах,  когда  реальная  история  дала  определенный  материал,  Маркс  и  Эн¬
гельс  стали  применять  термин  «рабочая  аристократия»  исключительно
к  высокооплачиваемой  верхушке  рабочего  класса.  К  70-м  годам  это  по¬
нятие  получило  в  их  письмах  и  устных  выступлениях  исчерпывающее
объяснение.  Они  показали,  что  из  состава  рабочей  аристократии  фор¬
мируется  категория  либеральных  рабочих  политиков,  к  которой  они  от¬
носили  не  сменявшихся  годами  руководителей  тред-юнионов  —  платных
секретарей  и  казначеев,  участников  руководящих  комитетов  разного  ро¬
да  буржуазно-радикальных  организаций,  руководителей  либеральных
рабочих  обществ,  агитаторов  на  парламентских  выборах  из  числа  рабо¬
чих,  которых  либеральная  партия  оплачивала  из  своих  специальных  фон¬
дов  и  т.  д.  Большой  фактический  материал  дали  Марксу  парламентские
выборы  1868  г.,  когда  между  рабочими  лидерами  из  Лиги  реформы  и
представителями  либеральной  партии  было  заключено  тайное  соглаше¬
ние.  Получив  от  последней  значительные  суммы  на  проведение  выбор¬
ной  кампании,  а  также  на  оплату  личных  расходов,  лидеры  тред-юнио¬
нов  Хауэлл,  Оджер,  Кример  и  др.  поставили  на  службу  либералам  весь¬
ма  разветвленный  аппарат  Лиги  реформы  и  обеспечили  им  голоса  новых
избирателей  —  рабочих56.
 Маркс  характеризовал  мировоззрение  рабочей  аристократии  как
буржуазную  ступень  мышления,  как  односторонний  тред-юнионист¬
ский  дух.  В  усилении  реформизма  он  видел  прямой  результат  поли¬
тического  и  идеологического  влияния  буржуазии.  Лидеры  тред-юнионов,
признав  незыблемость  капиталистической  системы,  вместо  классовой
борьбы  выдвинули  принцип  классового  мира  и  классового  соглашатель¬
ства.  Они  свели  политические  цели  рабочего  класса  к  отдельным  частич¬
ным  реформам,  к  социальному  реформаторскому  штопанию  прорех  ка¬
питалистического  общества.
 Соглашательская  политика  лидеров  английского  рабочего  класса  да¬
ла  Марксу  основание  обвинить  их  в  продажности,  в  присоединении  к
буржуазным  либералам  57,  говорить  о  них,  как  о  подкупленных  респек¬
табельными  кругами  рабочих  лидерах58.  На  заседании  конгресса  Ин¬
 55  К.  M  а  р  к  с  и  Ф.  Э  и  г  е  л  ъ  с.  Соч.,  т.  17,  стр.  644.
 56  В  последних  работах  ряда  английских  историков  опубликованы  факты,  почерпнутые  ими
из  труднодоступных  источников  (например,  выдержки  из  дневника  Дж.  Хауэлла,  письма
Хауэлла,  Примера  и  других  рабочих  лидеров  к  деятелям  либеральной  партии),  наглядно
раскрывающие  политику  классового  соглашательства,  которую  обличал  Маркс,  и  подкуп
этих  деятелей  буржуазией  (См.,  например,  R.  Harrison.  Before  the  Socialists.  London,
1965,  и  др.).
 δ7  Κ.  Μ  ар  к  с  и  Φ.  Э  н  г  е  л  ъ  с.  Соч.,  т.  32,  стр.  452.
 58  См  К.  М  ар  к  с  и  Ф.  Э  п  г  е  л  ъ  с.  Соч.,  т.  33,  стр.  112.
 511

МАРКС  —  ИСТОРИК  РАБОЧЕГО  ДВИЖЕНИЯ
 тернационала  в  Гааге  в  1872  г.  Маркс  открыто  заявил,  что  признан¬
ные  лидеры  британских  рабочих  подкуплены  Гладстоном,  Дилком,
Морли  и  другими  влиятельными  деятелями  либеральной  партии59.
 Рабочая  аристократия,  являвшаяся  проводником  влияния  буржуа¬
зии  на  рабочий  класс,  повела  организованных  в  тред-юнионы  рабочих
за  буржуазной  либеральной  партией.
 Подход  Маркса  к  исследованию  всего  комплекса  вопросов,  связан¬
ных  с  возникновением,  социальными  истоками,  идеологией  и  обществен¬
но-политической  ролью  рабочей  аристократии  и  ее  функционеров,  очень
важен  как  с  историографической,  так  и  с  методологической  точки  зре¬
ния.  Маркс  убедительно  показал,  какое  значение  имеет  изучение  соста¬
ва  пролетариата  в  условиях  развивающегося  капиталистического  обще¬
ства,  его  отдельных  слоев,  их  взглядов  и  положения.  На  этом  материале
Маркс  показал  необходимость  учета  всей  сложной  взаимосвязи  объек¬
тивных  и  субъективных  сторон  рабочего  движения  и  внутриклассовых
конфликтов.
 Б.  И.  Ленин  в  биографическом  очерке  «Карл  Маркс»  сопоставил
многочисленные  указания  и  замечания  Маркса  и  Энгельса,  которые
позволили  раскрыть  их  подход  к  анализу  проблемы:  промышленное
процветание  вызывает  попытки  купить  рабочих,  отвлечь  их  от  борьбы,
это  процветание  вообще  деморализует  рабочих;  английский  пролетариат
«обуржуазивается»,  у  него  исчезает  революционная  энергия,  придется
ждать  более  или  менее  долгое  время  «избавления  английских  рабочих
от  их  кажущегося  буржуазного  развращения»;  и  пока  монополия  Анг¬
лии  не  лопнет,  «ничего  не  поделаешь  с  британскими  рабочими»  60.
 Во  взглядах  Маркса  на  основные  вопросы  английского  рабочего  дви¬
жения  большое  место  занимает  проблема  его  связи  с  национально-осво¬
бодительной  борьбой  порабощенных  британским  капитализмом  народов.
Эту  связь  Маркс  понимал  как  взаимное  и  сложное  влияние,  определя¬
ющее  развитие  революционного  процесса.  После  упадка  чартистского
движения  в  поле  зрения  Маркса  постоянно  находился  вопрос  о  путях,
ведущих  к  революционизированию  английского  рабочего  движения.
Большое  место  Маркс  отводил  ирландскому  вопросу.  Для  Маркса  Ир¬
ландия  была  не  только  объектом  для  изучения,  как  воздействует  капи¬
тализм  на  аграрную  колонию,  но  и  объектом  для  исследования  весьма
актуального  вопроса  о  влиянии  эксплуатации  колоний  на  развитие  ра¬
бочего  движения  в  метрополии.
 Героическая  борьба  маленького  свободолюбивого  ирландского  наро¬
да  против  своих  колониальных  поработителей  была  предметом  при¬
стального  внимания  Маркса  и  Энгельса  начиная  с  40-х  годов  б1.  Выводы,
к  которым  они  пришли  в  процессе  изучения  ее 	истории, 	вошли 	в 	их 	тео¬
 59  См.  К.  М  а  р  к  с  и  Ф.  Э  и  г  е  л  ь  с.  Соч.,  т.  18,  стр.  639.
 60  В.  Иш  JI  е  ни  п.  Поли.  собр.  соч.,  т.  26,  стр.  79.
 61  См.  JI.  И.  Г  о  ль  м  ап.  Ирландский  вопрос  и  борьба  Маркса 	и 	Энгельса  за  принципы 	про¬
 летарского  интернационализма.—  «Из  истории  борьбы  Маркса  и  Энгельса  за  пролетар¬
скую  партию».  М.,  1955.
 512

МАРКС  ОБ  АНГЛИЙСКОМ  РАБОЧЕМ  ДВИЖЕНИИ
 рию  национально-колониального  вопроса,  на  их  основе  была  выработана
тактика,  которой  должен  придерживаться  борющийся  пролетариат  гос¬
подствующих  наций  по  отношению  к  освободительному  движению  угне¬
тенных  стран.  В.  И.  Ленин  писал,  что  «политика  Маркса  и  Энгельса  в
ирландском  вопросе  дала  величайший,  доныне  сохранивший  громадное
практическое  значение  образец  того,  как  должен  относиться  пролета¬
риат  угнетающих  наций  к  национальным  движениям»  62.
 До  60-х  годов  Маркс  был  уверен,  что  ирландский  народ  получит  свою
независимость  из  рук  революционного  английского  пролетариата,  что
рабочая  партия  —  чартисты,  придя  к  власти,  предоставит  Ирландии  не¬
зависимость.  Затем  произошло  изменение  точки  зрения;  теперь  Маркс
полагал,  что,  наоборот,  освободительная  борьба  ирландского  народа  соз¬
даст  условия  для  появления  революционного  кризиса  в  Англии,  для  воз¬
никновения  в  ней  предпосылок  пролетарской  революции.  Такая  переме¬
на  во  взглядах  была  вызвана  прежде  всего  изменением  самого  харак¬
тера  английского  колониального  господства.  Это  изменение  было  все¬
сторонне  рассмотрено  в  I  томе  «Капитала».  Маркс  не  только  исследовал
особенности  экономического  развития  Ирландии  как  аграрного  придат¬
ка  метрополии,  но  также  дал  глубокий  анализ  объективных  предпосы¬
лок  развертывания  в  ней  революционного  движения  и  его  значения  для
британского  пролетариата  63.
 В  произведениях  второй  половины  60-х  годов,  в  документах  Интер¬
национала  и  письмах  Энгельсу,  Лафаргу,  Кугельману,  Мейеру,  Фогту
и  др.  Маркс  изложил  свои  взгляды  на  ирландский  вопрос.  Он  отметил,
что  изменения  в  методах  колониального  господства  Англии  —  сгон  мас¬
сы  ирландских  арендаторов  с  земли  и  превращение  земельных  массивов
в  пастбища  для  скота  —  привели  к  аграрному  перевороту  в  Ирландии64.
А  это  означало  дальнейшее  укрепление  позиций  английской  земель¬
ной  аристократии,  которая  «фактически  воплощает  господство  Англии
над  Ирландией»65.  С  помощью  Ирландии,  писал  Маркс,  земельная  ари¬
стократия  сохраняет  свое  господство  и  в  самой  Англии.  Поэтому  судьбы
английского  рабочего  движения  теснейшим  образом  связаны  с  успехом
национального  движения  в  Ирландии.  Победа  революционного  движе¬
ния  в  Ирландии  вызвала  бы  падение  лендлордизма  и  в  Англии,  что  об¬
легчило  бы  создание  здесь  непосредственных  предпосылок  для  проле¬
тарской  революции.  Отсюда  следовал  вывод:  английский  рабочий  класс
кровно  заинтересован  в  освобождении  Ирландии,  в  победоносном  исходе
освободительной  борьбы  ирландского  народа  66.
 Маркс  постоянно  отмечал  парализующее  влияние,  которое  оказывал
на  английское  рабочее  движение  антагонизм,  существующий  между  ир¬
ландскими  и  британскими  рабочими,  и  раскрывал  те  методы,  при  помо¬
щи  которых  английская  буржуазия  усиленно  его  раздувала.  «Источни¬
ком  антагонизма,—  говорил  Маркс  на  Лондонской  конференции  Интер¬
национала  в  1871  г.,—  были  различия  языка  и  религии,  а  также  конку¬
ренция  из-за  заработной  платы,  которую  ирландские  рабочие  создавали
 62  В.  И.  J1  е  у,  и  н.  Полн.  собр.  соч.,  т.  25,  стр.  307.
 63  См.  К.  М  а  р  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ъ  с.  Соч.,  т.  23,  глава  XXIII.
 м  См.  К.  М  а  р  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ъ  с.  Соч.,  т.  16,  стр.  462—463.
 65  К.  Маркс  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ъ  с.  Соч.,  т.  32,  стр.  557.
 65  См.  там  же,  стр.  558—559.
 33  Маркс  —  историк
 513

МАРКС  —  ИСТОРИК  РАБОЧЕГО  ДВИЖЕНИЯ
 английским»  б7.  Национальная  рознь  искусно  используется  буржуазией
и  служит  серьезной  помехой  для  развития  революционного  движения;
она  разжигается  прессой,  церквью  и  другими  средствами,  которыми  рас¬
полагают  господствующие  классы.  «В  этом  антагонизме  заключается
тайна  бессилия  английского  рабочего  класса,  несмотря  на  его  организо¬
ванность.  В  нем  же  заключается  тайна  сохранения  могущества  капита¬
листического  класса»  68.
 Добиться  правильного,  классового  понимания  британскими  рабочи¬
ми  ирландского  вопроса  означало  бы  добиться  победы  в  борьбе  против
национализма  и  шовинизма,  ослабить  влияние  либеральной  буржуазии
на  рабочий  класс.  Если  английские  рабочие  признают  право  ирландско¬
го  народа  на  революционно-освободительную  борьбу,  говорил  Маркс,
и  осознают  необходимость  оказывать  поддержку  этой  борьбе,  то  будет
достигнут  большой  успех  в  борьбе  за  революционизирование  сознания
британского  пролетариата.  В  связи  с  предполагавшейся  дискуссией  в
Генеральном  Совете  Интернационала  об  отношении  английских  рабочих
к  ирландскому  национальному  движению  фениев.  Маркс  писал  Энгель¬
су  10  декабря  1869  г.:  «В  следующий  вторник  я  доложу  вопрос  в  таком
виде:  совершенно  независимо  от  всякой  «интернациональной»  и  «гу¬
манной»  фразы  о  справедливости  к  Ирландии,—  ибо  это  само  собой  ра¬
зумеется  в  Совете  Интернационала,—  прямой  абсолютный  интерес  анг¬
лийского  рабочего  класса  требует  разрыва  его  теперешней  связи  с
Ирландией.  Таково  мое  самое  глубокое  убеждение...  Я  долго  думал,  что
можно  ниспровергнуть  ирландский  режим  подъемом  английского  рабо¬
чего  класса.  Я  всегда  защищал  этот  взгляд  в  «New-York  Tribune».  Бо¬
лее  глубокое  изучение  вопроса  убедило  меня  теперь  в  обратном.  Анг¬
лийский  рабочий  класс  ничего  не  поделает  пока  он  не  избавится  от  Ир¬
ландии»  б9.  Английский  рабочий  класс  должен  понимать,  что  «нацио¬
нальное  освобождение  Ирландии  является...  первым  условием  его  соб¬
ственного  социального  освобождения»  70.
 В.  И.  Ленин  в  работе  «О  праве  наций  на  самоопределение»  обратил
внимание  на  теоретические  посылки,  которые  привели  к  изменению
взглядов  Маркса  на  постановку  ирландского 	вопроса71. 	В 	центре 	он
 поставил  важнейшее  положение  основоположников 	марксизма,—  какое
 это  несчастье  для  народа,  если  он  поработил  другой  народ.  Ленин  отме¬
тил  также,  что  Маркса  больше  всего  заботит  революционное  решение
ирландского  вопроса,  осуществляемое  «в  силу  движения  масс  народа»  72.
 Маркс  требовал  последовательно-революционного  решения  ирланд¬
ского  вопроса  не  только  в  интересах  английского  рабочего  класса,  но  и
в  интересах  «социального  движения  вообще».  В  сжатой,  тезисной  форме
Маркс  изложил  на  заседании  Генерального  Совета  в  декабре  1869  г.
свое  понимание  значения  ирландского  вопроса  для  международного  ра¬
бочего  движения  в  целом:  ирландский  вопрос  —  это  ключ  к  решению
английского  вопроса,  а  решение  английского  —  ключ  к  решению
 67  К.  Маркс  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ъ  с.  Соч.,  т.  17,  стр.  651.
 63  К.  М  ар  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ь  с.  Соч.,  т.  32,  стр.  558.
 69  Там  же,  стр.  337.
 70  Там  же,  стр.  558—559.
 71  См.  В.  И.  Ленин.  Полн.  собр.  соч.,  т.  25,  стр.  302—307.
 72  Там  же,  стр.  306.
 514

МАРКС  ОБ  АНГЛИЙСКОМ  РАБОЧЕМ  ДВИЖЕНИИ
 европейского  вопроса  73.  Об  этом  же  он  писал  в  конфиденциальных  пись¬
мах  Генерального  Совета  комитетам  Федерации  Романской  Швейцарии
и  германской  социал-демократии  74,  а  также  в  ряде  частных  писем.  Сде¬
лать  Ирландию  независимой,  утверждал  Маркс,  означает  ускорить  со¬
циальную  революцию  в  Англии,  но  «Англию  нельзя  просто  поставить  в
ряд  с  другими  странами.  Ее  следует  рассматривать  как  метрополию  ка¬
питала»  75.
 Эти  звенья  в  цепи  общеевропейского  революционного  процесса  опре¬
делялись  тем  стратегическим  местам,  которое  Маркс  отводил  англий¬
скому  рабочему  движению  в  международной  пролетарской  борьбе.  На¬
чиная  со  своего  первого  выступления  перед  чартистами  29  ноября
1847  г.  в  Лондоне,  Маркс  не  переставал  подчеркивать,  что  успех  борьбы
английского  рабочего  класса  за  политическую  власть  является  важней¬
шим  предварительным  условном  победы  европейской  революции.  Этот
вывод  был  сформулирован  на  страницах  «Neue  Rheinische  Zeitung»,  ког-
та  Маркс  подводил  итог  развитию  революции  1848  г.  и  анализировал
причины  ее  поражения.  Ожидая  подъема  новой  революционной  волны
в  следующем,  1849  г.,  Маркс  ставил  успех  революции  в  прямую  зависи¬
мость  от  успеха  чартистского  движения  и  объяснял  глубокие  социально-
экономические  причины  этого  явления.  Освобождение  Европы,  писал  он,
обусловлено  победоносным  восстанием  французского  пролетариата,  но
«всякий  социальный  переворот  во  Франции  неизбежно  будет  сокрушен
английской  буржуазией,  мировой  промышленной  и  торговой  гегемонией
Великобритании»  (курсив  наш.—  В.  К.);  «только  тогда,  когда  чартисты
окажутся  во  главе  английского  правительства,  социальная  революция
перейдет  из  области  утопии  в  область  действительности»  76.  В  противном
случае  Англия  останется  скалой,  «о  которую  разбиваются  революцион¬
ные  волны»  11.
 Определяющее  место  английского  рабочего  движения  в  стратегиче¬
ском  плане  развития  европейской  революции  Маркс  выводил  из  ана¬
лиза  экономического  и  социального  положения  Англии,  ее  роли  в  систе¬
ме  европейских  государств,  степени  зрелости  и  уровня  развития  самого
британского  пролетариата.  Обращаясь  к  Рабочему  парламенту  в  1854  г.,
Маркс  писал,  что  благодаря  наличию  материальных  предпосылок  про¬
летарской  революции  «рабочий  класс  Великобритании  оказался  раньше
Есех  других  подготовленным  и  призванным  к  тому,  чтобы  стать  во  главе
великого  движения,  которое  в  конечном  итоге  должно  привести  к  пол¬
ному  освобождению  труда»  78.
 К  этому  вопросу  Маркс  возвращался  и  в  60-е  годы.  Разъясняя,  ка¬
кое  значение  он  придает  участию  английских  рабочих  в  политическом
движении  за  избирательную  реформу,  Маркс  обращал  внимание  и  на
тот  факт,  что  возрождение  активного  самостоятельного  политического
рабочего  движения  в  Англии  сыграет  весьма  большую  революционизм-
 73  См.  «Генеральный  Совет  Первого  Интернационала.  1868—1870.  Протоколы».  М.,  1964,
стр.  137.
 74  См.  К.  М  а  р  к  с  и  Ф.  Э  и  г  е  л  ъ  с.  Соч.,  т.  16,  стр.  405—407,  436—438.
 78  Там  же,  стр.  405.
 76  К.  М  ар  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ь  с.  Соч.,  т.  6,  стр.  160.
 77  Там  же,  стр.  159.
 78  К.  М  ар  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ь  с.  Соч.,  т.  10,  стр.  122. 	33*
 515

МАРКС  —  ИСТОРИК  РАБОЧЕГО  ДВИЖЕНИЯ
 рующую  роль  и  для  всей  Европы.  «Если  удастся  этим  путем  вновь  ожи¬
вить  политическое  движение  английского  рабочего  класса,—  писал  он
Энгельсу  по  поводу  своей  тактики  в  борьбе  за  избирательную  рефор¬
му,—  то  наше  Товарищество,  без  всякого  шума,  сделает  для  европейско¬
го  рабочего  класса  больше,  чем  это  было  возможно  каким-либо  другим
путем»  79.
 В  начале  70-х  годов  Маркс  констатировал,  что  в  английском  рабо¬
чем  движении  временно  утвердился  реформизм,  руководство  движе¬
нием  «целиком  перешло  в  руки  продажных  лидеров  тред-юнионов»,  ко¬
торым  удалось  сбить  рабочий  класс  с  пути  самостоятельной  классовой
борьбы.  Английский  пролетариат  стал,  по  словам  Маркса,  «простым
придатком  «великой  либеральной  партии»,  то  есть  партии  своих  собст¬
венных  поработителей,  капиталистов»80.  Рабочие  ничего  не  смогут
сделать,  писал  Маркс,  пока  они  не  освободятся  от  руководства  рефор¬
мистов.
 Глубокое  изучение  причин,  вызвавших  эти  явления  в  рабочем  дви¬
жении,  привели  Маркса  и  Энгельса  к  выводу,  что  победа  реформизма
носит  временный  характер,  что  постоянно  существующая  в  рабочем
движении  революционная  тенденция  неизбежно  выйдет  на  поверх¬
ность,  будет  крепнуть  и  в  конечном  счете  одержит  победу·  Эту  пер¬
спективу  они  связывали  с  изменениями  социально-экономических
условий  в  самой  Англии,  с  потерей  ею  монопольного  положения  на
мировом  рынке  и  сужением  экономической  основы,  порождающей
реформистские  воззрения.  Тогда  неизбежно  произойдет  оживление
политического  рабочего  движения,  возрождение  в  нем  революционной
энергии.  Его  лучшая  часть  повернется  к  научной  социалистической  тео¬
рии,  к  единственно  верному  учению,  которое  даст  им  ответ  на  все  вопро¬
сы,  поставленные  жизнью  и  борьбой.
 С  конца  70-х  годов  в  определенных  кругах  рабочих  и  буржуазных
радикалов  обозначился  растущий  интерес  к  социальным  проблемам,
связанным  с  положением  трудящихся  масс.  От  радикализма,  который
в  это  десятилетие  безраздельно  господствовал  в  умах  рабочих,  начался
постепенный  поворот  к  социалистическим  взглядам  и  идеям.  Каким  бы
тонким  ни  был  поначалу  этот  слой  обратившихся  к  вопросам  научной
социалистической  теории,  но  его  появление  было  симптомом  наступле¬
ния  нового  этапа  в  развитии  рабочего  движения  Англии.
 Поворот  был  вызван  теми  изменениями,  которые  происходили  в
экономике  Англии,  в  ее  социально-экономическом  развитии,  что  от¬
ражалось  на  ее  положении  на  международной  арене.  Под  натиском
молодых  капиталистических  государств  Англия  начала  постепенно
сдавать  свои  позиции  на  мировом  рынке;  выявилось  отставание  по
темпам  развития  ряда  отраслей  тяжелой  индустрии.  Британскому  ка¬
питализму  не  удалось  преодолеть  депрессии,  охватившей  с  1873  г.
важнейшие  отрасли  производства.  Кризис  1877—1878  гг.  со  всей  тя¬
жестью  ударил  по  экономике  страны.  Резко  ухудшилось  положение
 516
 70  К.  М  ар  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ь  с.  Соч.,  т.  31,  стр.  93.
 50  К.  Маркс  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ъ  с.  Соч.,  т.  84,  стр.  249.

МАРКС  ОБ  АНГЛИЙСКОМ  РАБОЧЕМ  ДВИЖЕНИЯ
 широких  рабочих  масс,  включая  частично  и  те  слои,  которые  занимали
привилегированное  положение.  Отсюда,  как  и  предсказывал  Маркс,
снова  пробудился  интерес  к  социальным  вопросам.  Начало  80-х  годов
было  отмечено  первыми  шагами  социалистического  движения.  Возник¬
ла  первая  организация  —  Социал-демократическая  федерация,  которая
открыто  признала  марксизм  своим  программным  принципом.
 Маркс  мог  увидеть  только  начало,  самые  первые  ростки  этого  важ¬
нейшего  процесса.  Но  великолепное  знание  английского  рабочего  дви¬
жения,  глубокое  проникновение  в  его  характер  и  конкретный  ход
развития  позволили  ему  отметить  все  важнейшие  симптомы  зарож¬
давшихся  явлений.  Уже  в  1881  г.  Маркс  обратил  внимание  своих  дру¬
зей  йа  появившийся  у  англичан  интерес  к  социалистической  теории,
в  частности  к  «Капиталу».  «Англичане  в  последнее  время  начали  уси¬
ленно  заниматься  «Капиталом»  и  т.  п.»,—  писал  он  Зорге  в  декабре
1881  г.81  Об  этом  же  Маркс  писал  в  начале  1882  г.  и  П.  JI.  Лаврову:
«Публика  здесь  начинает  стремиться  к  тому,  чтобы  что-то  узнать  о
социализме,  нигилизме  и  т.  д.»  Маркс  отмечал  «некоторые  признаки
оживления  среди  класса  промышленных  рабочих».  Новую  черту  он
видел  и  в  быстром  росте  в  Лондоне  радикальных  клубов,  «которые
состоят  преимущественно  из  рабочих,  англичан  и  ирландцев  впере¬
мешку,  и  решительно  выступают  против  «великой  либеральной  пар¬
тии»,  официального  тред-юнионизма,  «народного  Уильяма»  (Гладсто¬
на.—  В.  К.)  и  т.  д.»  82
 Правоту  Маркса,  подметившего  эти  новые  явления  п  тенденции,
скоро  подтвердила  жизнь.  В  1884  г.  Энгельс  писал  о  медленно  подго¬
товлявшемся  за  последние  три  года,  но  теперь  внезапно  вспыхнувшем
в  Англии  социалистическом  движении  83.  Развернувшееся  через  несколь¬
ко  лет  движение  «новых  тред-юнионов»  свидетельствовало  о  том,  что
рабочие  массы  пробуждаются  к  активной  деятельности.
 В  трудах,  выступлениях,  письмах  и  документах  Маркса  разработа¬
на  подлинно  научная  концепция  истории  английского  рабочего  движе¬
ния,  рассмотрены  проблемы  и  этапы  его  развития.  Методология  исто¬
рического  исследования  Маркса  соединяет  всестороннее  и  конкретное
изучение  объективной  и  субъективной  сторон  английского  рабочего
движения,  его  общих  закономерностей,  национальной  специфики  и
международного  значения,  с  проверкой  правильности  выводов  в  ходе
развития  борьбы  британского  и  международного  пролетариата.
 Историзм  и  реализм,  проникновение  в  сущность  развития  рабочего
движения,  определение  и  характеристика  его  основных  этапов,  уста¬
новление  связи  их  особенностей  с  главными  чертами  общественной
жизни  Англии  и  ее  социально-политической  структуры  проходят
красной  нитью  через  все  работы  Маркса  по  истории  борьбы  британско¬
го  пролетариата.  Марксова  методология  представляет  возможность
 81  К.  М  ар  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ь  с.  Соч.,  т.  35,  стр.  202.
 82  Там  же,  стр.  214.
 83  К.  M  а  р  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ъ  с.  Соч.,  т.  36,  стр.  78.
 517

МАРКС  —  ИСТОРИК  РАБОЧЕГО  ДВИЖЕНИЯ
 дать  научную  оценку  новым  явлениям  и  событиям,  еще  не  завершен¬
ным  процессам  и  на  этой  основе  определить  основные  тенденции  в
развитии  английского  рабочего  движения.  Важнейшей  чертой  Марксова
метода  является  коммунистическая  партийность,  включающая  как  орга¬
ническую  черту  подлинную  научность.
 В.  И.  Ленин,  подвергая  критике  Веббов  за  их  тред-юнионистский
подход  к  истории  английского  рабочего  движения  XIX  в.,  анализируя
характер  рабочего  движения  Англии  в  период  империализма,  опирался
на  труды  и  высказывания  Маркса  и  Энгельса.
 До  сих  пор  литературное  наследство  Маркса  остается  прочным
фундаментом  для  плодотворной,  подлинно  научной  разработки  исто-
риками-марксистами  важнейших  проблем  истории  борьбы  пролетариа¬
та  Англии.  Вместе  с  тем  оно  является  действенным  оружием  в  борьбе
против  самых  утонченных  буржуазных  фальсификаций  в  этой  области.
 Слова  Маркса  о  том,  что  героическая  борьба  рабочего  класса  «не
становится  менее  славной  от  того,  что  буржуазные  историки  оставляли
ее  в  тени  и  замалчивали»84,  относятся  и  к  сегодняшнему  дню.
 м  К.  Маркс  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  12,  стр.  4—5.

КАРЛ  МАРКС  ЗА  РАБОТОЙ
 НАД  ИСТОРИЕЙ  ПАРИЖСКОЙ  КОММУНЫ
 А.  И.  Молок
 Среди  исторических  трудов  Карла  Маркса  одним  из  наиболее  значи¬
тельных  как  по  теме,  так  и  по  содержанию  является  работа,  посвя¬
щенная  Парижской  Коммуне  и  опубликованная  под  названием  «Граж¬
данская  война  во  Франции»  в  середине  июня  1871  г.  \  т.  е.  вскоре  после
подавления  Коммуны.  Документальная  обоснованность  изложения,
острота  теоретических  обобщений,  мастерский  литературный  стиль
этого  произведения,  в  котором  пламенная  защита  дела  Коммуны  соче¬
талась  со  страстным  обличением  ее  врагов,  уже  почти  100  лет  произ¬
водят  неизгладимое  впечатление  на  каждого  прогрессивно  настроенно¬
го  читателя.  «Гражданская  война  во  Франции»  представляет  собой
одновременно  и  боевой  политический  памфлет,  и  глубокое  научное
исследование.  На  основе  тщательного  анализа  поучительного  опыта
72-дневного  существования  первого  в  мировой  истории  правительства
рабочего  класса  Маркс  развил  здесь  дальше  основные  положения  свое¬
го  учения  о  классовой  борьбе,  пролетарской  революции  и  диктатуре
пролетариата.
 Габота  Маркса  открывается  кратким  анализом  событий,  развернув¬
шихся  во  Франции  в  период  от  революции  4  сентября  1870  г.  до  рево¬
люции  18  марта  1871  г.  Основное  место  занимает  здесь  характеристика
членов  правительства  национальной  обороны.  «Шайка  адвокатов-
карьеристов»,—так  называет  Маркс  этих  политических  деятелей,
ставших  у  власти  после  крушения  Второй  империи2.  Еще  во  втором
воззвании  о  франко-прусской  войне,  датированном  9  сентября  1870  г.,
Маркс  дал  весьма  критическую  оценку  этого  правительства  и  его  по¬
литики.  Оно  состоит,  указывал  он,  «частью  из  заведомых  орлеанистов,
частью  из  буржуазных  республиканцев,  а  на  некоторых  из  этих  по¬
следних  июньское  восстание  1848  г.  оставило  несмываемое  пятно»  3.
 1  См.  Ф.  Г.  Рябов.  «Гражданская  война  во  Франции»  (Из  истории  издания  и  распро¬
странении  работы  К.  Маркса).—  «Французский  ежегодник,  1964».  М.,  1965,  стр.  178.
 2  К.  М  а  р  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ь  с.  Соч.,  т.  17,  стр.  321.
 3  Там  же,  стр.  280.
 519

МАРКС  —  ИСТОРИК  РАБОЧЕГО  ДВИЖЕНИЯ
 Это  был  явный  намек  на  Жюля  Фавра,  ставшего  в  1870  г.  заместите¬
лем  главы  правительства  и  министром  иностранных  дел.  Подлинное
лицо  членов  этого  правительства,  указывал  Маркс,  проявилось  преж¬
де  всего  в  его  капитулянтской  позиции.  Оно  саботировало  оборону
Парижа,  осажденного  немецкими  войсками,  и  отказывалось  вооружать
его  рабочее  население,  опасаясь,  что  вооружение  трудящихся  масс
приведет  к  новым  революционным  выступлениям.  «Вынужденное  вы¬
бирать  между  национальным  долгом  и  классовыми  интересами,  прави¬
тельство  национальной  обороны  не  колебалось  ни  минуты  —  оно  пре¬
вратилось  в  правительство  национальной  измены»  За.
 В  подтверждение  этого  вывода  Маркс  приводит  ряд  неоспоримых
фактов  и  документов.  Он  цитирует  заявление  главы  правительства
генерала  Трошю  4  сентября  1870  г.,  что  «при  настоящем  положении
дел  попытка  Парижа  выдержать  осаду  прусской  армии  была  бы  безу¬
мием»  4.  Маркс  ссылается  далее  на  письмо  Фавра  к  Гамбетте,  в  кото¬
ром  Фавр  признавался,  что  члены  правительства  обороняются  не
столько  от  немецких  солдат,  сколько  от  парижских  рабочих.  Ссылает¬
ся  Маркс  также  на  опубликованное  в  «Journal  officiel»  Коммуны
25  апреля  1871  г.  письмо  одного  французского  генерала  к  другому,  по¬
казывающее,  как  цинично  относились  они  к  обороне  столицы.
 Мастер  исторического  портрета,  показавший  свое  несравненное
искусство  еще  за  19  лет  до  того  в  убийственном  памфлете  против  Луи
Бонапарта,  Маркс  дает  поразительные  по  своей  меткости  и  обоснован¬
ности  характеристики  деятелей  правительства  национальной  обороны,
многие  из  которых  стали  затем  деятелями  версальского  правительства.
 Известно,  сколько  усилий  прилагали  и  прилагают  реакционные
историки  и  публицисты,  чтобы  возвеличить  и  приукрасить  отталкиваю¬
щий  образ  Тьера.  Маркс  дал  уничтожающую  оценку  личности  и  дея¬
тельности  этого  главаря  французской  контрреволюции  1871  г.  «Тьер,
этот  карлик-чудовище,  в  течение  почти  полустолетия  очаровывал
французскую  буржуазию,  потому  что  он  представляет  собой  самое
совершенное  идейное  выражение  ее  собственной  классовой  испорчен¬
ности»,—  так  начинается  характеристика  Тьера,  представляющая  со¬
бой  одну  из  самых  блестящих  страниц  в  работе  Маркса  о  Коммуне.
 Опираясь  на  свои  обширные  знания  в  области  истории  Франции,
используя  фактический  материал,  публиковавшийся  в  демократической
прессе  4а,  Маркс  рисует  отвратительный  облик  этого  человека,  его  без¬
нравственную  личную  жизнь,  его  запятнанный  грязными  и  преступ¬
ными  деяниями  извилистый  политический  путь.  «Прежде  чем  стать
государственным  мужем,  он  уже  обнаружил  свои  таланты  лжеца  в
качестве  историка»,—  указывал  Маркс,  добавляя,  что  в  своих  истори¬
ческих  трудах  Тьер  «только  и  делал,  что  чистил  сапоги  Наполеона»  5.
Свою  политическую  карьеру  Тьер  начал,  подчеркивал  Маркс,  с  того,
что  порвал  с  республиканцами,  с  которыми  был  связан  до  Июльской
революции,  вгерся  в  доверие  к  королю  Луи-Филиппу  и  посредством
 За  К.  М  ар  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ь  с.  Соч.,  т.  17,  стр.  321—322.
 4  Там  же,  стр.  322.
 *л  «Le  Vengeur»,  2.IV  1871  (см.  «Архив  Маркса  и  Энгельса»,  т.  Ill  (VIII),  стр.  175—177),
 5  К.  М  ар  к  с  и  Ф.  Э  и  г  е  л  ъ  с.  Соч.,  т.  17,  стр.  324,  326.
 520

МАРКС  ЗА  РАБОТОЙ  НАД  ИСТОРИЕЙ  ПАРИЖСКОЙ  КОММУНЫ
 интриг  пробрался  в  министры.  Перечисляя  последующие  подлые  де¬
ла  Тьера,  Маркс  указывал  на  учиненную  им  «кровавую  расправу  с
республиканцами»  при  подавлении  народного  восстания  в  Париже
в  апреле  1834  г.,  на  «гнусные  сентябрьские  законы  против  печати  и
права  союзов»,  принятые  по  его  инициативе  в  1835  г.  Характерной
чертой  Тьера  была  также  ненасытная  жажда  богатства.  «Он  был  бе¬
ден,  как  Иов,  когда  вступил  в  первый  раз  в  министерство  при  Луи-Фи¬
липпе,  а  оставил  он  это  министерство  миллионером»  6.
 Подытоживая  свою  характеристику  Тьера  как  человека  и  государ¬
ственного  деятеля,  Маркс  писал: 	«Мастер 	мелких  государственных
 плутней,  виртуоз  в  вероломстве  и  предательстве,  набивший  руку  во
всевозможных  банальных  подвохах,  низких  уловках  и  гнусном  ковар¬
стве  парламентской  борьбы  партий;  не  останавливающийся  перед  тем,
чтобы  раздуть  революцию,  как  только  слетит  с  занимаемого  поста,  и
потопить  ее  в  крови,  как  только  захватит  власть  в  свои  руки;  напич¬
канный  классовыми  предрассудками  вместо  идей,  вместо  сердца  наде¬
ленный  тщеславием,  такой  же  грязный  в  частной  жизни,  как  гнусный
в  жизни  общественной,  даже  и  теперь,  разыгрывая  роль  французского
Суллы,  Тьер  не  может  удержаться,  чтобы  не  подчеркнуть  мерзости
своих  деяний  своим  смешным  чванством»  7.
 Характеристику  Тьера  Маркс  дополняет  характеристикой  некото¬
рых  других  членов  версальского  правительства.  Опираясь  на  неопро¬
вержимые  факты  (в  частности  на  документы,  опубликованные  социа¬
листом  Ж.  Б.  Мильером,  расстрелянным  за  это  версальцами)  7а,  Маркс
разоблачал  аморальный  облик  Жюля  Фавра,  нажившего  большое  со¬
стояние  «при  помощи  самых  наглых  подлогов,  совершенных  им  в  про¬
должение  многих  лет  кряду»8.  На  основе  документальных  данных
раскрывал  Маркс  и  грязные  махинации  Эрнеста  Пикара  —  министра
финансов  правительства  национальной  обороны,  а  затем  министра
внутренних  дел  версальского  правительства.  В  1870  г.  Эрнест  Пикар
назначил  своего  двоюродного  брата,  биржевого  дельца  Артюра  Пика¬
ра,  редактором  своей  газеты  «L’Electeur  libre».  «Официальная  ложь
этой  газеты  министерства  финансов,—  указывал  Маркс,—  вводила  в
заблуждение  рядовых  биржевых  спекулянтов,  между  тем  как  Артюр
Пикар  беспрестанно  бегал  с  биржи  в  министерство,  из  министерства
на  биржу,  где  и  наживался  на  поражениях  французских  армий».  Не
отставал  от  Фавра  и  Пикара  Жюль  Ферри,  занимавший  во  время  оса¬
ды  пост  мэра  Парижа  и  назначенный  затем  на  пост  префекта  департа¬
мента  Сены.  «Бывший  до  4  сентября  нищим  адвокатом»,  он  «ухитрил¬
ся  сколотить  себе  во  время  осады  как  мэр  Парижа  состояние  за  счет
голода  столицы»  9.
 Разоблачая  контрреволюционные  замыслы  правящих  кругов  Фран¬
ции,  Маркс  подчеркивал,  что  они  стремились  к  достижению  двух  це¬
лей:  покончить  с  республикой,  оплотом  которой  были  вооруженные
рабочие  Парижа,  и  возложить  уплату  военной  контрибуции  на  трудя¬
 6  Там  же,  стр.  327.
 7  Там  же,  стр.  327—328.
 7a  «Le  Vengeur»  8.II  1871.
 8  Κ.  Μ  ар  к  с  и  Ф.  Э  и  г  е  л  ъ  с.  Соч.,  т.  17,  стр.  323.
 9  Там  же,  стр.  324.
 521

МАРКС  —  ИСТОРИК  РАБОЧЕГО  ДВИЖЕНИЯ
 щиеся  массы  страны.  Так  как  «единственным  серьезным  препятстви¬
ем»  на  пути  к  осуществлению  этого  заговора  являлся  «вооруженный
Париж»,  то  «Париж  надо  было  обезоружить»  10.  «Тьер  начал  граждан¬
скую  войну»,—  так  квалифицирует  Маркс  «разбойничий  ночной  поход
на  Монмартр»,  предпринятый  войсками  генерала  Винуа.  Поход  потер¬
пел  полную  неудачу.  «Славная  рабочая  революция...  революция  про¬
летариата»  и,—  писал  Маркс,  определяя  классовую  сущность  собы¬
тий  18  марта  1871  г.,  приведших  к  бегству  правительства  Тьера  в  Вер¬
саль  и  переходу  власти  в  руки  Центрального  комитета  национальной
гвардии.
 Известно,  какой  шум  подняла  реакционная  пресса  Франции  и  дру¬
гих  стран  по  поводу  расстрела  генералов  Леконта  и  Клемана  Томй
в  день  18  марта.  В  этом  ложно  обвиняли  национальную  гвардию  и  ее
Центральный  комитет.  При  этом  умалчивалось,  что  Леконт  трижды
приказывал  солдатам  стрелять  по  безоружной  толпе  и  что  он  был  рас¬
стрелян  своими  же  солдатами,  перешедшими  на  сторону  восставшего
народа.  «Те  же  солдаты  расстреляли  п  Клемана  Тома»,—  добавляет
Маркс.  Характеризуя  прошлое  этого  генерала,  Маркс  указывал  на  то,
что  в  1848  г.  он  был  одним  из  тех  политических  деятелей,  которые
спровоцировали  июньское  восстание,  а  затем  участвовали  в  его  крова¬
вом  подавлении;  во  время  осады  Парижа  немецкими  войсками  он
восстановил  против  себя  рабочие  батальоны  национальной  гвардии
своим  враждебным  отношенпем  к  ним.  18  марта  Клеман  Тома  был  за¬
держан  на  Монмартре  по  подозрению  в  шпионаже  (в  тот  момент,  ког¬
да  снимал  план  баррикад).
 Неистовый  крик  подняли  реакционеры  Франции  и  других  стран  по
поводу  мнимого  избиения  безоружных  людей  на  Вандомской  площади
22  марта.  В  действительности,  как  подчеркивал  Маркс,  участники  этой
контрреволюционной  демонстрации  —  ярые  бонапартисты,  вроде  марки¬
за  Анри  де  Пена,  редактора  газеты  «Paris  Journal»,  графа  де  Кётлогона,
барона  Жоржа  де  Геккерена12  —  отнюдь  не  были  мирно  настроенными
людьми.  После  того,  как  демонстрация  этих  «фешенебельных  господ»
была  разогнана,  «вся  местность,  где  был  совершен  этот  их  подвиг,  была
усеяна  револьверами,  кинжалами,  палкамп  со  стилетами  и  тому  подоб¬
ными  вещественными  доказательствами  «безоружного»  характера  их
«мирной»  демонстрации»  13.
 Противопоставляя  провокационному  поведению  «друзей  порядка»
выдержанную,  миролюбивую  позицию  «низших  классов»,  Маркс  вме¬
сте  с  тем  отмечал  «роковую  ошибку»,  допущенную  в  эти  дни  Цент¬
ральным  комитетом  национальной  гвардии:  «...Надо  было  немедленно
пойти  на  Версаль  —  Версаль  не  имел  тогда  средств  к  обороне  —  и  раз
навсегда  покончить  с  заговорами  Тьера  и  его  «помещичьей  палаты»»  14.
 10  К.  Маркс  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ъ  с.  Соч.,  т.  17,  стр.  331.
 11  Там  же,  стр.  333.
 •2  Маркс  не  знал,  по-видимому,  что  под  фамилией  Геккерена  скрывался  Жорж  Дантес  —
убийца  великого  русского  поэта  А.  С.  Пушкина.
 13  К.  М  ар  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ъ  с.  Соч.,  т.  17,  стр.  335,  336.
 11  Там  же,  стр.  336.  Об  этой  ошибке  ЦК  национальной  гвардии  Маркс  писал  также  В.  Либ-
кнехту  6  апреля  и  Л.  Кугельману  12  апреля.  (См.  К.  Маркс  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,
Т.  33,  стр.  168—169.  172—173).
 522

МАРКС  ЗА  РАБОТОЙ  НАД  ИСТОРИЕЙ  ПАРИЖСКОЙ  КОММУНЫ
 Центральное  место  в  работе  Маркса  занимает  анализ  сущности
Коммуны,  ее  исторического  значения  и  ее  созидательной  деятельности
как  государства  нового  типа,  как  подлинно  народного,  первого  в  исто¬
рии  правительства  рабочего  класса.
 Подчеркивая  историческое  своеобразие  революции  18  марта,  двой¬
ную  задачу,  взятую  на  себя  в  1871  г.  парижскими  рабочими  —  задачу
национального  возрождения  Франции  и  задачу  социального  освобож¬
дения  ее  трудящихся  масс,  Маркс  цитировал  заявление  Центрального
комитета  национальной  гвардии,  опубликованное  в  «Journal  officiel
de  la  République  Française»  от  21  марта  1871  г.  В  нем  давалась  такая
оценка  сущности  происшедших  событий:  «Парижские  пролетарии,
видя  несостоятельность  и  измену  господствующих  классов,  поняли,
что  для  них  пробил  час,  когда  они  должны  спасти  положение,  взяв  в
своп  руки  управление  общественными  делами...  Они  поняли,  что  на
них  возложен  этот  повелительный  долг,  что  им  принадлежит  неоспо¬
римое  право  стать  господами  собственной  судьбы,  взяв  в  спои  руки
правительственную  власть»  15.
 Далее  следовал  вывод,  к  которому  Маркс  пришел  еще  в  1852  г.
в  своей  работе  «Восемнадцатое  брюмера  Луи  Бонапарта»,—  вывод
о  необходимости  слома  военно-бюрократической  правительственной
машины.  «Рабочий  класс,—  гласил  этот  вывод,—  не  может  просто
овладеть  готовой  государственной  машиной  и  пустить  ее  в  ход  для
своих  собственных  целей...»  16  Он  должен  предварительно  разрушить
эту  машину.  «Как  раз  в  этом  и  состоит  попытка  наших  геройских
парижских  товарищей»,—  разъяснял  Маркс  в  письме  к  Кугельману
от  12  апреля  1871  г.  значение  политики  Коммуны  в  области  государ¬
ственного  строительства.  К  этому  Маркс  добавлял,  что  слом  бюрокра-
тически-военной  машины  составляет  «предварительное  условие  вся¬
кой  действительно  народной  революции  на  континенте».  «Какая  гиб¬
кость,  какая  историческая  инициатива,  какая  способность  самопожерт¬
вования  у  этих  парижан!—с  восхищением  восклицал  Маркс.—  Исто¬
рия  не  знает  еще  примера  подобного  героизма!»  17
 Развернутой  характеристике  государственного  строительства  Па¬
рижской  Коммуны  Маркс  предпосылал  исторический  обзор  возникно¬
вения  и  развития  во  Франции  централизованной  государственной  вла¬
сти  «с  ее  вездесущими  органами:  постоянной  армией,  полицией,  бюро¬
кратией,  духовенством  и  судейским  сословием».
 По  мере  развития  крупной  промышленности  и  углубления  классо¬
вых  противоречий,  подчеркивал  Маркс,  государственная  власть  во
Франции  «принимала  все  более  и  более  характер  национальной  вла¬
сти  капитала  над  трудом».  «После  каждой  революции,  означающей
известный  шаг  вперед  классовой  борьбы,  чисто  угнетательский  харак¬
тер  государственной  власти  выступает  наружу  все  более  и  более  от¬
крыто.  Революция  1830  г.  отняла  власть  у  земельных  собственников
 15  К.  Маркс 	и 	Ф.  Э  н  г  е  л  ъ  с.  Соч.,  т.  17,  стр.  339. 	В 	выписках 	из  газет 	Маркс 	приводит
 более  пространные 	цитаты  из  этого 	заявления  (  «Архив 	Маркса 	и 	Энгельса». 	М., 	1934,
 т.  Ill  (VIII),  стр.  111—113).
 16  К.  М  а  р  к  с 	и 	Ф.  Э 	н  г  е  л  ъ  с.  Соч.,  т. 	17,  стр.  339.
 17  К.  М  ар  к  с 	и 	Ф.  Э 	н  г  е  л  ь  с.  Соч.,  т. 	33,  стр.  172.
 523

МАРКС  —  ИСТОРИК  РАБОЧЕГО  ДВИЖЕНИЯ
 и  отдала  ее  капиталистам,  то  есть  из  рук  более  отдаленных  врагов
рабочего  класса  передала  ее  более  непосредственным  его  врагам».  Режи¬
мом  «неприкрытого  классового  террора»,  направленного  против  тру¬
дящихся  масс,  явилась  Вторая  республика,  в  которой  господствовала
«партия  порядка»,  объединявшая  все  группы  имущих  классов  18.  Пре¬
емницей  этой  республики  была  Вторая  империя  18а.  «Прямой  противопо¬
ложностью  империи  была  Коммуна».
 Подчеркивая  коренное  отличие  Коммуны  от  буржуазных  парла¬
ментских  учреждений,  Маркс  указывал,  что  она  должна  была  быть
«не  парламентарной,  а  работающей  корпорацией,  в  одно  и  то  же  время
и  законодательствующей  и  исполняющей  законы».  Выборность,  ответ¬
ственность  и  сменяемость  —  таковы  были,  указывал  он,  принципиаль¬
ные  черты  Коммуны  как  подлинно  демократического  органа  власти.
В  условиях  буржуазного  строя  сущность  избирательной  системы  сво¬
дилась  и  сводится  к  тому,  «чтобы  один  раз  в  три  или  в  шесть  лет  ре¬
шать,  какой  член  господствующего  класса  должен  представлять  и
подавлять  народ  в  парламенте»  19.  Совершенно  иной  смысл  приобрета¬
ло  всеобщее  избирательное  право  в  условиях  Коммуны.  Большинство
ее  членов  состояло  «из  рабочих  или  признанных  представителей  рабо¬
чего  класса».  Начиная  с  членов  Коммуны,  «сверху  донизу,  обществен¬
ная  служба  должна  была  исполняться  за  заработную  плату  рабоче¬
го»  20.  Анализируя  меры  Коммуны  по  созданию  нового  типа  государ¬
ства,  Маркс  указывал,  что  ее  первым  декретом  было  «уничтожение
постоянного  войска  и  замена  его  вооруженным  народом».  Далее  Маркс
отмечал  такие  преобразования,  осуществленные  Коммуной,  как  лик¬
видация  старого  полицейского  аппарата,  отделение  церкви  от  государ¬
ства,  введение  бесплатного  светского  образования,  установление  от¬
ветственности  и  сменяемости  судей.
 Уничтожив  такие  крупнейшие  статьи  государственных  расходов,
как  постоянную  армию  и  бюрократию,  указывал  Маркс,  Коммуна  на
деле  осуществила  «лозунг  всех  буржуазных  революций,  дешевое  пра¬
вительство»;  она  «создала  для  республики  фундамент  действительно
демократических  учреждений».  «Но  ни  «дешевое  правительство»,  ни
«истинная  республика»  не  были  ее  конечной  целью,  они  были  только
сопутствующими  ей  явлениями»  21.
 Излагая  политическую  программу  Коммуны,  Маркс  писал,  что
она  «должна  была  служить  образцом  всем  большим  промышленным
центрам  Франции»  и  стать  в  дальнейшем  «политической  формой  даже
самой  маленькой  деревни».  «Собрание  делегатов,  заседающих  в  глав¬
ном  городе  округа,—  добавлял  он,—  должно  было  заведовать  общими
делами  всех  сельских  коммун  каждого  округа,  а  эти  окружные  собра¬
ния,  в  свою  очередь,  должны  были  посылать  депутатов  в  националь¬
ную  делегацию,  заседающую  в  Париже».  Особо  подчеркивал  Маркс,
что  Коммуна  имела  в  виду  не  уничтожение  единства  нации,  не  ликви¬
 18  См.  К.  M  а  р  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ъ  с.  Соч.,  т.  17,  стр.  340,  341.
 18а  Об  оценке  Марксом  бонапартистского  режима  Второй  империи  см.  статью  Э.  А.  Желу-
бовской  в  данном  издании.
 19  Там  же,  стр.  344.
 20  Там  же,  стр.  342.
 21  Там  же,  стр.  345.
 524

МАРКС  ЗА  РАБОТОЙ  НАД  ИСТОРИЕЙ  ПАРИЖСКОЙ  КОММУНЫ
 дацию  центрального  правительства,  а  упразднение  его  чисто  угнетатель¬
ских  функций.
 «Обычной  судьбой  нового  исторического  творчества,—  подчеркивал
Маркс,—  является  то,  что  его  принимают  за  подобие  старых  и  даже
отживших  форм  общественной  жизни,  на  которые  новые  учреждения
сколько-нибудь  похожи»22.  Так  было  и  в  1871  г.  В  качестве  примера
Маркс  указывал  на  то,  что  некоторые  современники  Коммуны  рас¬
сматривали  ее  «как  воскрешение  средневековой  коммуны».  Другие
видели  в  ней  попытку  «заменить  союзом  мелких  государств»,  о  кото¬
ром  писал  в  своем  трактате  «Дух  законов»  Монтескье,  а  позднее  гово¬
рили  жирондисты,  государственное  единство  крупных  наций.  Опровер¬
гая  эти  толкования  сущности  Коммуны  как  ошибочные,  Маркс  отме¬
чал  и  несостоятельность  выводов  тех  деятелей,  которые  считали  «анта¬
гонизм  между  Коммуной  и  государственной  властью...  преувеличенной
формой  старой  борьбы  против  чрезмерной  централизации»,  борьбы  за
местное  и  областное  самоуправление.
 Если  обратиться  к  такому  важному  историческому  источнику,  как
парижская  периодическая  пресса  1871  г.,  то  в  ней  можно  найти  нема¬
ло  статей,  показывающих,  как  ошибочно  оценивали  действительную
сущность  Коммуны  многие  ее  деятели,  находившиеся  под  влиянием
мелкобуржуазной  идеологии  прудонистского,  бакунистского  или  нео-
якобинского  характера.  «На  этот  раз  классового  антагонизма  не  суще¬
ствовало,—  писала,  например,  «Journal  officiel»  Коммуны  в  номере  от
30  марта,—  и  борьба  не  имела  другой  причины,  кроме  старой,  постоян¬
но  возобновляющейся,  но,  надо  думать,  скоро  близящейся  к  концу
вражды  между  свободой  и  властью,  между  муниципальным  и  граж¬
данским  правом,  с  одной  стороны,  и  правительственной  централиза¬
цией  и  произволом  —  с  другой».  «Каков  отличительный  характер  ре¬
волюции  18  марта?—спрашивала  газета  «La  Commune»  и  отвечала:
«Это  —  одна  из  фаз  борьбы,  происходящей  в  каждом  обществе,  борьбы
между  личностью  и  властью,  между  автономной  группой  и  централь¬
ным  правительством»23.  «Наши  предшественники,  которые  уже  с  XI
века  сражались  за  идею  Коммуны»,—  так  характеризовал  историче¬
ские  корни  Коммуны  1871  г.  один  из  публицистов,  JI.  К.  де  Рикар24.
«Костюмы,  даты  и  имена  меняются,  остальное  —  никогда»,—  утверж¬
дал  автор  статьи  «Коммуна  в  средние  века»  Э.  Марешаль25.  Публи¬
цист  Эдуар  Порталис  пытался  доказать,  что  «борьба,  завязавшаяся
ныне  под  стенами  Парижа»,  является  лишь  продолжением  граждан¬
ской  войны  в  США;  правда,  оговаривался  он,  в  Версале  «нет  рабов»,
но  зато  там  есть  другие  реакционные  порядки,  «которых  не  хочет  Па¬
риж»  26.  Впрочем,  далеко  не  все  деятели  Коммуны  склонны  были  пере¬
оценивать  демократизм  общественного  сгроя  США:  один  из  них,  Эли
Алавай,  подчеркивал,  что  в  Америке  сильна  «финансовая  аристокра¬
тия»  и  что  «прогресс  там  еще  далеко  не  завершен»  27.
 22  Там  же,  стр.  344.
 23  «La  Commune»,  31.111  1871.
 24  «Journal  officiel»,  7.IV  1871.
 25  «Journal  officiel»,  17.IV  1871.
 26  «Journal  officiel»,  5.IV  1871.
 27  «Le  Rappel»,  14.IV  1871.
 525

МАРКС  —  ИСТОРИК  РАБОЧЕГО  ДВИЖЕНИЯ
 Лишь  немногие  деятели  Коммуны  давали  верную  оценку  сущности
революции  18  марта  1871  г.  как  революции  рабочего  класса  и  правиль¬
но  характеризовали  Коммуну  как  орган  рабочей  власти.  Большинство
современников  не  отдавало  себе  ясного  отчета  в  этом,  хотя  и  призна¬
вало  крупную  роль  пролетариата  в  развернувшихся  событиях.  Поэто¬
му  такое  громадное  принципиальное  значение  имел  вывод,  сделанный
Марксом  по  вопросу  о  сущности  Коммуны.  «Ее  настоящей  тайной,—
писал  он,—  было  вот  что:  она  была,  по  сути  дела,  правительством  ра¬
бочего  класса,  результатом  борьбы  производительного  класса  против
класса  присваивающего;  она  была  открытой,  наконец,  политической
формой,  при  которой  могло  совершиться  экономическое  освобождение
труда»  28.
 И  Маркс  добавлял:  «Без  этого  последнего  условия  коммунальное
устройство  было  бы  невозможностью  π  обманом.  Политическое  господ¬
ство  производителей  не  может  существовать  одновременно  с  увекове¬
чением  их  социального  рабства.  Коммуна  должна  была  поэтому  слу¬
жить  орудием  ниспровержения  тех  экономических  устоев,  на  которых
зиждется  самое  существование  классов,  а  следовательно,  и  классовое
господство»  29·
 Этот  вывод  имел  особенно  большое  принципиальное  значение,  так
как  подчеркивал  коренное  отличие  глубокой  оценки  сущности  Комму¬
ны  Марксом  от  поверхностного  толкования  этого  вопроса  публициста¬
ми  буржуазного  и  мелкобуржуазного  направления,  склонными  сводить
всю  программу  Коммуны  к  местному  самоуправлению.
 Коммуна,  с  негодованием  восклицали  апологеты  капиталистическо¬
го  общества,  хотела  уничтожить  частную  собственность.  «Да,  милости¬
вые  государи,—  отвечал  Маркс,—  Коммуна  хотела  уничтожить  эту
классовую  собственность,  которая  превращает  труд  многих  в  богатство
немногих.  Она  хотела  экспроприировать  экспроприаторов».  «Но  ведь
это  коммунизм,  «невозможный»  коммунизм!»  —  заявляли  защитники
капиталистического  строя.
 Опровергая  их  доводы  о  неосуществимости  коммунизма,  Маркс  от¬
мечал  успехи  рабочей  производительной  кооперации  и  доказывал,  что,
когда  кооперативные  товарищества  возьмут  в  свои  руки  производство
в  общегосударственном  масштабе,  будут  вести  хозяйство  по  общему
плану  и  устранят  присущие  капитализму  анархию  производства  и  пе¬
риодические  кризисы,  этим  будет  проложен  путь  к  преобразованию  об¬
щества  на  коммунистических  началах.  А  такое  преобразование  неиз¬
бежно.  Но  прежде  чем  рабочий  класс  добьется  своего  освобождения,
прежде  чем  он  достигнет  «той  высшей  формы,  к  которой  неудержимо
стремится  современное  общество  в  силу  собственного  своего  экономи¬
ческого  развития,  ему  придется,—  предупреждал  Маркс,—  выдержать
продолжительную  борьбу,  пережить  целый  ряд  исторических  процес¬
сов,  которые  совершенно  изменят  и  обстоятельства  и  людей».  Истори¬
ческая  задача  рабочего  класса  состоит  не  в  том,  чтобы  осуществить  ка¬
кие-то  отвлеченные  формы  и  планы,  а  в  том,  чтобы  «дать  простор  эле-
 28  К.  М  ар  к  с  и  Ф.  Э  и  г  е  л  ь  с.  Соч.,  т.  17,  стр.  346
 29  Там  же.
 526

МАРКС  ЗА  РАБОТОЙ  НАД  ИСТОРИЕЙ  ПАРИЖСКОЙ  КОММУНЫ
 ментам  нового  общества,  которые  уже  развились  в  недрах  старого  раз¬
рушающегося  буржуазного  общества»  30.
 Предсказывая,  что  имущие  классы  будут  и  впредь  оказывать  сопро¬
тивление  освободительной  борьбе  рабочего  класса,  с  тем  чтобы  замед¬
лить  и  задержать  переход  существующего  общественного  строя  к  соци¬
ализму  и  коммунизму,  Маркс  подчеркивал,  что  это  преобразование  осу¬
ществится  лишь  после  того,  как  будут  подготовлены  необходимые  усло¬
вия  для  изменения  системы  распределения  и  для  новой  организации
производства.
 Особо  отмечал  Маркс  крупное  значение  такого  фактора,  как  госу¬
дарственная  власть,  в  деле  преобразования  общества.  Он  подчеркивал,
что  «огромные  шаги»  к  коммунизму  «могут  быть  сделаны  сразу  же
благодаря  политической  организации  в  форме  Коммуны»  31.
 Главное  принципиальное  значение  Коммуны,  ее  основное  отличие
от  всех  прежних  революций  заключается,  разъяснял  Маркс,  в  том,  что
«простые  рабочие  впервые  решились  посягнуть  на  привилегию  своего
«естественного  начальства»  —  на  привилегию  управления».  Не  удиви¬
тельно,  что  «старый  мир  скорчило  от  бешенства  при  виде  красного  зна¬
мени  —символа  Республики  Труда,  развевающегося  над  городской  ра¬
тушей»  32.
 «Великим  социальным  мероприятием  Коммуны,—  писал  Маркс,—
было  ее  собственное  существование,  ее  работа»  33.  Перечисляя  некото¬
рые  декреты  и  постановления  Коммуны,  он  отмечал  в  первую  очередь
те  из  них,  которые  характеризовали  ее  рабочее  законодательство:  дек¬
рет  о  передаче  рабочим  ассоциациям  мастерских  и  фабрик,  прекратив¬
ших  работу  по  вине  хозяев,  бежавших  из  Парижа  или  приостановив¬
ших  производство  (16  апреля);  декрет  об  отмене  ночной  работы  в  пе¬
карнях  (20  апреля)  ;  декрет  о  запрещении  произвольных  штрафов  и
незаконных  вычетов  из  заработной  платы  рабочих  и  служащих  (27  ап¬
реля).  Это  были  действительно  важнейшие  социальные  преобразования
Коммуны  как  правительства  рабочего  класса.
 Касаясь  финансовой  политику  Коммуны,  Маркс  отмечал  осторож¬
ность  и  умеренность,  проявленные  ею,  и  указывал,  что  меры,  принятые
Коммуной  в  этой  области,  были  единственно  совместимыми  с  положе¬
нием  Парижа  как  осажденного  города34.  О  том,  что  Коммуна  не  взяла
в  свои  руки  Французский  банк,  в  котором  имелись  денежные  средства
на  сумму  почти  в  3  млрд.  франков,  что  Коммуна  получила  из  Банка
только  15  млн.,  а  его  прежнее  правление  перевело  правительству  Тьера
более  257  млн.  франков,—  Маркс  не  упоминал.  Объясняется  это,  види¬
мо,  тем,  что  в  тех  источниках,  которые  были  тогда  в  распоряжении  Мар¬
кса,  об  этом  не  говорилось  ничего.  Впервые  о  серьезной  ошибке,  допу¬
щенной  в  этом  деле  Коммуной,  упомянул  Энгельс  в  своей  работе
«К  жилищному  вопросу»,  опубликованной  в  1872  г.:  «Единственным
социальным  мероприятием,  проведенным  прудонистами,  был  отказ  от
 30  Там  же,  стр.  347.
 31  Там  же,  стр.  554.
 32  Там  же,  стр.  347.
 Там  же,  erp.  JJÛ.
 34  См.  там  же,  стр.  351.
 527

МАРКС  —  ИСТОРИК  РАБОЧЕГО  ДВИЖЕНИЯ
 конфискации  Французского  банка,  и  отчасти  из-за  этого  Коммуна  по¬
гибла»  35.
 Отводя  решающую  роль  в  историческом  процессе  факторам  объек¬
тивного  порядка,  Маркс  придавал  большое  значение  и  роли  субъектив¬
ных  факторов.  В  письме  к  Кугельману  от  17  апреля  1871  г.,  разбирая
вопрос  о  том,  какие  шансы  на  успех  имеются  у  коммунаров,  он  подчер¬
кивал,  что  «ускорение  и  замедление»  хода  событий  зависит  в  сильней¬
шей  степени  от  «случайностей»,  «среди  которых  фигурирует  также  и
такой  «случай»,  как  характер  людей,  стоящих  вначале  во  главе  дви¬
жения»  36.  Речь  шла,  видимо,  о  членах  Центрального  комитета  нацио¬
нальной  гвардии,  допустивших  серьезные  тактические  ошибки  в  пер¬
вые  дни  после  революции  18  марта  (отказ  от  немедленного  похода  на
Версаль).  В  другом  письме,  от  13  мая,  Маркс,  критикуя  тактические
ошибки  Коммуны,  писал  ее  членам  Франкелю  и  Варлену:  «Коммуна
тратит,  по-моему,  слишком  много  времени  на  мелочи  и  личные  счеты.
Видно,  что  наряду  с  влиянием  рабочих  есть  и  другие  влияния»37.
В  обоих  письмах  подчеркивалось  значение  такого  неблагоприятного
для  революции  обстоятельства,  как  присутствие  немецких  оккупацион¬
ных  войск  под  стенами  Парижа.  Однодаременно  отмечалось  и  отрицатель¬
ное  влияние  мелкобуржуазных  деятелей  на  политику  Коммуны.
 Говоря  о  деятелях  Коммуны,  Маркс  указывал,  что,  наряду  с  истин¬
ными  представителями  трудящихся  масс,  в  ее  составе  имелись  и  участ¬
ники  прежних  революций,  не  понимавшие  сущности  событий  1871  г.,  но
еще  пользовавшиеся  по  традиции  влиянием  в  народе.  Были  среди  ру¬
ководителей  Коммуны,—отмечал  Маркс,—  и  «простые  крикуны,  из
года  в  год  повторяющие  свои  стереотипные  декламации  против  сущест¬
вующих  правительств  и  приобретающие  поэтому  репутацию  револю¬
ционеров  высшей  пробы».  Они,  писал  Маркс,—  «неизбежное  зло:  со
временем  от  них  отделываются,  но  этого-то  времени  Коммуна  не
имела»  38.
 Не  подлежит  сомнению,  что  эта  характеристика  относилась  к  таким
мелкобуржуазным  попутчикам  Коммуны,  как  неоякобинец  Феликс
Пиа  —  фразер  и  интриган,  причинивший  немало  вреда  делу  борьбы
коммунаров  39.
 Одной  из  важнейших  исторических  и  теоретических  проблем,  кото¬
рые  Маркс  рассматривал  в  своей  работе  о  Коммуне,  была  проблема  со¬
юзников  рабочего  класса  в  пролетарской  революции  1871  г.  «Впервые
в  истории,—  отмечал  он  в  первом  наброске  «Гражданской  войны  во
Франции»,—  мелкая  буржуазия  и  средняя  буржуазия  открыто  объедини¬
лись  вокруг  рабочей  революции  и  провозгласили  ее  единственным  сред¬
ством  своего  собственного  спасения  и  спасения  Франции!  Они  образуют
 35  К.  Маркс  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ъ  с.  Соч.,  т.  18,  стр,  262.
 36  К.  М  ар  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ъ  с.  Соч.,  т.  33,  стр.  175.
 37  Там  же,  стр.  189.
 33  К.  М  ар  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ъ  с.  Соч.,  т.  17,  стр.  352.
 39  В  своих  письмах  Маркс  резко  отрицательно  отзывался  о  Пиа  как  политическом  деятеле.
 528

МАРКС  ЗА  РАБОТОЙ  НАД  ИСТОРИЕП  ПАРИЖСКОЙ  КОММУНЫ
 вместе  с  рабочими  основную  массу  национальной  гвардии,  они  заседают
с  ними  в  Коммуне,  они  играют  роль  посредника  в  интересах  рабочих
в  Республиканском  союзе!»  40.
 Подчеркивая  ведущую  роль  рабочего  класса  в  революции  1871  г.,
Маркс  отмечал,  что  это  была  первая  в  истории  революция,  в  которой
пролетариат  «был  открыто  признан  единственным  классом,  способным
к  общественной  инициативе;  это  признали,—  добавлял  Маркс,—  даже
широкие  слои  парижского  среднего  класса  —  мелкие  торговцы,  ремеслен¬
ники,  купцы,  все,  за  исключением  богачей-капнталпстов»  41.
 Причины,  по  которым  передовая  часть  городского  «среднего  класса»,
участвовавшего  в  1848  г.  в  подавлении  июньского  восстания  парижских
рабочих,  примкнула  в  1871  г.  к  восставшему  пролетариату,  были  много¬
образны.  Основное,  подчеркивал  Маркс.,  заключалось  в  том,  что  в  пери¬
од  Второй  империи  в  результате  ее  политики  покровительства  крупной
биржевой  спекуляции  и  содействия  концентрации  капиталов  экономи¬
ческое  положение  мелкой  и  средней  буржуазии  значительно  ухудшилось.
Кроме  того,  «империя  политически  угнетала  ее  и  нравственно  возмуща¬
ла  своими  оргиями»,  она  оскорбляла  свободомыслие  средних  слоев  тем,
что  насаждала  религиозное  воспитание  в  школах,  она  вызвала  огромное
недовольство  этих  слоев  тем,  что  ввергла  Францию  в  войну,  закончив¬
шуюся  тяжелым  поражением  и  национальным  унижением42.
 Совершенно  иную  позицию,—  указывал  Маркс,—  заняло  по  отноше¬
нию  к  «среднему  классу»  правительство  Коммуны.  Своим  декретом
от  17  апреля  оно  спасло  мелкую  и  среднюю  буржуазию  Парижа,  пре¬
доставив  ей  длительную  (на  три  года)  рассрочку  в  погашении  своей  за¬
долженности  по  коммерческим  векселям,  образовавшейся  за  время  оса¬
ды.  Именно  этим,  прежде  всего,  объясняется  поддержка,  оказанная  Ком¬
муне  Республиканским  союзом,  осуждавшим  клеветническую  кампанию
версальцев  против  Парижа  и  выражавшим  солидарность  с  Коммуной43.
16  мая  эта  организация  выпустила  обращение  «К  большим  городам
Франции»,  призывавшее  их  коммунальные  советы  прислать  в  Париж
делегатов,  «чтобы  совместно  с  делегатами  от  Совета  Коммуны  этого  го¬
рода  образовать  временное  правительство,  задачей  которого  было  бы
провести  выборы  в  Учредительное  собрание»  44.
 Основываясь  на  документах  такого  рода,  на  сообщениях  английской
либеральной  газеты  «Daily  News»,  на  письмах  из  Парижа  члена  Интер¬
национала  Серрайе,  Маркс  говорил  на  заседании  Генерального  Совета
25  апреля:  «Значительная  часть  среднего  класса  присоединилась  к  белъ-
вильской  национальной  гвардии.  Крупные  капиталисты  бежали,  а  мел¬
кий  торговый  и  ремесленный  люд  пошел  с  рабочим  классом»  45.
 Останавливался  Маркс  и  на  вопросе  о  позиции  научной  интеллиген-
 4J  К.  М  а  р  к  с  и  Ф.  Э  и  г  е  л  ъ  с.  Соч.,  т.  17,  стр.  558.
 41  Там  же,  стр.  347—348.
 42  См.  там  же,  стр.  348.
 43  «Murailles  Politiques  Françaises»,  t.  II.  Paris,  1874.  p.  280.  Активную  поддержку  оказы¬
вали  Парижской  Коммуне  и  такие  мелкобуржуазные  демократические  организации,  как
Республиканский  союз  департаментов  («Journal  officiel»,  l.V  1871)  и  Ассоциация  защит¬
ников  Республики  («Journal  officiel»,  9.V  1871).
 44  «Journal  officiel»,  22.V  1871.
 45  «Генеральный  Совет  Первого  Интернационала.  1870—1871.  Протоколы».  М.,  1965,  стр.  128.
34  Маркс  —  историк
 529

МАРКС  —  ИСТОРИК  РАБОЧЕГО  ДВИЖЕНИЯ
 пии  в  дни  Коммуны.  «Наука  может  выполнять  свою  истинную  роль
только  в  Республике  Труда»,—  писал  он  в  первом  наброске  «Граждан¬
ской  войны  во  Франции».  Этот  вывод  обосновывался  указанием  на  то,
что  только  пролетариат  может  освободить  «средний  класс»  «от  господст¬
ва  попов,  превратить  науку  из  орудия  классового  господства  в  народную
силу»,  превратить  самих  ученых  «в  свободных  тружеников  мысли»  4б.
 Особенно  большое  значение  для  судьбы  Парижской  Коммуны  имела
позиция  крестьянства.  Еще  в  своей  работе  «Восемнадцатое  брюмера
Луи  Бонапарта»  Маркс,  исходя  из  опыта  революции  1848  г.,  доказывал
необходимость  союза  между  пролетариатом  и  крестьянством  для  упро¬
чения  демократических  свобод  и  проведения  социальных  преобразований
в  интересах  широких  слоев  населения.  События  1871  г.  побудили  Маркса
обратить  особое  внимание  на  этот  важный  вопрос.  Ему  уделено  много
места  в  «Гражданской  войне  во  Франции».
 Ссылаясь  на  заявление  Центрального  комитета  национальной  гвар¬
дии,  что  большая  часть  военной  контрибуции,  возложенной  на  побежден¬
ную  Францию  победительницей  —  Германией,  должна  быть  уплачена
виновниками  войны,  Маркс  писал  в  первом  наброске  «Гражданской  вой¬
ны»:  «Если  победит  Коммуна,  контрибуцию  должны  будут  платить  ви¬
новники  войны;  если  победит  Версаль,  тогда  производящие  массы,  уже
заплатившие  своей  кровью,  разорением  и  налогами,  должны  будут  пла¬
тить  снова,  а  финансовые  магнаты  сумеют  даже  извлечь  из  этого  дела
барыши».  «Коммуна,—добавлял  Маркс,—  представляет  в  этом  жизнен¬
но  важном  вопросе  не  только  интересы  рабочего  класса,  мелкой  буржуа¬
зии,  но  в  сущности  всего  среднего  класса,  за  исключением  буржуазии
(богатых  капиталистов),  (богатых  землевладельцев  и  их  государствен¬
ных  паразитов).  Она  представляет  прежде  всего  интересы  французского
крестьянства»  47.
 «Чудовищной  ложью»  называл  Маркс  утверждение  версальцев,  будто
Национальное  собрание  1871  г.—  эта  «помещичья  палата»  —  выражало
интересы  крестьянских  масс.  В  1848  г.,  напоминал  он,  Временное  прави¬
тельство  обложило  земельные  участки  крестьянства  добавочным  нало¬
гом  в  45  сантимов  и  это  отбросило  крестьян  в  лагерь  контрреволюции.
В  1871  г.  на  плечи  крестьян  хотят  взвалить  главную  тяжесть  военной
контрибуции.  Но  дело  не  только  в  этом.
 Победа  Коммуны  привела  бы  к  тому,  что  крестьяне  были  бы  осво¬
бождены  от  воинской  повинности,  судьи  и  другие  чиновники,  эксплуати¬
рующие  крестьян,  были  бы  заменены  выборными  и  ответственными
должностными  лицами,  крестьянство  избавилось  бы  «от  произвола  сель¬
ской  полиции,  жандарма  и  префекта»,  священник,  отупляющий  умы
крестьян,  был  бы  заменен  просвещающим  их  школьным  учителем,  и  со¬
держание  духовенства  зависело  бы  «только  от  добровольного  проявле¬
ния  набожности  прихожан».  «Вот  какие  существенные  блага,—  резюми¬
ровал  Маркс,—  непосредственно  обещало  господство  Коммуны  —  и  толь¬
ко  Коммуны  —  французским  крестьянам».  Только  одна  Коммуна  смогла
бы,  добавлял  он,  решить  в  пользу  крестьян  и  такие  сложные  проблемы,
как  ипотечная  задолженность  мелких  земельных  собственников,  эксплу¬
 46  К.  М  ар  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ь  с.  Соч.,  т.  17,  стр.  559.
 47  Там  же,  стр.  554.
 530

МАРКС  ЗА  РАБОТОЙ  НАД  ИСТОРИЕЙ  ПАРИЖСКОЙ  КОММУНЫ
 атация  сельских  рабочих,  вопрос  «об  экспроприации  самих  крестьян,  ко¬
торая  совершалась  все  быстрее  и  быстрее,  благодаря  развитию  новей¬
шего  сельского  хозяйства  и  конкуренции  капиталистического  земледе¬
лия»  48.
 «Получив  сразу  выгоды  от  Республики  Коммуны»,  крестьянин  «ско¬
ро  проникся  бы  доверием  к  ней»  49,—  писал  Маркс.  Повторяя  в  новой
исторической  обстановке  1871  г.  свой  вывод  1852  г.,  он  выражал  уверен¬
ность  в  том,  что  «крестьяне  вскоре  провозгласили  бы  городской  проле¬
тариат  своим  руководителем  и  старшим  братом»  50.
 Обобщая  свои  выводы  о  сущности  Парижской  Коммуны,  Маркс  под¬
черкивал,  что  она  являлась  «истинной  представительницей  всех  здоро¬
вых  элементов  французского  общества,  а  значит,  и  подлинно  националь¬
ным  правительством»  5I.
 В  первом  наброске  «Гражданской  войны  во  Франции»  дано  более
развернутое  обоснование  этого  вывода.  Анализируя  заявление  ЦК  на¬
циональной  гвардии,  Маркс  отмечал  содержавшееся  в  нем  утверждение,
что  «правительство  рабочего  класса  необходимо  в  первую  очередь  для
спасения  Франции  от  гибели  и  разложения,  угрожавших  ей  по  вине  гос¬
подствующих  классов»,  что  «отстранение  этих  классов  от  власти  (тех
классов,  которые  утратили  способность  управлять  Францией)  есть  необ¬
ходимое  условие  национального  спасения».  «Но  не  менее  ясно  высказа¬
но  и  то,—  добавлял  Маркс,—  что  правительство  рабочего  класса  сможет
спасти  Францию  и  совершить  национальное  дело  только  в  том  случае,
если  оно  будет  работать  для  освобождения  рабочего  класса,  ибо  условия
этого  освобождения  являются  вместе  с  тем  и  условиями  возрождения
Франции»  52.  Так  формулировал  Маркс  положение  о  единстве  социаль¬
ных  и  национальных  задач  пролетариата  и  пролетарской  власти.
 Подчеркивая  подлинный  патриотизм  рабочего  класса,  как  носителя
действительного  прогресса  страны,  Маркс  указывал,  что  от  былого  пат¬
риотизма  буржуазии  «осталась  одна  лишь  видимость  вследствие  того,
что  ее  финансовая,  торговая  и  промышленная  деятельность  приобрела
космополитический  характер».  Газоблачая  истинную  сущность  буржуаз¬
ного  национализма  (шовинизма),  Маркс  указывал,  что  он  является
«средством  увековечить,  с  помощью  постоянных  армий,  международную
борьбу  и  поработить  производителей  в  каждой  отдельной  стране,  натрав¬
ливая  их  на  их  же  братьев  во  всех  других  странах»  53.
 Шовипизму  буржуазии  Маркс  противопоставлял  интернационализм
пролетариата,  ярко  проявившийся  в  дни  Коммуны.  Будучи  правитель¬
ством  рабочего  класса,  «смелой  поборницей  освобождения  труда»,  она
сочетала,  писал  Маркс,  революционный  патриотизм  с  пролетарским  ин¬
тернационализмом,  являлась  «интернациональной  в  полном  смысле  это¬
 48  Там  же,  стр,  349.
 4-  Там  же,  стр.  557.
 50  Там  же,  стр.  556.
 Ь1  Там  же,  стр.  350  (курсив  наш.—  А.  М.).
 52  Там  же,  стр.  563.
 83  Там  же,  стр.  564.
 34*
 531

МАРКС  —  ИСТОРИК  РАБОЧЕГО  ДВИЖЕНИЯ
 го  слова...»  54  Интернационализм  коренится  в  том,  подчеркивал  Маркс,
что  «дело,  за  которое  борется  производитель,  везде  одно  и  то  же,  и  его
враг  повсюду  один  и  тот  же,  какова  бы  ни  была  его  национальность...»  55.
Проявлением  интернационализма  Парижской  Коммуны  было  то,  что  она
«предоставила  всем  иностранцам  честь  умереть  за  бессмертное  дело».
Она  «назначила  немецкого  рабочего56  своим  министром  труда».  Она
«почтила  героических  сынов  Польши,  поставив  их  во  главе  защитников
Парижа»  57.  Особо  отмечал  Маркс  крупное  принципиальное  значение
такогс  акта  Коммуны,  как  свержение  Вандомской  колонны  со  статуей
Наполеона  I  —  этого  символа  милитаризма  и  памятника  завоевательных
войн.  Этим  декретом,  приведенным  в  исполнение  16  мая,  Коммуна  пока¬
зала,  что  она  открывает  собой  «новую  историческую  эру»  —  эру  мира
между  народами,  дружбы  и  братства  трудящихся  всех  стран.
 Обличительный  пафос  «Гражданской  войны  во  Франции»  достигает
особой  силы  в  последних  разделах  этой  работы.  Сурово  осуждал  в  них
Маркс  насильственные  меры,  которые  принимало  в  борьбе  против  Ком¬
муны  версальское  правительство,  запрещая  собрания  делегатов  муници¬
пальных  советов,  сжигая  парижские  газеты,  вскрывая  письма  из  Пари¬
жа  и  в  Париж,  организуя  заговоры  против  Коммуны,  жестоко  расправ¬
ляясь  с  пленными  коммунарами58.  «Могла  ли  Коммуна  при  таких  усло¬
виях,  не  изменяя  позорно  своему  призванию,  соблюдать,  как  в  самые
мирные  времена,  условные  формы  либерализма?»  59  Ответ  на  этот  вопрос
был  ясен:  конечно,  нет.
 Противопоставляя  революционный  Париж  контрреволюционному
Версалю,  Маркс  подчеркивал,  что  «Коммуна  изумительно  преобразила
Париж»,  очистила  его  от  авантюристов  и  аферистов,  стекавшихся  из  раз¬
личных  стран  в  столицу  Франции.  «В  морге  —  ни  одного  трупа;  нет  ноч¬
ных  грабежей,  почти  ни  одной  кражи.  С  февраля  1848  г.  улицы  Парижа
впервые  стали  безопасными,  хотя  на  них  не  было  ни  одного  полицейско¬
го...  Кокотки  последовали  за  своими  покровителями,  за  этими  обратив¬
шимися  в  бегство  столпами  семьи,  религии,  и  главное,  собственности.
Вместо  них  на  передний  план  снова  выступили  истинные  парижанки,  та¬
кие  же  героические,  благородные  и  самоотверженные,  как  женщины
классической  древности»  60.
 Революционному  Парижу  рабочих  предместий,  мужественно  отстаи¬
вавшему  свою  Коммуну,  Маркс  противопоставлял  сбежавшую  в  Вер¬
саль  и  его  пригороды  верхушку  парижской  буржуазии.  С  негодованием
клеймил  Маркс  этот  Париж  «бульварных  завсегдатаев  обоего  пола»,  ко¬
торый  «со  своими  лакеями,  жуликами,  литературной  богемой,  кокотка¬
 54  К.  М  а  р  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ъ  с.  Соч.,  т.  17,  стр.  350.
 55  Там  же,  стр.  564.
 56  Лео  Франкеля.
 57  Ярослава  Домбровского,  Валерия  Врублевского  и  некоторых  других  польских  революцио¬
неров.
 58  Особо  отмечает  Маркс  расстрел  без  суда  двух  пленных  генералов  Коммуны  —  рабочего
Дюваля  и  публициста  Флуранса.
 59  К,  М  а  р  к  с  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  17,  стр.  351.
 60  Там  же,  стр.  352—353.  Как  показывают  выписки  Маркса,  он  использовал  для  этой  харак¬
теристики  облика  Парижа  в  дни  Коммуны,  наряду  с  другими  источниками,  письма  Ла-
фарга,  бывшего  очевидцем  ее  первых  дней  (  «Архив  Маркса  и  Энгельса»,  т.  Ill  (VIII),
стр.  217).
 532

МАРКС  ЗА  РАБОТОЙ  НАД  ИСТОРИЕЙ  ПАРИЖСКОЙ  КОММУНЫ
 ми»  наполнял  окрестности  столицы,  «считал  гражданскую  войну  только
приятным  развлечением»,  «в  подзорную  трубу  любовался  происходящей
битвой,  вел  счет  пушечным  выстрелам  и  клялся  честью  своей  и  своих
публичных  женщин,  что  спектакль  здесь  поставлен  гораздо  лучше,  чем
в  театре  Порт-Сен-Мартен.  Ведь  убитые  действительно  были  мертвы,
крики  раненых  не  были  поддельны,  и  кроме  того  драма,  происходившая
перед  ними,  была  всемирно-исторической  драмой»,—  подчеркивал
Маркс  61.
 21  мая  130-тысячная  версальская  армия  проникла  в  Париж.  «Цель
достигнута,—  заявил  на  следующий  день  Тьер.—  Порядок,  справедли¬
вость  и  цивилизация,  наконец,  одержали  победу!»  «Да,  это  была  побе¬
да,—  писал  Маркс.—  Цивилизация  и  справедливость  буржуазного  строя
выступают  в  своем  истинном,  зловещем  свете,  когда  его  рабы  и  угнетен¬
ные  восстают  против  господ.  Тогда  эта  цивилизация  и  эта  справедли¬
вость  являются  ничем  не  прикрытым  варварством  и  беззаконной  местью.
Каждый  новый  кризис  в  классовой  борьбе  производящих  богатство  про¬
тив  присваивающих  его  показывает  этот  факт  все  с  большей  яркостью.
Перед  небывалыми  гнусностями  1871  г.  бледнеют  даже  зверства  буржуа¬
зии  в  июне  1848  года»  62.
 С  исключительной  силой  клеймил  Маркс  чудовищные  злодеяния  вер¬
сальской  военщины,  совершенные  ею  после  вступления  армии  Тьера  в
Париж.  Только  в  гражданских  войнах  древнего  Рима,  писал  Маркс,
можно  найти  что-либо  похожее  на  кровавые  преступления  версальцев,
не  щадивших  ни  женщин,  ни  детей,  ни  стариков,  подвергавших  жесто¬
ким  пыткам  даже  люден,  сдавшихся  в  плен.
 Защищая  коммунаров  от  клеветнических  выпадов  контрреволюцион¬
ной  прессы,  обвинявшей  их  в  умышленных  поджогах,  Маркс  писал:
«Коммуна  пользовалась  огнем,  как  средством  обороны  в  самом  строгом
смысле  слова...  чтобы  прикрыть  свое  отступление,  так  же  как  версальцы,
наступая,  применяли  гранаты,  которые  разрушили  не  меньше  домов,,
чем  огонь  Коммуны»  63.  Отвечая  на  нападки  врагов  Коммуны  по  поводу
расстрела  небольшой  группы  заложников  в  дни  последних  боев  в  Пари¬
же,  Маркс  подчеркивал,  что  это  явилось  ответом  на  массовую  резню
коммунаров,  устроенную  версальцами.  «Истинный  убийца  архиепископа
Дарбуа  —  Тьер,—  доказывал  Маркс.—  Коммуна  несколько  раз  предла¬
гала  обменять  архиепископа  и  многих  других  священников  на  одного
только  Бланки,  находившегося  в  руках  Тьера.  Но  последний  упорно  от¬
казывался  от  этого  обмена.  Он  знал,  что,  освобождая  Бланки,  он  даст
Коммуне  голову,  архиепископ  же  гораздо  более  будет  полезен  ему,  когда
будет  трупом»  64.
 61  Н.  М  ар  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ъ  с.  Соч.,  т.  17,  стр.  354.  Для  этой  характеристики  Версаля  и
версальцев  Маркс  использовал,  как  показывают  выписки,  фактический  материал  статьи,
опубликованной  16  апреля  1871  г.  в  парижской  левореспубликанской  газете  «Le  Rappel».
23  апреля  статья  эта  была  перепечатана  английской  либеральной  газетой  «Observer»,
откуда  ее  и  взял  Маркс  (  «Архив  Маркса  и  Энгельса»,  т.  Ill  (VIII),  стр.  203).
 62  К.  М  ар  к  с  и  Ф.  Э  и  г  е  л  ъ  с.  Соч.,  т.  17,  стр.  360.
 вз  Там  же,  стр.  362,  363.
 61  Там  же,  стр.  364.
 533

МАРКС  —  ИСТОРИК  РАБОЧЕГО  ДВИЖЕНИЯ
 Большую  роль  в  подавлении  Коммуны  сыграла  полицейская  интер¬
венция  немецких  оккупантов  против  революционного  Парижа.  Еще  в
период  существования  Коммуны  Маркс  в  письме  к  Кугельману  от  17  ап¬
реля  указывал,  что  именно  в  расчете  на  помощь  германских  войск  вер-
сальцы  «поставили  перед  парижанами  альтернативу:  либо  принять  вы¬
зов  к  борьбе,  либо  сдаться  без  борьбы».  Он  добавлял,  что  сдача  без  борь¬
бы  имела  бы  своим  следствием  «деморализацию  рабочего  класса»  65.
 Как  и  предвидел  Маркс,  немецкие  оккупационные  войска  оказали
существенную  поддержку  отрядам  версальской  армии,  пропустив  их
через  свои  линии  и  усилив  блокаду  Парижа.  Разоблачая  участие  окку¬
пантов  в  удушении  Коммуны,  Маркс  писал:  «Разве  видели  до  сих  пор
в  истории  победителя,  который  решился  бы  увенчать  свою  победу  ролью
не  только  жандарма,  но  и  наемного  убийцы  в  руках  побежденного  пра¬
вительства?»  Клеймя  подлые  действия  немецких  милитаристов,  Маркс
подчеркивал,  что  «между  Пруссией  и  Коммуной  не  было  войны»,  что
«Коммуна  согласилась  на  предварительные  условия  мира,  и  Пруссия
объявила  нейтралитет»  6б.
 Разоблачая  сговор  вчерашних  врагов  —  Тьера  и  Бисмарка  —  «для
совместной  кровавой  расправы  с  пролетариатом»,  Маркс  подчеркивал,
что  этот  факт  «доказывает  полнейшее  разложение  старого  буржуазного
общества».  «Высший  героический  подъем,  на  который  еще  способно
было  старое  общество,  есть  национальная  война».  Но  «и  она  оказывается
теперь  чистейшим  мошенничеством»,  задуманным  с  единственной  целью
отсрочки  классовой  борьбы.  И  Маркс  приходит  к  выводу,  что  «против
пролетариата  национальные  правительства  едины  суть»  67.
 Последние  страницы  «Гражданской  войны  во  Франции»  посвящены
характеристике  роли  секций  Интернационала  в  событиях  Коммуны  и  ор¬
ганизации  «крестового  похода»  европейских  правительств  против  меж¬
дународного  рабочего  движения.  Опровергая  лживые  измышления  бур¬
жуазной  прессы  о  деятелях  Коммуны  и  деятелях  Интернационала,
Маркс  приводил  следующие  слова  французского  публициста  позитивист¬
ского  направления  Гобине:  «Члены  Центрального  комитета  националь¬
ной  гвардии  и  большая  часть  членов  Коммуны  —  самые  деятельные,  яс¬
ные  и  энергичные  головы  Международного  Товарищества  Габочих...
Это  —  люди  безусловно  честные,  искренние,  умные,  полные  самоотвер¬
жения,  чистые  и  фанатичные  в  хорошем  смысле  этого  слова»  68.
 Высмеивая  нелепые  представления  буржуазных  деятелей  об  Интер¬
национале,  как  о  каком-то  заговорщическом  обществе,  «центральное  пра¬
вление  которого  время  от  времени  назначает  восстания  в  разных  стра¬
нах»,  Маркс  давал  яркую  характеристику  истинной  сущности  Междуна¬
родного  Товарищества  Габочих  и  его  действительной  роли  в  освободи¬
тельной  борьбе  пролетариата:  «Где  бы  и  при  каких  бы  условиях  ни  про¬
являлась  классовая  борьба,  какие  бы  формы  она  ни  принимала,—  везде
на  нервом  месте  стоят,  само  собой  разумеется,  члены  нашего  Товарище¬
ства.  Та  почва,  на  которой  вырастает  это  Товарищество,  есть  само  совре¬
 65  К.  М  а  р  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ъ  с.  Соч.,  т.  33,  стр.  175.
 66  Я.  М  ар  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ь  с.  Соч.,  т.  17,  стр.  364—365.
 67  Там  же,  стр.  365.
 88  Там  же,  стр.  366;  см.  также  I.  S.  Robinet.  Political  notes  on  the  present  situation  of
France  and  Paris  by  on  French  positivist.  London,  [1871],  p.  II.
 534

МАРКС  ЗА  РАБОТОЙ  НАД  ИСТОРИЕЙ  ПАРИЖСКОЙ  КОММУНЫ
 менное  общество.  Это  Товарищество  не  может  быть  искоренено,  сколь¬
ко  бы  крови  ни  было  пролито.  Чтобы  искоренить  его,  правительства
должны  были  бы  искоренить  деспотическое  господство  капитала  над
трудом,  то  есть  искоренить  основу  своего  собственного  паразитического
существования»  69.
 Заканчивалась  «Гражданская  война  во  Франции»  следующими  про¬
роческими  словами:  «Париж  рабочих  с  его  Коммуной  всегда  будут  чест¬
вовать  как  славного  предвестника  нового  общества.  Его  мученики  наве¬
ки  запечатлены  в  великом  сердце  рабочего  класса.  Его  палачей  история
уже  теперь  пригвоздила  к  тому  позорному  столбу,  от  которого  их  не  в
силах  будут  освободить  все  молитвы  их  попов»  70.
 К  тексту  работы  было  приложено  три  документа  —  сообщение  газе¬
ты  «Deily  News»  о  кровавых  злодеяниях  версальского  генерала  Галиффе,
сообщение  газеты  «Evening  Standard»  о  жестокостях  версальцев  и  от¬
крытое  письмо  секретаря  Генерального  Совета  МТР  Хейлза  в  редакцию
газегы  «Times»  по  поводу  обращения  Жюля  Фавра  к  европейским  дер¬
жавам  с  призывом  к  борьбе  против  Интернационала.  В  этом  письме  до¬
казывалось,  что  Фавр  приписывал  этой  организации  документы,  исхо¬
дившие  от  бакунинского  Альянса,  напоминалось,  что  Генеральный  Со¬
вет  в  своих  воззваниях  о  франко-прусской  войне  разоблачал  завоева¬
тельные  планы  Пруссии,  и  ставился  вопрос,  что  сказал  бы  Фавр,  если
бы  Совет  предложил  вниманию  правительств  документы,  раскрываю¬
щие  его  мошеннические  проделки.
 Изучение  опыта  Парижской  Коммуны  Маркс  продолжал  и  после  вы¬
хода  в  свет  его  работы  на  эту  тему.  В  Центральном  партийном  архиве
Института  марксизма-ленинизма  при  ЦК  КПСС  хранится  тетрадь,  да¬
тированная  самим  Марксом:  «Июль  1871  г.»  В  нее  вошли  выписки  из
следующих  парижских  газет  за  время  с  1  апреля  по  23  мая  1871  глотав¬
ших  доступными  Марксу  уже  после  Коммуны:  «Paris  libre»  (орган  нео¬
якобинцев),  «Le  Cri  du  peuple»  (социалистическая  газета),  «L’Af-
iranchi»  (революционно-демократический  орган),  «La  Sociale»  (социали¬
стическая  газета  левопрудонистского  направления),  «La  Commune»
(прудонистский  орган).  Кроме  того,  Маркс  сделал  ряд  выписок  из  бур¬
жуазно-республиканской  газеты  «Le  National»  и  из  левореспубликан¬
ской  газеты  «Le  Journal  du  peuple».
 Эти  выписки  не  были  использованы  Марксом  ни  в  одной  из  его  работ.
Возможно,  что  он  собирал  дополнительный  материал  о  Коммуне  для  бо¬
лее  полной  информации  секций  Интернационала  о  ее  деятельности,  воз¬
можно,  что  он  имел  в  виду  использовать  этот  материал  для  составления
обвинительного  акта  против  версальского  правительства.  Можно  предпо¬
ложить  также,  что  Маркс  собирал  эти  материалы  для  нового,  расширен¬
ного  издания  своей  работы  «Гражданская  война  во  Франции».
 В  выписках,  расположенных  в  хронологическом  порядке,  с  указанием
названия  газеты,  из  которой  взят  тот  или  иной  факт,  ее  номера  и  даты
 К.  M  а  р  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ь  с.  Соч.,  т.  17,  стр.  366.
 70  Там  же,  стр.  366—367.
 535

■  МАРКС  —  ИСТОРИК  РАБОЧЕГО  ДВИЖЕНИЯ
 приводится  разнообразный  материал.  Он  содержит  декреты  и  постанов¬
ления  Коммуны,  сообщения  о  событиях  на  фронте,  о  действиях  прави¬
тельства  Тьера,  о  волнениях  в  провинциальных  городах,  выдержки  из
газетных  статей  и  многое  другое  71.
 Большое  место  в  выписках  из  газеты  «Paris  libre»  занимают  списки
тайных  агентов  полиции,  попавшие  в  руки  правительства  Коммуны;
в  ряде  случаев  Маркс  выписывает  из  газеты  комментарии  к  тем  или
иным  именам  и  адреса  агентов  72.
 Документы  и  материалы,  особенно  заинтересовавшие  Маркса,  приво¬
дятся  обычно  полностью  или  в  больших  выдержках.  Так,  например,  сре¬
ди  выписок,  сделанных  из  «Cri  du  Peuple»,  мы  находим  текст  первых
декретов  и  первых  воззваний  Коммуны,  статьи  журналиста  Казимира
Буи,  изобличавшего  жестокость  версальцев  в  борьбе  против  коммуна¬
ров73,  статью  журналиста  Люсипиа  о  взятках  и  злоупотреблениях  чле¬
нов  правительства  национальной  обороны  74,  тексты  декретов  Коммуны  о
передаче  рабочим  ассоциациям  мастерских,  брошенных  их  владельцами,
о  свержении  Вандомской  колонны7R,  сообщение  Буи  о  неполадках  в  во¬
енной  организации  Коммуны76,  сведения  о  выступлениях  в  провинции
в  поддержку  Парижа  77  и  многое  другое.  Самый  характер  этих  матери¬
алов  свидетельствует  о  том,  как  широко  интересовался  Маркс  революци¬
онными  событиями  во  Франции,  как  тщательно  собирал  он  все,  что  мог¬
ло  пролить  свет  на  преступные  действия  версальцев,  могло  осветить  со¬
зидательную  деятельность  Коммуны.
 Много  интересных  выписок  сделал  Маркс  из  революционно-демокра¬
тической  газеты  «L’Affrancbi»  за  время  с  4  по  18  апреля  1871  г.  Изучая
эту  газету,  Маркс  обратил  внимание  на  заметку  публициста  А.  Реньяра,
резко  осуждавшего  «девять  ренегатов»  (Луи  Блана,  Кине  и  других  депу¬
татов  Национального  собрания),  которые  ложно  утверждали,  что  Париж
вызвал  гражданскую  войну,  хотя  хорошо  известно,  что«Париж  только
защищался  и  отражал  силу  силой»  '8.
 Интересны  выписки,  сделанные  Марксом  из  газеты  «La  Sociale».  Од¬
ним  из  основных  сотрудников  этой  газеты  была  писательница  Андре
Лео.  Маркс  неоднократно  цитирует  в  своих  выписках  ее  интересные
статьи.  Так,  например,  он  приводит  отрывок  из  статьи  «Солдаты  идеи»,
где  на  основе  анализа  списков  раненых  и  убитых  коммунаров,  их  про¬
фессий  писательница  делала  верный  вывод,  что  «сражаются  главным  об¬
разом  рабочие»,  что  «солдат  нынешней  Революции  —  это  народ»  79.
 Много  интересных  выписок  сделал  Маркс  из  газеты  «La  Commune».
Значительное  место  в  них  занимают  документы  и  материалы,  разоблача¬
ющие  контрреволюционную  политику  правительства  Тьера.
 Выписывает  Маркс  и  данные,  свидетельствующие  о  позорном  поведе¬
нии  некоторых  депутатов  от  Парижа,  вроде  Луи  Блана,  о  котором  газе¬
 71  «Архив  Маркса  и  Энгельса»,  т.  XV.  М.,  1963.
 72  Там  же,  стр.  23,  25,  27,  29,  35,  37,  41,  43,  45,  47.
 73  Там  же,  стр.  69,  87—89,  91.
 74  Там  же,  стр.  97,  99.
 75  Там  же,  стр.  97,  103—105.
 76  Там  же,  стр.  93—95.
 77  Там  же,  стр.  81,  117—121,  125,  127,  129.
 74  Там  же,  стр.  183.
 79  Там  же,  стр.  215.
 536

МАРКС  ЗА  РАБОТОЙ  НАД  ИСТОРИЕЙ  ПАРИЖСКОЙ  КОММУНЫ
 та  писала:  «Г-н  Луи  Блан  также  изобрел  план,  как  обеспечить  сохран¬
ность  Геспублики  во  Франции.  Г-н  Тьер  обещает  сохранность  Республи-
ки,  пока  он  будет  у  власти.  Итак,  чтобы  сохранить  Республику,  нужно
сохранить  у  власти  г-на  Тьера.  Эврика!  И  г-н  Луи  Блан  спешит  сооб¬
щить  о  своем  проекте  всей  левой,  и  вся  левая  вне  себя  от  восторга!
И  центр  тоже!  Сторонники  герцога  Омальского  включаются  в  кампа¬
нию  и  поддерживают  проект  Луи  Блана...»  80  «Он  все  еще  социалист,
этот  простофиля!»  —  саркастически  замечает  Маркс  по  поводу  недостой¬
ного  поведения  Луи  Блана81.
 Противопоставляя  Версалю  Париж,  Маркс  подчеркивает,  что,  несмот¬
ря  на  некоторые  промахи,  Коммуна  мужественно  преодолевает  трудно¬
сти  своего  опасного  положения.  «Я  утверждаю,—  цитирует  он  слова
журналиста  Г.  Добеса,—  что,  когда  она  займет  место  в  истории,  она  бу¬
дет  рассматриваться  как  одно  из  самых  изумительных  проявлений  силы,
которое  когда-либо  наблюдало  человечество»  82.  Из  статьи  другого  со¬
трудника  той  же  газеты,  Луи  Даже,  Маркс  выписывает  интересные
соооражения  о  том,  какими  мерами  социально-экономического  порядка
Коммуна  могла  бы  обеспечить  себе  поддержку  крестьянства83.  Маркс
делает  выписки  и  из  статьи  Ж.-Б.  Мильера,  в  которой  доказывалось,  что
сиасти  Францию  и  возродить  ее  к  новой  жизни  может  только  пролета¬
риат  84.  Из  другой  статьи  того  же  публициста  Маркс  выписывает  вывод
о  том,  что,  хотя  революция  18  марта  приняла  «исключительно  муници¬
пальную  форму»,  на  деле  она  представляет  собой  «акт  национального
значения»  85.
 Гяд  интересных  выписок  сделан  был  Марксом  и  по  вопросу  о  борьбе
политических  группировок  в  Коммуне.  Маркс  приводит  из  различных
печатных  органов  Коммуны  выдержки,  проливающие  свет  на  эту  борьбу.
Среди  них  были  отрывки  из  статей  Анри  Маре,  Одилона  Делималя  и
Жоржа  Дюшена,  с  тревогой  отмечавших,  что  декреты  Коммуны  выпол¬
няются  плохо,  что  она  тратит  время  на  «бесплодные  дискуссии»,  что
«республика  на  краю  гибели»,  что  «меньшинство»  Коммуны  выступило
с  раскольнической  «декларацией»,  а  «большинство»  слишком  увлечено
традициями  первой  революции  и  не  понимает  новых  задач,  стоящих  пе¬
ред  Коммуной86.
 Геволюционная  страстность,  с  которой  Маркс  защпщал  в  своей  рабо¬
те  великое  дело  Коммуны,  бичующий  гнев,  с  которым  он  обрушивался
на  ее  врагов  и  палачей,  вызвали  сильное  возмущение  и  острую  тревогу
в  лагере  господствующих  классов,  в  буржуазной  прессе.  «Теперь  мы  зна¬
ем,  с  кем  имеем  дело»,—  писал  по  поводу  этой  работы  Маркса  француз¬
ский  протестантский  священник  Эдмон  де  Прессансе  в  своей  книге  «Уро¬
ки  18  марта»,  изданной  вскоре  после  подавления  Коммуны:  «Интерна-
 80  Там  же,  стр.  263—265.
 81  Там  же,  стр.  273.
 82  Там  же,  стр.  263.
 83  Там  же,  стр.  247.
 84  Там  же,  стр.  251.
 83  Там  же,  стр.  269.
 43  Там  же.  стр.  279—285.
 5.37

МАРКС  —  ИСТОРИК  РАБОЧЕГО  ДВИЖЕНИЯ
 цнонал  —  это  и  есть  самое  логичное  воплощение  той  новой  революции,
происхождение  и  лозунги  которой  мы  старались  установить»  87.
 В  правящих  кругах  Германии  на  работу  Маркса  о  Коммуне  одним  из
первых  обратил  внимание  секретарь  Бисмарка  Мориц  Буш.  В  своей  кни¬
ге  «К  истории  Интернационала»  он  привел  пространные  выдержки  из
воззвания  Генерального  Совета  Интернационала  о  гражданской  войне  во
Франции,  сопроводив  их  резко  враждебными  выпадами  против  автора
этого  документа  88.
 Первым  историческим  трудом  о  Коммуне,  в  котором  видно  влияние
работы  Маркса,  была  изданная  в  1880  г.  книга  русского  социалиста  на¬
роднического  направления  П.  JI.  Лаврова.  В  ней  имеется  до  десяти  ссы¬
лок  на  «Гражданскую  войну  во  Франции»89.  Автор  довольно  близко  по¬
дошел  к  пониманию  сущности  Коммуны  как  первого  рабочего  прави¬
тельства  в  истории,  как  события,  вызвавшего  сочувственные  отклики  во
многих  странах.
 Парижская  Коммуна  была  задушена,  но  вытравить  из  сознания  ра¬
бочего  класса  память  о  пей,  ее  славные  традиции  оказалось  невозможно.
Этому  в  огромной  степени  способствовала  деятельность  Маркса,  направ¬
ленная  на  разъяснение  уроков  Коммуны  и  ее  исторического  значения.
Еще  в  период  существования  Коммуны  Маркс  в  письме  к  Кугельману
от  12  апреля  1871  г.  писал:  «Как  бы  там  ни  было,  теперешнее  париж¬
ское  восстание,  если  оно  даже  и  будет  подавлено  волками,  свиньями
и  подлыми  псами  старого  общества,  является  славнейшим  подвигом
нашей  партии  со  времени  июньского  восстания...  Пусть  сравнят  с  этими
готовыми  штурмовать  небо  парижанами  холопов  германско-прусской
священной  римской  империи  с  ее  допотопными  маскарадами,  отдающи¬
ми  запахом  казармы,  церкви,  юнкерства,  а  больше  всего  филистерст¬
ва»  90.  В  другом  письме  Маркса  к  Кугельману,  от  17  апреля,  значение
Коммуны  определялось  следующим  образом:  «Борьба  рабочего  класса
с  классом  капиталистов  и  его  государствам  вступила  благодаря  Париж¬
ской  Коммуне  в  новую  фазу.  Как  бы  ни  кончилось  дело  непосредствен¬
но  на  этот  раз,  новый  исходный  пункт  всемирно-исторической  важности
все-таки  завоеван»  91.
 Придавая  громадное  значение  делу  разъяснения  сущности  Коммуны
и  поддержания  ее  революционных  традиций,  Генеральный  Совет  Интер¬
национала  намеревался  в  1872  г.  отметить  первую  годовщину  этого  со¬
бытия.  Публичный  митинг  организовать  пе  удалось.  Но  годовщина  Ком¬
муны  все  же  была  отмечена  торжественным  собранием,  состоявшимся
18  марта  в  Лондоне.  Собрание  приняло  три  резолюции,  написанные
Марксом.  Первая  из  них  характеризовала  восстание  18  марта  1871  г.
«как  зарю  великой  социальной  революции,  которая  навсегда  освободит
человечество  от  классового  общества».  Вторая  резолюция  заявляла,  что
«старое  общество,  каковы  бы  ни  были  его  формы  правления  —  монархи¬
ческие  или  республиканские»,  обречено  на  гибель.  Третья  подчеркивала,
 87  Ed.  de  Pressens  é.  Les  leçons  du  18  mars.  Paris,  1871, 	p.  230.
 88  Μ.  B.  (Moritz  Busch).  Zur  Geschichte  der  Internationale.  Leipzig, 	1872,  S.  241—261.
 89  П.  JI.  JI  а  в  p  о  в.  Парижская  Коммуна  18-го  марта  1871 	г.  Женева, 	1880.
 90  К.  М  ар  к  с  и  Ф.  Эн  г  е  ль  с.  Соч.,  т.  33,  стр.  172—173.
 91  Там  же,  стр.  175.
 538

МАРКС  ЗА  РАБОТОЙ  НАД  ИСТОРИЕЙ  ПАРИЖСКОЙ  КОММУНЫ
 что  «крестовый  поход  всех  правительств  против  Интернационала  и  тер¬
рор  как  версальских  убийц,  так  и  их  прусских  победителей»  свидетель¬
ствуют  о  непрочности  их  успехов  и  доказывают,  что  за  парижскими
коммунарами  —  «героическим  авангардом»  рабочего  класса  —  «стоит
грозная  армия  мирового  пролетариата»  92.
 Большое  международное  значение  имело  заявление  Генерального  Со¬
вета  Интернационала  от  11  июля  1871  г.,  разоблачавшее  вероломные
действия  американского  посла  в  Париже  Уошберна,  на  словах  выражав¬
шего  сочувствие  программе  Коммуны,  а  на  деле  способствовавшего  ее
подавлению.  Заявление  это,  составленное  Марксом  в  форме  письма  ко¬
митету  секций  МТР  в  Нью-Йорке,  было  опубликовано  в  газетах93.
 Опыт  Парижской  Коммуны  и  анализ  этого  опыта  в  работах  Маркса
и  Энгельса  —  прежде  всего,  в  «Гражданской  войне  во  Франции»  —  дали
рабочему  классу  и  социалистическим  организациям  различных  стран
могучее  идейное  оружие  для  борьбы  против  буржуазных  и  мелкобур¬
жуазных  влияний,  против  ошибочных  теорий  прудонизма,  бакунизма,
бланкизма,  лассальянства,  оппортунистического  тред-юнионизма.  «По¬
следним  и  величайшим  из  всех  когда-либо  происходивших  движений
была  Коммуна,—  говорил  Маркс  в  речи  на  торжественном  собрании  в
Лондоне,  посвященном  семилетию  со  дня  основания  Интернационала.—
Коммуна  представляла  собой  —  и  об  этом  не  может  быть  двух  млений  —
завоевание  политической  власти  рабочим  классом»  94.
 Уроки  борьбы  парижских  коммунаров  побудили  Маркса  и  Энгельса
внести  существенную  поправку  в  новое  немецкое  издание  «Манифеста
Коммунистической  партии»,  вышедшее  в  свет  в  1872  г.  В  предисловии
к  этому  изданию,  датированном  24  июня  1872  г.,  авторы  писали:  «В  осо¬
бенности  Коммуна  доказала,  что  «рабочий  класс  не  может  просто  овла¬
деть  готовой  государственной  машиной  и  пустить  ее  в  ход  для  своих
еобственных  целей»  (следовала  ссылка  на  «Гражданскую  войну  во
Франции»)  95.
 Другим  важнейшим  выводом  из  опыта  Коммуны  было  положение  о
необходимости  самостоятельной  рабочей  партии,  принятое  по  предло¬
жению  Маркса  и  Энгельса  на  Лондонской  конференции  Интернационала
в  сентябре  1871  г.  В  одной  из  резолюций  этой  конференции  подчеркива¬
лось,  что  «против  объединенной  власти  имущих  классов  рабочий  класс
может  действовать  как  класс,  только  организовавшись  в  особую  полити¬
ческую  партию,  противостоящую  всем  старым  партиям,  созданным  иму¬
щими  классами»  96.
 Опираясь  на  Опыт  Коммуны,  Маркс  неустанно  подчеркивал  огром¬
ное  значение  международной  солидарности  трудящихся.  «Мы  добьемся
великой  цели,  к  которой  стремимся,—  говорил  он  в  речи  на  митинге  в
Амстердаме  8  сентября  1872  г.,—  если  мы  прочно  укрепим  среди  всех
рабочих  во  всех  странах  этот  животворный  принцип.  Геволюция  долж¬
 92  К.  М  ар  к  с  и 	Ф. 	Э  н  г  е  л  ъ  с. 	Соч.,  т. 	18,  стр.  51.
 93  К.  М  ар  к  с  и 	Ф. 	Э  н  г  е  л  ь  с. 	Соч.,  т. 	17,  стр.  388—391,  718.
 94  Там  же,  стр.  438.  Свой  вывод,  что  Коммуна  была  диктатурой  пролетариата,  Маркс  под¬
черкнул  и  в  беседе  с  группой  эмигрантов  Коммуны  в  середине  сентября  1871  г.  (См.  «Карл
Маркс.  Даты  жизни  и  деятельности».  Под  ред.  В.  Адоратского.  М.,  1934,  стр.  301).
 95  К.  М  ар  к  с  и 	Ф. 	Э  н  г  е  л  ь  с. 	Соч.,  т. 	18,  стр.  90.
 96  К.  М  а  р  к  с  и 	Ф. 	Э  н  г  е  л  ь  с. 	Соч.,  т. 	17,  стр.  427.
 539

МАРКС  —  ИСТОРИК  РАБОЧЕГО  ДВИЖЕНИЯ
 540
 на  быть  солидарной  и  этому  учит  нас  великий  опыт  Парижской  Комму¬
ны...  Что  касается  меня,—добавлял  Маркс,—  то  я  буду  продолжать  свое
дело  и  неустанно  работать  над  созданием  этой,  столь  плодотворной  для
будущего,  солидарности  всех  рабочих»  97.
 Опровергая  нелепые  представления  об  Интернационале  как  о  заго¬
ворщической  организации,  Маркс  указывал,  что,  наряду  с  насильствен¬
ным  путем,  возможен  и  мирный  путь  перехода  к  социализму.  «Восста¬
ние  было  бы  безумием  там,  где  мирная  агитация  привела  бы  к  цели  бо¬
лее  быстрым  и  верным  путем»,—  говорил  он,  ссылаясь  на  Англию  —
Но  выбрать,  каким  способом  добиться  развязки,  должен  сам  рабочий
класс  этой  страны»  98.
 В  таком  же  духе  высказывался  Маркс  в  речи,  произнесенной  на  Лон¬
донской  конференции  Интернационала.  «Реакция  существует  на  всем
континенте,—  говорил  он,—  она  повсеместна  и  перманентна—даже  в
Соединенных  Штатах  и  в  Англии,  лишь  в  иной  форме.  Мы  должны  за¬
явить  правительствам:  мы  знаем,  что  вы  —  вооруженная  сила,  направ¬
ленная  против  пролетариев;  мы  будем  действовать  против  вас  мирно
там,  где  это  окажется  для  нас  возможным,  оружием  —  когда  это  станет
необходимым»  ".
 Анализ  уроков  Коммуны  подтвердил  вывод  Маркса  об  исторической
неизбежности  особого  переходного  периода  от  капитализма  к  коммуниз¬
му.  «Между  капиталистическим  и  коммунистическим  обществом,—  пи¬
нал  в  1875  г.  Маркс  в  своей  работе  «Критика  Готской  программы»,—
лежит  период  революционного  превращения  первого  во  второе.  Этому
периоду  соответствует  и  политический  переходный  период,  и  государ¬
ство  этого  периода  не  может  быть  ничем  иным,  кроме  как  революцион¬
ной  диктатурой  пролетариата»  10°.
 Необходимость  переходного  периода  после  завоевания  политической
власти  рабочим  классом  Маркс  обосновывал  и  в  своей  речи  в  Лондоне
в  сентябре  1871  г.:  «Уничтожив  существующие  условия  угнетения  пу¬
тем  передачи  всех  средств  труда  производителю  и  заставив,  таким  обра¬
зом,  каждого  физически  пригодного  индивидуума  работать,  чтобы  обес¬
печить  себе  существование,  мы  устраним  единственную  основу  классо¬
вого  господства  и  угнетения.  Но  прежде  чем  осуществление  такой  пере¬
мены  станет  возможным,  необходима  диктатура  пролетариата»  101.
 Громадный  идейный  след,  оставленный  Коммуной  в  международном
рабочем  движении,  подчеркивал  и  Энгельс.  «Где  были  бы  мы  теперь,—
писал  он  в  1874  г.,—  без  образца  английских  тред-юнионов  и  француз¬
ской  политической  борьбы  рабочих,  без  того  колоссального  толчка,  ко¬
торый  дала  в  особенности  Парижская  Коммуна?»  102
 97  К.  Маркс  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  18,  стр.  155.  Впоследствии,  в  1915—1916  гг.
В.  И.  Ленин  выдвинул  и  обосновал  новое  теоретическое  положение  —  о  возможности  по¬
беды  социализма  первоначально  в  немногих  или  даже  в  одной,  отдельно  взятой  стране,
и  о  невозможности  одновременной  победы  его  во  всех  странах.
 98  К.  Маркс  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  17,  стр.  635  (Запись  беседы  Маркса  с  корреспон¬
дентом  газеты  «The  World,»  Р.  Ландором,  опубликованная  18  июля  1871  г.).
 99  К.  Маркс 	и 	Ф. 	Энгельс. 	Соч., 	т.  17, 	стр.  648—649.
 ш  К.  М  ар  к  с 	и 	Ф. 	Э  н  г  е  л  ь  с. 	Соч.,.т.  19, 	стр.  27.
 ш  К.  М  ар  к  с 	и 	Ф. 	Э  н  г  е  л  ъ  с. 	Соч., 	т.  17, 	стр.  438.
 102  К.  М  а  р  к  с 	и 	Ф. 	Э  н  г  е  л  ь  с. 	Соч., 	т.  18, 	стр.  499.

