Ю.Н. Ципкин
ВНЕШНЯЯ ПОЛИТИКА ДАЛЬНЕВОСТОЧНОЙ РЕСПУБЛИКИ (1020-1922 гг.]
ИЗДАНИЕ2< ДОПОЛНЕННОЕ


ю.н. ципкин
ВНЕШНЯЯ ПОЛИТИКА ДАЛЬНЕВОСТОЧНОЙ РЕСПУБЛИКИ (1920 - 1922 гг.)
ИЗДАНИЕ 2-е, ДОПОЛНЕННОЕ
Хабаровск
2019


УДК 94 (571.6) «1917/1922»
ББК 63.3 (255)6
Ципкин, Ю.Н. Внешняя политика Дальневосточной республики (1920- 1922 гг.). Изд. 2-е, доп. / Ю.Н. Ципкин. - Хабаровск: Хабаровский краевой музей им. Н.И. Гродекова, 2019 - 174 с. + 12 с. иллюстрации.
Во втором дополненном издании монографии, посвящённом 100-летию образования ДВР, освещается история международной политики буферного государства. Оно было создано на российском Дальнем Востоке для ликвидации японской интервенции без войны Советской России со страной Восходящего солнца, для восстановления политического и экономического единства нашей страны и её геополитических позиций на Тихом океане. Дальневосточная республика существовала менее 3-х лет, но её внешняя политика стала действенным средством реализации этих задач. В монографии показана стратегия и тактика дипломатии РСФСР и ДВР, концессионная политика буферной республики, а также отношения Дальневосточной республики с Китаем.
В монографии использованы архивные материалы ТА. Орнацкой, которые составили часть Источниковой базы первого издания книги 2008 г.
Рецензенты:
кафедра «Теория и история государства и права» ДВГУПС д.и.н., профессор С.В. Бобышев;
к.и.н., И.В. Крюков
ISBN 978-5-94961-125-8
© Ю.Н. Ципкин


YU. N. TSIPKIN
FOREIGN POLICY OF THE FAR EASTERN REPUBLIC (1920 -1922)
EDITION 2, ADDED
Khabarovsk
2019


УДК 94(571.6) «1917/1922»
ББК 63.3 (255)6
bipkin, Yu.N. Foreign policy of the far Eastern Republic (1920-1922). Edition 2, added / Yu.N. Tsipkin. - Khabarovsk: Khabarovsk regional museum of local loreN. 1. Grodekov, 2019- 174 p. + 12 p. illustration
The second expanded edition of the monograph, dedicated to the 100th anniversary of the formation of the Far Eastern Republic (FER), covers the history of the international policy of the buffer state. It was created in the Russian Far East to eliminate the Japanese intervention without a war between Soviet Russia and the land of the Rising sun, to restore the political and economic unity of our country and its geopolitical positions in the Pacific region. The Far Eastern Republic existed for less than 3 years, but its foreign policy has become an effective means to implement these tasks. The monograph shows the strategy and tactics of diplomacy of the RSFSR and the FER, the concession policy of the buffer Republic, as well as the relations of the Far Eastern Republic with China.
The monograph uses archival materials TA. Ornatskaya, which formed part of the source base of the first edition of the book in 2008.
Reviewers:
Department «Theory and history of state and law» DVGUPS doctor of historical Sciences, Professor S.V. Bobysbev;
The candidate of historical sciences I.V. Krukov
ISBN 978-5-94961-125-8
© Yu. N. Tsipkin


К 100-летию Дальневосточной республики
ВВЕДЕНИЕ
Внешнеполитическая деятельность России, как и любого государства, направлена на обеспечение собственного суверенитета и национальной безопасности, формирование благоприятных условий для реализации внутреннего политического и экономического курса, установление взаимовыгодного экономического и культурного сотрудничества с другими странами. Сегодня наша страна играет важную роль на мировой политической арене. Она противодействует международному терроризму, экстремизму и другим опасностям, получившим широкое распространение в наше время. В «Концепции внешней политики Российской Федерации», говорится, что в современном мире, зарождаются новые вызовы и угрозы национальным интересам России. Усиливается тенденция к созданию однополярной структуры мира при экономическом и силовом доминировании США, военно-политическое соперничество региональных держав, наблюдается рост сепаратизма, этнонационального и религиозного экстремизма. Угрозы, связанные с указанными тенденциями, усугубляются ограниченностью ресурсного обеспечения внешней политики Российской Федерации, что затрудняет успешное отстаивание её внешнеэкономических интересов, сужает рамки её информационного и культурного влияния за рубежом. В связи с этим основные цели внешней политики современной России состоят в обеспечении надёжной безопасности страны, сохранении и укреплении её суверенитета и территориальной целостности, прочных и авторитетных позиций в мировом сообществе, которые необходимы для роста её политического, экономического, интеллектуального и духовного потенциала1.
В условиях новых вызовов и угроз национальным интересам нашей страны на международной арене опыт внешнеполитической деятельности Дальневосточной республики становится востребованным.
Буферная Дальневосточная республика была создана по решению Советского руководства для ликвидации японской интервенции без войны между РСФСР и Японией при возрастании опасности столкновения с Польшей на Западе и борьбы с белыми армиями Деникина и Врангеля на Юге России. В этих условиях интересен и важен опыт удержания территории страны через временный и искусственный сепаратизм в условиях явного дефицита сил в борьбе с многочисленными противниками Советской России. Перед ДВР стояли также задачи прорвать экономическую и политическую блокаду Советской России, восстановить единство страны и её геополитические позиции в Азиатско-Тихоокеанском регионе. В борьбе с интервенцией на дипломатию Советской России и Дальневосточной республики возлагались не менее важные задачи, чем на Красную армию РСФСР и Народно-революционную армию ДВР.
В связи с тем, что создание ДВР стало временной уступкой агрессивным державам, характерными чертами её политического и социально-экономического устройства явились многопартийность, парламентаризм, отказ от системы Советов. В ДВР была сохранена смешанная экономика с преобладанием частной собственности. Однако руководящую роль в ДВР играла дальневосточная организация РКП (б). Внешняя политика республики подчинялась ЦК РКП (б), Совнаркому и Народному комиссариату по иностранным делам (НКИД) РСФСР.
Советская концепция внешней политики строилась на определяющей роли экономических условий, надстроечном понимании политических явлений и классовом подходе к международным отношениям.
5


Теория международных отношений имеет ещё одно важное положение, о единстве внутренней и внешней политики, которая определялась экономи. ческими интересами господствующих классов и наличием центра полищ. ческой власти, разрабатывающего общегосударственный политический курс.
Вместе с тем, факт «производности» международной политики и между, народных отношений подразумевает определенную степень их относительной самостоятельности от первичных общественных отношений.
В конце 1980-х гг. тезис о первенстве внутренней политики над внешней многими исследователями был подвергнут критике. На дискуссионность этой формулировки указали в своих статьях Э. Поздняков и В. Ступишин2. Единая сущность внутренней и внешней политики, взаимосвязь и взаимопроникновение этих сфер общественной жизни рассматривалась в монографии А.А. Мурадяна3. С ним в определённой степени соглашался Н. Косолапов, который подчёркивал, что внутренняя и внешняя политика опираются на одну и ту же ресурсную базу. Поэтому возникновение кризисных явлений внутри страны немедленно отзывается ограничением её внешних потенций. На практике возможно подчинить внешнюю политику внутренней и наоборот. Однако это может привести к перенапряжению всей страны и краху правящего слоя и даже государства4.
Современная теория международных отношений, разрабатываемая в нашей стране, особенно после распада СССР, претерпела значительную трансформацию и базируется на множестве научных школ. Авторы современных исследований международных отношений и советской внешней политики концентрируют своё внимание на истории международных отношений и анализе внешней политики отдельных стран, в т.ч. Советского Союза. В центре их внимания находятся проблемы международной стабильности, войны и мира, создания мирового порядка. Для анализа истории международных отношений важно понять причины нарастания одних и затухания других тенденций, объективно развивавшихся в международной системе. Иначе говоря, задача состояла и состоит не столько в показе значимости внешней политики большевиков, а в выявлении того, насколько она соответствовала или, напротив, выбивалась из логики объективных процессов развития международной системы5.
Большое внимание в последние годы было уделено изучению ранее закрытым страницам советской внешней политики. Российские учёные стали уделять большое внимание изучению дуализма советской внешней политики, соотношению национальных и интернациональных задач, внутренней и внешней политики, геополитических концепций отечественных и зарубежных авторов6.
Что касается истории внешней политики Дальневосточной республики, то она привлекала и привлекает внимание многих ученых.
С начала 20-х до начала 30-х годов в советских исторических исследованиях сохранялся плюрализм мнений в рамках официально принятой истории РКП (б) - ВКП (б) и Советского государства. Особенностью историографии данного этапа являлось то, что историки тех лет одновременно являлись участниками Гражданской войны. К ним относятся В. Виленский- Сибиряков, А.А. Иоффе, П.М. Никифоров, М. Павлович (Вельтман), П.С. Парфенов, И.Н. Смирнов, А.А. Ширямов и др.7 В этом ряду необходимо выделить работы П. С. Парфенова. Несмотря на определённый субъективизм, его труды и сегодня остаются ценным историческим источником, поскольку опираются на уникальные исторические документы. Автор резко осуждал председателя правительства ДВР А.М. Краснощекова за его «пра-
6


вый оппортунизм», сомневался в целесообразности создания ДВР и пытался доказать, что Япония после 1920 г. уже не могла прибегнуть к прямой военной силе, но создание буфера, по его мнению, оттянуло установление Советской власти на Дальнем Востоке на два года. В данном случае П.С. Парфёнов судил о ДВР по итогам её международной политики - ликвидации японской интервенции и остатков Белого движения на российском Дальнем Востоке. Но именно этот результат и был итогом деятельности буферного государства и его дипломатии. Произошло смешение двух фаз времени: начальной фазы функционирования ДВР, которая была создана для ликвидации угроз Советской России на Дальнем Востоке и предусматривала наихудший вариант развития событий, с положительным результатом деятельности буферной республики.
В 1920-1930-е годы П.С. Парфенов сам подвергся критике за самостоятельность суждений, «беспринципность», «соглашательство с белогвардейцами». В данном случае речь шла о переговорах с командованием каппе- левских войск с целью их разоружения или перехода на сторону ДВР.
Начало 30-х годов - вторая половина 50-х гг. XX в. характеризовалось господством позиций, зафиксированных в «Истории Всесоюзной Коммунистической Партии (большевиков). Краткий курс». В работах этого времени проявлялись обезличивание истории и игнорирование сложных проблем интервенции и Гражданской войны. Уровень научной разработанности рассматриваемой проблемы во многом определялся идеологическим диктатом партийно-государственного аппарата СССР. Многие авторы, исследовавшие историю Гражданской войны на Дальнем Востоке, в т.ч. участники борьбы против интервентов и белогвардейцев, были обвинены в троцкизме, развале НРА ДВР, подпольных организаций и партизанских отрядов, стремлении оторвать край от России, шпионаже в пользу Японии и подверглись репрессиям. В 30-е - 40-е годы XX в. были репрессированы В.К. Блюхер, А.М. Краснощёков, И.Н. Смирнов, П.С. Парфёнов, М. Павлович (Вельт- ман), Я.З. Покус, И.П. Уборевич и др.
В то же время в 30-е годы происходило расширение исследований истории Гражданской войны и интервенции. Это объяснялось активизацией агрессивной политики Японии, особенно в Маньчжурии, и обострением международной обстановки в целом. В трудах М.И. Губельмана, З.Г. Карпенко, ГЕ. Рейхберга, А.П. Шурыгина и др. была показана широкая панорама событий Гражданской войны на Дальнем Востоке, но вопросы международной деятельности ДВР не стали предметом специального изучения и рассматривались лишь в контексте истории борьбы с интервентами и белогвардейцами8. Интересна оценка государственного устройства ДВР в монографии 3. Карпенко. Она считала, что республика была «образцом эсеровского народоправства». Этот взгляд базировался на идеализации советского образца государственного устройства с одной стороны, и на функционировании в ДВР законодательного органа - Учредительного (Народного) собрания, с другой. В реалии же все ключевые посты в ДВР контролировали большевики, что, конечно, не исключало деятельности эсеро-меньшевистской оппозиции.
Первой специальной публикацией о внешней политике ДВР явилась статья Ю. Осноса9. Это был начальный опыт анализа внешней политики ДВР.
Вышеуказанные работы отличает в основном объективная оценка политики Дальневосточной республики, но вместе с тем, для них были характерны узость Источниковой базы и идеологическая заданность. И.В. Сталин говорил о буржуазно-демократической по форме Дальневосточной рес-
7


