Акад. В.В. Струве. К столетию со дня рождения В.С. Голенищева
Проф. С.Я. Лурье. К вопросу о характере рабства в микенском рабовладельческом обществе
Проф. К.М. Колобова. Войкеи на Крите
А.Г. Периханян. Иеродулы и Ieroi храмовых объединений Малой Азии и Армении
Н.Ф. Мурыгина. Сопротивление фракийских племен римской агресссии и восстание Андриска
Г.Г. Дилигенский. Вопросы истории народных движений в поздней Римской Африке
Л.С. Васильев. Аграрные отношения в Китае в начале I тыс. до н.э
Доклады и сообщения
П.О. Карышковский. Заметки по нумизматике античного Причерноморья
Проф. И.М. Тройский. Оксиринхская дидаскалия к тетралогии Эсхила о Данаидах
Г.Г. Козлова. Отражение эпохи ранней римской империи в романе Ксенофонта Эфесского «Эфесские повести»
С.Я. Шейнман-Топштейн. «История греческой литературы» под редакцией С.И. Соболевского, ?.Е. Грабарь-Пассек, Ф. А. Петровского, т.II
Ю.К. Колосовская. И.Т. Кругликова, Дакия в эпоху римской оккупации
Проф. А. Брюсов. «Ethnographisch-archaologische Forschungen», herausge geben von H. Kothe und К.H. Otto
Г.M. Бонгард-Левин, Д.В. Деопик. Новые материалы по древнейшей истории Индии
И.В. Шепелева. Ли Я-нун, Рабовладение и феодализм в Китае
И.Б. Брашинский. Эпиграфические памятники из материковой Греции
Новая зарубежная литература по истории Греции и Рима
Хроника
Конференция авторов и читателей журнала «Вестник древней истории»
Приложение
Текст
                    ВЕСТНИК
ДРЕВНЕЙ" ИСТОРИИ
\ ИЗДАТЕЛЬСТВО
АКАДЕМИИ НАуК СССР


Редакционная коллегия: /проф. В. И. Авдиев проф. Н. Ф. Дератани чл.-корр. АН СССР С. В. Киселев (глав¬ ный редактор) к. и. н. Н. М. Постовская (отв. секретарь) к. и. н. О. И. Савостьянова акад. В. В. Струве к. и. н. 3. В. Удальцова 'проф. С. Л. Утченко (зам. гл. редактора) Адрес редакции: Москва, Волхонка, 14, Институт истории АН СССР _ Телефон Б-8-81-42
АКАДЕМИЯ НАУК СОЮЗА ССР ИНСТИТУТ ИСТОРИИ ВЕСТНИК ДРЕВНЕЙ ИСТОРИИ °СКВ^ 2 (60) ЖУРНАЛ ВЫХОДИТ ЧЕТЫРЕ РАЗА В ГОД ИЗДАТЕЛЬСТВО АКАДЕМИИ НАУК СССР МОСКВА 1957
Акад. В. В. Струве К СТОЛЕТИЮ СО ДНЯ РОЖДЕНИЯ В. С. ГОЛЕНИЩЕВА оленищев В. С. занимает одно из первых мест в блестящей плеяде создателей современной египтологии. Он стоит в ряду тех корифеев египтологии, которые впервые сделали достоянием исторической науки те основные памятники древнего Египта, на которых зиждется здание его истории. В. С. Голенищев начал свою исследовательскую работу с ранней юно¬ сти, в ту пору, когда египтология как наука переживала еще начальный период своего развития. Достаточно сказать, что первая научная работа 18-летнего Голенищева была опубликована еще в 1874 г.1 Современному египтологу, вооруженному целым арсеналом языковед¬ ческих исследований, словарей и грамматик, уже трудно себе предста¬ вить, каким научным подвигом было в середине XIX века издание памят¬ ников древнеегипетской письменности. Первоиздатель того времени дол¬ жен был впервые устанавливать чтение и значение многих слов, исследо¬ вать новые грамматические формы, интерпретировать ранее совершенно не известные факты. Каждая новая публикация того времени была вкла¬ дом не только в изучение истории Египта, но и языка, и палеографии древних египтян. Заслуги Голенищева в этом отношении громадны. Еще юношей он публикует «Папирус № 1 Санкт-Петербурга» 1 2, заметки, посвященные чтению и толкованию отдельных иероглифических знаков (ÄZ, 1875 и 1876), так называемую «стелу Меттерниха»3 — труднейший магический текст позднего Египта. В течение своей жизни В. С. Голени¬ щев опубликовал десятки текстов и в их числе такие важнейшие памят¬ ники языка и истории древнего Египта, как «Поучение гераклеопольского царя своему сыну Мерикара» (пап. 1116А Эрмитаж)4, «Пророчество Не- ферти» 5, «Сказка о потерпевшем кораблекрушение» 6, «Путешествие Уну- 1 ÄZ, 1874, стр. 35—36. Интересно отметить, что первая научная работа одного из основоположников современной египтологии А. Эрмана появилась почти одно¬ временно — в 1875 г. (ÄZ, 1875, стр. 74 сл.). 2 Позднее папирус был перенумерован В. С. Голенищевым как № №1116А и 1116В. 3 W. Golénischeff, Die Metternichstele, Lpz, 1877. 4 W.G olénischcff, Les papyrus hiératiques №№ 1115, 1116A et 1116B de Г Ermitage, СПб., 1913. 5 Там же, стр. 6—8, табл. XXIII—XXV. 6 См. «Вестник Европы», 1883; W. Golénischeff, Sur un ancien conte égyptien, B., 1881; W. Golénischeff, Le papyrus № 1115 de l’Ermitage, Rec. Trav., 28 (1906), стр. 1—40; он же, Le conte du naufragé («Bibliothèque d’Étude», II), Le Caire, 1912.
В. В. СТРУВЕ амона»1, надписи Уади-Хаммамата1 2, стела с надписью Дария I из Тель- эль-Масхута 3, надпись из Speos Artemidos (Rec. Тгаѵ., VI, стр. 20). В. С. Голенищев был одним из основоположников изучения текстов саркофагов, опубликовав в 1874 г. раннюю редакцию 108 главы Книги Мертвых, обнаруженную на саркофаге Эрмитажного собрания (AZ, 1874, стр. 83 сл.). Позднее В. С. Голенищев издал 18 папирусов религи¬ озного содержания из собрания Каирского музея4. Дальнейшее изуче¬ ние изданных В. С. Голенищевым памятников показало, что его транс¬ крипции отличаются весьма большой точностью. Публикуя эти памятники, В. С. Голенищев не только ввел их в науч¬ ный обиход историков древнего Египта, но и внес этими своими работами неоценимый вклад в изучение древнеегипетского языка и литературы. Словарь, приложенный Голенищевым к изданию сказки о потерпевшем кораблекрушение, представляет собой исследование о значении ряда слов древнеегипетского языка, причем это исследование покоилось на его собственном собрании лексических материалов. То же самое надо ска¬ зать и относительно всех остальных публикаций В. С. Голенищева (особенно стелы Меттерниха и путепіествия Уну-Амона). Важное значение для современной египтологии сохраняют возраже¬ ния, справедливо делавшиеся Голенищевым египтологам «берлинской школы», которые необоснованно преувеличивали близость древнеегипет¬ ского языка к семитическим5, а также полемика Голенищева с Эрманом о так называемом «псевдопричастии» в древнеегипетском6 и о происхож¬ дении формы £dmf7; одновременно с А. Эрманом В. С. Голенищев открыл наличие в древнеегипетском отглагольного имени прилагательного. Осо¬ бенно велики заслуги Голенищева в изучении синтаксиса древнеегипет¬ ского языка (см. словарь к сказке о потерпевшем кораблекрушение), в частности, в анализе структуры предложений с именным сказуемым и в толковании выражения г mjt-tiry8 и многих других9. Фундаментальное исследование о древнеегипетском синтаксисе, написанное В. С. Голени¬ щевым в последние годы жизни, остается до сих пор, к сожалению, не¬ опубликованным. Печатью истинного таланта отмечен и литературный 1 В. С. Голенищев, Гиератический папирус из коллекции В. Голенищева, содержащий отчет о путешествии египтянина Уну-Амона в Финикию, «Сборник статей учеников В. Р. Розена», 1897, стр. 45—52; W. Golénische f f, Papyrus hiératique de la collection W. Golénischeff contenant la description du voyage de l’égyp¬ tien Ounou Amon en Phénicie, Rec. Тгаѵ., XXI (1899). 2 В. С. Голенищев, Эпиграфические результаты поездки в Уади-Хам- мамат, ЗВОРАО, II, стр. 65—79. 3 ЗВОРАО, V, стр. 25 сл.; Rec. Тгаѵ., XIII (1890), стр. 99 сл. 4 W. Golénischeff, Papyrus hiératiques, №№ 58001—58006, 58017, 58021 — 58026b, 58028, 58029 и 58031, «Catalogue général des antiquités égyptiennes du Musée du Caire, №№ 58001—58036». 5 Cm. W. Golénischeff, Quelques remarques sur la syntaxe égyptienne, «Recueil d’études égyptologique dédiées à la mémoire de J. Fr. Champollion», P., 1922, стр. 1—2; о h ж e, Naufragé, стр. XII и 128—130. Cp. A. U n g n a d, Das Wesen des Ursemitischen, Lpz, 1925, стр. 22. 6 Golénischeff, Quelques remarques..., стр. 2—4. Cp. M. ЭГ M a т ь e, Ос¬ новные черты древнеегипетского глагола, УЗЛГУ, № 123, сер. востоков., вып.3(1952), стр. 215. Cp. M. Cohen, Sur la forme verbale égyptienne dite «pseudo-participle», «Mémoires de la Soc. de Linguist, de Paris», XXII, вып. 5, сто. 245. Подробнее о зна¬ чении исследований Голенищева в области египетской грамматики см. В. В. С т р у- в е, Значение В. С. Голенищева для египтологии, «Сборник памяти В. С. Голенищева. (К столетию со дня рождения)» (в печати). 7 Cp. A. H. G а г d i n с г, Egyptian Grammar, § 438, прим. 1. 8 См. Gol énischeff, Quelques remarques..., стр. 4 сл. и 7 слл.; он же, Naufragé, стр. VII с отсылками к №№ 8—10 словаря. 9 См. Golénischeff, Naufragé, стр. VI—VIII.
К СТОЛЕТИЮ СО ДНЯ РОЖДЕНИЯ В. С. ГОЛЕНИЩЕВА Ъ анализ издававшихся Голенищевым текстов1. В комментариях к издавае¬ мым памятникам В. С. Голенищев нередко рассматривал и часто успешно решал и чисто исторические проблемы1 2 и проблемы истории искусства. В девяностых годах Голенищев начал изучение демотического шрифта, и плодом его работы явился опыт графически расположенного демотиче¬ ского словаря, оставшийся, к сожалению, неопубликованным, а между тем подобный словарь вышел в свет лишь спустя полвека, в 1937 г. Нельзя не упомянуть, что своими блестящими успехами в области изучения письменности и языка древнего Египта В. С. Голенищев был обя¬ зан не только своим личным талантам и безграничной преданности науке, но и той основательной востоковедной подготовке, которую он получил в стенах петербургского университета. Под руководством известного русского ара¬ биста В. Р. Розена Голенищев еще в ранней юности овладел в совершенстве арабским языком, много изучал арабских географов и воспринял от своего учителя строгую и точную методику филологического исследова¬ ния. Не малую роль в развитии его таланта как египтолога сыграла и ра¬ бота в области других языков древнего Востока. Самостоятельно изучая вавилоно-ассирийскую клинопись, В. С. Голенищев уже в 1888 г. публи¬ кует первый выпуск своего «Опыта графически расположенного ассирий¬ ского словаря», а в 1891 г. он уже смог дать научную публикацию труд¬ нейших текстов двадцати четырех каппадокийских табличек, сохранив¬ шую свое значение и до сегодняшнего дня3. Ассириологические познания В. С. Голенищева дали ему возможность глубже подойти к изучению древнеегипетской грамматики, в частности, в его работе о так называемой псевдопартиципной глагольной форме4. В дальнейшем В. С. Голенищев еще не раз обращался к ассириологическим исследованиям. Так, в 1897 г. им были опубликованы тексты эрмитажных плит с надписями времени Ашшурнасирпала III и Саргона II5, в 1901 г.— надпись Русы II из Эчмиадзина (ЗВОРАО, XIII), печать царя Таркудиму с хеттским клинописным и иероглифическим текстом, затем несколько сабейских (химьяритских) надписей (ЗВОРАО, II, стр. 68 и 70; V, стр. 219 сл.). Поистине грандиозна самоотверженная работа, которую проделал Го¬ ленищев по собиранию и изучению на месте древневосточных памятни¬ ков, особенно памятников древнего Египта. В 1884—1885 гг. В. С. Голе¬ нищев совершает путешествие в Аравийскую пустыню для первого после Лепсиуса обследования эпиграфических памятников Уади-Хаммамата; в результате этого исследования в 1912 г. В. С. Голенищев опубликовал упомянутый полный корпус иероглифических и иератических надписей Уади-Хаммамата и Аравийской пустыни, включающий в себя, в частно¬ сти, интересную надпись Хену (XI дин.). В 1882 г. он издал новую копию списка стран Карнакского храма, исправив копию Мариетта. В 1889 г. Голенищев открыл на холме к юго-востоку от Телль-эль-Масхута фраг¬ ментированную гранитную стелу гигантских размеров с иероглифиче¬ 1 См. аргументацию в пользу положений В. С. Голенищева о литературной форме сказки о потерпевшем кораблекрушение у В. В. Струве, «Сборник памяти В. С. Голенищева». 2 См. ÀZ, XL (1902), стр. 101—106 (о месте поражения ливийцев в одной из войн конца Нового царства); Rec. Тгаѵ., XIII (1890), стр. 99 сл. (о списке народов, входив¬ ших в состав державы Ахеменидов); положения Голенищева приняты почти полностью в новой работе G..Posener, La première domination Perse en Égypte, Le Caire, 1936, стр. 63 слл.; ÄZ, 1882, стр. 135—145 и 1894, стр. 1 сл. (о древнеегипетском боже¬ стве, отожествленном греками с Антеем — ср. А. Е г m а n, Die Religion der Ägypter, В., 1934, стр. 394 и 455). 3W. Golénischeff, Vingt quatre tablettes cappadociennes, СПб., 1891 (литограф, изд.). 4 Golénischeff, Quelques remarques... 5 В. С. Голенищев, Описание ассирийских памятников, СПб., 1897.
6 В. В. СТРУВЕ ской надписью Дария I, интересной,между прочим,тем, что она дает па¬ раллели для толкования надписей Дария о прорытии канала, соединяю¬ щего Нил с Красным морем. В том же 1889 г. Голенищев совершает путе¬ шествие в древний город Беренику (на берегу Красного моря), обследо¬ вав по пути в город храм Сети I, древние золотые рудники, караванные станции, упоминаемые Плинием и в «Итинерарии Антонина», и, наконец,— развалины самого города1. Важное значение для изучения истории древнего Египта имеет откры¬ тая Голенищевым надпись Хатшепсут из Эреов АНеппйов, упоминающая о гиксосском завоевании. Кропотливым поискам, производившимся В. С. Голенищевым во время его многочисленных путешествий по Египту, обязана наука восста¬ новлением текста поучения гераклеопольского царя своему сыну, так как Голенищеву удалось приобрести в Луксоре другие фрагменты второго списка этого поучения и сопоставить их с эрмитажным списком. Копии, снятые В. С. Голенищевым, как показали последующие их проверки1 2, отличаются исключительной тщательностью. Первоклассный характер коллекций, собранных В. С. Голенищевым, определяется прежде всего тем, что, будучи собраны крупнейшим знато¬ ком письменности и языка, они содержат ряд уникальных письменных источников, имеющих решающее значение для изучения различных обла¬ стей истории Египта. Достаточно лишь указать, что в собраниях Голени¬ щева имеются такие сокровища египетской литературы, как «Путеше¬ ствие Унуамона», «Сказка о потерпевшем кораблекрушение», «Поучение гераклеопольского царя своему сыну Мерикара», «Поучение Неферти», «Гимны диадемам», энциклопедический словарик древних египтян («ономас¬ тикой»), Московский математический папирус, фрагменты рассказа Сину- хета и папирусов религиозного содержания, многочисленные надгроб¬ ные стелы3, а также ряд документов, в том числе прекрасно сохранив¬ шихся демотических папирусов птолемеевского времени, содержащих документы архива жреческой семьи, упомянутые выше каппадокийские таблички, три таблички из Телль-эль-Амарны, арамейские остраконы из Элефантины (см. ЗВОРАО, V), папирусы с древнееврейским текстом, греческие, пехлевийские, коптские и арабские документы и литератур¬ ные памятники4, ряд великолепных «фаюмских портретов»5. Безграничная и бескорыстная преданность науке составляет важней¬ шую черту творческой биографии В. С. Голенищева. Самоотверженно публиковал он в кратчайшие сроки открытые им или принадлежавшие ему памятники, не дожидаясь окончательных результатов детального изучения их, стремясь как можно скорее сделать их достоянием науки. Другим замечательным проявлением его бескорыстного служения науке являлась постоянная готовность Голенищева предоставить любой ценный памятник своей прекрасной коллекции тому ученому, который 1 См. ЗВОРАО, V, стр. 19—20 и Rec. Тгаѵ., XIII (1890), стр. 3—27 и табл. I—VII. 2 См., например, J. С о u у а t et P. Monte t, Les incriptions hiéroglyphiques et hiératiques du Ouâdi Hammâmât,Le Caire, 1912; G. P о s e n e r, Le première do- minationPerse en Égypte, LeCaire, 1936, стр. 50сл.,63сл., 81—82; K. S e t h e, Urkunden desAlten Reichs, №№ 34—36; A. H. G a r d i n e r, Late egyptian stories, ч. II, Bru¬ xelles, 1932, стр. 61 сл.; Battiscombe Gunn, JEA, 41, стр. 83. 3 См. публикации некоторых из этих стел, выполненные В. С. Голенищевым в «Памятниках Музея изящных искусств», вып. I—II (1912); ион же, Inventaire de la collection égyptienne, 1891, стр. 157—172. 4 Более подробную характеристику собрания В. С. Голенищева и библиографию публикаций см. В. В. Струве, Значение В. С. Голенищева для египтологии, «Сбор¬ ник в память В. С. Голенищева (К столетию со дня рождения)» (в печати). 5 См. публикации В. С. Голенищева в ЗВОРАО, II, табл. II—V, стр. 6—14.
К СТОЛЕТИЮ СО ДНЯ РОЖДЕНИЯ В. С. ГОЛЕНИЩЕВА 7 им заинтересовался и который, по мнению В. С., мог успешно справиться с трудностями, стоявшими на пути издателя. Так он опубликовал четкие фототипии рукописей с неизвестным ему шрифтом, приобретенным им зимою 1888—1889 г. в Египте, и мотивировал опубликование фототипии следующим характерным для него заявлением: «Предлагаю их на рас¬ смотрение ученых, более опытных, чем я, в дешифровании еще неизвестных письмен» (ЗВОРАО, V, стр. 2). Купленный в Александрии той же зимой 1888—1889 г. фрагмент папируса с остатком еврейского текста был пере¬ дан Голенищевым крупному русскому гебраисту А. Я. Гаркави (ЗВОРАО, IV, 31 сл.), а приобретенные тогда же в Каире две клинописные таблички он предоставил для издания Нестору ассириологической науки, англий¬ скому ученому Сэйсу (ЗВОРАО, V, стр. 8). Греческие надписи собрания Голенищева получил для издания хранитель отдела древностей Эрмитаж¬ ного музея Е. И. Придик (ЖМНП, 1908, январь), а коптские — русский египтолог и коптовед О. Э. Лемм (ЗВОРАО, V, стр. 15, прим. 4). Столь же щедро уступал он для изучения и издания своим товарищам по науке и памятники египетской письменности. Так, он предоставил Эрману издание иератического папируса конца Среднего царства, содер¬ жащего «гимны диадемам»1, а Гардинеру — фотографии иератического папируса конца Нового царства, подарившего египтологии почти не поврежденный образец своеобразной энциклопедии, созданный в эпоху Нового царства. Гриффиту, одному из наиболее искусных чтецов де¬ мотического курсива, он переслал фотографии нескольких демотических папирусов, а молодому французскому египтологу Познеру уступил фо¬ тографии с эстампажей, снятых с фрагментов стелы Дария I во время раскопок последней вблизи Телль-эль-Масхута. Подлинное великодушие В. С. Голенищева по отношению к своим то¬ варищам по науке находило свое яркое выражение в той справедливой оценке их достижений, которую он давал им в различных своих работах. Высоко ценил В. С. Голенищев как труды своих предшественников (Леп- сиуса, Бругша, Масперо), так и работы своих современников, в том числе и в тех случаях, когда он с ними полемизировал (Эрман, Гардинер). Став профессором Каирского университета, В. С. Голенищев своей плодотворной деятельностью по созданию национальных кадров егип¬ тологов заслужил горячую любовь египетских ученых. Русская наука вправе гордиться В. С. Голенищевым, как крупнейшим ученым, давшим благородный пример преданного служения науке. 1 А. Er man, Hymnen an das Diadem der Pharaonen, В., 1911.
Проф. С. Я. Лурье К ВОПРОСУ О ХАРАКТЕРЕ РАБСТВА В МИКЕНСКОМ РАБОВЛАДЕЛЬЧЕСКОМ ОБЩЕСТВЕ "О греческих документах микенского времени из Пилоса и Кносса сказа- " но о больших организованных группах рабынь, которым ведется стро- гий учет. Естественно возникает вопрос, к какой категории принадлежали эти рабыни,— были ли они собственностью частных лиц или неограни¬ ченного деспота-царя, или же государственными рабами, принадлежащими общине (δούλοι δήμου, δημόσιοι). Я. А. Ленцман в своем интересном исследовании «Пилосские надписи и проблема рабовладения в микенской Греции» 1 не дает на этот вопрос определенного и ясного ответа. Он считает, что эти рабыни относятся к «составу рабочей силы дворцового хозяйства» (стр. 43) и замечает: «Мы знаем (разрядка моя.— С. Л,), что эти женщины вместе со своими детьми находились на довольствии дворцового хозяйства». Эти предваряющие анализ надписей замечания свидетельствуют о том, что Я. А. Ленцман считает принадлежность этих рабынь к «дворцовому хозяйству» очевид¬ ной, не нуждающейся в доказательстве. Но откуда мы это «знаем»? Не из того ли факта, что таблички с текстами о рабынях были найдены в пилосском дворце? Однако в той же комнате пилосского дворца были найдены документы о распределении земли в Сфагийской области, о посылке подарков в храмы, о неявке гребцов в порт Роову, о сборе пехот¬ ных отрядов в Метане и т. д. — все это не имеет никакого отношения к хозяйству дворца в Пилосе. Значит, пилосский архив был общегосудар¬ ственным, а не дворцовым. Термин «дворцовое хозяйство» несомненно обязан своим происхождени¬ ем аналогии с древневосточными государствами, где под «дворцовым хозяйством» подразумевается хозяйство неограниченного владыки — царя, и если бы Я. А. Ленцман придавал этому термину такой смысл, его точка зрения была бы вполне понятна. Однако он считает нужным оговорить (стр. 43), что применяемый им термин «дворцовое хозяйство» требует специального пояснения. «Под этим термином..., говорит он, подразуме¬ вается, с одной стороны, хозяйство пилосского дворца, ... с другой сторо¬ ны, как видно из текстов (разрядка моя.— <7. Л.), пилосские писцы не проводили достаточно четкого разграничения между хозяй¬ ством собственно дворца и государственным». Я. А. Ленцман, к сожале¬ нию, не находит нужным привести эти пилосские тексты. Мне совершенно 1 ВДИ, 1955, № 4, стр. 41 сл.
РАБСТВО В МИКЕНСКОМ РАБОВЛАДЕЛЬЧЕСКОМ ОБЩЕСТВЕ 9 не известны тексты, которые говорили бы о царском дворце и его хозяй¬ стве; впрочем, сам же Я. А. Ленцман замечает (на той же странице), что ши в одном из пилосских текстов не упоминается ни слово „дворец“, ни какой-либо соответствующий этому понятию термин»; ему приходится прибегать к бездоказательному утверждению, что «слово (Puro) означало не только название государства и города, но, возможно, служило также названием ныне раскапываемого дворца». Однако, если в сформулирован¬ ных по одинаковому шаблону надписях упоминаются на первом месте различные города: Reukotoro, Metapa, Aterevija, Rouso и Puro, то не может быть сомнения в том, что составители надписей понимали и под Puro — город; поэтому примечание автора статьи к слову Puro — «без уточнения: город или дворец» — мне кажется излишним. Конечно, мы вправе предполагать, что, находясь в городе, те или иные работницы работали и во дворце, но надписи не дают никакого мате¬ риала для таких предположений. Автор замечает еще: «Из применяемого здесь термина „дворцовое хозяйство“ нельзя делать каких-либо выводов ни о политическом строе Пилосского государства, ни о подобии или, наоборот, о различии между экономикой Пилоса и, скажем, царских хозяйств Двуречья» (стр. 43). В этом автор, несомненно, прав. Но на основании изучения политического строя Пилоса, а также тщательного анализа дошедших до нас надписей, мы будем в состоянии сделать более или менее обоснованный вывод о правомерности применения в данном случае термина «дворцовое хозяй¬ ство». Для этого необходимо, не ограничиваясь пилосскими надписями групп Аа, АЬ и Ad, найденными до 1939 г., привлечь еще и пилосские надписи этих групп, найденные после 1939 г., а также исследовать надписи Кносса, составленные по такому же шаблону, что и разбираемые Я. А. Ленцманом пилосские надписи. Еще до расшифровки микенских надписей на основании одних только памятников изобразительного искусства можно было заключить, что общественный строй Крита и Микен резко отличался от общественного строя некоторых древневосточных монархий. На памятниках искусства соответствующих стран древнего Востока царь всегда представляет собой центр композиции: его фигура значительно больше всех других, он стоит в горделивой позе; часто самые тексты, сопровождающие изображение, средактированы в первом лице от имени царя; нередко и в самих рисунках и в надписях подчеркивается его божественное происхождение. Вероят¬ но, верховный правитель государства изображен и на рисунках Крита и Микен; однако его изображение ничем не отличается от других, и мы уже не в состоянии определить, какие из рисунков изображают царя. Тексты микенского времени также не позволяют представлять себе государ¬ ственный строй Греции этой эпохи как неограниченную монархию. Прямых указаний по этому вопросу в надписях, правда, нет, но, исходя из ряда косвенных данных, мы вправе считать руководителями Пилосского государства не одно, а двух лиц: ванакта («царя») и лавагета («воеводу»). Вспомним, что и позднейшей Спартой управляли два арха- гета («царя») и что именно это двоевластие ограничивало их власть; тот факт, что власть двух спартанских царей была спроицирована на небо в виде двух покровительствующих им Диоскуров, указывает на глубокую древность этого двоевластия. В пилосских надписях ремесленники — бывшие свободными, а в ряде случаев и богатыми людьми — делились на две группы: «царских» и «воеводских». «Царь» очень редко упоминается в надписях Крита и Пилоса. Вот все случаи упоминания царя: в надписи Un 2 (ср. Na 334: vanaka eke
10 С. Я. ЛУРЬЕ «царь имеет») речь идет о натуральных повинностях в пользу царя (ср. ooyutvai и &à(j(,iaTsç гомеровских и спартанских царей); далее, если царь и «царь топора» (perekuvanaka) — одно и то же лицо, то в надп. Va 15 речь идет о сакральных функциях царя по очищению города Пилоса; в надп. Та 711 царь удаляет в изгнание гражданина1; возможно, что при¬ чиной было убийство, и здесь мы имеем дело также с сакральными функ¬ циями царя. И «царю» и «воеводе» выделяются особые участки, темены, из государственной земли (Ег 312, 1, 3): темен царя только в три раза больше участков, выделяемых каждому из других должностных лиц. (телестов), а темен «воеводы» такой же, как эти участки. Есть только один случай, когда гражданин награждается земельным участком не только «народом» (zamo), но и из «воеводского управления» (ravakesijo— XaFocpóaiov), но кто был хозяином дворца в Пилосе — царь пли вое¬ вода — и был ли этот дворец тождественен с XaFoqrja-ov, мы не знаем. Во всех остальных случаях землей, исключая лишь частновладельческую, распоряжается «народ» (всегда отмечается, что ее получают раго zamo- «от народа»); даже храмовую землю, собственником которой является бог, сдает в аренду не верховная жрица, а народ (Ер 704, 3, 5). Конечно, в действительности все эти права народа могли быть только рудиментом первобытной военной демократии—фактическая власть могла принадлежать «царю», «воеводе» и упоминаемым в надписях басилеям,геронтам п телестам; однако юридическим хозяином земли, в отличие от монархии, здесь оста¬ вался народ; юридически личное земельное хозяйство «царя» и «воево¬ ды» не отличалось от земельного хозяйства других сановных лиц. Нет основания думать, что при затруднительности и малодоступности письмен¬ ности в те дни, каждое из таких сравнительно небольших хозяйств имело свое делопроизводство. Концепция, легшая в основание трактовки этого вопроса в новом капитальном труде Вентриса и Чадвика1 2, также страдает серьезными недостатками. Очень хорошо, что Вентрис и Чадвик, вслед за Пальме- ром, привлекают многочисленные параллели из общественных отношений у хеттов, в Угарите и даже в Египте и у древних германцев, но все эти параллели вовсе не доказывают, что микенское общество было *феодаль- ным»— comparaison n’est pas raison. Гораздо убедительнее сравнение с гомеровским обществом, в котором демос, если не фактически, то юри¬ дически оставался крупным фактором общественной жизни — пе¬ режитки военной демократии были еще очень сильны. Вентрис и Чадвик немногого достигают тем, что слово zamo, 8aop.ç, переводят не »народ», а «селение» (village, стр. 121, 233—235, 265) — если бы под zamo подра¬ зумевались земельные владения селения, то было бы сказано аро zamo или e zamo, а не paro zamo. Но, очевидно, Вентрис и Чадвик такого смы¬ сла в этот перевод не влагают: по их мнению (стр. 265), распределение участков «общинной земли» происходило в «совете селения*, в котором заседали телесты. А почему не в народном собрании, в котором, как мы видим из Гомера, фактически заправляли те же телесты? Говоря о «на¬ роде», мы не имеем, конечно, в виду, что распределение земли производи¬ лось в общепилосском народном собрании. Гомер говорит о девяти «эдрах», из которых состоял пилосский народ, и, скорее всего, распределение земли производилось отдельно в каждой из них. Утверждение же Вентриса и Чадвика, будто zamo и tereta в микенских надписях равнозначны, ос¬ новано на неправильном переводе и толковании соответствующих над¬ 1 См. С. Я. Л у р ь е, Язык и культура микенской Греции, М.. 1957, стр. 214 (ниже ЯКМГ). 2 М. Ventris and Chadwick, Documents in Mycenaean Greek. Cambridge, 1956.
РАБСТВО В МИКЕНСКОМ РАБОВЛАДЕЛЬЧЕСКОМ ОБЩЕСТВЕ И писей, как я показываю в рецензии на эту книгу (см. в следующем но¬ мере ВДИ). Категория «государственных рабов, рабов народа» (δούλοι δήμου, δημόσιοι) существовала уже тогда, но была, по-видимому, весьма мало¬ численной: zoero zamo — δούλος δήμου упоминается только один раз1. Все потребности высших должностных лиц и геронтов, а также срав¬ нительно небольшие государственные потребности (войско, флот, дороги, городские стены, храмы и т. д.) обслуживаются тем же народом в форме натуральной повинности, тягла, которое в Греции испокон веку носило название δημιουργία или ληιτουργία («работа на н а р о д»); народ уже тогда, как и в позднейшеегомеровское время (см. ЯКМГ, стр. 220 сл.), должен был по определенной раскладке поставлять припасы для кормления этих людей; отдельные районы страны поставляли по определенной раз¬ верстке рабочих, мастеров и государственных служащих. Ремесленники либо получали на дом по точному весу и счету материал для обработки (tarasija) и должны были сдавать его государству в обмен на получаемую ими землю или продукты, или же должны были аккуратно являться на работу: «явившиеся» (paeote) и «неявившиеся» (apeóte) тщательно реги¬ стрировались по месту и профессии; высшие должностные лица могли освобождать то или иное лицо от явки (Ап 724,7); басилеи следили за точ¬ ностью веса сдаваемых бронзовых изделий. Точно такой же натуральной повинностью являлось снабжение хра¬ мов богов продуктами, одеждой, изделиями из металла и посудой; но отметим, что, наряду с этими предметами, натуральной повин¬ ностью была и поставка рабынь (а не рабов!) для храмов. Следовательно, было бы неправомерно на основании того, что «отряды женщин, упомянутые в надписях групп Аа и АЬ, составлены по этни¬ ческому и производственному принципу», утверждать, что они были рабынями2: списки повинностей свободных людей составлялись по тому же принципу. Да и самое слово «раб», «рабыня» в применении к столь ранней эпохе греческой истории нуждается в пояснении. На это обратил внимание уже сам Я. А. Ленцман (ук. соч., стр. 54); я посвящаю в своей книге (ЯКМГ, стр. 269 сл.) несколько страниц во¬ просу о значении слова δούλος в раннем греческом языке, и прихожу к выводу, что уже в микенское время слово δούλος имело широкое значе¬ ние, но, в частности, обозначало также и ту категорию людей, к кото¬ рой оно применялось в классическую эпоху: участь δούλος, zoero уже в микенскую эпоху была сплошь и рядом очень тяжелой. Конечно, трудно представить себе, что уже в микенскую эпоху суще¬ ствовало рабство в его позднейшей форме — с разделением населения на две резко разграниченные, противостоящие друг другу группы — свободных потребителей и рабов-производителей, причем раб мыслился как κτήμα έμψυχον, как абсолютно неправоспособное существо, предо¬ ставленное полному произволу господина, которое не может иметь закон¬ ных детей и вообще вступать в законный брак, а тем более со свободной. Иначе дело обстояло еще в VI в. и в более позднее время в наиболее отста¬ лых земледельческих областях — в Фессалии, Спарте и на Крите, где сохранялись наиболее примитивные формы рабовладения. Особенно для нас поучителен Крит, так как не исключена возможность, что здесь в классическую эпоху частично сохранились формы рабовладения, быто¬ вавшие на этом острове еще в микенскую эпоху. Здесь3 несвободное 1 В 2 Ср кносской Я. А. Л надписи С911,6. е н ц м а н, ук. соч, г Кгрі.я HF! т стр. 49.
12 С. Я. ЛУРЬЕ население не отделялось резко от свободного, а распадалось на ряд групп, высшая из которых мало чем отличалась по своему положению от свобод¬ ных, но положение различных групп рабов резко различалось между собой. Здесь мы встречаем прежде всего государственных сельскохозяйственных рабов—мноитов, обрабатывающих государственную землю, затем частных сельскохозяйственных рабов, сидящих на больших земельных участках отдельных родов. Эти большие пространства земли называются κλαροι, а потому рабы, сидящие на них, κλαρωται, с прибавкой суффикса - ώται к корню κλαρ-. Кроме них существовали еще городские домашние рабы (Εοικήες), называвшиеся также χρυσώνητοι «купленные за золото». Соглас¬ но Поллуксу (VII, 83) и Страбону (XV, 34), только эти последние и явля¬ ются настоящими рабами, тогда как клароты и мноиты находятся «посере¬ дине между свободными и рабами», это — «цветущие юноши, которыми пользуются в качестве рабов». Однако между кларотами и мноитами, с одной стороны, и свободными, с другой, были еще промежуточные категории: это — дети от браков рабов со свободными. В V в., когда по всей Греции уже определилась резкая пропасть между рабами и свободными, эти взгляды нашли отражение и в законах города Гортины на Крите: ребенок от такого брака естествен¬ но должен был становиться членом одной из противостоящих друг другу групп — либо рабом, либо свободным; было установлено правило, что, если свободная женщина возьмет к себе в дом в качестве мужа раба, то дети от этого брака становятся свободными; если же свободная женщина придет в жилище раба в качестве жены, то дети от этого брака будут рабами. Уже а priori можно думать, что в более раннюю эпоху дело обстояло иначе — что дети от смешанных браков занимали какое-то среднее поло¬ жение между свободными и рабами; данные надписей микенской эпохи подтверждают это предположение. Кносские надписи С 191 и С 192+5027 представляют собой списки рабов различных владельцев; этим рабам были поручены овцы и козы (вероятно, для стрижки, пастьбы и т. п.). В каждой строке обычно дается имя владельца раба в род. над., имя раба и обозначение категории, к которой раб принадлежит; затем следует идеограмма овцы или козы и цифра — количество мелкого скота, подведомственного данному рабу1. Раб обычно квалифицируется как zoero, δούλος, но встречается и ряд других терминов, — прежде всего, ѵоѵеи и pokuta. В некоторых случаях вовсе не указано, к какой категории принадлежит раб; может быть, в этих случаях слово zoero подразумевается. Иногда слово pokuta заменено здесь сокращением «ро». 0 значении слова pokuta возможны только предположения. Изучение этимологии этого слова показывает, что оно, может быть, означало: «ребе¬ нок, прижитый от внебрачной связи с рабом или рабыней» (см. ЯКМГ, стр. 273). В пилосской надписи An 6101 2 говорится о наборе гребцов из различ¬ ных городов; внутри каждого города они распределены между различ¬ ными группами его населения (напр., kitita — основной контингент граждан, metakitita — более поздние переселенцы). В одном из селений в числе этих групп упомянуты «pokuta (чел.) 10». В надписи из Пилоса Ап 207,9, pokuta упомянуты в списке различных ремесленников. Это упоминание весьма любопытно. Ниже мы увидим, что zoqeja, женщины, родившиеся от смешанных браков рабов со свободными, имели специаль¬ ную обязанность — обслуживать высших должностных лиц — экетов и телестов; так и pokuta, по-видимому, имели какие-то специальные обязан¬ 1 Перевод этих надписей см. ЯКМГ, стр. 272 сл. 2 См. ЯКМГ, Хрестоматия, стр. 349 сл., № 3—4.
РАБСТВО В МИКЕНСКОМ РАБОВЛАДЕЛЬЧЕСКОМ ОБЩЕСТВЕ 13 ности. В приведенных выше надписях им вверено известное количество овец и коз; но из надписи Ь469,где читается рокійа и дана идеограмма плаща (может быть, из овечьей или козьей шерсти), пожалуй, можно заключить, что в их же обязанность входило также прядение и тканье овечьей шерсти — все это, разумеется, весьма гадательнох. Наряду с рокиЬа встречается и другой термин — также для детей смешанных браков рабов со свободными (женского пола) — 20че]а (ЯКМГ, стр. 274). Этот термин мы встречаем в интересной надписи Ап 607. Впер¬ вой строке этой надписй читается: Меіара кегіт^а гоце]а кігЯеѵца. «Метана» — название одного из городов Пилосского государства; кегіші]а— рабы, работающие в помещении хозяина, в противоположность Ьага- в^а — этим термином обозначается работа, взятая на дом (в этом смысле эти термины противопоставлены друг другу в надписи из Крита — Ьс 535+538). кігіЬеѵі]а — привилегированная категория рабынь, получа¬ ющих от народа земельные участки для довольствия1 2. После этого загла¬ вия перечисляется ряд гоче]а; относительно каждой из них указывается, что один из родителей этой женщины был рабом, а другой свободным человеком (горшечником, кузнецом, «зевсовой рабыней»3 и т. д.). Кроме того читается: «Пусть они будут рабынями колесничим (едеіар, ьтстгетак;) и телесту4». Можно полагать, что рабыни, предназначенные для обслуживания этих высоких должностных лиц, должны были иметь одним из родителей свободного человека, и целью надписи было показать, что указанные в списке рабыни удовлетворяют этому требованию. Отметим, что и в пилос- ской надписи ЕЬ 847 упомянута особая категория мужчин, получающих замельные участки для довольствия — «рабы, обслуживающие колесничих». Рабы другой группы, встретившиеся нам в стк. 3 указанной выше надписи С 911, назывались ѵоѵеи или ѵоѵуаіа. Как были синонимны в позднейшее время термины для обозначения рабов — Боіхзш; и Гошатос; (см. ЯКМГ, стр. 275), так же, надо думать, были синонимны термины ѵоѵеи и ѵоѵдаСа. О том, что ѵоѵеи было названием зависимых людей, близких по своему положению к рабам, свидетельствует надпись А<і142 в новом чтении Беннета. Здесь ѵоѵеи коѵо, орБви; хорБо; «мальчик ѵоѵеи» упомянут в группе надписей, содержащих имена сыновей рабынь различных специ¬ альностей (см. ниже, стр. 23). Ѵоѵеи — производное слово от ѵоѵо. Ѵоѵо — это очень большой участок земли; ѵоѵо очень часто упоминается в пилосских надписях в списках селений на равных основаниях с городами (см. ЯКМГ, стр. 239). Такие же большие земельные участки родовых объединений существовали на позд¬ нейшем Крите— здесь они назывались хХароі. Полусвободные люди, си¬ девшие на этих участках, назывались хХарйтаі; они «находились посре¬ дине между свободными и рабами» (Поллукс).Можно полагать, что ѵоѵеи или ѵоѵі]аіа — старое название хХармтосі. 1 Ventris — Chadwick, Documents, стр. 405: A class or trade of men: pos- khutai, wine-pourers. Какое отношение имеют «виночерпии» к пасению скота и к шер¬ сти— непонятно; ясно, что дешифровка poskhutai — неудачна. 2 См. ЯКМГ. Вентрис и Чадвик, там же, стр. 397: «Класс женщин — может быть, с религиозными функциями». Совершенно произвольное, ни на чем не ос¬ нованное предположение, ср. в той же книге, на стр. 253, другое толкование: «функ¬ ция этих женщин неизвестна», и на стр. 167 третье толкование: «reaper — жница». Но kiritevija означает, очевидно, способ снабжения, а не род деятельности. 3 «Божьи рабы» — лично свободные люди, приписанные к храму и несущие сакраль¬ ные обязанности. 4 Так назывались должностные лица.
14 С. Я. ЛУРЬЕ В пилосской надписи Ап 25 читается rapte vovijata, затем одно слово повреждено и далее читается perekuta, «портной ... старик». После этого заголовка следует ряд строк; в каждой из них читается собственное имя, название местности, идеограмма человека и цифра 1. Может быть, здесь идет речь о зависимых людях — ѵоѵеи, которые на старости лет, ставши непригодными к сельскохозяйственным работам, занялись порт¬ няжным делом: каждое селение выставляет по одному такому портному. Наконец, как я полагаю, это же слово читается в II., X, 84, где знатным гтоароі противопоставляется зависимый человек oúpsú; 1. Перейдем теперь к той категории зависимых лиц, которая в микен¬ ских надписях носит название zoero (xoouXoi). Мы убедимся, что и здесь придется иметь дело с очень широкой категорией, включающей людей различного общественного положения. Несомненно, свободными людьми были teojo zoero, «рабы божьи»1 2: еще в классическое время «священные рабы» (ІероообХоі), связанные с храмом Великой Матери Богов (Ма), также были свободными людьми и сами имели рабов. Так, как сообщает Страбон (XII, 535 С), все население города Команы (6000 человек) состояло из íspoooüXoi3. Нетрудно видеть, что так обстояло дело уже в микенскую эпоху. В надп. Ап 607 (см. выше, стр. 13) перечисляются рабыни-полукровки, zoqeja, выделенные для обслуживания высших должностных лиц. У них один из родителей всегда раб, другой — свободный. В числе этих zoqeja имеется одна, у которой отец — раб, а мать «зевсова рабыня». Отсюда ясно, что «зевсовы рабыни» считались свободными людьми. «Божьи рабы» известны нам, главным образом, в качестве арендаторов как частновладельческой, так и государ¬ ственной земли (земли zamo «народа»). Они не выделены в особую группу, как настоящие рабы, упоминаемые без имен, только с обозначением числа, а называются в надписях поименно4, вперемежку с самыми высокими дол¬ жностными лицами. Однако земельные участки «божьих рабов» обычно маленькие — в среднем каждый из них эквивалентен 9—10 мерам зерна. В этих же надписях о сдаче в аренду казенной и частновладельческой земли, кроме «божьих рабов», упомянуты и шесть частновладельческих рабов. Отсюда, казалось бы, можно сделать вывод, что рабство в микен¬ скую эпоху находилось еще на патриархальной ступени: рабы в этих надписях вступают в сношения непосредственно с государственными органами, помимо своих господ; народ дает казенную землю в аренду рабам. Однако это лишь поверхностное наблюдение. В списке Ер 539 таких рабов шесть человек; они записаны вперемежку с высокими должностными лицами. Один из них, Teveta получает в аренду участок, эквивалентный даже 48 мерам зерна; каждый из остальных пяти получает участок, соответствующий в среднем 7,5 мерам зерна. Трудно предположить, чтобы любой раб, купленный на рынке за деньги, мог пользоваться такого рода привилегиями. Посмотрим поэтому, что это за рабы. Все они упомянуты в надп. Ер 539. Двое из них — рабы жрицы богини Потнии (владычицы) Сфагий; один раб — раб жрицы- ключаря Карпатии в Пилосе. Жрица Потнии имела очень большие наделы земли (Ер 297; Ер 704, 5—6); жрица-ключарь наравне с высшими должно¬ стными лицами — коретерами, даматами и порокоретерами — руководит поступлением меди для военно-морского дела и,следовательно, сама счита¬ ется высоким должностным лицом (Jn 829). Наконец, и жрица Потнии 1 См. ВДИ, 1956, № 4, стр. 10. 2 Так же Ventri s — Chadwick, Documents, стр. 124 и 236. 3 См. С. Я. Лурье, Культ Матери и Девы в Боспорском царстве, ВДИ, 1948, № 3, стр, 204 и сл. 4 На это обращают внимание и Вентрис — Чадвик, там же, стр. 123.
РАБСТВО В МИКЕНСКОМ РАБОВЛАДЕЛЬЧЕСКОМ ОБЩЕСТВЕ 15 и жрица-ключарь, равно как и жрец vetereu, согласно надписи ЕЬ 317, получают в пользование от народа (paro zamo) на равных осно¬ ваниях с экетами большие участки земли (в общей сложности соот¬ ветствующие 1296 мерам зерна). Мы знаем из надписи Ап 607, что экеты имели право на обслуживание рабынями-полукровками; можно думать, что подобные привилегии имели и жрица Потнии, и жрица-ключарь, т. е. что и их обслуживали привилегированные рабы высших категорий. Еще три раба из числа упомянутых в надписи Ер 539 — рабы Амфимеда (Apimezeo); тогда как рабы жриц получают участки, соответствующие двум—шести мерам зерна, из рабов Амфимеда один получает участок, 'соответствующий более чем 12 мерам зерна, а другой — крупный участок, соответствующий 48 мерам зерна. Об их хозяине Амфимеде нам известно только, что он имеет в собственности очень большой участок, соответ¬ ствующий 276 мерам зерна. Участки такой величины получали только высокие должностные лица, а здесь речь идет о собственной земле. Очевидно, это — важное лицо: Вентрис и Чадвик (Evidence, 93) пред¬ положили, что apimede, а^срщ^от]; не собственное имя, а название должно¬ сти, ср. гомеровское piocov, ¡xsoewv «властитель»: высшие должностные лица называются то по имени, то по должности, то по тому и другому1. Полагаю, что рабы этих лиц по своему положению были близки к «божьим рабам» и поэтому имели указанные выше привилегии1 2. Действи¬ тельно, из надписей ЕЬ 847 и Ер 704,4 (= Е 321 + 327) мы узнаем о существовании двух категорий привилегированных рабов, получающих на равных основаниях со свободными участки земли в аренду от народа: это — eqesijo zoero «рабы, обслуживающие колесничих» и kiriterija «ячмен- ницы», к числу которых относятся и zoqeja «полукровки» разобранной выше надписи An 6073. Надо думать, что рабы привилегированных лиц, получающие в аренду участки наравне со свободными, относятся к одной из этих категорий. Из пилосских надписей группы Es мы узнаем, что во главе святилища бога Посейдона стоит особая религиозная корпорация (фиас), состоящая из 13 членов; каждый член этой корпорации получает ежегодную «дота¬ цию» (zosomo, ooGfxo'c) от государства (надп. Es 644)4 5. Эти 13 человек по¬ очередно исполняют обязанности казначея святилища; из них — zoero Vezanevo, по видимому, раб бога Vezanevo (Eúoavso<;, ср. ’Aiocovsú«; и т. п.), другой (Es 650,5) — zoero Atimito «раб богини Артемиды». Ясно, что эти «божьи рабы» — свободные люди, и притом занимающие видное обще¬ ственное положение. Можно думать, что рабы отдельных богов — Артемиды, Vezanevo и др. — входили в более широкую категорию «божьих рабов»; сюда же входили и «зевсовы рабыни» или «рабыни богини Дивии» (Zivija zoera), одна из которых упоминается в надп. Ап 607,5б. 1 См. напр., ijereja — Ае 303; ЕЬ 297,1; 317,1; 416,1; Ер 539,7, 8; 704,2; Un 1189; она же ijereja Pakijana — ЕЬ 409,1; 1176, 1; Ео 224,6,8; она же Erita ijereja — Ер 704,3 и 5; karaviporo—Jn 829,2; ЕЬ 317; Ѵп 48,7; Un 1189,2; она же karaviporo Kapatija — Eb 338,1; Ер 704,7; она же Kapatija — Ер 539,9; Un 443,3. 2 Ср. Ventris — Chaawick, Documents, стр. 124; «В некоторых отдельных случаях рабы тех или иных людей пользуются таким же положением, как рабы бога . . . Рабы жрицы . . .». 3 Ср. Ventris — Chadwick, Documents, стр. 167—168 и 391. 4 Вентрис и Чадвик (там же, стр. 277) понимают zosomo (Soct^oç) не как выдачу этим 13 лицам, а как их взносы в храм. В рецензии на эту книгу я покажу, что мое толкование и в грамматическом и в смысловом отношении заслуживает предпочтения. Для нашей цели этот вопрос не имеет значения: и при толковании Вентриса и Чадвика рабы Артемиды и Vezanevo оказываются свободными зажиточными людьми. 5 См. H. Mühlestein, «Minos», IV (1956), 2, стр. 84.
16 С. Я. ЛУРЬЕ Очень соблазнительно предположение, что «божьи рабы» — сами они или их родители — были рабами, отпущенными на волю. В позднейшее время самым традиционным и самым обычным способом отпущения рабов на волю было дарение или продажа их божеству; это было лучшей гарантией от захвата рабов наследника¬ ми их бывшего господина или посторонними людьми1. Такое положение вещей могло быть налицо уже в микенское время. Может быть, этим надо объяснять то, что раб Одиссея Евмей, получивший известный достаток и независимость, называется «зевсовым» (δΐος): δίος ύφοοβός. Как пра¬ вильно указывает Мюлештейн (ук. соч., стр. 84), эпитет δΐος в применении к рабу, хотя бы и привилегированному, не мог быть равнозначен эпитету δΐος в применении к Одиссею («потомок Зевса», «зевсовой крови»). Воз¬ можно, что здесь мы имеем туже формулу δΐος δούλος, zivijo zoero, которую мы встретили в надп. Ап 607: можно предположить, что Евмей был в свое время отпущен Одиссеем на волю в форме символического дара Зевсу. Понятно, что хуже всего приходилось рабам, приобретенным за день¬ ги. Мы уже говорили,что и в позднейшем Крите наиболее тяжелым было положение городских домашних рабов, называвшихся χρυσώνητοι «куп¬ ленные за золото»; согласно древним авторам, только эти рабы и были на Крите рабами в полном смысле слова. Из Крита микенской эпохи до нас дошло также два документа о покуп¬ ке рабов. В одном из них (В 822) читается Sirako qirijato Rutero Poro- qerevejo Kutujo zoe[r]o. Qirijato с переходом q в π (i после q—орфо¬ графический, не читавшийся знак) дало в языке классической эпохи ττρίατο «купил». Поэтому надпись надо перевести так: «Сипак купил у Кутера сына Прокелея, раба Кутуя — (чел.) 1». В другой фрагментар¬ ной надписи X 1037 читается:—[zojera Vekaso—qirijato «Такой-то рабыню Вэкасо.. .купил». Наконец, сюда же, может быть, относится надпись Ае 303, которая, однако, допускает много толкований вследствие того, что в надписях микенской эпохи не пишутся падежные окончания s, п, і. Здесь читается Puro ijereja zoera eneka kurusojo ijerojo, что обычно1 2 переводится так, как если бы это соответствовало в позднейшем написании: Πύλωι ίερείας δόελαι 'ένεκα χρυσό to ίεροΤο, причем подразумевают глагол: «были куп¬ лены». Получаются: «были куплены за священное золото рабыни жрицы». Но мы уже знаем (выше, стр. 14), что ijereja(s) zoero составляли в Пилосе особую группу, eneka может означать также: «для» и общий контекст мог быть такой: «для (охраны) священного золота». Возможен и ряд других толкований надписи3. Теперь мы можем приступить к разбору указанных выше пилосских надписей о группах рабынь. Надписи эти собраны у Беннета под шифрами Аа и АЬ. Они составлены по такому шаблону: 1) название селения, 2) на¬ именование группы рабынь, 3) идеограмма женщины с цифрой, 4) слово коѵа («девочки») с цифрой, 5) слово коѵо («мальчики») с цифрой, 6) идео¬ грамма, которую обычно считают идеограммой пшеницы, и цифра, 1 См. С. Я. Л у р ь е, Частноправовые документы эллинистической Греции, Игр., 1915, стр. 1—16. 2 См. А. F и г и m а г к, Ägäische Texte in griechischer Sprache, «Eranos», LI I (1954), стр. 24. 3 ijereja zoero, lepsiaç SosXcu может означать только «рабы жрицы», а не «жре¬ ческие рабы» и не «иеродулы», как переводит это слово Я. А. Ленцман (ук. соч., стр. 53 и 57). Это — личные рабы Эриты, жрицы богини Потнии в Сфагиях. Точно так же Kapatija — личное имя высокой особы— жрицы-ключаря (karaviporo), а не ра¬ быни, как утверждает Я. А. Л енцман (ук. соч., стр. 57, прим. 6). См. Ventri s— Chadwick, Documents, стр 166: The nature of the transaction is obscure.
РАБСТВО В МИКЕНСКОМ РАБОВЛАДЕЛЬЧЕСКОМ ОБЩЕСТВЕ 17 7) идеограмма, которую обычно считают идеограммой смоквы, и цифра1, 8) два знака, тождественные слоговым «za» (который, по-видимому, и есть слоговый знак za, земля) и «ta» (значение которого непонятно); около каждого из этих слов часто стоит еще цифра «1». Надписи группы Аа отличаются от надписей группы АЬ тем, что в первой группе название селения отсутствует в огромном большинстве случаев, а во втором — лишь изредка; что в надписях группы АЬ содержится указание на коли¬ чество пшеницы и фиг, а в надписях Аа не содержится. Хотя значительное количество текстов не дошло до нас, мы вправе вслед за А. Я. Ленцманом утверждать, что каждая из табличек группы АЬ есть дубликат соответственной таблички группы Аа с несколько видоиз¬ мененным текстом1 2: мы могли бы сказать, что одинаковые по содержанию, но немного отличающиеся по формулировке записи делались в двух бух¬ галтерских книгах. Это обычное явление в пилосских надписях: записи группы ЕЬ повторяют записи группы Ер, записи группы Еп повторяют записи группы Ео. Однако в то время, как в надписях группы Е в обоих дубликатах цифры совершенно одинаковы, между цифрами в соответ¬ ствующих записях группы АЬ и группы Аа часто есть различие, правда, обычно небольшое 3: так, например, часто количество женщин в одной из со¬ ответствующих друг другу надписей больше на 1, а количество девочек одновременно меньше на 1 или уменьшилось количество мальчиков; отсюда можно, пожалуй, сделать вывод, что обе записи сделаны не одновре¬ менно и что за истекший промежуток времени произошли незначительные изменения в числе учитываемых, например, та или иная девочка перешла в категорию женщин, или тот или иной мальчик перешел в категорию мужчин, а мужчины в этих списках не учитывались (см. ниже, стр. 28). Эта почти полная тождественность соответствующих надписей двух групп часто дает возможность установить, к какому селению относятся те записи, в которых селения не обозначены. Подавляющее большинство текстов относится к Пилосу, другие — к Левктру, Лоусу, Метане, Ріѵеге и различ¬ ным другим селениям. По-видимому, каждая надпись дает полное количество женщин, учитываемых в данной местности по данной профес¬ сии; из 30 специальностей только в двух случаях дважды упоминается (в надписях группы АЬ) одна и та же специальность работниц по одному и тому же селению (ekoroqono в Пилосе —надп. АЬ 663 и 1100; rapiti^a 1 Некоторые ученые считают, что первой идеограммой обозначался ячмень, а нѳ пшеница, а второй — олива, а не смоква, но это сущности дела не меняет. 2 Ventris — Chadwick, Documents, стр. 155: «Приблизительное совпадение в цифрах приводит к мысли, что здесь дана численность одних и тех же групп в разное время. В противоположность тому, что, по-видимому, делалось обычно, первые спи¬ ски не были уничтожены, когда они были заменены другими,— возможно, что вторая перепись еще не была полной, когда составление списков пришлось закончить. По-ви¬ димому, нет никакого способа определить промежуток между двумя переписями, хотя очень вероятно, что списки пересматривались ежегодно». См. также Е. Bennett, Correspondances entre les textes des tablettes Pyliennes des séries Aa, Ab, Ad, «Col¬ loque international sur les textes mycéniens», P., 1956, стр. 9: «Мы имеем полное право полагать, что эти две группы текстов составлены по разным поводам». 3 Полная тождественность цифр: Аа 795: раѵоке 4—2—1;АЬ 558: Puro раѵоке 4—2 — 1; Аа 313: otirija21—12—8; Ab 417: Puro otir,a21—[12]—8. Незначительная разница в цифрах: Аа 770: kisivija 6—4—6; Ab 194: [Puro] kisivifja] onukeja 7 — 3 — 6; Aa 783: revotorokovo 38—[?—?]; Ab 553: Puro revotorokovo 37—13—15; Aa 786: nevopeo 8—3—2; Ab 554: nevopeo 7—5—5; Aa 792: kinizija 21—12—10; Ab 189: Puro kinizija 20—10—10; Aa 6: meretirija 7—10—6; Ab 789: Puro meretirija 6—6—3; Aa 354: korokija 8—4—1; Ab 372: Puro korokija 9—2—0; Aa 699: tinuasija 9—4—3; Ab 190: Puro tinuasija 9—¿—1 (часть черточек, обозначающих 4, стерта, но легко восстанавливается); Аа 701 + 1050 a(64)ja 35—И—14; АЬ 515: -Puro a(64)ja 35—12—11; Аа 807: kereca ravijaja 26—7—7; Ab 586: Puro kereca ravijaja 28—9—5; Aa 777: ekeroqono opiroqo 7—3—4; Ab 899: Puro opiroqo 8—3—3. 2 Вестник древней истории, № 2
18 С. Я. ЛУРЬЕ в Пилосе — надп. АЬ 356 и 555). В других двух случаях работницам одной и той же специальности в разных селениях посвящены раз¬ личные надписи одной и той же группы—aketirija по Пилосу — АЬ564и, может быть, Аа815, по Лоусу— Аа 717 и АЬ 1099; miratija по Пилосу— Аа 1180 и АЬ 573, по Лоусу — Аа 798 и АЬ 382. Из 30 названий профессий 15 поддаются более или менее удовлетво¬ рительному переводу: meretirija, μελέτριαι «мололыцицы»1, aketirija, άκέστριαι «починщицы», arakateja, ήλακάτειαι «прядильщицы», norivoko, νωοιΓοογοί (cp. ν .ροψ у Гомера) «работницы по бронзе» (т. е. занимающие¬ ся полировкой, окраской, инкрустацией бронзы и т. Д.), kutera3, χύτειραι или χύτειλαι, ж. р. от kutereu, χυτρεύς или χυτλεύς (An 607,2 ) — это но обязательно «горшечницы», а вообще женщины, занимающиеся насыпа- нием или наливанием чего-либо (ср. χύτλον, χέω), paketeja, πήκτειαι «прес- совальщицы», rineja, λίνειαι «обрабатывающие лен», paketeja rineja «прес- совальщицы льна», «мяльщицы льна», vevesijeja (ср. F^pFséai, атт. έρεα?), «обрабатывающие шерсть», kisivija onukeja, ξέεαι όνύκεαι «полировщицы, гранильщицы драгоценных камней» (ср. ξέω, δνυξ), raqitir^ или гаріПгЩ, ρά-τριαι «швеи», pekitir1 а, ττέκτριοα «чесальщицы шерсти» или «стригущие шерсть», apukovoko, άμπυκοΓοργοί «мастерицылент», revotorokovo, λεΓοτροχό- Foi, λουτροχόοι «банщицы», «моющие в ванне», apiqoro, αμφίβολοι «слу¬ жанки» (см. ниже, стр. 21), ekeroqono, pavoke, έγχεφό-οινοι, ττάρΓοργές «исполняющие черную работу», «исполняющие подсобную работу». Очень интересна в этом отношении привлеченная Беннеттом (ук. соч., стр. 11) надп. Ап 292, представляющая собой сводку некоторых сведений, содержащихся в надписях групп Аа и АЬ. Как справедливо полагает Беннет, под коѵо здесь подразумевается «дети» вообще — и мальчики и девочки. S i t о k о V о: kapar*aze (женщ.) 24 коѵо ІО1 2 korokija (женщ.) 8 коѵо 53 kinizija (женщ.) 21 ko[vo 22J4 Sitokovo, σιτοχόοι — работницы, занятые изготовлением, ссыпкой, хранением хлебных продуктов (ср. Od., II, 380); эти σιτοχόοι, как мы видим, распадаются на четыре специальности, причем слово kinizija (κνίοιαι), несомненно, связано с глаголом κνίζω, означающим «растирать», «раздроблять». Из названий некоторых групп — raminija, kinizija, miratija, kute^a,— которые Вентрис, а вслед за ним Я. А. Лбицман (ук. соч.,стр. 48) понимают, как «лемниянки», «книдянки», «милетянки», «киферянки», делается вы¬ вод, что эти женщины не были «коренными жителями Пилоса», т. е. Пилосского государства; правда, Ленцман оговаривает, что «географи¬ ческие названия в табличках далеко не обязательно означали известные местности классического времени»; но он в то же время утверждает, что «в с е (разрядка моя.—С. Л.) названия местностей, подчиненных Нестору, были прочитаны в пилосских табличках» (там же, стр. 49). Поэтому, по его мнению, «можно с достаточной долей уверенности считать упомянутые категории женщин не коренными жителями Пилоса». Под «местностями, подчиненными Нестору»,он, очевидно, подразумевает селения, перечислен¬ ные в соответствующем месте II книги «Илиады». Однако утверждение, что 1 См. Я. А. Л енцман, ук. соч., стр. 46; ср. ЯКМГ, стр. 283 и 396. 2 Ср. Аа 788: kapar*aze (женщ.) 24 коѵа 8 коѵо 2. 3 Ср. Аа 354: korokija (женщ.) 8 коѵа 4 коѵо 1. 4 Ср. Аа 792: kinizija (женщ.) 21 коѵа 12 коѵо 10.