МАРКС  ЗА  РАБОТОЙ  НАД  ИСТОРИЕЙ  ПАРИЖСКОЙ  КОММУНЫ
 Борясь  против  аполитизма  бакунистов,  Маркс  и  Энгельс  неоднократ¬
но  ссылались  на  опыт  Коммуны.  В  статье  «Об  авторитете»,  опублико¬
ванной  в  декабре  1873  г.,  Энгельс  писал:  «Если  бы  Парижская  Коммуна
не  опиралась  на  авторитет  вооруженного  народа  против  буржуазии,  то
разве  она  продержалась  бы  дольше  одного  дня?  Не  вправе  ли  мы,  наобо¬
рот,  порицать  Коммуну  за  то,  что  она  слишком  мало  пользовалась  этим
авторитетом?»  103
 Маркс  и  Энгельс  до  конца  остались  верны  той  высокой  оценке  зна¬
чения  Коммуны,  которая  была  дана  ими  в  70-х  годах.  18  марта  1891  г.
(в  день  20-й  годовщины  Коммуны)  во  введении  к  третьему  немецкому
изданию  «Гражданской  войны  во  Франции»  Энгельс,  критикуя  рефор¬
мистские  шатания  части  немецких  социал-демократов,  писал:  «В  послед¬
нее  время  социал-демократический  филистер  опять  начинает  испыты¬
вать  спасительный  страх  при  словах:  диктатура  пролетариата.  Хотите
ли  знать,  милостивые  государи,  как  эта  диктатура  выглядит?  Посмотрите
на  Парижскую  Коммуну.  Это  была  диктатура  пролетариата»  104.
 В  новую  историческую  эпоху  —  эпоху  империализма  —  революцион¬
ные  традиции  Коммуны  и  ее  политические  уроки,  преданные  забвению
■оппортунистами  и  ревизионистами  II  Интернационала,  получили  даль¬
нейшее  развитие  в  работах  гениального  вождя  трудящихся  России,  ве¬
ликого  продолжателя  дела  Маркса  и  Энгельса  —  В.  И.  Ленина.
 Отстаивая  и  развивая  учение  марксизма  о  классовой  борьбе,  о  проле¬
тарской  партии,  о  социалистической  революции  и  диктатуре  пролетари¬
ата,  Ленин  уделял  огромное  внимание  изучению  опыта  Парижской  Ком¬
муны  и  анализу  этого  опыта  в  трудах  Маркса  и  Энгельса.  В  «Плане  чте¬
ния  о  Коммуне»  (1905  г.),  в  предисловии  к  русскому  переводу  писем
Маркса  к  Кугельману  (1907  г.),  в  речи  «Уроки  Коммуны»  (1908  г.),
в  статье  «Памяти  Коммуны»  (1911  г.),  в  «Апрельских  тезисах»  (1917г.),
в  статьях  «Задачи  пролетариата  в  нашей  революции»  (1917  г.),  «О  двое¬
властии»  (1917  г.),  «Удержат  ли  большевики  государственную  власть»?
(1917  г.),  в  «Докладе  о  деятельности  Совета  Народных  Комиссаров»
III  Всероссийскому  съезду  Советов  (1918  г.),  в  брошюре  «Пролетарская
революция  и  ренегат  Каутский»  (1918  г.)  и  во  многих  других  своих  ра¬
ботах  Ленин  анализировал  историю  возникновения  Коммуны,  ее  сози¬
дательную  деятельность,  ее  тактические  ошибки,  объективные  и  субъ¬
ективные  причины  ее  поражения,  ее  историческое  значение.
 В  своем  классическом  труде  «Государство  и  революция»  (1917  г.)  Ле¬
нин  посвятил  целых  две  главы  опыту  Парижской  Коммуны  и  анализу
ого  Марксом  и  Энгельсом.  Ленин  подчеркивал,  что  «русские  революции
1905  и  1917  годов  в  иной  обстановке,  при  иных  условиях,  продолжают
дело  Коммуны  и  подтверждают  гениальный  исторический  анализ  Марк¬
са»  |05.
 Развивая  теоретические  и  тактические  выводы,  сделанные  Марксом
и  Энгельсом  из  опыта  Коммуны,  и  применяя  их  к  новой  исторической
 103  Там  же,  стр.  305.
 104  К.  М  ар  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ъ  с.  Соч.,  т.  22,  стр.  201.
 пор  ]з  jf  Лепи  н.  Поли.  собр.  соч.,  т.  33,  стр.  56.
 541

МАРКС  —  ИСТОРИК  РАБОЧЕГО  ДВИЖЕНИЯ
 обстановке,  сложившейся  в  России  к  осени  1917  г.,  Ленин  резко  крити¬
ковал  реформистов  и  центристов  II  Интернационала,  а  также  анархи¬
стов  за  забвение  и  извращение  ими  исторических  уроков  Коммуны.
«Маркс  с  его  гениальным  критически-аналитическим  умом,—  подчерки¬
вал  Ленин,—  увидел  в  практических  мерах  Коммуны  тот  перелом,  кото¬
рого  боятся  и  не  хотят  признавать  оппортунисты  из  трусости,  из-за  не¬
желания  бесповоротно  порвать  с  буржуазией,  и  которого  не  хотят
видеть  анархисты  либо  из  торопливости,  либо  из  непонимания  условий
массовых  социальных  превращений  вообще».  «Маркс,—  подытоживал
свой  анализ  Ленин,—  учит  нас  избегать  обеих  ошибок,  учит  беззаветной
смелости  в  разрушении  всей  старой  государственной  машины  и  в  то
же  время  учит  ставить  вопрос  конкретно:  Коммуна  смогла  в  несколько
недель  начать  строить  новую,  пролетарскую,  государственную  машину
вот  так-то,  проводя  указанные  меры  к  большему  демократизму  и  к  ис¬
коренению  бюрократизма»  106.
 Парижская  Коммуна  1871  г.  была  исторически  первой  формой  дик¬
татуры  рабочего  класса.  Советская  власть,  установленная  в  нашей  стра¬
не  в  результате  Великой  Октябрьской  социалистической  революции,
представляет  собой  следующий  шаг  в  развитии  этой  диктатуры,  следую¬
щую  ее  форму.  После  второй  мировой  войны  в  ряде  стран  возникла  но¬
вая  форма  диктатуры  пролетариата  —  строй  народной  демократии.  «Пе¬
реход  от  капитализма  к  коммунизму,—  указывал  Ленин,—  конечно,  не
может  не  дать  громадного  обилия  и  разнообразия  политических  форм,
но  сущность  будет  при  этом  неизбежно  одна:  диктатура  пролета¬
риата»  107.
 Рабочий  класс  Франции  был  гегемоном  пролетарской  революции
1871  г.,  потерпевшей  поражение  вследствие  ряда  причин  объективного  и
субъективного  характера.  Рабочий  класс,  руководимый  партией  Ленина,
был  и  остается  руководящей  силой  Советского  Союза  —  первой  страны
победившего  социализма,  успешно  строящей  коммунизм.
 m  В.  И.  Ленин.  Полн.  собр.  соч.,  т.  33,  стр.  116,  117.
107  Там  же,  стр.  35.

ССЛЕДОВАТЕЛЬСКАЯ
 ЛАБОРАТОРИЯ
 МАРКСА

РУКОПИСНОЕ  НАСЛЕДСТВО  МАРКСА
 В  ОБЛАСТИ  ИСТОРИИ
 С.  3.  Левиова,  И.  М.  Синельникова
 ОБЩАЯ  ХАРАКТЕРИСТИКА
 Публикация  литературного  наследства  Маркса,  которую  В.  И.  Ленин
считал  важнейшим  долгом  нашей  партии,  в  основном  завершена  с  выхо¬
дом  второго  издания  Сочинений  Маркса  и  Энгельса  (включая  сюда
сборник  «Из  ранних  произведений»,  выпущенный  в  1956  г.),  в  составе
которого  впервые  собрана  воедино  подавляющая  часть  произведений
основоположника  научного  коммунизма,  вся  его  переписка,  а  также  мно¬
гие  из  оставленных  им  рукописей  и  документов.  В  настоящее  время
неопубликованное  рукописное  наследство  Маркса  в  области  истории  в
главной  своей  части  состоит  из  выписок,  конспектов  и  подготовительных
материалов.  Этот  рукописный  материал  весьма  обширен  по  своему  объе¬
му  и  многообразен  по  своему  характеру  и  тематике.  Он  неразрывно
связан  со  всем  творчеством  Маркса,  с  его  литературными  и  научными
замыслами,  со  многими  идеями,  нашедшими  воплощение  в  законченных
произведениях  Маркса  и  в  его  переписке.
 Большой  объем  и  разносторонность  тематики  выписок  весьма  ослож¬
няют  процесс  исследования  их  происхождения  и  назначения.  Однако  в
этом  направлении  уже  немало  сделано  как  усилиями  нескольких  поко¬
лений  советских  марксоведов  так  и  в  результате  изысканий  зарубеж¬
ных  исследователей  творчества  Маркса2.
 1  В  расшифровку  и  датировку  выписок,  хранящихся  в  Институте  марксизма-ленинизма  при
ЦК  КПСС,  значительный  вклад  внес  научный  сотрудник  Института  П.  JI.  Веллер  (погиб¬
ший  на  фронте  Великой  Отечественной  войны).  Выписки  Маркса  40-х  годов  были  тща¬
тельно  описаны  и  частично  опубликованы  в  незаконченном  издании  Сочинений  Маркса
и  Энгельса  на  языке  оригинала  (Marx  —  Engels  Gesamt-Ausgabe,  сокращенно  —  MEGA).
В  «Датах  жизни  и  деятельности  Маркса»,  изданных  Институтом  в  1934  г.  на  русском  и
немецком  языках,  имеются  подробные  указания  о  книгах,  которые  читал  и  изучал  Маркс.
Эти  сведения  были  воспроизведены  и  дополнены  в  разделе  «Даты  жизни  и  деятельности
Мапкса  и  Энгельса»  к  томам  1—22  второго  издания  Сочинений  Маркса  и  Энгельса.
 2  Детальный  обзор  тетрадей  с  выписками  Маркса  до  конца  50-х  годов  содержится  в  очер¬
ках  французского  марксолога  М.  Рюбеля,  широко  использующего  архивные  фонды  амстер¬
дамского  Института  социальной  истории  (М.  Rubel.  Les  cahiers  de  lecture  de  Karl  Marx.
I.  1840—1853.—  «International  Review  of  Social  History»,  v.  II,  1957,  part  3;  idem.  Les
cahiers  d’étude  de  Karl  Marx.  II.  1853—1856.  «International  Review  of  Social  History»,  v.  V,
1960,  part  1).  Его  перу  принадлежит  также  биографический  очерк  о  Марксе  и  библиогра¬
фия  его  произведений  (М.  Rubel.  Karl  Marx.  Essai  de  biographie  intellectuelle.  Paris,
1957;  idem.  Bibliographie  des  oeuvres  de  K.  Marx.  Paris,  1956).  В  оценке  жизни  и  дея-
 35  Маркс  —  историк
 545

ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКАЯ  ЛАБОРАТОРИЯ  МАРКСА
 Сопоставление  с  произведениями  Маркса,  в  той  пли  иной  форме  до¬
шедшими  до  нас,  позволяет  разбить  выписки  но  истории  на  три  группы.
 К  первой  группе,—  пожалуй,  самой  многочисленной  —  должны  быть
отнесены  такого  рода  выписки  и  заметки,  которые  непосредственно
связаны  с  созданием  тех  или  иных  произведений  Маркса  и  отражают
различные  стадии  собирания  материала  и  его  обработки.  Зачастую  вы¬
писки  являются  подготовительными  материалами,  которые  были  ис¬
пользованы  Марксом  при  написании  больших  произведений  («Господин
Фогт»,  «Гражданская  война  во  Франции»)  или  серии  статей  на  опреде¬
ленную  тему  (статьи  по  восточному  вопросу,  по  колониальным  пробле¬
мам,  но  международным  отношениям,  опубликованные  в  газете  «New-
York  Daily  Tribune»),
 Нередко  в  силу  различных  причин  Марксу  не  удавалось  полностью
осуществить  свой  замысел  (например,  серия  статей  «Революционная
Испания»  или  брошюра  о  Польше  1863  г.).  В  таких  случаях  выписки
и  заметки  позволяют  судить  о  структуре  всей  работы  в  целом,  а  иногда
представляют  собой  недостающее  звено,  необходимое  для  понимания
хода  мыслей  Маркса  и  конечных  выводов  его  исследования.  Но,  неза¬
висимо  от  того,  в  какой  мере  было  закончено  Марксом  то  или  иное  про¬
изведение,  собранные  для  него  выписки  и  материалы,  как  правило,  не
использовались  автором  целиком  и  потому  представляют  собой  само¬
стоятельный  научный  интерес.
 Вторая  группа  выписок  обязана  своим  происхождением  замыслам  и
намерениям,  которые  остались  неосуществленными,  но  о  которых  нам
известно  из  переписки  Маркса  или  из  позднейших  воспоминаний  Эн¬
гельса.  Сюда  относятся  обширные  выписки  и  конспекты  Маркса  по
истории  первобытного  общества,  в  первую  очередь  конспект  книги  Мор¬
гана  «Древнее  общество»  3,  обширные  выписки  70—80-х  годов  по  исто¬
рии  общины,  а  также  выписки  Маркса,  касающиеся  социально-эконо¬
мического  строя  пореформенной  России4.  Научная  ценность  этой  группы
выписок  тем  более  велика,  что  они  являются  естественным  дополнением
к  известным  нам  сочинениям  Маркса  и  позволяют  судить  о  его  взгля¬
дах  по  таким  вопросам,  которые  нашли  лишь  частичное  отражение  или
вовсе  не  освещены  в  его  произведениях.
 Наконец,  целый  ряд  выписок  Маркса  как  бы  не  имеет  точного  «адре¬
са»  —  ни  письма  самого  Маркса,  ни  свидетельства  Энгельса  не  могут
служить  здесь  путеводной  нитью.  Такова  обширная,  но  незаконченная
рукопись  Маркса  об  Ирландии,  условно  озаглавленная  «Hibernica»  5.  То
же  можно  сказать  о  хронологических  выписках  Маркса  по  истории  Ин¬
дии6  и  в  еще  большей  степени  о  его  «Хронологических  выписках»  по
 телъпости  Маркса  и  трактовке  его  учения  Рюбелъ  стоит  на  позициях,  далеких  от  марк¬
сизма.  О  его  концепции  в  отношении  выписок  Маркса  будет  сказано  ниже.
 3  Архив  К.  Маркса  и  Ф.  Энгельса,  т.  IX.  М.,  1940.  Этот  конспект,  как  известно,  в  значи¬
тельной  степени  был  использован  Энгельсом  при  написании  его  работы  «Происхождение
семьи,  частной  собственности  и  государства».  Воплощение  в  жизнь  неосуществленного
замысла  Маркса  Энгельс  рассматривал  как  выполнение  воли  своего  покойного  друга.
 4  Частично  эти  выписки  опубликованы  в  XI—XIII  томах  «Архива  Маркса  и  Энгельса».
 5  Соображения  об  истории  этой  рукописи  и  анализ  ее  проблематики  см.  в  статье  Л.  И.  Голъ-
мана  «Новые  данные  о  разработке  К.  Марксом  истории  Ирландии»  (Сб.  «История  и  исто¬
рики»,  М.,  1966).
 6  См.  статью  Л.  С.  Гамаюхюва  в  данном  издании.
 546

РУКОПИСНОЕ  НАСЛЕДСТВО  МАРКСА  В  ОБЛАСТИ  ИСТОРИИ
 всемирной  истории7.  Отсутствие  точных  сведений  о  том,  для  какой
цели  были  сделаны  Марксом  эти  выписки,  открывает  возможность  для
различного  рода  гипотез.  Ответ  на  эти  нерешенные  вопросы  следует
искать  в  рассмотрении  всей  научно-теоретической  и  политической  дея¬
тельности  Маркса  в  различные  периоды  его  жизни.
 Тематика  выписок  и  конспектов  Маркса  отражает  в  своем  многооб¬
разии  поистине  универсальный  диапазон  его  исследований.  Произведе¬
ния,  которые  изучал  и  критически  комментировал  Маркс,  относятся  к
самым  различным  периодам  всеобщей  истории  —  от  первобытнообщин¬
ного  строя  и  античности  до  современных  ему  событий.  Маркса  интере¬
совало  многообразие  направлений  исторического  процесса  —  развитие
производительных  сил  и  социально-экономических  отношений  в  раз¬
ные  периоды,  история  государственных  и  правовых  учреждений,  внеш¬
няя  политика  отдельных  стран  и  международные  отношения  в  раз¬
личные  эпохи,  история  колониальных  захватов  европейских  держав.
Особое  место  в  его  исследованиях  занимает  генезис  и  развитие  классо¬
вых  отношений  и  классовой  борьбы,  происхождение  основных  классов
буржуазного  общества,  освободительные  движения  народных  масс  и
ранние  буржуазные  революции,  а  также  соотношение  классовых  сил  в
революциях  середины  XIX  в.,  современником  и  непосредственным  уча¬
стником  которых  был  сам  Маркс  и  руководимый  им  отряд  пролетарских
революционеров.
 Не  приходится  доказывать,  что  такие  масштабы  исследований  были
под  силу  только  гению.  Не  следует  забывать,  при  этом,  что  история  яв¬
лялась  отнюдь  не  единственным  кругом  интересов  Маркса  как  ученого,
поскольку  в  течение  большей  части  его  жизни  главное  место  в  ого  науч¬
ных  занятиях  занимали  проблемы  политической  экономии.
 Однако  такая  широта  тематики  была  далека  от  какой  бы  то  ни  было
хаотичности  и  бессистемности.  Исторические  исследования  и  изыскания
Маркса,  как  и  вся  его  теоретическая  деятельность,  имели  свои  домини¬
рующие  направления.  Маркса  как  иёторика  и  социолога  интересовали
прежде  всего  такие  события,  явления  и  исторические  эпохи,  в  которых
находили  наиболее  яркое  выражение  основные  закономерности  истори¬
ческого  развития  и  специфика  их  конкретного  проявления.  Его  внимание
привлекали  те  моменты,  которые  могли  послужить  подтверждением
общей  концепции  исторического  процесса,  созданной  им  вместе  с  Эн¬
гельсом  еще  в  40-х  годах,—  материалистического  понимания  истории.
 Вместе  с  тем  Маркс  как  историк  был  бесконечно  далек  от  схематиз¬
ма.  Его  увлекало  напряженное  и  противоречивое  развитие  событий,  осо¬
бенно  в  переломные  эпохи  человеческой  истории.  Глубоко  проникая  в
самую  суть  явлений  и  фактов,  он  чувствовал  живое  биение  пульса  эпо¬
хи.  Он  подходил  к  поступкам  исторических  деятелей  не  как  безразлич¬
ный  летописец,  а  как  революционер,  горячо  сочувствовавший  борь¬
бе  угнетенных  масс  и  с  ненавистью  и  презрением  относившийся  к  на¬
сильникам  и  эксплуататорам  всех  времен.  Выписки  Маркса  являются
красноречивым  свидетельством  его  партийного  подхода  к  изучению
истории.
 Подготовительные  материалы,  выписки  и  конспекты  Маркса  позво¬
 7  См.  статью  Б.  Ф.  Поршнева  в  данном  издании.
 35*
 547

ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКАЯ  ЛАБОРАТОРИЯ  МАРКСА
 ляют  проникнуть  в  творческую  лабораторию  этого  неутомимого  исследо¬
вателя.  Они  отражают  различные  стадии  обработки,  критической  оценки
и  использования  накопленного  материала.  Некоторые  выписки  содер¬
жат  большой  критический  комментарий  Маркса.  В  большинстве  случаев
выписки  сопровождаются  отдельными  замечаниями,  лаконично,  йо  мет¬
ко  выражающими  отношение  Маркса  к  сюжету  или  к  позиции  автора
конспектируемой  книги.  Иногда  на  первый  взгляд  невозможно  обнару¬
жить  в  ткани  выписок  непосредственные  высказывания  Маркса,  но  в
самой  группировке  и  отборе  материала  обнаруживается  его  подход  к
теме  исследования.
 В  некоторых  случаях  Маркс  ограничивается  знакомством  с  одним,  но
первоклассным  произведением  по  интересующему  его  вопросу  (как  это
было  при  чтении  книги  Тьерри  о  происхождении  третьего  сословия  в
средневековой  Франции).  Порой  он  изучает  целую  группу  книг,  брошюр,
воспоминаний  и  памфлетов  по  занимающему  его  сюжету  (например,  в
его  испанских  тетрадях),  прерывая  выписки  из  одного  автора,  чтобы
ознакомиться  с  другими  источниками.  Иногда  он  стремится  к  синтезу
материала  и  сразу  создает  сводный  конспект  большого  круга  литерату¬
ры,  не  придерживаясь  точного  изложения  использованных  им  источни¬
ков  и  заботясь  лишь  о  наиболее  полном  охвате  интересующей  его  темы
(как  в  выписках  по  истории  Ирландии).
 Разнообразие  методики  научного  исследования,  с  которой  мы  знако¬
мимся  при  изучении  рукописных  материалов  Маркса,  красноречиво  сви¬
детельствует  о  его  творческом  подходе  к  изучаемому  материалу.
 По  вопросу  о  причинах,  определяющих  направление  и  тематику  исто¬
рических  исследований  Маркса,  особенно  в  той  их  части,  которая  нашла
отражение  в  выписках,  существуют  различные  точки  зрения.  Для  бур¬
жуазных  марксологов  типична  концепция  Рюбеля.  Он  посвятил  ряд
статей  систематическому  обзору  выписок  Маркса  40—50-х  годов  и  в
отдельных  случаях  добился  плодотворных  результатов  при  сопоставле¬
нии  материала  выписок  с  отдельными  произведениями  Маркса.  Рюбель
пытается  вскрыть  внутренние  причины,  определявшие  тематику  истори¬
ческих  исследований  Маркса  в  40-х  и  50-х  годах  (он  остановился  в  своем
описании  тетрадей  с  историческими  выписками  Маркса  на  1857  годе).
И  здесь  его  постигает  неудача.  Не  сумев  установить  внутреннюю  связь
между  проблематикой  выписок  и  общим  направлением  научно-теорети¬
ческой  и  политической  деятельности  Маркса  в  соответствующий  период
его  жизни,  Рюбель  прибегает  порой  к  довольно  плоскому  субъективно¬
психологическому  объяснению  интереса  Маркса  к  той  или  иной  исто¬
рической  проблеме.  Так,  одной  из  причин  занятий  Маркса  историей
Индии  в  1853  г.  он  считает  стремление  опередить  других  корреспонден¬
тов  газеты  «New-York  Daily  Tribune»  на  континенте  и  в  Англии  в  посыл¬
ке  информации  и  корреспонденций8.  Исследования  Маркса  в  области
истории  в  1852—1856  гг.  Рюбель  считает  чем-то  вроде  «отдыха  для  ду¬
ши»  от  претившего  ему  ремесла  журналиста,  которого  эксплуатировали
издатели  «Tribune»  9.
 8  М.  Rubel.  Cahiers  d’études  de  Karl  Marx.—  «International  Review  of  Social  Hitsory
v.  V,  I960,  part  1,  p.  41.
 8  Ibid.,  p.  74.
 548

РУКОПИСНОЕ  НАСЛЕДСТВО  МАРКСА  В  ОБЛАСТИ  ИСТОРИИ
 Субъективно-психологический  подход  к  анализу  рукописного  наслед¬
ства  Маркса  является  результатом  неправильной  методологической  по¬
зиции  Рюбеля  в  вопросе  о  самом  процессе  научного  исследования  Маркса
и  приводит  его  к  созданию  искусственной  и  глубоко  ошибочной  схемы.
По  мнению  Рюбеля,  Маркс  приступал  к  своим  историческим  исследо¬
ваниям  движимый  исключительно  «непреодолимой  любознательностью
читателя  и  исследователя»,  а  затем  лишь  у  него  появлялась  потребность
самостоятельного  творчества  в  области  истории  и  социальной  критики.
Таким  образом,  историко-социологические  исследования  Маркса  явля¬
ются  в  изображении  Рюбеля  каким-то  спонтанным  процессом,  в  кото¬
рый  сам  автор  не  вносит  организующих  моментов,  целиком  завися  от
материала.
 Действительная  история  написания  отдельных  произведений  Маркса,
как  об  этом  свидетельствуют  достоверные  документальные  данные,  чаще
всего  противоположна  умозрительной  схеме  Рюбеля.  Исторические  ис¬
следования  Маркса  носили  целеустремленный  характер  и,  как  правило,
были  связаны  либо  с  конкретными  планами  создания  задуманных  им
произведений  —  хотя  ему  не  всегда  удавалось  осуществить  свои  замыс¬
лы,—  либо  с  изысканиями  для  выяснения  какого-либо  частного  вопроса,
интересовавшего  его  в  плане  крупного  исследования  или  капитального
труда,  над  которым  он  работал.  Если  нам  не  всегда  удается  точно  выяс¬
нить  назначение  тех  или  иных  выписок  или  заметок  Маркса,  то  это  объ¬
ясняется  отнюдь  не  отсутствием  у  автора  определенного  замысла,  а
нашей  недостаточной  осведомленностью,  пробелами  в  биографических
сведениях.
 Рюбель  рассматривает  Маркса  как  историка,  социолога,  экономиста,
словом,  как  ученого-теоретика  в  отрыве  от  его  революционной  деятель¬
ности  в  качестве  руководителя  международного  рабочего  движения.
Отсюда  сплошь  и  рядом  проистекает  и  неправильное  представление  об
исходном  пункте  и  цели  исторических  исследований  Маркса.  Непонима¬
ние  или  недооценка  взаимосвязи  всех  сторон  научного  мировоззрения
и  революционной  деятельности  Маркса  лишает  буржуазных  марксологов
возможности  уяснить  подлинный  характер  его  творчества.
 ХРОНОЛОГИЧЕСКИЙ  ОГ.ЗОР
 Маркс  рано  начал  заниматься  всеобщей  историей.  Первые  дошедшие
до  нас  выписки  в  этой  области  были  начаты  в  Крейцнахе  в  1843  г.  и
продолжены  в  Париже  в  1844  г.  Одной  из  главных  тем  этих  выписок
является  история  Франции,  в  особенности  история  Французской  рево¬
люции  конца  XVIII  в.  Знакомство  с  событиями  этой  переломной  эпохи
не  только  в  истории  Франции,  но  и  во  всей  европейской  истории  дало
Марксу  наглядное  представление  о  значении  классовых  битв  как  подо¬
плеки  политической  истории  и  о  решающей  роли  движений  народных
масс  10.
 10  Подробнее  об  этом  см.  в  статье  В.  Г.  Мосолова  в  настоящем  издании.  О  значении  истори¬
ческих  выписок  этого  периода  в  развитии  взглядов  молодого  Маркса  см.  статью
Е.  П.  Канделя  и  П.  А.  Бах  «Участие  Маркса  и  Энгельса  в  международном  рабочем
движении  40-х  годов  XIX  века  —  важный  фактор  формирования  марксизма»  (  «Рабочее
движение  в  новое  время».  М.,  1964,  стр.  5—36).
 549

ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКАЯ  ЛАБОРАТОРИЯ  МАРКСА
 Первоначально  Маркс  намеревался  использовать  свои  выписки  для
задуманной  им  работы  по  истории  Конвента;  многие  выводы,  к  которым
его  привело  изучение  революционной  эпохи,  нашли  свое  отражение  в
«Святом  семействе».  Эти  занятия  были  вехой  в  формировании  коммуни¬
стических  взглядов  Маркса,  в  развитии  его  идеи  на  пути  к  одному  из
величайших  научных  открытий  —  к  материалистическому  пониманию
истории.
 С  середины  40-х  годов  центр  тяжести  научных  интересов  Маркса
перемещается  в  сторону  политической  экономии.  Однако  это  не  означает,
как  склонны  считать  многие  его  биографы,  что  отныне  до  начала  50-х
годов  исторические  проблемы  находятся  вне  ноля  зрения  Маркса.  Вернее
будет  сказать,  что  в  какой-то  степени  меняется  самый  профиль  истори¬
ческих  исследований  Маркса:  если  в  1843—1844  гг.  его  интересовали
главным  образом  общие  социальные  и  политические  процессы,  то  в
1845—1847  гг.  его  внимание  привлекает  преимущественно  область  соци¬
альных  явлений,  непосредственно  связанных  с  экономикой.  В  частности,
к  этому  времени,  по-видимому,  относится  подробный  конспект  книги
Гюлиха  по  экономической  истории  Англии,  Франции,  Германии,  США,
Индии,  Бразилии  и  других  стран,  к  которой  Маркс  неоднократно  обра¬
щался11.  И  в  произведениях  экономистов,  которые  изучает  в  это  время
Маркс  (Тук,  Фуллартон  и  др.),  его  внимание  привлекают  многие  исто¬
рические  аспекты.  Это  относится  и  к  интересовавшим  Маркса  в  то  время
работам  английских  и  французских  авторов,  посвященным  положению
рабочего  класса,  которые  также  построены  в  историческом  плане  (Бюро,
Иден,  Уэйд).
 Во  время  своего  пребывания  вместе  с  Энгельсом  в  Манчестере  в
июле  —  августе  1845  г.  Маркс,  наряду  с  работами  английских  буржуаз¬
ных  экономистов,  интересовался  также  произведениями  французских  и
английских  авторов  конца  XVIII  —  начала  XIX  в.  по  истории  междуна¬
родной  торговли  и  колониальных  завоеваний.  Об  этом  свидетельствуют
его  выписки  из  двух  томов  четырехтомной  книги  Макферсона  и  руко¬
водства  Савари  с  изложением  правил  коммерции  12.
 В  1845—1847  гг.  Маркс  занят,  наряду  с  изучением  и  критикой  бур¬
жуазной  политической  экономии,  разработкой  своего  учения  об  основ¬
ных  закономерностях  общественного  развития.  Эти  два  направления
теоретической  деятельности  Маркса  были  тесно  связаны  друг  с  другом.
Идеи  о  материалистическом  понимании  исторического  процесса  скла¬
дывались  на  основе  анализа  конкретного  фактического  материала  эко¬
номической  и  социальной  истории  и  именно  в  ней  находили  свое  под¬
тверждение.
 и  G.  v.  GUI  г  с  h.  Geschichtliche  Darstellung  des  Handels,  der  Gewerbe  und  des  Ackerbaues
der  bedeutendsten  handeltreibenden  Staaten  unserer  Zeit.  Bd.  I—V.  Jena,  1830—1845.  Кон¬
спект  Маркса  см.  ЦПА  ИМЛ,  ф.  1,  on.  1,  ед.  хр.  211,  222.  Материал  этих  выписок  был
использован  Марксом  при  подготовке  его  выступления  па  конгрессе  в  защиту  свободы
торговли  в  Брюсселе  в  сентябре  1847  г.  (К.  Маркс  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  4,
стр.  254—255).  На  работу  Гюлиха  Маркс  ссылается  в  I  томе  «Капитала»  (К.  Маркс
и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  23,  стр.  13,  763).
 12  D.  М  а  с  p  h  e  r  s  о  п.  Annales  of  Commerce,  Manufacture,  Fisheries,  and  Navigation  etc..
v.  4.  London,  1805;  J.  S  a  v  a  r  y.  Le  parfait  négociant.  Lyon,  1712.—  J.  A.  В.  Malisset.
La  Boussole  des  spéculateurs  etc.  3  vol.  Paris,  1803.  См.  ЦПА  ИМЛ,  ф.  1,  on.  1,  ед.  хр.  169.
 550

РУКОПИСНОЕ  НАСЛЕДСТВО  МАРКСА  В  ОБЛАСТИ  ИСТОРИИ
 Со  второй  половины  1847  г.  до  конца  1849  г.  наступает  перерыв  в
специально-исторических  исследованиях  Маркса.  Эти  годы  были  запол¬
нены  кипучей  деятельностью  Маркса  и  Энгельса  по  созданию  и  укреп¬
лению  первой  международной  организации  пролетариата  —  Союза
коммунистов,  по  выработке  программы  и  тактики  пролетариата  в  назре¬
вавшей,  а  затем  разразившейся  буржуазной  революции.  В  период  рево¬
люции  все  время  и  энергию  Маркса  поглощало  редактирование  «Neue
Rheinische  Zeitung»  и  огромная  организационная  и  пропагандистская
деятельность  в  рабочем  и  демократическом  движении  Германии.  Ио  и
в  эту  бурную  революционную  эпоху  Маркс  и  Энгельс  продолжали  раз¬
вивать  идеи  научного  коммунизма  и  применять  выработанный  ими  ме¬
тод  исторического  материализма  к  анализу  исторических  событий.
 В  апреле  1849  г.  в  статье,  которой  открывалась  публикация  его  про¬
изведения  «Наемный  труд  и  капитал»,  сам  Маркс  подчеркивал,  что
основной  задачей  редактируемой  им  газеты  было  «проследить  классовую
борьбу  в  ходе  текущей  истории  и  эмпирически  доказать  на  уже  имею¬
щемся  и  каждый  день  вновь  появляющемся  историческом  материале,  что
вместе  с  поражением  рабочего  класса,  который  совершил  февральскую
и  мартовскую  революции,  были  побеждены  и  его  противники,  буржуаз¬
ные  республиканцы  во  Франции,  а  на  всем  европейском  континенте  —
классы  буржуазии  и  крестьянства,  боровшиеся  против  феодального
абсолютизма...»  13  Глубина  и  меткость  оценки  Маркса  особенно  пора¬
жают,  если  вспомнить,  что  она  относится  к  тому  времени,  когда  исход
революции,  а  тем  более  ее  итоги  еще  трудно  было  предугадать.
 Существенно  и  то,  что,  говоря  о  событиях,  которые  являлись  сюже¬
том  редакционных  статей  «Neue  Rheinische  Zeitung»,  Маркс  называет
их  «текущей  историей»,  «историческим  материалом»,  который  давал
возможность  анализа  современной  классовой  и  национальной  борьбы.
 Следовательно,  публицистика  Маркса  в  годы  революции,  так  же  как
и  его  деятельность  в  этой  области  в  послереволюционные  годы,  была
своеобразным  продолжением  исследований  в  области  истории.
 В  50-е  годы,  в  лондонской  эмиграции,  Маркс  возобновляет  свои  науч¬
ные  занятия.  Несмотря  на  то,  что  основным  направлением  его  исследо¬
ваний  по-прежнему  является  политическая  экономия,  изучение  истори¬
ческих  проблем  продолжает  занимать  важное  место  в  его  работе,  охва¬
тывая  самые  различные  области  всеобщей  истории.
 Тематика  и  цели  исторических  исследований  Маркса  этих  лет  опре¬
деляются  в  значительной  степени  содержанием  его  публицистической
деятельности.  Сотрудничая  в  «New-  York  Daily  Tribune»  и  других  про¬
грессивных  органах  печати,  Маркс  считал  своей  задачей  давать  научный
и  политический  анализ  текущих  событий,  очень  часто  обращаясь  к  изу¬
чению  истории  в  поисках  ответа  на  многие  интересующие  его  вопросы.
Выработка  правильной  позиции  пролетариата  и  его  коммунистического
авангарда  в  вопросах  внутренней  и  внешней  политики  европейских
стран  также  была  невозможна,  по  его  убеждению,  без  детального  зна¬
комства  с  историей  предшествующих  исторических  эпох.
 С  другой  стороны,  и  сам  метод  экономических  исследований  Маркса
побуждал  его  обращаться  к  истории.  Диалектический  подход  к  законо¬
 а  К.  M  а  р  к  с  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  6,  стр.  428  (курсив  наш.—  C.  JI.  и  И.  С.).
 551

ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКАЯ  ЛАБОРАТОРИЯ  МАРКСА
 мерностям  общественного  развития,  единство  исторического  и  логиче¬
ского  обусловливали  связь  трактовки  генезиса  капитализма  в  экономи¬
ческих  произведениях  Маркса  с  историей  докапиталистических  фор¬
маций.
 В  1851  —1854  гг.  Маркс  изучает  историю  феодализма  в  Европе  на
материале  средневековой  истории  крупнейших  европейских  стран  того
времени  —  Англии,  Франции  и  Германии.  С  декабря  1851  г.  по  май
1852  г.  он  делает  выписки  из  книг  известного  английского  историка  Гал-
лама  по  истории  средневековой  Европы  14.  Выписки  из  книги  англий¬
ского  юриста  и  историка  XVIII  в.  Дж.  Далримила  об  истории  феодаль¬
ной  собственности  в  Великобритании  были  использованы  Марксом  в
одной  из  его  статей,  в  которой  характеризуется  процесс  экспроприации
крестьянского  населения  —  пресловутая  «очистка  имений»  в  Апглии  и
Шотландии  15.  Результатом  изучения  Марксом  обширной  литературы  по
английской  истории  является  также  составленная  им  в  январе  —  февра¬
ле  1853  г.  хронологическая  таблица  шести  английских  королевских
династий,  озаглавленная  «Английские  короли  и  королевы»  1б.
 История  социально-экономического  развития  средневековой  Герма¬
нии  представлена  объемистыми  выписками  1851—1852  гг.  из  работ
Хюльмана  17.  Богатый  материал  по  древней  и  средневековой  истории
многих  стран  почерпнул  Маркс  из  обширных  трудов  немецкого  историка
Вильгельма  Ваксмута18.  В  июле  1854  г.  Маркс  внимательно  изучает
вышедшую  незадолго  перед  тем  книгу  выдающегося  французского  исто¬
рика  Огюстена  Тьерри  «История  происхождения  и  успехов  третьего
сословия»  19.
 В  изучение  средневековой  истории  Маркса  побудило  углубиться
прежде  всего  стремление  выяснить  происхождение  и  развитие  основных
классов  современного  ему  буржуазного  общества  —  буржуазии  и  проле¬
тариата.  Общая  схема  генезиса  капитализма,  нарисованная  Марксом  и
Энгельсом  в  «Немецкой  идеологии»  и  в  «Манифесте  Коммунистической
партии»,  нуждалась  в  подтверждении  и  наполнении  ее  фактическим  ма¬
териалом.  Поэтому  Маркса  не  мог  не  заинтересовать  труд  Тьерри,  кото¬
рый  давал  богатый  материал  о  развитии  социальных  сил,  составлявших
ядро  будущего  буржуазного  общества,  об  истории  городских  коммун  и
их  борьбе  за  свои  права  с  сеньорами  и  королевской  властью,  о  постелен-
 к  H.  Н  all  а  т.  View  of  the  State  of  Europe  during  the  Middle  Ages.  1-d  ed.,  vols.  1—2.  Lon¬
don,  1846.  См.  ЦПА  ИМЛ,  ф.  1,  on.  1,  ed.  xp.  523.
 15  J.  Dalrymple.  An  Essay  towards  a  General  History  of  Feudal  Property  in  Great  Bri¬
tain.  4th  ed.  London,  1759.  См.  ЦПА  ИМЛ,  ф.  1,  on.  1,  ed.  xp.  523;  см.  К.  Маркс  гг
Ф.  Энгельс.  Соч.,  τ.  8,  стр.  527.
 16  ЦПА  ИМЛ,  ф.  1,  on.  1,  ед.  хр.  723.
 17  K.  D.  Hüllmann.  Deuzsche  Finanzgeschichte  des  Mittelalters.  Berlin.  1805;  idem.  Städ¬
tewesen  des  Mittelalters.  Bonn,  1826—1829  (эта  работа  цитируется  в  III  томе  «Капитала».
См.  К.  Маркс  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  25,  ч.  I,  стр.  349,  351;  ч.  II,  стр.  146—147);
idem.  Geschichte  des  Ursprungs  der  Stände  in  Deutschland.  2.  Ausgabe.  Berlin,  1830;
idem.  Geschichte  des  Ursprungs  der  deutschen  Fürstenwürde.  Bonn,  1842.  См.  ЦПА  ИМЛ,
φ.  1,  on.  1,  ед.  xp.  523.
 n  Wachsmut  h.  Allgemeine  Kulturgeschichte.  Erster  Teil.  Leipzig,  1850;  idem.  Euro¬
päische  Sittengeschichte  vom  Ursprünge  volkstümlicher  Gestaltungen  bis  auf  unsere  Zeit~
пае  1—5,  Leipzig,  1833—1834.  См.  ЦПА  ИМЛ,  ф.  1,  on.  1,  ед.  xp.  649,  723,  739,  775.
 19  A.  Thierry.  Essai  sur  l’histoire  de  la  formation  et  des  progrès  du  tiers  état.  2-e  ed.—
Oeuvres  complètes  de  Augustin  Thierry.  Paris,  1853.  См.  ЦПА  ИМЛ,  ф.  1,  on.  1,  ed.  xp.  845.
 552

РУКОПИСНОЕ  НАСЛЕДСТВО  МАРКСА  В  ОБЛАСТИ  ИСТОРИИ
 ном  укреплении  позиций  третьего  сословия  —  предшественника  бур¬
жуазии.
 Большая  группа  выписок  Маркса  начала  50-х  годов  затрагивает  во¬
просы  истории  колониальных  завоеваний,  а  также  истории  народов
Азии,  Африки  и  Латинской  Америки,  которые  стали  объектом  коло¬
ниальной  эксплуатации  со  стороны  крупных  капиталистических  стран
тогдашнего  мира.  Сюда  относятся  составленные  в  августе  —  сентябре
1851  г.  выписки  из  работ  немецкого  историка  Хеерена  по  истории  наро¬
дов  Азии  и  европейской  колониальной  системы20,  из  книг  Прескотта  об
истории  завоевания  Мексики  и  Перу21,  из  лекций  по  истории  колониза¬
ции  Америки  английского  буржуазного  экономиста  Меривейла22,  из
книг  Бакстона  о  работорговле  в  Африке  и  другой  литературы  о  колониях
Британской  империи,  о  колониальной  политике  других  держав23.
 Изучая  Хеерена,  Маркс  останавливается  на  характеристике  великих
географических  открытий  и  начала  колониальных  завоеваний  как  водо¬
разделе  между  средними  веками  и  новым  временем,  а  также  на  периоди¬
зации  колониальных  захватов  XV—XVIII  вв.  и  соображениях  автора  о
типах  колониальных  владений  в  зависимости  от  характера  их  экономи¬
ческой  эксплуатации  метрополией.  Внимательно  штудируя  работы  вид¬
ного  американского  историка  Уильяма  Прескотта,  Маркс  с  интересом
отмечал  черты  социального  строя  ацтеков  и  инков  до  испанского  завое¬
вания,  свидетельствовавшие  о  наличии  у  этих  древних  народов  пережит¬
ков  первобытного  строя.  Вслед  за  Прескоттом,  одним  из  первых  обратив¬
шим  внимание  на  признаки  высокой  культуры,  отличавшей  древнюю
цивилизацию  инков  в  Перу,  Маркс  подчеркивает  рациональный  харак¬
тер  аграрных  законов  инков,  умелую  организацию  труда,  когда  безделье
считалось  государственным  преступлением.  «Поэтому,—  отмечает
Маркс,—  если  ни  один  человек  не  мог  стать  богатым  в  Перу,  то  никто
 20  A.  H.  L.  Heeren.  Ideen  über  die  Politik,  den  Verkehr  und  den  Handel  der  vornehmsten
Völker  der  alten  Welt.  Erster  Teil.  Asiatische  Völker.  Erste  Abteilung.  Perser.  Göttingen,
1824;  idem.  Handbuch  der  Geschichte  des  Europäischen  Staat  en-Sy  stems  und  seiner  Kolo¬
nien.  Dritte  Ausgabe.  Göttingen,  1819.  См.  ЦПА  ИМЛ,  ф.  1,  on.  1,  ед.  хр.  486.
 21  W.  Н.  Prescott.  History  of  the  Conquest  of  Mexico,  with  a  Preliminary  View  of  the
Ancient  Mexican  Civilisation,  and  the  life  of  the  Conqueror  Hernando  Cortez.  5  ed.,  v.  3.
London,  1850;  idem.  History  of  the  Conquest  of  Peru.  4  ed.,  v.  3.  London,  1850.  См.  ЦПА
 ИМЛ,  ф.  1,  on.  1,  ed.  xp.  486.  Работу  Прескотта  о  Мексике  Маркс  цитирует  в  «К  критике
политической  экономии»  (К.  Маркс  и  Ф.  Энгель  с,  Соч.,  т.  13,  стр.  136).
 22  Н.  Merivale.  Lectures  on  Colonisation  and  Colonies.  Delivered  before  the  University  of
Oxford  in  1839,  1840  and  1841.  Vols.  1—2.  London,  1841—1842.  См.  ЦПА  ИМЛ,  ф.  1,  on.  1,
ed.  xp.  486.  На  наблюдения  и  выводы  Меривейла  Маркс  неоднократно  ссылается  в  своих
произведениях  (К.  Маркс  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  15,  стр.  579;  т.  23,  стр.  648,  780),
 23  Th.  F.  Buxton.  The  African  Slave  Trade.  London,  1839;  idem.  The  Remedy,  being  a  se¬
quel  to  the  African  Slave  Trade.  London,  1840.  См.  ЦПА  ИМЛ,  ф.  1,  on.  1,  ed.  xp.  486;
H.  Brougham.  An  Inquiry  into  the  Colonial  Policy  of  the  European  powers,  v.  2.  Edin¬
burg,  1803;  Hodgskin.  An  Inquiry  into  the  Merits  of  the  American  Colonisation  Society.
London,  1835;  W.  Η  о  w  i  t  t.  Colonisation  and  Christianity.  A  popular  History  of  the  Treat¬
ment  of  the  Natives  by  the  Europeans  in  all  their  Colonies.  London,  1838.  См.  ЦПА  ИМЛ,
φ.  1,  on.  1,  ed.  xp.  486.  Книгу  Хауитта  Маркс  цитирует  в  «Капитале»  (К.  Маркс  и
Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  23,  стр.  761);  F.  Wakefield.  Colonial  Surveying  with  a  view
to  the  Disposal  of  Waste  Land  in  a  Report  to  the  New  Zealand  Company.  London,  1849;
E.  G.  Wakefield.  A  View  of  the  Art  of  Colonisation,  with  Present  Reference  to  the
British  Empire.  London,  1849.  См.  ЦПА  ИМЛ,  ф.  1,  on.  1,  ed.  xp.  486.  Разбор  взглядов
автора  последней  работы  в  «Капитале»  см.  К.  M  а  р  к  с  и  Ф,  Энгельс.  Соч.,  т.  23,
стр.  774—784.
 55  3

ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКАЯ  ЛАБОРАТОРИЯ  МАРКСА
 не  мог  стать  и  бедняком».  Маркс  особенно  выделяет  слова  Прескотта
о  том,  что  «перувианские  законы  рассматривали  труд  не  только  как
средство,  но  и  как  цель»  24.
 В  пространных  выписках  из  книги  Меривейла  Маркс  выделяет  вы¬
сказывания  автора  о  елиянии  испанского  завоевания  на  страны  амери¬
канского  континента,  о  тираническом  характере  экономической  полити¬
ки  испанцев,  о  бесправном  положении  индейцев,  которых  испанцы  на¬
сильственно  держали  в  состоянии  «постоянного  несовершеннолетия».
Особый  интерес  Маркса  вызывают  выводы  Меривейла  об  общих  принци¬
пах  колониальной  эксплуатации,  о  присвоении  метрополией  монополь¬
ного  права  на  экспорт  или  импорт  колонии.
 К  этому  же  времени  относится  начало  занятий  Маркса  историей  со¬
циально-экономических  отношений  и  аграрного  строя  стран  Юго-Во¬
сточной  Азии  (в  первую  очередь  Индии),  а  также  Африки.  В  1852—
1853  гг.  Маркс  тщательно  собирает  материал  о  кастах  в  Индии  и  Егип¬
те,  об  особенностях  землевладения  в  азиатских  монархиях,  о  сочетании
общинного  строя  с  государственной  собственностью  на  землю  25.
 В  связи  с  исследованием  особенностей  социального  строя  в  восточ¬
ных  странах,  характерной  чертой  которого  являлось  отсутствие  частной
собственности  на  землю,  Маркс  делает  в  мае-июне  1853  г.  выписки  из
книги  французского  путешественника  Бернье,  побывавшего  в  Индии  в
XVII  в.26  Маркс  воспроизводит  замечания  Бернье  о  том,  что  в  Индии
все  земли  принадлежат  главе  государства.  В  письме  Энгельсу  Маркс
приводит  важные,  с  его  точки  зрения,  выдержки  из  книги  Бернье27.
Маркс  делает  также  выписки  из  книги  бывшего  английского  губернато¬
ра  Явы  Стамфорда  Рафлса  28.
 В  июне  1853  г.  Маркс  знакомится  с  целым  рядом  работ  о  социальных
отношениях  в  Индии  и  об  английском  колониальном  господстве  в  этой
стране29.  Он  внимательно  отмечает  наблюдения  авторов,  в  большинстве
своем  чиновников  английской  колониальной  администрации,  о  структуре
индийской  сельской  общины,  о  замкнутости  этих  первичных  ячеек  ин¬
дийского  общества,  о  специфике  землевладения,  налоговой  и  арендной
системы  в  Индии,  об  истории  Ост-Индской  компании  и  тяжелых  послед¬
ствиях  ее  хозяйничания  для  индийской  экономики.  Эти  выписки  послу¬
жили  подготовительным  материалом  для  статей  Маркса  о  британском
владычестве  в  Индии,  а  позднее  были  использованы  в  «Капитале».  За¬
 2‘  ЦПА  ИМЛ,  ф.  1,  on.  1,  ед.  хр.  486.
 25  Он  изучает,  в  частности,  работы:  F.  W.  Newman.  Four  Lectures  on  the  Contrasts  of
 Ancient  and  Modern  History.  London.  1847.  См.  ЦПА  ИМЛ,  ф.  1,  on.  1,  ed.  xp.  523;  R.  Pat¬
ton.  The  Principles  of  Asiatic  Monarchies.  London,  1801.  См.  ЦПА  ИМЛ,  ф.  1,  on.  1,
ed.  xp.  770.
 î6  F.  B  e  r  n  i  e  r.  Voyages  contenant  la  description  des  états  du  Grand  Mogol,  de  UIndoustan,
du  Royaume  de  Cachemire,  etc.·  T.  I—II.  Paris,  1830.  См.  ЦПА  ИМЛ,  ф.  1,  on.  1,  ed.  xp.  739.
 27  Κ.  M  ар  к  с  и  Ф.  Э  н  г  e  л  ь  с.  Соч.,  т.  28,  стр.  214—215.
 -8  Т.  St.  Raffles.  The  History  of  Java.  2  vol.  London,  1817.  См.  ЦПА  ИМЛ,  ф.  1,  on.  1,
ed.  xp.  770.  Сведения  Рафлса  о  сельских  общинах  и  о  методах  эксплуатации  населения
Явы  колонизаторами  Маркс  использовал  в  «Капитале»  (К.  Маркс  и  Ф.  Энгельс.
Соч.,  т.  23,  стр.  371,  761).
 29  М.  Wilks.  Historical  Sketches  of  the  South  of  India,  in  an  Attempt  to  Trace  the  History
of  Mysoor,  vols.  1—3.  London,  1810—1817;  H.  Murray,  J.  Wilson,  Greville.  Histo¬
rical  and  Descriptive  Account  of  British  India  from  the  Most  Remote  Period  to  the  Present
Time,  Vols.  1—3.  Edinburgh,  1832;  G.  Campbell.  Modern  Ind'a.  A  Sketch  of  the  System
 554

РУКОПИСНОЕ  НАСЛЕДСТВО  МАРКСА  В  ОБЛАСТИ  ИСТОРИИ
 нятия  Маркса  историей  Индии  вызывались  отнюдь  не  мелкоутилитар¬
ными  соображениями,  как  полагает  Рюбельзс,  а  его  стремлением  вскрыть
губительные  результаты  грабительской  колониальной  политики  Англии,
его  крепнущим  убеждением,  что  взрыв  народного  возмущения  против
колонизаторов  в  Индии  может  серьезно  поколебать  экономическое  и  по¬
литическое  могущество  Британской  империи31.  Выписки  и  заметки
Маркса  по  истории  Индии,  так  же  как  и  его  произведения,  посвящен¬
ные  той  же  теме,  проникнуты  глубокой  симпатией  к  древней  культуре
этой  страны  и  горячим  сочувствием  освободительной  борьбе  ее  народа
против  чужеземных  захватчиков.
 Обширную  группу  выписок  Маркса  1854  г.  составляют  так  называе¬
мые  испанские  тетради,  в  которых  освещается  история  Испании,  в  част¬
ности  история  буржуазных  революций  в  этой  стране  в  первой  полови¬
не  XIX  в.
 С  1853  г.  в  научных  занятиях  Маркса  все  большее  место  занимает
история  международных  отношений  и  внешней  политики  европейских
держав.  Летом  1853  г.,  когда  вновь  приобрел  актуальность  вопрос  о  судь¬
бе  германских  герцогств  Шлезвига  и  Гольштейна,  входивших  в  состав
Дании,  Маркс  занимается  историей  этих  княжеств  и  войны  Пруссии  с
Шлезвиг-Гольштейном  в  1848—1850  гг.  Он  делает  выписки  из  ряда  бро¬
шюр  32,  намереваясь  написать  статьи  на  эту  тему33.  В  тетради  с  выпи¬
сками  сохранилась  также  небольшая  по  объему  запись,  составленная,
по  всей  вероятности,  на  основе  обработки  выписок  из  ряда  источников,
в  том  числе  из  многотомного  энциклопедического  словаря  Эрша  и  Грубе¬
ра,  которым  Маркс  часто  пользовался  в  справочных  целях34.  В  этой
записи  мы  находим  ремарки  Маркса  о  характере  политических  партий
в  Дании,  об  отдельных  политических  деятелях  и  их  программе.  Среди
материалов  этой  же  тетради  —  суммарная  выписка  из  статей  и  заметок
в  «Neue  Rheinische  Zeitung»  о  перемирии  между  Пруссией  и  Данией,
подписанном  в  Мальмё  в  1848  г.
 В  октябре  1853  г.  началась  Крымская  война.  Маркс  и  Энгельс  вни¬
мательно  следят  за  ходом  военных  действий,  комментируя  все  перипе¬
тии  войны  в  своих  корреспонденциях  на  страницах  «New-York  Daily
Tribune»35.  Размышляя  о  подлинных  причинах,  которые  привели  к
войне,  Маркс  углубляется  в  изучение  так  называемого  восточного  во¬
проса  —  всего  комплекса  взаимоотношений  великих  держав  с  Турцией,
 of  Civil  Government.  То  which  is  Prefited  some  Account  of  the  Natives  and  Native  Insti¬
tutions.  London,  1852;  idem.  A  Scheme  for  the  Government  of  India.  London,  1853.  Cm.
ЦПА  ИМЛ,  ф.  1,  on.  1,  ed.  xp.  770.
 30  «International  Review  of  Social  History»,  v.  V,  1960,  part  1,  p.  41.
 31  Κ.  M  ар  к  с  и  Ф.  Э  и  г  e  л  ъ  с.  Соч.,  т.  9,  стр.  130—136,  151—160,  224—230.
 32  J.  G.  D  г  о  у  s  e  п,  H.  S  a  m  w  е  r.  Die  Herzogtümer  Schleswig-Holstein  und  das  Königreich
Dänemark.  Aktenmässige  Geschichte  der  dänischen  Politik  seit  dem  Jahre  1806.  Zweite
Auflage.  Hamburg,  1850;  T.  Olshausen.  Das  dänische  Königsgesetz  nach  der  dänischen
offiziellen  Ausgabe  übersetzt.  Kiel,  1838;  C.  F.  Wegener.  Ueber  das  wahre  Verhältnis
des  Herzogs  von  Augustenburg  zu  dem  Holsteinischen  Aufruhre.  Kopenhagen,  1849;  C.  M  o-
ni  о  и  s.  Historische  Übersicht  der  Schleswig-Holsteinischen  Bewegungen.  Aus  dem  Dä¬
nischen  bearbeitet  von  E.  C.  Kopenhagen,  1847.  См.  ЦПА  ИМЛ,  ф.  1,  on.  1,  ед.  хр.  770.
 33  Маркс  —  Энгельсу,  30  сентября  1853  г.—  К.  Маркс  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  28,
стр.  106—107,  251;  см.  также  т.  9,  стр.  440—441,  463—464.
 34  Allgemeine  Encyclopädie  der  Wissenschaften  und  Künste.  Это  многотомное  издание  выхо¬
дило  в  1818—1890  гг.
 35  К.  М  а  р  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ъ  с.  Соч.,  т.  9,  стр.  443—448,  454—462,  544—564.
 555

ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКАЯ  ЛАБОРАТОРИЯ  МАРКСА
 противоречий  и  конфликтов  на  Балканах  и  в  Дунайских  княжествах  на
протяжении  20—40-х  годов.  Занятия  Маркса  историей  международных
отношений  продолжались  и  по  окончании  Крымской  войны.
 Изучая  многочисленные  дипломатические  документы  по  официаль¬
ным  публикациям  и  материалам,  хранившимся  в  библиотеке  Британ¬
ского  музея,  Маркс  не  ограничился  ролью  прилежного  исследователя,
систематизирующего  исторические  факты.  Как  пролетарский  револю¬
ционер  он  стремился  вскрыть  глубокие  противоречия  между  европей¬
скими  державами,  разоблачить  подлинные  цели  внешней  политики  гос¬
подствующих  классов  тех  стран,  которые  в  то  время  являлись  оплотом
контрреволюционных  сил  в  Европе  —  буржуазно-аристократической
Англии,  бонапартистской  Франции  и  царской  России.  Вся  совокупность
этих  проблем  нашла  отражение  в  выписках  Маркса  1853—1859  гг.
 Эти  выписки  по  своей  тематике  тесно  примыкают  к  серии  статей
Маркса  о  политике  лорда  Пальмерстона.  К  этой  группе  материалов  от¬
носятся  выписки  Маркса  из  английской  публикации  дипломатической
переписки  конца  30-х  годов,  фундаментальной  работы  Мартенса  по  исто¬
рии  европейской  дипломатии,  а  также  книги  английского  дипломата  Па-
риша  о  позиции  европейских  держав  по  отношению  к  Греции36.
 Тематически  связаны  с  этими  проблемами  и  выписки  Маркса  из  кни¬
ги  французского  бонапартистского  историка  Реньо  о  Дунайских  княже¬
ствах,  конспект  которой  Маркс  составлял  во  второй  половине  50-х  —
начале  60-х  годов  37.  Интерес  Маркса  к  этой  работе  объясняется  главным
образом  ее  тематикой.  В  50—60-х  годах  Дунайские  княжества  (Молда¬
вия  и  Валахия)  являлись  одним  из  узлов  противоречий  между  Турцией,
царской  Россией  и  другими  державами.  Возможно,  что  эти  выписки
Маркса  были  связаны  с  его  работой  в  январе  1856  г.  над  статьей  о  Ду¬
найских  княжествах  для  «New-York  Daily  Tribune».  Статья  эта  была
возвращена  Марксу  в  сентябре  1856  г.  38
 К  1856—1857  гг.  относится  большая  группа  подготовительных  мате¬
риалов  Маркса  к  задуманной  им  работе  по  истории  дипломатии  и  внеш¬
ней  политики  России  и  Англии  в  XVIII  в.  Ему  удалось  написать  только
введение,  публиковавшееся  с  августа  1856  г.  по  апрель  1857  г.  в  англий¬
ских  газетах  «The  Sheffield  Free  Press»  и  «The  Free  Press»  под  названи¬
ем  «Разоблачения  дипломатической  истории  XVIII  века».  Для  этого
 36  Correspondance  Relative  to  the  Affairs  of  the  Levant.  Presented  to  Both  Houses  of  Parlia¬
ment,  1841;  G.  F.  Martens.  Grundriss  einer  diplomatischen  Geschichte  der  europäischen
Staatshändel  und  Friedensschlüsse.  Berlin,  1807.  См.  ЦПА  ИМЛ,  ф.  1,  on.  1,  ед.  xp.  804;
H.  H.  Parish.  The  Diplomatie  History  of  the  Monarchy  of  Greece  from  the  Year  1830
Showing  the  Transfer  to  Russia  of  the  Mortgage  held  by  British  Capitalists  over  its  Pro¬
perty  and  Revenues.  London,  1838.  См.  ЦПА  НМЛ,  ф.  1,  on.  1,  ed.  xp.  845.
 37  E.  Régnault.  Histoire  politique  et  sociale  des  Principautés  Danubiennes.  Paris,  1855.  Cm.
ЦПА  ИМЛ,  ф.  1,  on.  1,  ed.  xp.  1002,  1221,  1937.  Выписки  Маркса  из  этой  книги  были
опубликованы  в  Румынии  в  1964  г.  (K.  Marx.  Insemnari  despre  Romani.  Manuscrisc
inedite).  Однако  это  издание,  осуществленное  по  материалам  амстердамского  Института
социальной  истории,  не  отвечает  требованиям  научной  публикации:  не  была  проведена
необходимая  сверка  выписок  Маркса  с  текстом  книги,  которая  лежала  в  их  основе,  и  не
выделены,  как  это  обычно  принято,  собственные  ремарки  Маркса.  А  поскольку  публи¬
кация  озаглавлена  «Маркс  о  румынах»,  то  у  читателя  создается  превратное  впечатление,
 что  ряд  выводов  и  оценок  Реньо,  которые  воспроизводит  без  комментариев  Маркс,,
отражает  его  собственную  точку  зрения.
м  См.  К.  М  ар  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  ль  с.  Соч.,  т.  29,  стр.  55,  59,  82.
 556

РУКОПИСНОЕ  НАСЛЕДСТВО  МАРКСА  В  ОБЛАСТИ  ИСТОРИИ
 произведения  Марксом  был  собран  обширный  материал  в  коллекциях
Британского  музея  (Sloane  Collection  и  Сохе  Papers)  о  русско-швед¬
ских  и  русско-английских  отношениях  в  первой  половине  XVIII  в.
(главным  образом  в  связи  с  Северной  войной).  Среди  литературы,  кото¬
рой  пользовался  Маркс,—  целый  ряд  анонимных  памфлетов  и  брошюр,
мемуары  и  исторические  работы,  документальные  публикации,  а  также
неизданная  дипломатическая  переписка.  Весь  круг  источников  настоль¬
ко  разнообразен,  что  заслуживает  подробного  рассмотрения  и  сопостав¬
ления  с  текстом  законченной  части  работы  Маркса.  Эта  задача  еще  ждет
своего  исследователя.
 К  выпискам  Маркса  по  истории  международных  отношений  примы¬
кают  его  рукописные  заметки  о  внешней  политике  европейских  стран
в  XIV—XVIII  вв.  Рукопись  не  имеет  авторского  заглавия  и  даты.  До
сих  пор  остается  невыясненной  ни  цель,  с  которой  составлялись  эти
заметки,  ни  источники,  которые  лежали  в  их  основе.  Предположительно
рукопись  датируется  1857—1858  гг.,  поскольку  возможно,  что  ее  напи¬
сание  связано  с  намерением  Маркса  помочь  Энгельсу  в  подборе  мате¬
риала  для  его  большой  статьи  «Армия»  40.
 Заметки  представляют  собой  краткий  обзор  европейских  конфликтов
и  войн  со  второй  половины  XIV  в.  до  60-х  годов  XVJII  в.  Любопытно
замечание  Маркса  о  возникновении  новых  явлений  в  практике  европей¬
ской  дипломатии  на  рубеже  средних  веков  и  нового  времени:  «С  XV  века
гарантию  заключения  мира  берут  на  себя  не  вассалы,  как  в  средние
века,  а  посторонние  державы.  Политикой  начинают  заниматься  при
дворах  Запада  и  Юга,  увеличивается  число  союзов,  возникают  постоян¬
ные  посольства»  4I.  Касаясь  истории  войн  1477—1515  гг.,  Маркс  указы¬
вает:  «Нидерланды  и  Италия  были  яблоком  раздора  между  Францией,
Австрией  и  Испанией».  За  период  1515—1559  гг.  Маркс  выделяет  четы¬
ре  итальянские  войны,  в  которых  участвовали  Франция  и  Германская
империя,  и  «германскую  религиозную  войну»  с  участием  Франции  и  Ис¬
пании.  Специально  останавливается  он  на  нидерландской  буржуазной
революции.  Маркс  обращает  внимание  на  рост  могущества  Голландской
республики:  «Такого  торгового  государства,  такой  морской  державы  Ев¬
ропа...  еще  никогда  не  видела».  В  1608—1648  гг.,  записывает  Маркс,
«центральным  пунктом  европейской  политики  становится  Германия».
Краткий  обзор  войн  XVIII  в.  в  заметках  Маркса  заканчивается  войной
на  австрийское  наследство  и  Семилетней  войной.
 С  середины  50-х  годов  Маркс  возобновляет  свои  занятия  историей
Полытш,  которая  интересовала  его  и  раньше.  В  октябре—декабре  1856  г.
он  составляет  подробные  выписки  из  работ  Лелевеля  и  Мерославского42.
С  исследованиями  польского  вопроса  и  его  места  в  европейской  полити¬
ке  тесно  связано  также  изучение  Марксом  проблем  истории  Пруссии,
 39  ЦПА  ИМЛ,  ф.  1,  on#  1,  ед.  хр.  1100.
 40  К.  M  а  р  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ъ  с.  Соч.,  т.  14,  стр.  5—50.  Возможно,  однако,  что  эти  заметки
были  составлены  Марксом  в  связи  с  его  занятиями  внешнеполитической  историей  в
1856—1857  гг.
 i41  ЦПА  ИМЛ,  ф.  1,  on.  1,  ед.  хр.  1100.
 •*2  J.  L  e  I  e  w  e  I.  Histoire  de  Pologne.  Т.  I—II.  Paris  —  Lille,  1844.  См.  ЦПА  ИМЛ,  ф.  1.
on.  1,  ед.  хр.  1002;  L.  Mieroslawski.  De  la  nationalité  polonaise  dans  l’équilibre
européen.  Paris,  1856.  См.  ЦПА  ИМЛ,  ф.  1,  on.  1,  ed.  xp.  987.
 557

ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКАЯ  ЛАБОРАТОРИЯ  МАРКСА
 выяснение  исторических  корней  агрессивной  политики  династии  Гоген-
цоллернов.  Эти  материалы  были  использованы  Марксом  при  написании
ряда  статей,  разоблачавших  антинациональный  характер  внешней  поли¬
тики  правящих  кругов  Пруссии.
 В  60-х  годах  проблематика  исторических  исследований  Маркса  пре¬
терпевает  значительные  изменения.  Они  ведутся  в  нескольких  направ¬
лениях,  тесно  связанных  друг  с  другом.  Особое  место  занимают  подго¬
товительные  материалы  к  памфлету  «Господин  Фогт»  (1860  г.).  Это
блестящее  полемическое  произведение  было  задумано  Марксом  не  толь¬
ко  как  ответ  клеветнику  и  бонапартистскому  агенту  Фогту,  но  и  как
защита  программы  и  тактики  пролетарских  революционеров  в  револю¬
ции  1848—1849  гг.,  как  критика  половинчатой  позиции  мелкобуржуаз¬
ных  демократов.  Готовясь  сразить  своих  политических  противников  не
только  оружием  сатиры,  но  и  неопровержимой  логикой  фактов,  Маркс
заново  просматривает  и  выписывает  огромный  материал  по  истории  гер¬
манской  революции  и  Союза  коммунистов,  а  также  о  деятельности  лиде¬
ров  мелкобуржуазной  эмиграции  после  поражения  революции  и  о  их
борьбе  против  пролетарских  революционеров43.
 Большая  группа  выписок  и  рукописей  Маркса  60-х  годов  посвящена
проблемам  национально-освободительного  движения  угнетенных  наро¬
дов,  сыгравшего  крупную  роль  во  время  революционно-демократическо¬
го  подъема  в  Европе  начала  60-х  годов.  Маркс  и  Энгельс  придавали  ог¬
ромное  значение  поддержке  пролетариатом  метрополий  освободительной
борьбы  народов  колоний  и  угнетенных  стран,  видя  в  этом  выполнение  ин¬
тернационального  долга  рабочего  класса  и  залог  его  собственного  осво¬
бождения.  Эта  позиция  основоположников  научного  коммунизма  нашла
отражение  в  их  отношении  к  польскому  восстанию  1863  г.  и  к  борьбе
ирландского  народа  за  независимость.
 В  связи  с  польским  восстанием  у  Маркса  и  Энгельса  возникает  замы¬
сел  написать  воззвание  от  имени  лондонского  Просветительного  обще¬
ства  немецких  рабочих,  а  также  брошюру  «Германия  и  Польша»  с  исто¬
рическим  обзором  традиционной  политики  Пруссии  по  отношению  к
Польше.  Первая  часть  этого  плана  была  выполнена44,  а  вторая  осталась
неосуществленной.  Обширные  подготовительные  материалы,  собранные
Марксом,  образуют  большую  группу  рукописей,  разнородных  по  своей
структуре,  характеру  и  внешнему  облику.  Наряду  с  выписками  и  кон¬
спектами,  они  содержат  разного  рода  наброски  и  заметки,  которые
Маркс  предполагал  в  дальнейшем  использовать  в  задуманной  им  работе.
 Занятия  Маркса  и  Энгельса  историей  Ирландии  были  связаны  с  вы¬
работкой  тактики  I  Интернационала  по  отпошению  к  ирландскому  на¬
ционально-освободительному  движению.  Рукописи  и  выписки  Маркса
60-х  годов  по  истории  Ирландии  проникнуты  глубоким  сочувствием
борьбе  ирландского  народа  против  английской  земельной  аристократии
и  буржуазии  45.
 «  ЦПА  ИМЛ,  ф.  1,  on.  1,  ед.  хр.  1367,  1385,  1386.
 44  См.  К.  M  а  р  к  с  и  Ф.  Э  п  г  е  ль  с.  Соч.,  т.  15,  стр.  596—597.
 45  См.  К.  Маркс  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  16,  стр.  459—478.  Обзор  ирландских  выписок
Маркса  см.  JI.  И.  Голъман.  Маркс  и  Энгельс  о  колониальном  закабалении  Ирландии  -
Англией  в  период  английской  буржуазной  революции.—  Сб.  «Из  истории  марксизма».
 558

РУКОПИСНОЕ  НАСЛЕДСТВО  МАРКСА  В  ОБЛАСТИ  ИСТОРИИ
 Основной  мыслью,  которой  подчинены  исследования  Маркса  и  Эн¬
гельса  в  этой  области,  равно  как  и  их  высказывания  в  опубликованных
произведениях  и  переписке,  является  неразрывная  связь  между  коло¬
ниальным  порабощением  Ирландии  и  укреплением  позиции  контррево¬
люционных  господствующих  классов  Англии,  необходимость  поддержки
английским  пролетариатом  борьбы  ирландского  народа  за  независимость
в  интересах  прогрессивного  развития  самого  английского  народа.
 С  60-х  годов  все  интенсивнее  становятся  разносторонние  историче¬
ские  исследования,  предпринимаемые  Марксом  в  связи  с  работой  над
его  главным  экономическим  трудом,  вступившей  с  конце  50-х  годов  в
новую  фазу.  Создаваемые  Марксом  новые  рукописи  постепенно  начина¬
ют  принимать  очертания  будущего  «Капитала».  Для  этого  труда  Маркс
продолжает  широчайшие  исследования,  которые  охватывают  огромный
круг  вопросов,  касающихся  не  только  генезиса  капитализма,  но  и  всех
существовавших  до  него  общественных  формаций  в  их  возникновении
и  развитии.  Изыскания  Маркса  касаются  истории  первобытнообщинного
строя,  социальных  отношений  древнего  мира,  гибели  рабовладельческих
государств  античности,  возникновения  и  развития  феодализма,  истории
колонизации  различных  стран  и  экономического  развития  колоний.
Именно  этот  материал  образует  тот  «Монблан  фактов»,  па  котором  воз¬
двигнуто  стройное  здание  экономической  теории  Маркса,—  величест¬
венный  памятник  титанического  труда  замечательного  ученого,  который
никогда  не  позволял  себе  заимствовать  фактический  материал  «из  вто¬
рых  рук»  или  браться  за  перо,  не  уяснив  себе  вопрос  до  конца  во  всех
его  взаимосвязях.
 Однако,  если  первоначальной  побудительной  причиной  для  многих
исторических  занятий  были  поиски  материалов  для  «Капитала»  (иногда
реализовывавшиеся  лишь  в  краткой  ремарке  в  тексте  или  в  авторском
примечании),  то  интерес  к  этим  проблемам  в  целом  носил  у  Маркса  от¬
нюдь  не  прикладной,  а  значительно  более  глубокий  характер.
 Это,  в  частности,  относится  к  занятиям  Маркса  в  конце  60-х  и
70-е  годы  историей  социально-экономического  развития  России.  Если
исследования  автора  «Капитала»,  посвященные  истории  и  положению
русского  крестьянства  и  развитию  капиталистических  отношений  после
реформы  1861  г.,  имели  значение  для  трактовки  вопросов  о  земельной
ренте  и  развитии  капитализма  в  сельском  хозяйстве,  то  интерес  Маркса
к  освободительной  борьбе  русского  крестьянства  и  революционной  ин¬
теллигенции  против  самодержавия  был  связан  е  его  крепнущим  убежде¬
нием,  что  в  пореформенной  России  назревает  мощная  народная  рево¬
люция,  которая  сокрушит  царизм  и  облегчит  борьбу  пролетариата  дру¬
гих  европейских  стран  за  свое  освобождение.  Эти  мысли,  созревшие  у
Маркса  в  60-е  годы,  нашли  свое  отражение  не  только  в  его  произведе¬
ниях  и  переписке,  но  и  в  выписках  и  конспектах  произведений  русских
авторов,  которые  он  изучал  в  оригинале46.
 Выписки  60-х  годов  знаменуют  новый  этап  в  изучении  Марксом  исто¬
рии  общинного  строя  в  различных  странах  —  проблемы,  которой  он  про-
 М.,  1961,  стр.  139—192;  он  же.  Маркс  и  Энгельс  о  важнейших  проблемах  истории  Ир¬
ландии  в  XVIII  веке.—  Сб.  «Из  истории  марксизма  и  международного  рабочего  движе¬
ния».  М.,  1963,  стр.  128—220.
 46  О  рукописях  Маркса  по  истории  России  см.  статью  Б.  С.  Итепберга  в  данном  издании.
 559

ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКАЯ  ЛАБОРАТОРИЯ  МАРКСА
 должал  живо  интересоваться  до  конца  своей  жизни.  К  1868  г.  относятся
первые  выписки  Маркса  из  работ  известного  немецкого  историка  Мауре¬
ра  47,  посвященные  истории  сельской  общины  (марки)  и  развития  фео¬
дальных  отношений  в  Германии.  Изучение  работ  Маурера  было  затем
продолжено  Марксом  в  1876  и  1878  гг.48  Маркс  высоко  ценил  труды
немецкого  историка,  видя  в  них  новое  подтверждение  существования
не  только  у  азиатских,  но  и  у  европейских  народов  общинной  земельной
собственности  как  этапа  развития,  предшествовавшего  образованию
частной  собственности  на  землю49.
 В  70-х  и  начале  80-х  годов  Маркс,  продолжая  разработку  истории
аграрных  отношений,  изучает  историю  сельских  общин  не  только  в  Азии
и  Африке  (Индия,  Цейлон,  Алжир)  50,  но  и  в  Германии  и  других  стра¬
нах  Европы  (Испании,  Италии,  Голландии  и  т.  д.)  51.
 Особенностью  Маркса  как  историка  является  то,  что  он  вновь  и  вновь
возвращался  к  одним  и  тем  же  проблемам,  иногда  после  многолетнего
перерыва,—  то  снова  перечитывая  работы,  которые  он  считал  особенно
важными,  то  продолжая  занятия  интересующими  его  вопросами  в  связи
с  появлением  новых  работ.  В  70-х  годах,  например,  Маркс  вновь  зани¬
мается  историей  средневековых  городов,  делая  выписки  из  книги  Каппо-
ни  по  истории  Флоренции52.  Он  перечитывает  книгу  Карлейля  о  Кром¬
веле  53  и  в  своих  выписках  касается  ряда  проблем  истории  английской
революции,  в  частности  подавления  Кромвелем  ирландского  освободи¬
тельного  восстания.  Возвращается  Маркс  и  к  истории  французской  ре¬
волюции  конца  XVIII  в.  Он  составляет  подробный  конспект  книги
Ж.  Авенеля,  посвященной  различным  этапам  революции,  а  также  ее
историографии54.
 В  80-е  годы  в  связи  с  успехами,  достигнутыми  в  области  археологии
и  этнографии,  Маркс  энергично  принимается  за  изучение  истории  пер¬
 47  Эта  дата  подтверждается  письмом  Маркса  Энгельсу  от  25  марта  1868  г.  (К.  Маркс  и
Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  32,  стр.  44).
 48  G.  Maurer.  Einleitung  zur  Geschichte  der  Mark-,  Hof-,  Dorf-  und  Stadt-Verfassung  und
der  öffentlichen  Gewalt.  München,  1954;  idem.  Geschichte  der  Dorfverfassung  in  Deutsch¬
land.  Bd.  I—II.  Erlangen,  1865—1866;  idem.  Geschichte  der  Fronhöfe,  der  Bauernhöfe  und
der  Hof  Verfassung  in  Deutschland.  Bd.  I—IV.  Erlangen,  1862—1863;  i  d  e  m.  Geschichte  der
Markenverfassung  in  Deutschland.  Erlangen,  1856.
 49  См.  K.  Маркс  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  32,  стр.  36.  На  произведения  Маурера  Маркс
ссылается  в  «Капитале»  (К.  Маркс  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  23,  стр.  81,  249).  Ши¬
роко  использовал  их  и  Энгельс.
 5,1  J.  Р  hear.  The  Aryan  Village  in  India  and  Cylon.  1880.  Конспект  Маркса  см.  в  журнале
«Народы  Азии  и  Африки»,  Л?  1,  1964;  М.  Ковалевский.  Общинное  землевладение
причина,  ход  и  последствия  его  разложения.  М.,  1879.  Конспект  Маркса  см.  в  журналах.
«Советское  востоковедение»,  №  3—4,  1958;  «Проблемы  востоковедения»,  №  1,  1959;  «На¬
роды  Азии  и  Африки»,  1962,  №  2.
 51  G.  Haussen.  Die  Aufhebung  der  Leibeigenschaft  und  die  Umgestaltung  der  gutsherrlich¬
bäuerlichen  Verhältnisse  überhaupt  in  den  Herzogtümern  Schleswig  und  Holstein.  St.-Pe¬
tersburg,  1861;  г  d  e  m.  Die  Gehöferschaften  (Erbgenossenschaften)  im  Regierungsbezirk
Trier.  Berlin,  1863;  C.  A.  von  Enschut.  Over  de  Bevoegtheid  der  Markgenootschappen.
Groningen,  1818;  F.  de  Cardenas.  Ensayo  sobre  la  Historia  de  la  propiedad  territorial  en
Espana,  t.  I—II.  Madrid,  1873,  1875;  St.  J  a  с  ini.  La  proprietà  fondiaria  e  le  popolazionï
agricoli  in  Lombardia.  3  ed.  Milano  e  Verona,  1857.
 52  G.  С  а  p  p  о  n  г.  St'oria  della  Repubblica  di  Firenze,  v.  I—JI.  Firenze,  1875.
 33  Th.  Carlyle.  Oliver  Cromwell’s  Letters  and  Speeches,  Vols.  1—3.  London,  1847.
 54  G.  A  v  e  n  e  l.  Lundis  révolutionnaires,  1871—1874.  Paris,  1875.
 560

РУКОПИСНОЕ  НАСЛЕДСТВО  МАРКСА  В  ОБЛАСТИ  ИСТОРИИ
 вобытнообщинного  строя.  К  этому  времени  относится  составленный  им
конспект  работы  JI.  Моргана  «Древнее  общество»  55,  комментированный
 конспект  книги  Мейна,  а  также  выписки  из  книг  Леббока,  Мани,  Зо-
ма  и  др.56
 В  последние  годы  жизни  Маркс  составил  свои  «Хронологические  вы¬
писки»  по  всемирной  истории,  несколько  раньше  (осень  1879  г.—  осень
1880  г.)  —  хронологические  выписки  по  истории  Индии.
 ОТДЕЛЬНЫЕ  ГРУППЫ  РУКОПИСЕЙ  МАРКСА
 ПО  ИСТОРИИ
 Переходя  к  анализу  отдельных  выписок,  конспектов  и  набросков
Маркса,  посвященных  различным  эпохам  всеобщей  истории,  необходимо
сразу  оговориться,  что  при  этом  не  может  быть  сколько-нибудь  полно
или  равномерно  освещен  огромный  и  разнообразный  круг  проблем,
которые  разрабатывал  Маркс  в  своих  исторических  исследованиях.  Речь
пойдет  лишь  о  рассмотрении  отдельных,  до  некоторой  степени  типичных
для  рукописного  наследства  Маркса  по  истории,  конспектов,  содержа¬
щих  важные  выводы  и  обобщения.
 В  отличие  от  общего  обзора  отдельные  рукописи  будут  рассмотрены
не  в  той  последовательности,  в  какой  их  изучал  Маркс,  а  в  соответствии
с  исторической  хронологией.
 Исследования  Маркса  в  области  истории
 первобытного  общества  (выписки  из  книги  Мейна)
 Из  неопубликованных  рукописей  Маркса  начала  80-х  годов  по  исто¬
рии  первобытного  общества  наибольший  интерес  представляют  его  вы¬
писки  из  работы  английского  юриста  Г.  С.  Мейна  57.  Книга  Мейна  пред¬
ставляет  собой  издание  лекций  автора  по  истории  общественных  учреж¬
дений  в  древности,  прочитанных  в  Оксфордском  университете.  Она  была
написана  на  основе  анализа  древних  обычаев  и  памятников  права  раз¬
личных  народов,  в  том  числе  так  называемых  бретонских  законов  древ¬
них  ирландцев,  текст  которых  начал  публиковаться  в  Англии  с  конца
60-х  годов.  Эта  книга  привлекла  внимание  Маркса,  занимавшегося  в
1880—1882  гг.  проблемами  родового  и  общинного  строя  у  различных
народов.  О  целеустремленности  научных  интересов  Маркса  говорит  то
обстоятельство,  что  выписки  из  книги  Мейна  находятся  в  той  же  тетра¬
ди,  что  и  конспекты,  составленные  на  основании  других  работ,  в  кото¬
рых  затрагивается  тот  же  круг  проблем,—  книг  Моргана,  Мани,  Фира
и  Зома.  К  этой  группе  рукописей  примыкают  также  выписки  Маркса  из
книги  Леббока,  находящиеся  в  другой  тетради.
 55  Архив  К.  Маркса  и  Ф.  Энгельса,  т.  IX.  М.,  1941.
 56  J.  Lubbock.  The  Origin  of  Civilisation  and  the  Primitive  Condition  of  Man.  Mental  and
Social  Condition  of  Savages.  London,  1870.  J.  W.  B.  Money.  Java;  or  How  to  manage  a
colony,  vols.  1—2.  London,  1861.  R.  S  о  h  m.  Fränkisches  Recht  und  Römisches  Recht.  Wei¬
mar,  1880.
 57  H.  S.  Maine.  Lectures  on  the  Early  History  of  Institutions.  London,  1875.  См.  ЦПА  HMJI,
ф.  1,  on.  1,  ed.  xp.  4080.
 36  Маркс  —  историк
 561

ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКАЯ  ЛАБОРАТОРИЯ  МАРКСА
 Обширный  конспект  книги  Мейиа  содержит  большое  число  замеча¬
ний  Маркса,  в  которых  концепция  Мейна  критически  оценивается  и  со¬
поставляется  с  выводами  других  авторов,  произведения  которых  Маркс
изучал  в  то  время,  в  первую  очередь  с  теорией  Моргана.
 Выписки  Маркса  по  первобытной  истории  в  последние  годы  привле¬
кают  к  себе  пристальное  внимание  буржуазных  исследователей,  которые
упорно  стремятся  найти  в  рукописях  «позднего  Маркса»  какие-то  при¬
знаки  изменения  его  мировоззрения,  подобно  тому  как  выискивались
«противоречия»  между  произведениями  раннего  Маркса  и  его  работами
последующих  годов.  Такую  неблагодарную  задачу  поставил  перед  со¬
бой,  в  частности,  западногерманский  автор  Э.  Лукас,  который  дает  в
своих  статьях  подробный  анализ  тетрадей  с  выписками  Маркса  1880—
1882  гг.58  Большая  текстологическая  работа,  проделанная  Э.  Лукасом
по  сопоставлению  выписок  с  теми  книгами,  которые  лежат  в  их  основе,
и  выявлению  собственных  замечаний  Маркса,  по  существу  теряет  свое
значение  вследствие  явной  тенденциозности  автора.
 Лукас  не  скрывает,  что  его  целью  является  критика  взглядов  Маркса
и  Энгельса.  При  этом  основным  средством  служит  конструирование
«противоречий»  между  взглядами  Маркса  и  Энгельса  на  историю  перво¬
бытнообщинного  строя  —  излюбленный  прием  буржуазных  марксологов,
тщетно  пытающихся  таким  путем  «опровергнуть»  теорию  научного  ком¬
мунизма.  Любопытно  отметить,  что  объектом  подобных  манипуляций
чаще  всего  оказываются  новые,  неизвестные  широкому  кругу  исследо¬
вателей  рукописи  Маркса.  По-видимому,  противники  марксизма  полага¬
ют,  что  им  легче  всего  ввести  в  заблуждение  читателя,  оперируя  неопуб¬
ликованными  материалами.  Несостоятельность  и  нарочитый  характер
концепции  Лукаса  обнаруживаются  при  анализе  рукописи  Маркса.
 Изучению  работы  Мейна  предшествовали  длительные  и  глубокие  ис¬
следования  Маркса  в  рассматриваемых  областях  исторической  науки.
Поэтому  при  чтении  этой  книги  у  Маркса  возникал  ряд  самых  разнооб¬
разных  ассоциаций.  Отсюда  многочисленные  экскурсы  и  размышления,
вплетающиеся  в  ткань  конспекта  и  обнаруживающие  не  только  блестя¬
щую  эрудицию  и  феноменальную  память  Маркса,  но  и  великолепное
знание  документальных  источников  и  историографии  интересующих  его
вопросов.  С  другой  стороны,  весьма  критически  относясь  к  методам  ис¬
следования  Мейна,  Маркс  нередко  считал  нужным  сверяться  с  источни¬
ками,  приводимыми  в  его  книге,  делая  из  них  подробные  выписки.
 Дополнительные  источники,  привлекаемые  Марксом,  весьма  разнооб¬
разны.  Он  дважды  прерывает  свой  конспект  Мейна,  чтобы  перейти  к
выпискам  из  работ  других  авторов.  Полемизируя  с  Мейном  и  стремясь
опровергнуть  его  доводы,  касающиеся  порядка  наследования  (tanistry)
и  передела  земли  (gavelkind)  у  древних  ирландцев,  Маркс  воспроизво¬
дит  материал  из  книги  М.  Хаверти59.  В  противовес  путаным  рассужде¬
 58  E.  Lucas.  Die  Rezeption  Lewis  H.  Morgans  durch  Marx  und  Engels.—  «Saeculum»,  Bd.  15,
Jg.  1964,  H.  2,  S.  153—176;  idem.  Marx*  Studien  zur  Frühgeschichte  und  Ethnologie  1880—
1882.  Nach  unveröffentlichten  Manuskripten.—  «Saeculum»,  Bd.  15,  Jg.  1964,  H.  4,  S.  327—
343.  Статьи  автора,  изобилующие  враждебными  выпадами  против  Энгельса,  направлены
главным  образом  против  теоретических  и  политических  положений  работы  Энгельса
«Происхождение  семьи,  частной  собственности  и  государства».
 69  Ai.  H  а  V  e  r  t  у.  The  History  of  Ireland,  Ancient  and  Modern.  Dublin,  1860.
 562