публике, создание которой явилось тактическим ходом против империалис. тических устремлений Японии и других держав10. Правда, согласно сталии- ской концепции истории Гражданской войны, некоторые учёные пытались утверждать, что создание ДВР было связано с подготовкой «третьего похо- да Антанты» против Советской России”.
В 40-х - начале 50-х гг. XX в. стали выходить многотомные издания по истории внешней политики СССР12. В этих изданиях внешняя политика ДВР, хотя и кратко, была проанализирована через призму международных отношений первой половины XX в. Дайренской конференции посвятил свою статью Н.В. Мостовец. Он сделал выводы о причинах успеха внешней политики ДВР, однако для его исследования также характерны вышеуказанные недостатки13. Понятно, что труды отечественных историков этих лет несли отпечаток своего времени и не могли быть иными.
«Холодная война» и «горячие» региональные конфликты в виде войны в Корее вызвали к жизни работы советских ученых по истории интервенции США на российском Дальнем Востоке14.
После XX съезда КПСС во второй половине 50-х годов произошло обновление политической и общественной жизни страны, которое вызвало оживление исторической науки. Были рассекречены многие фонды архивов и библиотек, и в научный оборот введены новые источники. Истории были возвращены имена многих советских деятелей Гражданской войны, подвергшихся репрессиям в 30-е - 40-е годы XX в. Появились новые обобщающие издания по истории Гражданской войны15. Стали публиковаться и специальные работы по истории советской внешней политики16.
Значительным размахом в это время была отмечена исследовательская деятельность сибирских и дальневосточных ученых Н.А. Авдеевой, Л.И. Беликовой, Н.П. Егунова, Б.М. Шерешевского и др. В их трудах стали более подробно рассматриваться отдельные вопросы политики ДВР, в т.н. и внешней, однако последняя не стала еще объектом специального внимания историков17. В 50-е - начале 90-х годов XX в. среди советских учёных шла дискуссия о сущности общественно-политического строя ДВР. Не вдаваясь подробно в существо вопроса, хотелось бы отметить, что указанные выше авторы считали политический строй буфера замаскированной демократическим антуражем диктатурой пролетариата, другие - революционно- демократической диктатурой народа. Наиболее ярким представителем последней точки зрения является историк-правовед В.В. Сонин. Он считал, что ДВР находилась на пути формирования демократического правового государства18.
Определённый вклад в историографию вопроса внесли очерки по истории дальневосточных организаций КПСС19.
В конце 50-х - начале 80-х годов в результате резкого обострения идеологической борьбы на международной арене активизировалось изучение интервенции на российском Дальнем Востоке. Среди исследований этого времени следует выделить работы А.В. Березкина, С.С. Григорцевича, Е.И. Поповой, М.И. Светачева и др.20 В них разоблачались планы Вашингтона, раскрывалась картина международных интриг США, их стремление использовать Японию как орудие борьбы против Советской России и была показана борьба дипломатии РСФСР и ДВР против экспансии великих держав в Азиатско-Тихоокеанском регионе. Но как обоснованно показали эти авторы, политика США оставалась весьма противоречивой, поскольку 0°' шингтон не желал усиления Японии и закрепления её на российском Дальнем Востоке.
8


Значительное внимание отечественные ученые уделили отношениям РСФСР и ДВР с Китаем21. Особенность публикации М.А. Персица состоит в том, что в ней автор, кроме темы отношений ДВР с Китаем, одним из первых коснулся структуры министерства иностранных дел Дальневосточной республики.
Большой вклад в изучение международной обстановки и советской внешней политики на крайнем Северо-Востоке России внесли работы Б.И. Мухачева. Автор раскрыл многие ранее закрытые страницы внешнеполитической деятельности РСФСР и ДВР в указанном регионе, в частности, по вопросам концессии Вандерлипа, рыболовства и т.д.22 В 1999 г. Б.И. Мухачёв сделал попытку пересмотреть ранее устоявшиеся взгляды на деятельность председателя правительства ДВР А.М. Краснощекова. Автор показал крайне сложную и противоречивую личность А.М. Краснощекова, дал анализ его взглядов на строительство и функционирование буфера. Он ввёл в научный оборот много новых документов по истории ДВР, в т.ч. внешнеполитической деятельности республики. В то же время автор считал, что снятие Краснощекова с поста председателя правительства ДВР явилось результатом интриг в Дальбюро ЦК РКП (б), которые организовали левацки настроенные большевики23. Однако Б.М. Мухачёв признаёт, что у А.М. Краснощёкова были свои взгляды на концессионную политику (заключение договоров без согласования с Москвой), что вылилось в конфликт с Г.В. Чичериным, которого поддержал В.И. Ленин. Председатель ДВР выступил против передачи Камчатки в состав РСФСР, что также вызвало недовольство Центра и др.
Важным вкладом в историографию проблемы стали труды А.С. Степанова и Б.М. Шерешевского. Авторы ввели в научный оборот значительное количество новых документов, показали деятельность делегаций ДВР на Дайренской и других конференциях, развитие внешней торговли буферной республики, осветили разногласия между членами Дальбюро ЦК РКП (б) и правительства ДВР, промахи и ошибки во внешней политике республики24.
В 1968 г. в издательстве «Наука» вышла коллективная монография «Героические годы борьбы и побед», в которой дипломатии ДВР впервые посвящен целый раздел. Это была первая обобщающая работа по истории Гражданской войны на Дальнем Востоке после XX съезда КПСС, и она опиралась на широкую для того времени источниковую базу. В книге не обойдены и «острые углы» внешней политики буфера, а Краснощеков охарактеризован как правый оппортунист и сепаратист25. В 50-е - 80-е годы XX в. традиционных оценок деятельности председателя правительства ДВР А.М. Краснощёкова «как скрытого оппозиционера» и «примиренца» и «сепаратиста» придерживались В.И. Василевский, Л.М. Папин, А.П. Шурыгин, Б.М. Шерешевский и др.26 Исключение составили небольшое количество авторов, в историко-публицистических публикациях которых председатель правительства ДВР показывался как дальновидный государственный деятель и блестящий дипломат27.
Негативное суждение о переговорах Сибирского ревкома с эсерами Политцентра об образования буферного государства в Сибири высказал автор одного из первых обобщающих исследований по социально-политической истории Гражданской войны в России Л.М. Спирин. Автор критиковал Б.З. Шумяцкого и председателя Сибревкома И.Н. Смирнова «за соглашательство с эсерами и меньшевиками»28. А между тем необходимость организации буфера вытекала из военно-политической обстановки в регионе, сложившейся к началу 1920 г. Понятно, что все вышеуказанные высказывания
9


о деятельности А.М. Краснощекова, И.Н. Смирнова, Б.З. Шумяцкого и др. диктовались оценками этих политиков, «как троцкистов», сохранившимися в 30-х - начале 50-х годов XX в.
Необходимо отметить кандидатскую диссертацию и статьи ЕС. Сарад. жан, в которых рассматривается деятельность дипломатии ДВР на Вашингтонской конференции, стремление заинтересовать бизнес США в концессиях на территории буферной республики и тем самым ослабить давление Японии на Дальневосточную республику29.
Целый ряд сборников статей в начале 80-х годов был посвящён роли Советского правительства в создании и функционировании ДВР30.
Немаловажное значение для обогащения историографии вопроса имеет монография А. Лопачёва о борьбе ДВР, РСФСР, а позже и СССР за возвращение захваченной Японией в 1920 г. северной части о-ва Сахалин31.
Со второй половины 1980-х годов начался новый период в отечественной историографии Гражданской войны и интервенции. Он характеризуется ослаблением марксистских идеологических установок и началом господства либерально-буржуазных концепций в российской исторической науке.
Этот период, кроме того, ознаменовался открытием многих ранее закрытых архивов, включением в научный оборот новых источников. Ученые стали использовать в качестве инструментария научного познания концепцию альтернативного развития общества. История ДВР в этот период остается в центре внимания исследователей.
В 1992 г. вышел небольшой по объёму сборник научных трудов, посвящённых деятельности ДВР32. В том же году во Владивостоке состоялась конференция, посвящённая истории Гражданской войны в регионе, на которой широко обсуждались вопросы изучения истории Дальневосточной республики. С главным докладом о советской историографии Гражданской войны на Дальнем Востоке выступили И.В. Наумов и Б.И. Мухачёв. Они призывали пересмотреть общий подход к Гражданской войне как героическому событию в истории нашего Отечества, выйти за пределы узкоклассовых оценок трагедии гражданского противостояния33. Вместе с тем, переход к иной методологии привёл к смене оценок Гражданской войны, выявил другую крайность - героизацию деятелей Белого дела. Обвиняя советских историков в политизации истории, авторы доклада встали на аналогичные позиции, но с другим знаком. Отличительной особенностью сборника и тезисов конференции было углубленное внимание авторов к Конституции ДВР, межпартийным отношениям в республике, интервенции и внешнеполитической деятельности буфера.
В этом же направлении пытается работать автор из Биробиджана А.А. Азаренков. Его статьи касаются функционирования институтов власти ДВР, в т.ч. представительных учреждений в республике, но эти работы отличает ярко выраженная политическая ангажированность и публицистический стиль. Автор активно использует слова и фразы-«маркёры» и, образно говоря, исповедует презумпцию виновности по отношению к политике большевиков в ДВР и считает фикцией наличие институтов демократии в республике, где скрытое нарушение Конституции практиковалось всё время существования буфера. А.А. Азаренков называет Дальневосточную республику марионеточным государством. Но при этом он игнорирует известные факты («тем хуже для фактов»!) и наличие экстремальных конкретнополитических условий Гражданской войны, главную цель создания ДВР и политику антибольшевистских режимов, занимая, по сути, позицию «двойной морали». Кроме того, он видит негатив в действиях руководства ДВР
10


там, где его вообще нельзя найти, обнаруживая элементарное незнание обычных правил подготовки к тем или иным политическим мероприятиям, в частности ликвидации буфера и слияния его с Советской Россией34.
В публикациях ряда авторов рассматривается история возникновения, функционирования и гибели эсеро-меньшевистских правительств Сибири и Дальнего Востока, а также организаций правосоциалистических партий регионов в период Гражданской войны и военной интервенции. Немаловажное место в их работах уделяется деятельности эсеров и меньшевиков в органах власти ДВР35.
Ряд монографий и статей посвящен деятельности спецслужб Советской России и Дальневосточной республики по обеспечению госбезопасности буферного государственного образования, а также информационной помощи в осуществлении внешней политики ДВР36.
Концессионному аспекту внешней политики Советской России и ДВР уделено внимание в исследованиях А.Т. Мандрика, Н.В. Марьясовой, С.С. Хромова37.
А.Ю. Сидоров осветил политику РСФСР на Дальнем Востоке в 1917- 1922 гг. Правда, он опустил ряд проблем и недооценил определённую самостоятельность политики Дальневосточной республики, хотя и показал некоторые разногласия между руководителями буферного образования и НКИД. Кроме того, для его работы характерны фактологические ошибки38.
Значительным явлением в научной жизни региона стала вышедшая в 2003 г. коллективная монография «Дальний Восток России в период революций 1917 года и гражданской войны. (История Дальнего Востока России. Т.3, кн.1)». Подготовленное Институтом истории, археологии и этнографии народов Дальнего Востока (ИИАЭ ДВО РАН) издание опирается на широкий круг архивных и опубликованных источников и является для своего времени обобщающим трудом по истории Гражданской войны и интервенции в Регионе39.
Следует в то же время отметить, что изменение методологических позиций привело не только к негативной оценке советской внешней политики, но и к апологии антибольшевистских режимов и военной интервенции. Показательной в этом отношении является конъюнктурная монография В. Сироткина, который обвинил Советское правительство в «подрывной деятельности» с помощью «золота Коминтерна» и с помощью некорректных приёмов пытался доказать, что авантюрист В. Вандерлип «обманул большевиков», которые ради концессионного договора хотели отдать американцам Камчатку. Однако данное обвинение легко рассыпается при внимательном чтении работ В.И. Ленина этого периода. Большевики прекрасно знали, с кем имели дело и делали всё, чтобы отдать Камчатку в концессию американцам для активизации противоречий между США и Японией, которая имела на полуострове сильные экономические позиции и грабила российские природные богатства. Главное состояло в том, чтобы ослабить натиск Японии на Советскую Россию и ДВР, и В. Сироткин прекрасно знал об этом40.
Бывший докторант и стипендиат, а позже - сотрудник Токийского университета В. Молодяков в вопросе о «николаевском инциденте» чуть ли не оправдывает карательную политику Токио на российском Дальнем Востоке, оскорбительно именует партизанскую армию Нижнего Амура «бандой анархиста Тряпицына», называет внешнюю политику РСФСР и ДВР двуличной и коварной. В своих монографиях он сравнивает политику Москвы на Дальнем Востоке с тактикой «троянского коня» и тактикой «салями». Большевики, мол, выдавали «марионеточный режим» ДВР за независимое демократическое государство и отрезали по кусочку от белого Дальнего
И