РАБСТВО В МИКЕНСКОМ РАБОВЛАДЕЛЬЧЕСКОМ ОБЩЕСТВЕ 19 названия всех этих селений «прочитаны в пилосских табличках», основано на недоразумении: только очень немногие из названий этих селений обна¬ ружены в табличках. Эти таблички дают далеко не полный список городов Пилосского государства, так что все эти miratija, kinizija и т. д. могли быть жительницами еще не известных нам пилосских поселений с такими названиями. Еще дальше идут Вентрис и Чадвик (ук. соч., стр. 123 и 155). По их мнению, наличие этих этниконов свидетельствует о том, что «рабочая сила набиралась во время набегов, после которых пленные женщины приво¬ зились на новые места жительства, где их обучали ремеслу». Этот вывод подтверждается, по их мнению, термином ravijaja [ÀaFiaia — «(взя¬ тые) из добычи»; ниже я покажу неприемлемость этого перевода — С. Л.], которым обозначены некоторые из этих женщин. Проис¬ хождением этих рабынь из добычи, взятой при набегах, Вентрис и Чад¬ вик объясняют тот факт, что до нас дошли списки женщин, но не списки мужчин: мужчины убивались в сражении или после него, «когда греки совершали набеги на не-греческие области1 Эгейского моря». Однако мне вообще кажется невероятным, чтобы слова, обозначаю¬ щие профессию, и слова, обозначающие местность, употреблялись как рав¬ нозначные определения в одной и той же графе табличек: если нужно было указать трудовую специальность работниц, то ее не могло заменить ука¬ зание места, откуда работница происходит. Я показал уже выше, что тер¬ мины kute^a, kinizija, kisivija проще объясняются как названия профессий, чем как названия местностей. Только относительно слова kereca можно ут¬ верждать, что это слово означает Классе «критянка», но это лишь первая часть слов kerecavevesijeja (Аа 762; АЬ 217; Ad 318) или kerecaravijaja1 2. Не должно вызывать сомнения и то обстоятельство, что соёдинительным звуком в этих сложных словах служит -ос-, а не -о-, это весьма обычно в гре¬ ческом языке в тех случаях, когда первая часть сложного слова идет по склонению на -α-, в микенских надписях в этом случае никогда не бывает соединительной гласной -о-3. Связывать ravijaja, что бы это слово ни означало, с XàFia, λεία «добыча», и переводить это слово как «военнопленные» 4 невозможно: почему бы только одна из категорий пленниц, и притом крит¬ ских, называлась «пленницами» и противопоставлялась критянкам, обра¬ батывающим шерсть? По-видимому, критские работницы этих специ¬ альностей имели очень хорошую репутацию; поэтому отмечалось, что эти рабыни либо происходят с Крита, либо работают на критский образец5. Я считаю невероятным, чтобы «raminija 20» в надписи АЬ 189 (RaminijO'—до¬ 1 Почему «не-греческие»? НеужелиЗ у этих пиратов были столь определенные расовые симпатии и антипатии? Какое мы имеем основание утверждать, что Милет, Книд и Кифера еще не были тогда населены греками? 2 Аа807; Ab586; Ad 686. Ср. keresijo veke, ΚρησιοΓεργγ'ς в Та 641,1 и Та 709,3. То, что kereca здесь написано как отдельное слово, не имеет значения, так как у ми¬ кенских греков были другие представления о границах слов, чем у нас. 3 zipWaporo, teuterakoroji, διφθερα φόρος, τεύτλακόρο»ς. Ср. в классическом грече¬ ском языке ύδριαφόρος, μοιρηγεννς, νικηφόρος, τριτημόριος, Τιμηκράτης, 3Αθηνόδωρος, ‘Ηρακλής, θυραωρός, πυλαωρός. Более того: соединительный звук -о- встречается даже в тех сложных словах, в которых слово, составляющее первую часть сложного слова, шло по склонению на -о- или на согласный: в микенских надписях — vatuvaoko, άστυαόχοι; в классическую эпоху—δρεπανηφόρος, βαλανηφόρος, θαλαμηφορος, στεφανηφόρος, έπιστολιαφόρος, ριβλια φόρος, θανατηφόρος; на древность этих форм указывает то обстоя¬ тельство, что они встречаются уже у Гомера (αθηρηλοιγός) и в сакральных религиозных выражениях: Έλαφηβολίων, θυηχους, κανηφορος, Ιεραπόλος и др. См. Е. Schwyzer, Gnechische Grammatik, I, München, 1934, стр. 438—439. 4 Ventris — Chadwick, Documents, стр. 123. 5 Ср. наши выражения «швейцар», «палешанин»; античные «танагры» и т. д.; в ча¬ стности Милет славился издревле производством тканей. 2*
20 С. Я. ЛУРЬЕ вольно обычное имя в Пилосе) обозначало 20 жительниц далекого фракий¬ ского Лемноса: слово raminija можно толковать самым различным образом1, а если это слово и являлось бы этниконом, то соответствующее поселение могло находиться на территории Пилосского государства. Остается mira- tija (или miratira Ab 382— возможно, что это — основная форма). Эта группа работниц засвидетельствована, по-видимому, также в совершенно аналогичных надписях Крита (см. ниже, стр. 21); если это — этникон, то может иметься в виду и знаменитый Милет в Карии и Милет на Крите. Ив этом случае я склонен был бы считать, что эпитет miratija характери¬ зует здесь не столько происхождение, сколько профессию женщин, не говоря уже о том, что miratija может быть до-греческим словом или на¬ званием неизвестного нам ремесла. Итак, иностранное происхождение женщин, называемых в табличках, не может служить доводом в пользу того, что они были рабынями. По месту работы эти работницы распределяются так: женщин девочек мальчиков В Пилосе 514 250 205 Вне Пи л оса 219 193 75 Невыясненных — — 45 Всего .. . 733 443 325 Работающие вне ПиДоса распределяются по месту работы так: Reukotoro (Левктр) . . . женщин , . 23 девочек 31 малъчи 17 Rouso (Лoye) , . 36 53 30 Metapa (Метала) , . 10 3 4 Ріѵеге . . 7 — — Euzevero . . 8 2 3 Ovitono . . 8 5 9 Zaminijo 13 — Epijotana 8 8 7 Nevopeo . . . 8 3 2 Eviripija (Еврипск. обл.) . . . 16 И 7 Kejo 6 9 6 Potereva (Птелея) , . 4 4 3 Epikoo , . 14 5 6 Итак, подавляющее большинство женщин работает в Пилосе; это не¬ удивительно, поскольку и огромное большинство знатных и богатых людей жило, по тогдашнему обыкновению, в главном городе, в резиденции «царя» или «воеводы». Впрочем, впечатление это может быть и преувеличенным, так как много табличек пропало или было разбито1 2; вполне возможно так¬ же, что существовало еще одно хранилище, где находились списки жен¬ щин, работающих вне Пилоса; как справедливо предполагает Беннетт (ук. соч., стр. И), в пилосском хранилище находились только списки работ¬ ниц по Пилосу и окружающим его селениям. Действительно, например, в надп. 921 группы Асі (в табличках этойв группы говорится о сыновьях работниц, упоминаемых в Аа и АЬ, см. ниже, стр. 23) упомянуты дети 1 Xctp.v7] «морская рыба», pàp.voç «кустарник», ср. поселение cPap.vo6ç в Аттике. 2 Gp. Ventris — Chadwick, Documents, стр. 155: «При оценке действи¬ тельного числа людей этого класса необходимо считаться с утраченными и поврежден¬ ными табличками; с другой стороны, в группе Аа может содержаться несколько дуб- микатов».
РАБСТВО В МИКЕНСКОМ РАБОВЛАДЕЛЬЧЕСКОМ ОБЩЕСТВЕ 21 работниц rinejao, работающие в Korito (Коринфе) — соответствующие таблички групп Аа и Ab до нас не дошли. Из Кносса до нас дошло более 54 надписей, аналогичных пилосским надписям групп Аа и Ab. И здесь следуют обычно одна за другой такие графы: 1) число женщин, 2) число мальчиков, 3) число девочек. Основное их отличие от пилосских надписей состоит в том, что графы девочек и маль¬ чиков здесь часто разделены каждая на две подгруппы: kova mecoe и kova meuioje, kovo mecoe и kovo mevioje, t. e. κούραι (κούροι) μείζονες, κούραι (κούροι) μείονες «старшие девочки», «младшие девочки», «старшие мальчики», «младшие мальчики». К этим словам еще нередко прибавляется zizakare (как полагают Вентрис и Чадвик1, διδασκάλε (?) «обученные (ремеслу)») или сокращенно zi. В конце строки часто читается, как в Пилосе, ta и za или обозначается количество пшеницы; количество фиг никогда не обозначается. Из профессий, указываемых в пилосских надписях, здесь встречает¬ ся aketirija (Аі739) и, по-видимому, miratija1 2. Несомненно названием профессии является enereja в надп. Ак 638 (Aminisoenereja ko[va...] kovo...]). Действительно, в надп. L 695, где в пер¬ вой строке помещена идеограмма одежды с цифрой 6, в четвертой читается enero reuko (λευκόν «белая») и цифра 2. По-видимому, это какая-то белая материя, а enereja — работница, обрабатывающая материю. О профессии apiqojita zoera (Ak 824) будет сказано подробнее ниже. В этих надписях обычно указывается и место работы — селение или район селения, хорошо известные нам из других кносских надписей. Для обозначения района (ager) селения здесь, как и в пилосских надпи¬ сях (Epijatanija — Ad 687; Zaminija — Ad 697), употребляется суффикс-ij-, например: Rasuto (Ai 739), Aminisija (Ai 825), Zateveja (Ak 612), Pa2- mija (Ak 613), Anoqota (Ak 615), Rijonija (Ak 624), Aminiso (Ak 638), Paitija (Ak 828), Za2vija (Ak 830). Поскольку эти надписи вполне однородны с соответствующими пилос- скими, они могут пролить свет на смысл и характер пилосских надписей. Так, в надп. Ak 824 читается: apiqojita zoera (идеограмма женщины)—■ 32, kova mecoe — 5, kova mevijoe—15, kovo mevijoe —4, т. e. «рабыни- служанки (άμφίφοιται δούλαι) — (женщ.) 32, девочек старших — 5, де¬ вочек маленьких— 15, мальчиков маленьких— 4». В пилосской надписи Аа 804 читается: apiqoro «служанки» (жешц.) 32, девочек 26, мальчиков 153. apiqoro, άμφίπολοι — обычное слово уже у Гомера и означает ра- бынь-служанок, обслуживающих (букв, «обхаживающих» άμφιπολεω) господ в доме. Несомненно синонимом этого слова является apiqota, άμφίφοιται в кносской надписи Ak 824 (φοιτάω=τ:ολέω). Но здесь для нас важно то, что эти рабыни названы apiqota zoera, δούλαι 4. Это может слу¬ 1 Ventris — Chadwick, Documents, стр. 162. Они сравнивают Od., XXII, 422: τάς ... έργα διδάξαμεν έργασασθαι. 2 Ak 618: [mirajtija (женщ.) 1; Ak784: [mi]ratija [(женщ.). . .] [kova me]coe zizakare [. . .kovo mejcoe zizakare; Ak 623: . . .[mi]rateja (женщин) 2. 3 Cp. надп. Ab 690, где упоминаются сыновья этих рабынь. То, что apiqoro = άμφίπολοι, не подлежит никакому сомнению: Epiqor’a = Έπιπολία (Μη 456,10); teoqo- rija (Кносс, Od. 696,1) = teoporija (Кносс, E 1058 + 567,1), θεοπολία. См. L. R. Pal¬ mer, BICS, 1955, № 2, стр. 38 и 43. 4 Вентрис и Чадвик (ук. соч., стр. 164) считают невозможным прини¬ маемое мною толкование Фурумарка apiqojita как άμφίφοιται, на том основании, что в микенских надписях все прилагательные с приставкой могут быть только двух окончаний. Однако и язык Гомера очень часто отступает от этого правила: complu¬ rium adiectivorum compositorum, quorum masculinum in -os desinit, femininum pro- pariam habet formam, e. g. αθανάτη (I. van L e e u w e n, Enchiridium dictionis epicae, Lugd., 1894, стр. 190). И в микенских надписях наряду с zoera apiqojita встре¬ чаем cova epicota (X 984,2: έπικοιται).
22 С. Я. ЛУРЬЕ жить веским доводом в пользу утверждения Я. А. Ленцмана, что и упоми¬ наемые в пилосских надписях групп Аа, АЬ и Ad женщины были рабынями. Интересно также выражение кносской надписи X 766: cova aceto. Приоб¬ ретение молодых рабынь, которые одновременно должны были и служить наложницами хозяину и заниматься домашней работой, было весьма обыч¬ ным делом уже в древнейшее время1. В указанной кносской надписи cova aceto поэтому означает κορίη (κούρη) αγετο, а в надписи X 984: pate kezemena cova epicota = πάντη (πάντει) κηδέμεναι κόραι έτίκοιται (κοίτη «ложе») означает: «заботящиеся обо всем (т. е. „на все руки“) девушки-спальницы». Для решения вопроса о том, были ли упоминаемые в разбираемых над¬ писях женщины и дети свободными или рабами, может быть, имеет значе¬ ние и надпись Ак 611 из Кносса. Верхняя строка начинается словом tote ja: означает ли это район селения или профессию, определить трудно. Далее по обычному шаблону читаем: za 1 ta 2 (в пилосских надписях при ta всегда стоит цифра 1!) и затем «(женщ.) 10» и непонятное слово zezikuja, после которого опять стоит идеограмма женщины. В нижней строке чи¬ тается: kova mecoe — 4, kova mevijo (цифра обломана). Zezikuja, δεδικυΐα может быть только причастием перфекта ж. р. от корня δις-, или οι-, т. е. либо от глагола δί£ω, либо от глагола δίω. Оба глагола имеют смысл «убегать». Если это слово означает «беглые», то не может быть сомнения, что речь идет о рабынях1 2. Для определения характера интересующих нас пилосских надписей очень интересно еще и то, что в критских надписях этого же типа часто указывается, от какого хозяина получены упоминаемые в надписи женщины и дети: paro Uasijo «от Васия» (Аі 115), Torovo (Аg 89 — личное имя, ср. пилосские надп. Ап 129,5; Ѵп 130,8), Qerijo (Ag 1654), Tanaqo Aminisijo (Ai 825); надп. Ai 63 начинается словами Peserojo eesi, Ψέλλοιό είσι «принадлежат Пселлу». Теперь вспомним, что женщины, рожденные от браков рабов со свободными, направлялись в организованном порядке для обслуживания высших должностных лиц — tereta и eqeta, «колес¬ ничих» (Ап 607). Надписи сообщают, что и ремесленники распределялись в таком же организованном порядке. Мы знаем далее, что рабыни по спе¬ циальному расписанию направлялись в храмы богов вместе с треножни¬ ками, золотыми чашами и т. д. Все эти факты открывают новую возмож¬ ность толкования пилосских надписей групп Аа и АЬ. Не дают ли они нам права предположить, что и в данном случае речь идет об общественной повинности: что рабовладельцы по особым раскладкам должны были на¬ правлять определенное количество рабынь для обслуживания высших должностных лиц, а пилосский дворец играл роль чего-то вроде первобыт¬ ного бюро по распределению рабочей силы — он регистрировал, учитывал этих рабынь и направлял их по назначению? Если бы это подтвердилось, то стало бы вполне понятным, почему эти женщины всегда упоминаются вместе с детьми: детей нельзя было оставить без матерей, а расходы на них окупались тем, что они помогали матерям, а матери учили их и подготовляли к их будущей профессии. 1 Ср. II., XXIII, 262, где в качестве приза на состязании победитель может «при¬ вести себе в дом женщину, умеющую безукоризненно исполнять домашнюю работу» (γυναίκα άγεσθαι αμύμονα έργα, ίδυ'ίαν). Глагол άγεσθαι, имевший техническое значение «вводить в дом женщину наложницу», мог иметь подлежащим не только «женшина», но и «девушка», см. Od-, IV, 10: «сыну ввел в дом девушку из Спарты» (υϊεΐ δέ Σττάρ- τηθεν . . . ήγετο κούρην). 2 Ve η tris — Chadwick, Documents, стр. 163, полагают, что zezikuja — ошиб¬ ка писца, вместо zezizakuja «обученная».
РАБСТВО В МИКЕНСКОМ РАБОВЛАДЕЛЬЧЕСКОМ ОБЩЕСТВЕ 23 Но совершенно немыслимо, чтобы у свободных людей, принадлежащих к тому самому zamo, «народу», который формально был господином страны, можно было отбирать жен с малыми детьми и направлять их на работу. И по этой причине также необходимо признать, что Я. А. Ленцман прав, когда считает, что речь здесь идет о рабынях. Тот же автор (ук. соч., стр. 51 сл.) дал правильный ответ на вопрос, какова была дальнейшая судьба детей этих рабынь. Об этом мы узнаем из надписей группы Ad, количество которых в настоящее время достигает 45. Они содержат такие графы: 1) название местности, 2) название профес¬ сии работниц (тех же профессий, что и в надписях групп Аа и АЬ) в род. пад. мн. ч. и затем слово коѵо, т. е. «сыновья таких-то работниц» (напр., акейг*ао(п) коѵо «сыновья починщиц»), затем идеограмма мужчины и цифра, затем слово коѵо «мальчики» и цифра. Очевидно, подобно тому, как на Крите мальчики подразделялись на «старших» и «младших», и здесь эти сыновья работниц подразделяются на «взрослых» и «детей»; необходимо согласиться с Я. А. Ленцманом в том, что старшие мальчики, достигшие юношеского возраста, отбирались у матерей и направлялись на работу как самостоятельные работники; упоминание при них «мальчиков» я объяснял бы тем, что, став самостоятельными рабочими, старшие сыновья работниц брали с собой в качестве помощников младших мальчиков, за которыми они и надзирали. Эти молодые рабы посылались на работу, очевидно, не только во дворцы знатных вельмож: тогда как в надписях группы Аа и АЬ в качестве места работы в подавляющем большинстве случаев указан Пилос, в надписях группы Ad, в которых сохранились названия местностей, только в 15 из 41 указан Пилос. Интересно отметить, что согласно этим надписям маль¬ чики отбирались не только у рабынь, но и у мужчин—зависимых людей: в надп. Ad 142 указан ѵоѵеи коѵо (см. выше, стр. 13); к надп. Ad 684 на боковой грани приписано: Арппеѵе eretao коѵо, ^Atcov/jFsi еозтасоѵ xópFoi «в Апоневе сыновья гребцов». Из надп. Ап 610 нам известно, что в гребцы шли главным образом свободные люди, и в том числе полноправ¬ ные граждане (kitita), но среди гребцов были и зависимые люди, напр., pokuta (стк. 15) и, вероятно, именно у них отбирались дети для принуди¬ тельных работ. Характерно и то, что в противоположность рабам высших категорий, рабы низшей категории не называются по именам1: в этом случае указывает¬ ся только число рабов, а иногда и имя хозяина. Так в надп. Jn 310, где указано количество меди, выданное государством для обработки различным кузнецам, в конце указано количество рабов, работающих у некоторых из этих кузнецов. При остальных кузнецах количество рабов не указано — можно думать, что эти кузнецы рабов не имели, а в работе им помогали члены семьи. Такую же сводку количества рабов у кузнецов представляет собой строка 25 надписи Jn 431, имеющей содержанием также распределение меди между кузнецами. Здесь после стертого или обломанного заголовка читается «у [Са]керея (чел.) 10,у Тосана (чел.) 5, у Акетаона (чел.) 31» и т.д. В конце надписи Jn 708 также упомянуты рабы кузнецов (tosoze zoero «столько рабов»); здесь перечислены рабы пяти кузнецов (имена кузнецов обломаны; у каждого по одному рабу). В надписи Jn 750 один из кузнецов носит имя Euveto; в конце надписи читается Euvetoro zoero «раб Евветора»; имена других кузнецов, имеющих рабов, обломаны. В такой же форме упомянуты рабы в надписи Fn 50. Здесь речь идет о распределении продуктов: указывается количество продуктов, причитаю¬ 1 Отметим, что лошади (или волы) в разбираемых надписях, как правило, называ¬ ются по именам!
24 С. Я. ЛУРЬЕ щееся каждому из должностных лиц и ремесленников, а в конце надписи — количество продуктов, предназначающееся их рабам, причем эта графа сформулирована так: «рабам такого-то столько-то». Теперь вспомним, что в пилосских надписях групп Аа и АЬ работницы, подобно рабам в других приведенных нами надписях, также не названы по именам, а указано только их число. Резюмирую сказанное. В микенскую эпоху рабы не представляли собой класса, резко противопоставленного свободным: существовал целый ряд промежуточных ступеней, рабы могли вступать в брак со свободными. Положение низшей категории рабов было тяжелым: их покупали и про¬ давали за деньги, детей и жен отнимали у отцов, матерей и мужей. Как правило, рабы принадлежали частным лицам — только один раз упомянут раб, принадлежащий народу. Надо думать, что рабы «царя», «воеводы», телестов, колесничих и т. д. были их личной собственностью на таком же основании, как рабы других частных людей. Нет никаких дан¬ ных для допущения существования какого-то «дворцового хозяйства», которое было бы в одно и то же время и государственным хозяйством и част¬ ным хозяйством «царя». Система принудительных работ по раскладке между гражданами, система «литургий» — наиболее характерная черта микенского общества4. Поэтому мне кажется, что вполне допустимо следую¬ щее предположение: в порядке таких «литургий» рабовладельцы обязаны были выделять определенное количество рабов для выполнения государ¬ ственных работ и обслуживания высших должностных лиц. Я думаю, что надписи групп Аа и АЬ надо объяснять так, пока не найдено лучшего объ¬ яснения.
Проф. К. М. Колобова ВОЙКЕИ НА КРИТЕ Вопрос о войкеях критского города Гортины еще не может считаться раз¬ решенным. В существующей научной литературе войкеев обычно рас¬ сматривают либо как рабов, либо как крепостных. Однако самый термин «раб» (δούλος) только со временем, и преимущественно в полисах, основанных на привозном рабстве, получил отчетливое значение как понятие человека, лишенного личной свободы и не имеюще¬ го собственности. Еще в 90-х гг. XIX в. А. Мерриэм предположил, что в ГЗ термин раб (δδλος), является самым общим термином, обозна¬ чающим разные степени зависимости или угнетения1. При необходимос¬ ти точнее определить группу зависимости в ГЗ даются специальные определения: νενικαμένος, κατακειμενος, ένδοθιδία δδλα, Γοικεύς, Γοικέα. Кроме того выступают категории: άπέταφος, απελεύθερος, περιΡοΊχος (СВ, № 4990)2. В настоящей статье, не решая окончательно эту трудную пробле¬ му, мы пытаемся лишь наметить новые пути к разрешению этого воп¬ роса. Основная мысль, положенная в основу работы, это мысль о значи¬ тельном разнообразии форм угнетения в греческих государствах; эти формы угнетения не были стабильными, но изменялись в ходе истори¬ ческого развития древних обществ, начиная от периода патриархаль¬ но-родового строя и до времен эллинизма, а позже — Римской импе¬ рии. В этом отношении характерен пример, приводимый проф. С. Я. Лурье (со ссылкой на Вентриса), о δούλοι τού κοινού Команы, которые имели своих рабов и были правомочны совершать лично гражданские сделки3. * Не беря на себя задачи рассмотрения всех категорий порабощаемых или угнетаемых социальных групп Гортины, мы ограничиваем рамки исследования лишь вопросами, касающимися войкеев. ^ Виллетс4 правильно подчеркивает, что система штрафов разной вели¬ чины Гортинских законов отражает юридическое положение различных социальных групп Гортины: 1 А.)А, I, 1885, стр. 343. 2 Ср. Н. ѵ. ΕίίβηΐΘΓΓβ, Ьа СгёЬе еЬ 1е топсіе дгес <1е Ріаіоп а РоіуЬе, Р., 1948, стр. 91 сл. 3 ВДИ, 1948, №3, стр. 208; 1955, № 3, стр. 32, прим. 1. 4 И. Г. ДѴ і 1 1 е ѣ в, АгізіосгаЦс зосіеіу іп апсіепЬ СгеЬе, Ь., 1955, стр. 33—34.
26 К. М. КОЛОБОВА Штрафы за насилие 1. Против свободного 2. Против апетера 3. ДоХо^ против свободного 4. Свободный против войкея 5. Войкей против войкея 6. Против домашней рабыни, являющейся дев¬ ственницей 7. Против женщины—домашней рабыни .... Штрафы за прелюбодеяние 100 статеров 10 статеров 200 статеров 5 драхм (= 2,5 статера) 5 статеров 2 статера 1—2 обола 1. Со свободной женщиной 50 и 100 статеров 2. С женой апетера · 10 статеров 3. Раба со свободной 100 и 200 статеров 4. Раба с рабыней (ЗоХос) 5 статеров Самой низшей социальной группой, согласно этой системе штрафов, являются домашние рабыни1, далее идут войкей (свободный уплачивает штраф за оскорбление войкей или войкея лишь на 1 драхму больше, чем за домашнюю рабыню); штраф за оскорбление апетера в два раза выше, чем штраф за оскорбление войкея (10 и 5 статеров), а в некоторых случаях разница увеличивается в 4 раза (2,5 статера и 10 статеров). Бросается в гла¬ за резкое различие между штрафами за оскорбление свободных полноправ¬ ных граждан и лиц остальных категорий. При этом, однако, следует отметить, что самая система наказания штра¬ фами, которые уплачивают и οολοι и Υοιχίζς, уже предполагает у них наличие движимого имущества, так как в данном случае за них не выступа¬ ет кто-либо из свободных в качестве ответчика1 2. Право войкеев на владение имуществом закреплено и в законе о праве наследования имущества сыновьями и дочерьми покойного: «И если кто- нибудь умрет, то дома (στέγαι), что в городе, и то, что находится в домах, в которых не живет войкей, живущий на κόρα, и мелкий и крупный рогатый скот, который не находится у войкея (α κα μίΓοικέοςει), должны принад¬ лежать сыновьям, а остальное имущество разделить справедливо, и полу¬ чить сыновьям, которые имеются, две доли каждому, а дочерям, которые есть, две доли каждой»3. Таким образом, имущество родителей при их жизни разделу не подлежит, а после их смерти разделу подлежит только часть имущества. В общее наследование сыновей переходят дома в городе и вся обстановка этих домов, а также крупный и мелкий рогатый скот, составляющий частную собственность семьи. Дома же, в которых живут войкей, и скот войкеев не подлежат внутрисемейному праву наследования. На основании этого закона мы можем притти к некоторым выводам. 1) Дома в городе, составляя общесемейную собственность, не подлежат разделу между сыновьями, составляя их общесемейное владение 4. 2) Стада крупного и мелкого рогатого скота также являются неразделенной соб¬ ственностью сыновей. На это обстоятельство уже обратил внимание 1 Низкий штраф определен при повторном насилии. 2 В Афинах, например, раб расплачивался ударами бича, приравненными к драхме. 3 ІСг, IV, № 72: IV, 31 — 48: СВ, III, 2, № 4991. Далее следует: «Делить и мате¬ ринское (имущество), если мать умрет, как и отцовское. А если (движимого) имущества нет, но только дом, дочерям наследовать, как написано». 4 Это подтверждается и другим свидетельством ГЗ (IV, 21—23), где говорится о п а с т а х братьев незамужней войкей, у которых должен находиться ее ребенок, в случае смерти ее отца.
ВОЙКЕИ НА КРИТЕ 27 Цительман, предположив, что эти стада пасутся не на землях, обраба¬ тываемых войкеями, а на общественных пастбищах 1. Различные толкования вызывают строки надписи, касающиеся наследо¬ вания сыновьями домов, в которых не живут войкеи: (σ)τέγανς μέντανςέν πόλι V ατι κ’έν ταΐς (σ)τέγαις ένει, αιζ κά με Κοικεΰς evFoixsi επί κοραι Ροικίον. . . <Γ3, IV, 32—35). Поскольку обычно термин Γοικευς производится от οίκος «дом», и сам Fowsú; понимается как «домашний раб» (лат. famulus) 1 2, постольку некоторые ученые полагают, что «войкей, живущий на κόρα», является исключением, так как войкеи, как домашние рабы, живут обычно «в домах, что находятся в городе», и что именно поэтому в гортинском законе и сделана оговорка — επί κοραι Fοικίον, имеющая в виду войкеев, которые, в виде исключения, состоят не при доме, но обрабатывают землю 3. Виллетс допускает, что «сервы», обрабатывавшие поместья, расположенные вблизи города, могли иметь жилища в городе 4. Гвардуччи полагает, что войкеи могли иметь жилище и в сельской местности и в городе, чтобы в городе продавать сельскохозяйственные продукты и посвящать зимнее время каким-либо сельскохозяйственным работам 5. По нашему мнению, спорный текст должен быть переведен буквально: «(в домах), в которых не живет войкей, живущий на земле»6, т. е. в домах, находящихся в городе, войкеи, как правило, вообще не живут. Оговорка о войкеях в гортинском кодексе была, по нашему мнению, совершенно необходима, так как речь здесь идет о разграничении собствен¬ ности, совместно наследуемой сыновьями, от собственности, которую они наследуют на правах семейно-родового владения. Понимая выражение Υοιχευς. . . επί κοραι Fouiöv, как стандартную форму¬ лировку о» Γοικέες о! επί κοραι Ροικίοντες, мы не можем не сопоставить се с другой, такой же стандартной формулировкой гортинских законов: о» έμ πόλι Ρυικίοντες οι [τ’ έλ]ευθέροι και οι [όο]λοΐ или οι [τ’άπελ]ευθέροΐ και οι [οο]λοι, Τ. e. свободные (или — вольноотпущенники?) и рабы, живущие в городе7. Обращает на себя внимание и то, что термин στέγα обычно употреб¬ ляется в применении к городскому дому, а сельские жилища преиму¬ щественно называются Ροικίαι 8. Так же следует понимать и разграничение в ГЗ мелкого и крупного 1 Fr. Bücheleru. E. Z i t e 1 m а η n, Das Recht von Gortyn, RhM, 40, N. F., Ergänzungsh. (1885), стр. 139—140. 2 Этот взгляд является общераспространенным; из советских ученых его разделяют Я. А. Л енцман (ВДИ, 1951, № 2, стр. 52), Л. Н. Казаманова (ВДИ, 1952, № 3, стр. 33). 3 Cp. G. В u s о 11, Griechische Staatskunde3, I, München, 1920, стр. 285—286, прим. 1 и 2 к стр. 286. Е. Kirsten, Die insei Kreta im fünften u. vierten Jhdt., Würzburg, 1936, стр. 98 сл., возражая против этого, предлагает производить слово Εοικευς от слова ο[κος в значении «имущества» (стр. 98, прим. 67). Полемизируя с Бузольтом, Кирстен правильно замечает, что добавление επί κοραι сделано лишь для того, чтобы выделить местожительство войкея из στέγαι έμ πόλει. 4 W i 1 I e t s, ук. соч., стр. 49, прим. 4. 5 ІCr, IV, 1950, стр. 158. 6 Именно так переводит это место и Бак: «which are not occupied by a serf residing in the country» (C. D. В u c k, The Greek dialects2, Chicago, 1955). 7 Cp. ICr, IV, № 79 и 144; первое издание этих надписей с подробным коммента¬ рием ср. M. Guarducci, «R ivista del R. 1st. d’Archeologia e storia dell’arte», III (1931), стр. 21 сл. 8 Cp. Bücheier u. Ziteimann, ук. соч., стр. 138 и прим. 20. Уже Цитель¬ ман предполагал, что στέγα в ГЗ — не просто дом, как недвижимость, но дом, как центр данного рода или семьи. Поэтому он считал, что в определение έν ταΈς (σ)τέγαις έν£» включены также и домашние (городские) рабы, что нам кажется не лишенным основа¬ ния.
28 К. М. КОЛОБОВА рогатого скота, являющегося собственностью семьи, от скота, принадле¬ жащего войкеям. Гортинские надписи, одновременные ГЗ, свидетельствуют о существова¬ нии частной собственности на землю, купли-продажи и аренды земли. Так например, упоминание о άρκαΐος πάστας как собственника земельного* участка, сданного им в аренду вместе с рабами (δολοι) (ІСг, IV, № 47, 6; СВ, № 4999), предполагает не только наличие частной собственности на землю, но и, в связи с этим, ответственность собственника земли за поведение рабов у арендатора земельного участка. В другой надписи, начало которой не сохранилось, говорится о деревьях (вероятно, фруктовых или масличных) и доме; собственность на них, по-видимому, должны удостоверить девять соседей, собственников ближайших земельных участков^ (τον όμορον εννέα οι επάνχιστα πεπαμένοι — ІСг, IV, № 81,2—3) Χ. Эти, к сожалению, немногочисленные надписи свидетельствуют о самом факте наличия частных земельных участков, принадлежащих отдельным гражданам. В этом отношении характерна и надпись (ІСг, IV, № 74; СВ, № 4992)^ в которой запрещается заклад оружия, ткацкого станка, шерсти, инстру¬ ментов для ее обработки, железных изделий, плуга, упряжи волов, зерновой меры и обоих мельничных колес. В первой сохранившейся строка подчеркнуто, что оружие свободного, необходимое ему для войны, на подлежит закладу. Можно думать, что и остальные орудия труда и пред¬ меты собственности также относятся к имуществу свободного человека. Земля здесь не упомянута, но, поскольку речь идет преимущественна об орудиях труда и предметах собственности, связанных с обработкой земли, она, конечно, также не подлежит закладу 1 2. Частная же собствен¬ ность на землю в первую очередь распространяется не на пахотные, а на приусадебные участки садовой и огородной земли 3. Об этом свидетель¬ ствует, в частности, сдача в аренду государственных участков садовой земли, расположенных в Кескорах и Палах (ІСг, IV, № 43В; СВ, № 5000),, 1 Ср. Т. Koehler u. Е. Ziebarth, Das Stadtrecht von Gortyn, Göttingen,. 1912, стр. 35—36, № 5. Cp. противопоставление στέγα и Foixia. В надписи идет также- речь о конфискации городского дома (στέγσ) находящегося в закладе, причем большое внимание уделяется установлению, в присутствии свидетелей, живет ли в доме сам закладчик или нет, так как это имеет значение для установления его права собствен¬ ности. 2 Обработка шерсти предполагает наличие скота, а мельничные колеса, железные орудия, плуг и упряжь волов — обработку земли, занятой под зерновыми культурами. Земля эта рассматривается, по всей вероятности, как семейно-родовая собственность, почему и предусматривается сохранение всех нужных для ее обработки условий Смысл этого закона, имевшего место не только на Крите, хорошо поясняется у Диодора: «Мно¬ гие вполне справедливо порицают большинство эллинских законодателей, которые запрещают при займе закладывать оружие, плуг и другое из самых необходимых пред¬ метов, а пользующихся этими вещами позволяют уводить за долги (αγώγιμους ε^ναι)» (Di od., I, 79; Cp. А r i s t., AP, II). По вопросу о самозакладеи уводе (cp. αγώγιμος έγιγνετο) cp. Н. S w о b о d а, «Ztschr. d Savigny-Stiftung f. Rechtsgeschiciite», R. Abt., XXXIX (1905), стр. 214—215: также К. M. К о л о б о в а «Проблемы истории докапиталистических обществ», 1934, № 11/12 стр. 9 сл. Отсутствие права частной соб¬ ственности на пахотную землю было одним из важнейших условий порабощения свобод¬ ных сородичей, почему впоследствии этот закон и рызывал справедливые нарекания. 3 Ср. у Энгельса: «Первым земельным участком, перешедшим в частную собствен¬ ность отдельного лица, была усадебная земля» (К. Марк с—Ф. Энгельс, Соч., т. XV, стр. 632) Наличие в Гортине стойких форм семейно-родовой собственности (ср. нераздельное имущество сыновей и совместное владение в семьях пахотной землей)· подтверждает пиложение о неразвитости форм частного землевладения, при котором владение усадебными участками является лишь начальным периодом развития земле¬ владения на правах собственности Н аличие кабальных (κατακείμενοι), которые при строгих запоет ах заклада всех денных предметов и орудий труда вынуждены закла¬ дывать за долги свою личность, подтверждает это положение.
ВОЙКЕИ НА КРИТЕ 29 продажа которых, как это специально оговаривается, запрещена. Самый ■факт запрещения государством продажи земли, предназначенной для <щачи в аренду, бесспорно свидетельствует о наличии частных земельных владений на сады и виноградники, которые могли продаваться их соб¬ ственниками. Важно отметить, что во всех перечисленных случаях основные произ¬ водители везде названы не Fol κέες, а δολοι, хотя сельские хижины везде называются Fowtoci. Это дает основания предполагать, что на этих частновла¬ дельческих землях земля обрабатывалась не войкеями, а δολοι, т. е., иначе говоря, войкеи не находились в частной собственности семьи или отдельных ее представителей. Тем не менее зависимое положение войкеев отрицать нельзя: в ряде случаев в ГЗ понятие δολοι применяется и к войкеям; кроме того, как уже отмечалось в литературе, и рабы и войкеи в правовом отношении подчинены одному и тому же лицу — пасту, главе и хозяину дома1. Наличие семейнѣ-родовой собственности в Гортине, анализ которой необхо¬ дим для дальнейшего исследования вопроса о войкеях, ярко выступает в законах о праве на наследование имущества различными категориями родственников, связанных с покойным главой семьи (ГЗ, V, 1 сл.). Устанавливается пять групп наследников, в порядке строгой очередности: 1) дети покойного, его внуки, правнуки; 2) братья покойного, их сыновья и внуки; 3) сестры покойного, их сыновья и сыновья сыновей; 4) «Те, кому надлежит», т. е. имеющие право на наследство по более отдаленному родству: οίς κ’ επιβάλλει, έπιΒάλλοντες; 3) «Те, которые составляют клер войкии»: τάς Foixtocç οΐτινες κ’ϊοντι ο κλαρος 1 2. Таким образом, как уже отмечалось в литературе, первые три группы представляют сравнительно узкий круг агнатов3. Рассмотрение первых четырех групп наследников ясно показывает, что гортинское право наследования, в первую очередь преследует интересы сохранения имущества внутри каждого данного рода, который ограничен четырьмя поколениями, восходя к отцу покойного и заканчиваясь его пра¬ внуками. В случае отсутствия представителей этих четырех поколений, имущество перейдет к более отдаленным родственникам, связанным какой- либо степенью родства или с самим покойным или с его отцом (επιβάλλοντες). Об этих же интересах сохранения имущества в роде свидетельствует и установление ГЗ о дочерях-наследницах (эпиклерах), которые должны вы¬ 1 Это утверждение общепринято. В советской литературе см. Л.Н.К азамано- в а, ВДИ, 1952, № 3, стр. 38. 2 О гортинском и аттическом праве наследования см. А. В. Н и к и т с к и й, Речи Исея и Демосфена (литографированное издание), М., 1903; G. De Sanctis, Storia dei Greci dalle origini alla fine del secolo V, т. I, Firenze, 1940, стр. 507—509; M. G u ar¬ du с c i, ICr, IV, 1950, стр. 159 (комментарий к ГЗ, V, 9—28). Некоторые аналогии с гор- тинским наследственным правом наблюдаются и в «Законах» Платона, где семьи, вмес¬ те с принадлежащей им собственностью, рассматриваются лишь как временные звенья в цепи, охватывающей ряд поколений предков и потомков, как составные части единого рода. «Вы не принадлежите сами себе и ваше имущество не принадлежит вам, но все является собственностью рода вашего, и прежде существовавшего и продолжающего существовать в будущем, а еще более и весь род и его имущество принадлежит полису...» (Plato, Leg., XI, 923, А — В). Поэтому, согласно Платону, отцовский надел и его оборудование не подлежит разделу, но переходит к одному из сыновей, являющемуся единственным наследником родового имущества и продолжателем родовых традиций своих предков. 3 Де Санктис полагает, что четвертая группа наследников включает всех других родственников по отцу, но стоящих к нему в более отдаленных степенях родства. Счи¬ тая, что гортинское право игнорирует когнатов, Де Санктис аргументирует это нали¬ чием в гортинском праве раздельного имущества жены и мужа (De Sanctis, ук. соч., стр. 507—508). Об этом см. ниже.
30 К. М. КОЛОБОВА ходить замуж за старшего брата отца, или, если братьев отца нет в живыху то за сына старшего брата отца, затем — за родственников отца и лишь в крайнем случае за члена своей филы (ГЗ, VII, 15—VIII, 20). Характер¬ но, что эти строгие законы семейно-родового наследования касаются только· семейно-родового имущества, так как наряду с этим в гортинском праве предусматривается возможность приобретения сыновьями своего собствен¬ ного, лично им принадлежащего имущества, которое они вправе еще при жизни отца и сдавать в аренду и даже продавать (ГЗ, VI, 2 сл.)1. Наибольшую трудность в понимании этого закона представляет вопрос о наследовании имущества покойного,в случае отсутствия прямых родствен¬ ников отца, вопрос о пятой категории наследников: «те, которые составляют клер войкии». Цительман (ук. соч., стр. 144) считал, что речь идет здесь о войкеях и что другое понимание этого места исключено. . Однако он отказывался объяснить—каково же может быть положение таких Haüsler, оказавшихся без господ. Шаубе предполагал, что здесь могло иметь место лишь временное насле¬ дование и что позже κλαρος с войкеями переходил в собственность государ¬ ства1 2. Однако в таком случае следовало бы предположить, что одна и та же формулировка, применяемая к наследникам— εκεντά κρέματα —, в одном случае имеет одно значение, в другом — другое. Липсиус пытался выйти из затруднения, считая, что в понятие έττιβάλλοντες включены не только родственники, но и все члены филы. Он ссылается при этом на то, что эпиклера, при отсутствии женихов среди членов своего рода, должна выйти замуж за одного из членов своей филы3. Однако эта аналогия произвольна.Закон специально оговаривает, что эпи¬ клера может выйти замуж за члена филы только в случае отсутствия έπιβάλλοντες (ГЗ, VII, 50—52 и др.). И здесь, и в других строках закона термин έπιβάλλοντες обозначает тех родственников наследницы, которым, па закону, надлежит жениться на ней в целях сохранения имущества в роде (ср. ГЗ, VII, 52—54, 54—55; VIII, 8—10). Кирстен отмечал, что в случае отсутствия наследников имущества переходит к клеру, и поскольку связь с клером параллельна связи с филой, речь не может идти о кларотах как наследниках. Поэтому, по мнению Кирстена, превращение кларотов в земельных собственников не¬ возможно, так как правом на землевладение в полисе пользуются лишь граждане4. Кирстен склонен понимать термин κλαρος и как коллектив, в который входят граждане, и как совокупность земли,принадлежащей всему коллективу (т.е. государству). Подтверждение этому Кирстен, ссылаясь на Бузольта5, видит в οίκοι Карфеи (о. Кеос), которые он считает терри¬ ториальными округами, подразделениями филы. Однако с таким толко¬ ванием надписи согласиться нельзя6. В передаче наследства клеру Кирстен 1 Ср. πάσετα ι έ άπολσχει; следовательно, сын мог приобрести имущество в част¬ ную собственность или посредством покупки, или путем порабощения владельца иму¬ щества, или путем личного наследования. Во всех случаях это имущество стоит вне семейно-родовых владений. 2 А. Schaube, «Hermes», XXI (1886), стр. 213 сл. 3 Н. L і р s і u s, «Abhandl. d. Phil.-hist. Kl. d. K. Sachs. Gesellsch. d. Wis- sensch.», II (1904), стр. 396 сл. 4 Kirsten, Die Insel Kreta, 138 сл. 5 В uso lt, ук. соч., стр. 267, прим. 5 и стр. 133—134, прим. 6. ^ 6 Ср. IG, XII, 5, № 540: . . . μετέχοντας πάντων Jiv και οι άλλοι πολ"ΐται, [κα]ι φυλής ής άν βούλονται και οίκου. Бузольт, однако, отмечает, что характер этих ο|κοι остается неясным. Однако, как нам кажется, правильное понимание этой надписи легко уста¬ навливается по аналогии с одновременными ей надписями той же Карфеи (III—II вв. до н. э.), в которых также речь идет о предоставлении гражданских прав: μετέχοντας
ВОЙКЕИ НА КРИТЕ 31 видит возвращение наследственной собственности умершего государству, поскольку он понимает клер как название всей государственной земли, предоставленной в наследственное пользование гражданам как бы на пра¬ вах лена. Ощущение родственности граждан друг другу, по его мнению, давно уже исчезло. Поэтому Кирстен считает, что и родовое значение филы в Гортине давно уже было оттеснено на второй план. Фила, по его мнению, сохраняет свое военное значение и одновременно является не ро¬ довым, а государственным подразделением граждан (ук. соч., стр. 152— 153). Даже γένη на Крите Кирстен объясняет не наличием сохранения ро¬ довых пережитков. Указывая, что Аристотель писал о выборе космов на Крите έκ τινών γενών (Arist., Pol., 1272a, 34), Кирстен считает их не ро¬ дами, восходящими к генеалогии родовой знати, но вторичными образо¬ ваниями, результатом развития на Крите олигархии,не связанной с какими- либо пережитками или остатками древних родов (ук. соч., стр. 174). Одновременно с этим Кирстен полагает, что в идеале на Крите не существует частной собственности, но только собственность общины, осво¬ божденной при этом от каких-либо пережитков родовых отношений (там же, стр. 140—141). Таким образом, с одной стороны, он считает, что граждане Гортины уже полностью освобождены от родовых институтов и родовых традиций (сисситии он также объясняет как чисто политичес¬ кий институт), а с другой стороны, признает, что собственность землевла¬ дельцев связана собственностью государственной общины и что в идеале частная собственность не существует, хотя фактически имеет место. Понятие войкии в Гортинском праве он вообще игнорирует, ни слова не говоря о ней в своем исследовании. Однако положение Кирстена, что κλαρος является обозначением всей земли государственной общины, не может быть принято. Клер всегда обо¬ значает часть территории и нигде не встречается для обозначения всей совокупности земель, входящих в территорию государства. Искусствен¬ ность построения Кирстена ясно выражена и в его, оставшемся недоказан¬ ным, положении о вторичном образовании γένη, не связанных с родовыми отношениями, хотя бы пережиточно. Самое возникновение γένη в более поздний период, если даже допустить это предположение, прежде всего свидетельствовало бы о живучести родовых традиций,а не об их отсутствии. Развитие чисто территориальных связей землевладельцев и падение уз родства неизбежно связано с развитием частной собственности на землю, с индивидуальным наследованием земли и правом ее личного отчуждения. Иначе представляет себе передачу наследства клеру М. Гвардуччи, хотя онадакжекак и Кирстен, полагает, что именно клер выступает на¬ следником, а не войкия1. Отсюда неизбежно вытекает необходимость точ¬ ного определения клера не как земельного надела, но как группы владель¬ цев данного участка земли. И действительно, следуя Де Санктису, Гвар¬ дуччи дает новое определение клера: «κλαρος, однако, были не рабы „относя¬ щиеся к имениям”, как бы κλαρώται или οικείοι, как думали некоторые ученые, но — хозяева имений, составляющих клер вместе с имениями 1 * * 4πάντων ών και οι άλλοι πολϋ[ται, και γης Ιγκτησι]ν και οϊκου είναι (IG, XII, 5, № 528: 534). Конструкция первой надписи ясна: μετέχειν φυλής και οϊκου. 1 Связь войкии с έπιβάλλοντες Гвардуччи подкрепляет аналогией с законами XII таблиц: «Если умрет без завещания (человек), пусть владеет фамилией ближай¬ ший агнат. Если агната нет, пусть (владеют) фамилией сородичи (gentiles)» (Tab. V, 4 сл.). Однако, нет оснований gentiles закона XII таблиц отождествлять с έπιβάλλοντες τάς F о ι κ ί α ς, поскольку войкия как раз сужает родство до ближайших по родству агнатов данной большой семьи. Ср. Guarducci, ICr, IV, 1950, стр. 160; формулировка закона XII таблиц: Si adgnatus non escit, gentiles familiam [habento]; формулировка Гвардуччи: Si autem пес έπιβάλλοντες familiae exstent, κλαρος quicumque sint, isti bona habento.
32 К. М. КОЛОБОВА умершего человека» (ІСг, IV, стр. 159). Возражая против обычного пони¬ мания клера как части территории рода или племени, некогда получен¬ ной членами племени или рода по жребию, Гвардуччи полагает, что в дан¬ ном месте клер следует понимать как «совокупность собственников того района,где находилось недвижимое имущество,которым владел покойный»1. Это утверждение Де Санктиса, положенное в основу определения Гвардуч¬ чи, подкрепляется ссылкой на закон озольских локров о праве наследова¬ ния луговых и садовых земель, выделенных государством для колонистов. Право на пастбище, согласно закону, принадлежит в первую очередь главе семьи и его сыну; если сына нет, то — дочери; если нет дочери, то — брату; если нет брата — ближайшей родне (άνχιστέοαν). Далее Виламовиц читал: «Если же нет ближайшей родни, то соседям», участки которых расположены рядом с участком умершего (το:, έπινόμδι ομ[άρδ]ν)1 2. Однако исследование надписи показало, что чтение стоящего в надписи слова ΟΙΙΟΝ как о μ όρον невозможно3. Таким образом, попытка объяснить κλαρος как со¬ вокупность соседей-собственников на основании чтения Виламовица теперь отвергнутого в науке, должна быть признана несостоятельной. Одновременно вызывает возражение и чтение о\ έπιβάλλοντες τάς Γοικίας, допускаемое некоторыми исследователями. Обратимся к надписи. ~ έ тс ал[о\&аѵёі άνΈρ ί γννιϋά, αί μέν χ έι τέκνα ε ές τέ\χνδν τέκνα ? ές τούτον τέ\χνα, τούτος £χεΙ»>] τα χρίμα\τα. — αΐ δέ χα μίτΐς έι τούτδ\ν, ά{α)δελπιοϊ δε τό άποϋ·ανόν15τος χίχς αδε{λ]πιδν τέχν\а ϊ ές τυύτΰν τέκνα, τοντ\ος έχεν τα κρίματα, αί δέ χα | μίτις έι τούτον, άόενπιαι $|έ to απο&ανόντος χές ταυτ20άν τέκνα έ ές τον τέχνον τέ\χνα, τον- гое έχεν τα χρξμα\τα. — αί δέ χα μίτις έι τούτον, | οϊς χ* επι¬ βάλλει οπο χ έι ζά χρ\εματα, τούτος άναιλέ&θ·α23ι. — αί δε μί ιίεν έπιβάλλυνΤ£|ς τάς βοιχίας, οϊτινές χ* \ ΐδντι ό χλάρος, τούτονς έ\χεν τά χρεματα. — αί δέ χ’ οι | επιβάλλοντες οι μεν λεί30δντι όυτέί>&αι τά χρίματ\α, οι δέ με, διχάχΟαι τον δι\χαθτάν έπι τοίλ λείονοι δ\ατϊ{Ηέ·αι εμίν τά κρίματα π\άντα, πριν χα δάττονται. «Если умер муж или жена, то, если есть дети или дети детей или этих (последних) дети, им владеть имуществом. А если никого из этих нет, но (есть) братья умершего или дети братьев или этих (последних) дети, им владеть имуществом; если же из этих никого нет, но есть сестры умершего или их дети или дети детей, им владеть имуществом. Если же из этих ни¬ кого нет, то тем, кто имеет право (на наследство), когда для этого пред- 1 De Sanctis, ук. соч., I, стр. 508; М. Guarducci, там же, стр. 160. 2 U. ѵ. Wilamowitz-Moellendorf, SPAW, 1927, №№ I —VI. 3 Согласно Пезопулосу, на которого ссылается Buck, Greek Dialects2, Ars 59, стр. 256 имеющееся в надписи OIION не позволяет читать его по Виламовицу δμόρδν. Бак предла¬ гает читать это слово как [όμ]οίιον, считая, что здесь возможна описка резчика. Поэтому он указывает на возможность понимания последней категории наследников как лиц, находящихся в более отдаленном родстве с покойником (ср. Is., XI, 7: εξω της αγχιστείας), оставляя, однако, чтение с вопросительным знаком. Д. И. Георгакас, ука¬ зывая, что лично им произведенное исследование самой надписи не оставляет сомне¬ ний в том, что здесь нет ни пропуска, ни ошибки, предлагает понимать ΟΙΙΟΝ — ΟΙΙΩΝ, как аттич. οϊων, с чем он сопоставляет значение οι'ος как δς в иослекласси- чѳских текстах. Таким образом, он полагает, что эта поздняя форма очень рано отра¬ жена в диалектической форме. Его перевод: if not, to the heir from among whomsoever (D. I. Georgacas, GI. Phil., LI (1956), № 4, стр. 249 сл.).
ВОЙКЕИ НА КРИТЕ 33: отавляется возможность, им получить имущество. А если нет имеющих право (на наследство), то тем, которые составляют клер войкии(или „тем из войкии, которые составляют клер“), им владеть имуществом. Если же имеющие право (на наследство) одни хотят поделить имущество, а другие — нет, то пусть судья присудит находиться имуществу у желаю¬ щих поделить (его) до тех пор, пока не поделят» (ГЗ, V, 9—31). Против указанного выше широко распространенного в науке по¬ нимания надписи высказались некоторые крупные эпиграфисты1, предпочитая связывать оі етсфіХХоѵтз; со следующим За ним словом та; Foixtaç. Гвардуччи также высказывается за понимание етсфаХХоѵта; в законе Гортины о наследовании как етсфаХХоѵтз; Ta;Foixta;. Кроме того Гвардуччи пытается связать последний параграф этого закона о возможности разделе¬ ния имущества, если среди етсфаХХоѵтз; есть желающие этого раздела, не с етсіріХХоѵтз;, о которых говорится в надписи, а с клером, точнее с хозяевами клера1 2. Однако даже если принять во внимание обычное в науке определение войкии как большой семьи, объединяющей в себе потомков двух, трех и даже четырех поколений одного отца, то окажется, что все члены такой войкии объединены в первых трех группах наследников. Четвертая группа наследников (oí; х’ етсфаХХіі отсох’èi), по-видимому, представляет группу более дальних родственников отца, но одновременно, может быть, и родственников матери, так как в первых трех группах принимались во внимание только ее дети, непосредственно связанные с родом мужа3. Таким образом, если исходить из реального комментария, вызываемого самим текстом надписи, то нам кажется неоправданным понимание чет¬ вертой группы наследников, как етсфіХХоѵтг; та; Foixía; (т. е. имеющих право на наследование из членов войкии), Кроме того эти же етсфаХХоѵтз; упомянуты уже выше (как четвертая категория наследников), причем никакой оговорки, что здесь речь идет не об етсфіХХоѵтз; вообще, а только об етсфаХХоѵтз; та; Foixta;,— нет,так же, как не сделано такой оговорки и в специальном параграфе, посвященном цраву етсфіХХоѵтз; требовать раздела между,ними полученного наследства. В гортинской надписи етсфіХХоѵтз; (зтсфаХХоѵ) является термином, всегда определяющим группу родственников то со стороны отца, то со стороны матери, то, как в разбираемом нами случае, и со стороны отца и со сто¬ роны матери, представляющих членов рода4 * в том случае, когда члены* войкии или не могут выступить сами, или членов войкии вообще нет.* Эти сородичи выступают всегда непосредственно после ¿c^ictsi; б, т. е. войкии покойного, в которую обычно включены те же три первых группы наследников, с которыми мы встречаемся в законе об очередности прав на наследство. Члены рода получают права наследования только при отсутствии членов войкии6. При этом, несмотря на то, что етсфаХХоѵтз; 1 Ср. F. Sol ms en, Inscriptiones Graecae ad inlustrandas dialectos selectae, Lip- siae, 1921, № 33, V, и, следуя за ним, E. Scbwyzer, Dialectorum Graecarum exempla epigraphies potiora, Lipsiae, 1923, № 179 и комм, на стр. £9. Но Buck сохраняет преж¬ нее чтение. 2 Ср. Guarducci, ук. соч.,стр. 160: Bona vero hereditate suscepta domini xXàpov efficientes vel indivisa administrare vel, si placuisset, inter singulos dividere poterant. 3 Ср. аналогию с вышеупомянутым законом Локриды, если чтение Бака считать дравильным. 4 Ср. W il lets, ук. соч., стр. 61: «Из контекста мы можем заключить, что ері- ballontes здесь были родственниками, которые, не будучи членами ойкоса, принадле¬ жали к тому же роду,. что и члены ойкоса». Ср. также комментарий к изданию и переводу Гортинской надписи: А. С. Merriam, AJA, I (1885), стр. 349, 29. 6 В понятие ¿ухіате'ь; греки включали только ближайших родственников (см. I s., VIII, 32; ср. ниже, стр. 44, прим. 2): 6 Мы встречаемся с этой группой наследников при определении права на наслед¬ ство и порядка женитьбы на эпик л ере. Ср. ГЗ, III и VII —XII. 3 Вестник древней истории, № 2
34 К. М. КОЛОБОВА встречаются в надписи не менее 28 раз, нигде нет уточнения о каких έπφάλλοντες идет речь, а между тем, если принять чтение έπφάλλοντες τας Fotxiac, то этого следовало ожидать, ведь такое чтение предполагает, что должны существовать έπφάλλοντες τού γένους и что такое различие должно быть как-то оговорено в надписи. Последний параграф закона о возможности как совместного, так и раздельного владения унаследованным имуществом, относится не к пятой группе и не ко всем пяти группам наследников, но только к четвертой группе, только к έπφάλλοντες. В пользу этого свидетельствует разница терминологии при определении перехода имущества между группой έπι- βάλλοντες и четырьмя остальными группами. Вместо обычного для четырех групп заключения τούτος (τούτονς) Ικεν τα κρέματα, «иметь (подразуме¬ вается „на прежних основаниях“) имущество», наследникам четвертой группы право на наследство передается словами: τούτος άναιλεθ-θαι, т. е. «получить», «принять». Следовательно, в одном случае речь идет о нераз¬ дельном владении наследством, как оно велось и прежде, в другом слу¬ чае о приобретении имущества, о формах управления которого было необходимо сделать специальное разъяснение: нераздельное владение возможно лишь в случае общего согласия всех έπφάλλοντες, в случае же протеста кого-либо из наследников против этого, суд должен решить в пользу требующих раздела имущества. Как кажется, это мож¬ но объяснить тем, что в данном случае в категорию έπφάλλοντες включены родственники как со стороны отца, так и со стороны матери (ср. начало закона о наследстве: «Если умрет муж или жена), т. е. и когнаты. Раздел имущества между наследниками четвертой группы пред¬ полагается коллективный, т. е. не делается различия в праве очередно¬ сти получения наследства между отдаленными родственниками мужа и когнатами. Об этом свидетельствует и специальный параграф, предусма¬ тривающий возможность раздела имущества между наследниками, а не передачу его одному из наследников по строго установленной оче¬ реди наследования. Закон склоняется на сторону требующих раздела, т. е. присоединения имущества к своей войкии, которая иногда может оказаться войкией и другого рода (рода жены)1. Аристотель рассматривает οικία как первое «естественное сообщество, сложившееся ради повседневных нужд». Ойкия по Аристотелю пред¬ ставляет объединение «по природе» (т. е. по кровному родству), сложив¬ шееся как единый хозяйственный коллектив. «Завершенная (по своей форме) ойкия, пишет он, состоит из рабов и свободных»1 2. Она объеди¬ няет мужа, жену, детей и подвластных им рабов. Поэтому в каждой такой патриархальной семье существует три вида отношений: οεσποτικη, 1 В свете материалов ГЗ, мы склонны иначе понимать и стихи Гомера, Od., XIV, 199 сл. В рассказе Одиссеем своей вымышленной биографии он называет себя критянином, сыном купленной рабыни и знатного отца; кроме него у отца есть и законные сыновья. Далее следует: τοι δέ ζωήν έδάσαντο παΐδες ύπέρθυμοι, και έπι κλγρους έβάλοντο (208—209). Вопреки обычному пониманию этого места (единст¬ венного в гомеровских поэмах, где идет речь о наследовании имущества после смерти отца), как то, что сыновья «бросили жребий», мы склонны понимать это место иначе. После смерти отца сыновья разделили движимое имущество и наследовали земли (клеры) отца (ср. с έπι. .. έβάλοντο гортинское έπφάλλοντες). Одиссей, как νόθος, получает «очень мало», а для жительства ему предоставлен дом — οικία. По отцу Одиссей свободный человек, как это точно соответствует и гортинским брачным за¬ конам. Позже он женится на дочери-наследнице (ήγαγόμην δέ γυναίκα πολυκλγ'ρων ανθρώπων) и переходит к ней в дом. Таким образом, сын знатного человека и рабыни не теряет связи с родом отца. Возможность его женитьбы на эпиклере объясняется тем, что сам он принадлежит к числу родственников по отцу, входящих в группу έπφάλλοντες. 2 А г ist., Pol., I, 2, 1; 1253 b, 24: οικία δέ τέλειος έκ δούλων και ελευθέρων.
ВОЙКЕИ НА КРИТЕ 35 γαμικη, τεκνοποιητικη, т. е. отношения господства, брака и производства детей. Основой этой семейной организации является κτησις, т. е. обла¬ дание совокупностью орудий, необходимых для создания жизненного бла¬ гополучия семьи. Раб при этом определяется как κτήμα τι; это понятие раскрывается далее как οργανον προς ζωήν (орудие для приобретения жиз¬ ненных средств). Таким образом, владение рабами составляет экономи¬ ческую основу ойкии, без которой она не может существовать1. Этот же вопрос детально рассматривается неопифагорейцем Калликра- тидом в сочинении «Περί οίκων ευδαιμονίας», в полном согласии с Аристо¬ телем и, вероятно, в зависимости от него1 2. Понятие ойкии как большой семьи, эксплуатирующей рабов, входящих в это семейно-хозяйственное объединение, не вызывало у древних ни споров, ни противоречивых тол¬ кований. Калликратид, говоря об ойкосе как объединении родственных сообществ, отмечает как самую характерную черту ойкоса наличие в нем двух неоднородных частей: «Из самих же частей две являются первей¬ шими и наиболее важными — άνθρωπος καί κτασις, управляющее и предо¬ ставленное в пользование (τό κυββρνώμενον καί τάν χρασιν έμπαρεχόμενον)». Входящие в ойкос рабы получали право на признание законности их брачных союзов, т. к. этим путем обеспечивалась их преданность имен¬ но этому ойкосу. «Люди, составляющие ойкос,—продолжает Калликратид, одни — являются близкими по родству, другие — рабами (τοί μέν συγγβνέες, τοί δ’ οίκηοι)». «Близкими по родству считаются члены одного рода. Ойкеи же не являются природными родственниками, но становятся ими на ос¬ нове брачных союзов (οίκηοι δέ επίκτητοι συγγβνέες από τας τώ γάμω κοινωνίας λαμβάνοντες την καταρχάν). Поэтому-то среди рабов встречаются также отцы, братья, деды по матери и т. д. (πατέρες η άδβλφοί η μητροπάτορες η έν γέ τι τούτων)»3. В свете этих объяснений становятся ясными и глоссы поздних лекси¬ кографов. У Гесихия οίκήες объясняется как «все близкие по роду: и рабы, и все (близкие) по ойкии» (б. ѵ.). Аммоний устанавливает различие между терминами οίκήες и οικείοι: οικείοι— родственники по брачному союзу; οίκήες — все, находящиеся в одной и той же семье (οικία), как рабы, так и свободные4. Однако ойкия Аристотеля представляет уже поздний этап общественно¬ экономического развития — превращение ойкии в моногамную семью, 1 Е. Г. Кагаров совершенно правильно характеризовал ойкшо у Аристотеля как большую патриархальную семью (Е. Г. Кагаров, Пережитки первобытного комму¬ низма в общественном строе древних греков и германцев, М. — Л., 1937, стр. 19). 2 Подробнее о Калликратиде и его зависимости от Аристотеля (в его экономиче¬ ских взглядах) см. Fr. Wilhelm, Die Oeconomica, RhM, N. F., 70 (1915), стр. 161— 223. Цитируемый здесь и дальше текст из сочинений Калликратида взят yJ. Stobaei, Florilegium, III, tit. 85, стр. 142 (Lpz, 1838). 3 В отличие от Аристотеля в ойкос у Калликратида включаются и друзья (φίλοι), придающие величие и блеск ойкосу. Рассматривая три вида власти — δεσποτικά, έπιστατι- κά, πολιτικά, Калликратид определяет деспотическую власть, как власть, осущест¬ вляемую только в интересах властвующего; такова власть господина над рабами. Власть надзирающая ближе всего напоминает отношение врача к больному, учителя к ученику: она распространяется преимущественно на детей. Власть политическая имеет в виду пользу обеих сторон и соответствует власти м)тжа над женой. Отвлекаясь от морали¬ зующей тенденции неопифагорейцев, следует заметить, что ойкос Калликратида, также основанный на землевладении и рабстве, приближается к форме эллинистического ойкоса знатных семей, куда включались и многочисленные клиенты (φίλοι). Аристо¬ кратическая землевладельческая верхушка эллинистических полисов состояла из та¬ ких ойкосов. Понятно поэтому замечание Калликратида о том, что отношения между ойкосами и полисами являются отношениями, полными гармонии и взаимной заин¬ тересованности друг в друге. 4 Ammonius, De differentia ad finium vocabulorum (L. G. Valckenaer), Lpz, 1892. 3*
36 К. М. КОЛОБОВА так же*как и ойкия Калликратида является дальнейшем развитием формы ойкии в связи с ростом новой землевладельческой знати эллинистических городов. Уже Сибом установил, что греческий ойкос (ойкия) состоял из основа¬ теля ойкоса, его детей, внуков и правнуков1. Дж. Томсон, исследуя эту форму патриархальной семьи, подчеркнул связь ойкии с землевладением, с наследственным клером1 2. Однако и у Сибома, и у Томсона, и у Виллетса 3 осталась непрослеженной связь ойкии с непосредственными производите¬ лями, входившими в состав ойкии как подвластные ей люди, но одновре¬ менно и как ее члены. И у Томсона и у Виллетса рабы рассматриваются как принадлежность только клера (клароты), т. е. как собственность ойкоса на клер, принадлежностью которого являются сервы, крепостные. Это в целом правильно подмеченное явление отражает однако более поздний этап развития ойкии, а именно: распад большесемейной общины на семейные мелкие объединения, в результате утраты родом своей экономической це¬ лостности. При первоначальном расселении родовыми поселками4, территория ка¬ ждого рода подразделялась на клеры между такими большесемейными об¬ щинами (ойкиями); при этом каждая войкия состояла из двух μέρη, из членов большой семьи, возглавляемой ее родоначальником, и из подвластных ей производителей, преимущественно земледельцев, которые оказывались под непосредственным контролем главы бол.ыпесемейной общины — паста, игравшего и по отношению к своим потомкам ту же роль верховного главы общины, но уже не в качестве паста, а в качестве отца, деда или ойкиста. Самый термин πάστας, более нигде не засвидетельствован¬ ный ни в литературных, ни в эпиграфических памятниках Греции, по своему происхождению связан с представлением о «владении» (от πάμα, ,πάομαι) и, возможно, со словом πάστος в значении «еда»; «трапеза», засвидетельствованным для XI в. у Льва Грамматика5 6. Экономической основой древней ойкии, как это отмечал уже Дж. Томсон, было семейно-родовое владение землей, т. е. ее благосостояние в значитель¬ ной степени зависело от степени развития земледелия и скотоводства. В этот период, когда во главе Гортины стояла родовая олигархия, т. е. родовая знать, стойко охранявшая свои родовые привилегии, ойкии родо¬ вой знати были основаны на эксплуатации труда земледельцев, входив¬ ших в состав ойкии. В этот период ойкия служила той наиболее удобной формой, которая, с одной стороны, создает прочную хозяйственную базу и господство в роде болынесемейвых общин знати, а, с другой стороны, спо¬ собствует сплочению богатых и знатных родов в привилегированную вер¬ хушку гортинского государства. Семейно-родовые формы собственности и отсутствие развитой частной собственности на землю обеспечивают и здесь, как и в других сходных по экономическому и политическому строю государственных общинах, экономическую и политическую власть родо¬ вой олигархии. Этот факт был в свое время отмечен уже Аристотелем: «при олигархии... земельные участки должны подчиняться не дарению, но роду»0. Экономическая прочность семейно-родовой собственности тесно 1 Н. E.Seebhom, On the structure of Greek tribal society, L., 1895, стр. 54 сл. 2 G. T h om s о n, Studies in ancient Greek Society, I2, L., 1954, стр. 109, 139, <153, 313-314, 323.· 3 Willets, ук. соч., стр. 61—62. 4 См. Катаров, ук. соч., стр. 18—20. 5 Leo Grammaticus, 230,4 (Bonnae, 1842); E. A. Sophocles, Greek lexi¬ con of the Roman and Byzantine periods, Lpz, 1914, s. v. 6 Aristot., Pol., VIH (V), 8, p. 1309a, 20 (перевод Натарова, ук. соч., стр. 10). Аналогию родовым формам землёвладения на Крите мы находим в указании Страбона о семейно-родовых владениях у иберов: at κτήσεις κατά σνγγένειαν (XI, 3,
ВОЙКЕИ НА КРИТЕ 37 связана с тенденцией сохранения имущества внутри рода, в случае от¬ сутствия непосредственных членов ойкии1. В гомеровских поэмах οίκος и κλήρος составляют еще неразрывное целое, и термин οΐκέται применяется как к членам знатной семьи, так и к ойкетам, входящим в состав ойкии как ее рабочая сила* 1 2. Одновременно клер обес¬ печивает экономическое единство и .прочность войкии. В Гортине клер также является основой хозяйства знатной семьи, во владении которой он находится, хотя и принадлежит роду в целом; с родовой формой землевладения связаны и обрабатывающие клер войкеи, распределенные между войкиями по месту их постоянного жительства. Однако в условиях патриархального строя большесемейных общин, все связи прежде всего являются личными связями,а не территориаль¬ ными. Именно поэтому, в силу неписаного древнего права, войкеи ста¬ новятся в личную связь с членами войкий и входят в войкию как ее младшие члены, во всем подвластные тем же законам,по которым управляют старшие представители войкий, главы в первую очередь знатных семей, членами своего семейного объединения. Поэтому следует быть особенно осторожными при сближении войкеев с кларотами, поскольку, несмотря на засвидетельствованный в ГЗ термин κλαρος, социальная группа лю¬ дей, обрабатывающих клеры, названа все же не кларотами, но войкеями. Более того, если бы войкеи Гортины были кларотами, т. е. рабами частных лиц, то следовало бы одновременно допустить, что в период, отражаемый ГЗ, частная собственность на землю была основой экономического развития гортинского общества. Несомненно, что термин «клароты» связан с термином «клер», как и «афамиоты» с «апамией», засвидетельствованной в надписи из Елевферны3, хотя фрагментированное состояние надписи затрудняет понимание этого термина. Некоторый свет на вопрос о гортинских клерах проливает свидетель¬ ство Аристотеля во фрагментах «Фессалийской политии» о клерах Фес¬ салии4. Первым тагом Фессалии Аристотель считал Алева, которому и 6, р. 501). В словаре Гесихия ο|κος раскрывается как ολίγη οικία, т. е. знатная семья. Ср. Is., VII, 32: οι οίκοι οί μεγάλοι. 1 Ср. у Полибия (XX, 6,5) о старинном обычае древней Беотии, которым прене¬ брегали уже в Беотии эллинистической поры, оставлять имущество в случае отсут¬ ствия у умершего детей, членам своего рода (τοΤςκατά γένος έπιγενομένοις). Ср. также замечания по этому поводу у Th. Меіег, Das Wesen d. spartanischer Staatsordnung, 1939, стр. 8 сл. («Klio», Beih. 42 = N. F., 29). 2 Ср. II., XV, 497 сл. В схолиях к Одиссее (XIV, 3—4) об ойкеях говорится: ’αντί του οίκετών. λέγονται δέ και οί συγγενείς καί πάντες οί έν τή οίκίι. В это число «всех, кто в ойкии», несомненно, включены и войкеи. 8 ІСг, II, 1939, XII, 16, А (VI—V вв. до н. э.). У Гесихия έφημίαι объясняется как αγροί, βέλτιον (δέ) ’αφημίαι; ’αφημίας—τάς ’αγροικίας (по чтению Шмидта). Cp. Ath., VI, 263e (Каллистрат): ’αφαμιωται— οί κατ’ ’αγρόν έγχ<όριοι. Нет -оснований (ср. К. М. Т. Chrimes, Ancient Sparta, Manchester, 1949, стр. 213, прим. 5) предполагать, что название «афамиоты» является критским термином общегреческого названия «кла¬ роты», поскольку оба термина (и клар, и апамия) засвидетельствованы в ранних над¬ писях Крита. М. Гвардуччи восстанавливает слово κλαρος в надписи из Латоса (ІСг, I, XVI, 17,стр. 16 и 20): [ή κλαρος φ]θείρη ή оΙκετ^ιαν, вместо более раннего восстановле¬ ния (Έφ., 1908, стр. 221—222) [καταλαμβάνη ή φ^είρη. Ср. аналогичное выражение в ольвийской надписи (IOSPE, I, 32, В, 16: έφθάρ&αι μέν τήν οίκετείαν άπασανκαί τούς τήμ παρώρειαν οίκουντας Μιξέλληνας, где έφ&άρθαι, по верному замечанию В. В. Ла¬ тышева, значит corruptos et abalienatos esse (non exstinctos) (стр. 55, прим. 1). Если и здесь речь идет о совращении врагами местного населения, что нам кажется довольно вероятным, то уместнее было бы предположить, что перед φθείρη стояло название какой-то группы негражданского населения. Однако и первоначальное чтение «захва¬ тил или склонил на свою сторону» (дословно «повредил») нам кажется более удачным, чем вариант, предложенный М. Гвардуччи. 4 Из «Фессалийской политии» Аристотеля сохранилось лишь два фрагмента: На г рост at. s. ν. τετραρχία и Schol. in Eurip., v. 311.