РУКОПИСНОЕ  НАСЛЕДСТВО  МАРКСА  В  ОБЛАСТИ  ИСТОРИИ
 ниям  Мейна  об  особенностях  социального  строя  и  обычаях  древних  ин¬
дийцев  Маркс  приводит  выдержки  из  работы  Стрейнджа  об  индийском
законодательстве60.  В  разной  связи  Маркс  упоминает  работы  Нибура
по  истории  древнего  Рима,  произведения  Маурера,  Хюльмана,  Андерсо¬
на,  Макферсона  по  средневековой  истории  Англии  и  Франции,  книги
Спенсера,  Дэвиса  и  Леланда  по  истории  Ирландии  XVI—XVII  вв.  (со
многими  из  них  он  познакомился  задолто  до  этого).  Кроме  того,  Маркс
говорит  также  о  работах  русских  авторов,  которые  он  изучал.  Так,  в  до¬
казательство  того,  что  в  старину  договорные  обязательства  легко  пере¬
ходили  в  постоянную  зависимость,  Маркс  ссылается  на  положение  дво¬
ровых  и  барщинных  крестьян  в  России:  «Доказательство,  например,
Россия,  где  личная  служба  непосредственно  превращается  в  рабство  и
даже  добровольные  полевые  работы  лишь  с  трудом  спасают  от  такого
превращения.  См.,  об  этом  подробнее  в  русских  источниках»  61.
 В  своих  выписках  из  книги  Мейна  Маркс  неоднократно  обращается
к  другим  работам  о  первобытном  строе,  которые  он  изучал  перед  этим,
в  том  числе  к  работе  Зома  о  древнегерманском  праве.
 Придавая  основополагающее  значение  открытиям  Моргана  в  обла¬
сти  закономерностей  и  периодизации  истории  первобытного  общества,
Маркс  широко  использует  в  своих  выводах  и  обобщениях  как  теорети¬
ческие  положения,  так  и  собранный  в  книге  Моргана  богатый  фактиче¬
ский  материал.  Так,  исходя  из  периодизации  Моргана.  Маркс  считает,
что  социальный  строй  древних  ирландцев  в  том  виде,  как  он  обрисован
в  брегонских  законах,  следует  отнести  к  высшей  ступени  варварства.
Полемизируя  с  Мейном,  который  приписывал  родовому  строю  древних
ирландцев  черты  патриархальной  семьи,  Маркс  ссылался  на  аналогич¬
ные  обычаи  индейцев-ирокезов,  у  которых,  как  показал  Морган,  сущест¬
вовали  остатки  матриархата.
 При  рассмотрении  проблем  истории  первобытного  общества  Маркс
исходил  из  подтвержденного  открытиями  Моргана  положения  о  том,  что
основной  социальной  ячейкой  всех  народов  на  этой  стадии  развития  был
род62.  Факты,  свидетельствующие  о  существовании  родового  строя  на
заре  человеческой  истории,  которым  Морган  придал  характер  общей
закономерности,  были  до  него  описаны  отдельными  историками  и  этно¬
графами.  Поэтому  Маркс,  признавая,  что  Мейну  еще  не  могло  быть
известно  об  открытиях  Моргана  —  его  книга  «Древнее  общество»  вышла
в  1877  г.,—  упрекает  его  в  том,  что  он  не  обратил  внимания  на  приво¬
димые  Нибуром  факты,  доказывающие  наличие  у  древних  римлян  черт
родового  строя.  Маркс  обращает  внимание  и  на  то,  что  Мейн,  не  знав¬
ший  о  вышедших  задолго  до  его  лекций  работах  Бахофена,  в  которых
сообщается  о  существовании  древнейшего  материнского  права  и  родства
по  материнской  линии,  превратно  толковал  ряд  законодательных  уста¬
новлений  древних  народов63.
 60  Th.  Strange.  Hindu  Law.  London,  1830.
 61  ЦПА  ИМЛ,  ф.  1,  on.  1,  ед.  хр.  4080.
 62  Этот  вывод  явился  дальнейшим  шагом  вперед  в  познании  закономерностей  развития  че¬
ловеческого  общества.  Поэтому  поистине  странным  выглядит  утверждение  Лукаса,  будто
Маркс  в  конце  своей  жизни  внес  какие-то  существенные  коррективы  в  свое  учение  об
ооществе.
 63  На  этом  примере  eudiio,  до  какой  степени  искусственна  аргументация  Лукаса,  который
 36*
 563

ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКАЯ  ЛАБОРАТОРИЯ  МАРКСА
 Непонимание  Мейном  особенностей  родового  строя,  подчеркивает
Маркс,  приводит  его  к  неправильному  утверждению  о  том,  что  перво¬
начальной  единицей  у  всех  народов  древности  была  большая  семья  в
той  форме,  в  которой  она  существовала  в  Индии.  «Совершенно  непра¬
вильное  представление  Мейна,  который  рассматривает  частную
семью  в  Индии  (хотя  в  той  форме,  в  какой  она  существует  там,  она
наблюдается  в  городах  больше,  чем  в  деревне,  и  скорее  у  тех,  кто  полу¬
чает  земельную  ренту,  нежели  у  трудящихся  членов  сельской  общины)
в  качестве  основы,  из  которой  развились  септ  64  и  клан».
 Маркс  отмечает,  что  только  исходя  из  коллективного  владения  пле¬
мени  той  землей,  которую  обрабатывали  его  члепы,  можно  понять  эво¬
люцию  земельной  собственности  в  классовом  обществе.  Приводя  выска¬
занное  Мейном  положение  о  двояком  происхождении  частной  собствен¬
ности  на  землю  —  путем  отделения  личных  прав  членов  племени  от
коллективных  прав  семьи  или  племени  и  путем  развития  суверенитета
вождя  племени,—  Маркс  делает  ремарку:  «Значит,  не  двоякое  проис¬
хождение,  а  лишь  два  ответвления  одного  и  того  же  источника  —  пле¬
менной  собственности  и  племени  как  коллективного  целого,  которое
включает  и  вождя  племени»  65.
 Одной  из  отличительных  особенностей  родового  строя  Маркс  считает
демократическую  основу  племенных  учреждений,  что  находило  свое  вы¬
ражение  в  выборной  должности  племенного  вождя.  Полемизируя  с  Мей¬
ном,  который  утверждал,  будто  глава  племени  выбирался  из  семьи  пле¬
менного  вождя  по  принципу  наибольшей  чистоты  крови,  Маркс  возра¬
жает:  «Чепуха,  если  речь  идет  действительно  о  первобытных  обществах.
См.,  например,  краснокожих  индейцев,  ирокезов.  Напротив,  поскольку
выбор  по  традиции  падал  на  одни  и  те  же  или  определенные  роды,  а  по¬
том,  в  свою  очередь,  на  определенную  семью  одного  и  того  же  рода,  то
позднее,  при  изменившихся  обстоятельствах,  эта  семья  считалась  «пред¬
ставительницей  самой  чистой  крови»...  Сплошная  выдумка  г-на  Мейна
также  и  то,  что  военный  вождь  первоначально  был  вождем  племени.  На¬
против,  он  выбирался  за  свои  индивидуальные  качества»  66.
 Интересно  замечание  Маркса  по  поводу  порядка  наследования  в  шот¬
ландских  кланах.  Возражая  и  в  данном  случае  против  утверждения  Мей¬
на,  что  выбор  нового  вождя  племени  определялся  «чистотой  крови»,
Маркс  пишет:  «Это  сущая  чепуха.  Все  дело  в  том,  что  постепенно  (в  свя¬
зи  с  развитием  частной  собственности)  отдельная  семья  одерживает  пе¬
ревес  над  родом.  Брат  отца  ближе  общему  им  обоим  главе  племени,  чем
какой-либо  из  сыновей  отца,  так  же  как  дядя  сыновей  —  ближе,  чем
один  из  этих  сыновей.  После  того  как  внутри  семьи  уже  начался  раздел
между  сыновьями  отца,  а  род  принимает  лишь  небольшое  участие  в  на¬
следовании  или  совсем  не  участвует  в  нем,  в  отношении  общественных
функций  —  то  есть  главы  рода,  главы  племени  и  т.  п.  —  по-прежнему
 утверждает,  будто  Маркс  не  придает  значения  развитию  форм  семьи  и  брака,  и  в  этом
усматривает  якобы  существенное  отличие  и  даже  противоречие  между  его  взглядами  на
историю  первобытного  общества  и  точкой  зрения  Моргана  и  Энгельса  (E.  Lucas.  Marx;
Studien  zur  Frühgeschichte  und  Ethnologie.—  «Saeculum»,  Bd.  15,  Jg.  1964,  H.  4,  S.  339).
 64  Септ  —  ирландская  форма  рода.
 *  ЦПА  ИМЛ,  ф.  1,  on.  1,  ед.  хр.  4080.
 66  Там  же.
 564

РУКОПИСНОЕ  НАСЛЕДСТВО  МАРКСА  В  ОБЛАСТИ  ИСТОРИИ
 может  еще  преобладать  старое  родовое  правило;  но  неизбежно  возникает
борьба  между  теми  и  другими».
 Значительная  часть  конспекта  Маркса  посвящена  истории  Ирлан¬
дии.  В  этом  отношении  выписки  из  Мейна  дополняют  наши  сведения  об
исследованиях  Маркса  в  этой  области.  По-видимому,  здесь  мы  имеем
дело  с  одной  из  самых  поздних  рукописей  Маркса,  посвященной  Ирлан¬
дии.  Маркс  рассматривает  древнейший  период  истории  Ирландии  под
углом  зреиия  особенностей  родового  строя,  видя  в  ирландских  обычаях
и  законах  этой  эпохи  новое  подтверждение  правильности  теории  Морга¬
на  об  общности  родовых  учреждений  у  разных  народов  мира.  Маркс  под¬
вергает  детальному  рассмотрению  древние  ирландские  учреждения,  свя¬
занные  с  вопросами  собственности  и  наследования  (tanistry  и  gavelkind),
обнаруживая  их  сходство  с  обычаями  других  народов,  находящихся  на
той  же  стадии  развития.
 Как  и  другие  произведения  Маркса,  посвященные  ирландскому  во¬
просу,  составленный  им  конспект  Мейна  проникнут  ненавистью  к  поли¬
тике  английских  колонизаторов,  в  течение  многих  веков  грабивших  и
порабощавших  «Зеленый  остров»,  и  горячим  сочувствием  судьбе  свобо¬
долюбивого  ирландского  народа.  Маркс  с  возмущением  пишет  о  том,  что
господствующие  классы  Англии  и  проводники  их  политики  —  англо-ир¬
ландские  чиновники  и  юристы  —  попирали  ирландские  обычаи  и  учреж¬
дения.  Так,  с  целью  оправдания  экспроприации  ирландских  земель
исконные  ирландские  держания  были  объявлены  незаконными.
 Негодование  Маркса  вызывают  фарисейские  рассуждения  англий¬
ских  писателей  и  юристов  по  поводу  древнего  ирландского  родового
обычая  —  уплаты  возмещения  за  убийство:  «Собаки-англичане  —  извест¬
на  гуманность  этих  бестий  со  времен  Генриха  VIII,  Елизаветы  и
Якова  I  —  поднимали  крик  по  поводу  ирландского  штрафа  за  убийство,
или  «eric»,  забывая,  что  то  же  самое  можно  найти  в  законах  Ателъстана,
Уэльских  законах  (Howel  Ddas)  и  т.  д.»
 Характеристика  политики  Якова  I  в  выписках  из  Мейна  («...Этот
слабоумный  педантичный  дурак»,—  говорит  о  нем  Маркс)  совпадает  с
высказываниями  Маркса  в  других  его  рукописях.  «Сознательной  целью
Якова  был  грабеж  (looting),  что  этот  тип  называл  колонизацией.
Изгнание  и  порабощение  ирландцев  и  конфискация  их  земель  и  имуще¬
ства  —  все  это  под  предлогом  борьбы  с  папизмом».
 При  чтении  работы  Мейна  Маркс  использовал  приводимый  в  ней
фактический  материал,  однако  несостоятельные  выводы  и  политические
взгляды  автора  вызывали  у  Маркса  неодобрение,  а  иногда  протест  и
негодование.  Поэтому  конспект  Мейна,  в  гораздо  большей  степени,  чем
другие  выписки  Маркса,  является  подлинно  полемическим  партийным
произведением.  Маркс  чаще,  чем  в  других  случаях,  сопровождает  кон¬
спект  книги  изложением  собственных  взглядов  по  затронутым  в  ней
проблемам.
 Наибольший  интерес  в  этом  отношении  представляют  высказыва¬
ния  Маркса  о  возникновении  государства  и  его  характере  как  надст¬
ройки.
 Маркс  отмечает,  что  рассуждения  Мейна  о  природе  суверенитета
отнюдь  не  отличаются  оригинальностью  —  они  заимствованы  у  англий¬
ских  буржуазных  философов,  социологов  и  юристов.  Показывая  несо-
 565

ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКАЯ  ЛАБОРАТОРИЯ  МАРКСА
 стоятельность  представлений  Мейна  о  сущности  государства  и  процессе
его  возникновения,  Маркс  подчеркивает,  что  характер  государства  как
формы  политической  организации  общества  определяется  закономер¬
ностями  развития  социального  строя.  Маркс  обращает  внимание  на  то,
что  появление  государства  непосредственно  связано  с  разложением  и
гибелью  первобытнообщинного  строя.  Возникнув  на  ранней  стадии  че¬
ловеческой  истории,  государство  исчезнет  к  тому  времени,  когда  об¬
щество  придет  к  высшему  этапу  своего  развития  —  коммунизму.
 Критикуя  типичную  для  идеологов  буржуазии  концепцию  Мейна  о
мнимо  самостоятельном  существовании  государства,  Маркс  подробно
развивает  в  своем  конспекте  мысль  о  тесной  взаимосвязи  базиса  и  над¬
стройки.  Это,  в  частности,  находит  выражение  в  том,  что  интересы  от¬
дельной  личности  —  не  что  иное,  как  интересы  определенных  обществен¬
ных  групп,  т.  е.  классовые  интересы,  которые  в  свою  очередь,  обуслов¬
лены  экономическими  факторами.
 Как  бы  подводя  итог  стройной  логической  цепи  своих  рассуждений,
Маркс  подчеркивает  положение,  в  свое  время  высказанное  в  ряде  про¬
изведений  основоположников  научного  коммунизма,  что  экономическая
структура  общества  является  базисом,  на  котором  строится  государство,
и  предпосылкой,  определяющей  его  характер.
 Мысли,  выраженные  в  этом  конспекте  Маркса,  чрезвычайно  важны.
В  самом  деле,  это,  пожалуй,  одно  из  последних  но  времени  высказыва¬
ний  Маркса  о  возникновении  государства  и  его  классовой  сущности,
а  также  о  преходящем  характере  государства  и  неизбежности  его  исчез¬
новения  в  условиях  коммунистического  общества.
 Материалы  этой  рукописи  показывают,  насколько  беспочвенны
утверждения  Лукаса  о  характере  взглядов  Маркса  на  первобытнооб¬
щинный  строй67.  Тем  самым  подтверждается  тенденциозность  всей  кон¬
цепции  западногерманского  автора,  тщетно  пытающегося  противопо¬
ставить  точку  зрения  Маркса  на  ранний  период  истории  человеческого
общества  положениям,  содержащимся  в  произведениях  Энгельса  68.
 Не  ограничиваясь  опровержением  исторических  взглядов  Мейна,
Маркс  показывает  и  несостоятельность  его  методологии  —  характерный
для  буржуазных  правоведов  формальный  подход  к  социальным  кате¬
гориям  и  учреждениям.  Он  отмечает  схоластическую  игру  понятиями  и
утилитаризм  Мейна  как  достойного  ученика  Бентама.
 Наиболее  резкую  критику  Маркса  вызывают  политические  взгляды
Мейна,  его  апология  социального  и  государственного  строя  буржуазной
Англии,  его  неизменные  выступления  в  защиту  духовенства  и  привиле¬
гированных  классов.  Рассуждение  Мейна  о  том,  что  превращение  обыч¬
ных  держаний  и  держаний  копигольдеров  в  собственность  фригольдеров
является  английским  эквивалентом  французской  революции,  вызывает
у  Маркса  негодующие  реплики:  «Risum  teneatis!»  69  и  «Ах,  ты,  фили¬
стер!»  Высмеивая  рассуждения  Мейна  о  мнимом  деспотизме  отдельных
групп  первобытного  общества  по  отношению  к  его  членам,  Маркс  назы-
 87  «Saeculum»,  Bd.  15,  1964,  H.  4,  S.  340,  341.
64  Там  же.
 69  «Только  не  смейтесь!»  (лат.).
 566

РУКОПИСНОЕ  НАСЛЕДСТВО  МАРКСА  В  ОБЛАСТИ  ИСТОРИИ
 вает  это  «главной  и  излюбленной  доктриной  твердолобого  Джона  Булля,
упивающегося  первобытным  «деспотизмом»»  70.
 Маркс  с  возмущением  пишет  о  расистских  высказываниях  Мейна.
«Этот  осел  воображает,  будто  согласно  современным  исследованиям  соз¬
дается  в  большей  степени,  чем  когда-либо  раньше,  представление  о  зна¬
чительной  дистанции,  отделяющей  арийскую  расу  от  других  рас\»  «Черт
бы  побрал  эту  «арийскую  болтовню»,—  восклицает  Маркс  в  другом  ме¬
сте,  подчеркивая  тенденциозность  Мейна,  который  смотрит  сквозь  «цвет¬
ные  очки».  Со  свсйственной  ему  меткостью  и  образностью  Маркс  назы¬
вает  Мейна  «елейным  Пекснифом»  —■  по  имени  персонажа  диккенсов¬
ского  романа  «Мартин  Чезлвит»,  являвшегося  собирательным  типом
самодовольного  фарисея.
 Разнообразный  по  своей  проблематике  конспект  Мейна,  содержащий
важные  теоретические  положения  и  отражающий  всю  многогранность
интеллекта  Маркса,  заслуживает  того,  чтобы  с  ним  ознакомились  широ¬
кие  круги  читателей.
 История  развития  буржуазии  в  средние  века
 К  числу  комментированных  выписок  Маркса,  которые  представляют
собой  большую  научную  ценность,  относится  составленный  им  в  июле
1854  г.  подробный  конспект  работы  Тьерри  «Опыт  истории  происхожде¬
ния  и  успехов  третьего  сословия».
 Интерес  Маркса  к  незадолго  до  того  вышедшему  произведению  ма¬
ститого  французского  историка71  непосредственно  связан  с  тем  значе¬
нием,  которое  основоположники  научного  коммунизма  придавали  кон¬
цепциям  классической  школы  французской  буржуазной  историографии;
к  числу  ее  выдающихся  представителей,  наряду  с  Гизо  и  Минье,
относился  и  Тьерри72.  Недаром  еще  в  1847  г.  Энгельс  считал  работы
Тьерри  и  Минье  поворотным  пунктом  в  развитии  исторической  науки  во
Франции  и  противопоставлял  их  «историкам  старой  школы»  (например,
Волабелю)  73.
 Свои  впечатления  и  выводы  в  связи  с  изучением  книги  Тьерри  Маркс
изложил  в  известном  письме  Энгельсу  от  27  июля  1854  г.  Рукопись
Маркса  и  его  письмо  взаимно  дополняют  друг  друга  и  должны  быть  рас¬
смотрены  и  проанализированы  параллельно.
 70  В  своем  наброске  ответа  В.  И.  Засулич,  относящемся  к  тому  же  времени,  что  и  рассма¬
триваемая  рукопись,  Маркс  подчеркивает  связь  между  политическими  взглядами  Мейна,
нашедшими  отражение  в  его  ученых  трудах,  и  его  деятельностью  в  прошлом  как  бри¬
танского  колониального  чиновника  в  Индии.  Маркс  резко  отзывается  о  Мейне,  называя
подлогом  тенденциозное  освещение  в  его  работах  политики  английского  правительства  в
Индии.  Он  характеризуется  не  только  как  недобросовестный  исследователь,  но  и  как
апологет  британской  колониальной  администрации  (К.  Маркс  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,
т.  19,  стр.  403).
 71  Предисловие  к  книге  Тьерри,  п  тому  времени  члена  Французской  Академии,  помечено
февралем  1853  г.  Маркс  в  своих  выписках  отмечает,  что  пользовался  вторым  изданием
этой  работы,  которое  вышло  в  том  же  году  в  Париже  в  качестве  первого  тома  сочинений
Тьерри  (A.  Thierry.  Essai  sur  l’histoire  de  la  formation  et  dec  progrès  du  tiers  état.
Seconde  édition.  Paris,  1853).
 72  Рюбель  необоснованно  пытается  связать  занятия  Маркса  историей  средневековых  город¬
ских  коммун  с  изучением  истории  Испании  («International  Review  of  Social  History»,
v.  V,  1960,  part  1,  p.  51).
 73  К.  Маркс  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  27,  стр.  80.
 567

ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКАЯ  ЛАБОРАТОРИЯ  МАРКСА
 Какие  моменты  истории  средневековой  Франции  и  ее  городских  ком¬
мун,  составляющей  предмет  исследования  Тьерри,  привлекают  особен¬
ное  внимание  Маркса?  В  его  подробных  выписках  важное  место  занима¬
ют  проблемы  развития  феодальных  отношений  в  Галлии  после  крушения
Римской  империи  и  франкского  завоевания74.  Маркс  внимательно  про¬
слеживает  эволюцию  социальных  отношений  у  древних  германцев,  от¬
мечая  различные  градации  свободных  и  зависимых  франков.  Он  при¬
дает  особенное  значение  образованию  нового  класса  сервов  за  счет  ка¬
тегорий  колонов  и  литов,  характерных  для  галло-римского  общества,
и  появлению  отношений  феодальной  зависимости.  Вслед  за  Тьерри
Маркс  отмечает,  что  феодальный  строй  был  обязан  своим  возникнове¬
нием  обычаям  древних  германцев.  Процесс  слияния  галло-римского  и
германского  населения,  отмечает  Маркс,  сопровождался  консолидацией
двух  основных  классов  феодального  общества:  дворян-землевладельцев
и  сервов  —  зависимых  крестьян.
 Внимание  Маркса  привлекает  также  другая  сторона  жизни  галло¬
франкского  общества  e  X—XII  вв.—  история  городов,  борьба  горожан
против  угнетения  со  стороны  феодалов  и  создание  муниципального
обычного  права.  При  этом  Маркс  выделяет  мысль  Тьерри  о  наличии  об¬
щих  черт  в  развитии  галльских  и  итальянских  городов  и  делает  ремарку
«  (см.  Хюльман)  »75,  имея  в  виду  сделанные  им  несколькими  годами
раньше  (в  1851  г.)  выписки  из  книги  Хюльмана  о  средневековых  горо¬
дах,  в  том  числе  городах  Германии.  Этот  момент,  на  наш  взгляд,  заслу¬
живает  особого  внимания.  Ремарка  Маркса  не  единичный  случай,  а  про¬
явление  особенностей  его  метода  исторического  исследования.  Изучая
историю  какой-либо  страны,  Маркс  всегда  стремился  подметить,  наряду
со  специфическими  чертами  ее  развития,  проявление  общих  закономер¬
ностей,  характерных  для  данной  исторической  эпохи  в  истории  ряда
стран.  С  другой  стороны,  Маркс  неизменно  выявлял  и  подмечал  факты,
свидетельствовавшие  о  влиянии,  которое  оказывали  друг  на  друга  в
своем  политическом  и  культурном  развитии  соседние  народы.  Например,
он  подчеркивает,  что,  подняв  восстание  в  80-х  годах  XIV  в.  в  Париже
и  других  городах  Франции  против  королевской  власти,  французские  го¬
рожане  последовали  примеру  Гента  и  других  городов  Фландрии,  муже¬
ственно  сражавшихся  против  своего  феодального  сюзерена.
 Именно  в  этой  связи  следует  рассматривать  и  пристальное  внимание
Маркса  к  проблеме  итало-французских  отношений  в  XIII—XIV  вв.
Маркс  подмечает  двойственные  результаты  походов  французских  коро¬
лей  в  Италию  и  их  нескончаемой  борьбы  с  папством  и  германскими  им¬
ператорами  за  влияние  в  этой  стране.  Эти  результаты  были  в  целом
благоприятны  для  Франции  и  гибельны  для  Италии.  С  одной  стороны,
итальянские  войны  привели  к  проникновению  итальянской  городской
культуры  во  Францию,  а  с  другой  —  они  явились  одной  из  причин  разо¬
рения  и  упадка  итальянских  городских  республик  и  закрепили  полиги-
 74  Известно,  что  Тьерри  придавал  завоеванию  решающую  роль  в  происхождении  и  развитии
классов  буржуазного  общества.  Однако  в  его  исследованиях  теория  завоевания,  нося  по¬
рой  чисто  декларативный  характер,  уступала  место  конкретному  анализу  борьбы  клас¬
сов  в  феодальном  обществе.  Подробнее  о  концепции  Тьерри  см.  в  статье  В.  М.  Далина
«Французские  историки  эпохи  Реставрации»  в  данном  издании.
 75  ЦПА  ИМЛ,  ф.  1,  on.  1,  ед.  хр.  845.
 568

РУКОПИСНОЕ  НАСЛЕДСТВО  МАРКСА  В  ОБЛАСТИ  ИСТОРИИ
 ческую  раздробленность  Италии.  Этот  вывод  мы  находим  в  лаконичном,
 но  глубоком  замечании  Маркса:  «Франция,  сделав  Италию  ареной  борь¬
бы  европейских  монархий,  положила  начало  ее  разорению»  76.
 Маркс  рассматривал  исторический  процесс  во  всей  совокупности  его
взаимосвязей.  Отправляясь  от  истории  отдельных  стран  и  народов  в  оп¬
ределенные  эпохи,  он  стремился  раздвинуть  рамки  своего  исследования
с  целью  выявления  закономерностей  европейской  и  всемирной  истории.
 Значительная  часть  выписок  Маркса  из  книги  Тьерри  посвящена
истории  городских  коммун  средневековой  Франции  и  их  борьбе  за  свою
независимость  против  феодальных  сеньеров  —  борьбе,  которую  Тьерри
называл  муниципальной  революцией.  В  своих  выписках  Маркс  подчер¬
кивает,  что  исход  борьбы  городов  за  свои  права  находился  в  прямой  за¬
висимости  от  сложной  внешнеполитической  обстановки  в  Европе  в  XII—
XIII  вв.  Так,  он  отмечает  вслед  за  Тьерри,  что  потрясения,  вызванные
борьбой  между  империей  и  папством,  создали  как  в  Северной  Франции,
так  и  в  Италии  благоприятные  условия  для  успеха  движения  коммун
за  свое  освобождение  от  феодальной  зависимости77.  Симпатии  Маркса
всецело  на  стороне  горожан.  Воспроизводя,  например,  документальный
материал  о  политике  германских  императоров,  запрещавших  в  своих
владениях  существование  городских  коммун,  Маркс  с  негодованием  вос¬
клицает:  «Эти  немецкие  канальи!»  78
 Важное  место  в  выписках  Маркса  занимает  изучение  роли  королев¬
ской  власти  в  борьбе  городов  с  сеньерами.  Он  прослеживает  все  перипе¬
тии  взаимоотношений  складывающейся  во  Франции  буржуазии  и  коро¬
левской  власти,  что  нашло  свое  отражение  в  истории  сословного  пред¬
ставительного  учреждения  —  Генеральных  штатов.  Он  отмечает  требо¬
вания  представителей  городов  и  их  растущую  оппозицию  двум  другим
сословиям  —  дворянству  и  духовенству.  Маркс  указывает  вслед  за  Тьер¬
ри,  что  усилением  своего  политического  влияния  французская  буржуа¬
зия  была  обязана  судейским  чинам  и  политикам.  Оплотом  их  был  пар¬
ламент  —  королевская  курия.  Эту  же  мысль  Маркс  подчеркивает  в
своем  письме  Энгельсу,  считая  заслугой  исследования  Тьерри  изобра¬
жение  того,  «как  сразу  же,  по  крайней  мере  с  момента  возвышения
городов,  французская  буржуазия  становится  особенно  влиятельной
благодаря  тому,  что  организуется  в  виде  парламентов,  бюрократии
и  т.  д.»  79
 В  конспекте  Маркса  нашел  отражение  и  его  постоянный  интерес  к
революционной  борьбе  народных  масс.  Он  воспроизводит  широко  пред¬
ставленный  в  работе  Тьерри  материал  о  движениях  народных  масс  в
средневековой  Франции  —  восстании  Этьена  Марселя,  Жакерии,  движе¬
нии  кабошьенов.  подчеркивая,  что  борьбе  крестьян-жаков  симпатизиро¬
вал  только  бедный  класс  городов.
 Внимание  Маркса  привлекла  также  борьба  французского  народа
нротив  английских  завоевателей  в  XV  в.  При  этом  Маркс  обращает  внп-
 76  Там  же.
 77  Эту  же  мысль  Маркс  развивает  и  в  своем  письме  Энгельсу,  указывая,  что  французские
короли  стремились  использовать  городские  коммуны  в  борьбе  против  империи  и  папства
(К.  Маркс  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ь  с.  Соч.,  т.  28,  стр.  322—324).
 7i  ЦПА  ИМЛ,  ф.  1,  on.  1,  ед.  хр.  845.
 79  К.  M  а  р  к  г  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ь  с.  Соч.,  т.  28,  стр.  322.
 569

ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКАЯ  ЛАБОРАТОРИЯ  МАРКСА
 мание  на  подмеченные  Тьерри  патриотические  настроения  крестьянства,
значительная  часть  которого  успела  к  тому  времени  освободиться  от
крепостной  зависимости.  В  этой  связи  особенно  интересна  ремарка
Маркса:  «Шанна  д’Арк  из  крестьянского  класса».
 Много  места  Маркс  уделяет  в  своих  выписках  истории  Франции  XVI
и  XVII  вв.—  эпохе  Реформации,  религиозных  войн,  политических  междо¬
усобиц  и  бурных  народных  движений.  Он  воспроизводит  вывод  Тьерри
о  том,  что  требования  основной  части  буржуазии  и  ее  идеологов  в  пе¬
риод  религиозных  войн  (так  называемая  партия  политиков  во  главе  с
Лопиталем)  сводились  к  умеренной  реформе  нравов  католического  ду¬
ховенства,  веротерпимости  и  укреплению  единства  церкви  как  выраже¬
нию  единства  государства.  Маркс  отмечает  сложное  переплетение  поли¬
тических  и  социальных  интересов  в  период  религиозных  войн,  интриги
и  соперничество  принцев  и  сеньеров,  «маккиавелистическую  политику»
двора,  которая  привела  к  трагедии  Варфоломеевской  ночи.  Маркс  выде¬
ляет  замечание  Тьерри  о  том,  что  «в  этот  день  парижская  буржуазия
была  сообщницей  королевской  власти»  80.  Как  подчеркивает  Маркс,  важ¬
ную  роль  в  укреплении  французской  буржуазии  к  XVI  в.  сыграл  рост
торговли  и  кредита.  Говоря  о  возникновении  могущественной  прослойки
откупщиков  и  банкиров,  Маркс  замечает:  «власть  денег».
 В  то  же  время  Маркс  обращает  внимание  на  подмеченные  Тьерри
противоречивые  тенденции  в  развитии  французской  буржуазии  в  XVI  в.:
с  одной  стороны,  рост  ее  влияния  и  могущества  в  самых  различных  обла¬
стях  —  в  суде  и  администрации,  торговле  и  промышленности,  науке  и
культуре,  а  с  другой  —  быстрый  упадок  ее  муниципальных  вольностей
(имеется  в  виду  привилегированная  цеховая  верхушка  городской  бур¬
жуазии,  влияние  которой  в  политической  жизни  падает  за  счет  укрепле¬
ния  судейского  сословия,  средоточием  которого  были  парламенты).  При¬
давая  особое  значение  этой  стороне  наблюдений  Тьерри,  Маркс  писал
Энгельсу:  «Из  его  изложения  прекрасно  видно,  каким  образом  происхо¬
дит  возвышение  класса,  в  то  время  как  различные  формы,  в  которых  в
разное  время  сосредоточивается  его  центр  тяжести,  и  различные  части
класса,  приобретавшие  влияние  благодаря  этим  формам,  гибнут.  Этот
последовательный  ряд  метаморфоз,  проделываемых  классом,  пока  он  не
достигнет  господства,  нигде,  по-моему,  до  этого  не  был  изображен  так
хорошо  —  по  крайней  мере,  по  богатству  материала»  81.  Этот  обобщаю¬
щий  вывод,  как  и  во  многих  других  случаях,  сделан  самим  Марксом  па
основании  материала,  представленного  в  книге  Тьерри.
 Прослеживая  развитие  абсолютной  монархии  во  Франции  XVII  в.,
Маркс  подмечает  вслед  за  Тьерри  противоречивую  роль  королевской
власти  в  развитии  страны,  а  также  сложный  социальный  и  идейный  ха¬
рактер  антиабсолютистского  движения:  переплетение  прогрессивных  и
реакционных  элементов,  стремление  к  возврату  сословных  привиле¬
гий  —  все  то,  что  характеризовало  движение  Фронды.
 Весьма  интересны  замечания  Маркса  по  поводу  аристократической
оппозиции  абсолютизму  Людовика  XIV.  Краткое  перечисление  имен
представителей  этого  направления  (Фенелона,  герцога  Бургундского,
 80  Огюстен  Тьерри.  Избранные  сочинения.  М.,  1937,  стр.  87.
 81  К.  M  а  р  к  с  и  Ф.  Э  и  г  е  л  ъ  с.  Соч.,  т.  28,  стр.  322.
 570

РУКОПИСНОЕ  НАСЛЕДСТВО  МАРКСА  В  ОБЛАСТИ  ИСТОРИИ
 герцога  Шеврёза)  Маркс  сопровождает  иронической  ремаркой:  «Сенти¬
ментально.  Осчастливить  народ».  И  далее,  как  бы  поясняя  свое  отноше¬
ние  к  этой  разновидности  социальной  филантропии,  за  которой  скрыва¬
лось  стремление  к  восстановлению  сословной  монархии  с  ее  иерархией
привилегий,  Маркс  пишет:  «В  действительности: 	децентрализация,
 Фридрих-Вильгельм  IV...  отмена  всякой  настоящей  администрации».
Таким  образом,  феодальные  утопии  XVII  в.  вызывают  отрицательную
оценку  Маркса,  убежденного  в  относительно  прогрессивном  характере
французского  абсолютизма  в  исторических  условиях  того  времени.
Социально-филантропическая  демагогия  и  программа  возрождения  по¬
рядков  средневекового  сословного  строя  напоминают  ему  реакционную
политику  Фридриха-Вильгельма  IV  в  Пруссии  40-х  годов  XIX  в.
 Общая  оценка  работы  Тьерри  содержится  в  его  упомянутом  письме
Энгельсу.  Маркс  здесь  называет  Тьерри  «отцом  «классовой  борьбы»  во
французской  историографии»  82.  Эта  оценка  Маркса  совпадает  с  други¬
ми  высказываниями  основоположников  научного  коммунизма  о  выдаю¬
щемся  французском  историке83.  Признавая  большие  заслуги  Тьерри  как
исследователя  средневековой  истории  Франции  (слова  «меткий  критик»
являются  высокой  оценкой  в  устах  не  щедрого  на  похвалы  Маркса),
Маркс  считает  несомненным  достоинством  его  книги  картину  развития
борьбы  таких  классов  феодального  общества,  как  буржуазия  и  крестьян¬
ство.  При  этом  Маркс  обращает  особенное  внимание  на  два  важных  вы¬
вода,  которые  следуют  из  работы  Тьерри.  Первый  вывод,  являющийся
основной  мыслью  самого  автора,  заключается  в  том,  что  борьба  предков
третьего  сословия  —  средневековых  горожан  —  за  свои  права  с  самого
начала  носила  революционный,  антифеодальный  характер.  (Этим  под¬
тверждалось  положение  Маркса  и  Энгельса  о  революционной  роли  бур¬
жуазии  по  отношению  к  феодализму.)  Второй  вывод  —  результат  раз¬
мышлений  самого  Маркса  на  основании  изучения  материала,  приведен¬
ного  в  книге  Тьерри.  «Совсем  этого  не  желая,—  пишет  Маркс,—  он
доказал,  что  ничто  так  не  задерживало  победу  французской  буржуазии,
как  то,  что  лишь  в  1789  г.  она  решилась  действовать  заодно  с  крестьяна¬
ми»  84.  В  этом  высказывании  Маркса  нашло  свое  выражение  сформули¬
рованное  в  ряде  произведений  основоположников  марксизма  начала
50-х  годов  положение  о  крестьянстве  как  необходимом  союзнике  бур¬
жуазии  в  борьбе  с  феодализмом.  С  другой  стороны,  эта  мысль  имеет
непосредственное  отношение  и  к  их  размышлениям  о  параллели  между
революцией  конца  XVIII  в.  во  Франции  и  германской  революцией
1848—1849  гг.  Если  поддержка  антифеодальных  требований  крестьян
обеспечила  победу  французской  буржуазии,  то  предательство  трусливой
германской  буржуазией  своих  естественных  союзников  —  крестьян  пред¬
решило  поражение  германской  революции  85.
 Одновременно  с  признанием  заслуг  Тьерри  Маркс  подчеркивает  ог¬
раниченность  политического  кругозора  французского  историка.  Закры¬
 31  И.  М  ар  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ъ  с.  Соч.,  т.  28,  стр.  321.
 33  См.  К.  Маркс  и 	Ф. 	Энгельс.  Соч.,  т.  28,  стр.  423; 	т. 	21,  стр.  308;  т.  35,  стр. 	113.
 м  К.  М  ар  к  с  и  Ф.  Э 	н  г 	е  ль  с.  Соч.,  т.  28,  стр.  322.
 ,5  См.  К.  М  ар  к  с  и 	Ф. 	Э  н  г  е  л  ъ  с.  Соч.,  т.  5,  стр.  299;  т. 	в, 	стр.  131;  т.  7.  стр.  436; 	т.  к,
 стр.  12.
 571

ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКАЯ  ЛАБОРАТОРИЯ  МАРКСА
 вая  глаза  на  окружавшую  его  действительность,  Тьерри  пытался  в  пре¬
дисловии  к  своей  книге  отрицать  распространенный  предрассудок  о
наличии  «враждебных  классов»  в  «массе  нации,  ныне  единой  и  однород¬
ной».  И  далее,  противореча  приводимому  им  самим  материалу,  Тьерри
убеждал  своих  читателей  в  ошибочности  такого  взгляда,  который  «ищет
в  истории  корней  антагонизма,  возникшего  лишь  вчера  и  разрушающего
общественное  спокойствие»  8δ.  Воспроизводя  в  своих  выписках  эти  сло¬
ва  Тьерри,  Маркс  отмечает:  «Оспаривает,  что  третье  сословие  некогда
соответствовало  тому,  что  ныне  называют  буржуазией;  стремится  дока¬
зать  обратное»  87.  Размышляя  по  поводу  этого  положения  Тьерри,  Маркс
замечает:  ««Третье  сословие»  отнюдь  не  исключительно  буржуазия,  еще
менее  буржуазия,  конституировавшаяся  как  класс.  Оно  является  наро¬
дом  (popolo)  постольку,  поскольку  буржуазия  представляет  его,  в  про¬
тивоположность  дворянству  и  духовенству.  Третье  сословие  в  большей
или  меньшей  степени  включает  элементы,  которые  отделяются  от  него
после  его  победы,  но  все  они  под  руководством  буржуазии.  Что  касается
«исторических  корней»,  «возникшего  лишь  вчера  антагонизма»,  то  это
станет  ясно  из  собственного  изложения  Тьерри»  88.
 В  письме  Энгельсу  Маркс  развивает  свою  мысль.  Он  видит  буржуаз¬
ную  ограниченность  Тьерри  как  историка  не  только  в  том,  что  тот  отри¬
цает  классовую  противоположность  между  пролетариатом  и  буржуазией
в  современном  ему  обществе,  но  и  в  том,  что,  обращаясь  к  событиям
средневековой  истории  Франции,  он  не  замечает  назревавших  противо¬
речий  внутри  третьего  сословия,  рассматривая  последнее  как  некий  еди¬
ный  класс.  Маркс  пишет:  «Если  бы  г-н  Тьерри  прочел  наши  вещи,  то
он  бы  знал,  что  резкий  антагонизм  между  буржуазией  и  народом  возни¬
кает,  естественно,  лишь  с  того  момента,  как  только  буржуазия  перестает
противостоять  дворянству  и  духовенству  в  качестве  третьего  сословия.
Что  же  касается  «исторических  корней»  «возникшего  лишь  вчера  анта¬
гонизма»,  то  как  раз  его  собственная  книга  дает  лучшее  доказательство
того,  что  эти  «корни»  возникли  вместе  с  возникновением  третьего  со¬
словия»  89.
 В  этих  немногих  словах  с  обычной  для  Маркса  лаконичностью  харак¬
теризуется  основной  порок  концепции  Тьерри:  непоследовательность
либеральных  представлений  о  классовой  борьбе  как  движущей  силе
исторического  процесса  только  в  прошлом  —  в  эпоху  феодализма,  игно¬
рирование  социальной  и  политической  борьбы  в  буржуазном  обществе.
Маркс  противопоставляет  этой  концепции  подлинно  научное  понимание
роли  классовой  борьбы  в  общественном  развитии,  в  том  числе  взгляды
на  историческое  развитие  буржуазии,  которые  были  в  классически  сжа¬
той  форме  сформулированы  основоположниками  научного  коммунизма
во  второй  главе  «Манифеста  Коммунистической  партии».
 Выписки  и  комментарии  Маркса  к  работе  Тьерри  имеют  существен¬
ное  значение  не  только  для  изучения  взглядов  Маркса  на  генезис  капи¬
тализма.  Они  важны  еще  и  потому,  что  характеризуют  отношение
 572
 ьб  Огюстен  Тьерри.  Избранные  сочинения,  стр.  2.
 87  ЦПА  ИМЛ,  ф.  1,  on.  1,  ед.  хр.  845.
 83  Там  же.
 89  К.  M  а  р  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ъ  с.  Соч.,  т.  28,  стр.  321.

РУКОПИСНОЕ  НАСЛЕДСТВО  МАРКСА  В  ОБЛАСТИ  ИСТОРИИ
 Маркса  к  концепции  одного  из  тех  буржуазных  историков,  которые  бли¬
же  всего  подошли  к  материалистической  трактовке  исторического  про¬
цесса  и  показывают  качественное  отличие  исторического  материализма
от  предшествовавших  ему  школ  буржуазной  историографии.
 История  итальянских  городов
 В  конце  70-х  годов  Маркс  вновь  возвращается  к  проблемам  истории
средневековой  Европы.  Как  и  прежде,  его  внимание  привлекают  те  сто¬
роны  этой  истории,  которые  дают  возможность  проследить  процесс  со¬
зревания  в  недрах  феодальной  формации  новых  социальных  сил,  подта¬
чивающих  основы  старого  общества.  Именно  этим  объясняется  интерес
Маркса  к  истории  итальянских  городов-республик  в  средние  века.
 В  1879  г.  он  внимательно  изучает  работу  Джино  Каппони  по  истории
Флоренции  в  XI—XV  вв.  90  В  своем  подробном  конспекте  Маркс  просле¬
живает  развитие  Флорентийской  республики  в  эпоху  ее  расцвета.  Маркс
отмечает,  что  XI—XIII  вв.  заполнены  борьбой  Флоренции  за  свою  неза¬
висимость.  Это  движение  происходило  в  сложной  и  запутанной  обста¬
новке  борьбы  между  императорской  властью  и  папством  за  влияние  в
Италии;  поэтому  антифеодальные  тенденции  переплетались  со  стремле¬
нием  флорентийцев  стряхнуть  с  себя  ярмо  иноземного  господства.
Маркс  записывает,  что  в  XI—XII  вв.  «Флоренция  ...  еще  отнюдь  не  была
независимой,  равно  как  и  другие  города.  Рыцари  в  укрепленных  горных
замках  в  большей  или  меньшей  степени  императорские  ленники,  оли¬
цетворяли  иноземное  господство»  91.
 Маркс  отмечает  и  другие  процессы,  характерные  для  ранней  исто¬
рии  Флоренции,—  создание  партий  гвельфов  и  гибеллинов  и  рост  мо¬
гущества  флорентийцев,  которые  облагают  пошлиной  другие  города,
подчиняют  своей  власти  дворян.
 Маркс  обращает  внимание  на  то,  что  возвышение  Флоренции  и  рост
ее  могущества  в  XIV  в.  сопровождались  непрерывными  столкновениями
с  другими  итальянскими  городами  (например,  с  Сиеной)  и  борьбой  про¬
тив  всяких  попыток  папства  распространить  свое  влияние  на  Флорен¬
цию.  В  конспекте  Маркса  нашла  свое  отражение  также  напряженная
внутренняя  борьба  во  Флоренции  в  XIV  в.,  которая  проявилась,  с  одной
стороны,  в  усилении  тиранической  власти  гвельфов,  а  с  другой  —  в  росте
социальных  противоречий.  «Всепожирающее  ростовщичество;  произвол
немногих  по  отношению  к  большинству  в  распределении  общественных
повинностей;  страсть  к  обогащению  и  т.  п.;  превратности  судьбы;  в  те¬
чение  короткого  времени  не  осталось  больше  семей  из  числа  прежних
богачей»  92—  в  таких  выражениях  рисует  Маркс  проникновение  денеж¬
ных  отношений  в  социальную  жизнь  Флоренции  и  разложение  патриар¬
хального  городского  уклада.
 90  G.  С  ар  V  о  п  г.  Storia  della  repubblica  di  Firenze,  t.  1—2.  Firenze,  1875.
 91  Там  же.
 92  G.  С  ар  p  о  n  г.  Storia  della  repubblica  di  Firenze,  t.  1—2.  Firenze,  1875.  См.  ЦПА  ИМЛ,
ф.  1,  on.  1,  ed.  xp.  4081.
 573

ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКАЯ  ЛАБОРАТОРИЯ  МАРКСА
 Значительное  место  в  конспекте  Маркса  занимают  события,  связан¬
ные  с  восстанием  чомпи  в  1378  г.—  выступлением  городского  плебса,
предпролетариата.  Маркс  подробнейшим  образом  прослеживает  ход  вос¬
стания,  которое  Каппони  описывает  на  основании  документальных  сви¬
детельств  современников.  Интересна  реплика  Маркса  по  адресу  буржу¬
азной  историографии  восстания  чомпи:  «Маркьонне  Стефани  в  своей
истории  клевещет  на  чомпи,  а  на  деле  лишь  воспроизводит  все  те  неве¬
роятные  россказни  относительно  честности  и  т.  п.,  которые  распростра¬
няются  и  «вызывают  опасения»  во  время  каждого  пролетарского  восста¬
ния.  Наш  Каппони  (сам  буржуа)  говорит,  однако:  «в  результате...  про¬
изошло  только  следующее:  они  назначили  в  самом  начале  восемь  своих
чиновников...  которые  назывались  Восемь  покровителей  Санта-Мария-
Новелла,  наделенных  подлинной  властью  в  различных  отношениях;
и  шестнадцать  другиу,  только  из  мелкого  люда...  которые  составляли  их
Совет»»93.  С  возмущением  отзываясь  о  клеветнических  измышлениях
имущих  классов  по  адресу  чомпи,  Маркс  видит  во  флорентийских  пле¬
беях  XIV  в.  предшественников  современных  пролетариев;  он  подчерки¬
вает,  что  целью  восставших  было  добиться  участия  в  управлении  Фло¬
ренцией  и  защитить  интересы  обездоленных  и  неимущих.
 В  средние  века  подлинным  социальным  бедствием  были  массовые
эпидемии.  Во  Флоренции,  например,  в  XIV  столетии  дважды  свирепст¬
вовала  чума.  О  последствиях  вспышки  эпидемии  в  1383  г.,  когда  во
Флоренции  ежедневно  умирало  до  400  человек,  Маркс  замечает  в  своем
конспекте:  «Богатые  обратились  в  бегство;  опасаются,  что  простой  на¬
род  может  воспользоваться  этим  обстоятельством,  чтобы  объединиться
с  недовольными  (эти  последние,  судя  по  всему,  составляли,  по-видимо¬
му,  постоянную  часть  высших  классов,  хотя  попеременно  рекрутирова¬
лись  из  различных  партий,  по  мере  того  как  одна  из  них  возвышалась,
а  другая  лишалась  влияния)  и  произвести  перемены»  94.
 В  истории  Флоренции  XV  в.  Маркс  отмечает  два  явления:  с  одной
стороны,  «кульминационный  пункт  олигархического  правления»  раз¬
личных  соперничающих  династий,  а  с  другой  —  решающую  роль  денеж¬
ных  сделок  во  внешней  политике  республики  и  в  укреплении  ее  могу¬
щества.  «В  начале  1411  г.,—  записывает  Маркс,—  подобно  тому  как
флорентийцы  в  первую  очередь  с  помощью  денег  приобрели  Пизу,  так
теперь  [действуют]  по  отношению  к  неаполитанскому  королю».  Маркс
сопровождает  следующей  ремаркой  сообщаемые  Каппони  факты:  «Как
только  Флоренция  приобрела  Пизу,  то  есть,  прежде  всего  путем  покуп¬
ки,  они  захотели,  чтобы  республика  имела  и  собственный  флот»  95.
 Само  содержание  конспекта  Маркса  и  сопровождающие  его  коммен¬
тарии  свидетельствуют  о  том,  что  в  истории  Флоренции  он  видел  яркий
пример  развития  денежных  отношений  и  формирования  элементов  бур¬
жуазного  строя  в  средневековых  итальянских  городах.
 93  Там  же.
 94  Там  же.
 95  Там  же.
 574

РУКОПИСНОЕ  НАСЛЕДСТВО  МАРКСА  В  ОБЛАСТИ  ИСТОРИИ
 Исследования  по  истории  Польши  (185G—1865)
 Интерес  Маркса  и  Энгельса  к  истории  Полыни  ведет  свое  начало  с
40-х  годов.  Уже  в  1843  г.  в  Крейцнахских  тетрадях  имеются  выписки  из
книги  известного  английского  политического  деятеля  и  публициста  лор¬
да  Генри  Брума  о  Польше  (Маркс  пользовался  немецким  переводом)  96.
В  начале  выписок  Маркс  в  нескольких  словах  формулирует  интересую¬
щие  его  вопросы:  «Абсолютное  вето.  Единогласие.  Конфедерация.  Урав¬
нение  в  правах  (Egalisierung)  путем  пожалования  дворянства».  В  со¬
ставленном  Марксом  предметном  указателе  к  этой  тетради  вопросы,  за¬
тронутые  в  книге  Брума,  нашли  отражение  в  следующих  рубриках:
 «9.  Уравнение  в  правах  (Egalisation).  В  Польше  путем  пожалования
дворянства.
 10.  Liberum  veto,  единогласие,  законное  восстание  как  средство  про¬
тив  этого»  97.
 Из  этих  ремарок  видно,  что  шляхетские  вольности  в  Речи  Посполи-
той  интересовали  Маркса  как  своеобразные  порядки  дворянской  респуб¬
лики,  ограничивавшие  королевскую  власть.  Маркс  стремился  проследить
традиционные  установления,  закреплявшие  привилегированное  положе¬
ние  шляхты  в  государстве  и  дававшие  ей  право  приостанавливать  реше¬
ния  сейма  (принцип  единогласия  и  право  вето),  а  также  право  дворян¬
ства  па  вооруженное  сопротивление  королю  (право  законного  восстания
и  организация  конфедераций  —  союзов  вооруженной  шляхты).  Все  эти
особенности  государственного  строя  шляхетской  Польши,  по-видимому,
интересовали  молодого  Маркса  как  государственно-правовые  принципы,
противостоявшие  порядкам  абсолютной  монархии.
 Последующие  устные  и  печатные  выступления  Маркса  и  Энгельса  в
конце  40-х  годов  свидетельствуют  не  только  о  знакомстве  с  важнейшими
этапами  истории  Польши  и  с  прогрессивной  польской  историографией,
но  и  о  наличии  у  основоположников  научного  коммунизма  четкой  пози¬
ции  по  польскому  вопросу98.  В  их  речах  о  Польше  в  1847  и  1848  гг.  на
международных  митингах  в  Лондоне  и  Брюсселе  были  сформулированы
два  основных  положения:  необходимость  сочетания  национально-освобо¬
дительной  борьбы  с  революционным  решением  аграрного  вопроса  и  на¬
делением  крестьян  землей  и  неразрывная  связь  освободительного  дви¬
жения  польского  народа  с  судьбами  европейской  революции.  «Польша
будет  свободной  лишь  тогда,  когда  цивилизованные  нации  Западной
Европы  завоюют  демократический  строй»  ".  Мысль,  высказанную  Марк¬
сом  в  ноябре  1847  г.,  дополняет  его  выступление  на  торжественном  соб¬
рании  в  Брюсселе  22  февраля  1848  г.:  «Польская  демократия  невозмож¬
на  без  уничтожения  феодальных  прав,  без  аграрного  движения,  которое
 96  Н.  Brougham.  Polen.  Brüssel,  1831.  См.  ЦПА  ИМЛ,  ф.  1.  on.  1,  ед.  хр.  116.
 97  MEGA,  Abt.  I,  Bd.  1,  Hbbd.  2,  S.  123.
 98  Подробнее  о  позиции  Маркса  и  Энгельса  по  отношению  к  польскому  национально-освобо¬
дительному  движению  см.  в  работе  польского  историка  Ц.  Бобинской  (С.  Bobinska.
 Marx  und  Engels  über  polnische  Probleme.  Berlin,  1958).
 99  Эти  слова  Маркса  приводит  Энгельс  в  своей  корреспонденции  о  международном  митинге
в  Лондоне,  созванном  29  ноября  1847  г.  в  ознаменование  годовщины  польского  восстания
 1830  г.  (К.  Маркс  и  Ф.  Э  и  г  е  л  ъ  с.  Соч.,  т.  4,  стр.  375).
 575

ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКАЯ  ЛАБОРАТОРИЯ  МАРКСА
 превратило  бы  крепостных  крестьян  в  земельных  собственников...  Осво¬
бождение  Польши  становится  делом  чести  для  демократов  всей  Ев¬
ропы»  10°.
 Уже  в  эти  годы  Маркс  и  Энгельс  высоко  оценили  выдающегося  поль¬
ского  историка,  ветерана  освободительного  движения  Иоахима  Лелеве-
ля.  Личное  знакомство  Маркса  с  Лелевелем  состоялось  в  Брюсселе.
В  1847  г.  Маркс  и  Лелевель  вместе  участвовали  в  деятельности  Демо¬
кратической  ассоциации,  соответственно  представляя  в  ее  руководстве
немецких  и  польских  революционных  эмигрантов.  Относясь  с  неизмен¬
ной  симпатией  к  демократическим  убеждениям  Лелевеля,  Маркс  и  Эн¬
гельс  были  высокого  мнения  и  о  его  трудах  как  историка  101.
 Обстоятельное  изучение  Марксом  исторических  трудов  Лелевеля  от¬
носится  к  концу  1856  г.  Намереваясь  помочь  Энгельсу  в  подборе  мате¬
риала  по  истории  славянских  народов,  Маркс  начал  с  составления  кон¬
спекта  книги  хорошо  известного  ему  видного  участника  польского
национально-освободительного  движения  Мерославского  «О  польской  на¬
циональности  в  системе  европейского  равновесия»,  посвященной  истории
польского  вопроса  и  международному  положению  Польши,  начиная  с
эпохи  средневековья  102.
 В  50-е  годы  политическая  позиция  Мерославского  была  неустойчи¬
вой;  его  склонность  искать  сближения  с  бонапартистскими  кругами  вы¬
зывала  настороженное  отношение  к  нему  со  стороны  Маркса  и  Энгель¬
са.  Внимание  Маркса  книга  Мерославского  привлекла  тем,  что  в  ней
рассматривались  внешнеполитические  аспекты  польского  национально-
освободительного  движения,  актуальные  в  середине  50-х  годов.  Вскоре
Маркс  убедился,  что  историческая  концепция  Мерославского  не  ориги¬
нальна  и  в  ряде  своих  выводов  он  опирается  на  Лелевеля  1Cl3.  По-видимо¬
му,  это  заставило  Маркса  обратиться  к  внимательному  изучению  работ
Лелевеля  —  его  «Истории  Польши»  и  «Размышлений  о  политическом  по¬
ложении  старой  Польши»  104.
 Конспект  книги  Лелевеля  «История  Польши»  составлен  в  обычной
для  многих  рукописей  Маркса  манере  —  он  начинал  изучение  той  или
иной  работы  с  заинтересовавшей  его  части  или  раздела,  а  затем  —  в
тех  случаях,  когда  его  внимание  привлекал  материал,  приводимый  ав¬
тором,—  возвращался  к  началу  книги  или  же  по-другому  группировал
свои  записи.  Маркс  конспектирует  первый  том  работы  Лелевеля,  где
содержится  наиболее  систематизированный  хронологический  материал
по  истории  Польши,  начиная  с  раннего  средневековья  до  1831  г.  Кон¬
 101  К.  M  а  р  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ь  с.  Соч.,  т.  4,  стр.  489—491.
 101  См.  К.  М  ар  к  с  и  Ф.  Э  и  г  е  л  ь  с.  Соч.,  т.  5,  стр.  356—357.
 102  L.  Mieroslawski.  De  la  nationalité  polonaise  dans  l’équilibre  européen.  Paris,  1856.
16  октября  1856  г.  Маркс  послал  Энгельсу  начало  своих  выписок  из  книги  Мерослав¬
ского,  а  30  октября  —  их  окончание  (см.  К.  Маркс  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  29,
стр.  61,  63).  К  сожалению,  часть  конспекта  Маркса  была  утеряна  (там  же,  стр.  67).
 103  См.  К.  M  а  р  к  с  и  Ф.  Э  и  г  е  л  ь  с.  Соч.,  т.  29,  стр.  67.
 134  Выписки  Маркса  из  книги  Лелевеля  «Histoire  de  Pologne»  (ЦПА  ИМЛ,  ф.  1,  on.  1,  ед.
хр.  1002)  были  опубликованы  в  журнале  «Archivum  Historii  Filosofii  i  Mysli  Spoleczny»,
Warszawa,  1959,  Μ  4,  str.  254—273.  Работа  Лелевеля  «Considérations  sur 	l’état 	politique 	de
 l’ancienne  Pologne  et  sur  l’histoire  de  son  peuple»  была  опубликована 	во 	II 	томе 	книги
 Лелевеля  «Histoire  de  Pologne»  (Paris,  1844).  Выписки  Маркса  из  этой  работы  не  обна¬
ружены.
 576

РУКОПИСНОЕ  НАСЛЕДСТВО  МАРКСА  В  ОБЛАСТИ  ИСТОРИИ
 спект  начинается  с  пятого  раздела  книги  («Возрождение  Польши»),
посвященного  истории  Польши  1795—1831  гг.,  затем  следуют  выписки
из  четвертого  раздела  «Упадок  Польши»  (1587—1795  гг.);  далее  в  кон¬
спекте  идет  материал  первого  раздела  «Польша  —  завоевательница»
(860—1139  гг.).  Прежде,  чем  перейти  к  изложению  содержания  про¬
межуточных  разделов,  Маркс  составляет  хронологическую  таблицу
правления  польских  королей  и  дробления  их  владений  в  XII—XIV  вв.
Затем  он  конспектирует  третий  раздел  («Расцвет  Польши».  1333—1587),
которым  и  заканчивается  рукопись.
 Маркс  тщательно  фиксирует  в  своих  выписках  фактические  сведе¬
ния  об  основных  событиях  истории  Польши.  Его  внимание  привлекают
специфические  особенности  политического  развития  средневековой
Польши,  способствовавшие  закреплению  феодальной  раздробленности
страны,  рост  шляхетской  вольницы  и  складывание  традиций  дворян¬
ской  демократии.  Маркс  отмечает  в  своих  выписках,  как  в  XVIII  в.
Польша  становится  объектом  территориальных  притязаний  соседних
держав,  что  привело  к  разделам  ее  территории  и  ликвидации  ее  нацио¬
нальной  независимости.  В  центре  внимания  Маркса  находятся  внут¬
ренние  причины,  обусловившие  экономическую  слабость  Польши  и  не-
прекращающиеся  политические  смуты  и  усобицы  в  этой  стране,  что
сыграло  роковую  роль  в  судьбах  ее  народа.  Анализ  этих  социальных
процессов  и  внимание  к  стержневому  вопросу  польской  истории  —  раз¬
витию  польского  крестьянства  —  Маркс  считал  большим  достоинством
работ  Лелевеля  как  представителя  прогрессивного  направления  не  толь¬
ко  в  польской,  но  и  в  европейской  историографии  105.
 Вместе  с  тем  Маркс  видел  и  недостатки  концепции  Лелевеля  —
стремление  возродить  учреждения  и  политический  строй  шляхетской
Польши  (дворянскую  республику),  идеализацию  польской  земельной
общины  —  гмины.  Эти  слабые  стороны  труда  Лелевеля  были  восприня¬
ты  Мерославским,  работа  которого  к  тому  же  была  лишена  достоинств
произведений  крупнейшего  польского  историка  —  широты  историче¬
ских  взглядов,  революционного  демократизма.
 В  своих  выписках  Маркс  воспроизводит  обличение  Мерославским
захватнической  политики  Пруссии,  Австрии  и  царской  России  в  отно¬
шении  Польши.  Фридрих  II,  записывает  Маркс,  этот  «изобретатель
прусского  отечества»,  создал  прусское  государство  из  награбленных
славянских  земель.  Маркс  выделяет  замечание  Мерославского  о  том,
что  ни  габсбургская  Австрия,  ни  гогенцоллернская  Пруссия  не  пойдут
на  создание  независимой  Польши,  поскольку  «молодая  прусская  монар¬
хия  великого  Фридриха  создана  наполовину  на  обломках  древней  поль¬
ской  республики»,  а  «для  Австрии  восстановление  Польши  означало  бы
конфедерацию  свободных  славян  в  противоположность  славянам,  по¬
жираемым  немцами»  Ш6.  Маркс  обращает  внимание  на  то,  что  политика
Пруссии  и  Австрии  в  принадлежащих  им  частях  Польши  сводилась  к
искусственной  задержке  промышленного  развития,  германизации  и
безжалостной  эксплуатации  польского  населения.
 Наряду  с  иллюзиями  Мерославского  о  «примитивном  коммунизме
славянской  гмины»  и  о  необходимости  возрождения  «общинной  демо¬
 œ  К.  М  ар  кс  и  Ф.  Энгель  с.  Соч.,  г.  12,  стр.  435.
 ™  ЦПА  ИМЛ,  ф.  1,  on.  1,  ед.  хр.  987.
 37  Маркс  —  историк
 577

ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКАЯ  ЛАБОРАТОРИЯ  МАРКСА
 кратии»,  Маркс  выделяет  приводимый  им  материал  о  закрепощения
польского  крестьянства,  а  также  о  развитии  капиталистических  отно¬
шений  в  Польше  XIX  в.,  обнищании  и  разорении  крестьянства  и  фор¬
мировании  сельского  пролетариата.
 О  выводах,  к  которым  Маркс  пришел  в  результате  своих  занятий
польской  историей,  он  сообщил  Энгельсу  в  своих  письмах  30  октября  и
2  декабря  1856  г.  Они  касаются,  с  одной  стороны,  специфических  осо¬
бенностей  истории  Польши,  а  с  другой  —  общих  исторических  законо¬
мерностей,  подмеченных  Марксом  на  основе  сопоставления  социально¬
го  развития  Польши  с  аналогичными  процессами  у  других  народов.
Так,  разложение  гмины  и  закрепощение  польского  крестьянства,  на¬
ряду  с  парцеллированием  землевладения,  представляло  собой  процесс,
который,  как  подчеркивает  Маркс,  был  типичен  и  для  других  народов.
Здесь  он  усугублялся  завоевательными  войнами  и  колонизацией.  Маркс
подчеркивал  международное  значение  польского  вопроса,  роль  Польши
в  истории  европейских  буржуазных  революций  XVIII—XIX  вв.,  счи¬
тая,  что  отношение  к  борьбе  польского  народа  за  свою  независимость
служило  своеобразным  критерием  силы  и  жизнеспособности  этих  рево¬
люций  107.  Это  высказывание  Маркса,  которое  он  иллюстрирует  при¬
мером  из  истории  французской  революции  конца  XVIII  в.,  по  его  соб¬
ственным  словам,  относится  также  к  революции  1848—1849  гг.  в  Гер¬
мании  и  Венгрии.
 Новый  этап  занятий  Маркса  историей  Польши  в  начале  1863  г.  был
связан  с  намерением  Маркса  и  Энгельса  выступить  в  поддержку  поль¬
ского  восстания  и  подготовкой  к  написанию  брошюры  по  польскому
вопросу.  В  соответствии  с  этим  замыслом,  возникшим  у  них  в  феврале
1863  г.,  Маркс  должен  был  написать  «дипломатическую  часть»,  т.  е.
исторический  обзор  политики  европейских  держав  по  отношению  к
Польше,  а  Энгельс  —  военную  часть  108.  Работу  над  брошюрой,  которая,
по  предложению  Энгельса,  должна  была  быть  озаглавлена  «Германия  и
Польша.  Размышления  военно-политического  характера  в  связи  с  поль¬
ским  восстанием  1863  г.»,  Маркс  начал  незамедлительно  109.  В  конце
марта  1863  г.  Маркс  сообщил  своему  другу  об  основных  выводах,  к  ко¬
торым  он  пришел,  но  вместе  с  тем  отметил,  что  счел  нужным  несколь¬
ко  замедлить  работу,  чтобы  выждать  дальнейшее  развитие  событий110.
 Как  и  предполагал  Маркс,  ход  самого  восстания,  а  также  новые
внешнеполитические  факторы  внесли  серьезные  коррективы  в  европей¬
скую  обстановку.  Отпала  непосредственная  угроза  вмешательства  Прус¬
сии  в  борьбу  с  повстанцами  на  стороне  царского  правительства;  вме¬
сте  с  тем  происки  английского  правительства  и  бонапартистской  Фран¬
ции  создавали  новую  угрозу  для  судеб  восстания111.  Это  обстоятельст¬
во,  а  также  тяжелая  болезнь  прервали  работу  Маркса  над  брошюрой,
хотя  им  был  собран  значительный  подготовительный  материал  и  про¬
 107  К.  М  ар  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ь  с.  Соч.,  т.  29,  стр.  67.
 108  См.  К.  М  ар  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ъ  с.  Соч.,  т.  30,  стр. 	270.
 100  Судя  по  тому,  что  в  рукописях  1863  г.  Маркс 	неоднократно 	ссылается 	на 	Лелевеляу
 можно  предположить,  что  он  использовал  во  время  работы 	над 	брошюрой 	и 	свои 	кон¬
 спекты  50-х  годов.
 1,0  К.  М  ар  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ь  с.  Соч.,  т.  30,  стр.  273—274.
 111  Там  же,  стр.  274—276,  287.
 578

РУКОПИСНОЕ  НАСЛЕДСТВО  МАРКСА  В  ОБЛАСТИ  ИСТОРИИ
 ведена  его  систематизация,  а  также  написаны  наброски  начальной  ча¬
сти  брошюры.
 К  политике  европейских  держав  по  отношению  к  Польше  Маркс
возвращается  через  год  с  лишним  в  связи  с  обсуждением  польского  во¬
проса  в  I  Интернационале.  6  декабря  1864  г.  на  заседании  Подкомите¬
та  обсуждалось  составленное  членом  Генерального  Совета  английским
журналистом  П.  Фоксом  обращение  к  польскому  народу.  Этот  документ
свидетельствовал  о  непонимании  многими  буржуазными  демократами
того  времени  реакционной  политики  бонапартистской  Франции  по  от¬
ношению  к  Польше.  Маркс  резко  выступил  против  проекта  Фокса,  рас¬
крыв  враждебный  подлинным  национальным  интересам  Польши  харак¬
тер  традиционной  внешней  политики  Франции  в  XVIII—XIX  вв.  Об¬
суждение  этого  вопроса  продолжалось  в  Генеральном  Совете  в  декабре
1864  г.—  январе  1865  г.  Маркс  дважды  выступал  на  заседаниях  Совета
(13  декабря  и  3  января)  112.  Сохранился  набросок  речи  Маркса  об  от¬
ношении  Франции  к  Польше,  составленный  в  конце  декабря  1864  г.,
а  также  подготовительные  материалы  к  этому  выступлению  мз.
 Польские  рукописи  Маркса  1863—4865  гг.  чрезвычайно  интересны
в  том  отношении,  что  дают  представление  о  методе  обработки  Марксом
собранных  им  подготовительных  материалов  при  написании  произведе¬
ния,  для  которого  они  предназначались.  При  этом  можно  проследить
несколько  стадий  работы  Маркса  над  рукописью.
 Первая  стадия  —  составление  подробных,  часто  текстуальных  вы¬
писок  из  прочитанных  книг  и  источников.  Многообразие  использован¬
ной  литературы  придает  тексту  многоязычный  характер.  Вертикальная
черта,  проведенная  через  всю  страницу,  обозначала,  что  материал  вы¬
писок  Марксом  перечитан  и  использован  при  дальнейшей  работе  над
брошюрой.  Следующим  этапом  является  конспект,  предусматривающий
расположение  материала  либо  в  хронологическом  порядке,  либо  в  поряд¬
ке  последовательного  изложения  проблемы,  но  и  здесь  иногда  встре¬
чается  материал  на  разных  языках.  II.  наконец,  третий,  заключитель¬
ный,  этап  работы  Маркса  —  написание  собственно  авторского  текста,  на¬
броски  задуманного  им  произведения.  Рукописи  этого  характера  имеют
совершенно  иной  внешний  облик.  Чувствуется,  что  Маркс,  формулируя
свои  мысли,  подыскивает  более  удачное  выражение  пх,  поэтому  он  очень
часто  одно  слово  зачеркивает,  заменяет  его  другим,  на  его  взгляд,  бо¬
лее  удачным,  затем  снова  зачеркивает,  и  так  без  конца.  Эти  многочис¬
ленные  зачеркивания,  вставки,  поиски  нужных  слов  и  максимально  точ¬
ных  выражений,  которые  делают  столь  затруднительным  чтение  руко¬
писей  Маркса,  как  нельзя  более  наглядно  отражают  напряженную  рабо¬
ту  его  мысли,  высокую  требовательность  ученого  к  содержанию,  струк¬
туре,  стилю  и  терминологии  своего  произведения,  независимо  от  того,
шла  ли  речь  о  серьезном  теоретическом  труде,  публицистической  статье
или  о  брошюре  на  злободневную  политическую  тему.
 Научная  публикация  набросков,  выписок,  конспектов,  подготови¬
тельных  материалов  Маркса  предполагает  их  воспроизведение  с  мак-
 R2  Генеральный  Совет  Первого  Интернационала  (1864—1866).  Протоколы,  т.  I.  М.,  1961,
стр.  21,  25.
 1,3  ЦПА  ИМЛ,  ф.  1,  on.  1,  ед.  хр.  1792  и  1681.
 37*
 579

ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКАЯ  ЛАБОРАТОРИЯ  МАРКСА
 симальной  полнотой  и  аутентичностью,  в  точном  соответствии  со  струк¬
турой  и  формой  текста.  Эти  требования  не  были  соблюдены  при  изда¬
нии  польских  рукописей  Маркса,  которое  было  осуществлено  Между¬
народным  институтом  социальной  истории  в  Амстердаме  в  1961  г.  114
Взяв  в  основу  один  вариант  —  «Польша,  Пруссия  и  Россия»,  издатели
произвольно  втиснули  в  живую  ткань  этой  рукописи  отдельные  куски
из  всех  остальных  набросков  и  вариантов.  В  результате  такого  непоз¬
волительного  препарирования  рукописи  около  2/з  авторского  текста  дру¬
гого  варианта,  озаглавленного  «Пруссаки  (канальи)»,  остались  неопуб¬
ликованными.  Исчезло  и  само  авторское  заглавие.  Эта  операция  была
проведена  под  предлогом  устранения  повторений.  Однако  довод  этот
не  может  считаться  удовлетворительным,  так  как  нарушение  структу¬
ры  авторского  текста  и  произвольное  вторжение  в  него  неизбежно  от¬
ражает  субъективный  подход  издателя  и  противоречит  общепринятым
нормам  научной  публикации  документов.
 Тенденциозность  издания  нашла  свое  выражение  и  в  пространном
введении,  принадлежащем  перу  западногерманского  историка  Вернера
Конце,  известного  своей  враждебной  позицией  по  отношению  к  марк¬
сизму-ленинизму  и  к  мировому  коммунистическому  движению.  Конце
дает  искаженное  освещение  позиции  Маркса  и  Энгельса  в  вопросах
национально-освободительного  движения.  Бросается  в  глаза  пренеб¬
режительный,  иронический  тон  этого  предисловия  по  отношению  к
Марксу.  Прибегая  к  недобросовестным  приемам,  Конце  вырывает  выска¬
зывания  Маркса  из  их  логической  и  исторической  взаимосвязи.  При
этом  он  не  останавливается  перед  фальсификаторскими  и  клеветниче¬
скими  измышлениями  по  адресу  Маркса  и  Энгельса  и  их  учения.
 Польские  рукописи  Маркса  1863  г.  состоят  из  нескольких  самостоя¬
тельных  частей  и  отражают  различные  стадии  работы  Маркса  над  изу¬
чением  политики  европейских  держав  по  отношению  к  Польше,  начи¬
ная  с  XV  в.  Это,  в  первую  очередь,  выписки  и  конспекты,  составлен¬
ные  на  основе  многочисленных  документальных  публикаций  и
литературы.  Материал  сохранился  в  двух  тетрадях  с  выписками,  а  так¬
же  в  записной  книжке  Маркса  за  1863  г.115
 Вторую  группу  материалов  составляют  наброски,  написанные  на
основе  обработки  собранного  Марксом  материала.  Они  носят,  как  пра¬
вило,  незаконченный,  фрагментарный,  подготовительный  характер.
К  этой  группе  относятся  два 	фрагмента, 	предназначенные 	для 	заду¬
манной  Марксом  и  Энгельсом 	брошюры 	(более 	поздний 	озаглавлен 	ав¬
 тором  «Польша,  Пруссия  и  Россия»),  обширная  рукопись  «Пруссаки
(канальи)»,  рукопись  «Франция,  Пруссия  и  польский  вопрос  в  1805—
1863  гг.»,  «Набросок  речи  об  отношении  Франции  к  Польше  (полемика
с  Фоксом)»,  а  также  подготовительные  материалы  к  этому  выступле¬
нию  П6.
 Тематика  выписок  Маркса  не  исчерпывается  различными  аспекта¬
ми  польского  вопроса.  Значительное  место  в  этих  рукописях  занимает
 114  K.  Marx.  Manuscripte  über  die  polnische  Frage  (1863—1864).  Herausgegeben  und  eings·
leitet  von  Werner  Conze  und  Dieter  Hertz-Eichenrode.  Leiden,  1961.
 ns  ЦПА  ИМЛ,  ф.  1,  on.  1,  ед.  хр.  1682, 	1691,  1683.
 не  ЦПА  ИМЛ,  ф.  1,  on.  1,  ед.  хр.  1681, 	1792.
 580

РУКОПИСНОЕ  НАСЛЕДСТВО  МАРКСА  В  ОБЛАСТИ  ИСТОРИИ
 история  Пруссии,  поскольку  в  замысел  Маркса  входило  показать  аг¬
рессивный,  захватнический  характер  «традиционной»  политики  прус¬
ского  государства  по  отношению  к  Польше  с  самого  его  возникновения.
Эту  часть  рукописей  Маркса  целесообразно  рассмотреть  отдельно  в
связи  с  другими  материалами  Маркса  по  истории  Пруссии.
 Выписки  Маркса  по  истории  Польши  охватывают  обширный  круг
материалов.  Здесь  и  анонимные  брошюры  и  памфлеты,  преимущест¬
венно  польские,  изданные  в  разное  время,  начиная  с  конца  XVIII  до
середины  XIX  в.,  и  пресса,  и  дипломатическая  переписка  России,  Прус¬
сии  и  Англии  в  XVIII—XIX  вв.,  и  обширная  мемуарная  литература
(главным  образом  французская).  Выдержки  из  этих  источников  Маркс
приводит  в  своей  рукописи  «Пруссаки  (канальи)»,  а  также  в  наброске
выступления  в  Генеральном  Совете.  Большой  интерес  Маркса  вызвала
книга  о  польской  конституции  1791  г.,  авторы  которой  И.  Потоцкий,
Г.  Коллонтай  и  С.  Дмоховский  принимали  деятельное  участие  в  соз¬
дании  самого  документа  117.
 Значительное  место  средн  источников  Маркса  занимает  польская
историческая  литература.  Подробные  выписки,  например,  были  сдела¬
ны  из  книги  польского  демократа  JÏ.  Савашкевича,  участника  восстания
1830—1831  гг.,  соратника  Лелевеля  —  «Картина  влияния  Польши  на
судьбу  французской  революции  и  Империи»  118.  Выписки  из  польских
мемуаров,  сделанные  на  основании  книги  Савашкевича,  Маркс  исполь¬
зовал  в  своей  черновой  рукописи  «Франция,  Пруссия  и  польский  во¬
прос  в  1805—1863  гг.»,  а  также  в  «Наброске  речи  об  отношении  Фран¬
ции  к  Польше  (полемика  с  Фоксом)  ».
 Записи  Маркса  содержат  и  извлечения  из  журналов  «Polonia»  и
«Polisb  Exile»,  выпускавшихся  консервативным  крылом  польской  эми¬
грации  в  Англии  в  30-х  годах  XIX  в.  Внимание  Маркса  привлек  пуб¬
ликовавшийся  на  страницах  этих  журналов  в  1832—1833  гг.  обширный
документальный  материал,  связанный  с  позицией  европейских  держав
во  время  польского  восстания  1830—1831  гг.  В  записной  книжке
Маркса  за  1863  г.  собраны  также  многочисленные  выписки  из  англий¬
ских,  французских  и  немецких  газет.  Имеются  вырезки  из  газет  (с  по¬
метками  Маркса),  относящиеся  к  событиям  польского  восстания  1863  г.
 Обрабатывая  свои  выписки,  Маркс  составил  подробную  хронологию
интересовавших  его  событий  польской  и  международной  истории  с  се¬
редины  1640  по  1814  г.  Эту  небольшую  рукопись,  находящуюся  в  кон¬
це  одной  из  тетрадей  с  выписками,  Маркс  озаглавил  «Даты».
 Наброски  Маркса  по  истории  Польши  в  тематическом  отношении
делятся  на  две  основные  группы.  Фрагменты  «Польша,  Пруссия  и  Рос¬
сия»  и  рукопись  «Пруссаки  (канальи)»  в  основном  посвящены  разоб¬
лачению  политики  Гогенцоллернской  монархии  в  польском  вопросе,
тогда  как  набросок  речи  в  Генеральном  Совете  и  подготовительные  ма¬
териалы  к  нему,  а  также  —  в  известной  своей  части  —  и  рукопись
 117  [Р  о  t  о  с  h  г,  I.,  К  о  I  la  t  а  у  H.,  Dmochowski,  F.  K.]  Vom  Entstehen  und  Untergange
der  Polnischen  Konstitution  vom  3-ten  May  1791,  t.  I—II  [Leipzig],  1793.  См.  ЦПА  ИМЛ,
φ.  1,  on.  1,  ед.  xp.  1682.
 1,8  Tableau  de  l’influence  de  la  Pologne  sur  les  destinées  de  la  Révolution  français  et  de
l’Empire  par  L.  L.  Sawaszkiewicz.  Paris,  1848.
 581

ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКАЯ  ЛАБОРАТОРИЯ  МАРКСА
 «Франция,  Пруссия  и  польский  вопрос»  содержат  материал  о  политике
Франции  по  отношению  к  Польше  в  XVIII—XIX  вв.
 Подчеркивая,  что,  несмотря  на  свои  лицемерные  обещания  полякам,
официальная  Франция  на  деле  поддерживала  реакционную  политику
царской  России,  Пруссии  и  Австрии,  направленную  на  расчленение
Польши,  Маркс  в  то  же  время  четко  разграничивал  позицию  правящих
кругов  Франции  и  настроения  французских  революционеров,  относив¬
шихся  с  горячей  симпатией  к  борьбе  польского  народа.  Черновая  ру¬
копись,  послужившая  материалом  для  его  выступления,  заканчивается
знаменательными  словами:  «Бланки,—  а  при  Луи-Филиппе  люди  с  ули¬
цы  Транснонен  —  были  истинными  друзьями  Польши.  Но  их  действия
не  принадлежат  к  традициям  французского  министерства  иностранных
дел»\  119
 Глубокие  и  разносторонние  исследования  Маркса  в  области  исто¬
рии  Польши,  нашедшие  отражение  в  его  рукописях  1863—1864  гг.,
имели  не  только  научное,  но  и  политическое  значение.  Вскрывая  при¬
чины  закабаления  и  расчленения  Польши,  Маркс  связывал  установ¬
ление  независимости  этой  страны  с  победой  европейской  революции  и
призывал  рабочих  всех  стран  к  поддержке  борьбы  польского  народа
за  свое  освобождение.
 Занятия  историей  Пруссии  (1856—1863  гг.)
 Конфликт,  возникший  между  Пруссией  и  Швейцарией  осенью
1856  г.  из-за  прав  на  Невшатель,  побудил  Маркса  вновь  специально  за¬
няться  прусской  историей.  Притязания  Пруссии  на  Невшатель,  с
1815  г.  являвшийся  одним  из  кантонов  Швейцарского  союза,  но  про¬
должавший  сохранять  вассальную  зависимость  от  прусского  короля,
рассматривались  Марксом  как  исторический  анахронизм.  Население
крошечного  Невшателя  в  1848  г.  свергло  княжескую  власть  и  устано¬
вило  республику,  однако  вынуждено  было  снова  подчиниться  Пруссии
в  1852  г.,  после  поражения  революции  и  укрепления  реакции  в  Европе.
В  конфликте  Невшателя  с  Пруссией,  которая  пыталась  сохранить  свою
власть,  ссылаясь  на  обветшавшее  феодальное  право,  Маркс  видел
столкновение  между  реакционным  монархическим  государством  и  ма¬
леньким  швейцарским  кантоном,  где  существовал  буржуазно-респуб¬
ликанский  строй.
 Размышляя  над  историческими  корнями  традиционной  политики
Гогенцоллернов,  построенной  на  захвате  чужой  территории,  Маркс  уг¬
лубился  в  изучение  истории  образования  прусского  государства.  Об  этих
занятиях  Маркса  мы  можем  судить  по  сохранившейся  рукописи,  на  ко¬
торой  имеется  пометка  автора:  «Пруссия  (Военное  государство).  См.
Штейн».  Рукопись  Маркса,  представляющая  собой  конспект  по  исто¬
рии  маркграфства  Бранденбург,  которое  явилось  ядром  прусской  мо¬
нархии,  датируется  приблизительно  ноябрем  1856  г.120
 113  ЦПА  ИМЛ,  ф.  1,  on.  1,  ед.  хр.  1681.
 120  ЦПА  ИМЛ,  ф.  1,  on.  1,  ед.  хр.  908.  Одним  из  источников,  использованных  Марксом,  яви¬
лась  книга:  A.  F.  Stein.  Pr  eus  sis  ch-Br  ander  Ъиг  gische  Geschichte.  Ein  Handbuch  zur
Erinnerung  und  Belehrung.  Эта  популярная  работа,  впервые  вышедшая  в  1811  г.,  неодно-
 582

РУКОПИСНОЕ  НАСЛЕДСТВО  МАРКСА  В  ОБЛАСТИ  ИСТОРИИ
 Страницы  рукописи  (всего  их  насчитывается  12)  как  бы  разделены
 на  две  части.  Слева  находятся  выписки  Маркса,  составленные  в  хроноло¬
гическом  порядке,  справа  —  его  отчеркивания  и  комментарии,  возможно,
сделанные  после  составления  всего  конспекта.
 Конспект  содержит  подробные  хронологические  записи  событий
средневековой  истории  Пруссии  начиная  с  XII  в.,  когда  начала  скла¬
дываться  территория  будущей  Бранденбургской  марки,  и  кончая  Вен¬
ским  конгрессом  1815  г.,  закрепившим  территорию  Пруссии  в  тех  ее
границах,  которые  существовали  ко  времени  написания  рукописи.
О  своих  раздумьях,  навеянных  изучением  истории  Пруссии,  Маркс  пи¬
шет  Энгельсу  2  декабря  1856  г.:  «Что  ты  скажешь  по  поводу  Невшате-
ля  и  Валанжена?  Этот  случай  побудил  меня  пополнить  мои  в  высшей
степени  недостаточные  познания  в  области  прусской  истории.  Поисти-
не,  всемирная  история  никогда  не  производила  ничего  более  ничтож¬
ного»  121.
 Письмо  Маркса  позволяет  судить  о  задачах,  которые  он  ставил  пе¬
ред  собой  при  изучении  прусской  истории.  С  одной  стороны,  Маркс,
как  бы  продолжая  свои  исследования  в  области  средневековой  истории
европейских  стран,  стремился  выяснить  и  общие  черты,  свойственные
развитию  отдельных  стран  в  эту  эпоху,  и  специфику  средневековой  ис¬
тории  Пруссии.  С  другой  стороны,  исследования  Маркса  были  связаны
с  развитием  его  общей  концепции  прусской  истории  как  ключа  к  по¬
ниманию  природы  агрессивной  и  вероломной  политики  Пруссии,  реак¬
ционности  ее  господствующих  классов  —  совокупности  тех  черт,  кото¬
рые  получили  название  пруссачества.  Развенчание  официозной
прусской  историографии,  возвеличивавшей  представителей  Гогенцол-
лернской  династии,  и  характеристика  неприглядной  картины  подлин¬
ной  истории  возвышения  Пруссии  должны  были,  по  замыслу  Маркса,
пригвоздить  к  позорному  столбу  правителей  этого  государства,  которое
являлось  в  XIX  в.  одним  из  оплотов  реакции  в  Германии  и  Европе.
 Выводы  Маркса,  сформулированные  в  его  письме  Энгельсу  от  2  де¬
кабря  1856  г.,  в  свою  очередь  получили  дальнейшее  развитие  в  его  ста¬
тье  «Божественное  право  Гогенцоллернов»,  опубликованной  в  декаб¬
ре  1856  г.  в  чартистской  газете  «The  People’s  Paper»  и  в  январе  1857  г
в  «New-York  Daily  Tribune»  122.
 Уже  в  своих  рукописных  заметках  Маркс,  рассматривая  события
прусской  истории,  стремился  выявить  интриги  и  уловки,  с  помощью
которых  бранденбургские  курфюрсты,  а  позднее  прусские  короли  уве¬
личивали  свои  владения.  Основатель  династии  Гогенцоллернов,  Фрид¬
рих,  бургграф  Нюрнбергский  (известный  в  дальнейшем  под  име¬
нем  Фридриха  I),  получил  во  владение  Бранденбургскую  марку  и  стал
курфюрстом  Германской  империи  благодаря  тому,  что  сделался  кре¬
дитором  императора  Сигизмунда.  По  этому  поводу  Маркс  пишет  на  по-
 кратно  переиздавалась  в  дальнейшем.  До  сих  пор  не  удалось  установить,  каким  изданием
пользовался  Маркс.  Рукопись  находится  в  тетради,  содержащей  и  ряд  записей  Маркса,
относящихся  к  его  занятиям  политической  экономией.  На  обложке  рукой  дочери  Маркса
Лауры  написано:  «Laura  Marx.  London,  28  September  1854».  Основанием  для  датировки
служит  письмо  Маркса  Энгельсу  от  2  декабря  1856  г.,  а  также  его  статья  «Божественное
право  Гогенцоллернов»,  написанная  непосредственно  после  составления  выписок.
 121  H.  М  ар  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ь  с.  Соч.,  т.  29,  стр.  68.
 122  Н.  Маркс  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  12,  стр.  98—104.
 583

ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКАЯ  ЛАБОРАТОРИЯ  МАРКСА
 лях:  «покупка  маркграфства»  123.  Относительно  покупки  курфюрстом
Фридрихом  II  в  1455  г.  Новой  Марки  у  Тевтонского  ордена  Маркс  де¬
лает  ремарку:  «вторая  покупка».  Приводя  этот  же  факт  в  статье,  Маркс
подчеркивает:  «Отныне  метод  покупки  по  частям  владений  задолжав¬
ших  государей  стал  обычным  делом  для  гогенцоллернских  курфюр¬
стов»  124.
 Маркс  тщательно  прослеживает  в  своем  конспекте  мелочные  сдел¬
ки  и  различные  ухищрения,  с  помощью  которых  Гогенцоллерны  и  в
дальнейшем  увеличивали  свои  владения,  причем  некоторые  из  этих
фактов  он  сопровождает  краткими  замечаниями.  Так,  «третьей  покуп¬
кой»  Маркс  называет  приобретение  в  конце  XV  в.  курфюрстом  Иоган¬
ном  в  результате  денежной  сделки  сюзеренных  прав  над  Гессеном.  Се¬
куляризация  епископских  земель  Бранденбурга  дала  возможность  кур¬
фюрсту  Иоахиму-Фридриху  улучшить  свое  финансовое  положение,  а
многочисленные  интриги  и  целый  ряд  династических  браков  позволили
курфюрстам  получить  права  на  престол  герцогства  Пруссии.  По  этому
поводу  Маркс  замечает:  «Махинации  с  престолонаследием».
 Следующий  этап  истории  Пруссии  —  преобразование  герцогства
Пруссии  в  королевство  в  нача.ле  XVIII  в.  Курфюрсту  Фридриху  уда¬
лось  приобрести  королевский  титул  с  помощью  подкупа,  а  также  ценой
обещания  поставить  войска  для  Австрии  в  войне  за  испанское  наслед¬
ство.  В  конспекте  Маркс  делает  ремарку:  «Купля  королевского  дос¬
тоинства».  В  статье  эти  же  факты  служат  основанием  для  негодующего
замечания  Маркса:  «Гогенцоллернский  курфюрст  вернулся  к  древне¬
германскому  обычаю  расплачиваться  живым  товаром,  с  той  лишь  раз¬
ницей,  что  древние  германцы  платили  скотом,  он  же  платил  людьми.
Так  создалось  божьей  милостью  королевство  Гогенцоллернов»  125.
 Выявив  традиционные  черты  политики  прусских  правителей  —  стя¬
жательство  и  неразборчивость  в  средствах,  вероломство  и  измену  союз¬
никам,  систематический  грабеж  чужих  территорий,—  Маркс  подчерки¬
вает  и  контрреволюционные  тенденции,  которыми  отличалась  эта
политика  уже  с  момента  складывания  бранденбургско-прусского  госу¬
дарства.  Описывая  первые  неудачные  походы  основателя  династия
Фридриха  I  против  гуситов,  Маркс  лаконично  замечает:  «Первое  круп¬
ное  выступление  маркграфства  Бранденбург  —  против  свободы  рели¬
гии  —  гуситы  и  табориты».
 В  письме  Энгельсу,  а  также  в  статье  «Божественное  право  Гоген¬
цоллернов»  Маркс  сравнивает  историю  Бранденбурга  —  Пруссии  с  ис¬
торией  европейских  стран.  «Все,  что  обычно  представляет  интерес  в
феодальной  истории:  борьба  сюзерена  с  вассалами,  интриги  с  городами
и  т.  д.,  все  это  здесь  в  карликово-карикатурном  виде,  потому  что  города
мелочно-скучны,  феодалы  —  паршиво-незначительны  и  сам  сюзерен  —
ничтожество»  126.  Эта  мысль  представляет  большой  интерес,  как  новое
проявление  постоянного  стремления  Маркса  рассматривать  историю
отдельных  стран  и  народов  в  сопоставлении  друг  с  другом,  в  масшта¬
бах  всемирной  истории.
 123  ЦПА  ПМЛ,  ф.  1,  on.  1,  ед.  хр.  908.
 124  К.  M  а  р  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ъ  с.  Соч.,  т.  12,  стр.  102.
 125  Там  же,  стр.  104.
 126  К.  M  а  р  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ъ  с.  Соч.,  т.  29,  стр.  69;  см.  также  т.  12,  стр.  99—100.
 584

РУКОПИСНОЕ  НАСЛЕДСТВО  МАРКСА  В  ОБЛАСТИ  ИСТОРИИ
 В  1863  г.  Маркс  вновь  обращается  к  истории  Пруссии,  но  уже  в  не¬
сколько  ином  аспекте.  Желание  выступить  в  защиту  освободительной
борьбы  польского  народа  побуждает  Маркса  заняться  прежде  всего
вопросами  внешней  политики  Пруссии  в  XVII—XVIII  вв.  и  ее  взаимо¬
отношений  с  Польшей  и  Россией.
 В  связи  с  работой  над  брошюрой  «Германия  и  Польша»  Маркс  де¬
лает  записи  по  интересующим  его  проблемам  внешнеполитической  ис¬
тории  в  тетради,  датируемой  апрелем  —  маем  1863  г.  (значительную
часть  ее  занимают  выписки  по  политической  экономии).  Основная  часть
исторических  выписок  в  этой  тетради,  озаглавленной  автором  «Поли¬
тическая,  не  относящаяся  к  этой  тетради  всякая  всячина»,  связана  с
историей  Пруссии.  Записи  Маркса  в  этой  своей  части,  как  правило,
весьма  лаконичны,  что  объясняется  главным  образом  характером  ис¬
пользованных  им  книг  и  брошюр,  в  основном  написанных  с  пруссо¬
фильских  позиций.
 Некоторые  из  этих  кратких  заметок  весьма  интересны,  так  как  со¬
держат  меткие  характеристики  правителей  Пруссии.  Так,  из  аноним¬
ной  брошюры,  вышедшей  в  1850  г.,  Маркс  выписывает  приводимые
автором  слова  Фридриха-Вильгельма  IV:  «Единственной  ролью  для
меня  была  роль  набожного  великого  Фрица»  127.  Это  высказывание  как
нельзя  лучше  характеризует  прусского  короля  и  его  стремление  быть
достойным  продолжателем  политики  Фридриха  II.
 На  основе  этих  выписок,  а  также  ранее  собранного  материала  Маркс
в  своих  польских  рукописях  1863  г.—  наброски  брошюры  «Германия  и
Польша»  и  рукопись  «Пруссаки  (канальи)  »  —  останавливается  на  общей
характеристике  истории  Пруссии  и  на  отдельных  ее  этапах.
 В  сохранившихся  фрагментах  брошюры  Маркс  неоднократно  под¬
черкивает,  что  возвышение  Пруссии  —  это  не  процесс  консолидации
национального  государства,  а  расширение  прусской  вотчины,  которое
осуществлялось  в  династических  интересах  Гогенцоллернов,  в  ущерб
национальным  интересам  немецкого  парода.  «Германия  —  не  Пруссия,
а  Пруссия  —  не  Германия»,—  замечает  Маркс128.  Во  втором  варианте
(«Польша,  Пруссия  и  Госсия»)  эта  мысль  развивается  следующим  об¬
разом:  «Пруссия  —  это  только  другое  название  для  обозначения  гос¬
подства  династии  Гогенцоллернов  над  смесью  немецких  и  польских  про¬
винций,  и  легко  понять,  что  те  условия,  которые  позволяют  династии
Гогенцоллернов  держать  в  своем  подчинении  часть  Германии  и  Поль¬
ши,  никоим  образом  не  являются  условиями  существования  независи¬
мой  и  могущественной  Германии»  129.
 Маркс  указывает,  что  формирование  Пруссии  как  государства  по¬
стоянно  сопровождалось  актами  вероломства  и  измены  Гогенцоллернов
по  отношению  к  соседним  государствам.  Так,  курфюрст  Фридрих-Виль¬
гельм  (прозванный  «великим»),  будучи  вассалом  Польши,  сначала
вступает  в  сговор  со  Швецией  о  разделе  Польши,  затем  изменяет  Шве¬
ции  и  заключает  с  Польшей  договор  о  «вечном»  союзе  ради  приобрете¬
ния  суверенных  прав  на  свои  владения  и  т.  п.
 127  ЦПА  ИМЛ,  ф.  1,  on.  1,  ед.  хр.  1691.
 128  ЦПА  ИМЛ,  ф.  1,  on.  1,  ед.  хр.  1681.
 129  Там  же.  Выдержки  из  цитируемых  материалов  были  впервые  приведены  в  брошюре
Е.  П.  Капделя  и  И.  И.  Прейса  «Маркс  и  Энгельс  о  реакционном  пруссачестве»  (М.,  1943).
 585

ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКАЯ  ЛАБОРАТОРИЯ  МАРКСА
 В  обширной  рукописи  «Пруссаки  (канальи)  »  Маркс  подробно  осве¬
щает  военные  и  дипломатические  события  прусской  истории  в  1640—
1792  гг.,  а  также  (во  второй  ее  части)  перипетии  отношений  между
Пруссией  и  Россией  и  их  позицию  в  польском  вопросе  в  1814—1863  гг.
Маркс  разоблачает  агрессивную,  полную  интриг  и  вероломства  внеш¬
нюю  политику  Фридриха  II,  которого  канонизировала  официозная
прусская  литература.  Мировая  история,  пишет  Маркс,  не  знает  другой
фигуры,  чьи  цели  были  бы  так  ничтожны.  «Но  что  могло  быть  «вели¬
кого»  в  планах  какого-то  бранденбургского  курфюрста,  короля  из  ми¬
лости,  который  действует  не  во  имя  нации,  и  только  старается  округ¬
лить  и  расширить  свою  вотчину,  свои  домены  на  территории  этой  на¬
ции!»  130
 Маркс  подробно  останавливается  на  роли  Пруссии  в  разделах  Поль¬
ши  в  конце  XVIII  в.,  когда  все  усилия  Гогенцоллернов,  игравших  роль
верных  прислужников  русского  царизма,  были  направлены  на  то,  что¬
бы  урвать  себе  лучший  кусок  добычи.  Характеризуя  политику  Фрид¬
риха  II  в  период  первого  раздела,  Маркс  отмечал,  что  он,  «не  понеся  ни¬
каких  затрат  на  войну,  не  испытав  даже  связанных  с  ней  неудобств,
после  того  как  он  жестоко  ограбил  Польшу,  отнял  у  нее  людей,  лоша¬
дей,  скот,  деньги  и  обогатился  за  счет  этого  несчастного  королевства,
получил  еще  за  свое  посредничество  всю  польскую  Пруссию,  некоторые
земли  Великой  Польши  и  епископство  Вармию»  ш.  С  негодованием  ри¬
сует  Маркс  жестокость  прусской  солдатни,  которая  на  польских  зем¬
лях  «учиняла  невероятные  грабежи,  всевозможные  жестокости,  подло¬
сти  и  зверства».
 Изучение  большого  круга  разнообразных  источников  позволило
Марксу  дать  документальное  обоснование  той  концепции  истории
Пруссии,  которую  на  протяжении  всей  своей  жизни  отстаивали  осно¬
воположники  научного  коммунизма  132.  Разоблачая  реакционную  роль
в  истории  Германии  и  Европы  династии  Гогенцоллернов  и  ее  главной
опоры  —  прусского  юнкерства  и  военщины,—  Маркс  и  Энгельс  видели
в  современной  им  бисмарковской  Пруссии  злейшего  врага  германского
народа,  главное  препятствие  на  пути  его  демократического  развития.
 История  английской  революции  XVII  в.
 История  буржуазных  революций  в  Англии  и  Франции  неизменно
привлекала  к.  себе  внимание  Маркса.  Во  второй  половине  70-х  годов
Маркс  перечитывает  изданные  в  40-х  годах  Карлейлем  письма  и  речи
Кромвеля  и  делает  выписки  из  этой  многотомной  публикации  133.  Эти
выписки  дают  возможность  судить  о  том,  какие  вопросы,  связанные  с
историей  английской  буржуазной  революции  XVII  в.,  которой  он  за¬
 130  ЦПА  ИМЛ,  ф.  1,  on.  1,  ед.  хр.  1681.
 131  Там  же.
 132  Точка  зрения  Энгельса  на  историю  Пруссии,  полностью  совпадавшая  с  положениями
Маркса,  отражена  в  ряде  его  произведений,  в  частности  в  рукописных  фрагментах  «За¬
метки  о  Германии»  и  в  письмах  (  См.  К.  M  а  р  к  с  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  18,  стр.  573—
576;  т.  38,  стр.  369).
 133  Th.  Carlyle.  Oliver  Cromwell’s  Letters  and  Speeches.  Vols.  1—3.  London,  1847.  См.  ЦПА
ИМЛ,  ф.  1,  on.  1,  ed.  xp.  3711.
 586

РУКОПИСНОЕ  НАСЛЕДСТВО  МАРКСА  В  ОБЛАСТИ  ИСТОРИИ
 нимался  и  в  крейцнахский  период  и  в  начале  50-х  годов  134,  вызывали
интерес  Маркса.
 В  центре  внимания  в  этой  работе  Маркса  деятельность  Кромвеля  —
лидера  буржуазии  и  «нового»  обуржуазившегося  дворянства.  Маркс
далек  от  того,  чтобы  вслед  за  Карлейлем  идеализировать  Кромвеля,
превращая  его  в  некую  героическую  фигуру.  В  выписках  показано,  что
политика  Кромвеля  была  обусловлена  своеобразием  политической  и
классовой  борьбы  в  Англии  XVII  в.
 Высказывания  Кромвеля,  которые  воспроизводит  в  своих  выписках
Маркс,  ярко  рисуют  противоречивый  характер  мировоззрения  и  поли¬
тики  этого  выдающегося  деятеля.  Маркс  показывает,  как  Кромвель  —
сельский  дворянин,  заботившийся  об  осушенпи  болот  в  своем  графст¬
ве,—  в  начале  своей  карьеры  поддерживал  протесты  арендаторов  про¬
тив  произвола  королевских  сановников;  он  воспроизводит  отрывки  из
речи  Кромвеля  в  палате  общин  в  1644  г.,  направленной  против  фео¬
дальной  аристократии  и  королевской  власти.  Вместе  с  тем  Маркс  об¬
ращает  внимание  на  те  выступления  Кромвеля,  в  которых  он,  апелли¬
руя  к  интересам  нации,  отстаивал  интересы  имущих  классов,  в  первую
очередь  буржуазии  и  перешедшей  на  ее  сторону  части  дворянства,  как
против  посягательств  со  стороны  аристократии,  так  и  в  противовес
эгалитарным  требованиям  левеллеров.
 Специально  останавливается  Маркс  на  речах  Кромвеля,  в  которых
нашла  отражение  угнетательская  политика  возглавляемого  им  прави¬
тельства  по  отношению  к  Ирландии.  Он  подчеркивает  активную  роль
Кромвеля  в  подавлении  ирландского  национального  восстания  1641—
1652  гг.,  сопровождавшегося  широкой  конфискацией  ирландских  земель
в  пользу  колонизаторов,  в  том  числе  солдат  и  офицеров  карательной  ар¬
мии  и  финансистов  («авантюристов»),  субсидировавших  ирландскую
экспедицию.  Маркс  выделяет  следующее  откровенное  высказывание
Кромвеля:  «Мы  уладили  почти  все  дела  в  Ирландии:  права  и  интересы
солдат  в  этой  стране,  а  также  плантаторов  и  авантюристов»  135.
 Используя  обширный  документальный  материал,  собранный  Кар¬
лейлем,  Маркс  весьма  критически  относится  к  концепции  английско¬
го  историка,  работа  которого,  как  в  свое  время  отмечали  основополож¬
ники  научного  коммунизма,  представляет  собою  апологию  Кром¬
веля  136.
 Так,  воспроизводя  в  изложении  Карлейля  содержание  одной  из  речей
Кромвеля,  Маркс  замечает  по  поводу  некоторых  риторических  оборотов:
«Все  эти  фразы,  разумеется,  принадлежат  Карлейлю»  137.  В  другом
месте  Маркс,  выделяя  слова  Кромвеля  о  том,  что  после  подавления  ир¬
ландского  восстания  «в  провинции  Галуэй  почти  все  ирландцы  пере¬
селены  на  запад»,  с  явной  иронией  замечает:  «Карлейль  говорит,  что
здесь  имеются  в  виду  лишь  «зловредные  ирландцы,  зачинщики  папист¬
ского  мятежа».
 Конспект  Маркса,  составленный  на  основе  публикации  Карлейля,—
 ш  См.  известную  рецензию  Маркса  на  книгу  Ф.  Гизо  «Почему  удалась  английская  револю¬
ция?»  (К.  Маркс  и  Ф.  Э  и  г  е  л  ъ  с.  Соч.,  т.  7,  стр. 	218—223).
 ‘33  ЦПА  НМЛ,  ф.  1,  on.  1,  ед.  хр.  3711.
 138  См.  К.  М  ар  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ъ  с.  Соч.,  т.  7, 	стр.  268.
 137  ЦПА  НМЛ,  ф.  1,  on.  1,  ед.  хр.  3711.
 587

ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКАЯ  ЛАБОРАТОРИЯ  МАРКСА
 убедительный  пример  того,  что  даже  те  выписки,  в  которых  сравни¬
тельно  мало  авторских  комментариев,  существенно  дополняют  наши
представления  об  изучении  Марксом  тех  или  иных  исторических  про¬
блем.
 Конспект  книги  Авенеля
 по  истории  французской  революции  XVIII  в.
 Основоположники  научного  коммунизма  на  протяжении  всей  своей
жизни  с  глубоким  интересом  относились  к  истории  Великой  француз¬
ской  революции  138.  Можно  без  преувеличения  сказать,  что  вся  сколь¬
ко-нибудь  значительная  литература  по  этому  вопросу  —  документаль¬
ные  публикации,  мемуары,  исторические  исследования  и  брошюры  —
попадали  в  разное  время  в  поле  зрения  Маркса  и  Энгельса  и  станови¬
лись  предметом  их  изучения  и  критического  анализа.  Особенно
примечателен  в  этом  смысле  конспект  книги  Авенеля,  составленный
Марксом  в  конце  70-х  годов.
 С  работами  Жоржа  Авенеля  по  истории  французской  революции
Маркс  и  Энгельс  были,  по  всей  вероятности,  знакомы  еще  во  второй
половине  60-х  годов.  Его  исследование,  посвященное  Анахарсису  Кло-
отсу,  высоко  ими  оценивалось  139.  Сборник  статей  Авенеля,  опублико¬
ванный  им  в  1875  г.  под  названием  «Революционные  понедельники»,
стал  предметом  тщательного  изучения  Маркса  в  ноябре  —  декабре
1878  г.  140
 Симпатии  Маркса  к  Авенелю  объяснялись  прежде  всего  радикаль¬
ными  убеждениями  французского  историка.  Республиканец  Жорж  Аве-
нель  был  далек  от  академизма  и  безразличной  «объективности»  масти¬
тых  буржуазных  ученых  ш.  Исследования  в  области  французской  ре¬
волюции  Авенель  рассматривал  как  свой  долг  в  борьбе  против
тенденциозного  освещения  этой  героической  эпохи  истории  Франции  в
реакционной  дворянской  и  буржуазной  литературе  142.
 «Революционные  понедельники»  —  это  собранные  в  одной  книге
фельетоны  Авенеля,  которые  публиковались  в  1871  —1874  гг.  на  стра¬
ницах  гамбеттистской  газеты  «La  République  Française».  Большая  часть
этих  статей  является  откликом  на  новые  публикации  по  истории  фран¬
цузской  революции.  Однако  статьи  Авенеля  выходят  за  рамки  обычных
рецензий;  каждая  из  них  представляет  собой  этюд,  посвященный  опре-
 118  О  месте,  которое  занимало  изучение  Французской  революции  в  занятиях  Маркса  всемир¬
ной  историей  в  1843—1844  г.,  см  в  статье  В.  Г.  Мосолова  в  настоящем  издании.
 134  G.  А  V  e  п  e  I.  Anacharsis  Cloots,  l’orateur  du  genre  humain,  t.  1—II.  Paris,  1865.  Свою
весьма  положительную  оценку  этой  книги  в  письме  В.  Адлеру  4  декабря  1889  г.  Энгельс
сопровождал  ремаркой:  «По  моему  (и  Маркса)  мнению»  (К.  M  а  р  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ъ  с.
Соч.,  т.  37,  стр.  266).
 140  G.  А  V  e  п  e  I.  Lundis  révolutionnaires  1871—1874.  Nouveaux  éclaircissements  sur  la  Ré¬
solution  Française  à  propos  des  travaux  historiques  les  plus  récents  et  des  faits  politiques
contemporains.  Paris,  1875.  См.  ЦПА  ИМЛ,  ф.  1,  on.  1,  ed.  xp.  3920.
 141  В  статьях,  опубликованных  через  два  года  после  расправы  с  парижскими  коммунарами,
а  также  в  предисловии  ко  всему  сборнику,  помеченному  январем  1875  г.,  Авенель  не
скрывал  своего  восхищения  героизмом  коммунаров  и  своей  ненависти  к  версальским  па¬
лачам  (G.  А  V  e  п  e  I.  Lundis  révolutionnaires,  p.  I,  127,  140).
 142  Ibid.,  Avertissement,  p.  II.
 588

РУКОПИСНОЕ  НАСЛЕДСТВО  МАРКСА  В  ОБЛАСТИ  ИСТОРИИ
 деленной  проблеме  этого  периода.  При  этом  критический  анализ  и  рез¬
кая  полемика  с  концепциями  и  отдельными  положениями  авторов  ре¬
цензируемых  работ  сочетаются  у  Авенеля  с  изложением  результатов
его  собственных  изысканий  на  эту  тему,  с  привлечением  новых  доку¬
ментов,  найденных  им  в  Национальном  архиве  Франции.
 Если  Авенель  —  политик  и  публицист  имел  право  на  уважение  и
симпатию,  то  работы  Авенеля-историка  заслужили  высокую  оценку
Маркса  и  Энгельса  своими  научными  достоинствами.  Энгельс  считал
его  труды  ценным  и  надежным  источником  по  истории  французской  ре¬
волюции,  хотя  и  отмечал  их  «мелодраматический  тон»  143.  Заслугой
Авенеля  в  глазах  Маркса  и  Энгельса  была  и  новизна  тематики  его  ис¬
следований  (он  одним  из  первых  в  историографии  французской  рево¬
люции  сделал  предметом  своего  изучения  деятельность  Бушотта  и  эбер-
тистов  в  военном  ведомстве)  и  его  убеждение,  что  в  основе  политиче¬
ских  конфликтов  и  смены  различных  этапов  революции  лежали
имущественные  отношения  144.
 Конспект  Авенеля  очень  важен  для  характеристики  исследователь¬
ских  методов  Маркса.  По  сравнению  с  обычными  выписками  такого  рода
конспект  представлял  собой  следующую  стадию  систематизации  и  пере¬
работки  изучаемого  материала,  когда  в  результате  тематического  отбо¬
ра  и  группировки  сведений,  нередко  почерпнутых  из  ряда  одновременно
изучаемых  работ  по  одному  и  тому  же  вопросу,  рождался  своего  рода
конспект-синтез  по  тому  или  другому  предмету.  Представляя  собой
один  из  путей  исследования  определенного  круга  проблем  («уяснение
вопроса  самому  себе»),  такой  конспект  мог  в  дальнейшем  явиться  от¬
правным  пунктом  для  последующей  стадии  творческого  труда  Маркса,
вплоть  до  создания  той  или  иной  собственной  работы.
 Б  конспекте  Авенеля  отсутствуют  какие-либо  указания  на  страни¬
цы  изучаемой  работы  и  сравнительно  меньшее  место  занимают  выпис¬
ки,  воспроизведенные  на  французском  языке.  Как  правило,  Маркс  пе¬
редает  по-немецки  содержание  больших  кусков  текста  конспектируе¬
мой  работы  145.  При  этом  изложение  (собственно  конспект)  перепле¬
тается  с  комментарием  и  размышлениями  Маркса  по  поводу  прочитан¬
ного.  Здесь  и  краткие,  односложные  реплики  и  ремарки,  и  меткие  эпи¬
теты  и  характеристики,  и  полемические  замечания.
 При  составлении  такого  синтетического  конспекта  Маркс  не  следо¬
вал  за  автором  книги  в  порядке  изложения  материала  (правда,  в  дан¬
ном  случае  могло  играть  роль  и  то,  что  книга  Авенеля  —  сборник  раз¬
ных  статей  и  рецензий).  Маркс  начинает  свой  конспект  с  третьей  ста¬
тьи  сборника  —  «Национальные  имущества»,—  которая,  по-видимому,
прежде  всего  привлекла  его  внимание  (конспект  ее  составляет  почти
‘/з  всей  рукописи),  затем  возвращается  к  началу  книги  и  начинает  си-
 143  См.  К.  М  ар  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ъ  с.  Соч.,  т.  36,  стр.  370,  550.
 141  G.  A  v  e  п  e  I.  Lundis  révolutionnaires,  p.  27:  «Объяснение  происходившего  в  то  время
следует  искать  только  в  социальном  вопросе,  иными  словами,  исключительно  в  вопросе
о  земле».
 145  Возможно,  одной  из  причин,  заставлявших  Маркса  прибегать  при  составлении  конспекта
к  суммарному  изложению  материала,  был  несколько  напыщенный  стиль  Авенеля,  кото¬
рому  Маркс,  не  терпевший  всякой  риторики  и  декламации,  предпочитал  лапидарную  пе¬
редачу  сообщаемых  Авенелем  фактов  и  его  выводов.
 589

ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКАЯ  ЛАБОРАТОРИЯ  МАРКСА
 схематический  конспект  содержащихся  в  ней  рецензий  и  очерков.  При
этом  Маркс  очень  лаконичен,  давая  в  нескольких  словах  характеристи¬
ки  авторам  рассматриваемых  Авенелем  работ  146.
 Весьма  существенной  особенностью  конспекта  Маркса  является  то,
что  яри  исследовании  особенно  интересующих  его  вопросов  —  судьба
национальных  имуществ  и  собственности  эмигрантов  на  различных  эта¬
пах  революции,  борьба  противоположных  классовых  интересов  вокруг
распродажи  и  присвоения  этих  земель  и  материальных  ценностей  —  он
привлекает,  кроме  очерка  Авенеля,  и  другие  работы,  где  содержится
соответствующий  материал.  При  этом  Маркс  прерывает  выписки  из
Авенеля,  составляя  хронологическую  сводку  мероприятий  и  законода¬
тельных  актов  революционной  эпохи,  коренным  образом  менявших
имущественные  отношения  во  Франции.  Главным  источником  Маркса
в  этой  области  была  многотомная  работа  аббата  Монгаяра,  современни¬
ка  описываемых  им  событий  революции,  вернувшегося  из  эмиграции  в
1799  г.  Книгу  Монгаяра,  опубликованную  в  конце  20-х  годов,  Маркс
хорошо  знал  (она  была  в  его  библиотеке  еще  в  Париже,  в  40-х  годах)
и  неоднократно  делал  из  нее  выписки  147.
 При  сравнении  конспекта  работы  Авенеля  с  другими  конспектами
Маркса  невольно  напрашивается  вывод,  что  к  синтетической  форме  об¬
работки  материала  Маркс  прибегал  в  тех  случаях,  когда  круг  вопросов,
которого  касались  прочитанные  им  книги,  был  хорошо  ему  знаком  и
не  раз  являлся  предметом  его  исследований.  В  этих  случаях  Маркс  не
видел  надобности  в  подробных  выписках,  в  точном  воспроизведении
сведений,  сообщаемых  автором.  Свободно  обращаясь  с  известным  ему
материалом,  Маркс  группировал  его  вокруг  определенных  проблем
либо  излагал  его  в  хронологической  последовательности,  дополняя  фак¬
ты,  почерпнутые  из  основной  работы,  данными  из  других  книг.
 Проблематика  Марксова  конспекта  Авенеля  и  целый  ряд  его  выво¬
дов  перекликаются  с  отзывами  Энгельса  о  работах  французского  ис¬
торика.  Сопоставление  этих  отзывов  с  конспектом  обнаруживает  пол¬
ное  единство  взглядов  Маркса  и  Энгельса  по  узловым  вопросам  исто¬
рии  французской  революции.
 Обратимся  к  тем  основным  моментам,  которые  привлекли  внимание
Маркса  к  сборнику  статей  Авеиеля  и  побудили  столь  тщательно  его
изучить.  Важное  место  в  конспекте  занимает,  как  уже  указывалось,
вопрос  о  судьбе  национальных  земель.  Перераспределение  земельной
собственности  во  Франции  в  конце  XVIII  в.,  ликвидацию  феодального
 146  Вот  некоторые  примеры  этих  характеристик.  О  Ф.  де  Бургуане  —  дворянине,  потомствен¬
ном  дипломате  и  реакционном  историке:  «Этот  молодой  Бургуан,  разумеется,  реакцио-
нер.  Претензия  этой  публики  —  только  они  одни  разбираются  в  вопросах  внешней  поли¬
тики.  Их  главная  догма:  дипломат  должен  быть  монархистом».  Об  историке  Тюро-Дан-
жене,  клерикале  и  обскуранте:  «Все  это  фразы  Тюро-Данжена,  который  так  же  ненавидит
Учредительное  собрание,  Законодательное  собрание  и  Конвент,  как  и  Коммуну  Парижа».
О  книге  известного  французского  историка  Рамбо  (A.  Ram  bau  d.  Les  Français  sur  le
Rhin.  1794—1804):  «посмотреть;  неплохо»  (ЦПА  ПМЛ,  ф.  1,  on.  1,  ед.  хр.  3920).
 147  Histoire  de  la  France,  depuis  le  fin  du  règne  de  Louis  XVI  jusqu’à  l’année  1825,  précédée
d’un  discours  préliminaire  et  d’une  introduction  historique  sur  la  monarchie  française  et
sur  les  causes  qui  ont  amené  le  révolution;  par  l’abbé  de  Montgaillard,  v.  1—9.  Paris,  1827.
Это  произведение  упоминается  в  «Немецкой  идеологии»  Маркса  и  Энгельса  (см.
К.  М  ар  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ь  с.  Соч.,  т.  3,  стр.  166).
 590

РУКОПИСНОЕ  НАСЛЕДСТВО  МАРКСА  В  ОБЛАСТИ  ИСТОРИИ
 землевладения  и  создание  крестьянской  земельной  парцеллы  Маркс
считал  одним  из  важнейших  социальных  результатов  французской
буржуазной  революции.  Маркс  внимательно  отмечал  в  своем  конспек¬
те  все  стороны  этого  сложного  процесса.  Секвестр  и  конфискация  зе¬
мель  эмигрантов  и  духовенства  открыли,  указывал  он,  широкий  про¬
стор  для  хищений  и  спекуляций  со  стороны  буржуазии,  привели  к  бас¬
нословному  обогащению  верхушки  этого  класса  —  финансовых  воротил,
поставщиков  армии.  При  этом  Маркс  вслед  за  Авенелем  обращает  вни¬
мание  на  то,  что  контрреволюционный  переворот  9  термидора,  положи¬
вший  конец  правлению  якобинцев,  создал  новые  возможности  наживы
для  банкиров  и  денежных  тузов,  которые,  «являясь  хозяевами  биржи»,
путем  ловких  махинаций  с  ассигнациями  приобретали  с  помощью  обес¬
цененных  бумажных  денег  новые  земли  из  числа  не  распроданных  еще
национальных  имуществ,  тогда  как  крестьянам  не  досталось  ничего  148.
 Здесь  мы  подходим  к  главной  теме,  интересовавшей  Маркса  при
изучении  работы  Авенеля,—  крестьянство  и  революция.  Взаимоотноше¬
ния  крестьянства  и  буржуазии  —  двух  классов  французского  общества,
из  которых  один  являлся  основной  движущей  силой  Великой  француз¬
ской  революции,  а  другой  играл  в  ней  руководящую  роль  и  пришел  к
власти  в  результате  ее  победы,—  давно  интересовали  Маркса.  Снова  и
снова  он  возвращался  к  этому  вопросу  —  то  при  сопоставлении  хода  и
исхода  двух  буржуазных  революций  (конца  XVIII  в.  во  Франции  и
1848—1849  гг.  в  Германии),  то  в  связи  с  историей  развития  и  возвыше¬
ния  французской  буржуазии.
 Программа  французского  крестьянства  в  революции  носила  анти¬
феодальный  характер.  Освободиться  от  феодальной  зависимости,  стать
собственниками  той  земли,  которую  они  обрабатывали,—  вот  к  чему
сводились  устремления  крестьян.  Однако,  как  подчеркивает  в  своих
записях  Маркс,  стихийное  движение  крестьян  использовали  в  своих
интересах  эксплуататорские  классы.  Лишь  волна  крестьянских  восста¬
ний,  охватившая  всю  Францию,  когда  вместе  со  старинными  замками
сжигались  средневековые  грамоты,  закреплявшие  кабалу  крестьян,
лишь  страх  перед  могучей  волной  народного  гнева  заставил  дворян  в
ночь  на  4  августа  1789  г.  торжественно  отречься  от  своих  привилегий.
«Было  сделано  лишь  то,  чего  нельзя  было  не  сделать»,—  отмечает
Маркс,  конспектируя  рецензию  Авенеля  на  работу  радикального  исто¬
рика  Комба,  где  развенчивался  миф  о  мнимом  великодушии  дворян  ’49.
 С  большим  интересом  отнесся  Маркс  к  освещению  Авенелем  мяте¬
жа  в  Вандее,  основную  массу  участников  которого  составляли  крестья¬
не.  Маркс  придает  большое  значение  разоблачению  Авенелем  тенден¬
циозных  измышлений  реакционного  историка  Шардона.  «Шардон
фальсифицирует  и  лжет  о  событиях»,—  замечает  он.  Маркс  выделяет
отстаиваемое  Авенелем  положение  о  том,  что  движение  крестьян-ван-
дейцев  само  по  себе  не  преследовало  политических  целей;  роялистский
характер  был  навязан  вандейскому  мятежу  возглавлявшими  его  дворя¬
нами,  а  также  духовенством,  которое  пользовалось  большим  влиянием
среди  крестьян.  Маркс  особенно  подчеркивает,  что  вандейское  движе¬
 146  ЦПА  ИМЛ,  ф.  1,  on.  1,  ед.  хр.  3920.
 145  Там  же.
 591

ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКАЯ  ЛАБОРАТОРИЯ  МАРКСА
 ние  носило  социальный  характер  и  было  направлено  против  буржуа  —
кредиторов  крестьян.  «Именно  этим  объясняются,—  отмечает  вслед  за
Авенелем  Маркс,—  беспощадные  меры,  наконец  декретированные  бур¬
жуа  в  Конвенте  против  этих  крестьян...150,  которые,  по  наущению  свя¬
щенников  и  дворян,  поднялись  с  целью  сокрушить  республику»  151.
 Однако  настроения  отсталых  и  темных  вандейских  крестьян  были
скорее  исключением,  чем  общим  явлением.  В  другом  месте,  передавая
содержание  рецензии  Авенеля  на  публикацию  мемуаров  нормандского
деревенского  кюре  в  годы  революции,  Маркс  делает  краткую,  но  важ¬
ную  ремарку:  «Показывает  частично  интриги  попов,  а  с  другой  сторо¬
ны,  что  важнее  и  что  не  входило  в  намерения  автора,—  как  в  деревне
крестьяне  полностью  декатолизировалисъ».
 Маркс  прослеживает  вслед  за  Авенелем,  как  требования  раздела  об¬
щинных  земель  и  распродажи  мелкими  участками  имений  эмигрантов,
выставлявшиеся  крестьянами  и  поддерживаемые  городской  беднотой,
вновь  и  вновь  выдвигались  при  каждом  крупном  выступлении  масс,  да¬
вавшем  новый  толчок  поступательному  развитию  революции.  10  авгу¬
ста  1792  г.  буржуазия  вынуждена  была  принять  эту  программу,  однако
рассматривала  ее  как  «приманку  для  санкюлотов»,  которым  предстояло
защищать  границы  от  врагов.  Но  как  только  территория  Франции  была
очищена  от  войск  коалиции,  «буржуа  снова  обнаглели».  Прошли  меся¬
цы,  но  лишь  после  восстания  31  мая  1793  г.,  когда  произошло  падение
жирондистов,  революционное  правительство  решило,  что  «необходимо
что-то  предпринять».  Был  принят  декрет  о  разделе  общинных  земель,
но  в  виде  компенсации  буржуазия  провела  закон  о  продаже  земель
эмигрантов.  Массовые  конфискации  имуществ  в  ходе  войны  привели  к
невиданному  росту  фонда  национальных  земель.  «Почти  половина  всей
земли  принадлежала  теперь  государству»,—  записывает  Маркс.
 В  эпоху  Директории,  после  неудачи  заговора  Бабефа  и  особенно
после  побед  Бонапарта  в  Италии,  началась  настоящая  вакханалия  с
распродажей  земель  эмигрантов,  Маркс  выделяет  вывод  Авенеля  о  том,
что  это  обстоятельство  сыграло  большую  роль  в  приходе  Бонапарта  к
власти.  «Бонапарт  стал  хозяином  положения,—  читаем  мы  ремарку
Маркса,—  и  для  мошенников  наступил  новый  период»  —  период  про¬
цветания  и  обогащения  в  европейском  масштабе.  Падение  империи  от¬
нюдь  не  было  сокрушительным  ударом  для  спекулянтов  национальны¬
ми  землями.  В  период  Реставрации  они  сумели  привлечь  на  свою  сто¬
рону  крестьян,  которых  им  больше  нечего  было  опасаться,  а  июльская
революция  означала  «для  этих  мошенников  великое  торжество  —  по¬
следние  «тучи»  рассеялись  на  небе».
 В  «Революционных  понедельниках»  Маркс  и  Энгельс  нашли  новый
материал,  подтверждавший  сделанный  ими  много  лет  назад  анализ  дви¬
жущих  сил  французской  революции,  предпосылок  ее  победы,  а  также
причин,  которые  объясняют  поддержку  французским  крестьянством  бо¬
напартистского  режима  Первой  империи  152.  Именно  эту  сторону  ис-
 “'·  У  Авенеля  —  «против  этого  обезумевшего  населения»  (G.  A  v  e  п  e  I.  Lundis  révolution¬
naires,  p.  284).
 151  ЦПА  ИМЛ,  ф.  1,  on.  1,  ед.  хр.  3920  (далее  конспект  Авенеля  цитируется  без  сносок  на
этот  источник).
 162  Ср.  К.  М  ар  к  с  и  Ф.  .9  и.  г  е  л  ь  с.  Соч.я  т.  5,  стр.  509;  т.  7,  стр.  42—43;  т.  8,  стр.  208—209.
 592

РУКОПИСНОЕ  НАСЛЕДСТВО  МАРКСА  В  ОБЛАСТИ  ИСТОРИИ
 следований  французского  историка  имел  в  виду  Энгельс  в  своем  письме
Кугельману  10  января  1889  г.:  «К  истории  французского  крестьянства
надо  подходить  сию  grano  salis.  Благодаря  революции  крестьянин  по¬
степенно  стал  собственником  своей  парцеллы...  Что  сталось  с  нацио¬
нальными  землями  (из  которых  значительная  часть  при  Наполеоне  и
в  период  Реставрации  была  возвращена  дворянству...)  и  каким  образом
мелкое  крестьянское  землевладение  снова  достигло  к  1830  г.  своего
высшего  расцвета,  об  этом  см.  «Революционные  понедельники»  Аве¬
неля»  153.
 Значительное  внимание  Маркс  уделил  в  своих  выписках  положению
городского  плебса,  который  основоположники  научного  коммунизма
считали  предшественником  будущего  пролетариата.  Самоотверженность
и  энергия  плебеев  не  раз  спасали  революцию,  но  они  ничего  не  полу¬
чили  в  результате  революции,  продолжая  оставаться  неимущими  и
обездоленными.  В  1790—1791  гг.,  записывает  Маркс,  в  Париже  были
закрыты  благотворительные  мастерские  и  рабочие  были  выброшены  на
улицу  без  работы  и  хлеба.  При  якобинском  Комитете  общественного
спасения  парижские  рабочие  получили  работу,  кое-где  они  были  допу¬
щены  к  участию  в  разделе  общинных  земель.  «И  больше  не  было  сде¬
лано  ничего.  Из  церковных  имуществ  им  не  досталось  ничего».
 Таким  образом,  и  в  этом  вопросе  Маркс  нашел  в  книге  Авенеля  но¬
вое  подтверждение  высказанных  им  ранее  положений  о  буржуазном
характере  законодательства  французской  революции,  ущемлявшего  ин¬
тересы  рабочих  154.
 Чрезвычайно  интересен  тот  угол  зрения,  под  которым  рассматри¬
вается  в  конспекте  Маркса  заговор  Бабефа.  Маркс  воспроизводит  сло¬
ва  Авенеля,  писавшего  о  восстании  плебеев,  которые  провозгласили  на
улицах  Парижа  свой  клич—«справедливость  и  счастье  для  всех»  —
и  вершили  над  «собаками-толстосумами»  правый  суд  народного  воз¬
мездия.  При  этом  Маркс  подчеркивает,  что  эгалитарные  лозунги  пере¬
плетались  в  сознании  этих  предпролетариев  с  требованием  «осу¬
ществить,  наконец,  так  давно  обещанный  закон»  о  разделе  общинных
имуществ.
 Замечания  о  заговоре  Бабефа  мы  встречаем  и  в  другом  месте  ру¬
кописи,  причем  здесь  они  носят  характер  полемики  Маркса  с  Авене¬
лем.  Парируя  клеветнические  выпады  реакционного  прусского  истори¬
ка  Знбеля,  выдвигавшего  против  якобинцев  стереотипное  обвинение  в
коммунизме,  Авенель  с  жаром  утверждал,  что  французские  республи¬
канцы  никогда  не  были  коммунистами,  и  в  доказательство  ссылался  на
Бабефа.  Эта  тирада  Авенеля  вызывает  саркастическую  реплику  Марк¬
са,  которая  заслуживает  бьгть  приведенной  целиком:
 «Г-н  Авенель  также  показывает-в  этом  случае
своп  ослиные  уши:  «Мы,  французские  республиканцы  (скажи¬
те  лучше: 	мы,  республиканцы  из  «République  Fran¬
 çaise»,  газеты  Гамбетты),  республиканцы-коммунисты?  Пол¬
ноте!  Не  настолько  уж  мы  похожи  на  немцев!»...  В  конце  концов,
г-н  Кабе  (лично  человек  очень  роб  кий)  был  таким  же
 ш  К.  Мар  кс  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ъ  с.  Соч.,  т.  37,  стр.  109.
 154  Ср.  К.  М  ар  к  с  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  23,  стр.  751—752.
 38  Маркс  —  историк
 593

ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКАЯ  ЛАБОРАТОРИЯ  МАРКСА
 «добрым  республиканцем»,  как  и  г-н  Авен  ель,  да  и  Буо¬
нарроти,  и  Бабеф,  с  вашего  разрешения,  хотя  сам  Бабеф,
когда  он  в  96  году  собирался  выйти  на  улицу,  быстро  спрятал  в  кар¬
ман  свое  коммунистическое  знамя,  и  единственное,  что  он  намеревался
потребовать,  было  осуществление  ранее  принятых  законов,  дабы  бедняк
мог  приобрести  землю  в  кредит  и  сам  стать  собственником»  155.
 В  приведенном  отрывке  следует  отметить  ряд  интересных  мыслей
Маркса.  Это  единственное  место  в  конспекте,  где  Маркс  критикует
Авенеля.  Он  иронизирует  по  поводу  наивного  утверждения  последне¬
го,  будто  французам  были  всегда  чужды  идеи  коммунизма.  В  ответ  на
довод  Авенеля,  что  и  Бабеф  открыто  не  выдвигал  коммунистических
требований,  Маркс  делает  замечание,  касающееся  таких  представите¬
лей  французского  эгалитарного  и  утопического  коммунизма,  как  Ба¬
беф,  Буонарроти  и  Кабе:  все  они  в  своих  политических  требованиях
выступали  как  сторонники  республики.  Это  означало,  что  в  условиях
Франции  конца  XVIII  —  первой  половины  XIX  в.  не  существовало  ре¬
альных  предпосылок  для  непосредственной  борьбы  за  коммунистиче¬
ские  идеи.
 Большой  интерес  вызвали  у  Маркса  страницы  книги  Авенеля,  по¬
священные  характеристике  полководцев  французской  революции.  Вос¬
производя  приводимый  Авенелем  материал  о  деятельности  Россиньоля,
Маркс  особенно  подчеркивает  те  трудности,  которые  пришлось  испы¬
тать  этому  военачальнику,  в  прошлом  подмастерью  из  Сент-Антуанско-
го  предместья,  первому  разночинцу,  который  стал  командующим  одной
из  армий  революции.  Значительное  место  уделено  в  конспекте  Маркса
и  биографии  Бушотта,  военного  министра  якобинского  правительства,
на  чьи  заслуги  как  стратега  и  организатора  национальной  обороны
Авенель  указал  одним  из  первых  на  основании  документальных  дан¬
ных  156.
 Большое  место  в  Марксовом  конспекте  Авенеля  занимает  освещение
внешней  политики  Французской  республики  в  1792—1794  гг.—  годы,
которые  Энгельс  назвал  «критическим  периодом  французской  револю¬
ции»  157.
 В  своих  записках  Маркс  обращает  внимание  на  мысль  Авенеля  о
том,  что  внешнеполитические  вопросы  занимали  центральное  место  в
политической  борьбе,  которая  с  особой  силой  вспыхнула  в  1793  г.  Маркс
отмечает:  «Важно  то,  что  говорит  Авенель:  «в  1793  г.  были  две  полити¬
ки  мира,  весьма  отличные  друг  от  друга»;  каждую  из  них  проводили
различные  деятели  (agents)».  Далее  у  Маркса  следует  подробное  из¬
ложение  охарактеризованной  Авенелем  внешнеполитической  линии
Дантона,  который  ориентировался  на  мир  с  Англией  для  одержания
победы  над  прусско-австрийской  коалицией,  и  противостоявшей  ему
ориентации  Комитета  общественного  спасения  во  главе  с  Робеспьером,
который  считал  главными  противниками  революционной  Франции  Анг¬
лию  и  Австрию.  «Без  понимания  внешней  политики  того  времени,—  под-
 155  Для  того  чтобы  отделить  слова  Маркса  от  текста  Авенеля,  собственные  слова  Маркса  е
 данном  случае  набраны  в  разрядку.
 156  На  это,  в  частности,  указывается  в  новейшей  биографии  Бушотта  (Gén.  H  e  г  I  а  и  t.  Le
colonel  Bouchotte,  ministre  de  la  guerre  à  Van  II,  t.  II.  Paris,  1945,  p.  375—378).
 157  Κ.  M  a  p  к  с  и  Ф.  Э  и  г  е  л  ъ  с.  Соч.,  т.  37,  стр.  266.
 564

РУКОПИСНОЕ  НАСЛЕДСТВО  МАРКСА  В  ОБЛАСТИ  ИСТОРИИ
 черкивает  Маркс  мысль  Авенеля,—  невозможно  понять  ни  глухую
борьбу  между  Комитетом  общественного  спасения  и  Дантоном,  ни  ее
внезапную  развязку».
 В  своем  конспекте  Маркс  подробно  прослеживает  мысль  Авенеля  о
непосредственной  связи  между  внешнеполитической  линией  Дантона  и
английской  парламентской  оппозицией,  которую  возглавляли  Фокс  и
другие  лидеры  вигов.  «Дантон  и  Фокс  солидарны»,—  записывает  Маркс.
«Между  ними  существовала  некоторая  связь,  и  они  опирались  друг  на
друга».  Поражение  Фокса  и  его  единомышленников,  боровшихся  про¬
тив  правительства  Питта,  оказало,  по  мысли  Авенеля,  роковое  влияние
на  позиции  борющихся  сил  внутри  якобинского  блока  и  предрешило  по¬
ражение  и  гибель  Дантона.
 Все  эти  положения  были  хорошо  знакомы  Марксу  и  Энгельсу  уже
пс  работе  Авенеля  о  Клоотсе  и  эбертистах.  Это  исследование  француз¬
ского  историка  было  воспринято  ими  как  правильное  объяснение  слож¬
ной  и  противоречивой  обстановки,  которой  характеризовался  последний
период  существования  якобинской  диктатуры.  Известно  в  связи  с  этим
высказывание  Энгельса  в  его  письмах  1889  г.  об  огромном  влиянии
внешнеполитических  факторов  и  хода  борьбы  против  коалиции  на  всю
историю  французской  революции  !58.
 Другая  сторона  внешнеполитической  истории  французской  револю¬
ции,  получившая  отражение  в  рукописи  Маркса,  связана  с  разоблаче¬
нием  фальсификаторских  концепции  прусской  буржуазной  историогра¬
фии.  Страстная  полемика  Авенеля  против  тенденциозного  освещения  из¬
вестным  немецким  историком  Зибелем  международных  отношений  в  Ев¬
ропе  конца  XVIII  в.  не  могла  оставить  равнодушным  Маркса.  Он  по¬
дробно  воспроизводит  убедительную  аргументацию  Авенеля,  сопровож¬
дая  эти  записи  собственными  комментариями.  При  этом  немало  гневных
эпитетов  адресуется  Зибелю  как  апологету  традиционной  политики  го-
генцоллернской  Пруссии.  «Как  добрый  пруссак,—  пишет  Маркс,—  Зи¬
бель,  конечно,  обвиняет  Австрию  в  антигерманской  политике  (Un-
ilentschheit),  но  Пруссия  —  это  образцовое  «германское»  государство!!»
По  поводу  заявления  Зибеля  о  своем  намерении  ограничиться  фактами
дипломатической  и  военной  истории  Пруссии  и  Германской  империи
Маркс  замечает:  «Очень  хитро!  В  противном  случае  ему  пришлось  бы
констатировать  «милые  порядки»,  в  отличие  от  скверной  Франции...  Ла¬
кейская  душа!»
 Маркс,  неизменно  разоблачавший  антинародный  характер  внешней
политики  абсолютистских  государств  Германии  XVIII  в.,  с  возмуще¬
нием  отмечает  в  своей  рукописи  факты,  характеризующие  прусского  и
австрийского  монархов  как  душителей  французской  революции  (Маркс
именует  их  не  иначе,  как  «берлинская  свинья»  и  «венский  ночной  кол¬
пак»),  При  этом,  как  подчеркивает  Маркс  вслед  за  Авенелем,  даже  прус-
софил  Зибель  вынужден  признать,  что  самую  неблаговидную  роль  сре¬
ди  держав  коалиции  играла  Пруссия:  «Все  вращается  вокруг  вопроса
о  том,  кто  лучше  всего  осуществлял  предательство  —  Пруссия  или  Авст¬
рия.  Даже  в  его  (Зибеля)  изложении  с  германской  точки  зрения  бер-
 w  К.  Маркс  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  37,  стр.  266—267,  127.  В  первом  из  указанных
писем  Энгельс  ссылается  на  работу  Авенеля  о  Клоотсе.
 33*
 595

ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКАЯ  ЛАБОРАТОРИЯ  МАРКСА
 линский  двор  выглядит  еще  более  непрезентабельно,  чем  венский;  его
роль  —  самая  жалкая».
 Основоположники  научного  коммунизма  далеки  были  от  того,  чтобы
преувеличивать  заслуги  Авенеля.  Они  видели  его  недостатки  и  слабо¬
сти  и  критиковали  его  за  них.  Вместе  с  тем  —  и  рукопись  Маркса  сви¬
детельствует  об  этом  столь  же  убедительно,  как  и  высказывания  Эн¬
гельса,—  они  считали,  что  его  работы  занимают  важное  место  в  исто¬
риографии  французской  революции.
 Рукописи  по  истории  Испании  (1854  г.)
 Маркс  начал  заниматься  историей  Испании  в  1851  г.  Выписки  из
книги  Семпере  159,  в  которой  трактуется  история  этой  страны  в  X—
XVII  вв.,  были  сделаны  Марксом  в  связи  с  изучением  истории  испан¬
ских  колоний;  в  то  же  время  они  примыкают  к  серии  его  выписок  по
истории  феодальных  монархий  в  различных  странах  Европы.
 Непосредственным  толчком  к  углубленным  занятиям  Маркса  исто¬
рией  Испании  явилась  буржуазная  революция  в  этой  стране,  развернув¬
шаяся  весной  и  летом  1854  г.  Наряду  с  рядом  корреспонденций  в  «New-
York  Daily  Tribune»  о  ходе  событий  в  Испании,  Маркс  в  июле  1854  г.
начинает  собирать  материал  для  задуманной  им  серии  статей  с  широ¬
ким  обзором  исторических  предпосылок,  характера  и  причин  неудачи
буржуазных  революций  в  Испании  XIX  в.
 Еще  в  начале  мая  1854  г.  Маркс  принимается  за  изучение  испан¬
ского  языка,  чтобы  иметь  возможность  читать  в  подлиннике  произведе¬
ния  испанских  авторов,  пользуясь  для  этой  цели  лучшими  образцами
испанской  классики  (Сервантес,  Кальдерон)  16°.
 До  конца  ноября  1854  г.  Маркс  был  поглощен  изучением  истории
буржуазных  революций  в  Испании  и  подготовкой  для  «New-York  Daily
Tribune»  серии  статей  на  эту  тему  (редакция  опубликовала  только  часть
из  них).  Он  подверг  систематическому  рассмотрению  политическую
историю  этой  страны  с  начала  XIX  в.,  знакомился  с  особенностями  ее
социально-экономического  строя,  стремясь  вскрыть  внутреннюю  подо¬
плеку  борьбы  различных  партий  и  группировок.
 2  сентября  1854  г.  Маркс  писал  Энгельсу:  «Мое  основное  занятие
теперь  —  Испания.  До  сих  пор  я  изучал,  главным  образам  по  испанским
источникам,  периоды  с  1808  по  1814  и  с  1820  по  1823  год.  Перехожу  те¬
перь  к  периоду  с  1834  по  1843  год.  История  довольно  запутанная.  Труд¬
нее  всего  выяснить  скрытые  пружины  развития  событий.  Из  всего  это¬
го  материала  получится,  при  очень  сжатом  изложении,  статей  шесть
для  «Tribune».  Все-таки  прогресс,  что  в  настоящий  момент  мои  науч¬
ные  занятия  оплачиваются»  161.  Последние  слова  Маркса  доказывают,
что  при  изучении  истории  Испании  он  отнюдь  не  преследовал  только
чисто  утилитарную  цель  —  подбор  материала  для  своих  публицистиче-
 169  S  e  тр  é  r  é.  Considérations  sur  les  causes  de  la  grandeur  et  de  la  décadence  de  la  Monar¬
chie  Espagnole,  2  tomes.  Paris,  1826.  См.  ЦПА  ИМЛ,  ф.  1,  on.  1,  ed.  xp.  486.
 160  См.  Κ.  M  a  p  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ь  с.  Соч.,  т.  28,  стр.  300.
 ш  К.  М  ар  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ь  с.  Соч.,  т.  28,  стр.  327.  О  судьбе  публикации  задуманной
Марксом  серии  «Революционная  Испания»  см.  там  же,  стр.  332.  Ср.  также  т.  10,
стр.  422—480.
 596

РУКОПИСНОЕ  НАСЛЕДСТВО  МАРКСА  В  ОБЛАСТИ  ИСТОРИИ
 ских  статей.  В  этом  случае,  как  и  при  занятиях  другими  интересовав¬
шими  его  историческими  проблемами,  для  него  на  первом  плане  стояли
его  научные  интересы.
 Сохранилось  пять  тетрадей  с  выписками  Маркса  об  Испании,  кото¬
рые  были  составлены  в  июле  —  ноябре  1854  г.  Сюда  вошли  выписки  и
конспекты  работ  по  истории  Испании  с  древнейших  времен  162,  материа¬
лы  по  истории  первой  буржуазной  революции  в  Испании  1808—
1814  гг.163,  второй  революции  1820—1823  гг.164,  а  также  революции
1834—1843  гг.165  Уже  беглое  знакомство  с  тетрадями  выписок  позволяет
судить  о  большом  разнообразии  использованной  Марксом  литературы;
здесь  и  солидные  исторические  труды,  и  мемуары  современников,  и  ано¬
нимные  политические  памфлеты  и  брошюры.  Столь  же  различна  поли¬
тическая  позиция  испанских,  английских  и  французских  авторов  этих
произведений,  на  что  в  первую  очередь  обращал  внимание  в  своих  ре¬
марках  Маркс.  Автора  одной  английской  брошюры  166  он  аттестует  как
«тори  и  карлиста»,  другой  анонимный  испанский  памфлет  167  называет
«гнусным  доносом  против  либералов»,  одного  из  авторов  биографии
Эспартеро  именует  «другом  Пальмерстона»  168,  а  о  профессоре  права
одного  из  испанских  университетов,  скрывавшемся  под  инициалами
 D. 	V.  Р.,  кратко  замечает:  «иезуит»  ,69.
 Поскольку  лишь  часть  из  написанной  Марксом  серии  статей  была
напечатана  в  «Tribune»,  а  сохранившиеся  рукописные  наброски,  в  том
числе  и  неопубликованный  фрагмент  «Центральная  хунта»  17°,  дают  лишь
неполное  представление  о  замысле  Маркса,  тетради  с  выписками  яв¬
ляются  необходимым  и  важным  дополнением  к  уже  известным  его  ра¬
ботам  на  эту  тему.
 162  G.  Jovellanos.  Ohras,  vols.  I—VII.  Barcelona,  1839—1840;  Clarke.  An  Examination
of  the  Internal  State  of  Spain  etc.  London,  1818.
 183  H.  Southey.  History  of  the  Peninsular  War,  v.  3.  London,  1823—1832;  С  ο  n  d  e  d  e  T  o-
r  e  no.  Historia  del  levantamiento,  guerra  y  revolucion  de  Espana.  Paris,  1835—1837;  The
Crisis  of  Spain,  2  ed.  London,  1823;  P  r  a  d  t.  Mémoires  historiques  sur  la  révolution  d’Es¬
pagne.  Paris,  1816.
 164  F.  Urquinaona.  La  Espana  bajo  el  poder  arbitrario  de  la  congregacion  apostolica
о  apuntes  documentados  para  la  Historia  de  este  Pais  desde  1820  a  1832,  2  edition.  Paris,
1833;  Pradt.  De  la  révolution  actuelle  de  l’Espagne,  et  de  ses  suites.  Paris,  1820;  Révolu¬
tion  d’Espagne.  Examen  critique.  1820—1836.  Paris,  1836.
 185  M.  A.  Principe,  R.  Giron,  R.  Satorres,  A.  Rib  о  t.  Espartero:  su  pasado,  su  pre¬
sente,  su  porvenir.  Madrid.  1848;  [T.  M.  Hughes].  Revelations  of  Spain  in  1845.  By  an
English  resident,  vols.  1—2.  London,  1845;  Marliani.  Historia  politica  de  la  Espaha  Mo-
derna.  Barcelona,  1840;  E.  San  Miguel.  De  guerra  civil  Espalia.  Madrid,  1836;  L’Espagne
et  la  crise  présente.  Examen  raisonné  de  la  cause  et  des  hommes  qui  peuvent  sauver  cette
nation.  Ouvrage  écrit  en  Espagnol  par  D.  V.  P.,  ancien  professeur  de  droit  dans  une  des
Universités  supérieures  d’Espagne.  Traduit  etc.  par  C.  Montpelier,  1843.
 ш  An  Historical  Enquiry  into  the  Unchangeable  Character  of  a  War  in  Spain.  London,  1837.
 ,β7  Una  Plumada  sobre  la  indole  y  tendencia  de  la  Revolucion  en  Espaha.  Madrid,  1846.
 1,9 	M.  A.  Principe,  R.  Giron,  R.  Satorres,  A.  Rib  о  t.  Espartero...
 183  L’Espagne  et  la  crise  présente.
 Эта  черновая  рукопись  представляет  собой  первоначальный  набросок  Маркса  для  серии
статей  «Революционная  Испания»  (ср.  К.  М  ар  к  с  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  10,  стр.
441—453).  Сопоставление  этих  документов  показывает,  что  при  написании  окончательно¬
го  текста  статей  Маркс  не  только  основательно  переработал  этот  первоначальный  вари¬
ант,  но  и  дополнил  его  новыми  фактами  и  материалами,  почерпнутыми  из  ряда  ис¬
точников.
 597

ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКАЯ  ЛАБОРАТОРИЯ  МАРКСА
 В  своих  выписках  из  работы  английского  поэта  и  историка  Саути,  из
книги  аббата  де  Прада  о  событиях  освободительной  борьбы  испанского
народа  против  французской  оккупации  в  1808—1814  гг.  Маркс  обра¬
щает  внимание  на  особенности  природных  условий  Испании,  облегчав¬
ших  ведение  партизанской  войны,  на  состав  герильерос,  на  трудности,
которые  испытывали  в  этой  стране  французские  войска.  Маркс  тщатель¬
но  выделяет  высказывания  и  наблюдения  современников  событий  о  по¬
зиции  различных  слоев  испанского  общества;  он  отмечает,  что,  в  то  вре¬
мя  как  ненависть  к  иноземным  завоевателям  объединяла  большинство
населения,  программа  буржуазных  преобразований  тогда  еще  не  вызы¬
вала  сочувствия  в  широких  народных  массах.
 Чрезвычайно  интересны  выписки  Маркса  из  английской  книги  «Кри¬
зис  в  Испании»,  вышедшей  вторым  изданием  в  1823  г.  Меткие  наблю¬
дения  и  замечания  ее  анонимного  автора  заинтересовали  Маркса  как
важное  свидетельство  современника,  позволявшее  сделать  выводы  о
предпосылках  и  движущих  силах  испанской  революции  начала  XIX  в.,
о  причинах  ее  неудачи.  Маркс  подчеркивает  указание  автора  на  за¬
силье  духовенства  в  Испании,  которое  играло  решающую  роль  в  форми¬
ровании  политических  взглядов  крестьянства,  а  также  на  враждебное  от¬
ношение  этой  основной  массы  испанского  народа  к  программе  буржуаз¬
ных  конституционалистов,  что  явилось  главной  причиной  поражения
первой  и  последующих  буржуазных  революций  XIX  в.  в  Испании.
 Маркс  воспроизводит  следующее  рассуждение  автора  брошюры:  «Не¬
посредственными  побудительными  причинами,  которые  вызвали  восста¬
ние,  была  ненависть  к  французам  и  стремление  отомстить  за  убийства,
совершенные  войсками  в  Мадриде...  Под  влиянием  духовенства,  фана¬
тизма  и  суеверий...  испанский  народ  в  своей  оппозиции  французам  был
всецело  против  революции,  а  не  на  ее  стороне...  В  морских  портах  и
крупных  торговых  городах  положение  было  несколько  иным...  У  огром¬
ного  большинства  народа  —  только  лишь  оппозиция  против  узурпации;
единственные  цели:  независимость  страны,  сохранение  ее  религии,  ее
учреждений  и  монархии»  171.
 Чтение  указанной  брошюры  привлекло  внимание  Маркса  к  консти¬
туции  1812  г.,  принятой  кортесами  в  Кадисе.  Маркс  сделал  и  специаль¬
ные  выписки  из  текста  этого  документа  172,  равно  как  из  текста  фран¬
цузской  конституции  1791  г.  и  Декларации  прав  человека  и  гражда¬
нина,  оказавших  большое  влияние  на  содержание  испанской  конститу¬
ции.  Результаты  сопоставления  испанской  и  французской  конституций
нашли  отражение  в  короткой  ремарке  Маркса:  «Раздел  об  аюнтамен-
тос  173  и  провинциальных  депутациях  совершенно  оригинален  у  кортесов,
отсутствует  в  этой  конституции»  174.
 171  The  Crisis  of  Spain.  См.  ЦПА  ИМЛ,  ф.  1,  on.  1,  ед.  хр.  845.
 172  The  Political  Constitution  of  the  Spanish  Monarchy,  Proclaimed  in  Cadiz,  19  March,  1812.
London,  1813.  См.  ЦПА  ИМЛ,  ф.  1,  on.  1,  ed.  xp.  863.
 173  Аюнтаментос  —  средневековые  органы  местного  самоуправления  в  Испании.  Требование
восстановления  этих  учреждений,  ликвидированных  абсолютизмом  в  XVI  в.,  неоднократ¬
но  выдвигалось  во  время  испанских  буржуазных  революций  XIX  в.
 174  Constitution  décrétée  par  l’Assemblée  Constituante  3  septembre  1791.  Déclaration  des  droits
de  l’Homme  et  du  citoyen.  См.  ЦПА  ИМЛ,  ф.  1,  on.  1,  ed.  xp.  863.  В  шестой  статье  из
серии  <<Революционная  Испания»  Маркс  выразил  эту  же  мысль  следующим  образом:
«Конституция  1812  г.  представляет  воспроизведение  старинных  фуэрос,  понятых,  одна-
 598

РУКОПИСНОЕ  НАСЛЕДСТВО  МАРКСА  В  ОБЛАСТИ  ИСТОРИИ
 Маркс  выделяет  оценку  автором  упомянутой  брошюры  целей  кон¬
ституции  и  отношения  к  ней  различных  классов  испанского  общества:
«Значительное  ограничение,  или  скорее  полное  уничтожение  королев¬
ской  прерогативы,  отмена  всех  феодальных  держаний,  серьезный  удар
по  состояниям,  правам  собственности  и  влиянию  дворян  и  сеньоров,
уничтожение  власти  прелатов  и  вообще  всех  церковных  судов...  Рояли¬
сты,  дворяне  и  духовенство  повсюду  вопили  против  конституции...  Купцы
Кадиса  и  другие  лица,  связанные  с  Южной  Америкой,  являлись  главны¬
ми  орудиями  осуществления  конституции...  Единственной  целью  было
сохранение  власти  над  своими  колониями...  посредством  единой  систе¬
мы  законодательства,  введенной  с  помощью  нового  кодекса  законов...
Принятие  этой  конституции  было  встречено  с  одобрением  в  главных
морских  портах  и  крупных  торговых  городах,  где  она  рассматривалась
как  средство  удержать  в  своем  владении  колонии·,  однако  в  большом
количестве  городов,  во  всех  деревнях  и  повсеместно  среди  крестьянства
во  внутренней  части  страны  она  вызвала  недовольство,  негодование,
а  во  многих  местах  отвращение»  175.
 Таким  образом,  Маркс  констатировал,  что  буржуазно-либеральная
программа  конституции  1812  г.  смогла  быть  поддержана  ввиду  отста¬
лости  социально-экономических  условий  в  Испании  того  времени  лишь
торговой  буржуазией,  связанной  с  эксплуатацией  колоний  в  Латинской
Америке.  Этим  он  раскрывал  причины  той  отчужденности,  которая  су¬
ществовала  между  испанскими  буржуазными  конституционалистами  и
основной  массой  испанского  народа,  что  и  делало  неосуществимой  в  то
время  выдвигаемую  либералами  программу.
 Возвращаясь  к  вопросу  о  влиянии  освободительной  войны  испанско¬
го  народа  против  французского  владычества  на  ход  революционных  со¬
бытий,  Маркс  отмечал  возрастание  революционной  роли  армии,  которая
явилась  важной  движущей  силой  буржуазных  революций  в  Испании
XIX  в.  Он  выписывает  следующее  замечание  аббата  де  Прада:  «Ны¬
нешняя  испанская  армия  не  имеет  ничего  общего  со  старой  испанской
армией:  это  армия  революции  и  сопротивления  французам»  176.
 Среди  событий  второй  испанской  революции  1820—1823  гг.  Маркс
обращает  особое  внимание  на  вмешательство  держав  Священного  союза
и  на  их  роль  в  организации  французской  интервенции  в  Испании.  Он
тщательно  изучает  материалы,  связанные  с  Веронским  конгрессом  Свя¬
щенного  союза  1822  г.,  и  дипломатическую  переписку  того  времени,
а  также  мемуары  Шатобрпана,  вскрывающие  неприглядную  роль  этого
роялистского  дипломата  в  подавлении  испанской  революции  177.  Маркс
 ко,  в  духе  французской  революции  и  приспособленных  к  нуждам  современного  общест¬
ва»  (К.  М  ар  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ь  с.  Соч.,  т.  10,  стр.  463).
 175  ЦПА  ИМЛ,  ф.  1,  on.  1,  ед.  хр.  845.
 •176  p  r  a  dt.  De  la  Révolution  actuelle  de  l’Espagne  et  de  ses  suites.  См.  ЦПА  ИМЛ,  ф.  1,
on.  1,  ed.  xp.  870.  (Cp.  Κ.  M  ар  к  с  и  Ф.  Э  н  г  e  л  ь  с.  Соч.,  т.  10,  стр.  474—478).
 177  Révolution  d’Espagne.  Examen  critique,  1820—1836.  См.  ЦПА  ИМЛ,  ф.  1,  on.  1,  ед.  хр.  845;
The  Holy  Alliance  versus  Spain.  By  a  Constitutionalist.  London, 	1823; 	Chateaubriand. 	Con¬
grès  de  Ver  one.  Guerre  d’Espagne.  Négociations.  Colonies 	espagnoles, 	T. 	I—II. 	Bruxelles.
 1838.  См.  ЦПА  ИМЛ,  ф.  1,  on.  1,  ед.  хр.  875;  Marliani.  Historia  Politica  de  la  Espana
moderna.  Barcelona,  1840.  См.  ЦПА  ИМЛ,  ф.  1,  on.  1,  ед.  хр.  845.  В  письме  Энгельсу  от
26  октября  1854  г.  Маркс  с  возмущением  пишет  о  контрреволюционной  политической
деятельности  Шатобриана,  «этого  литературного  краснобая»,  которому  «принадлежит  та
 599

ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКАЯ  ЛАБОРАТОРИЯ  МАРКСА
 отмечал  также,  что  революция  1820—1823  гг.,  в  которой  крупную  роль
сыграли  армейские  офицеры,  не  пользовалась  поддержкой  народных
масс.  В  выписках  из  книги  одного  из  активных  участников  революции,
Эваристо  Сан-Мигель-и-Вальедора,  Маркс  замечает:  «Широкой  массе
была  глубоко  безразлична  (au  fond  Wurst)  конституция».  И  далее:  «Ве¬
личайшей  ошибкой  либеральной  партии  было  то,  что  «она  не  прини¬
мала  во  внимание,  что  девять  десятых  нации  не  были  друзьями  новых
законов»  178.
 Знакомясь  с  событиями  революции  1834—1843  гг.,  Маркс  заинтере¬
совался  деятельностью  лидера  партии  прогрессистов  Эспартеро,  фигура
которого  снова  выдвинулась  на  политической  арене  в  середине  50-х  го¬
дов.  В  основе  высказываний  Маркса  об  этом  политическом  деятеле,  со¬
держащихся  в  его  статьях  об  Испании,  лежал  материал  его  выписок
1854  г.  из  брошюр,  памфлетов  и  биографических  работ  об  Эспартеро  179.
 Весьма  обширны  и  содержательны  выписки  из  книги  англичанина
Хьюза,  в  течение  многих  лет  жившего  в  Испании  и  хорошо  осведомлен¬
ного  о  всей  подоплеке  политических  событий  испанской  революции  18°.
Маркс  выделяет  слова  Хьюза  о  том,  что  причиной  свержения  королевы
Марии-Кристины  в  сентябре  1840  г.  послужил  проект  замены  выборов
муниципальных  алькадов  их  назначением,  а  также  попытка  увеличить
размеры  десятины  для  поддержки  духовенства.  Приводя  эту  вторую
причину,  Маркс  замечает:  «Это  самое  важное».
 Интересны  также  подробные  выписки  Маркса  из  работы  испанско¬
го  историка  Марлиани.  Из  книги  этого  автора,  на  суждения  которого
он  неоднократно  ссылался  в  своих  статьях  181,  Маркс  почерпнул  сведе¬
ния  о  социальной  базе  карлистов  и  о  причинах  гражданской  войны  в
Испании  1833—1840  гг.:  «Главная  опора  карлистов:  они  жили  за  счет
злоупотреблений;  это  были  подонки  народа,  которые  привыкли  к  позор¬
ному  безделью,  поощряемые  монастырями.  Причина  характера  войны:
органическая  слабость  верховной  власти».  Маркс  подчеркивает  мысль
Марлиани  о  том,  что  династические  соображения  являлись  не  причи¬
ной,  а  скорее  поводом,  внешней  оболочкой  карлистского  движения:
«Главари  инсургентов  презирали  Дон  Карлоса...  Во  всем  этом  безуслов¬
но  никакого  династического  культа.  Восстание  носило  различный  ха¬
рактер  во  всех  провинциях.  Два  главных  аспекта:  в  Наварре  и  Баско¬
нии  —  вопрос  провинциализма,  фуэрос,  привилегий  и  особенно  таможен¬
ных  пошлин,  с  примесью  некоторого  религиозного  п  монархического  фа-
 честь,  что  он  совместно  с  другом,  Александром  обеспечил  в  Испании  на  десять  лет  гос¬
подство  величайшей  из  пакостей,  когда-либо  там  существовавших,  создав  для  своих
Бурбонов  опасность  взлететь  на  воздух»  (К.  Маркс  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  28,
стр.  342).
 173  E.  San  Miguel.  De  la  guerra  civil  en  Espana.  Madrid,  1836.  См.  ЦПА  ИМЛ,  ф.  1,  on.  1
ed.  xp.  882.
 179  An  Historical  Enquiry  into  the  Unchangeable  Character  of  a  War  in  Spain.  См.  ЦПА  ИМЛ,
ф.  1,  on.  1,  ed.  xp.  882;  M.  A.  Principe,  R.  Giron,  R.  Satorres,  A.  Rib  о  t.  Espar-
tero...  См.  ЦПА  ИМЛ,  ф.  1,  on.  1,  ed.  xp.  845.  Ср.  также  К.  M  a  p  к  с  и  Ф.  Э  и  г  е  л  ъ  с.
Соч.,  т.  10,  стр.  373—379,  384—385;  т.  12,  стр.  39—49;  т.  14,  стр.  177.
 180  [Т.  М.  Hughes].  Revelations  of  Spain  in  1845.  By  an  English  Resident,  v.  1.  London,
1845.  См.  ЦПА  ИМЛ,  ф.  1,  on.  1,  ed.  xp.  845.
 181  Marliani.  Historia  Politica  de  la  Espana  Moderna.  См.  ЦП  А  ИМЛ,  ф.  1,  on.  if  ed.  xp.
845,  863,  875,  882.  Ср.  Κ.  M  ар  к  с  и  Ф.  Эн  г  е  ль  с.  Соч.,  т.  10,  стр.  374,  401.
 600

РУКОПИСНОЕ  НАСЛЕДСТВО  МАРКСА  В  ОБЛАСТИ  ИСТОРИИ
 натизма  и  смелости.  В  остальной  Испании  —  разбойничьи  банды  (на¬
пример,  в  Арагоне,  Валенсии,  Каталонии  и  т.  п.).  Несчастному  крестья¬
нину,  лишенному  своего  имущества  в  результате  грабежа  этих  мятеж¬
ников  (полудиких),  не  оставалось  другого  выхода,  как  присоединиться
к  ним.  Зачастую  выбор  крестьян  между  присоединением  к  карлистам
или  сторонникам  Кристины  был  делом  случая.  Будучи  скомпрометиро¬
ваны,  они  должны  были  продолжать  сражаться  на  той  плп  иной  сторо¬
не.  Это  были  все  новые  и  новые  жертвы  такой  принудительной  вер¬
бовки»  182.
 Несмотря  на  специфические  особенности  буржуазных  революций  в
Испании,  обусловившие  их  неудачу,  Маркс  отнюдь  не  считал  их  безре¬
зультатными  для  общественного  развития  страны.  Подводя  итог  своих
исследований  в  области  испанской  истории,  Маркс  подчеркивает  в  пись¬
ме  Энгельсу  17  октября  1854  г.,  что  в  результате  этих  революций  был
совершен  «полный  переворот  в  старом  общественном  строе»,  который
заключался  в  ниспровержении  «материальной  основы  господства  попов
п  аристократии»  183.  В  то  же  время  Маркс  отмечал  половинчатость  и
нерешительность  буржуазной  оппозиции  монархпческо-феодальному  ре¬
жиму,  видя  в  этом  одну  из  причин  поражения  испанской  революции.
 Выписки  Маркса  по  истории  Испании  представляют  собой  глубокие
исследования,  обогатившие  историческую  науку  пониманием  своеобраз¬
ных  черт  истории  испанского  народа.
 Универсальность  Маркса  как  исследователя  п  первооткрывателя  во
всех  основных  областях  общественных  наук,  была  не  только  проявле¬
нием  его  гениальности.  Соединяя  в  одном  лице  социолога  и  экономиста,
историка  и  философа,  Маркс  не  считал  возможным  ограничиться  соз¬
данием  схемы,  «модели»  развития  исторического  процесса,  отправляясь
от  открытого  им  нового  научного  метода  —  теории  исторического  мате¬
риализма,—  который  сам  по  себе  является  величайшим  переворотом  в
области  общественных  наук.  Вся  деятельность  Маркса  в  области  исто¬
рической  науки  была  проникнута  стремлением  выявить  на  конкретном
материале  самых  различных  периодов  истории  человечества  общие  за¬
кономерности  и  взаимосвязи  общественного  развития.  И,  словно  пони¬
мая,  что  возможности  одного  человека,  даже  самого  гениального,  всег¬
да  ограничены  во  времени,  он  торопился  охватить  своим  анализом  все
наиболее  важные  узловые  моменты  человеческой  истории.  Этой  неуто¬
мимой  жаждой  познания  и  обобщения  проникнуты  составленные  пм
в  разное  время  конспекты  и  выписки  по  различным  проблемам  истории.
 Тетради  и  конспекты  Маркса  заслуживают  самого  тщательного
изучения.  Они  дают  много  ценного  для  раскрытия  методов  работы
Маркса  как  историка.  Обзор  выписок  и  конспектов  Маркса  позволяет
сделать  вывод  о  том,  что  занятия  Маркса  всеобщей  историей,  начав¬
шиеся  в  годы  его  молодости,  не  прерывались  до  последних  лет  его
жизни.  Интересы  ученого  обнимали  все  более  широкий  круг  проблем.
 182  ЦПА  ИМЛ,  ф.  1,  on.  I,  ед.  хр.  882.
 183  К.  М  ар  к  с  и  Ф.  Э  и  г  е  л  ъ  с.  Соч.,  т.  28,  стр.  336.
 601

ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКАЯ  ЛАБОРАТОРИЯ  МАРКСА
 попеременно  охватывая  самые  различные  исторические  эпохи.  От  исто¬
рии  отдельных  стран  и  народов  он  переходил  к  генезису  классов  и  об¬
щественных  формаций,  от  конкретных  политических  событий  к  истории
социальных  отношений.  Не  будет  преувеличением  сказать,  что  Маркс
в  той  или  иной  степени  коснулся  в  своих  исследованиях  почти  всех
важнейших  узловых  моментов  истории  человечества.
 Неопубликованные  рукописи  Маркса  по  истории  неопровержимо  сви¬
детельствуют  о  том,  что  его  исторические  исследования  были  тесней¬
шим  образом  связаны  с  другими  сторонами  его  научной,  литературной
и  революционной  деятельности  —  с  разработкой  его  экономического  и
философского  учения,  с  его  публицистикой,  со  всей  его  деятельностью
как  вождя  международного  рабочего  движения.
 Исследования  Маркса  в  области  истории  сыграли  важную  роль  в
развитии  теории  научного  коммунизма.  Они  имеют  основополагающее
значение  для  изучения  марксистского  метода  анализа  закономерностей
исторического  развития.

ИСТОРИЧЕСКИЕ  КНИГИ
В  БИБЛИОТЕКЕ  МАРКСА
 В. 	М.  Далин,  Н.  И.  Непомнящая
 Даже  в  период  своей  наибольшей  враждебности  к  Марксу  М.  А.  Ба¬
кунин  в  «Государственности  и  анархии»  признавал:  «Редко  можно  най¬
ти  человека,  который  бы  так  много  знал  и  читал,  и  читал  так  умно,  как
г-н  Маркс»  О  том,  как  поразительно  много  и  как  «умно»  читал  Маркс,
мы  можем  судить  по  сохранившимся,  к  счастью,  почти  150  тетрадям,
куда  Маркс  заносил  свои  записи  о  прочитанных  книгах  2.
 Но  существовал  и  другой  источник,  по  которому  можно  было  бы
знакомиться  с  огромной,  поистнне  гигантской  интеллектуальной  рабо¬
той  Маркса,—  его  обширная  библиотека.  Маркс  меньше  всего  способен
был  оставаться  бесстрастным  читателем.  На  книгах,  им  прочитанных,
чаще  всего  были  многочисленные  замечания,  пометки,  подчеркивания.
Один  из  тех,  кому  в  начале  XX  в.  привелось  знакомиться  с  этими  кни¬
гами,  В.  М.  Зензинов,  писал,  что  эти  замечания  Маркса  на  полях  книг
подчас  «носили  чрезвычайно  резкий  и  язвительный  характер...  Видно
было,  что  книги,  над  которыми  Маркс  работал,  он  не  жалел,  оставляя
на  них  крепкую  печать  своей  работы.  Для  историка  эти  примечания
Маркса  —  весьма  обширные  —  на  полях  книг  должны  были  представ¬
лять  большой  интерес»  3.
 О  ценности  этих  замечаний  можно  судить  по  одному  примеру.  При
разборе  архива  П.  Л.  Лаврова  в  руки  известного  русского  народника
 С. 	Ан-ского,  попал  «небольшой  переплетенный  томик»,  заключавший
в  себе  статьи  П.  В.  Анненкова  «Замечательное  десятилетие»,  печатав¬
шиеся  в  1880  г.  в  «Вестнике  Европы».  Томик  этот  принадлежал  Марксу,
и  на  полях  книги  имелись  его  многочисленные  замечания  4.  Одно  из  них,
 ‘У  См.  М.  Бакунин.  Государственность  и  анархия.  М.,  1919,  стр.  246;  см.  также  конспект
этой  книги,  составленный  Марксом  (К.  Маркс  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ь  с.  Соч.,  т.  18,  стр.  608)·
 2  См.  статью  С.  3.  Левиовой  и  И.  М.  Синельниковой  в  данном  издании;  см.  также  М.  R  и-
 bel.  Les  cahiers  de  lecture  de  Karl  Marx.—  «International  review  of  Social  History»,  1957,
v.  11,  part  3;  1960,  vol.  V,  part  1.
 3  См.  «Архив  К.  Маркса  и  Ф.  Энгельса»,  т.  IV.  М.,  1929,  стр.  357.
 С.  А  н-  с  кий.  К  характеристике  Маркса  (Примечания  К.  Маркса  к  «Замечательному  де¬
сятилетию»  П.  Анненкова).—  «Русская  мысль»,  1903,  №  8;  см.  также:  Д.  Б.  Рязанов.
К.  Маркс  и  русские  люди  сороковых  годов.—  «Очерки  по  истории  марксизма.»,  т.  2,
-стр.  90—91.
 603

ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКАЯ  ЛАБОРАТОРИЯ  МАРКСА
 важное  для  уяснения  взаимоотношений  Маркса  с  «русскими  людьми
40-х  годов»,  касалось  сообщений  Анненкова  о  встречах  Маркса  с  казан¬
ским  помещиком  Г.  М.  Толстым:  «C’est  un  mensonge!  Il  n’a  dit  rien  de
la  sorte.  Il  m’a  dit  au  contraire  qu’il  retournerait  chez  lui  pour  le  plus
grand  bien  de  ses  propres  paysans!  Il  avait  même  la  naïveté  de  m’inviter
d’aller  avec  lui».  («Это  выдумка!  Он  не  говорил  ничего  подобного.  На¬
против,  он  сказал  мне,  что  вернется  к  себе  для  величайшего  блага  своих
собственных  крестьян.  Он  даже  имел  наивность  пригласить  меня  поехать
вместе  с  ним»)  5.  Еще  более  интересно  замечание  Маркса  о  Фурье.  По
словам  Анненкова,  Маркс  считал,  что  Фурье  в  еще  большей  мере,  чем
Прудон,  отражал  «сентиментальность  мелкого  буржуа».  Маркс  это  кате¬
горически  отрицал:  «J’ai  écrit  tout  à  fait  le  contraire  de  ce  qu’il  me  fait
dire  sur  Fourier.  C’est  Fourier  qui  le  premier  a  persiflé  l’idéalisation  de  la
petite  bourgeoisie».  («Я  писал  совершенно  противоположное  тому,  что
он  приписывает  мне:  ведь  именно  Фурье  первый  осмеял  идеализацию
мелкой  буржуазии»)  6.
 Однако  экземпляр  книги  с  этими  интереснейшими  замечаниями  ис¬
чез  безвозвратно.  Все  усилия  Д.  Б.  Рязанова  разыскать  его  оказались
тщетными,  и  эта  утрата,  к  несчастью,  является  далеко  не  единственной.
Судьба  библиотеки  Маркса  и  Энгельса  очень  печальна.
 После  смерти  Энгельса  она  была  передана  правлению  германской
социал-демократической  партии,  проявившему,  однако,  по  отношению  к
ней  поразительную  небрежность.  В  библиотеку  архива  партии  поступила
только  часть  книг.  Другие  были  рассеяны  по  различным  библиотекам
или  вовсе  затерялись.  В  библиотеке  было  много  русских  книг.  Часть
их  передали  П.  JI.  Лаврову  —  о  судьбе  их  мы  только  что  говорили.  Лишь
небольшую  часть  русских  книг  удалось  позднее  собрать  вновь  7.  К  этому
остается  добавить,  что  некоторые  из  книг,  сохранившихся  в  библиоте¬
ке  архива  германской  социал-демократии,  подверглись  поистине  вар¬
варскому  обращению.  При  их  переплете  были  безжалостно  обрезаны
многие  из  замечаний,  сделанные  на  полях,  и  часть  из  них  стала  почти
неудобочитаемой.
 При  всем  том  изучение  библиотеки,  даже  в  нынешнем  ее  состоянии,
может  оказаться  очень  плодотворным.  Уцелело  несколько  сотен  книг,
носящих  на  себе  следы  чтения  Маркса.  Но,  как  ни  странно,  изучены
до  сих  пор  —  и  то  еще  недостаточно  —  только  русские  книги,  входившне-
в  библиотеку.  Известен  более  или  менее  точно  состав  этой  части  библио¬
теки,  опубликованы  некоторые,  хотя  далеко  не  все,  пометки  Маркса.
В  отношении  подавляющего  большинства  остальных  книг  эта  работа
до  сих  пор  не  проделана.  Совершенно  очевидно,  что  одна  пз  ближайших
задач  марксоведения  состоит  в  том,  чтобы  выявить  все  эти  замечания  и
пометки  Маркса  и  Энгельса  на  книгах,  входивших  в  состав  их  библио¬
теки,  и  подвергнуть  их  тщательному  анализу.
 604
 ъ  С.  Ан-ский.  К  характеристике  Маркса,  стр.  62.
 6  Там  же.
 7  См.  «Архив  К.  Маркса  и  Ф.  Энгельса»,  т.  XI,  XII;  см.  также.  Б.  Николаевский.  Рус¬
ские  книги  в  библиотеке  К.  Маркса  и  Ф.  Энгельса.—  «Архив  К.  Маркса  и  Ф.  Энгельса»„
т.  IV;  Ф.  Гинзбург.  Русская  библиотека  Маркса  и  Энгельса.—  Сб.  «Группа  освобож¬
дение  труда»,  №  4,  М.,  1920.

ИСТОРИЧЕСКИЕ  КНИГИ  В  БИБЛИОТЕКЕ  МАРКСА
 Не  ставя  здесь  перед  собой  этой  большой  и  сложной  задачи,  требую¬
щей  специальной  исследовательской  работы,  мы  ограничимся  в  этом  со¬
общении  в  основном  только  попыткой  выяснения  того,  какие  истори¬
ческие  книги  имелись  в  библиотеке  Маркса.  Ответ  и  на  этот  вопрос
далеко  не  прост8.
 Состав  лондонской  библиотеки  Маркса  и  Энгельса  нам  в  точности
неизвестен.  При  ее  приемке  в  Германии  была  составлена  опись,  но  она
затерялась  и  до  сих  пор  не  обнаружена.  Счастливая  случайность  дает,
однако,  возможность  определить  состав  первой  библиотеки  Маркса  еще
до  его  переезда  в  Лондон.  Покидая  в  1849  г.  Кельн,  Маркс  оставил  боль¬
шую  часть  своих  книг  Роланду  Даниельсу,  одному  из  ближайших  своих
друзей,  видному  деятелю  Союза  коммунистов.  После  того,  как  Маркс
прочно  обосновался  в  Лондоне,  Даниельс  в  конце  ноября  или  в  первых
числах  декабря  1850  г.  прислал  ему  каталог  этих  книг9.  Маркс  звездоч¬
ками  и  цифрами  обозначил  в  нем  те  книги,  которые  он  хотел  получить
прежде  всего.  Этот  драгоценный  список  уцелел  10,  и,  насколько  нам  из¬
вестно,  тоже  до  сих  пор  в  печати  не  подвергался  специальному  анализу.
 Мы  располагаем  и  другим  источником  для  определения  состава  пер¬
вой  библиотеки  Маркса  —  его  знаменитой  записной  книжкой  1843—
1847  гг.,  в  которую  занесены  «Тезисы  о  Фейербахе».  На  первых  ее  стра¬
ницах  имеется  список  книг,  составленный  и  пронумерованный  Марк¬
сом11.  Начало  этого  списка  не  сохранилось,—уцелело  только  около
100  названий  (от  №  28  до  №  134).  Сопоставление  этого  списка  с  тем,
который  был  прислан  из  Кельна,  не  оставляет  никакого  сомнения  в  том.
что  перед  нами  часть  каталога  библиотеки  Маркса  до  его  первой  поездки
в  Англию  в  1845  г.,  составленного  им  самим.  В  той  же  книжке  есть  и
другие  записи  о  книгах,  которые  Маркс  собирался  «купить  или  во¬
обще  достать»  («Kaufen  oder  sonst  zu  verschaffen»)  12.  Некоторые  из  этих
книг  Марксу  удалось  приобрести  —  на  страницах  книжки  встречают¬
ся  сведения  о  цене,  адреса  магазинов,  в  которых  они  были  приобретены.
В  числе  этих  книг  имелись  и  первые  два  тома  Гюлиха  13,  и  французский
перевод  книги  шотландца  А.  Фергюсона  «Опыт  истории  гражданского
общества»  14.  Мы  находим  здесь  и  небольшой  списочек  книг,  который
Маркс  сопроводил  указанием  фамилии  М.  Гесса  15.  Все  эти  документы  —
 3  Настоящая  статья  находилась  уже  в  наборе,  когда  авторам  удалось  ознакомиться  с  очень
 ценным  аннотированным  каталогом  сохранившихся  книг  К.  Маркса  и  Ф.  Энгельса,  из¬
 данным  в  Берлине  Институтом  марксизма-ленинизма:  «Ex  libris  Karl  Marx  und  Friedrich
 Engels».  Berlin,  1967.
 9  См.  письмо  P. 	Даниэлъса  Марксу 	от 	7 	декабря 	1850 	г. 	(ЦПА 	ИМЛ,  ф. 	20, 	ед. 	хр. 	48), 	в
 котором  он  сообщает  о  высылке  каталога 	и 	просит 	распорядиться  о 	дальнейшей 	судьбе
 книг.  Даниэльс  предлагал  некоторые  книги  продать  —  такая  возможность  представлялась,
в  частности,  в  отношении  сочинений  Гете.
 10  ЦПА  ИМЛ,  ф. 	1,  on.  1,  ед.  хр.  385.
 11  ЦПА  ИМЛ,  ф. 	1,  on.  1,  ед.  хр.  132.
 12  Там  же.
 13  Там  же,  стр.  36  (G.  Gülich.  Geschichtliche  Darstellung  des  Handels,  der  Gewerbe  und
des  Ackerbaus  der  bedeutedensten  handeltreibenden  Staaten  unserer  Zeit,  Bd.  1—II.  Jena,
1830).
 14  A.  Ferguson.  Essai  sur  l’histoire  de  la  société  civile.
 45  В  этом  списке  имеются  следующие  книги:
 Buonarroti;
 D  é  z  a  m  y.  Code  de  la  communauté;
 605

ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКАЯ  ЛАБОРАТОРИЯ  МАРКСА
 записи  Маркса  и  составленный  им  каталог,  список  книг,  присланный  из
Кельна,—  дают  нам  достаточно  точные  и  надежные  сведения  о  составе
первой  библиотеки  Маркса  16.
 Библиотека  эта  поражает,  прежде  всего,  богатством  и  разнообра¬
зием  интересов  ее  владельца  уже  в  самом  начале  его  блистательного  ин¬
теллектуального  взлета.  В  ней  широко  представлены  классики  мировой
литературы,—  известно,  как  превосходно  знал  их  Маркс.  В  библиотеке
были  произведения  Шекспира,  Шиллера,  Гете,  Лессинга,  Мольера,  Ра¬
сина,  Корнеля,  Ариосто,  Торквато  Тассо  («Освобожденный  Иеруса¬
лим»),  Гольдони,  Лесажа  («Хромой  бес»),  Парни,  Шлегеля,  Тика,
«Уэкфильдский  викарий»  Голдсмита,  «Ямбы»  Барбье,  песни  Беранже
и  т.  д.  Из  древних  авторов  —  об  историках  мы  скажем  дальше  —  в  биб¬
лиотеке  были  Гомер,  Пиндар,  Эсхил,  Софокл,  Демосфен,  Гораций,  Ци¬
церон,  Теренций,  Сенека,  Изократ,  Плиний,  Страбон  и,  конечно,  Пла¬
тон  и  Аристотель.  Из  философов  и  просветителей  полнее  всего  представ¬
лены  Гегель  и  Фейербах  —  в  библиотеке  имелись  все  основные  их
произведения.  И  в  первой  библиотеке,  и  позднее  в  Лондоне  у  Маркса
были  многотомные  издания  сочинений  Монтескье,  Мабли  и  Ж.-Ж.  Рус¬
со.  Судя  по  кельнскому  списку,  в  библиотеке  не  было  Канта  и  Фихте,
но  мы  находим  в  ней  «Мысли»  Паскаля,  «Опыты»  Монтэня,  сочинения
Вольтера,  Гольбаха,  Кондильяка,  Робине,  Кондорсе,  «Права  человека»
и  «Здравый  смысл»  Томаса  Пэна.  Позднее,  уже  в  Лондоне,  Маркс  при¬
обрел  том  переписки  одного  из  своих  любимцев,  Лейбница  17.  В  библио¬
теке  было  немало  книг  по  логике,  в  том  числе  Тренделенбург.  Доволь¬
но  значительным  был  раздел  права  (в  том  числе  книги  Беккариа,  Блэк-
стона,  Эйхгорна,  кодекс  Наполеона  и  т.  д.).  Из  политических  мысли¬
телей  отметим  Джефферсона,  Бентама  и  Дестют  де  Траси18.  Этот  ин¬
терес  к  Дестюту,  которого  Маркс  цитировал  и  в  «Капитале»,  не  дает,
однако,  оснований  для  неверных  и  преувеличенных  суждений  о  степени
влияния  Дестюта  на  Маркса  19.
 Само  собой  разумеется,  особой  полнотой  отличался  раздел  полити¬
ческой  экономии.  Труды  экономистов  Маркс  начал  приобретать  еще  с
середины  40-х  годов.  В  его  библиотеке  были  книги  Смита,  Рикардо,
Мальтуса,  Милля,  Мак-Куллоха,  Юра,  Баббеджа  (в  основном  во  фран¬
цузских  переводах),  Вобана,  Тюрго,  двухтомник  произведений  физио¬
кратов,  сочинения  Сисмонди,  Бастиа,  Сэя,  Бланки,  Шевалье,  Шапталя,
Вильнев-Баржемона  и  др.  Маркс  очень  ценил  —  в  этом  мы  сейчас
 idem.  Lamennais  réfuté;
idem.  L’Egalitaire  (2  Hefte).
 С  amp  an  ell  a;
 Cherbulliez  (ЦПА  ИМЛ,  ф.  1,  on.  1,  ed.  xp.  132,  стр.  45).  Тут,  вероятно,  имеется
в  виду  книга:  Cherbulliez.  Richesse  ou  pauvreté.  Exposition  des  causes  et  des  effets
de  la  distribution  actuelle  des  richesses  sociales.  Paris,  1841.  Маркс  цитировал  ее  позднее
в  «Капитале».
 16  Возможно,  конечно,  что,  покидая  Кельн,  Маркс  взял  с  собой  некоторые  книги.  Так,  в
кельнском  списке  пет  Буонарроти  и  Гюлиха  —  книг,  которые  имелись  в  библиотеке  Марк¬
са  еще  в  Париже.
 17  Leibniz 	G.  W.  A  Collection  of  Papers  which  Passed  between  Leibniz 	and 	Clarke, 	in  the
 years  1715 	and  1716.  Relating  to  the  principles  of  natural  philosophy  and 	religion... 	London,
 1717.
 18  D  e  s  t  ut  t 	de  Tracy.  Traité  de  la  volonté  et  de  ses  effets.  Paris,  1826.
 19  См.  P.  К  a  e  g  i.  Genesis  des  historischen  Materialismus.  1965,  S.  329—335.
 606

ИСТОРИЧЕСКИЕ  КНИГИ  В  БИБЛИОТЕКЕ  МАРКСА
 убедимся  —  книгу  Пеккио  (Pecchio)  «История  политической  экономии
в  Италии».  Маркса,  естественно,  очень  интересовали  труды  о  положе¬
нии  рабочего  класса,—  в  его  парижской  библиотеке  мы  находим  книги
Виллерме,  Э.  Бюре20,  Чаннинга  (в  немецком  переводе)  21,  Венсара-стар-
шего22.  Книги  Виллерме  и  Венсара  были  приобретены  Марксом,  судя  по
записям,  еще  до  1845  г.  Тогда  же  Маркс  приобрел  и  работу  Дюкеиуа
(«Esquisse  d’un  ouvrage  en  faveur  des  pauvres»),  вышедшую  в  Париже  в
1802  г.  Не  прошла  мимо  его  внимания  и  книга  Луи-Наполеона23.  Маркс
приобрел  ее  еще  тогда,  когда  никому  и  в  голову  не  могло  прийти,  что
безвестный  реформатор  и  жалкий  авантюрист  станет  через  несколько
лет  императором  Наполеоном  III!
 Какое  же  место  занимали  в  библиотеке  собственно  исторические
книги  ?  Что  в  этой  области  больше  всего  привлекало  внимание  Маркса
в  40-х  годах?  В  этом  отношении  списки  уточняют  и  подтверждают  то,
что  и  можно  было  предположить.  И  по  количеству  названий,  и  по  тща¬
тельности  отбора  главное  место  среди  исторических  книг  в  первой  биб¬
лиотеке  Маркса  занимали  книги  о  Великой  французской  революции.
 Вопрос  о  том,  что  читал  Маркс  о  Французской  революции,  всегда
очень  занимал  ее  историков,  начиная  с  А.  Олара,  который  утверждал,
что  Маркс  никогда  всерьез  не  изучал  литературы  по  истории  револю¬
ции.  Последняя  и  наиболее  серьезная  работа  по  этому  вопросу  принад¬
лежит  Ж.  Брюа24.  Паши  материалы  позволяют  несколько  дополнить  и
расширить  сведения,  собранные  Брюа.  Они  позволяют  также  устано¬
вить,  какие  книги  но  истории  великой  революции  Маркс  счел  нужным
приобрести  для  своей  библиотеки.
 К  их  числу  относятся  прежде  всего  три  интереснейшие  газеты,  вы¬
ходившие  в  годы  революции  и  приобретенные  Марксом  еще  до
1845  г.25  В  его  библиотеке  было  семь  томов  газеты  «Les  Révolutions  de
Paris»  —  газеты  Лустало,  как  она  значится  в  описи  Маркса,  хотя  Jly-
стало  скончался  в  1791  г.,  а  газета  продолжала  выходить  и  после  его
кончины.  В  библиотеке  Маркса  находились  и  шесть  томов  газеты  Че-
рутти  «La  feuille  villageoise»,  и  «Le  Point  du  jour»  Барера  (два  тома).
Газеты  эти  сохранились  и  в  лондонской  библиотеке  Маркса.  Маркс  ци¬
тировал  Лустало  в  «Капитале»,  характеризуя  закон  Ле  Шапелье  и  от¬
ношение  к  нему  Робеспьера26.
 20  E.  Buret.  De  la  misère  des  classes  laborieuses  en  Angleterre  et  en  France  (Работа,  кото¬
рую  тогда  оке  с  таким  вниманием  изучал  Ф.  Энгельс,  а  у  нас  в  России  —  С.  М.  Соловьев);
см.  также  Е.  А.  Косминский.  Энгельс  и  Бюре.—  «Архив  К.  Маркса  и  Ф.  Энгельса»,
т.  IV.  М.,  1929.
 21  С  h  annin  g.  Zur  Erhebung  der  niederen  Volksklassen.
 22  P.  V  i  n  ç  a  r  d.  Histoire  du  travail  et  des  travailleurs  en  France.
 23  Louis  Bonaparte.  L’extinction  du  paupérisme.  Paris,  1844.
 2i  J.  В  г  и  h  a  t.  Marx  et  la  révolution  française.—  «Annales  historiques  de  la  Révolution
française»,  1966,  N  184.
 25  ЦПА  НМЛ,  ф.  1,  on.  1,  ед.  хр.  132.
 26  К.  М  ар  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ь  с.  Соч.,  т.  23,  стр.  752.  Эти  газеты 	упоминаются 	в  переписке
 Энгельса  с  Лафаргами.  (К.  Маркс  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ъ  с.  Соч.,  т. 	36,  стр. 	90,  115;  см. 	также
 F.  Engels,  L.  et  P.  Lafargue.  Correspondance,  v.  1.  Paris,  1956,  p  166,  172,  185).
 607

ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКАЯ  ЛАБОРАТОРИЯ  МАРКСА
 В  библиотеке  Маркса  был  также  ряд  книг  по  истории  Великой  фран¬
цузской  революции,  написанных  ее  современниками  и  участниками.
К  ним  относится  многотомная  анонимная  «История  французской  рево¬
люции»  27.  Маркс  высоко  ставил  известную  «Историю  Франции...»
аббата  Мон  г  а  чара  28,  брата  видного  роялиста,  игравшего  одно  время  ак¬
тивную  роль  в  деятельности  контрреволюционной  эмиграции.  Уже  под
конец  своей  жизни,  в  70-х  годах,  конспектируя  книгу  Авенеля  («Lundis
révolutionnaires»),  Маркс  составил  для  себя  попутно  хронологическую
таблицу  истории  революции  (по  преимуществу  ее  финансовой  полити¬
ки),  в  основном  по  Монгайару29.  В  библиотеке  имелось  и  несколько  то¬
мов  «Исторических  опытов  о  причинах  и  следствиях  французской  ре¬
волюции...»  Болье,  вышедших  в  годы  консульствазс.  К  числу  таких
первых  «историй  революции»  можно  отнести  также  «Историю  револю¬
ции  10  августа»  известного  правого  журналиста  Пелтье31,  его  же  «Исто¬
рию  18  фрюктидора»  и  т.  д.
 Еще  со  слов  А.  Руге  было  известно,  что,  переехав  в  Париж,  Маркс
собирался  писать  историю  Конвента.  Книг,  посвященных  истории  рево¬
люции  в  этот  ее  «критический»  период,  в  библиотеке  очень  много.  Упо¬
мянем  известный  трехтомник  Куртуа32,  Монжуа33,  книгу  Нугаре
«История  тюрем  Парижа  и  департаментов...  особенно  во  время  тирании
Робеспьера  и  его  сообщников»  и  т.  д.34
 Из  трудов  видных  деятелей  революции  отметим  семь  томов  «Исто¬
рии  прусской  монархии»  Мирабо,  произведения  Ленелетье  и  г-жи  Рол-
лан,  «Гражданскую  религию»  Лантена.  Кроме  «Мемуаров»  г-жи  Роллан,
в  библиотеке  был  ее  предсмертный  «Призыв»  35  и  том  переписки.  Были
там  также  «Мемуары»  Р.  Левассёра,  которые  Маркс,  как  известно,  кон¬
спектировал  36,  воспоминания  одного  из  министров  Людовика  XVI,
Бертрана  де  Мольвиля37,  четыре  тома  мемуаров  принцессы  Ламбаль.
Отметим  очень  любопытную  работу,  посвященную  первому  генералу-
 27  Histoire  de  la  révolution  en  France,  précédée  du  l’exposé  rapide  des  administrations  succes¬
sives  qui  ont  déterminé  cette  révolution  mémorable...,  par  deux  amis  de  la  révolution.
Paris,  1790—1798.  Из  этой  многотомной  коллекции  (под  псевдонимом  «двух  друзей  ре¬
волюции»  выступали  Ф.  Керверсо  и  Ж.  Клавлен)  в  библиотеке  имелось  11  томов.
 28  G.-H.  R.  Mont  gaillard.  Histoire  de  France  depuis  la  fin  du  règne  de  Louis  XVI
jusqu’à  l’année  1825.  Paris,  1827.
 29  ЦП  A  ИМЛ,  ф.  1,  on.  1,  ed.  xp.  3920.
 30  C.  F.  Beaulieu.  Essais  historiques  sur  les  causes  et  les  effets  de  la  révolution  de  France,
avec  des  notes  sur  quelques  événements  et  quelques  institutions,  v.  I—VI.  Paris,  an  IX—XI.
 31  J.-G.  Peltier.  Histoire  de  la  révolution  du  dix  août,  1792  (s.  I.).
 32  Papiers  inédits  trouvés  chez  Robespierre,  Saint-Just,  Payan  etc,  supprimés  ou  omis  par
Courtois.  Paris,  1828.
 33  Mont  joie.  Histoire  de  la  conjuration  de  Robespierre.  Paris,  1797;  в  списке  значится
также  двухтомная  «Histoire  de  Robespierre».  «La  France  sous  le  règne  de  la  Convention».
 34  N  о  и  g  a  r  e  t.  Histoire  des  prisons  de  Paris  et  des  départements  contenant  les  mémoires  rar-°s
et  précieux,  le  tout  pour  servir  a  l’histoire  de  la  Révolution  française,  notamment  a  la  ty¬
rannie  de  Robespierre  et  de  ses  agents  et  complices,  v.  I—IV.  Paris,  an.  V.
 35  Appel  à  la  postérité  par  la  citoyenne  Rolland,  femme  du  ministre  de  l’Intérieur  ou  Recueil
des  Ecrits  qu’elle  a  rédigés  pendant  la  détention  aux  prisons  de  l’Abbaye  et  S.  Pélagie.
Paris,  An  III,  4  vol.
 36  См.  «Летописи  марксизма»,  1926,  Μ  1  и  первое  издание  сочинений  К.  Маркса  и  Ф.  Эн¬
гельса,  т.  III.
 37  Bertrand  de  Molleville.  Mémoires  particuliers  pour  servir  à  l’histoire  de  la  fin  du  règne
de  Louis  XVI.  Paris,  1816.
 608

ИСТОРИЧЕСКИЕ  КНИГИ  В  БИБЛИОТЕКЕ  МАРКСА
 плебею  Жану  Россиньолю,  «Робинзон  Сент-Антуанского  предместья»  38.
История  церкви  в  годы  революции  представлена  работой  Ренье-Дету-
ре39.  Истории  полиции  посвящено  четырехтомное  издание  Пеше40  и
анонимная  работа  «Разоблаченная  полиция»  («La  police  davoilée»).
 Своеобразными  справочными  изданиями  по  истории  революции  слу¬
жила  для  Маркса  коллекция  конституций,  изданная  в  1821  г.  Дюфо,
Дювержье  и  Гюаде,  ще  его  внимание,  судя  по  отметкам,  особенно  при¬
влекала  конституция  1793  г.41,  и  многотомное  издание  Майера  «Гене¬
ральные  штаты»  42,  в  котором  подробно  освещалась  история  Генераль¬
ных  штатов  в  1789  г.  Оба  эти  издания  сохранились  в  лондонской  биб¬
лиотеке  и  уцелели  до  наших  дней.
 В  библиотеке  была  и  знаменитая  книга  г-жи  де  Сталь  «Размышле¬
ния  о  французской  революции»  43  и  трактат  о  революции  Шатобрпана  44.
Из  работ  историков,  писавших  уже  в  XIX  в.,  отметим  Тьера  (брюссель¬
ское  издание  «Истории  революции»),  «Французскую  революцию»  Даль-
мана,  первые  два  тома  истории  революции  Луи  Блана  (1847  г.).  Книга
Минье  значится  уже  в  лондонской  библиотеке.
 Как  известно  из  «Крейцнахских  тетрадей»  и  других  работ  Маркса,
в  те  же  40-е  годы  он  изучал  «Парламентскую  историю  революции»
Бюше  и  Ру,  «Историю  Франции»  лейпцигского  историка  Ваксмута,  рабо¬
ты  Б.  Бауэра.  Уже  позднее,  в  лондонский  период,  он  читал  «Старый  по¬
рядок  и  революцию»  Токвиля—ссылка  яа  эту  книгу  имеется  в  «Капи¬
тале»45,—  исследования  Зпбеля  по  истории  революционных  войн,  «Жи¬
ронду  и  жирондистов»  Г.  Тридона.  В  конце  70-х  годов  Маркс,  как
мы  уже  отмечали,  внимательно  проконспектировал  книгу  Авенеля  «Lun¬
dis  révolutionnaires».  Исследование  Н.  И.  Кареева  «Крестьяне  и  кресть¬
янский  вопрос  во  Франции  в  XVIII  в.»  вызвало  горячее  одобрение  Марк¬
са  и  Энгельса  46.  В  те  же  годы  Энгельс  читал  работы  Бужара  и  Шевре-
 33  Le  Robinson  du  Faubourg  Saint-Antoine;  ou  relation  des  aventures  du  Général  Rossignol...,
 2  ed.  Paris,  1818.
 39  Ré  g  ni  e  r  -  D  i  s  t  our  et.  Histoire  du  clergé  de  France  pendant  la  révolution.  Paris,  1828,
 parties  1—3.
 40  P  e  и  с  h  e  t.  Mémoires  tirés  des  archives  de  la  police  de  Paris.  Из  многочисленных  про¬
 изведений,  выходивших  в  годы  революции,  в  библиотеке  находились:  «Pétition  d’un  ci¬
toyen  opprimé»  (1789);  «L’esprit  des  cahiers  présentés  aux  Etats  généraux  de  1789»;  «Pages
 historiques  de  la  révolution»;  многотомная  «Histoire  impartiale  de  Louis  XVI»;  «Histoire
 secrète  de  la  Révolution  française»  и  т.  д.
 41  Du  fa  и,  Duvergier  et  G  и  a  d  e  t.  Collection  des  constitutions,  chartes  et  lois  fonda¬
mentales,  v.  1—2.  Paris,  1821.
 42  Ch.-Joseph  May  er.  Des  Etats  généraux  et  autres  assemblées,  (s.  d.).  Из  этого  15-томного
собрания  Маркс  еще  до  1845  г.  приобрел  все  тома,  кроме  трех:  больше  всего  пометок
сохранилось  на  8,  10  и  11-м  томах,  где  освещалась  деятельность  Генеральных  штатов
в  1789  г.
 43  M-me  de  Staël.  Considérations  sur  les  principaux  événements  de  la  révolution  française.
 44  Chateaubriand.  Essai  historique,  politique  et  moral  sur  les  révolutions  anciennes  et
modernes.
 45  H.  M  a  p  к  с  и  Ф.  Э  н  г  e  л  ъ  с.  Соч.,  т.  25,  ч.  II,  стр.  367.
 4?  К.  М  ар  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ь  с.  Соч.,  т.  34,  стр.  286.  А.  М.  Воден,  один  из  русских  знакомых
Энгельса,  посещавший  его  в  Лондоне  в  90-х  годах,  писал  в  1925  г.  Н.  И.  Карееву:  «До¬
бавлю,  что  в  1893  г.  Ф.  Энгельс  говорил  мне  (у  себя  в  Лондоне,  где  я  долго  жил),  что  он
считает  ваш  труд  по  крестьянскому  вопросу  во  Франции  до  революции  исследованием,
составившим  эпоху  («bahnbrechende  Leistung»),  и  констатировал,  что  таково  же  было
и  мнение  Маркса»  (ГЛБ,  Рукописное  отд.,  ф.  119  (Н.  И.  Кареева),  ед.  хр.  20/27;  см.
также  воспоминания  А.  М.  Водена  е  сб.  «Воспоминания  о  Марксе  и  Энгельсе».  М.,  1956).
 39  Маркс  —  историк
 609

ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКАЯ  ЛАБОРАТОРИЯ  МАРКСА
 мона  о  Марате,  «Лнахарсиса  Клоотса»  Авенеля.  Один  этот  неполный  пе¬
речень  показывает,  насколько  предвзято  было  мнение  Олара.
 В  библиотеке  Маркса,  конечно,  исторические  книги  были  не  только
по  французской  революции.  Тщательно  были  подобраны  —  так  же,  как  и
классики  —  античные  историки.  Среди  них  Геродот,  Фукидид,  Ксено¬
фонт,  Ашшан47,  Дионисий  Галикарнасский,  Аррнан,  Кассий  Дион,  Вел¬
лей  Патеркул.  Почетное  место  занимал  Тацит,  которого  Маркс  (как  и
Энгельс)  высоко  ценил  и  неоднократно  цитировал.
 Из  более  поздних  авторов  отметим,  прежде  всего,  Макиавелли.  Зна¬
комство  с  ним  началось  у  Маркса  еще  в  Крейцнахе48.  В  библиотеке
были  его  произведения,  но  в  переводе  (позднее,  уже  в  Лондоне,  они
были  приобретены  в  оригинале).  Изучение  состава  библиотеки  позво¬
ляет  внести  поправку  в  наши  представления  о  времени  знакомства
Маркса  с  Вико.  Обычно  его  относят  к  60-м  годам,  исходя  из  известного
письма  Маркса  к  Лассалю  в  1862  г.49  Однако  «Новую  науку»  (правда,
во  французском  переводе,—  вероятно,  Мишле)  мы  находим  уже  в  кельн¬
ском  каталоге.  Для  отношения  Маркса  к  Вико  уже  тоща  было  харак¬
терно,  что  среди  очень  ограниченного  числа  книг,  которые  он  отметил
звездочкой  и  собирался,  по-видимому,  затребовать  в  первую  очередь,
имеется  Вико.  Маркс,  таким  образом,  заинтересовался  великим  неапо¬
литанцем  еще  в  40-х  годах.
 Другой  классический  исторический  труд  XVIII  в.—  «История  упад¬
ка  и  падения  Римской  империи»  Гиббона  —  также  имелся  в  библиотеке
(в  немецком  переводе).  Мы  уже  отмечали,  что  популярный  еще  и  в  пер¬
вой  половине  XIX  в.  труд  шотландца  А.  Фергюсона  «Опыт  истории
гражданского  общества»  Маркс  начал  разыскивать  еще  в  середине
40-х  годов  и  приобрел  его  в  конце  концов  во  французском  переводе.
В  библиотеке  был  и  другой  важнейший  философско-исторический  труд
XVIII  в.—  «Идеи  философии  истории»  Гердера.
 Из  историков  XIX  в.  особое  внимание  Маркса  привлекал  Ф.  Гизо.
Уже  в  первом  списке  книг,  составленном  самим  Марксом,  мы  встречаем
работы  Гизо.  В  кельнском  каталоге  значатся  «История  цивилизации  в
Европе»  50,  два  тома  «Истории  цивилизации  во  Франции»  и  книга  «О  де¬
мократии  во  Франции»,  которую  Маркс  приобрел,  очевидно,  немедленно-
после  ее  выхода  (1849  г.).  Судя  по  известной  рецензии  в  «Nene  Rhei¬
 47  В  1861  г.  Маркс  писал  Энгельсу:  «По  вечерам  читал  для  отдыха  Аппиапа  о  гражданских
войнах  в  Риме  в  греческом  оригинале.  Очень  ценная  книга.  Автор  —  родом  из  Египта.
Шлоссер  говорит,  что  у  него  «нет  души»,  вероятно  потому,  что  тот  старается  докопать¬
ся  до  материальной  основы  этих  гражданских  войн»  (К.  Маркс  и  Ф.  Энгельс.
Соч.,  т.  30,  стр.  125—126).
 48  См.  К.  Маркс.  Выписки  из  сочинений  Макиавелли  (со  вступительной  статьей  В.  Мак¬
симовского).—  «Летописи  марксизма»,  II.  М.,  1926.  См.  также  письмо  Маркса  Энгельсу
от  25  сентября  1857  г.:  «Его  история  Флоренции  —  это  шедевр»  (К.  Маркс  и  Ф.  Эн¬
гель  с.  Соч.,  т.  29,  стр.  154).
 49  К.  М  ар  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ъ  с.  Соч.,  т.  30,  стр.  512.  В  своем  письме  Лассалю  Маркс  ре¬
комендует  французский  перевод  Вико:  «La  science  nouvelle  etc.  Traduite  par  l’auteur  de
l’essai  sur  la  formation  du  dogme  catholique».  Paris.  Charpentier.  1844.
 50  В  ЦПА  ИМЛ  эта  книга  отсутствует.  Однако  она  сохранилась  в  Берлинском  Институте
марксизма-ленинизма.  (См.  «Ex  libris  Karl  Marx  und  Friedrich  Engels»,  S.  81).
 610

ИСТОРИЧЕСКИЕ  КНИГИ  В  БИБЛИОТЕКЕ  МАРКСА
 nische  Zeitung.  Politisch-ökonomische  Revue»,  Марксу  известна  была  так¬
же  «История  английской  революции»  Гизо  (первые  ее  тома).  Марксу
знакомы  были,  следовательно,  все  основные  исторические  труды  Гизо,
вышедшие  во  второй  четверти  XIX  в.  Наличие  этих  книг  в  его  биб¬
лиотеке  подтверждает  его  большой  интерес  к  Гизо  как  историку.
 В  парижско-брюссельской  библиотеке  не  было  книг  Огюстена  Тьер¬
ри,  хотя  Маркс  в  40-х  годах  упоминал  о  нем  неоднократно.  Однако  в
1853  г.  он  весьма  внимательно  проштудировал  его  только  что  вышедший
труд  «Опыт  о  происхождении  и  успехах  третьего  сословия»,  свидетель¬
ством  чего  являются  страницы  одной  из  его  тетрадей,  а  также  известное
письмо  к  Энгельсу51.  Судя  по  письму  Энгельса  к  Лауре  Лафарг,  в  лон¬
донской  библиотеке  эта  книга  имелась  52.
 Из  трудов  других  французских  историков  XIX  в.,  кроме  двухтом¬
ника  произведений  Лемонте  (Lemontey),  которого  Пушкин  считал  са¬
мым  гениальным  из  всех  современных  ему  французских  историков,
отметим  знаменитую  «Историю  десяти  лет»  Луи  Блина,  книгу,  завоевав¬
шую  ее  автору  широкую  популярность  еще  до  его  социалистических
проектов.  К  Луи  Блану  как  политическому  деятелю  Маркс  и  Энгельс
относились,  как  известно,  резко  отрицательно.  Их  отношение  к  нему  как
историку  было  более  сложным  —  недаром  Энгельс  предлагал  Марксу
посвятить  разбору  исторических  работ  Луи  Блана  специальный  обзор  53.
Из  трудов  Жюля  Мишле  в  библиотеке  была  только  одна  книга  —  «Pré¬
cis  de  l’histoire  du  moyen  âge».  Отметим,  что  ни  в  40-х  годах,  ни  позд¬
нее  исторические  работы  Мишле  не  привлекали  к  себе  особого  внима¬
ния  ни  Маркса,  ни  Энгельса.
 Маркс  ценил  пятитомный  труд  Монтейя  по  истории  Франции54.
В  кельнском  списке  Монтей  был  отмечен  звездочкой;  есть  ссылки  на
него  и  в  «Капитале»  55.  Вероятно,  Маркса  привлекало  наличие  в  книгах
Монтейя  документов,  впервые  им  опубликованных,  и  вся  тенденция  его
исследования,  враждебная  чисто  внешней,  описательной  истории.
 Немалое  место  в  библиотеке  занимали  и  мемуары  французских  ав¬
торов.  Мы  уже  упоминали  о  мемуарах  Р.  Левассёра,  г-жи  Роллан,  Берт¬
рана  де  Мольвиля.  К  ним  следует  добавить  знаменитые  мемуары  герцо¬
га  Сен-Симона,  аббата  Террэ56,  кардинала  Ретца  —  важнейший  источник
для  истории  Фронды  —  и  Вомарше.  В  кельнском  списке  указаны  и  неза¬
долго  до  того  вышедшие  воспоминания  незадачливого  префекта  париж¬
ской  полиции  монтаньяра  Коссидьера.  Этот  раздел  библиотеки  был  позд¬
нее  пополнен  в  Лондоне.
 Французский  раздел  в  первой  библиотеке  Маркса  был  наиболее  бо¬
гатым.  Немецкие  историки  представлены  очень  скупо.  Отметим  один  из
томов  «Всемирной  истории»  Генриха  Лео,  в  отрицательной  оценке  ко-
 Е‘  Н.  М  ар  к  с  и  Ф.  Э  и  г  е  л  ъ  с.  Соч.,  т.  28,  стр.  321—324.  См.  в  настоящем  издании  статью
С.  3.  Левиовой  и  И.  М.  Синельниковой.
 52  К.  M  а  р  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ъ  с.  Соч.,  т.  36,  стр.  210.
 53  К.  М  ар  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ь  с.  Соч.,  т.  27,  стр.  80  и  110.
 и  А.  М  о  nt  e  г  I.  Histoire  des  Français  des  divers  états  aux  cinq  derniers  siècles,  1828.
 55  Κ.  M  ар  к  с  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  23,  стр.  754—755.
 Б6  Эти  мемуары  (J.  В.  Coquereau.  Mémoires  de  l’abbé  Tcrray,  contrôleur  général,  coiv-
tenant  sa  vie,  son  administration,  ses  intrigues  et  sa  chute.  1776)  сохранились;  на  книге
имеются  многочисленные  подчеркивания  Маркса.
 6  \\
 з?s

ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКАЯ  ЛАБОРАТОРИЯ  МАРКСА
 торого  Маркс,  вероятно,  сходился  с  Ф.  Кенпеном,  подвергшим  еще  в
1841  г.  труд  Лео  сокрушительной  критике  в  «Deutsche  Jahrbücher».  Ни
в  этой  первой  библиотеке,  ни  в  лондонской  нет  ни  одной  работы  Лео¬
польда  Ранке  —  обстоятельство,  вероятно,  отнюдь  не  случайное.  Маркс
читал  Ранке  только  в  Крейцнахе  —  и  то  лишь  работы  по  истории  фран¬
цузской  революции  —  и  больше  к  нему  не  возвращался.  Иным  было  от¬
ношение  Маркса  к  Ф.  Шлоосеру.  Недаром,  читая  уже  в  лондонский  пе¬
риод  своей  жизни  книгу  Коттенкампа  «История  колонизации  Америки»,
Маркс  сделал  добродушное  замечание:  «Dieser  Kottenkamp  ein  ver¬
fehlter  alter  Schlosser  (der  Manier  nach)»  («Этот  Коттенкамп  —  неудав-
шийся  старый  Шлоссер  (по  своей  манере)»)  57.  Но  из  работ  Шлоссера  в
первой  библиотеке  была  только  одна  книга  —  о  восточной  православной
церкви58.  Хорошо  известно,  как  внимательно  изучал  Маркс  Шлоссера
уже  позднее,  в  Лондоне.  В  числе  книг,  унаследованных  Марксом  от
 В. 	Вольфа,  была  и  «Всемирная  история»,  но  она  не  сохранилась.
 Иначе  относился  Маркс  к  трудам  по  экономической  истории,  при¬
надлежавшим  перу  современных  ему  немецких  историков.  Наибольший
интерес  Маркс  проявлял  к  работе  Гюлиха.  Как  мы  уже  отмечали,  он
искал  ее  еще  до  1845  г.  и  успел  приобрести  первые  два  тома.  Позднее,
в  Лондоне,  он  прочитал  и  два  последующих  тома,  вышедших  в  1842—
1844  гг.  Составленный  им  конспект  Гюлиха  —  своего  рода  краткий  очерк
экономической  истории  важнейших  государств  Западной  Европы  и  Со¬
единенных  Штатов,  занимает  почти  650  машинописных  страниц59.
 Естественный  интерес  Маркс  проявлял  к  новейшей  истории  Герма¬
нии,  но  перечисляя  книги,  относящиеся  к  этому  разделу,  трудно  отде¬
лить  историю  от  того,  что  для  Маркса  являлось  современностью.  Отме¬
тим  в  этом  разделе  книги  Венедея,  Леве-Веймара60,  будущего  деяте¬
ля  франкфуртского  парламента  Упру61·
 История  Англии  представлена  только  многотомной  работой  Юма
(в  немецком  переводе)  62,  из  20  томов  не  хватало  только  2,  «Письмами
Юниуса»  (во  французском  переводе),  «Историей  Англии»  Купера,  «Ле¬
тописями  царствования  Генриха  III»  Эйкина  (тоже  во  французском  пе¬
реводе)  63.  Совсем  беден  раздел  Соединенных  Штатов  (одна  книга
Джефферсона)  и  России64.  В  этом  отношении  лондонская  библиотека,
как  мы  увидим,  резко  отличалась  от  первой  библиотеки  Маркса.
 57  ЦПА  ИМЛ,  ф.  1,  on.  1,  ед.  хр.  6447,  стр.  354;  см.  также  К.  М  ар  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ъ  г..
Соч.,  т.  20,  стр.  251.
 58  J.  F.  H.  Schlosser.  Die  morgenländische  orthodoxe  Kirche  Russlands  und  das  europäische
Abendland.  Heidelberg,  1845.
 69  См.  ЦПА  ИМЛ,  ф.  1,  on.  1,  ед.  xp.  6214.  Конспект  второго  тома  Гюлиха,  составленный
Энгельсом,  опубликован  в  «Архиве  К.  Маркса  и  Ф.  Энгельса»,  т.  X.  В  библиотеке  была
и  книга  Осиандера  по  истории  мировой  торговли  (H.  F.  Osiander.  Ueber  den  Handels¬
verkehr  der  Völker,  1842).
 60  Loeve-Veimar.  Précis  de  l’histoire  des  tribunaux  secrets,  dans  le  nord  de  VAllemagne.
Paris,  1824.
 61  Unruh.  Skizzen  aus  Preußens  neuester  Geschichte,  1849.
 62  D.  Hum  e.  Geschichte  von  Großbritanien.  Frankenthal,  1788.
 63  В  библиотеке  был  также  отчет  о  процессе  чартистов  «The  trial  of  Fergus  O’Connor  and
58  Chartists».
 6i  J.  H.  Schnitzler.  Histoire  intime  de  la  Russie,  sous  les  Empereurs  Alexandre  et  Ni¬
colas,  et  particulièrement  pendant  la  crise  de  1825,  v.  1—4,  1847.  Отметим  также  изданную
в  Амстердаме  в  1780  г.  «Histoire  du  gouvernement  du  Nord  ou  de  l’origine  et  des  progrès
 612

ИСТОРИЧЕСКИЕ  КНИГИ  В  БИБЛИОТЕКЕ  МАРКСА
 Еще  в  Бонне  Маркс  проявлял  очень  большой  интерес  к  истории  ре¬
лигии—  он  читал  тогда  де  Бросса,  Мейонера  («Allgemeine  kritische
Geschichte  der  Religionen»,  1806—1807)  и  других  авторов.  Позднее  эта
тема  отошла  для  Маркса  на  второй  план.  Но  в  его  библиотеке  мы  нахо¬
дим  одну  из  лучших  тогда  работ  по  истории  религии  —  «Происхождение
культов»  Дюпюи,  труд  Б.  Бауэра  («Kritik  der  evangelischen  Geschich¬
te»),  труды  по  истории  масонства,  мистицизма  и  т.  д.  Еще  в  Париже,  до
1845  г.,  Маркс  приобрел  бывшую  одно  время  знаменитой  книгу  Льорен-
те  «Критическая  история  испанской  инквизиции»  65.  Книга  эта,  вышед¬
шая  сперва  на  французском  языке,  написанная  бывшим  инквизитором,
высланным  из  Испании,  имела  огромный  успех  и  была  переведена  на  че¬
тыре  языка.  Наличие  этой  книги  в  библиотеке  говорит  о  том,  насколько
продуманно  Маркс  ее  подбирал.
 В  библиотеке  Маркса  был  раздел,  подобранный  еще  с  большей  тща¬
тельностью  и  полнотой,  чем  раздел,  посвященный  Великой  французской
революции.  Мы  имеем  в  виду  книги,  связанные  с  историей  социализма.
 Характеризуя  этот  раздел,  мы  позволяем  себе  некоторое  отступление
от  принципа  хронологической  последовательности.  Конечно,  Прудон,
Кабе,  Дезами,  Консидеран,  П.  Леру  и  даже  Р.  Оуэн  были  для  Маркса
современниками  —  и  относить  их  произведения  к  числу  исторических
книг  мы  как  будто  бы  не  вправе.  Тем  не  менее  сочинения  этих  авторов
так  тесно  связаны  с  работами  их  великих  предшественников,  а  вся  эта
литература,  вместе  взятая,  настолько  отошла  в  прошлое  как  литера¬
тура,  отображающая  историю  утопического  социализма  и  коммунизма
во  всех  его  направлениях  и  оттенках,  что  мы  сочли  возможным  вклю¬
чить  в  раздел  по  истории  социализма  в  библиотеке  Маркса  и  работы
социалистов  40-х  годов.
 Какие  именно  произведения  ранних  социалистов  были  знакомы
Марксу  в  40-х  годах?  В  этом  вопросе  нет  полной  ясности.  М.  Рюбель.  на¬
пример,  пишет,  что  Маркс  «знал  труды  М.  Гесса,  Л.  Штейна,  Кабе,
Луи  Блана,  Сен-Симона  и  его  школы,  Рейбо,  Фурье,  Морелли,  Прудо¬
на»  б6.  В  общей  форме  это  верно,  но  недостаточно  точно  и  определенно.
Списки  книг,  имевшихся  в  библиотеке  Маркса,  дают  возможность  зна¬
чительно  точнее  ответить  на  этот  вопрос,  интересующий  всех  исследо¬
вателей  генезиса  социалистической  мысли  Маркса.
 Из  книг  ранних  социалистов  в  библиотеке  имелись  тогда  «Город
солнца»  Кампанеллы  и  «Кодекс  природы»  Морелли  в  издании  Вильгар-
деля  (в  Лондоне  к  этому  добавилось  издание  «Утопии»  Томаса
Мора).  Зато  работы  великих  утопистов  были  собраны  со  всей  полнотой.
 du  gouvernement  des  Provinces  unies,  du  Danemark,  de  la  Suède,  de  la  Russie  et  de  la
Pologne  jusqu’à  1777  (Trad,  de  l’anglais  par  M-r  Williams)».
 *r'  J.  A.  Llorente.  Histoire  critique  de  l’inquisition  en  Espagne  1817—1818.  О  Льоренте  см.
С.  Г.  Лозинский.  Хуан  Антонио  Льоренте  и  его  книга  «Критическая  история  испан¬
ской  инквизиции».—  «История  папства».  М.,  1961.  (Русск.  пер.  книги  Льоренте  вышел
в  1936  г.).
 *  М.  R  ub  el.  Les  cahiers  de  lecture  de  Karl  Marx.—  «International  Review  of  Social  History»,
1957,  v.  II,  part  3,  p.  404.
 613

ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКАЯ  ЛАБОРАТОРИЯ  МАРКСА
 В  библиотеке  Маркса  имелись  почти  все  важнейшие  работы
111.  Фурье  —  «Теория  четырех  движений  и  всеобщих  судеб»,  «Новый  хо¬
зяйственный  и  социетарный  мир»,  «Ложная  система  хозяйствования»,
шесть  выпусков  фурьеристокого  журнала  «La  phalange»  и  «Almanach
Phalansterien»  за  1847  г.  Еще  в  записной  книжке  Маркса  значились
книги  Консидерана  «La  destinée  sociale»  (с  ссылкой  на  Гервега,  у  ко¬
торого  она,  возможно,  была)  и  Мюирона.  Отметим  также  произведения
фурьеристов  Ж  урне  и  Помпери67.  Очень  полно  подобраны  работы  Сен-
Симона  и  его  школы.  Здесь  мы  находим  и  однотомное  собрание  сочине¬
ний  Сен-Симона  (  «Oeuvres»  )  и  его  книги68.  Из  сен-симонистских  работ
отметим:  «Изложение  учения  Сен-Симона»,  составленное  Анфантеном  и
Базаром  еще  до  раскола  школы,  а  также  книгу  П.  Анфантена  о  сен-
симонистской  религии69.  Экземпляр  последней  книги  сохранился.  От¬
метим  любопытнейшее  замечание  Маркса  к  разделу  «Разница  между
правлением  праздных  и  работающих»:  «C’est  le  secret  du  saint-simonisme!
Le  Capitaliste  Industrielc‘est  le  Travailleur;  le  travailleur  manuel...»  («Вот
секрет  сен-симонизма!  Промышленный  капиталист  это  работник;  работ¬
ник  ручного  труда...»)  70.  К  сожалению,  конец  этого  замечания  был
срезан,  когда  книгу  переплетали.
 Из  работ  Р.  Оуэна  в  первой  библиотеке  Маркса  на  английском  язы¬
ке  имелись  только  журнал  «The  New  moral  World»  и  две  его  книги71.
Этот  раздел  значительно  пополнился  в  Лондоне,  когда  Маркс  уже  сво¬
бодно  владел  английским  языком.  В  Париже  в  его  библиотеке  была  еще
одна  книга  Оуэна  в  переводе  на  французский  язык  необабувиста  Гэ72.
Отметим  и  книгу  Мак-Наба  об  Оуэне  73.
 Маркса  интересовали  и  другие  представители  утопического  социализ¬
ма.  В  библиотеке  находились  книги  Видаля  («Распределение  богатств»
и  «О  промышленности»),  Пеккера  («Новая  теория  социальной  и  поли¬
тической  экономии»),  П.  Леру  («Социальное  обозрение»74,  «О  челове¬
честве»,  «Опровержение  эклектизма»),  Э.  Кабе  («Спасение  путем  един¬
ства»,  «Состояние  социального  вопроса»;  «Путешествия  в  Икарию»  в
библиотеке  не  было),  Л.  Блана  («Право  на  труд»,  «Ответ  г-ну  Тьеру»  и
«Февральская  революция  в  Люксембурге»)  и  Прудона  («Итоги  социаль¬
ного  вопроса»  и  «О  создании  общественного  строя 	для 	человечества») 	75.
 67  J  о  иг  п  e  t.  La  bonne  nouvelle  du  disciple  de  Fourier;  P  о  m  p  é  r  y. 	Exposition 	de 	science
 sociale  de  Fourier.
 *8  Saint-Simon.  De  Г  industrie  ou  discussions  politiques,  morales  et  philosophiques  ae
tous  les  hommes  livrés  à  des  travaux  et  indépendants.  Paris,  1817;  idem.  Sur  rétab¬
lissement  du  parti  de  l’opposition  (ранняя  работа,  написанная  еще  совместно  с  О.  Тьер¬
ри);  idem.  Science  de  l’homme.
 69  В.  P.  Enfantin.  Religion  saint-simonienne.  Economie  politique  et  sociale.  Paris,  1831;
См.  также:  Lettre  du  père  Enfantin  à  Charles  Duvergier,  1831.
 70  ЦПА  НМЛ,  ф.  1,  on.  1,  ed.  xp.  6210,  p.  104.
 71  R.  Owen.  Six  lectures  of  the  rational  system  of  society;  idem.  A  report  of  two  adresses
on  the  state  of  the  country.
 72  R.  О  w  e  n.  Propositions  fondamentales  du  système  social.
 73  H.  G.  M  а  с  N  a  b.  Examen  impartial  des  nouvelles  vues  de 	M. 	Robert 	Owen  et 	de  ses
 établissements  à  New-Lanarc  en  Ecosse.  Paris,  1821.
 74  Вероятно,  имеется  в  виду  еженедельный  журнал,  издававшийся 	П.  Леру:  «Revue 	sociale
 ou  Solution  pacifique  du  problème  du  prolétariat»  (Cm.  H.  M  a 	p  к 	с  и  Ф. 	Энгельс.  Соч.,
 т.  27,  стр.  36).
 75  Proudhon.  Résumé  de  la  question  sociale,  banque  d’échangé.  Paris,  1848;  idem.  De  la
création  de  l’ordre  dans  l’humanité.  Paris,  1843.
 ■614

ИСТОРИЧЕСКИЕ  КНИГИ  В  БИБЛИОТЕКЕ  МАРКСА
 Состав  этой  части  библиотеки  подтверждает  живейший  интерес
Маркса  к  необабувизму.  Маркс  собрал  почти  все  произведения  авторов
я  журналы,  в  той  или  иной  мере  связанные  с  этим  направлением.  Уже  в
том  списке  книг,  которые  Маркс,  по-видимому,  собирался  до  1845  г.
получить  у  М.  Гесса,  кроме  книги  Буонарроти,  были  работы  Т.  Дезами
«Кодекс  общности»  и  «Г.  Ламенне,  опровергнутый  самим  собой»  и  нео-
бабувистский  журнал  «T’Egalitaire»  76.  В  кельнском  каталоге  мы  нахо¬
дим  и  другие  произведения  Дезами  («Короткий  ответ  на  две  статьи
«Alolier»,  «Второе  письмо  г.  Кабе»)  77,  книгу  Пнйо  «История  равных»,
в  которой  наиболее  ярко  выражены  были  необабувистские  идеи,  и  прос¬
пект  его  журнала  «Трибуна  народа»  78,  «О  социальном  законе»  Лаотьера
и  некоторые  другие  издания,  связанные,  по-видимому,  с  этим  направле¬
нием.  К  литературе  о  французском  социализме  следует  добавить  и  рабо¬
ту  Луи  Гейбо  (Rcyband)  «Этюды  о  реформаторах».
 Из  английских  утопистов,  кроме  Г.  Оуэна,  в  библиотеке  была  анти-
мальтузианская  работа  R.  Годвина  (во  французском  переводе)  79.  Не¬
мецкий  коммунизм  был  представлен  работами  В.  Вейтлинга  «Гарантии
гармонии  и  свободы»  и  «Новый  мир».  В  библиотеке  был  также  двухтом¬
ник  «Kommunistische  Schriften».
 Как  мы  уже  говорили,  получив  кельнский  каталог  и  письмо  Да-
ипельса,  Маркс  звездочками  обозначил  книги,  наиболее  его  интересовав¬
шие,  и  перенумеровал  их.  Из  этих  48  выделенных  Марксом  названии  —
пять  приходится  на  словари  и  грамматики  (в  том  числе  греко-немецкий
и  французско-итальянский  словари,  испанская  и  итальянская  грамма¬
тики).  В  списке  значатся  три  тома  Гегеля  («Феноменология  духа»,
«Философия  права»  и  «Философия  истории»)  и  «Социальная  система»
Гольбаха.  Среди  исторических  книг  «Новая  наука»  Вико,  Монтей  и
работа  Тома  «История  национальных  мастерских».  Из  экономических
работ  Маркс  отметил  книгу  Пеккио  «История  политической  экономии
в  Италии»,  М.  Ожье  «Об  общественном  кредите  и  его  истории»  (он  про¬
конспектировал  ее  позднее,  в  Лондоне,  в  начале  50-х  годов)  и  Туссенеля
«Les  juifs  rois  de  l’époque».
 Все  остальные  отмеченные  Марксом  книги  —  половина  списка  —  по¬
священы  истории  и  теории  социализма.  Мы  позволили  себе  их  выписать,
несколько  видоизменив  порядок,  в  котором  они  указаны  в  кельнском
каталоге,  но  с  сохранением  данных  им  названий:
 1.  Campanella.  I.a  cité  du  soleil  (Villegardelle).
 2.  Morelly.  Code  de  la  nature  (Villegardelle).
 3.  R.  Owen.  Fropositions  fondamentales  du  système  social  (Traduction
par  Gay).
 4.  Saint-Simon.  Oeuvres.
 5. 	» 	De 	l’industrie.
 70  ЦПА  ИМЛ,  ф.  1,  on.  1,  ed.  xp.  132,  стр.  45.
 77  Пометки  Маркса  па  полях  книг  Дезами,  хранящихся  в  ЦПА  ИМЛ,  были  опубликованы
 В.  П.  Волгиным  в  русском  издании  «Кодекса  общности»  Т.  Дезами  (в  серии  «Предшест¬
 венники  научного  социализма».  М.,  1956).
 78  «La  tribune  du  peuple».  Recueil  philosophique  et  historique,  paraissant  toutes  les  semaines,
 par  J.  J.  Pillot.  Paris,  1830.
 79  W.  Godwin.  Recherches  sur  la  population  et  sur  la  faculté  d’accroissement  de  l’espèce
 humaine.  Paris,  1821.
 615

ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКАЯ  ЛАБОРАТОРИЯ  МАРКСА
 6.  Saint-Simon.  Sur  rétablissement  du  parti  de  l’opposition.
 7.  Doctrine  de  Saint-Simon.
 8.  La  religion  saint-simonienne.
 9.  Lettre  du  Père  à  Charles  Duvergier  sur  la  vie  éternelle.
 10.  Fourier.  Le  nouveau  monde  industriel.
 11. 	» 	La  fausse  industrie.
 12. 	» 	Théorie  de  l’unité  universelle.
 13.  La  Phalange  (6  выпусков)
 14.  P.  Leroux.  Revue  sociale.
 15. 	» 	De 	l’humanité.
 16. 	» 	Réfutation  de  l’éclectisme.
 17.  Vidal.  Répartition  des  richesses.
 18.  L.  Blanc.  Droit  au  travail.  Réponse  à  M.  Thiers.
 19.  Dézamy.  M.  Lamennais  réfuté  par  lui-même.
 20. 	» 	Courtes 	réponses 	à 	deux 	articles 	de 	l'Atelier.
 21.  «L’Egalitaire»  (2  выпуска).
 22.  Lettre  à  M.  Cabet  (par  Canneva).
 23.  W.  Weitling.  Garantien  der  Harmonie.
 24. 	» 	Die 	neue 	Welt.
 25.  Kommunistische  Schriften  (2  тома).
 26.  Reybaud.  Etudes  sur  les  réformateurs.
 Маркс  отобрал  не  все  имевшиеся  у  него  книги  но  социализму  —  бро¬
сается  в  глаза  отсутствие  Кабе,  Пеккера,  Прудона.  Перед  нами  опи¬
сок  книг  по  истории  и  теории  социализма,  в  наибольшей  степени  инте¬
ресовавших  Маркса,  своеобразная  «золотая  библиотека»  истории  ранне¬
го  социализма.  Интерес  этого  небольшого  каталога  совершенно  очевиден.
 До  сих  пор  мы  могли  руководствоваться  падежными  данными  —  спи¬
ском  книг,  составленным  самим  Марксом,  и  кельнским  каталогом.  В  от¬
ношении  лондонской  библиотеки  таких  надежных  ориентиров  нет.  Как
уже  отмечалось,  опись,  сделанная  при  приемке  библиотеки,  исчезла.
По  поручению  Института  Маркса  и  Энгельса,  Б.  Николаевский  в
20-х  годах  составил  картотеку  книг  в  берлинской  библиотеке  германской
социал-демократии,  входивших,  по  его  мнению,  в  библиотеку  Маркса  и
Энгельса.  Эта  принадлежность  иногда  устанавливалась  по  точным  приз¬
накам  (пометки,  подчеркивания,  авторство  которых,  судя  по  почерку,  не
вызывало  никаких  сомнений),  но  в  ряде  случаев  на  основании  очень
шатких  предположений.  Однако  со  времени  составления  и  этой  далеко
не  вполне  надежной  картотеки  прошли  бурные  десятилетия,  в  том  чис¬
ле  и  годы  фашистского  лихолетья,  когда  вследствие  постоянных  пере¬
мещений  еще  часть  книг  исчезла.
 В  настоящее  время  в  институтах  марксизма-ленинизма  в  Москве  и
Берлине  создана  коллекция  сохранившихся  книг,  принадлежавших
Марксу  и  Энгельсу,—  их  несколько  сотен.  Мы  будем  говорить  в  даль¬
нейшем  только  об  этих  книгах.  Но  читатель  должен  помнить,  что  мы
описываем  не  лондонскую  библиотеку  Маркса,  какой  она  была  при  его
жизни,  а  только  ту  ее  часть,  которая  уцелела  до  наших  дней.
 616

ИСТОРИЧЕСКИЕ  КНИГИ  В  БИБЛИОТЕКЕ  МАРКСА
 Книги,  остававшиеся  в  Кельне,  далеко  не  сразу  вернулись  к  Марк¬
су.  Только  в  январе  1861  г.  он  коротко  сообщил  Энгельсу  об  их  прибы¬
тии80.  27  февраля  1861  г.  Маркс  писал  Энгельсу  о  судьбе  своих  книг:
«Кельнцы  хорошо  распорядились  моей  библиотекой.  Украден  весь
Фурье,  также  и  Гете,  и  Гердер,  и  Вольтер  и,  что  для  меня  хуже  всего,
украдены  «Экономисты  XVIII  века»  (совершенно  новенькое  изда¬
ние,  стоившее  около  500  франков),  много  томов  греческих  классиков,
много  отдельных  томов  из  других  сочинений.  Если  мне  удастся  попасть
в  Кельн,  то  у  меня  будет  крупный  разговор  по  этому  поводу  с  Бюргер-
сом  из  Национального  союза.  «Феноменология»  и  «Логика»  Гегеля  —
тоже  украдены»  81.
 Несколькими  неделями  позже  Женни  Маркс  с  ироническим  ужасом
описала  Энгельсу  вторжение  кельнских  ящиков  с  книгами  в  маленькую
лондонскую  квартиру  Маркса:  «Главным  событием  в  доме  было  вторже¬
ние  зловещих  книг,  переселению  которых  в  Англию  мы  обязаны  объеди¬
ненной  деятельности  Шяапса-Иозефа  в  Кельне  и  Зибеля».  Но  Маркс
тотчас  же  обнаружил  исчезновение  ряда  книг:  «Среди  них  Карлу  не
хватает  некоторых  хороших  экономических  работ,  в  том  числе  Фурье.
Он  очень  подозревает...  Генриха  (Бюргерса.—  Ред.)  в  том,  что  он  рас¬
сматривал  их  как  «книги,  принадлежащие  партии»»82.
 Том  не  менее  значительная  часть  книг  была  возвращена  Марксу
(и  некоторые  из  них,  в  том  числе  Руссо,  Монтескье,  Дозами,  Анфантен
и  т.  д.,  сохранились  до  сих  пор).  Судя  по  переписке  Энгельса  с  Лафар-
гами,  почти  целиком  были  перевезены  книги  по  истории  французской
революции,  но  отдел  этот  в  дальнейшем  почти  не  пополнялся.  Добави¬
лась  книга  Тридона83,  к  которой  Маркс  отнесся  довольно  критически,
и  уже  упомянутая  работа  Н.  И.  Кареева.  На  полях  книги  Тридона
Маркс  сделал  любопытные  замечания.  Тридон  пишет:  «Существуют  два
Прудона:  один  наш,  француз  XVIII  века,  который  определяет  прогресс
как  «дело  сорока  восьми  парижских  секций»  и  требует  уничтожения
биржевого  ажиотажа  монополий  и  культа,  солдат  человеческих  и  мате¬
риалистических  принципов...;  другой  —  гегельянец,  немец  с  туманны¬
ми  формулами,  робкий  атеист  с  двуличной  метафизикой.  Эта  его  туман¬
ность  служит  сейчас  аргументом  для  врагов  революции».  Маркс  дает
убийственную  характеристику  этой  оценке  Тридона:  «C’est  le  credo  de
gamin  de  Paris»  («Это  кредо  парижского  гамена»)  84.  Маркс,  судя  по
замечаниям  в  «Капитале»,  ознакомился  с  книгой  Токвиля  «Старый  по¬
рядок  и  революция»,  но,  к  сожалению,  не  сохранилось  никаких  выпи¬
сок  из  нее.  Нет  Токвиля  и  среди  сохранившихся  книг.  Маркс  знал
исследование  Зибеля  по  истории  революционных  войн  (он  очень  крити¬
чески  отзывается  о  нем  в  своем  конспекте  книги  Ж.  Авенеля)  85.  В  кар¬
тотеке  Б.  Николаевского  указана  работа  Зибеля  «Австрия  и  Германия  в
революционной  войне»  86,  но  среди  сохранившихся  в  Москве  книг  ее  нет.
 80  К.  Маркс  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ъ  с.  Соч.,  т.  30,  стр.  112.
 81  Там  же,  стр.  125.
 62  ЦПА  ИМЛ,  ф.  6,  on.  1  (Ж.  Маркс),  ед.  хр.  172.
 83  T  г  г  d  о  п.  Gironde  et  girondins.  La  Gironde  de  1869  et  1793.  Paris,  1869.
 84  См.  ЦПА  ИМЛ,  ф.  1,  on.  1,  ed.  xp.  6328,  p.  14.
 85  ЦПА  ИМЛ,  ф.  1,  on.  1,  ed.  xp.  3920.
 86  H.  S  y  b  e  l.  Oesterreich  und  Deutschland  im  Revolutionskrieg.  Düsseldorf.  1868.
 617

ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКАЯ  ЛАБОРАТОРИЯ  МАРКСА
 Не  пополнился  существенно  и  раздел  библиотеки,  посвященный  ис¬
тории  раннего  социализма.  Из  приобретенных  книг  упомянем  «Утопию»
Томаса  Мора  и  произведения  Р.  Оуэна  как  более  поздние,  так  и  более
ранние,  но  в  английских  подлинниках87.  В  библиотеке  появились  и  но¬
вые  книги  Прудона,  хотя  они,  возможно,  принадлежали  Энгельсу88.
Мы  не  упоминаем  здесь  памфлетной  и  публицистической  литературы  о
I  Интернационале  и  современном  Марксу  социализме  —  для  Маркса  все
эти  книги  меньше  всего,  конечно,  были  историческими.
 Естественно,  что  в  библиотеке  появилось  очень  много  книг  на  ан¬
глийском  языке  —  они  преобладают  среди  вновь  приобретенных  книг
(с  60-х  годов  с  ними  начинают  соперничать  русские  книги).  Среди
классиков  литературы  отметим  превосходное  старое  издание  1760  г.
сочинений  Свифта  в  14  томах,  приобретенное  Марксом  в  мае  1870  г.
(о  чем  он  с  торжеством  сообщил  Энгельсу)  8Э.  Почти  все  тома  —они  со¬
хранились  —  носят  на  себе  следы  чтения  Марксом.  Для  быстроты  ре¬
минисценций  Маркса  приведем  только  один  пример.  Найдя  у  Свифта
слова  «проникновенная  цифра  три»  (the  profound  number  three),  Маркс
тут  же  пишет  на  полях  «Триада  г-на  Пьера  Леру»  90.  Свифта  Маркс
читал  в  70-х  годах,  а  Леру,  вероятно,  не  позднее  40-х,  когда  приобрел
его  книги.
 В  библиотеке  была  «История  Тома  Джонса»  Филдинга  и  несколь¬
ко  томов  Д.  Дефо,  у  которого,  однако,  Маркса  интересовали  преимуще¬
ственно  экономические  работы.  (  «The  complete  English  tradesman»  был
изучен  им  очень  внимательно.)  Маркс  приобрел  также  два  тома
Д.  Юма91.  В  очень  интересных  и  едких  замечаниях  на  полях  Маркс
высмеивает  непоследовательность  и  осторожность  юмовского  деизма92.
 Важное  место  среди  новых  книг  занимает  Коббет  —  автор,  к  кото¬
рому  Маркс  относился  с  очень  большой  симпатией93.  В  библиотеке
имелась  его  автобиография94  и  несколько  десятков  томов  его  периоди¬
ческих  изданий,  в  том  числе  «Annual  Political  Register»  и  «Cobbett’s
Weekly  Political  Register»  с  1802  по  1829  г.  На  этих  томах  сохранилось
множество  отчеркиваний  Маркса  и  его  замечания,  которые  на  этот  раз
 47  Из  работ  Оуэна,  кроме  дополнения  к  его  αβι  ооиографии  («А  Supplementary  Appendix  io
the  First  Volume  of  the  Life  of  R.  Owen».  London,  1858),  в  библиотеке  имелись:  «The  Re¬
volution  in  the  Mind  and  Practice  of  the  Human  Race...»  (1849);  «Essays  on  the  Formation
of  the  Human  Character»  (  1849);  «Essays  on  the  Rational  System  of  Society  Derived
Solely  from  Nature  and  Experience,  as  Propounded  by  Robert  Owen...»  (1841);  «Letters  to
the  Human  Race  on  the  Coming  Universal  Revolution»  (  1850);  кроме  указанных  выше,
«A  Report  of  Two  Adresses»  и  «Six  Lectures  of  the  Rational  System  of  Society».
 88  К  книгам  Прудона,  имевшимся  в  первой  библиотеке,  добавились:  «Manuel  du  spéculateur
à  la  bourse»  1857  (с  пометками  Маркса);  «Idée  générale  de 	la  révolution 	au 	XIX 	siècle»
 (1868);  «La  guerre  et  la  paix»  (1869)  —  две  последние 	книги 	с 	пометками 	Энгельса.
 89  К.  M  а  р  к  с  и  Ф.  Эн  г  е  ль  с.  Соч.,  т.  32,  стр.  417.
 90  ЦПА  ИМЛ,  ф.  1,  on.  1,  ед.  хр.  6365,  стр.  24.
 91  D.  Hume.  Essays  and  treatises  on  several  subjects.  Dublin,  1779.
 92  В  «Анти-Дюринге»  сочувственно  приведен  отзыв  Коббета  о  Юме:  «Этот  эгоист  Юм,  этот
лживый  историк»  (К.  M  а  р  к  с  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  20,  стр.  251).
 93  См.  также  отзыв  Энгельса:  «...Сильнейший  английский  политический  писатель,  Уильям
Коббет»  (К.  Маркс  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ъ  с.  Соч.,  т.  18,  стр.  530).
 *4  W.  С  о  Ъ  Ъ  e  t  t.  The  life  of  William  Cobbett,  Written  by  Himself.  London,  1816.  К  этой
биографии  приплетены:  «Address  to  his  Countrymen  on  the  State  of  their  Political  Affairs»
(1817);  «Cobbett  Taking  Leave  of  his  Countrymen·>  (1817);  «Correpsondence  between  Cob¬
bett,  Tipper  and  Fr.  Burdett»  (  1819).
 618

ИСТОРИЧЕСКИЕ  КНИГИ  В  БИБЛИОТЕКЕ  МАРКСА
 носят  очень  доброжелательный  характер.  Для  Маркса  публицистика
Коббета  являлась  важным,  первоклассным  источником  для  изучения  ис¬
тории  Англии  и  Европы  первой  четверти  XIX  в.  В  сочинениях  и  пере¬
писке  Маркса  упоминания  о  Коббете  встречаются  часто  (вплоть  до
«Капитала»),  они  основаны  на  штудировании  его  произведений,  так
полно  собранных  в  библиотеке  Маркса  и  так  внимательно  им  изучав¬
шихся.  Тема  «Маркс  и  Коббет»  давно  должна  была  бы  стать  предме¬
том  специального  исследования.  Это  один  из  тех  авторов,  которые  мо¬
гут  быть  отнесены  к  числу  «любимцев»  Маркса,  чего  никак  нельзя
сказать  о  виднейших  представителях  английской  исторической  науки
первой  половины  XIX  в.,  в  частности  о  Галламе,  и  особенно  о  Маколее.
 Это  резко  отрицательное  отношение  невозможно  объяснить  только
буржуазным  мировоззрением  этих  авторов.  «Доктринерство»  Гизо  ни¬
сколько  не  мешало  тому,  чтобы  Маркс  высоко  ставил  его  талант  исто¬
рика.  Маркс  добродушно  посмеивался  над  «старым  Шлоссером»,  но
ценил  его  честность  и  добросовестпость  —  недаром  в  50-х  годах  для  вы¬
яснения  истории  шведско-русских  взаимоотношений  он  обратился  к
шлоссеровской  «Истории  XVIIÎ  столетия»95·  Консервативные  взгляды
Нибура  или  Маурера  тоже  не  мешали  Марксу  признавать  заслуги  этих
исследователей.  Но  он  не  терпел  и  глубоко  презирал  историков,  отли¬
чавшихся  духом  пресмыкательства,  приспособленчества  и  открытой  ка¬
питалистической  апологетики.  Именно  поэтому  ему  больше  всего  пре¬
тили  Ганк  и  Моммзен,  Маколей  и  Галлам.  В  Маколее,  этом  корифее
буржуазной  историографии  XIX  в.,  Маркс  видел  типичнейшего  пред¬
ставителя  ненавистной  ему  «филистерской»  «алтынной»  науки.  Ему
он  посвятил  гневные  строки  в  «Капитале»:  «Я  цитирую  Маколея  пото¬
му  что  он,  как  систематический  фальсификатор  истории  (systemati¬
scher  Geschichts-falscher)  по  возможности  «замазывает»  такого  рода
факты»  96.  «История  Англии»  Маколея  была  в  числе  книг,  перешедших
к  Марксу  по  наследству  от  В.  Вольфа  97.  Следов  чтения  Маркса  на  ней
не  сохранилось.
 В  библиотеке  была  одна  из  основных  работ  Галлама  «Об  истории
средневековой  Европы»  98.  Маркс  изучал  ее  внимательно,—  кроме  мно¬
гочисленных  подчеркиваний,  на  полях  книги  сделано  немало  замеча¬
ний.  Маркс  отметил  недостаточность  тех  источников,  которыми  поль¬
зовался  Галлам,  в  частности,  для  характеристики  партии  гвельфов.
Сплошь  и  рядом  на  полях  книги  Галлама  встречаются  резкие  замечания
«филистер»  ".
 Из  трудов  английских  «историков  культуры»  60-х  годов,  получив¬
ших  широкое  распространение  в  Европе,  в  библиотеке  находилась  кни¬
га  Дрэпера  (Draper)  «История  умственного  развития  Европы»
(1864  г.).  По-видимому,  она  читалась  Энгельсом;  это  один  из  тех  слу¬
чаев,  когда  трудно  установить,  кому  первоначально  принадлежала  кни¬
га.  «Истории  цивилизации  в  Англии»  Т.  Бокля  в  библиотеке  нет.
 55  См.  ЦПА  ИМЛ,  ф.  1,  on.  1,  ед.  хр.  3848.
 96  К.  М  ар  к  с  и  Ф.  Э  и  г  е  л  ь  с.  Соч.,  т.  23,  стр.  728  (прим.  190).
 97  См.  К.  M  а  р  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ъ  с.  Соч.,  т.  31,  стр.  23.
 93  H.  Н  all  am.  View  of  the  state  of  Europe  during  the  middle  ages,  1826.
 99  См.  ЦПА  ИМЛ,  ф.  1,  on.  1,  ed.  xp.  6514,  т.  1,  стр.  429.
 619

ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКАЯ  ЛАБОРАТОРИЯ  МАРКСА
 Как  ни  ограниченны  наши  сведения  о  составе  лондонской  библиоте¬
ки,  одно  обстоятельство  сразу  бросается  в  глаза  —  исторические  инте¬
ресы  Маркса  чрезвычайно  расширились.  Мы  находим  книги  по  перво¬
бытной  истории  человечества,  гораздо  большее  число  трудов  по  древ¬
ней  истории,  новый,  богатый  отдел  «Rossica»,  работы  по  истории  Поль¬
ши,  Ирландии  и  т.  д.  Особый  интерес  Маркса  —  это  нашло  отражение
в  составе  его  библиотеки  —  вызывают  проблемы  дипломатической  ис¬
тории.  В  то  же  время  он  по-прежнему  пополнял  разделы,  посвященные
экономической  истории  я  истории  европейских  революций.
 В  первой  библиотеке,  за  исключением  трудов  античных  историков,
Гиббона  и  книги  Диксона  «О  земледелии  у  древних»  10°,  почти  не  было
книг  по  древней  истории  и  раннему  средневековью.  Этот  отдел  позднее
значительно  пополнился  (правда,  отчасти  в  связи  с  получением  нас¬
ледства  В.  Вольфа)  преимущественно  книгами  по  экономической  исто¬
рии  древнего  мира.  Так,  в  1851  г.  Маркс  сообщил  Энгельсу,  что  он  вы¬
писал  из  Парижа  двухтомное  исследование  Дюро  де  ла  Малля101.
Книга  эта  сохранилась  и  носит  следы  ее  внимательного  прочтения
Марксом,  цитировавшего  де  ла  Малля  в  «Капитале»  102.  И  здесь  инте¬
ресны  молниеносные  ассоциации  Маркса.  Так,  читая  описание  рабо¬
владельческих  хозяйств  в  Гиме,  Маркс  делает  замечание:  «Comme  en
"Virginie  and  other  slave  states,  before  the  Antislavery  American  War»
(«Как  в  Виргинии  и  других  рабовладельческих  штатах  накануне  аме¬
риканской  войны  против  рабства»)  103.  К  числу  работ  по  экономической
истории  древнего  мира  относятся  и  книги  Лелиевра  104,  Гайтемайера  10S,
Камбри  106  и  т.  д.
 Но  интересы  Маркса  никогда  не  ограничивались  исключительно
экономической  историей.  В  его  библиотеке  мы  находим  ряд  книг  по
античности,  вышедших  в  50—60-х  годах,  в  том  числе  «Греческие  древ¬
ности»  Шёмана  (1855—1859 	гг.), 	«Гимские 	древности»  Ланге107,
 «Франкское  право  и  римское  право»  Г.  Зома  108  и  «модернизаторскую»
работу  Друмана  109.  Шёман  и  Ланге  были  получены  по  наследству  от
Вольфа,  равно  как  и  Моммзен,  которого  Маркс  хорошо  знал,  цитировал
и  довольно  резко  критиковал.  Насколько  основательно  он  изучал  Мом¬
мзена,  видно  из  того,  что,  читая  книгу  А.  Лориа  «La  Rendita  Fondiaria
e  la  sua  elisione  naturale»  (1880),  Маркс  проверял  ссылки  Лориа  на
Моммзена  и  установил  их  неточность  и0.
 Особо  следует  упомянуть  о  книгах  по  первобытной  истории  чело¬
вечества.  Эта  тема  все  больше  и  больше  интересовала  Маркса  в  послед¬
ние  годы  его  жизни.  Из  книг  этого  раздела  отметим  работу  Штейнталя
 100  A.  D  г  с  k  s  о  п.  De  l’agriculture  des  anciens.  1804.
 ™Dureau  de  la  Malle.  Economie  politique  des  Romains.  Paris,  1840.
 102  Κ.  M  ар  к  с  и  Ф.  Э  n  г  e  л  ь  с.  Соч.,  т.  25,  ч.  I,  стр.  115.
 103  ЦПА  ИМЛ,  ф.  1,  on.  1,  ед.  хр.  6223,  т.  1,  стр.  254.
 101  Ch.  Le  Lièvre.  Le  travail  et  l’usure  dans  Vantiquité.  Paris,  1866.
 105  Reitemaier.  Geschichte  und  Zustand  der  Sklaverei  und  Leibeigenschaft  in  Griechenlands
Berlin,  1879.
 106  С  a  m  b  r  y.  Notice  sur  Г  agriculture  des  Celtes  et  des  Gaulois.  Paris,  1806.
 107  L.  Lang  e.  Römische  Alterthümer.  Berlin,  1856.
 108  R.  S  о  h  m.  Fränkisches  Recht  und  Römisches  Recht.
 105  W.  D  г  и  m  a  n.  Die  Arbeiter  und  Kommunisten  in  Griechenland  und  Rom.  Königsberg,  I860
 110  ЦПА  ИМЛ,  ф.  1,  on.  1,  ед.  xp.  3989,  стр.  20—21.
 620

ИСТОРИЧЕСКИЕ  КНИГИ  В  БИБЛИОТЕКЕ  МАРКСА
 «Происхождение  языка»  ш.  Насколько  важно  изучить  все  замечания
Маркса  на  полях  его  книг,  видно  из  одного  замечания  на  книге  Штейн-
таля:  «Die  Sprache  enstspringt  auf  sozialen  Boden»  («Язык  возникает
на  социальной  почве»)  112.  В  свете  споров  о  языкознании  едва  ли  нуж¬
но  доказывать,  какой  интерес  представляет  это  замечание  Маркса.  От¬
метим  также  книгу  Летурно  «Социология  и  этнография»  113  и  одно  из
первых  исследований  Тейлора  в  немецком  переводе  114,  на  полях  кото¬
рого  также  имеются  любопытнейшие  замечания  Маркса.  Приведем
только  два  из  них,  проливающих  свет  на  отношение  Маркса  к  мифоло¬
гии—  вопросу,  вызывающему  сейчас  острые  споры.  Упрекая  Тейлора
в  филистерстве,  Маркс  отмечает  на  полях:  «Philister  Tylor  would  have
been  able  to  invent  himself  the  Greek  mythology»  115  («Филистер  Тейлор
был  бы  способен  сам  изобрести  греческую  мифологию»).  Очень  важно
другое  замечание.  Вслед  за  эпитетом  «Asinus»  («Осел!»),  часто  встре¬
чающимся  у  Маркса,  мы  находим,  чем  вызвано  в  данном  случае  эго
резкое  замечание:  «1st  Mythology  nicht  selbst  ein  geschichtliches  fac¬
tum?  Aber  nicht  for  «queries»  und  Aufgaben  wie  Philister  sie  sucht»
(«Разве  сама  мифология  не  является  историческим  фактом?  Но  не  для
тех  поисков  и  задач,  которые  ставит  филистер»)  П6.
 Систематически  пополнялся,  естественно,  раздел  библиотеки,  по¬
священный  экономической  истории  вообще.  Из  прежних  книг,  кроме
Венсара,  в  ней  сохранились  оба  тома  Гюлиха,  вышедших  в  1830  г.
В  1842—1844  гг.,  как  мы  уже  отмечали,  появились  два  последующих
тома.  Маркс  их  чрезвычайно  тщательно  проконспектировал,  но  в  биб¬
лиотеке  этих  томов  нет.  Из  новых  приобретений  по  экономической  ис¬
тории  Германии  отметим  «Экономическую  историю  Германии»  Инама-
Штернегга  (книга  эта,  возможно,  принадлежала  Энгельсу),  работы  Сар-
ториуса  об  истории  Ганзейского  союза117,  М.  Ниндорфа  о  юнкерском
землевладении  в  восточнопрусских  областях118,  Гансена  о  ликвидации
крепостного  права  в  Шлезвиг-Голштинии119,  Унгевиттера  об  истории
торговли  12°.  Маркс,  судя  по  его  конспектам,  и  в  50-х,  и  в  70-х  годах
очень  интересовался  работами  К.-Д.  Хюльмана.  Сейчас  Хюльман  поч¬
ти  забыт,  но  в  середине  XIX  в.  он  привлекал  к  себе  внимание  труда¬
ми  по  социально-экономической  истории  таких  историков,  как  Ф.  Гизо,
 С. 	М.  Соловьев  и  известный  харьковский  профессор  середины  XIX  века
 111  H.  Steinthal.  Der  Ursprung  der  Sprache  in  Zusammenhang  mit  den  letzten  Fragen  dieses
Wissens.  1858.
 112  ЦПА  ИМЛ,  ф.  1,  on.  1,  ед.  xp.  6268,  стр.  121.
 1,3  Ch.  Letour  n  eau.  La  sociologie  d’après  V  éthno  graphie.  Paris,  1880.
 !l4  E.  B.  Taylor.  Forschungen  über  die  Urgeschichte  der  Menschheit  und  die  Entwicklung
der  Zivilization.  Leipzig  (s.  d.).
 1,5  ЦПА  ИМЛ,  φ.  1,  on.  1,  ед.  xp.  4088,  стр.  192.
 116  Там  же.  стр.  197.  Следует  отметить,  что  Маркс  читал  Тейлора  еще  до  того,  как  его  труды
приобрели  всемирную  известность  и  до  опубликования  его  работ  об  анимизме,  как  перво¬
бытной  религии.
 1,7  G.  Sartorius.  Geschichte  des  Hanseatischen  Bundes.  Göttingen.  1802—1803—1808.
 1:6  M.  Niendorf.  Die  Rittergüter  der  östlichen  Provinzen,  ihre  historische  Entstehung  und
Entwicklung.  Berlin,  1871.
 1,9 	G.  Haussen.  Die  Aufhebung  der  Leibeigenschaft  und  die  Umgestaltung  der  gutsherrli-
chen-bäuerlichen  Verhältnisse  überhaupt  in  den  Herzogthümern  Schleswig  und  Hollstein.
S.-Petersbourg,  1861.
 820  F.  H.  Ungewitte  r.  Geschichte  des  Handels,  der  Industrie  und  Schiffahrt.  Leipzig,  1851.
 621

ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКАЯ  ЛАБОРАТОРИЯ  МАРКСА
 М.  Н.  Петров.  В  лондонской  библиотеке  была  книга  Хюльмана  об  ис¬
тории  образования  сословий  в  Германии121.  Известно,  как  тщательно
изучали  Маркс  и  Энгельс  работы  Маурера.  В  библиотеке  сохранилась
его  «Einleitung  zur  Geschichte  (1er  Mark-Hof-Dorf  und  Städteverfassung
und  der  öffentlichen  Gewalt»  (München,  1854).  Пометки  и  отчеркива¬
ния  на  полях  книги  не  оставляют  сомнения  в  том,  что  она  была  в  ру¬
ках  у  Маркса.  Гюлих,  Гюльман  и  Маурер  относились  к  числу  тех  ис¬
следователей  социально-экономической  истории  Германии,  работы  ко¬
торых  в  наибольшей  мере  привлекали  к  себе  внимание  Маркса.
 Мы  не  касаемся  здесь  многочисленных  работ  по  экономической
истории  России.  Русский  отдел  был  вообще  совершенно  новым  в  лон¬
донской  библиотеке.  Его  характеристика  не  входит  здесь  в  наши  зада¬
чи  122.  Отметим  только  важнейшие  книги  русских  историков,  имевшиеся
в  библиотеке  Маркса.  Кроме  историко-философских  работ  П.  JI.  Лавро¬
ва,  укажем  книги  В.  И.  Семевского  «Крестьяне  в  царствование  императ¬
рицы  Екатерины  II»  (1881  г.),  В.  Сергеевича  «Вече  и  князь.  Русское
государственное  право  и  управление  со  времен  князей  Рюриковичей»
(1867  г.),  А.  Скребицкого  «Крестьянское  дело  в  царствование  императо¬
ра  Александра  II»  (т.  I  —  IV)  и  т.  д.  Маркс  изучал  второй  том  «Истори¬
ческих  монографий  и  исследований»  Η.  П.  Костомарова  (СПб.,  1872),  не
была  ли  эта  книга  в  его  библиотеке,  мы  утверждать  не  можем  123.
 Из  книг  по  истории  Польши  отметим  два  тома  «Истории  Польши»·
виднейшего  польского  историка  Иоахима  Лелевеля  124,  стоявшего  очень,
близко  к  Марксу  в  брюссельский  период  его  жизни,  а  также  работу
Островского  125.  Среди  замечаний  на  полях  книги  Островского  отметим
одно,  очень  характерное  для  Маркса.  Островский  перечисляет  состав
веча  —  епископы,  воеводы,  кастелланы  и  т.  д.  Маркс  ставит  вопрос
«Where  are  the  peasants?»  («Где  же  крестьяне?»)  126.
 Нам,  людям  середины  XX  в.,  трудно  себе  представить,  какой  огром¬
ный  интерес  вызывала  в  XIX  столетии,  как  раз  в  годы  интенсивней¬
шей  деятельности  Маркса,  Ирландия  с  ее  чрезвычайно  бурными  собы¬
 121  Κ.-D.  H  ü.  I  I  т  а  п.  Geschichte  des  Ursprungs  der  Stände  in  Deutschland,  Bd.  I—III.  Leipzig·,.
1817.  Маркс  конспектировал  следующие  работы  Хюльмана:  «Handelsgeschichte  der  Grie¬
chen»  (Berlin,  1805);  «Geschichte  des  Bysantischen  Handels»  (Frankfurt  a.  Oder,  1808);
«Geschichte  des  Ursprungs  der  Stände  in  Deutschland»  (Berlin,  1830  —  2  Ausgabe);  «Ge¬
schichte  des  Ursprungs  der  deutschen  Fürstenwürde»  (Bonn,  1842); 	«Deutsche  Finanz¬
geschichte  des  Mittelalters»  (Berlin,  Ί805);  «Städtewesen  des  Mittelalters».  Bd.  I—IV
(1826—1829).  См.  ЦПА  ИМЛ,  ф.  1,  on.  1,  ед.  xp.  523,  607,  3890,  3915.  О  конспектах  Маркса
книг  Хюльмана  см.  статью  С.  3.  Левиовой  и  И.  М.  Синельниковой.
 Из  работ  по  экономической  истории  Франции  отметим  работу  Кондорсе  о  хлебной
торговле  во  Франции  (Condorcet.  Réfléxions  sur  le  commerce  des  bleds.  Londres,  1776).
Книга  Бюгиа  (J.  A.  В  и  e  s  с  h.  Geschichtliche  Beurteilung  der  grossen  Handelsverwirrung
im  Jahre  1799.  Hamburg,  1858)  интересовала,  вероятно,  Маркса  не  только  в  связи  с  кри¬
зисом  1857  г.,  но  и  для  выяснения  влияния  экономической  конъюнктуры  на  ход  фран¬
цузской  истории  в  конце  XVIII  в.
 122  См.  статью  Б.  С.  Итенберга  в  настоящем  издании.
 123  Марксовский  конспект  работы  Н.  И.  Костомарова  о  Степане  Разине  был  опубликован
Д.  Б.  Рязановым  в  журнале  «Молодая  гвардия»,  1926,  Μ  1.
 хи  J.  L  e  I  e  v  e  I.  Histoire  de  la  Pologne.  Paris,  1844.
 125  J.  B.  Ostrowski.  The  History  of  Poland.  Londres,  1841.
 126  ЦПА  ИМЛ,  ф.  1,  on.  1,  ед.  хр.  6247,  стр.  390.  В  библиотеке  были  также  работы  Л.  Меро¬
славского  и  брошюра  М.  А.  Бакунина  о  нем.
 622

ИСТОРИЧЕСКИЕ  КНИГИ  В  БИБЛИОТЕКЕ  МАРКСА
 тиями,  оказывавшими  существеннейшее  влияние  на  развитие  и  Анг¬
лии  и  всего  мирового  революционного  движения.  В  связи  с  ирланд¬
ским  вопросом  Маркс  неоднократно  возвращался  к  изучепию  публи¬
цистики  Коббета,  так  полно  представленной  в  его  библиотеке.  В  ней
появился  и  ряд  книг  по  истории  Ирландии,  особенно  ее  аграрных  от¬
ношений—  в  том  числе  работы  Мартина,  О’Брайена,  Уолтона,  Митчел¬
ла  127.  Отметим  отзыв  Маркса  об  О’Коннеле.  На  полях  книги  Митчелла
в  связи  с  его  замечанием,  что  О’Коннель  «всегда  старательно  избегал
скал  и  отмелей  закона»,  Маркс  саркастически  добавляет:  «Lausiger
Advokat»  («Вшивый  адвокат»)  128.
 История  Франции  занимала  центральное  место  в  первой  библиоте¬
ке  Маркса,  чего  нельзя  сказать  об  его  лондонской  библиотеке.  Но  и
этот  раздел  продолжал  пополняться,  в  частности  за  счет  лучших  про¬
изведений  французской  мемуарной  литературы,  которыми  Маркс  яв¬
но  увлекался.  Отметим  восьмитомное  издание  мемуаров  виднейшего
государственного  деятеля  эпохи  Генриха  IV,  Сюлли  129.  Их  Маркс  про¬
читал  так  же  внимательно,  как  и  мемуары  аббата  Террэ.  Приведем
только  одно  его  замечание  на  полях  книги,  очень  краткое,  но  харак¬
терное  и  для  его  манеры  чтения,  и  для  всего  его  мировоззрения.  Маркс
отчеркнул  фразы  Сюлли:  «Я  утверждаю,  что  главное,  в  чем  заинтере¬
сована  вся  Европа,  это  —  мир...  Достойно  удивления,  что  Европа,  хотя
ее  населяют  столь  цивилизованные  народы,  продолжает  еще  руковод¬
ствоваться  варварскими  и  неразумными  принципами.  К  чему,  очевид¬
но,  сводится  мудрая  политика,  которой  она  похваляется,  как  не  к  по¬
стоянным  раздорам?  То  там,  то  здесь  вспыхивает  война.  Европа  не
признает  пикакого  иного  способа  и  не  представляет  себе  никакой  иной
развязки...  Кажется...  будто  мы  заключаем  мир  только  для  того,  чтобы
иметь  возможность  начать  войну».  Эти  горькие  строки  Маркс  сопрово¬
дил  на  полях  двумя  датами:  «1870/1603»—даты  написания  мемуаров
Сюлли  и  франко-прусской  войны.  Это  еще  одип  пример  мгновенных  ис¬
торических  ассоциаций  Маркса  130.  Маркс  приобрел  и  мемуары  маршала
Тюреня,  одного  из  виднейших  французских  военачальников,  перед  ко¬
торым  преклонялся  Наполеон.
 «Современная  история»  Франции,  первые  работы  по  истории  рево¬
люции  1848  г.,  само  собой  разумеется,  привлекали  к  себе  пристальное
внимание  Маркса.  Он  тщательно  изучил  книгу  О.  Вермореля  «Люди
1848  года»  131,  равно  как  и  его  предвыборный  памфлет  («Les  Vam¬
pires»).  Маркса,  как  и  Энгельса,  заинтересовала  книга  Ранка132  —
 127  H.  Martin.  Ireland  before  and  after  the  Union  with  Great  Britain.  London,  1848;  Patrick
L  a  V  e  I  I  e.  The  Irish  Landlord  since  the  Revolution.  Dublin,  1870;  R.  O’  B  r  i  e  n.  The  Par¬
liamentary  History  of  the  Irish  Land  Question  from  1829  to  1869.  London,  1880;  A.  Wal¬
ton.  History  of  the  Landed  Tenures  of  Great  Britain  and  Ireland  from  the  Norman  Con¬
quest  to  the  Present  Time.  London,  1865;  J.  Mitchell.  The  History  of  Ireland,  from
the  Treaty  of  Limerick  to  the  Present  Time.  Dublin  —  London,  1869.
 128  ЦПА  IIMJI,  ф.  1,  on.  1,  ed.  xp.  6340,  стр.  256.
 129  Mémoires  de  Maximilien  de  Béthune,  duc  de  Sully...,  v.  1—8.  Londres,  1752.
 130  ЦПА  ИМЛ,  ф.  1,  on.  1,  ед.  хр.  6385,  т.  IV,  стр.  295—296.
 Î31  A.  Vermorel.  Les  hommes  de  1848.  Paris,  1869.  Маркс  очень  внимательно  изучил  книгу
Р.  Будона  о  Второй  империи  (R.  В  о  и  d  о  п.  La  vérité  sur  la  situation  économique  et  fi¬
nancière  de  l’Empire.  Paris,  1867).
 132  A.  R  a  n  c.  Histoire  d’une  conspiration.  Paris,  1869.
 623.

ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКАЯ  ЛАБОРАТОРИЯ  МАРКСА
 будущего  гамбеттиста,  тогда  еще  очень  близкого  к  Бланки  —  по  исто¬
рии  политической  борьбы  при  Наполеоне.  На  полях  книги  Маркс  рас¬
крыл  некоторые  псевдонимы,  к  которым  вынужден  был  прибегнуть
Ранк,  писавший  еще  под  цензурой  Второй  империи  133.  Лисеагаре  пре¬
поднес  Марксу  экземпляр  своей  «Истории  Коммуны»;  в  библиотеке
была  и  книга  Жюля  Клера  о  членах  Коммуны  134.
 Из  книг  по  истории  Италии  следует  указать,  прежде  всего,  Макиа¬
велли.  Маркс  читал  его  еще  в  Крейцнахе.  Книги  Макиавелли,  но  в  пе¬
реводе,  были  у  него  в  Париже.  В  Лондоне  он  приобрел  прекрасное
двухтомное  издание  (в  оригинале)  собрания  его  сочинений135.  Книги
эти,  к  счастью,  сохранились.  Приведем  лишь  одно  его  интереснейшее
замечание:  «Rede  von  Machiavelli  in  der  Rolle  eines  tribun  dell’infima
plebe.  Die  wahren  Gründe  der  grievances  des  popolo  minuto  hat  er  eben
selbst  gegeben.  Machiavelli  macht  einen  Katilina  aus  dem  Redner  der
imzünftigen  Prolétaires.  Die  Rede  erinnert  stellungweise  an  die  des  Cati-
lina  in  Sallust»  («Речь  Макиавелли  в  роли  трибуна  народных  низов.
Подлинные  причины  недовольства  бедного  люда  он  излагает  сам.  Ма¬
киавелли  превращает  в  Катилину  оратора  внецеховых  пролетариев.
Эта  речь  напоминает  местами  речь  Катилины  у  Саллюстия»)  136.
 В  библиотеке  был  трехтомник  известного  итальянского  историка-
республикаица  Ботты137,  как  известно,  использованный  Марксом  при
составлении  «хронологических  таблиц»  по  всемирной  истории.  Есть
все  основания  предположить,  что  Маркс  приобрел  и  читал  его  книги
еще  до  того,  как  он  занялся  составлением  своего  конспекта  всемирной
истории.  Во  всяком  случае  на  сохранившемся  экземпляре  Ботта  име¬
ются  его  многочисленные  подчеркивания  и  заметки.  При  чтении  исто¬
рических  книг  Маркс  очень  часто  воспроизводил  на  полях  хронологи¬
ческую  канву  событий.  Таких  заметок—дат  событий  —  много  и  на
книгах  Ботты.  При  всем  доброжелательном  отношении  Маркса  к
итальянскому  историку  (мы  ни  разу  не  встречаем  здесь  столь  частых
у  Маркса  резких,  презрительных  эпитетов),  мы  находим,  однако,  и  ряд
критических  замечаний,  исправлений  и  т.  д.  Так,  по  поводу  изложения
у  Ботты  истории  великого  переселения  народов  Маркс  пишет:  «Tout
cela  est  suranné»  («Все  это  устарело») 	138.  Такие  же  пометки  есть 	и  в
 других  местах:  «All  das  und  folgendes 	falsch  dargestellt» 	(«Это 	и 	все
 дальнейшее  изложено  неправильно»),  «falsch»  («неправильно»)  139.
 Некоторые  книги  по  истории  Италии  и,  в  частности.  Венеции,  оче¬
видно,  исчезли.  Так,  на  полях  Галлама,  там,  где  речь  шла  о  книге
«Sqmttinio  della  liberta  Veneta»,  Маркс  сделал  пометку:  «This  I  ро-
sess»  («У  меня  она  есть»)  14°.
 133  ЦПА  ИМЛ,  ф.  1,  on.  1,  ед.  хр.  6333.
 134  J.  С  I  è  r  e.  Les  hommes  de  la  Commune.
 ,3ü  Tutte  le  opere  di  Niccolo  Machiavelli  cittadino 	e  segretario  fiorentino, 	divise  in 	2  Tomi.
 London,  1747.
 138  ЦПА  ИМЛ,  ф.  1,  on.  1,  ед.  хр.  6259,  т.  1,  стр.  92.
 137  Ch.  Botta.  Histoire  des  peuples  de  l’Italie,  v.  I—III.  Paris,  1825.
 133  ЦПА  НМЛ,  ф.  1,  on.  1,  ed.  xp.  6512,  т.  1,  стр.  122.
 ï3i  Там  же,  ед.  xp.  6513,  т.  2,  стр.  89,  91.
 140  ЦПА  ИМЛ,  ф.  1,  on.  1,  ед.  хр.  6514,  стр.  471.  В 	списке 	Б. 	Николаевского  фигурировала
 книга  A  m  e  I  о  t  de  la  Н  о  и  s  s  а  у.  Histoire 	du 	gouvernement 	de 	la 	Venise 	(1685J,
 которой  некогда  пользовался  Марат  при  написании  «Цепей  рабства».
 624

ИСТОРИЧЕСКИЕ  КНИГИ  В  БИБЛИОТЕКЕ  МАРКСА
 Книгу  Кричтона  об  истории  европейских  революций  Маркс,  судя
по  его  заметкам,  использовал  для  знакомства  с  историей  скандинав¬
ских  стран  141.  Она  вообще  привлекала  к  себе  внимание  Маркса  в  связи
с  его  работами  по  дипломатической  истории  XVIII  в.  С  этой  целью
он  перечитывал  и  Коббета  142.  Подготовительные  работы  Маркса  к  его
«Тайной  дипломатии»  отразились  больше  всего  в  тетрадях.  Но  и  в  биб¬
лиотеке  имелись  работы  по  истории  русско-английских  отношений,
в  частности  о  роли  в  них  Пальмерстона.  Укажем  на  сочинения  Д.  Уркар¬
та  143  и  издания  уркартистов,  в  том  числе  несколько  томов  журнала
«The  Portofolio»  за  1843—1844  гг.  Отметим  также  книгу  Вашингтона
Уилкса  «Пальмерстон  в  трех  эпохах»  144.  Маркс  дал  на  нее  убийствен¬
ный  отзыв  в  письме  к  Энгельсу  от  4  апреля  1854  г.:  «Вашингтон
Уилкс.  «Пальмерстон  в  трех  эпохах».  Эта  книга  состоит  из  двух  эпох.
В  течение  первой  эпохи  Вашингтон  Уилкс  самым  бесстыдным  и  глупым
образом  переписывает  мои  статьи  из  «Tribune».  В  течение  второй
он  удлиняет  и  дополняет  с  помощью  Синих  книг  главу  о  Венгрии  из
уркартовского  «Продвижения  России».  Как  ни  жалка  эта  стряпня  и
как  ни  велико  невежество,  проявляемое  этим  субъектом  во  всех  воп¬
росах,—  настоящее  невежество  плагиатора,—  все  же  с  помощью  своей
книги  ему  удалось  пролезть  на  лондонские  митинги,  приобрести  покро¬
вительство  Уркарта  и  его  клики  и  прослыть  в  Лондоне  «общественным
деятелем»»  145.  В  библиотеке  эта  книга  Уилкса  была  и  сохранилась  до
наших  дней.
 Вероятно,  в  связи  с  изучением  так  называемого  восточного  вопроса
Марксом  была  приобретена  и  книга  известного  австрийского  диплома¬
та,  представителя  Австрии  в  германском  сейме,  покровителя  графа  Го-
бино,  к  которому  мы  еще  вернемся,  А.  Прокеш-Остена  об  истории  «от¬
падения»  Греции  от  турецкой  империи  146.
 То,  что  резко  отличает  вторую  библиотеку  Маркса  от  первой,—это
расширение  интересов  в  сторону  истории  внеевропейских  стран.  В  пер¬
вой  библиотеке  почти  не  было  подобных  книг:  «История  Парагвая»  —
едва  ли  не  единственное  исключение,  объясняющееся,  возможно,  ин¬
тересом  к  общественным  отношениям  в  этом  иезуитском  «раю».  В  Лон¬
доне  Маркс  приобрел  работы  по  истории  Индии,  Китая,  стран  Север¬
ной  и  Южиой  Америки.  Особо  интересует  Маркса  колониальная  поли¬
тика.  Из  работ,  посвященных  этой  последней  проблеме,  отметим  очень
внимательно  изученное  Марксом  двухтомное  исследование  Ф.  Коттен-
 141  A.  Crichton.  History  of  the  Revolutions  in  Europe,  from  the  Subversion  of  the  Roman
Empire  in  the  West,  till  the  Abdication  of  Bonapart.  Edinburgh,  1828.
 142  См.  ЦП  А  НМЛ,  ф.  1,  on.  1,  ed.  xp.  6283  (  «Annual  Political  Register»,  t.  XIII,  p.  627—630).
Любопытно,  что  во  время  гражданской  войны  в  США  в  связи  с  делом  о  пароходе
«Трент»  Маркс  также  штудировал  «Cobbets’s  Weekly  Political  Register»  (см.  К.  Маркс
и  Ф.  Э  н  г  е  л  ъ  с.  Соч.,  т.  30,  стр.  171).
 143  Из  сохранившихся  книг  Уркарта  отметим:  «An  Appeal  against  Faction...  То  which  is
Added  an  Analysis  of  Court  Nesselrode’s  Dispatch  of  20th  October  1838»  (London,  1843);
«Case  of  M-r  Mac-Leod  in  whose  Person  the  Crown  of  Great  Britain  is  Arrained  for  Felony»
(London,  1841);  «La  Crise.  La  France  devant  les  quatre  Puissances».  (Paris,  1840  и  т.  д.).
 tu  w  W  ilk  s.  Palmerston  in  three  Epochs:  a  Comparison  of  Facts  with  Opinions.  London,
1854.
 ,4S  Κ.  M  a  p  к  с  и  Ф.  Э  н  г  e  л  ь  с.  Соч.,  т.  28,  стр.  286.
 ,4в  A.  Prokesch-Osten.  Geschichte  des  Abfalls  der  Griechen  vom  türkischen  Reiche  im
Jahre  1821  und  die  Gründung  des  hellenischen.  Königreichs.  Wien,  1867,  Bd.  I—V.
 40  Маркс  —  историк
 625

ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКАЯ  ЛАБОРАТОРИЯ  МАРКСА
 кампа  «История  колонизации  Америки»  147  (отчеркивания  Маркса  име¬
ются  почти  на  каждой  странице).  Мы  уже  приводили  сравнение  Кот-
тенкампа  со  Шлоссером.  Приведем  очень  интересное  замечание,  отно¬
сящееся  к  экономической  истории  Испании  и  стран  испанской
Америки:  «Repartimentos  and  Encomenderos  waren  alte  Geschichte,
seit  Beginn  der  Reconquista  des  arabischen  Spains»  («Repartimentos  и
Encomenderos  —  это  старая  история,  еще  с  начала  обратного  отвоева¬
ния  Испании  у  арабов»)  148.
 Тетради  и  вся  публицистика  Маркса  начиная  с  50-х  годов  свиде¬
тельствуют  о  его  все  возраставшем  интересе  к  истории  стран  Азии,
в  частности,  по  совершенно  естественным  причинам,  к  Индии  149,  исто¬
рии  и  перспективам  британского  господства  в  ней.  Это  отразилось  и  на
составе  его  библиотеки.  Следует  иметь  в  виду,  что  замечания  по  исто¬
рии  Индии  разбросаны  на  полях  разных  книг,  находившихся  в  библио¬
теке,  в  том  числе  и  не  чисто  исторических.  Так,  читая  преподнесенную
ему  англичанином  Кинниром  книгу  «Принципы  собственности  на  зем¬
лю»  15°,  Маркс  сделал  на  ней  очень  много  ценных  замечаний.  Некото¬
рые  из  них  имеют  непосредственное  отношение  к  аграрной  истории
Индии.  Ограничимся  только  двумя  примерами.  В  одном  случае  Маркс
пишет:  «This  explains,  in  an  asloiindingly  profond  way,  why  nations  of
very  old  civilisations  —  like  the  Hindoos,  f[or]  i[nstance]  —  knew  nothing
of  bequests»  («Это  объясняет  поразительно  глубоким  образом,  почему
нации  очень  старой  цивилизации,  как,  например,  индусы,—  ничего  не
знали  о  наследовании»)  151.
 Из  библиотечных  книг,  непосредственно  относящихся  к  истории
Индии,  отметим  специальные  исследования  Р.  Гранта  (R.  Grant)  по
истории  Ост-Индской  компании152,  анонимную  работу  о  сипайском
восстании153,  общий  очерк  истории  Индии  Сьюэлла  (R.  Sewell),  очень
внимательно  проштудированный  Марксом  и  положенный  им  в  основу
 147  F.  Kotten  kam,  р.  Geschichte  der  Colonisation  Amerika’s.  Frankfurt,  1850.  (Bd.  I  —
«Spanische  Colonisation  und  Herrschaft  von  der  Entdeckung  bis  1809»;  Bd.  II—  «Colonisa¬
tion  der  Portugiesen,  Franzosen,  Engländer  und  Holländer  bis  zur  neuesten  Zeit»).
 143  ЦПА  ИМЛ,  ф.  1,  on.  1,  ед.  xp.  6447,  стр.  127.  «Repartimentos»  —  передача  известного
числа  индейцев  какому-либо  испанскому  колонисту  с  правом  взимания  с  них  повинно¬
стей;  те  лица,  которые  были  пожалованы  колонистам,  назывались  «encomenderos»  (см.
М.  С.  А  льперович.  О  характере  и  формах  эксплуатации  индейцев  в  американских
колониях  Испании  (XVI—XVIII  века).—  «Новая  и  новейшая  история»,  1957,  №  2).
 149  См.  Л.  А.  Алексеева.  Выписки  Маркса  по  истории  Индии  (  «Проблемы  востоковеде¬
ния»,  1959  г.,  №  21);  см.  также  ст.  Рюбеля  в  «International  Beview  of  social  history».
1960,  v.  V,  p.  1.
 150  J.  B.  Kinn  e  ar.  Principles  of  Property  in  Land.  London,  1880.
 151  ЦПА  ИМЛ,  ф.  1,  on.  1,  ed.  xp.  4047,  стр.  28.  Важно  и  другое  замечание  Маркса  по  во¬
просу  о  роли  англичан  в  установлении  частной  собственности  на  землю  в  Индии  —  за¬
мечание  тем  более  интересное,  что  оно  сделано  было  не  ранее  1880  г.  и  отнюдь  не  имело
случайного  характера:  «The  English  have  turned  the  community  —  property  of  the  Punjab
peasant  into  the  private  property  of  the  owners» 	(  «Англичане  превратили  общинную
собственность  пенджабских  крестьян  в  частную  собственность  владельцев»  )  (там  жег
стр.  42).
 152  R.  Grant.  A  Sketch  of  the  History  of  the  East-India  Company.  With  a  Summary  Vicu
of  the  Changes  which  Have  Taken  Place  since  that  Period  in  the  Internal  Administration
of  British  India.  London,  1813
 153  The  Mutiny  in  the  Bengal  Army.  London  (s.  d.).
 626

ИСТОРИЧЕСКИЕ  КНИГИ  В  БИБЛИОТЕКЕ  МАРКСА
 «Хронологических  таблиц  но  истории  Индии»  154.  Уже  в  последние
годы  жизни  Маркс  тщательно  изучал  книгу  Ирвина  об  Индии  155,  и  его
замечания  на  полях  этой  книги  заслуживают  тщательного  разбора  и
анализа.  Так  же  как  и  его  пометки  на  полях  книг  по  истории  Ирландии,
они  свидетельствуют  о  глубочайшей  ненависти  и  презрении  к  политике
английских  колонизаторов.  «Diese  whole  inquiry,—  гласит  одна  из  его
реплик,—  was  so  absurdly  conducted  as  only  English  blockheads  could
contrive  it»  («Все  это  расследование  проводилось  так  нелепо,  как  спо¬
собны  придумать  только  английские  болваны»)  156.
 С  величайшей  иронией  отзывается  он  о  «светиле»  английской  бур¬
жуазной  юриспруденции  Генри  Мейне  (Maine):  «Should  this  trivial
authority  not  be  the  comfortable  bourgeois  lawyer  H.  S.  Maine?»  («Не  яв¬
ляется  ли  этим  пошлым  авторитетом  очень  удобный  буржуазный  юрист
сэр  Г.  С.  Мейн?»)  157.  Такого  же  невысокого  мнения  о  работах  Мейна,
посвященных  Индии,  был  и  Энгельс:  «Он  ничего  не  открыл,  он  всего
лишь  ученик  учеников  Маурера;  общинная  собственность  на  землю  в
Индии  была  известна  и  описана  гораздо  раньше  его...  Единственная
его  заслуга  заключается  в  том,  что  он  первым  из  англичан  принял  и
популяризировал  открытия  Маурера»  158.
 Некоторые  замечания  на  книге  Ирвина  связаны  с  обычной,  отме¬
ченной  уже  нами  манерой  Маркса  при  чтении  исторических  книг  —
он  уточняет  имена,  даты,  в  частности  годы  управления  отдельных  ан¬
глийских  генерал-губернаторов.  Но  некоторые  замечания  очень  су¬
щественны  для  понимания  Марксом  особенностей  индийской  истории
и  для  его  исторических  воззрений  вообще.  Отметим  его  реплику  по  по¬
воду  последствий  развития  централизованного  государства:  «This  the
thing  as  soon  as  a  modern  centralised  government  supersedes  the  much
more  «fluid»  Asiatic  despotism  or  a  feudal  anarchy»  («Так  обстоит  дело;
как  только  современное  централизованное  государство  сменяет  го¬
раздо  более  «расплывчатый»  азиатский  деспотизм  или  феодальную
анархию»)  159.  Укажем  также  важное  замечание  для  понимания  фаз
аграрной  истории  и  связанной  с  ними  модификации  форм  ренты:  «The
very  commutation  of  grain  rents  into  money  rents  —  I  mean  the  possibili¬
ty  of  that  commutation  —  presupposes  an  alteration  of  circumstances  —
the  general  transformation  of  a  useful  produce  into  a  marketable  commo¬
dity—  which  provokes  and  facilitates  rackrenting»  («Превращение  на¬
туральной  ренты  зерном  в  денежную  ренту  —  я  имею  в  виду  возмож¬
ность  этой  коммутации  —  предполагает  изменение  обстановки  —  всеоб¬
щее  превращение  полезного  продукта  в  товар,  предназначенный  для
рынка,—  что  вызывает  и  облегчает  появление  чрезмерно  высокой
арендной  платы»)  16°.  Это  «общее  место  для  европейской  политической
экономии,—  как  отмечает  Маркс,—  английский  ум,  напичканный  ноле-
 154  R.  Sewell.  The  Analytical  History  of  India,  from  the  Earliest  Times  to  the  Abolition
of  the  Honourable  East-India  Company  in  1858.  London,  1870.
 lK  H.  C.  Irwin.  The  garden  of  India,  or  Chapters  on  Oudh  History  and  Affairs.  London,  1880r
 156  ЦПА  НМЛ,  ф. 	1,  on.  1,  ed.  xp.  6503,  стр.  263.
 157  ЦПА  ИМЛ,  ф. 	1,  on.  1,  ед.  хр.  6520,  стр.  320.
 ,5·  К.  М  ар  к  л  и 	Ф.  Э  н  г  е  л  ъ  с.  Соч.,  т.  36,  стр. 	166—167.
 15ί  ЦПА  ИМЛ,  ф. 	1,  on.  1,  ед.  хр.  6520,  стр.  263.
 160  Там  же,  стр.  267
 4Ό*
 627

ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКАЯ  ЛАБОРАТОРИЯ  МАРКСА
 постями,  по  большей  части  упускает  из  виду»  161.  Этой  же  особенностью
буржуазного  «британского  ума»  Маркс  тут  же  объясняет  неспособ¬
ность  понять  некоторые  особенности  истории  индийских  аграрных  от¬
ношений:  «It  seems  very  difficult  for  the  English  mind  having  always
present  before  itself  the  samples  of  the  small  British  and  the  diminutive
Irish  tenant-at-will  —  to  understand  that  fixity  of  tenure  may  he  consi¬
dered  a  pest  by  the  cultivator  himself;  even  the  fugitive  slave  or  serf
pressuposes  a  society  where,  to  get  free,  you  have  only  to  escape  to  get
rid  of  a  man,  but  to  get  rid  from  social  interdependence,  à  s’échapper  des
rapports  sociaux,  is  quite  another  thing»  («Английскому  уму,  сталкива¬
ющемуся  постоянно  с  примерами  мелких  британских  и  мельчайших
ирландских  арендаторов,  трудно  понять,  что  закрепление  держания
может  рассматриваться,  как  бич,  самим  же  земледельцем;  даже  нали¬
чие  беглых  рабов  или  крепостных  предполагает  существование  обще¬
ства,  в  котором  достаточно  побега,  чтобы  стать  свободным  от  личной
зависимости,  но  вырваться  из  пут  социальной  зависимости,  убежать  от
социальных  отношений  —  это  нечто  совершенно  иное»)  162.
 В  заключение  нам  хотелось  бы  остановиться  еще  на  одной  книге,
имевшейся  в  библиотеке  и  внимательно  прочитанной  Марксом.  Книга  эта
при  жизни  ее  автора,  надеявшегося,  что  она  станет  «электрическим
толчком»  в  развитии  всей  исторической  науки,  не  имела  того  успеха,
о  котором  он  мечтал.  Но...  «habent  sua  fata  et  lihelli!».  В  XX  в.  она
привлекла  к  себе  большое  внимание  и  стала  чуть  ли  не  евангелием  гер¬
манского  расизма.  Мы  имеем  в  виду  книгу  графа  Артура  де  Гобино
«Опыт  о  неравенстве  человеческих  рас»  163.  То  внимание,  которое  уделил
Маркс  этой  книге,  имевшей  такую  странную  и  зловещую  судьбу,  дает
нам  основание  несколько  подробнее  остановиться  на  идеях  Гобино  и
отношении  к  ним  Маркса  задолго  до  того,  как  они  получили  такое  ши¬
рокое  и  губительное  распространение.
 Выходец  из  обедневшей,  опустившейся  аристократической  семьи,
дипломат,  ученый-мпдиевис-т,  литератор,  Артур  Гобино  не  скры¬
вал  своего  отвращения  и  глубочайшего  презрения  к  человечеству,  де¬
мократии,  равенству,  политической  свободе  164.  О  своей  глубокой  ненави¬
сти  к  демократии  Гобино  сам  писал  австрийскому  дипломату  Прокеш-
Остену:  «В  основном  вот  мое  умонастроение:  ненависть  к  демократии
(haine  de  la  démocratie)  и  ее  оружию  —  революции»  165.  «Я  совершенно
искренне  предпочитаю  для  французского  народа  самодержавную
 161  ЦПА  ИМЛ,  ф.  1,  on.  1,  ед.  хр.  6520,  стр.  267.
 182  Там  же,  стр.  262—263.
 163  A.  de  G  о  bi  п  e  a  и,  premier  secrétaire  de  la  légation  de  France  en  Suisse,  membre  de  la
société  asiatique  de  Paris.  Essai  sur  l'inégalité  des  races  humaines,  v.  I—II.  Paris,  1853;
v‘  Ш—IV.  Paris,  1856.  В  ЦПА  ИМЛ  хранится  фотокопия  двух  первых  томов  с  помет¬
ками  Маркса  (ЦПА  ИМЛ,  ф.  1,  on.  1,  ед.  хр.  4087).
 164  См.  «Comte  de  Gobineau,  Mère  Bénédicte  de  Gobineau.  Correspondance.
Paris,  1958.
 165  «Correspondance  entre  Gobineau  et  Prokesch-Osten  (1854—1876)».  Paris,  1933  (цит.  по  вве¬
дению  J.-J.  Chevalier  к  IX  тому  «Oeuvres  complètes»  Токвиля,  p.  30).
 628

ИСТОРИЧЕСКИЕ  КНИГИ  В  БИБЛИОТЕКЕ  МАРКСА
 власть»,—  писал  он  в  1859  г.  Токвилю,  хотя  и  знал,  с  каким  отвраще¬
нием  и  глубочайшим  презрением  относится  тот  к  Наполеону  III  и  всему
режиму  Второй  империи166.  В  «феодальных  симпатиях»  обвинял  Гоби-
но  очень  умеренный  либерал  Ремюза,  да  и  сам  Гобино  признавался,  что
считает  «феодальную  свободу»  «наиболее  оклеветанным  и  наименее  по¬
нятым  явлением»  167.  Даже  покровительствовавший  Гобино  Токвиль  пи¬
сал  ему:  «Вы  привыкли  жить  с  презрением,  которое  вам  внушает  чело¬
вечество  вообще  и  ваша  страна  в  частности»  168,  «вы  глубоко  презирае¬
те  человеческий  род...  вы  считаете  его  не  только  павшим,  но  и  неспо¬
собным  когда-либо  подняться...  Естественно,  что  для  сохранения  хоть
какого-нибудь  элементарного  порядка  среди  этого  сброда  (cette  canaille),
правительство  сабли  или  даже  дубины,  с  вашей  точки  зрения,  имеет
весьма  положительные  качества»  169.
 Яростный  антидемократизм  и  убеждение  в  необходимости  господ¬
ства  сильных  как  основном,  высшем  и  неизменном  законе  природы  ста¬
ли  руководящими  идеями  Гобино.  Ему  казалось,  что  он  обнаружил,  на¬
конец,  подлинный,  «единственный  ключ»  (la  clef  unique»)  к  пониманию
истории.  В  основе  цивилизации  лежит  этнический,  расовый  признак.
Так  же  как  не  было  и  не  может  быть  равенства  в  обществе,  не  было  и
не  может  быть  равенства  между  человеческими  расами.  Гасовое,  этни¬
ческое  неравенство  является  важнейшим,  господствующим,  всеопреде-
ляющим  моментом  всемирно-исторического  развития.  «Газ  подняв  знамя
восстания  против  старых  исторических  систем,  я  пойду  до  конца»,—  пи¬
сал  он  Токвилю170.  Свои  идеи  Гобино  и  попытался  развить  в  четырех¬
томном  исследовании  «О  неравенстве  человеческих  рас»,  считая,  что
собранные  им  доказательства  совершенно  неопровержимы  и  подобны
«алмазу».
 Гобино  признавал  существование  трех  рас  —  белой,  черной  и  жел¬
той.  Никакого  равенства  между  ними  не  существует:  «избранной»  ра¬
сой,  создавшей  и  обогащающей  человеческую  цивилизацию,  является
только  белая  раса.  Развитие  культуры  обуславливается  не  природными,
географическими  или  экономическими  факторами.  «Секта  экономистов»
глубоко  заблуждается,—  уже  на  самой  заре  истории  «провидение  уста¬
новило  иные  правила  социального  притяжения.  Самое  важное  место
на  земле  не  то,  которое  расположено  лучше  всего  в  отношении  купли
и  продажи,  перевозки  предметов  первой  необходимости  или  их  изготов¬
ления,  сбора  или  разведения  сырьевых  культур,  а  то,  где  обитает  в  дан¬
ный  момент  белая  группа,  самая  чистая,  наделенная  в  наибольшей  мере
разумом...  Окажись  эта  группа  в  силу  непреодолимых  политических  об¬
стоятельств  среди  полярных  льдов  или  под  палящими  лучами  экватора,
весь  интеллектуальный  мир  переместился  бы  туда  же.  Там  неминуемо
сошлись  бы  в  едином  центре  все  идеи,  все  усилия,  все  стремления»  171.
Любопытно,  что  Маркс  отчеркнул  это  место  и  сопроводил  его  кратким,
 166  A.  Tocqueville.  Oeuvres  complètes,  v.  IX,  p.  300.
 167  Ibid.,  p.  272.
 ш  A.  Tocqueville.  Oeuvres  complètes,  t.  IX.  (  «Correspondance  d’Alexis  de  Tocqueville
et  d’Arthur  de  Gobineau»  ).  Paris,  1959,  p.  297.
 M  Ibid.,  p.  279—280.
 1/0  A.  Tocqueville.  Oeuvres  complètes,  v.  IX,  p.  261.
 171  A,  G  о  b  i  n  e  a  u.  Essai  sur  l’inégalité  des  races  humaines,  v.  II.  Paris,  1853,  p.  361.
 629

ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКАЯ  ЛАБОРАТОРИЯ  МАРКСА
 но  излюбленным  своим,  более  чем  выразительным  эпитетом:  «Ass!»
(«Осел»)  172.
 Одну  из  глав  второго  тома  Гобино  озаглавил:  «История  существует
только  у  белых  наций.  Почему  все  цивилизации  развивались  только  в
западном  полушарии»  173.  «Там,  где  борются  друг  с  другом  черные  ра¬
сы,—  писал  в  ней  Гобино,—  там,  где  не  выходят  за  пределы  своего  соб¬
ственного  круга  желтые  расы  или  помесь  черных  с  желтыми,  там  не
может  возникнуть  история.  История  возникает  только  от  контакта  меж¬
ду  белыми  расами»  174.  Если  на  обширном  пространстве  между  Уралом
и  Амуром,  если  в  Египте  или  Китае,  вообще  в  любой  точке  мира  появ¬
ляется  высшая  культура,  это  значит,  что  там  была  «белая  ветвь,  ни¬
спосланная  провидением,  чтобы  создать  там  цивилизацию»  175.
 Ниже  всех  оценивал  Гобино  черную  расу,  и  недаром  эти  главы  его
книги  оказались  немедленно  переведенными  в  Соединенных  Штатах
антиаболиционистами.  «Негры  тупоголовы,  неспособны  подняться  выше
самого  элементарного  уровня»  176;  их  отличает  грубость,  безнравствен¬
ность,  беспощадная  жестокость,  влечение  к  плотским  наслаждениям
(jouissances  matérielles).  Гобино  признавал  за  неграми  только  одно  до¬
стоинство,—  и  Маркс  позднее,  добродушно  подсмеиваясь  над  своим  зя¬
тем  креолом  Полем  Лафаргом,  вспомнил  это  мнение  Гобино  —  их  арти¬
стические  способности,  прежде  всего  к  танцу,  правда,  преисполненные
чувственности  177.  Зато  черная  раса  лишена  интеллектуальных  способ¬
ностей,  враждебна  морали  178.
 Хотя  желтую  расу  Гобино  и  ставил  несколько  выше  черной,  но  и  ей
он  «отказывает  в  способности  занимать  славное  место  на  лестнице  Ци¬
вилизации»  179.  Если  черных  отличает  «беспощадная  жестокость»,  то  у
желтой  расы  мы  сталкиваемся  с  «ледяной  бесчувственностью»  (insensi¬
bilité  glaciale)  18°.  Эти  расовые  особенности  незыблемы  и  ни  в  чем  суще¬
ственном  измениться  не  могут.  «Китай  и  Индия  являются...  двумя
живыми  доказательствами  той  истины,  что  расы  видоизменяются  только
в  отдельных  частностях,  что  они  неспособны  к  трансформации  и  никогда
не  отклонятся  от  того  особого  пути,  который  предназначен  каждой  из
них»  181.
 Итак,  только  белая  раса  является  носительницей  цивилизации,  но
и  она  не  однородна.  Выше  всего  Гобино  ставил  арийцев  —  «самую
прекрасную  из  всех  человеческих  рас»  |82.  Газличия  существуют  и  среди
арийцев.  Выше  всего,—  и  в  этом  секрет  популярности  Гобино  среди
нацистов,—  он  ставил  индогерманцев,  недаром  и  весь  его  трактат  был
 172  ЦПА  ИМЛ,  ф.  1,  on.  1,  ед.  хр.  4087,  стр.  361.
 173  A.  Gobineau.  Essai  sur  l’inégalité  des  races  humaines,  v.  II,  p.  345.
 *74  Ibid.,  p.  351.
 t7j  Ibid.,  p.  261.
 ,7e  Ibid.,  p.  07.
 *77  «Когда  белая  раса  свободна  от  всяких  примесей  черной  крови,  она  не  проявляет  арти¬
стических  способностей»  (A.  Gobineau.  Essai  sur  l’inégalité  des  races  humaines,  v.  Il,
p.  388).
 ,78  Ibid.,  t.  1,  p.  405.
 m  Ibid.,  t.  II,  p.  249.
 tv>  Ibid.,  p.  250.
 181  Ibid.,  p.  314.
 182  Ibid.,  p.  109.
 630

ИСТОРИЧЕСКИЕ  КНИГИ  В  БИБЛИОТЕКЕ  МАРКСА
 посвящен  одному  из  германских  государей.  Но  арийцы  могут  сохранить
свою  ведущую  роль  в  человеческом  развитии  только  при  одном  условии:
«Подлинная  ценность  всех  людей  находится  в  прямой  зависимости  от
чистоты  крови»  183.  Человечеству  очень  дорого  обошлись  впоследствии
эти  рассуждения  о  сохранении  чистоты  «арийской  крови»!
 Сам  Гобино  был  настроен  чрезвычайно  пессимистически.  Смешение
рас  он  считал  процессом  совершенно  неотвратимым  и,  поскольку  белая
раса  теряет  свою  чистоту  крови,  гибель  человеческой  цивилизации
предопределенной.  «Я  не  говорю  людям,  что  они...  заслуживают  осуж¬
дения;  я  говорю  им  —  вы  погибнете...  и  никто  на  свете  не  сможет  вас
заместить,  когда  завершится  ваше  вырождение»  184.
 «Думаете  ли  вы,—  плохо  скрывая  свое  раздражение,  писал  ему  Ток-
виль,  прочтя  два  первых  тома  его  работы,—  что,  став  на  этот  путь  для
объяснения  судеб  различных  народов,  вы  значительно  разъяснили  ис¬
торию  и  что  человеческие  науки,  оставив  путь,  пройденный  с  начала
существования  мира  всеми  выдающимися  умами,  искавшими  объясне¬
ния  событий...  выиграли  в  точности?...
 Какой  интерес  в  том,  чтобы  убеждать  народы...  живущие  в  варвар¬
стве  или  в  зависимости,  что,  поскольку  они  находятся  в  таком  положе¬
нии  вследствие  природы  их  расы,  ничего  нельзя  сделать  для  улучшения
их  положения,  изменения  их  нравов  или  изменения  их  образа  правле¬
ния?  Не  видите  ли  вы,  что  из  вашей  доктрины  вытекает  все  зло,  порож¬
даемое  постоянным  неравенством,  надменность,  насилие,  презрение  к
равным,  тирания  и  гнусность  всех  народов?...  На  этом  я  останавли¬
ваюсь...  Нас  разделяет  слишком  многое,  чтобы  спор  мог  стать  плодо¬
творным.  Между  вашей  доктриной  и  моей  лежит  целый  интеллектуаль¬
ный  мир»  185.  Если  Токвпля  от  Гобино  отделял  «целый  интеллектуаль¬
ный  мир»,  то  легко  представить,  какая  пропасть  отделяла  Гобпно  от
Маркса.
 О  резко  враждебном  отношении  Маркса  к  Гобино  и  его  идеям  гово¬
рят  его  краткие,  но  достаточно  выразительные  замечания  на  полях
«Опыта».  Их  около  двух  десятков,  и  некоторые  из  них  мы  приведем
ниже.  Но  несколько  слов  прежде  всего  хотелось  бы  сказать  о  самой  ма¬
нере  работы  Маркса  над  книгой  и  именно  на  примере  чтения  им  Гобино.
Маркса  иногда  упрекали  в  поспешности  и  чрезмерной  пристрастности.
Но  как  раз  эти  качества  вовсе  не  были  присущи  Марксу  при  чтении;
для  него  характерно  совершенно  противоположное  —  поразительная  на¬
учная  добросовестность.  Гобино  был  для  Маркса  очевидным  идейным
противником,  но  его  книги  он  читал  с  исключительной  тщательностью.
В  библиотеке  сохранились  только  первые  два  тома  Гобино  —  их  объем
около  тысячи  страниц.  Свидетельства  работы  Маркса: 	отчерки¬
 вания  на  полях,  подчеркивания  в  тексте,  замечания  —  имеются  почти
на  450  страницах!  Наибольший  интерес  представлял  для  Маркса  второй
том,  где  излагалась  по  преимуществу  история  азиатских  стран  —  Индии
и  Китая.  Из  509  страниц  текста  признаки  чтения  Марксом  сохранились
более  чем  на  330  странпцах!  Маркс  тщательно  отчеркивал  в  сносках
 153  Ibid.,  р.  135.
 184  А.  Т  о  с  que  v  ill  e.  Oeuvres  complètes,  t.  IX,  p.  259.
 485  Ibid.,  p.  203—204  (письмо  к  Гобино  от  17  ноября  1853  г.).
 631

ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКАЯ  ЛАБОРАТОРИЯ  МАРКСА
 заинтересовавшие  его  названия  книг.  Он  исправлял  даже  —  это  свой¬
ственно  было  всей  его  манере  чтения  —  ошибки  в  транскрипции:  так,
он  несколько  раз  исправил  транскрипцию  фамилии  известного  учено¬
го  —  Эвальда  186.  На  примере  Гобино  находят  убедительное  подтвержде¬
ние  характерные  черты  научной  работы  Маркса  —  поразительная  доб¬
росовестность,  внимательность,  тщательность.
 Нам  уже  приходилось  отмечать  и  другую  черту  —  молниеносность,
точность  и  глубину  ассоциаций,  реминисценций,  исторических  аналогий.
Этим  отличаются  и  некоторые  замечания  на  полях  книги  Гобино.  Там,
где  последний  говорит  о  «верховном  божестве  браманов,  которое  парило
намного  выше  узкого  понимания  низших  классов»,  Маркс  тут  же  на
полях  делает  как  будто  бы  совершенно  неожиданное  замечание:  «L’être
suprême  proclamé  par  M.  de  Robespierre»  («Верховное  существо,  провоз¬
глашенное  г.  де  Гобеопьером»)  187.
 Некоторые  замечания  представляют  интерес  для  истории  религии,
к  чему  часто  давал  повод  текст  Гобино.  Так,  в  связи  с  его  рассуждени¬
ями  о  том,  что  браманизм  долго  сопротивлялся,  прежде  чем  перешел
к  антропоморфизму,  Маркс  отметил:  «Loi  générale  dans  la  religion.  Com¬
mencer  par  des  abstractions  pins  ou  moins  déistes.  Fins  tard  l’antropomor-
phisme.  Far  l’esprit»  («Общий  закон  в  религип.  Начинают  с  более  или
менее  деистических  абстракций.  Позднее  антропоморфизм.  Посредст¬
вом  рассудка»)  188.  Там,  где  Гобино,  осуждая  буддизм  и  считая  поне¬
сенное  им  поражение  «совершенно  заслуженным»,  упрекает  его  за
«претензии  на  моральное  совершенство»  и  за  то,  что  он  рекрутировался
из  среды  «опустившихся  людей»  (les  hommes  perdus),  Маркс  пишет
«Et  Jésus  Christ?»  («A  Иисус  Христос?»)  189.
 Мы  видим,  что  Маркса  никак  нельзя  упрекнуть  в  том,  что  он  не¬
достаточно  внимательно  читал  Гобино.  Как  п  всегда,  он  явно  стремил¬
ся  извлечь  π  из  этого  глубоко  враждебного  ему  по  духу  исследования
все  способное  хоть  сколько-нибудь  удовлетворить  его  поразительную
научную  любознательность.  Но  основная,  главная  идея  Гобино  —
его  «idée-mère»,  как  называл  ее  Токвиль,—  была  для  него  более
чем  неприемлема,  мы  решились  бы  сказать,  она  была  ему  отвра¬
тительна.
 Маркс,  судя  по  его  замечаниям,  обвипял  Гобино  раньше  всего  в  ис¬
кажениях  исторической  правды  во  славу  своей  концепции.  Так,  по  по¬
воду  упреков  в  адрес  «черных»,  что  они  в  своих  религиозных  представ¬
лениях  и  в  изображении  божеств  отдавали  дань  жестокости,  уродливо¬
сти,  что  и  черные  и  желтые  могли  понимать  только  «безобразие»  (le
laid),  тогда  как  у  «белых  божества  всегда  были  преисполнены  благород¬
ства  и  совершенно  свободны  от  нелепостей  и  ужасов»,  Маркс  саркастиче¬
ски  замечает:  «Et,  m{on]sieur  le  tourtereau,  qui  est  l’esprit  de  la  famille?
Et  la  Grèce  avait  le  bon  sens  de  chasser  les  dieux  laids,  les  véritables»
(«A,  господин  голубок,  являющийся  духом  семьи?  А  Греция,  у  которой
хватило  здравого  смысла,  чтобы  изгнать  уродливых  богов,  подлин¬
 186  См.  ЦПА  ИМЛ,  ф.  1,  on.  1,  ед.  хр.  4087,  т.  I,  стр.  126;  т.  II,  стр.  6.
 137  Там  же,  т.  II,  стр.  197.
 148  Там  же,  стр.  196.
 189  Там  же,  стр.  217.
 632

ИСТОРИЧЕСКИЕ  КНИГИ  В  БИБЛИОТЕКЕ  МАРКСА
 ных...»  —  конец  замечания  обрезан,  когда  книгу  переплетали)  1э0.  Неле¬
пость  и  уродливость  в  религиозных  представлениях,  как  отмечает
Маркс,  не  были  уделом  только  «низших»  рас:  «Ce  ne  sont  ni  les  jaunes,
ni  les  noirs  qui  ont  inventé  le  dieu  stercus;  ou  ont  fait,  comme  les  Romains,
du  bon  temps  une  prostituée...»  («Вовсе  не  желтые  и  не  черные  изо¬
брели  фекальное  божество;  или,  как  издавна  было  у  римлян,  сделали
проститутку...»  —  конец  и  этого  примечания  обрезан;  вероятно,  конец
фразы  гласил  —  «богиней»  191.
 Маркс  подвергал  критике  не  только  «превосходство  белой  расы»
в  области  религиозных  представлений.  Он  категорически  отвергал  ос¬
новной  тезис  Гобино  о  гибельности  «смешения»  рас  и  крови.
 Все  замечания  Маркса  на  полях  книг  Гобино  показывают,  как  воз¬
мущала  его  эта  идея.  Так,  он  отчеркивает  фразу  Гобино:  «Три  общест¬
ва...  продолжают  существовать  (se  perpétuent),  покуда  сохраняется
белый  принцип  (le  principe  blanc),  являющийся  их  основанием»,  и  иро¬
нически  замечает:  «Quel  beau  résultat  C’est  M.  de  Gobineau  est  probab¬
lement  le  fils  d’un  soi-disant»  («Какой  замечательный  результат!
Этот  г-н  де  Гобино,  вероятно,  сын  так  называемого...»  —конец  и  этого
замечания  исчез,  когда  книгу  переплетали)  192.
 Гассуждения  Гобино  о  моральном  упадке  населения  Кашмира  и
Пенджаба,  вызванном  их  контактом  с  желтыми  и  черными  народностя¬
ми,  Маркс  сопровождает  энергичным  эпитетом  —  «Bindvieh»  («Скоти¬
на!»)  и  совершенно  противоположной  оценкой:  «Deswegen  ist  wohl
auch  der  kriegerische  Charakter,  die  politilsche  Unabhängigkeit  und  die
spezielle  germanische  Form  des  Grundeigentums  in  Funjab  besser  konser-
wiert  als  in...»  (Вследствие  этого  воинственный  характер,  политическая
независимость  и  специфически  германская  форма  земельной  собствен¬
ности  в  Пенджабе  сохранилась  лучше,  чем  в...»  —  конец  и  этого  замеча¬
ния  уничтожен)  |93.
 Маркс  ловит  также  Гобино  на  противоречиях  в  его  доказательствах
превосходства  белой  расы  и  ее  цивилизаторской  роли.  Так,  указание
Гобино,  с  ссылкой  на  известного  германского  ориенталиста  Лассена,
что  культ  Шивы,  присоединившийся  к  культу  Вишпы  и  Брамы,  был
заимствован  у  «черных  аборигенов»,  Маркс  сопровождает  саркастиче¬
ским  замечанием:  «En  dernier  lieu  cette  sublimité  blanche  n’est  donc
rien  que  la  superstitution  noire»  («В  конечном  счете  это  превосходство
белых  является  не  чем  иным,  как  суеверием  черных»)  194.
 Поклонник  браманизма,  Гобино  утверждал,  что  эта  религия  прони¬
зывала  и  «оживляла»  все  индийское  общество;  она  «возвышала  даже
чандала,  принижая  их,  но  в  то  же  время  давая  даже  этим  несчастным
основание  гордиться  и  презирать  низших  по  отношению  к  ним».  От¬
черкнув  это  место,  Маркс  очень  едко  пишет:  «Ainsi  cette  scala  du  mépris
c’est  le  plus  grand  fruit  de  l’esprit  «blanc»»  («Итак,  эта  шкала  презре¬
ния  —  самое  великое  порождение  «белого»  духа»»)  195.
 190  Там  же,  стр.  194.
 191  Там  же,  стр.  195.
 192  ЦПА  ИМЛ,  ф.  1,  on.  1,  ед.  хр.  4087,  т.  II,  стр.  154.
 193  Там  же,  стр.  166.
 194  Там  же,  стр.  199.
 155  Там  же,  стр.  205.
 633

ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКАЯ  ЛАБОРАТОРИЯ  МАРКСА
 Маркса  глубоко  возмущало  воспевание  победы  браманизма,  со  всей
освященной  им  кастовой  системой,  над  буддизмом.  Он  отчеркивает
длинное  рассуждение  Гобино  на  эту  тему:  «Я  не  вижу  в  истории  ничего
более  необыкновенного  и  не  знаю  ничего,  чем  мог  бы  в  большей  степени
гордиться  человеческий  разум.  Своим  триумфом  он  (браманизм.—
Ред.)  обязан  был  тому,  что,  к  счастью,  он  остался  монолитным,  чего
не  было  у  буддистов.  Превосходство  арийской  крови  было  в  значитель¬
ной  мере  на  его  стороне,  а  не  на  стороне  его  противников,  рекрутиро¬
вавшихся,  по  преимуществу,  среди  низших  каст  и  не  столь  строго  при¬
держивавшихся  законов  о  разделении  (каст.—  Ред.),  религиозное  зна¬
чение  которых  они  отрицали  и  обладали  поэтому,  с  этнической  точки
зрения,  очень  низкими  качествами.  Браманизм  в  Индии  отражал  закон¬
ное  превосходство  белого  принципа,  хотя  уже  и  весьма  искаженного
(très  altéré),  а  буддизм,  наоборот,  протест  низших  слоев».  По  мнению
Гобино,  победа  буддизма  была  невозможна,  пока  «арийский  тип,  несмот¬
ря  на  свое  осквернение  (sa  souillure),  сохранял  еще,  благодаря  изоля¬
ции  (т.  е.  неприкосновенности  кастовой  системы.—  Ред.),  основное  до¬
стояние  своих  добродетелей».  Эта  защита  кастовой  системы  вызывает
у  Маркса  возмущенное  заявление:  «Le  chevalier  de  la  barbarie»  («Ры¬
царь  варварства»)  196.
 Мы  привели  основные  замечания  Маркса  на  полях  книги  Гобино,
достаточно  выразительно  свидетельствующие  о  том,  как  расценивал
Маркс  эту  первую  попытку  обоснования  расизма.  Уже  позднее,
в  1870  г.,  в  письме  Лафаргам  он  вернулся  к  книге  Гобино  и  дал  ей  крат¬
кую,  но  исчерпывающую  характеристику:  «...Кстати.  Некий  г-н  де  Го¬
бино  лет  десять  назад  опубликовал  четырехтомную  работу  «О  неравен¬
стве  человеческих  рас»,  написанную  прежде  всего  с  целью  доказать,  что
представители  «белой  расы»  —  своего  рода  боги  среди  остальных  людей,
и,  разумеется,  «благородные»  семьи  среди  «белой  расы»,  в  свою  оче¬
редь,  составляют  самый  цвет  этих  избранных.  Я  подозреваю  порядком,
что  г-н  Гобино,  являвшийся  в  то  время  «первым  секретарем  диплома¬
тической  миссии  Франции  в  Швейцарии»,  ведет  свое  происхождение  не
от  какого-либо  древнего  франкского  воина,  а  от  современного  француз¬
ского  привратника.  Но  как  бы  то  ни  было,  несмотря  на  свою  ненависть
к  «черной  расе»  (для  таких  людей  всегда  является  источником  удов¬
летворения  сознание  того,  что  они  считают  себя  вправе  кого-то  прези¬
рать),  он  объявляет  «негра»  или  «черную  кровь»  материальным  источ¬
ником  искусства,  а  все  художественные  произведения  «белых  наций»
ставит  в  зависимость  от  смешения  этих  наций  с  «черной  кровью»»  197.
 Шутливые  строки  в  конце  письма,  имевшие  в  виду  примесь  «черной
крови»  у  Лафарга  и  его  потомства,  не  могут,  конечно,  скрыть  глубоко
враждебного  и  презрительного  отношения  Маркса  к  Гобино  и  его  идеям.
С  этим  нельзя  не  сопоставить  еще  одно  его  замечание  на  полях  «Опыта
о  неравенстве»,  написанное  в  совершенно  ином  тоне.  Речь  идет  о  Лаосе-
не  —  известном  германском  ориенталисте,  профессоре  Боннского  уни¬
верситета  в  те  годы,  когда  там  учился  Маркс,  авторе  книги  «Индийские
древности»,  на  которую  неоднократно  ссылался  Гобино.  Маркс  несколь-
 193  ЦПА  ИМЛ,  ф.  1,  on.  1,  ед.  хр.  4087,  т.  II,  стр.  222.
 197  К.  M  а  р  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ъ  с.  Соч.,  т.  32,  стр.  546.
 634

ИСТОРИЧЕСКИЕ  КНИГИ  В  БИБЛИОТЕКЕ  МАРКСА
 ко  раз  отчеркивал  эти  ссылки,  а  в  одном  месте  сопроводил  их  репликой:
«Poor  old  Lassen!  J’ai  l’honneur  d’avoir  connu  ce  bonhomme,  toujours  an¬
xieux  de  trouver  des  raisons  savantes  et  historiques  pour  justifier  son...»
(«Бедный,  старый  Лассен!  Я  имел  честь  знать  этого  добряка,  всегда
озабоченного  поисками  научных  и  исторических  доказательств  для  оп¬
равдания  своего...»  —конец  и  этого  замечания  не  сохранился)  198.
 Эта  резко  отрицательная  оценка  Гобино  и  преисполненный  искрен¬
него  уважения  отзыв  о  Лассене,  как  подлинном  ученом,  глубоко  ха¬
рактерны  для  Маркса  и  всего  его  отношения  к  исторической  науке.
 «Мозг  Маркса,—  писал  Лафарг,—  был  вооружен  невероятным  мно¬
жеством  фактов  из  области  истории  и  естествознания,  а  также  философ¬
ских  теорий,  и  он  превосходно  умел  пользоваться  всей  массой  знаний  и
наблюдений,  накопленных  в  продолжение  долгой  умственной  работы.
Маркса  можно  было  спрашивать  когда  угодно  и  о  чем  угодно,  и  неиз¬
менно  получался  самый  обстоятельный  ответ,  какого  только  можно  бы¬
ло  желать,  и  всегда  он  сопровождался  философскими  соображениями
обобщающего  характера.  Мозг  его  был  подобен  военному  кораблю,  стоя¬
щему  в  гавани  под  парами:  он  был  всегда  готов  отплыть  в  любом  на¬
правлении  мышления»  199.  Даже  самое  беглое  знакомство  с  библиотекой
Маркса,  со  следами  его  чтения  на  одних  только  исторических  книгах
лишний  раз  убеждает  в  глубокой  правоте  этой  оценки  Лафарга.
 198  ЦПА  ИМЛ,  ф.  1,  on.  1,  ед.  хр.  4087,  т.  11,  стр.  183.
 199  77.  Лафарг.  Воспоминания  о  Марксе.—  «Воспоминания  о  Марксе  и  Энгельсе».  М.,  1956,
 стр.  68.