Востока, присоединяя его к ДВР41. Данное утверждение, мягко говоря, является довольно странным, если помнить, что главная цель ДВР состояла в ликвидации интервенции, а также остатков Белого движения, как креатуры японских интервентов, и объединении России без войны с Японией. В работах В. Молодякова явно прослеживается методология «двойного стандарта» по отношению к Советской России и Дальневосточной республике.
Отличительной чертой современной историографии проблемы является не просто плюрализм взглядов исследователей, но и острые дискуссии практически по всем вопросам истории Гражданской войны и интервенции. Так, в частности, перу Г.Г. Левкина принадлежат значимые и очень подробные исследования о боевых действиях Народно-революционной армии ДВР, её командирах и политработниках. Ценность его работ состоит в избавлении истории Гражданской войны на российском Дальнем Востоке от многих мифологических наслоений, лишении мнимой героизации многих командиров партизанских отрядов и военачальников НРА. Несомненной заслугой Г.Г. Левкина является создание монографий о современной топонимике Дальнего Востока и административно-территориальном устройстве ДВР, командирах и политработниках НРА и др.42
В то же время труды Г.Г. Левкина отличает резкая бескомпромиссность. Он, как и П.С. Парфёнов, считал ошибкой создание ДВР. Г.Г. Левкин видел в Я. Тряпицыне беззаветного борца за Советскую власть, павшего от руки замаскированных белогвардейцев. Он осуждал А.М. Краснощекова как «агента влияния» США и сепаратиста. Он, в частности отмечал, что Краснощеков и такие как он были псевдобольшевиками, пришельцами из Америки и Австралии, лишь прикрывавшимися мнимой преданностью большевизму, но решавшими задачи, которые шли много дальше, чем советизация и ликвидация интервенции. Краснощеков, якобы проводил в ДВР политику, ориентированную на США, откуда сам приехал в июле 1917 г. Он создавал ДВР как самостоятельное государство, не входящее в состав Советской России43. Однако, известно, что в вопросах строительства и политики ДВР А.М. Краснощеков руководствовался указаниями ЦК РКП (б), Совнаркома РСФСР и В.И. Ленина. Что касается деятельности А.М. Краснощекова на посту председателя правительства ДВР, то, скорее всего, он принял «игру в буфер» всерьёз и на этой почве сделал ряд ошибочных политических шагов. Не исключено, что многолетняя эмиграция в США и учёба в Чикагском университете наложили свой отпечаток на его работу. Не помешала же американская эмиграция Н.И. Бухарину занять крайне левую позицию во время обсуждения в ЦК вопроса о заключении мира с Германией в 1918 г. и в годы политики «военного коммунизма».
Истории внешней политики ДВР посвятили ряд работ авторы первого выпуска данной монографии44.
Различные аспекты международной политики ДВР нашли отражение в материалах научных конференций, посвящённых круглым датам истории Гражданской войны в регионе45. Важную роль в изучении проблемы играют ставшие традиционными Гродековские чтения, организованные Хабаровским краевым музеем им. Н.И. Гродекова (ХКМ). В них принимали участие многие российские историки. С 1996 по 2018 годы состоялось IX чтений. Последние чтения были посвящены 100-летию начала Гражданской войны в России44. Кроме этого, ХКМ регулярно издаёт «Записки Гродековского музея», в которых освещаются многие вопросы истории региона, развитие литературы и искусства и т.д. Музей издаёт специализированные сборники научных статей «Из истории Гражданской войны на Дальнем Востоке (1918-1922 гг.)». С 1999 по 2017 годы опубликованы семь выпусков сборника.
12


Значительное внимание ДВР уделяли иностранные ученые47. В 1923 г. в Лондоне вышла книга Х.К. Нортона «Дальневосточная республика Сибири» (на англ, языке), однако она является библиографической редкостью и труднодоступна для анализа. Для иностранных авторов характерно признание того, что создание и функционирование буферной республики явилось дальновидным шагом Советской России, который позволил усилить противоречия между США и Японией в Азиатско-Тихоокеанском регионе, спасти Дальний Восток от нового японского нашествия. Заслуживают внимания высказывания Э. Карра и других исследователей о концессионной политике РСФСР и ДВР, в частности, концессии Вандерлипа, которая представлялась им логически оправданной и жизненно важной для России. Речь шла даже не о разжигании противоречий между США и Японией, а об облегчении экономических трудностей и признании места Советской России в мировой экономике.
В то же время в этих трудах подчеркивается, что А.М. Краснощеков был «неудобной фигурой» для Москвы, когда пытался на деле реализовать суверенитет буферного государства. Джон Стефан отмечал, что Краснощеков не стал идеальным инструментом для осуществления советской стратегии, поскольку показал стремление к созданию постоянно существующего независимого демократического государства на Тихом океане48.
Вместе с тем, в монографиях Дж. Стефана и Э. Карра присутствуют многочисленные ошибки и субъективные оценки внешней политики ДВР. Книга Э. Карра изобилует фактическими неточностями и неверными оценками. Так, Земское правительство Приморья названо «белым». В.К. Блюхер, якобы, стал первым главкомом НРА ДВР. С включением Приморья в состав ДВР «буфер», по мнению Э. Карра, перестал быть «буфером» и т.д.49
Объективно осветил иностранную интервенцию на российском Дальнем Востоке ряд японских историков. Они показали поддержку японским командованием белых генералов и атаманов, хищнический характер японского хозяйничанья в России, политику шантажа в отношении ДВР50.
Исходя из современного состояния историографии истории ДВР, автор второго издания монографии ставил своей задачей продолжить исследование внешней политики Дальневосточной республики как проводника интересов Советской России в Азиатско-Тихоокеанском регионе в последний период Гражданской войны на Дальнем Востоке (1920-1922 гг.), показать несостоятельность многих искажений истории ДВР. Необходимо учитывать, что особенностью Гражданской войны в России этого периода является продолжение интервенции в единственном регионе страны - на Дальнем Востоке.
В период существования Дальневосточной республики перед РСФСР и буферным государственным образованием стояла сложная задача - умело сочетать дипломатические средства борьбы за освобождение Дальнего Востока от японских интервентов с военными по разгрому остатков белых армий. В этой деятельности не были исключены такие нюансы, как эпизодическое применение военных методов против японцев и переговоры с командованием белых войск с целью разложения противника. В то же время под давлением внутренней экономической и политической обстановки, политики Советской России и ДВР, а также соперника Японии в АТР - США страна Восходящего солнца была вынуждена применять против буферной республики и дипломатические средства борьбы на международных конференциях и в переговорах. При этом средством политического шантажа и прямого давления являлась консервация интервенции и ставка на бело-
13


гвардейские войска, вооружённые Японией. Это было нехарактерно для ле. риода 1918-1920 гг., когда Токио в своих действиях опирался только на гру. бую военную силу и делал ставку на прояпонски настроенных казачьих се- паратистов на Дальнем Востоке, выступающих против «единой и нед^^ мой России» Колчака.
Автор руководствовался стремлением проанализировать геополитичес. кие интересы держав в Азиатско-Тихоокеанском регионе, тактику ихделе. гаций на международных конференциях в системной взаимосвязи. Извест. но, что основными категориями геополитики являются контроль над про. странством, баланс сил, границы, государственные интересы и механизмы их реализации. Внешняя политика ДВР была направлена на претворение в жизнь государственных интересов России: политической независимостистра- ны, восстановление территориальной целостности, границ и единого политн- ческого и экономического пространства, обеспечение военной безопасное- ти государства. Для Японии было важно превратить российский Дальний Восток в свою полуколонию (протекторат). Последние же белогвардейские режимы, слабые сами по себе, опираясь на помощь Японии, стремились законсервировать политический и территориальный раскол России (а может быть реставрировать дофевральские 1917 г. порядки в масштабе всей страны), воспрепятствовать выходу Советской России на Тихий океан, загруз- нить её связи со странами АТР. При этом белая армия становилась инструментом японской политики.
Источниковая база монографии включает сборники документов, архивные материалы, прессу, мемуары.
Первые документальные публикации, отражающие захватническую деятельность интервентов на российском Дальнем Востоке появились ещё в 20-е годы XX в.51 Несмотря на то, что эти сборники имели разоблачительно-пропагандистский характер, они и сегодня являются ценным историческим источником. В 30 - 40-е годы XX в. продолжилась публикация документов по истории Гражданской войны и интервенции в регионе52. Огромное значение для исследования имеют сборники документов о борьбе за власть Советов в Приморье и на Северном Сахалине, вышедшие в 1955 и 1959 гг. Уникальным в этом отношении является указанный сборник документов о борьбе за власть Советов в Приморье. В нём полностью опубликована Конституция Дальневосточной республики53.
Рассекречивание многих архивных документов после 1991 г. позволило расширить историческую базу исследований отечественной истории и обеспечить приращение исторических знаний. Российскими архивистами бьДО подготовлены фундаментальные сборники документов, в которых были использованы материалы раскрытых архивных фондов54. В этих сборниках содержатся документы о военной интервенции на Дальнем Востоке, борьбе Дальневосточной республики против интервентов. Они включают ранее не публиковавшиеся материалы госдепартамента США, МИД Японии, НКИД РСФСР, МИД ДВР, Сибирского и Дальневосточного бюро ЦК РКП (б) Они также отражают позицию правосоциалистических партий и их дальневосточных организаций по вопросам международной деятельности Дальневосточной республики. Часть важных документов, относящихся к теме- была помещена в электронных СМИ. В сборниках, посвящённых советско- американским отношениям, отобраны наиболее значимые материалы,ка' сающиеся взаимоотношений между Советской Россией и ДВР с одной ^ роны, и США с другой. Они позволяют увидеть механизм принятия ре^ ний, их реализации и контроля руководителями Политбюро ЦК РКП СНК и НКИД55.
14


К важной группе источников относятся неопубликованные архивные материалы, они включают информацию о деятельности органов внешней политики РСФСР и ДВР. Второе издание монографии во многом базируется на архивных источниках первого издания. В то же время автор во втором издании дополнил материалы архивов документами, обнаруженными им в Российском государственном архиве социально-политической истории (РГАСПИ), архиве внешней политики Российской империи (АВПРИ) и Государственном архиве Хабаровского края (ГАХК).
Большой информативной ценностью являются воспоминания руководителей ДВР (в т.ч. тех, кто участвовал в работе международных конференций, переговорах с иностранными представителями), участников революционного движения, командиров и комиссаров Народно-революционной армии, партизан. Как известно, такого рода источники характеризуются значительным субъективизмом, однако следует отметить и то, что они подверглись редактированию за «неудобные» сюжеты, которые не вписывались в официальную историю КПСС и СССР56.
Частью Источниковой базы явились мемуары лидеров Белого движения, командующих интервенционистскими войсками, иностранных дипломатов и разведчиков о деятельности держав на российском Дальнем Востоке57.
Отмечая широкий диапазон взглядов на историю Гражданской войны и интервенции, внешней политики РСФСР и ДВР в этот период, хотелось бы высказать мнение, что результаты дальнейших исследований помогут составить правдивую и более полную картину деятельности руководства Советского государства по защите национальных интересов России в начале XX в.
Второе издание монографии о внешней политике Дальневосточной республики вызвано не только столетним юбилеем со дня создания уникального буферного образования в истории нашего государства, но и появлением новых материалов по истории Гражданской войны в России и на её Дальнем Востоке.
1 Дипломатический вестник. 2000. № 8. С. 3-14.
2 Поздняков Э.А. Внешняя и внутренняя политика. Парадоксы взаимосвязи // Международная жизнь. 1989. № 10: Ступишин В.П. От каких стереотипов мы отказываемся // Международная жизнь. 1989. № 10. С. 41-52.
1 Мурадян А.А. Самая благодарная наука (Об основных понятиях международно-политической теории). М.. 1990.
4 Косолапов Н. Внешняя политика и внешнеполитический процесс субъектов международных отношений // Мировая экономика и международные отношения. 1999. № 3. С. 71.
5 Косолапов Н. Теоретические исследования международных отношений // Международная экономика и международные отношения. 1998. №№ 1 -5; его же Анализ внешней политики: основные направления исследований //Там же. 1999. № 2; Цыганков П.А. Международные отношения. М.. 1996; Системная история международных отношений. В четырёх томах. Том первый М., 2000 и др.
6 Открывая новые страницы... Международные вопросы: события и люди. М., 1989; Советская внешняя политика 1917-1945 гг. Поиски новых подходов. М., 1992; Поздняков Э.А. Геополитика. М., 1995; Андрианова ТВ. Геополитические теории XX в. (социально-философское исследование). М., 1996: Сорокин К.Э. Геополитика современности и геостратегия России. М., 1996; Дугин А.Г. Основы геополитики. Геополитическое будущее России. Мыслить пространством. М., 2000; его же. Основы Евразийства. М., 2002; Уткин А.И. Запад и Россия: история цивилизаций. М., 2000; его же. Мировой порядок XXI века. М., 2001; Коновалова Н.В. Внешняя политика Советской России в период интервенции и Гражданской войны. Новосибирск, 2001; Киселёв С.Г. Основной инстинкт цивилизаций и геополитические вызовы России. М., 2002; Шишкин В.А. Становление внешней политики послереволюционной России (1917-1930 годы) и капиталистический мир: От революционного «западничества» к «национал-большевизму». СПб., 2002; Ду- синский И.И. Геополитика России. М., 2003; Замятин Д.Н. Власть пространства и пространство власти: Географические образы в политике и международных отношениях. М., 2004; Зубков А.И. Геополитика и проблемы национальной безопасности России. СПб., 2004; Геополитические фак-
15