38 К. М. КОЛОБОВА приписывал разделение страны на четыре части. В другом фрагменте говорится о распределении земель между фессалийскими воинами: «Раз¬ делив политик), Алев приказал предоставить по клеру каждым сорока всадникам, гоплитам же — восьмидесяти»1. Следовательно, Аристотель считал, что Алев был также создателем фессалийской армии — конницы и пехоты (при соотношении 1:2). Фукидид (IV, 78, 3) указывает, что фессалийцы δυναστεί^ μάλλον η ίσονομί^ έχρύντο 1 2. Эта характеристика Фукидида тем более интересна, что обыч¬ но под династической властью греки в V и IV вв. понимали олигар¬ хическую власть знатных родов, управляющих страной на основании устного права. Раздел земли на большие по величине клеры, связанный у Аристотеля с деятельностью Алева, скорее всего следует приурочить к вторжению фессалийцев в эту область и к захвату больших земельных площадей знат¬ ными родами, которые затем выставляли, каждый со своего клера, опре¬ деленное количество воинов. Минимум воинов, выставляемый каждым знатным родом со своего клера, согласно Аристотелю, составлял 40 всадников и 80 гоплитов (по другому предположению — пелтастов). С этим легко сопоставляется приводимая Аристотелем числовая схема, дающая точное соотношение фил, фратрий и родов в древнеафинском государстве. Фразу Аристотеля о том, что в Афинах «каждый род состоит из 30-ти мужчин», следует понимать, как это отмечалось в литературе, так, что каждый род должен был выставлять (со своего клера) отряд в 30 воинов. По-видимому, аналогичное распреде¬ ление земли между родами было и на Крите. Однако, как нам кажется, в силу социального расслоения внутри критских родов, войкии рядо¬ вых граждан, не входящих в состав критской знати, скорее превраща¬ лись в чисто семейные объединения, чем войкии богатых и знатных семей. В установлениях для колонистов, выводимых гипокнемидскими лок- рами в Навпакт, мы встречаем термин войкиаты3. После изложения ос¬ новных установлений для колонистов (έ-ιΡοίκοι), в надписи предусматри¬ ваются наказания для возможных нарушителей этих законов — атимия и конфискация имущества. Должностное лицо обязано в течение тридцати 1 . . . διελων δε τήν πολιτείαν Άλεύας εταξε τόν κλήρον παρέχειν έκαστους ιππέας μέν τεσσαράκοντα ¿πλίτας δέ ογδοχκοντα (Schol. in Eurip., Ε. Schwartz, т. II, стр. 334, V. 311 (A r i s t., fr. 498). Cp.H. T.W а d e - G е г у, JHS, XLIV (1924), стр. 55 сл. По сообщению Ксенофонта (Heil., VI, 8), объединенная Фессалия располагала бы военной силой в 6000 всадников и более чем 10 000 гоплитов, т. е., по приблизительному подсчету, в Фессалии должно было бы быть не менее 150 клеров, распределенных между:Гражданами. Общеизвестно, что еще в IV в. до н. э. фессалийская знать пред¬ ставляла крупных землевладельцев и родовые связи, объединяющие отдельные знат¬ ные роды, были еще сильны. 2 «Если бы фессалийцы не пользовались больше династической властью, чем исо- номией в отношении местной (страны), то . . .» (вместо перевода, предлагаемого Ф. Мищенко: «Таким образом, если бы у фессалиян в их стране был не исономиче- ский, а династический строй»). 3 СВ, II, 1, № 1478; IG, IX, 1, № 334; Buck, № 57. Упоминание войкиатов мы встречаем и на бронзовой табличке из Фессалии, в которой Гиосфетонии при гилоре Филонике предоставляют коринфянину Сотеру «и ему, и роду, и войкиатам, и иму¬ ществу» (καύτώ και γένει και Εοικιάταις και χργ'μασιν) асилию и ателию и во время войны и во время мира, а также дают ему почетный титул евергета («Berichte d. К. Sachs. Gesellsch. d. Wissensch.», Phil.-hist. Kl., XLVIII, 1896, стр. 251—256; AJA, I, 1897, стр. 412; REG, X, 1897, стр. 90). Подробнее об асилии, предотвращавшей воз¬ можность насильственного захвата человека или имущества (оиХаѵили άγειν), cp. RE, ΪΙ, стб. 1879—1881. К сожалению, по этому единственному документу трудно устано¬ вить, какому государству следует приписать наличие войкиатов — Коринфу или Фес¬ салии.
ВОЙКЕИ НА КРИТЕ 39 дней привлечь нарушителя к суду. Далее следует: «Если же он не при¬ влечет к суду обвиняемого, то быть ему подвергнутым атимии и конфи¬ скации имущества. То μέρος μετά Εοικιατάν διομόσαι όρ <? ον τον νόμιον». По¬ нимание этого места представляет некоторые трудностих. Нам представляется совершенно правильным чтение надписи, предложен¬ ное ее первым издателем Экономидесом: At κα με διδοι τδι ένκαλειμένοι τάν it καν, ατιμον είμεν καί χρεματα παματοφαγεΐσται. Τό μέρος μετά Εοικιατάν διομόσαι hop 9 ον τον νόμιον1 2. Последнюю фразу Экономидес пояснял: То μέρος μετά τών οίκετών διομόσαι τον όρκον νόμιον. В свете нашего понимания ойкии, в согласии с положением Аристотеля о двух частях в каждой ойкии, выражение τό μέρος μετά Εοικιατάν мы склонны понимать как τό μέρος της οικίας μετά Εοικιατάν3, τ. е. к клятве привлекаются войкиаты, входящие в состав ойкии, но не связанные с верхушкой ойкии кровнородственными отношениями. В данном случае войкиаты, по-видимому, привлекаются к клятве и для показаний о виновности как подсудимого, так и долж¬ ностного лица, если он не возбудил процесс в установленный законом срок. Клятва свободных членов войкии не могла быть принята, вследст¬ 1 Даресте — Оссулье и Диттенбергер (R. Dareste, Th. Reina с h, B.Haus- s о ul lier, Recueil des inscriptions juridiques grecques, вып. 2, P., 1892, стр. 180— 192; Dittenberger, IG, IX, 1, № 334) считают необходимым начало новой фразы Τό μέρος μετά Εοικιατάν считать концом фразы предшествующей и, таким образом, чи¬ тать: АѴ κα μή διδώ τώ ένκαλειμένω τάν δίκαν, άτιμον ε^μεν και χρήματα παματοφαγε'ΐ- <?ται τό μέρος μετά Εοικιατάν, понимая τό μέρος μετά Εοικιατάν как объяснение слов χρήματα παματοφαγεΈσται. Поэтому Диттенбергер переводит этот текст: si auctori iudicium non dabit, exlex esto et publicantor bona eius, \id est] fundus cum mancipiis (стр. 88; курсив мой — /С. Х.).Но для перевода следующей фразы приходится в резуль¬ тате этой перестановки допустить произвольную вставку: [Uterque litigantium] iure iurando sollemni se obstringat. Даресте и Оссулье также вставляют в текст свое до¬ бавление, но уже не как клятву тяжущихся сторон, а как клятву судей: [Les juges] prêteront le serment légal. Диттенбергер обосновывает свое понимание текста весьма спорным отожествлением χρήματα с Εοικιάται и μέρος с κλήρος. Поэтому он должен допустить вторую вставку—id est: [id est] fundus cum mancipiis. Доводы Диттенбер- гера, однако, нельзя признать убедительными,так как в этой же надписи двумя стро¬ ками выше при установлении наказаний для нарушителей постановлений дана такая же точно формулировка: άτιμον ε\ναι και χργματα παματοφαγε'ΐσται, в которой нет ника¬ кого дополнительного пояснения к χργματα παματοφαγεΐστα ι. Совершенно невероятно, чтобы при одинаковом наказании и для нарушителя установлений и для судьи, не привлекшего к суду нарушителя (и тем самым ставшего участником его преступле¬ ния), в одном случае не дается определения χρήματα παματοφαγε^σται, а во втором случае это определение дано. Предположение Диттенбергера, что χργματα тожествен¬ но по значению с Εοικιάται, не подкреплено какими-либо доказательствами. В фесса¬ лийской надписи, выше нами приведенной, ясно видно, что Εοικιάται и χρήματα не тожественны. Несомненно, что в тексте идет речь о полной конфискации имущества как движимого, так и недвижимого, поскольку нарушитель установлений рассматри¬ вается как государственный преступник. Искусственность пояснений Диттенбергера и вызывает необходимость прибегать к ряду дополнений и объяснений, вставленных от себя. Причиной, побудившей Диттенбергера к этому комментарию, было, по-видимому, несогласие с Фишером, который пытался истолковать τό μέρος μετά Εοικιατάν как die Partei mit den Hausgenossen. Ссылаясь на объяснение термина οικία у Стефана Визан¬ тийского, Фишер пишет: «Таким образом, это — домочадцы, родственники, οικία, а именно в нашем месте — только свободные домочадцы, так как рабы не допускались к клятве» (W. Vischer, Lokrisbe Inschrift von Naupaktos aus der Sammlung Wood- house, RhM, XXVI (1871), стр. 72—73). Однако сам Диттенбергер хотя и принимает перевод μέρος через κλήρος, отмечает трудность такого понимания, поскольку в той же надписи в выражении μέρος τών χρημάτων дается точное значение μέρος как «части от целого». Кроме того, возможность перевода μέρος через κλήρος не находит подтвер¬ ждения ни в эпиграфических, ни в литературных источниках. Бак (№ 57) следует за Диттенбергером, переводя μέρος как real estate: . . . and his property confiscated his real estate together with his servants. The customary oath shall be taken», стараясь, таким образом, также отожествить μέρος и κλήρος. 2 I. N. О і κ о V о μ ί δ η.ς, Έποικία Λοκρών, ^Αθήναι, 1869. 3 Ar i st., Pol., НА, 1253, 25—27: οικίας μέρη; cp. C all ierat., tit. 85.
40 К. М. КОЛОБОВА вие их родства с нарушителем постановлений, тем более, что в случае -установления виновности подсудимого, атимия и конфискация имущества ^грозила не только самому нарушителю, но и всем, членам его ойкии1. Возражение Фишера Экономидесу о том, что рабы не имели права давать клятву, в свете приведенных нами материалов отпадает, прежде , всего потому, что войкиаты || войкеи не являются рабами в том значении, ( в котором мы обычно понимаем слово «раб». На основании ГЗ мы видим, что войкеи в уплате штрафа выступали перед судом даже без паста; известны и другие случаи, когда войкеи могли лично выступать в судеб¬ ном процессе и давать клятву перед судом1 2. В разбираемом нами случае привлечение войкиатов к клятве вызывается необходимостью получить свидетельские показания наиболее достоверные, т. е. свидетелей, входя¬ щих в тот же дом, в котором семья колониста находится под подозре¬ нием в соучастии с преступником3. В этом отношении интересна и другая локридская надпись, где колонисту, который захочет нарушить устанавливаемый закон о земле¬ владении и выступит с предложением передела земли «перед советом старейшин (πρείγα) или перед полисом, или на выборах, или начнет вос¬ стание в борьбе за передел земли (ε στάσιν ποιέοι περί γαδασίας), тот и сам, и его род подвергнется вечному изгнанию. Имущество его должно быть конфйсковано й дом срыт, согласно установлению об убийстве». Посколь¬ ку это установление (τε&μός) посвящено Аполлону Пифийскому и его сохрамникам, то, помимо уже установленных наказаний, преступивший закон подвергается и божественному проклятию — έςςόλειαν αυτοί καί γενεάι καί πάντεσιν (т. е. он, и род, и остальные). Виламовиц4 правильно дополняет слово πάντεσιν, стоящее в среднем роде, словами τοϊς αύτώ. Однако, вряд ли возможно, чтобы в это понятие, как думает Виламовицг кроме рабов, включался и скот, так как трудно себе представить нало¬ жение проклятия на скот. Несомненно, что в это понятие включены Γοικιάται (не ανδράποδα, как предполагает Виламовиц), поскольку срытие дома (καί Ροικία κατασκαπτέσθδ) означает физическое уничтожение всей войкии, т. е. в том числе и рабов, как одной из двух οικίας μέρη. Интересное свидетельство о локрах мы находим у Полибия, который приводит его в споре с Тимеем. Поддерживая (по нашему мнению несостоя¬ тельную) точку зрения Аристотеля об основании рабами локров колонии в Италии, Полибий говорит далее, что бывшим рабам свойственно стремле¬ ние выдавать себя скорее за потомков господ, чем за вольноотпущенников (XII, 6а, 4—VI в, 1). Объяснение этого явления Полибий видит в стрем¬ лений рабов скрыть свое низкое происхождение. Однако, как это следует из егб же рассказа, рабы, вступившие в брак со знатными женщинами Локриды, тем самым действительно оказались связанными родством со знатными родами локров, поскольку сам Полибий говорит: «Все славное своим происхождением у них (локров) происходит от женщин, а не от муж¬ чин» (XII, 5, 6). Нам кажется необходимым подчеркнуть сходство в положении войкиа¬ тов Локриды с критскими войкеями, во-первых, в том, что в Локриде, как и в Гортине, могли иметь место браки рабов со свободными женщинами (даже знатными), и, во-вторых, в том, что и те и другие входили в ойкии 1 Ср. термин Γοικεται, употребленный в той же надписи Навпакта. 2 ГЗ, II, 15 сл.: ορκιοτεραν δ’εμεν τάν δολαν; за самовольное выбрасывание ребенка δολα (здесь несомненно войкея) платит по суду штраф в 25 статеров (α’ί κα νικαθει— ГЗ, IV, 13—14). 3 На это указывают слова надписи: γένος έχέπαμος (= ν&μιμος επίκληρο*:4 4 λνΠππιο\νϋζ, 8РАѴѴ, 1927, I —VI, стр. 7—17.
ВОЙКЕИ НА КРИТЕ 41 знатных родов, причем эти ойкии в обоих случаях были основаны на земле¬ владении1. В литературе уже отмечалось, что войкеи Гортины имеют признаннун> законами семью с чертами семейного права, аналогичного семейному праву свободных1 2. Брак их считался законным3; главой семьи войкеев был отец, а после смерти отца — его сыновья; дочь находится у отца, если она неза¬ мужем, а после его смерти до выхода замуж переходит под контроль братьев. В случае развода войкеи с войкеем, жена получает обратно свое имущество; если же она унесет что-либо помимо своих вещей, дело подлежит судеб¬ ному рассмотрению (ГЗ, III, 40—44). Наличие собственного имущества у войкеев подтверждается также и взиманием судебного штрафа с войкеи в 25 статеров, если она самовольно выбросила ребенка (ГЗ, IV, 13—14). Ребенок разведенной войкеи принадлежит пасту ее отца или, если отца, нет в живых, пастам братьев. Если же войкея возвращается к прежнему мужу, то и ребенок вновь переходит в семью мужа, становясь под контроль его паста (ГЗ, III, 52—IV, 8)4 *. Из этого следует, что в семейном праве войкеев, как и семейном праве свободных, дочь подчинена отцу, а после его смерти — братьям; при вы¬ ходе ее замуж, так же как и у свободных, власть над ней переходит к мужу· Отношения собственности при расторжении или заключении брака между войкеями точно соответствуют отношениям свободных: так же как и сво¬ бодные женщины, войкеи сохраняют свое имущество в случае смерти мужа или развода с ним. Таким образом, между положением в семье свобод¬ ной женщины и войкеи, по существу, разницы нет. Разница проявляется в общественном положении: в семье над свободными осуществляется власть отца, над войкеями осуществляется власть того же человека, но выступаю¬ щего не в роли отца, а в роли главы войкии (ее обеих частей) — паста6. Все приведенные свидетельства указывают на наличие среди войкеев- развитого семейного права. К этому, как кажется, можно присоединить и свидетельство Аристотеля о том, что критяне предоставили рабам все привилегии граждан, запретив им только участие в гимнасиях и владение оружием6. В этом отношении интересно и свидетельство Конона в рассказе об основании Гортины дорийцами Спарты, что они никого не оттеснили и, получив Гортину, заселили ее, синойкизировавшись с критскими периека- ми (здесь в смысле критского населения)7. В вышеприведенном свидетельстве Аристотеля отмечен еще один важ¬ ный для нас факт, а именно, что это рабское население сохранило свои обычаи, восходящие к законам Миноса8. В свете этих свидетельств Аристотеля и Конона особенно интересным представляется признание в ГЗ брака войкеев со свободными, как это имело 1 Ср. замечания о локридской знати у Thuc., I, 108 и Polyb., XII, 5,6—7. 2 Первый, насколько нам известно, обратил на это внимание Zitelmann, ук. соч., стр. 64, 114—115. 3 Термин о7гш'еѵ, отгиіе&аь означает законный брак как ѵ рабов, так и у свободных (ср. ГЗ, II, 27; III, 41, 52; IV, 4). 4 Интересно замечание, что ребенок разведенной войкеи должен находиться, при отсутствии отца, у пастов братьев. Следовательно, пасты, сами являющиеся тоже братьями, владеют совместно клером войкии. Поэтому в законах и не встает вопроса, кому же из двух или более братьев должен принадлежать приоритет главенства над сестрой и ее ребенком. Ее братья также входят в одну войкию с пастами. 6 Интересно отметить, что при разводе свободных учитывается и раздел дохода, полученного мужем от имущества жены. При разводе войкеев этот вопрос не подни¬ мается, поскольку имущество войкеи не могло быть значительным и приносящим до¬ полнительный доход. 6 А г і s t., Pol., II, 5, 1264а, 21—22. 7 С о п о n., Narr., XXXVJ, 25 сл. (A· Westermann, МиЭоурафоі Braunschweig, 1843). 8 Arist., Pol., II, V, 1264a, 21—22 и 1271, 30 сл.
42 К. М. КОЛОБОВА место, по-видимому, и в Локриде1. «Если раб, перейдя к свободной, женит¬ ся на ней, детям быть свободными, если же свободная к рабу, детям быть рабами. Если от одной и той же матери родились дети и свободные и рабы, то, в случае смерти матери, если у нее было имущество, пусть (оно) при¬ надлежит свободным (детям). Если же свободных нет, наследовать род¬ ственникам (τόνς έπιβάλλοντανς — ГЗ, VII, 1—ІО1 2). Наличие детей-рабов и детей-свободных у одной и той же матери ста¬ вило детей-рабов в положение незаконнорожденных детей (νόθοι), по¬ полнявших либо ряды войкеев, либо ряды όολοι. Одновременно один и тот же отец, наряду с законными детьми, имел и незаконных детей от вой- кеи, которые также образовывали связующую прослойку между младшими членами войкии — войкеями — и ее привилегированными членами — семьей свободных. При отсутствии законных сыновей эти νόθοι могли быть усыновлены своим отцом. Вероятно, при разделе имущества покойного такие νόθοι получали право на некоторую долю имущества отца, даже не будучи усыновленными (ср. Od., XIV, 190 сл.). В этом отношении интересна надпись Ксуфия (лаконца или ахейца по происхождению), установившего следующий порядок получения 400 мин, отданных им на сохранение, в случае его смерти: 1) законные сыновья старше 5-ти лет; 2) законные до¬ чери; 3) νόθοι; 4) ближайшие родственники3. Таким образом, мы приходим к выводу, что положение войкеев по ГЗ хотя и признавалось положением подчиненным и зависимым,но не было ни рабством, в обычном понимании этого термина, ни тем более крепостни¬ чеством. Ф. Энгельс в предисловии к американскому изданию «Положение ра¬ бочего класса в Англии»,подчеркивая коренную разницу в развитии двух способов производства, рабовладельческого и феодального, указывал, что характерной чертой классической древности было рабство, т. е. не столько экспроприация земли у масс, сколько аппроприация их лично¬ сти, в то время, как в средние века характерным была не экспроприация народа от земли, а напротив, прикрепление (appropriation) его к земле. «Крестьянин сохранял свою землю, но был привязан к ней в качестве крепостного...»4, т. е., как указывает В. И. Ленин, комментируя это место, способ получения прибавочного продукта при барщинном хозяйстве был «...основан на наделении производителя землей...»5. В условиях развитого рабовладельческого хозяйства раб-земледелец становился принадлежностью клера своего хозяина, а не его владельцем, оплачивающим право своего владения трудом или продуктом, как это было при крепостничестве. 1 По словам Страбона, Эфор считал, что Залевк, законодатель локров, заимствовал законы с Крита, из Спарты и из законов афинского ареопага (VI, 1, 8, р. 2J30). По-видимому, уже в древности было обращено внимание на сходство законов в государствах, основанных на родовом землевладении с пережитком родовых инсти¬ тутов среди родовой олигархии знати. 2 Общепризнано в литературе, что речь здесь идет именно о войкеях, так как у покупных рабов, как правило, не было своего дома. Ср. Катаров, ук. соч., стр. 53; К.М. Колобова, Из истории раннегреческого общества,Л.,1951, стр. 235 сл. 3 S с h w у ζ е г, № 57. Вопрос о γνήσιοι и νόθοι трактовался и в гортинском праве, ср. ІСг, IV, № 20. В сильно фрагментированном тексте сохранились слова γνήσιοι и τά ματρωια. Компаретти предполагал, что речь идет здесь о законных и усыновленных детях. Однако самый термин γνγσιοι влечет за собой его противопо¬ ставление νοθοι, так как усыновленный ребенок становился законным. См. D. Сотра- retti, «Monumenti antichi», III (1894), № 28, стр. 43. 4 F. Engels, The conditions of the working class in England in 1844, N.—"V., 1887, стр. II, перевод В. И. Ленина, В. И. Ленин, Соч., т. 3, 1941, стр. 158 и прим. 2. 5 В. И. Ленин, там же.
ВОЙКЕИ НА КРИТЕ 43 Войкеи же выступают перед нами в качестве социальной группы, имею¬ щей свою собственность, и в экономическом отношении вполне самостоя¬ тельными людьми, вплоть до законных браков с полноправными граждан¬ ками. Но они лишены политических прав и, кроме того, в личной жизни подчинены контролю паста, возглавляющего большесемейную общину, в которую включены семьи войкеев. Верховное право контроля и управ¬ ления войкеями принадлежит роду, но осуществляется войкиями. Таким образом, войкеи являются основными производителями большесемейной об¬ щины, с которой они связаны личными связями и в которую они включены, как ее младшие члены. Характерно, что и в своих личных отношениях со свободной верхушкой ойкии, они подчинены контролю не всех членов этой общины, но паста — главы общины. Это подчинение для войкеев являлось лишь «зарей рабства», неизбежного в дальнейшем в условии распада ро¬ дового землевладения и перехода земель в частную собственность отдельных семей, экономически уже не связанных друг с другом. В период, отражен¬ ный ГЗ, единство войкии объяснялось необходимой зависимостью всех чле¬ нов войкии от клера, причем часть из них (свободная большая семья) имели право владения клером, а другие (войкеи) обрабатывали этот клер, но одновременно имели на нем и свои, лично им принадлежавшие владения и предметы собственности, на которые не могла посягнуть семья при раз¬ деле своего имущества. Таким образом, и права свободных членов этого большесемейного объединения по отношению к войкеям были ограничен¬ ными правами. Образование социальной группы войкеев могло происходить,как кажет¬ ся, разными путями, но положение их в войкии было более или менее оди¬ наковым, поскольку в гортинском праве они выступают как цельная и впол¬ не определенная группа1. Эта тесная связанность войкеев с войкией сво¬ бодных, с ее законами, с ее культами и традициями, по нашему мнению, наглядно отразилась и в ГЗ о праве наследования имущества, когда выми¬ рает весь род. В этом случае (в практике — маловероятном) наследниками имущества войкии выступали войкеи, причем только те, которые составля¬ ли клер данной войкии, т. е. в пределах земельных владений каждой вой¬ кии (клер войкии). Потомки знатных родов, происшедшие от браков сво¬ бодных с войкеями, составляли, несомненно, верхушку этого объединения и поэтому, в первую очередь, были продолжателями традиций данного рода, хранителями родовых культов и погребений, наличие которых за¬ свидетельствовано в Гортине1 2. Именно так, по нашему мнению, следует 1 Нам представляется возможным, что, помимо потомков критян, в число войкеев могли попадать также члены войкии, некогда самостоятельных, а затем попадавших в зависимость к членам знатных семей. Свобода рассматривает κα τα κείμενος Гортины как добровольный самозаклад, а νενι,καμένος как принудительный, по судебному приговору. В этом случае были возможны и формы клиентеллы и формы войкии. 2 Интересно отметить здесь привлекаемое уН. Н. Залесского, К социальной истории этрусков, УЗЛГУ, вып. 17, № 127, 1950, стр. 182—183, свидетельство Зонары, который говорит о праве наследования рабов после господ (VIII, 7), а также сообщения ^ Валерия Максима и Орозия о том, что рабы заставляли господ делать завещания по своему усмотрению (V а 1. М а х., IX, 1,2; Ого s., IV, 5). Эти тексты представляют од¬ нако серьезные трудности в их детальном анализе. Н. Н. Залесский видит в этих пре¬ даниях отголоски традиции о борьбе «пенестов» за свое освобождение, подчеркивая осо¬ бенную важность свидетельств древних авторов о брачных отношениях в борьбе за право эпигамии. Интересна также отмечаемая Н. Н. Залесским параллель к сви¬ детельству Полибия о браках рабов с женами и дочерьми господ в Вольсиниях (см. стр. 181—183). Может быть, Н. Н. Залесский прав, сближая с этим политику Наби- са (женитьба илотов на женах и дочерях их господ) с правом рабов на брак со свобод¬ ными. На Крите наличие такого брачного права засвидетельствовано законами Горти¬ ны. В ультиматуме римлян Набису фактически признавалась законность таких бра¬ ков, если жены илотов из спартанок и дети от этих браков пожелают следовать за своими новыми мужьями (см. L і у., XXXIV, 35, 7).
44 К. М. КОЛОБОВА понимать и вышеприведенные строки Полибия о том, что рабы локров,. вступившие в брак со свободными женщинами из знатных родов, считали себя потомками локридской знати. Однако в качестве наследников* выступали не отдельные войкеи, но войкия в целом, как община (ср. εκεν гортинского закона, т. е. «владеть землей (на прежних основаниях)». Несомненно, что представители знатных родов, в интересах охраны своих родовых погребений и культов, в интересах сохранения своей собственности в неразделенном виде, от чего зависело и сохранение родовых традиций данной войкии или рода в целом, должны были предусмотреть необходимость их сохранения, даже в случае отсутствия членов рода. Нераздельность земельной собственности рода составляла экономическую основу не только его могущества, но и са¬ мого существования и сохранения рода, как политической организации, обеспечивающей привилегированное положение знати в государстве. Устойчивость знатных родов коренится в наличии родовой собственности знати при отсутствии развитой частной собственности на землю, поскольку это дает возможность знати увеличивать свои владения за счет порабощения должников и захвата свободных земель общины1. Именно задачами сохранения родовой собственности, как основы клас¬ сового сплочения знатных родов друг с другом, может быть объяснена пере¬ дача своего родового имущества младшим членам войкии на условиях не¬ разделенное™ земельных владений. Само собой ясно, что войкеи не ста¬ новились после этого частными собственниками унаследованного ими имущества, так как это повлекло бы за собой распад общинных отношений. Распад же общины, в свою очередь, привел бы к быстрому и полному ис¬ чезновению родовых традиций данного рода, к прекращению заботы о родо¬ вых усыпальницах и о других святынях рода, т. е. к полному исчезновению рода и его культов в Гортине. Это, конечно, было не в интересах не только данного рода, но и других знатных родов, оберегающих свою собствен¬ ность и неразрывно связанные с ней свои политические привилегии и ре¬ лигиозную власть. Но тем самым община войкеев должна была перейти под контроль государства, представленного в то время правящей властью знати1 2. Только полное соблюдение условий, на основе которых войкеи могли быть признаны наследниками, могло гарантировать им (до поры до времени) неприкосновенность их прав3. 1 К большому сожалению,надпись из Мантинеи V века (S с h w у z е г, № 661; С о ш- р а г е t t i, Ann., I, 1914, стр. 1—17; В u с k, № 17), в которой речь идет о должниках храма в Алее, до сих пор не поддается окончательному истолкованию; больше того, она дала основание для двух совершенно противоположных ее толкований. По одному из них (Компаретти), упоминаемые в надписи войкиаты являются войкиатами богини, т. е. своего рода храмовыми рабами, живущими общинными порядками; по другому толкованию, должники богини (возможно, арендаторы храмовых земель) лишаются земель, которыми они владели, и должны вместе со своими войкиатами принадлежать отныне богине. Однако и при том и при другом толковании ясно выступают черты хра¬ мового владения рабами, при котором основными производителями храма, вероятно, являются войкиаты, поскольку именно этот термин употреблен в надписи для обозна¬ чения рабов. 2 Интересен документ I века до н. э. (пергамент, найденный Кюмоном при раскоп¬ ках в Сирии), нормирующий право наследования в случае отсутствия завещания. В первую очередь наследниками являются άγχιστε'ς, которые точно определены в над¬ писи: если покойный не оставил детей, то наследуют усыновленный по закону, затем отец или мать, если она не вышла замуж за другого, затем братья по отцу, сестры по отцу, затем дед по отцу или по матери или сводный брат по отцу. Одновременно это определение αί αγχιστΈαι устанавливается как имеющее силу закона. В случае же отсутствия вышеперечисленных ближайших родственников «имущество да будет цар¬ ским» (εάν δε μηθις τούτων ύπσρχη, βασιλική ή ουσία έστω) (Riv. FiJ.,NS, VIII, 1930, стр. 118). Таким образом и рабы, следовательно, становятся «царскими» рабами. 3Виллетс (ук. соч., стр. 10, прим. 2) указывает как на интересную и неожидан¬ ную параллель к передаче наследства рабам—на малоазийскоѳ поселение греческих
ВОЙКЕИ НА КРИТЕ 45 Однако наследование имущества войкеями имело главным образом юридическую силу,поскольку гортинская знать предусматривала выступле¬ ние таких наследников только в самом крайнем случае. Широкое развитие права усыновления и институт дочерей-наследниц практически обеспечива¬ ли продолжение рода в его потомках. Ведь, согласно общегреческому праву, первый сын от брака эпиклеры даже с членом филы (т. е. д р у г о г о рода) рассматривался как наследник имущества и родовых традиций своего деда по матери. Таким образом, первый сын был представителем рода матери, а не рода отца. Определение наследников пятой группы как людей, «составляющих клер войкии», заставляет нас предположить, что были и войкеи, не входя¬ щие в число войкеев, сохраняющих связь с клером. К этой категории войке- ев естественнее всего причислить беглых войкеев, а также войкеев-рабов, проданных в рабство после истечения годового срока после их побега. Во¬ прос о беглых войкеях специально рассматривался гортинскими законами. •«Беглого войкея (том се Еоіхіатоѵ Ьгіоіо[Л8ѵоѵ) не продавать, ни когда он нахо¬ дится в храме, ни в год его бегства. Если беглый принадлежал коему, то (его) нельзя продавать, пока тот исполняет обязанности косма, ни в год его бегства. Если же кто продаст до истечения срока, будет осужден» (ГЗ; ср. СВ, № 4998, IV). Годовой срок, предоставленный войкею после его бегства, как нам представляется, предполагал возможность доброволь¬ ного возвращения войкея на землю клера. Однако самый факт побега из общины уже ставил войкея вне клера, и, конечно, вне войкии, в которую он входил. Это подчеркнуто в законе правом продажи войкея в рабство после истечения установленного законом срока. Таким образом, беглый войкей ставился вне закона. Его полное бесправие и угроза продажи в рабство с полным разрывом родственных и дружественных связей с членами войкии, которую он покинул, должны были стать стимулами его обратного возвращения домой на расправу, производимую по усмотрению паста, но с обязательным дальнейшим оставлением в войкии. Таким образом, ко всему сказанному выше мы должны сделать еще одно добавление: точная фиксация войкеев, как составляющих клер войкии, исполнена глубокого классового смысла. Возможность (почти невероятная в практике) наследования имущества вымершего рода должна была служить также приманкой для войкеев, как возможных наследников родового иму¬ щества в отдаленном будущем, должна была привязывать их к хозяевам войкии и заставлять служить их интересам. Одновременно, в случае бег¬ ства, войкей терял связи с войкией, он становился вне клера и, таким образом, терял все права, связанные с «войкией клера». Его уделом должно было стать беспросветное рабство на положении покупного раба, переходя¬ щего из рук в руки, без какой-либо надежды на свое освобождение, хотя бы и в далеком будущем, и в отрыве от людей, среди которых он родился и вырос. Конечно, необходимо при этом учитывать, что сохранение этого пункта закона о наследовании могло иметь силу только в тот период, когда родовые владения знати являлись действительно реальными отношениями в госу¬ дарстве, на основе которых сохранялось значение рода как экономической эмигрантов из Пелопоннеса, которых в XVI в. турки поселили на территории земель мечети в качестве рабов землевладельца деребея Караджи-оглу. После смерти последне¬ го потомка этого землевладельца, наследниками его имущества стали рабы, получившие тем самым свободу; они продолжали уплачивать мечети установленную норму натураль¬ ной оплаты за пользование землями. Ср. F. W. Н а s 1 и с k, Cyzicus, Cambridge, 1910, стр. 149. Вполне возможно предположить здесь, как это думают Хазлак и Виллетс, пережитки старинных отношений, тем более, что эти отношения касаются храмовой земли, архаические формы хозяйства которой могли быть довольно устойчивыми.
46 К. М. КОЛОБОВА единицы. С развитием в Гортине частной собственности на землю и рабов и товарного производства, позиции родовой знати были ослаблены, а за¬ тем и подорваны. Род, как экономическая и политическая организация господствующего класса в Гортине, был разрушен победоносным разви¬ тием частной собственности на землю. Родовые традиции сохранялись теперь лишь в качестве пережитков среди торгово-землевладельческой знати, превратившейся фактически в олигархию богатых рабовладель¬ ческих семей. Соответственно с этим и войкеи превратились в частных рабов- кларотов, находящихся в собственности отдельных семей, которые про¬ должали именоваться войкиями (ойкиями), но представляли уже тесный круг членов семьи, не связанный с принадлежащими им рабами. Именно эти реальные отношения более позднего времени и отражены у писателей, сохраненных у Афинея, в которых клароты названы рабами частных лиц. К этому времени представление овойкии как объединении, связанном своими корнями с рабовладением и землевладением рода, было уже полностью утеряно. Совершенно неизбежным процессом дальнейшего развития Гортины был процесс распада войкии как древней формы эко¬ номического объединения, существующего внутри рода. Этот процесс рас¬ пада привел прежде всего к обособлению отдельных семей в самостоятель¬ ную экономическую единицу, т. е. к частному землевладению семей, ко¬ торые, хотя и продолжали называться войкиями (ойкиями и ойкосами), но представляли уже обычную семью, включавшую в лучшем случае три поколения: родителей супружеской пары, самих супругов и их детей. Одновременно и войкеи, когда-то составлявшие непременную часть вой¬ кии, стали теперь частью семейной собственности, как и земельный учас¬ ток; из войкеев они превратились в кларотов, из эксплуатируемых членов семейно-родового объединения в частную собственность как семьи в целом, так и ее отдельных членов при разделе семейного имущества между детьми. Таким образом, превращение войкеев в кларотов 1 пол¬ но глубокого исторического смысла и отражает действительный ход эко¬ номического и политического развития форм землевладения и форм рабо¬ владения. 1 Кларот, как показывает его название, является принадлежностью клера, а не семьи, с которой его больше ничто не объединяет. Отношения становятся односторон¬ ними: частная собственность данной семьи на кларотов, связанных с клером, неотделима от полной собственности на клер и права его отчуждения, как и права отчуждения кла¬ ротов не только совместно с клером, но и отдельно от него.
А. Г. Периханян ИЕРОДУЛЫ И ΙΕΡΟΙ ХРАМОВЫХ ОБЪЕДИНЕНИЙ МАЛОЙ АЗИИ И АРМЕНИИ Ό многочисленных надписях из Малой Азии и Греции, особенно же из ** Фракии, встречается термин Ιερός, значение которого до сих пор точно не установлено. А. Бек в комментариях к надписям CIG,13, 3152,2953b и 3394 ставит знак равенства между ιερός и ίερόδοολος. Так, например, в комментарии к надписи № 13 (Мессения) он пишет: «Potest (esse) de servo sacro (ίεροδοΰλω)». Ставя знак равенства (hieros—hierodulos), А. Бек, с одной стороны, дает возможность усматривать в hieroi храмовых рабов, и в этом за ним сле¬ дует Кёлер1, по мнению которого hieros — настоящий раб, аналогичный δημόσιος. С другой стороны, показывая в остальных случаях1 2 значение тер¬ мина иеродул, А. Бек подразумевал под иеродулами вольноотпущенных посредством священной манумиссии, зависимость которых от храма была номинальной, т. е. фактически видел в них свободных людей. Примерно так же,как свободных,рассматривают hieroi Курциус, Лоллинг и Менадье3. Некоторые другие исследователи, рассматривавшие конкретные над¬ писи, отказывались от общей характеристики термина, давая ему истол¬ кование, исходящее из каждого конкретного случая его употребления. У. Ваддингтон в одном случае видит в hieroi лиц, зависимых от храма и «находящихся в положении низком, если не рабском», а в другом дает термину значение ίερεύς, «жрец»4. Г. Кайбель — misteriis initiatus, «посвя¬ щенного в мистерии» (IG, XIV, 984). О. Керн, на основании паросских над¬ писей, склонен видеть в них нечто среднее между светскими магистратами и жрецами5. Согласно В. Піано6, комментировавшему надпись Le Bas-Wadd., № 1529a из Смирны, hieroi—вольноотпущенники через храм sub conditione, т. е. парамонарии. Термин hieros разбирается в ряде работ У. Рамсэя. Рамсэй считает значение его единым для всей Малой Азии, включая приморские греческие полисы, и видит в hieroi возврат к старой примитивной социальной си¬ стеме Малой Азии, в которой возникла анатолийская религия. Hieroi, по его мнению, выполняли службу в храме, связанную со священной про- 1 Ath. Mitt., VII, стр. 368 (относительно hieroi на Самосе). 2 Комментарий к № 2953b; ср. А. В о е с k, Kleine Schriften, VII, стр. 575—581. 3 E. Curtius, Anecd. Delph., стр. 40; H. G. Lolling, Ath. Mitt.,XI (1886), стр. 270—271; J. P. Ménadier, Qua conditione Ephesi usi sint etc., В., 1880 (diss.), стр. 9. 4 Le Bas-Wadd., № 857. 6 O. K e r n, Hieroi und Hierai, «Hermes», 46 (1911), стр. 300—303. 6 V. C h а p о t, La province romaine proconsulaire d’Asie, P., 1904, стр. 179.
48 А. Г. ПЕРИХАНЯН •ституцией, и «на время этого служения они покидали общественную жизнь, обычную в греческом мире, и возвращались к примитивному малоазийскому социальному статусу». Некоторые из них были Ьіегоі от рождения, другие были посвящены как Ьіегоі1, а третьи — обычные граждане, которые добровольно отправляли временную службу в храме в качестве Ьіегоі, хотя и не являлись ими (СаВ, I, стр. 135—136). Дж. Кардинали1 2, считая основным недостатком эпиграфистов стремле¬ ние установить единое значение термина для всей территории, где он упот¬ ребителен, хотя бы эта территория охватывала различные этнические об¬ разования с неодинаковыми экономическими и историческими услови¬ ями, предлагает установить несколько значений этого термина, каждое из которых имело бы сравнительно небольшой ареал распространения3. Этот взгляд Кардинали, мне кажется, правомерен, особенно учитывая •специфику самого термина hi eros «священный», который мог применяться в качестве прилагательного к различным объектам, имеющим отношение к храму или культу, а затем как ходовой epitheton ornans мог стать обще¬ принятым их обозначением. Не исключена возможность, что, например, в Малой Азии мы имеем дело с переводом какого-то местного термина. В некоторых эпиграфических памятниках, привлекаемых в данной связи исследователями, hieros не является terminus technicus, как, например, φυτουργοί Ιεροί Аполлона в надписи Дария из Магнесии4 — «храмовые садовники»; адъективное употребление Ιερός в данной надписи очевидно. Также не могут сюда относиться ιεροί παΐδες храма Асклепия в Пергаме5; ιεροί παΐδες = ιεροί δούλοι. Большинство малоазийских надписей с упоминанием Ьіегоі исходит из одного района Фригии, а именно из территории храмового объединения (τό κοινόν τού Ύογαλέων πεδίου) в долине среднего Меандра. Надписи относятся к римскому времени (II в. н. э.; одна—καταγραφή, одна—дар¬ ственная, все остальные — исповедные6). Специфический характер этих стереотипных надписей сильно снижает их ценность, извлечь из них можно лишь очень немногое. Характерным для всех надписей является то,, что после имени лица, названного ιερός, отсутствует демотикон (или этникон). Это обстоятельство очень важно, так как указывает на то, что данная категория людей, жив¬ шая на храмовой территории, стояла вне общины, ибо все члены храмовых общин, как правило, имеют демотикон (или . этникон). Однако, не будучи членами общин в храмовых деревнях, они не явля¬ лись и рабами. То, что Ьіегоі не могут быть приравнены к храмовым рабам, вытекает и из эфесской надписи 87 г. до н. э., так называемого «первого закона Эфеса»,принятого во время войны с Митридатом (I JG,. I, стр. 22—29). 1 У. Рамсэй полагает, что в результате καταγραφή посвященные становились Ьіегоі. 2 G. Cardinali, Note di terminología epigprafica, «Rendiconti della Academia dei Lincei», 1908, стр. 157—200. ' 3 Этот подход был принят В. Линком; см. W. Link, RE, s. ѵ. Следует .отметить,, что для внутренних малоазийских районов, по мнению Кардинал и, «никакого определения или объяснения невозможно дать, вследствие отсутствия каких бы то ни было данных» (ук. соч., стр. 184). 4 G. С о и si η, G, D es ch а m ps, Lettre de Darius, fils d’Hystaspes, BCH, XIII (1889),стр. 530. На это обратил внимание Дж. К а р д и н а л и, ук. соч., стр. 178, прим. 1. 5,М. F,r ä η k el,, Inschriften voii Pergamon, В., 1890, стр. 251, стк. 24—26. , 6 Эти исповедные или покаянные надписи имеют стереотипную формулу: а) имя посвятителя; после Имени некоторые посвятители обозначают себя как ^ερός; б) содер¬ жание преступления, обычно культового характера: нарушение поста, клятвопреступ¬ ление, кража или порча храмового имущества и т. д.; в) наказание со стороны божества (болезнь или смерть близких и т. п.); г) предостережение другим лицам от прегре¬ шений. ’
ИЕРОДУЛЫ И Ιεροί В МАЛОЙ АЗИИ И АРМЕНИИ 49 По этому закону «все isoteleis 1 парэки, hieroi1 2, вольноотпущенники, ксены, которые возьмут оружие и зарегистрируются у военного командования (гегемонов), все они да будут гражданами на равных правах, и пусть геге¬ моны объявят их имена проэдрам и грамматевсу булэ, которые занесут их в филы и хилиархии3, общественные же рабы, взявшие оружие, да будут свободны и получат права парэков»4. В этой надписи hieroi, как определенная категория населения, перечисляются в одном ряду с isoteleis, парэками, ксенами и вольно¬ отпущенниками, составлявшими негражданское, но свободное населе¬ ние города. Те из hieroi, которые выступят на войну с Митридатом, согласно этому закону, получат гражданские права. Характерно, что принимающие участие в военных действиях общественные рабы этих прав не получают: им предоставляется свобода и статус парэков, т. е. они становятся свободными негражданами. Это место надписи ясно показы¬ вает, что тогда как между социальным положением hieroi, с одной стороны, и isoteleis, парэков, ксенов — с другой, как представителями свободного населения, не было такого существенного различия, между hieroi и рабами, даже относительно привилегированными (δημόσιοι), существовало резкое, принципиальное различие. Тождество hieros=hie- rodulos опровергается также и надписью-καταγραφή, найденной в храме Аполлона Лерменского (объединение Гиргалейской долины) и датирован¬ ной 204—205 г. н. э.: ’Έτους στ:θ' μη(νος) δ' ιζ', Ήλίω Άττόλλωνι Λαιρμηνώ Διομας Δάφνου είερός καταγράφω Διομαν τον εγονόν μου τον κέ κληρονόμον μοι* εί δέ τις έπενκαλέσει <9ησί είς τον θεόν ϊυοστείμου *βφ', ομοίως κέ είς τον φίσκον -Χ-βφ' ευτυχώς. «Гелиосу-Аполлону Лерменскому я, Диомас сын Дафна, hieros, по¬ свящаю5 Диомаса, моего потомка и наследника; если же кто обвинит (или «востребует судом»), внесет штраф богу (т. е. в храмовую казну) 1000 ден. и равным образом в фиск 1000 ден. Счастливо!» (МАМА, IV, № 277 В, стр. 102). Если бы Диомас, названный в надписи hieros, был храмовым рабом, то и внук (или сын) его ео ipso был бы храмовым рабом6, и тогда в καταγραφή не было бы никакой надобности. Эта надпись служит также прекрасным доказательством того, что малоазийские καταγραφαί являются действитель¬ ными посвящениями, а не храмовыми манумиссиями, какими их вообще считают. Они не могут быть манумиссиями, ибо свободному человеку не¬ зачем отпускать на волю своего внука; в надписи не сказано о том, что он (внук) был рабом, да и вряд ли в этом случае его патроном был бы дед. Манумиссия тут невозможна, даже если допустить, что hieros — храмо¬ вый раб. Раб не может быть манумиссором. Hieros — юридически полноправное лицо, имущественные права ко¬ торого передаются по наследству. Его внук в надписи назван κληρονόμος, наследником. Ввиду того, что наш документ происходит из сельской мест¬ 1 isoteleis — привилегированные метэки, которые, не имея никаких политических .прав, в отношении налогового обложения были уравнены с гражданами. 2 Издатели надписи переводят термин hieroi как «храмовые рабы». 3 Хилиархии — подразделения филы в Эфесе (включали 1000 человек). 4 IJG, I, стр. 22-29, § 6. 5 Букв, «отчуждаю»; подробно об этом термине см. ниже. 6 На всем Востоке, в том числе и в Малой Азии, иеродулия была социально-пра- .вовым положением, неизменно переходившим к потомству раба, даже в случае его брака со свободной женщиной. 4 Вестник древней истории, № 2
50 А. Г. ПЕРІІХАНЯН ности, вряд ли этим переходящим по наследству имуществом являлся до¬ ходный дом или ремесленное предприятие. Мало вероятно и то, что все наследство Диомаса заключалось в скоте: долина Меандра не скотовод¬ ческий, а земледельческий район, и разведение скота играло здесь подсоб¬ ную роль. Следовательно, скорее всего тут мы имеем дело с наследственным: земельным владением. Очевидно, hieroi являлись наследственными держа¬ телями земельных наделов, собственником которых был храм или, точнее, храмовая община. О зависимости их от храмов говорит как само название этой категории населения, так и то, что они жили на территории храмового объединения. В одной надписи из Лидии начала I в. н. э. они прямо назы¬ ваются оі ιεροί τού ιερού 1. Возможно, что отдача Диомасом своего внука-наследника в рабство в храм явилась следствием накопившихся недоимок, выплата которых, по- видимому, представлялась невозможной. Диомас-дед тем самым отказывал¬ ся от своих наследственных прав на надел, который после его смерти ухо¬ дил из рук его семьи и поступал целиком в распоряжение храма. Возможно- также, что получение внука-иеродула рассматривалось храмом как какая- то компенсация недоимок. Не будучи членами храмовой общины, hieroi, однако, принимали уча¬ стие в культовых празднествах, исполняли те же обряды, что и члены общины1 2. Трудно сказать, была ли у hieroi своя внутренняя организация и вообще каким образом осуществлялась их деловая, административная связь с храмом — непосредственно, в индивидуальном порядке, или череа какое-то полномочное лицо. В Приене упоминается некий Онесикрат, о πρώτος των Ιερών3. Но в условиях греческого полиса первоначальное положение мало- азийских hieroi могло и значительно измениться. Наиболее интересна в этой связи лидийская надпись, упомянутая выше. Эта надпись — фраг¬ мент завещания одного состоятельного лица, завещавшего то ли надел, то ли доходы с него какому-то культовому товариществу, возможно, фратре (культовой) или, скорее, συμβίωσις, на совершение поминок на его могиле. Сохранившаяся часть надписи содержит определение штрафа членами этого товарищества в случае неисполнения завещания. Если это завещание будет нарушено одним из членов товарищества, то его участок или доля (τό μέρος αύτού) перейдет остальным; если же всем товариществом в целом, то все доли вместе должны перейти к hieroi храма, при этом передача про¬ изводится через архив в Сардах. В этой надписи, следовательно, hieroi выступают как нечто целое. Hieros упоминается в Эзанах 4, но, к сожалению, эзанская надпись не дает возможности сколько-нибудь уточнить или расширить наше пред¬ ставление об этой части храмового населения. Путаница в вопросе о hieroi в значительной мере объясняется отсут¬ ствием четкого представления о другой категории производителей на хра¬ мовой земле, а именно о храмовых рабах, или иеродулах. О широкой распространенности храмовых рабов в Малой Азии и Армении (а также и Кавказской Албании) имеются красноречивые свидетельства Страбона. 1 J. К е і 1, А. von Premerstein, Bericht über eine zweite Reise in Lydien, DAW, 1911, стр. 99, № 196. 2 См. надписи, изданные Д. Хогартом и У. Рамсэем, JHS, VII (1887), стр. 382, 383, 386, 389; СаВ, I, стр. 152—154. 3 F. H і 1 1 е г von Gaertringen, Inschriften von Priene, 1906, № 313, 577. 4 L e B a s-W a d d., № 851; Δει και το"ίς Κυρίοις Καρπών Αίντ,ου ιερός άνέ&ηκεν; L. R ο b е г t, Études épigraphiques, VII. Inscription d’Aizanoi, BCH (1928), стр. 418— 419, восстанавливал это слово также и в надписи L e В а s-W a d d., № 868, но впослед¬ ствии отказался от этого своего восстановления (он же, Carie, II, 1954, стр. 295, прим. 1).
ИЕРОДУЛЫ И ιεροί В МАЛОЙ АЗИИ И АРМЕНИИ 51 Так, множество иеродулов было в Америи (Strabo, XII, 3,31 )т в Зеле (Strabo, XII, 3, 37). В Комане Каппадокийской во время посещения Страбона было более шести тысяч иеродулов (Strabo, XII, 2, 3), столько же их было в Комане Понтийской (Strabo, XII, 3, 34); около трех тысяч хра-* мовых рабов имел храм Зевса Венасского в Моримене (Strabo, XII, 2, 5/6). Аналогичные данные имеются у Страбона и о храме Мена Аскайнского во Фригии Парорее (около Антиохии в Писидии; Strabo, XII, 8,14), и о храме Анаит в Акилисене в Армении (Strabo, XI, 14,16), и об албанских храмах (Strabo, XI, 4,7). Антиох Коммагенский, учреждая официальный культ царя и его пред¬ ков в своем государстве, не только выделяет из фонда царской земли для обслуживания этого культа деревни, но и дарит множество рабов, положе¬ ние которых он определяет как иеродулию1. Указания о иеродулах мы имеем и в других надписях Малой Азии, на¬ пример, в большой группе надписей из Фригии (Гиргалейское объеди¬ нение)1 2. На бывшей земле Мена Аскайнского, около Антиохии во Фриго- Писидии, в большой области, заключенной между Султан-дагом на во¬ стоке и озером Эгердир на западе, которая в III—IV вв. н. э. была цент¬ ром большого культового союза, известного под названием Ξένοι Τεκμορε^οι Зу разведками 1911—1913 гг. было обнаружено большое количество надписей (несколько сот), в основном посвящений богам4 5, по большей части относя¬ щихся ко II—III вв. н. э. Судя по именам, как установила издательница надписей М. Харди, большинство посвятителей — вольноотпущенники, но есть и рабы3. Многочисленность вольноотпущенников, быть может, дает некоторое право предположить вместе с Броутоном, что значительную част ь их* составляют потомки иеродулов храмового объединения Мена Аскайп- ского(ср. Strabo, XII, 8, 14), которые, возможно уже ко времени претор- ского эдикта 93 года н. э. входили в число incolae римской колонии Антио¬ хии6. Храмовое рабство было распространено и в Карии. Об этом можно судить уже на основании недавно найденной Л. Робером, но пока еще не¬ изданной надписи из Амизона, карийского города, выросшего на базе хра¬ мового объединения, в которой говорится о «священных рабах, захвачен¬ ных селевкидскими войсками»7. Наряду с термином ίερόδουλος для обозначения храмовых рабов в Малой Азии употреблялся термин Ιεροί тгоиов;8. Храмовое рабство как в Греции, так и на Ближнем Востоке засвиде¬ 1 См. Немруд-дагскую надпись и разночтения в Селикской и Гергерской надписях у L. Jalabert etR. Mouterde, Inscriptions grecques et latines de la Syrie, I, Commagène et Cyrrhestique, P., 1929, ctk. 161—200 (Немруд-даг), 10—14 (Селик, раз¬ ночтения), стб. IV, стк. 7 (Гергер). 2 Об этих надписях подробно будет говориться ниже. 3 Значение этого культового союза пока неизвестно. Рамсэй полагал, что это была антихристианская ассоциация (W. М. Ramsay, The Tekmoreian guest-friends: an antichristian society on the imperial estates at Pisidian Antioch. Studies in the history and art of the Eastern Roman provinces, L., 1906, стр. 305—377; о н ж е, The Tekmoreian guest-friends, BCH, 32(1912), стр. 151—170; о н ж е, Studies in the Roman province Galatia, II, JRS, VIII (1918), стр. 135—145; против этого см. RE, Tekmoreioi (W. Ruge); А. Б. P а н о в и ч, Восточные провинции Римской империи в I—III вв. н. э., М., 1949, стр. 50. 4 Формула этих надписей такова: о 8. τού δ. Μηνι Άσκαηνω εύχγ'ν. Со второй половины III в. в надписях появляется слово τεκμορεύσας. 5 М. Hardie, The shrine of Men Askaenos at Pisidian Antioch, JHS, 32 (1912), стр. 144—145; Ramsay, JRS, VIII, стр. 107—145, особенно 131. 6 D. M. Robinson, A new Latin economic edict from Pisidian Antioch, ТАРА, 55 (1924), стр. 5—20; T. R. S. Broughton, Roman Asia Minor, ESAR, IV, стр. 645. 7 1 . R о b e r t, Le sanctuaire d’Artémis à Amyzon, CR AI, 1953, стр. 410. 8 Frankel, Inschr. von Pergamon, стр. 251. 4*
52 А. Г, ПЕРИХАНЯН тельствовано для очень древнего времени. Если верна расшифровка М. Вентриса, то уже в пилосских табличках имеются упоминания о храмовых рабах и рабынях — te-o-jo do-e-ro, θ-εοΐο δούλοι1. Храмовое рабство было и в древнем Вавилоне, но об организации старо¬ вавилонских храмовых рабов очень мало известно: мы знаем, например, что их труд использовался на храмовых землях и что им выдавалось корм¬ ление1 2. Гораздо больше сведений о храмовых рабах сохранилось в ново¬ вавилонских документах. Нововавилонские sirku, «подаренные», — по¬ священные божеству храмовые рабы. Как и частные рабы, sirku клейми¬ лись каким-нибудь символом, например, звездой (звезда — символ храма Ану в Уруке) или проклятием, последнее — выжженный знак на руке, очевидно, с формулой проклятия богов тому, кто захватит sirku.Sirku вклю¬ чались в специальный реестр храма, который в случае спора служил доку¬ ментом собственности наряду с клеймами. В пределах храмового округа вавилонские храмовые рабы имели известную организацию, возглавляв¬ шуюся rab sirke, «главой посвященных». Храмовое рабство передавалось по наследству от отца к сыну; в случае же вступления âirku в брак со сво¬ бодной, дети от этого брака, независимо от того, кто из родителей свобод¬ ный, по закону принадлежали храму и являлись рабами- Жили храмовые рабы в специальных кварталах и находились под контролем надзирателей. Одним из источников храмового рабства на древнем Востоке было дарение или посвящение в храм частными лицами своих рабов, а иногда и детей3. Манумиссия для вавилонских храмовых рабов была закрыта, хотя они под¬ час и составляли себе, как впрочем, и другие нововавилонские рабы4, довольно значительное состояние. Помимо сельскохозяйственных работ, sirku использовались в качестве храмовых ремесленников, рабочих, сторожей, а также на земляных рабо¬ тах. Характерно, что, несмотря на общую для всех sirku принадлежность храму, экономическое положение их было различным: основная масса их занималась черным трудом и находилась в настолько бедственном и бес¬ правном положении, что бегство Sirku было обычным явлением. Среди хра¬ мовых рабов встречались и предприниматели, и храмовые поставщики, и даже арендаторы храмовой земли. В нововавилонский период различной могла быть и сама экономическая зависимость sirku от храма. Так, напри¬ мер, если раб временно не мог быть использован непосредственно в храмо¬ вом хозяйстве, храмовая корпорация сдавала его в аренду частным лицам й городским магистратам. Раб мог в таких случаях также сам найти себе 1 М. Ventris and J. Chadwick, Evidence for Greek dialect in the Mycenaean archives, JHS, LXXIII (1953), стр. 91 сл. См. также Я. А. Л е н ц м а н, Пилосские надписи и проблема рабовладения, ВДИ, 1955, № 4, стр. 53—60. Судя по прочи¬ танным документам, эта группа лиц использовалась в земледелии. Социальное и пра¬ вовое положение te-o-jo do-e-ro, однако, во многом пока остается неясным, так же как и вопрос об уровне и формах развития института рабства в Пилосе. 2 I. М e n d e 1 s о h n, Slavery in the ancient Near East, Chicago, 1950, стр.' 99—106. О нововавилонских храмовых рабах см. R.P. Dougherty, The Sirkûtu of Babylonian deities (Yale Oriental Series, Researches 5/2), New-Haven—L., 1923; P. Koschaker, Über einige griechische Recbtsurkunden aus östlichen Randgebieten des Hellenismus mit Beiträgen zum Eigentums-und Pfandbegriff nach griechischem und orientalischen Rechten, «Abhandl. d. sächs. Akad. d. Wissensch.», phil.-hist.Kl., 42, № 1 (1931), особенно стр. 77 сл.; M. S a n Nico 16, Zur Nachbürgschaft in den Keilschrifturkunden und in den gräko-ägyptischen Papyri, SBAW, Philos.-hist. Abt., 1937, Hft. 6, стр. 7—35. 3 Известны случаи, правда, в архаическое время, когда царь посвящал свою дочь богу (Koschaker, ук. соч., стр. 76). 4 О положении нововавилонских рабов (не храмовых) см. В. В. С т р у в е, История древнего Востока, М.— Л., 1941, стр. 345—347; он же, Аренда податей в государ¬ стве Ахеменидов, «Доклады на III международном конгрессе по иранскому искусству и археологии», Л., 1935, стр. 245—248. Храмовые рабы также были дееспособны, могли вступить в брак и иметь собственность, даже рабов (см. Koschaker, ук. соч., стр. 77).
ИЕРОДУЛЫ И Ιεροί В МАЛОЙ АЗИИ И АРМЕНИИ 53 работу на стороне, но в любое время по первому же требованию храмовой администрации он должен был вернуться к своим обязанностям, а для гарантии его своевременной явки было учреждено поручительство (в ка¬ честве поручителей за раба обычно выступали несколько sirku). В тот период, пока раб работал на себя, он был обязан уплачивать храму mandat- tu, размер которого был нормализирован. У рабов, занимавших более вы¬ сокое экономическое положение, принадлежность к храму выражалась, в частности, в том, что они были обязаны храму регулярными натураль¬ ными повинностями, iskaru, которые могли уплачиваться и в деньгах, но размер этих взносов варьировал. Несмотря на возможность в ряде случаев выйти из-под непосредствен¬ ного контроля храма и даже иметь свой заработок, эксплуатация sirku храмами была настолько тяжелой, что храмовые рабы часто обращались к побегу, как к единственному средству избавиться от нее1. Учитывая это обстоятельство, в интересах обеспечения пребывания sirku в храмовом окру¬ ге, явки его на работу, а также полной и своевременной выплаты iSkaru теми sirku, которые работали на стороне, храмами была создана обстоя¬ тельная система поручительства1 2. Примерно таким же было положение палестинских храмовых рабов пѳЫшт («посвященные» от y'ntn, «дарить»)3. Доугерти отмечает порази¬ тельное сходство sirku с notinim, которые также жили в специальных квар¬ талах и работали при надсмотрщиках (Nehem., 3, 31; И, 21)4. О малоазийских иеродулах нет такого богатого и яркого материала, как о вавилонских храмовых рабах, но уже на основании имеющихся дан¬ ных можно сказать, что между ними и sirku было гораздо больше сходства, чем различий. Характерной особенностью иеродулов являлась принадлежность их храму или, точнее, храмовой общине, в коллективном владении которой они находились. В этом смысле имеется некоторое сходство между соб¬ ственностью храма на иеродулов и собственностью храма на γη ιερά. Заслуживает внимания сообщение Страбона о храме Мена Аскайнского: «...было там и жречество Мена Аскайнского, имевшее множество иеродулов и священных χωρία» (XII, 8,14). О понтийском же храме Мена-Фарнака Страбон (XII, 3, 31) пишет, что он имел «Америк)—г комополь, имевший большое число иеродулов и свя¬ щенную землю». Если во главе храмовой общины или города стоял жрец, власть которого, несмотря на существование храмово-гражданского коллектива, была почти деспотической, как, например, в Комане, то верховный жрец, который был как бы воплощенным единством всей этой общины, выступал в качестве dominus’a иеродулов (у Страбона — κύριος, см. XII, 2,3; 3,34). Тем не менее, иеродулы не были его личной собственностью, и в этом отношении показательна оговорка Страбона, что он (жрец) был κύριος πλήν του πιπράσκειν, т. e. dominus без права (их) продавать: будучи общинной, коллективной собственностью, иеродулы не могли быть отчуждаемы. Именно тем, что иеродулы являлись рабами общины в целом, и объясняется столь характерная для этого рабского 1 Пойманные беглые Sirku заковывались в кандалы и заключались в тюрьму (см. San Nicolô, ук. соч., стр. 13). 2 San Nicolo, ук. соч., стр. 35. 3 Mendelsohn, Slavery. . ., стр. 105 сл. Очень важно положение Мен¬ дельсона о существовании посвящения свободно рожденных евреев в храмовое рабство в отличие от распространенной точки зрения, поддерживаемой библейской и тал¬ мудической традицией, об исключительно иноземном происхождении палестинских храмовых рабов. 4 Dougherty, ук. соч., стр. 90—91.