СОЦИАЛЬНО-ЭКОНОМИЧЕСКАЯ  ПРОБЛЕМАТИКА
В  «ХРОНОЛОГИЧЕСКИХ  ВЫПИСКАХ
ПО  ИСТОРИИ  ИНДИИ»  МАРКСА
 Л.  С.  Гамаюнов
 С  1853  г.  Карл  Маркс,  как  и  Энгельс,  стал  проявлять  исключительно
большой  интерес  к  азиатской,  восточной  тематпке.  Об  этом  свидетель¬
ствуют  его  статьи  и  корреспонденции  50-х  годов,  а  также  эпистолярное
наследство.  Так,  в  частности,  весной  и  летом  1853  г.  Маркс  и  Энгельс
обмениваются  мнениями  по  различным  вопросам  социально-экономиче¬
ского  развития  стран  Востока,  выдвинув  проблемы,  которые  до  насто¬
ящего  времени  остаются  предметом  исследования  и  дискуссий  среди
ученых  (о  характере  собственности  на  Востоке  ',  о  зарождении  и  разви¬
тии  феодальных  отношений  в  восточных  странах  и  их  особенностях
и  т.  д.).
 Большое  место  занимают  выписки  из  работ  о  странах  Востока  сре¬
ди  эксцерптов  Маркса.  Так,  уже  в  апреле  —  мае  1853  г.  он  прошту¬
дировал  книги  Мак-Куллоха,  Клемма,  Уилкса,  Бернье,  Салтыкова,
Кемпбелла  и  сделал  многочисленные  выписки.  В  это  же  время  Маркс
изучал  парламентские  Синие  книги  (по  Индии),  работы  по  истории
Ост-Индской  компании.  Описание  и  анализ  этих  рукописных  материа¬
лов  Маркса,  отражающих  его  занятия  историей  Востока  в  50-е  годы,  со¬
держится  в  статье  JI.  А.  Алексеевой2.  Автор  справедливо  отмечает,  что
в  центре  внимания  Маркса  в  процессе  его  занятий  историей  Индии  бы¬
ли  социально-экономические  проблемы.  Его  интересовали  в  первую
очередь  особенности  социального  строя  индийского  общества  на  разных
этапах  его  развития,  включая  и  современную  Марксу  эпоху  английского
колониального  владычества,  судьбы  индийской  общины,  влияние  ан¬
глийского  завоевания  и  английского  господства  на  экономику,  общест¬
 1  См.  К.  М  ар  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ъ  с.  Соч.,  т.  28,  стр.  214—215  и  др.  Правильно,  в  основном,,
по  нашему  мнению,  намечены  различия  между  западным  и  азиатским  типами  развития  в
области  аграрных  и  связанных  с  ними  правовых  отношений  в  выступлении  К.  В.  Хвосто¬
вой  на  недавней  дискуссии  об  общем  и  особенном  в  историческом  развитии  стран  Восто¬
ка  (см.  К.  В.  Хвостова.  Социологические  модели  и  западные  и  восточные  типы  об¬
щественных  отношений.—  «Общее  и  особенное  в  историческом  развитии  стран  Востока.
Материалы  дискуссии  об  общественных  формациях  на  Востоке  (азиатский  способ  произ¬
водства).  М.,  1966).
 2  Л.  А.  Алексеева.  Выписки  К.  Маркса  по  истории  Индии.  По  материалам  Централь¬
ного  партийного  архива  Института  марксизма-ленинизма  при  ЦК  КПСС.—  «Проблемы
востоковедения»,  1959,  №  2.
 636

ПРОБЛЕМАТИКА  В  «ХРОНОЛОГИЧЕСКИХ  ВЫПИСКАХ  ПО  ИСТОРИИ  ИНДИИ»
 венные  отношения  страны,  характер  и  последствия  колониальной  экс¬
плуатации  народов  Индостана.
 Интерес  к  социально-экономическим  проблемам  преобладал  у  Марк¬
са  и  на  последующем  этапе  его  занятий  историей  и  экономикой  Индии
и  других  восточных  стран  в  70-х  —  начале  80-х  годов  XIX  в.  Об  этом
свидетельствует  даже  простой  перечень  его  конспектов  и  выписок  это¬
го  периода  из  различных  работ  на  данную  тему.  Отметим  также,  что
ряд  выписок  Маркса  по  индийским  темам  относятся,  возможно,  к  кон¬
цу  60-х  или  к  самому  началу  70-х  годов.  Материал  по  Индии,  например,
содержится  в  его  эксцерптах  из  журнала  «The  Economist»  за  1866—
1867  г.,  в  пространных  выписках  из  «The  Money  Market  Review»,  май  —
декабрь  1866  г.  (1867)  3.  Небольшие  записи  сделаны  по  материалам  о
голоде  в  Бенгалии,  Ориссе,  Мадрасе  за  1868—1870  гг.  4  Из  «Times»  (от
31  марта  1868  г.)  были  сделаны  выписки  об  оросительных  работах  в
Индии,  сохранилась  небольшая  запись  (полстраницы)  из  «East  India.
Progress  and  Condition».  1856—1866  (Ordered  by  the  House  of  Commons
to  be  printed  2  May  1867)  5.
 Во  второй  половине  70-х  годов  и  в  начале  80-х  годов  Маркс  особенно
много  занимался  историей  Индии.  В  1876  г.,  по-видимому,  Маркс  сде¬
лал  выписки  из  работы  JI.  Кремази  о  сравнении  индусского  права  с
(французским  (об  усыновлении  и  об  общине)  6.  Много  индийских  мате¬
риалов  содержится  в  подробно  законспектированной  Марксом  книге
Г.  С.  Мейна  «Лекции  по  древней  истории  общественных  институтов»,
над  которой  Маркс  работал  летом  1881  г.  7  В  1882  г.,  вероятно,  были
сделаны  Марксом  выписки  из  статьи  английского  радикального  публи¬
циста,  в  будущем  социалиста  Г.  М.  Гайндмана  «Смертельно  обескровлен¬
ная»  8.  В  этих  выписках  зафиксированы  факты  о  тяжелейшем  матери¬
альном  положении  народных  масс  Индии,  грубых  налоговых  вымога¬
тельствах  колонизаторов,  плачевном  состоянии  индийских  финансов.
 К  последним  годам  жизни  Маркса  относятся  два  его  фундаменталь¬
ных  конспекта  крупных  работ,  имевших  прямое  отношение  и  к  Индии,
а  именно,  конспекты  книги  Максима  Ковалевского  «Общинное  земле¬
владение,  причины,  ход  и  последствия  его  разложения»  9  и  книги  англи¬
чанина  Джона  Фпра  «Арийская  деревня  в  Индии  и  на  Цейлоне»  10.  Оба
конспекта  —  прямой  показатель  внимания  Маркса  прежде  всего  к  со¬
циально-экономической  проблематике.  Они  говорят  также  о  том,  что  со
времени  своих  первых  занятий  историей  Индии  в  50-х  годах  Маркс
значительно  пополнил  имеющиеся  у  него  материалы,  расширил  свои
 3  См.  ЦПА  ИМЛ,  ф.  1,  on.  1,  ед.  хр.  2222  и  2324.
 4  Там  же,  ед.  хр.  2215.
 5  Там  же.
 6  I.  С  r  é  та  z  у.  Le  Droit  Hindou  et  le  Droit  Français  comparés.—  «Revue  de  législation  an¬
cienne  et  moderne  française  et  étrangère.  Paris,  V—VI,  1876.  См.  ЦПА  ИМЛ,  ф.  1,  on.  1,
ed.  xp.  3735.
 7  H.  S.  Maine.  Lectures  on  the  Early  History  of  Institutions.  London,  1875.  См.  ЦПА  ИМЛ,
ф.  1,  on.  1,  ed.  xp.  4080.
 8  H.  Hyndman.  Bleeding  to  Death.—  «The  Nineteenth  Century»,  1881,  t.  3,  N  41.  См.  ЦПА
ИМЛ,  ф.  1,  on.  1,  ed.  xp.  3920.
 0  См.  «Советское  востоковедение»,  1958,  Μ  3—5;  «Проблемы  востоковедения»,  1959,  №  1  (об
Алжире);  «Народы  Азии  и  Африки»,  1962,  М  2  (о  Вест-Индии).
 10  «Народы  Азии  и  Африки»,  1964,  Μ  1;  1965,  №  1;  1966,  №  5.
 637

ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКАЯ  ЛАБОРАТОРИЯ  МАРКСА
 знания  о  процессах,  происходивших  в  этой  стране,  кое  в  чем  развил  и
уточнил  своп  взгляды.  Так,  если  в  письме  к  Энгельсу  2  июня  1853  г.
он  отмечал  отсутствие  частной  собственности  на  землю  в  восточных
странах11  или  затем  преобладание  государственной  собственности  и
ренты-налога,  взимаемого  деспотическим  государством  с  общинников,
то  материалы  книги  Ковалевского  позволили  ему  внести  некоторые  кор¬
рективы  в  это  положение.  В  целом  новые  данные  не  поколебали  его
прежние  взгляды.  Но  он,  как  об  этом  можно  судить  по  конспектам,  об¬
ратил  внимание  на  конкретный  материал,  свидетельствующий  о  том,
что  говорить  о  господстве  государственной  собственности  и  общинном
владении  на  Востоке  нельзя  столь  категорически,  что  господство  этой
государственной  формы  собственности  не  исключало  и  процессов  обра¬
зования  феодальной  собственности  отдельных  лиц.  Так,  Маркс  зафикси¬
ровал  свидетельства  Ковалевского  о  превращении  в  XVIII—XIX  вв.
бывших  сборщиков  государственной  ренты-налога  в  собственников  зем¬
ли,  в  феодальных  владельцев  12.  Иными  словами,  он  отметил  наличие
наряду  с  государственно-налоговыми  отношениями  складывавшихся
феодально-рентных  отношений  13.
 Историей  Индии  Маркс  занимался  не  изолированно  от  истории  дру¬
гих  восточных  стран.  Помимо  Индии,  как  это  явствует  из  конспектов  и
выписок  Маркса,  он  в  70—80-е  годы  интересовался  Турцией  и  Византи¬
ей  14,  Японией  15,  Китаем  и  Тибетом  16,  Явой  17,  Египтом  18.  В  своих  кон¬
спектах  Маркс  касался  таких  вопросов,  как  политические  и  экономике-
 11  См.  К.  M  а  р  к  с  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  28,  стр.  214—215.
 12  «Советское  востоковедение»,  1958,  №  3—5.
 13  Советские  исследователи  пошли  еще  дальше  по  этому  пути  уточнения  социальной  кар¬
тины  развития  Индии.  Отталкиваясь  от  методологических  указаний  Маркса  об  устойчи¬
вости  сельской  общины  в  Индии,  полностью  сохранивших  свою  силу,  они  в  то  же  время
обнаружили  в  Индии  еще  в  доколониальный  период  отдельные  очаги  капиталистического
производства.  Это  было  достигнуто  па  основании  привлечения  некоторых  новых  источни¬
ков  (см.  Э.  Н.  Комаров,  В.  Я.  Граше.  Некоторые  данные  об  общественном  разде¬
лении  труда  и  экономической  организации  ремесла  в  Индии  на  рубеже  XVIII  и  XIX  вв.—
 «Краткие  сообщения  Института  востоковедения»,  вып.  XV,  1955;  В.  И.  Павлов.  Фор¬
мирование  индийской  буржуазии.  М.,  1958;  JI.  Б.  Алаев.  Южная  Индия.  М.,  1964;
А.  И.  Ч  и  ч  e  р  о  в.  Экономическое  развитие  Индии  перед  английским  завоеванием.  М.,
1965;  см.  также  сб.  «О  генезисе  капитализма  в  странах  Востока  (XV—XIX  вв.).  Матери¬
алы  обсуждения».  М.,  1962).  Уточнены  некоторые  стороны  социально-экономического  раз¬
вития  Индии  по  сравнению  с  тем,  как  его  представляли  себе  ученые  во  времена  Маркса,
хотя  в  целом  эти  исследования  лишь  подтвердили  его  общий  вывод.  Речь  шла  лишь  об
отдельных  ростках  капиталистических  отношений.  Доколониальная  Индия  не  породила
и  не  могла  в  то  время  породить,  как  считают  многие,  капитализм  как  общественную
формацию.
 14  См.  A.  Slade  (Mushaver  Pasha).  Turkey  and  the  Crimean  War.  A  Narrative  of  Historical
Events.  London,  1867;  K.  D.  H  ü  11  m  a  n.  Geschichte  des  Bysantinischen  Handels  bis  zu
Ende  der  Kreuzzüge...  1808.  См.  ЦПА  ИМЛ,  ф.  1,  on.  1,  ед.  хр.  3678.
 15  E.  Н.  House.  The  Martyrdom  of  an  Empire.—  «The  Atlantic  Monthly»,  1881,  May.  Cm.
ЦПА  ИМЛ,  ф.  1,  on.  1,  ed.  xp.  4006.
 16  Evariste-Régis  Hue.  L’Empire  Chinois,  faisant  suite  à  l’ouvrage  intitulé:  Souvenirs  d’un
voyage  dans  la  Tartarie  et  le  Thibet.  Paris,  1854.  Свидетельство  о  знакомстве  с  этой
книгой  Маркса  см.  ЦПА  ИМЛ,  ф.  1,  on.  1,  ед.  хр.  4099.
 17  J.  W.  В.  Money.  Java;  or  how  to  Manage  a  Colony.  Showing  a  Practical  Solution  of  the
Questions  now  Affecting  British  India.  In  two  volumes.  London,  1861,  v.  1.  См:  ЦПА  ИМЛ,
ф.  1,  on.  1,  ed.  xp.  4080.
 18  M.  G.  Mulhall.  Egyptian  Finance.—  «Contemporary  Review»,  v.  XLII,  1882,  October,
p.  525—635;  J.  S.  К  e  ay.  Spoiling  the  Egyptians.  A  Tale  of  Shame.  Told  from  the  Blue
 638

ПРОБЛЕМАТИКА  В  «ХРОНОЛОГИЧЕСКИХ  ВЫПИСКАХ  ПО  ИСТОРИИ  ИНДИИ»
 ские  отношения  между  Византией  и  Турцией,  государственные  моно¬
полии  и  свободная  торговля,  торговля  между  Востоком  и  Западом.  Кон¬
спекты  содержат  описания  отдельных  стран  Азии  (в  частности,  ее  Юго-
Востока),  природных  ресурсов,  этнографические  и  исторические  сведе¬
ния  о  ее  населении,  историю  установления  колониального  господства.
Выписки  Маркса  отличаются  богатством  и  разнообразием  содержания
и  антиколониалистской  направленностью.
 Состав  «восточного  корпуса»  рукописен  Карла  Маркса,  сформировав¬
шегося  в  50-е  годы  и  окончательно  укомплектованного  в  70—80-е  годы,
т.  е.  в  последние  годы  его  жизни,  свидетельствует  не  только  о  неугаеа-
гощем  интересе  Маркса  к  Востоку,  к  восточной  проблематике.  Он  позво¬
ляет  утверждать,  что  до  конца  дней  Маркс  проявлял  большое  внимание
к  историческим  вопросам.  Этот  «восточный  фонд»  несомненно  тесно
связан  с  рукописями  Маркса  по  всемирной  истории,  с  его  конспектом
книги  Моргана  «Древнее  общество»,  с  собранными  нм  материалами  по
первобытной  истории,  по  истории  России,  особенно  русской  общине,  с
«Хронологическими  выписками»  Маркса,  составленными  на  основании
многотомной  «Всемирной  истории»  Шлоссера  и  других  работ.  Разраба¬
тывая  важнейшие  исторические  проблемы,  Маркс  опирался  как  на
материалы  по  истории  Запада,  так  и  на  собранные  им  восточные  мате¬
риалы.  Комплекс  проблем,  которые  были  затронуты  в  его  исследовани¬
ях,  охватывал  историческое  разнитие  всех  стран.  Это  была  поистине
разработка  всемирной  истории  в  подлинном  смысле  этого  слова.
 Как  уже  говорилось,  Маркса  в  первую  очередь  интересовали  эконо¬
мические  и  социальные  процессы.  Однако  не  игнорировал  он  и  полити¬
ческую  историю.  Об  этом  красноречиво  свидетельствуют  его  «Хроноло¬
гические  выписки»  1Э.  Но  если  в  них  преимущественно  отражена  поли¬
тическая  история  Запада  (правда,  здесь  рассмотрены  и  важные  события
политической  истории  арабов,  монголов,  турок,  хорезмийцев),  то  для
Востока  известной  параллелью  этим  выпискам  служат  Марксовы  «Хро¬
нологические  выписки  по  истории  Индии».  Они  были  написаны  в  пос¬
ледние  годы  жизни  Маркса.  «Хронологические  выписки  по  истории
Индии»  помещаются  в  тетради  вместе  с  упомянутыми  выше  конспек¬
тами  Маркса  книг  Ковалевского  и  Фира.  Составлялись  они  с  целью
уяснить  для  самого  себя  прежде  всего  ход  политических  событий,  сме¬
ны  династий,  различных  исторических  перипетий  с  середины  VII  в.  до
середины  XIX  столетия,  точнее  с  664  по  1858  г.20
 Books.  Fourth  editian,  revised  and  enlarged.  London,  1882  (Рец.  см.:  Sh.  Amos.  Spoiling
the  Egyptians.  Revised  Version.—  «Contemporary  Review»,  1882,  October).  См.  «Народы
Азии  и  Африки»,  1962,  №  6.
 19  См.  в  настоящем  издании  статью  Б.  Ф.  Поршнева.
 20  См.  К.  Маркс.  Хронологические  выписки  по  истории  Индии  (664—1858  гг.).  М.,  1947
(редактор  В.  В.  Адоратский).  Оценка  этой  публикации  и  рассмотрение  отдельных  проб¬
лем  индийской  истории  были  даны  вскоре  после  выхода  «Хронологических  выписок»  (см.
Г.  Г.  Но  чарьянц.  Хронологические  выписки  Маркса  по  истории  Индии.—  «Больше¬
вик»,  1947,  Λ5  2;  К.  А.  Антонова.  Н.  Маркс.  Хронологические  выписки  по  истории
Индии  (664—1858).  М.,  1947.—  «Известия  АН  СССР,  серия  истории  и  философии»,  1947,
т.  4,  №  3,  стр.  106—109;  Η.  М.  Гольдберг.  К.  Маркс.  Хронологические  выписки  по
истории  Индии  (664—1858).  М.,  1947.—  «Советская  книга»,  1947,  №  10;  И.  М.  P  е  й  с  н  е  р.
«Хронологические  выписки  по  истории  Индии»  К.  Маркса  в  свете  его  ранее  опублико¬
ванных  трудов  и  высказываний  по  Индии.—  «Вестник  Московского  университета»,  1949,
№  4.
 039

ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКАЯ  ЛАБОРАТОРИЯ  МАРКСА
 Характер  «Хронологии»  Маркса  по  Индии  определяется  самим  жан¬
ром  выписок  и  их  отмеченным  выше  целевым  назначением,  а  отчасти  и
самими  источниками,  на  основании  которых  они  были  сделаны.  Кстати,
предстоит  большая  работа  —  пока  еще  никем  не  проделанная  —  устано¬
вить  те  книги,  которыми  пользовался  Маркс  при  составлении  своих  хро¬
нологических  выписок  по  Индии21.  Это,  разумеется,  большая  и  самосто¬
ятельная  исследовательская  задача,  которая  в  данной  работе  может
быть  только  названа.
 Хотя  в  «Хронологических  выписках  по  истории  Индии»  отражены
главным  образом  события  политического  характера,  тем  не  менее  их  со¬
держание  все  же  не  сводится  только  к  политической  истории.  В  этой  ра¬
боте,  так  же  как  и  в  «Хронологических  выписках»  по  всемирной  истории,
Маркс  постоянно  нащупывает  точки  соприкосновения  между  политиче¬
ской  и  социальной  историей,  сплошь  и  рядом  доискивается  до  экономи¬
ческой  и  социальной  подоплеки  событий.  «Хронологические  выписки  по
истории  Индии»  в  этом  смысде  не  только  дополняются  его  другими  ма¬
териалами  об  Индии  —  не  случайно  они  оказались  в  одной  тетради  с
конспектами  Ковалевского  и  Фира,—  но  и  нередко  перекликаются  с  ни¬
ми.  Две  последние  книги  образуют  как  бы  другой  аспект  глубоких  иссле¬
дований  Маркса,  в  центре  которых  были  социальные  процессы.  Поэтому
выявление  социально-экономического  ядра  содержания  «Хронологиче¬
ских  выписок  по  истории  Индии»  помогает  пролить  свет  на  особенности
исторического  метода  Маркса,  на  его  умение  как  исследователя  вскры¬
вать  связь  между  социальными  и  политическими  явлениями.
 Эта  особенность  была  подмечена  и  самими  публикаторами  «Хроноло¬
гии»  Маркса,  которые  вполне  обоснованно,  на  наш  взгляд,  ставят  в  связь
возникновение  «Хронологических  выписок»  с  изучением  в  эти  годы  раз¬
личных  форм  землевладения  и  других  социальных  проблем.  «Маркс,—
говорится  в  предисловии,—  изучая  смену  форм  землевладения  в  Индии,
составил  хронологию,  для  того  чтобы  сжато  представить  конкретный  ход
исторических  событий  на  обширной  территории  этой  страны.  Не  ограни¬
чиваясь  изучением  характера  форм  землевладения,  Маркс  стремился
изучить  конкретный  исторический  процесс  в  целом.  Он  изучал,  напри¬
мер,  при  каких  обстоятельствах  мусульманское  право  оказало  влияние
на  индийское  землевладение,  как  совершался  процесс  феодализации  в
данном  конкретном  случае  и  как  далее  происходил  процесс  завоевания  и
угнетения  Индии  англичанами»  22.
 Даже  самый  обзор  фактов  политической  истории  Индии  с  VII  в.,
взятый  в  целом,  содержит  у  Маркса  определенный  социологический  вы¬
вод.  Он  подтверждает  обобщающую  мысль,  высказанную  Марксом  по
 21  В  предисловии  Института  Маркса  —  Энгельса  —  Ленина  к  «Хронологическим  выпискам»
отмечено,  что  для  составления  «Хронологии»  Маркс  перечитал  огромное  количество  ли¬
тературы.  По  раннему  периоду  истории  Индии  с  VII  до  середины  XVIII  в.  Маркс  исполь¬
зовал  главным  образом  книгу  Элъфинстона  «История  Индии»  (Elphinstone.  The
History  of  India.  London,  1866);  (К.  Маркс.  Хронологические  выписки...,  стр.  4).  Далее
в  том  же  предисловии  отмечается,  что  не  удалось  установить,  какой  книгой  пользовался
К.  Маркс  для  составления  хронологии  событий,  связанных  с  историей  английского  за¬
воевания  Индии  (см.  там  же,  стр.  V).  Одним  из  главных  источников  Маркса  была,  по-
видимому,  книга  Сьюэлла  «Аналитическая  история  Индии»  (R.  Sewell.  The  Analytical
History  of  India.  London,  1870).
 22  K.  Map  КС.  Хронологические  выписки  no  истории  Индии,  стр.  IV.
 640

ПРОБЛЕМАТИКА  В  «ХРОНОЛОГИЧЕСКИХ  ВЫПИСКАХ  ПО  ИСТОРИИ  ИНДИИ»
 поводу  истории  Индии  еще  в  1853  г.  в  статье  «Британское  владычество
в  Индии».  В  этой  статье  он  писал,  что  вплоть  до  английского  завоевания
смена  династий,  приход  новых  завоевателей,  войны,  политические  изме¬
нения  пе  могли  существенно  повлиять  на  социальную  базу  индийского
общества,  эволюция  которого  происходила  крайне  медленно.  «Как  ни
значительны  были  политические  перемены  в  прошлом  Индии,  ее  соци¬
альные  условия  оставались  неизменными  с  самой  отдаленной  древности
до  первого  десятилетия  XIX  века»  23.  Лишь  установление  английского
господства  принесло  с  собой  крупные  социальные  перемены,  приобрет¬
шие  характер  тяжелых  бедствий  для  широких  народных  масс  индийско¬
го  народа.  Разорение  индийского  ремесла  под  влиянием  конкуренции
дешевых  английских  товаров,  глубокие  пертурбации,  произведенные  анг¬
личанами  в  системе  аграрных  отношений,  нанесшие  непоправимый  удар
индийской  общине,  земельно-налоговая  система,  введенная  колонизато¬
рами  в  интересах  более  эффективной  эксплуатации  населения  индий¬
ской  колонии  —  все  это  имело  крупные  социальные  последствия,  вызва¬
ло  крутой  поворот  в  социальных  судьбах  индийского  народа.  Не  удиви¬
тельно  поэтому,  что  в  хронологии  Маркса  фиксация  фактов  социальной
истории  по  сравнению  с  фактами  политическими  становится  все  более
частой  именно  с  момента  начала  прочного  утверждения  английских  ко¬
лонизаторов  в  Индостане.  Так,  весьма  интересен  содержащийся  в  «Хро-.
иологических  выписках  по  истории  Индии»  материал,  относящийся  ко
времени  действия  в  Индии  Ост-Индской  компании  после  превращения  ее
в  военно-территориальную  державу.
 Весьма  показателен  в  этом  смысле  отрывок  «Конфискация  земель
райотов  в  пользу  земиндаров  (1793)»  24.  Источник  (один  или  несколь¬
ко),  на  основании  которого  он  составлен,  не  установлен,  кроме  послед¬
него  абзаца,  трактующего  вопрос  о  последствиях  «землеустройства»,
проведенного  англичанами  в  провинциях  Бенгалии,  Бихаре  и  Ориссе.
Этот  абзац  взят  Марксом  из  конспекта  книги  Ковалевского,  находяще¬
гося,  как  уже  говорилось,  и  той  же  тетради  выписок,  что  и  «Хронология»
но  Индии  25.  Впрочем,  тематика  его  отрывка  была  хорошо  знакома  Марк-
cv  и  отражена  в  ранних  его  работах  по  Индии,  относящихся  еще
к  1853  г.26
 Обратимся,  однако,  к  содержанию  указанного  отрывка.  Там  отмеча¬
ется,  в  частности,  что  .во  время  первого  земельного  кадастра,  произведен¬
ного  по  распоряжению  бенгальского  генерал-губернатора  Корнуоллиса
(1786—1793  гг.)  в  1793  г.,  «земля  в  Бенгалии  была  признана  частной
собственностью  земиндаров»  27.  Вслед  за  тем  Маркс  возвращается  как
бы  назад  на  несколько  десятилетий.  Мы  читаем  следующее:  «В  1765  ан¬
гличанам  стало  известно,  что  земиндары  («сборщики  государственных
налогов»)  претендуют  на  положение  «земиндаров-раджей»,  поскольку
 23  К.  M  а  р  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ъ  с.  Соч.,  т.  9,  стр.  133.
 2*  К.  Маркс.  Хронологические  выписки  по  истории  Индии,  стр.  96—100.  Редакция  отме¬
чает,  что  этот  отрывок  «взят  из  той  же  тетради  Маркса  (стр.  68—70),  из  отдела,  оза¬
главленного  «Е).  Английское  хозяйничанье  и  его  влияние  па  индийскую  общинную  соб¬
ственность»  (там  же,  стр.  96).
 25  Хронологические  выписки  и  конспекты  книги  Ковалевского  в  этой  тетради  чередуются.
 26  См.,  например,  К.  M  а  р  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ъ  с.  Соч.,  т.  9,  стр.  221—222.
 27  К,  Марк  с.  Хронологические  выписки  по  истории  Индии,  стр.  96.
 41  Маркс  —  историк
 641

ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКАЯ  ЛАБОРАТОРИЯ  МАРКСА
 они  постепенно  захватили  эту  власть  во  время  упадка  Могольской  им¬
перии.  [Наследственный  характер  их  владений  объяснялся  тем,  что  Ве¬
ликим  Моголам  пе  было  дела  до  способов  землевладения,  лишь  бы  был
собран  годовой  налог;  налог  этот  был  некой  твердо  фиксированной
суммой,  считавшейся  равной  ежегодной  продукции  данной  области  за
вычетом  расходов  и  потребностей.  Все,  что  земиндар  собирал  сверх  этой
суммы,  принадлежало  ему  самому,  поэтому  он  беспощадно  обирал  райо-
7  06.]  Их  {земиндаров}  претензии  на  признание  их  раджами  объяснялись
тем,  что  они  награбили  огромные  количества  земли  и  денег,  содержали
войска  и  выполняли  государственные  функции.  Английское  правитель¬
ство  (с  1765)  обращалось  с  ними  как  с  простыми  подчиненными  ему
сборщиками  налогов,  сделало  их  ответственными  перед  законом  и  подле¬
жащими  тюремному  заключению  или  увольнению  с  должности  за  ма¬
лейший  перебой  в  уплате  налога.  Положение  райотов,  однако,  не  было
улучшено·,  наоборот,  их  стали  еще  больше  унижать  и  притеснять,  и  вся
налоговая  система  пришла  в  полный  беспорядок»  28.
 Характеризуя  далее  билль  1793  г.  (мы  оставляем  в  стороне  перипе¬
тии  обсуждения  этого  вопроса),  Маркс  отмечает  в  «Хронологических  вы¬
писках»,  что  этот  билль  о  «признании  индийских  земиндаров  наслед¬
ственными  владельцами  земли  на  вечные  времена»  был  «незаконным,
поскольку  считалось,  что  англичане  издают  законы  для  всего  индусского
народа  и  по  мере  возможности  управляют  им,  руководствуясь  его  соб¬
ственными  законами»  29.
 В  «Хронологии»  говорится,  что  размер  арендной  платы  райота  уста¬
навливался  на  вечные  времена  и  что  последнему  выдавался  на  руки  со¬
ответствующий  документ,  в  котором  указывались  условия  пользования
райотом  землею  и  сумма  арендной  платы,  которую  он  обязан  уплачи¬
вать  ежегодно.  Земиндару  разрешалось  повышать  арендную  плату  за
участки  земли,  которые  засевались  более  дорогими,  чем  обычные,  сорта¬
ми  зерна30.  «Таким  образом,—  читаем  в  «Хронологических  выписках»,—
Корнуоллис  и  Питт  осуществили  искусственную  экспроприацию  бен¬
гальских  земледельцев»  31.
 Далее  в  «Хронологических  выписках  по  истории  Индии»  отмечается,
что  постоянное  землеустройство  1793  г.  устанавливало  для  Бенгалии,
Бихара  и  Ориссы  постоянный  размер  поземельного  налога  с  них  на  ос¬
новании  средней  цифры  предыдущих  сборов,—недоимку  следовало  по¬
крывать  путем  продажи  земли,  земиндар  же  «мог  получать  причитаю¬
щиеся  ему  с  арендатора  суммы  только  через  суд»  32.
 В  дальнейшем  были  произведены  некоторые  изменения  в  правилах,
«по  которым  в  отдельных,  особо  оговоренных,  случаях  и  по  строго  пред¬
писанной  форме  земиндару  давалось  право  добиваться  от  арендатора
платы  путем  ареста,  а  коллектор  получал  такое  же  право  по  отношению
к  земиндару.  Это  {было  проведено}  в  1812»  33.
 642
 28  К.  Маркс.  Хронологические  выписки  по  истории  Индии,  стр.  96.
 29  Там  же,  стр.  97—98.
 30  См.  там  же,  стр.  98.
 Там  же.
 32  Там  же,  стр.  99.
 33  Там  же.

ПРОБЛЕМАТИКА  В  «ХРОНОЛОГИЧЕСКИХ  ВЫПИСКАХ  ПО  ИСТОРИИ  ИНДИИ»
 Рассматриваемый  нами  отрывок,  как  уже  отмечалось,  завершается
извлечением  из  книги  Ковалевского  «Общинное  землевладение».  Общая
оценка  постоянного  землеустройства,  вернее,  его  последствий,  даны  в
«Хронологических  выписках»  так:  «Ближайший  результат  этого  гра¬
бежа  «общинной  и  частной  собственности»  крестьян:  целый  ряд  восста¬
ний  крестьян  против  октроированных  (навязанных  им}  «лэндлордов»;  в
некоторых  местах  изгнание  земиндаров,  а  вместо  них  собственником  вы¬
ступает  Ост-Индская  компания·,  в  других  местах  —  обнищание  зе¬
миндаров  и  принудительная  или  добровольная  продажа  их  имений  для
уплаты  налоговых  недоимок  и  частных  долгов.  Поэтому  большая  часть
земельных  владений  провинции  перешла  в  руки  нескольких  городских
капиталистов,  имевших  свободные  капиталы  и  охотно  помещавших  их  в
землю»  34.
 Приведенные  выше  выписки  о  системе  «заминдари»,  об  обстоятель¬
ствах  его  введения  и  о  том,  какую  реакцию  оно  вызвало  среди  индийско¬
го  крестьянства,  составляет  важную  сторону  социально-экономической
проблематики,  представленной  в  «Хронологических  выписках  по  истории
Индии».  Другой  важный  момент  в  этом  плане  отражает  описание  систе¬
мы  «райотвари».  Стоит  привести  целиком  этот  отрывок.
 «Система  «райотвари»  в  Мадрасе,  введенная  сэром  Томасом  Монро,—
пишет  Маркс,—  вначале  была  положена  в  основу  налогового  управления
для  Мадрасского  президентства·,  окончательно  введена  только  в  1820.
Состояла  в  следующем:  правительственные  налоговые  чиновники  произ¬
водили  годовую  разверстку  в  начале  года,  когда  уже  можно  было  судить
об  изобилии  и  качестве  урожая;  в  это  время  правительственный  налог
составлял  '/з  урожая·,  земледелец  нес  ответственность  за  эту  сумму  об¬
ложения;  эта  сумма  обложения  вписывалась  в  ежегодно  выдаваемую  ему
бумагу  —  «pottah».  Если  случался  недород,  вызванный  плохой  погодой,
бремя  налога  с  земли,  не  давшей  урожая,  раскладывалось  на  всю  дерев¬
ню,  если  же  плохой  урожай  объясняли  преднамеренным  упрямством
райота,  который,  приняв  «pottah»,  не  обрабатывал  свою  землю,  коллек¬
тор  имел  право  наложить  на  него  штраф  или  даже  подвергнуть  его  те¬
лесному  наказанию.  Коллектор,  во  власти  которого  было  выдать  «pottah»
или  отказать  в  ней,  на  каждый  данный  год  являлся  полным  хозяином
своего  района»  35.
 Таким  образом,  Маркс  зафиксировал  в  «Хронологических  выписках
по  истории  Индии»  важнейшие  социальные  явления  в  жизни  страны,
отразившиеся  на  ее  развитии:  введение  колонизаторами  налогово-земель¬
ной  системы,  способствовавшей  зарождению  целого  слоя  местных  фео-
далов-помещиков,  усилению  городских  ростовщических  элементов,  а
также  общему  росту  социального  угнетения  индийских  трудящихся  масс.
Местные  эксплуататорские  элементы  были  превращены  колонизатора¬
ми  в  опору  своего  господства  в  Индии.  Они  сделались  объектом  народно¬
го  недовольства  колониальным  гнетом  и  социальным  бесправием.
 Приведенные  места  свидетельствуют  о  неизменном  интересе  Маркса
к  проблеме  воздействия  английского  владычества  на  социальную  струк¬
туру  колониальной  Индии.  То,  что  писал  Маркс  в  своих  «Хронологиче¬
 34  К.  Марк  с.  Хронологические  выписки  по  истории  Индии,  стр.  99—100.
 35  Там  же,  стр.  116.
 41*
 643

ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКАЯ  ЛАБОРАТОРИЯ  МАРКСА
 ских  выписках  по  истории  Индии»,  согласуется  и  с  его  высказывания¬
ми  на  эту  же  тему  —  о  земельно-налоговых  системах  —  в  работах  1853  г.
Накопленный  в  70-е  годы  материал  подтвердил  те  выводы,  которые
Маркс  сделал  по  данному  вопросу  в  начале  50-х  годов.  И  в  период  со¬
ставления  хронологических  выписок  по  истории  Индии  он  показался
Марксу  настолько  важным,  что  он  решил  поставить  его  в  хронологиче¬
скую  связь  с  другими  событиями  и  отразить  его  в  записях  преимущест¬
венно  по  политической  истории.
 Уделял  Маркс  в  своих  записях,  как  указывалось,  место  и  классовой,
а  также  национальной  борьбе,  отметив  рост  антагонизма  между  англий¬
скими  колонизаторами  и  индийским  народом.  Сопротивление  индийских
крестьян  введению  системы  заминдари,  о  котором  писал  Маркс,  было
одним  из  первых  резких  симптомов  ненависти  к  колонизаторам  и  угне¬
тателям,  которая  полвека  спустя  породила  вспышку  великого  освободи¬
тельного  восстания  индийского  народа  1857  —1859  гг.  «Хронологические
выписки  по  истории  Индии»  дают  представление  не  только  о  масштабах
восстания,  но  и  о  его  социальных  причинах,  раскрывая  формы  и  методы
колониальной  эксплуатации  индийских  трудящихся  масс.  Описанием
событий  этого  восстания  Маркс  закончил  свою  работу  по  хронологии  ин¬
дийской  истории.

АРКС
 И  СОВРЕМЕННАЯ
 БУРЖУАЗНАЯ
 ИСТОРИОГРАФИЯ

МАРКС
И  НОВЕЙШИЕ  НАПРАВЛЕНИЯ
БУРЖУАЗНОЙ  ИСТОРИОГРАФИИ
 Е. 	Б.  Черняк
 Можно  без  преувеличения  сказать,  что  последние  100  лет  в  развитии  бур¬
жуазной  исторической  науки  объективно  прошли  под  знаком  двуедино¬
го,  диалектически  противоречивого  процесса  идейной  борьбы  против
марксизма  и  одновременного  усвоения  той  или  иной  части  марксистских
идей,  пусть,  как  правило,  в  эклектическом  соединении  со  взглядами,
враждебными  марксизму,  и  нередко  с  целыо  использования  и  того  и  дру¬
гого  против  теоретических  основ  научного  коммунизма.  Наша  эпоха  была
временем,  когда  огромной  массой  фактического  материала,  собранного
мировой  историографией,  подтверждалась  верность  марксизма,  тщет¬
ность  попыток  его  опровержения  путем  тенденциозной  интерпретации
накопленных  фактов;  временем,  когда  происходило  сближение  с  марк¬
сизмом  лучшей  части  буржуазных  ученых  и  отход  от  подлинной  науки
тех  нз  них,  кто  сознательно  пытался  превратить  историографию  в  ору¬
дие  борьбы  против  исторического  материализма.  Все  эти  сложные  про¬
цессы  с  их  национальной  спецификой,  особенностями,  связанными  с
развитием  различных  школ  и  направлений  в  буржуазной  науке,  имели
глубокие  классовые  корни,  определялись,  в  конечном  счете,  основными
тенденциями  общественного  развития  в  современную  эпоху  и  внутрен¬
ними  закономерностями  развития  самой  исторической  науки.
 Вследствие  всего  сказанного  интересующая  нас  проблема  включает,
но  крайней  мере,  следующие  аспекты:  1)  влияние  теории  исторического
материализма  на  современную  буржуазную  историографию  и  подтверж¬
дение  конкретными  исследованиями  этой  историографии,  собранными
ею  фактами  основных  положений  теории  марксизма;  2)  полемика  (со¬
знательная  и  бессознательная)  буржуазных  ученых  против  историческо¬
го  материализма  как  в  теоретическом  плане,  так  и  в  области  конкретно¬
го  исследования  —  путем  самого  определения  тематики,  а  также  тенден¬
циозного  отбора  и  группировки  фактического  материала.
 По  существу  каждый  из  названных  аспектов  охватывает  все  области
буржуазной  историографии  и,  уже  в  силу  этого,  может  быть  рассмотрен
лишь  в  рамках  большого  исследования,  вернее,  целого  ряда  исследова¬
ний,  созданных  коллективом  ученых,  специализирующихся  в  различных
областях  исторического  знания.
 647

МАРКС  И  СОВРЕМЕННАЯ  БУРЖУАЗНАЯ  ИСТОРИОГРАФИЯ
 В  рамках  нашей  статьи  мы  ставили  целью  осветить  главным  образом
одну  сторону  этой  большой  темы:  попытки  буржуазной  историографии
опровергнуть  некоторые  основные  положения  исторического  материа¬
лизма  и,  таким  образом,  нарисовать  (преимущественно  на  материале
Западной  Европы  и  США)  искаженную  картину  общественного  разви¬
тия  (особенно  рабочего  движения  и  самого  марксизма)  в  XIX  и
XX  столетиях.
 Распространение  марксизма  знаменовало  начало  кризиса  буржуаз¬
ной  историографии,  проявившегося  в  последнюю  треть  XIX  века.  Бур¬
жуазная  историческая  наука  в  целом  уже  не  приближалась,  как  ранее,
к  познанию  объективных  законов  исторического  развития,  а,  напротив,
игнорировала  факт  их  открытия  и  познания.  Тщетная  борьба  против
марксизма  толкала  буржуазную  науку  на  сознательную  или  бессозна¬
тельную  тенденциозность  в  отборе  и  интерпретации  фактов,  доходившей
в  крайних  случаях  до  прямого  их  искажения;  она  отступала  от  уже  до¬
стигнутого  уровня  научного  осмысления  и  оценки  исторических  явлении
в  их  реальной  взаимосвязи  и  взаимозависимости.  К  этому  пути  влекла
буржуазную  историографию  не  только  полемика  против  марксизма,  но
и  общее  развитие  классовой  идеологии  буржуазии.  Однако  вместе  с  тем
развитие  самой  истории,  развитие  всех  наук,  в  том  числе  исторической,
давало  «все  больше  материала,  доказывающего  правоту  Маркса»  '.  По¬
этому  наряду  с  борьбой  против  марксизма,  отчасти  вследствие  того,
что  для  значительного  числа  буржуазных  историков  оставалась  скрытой
та  роль,  которую  они  объективно  играли  в  этой  борьбе,  происходило  со¬
знательное  и  частично  бессознательное  усвоение  отдельных  идей
исторического  материализма,  или  хотя  бы  пробуждение  интереса  к  тем
областям  исторического  процесса,  значение  которых  было  выявлено
Марксом  и  которые  не  удостаивались  внимания  академической  историо¬
графии  —  прежде  всего  к  сфере  производительных  сил  и  производствен¬
ных  отношений  и  их  влиянию  на  политическую  историю  и  движение  об¬
щественной  мысли  (хотя  и  в  рамках  этих  тем  сохранялась  тенденциоз¬
ность  в  отборе  фактов  и  в  их  интерпретации).  Этот  сложный  процесс,
происходивший  в  официальной,  академической  науке,  являлся  одной  из
причин  кризиса  ее  методологии  при  одновременных  крупных  успехах  в
области  накопления  фактов  и  первоначальной  обработки  материала,  бы¬
строго  прогресса  вспомогательных  исторических  дисциплин  и  т.  д.
 Методологическая  беспомощность  буржуазной  историографии  сказы¬
валась  во  всех  звеньях  исторической  науки,  сковывая  возможности,  ко¬
торые  были  созданы  подъемом  исследовательской  техники,  ограничивала
использование  источников,  введение  которых  в  научный  оборот  было  бы
способно  подорвать  господствующие  реакционные  концепции,  ставила·
вне  пределов  внимания  буржуазных  ученых  многие  важные  стороны
исторического  процесса,  события  и  факты,  особенно  характеризующие
развитие  капиталистической  формации.
 Все  это  характерно  прежде  всего  для  позитивистской  историографии,
преобладавшей  в  ряде  стран  Западной  Европы  и  США.  Ее  кризис  яв¬
лялся  в  немалой  степени  следствием  несоответствия  положенных  в  ее
основу  принципов  механического  детерминизма  и  плоского  эволюцио¬
 1  В.  И.  JI  е  н  и  н.  Полн.  собр.  соч.,  т.  26,  стр.  227.
 648

МАРКС  И  НОВЕЙШИЕ  НАПРАВЛЕНИЯ  БУРЖУАЗНОЙ  ИСТОРИОГРАФИИ
 низма  достигнутому  уровню  конкретно-исторических  исследований.
Сложность  и  эмпирическая  пестрота  конкретного  фактического  мате¬
риала  не  укладывались  в  искусственные  рамки  позитивистских  схем.
 Социальные  корни  этого  кризиса  —  перерастание  «свободного»  до¬
монополистического  капитализма  в  империализм  —  опосредствовались  и
переплетались  с  внутренними  противоречиями  развития  самой  истори¬
ческой  науки,  с  тем,  что  собранный  фактический  материал  взрывал
упрощенные  позитивистские  схемы.  Большое  значение  имели  идеологи¬
ческие  причины,  связанные  с  постепенным  отказом  буржуазии  от  «клас¬
сического»  фритредерокого  либерализма,  мобилизацией  всего  арсенала
буржуазной  теоретической  мысли  на  борьбу  против  марксизма.
 Кризис  позитивизма  в  ряде  европейских  стран  совпал  с  попытками
его  утверждения  в  Германии  за  счет  оттеснения  школы  Ранке.  Этот  про¬
цесс  происходил  в  условиях  быстрого  роста  немецкого  рабочего  движе¬
ния  и  распространения  марксизма.  Для  идейного  противодействия  марк¬
сизму  возник  катедер-социализм,  программой  которого  стали  социаль¬
ные  реформы  как  панацея  против  «угрозы»  социалистической  револю¬
ции.  Главным  источником  катедер-социализма  были  взгляды  Г.  Шмол-
лера,  а  также  Рошера,  Книса  и  Гильдебранда,  являвшихся  представите¬
лями  так  называемой  исторической  школы  в  политической  экономии.
Заимствуя  некоторые  положения  позитивизма  и  давая  им  реакционную
интерпретацию,  эта  группа  ученых  надеялась  вооружить  буржуазную
историографию  теорией,  способной  противостоять  историческому  мате¬
риализму.  Именно  эта  школа  стремилась  представить  общетеоретиче¬
ские  выводы  английской  классической  политэкономии  (к  последовате¬
лям  которой  позднее  к  а  т  е  де  p-с  о  ци  а  л  и  с  т  ы  отнесли  и  Маркса)  как  отраже¬
ние  чисто  временных  условий,  сложившихся  в  Великобритании  и  не¬
применимых  к  истории  в  целом.  Эта  линия  превратилась  впоследствии  в
один  из  главных  методов  буржуазной  критики  марксизма.
 Методологическая  дискуссия,  возникшая  среди  немецких  историков
в  связи  с  выходом  в  свет  трудов  ученика  Рошера  К.  Лампрехта,  показа¬
ла,  что  большинство  ее  участников  (Г.  Белов  и  др.)  отвергало  идею  исто¬
рической  закономерности,  даже  истолкованной  в  идеалистическом  «пси¬
хологическо-культурном»  духе,  и,  критикуя  натурализм  позитивистов,
вступало  на  путь  отрицания  объективности  исторического  знания.  Это
отрицание,  отвечавшее  классовым  интересам  буржуазии,  отражало  ее
неприятие  открытых  марксизмом  законов  истории.
 Отрицая  объективные  исторические  законы,  буржуазная  историогра¬
фия  искала  опору  в  неокантианстве,  пытавшемся  доказать  принципи¬
альное  различие  между  методологией  естественных  и  общественных  на¬
ук.  В.  Виндельбанд  и  Г.  Риккерт  утверждали,  что  в  противоположность
генерализующему  методу  естествознания,  стремящемуся  к  определению
общего  в  конкретных  явлениях,  в  историографии  применяется  идиогра-
фический  метод  выделения  индивидуального,  специфического,  отличаю¬
щего  каждое  явление  от  остальных.  На  этом  основании  Риккерт  опол¬
чился  на  «генерализацию»  исторического  материализма  и  вместе  с  тем
представлял  его  как  одну  из  разновидностей  неизбежного  исторического
субъективизма  2.
 -Г.  Риккерт.  Науки  о  природе  и  науки  о  культуре.  СПб.,  1911,  стр.  159—162.
 649

МАРКС  И  СОВРЕМЕННАЯ  БУРЖУАЗНАЯ  ИСТОРИОГРАФИЯ
 К  числу  наиболее  активных  попыток  «преодоления»  исторического
материализма  в  это  время  могут  быть  отнесены  труды  немецкого  социо¬
лога  и  историка  М.  Вебера,  которого  в  новейшей  литературе  даже  на¬
зывают  «буржуазным  Марксом»  3.  Общепризнано,  что  этот  буржуазный
социолог  (единственный,  кого  немарксистская  историография  сравни¬
вает  с  Марксом)  сознательно  писал  большую  часть  своих  работ  с  целью
опровержения  исторического  материализма4.  Большое  влияние  на  бур¬
жуазных  историков  оказала  попытка  М.  Вебера  подменить  объективно
существующие  социально-экономические  формации  «идеальными  типа¬
ми»,  являющимися,  по  его  теории,  чисто  умственными  конструкциями,
инструментом  познания,  не  имеющими  прообраза  в  пестрой  эмпиричес¬
кой  действительности,  где  соседствуют  различные  формы  хозяйственных
связей  и  организаций.  Вебер  утверждал,  что,  «естественно,  все  специфи-
чески-марксистские  «законы»  и  концепции  развития  —  в  той  мере,  в  ка¬
кой  они  теоретически  свободны  от  ошибок,—  являются  по  своему  харак¬
теру  идеальными  типами»  5.
 Другой  известный  немецкий  историк  и  социолог  В.  Зомбарт  попы¬
тался  противопоставить  хозяйственную  систему,  которую  он  толковал
в  духе  теории  «идеальных  типов»  как  чисто  логическую  конструкцию,
хозяйственной  эпохе,  в  течение  которой  преобладает  определенная  хо¬
зяйственная  система,  причем  смена  этих  систем,  по  его  мнению,  не  под¬
чиняется  никакой  объективной  закономерности.  Наряду  с  методологи¬
ческим  обоснованием  неокантианцами  описательства,  вульгарного  эм¬
пиризма  буржуазной  историографии,  В.  Дильтей  предпринял  попыт¬
ку  философского  обоснования  произвольности  в  подборе  и  интерпрета¬
ции  фактов.
 Это  широкое  распространение  в  западной  историографии  методоло¬
гического  учения  неокантианцев  и  родственных  им  направлений  в  эпо¬
ху  империализма  сочеталось  с  усвоением  буржуазной  методологией  ис¬
тории  различных  субъективно-идеалистических  философских  концеп¬
ций,  отрицавших  возможность  разумного  познания  действительности.
Наряду  с  развитием  субъективно-идеалистических  методологических  ос¬
нов  буржуазной  историографии  происходило  широкое  проникновение  в
нее  реакционных  социологических  теорий  Ницше  и  социал-дарвинистов.
 В  эпоху  империализма  усиливался  кризис  традиционно-либеральной
концепции  капиталистического  строя,  относительная  живучесть  которой
отражала  сравнительную  устойчивость  буржуазного  общества  в  XIX  в.
В  период  восходящей  линии  развития  капитализма  либерализм  был
цельной  системой  социально-экономических  и  политических  воззрений,
открыто  противопоставляемых  основным  положениям  социализма.  С  на¬
ступлением  империалистической  эпохи  положение  изменилось.  Подрыв
прочности  капиталистической  системы  заставлял  буржуазию  все  чаще
прибегать  вместо  прежней  открытой  борьбы  против  социализма  к  защи¬
те  социальных  реформ  против  идеи  социалистической  революции.  Это  по¬
рождало  и  соответствующие  сдвиги  в  освещении  истории  промышленно¬
 3  Е.  Topitsch.  Max  Weber’s  Geschichtsauffassung.—  «Wissenschaft  und  Weltbild»,  1950,
N  3,  S.  262;  J.  К  о  с  k  a.  Karl  Marx  und  Max  Weber.  Ein  methologischer  Vergleich.—  «Zeit¬
schrift  für  die  gesamte  Staatwissenschaft»,  April  1966,  S.  328.
 4  W.  G.  R  un  с  im  an.  Social  Science  and  Political  Theory.  Cambridge,  1963,  p.  43.
 5  M.  Webe  r.  Soziologie.  Weltgeschichtliche  Analysen.  Politik.  Stuttgart,  1956,  S.  250—251.
 650

МАРКС  II  НОВЕЙШИЕ  НАПРАВЛЕНИЯ  БУРЖУАЗНОЙ  ИСТОРИОГРАФИИ
 го  капитализма,  признание  его  частных  недостатков,  утверждения,  что
только  после  ряда  реформ  он  может  стать  воплощением  вечных  идеалов
и  венцом  исторического  развития,  каким  его  объявили  историки-либе¬
ралы  XIX  в.  Консерватизм  буржуазии,  кроме  того,  побуждал  ее  к  отре¬
чению  от  собственного  революционного  прошлого,  высокая  оценка  кото¬
рого  входила  как  обязательный  элемент  в  либеральную  схему.  Сдви-
ги  в  освещении  эпохи  домонополистического  капитализма  вызывались  и
внутренним  ходом  развития  самой  исторической  науки.  Собранный  фак¬
тический  материал  все  более  не  вмещался  в  рамки  старой  схемы,  взры¬
вал  представления  о  гармонии  интересов  и  сотрудничестве  классов  бур¬
жуазного  общества  XIX  столетия.  Усвоить  этот  накопленный  наукой
материал,  не  отказываясь  от  апологетических  целей,  можно  было  лишь
путем  проведения  все  более  резкого  различия  между  капиталистическим
строем  в  XIX  и  в  XX  вв.
 Показательны  поиски  буржуазной  историографией  новых  путей  в
интерпретации  проблемы  возникновения  капиталистического  общества.
При  этом  явственно  обнаруживалось  стремление  «преодолеть»  как  на¬
ивно-апологетическое  объяснение  вульгарной  политэкономией  и  либе¬
ральной  историографией  XIX  в.  «тайны  первоначального  накопле¬
ния»  —  объяснение,  уничтожающе  раскритикованное  К.  Марксом  в  «Ка¬
питале»,—  так  и  научную  марксистскую  концепцию  перехода  от  феода¬
лизма  к  капитализму  (теория  В.  Зомбарта  о  возникновении  капитала  из
накопленной  землевладельцами  феодальной  ренты,  ссылки  М.  Вебера
на  «этику  протестантизма»  и  т.  д.).
 Победа  Великой  Октябрьской  социалистической  революции,  являю¬
щаяся  блестящим  подтверждением  верности  теории  марксизма-лени¬
низма,  привела  к  крупным  сдвигам  в  идеологии  бружуазии.  Отожде¬
ствление  кризиса  капитализма  с  «закатом  Европы»  (О.  Шпенглер),  ши¬
рокая  пропаганда  крайнего  исторического  субъективизма  (Т.  Лессинг,
 3.  Кассирер  и  др.),  распространение  влияния  фрейдизма,  воздействие
прагматизма  (в  США),  идентифицировавшего  истину  с  практически  по¬
лезным,  выгодным,—  таковы  некоторые  из  реакционных  тенденций,  ока¬
завших  влияние  на  буржуазную  историографию  20—30-х  годов  XX  в.,
не  говоря  уже  о  фашистских  —  расистских  и  геополитических  —  теориях,
стоявших  по  своей  сути  вне  науки.
 Под  вопрос  была  поставлена  самая  возможность  с  помощью  иссле¬
дования  исторических  источников  постигнуть  реальную  историческую
действительность.  В  США  ведущие  буржуазные  историки  Ч.  Бирд,
 4.  Беккер,  во  Франции  —  Леви-Брюль  и  др.  часто  в  противоречии  со
своей  исследовательской  практикой  пытались  теоретически  поставить
под  сомнение  самое  существование  твердо  установленных  реальных  ис¬
торических  фактов,  на  которые  мог  бы  опираться  историк,  заведомо
объявляя  чисто  субъективным  отбор  и  оценку  этих  фактов  в  историчес¬
ком  исследовании.
 Однако  одновременно  не  прекращалось  поступательное  движение  в
рамках  буржуазной  историографии,  непосредственно  связанное  с  изве¬
стным  воздействием  марксистских  идей,  накладывавшим  отпечаток  на
круг  исследуемых  источников.  Это  властное  вторжение  марксистских
идей  проявлялось  даже  в  трудах  ученых,  прямо  выступавших  против
принципов  исторического  материализма.  Известный  американский  исто¬
 651

МАРКС  Н  СОВРЕМЕННАЯ  БУРЖУАЗНАЯ  ИСТОРИОГРАФИЯ
 рик  и  социолог  Г.  Барнс  писал,  например:  «Мы,  разумеется,  не  высту¬
паем  в  защиту  теории  научного  и  технологического  детерминизма,  по¬
добной  той,  которую  выдвинул  Маркс.  Это  было  бы  упрощением  истори¬
ческого  процесса.  Но  мы  подчеркиваем,  что  значение  науки  и  техники
серьезно  и  роковым  образом  игнорировалось  академическими  (conven¬
tional)  историками»  6.
 Известное  методологическое  влияние  марксизма  испытал  и  основан¬
ный  еще  в  1900  г.  А.  Берром  Международный  центр  синтеза,  к  которо¬
му  в  межвоенный  период  примыкали  такие  известные  историки,  как
М.  Блок,  Ж.  Буржен,  П.  Ренувен,  Д.-М.  Тревельян  и  др.  Однако  в
целом  позиция  Центра  сводилась  к  стремлению  в  полемике  против
субъективизма  возродить  и  развить  принципы  позитивистской  историо¬
графии.
 Вместе  с  тем  участились  попытки  опровержения  исторического  ма¬
териализма.  Так,  усилились  старания  буржуазных  историков  дока¬
зать  «вечность»  капиталистического  строя,  получило  распространение
старое,  но  столь  же  несостоятельное  отождествление  капитализма  с
простым  товарным  производством.  А.  Допш  писал  о  развитии  «капита¬
листических  предприятий»  и  «вотчинного  капитализма»  в  раннее  сред¬
невековье.  Подобная  антиисторическая  модернизация  характерна  для
работ  ряда  видных  медиевистов  и  историков  античности  (М.  И.  Ростов¬
цев  и  др.).  «Манчестерская  школа»  попыталась  опровергнуть  картину
промышленной  и  аграрной  революции  в  Англии,  нарисованную  в  «Ка¬
питале»  и  с  тех  пор  подтвержденную  в  исследованиях  не  только  марк¬
систов,  но  и  буржуазных  ученых,  в  том  числе  не  свободны?  от  приукра¬
шивания  истории  промышленного  капитализма  (Т.  Роджерс,  А.  Тойнби,
П.  Манту).
 В  противовес  им  «манчестерцы»  —  Т.  Эштон,  JI.  Ноулис,  И.  Пинч-
бек  и  др.7  —  попытались  доказать,  что  промышленная  революция  по  су¬
ществу  представляла  медленный  эволюционный  процесс,  отрицать,  что
она  сопровождалась  резким  ухудшением  положения  масс.  Эти  историки
стремились  подорвать  доверие  к  источникам  24-й  главы  «Капитала»  —
материалам  парламентских  комиссий  («Синим  книгам»),  утверждая,
будто  они  отражают  не  анатомию,  а  патологию  общества,  и  предпочита¬
ли  оперировать  тенденциозно  подобранным  материалом  из  архивов  от¬
дельных  капиталистических  фирм.  Теории  «манчестерцев»  встретили
поддержку  одного  из  наиболее  видных  специалистов  в  области  англий¬
ской  экономической  истории,  Д.  Клефема,  утверждавшего,  что  не  было
единой  понижательной  тенденции  в  движении  заработной  платы  8.  Из¬
вестные  труды  супругов  Гаммондов  по  истории  британского  пролетариа¬
та9  своим  фактическим  материалом  опровергали  взгляды  «манчестер¬
цев»  и  служили  дополнительным  подтверждением  правоты  Маркса  и  Эн¬
 6  H.  Е.  В  а  г  п  е  s.  The  New  History  and.  the  Social  Studies.  New  York,  1925,  p.  395.
 7  T.  Ashton.  Iron  and  Steel  in  the  Industrial  Revolution.  Manchester,  1924;  L.  Knowles.
Industrial  and  Commercial  Revolutions  in  Great  Britain  during  the  19-th  Century.  London,
1930;  I.  Pinchbeck.  Women  Workers  in  the  Industrial  Revolution.  London,  1930.
 3  J.  С  I  a  p  h  a  n.  An  Economic  History  of  Modern  Britain  1820·—1850,  v.  1.  Cambridge,  1926.
 9  J.  and  B.  Hammond.  The  Skilled  Labourer.  1770—1832.  London,  1919;  idem.  The  Town
Labourer.  London,  1925;  idem.  The  Village  Labourer.  London,  1927.
 652

МАРКС  II  НОВЕЙШИЕ  НАПРАВЛЕНИЯ  БУРЖУАЗНОЙ  ИСТОРИОГРАФИИ
 гельса  10,  труд  которого  «Положение  рабочего  класса  в  Англии»  подвер¬
гался  нападкам  со  стороны  реакционных  историков.  Впоследствии,  хотя
работы  «манчестерцев»  в  40—50-е  годы,  в  обстановке  «холодной  вой¬
ны»  снова  привлекли  широкое  внимание,  выявилась  неудача  попыток
создать  на  их  основе  противостоящую  марксизму  концепцию  промыш¬
ленной  революции  п.
 Аналогичный  во  многом  характер  носила  и  борьба  реакционных  и
прогрессивных  тенденций  в  буржуазной  историографии  французской
революции  XVIII  в.  Ее  ведущий  представитель  А.  Матьез  испытал  за¬
метное  влияние  Маркса,  которое  во  многом  определило  весомость  вкла¬
да  в  науку,  внесенного  его  трудами  12.
 Многолетний  спор  с  историческим  материализмом  не  принес  лавров
буржуазной  историографии.  Несмотря  на  это,  она,  конечно,  продолжает
и  расширяет  свои  тщетные  атаки  на  марксизм,  однако  поступательное
движение  исторической  мысли,  научного  исторического  исследования  и
в  рамках  буржуазной  историографии  связано  в  основном  с  сознательным
или  бессознательным  усвоением,  с  использованием  на  практике  марк¬
систских  идей.
 Один  из  столпов  антикоммунизма  в  западногерманской  историогра¬
фии,  Т.  Шидер,  отмечал  «простой  и  все  же  колоссальной  важности  факт,
что,  пожалуй,  никто  из  людей  XIX  века  по  своим  мыслям,  по  своему  пря¬
мому  и  косвенному  влиянию  не  кажется  столь  современным,  как  Карл
Маркс»  13.  Изучать  Маркса,  пишет  автор  новейшей  австрийской  работы
по  истории  возникновения  исторического  материализма  П.  Кэги,  значит
исследовать  силу,  «оказывающую  влияние  на  современность»  14.
 В  наши  дни,  в  эпоху  величайшего  триумфа  идей  марксизма-лениниз¬
ма  неизмеримо  выросла  их  притягательная  сила  и  для  ученых,  придер¬
живающихся  иных  политических  и  научных  взглядов.  Важнейшим  фак¬
тором  непосредственного  воздействия  на  умы  буржуазных  историков
идей  Маркса  является  быстрый  рост  марксистской  историографии  и  ее
научные  достижения  в  конкретном  исследовании  и  истолковании  про¬
цесса  общественного  развития.  Характерно,  что  процесс  известного  ус¬
воения  идей  исторического  материализма  частью  буржуазных  и  мелко¬
буржуазных  историков  происходил  наиболее  интенсивно  в  таких  капи¬
талистических  странах,  как  Франция  и  Италия,  где  быстро  набирала
силы  марксистская  историография.
 Буржуазные  историки  постоянно  говорят  и  о  научном  и  об  общест¬
венном  значении  идей  Маркса.  «Марксизм  —  это  ныне  официальная
идеология  миллионов»,—  пишет,  например,  историк  политических  уче¬
 10  Ср.  Е.  А.  Косминский.  Английский  рабочий  в  эпоху  промышленного  переворота.—
«Архив  К.  Маркса  и  Ф.  Энгельса»,  т.  III.  М.—  Л.,  1927,  стр.  421—439.
 11  См.  Н.  А.  Ерофеев.  Английская  промышленная  революция  в  освещении  буржуазной
историографии.—  «Вопросы  истории»,  1964,  Λ5  11.
 12  См.  H.  М.  Лук  и  н.  Маркс  как  историк.—  H.  М.  Луки  п.  Избранные  труды,  т.  III.  М.,
1963,  стр.  406—407.
 13  T.  S  h  г  e  d  е  r.  Karl  Marx  und  seine  Stellung  in  der  europäischer  Geschichte.—  «Geschichte
in  Wissenschaft  und  Unterricht»,  Januar  1964,  S.  16.
 14  P.  К  ä  g  i.  Genesis  des  historischen  Materialismus.  Wien,  1965,  S.  31.
 653

МАРКС  II  СОВРЕМЕННАЯ  БУРЖУАЗНАЯ  ИСТОРИОГРАФИЯ
 ний  Д.  Гармон  15.  Конечно,  при  этом  не  обходится  без  попыток  противо¬
поставить  это  общественное  значение  научному,  доказывать,  что  одно
затемняет  смысл  другого.
 Так,  по  мнению  JI.  К.  Макдональда,  политически  наиболее  важные
части  теории  Маркса  не  являются  научно  значимыми  и,  наоборот,  наи¬
более  важные  для  науки  могут  оказаться  наименее  существенными  в  по¬
литическом  отношении16.  Столь  же  часты  попытки  противопоставить
научное  влияние  и  мнимую  научную  несостоятельность,  «выявить»
«внутренние  противоречия»  теории  Маркса,  которые  она,  впрочем,  ио
мнению  многих  буржуазных  ученых,  разделяет  со  всеми  попытками  «ге¬
нерализаций».  Победа  теории  Маркса  побуждает  буржуазных  историков,
говорить,  что  она  имеет  крупное  научное  значение,  несмотря  на  «спор¬
ность»  ее  выводов  17,  что  она,  «по  общему  мнению»,  стала  отправным
пунктом  в  развитии  социальной  мысли  и  т.  п.18  В  целом  и  оговорки
и  прямые  выпады  нимало  не  отменяют  факта  признания  значения
марксистской  теории,  на  которое  идут  буржуазные  ученые,  несмотря  на
всю  свою  неприязнь  к  марксизму,  обычно  скрываемую  под  видом  бес¬
пристрастия.  Об  этом  имел  смелость  сказать  цитированный  выше
Л.  К.  Макдональд,  призвавший  своих  коллег  применять  при  изучении
марксизма  «научный  метод,  т.  е.  предпочитать  понимание  теории  жела¬
нию  перехитрить  врага  (хотя  последним,  нечего  и  говорить,  не  во  всех
случаях  возможно  пренебрегать)  »  1Э.
 Самый  ход  истории  —  вопреки  заявлениям  буржуазной  историогра¬
фии  —  подтверждал  и  продолжает  подтверждать  верность  теории  исто¬
рического  материализма,  и  это  не  может  не  оказывать  воздействия  на
сознание  честных  ученых.  Столь  же  явным,  неопровержимым  свидетель¬
ством  в  пользу  исторического  материализма  становилась  вся  сумма
исторических  фактов,  накопленных  в  результате  исследовательской  ра¬
боты  ученых.  К  признанию  отдельных  положений  исторического  мате¬
риализма,  к  ориентированию  исследовательского  интереса  на  аспекты
исторического  процесса,  решающее  значение  которых  было  открыто
Марксом,  влекли  буржуазных  ученых  и  всесильная  логика  истории  и  ло¬
гика  развития  самой  историографии.  Как  писал  один  из  известных  бур¬
жуазных  исследователей  марксизма,  К.  Левит,  материалистическое  по¬
нимание  истории  со  времени  его  создания  Марксом  «определяет  и  мыш¬
ление  немарксистов  и  антимарксистов  в  большей  степени,  чем  они  хоте¬
ли  бы  это  осознать»  20.
 Огромное  значение  для  этой  переориентации  исследовательских  ин¬
тересов,  продолжающейся  и  по  сей  день,  имели  победы  социализма  со
времени  Великой  Октябрьской  социалистической  революции,  создание
мировой  социалистической  системы.  Признавая  этот  факт,  известный
американский  ученый  Л.  Готшалк  в  докладе  на  XII  всемирном  конгрес¬
 15  J.  Harmon.  Political  Thought  from  Plato  to  the  Present.  New  York,  1964,  p.  404.
 15  L.  С.  M  с  D  о  n  a  I  d.  Western  Political  Theory.  Modern  Age.  New  York,  1962,  p.  343.
 17  С.  P  ο  n  t  e  i  l.  La  Pensée  politique  depuis  Montesquieu.  Paris,  1960,  p.  231—232.
 1S  W.  Η  о  f  m  a  n.  Ideengeschichte  der  sozialen  Bewegung  des  19.  und  20.  Jahrhunderts.  Berlin,
 1962,  S.  11.
 19  L.  C.  M  с  D  о  n  а  l  d.  Western  Politucal  Theory,  p.  343.
 20  K.  L  ô  w  г  t  h.  Von  Hegel  zu  Nietzsche.  Der  revolutionäre  Bruch  im  Denken  des  neunzehnten  .
 Jahrhunderts.  Marx  und  Kierkegaard.  5  Aufl.  Stuttgart,  1964,  S.  117.
 654

МАРКС  II  НОВЕЙШИЕ  НАПРАВЛЕНИЯ  БУРЖУАЗНОЙ  ИСТОРИОГРАФИИ
 се  историков  в  Вене  заявил,  что  марксизм,  ранее  рассматривавшийся
«просто  как  спорная  философия,—  или,  если  следовать  взглядам  ее  при¬
верженцев,  как  научная  теория  истории  —  стал  после  русской  револю¬
ции  1917  г.  философией  (или  научной  теорией),  которой  обучали  на
конкретном  примере»  21.
 Крах  колониальной  системы,  также  приведшей  к  дальнейшему  под¬
рыву  основ  буржуазного  мировоззрения  вообще  и  признанных  догм
буржуазной  историографии  в  частности,  ускорил  вместе  с  тем  развитие
исторической  науки  молодых  развивающихся  стран.  Историческую
науку  этих  стран  влечет  к  марксизму  внутренняя  логика  борьбы  против
догм  колониалистской  историографии.
 Победы  социализма  заставили  буржуазных  теоретиков  —  включая
историков  —  все  более  усовершенствовать  издавна  существовавшую  так¬
тику  борьбы: 	«убить  марксизм  «посредством  мягкости»,  удушить
 посредством  объятий,  путем  якобы  признания  «всех»  «истинно-науч¬
ных»  сторон  и  элементов  марксизма,  кроме  «агитаторской»,  «демагоги¬
ческой»,  «бланкистски-ут  опической»  стороны  его»22.  Поэтому  о  значе¬
нии  марксизма  для  историографии  нередко  говорят  самые  консерватив¬
ные  историки,  враги  марксизма.  Так,  один  из  ведущих  представителей
американской  школы  историков  бизнеса,  Г.  Ларсон,  писала,  что  исто¬
рический  материализм  Маркса  оказал  «неоценимое  влияние  на  истори¬
ческую  науку»  23.
 Однако  диалектика  развития  в  современных  условиях  при  резко
изменившемся  международном  соотношении  сил  в  пользу  социализма
проявляется  в  том,  что  буржуазные  ученые,  даже  «отделяя»  историче¬
ский  материализм  от  якобы  ненаучной  теории  пролетарской  революции,
соглашаясь  с  отдельными  положениями  материалистического  понима¬
ния  истории,  невольно  способствуют  распространению  марксистских
идей,  понятий  и  оценок  в  буржуазной  науке.  Различные  буржуазные
ученые  отмечают  укрепление  таких  «элементов»  марксистской  теория
в  общественных  науках.  Так,  они  пишут  об  утверждении  «недогмати¬
ческой  и  неполитической  «марксистской»  позиции»  в  новейшей  социо¬
логии24.  Л.  Февр  правильно  подметил  существование  большой  группы
ученых,  считающих  себя  антимарксистами  во  всех  областях,  кроме  науч¬
ной,  не  читавших  Маркса  и  тем  не  менее  в  своей  исследовательской
практике  мыслящих  по-марксистски,  использующих  методы  исследова¬
ния  и  выводы,  сделанные  основателем  марксизма  25.
 Конечно,  общие  концепции  буржуазной  историографии,  как  правило,
противостоят  марксизму.  Однако  хрупкость  этих  антимарксистских
конструкций  увеличивается  от  того,  что  буржуазные  ученые  вынужде¬
ны  пользоваться  материалом,  который  взрывает  их  построения.
 Этот  процесс  заимствования  марксистских  идей,  правда,  протекает
не  всегда  прямым  путем  и,  как  уже  отмечалось,  далеко  не  всегда  осо¬
знается  самими  буржуазными  исследователями.  При  этом  именно  неже¬
 21  ЛГИе  Congrès  international 	des  sciences  historiques.  Rapports,  v. 	IV.  Wien, 	1965, 	p. 	10.
 22  В. 	И.  JI  e  nu  п.  Поли.  собр. 	соч.,  т.  26,  стр.  227.
 23  H. 	М.  Larson.  Guide  to 	Business  History.  Cambridge 	(Mass), 	1950,  p. 	9.
 24  S. 	M.  Lip  set.  The  Sociology  of  Marxism.—  «Dissent», 	Winter 	1963,  v. 	X, 	N 	1, 	p. 	59.
 25  «Annales  d’histoire  économique  et  sociale»,  t.  VII,  N  36,  p.  621.
 655

МАРКС  И  СОВРЕМЕННАЯ  БУРЖУАЗНАЯ  ИСТОРИОГРАФИЯ
 лание  признать  размеры  заимствования  лежит  —  наряду  с  другими
мотивами  —  в  основе  попытки  представить  марксизм  просто  одним  из
элементов  общего  «западного  наследия»,  утверждать,  что  многие  из  от¬
крытий  Маркса  якобы  являлись  достоянием  всей  современной  ему  эко¬
номической  и  политической  мысли.
 Однако  даже  неполное  осознание  буржуазными  учеными  того,  сколь
многое  взято  ими  из  арсенала  марксизма,  приводит  к  —  пусть  вынуж¬
денному  и  часто  сопровождаемому  оговорками  —  признанию  осново¬
полагающего  значения  трудов  Маркса  для  современного  общество-
знания.
 Один  из  наиболее  известных  на  Западе  социологов,  Ж.  Гурвич,  писал:
«Маркс  остается  самым  великим  и  самым  важным  из  основателей  совре¬
менной  социологии»  26.  Маркса  признают  одним  из  великих  теоретиков-
экономистов  27.  Марксизм,  вторит  этим  заявлениям  американский  исто¬
рик  общественной  мысли  Е.  Бернс,  является  «одной  из  самых  важных
частей  идеологии  (doctrine)  нового  времени  (modern  times)»28.  О  том
же  писал  американский  социолог  Ч.  У.  Миллс:  «Только  овладев  идеями
марксизма,  можно  стать  исследователем  общества  (social  scientists)».
Правда,  одновременно  Миллс  добавлял:  «Не  может  им  быть  и  тот,  кто
считает  марксизм  последним  словом  науки»29.  Г.  Лихтгейм  в  своей
нашумевшей  книге  «Марксизм.  Историческое  и  критическое  исследова¬
ние»  приходит  к  выводу,  что  «живая  сущность»  марксистской  теории
«усвоена  историческим  сознанием  современного  мира»  (хотя  он  тут  же
спешит  оговориться,  что  многие  части  этой  теории  признаются  лишь
«идеологами  новой  ортодоксии»)  30.  Такое  признание  в  устах  воинст¬
вующего  антикоммуниста  тем  более  показательно,  что  оно  сопровожда¬
ется  рядом  других,  развивающих  и  дополняющих  первое.  Так,  напри¬
мер,  Лихтгейм  отмечает  в  Англии  «недавнее  оплодотворение  социоло¬
гии,  истории  и  антропологии  неортодоксальными  концепциями  явно
марксистского  происхождения»  31.  Хотя  и  здесь  имеется  оговорка,  что
Англия  с  запозданием  следует  за  странами  континентальной  Европы,
эта  оговорка  лишь  подчеркивает  универсальный  характер  процесса  ис¬
пользования  марксистских  идей.
 Буржуазные  историки,  разумеется,  отвергают  марксизм  как  систему
философских  и  социологических  воззрений  —  иначе  они  не  были  бы
буржуазными  учеными.  Однако  вместе  с  тем  они  все  шире  должны,
благодаря  логике  развития  науки,  идти  на  применение  марксистских
методов  исследования,  особенно  классового  анализа  исторического  про¬
цесса.  Иначе  они  не  были  бы  учеными  вообще.  Р.  Дэниелс  писал,  на¬
пример:  «Длительное  значение  Маркса  для  социологии  лежит  не  в  бук¬
вальных  пределах  его  системы,  а  в  осознании  воздействия  экономики
и  социальных  аптагонизмов,  которое  он  более  чем  какой-либо  другой
 -6  G.  G  и  r  v  г  t  с  h.  La  sociologie  de  Karl  Marx.  Paris,  1959,  p.  93.
 27  Karl  Marx  Dictionary.  Ed.  by  I.  Stockhammer.  New  York,  1965, 	p. 	VII.
 24  E. 	M.  Burns.  Ideas  in  Conflict.  The  Political  Theories  of  the 	Contemporary 	World.  New
 York,  1960,  p.  152.
 29  C. 	W.  Mill  s.  The  Marxists.  New  York,  1963,  p.  11.
 30  G. 	Licht  heim.  Marxism.  An  Historical  and  Critical  Study. 	New  York, 	1961, 	p. 	406.
 41  Ibid.,  p.  395.
 656

МАРКС  И  НОВЕЙШИЕ  НАПРАВЛЕНИЯ  БУРЖУАЗНОЙ  ИСТОРИОГРАФИИ
 мыслитель  внедрил,  начиная  от  его  времени,  во  все  западные  науки
 об  обществе»  32.
 Даже  патриарх  западной  буржуазной  историографии  А.  Тойнби,
не  скрывающий  своей  враждебности  теории  Маркса,  все  же  отмечает  ее
значение  для  исторической  науки,  правда,  сопровождая  это  признание
критикой  марксизма:  «Подобно  тому,  как  неверно  утверждение,  что  по¬
литика  является  главной  областью  активности  человека,—  Маркс  сослу¬
жил  нам  всем  службу,  доказав  его  несостоятельность,—  аналогичный
тезис,  что  такой  областью  является  экономика,  тоже  окажется  непригод¬
ным»  33.  А  крупный  английский  историк  Э.  Карр  даже  пишет,  что  идея
Маркса  сохранят  свою  силу,  пока  не  будет  решена  судьба  буржуазного
общества  и  достигнут  новый  «научный  синтез»  34.
 Одним  из  показателей  влияния  марксизма  является  продолжающее¬
ся  расширение  области  классового  анализа  в  работах  значительной  час¬
ти  буржуазных  историков,  которое,  правда,  сопровождается  обычно
оговоркой  о  применении  его  только  к  периодам,  предшествовавшим  со¬
временной  эпохе.  Ряд  видных  историков  и  социологов  готов  признать
неправильной  тенденцию  подменять  классы  произвольно  конструи¬
руемыми  социальными  группами  (об  этом  писали  Т.  Б.  Боттомор,
Д.  Коул  и  др.).  «Неуменье  различать  между  концепцией  исторического
класса  и  социальных  слоев,—  замечает  Лихтгейм,—  лежит  в  основе
большинства  неудачных  попыток  современных  социологов  использовать
фрагменты  марксистской  теории,  игнорируя  при  этом  ее  историческую
направленность  (bent).  Признание  этого  факта  становится  все  более
распространенным  в  новейшей  литературе»  35.
 Значение  классового  анализа  все  шире  осознается  не  только  для  со¬
циальной  и  политической  истории,  но  и  для  изучения  движения  обще¬
ственной  мысли.  Американский  историк  Л.  К.  Макдональд  писал  в  этой
связи:  «Его  (Маркса.—Е.  Ч.)  главное  убеждение,  что  класс  является
основной  детерминантной  формой  человеческого  мышления,  побудило
поколения  ученых  рассматривать  в  новом  свете  причинность  в  общест¬
венных  явлениях»  36.  Эта  констатация  тем  более  показательна,  что  Мак¬
дональд  считает  ошибкой  или  упрощением  это  «главное  убеждение»
основоположника  марксизма.
 Разумеется,  степень  признания  классового  анализа  весьма  различна
у  разных  школ  и  течений  буржуазной  историографии,  не  говоря  уже
о  многочисленных  попытках  искажения  исходных  принципов  этого  ана¬
лиза,  о  которых  пойдет  речь  далее.  Обращение  к  марксистскому  клас¬
совому  анализу  —  даже  в  том  виде,  в  котором  он  используется  в  трудах
буржуазных  ученых,—  привело  к  сдвигам  в  понимании  ими  всего  про¬
цесса  всемирного  развития.  Об  этом  прямо  говорил  JI.  Готшалк  в  своем
уже  цитированном  выше  докладе  о  концепциях  всемирной  истории,
сделанном  на  конгрессе  в  Вене:  «С  середины  прошлого  века  Карл  Маркс
 32  R.  V.  D  а  п  г  е  I  s.  Marxian  Theories  of  Historical  Dynamics.—  Sociology  and  History.  Theory
and  Research.  Ed.  by  W.  J.  Cahnman,  A.  Boskoff.  London,  1964,  p.  82.
 33  A.  Toynbee.  The  Study  of  History,  v.  XII.  Reconsiderations.  London,  1961,  p.  662.
 34  E.  H.  Car  r.  Studies  in  Revolution.  New  York,  1964,  p.  37.
 35  G.  L  г  с  h  t  h  e  i  m.  Marxism,  p.  387.
 36  L.  C.  McDonald.  Western  Political  Theory.  Modern  Age,  p.  363.
 42  Маркс  —  историк
 657

МАРКС  И  СОВРЕМЕННАЯ  БУРЖУАЗНАЯ  ИСТОРИОГРАФИЯ
 и  его  последователи  учили,  что  главным  выразителем  господствующего
духа  эпохи  была  не  господствующая  нация,  а  господствующий  общест¬
венный  класс  и  что  мировую  историю  лучше  всего  излагать,  прослежи¬
вая  последовательную  смену  не  мировых  держав,  а  социальных  классов.
На  протяжении  XIX  в.,  а  также  нашего  столетия  историки-экономисты
пролили  свет  и  внесли  смуту,  подтверждая  или  отвергая  марксистский
тезис  при  оценке  количественных,  технологических  и  социально-эконо¬
мических  факторов,  которые  способствовали  определению  хода  истори¬
ческих  событий»  37.
 Использование  —  пусть  не  всегда  последовательное  —  классового
анализа  в  его  марксистском  понимании  неизменно  лежит  в  основе
научных  успехов  различных  направлений  и  школ,  ярким  примером  чему
может  служить  плодотворная  деятельность  школы  А.  Матьеза  и  Ж.  Ле-
февра  в  изучении  истории  французской  революции.  Более  того,  именно
марксистские  методы  анализа  истории,  как  и  историографического  про¬
цесса,  оказываются  необходимыми  для  наиболее  обещающих  и  успешно
работающих  буржуазных  историков,  в  частности,  при  отстаивании  до¬
стигнутых  ими  исследовательских  результатов  от  реакционной  критики.
 Л.  Февр,  один  из  основателей  журнала  «Annales»  («Анналы»),  за¬
щищая  основное  направление  его  исследовательских  интересов,  обра¬
щался  к  аргументации,  взятой  из  идейного  арсенала  марксизма.  В  поле¬
мике  с  А.  Рубо,  повторявшим  банальное  обвинение  против  сторонников
исторического  материализма,  что  они  преувеличивают  значение  эконо¬
мического  «фактора»  в  ущерб  политическим  и  моральным,  особенно
в  истории  международных  отношений,  Февр  нашел  четкий  и  убедитель¬
ный  ответ.  Он  подчеркнул,  что  «экономические  причины»  лежали  в  ос¬
нове  отличий  между  тем,  как  выглядел  мир  в  1870,  1920  или  1940  г.  33
Ж.  Лефевр,  осуждая  реакционное  «переписывание»  истории  революци¬
онных  событий  во  Франции  в  книге  английского  профессора  А.  Коббена
«Миф  о  французской  революции»  (Лондон,  1955),  вскрыл  не  только
научную  несостоятельность  этой  ревизии,  но  и  ее  классовые  корни.
Он  подчеркнул,  что  в  основе  реакционной  концепции  Коббена  лежит
страх  современной  буржуазии  перед  пролетариатом,  что  она,  ощущая
угрозу  своему  господству,  «выступает  против  восстания  ее  предков,  ко¬
торое  обеспечило  ей  господство,  так  как  усматривает  здесь  опасный  для
себя  прецедент»  39.  (Характерно,  что  именно  этот  вывод  никак  не  могут
простить  Ж.  Лефевру  консервативные  историки,  даже  соглашаясь  на
включение  его  в  число  ведущих  представителей  западной  исторической
мысли.40)
 Исследования  одного  из  видных  английских  историков,  Баттерфилда,
в  том  числе  и  его  теоретические  труды,  могут  служить  образцом  того,
в  какой  мере  и  формах  происходит  признание  марксизма  наиболее
серьезными  и  плодотворно  работающими  представителями  новейшей
 37  Xlle  Congrès  international  des  sciences  historiques.  Rapports,  v.  IV,  p.  10.  Готшалк  имел
в  виду  Роджерса,  Jleeaccëpa,  Зомбарта,  М.  Ковалевского,  М.  Вебера,  Допгиа,  Тауни  и  дру¬
гих  ист  ориков-экономист  о  в  (р.  18).
 38  L.  F  е  Ъ  V  r  e.  Combats  pour  l’histoire.  Paris,  1953,  p.  68—69.
 39  «Annales  historiques  de  la  Révolution  Française»,  Octobre-décembre  1956,  N  145,  p.  344.
 40  G.  H.  McNeil.  George  Lefebvre.  1874—1959.—  «Some  20th  Century  Historians».  Ed.  by
S.  W.  Halperin.  Chicago,  1961,  p.  68.
 658

МАРКС  И  НОВЕЙШИЕ  НАПРАВЛЕНИЯ  БУРЖУАЗНОЙ  ИСТОРИОГРАФИИ
 буржуазной  историографии.  Особый  интерес  представляет  в  этом  от¬
ношении  известная  теоретическая  работа  этого  маститого  ученого  «Ис¬
тория  и  отношения  между  людьми»,  в  которой  он  подробно  освещает
свое  понимание  значения  марксизма  для  современной  историографии.
(Эта  книга  тем  более  показательна,  что  она  вышла  в  разгар  «холодной
войны»  и  содержит  немало  выпадов  против  социалистических  стран.)
 Прежде  всего  Баттерфилд  отвергает  вульгаризаторские  изображе¬
ния  теории  исторического  материализма.  Экономическое  понимание  ис¬
тории,  пишет  он,  не  связано  с  предположением,  что  единым  хлебом  сыт
человек,  оно  скорее  разъясняет,  что  ни  один  человек  не  может  жить
без  хлеба.  Оно  не  отрицает  роль  идей,  а  скорее  выясняет  «те  факторы,
которые  определяют  возникновение,  развитие  и  даже  циркуляцию  идей.
Люди  обладают  сознанием,  но  определенные  обстоятельства  являются
ограничительными  рамками  для  деятельности  интеллекта».  Марксист¬
ская  интерпретация  истории  указывает,  что  некоторые  экономические
факторы  создают  такие  непреодолимые  ограничения.  Те,  кто  относят
все  за  счет  идей  и  личностей,  забывая,  насколько  они  сами  являются
продуктом  истории,  создают  «интеллектуалистский  рай,  академическую
утопию»  4I.
 Обращаясь  к  событиям  новой  истории—промышленной  революции,
развитию  науки,  созданию  современного  государства,  Баттерфилд  пре¬
достерегает  от  их  поверхностного,  упрощенного  освещения,  от  просто¬
го  перечисления  фактов,  от  изображения  этих  событий  как  борьбы  хо¬
роших  людей  против  плохих,  просвещения  против  невежества  и  т.  п.
Все  это  происходило  в  рамках  более  широких  социальных  процессов.
«Со  времени  Маркса,—  пишет  он,—  историки  приближались  все  более
и  более  к  этой  главной  точке  зрения  —  порой  вопреки  самим  себе,  по¬
рой  не  признавая,  что  влияние  Маркса  имеет  к  этому  отношение,  по¬
рой  также,  несомненно,  даже  не  сознавая,  что  произошло  какое-то
изменение  во  взглядах»  42.
 Пытаясь,  подобно  другим  буржуазным  ученым,  хотя  бы  частично
слить  идеи  Маркса  с  общим  «западным  наследием»,  Баттерфилд  вме¬
сте  с  тем  подчеркивает,  что  марксизм  дает  возможность  «подойти  к  ре¬
альной  сложности  истории».  Упоминая  о  значении,  которое  Маркс  и
его  последователи  придают  идее  классовой  борьбы,  Баттерфилд  спра¬
ведливо  считает,  что  «именно  от  них  идет  по  большей  части  использо¬
вание  этой  идеи  в  современной  историографии»  43.  Не  надо  быть  марк¬
систом,  добавляет  Баттерфилд,  чтобы  признать,  что  Маркс  и  Энгельс
«сыграли  важную  роль  в  изучении  исторического  процесса  в  новое  вре¬
мя  (in  modern  times)  »  44.
 Баттерфилд  неоднократно  обращается  к  мысли  о  том,  что  Маркс
видел  в  экономических  условиях  лишь  исходную  причину,  а  не  те  не¬
посредственные  обстоятельства  самого  различного  характера,  которые
в  сумме  порождают  то  или  иное  историческое  явление.  При  этом,  по
мнению  Баттерфилда,  «в  общем  марксистский  взгляд  на  историю  мо¬
 41  Н.  Butterfield.  History  and  Human  Relo  lions.  London,  1951,  p.  72—73.
 42  Ibid.,  p.  77.
 43  Ibid.,  p.  79.
 44  Ibid.,  p.  72—73.
 659
 42*

МАРКС  И  СОВРЕМЕННАЯ  БУРЖУАЗНАЯ  ИСТОРИОГРАФИЯ
 жет  для  ученого  служить  нужным  напоминанием,  что  его  история  не
должна  отрываться  от  почвы,  должна  быть  ближе  к  земле»,  «материа¬
листическая  интерпретация,  потому  что  она  столь  груба  (brown)  и  не
отрывается  от  земли,  создает  для  нас  здоровый  и  реалистический  под¬
ход  к  прошлому»  45.  Это  отнюдь  не  делает,  конечно,  Баттерфилда  сто¬
ронником  исторического  материализма.  Однако  он  признает  не  только
роль  экономики,  но  и  то,  «что  материальные  условия  до  известной  сте¬
пени  подчиняются  законам,  вне  зависимости  от  того,  правильно  или
неправильно  они  сформулированы  марксистами»  46.
 Баттерфилд  специально  останавливается  на  мысли  Маркса  о  клас¬
совой  обусловленности  идеологии,  о  том,  что  люди,  вне  зависимости  от
своих  субъективных  желаний,  отражают  в  своих  мыслях  положение  и
интересы  общественного  класса,  к  которому  они  принадлежат:  «Люди...
менее  способны  избегнуть  влияния  своего  класса,  чем  это  обычно  счи¬
тают  враги  марксизма»  47.  Отмечая  влияние  исторического  материализ¬
ма  на  сознание  наших  современников,  Баттерфилд  пишет:  «В  отноше¬
нии  многих  этапов  новейшей  истории,  например  в  отношении  первых
и  более  поздних  лет  Веймарской  республики  и  в  отношении  граждан¬
ской  войны  в  Испании,  поразительно,  сколь  большая  часть  британского
общественного  мнения  восприпяла  явно  марксистскую  интерпретацию
истории»  48.  Вместе  с  тем  Баттерфилд  стремится  представить  марксизм
как  выявление  лишь  внешних  закономерностей  и  в  этом  отношении  со¬
единяемое  даже...  с  христианской  философией  истории  (согласно  кото¬
рой,  подлинные  пути  Провидения  открываются  религией,  тогда  как  их
познаваемые  земные  проявления  могут  изучаться  наукой)  49.
 Позиция  Баттерфилда  свидетельствует  о  растущем  осознании  ча¬
стью  буржуазных  историков  роли,  сыгранной  марксизмом  в  развитии
исторической  науки.  Поступательное  движение  буржуазной  историо¬
графии  определялось  прогрессом  тех  ее  отраслей,  на  которые  в  прямой
или  косвенной  форме  влияли  марксистские  идеи.  Разумеется,  усвоение
этих  идей  здесь  представляло  крайне  противоречивый  процесс,  сопро¬
вождавшийся  попытками  найти  понимание  —  обычно  эклектическое  —
роли  экономики,  которое  укладывалось  бы  в  рамки  буржуазной  идеоло¬
гии.  Даже  у  историков,  труды  которых  стали  заметной  вехой  в  историо¬
графии  благодаря  влиянию  марксизма,  наблюдается  стремление  создать
противостоящую  ему  картину  взаимодействия  «экономических  факто¬
ров»  и  тенденций  экономического  развития.
 Показательна  в  этом  отношении  деятельность  историков,  связанных
с  упомянутым  выше  французским  журналом  «Annales»,  возникшим  еще
в  1929  г.  Ее  руководителями  стали  М.  Блок,  JI.  Февр  и  в  послевоенные
годы  —  Ф.  Бродель.  Хотя  историки,  примыкающие  к  «Анналам»,  разли¬
чаются  по  своим  методологическим  воззрениям,  их  объединяет  стремле¬
ние  вскрыть  глубинные  экономические  основы  общественного  развития,
а  в  плане  исследовательской  практики  —  тенденция  к  широкому  исполь¬
 660
 45  Н.  Butterfield.  History  and  Human  Relations,  p.  80—84,  88—91,  96—97  99.
 40  Ibid.,  p.  85.
 47  Ibid.,  p.  91.
 48  Ibid.,  p.  99.
 49  Ibid.,  p.  71,  87—88.