торы во внешней политике России: вторая половина XVI - вторая половина XX века. М., 2007; Туровский Р.Ф. Русские геополитические традиции // Политические науки. Вестник МГУ. Сер. 12. 1996. № 5; Милютин Д.А. Критическое исследование значения военной географини военной статистики // Русский геополитический сборник. 1997. № 2; Нарочницкая Н.А. Историческая Россия и СССР в мировой политике XX в. // Новая и новейшая история. 1998. № I; Косолапов Н. Внешняя политика и внешнеполитический процесс субъектов международных отношений // Мировая экономика и международные отношения. 1999. № 3 и др.
7 Виленский-Сибиряков В. Япония. М., 1923; его же. Россия на Дальнем Востоке. М.. 1923; его же. Советская Россия у берегов Тихого океана. М., 1923; Иоффе А. Россия и Япония // Новый Восток. 1923. № 4; Павлович М. (Вельтман М.П.) Советская Россия и империалистическая Япония. М., 1923; Блюхер В.К. Статьи. 1919-1920//Война классов. М., 1924; Парфенов (Алтайский) П.С. Гражданская война в Сибири. 1918-1920. М., 1925; его же. Борьба за Дальний Восток. 1920-1922. Л., 1928 (М., 1931); Литвинов М.М. Внешняя политика СССР. Речи и заявления 1927-1935. М., 1935; Смирнов И.Н. От колчаковщины к советам (Переговоры с Политическим центром в январе 1920 года) // Сибирские огни. 1927. № 5; Ширямов А. Иркутское восстание и расстрел Колчака //Сибирские огни. 1924. № 4; Никифоров П.М. Борьба за Советы на Дальнем Востоке. М., 1932 и др.
8 Цыпкин С., Булыгин С., Шурыгин А. Октябрьская революция и гражданская война на Дальнем Востоке. Хроника событий 1917-1922 гг. М. - Хабаровск, 1933; Карпенко 3. Гражданская война в Дальневосточном крае (1918-1922 г.). Хабаровск, 1934; Рейхберг ГЕ. Японская интервенция на Дальнем Востоке 1918-1922 гг. Краткий очерк. М., 1935; Таежные походы. М., 1935; Губельман М. Как японских интервентов выгнали с Дальнего Востока. М., 1937; Шишкин С.Н. Борьба за освобождение Дальнего Востока (1918-1922). М.. 1941; Антохин П. Из истории борьбы за власть Советов в Приморье. Владивосток, 1942 и др.
9 См. Оснос Ю. Три международные конференции Дальневосточной республики // Историк- марксист. 1938. № 4.
10 Сталин И.В. Соч. Т. 5. С. 141-142.
11 Шурыгин А., Карпенко 3. Гражданская война в Дальневосточном крае // Борьба за советский Дальний Восток. 1918-1922 годы. Хабаровск, 1938 и др.
12 История дипломатии. Том третий. Дипломатия в период подготовки второй мировой войны (1919-1939 гг.). М. - Л., 1945; Международные отношения на Дальнем Востоке (1870- 1945). М., 1951 и др.
15 Мостовец Н.В. Дайренская конференция // Ученые записки АОН. Вып. II. Вопросы всеобщей истории. М., 1948.
14 Березкин А.В. США - активный организатор и участник военной интервенции против Советской России (1918-1920). М., 1952; Иванов С. Американская агрессия на Советском Дальнем Востоке. Владивосток, 1952; Кунина А.Е. Провал американских планов завоевания мирового господства в 1917-1920 гг. М., 1954 и др.
15 История гражданской войны в СССР. В 5-ти томах. ТТ. 3-5. М., 1957-1960: Кузьмин Г.В. Гражданская война и военная интервенция в СССР. М., 1958; Октябрь и гражданская война в СССР. Сб. статей. М., 1966; История Сибири. Т. 4. Л., 1968 и др.
16 История международных отношений и внешней политики СССР(1870-1957 гг.). М., 1957: История международных отношений и внешней политики СССР 1917-1939 гг. в 3-.\т. М., 1961: Чичерин Г.В. Статьи и речи по вопросам международной политики. М.. 1961; Труш М.И. Внешнеполитическая деятельность Ленина (1921-1923 гг.). М., 1963; его же. Советская внешняя политика и дипломатия в трудах В.И. Ленина. М., 1977; Чубарьян А.О. Брестский мир. М., 1964: Выготский С.Ю. У истоков советской дипломатии. М., 1965; Международные отношения на Дальнем Востоке. Кн. вторая. 1917-1945. М., 1973; История внешней политики СССР 1917- 1975 гг. Тома первый - второй. М., 1976 и др.
17 Авдеева Н.А. Дальневосточная народная республика (1920-1922 гг.). Хабаровск, 1957; Губельман М.И. Борьба за Советский Дальний Восток 1918-1922. М., 1958; Беликова Л.И. Коммунисты Приморья в борьбе за власть Советов на Дальнем Востоке (Приморская организация РКП (б) в 1917-1922 гг.). Хабаровск, 1967; Папин Л.М. Крах колчаковщины и образование Дальневосточной республики. М., 1967; Егунов Н.П. Очерки истории ДВР. Улан-Удэ, 1972; Крушанов А.И. В.И. Ленин и Дальний Восток (О ленинском плане образования буферного государства) // История, социология и филология Дальнего Востока. Труды ДВНЦ. Т. 8. Владивосток, 1971 и др.
18 Сонин В.В. Государство и право Дальневосточной республики (1920-1922 гг.). Владивосток, 1982; его же. Великий Октябрь и становление советской государственности на Дальнем Востоке (1917-1922). Владивосток, 1987; его же. Становление Дальневосточной республики, 1920-1922. Владивосток, 1990.
19 Из истории организаций КПСС на Дальнем Востоке (1905 - июнь 1941 года). Хабаровск, 1962; История Дальневосточных партийных организаций (1903-1922). Хабаровск, 1970; Очерки истории Приморской организации КПСС. Владивосток, 1971; История Дальневосточных партийных организаций (1900-1975). Вып. I (1900-1941). Владивосток, 1975; Очерки истории Читинской областной организации КПСС. Чита, 1975; Очерк истории Хабаровской краевоП
16


организации КПСС (1900-1978 годы). Хабаровск, 1979; Очерки истории Камчатской областной партийной организации (1917-1985). Петропавловск-Камчатский, 1986; Очерки истории дальневосточных организаций КПСС (1900-1937). Хабаровск, 1982 и др.
20 Григорцевич С.С. Американская и японская интервенции на Советском Дальнем Востоке и её разгром (1918-1922 гг.). М, 1957; Штейн Б.Е. Русский вопрос в 1920-1921 гг. М., 1958; Березкин А.В. Октябрьская революция и США. М., 1967; Попова Е.И. Политика США на Дальнем Востоке (1917-1922 гг.). М., 1967; Гвишиани Л. Советская Россия и США (1917-1920). М.. 1970; Гершов З.М. Вудро Вильсон. М., 1983; Светачев М.И. Империалистическая интервенция в Сибири и на Дальнем Востоке (1918-1922 гг.). Новосибирск, 1983; Мальков В.Л. США: от интервенции к признанию Советского Союза (1917-1933 гг.)//Новая и новейшая история. 1984. № 1 и др.
21 Капица М.С. Советско-китайские отношения. М., 1958; Персии М.А. Дальневосточная республика и Китай. Воль Дальневосточной республики в борьбе Советской власти за дружбу с Китаем в 1920-1922 гг. М., 1962; Светачев М.И. Ороли китайских милитаристов в антисоветской интервенции на Дальнем Востоке (1918-1922 гг.) // Новая и новейшая история. 1970. № 5; Светачев М.И., Щагин Э.М. Участие Китая в империалистической интервенции на советском Дальнем Востоке (1918-1922 гг.) // История СССР. 1978. № 6 и др.
22 Мухачев Б.И. Становление Советской власти и борьба с иностранной экспансией на Северо-Востоке СССР. Новосибирск, 1975; его же. Мероприятия Коммунистической партии и Советского правительства по борьбе с иностранной экспансией на Камчатке (1920-1921 гг.) // Вопросы истории Советского Дальнего Востока. Кн. первая. Владивосток, 1963; его же В.И. Ленин и Северо Восток в период образования и деятельности Дальневосточной республики//Ленин и Дальневосточная республика. Владивосток, 1985; его же. Геополитическая ситуация на Севере Дальнего Востока в период ДВР и борьба с иностранной экспансией // Азиатско-Тихоокеанский регион в глобальной политике, экономике и культуре XXI века. Материалы докл. междунар, науч, конф. Ч. 1. Хабаровск, 2002 и др.
23 Мухачев Б.И. Александр Краснощеков: Историко-биографический очерк. Владивосток, 1999; его же. Президент республики // Дальний Восток. 1990. № 4 и др.
24 Шерешевский Б.М. Разгром семёновщины (апрель - ноябрь 1920 г.). М., 1966; его же. В битвах за Дальний Восток (1920-1922 гг.). Новосибирск, 1974; его же. К вопросу об исторических предпосылках образования Дальневосточной республики // Сб. статей по истории Дальнего Востока. М., 1958; его же. Некоторые вопросы истории образования Дальневосточной республики // Вопросы истории Советского Дальнего Востока. Вып. III. Владивосток, 1965; его же. Создание Дальневосточной республики // Вопросы истории. 1966. № 3; его же. Создание Дальневосточной республики - образец ленинской тактики революционно-целесообразных компромиссов // Труды кафедры истории КПСС НГУ. Вып. 3. Новосибирск, 1969; его же. Ленин и Дальний Восток // Амур - река подвигов. Хабаровск, 1971; его же. Сиббюро ЦК РКП (б) и создание Дальневосточной республики // Вопросы истории КПСС. 1972. № И; его же. В.И. Ленин и политика Советского государства на Дальнем Востоке (1920-1922 гг.) // В.И. Ленин и социалистические преобразования в Сибири. М., 1974; Степанов А.С. Заслуга нашей дипломатии. Ленинская политика мира на Дальнем Востоке (1917-1922 гг.). М., 1991; его же. Дипломатический раунд в Дайрене // Вопросы истории. 1966. № 11; его же. Ленинская внешняя политика на Дальнем Востоке в 1920-1922 гг. // История СССР. 1979. № 5 и др.
25 Героические годы борьбы и побед. Дальний Восток в огне гражданской войны. М., 1968.
26 Папин Л.М. Крах колчаковщины и образование Дальневосточной республики. М., 1967; ШерешевскийБ.М.Разгромсемёновщины.(апрель-ноябрь 1920г.).Новосибирск, 1966; Василевский В.И. Из истории борьбы большевиков против меньшевиков и эсеров в Дальневосточной республике (1920-1922 гг.)//Труды ВЮЗИ. Т. II. М., 1963; Шурыгин А.П. В.И. Ленин и Дальбюро ЦК ИСП (б) // В.И. Ленин и Дальневосточная республика. Сб. науч, трудов. Владивосток, 1985 и др.
27 Геласимова А., Федорец П. Председатель правительства // Красный остров. Благовещенск, 1967; Залуцкий А.Т. Мираж и явь. Владивосток, 1988. Интересны в этом отношении воспоминания дочери А. М. Краснощёкова Луэллы, проживавшей в США, однако книгу о нём, как было обещано, она не успела написать (См. Краснощёкова Луэлла. Из воспоминаний об отце и семье //Дальний Восток. 1990. № 4).
2* Спирин Л.М. Классы и партии в гражданской войне в России (1917-1920 гг.). М., 1967.
29 Сараджан Г.С. Дальневосточная республика и Вашингтонская конференция: Авто-реф. канд. дисс. Л., 1974; её же. ДВР и США // Из истории Дальневосточной республики. Сб. науч, трудов. Владивосток, 1992 и др.
30 За Советский Дальний Восток. Сб. статей. Владивосток, 1981; В.И. Ленин и революционное движение на Дальнем Востоке (1900-1922 гг.). Сб. статей. Владивосток, 1982; В.И. Ленин и борьба за установление Советской власти на Дальнем Востоке (1917-1922 гг.). Сб. науч, трудов. Владивосток, 1984; В.И. Ленин и Дальневосточная республика. Сб. науч, трудов. Владивосток, 1985 и др.
31 Лопачев А. Освобождение Северного Сахалина: борьба советской дипломатии за освобождение Северного Сахалина (1920-1925 гг.). Южно-Сахалинск, 1989.
32 Из истории Дальневосточной республики. Сб. науч, трудов. Владивосток, 1992.
17