А. Г. ПЕРИХАНЯН института черта, как неотчуждаемость 1: иеродул не мог быть ни продан, ни закабален частным лицом; можно сказать даже, что в отношении частного лица он не был рабом, во всяком случае, община защищала его от произвола как отдельных своих представителей, так и от посто¬ ронних лиц, в интересах общины в целом. Очень характерны в этом отношении следующие строки «Священного закона» (Νόμος ιερός) Антиоха I Коммагенского (Немруд-дагская надпись, ст. 171 —191): Μη&ενί δέ όσιον έστω μήτε βασιλεύ μήτε δυνάστει μήτε [гогХ μήτε άρχοντι τούτους ίεροδούλους, ού; εγώ θεοΐς τε καί τιμαις έμα'ις κατα δαιμόνων βούλησιν άνέθηκα, μηδέ μην ττα'ίδας έκγόνους τε εκείνων οί[τι]νες αν έν α~αντι χρόνωι τούτο γένος διαδέχωνται, μήτε αύτώι καταδουλώσασθαι μήτε εις έτερον απαλλοτριώσαι τρόπωι μηδενί μήτε κακώσαί τινα τούτων ή περισπάσαι λειτουργίας ταυτης, άλλ’ έπιμελείσιωσαν μέν αύτ·Τ)ν ιερείς, έ-αμυνέτωσαν δέ βασιλείς τε καί άρχοντες ίδιώταί τε πά[ντ]ες οίς ά-οκείσεται τταρά θειον καί ηρώων χάρις εύσεβείας. «II да не будет позволено никому, ни царю, ни династу, ни жрецу, ни архонту, этих иеродулов, которых я богам и своему культу согласно желаниям духов посвятил, равно как детей и потомков их, кто бы ни явился преемником этого рода во всякие времена1 2, ни самим порабощать, ни другим отчуждать каким-либо образом, ни причинять вред кому-либо из них или отвле¬ кать их от этой литургии; и пусть защитят их от этого жрецы, цари и архонты, а также все частные лица, за что им будет благоволение богов и героев». Дальше в надписи говорится: «Равным же образом и деревни, которые я духам этим посвятил, не разрешается никому ни присваивать, ни отчуждать, ни менять устройство или каким-либо образом наносить ущерб этим деревням или доходу, которые я посвятил в качестве непри¬ косновенного имущества духов» 3. Интересно, что в тексте этого закона проводится некоторая аналогия между иеродулами и священными земля¬ ми (в селикском и гергерском вариантах вместо κώμαι — γη и χώρα), хотя здесь, безусловно, речь идет не о храмовых общинах, а о территории, специально выделенной из царской земли для обслуживания нового царского культа, очевидно, в какой-то мере следуя отношениям, устано¬ вившимся в подлинных храмовых общинах. Эта специфическая особен¬ ность иеродулии, имеющая свои причины, многими историками принима¬ лась за свидетельство исключительно благоприятного и даже привилеги¬ рованного положения храмовых рабов, рабское состояние которых считалось чистой фикцией, ибо относилось только к божеству4. В подтвержде¬ ние тезиса о «неограниченной свободе» иеродулов А. Бек приводит одно место из Плутарха, на котором следует остановиться. Плутарх (Amator, 1 С. Т. Е ремян истолковывает указание Страбона о неотчуждаемости иероду¬ лов следующим образом (ВДИ, 1950, № 1, стр. 19): «В этом сообщении обращает на себя внимание то обстоятельство, что лицо, получившее землю с ее населением, обязывалось не продавать этих людей, так как в противном случае такая зем¬ ля без сидящих на ней непосредственных производителей теряла свою ценность. В слу¬ чае продажи этих людей пошатнулось бы экономическое благосостояние храма». Однако у Страбона говорится об отсутствии у верховного жреца права продавать именно иеро¬ дулов, о подобном же праве в отношении «населения земли», присоединенной Помпеем к Комане, не могло быть и речи, поскольку оно состояло из свободных людей, хотя бы и крестьян. К тому же, если бы вопрос о ценности земли (пусть священной, на которой, скажем, сидели иеродулы) здесь играл какую-либо роль,то это нашло бы свое отражение, например, в праве продажи иеродула с землей, но о подобном праве нет никаких све¬ дений. Очевидно, объяснение неотчуждаемости иеродулов следует искать в чем-то ином. 2 Т. е. кто бы ни был прямым потомком этого рода людей (иеродулов) в будущем. 3 Ομοίως δε μηδέ κώμας, ά'ς έγώ καθειέρωσα δαίμοσιν τούτοις μηδενί ύσιον έστω μήτε έξιδιάσασθαι μήτε έξαλλοτριώσαι μήτε μεταδιατάξαι μητε βλάψαι κατά μεδένα τρότυαν κώμας έκείνας ή πρόσοδον, ήν έγώ κτήμα δαιμόνων άσυλον άνέθηκα (стк. 191—200). 4 См. например, А. В oe c kh, Über die Hierodulen, Kleine Schriften, VII, 1872, стр. 575—581.
ИЕРОДУЛЫ И ιεροί В МАЛОЙ АЗИИ И АРМЕНИИ 55 21), описывая власть Эроса над душами, проводит следующее сравнение: «Люди, которыми овладел Эрос, свободны и отпущены от других господ и правителей, как и иеродулы (των αλλών δεσποτών καί αρχόντων ελεύθερο* καί αφετοι, καθάπερ ίερόδουλοι διατελούσ^ν)». Это сравнение Плутарха скорее говорит о всепоглощающей силе любви, которая одна господствует над влюбленными, чем о свободном статусе иеродулов. Об этих последних можно сказать разве только, что они «были свободны от других господ и правителей», что, впрочем, нисколько не противоречит приведенным вы¬ ше свидетельствам Страбона и Немруд-дагской надписи, и даже созвуч¬ но им (один же господин в лице храма иеродулам обеспечен так же, как влюбленным — Эрос). Только так, очевидно, следует понимать и имеющееся в схолиях к «Финикиянкам» Эврипида замечание схолиаста о том, что «иеродулы никого не боятся» (Schol. Eurip., Phoen., 243). Неотчуждаемость иеродулов, а следовательно, и огражденность от частного рабства, делала их крепостными в глазах большинства исследо¬ вателей. По Беку, в Греции рабовладельческому периоду, совпавшему € расцветом Греции и обеспечившему этот расцвет, предшествовал период крепостничества (феодальный). Пережитком этого периода, по его мнению, являлись «крепостные племена пенестов, илотов, мариандинов и многие другие»1. «Как люди, так и боги имеют своих крепостных, которые, вслед¬ ствие того, что являются слугами более высокого господина — бога, имеют более высокое священное положение и являются inviolabili. Это — иеро¬ дулы»1 2. Этот взгляд на иеродулов, в частности на малоазийских иеродулов, со времен Бека так и не претерпел сколько-нибудь значительных измене¬ ний в существующей литературе3. Выше уже говорилось о том, что иеродулы были общинной собствен¬ ностью храмовых общин и государств. Общинная собственность на рабов не является, конечно, чем-то присущим исключительно храмовым объеди¬ нениям Малой Азии, она была характерна и для раннего античного горо¬ да4; возникнув в качестве племенной собственности, после объединения нескольких племен в один город, она превращается в государственную собственность. В рассматриваемых малоазийских храмовых общинах, где храмовая и общинно-государственная организации совпадали, неудиви¬ тельно, что общинно-государственное рабство носило вместе с тем и ха¬ рактер рабства храмового. Теократическая окраска этих общин обусловила и некоторое своеобразие иеродулии, о котором будет идти речь ниже. Уже из приведенных выше строк Немруд-дагской надписи ясно, что храмовое рабство в Малой Азии носило наследственный характер и потом¬ ки иеродулов неизбежно становились иеродулами. Число иеродулов, по¬ мимо естественного воспроизводства, поддерживалось дарениями рабов храму со стороны частных лиц. Страбон (XI, 14, 16) сообщает о посвяще¬ ниях в храм Анаит в Акилисене рабов и рабынь5, добавляя при этом, что 1 В о е с k h, ук. соч., стр. 578. Сюда же, т. е. к числу крепостных, он относит и первоначальную римскую клиентелу. 2 В о е с k h, там же. 3 См., например, Th. R е і η а с h, Mithridates Eupator, König von Pontos, Lpz, 1895, стр. 236; M. Rostowzew, Studien zur Geschichte des römischen Kolonates, Lpz, 1910, стр. 273, 277; H e p d i n g, Hieroduloi, RE, VIII2, малоазийских иеродулов считает крепостными, а не рабами, так как они не продавались. См. также W. L. W es¬ te г m а η η, The slave systems of Greek and Roman antiquity, Philadelphia, 1955, стр. 31, 137. Работа В. Отто, посвященная иеродулии в эллинистическом Египте (Abh. d. Bayer. Ak. d. Wiss., Phil.-Hist. Kl., N. F., 29, 1950), осталась мне недоступной. 4 Примером общинного рабства могут служить, например, критские мноиты — Athen., VI, 263 сл. 5 . . .’άνατι,θέασι, δ’ένταύθα δούλους καί δούλας καί τούτο μέν ού θαυμαστόν... «посвя¬ щают там (в Акилисене — А. /7.) рабов и рабынь, а это, впрочем, неудивительно». Рус¬ ский перевод Ф. Мищенко: «В храмах были служители и служительницы» —неточен.
56 А. Г. ПЕРИХАНЯН «это, впрочем, неудивительно», ибо, очевидно, дарения храму рабов отдель¬ ными гражданами быливесьма распространенным явлением для Малой Азии времен Страбона. Затем Страбон описывает (уже как явление относительно редкое) обычай посвящения на длительный срок «знатнейшими из народа лицами» своих дочерей в храм для занятия священной проституцией до вступления их в брак. Посвященные в храм отпрыски знатных семей затем, по прошествии определенного срока, возможно выкупались обратно своими родителями, да и само их пребывание в храмовом рабстве носило, по-ви¬ димому, исключительно культовый характер: вряд ли они занимались тяжелым строительным или сельскохозяйственным трудом в храмовом хозяйстве, как основная масса иеродулов. В надписи Антиоха Коммагенского также речь идет о посвящении ра¬ бов в храмовое рабство: «... этих иеродулов, которых я богам и своему культу... посвятил (аѵ£гЬ]ха)». Таким образом, посвящения в храм как рабов, так и свободных в Ма¬ лой Азии были, по-видимому, вполне реальными посвящениями, вле¬ кущими за собой храмовое рабство. Так же обстояло дело с посвящениями и в других областях Передней Азии: это ясно видно и по вавилонским Sirku и по палестинским notinim. Судя по свидетельствам сасанидского судеб¬ ника Mätikän i hazär dätastän, это было типично и для Ирана парфянского и сасанидского времени1. Соображения, высказанные относительно иеродулии, равно как при¬ веденные фактические данные, позволяют, как кажется, поставить вопрос о пересмотре общепринятой точки зрения на группу фригийских надписей хата^расраі, как на ординарные священные манумиссии греческого типа. Греческие священные манумиссии1 2 имели две основные разновидности: а) манумиссия через посвящение божеству и б) манумиссия через символи¬ ческую продажу божеству. Эти манумиссии со времен Бека принято назы¬ вать «Freilassung durch Hierodulismus», «манумиссией через иеродулизм», что, отчасти, связано с тем, что Бек видел в иеродулах «свободных подза¬ щитных божества» (die freie Schützlinge der Gottheit). Манумиссия через посвящение божеству считается наиболее древней разновидностью и за¬ ключается она в фиктивном посвящении частным лицом своего раба богу, на деле же-раб в результате такого «посвящения» становился свободным. Существует предположение, не лишенное основания, что это посвящение в более ранние времена носило характер вполне реального посвящения и посвященный действительно попадал в зависимость от храма. Основными областями распространения манумиссий-посвящений были Беотия и Фо- кида, в которых было найдено большое число надписей этого типа3. То, что эти надписи являются манумиссиями, вытекает из содержащихся в них формул ává&Yjxs . . . етгЧХги&ерьаь или асрёхе iXsúahcpov. Древней¬ шими надписями-посвящениями являются надписи из Олимпии (Элида, 1 См., например, MHD, XII, х+74 (текст № 1) у А. Г. Периханян, К вопросу о рабовладении и землевладении в Парфии, В ДИ, 1952, № 4, стр. 15—16: «и то было сказано, что когда господин отдает (дарит) своего раба-бандака в рабство храмам, поскольку у него (с этого момента) уже нет власти над детьми раба, если у раба после этого будет сын или внук, то они станут рабами храмов; вследствие того, что они являются детьми и внуками раба, они все находятся в рабстве у храмов». Из этой статьи судебника со всей очевидностью вытекает как реальность храмового рабства в результате дарения (= посвящения), так и распространение этого статуса и на по¬ томство посвященного (появившееся после акта посвящения). 2 А. Calderini, La manomissione e la condizione dei liberti in Grecia, Milano, 1908, стр. 96—124. 3 Издания этих надписей: Col lit z — Meister — Bechtel, GDI, II, № 1523, 1545—1548; III, № 4588 слл.; Παππαδάκης, Περί τό ΧαροπεΤον της Κορωνείας, «’Αρχαιο¬ λογικόν Δελτίον», 1916, II, стр. 217—272; IJG, II, стр. 234—250.
ИЕРОДУЛЫ PI Ιεροί В МАЛОЙ АЗИИ И АРМЕНИИ 57 V в. до н. э.) и Тенарского мыса (Лакония, V — IV вв. до н. э.), причем в надписях из Тенар, содержащих посвящения рабов Посейдону, нет ни формулы освобождения, ни формулы наказания за порабощение; в одной из них рабыня посвящается с пекулием1. Многие из посвящений, равно как манумиссии второго типа, включают особые условия освобождения, παραμονή, при котором манумиссор сохраняет за собою (или за членами своей семьи) определенные права в отношении вольноотпущенника. «Парамонэ» обычно бывает ограничено во времени (срок действия указывается манумиссором), исключает свободу передви¬ жения отпущенного раба на срок действия парамонэ, включает обязанность парамонария работать на своего бывшего господина: эта трудовая повин¬ ность обычно ничем не ограничивается, и парамонарий фактически мало отличается от раба; действительное освобождение наступает по истечении парамонэ1 2. Второй разновидностью священных манумиссий является засвидетель¬ ствованная, преимущественно дельфийскими надписями3, фиктивная про¬ дажа раба богу. Покупная цена раба, которую раб составил из своих сбе¬ режений, уплачивается в храмовой казне от имени бога патрону; раб поело этого считался формально собственностью бога, получая фактически сво¬ боду. Эти манумиссии имели контрактную форму и были поэтому очень распространены4. Развитием этой формы манумиссии является христиан¬ ская manumissio in ecclesia. Большая часть дельфийских надписей относится к первой половине III в. до н. э. (с 201 г.). В качестве характерного примера привожу одну из них: «В архонтство Эвменида, сына Каллия, в месяц Пойтропий. На этих (условиях) Клеон, сын Клеоксена, продал (άπέδοτο) Аполлону Пифий- скому раба мужского пола, сирийца по происхождению, имя которому Гистией, за четыре мины серебром, чтобы он был свободным и не мог быть схвачен никем в течение всей жизни (έφ* ώιτε έλεύ&ερον είμεν καί άνέφαπτον από πάντων τον πάντα βίον), делая то, что он сам захочет в соответствии с тем, что Гистией доверил богу куплю. Гарант согласно законам города Эакид, сын Филетола. Свидетели: из архонтов Аристион, сын Агона, Асандр; из частных лиц — Никарх, Никомах, Мантий, Эвклид»5. Рассмотрение характера и форм греческих священных манумиссий было необходимо потому, что, как правило, именно с этими надписями со¬ 1С о і 1 і t z—M e i s t e r, GDI, № 4591; IJG, II, стр. 235 (середина ІѴв. до п. э.): «Никон посвятил (ivélbjxe) Посейдону Никафориду и (ее детей) Лисиппа и Никархиду и все, чем она владеет. Эфор Эвдемид. Свидетели: Менехарид, Андромед». Вообще тенарские надписи мало похожи на манумиссии. 2 О парамонэ см. К о s с h а к ѳ г, ук. соч., стр. 24—25; А. С а 1 d е г і п і, ук. соч., стр. 270—295; М. Bloch, Die Freilassungsbedingungen der delphischen Freilassung¬ sinschriften, Strassburg, 1914; W estermann, ук. соч., стр. 25—26, 36; о н ж е, Two studies in Athenian manumission, JNES, V (1946), № 1-2, стр. 92—104; он же, Bet¬ ween slavery and freedom, American Historical Review, 50 (1945), стр. 213—227. Парамонэ не является исключительно греческой правовой формой и известно еще па старо-вавилонским манумиссионным актам (обычного светского типа, ибо священ¬ ных манумиссий на древнем Востоке не было); см. Koschaker, ук. соч., стр. 74. 3 Collitz-Baunack, GDI, II, № 1684—2342; IJG, II, стр. 251—300; G. Colin, BGH, 22(1898), № 1—121. 4 P. Foucart, Mémoire sur l’affranchissement des esclaves par forme de vente à une divinité, P., 1867; L, M i t t e i s, Reichsrecht und Volksrecht, стр. 374—375. Этот тип манумиссий правильнее было бы называть «выкупом рабом своей свободы через храм». 5 С о 1 1 i t z-B a u п а с k, GDI, II, № 1738; IJG, II, стр. 251—262 — анализ этой надписи.
А. Г. ПЕРИХАНЯН 08 поставляются и отождествляются фригийские καταγραφαίх. В этих надпи¬ сях начала III в. н. э., происходящих из района Гиргалейского объедине¬ ния Аполлона Лэрменского, нет совершенно никаких упоминаний ни об ос¬ вобождении, ни о сумме выкупа, ни других условий, характерных для гре¬ ческих священных манумиссий. Надписи эти довольно однотипны и имеют следующую структуру: а) дата, б) имя посвятителя, в) акт посвящения бо¬ гу, обозначенный во всех надписях глаголом καταγράφω, г) имя посвя¬ щаемого (в большинстве случаев это раб-найденыш, выросший в доме, θρεπτός, иногда сыновья посвятителей), д) гарантия акта посредством штрафа в храмовую казну и в фиск. В ряде случаев указывается, что акт καταγραφή совершается κατά (την) επιταγήν τού θεού «по приказанию бога»1 2, или κατ’ δνιρον «согласно сновидению»3, что, по-видимому, имело тот же смысл, что и первое, так как воспринималось как волеизъявление божества 4. Ни в одной из дошедших до нас греческих манумиссий термин κα¬ ταγραφή (или одноименныйглагол) не встречается, хотя он был употребителен в другого типа документах на греческом языке. Вот что пишет о юридиче¬ ском значении интересующего нас термина Л. Миттейс: «Настоящим тех¬ ническим выражением для составления купчей крепости является καταγ¬ ραφή, глагол καταγράφειν. Только случайностью можно объяснить редкое употребление этого термина в указанном значении в птолемеевский период, ибо он был употребителен уже в языке древнегреческого права. В импера¬ торское время уже для первых трех столетий он засвидетельствован мно¬ гократно, но стоит в это время не в самой купчей крепости (для объявле¬ ния о передаче собственности), а употребляется для косвенного обозна¬ чения ее (т. е. купчей крепости), например, καταγραφή употребляется для обозначения купчей крепости на земельные участки и т. д... Однако, это понятие никоим образом не ограничивается недвижимостью, но распро¬ страняется и на другие вещи или ценности, например, на рабов (BGU, 1114; 1128; Оху., 117)... Спрашивается, что собственно означает καταγράφειν? Следует отклонить значение „регистрация”, во всяком случае для египет¬ ских документов; в этих целях всегда употребляется только αναγράφειѵ. Καταγράφειν, собственно, значит „записывать”, и первоначально применя¬ лось для обозначения самого составления документа, а затем распро¬ странилось и на действие, производимое этой записью... Отсюда καταγράφειν οικίαν может обозначать действие передачи собственности, произведенное посредством исполнительного документа (die durch die Vollzugsurkunde erzeugte Wirkung der Übertragung, „документально закрепленная переда¬ ча собственности”), или, как мы теперь говорим, „закрепить за кем-нибудь вещь“. Следующее значение— при купле, „совершать куплю с составлением купчей крепости”. Это значение выступает в выражении καταγράφειν <·’>νήν (Оху., 327)... Было бы опрометчиво это выражение в какой-либо фор¬ ме связывать с занесением купли в кадастр; καταγράφειν имеет самостоя¬ тельный смысл. Очень показательно, что глоссарии, как известно, устана¬ вливают тождество καταγραφή = mancipatio»5. Итак, καταγράφή = mancipatio, т. е. означает передачу в собствен¬ ность в. В рассматриваемых надписях патрон передает своего раба или сы¬ 1 Calderini, ук. соч., стр. 104; Н о g а г t h, JHS, VIII (1887), стр. 376—378; В а m s а у, Anatolica quaedam, JHS, L (1930), стр. 286—287; H. Oppermann, Lairbenos, RE, Suppl. V (1931); MAMA, IV, 1933, см. коммент. к надписям № 278, 279. 2 Η о g а r t h , JHS, VIII, стр. 376—378. 3 MAMA, IV, №№ 276 А и 276 В. 4 В одном документе встречается форма «согласно божественному сновидению». 5 L. М і 11 е i s, U. W i 1 cke n, Grundzüge und Chrestomathie der Paryruskunde, II, І,.стр. 176—178.
ИЕРОДУЛЫ И ιεροί В МАЛОЙ АЗИИ И АРМЕНИИ 59 на, который также является persona alieni iuris, в собственность богу (в надписях: καταγράφω τον δείνα Ήλίωι Άπόλλωνι Λαιρμηνώι). Что же означало это отчуждение раба в пользу бога? У. Рамсэй пола¬ гал, что в результате καταγραφή, рассматриваемого им как манумиссия, правда, своеобразная, посвященные становились hieroi1. Но приведенная уже выше надпись (МАМА, IV, № 277В) ставит под сомнение эту гипотезу, так как в этой надписи сам посвятителъ является hieros, посвящаемым же является его внук (или сын), который, естественно, принадлежали той же социальной категории, что и его дед (или отец) и, таким образом, если принять толкование Рамсэя, теряется смысл самого акта, засвидетель¬ ствованного данной надписью. Предлагаемая же Рамсэем градация hieroi на а) лиц, которые являлись ими от рождения, б) становились ими временно, уходя из общественной жизни для отправления культа, весьма гипотетична и не находит подтвер¬ ждения в обнаруженных до сих пор надписях. При сравнении καταγραφαί из Фригии с греческими священными ману- миссиями нетрудно заметить, что они не повторяют ни ту, ни другую разновидность последних. Следует отметить, что и другой тип надписей, найденный вместе с рассматриваемым, а именно исповедные надписи, представляет чисто малоазийскую форму и не имеет никаких аналогий в собственно греческой эпиграфике. Издатели надписей-καταγραφαί в МАМА, IV, которые также видят в них священные манумиссии наподобие греческих, подтверждение право¬ мерности этого отождествления усматривают в упоминании παραμονή в одной из надписей (МАМА, IV, № 278). Однако наличие парамонэ в надписи само по себе еще не доказывает, что данный документ есть манумиссия. П. Кошакер (ук. соч., стр. 78—80) приводит вавилонский документ из У рука аршакидского периода, по которому раб посвя¬ щается в храм, но некоторое время продолжает служить своему посвя- тителю; по истечении парамонэ он становится полной собственностью храма, как и другие §irku 1 2. Парамонэ таким образом может иметь место и при реальном посвящении в храмовое рабство. Что же касается упо¬ мянутой надписи № 278, то в ней вряд ли можно найти какое-либо свидетельство относительно парамонэ. Вот эта надпись: Μ [!τ]ους τκε', μη(νόζ) ί, κ'_<:Αρ. ΆμμίαΔιογα καταγ[ράφω](2^ κέ άλην θρεπτήν Άμμία(ν) έφ’ ώ ύ-[έρ του κα]*34αλειφ(θ)ηναί με ύποδύτω μηδεμί[αν](4) επίβασιν* εί δέμή, &ήσ(ε)ι τ:ροστείμο[υ -*...]. «В год 225 (239н. э.) месяц Λοος числа20. Я, Ар. Аммия, дочь Диогаса, посвящаю и другую (рабыню), выросшую в доме, Аммию, при¬ чем она не подвергается никакому нажиму для того, чтобы быть оставленной (присвоенной), если же нет (тот, кто нарушит это условие), уплатит штраф. . .». В тексте этой надписи, по-видимому, исключается всякая возможность оставления посвящаемой в своих интересах, в том числе и самой посвятительницей 3. Что посвящения в Малой Азии носили вполне реальный харак¬ тер, подтверждается как свидетельством Страбона об Акилисене, так и надписью из Немруд-дага. Такую же картину дают и соседние страны — Иран, Месопотамия и Палестина. Более того, древневосточное право вообще не знает священных манумиссий. Трактовка фригийских καταγραφαί как манумиссий — результат механического перенесения гре¬ 1 Его точку зрения разделяет Oppermann, Lairbenos, RE, s. v. 2 Об этом см. также О. Krückmann, Babylonische Rechts-und Verwaltungsur- Kunden aus der Zeit Alexanders und der Diadochen (Diss.), B., 1931, стр. 42 сл. и 46. 3 Утверждение, содержащееся в комментарии к этой надписи (Lines 2-3 provide that the girl Ammia must allow no encroachment upon her duty of staying with her former mistress), как мне кажется, не соответствует тексту самой надписи.
60 А. Г. ПЕРИХАНЯН ческих правовых форм на местные документы, составленные на грече¬ ском языке. Такие перенесения неправомерны и, во всяком случае,, требуют большой осторожности еще и потому, что священные манумис- сии, например, были, по-видимому, характерны даже не для всей Греции и во всяком случае могли сосуществовать с реальными посвящениями. Об этом, по крайней мере, заставляет думать сообщение Страбона о храме Афродиты в Коринфе, имевшем более тысячи иеродулов, которые были посвящены богине (άνατίθησαν τγ) θεω)1. Иеродулом, а не вольно¬ отпущенником являлся и герой трагедии Эврипида Ион 1 2. Судьбу фригийских надписей — καταγραφαί разделили сузанские «ману- миссии» начала II в. до н. э. 3. Текст одной из них дошел более полно,, но недостает правой половины строк. Тем не менее, восстановление недо¬ стающих частей строк, сделанное Л. Робером 4 после первого неудачного восполнения Б. Оссулье 5, очень убедительно и дает возможность поль¬ зоваться этой надписью как полноценной. Вот перевод ее текста: «В цар¬ ствование Антиоха, в год—, в месяц Аудней, числа 20, в Селевкии на Эвлее, Бакхий, сын такого-то, из гиппархии Эвандра6, посвятил богине Нанайе, ради спасения царя Антиоха и жены царя Лаодики, Микру, свою рабыню, около тридцати лет от роду 7. И пусть никому не будет позволено, ни Бакхию, ни кому-либо другому, порабощать ее себе (κατα- δουλώσασ&αι) каким-либо образом и ни под каким предлогом. Если же это сделают, то этот акт (έμποίησις) и уведение (απαγωγή) и порабощение (καταοούλωσις) будут незаконными и уплатит штраф богине Бакхий или кто другой, сделавший что-нибудь из этого8, в размере трех тысяч драхм серебром. Свидетели: такой-то, сын такого-то, эпистат хреофилакия и из, граждан: Артемидор, сын Лисания и т. д.». Признавая, что надпись очень похожа на реальное посвящение, и даже находя в ней черты, присущие вавилонским документам этого типа, как, например, посвящение «ради спасения царя и жены царя», соответствую¬ щее старовавилонской и ассирийской формуле «ради жизни царя», П. Ко- шакер все же предлагает квалифицировать ее как манумиссию (он видит в ней синтез восточного и греческого права) на том основании, что в этой надписи имеется запрет порабощения. Но ведь такой же запрет порабоще¬ ния, выраженный теми же словами (μη&ενΐ сè όσιον έστω... τούτους ίεροδού- 1 Strabo, ѴІП, 6, 20. Ср. аналогичные данные у Страбона о иеродулах храма Афродиты на Эриксе в Сицилии (VI, 2, 6), «которых посвящали из благочестия как сицилийцы, так и иностранцы». 2 Е u г i р., Ion. 310 «Ион: О женщина, я являюсь рабом бога и так зовусь. — Креуса: Посвящение города или продан кем? (άνάθημα πόλεως ή τίνος πραθείς ΰπο;) — Ион: Не знаю ничего, кроме одного: зовут меня Локсий». По вопросу Креусы можно заключить, что тут как посвящение, так и продажа были действительными и практи¬ ковавшимися способами отдачи в храмовое рабство, а не разновидностями священ¬ ных манумиссий. 3 См. SEG, VII, № 15—18. 4 L. Robert, Études d’épigraphie grecque, «Revue de philologie, de littérature et d’histoire anciennes», X, 1936, стр. 127—152. 5 Изд. F. Cum ont, «Mémoires de la mission archéologique de Perse», XX, 1928, стр. 84 сл. В дальнейшем Кюмоном были исправлены строки 8—14: CRAI, 1932, стр. 281; 1933, стр. 263. 6 Такое восстановление было подсказано Л. Роберу другой сузанской «манумис- сией» (SEG, VII, № 17), в которой рядом с именем посвятителя стоит: φάμενος ε[να&. τών υπό ’Αλεξάνδρου ιππέων. Ср. также SEG, VII, № 18. 7 ώς έτώντριάκοντα Оссулье переводил «до тридцати лет», а Кюмон — «в течение тридцати лет», что повело за собой неверное понимание документа П. Кошакером, видевшим в этом указание на парамонэ. Правильное понимание этого места Робером («около тридцати лет от роду»), а также предложенное им восполнение строк 3,4 и 7 снимает и ряд других предположений Кошакера (Koschaker, ук. соч., стр. 68— 83), а также Оссулье. 8 Т. е. έμποίησις, απαγωγή или καταδοόλωσις.
ИЕРОДУЛЫ И ιεροί В МАЛОЙ АЗИИ И АРМЕНИИ 61 хатаооиХіісоса#ш), имеется и в Немруд-дагской надписи, которую никому не представлялось возможным считать манумиссией. Этот запрет вполне согласуется с такой характерной чертой иеродулии, как свобода от посягательства со стороны частных лиц. Л. Робер, как и П. Кошакер, считает эту надпись манумиссией, со¬ ставленной по греческому образцу. При этом он особенно подчеркивает тридцатилетний возраст посвящаемой, полагая, что «в персидском климате в результате рабского труда рабыни быстро увядали и в этом возрасте становились уже мало пригодны своим господам», которым ничего больше не оставалось, как отпустить их на волю 1. Быть отданной в храмовое раб¬ ство, т. е. сделаться иеродулой, по мнению Л . Робера, эта рабыня также не могла, ибо «в этом климате женщина в 30 лет уже больше не молода» и не годна для священной проституции, в которой, как думает Робер, и состоит весь смысл и содержание иеродулии. Уже приведенные выше фактические данные об институте иеродулии делают такого рода аргументацию, построенную на отождествлении иеро¬ дулии со священной проституцией, неубедительной, даже если оставить в стороне сомнения Л. Робера по поводу годности тридцатилетней восточ¬ ной женщины к занятию храмовой проституцией. В довершение следут сказать, что храм Нанайи, в который посвяща¬ лись рабыни, был не греческий, а местный; через восточные же. храмы, как известно, не производились священные манумиссии 1 2. Греческое происхождение посвятите лей вряд ли тут может играть роль, тем более, что в одной из сузанских надписей-посвящений посвятительницей является вавилонянка (SEG, VII, 26). Отождествление иеродулии со священной проституцией присуще не од¬ ному Л. Роберу и представляет довольно распространенное заблуждение3. Иеродулия — социальная категория, представляющая определенное пра¬ вовое состояние, по своему происхождению и сущности близкое к общин¬ ному (государственному) рабству, тогда как храмовая проституция — явление культового, ритуального порядка, в котором принимали участие все слои общества, от знати до рабов. Специфической чертой храмового рабства в Малой Азии было широкое использование иеродулов как в подготовке, так и в проведении различных храмовых празднеств вплоть до непосредственного участия их в храмовых мистериях. Тем не менее в производительном использовании труда мало- азийских иеродулов не может быть сомнения, хотя источники не касаются этого вопроса.^ В самом деле, трудно представить возможность паразити¬ ческого существования (т. е. исключительно или хотя бы преимущественно для участия в культовых действиях), скажем, шести тысяч иеродулов в одном только храмовом городе. По-видимому, основное применение они 1 L. Robert, ук. соч., стр. 143. 2 В Вавилонии отдача в храм не только вела к храмовому рабству, но исключала для раба всякую возможность манумиссии в будущем, так как sirku не подлежали от¬ пуску на волю. В Иране, судя по «Матикану», если раб был частично манумиттирован господином и затем отдан им в храм, его положение в храме прямо противопоставля¬ ется той частице свободы, которую он до этого получил (cm.MHD,XLII, x-f 99, текст № 7, ВДИ, 1952, № 4, стр. 17: «при этом сказано: если скажет, что ,,я ... господин, на часть освободил, а на три части отдал в рабство храму огня“, то одна часть (в отношении) к трем не та, о которой было сказано, что „отдал“)». 3 Так, например, W. Ramsay, Unedited inscriptions of Asia Minor, BCH, VII (1883), стр. 276—277, называет иеродулой некую Луцию Аврелию Эмилию, дочь Л. Ав¬ релия Секунда, которая именует себя в надписи «потомком гетер» (έκ προγόνων παλλα¬ κίδων) и сама была «гетерой по оракулу», хотя в надписи никаких указаний на храмовое рабство нет, очевидно, считая, что священная проституция, которой занима¬ лась эта особа, неизменно предполагает иеродулию.
62 А. Г. ПЕРИХАНЯН находили в сельском хозяйстве1; вряд ли случайно, что Страбон упоминает всегда иеродулов вместе с храмовой землей, тем более, что,в этом отноше¬ нии полную аналогию дают и Иран и Месопотамия. Гораздо более определенные данные об этом имеются относительно ар¬ мянских храмовых объединений. Храмовые центры в Армении были окру¬ жены поместьями-дастакертами1 2 с поселенными в них рабами. По Моисею Хоренскому (И, 48), в начале царствования Арташеса I (189 г. до н. э.) в Багаране было взято в плен пятьсот рабов, которые были переселены оттуда и поселены в дастакерт, получивший то же назва¬ ние. Храмовые дастакерты с рабами известны и при других храмах; таронское храмовое объединение, например, имело двенадцать даста- кертов3. О том, что рабы храмовых дастакертов были иеродулами,. а не рабами какой-нибудь иной категории, скажем, частными рабами,, можно было бы говорить только предположительно, исходя, в основ¬ ном, из того, что сами эти дастакерты были храмовыми, а не частными,, если бы не одно свидетельство Агафангела (гл. 781), из которого следует, что в храмовых дастакертах сидели именно иеродулы (др. -арм. spasawor-q)4. «Дастакерты и иеродулы (их) вместе с жрецами (?) и со всеми их (даста¬ кертов) пахотными землями и границами были отданы в служение церкви ^сіазіакегівэп е,№ гзралѵогвѳп qѳrπшqэn Ьашіегг елѵ посіп getnovqѳn емг заЬтаподѳп і сагауиІКѵп пиігесіп екеіес^ѵѵоу зра8а\ѵоги&еап)». Упомина¬ ние жрецов в качестве храмовой собственности вместе с иеродулами (и после них) представляется сомнительным: в этом контексте естественнее было бы встретить какую-либо категорию зависимого населения, жившую в храмовых дастакертах наряду с иеродулами. Сомнение усиливается при сравнении с существующим греческим вариантом Агафангела, представ¬ ляющим, в данном случае, чуждый духу греческого языка, дословный перевод с древнеармянского, который, однако, расходится с древнеармян¬ ским вариантом именно в этом слове: вместо των Ιερέων, как следовало бы ожидать для передачи армянского цигаі «арам. (}\ѴМІГ «жрец»),там стоит των ιερών5, слово, никогда не обозначавшее в греческом языке жреца и зна¬ комое нам уже по Ьіегоі малоазийских надписей. Ніегоі, зависимые от хра¬ ма лица, обрабатывавшие храмовые земли, в контексте более осмысленны и уместны, чем «жрецы» армянского текста, появление которых было бы легко объяснимо ошибкой переводчика V в., естественно, не знакомого с ма- лоазийскими Ьіегоі, если допустить, что в основе нынешнего древ¬ неармянского текста Агафангела лежало какое-то греческое сочинение, автором которого был грек из западных районов Малой Азии, а возможно, и Фригии, отождествившей зависимых храмовых земледельцев с Ьіегоі на своей родине. Для объяснения же появления термина Ьіегоі в наличном гре¬ ческом тексте Агафангела, явно переведенном с армянского, к тому же лицом, очень хорошо знавшим армянский язык и очень неважно — грече¬ 1 М. И. Ростовцев (Kolonat, стр. 271) признает, что храмовые земли обраба¬ тывались иеродулами, но видит в них крепостных. 2 О дастакертах и о способе эксплуатации в них рабов см. А. Г. Периханян, ВДИ, 1952, № 4, стр. 18—19. 3 См. Хронику Зеноба Глака, сохранившуюся в «Истории Тарона» Иоанна Мамиконяна, стр. 110—112 (изд. Матенадарана). 4 Др.-арм. spasawor (обычно передается греческим υπηρέτης) служило обозначением храмовых рабов-иеродулов (см. С. Т. Еремян, ВДИ, 1950, № 1, стр. 25).^ 5 τήν δέ περιοχήν του ιερού μετά τών υπηρετών αυτού και των Ιερών και άρουρας και ορίων είς δουλείαν τής εκκλησιαστικής υπηρεσίας άφώρισαν. СН περιοχή του Ιερού «храмо¬ вая округа», слишком расплывчатая и неточная передача арм. «дастакерт». Gen. Р1. ορίων (возможно, навеянный предшествующим μετά с Gen.) никак не входит в гре¬ ческую конструкцию, где следовало бы ожидать Accusat. Обращает на себя внимание также отсутствие артикля.
ИЕРОДУЛЫ И ιεροί В МАЛОЙ АЗИИ И АРМЕНИИ 63 ский1, следовало бы допустить, что при переводе в V — VI вв. н. э. свод¬ ного армянского текста на греческий язык переводчик имел под рукой и то греческое сочинение, которое в свое время легло в основу сводного ар¬ мянского текста. Самый сводный текст возник в V в. н. э. из ряда источни¬ ков, имеющих независимое происхождение, и впоследствии подвергался различным редакциямI 2. Можно предположить также, что в первом варианте сводного текста, не дошедшем до нас, вместо термина qurm, «жрец>>, стоял другой термин, tacarayin, «храмовый», обозначавший храмовых крестьян, который мог быть переведен на греческий как ιερός, «священный, храмовый». В дальнейших же редакциях армянского сводного текста этот термин был подменен термином «жрец», возможно, чтобы сильнее под¬ черкнуть триумф христианства над язычеством. Так или иначе, в данном отрывке Агафангела мы имеем прямое указа¬ ние о иеродулах и храмовых крестьянах как о категориях храмового на¬ селения, теснейшим образом связанных с храмовыми землями, как о не¬ посредственных производителях на этих землях. Подобно вавилонским §irku, иеродулы, по-видимому, использовались и в качестве храмовых ремесленников, и как вспомогательная рабочая сила. Ввиду того, что малоазийские храмовые объединения обладали значительным числом иеродулов, эксплуатация которых требовала спе¬ циального надзора, храмовым коллективом, несомненно, выделялись спе¬ циальные должностные лица, в функции которых и входило осуществление этого контроля. Во всяком случае, для такого сильно эллинизированного города, как Миласа — Олим, уже в значительной степени потерявшего свой первоначальный характер храмового объединения, засвидетельствовано должностное лицо [επιστάτης τ]ών ιερών καί δημοσίων παίδων (Le Bas-Wadd., 333)3. Нужно полагать, что и малоазийские храмовые рабы могли исполь¬ зоваться, при отсутствии работы в самом храмовом хозяйстве, и отдельны¬ ми членами храмового коллектива в своих наделах на правах аренды. Ва¬ вилонских священных рабов храмовые корпорации сдавали в аренду ча¬ стным лицам4. Формулы, запрещающие καταδοΰλωσις со стороны частных лиц, быть может, содержат намек на такую практику, особенно если иметь в виду рассмотренную выше надпись МАМА, IV, № 278, где ого¬ варивается, что посвященная в храм рабыня не может быть подвергнута никакому «нажиму» для того, чтобы остаться у своей прежней госпожи5. Арендованные иеродулы, очевидно, получали денежное вознаграждение за свой временный труд у отдельных членов храмово-гражданской общины, которое они делили с храмовой казной. Об использовании иеродулов в военной организации храмовых объеди¬ нений у нас нет никаких сведений. Курциус считал, что иеродулы соста- I 1 Р. de L a g а г d е, Erläuterungen zu Agathangelus, «Abhandl. Gesellschaft d. Wis- sensch. zu Göttingen», 35 (1899), стр. 121—149, приводит множество примеров этого. Общий вывод Лагарда: das vorliegende Griechisch ist ohne alle Frage Barbarenarbeit. 2 См. M. А б e г я h, История древнеармянской литературы, т. I, Ереван, 1948, стр. 140—150; см. также Н. А д о н ц, Армения в эпоху Юстиниана, СПб., 1908, стр. 341. Дошедшая до нас редакция, как показал Н. Я. Марр на основании сравнения с араб¬ ской версией, относится ко времени не ранее VIII в. н. э. (см. Н. Я. М а р р, Крещении армян, грузин и абхазов св. Григорием, ЗВОРАО, СПб., 1905, стр. 182). 3 Ср. С другим ДОЛЖНОСТНЫМ лицом, επιστάτης τών ιερών καί δημοσίων έργων в Миласе, CIG, 2693c, 5. 4 Интересно отметить, что тибетские документы из Китайского Туркестана сообща¬ ют о категории рабов, lhah bans, «рабов, принадлежащих храмам», которые могли быть сдаваемы в наем, аренду отдельным индивидуумам —см. Ratna Chandra Agrawala. Slaves and serfs as depicted in the KharosthT documents, «The Indian historical quarter¬ ly», 29 (1953), № 2, стр. 102; JRAS, 1934, стр. 102—103. 5 Порабощение храмового раба частным лицом, его оставление или присвоении особенно возможно при пользовании рабом в индивидуальном порядке.
64 А. Г. ПЕРИХАНЯН в ляли войска храмовых государств1, но это не более чем домысел. Если иеродулы и входили в храмовые войска, то это могло быть только в той форме, что они составляли вспомогательные контингенты, во всяком слу¬ чае, не основную часть армии. Подводя итог, можно сказать, что иеродулами назывались рабы, пред¬ ставлявшие коллективную собственность храмовых объединений. Они были неотчуждаемы, и личность их была гарантирована от посягательств со стороны отдельных лиц, как частных, так и должностных. Общинный ха¬ рактер иеродулии говорит об очень древнем происхождении этого инсти¬ тута, возникшем еще на раннем этапе развития города-государства, до появления частной собственности граждан не только на землю, но и на рабов. Наряду с обслуживанием культа, иеродулы широко использовались в храмовом хозяйстве, особенно для обработки храмовой земли. Их се¬ лили большими группами в храмовых поместьях-дастакертах или χωρία, расположенных вокруг крупных храмовых центров. Общее положение ма- лоазийских иеродулов в принципе не отличалось от положения хра¬ мовых рабов других переднеазиатских государств. Было бы неправильно думать, что храмовые общины не знали обыч¬ ного, частного рабства. Несмотря на скудость источников, об этом имеются некоторые положительные данные. В одной исповедной надписи (МАМА, IV, 279) из деревни Ортакей (Гиргалейское объединение) испо- ведывающийся Никон (?) сообщает о том, что он совершил: а) клятво¬ преступление (в отношении каких-то голубей?)1 2, б) нарушил границу священного округа, в) выкрал одну из овец Деметрия (ήρκέναι πρόβατον των Δημητρίου), г) под давлением своего опекуна дал освобождение рабу, вопреки воле бога3. За все свои прегрешения Никон был наказан богом, который являлся ему во сне и отнял у него раба (по-видимому, раб умер), воспрепятствовав тем самым его грешному поступку с освобождением, καί επενποδών προλαβών έμο[ν] δοϋλον «и, препятствуя, наперед взял моего раба» 4. В декрете, найденном в деревне Девелилер 5, упоминаются δεσπόται των άνπέλων «владельцы виноградников», «пастухи из свободных» (ποιμένες των ελευθέρων, стк. 14) и рабы (δούλοι), по-видимому, частные. В этой же надписи встречается один весьма интересный термин (к сожалению, без контекста, так как надпись обломана) — έποικος τής χώ[ρας] «присельник на земле» 6. Рабы и рабыни упоминаются в нескольких надписях из храма Зевса Панамарейского в качестве одной из категорий населения «койнон» 1 Е. Cur tins, Beiträge zur Geschichte und Topographie Kleinasiens, APAW, 1872, стр. 10. 2 Так думают издатели МАМА, но [περί] τώ[ν] περιστερών, возможно, не связано с έπιωρκηκέναι следующей строки, так как в этом месте имеются лакуны 3 καί παρανγ[είλα)ντός μοι τού θεού μή δίδιν [τή]ν ελευθερίαν, τώ κυρίω μου [πε]- ριδιωκόμενος έδωκα, «и после того как бог возвестил (приказал) мне не давать осво¬ бождения (рабу — А. Я.), я дал, принужденный к тому своим опекуном». 4 Издатели интерпретируют эту надпись весьма вольно: «Основное преступление— он обещал освободить одного из домашних рабов путеім καταγραφή, по которому воль¬ ноотпущенный раб становился формально собственностью бога. Но Никон был еще под опекой. Его κύριος, порицая это отчуждение, потребовал, чтобы Н. дал ему доку¬ мент о манумиссии (ελευθερία), намереваясь его уничтожить. Под давлением Н. сделал это, но потом страдал из-за явного недовольства бога, лишенного обещанного раба. Таким образом, наш текст, если он правильно интерпретирован, указывает ца связь между двумя сериями надписей — исповедями и καταγραφαί». 5 JHS, VIII (1887), стр. 392, № 21; JHS, L (1930), стр. 283 сл; MAMA, IV, № 297, стр. Ill—-112.
ИЕРОДУЛЫ И ιεροί В МАЛОЙ АЗИИ И АРМЕНИИ 65 панамарейцев х; там они обозначены общим термином δούλοι, без каких- либо дополнительных указаний, и могли включать как частных рабов, так и иеродулов. Возможно, с частной рабыней, жившей в храмовой деревне, мы имеем дело в надписи из Лидии, начертанной на маленькой стеле с рельеф¬ ным изображением бога Мена: Γαλλικά 5Ασκληπίας κώμης Κηρυζέων πα (ι)δίσχη (Δ)ιογέου λύτρον2. Баклер считает, что упоминаемая в надписи деревня называлась ’Ασκληπιεία κώμη и была одной из священных дере¬ вень, входивших в «койнон» керизейцев (ср. с объединением гиргалей- цев). Сама Галлико, по мнению Баклера, была рабыней, принадлежав¬ шей этой деревне, а посвятительная стела с надписью была выкупом (ср. с исповедными надписями Лидии и Фригии) за грехи Диогена, ее отца или мужа. Если интерпретация Баклера и верна, то следует пред¬ положить, что Галлико была иеродулой в храмовой деревне, но терми¬ ном παιδίσκη обычно обозначаются частные рабыни, и поэтому лучше читать παιδί σχη Διογένου и таким образом видеть в ней рабыню Диогена, поставившую стелу с исповедной (покаянной) надписью за себя самое. Заслуживает внимания также надпись из сирийской храмовой деревни Байтокайки (ЮББ, III, 1020), содержащая псефисму какого-то города, возможно, Арада3, к городской территории которого была приписана Бай- токайка, адресованную Августу. Из содержания строк 35—37 этой над¬ писи следует, что в этой деревне во время храмовых сборищ происходила оживленная торговля, особенно рабами (ανδράποδα) и скотом. Безусловно, в сборищах (панегириях) принимали участие не только жители храмовой деревни, но и население близлежащих сел, а возможно, и городов. В храмовых общинах Малой Азии получила распространение также 1 2 3сельник», ср. арам., хгичл др.-евр. tosab, означавшее инквилина, стоящего т т вне общины, не имеющего гражданских прав (Gen., 23,4; Lev., 25,47). Такие «присель- ники» могли быть и у храма, Lev., 22,10: J^jrO~T «МЦЛ1Л «присельник жреца». Они обрабатывали землю (Jer., XIV, 8, в греч. πάροικος έπί τής γής,, арм. panduxt yerkri), но не были сообственниками земли (Ezech., 16,4 см. Таргум пророков, изд.Р. de L а g а- rde, Prophetae chald., Lipsiae, 1872: лѴт ]’аліл «присельники на земле, которая им не принадлежит»). Греческий эквивалент в Биб¬ лии — πάροικος «живущий возле», совершенно равноценен термину έποικος и является весьма распространенным в малоазийской эпиграфике термином (о нем см. диссерта¬ цию И. С. С в е н ц и ц к о й, Земельные владения городов Западной Малой Азии, Л., 1954). Парэки перечисляются среди различных социальных групп объединения Зевса Панамарейского в Карии (BGH, 28, 1904, стр. 232, 239—240; ВСН, XI, 1887, стр. 147, 380, 385). Не лишен интереса и тот факт, что в более позднее время, у Захарии Мити- ленского (см. Н. В. П и г у л е в с к а я, К истории социально-экономических отношений в Месопотамии VI в., В ДИ, 1938, № 3, стр. 151) крестьяне, живущие на церков¬ ной земле (а церковное землевладение очень часто восходит к храмовому), называются ISUL . Вполне возможно, что фригийские hieroi и были храмовыми парэками (но они, в отличие от др.-евр. тошабов, не подвергались никакой культовой дискри¬ минации). 1 BGH, XXVIII, стр. 232, 239—240, 360; ВСН, XI, стр. 147, 380, 385. 2 Th. W i е g а n d, Reisen in Mysien, Ath. Mitt., 29, 1904, стр. 318—319; W. B u- ekler, Some Lydian propitiatory inscriptions, ABSA, XXI, № 6 (1914—1916), стр. 181—183. Баклер очень убедительно показывает, что Gallico — это имя рабыни, а не этнический эпитет Мена, как полагали К. Буреш (К. Buresch, Aus Lydien, стр. 88) и Т. В и г а н д, ук. соч. 3 H. Seyrig, Aradus et Baetocaecé, «Syria», XXVIII (1951), стр. 191—200. 5 Вестник древней истории, № 2
66 А. Г. ПЕРИХАНЯН такая разновидность домашнего рабства, как рабство вскормленников.,, θρεπτοί. Это, в основном, найденыши и дети рабынь, выросшие в доме. Рамсэй считает их средними между рабами и свободными, но признает, что если они не были усыновлены официально патроном, то рассматривались как рабы, особенно после смерти патрона его наследниками1. А. Кемерон же считает их положение рабским1 2. О социальном положении вскормлен¬ ников имеются данные в переписке Плиния Младшего с Траяном. В письме X, 65, Плиний спрашивает о «положении и условиях содержания тех, которых называют θρεπτοί». Траян в своем ответе определяет их как «сво¬ боднорожденных, брошенных, но затем подобранных кем-то и воспитан¬ ных в рабстве»3. По воле патрона, а также по оракулу, рабы-вскормлен¬ ники могли быть отданы в храмовое рабство. Пока еще совершенно загадочной, вследствие отсутствия каких бы то ни было конкретных данных, представляется категория населения в хра¬ мовых городах Понта и Каппадокии, называемая Страбоном θεοφορητοι, «боговдохновенные». О каппадокийской Комане Страбон пишет, что «боль¬ шинство населения в ней составляло множество (πλήθος) теофоретов и иеро- дулов» (XII, 2, 3). Из этого сообщения Страбона ясно только, что «бого¬ вдохновенные» — теофореты не составляли какой-то привилегированной группы населения Команы, как вследствие их многочисленности, так и потому, что Страбон объединяет их сиеродулами, хотя и не смешивает их с последними. 0 понтийской Комане Страбон замечает, что там был тот же обычай тео- фории, «божественного энтузиазма». М. И. Ростовцев4 усматривает раскры¬ тие Страбоном термина «теофорет» в сообщении его об албанских храмах— Strabo, XI, 4, 7; «Как богов, почитают они Солнце, Зевса и Луну, особен¬ но же Луну; храм ее недалеко от Иберии. Жреческие обязанности испол¬ няет муж самый почтеннейший после царя: он стоит во главе священной земли, обширной и хорошо населенной, как самой земли, так и иеродулов,. из которых многие приходят в состояние энтузиазма5 и пророчествуют». Далее рассказывается о принесении в жертву одного из иеродулов. «Из этого места видно,— пишет Ростовцев, — на чем основывается кре¬ постное право в этих областях. Бог является собственником людей, не¬ которых из них он обозначает как приятную для себя жертву через энту¬ зиазм (θεοφόρητοι в Комане), он их присваивает (κατέχει κατασχετός, от¬ сюда—κάτοχοι) и требует, чтобы принесли ему в жертву. Это очень древ¬ ние представления, которые особенно поразительно иллюстрируют одну сторону примитивного крепостничества». Уже из этой цитаты ясно, что Ростовцев отождествляет теофоретов с κάτοχοι6. Этим последним терми¬ ном (οί κάτοχοι ουρανίου Διός)7 называют себя в одной из надписей Бай- токайки лица, которые высекли на стене храма упоминавшиеся уже доку¬ 1 W. М. R а m s а у. JHS, L (1930), стр. 286—287; СаВ, стр. 546, считает, что посред¬ ством священных манумиссий, какими он считает фригийские καταγροφαί, θρεπτοί становились совершенно свободными. 2 А. Cameron, Θρεπτός and related terms in the inscriptions of Asia Minor, «Anatolian studies presented to Buckler», Manchester, 1939, стр. 27—62. 3 В некоторых статьях сиро-римского законника (R I, §49; R III, § 91 а) говорится о том, что вскормленник может быть рабом или свободным, в зависимости от воли гос¬ подина, см. L. М і t t е і s, Über drei neue Handschriften des Syrisch-römischen Rechtsbuches, APAW, 1905, стр. 57—59. 4 Rostowzew, KoJonat..., стр. 273. 5 ένθουσιάω— to be ένθεος, inspired or possessed by a god, to be in extasy (L i d- d e 1—S с о 11, s. V.). 6 κάτοχος в пассивном значении может иметь тот же смысл, что и θεοφόρητος, «боговдохновенный», наряду с другим, «удерживаемый (насильно)». 7 CIG, III, Лз 4475: θεω Βαιτο[κα]ι[κ]ε"ΐ οί κάτοχοι έκ των ιδίων έν τω βπυ έτει έποίησαν.
ИЕРОДУЛЫ И ιεροί В МАЛОЙ АЗИИ И АРМЕНИИ 67 менты (IGRR, III, 1020). Однако и это отождествление ничего ему не дает для сколько-нибудь четкого определения рассматриваемого термина: «к сожалению, трудно определить точно, жрецы ли это и служители культа или все крепостное население. Возможно и то и другое». Если исходить из сообщения Страбона о Комане, теофореты составляли многочисленную социальную прослойку, отличную от иеродулов. В опи¬ санном же Страбоном албанском храме «боговдохновенными» оказывают¬ ся иеродулы. Что же касается κάτοχοι из байтокайкских надписей, то это, по-видимому, члены храмовой общины, а быть может и ее верхушка1. Интересующий нас термин содержится в ряде документов из мемфис¬ ского Серапеума. Папирус, датированный 168 г. до н. э.1 2, содержит письмо, согласно которому некий Гефестион,по предположению Вилькена солдат, прошедший через все опасности войны, находится έν κατοχή в Сера- пеуме, по истечении которого мог вернуться домой. Толкование этого поня¬ тия вызвало большие споры. В κάτοχοι видели затворников, предшествен¬ ников христианских монахов.3 Согласно другой точке зрения, это были «те, которыми овладел бог, боговдохновенные» (vom Gott Besessene)4 5. Такого взгляда придерживался, в частности, У. Вилькен, который считал, что тут следует думать не о длительном экстазе, а о длительной прикреп- ленности к божеству (ein dauerndes Gebundensein an die Gottheit), в ходе которой κάτοχος находится в тесном мистическом общении с божеством и не покидает храмового округа; затем божество через откровение во сне «отпускает» его, после чего он может покинуть храмовый округ и вернуть¬ ся на родину6. Папирусы из Серапеума были детально изучены К.Зете, который пришел к совершенно иным выводам, чем его предшественники6. Ему удалось показать,что «боговдохновенность», «одержимость» — по¬ нятия совершенно неподходящие для передачи κατοχή мемфисских па¬ пирусов. Прежде всего, ни в одной из форм употребления термина в этих документах не предполагается божество, «захватившее» данное лицо, нет имени божества, соединенного с термином посредством предлогов υπό или έκ. Контексты, в которых встречается этот термин, носят исключи¬ тельно материальный, светский характер, не содержат решительно ника¬ ких намеков на «мистическое общение с божеством». Напротив, из этих па¬ пирусов можно заключить, что лица, находившиеся έν κατοχή в Сера- пеуме, не имели свободы передвижения даже в самом храмовом округе, не имели доступа в храм. Они находились в этом положении не по своей доб¬ рой воле, а по принуждению; κάτοχοι Серапеума были разделены по груп¬ пам, каждая из которых составлялась из лиц, поступивших έν κατοχή в один и тот же год. Эти и некоторые другие обстоятельства заставляют отклонить всякие попытки трактовки мемфисских κάτοχοι как культовых затворни¬ ков. Данные греческих папирусов и мемфисского Серапеума, дополненные 1 Н. Seyrig, «Syria», XXVIII (1951), стр. 202—206. 2 L. Mitteis, U. Wilcken, Grundzüge..., 1, 2, № 97. 3 E. Preuschen, Mönchtum und Sarapiskult, Giessen, 1903; W. Otto, Die Tem¬ pel und Priester im hellenistischen Aegypten, I, стр. 119. 4 Были и другие предположения, которые, впрочем, отпали. 5 L. М і t t е i s, U. Wilcken, Grundzüge..., I, 2, стр. 130—132. Точка зре¬ ния У. Вилькена разделяется У. Уэстерманном и в его последней, уже посмертно изданной, работе (Slave Systems..., стр. 54—57). Однако проводимая Уэстерманном параллель между παραμονή манумиссий и κατοχή мемфисского Серапеума не¬ убедительна, даже если принимать толкование, даваемое этому последнему термину Вилькеном, так как построена на наличии элементов чисто внешнего сходства. 6 См. К. Sethe, Sarapis und die sogenannten κάτοχοι des Sarapis, «Abh. d. Gesellsch. d. Wiss. zu Göttingen», philol.-hist. Kl., N. F., XIV, № 5 (1913), особенно стр. 20—100. На эту работу К. Зете мне указал акад. В. В. Струве, которому я при¬ ношу мою искреннюю благодарность. б*
А. Г. ПЕРИХАНЯН 6§ и подкрепленные данными мемфисских демотических папирусов, убедили К. Зете в том, что в данном случае мы имеем дело с храмовым арестом (Тет- реШай), которому подвергались лица, проштрафившиеся тем или иным об¬ разом, в основном должники, крестьяне, не уплатившие податей. Эти разрозненные и неопределенные сведения о &£о<рор7)тоі — хато^оі не дают возможности пока составить какое-либо суждение об этой группе храмового населения. Сама правомерность отождествления теофоретов с катохами представляется проблематичной: невозможно даже тождество сирийских катохов с египетскими, хотя они и назывались одинаково. Сле¬ дует воздержаться, по-видимому, и от отождествления албанских иероду- лов, приходящих в состояние экстаза и занимающихся прорицаниями, с теофоретами восточных районов Малой Азии (тем более, что тгоХХоі — это еще не тгХ^о;), и трудно представить, чтобы в одном городе, таком, как Ко- мана, тысячные толпы людей1 занимались пророчествами. Значительную часть производителей материальных благ на террито¬ риях храмовых городов-государств1 2 составляло общинное крестьянство зависимых деревень; об этих храмовых крестьянах нет никаких конкрет¬ ных сведений, но факт их существования несомненен: об этом говорит на¬ личие деревень, зависимых от храмовых центров. Статус этих храмовых крестьян, по-видимому, не отличался по существу от положения восточ¬ ного общинного крестьянства, жившего на территории, эксплуатировав¬ шейся эллинистическими полисами. Из всего изложенного можно заключить, что население храмовых объ¬ единений было весьма неоднородным: социальная дифференциация в них зашла так же далеко, как и в других современных им классовых общинах- государствах, и имела сходные с ними формы. Привилегированная часть храмового населения — храмово-гражданский коллектив, члены которого пользовались политическими правами, имела индивидуальные наделы на храмовой земле (на правах владения или собственности) и принимала активное участие в распределении и потреблении доходов, поступавших с подчиненной территории. Граждане храмовых объединений выступали и в качестве коллективных эксплуататоров общинных, храмовых рабов, име¬ ли при этом и частных рабов и являлись носителями рабовладельческой идеологии, ярко проявившейся, например,.в надписи из храма Зевса Байто- кайкского3. Именно к храмовым гражданам относятся слова Страбона о ко- манцах, что они были ¿Ррооьаітоі, т. е. вели изнеженный образ жизни. Наряду с противоположным им классом рабов, в храмовых центрах име¬ лись и стоявшие вне общины лица, как, например, Ьіегоі или «прясельники на земле». Можно сказать, что и в отношении социального деления населе¬ ния храмовые объединения в принципе не отличались от полисов. В этом свете особенно неудачными кажутся попытки некоторых исто¬ риков представить храмовое население как нечто единое. Это, в частности, сказалось в последнем труде М. И. Ростовцева, который причисляет к иеро- дулам (а иеродулы, как говорилось выше, по его мнению, крепостные бога) абсолютно все население такого развитого храмового государства, как Ольба в Киликии4. 1 По Страбону численность теофоретов и исродулов была примерна одинаковой (она выражается тем же словом), а так как дальше Страбон уточняет численность пос¬ ледних, то, очевидно, и теофоретов было, во всяком случае, несколько тысяч человек. 2 Вопросы внутреннего строя храмовых общин и объединений Малой Азии и Ар¬ мении подробно рассматриваются в сданной мною в печать монографии. 3 Ср. выражение ’ανδράποδα δέ τετράποδα και λοιπά ζώα, букв, «рабы (человекОНО- Тие), скот (четвероногие) и остальные животные». 4 Μ. I. И о э ί о ѵ ί г е і ϊ, ЭЕННѴУ, стр. 506: «В Ольбе все жители собственно хра¬ ма, храмового города и храмовых деревень были ίερόδουλοι».
ѵшжшшмжжжттшшятшшш Н. Ф. Мурыгина СОПРОТИВЛЕНИЕ ФРАКИЙСКИХ ПЛЕМЕН РИМСКОЙ АГРЕССИИ И ВОССТАНИЕ АНДРИСКА стачало римской экспансии на Балканах относится к концу III п -“-началу II в. до н. э. Ее первым этапом были Македонские войны, открывшие пути к дальнейшему продвижению римлян на север Балкан. Захватническая политика Рима во II—I вв. до н. э. встретила сопро¬ тивление населения Греции, Македонии и греческих городов Понта, при¬ чем главным образом со стороны его средних и низших слоев. Вступление в борьбу местных племен усилило антиримское движение. Так, еще в первой половине II в. до н. э., когда римляне сосредоточили свое внима¬ ние на завоевании и укреплении своих позиций в Македонии, фракийцы явились активнейшими участниками развернувшихся войн Македонии и Рима. На протяжении двух последующих столетий фракийцы вместе с соседившими с ними племенами, а также с греками и македонянами не¬ изменно выступали против римлян. Их участие в борьбе с Римом оказы¬ вало большое влияние на развитие римской политики на Балканах вообще, на римско-македонские, римско-фракийские отношения, на весь ход воен¬ ный действий. Однако совместные действия греков, македонян и местных племен не могут быть сведены только к «антиримской» войне, как понимали это древние авторы—Полибий, Ливий, Диодор и затем представители более поздней римской историографии, или только к «национальной борьбе», как утверждают буржуазные историки. Часто значительные по своей силе и размаху освободительные движения сопрягались с социальными выступлениями широких народных масс. Таким освободительным движе¬ нием, содержащим в себе элементы социальной борьбы, было выступление в 149—148 гг. до н. э. рядового населения Македонии и фракийских пле¬ мен, объединившихся вокруг некоего Андриска. Восстание Андриска, хотя и не получило соответствующей оценки в западноевропейской исторической науке, тем не менее, будучи слишком значительным, не могло остаться вне ее поля зрения. В работах Моммзе¬ на, Мне, Херцберга восстанию Андриска уделено несколько страниц, посвященных изложению политической истории этого периода1. Такого 1 Т. Моммзен, Римская история, т. ТІ, М., 1937, стр. 42—44;W. Ihne, Römische Geschichte, т. III, Lpz, 1872, стр. 247—249; G. F. Hertzberg, Geschichte Grie¬ chenlands unter der Herrschaft der Römer, т. I, P., 1866, стр. 248—250.