МАРКС  И  НОВЕЙШИЕ  НАПРАВЛЕНИЯ  БУРЖУАЗНОЙ  ИСТОРИОГРАФИИ
 зованию  приемов,  применяемых  в  смежных  научных  дисциплинах  —
экономике,  экономической  географии,  социологии,  социальной  психоло¬
гии,  демографии  и  т.  д.  В  то  же  время  для  этого  направления  характерно
изучение  экономических,  демографических  и  других  социальных  «струк¬
тур»  преимущественно  в  отрыве  от  исследования  социальных  движений.
Критики  направления  «Анналов»  справа,  например  западногерманский
историк  К.  Е.  Борн,  осуждают  но  недооценку  некоторыми  сторонниками
этого  направления  значения  «неэкономических  факторов»,  а  самую  тен¬
денцию  выдвижения  на  решающее  место  истории  экономики  и  социаль¬
ных  отношений,  именуя  это  «преувеличениями,  связанными  с  новым
открытием»  50.  А  Г.  Риттер  упрекал  «Анналы»  за  отказ  от  рассмотрения
политических  вопросов,  за  склонность  к  защите  идеи  исторического
прогресса  «в  духе  старой  историографии  просветителей  эпохи  Воль¬
тера»  51.
 В  своих  новейших  работах  видные  представители  направления  «Ан¬
налов»  особо  подчеркивают  определяющую  роль  экономических  и  соци¬
альных  отношений  в  истории  общества.  Недавние  высказывания  таких
крупных  исследователей,  как  Ф.  Бродель52  и  Ш.  Моразе,  свидетельст¬
вуют  о  том,  как  высоко  оценивается  ими  роль  Маркса  в  развитии  исто¬
рической  пауки.  «Ясно  как  дважды  два  четыре,—  заявил  Ф.  Бродель,—
что  Маркс  является  родоначальником  современной  исторической  нау¬
ки»  53.  Ш.  Моразе,  со  своей  стороны,  отмечает  основополагающее  зна¬
чение  марксизма  для  такой  важной  отрасли  современной  историогра¬
фии,  как  история  науки  и  техники.  По  убеждению  Ш.  Моразе,  труды
Маркса  устранили  главный  камень  преткновения  на  пути  изучения  ду¬
ховного  прогресса.  Переключив  внимание  с  индивидуума  на  действия
коллективов  людей,  Маркс  показал,  каким  образом  в  процессе  истори¬
ческого  развития  преодолеваются  —обычно  посредством  революционного
насилия  —  те  препятствия,  которые  старый  социальный  порядок  воз¬
двигает  на  пути  создания  более  высокого  общественного  устройства.  Ру¬
ководствуясь  мыслями  Маркса,  добавляет  ΠΙ.  Моразе,  историки  призва¬
ны  выявлять  характер  связей,  существующих  между  идеологическими
надстройками,  с  одной  стороны,  и  техникой  (например,  техническими
изобретениями)  и  прочими  уровнями  социальной  организации  —  эконо¬
микой,  демографией,  классовыми  отношениями  и  т.  д.—  с  другой54.
 Пример  «Анналов»  показывает  сложность  путей,  по  которым  про¬
исходит  воздействие  исторического  материализма  на  лучшую  часть
буря^уазных  ученых.
 и  K.  E.  Born.  Neue  Wege  der  Wirtschafts-  und  Sozialgeschichte  in  Frankreich:  die  Histori¬
kergruppe  der  «Annalen».—  «Saeculum»  (München),  1964,  Jrg.  15,  Hft.  3,  S.  308.
 51  «Historische  Zeitschrift»,  Juni  1966,  Bd.  202,  Hft.  3,  S.  587.
 52  Автор  монументального  труда  о  Средиземноморье  в  средние  века  (F.  Braudel.  La
Méditerranée  et  le  monde  méditerranéen  à  l’époque  de  Philippe  II.  Seconde  édition  revue
et  augmentée.  Paris,  1966)  и  других.
 63  «Nouvel  Observateur»,  12.VII  1967,  p.  25.
 54  «Nouvel  Observateur»,  3.V  1967,  p.  32.
 661

МАРКС  И  СОВРЕМЕННАЯ  БУРЖУАЗНАЯ  ИСТОРИОГРАФИЯ
 Для  построения  своих  концепций  —  в  той  мере,  в  какой  эти  кон¬
цепции  противостоят  марксизму,—  буржуазная  историография,  исходя
из  реакционных  философско-исторических  посылок,  использует  набор
научно  несостоятельных  методов  группировки  и  интерпретации  фак¬
тов.  Говоря  о  неправомерных  приемах  исследования,  надо  четко  про¬
водить  грань  между  пх  прокламированием  в  общей  форме  и  использо¬
ванием  в  конкретной  работе,  между  теорией  и  практикой  буржуазной
историографии,  которая  отнюдь  не  является  прямолинейной,  зачастую
приобретая  крайне  противоречивый  характер.  Типичны  случаи  словес¬
ного  «частичного  признания»  марксизма  и  выступление  против  него  в
конкретном  исследовании  и,  наоборот,  теоретическая  критика  при  ис¬
пользовании  его  идей  на  практике.  Тем  более  необходимо  проводить
различие  между  использованием  непригодных  приемов  без  осознания  их
ненаучного  характера  и  сознательным  извращением,  преднамеренной
фальсификацией  исторпи.
 Большинство  философско-исторических  направлений,  составляющих
теоретическую  основу  современной  буржуазной  историографии,—  логи¬
ческий  позитивизм  (К.  Поппер,  К.  Гемпель,  П.  Гардинер  и  др.)  и  исто¬
рический  иррационализм  (интуитивизм),  семантическая  филосо¬
фия  —  носят  субъективно-идеалистический  характер.  Взгляды  Б.  Кро¬
че,  являясь  в  целом  системой  объективного  идеализма,  критически  за¬
остренной  против  субъективизма  и  иррационализма,  тем  не  менее  также
подводят  к  релятивистским  выводам.  Христианская  философия  истории
резервирует  для  религии  возможность  глубинного  познания  действи¬
тельности,  оставляя  на  долю  науки  иллюзорную,  поверхностную  обо¬
лочку  сокровенной  сути  исторического  бытия.
 Субъективно-идеалистическая  методология  современной  реакцион¬
ной  историографии  включает  в  качестве  необходимого  элемента  отри¬
цание  причинной  связи  между  явлениями.  Конечно,  на  практике  исто¬
рики.  сознательно  поддерживающие  или  примыкающие  к  такой  систе¬
ме  взглядов,  не  могут  отказаться  от  установления  связей  между  при¬
чиной  и  следствием,  без  которого  невозможно  никакое  исследование  и
никакое  изложение  исторических  событий.  Однако  теоретическое  отри¬
цание  причинной  связи  служит  оправданием  недооценки,  игнорирова¬
ния,  а  иногда  и  утаивания  существенных,  главных  причин  явления  и
выдвижения  взамен  на  первый  план  несущественных,  второстепенных,
а  то  и  вовсе  вымышленных  причин.
 Одна  из  наиболее  характерных  черт  современной  буржуазной  исто¬
риографии  —  смешение  сущности  и  явления  в  историческом  процессе.
Для  многих  буржуазных  историков  явление  совпадает  с  сущностью.  Та¬
кой  взгляд  по  существу  равносилен  ликвидации  науки,  задача  которой
как  раз  и  заключается  в  выявлении  скрытой  сущности  того,  что  высту¬
пает  на  поверхности  исторического  процесса.  Буржуазные  историки
сознательно  изолируют  все  отрицательные  проявления  капитализма  от
его  сущности,  причем  многим  из  них  «приписывается»  другая  основа,
другая  сущность.
 Все  основные  направления  буржуазной  философской  мысли  XX  в.—
неокантианство,  неогегельянство,  прагматизм,  неопозитивизм  и  др.,  яв¬
 662

МАРКС  И  НОВЕЙШИЕ  НАПРАВЛЕНИЯ  БУРЖУАЗНОЙ  ИСТОРИОГРАФИИ
 ляющиеся  методологической  основой  современной  реакционной  исто¬
риографии,—  в  открытой  или  скрытой  форме  отвергают  существование
исторической  закономерности,  объективных  законов  развития  общества.
 Буржуазные  историки  признают,  что  именно  марксизм  «оказал  оп¬
ределяющее  влияние  на  ведущуюся  вплоть  до  наших  дней  социологи¬
ческую  дискуссию  по  вопросу  о  закономерности»  55.  Однако  это  слу¬
жит  лишь  дополнительным  основанием  для  отрицания  буржуазными
авторами  существования  законов  общественного  развития.  «В  бесконеч¬
ном  разнообразии  и  полноте  исторической  жизни,—  пишет  Г.  Риттер,—
имеется  известная  типическая  последовательность  ступеней  развития  и
подобие  явлений...  Но  о  необходимости  и  закономерности  (Regelmäßig¬
keit)  хода  истории  в  целом  не  может  быть  и  речи»56.  Риккертианские
установки  широко  используются  многими  буржуазными  авторами  для
атак  против  методологических  основ  марксистской  историографии  и
научных  объяснений,  которые  она  дает  узловым  проблемам  истории,
особенно  истории  капитализма  и  рабочего  движения.  Так,  например,
западногерманский  остфоршер  Г.  Раупах  в  данной  связи  уверяет,  что
особенности  истории  рабочего  движения  отдельных  стран  имеют  само¬
довлеющее  значение.  «Несмотря  на  единообразные  технические  усло¬
вия  современного  производства,—  пишет  он,—  эти  особенности,  опре¬
деляемые  причинами  исторического,  социологического  и  общественно-
психологического  характера,  являются  столь  неповторимыми  (so  indi¬
vidualisierend),  что  создание  идеально  типических  форм  и  итогов
рабочего  движения  возможно  лишь  для  ограниченных  целей  и  при  зна¬
чительном  удалении  от  действительности.  Только  догматический  ком¬
мунизм  (так  Раупах  именует  марксизм-ленинизм.—  Е.  Ч.)  твердо  при¬
держивается  фикции,  что  существуют  в  основном  однородные  фазы  в
развитии  рабочего  движения  во  всех  странах»  57.
 Реакционные  историки  хотели  бы  доказать,  будто  «отстаивание  ис¬
торической  закономерности  (inevitability)  было,  вероятно,  главной  сла¬
бостью  марксизма»  5S.  Для  многих  буржуазных  ученых  пстория  —  сфе¬
ра  полного  господства  случайностей59.  При  этом  случайность  отделя¬
ется  непроходимой  пропастью  от  необходимости.  Еще  в  конце  прошлого
века  Р.  Штаммлер  пытался  обнаружить  противоречие  между  теорией
исторического  материализма,  установившей  историческую  необходи¬
мость  смены  капитализма  социализмом,  и  призывами  Маркса  бороться
за  победу  пролетарской  революции,  которая  «все  равно»  неизбежно
произойдет.  «Кто  познает,  что  определенное  следствие  наступит  с  не¬
избежной  естественной  необходимостью,—  писал  Штаммлер,—  тот  не
может  уже  этому  результату  содействовать...  Нельзя  основать  партию,
которая  поставит  себе  целью  «сознательно  содействовать»  наступлению
 55  K.  Lenk.  Zum  Problem  der  sozialen  Gesetzmäßigkeit.—  «Geschichte  in  Wissenchaft  und
Unterricht»,  November  1963,  Jhrg.  14,  Hft.  11,  S.  677.
 56  G.  Bitter.  Wissenchaftliche  Historie  einst  und  jetz.  «Historische  Zeitschrift»,  Bd.  202,
Hft.  3,  Juni  1966,  S.  587.
 57  Handwörterbuch  der  Sozial-Wissenschaften.  (Tübingen).  5.  Lieferung,  S.  241  (статья
«Arbeiterbewegung»  ).
 58  E.  M.  Burn  s.  Ideas  in  Conflict.  The  Political  Theories  of  Contemporary  World.  New  York,
1960,  p.  152.
 Cp.  A.  Toynbee.  Some  Great  Ifs  of  History.—  «New  York  Times  Magazine»,  5.Ill  1961.
 663

МАРКС  И  СОВРЕМЕННАЯ  БУРЖУАЗНАЯ  ИСТОРИОГРАФИЯ
 точно  вычисленного  затмения  луны»  60.  В  разной  форме  этот  довод  по¬
вторяется  и  поныне.  Буржуазные  историки  твердят  об  «основополага¬
ющей  двусмысленности  в  марксизме»,  о  «парадоксальном»  сочетании  в
теории  Маркса  детерминизма  и  волюнтаризма,  утверждений  о  неиз¬
бежности  пролетарской  революции  и  призывов  к  борьбе  за  ее  победу
и  т.  д.61  Г.  Риттер  предлагает  отвергнуть  историческую  необходимость,
ссылаясь  на  свободу  воли62.  В  католической  историографии  встречают¬
ся  ссылки  на  якобы  моральную  неприемлемость  «любого  непреклонно¬
го  (rigid)  сосредоточения  на  экономике  как  определяющей  причине
исторического  процесса»  63.
 Часть  буржуазных  ученых  формально  не  отрицает  существование
исторической  закономерности,  но  отрывает  ее  от  обусловливающих  ее
действие  материальных  условий,  что  придает  ей  непознаваемый
характер.  Во  всяком  случае  эти  ученые  имеют  в  виду  «закономерно¬
сти»,  в  корне  отличающиеся  от  подлинных  объективных  законов  обще¬
ственного  развития.  Широко  практикуется,  в  частности,  подмена  ре¬
альных  закономерностей  развития  общества  мнимыми,  построенными
по  аналогии  с  естественнонаучными  (физическими,  химическими,  био¬
логическими,  психологическими)  законами,  геополитическими  построе¬
ниями  и  мальтузианскими  «интерпретациями»  исторического  процесса.
Стоит  особо  отметить  вновь  усилившуюся  в  последнее  время  тенден¬
цию  опереться  в  борьбе  против  марксизма  на  фрейдизм.  Известный
американский  историк  У.  Лангер  объявил  использование  метода  пси¬
хоанализа  «непосредственной  задачей»  исторической  науки64.  А  дру¬
гие  буржуазные  исследователи  даже  утверждают,  будто  Фрейд  опро¬
верг  марксизм,  доказал  его  утопический  характер  65.
 Многие  буржуазные  ученые  пытаются  представить  закономерности,
свойственные  капиталистическому  обществу  (например,  закономер¬
ности  капиталистической  индустриализации),  в  виде  общесоциологи¬
ческих  законов.  Особенно  широко  применяют  этот  прием  историки,  не
отказавшиеся  от  изображения  капитализма  «вечным»  строем.  В  то  же
время  сильно  стремление  объявить  ряд  общесоциологических  законов
недействительными  для  капитализма  XX  в.
 На  основе  этих  подмен  и  подстановок  возник  вульгарный  историзм
новейшей  реакционной  историографии,  являющийся  по  существу  лже-
историзмом,  воинствующим  антиисторизмом.
 В  нашу  эпоху  буржуазная  наука  ведет  открытое  нападение  на  са¬
мую  идею  историзма.  Однако  теоретические  нападки  сопровождаются
попытками  использования  этой  идеи  в  извращенном  виде  на  практике.
Современный  лжеисторизм  исходит  из  ложной  характеристики  сущно¬
сти  различных  исторических  эпох.  Понятие  эпохи  включает  сумму  раз¬
 60  Р.  Штаммлер.  Хозяйство  и  право  с  точки  зрения  материалистического  понимания
истории,  т.  II.  СПб.,  1907,  стр.  96—97.
 61  R.  V.  Daniels.  The  Conscience  of  the  Revolution.  Communist  Opposition  in  Soviet
Russia.  Harvard,  1960,  p.  361.
 62  G.  R  i  t  t  e  r.  Europa  und  die  deutsche  Frage.  München,  1948,  S.  200.
 63  «Catholic  Historical  Review»,  1946  April,  p.  98.
 64  См.  Речь  У.  JIamepa  —  президента  Американской  исторической  ассоциации  (  «American
Historical  Review»,  January  1958).
 65  American  History  and  Social  Sciences.  Ed.  by  E.  N.  Saveth.  Glencoe  (111.)—London,  1964,
 p.  120.
 664

МАРКС  И  НОВЕЙШИЕ  НАПРАВЛЕНИЯ  БУРЖУАЗНОЙ  ИСТОРИОГРАФИИ
 нообразных  типичных  и  нетипичных  явлений.  В  реакционном  освеще¬
нии  выпячиваются  нетипичные,  неглавные  явления  за  счет  отодвига¬
ния  на  задний  план  главных,  типичных  и  вдобавок  эти  последние
изображаются  искаженно.  Правильная  оценка  определенной  историче¬
ской  эпохи  является  предпосылкой  верного  освещения  ее  более  деталь¬
ных  особенностей,  специфики  истории  отдельной  страны,  отдельно¬
го  исторического  явления.  Фальсифицированная  опенка  эпохи  служит
орудием  искажения  всех  сторон  исторического  процесса,  под  прикры¬
тием  фальшивых  ссылок  на  принцип  историзма.
 Метод  лжеисторизма  применяется  прежде  всего  для  отрицания  «не¬
удобных»  общесоциологических  законов,  для  утверждения,  что  законы,
определяющие  движение  капиталистической  формации,  перестали  дей¬
ствовать  в  условиях  современного  капитализма;  для  изображения  марк¬
сизма  теорией,  якобы  отражающей  исторические  особенности  развития
стран  Западной  Европы  в  XIX  в.  Лжеисторизм  служит  также  для  пред¬
ставления  вообще  прогрессивных  и  революционных  движений  как  след¬
ствия  не  антагонизмов,  свойственных  данной  формации,  а  как  специ¬
фической  особенности  более  или  менее  хронологически  узкого  отрезка
времени,  которая  исчезает  по  мере  дальнейшей  эволюции  общества.
Поэтому  революционные  и  прогрессивные  движения  рисуются  как  бес¬
перспективные,  обреченные  на  неудачу.  На  этом  «основании»  реальные
прогрессивные  возможности,  не  превратившиеся  в  действительность,
ложно  оцениваются  как  абстрактные  или  мнимые  возможности;  и,  нао¬
борот,  формальная,  абстрактная  реакционная  возможность  изображается
как  реальная.  Метод  лжеисторизма  особенно  часто  и  настойчиво  приме¬
няется  для  объявления  многих  отрицательных  явлений,  порожденных
природой  капитализма,  результатом  только  возникновения  капитали¬
стического  строя  или  следствием  других  с  ним  вообще  не  связанных
причин,  специфичных  для  той  исторической  эпохи.
 Одной  из  основных  задач,  которые  ставит  перед  собой  буржуазная
историография,  является  «опровержение»  открытого  Марксом  решаю¬
щего  влияния  способа  производства  на  развитие  общества.  Буржуаз¬
ные  историки  порой  открыто  жалуются  на  «вредное  влияние»  маркси¬
стского  учения  о  прогрессивной  смене  общественно-экономических  фор¬
маций  66.  Нападки  на  это  узловое  положение  исторического  материализ¬
ма  ведутся  уже  почти  целое  столетие.  Среди  них  главное  место  долго
занимали  попытки  критического  ниспровержения  марксистского  пони¬
мания  социально-экономической  формации  с  позиций  Г.  Риккерта  и
М.  Вебера.
 Широко  распространено  мнение  об  «уникальности»  каждого  исто¬
рического  явления,  исключающей  возможность  всяких  широких  гене¬
рализаций.  Г.  Риттер,  характеризуя  пути  развития  западногерманской
буржуазной  историографии,  писал:  «К  важнейшим  предпосылкам  не¬
мецкой  исторической  науки  принадлежит  с  самого  начала  строго  ин¬
дивидуализирующий  метод.  Фридрих  Мейнеке  назвал  его  «ядром  со¬
временного  историзма»  в  противовес  генерализирующим,  тяготеющим
к  общим  понятиям  теориям  рационализма.  Вывести  особенности  каж¬
 66  L.  М.  Hacker.  The  Anticapitalist  Bias  of  American  Historians.—  Capitalism  and  Histo¬
rians.  Chicago,  1954,  p.  70.
 665

МАРКС  И  СОВРЕМЕННАЯ  БУРЖУАЗНАЯ  ИСТОРИОГРАФИЯ
 дого  исторического  события  из  особенных,  исключительных,  никогда  не
повторяющихся  предпосылок  его  эпохи  —  такова  была  честолюбивая
цель  нашей  историографии.  Любое  отклонение  от  этой  позиции  натал¬
кивалось  на  сопротивление  и  в  конечном  счете  преодолевалось  «встреч¬
ным  течением»  67.  А.  К.  Брайденбаух  в  речи,  произнесенной  в  качестве
президента  Американской  исторической  ассоциации,  повторил  по  су¬
ществу  ту  же  мысль:  «Осознание  того,  что  исторические  факты  уни¬
кальны  по  своему  характеру,  времени  и  месту,  удерживает  историка
от  попыток  втиснуть  эти  факты  в  рамки  строгой  теории  и  подводить
под  установленный  шаблон»68.  По  мнению  Г.  Риттера,  многообразие
действительности  поддается  лишь  упорядочиванию  с  помощью  «идеа¬
льно-типических»  понятий,  о  которых  писал  М.  Вебер6Э.  Некоторые
западногерманские  историки  при  этом  договариваются  до  того,  будто
«идеальные  типы»  М.  Вебера  —  это  закономерное  развитие  идей,  за¬
ложенных  в  теории  Маркса!  70
 Мобилизуя  доводы  защитников  индивидуализирующего  метода,  при¬
знанный  на  Западе  эксперт  по  марксистской  философии  иезуит  Г.  Вет¬
тер  отказывает  социально-экономическим  формациям  в  реальном  су¬
ществовании71.  Р.  Тэкер  объявляет  формацию  отражающей  скорее  пси¬
хологическую,  чем  экономическую  реальность72.  Историки  с  позиций
идеализма  нередко  стараются  доказать,  что  «различие  в  способах  про¬
изводства  является  скорее  результатом,  чем  причиной  различия  соци¬
альных  отношений».  Различие  между  историческими  эпохами  «имеет
смысл  (если  оно  вообще  имеет  смысл)  только  в  понимании  различия
моральных,  юридических  и  политических  отношений  между  людьми
или  их  разделения  на  социальные  классы,  вытекающего  из  этих  отно¬
шений,  а  не  из  различий  в  способе  производства»  73.
 Распространены  утверждения,  что  теория  социально-экономических
формаций  была  следствием  «абсолютизации»  исторического  пути  Ев¬
ропы  74,  что,  например,  только  на  европейском  континенте  феодализм
породил  капитализм  75.  Американский  историк  Р.  Палмер  уверяет,  что
концепции  «капитализм»,  «феодализм»  и  другие  были  созданы  в  Евро¬
пе  для  характеристики  условий,  специфичных  для  западной  части
этого  континента76,  и  т.  п.  Г.  Веттер  утверждает,  что  ведущая  идея
исторического  материализма  —  это  попытка  распространить  на  всю  ис¬
торию  выводы,  сделанные  на  основе  изучения  узкого  хронологического
 67  G.  Ritter.  Gegenwärtige  Lage  und  Zukunftsaufgaben  deutscher  Geschichtswissenschaft.
Eröffnungsvortrag  des  20.  Deutschen  Historikertages  in  München.—  «Historische  Zeitschrift»,
1950,  Bd.  170,  S.  7.
 6S  C..  C.  Bridenbauch.  The  Great  Mutation.—  «American  Historical  Review»,  1963,
v.  LXIII,  N  2,  p.  325.
 63  «Historische  Zeitschrift»,  Juni  1966,  Bd.  202,  S.  590.
 70  «Geschichte  in  Wissenschaft  und  Unterricht»,  November  1963,  Jhrg.  14,  Hft.  11,  S.  678.
 71  G.  A.  Wetter.  Dialektischer  und  historischer  Materialismus.  Frankfurt-am-Main,  1963,
S.  206  ff.
 72  R.  Tucker.  Philosophy  and  Myth  in  Karl  Marx.  Cambridge  (Mass.),  1961,  p.  234.
 73  J.  Plamenatz.  Man  and  Society.  A  Critical  Examination  of  Some  Important  Social  and
Political  Theorien  from  Machiavelli  to  Marx,  v.  II.  London,  1963,  p.  301.
 74  B.  F.  Hoselit  z.  Sociological  Aspects  of  Economic  Growth.  Glencoe  (111.),  1960,  p.  58  f.
 75  G.  A.  Wette  r.  Dialektischer  und  historischer  Materialismus,  S.  208—209;  cp.  W.  T  h  e  i-
m  e  r.  Der  Marxismus■.  Lehre  —  Wirkung  —  Kritik.  Bern,  1957,  S.  92  ff.
 70  Xle  Congrès  International  des  Sciences  Historiques.  Actes  du  Congrès,  Stockholm,  1962,  p.  61.
 666

МАРКС  И  НОВЕЙШИЕ  НАПРАВЛЕНИЯ  БУРЖУАЗНОЙ  ИСТОРИОГРАФИИ
 периода,  и  что  ныне  их  можно  защищать  только,  не  зная  или  искажая
собранный  наукой  фактический  материал  76а.
 С  другой  стороны,  «традиционное»  принижение  роли  экономики  до¬
стигается  с  помощью  старой  эклектической  теории  факторов,  каждый
из  которых  якобы  может  становиться  на  время  решающей  силой  исто¬
рического  процесса.  Ныне  эта  теория  преподносится  в  форме  утвержде¬
ния,  что  экономика  могла  играть  решающую  роль  в  XIX  в.  (как  раз  в
период  возникновения  марксизма),  но  никак  не  в  современную  эпоху.
К  тому  же  экономические  условия,  по  мнению  буржуазных  ученых,  от¬
носительно  неподвижны  и  поэтому  не  в  состоянии  объяснить  полити¬
ческих  изменений  (в  этом  «опровержении»  игнорируется  диалектика
производительных  сил  и  производственных  отношений,  роль  борьбы
классов,  возникших  на  базе  данного  способа  производства,  в  общест¬
венном  развитии).
 Отрицание  определяющей  роли  способа  производства  в  развитии  об¬
щества  производится  также  путем  игнорирования  антагонистических
противоречий  социально-экономических  формаций,  при  которых  сущест¬
вует  эксплуатация  человека  человеком,  особенно  капиталистической
формации.  Следует  учесть  также,  что,  по  мнению  многих  буржуазных
ученых,  в  каждой  капиталистической  стране  —  свой  особый  социальный
строй.  «Ныне  не  существует  единой  преобладающей  социальной  и  эко¬
номической  системы  за  пределами  коммунистической  орбиты,—  пишет
например,  известный  американский  дипломат  и  историк  Д.  Кеннан.—
Имеется  почти  столько  же  систем,  сколько  стран,  и  многие  из  них  бли¬
же  к  тому,  что  Маркс  считал  социализмом,  чем  к  капитализму  сво¬
бодной  конкуренции  его  времени»  77.  При  таком  подходе,  разумеется,
«исчезают»  антагонизмы,  свойственные  капитализму.  В  то  же  время
буржуазная  историография  вообще  всячески  преуменьшает  и  затуше¬
вывает  многие  проявления  антагонизмов,  свойственных  феодальному  и,
главное,  капиталистическому  способу  производства.
 Наконец,  широкое  распространение  получил  в  буржуазной  историо¬
графии  еще  один  прием  «опровержения»  марксистского  понимания  оп¬
ределяющей  роли  способа  производства,  а  именно  отрыв  производи¬
тельных  сил  от  производственных  отношений.  Этот  разрыв  позволяет
скрыть  антагонистические  противоречия  феодального  и  капиталисти¬
ческого  способов  производства  и  в  то  же  время  устанавливать  непосред¬
ственную  связь  между  уровнем  развития  производительных  сил  и  ха¬
рактером  распределения  общественного  продукта,  а  также  особенностя¬
ми  политической  и  идеологической  надстройки  данного  общества.
А.  Т.  Шидер  уверяет  даже,  что,  признавая  решающую  роль  «техники»,
можно  «победить  исторический  материализм  его  собственным  оружи¬
ем»,  доказывая,  что  все  политические  явления,  включая  различие  ме¬
жду  капитализмом  и  коммунизмом,  имеют  лишь  второстепенное  зна¬
чение!  78  Эта  линия,  являющаяся  своеобразной  разновидностью  эконо¬
мического  материализма,  получила  в  последние  годы  в  буржуазной
 76а  G.  A.  W  e  t  t  е  r.  Dialektischer  und  historischer  Materialismus,  S.  209—210.
 77  G.  F.  К  e  η  n  a  n.  Peaceful  Coexistence.  A  Western  View.—  «Foreign  Affairs»,  January  1960,
v.  38,  N  2,  p.  175;  ср.  G.  F  i  e  l  d.  Political  Theory.  London,  1956.
 78  Th.  Shi  e  der.  Grundfragen  der  neueren  deutschen  Geschichte.—  «Historische  Zeitschrift»,
1961,  Bd.  192,  S.  3-  4.
 667

МАРКС  И  СОВРЕМЕННАЯ  БУРЖУАЗНАЯ  ИСТОРИОГРАФИЯ
 историографии  довольно  большое  распространение.  Причины  этого  оче¬
видны.  В  борьбе  против  коммунистической  идеологии  буржуазные  уче¬
ные  пытаются  в  максимальной  степени  использовать  тот  факт,  что  во
многих  экономически  высокоразвитых  странах  еще  сохраняется  капита¬
листический  строй.
 Создав  «критерий»,  который  игнорирует  общественный  строй,  су¬
ществующий  в  данной  стране,  буржуазные  историки  сразу  же  объяв¬
ляют  ряд  социалистических  стран,  в  которых  происходила  или  проис¬
ходит  индустриализация,  находящимися  на  том  этапе  развития,  кото¬
рый  США  и  Западная  Европа  переживали  в  XIX  в.79  Та  же  «методо¬
логия»  используется  и  для  обоснования  мнимой  неприменимости  лени¬
низма  к  условиям  высокоразвитых  капиталистических  стран,  для  изо¬
бражения  в  качестве  реакционных  явлений  борьбы  революционного
пролетариата,  национально-освободительного  движения,  конфискации
помещичьей  земли  и  распределения  ее  среди  крестьян  и  т.  п.,  посколь¬
ку  они  могут  привести  на  время  к  частичному  разрушению  производи¬
тельных  сил.
 В  работах  отдельных  буржуазных  историков  можно  наблюдать  пе¬
реплетение  перечисленных  выше  направлений  в  критике  марксистско¬
го  понимания  роли  способа  производства.  Так,  например,  известный
американский  историк  и  экономист  У.  У.  Ростоу  пытался  не  только
«опровергнуть»  исторический  материализм,  но  и  построить  взамен  ре¬
ально  существовавших  в  истории  способов  производства  и  социально-
экономических  формаций  пять  «стадий  экономического  роста».  Ростоу
уверяет,  что  теория  роста  —  это  «альтернатива  марксистской  интерпре¬
тации  новой  истории»  80.  Подобные  попытки  предпринимались  не  раз
и  в  прошлом,  причем  их  авторы  (К.  Бюхер,  Г.  Шмоллер,  В.  Зомбарт  и
др.),  несмотря  на  научную  несостоятельность  этих  попыток,  все  же
стремились  доказать  существование  особой  системы  экономических
взаимоотношений  на  каждой  из  сконструированных  ими  ступеней  раз¬
вития.
 Ростоу  попросту  уклоняется  от  решения  этой  задачи.  Критерии,  с
помощью  которых  он  пытается  вычленить  из  исторического  процесса
свои  «стадии»,  произвольны  и  эклектичны:  то  это  уровень  развития
производительных  сил,  то  преобладание  сельского  хозяйства  над  про¬
мышленностью  и,  наоборот,  то  степень  удовлетворения  населения  по¬
требительскими  товарами  и  т.  д.  Двигательной  силой  перехода  от  од¬
ной  стадии  к  другой  объявляются  то  непосредственно  уровень  разви¬
тия  экономики,  то  биологические,  психологические,  геополитические  и
«просто»  политические  факторы.  Все  докапиталистические  «стадии»
Ростоу  объединяет  под  рубрикой  «традиционное  общество»,  куда,  сле¬
довательно,  относятся  и  первобытнообщинный,  и  рабовладельческий,  и
феодальный  строй.  Объединение  различных  формаций  только  на  основа¬
нии  признака,  что  в  них  преобладало  сельское  хозяйство  и  богатство
сосредотачивалось  у  получателей  земельной  ренты  (последнее,  между
прочим,  неприменимо  к  первобытнообщинному  строю),  лишь  демонст¬
 79  H.  Seton-Watso  п.  The  Intellectuals  and  Revolution.—  Essays  Presented  to  Sir  Lewis
 Namier.  London,  1956,  p.  423,  427—428  a.  o.
 8°  w.  W.  Rostov:.  The  Stages  of  Economic  Growth.  Cambridge  (Mass.),  1960,  p.  2  a.  o.
 668

МАРКС  И  НОВЕЙШИЕ  НАПРАВЛЕНИЯ  БУРЖУАЗНОЙ  ИСТОРИОГРАФИИ
 рирует  научную  бессодержательность  понятия  «традиционное  общест¬
во».  Развитие  от  «традиционного  общества»  ко  второй  стадии  —  «пере¬
ходному  обществу»  является,  по  мнению  Ростоу,  результатом  деятель¬
ности  небольшой  верхушки,  готовой  рисковать  своими  капиталами,  обес¬
печить  «дисциплину»  и  руководство  крупным  и  быстро  изменяющимся
производством  и  торговлей.  Движущим  мотивом  перехода  на  новую
ступень  Ростоу  объявляет  боязнь  унижения  со  стороны  соседних
стран  81.
 После  «переходного  общества»  следует  третья  стадия  —  «скачок»,
длящаяся  примерно  два-три  десятилетия.  (В  Англии  это  были  1783—
1802  гг.,  во  Франции—·  1830—1860,  в  США  —  1843—1860,  в  Герма¬
нии  —  1850—1873,  в  России  1900—1914  гг.)  Таким  образом,  опять  объ¬
единяются  под  одной  рубрикой  страны,  находившиеся  в  действитель¬
ности  на  различных  стадиях  —  от  первых  этапов  промышленного  пере¬
ворота  до  империализма.
 Четвертая  стадия  —  «путь  к  зрелости»,  на  которой,  по  мнению  Рос¬
тоу,  находилась  и  Англия  времен  расцвета  домонополистического  ка¬
питализма  (1851—1873  гг.)  и  социалистический  Советский  Союз  в  20—
40  годы  XX  в.82  По  разъяснению  У.  Ростоу,  его  теория  «считает  не¬
точным  энергичное,  но  чрезмерно  упрощенное  предположение  Маркса,
что  решения  общества  являются  просто  функцией  владельцев  собствен¬
ности...  Только  в  период  «пути  к  зрелости»  поведение  общества  боль¬
ше  всего  соответствует  марксистской  теории»  83.  Иначе  говоря,  согла¬
шаясь,  что  исторический  материализм  частично  отражает  реальность
раннего  капитализма,  Ростоу  отрицает  применимость  марксистского
анализа  к  современному  буржуазному  обществу.
 Последняя  ступень  по  схеме  Ростоу  —  «стадия  высокого  массового
потребления»,  которой  достигли  США  и  должны  вскоре  достигнуть  как
другие  развитые  капиталистические  страны,  так  и  Советский  Союз.
Здесь  тенденциозное  сравнение  социалистического  общества  и  общест¬
ва  на  различных  ступенях  капиталистического  развития  дополняется
«уступкой»,  вызванной  притягательной  силой  социализма  для  народ¬
ных  масс:  уверением,  что  «оба»  строя  —  и  капитализм  и  социализм  —
приведут  человечество  к  периоду  всеобщего  изобилия.
 Ряд  буржуазных  историков  и  социологов  —  Д.  Кеннан,  Р.  Арон  и
др.—  готовы  даже  объединить  социализм  и  капитализм  под  рубрикой
«индустриальное  общество»,  чтобы  спасти  репутацию  буржуазного
строя.  Р.  Арон  уверяет,  что  Маркс  как  раз  и  не  сумел  предусмотреть
это  будущее  сближение  капиталистического  и  социалистического  спо¬
собов  производства  84.
 С  походом  против  научного  понимания  истории  как  закономерной
смены  социально-экономических  формаций  связаны  и  нападки  значи¬
тельной  части  буржуазной  историографии  на  идею  прогресса  85.  Эксплуа¬
 81  Ibid.,  р.  20,  26—27.
 82  Ibid.,  р.  114  а.  о.
 83  Ibid.,  р.  150,  152.
 64  R.  Aron.  La  lutte  de  classes.  Nouvelles  leçons  sur  les  cociétés  industrielles.  PaHs,  1964,
 p.  23—31  sq.
 8S  M.  Ginsberg.  The  Idea  of  Progress.  A  Re-Evalition.  London,  1953.
 669

МАРКС  И  СОВРЕМЕННАЯ  БУРЖУАЗНАЯ  ИСТОРИОГРАФИЯ
 тируя  бедствия,  которые  капитализм  в  эпоху  своего  крушения  обрушил
на  человечество,  буржуазная  наука  твердит,  что  идея  прогресса  —  это
порождение  относительно  благополучного  XIX  в.,  опровергнутая  опы¬
том  последующего  периода8б.  Буржуазная  историография  ложно  пред¬
ставляет  марксистское  понимание  исторического  прогресса  как  простое
заимствование  идеи,  созданной  рационализмом  века  Просвещения,  его
веры  в  конечное  торжество  Разума.
 Отрицание  исторической  закономерности,  игнорирование  или  при¬
нижение  роли  способа  производства  в  развитии  общества  дополняется  и
переплетается  с  ложным  отображением  связей  между  базисом  и  над¬
стройкой.  Не  имея  возможности  вовсе  игнорировать  воздействие  эконо¬
мического  строя  на  политическую  и  идеологическую  жизнь  общества,
буржуазные  историки  пытаются  отрицать  примат  базиса  и  представить
его  взаимоотношения  с  надстройкой  в  духе  уже  известной  нам  вульгар¬
ной  теории  факторов.
 Теория  факторов  позволяет  буржуазным  историкам  проводить
мысль,  что  по  крайней  мере  в  некоторые  исторические  эпохи  надстрой¬
ка  играла  решающую  роль  в  процессе  исторического  развития.  Изо-
браяшние  определяющей  роли  надстройки  дает  возможность  рисовать
полностью  искаженную  картину  исторического  развития,  особенно  в
новое  и  новейшее  время.  Революционная  борьба  за  ликвидацию  старо¬
го  базиса  постоянно  изображается  только  как  борьба  за  ликвидацию  ста¬
рой  надстройки,  при  этом  не  всей  надстройки,  а  тех  ее  элементов,  кото¬
рые  носили  случайный  характер  или  были  специфичны  лишь  для
хронологически  относительно  узкого  этапа  в  развитии  данной  социаль¬
но-экономической  формации  (так,  например,  оценивается  и  излагается
история  революционного  рабочего  движения).  Наоборот,  борьба  (как  ре¬
волюционная,  так  и  реформистская)  за  ликвидацию  тех  или  иных  эле¬
ментов  надстройки,  которая  может  вестись  за  укрепление  уже  господ¬
ствующего  базиса,  за  уничтожение  надстроечных  элементов,  являв¬
шихся  компромиссом  с  силами  прошлого,  мешавшими  этому  укрепле¬
нию,  рисуется  в  виде  борьбы  за  утверждение  нового  базиса.
 Отрицание  примата  базиса  над  надстройкой,  кроме  того,  служит
основой  для  такого  «методологического»  приема,  красной  нитью  прохо¬
дящего  через  современную  реакционную  историографию,  как  отрыв  от
сущности  современного  капиталистического  общественного  строя  всех
порождаемых  им  явлений,  вроде  кризиса,  нищеты  масс,  колониального
гнета,  политической  реакции,  милитаризма  и  войн.
 Одна  из  главных  тенденций  буржуазной  историографии  -—  маскиров¬
ка  классовой  природы  различных  исторических  явлений.  Однако  ука¬
занная  враждебная  прогрессивному  развитию  науки  тенденция  в  бур¬
жуазной  историографии  столкнулась  с  действием  других  противореча¬
щих  ей  тенденций.  Во-первых,  с  развитием  и  укреплением  марксизма,
во-вторых,  с  внутренними  закономерностями  развития  всей  историчес¬
кой  науки  в  целом,  необходимостью  интерпретации  конкретного
материала,  накоплявшегося  теми  же  буржуазными  историками  и
воочию  свидетельствовавшего  о  роли  классовой  борьбы  в  развитии
общества.
 86  J.  В  ailli  е.  The  Belief  in  Progress.  London,  1951  и  др.
 670

МАРКС  И  НОВЕЙШИЕ  НАПРАВЛЕНИЯ  БУРЖУАЗНОЙ  ИСТОРИОГРАФИИ
 В  конечном  счете  игнорирование  и  голословное  отрицание  постепен¬
но  начали  уступать  место  широкому  использованию  и  вместе  с  тем  не¬
редко  все  более  утонченному  извращению  истории  классовой  борьбы,  со¬
провождаемому,  как  правило,  утверждением  о  «чрезмерном  упроще¬
нии»  Марксом  классовой  структуры  общества  87.
 В  свое  время  историки  периода  реставрации,  в  частности  О.  Тьер¬
ри,  признавая  классовую  борьбу  буржуазии  против  феодалов,  не  виде¬
ли  конфликта  между  пролетариатом  и  буржуазией.  Однако  то,  что  у
этих  ученых  было  исторически  обусловленной  ограниченностью  миро¬
воззрения,  превращается  у  многих  современных  буржуазных  истори¬
ков  в  прием  искажения  исторической  истины.  Такие  историки  также
готовы,  пусть  и  в  ограниченном  смысле,  «признать»  классовую  борьбу,
даже  антагонизм  пролетариата  и  буржуазии  в  прошлом,  в  период  про¬
мышленного  капитализма,  отрицая  его  для  современной  эпохи.
 Субъективно-идеалистическая  методология  неокантианства  и  дру¬
гих  реакционных  философских  школ  послужила  основой  для  изобра¬
жения  понятия  классовой  борьбы  лишь  как  одного  из  многих  равно¬
ценных  и  в  равной  мере  не  отражающих  реальности  методов  «органи¬
зации»  исторического  материала,  наряду,  например,  с  методом  англий¬
ских  буржуазных  историков,  ^выдвигающих  на  первый  план  «технику»
осуществления  парламентарного  строя  и  т.  п.88
 Буржуазные  историки,  как  правило,  не  оговаривая  этого,  воспри¬
няли  из  современной  реакционной  социологии  многие  противоречащие
друг  другу,  в  равной  мере  антинаучные  представления  о  классах.  Тер¬
мин  «класс»  применяется  к  самым  различным  действительным  или
мнимым  объединениям  людей  или  группам  лиц,  имеющим  какие-либо
общие  признаки;  при  этом  реальное  социальное  деление  общества
становится  одним  из  возможных,  либо  вообще  игнорируется.  Произ¬
вольное  расчленение  общества  на  мнимые  «классы»  проводится  по
идеологическому,  политическому,  психологическому,  этническому  (ра¬
совому),  географическому,  профессиональному,  образовательному,  воз¬
растному,  религиозному  и  другим  делениям.  Классовое  деление  и  клас¬
совая  борьба  в  изображении  буржуазной  историографии  оказываются
не  связанными  с  противоречиями  определенного  способа  производства,
но  крайней  мере,  в  некоторых,  если  не  во  всех,  обществах  89.  Отталки¬
ваясь  от  традиционного  представления  о  классовой  борьбе  как  борьбе
замкнутых  сословий,  буржуазная  историография  пытается  изобразить
дело  таким  образом,  будто  острота  борьбы  (или  даже  самое  ее  сущест¬
вование)  порождается  не  остротой  социальных  антагонизмов,  а  большей
или  меньшей  жесткостью  граней  между  общественными  группами.
 Однако,  несмотря  на  попытки  извратить  понятие  классов,  классо¬
вых  интересов  и  классовой  борьбы,  буржуазной  историографии  в  силу
 87  Some  20th  Century  Historians.  Ed.  by  S.  W.  Halperin.  Chicago,  1961,  p.  68.
 88  Впрочем,  в  буржуазной  историографии  сильны  и  «рецидивы»  полного  отрицания  роли
классовой  борьбы,  критики  уже  утвердившихся  оценок  этой  роли.  Для  истории  США
это  ярко  проявляется  в  следующих  работах:  R.  Hofstadter.  The  Age  of  Reform:  from
Bryant  to  FDR.  New  York,  1956;  L.  H  ar  t  z.  The  Liberal  Tradition  in  America.  New  York,
1955;  D.  Boorstin.  The  Genius  of  American  Politics.  Chicago,  1953,  и  многих  других.
 89  См.  The  Social  Science  in  Historical  Study.  A  Report  of  the  Committee  on  Historiography.—
«Social  Research  Council  Bulletin».  New  York,  1951,  N  64,  p.  48.
 671

МАРКС  И  СОВРЕМЕННАЯ  БУРЖУАЗНАЯ  ИСТОРИОГРАФИЯ
 неотвратимой  силы  исторических  фактов  не  удается  уклоняться  от  раз¬
говора  о  действительных  классах.  Конечно,  при  этом  классовый  анализ
фальсифицируется.  Отрицается  существование  реальных  классовых
различий  (рабочий  класс  и  мелкая  буржуазия,  основная  масса  проле¬
тариата  и  рабочая  аристократия,  бедняки  и  кулачество,  национальная
буржуазия  и  компрадорская  буржуазия),  изобретаются  мнимые  разгра¬
ничения  (между  монополистами,  наиболее  активно  поддерживавшими
фашизм,  и  остальной,  якобы  демократически  настроенной,  частью  фи¬
нансовых  магнатов  и  т.  п.).  Очень  часто  внутриклассовые  противоречия
рисуются  основными,  а  классовые  —  второстепенными.
 На  основании  «отделения»  классов  от  способа  производства  откры¬
тыми  сторонниками  теории  «вечности»  капитализма  производится  ан¬
тиисторическое  расширение  хронологических  рамок  существования  ка¬
питалистического  общества  («античная  буржуазия»,  английские  лор¬
ды  манора  —  «капиталисты  XV  века»  в  работах  М.  Постана  и  т.  п.).
Исходя  из  тех  же  предпосылок,  буржуазные  историки  защищают  про¬
тивоположные  и  в  равной  мере  ложные  положения  о  том,  что  роль
классовой  борьбы  может  резко  меняться  и  даже  исчезать,  как  и  сами
классы  или,  напротив,  что  классовая  борьба  является  вечной  биологи¬
ческой  категорией  и  поэтому  должна  существовать  и  в  коммунистичес¬
ком  обществе.  С  этим  смыкается  уверение,  что  классы  не  являются  са¬
мостоятельно  действующими  историческими  силами,  а  лишь  «материа¬
лом»,  который  постороннее  влияние  может  направить  по  тому  или
иному  пути.  Наконец,  различные  группы,  возведенные  в  ранг  классов,
и  противоречия  между  ними,  являющиеся  в  конечном  счете  проявле¬
нием  социальных  противоречий,  изображаются  той  сутью,  которая
скрывается  за  видимой  на  поверхности  классовой  борьбы.  Эта  тенден¬
ция  ясно  видна  в  новейшей  работе  английского  историка  Д.  Р.  Винсен¬
та,  который  на  примере  английской  политической  истории  XIX  в.,  слу¬
жившей  материалом  и  для  выводов  Маркса,  стремится  доказать,  что
классы  —  это  лишь  группы  людей,  объединенных  борьбой  за  одинако¬
вые  политические  цели.  На  основании  тенденциозного  истолкования
собранной  им  избирательной  статистики  викторианской  Англии
Д.  Винсент  заявляет:  «Марксистская  идея  класса,  происходящего  из
отношений  между  капиталом  и  трудом,  интересна  в  той  мере,  в  какой
она  показывает  то,  что  не  соответствовало  реальному  положению  и  что
не  происходило  в  действительности»  90.  А  вое  «опровержение»  Винсен¬
та  основывается  лишь  на  том  шатком  основании,  что  рабочие,  которые
имели  избирательное  право,  голосовали  тогда  за  кандидатов,  происхо¬
дивших  из  собственнических  классов  и  вдобавок  принадлежавших  к
различным  политическим  партиям.
 С  особой  настойчивостью  буржуазная  историография  пытается  до¬
казать,  что  не  классовые  противоречия  порождают  национальные  про¬
тиворечия,  а  напротив,  национальные  конфликты  являются  причиной
классовых  конфликтов.  Мы  постоянно  встречаем  в  ней  изображение
классовых  действий,  например  буржуазии,  как  национальной  полити¬
ки,  а  борьбы  рабочего  класса,  направленной  на  защиту  коренных  инте¬
ресов  всей  нации,  как  выступлений,  продиктованных  интересами  только
 672
 90  J.  R.  Vincent.  Pollbooks.  How  Victorians  Voted.  Cambridge,  1967,  p.  28.

МАРКС  И  НОВЕЙШИЕ  НАПРАВЛЕНИЯ  БУРЖУАЗНОЙ  ИСТОРИОГРАФИИ
 пролетариата  (или  даже  меньшинства  этого  класса).  Не  менее  частой
является  подмена  исторической  роли  одних  классов  или  социальных
слоев  ролью  других  (приписывание  буржуазии  того,  чего  достиг  проле¬
тариат  в  борьбе  против  нее,  утверждение  о  якобы  руководящей  роли  ин¬
теллигенции  в  русских  революциях  1905  —1907  и  1917  гг.,  в  националь¬
но-освободительной  борьбе,  когда  гегемония  в  нем  принадлежала  рабо¬
чему  классу  и  т.  д.)  91.
 Для  тенденции  сокрытия  классовой  сути  общественных  явлений  и
роли  классовой  борьбы  характерна  деятельность  открытых  апологетов
монополистического  капитала  —  представителей  американской  школы
«истории  бизнеса».  Так  называемая  деловая  история,  поставившая  сво¬
ей  целью  прославление  якобы  благотворной  роли  монополий,  зароди¬
лась  еще  с  начала  империалистической  эпохи  как  прямое  противопос¬
тавление  марксистской  концепции  капитализма.  Но  расцвет  ее  прихо¬
дится  на  период  послевоенного  бума  и  «холодной  войны».  К  началу
1962  г.  количество  ее  исследований  достигло  15  тыс.  К  числу  наиболее
известных  из  них  относятся  книги  А.  Невинса  о  Форде  и  Рокфеллере,
многотомные  работы  Р.  У.  Хидди,  М.  Е.  Хидди  и  др.  о  «Стандарт  Ойл»
и  т.  д.92  Профессор  Грас,  один  из  признанных  идеологов  «Общества  ис¬
тории  бизнеса»,  составил  программу  исследований  в  этой  области.  В  ней
целиком  изъяты  из  сферы  изучения  такие  вопросы,  как  степень  экс¬
плуатации  пролетариата,  преследование  монополиями  прогрессивных
профсоюзов  и  т.  д.  Заранее  исключая  из  области  изучения  все  вопросы
классовой  борьбы,  новые  историки  бизнеса  отнюдь  не  отказываются  от
анализа  социальных  последствий  деятельности  монополий,  рисуемой  в
открыто  апологетических  тонах.  Изображая  ее  необходимым  фактором
«величия  и  процветания»,  историки  бизнеса  стремятся  осуществить
идею  Н.  Граса,  призывавшего  «превратить  капитализм  в  религию»93.
 Конечно,  ведущая  тенденция  реакционной  историографии  —  умале¬
ние  роли  экономики  —  далеко  не  всегда  находит  открытое,  прямолиней¬
ное  выражение.  Не  говоря  уже  о  сторонниках  экономического  материа¬
лизма,  даже  многие  его  противники  среди  буржуазных  историков  гото¬
вы  признать  экономические  причины  более  или  менее  решающей  при¬
чиной  по  крайней  мере  части  важнейших  исторических  событий.  Скры¬
вая  обычно  экономические  мотивы  действий  господствующих  классов
под  их  политической  оболочкой,  реакционные  историки  порой  занима¬
ют  прямо  противоположную  позицию.  Для  сокрытия  наиболее  одиоз¬
ных  политических  целей  реакционных  классов  и  правительств  буржу¬
азные  историки  готовы  подменить  их  экономическими  мотивами  (на¬
пример,  взамен  планов  колониальных  захватов  с  помощью  агрессив¬
ных  войн  признается  лишь  намерение  расширить  торговлю  с  этими
 31  См.  S.  Tomkins.  The  Russian  Intelligentsia.  The  Makers  of  Revolutionary  State.  Norman,
1957;  M.  Fisher.  Russian  Liberalism.  From  Gentry  to  Intelligentsia.  Syracuse,  1958;
W.  M.  Macmillan.  The  Road  to  Self-Rule.  A  Study  in  Colonial  Evolution.  London,  1959;
The  Russian  Intelligentsia.  Ed.  by  R.  Pipes.  New  York,  1961.
 32  A.  N  e  V  i  n  s.  Ford.  The  Times,  the  Man,  the  Company.  New  York,  1954;  R.  W.  H  i  d  d  y,
 I/.  If  i  d  d  y.  Pionnering  in  Big  Business.  History  of  Standard  Oil  Company  (New  Jersey),
1882—1911.  New  York,  1955;  G.  H.  G  i  b  b,  E.  H.  Knowlt  on.  The  Resurgent  Years.  His¬
tory  of  the  Standard  Oil  Company  (New  Jersey)  1911—1927.  New  York,  1956;  A.  Ne  vins,
F.  E.  H  i  I  I.  Expansion  and  Challenge,  1915—1933.  New  York,  1957.
 93  «Bulletin  of  the  Business  Historical  Society»,  March  1949,  p.  64.
 43  Маркс  —  историк
 673

МАРКС  И  СОВРЕМЕННАЯ  БУРЖУАЗНАЯ  ИСТОРИОГРАФИЯ
 территориями  и  т.  п.)  94.  Однако  и  в  этом  случае  сами  экономические
причины  изображаются  в  конечном  счете  следствием  определенной  по¬
литики  правительств,  господствовавшей  идеологии  и  других  неэконо¬
мических  «факторов»,  о  которых  говорилось  выше.  Кроме  того,  что  осо¬
бенно  важно,  вместо  глубинных  экономических  основ,  главных  эконо¬
мических  интересов,  концентрированным  выражением  которых  явля¬
ется  политика,  причиной  объявляются  преходящие,  несущественные
или  во  всяком  случае  неглавные  экономические  интересы,  порой  слу¬
жившие  внешне  благовидным  прикрытием  политических  целей  (аннек¬
сий,  реакционных  переворотов  и  т.  д.).  Даже  в  тех  случаях,  когда  реак¬
ционная  историография  ссылается  на  экономические  причины,  она  не
связывает  их  ни  с  природой,  ни  с  закономерностями  (во  всяком  случае
подлинной  природой  и  подлинными  закономерностями)  данного  способа
производства.
 Для  преуменьшения  роли  экономики  многие  реакционные  историки
используют  то  обстоятельство,  что  исторические  деятели,  за  исключе¬
нием  представителей  революционного  пролетариата,  руководствую¬
щихся  марксистско-ленинской  теорией,  в  большей  или  меньшей  степе¬
ни  не  осознают  социальных  корней,  смысла  и  последствии  своих  дейст¬
вий.  Буржуазные  историки  пользуются  этим,  чтобы  подменить  субъек¬
тивными  мотивами  таких  лиц  объективные  причины,  которые  обуслов¬
ливали  их  деятельность.  Иногда  место  субъективных  мотивов  занимают
личные  имущественные  интересы.  Показательны  в  этом  отношении  ра¬
боты  JI.  Нэмира  и  его  последователей.
 Английская  «школа  Нэмира»,  возникшая  еще  в  межвоенный  пери¬
од,  получила  широкое  развитие  после  второй  мировой  войны.  Сторон¬
ники  этой  школы  считают  своей  программной  работой  книгу  Нэмира
«Структура  политической  жизни  в  начале  правления  Георга  III»
(1929  г.)95,  а  также  книгу  «Внгская  интерпретация  истории»  (опубли¬
кована  впервые  в  1931  г.)  Г.  Баттерфильда96,  в  других  своих  трудах,
как  уже  говорилось,  признававшего  заслуги  Маркса  как  историка.  При¬
зывая  вслед  за  Баттерфилдом  изучать  реальные  интересы,  нэмиристы
стремятся  трактовать  эти  интересы  как  семейные  выгоды,  личную  ма¬
териальную  заинтересованность,  отстаивание  имущественных  прав  от¬
дельных  групп  и  т.  п.,  что  по  существу  приводит  к  сокрытию  классовых
корней  политической  жизни  и  идеологической  борьбы.
 Многочисленные  исследования  нэмиристов  открыто  нацелены  на
борьбу  против  марксизма.  Так,  Д.  Брэтон  и  Д.  Пеннингтон  в  предприня¬
том  по  инициативе  Нэмира  исследовании  о  членах  «Долгого  парламен¬
та»  доказывают,  что  не  было  существенных  социальных  различий  меж¬
ду  сторонниками  (парламентского  и  королевского  лагерей.  Хотя  эти
авторы  оговариваются,  что  сделанный  ими  вывод  не  является  доказа¬
тельством  социальной  однородности  этих  лагерей  в  целом97,  он  все  же
говорит  в  пользу  этого  (предположения  и  тем  самым  якобы  неправиль¬
 94  S.  С.  Easton.  The  Twilight  of  European  Colonialism.  London,  1961,  p.  25  a.  o.
 93  L.  Namier.  The  Structure  of  Politics  at  the  Accession  of  George  III.  2  ed.  London,  1957;
idem.  England  in  the  Age  of  the  American  Revolution,  2  ed.  London,  1961.
 96  Я.  Butterfield.  The  Whig.  Interpretation  of  History.  New  York,  1951.
 97  D.  Bruton,  D.  H.  Pennington.  Members  of  the  Long  Parliament.  London,  1954,
p.  177—178.
 674

МАРКС  И  НОВЕЙШИЕ  НАПРАВЛЕНИЯ  БУРЖУАЗНОЙ  ИСТОРИОГРАФИИ
 ности  Марксовой  концепции  революции.  Историки,  близкие  к  нэмириз-
му  (X.  Тревор-Ропер,  Д.  Эймлер  и  т.  д.),  с  помощью  локальных  иссле¬
дований,  вводящих  —  это  следует  признать  —  в  научный  оборот  много
нового,  важного  материала,  и  другими  путями  пытаются  обосновать
эту  очередную  несостоятельную  попытку  опровержения  исторического
материализма.
 Буржуазная  историография  постоянно  подчеркивает  для  маскировки
классовых  корней  политической  жизни  то  личные  мотивы  действий  тех
или  иных  исторических  личностей,  то  их  материальную  заинтересован¬
ность  в  успехе  проводимой  ими  политики.  Эти  доводы  против  истори¬
ческого  материализма  были  исчерпывающим  образом  опровергнуты
К.  Марксом  более  100  лет  тому  назад  в  его  труде  «Восемнадцатое  брю¬
мера  Луи  Бонапарта».  Маркс  указывал,  что  каждый  общественный
класс  творит  целую  надстройку  различных  и  своеобразных  чувств,  ил¬
люзий,  образов  мысли  и  мировоззрений,  формируя  все  это  на  почве  сво¬
их  материальных  условий  и  соответственных  общественных  отношений.
Отдельное  лицо,  которому  эти  чувства  и  воззрения  передаются  по  тра¬
диции  и  в  результате  воспитания,  может  вообразить,  что  именно  они  и
образуют  действительные  мотивы  и  исходную  точку  его  деятельности.
Если  даже  в  обыденной  жизни  проводится  различие  между  том,  что  че¬
ловек  думает  и  говорит  о  себе,  и  тем,  что  он  есть  и  что  он  делает  на  са¬
мом  деле,  то  тем  более  следует  проводить  такое  различие  между  фраза¬
ми  и  иллюзиями  политических  деятелей  (и  партий)  и  их  реальной  сущ¬
ностью  98.
 Большинство  буржуазных  ученых  отрицает  эксплуататорский  харак¬
тер  господствующих  классов  феодального  и  капиталистического  обще¬
ства.  Для  доказательства  этого  они  обычно  ссылаются  на  роль  бюрокра¬
тии,  чиновничества,  «элиты»,  якобы  проводивших  «свою»  политику,  ко¬
торая  определялась  их  собственными  интересами  или  даже  заботами  об
интересах  нации,  бедных  слоев  населения  и  т.  д.  Широко  используется
также  сложность,  диалектическая  противоречивость  связей  класса  и
представляющих  его  интересы  политических  партий  для  игнорирования
или  искаженной  оценки  классовой  природы  этих  партий.
 Не  следует  думать,  что  буржуазная  историография  во  всех  случаях
отрицает  классовый  характер  политических  партий.  Она  готова  признать
его,  когда  пытается  достигнуть  цели  путем  прямой  апологии  политики
реакционных  партий  (и,  следовательно,  стоящих  за  ними  реакционных
классов).  В  то  же  время  она  приписывает  партиям,  игравшим  прогрес¬
сивную  роль  (например,  в  колониях),  характер  представителей  реакци¬
онных  собственнических  классов.  В  других  случаях,  играя  на  пестроте
социального  состава  реакционных  партий  монополистического  капитала
(фашистских  и  др.),  буржуазные  историки  стремятся  свалить  вину  за
антинародную  внутреннюю  и  внешнюю  политику,  преступления  этих
партий  (которые  нельзя,  или  почему-либо  невыгодно,  в  данном  случае
замалчивать)  на  трудящиеся  массы.  На  том  же  «основании»  многие  пар¬
тии  монополий,  которые  буржуазная  историография  пытается  взять  иод
защиту,  очистить  от  тяготеющих  па  них  обвинений,  выдаются  за  народ¬
ные  партии,  выражающие  волю  всей  нации.
 98  См.  К.  M  а  р  к  с  и  Ф.  Э  и  г  е  л  ъ  с.  Соч.,  т.  8,  стр.  145.
 43*
 675

МАРКС  И  СОВРЕМЕННАЯ  БУРЖУАЗНАЯ  ИСТОРИОГРАФИЯ
 Прямо  противоположный  метод  немедленно  применяется,  как  толь¬
ко  буржуазная  историография  обращается  к  освещению  революцион¬
ных,  особенно,  конечно,  коммунистических  и  рабочих,  партий.  Социаль¬
ный  состав  этих  партий,  состоящих  в  основном  из  представителей  эксп¬
луатируемых  масс  рабочего  класса  и  определяющийся  тем,  что  они  за¬
щищают  коренные  интересы  трудящихся,  по  мнению  буржуазных  уче¬
ных,  не  характеризует  классовой  сущности  этих  партий.  Поддержка
массами  коммунистов  оказывается  якобы  результатом  случайных  при¬
чин,  или  во  всяком  случае,  не  следствием  интересов  эксплуатируемых
классов.
 В  буржуазной  науке  проводится  мысль,  что  каждый  класс  якобы
закономерно  должен  поддерживать  различные  партии,  поскольку  он  со¬
стоит  из  людей  с  разными  вкусами,  характером,  темпераментом  и  т.  п.
В  частности,  высказывается  идея,  что  класс  имеет  тенденцию  раскалы¬
ваться  по  своим  симпатиям  на  «умеренное»  и  «крайнее»  течения  и  под¬
держивать  соответственно  разные  политические  партии,  выражающие
эти  тенденции  ".  Известный  американский  историк  Д.  Перкинс,  повто¬
ряя  Маколея,  пытался  объяснить  различие  между  консерватизмом  и  ли¬
берализмом  психологическими  особенностями  сторонников  этих  полити¬
ческих  течений  100  и  т.  д.  С  помощью  такого  приема  не  только  делается
еще  одна  попытка  принизить  историческую  роль  классовой  борьбы,  но
и  пролагается  дорога  к  тенденциозным  политическим  выводам.
 Принижение  значения  способа  производства  и  роли  классовой  борь¬
бы  в  историческом  развитии  служит  основанием  для  крайнего  преумень¬
шения  роли  народных  масс  в  истории.  Сводится  на  нет  историческое
значение  деятельности  трудящихся  масс  как  основных  созидателей  ма¬
териальных  благ.  Разрывая  связь  между  трудящимися  массами  и  прог¬
рессивными  скачками  в  развитии  общества,  многими  прогрессивными
движениями,  буржуазная  историография  стремится  возложить  на  народ¬
ные  массы  ответственность  за  бедствия,  которые  они  терпели  от  угнете¬
ния,  и  за  все  пороки  эксплуататорского  общества  101.  Если  же  признает¬
ся  роль  масс,  то  не  в  реальном  сопротивлении  политике  правящих  клас¬
сов,  а  в  мифическом  сотрудничестве  с  ними  и  —·  поскольку  дело  идет
о  новейшем  времени  —  якобы  даже  в  участии  (и  возрастании  этого  уча¬
стия)  в  управлении  буржуазным  государством.
 Во  многом  сходны  приемы  искажения  исторической  роли  и  характе¬
ра  государства,  основанные  в  конечном  счете  на  использовании  относи¬
тельной  самостоятельности  надстройки  по  отношению  к  экономическо¬
му  базису.  В  современной  буржуазной  историографии  соседствуют  сле¬
дующие  наиболее  распространенные  формы  сокрытия  подлинного  ха¬
рактера,  функций  и  роли  государства  эксплуататорского  типа:  прямое
отрицание  классовой  сущности  государства,  возникновение  и  развитие
которого  при  этом  рисуется  следствием  проявления  расовых,  психологи¬
ческих  и  других  свойств  человеческой  природы;  иногда  классовый  ха¬
рактер  государства  изображается  в  качестве  следствия  этих  «биологи-
 99  S.  М.  Lip  s  e  t.  Social  Stratification  and  Rightwing  Extremism.—  «British  Journal  of  So¬
ciology»,  1959  December.
 100  «American  Historical  Review»,  January  1957,  p.  308.
 101  R.  Martin.  Le  national-socialisme  hitlérien.  Une  dictature  populaire.  Paris,  1959.
 676

МАРКС  И  НОВЕЙШИЕ  НАПРАВЛЕНИЯ  БУРЖУАЗНОЙ  ИСТОРИОГРАФИИ
 веских»  и  тому  подобных  факторов  (обычно  в  соединении  с  одним  из
вариантов  теории  насилия  —  создание  государства  в  результате  завоева¬
ния)  ;  нередко  утверждается,  что  классовая  сущность  государства  опре¬
деляет  лишь  некоторые  и  притом  второстепенные  (или  не  все  главные)
стороны  его  политики;  часто  выставляется  тезис,  что  государство  мо¬
жет  защищать  определенные  классовые  интересы,  но  не  имеет  классо¬
вого  характера.  Большое  распространение  получила  также  теория
о  том,  что  государство,  несмотря  на  свой  классовый  характер,  не  явля¬
ется  орудием  для  подавления  эксплуататорскими  классами  эксплуати¬
руемых.  С  нею  порой  соседствует  другая  теория,  согласно  которой  го¬
сударство  имеет  классовый  характер  лишь  в  определенные  периоды  раз¬
вития  феодального  и  буржуазного  общества  (обычно  лишь  при  возник¬
новении  и  на  раннем  этапе  развития  данного  социального  строя).  Сохра¬
няется  и  взгляд,  что  государство  является  воплощением  определенной
системы  идей,  лишенных  классовой  окраски.  Можно  часто  встретить  и
мысль,  что  одно  и  то  же  государство  может  в  рамках  одного  и  того  же
периода  являться  орудием  различных  классов  в  зависимости  от  соотно¬
шения  сил  и  политических  случайностей  каждого  данного  момента  |02.
Многие  буржуазные  историки  склонны  доказывать,  что  государство  яв¬
ляется  или  становится  органом  классового  сотрудничества,  защиты
всеми  классами  своих  интересов  при  помощи  государственной  власти
(это  обычно  обосновывается  модернизированными  вариантами  естест¬
венно-правовой  —  «договорной»  или  органической  теории  возникновения
государства).  Используется  и  знакомая  нам  уже  фальсификация  клас¬
сового  анализа  —  представление  государства  в  виде  орудия  различных
групп  («классов»),  конструируемых  не  по  линии  реального  социального
деления  общества.  Государство  изображается  также  орудием  группы
лиц,  в  руках  которых  непосредственно  находятся  органы  государствен¬
ного  управления  —  абсолютный  монарх,  королевский  двор,  чиновниче¬
ство,  военная  каста,  депутаты  парламента  и  т.  д.  Вдобавок  использует¬
ся  то  обстоятельство,  что  государственная  власть  (например,  при  абсо¬
лютной  монархии,  бонапартизме  и  т.  д.)  может  проводить  политику  ла¬
вирования  между  классами,  что  придает  ей  вид  самостоятельности  по
отношению  к  господствующему  классу.  При  этом  смена  форм  государст¬
ва  и  государственного  устройства  (монархия  —  республика,  унитар¬
ность  —  федерализм,  полная  централизация  —  местная  автономия)  вы¬
дается  за  превращение  эксплуататорского  типа  в  неэксплуататорский,  и,
наоборот,  смена  типа  государства  предстает  в  виде  смены  формы.
 Не  менее  тесно  смыкается  ложное  освещение  роли  государства  и  об¬
щественной  мысли  с  «традиционным»  искажением  исторического  значе¬
ния  революций,  подчеркиванием  их  якобы  исключительно  разрушитель¬
ной  роли,  крайним  преуменьшением  тех  лишений  и  жертв,  на  которую
обрекал  народные  массы  эволюционный  путь  развития  (например,  в
Веймарской  Германии  после  Ноябрьской  революции  1918  года).
 Наряду  со  старыми  методами  реакционной  интерпретации  революций
можно  обнаружить  и  новые  или  обновленные  приемы,  к  числу  которых
 )2  J.  Plamenatz.  German  Marxism  and  Russian  Communism.  London,  1954,  p.  169;
 S.  Hook.  Was  hat  uns  Karl  Marx  heute  noch  zu  sagen?—«Politische  Studien»  (Mün¬
 chen),  1960,  Juni,  H.  122,  S.  367.
 677

МАРКС  И  СОВРЕМЕННАЯ  БУРЖУАЗНАЯ  ИСТОРИОГРАФИЯ
 относится  распространенная  теория,  преподносимая  обычно  в  двух  ва¬
риантах.  Согласно  первому  из  них,  революции  возникают  не  в  конце
старой,  а  на  ранней  стадии  развития  новой  формации.  Согласно  второму
варианту,  этот  принцип  относится  только  к  капиталистической  форма¬
ции,  т.  е.  допускается  возможность  революции  при  переходе  от  феодализ¬
ма  к  капитализму,  но  не  от  капитализма  к  социализму.  Революции  мо¬
гут  якобы  либо  тянуть  общество  назад,  либо  мешать  утверждению  еще
неустоявшейся  формации,  либо,  наконец,  решать  вопросы  о  формах,  от¬
тенках,  а  не  о  главном  направлении  развития.
 Именно  такая  позиция  и  порождает  отрицание  частью  западной  исто¬
риографии  буржуазного  характера  английской  революции  середины
XVII  в.  и  Великой  французской  революции  конца  XVIII  в.  Один  из  вид¬
ных  английских  историков,  X.  Д.  Хабаккук,  так  сформулировал  эту  кон¬
цепцию  английской  революции:  «Во-первых,  Англия  не  была  в  начале
XVII  в.  феодальным  обществом,  как  бы  ни  понимать  этот  термин.  Отно¬
шения  между  держателями  наделов  и  лендлордами  уже  не  оказывали
решающего  влияния  на  распределение  политической  власти.  Кроме  того,
неверно,  что  производственные  отношения  ов  английском  сельском  хозяй¬
стве  носили  феодальный  характер...  Во-вторых,  гражданская  война  не
была  буржуазной  войной.  Лидерами  обеих  сторон  были  джентри.  Не  су¬
ществовало  глубокого  экономического  различия  между  ними.  Могли
быть  значительные  социальные  различия  внутри  одного  и  другого  лаге¬
ря  (on  one  side  and  the  other).  Но  безусловно  это  не  были  различия
между  феодальными  и  буржуазными  элементами.  В-третьих,  воздействие
английской  революции  в  течение  длительного  времени  на  классовую
структуру  было  слабым.  Сельское  хозяйство  и  торговля  и  до  этого  носи¬
ли  капиталистический  характер.  В  конце  XVII  в.  Англия  все  еще  была
преимущественно  аграрной  страной  и  главный  период  развития  капита¬
листических  отношений  в  английской  промышленности  начался  только
столетием  позднее»  103.
 Некоторые  из  утверждений  Хабаккука,  на  наш  взгляд,  ошибочны  или
по  крайней  мере  неточны,  другие  содержат  правильные  наблюдения,  но
из  них  отнюдь  не  следуют  заключения,  к  каким  приходит  оксфордский
профессор.  Очевидна  тенденция  к  отрицанию  Хабаккуком  влияния
революционных  событий  середины  XVII  в.  на  английскую  историю.
 Аналогичное  отрицание  буржуазного  характера  Великой  француз¬
ской  революции  мы  встречаем  у  французского  историка  Р.  Мунье,  в  ряде
трудов  известного  английского  ученого  А.  Коббена  104,  а  в  отношении
французской  революции  1830  г.—  в  работе  Д.  Пинкли  105.
 !сз  XI«  Congrès  International  des  Sciences  Historiques.  Actes  du  Congrès,  p.  62;  The  Origin  ot
Englich  Civil  War.  Conspiracy.  Crusade  or  Class  Conflict?  Ed.  by  A.  M.  Taylor.  Boston,  1965.
 104  Последние  no  времени  —  A.  Cobban.  The  Social  Interpretation  of  the  French  Revolution.
Cambridge,  1964;  ср.  также:  G.  V.  Taylor.  Non-Capitalist  Wealth  and  the  Origin  of  the
French  Revolution.—  «American  Historical  Review»,  v.  LXXII  (1967),  p.  469—496.  Для
подкрепления  свой  концепции  Коббен  должен  был  перейти  на  «ультралевую»  трактовку
революции  как  «чистого»  конфликта  имущих  и  неимущих.
 105  D.  Н.  Pinkley.  The  Myth  of  the  French  Revolution  of  1830.—  A  Festschrift  for  Frederick
B.  Artz.  Durham,  N.  Carolina,  1964.  Той  же  цели  служит  и  усердное  переписывание  исто¬
рии  буржуазии,  которое  призвано  доказать  неправильность  марксистского  «шаблона»,
согласно  которому  этот  класс  играл  в  XVI—XVIII  вв.  прогрессивную,  а  потом  реакцион¬
ную  роль.
 678

МАРКС  II  НОВЕЙШИЕ  НАПРАВЛЕНИЯ  БУРЖУАЗНОЙ  ИСТОРИОГРАФИИ
 Весьма  показательным  является  то,  что,  по  откровенному  признанию
реакционных  ученых,  предпринимаемые  ими  попытки  «новой»  интер¬
претации  английской  и  французской  революций  вызваны  тем,  что  исто¬
рия  этих  революций  была  использована  Марксом  для  иллюстрации  его
теоретических  выводов.  По  уверению  Коббена,  «к  1789  г.  слово  «феода¬
лизм»  стало  просто  пугалом,  оскорбительным  наименованием  —  вроде
слова  «фанатизм»  и  со  столь  же  неясным  содержанием».  Коббен  призы¬
вал  отказаться  от  применения  марксистской  терминологии,  разло¬
жив  классы  на  мелкие  социальные  группы.  Он  предлагал  использовать
для  этой  цели  нэмировский  метод.  Более  того,  отмечая  динамичность  по
пятий,  которыми  пользуется  историческая  наука,  Коббен  доказывал
«невозможность»  оперирования  ими  при  характеристике  сходных  явле¬
ний  в  разных  странах  или  даже  одного  и  того  же  явления  на  различных
этапах  развития.  Разъясняя  свою  точку  зрения,  Коббен  отмечал,  что
капитализм  прошел  через  различные  стадии,  резко  изменял  свои  особен¬
ности  от  страны  к  стране  и  от  столетия  к  столетию.  Это  правильное  в  об¬
щем  замечание  Коббен  делает  только  для  защиты  своего  тезиса,  что
«исторически  значимы  не  отдаленное  сходство,  а  важнейшие  различия,
скрываемые  подобными  расплывчатыми  понятиями  (omnibus  terms)  »  106.
 Известно,  что  переход  от  феодальной  к  капиталистической  формации
нередко  совершался  в  результате  нескольких  революций,  нескольких
революционных  волн,  каждая  из  которых  била,  но  еще  не  добивала
окончательно  старый  строй.  В  этой  связи  отдельные  революционные
«волны»  могли  быть  направлены  не  иротив  основ  уже  поверженного
феодализма,  а  против  тех  или  иных  его  остатков  как  в  социальной,  так
и  политической  области.  Это  обстоятельство  также  используется  для
отрицания  роли  революций  как  орудия  ниспровержения  старой  и  утвер¬
ждения  новой  формации.
 Той  же  цели  служит  искажение  причин  революции,  которые  реакци¬
онная  историография  пытается  вывести  не  из  главных,  а  из  второсте¬
пенных,  даже  малозначительных  сторон  развития  общества.  Часто
формирование  революционной  ситуации,  усиление  недовольства  народ¬
ных  масс,  нарастание  кризиса  «верхов»  рисуются  буржуазными  исто¬
риками  в  отрыве  от  основных  классовых  антагонизмов  в  стране,  выте¬
кающих  из  конфликта  между  производительными  силами  и  характером
производственных  отношений  107.  Когда  же,  как  это  нередко  имело  ме¬
сто,  для  полного  формирования  революционной  ситуации  и  ее  перехода
в  революцию  отсутствовал  субъективный  фактор  —  способность  рево¬
люционного  класса  на  решительные  действия,  которые  могли  бы  сло¬
мить  сопротивление  защитников  старого  строя  —  буржуазная  историог¬
рафия  при  оценке  всех  таких  случаев  утверждает,  что  не  было  объектив¬
ных  причин  для  революции  (например,  после  первой  мировой  войны  в
странах  Западной  Европы).
 яое  A.  Cobban.  The  Vocabulary  of  Social  History.—  «Political  Science  Quarterly»,  v.  XXI,
N  1,  March  1956,  p.  1,  3,  5,  11—12.
a07  J.  Curtiss.  The  Russian  Revolution  of  1917.  Princeton,  1957;  G.  Rauch.  Geschichte  des
bolschewistischen  Russlands.  Wiesbaden,  1955.  R.  U  lim  an.  Intervention  and  War.  Prince¬
ton,  1961;  L.  Fisher.  The  Life  of  Lenin.  New  York,  1964  и  др.
 679

МАРКС  И  СОВРЕМЕННАЯ  БУРЖУАЗНАЯ  ИСТОРИОГРАФИЯ
 Тем  же  задачам  служит  перенос  акцента  на  национальную  специфи¬
ку  как  причину  не  той  или  иной  формы  возникновения  и  течения  рево¬
люционных  событий,  а  революции  как  таковой.
 Следует  указать  и  на  попытки  неправомерного  употребления  поня¬
тия  «революция»,  наполнения  его  содержанием,  противоречащим  обще¬
принятому  смыслу  этого  термина,  не  только  именуя,  но  и  перекрашивая
в  революцию  явления,  в  корне  от  нее  отличные.  Название  революции
присваивается  более  или  менее  важным  реформам  в  рамках  существую¬
щего  строя.  Революциями  именуются  и  различного  рода  «дворцовые  пе¬
ревороты»,  особенно  если  они  происходили  с  применением  вооружен¬
ной  силы  (типа  пронунсиаменто  в  странах  Латинской  Америки),  смены
разных  режимов  в  рамках  буржуазного  строя.  Революциями  изобража¬
ются  контрреволюционные  перевороты  и  захваты  власти  (например,
захват  фашизмом  власти  в  Германии  в  1933  г.,  который  гитлеровские
историки  называли  «национальной  революцией»)  и  т.  д.
 В  тесной  связи  с  вышеизложенным  обосновывается  тезис,  что  по
крайпей  мере  «часть»  революций  в  XX  в.  не  способствовала,  а  препят¬
ствовала  поступательному  движению  общества  —  подъему  экономики,
повышению  благосостояния  народных  масс,  «развитию  демократии»  108.
 Могучий  рост  сил  социализма  заставляет  буржуазных  авторов  поды¬
скивать  обоснования  для  тезиса  об  «искусственности»  и  «невозможно¬
сти»  пролетарских  революций.  Ранее  оппортунисты  уверяли,  и  бур¬
жуазная  литература  по  существу  повторяла  их  доводы,  что  социалисти¬
ческая  революция  невозможна,  поскольку  вследствие  недостаточного
развития  капитализма  она  натолкнется  на  сопротивление  всех  состав¬
ляющих  большинство  населения  классов,  кроме  пролетариата.  Теперь
доказывается  нечто  прямо  противоположное:  социалистическая  револю¬
ция  бесперспективна,  так  как  она  вызовет  сопротивление  всех  классов
из-за  высокого  уровня  развития  капитализма,  и,  следовательно,  возмож¬
ность  такой  революции  сохраняется  только  в  слаборазвитых  странах.
Прежде  оппортунисты  уверяли,  что  немыслима  социалистическая  рево¬
люция,  если  задолго  до  нее  не  происходила  буржуазно-демократическая
революция.  Ныне  в  реформистской  и  значительной  части  буржуазной
историографии  распространен  тезис,  что  не  могло,  не  может  быть  проле¬
тарской  революции  в  странах,  где  нет  почвы  для  революции  буржуазно¬
демократического  характера.
 Наконец,  среди  части  буржуазных  историков  в  последние  годы  при¬
нято  делить  революции  на  «якобинские»  (или  «тоталитарные»)  и  «либе¬
ральные»,  причем  под  якобинскими  подразумеваются  революции,  захва¬
тывающие  все  стороны  жизни  общества,  ставящие  политические  цели
выше  интересов  личности.  Положительное  значение  при  этом  признает¬
ся,  конечно,  лишь  за  «либеральными»  революциями,  не  затрагивающими
«личных  прав»,  которые  при  ближайшем  рассмотрении  сводятся  к  пра¬
ву  частной  собственности.
 108  R.  А  г  о  п.  U  opium  des  intellectuels.  Paris,  1955,  p.  53  f.;  J.  S  h  k  I  ar.  After  Utopia.  The
Decline  of  Political  Faith.  Princeton,  1957,  p.  150  a.  o.
 680

МАРКС  И  НОВЕЙШИЕ  НАПРАВЛЕНИЯ  БУРЖУАЗНОЙ  ИСТОРИОГРАФИИ
 Одно  из  наиболее  важных  явлений  в  послевоенной  буржуазной  исто¬
риографии  —  утверждение  в  ней  «новой  концепции»  истории  развития
капитализма.  Эта  новая  концепция  объявляется  ее  авторами  преодоле¬
нием  не  только  старых  либеральных  взглядов,  но  и  «опровержением»
марксизма.  Новая  концепция  представляет  по  сути  дела  «опрокинутую
в  прошлое»  теорию  превращения  капитализма  в  строй  благосостояния,
попытку  подведения  исторической  базы  под  эту  главную  идею,  выдвину¬
тую  буржуазной  наукой  против  марксизма.  Вместе  с  тем  новая  концеп¬
ция  является  и  новым  этапом  в  отказе  буржуазии  от  собственного  прош¬
лого  —  вначале  от  буржуазных  революций,  а  ныне  фактически  и  от  всей
истории  буржуазного  общества  доимпериалистической  эпохи  —  для  про¬
ведения  мнимого  абсолютного  различия  между  «старым»  и  современ¬
ным  капитализмом.  Классовая  необходимость  возникновения  новой  кон¬
цепции  ярко  проявилась  в  том,  что  она  утвердилась  в  наше  время  в
трудах  подавляющего  большинства  буржуазных  авторов  (а  также  ре¬
формистов)  вне  зависимости  от  политических,  национальных  и  других
особенностей  мировоззрения  их  авторов.
 Преодоление  старой  либеральной  схемы  в  новейших  исследованиях
проходило  под  флагом  критики  ее  отаровенной  аптиисторичности  с  по¬
зиций  современного  лжеисторизма.  Общественный  строй  буржуазных
стран  эпохи  промышленного  капитализма  в  изображении  новейшей
историографии  не  является  «естественной»,  «разумной»  формой  общест¬
венной  организации  и  превращается  в  столь  же  преходящее  явление,
как  и  предшествующий  ему  феодальный  строй.  Конечно,  в  этой  исто¬
риографии  можно  обнаружить  пестрый  калейдоскоп  оценок  буржуаз¬
ного  общества  —  от  открыто  апологетических  до  резко  критических
с  позиций  клерикализма  (обличения  «безбожного»  XIX  в.),  а  также
лтнимого  радикализма  или  реформистского  «социализма»,  так  осуждаю¬
щих  пороки  капиталистического  строя  в  прошлом,  чтобы  это  служило
интересам  современного  капитализма.  Их  объединяет  признание  более
или  менее  существенных  и  неизбежных  изъянов  у  промышленного
капитализма,  хотя  различные  историки  по-разному  объясняют  их  появ¬
ление.
 Как  правило,  реакционные  историки  относят  все  общественные
пороки,  особенно  лишения  и  страдания  народных  масс,  за  счет  про¬
мышленной  революции,  генезиса  буржуазного  общества,  появления
фабричной  системы,  а  не  природы  капитализма  и  капиталистической
эксплуатации.  Новая  концепция  построена  на  отрицании  марксистского
анализа  капиталистического  способа  производства,  теории  прибавочной
стоимости  и  базируется  на  современной  вульгарной  политической  эко¬
номии  (теории  Кейнса,  а  также  неолпбералов,  доказывающих,  что
пороки  раннего  капитализма  были  вызваны  тем,  что  в  XIX  в.  не  суще¬
ствовало  «чистого»  рыночного  хозяйства,  и  др.).  Развитие  капитализма,
по  утверждению  сторонников  новой  концепции,  приводит  к  перераста¬
нию  его  в  «строй  благосостояния».  Конечно,  эти  историки  не  могут  пол¬
ностью  замалчивать  некоторые  проявления  загнивания  капиталистиче¬
ской  системы  (кризисы,  безработица,  хроническая  недогрузка  предприя¬
 68  Î

МАРКС  И  СОВРЕМЕННАЯ  БУРЖУАЗНАЯ  ИСТОРИОГРАФИЯ
 тий,  уничтожение  товаров  для  повышения  цен  и  т.  п.).  Однако
большинство  этих  проявлений  затрагивается  ими  вскользь  и  вне  связи
с  загниванием  капитализма  как  общественного  строя.  Они  пытаются
максимально  использовать  тот  факт,  что  загнивание  капитализма  как
системы  отнюдь  не  исключало  экономического  роста  отдельных  стран.
Обычно  многие  проявления  загнивания  капитализма  рисуются  как
следствие  действия  «внешних»  факторов  (послевоенные  неурядицы,
«международная  анархия»,  неумелая  финансовая  политика),  причем
наблюдается  стремление  смягчить  общую  картину,  изображая  все  эти
явления  прежде  всего  как  стимул  для  проведения  политики,  приведшей
к  установлению  «строя  благосостояния».  Буржуазная  историография  ка¬
тегорически  отрицает  наличие  кризиса  буржуазной  демократии  в  импе¬
риалистическую  эпоху,  объявляя  его  «марксистским  вымыслом».
 Значительная  часть  немарксистских  историков,  не  отрицая  буржуаз¬
ного  классового  характера  либерализма  прошлого  века,  доказывает,  что
с  течением  времени  его  доктрины  стали  все  более  интерпретироваться
в  пользу  неимущих  классов,  а  либеральное  государство,  порвав  с  идеей
невмешательства  в  экономическую  жизнь,  постепенно  стало  выступать
посредником  между  классами  и  защитником  интересов  трудящегося
большинства  населения.  Эта  теория  трансформации  либерализма  бази¬
руется  на  отрицании  объективных  законов  развития  общества,  откры¬
тых  марксизмом;  в  ее  основании  лежит  волюнтаристская  идея,  что  со¬
временное  буржуазное  государство  якобы  способно  отменять  или  преоб¬
разовывать  ио  своему  желанию  законы  развития  капиталистической
формации  10е.
 «Новая»  концепция  истории  капитализма,  ставшая  преобладающей
в  трудах  буржуазных  ученых,  служит  основой  для  тенденциозной
интерпретации  ими  процесса  возникновения  марксизма.  Освещение  этой
темы  ведется  при  использовании  всей  суммы  выработанных  в  борьбе
против  исторического  материализма  методологических  приемов  и,  преж¬
де  всего,  метода  лжепсторизма.
 В  послевоенный  период  происходило  сосредоточение  усилий  значи¬
тельной  части  буржуазной  науки  на  истории  рабочего  движения  (актив¬
ное  участие  в  его  изучении  профессиональных  историков,  появление
специальных  изданий,  научных  обществ  и  исследовательских  институ¬
тов).  Проблемы  истории  рабочего  движения,  истории  марксизма-лени¬
низма  все  более  включаются  и  в  общие  труды  буржуазных  ученых.
 109  Господствующие  концепции  нашли  своеобразное  проявление  в  медиевистике:  в  изобра¬
жении  всего  хода  исторического  процесса  в  средние  века  как  своеобразной  смены  циклов
подъема  и  упадка,  за  которыми  невозможно  обнаружить  поступательного  развития
общества  (М.  Постен);  теория  вечности  капитализма  преломилась  (наряду  с  продолжаю¬
щимся  отождествлением  капиталистического  строя  с  простым  товарным  производством)
в  апологетической  концепции  преобразующей  роли  торговли  как  главной  двигательной
силы  прогрессивных  изменений  в  обществе,  вне  зависимости  от  того,  какие  социальные
силы  выступали  ее  носителями  (см.  О.  С.  С  о  х.  The  Foundations  of  Capitalism.  London,
1959);  учащаются  попытки  по-новому  истолковать  огромный  фактический  материал,
собранный  за  последние  два  десятилетия,  мобилизуя  для  этого  теории  Кейнса  и  неоли¬
бералов,  вложить  новое  содержание  в  понятие  капитализм,  построить  новую  теорию  его
генезиса  и  развития.  См.  об  этом  статью  прогрессивного  французского  историка  П.  Ви-
лара  (P.  V  ilar.  Problems  of  the  Formation  of  Capitalism.—  «Past  and  Present»,  November
1956,  N  10).
 682

МАРКС  II  НОВЕЙШИЕ  НАПРАВЛЕНИЯ  БУРЖУАЗНОЙ  ИСТОРИОГРАФИИ
 Еще  в  начале  XX  в.  буржуазная  историография  продолжала  поддер¬
живать  версию,  изображавшую  марксизм  в  виде  какой-то  вредной  сек¬
ты,  идеи  которой  стояли  в  стороне  от  столбовой  дороги  развития  обще¬
ства  и  общественной  мысли.  В.  И.  Ленин,  разоблачая  этот  вымысел,
показал,  что  учение  Маркса  «возникло  как  прямое  и  непосредственное
продолжение  учения  величайших  представителей  философии,  политиче¬
ской  экономии  и  социализма...  Оно  есть  законный  преемник  лучшего,
что  создало  человечество  в  XIX  веке  в  лице  немецкой  философии,
английской  политической  экономии,  французского  социализма»  ш.  Эти
три  источника  находятся  в  органической  связи  с  тремя  составными
частями  марксизма  —  законченным  философским  материализмом,  эко¬
номической  теорией,  учением  о  классовой  борьбе  и  социалистической
революции.  Вывод  Ленина  подтвержден  большим  фактическим  мате¬
риалом  в  исследованиях  историков-марксистов  и  является  истиной,
оспаривать  которую  было  бы  безнадеяшой  задачей.  В  наше  время  бур¬
жуазная  историография  сменила  свою  позицию  в  этом  вопросе,  не  отка¬
завшись,  однако,  от  тенденциозного  подхода  к  проблеме.  Главным
тезисом  буржуазных  историков  становится  тот,  что  марксизм  является
просто  одним  из  «оттенков»  или  течений  общественной  мысли  XIX  в.
Немецкий  историк  К.  Левит  опубликовал  многократно  переиздавав¬
шуюся  монографию  «От  Гегеля  до  Ницше.  ГеЕолюционный  разрыв  в
идеологии  XIX  века»,  в  которой  пытается  обнаружить  точки  соприкос¬
новения  между  взглядами  Маркса  и  различных  буржуазных  и  мелко¬
буржуазных  теоретиков  середины  прошлого  века,  включая  явных  реак¬
ционеров111.  Эту  концепцию  в  несколько  измененной  форме  разделяет
и  реформистская  историография.  Так,  например,  бывший  секретарь
Социалистического  Интернационала,  а  ныне  известный  социал-демокра¬
тический  историк  Ю.  Браунталь  пытался  изобразить  марксизм  как  про¬
стое  продолжение  идеологии  американских  и  французских  буржуазных
революционеров,  чтобы  на  этом  «основании»  представить  основополож¬
ника  научного  коммунизма  противником  диктатуры  пролетариата  и
прямым  предком  современного  реформизма  112.
 Буржуазная  историография  стремится  произвести  аналогичный
«сдвиг»  и  в  освещении  истории  утопического  социализма.  «Беспри-
 4,0  В.  И.  Ленин.  Полн.  собр.  соч.,  т.  23,  стр.  42—43.
 411  K.  L  ö  w  г  t  h.  Von  Hegel  zu  Nietzsche.  Der  revolutionäre  Bruch  im  Denken  des  neuenzehn-
ten  Jahrhunderts.  Marx  und  Kierkegaard.  5.  Aufl.  Stuttgart,  1964.  Основываясь  на  работах
H.  Левита  и  его  единомышленников,  некоторые  католические  историки  объявляют  Маркса
(как  и  всех  мыслителей  XVIII—XIX  вв.)  наследником...  средневековой  христианской
традиции,  «являющейся  первичным  источником  западной  исторической  мысли»  (  «Catho¬
lic  Historical  Review»,  April,  1950,  p.  73—74).  Много  пишется  о  Марксе  как  «мессиански
настроенном  мыслителе».  Проводятся  «параллели»  между  идеями  Маркса  и  средне¬
вековых  схоластиков  (см.  М.  Lange.  Marxismus  —  Leninismus.  Stuttgart,  1957,  p.  42;
R.  В.  Fulton.  Original  Marxism.  Estranged  Offspring.  A  Study  of  Points  of  Contact  and
at  Conflict  between  Original  Marxism  and  Christianity.  Boston,  1960;  J.  L.  T  aim  о  n.  Po¬
litical  Messianism:  the  Romantic  Phase.  New  York,  1960).  Иногда  эти  нелепые  вымыслы
ό  марксизме  как  новом  «апокалипсисе»  перемежаются  со  столь  же  нелепыми  «психо¬
аналитическими»  измышлениями  относительно  генезиса  теории  исторического  материа¬
лизма.  Этому,  например,  посвящена  новейшая  «биография»  Маркса  (A.  Künzli.  Karl
Marx.  Eine  Psycho  graphie.  Wien,  1966).
 42  «Socialist  International  Information»,  8.X  2955.  Об  этом  же  Браунталь  писал  в  своей
«Истории  Интернационала»  (J.  Braunthal.  Geschichte  der  Internationale,  Bd.  I.  Han¬
nover,  1961).
 683

МАРКС  И  СОВРЕМЕННАЯ  БУРЖУАЗНАЯ  ИСТОРИОГРАФИЯ
 страстное  научное  рассмотрение  роли,  сыгранной  Марксом  в  истории
европейского  рабочего  движения,—  пишет  Т.  Шидер,—  приводило  и
приводит  к  совершенно  другим  результатам:  оно  должно  было  прямо-
таки  заново  открыть  домарксовых  и  современных  Марксу  социалистов.
Оно  постепенно  разрушает  стену,  воздвигнутую  самим  Марксом,  между
утопическим  и  научным  социализмом,  поскольку  как  в  научном  социа¬
лизме  имелись  утопические  элементы,  так  и  утопический  социализм
основывался  на  научных  предпосылках»  1!3.  Буржуазная  историография
хотела  бы  подчеркнуть  «взаимосвязь»  марксизма  с  отдельными  откры¬
тиями  середины  XIX  в.,  ныне  представляющими  пройденный  этап  в  раз¬
витии  науки  и  т.  п.,  чтобы  доказать  ошибочность  исторического  матери¬
ализма  или  в  крайнем  случае  ограничить  область  его  применения
эпохой  промышленной  революции  114.
 В  тесной  связи  с  этим  многие  буржуазные  исследователи  пытаются
трактовать  «проблему  отчуждения»  в  работах  Маркса,  противопостав¬
лять  его  ранние  произведения,  как  подлинно  гуманистические  и  «запад¬
ные»,  «Капиталу»  П5.  Другое  течение  в  буржуазной  историографии,
напротив,  рисует  Маркса  постоянным  сторонником  «тоталитаризма»,
волюнтаристом,  поборником  решения  всех  вопросов  путем  войны.  Тру¬
ды  Маркса  изображаются  как  попытка  найти  правдоподобные  объясне¬
ния  «неудачам»  революции  в  XIX  в.  и  мнимое  доказательство  ее  неиз¬
бежного  будущего  триумфа;  или  как  создание  мифов  (например,
революционной  «легенды»  о  «Парижской  коммуне»  как  правительстве
диктатуры  пролетариата)  116  для  того,  чтобы  помешать  развитию  «де¬
мократического»  рабочего  движения  —  т.  е.  тред-юнионизма  и  рефор¬
мизма,  и  т.  п.  Такая  трактовка  трудов  Маркса,  которую  можно  встретить
и  у  «левых»  оппортунистов,  характерна  для  наиболее  реакционных  бур¬
жуазных  историков,  например  для  бывшего  троцкиста  Б.  Уолфа  И7.
 Нередко  буржуазные  ученые  склонны  также  утверждать,  будто
труды  Маркса  —  это  «двусмысленное  наследие»  (так  прямо  и  назы¬
вается  одна  из  работ  тоже  бывшего  троцкиста,  а  ныне  консервативного
буржуазного  социолога  С.  Хука  П8),  в  котором  можно  обнаружить  дово¬
ды  в  пользу  реформизма,  революционной  тактики,  национализма  и
интернационализма,  «чистой»  демократии  и  диктатуры  и  т.  д.119
 Исходя  из  толкования  эпохи  промышленного  капитализма  либо  как
строя,  принципиально  отличного  от  современного  капитализма,  либо  как
ранней  стадии  генезиса  этого  последнего  и  при  этом  относя  все  социаль-
 113  «Geschichte  in  Wissenschaft  und  Unterricht»,  Januar  1964,  Jahr  g  15,  Hft.  1,  S.  21—22.
 114  K.  Mark  o.  Sowjet  Historiker  zwischen  Ideologie  und  Wissenschaft.  Köln.  1964,  S.  13;
K.  D.  E  r  dm  an.  Historische  Prognose  —  Rückschauend  betrachtet.—  Die  Idee  des  Fort¬
schritts.  Hrsg.  von  E.  Burck.  München,  1963,  S.  73  f.
 115  См.  В.  Кешелава.  Миф  о  двух  Марксах.  М.,  1963.
 116  Эта  тенденция  ярко  проявляется  в  ряде  работ  американских  историков,  изучающих  рес¬
публиканские  идеи  во  Франции,  роль  Парижской  Коммуны  во  французской  политике
1871—1880  гг.  (J.  A.  Scott.  Republican  Ideas  and  the  Liberal  Tradition  in  France  1870—
1914.  New  York,  1951;  J.  R.  J  о  и  g  h  i  n.  The  Paris  Commune  and  the  French  Politics  1871—
1880.  The  History  of  Amnesty,  v.  1—2.  Baltimore,  1955,  и  др.).
 1,7  Ср.  В.  D.  Wolfe.  Marxism:  One  Hundred  Years  in  the  Life  of  a  Doctrine.  New  York,  1965.
 m  S.  Η  о  о  k.  Marx  und  the  Marxists.  The  Ambiguous  Legacy.  New  York,  1955.
 119  American  Historical  Review.  LXXI,  N  3,  April  1966,  p.  905  (рецензия  А.  Мендела  на  цити¬
рованную  выше  книгу  Б.  Уолфа).
 684

МАРКС  И  НОВЕЙШИЕ  НАПРАВЛЕНИЯ  БУРЖУАЗНОЙ  ИСТОРИОГРАФИИ
 ныо  бедствия  не  к  сущности  капиталистического  способа  производства,
а  лишь  к  особенностям  и  «издержкам»,  связанным  с  его  созданием,
буржуазные  историки  объявляют  марксизм  «ответом»  на  эти  особен¬
ности  раннего  капитализма,  которые  Маркс  я  Энгельс  «ошибочно»  при¬
няли  за  природу  капиталистического  строя.  Поэтому  марксизм  в
изображении  ряда  буржуазных  авторов  —  теория,  соответствующая
особенностям  середины  XIX  в.  Она  объясняет  экономическую  и  поли¬
тическую  действительность  той  эпохи  (одной  или  нескольких  стран  в
ту  эпоху),  но  якобы  непригодна  для  интерпретации  последующих  пери¬
одов  истории.  «Его  (Маркса.—  Е.  Ч.)  историческая  теория,—  пишет
Т.  Шидер,—  стоит  в  еще  более  тесной  связи  с  историческим  моментом,
она  воспроизводит  во  многих  существенных  чертах  социально-истори¬
ческую  ситуацию  раннего  капитализма.  Это  относится  даже  к  обнажен¬
ной  грубости  (Brutalität)  классовой  борьбы  и  революционной  альтерна¬
тиве,  которая  для  Маркса  с  необходимостью  вытекала  из  анализа
классовой  борьбы,  по  меньшей  мере  в  том  смысле,  что  она  на  ранних
стадиях  промышленной  революции  с  ее  социальными  неполадками  была
ближе,  чем  на  более  развитых  стадиях.  Можно  назвать  иронией  истории,
что  Маркс,  не  осознав  этой  взаимосвязи,  хотел  отнести  стадию  полного
 1  9П
 развития  революционного  сознания  ко  времени  зрелого  капитализма»  .
 Если  часть  буржуазных  авторов  склонна  повторять  обвинение  Марк¬
са  в  фатализме  и  в  противоречии  с  самим  собой,  поскольку  он  вместе
с  тем  призывает  к  активной  борьбе  за  социализм  121,  то  другие  склонны
выводить  и  сам  исторический  детерминизм  из  специфических  особен¬
ностей  развития  общества  и  науки  лишь  в  XIX  в.122  «Марксистско-
ленинское  изображение  пороков  капитализма,—  уверяет  американская
исследовательница  М.  Фишер,  —  основано  иа  изучении  нерегулируемого
капитализма  свободной  конкуренции,  который  преобладал  в  середине
XIX  века»  123.  Поэтому,  по  утверждению  буржуазных  авторов,  историче¬
ский  материализм  способен  дать  более  или  менее  научное  объяснение
лишь  современного  Марксу  общества.  Д.  Фетчер,  например,  уверяет,  что
марксистский  анализ  относится  только  к  периоду  до  1900  г.124  К  этому
мнению  присоединяется  и  С.  Хук,  утверждающий,  что  грубо  приближен¬
но  «марксистская  теория  истории  в  лучшем  случае  соответствует  общему
характеру  промышленного  общества  в  XIX  столетии»  |25.  Нередко  вво¬
дятся  и  дополнительные  ограничения.  JI.  Кригер  в  работе  «О  пользе
Маркса  для  исторической  науки»  заявляет:  «Во  время  революционного
периода  (речь  идет  о  революциях  1848—1849  годов  в  Европе,—  Е.  Ч.)
 120  Th.  S  h  г  e  d  е  r.  Karl  Marx  and  seine  Stellung  in  der  europäischer  Geschichte.—  «Geschichte
in  Wissenschaft  und  Unterricht»,  Januar  1964,  Jahrg.  15,  Hft.  1,  S.  21.
 121  W.  В  r  üni  n  g.  Geschichtsphilosophie  der  Gegenwart.  Stuttgart,  1961,  S.  125—129;  R.  D  a-
ni  e  I  s.  Fate  and  Will  in  the  Marxian  Philosophy  of  History.—  «Journal  of  the  History  of
Ideas»,  October-December  1960,  v.  XXI,  N  4.
 122  L.  Krieger.  The  Uses  of  Marx  for  History.—  «Political  Science  Quarterly»,  September
1960,  v.  LXXV,  N  3;  K.  Jr.  de  Schweinitz.  On  the  Determinism  of  the  Marxian  Sys-
iem.—  «Social  Research»,  Spring  1962.
 123  M.  Fischer.  Communist  Doctrine  and  the  Free  World.  Syracuse  University  Press,  1952,
p.  272.
 124  J.  Fetscher.  Von  Marx  zur  Sowjetideologie.  Frankfurt  a.  Main,  1959,  S.  33.
 ί2ύ  S.  Η  о  о  k.  Marx  and  the  Marxists,  p.  35—36.
 685

МАРКС  И  СОВРЕМЕННАЯ  БУРЖУАЗНАЯ  ИСТОРИОГРАФИЯ
 плодотворность  его  системы  для  объяснения  истории  достигла  апогея.
Мотив  классовой  борьбы,  пусть  временно,  но  все  же  действительно  воз¬
ник  и  переплелся  с  политической  революцией  во  имя  свободы.  Соответ¬
ствие  этой  ситуации  составным  частям  философии  истории  Маркса  по¬
родило  лучшие  исторические  работы  из  когда-либо  написанных  им»  126.
 Некоторые  лейбористские  теоретики  изображают  марксистское
учение  анализом  «исключительного»  развития  Англии  в  первой  поло¬
вине  XIX  в.,  неправомерно  превращенным  в  социалистическую  теорию.
Марксистскую  политическую  экономию  они  считают  отражением  спе¬
цифики  эпохи,  когда  существовал  антагонизм  пролетариата  и  буржуа¬
зии,  простым  антиподом  фритредерского  либерализма,  исторический
материализм  —  порождением  этой  же  специфики,  вызвавшей  иллюзию
о  решающей  роли  экономики  не  только  в  этот  хронологически  узкий
отрезок  времени,  а  вообще  в  истории  127.  «Было,  конечно,  слишком  про¬
сто,—  пишет  Г.  Мэйо,—в  Англии  начала  XIX  в.,  поверить  в  неэффек¬
тивность  государства,  суровую  реальность  и  власть  экономической  жиз¬
ни.  Государство,  которое  анализировал  Маркс,  было  в  действительности
и  классовом  отношении  грубо  пристрастным  (grossly  class  biased)»  128.
Имеются  и  попытки  вывести  теорию  марксизма  из  «абсолютизации»
политического  опыта  Франции  в  XIX  в.,  которая,  несмотря  на  пережи¬
тые  ею  бурные  революционные  потрясения,  экономически  была  в  то
время  страной,  отставшей  от  Англии  129.
 Другие  буржуазные  историки,  не  подчеркивая  мнимой  «островной»,,
английской  специфичности  марксизма,  также  настаивают,  что  он  отра¬
жает  лишь  особые  условия,  (возникшие  в  конце  промышленной  револю¬
ции  в  Западной  Европе  и  США.  По  мнению  западногерманского  исто¬
рика  И.  Фогта,  это  —  попытка  возвести  в  ранг  всемирного  закона
развития  те  тенденции,  которые  были  характерны  лишь  для  Европы,
части  Азии  и  Америки  в  XIX  в.  130  Эту  же  мысль  развивает  А.  Тойнби
в  заключительном  12-м  томе  своего  известного  труда  «Изучение
истории»  131.
 Швейцарский  историк  П.  Штадлер  пытался  в  специальном
исследовании  доказать,  будто  взгляды  Маркса  на  роль  экономических
кризисов  и  революции  не  только  являлись  отражением  специфической
обстановки,  но  и  были  «опровергнуты»  ходом  событий  уже  в  ту  эпоху  132.
Штадлер,  разумеется,  старается  (в  который  раз  уже  в  истории  бур¬
жуазной  науки!)  спекулировать  на  том,  что  Маркс  и  Энгельс  ошибались
 129  «Political  Science  Quarterly»,  September  1960,  ЛЪ  3,  p.  375.
 127  G.  Cole.  The  Meaning  of  Marxism.  London,  1948,  p.  13;  R.  H.  S.  С  г  о  s  s  m  a  n.  Govern¬
ment  and  the  Governed.  A  History  of  Political  Ideas  and  Political  Practice.  London,  1958,
p.  231—233.  Аналогичную  точку  зрения  высказывает  и  Р.  Арон  (R.  Aron.  Les  grand
doctrines  de  sociology  historique.  Paris,  1961,  p.  161);  S.  Keller.  Beyond  the  Rulling
Class.  New  York,  1963,  p  47f.
 124  H.  M  а  у  о.  Democracy  and  Marxism.  New  York,  1955,  p.  293.
 ,2S  S.  M.  Lip  set.  Sociology  of  Marxism.—  «Dissent»,  Winter  1963,  №  X,  N°  1,  p.  66.
 130  J.  Vogt.  Wege  zur  historischen  Universum.  Von  Ranke  bis  Toynbee.  Stuttgart,  1961,  S.  130.
 13·  A.  Toynbee.  The  Study  of  History,  v.  XII,  p.  661—662.
 132  P.  Stadler.  WArtschaftskriese  und  Revolution  bei  Marx  und  Engels.  Zur  Entwicklung
ihres  Denkens  in  den  1850-er  Jahren.—  «Historische  Zeitschrift»,  August  1964,  Bd.  199,  №  1.
Штадлер  пытается  даже  из  того  факта,  что  «вопреки  Марксу»  в  XIX  в.  победили  нацио¬
нальные  движения  (объединение  Италии  и  Германии),  а  не  пролетарская  революция,г
делать  по  аналогии  выводы  для  второй  половины  XX  в.  (Idem.,  S.  144).
 686

МАРКС  И  НОВЕЙШИЕ  НАПРАВЛЕНИЯ  БУРЖУАЗНОЙ  ИСТОРИОГРАФИИ
 в  сроках  революции.  «Да,  много  ошибались  и  часто  ошибались  Маркс  и
Энгельс  в  определении  близости  революции...,—  писал  В.  И.  Ленин,  от¬
вечая  критикам  марксизма.—  Но  такие  ошибки  гигантов  революционной
мысли,  поднимавших  и  поднявших  пролетариат  всего  мира  над  уровнем
мелких,  будничных,  копеечных  задач,—  в  тысячу  раз  благороднее,  вели¬
чественнее  и  исторически  ценнее,  правдивее,  чем  пошлая  мудрость  ка¬
зенного  либерализма,  поющего,  вопиющего,  взывающего  и  глаголющего
о  суете  революционных  сует,  о  тщетности  революционной  борьбы»  133.
 Нередко  при  анализе  работ  Маркса,  посвященных  проблемам  исто¬
рии  XIX  в.,  буржуазные  исследователи  пытаются  обернуть  против  него
новый  фактический  материал.  Характерным  примером  может  служить
работа  американца  Д.  Ранкли  «Карл  Маркс  и  гражданская  война  в
США»  134.  Ранкли  коллекционирует  отдельные  действительные,  а  еще
более  мнимые  фактические  неточности  Маркса.  Как  признает  и  амери¬
канский  исследователь,  они  были  связаны  с  неправильной  информацией
газет,  которыми  только  и  мог  пользоваться  современник  событий,  жи¬
вущий  в  Англии.  Ранкли  признает  и  правильность  многого  из  того,  что
писал  Маркс  о  гражданской  войне,  даже  предвидение  им  хода  военных
действий  и  развития  дипломатической  борьбы,  подчеркивает  позиции
гуманиста,  с  которых  автор  «Капитала»  рассматривал  события  в
США  135.  Все  это,  однако,  пролог  к  критике  Марксова  анализа  и  доказа¬
тельству  того,  будто  американская  гражданская  война  вскрыла  несостоя¬
тельность  материалистического  понимания  истории  и  что  именно  вслед¬
ствие  этого  Маркс  не  написал  работы,  посвященной  теоретическому
осмыслению  событий  1861  —1865  гг.  в  США  136.
 Доводы  Ранкли  поражают  и  своей  поверхностностью,  и  тем,  насколь¬
ко  они  являются  критикой  не  марксизма,  а  вульгарной  карикатуры  на
марксизм.  Ранкли  пишет,  что,  поскольку  конфликт  возник  между  Севе¬
ром  и  Югом,  он  не  был  порожден  внутренними  социальными  противо¬
речиями,  что  рабство  как  таковое  (в  отличие  от  преобладания  планта¬
торов  в  федеральном  правительстве)  не  мешало  якобы  развитию
капитализма.  Он  далее,  полемизируя  с  Марксом,  заявляет,  что  главным
противником  южан  были  фермеры,  претендовавшие  на  западные  земли,
что  нельзя  целиком  вывести  из  экономики  причины  войны,  игнорируя
национализм,  расизм,  политический,  конституционный,  моральный  и
личный  факторы137.  Но  разве  Маркс  или  кто-либо  из  серьезных  марк¬
систских  исследователей  отрицали  роль  борьбы  между  фермерами  и
плантаторами  или  перечисленные  Ранкли  «факторы»?  Материалисти¬
ческое  понимание  истории  дало  возможность  Марксу  вскрыть  глубокие
корни  всех  этих  явлений,  показать,  в  какие  порой  сложные  формы
борьбы  трансформировались  классовые  антагонизмы  американского
общества.
 Существует  и  более  расширительная  и  вместе  с  тем  более  изощрен¬
 133  В.  И.  Ленин.  Поли.  собр.  соч.,  т.  15,  стр.  249.
 134  G.  R  и  n  k  I  e.  Karl  Marx  and  the  American  Civil  War.—  «Comparative  Studies  in  Society
and  History».  An  International  Quarterly,  v.  VI,  N  2,  January  1964  (The  Hague-Nether-
lands).
 135  Ibid.,  p.  137—138.
 I3S  Ibid.,  p.  141.
 137  Ibid.,  p.  139—140.
 687

МАРКС  И  СОВРЕМЕННАЯ  БУРЖУАЗНАЯ  ИСТОРИОГРАФИЯ
 ная  трактовка  исторической  роли  и  места  марксизма,  которую  можно
найти,  в  частности,  в  упомянутой  книге  У.  Ростоу  «Стадии  экономиче¬
ского  роста».  По  мнению  Ростоу,  марксизм  отражает  не  только  особую
обстановку,  сложившуюся  в  Европе  в  середине  прошлого  века,  но  и
вообще  условия,  свойственные  всем  странам,  переживающим  ранний
период  индустриализации138  (под  которую  американский  профессор
подводит  и  промышленную  революцию  и  индустриализацию,  происхо¬
дившую  в  аграрных  странах,  где  победила  социалистическая  револю¬
ция).  Главное  же,  что  марксизм  объявляется  неспособным  объяснить
пути  развития  современного  капитализма  середины  XX  в.  Английский
историк  Д.  Р.  Б  эр  и  (Вигу)  пытается  обосновать  тот  же  тезис,  изобра¬
жая  теорию  марксизма  следствием  особенностей  развития  научной  мыс¬
ли  в  середине  XIX  в.  139  Однако  в  действительности  тот  факт,  что  науч¬
ный  коммунизм  появился  в  середине  прошлого  столетия,  только  еще
более  выявляет  все  величие  гения  Маркса,  сумевшего  уже  в  то  время
открыть  подлинные  законы  капиталистической  формации  и  научно  пред¬
видеть  дальнейший  путь  ее  развития.
 Буржуазные  историки  пытаются  «обернуть»  против  Маркса  вскры¬
тую  им  классовую  ограниченность  основоположников  классической  бур¬
жуазной  политической  экономии.  По  мнению  этих  историков,  Маркс
якобы  повторил  ошибку  критикуемых  им  теоретиков,  когда  он,  лишив
■социальные  законы  их  мнимоестественного  характера,  объявил  их  в  то
же  время  имманентно  присущими  капитализму.  В  действительности  же
эти  законы  не  были  связаны  с  природой  капитализма  и  имели  гораздо
более  исторически  преходящий  характер,  чем  это  казалось  автору  «Ка¬
питала».  По  разъяснению  Т.  Нейла,  «Маркс  так  же,  как  классические
либералы,  разумеется,  ошибался,  считая,  что  эти  законы  не  могут  быть
изменены  без  крушения  капиталистической  системы»  14°.
 Ту  же  мысль  в  несколько  другой  форме  доказывает  Г.  Лихтгейм.
Он  признает  верность  картины  буржуазного  строя,  нарисованной  Марк¬
сом:  «Капитализм  получил  верное  и  даже  не  вполне  свободное  от  при¬
украшивания  (not  wholly  unflattering)  отображение  в  трудах  своего
величайшего  критика.  Величие  и  ужас  (horror)  его  достижений  на¬
всегда  запечатлены  в  анналах,  потому  что  Маркс  проник  более  глубоко
в  действительность,  чем  официальные  панегирики».  Развивая  далее
свою  концепцию,  Лихтгейм  пишет,  что  марксизм  «создал  причинное
.объяснение,  заимствованное  из  классической  политэкономии,  процесса,
который  действительно  изменил  структуру  общества  во  всем  мире.  Тем
самым  марксизм  вдохнул  жизнь  в  социологию  и  слил  экономическую
теорию  со  своей  собственной  доктриной  стадий  исторического  развития.
Однако  это  слияние  было  произведено  на  основе  допущения,  которое
делал  и  тогдашний  либерализм,—  что  будут  постоянно  сохраняться
условия,  против  которых  должна  была  обратиться  социальная  револю¬
ция:  западная  гегемония,  буржуазная  цивилизация  и  господство  права
 {>88
 133  W.  Rostow.  The  Stages  of  Economic  Growth.  Cambridge  (Mass.),  1960,  p.  72,  150—152:
 cp.  A.  B.  UI  am.  The  Unfinished  Revolution.  An  Essay  on  the  Sources  of  Influence  of
 Marxism  and  Communism.  New  York,  1960,  p.  90,  134  f.
 139  The  New  Cambridge  Modern  History.  Cambridge,  1960,  v.  X,  p.  6.
 im  т.  Neill.  The  R:se  and  Decline  of  Liberalism.  Milwaukee,  1954,  p.  213.