33 «Гражданская война на Дальнем Востоке России: итоги и уроки». Тез. докл. и сообщений. Владивосток, 1992.
34 Азаренков А. А. «Буферная четырёххвостка»: выборные кампании в представительные органы власти Дальневосточной республики. Комсомольск-на-Амуре, 2001; его же. «Демократический компромисс». Идея «буфера» на Дальнем Востоке в планах и тактике политических сил - участников гражданской войны в России (январь 1920 - январь 1921). Комсомольск-на-Амуре, 2001; его же. Политическая модель ДВР: механизм функциониро-вания институтов власти «буферного» государства (1920-1922 гг.). Комсомольск-на-Амуре, 2001; его же. Методы ликвидации Дальневосточной республики в 1922 году // Вопросы истории. 2006. № 8.
35 Гармиза В.В. Крушение эсеровских правительств. М., 1970; Гусев К.В. Партия эсеров: от мелкобуржуазного революционаризма к контрреволюции. М., 1975; Подболотов П.А. Крах эсеро-меньшевистской контрреволюции. Л., 1975; Банкротство мелкобуржуазных партий России 1917-1922 гг. Сб. науч, трудов. Ч. 1-2. М., 1977; Стишов М.И. История идейно-политического банкротства и организационного распада мелкобуржуазных партий в СССР (1917-1930-е годы). М., 1981; Кузьмин В. Л., Ципкин Ю.Н. Эсеры и меньшевики на Дальнем Востоке России в период гражданской войны 1917-1922 гг. Хабаровск, 2005; Кузьмин В.Л., Нечитайлов С.М. Социалисты-революционеры в период гражданской войны на Дальнем Востоке (1917-1922). Хабаровск. 2016; Василевский В.И. Из истории борьбы большевиков против меньшевиков и эсеров в Дальневосточной республике (1920-1922 гг.) // Труды ВЮЗИ. Т. II. М., 1963; Шурыгин А.П. Борьба РКП против непролетарских партий в Дальневосточной республике (1920-1922 гг.) // Непролетарские партии и организации национальных районов России в Октябрьской революции и гражданской войне. Материалы науч, конфер. М., 1980 и др.
36 Васильченко Э.А. Партийное руководство деятельностью чекистских органов по борьбе с контрреволюцией на Дальнем Востоке, 1920-1922. Владивосток, 1984; Показаньев А. На крутых поворотах. Благовещенск, 2007; Кирмель Н.С., Шинин О.В. Красные против белых. Спецслужбы в Гражданской войне 1917-1922. М., 2016; Чепик М.В. Деятельность государственной политической охраны по обеспечению безопасности Дальневосточной республики (1920-1922 гг.). М., 2017; Чепик М.В., Орнацкая ТА. Деятельность спецслужб Дальневосточной республики по информационному обеспечению внешнеполитической деятельности буферного государства в 1920-1922 гг. //Проблемы Дальнего Востока. 2009. № 1: Зданович А.А. Организация и деятельность органов военной контрразведки в Народно-революционной армии Дальневосточной республики (1920-1922 гг.) // Труды общества изучения истории отечественных спецслужб. Т. I. М., 2006; Ципкин Ю.Н. Белогвардейские спецслужбы против коммунистического подполья на Дальнем Востоке в 1921-1922 гг. // Материалы 57-й науч, конфер. преподавателей и аспирантов Дальневосточного гос. гуманитарного ун-та, сотрудников Гродековского музея. Том. I. Хабаровск, 2011; Чумаков Н.С. Становление органов государственной безопасности на российском Дальнем Востоке (1917-1923) // Хабаровские чекисты. История в документах и судьбах. Хабаровск, 2011; Левкин Г.Г. Государственная политическая охрана Дальне-Восточной республики // Из истории Гражданской войны на Дальнем Востоке (1918-1922 гг.). Сб. науч, статей. Вып. седьмой. Хабаровск, 2017 и др.
37 Мандрик А.Т. История рыбной промышленности российского Дальнего Востока (50-е годы XVII в. - 20-е годы XX в.). Владивосток, 1994; Марьясова Н.В. Иностранный капитал на Дальнем Востоке России в 20-30-е гг. (Концессии и концессионная политика Советского государства). Владивосток, 2000; Хромов С.С. Иностранные концессии в СССР Исторический очерк. Документы. Ч. 1, 2 М., 2006 и др.
38 Сидоров А.Ю. Внешняя политика Советской России на Дальнем Востоке (1917-1922 гг.). М., 1998.
39 Дальний Восток России в период революций 1917 года и гражданской войны (История Дальнего Востока России. Т.3, кн.1.). Владивосток, 2003.
40 Сироткин В. Зарубежное золото России. М., 2000.
41 Молодяков В. Россия и Япония: поверх барьеров. Неизвестные и забытые страницы российско-японских отношений. М., 2005; Кацуро Таро, Гото Симпэй и Россия. 1907 1929. Сб. док. Предисловие к разделу II. М., 2005; его же. Россия и Япония: рельсы гудят. Железнодорожный узел российско-японских отношений (1891-1945): историческое исследование. М., 2006.
42 Левкин Г. Волочаевка без легенд. Хабаровск, 1999; его же. Было, но быльем не поросло... Хабаровск, 2006; его же. Несколько слов о топонимике. Хабаровск, 2016; его же. Административно-территориальное устройство Дальне-Восточной республики (1920-1922 гг.). Хабаровск, 2018.
43 Левкин Г.Г. Было, но быльем не поросло... Хабаровск, 2006 С. 78, 116, 133-134.
44 Ципкин Ю.Н. Белое движение на Дальнем Востоке (1920-1922 гг.). Хабаровск, 1996; его же. Гражданская война на Дальнем Востоке России: формирование антибольшевистских режимов и их крушение (1917-1922 гг.). Хабаровск, 2012; его же. Из истории борьбы представ1ггельств ДВР против Белого движения на КВЖД (1920-1922) // Россия и Китай на дальневосточных рубежах. Материалы междунар, науч, конфер. Ч. 2. Благовещенск, 2001; его же. Борьба Советской России и Дальневосточной республики против иностранной экономической экспансии на Камчатке и Чукотке в 1920-1922 гг. // Из истории гражданской войны на Дальнем Востоке (1918-1922 гг.). Сб. науч, статей. Вып. пятый; Хабаровск, 2007; его же. Дальневосточная респуб-
18


лнка//Большая Российская энциклопедия. Т. 8. М., 2007. С. 261-263; Орнацкая Т.А. Становление аппарата Министерства иностранных дел Дальневосточной республики // Четвёртые Гродековс- кне чтения. Докл. и пленарные докл. регион, науч.-практ. конфер. Хабаровск, 2004; её же. Дальневосточная республика и основные задачи её внешней политики // Из истории Гражданской войны на Дальнем Востоке (1918-1922 гг.). Сб. науч, статей. Вып. четвёртый. Хабаровск, 2004; её же. Реализация геополитических концепций мировых держав в период подготовки и проведения иностранной интервенции на русском Дальнем Востоке // История освоения Россией Приамурья и современное социально-экономическое состояние стран АТЕ Материалы междунар. науч.-практ. конфер. Часть 2. Комсомольск-на-Амуре, 2007; Орнацкая Т.А., Ципкии Ю.Н. Дальневосточная республика на международных переговорах и конференциях (1920-1922 гг.) // Социальные и гуманитарные науки на Дальнем Востоке. 2006. № I (9); их же. Неформальные контакты во внешнеполитической деятельности Дальневосточной республики // Записки Гроде- ковского музея. Вып. 13. Хабаровск. 2006; их же. Концессионная политика Дальневосточной республики (1920-1922 гг.) // Россия и АТР (Владивосток). 2007. № I; их же. Отношения Дальневосточной республики с Китаем (1920-1922 гг.) // Россия и АТР. 2007. № 3; их же. Борьба Советской России и Дальневосточной республики за ликвидацию интервенции на Северном Сахалине в 1920-1925 гг. // Проблемы Дальнего Востока. (М.). 2008. № 2; их же. Внешняя политика Дальневосточной республики (1920-1922 гг.). Хабаровск, 2008 и др.
45 Материалы Международной научно-практической конференции, посвящённой 80-летию окончания гражданской войны и иностранной военной интервенции на Дальнем Востоке 23- 25 октября 2002 г. Благовещенск, 2002; Гражданская война и военная интервенция на российском Дальнем Востоке: уроки истории. Материалы Второй междунар, науч, конфер., посвящённой 90-летию окончания Гражданской войны и иностранной интервенции на российском Дальнем Востоке 25-27 октября 2012 г. Владивссток, 2012 и др.
46 Девятые Гродековские чтения. Материалы межрегиональной научно-практической конференции, посвящённой 100-летию начала Гражданской войны в России «Дальний Восток России на переломе эпох». ТТ. 1 - Ill. Хабаровск, 2018.
47 Smith Canfild F. Vladivostok under Red and White rule. Revolution and Counterrevolution in the Russian Far East 1920-1922. Seattle and London, 1975; Sow-Theng Leong Sino-Sovet diplomatic relations, 1917-1926. Honolulu, 1976; Stephan John J. The Russian Far East. A History. Stanford, California, 1994; Боффа Дж. История Советского Союза. Т. 1. М., 1990; Карр Э. История Советской Рэссии. Кн. 1: Т. 1, 2. М., 1990; Гражданская война в России: перекресток мнений. М., 1994 и др.
48 Stephan John J. The Russian Far East. A History. Stanford, 1994. P. 142.
49 Kapp Э. История Советской России. Большевистская революция 1917-1923. ТТ. 1-2. М.. 1990. С. 285, 286.
50 Фудзимото В. Дальневосточная республика и Япония // Дальний Восток России в контексте мировой истории: от прошлого к будущему. Материалы междунар, конфер. Владивосток, 1997; его же. Сборник научных статей. Владивосток, 2004; Судзуки А. Японо-российские и японосоветские отношения в области рыболовства в период до Второй мировой войны // Там же и др.
51 Действия Японии в Приамурском крае. Сб. официальных документов, относящихся к интервенции держав в пределах Приморья. Владивосток, 1921; Международная политика РСФСР в 1922 г. Отчет НКИД. М., 1923; Никифоров П.М. Исторические документы о действиях и замыслах международных хищников на Дальнем Востоке. М., 1923; Вашингтонская конференция по ограничению вооружений и Тихоокеанским и дальневосточным вопросам 1921-1922 гг. Полный перевод актов и документов. М., 1924; Дальиспарт. Сб. материалов по истории революционного движения на Дальнем Востоке. Чита - Владивосток, 1923-1925.
52 И на Тихом Океане свой закончили поход. М.-Хабаровск,1932; Японская интервенция 1918-1922 гг. в документах. М., 1934; 4-5 апреля 1920 г.: Сб. док. Хабаровск, 1937; Борьба за советский Дальний Восток 1918-1922 гг. Хабаровск, 1938; Борьба за Советы в Забайкалье. Сб. статей, материалов и док. Чита, 1947 и др.
55 Борьба за власть Советов в Приморье (1917-1922 гг.). Сб. док. Владивосток, 1955; Победа Советской власти на Северном Сахалине (1917-1925 гг.). Сб. док. и материалов. Южно-Сахалинск, 1959; Из истории Гражданской войны в СССР. Сб. док. и материалов. 1918-1922. В 3-х т. М.,1961 и др.
94 Дальневосточная республика: Становление. Борьба с интервенцией (февраль 1920 - ноябрь 1922 г.). Док. и материалы. Ч. 1 -11. Владивосток, 1993; Колчак и интервенция на Дальнем Востоке. Док. и материалы. Владивосток, 1995; Подготовка и начало интервенции на Дальнем Востоке России (октябрь 1917-октябрь 1918 г.). Док. и материалы. Владивосток, 1997;Дальне- восточная политика Советской России (1920-1922 гг.). Сб. док. Сибирского бюро ЦК РКП (б) и Сибирского революционного комитета. Новосибирск, 1996; Советско-американские отношения. Годы непризнания. 1918-1926. М., 2002; Меньшевики в большевистской России 1918-1924 гг. Меньшевики в 1918 году. М., 1999; Партия социалистов-революционеров: док. и материалы. В 3 т. М., 2000; Политическая история русской эмиграции. 1920-1940 гг. Док. и материалы. М., 1999; Русская военная эмиграция 20-х-40-х годов Док. и материалы. Т. 1-3. М., 1998-2002; Москва-Вашингтон: политика и дипломатия Кремля, 1921 -1941. Сб. док. в 3-х т. Т. 1. 1921-1928. М., 2009 и др.
19