70 Н. Ф. МУРЫГИНА же характера и статья Вилькена об Андриске, и работа Вепеске1. Все эти исследования ценны в том отношении, что в них тщательно собраны свидетельства древних авторов по интересующему нас вопросу. Одна¬ ко, вслед за романофильски настроенными древними авторами, эти исто¬ рики изложили события преимущественно с проримских позиций, не выяснив ни причин восстания, ни его движущих сил, ни его исторического значения. Херцберг и Вепеске даже не дают оценки восстания. Моммзен, Вилькен и Ине трактуют его как вспышку национальной борьбы, умело используемой «авантюристом», каким являлся в их глазах вождь восста¬ ния Андриск1 2. Вместе с тем исследование Моммзена выгодно отличается от всех остальных стремлением установить причины, в силу которых этот «авантюрист» смог сплотить вокруг себя македонян и одержать ряд побед над Римом3, хотя Моммзен также не выясняет того значения, ко¬ торое имело для восстания участие в нем фракийцев. На восстании Андриска кратко останавливался и М. И. Ростовцев4. Он, не вы¬ ясняя последовательно историю восстания, оценивает его как полити¬ ческий и экономический протест части населения Македонии против римского господства. М. И. Ростовцев считал, что восстание Андри¬ ска, так же как и восстание Аристоника в Пергаме, восстание местного населения в Египте, «национальное» движение в государстве Селевкидов и, вероятно, восстание на Боспоре, было направлено против римского господства и давления богатых. Он отмечал также, впрочем бегло, зна¬ чение участия фракийцев в движении 149—148 гг. до н. э. Однако несмотря на то, что движение Андриска уже служило предме¬ том неоднократного исследования, тем не менее пренебрежение выясне¬ нием причин восстания, коренившихся во внутреннем состоянии Маке¬ донии и Фракии, не давало возможности увидеть прежде всего социаль¬ ный характер этого движения. В этом отношении попытка выяснения движущих сил восстания, его характера и того значения, которое оно имело для последующего развития фрако-римских отношений вообще, по¬ зволит, возможно, дать более правильную оценку движению в целом. Как известно, полоса войн Македонии с Римом окончилась тяжелым разгромом македонян в битве при Пидне в 168 г. до н. э. Римляне доби¬ лись политической раздробленности страны и стремились закрепить ее всеми возможными мерами. Македония была разделена на четыре изоли¬ рованных друг от друга части с центрами в Амфиполе, Фессалониках, Пелле, Пелагонии. Граждане, принадлежавшие к различным округам, были лишены права заключать между собой браки и приобретать друг у друга недвижимости. Был запрещен вывоз соли, леса, разработка богатейших золотых рудников (Liv., XLV, 18, 29). По сообщению Цицерона (De leg. agr., 11, 5), земли, принадлежавшие ранее македон¬ ским царям, теперь поступали в распоряжение цензоров. Кроме того, последовал ряд репрессий в отношении мирного населения. В Эпире было разорено 150 городов и продано в рабство 150 тысяч человек (Strabo, VII, 7, 3), в Этолии умерщвлено 550 старейшин (Liv., XLV, 28), многие были отправлены в Рим в качестве заложников (Liv., XLV, 31). Следствием столь жестоких и решительных действий Рима явилось образование как в самой Македонии, так и по всей Греции 1 W і 1 с к е п, Andriskos, RE, I, стб. 2141—2143; М. А. Вепеске, The fall of the Macedonian monarchy, САН, VIII, стр. 276—277. 2 T. M о m m 3 e и, ук. соч., т. II, стр. 44; W і 1 с к е п, ук. соч. стб. 2142; I h п е, ук. соч., стр. 249. 3 Т. Моммзен, ук. соч., т. II, стр. 43. 4 М. Rostovtzeff, The social and economic history of the Hellenistic world, Oxf., 1941. стр. 757, 758, 769, 771, 800, 801, 807, 1136.
ВОССТАНИЕ АНДРИСКА 71 антиримских партий, которые начали возникать уже во время войны с Персеем. Вместе с тем у римлян обнаружились и явные сторонники. Некоторые сведения об этих партиях дает Полибий. Так, он сообщает, что в греческих полисах было три разряда правителей в это время: пер¬ вые, если и не помогали римлянам, то и не противодействовали им; вторые желали победы Персею, хотя и не могли привлечь на свою сторону со¬ граждан и соплеменников; третьи «увлекали за собою государства и втя¬ гивали их в союз с Персеем» (РоІуЬ., XXX, 6, 5—8). Ливий дает более определенные сведения, позволяющие увидеть, в чем именно состояла деятельность отдельных группировок. По его словам, в городах также было три рода старейшин, из которых два льстили то римлянам, то царям в целях достижения личного могущества, и «средняя партия, не разделяя взгляды ни тех, ни других, защищала свободу и законы» (Ьіѵ., ХЬѴ, 31). «Чем сильнее было сочувствие сограждан к этой последней партии, тем меньше расположены были к ним чужеземные народы» (Ьіѵ., ХЬѴ, 31). Из этих слов Ливия следует, что та партия, которая защищала «сво¬ боду и законы» (Ілѵ., ХЬѴ, 31), пользовалась поддержкой народа: у рим¬ лян же, напротив, она вызывала опасения. По-видимому, эта группа лиц составляла оппозицию режиму, установленному римлянами в Македо¬ нии. Вместе с тем она внушала также страх и тем состоятельным соотече¬ ственникам, которые перешли на сторону Рима. Эти последние стремились при помощи римлян удержаться у власти (РоІуЬ., XXX, 13; Ілѵ., ХЬѴ, 31). Сторонники римлян внушали уполномоченным Рима, что народы Греции только тогда окажутся верными Риму, когда «будет подавлен дух партий и прочно утвердится авторитет тех, которые имеют в виду только власть римлян» (Ілѵ., ХЬѴ, 31). Подобная позиция греческой и македонской знати отнюдь не способ¬ ствовала упрочению власти римлян в Македонии и Греции; напротив, она усиливала оппозиционные настроения. «Внутренние смуты и пере¬ мены, — как сообщает Полибий, — наступили почти для всех греческих государств» (РоІуЬ., XXX, 6, 2). Естественно, что в такой обстановке достаточно было какого-либо повода, чтобы еле сдерживаемое негодова¬ ние большей массы рядового населения переросло в открытое выступле^ ние против Рима и местной проримски настроенной знати. Таким образом, как это можно заключить на основании свидетельств древних, и в самой Македонии и в греческих полисах после победы над Персеем кипела острая и напряженная внутренняя борьба, в которой определенно можно усматривать два направления: знать выступала за активное со¬ трудничество с Римом и за его поддержку, широкие круги простого на¬ рода — против Рима и за поддержку всяческих выступлений против него. Но та позиция, которую заняла Македония в восстании Андриска, в значительной мере обусловливалась той ролью и тем значением, которое имело для восстания участие в нем фракийских племен. Поэтому необхо¬ димо хотя бы в общих чертах остановиться на характеристике их социаль¬ но-экономического развития в период II в. до н. э. Известно, что фракийские племена, являвшиеся непосредственными »соседями Македонии, прошли ко времени II в. до н. э. длительный путь экономического и политического развития. Исследования болгарских ученых дают возможность довольно четко воссоздать основные черты экономического и политического состояния фракийских племен в интересующее нас время. Так, установлено, что занимаемая фра¬ кийцами территория была весьма обширна: ее границами на востоке были Понт и Боспорский пролив, на юге — Пропонтида, Геллеспонт и Фракийское море, на западе — р. Стримон, на севере — р. Истр. Основным занятием племен, населявших южную Фракию, являлось сель¬
72 Н. Ф. МУРЫГИНА ское хозяйство. Многочисленные сведения Геродота, Фукидида, Ксено¬ фонта, Ливия, тщательно собранные и обобщенные в работах Г. И. Ка- царова, Хр. Данова, А. Милчева, позволяют судить о развитом плужном земледелии, развитии скотоводства, виноградарства и об оживленных эко¬ номических связях1. Одновременно с развитием сельского хозяйства шло развитие металлургического и керамического производства. Основной фигурой как в сельском хозяйстве, так и в ремесленном производстве являлись крестьяне-общинники, многие из которых попали в полную зависимость от знати. Использовался также и труд рабов. Однако четкое соотношение этих групп в производительном труде до сих пор не установлено1 2. Хр. Данов, рассматривая социальные термины, употребляемые греческими и латинскими авторами для определения этих категорий, приходит к выводу, что часть фракийских племен была поко¬ рена более сильными чужими племенами и некоторыми полисами и зани¬ мала положение, сходное с положением илотов в Спарте, пенестов в Фес¬ салии и даже рабов3. Развитие сельского хозяйства и ремесел имело своим следствием воз¬ никновение оживленных экономических сношений фракийцев с грече¬ ским миром, развитие товарно-денежных отношений внутри Фракии4. Так, неоднократно комментированная надпись из Месембрии дает весьма интересные сведения о характере отношений фракийцев с западно-понтий- скими городами, а также об их участии в морской торговле. В ней гово¬ рится, что месембрийцы даруют некоему Садалу, чьи владения находятся неподалеку от города, «гражданство, проксению, проедрию на состязаниях и (право) входить и выходить (из гавани) неприкосновенно и без дого¬ вора...»5. Право «входить и выходить (из гавани)», как видно, свидетель¬ ствует о большой заинтересованности фракийских династов в свободном плавании по Черному морю и в морской торговле вообще. Чекан монет фракийскими династами, наличие монет с эмблемами фракийских городов, контромаркирование монет также отчетливо ука¬ зывает на наличие внутренней торговли и рост товарно-денежных отно¬ шений в самой Фракии6. Свидетельства Геродота, Фукидида, Ксенофонта 1 Г. И. Кадаровъ, Битътъ на старите траки споредъ классическите писатели, Сб. «Българската академия на науките», кн. 1, 1913, София, стр. 17—28; Хр. Д а- н о в, Към социално-икономического развитие на източната половина на Балканский полуостров през първите пет века пр. н. э., «Исторически преглед», кн. 1, 1948, стр. 63—68; А. М и л ч е в, Социально-икономическият и общественно-политически строй на траките (VIII—IV в. пр. н. э.), «Исторически преглед», кн. 4—5, 1950, стр. 534, 543—548. 2 Хр. Данов, Към историята на рабството в древна Тракия, «Исторически пре¬ глед», кн. 3—4, 1949, стр. 407—417. 3 Хр. Данов, Към историята на полусвободните селяни през античната епоха, Сборник в честь Кацарова, часть 2, София, 1955, стр. 120. 4 Хр. Данов, Към социално-икономического развитие на източната половина на Балканский полуостров през първите пет века пр. н. э., «Исторически преглед», кн. 1, 1948, стр. 64—65; Хр. Данов, Западният бряг на Черно море в древпостта, София, 1947, стр. 139; Т. В. Блаватская, Западно-понтийские города в VII—I веках до нашей эры, М., 1952, стр. 240. В. П. Н е в с к а я, Византий в классиче¬ скую и эллинистическую эпохи, М., 1953, стр. 127. 5 Ив. Г ъ л ъ б о в, Един новооткрит над. от Несебър, «Известия на народния музеи Бургас», т. I, 1950, стр. 7—21. Хр. Данов, К истории Фракии в III в. до н. э., ВДИ 1954, № 2, стр. 175. В настоящее время существуют две точки зрения о племенной принадлежности Садала. Хр. Данов относит его к племени ассов, тогда как Ив. Гълъбов и Г. Михайлов считают его царем одрисов. См. Хр. Данов, там же; Г. М и х а й л о в,Към историята на Тракия през IV—III вв. пр. н. э., «Сборник в честь· Кацарова», часть 2, стр. 156—164. 6 Д. Добруски, Нумизматиката на тракийските царе, Сб. НУ, т. XIV, 1897, стр. 557—579; Т. Герасимов, Портрет на Севт III (323—311 гг. пр. н. э.) върху монети, «Сборник в честь Кацарова», часть 2, стр. 126.
ВОССТАНИЕ АНДРИСКА 73* о наличии у фракийцев рабства, о выделении знати в особый класс1, изо¬ бражения этой знати на стенах гробницы Казанлыка1 2, богатые погребе¬ ния, чекан монет, наличие экономических внешних и внутренних свя¬ зей говорят о резкой социальной дифференциации, происшедшей у фра¬ кийцев, и указывают на образование у них классового общества, во вся¬ ком-случае у племен южной Фракии. Государство одрисов, как известно, возникшее уже в V в. до н. э., продолжало существовать и в III в. до н. э., правда, не будучи уже столь влиятельным, каким оно было раньше. Известно, что один из последних одрисских царей Рескупорид находился в качестве заложника в Аполлонии3. Вышеупомянутая надпись из Месембрии указывает на существование другого значительного государственного образования в южной части Фракии. Несомненно, что такие племена южной Фракии, как синты, меды, асты также находились на стадии образования прими¬ тивных рабовладельческих государств. От южных фракийских племен в смысле своего социально-экономиче¬ ского развития отличались горные племена Родопа и Гема — бессы, дии, орены, продолжавшие сохранять в своем быту значительные пережитки первобытно-общинных отношений. Они занимались преимущественно охо¬ той, скотоводством, главным образом коневодством. Этим горным пле¬ менам была хорошо известна обработка металлов; из их мастерских вышли фракийские железные мечи (ца^аіг.а) и секиры (-eXsxoc; Нрсгхюс). Эти свободолюбивые племена Родопа и Гема особенно упорно отстаивали свою независимость, что обусловило враждебное отношение к ним, особенна к племени бессов, древних авторов. Экономические связи с греческим ми¬ ром, социальная дифференциация у этих племен были значительно слабее. К северу от Родопа жили требаллы и треры (Thuc., II, 96; Plin., NH, IV, 30—39). К ним примыкали и родственные фракийским племенам геты, занимавшие территорию по обе стороны нижнего Дуная (Strabo, VII, 3—2). Таким образом, в середине II в. до н. э. Фракия в этническом отношении была сравнительно сплоченным и единым целым, хотя по северным скло¬ нам Гема жили кельты, появившиеся здесь в начале III в. до нашей эры. Сама положение фракийцев, находившихся как бы посередине между другими племенами и народами Балканского полуострова и греческим миром, обус¬ ловило то, что они стали активнейшими участниками экономических и культурных связей, установившихся между этими народами и греческими городами. Фракийские племена, особенно из областей южной Фракии, по¬ стоянно поддерживали различного рода отношения как с городами Западно¬ го Понта, так и с Македонией. Естественно, что они не могли быть вне участия в той борьбе, которую вызвало проникновение Рима на Бал¬ канский полуостров. Их самостоятельные экономические связи с гречес¬ ким миром, их стремление к объединению теперь нарушались и в извест¬ ной мере порывались с установлением господства Рима на Балканах. Поэтому первое активное выступление против Рима, каким явилось дви¬ жение Андриска, не могло не вовлечь в свои ряды различных фракий¬ ских династов. Однако фракийцы в соприкосновение с Римом вступили еще задол¬ го до начала восстания. Уже во время Второй Македонской войны и войны Рима с Сирией позиция фракийских племен имела большой 1 Her., IV, 95; V, 6; Т h u с., II, 97; X е n., Anab., VII, 3, 26. 2 Н. Мавродинов, Живопись античной гробницы в Казанлыке, В ДИ, 1954, № 2, стр. 171—173. 3 Dittenberger, Sylloge, I, стр. 438; IGRR, I, № 389; Г. Кадаров, България в древностьта, София, 1926, стр. 41—42; Т. В. Блаватская, Западно- понтийские города, стр. 110.
74 Н. Ф. МУРЫГИНА значение для участников войн, хотя Фракия и не была прямой участницей в борьбе эллинистических держав с Римом. Известно, что Антиох Си¬ рийский хотел укрепиться в Европе и овладеть проливами путем завое¬ вания территории, занимаемой фракийскими племенами. Он утверждал, что Фракия является его законным владением, перешедшим к нему еще от Селевка I, и что, следовательно, он имеет полное право передать ее своему сыну (Polyb., XVIII, 51; App., Syr., I, 6).В 195 г. до н. э. сирий¬ ские войска заняли Херсонес Фракийский, Эгейскую Фракию и при по¬ мощи местного населения начали восстановление Лисимахии, однако римляне заставили Антиоха в 190 г. до н. э. вывести войска из Фракии. Особо важное значение имела Фракия для Македонии, уже хотя бы потому, что фракийские племена занимали области, расположенные в ты¬ лу у македонян, вследствие чего могли угрожать вторжениями в глубь страны. Фракийские племена являлись для Македонии также источниками военных резервов, необходимых для борьбы с Римом. Известно, что кон¬ ница горных фракийских племен пользовалась заслуженной славой в Ма¬ кедонии, а в войне Персея с Римом оказывала помощь македонским войскам (Liv., XLVI, 57).Македония постоянно старалась подчинить Фракию свое¬ му влиянию. Это особенно проявилось после Второй Македонской войны с Римом, когда Греция и греческие города были ослаблены римлянами и не могли оказать сколько-нибудь значительного противодействия устремле¬ ниям Македонии. Филипп V решил оружием подчинить своей власти фра¬ кийские племена. Однако два его похода в 183 и 181 гг. до н. э. в области денфелетов, бессов, одрисов (Polyb., XXIII, 8; Liv., XXXIX, 53) не дали желаемых результатов, так как фракийцы оказали энергичное сопротив¬ ление. Одрисы изгнали македонский гарнизон из Филиппополя, меды остались непокоренными, и царь одрисов Котис IV продолжал чекан мо¬ неты, чувствуя себя самостоятельным. В сущности, Фракия была по- прежнему независима. Филипп V был вынужден изменить свою политику в отношении фракийских племен. Он отказался от агрессии во Фракии и перешел к установлению союзных отношений с фракийскими династа- ми. Царь одрисов Котис IV стал союзником Филиппа. Через неко¬ торое время союзные отношения были закреплены брачным союзом дочери Филиппа V и фракийского вождя Тереса (Diod., XXXII, 15, 1). Отношения между Фракией и Македонией были укреплены и другим путем. Македония обезлюдела в результате войн IV—III вв. до н. э., и Филипп V для пополнения уменьшившегося населения страны «...пе¬ реселил в Македонию большое число фракийцев» (Liv., XXXIX, 24). Одновременно он создал грандиозный план вторжения в Италию через Альпы придунайских и фракийских племен под главенством Македонии. Таким образом, Филипп V, так же как затем и Митридат VI, видел в на¬ селении фракийских областей реальную силу в борьбе с Римом. Преемник Филиппа, Персей, хотя и отказался от грандиозных планов своего отца, но по-прежнему старался сохранить прочные союзные отношения с фра¬ кийскими племенами. Укрепление союзных отношений Фракии с Македонией насторожило римлян и заставило их также прибегнуть к политике союзных договоров между Римом и некоторыми фракийскими династами с тем, чтобы иметь во Фракии слои, могущие послужить опорой в борьбе с Македонией. Эти договоры составили первый этап в развитии фрако-римских отношений. Римский сенат не хотел допустить усиления Македонии за счет фракий¬ цев. Уже в 211 г. до н. э., по сообщению Ливия, какой-то фракийский и иллирийский цари одновременно с народами Малой Азии за¬ ключили дружеский военный союз с Римом (Liv., XXVI, 24). Имя фра¬ кийского династа, к сожалению, осталось неизвестным. Этот договор сви¬
ВОССТАНИЕ АНДРИСКА 75 детельствует о стремлении римлян изолировать фракийские племена от влияния Македонии. Вероятно, союз этот был недолговечен, так как в последующие годы о нем ничего не известно, а в 190 г. до н. э. во время похода римлян к Геллеспонту они подверглись нападению неподалеку от Кипселы со стороны фракийцев численностью «не более 10 тысяч из четырех племен — астийцев, кенян, мадуатенян и корелян» (Ілѵ.,XXXVIII, 40—41), а при возвращении едва не были разгромлены полностью. В период подготовки III Македонской войны римляне усилили вни¬ мание к Фракии, стараясь не допустить усиления Македонии за ее счет л, вместе с тем, использовать фракийцев для нападения с тыла. Они вновь стремятся подкупами, дарами привлечь на свою сторону часть фракий¬ ских династов. Хороший прием был оказан римлянами послам медов и астов, прибывшим в Рим с предложением дружбы и союза; каждому из послов были поднесены дары стоимостью по 2000 асов. Римляне были очень довольны тем, что эти народы стали их союзниками, так как ч<Фракия находится в тылу Македонии» (Ілѵ., ХІЛІ, 19). В это же время был заключен союз с фракийским царем Автлебом (Ілѵ., ХІЛІ, 67), племенная принадлежность которого не определена, и Абруполисом, царем сапеев, который, по-видимому, по подстрекательству римлян, произвел ряд вторжений во владения Персея, в область Пангейских рудников (РоІуЬ., XXII, 6; Ілѵ., ХІЛІ, 13, 40; Арр., Мае., IX, 1—3). В обстановке надвигавшейся войны с Македонией римляне придавали большое значение союзу с сапеями, так как Полибий, перечисляя дей¬ ствия Персея против Рима, прежде всего называет изгнание Абруполиса из его собственных владений царем Македонии (РоІуЬ., XXII, 8). Царь Пергама, Евмен, отмечая преступления Персея перед сенатом, также подчеркивает изгнание Персеем Абруполиса, «друга и союзника Рима» {Ілѵ., ХІЛІ, 13). Находки римских денариев этого периода во фракий¬ ских областях, а также сообщения Полибия и Ливия о союзнических отно¬ шениях, установленных с медами, астами и сапеями, являются доказа¬ тельством усиления распространения римского влияния в юго-западной части Фракии и среди фракийцев, живших в областях неподалеку от Византия. Но хотя часть фракийской знати и была на стороне Рима накануне Третьей Македонской войны, однако подавляющее большинство фракийцев держало сторону Македонии. Они оказались почти единственными и наиболее могущественными союзниками Персея. По свидетельству Ли¬ вия, к царю Македонии явился самый могущественный династ Фракии, дарь одрисов Нотис с 100Э человек отборной конницы и таким же числом пехоты. Одрисы составили 1/4 всей конницы Персея (Ілѵ., ХІЛІ, 51). Вме¬ сте с ними в войске Македонии находились и «вольные фракийцы» (Ілѵ., ХІЛІ, 51), по-видимому, из племен Родопа и Гема. Фракийцы составляли гарнизоны таких крупных городов, как например Амфиполь (Ілѵ., ХЫѴ, (44). Вокруг Нотиса, по-видимому, группировались все фракийцы, находя¬ щиеся на стороне македонян (Ілѵ., ХІЛІ, 58). В битвах они выделялись своей храбростью. Так, в битве при Ларисе, где Нотис командовал ле¬ вым флангом, фракийцы первые перешли в наступление на италийскую конницу и смогли привести в смятение этот народ, бесстрашный как «по привычке сражаться, так и от природы» (Ілѵ., ХІЛІ, 59). По-видимому, фракийские племена и его цари надеялись, что путем оказания активной поддержки Персею они помогут ему сохранить независимую Македонию, которая будет являться преградой для римского проникновения непо¬ средственно во Фракию. В то время как фракийцы приняли большое участие в военных дей¬ ствиях на стороне Персея, римляне очень искусно использовали тех
76 Н. Ф. МУРЫГИНА вождей фракийских племен, которые были в числе их союзников. Авлетг вождь какого-то фракийского племени, вместе с Коррагом, полководцем Евмена, напал на Маронскую область, входившую во владения Нотиса (Liv., XLII, 51, 69, XLIV, 42,3; Flor., I, 28), чтобы заставить царя одрисов. покинуть Персея. Таким образом, самый опасный для Рима союзник Персея выходил из строя без усилий римлян. Здесь впервые в отношении фракийских племен римляне применили свою излюбленную политику разделения путем искусственного разжигания племенной розни. Полная победа римлян над Македонией, которая в течение двух по¬ следних столетий являлась сильнейшей державой, естественно, вызвала переориентацию среди знати южнофракийских племен. Одрисы резка изменили свое отношение к Риму, встав на его сторону. Нотис IV, яв¬ ляясь выразителем интересов племенной землевладельческой знати, стал искать союза с сильным противником. Он первый послал посольство в Рим, которое оправдало бы его в глазах сената и предложило выкуп за его сына Бизиса, попавшего в плен к римлянам. Римляне, сами заинте¬ ресованные в союзе с фракийцами, не только отпустили Бизиса, но и щед¬ ро одарили послов Нотиса (Liv., XLII, 42). Таким образом, одрисская знать, проводя проримскую политику, пошла на разрыв с собственным народом. Вместе с тем, Риму союз с одрисами был чрезвычайно нужен и выго¬ ден. Этот союз мог быть использован для будущего проникновения римлян в глубь фракийских земель, затем к Херсонесу Фракийскому и далее к Византию. Но непосредственно в 60—50-е годы II в. до н. э. союзные отношения с фракийскими династами должны были, прежде всего, обе¬ спечить римлянам полное господство в Македонии и устранение Фракии от участия в возможных столкновениях с Македонией, так как прошед¬ шая война показала, какое значение имеет использование в войне фракий¬ ских резервов. Но раздел Македонии и оказавшееся вследствие ее поражения непо¬ средственное соседство Фракии теперь уже с владениями Рима и, следова¬ тельно, угроза возможных вторжений римлян теперь уже непосредственно на территорию Фракии с последующим вмешательством в ее внутрен¬ нюю жизнь способствовали росту антиримских настроений среди боль¬ шинства фракийских племен. Рост антиримских тенденций во Фракии и, вследствие этого, возможное охлаждение в отношениях Рима и Фракии, по-видимому, можно усматривать в том, что в источниках отсутствуют сведения о каких-либо союзных отношениях между фракийцами и Римом после Третьей Македонской войны. Нет упоминаний даже о союзе с од¬ рисами, которые в 168 г. до н. э. перешли на сторону Рима. Таким образом, если в ходе войны с Персеем какая-то часть фракий¬ ских племен, и среди них одрисы, приняли сторону Рима, то после тех суровых мер и репрессий, которые римляне провели в отношении Маке¬ донии и ее союзников, и вследствие той угрозы, которая теперь нависла со стороны Рима уже непосредственно над самой Фракией, фракийские племена и их царьки переходят в оппозицию к Риму. В самой Македо¬ нии, широкие слои простого населения также выступали против Рима. В этих условиях объединение этих двух сил, активно действовавших против римлян, становилось вполне реальным и возможным. И это объединение антиримских сил действительно имело место во время вос¬ стания под руководством Андриска, придав ему широкий размах и силу. Поводом для начала движения было появление некоего Андриска, весьма энергичного человека, талантливого организатора, сумевшего правильно определить основные силы борьбы. Простой ремесленник из Адрамития назвал себя Филиппом, сыном Персея, хотя всем было изве-
ВОССТАНИЕ АНДРИСКА 77 отно, что действительный сын царя умер несколько лет назад. Имя Фи¬ липпа, наследника Персея, было взято не случайно. Оно пользовалось популярностью среди македонян и в период становления власти Рима могло стать символом независимости страны1. Впрочем, массы македонян, греков и фракийцев, которые участвовали в восстании Андриска, мало интересовались тем, был ли он действитель¬ но сыном Персея. Они шли за ним только потому, что Андриск возглавил национально-освободительное движение, которое со временем приобрело социальный характер. Выступление Андриска, являясь только по форме династической борьбой, по существу было крупным социальным освобо¬ дительным движением. Оно не было единственным во II в. до н. э. В Пер- гаме почти в это же время, как известно, имело место восстание Ари- стоника, который смог сплотить вокруг себя различные слои населения, отнюдь не для достижения царского трона для себя, а для борьбы против римского владычества и рабовладельцев1 2. Источники, относящиеся непосредственно к истории восстания, весь¬ ма лаконичны и фрагментарны. Часто это сообщения более поздних интер¬ претаторов. Некоторые сведения о восстании Андриска мы находим у Поли¬ бия, его современника. В I главе XXXVII книги историк приводит отклики общественного мнения на наиболее значительные события современности— разрушение Карфагена и разгром Лже-Филиппа. Во II главе , этой же книги он сообщает о начале движения. К сожалению, окончание II гла¬ вы и начало III, в которых Полибий излагает, по-видимому, его дальней¬ шую историю, не дошли до нас. По сохранившимся данным можно уста¬ новить, что он ограничился лишь перечнем фактов, непосредственно относящихся к борьбе Рима с Андриском. Отказываясь от простой кон¬ статации фактов, Полибий старается, однако, найти причины, в силу ко¬ торых македоняне оказали значительную помощь самозванцу, «негодяю» в глазах римлян. Для этого он обращается к рассмотрению внутреннего состояния Македонии. Однако, будучи верным апологетом Рима и считая, что «македонянам римляне оказали важные и многочисленные услуги и избавили их от прежних тяжких и кровавых междоусобиц» (Polyb., XXXVII, 9), он оказывается бессильным найти эти причины. Некото¬ рые сведения, приводимые Полибием, но утраченные для нас, сохрани¬ лись в книгах Ливия и Диодора, но тоже далеко не полностью (Liv., Per. 49, 50, 53; Diod., XXXII, 15,1). Сообщения и Ливия и Диодора близ¬ ки по содержанию и это свидетельствует о том, что в основе их сведений лежит один и тот же источник — Полибий. Изложение истории весьма одностороннее. Они, отдавая дань занимательности, передают более под¬ робно версию о царском якобы происхождении Андриска и кратко сооб¬ щают о сражениях римлян с Лже-Филиппом. У Ливия нет непосредствен¬ ных данных о деятельнести Андриска внутри Македонии. Однако в некоторых его фразах встречается отзвук событий 149—148 гг. до н. э. Так, он пишет, что вся Македония оказалась в руках Лже-Филиппа, которую 1 Персей провел ряд мер, снискавших ему популярность. Он позволил возвра¬ титься в Македонию всем, «кто бежал от долгов, был приговорен к изгнанию по суду, покинул отечество по обвинению в оскорблении царского достоинства. В самой Ма¬ кедонии он простил долги государственным должникам и выпустил на свободу содер¬ жавшихся в тюрьме преступников. Эти мероприятия поднимали дух многих эллинов, а Персея все почитали способным оправдать наилучшиенадежды»(Р о 1 у Ь., XXV, 3). Он старался привлечь к себе греческие племена и общины, и «...большинство грече¬ ских государств отдавало ему предпочтение перед Евменом» (Ь і ѵ., ХЫІ, 5). А. Никит¬ ский отмечает, что «простой народ вообще стоял за Персея» (А. Никитский, Римляне о царе Персее, ЖМНП, 1906, март, стр. 192). 2 О. Н. Ю л к и н а, Восстание Аристоника и римское завоевание Пергама, рукопись кандидатской диссертации, М., 1945, стр. 153.
78 Н. Ф. МУРЫГИНА «...он захватил или оружием или по желанию жителей»...(aut voluntate incolentium aut armi occupavit...—Liv., Per. 49). Примечательно выраже¬ ние «voluntate incolentium», указывающее на то, что какая-то часть населения добровольно перешла на сторону самозванца, вопреки утверждению целого ряда авторов о насильственном подчинении стра¬ ны (Diod., XXXII; Flor., II, 14; Zon., IX, 28). Ряд сведений у Диодора дополняет рассказы Ливия и, что особенно важно, Диодор сообщает о связях Андриска с фракийцами и о его пребывании во Фракии. Очень кратко Диодор сообщает об острой социальной борьбе, происходившей в Македонии во время Лже-Филиппа (Diod., XXXII, 15, 1,9а и 9в). Страбон, Веллей Патеркул, Павсаний, Тацит, Аппиан, Лукиан1 крат¬ ко упоминают об Андриске и очень мало дополняют сведения Полибия и Ливия. Несколько больше места отводит восстанию Флор. Сообщаемые им сведения весьма поверхностны, но некоторые места интересны, так как являются, по-видимому, отражением установившейся официальной точки зрения на движение 149—148 гг. до н. э. Так, та книга его труда, в которой рассказывается история восстания Андриска, названа «Bellum Macedonicum tertium» (Flor., II, 14). Таким образом, то, что римляне назы¬ вали это движение войной, свидетельствует о его силе и размахе. Заслу¬ живает внимания сообщение Флора об участии фракийцев в войсках Лже-Филиппа (Flor., II, 14). Подобно Флору, борьбу Рима с Андриском как Третью Македонскую войну рассматривает и Аммиан Марцеллин (Amm. Marc., XIV, 11, 33; XXVI, 20). Свидетельства христианских авторов — Орозия, Евтропия, Евсевия — значительно более скудны, чем историков античности. Большой интерес представляет свидетельство Зонары о тех жестокостях, которые учинил Андриск в Македонии. Здесь возможно усматривать отзвуки острейшей социальной борьбы, охватившей всю Македонию (Zon., IX, 28). Таким образом, сведения древних авторов ограничиваются преимуще¬ ственно изложением внешнего хода событий, не отмечая тех внутренних причин, которые обусловили участие в движении Андриска широких масс македонян и фракийцев. Только сравнительное изучение текстов, древних авторов и привлечение данных источников иного рода по¬ зволяет увидеть те социальные моменты, которые содержало в себе дви¬ жение 149—148 гг. до н. э. Все источники говорят об Андриске как о самозванце, человеке низ¬ кого происхождения. Ливий называет его ultimae sortis homo (Ілѵ., Per., 49). Диодор уверенно относит его к наемникам (рло&осрброс) (Diod., XXXII, 15,1). Флор повторяет, в сущности, выражение Ливия vir ultimae sortis, а также говорит о нем как о наемнике (dubium libera servus, mer¬ cennarius certe—Flor., II, 14). Лукиан и Аммиан Марцеллин только уточ¬ няют сведения о его происхождении, говоря, что он родился в семье валяльщика шерсти (Lucian, Adv. indoct., 20; Amm. Marc., XIV, 11, 33) в маленьком малоазийском городке Адрамитии1 2. Источники не содержат сведений о первой половине жизни Андриска и начинают изложение событий со времени провозглашения его царем. Исто¬ рия возвышения Андриска может быть восстановлена в такой, по-види¬ мому, последовательности. В 149 г. до н. э. Андриск объявил себя сыном 1 Strabo, VII, fr. 47; Veile i.} LII, 1—2; P a u s., VII, 13, 1; T ac., Ann., 62; App., Lib., Ill и 135; Lucian., Adv. indoct., 20. 2 Сообщение Павсания об Андриске как о сыне царя Персея, не подтверждае¬ мое свидетельствами всех прочих древних авторов, не может быть признано до¬ стоверным. Вместе с тем свидетельство Павсания интересно тем, что легенда о цар¬ ском происхождении Андриска получила во время Павсания, видимо, всеобщее при¬ знание.
ВОССТАНИЕ АНДРИСКА 79 царя Персея и сирийской принцессы Лаодики (Ілѵ., Рег., 49). Первое его выступление, очевидно, плохо подготовленное, потерпело неудачу, хотя он и нашел сторонников среди македонян и, как отмечает Зонара, «.побу¬ дил к отпадению многих»... (επί πλειστόν άπέστησε— Ζοη., IX, 28). После первого неудачного выступления он, ссылаясь на мнимое родство с Пер¬ сеем (...δια το φένο — Ζοη., IX, 28), направился за помощью к сирий¬ скому царю Деметрию Сотеру (Ілѵ., Рег., 49; Біосі., XXXII, 15; Ζοη., IX, 28). По-видимому, Андриск, рассчитывая на недовольство сирийского царя тяжелыми условиями мирного договора 188 г. до н. э., надеялся найти здесь союзников для борьбы с Римом. Частично его расчеты оправдались. Диодор пишет, что многие открыто говорили Соте¬ ру, что он должен или помочь Андриску стать царем или отдать ему царство, если сам он не хочет или не может управлять (Біосі., XXXII, 15). Сотер, боясь волнений народа (φοβηθείς τήν τον όχλων όςύτητα), а так¬ же, вероятно, и гнева римлян, выдал его римлянам. Андриск был интер¬ нирован в одном из городков Италии, откуда он бежал в Милет (Біосі., XXX, 15; Ілѵ., Рег., 49; Ζοη., IX, 28). В это время окончательно сложи¬ лась легенда о его царском происхождении. Рассказывали, что будто бы Персей, боясь гибели сына от рук убийц, подосланных Римом, передал его некоему крестьянину, который должен был воспитать его как сына, и тот только перед смертью открыл ему тайну его рождения. Через неко¬ торое время Андриск появился в Милете, но был выдан городскими вла¬ стями Риму и вторично отпущен римлянами на свободу. Середина II в. до н. э. была для Рима временем расцвета его рабовладельческой системы, временем подчинения им Средиземноморья, и в этой обстановке внутренне¬ го подъема экономики и внешних успехов появление самозванца не могло внушить серьезных опасений. Андриск, вновь оказавшись на свободе, энергично занялся подготов¬ кой восстания в Македонии и, что было особенно важно, в соседней Фра¬ кии, которая, как показывают дальнейшие события, должна была стать основной базой для антиримской борьбы. К этому решению его привели неудачные выступления в Сирии, Милете, а главное, антиримские пози¬ ции многих фракийских племен. Источники не дают возможности про¬ следить детально ход подготовки восстания. В нашем распоряжении имеются лишь косвенные свидетельства Диодора. Диодор сообщает, что Андриск пользовался помощью некоего Николая, македонянина по происхождению. Николай устроил в Македонии встречу Андриска с некой Каллипой, которая когда-то была якобы наложницей Персея. Она «узна¬ ла» Андриска, передала ему знаки царского достоинства и посоветовала отправиться во Фракию к царю Тересу, женатому на сестре Персея. Так сообщает Диодор. Несомненно, здесь много вымысла, но важно то, что и в Македонии, и во Фракии имелись сторонники самозванца. Фракия также была готова к его прибытию. К фракийцам Андриск отправился окольным путем, через Византий (Біосі., XXXII, 15). Оче¬ видно, он хотел установить союз с южными фракийскими племенами — медами и синтами и с таким богатым городом, каким являлся Византий. Византийцы приняли самозванца как царского сына, тем самым отказав¬ шись от своей обычной политики нейтралитета и включившись в антирим¬ скую борьбу. Этот союз, хотя и оказавшийся кратковременным, можно объ¬ яснить только теснейшими экономическими связями Византия с примыкав¬ шей к нему фракийской периферией. Именно Фракия, вместе с гречески¬ ми городами Понта, поставляла Византию предметы транзитной торгов¬ ли, нарушение которой нанесло бы значительный ущерб его экономике. Во Фракии ему также была оказана торжественная встреча. Терес, как родственник Персея, передал Андриску командование войском и
so Η. Ф. МУРЫГИНА возложил на его голову как «царского сына» диадему (Diod., XXXII, 15). Эта церемония должна была подтвердить законность притязаний Анд- риска на македонское царство и сделать его более популярным в гла¬ зах народа. Он быстро получил поддержку других фракийских дина- стов, в частности царя Барсады (Diod., XXXII, 15,1; Flor., II, 14; Zon., IX, 28). Источники не дают прямых свидетельств о том, какие именно племена фракийцев оказали поддержку Лже-Филиппу. Однако они отмечают, что во Фракии Андриск смог собрать большое войско, в которое привлек и свободные народы, и династов, тяготившихся властью Рима: ... και συχνούς μέν τ.'ν αυτονόμων συχνούς es και τ.'ν δυναστών τοΐζ ‘Ρωμαίοις αχθομένους ... (Diod., XXXII, 15, 1; Zon., IX, 28). Свободными народами древние авто¬ ры обычно называли обитателей Гема и Родопа. Следовательно, и горные племена Фракии, и южные фракийцы, образовавшие к этому времени ряд царств, перешли: на сторону Лже-Филиппа, составив значительную часть его войск. Поэтому, как сообщает Флор, Андриск был могуществе¬ нен не только благодаря силе македонян, но также и фракийцев (Flor., II, 14). Древние авторы не перечисляют отдельных фракийских династов, оставшихся верными Риму, что они не преминули бы сделать, если бы ото шѵіело место. Очевидно, вся Фракия с ее огромными людскими резер¬ вами, богатейшими хлебными запасами встала на сторону Македонии, и в данном случае Андриска. Одрисская знать, как и другие династы типа Абруполиса, имевшие ранее союзные отношения с Римом, в это вре¬ мя подъема всей страны против Рима, по-видимому, порвали с римляна¬ ми. Несомненно, фракийцы оказали Лже-Филиппу серьезную поддержку, так как уже в том же 149 г. до н. э. он появился на границе Македонии. Лже-Филипп легко одержал две победы на берегах Стримо- на над пограничными постами и затем вошел в Македонию1. События развертывались быстро. Андриск привлек на свою сторону, оче¬ видно, большую часть населения страны и подавил сопротивление сторон¬ ников Рима1 2. По Страбону, в руках Лже-Филиппа оказалась та территория, которой ранее владел Персей и границей которой был Гебр, иначе — вся Македония (Strabo, VII, fr. 47). Далее самозванец направился в Фесса¬ лию и занял значительную часть ее территории. Фессалийцы должны бы¬ ли отправить послов к ахеянам с просьбой о помощи3. Страна была охва¬ чена восстанием, власть римлян в Греции находилась под угрозой, а рим¬ ский сенат все еще не представлял себе опасности.Он послал в Элладу Павла Сципиона Назику,надеясь, что тот выяснит обстановку и сможет, опираясь на авторитет римского имени, остановить самозванца (Zon., IX, 28). Сципиону Назике пришлось мобилизовать внутренние ресурсы на месте, с тем чтобы хотя бы приостановить продвижение Андриска в Грецию. По настоянию римлян войска ахеян отправились в Фессалию и вытес¬ нили оттуда восставших (Liv., Per., 50; Zon., IX, 28). Сципион Назика обратился за помощью к Атталу Пергамскому, надеясь использовать его флот (Zon., IX, 28). Но если удалось приостановить движение Лже-Филиппа в Грецию, то Македония оказалась вне власти Рима. Римский сенат теперь, наконец, был серьезно обеспокоен. Он послал против восставших претора Публия Ювентия Флакка, поручив ему восстано¬ 1 Р о 1 у Ь., XXXVII, 2; Zon., IX, 28; V е 1 1 е i., I, И, 1; Porph., в Euscb., Chron., ed. Schoene, I, 239 слл. 2 Liv., Per., 49; Diod., XXXII, 15,1. 3 Polyb., XXXVII, 2; L i v., Per., L; Z ο η., IX, 28.
ВОССТАНИЕ АНДРИСКА 81 вить порядок на Балканах1. Но римляне жестоко заблуждались, думая, что Ювентий сумеет подавить восстание, имея в своем распоряжении только один легион. Ему не удалось даже проникнуть в Македонию. Лже-Филипп встретил Ювентия где-то на подступах к ней и нанес римскому войску сокрушительный удар. Римляне были разбиты, сам претор бежал с поля под прикрытием темноты1 2. К сожалению, значительно труднее, чем проследить ход движения Андриска, увидеть его социальную направленность. Источники почти не содержат прямых данных, дававших бы возможность раскрыть социаль¬ ный характер восстания. Однако именно из того обстоятельства, что все древние авторы сходятся в определении его как движения под главен¬ ством «разбойника» и «негодяя», с несомненностью явствует, что Андриск не только не принадлежал к «лучшим людям», но, более того, он высту¬ пал против них, чем и заслужил к себе такое резко отрицательное отношение в историографии древних. Известно, что народные выступле¬ ния против Рима и даже выступления рабов рассматривались с точки зрения правящего класса, особенно в период империи, как выступления «разбойников» (latrones)3 *. Так, Полибий, современник событий, с возмущением писал, что македоняне, сражаясь под властью своих законных царей, дали «побе¬ дить себя. . . зато доказали мужество и одержали победу над римля¬ нами, когда сражались под началом негодяя за его царское достоин¬ ство» (Polyb., ХХХѴ11, 9). Весьма пренебрежительно отзывается о Лже-Филиппе и Ливий (Liv., Per., 49). Диодор особенно щедро наде¬ ляет Андриска всевозможными пороками. Вождь восстания в^его изобра¬ жении является скоплением всех отрицательных черт: ...έν γάр φύσει θηριώδης καί φονικές καί κατά τάς έντείξεις υπερήφανος, επί δέ πλεονεξίας καί πάσης κακίας άνάπλεως (Diod., XXXII, 9). У Диодора и Зонары встречаются фразы, позволяющие считать, что 149—148 гг. до н. э. были для Македонии годами ожесточеннейшей социальной борьбы. Так, Диодор пишет, что Андриск действовал противозаконно: ...καί παρανομίαν τυράννην (Diod., XXXII, 9a), и далее поясняет, как именно. Оказывается, самозванец оттеснял многих богатых и лишал их жизни, опираясь, по мнению возмущенного историка, на ничем не обоснованную клевету (...πολούς μέν γαρ των εύπορων άνεΐλεν έπιρρίτας αίτάας διαβολης φεοδοΰς (Diod., там же). Здесь особенно интересно выражение «των εύπορων», свидетель¬ ствующее о том, что противники Андриска были людьми имущими, следовательно, это была борьба и с богатыми. Данные Зонары так¬ же дают возможность считать, что движение Андриска сопровожда¬ лось ожесточенной внутренней борьбой (ώ περί Μακεδονίαν γενομένω συμβαλών ό 5Ανδρίσκος εκείνον τε άπέκτεινε, καί τούς άλλους πάντας άν κατειργάσατο, ε! με της νυκτος άπεχωρήσαν (Zon., IX, 28). Эти свидетель¬ ства говорят о том, что движение Андриска охватило широкие слои рядового населения Македонии и было направлено одновременно и против римлян и против олигархов. С горечью отмечает Полибий «неблагодарность» македонян не только по отношению к римлянам, но и по отношению к своим законным царям. «...Больше чем их последних (т. е. законных македонских царей. —Η. М.) они любили самозванца Андриска и с большим усердием служили ему» (Polyb., XXXV11, 13). Диодор также говорит о расположе¬ нии к нему многих (Diod., XXXII, 9а). Те же данные о добровольном переходе на сторону Андриска части населения Македонии находим 1 Liv., Per., L; Ого s., IV, 22,9; E u t., IV, 13; Z о n., IX, 28. 2 L i V., Per., L; F 1 о г., II, 14; Eut., IV, 13; О г о s., IV, 22,9. 3А. Д. Дмитрев, Движение latrones как одна из форм классовой борьбы в римской империи, В ДИ, 1948, № 4. 6 Вестник древней истории, № 2
82 Н. Ф. МУРЫГИНА у Ливия (Liv.,Per., 49). И, наконец, Зонара указывает, что он привлек многих на свою сторону (Zon., IX, 28). Источники ничего не говорят о социальных преобразованиях, прове¬ денных Андриском. Здесь можно идти лишь путем сравнений. Возможно, подобно Персею, он произвел кассацию долгов. Он, очевидно, как несколь¬ ко раньше, в 180 г. до н. э., в Спарте Херон (Polyb., XXIV, 7, 1—4) и позже стратег Ахейского союза Критолай (Polyb., XXXVIII, 9, 10) и Аристоник в Пергаме, приступил к социальным реформам. В обстановке сильной антиримской борьбы могли быть отобраны земельные владе¬ ния, захваченные римлянами, и, вероятно, как это сделал Херон, Андриск разделил эти поля между беднейшими гражданами. Только подобными мерами можно объяснить сплочение народных масс вокруг Андриска и напряженность борьбы. Восставшие, по-видимому,утвердили независимое существование единой Македонии. Очевидно, в 149 г. до н. э. произошло воссоединение разрознен¬ ных частей страны в одно целое. Доказательством этого объединения и вместе с тем провозглашения независимости является прекращение чекана монет в отдельных частях Македонии и выпуск единых для всей Македонии серебряных монет с надписью MAKEAONQN1. На аверсе этого выпуска была изображена Артемида с лавровым венком на голове, на реверсе — дубовый венок, обычная македонская палица и надпись MAKEAONQN. Венок из лавра на голове Артемиды указывает на победу македонян над Ювентием. Надпись MAKEAONQN была на автономных монетах Маке¬ донии до 168 г. до н. э.; в 149 г. до н. э. она появилась в последний раз. К этому же году следует отнести другой выпуск тетрадрахмы с надписью PaaiXsoc ФіХьтгтго;1 2. Надпись должна была еще раз подчеркнуть царское достоинство Андриска и единство страны. Поражение Ювентия и воссоединение Македонии вызвали, наконец, большую тревогу у римского сената, тем более что стало известно об обра¬ щении карфагенян за помощью к Македонии. Карфагеняне отправили послов к нумидийскому и мавретанскому царям и в Македонию, к Лже- Филиппу, обещая, что у него не будет недостатка ни в кораблях, ни в деньгах из Карфагена, убеждая его твердо продолжать войну (Арр., Lib., III). Возможность объединения двух сильнейших врагов Рима была осо¬ бенно опасна тогда, когда Испания была объята восстанием, что угрожала Риму потерей его завоеваний. Римский сенат послал в Македонию новую армию под командой К. Цецилия Метелла, имевшего уже опыт борьбы в Испании. Но Лже-Филипп прочно захватил инициативу в свои руки. Неожиданным нападением близ Пидны он нанес поражение римлянам и заставил их отступить (Zon., IX, 28). После победы он решил разделить свое войско на две части, одна из которых была направлена в опустошен¬ ную Фессалию, другая оставлена в Македонии. Это было ошибкой, ко¬ торая облегчила римлянам борьбу. К. Цецилий Метелл напал на ослаблен¬ ное разделением войско Андриска и нанес ему сокрушительный удар: 25 тысяч войска Лже-Филиппа было разбито и рассеяно3. Победа была облегчена тем, что начальник конницы Телест, подкупленный римляна¬ ми, во время сражения перешел на их сторону (Diod., XXXII, 9а). Ме¬ телл, опираясь на знать Македонии, взял власть в стране в свои руки. 1 Н. G а е b 1 е г, Zur Münzkunde Makedoniens, «Zeitschrift für Numismatik», XXXIII, стр. 146. 2 H. G а e bl e r, Die antiken Münzen von Makedonia und Paionia, B., 1935, стр. 7, табл. II, 3 и XXXV, 22. 3 L i v., Per., L; S t г а b о, XIII. 624: V e 1 1 e i.. I. 11. 2: D i о d.. XXXII. 9:
ВОССТАНИЕ АНДРИСКА 83 Зонара рассказывает, что Метелл мягко отнесся к тем, кто отошел в это время от Андриска и признал свою вину. В Македонию вернулись те, кто должен был покинуть ее при Андриске, они были восстановлены на прежних постах (Zon., IX, 28). Лже-Филипп сделал еще раз попытку продолжить борьбу. Во Фракии он вновь собрал большое войско и появился в Македонии. Но инициа¬ тива была уже в руках Метелла. Он быстро разбил Андриска, неожиданно напав и разгромив его авангард. Остальное войско Филиппа в панике рассеялось1. Лже-Филипп третий раз бежал во Фракию и укрылся во владениях фракийского царька Бизия1 2. Лишенный связи со своими союзниками, отрезанный от Македонии, он все же сделал еще одну попытку собратъ войска во Фракии. Но часть знати фракийских племен после вторичного поражения Андриска отходит от движения. Хотя источники и не содер¬ жат прямых сведений об этом, однако то,что именно после восстания одрис- ские цари начинают последовательно проводить во Фракии римскую по¬ литику, подтверждает это положение. Очевидно, так же поступили меды и синты, которые еще раньше искали союза с Римом. По-видимому, уже после первого поражения Лже-Филиппа, на сто¬ рону Рима перешел и Византий. Тацит передает нам, что во времена Клавдия византийские послы, перечисляя свои заслуги перед сенатом, прежде всего указали на союз, заключенный византийцами с римлянами, когда те воевали с Лже-Филиппом (Tac., Ann., 62). В таких условиях, когда знать фракийских племен тяготела к союзу с Римом, собрать нуж¬ ные силы Лже-Филиппу было значительно труднее. Бизий из-за страха, как пишет Зонара, выдал Лже-Филиппа римлянам (Zon., IX, 28), и он был отправлен в Рим. В 145 г. до н. э. в Риме торжественно праздновался ряд триумфов: Сципиона над Карфагеном, Метелла над Македонией и Муммия над Ко¬ ринфом. Лже-Филипп шел перед колесницей Метелла3. Победе над Анд- риском римляне придавали большое значение и рассматривали ее как победу над Македонией (Polyb., XXXVII, 1). Они и отмечали ее так же, как победу над Карфагеном и Коринфом. Поражение Лже-Филиппа было концом самостоятельного существования Македонии. Римские войска за¬ няли всю ее территорию, и сенатская комиссия во главе с Метеллом объявила ее римской провинцией. Однако, несмотря на поражение, восстание Андриска усилило социаль¬ ную и освободительную борьбу на Балканах и вызвало значительные отклики. Стратег ахейского союза Критолай, а затем Дней встали во гла¬ ве освободительного движения, носившего, как и восстание Андриска, социальный характер. В 145 г. до н. э. консул Люций Муммий сурово расправился с восставшими. Затем выдвинулся некий Александр, кото¬ рый выдал себя за младшего сына Персея. Он появился в районе реки Несте. Выступивший против него Метелл преследовал войска Александра до Дардании (Zon., IX, 28). Через три года после подавления восстания Андриска в Македонии выступил второй Лже-Филипп. Источники со¬ общают, что он объединил 16 тысяч рабов. Но это движение было еще более кратковременным, и вскоре Лже-Филипп II был разбит квестором Тримеллием (Eut., IV, XV). Оба выступления значительно уступали по силе и размаху движению Андриска. 1 Flor., II, 14; Eut., IV, 13; Z o n., IX, 28. 2 Flor., II, 14; Zon., IX, 28. 3 L i v., Per., LII; A p p., Lib., 135; Flor., II, 14; Auctor de viris illustribus, 61; Eut., IV, 14.
84 Н. Ф. МУРЫГИНА > Движение Анд риска явилось первым и последним выступлением, Ь котором вся Фракия, объединившись с рядовым населением Македонии, выступила против Рима за восстановление единой независимой Македо¬ нии, за сохранение независимости фракийских племен, за социальные преобразования. В дальнейшем фракийская знать неизменно будет вы¬ ступать носительницей проримских тенденций. Причинами поражения восстания Андриска являлись прежде всего прочность во II в. до н. э. рабовладельческой системы Рима, его военное превос¬ ходство и, с другой стороны, большая неоднородность социальной базы движения, его этнического состава, стихийность выступлений. Весь¬ ма различные группы участников восстания объединяла лишь ненависть македонян к Риму, стремление фракийцев предотвратить возможность римского проникновения в их земли. В ходе восстания знать фракийских племен, наиболее развитых в экономическом отношении, перешла, как мы видели, на сторону римлян. Это сузило движущие силы восстания и тем самым ускорило его поражение. Фракийских династов соблазняли богатые дары и щедрый подкуп, практиковавшийся римлянами; их при¬ влекало военное могущество Рима и его слава. Социальная направлен¬ ность движения отпугнула фракийскую знать. Нои македоняне не имели, по-видимому, определенной программы социальных преобразований. Характерно, что и сам Андриск не пошел дальше использования уже го¬ товой монархической формы правления. Вместе с тем в развитии фрако-римских отношений восстание Андри¬ ска явилось переломным моментом. Система только союзных договоров не могла уже более существовать. Римляне переходят во Фракии к откры¬ той военной и торговой экспансии. Теперь они стремятся превратить но¬ вую провинцию — Македонию в военную базу для дальнейшего продвиже¬ ния на Балканы и прежде всего во Фракию. Завоевание ее южной части давало Риму контроль над понтийской торговлей, а захват всей ее терри¬ тории открывал путь к Дунаю. Несомненно, римляне опасались и того, что Фракия может дать какого-либо нового Андриска и стать пунктом сбора сил для нового антиримского движения. Очевидно, уже в первые годы существования провинции Македонии римляне строят дорогу от Диррахия до Аполлонии, поскольку во времена Полибия эта дорога уже была построена (около 120 г. до н. э.). Дорога, как известно, проходила через Кандавию, Эдессу, Пеллу и далее до Фессалоник (РоІуЬ., XXIV, 12). Конечный пункт — Фессалоники подводил римлян к полуострову Халкидики, через который шел старый торговый путь по южному побе¬ режью Фракии до Кипселы, города одрисов. Таким образом, строитель¬ ством дороги Рим облегчал себе проникновение во Фракию. Затем после¬ довала длительная полоса вторжений римских наместников Македонии во Фракию, Иллирию, Пеонию (и, одновременно, ответных нападений не фракийцев на римские области), пока, наконец, в 46 г. н. э. Фракия была превращена в римскую провинцию.
Г. Г. Дилигенский ВОПРОСЫ ИСТОРИИ НАРОДНЫХ ДВИЖЕНИЙ В ПОЗДНЕЙ РИМСКОЙ АФРИКЕ Тѣопросы истории классовой борьбы в поздней Римской Африке в тече- "ние ряда лет привлекают внимание советских историков. В статьях Н. А. Машкина и А. Д. Дмитрева проведено интересное и ценное иссле- дование ряда вопросов, связанных с так называемым движением агони- стиков1. Однако не все существенные для данной темы вопросы получили вполне удовлетворительное освещение как в нашей, так и в зарубежной научной литературе. В частности, нуждается в дальнейшем изучении проблема классовой сущности и исторической роли африканских восста¬ ний IV—V вв. Недостаточно полно исследованы роль и место движения агонистиков в классовой борьбе в поздней Римской Африке. Настоящая статья является попыткой внести большую ясность в ука¬ занные вопросы, отнюдь не претендуя на полное и последовательное освещение истории классовой борьбы в африканских провинциях поздней Римской империи. В настоящее время вряд ли можно оспаривать тот факт, что в IV и начале V в. н. э. в Северной Африке имели место значительные вооружен¬ ные выступления сельского населения. В советской научной литературе вошло в обычай называть эти выступления «движением агонистиков» Если действительно существует прочная связь между понятием «агонисти- ки» и народными движениями в поздней Римской Африке, для изучения этих движений необходимо иметь достаточно ясное представление о кон¬ кретном историческом содержании указанного термина. Между тем во¬ прос о содержании понятия «агонистики» трактуется различными иссле¬ дователями далеко не одинаково. Пожалуй, меньше всего сомнений вы¬ зывает идентичность — во всяком случае в исследуемый исторический период и в данном районе — терминов «агонистики» и «циркумцеллионы». Из сообщений наших источников — Оптата и Августина вытекает, что цир- кумцеллионами называли агонистиков их противники, сами же они вы¬ ступали под именем агонистиков.1 2 1 См. Н. А. М а ш к и н, Движение агонистиков (из истории римской Африки IV в.); ИМ, 1935, № 1; о н ж е, Агонистики, или циркумцеллионы, в кодексе Феодосия, вди, 1938, № 1; о н ж е , К вопросу о революционном движении рабов и колонов в Римской Африке, ВДИ, 1949, № 4; А. Д. Д м и т р е в, К вопросу об агонистиках и цир- кумцеллионах, ВДИ, 1948, № 3. 2 Aug ust., Enarratio in psalmum 132,6; О pt at., De schismata donatist.,III, 4. По словам Оптата, сопротивлявшийся римским властям епископ Донат называл цир- кумцеллионов агонистиками (circumcelliones agonisticos nuncupans). А. Д. Д м и т-
86 Г. Г. ДИЛИГЕНСКИЙ Гораздо сложнее вопрос о том, кем были циркумцеллионы-агонистики. Авторы более старых работ (например, Монсо), опираясь на сведения, сообщаемые о циркумцеллионах африканскими церковными писателями, видели в них выходцев из низших слоев сельского населения, организо¬ ванных в отряды и ведших полубродяжнический, полуразбойничий образ жизни. В то же время не вызывала сомнений религиозная принадлеж¬ ность циркумцеллионов: в них видели наиболее активных сторонников донатизма — религиозного движения, возникшего в начале IV в. благо¬ даря расколу африканской христианской церкви и сплотившего вокруг себя значительную часть африканских христиан1. Против этой распространенной трактовки понятия «циркумцеллио- ны» выступил более двадцати лет тому назад Шарль Сомань. Опираясь на декрет императора Гонория от 412 г. о запрещении донатистского ве¬ роисповедания (СГЬ, XVI, 5, 52), в котором упоминаются циркумцеллио- ны (данные этого декрета мало учитывались предшествующими исследо¬ вателями), Сомань пришел к выводу, что это понятие объединяло членов определенной социально-сословной группы — ordo, отличающейся как от рабов, так и от колонов. Циркумцеллионы, по Соманю, были свобод¬ ными наемными сельскохозяйственными рабочими, их принадлежность кдонатистамвовсенебыла обязательной: среди них были адепты различ¬ ных религиозных направлений. Сомань возражал также против понимания циркумцеллионов как врагов императорской власти, участников движе¬ ния, направленного против существовавшего социального и политиче¬ ского строя* 1 2. Концепция Соманя получила широкое распространение в современной западной литературе. Представление о циркумцеллионах как о наемных сельскохозяйственных рабочих отстаивается в большинстве работ по истории Римской Африки, вышедших в последние годы3. Эта концепция была подвергнута обстоятельному разбору и критике Н. А. Машкиным. Н. А. Машкин выдвинул положение, что агонистики- циркумцеллионы были участниками революционного движения, направ¬ ленного против владельцев поместий, ростовщиков и католического ду¬ ховенства. Основную роль в движении играли рабы, в качестве их союз¬ ников выступали колоны и представители незакрепощенного берберий¬ ского населения4. А. Д. Дмитрев, не возражая против определения со¬ циальной сущности движения агонистиков, данного Н. А. Машкиным, выступил против какого бы то ни было сближения агонистиков с дона- тистами, с которыми, по его мнению, они не были связаны ни организа¬ ционно, ни идеологически. По мнению А. Д. Дмитрева, агонистики объ¬ единялись в «сектантские демократические общины», являвшиеся «рево¬ люционными организациями угнетенных масс» (ук. соч., стр. 66 слл.)# рев (ук. соч., стр. 75 слл.) выступил против отождествления агонистиков с циркум- целлионами. Точка зрения А. Д. Дмитрева не представляется убедительной, поскольку она явно противоречит всем свидетельствам современников об агонистиках. Подроб¬ ный разбор и критику взглядов А. Д. Дмитрева см. H. А. М а ш к и н, ВДИ, 1949, № 4, стр. 58 слл. 1 См. P. Monceaux, Histoire littéraire de l’Afrique chrétienne, IV, P., 1914, стр. 178 слл.; cp. F. M a г t г о y e, Une tentative de révolution sociale en Afrique. Donatistes et circoncellions, «Revue des questions historiques», 1904, стр. 353—416. 2 Ch. S a u m a о e, Ouvriers agricoles ou rôdeurs des celliers? Les circoncellions d’Afrique, «Annales d’histoire économique et sociale», VI (1934), № 28, стр. 352 слл. 3 Из новейших работ см., например, В. H. W armington, The North African Provinces from Diocletian to theVandal Conquest, Cambridge, 1954, стр. 86 слл. (см. рецензию ВДИ, 1956, № 1, стр. 116 слл.); J.-P. В г і s s о n, Luttes religieuses et luttes sociales dans l’Afrique Romaine, «La Pensée. Revue du rationalisme moderne», № 67 (1956), стр. 59—67; Chr. Courtois, Les Vandales et l’Afrique, P., 1955, стр. 146 слл. 4 ВДИ, 1938, № 1, стр. 91; 1949, № 4, стр. 54.
НАРОДНЫЕ ДВИЖЕНИЯ В ПОЗДНЕЙ РИМСКОЙ АФРИКЕ 87 Дискуссионность вопроса о конкретно-историческом содержании по¬ нятия «агонистики-циркумцеллионы» в значительной мере объясняется известной противоречивостью данных источников: произведений церков¬ ной литературы, с одной стороны, и упомянутого выше декрета императора Гонория, с другой. Ведя ожесточенную полемику с представителями донатистского духо¬ венства, католические писатели часто упоминают циркумцеллионов, как наиболее воинственных и жестоких по отношению к католикам сторон¬ ников донатизма. Первое по времени упоминание о циркумцеллионах- агонистиках мы встречаем в произведении Оптата «О донатистской схиз¬ ме». По сообщению этого автора, которое относится к 40-м гг. IV в., агонистики бродили по разным местам, вели свою агитацию на сельских рынках. Их возглавляли Аксидо и Фазир, которые называли себя «вож¬ дями святых». К циркумцеллионам, — указывает Оптат, — принадле¬ жали и те люди, которые «из стремления к ложному мученичеству вызы¬ вали себе на свою гибель палачей, а также те, которые бросали свои жал¬ кие души с вершин высоких гор» (III, 4). В произведениях Августина, относящихся к концу IV—началу V в., циркумцеллионы характеризуются как люди, не занимающиеся каким- либо полезным делом, свободные от полевых работ и бродящие ради свое¬ го пропитания вокруг крестьянских клетей (cellas circumiens rusticanas — С. Gaud., I, 28, 32), откуда они и получили имя циркумцеллионов. В дру¬ гом месте Августин замечает, что все циркумцеллионы отказываются обра¬ батывать землю (С. Gaud., I, 29, 33). Среди них были и женщины, при¬ чем, как можно судить по некоторым характеристикам Августина, для агонистиков был обязателен обет безбрачия х. Об аскетизме агонистиков свидетельствует также сообщение современника и биографа Августина Поссидия о том, что они действовали «как бы под видом воздержанных» (velut sub professione continentium — Vita August., 10). Августин пере¬ дает, что боевым кличем агонистиков был возглас deo laudes и что, пре¬ даваясь «своим беззакониям», они распевали гимны (Ер. 108, 5, 14). По толкованию Августином 132-го псалма мы можем судить о том значении, какое имело слово «агонистики» в христианской терминологии того времени. Указывая, что циркумцеллионы называют себя агонисти- ками, Августин замечает, что и правоверные католики признают это имя почетным, и связывает его со словом agon «состязание». «Те, которые со¬ стязаются с дьяволом,— говорит далее Августин, — и одерживают верх над ним, называются воинами Христа, агонистиками» (Enarr. in ps. 132, 6). Из этого замечания Августина с несомненностью вытекает, что имя, которым называли себя агонистики, должно было выразить религиозный характер их деятельности как непримиримых и воинствующих защитни¬ ков «истинной веры». В том же толковании к 132-му псалму Августин го¬ ворит, что когда католики насмехаются над еретиками (донатистами) из-за циркумцеллионов, те насмехаются над ними из-за монахов. Авгу¬ стин пытается доказать невозможность такого сопоставления: «сравнивают пьяных с трезвыми, неистовых с осмотрительными, бешеных с безобид¬ ными, блуждающих с собранными в одном месте» (Enarr. in ps. 132,3). Полемика Августина с донатистами по вопросу о монахах свидетель¬ ствует, что роль циркумцеллионов-агонистиков в донатистском лагере представлялась современникам в какой-то мере схожей с тем положением, которое занимали в католическом лагере монахи. Моментом, объединяв¬ шим обе эти группы, могло быть, очевидно, только то, что и те и другие 11 «Они бесстыдно не желают иметь мужей», — пишет о женщинах-агонистиках Августин (С. litt. Petilian., 11,88, 195; Ер. 35,2).