МАРКС  И  НОВЕЙШИЕ  НАПРАВЛЕНИЯ  БУРЖУАЗНОЙ  ИСТОРИОГРАФИИ
 (rule  of  law)».  По  мнению  Лихтгейма,  следовательно,  марксизм  «соот¬
ветствовал  действительности  западного  буржуазного  общества»,  а  ныне
Запад  якобы  переживает  уже  «послекапиталистическую»  эпоху  141.
 Часть  наиболее  реакционных  историков  занимает  особую  позицию,
доказывая,  что,  мол,  теория  марксизма  никогда  не  отражала  реального
положения  вещей,  что  она  просто  «искусство  приписывать  капитализму
все  беды  человечества  за  последние  200  лет»  142,  что  она  была  лишь  про¬
сто  отражением  желания  совершить  социальный  переворот,  что
Маркс-революционер  оказывал  губительное  влияние  на  выводы
Маркса-ученого  143  и  т.  д.
 «Расправившись»  таким  образом  с  теорией  научного  коммунизма,
буржуазные  историки  стремятся  соответственно  осветить  и  историю  ее
соединения  с  рабочим  движением.  Крайне-правая  часть  буржуазной
историографии,  не  склонная  вдаваться  в  хитросплетения  либеральных
концепций,  по  существу  воспроизводит  примитивную  точку  зрения,
которая  была  высказана  еще  более  столетия  назад  в  двухтомном  труде
прусских  полицейских  Штибера  и  Вермута  «Коммунистические  загово¬
ры  XIX  в.»  144  «Это  —  лживая,  изобилующая  сознательными  подлогами,
стряпня  двух  подлейших  полицейских  негодяев  нашего  столетия,—  пи¬
сал  Энгельс  в  1885  г.,—  и  теперь  еще  служит  первоисточником  для  всех
некоммунистических  изданий,  посвященных  тому  периоду»  145.  Харак¬
теристику,  данную  Энгельсом,  можно  распространить  на  появившиеся  в
середине  нашего  столетия  работы,  вроде  книги  Р.  Штадемана  «Социаль¬
ная  и  политическая  история  революции  1848  г.»  или  «исследования»
главаря  американской  контрразведки  Эдгара  Гувера  по  «Истории  ком¬
мунизма»  146.
 Академическая  историография  брезгливо  проходит  мимо  подобных
сочинений,  хотя  порой  все  же  без  особой  разборчивости  заимствует
отдельные  содержащиеся  в  пих  «аргументы».  Однако  главная  линия,
которой  следует  академическая  историография,  отличается  от  этих
обветшалых  вымыслов  полицейской  мысли,  согласно  которой  все  рево¬
люционное  движение  —  результат  «зловредного»  заговора.  Буржуазные
историки  стремятся  и  историю  рабочего  движения  вслед  за  марксист¬
ской  теорией  изобразить  как  ответ  на  специфические  условия  середины
XIX  в.  Используя  то  обстоятельство,  что  промышленный  пролетариат
тогда  еще  только  недавно  сформировался  в  класс,  что  фабричные  рабо¬
чие  в  то  время  составляли  еще  меньшинство,  они  утверждали,  что  про¬
летариат  отсутствовал  тогда  повсюду  (за  частичным  исключением  Анг¬
лии)  и  что,  следовательно,  марксизм  не  мог  быть  пролетарской
идеологией  147.  В  этой  связи  выступления  рабочего  класса  в  30—40-х
 141  G.  Lichtheim.  Marxism.  Ап  Historical  and.  Critical  Study.  New  York,  1961,  p.  403,
405—406.
 142  М.  В  laug.  Economic  Imperialism  Revisited.—  «Yale  Review»,  Spring  1961,  p.  349.
 143  H.  A  r  e  n  d  t.  On  Revolution.  New  York,  1963,  p.  56.
 144  W  e  г  m  и  t  h  und  S  t  i  e  b  e  r.  Die  Communist  is  с  he  Verschwörungen  des  neunzehnten  Jahr¬
hunderts,  T.  1—2.  Berlin,  1853—1854.
 иъ  K.  M  ар  к  с  и  Ф.  Э  н  г  е  л  ь  с.  Соч.,  т.  21,  стр.  214.
 145  jR.  Stademan.  Soziale  und  politische  Geschichte  der  Revolution  von  1848.  München,  1948;
 J.  E.  Hoover.  Masters  of  Deceit.  The  Story  of  Communism  in  America.  London,  1958.
 147  P.  В  г  о  g  a  η.  The  Price  of  Revolution.  London,  1952,  p.  33.
 44  Маркс  —  историк
 689

МАРКС  И  СОВРЕМЕННАЯ  БУРЖУАЗНАЯ  ИСТОРИОГРАФИЯ
 годах  XIX  в.,  в  частности  чартизм  —  могучее  классовое  движение  про¬
летариата  в  масштабе  Есей  страны,  тенденциозно  рисуются  как  слепой
бунт  отчаявшихся  ремесленников,  которые  гибли  от  конкуренции  фаб¬
ричного  производства  148.  Впрочем  эти  доводы  —  лишь  подсобное  орудие
буржуазной  историографии,  поскольку,  создавая  «удобную»  картину
возникновения,  они  никак  не  объясняют  распространение  марксизма  в
последующие  десятилетия,  являвшиеся  временем  бурного  роста  рабоче¬
го  класса.
 Для  объяснения  этого  неопровержимого  факта  буржуазные  историки
пытаются  создать  «приемлемую»  интерпретацию  причин  восприятия
марксизма  рабочим  движением.  Она  существует  в  двух  вариантах.
Согласно  первому,  марксизм  проник  в  рабочее  движение,  поскольку  его
революционный  дух  соответствовал  стоявшей  тогда  перед  рабочими
задаче  борьбы  против  остатков  феодализма,  за  утверждение  буржуазной
демократии.  Субъективно  считая,  что  они  ведут  борьбу  против  капита¬
лизма,  рабочие  на  деле  лишь  стремились  —  нередко  революционным
путем  —  ликвидировать  такие  пережитки  феодализма,  как  политиче¬
ское  неравноправие  трудящихся,  преследование  профсоюзов  монархи¬
ческими  и  олигархическими  правительствами,  отсутствие  или  стеснение
свободы  печати.  Словом,  исповедуя  марксистскую  теорию  революцион¬
ной  борьбы  против  капитала,  пролетариат  объективно  расчищал  почву
для  последующего  развертывания  реформистского  по  своей  сути  рабо¬
чего  движения  в  рамках  капиталистического  строя.  Подобный  вариант
искажения  истории  распространения  марксизма  получил  наиболее
четкое  выражение  в  трудах  реформистских  историков  типа  австрий¬
ского  социал-демократа  А.  Штурмталя  149  и  уже  от  них  был  воспринят
буржуазными  учеными.  Часть  консервативных  историков  нередко  ста¬
рается  объяснить  таким  путем  даже  интернационализм  рабочего  дви¬
жения  в  борьбе  против  капитала  как  якобы  ответ...  на  «единство»  мо¬
нархов,  образовавших  в  1815  г.  пресловутый  «Священный  союз»  15°.
Вместе  с  тем  утверждается,  что  международного  единства  пролетариата
и  в  эпоху  II  Интернационала,  не  говоря  уже  о  последующем  времени,
вообще  не  существовало  151.
 Некоторые  историки,  типа  Г.  Кона,  договариваются  до  того,  что
рабочее  движение  восприняло  идею  пролетарской  революции  только
потому,  что  его  противниками  были  прусский  милитаризм  и  царизм,
использовавшие  силу  для  разрешения  социальных  и  политических  кон¬
фликтов  152.  На  основе  этой  же  концепции  и  вопреки  очевидным  фактам
проводится  мысль  о  «неорганичности»  марксизма  для  стран,  в  которых
утвердился  буржуазно-демократический  строй,  прежде  всего  для  США
и  Англии.  Ф.  Р.  Даллес  утверждал,  что  американское  рабочее  движение
 143  Chartist  Studies.  Ed.  by  A.  Briggs.  London,  1959;  N.  Y.  S  m  e  l  s  e  r.  Social  Change  in  the
 Industrial  Revolution.  London,  1959.
 149  A.  S  t  ur  m  t  h  a  I.  Unity  and  Diversity  in  European  Labor.  Glencoe  (III.),  1953,  p.  22—23,
 25,  32—33,  214.
 150  Η.  Η  о  I  b  о  r  n.  The  Political  Collapse  of  Europe.  New  York,  1951,  p.  36.
 161  B.  Wolfe.  French  Socialism,  German  Theory  and  the  Flaw  in  the  Foundation  of  the
 Socialist  Internationals.—  Essays  in  Russian  and  Soviet  History.  In  Honor  of  G.  T.  Robin*
 son.  New  York,  1963,  p.  197.
 152  German  History  Some  New  German  Views.  Ed.  by  H.  Kohn.  Boston,  1954,  p.  62.
 690

МАРКС  II  НОВЕЙШИЕ  НАПРАВЛЕНИЯ  БУРЖУАЗНОЙ  ИСТОРИОГРАФИИ
 никогда  «существенно  не  отклонялось  от  своей,  в  основе  консервативной,
позиции  по  политическим  и  экономическим  вопросам»  153.
 Однако  все  же  объяснение  усвоения  марксизма  рабочим  движением
только  задачами  борьбы  против  феодальных  пережитков  встречается
сравнительно  редко.  Значительно  чаще  оно  появляется  в  переплетении
с  другим  вариантом  этой  же  концепции,  согласно  которой  распростра¬
нение  марксизма  было  вызвано  борьбой  против  недостатков  раннего
капитализма,  а  они,  как  мы  уже  знаем,  объявляются  реакционной
историографией  следствием  особенностей  генезиса,  а  не  природы  бур¬
жуазного  строя.  Методология  повсюду  одна  —  из  факта  борьбы  пролета¬
риата  против  остатков  феодализма,  консервируемых  буржуазией  в  стра¬
хе  перед  народными  массами,  или  из  борьбы  против  отдельных  соци¬
альных  зол,  порожденных  буржуазным  обществом,  делается  ложный  вы¬
вод,  будто  рабочее  движение  не  было  направлено  против  основ  капита¬
лизма.  Поэтому,  восприняв  на  определенном  этапе  революционную  тео¬
рию  марксизма,  оно  якобы  на  деле  с  ее  помощью  лишь  расчищало  себе
дорогу  к  сотрудничеству  с  капиталом!
 Помимо  всего  прочего,  эта  концепция  усвоения  марксизма  призвана
подвести  базу  и  еще  под  одет  явно  фальсификаторский  тезис  о  том,  что
рабочее  движение  в  борьбе  против  зрелого  капитализма  якобы  должно
было  терять  и  действительно  потеряло  свой  революционный  характер,
что  сохранялись  лишь  пережитки  старых  «непримиримых  взглядов».
Так,  известный  американский  историк  В.  Лорвин  писал:  «Быстрый  рост
па  ранних  стадиях  индустриализации  возбуждает  протест  (рабочих.—
Е.  Ч.)  вследствие  вносивших  путаницу  неурядиц  и  —  для  многих  —  со¬
кращения  потребления,  которое  этим  вызывалось.  Продолжающийся
экономический  рост  дает  возможность  удовлетворить  многие  из
этих  требований.  Однако  некоторые  формы  борьбы  сохранились,
выходя  далеко  за  пределы  экономических  условий,  которые  их  вы¬
звали»  154.
 Измышление  о  реформистском  перерождении  первоначально  рево¬
люционного  рабочего  движения  составляет  стержень  реакционных  кон¬
цепций  периода  1870—1914  гг.  Для  его  обоснования  неустанно  повто¬
ряется  утверждение  о  якобы  постоянном  повышении  жизненного  уровня
трудящихся,  что  находится  в  противоречии  с  исторической  действитель¬
ностью.  Крайне  преувеличивается  значение  социального  законодатель¬
ства  и  известного  расширения  политических  прав  для  трудящихся  масс.
Далее  доказывается,  будто  пролетариат  именно  в  результате  роста  ра¬
бочего  движения,  своей  силы  и  организации  —  особенно  в  Германии  —
должен  был  перейти  и  действительно  перешел  на  реформистские  и  на¬
ционалистические  позиции155.  Рабочий  класс,  в  частности  в  той  же  Гер¬
мании,  якобы  «врастал»  в  капиталистический  строй  156.
 153  F.  R.  Dulles.  Labour  in  America.  A  History.  New  York,  1949,  p.  377—378;  D.  Belt-
 Background  and  Development  of  Marxian  Socialism  in  the  United  States.  New  York,  1952“
 L.  H  ar  t  z.  The  Liberal  Tradition  in  America.  New  York,  1955,  p.  6  f.
 ,s4  V.  Lor  win.  Working  Class  Politics  and  Economic  Development  in  Western  Europe.—
 «American  Historical  Review»,  1958,  January,  p.  350.
 158  J.  Plamenatz.  German  Marxism  and  Russian  Communism.  London,  1954,  p.  187.
 1,6  G.  Ritter.  Die  Arbeiterbewegung  in  Wilhelmischen  Beich.  Die  Sozialdemokratische  Parr-
tei  und  die  freien  Gewerkschaften  1890—1900.  Berlin,  1959,  S.  227;  cp.  P.  Gay.  The  Dilemma
 44*
 691

МАРКС  И  СОВРЕМЕННАЯ  БУРЖУАЗНАЯ  ИСТОРИОГРАФИЯ
 При  этом  буржуазные  историки  пытаются  спекулировать  на  пере¬
рождении  вождей  II  Интернационала,  которые,  сохраняя  революцион¬
ную  фразу,  на  деле  скатывались  в  болото  оппортунизма.  «Эти  элементы
могли  подчинять  рабочее  движение  лишь  таким  образом,  что  они  на
словах  признавали  революционные  цели  и  революционную  тактику,—
писал  В.  И.  Ленин.—  Они  могли  завоевать  доверие  масс  только  путем
клятвенных  уверений,  будто  вся  «мирная»  работа  является  лишь  под¬
готовкой  к  пролетарской  революции»  157.  В  кривом  зеркале  буржуазной
историографии  этот  разрыв  между  словом  и  делом  руководителей  запад¬
ных  партий  объясняется  тем,  что  якобы  вожди  были  марксистами  и
внедряли  революционную  теорию  в  реформистски  настроенные  массы  158.
 Таким  образом,  характеризуя  период  возникновения  марксизма,  бур¬
жуазная  историография  утверждала,  что  идея  революционного  сверже¬
ния  капитализма  лишь  обосновывала  революционную  борьбу  против
феодальных  пережитков,  бедствий,  связанных  с  генезисом  капита¬
листического  строя.  При  освещении  периода  распространения  марксиз¬
ма  вширь  буржуазные  авторы  идут  еще  дальше,  уверяя,  что  эта  револю¬
ционная  теория  воспринималась  для  прикрытия  реформистской,  «тред-
юнионистской»  практики.
 Марксизм  —  социалистическая  идеология,—  отражающий  классовые
интересы  пролетариата,  возникает,  как  указывал  В.  И.  Ленин,  из  науки
и  привносится  в  рабочее  движение  159.  На  этом  основании  буржуазные
историки  доказывают,  будто  Ленин  убедился  в  «консервативности»  ра¬
бочих  и  якобы  выдвинул  в  работе  «Что  делать?»  идею  совершения
революции  вопреки  воле  пролетариата  16°.
 Имеются  и  попытки  объяснить  распространение  марксизма  тем,  что
«революция  была  опиумом  для  рабочих,  порвавших  с  религией»,  что
революционные  настроения  и  даже  действия  были  просто  формой  само¬
утешения,  ухода  от  реальной  действительности,  опьянения  несбыточ¬
ными  планами  и  т.  п.161  Марксизм  в  этой  связи  рисуется  силой,  якобы
препятствовавшей  общественному  прогрессу,  мешавшей  рабочему  клас¬
су  привести  свои  теоретические  воззрения  в  соответствие  с  реформист¬
ской  практикой.  Для  обоснования  этих  утверждений  мобилизуется  пест¬
рый  набор  приемов  и  доводов,  включая  вымысел,  будто  по  мере  разви¬
тия  капитализма  уменьшается  значение  классового  деления  общества  и
классовой  борьбы.
 По  существу  во  всей  этой  системе  взглядов  проявляется  новый  этап
возникшего  еще  с  конца  прошлого  века  стремления  теоретиков  буржуа¬
зии  убить  марксизм  «посредством  мягкости».  Новейшая  реакционная
историография  стремится  модернизировать  эту  тактику,  оснастить  ее
всеми  приемами  буржуазного  лжеисторизма.  В  результате  же  призна¬
ваемыми  «истинно  научными»  сторонами  марксизма  оказывается
 of  Democratic  Socialism.  Eduard  Bernstein’s  Challenge  to  Marx.  New  York,  1952;  A.  В  e  r-
l  а  и.  The  German  Social-Democratic  Party  1914—1921.  New  York,  1949;  H.  Heidegger.
Die  deutsche  Sozialdemokratie  und  der  nationale  Staat.  1870—1920.  Göttingen,  1956,  и  др.
 187  В.  И.  JI  e  н  и  н.  Поли.  собр.  соч.,  т.  27,  стр.  118.
 158  A.  Meyer.  Marxism.  The  Unity  of  Theory  and  Practice.  Cambridge 	(Mass.), 	1954, 	p.  125.
 153  См.  B.  if.  Ленин.  Поли.  собр.  соч.,  т.  6,  стр.  38—41.
 '1ао  См.  W.  Rostow.  The  Stages  of  Economic  Growth,  p.  159.
 !Gl  V.  L  a  r  w  i  n.  The  French  Labor  Movement.  Cambridge  (Mass.), 	1954,  p.  37—38, 	48—49.
 692

МАРКС  И  НОВЕЙШИЕ  НАПРАВЛЕНИЯ  БУРЖУАЗНОЙ  ИСТОРИОГРАФИИ
 лишь  анализ  общества  XIX  в.,  а  «утопические»  элементы  не  только  от¬
вергаются,  но  и  выводятся  из  особенностей  раннего  капитализма.
 В  реакционной  историографии  возникла  целая  школа,  специализи¬
рующаяся  на  фальсификации  исторических  причин  возникновения  ле¬
нинизма,  который  изображается  следствием  специфических  условий
царской  России,  «недостаточного»  развития  российского  капитализма  я
отсутствия  политической  демократии.  Ленин  противопоставляется
Марксу.  Ленинизм  рисуется  как  «волюнтаристская»  интерпретация
марксизма.  Полностью  игнорируется  то,  что  царская  Россия  стала  в  кон¬
це  XIX  —  начале  XX  в.  узловым  пунктом  противоречий  империализма,
что  появление  ленинизма  было  результатом  развития  революционной
борьбы  мирового  пролетариата,  что  ленинизм  представляет  собой  гени¬
ально  обобщенный  опыт  международного  рабочего  движения.  Подчерки¬
вая  «случайность»  Великой  Октябрьской  социалистической  революции
и  мнимое  отсутствие  предпосылок  для  пролетарской  революции  на  За¬
паде  в  годы  после  первой  мировой  войны,  буржуазные  историки  пыта¬
ются  представить  возникновение  международного  коммунистического
движения  следствием  «революционных  иллюзий»  162.
 Теория  «старого»  и  «нового»  капитализма  и  основывающаяся  на  ней
интерпретация  истории  марксизма  и  рабочего  движения  служат  базой
и  неоколониалистской  историографии,  т.  е.  работ  реакционных  исследо¬
вателей,  активно  занимающихся  пересмотром  истории  колониальной
системы  в  интересах  неоколониализма.  Неоколониалистская  историогра¬
фия  —  вопреки  уверениям  ее  ведущих  представителей  163  —  менее  всего
является  «синтезом»,  беспристрастным  подведением  итогов  того,  что
сделано  в  старой  империалистической  историографии  колониализма  и
в  работах  его  мелкобуржуазных  критиков,  а  также  трудах,  созданных
историками  молодых  независимых  государств.  Неоколониалистские
историки  стремятся  отыскать  доказательства  существования  принципи¬
альных  различий  между  старым  колониализмом  и  колониальной  поли¬
тикой  новейшего  времени  и,  особенно,  неоколониализмом.  Колониаль¬
ная  политика  отрывается  неоколониалистскими  историками  от  породив¬
шей  ее  социальной  базы.  Большая  часть  реакционных  историков  пыта¬
ется  оторвать  колониализм  от  компрометирующих  его  связей  с  капита¬
лизмом,  другие  авторы,  напротив,  прилагают  усилия,  чтобы  очистить
капитализм  от  ответственности  за  преступления  колонизаторов.
 162  H.  Seton-Watso  п.  The  Pattern  of  Communist  Revolution.  A  Historical  Analysis,  2  ed.
London,  1960;  G.  No  II  an.  Die  Internationale.  Wurzeln  und  Erscheinungsformen  des  Pro¬
letarischen  Internationalism.  Köln.  1959;  T.  Drapers.  The  Roots  of  American  Commu¬
nism.  New  York,  1957;  J.  Howe  and  L.  С  о  s  e  r.  The  American  Communist  Party.  A  Cri¬
tical  History  (1919—1957).  New  York,  1957;  J.  Marcus.  French  Socialism  in  the  Crisis
Years  1933—1936.  Fascism  and  the  French  Left.  New  York,  1958;  H.  P  e  11  i  n  g.  The  British
Communist  Party.  A  Historical  Profile.  New  York,  1957;  London,  1958;  A.  Meyer.  Com¬
munism.  New  York,  1962;  J.  Braunthal.  Geschichte  der  Internationale,  Bd.  II.  Hanno¬
ver,  1963;  K.  E.  McKenzie.  Comintern  and  the  World  Revolution  1928—1943.  The  Shap¬
ing  of  Doctrine.  London  and  New  York,  1964.
 163  V.  Harlow.  The  Historian  and  British  Colonial  History.  Oxford,  1951;  P.  Mason.  The
Birth  of  a  Dilemma.  The  Conquest  and  Settlement  of  Rhodesia.  London,  1958;  W.  M.  Mœc-
m  ill  a  n.  The  Road  to  Self-Rule.  A  Study  in  Colonial  Evolution.  London,  1959;  A.  J.  H  a  n-
n  a.  European  Rule  in  Africa.  London,  1961;  H.  Brunschwig.  La  politique  coloniale
de  l’Angleterre  du  XVIIe  siècle  à  la  veille  de  la  guerre  de  1914.—  «Revue  historique»,  1961,
octobre-decembre,  p.  441.
 693

МАРКС  И  СОВРЕМЕННАЯ  БУРЖУАЗНАЯ  ИСТОРИОГРАФИЯ
 Новейшая  буржуазная  историография  ведет  настоящий  поход  про¬
тив  марксистско-ленинской  теории  колониального  вопроса  164.  Вся  исто¬
рия  колониальной  политики  излагается  с  постоянным  выпячиванием
словесного  антиколониализма  части  буржуазных  либералов,  раздувани¬
ем  «гуманных»  и  «филантропических»  мотивов,  которыми  якобы
руководствовались  колонизаторы;  «доказательствами»  мнимой  нерента¬
бельности  колоний,  подкрепляемыми  полным  сокрытием  главных  путей
и  средств  колониального  грабежа;  утверждениями  о  ненамеренном,  вы¬
нужденном  оборонительном  характере  большинства  колониальных  за¬
хватов  и  изображением  их  чуть  ли  не  предпосылкой  для  последующей
«самоликвидации  империализма»  (так  рисуется  в  этой  реакционной
историографии  крушение  колониальной  системы  под  напором  освободи¬
тельной  борьбы  народов)  165.
 Кризис  европоцентризма,  о  котором  много  пишут  в  буржуазной
литературе,  вызван  глубокими  переменами  в  современном  мире  и  свя¬
занной  с  ростом  социалистической  системы  ломкой  традиционных  кано¬
нов  буржуазного  сознания,  а  также  новыми  задачами,  вставшими  перед
империалистической  идеологией.  В  буржуазной  историографии  получи¬
ла  распространение  тенденция  рисовать  исторический  процесс  в  виде
смены  замкнутых  в  себе  «цивилизаций»,  все  равно,  имеющих  общие
черты,  пли  абсолютно  самобытных  в  своем  развитии.  Теория  «исклю¬
чительности»  атлантической  цивилизации  является  несомненно  европо¬
центристской.  Европоцентризм  словесно  опровергается  для  обоснова¬
ния  неоколониалистской  теории  «взаимовлияния»  культур.
 В  новейшей  историографии  заметно  проявляется  стремление  под
флагом  критики  европоцентризма  вывернуть  его  наизнанку  и  таким
путем  доказывать,  будто  законы  истории,  открытые  основоположниками
марксизма-ленинизма,  являются  неправомерным  обобщением  истори¬
ческого  опыта  Запада  Европы,  развитие  которой  протекало  якобы  в  аб¬
солютно  уникальных  условиях.
 В  атмосфере  холодной  войны  релятивистская  методология  значи¬
тельной  части  буржуазных  историков  выродилась  в  проповедь  реакци¬
онного  «переписывания»  истории,  чтобы,  как  заявил,  характеризуя  это
направление,  американский  историк  Дестлер,  превратить  историогра¬
фию  в  «инструмент  контрпропаганды  против  Москвы»  166.  Презентизм
окрасил  во  многом  западногерманский  «остфоршунг»  и  всю  буржуазную
«советологию»,  проявился  в  развитии  новой  прорабовладельческой  кон¬
цепции  гражданской  войны  в  США,  в  создании  американской  неореви-
зионистской  школы  историков  второй  мировой  войны  (Ч.  Тэнзил,
Ф.  Сэнборн  и  др.)  и  т.  д.  Несостоятельность  и  банкротство  «презентиз-
ма»  особенно  обнаружились  в  реакционных  попытках  «переписывания»
истории  марксизма  и  международного  рабочего  движения  —  попытках,,
проникнутых  фальшью  и  противоречащих  данным  подлинной  науки.
 164  H.  Brünchwig.  Mythes  et  réalitiés  de  l’emperialisme  colonial  français  1871—1914.  Paris,
1960;  D.  Landes.  Some  Thought  on  the  Nature  of  Economic  Imperialism.—  «Journal  of
Economic  History»,  December,  1961;  D.  K.  Fieldhouse.  Imperialism.  A  Historiogra¬
phical  Revision.—  «Economic  History  Review»,  1961,  N  2,  2nd  Ser.,  v.  XIV.
 165  Автор  подробно  касается  этой  темы  в  книге:  «Адвокаты  колониализма.  Неоколониалист¬
ская  историография».  М.,  1964.
 166  «American  Historical  Review»,  1950,  April,  p.  525.
 I
 094

МАРКС  И  НОВЕЙШИЕ  НАПРАВЛЕНИЯ  БУРЖУАЗНОЙ  ИСТОРИОГРАФИИ
 Мы  рассмотрели  некоторые  из  главных  форм  борьбы  буржуазной
историографии  против  марксизма.  Эта  борьба  является  составной  ча¬
стью  политических  сражений  современности,  выступлений  идеологов
антикоммунизма  против  передового  марксистско-ленинского  мировоз¬
зрения,  проявлений  современной  империалистической  реакции  в  обла¬
сти  идеологии.
 Очень  важно  выявить  и  подчеркнуть  всю  глубину  влияния,  оказан¬
ного  на  современную  буржуазную  историографию  историческим  мате¬
риализмом.  Это  влияние  проявляется  крайне  многосторонне.  Уже  самая
тематика  буржуазной  историографии,  уступая  духу  времени,  вое  более
включает  ранее  «запретные»  темы,  как  раз  отражающие  узловые,  глу¬
бинные  стороны  исторического  процесса,  на  которые  было  впервые  ука¬
зано  Марксом.  «То,  что  принималось  за  находящееся  вне  истории  в  ка¬
честве  абсолютных  неизменных  реальностей  или  безымянной,  невыкри-
сталлизовавшейся  деятельности  масс,  ныне  включается  в  историческое
прошлое»,—  так  характеризует  проникновение  этой  новой  тематики  в
буржуазную  историческую  науку  американский  историк  JI.  Кригер  167.
 Силы,  влекущие,  вопреки  воздействию  реакционной  буржуазной
идеологии,  к  правильному  отражению  исторической  реальности  —  и
субъективная  честность  ученого,  и  властное  влияние  исторического
опыта  —  вместе  с  тем  являются  силами,  способствующими  утвержде¬
нию  марксистских  или  близких  к  марксизму  взглядов  на  многие  узло¬
вые  проблемы  истории,  особенно  нового  и  новейшего  времени.  Типич¬
ным  примером  является  глубокий  кризис  колониалистской  историогра¬
фии  после  распада  колониализма,  постепенное  утверждение  правиль¬
ного  научного  понимания  истории  колониализма  в  быстро  растущей
исторической  науке  молодых  развивающихся  государств  Азии  и  Афри¬
ки,  что  оказывает  и  «обратное  влияние»  на  ученых  в  западных  странах.
«Логику  марксистской  интерпретации  причин  колониальной  экспансии
усвоили  многие  не  являющиеся  коммунистами»,—  отмечал  американ¬
ский  буржуазный  исследователь  E.  М.  Уинслоу  168.
 Возрастающее  влияние  теории  Маркса  даже  на  лагерь  его  противни¬
ков  служит  одним  из  ярких  показателей  жизненной  силы  и  неодолимо¬
сти  великих  идей  марксизма.
 Вместе  с  тем  следует  помнить,  что  новейшие  буржуазные  концепции
исторической  роли  Маркса  и  марксизма  являются  оружием  современной
империалистической  реакции.  Эти  буржуазные  концепции  составляют
неотъемлемую  часть  идеологии  воинствующего  антикоммунизма.
 Буржуазия  пытается  всячески  «опровергнуть»  неопровержимый  вы¬
вод  Маркса  об  исторической  неизбежности  смены  капитализма  комму¬
низмом.  И  реакционная  историография  изобретает  фальшивую  теорию,
согласно  которой  выводы  Маркса  относятся  только  к  раннему  капитализ-
 187  L,  Krieger.  The  Horizons  of  History.—  «American  Historical  Review»,  1957,  October,
p.  63—64.
 J6S  E.  M.  Winslow.  Who  Are  the  Economic  Imperialists  Now?  —  «Harvard  Business  Re¬
view»,  March  —  April  1960,  v.  38,  N  2,  p.  113.
 695

МАРКС  И  СОВРЕМЕННАЯ  БУРЖУАЗНАЯ  ИСТОРИОГРАФИЯ
 му  и  неприменимы  к  современным  западноевропейским  и  американским
условиям.
 Монополии  заинтересованы  в  том,  чтобы  опорочить  в  глазах  народов
ленинизм,  приостановить  бурный  рост  влияния  коммунистических  пар¬
тий.  И  книжный  рынок  Запада  заполняется  работами,  в  которых  лени¬
низм  изображается  «отрицанием»  идей  Маркса  и  расписывается  мнимая
«бесперспективность»  революционного  рабочего  движения.
 Империалистическая  реакция  пытается  любыми  способами  поддер¬
жать  подрывные  действия  националистических,  правых  и  левооппорту¬
нистических  элементов  в  международном  рабочем  движении,  в  отдель-
ных  социалистических  странах.  Буржуазные  историки  распространяют
вымыслы  об  отсутствии  интернациональной  солидарности  пролетариата,
лживо  приписывают  основоположникам  марксизма-ленинизма  взгляды
реформистского,  левосектантского  и  националистического  толка.
 Буржуазных  фальсификаторов  не  смущает,  что  их  концепции  ие
имеют  ничего  общего  с  исторической  правдой,  опровергают  одна  дру¬
гую.  Современная  буржуазия  бессильна  противопоставить  марксизму  це¬
лостную  теорию  общественного  развития.  Поэтому  реакционеры  хва¬
таются  за  оружие  клеветы  на  научный  коммунизм,  на  социалистический
строй,  на  цели  международного  революционного  рабочего  движения,  на
ленинскую  политику  Коммунистической  партии  Советского  Союза.
 Более  столетия  развитие  общества  идет  по  пути,  предсказанному  в
гениальных  трудах  Маркса.  Никакие  усилия  буржуазии  не  в  состоянии
остановить  победоносное  шествие  великих  марксистско-ленинских  идей,
мобилизующих  народные  массы  на  революционный  штурм  эксплуата¬
торского  строя  и  на  строительство  нового,  коммунистического  общества.
Ничто  не  в  силах  воспрепятствовать  приближающемуся  полному  торже¬
ству  коммунизма  —  светлого  будущего  всего  человечества.

УКАЗАТЕЛЬ  ИМЕН
 45  Маркс  —  историк

Абердин  (Aberdeen)  Д.-Г.  260,  262,  263,
280
 Авенель  (Avenel)  Ж.  560,  588,  596,  608.
610,  617
 Адоратский  В.  В.  405,  406,  539
 Акселос  (Axelos)  К.  89
 Аксенов  Ю.  406
 Алавай  (Alavaill)  Э.  525
 Алаев  JI.  Б.  638
 Александр  II  269,  380,  381,  400
 Александр  III  401
 Александр  Македонский  70
 Алексеева  Л.  А.  250,  626,  637
 Алисов  А.  400
 Алисон  (Alison)  А.  37,  48
 Альперович  М.  С.  626
 Анатольев  П.  И.  371
 Андерс  (Anders)  К.  359
 Андерсон  (Anderson)  А.  34,  236,  237,  563
 Андреевский  И.  Д.  370
 Анненков  П.  В.  122,  603,  604
 Ан  —  ский  603,  604
 Антонова  К.  А.  406,  639
 Анфантен  (Enfantin)  Б.-П.  614,  617
 Аппиан  69,  610
 Арендт  (Arendt)  Г.  689
 Арриан  610
 Ариосто  (Ariosto)  JI.  606
 Арон  (Aron)  P.  304,  669,  670,  680,  686
 Аронсон  (Aronson)  P.  89
 Ахенваль  (Achenwall)  Г.  54,  56
 Баббедж  (Babbage)  Ч.  606.
Бабеф  (Babeuf)  Г.  28,  592—594
Байёль  (Bailleul)  Ж.  93,  94
Бакстон  (Buxton)  Ф.  552
Бакунин  М.  А.  603
Бальзер  (Baiser)  Ф.  476,  487.
Бандья  (Bangya)  Я.  273
Банкрофт  (Bancroft)  X.  164
 Барант  (Barant)  Г-П.  де  10,  14
 Барбес  (Barbès)  А.  294
 Барер  де  Вьезак  (Barere  de  Vieuzac)  Б.
 де  607
Барнс  (Barnes)  Г.  652
Барыков  Ф.  JI.  390
Барсуков  Η.  П.  14,  25
Барбье  (Barbier)  А.-О.  606
Бастиа  (Bastiat)  Ф.  151,  606
Баттерфилд  (Butterfield)  658—660,  674
Бауэр  (Bauer)  Б.  49,  132,  609,  613
Бауэр  (Bauer)  Г.  489
Бах  И.  А.  247,  371,  373,  384,  549
Бахофен  (Bachofen)  И.-Я.  563
Бебель  (Bebel)  А.  362,  365,  467
Бейли  (Baillie)  Д.  670
Бейнс  (Baines)  Э.  34
Бек  (Beck)  Ф.-А.  66,  67,  71
Беккариа  (Beccaria)  Ч.  606
Беккер  (Becker)  Ч.  652
Беккет  (Becket)  Т.  11
Беккер  (Becker)  И.-Ф.  346, 	355, 	366,
 374,  384
Белинский  В.  Г.  13—15
Белл  (Bell)  Д.  691
Белов  (Below)  Г.  фон  61,  649
Бельджозо  (Belgiojoso)  30—32
Беляев  И.  Д.  386,  387
Бенари  (Вепагу)  А.  426
Бентам  (Bentbam)  И.  39,  43.  606,  664
Беранже  (Béranger)  Р.-Ж.  606
Берланд  (Berland)  О.  89
Берлау  (Berlau)  А.  691
Берлин  (Berlin)  И.  245
Борнадот  (Bernadotte)  Ж.-Б.  275
Бернс  (Burns)  Е.  656,  663
Бернстайн  (Bernstein)  С.  8
Бернье  (Bernier)  Ф.  554,  636
Берр  (Вегг)  А.  652
Бертье  (Berthier)  Л.-А.  275
 45*
 699

УКАЗАТЕЛЬ  ИМЕН
 Бехтель  (Bechtel)  Г.  180
Бирд  (Beard)  Ч.  651
 Бисмарк  (Bismarck)  О.  фон  266,  348,
355,  361,  362
Бишоф  (Bischoff)  Д.  34
Благ  (Blaug)  М.  689
Блай  (Bligh)  Д.  292
 Блан  (Blanc)  Л.  488,  536,  537,  609,  611,
613,  614,  616
Бланки  (Blanqui)  Л.-О.  216,  294,  343,  533,
606,  624
Блейхредер  (Bleichröder)  363
Блекшток  271
Блок  (Block)  М.  652,  660
Блос  (Bios)  В.  482,  487
Блох  (Bloch)  Й.  166
Блэкстон  (Blakston)  606
Блюм  (Blum)  Р.  283
Блюменберг  (Blumenberg)  В.  245,  486
Бобинская  (Bobinska)  Ц.  575
Боден  (Baudin)  Ж.-Б.  339,  340
Бодрильон  А.  30
Бокль  (Buckle)  Г.-Т.  619
Боливар-и-Понте  (Bolivar  у  Ponte)  С.
290
 Болье  (Beaulieu)  К.-Ф.  608
 Бомарше  (Beaumarchais)  П.-О.  611
 Бональд  (Bonald)  Л.-Г.  71
 Бонапарт  (Bonaparte)  Ж.  282
 Бонапарты  341
 Боргиус  (Borgius)  В.  167
 Воркхейм  (Borkheim)  С.  373
 Борн  (Born)  С.  487,  488
 Борнштедт  (Bornstedt)  А.  448
 Вотта  (Botta)  К.  7,  404,  406,  624
 Боттомор  (Bottomore)  Т.-Б.  657
 Брайденбаух  (Brindenbauch)  А.-К.  666
 Брайт  (Bright)  Д.  280,  316,  508
 Бракке  (Bracke)  В.  365
 Браун  (Brown)  Б.  89
 Браун  (Brown)  Д.  298
 Браунталь  (Braunthal)  Ю.  683,  693
 Броген  (Brogan)  П.  689
 Бродель  (Braudel)  Ф.  660,  661
 Бросс  (Brosse)  де  613
 Брум  (Brougham)  Г.  575
 Брут  343
 Брэй  (Bray)  Ф.  43
Брэтон  (Bruton)  Д.  674
Брюа  (Bruhat)  Ж.  88,  92,  607
Брюи  (Brune)  Г.-М.  275
Брюнетьер  6
 Буагильбер  (Boisguillebert)  П.  400
Будон  (Boudon)  Р.  623
Бужар  (Bougeart)  Л.  609
Бузескул  В.  П.  10,  22,  29,  66
Буи  (Bouis)  К.  536
 Буонарроти  (Buonarroti)  Ф.  21,  594
 Бурбоны  605—607,  615
 Бургуан  Ф.  де  590
 Буржен  (Borgin)  Ж.  652
 Бурстин  (Boorstin)  Д.  671
 Бурьенн  (Bourrienne)  Л.-А.  275
 Буш  (Busch)  М.  538
Бушотт  (Bouchotte)  Ж.-Б.  594
Бэри  (Bury)  Д.  688
Бюргере  (Bürgers)  Г.  494,  617
Бюре  (Buret)  М.-Э.  42,  550,  607
Бюхер  (Bucher)  К.  430,  668
Бюхнер  (Büchner)  Л.  343
Бюш  (Buesch)  И.-А.  622
Бюше  (Bûchez)  Ф.  27,  104,  609
 Вагнер  (Wagner)  А.  364
Вайнштейн  О.  Л.  53,  56—58,  77
Ваксмут  (Wachsmuth)  В.  96—98,  552,
609
 Валерий  Патрекул  610
Валленштейн  (Wallenstein)  А.  413
Варлен  (Varlin)  Л.-Э.  528
Вебер  (Weber)  М.  650,  651,  658,  665,666
Веббы  (Webl>)  С.  и  Б.  507,  518
Вейдемейер  (Weydemeyer)  И.  12,  36,
130,  148,  230,  251,  273,  278,  304,  495,
496,  508
 Вейтлинг  (Weitling)  В.  477—479,  489,
615,  616
Веллер  П.  Л.  545
Велли  (Veily)  П.  7
Венсар  (Vinçard)  П.  607
Верморель  (Vermorel)  О.  342,  624
Вермут  (Wermuth)  485,  689
Верньо  (Vergniaud)  П.  98
Веттер  (Wetter)  Г.  666,  667
Видаль  (Vidal)  614,  616
Вико  (Vico)  Д.  7,  26,  53,  64,  65,  610,  615
Виктор-Эммануил  II  299
Виллане  (Villaneix)  П.  26
Вилар  (Vilar)  П.  682
Виллерме  607
 Виллих  (Willich)  А.  112,  485,  487,  489—
491,  495
Вильгардель  613
Вильгельм  I  348,  349
Вильгельм  III  34
Вильмен  26
 Вильнев-Баржемон  (Vileneuve-Barge-
 mont)  A.  42,  606
Виндельбанд  (Windelband)  В.  649
Винкельман  (Winckelmann)  И.-И.  64—
66
 Виноградская  П.  С.  405
Винсент  (Vincent)  Д.-Р.  672
Винуа  (Vinoy)  Ж.  522
Виппер  Р.  Ю.  10,  15,  30
Вобан  (Vauban)  С.  400,  606
Воден  А.  М.  88
Волабель  (Vaulabelle)  А.  568
Волгин  В.  П.  615
Волк  С.  С.  371,  408
 Вольтер  (Voltaire)  Ф.-М.  7,  50,  52,  54,  57,
81,  353,  606,  617,  661
Вольф  (Wolff)  В.  49,  53,  480,  486,  612,
619,  620
Воробьева  А.  К.  247
 700

УКАЗАТЕЛЬ  ИМЕН
 Воронцов  В.  В.  401
 Врублевский  (Wröblewski)  В.  532
 Выгодский  В.  С.  141,  426,  438
 Гайндман  (Hyndman)  Г.-М.  637.
Гакстгаузен  (Haxthausen)  А.  63, 	166,
 384—386,  388
Галиффе  (Galliffet)  Г.  535
Галлам  (Hallam)  Г.  38,  48,  552,  619,  624
Галлер  (Haller)  К.-Л.  71
Гамбетта  (Gambetta)  JI.  340,  520,  593
Гамильтон  (Hamilton)  T.  100,  101,  103
Гаммонд  (Hammond)  Б.  652
Гаммонд  (Hammond)  Д.  652
Ганземан  (Hansemann)  Д.-IO.  363
Гарибальди  (Garibaldi)  Д.  299,  300
Гармон  (Harmon)  Д.  654
Гарни  (Harney)  Д.  500,  504
Гарнье-Пажес  (Garnier-Pagès)  Ж.  340
Гаррисон  (Harrison)  Р.  511
Гартман  JI.  Н.  401
Гартунг  (Hartung)  Ф.  367
Гвиччиардини  (Guicciardini)  Ф.  77,  78
Гегель  (Hegel)  Г.-В.  1,  17,  80,  90—92,
114,  117—122,  124,  126,  129,  130,250,606,
617,  654,  683
Гей  (Gay)  П.  691
Гейер  (Geijer)  Э.  93,  94
Гейне  (Heine)  Г.  50,  251
Геккерен  (Heeckeren)  Ж.-Ш.  522
Гельмольт  (Helmolt)  Х.-Ф.  77
Гемпель  (Hempel)  К.-Г.  662
Генрих  II  II,  94
Генрих  III  612
Генрих  IV  414,  623
Генрих  V  408
Генрих  VII  38,  420
 Генрих  VIII  38,  41,  413,  417,  418,  565
 Георг  II  38
 Георг  III  674
 Георг  IV  41
 Гепнер  Б.  252
 Гервег  (Hervegh)  Г.-Ф.  448,  614
Гердер  (Herder)  И.-Г.  7,  51—54,  64,  65,
81,  617
Геродот  610
 Герцен  А.  И.  27,  372,  373,  375,  378,  384,
 385
 Гесс  (Hess).  М.  346,  481,  485,  613,  615
Гета  416
 Гёте  (Goethe)  И.-В.  51,  64,  605,  606,  617
Гибб  (Gibb)  Д.  673
 Гиббон  (Gibbon)  Э.  7,  18,  50,  53,  610,  620
Гизо  (Guizot)  Ф.-П.  7,  9,  10,  13—26,  28—
30,  42,  44,  75,  93,  97,  117,  135,  186,  567,
586,  610,  611,  619,  621
Гильдебранд  (Hieldebrand)  Б.  649
Гиндели  (Gindely)  А.  76
Гиндин  В.  406
Гинзберг  (Ginsberg)  М.  670
Гинзбург  Ф.  370,  386,  603
 Гладстон  (Gladstone)  У.  252,  262,  280,
509,  512,  517
Гобино  (Gobineau)  А.  11,  628—635
Гоббс  (Hobbes)  Т.  566
Гогенцоллерны  67,  274,  348,  356,  367,
558,  583,  584,  586
Годвин  (Godwin)  В.  615
Годкин  (Hodgskin)  553
Голдсмит  (Goldsmith)  О.  606
Головачев  А.  А.  381,  382
Гольбах  (Holbach)  П.-А.  606,  615
Гольдберг  H.  М.  406,  639
Гольдони  (Goldoni)  К.  606
Гольман  Л.  И.  371,  406,  489,  512,  546,
558
 Гомер  64,  67,  606
Гораций  606
 Горбунова-Каблукова  М.  К.  390
Готшалк  (Gottschalk)  Л.  655,  657,  658
Готшальк  (Gottschalk)  А.  448
Гохберг  И.  В.  406
Гракхи  70
 Грановский  Т.  Н.  7,  12,  62,  67—70
 Гранский  С.  В.  371
 Грант  (Grant)  Г.  626
 Грас  (Gras)  Н.  673
 Грауль  (Graul)  X.  426
 Граше  В.  Я.  638
 Грей  (Gray)  Д.  43,  189,  190
 Гревил  (Greville)  554
 Григорий  XII  407
 Гримм  (Grimm)  Я.  49,  62,  71
 Грин  (Greene)  Д.-Г.  404,  406,  414,  415
 Грот  (Grote)  Д.  39,  40,  69
 Грюн  (Grün)  К.  481
 Гувер  (Hoover)  Э.  689
 Гуго  (Hugo)  Г.  72,  84
 Гулыга  А.  В.  51
 Гурвич  (Gurvitch)  Ж.  656
 Гус  Ян  416
 Гуч  (Gooch)  Д.  21,  76,  77
 Гюаде  (Guadet)  609
 Гюго  (Hugo)  В.  27,  305,  306
 Гюлих  (Gülich)  Г.  550,  606,  612,  621,  622
 Давенант  (Davenant))  Ч.  34.
 Даже  (Dagé)  Л.  537
Даллес  (Dulles)  690,  691
Далримпл  (Dalrimpls)  Д.  552
Дальман  609
Дана  (Dana)  Ч.  252
 Даниельсон  Η.  Ф.  80,  370,  373—376,  378,
381,  383,  386,  387,  390,  395,  396,  402,  403
Даниельс  (Daniels)  Г.  483,  605,  615
Данилов  А.  И.  60,  61,  74
Дантон  (Danton)  Ж.-Ж.  594,  595
Дарбуа  (Darbua)  Ж.  533
Дарвин  (Darwin)  Ч.  2,  107,  134,  164
Дарю  (Daru)  П.  93,  95
Деборин  А.  М.  65
 701

УКАЗАТЕЛЬ  ИМЕН
 Дезами  (Dézamy)  Т.  479,  605,  613,  615—
617
 Делеклюз  (Delecluze)  Ш.  340
Делималь  (Délimai)  О.  537
Дельбрюк  (Delbrück)  Х.-Г.  JI.  363
Дементьев  И.  П.  271
Де  Местр  (De  Maistre)  Ж.  71
Демокрит  113,  114
Демосфен  606
 Демулен  (Desmoulins)  К.  104
Джекс  (Jakes)  Д.  431
Джефферсон  (Jefferson)  Т.  606,  612
Дестют  де  Траси  (Destutt  de  Tracy)  606
Дефо  (Defoe)  Д.  618
Джачини  (Jacini)  C.  560
Джонс  (Jones)  P.  227,  233,  456
Джонс  (Jones)  У.  46,  47
Джонсон  (Jonson)  Э.  251,  292,  293,  500,
501,  504
Джонсон  (Jonson)  Д.  17,  19,  20
Джонстон  (Jonston)  М.  491,  492
Дизраэли  (Disraeli)  Б.  280,  283
Диксон  (Dickson)  А.  620
Дилк  (Dilke)  Ч.  512
Дильтей  (Dilthey)  В.  76,  650
Дионисий  Галикарнасский  610
Дитякин  В.  Т.  277
Длубек  (Dlubek)  Р.  474
Дмоховский  (Dmochowski)  С.  581
Добес  (Dobès.)  Г.  537
Добролюбов  Н.  А.  373
Дольчино  415
 Домбровский  (Dombrowski)  Я.  532
 Дон  Карлос  600
 Допш  (Dopsch)  А.  652,  658
 Дрэпер  (Draper)  619
 Дрэпере  (Drapers)  Т.  693
 Дройзен  (Droysen)  Г.  71,  348,  555
 Дружинин  H.  М.  385
 Друман  (Druman)  В.  620
 Дубровский  С.  М.  370
 Дэвис  (Davis)  Д.  563
 Дэниелс  (Daniels)  Р.-В.  656,  657,  664
 Д’Эстер  (D’Ester)  К.-Л.  485
 Дюваль  (Duval)  Э.-В.  532
 Дювержье  (Duvergier)  Ч.  609,  616
 Дюкенуа  607
 Дюкудре-Холыитейп  (Ducoudray  Hols¬
tein)  290
Дюпор  А.  98
 Дюпюи  (Dupuy)  Ш.-Ф.  613
Дюринг  (Düring)  Е.  108,  130,  149,  160,
163,  164,  166,  169,  174,  194,  195,  216,
469,  618
 Дюро  де  Ла  Маль  (Dureau  de  La  Mal¬
le)  О.  620
Дюрье  (Durrieu)  Κ.  305
Дюфо  (Dufau)  609
Дюфрэс  (Dufraisse)  M.  305
Дюшен  (Duchêne)  Ж.  537
 702
 Екатерина  II  55,  622
Елизавета  I  Тюдор  410,  418,  565
Ерофеев  Н.  А.  289,  653
 Жанна  Д’Арк  416,  570
Жорес  (Jaurès)  Hî.  27
Жотран  (Jottrand)  Л.  331
Жуковский  Ю.  Г.  389,  390
Журне  (Journet)  614
 Зак  Л.  А.  275
Зандберг  Д.  Г.  77,  80,  90
Застенкер  H.  Е.  248,  371
Засулич  В.  И.  157,  161,  167,  170,  171,  391,
393,  394,  567
Зензинов  В.  М.  603
Зерфи  (Zerfii)  Г.  251
Зибель  (Sybel)  Г.  348,  364,  595,  009,  617
Зимин  А.  А.  15
 Зом  (Sohm)  Р.  430,  561,  563,  620
Зомбарт  (Sombart)  В.  650,  651,  658,  668
Зорге  (Sorge)  Ф.-А.  401,  517
 Иван  III  422
Иван  IV  422,  423
Иванюков  И.  И.  380
Ивашин  И.  И.  406,  407
Иден  (Eden)  Ф.-М.  550
Иеринг  (ihering)  Р.  430
Изократ  606
Ирвин  (Irvin)  627
Истон  (Easton)  С.-К.  674
 Кабе  (Cabet)  Э.  477,  489,  594,  013—616
 Кавелин  К.  Д.  372
 Кавур  (Cavour)  К.-Б.  269
 Калер  (Kalcr)  Э.  477,  478
 Кальдерон  де  ла  Барка  (Calderôn  de  la
 Вагс-а)  П.  596
Камбрп  (Cambry)  620
Каменка  (Kamenka)  Ю.  87
Кампанелла  (Campanella)  Т.  606,  613.
 615
 Кандель  Е.  П.  92,  483,  549,  586
 Канробер  (Canrobert)  Ф.  282
 Кант  (Kant)  И.  51,  72,  81,  114,  250,  606
 Каппони  (Capponi)  Д.  560,  573,  574
 Каракалла  416
 Карамзин  H.  М.  373,  405
 Каратаев  Н.  К.  216
 Кареев  Н.  И.  21,  609,  617
 Карденас  (Cardenas)  Ф.,  де  560
 Карл  I  415,  418
 Карл  V  417
 Карл  VI  416
 Карл  VII  416
 Карл  X  22,  101
 Карл  Великий  10
 Карл  Смелый  408,  409,  421

УКАЗАТЕЛЬ  ИМЕН
 Карлейль  (Carlyle)  Т.  7,  21,  42,  43,  560,
586,  587
Карр  (Carr)  Э.  657
Каслри  (Castlereagh)  Р.  275
Кассий  Диор  608
Кассирер  (Cassirer)  Е.  651
Катилина  622
 Каутская  (Kautsky)  Л.  160
Каутский  (Kautsky)  К.  541
Кварк  (Quarck)  М.  487
Кейнс  (Keynes)  681,  682
Келлер  (Keller)  686
Кеннан  (Кеппап)  Д.  612,  667,  669
Керверсо  Ф.608
Кетле  (Quetelet)  А.  250
Кешелава  В.  В.  684.
 Кёппен  (Koppen)  Ф.  77—80,  90
Кётген  (Köttgen)  Г.-А.  493
Кётлогон  (Coêtlogon)  JI.  522
Ки  (Кеау)  Д.  С.  429
Кине  (Quinet)  Э.  7,  10,  536
Киннир  (Kinnear)  Д.-В.  624
Киреева  Р.  А.  16
Клавлен  Ж.  609
Кларендон  (Clarendon)  Д.  280
Кларк  (Clarke)  M.-JL,  39,  597
Клейн  (Klein)  К.  495
Клемм  (Klemm)  Г.-Ф.  636
Клер  (Cière)  Ж.  624
Клефем  (Clapham)  Д.  652
Клоотс  (Cloots)  А.  588,  595,  610
Клусс  (Cluß)  А.  251.  273
Ключевский  В.  О.  15,  16
Книс  (Knies)  К.  649
Коббен  (Cobban)  А.  658,  678,  679
Коббет  (Cobbet)  У.  41,  618,  619,  623,  625
Кобден  (Cobden)  Р.  250,  316,  508
Ковалевский  М.  М.  402,  429,  560,  637—
641,  643,  658
Ковальский  (Kovalski)  В.  479
Козер  (Coser)  JI.  693
Кокка  (Коска)  И.  650
Кокеро  (Coquereau)  Ж.-Б.  611
Кокс  (Сох)  О.-С.  682
Кокс  (Сохе)  У.  372
Колборн  (Coulborn)  Р.  186
Коллонтай  (Koliqtaj)  Г.  581
Колпинскпй  Н.  Ю.  448
Комаров  Э.  Н.  638
Комб  591
 Кон  (Kohn)  Г.  690
Кон  И.  С.  51
 Кондильяк  (Condillac)  Э.-Б.  606
Кондорсе  (Condorcet)  А.  7,  606,  622
Консидеран  (Considérant)  В.  613,  614
Конце  (Conze)  В.  272,  367,  476,  487,  580
Конюшая  Р.  П.  371,  396,  399
Корнель  (Corneille)  П.  606
Корнуоллис  (Cornwallis)  641,  642
Корню  (Cornu)  О.  88
Кортес  (Cortez)  Э.  553
Косминский  Е.  А.  56,  73,  74,  132.  405,  406,
653
 Коссидьер  (Caussidière)  611
Костомаров  Н.  И.  372,  387,  388,  622
Котов  В.  Н.  371
 Коттенкамп  (Kottenkamp)  Ф.  612,  626
 Коул  (Cole)  Д.  507,  657,  686
 Коулбрук  (Colebrooke)  Г.  47
 Кочарьянц  Г.  Г.  406,  639
 Кошелев  А.  И.  372,  388
 Краузе  (Krause)  Г.  382
 Кремази  (Crémazy)  JI.  637
 Криге  (Kriege)  Г.  480,  481
 Кригер  (Krieger)  Л.  368,  685,  695
 Кример  (Cremer)  У.-Р.  511
 Кричтон  (Crichton)  А.  625
 Кроссман  (Crossman)  Р.  686
 Кромвель  (Cromvell)  О.  560,  586,  587
 Кроче  (Croce)  Б.  76
 Ксенофонт  610
 Кугельман  (Kugelmann)  Л.  219,  340—
342,  344,  362,  509,  513,  522,  523,  528,
534,  538,  541,  593
Кузен  (Cousin)  В.  10,  14,  17
Кузен-Монтобан  (Cousin-Montauban)
Ш.-Г.  333
Купер  (Cooper)  Т.  612
Куртис  (Curtiss)  Д.  679
Куртуа  608
 КустОди  (Custodi)  П.  217
Кэги  (Kägi)  П.  89,  653
Кэмпбелл  (Campbell)  Д.  555
Кэри  (Carey)  Г.-Ч.  151,  238
Кюнцли  (Kiinzly)  А.  248,  249,  683
 Лавров  П.  Л.  395,  401,  517,  538,  603,  604,
622
 Ламенне  Г.  615
 Ламперхт  (Lamprecht)  К.  649
Ланге  (Lange)  Ф.-А.  430
Ланге  (Lange)  Л.  620
Ланге  (Lange)  М.  683
Лангер  (Langer)  У.  664
Ландор  (Landor)  Р.  540
Ланцицолле  (Lancizolle)  К.  96,  99
Лантена  (Lanthenas)  Ф.-К.  608
Лаотьер  (Lahautière)  Р.  615
Лапин  Н.  И.  92,  120
 Лаппенберг  (Lappenberg)  И.  42,  93,  95
Ларсон  (Larson)  Г.  655
Лассаль  (Lassalle)  Ф.  64,  230,  273,  327,
354,  358—360,  366,  452,  494,  503,  610
Лассен  (Lassen)  К.  633—635
Лафарг  (Lafargue)  Л.  344,  361,  400,  607,
611,  617,  634
Лафарг  (Lafargue)  П.  344,  361,  370,  400,
513,  532,  607,  617,  630,  634,  635
Лафарг  (Lafargue)  Ф.  314
Лафарина  (La  Farina)  Д.  299
Лебокк  (Lubbock)  Д.  431,  561,  562
Левассер  (Levasseur)  Р.  88,  104,  608,  611,
658
 Леве-Веймар  (Loéve-Veimars)  612
Леви-Брюль  (Leir-Bruhl)  А.  651
 703

УКАЗАТЕЛЬ  ИМЕН
 Левиова  С.  3.  483
 Левит  (Lôvith)  К.  654,  683
 Ледрю-Роллен  (Ledru-Rollin)  А.-О,  492
 Лейбниц  (Leibniz)  Г.-В.  606
 Леконт  (Lecomte)  К.-М.  522
 Леланд  563
 Лелевель  (Lelevel)H.  557,  577—579,  582,
622
 Лелиевр  (Le  Lièvre)  UI.  620
Леман  (Lehmann)  A.  489
Леммниц  (Lemmnitz)  A.  426
Лемонте  (Lemontey)  П.-Э.  611
Ленин  В.  И.  2,  3,  36, 	49,  59,  105,  125, 	133,
 140, 	149, 	165, 	172, 	173, 	189,  204, 	205,
 215, 	219, 	233, 	246, 	270, 	291,  347, 	350,
 356, 	357, 	360, 	368, 	370, 	394,  395, 	447,
 449, 	450, 	470, 	479, 	504, 	512—514, 	518,
 540,  541,  545,  648,  683,  687,  692,  693,  696
Ленк  (Lenk)  К.  663
Лео  (Leo)  Г.  611,  612
Леонтович  Ф.  И.  387
Лепелетье  (Lepeletier)  Ф.  608
Леру  (Leroux)  П.  613,  614,  616,  618
Леруа-Болье  (Leroy-Boaulieu)  А.  373
Лесаж  (Lesage)  606
 Лессинг  (Lessing)  Г.-Э.  54,  64,  81,  606
Лессинг  (Lessing)  Т.  651
Лесснер  (Lessner)  Ф.  497
Летурно  (Letourneau)  Ш.  621
Лефевр  (Lefebvre)  Ж.  658
Либих  (Liebig)  Ю.  431
Либкнехт  (Liebknecht)  В.  251,  365,  495,
522
 Лилиенфельд-Тоаль  П.  Ф.  385
Лингард  (Lingard)  Д.  34,  42,  93—95
Линкольн  (Lincoln)  А.  271,  284,  302
Липсет  (Lipset)  С.  М.  655,  676
Лиссагаре  (Lissagaray)  624
Лист  (List)  Ф.  606
 Лихтгейм  (Lichtheim)  Г.  656,  657,  688,
689
 Лозинский  С.  Г.  613
 Ломоносов  М.  В.  56
 Лонге  (Longuet)  М.-Ш.  160,  429
 Лопатин  Г.  А.  374,  401
 Лопатин  С.  Г.  396
 Лорвин  (Lorvin)  В.  691,  692
 Лоренц  (Lorenz)  О.  76  ‘
 Лориа  (Loria)  А.  620
Луи-Филипп  14,  339,  520,  521,  582
Лукас  (Lucas)  Э.  562—564,  566
Лукин  H.  М.  247.  653
Лустало  (Loustallot)  Э.  104,  607
Лучицкий  И.  В.  15
Льоренте  (Liorente)  Х.-А.  613
Лэндес  (Landes)  Д.  694
Людвиг  (Ludvig)  К.  96—98
Людовик  XI  408—411,  421,  422
Людовик  XIТТ  414
Людовпк  XIV  31,  32,  570
Людовик  XVI  98,  399,  608
Люсипиа  (Lucipia)  Л.  536
Лютер  (Liiter)  М.  418
Лютге  (Lütge)  В.  180
 Мабли  (МаЫу)  Г.-Б.  7,  14,  606
Мадзини  (Mazzini)  Д.  269,  278,  294
Мазон  (Mason)  П.  693
Майер  (Mayer)  И1.-И.  609
Макдональд  (Me  Donald)  Л.-К.  654,  657
Макиавелли  (Machiavelli)  Н.  77.  78  93
305,  610,  624 	’
 Маккензи  (Me  Kenzie)  К.-Э.  693
Мак-Клеллан  (Me  Clellan)  Д.  301,  302
Маколей  (Macaulay)  Т.-Б.  7,  38.  39  48
619,  676 	’
 Мак-Куллох  (Mac  Culloch)  Д.-Р.  216
606,  636
Мак-Нил  (Me  Neil)  Д.  658
Макмиллан  (Macmillan)  У.-М.  673,  693
Мак-Наб  (Mac  Nab)  Х.-Г.  614
Максимовский  В.  Н.  610
Макферсон  (Macpherson)  Д.  550,  563
Малиссе  (Malisset)  550
Малыш  А.  И.  254
Малхолл  (Mulhall)  М.  429,  638
Мальтус  (Malthus)  Т.-Р.  209,  238,  239
243,  606
Мани  (Money)  Д.-У.  561,  638
Манту  (Mantoux)  П.  652
Маньян  (Magnan)  Б.-П.  282
Марат  (Marat)  Ж.-П.  610,  624
Маре  (Maret)  А.  537
Марешаль  (Maréchal)  Э.  525
Мария  Тюдор  411
Марко  (Marko)  К.  684
Марков  (Markov)  В.  88
Маркс  (Marx)  Ж.  405,  461,  617
Маркс  (Marx)  Л.  583
Маркус  (Marcus)  И.  693
Марлиани  (Marliani)  597,  600
Мартенс  (Martens)  Г.-Ф.  556
Мартин  (Martin)  Г.  630
Мартин  (Martin)  Р.  676
Маттиас  (Matthias)  Э.  359
Матьез  (Mathiez)  А.  15,  21,  653,  658
Маурер  (Maurer)  Г.-Л.  62,  63,  75.  161,
166,  168.  431,  560,  563,  619,  622,627,  692
Машкин  TI.  А.  69
Мейер  (Меуег)  А.  693
Мейер  (Meyer)  Р.  362—364,  513
Мейн  (Меуеп)  Э.  431,  561—567
Мейн  (Maine)  Г.-С.  627,  635,  637
Мейнеке  (Meinecke)  Ф.  31,  77,  665
Мейснер  (Meissner)  613
Мендель  (Mendel)  А.  684
Мендельсон  Л.  255
 Менхен-Хельфен  (Maenchen-Helfon)  О.
359,  483
 Меривейл  (Merivale)  Г.  553,  554
Меринг  (Mehring)  Ф.  2,  71,  166,  246,
349,  477,  478
Мерославский  (Mieroslawski)  Л.  557,
577,  578,  622
Мёзер  (Möser)  Ю.  58—61,  74
Микелъ  (Micjuel)  И.  363
Миллар  (Millar)  Д.  35
 7Q4

УКАЗАТЕЛЬ  ИМЕН
 Миллс  (Mills)  Ч.-У.  656
Милль  (Mill)  Дж.  47,  48
Милль  (Mill)  Д.-С.  244,  374,  606
Мильер  (Milliere)  Ж.-Б.  521,  537
Минье  (Mignet)  Ф.  7,  10,  14,  21—23,  26,
28,  29,  75,  97,  567,  609
Мирабо  (Mirabeau)  Ж.-А.-Р.,  де  608
Мирес  (Mirés)  Ж.-И.  334
Миттейс  (Mitteis)  Г.  186
Митфорд  (Mitford)  У.  37,  39,  48
Митчел  (Mitchell)  Д.  623
Михайловский  Н.  К.  165,  389
Миш  (Misch)  К.  359
 Мишле  (Michelet)  Ж.  7,  10,  11,  25—29,
611
 Мокар  (Mocquard)  Ж.-Ф.  332
Молль  (Moll)  И.  480,  481,  485,  486,  489
Мольвиль  (Molleville)  Б.,  де  608,  611
Мольер  (Molière)  Ж.-Б.  606
Мольнар  (Molnar)  М.  491
Моммзен  (Mommsen)  Т.  71,  184,  364,  619,
620
 Монгаяр  (Montgaillard)  Г.  590,  608
Монжуа  608
Моно  (Monnot)  26
Монпелье  (Montpellier)  К.  597
Монро  (Monroe)  Т.  645
Монтейль  (Monteil)  А.-А.  611,  615
Монтескье  (Montesquieu)  Ш.  7,  50,  54,
64,  93,  525,  606,  617
Монтэнь  (Montaigne)  М.  де  606
Mona  (Maupas)  Ш.-Э.
 Mop  (More)  Т.  613,  618
Моразе  (Morazé)  Ш.  661
Морган  (Morgan)  JI.  63,  159,  162—167,
431,  561—564,  639
Морелли  (Morelly)  613,  615
Морли  (Morley)  C.  512
Морни  (Morny)  Ш.-О.  де  282,  306
Морозов  Н.  А.  401
Мунье  P.  (Mousnier)  678
Мэйо  (Мауо)  Г.  686
Мюирон  614
 Мюллер  (Müller)  А.-Г.  71
Мюнцер  (Münzer)  Т.  417,  418
Мюррей  (Murray)  Г.  554
 Нааман  (Na’aman)  Ш.  486,  487
Наполеон  I  7,  37,  68,  70,  101,  261,  270,
 275,  312,  313,  323—325,  348,  366, 	532,
 606
 Наполеон  III  32,  247,  264,  268,  276,  278—
280,  282,  299,  300,  304—307,  309—315,
317—327,  329—332,  334,  335,  337,  339,
341—346,  353,  354,  358,  361,  363,  371,
446,  523,  530,  607,  629,  675
Нарваэс  (Narvaez)  Р.-М.  295
Невинс  (Nevins)  А.  673
Невский  В.  И.  371'
 Нейл  (Neille)  Т.  688
Неручев  М.  В.  390
Нестор  58
 Нечаева  В.  14
 Нибур  (Niebuhr)  Б.-Г.  14,  49,  64,  65,
67—70,  77,  78,  563,  619
Нйдорф  (Niedorf)  М.  621
Никитский  А.  И.  387
 Николаевский  Б.  359,  370,  373,  483,  485,
486,  491,  603,  616,  617,  624
Николай  I  269,  322,  380,  612
Николау  (Nicolaus)  М.  89
Ницше  (Nietzsche)  Ф.  650,  654,  683
Нич  (Nitzsch)  К.-В.  70
Ноллан  (Nollan)  Г.  695
Ноулис  (Knowles)  JI.  652
Ноултон  (Knowlton)  IO.  673
Нугаре  (Nougaret)  508
Ньювенгуйс  (Nieuwenhuis)  Д.  21
Нэмир  (Namier)  JI.  668,  674
Нюрнбергер  (Nürnberger)  P.  88
 Обручев  H.  H.  381
 О’Брайен  (O’Brien)  Д.-Б.  45,  46,  627
Огарев  Η.  П.  372
Оджер  (Odger)  Д.  511
О’Доннель  (O’Donnel)  JI.  295
Ожье  (Augier)  М.  615
Озер  (Hauser)  А.  19
Олар  (Aulard)  А.  607,  610
Оливье  (Ollivier)  Э.  335
О’Коннель  (O’Connel)  Д.  623
О’Коннор  (O’Connor)  М.  17
О’Коннор  (O’Connor)  Ф.  504
Оруджев  3.  М.  92
Освальд  (Ocwald)  Э.  361
Осиандер  (Osiander)  612
Оствальд  (Ostwald)  П.  367
Островский  (Ostrowski)  Ж.-Б.  622
Оуэн  (Owen)  Р.  45,  438,  469,  613—615,
618
 Павлов  В.  И.  638
Палмер  (Palmer)  Р.  666
Пальмерстон  (Palmerston)  Г.-Д. 	250,
 263,  273,  280,  281,  283,  300,  556,  597,  625
Панкратова  А.  М.  429
Парадизов  П.  П.  371
Парши  (Parish)  Г.-Х.  556
Парни  (Рагпу)  Э.-Д.  606
Паскаль  (Pascal)  Б.  606
Перейра  (Pereire)  И.  282,  319
Перейра  (Pereire)  Э.  282,  319
Пийо  (Pillot)  Ж.-Ж.  615
Пеккер  (Pecqueur)  К.  614,  616
Пеккио  (Peccliio)  607,  615
Пелаж  (Pélagie)  608
Пелисье  (Pelissier)  Ж.-Ж.  282
Пеллинг  (Pelling)  Г.  693
Пельтье  (Peltier)  Ж.-Г.  608
Пен  (Pêne)  A.,  де  522
Пеннингтон  (Pennington)  Д.  674
Перкинс  (Perkins)  Д.  676
Персиньи  (Persigny)  Ж.-Ж.  306
 705

УКАЗАТЕЛЬ  ИМЕН
 Пети  (Petit)  Э.  22,  25
Петр  1  405,  423
Петр  Отшелышк  429
Петров  E.  Н.  277
 Петров  М.  Н.  13,  15,  18,  21,  50,  622
 Петти  (Petty)  У.  34
 Пеше  (Peuchet)  Ж.  609
 Пиа  (Pyat)  Ф.  528
 Пикар  (Picard)  А.  521
 Пикар  (Picard)  Э.  521
 Пиндар  606
 Пинкли  (Pinkley)  Д.  678
Пинчбек  (Pinchbeck)  И.  652
Питт  (Pitt)  У.  595,  642
Пламенатц  (Plamenatz)  И.  677,  691
Платон  606
 Плеханов  Г.  В.  8,  9,  14,  17,  20,  370
 Плимак  Е.  Г.  271,  371
 Плинии  606
 Плутарх  64,  69
 Погодин  М.  П.  14,  25
 Половцев  А.  В.  390
 Покровский  М.  Н.  247
 Полевой  Н.  А.  14
 Полевой  Ю.  3.  371
 Помпери  (Pompéry)  614
 Понтейль  (Ponteil)  К.  654
 Попитц  (Popitz)  Г.  88
 Поппер  (Popper)  К.  662
 Порталис  (Portalis)  Э.  525
 Поршнев  Б.  Ф.  82,  506
 Поспелов  П.  Н.  272,  372
 Постан  (Postan)  М.  672,  682
 Потоцкий  (Potocki)  И.  581
 Прад  (Pradt)  де  597,  599
 Прейс  И.  И.  586
 Прескотт  (Prescott)  У.  553,  554
Прессансе  (Pressensé)  Э.  де  538
Прокеш-Остен  (Prokesch-Osten)  А.  625,
629
 Прудон  (Proudhon)  П.-Ж.  27,  149,  189,
190,  217,  222,  305—307,  343,  388,  613,
614,  616—618
Путас  (Pouthas)  Ш.-А.
 Пушкин  А.  С.  522,  611
Пфендер  (Pfänder)  K.  48S
Пфиетер  (Pfister)  И.  93
Пьетри  (Pietri)  Р.-М.  282
Пэн  (Paine)  Т.  606
 Разин  Степан  388,  401
Райтемайер  (Reitemaier)  620
Рамбо  (Rambaud)  А.-Н.  590
Рамсей  (Ramsay)  Д.  227,  233
Ранк  (Rane)  А.  619,  623,  624
Ранке  (Ranke)  JI.  фон  7,  12,  21,  52,  76—
81,  90,  97,  101,  132,  367,  612,  619
Ранкли  (Runkle)  Д.  687
Расин  (Racine)  Ж.  606
Рансимен  (Runciman)  У.  650
Рассел  (Russell)  Д.  34,  37,  38,  42,  100,
262,  280—282
 Раумер  (Raumer)  Ф.  фон  90
Раупах  Г.  663
Раух  (Rauch)  Г.  679
Рафлс  (Raffles)  С.  554
Ревуненков  В.  Г.  88
Реизов  Б.  Г.  10,  16,  24
Рейбо  (Reybaud)  JI.  613,  615,  616
Рейнхардт  (Reinhardt)  P.  251
Рейснер  И.  М.  406,  639
Ремюза  (Rémusat)  Ш.-Ф.  20,  629
Ренувен  (Renouvin)  П.  652
Реньо  (Regna  ult)  Э.-Ж.  556
Ренье-Детуре  (Régnier-Distouret)  609
Реньяр  (Regnard)  А.  536
Рёзер  (Röser)  П.-Г.  483,  484,  486
494
 Рибот  (Ribot)  А.  597,  600
Рикар  (Ricard)  JI.-K.  де  525
Рикардо  (Ricardo)  Д.  36,  43,  48,  175,
208,  217—228,  230,  233,  234—241,  243,
244,  606
Риккерт  (Rickert)  Г.  649,  665
Риттер  (Ritter)  А.-Г.  661,  663,  664,  666,
691
 Рих  (Rich)  А.  87
Рихтер  (Richter)  Г.  364
Ричард  II  416
 Ришелье  (Richelieu)  А.-Ж.  419,  420
Робертсон  (Robertson)  У.  50
Робеспьер  (Robespierre)  М.  45,  88,  104,
594,  608,  632
Робине  (Robinet)  И.-С.  534,  606
Рогинский  3.  И.  406,  407
Родбертус  (Rodbertus)  И.-К.  236,  238,
239
 Роджерс  (Rogers)  Т.  652,  658
Розенберг  Д.  И.  217
Роллан  (Rolland)  М.-Ж.  608,  611
Россиньоль  (Rossignol)  Ж.-А.  609
Ростовцев  М.  И.  652
Ростоу  (Rostow)  У.-У.  668,  669,  688
Рота  (Rota)  П.  363
Ротшильд  (Rothschild)  Д.  319
Рошер  (Roscher)  В.-Г.  216,  606,  649
Рошфор  (Rochefort)  А.  341
Ру  (Roux)  П.  27,  104,  609
Рубо  А.  658
 Руге  (Rüge)  А.  96,  104,  115,  120,  437,
608
 Руссо  (Rousseau)  Ж.-Ж.  35,  50,  93,  99,
103,  132,  353,  606,  617
Рюбель  (Rubel)  М.  86,  87,  101,  250,  253,
313,  491,  545,  546,  548,  549,  567,  603,
613
 Рязанов  Д.  Б.  92,  246,  247,  272,  273,  277,
388,  401,  604,  622
 Савари  (Savary)  Ж.  550
Савашкевич  JI.  Н.  581
Савиньи  (Savigny)  К.-Ф.  фон  71,  73
Савонарола  (Savonarola)  Д.  417
Салтыков  С.  М.  636
 706

УКАЗАТЕЛЬ  ИМЕН
 Салюстий  624
 Сан-Мигель  (San  Miguel)  Э.  597,  600
 Сарториус  (Sartorius)  Г.  621
 Саторрес  (Sattores)  Р.  597,  600
 Саути  (Southey)  Р.  21,  598
 Свифт  (Swift)  Д.  618
 Сегье  A.  JI.  (Seguier)  420
 Сеймур  (Seymour)  Д.-Г.  277
 Селезнев  K.  J1.  249
 Семевский  В.  И.  622
 Семере  (Szemere)  Б.  251
 Семпере  (Sempéré)  596
 Семенов  П.  П.  390,  391
 Сенека  606
 Сен-Жюст  (Saint-Just)  JI.-A.  104,  319,  608
Сен-Симон  (Saint-Simon)  А.  де  8,  9,  11,
12,  30,  318,  319,  613—616
Сент-Арно  (Saint-Arnaud)  А.-Ж.  де  282
Сент-Бев  (Sainte-Beuve)  Ш.-О.  16,  23,
24
 Сервантес  де  Сааведра  (Cervantes  de
Saavedra)  М.  596
Сервий  Тулий  267
Сергеевич  В.  И.  622
Серно-Соловьевич  Н.  А.  373
Серрайе  (Serraillier)  О.  529
Сетон-Ватсон  (Seton-Watson)  Г.  693
Сикст  IV  417
Симон  (Simon)  Ж.  20,  340
Сисмонди  (Sismondi)  Ж.-Ш.  де  7,  10,
238,  239,  606
Сказкин  С.  Д.  406
Скалдин  372,  381,  382
Скотт  (Scott)  В.,  13
Скотт  (Scott)  Д.  270
Скотт  (Scott)  Д.-А.  684
Скребицкий  А.  И.  372,  381,  382,  622
Слейд  (Slade)  А.  638
Смельсер  (Smelser)  Н.  690
Смирин  М.  М.  406
Смирнов  А.  Ф.  272,  372
Смит  (Smith)  А.  35,  36,  43.  48,  50,  130,
175,  208,  218,  219,  225,  233—239,  242,
243,  606
Соколовский  П.  А.  388,  390
Соловьев  С.  М.  7,  12,  15,  18.  54,  58,  621
Сорель  (Sorel)  А.  22
Софокл  606
Спарго  (Spargo)  Д.  245
Спенсер  (Spencer)  Э.  563
Сталь  (Staël)  де  93
Стасюлевич  М.  М.  51
Страбон  606
 Стрейндж  (Strange)  Т.  564
Сьюэлл  (Sewell)  Р.  405,  406.  426,  626,
627
 Сэй  (Say)  Ж.  Б.  216,  606
Сэнборн  (Sanborn)  Ф.694
Сюлли  (Sully)  М.  623
 Тайлер  (Tyler)  У.  415,  416
Таймер  (Theimer)  У.  666
Талейран-Перигор  (Talleyrand-Perigord  )
Ш.-М.  275,  276
Тальмон  (Talmon)  Ж.-Л.
 Тарле  Е.  В.  15,  407
Тассо  (Tasso)  Т.  606
'Гауни  (Tawney)  Р.-Х.  658
Тацит  60,  164,  610
Тейлор  (Taylor)  Д.-В.  678
Тейлор  (Taylor)  Э.-Б.  621
Тено  (Ténot)  Э.  341,  342
Теодорович  И.  А.  371
Тер-Акопян  Н.  Б.  158
Теренций  606
Террэ  (Теггау)  611,  623
Тибо  (Thibaut)  А.-Ф.  72
Тик  (Tieck)  Л.  606
Тит  Ливий  64,  68
 Тойнби  (Toynbee)  А.  652,  657,  686
Токвиль  (Tocqueville)  А.  609,  617,  628,
629,  631,  632
Толстой  Г.  М.  603
Тома  (Thomas)  К.  522,  615
Томановская  Е.  Л.  385,  386
Томкинс  (Tomkins)  С.  676
Томпсон  (Thompson)  У.  43
Топич  (Topitsch)  Э.  650
Торренс  (Torrens)  Р.  243
Тревельян  (Trevelyan)  Д.-М.  652
Тревор-Ропер  (Trevor-Roper)  Х.-Р.  675
Тридон  (Tridon)  Г.  342,  617
Троншон  (Tronchon)  Г.  14
Трошю  (Trocliu)  Л.-Ж.  520
Тук  (Tooke)  Т.  550
Туссенель  (Tonssenol)  615
Тушунов  А.  397
 Тьер  (Thiers)  А.  10,  14,  20—23,  25,  26,
28,  29,  77,  81,  99,  193,  340,  520—522,
527,  533.  536,  537,  609,  614
Тьеррп  (Thierry)  О.  7—14,  17,  18—26,
28—32,  44,  75,  93,  97,  552,  567—572,  611
Тьерри  (Thierry)  А.  28
Тэн  (Taine)  И.  15
Тэнзил  (Tansill)  Ч.  694
Тюдоры  420
 Тюрго  (Turgot)  А.-Р.-Ж.  54,  606
Тюрень  623
Тюро-Данжен  590
 Удальцов  А.  Д.  88,  407
Уилкс  (Wilks)  В.  625,  636
Уилкс  (Wilks)  М.  554
Уинслоу  (Winslow)  Е.-М.  695
Уилсон  (Wilson)  Д.  554
Унгевиттер  (Ungewitter)  Ф.-Х.  621
Унру  (Unruh)  Г.-В.  612
Уолтон  (Walton)  А.  623
Уолф  (Wolfe)  Б.-Д.  684,  690
Уошберн  (Washburne)  Э.-Б.  539
Уркарт  (Urquhart)  Д.  245,  247,  271-
273,  278,  452,  625
 707

УКАЗАТЕЛЬ  ИМЕН
 Уркинаона  (Urquinaona)  Ф.  597
Утин  Н.  И.  386
Уэйд  (Wade)  Д.  44,  550
Уэйкфилд  (Wakefield)  Ф.  553
Уэйкфилд  (Wakefield)  Э.-Д.  193,  210,
211
 Фавр  (Favre)  Ж.  235,  240,  520,  521,  535
Февр  (Febvre)  Л.  27,  655,  658,  660
Фейербах  (Feuerbach)  Л.  1,  23,  49,  104,
106,  114,  115,  118,  120—122,  126,  128.
136,  138,  146,  153,  156,  169,  218,  284,
480,  605,  606
Фенелон  (Fenelon)  Ф.  570
Фергюсон  (Ferguson)  А.  35,  50,  121,  605,
610
 Ферри  (Ferry)  Ж.  520
Фермэ  (Fermé)  А.  429
Фетчер  (Fetscher)  Д.  685
Фигнер  В.  Н.  402
Филдинг  (Fielding)  Г.  618
Филдхауз  (Fieldhouse)  Д.-К.  694
Филипп  II  411
 Филипп  Македонский  37,  39,  68
 Филипс  (Philips)  Н.  355
 Финлен  (Finlen)  Д.  292
 Фир  (Phear)  Д.  429,  560,  561,  637,  639,  640
 Фихте  (Fichte)  И.-Г.  114,  606
 Фишер  (Fischer)  М.  673,  685
 Флеровский  Н.  373—376,  381,  385,  389.
 390,  395,  400
Флуранс  (Flourens)  Г.  532
Фогт  (Vogt)  И.  686
 Фогт  (Vogt)  К.  249,  278—280,  332,  475,
476,  478—482,  489,  491,  494,  495,  513.
546,  558
Фойер  (Feure)  Л.  101
Фокс  (Fox)  П.  579—581,  595
Форд  (Ford)  673
Фориэль  (Fauriel)  К.  17—20
Форлендер  (Vorlender)  К.  245
Фоссэрт  (Fossaert)  P.  20
Франк  (Franck)  C.  132
Френкель  (FYankel)  Л.  528,  532
Франциск  I  410,  411
Фрейлиграт  (Freiligrath)  Ф.  496
Фрейд  (Freud)  3.  664
Френкель  (Friinckel)  486
Фридлендер  (Friedländer)  М.  430
Фридрих  I  583
 Фридрих  II  55,  65,  411,  577,  584,  586
Фридрих  III  422
 Фридрих-Вильгельм  IV  354,  571,  585
Фридрих  (Friedrich)  М.  88
Фримонт  (Fremont)  Д.-Ч.  301
Фройнд  (Freund)  М.  362,  367
Фукидид  610
 Фуллартон  (Fullarton)  Д.  550
Фултон  (Fulton)  Р.-Б.  683
Фульд  (Fould)  А.  265,  282
Фурье  (Fourier)  Ш.  477,  478,  604,  613,
614,  616,  617
Фютер  (Fueter)  Э.  57,  58,  77
 Хабаккук  (Habakkuk)  Х.-Д.  678
Хаверти  (Hoverty)  М.  562
Хайлеггер  (Heidegger)  Г.  692
Хайнрих  (Heinrich)  К.  93,  105
Ханна  (Hanna)  А.-Д.  693
Хансен  (Hanssen)  Г.  560,  621
Харлоу  (Harlow)  В.  693
Харц  (Hartz)  Л.  671,  691
Хау  (How)  Д.  693
Хауз  (House)  Ю.  638
Хауитт  (Howitt)  У.  553
Хауэлл  (Howell)  Д.  511
Хвостова  К.  В.  636
 Хеерен  (Heeren)  А.-Г.-Л.  56,  65,  66,  553
Хейдеггер  (Heidegger)  Г.  367
Хейкер  (Hacker)  Л.-М.  665
Хенель  (Hänel)  А.  364
Херлау  (Herlaut)  594
Херц-Айхенроде  (Hertz-Eichenrode)  Д.
580
 Хён  (Höhn)  Р.  367
Хидди  (Hiddy)  М.-Е.  573
Хидди  (Hiddy)  Р.-Е.  573
Хилл  (Hill)  Ч.  19
Хилл  (Hill)  Ф.-Ю.  673
Хипписли  (Hippisley)  Г.  290
Хирон  (Giron)  Р.  597,  600
Хоббаккук  Х.-Д.  678
Хобсбаум  (Hobsbaum)  Ю.-Д.  510
Хозелиц  (Hoselitz)  Б.-Ф.  271,  666
Ховельянос-и-Рамирес 	(Jovellanos
 У  Ramirez)  Г.  597,  600
Хофман  (Hofman)  В.  654
Хофштедтер  (Hofstadter)  Р.  671
Христиан  II  414
Хуан  II  410
 Хуарес  (Juarez)  Б.-П.  333,  334
Хук  (Hook)  С.  677,  684,  685
Хусон  (Hooson)  Э.  292
Хут  (Hutt)  А.  249
Хьюз  (Hughes)  Т.  597,  600
Хюльман  (Hiillmann)  К.-Д.  18,  552,  563,
621,  622,  638
 Цезарь  60
Цицерон  606
 Чайлд  (Child)  Д.  34
Чаннинг  (Channing)  607
Чемберлин  (Chamberlin)  У.  679
Чернышевский  Н.  Г.  13—15,  17,  62,  82,
370,  372—374,  376,  377,  381,  382,  386,
389  396
Чичерин  Б.  Н.  386,  387
Чичеров  А.  И.  638
 Шапер  (Schaper)  фон  116
Шаппер  (Schapper)  К.  112,  480,  485—
487,  489—491,  495
Шапталь  606
 Шардон  (Chardon)  Ж.-Б.  592
 708

УКАЗАТЕЛЬ  ИМЕН
 Шатобриан  (Chateaubriand)  Ф.-Р.  96,
101,  599,  609
Швайниц  (Shweinitz)  К.  685
Шванн  (Schwann)  С.  247
Швейцер  (Schweitzer)  И.-Б.  306,  359
Швец  К.  77,  80,  90
 Шевалье  (Chevalier)  Ж.-Ж.  606,  629
Шевремон  609
Шевырев  С.  П.  14
Шедо-Ферроти  Д.  К.  385
Шекспир  (Shakespeare)  В.  606
Шелыпер  (Schoolcher)  В.  305
Шербюлье  (Cherbulliez)  227,  233,  606
Шёман  Г.-Ф.  620
 Шидер  (Schieder)  А.-Т.  368,  653.  667,
684,  685
Шидер  (Schieder)  В.  476
Шильферт  (Schilfert)  Г.  56,  57
Шиллер  (Schiller)  Ф.  64,  606
Шклар  (Shklar)  Д.  680
Шлегель  Ф.  52,  606
 Шлёцер  (Schlözer)  A.-JI.  54—58,  65,  76,
81
 Шлоссер  (Schlosser)  Ф.-К.  7,  1'5,  76—82,
404—407,  416,  423,  424,  426,  428,  430,
612,  619,  636,  639
Шлейер  (Schleier)  Г.  348
Шмидт  (Schmidt)  В.  476
Шмидт  (Schmidt)  К.  166
Шмидт  (Schmidt)  Э.-А.  93—95
Шмоллер  (Schmoller)  Г.  649,  668
Шницлер  (Schnitzler)  И.-Г.  612
Шотт  (Schott)  3.  228
Шоу  (Shaw)  Д.  292
Шоу  (Shaw)  С.  34
Шпанс-Иозеф  617
Шпенглер  (Spengler)  О.  651
Штайнбюхель  Т.  87
Штадеман  (Stademan)  Р.  689
Штадлер  (Stadler)  П.  254,  686
Штаммлер  (Stammler)  Р.  663,  685
Штаркенбург  (Starkenburg)  Г.  167
Штейн  (Stein)  А.-Ф.  582
Штейн  (Stein)  JI.  613
Штейнталь  (Steinthal)  Г.  620
 Штибер  (Stieber)  В.  273,  280,  485,  689
Штоф  А.  А.  396
Штрайзанд  (Streisand)  И.  56
Штраус  (Strauss)  Д.-Ф.  49
Штурмталь  (Sturmtbal)  А.  690
 Щапов  А.  П.  586,  587
 Эвальд  (Ewald)  Г.-Ф.  632
 Эваристе-Реджис  (Evariste-Regis)  Н.  638
 Эвербек  (Ewerbeck)  А.-Г.  477,  481,  485
 Эдуард  IV  413,  420
 Эдуард  VI  418
 Эйкин  (Aickin)  Д.  612
 Эймлер  Д.  675
 Эйхгорн  (Eichhorn)  К.-Ф.  62,  73,  74,  606
 Эйхлер  (Eichler)  В.  359
 Эккариус  (Eccarius)  И.-Г.  489,  497
 Эккерт  (Eckert)  Г.  489
 Эльфинстон  (Elphinstone)  405,  426,  640
 Энгельгардт  А.  Н.  372,  398
 Эншут  (Enschut)  Г.-А.  фон  560
 Эпикур  113,  114
 Эрдман  (Erdman)  К.-Д.  684
 Эспартеро  (Espartero)  Б.  283,  295,  597
 Эспинас  (Espinasse)  Ш.-М.-Э.  282,  327
 Эсхилл  606
 Этьен  Марсель  569
 Эштон  (Ashton)  Т.  652
 Ювенал  337
 Юджин  (Jughin)  И.-Р.  684
Юлий  II  409
 Юм  (Hume)  Д.  7,  10,  612,  618
Юр  (Ure)  Э.  458,  606
 Яков  I  414,  565
Яков  II  38
Ян  (Jahn)  В.  426
Янсон  (Ю.  Э.  381
Ярославский  E.  М.  370

СОДЕРЖАНИЕ
 ПРЕДИСЛОВИЕ 	 1
 ИСТОРИЧЕСКАЯ  НАУКА  КО  ВРЕМЕНИ  ФОРМИРОВАНИЯ  МАРКСИЗМА
 ФРАНЦУЗСКИЕ  ИСТОРИКИ  ЭПОХИ  РЕСТАВРАЦИИ  (В.  М.  Далин)  .  .  . 	7
 АНГЛИЙСКАЯ  ИСТОРИЧЕСКАЯ  НАУКА  30—40-Х  ГОДОВ  XIX  В.
 (Н.  А.  Ерофеев) 	33
 НЕМЕЦКАЯ  ИСТОРИОГРАФИЯ  КОНЦА  XVIII  —  ПЕРВОЙ  ПОЛОВИНЫ
 XIX  В.  (в.  Г.  Вебер) 	 49
 СТАНОВЛЕНИЕ  И  РАЗВИТИЕ  МАРКСА  КАК  ИСТОРИКА
 ИЗУЧЕНИЕ  К.  МАРКСОМ  ВСЕМИРНОЙ  ИСТОРИИ  В  1843—1844  ГГ.  КАК
ОДИН  ИЗ  ИСТОЧНИКОВ  ФОРМИРОВАНИЯ  МАТЕРИАЛИСТИЧЕСКОГО
ПОНИМАНИЯ  ИСТОРИИ  (В.  Г.  Мосолов) 	 8
 ПЕРВОЕ  ВЕЛИКОЕ  ОТКРЫТИЕ  МАРКСА  (ФОРМИРОВАНИЕ  И  РАЗВИ¬
ТИЕ  МАТЕРИАЛИСТИЧЕСКОГО  ПОНИМАНИЯ  ИСТОРИИ)  (Г.  А.  Бага  -
турия) 	 107
 «КАПИТАЛ»  К.  МАРКСА  КАК  ИСТОРИЧЕСКИЙ  ТРУД  (Э. 	Я. 	Брегель  ) 	. 	174
 МЕСТО  ИСТОРИИ  ПОЛИТИЧЕСКОЙ  ЭКОНОМИИ  В  ЭКОНОМИЧЕСКОЙ
ТЕОРИИ  МАРКСА  ("Я,  С.  Выгодский) 	 216
 ИСТОРИЧЕСКИЕ  ПРОБЛЕМЫ  В  ПУБЛИЦИСТИКЕ  МАРКСА  50-Х  —  НА¬
ЧАЛА  60-Х  ГОДОВ  (Л.  И.  Гольман) 	 245
 ИСТОРИЯ  ВТОРОЙ  ИМПЕРИИ  В  ПРОИЗВЕДЕНИЯХ  МАРКСА
(Э.  А.  ЯСелу  бовская) 	 304
 КАРЛ  МАРКС  О  ПУТЯХ  ИСТОРИЧЕСКОГО  РАЗВИТИЯ 	ГЕРМАНИИ
 ПОСЛЕ  РЕВОЛЮЦИИ  1848  Г.  (С.  В.  Оболенская) 	 347
 МАРКС  ЗА  ИЗУЧЕНИЕМ  СОЦИАЛЬНО-ЭКОНОМИЧЕСКОЙ 	ИСТОРИИ
 ПОРЕФОРМЕННОЙ  РОССИИ  (Б.  С.  Итенберг) 	 370
 ИСТОРИЧЕСКИЕ  ИНТЕРЕСЫ  МАРКСА  В  ПОСЛЕДНИЕ  ГОДЫ  ЖИЗНИ
И  РАБОТА  НАД  «ХРОНОЛОГИЧЕСКИМИ  ВЫПИСКАМИ»  (Б.  Ф. 	Поршнев) 	404
 710

МАРКС  —  ИСТОРИК  РАБОЧЕГО  ДВИЖЕНИЯ
 ЭТАПЫ  РАЗВИТИЯ  МАРКСОВОЙ  МЕТОДОЛОГИИ  ИЗУЧЕНИЯ  РАБОЧЕГО
ДВИЖЕНИЯ  (М.  М.  Карлинер) 	 435
 МАРКС  И  ПРОБЛЕМЫ  ИСТОРИИ  СОЮЗА  КОММУНИСТОВ  (Е.П.  Канделъ) 	475
 КАРЛ  МАРКС  ОБ  АНГЛИЙСКОМ  РАБОЧЕМ  ДВИЖЕНИИ  (В.  Э.  Кунина) 	498
 КАРЛ  МАРКС  ЗА  РАБОТОЙ  НАД  ИСТОРИЕЙ  ПАРИЖСКОЙ  КОММУНЫ
(А.  И.  Молок)  	 519
 ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКАЯ  ЛАБОРАТОРИЯ  МАРКСА
 РУКОПИСНОЕ  НАСЛЕДСТВО  МАРКСА  В  ОБЛАСТИ  ИСТОРИИ  (С.3.Лееиова,
 И.  М.  Синельникова)  	 545
 ИСТОРИЧЕСКИЕ  КНИГИ  В  БИБЛИОТЕКЕ  МАРКСА  (В.  М.  Далин,
 Н.  И.  Непомнящая) 	 603
 СОЦИАЛЬНО-ЭКОНОМИЧЕСКАЯ  ПРОБЛЕМАТИКА  В  «ХРОНОЛОГИЧЕ¬
СКИХ  ВЫПИСКАХ  ПО  ИСТОРИИ  ИНДИИ»  МАРКСА  (Д.  С.  Гамаюнов) 	636
 МАРКС  И  СОВРЕМЕННАЯ  БУРЖУАЗНАЯ  ИСТОРИОГРАФИЯ
 МАРКС  И  НОВЕЙШИЕ  НАПРАВЛЕНИЯ  БУРЖУАЗНОЙ  ИСТОРИОГРАФИИ
(Е.  Б.  Черняк) 	 647
 УКАЗАТЕЛЬ  ИМЕН 	 697

НАУЧНО-ОРГАНИЗАЦИОННАЯ  РАБОТА  ВЫПОЛНЕНА
 Г.  А.  С  И  Б  И  P  Е  В  О  Й
 МАРКС  —  ИСТОРИК
 Утверждено  к  печати
Институтом  истории
Академии  наук  СССР
 Редактор  издательства  Ю.  И.  ХАИНСОН
Оформление  художника  Р.  Г.  АЛЕЕВА
Художественно-технический  редактор  А.  П.  ГУСЕВА
 Сдано  в  набор  13/11  68  г.  Подписано  в  печать  4/IV  68  г.
Формат  70  X  lOO'/is.  Бумага  №  1.  Уел.  печ.  л.  58,5.
Уч.-изд.  л.  55,3.  Тираж  8000.  Т-06149.  Тип.  зак.  152.
 Цена  3  р.  76  к.
 Издательство  «Наука».
 Москва,  К-62,  Подсосенский  пер.,  21.
 2-я  типография  изд-ва  «Наука».
 Москва,  Г-99,  Шубинский  пер.,  10