55 Фукс М. Планы «сине-оранжевой войны» и первые шаги российско-американского военного сотрудничества на Дальнем Востоке, 1920-1923 // http: // zaimka.ru/soviet/fuchs 2.shtml) и др.
56 Петров Ф.Н. 65 лет в рядах ленинской партии. Воспоминания. М., 1952; Красногвардейцы и партизаны. Сб. воспоминаний участников гражданской войны в Забайкалье. Чита, 1957; Блюхер В.К. Статьи и речи. М., 1963; Никифоров П.М. Записки премьера ДВР. Победа ленинской политики в борьбе с интервенцией на Дальнем Востоке. (1917-1922 гг.). М.. 1963 (1974); Постышев П.П. Гражданская война на востоке Сибири (1917-1923). Воспоминания. М., 1957; Голиою® В.П. В огне борьбы. М., 1958; Красный остров. Воспоминания, очерки, документы о борьбе за власть Советов на Амуре (1918-1922 гг.). Хабаровск, 1967; Таёжные походы. Литературно- художественный сборник эпизодов из истории гражданской войны на Дальнем Востоке. Хабаровск, 1972; Гражданская война на Дальнем Востоке (1918-1922). Воспоминания ветеранов. М., 1973; Жуйков-Александровский П.Ф. Дипломатическое поручение // Вечно живой. М., 1965: Геласимова А.Н. Дальневосточное телеграфное агентство (ДАЛЬТА) // За советский Дальний Восток. Владивосток, 1981 и др.
57 Болдырев В.Г. Воспоминания Главковерха Уфимской Директории// Сибирские огни. 1923. №№ 5-6; его же. Директория, Колчак, Интервенты. Новониколаевск, 1925, (2018); его же. Из пережитого//Сибирские огни. 1924. № 1; Щербаков М. Одиссея без Итаки (От Владивостока до Шанхая с Сибирской флотилией в 1922 г.) // Архив русской революции. Том ХУ1П. Берлин, 1926; Иванов Всеволод. В гражданской войне (Из записок Омского журналиста). Харбин. 1921; его же. Крах белого Приморья. Из записок журналиста. Тяньцзин, 1927; его же. Иванов Вс.Н. Из неопубликованного. Сб. Л., 1991; его же. Исход. Повествование о времени и о себе // Дальний Восток (Хабаровск). 1987. №№ 7-8; 1989. №№ 10-12; 1993. №№ 10-12; 1994. № 12; 1995. № 1; Петров П.П. От Волги до Тихого Океана в рядах белых (1918-1922 г. г.). Воспоминания. Рига. 1930 (2011); Филимонов Б. Белоповстанцы (Хабаровский поход зимы 1921-22 годов). Кн. I. Шанхай, 1932; его же. Конец Белого Приморья. Сан-Франциско, 1971; Вишневский Е.К. Аргонавты белой мечты. Харбин, 1933; Хартлинг К.Н. На страже Родины. События во Владивостоке. Конец 1919 г. - начало 1920 г. Шанхай, 1935; Зуев А.В. В борьбе за Родину (Оренбургские казаки в борьбе с большевизмом). 1918-1922 г. г. Очерки. Харбин, 1937; Серебренников И.И. Мои воспоминания. ТТ. I-I1. Тяньцзин, 1940; Князев Н.Н. Легендарный барон. Харбин, 1942; Торновский М.Г. События в Монголии-Халхе в 1920-1921 годах. Шанхай, 1942; Ефимов А.Г. Ижевцы и воткинцы. Сан-Франциско, 1975; его же. Ижевцы и воткинцы. Борьба с большевиками 1918-1920. М., 2008; Moltchanoff V.M. The Last White General. Berkely, 1972; Молчанов BM Последний белый генерал. Устные воспоминания, статьи, письма, документы. М., 2009; Dotsenko Р. The struggle for a democrasy in Siberia, 1917-1920. Stanford, 1983; Балакшин П. Финал в Китае. М., 1993; Аничков В.П. Екатеринбург-Владивосток. 1917-1922. М., 1998; Серебренников И.И. Гражданская война в России: Великий отход. М., 2003; Гражданская война в России: катастрофа Белого движения в Сибири. М., 2005; Последние бои на Дальнем Востоке. М., 2005; Старк К). Отчёт о деятельности Сибирской флотилии 1921-1922 годов // Флот в Белой борьбе. М., 2002: Алешин Д.Г. Азиатская Одиссея. М., 2017; Гревз В.С. Американская авантюра в Сибири (1918- 1920. М., 1932; Грейвс Уильям. Американская интервенция в Сибири. 1918-1920. М., 2018; Атаман Семёнов. О себе. Воспоминания, мысли и выводы. Харбин, 1938; Семёнов ГМ. На Дальнем Востоке. М., 2018 и др.
20


ГЛАВА 1. ОБРАЗОВАНИЕ ДАЛЬНЕВОСТОЧНОЙ РЕСПУБЛИКИ. СТРАТЕГИЯ И ТАКТИКА ВНЕШНЕЙ ПОЛИТИКИ ДВР
После победы Октябрьской революции положение образовавшейся Советской республики, находившейся в окружении не дружественных ей иностранных держав, требовало проведения гибкой международной политики, поисков путей для установления нормальных отношений с другими странами и спасения завоеваний Октября.
Внешняя политика любого государства призвана регулировать его отношения с другими субъектами внешнеполитической деятельности - государствами, политическими зарубежными партиями и другими общественными и международными организациями. Внешняя политика опирается на экономический, военный, научно-технический, демографический потенциалы государства. Защита страны от внешнего нападения, поддержание национальной и территориальной целостности, обеспечение благоприятных внутренних и международных условий для функционирования политической и экономической общественных систем, являются задачами, в которых может быть заинтересовано в той или иной мере все общество и все его слои.
Внешняя политика обеспечивает национальные интересы и безопасность государства теми средствами и способами, которые отвечают историческому уровню развития субъекта международных отношений, системы международных отношений и мира в целом1.
Главные принципы Советской внешней политики были провозглашены в первых внешнеполитических документах Советского государства: Декрете о мире, Декларации прав трудящегося и эксплуатируемого народа, а также Декларации об образовании Союза ССР, которая затем составила первый раздел Основного Закона (Конституции) СССР 1924 г. Главным принципом советской внешней политики был заявлен принцип мирного сосуществования2.
Однако Октябрьская революция серьёзно встревожила весь буржуаз- ный мир. Она вызвала мощное сопротивление прежней финансовой и политической элиты, иностранных собственников и инвесторов, лишившихся власти и собственности, а также правых социалистов, видевших развитие России на путях «цивилизованного» капитализма. Кроме того, Октябрь 1917 г. мог стать и стал примером для всех трудовых масс мира.
Вопрос о начале вооружённой интервенции в России формально был решён на открывшейся в конце ноября 1917г. конференции Верховного совета стран Антанты. На конференции был принят конкретный план поддержки антибольшевистских сил во всех регионах России, в т.ч. и Сибири. Надуманными причинами иностранного вмешательства явился тезис о «помощи чехословакам», стремящимся проехать на родину через российский Дальний Восток, необходимость защиты складов воинских материалов и продовольствия в Мурманске, Архангельске и Владивостоке от «германских агентов» (те. большевиков) и австро-германских военнопленных. Правительства Японии, США и Англии 2,5 и 11 августа 1918 г. опубликовали Декларации о начале интервенции, в которых говорилось о помощи России и чехословакам, отражении германской опасности, уважении территориальной целостности и невмешательстве во внутренние дела нашей страны3. В американской Декларации, к тому же, утверждалось, что США и Япония «являются единственными державами», которые способны действовать в Сиби-
21


ри для выполнения «даже таких скромных целей». США также заявили о посылке экономических экспертов, коммерсантов, представителей Красного Креста, агентов Христианского союза молодых людей (ХСМЛ)4.
27 ноября (10 декабря) 1917 г. госсекретарь США Лансинг писал президенту В. Вильсону о том, что выход России из войны приведет к затягиванию войны, а это потребует от США большого количества солдат и денег. Лансинг подсчитал, что единственным стабильным русским правительством может явиться правительство диктатуры, опирающееся «на лояльные и дисциплинированные войска»5. Метод свержения большевизма иностранные державы видели в интервенции и поддержки контрреволюционных сил. 28 ноября (11 декабря) 1917 г. американский консул во Владивостоке Колдуэлл сообщал Лансингу о желательности присутствия во Владивостоке иностранных войск6.
Интервенцию и создание марионеточного буферного государства на российском Дальнем Востоке планировала в 1917-1918 гг. и Япония7. Для согласования действий на Дальнем Востоке намечалось военное сотрудничество между Японией и Китаем, совместная интервенция двух государств и т.д?
Иностранные державы стремились к максимальной дезинтеграции и ослаблению нашей страны. Интервенция содержала в себе целый комплекс факторов - классовый, геополитический, антирусский и др. С реализацией данных проектов Россия теряла статус великой державы, переставала быть одним из центров международной политики со своими национальными интересами. Тем самым решалась бы геополитическая задача по ослаблению России и её исключению из активных субъектов международной политики9.
Одной из главных задач участников интервенции в Сибири стало установление контроля над стратегическими позициями в Азиатско-Тихоокеанском регионе, источниками сырья, захват рынков сбыта и т.д. Экономические и политические интересы участников вмешательства воплотились в конкретных геополитических концепциях10.
В конце 1917 - начале 1918 гг. иностранные военные корабли без приглашения вошли в морские порты России. В середине ноября 1917 г. в бухту Золотой Рог Владивостока вошёл американский крейсер «Бруклин», на борту которого находился командующий Азиатским флотом США адмирал Найт. 12 января 1918 г. во Владивостокский порт вошёл японский броненосец «Ивами» (бывший «Орёл»), 17 января - крейсер «Асахи», а после него - броненосец «Хидзен» (бывший «Ретвизан»). Всего в начале 1918 г. в порт без разрешения советских властей вошли 4 японских военных судна. 14 января 1918 г. в порт вошёл английский крейсер «Суффолк». Затем во Владивосток прибыл американский крейсер «Нью-Орлеан», итальянский «Виктория Эмануэль», французский «Жанна ДАрк», румынские и греческие миноносцы.
Интервентов объединяло стремление ликвидировать большевизм и заставить Россию вернуть своих солдат на поля Первой мировой войны. Однако на этом сходство заканчивается. Каждая страна-участница интервенции имела свои геополитические интересы в России. США были заинтересованы во взаимном ослаблении Японии и России, разгроме большевизма руками японцев. В то же время США выступали против захвата Японией прибрежных районов России. Этим и были обусловлены противоречивость и непоследовательность политики США по отношению к Японии и Белому движению. Советник Вильсона полковник Хауз писал в своём дневнике, что президент США опасался в случае интервенции закрепления в Сибири японцев". Ещё осенью 1899 г. государственный секретарь Дж. Хэй объявило т.н. доктрине «открытых дверей». «Доктрина Хэя» гласила, что китайский
22


рынок должен быть открыт для всех стран, желающих торговать на нём. Политические лидеры США считали, что в открытом соперничестве американская экономика добьётся успеха в борьбе с любым иностранным конкурентом.
Говоря о позиции «невмешательства» Вильсона во внутренние русские дела, командующий американским экспедиционным корпусом на российском Дальнем Востоке генерал В. Греве в своих мемуарах прямо отметил, что это было лицемерием со стороны Вашингтона, ибо поставки американского оружия, снаряжения, продовольствия и медикаментов колчаковской армии (которые, кстати, нещадно разворовывались белогвардейцами), контроль над Транссибирской магистралью помогли продержаться непопулярному и монархическому правительству. Этим США снискали себе ненависть большинства населения Сибири12. С другой стороны, США подверглись осуждению со стороны других участников интервенции. Американские части создали «нейтральные зоны» для контроля и непрерывного функционирования железных дорог. Это приводило к тому, что «американские солдаты оставались безучастными зрителями отчаянных столкновений между красными и союзными войсками». Причём красные (партизаны) прятались в этих зонах, а американцы в ряде случаев не допускали в них карательные экспедиции белых и интервентов’3.
По мнению премьер-министра Великобритании Ллойд Джорджа, необходимость англо-американской интервенции вытекала из важности создания гарантии от односторонней японской оккупации, захвата Сибири японцами и сближения большевиков с Германией’4. Командующий английскими силами на российском Дальнем Востоке Джон Уорд прямо называл Японию наглым бандитом, страной, живущей иллюзиями о великой победе гуннов, которая предоставит ей господство на Востоке. Правда, он неправомерно считал, что Япония превратилась в скромного помощника своего больного русского соседа. Но тут же оговорился: «В какой роли она всего более опасна, покажет время»15.
Великобритания также имела свои интересы в России и на её Дальнем Востоке. Именно англичане инициировали приезд Колчака на российский Дальний Восток, а английский батальон Уорда непосредственно участвовал в перевороте в ноябре 1918 г. в Омске. Эсеровско-кадетская Директория была свергнута, и в Сибири установилась военная диктатура Колчака.
Япония стремилась не только ликвидировать Советскую власть, но и превратить российский Дальний Восток и часть Восточной Сибири в полуколонию'6.
Политика Японии, начиная с эпохи Мэйдзи, отражала особенности её географического и политического положения. Островное положение, перенаселённость, недостаток природных ресурсов и, в то же время, мощная, динамично развивающаяся промышленность, потребность в сырье и рынках сбыта поставили Японию перед выбором - либо эффективная торгово-экономическая политика, либо агрессия против сопредельных стран. Феодально-буржуазные круги Японии сделали её агрессивным соседом России и Китая.
Ситуация в России, сложившаяся в конце Первой мировой войны, не могла не волновать японские правящие круги. Отстранение от власти династии Романовых подрывало авторитет института монархии, Интервенция поддерживалась промышленными, торговыми и финансовыми кругами, т.к. они стремились воспользоваться кризисной ситуацией в России для захвата ресурсов и рынков сбыта в нашей стране.
23