88 Г. Г. ДИЛИГЕНСКИЙ рассматривались прежде всего как люди, посвятившие себя определен¬ ным религиозным целям и обладавшие своей организацией, обособляв¬ шей их от светского населения. Сравнение циркумцеллионов с монахами, таким образом, явно подтверждает религиозный характер движения аго- нистиков. О том же свидетельствуют и данные Августина о вооружении агони- стиков. В первоначальный период их деятельности для них была характер¬ ной мотивируемая религиозными соображениями регламентация воору¬ жения (только деревянное оружие). Дубинки, которыми агонистики были вооружены в то время, они называли термином библейского происхожде¬ ния Israheles. Впоследствии, по словам Августина, они научились потря¬ сать мечами и размахивать пращами, вооружились также копьями и топорами1. Если отбросить различные отрицательные эпитеты, которыми наде¬ ляют циркумцеллионов враждебные им церковные авторы, то в качестве наиболее характерного признака этой группы противников католической церкви выступает ее специфическая религиозная окраска. Уход от мир¬ ских дел и обязанностей — и прежде всего от работы в имении или на своем земельном участке, — провозглашение адептов своего учения свя¬ тыми, непримиримость к врагам «истинной веры», аскетизм и мучениче¬ ство — таковы основные особенности идеологии агонистиков. В ре¬ лигиозных взглядах агонистиков нельзя не видеть элементов осуждения социального гнета. Мотивируемый религиозными соображениями отказ агонистиков от работы в сельском хозяйстве выражал протест тружеников африканской деревни против роста эксплуатации, связанного с развитием колоната и увеличившимся в IV в. давлением налогового пресса. Бегство агонистиков от полевых работ говорит об их социальном про¬ исхождении: в основной своей массе они, несомненно, принадлежали к сельскому населению. Агонистики получали в своей деятельности постоян¬ ную поддержку от жителей деревень. Августин пишет, что они «более всего страшны в полях», повсюду изгоняют католических клириков из сельской местности1 2. Об этом же свидетельствует сообщение Августина, что агонистики получали пропитание в крестьянских клетях. Принадлежа в своем большинстве к сельскому населению, агонистики происходили из различных социально-сословных групп. Очевидно, среди них было немало юридически свободных сельчан, закабаляемых крупны¬ ми землевладельцами и ростовщиками. Об этом свидетельствует тот факт, что, по сообщениям Оптата (III, 4) и Августина (Ер. 185, 4, 15), в отдель¬ ные периоды агонистики активно выступали против ростовщиков (credi¬ tores), отнимали у них долговые расписки. Несомненно, многие агонисти¬ ки были по своему происхождению колонами. Так, Августин упоминает о женщинах-колонах, ушедших из имения и присоединившихся к циркум- целлионам (Ер. 35, 2). О социальной близости агонистиков к колонам свидетельствует и та поддержка, которую они встречали со стороны сельского населения, боль¬ шую часть которого в Нумидии IV—V вв. составляли колоны, и их актив¬ ное участие в движениях сельчан contra possessores suos (Aug., Ер. 108, 6, 18). Августин рассказывает также о беглых рабах, присоединявших¬ ся к агонистикам (ibidem). На основании этих данных мы можем предпо¬ лагать, что в движении агонистиков были представлены различные слои эксплуатируемого сельского населения. 1 Ps. с.partem Donati,'140—154; G. litt. Petillan., II, 88, 195; Ep. 35, 2. Cp.'H. A. Машкин, ВДИ, 1938, № 1, стр. 92. 2 C. Gaud., I, 28, 32; G. litt. Petilian., II, 83, 184.
НАРОДНЫЕ ДВИЖЕНИЯ В ПОЗДНЕЙ РИМСКОЙ АФРИКЕ 89 Приведенные факты позволяют согласиться с теми исследователями, которые видят в агонистиках демократическую — по своему социальному составу и идеологии — христианскую секту1. Среди многочисленных упо¬ минаний о циркумцеллионах, встречающихся в африканской церковной литературе IV—V веков, нет ни одного отрывка, который говорил бы о том, что они представляли собой какую-то особую категорию сельского производительного населения. Пониманию циркумцеллионов как наем¬ ных сельскохозяйственных рабочих прямо противоречит приведенное со¬ общение Августина об их отказе обрабатывать землю. Здесь трудно ви¬ деть полемическое преувеличение: незанятость циркумцеллионов каким- либо производительным трудом Августин подчеркивает неоднократно и считает ее одной из отличительных особенностей «людей этого рода». Те исследователи, которые отрицают конфессиональный характер дви¬ жения циркумцеллионов и видят в них особую социальную группу — наемных сельскохозяйственных рабочих, опираются, как указывалось выше, на данные декрета Гонория от 412 г., в котором циркумцеллионы упоминаются в качестве одной из категорий лиц, подлежащих наказанию за приверженность донатизму. Поскольку другие категории донатистов, перечисленные в декрете, представляют собой сословные группы (например, сенаторы, декурионы, negotiatores, плебеи, а также рабы и колоны), упо¬ минание циркумцеллионов в этом контексте обычно рассматривается как доказательство того, что они составляли особое сословие, официально признанное императорской властью. Декрет подвергает циркумцеллио¬ нов, как и различные категории свободных донатистов, денежному штра¬ фу, рабы и колоны, исповедующие донатизм, подлежат — первые — «вну¬ шению господина», вторые — телесным наказаниям. Из этих положений декрета нередко делается тот вывод, что циркумцеллионы принадлежали по своему происхождению к свободному населению и обладали имуще¬ ством. Свободные люди, объединявшиеся в особое сословие и ведшие бродяжнический образ жизни, скорее всего могли быть кочующими сель¬ скохозяйственными рабочими. Таковы те соображения, на которых осно¬ вано распространенное в современной научной литературе представление о циркумцеллионах. Нетрудно убедиться, что исследователи, защищающие эту точку зре¬ ния, вынуждены в той или иной степени игнорировать прямо противоре¬ чащие данные церковной литературы. Такой прием вряд ли можно при¬ знать оправданным, поскольку произведения Оптата и Августина — при всей их тенденциозности и полемических преувеличениях — обладают неоспоримой ценностью источников, вышедших из-под пера современников и участников описываемых событий. Поэтому одного краткого упомина¬ ния о циркумцеллионах в декрете 412 г. недостаточно, чтобы опроверг¬ нуть все те довольно подробные сведения о них, которые содержатся в произведениях африканских церковных авторов1 2. Основная ошибка Со¬ маня и других исследователей, разделяющих его точку зрения, состоит, на наш взгляд, в том, что они анализируют данные декрета 412 г. о цир¬ кумцеллионах, абстрагируясь от остальных источников по данному вопро¬ су. Очевидно, лишь учитывая всю сумму наших сведений об агонистиках, можно добиться достаточно убедительной интерпретации этого декрета. Н. А. Машкин, полемизируя с концепцией Соманя, предпринял в свое 1 Наиболее последовательно развил эту точку зрения А. Д. Дмитрев (ук. соч., стр. 70), который удачно сблизил идеологию агонистиков с монтанистическими взглядами, отражавшими! в христианстве идеологию неимущих слоев населения. 2 ДУ. С. Н. Егепсів рецензии на книгу Уормингтона (Л18, ХЬѴ (1955), стр. 203) справедливо замечает, что предположение о циркумцеллионах как о классе сезонных рабочих не объясняет религиозного характера их движения.
90 Г. Г. ДИЛИГЕНСКИЙ время попытку дать оригинальное объяснение применению термина cir¬ cumcelliones в кодексе Феодосия. По его мнению, этот термин был взят составителем декрета из другого официального документа — решения трибуна и нотария Марцеллина, специально присланного в Африку в 411 г. императорским правительством для преодоления раскола афри¬ канской церкви. В этом решении, которое подтверждало незаконность до- натизма, говорилось, в частности, о толпах циркумцеллионов, находящихся в поместьях. Н. А. Машкин высказал предположение, что термин circum¬ celliones показался составителю декрета, знакомому с решением Марцел¬ лина, удобным для обозначения низших слоев свободного сельского на¬ селения, «поскольку сословное положение их в условиях смешанного ту¬ земного и римского населения было различным». В целом circumcelliones в декрете 412 г. представляются Н. А. Машкину «случайным термином императорской канцелярии», примененным в другом значении, чем это слово употреблялось в Африке (ВДИ, 1938, № 1, стр. 88 сл.). Однако такое объяснение не кажется нам убедительным. Если допу¬ стить, что составитель декрета действительно хотел выделить в особую группу «низшие слои свободного сельского населения», то он употребил бы для этого термин, достаточно ясный для исполнителей данного распо¬ ряжения. G этой точки зрения термин «circumcelliones» в том смысле, в каком он употреблен в сентенции Марцеллина, менее всего мог предста¬ виться удобным для обозначения свободных сельских жителей: в этой сен¬ тенции говорится о тех людях, которые знают, что они держат в своих поместьях толпы циркумцеллионов (qui in praediis suis circumcellionum turbas se habere cognoscunt); в том случае, если эти лица не укротят буй¬ ства циркумцеллионов, их имения должны быть конфискованы (PL, XI, стр. 1429). Составителю декрета, знакомому, по предположению Н. А. Машкина, с термином «циркумцеллионы» лишь по сентенции Марцелли¬ на, люди, живущие в крупных поместьях и зависящие от их владельцев, конечно, менее всего могли показаться свободными сельчанами. Таким образом, попытка Н. А. Машкина свести упоминание циркумцеллионов в кодексе Феодосия к терминологической ошибке яв;іяется неудачной. На наш взгляд, упоминание циркумцеллионов в декрете наряду с се¬ наторами, декурионами, плебеями и т. д. объясняется тем, что фактиче¬ ское положение этой группы донатистов не позволяло включить их ни в одну из социально-сословных категорий, на которые делилось население империи. Не имея определенного места жительства и не будучи занятыми в производстве, они находились как бы вне административной системы империи. Это обстбятельство, очевидно, и побудило авторов указа 412 г. выделить их в особую категорию. Социальное происхождение агонисти- ков при этом не могло иметь для правительства большого практического значения. Мы не можем согласиться с мнением Соманя, что если бы цир¬ кумцеллионы вербовались из различных слоев несвободного или закаба¬ ляемого населения, законодателю было бы достаточно потребовать их возвращения к своим господам или кредиторам, не облагая их денежным штрафом, как свободных людей1. Законы, предписывающие поимку бег¬ лых рабов и колонов, существовали и до издания указа 412 года, но вряд ли они могли быть сколько-нибудь успешно применены против агонисти- ков, вышедших из этих слоев населения. В социальном отношении аго- нистики представляли собой весьма разнородную массу, к тому же они были организованы в сплоченные и довольно хорошо вооруженные отря¬ ды, имевшие многолетние традиции религиозной борьбы. В этих условиях установление социального происхождения каждого агонистика и возвра¬ 1 Ch. Saumagne, ук. соч., стр. 354. Ср. J.-P. В г i s s о п, ук. соч., стр. 63.
НАРОДНЫЕ ДВИЖЕНИЯ В ПОЗДНЕЙ РИМСКОЙ АФРИКЕ 91 щение его в определенное имение вряд ли было для императорских вла¬ стей сколько-нибудь реальным делом. De facto агонистики-циркумцел- лионы были для авторов указа свободными людьми, хотя бы многие из них и являлись бывшими колонами и рабами. Этим и объясняется уста¬ новление для них формы наказания, обычной для свободных — денеж¬ ного штрафа. Исследователи, видящие в циркумцеллионах наемных работников име¬ ний, ссылаются на устанавливаемую указом 412 года ответственность кон¬ дукторов и поместных прокураторов за выплату штрафа этой категорией донатистов. Этот аргумент также не представляется убедительным. Авто¬ ры указа учитывали, что, хотя агонистики не принадлежали к зави¬ симому населению имений, но, кочуя по сельской местности, они посто¬ янно находились на территориях, подвластных компетенции представи¬ телей поместной администрации — прокураторов и кондукторов. «Цир- кумцеллионы, — говорится в указе, — (должны уплатить) десять фун¬ тов серебра. Если они не будут представлены взыскивающему с них экзе¬ кутору кондукторами, под которыми они пребывают (sub quibus comma¬ nent), или прокураторами, то сами (кондукторы и прокураторы) должны быть привлечены к наказанию, так, чтобы и люди нашего дома не были освобождены от такого рода наказания»1. В данном случае мы имеем дело с хорошо известной особенностью позднеримского законодательства: составители императорских декретов прежде всего стремились обеспечить доходы фиску, разработать наиболее эффективные способы взимания причитающихся ему платежей. С этой целью ответственность за тот или иной вид платежа обычно распростра¬ нялась на возможно большее число лиц. Авторы указа 412 г., сознавая, что взимание штрафа с агонистиков встретит значительные трудности или окажется вообще невозможным, сделали ответственными за выплату этого штрафа прокураторов и кондукторов (в том числе прокураторов и кондук¬ торов императорских имений). Не случайно в следующем антидонатист- <жом декрете 414 года (CTh, XVI, 5, 54) вопрос о взимании штрафа непо¬ средственно с циркумцеллионов уже не ставится, а говорится лишь об ответственности кондукторов за сходки и богослужения донатистов, про¬ исходящие на территориях арендуемых ими имений. Таким образом, упоминание циркумцеллионов в декрете 412 года в ка¬ честве одной из категорий донатистов совсем не означает их легализации. Просто правительство, ведя борьбу с донатизмом, было вынуждено счи¬ таться с существованием особой группы его сторонников, стоявшей по существу вне сословной организации империи, и вырабатывать по отно¬ шению к ней такие меры, которые учитывали бы специфику ее положения. Сомань (ук. соч., стр. 357 сл.) видит доказательство сравнительно неплохого имущественного положения циркумцеллионов в двух поло¬ жениях декрета, следующих непосредственно за цитировавшимся выше отрывком: «Их жены отдельно подлежат наказанию, которое наложено на мужей. В отношении же тех, которых не исправит наложенное нака¬ зание, должна последовать конфискация всего имущества». Однако нет никаких оснований думать, что эти фразы относятся специально к цир- кумцеллионам, а не ко всем донатистам, перечень которых они завер¬ шают1 2. 1 Н ельзя согласиться с Н. А. М а ш к и н ы м (ВДИ, 1938, № 1, стр. 86), который считал, что последняя фраза цитируемого отрывка относится не к циркумцеллионам, а ко всем донатистам. Категории донатистов, перечисленные в предшествующей части указа, принадлежат либо к сенаторскому сословию, либо к населению городов и таким образом не подлежат компетенции прокураторов и кондукторов. 2 Ср. Н.А.Машкин, ВДИ, 1938, № 1, стр. 86.
92 Г. Г. ДИЛИГЕНСКИЙ Предложенное нами толкование положений декрета 412 года о цир- кумцеллионах позволяет, как нам кажется, устранить то противоречиеу которое усматривают обычно между кодексом Феодосия и нашим основ¬ ным источником по данному вопросу — произведениями церковных авторов. ‘Следует отметить, что концепция Соманя и исследователей, разделя¬ ющих его точку зрения по данному вопросу, не только расходится со све¬ дениями источников о циркумцеллионах-агонистиках, но и противоречит данным об аграрных отношениях Северной Африки IV—V вв. Представ¬ ление о циркумцеллионах, как о наемных сельскохозяйственных рабочих,, неизбежно приводит к заключению о массовом применении наемного труда в африканском сельском хозяйстве этого времени. Единственным фактом, который обычно приводится для обоснования этого положения, является упоминание в одной надписи (CIL, VIII, 11824) turmae messorum. Од¬ нако в отношении этой надписи, датируемой значительно более ранним периодом, чем конец IV — начало V в., сохраняет свою справедливость замечание Н. А. Машкина, что нельзя механически переносить отношения,, характерные для II — начала III в., на время поздней империи (ВДИГ 1938, № 1, стр. 90). Данные источников, относящиеся непосредственно к интересующему нас времени, свидетельствуют, что в сельскохозяйственном производство поздней Римской Африки преобладающую роль играл труд прикреплен¬ ных к земле колонов. Помимо многочисленных упоминаний о колонах в юридических источниках, об этом свидетельствует весьма ценный ма¬ териал, содержащийся в произведениях Августина. Этот автор, который часто упоминает о крупных частных имениях, обычно характеризует на¬ селение этих имений как колонов или крестьян (rusticani)1. Следует под¬ черкнуть, что данные Августина в большинстве своем относятся к Нумидии, которая была ареной деятельности агонистиков. Наряду с колонами, в сельском хозяйстве поздней Римской Африки, несомненно, были заняты и рабы1 2. Упоминание о сельских рабах мы встре¬ чаем в двух относящихся к Африке императорских указах IV века. В од¬ ном из них, датированном 319 г., говорится об имениях и рабах (possessi¬ ones atque mancipia) фиска, подаренных частным лицам (CTh, X, 1, 2). В другом указе—от 346 г.— устанавливается порядок использования иму- ществ, конфискованных у государственных преступников. Движимое иму¬ щество, в том числе городских рабов (mancipia urbana), разрешается пе¬ редавать людям, имеющим заслуги перед императором. Сельские рабы, земельная собственность и дома (mancipia autem rustica et possessiones et domus) преступников переходят к фиску (CTh, X, 8, 4). В обоих слу¬ чаях сельские рабы рассматриваются как необходимая принадлежность имения: они дарятся вместе с землей и включаются в ту же категорию иму¬ щества, что и недвижимая собственность. Очевидно, речь идет о рабах, посаженных на землю (servi casati) и приписанных к имению, использова¬ ние которых вообще было, как известно, характерным для крупных имений поздней империи. Симмах называет в одном из писем (Ер., V, 87) работников своего африканского имения «обязанными рабами» (obnoxii servi). Из письма видно, что они выплачивали Симмаху оброк в денежной форме, т. е. вели самостоятельное хозяйство. Такого рода рабы, исполь¬ зуемые как прикрепленные к земле держатели земельных участков, отли¬ 1 A u g u s t., Ep. 35,2; 46; 58,1; 65,1; 66; 105,2,4; 247; G. Crescon., 47, 51; G. litt. Petiliani, II, 83, 184. 2 August., Ep. 108, 6,18; 185, 4, 15; Sermö 156, 3; 6; 7; Optât., III, 4; Symmach ., Ep., V, 87; Vita Melaniae; Gp. S. G s e 11, Esclaves ruraux dans l’Af¬ rique Romaine, «Mélanges Glotz», I (1932), CTp. 397—415.
НАРОДНЫЕ ДВИЖЕНИЯ В ПОЗДНЕЙ РИМСКОЙ АФРИКЕ 93 чались от колонов лишь юридическим положением, но не местом в про¬ изводстве. Преобладающая роль труда колонов и посаженных на землю рабов в сельском хозяйстве поздней Римской Африки позволяет думать, что ти¬ пичным для крупных африканских имений этого времени было оброчное хозяйство1. С этим выводом трудно совместить предположение о массовом применении наемного труда: держатель небольшого земельного участка — колон или servus casatus — в подавляющем большинстве случаев, вероят¬ но, сам вынужден был справляться со своим хозяйством1 2. В источниках мы крайне редко встречаемся с данными о применении наемного труда. Это дало основание Гзелю, специально исследовавшему этот вопрос, прид¬ ти к выводу о незначительной роли свободного труда в Римской Африке. Отдельные упоминания о наемных работниках в африканской церков¬ ной литературе не позволяют думать, что их использование в сельском хо¬ зяйстве имело сколько-нибудь массовый характер. «Тот, кто хочет вскопать свой виноградник, — пишет, например, Оптат, — нанимает за угодную (ему) плату работника (operarium placita mercede conducit), чтобы он, согнув спину и обливаясь потом, сделал углубления в земле, в которые он сажает отобранные им ростки и по вырытым канавам подводит воду» (V, 7). О работе за плату на виноградниках упоминает также Августин (Епагг. in ps. 93, 12). В данном случае речь идет о трудоемких работах по орошению и освоению под виноград сухих участков. Очевидно, необ¬ ходимость применения в таких случаях дополнительной рабочей силы чаще всего могла вставать перед владельцами небольших участков,кото рым не хватало при орошении виноградников рабочих рук, постоянно занятых в хо¬ зяйстве.Собственники крупных имений для обводнения своих владений мог¬ ли использовать рабов и колонов3. Таким образом, данные источников об аграрных отношениях Римской Африки IV—V веков позволяют говорить лишь об эпизодическом применении наемного труда в мелком производ¬ стве, что, очевидно, исключает возможность существования постоянных массовых контингентов наемных рабочих. Вместе с тем данные об аграрных отношениях поздней Римской Африки, в особенности Нумидии, приводят к заключению, что именно из рабов и колонов, составлявших основную массу сельского населения, могли главным образом формироваться отряды агонистиков. Подводя итог нашему исследованию о содержании термина «циркум- целлионы-агонистики», мы можем заключить, что они не составляли особой социальной группы — наемных сельскохозяйственных рабочих; это были люди различного социального происхождения, посвятившие себя целям религиозной борьбы и объединявшиеся в кочующие отряды. Мы располагаем сравнительно немногочисленными сообщениями источ¬ ников об участии агонистиков в восстаниях сельского населения. Таких сообщений всего три: рассказ Оптата (III, 4) о выступлениях агонистиков против землевладельцев и кредиторов в Нумидии в 40-х годах IV в. и два отрывка из переписки Августина (Ер., 108, 6, 18—409 г. и Ер. 185, 4, 15—20-е гг. V в.). Несмотря на то, что эти сообщения составляют лишь небольшую часть данных об агонистиках, содержащихся в церковной литературе IV—V вв., они были положены в основу той трактовки деятель¬ 1 Мнение Г з е л я (ук. соч., стр. 401 слл.) о наличии в составе имений поздней Римской Африки земли, находившейся в личном пользовании собственника и обраба¬ тывавшейся рабами, является, по признанию самого автора, гипотетичным и не под¬ тверждается данными источников. 2 Ср. Н. А. М а ш к и н, ВДИ, 1938, № 1, стр. 90. 3 Об использовании труда колонов для освоения земли под виноградники свиде¬ тельствуют положения lex Manciana и lex Hadriana (GIL, VIII, 25902 и 25943).
94 Г. Г. ДИЛИГЕНСКИЙ ности агонистиков которая, обычно дается в нашей литературе. В учебни¬ ках и общих курсах движение агонистиков, как правило, отождествляется с борьбой народных масс Римской Африки против социального гнета, с вос¬ станиями рабов и колонов1. На наш взгляд, здесь имеет место ошибочное смешение действительно массовых выступлений низших слоев сельского населения Северной Африки, засвидетельствованных указанными сообще¬ ниями Оптата и Августина, с более узкой по своему значению деятельно¬ стью религиозной секты агонистиков, которая заключалась не только в участии в таких массовых восстаниях и не всегда носила одинаковый характер. А. Д. Дмитрев, которому принадлежит более четкое определение аго¬ нистиков как демократической христианской секты, избег этой ошибки. Однако и он оценивает деятельность агонистиков только с точки зрения их руководящего участия в восстаниях, характеризуя их секту как «ре¬ волюционную организацию эксплуатируемых масс» (ВДИ, 1948, № 3, стр. 71). Нам представляется, что такого рода определения, совершенно верно вскрывая тесную связь идеологии и деятельности агонистиков с интере¬ сами трудящихся слоев населения, вместе с тем недостаточно учитывают некоторые существенные особенности этой деятельности, обусловленные ее специфическим религиозным характером, трактуют ее несколько упро¬ щенно. Для всесторонней оценки движения агонистиков представляется необходимым изучить всю совокупность сообщений источников, харак¬ теризующих их деятельность, не ограничиваясь только данными об их участиях в восстаниях сельского населения. В этой связи представляет бесспорный интерес вопрос об отношениях агонистиков с донатистской церковью. Н. А. Машкин считал агонистиков «радикальной и наиболее активной группой донатизма со своей особенной организацией»1 2. Противоположную точку зрения отстаивает А. Д. Дмитрев. По его мнению, агонистики ни организационно, ни идеологически не были связаны с донатизмом. Эти два течения лишь протекали одновременно, хронологически связывались и политически временами сливались одно с другим, но имели совершенно разные цели и социальную направлен¬ ность (ВДИ, 1948, № 3, стр. 67). Писавший в V в. католический африканский епископ Поссидий дает следующую общую характеристику движения агонистиков: «Донатисты имели почти по всем своим церквам неслыханный род дурных людей и на¬ сильников,... которые назывались циркумцеллионами. И они пребывали в громадном количестве в шайках почти во всех африканских областях... Вооруженные различным оружием, бродя по полям и виллам, не боясь доходить до кровопролития, часто не щадили ни своих, ни чужих... Благо¬ даря этому, донатисты вызвали ненависть к себе даже у своих сторонни¬ ков» (Vita August., 10). Указывая, таким образом, подобно Оптату и Августину, что агонистики были организованы в бродячие отряды, Поссидий вместе с тем подчеркивает, что они группировались вокруг донатистских церквей. Зависимость аго¬ нистиков от донатистского клира явно выступает в событиях 347 года в Нумидии, о которых рассказывает Оптат. По сообщению этого автора, император Констант, стремясь подорвать влияние донатистской ереси на широкие слои африканских христиан, направил в Африку специальную миссию в составе Павла и Макария. Официальной целью миссии было вое- 1 См., например, Н. А. М а ш к и н, История древнего Рима, 1949, стр. 632; С. И. Ковалев, История Рима, Л., 1948, стр. 717; «История средних веков», т. I, 1952,. стр. 57. 2 ИМ, 1935, № 1, стр. 42 слл.; ВДИ, 1938, № 1, Стр. 83.
НАРОДНЫЕ ДВИЖЕНИЯ В ПОЗДНЕЙ РИМСКОЙ АФРИКЕ 95 становление единства африканской церкви путем мирного убеждения ве¬ рующих. Агитацию за единство предполагалось дополнить массовой раз¬ дачей денег бедным христианам, для чего Павел и Макарий везли с собой соответствующую сумму. Руководство донатистской церкви во главе с епис¬ копом Донатом Карфагенским заняло непримиримую позицию в отноше¬ нии целей и методов миссии. Перед местным донатистским духовенством Донат поставил задачу не допустить раздачи милостыни Павлом и Мака¬ рием (Optat., Ill, 3). Донатистский епископнумидийского города Багаи, пытаясь не допустить императорских уполномоченных в город, прибег к помощи агонистиков. По сообщению Оптата, он разослал вестников по окрестным местам и рынкам, созывая агонистиков в город. В помощь миссии комитом Сильвестром по просьбе Макария был выделен военный отряд. Солдаты, посланные для расквартирования отряда в городе, были избиты собравшимися там агонистиками. После этого против восставших была применена вооруженная сила, многие были перебиты (Optat., Ill, 4). Мы видим, что в 347 г. действия агонистиков вполне совпадали с целями донатистского духовенства. Сопротивление миссии Павла и Макария было официальной позицией донатистской церкви, сформулированной и пред¬ писанной местному клиру Донатом Карфагенским. Судя по произведениям Августина, агонистики в его время действовали в большинстве случаев совместно с донатистскими клириками или под их руководством. Он пишет, обращаясь к донатистам, о шайках их циркумцел- лионов и клириков (С. Cresc., Ill, 42, 46 и 47, 51), указывает, что цир- кумцеллионы «сражаются свирепыми толпами под вашим (донатистов) руководством» (С. litt. Petiliani, II, 83, 184). По словам Августина, жесто¬ кость агонистиков доставляет донатистским клирикам устрашающую за¬ щиту от преследований. Он указывает, что издание законов против дона¬ тистов было вызвано террором циркумцеллионов (С. Crescon., Ill, 43, 47). В некоторых письмах Августин пишет о донатистских клириках и циркум- целлионах, подвергнутых суду за убийство католических священников (Ер. 133, 1; 134). По мнению А. Д. Дмитрева, Августин, желая скомпрометировать своих противников — донатистов, связал их с агонистиками. Разумеется, ин¬ тересы внутрицерковной борьбы могли побуждать Августина к известным передержкам, тем более что донатистские епископы, полемизируя с като¬ ликами, отрицали свои связи с агонистиками (Aug., С. ер. Рагшеп., I, 11, 17). Тем не менее, не приходится целиком отрицать достоверность данных Августина и других источников, характеризующих отношения между аго¬ нистиками и донатистской церковью, так как свои обвинения против дона¬ тистов Августин подкрепляет конкретными эпизодами церковной борьбы, наглядно иллюстрирующими характер деятельности агонистиков. «Мы повседневно испытываем невероятные злодеяния ваших клириков и циркум¬ целлионов, — пишет Августин, обращаясь к донатистам. Вооруженные всевозможными страшными орудиями, они ужасным образом разрушают — не говорю уже церковный, — но общечеловеческий мир и покой. Ночны¬ ми набегами вторгаясь в дома католических клириков, они... бросают клириков, ограбленных, избитых до полусмерти дубинками и изранен¬ ных железным оружием» (С. Crescon., Ill, 42, 46). В произведениях Ав¬ густина мы находим много примеров террористических действий, направ¬ ленных против католического духовенства, которые осуществлялись дона- тистами с помощью отрядов агонистиков1. Донатистское духовенство широко использовало секту агонистиков для проведения террора против католической церкви. Террористические 1 С. Crescon., Ill, 43, 47; 46, 50; 48, 53; Ер. 29, 133 и 134.
96 Г. Г. ДИЛИГЕНСКИЙ акты были одним из важнейших методов, с помощью которых донатисты подрывали позиции официальной церкви. В обращении карфагенского собора 404 года к императору Гонорию говорилось о жестоких пресле¬ дованиях, которым подвергается католический клир со стороны циркум- целлионов, о разорении ими католических церквей (PL, XI, стр. 1203). Приведенные данные показывают, что деятельность агонистиков была тесно связана с борьбой донатистов против католической церкви1. По-ви¬ димому, уже в начальный период этой борьбы донатистский клир широко прибегал к помощи вооруженных сектантов. В письме Константина афри¬ канскому духовенству от 317 года говорится о бедствиях, которые испыты¬ вают католики «от жестокости такого рода людей» (PL, XI, стр. 794). Поскольку католическое духовенство могло рассчитывать на поддержку императорских властей, донатисты были заинтересованы в создании своих боевых дружин, способных вести активные действия против офи¬ циальной церкви. Мы не имеем данных о времени возникновения секты агонистиков. Воз¬ можно,— как это предполагает А. Д. Дмитрев (ВДИ, 1948, № 3, стр. 66 слл.), — что она существовала уже в III в. Не исключено также, что не¬ посредственным толчком к ее созданию послужил переход африканской церкви на позицию поддержки римского государства и возникновение раскола. Как бы то ни было, порожденная определенными историческими условиями религиозная окраска движения агонистиков побуждала их видеть главного врага в освящавшей существующий социальный строй католической церкви. Поскольку против этой церкви вело ожесточенную борьбу донатистское духовенство, агонистики, естественно, видели в нем своего союзника. На наш взгляд, нельзя отрицать и известную связь идеологии донатиз- ма с религиозными взглядами агонистиков. В своем историческом разви¬ тии донатизм воспринял немало черт демократического христианства, что помогало ему завоевывать себе сторонников среди неимущих слоев насе¬ ления (см. ниже). Если агонистики проповедовали добровольное мучени¬ чество, то донатистское духовенство активно поддерживало эту идею, пы¬ таясь создать своей церкви репутацию «мученической». Феодорит Кирский, описывая донатистскую ересь, характеризует ее чертами, которые Оптат приписывает агонистикам: он пишет, что донатисты склонны к доброволь¬ ному мученичеству, кончают жизнь самоубийством, бросаясь со скал или, подстерегая по дороге путников, заставляют их убивать себя (PG, LXXXIII, стр. 423). Видимо, современники не проводили резкой грани между донатистами и агонистиками. * j Из истории африканской церкви известно, что донатисты вели ожесто¬ ченную борьбу с отколовшимися от них сектами, с которыми они расхо¬ дились по тем или иным вопросам, но агонистики никогда не рассматри¬ вались донатистами как еретическая секта. Судя по сообщению Оптата, что агонистиков хоронили в донатистских церквах, они считались адептами донатизма. Рассказывая об обращении к агонистикам донатистского епис¬ копа Макробия, Августин сообщает, что он был более разгневан на их дела, чем радовался их послушанию (Ер. 108, 5, 14). Очевидно, агонистики счи¬ тали донатизм своей религией, а донатистских проповедников соответ¬ ственно рассматривали как духовных пастырей. В богословском отношении агонистики отличали себя от остальных донатистов только своей ролыЬ * об1 Деятельность агонистиков приобретала са мостоятельный характер, когда во время массовых восстаний они выступали с оружием в руках против эксплуата¬ ции. В этих случаях донатистские епископы порывали с агонистиками, что не мешало восстановлению — после подавления восстаний — прежних отношений. Подробнее об этом см. ниже.
НАРОДНЫЕ ДВИЖЕНИЯ В ПОЗДНЕЙ РИМСКОЙ АФРИКЕ 97 «борцов», «святых», воинствующих защитников «истинной веры». С этим были связаны и другие черты идеологии агонистиков: отказ от работы в соб¬ ственном или господском хозяйстве, аскетизм, мученичество. Они как бы отрешались от всех мирских дел и соблазнов, чтобы всецело подчинить себя одном}: борьбе за чистоту веры. Приведенные факты, как нам кажется, достаточно убедительно доказы¬ вают тесную связь, существовавшую между движением агонистиков и дона- тистской церковью. Какое значение имеет это обстоятельство для оценки деятельности агонистиков? Для ответа на этот вопрос необходимо хотя бы кратко остановиться на характеристике некоторых особенностей дона- тизма, которые имеют непосредственное отношение к интересующему нас вопросу. Раскол африканской церкви, приведший к возникновению донатизма, был неизбежным следствием изменения социальной роли христианства, которое в ходе своего исторического развития постепенно превратилось из идеологии угнетенных и эксплуатируемых в орудие оправдания классо¬ вого гнета и эксплуатации. Не случайно возникновение раскола совпало с тем временем, когда в связи с новой религиозной политикой Константина христианская церковь перешла на позиции поддержки императорской влас¬ ти. Широкие массы трудящихся продолжали придерживаться наиболее радикальных сторон христианской идеологии, направленных против со¬ циальной несправедливости, противопоставляя их учению ортодоксаль¬ ной церкви. Донатизм, несомненно, отражал в известной мере эту борьбу различных классовых тенденций внутри христанства. Весьма характерно, что уже с момента возникновения раскола руководители донатистской церкви выдвинули в качестве основного лозунга непримиримое отноше¬ ние к traditores, т. е. к христианам, предавшим интересы своих общин в период их преследования римскими властями. Поддержать этот лозунг могли, очевидно, главным образом представители демократического слоя верующих, настроенные наиболее непримиримо по отношению к любому компромиссу со светской властью. Позднее идеологи донатизма подчерки¬ вали демократический характер своей церкви, представляя ее как «цер¬ ковь бедных»1. В конце IV — начале V в. наиболее многочисленную груп¬ пу сторонников донатизма составляли, судя по произведениям Августина, колоны императорских и частных имений1 2. Ж.-П. Бриссон выдвинул своеобразную концепцию социальной эволюции донатизма. По его мнению, в первый период своего существова¬ ния донатизм опирался преимущественно на зажиточные слои городского населения. Впоследствии к донатизму все в более широкой мере стали при¬ мыкать трудовые слои африканской деревни, которым он представлялся христианством, оппозиционным светской власти. После преследований донатистов императором Константом донатизм становится главным обра¬ зом «идеологией жакерии», опирается на социальный протест сельского населения (ук. соч., стр. 65—67). На наш взгляд, Бриссон вполне прав в своем объяснении причин популярности донатизма в широких слоях трудящихся. С 40-х гг. IV в. донатистская церковь стала занимать все более враждебную позицию по отношению к римской императорской власти. Это обстоятельство, а также в известной мере демократическая де¬ магогия донатистского клира обеспечили ему успех в борьбе с католиче¬ ской церковью за влияние на широкие массы африканских христиан — 1 «Вы не перестаете истязать нас — честных бедняков,— писал донатистский епископ Петилиан, обращаясь к католикам, — я говорю о мирской бедности, ибо нет среди нас бедных божественным милосердием» (Aug., С. litt. Petiliani, II, 92, 202). 2 Cp. Warmington, ук. соч., стр. 76 слл. 7 Вестник древней истории, № 2
98 Г. Г. ДИЛИГЕНСКИЙ представителей эксплуатируемых классов. Но если африканских рабов и колонов влекла к донатизму их ненависть к существовавшему социаль¬ ному и политическому строю, это еще не означает, что донатизм действи¬ тельно был идеологией эксплуатируемых масс, выражавшей — хотя бы в форме абстрактных религиозных построений — их коренные интересы в борьбе с эксплуатацией. Используя для подрыва влияния католического духовенства настроения эксплуатируемых масс, сама донатистская цер¬ ковь была далека от какой-либо борьбы против социального гнета. В идео¬ логии донатизма мы не встретим каких-либо элементов протеста против социальной несправедливости, столь характерных для раннего христиан¬ ства. В этом отношении донатистская ересь мало чем отличалась от орто¬ доксального христанства IV—V веков. По справедливому замечанию Н. А. Машкина (ИМ, 1935, №1, стр. 50), «бедность» донатистской церкви была весьма относительной: так же, как и католическая, она была крупным земле¬ владельцем и эксплуатировала труд рабов и колонов. Августин сообщает, что донатистские епископы, чтобы сохранить за собой управление поместья¬ ми своей церкви, нередко жертвовали своей верой и переходили в католи¬ цизм (Ер. 185, 9, 36). За счет упрочения имущественного положения дона¬ тистской церкви обогащалась верхушка донатистского клира. Донатист- ский епископ Каламы Криспин купил эмфитевтекарное имение, в ко¬ тором было не менее восьмидесяти колонов (Aug., С. litt. Petiliani, II, 83, 184). Не только в начальный период существования раскола, как полагает Бриссон, но и в конце IV — начале V в. среди последователей донатизма было немало представителей имущих слоев населения. Об этом свидетель¬ ствует, например, выработанное в этот период императорским законода¬ тельством установление, согласно которому донатистам запрещалось передавать и принимать какое-либо имущество по завещанию или путем дарения. Августин приводит пример одной донатистки, сестры знатного человека (homo nobilis), которая завещала свое имущество различным пред- ствителям своей веры. По просьбе ее брата, который был католиком, ее завещание, в силу упомянутого закона, было признано недействительным, а все имущество передано ему (С. ер. Parmen., I, 12, 19). Целый ряд фактов свидетельствует о том, что с конца IV в. все более активную роль в донатистском движении начинают играть представители господствующего класса африканских провинций — крупные землевла¬ дельцы, члены сенаторского сословия. В указе Грациана от 377 года гово¬ рится о противозаконных сборищах донатистов в больших домах и поместь¬ ях (loca magna domorum seu fundorum illicite frequentantes) и предписы¬ вается конфисковывать такие поместья (CTh, XVI, 6, 2). В обращении кар¬ фагенского собора 404 года к императору Гонорию говорилось, что поссессо- ры не оказывают защиты католическим церквам, а распоряжение о взима¬ нии штрафа с тех землевладельцев, в имениях которых собираются дона- тисты, не проводится в жизнь (PL, XI, стр. 1203). Особенно показателен в этой связи тот факт, что в этот период к дона¬ тизму начинают примыкать некоторые представители бюрократической и военной верхушки африканских провинций. В 90-х гг. IV в., когда дона¬ тистская церковь вела борьбу с отколовшейся от нее сектой максимиани- стов, римские власти оказали донатистам прямую поддержку, предоста¬ вили в их распоряжение солдат1. В письме к сенатору Целеру, который одно время был проконсулом Африки (CTh, XII, 1, 185 и 186), Августин убеждал его отказаться от донатистской ереси и перейти в католицизм (Ер. 56). 1 Aug., Advers. Fulgent. 24; С. ер. Parmen., I, 10, 16 и 13, 20.
НАРОДНЫЕ ДВИЖЕНИЯ В ПОЗДНЕЙ РИМСКОЙ АФРИКЕ 99 В антидонатистских декретах 412 и 414 годов в числе лиц, подлежащих наказанию за исповедывание донатизма, упоминаются высшие чинов¬ ники провинциального управления: проконсулы, викарии и комиты пер¬ вого ранга; сенаторы (CTh, XVI, 5, 52 и 54). Весьма характерно, что уже после разгрома донатистского движения в правление Гонория его продол¬ жали поддерживать наиболее могущественные земельные магнаты. В письме к комиту Бонифацию, относящемся к 20-м гг. V в., Августин говорит о трудностях борьбы с донатизмом в тех местах, где его защищают толпы людей, подчиненных влиянию немногих могущественных лиц (turbae auctoritati paucorum potentiorum subditae in malam partem obtem¬ perarent — Ep. 185, 7, 30). Речь здесь идет, по всей видимости, о круп¬ ных землевладельцах-донатистах, не допускавших католических клириков на территории своих владений. В рамках настоящей статьи мы не можем более подробно анализировать вопрос о социально-политической направленности донатизма. Можно пола¬ гать, что в конце IV — начале V в. вокруг донатистской церкви объедини¬ лись сепаратистски-настроенные представители господствующего класса африканских провинций, которых привлекала в донатизме его оппозици¬ онность императорской власти и его влияние в широких слоях населения. Во всяком случае, из приведенных фактов ясно, что цели донатистского движения были далеки от специфических классовых интересов эксплуати¬ руемых слоев населения. Деятельность агонистиков и их отношения с донатистской церковью во многом носили противоречивый характер.Было бы ошибкой видеть в аго· нистиках слепых исполнителей воли донатистского клира. Будучи связаны по своему социальному происхождению и настроениям с широкими слоя¬ ми эксплуатируемого сельского населения, они в периоды массовых аграр¬ ных движений колонов, рабов и закабаляемых земледельцев примыкали к этим движениям. Боевая организация агонистиков, их непримиримость к врагам позволяли им в отдельных случаях выступать в роли идеологов и руководителей борьбы масс против эксплуататорских отношений. Деятельность агонистиков нередко вызывала недовольство состоятельных донатистов (Possid., Vita August., 10). Участие агонистиков в восстаниях сельского населения приводило к их разрыву с донатистским клиром: дона- тистские епископы предавали своих вчерашних союзников, призывая против них римские войска (Optat., III, 4; ср. August., Ер. 108, 5, 14). Однако основная направленность деятельности агонистиков сводилась к борьбе с католической церковью, не сопровождавшейся в большинстве случаев прямыми выступлениями против тех отношений, которые эта церковь защищала. Совершенно несомненно, что католические писатели, стремясь скомпрометировать донатистов, старались перечислить все из¬ вестные им «противозаконные» действия агонистиков. Между тем в их произведениях сравнительно редко встречаются упоминания о выступле¬ ниях агонистиков против господствовавших социально-экономических отношений. Подавляющее большинство фактов о деятельности агонистиков, приводимых у Оптата, Августина и в других источниках, относится к чисто религиозной борьбе. В этом сказалась зависимость агонистиков от до¬ натистской церкви, связанной с интересами части господствующего класса Римской Африки и враждебной поэтому борьбе масс против эксплуатации. Деятельность и идеология секты агонистиков, несомненно, отражали настроения угнетенного слоя сельского населения: рабов, колонов, сель¬ чан, закабаляемых ростовщиками и крупными землевладельцами. Бого¬ словская ересь, религиозное сектанство были в условиях поздней Рим¬ ской Африки совершенно естественными формами классовой борьбы. В этом отношении движение агонистиков, как уже отмечалось в нашей ли¬ 7*
100 Г. Г. ДИЛИГЕНСКИЙ тературе, во многом напоминает некоторые средневековые ереси. Однако было бы ошибкой объявлять любую ересь, черпавшую своих адептов из эксплуатируемых слоев населения и так или иначе выражавшую настрое¬ ние этих слоев, организацией борьбы против эксплуатации и тем более «революционной организацией». Ф. Энгельс чрезвычайно верно подметил важнейшую особенность тех средневековых ересей, которые являлись вы¬ ражением революционных настроений крестьянства: их самостоятельный классовый характер. Он отмечал, что крестьянская ересь развилась в «...резко выделяющееся партийное воззрение...» и почти всегда сочета¬ лась с восстанием1. Но секта агонистиков, Несмотря на ее активное участие в отдельных восстаниях сельского населения, все же нс выделилась в ходе своего исто¬ рического развития в организацию, до конца отстаивавшую самостоятельные интересы эксплуатируемых классов в социальной борьбе IV—V вв. В боль¬ шинстве случаев агонистики выступали лишь как боевой отряд донати- стской церкви. Некоторые сообщения источников позволяют думать, что и в материальном отношении агонистики нередко зависели от донатист- ского духовенства или состоятельных светских донатистов. Так, по Пос- сидию, «донатисты имели... циркумцеллионов почти по всем своим церк¬ вам» (Vita August., 10). В сентенции представителя римского правитель¬ ства на карфагенском соборе 411 года Флавия Марцеллина говорится о лицах, которые держат в своих имениях толпы циркумцеллионов (qui in praediis suis circumcellionum turbas se habere cognoscunt) (PL, XI, стр. 1420). В данном случае речь может итти о донатистских епи¬ скопах, а также о крупных землевладельцах-донатистах — тех могущест¬ венных людях (potentiores), о которых говорит Августин в цитировав¬ шемся выше письме к Бонифацию (Ер. 185, 7, 30). Отряды агонистиков, состоявшие из людей, оторванных от производительной деятельности, вынуждены были снискивать себе пропитание «в крестьянских клетях», либо в имениях донатистской церкви, ее епископов и земельных магнатов- донатистов. Последнее обстоятельство, разумеется, могло только усилить зависимость агонистиков от верхушки донатистского клира и от наиболее состоятельного слоя донатистов. На наш взгляд, нет оснований приписывать агонистикам какую- то четкую социальную программу. Данные источников об идеологии аго¬ нистиков позволяют судить лишь об их аскетизме и отрешенности от мир¬ ских дел и забот. Те исследователи, которые считают несомненным, что в основе учения агонистиков лежала «идея равенства всех и общности иму- ществ»1 2, либо, что их идеалом было «основанное на уравнительных началах патриархальное крестьянское хозяйство»3, видимо, основываются не столь¬ ко на материале источников, сколько на общих представлених об идеоло¬ гии демократических христанских сект. Приведенные данные позволяют более точно определить место и роль движения агонистиков в классовой борьбе поздней Римской Африки. Это движение, несомненно, являлось выражением протеста эксплуатируе¬ мых слоев населения против социального гнета. Однако главным в дея¬ тельности агонистиков была не вооруженная борьба против существовав¬ шего эксплуататорского строя, но атаки на поддерживавшую и оправды¬ вавшую этот строй католическую церковь. Классовую направленность борьбы агонистиков значительно снижало то обстоятельство, что они дей¬ ствовали в тесном союзе с донатистской церковью, а часто и в прямой за¬ висимости от нее. В отдельные периоды подъема массовых движений эксплу¬ 1 Ф. Энгельс, Крестьянская война в Германии, Госполитиздат, М., 1952, стр. 36. 2 А. Д. Д м и тр е в, ук. соч., стр. 71.
НАРОДНЫЕ ДВИЖЕНИЯ В ПОЗДНЕЙ РИМСКОЙ АФРИКЕ 101 атируемых слоев населения агонистики выходили за узкие рамки религи¬ озной борьбы и становились во главе восстаний (см. об этом подробнее ниже). Противоречивый и во многом непоследовательный характер деятель¬ ности агонистиков порождался, в первую очередь, незрелостью классового сознания трудящихся африканской деревни. Разрозненные, разобщенные по отдельным имениям и кастсллям массы колонов, рабов и закабаляемых сельчан, конечно, не могли создать свою «революционную организацию», последовательно отстаивавшую их интересы в классовой борьбе. Нельзя преувеличивать организованность и целенаправленность африканских аграрных движений IV—V вв. Судя по сообщениям Оптата и Августина, восставшие действовали путем набегов на имения и нападений на отдель¬ ных землевладельцев и ростовщиков, они не ставили своей целью захват городов, устранение римской администрации и установление своих орга¬ нов власти. .Эти восстания, вспыхивавшие в отдельных районах Нумидии, очевидно, носили местный характер и в большинстве случаев без особого труда подавлялись римскими войсками1. В нашей литературе восстания сельского населения в поздней Рим¬ ской Африке часто расцениваются как проявление «революции рабов». Например, Н. А. Машкин относил движение агонистиков «к последнему этапу революции рабов» (ВДИ, 1938, № 1, стр. 92). По его мнению, «рабы играли ведущую роль в движении... Колоны выступали не в качестве глав¬ ных участников движения, а скорее как союзники восставших рабов» (ВДИ, 1949, № 4, стр. 54). Однако данные источников о социальном соста¬ ве и направленности аграрных движений IV—V вв. не дают основания для подобных заключений. Рассмотрим эти данные. В связи со своим рассказом о сопротивлении донатистского епископа города Багаи миссии Павла и Макария Оптат сообщает о событиях, имев¬ ших место в Нумидии незадолго до этой миссии. По его словам, агонистики бродили в то время по разным местам во главе с Аксидо и Фазиром, ко¬ торые называли себя «вождями святых». В это время ни один землевладе¬ лец не чувствовал себя в безопасности в своем имении, ни один кредитор не мог взимать долг. «Всех устрашали их письма, — пишет Оптат, —... и если медлили с исполнением их приказаний, внезапно налетала безумная толпа (multitudo insana), и кредиторы были окружены опасностью... Каждый спешил лишиться даже самых больших домов, и прибыль счита¬ лась потерянной благодаря их беззакониям». Далее Оптат рассказывает, что агонистики выбрасывали на дорогах господ из их колясок, сажали на их место рабов, а господ заставляли бежать впереди, подобно рабам. «Их (агонистиков) судом и властью смешивалось положение господ и рабов» (...inter dominos et servos condicio mutabatur). Оптат отмечает, что дей¬ ствия агонистиков вызвали недоброжелательство по отношению к дона тистскому духовенству. Поэтому донатистские епископы обратились р 1 Например, восстание 40-х гг. IV в., о котором сообщает Оптат (Ш, 4). Менее ясен ход восстаний V века, так как Августин не дает последовательного описания свя¬ занных с ними событий. Возможно, что с тем восстанием, о котором идет речь в пись¬ ме Августина от 409 г. (Ер. 108,6,18), связано краткое сообщение «Галльской хро¬ ники» о том, что в 408 г. комит Африки Иоанн был убит народом (Monumenta Germaniae Historica, auctores ant., IX, стр. 652). Однако никаких прямых подтверж¬ дений этого предположения мы не имеем. А. Д. Д м и т р е в, Социальные движения в Римской империи... (машинопись докторской диссертации), Черновицы, 1949, стр. 509 слл., считает, что в 405—410 гг. в Нумидии развернулась цепь восстаний рабов и «сельской бедноты» и локализует эти восстания различными нумидийскими городами. Однако эта локализация не обоснована, поскольку А. Д. Дмитрев квали¬ фицирует как «восстания рабов и бедноты» отдельные террористические акты донати- стов и агонистиков против католических клириков, о чем свидетельствуют приводи¬ мые им ссылки на источники.
102 Г. Г. ДИЛИГЕНСКИЙ просьбой к комиту Таурину «об установлении порядка». Агонистики были во множестве перебиты солдатами на рынках (per nundinas) и в местечке Октавензис (in loco Octavensi), причем донатистские епископы запретили хоронить их в своих церквах. Сообщение Оптата позволяет сделать вывод, что в 40-х годах IV в. агонистики возглавляли в Нумидии массовое движение сельского насе¬ ления, направленное против землевладельцев и ростовщиков. Их деятель¬ ность в этот период носила ярко выраженный социальный характер: они выступали с оружием в руках против эксплуататорских отношений, господствовавших в африканской деревне. Следующее по времени сообщение о восстании сельского населения, происходившем под руководством агонистиков, принадлежит Августину. В одном из писем, относящихся к 409 г., Августин пишет, что дерзость крестьян обратилась против землевладельцев (contra possessores suos rusticana erigatur audacia), беглые рабы отчуждаются от господ, угрожают им и грабят их под предводительством циркумцеллионов, которые при возгласах deo laudes проливают чужую кровь (Ер. 108, 6, 18). В другом письме, относящемся к 20-м гг. V в., Августин рассказывает, что агонисти¬ ки разрушали винные погреба, отнимали долговые расписки у кредиторов и возвращали их должникам, «уничтожали документы на наихудших рабов, чтобы они уходили в качестве свободных». Августин отмечает, что импера¬ торские гражданские власти были бессильны в борьбе с агонистиками, а фискальные чиновники в районах их действий не могли взыскивать налоги. «Кто осмеливался хотя бы угрожать виновнику?...Какой оффициал дышал в их присутствии? Какой сборщик податей взыскивал то, чего они не хотели?» Агонистики избивали землевладельцев, оказывавших им сопротивление, сжигали их дома (Ер. 185, 4, 15). Судя по приведенным сообщениям Оптата и Августина, основным со¬ циальным слоем, против которого выступали участники движения, были владельцы имений и кредиторы. Восставшие боролись также против нало¬ говой эксплуатации, стремились помешать деятельности государственного фискального аппарата. Из этих данных можно заключить, что основную массу восставших составляли колоны и закабаляемый слой свободных сель¬ чан. Об этом же свидетельствует принадлежащая Августину наиболее об¬ щая и лаконичная оценка восстания, как проявления «дерзости сельчан» (rusticana audacia) contra possessores suos (Ep. 108, 6, 18). Под rusticani, восстающими против своих поссессоров, Августин мог иметь в виду прежде всего колонов, которые, как отмечалось выше, составляли основную массу трудового населения нумидийских частных имений. Противопостав¬ ление колон — поссессор вообще характерно для терминологии Августина, в то время как рабу (servus) обычно противопоставляется dominus1. По сообщениям Оптата и Августина, восставшие боролись против кре¬ диторов, уничтожали долговые расписки. По справедливому предполо¬ жению Н. А. Машкина (ИМ, 1935, № 1, стр. 25 слл.) движение за уничто¬ жение долгов было, в первую очередь, направлено против крупного земле¬ владения, поскольку последнее закрепощало сельское население путем дол¬ говой кабалы. Однако в то же время надо учитывать, что в Африке, очевид¬ но, был широко распространен ростовщический капитал, не связанный с земельной собственностью. В указе Аркадия и Гонория проконсулу Аф¬ рики ростовщики (studentes fenori) причисляются к категории дельцов (negotiatores) и обязываются платить установленный для этой категории 1 См., например, August., Ер. ad cathol., 20, 53: nam cotidie videmus et filium de patre tamquam de persecutore suo conqueri et coniugem de marito, et servum de domino et colonum de possessore...
НАРОДНЫЕ ДВИЖЕНИЯ В ПОЗДНЕЙ РИМСКОЙ АФРИКЕ 103 специальный налог(GTh, XIII, 1, 18). Возможно, что в Нумидии, где зна¬ чительная часть колонов сидела на императорских землях и, следова¬ тельно, обладала известной экономической самостоятельностью, необ¬ ходимость уплаты государственных налогов приводила таких колонов к ка¬ бальным займам у местных ростовщиков. Таким образом, в борьбе за унич¬ тожение долгов, наряду с сельчанами, закабаляемыми поссессорами, могли участвовать и некоторые группы колонов. Приведенные данные говорят о том, что африканские аграрные вос¬ стания IV—V вв. были движением различных слоев сельского населе¬ ния, подвергавшихся эксплуатации со стороны крупных землевладельцев, ростовщиков и государства. В то же время восставшие широко практико¬ вали освобождение рабов, которые затем нередко примыкали к движению (Optat., Ill, 4; Aug., Ер. 108, 6, 18, и 185,4, 15). И колонам, и сельским рабам (mancipia rustica) противостояла в качестве эксплуататора их труда •одна и та же социальная группа — владельцы имений, естественно поэтому, что рабы принимали участие в восстаниях сельского населения против поссессоров. Однако в источниках нет никаких данных, которые могли бы подтвердить вывод о руководящей роли рабов в восстаниях. Характер мероприятий, проводимых восставшими, не позволяет думать, что освобождение от рабства было их основной целью. Оптат (III, 4) рассказывает об «устрашающих письмах», которые руководители восста¬ ния 40-х годов IV в. в Нумидии направляли поссессорам. Поскольку далее •он сообщает, что в период восстания всякая прибыль считалась потерян¬ ной, мы можем заключить, что эти письма содержали требования о выдаче .денег и натуральных продуктов, составлявших доход собственников име¬ ний. В рассматриваемый период основной формой эксплуатации колонов и посаженных на землю рабов было получение с них денежного и натураль¬ ного оброка. При этой форме поссессор противостоял работнику имения прежде всего как претендент на львиную долю продукта его личного хозяй¬ ства или его денежного дохода. Понятно поэтому, что борьба колонов про¬ тив растущей эксплуатации выливалась, в первую очередь, в требование изъятия у землевладельца той части имущества, которую он у них экс¬ проприировал. По мнению А. Д. Дмитрева, одной из целей движения агонистиков был чюбщий передел земли»1. Но и этот вывод никак не вытекает из данных ис¬ точников и затушевывает историческую специфику рассматриваемых движений. Процесс мобилизации земли, как правило, сопровождался в IV в. не обезземеливанием сельчан, но их закабалением и превращением в зави¬ симых работников крупных поместий. Экспроприация колонов была заву¬ алирована тем фактом, что они продолжали сидеть на своей земле и поль¬ зоваться своим индивидуальным хозяйством. В силу естественной в тех исторических условиях ограниченности классового сознания колонов они не могли ставить своей целью уничтожение крупного землевладения и представлявшей его социальной группы. Они боролись лишь против оче¬ видной для них несправедливости: перехода продукта их труда в чужие руки. По-видимому, восставшие даже не выгоняли землевладельцев из поместий и, судя по сообщению Оптата (III, 4), применяли к ним насилие только в тех случаях, когда те отказывались выполнять их требования («...если медлили с исполнением их приказаний, внезапно налетала безум¬ ная толпа»). Такой же характер носили восстания V в., о которых рас¬ 1 А. Д. Д м и т р е в, Социальные движения в Римской империи... (машинопись докторской диссертации), Черновицы, 1949,^ стр. 235.
104 ' Г. Г. ДИЛИГЕНСКИЙ сказывает Августин. Восставшие ограничивались экспроприацией у земле¬ владельцев присвоенных ими продуктов своего труда и, очевидно* именно с этой целью разрушали винные погреба, в которых хранилось вино, полученное в виде оброка с колонов (Aug., Ер. 185, 4, 15). Приведенные факты не позволяют считать африканские восстания IV—V вв. проявлением «революции рабов». Эти восстания выражали преж¬ де всего стихийный протест сельского населения против распространения и развития колонатных отношений, приводивших к превращению прежних свободных сельчан и арендаторов в крепостных работников в имениях крупных землевладельцев. Как по своей направленности, так и по формам и методам борьбы африканские аграрные движения характерны для перио¬ да становления позднеримского колоната, представлявшего собой раннюю форму вызревания феодальных отношений. Колоны и закабаляемые земле¬ дельцы еще не распознавали отчетливо в крупном землевладении враждеб¬ ную им социальную силу, поэтому их борьба с ним носила непоследователь¬ ный и преимущественно оборонительный характер. Вместе с тем, поскольку для крупных имений поздней Римской империи было характерным тесное- переплетение элементов развивающихся феодальных и сохранявшихся еще рабовладельческих отношений, борьба колонов совместно с рабами против крупных землевладельцев была в то же время борьбой против рабовла¬ дения. К восстаниям сельского населения, подобным аграрным движениям IV—V вв. в Римской Африке, вряд ли можно сколько-нибудь оправданна применить термин «революция»1. Не выдвигая сколько-нибудь четкой соци¬ альной программы, отражавшей потребности нового общественно-эконо¬ мического строя, они в то же время не имели и ясной политической целе¬ устремленности. Основной для всякой революции вопрос о смене власти даже не ставился в ходе стихийных выступлений трудящихся африканской деревни. Тем неменее прогрессивная историческая роль этой борьбы несомненна. Она в какой-то мере расшатывала рабовладельческие отношения, играв¬ шие еще значительную роль в экономике африканских провинций, и — что еще более важно — способствовала подрыву в этом районе власти Римской империи, хотя сами по себе отдельные локальные восстания сель¬ ского населения не могли, конечно, привести к устранению власти римского государства в этом районе. Большее значение для исторических судеб Северной Африки имела та широкая поддержка, которую встречали со стороны местного населения вторгавшиеся на римскую территорию вар¬ варские племена. Об этой поддержке свидетельствует ряд фактов. В конце 60-х годов IV в. берберское племя австуриан вторглось на территорию Триполитании. Интересно отметить, что берберы,, очевидно, рассчитывали на содействие населения провинции. По сообщению Аммиана Марцеллина (XXVIII, 6, 1—4), представитель этого племени Стахаон разъезжал перед вторжением по различным районам Триполитании и ста¬ рался вызвать измену в провинции. В 373 г. большая группа берберских племен, объединенных Фирмом, захватила значительную часть Мавретании. Римское правительство смогла подавить восстание Фирма, лишь перебросив в Африку войска из Пан- нонии и Нижней Мезии (Zosim., IV, 16). По свидетельству Аммиана Марцеллина, римский командующий Феодосий, высадившись в Сити- фенской Мавретании и начав военные действия против Фирма, при¬ обрел себе большую популярность запрещением взимать провиант для армии с населения провинции. Это распоряжение, — говорит Амми- 1 Cp. Brisson, ук. соч., стр. 62.
НАРОДНЫЕ ДВИЖЕНИЯ В ПОЗДНЕЙ РИМСКОЙ АФРИКЕ 105 ан, — было на радость земледельцам (Amm. Marc., XXIX, 5, И). Впоследствии Феодосий приказал казнить ряд видных должностных лиц провинциального управления, прославившихся своими незаконными поборами и лихоимством (ibidem). Эти мероприятия Феодосия пока¬ зывают, что в войне с Фирмом он стремился добиться если не пря¬ мой поддержки, то хотя бы благожелательного нейтралитета местного населения. Они становятся понятными лишь при предположении, что вос¬ стание Фирма было поддержано не только берберскими племенами, но и широкими слоями населения африканских провинций. Это предположение целиком подтверждается сообщением Зосима (Hist, nova, IV, 16), который определенно связывает восстание Фирма с недоволь¬ ством населения Римской Африки налоговой политикой Валентиниана и вымогательствами комита Романа1. В представлении Зосима именно жи¬ тели римских провинций (Λφυυες), а не варвары-берберы провозгласили Фирма императором (Φφμω τήν άλουρίδα δόντες άνέοείςαν βασιλέα)2. Для характеристики настроений низов африканского населения по отношению к варварскому завоеванию представляет интерес и следующее замечание Сальвиана Марсельского, посетившего Африку в период борьбы за африканские провинции между империей и появившимися в этом районе в 429 г. вандалами: «Тяжелей всего то, что иногда они (бедняки), требуя под влиянием слишком больших тягот даже прихода врагов, просят бога, чтобы они сообща переносили от варваров то разорение, которое раньше поодиночке переносили от римлян» (De gub. Dei., VII, 21). Очевидно, широкие слои эксплуатируемого населения африканских провинций видели в варварском завоевании средство освобождения от ненавистной им власти Римской империи. Декрет Валентиниана III от 445 года (Valentin., Nov.,XIII), изданный в период, когда значительная часть африканских провинций уже находи¬ лась в руках вандалов3, свидетельствует о том, насколько широкий размах приобрела классовая борьба в Северной Африке в связи с вандальским втор¬ жением. В декрете говорится о малочисленности колонов (raritas colonorum) в Мавретании и Нумидии (т. е. в провинциях, остававшихся еще под властью империи). Военнопленных, относительно которых провин¬ циалы докажут, «что они их потеряли» (т. е. беглых рабов и колонов), декрет требовал возвращать владельцам. Отсюда можно заключить, что колоны и рабы, пользуясь дезорганизацией римской власти в Африке в период войны с вандалами, бежали в районы, оккупированные «варвара¬ ми», и затем принимали вместе с ними активное участие в борьбе с Рим¬ ской империей. Таким образом, процесс варварского завоевания Северной Африки про¬ ходил в тесной связи с борьбой народных масс против социального и поли¬ тического гнета. 1 Ср. W. Н. С. F г e n d, JRS, XLV (1955), стр. 203. 2 Судя по одной испорченной посвятительной надписи из Каламы (CIL, VIII, 5347), относящейся, очевидно, к Фирму (см. О, S e e k, «Monumenta Germaniae Historica», auctores ant.t VI, 1, стр. XLVIII), он носил в период восстания титул августа. 3 По мирному договору 442 г. к вандалам отошли Проконсульская Африка, Бизацена и восточная часть Нумидии (Victor Vitensis, Historia persecutionis Afri¬ canae provinciae, 1,4; Prosperi Tironis, ad. an. 442; cp. L. S c h m i d t, Geschi- chte der Wandalen, Lpz, 1942, стр. 71).
Л. С. Васильев АГРАРНЫЕ ОТНОШЕНИЯ В КИТАЕ В НАЧАЛЕ I ТЫСЯЧЕЛЕТИЯ ДО Н. Э. ^ конце второго тысячелетия до н. э. территория Китая была заселе¬ на множеством кочевых и полукочевых племен, находившихся в боль¬ шей или меньшей степени под гегемонией Иньского государства, которое было расположено в районе излучины р. Хуанхэ. Инь — раннерабовла¬ дельческое государство со сравнительно невысоким уровнем развития про¬ изводительных сил. Иньцам была уже известна бронза, но основные сель¬ скохозяйственные орудия еще выделывались из дерева и камня. Наряду с земледелием скотоводство продолжало играть важнейшую роль в хо¬ зяйстве. Ремесленное производство еще только начало отделяться от сель¬ ского хозяйства, и торговый обмен существовал в зачаточном состоянии. Но тем не менее влияние передовой иньской культуры на соседние пле¬ мена было велико. Наиболее передовые из этих племен, успешно перени¬ мая от иньцев земледельческие занятия, из кочевых или полукочевых пре¬ вращались в оседлые. Среди быстро развивающихся земледельческих пле¬ мен стало заметно выделяться племя Чжоу. По уровню развития производства варварское племя Чжоу стояло много ниже государства Инь. Так, чжоусцы, в отличие от иньцев, не знали брон¬ зы; у них не было письменности. Что же касается внутренней племенной организации их, то она впоследствии воспевалась традиционной китай¬ ской историографией в качестве образца «гуманного правления» и «пре¬ данности народа государю», что ярко свидетельствует о патриархальных отношениях1. Примерно с ХНв. до н. э. чжоусцы начинают активную борьбу за расши¬ рение своей территории. Легендарный вождь чжоуского племени Вэнь ван (он принял титул вана, который до того носили только иньские пра¬ вители) создал могучий союз племен во главе с Чжоу. Уже задолго перед тем иньцы вынуждены были считаться с возрастающей силой чжоуского племени. Крил показывает, что в течение ряда поколений иньские госу¬ дари и знать отдавали своих дочерей в жены чжоуским вождям и что это была форма признания могущества племени Чжоу* 2. Теперь же Вэнь ван вступает в открытую борьбу с Инь за гегемонию. " 1 В своей статье «К вопросу о характере общества Западного Чжоу» историки Хуан Ц з ы-т ун иСяЧжэнь-тао указывают, что вожди чжоусцев в своем управлении опирались не на силу, но на безграничное доверие, уважение и любовь своих соплемен¬ ников (см. «Синъцзяныиэ», 1955, № 6, стр. 48). 2 H. G. С г е е 1, La naissance de la Chine, P., 1937, стр. 213.
АГРАРНЫЕ ОТНОШЕНИЯ В КИТАЕ В НАЧАЛЕ I ТЫС. ДО Н. Э. 107 В 1122 г.1 в битве при Муе иньцы потерпели решительное поражение. Затем они были постепенно вытеснены на восток по долине реки Хуанхэ и там в районе Шаньдуна окончательно покорены через несколько десяти¬ летий в результате походов знаменитого Чжоу гуна1 2. Победившие чжоусцы стали перенимать и постепенно усваивать дости¬ жения производства и культуры иньцев, на что ушло по меньшей мере несколько десятилетий, а то и веков. Ли Я-нун считает, что первоначально чжоуское завоевание отрицательно сказалось на развитии производства и культуры3. Однако вряд ли это относится только к очень короткому начальному периоду, как думает Ли Я-нун. Так, например, Го Мо-жо указывает, что производство бронзовых изделий по составу, форме, орнаменту, надписям и т. п. становится с начала Чжоу все грубее и что этот упадок длился чуть ли не до VI в. до н. э., когда начался новый расцвет, «возрождение», и бронзовые изделия достигли вершин искусства и изящества4. Временный застой и даже спад в развитии производительных сил в начале эпохи Чжоу — это несомненный факт. Он объясняется, по-види¬ мому, тем, что интенсивный процесс ассимиляции и синтезирования культур более отсталых племен с культурой иньцев совпадал с процессом распространения этой синтезированной культуры вширь, на значительную территорию бассейна реки Хуанхэ до самого моря, что сопровождалось колонизацией и поглощением более отсталых окраинных племен. Результатом этого процесса было усвоение — в одних районах раньше, в других позже, — основ агротехники и производства иньцев и распро¬ странение земледелия на широкой территории, оказавшейся под властью племени Чжоу. Основой производства в Западном Чжоу было земледелие. Чжоусцы, как это видно из песен Ши цзин, знали большое количество сельскохозяй¬ ственных культур. Среди зерновых на первом месте стояло просо несколь¬ ких сортов — гиуцзи (гаолян), цзюй (черное просо), ци и т. п. Возделыва¬ лись также пшеница и ячмень. В конце эпохи Западного Чжоу одной из важнейших зерновых культур становится рис, редко встречавшийся в на¬ чале периодаЧжоу5. Вскоре рис вытесняет остальные зерновые культуры и, с ростом ирригации и орошаемых земель, становится — примерно с Чунь- цю—едва ли не основной сельскохозяйственной культурой. Все злаки часто объединялись, особенно в песнях Ши цзин, под общим наименованием бай гу «сто зерновых». Наряду с зерновыми выращивались бобовые (бобы, горох) и некоторые технические культуры, как например, конопля. Из огородно-овощных были известны тыква, редька, огурцы, лук. Земледелие быловосновномещенеполивное, авыращиваемые культуры— богарными. Об этом наглядно свидетельствуют частые просьбы и даже моль¬ 1 Новейшие хронологические исследования ставят под сомнение эту цифру, дати¬ руя эти события почти столетием позже. 2 См. Л. И. Думай, Очерки по древней истории Китая, Л., 1938, стр. 32—33 <Литогр. изд.). 8 Ли Я-нун, Рабовладение и феодализм в Китае, Шанхай, 1954, стр. 71 (на кит. яз.). 4 Г о Мо-жо, 10 критич. статей, Шанхай, 1951, стр. 56—57 (на кит. яз.). Л и Я-нун также говорит об этом, причем он считает упадок бронзы свидетельством того, что «производительные силы чжоусцев по сравнению с Инь снизились» (ук. соч. стр. 71). -Этот вывод правилен, хотя и следует отметить, что степень развития общества Инь силь¬ но преувеличивается Ли Я-нуном. 5 Характерно, что в наиболее ранних песнях Ши цзин (разд. IV, гл Чжоу суп) рис либо вовсе не упоминается (песня Чэнъ гун), либо роль его среди прочих злаков второстепенна (песня Фэн нянь). Более поздние песни (Да пьянъ из разд. Сяо я или Ци юэ из гл. Бинъ фын, разд. 1), напротив, упоминают о рисе в первую очередь.
108 Л. С. ВАСИЛЬЕВ бы о дожде, неоднократно встречающиеся в Ши цзин1. Только позже — и это было связано, вероятно, с увеличением роли риса, нуждающегося в постоянном и обильном орошении, — ирригационные работы стали не¬ отъемлемой и необходимой частью труда земледельца. Уход за землей и посевами был еще довольно примитивен. Подготовля¬ емые к пахоте земельные участки подвергались корчевке, выпалыванию* или выжиганию; истощенная земляне удобрялась, но оставлялась под пар, иногда на довольно длительные сроки1 2. Уход за посевами заключался пре¬ имущественно только в прополке и в борьбе с вредителями3. Наряду с земледелием большую роль в хозяйстве чжоусцев все еще- играло скотоводство, хотя и его роль значительно снизилась. Интересно,, что в это время лошади и крупный рогатый скот довольно дороги и редки. О стаде в 300 баранов и в 80 голов рогатого скота в песне У ян поется, как о предмете особой гордости4.Большое хозяйственное значение имели свиньи, куры и собаки, употреблявшиеся в пищу. Важной отраслью сельского хозяйства было шелководство. В песнях Ши цзин часто поется о сборе листьев с тутовицы, о выращивании шелко¬ вичных червей. Охота и рыболовство также снабжали чжоусцев пищей и одеждой. В пищу употреблялись и дикорастущие фрукты и ягоды — финики, черешня, боярышник. С этой же целью использовались молодые побеги бамбука. В качестве напитков шли изготовлявшиеся из зерна вино и пиво, без которых не обходилась ни одна торжественная церемония. Орудия сельскохозяйственного производства в Западном Чжоуг так же как и в Инь, выделывались в основном из дерева и камня5. Это дере¬ вянные сохи типа лэй с развилиной внизу и типа сы с толстым заостренным концом, каменные серпы, топоры, ножи. Никаких следов плуга пока не обнаружено, равно как и нет ни единого упоминания о существовании в ту эпоху вспашки на быках. Пахота производилась с помощью парных упряжек оу гэн, каждая из которых состояла из двух мужчин — одного спереди, другого сзади — с сохой лэй или сы посредине. Правда, некоторые песни Ши цзин, как например, Чэнъ гун, упоминают о мотыгах и лопатах, тянь и бо, в написании которых употреблен иероглиф металла. Это дает повод многим исследователям утверждать, что в Западном Чжоу уже упо¬ треблялось железо6, ибо бронза, как правило, для выделки сельскохозяй¬ ственных орудий не использовалась7. 1 См., напр., песни Да тянь и Синъ нанъ гиань (разд. Сяо я), Ши цзин (с коммент. Чжу Си), Пекин — Шанхай, 1955, цз. 13, стр. 17 (642) и 11(630). О слабом распростра¬ нении искусственного орошения в древнем Китае пишет Е. И о л к, К вопросу об ос¬ новах общественного строя древнего Китая, «Проблемы Китая», № 2 (М., 1930), стр. 96, 125-126. 2 См. ВанЧжун-ло, Сельская обшина и система отдыха от пахоты в Чуньцю— Чжаньго, «Вэныиичжз», 1954, «N*2 4, стр. 38. 3 О прополке посевов говорится, например, в песне Цзай гиань [Ши цзин, разд. IV, гл. Чжоу сун, цз. 19, стр. 22 (958)], о борьбе с вредителями — в песне Да тянь [цз. 13, стр. 17 (641)]. 4 Ши цзин, разд. Сяо я, цз. 11, стр. 10 (509). 6 В своем выступлении в Институте востоковедения АН СССР в сентябре 1956 г. китайский археолог проф. Ся Най подтвердил тот факт, что китайскими археологами пока еще не обнаружено ни одного сельскохозяйственного орудия эпохи Зап. Чжоу, которое было бы сделано с применением металла. 6 Так полагает проф. Ц з я н ь Б о-ц з а н ь, История Китая, 1946, ч. I, гл. 1, стр. 291 (на кит. яз.). Это же утверждают, основываясь преимущественно на логических умозаключениях, Я и К у а н ь, О появлении и развитии техники плавки железа в древнем Китае, «Вэныиичжз», 1955, № 2, стр. 26—27, и Т у н Ш у-е, Критика метода изучения истории кликой Ху Ши в вопросе о начале использования железа в Китае, «Вэнъшичжэ», 1955, № 2, стр. 31—32. 7 Г о М о-ж о, Эпоха рабства. Пекин, 1954, стр. 18 (на кит. яз.), например, утверж¬ дая это, говорит, что даже если бы обнаружили бы где-нибудь в раскопках остатки бронзового плуга, то это было бы лишь ритуальное, но не производственное орудие.
АГРАРНЫЕ ОТНОШЕНИЯ В КИТАЕ В НАЧАЛЕ I ТЫС. ДО Н. Э. 109 Вопрос этот пока еще спорен. Во всяком случае, ни археология, ни письменные данные пока не могут подтвердить существования в западном Чжоу сельскохозяйственных орудий из железа1. Можно лишь предполо¬ жить, что бронза могла все же иногда использоваться для выделки сельскохозяйственных орудий, как об этом свидетельствуют археологи¬ ческие данные более позднего времени1 2. Ремесленное производство в эпоху Чжоу достигло уже довольно вы¬ сокого уровня. Из костей, камня, дерева и, в некоторой части, металла (бронзы) изготовлялись сельскохозяйственные орудия, а также плотниц¬ кий, столярный и иной инструмент — ножи и топоры различных форм и размеров, всевозможные скребки, пилы и т. п. Важное значение имела также выделка ткани. При этом шелк уже выде¬ лывался достаточно тонким и изящным;его красили в различные яркие цве¬ та, и он служил прежде всего парадной одеждой аристократов3. Обычной одеждой крестьян были более грубые холщевые ткани, также широко рас¬ пространенные в то время. Часть одежды — верхняя — выделывалась из шкур и мехов. Большое количество ремесленников работало уже на нужды становивше¬ гося все более пышным ванского двора, а также на потребу аристократов. Своими искусными руками эти ремесленники изготовляли различные предметы домашнего обихода, украшения, драгоценности из нефрита, раковин, кости и металла. Важную роль в ремесленном производстве играла выделка военного «наряжения и доспехов. Изготовлялись луки и стрелы с костяными и крем¬ невыми наконечниками, копья, пики и т. п. с наконечниками из бронзы. Особое место в ремесленном производстве занимала выделка ритуальных предметов и дарственных сосудов с надписями о пожалованиях. До нашего ¿времени сохранились десятки подобных предметов, искусно отлитых из бронзы. Все это свидетельствует о значительном развитии ремесленного произ¬ водства; однако основную роль в хозяйстве играло земледелие. Естественно и закономерно, что производственные отношения в подоб¬ ном обществе сводятся в основном к аграрным отношениям. Исследование же аграрных отношений включает в себя анализ форм земельной собствен¬ ности, землевладения, землепользования, а также методов эксплуатации непосредственного производителя. В результате победы над Инь, завоевания большой территории и покоре¬ ния многочисленных племен и народов внутри племени Чжоу, находившего¬ ся до того на стадии разложения родового строя, резко убыстрился процесс расслоения и классообразования. Власть и значение племенного вождя— вана — сильно возросли, именно ван становится отныне олицетворением мо¬ гущественного племени завоевателей — чжоусцев. Поэтому неудивительно, что существовавшее издревле представление о собственности, как о при¬ надлежности коллектива, — что было особенно характерно для древне¬ азиатских обществ4 — постепенно трансформируется в понятие верховной -собственности главы возникающего государства. 1 Г о М о-ж о (там же) указывает, что,~гза исключением упоминания о четверке лошадей цвета железа у циньского гуна в VII в. до н. э., нет иных доказательств суще¬ ствования в Китае железа в то время. Л и Я-н у н, ук. соч., стр. 103, считает, что здесь идет речь о цвете железной руды, хорошо известной древним китайцам. 2 Изображение бронзовой лопаты V — III вв. до н. э. дано во «Всемирной исто¬ рии», т. II, ч. III, м., 1956. стр. 454. 3 Ши цзин, раздел 1, гл. Бинь фын, ця. 8, стр. 3 (360). 4 См. К М а р к с, Формы, предшествующие капиталистическому производству, ВДИ, 1940, № 1. стр. 10—11 и 20—24.
110 Л. С. ВАСИЛЬЕВ В песнях Ши цзин поется: «В Поднебесной нет иной земли, кроме земли вана, До самого берега моря нет никого, кто не был бы рабом1 вана»1 2. Это верховное право собственности находило свое реальное отражение^ в формах землевладения и землепользования. Исторические условия возникновения общества Чжоу позволяют нам выделить в развитии аграрных отношений две основные формы. Разница между этими формами, со временем постепенно исчезавшая, базировалась, на существенном отличии положения победителей-чжоусцев от поло¬ жения многочисленных подчиненных племен и народов3. О привилегированном положении чжоусцев в начале эпохи Чжоу говорит хотя бы тот факт, что их,очевидно,нельзя было продавать и дарить. В надпи¬ сях о пожалованиях среди различных терминов, которыми обозначаются жалуемые рабы, слуги, крестьяне, нигде не встречается термин нун, обычно' применявшийся для обозначения крестьянина-чжоусца. Для изучения форм аграрных отношений у чжоусцев богатейший мате¬ риал дают песни Ши цзин. Из так называемых сельскохозяйственных песен, отражающих жизнь, труд и быт чжоусцев (именно их, а не покоренных ими народов), и самые ранние и более поздние песни свидетельствуют о гос¬ подстве коллективного начала, — о совместной обработке и подготовке поля, о совместном сборе урожая. Так, в первой строфе песни Фэн нянь. поется, что урожай очень хорош, что десятки и сотни тысяч мер (зерна) ссыпаны в большие и высокие амбары4 5. Размер собранного урожая гово¬ рит о том, что он явился результатом обработки большого массива земель. Упоминание о больших амбарах показывает, что собранное зерно поступало· в общественные закрома, а не в индивидуальное пользование. Вторая строфа этой небольшой песни напоминает о том, что из полученного зерна будет сварено пиво и выделано вино, с тем, чтобы все это было принесено в жерт¬ ву родовым предкам6. Го Мо-жо полагает, что в этой песне речь идет об обработке государствен¬ ной земли, так как ни один отдельный земельный собственник «не мог бы и помышлять о производстве зерна в таких масштабах»6. Поскольку эта песня относится к началу Чжоу, когда государство чжоусцев находилось еще в процессе становления, трудно сказать, были ли это земли действительна государственными или общеплеменными. Но как бы то ни было, указа¬ ние второй строфы на использование (части?) урожая в культовых целях дает основание предположить, что мы имеем дело с таким общественным полем, продукт с которого потребляется коллективом. Песня Фэн няньу 1 Употребленный здесь иероглиф Е чэнь «раб» в древнекитайских документах часто имеет более широкий смысл, например, «подданный». 2 Ши цзин, раздел Сяо я, песня Бэй гиань, цз. 13, стр. 1 (609—610). См. также «Все¬ мирная история», т. I, М., 1955, стр. 609. 3 М. М. Ковалевский, Общинное землевладение. Причины, ход и последст¬ вия его разложения, т. I, М., 1879, стр. 5 и 39, считает характерным явлением сущест¬ вование различия в статусе племени-завоевателя и покоренных народов. 4 Ши цзин, разд. IV, гл. Чжоу суп, цз. 19, стр. 13 (939). 5 Там же. Термины ШШ обозначают родовых предков по мужской ги женской линиям. Употребление этих терминов характерно для начала Чжоу. Позже, с разложе¬ нием родовых традиций и упрочением сельской общины, они вытесняются другими. Как указывает Ван Ч ж у н-л о (ук. соч., стр. 37], спаянная кровнородственными узами родовая община поклоняется общему предку (Щ), в то время как в сельской об¬ щине, объединяющей семьи различных родов, на смену общеродовому предку приходит* поклонение духу—божеству земли или урожая (/# или Щ:). 6 Г о М о-ж о, Эпоха бронзы, Пекин, 1954, стр. 99 (на кит. яз.).
АГРАРНЫЕ ОТНОШЕНИЯ В КИТАЕ В НАЧАЛЕ I ТЫС. ДО Н. Э. 111 несомененно, свидетельствует о том, что некогда чжоусцы имели общепле¬ менное совместно обрабатываемое поле, урожай с которого шел на общие нужды племени. О совместном труде на общем поле говорится также в другой песне Ши цзин — И си. Здесь показано, как десятки тысяч крестьян, собравшихся по призыву Чэн вана1, готовятся приступить к обработке большого поля. Вот текст этой песни: «О, Чэн ван, уже собрались все. Во главе пун фу1 2 (отправляйтесь) сеять сто (сортов) зерновых! Скорее организуйте их снаряжение3 4 И на пространстве в тридцать ли приступайте к пахоте, Образовав десять тысяч пар (оу)Н.5 При переводе этого текста мы взяли за основу трактовку Го Мо-жо6. Грамматически она безупречна. Но употребленный в этой песне термин сы( в строке, приведенной в тексте вразрядку, он переведен словом «снаря¬ жение») ставит некоторых ученых в тупик и заставляет совсем по-другому переводить песню. Дело в том, что под иероглифом сы они обязательно подразумевают так называемые поля сы тянъ, описанные Мэн цзы. Как известно, суть описанной Мэн цзы системы цзин тянъ, якобы господствовавшей в древности в Китае, сводилась к тому, что квардратное поле разбивалось на девять равных участков, наподобие иероглифа ^ цзин, откуда и пошло название всей системы. Восемь крайних полей Мэн цзы назвал полями сы, каждое из них обрабатывалось одним земледельцем. Среднее поле гун (или гун тянъ), напротив, обрабатывалось всеми восемью вместе, а продукт с этого поля шел властям в качестве налога. Многие ученые ставят под сомнение существование системы цзин тянъ. Разумеется, что в такой идеализированной форме, близкой к социальной утопии, эта система вряд ли когда-либо существовала. И все же очевидно, что при создании своей утопической системы Мэн цзы должен был в какой-то мере опираться на известные ему исторические факты. Несомненным фактом следует считать одновременное и совместное су¬ ществование общего поля общины — гун — и полей, находившихся во вла¬ дении отдельных небольших коллективов или семей. В этом сходятся почти все современные исследователи. О сосуществовании таких полей в рамках патриархальной общины и при отсутствии частной собственности на землю пишут Сы Вэй-чжи7и Шан Юэ. Последний даже считает, что хотя эти два вида владения взаимно противостояли, наличие одного из них (от) было обязательным условием существования другого8. 1 Чэн ван — один из первых чжоуских ванов, преемник У вана. 2 Термин нун фу, часто встречающийся в песнях Щи цзин, служил обычно у чжоус- цев для обозначения земледельца. 3 Т. е. снаряжение нун фу. 4 Из контекста песни неясно, говорится ли в ней о десяти тысячах пар или о десяти тысячах крестьян, соединившихся в пары. Впрочем, это и неважно, так как круглые цифры показывают, что это всего лишь художественная картина, а не описание подлин¬ ного конкретного факта. 5 Ши цзин, разд. IV, цз. 19, стр. 11 (936). 6 Песни Ши цзин написаны, как известно, на древнекитайском языке гу вэнь. Он сильно отличается от современного китайского языка и труден для перевода, так как имеет сложную грамматику и лексику. Этим и объясняется тот факт, что иногда пере¬ воды некоторых древних текстов остаются спорными даже для крупнейших среди ки¬ тайских ученых знатоков гу еэнь. 7 Сы В э й-ч ж и, К вопросу о собственности на землю в Инь и Чжоу, «Лигииянь- цзю», 1956, № 4, стр. 59. 8 Шан Ю э, Исследование форм производства в доциньский период, чЛ игииянъ- цзю», 1956, № 7, стр. 4.
112 Л. С. ВАСИЛЬЕВ Однако при всем том нельзя термин сы тянъ искать в И си, как это делают Фань Вэнь-лань1 и Сы Вэй-чжи1 2, ибо употребление термина сы для обозна¬ чения поля входит в обиход лишь позднее,как будет показано ниже,при под¬ робном разборе вопроса о сущности полей еун и тех, которые принято называть сы тянъ. Сначала иероглиф сы применялся только к вещам и орудиям, бывшим в личном употреблении крестьян. Характерно, что в раннечжоуской песне Гэ танъ этот термин употреблен наравне с термином ¿с гг (современное зна¬ чение—«одежда») и в аналогичном значении. Как утверждает комментатор, здесь идет речь о двух видах одежды — ритуальной, парадной (и) и по¬ вседневной, личной, которая и обозначена термином сы3. Потому мы счи¬ таем, что Го Мо-жо справедливо трактует сы в песне И си, как сельско¬ хозяйственные орудия, находящиеся в пользовании нун фу. Он даже высказывает предположение, что в данном случае это сы может быть ошибочным написанием слова «соха» (|Б)4. Такое толкование вполне •соответствует всему контексту и духу этой песни, описывающей ритуаль¬ ный обряд пахоты на общем поле чжоусцев. Что же касается того толкования, которое предлагают Сюй Чжун-шу и Сы Вэй-чжи, то оно крайне натянуто. Сюй Чжун-шу, стремясь во что бы то ни стало вывести строго арифиметическое соответствие (1 : 10) между полями гун и сьг, пытается доказать, что 30 ли — это поля ш, составляющие 100 тысяч му (наделы 1000 человек), а цифра 10 тысяч относится не к людям, а к обозначению поля гун размером в 10 тысяч му5. Математические выкладки Сюй Чжун-шу, основанные на «исправленном» толковании позд¬ нейших комментаторов, очень сомнительны и неубедительны. Достаточно хотя бы напомнить, что в рассматриваемую эпоху иероглиф ли почти всегда обозначал округ, поселение 6, но не единицу измерения земли, в каковом значении он стал употребляться позже. Если уж на то пошло, то гораздо правильней было бы понимать слова И си «... на пространстве в тридцать ли...» не в смысле количества земли, но в смысле того количества общинных •округов-деревень7, представители которых приняли участие в торжествен¬ ном обряде пахоты во главе с ваном, т. е. примерно так: «... все из тридцати ли...». Во всяком случае, трудно предположить, чтобы в коротенькой ранне¬ чжоуской ритуальной песне И си говорилось о чем-либо, кроме обряда пахоты на поле гун. Картина совместного труда большого коллектива крестьян, изображен¬ ная в Фэн нянь и И си, повторяется и в более поздних песнях Фу тянъ, .Да тянъ, Синъ нанъ гианъ. В них очень подробно описывается труд крестьян на «большом поле» (Фу тянъ1 да тянъ). Например, в песне Фу тянъ го¬ ворится о таком поле, с которого ежегодно собирают десятки тысяч мер 1 ФаньВэн ь-л а н ь, Общая история Китая, Пекин, 1953, стр. 71 (на кит. яз.), считает, что сы тянъ — это личные наделы крепостных крестьян. 2 С ы В э й-ч ж и, ук. соч., стр. 60. 3 Ши цзин, раздел I, цз. 1, стр. 6—7 (17—18). 4 Г о М о-ж о, Эпоха бронзы, стр. 97. 6 С ю й Ч ж у н-ш у, О характере аграрного строя и общества Чжоу. Цит. по «Сборник статей по вопросу периодизации рабовладения и феодализма в Китае», Пекин, 1956, стр. 463 (на кит. яз.). См. также Сы Вэ й-ч ж и (ук. соч., стр. 60), который в этом вопросе полностью солидаризируется с Сюй Чжун-шу. 6 Разные источники указывают на различное количество крестьянских семей, объединявшихся в рамках 1 ли. 7М Granet, Études sociologiques sur la Chine, P., 1953, стр. 28, считает, что каждое такое ли было семейным поселением группы людей, связанных между собой тес¬ ными родственными узами, имея, очевидно, в виду то, что в этнографии называется боль- дпесемейной общиной.
АГРАРНЫЕ ОТНОШЕНИЯ В КИТАЕ В НАЧАЛЕ I ТЫС. ДО Н. Э. ИЗ зерна1, там же воспевается богатый урожай («стога, подобные домам», «кучи зерна, подобные горным пикам»), едва вмещающийся в тысячу амба¬ ров1 2. Характерно также и то, что все эти песни, значительно более поздние и подробные по сравнению с ранними Фэн нянь и И си, заканчиваются описанием ритуальных торжеств, связанных со сбором урожая, с успешным окончанием сельскохозяйственных работ, и указанием на то, что это — праздник для нун фу3. Так что же это за «большое поле»? Какой характер носит труд крестьян на нем? Каково назначение урожая с этого поля? Современные китайские историки дают на эти вопросы, тесно связан¬ ные с оценкой существа социально-экономических отношений в древнем Китае, самые различные ответы. Однако заметны три доминирующие точки зрения. Это мнение Го Мо-жо и Ли Я-нуна, которые утверждают, что здесь мы имеем дело с рабами4, мнение Фань Вэнь-ланя и его сторонников,которые в соответствии со своей концепцией о наличии феодализма в ту эпоху считают, что в этих песнях в основном идет речь о крепостных крестьянах5, и точка зрения Шан Юэ, Сы Вэй-чжи и др., считающих, что в Зап. Чжоу существовало раннерабовладельческое общество с сильными патриар¬ хально-родовыми пережитками. Ли Я-нун, произвольно приравнивая термин нун фу к употребляемому в надписях о пожалованиях людей иероглифу фу, считает, что нун фу — занятые в сельском хозяйстве рабы6. А раз так, то и все поле в песне И си оказывается личным (частным) полем рабовладельца Чэн вана7. Вслед за тем Ли Я-н) н трактует трудно отождествляемые термины песен, как «над¬ смотрщики с бичами» (стр. 61), — и картина рабовладельческой лати¬ фундии закончена. А так как в песнях поется, что издревле так было, то, заключает Ли Я-нун,— невозможно представить, чтобы это был феодализм8. Большинство аргументов Ли Я-нуна несерьезны. Не доказав, что по¬ жалованные фу — рабы, нельзя считать рабами нун фу. Не доказав сущест¬ вования института частной собственности на землю, нельзя говорить о «частном поле рабовладельца Чэн вана». Несколько иначе все это выглядит у Го Мо-жо. Поскольку Го Мо-жо делит все древнекитайское общество только на рабовладельцев различных категорий и рабов, то крестьян из песен Ши цзин он, естественно, считает рабами. Однако сам Го Мо-жо вынужден при этом отметить, что изображен¬ ные в песнях «рабы» сильно отличаются от обычного представления о рабах, что они были сравнительно свободны, могли иметь свой дом, семью, участок земли и т. п.9. Фань Вэнь-лань совершенно прав, когда он указы¬ вает, что люди, имеющие свои орудия труда, свое хозяйство и принимающие участие в совместных празднествах по окончании сельскохозяйственных работ, не могут называться рабами10. Однако столь же мало, как мнение Го Мо-жо, обосновано и утверждение самого Фань Вэнь-ланя,что эти крестьяне 1 Ши цзин, разд. Сяо я, песня Фу тянъ, цз. 13, стр. 13 (634). Фразу об урожае в десять тысяч мер зерна мы также переводим в соответствии с трактовкой Го Мо-жо. Мнение Чжу Си, заявляющего, что здесь идет речь о поле в десять тысяч му, абсолютно необосновано и тесно связано с утопической теорией Мэн цзы о системе цзин тянъ. 2 Ши цзин, цз. 13, стр. 15—16 (638—639). 3 См. Ши цзин, цз. 13, стр. 12—13 (632—633); стр. 16 (639), стр. 18 (643—644) 4 Г о М о-ж о, Эпоха бронзы, стр. 97; Л и Я-н у н, ук. соч., стр. 59. 5 Фань Вэн ь-л а н ь, ук. соч., стр. 70. 6 Л и Я-н у н, ук. соч., стр. 58. 7 Там же, стр. 59. 8 Там же, стр. 62. 9 Г о М о-ж о, Эпоха бронзы, стр. 125. 10 Ф а н ь В э н ь-л а н ь; ук. соч., 53, 69—70 8 Вестник древней истории, № 2
114 Л. С. ВАСИЛЬЕВ являются крепостными — нунну. Это утверждение Фань Вэнь-лань по¬ стулирует, исходя из своего положения о том, что рабовладельческий строй изжил себя еще в эпоху Инь и что в начале эпохи Чжоу в Китае наступает феодализм, рабы превращаются в крепостных. Но это последнее положение нельзя считать доказанным, оно вызывает решительные и убедительные возражения ряда ученых1 и поэтому не может служить аргументом при оценке характера чжоуского общества. Более обоснованной представляется позиция, занимаемая теми учеными, которые считают, что в рассматриваемый период еще повсеместно господ¬ ствовали патриархально-общинные отношения. Так Шан Юэ, исходя из учета уровня производительных сил, полагает, что Зап. Чжоу—это ранне¬ рабовладельческое общество с характерной для него патриархальной общиной. Не раб и не крепостной, а свободный общинник был основным сельскохозяйственным производителем в ту эпоху1 2. Такая точка зрения полностью подтверждается песнями Ши цзин7 которые рисуют картину, характерную отнюдь не для феодальных, но для патриархальных отношений. Это особенно ясно видно при сопоставлении наших данных с тем, что нам известно относительно других обществ с наличием или пережитками патриархальных отношений. В частности существование больших общест¬ венных полей засвидетельствовано источниками для ряда древних обществ3. Совместно обрабатываемые поля были и в государстве инков, находившемся на сходной ступени общественного развития. Кроме своих личных земель, продуктом с которых они кормились, инки-общинники сообща обрабаты¬ вали «поле Инки», «поле солнца», зерно с которого шло на нужды культа (т. е. на содержание жрецов), и поля, урожай с которых составлял общий страховой фонд деревни4. Интереснейшие в этом отношении свидетельства дает и этнография. Так, в нагорной части Грузии (Хевсурети, Пшави) до недавнего времени сохранялись древнегрузинские святилища. Вокруг каждого такого святилища группировались общины (сакмо), представ¬ лявшие собой патриархально-общинные коллективы, объединявшиеся в племена5 6. В рамках каждого сакмо, помимо земли, принадлежавшей его членам, существовали пахотные земли святилища, обрабатывавшиеся коллективно всеми членами сакмо. Общинники распахивали поле, засе¬ вали его ячменем и пшеницей (семена брались из общинного ам¬ бара). Полученный урожай обрабатывали служители святилища, из него выделывались пиво, водка, обрядовые хлебы к храмовым праздникам. По окончании работ на общинном поле устраивалось обрядовое пиршество для всего сакмов. 1 Например, Хуан Цзы-туна и Ся Чжэнь-тао, см. «Синъцзянъшэ», 1955, № 6, стр. 47—49. 2 ПТ а н Ю э, ук. соч., стр. 2—4. В этом же духе высказываются С ы В э й-ч ж и (ук. соч.).] У Д а-к у н ь, К вопросу о характере общества Зап. Чжоу, «Лишиянъцзю». 1956, № 3,стр. 53—54, венгерский историк F. Т б k e i, Sur le terme nong-fou dans Je Che King, «Acta Orientalia», т. V, f. 1—2 (Budapest, 1955), и ряд других авторов. Иного взгляда придерживаются некоторые советские историки. Так Л. И. Думай в 26-ой главе I тома «Всемирной истории» хотя и говорит об общине и общинном зем¬ ле пользовании, тем не менее считает общество Чжоу вполне развитым рабовладель¬ ческим. 3 См. например, А. И. Т ю м е н е в, Государственное хозяйство древнего Шумера, М., 1956. 4 См. сборник «Индейцы Америки», М., 1955, стр. 196. 5 В. В. Бардавелидзе, Земельные владения древнегрузинских святилищ. СЭ, 1949, № 1, стр. 92—95. 6 Там же, стр. 103—104. Аналогичные явления зафиксированы этнографией у зулусов (см. А. Т. Б р а й а н т, Зулусский народ до прихода европейцев, М., 1953* стр. 310) и у некоторых других народов.
АГРАРНЫЕ ОТНОШЕНИЯ В КИТАЕ В НАЧАЛЕ I ТЫС. ДО Н. Э. 115 Вес эти сравнительно-исторические и этнографические материалы целиком подтверждают ту трактовку древнекитайских источников и, в частности, песен Ши цзин1, которую дают Шан Юэ и его единомышлен¬ ники. В свете этих данных нельзя сомневаться в том, что в Ши цзин собраны песни, свидетельствующие о патриархальном обществе, стоящем на пути превращения общинно-родового строя в классовый. И тот факт, что сам Чэн ван в песне И си заботится о возделывании поля гун, свиде¬ тельствует не о том, что это его частное поле, как то полагает Ли Я-нун, но как раз о том, что глава молодого государства еще исполняет тради¬ ционные обязанности родового вождя. Весь смысл песни И си сводится к тому, чтобы подчеркнуть, что забота о возделывании этого поля — свя¬ щенная обязанность вана. Даже в конце IX в. до н. э. спустя почти три столетия, когда уже было заметно значительное разложение патриархально-общинных отношений, нарушение этой традиции влекло за собой по меньшей мере моральное осуж¬ дение. Вот характерный пример: в Го юй рассказывается,что в 826 г.до н. э. Сюань ван по восшествии на престол отказался было выполнить этот ритуал и что этот его отказ вызвал серьезные упреки со стороны «добро¬ детельного» советника Вэнь гуна. Этот рассказ служит в Го юй обрамлением вставного текста «поучения» Вэнь гуна. В нем говорится, что земледелие — главное занятие народа, которым не следует пренебрегать, что с древности так повелось, что вначале весны ван во главе своих многочисленных чинов¬ ников и приближенных совершает торжественные обряды омовения и жерт¬ воприношения, после чего собственноручно вспахивает первую борозду на поле. Следующие за ним в порядке старшинства проводят 3, 9, 27 и т. д. борозд. Заканчивают пахоту крестьяне1 2 3. Из этого «поучения» видно, что с давних пор обработка ритуального поля общины (а впоследствии — госу¬ дарства) носила характер торжественного обряда. В работе на этом поле принимала участие вся родовая верхушка во главе с ваном. Возможно, что в свое время работа на ритуальном поле общины {гун) была делом всех членов племени. Позже, с ростом населения и с возникно¬ вением большого числа обособленных общин, ведущих свое самостоятельное хозяйство, поля гун, как можно понять из источников,обрабатывались своеобразными «делегатами» — представителями отдельных общин. В песне Фу тянъ поется о том, что в день начала работ на «большом поле» созывают «выдающихся крестьян» {ЩгІ1?і которые и принимают участие как в ритуальных торжествах,так и в обработке поля4.Чжу Си считает иеро¬ глиф 3| равным и переводит его в смысле «лучший из», считая, что для работ на «большом поле» отбирали лучших из крестьян5. Вполне естественно, что первоначально работа на поле гун была почетной обя¬ занностью, которой удостаивались «лучшие». Песни Фэн нянь и Синъ нань гианъ показывают, что урожай с обще¬ ственного ритуального поля гун шел в первую очередь на торжественные жертвоприношения в честь предков и духов. Большинство таких риту¬ алов было непосредственно связано с окончанием работ на поле гун, когда праздновался праздник урожая. В песне Синъ нань танъ поется, что уро¬ 1 Здесь имеется в виду общее понимание данных Ши цзин, а не трактовка отдель¬ ных неясных мест ряда песен. 2 Го юй, Чжоу юй, цз. 1, стр. 5—6 (Шанхай, изд. Commercial press, вып. 15). 3 Употребленный здесь термин ши (±) относится, бесспорно, к крестьянам. Это очевидно из смысла песни Фу тянъ и подкрепляется данными других песен (см. песню Цзай гианъ, цз. 19, стр. 10, песню Вэнъ ван, цз. 16, стр. 2, песню Дгун гианъ, цз. 8, стр. 11 —13 и др.). 4 Ши цзин, цз. 19, стр. 13 (634). 5 Там же, стр. 14 (635). 8*
116 Л. С. ВАСИЛЬЕВ жай с «большого поля» пойдет на приготовления «вина и пищи, которые мы преподнесем духам, чтобы испросить у них долголетие»1. Значительная часть урожая с полей гун предназначалась для страховых целей. Об этом прямо говорится в поучении Вэнь гуна. В тексте буквально сказано: Иероглиф бу (ф) следует понимать, согласно указаниям комментария, в смысле Щ, значение последнего в этом контексте может быть «выдавать, дарить». Всю фразу можно перевести так: «Своевременно выдавать его (т. е. зерно) крестьянам»1 2. Что означает эта формулировка, хорошо видно из начальной строфы песни фу тянъ. Там поется о том, что с больших полей ежегодно собирают десятки тысяч мер зерна. Затем идет такая фраза: «Мы используем старые запасы зерна для того, чтобы прокормить наших пун жэнъ»3. На эту фразу некоторые ученые ссылаются, как на доказательство подневольного или рабского положе¬ ния крестьян, получавших свое пропитание из рук господина4. Суть дела, однако, совсем не в этом. Весь смысл данной фазы — в полном соответствии со звучанием песни в целом — заключается в том, что крестьяне пун жэнъ в голодный год, в случае бедствия или неурожая могли пользоваться теми запасами зерна с поля гун, которые хранились в общественных амбарах. Внимательное чтение текста песни и комментария к нему не оставляет никакого сомнения в том, что именно об этом идет речь в рассматриваемой фразе. Чжу Си указывает в комментарии, что те излишки зерна, собранного с большого поля, которые остаются после использования в ритуальных це¬ лях и выплаты жалованья аристократам и сановникам, накапливаются (из года в год —Л. В.). При этом зерно нового урожая сохраняется, тогда как старые запасы идут на нужды страхования коллектива. У Чжу Си сказано: —добавляют тем, у кого нехватка, помогают тем, кому недостает (кто не обеспечен)5. Очень странно, что это вполне определенное замечание комментатора, — правда, идущее вразрез со многими установившимися взглядами на социально-экономические отно¬ шения в древнем Китае,—совершенно игнорируется некоторыми авторами. Мы видим, что большая часть урожая с этого поля предназнача¬ ется для надобностей общины чжоусцев в целом. Однако часть это¬ го урожая — причем со временем все возрастающая — уже присва¬ ивается непосредственно ваном и используется им в своих целях6. Именно за счет урожая с «больших полей» содержится возникающий госу¬ дарственный аппарат. Об этом говорит комментатор песен Ши цзин — Чжу Си: «Ежегодно собираемый с 10000 му7 урожай служит для (выплаты) жалованья»8. Показанное выше распределение урожая с поля гун находится в полном соответствии с тем, что писал К. Маркс о древневосточной общине. Как известно, Маркс указывал, что прибавочный труд общины мог проявляться в коллективных видах труда, служивших для возвеличения единства — 1 Щи цзин, цз. 19, стр. 12 (631). 2 См. Го юй, Чжоу юй, цз. 1, стр. 6, См. также С ы В э й-ч ж и, ук. соч., стр. 62-63. 3 См. Ши цзин,' разд. Сяо я, цз. 13, стр. 13 (634). Термин нун жэнъ идентичен тер¬ мину нун фу. 4 См., например, Г о М о-ж о, Эпоха бронзы, стр. 105, или X о у В а й-л у, Исто¬ рия древнекитайского общества, Пекин, 1955, стр. 73 (на кит. яз.). 5 Ши цзин, цз. 13, стр. 14 (по изд. 1955, стр. 635). 6 Е. И о л к (ук. соч., стр. 105) считает, что еще до завоевания Инь доходы от поля гун тянъ шли на содержание вождя и старейшин. При этом он ссылается на аналогич¬ ные явления и у некоторых индейских народов Америки. 7 Как говорилось выше, десятью тысячами му Чжу Си считает 10 000 мер зерна, о которых поется в песне Фу тянъ. Это, однако, не меняет сути его сообщения. 8 Ши цзин, цз. 13, стр. 14 (635).
АГРАРНЫЕ ОТНОШЕНИЯ В КИТАЕ В НАЧАЛЕ I ТЫС. ДО Н. Э. 117 «...отчасти действительного деспота, отчасти воображаемого племенного существа — бога»1. Этот труд направлялся на создание «...общего запаса, в целях, так сказать, страхования и для покрытия издержек коллектива как такового, т. е. для войны, богослужения и т. д.»1 2. Таким образом данные песен о характере распределения продуктов с общего поля свидельствуют, что труд общины на поле гун носил характер прибавочного труда3 4. Продукты, необходимые для существования самих общинников, производились на других полях. Это были так называемые поля сы. Материал для характеристики сущности и путей возникновения этих полей мы находим в раннечжоуской песне Чзнъ гун*. В первой строфе этой песни некие чэнъ гун призываются к тому, чтобы они внимательно относи¬ лись к своей работе на поле гг/«5, причем здесь же указывается, что ван доволен успехами этих чэнъ гун. Во второй строфе в таких же выражениях идет обращение к неким бао цзе6 7. У них спрашивают о том, как обстоит дело в эти ранние месяцы весны с вновь распаханными полями синь и юй1, причем интересуются, есть ли у бао цзе какие-нибудь требования,претензии. В последних строфах поется о том, что зерно скоро заколосится и что необ¬ ходимо приказать чжун жэнъ приготовить их сельскохозяйственные ору¬ дия тянъ и бо и подготовиться к жатве. Как следует понимать этот очень любопытный текст? Го Мо-жо, на¬ пример, считает, что речь идет здесь только об одном предмете — о полях синь и юй. Первая строфа — просто вводная, вторая — вопросы вана, третья — ответы чиновников бао цзе и последняя — приказ вана чэнъ гун, которых Го Мо-жо отождествляет с крестьянами8. Такое понимание песни,в основном совпадающее и с указаниями коммен¬ тария, проходит мимо самого главного,— того, что может пролить свет на существо форм земельных отношений в то время. Прежде всего необхо¬ димо обратить внимание на то, что обе первые строфы очень схожи. Они оди¬ наково начинаются и говорят, по сути дела, об одном и том же. Очевидно, что обе строфы — аналогичные обращения вана к различным лицам, функ¬ ции которых сходны. Разница лишь в том, что чэнъ гун обязаны следить за полем гун, а бао цзе— за новыми полями синь и юй, явно противопо¬ ставленными полю гун. При этом, как мы видим, поле гун пользуется преимущественным вниманием вана; именно обработкой этого поля интере¬ суется ван сначала, тогда как о новых полях речь идет как бы мимохо¬ 1 К. М а р к с, Формы, предшествующие капиталистическому производству, БДИ, 1940, № 1, стр. И. 2 Там же. 3 О прибавочном труде на поле гун пишет и С ы В э й-ч ж и (ук. соч., стр. 63). При этом Сы Вэй-чжи особо подчеркивает, что прибавочный труд крестьян-общинников на таком поле нельзя отождествлять с системой настоящих (т. е. феодальных?— Л. В.) отработок. 4 Ши цзин, IV, цз, 19, стр. 10—11 (934—935). 5 Только так можно понимать выражение %££:· Понимание его в смысле «дело гуна» (см. J. Legge, The Chinese Classics, Hongkong — London, 1871, т. IV, 4. II. стр. 583) или в смысле «дом гуна», как предлагает комментатор Чжу Си,— не объясняет, по лишь запутывает суть дела. В песне нет никакого гуна (титул владе¬ тельного аристократа) и нет тем более «дома гуна» или «дела гуна». Гу и имеет здесь единственно возможный и наиболее распространенный в то время смысл — «общее поле общины» (т. е. гун тянъ)t 6 Бао цзе буквально значит «охранители межей, границ». 7 В отождествлении этих иероглифов существуют расхождения. Комментатор Чжу Си и ряд ученых, как Ван Чжун-ло, считают, что это — обозначения полей, под¬ вергавшихся различным севооборотам. Однако, как нам кажется, здесь более прав Е. Полк (ук. соч., стр. 133), считающий, что в ту эпоху эти термины имели свое непосредственно семантическое значение, т. е. обозначали новые поля, расчищенные либо выжженные. 8 Го Мо-жо, Эпоха бронзы, стр. 98.
118 Л, С. ВАСИЛЬЕВ дом.1 Суть дела, по нашему мнению,заключается в том, что растущий кол¬ лектив чжоусцев, не удовлетворяясь своими традиционными общими полями (гун), добавляет к ним заново освоенную целину. Естественно, что эти последние земли, освоенные той или иной частью разросшегося кол¬ лектива, уже не являются собственностью племени в целом и тем отличны от полей гун1 2. Поэтому неудивительно, что, если в этой песне вновь распа¬ ханные поля все еще входят в орбиту внимания вана, то в других песнях, повествующих о «новых» полях, впоследствии получивших название сы (сы пьянъ), этого уже нет. Описание труда общин на вновь распаханных — и, очевидно, находя¬ щихся уже в исключительном пользовании данной конкретной общины, — землях дается в песне Цзай гианъ. В первых трех строфах этой песни поется о том, что 1000 пар крестьян корчуют лес, выпалывают траву. Здесь и главы семей, и их дети, и старые и малые, сильные и слабые. Красиво наряженные женщины приносят в поле пищу. Мужчины-пахари (ши) радостны, а их сохи остры. «Сегодня начинается вспашка южных му» (южного поля) — этим кончается первая часть песни3. Вторая часть песни рассказывает о том, что хлеб посеян,его всходы дружны и хороши. Начался сбор урожая, зерна множество; из него варят пиво и приготовдяют вино, чтобы принести все это в жертву родовым предкам. В заключение дается описание самого праздника жертвоприношения, указывается, что еда и вино вкусны, что они составляют добро и славу государства и семьи, основу долголетия и что спокон веку было так же4. Здесь мы видим, что в работах по подъему к жизни новых земель дружно участвуют все члены семейной общины, скрупулезно пере¬ численные в песне. Тут и сам хозяин (чжу), и его дети и родственники [бо «старший сын» и я-люй «(прочие) сыновья и братья»], здесь все — и сильные и слабые5. Число их доходит до 1000 пар су. Сы Вэй-чжи (ук. соч., стр. 60), учитывая только коллективную формулу труда, описанного в цзай шанъ, считает, что это был труд общинников на поле гун. Мы не согласны с этим. Прежде всего, что следует понимать под полем гун? Если считать, как это делает и Сы Вэй-чжи, что гун пьянъ — ритуальное родовое поле общин, продукт с которого, как результат прибавочного труда общинников, по¬ ступает в распоряжение вана, олицетворяющего единство общины чжо¬ усцев, то поле, о котором идет речь в этой песне, никак нельзя назвать гун пьянъ. В самом деле, здесь поется об освоении большесемейными кол¬ лективами новых, прежде никогда не культивировавшихся земель. И, хотя по окончании работ справляется праздник в честь предков, в ритуале на этом поле принимает участие лишь работавший на нем коллектив общинников. Характерно, что в Цзай шанъ, описывающей весь цикл сельскохозяй¬ ственных работ, начиная от корчевания леса, выпалывания трав и кон¬ чая праздником урожая, нет ни слова о ване и его чиновниках6. 1 Об этом различии говорит само обращение в песне. В первом случае (к чэнь гун) — «Со вниманием относитесь к вашей работе на поле гун», во втором (к бао цзе)— «А как обстоит дело с вновь распаханными полями.синь и юй?» [Ши цзин, цз. 19, стр. 106 (934)]. 2 Закономерно в этом случае и то, что ван уже не очень сильно заинтересован делами на этих «местных полях». 3 Ши цзин, цз. 19, стр. 21—22 (956—957). 4 Ши цзин, цз. 19, стр. 22—23 (958—959). 5 Два последние термина (цзян-и, т. е. «сильные и слабые») Сы В э й-ч ж и, ук. соч., стр. 60, понимает как обозначение рабов и наемников-батраков. Однако это толкование ничем не аргументировано. 6 Нет никаких оснований верить предположению Го М о-ж о, Эпоха бронзы, стр." 101, что тут под терминами хозяин, его дети и братья подразумеваются и ван, и г}ш, и цип, и дафу, т. с. аристократы различных рангов. Даже из комментария
АГРАРНЫЕ ОТНОШЕНИЯ В КИТАЕ В НАЧАЛЕ I ТЫС. ДО Н. Э. 119 С другой стороны нельзя думать, что только на поле гун крестьяне-об¬ щинники трудились сообща и что к разряду так называемых іюлей сы можно отнести лишь те, на которых крестьяне работали в одиночку. Наоборот, данные песен показывают, что все потребляемые ею продукты община получала с полей, обрабатывавшихся коллективно. Это можно уви¬ деть на примере песни Лян сы. В ней, как и в предыдущей песне, нет места вану, не упоминается и кто-либо из его приближенных и чиновников. Как ив Цзай шанъ, здесь описывается труд мужчин-земледельцев на поле; женщины приносят им пищу. На полях зреет хороший урожай, копны сжатого хлеба стоят часты и высоки, подобно зубьям гребня1. Однако, в отличие от песни Фыннянь, этот богатый урожай не засыпается в общественные амбары, но распределяется по дворам, что вызывает удовлетворение и радость членов семейной общины. В тексте буквально сказано: (Открываются сто дво¬ ров. Когда сто дворов наполнены, женщины и дети радуются). Однако эта ясная и понятная фраза почему-то оспаривается Го Мо-жо, считающим термин бай ши ('gfUr «10Ö дворов») ошибочно написанным вместо цан ку (Л* ДО* 1 2 (общественные амбары). Это сомнение должно быть отвергнуто. Не говоря уже о том,что эта «ошибка» повторена в тексте дважды (т. е. не случайно), термин бай ши очень легко объясним и вполне уместен в песне Лянсы. Чжу Си вполне справедливо указывает, что под термином бай ши следует понимать людей одного (родоплеменного) коллектива (Щ^ АЛЮ3· Иными словами, бай ши—это те дома, дворы, на которые делятся жители крупной обособленной общины4 5. И в каждом из этих ста дворов — как явствует из контекста— есть свои домашние, домочадцы, радующиеся бо¬ гатому урожаю и полным закромам. Такое понимание термина бай ши вполне соответствует историческому развитию форм землепользования. Поэтому, что касается песен Цзай шанъ и Лян сы, то скорей всего можно предположить, что в них описывается труд членов отдельных, может быть, нескольких семейных общин, поднимающих новые земли, которые находятся в их исключительном пользо¬ вании и, вследствие этого, не подконтрольны вану и его чиновникам. На примере трех почти одновременных раннечжоуских песен (Чэнъ гун, Цзай шанъ и Лян сы) мы можем убедиться в том, что помимо традиционного поля племени чжоусцев — іюля гун — существовали другие поля, являв¬ шиеся фактическим владением освоивших их коллективов (а не племени в целом, как это было с полем гун)ъ. Впоследствии эти поля получили видно, что этими терминами совершенно определенно обозначены главы семей и их род¬ ственники. 1 Ши цзин, цз. 19, стр. 23—24 (960—961). 2 Г о М о-ж о, Эпоха бронзы, стр. 103. 3 См. Ши цзину цз. 19, стр. 24 (961). Не подлежит сомнению, что сама цифра (100) в данном случае, как и в других песнях, есть лишь художественное выражение извест¬ ного количества составных единиц, входящих в единое организационное целое (общину). 4 Как указывает J. Legge (ук. соч., т. IV, ч. И, стр. 605), сельскохозяйственные работы в рамках такого объединения (т. е. в общине) велись коллективно. Совместно убирали урожай, молотили колосья, веяли зерно, после чего происходило распределе¬ ние по дворам. 5 Примерно так же рассматривает этот вопрос X о у В а й-л у, ук. соч. ,стр. 85, только он считает, что поля гун были собственностью большого рода, тогда как поля см — собственностью вождей малого рода, не подлежавшей отчуждению. Остается, однако, неясным, почему во втором случае Хоу Вай-лу говорит о собственности вождя малого рода, а не о собственности малого рода. Неправ в этом вопросе Г о М о-ж о, 10 критических статей, стр. 46—47, считающий вновь освоенные земли (сы) частной собственностью рабовладельцев. Тот факт, что поля сы были вне юрисдикции царя, Го Мо-жо считает достаточным доказательством своего тезиса, т. к. не могли же владеть землей рабы! Разумеется, такой аргумент не очень убедителен.
120 Л. С. ВАСИЛЬЕВ наименование сы пьянъ, т. е. поля частные, личные, находящиеся в поль¬ зовании конкретной семейной общины. Этот факт наглядно подтверждается фразой из более поздней песни Да пьянъ. В этой песне работающие на «большом поле» крестьяне поют: «Пусть дождь оросит наши общие поля (гун), А затем и наши личные (поля) (сы) Ч>. Фраза эта знаменательна тем,что в ней впервые ясно и недвусмысленно говорится об одновременном и параллельном существовании полей гун и сы. При этом вполне логично и закономерно, что упоминание о ритуаль¬ ном поле общины (гун) стоит на первом месте, и лишь после этого идет речь о полях отдельных общин. Итак, сосуществование полей гун и сы не может вызывать сомнений. Хочется лишь подчеркнуть, что, как мы видели на материале песен Ши цзин, нет основания для укоренившегося представления о том, что уже в начале Чжоу поля сы обязательно наделялись по 100 му на земледельца и обрабатывались отдельными общинниками единолично. Гораздо вероят¬ нее предположить, что находившиеся в пользовании общин поля сы в то время еще не делились на индивидуальные наделы, как это хорошо видно в Лян сы. Только позже, в связи с разложением патриархальной семейной общины и появлением малой семьи стало возможным возникновение таких наделов1 2. Начало I тысячелетия до н. э. было для чжоусцев эпохой интенсивного социального и политического развития. Именно в это время у них оформ¬ ляются классы, возникает государство. Этот процесс не мог не отразить¬ ся и на аграрных отношениях. Прежде всего постепенно изменяется роль поля гун. Во-первых, оно начинает теперь прочно ассоциироваться с именем чжоуского ваиа. В пес¬ нях Да тянъ, Фу тянъ, Синъ нанъ шанъ «большие поля» уже прямо назы¬ ваются полями Цзэн Суня, под которым подразумевается чжоуский ван 3. Весь урожай с этих полей — урожай Цзэн Суня 4. И, хотя значительная доля «урожая Цзэн Суня» по-прежнему предназначается на нужды культа [«посев Цзэн Суня» идет на (изготовление вина и пищи, которые прино¬ сятся духам»] 5, все большая часть его начинает присваиваться правителем государства. Вот характерное свидетельство этого. Говоря в своем коммен¬ тарии к песне Фу тянъ о страховом фонде, Чжу Си с осуждением и возму¬ щением отмечает, что со временем эти накопленные запасы стали более ревниво оберегать и хранить. Зерна было много, но его никому не давали, оно гнило, но им не кормили страждущих 6. Обязанность правителя за¬ ботиться о пропитании народа и вовремя открывать двери общественных амбаров считалась настолько неоспоримой и высоконравственной, что даже в эпоху Мэн цзы, когда патриархально-родовые отношения были 1 Ши цзин, цз. 13, стр. 17 (642). 2 В этой связи вызывают решительные возражения нопытки некоторых исследо¬ вателей древнекитайской общины (Ван Ч ж у н-л о, ук. соч., стр. 37—38; Сюй Чжун-шу, ук. соч., стр. 458) безоговорочно использовать сомнительные данные Чжоу ли для характеристики надельной системы и правил севооборота в Зап. Чжоу. Слабо обоснованные, эти попытки опровергаются материалами более достоверных источ¬ ников (Ши цзин, надписи на бронзе), нигде не упоминающих об индивидуальных (по 100 му, больше или меньше) наделах крестьян. 3 Комментатор Чжу Си трактует термин Цзэн Сунь, как «приносящий жертву», подразумевая под ним чжоуского вана. Го Мо-жо, Эпоха бронзы, стр. 104, іак- же отождествляет Цзэн Суня с ваном. 4 См. Ши-цзин, цз. 13, стр. И—13 (629—633) и 13—16 (634—639). 5 Там же, цз. 13, стр. 12 (631). 6 См. Ши цзин, цз. 13, стр. 14 (635)
АГРАРНЫЕ ОТНОШЕНИЯ В КИТАЕ В НАЧАЛЕ I ТЫС. ДО Н. Э. 121 в основном уже разрушены, несоблюдение этой традиции считалось недопустимым, аморальным. Так, например, в беседе с цзоуским гуном Мэн цзы, в ответ на жалобу гуна о том, что его народ не выступил в защиту его чиновников (офицеров) в схватке с чиновниками царства Лу, сказал с укором: «В голодные и неурожайные годы, когда старые и слабые умирали в канавах и рвах, а сильные тысячами разбредались на все четыре стороны, ваши амбары и склады были наполнены зерном, но никто из ваших чиновников не доложил вам (о страданиях народных)... Ныне народ по заслугам поквитался с ними. Не порицайте народ, государь!»1. Во-вторых, изменяется и характер труда на поле гун. Почетная обя¬ занность постепенно превращалась в обязательнуюповинность.Характерно, что позднейший комментатор Го юй в своих пояснениях к тексту «поуче¬ ния Вэнь гуна» уже прямо высказывает ту мысль, что крестьяне, прини¬ мающие участие в пахоте на ритуальном поле, это те, кто «приписан для работы на поле вана»1 2. Это может быть просто случайным выражением 3, но все же оно свидетельствует о том, что крестьяне (т. е. какая-то часть их) были обязаны обрабатывать общее поле, ставшее полем вана. Этот вывод подтверждается также и анализом некоторых терминов. Как известно, Мэн цзы, описывая систему цзин тянъ, утверждал, что эта система была связана с определенной формой повинностей — чжу (I# — буквально «помощь, помогать») и что термин чжу равнозна¬ чен цзе (Щ) 4. Однако последний термин, встречающийся в древних документах довольно часто, обозначал обычно совместный труд л ю- дой в порядке взаимопомощи5 и применялся к обозначению труда на поле гун6. В условиях патриархальной общины и труда ее членов на общем ритуальном поле (гг/м) оба эти термина отображали только йо- нятие взаимной помощи, совместной отдачи сил в процессе труда. С тече¬ нием времени картина меняется. Все большая часть этого (прибавочного) труда захватывается ставшим над народом правителем, пока, наконец, термин чжу не становится символом несения определенной и обязательной повинности. И уже в этом значении применялся этот термин Мэн цзы7. Так на базе родовых институтов, с использованием прежней патриар¬ хально-родовой оболочки, вызревает внеэкономическое принуждение8 — это основное и обязательное условие существования докапиталистического классового общества. Начало этого процесса явилось началом конца при¬ вилегированного (по сравнению с окружающими покоренными народами) положения свободных чжоуских общинников. Интересно отметить, что уже в конце IX в. до н. э. большая часть разросшегося коллектива по¬ томков некогда свободных чжоусцев была пожалована (передана в управле¬ 1 М эн цзы, кн. I, ч. 2, ст. 12, § 2. См. также П.С Попов, Китайский философ Мэн цзы, СПб., 1904, стр. 36. 2 Го юй, Чжоу юй, ца. 1, стр. 6.Текст комментария взят из перевода М. С. На г- 1 е z, Koue-yü, «Journal Asiatique», IX ser., 2,1893, стр. 392—393. 3 В доступном нам издании Го юй комментарий отсутствует, так что нельзя про¬ верить данный Харле перевод. 4 См. Мэн цзы, кн. III, ч. 1, ст. 3, § 6; Поп ов, ук. соч., стр. 84. 5 Об этом пишет комментатор Мэн цзы — Чжао Ци (см. С ы В э й-ч ж и, ук. соч., стр. 62). 6 В частности, к обозначению труда на том поле, на котором отказался было спра¬ вить обряд Сюань ван. Сы В э й-ч ж и (ук. соч., стр. 59—60) доказывает, что термин цзе одинаково употреблялся в этом смысле и в Инь, и в Чжоу. 7 М э н цзы (кн. III, ч. 1, ст. 3, § 6) указывает, что система повинностей чжу, связанная с обработкой крестьянами совместно поля гун, выражалась в виде Ѵэ тру¬ да и урожая крестьянства. 8 Речь идет не о внеэкономическом принуждении вообще, элементы которого могли возникнуть и иным путем (эксплуатация труда рабов). Здесь имеется в виду появление внеэкономического принуждения для эксплуатации общинников, составляющих подав¬ ляющее большинство населения.
122 Л. С. ВАСИЛЬЕВ ние и во владение) Сюань ваном своему брату (Хуань гуну), ставшему ро¬ доначальником царства Чжэн1. На этом мы закончим очерк аграрных отношений у чжуосцев и обратимся к тем многочисленным племенам и народам, которые были завоеваны и покорены первыми чжоускими ванами и у которых, вследствие этого, формы аграрных отношений (во всяком случае вначале) значительно отличались от чжоуских. Прежде всего, необходимо подчеркнуть, что именно здесь наиболее полно проявилось право верховной собственности чжоуского вана — главы племени завоевателей. Только ван имел исключительное право распоря¬ жаться всем достоянием и всеми приобретениями победоносного племени чжоусцев. И он реализовал это право, щедро раздаривая земли и людей своим родственникам и приближенным. При этом завоеватели чжоусцы не останавливались перед тем, чтобы переселять покоренные народы с места на место. Именно так поступил Чжоу гун с частью иньцев, переселенных в район Лои, где ими была от¬ строена будущая столица чжоусцев Лоян1 2. Совершенно ясно, что в этих условиях не может быть и речи о каких- либо правах на землю со стороны побежденных3. Маркс указывает, что завоеванное, покоренное победоносным племенем чужое племя лишается собственности (в том числе и на землю—Л. В.) и повергается в разряд тех условий воспроизводства, к которым коллектив (победителей) отно¬ сится, как к своим4. Это положение Маркса полностью подтверждается фактами древнекитайской истории, свидетельствующими о том, что чжоус¬ цы (в частности чжоуский ван — их «связующее единство») относились ко всей «Поднебесной», как к своей собственности. Так, Цзо чжуаиь сообщает, что ван пожаловал одному из своих род¬ ственников, ставшемугуном Лу, в управление шесть родов {ши) иньского народа, другому — правителю будущего царства Вэй, — семь родов иньцев, третьему — девять родов племени хуай5. Еще более интерес¬ ные данные мы встречаем в надписях на бронзе. Так же, как и в Цзо ч жуань, в них обычно .идет речь о пожаловании людей целыми родопле¬ менными коллективами. В надписи на сосуде Чжоу гун инь говорится о пожаловании людей трех родо-племенных групп; в надписи на сосуде Ши хун инь говорится о дарении 300людей племени и 6, в надписи на сосуде Май цзунь — о пожаловании двух тысяч семей чэнь7. Ряд надписей говорит о дарении одновременно людей и полей. В надписи на сосуде Кэ дин, наряду с людьми трех родоплеменных групп, жалуются также семь полей в раз¬ 1 Об этом пожаловании см. J. L е g g е, ук. соч., т. V, ч. I, Prolegomena, стр. 105. В Цзо ч жуань (16 год Чжао гуна) прямо говорится, что в древности предки одного из торговцев царства Чжэн вышли вместе с Хуань гуном из Чжоу (см. L е g g е, ук. соч., т. V, ч. II, стр. 662). Употребленный в тексте термин гиан жэнъ может вызвать некоторое недоумение, так как этими же иероглифами обозначали иньцев ([Ш — шан). Но надо сразу же отвергнуть это сомнение, ибо в тексте Цзо чжуанъ явно рассказы¬ вается о торговце и к иньцам это не имеет никакого отношения. К тому же в конце IX в. до н. э. иньцы никак не могли оказаться в местах расселения чжоусцев. 2 Как известно, подобные приемы широко практиковались и среди других народов. Факты переселения завоеванных племен и народов можно встретить и в древней Ассирии, и в государстве инков (см. «Индейцы Америки», "М., 1955, стр. 192—193), и во многих других аналогичных обществах. 3 ХоуВа й-л у (ук соч., стр. 114) особо подчеркивает, что, например, для инь¬ цев лишиться государства — значило потерять (права на) землю. 4 К. Маркс, Формы, предшествующие капиталистическому производству, В ДИ, 1940, № 1, стр. 22. 5 См. ХоуВа й-л у, ук. соч., стр. 62. 6 См. X о у В а й- л у, ук. соч., стр. 65. 7 Там же, стр. 63. Термин чэнь (g, буквально «раб») часто употребляется в над¬ писях в широком смысле (порабощенные, покоренные племена и народы).