Япония внедряла своих советников в отряды дальневосточных атаманов, расширяла свою разведывательную сеть, создавала из соотечественников, проживающих на российском Дальнем Востоке, добровольческие отряды для поддержки антибольшевистских сил. Для разведки и антипар- тизанских действий японцы использовали свои спецслужбы, вербовали китайские бандитские отряды (хунхузов), открыто занимались съёмкой местности, особенно дорог и мостов17.
В 1918-1920 гг. казачьи атаманы Г.М. Семёнов и И.П. Калмыков выдвинули и активно проводили в жизнь идею прояпонского протектората на российском Дальнем Востоке. При этом они пользовались активной поддержкой Япо- нии, которая вынашивала планы создания подконтрольного ей буферного образования в регионе. 1918-1919 годы были отмечены борьбой Верховного правителя России А.В. Колчака против казачьих сепаратистов18. Однако Япония ограничилась традиционной сферой экспансии и не двинулась далее Байкала. Она действовала методом грубой военной интервенции и противодействовала центральной белой Омской власти адмирала Колчака, выступавшей с идеей «единой и неделимой России». Япония направила на российский Дальний Восток более 70 тыс. солдат и офицеров, т.е. в 10 раз больше, чем предлагали США. Вашингтон намеревался высадить во Владивостоке 7 тыс. солдат и ожидал такого же количества от Японии19.
Японцы, соглашаясь с целями интервенции, проявили недовольство стремлением США ограничить численность их войск на Дальнем Востоке, необходимых, якобы, для преодоления сопротивления большевиков, поддержания порядка на Транссибирской магистрали и т.д.
Американские и другие иностранные войска заняли стратегические пункты в регионе и пытались ограничить различными нотами и ультиматумами пребывание русских белых частей в крупнейшем русском порту на Тихом океане - Владивостоке. Одновременно интервенты говорили о «невмешательстве» в русские дела. И японский генерал Оой, и английский генерал Нокс в интервью российским журналистам подчёркивали, что они не хотят вмешательства в российские дела, а освобождение России - дело самих русских. Сами же они, якобы, борются «за дело, имеющее общемировой характер, за мировую цивилизацию»20.
К началу 1919 г. на Дальнем Востоке насчитывалось более 150 тыс. чел. интервенционистских войск - больше, чем в других регионах России. Интервенты поставляли Колчаку и белым атаманам значительное количество вооружения и снаряжения. Однако всю помощь белым правительствам они оказывали только в прямой связи с успехами белых армий и только за валюту и компенсации в виде концессий и торговли на льготных условиях. Интервенты навязали белым правительствам в Сибири и на Дальнем Востоке ряд неравноправных договоров о промыслах, добыче и вывозе полезных ископаемых.
Таким образом, иностранные державы ставили цель ликвидировать большевизм, возвратить старые долги и национализированную собственность в Советской России. Для союзников России в мировой войне необходимо было вернуть её солдат на поля битв. Поддерживая Белое движение, каждое государство-участник интервенции (на Дальнем Востоке это были, главным образом, США и Япония) стремилось навязать белым режимам свою матрицу развития и превратить их в объект международной политики и эксплуатации иностранными компаниями.
24


СОЗДАНИЕ ДАЛЬНЕВОСТОЧНОЙ РЕСПУБЛИКИ. ОСНОВЫ ВНЕШНЕЙ ПОЛИТИКИ ДВР
Летом 1919 г. под ударами Красной армии колчаковские войска стали отступать на восток. К ноябрю отчетливо обозначился близкий крах белого режима. Осенью 1919 г. в окружении президента США Вильсона, а также у сибирских правых социалистов, земцев и кооператоров родилась идея создания буферного государства, с помощью которого они надеялись спасти Колчака и не допустить восстановления в Сибири Советской власти21. Однако в условиях развала белого режима, бурного подъема повстанческого и партизанского движения интервенты отказались и от самого Колчака.
Представители США, Англии, Франции, Италии и Японии на совещании в Лондоне 16 декабря 1919 г. приняли решение о выводе своих войск из Сибири. Союзные державы фактически признали крах колчаковского правительства и стремились предотвратить революционное разложение своих войск. Девятого января 1920 г. правительство США официально объявило об эвакуации своих воинских контингентов из России22. Вместе с тем, в результате переговоров госсекретаря США Лансинга и японского посла в Вашингтоне Сидехары было принято решение об усилении японских войск в Сибири, чтобы «оказать сопротивление продвижению большевиков на Восток»23.
Японцы, получив определённую свободу рук, по-прежнему стремились к установлению своей гегемонии на российском Дальнем Востоке. Традиционной же формой японского контроля над пространством региона оставался военный контроль. Вот почему для РСФСР первоочередной геополитической задачей оставалась ликвидация японской интервенции.
В конце декабря 1919 г. эсеро-меньшевистский Политцентр поднял восстание против колчаковского режима. Пятого января 1920 г. власть в Иркутске перешла к Политцентру, но его руководители понимали, что без согласования с большевиками они будут бессильны создать своё Восточно- Сибирское государство. Было решено послать делегацию навстречу наступающим частям 5-й Красной армии24. 19 января 1920 г. делегация Политцентра, в которую входил и председатель Иркутского комитета РКП (б) А.М. Краснощёков, подписала в Томске с Реввоенсоветом 5-й армии и Сибирским революционным комитетом (Сибревкомом) соглашение о создании Восточно-Сибирской государственности в виде государства-буфера. Задача последнего состояла в очищении от иностранных войск Кругобайкальской и Амурской железных дорог, передаче Советской власти золотого запаса и адмирала Колчака. Границы такого государства виделись от Тихого океана до реки Оки (притока Ангары) у ст. Зима западнее Иркутска25. В.И. Ленин дал согласие на переговоры командования 5-й Красной армии с Политцентром и поддержал идею Восточно-Сибирской государственности с эсеровским правлением, ибо опасался столкновения Советской России с Японией26. РВС-5 обязался предоставить Политцентру свои военно-технические силы. Политцентр, в свою очередь, обещал принять меры для передачи Колчака и золотого запаса Советской власти27. Главным аргументом делегации Политцентра о необходимости создания буферного государства были нейтрализация чехов, предотвращение военного столкновения революционной демократии с Японией. Правые социалисты пытались убедить большевиков, что США будут приветствовать демократический буфер, состоящий из левых сил, в т.ч. коммунистов. Двуличие эсеров и меньшевиков видно хотя бы из того, что ранее они уверяли иностранных дипломатов в
25


своём антибольшевизме и пытались договориться с белым командованием. В то же время большевики поставили вопрос о том, что западная граница будущего буфера должна проходить восточнее - т.е. по реке Селенге в Забайкалье. Территория буфера, по мнению коммунистов, должна простираться от р. Селенги на западе до Тихоокеанского побережья на востоке (без включения Якутии). Они считали, что у Политцентра нет реальной силы, чтобы говорить твёрдым языком с Японией, а партизанские армии не могут противостоять регулярным войскам. РВС-5 стремился занять стратегические позиции для противостояния с Японией и союзниками: территорию к Югу от Байкала до Монголии, чтобы создать укрепрайон (ещё помнились попытки атамана Семёнова по организации сепаратного прояпонского Монголо- Бурятского государства), контролировать кругобайкальские тоннели, Черемховский каменноугольный бассейн, который снабжал топливом железные дороги28.
15 января 1920 г. в результате переговоров с Политцентром чехословаки по решению командующего союзными войсками в Сибири французского генерала М. Жанена выдали адмирала А.В. Колчака, В.Н. Пепеляева и золотой запас в обмен на беспрепятственный проезд во Владивосток для эвакуации из России. Белогвардейцы прямо обвиняли членов французской миссии в выдаче эсерам Колчака и устроили охоту на Жанена, но он успел удрать в Харбин и далее - на родину.
Председатель Сибревкома И.Н. Смирнов в телеграмме В.И. Ленину и Л.Д. Троцкому от 20 января 1920 г. не случайно назвал переговоры с Политцентром «игрой с буфером». Сибревком, с одной стороны, дал согласие на признание государства-буфера от р. Оки до Владивостока, а с другой, намеревался сосредоточить три дивизии у ст. Зима, согнать туда подвижной состав, захватить Кругобайкальскую железную дорогу и перевести Политцентр в Читу. Граница между буфером и РСФСР, таким образом, будет проходить по Байкалу. Большевики также собирались взять на себя руководство войсками Политцентра, вывезти чехословаков через Европейскую Россию и надеялись, что буфер просуществует не более 4-х недель29. Однако события, как известно, развернулись иным образом. Буферная республика, действительно, была создана за Байкалом, но просуществовала более 2-х лет и функционировала под руководством РКП (б).
Казалось, что эсерам удалось добиться своей цели - убедить большевиков в необходимости создания буферного государства с «однородным социалистическим правительством». Но ситуация резко изменилась. На Иркутск с запада шла белая армия С.Н. Войцеховского, отступавшая на восток30. С востока Иркутску угрожал атаман Семёнов. 19 января 1920 г. Политцентр заявил, что перед лицом «злейшей реакции в лице атамана Семёнова и тех сил, которые поддерживают его и руководят им» должны сомкнуться все силы революционной демократии31. Изрядно струсивший Политцентр решил передать власть большевикам. На совместном заседании Политцентра, Иркутского комитета РКП (б) и рабочих дружин командующий войсками Политцентра Н.С. Калашников, отмечая «советские настроения» воинских частей, внёс предложение о передачи власти коммунистам. Был создан большевистский Иркутский Военно-революционный комитет во главе с А.А. Ширямовым. Не видя другого выхода в сложившейся ситуации, Политцентр 21 января 1920 г. передал власть Иркутскому ревкому. Чехословаки не возражали против этого шага, т.к. тоже не были уверены в успешном отражении Политцентром наступления белых сил. 25 января 1920 г. в Иркутске была установлена Советская власть. Политцентр был распущен.
Таким образом, эсеро-меньшевистская идея создания буфера в Сибири
26


рухнула. Среди большинства населения росла тяга к воссоединению с Советской Россией. Вооружённые силы восставших - партизанские отряды и рабочие дружины - были на стороне большевиков.
Второго февраля 1920 г. отступающие на восток белые части подошли к Иркутску. Командующий каппелевцами генерал С.Н. Войцеховский потребовал передачи ему адмирала Колчака и золотого запаса, а также предоставления боеприпасов, оружия, тёплой одежды и продовольствия. 6-8 февраля 1920 г. развернулись бои за Иркутск. Революционным войскам и рабочим дружинам оказали помощь чехословацкие бронепоезда. После провала наступления под Иркутском, остатки колчаковских вооружённых сил обошли город и двинулись на восток для соединения с войсками атамана Семёнова в Забайкалье32.
30 января 1920 г. Чрезвычайная следственная комиссия Иркутского ревкома разработала программу обвинений к ответственным представителям белой власти. Но суд над Колчаком так и не состоялся, т.к. 7 февраля 1920 г. он был расстрелян по постановлению Иркутского ВРК в связи с опасностью белогвардейского наступления (по другим данным - по секретному требованию В.И. Ленина и И.Н. Смирнова)33. Вместе с ним был расстрелян его последний премьер-министр В.Н. Пепеляев.
18 февраля 1920 г. Председатель Реввоенсовета РСФСР Л.Д. Троцкий в телеграмме Председателю Сибревкома И.Н. Смирнову предлагал ускорить создание буфера, чтобы не дать козырь в руки сторонникам дальнейшего продолжения японской интервенции34. Л.Д. Троцкого поддержал В.И. Ленин, который 19 февраля в телеграмме Реввоенсовету 5-й армии потребовал «ни шагу на Восток далее», а войска и подвижной состав двинуть на запад в Россию35.
24 февраля 1920 г. Народный комиссариат по иностранным делам РСФСР обратился с нотой в министерство иностранных дел Японии начать мирные переговоры между Советской Россией и Японией. Советское правительство готово было признать «особые экономические и торговые интересы Японии на Дальнем Востоке» и заключить соглашение по этому вопросу. В документе выражалась надежда на скорейшее прекращение японской интервенции на российском Дальнем Востоке и установление прочного мира между Россией и Японией36. 14 марта 1920 г. во Владивосток в чешском эшелоне прибыл представитель Сибревкома (а, по сути, эмиссар Советского правительства) В.Д. Виленский, который передал тексты нот НКИД РСФСР японскому и американскому представителям на Дальнем Востоке37. Однако в это же время произошёл т.н. «николаевский инцидент», серьёзно осложнивший ситуацию в регионе и ставший поводом для продолжения японской интервенции на российском Дальнем Востоке38.
Седьмого марта 1920 г. Иркутск был занят передовыми частями 5-й Красной армии. Опасаясь столкновения с японскими войсками, дислоцировавшимися за Байкалом, дальнейшее наступление было приостановлено. Советская Россия в тех условиях не могла одновременно вести войну против Польши на Западе, белых армий Деникина на Юге России и Японии на Дальнем Востоке. Действительно, в конце апреля 1920 г. Польша выступила против Советской России, а в августе-сентябре начал боевые действия барон П.Н. Врангель39.
Ещё в июле 1918 г. В.И. Ленин говорил о необходимости тактики выжидания с целью оправиться от нанесённого удара и подняться во весь рост, чтобы создать новую армию, использовать передышку, когда империалистические группы находятся в схватке между собою40.
Разрабатывая тактические приёмы советской внешней политики,
27