АГРАРНЫЕ ОТНОШЕНИЯ В КИТАЕ В НАЧАЛЕ I ТЫС. ДО Н. Э. 123 личных местах1. В надписи на сосуде Юй инъ идет речь о четырехстах воен¬ нопленных и о пожаловании 100 полей в двух местностях1 2. Еще более интересна надпись на сосуде Да юй дин. Из нее мы узнаем о пожаловании, наряду с землей и с предметами нарядной одежды и вы¬ езда, большого количества людей. В надписи идет речь о четырех бо (Щ|й) и 659-тижэнъ ли\~$(к числу жэнъ ли, как это видно из надписи, относятся люди различных категорий), а также о 13 бо из племени и (Щ) и еще о 1050-ти жэнъ ли3. Употребленные в надписи термины очень неясны.Го Мо-жо считает, что жэнъ ли это рабы, а бо — надсмотрщики над ними4. Для подтверждения своей мысли Го Мо-жо ссылается на другую надпись (Чжай лин), где го¬ ворится о пожаловании некому Лину 10 семей чэнъ, 100 человек жэнъ ли5. По мнению Го Мо-жо, первые (чэнъ), считающиеся на семьи, это — привиле¬ гированные рабы-надсмотрщики, вторые (жэнъ ли) — бессемейные рабы низшей категории6 7. Хоу Вай-лу ставит под сомнение возможность деления перечисленных людей на разные категории и высказывает предположение,что здесь идет речь о 10 семьях чэнъ, состоящих из 100 ж э н ъ л и1. Предположение Хоу Вай-лу, на наш взгляд, верно. Не о семейных и бес¬ семейных рабах идет здесь речь, но о больших семьях, состоящих из целого ряда взрослых мужчин (очевидно, женщины и дети в этот счет не входили). В противном случае, как можно было бы объяснить смысл надписи на со¬ суде Май цзунъ (о дарении 200 семей чэнъ) и других аналогичных надписей, где говорится только о семьях чэнъ? Ведь по трактовке Го Мо-жо это зна¬ чило бы пожалование 200 семей рабов-надсмотрщиков. Но для чего столько надсмотрщиков, над кем они? Не правильнее ли считать, что и в этих надписях, как и в надписи на сосуде Чжай лин, идет речь о большесемейных коллективах покоренных народов? Именно с этих позиций легко объяснить и надпись на сосуде Да юй дин. Смысл ее, очевидно, сводится к пожалованию четырех семейно-родовых групп, состоящих из 659-ти человек и еще 13-ти аналогичных групп племени а, состоящих из 1050-ти человек. Употреблен¬ ный в этой надписи термин бо (4 бо, 13 бо), имеющий значение «дядя», «стар¬ ший брат отца», «старший сын»8, можно рассматривать в качестве обозна¬ чения старейшин семейно-родовых коллективов.В таком случае естественно, что число пожалованных групп (4 и 13) было выражено числом их глав, а точное число людей (659 и 1050) здесь, как и в надписи на сосуде Чжай лин (100), лишь конкретизировало объем рабочей силы. Вопрос о статусе завоеванных нечжоуских племен и народов принад¬ лежит к числу сложнейших и решается исследователями по-разному. Большинство современных китайских историков склонно считать всех завоеванных рабами. Не только Го Мо-жо, но даже Шан Юэ говорит о том, что завоеватели-чжоусцы превращали покоренных в «пашущих рабов» и брали с них дань9. Некоторые историки видят в покоренных и подарен¬ ных людях частично рабов, частично крепостных10. 1 См. Хоу В а й-л у, ук. соч., стр. 62. 2 Там же. 3 См. Го Мо-жо, Исследование древнекитайского общества, Пекин, 1954, стр. 281 (на кит. яз.). 4 Г о М о- ж о, 10 критических статей, стр. 43; о н ж е, Эпоха рабства, стр. И. 5 См. Г о М о-ж о, 10 критических статей, стр. 43. 6 Там же. 7 X о у В а й-л у, ук. соч., стр. 63. 8 См. Китайско-русский словарь под ред. И. М. Ошанина, II изд., М., 1955, стр. 173. См. также трактовку этого термина комментатором Чжу Си [Ши цзин, цз. 19, стр. 22 (957)].
124 Л. С. ВАСИЛЬЕВ По нашему мнению, статус покоренных народов не имел ничего общего ни с рабством, ни с крепостной зависимостью. Дело в том, что формирую¬ щееся чжоуское государство, ввиду обширных размеров и разнородности входящих в него племен и народов, было с самого начала очень слабо. Только что возникавший государственный аппарат чжоусцев был просто не в состоянии централизованно управлять огромной страной. Вот почему единственным выходом в тех условиях было отдать завоеванные земли и покоренные народы в управление представителям родоьой аристо¬ кратии. В результате всех подобных пожалований, наряду с верховной соб¬ ственностью вана начало возникать крупное условное землевладение родо¬ вой аристократии. Но в чем заключалась сущность этого условного земле¬ владения? Во-первых, сам владелец не мог ни подарить, ни про¬ дать пожалованных ему людей и земли1. Более того, ван легко мог отобрать пожалованное обратно, дать его кому-либо дру¬ гому. Так, Го Мо-жо приводит пример того, как некоего Хо Шу спустили до положения шу жэнъ1 2. В Ши цзин в одной из песен звучит жалоба, что некий человек имел землю, «а ты (т. е. ван —Л. В.) отобрал ее, человек имел людей, а ты (ван) забрал их»3. Мы видим, что ван легко мог лишить проштрафившегося всего его до¬ стояния. Из этого ясно, что новый владелец земли и людей выступает вначале лишь в качестве представителя вана, уполномоченного завоева¬ телей, и лишь в качестве такового получает право на повинности поко¬ ренных4. Свидетельствует ли это о рабском статусе последних? Отнюдь нет. М. М. Ковалевский, собравший огромный материал по истории общины, писал, что вначале, при оседании победоносного племени, инородческое население покоряемых земель либо целиком уничтожается, либо превра¬ щается в рабов, а впоследствии покоренные туземцы, составлявшие на первых порах зависимый или полусвободный класс людей по отношению к общинным владельцам, с течением времени постепенно возвышаются до положения свободных поселенцев5. Именно такую картину видим мы в древнем Китае. Действительно, покоренные нечжоуские народы вначале очень сильно ощущали свою не¬ полноправность. Тех из их среды, которые оставались в живых, дарили, сго¬ няли, переселяли, кочевников сажали на землю и т. п. Земля, которую они обрабатывали, была собственностью завоевателей. И в юридическом, и в социальном отношении они стояли значительно ниже свободных чжоус¬ цев. Характерна приведенная вШу цзин речь, обращенная к побежденным иньцам. Там сказано, что переселяемые иньцы должны добросовестно тру¬ диться на новых местах—тогда они и их потомки будут процветать. В про¬ тивном случае непокорных постигнет суровая кара6. 1 Во всяком случае, нет материалов, которые свидетельствовали бы о противном. Единственный факт, который мог бы заставить сомневаться в этом, будет разобран ниже. 2 Шу жэнъ — один из терминов, обозначавших крестьян. К сожалению, Го Мо- жо (10 критических статей, стр. 38) не дает ссылки, так что мы лишены возможно¬ сти проверить его пример по источнику. 3 См. Ши цзин, раздел III, песня Чжанъ ан, цз. 18, стр. 37(902). См. также Ху а н Цзы- тун и Ся Чжэнь-тао, ук. соч., стр. 49—50. 4 Это право на повинности с покоренных или зависимых общин существовало во многих обществах. О подобных явлениях в древней Передней Азии — о приобретении и передаче прав на повинности общин,—см. М. Л. Гельцѳр, Новые тексты из древнего Алалаха, ВДИ, 1956, № 1, стр. 16. 5 Ковалевский, ук. соч., стр. 5 и 34. 6 Шу цзин, гл. До ши. См. Ли Я-нун, ук. соч., стр. 37.
АГРАРНЫЕ ОТНОШЕНИЯ В КИТАЕ В НАЧАЛЕ I ТЫС. ДО Н. Э. 125 Зависимое положение побежденных народов легко проследить, разби¬ рая одну из наиболее важных и интересных нечжоуских песен Ши цзин — Ци юэ1. В этой песне наглядно выступают особенности жизни, труда, быта и обязанностей жителей некогда покоренной общины. Если для чжоуского общинника одной из основных (а, быть может, и единственной) форм эксплуатации было участие в обработке общего поля гун, то здесь дело сложнее. Изображенный в Ци юэ крестьянин за¬ висит от своего господина — гуна — гораздо больше и ощущает на себе эту зависимость много сильнее. Он не только работает на поле под при¬ смотром надсмотрщика1 2, но и обязан, кроме того, выполнять еще целый ряд повинностей. Как явствует из песни, львиную долю своей охотничьей добычи общинники были обязаны отдавать гуну: «... В дни первого месяца идем на охоту. Охотимся на барсуков, ловим лисиц, Чтобы сделать шубу для сына гуна. В дни второго месяца большая охота (на кабанов). Однолетних кабанчиков оставляем себе, А трехлетнего (большого) кабана ^преподносим гуну3». Кроме этого, крестьяне по окончании сельскохозяйственных работ отправ¬ ляются во дворец гуна. Они собирают строительный камыш, вьют конопля¬ ные веревки и с помощью этого материала отстраивают и ремонтируют хоромы гуна 4. Не легче приходится и женщинам. Девушки, собирающие тутовые листья для шелковичных червей, волнуются и боятся попасться на глаза сыну гуна, который легко может забрать понравившуюся к себе5. Женщины ткут красивые ткани и из лучших кусков красного цвета делают одежду для сына гуна6. После окончания всех работ крестьяне, наварив пива и зарезав барана,идут во дворец гуна, чтобы почтительнейше пожелать ему долголетия7. Мы видим, что в этой песне гун — почти неограниченный владыка. Он не утруждает себя заботой о возделывании поля, не справля¬ ет ритуальных обрядов8, но лишь милостиво разрешает по¬ здравить себя в своем дворце. Перед Гуном и его сыном заискивает весь трудящийся коллектив, и зависимость крестьян выражена очень сильно. Но является ли такая зависимость рабской? Крайне сомнительно. Во всяком случае, эксплуатация крестьян, как она предстает перед нами в песне Ци юэ, отнюдь не похожа на эксплуатацию рабов. Но, с другой сто¬ роны, это и не эксплуатация феодально-зависимых крестьян. Трудно говорить о феодализме в обществе, где мы видим людей,насиль¬ ственно лишенных собственности на свою землю, где нет собственности крестьян на землю. Лучше и вернее говорить здесь о тех специфических 1 Датировка этой песни вызывает споры. Однако наличие в Ци юэ целого ряда фраз, идентичных либо сходных с фразами песен Да тянъ и Фу тянъ, заставляет пред¬ положить, что эта песня относится к концу Западного Чжоу (см. X о у В а й- л у, ук. соч., стр. 73). 2 Напомним, что в чжоуских песнях этот надсмотрщик фигурировал лишь при описании работ на поле гун. . 3 Ши цзин, разд. I (Го фын), гл. Бинъ фын, цз. 8, стр. 4 (362). См. также Е. И о л к, ук. соч., стр. 114. 4 Ши цзин, цз. 8, стр. 6 (366). См. также Л. И. Д у м а н, ук. соч., стр. 42. 5 Ши цзину цз. 8, стр. 3 (359). 6 Ши цзину цз. 8, стр. 3 (360). 7 Там же, стр. 7 (368). 8 Во всей песне (а она одна из самых длинных в Ши цзин) нет упоминаний об этом.
126 Л. С. ВАСИЛЬЕВ отношениях, которые характерны для нарождающегося классового общества. Изображенный в Ци юэ крестьянский коллектив — это зависимая община, члены которой еще ощущают на себе последствия своего подчи¬ ненного положения. Иногда подобное зависимое положение могло про- являться в еще более жесткой форме. Именно об этом говорит нам случай, зафиксированный в надписи на сосуде Ху дин (конец X в. до н. э.). Некий Куан в неурожайный год вместе с 20-ю своими подданными (чэнъ) ограбил своего соседа Ху, украв у него 10 мер зерна. После жалобы последнего Куану приказали компенсировать украденное. Куан предложил отдать пострадавшему пять полей и четырех своих подданных (трех чэнъ и одного чжун ). Как это ни покажется странным с первого взгляда, Ху отказался от подобной компенсации, потребовав вернуть зерно со штраф¬ ными процентами (т. е. 30 мер.— Л. В.). Тогда Куан добавил еще два поля и одного подданного (чэнъ), и только после этого Ху согласился на его предложение1. Некоторые исследователи убеждены в том, что в этой надписи идет речь об обмене рабов на зерно. Хоу Вай-лу делает отсюда вывод, что 30 мер зерна равноценны семи полям и пяти людям1 2, а Го Мо-жо даже считает, что 30 мер зерна дороже 3. Но прежде всего нужно выяснить, действительно ли в надписи идет речь о продаже земли и лю¬ дей? Если да, то почему же пострадавший сначала отказался от столь выгодного предложения — получить пять полей и четырех человек в об¬ мен на несколько мешков4 украденного зерна?Ведь он явно не страдал от голода, ибо соглашался (конечно, не без выгоды для себя) подождать с возвратом зерна5. Стало быть, либо пять полей и четыре человека дей¬ ствительно стоили дешевле украденного зерна, либо эти поля и люди не продавались, но лишь предоставлялись во временное пользование на определенный срок. Против первого предположения свидетельствует то, что даже небольшое пахотное поле (а их было пять), обработанное руками земледельца (а их предоставлялось четыре) способно уже за один год принести зерновой доход, исчисляемый «данями». Обмен явно неэквивалентный, если даже учесть высокую ценность зерна в тот неурожайный год. Кроме того, сама надпись не говорит о продаже полей и людей6. В надписи повсюду употребляется глагол юн (Щ ), который значит «пользоваться, исполь¬ зовать». И заключительную фразу в надписи можно перевести примерно так: «В итоге Ху за пользование семью полями и пятью людьми скостил Куану 30 мер зерна». Более вероятно и правдоподобно второе предположение. Дело в том, что в это время, возможно, уже получает некоторое развитие институт за¬ клада земель, который, несомненно, является предшественником купли- продажи земли. Так например, некоторые авторы считают, что в надписи 1 Содержание надписи подробно изложено у Г о М о-ж о, Исследование древне¬ китайского общества, стр. 283 иуФаньВэн ь-л а н ь, ук. соч., стр. 63. 2 См. ХоуВа й-л у, ук. соч., стр. 65. 3 Го М о-ж о, 10 критических статей, стр. 45. 4 Го Мо-жо считает 30 мер зерна равными шести «даням» («дань» соответствует при¬ мерно центнеру — см. словарь подред. И. М. Ошанин а, стр. 118). 5 В решении суда предусматривалось, что в случае невыплаты зерна в текущем году, на следующий год сумма долга удваивается. 6 Характерно, что о продаже земли нет упоминаний в материалах той эпохи; о продаже людей есть только одно свидетельство во втором отрывке надписи на том же сосуде Ху дин, где говорится об обмене пяти человек на лошадь + рулон шелка или на сто люй металла (см. Г о М о-ж о, 10 критических статей, стр. 45, см. также «Всемир¬ ная история», т. I, стр. 611).
АГРАРНЫЕ ОТНОШЕНИЯ В КИТАЕ В НАЧАЛЕ I ТЫС. ДО Н. Э. 127 на сосуде Гэ Бо говорится о закладе тридцати полей за четверку превосход¬ ных лошадей1. Возможность заклада земель, равно как и терминология самой надписи, дает нам основание заключить, что все семь полей и пять людей могли быть предоставлены потерпевшему Ху лишь во временное пользование на определенный срок. В этом случае будет понятным и первоначальный отказ Ху от такой компенсации, и столь явная неэквивалентность ее. Нам кажется, что в этой надписи нет речи об обмене рабов и полей на зерно. Здесь говорится о передаче (скорее всего на некоторое время) права на повинности крестьян. Термины, которыми обозначены перечи¬ сленные в надписи люди, особенно упоминание об одном чжун (термин, обозначающий земледельца), дают основание предполагать, что речь шла, по крайней мере частично, о земледельцах-общинниках.Вероятно также, что и термин чэнь в этом контексте следует понимать в широком смысле («под¬ данный»). Разобранная надпись, так же как и песня Ци юэ, дает нам наглядное представление о положении зависимых общинников. С одной стороны, мы видим условного владельца земли, превращающегося в подлинного госпо¬ дина общины, с другой — сильно зависимый от него коллектив общин- ников-землепользователей. С течением времени, однако, положение изменялось. Энгельс подчер¬ кивал, что господство над завоеванными несовместимо с родовым строем1 2. И действительно, завоеватели чжоусцы были поставлены перед необходи¬ мостью организовать свое завоевание. Разрушение традиционных родо¬ вых связей и отсутствие родовых начал в отношениях между управителем и подчиненными ему общинами3 способствовали более быстрому (по сравнению с чжоусцами) формированию классовых отношений. Во-первых, изменяется характер и формы условного землевладения. Оторванные от своего родового коллектива, управители покоренных племен, а тем более-йх потомки, все меньше и меньше ощущали свою связь с чжоуским ваном. С ослаблением же могущества последнего часть из них вовсе разрывала фактическую зависимость от него. И наоборот, управите¬ ли, правда на совершенно иных началах, все больше сближались с чужерод¬ ными им вначале племенами. Вчерашний уполномоченный чжоуского вана становился в новых условиях родоначальником складывавшегося на развалинах родового строя молодого государства, более однородного, компактного и прочного, нежели империя чжоуского вана в целом. Здесь мы видим процесс образования классового общества и государства на тех территориях, на которых до чжоуского завоевания господствовал перво¬ бытно-общинный строй. Завоевание разрушило его, как у покорителей, так и у покоренных. Вполне естественно, что империя Чжоу не могла суще¬ ствовать долго — она была слишком примитивным государством. Новые государства, возникшие на ее базе, имели определенное преимущество в уровне развития классового общества. В Ши цзи приводится интересный рассказ о том, как некий тай гун Ван, получив в управление солончаки Ин цю (в современном Шаньдуне), вна¬ чале имел мало людей, но вскоре преуспел в занятиях рыбным и соляным 1 «Всемирная история», т. I, стр. 610; см. также Го М о-ж о, 10 критических ста¬ тей, стр. 60. Как известно, лошади в древнем Китае, да и позже, ценились очень высоко и использовались исключительно для богатых выездов. 2 См. Ф. Э н г е л ь с, Происхождение семьи, частной собственности и государства, М., 1947, стр. 171—172. 3 Напомним хотя бы о том, что гун из песни Ци юэ, происходивший, очевидно, из иного рода и племени, чем его крестьяне, нс справлял ритуалов в честь родовых пред¬ ков, как то обязан был делать чжоуский ван.
128 Л. G. ВАСИЛЬЕВ промыслами. Его область стала богатеть, развиваться, со всех сторон к нему стекались люди и богатства, и вскоре возникшее на этой основе государство Ци стало сильнейшим в Поднебесной1. Возникновение и укрепление государств шло, разумеется, в условиях непрерывных войн и аннексий.Сильные побеждали и присоединяли слабых. Мелкие владения объединялись в более крупные, последние превращались в государства. Если в начале Чжоу в стране насчитывалось около 1800 так называемых го1 2, то к началу Чуньцю (VIII в. до н. э.) их было уже только около 2003. Некоторые из этих 200 го к этому времени уже превратились в довольно крупные государства, как например Ци, Лу, Цзинь. Возникновение фактически не зависимых от чжоуского вана сильных государств привело к изменению форм аграрных отношений и повинностей. Прежде всего, крупное условное владение правителя фактически превра¬ щалось в верховную собственность главы молодого государства. Данные источников4 свидетельствуют о том, что сами правители царств — гуны — распоряжались землей своего царства. Именно гуну принадлежала земля — справедливо подчеркивает в своих работах Го Мо-жо5. Понятно, что в этих условиях глава нового государства уже мог остав¬ лять себе и не посылать чжоускому вану изъятый у своих подданных при¬ бавочный продукт. Го юй повествует о том, что уже в годы правления Му вана (X в. до н. э.) чрезвычайно участились случаи несвоевременного и не¬ аккуратного приношения дани либо полного ее прекращения6. Оформление отдельных государств не означало, однако, ликвидации института условного землевладения. Напротив, чуть окрепнув, глава нового государства уже начинал от своего имени наделять землей и людьми своих приближенных и родственников. Так например, в 745 г. до н. э. цзиньский Чжао хоу пожаловал своему дяде большое владение в Цюй во7 8. Вероятно также, что некоторые из аннексированных мелких владений продолжали существовать в рамках объединившего их вновь образованного государства на правах пожалованных владений с той лишь разницей, что дарителем и верховым хозяином их теперь был не чжоуский ван, но глава данного государства. Изменения в формах земельной собственности и землевладения не могли не затронуть и статуса производителей. Крестьянское население — потомки некогда покоренных народов — теперь уже фактически уравнивается в правах со своими чжоускими собратьями. Тот самый термин гиу жэнъ, который встречался в надписях о пожалованиях, где он означал одну из категорий жэнъ ли,теперь становится фактически равнозначным чжоускому термину, обозначавшему крестьянина (нун фу)*. Трудно судить о формах землепользования в возникавших государствах. У нас нет данных, которые бы свидетельствовали о наличии в этих царствах ритуального поля (гун), продукт с которого, как это было у чжоусцев, мог идти в качестве ренты-налога. Вполне возможно, что здесь существовала 1 СымаЦянь, Ши цзи, Пекин, 1955, т. III, гл. 129, стр. 2028. 2 Под этим термином, ставшим впоследствии обозначением государства, значились в то время отдельные владения племен либо даже мелких родовых общин. 3 См. Хоу В а й- л у, ук. соч., стр. 61. 4 Ш а н ІО э, ук. соч., стр. 5—6, приводит их в своей работе. 5 Г о М о-ж о, 10 критических статей, стр. 45—46. 6 Го юй, Чжоу юй, цз. 1, стр. 4. 7 См. А. T s с h е р е, Histoire du Royaume de Tsin, Chang-hai, 1910, стр. 17. 8 Оба термина одинаково употреблялись для обозначения крестьянина. Философ Сюнь цзы (IV в. до н. э.) писал: «... косить траву, сеять хлеб, удобрять поля — все это дело нун фу, чжун пшу» (См. Л и Ш и-х э н, О коммунизме в древнем Китае, Шанхай, 1922, стр. 7 —на кит. яз.).
АГРАРНЫЕ ОТНОШЕНИЯ В КИТАЕ В НАЧАЛЕ I ТЫС. ДО Н. Э. 129 какая-то иная форма взимания прибавочного цродукта, иной вид ренты- налога. Как известно, Мэн цзы находил в древности три такие формы— гун (д — т. е. дань), чжу («взаимопомощь» — применение этой формы видим у чжоусцев) и чэ (Ш)1· Возможно, что вначале с нечжоуских народов взималась дань (гг/«), отголоски чего мы видели в песне Ци юэ. Возможно также, что с отмира¬ нием института дани взимание ренты-налога приняло какую-то новую фор¬ му ,быть может, это и была упоминавшаяся Мэн цзы третья система чэ, выра¬ жавшаяся в виде одной десятой урожая. Этот вопрос, однако, еще очень неясен и требует специального изучения. Во всяком случае, как было показано выше, некоторые исторические данные вполне определенно свидетельствуют, что у нечжоуских народов, как и у чжоусцев, в том или ином виде господствовали формы общинного землепользования. В заключение представляется необходимым попытаться теоретически осмыслить и охарактеризовать сущность аграрных отношений в начале эпохи Чжоу. В советской исторической науке неоднократно высказыва¬ лась та мысль, что в суждении о способе производства основным критерием должна быть ведущая форма собственности, определяющая и ведущую фор¬ му эксплуатации1 2. Такой формой собственности в интересующий нас период следует считать собственность коллективную, общинную, ибо еще только возникавшие элементы частной собственности на средства производства еще не могли претендовать на эту роль3. С другой стороны, завоевание и возможность эксплуатации инопле¬ менников способствовали имущественномурасслоению в среде победителей. Родовая верхушка быстро превращалась в экономически господствующий класс, становилась над обществом. Марксизм-ленинизм учит, что эконо¬ мически господствующий класс рано или поздно становится политически господствующим. И действительно, для организации завоевания и эксплуа¬ тации было необходимо создать определенный административно-политиче¬ ский аппарат—государство. Энгельс писал, что в государстве,возникающем на базе завоевания, органыродовой организации управления превращаются в государственные органы, родовой строй из организации племен для сво¬ бодного регулирования своих собственных дел «... превращается в органи¬ зацию для грабежа и угнетения соседей...»4. И действительно, старые ин¬ ституты родового строя, нередко с сохранением их внешней оболочки, ста¬ новятся основой зарождающегося чжоуского государства. Но в условиях господства общинных форм собственности и отсутствия субъектов собствен¬ ности (кроме верховного правителя) представители господствующего класса могли эксплуатировать народ только с помощью и при посредстве чрезвычайно прочного иразветвленногогосударственно-административного аппарата, занимая в нем доходные должности. Поэтому и получается, что среднее и высшее звено государственного аппарата — в силу специфики форм собственности, — настолько тесно срастались с представителями родовой аристократии (основным классом эксплуататоров той эпохи), что часто становится трудным определить, имеем ли мы дело с превратив¬ 1 Мэн цзы, кн. Ill, ч. 1, ст. 3, § 6. 2 См., например, статью Е. М. Штаерман, Проблема падения рабовладель¬ ческого строя, ВДИ, 1953, № 2, стр. 52. 3 Нужно еще раз подчеркнуть, что условное владение не было связано с институтом частной собственности и что вся структура общества (отсутствие сколько-нибудь раз¬ витых товарно-денежных отношений, сильные родовые связи и т. п.) обусловливала господство коллективных форм собственности. 4Ф. Энгельс, Происхождение семьи, частной собственности и государства, стр. 172 и 185. 9 Вестник древней истории, № 2
130 Л. С. ВАСИЛЬЕВ шимся в аристократа чиновником или с занимающим чиновничью долж¬ ность наследственным аристократом. Вот почему может создаться иллю¬ зия, что единственный эксплуататор в ту эпоху — какое-то внеклассовое «государство». Разумеется, это не так. Класс эксплуататоров (аристо¬ кратия) и его прислужники (чиновничество) — это нужно твердо помнить— лишь использовали государственный аппарат для организации эксплуатации трудящихся в таком обществе, в котором еще нет господства частной собственности, т. е. еще не созрели условия для иных (частных) форм эксплуатации. Общество подобного рода в нашей исторической литературе иногда называют ранне-рабовладельческим или полупатриархальным-полурабо- владсльческим, с учетом тенденции развития. Надо прямо сказать, что это название отнюдь не отражает всей специфики форм производства, собствен¬ ности и эксплуатации. При всем том, однако, мы не берем на себя ответ¬ ственность дать иное, либо новое определение, тем более, что в данной статье мы рассматривали только один из вопросов социально-экономи¬ ческих отношений в Китае в начале I тысячелетия до н. э. — аграрные отношения, а не всю их совокупность. Следует надеяться что в даль¬ нейшем будет выдвинута и обоснована более точная и всеобъемляющая формула.
ДОКЛАДЫ И СООБЩЕНИЯ лііиыцЬиццРиімциіцццѵіцц^^ ТАКТИКА АФРИКАНСКИХ ПЛЕМЕН В БОРЬБЕ ПРОТИВ РИМЛЯН ВО ВРЕМЕНА ТИБЕРИЯ История ссвсроафрпканских племен в I в. н. э. была наполнена борьбой против римского владычества. Особенно в Нумидии и в мавретанских областях римские им¬ ператоры должны были часто подавлять восстания туземных племен, в разное время и с различной силой вспыхивавшие на отдельных территориях, или проводить особые мероприятия, чтобы воспрепятствовать возникновению таких восстаний. В правление Тиберия в Африке вспыхнуло серьезное антиримское восстание, в котором приняли участие некоторые влиятельные африканские племена, как, наприт мер, мавры, гетулы, мусуламийцы и другие; возглавил восстание нумидиец Такфа^ ринат. Об этом событии в нашем распоряжении, к сожалению, очень мало источников, единственное связное описание событий — это сообщения, оставленные нам Таци¬ том L Однако у Тацита отсутствует ряд важных данных (например, географиче¬ ское определение некоторых из описываемых событий), что будет ясно из дальней·« шею. В современной исторической литературе событиям в Африке в правление Тиберия отводилось сравнительно мало места, несмотря на то, что руководимое Такфаринатом восстание было важным эпизодом в истории африканских областей. Изложение этих, событий в работе А. Cl. Paliu de Lesserta, Fastes des provinces africaines sous la domi¬ nation Romaine, I, P., 1896, erp. 100 — 111, является в основном фактографическим перечнем приведенных Тацитом данных и для общей оценки восстания ТакфаринатаІ ничего нового не дает. То же самое относится и к посвященным Такфаринату строкам В работах Дессау1 2,Марша3,Чиачери4,Чарльзворта (САІІ,Х,стр.643—644).Наиболее полно это восстание рассмотрено в работе Канья^5, который придерживается точки зрения Тацита и так же, как и последний, все движение рассматривает как восстание разбой- 1 О восстании Такфарината Тацит рассказывает в нескольких местах своих «Анналов* (II, 52; III, 20—21; 73—74; IV, 23—24;ср. IV, 13, 2—3). Cp. R. М. II а у- w о о d, Roman Africa (T. Frank, An Economie Survcy of Ancien! Rome, Baltimore, 1938, стр. 34—35). 2 H. Dessau, Geschichte der römischen Kaiserzeit, II, 1, В., 1926, стр. 43—44; IT, 2, В., 1930, стр. 470. 3 F. В. Marsh, The Reign of Tiberius, Oxford 1931, стр. 112,148—150. f , 4 E. G i a c e r i, Tibcrio — successore di Augusto, Milano — Genova — Roma —1 Napoli, 1934, стр. 177—178. J 5 R. G a g n a t, L’armée romaine d’Afrique et l’occupation militaire,de TAiri- que sous les empereurs, P., 1913, стр. 9—25. f 9*
132 ДОКЛАДЫ И СООБЩЕНИЯ ников, Такфарината считает авантюристом 1 и все события оценивает с чисто римских позиций. В принципе, теми же недостатками страдает упоминание о борьбе Такфари¬ ната в работе Кромайера и Вейта 1 2. В последнее время этим вопросом занимался советский историк А. Г. Бокщанин 3, указавший на два серьезных обстоятельства в восстании Такфарината, которые ранее обходились. Прежде всего автор обратил внимание на тот факт, что повстанцы боро¬ лись против римлян за свои нрава, за территорию, с которой их вытесняли, так что основа восстания была социально-экономическая (стр. 90), а затем — на предатель¬ скую роль туземного царя Птолемея, способствовавшего победе римлян. Однако из¬ ложение вопроса о восстании Такфарината в работе Бокщанина нуждается в болез глубокой разработке некоторых частностей и его нельзя в силу этого рассматривать как исчерпывающее освещение данной темы. В существующей литературе обходилось также и то обстоятельство,что серьезную роль в успехах повстанцев в их борьбе с римлянами сыграла, помимо всего прочего, и тактика, применяемая восставшими племенами против врагов. Именно поэтому в даті- ной статье я и хочу обратить внимание на эти вопросы, поскольку для их разрешения можно найти материал в описании Тацита 4. Справедливо предположить, что римляне свое завоевание чужеродных племен, особенно когда очи восставали против римского владычества, рассматривали также, как еще раньше определил Аристотель (Polit., I, 1256 В) «Так как военное дело явля¬ ется как бы искусством благоприобретенным — охота — это, конечно, разновидность его — его нужно использовать против диких зверей и тех людей, которые не хотят быть подданными, но родились быть таковыми; такая война,естественно,справедлива». Известно, что наступление римлян против иноземных племен было иногда очень решительным. Поэтому африканские племена в борьбе с лучше организованным и вооруженным римским войском вынуждены были пользоваться такими приемами, ко¬ торые позволили бы им противостоять преимуществам римской стороны. Вегеций ярко охарактеризовал опыт римлян в борьбе против африканских туземцев: Afrorum dolis atque divitiis semper impares fuimus (Mil., I, 1). Это положение подтвер¬ ждают и события, которые сопровождали нумидийское восстание под руководством Такфарината. Восстание вспыхнуло в 17 г. н. э. Его вождь Такфаринат, по сообщению Тацита (Ann., II, 52, 1), служил во вспомогательном отряде римского войска, затем бежал и начал собирать вокруг себя для борьбы против Рима вначале бунтовщиков-одино- чек 5. Позже на его сторону перешли целые племена: мусуламийцы, мавры во главе 1 G a g п a t, ук. соч., стр. 9; Th. Mommsen, Römische Geschichte, т. 5, В., 1909, стр. 633, также считал последователей Такфарината разбойниками (Räuberschaar); Dessau, ук. соч., II, 1, стр. 43, считает Такфарината главарем разбойников (Räu¬ berhauptmann). 2 J. Kromayer —G. V e i t h, Heerwesen und Kriegführung der Griechen und Römer, München, 1928, стр. 603. 3A. Г. Бокщанин, Социальный кризис Римской империи в I веке н. э., М., 1954, стр. 89—91. 4 Данная статья не претендует ни на связное изложение событий, ни на попытку разобрать антиримское восстание африканских племен во времена Тиберия. Этой темой я займусь позднее в связи с изучением движения сопротивления против римского господства в Африке в I в. н. э. 5 Первых сторонников Такфарината Тацит называет бродягами и разбойниками (vagos et latrociniis suetos — Ann., II, 52, 1). Толкование термина latro см. А. Д. Д митр ев, Движение latrones как одна из форм классовой борьбы в Римской империи, В ДИ, 1951, № 4, стр. 64. Немецкий исследователь R. Günther в своей неопубликованной еще работе «Das latrocinium als besondere Form des Widerstandes der unterdrückten Klassen und Barbaren in römischen Sklavenhalterstaat während des Prinzipats», благодаря любезности автора находившейся в моем распоряжении, указы-
ДОКЛАДЫ И СООБЩЕНИЯ 133 с Мазиппой и кинифяне. Прежде всего Такфаринат постарался установить порядок в рядах своих приверженцев, которые были разделены на пешие и конные отряды (per vexilla et turmas — Tac., Ann., II, 52, 1). Вся армия повстанцев была организо¬ вана так, что отборных солдат обучал сам Такфаринат по римскому обычаю в лагере, в то время как остальные во главе с Мазиппой нападали на неприятельские земли и пожарами и убийствами возбуждали страх у римлян и их сторонников (Tac., Ann., И; 52, 2). Уже в первый год восстания среди повстанцев выявились две различные тен¬ денции в выборе тактики для борьбы с Римом: тенденцию все большего овладения военным искусством римлян представлял в то время Такфаринат, вождь же мавров Мазиппа защищал другую тенденцию, которая вытекала из условий жизни примитив¬ ных африканских племен, ведших в большинстве своем еще кочевой образ жизни1. Римским проконсулом в Африке в то время был М. Фурий Камилл, под командо¬ ванием которого находился легион III Augusta. В пункте, точно нам неизвестном, произошло столкновение Камилла с Такфаринатом. Камилл поставил легион в сере-* дину, а на его фланги поместил легкие когорты и два конных отряда. Такфаринат был разбит; это нанесло восстанию серьезный урон, о чем можно судить из того, что движе¬ ние Такфарината снова дало себя знать только в 20 г. н. э. Результат этой битвы по¬ встанцев с римлянами свидетельствует о том, что в данной ситуации для восставших была более выгодна тактика, применяемая Мазиппой. Римляне имели технический пере¬ вес над своими противниками, ибо располагали лучшим и в большем количестве оружием, чем сторонники Такфарината. Для победы, одержанной римлянами, ре¬ шающим было то, что им удалось навязать повстанцам такой бой, который удовлетво¬ рял римское войско: столкнуться с противником в решительной битве и уничтожить его, собрать в кулак собственные силы и расстроить вражеские ряды. Такфаринат же за недостатком времени не сумел должным образом обучить свои отряды римскому искусству ведения боя. Кроме того, римляне явно превосходили повстанцев дисци¬ плинированностью и в своей борьбе с ними воспользовались помощью нумидийского вассального царя Юбы (Cagnat, ук. соч., стр. И). В 20 г. н. э. сторонники Такфарината недалеко от реки Пагиды * 1 2 разбили римскую когорту, во главе с Декрисм, который погиб в бою (Tac., Ann., Ill, 20, 1—2). В ука¬ занном месте Тацит замечает, что этому столкновению предшествовали стремительные нападения повстанцев на римские территории, во время которых они захватывали в плен целые деревни, а имущество увозили. Эти стремительные нападения давали нуми- дийцам возможность избегать преследований. В угрожаемых областях, особенно после поражения римской когорты, еще преобладало подавленное настроение. Тогдашний римский проконсул Л. Аироний для укрепления в рядах римлян расшатанной дисцип¬ лины казнил из остатков разгромленной когорты каждого десятого (Tac., Ann., Ill; 21, 1). Жесткие действия Апрония имели успех: сравнительно маленький отряд вете¬ ранов, не превышавший 500 человек, нанес поражение Такфаринату, осаждавшему город Фалу 3. События, имевшие место перед поражением римской когорты у реки вает, что словом latrocinium римляне еще в I в. до н. э. обозначали даже антиримские движения населения провинций (стр. 9 рукописи). 1 Недаром Орозий обозначает (VI,21,18) мусуламийцев и гстулов словами la¬ tius vagantes. Для ознакомления с суждениями Канья о борьбе африканских пле¬ мен против римлян можно привести его мнение, высказанное им в связи с цитиро¬ ванным отрывком из Орозия: упомянутые племена владели лишь одной тактикой — тактикой передвижения неорганизованными толпами, надвигавшимися со всех сто¬ рон, с которыми будто бы можно было вести войну только в виде охоты, как на диких зверей (Cagnat, ук. соч. стр. 7). 2 Некоторые считают, что Пагида протекала через город Ламбесис. Ссылки на литературу по этому вопросу см. Cagnat, ук. соч., стр. 12. Более точных сведений о месте сражения римлян с повстанцами в нашем распоряжении нет. 3 О местоположении этого городі см. Cagnat, ук. соч., стр. 13—14.
134 ДОКЛАДЫ И СООБЩЕНИЯ Пагиды, свидетельствуют о том, что Такфаринат во время своих теперешних наступ¬ лений начал применять тактику, избранную ранее Мазиппой. И после поражения у Фалы Такфаринат продолжал применять новую тактику боя: вступал в незначитель¬ ные сражения, отступал, неожиданно возвращался и нападал на римлян, для которых такая война была непривычной и доставляла много трудностей. Таким образом, Такфа¬ ринат овладел прибрежными областями (Tac., Ann., Ill, 21, 4), где основал свой лагерь и оттуда совершал набеги на окрестности. Страх перед народными восстаниями заставил римлян увеличить свою армию в Африке. С 20 г. в Африке наряду с III легионом находился еще и IX испанский легион, переведенный сюда из Паннонии после победы Такфарината у реки Пагиды Ч Для борьбы с Такфаринатом был направлен сын Л. Апрония, Апроний Цезиан, кото¬ рому удалось оттеснить нумидийцев в пустыню. Этим успехом Цезиан был обязан не только силе своего войска, но и тому, что до известной степени он поступился при¬ нятой у римлян тактикой и применил тактику нумидийских племен. Для участия в битве он выбрал самых быстрых легионеров, вспомогательные отряды и конницу — в совокупности все очень подвижное. Эта подвижность римских отрядов в соединении с техническим и организационным преимуществами способствовала тому, что Такфа¬ ринат и его войско в этой битве были разбиты 1 2. Борьба африканских племен под руководством Такфарината вызвала серьезное бес¬ покойство как в Риме, так и в еще большей степени в Африке. В Риме сенат должен был решить, кто же станет африканским проконсулом на 22 г. (Tac., Ann., Ill, 32 слл.). Только после длительных переговоров им был назначен Юний Блез, дядя Сеяна. Между тем на сторону повстанцев перешло большое число африканских туземцев, желавших принять участие в борьбе против Рима (Tac., Ann., Ill, 73, 1). Силы Такфарината настолько возросли, что он решил отправить послов к самому императору Тиберию с требованием выделить восставшим места для поселения, сто требование решительно и гневно было отвергнуто Тиберием, и борьба продолжалась. Римляне пытались ликвидировать восстание «дипломатическим» путем, так как оказалось, что борьба с Такфаринатом для них весьма обременительна. Тиберий по¬ ручил Блезу постараться склонить на свою сторону колеблющиеся элементы из рядов повстанцев, пообещав безнаказанность каждому, кто сложит оружие и перейдет на сторону римлян (Tac., Ann., Ill, 73, 3). Такфаринат же при всех условиях должен был быть схвачен. В указанном месте Тацит свидетельствует, что в некоторой степени попытка римлян нашла отклик среди повстанцев. Однако нам кажется, что Тацит несколько преувеличил число перебежчиков, обозначив их словом plerique. Такфаринат продолжал нападения на римлян и наносил им ущерб, что было би невозможно, если бы его силы действительно были серьезно ослаблены изменой большого числа сторонни¬ ков. Имеются упоминания о его действиях в то время в окрестностях городов Лептис, где на его сторону перешли племя гарамантов и Цирта (Tac., Ann., Ill, 74, 1). Римлянам не удалось подавить восстание, расколов ряды повстанцев изнутри. Напротив, Такфаринат одерживал дальнейшие победы, что являлось результатом совершенствования тактики. Свое войско он разделил на несколько групп, которые нападали в различных местах, устраивали засады и не давали неприятелю покоя (Tac., там же). Так как римская тактика, применяемая против Такфарината, на данном этапе оказалась безуспешной, римляне были вынуждены склониться к тому, чтобы в борьбе с нумидийскими повстанцами применить их тактику 3. 1 Т а с., Аші., III, 9, 1; IV, 5; 2; ср. САН, X, стр. 347, прим. 2. 2 Более точно место стычки неизвестно. Интересный документ, относящийся к поражению Такфарината, см. CIL, X, 7257 (Th. М о m ш s е п, Dedicatio facta ob yictoriam de Tacfarinate, «Ephemeris epigraphica», 2, 1875, стр. 264—269). 3 F. L а m m e г t, Die römische Taktik zu Beginn der Kaiserzeit und die Geschichts¬ schreibung, «Philologus», Supplementband XXII, Hft. 2 (1931), стр. 1 слл., указывает, что в борьбе с легко вооруженным и, следовательно, более подвижным противником
ДОКЛАДЫ И СООБЩЕНИЯ 135 Наступление Блеза описывает Тацит (Ann., Ill, 74, 2—3). Римский полководец разделил свое войско на три части, первую из которых направил в окрестности города Лептис и на земли, занятые гарамантами. Во главе этих отрядов стоял легатIX легиона Корнелий Сципион 1. Другую часть Блез-сын повел к Цирте. Командование центром Блез сохранил за собой и с отборными солдатами в удобных местах ставил форты и укрепления, которые должны были на угрожаемой территории образовать цепь опор¬ ных пунктов для римских, а также и для вспомогательных отрядов * 1 2. Отправной пункт этих частей римского войска, выступивших против Такфарината, из рассказа Тацита неясен. Своим наступлением Блез достиг двоякой цели: основанием укреплений ему удалось, с одной стороны, создать крепкие опорные пункты против набегов повстан¬ цев, а с другой — так расположить римские и вспомогательные отряды, что во время своих пабегов повстанцы почти всюду наталкивались на римскую оборону и часто римляне оказывались у них в тылу. «Таким способом,— говорит Тацит,— многие были перебиты или забраны в плен» (Ann., Ill, 74, 2). Развивая и совершенствуя свою тактику, Блез разделил вышеупомянутые три группы своего войска на еще меньшие отряды во главе с опытными центурионами. Это значительно повысило подвижность войска. На угрожаемых территориях были рас¬ квартированы мелкие отряды, состоящие из людей, знакомых с условиями пустыни. Римские солдаты находились в боевой готовности и в то время, когда при других условиях их отводили на зимние квартиры. Наконец, Блез достиг известного успеха, который заключался в том, что ему удалось взять в плен брата Такфарипата. Пленение брата Такфарината римляне рассматривали как поражение всего движения, воз¬ главляемого Такфаринатом. Блез снялся со своим войском с захваченной территории «поспешнее, чем того требовала польза союзников», по выражению Тацита (Ann., Ill, 74, 3). В действительности же восстание не было сломлено. Хотя в следующем, 23 г., сторонники Такфарината сохраняли относительное спокойствие, римляне были вынуждены ввести изменения в управление африканскими территориями. Перечисляя провинции, в которых были в 23 г. расположены римские легионы, Тацит (Ann., IV,5,2) отмечает, что мавров как дар римского народа получил Юба. Этим дипломатическим шагом римляне избавили себя от ответственности за поддержание порядка в Мавретании в то время, когда некоторые мавретанские племена переходили на сторону Такфари¬ ната, и одновременно вознаградили царя Юбу, бывшего в Нумидии их преданным вас¬ салом. Кроме того, этот шаг должен был создать впечатление, что мавретанские тер¬ ритории получили подлинную самостоятельность под управлением своего царя. В действительности же римляне сохранили контроль над этими землями именно при помощи своего ставленника Юбы. Последняя вспышка восстания Такфарината относится к 24 г. н. э. На стороне Такфарината снова были мавры, поднявшиеся не только против римлян, но и против своего марионеточного царя Птолемея, который вступил на трон после смерти своего отца Юбы II 3. Вместе с Такфаринатом против римлян боролись и гараманты, продол¬ жавшие применять тактику быстрых и неожиданных нападений на неприятеля в необыч¬ ных местах. К 24 г. н. э. относится и сообщение о том, что к Такфаринату из рим¬ ской провинции проконсульской Африки начали переходить бедные люди,по определе¬ нию Тацита (Ann., IV, 23, 2), «буйные головы». Причину такого явления Тацит усма¬ тривает в том, что после победы Блеза император Тиберий отозвал IX легион, чему римские легионы оказывались очень неповоротливыми. Изменение римской тактики, проявившееся в повышении роли кавалерии и в совершенствовании оружия, в некото¬ рых случаях имело место в I в. до н. э. (там же, стр. 44, 46). 1 Сравни CIL, V, 4329; Т а с., Ann., XI, 2, 4; XII, 53. 2 О способах защиты городов в Африке см. С a g n a t, ую соч., стр. XVII. 3 О годе смерти Юбы II см. RE, IX, 2 (1916), стб. 2386—2397 (Jacoby).
136* ДОКЛАДЫ PI СООБЩЕНИЯ не отважился воспрепятствовать ноеый африканский проконсул П. Корнелий Дола- белла. Думаю, однако, что причину перехода к Такфаринату бедного и из-за римского владычества неспокойного населения проконсульской Африки надо искать в другом. Восстание Такфарината с самого начала было явно окрашено социальными мотивами, и его участники, которых римляне считали разбойниками, боролись против Рима не только из желания грабить, но, по крайней мере в некоторых случаях, прежде всего за то, чтобы улучшить свое социальное положение. Тот факт, что Такфаринат послал в 22 г. к Тиберию послов с требованием выделить повстанцам места для поселения, свидетельствует не только о том, что Такфаринат сознавал свою силу, но и о том, что он был готов обеспечить своим сторонникам средства существования мирным догово¬ ром с римлянами *. Когда же стало ясно, что конфликт между Такфаринатом и Ри¬ мом не может кончиться обычными переговорами, а наоборот, будет приобретать все более острые формы, были сделаны предположения, что у Такфарината ищут защиту не согласв/ые с римским владычеством и бедные люди из проконсульской Африки. Одновременно с эіим появились симптомы, что племенные вожди мусуламийцев снова присоединятся к повстанцам. Проконсул П. Корнелий Долабелла жестко вмешался в эти дела, отрубил головы колеблющимся вождям и таким образом заиугал остальных мусуламийцев. В это время Такфаринат осадил селение, называемое Тацитом (Ann., IV, 24, 1) Тубуск 1 2. На основании опыта своего предшественника Долабелла понимал, что если повстанцев и можно разгромить, то этого можно достичь не римской тактикой, а только применяя тактику повстанцев. Свое войско и отряды туземного царя Птолемея Долабелла разделил на четыре группы, которыми командовали легаты или трибуны. Помимо этого, он образовал еще подвиж¬ ные отряды (praedatoriae manus), состоящие из отборных мавров. Однажды в густых лесах, недалеко от крепости Аузэа, Долабелле удалось на рассвете неожиданно напасть на повстанцев и во время сильного замешательства, наступившего в лагере, перебить большую часть их. В этом бою геройской смергьь пал и сам вождь восстания Такфаринат (Тас., Ann., IV, 25, 1—3). Поражение движения, возглавляемого Такфаринатом, способствовало укреплению римского владычества в Африке, хотя борьбу римлян с туземными африканскими пле¬ менами в принципе никогда нельзя было считать законченной. Борьба с Такфаринатом потребовала от римлян значительного напряжения сил. Если вначале у Такфарината можно наблюдать стремление организовать по крайней мере свои отборные отряды по римскому образцу, то в дальнейшем, напротив, римляне старались освоить тактику африканских племен. В общей хараі теристике ведения повстанцами борьбы нельзя согласиться с модернизаторской точкой зрения, высказанной в выше упомянутой работе Кромайера и Вейта (стр. 603), что Такфаринат со своими бандами вел парти¬ занскую войну в современном смысле слова. В своей борьбе против римлян по¬ встанцы использовали такой род борьбы, который более всего соответствовал их образу жизни и степени их общественного развития. Что же касается племен, которые в боль¬ шинстве своем вели кочевой образ жизни и которые искали места для поселений, то их обычная тактика заключалась в неожиданных нападениях небольшими отрядами. Такая тактика свидетельствует о том, что повстанцы в большой мере использовали 1 Cagnat, ук. соч., стр. 18, считает, что Такфаринат и его сторонники были склонны поселиться на римской территории «навсегда, в тени римского оружия». Однако, насколько можно судить по сообщению Тацита, тон, которым послы Такфа¬ рината разговаривали с Тиберием, не свидетельствует о том, что повстанцы хотели признать какую бы то ни было тесную зависимость от Рима. 2 Доводы о том, какой из африканских городов может быть отождествлен с этим местом, см. у Cagnat, ук. соч., стр. 22—23, и в работе R. Syme, Tacfarinas, the Musulamii and Thubursicu, «Studies in Roman Economic and Social History in Honor of A. Ch. Johnson», Princeton, 1951, стр. 113—120).
ДОКЛАДЫ И СООБЩЕНИЯ 137 конницу, которая очень легко могла избавиться от преследования пеших войск1 . Нумидийцы, равно как и другие североафриканские племена, действительно были из¬ вестны как выдающиеся наездники (Strabo, XVII, 3, 7). Быстрота их действий в ряде случаев делала невозможным для римлян применение боевой техники, которая, бес¬ спорно, была более совершенной, чем та, которой располагали повстанцы.Оружие нумидийцев было весьма примитивным. Повстанцы использовали обычные средства борьбы, согласно указанному месту из Страбона, известные африканским племенам: копья и мечи, иногда луки и стрелы, а также щиты из слоновой кожи1 2. Такфарийат, легко пополняя ряды своего войска представителями разных африканских племен,, быстро ликвидировал последствия некоторых неуспешных сражений с римлянами. Част^ршые неудачи Такфарината не означали конец восстания, а отступление его в пу¬ стыню не было паническим бегством повстанцев после проигранной битвы. Напротив, в этих недоступных местах Такфаринат собирал свои отряды и с новой силой неожи¬ данно нападал на римлян. Римляне долго не могли понять тактику повстанцев и каждую выигранную битву рассматривали как окончательное поражение восстания. Поэтому Тацит, говоря о 24 годе, был вынужден отметить, что хотя в Риме были уже три статуи, увенчанные лаврами, Такфаринат все еще грабил в Африке (Ann., IV, 23, 1). Ход восстания свидетельствует о том, что Такфаринату удалось благополучно разрешить также проблему снабжения своего войска. Как можно предположить согласно сообщению Тацита (Ann., IV, 13, 2—3), Такфаринат был вынужден выис¬ кивать или, по крайней мере, пополнять свои запасы продовольствия из внешних источников. Несмотря на то, что в Африке римляне воевали с противником, стоявшим на более низкой ступени общественного развития, для достижения победы они должны были перенять тактику своего противника и осуществить, кроме того, ряд чрезвычайных мероприятий. В 20 г. они были вынуждены прибегнуть к казни каждого десятого из одной когорты, направить в Африку дополнительный легион; они стара¬ лись изнутри расшатать солидарность повстанцев, пообещав безнаказанность всем, кто покинет Такфарината и сдастся, и быстро строили укрепления в угрожаемых областях. Необыкновенно ценной для римлян была помощь нумидийской и мавретанской аристократии, представленной в то время в Африке царем Юбой II и его сыном Птоле¬ меем, которая из страха за свое положение ориентировалась на сотрудничество с рим¬ лянами3. Свой вклад в поражение повстанцев, руководимых Такфаринатом, внесли и местные вспомогательные отряды, главным образом мавретанские 4. Повстанцы же, нзгротив, показали, что не могут прочно объединить все свои силы для борьбы против римлян, так как некоторые племена, поддерживавшие Такфарината, когда восстание было на подъеме, сразу же уходили при частичных неудачах. При такой ситуации, когда римлянам удалось изолировать повстанцев и в борьбе против них применить не только их тактику, но и использовать людей из тех же или из родственных повстан¬ цам племен, у восстания не могло быть надежды на победу или на серьезный успех. Лозунг divide et impera и при поражении восстания Такфарината отметил свой временный триумф. Ян Буриан (Чехословакияу Перевод К. Козыриной 1 См. RE, XVII, 2 (1937), стб. 1350—1351 (Windberg). 2 Ср. толкование St. G s е 1 1, Histoire ancienne de l’Afrique du Nord, VI, P.,. 1927, стр. 39 и сл. 3 Ср. А. Г. Б о к щ а н и н, ук. соч., стр. 91. 4 В римских военных вспомогательных отрядах были также гетулы и мусуламий- цы (С a g n a t, ук. соч., стр. 237, 245, 267).
138 ДОКЛАДЫ И СООБЩЕНИЯ ЗАМЕТКИ ПО НУМИЗМАТИКЕ АНТИЧНОГО ПРИЧЕРНОМОРЬЯ 1. Литые монеты с буквами 1ΣΤ Небольшие литые медные монеты, имеющие на одной стороне изображение колеса с четырьмя спицами и шариком в центре, а на другой буквы ΙΣΤ, были известны еще Т. Мионне, который отнес их к городу Гистиэе на острове Звбее1. Однако уже И. Бла- рамберг, высказавший предположение, что они должны принадлежать Нстрии, поме¬ стил эти монеты между ольвийскими 1 2. Η. Н. Мурзакевич и И. В. Беккер продолжали считать их истрийскими 3, но А. Заллет и П. О. Бурачков решительно высказались на их ольвийское происхождение. Поскольку к этому мнению присоединился А. В. Орешников, систематически помещавший их описание среди монет Ольвии4, и А. Л. Бертье-Делагард, который попытался отыскать им место среди других катего¬ рий ольвийского монетного литья 5, определение указанных монет как монет города Ольвии стало господствующим и еще в недавнее время было поддержано авторитетом А. Н. Зографа 6. Однако аргументация А. Заллета и П. О. Бурачкова в пользу принадлежности се¬ рии монет с буквами ΙΣΤ Ольвии является в сущности очень слабой. Заллет указывал на общность техники изготовления с литыми монетами Ольвии и добавил, что наличие большого количества таких монет в коллекции Беккера само по себе является достаточ¬ ной гарантией ольвийского их происхождения. В соответствии со своим толкованием букв АРІХО и ВТ па литых ольвийских дельфиноподобных знаках (которые Заллет •объяснял как названия предметов, на которые обменивались эти знаки, а именно άρριχος — корзина, наполненная рыбой, θύννος — одна рыба), этот ученый полагал, что и на литых монетах с колесом написано название товара, на который они обмени¬ вались, а именно ίστίον, т. е. парус 7. В противоположность этому Бурачков строил свое доказательство принадлежно¬ сти данных монет Ольвии именно на том, что буквы ΙΣΤ представляют «сокращение имени сановника», и притом именно того, чье имя «показано хотя и не вполне у Б. Кене на серебряной монете № НО»8. Хотя на последней драхме несомненно стоит 1 T. М і о n n е t, Description de médailles antiques etc., Supplement, т. IV, P., 1829, стр. 367, № 115. 2 Choix de médailles antiques d’Olbiopolis ou Olbia du Cabinet de Blaramberg, P., 1822, стр. 59, № 180-181, тбл. XVIII, 180-181. 3N. Murzakewicz, Descriptio Musei publici Odessani, ч. I, Odessae, 1841, £тр. 24, № 5; Verzeichniss alt-griechischer und römischer Münzen aus dem Nachlasse «P. Becker», B., 1881, стр. 17, №251- 252. 4 Каталог собрания древностей гр. А. С. Уварова, вып. VII, М., 1887, стр. 5, № 21—22; Описание древнегреческих монет, принадлежащих Московскому универ¬ ситету, М., 1891, стр. 17, Ns 138—143. 5 А. Л.Бертье-Делагард, Относительная стоимость монетных металлов на Боспоре и Борисфене, «Нумизматический сборник», т. I, 1911, стр. 76—77. 6 А. Н. 3 о г р а ф, Античные монеты, МИА, № 16, 1951, стр. 122- 123, тбл. XXX, 5—6.В качестве курьеза можно заметить, что в одном сравнительно новом ката¬ логе такая монета приписана ... сицилийскому королю Вильгельму (1111—1127 гг.); юр. О. Helbing, Nachf., Antike Münzen, Auktion 31 Jan. 1930, München, 1929, стр. 45, №744 (cp. тбл. 28, 744). 7 А. v. S а 1 1 e t, Die Marken von Olbia, «Zeitschrift für Numismatik», X, 1883, .стр. 147, cp. стр. 144—146. 8 П. О. Бурачков, Общий каталог монет, Одесса, 1884, стр. 42, № 23.
ДОКЛАДЫ И СООБЩЕНИЯ 139 совсем другое имя (Ітоог'тсоѵ)1, но все же количество греческих имен, начинающихся буквами ІІТ, значительно, так что само по себе чтение БурачкоЕа допустимо, хотя и не отвечает на вопрос, говорит ли оно в пользу именно ольвийского происхождения данных монет? Мне представляется, что догадки Заллета натянуты, а чтение букв ІІТ как имени ольвийского магистрата, в сущности, мало обосновано. К тому же в Ольвии для III в. до н. э. можно указать лишь Истикона сына Метродора, члена коллегии семи, а в римскую эпоху стратега Гистэя сына Садэя, отсюда можно заключить, что имена на ІІТ никогда, по-видимому, не принадлежали в городе к числу распространенных 1 2. Однако именно так истолковывали значение букв и Орешников, и Бертье, и Зограф 3, не останавливаясь перед столь необычно ранним появлением имени магистрата на монетах. Б. Пик, правда, не удовлетворился этим объяснением и попытался читать в надписи название географическою пункта, но уже не Истрии, а «Гавани ист- рийцев>'— Чатріаѵшѵ Хі^уѵ, которую называют Арриан и Аноним неподалеку от Одес¬ сы4. Однако в силу своей очевидной искусственности мнение Пика не получило под¬ держки 5. Единственным серьезным аргументом в пользу о ливийской принадлежности изу¬ чаемых монет можно было бы признать указания на их находки в Ольвии. Там они, действительно, встречаются, но отнюдь не в таком количестве, чтоб можно было гово¬ рить о «постоянных» частых находках «только в Ольвии», как утверждают Бертье- Делагард и Орешников 6. Не говоря уже о том, что подобная монетка была найдена в Тире 7, следует подчеркнуть, что ведущиеся в последние годы археологами Румын¬ ской Народной республики раскопки в Истрии доставили в распоряжение науки ма¬ териал, позволяющий окончательно решить вопрос о месте отливки этих монет в пользу Истрии. В самом деле, е 1949—1952 гг. на территории города Истрии было найдено всего 129 монет, оставляя в стороне клад ранневизантийского времени —- 105, в том числе 40 пстрийских и 35 литых монет с колесом и буквами ЦТ. Это составляет 27% всех монетных находок 8. Монеты этого типа находят и на периферии Истрии, например, в селении Синое9. Между тем в Ольвии в 1935—1936 гг. подобных монет было найдено 4 из общего количества 559 экземпляров (в том числе два «асса» и 33 «дельфина»), т. е. 0,7% 10. О том, что такое соотношение не является случайностью, свидетельствуют и материалы тех лет, когда раскопки доводились до материка: в 1902—1903 гг. встре¬ тилась вообще одна такая монета, хоть монет было найдено более сотни, в том числе 1 Б. В. Кене, Музей кн. В. В. Кочубея, т. I, СПб., 1857, стр. 64,№110; cp. II. И. Каришковський, 3 іеторіі монетноі, справи та грошового обігу в Ольві'і, «Археологія, т. XI, 1957, тбл., IV, 7.» 2 JOSPE, I2, 76 и 94. 3 А. В. Орешников, Этюды по нумизматике Черноморского побережья, ИРАИМК, I, 1921, стр. 225; Бертье-Делагард, НС, I, гтр. 76; Зограф, стр. 124. По Орсшникову и Зографу монеты датируются V и даже VI в. до. н. э. 4 В. Pick, Die antiken Münzen Nord-Griechenlands, т. I, 1, B., 1898, стр. ^80— 182, тбл. VIII, 7. А гл, РРЕ, 31; [А г г.,], РРЕ, 61. 5 А. В. Орешников, Экскурсы в область древней нумизматики Черномор¬ ского побережья, «Нумизматический сборник», III, 1915, стр. 25—26; ср. Зограф, стр. 123. 3 Бертье-Делагард, НС, I, стр. 76; Орешников, НС, III, стр. 48. 7 Л. Д. Дмитров, Основні підсумкп Ізмаі’льскоі археологічно’і експедиціі 1949—^950 рр., «Археологічні памятники УРСР», V, 1955, стр. 117. 8 «Histria, Monografie archeologica», т. I, Bukure§ti, 1954, стр. 464—467. 9 E. Condurach i, §antierul Histria, SC1V, т. IV, 1953, № 3-4, стр. 143. 10 А. H. Зограф, Монеты из раскоиок Ольвии в 1935—1936 гг., «Ольвия», т. I, Киев, 1940, стр. 211—256.
140 ДОКЛАДЫ И СООБЩЕНИЯ 6 «ассов»1. Все это заставляет отнестись с полным вниманием к мнению румынских нумизматов и археологов, считающих эти монеты не ольвийскими, а истрийскими и относящих их к IV в. до н. э.1 2. В связи с этим позволительно пересмотреть и вопрос о том, какой номинал пред¬ ставляют эти монеты. Пик различал в их числе три разных номинала, имеющие соответ¬ ственно диаметр 15, 12и9мм, а вес 2,75, 1,5 и 1 г. Бертье признает это разделение и дает соответственно следующие веса: 2,70, 1,35 и 0,82 г, а сами монеты считает имею¬ щими достоинство в 4,2 и 1 лепту 3. Но, по-видимому, перед нами три последовательные стадии падения веса одного и того же номинала. Иначе затруднительно объяснить, каким образом на практике отличали эти чрезвычайно близкие монеты: по данным Пика в среднем разряде монет есть экземпляры, весящие 0,96 г, а в младшем — 1.03 и 0,88 г4. Просмотр довольно большой группы этих монет в собрании Одесского музея не позво¬ лил нам прийти к окончательному выводу, однако удалось установить, что на монетах самого высшего достоинства буквы ІБТ написаны всегда аккуратно, тогда как на моне¬ тах среднего и особенно младшего сорта очень часто вместо тау встречаются начер¬ тания І,Х, J .Это обстоятельство позволяет считать, что перед нами действительно деградирующий номинал. Отнесение серии литых монет к Истрии, встречающее поддержку в наличии че¬ канной монеты с колесом и буквами ILTPIH 5, представляется не лишенным значения фактом из истории денежного обращения в античном Причерноморье. Ольвийское мо¬ нетное литье теряет при таком сопоставлении часть своей исключительности, ибо и в соседней Истрии, как видим, изготовлялись литые медные монеты. Можно полагать, что их обращение было соответственно подготовлено более ранним обращением стре¬ ловидных литых монеток6 и дельфинообразпых слитков. С другой стороны, известна значительное сходство органов финансового управления обоих городов, причем эту близость нельзя возвести к заимствованию из общей метрополии — Милета 7. Учиты¬ вая, наконец, засвидетельствованные находки ольвийских монет на пижнем Дунае, йстрийских - - в Поднепровье 8, а тех и других совместно — на территории Камен¬ ского городища и древних святилищ на о. Левке и на Тендровской косе 9, можно прийти к выводу, что изучение монетного дела двух крупнейших центров северо- западного Понта позволяет предположить более тесные отношения между ними, чем это обычно считают. Быть может, не является случайным и необыкновенное сход¬ ство типов оборотных сторон драхм Истрии и некоторых серий ольвийской меди, что, впрочем, требует специального рассмотрения. 1Б. В. Фармаковский, Раскопки в Ольвии в 1902—1903 гг., ИАК, вып. 13, 1906, стр. 231—237. 2 «Histria», I, стр 465; С. Р г e d а, рецензия на книгу А. Н. Зограф, Античные монеты,SCIѴ,т.ІѴ, 1953, № 3-4, стр.806—807. Это хронологическое определение пред¬ ставляется нам вполне правильным; так, впрочем, считал и Бертье, тогда как Зограф относил их к VI—V вв. до н.э. 3 Бертье-Делагард, НС, I, стр. 74; В. Pick, ук. соч., стр. 181. 4 В. Pick, ук. соч., стр. 182, №№ 531—534. 5 В. Pick, ук. соч., стр. 182, №535; ср. Н. Н. М у р з а к е в и ч, Монеты, отысканные на о. Левки, ЗООИД, т. III, 1852, стр. 238, № 4. 6 В. М. Скуднова, Монеты-стрелки из Ольвии, «Сообщения Гос. Эрмитажа», IX, 1956, стр. 38—39. 7 Т. В. Блаватская, О финансовых коллегиях Ольвии и Истрии, КСИМК, вып. XXII, 1948, стр. 57—58. 8Ѵ. Parva n, Un aes grave olbien a Salsovia, «Dacia», II, 1925, стр. 420—421; несколько лет назад в окрестностях Херсона обнаружен небольшой клад истрийских драхм, разошедшийся, к сожалению, в значительной части по рукам. 9 Б. Н. Граков, Каменское городище, МИА, № 36, 1954, стр. 146; А. Н. 3 о- г р а ф, Находки монет в местах предполагаемых святилищ на Черноморье, СА, VII, 1941, стр. 153.
ДОКЛАДЫ И СООБЩЕНИЯ 141 2. О времени выпуска ольвийских монет с изображением речного божества Среди многочисленных монетных серий Ольвии медные монеты с изображением бородатого речного божества и скифского оружия занимают особое место. Известные уже более двухсот лет назад х, они почти в каждой крупной коллекции встречаются многими десятками и даже сотнями (например, в собрании Одесского Археологического музея их более четырехсот). Сто лет назад Кене приводил 26 разновидностей этих монет, отличающихся именами или монограммами; Бурачков знал уже 43. В на¬ стоящее время нам известно 87 сокращений 1 2. В изображении на этих монетах усматривали последовательно Сатира (Келер), Пана (Бларамберг, Уваров, Беккер), Посейдона (Бурачков), Гипаниса (Мурзакевич, Кене, Подшивалов), Борисфена (Гард¬ нер, Гирст, Зограф), или, наконец, просто безымянного речного бога, колеблясь при этом, однако, между Гипаписом и Борисфеном (Заллет, Миннз, Орешников), в даль¬ нейшем обозначаем эти монеты для краткости просто «борисфенами». Еще П. О. Бурачков отметил значительные колебания веса этих монет (от 12 до 5,5 г) и резкие различия в стиле имеющихся на них изображений (стр. 45). По этим признакам А. Н. Зограф распределяет их на 12 групп. Наиболее ранние монеты имеют вес свыше 10 и даже Иг, чеканены они аккуратно и на индивидуально отливавшихся кружках, причем имена магистратов даны чаще в виде отдельной буквы или моно¬ граммы. Монеты средних групп (вес около 9 г) и особенно монеты самого последне¬ го выпу