В.И. Ленин считал, что необходимо иногда идти и на компромиссы для укрепления безопасности Советской России, сохранения Советской власти и власти РКП (б). Таким компромиссом было подписание Брестского мира. Это, как отмечал В.И. Ленин, был компромисс, «который был обязателен»^. В.И. Ленин указывал на два главных противоречия империалистических держав: между Германией и Англией и между Японией и США. Он подчёркивал, что «противоречием, определяющим международное положение России, является соперничество между Японией и Америкой. Экономическое развитие этих стран в течение нескольких десятилетий подготовило бездну горючего материала, делающего неизбежной отчаянную схватку этих держав за господство над Тихим океаном и его побережьем»42.
Ещё 13 января 1920 г., когда в Иркутске сохранялась власть Политцентра, В.И. Ленин инструктировал председателя Сибревкома И.Н. Смирнова, что необходимо использовать антагонизм представительств Японии и США, искать контакта с американцами, показывая им разницу в оценке политики Токио и Вашингтона в Сибири. Важно подчёркивать, что Япония стремится к территориальным захватам, которые ведут к повстанчеству, военному отпору и хаосу, тогда как Америка хочет экономических концессий, что не вызывает принципиальных возражений. Глава Совнаркома указывал, что «нет надобности слишком ангажировать центральное правительство, беря по текущим вопросам ответственность на Сибревком»43.
Успешное антиколчаковское выступление в Иркутске стало толчком к аналогичным событиям в различных об ккыях Дальнего Востока. В Приморье большевики решили поддержать силы местного филиала Политцентра. Выступление произошло во Владивостоке в ночь с 30 на 31 января 1920 г. На этот раз объединились все антиколчаковские силы - эсеры, меньшевики и большевики. В результате этих событий власть бескровно перешла в руки Приморской областной земской управы. Было создано Временное правительство Приморской областной земской управы (ПОЗУ), которое возглавил председатель Управы эсер А.С. Медведев. Успеху выступления способствовало то, что оно было поддержано чехами и американцами. Международная милиция наряду с революционными войсками поддерживала порядок в городе. Японцы объявили нейтралитет. Генералу С.Н. Розанову и части его штаба удалось бежать в Японию.
В Амурской области партизанские отряды блокировали японские гарнизоны во всех крупных населённых пунктах. Второго февраля 1920 г. японцы были вынуждены заявить о прекращении боевых действий против партизан. Атаман Амурского казачьего войска Н.Д. Кузнецов 3 февраля 1920 г. передал власть земству, объявил амнистию политзаключённым, после чего бежал в Китай, а 6 февраля 1920 г. земство, в свою очередь, передало власть Временному исполкому Советов во главе с Я. Яковлевым. Японцы заявили о выводе своих войск из области, и 19 марта 1920 г. эвакуация японских войск была закончена. В связи с полным уходом интервентов из Амурской области здесь была установлена Советская власть.
В Хабаровске власть атамана Калмыкова рухнула в феврале 1920 г. 16 февраля 1920 г. в город вступил экспедиционный отряд Приморской земской управы под командованием эсера И.Г. Булгакова-Бельского, а несколько позже в город вступили партизаны. Отряд Калмыкова ушёл в Китай, а в сентябре 1920 г. сам Калмыков был арестован. Приморские земцы (ПОЗУ) потребовали его выдачи и планировали организовать судебный процесс над атаманом. Он пытался бежать, но был убит китайским конвоем.
В Верхнеудинске революционные силы 5 марта 1920 г. образовали Вре*
28


менное земское правительство Прибайкалья. В его состав вошли представители бывшего Политцентра, ЦИКа Советов Прибайкалья и местных земств. Японцы также оставили эту территорию, начав 9 марта 1920 г. эвакуацию своих частей в Читу, где сохранялась ещё власть атамана Семёнова.
В Петропавловске-Камчатском в начале января 1920 г. в результате восстания власть перешла в руки Временного революционного комитета во главе с П.С. Маловечкиным. В Чукотском уезде восстановление Советской власти произошло летом 1920 г.
Таким образом, на территории Сибири и Дальнего Востока, за исключением части Читинской области, где ещё сохранял власть атаман Семёнов, белая власть была свергнута. В ряде областей власть перешла к коалиционным органам, состоящим из большевиков и правых социалистов (Приморье и Прибайкалье).
К началу 1920 г. на Дальнем Востоке сложилась уникальная ситуация, которая разрешилась созданием «буферного» государства в виде Дальневосточной республики44. С 28 октября по 11 ноября 1920 г. в освобождённой от белых Чите состоялась конференция областных правительств Дальнего Востока. Она завершила объединение областей региона вокруг правительства ДВР. Но прежде в ряде областей произошли трагические события.
Как уже отмечалось, в Верхнеудинске власть принадлежала коалиционному органу - Временному земскому правительству Прибайкалья. В нём были представлены представители бывшего Политцентра, ЦИКа Советов Прибайкалья и местных земств. Это была земско-советская форма власти, и руководство здесь осуществляли большевики во главе с А.М. Краснощё- ковым.
В Амурской области была установлена Советская власть в «чистом виде». Эсеры и меньшевики, хотя и принимали участие в правительственной работе области, но отказывались занимать ответственные посты.
До объединения областей региона с амбициями на самостоятельную внешнюю политику выступало Временное правительство Приморской областной земской управы (ВП ПОЗУ) во Владивостоке. Приморская земская управа официально стала называться «Временное правительство - Приморская областная земская управа» (в литературе, однако, укоренилось другое название - Временное правительство Приморской областной земской управы). ВП ПОЗУ возглавил правый эсер А.С. Медведев. В день своего образования, т.е. 31 января 1920 г., правительство объявило программу своей деятельности. Главной целью ставилось прекращение Гражданской войны и принятие мер к освобождению Приморья от интервентов. Ближайшими задачами правительства провозглашались освобождение политзаключённых, ликвидация остатков колчаковской власти, восстановление свободы слова, собраний, союзов и т.д. Экономическая часть программы включала установление общественного контроля над промышленностью и торговлей, организацию снабжения населения, нормирование зарплаты, регулирование земельных отношений и т.д.45 Эта программа была доведена до сведения командования союзных войск, консулов иностранных держав. Политическая программа земского правительства была направлена на возрождение государственно-правовой практики Февральской революции 1917 г. Впервые в истории России земская организация стала осуществлять правительственные функции46.
Дальневосточный (Приморский) комитет РКП (б) поддержал переход власти к земцам, поскольку на российском Дальнем Востоке находилось ещё значительное число иностранных войск. Регион был оторван от Советской России, которая в тот момент не могла оказать помощь своей окраине.
29


Большевики видели земство переходной ступенью к Советской власти47.
Пятого февраля 1920 г. при правительстве был создан финансово-экономический Совет, во главе Исполнительного бюро которого встал большевик П.М. Никифоров. Совет определял основные положения экономической политики земской власти. Совнарком РСФСР 26 февраля 1920 г. признал Временное правительство Приморской областной земской управы и, таким образом, одобрил подобный альянс большевиков с эсерами и меньшевиками.
В то же время эсеры-земцы пытались проводить свою самостоятельную внешнюю политику. Временное правительство Приморской областной земской управы стремилось представить себя единственной законной властью на российском Дальнем Востоке. Ещё 31 марта 1920 г. Временное правительство Приморской областной земской управы объявило себя Временным правительством Дальнего Востока и опубликовало Декларацию о распространении своей власти на все области Дальнего Востока (в т.ч. и КВЖД), кроме Прибайкалья с центром в Верхнеудинске. Исполнительнораспорядительным органом приморского правительства стал Совет управляющих ведомствами (СУВ).
Что касается США, то их дипломаты видели альтернативу большевикам на Дальнем Востоке в эсерах и меньшевиках. Американские представители и командование чехословацких войск симпатизировали идеям правых социалистов и разделяли их антияпонскую позицию. Консульство США во Владивостоке предложило А.С. Медведеву проект конституции, автором которой был банковский делец, ранее связанный с Г. Распутиным, позже - адъютант генерала Л.Г. Корнилова полковник В. Завойко. Его проект был рассчитан для всей России, но для начала предполагалось создать «Приморскую земскую республику», как основу для будущих «Дальневосточных Соединённых Штатов»48. Проект был одобрен А.С. Медведевым, но в глазах населения он носил негативный характер, т.к. был направлен на отрыв Приморья от России. Поэтому документ был оставлен без внимания.
В роли объединителя Дальнего Востока пыталось выступить и командование каппелевских войск (так называли себя колчаковцы, поскольку последним командующим Восточным белым фронтом был генерал В.О. Кап- пель). Каппелевские генералы стремились заручиться поддержкой правых социалистов, как с наиболее приемлемой для него силой. Ряд военачальни- ков-каппелевцев, будучи монархистами, тем не менее начинали борьбу против большевиков в 1918 г. в составе эсеровской Народной армии самарского Комуча. Генералы С.Н. Войцеховский, ГА. Вержбицкий, В.М. Молчанов, И.С. Смолин, П.П. Петров и др. хотели сместить одиозного атамана Семёнова и перейти на сторону правительства А.С. Медведева. Они намеревались создать независимый от японцев буфер с антисоветской направленностью, чтобы начать с него восстановление «единой и неделимой России»49. Как известно, каппелевские командиры, несмотря на проэсеровские настроения части из них, в январе-феврале 1920 г. не пошли на соглашение с Политцентром, поскольку видели в лидерах Иркутска мятежников и предателей Колчака. Теперь же в условиях подготовки к созданию буфера, когда в Приморье существовало эсеро-меньшевистское правительство, а Красная армия осталась за Байкалом, каппелевская верхушка сделала ставку именно на земскую власть. Семёнов уже не мог играть роль объединителя белых сил из-за его прояпонской ориентации и кровавого террора. Не забылись и антиколчаковские интриги атамана, и попытки создать в 1919 г. панбуддистское сепаратное Монгольское государство и т.д. Белые генералы хотели, как и в 1918 г., спрятаться за правых социалистов, чтобы потом,
30


укрепив силы, сформировать режим кадетско-монархического толка.
Каппелевцам импонировало наличие в Приморье сильных торгово-промышленных кругов, близость центра дальневосточной эмиграции - Харбина, присутствие консулов иностранных держав во Владивостоке.
В конце марта - начале апреля 1920 г. эмиссары генерала С.Н. Войцеховского во главе с полковником Петровым прибыли из Читы, где ещё господствовал режим атамана Семёнова, во Владивосток и начали переговоры с главой приморского правительства А.С. Медведевым и главкомом войск А.А. Краковецким.
С.Н. Войцеховский и его генералы стремились поставить общественность Дальнего Востока и иностранные державы перед фактом создания антисоветского буфера в оболочке Приморского земского правительства. В письме председателю Приморского правительства А.С. Медведеву и начальнику штаба войск области генералу В. Г. Болдыреву, отправленном через британ- скую миссию во Владивостоке, С.Н. Войцеховский сообщал, что 30 тыс. кап- пелевцев пробились через Сибирь готовы сражаться с большевизмом и Советской властью. С.Н. Войцеховский просил выразить отношение приморских властей к каппелевцам50. А.С. Медведев не поддержал антисоветский настрой С.Н. Войцеховского и подчеркнул, что не может допустить вооружённой борьбы против Советской власти, но обещал помочь покончить братоубийственную войну и примирить каппелевцев и большевиков51. А.С. Медведев понимал, что антисоветизм и антибольшевизм подорвёт его позиции среди населения и профсоюзов, которые в значительной степени были на стороне коммунистов, особенно в таких рабочих центрах региона, как Владивосток и Никольск-Уссурийский.
Однако сам А.С. Медведев проводил двусмысленную политику, которая проявилась не только в поддержке каппелевцев. Он просил бывшего российского посла в Париже В.А. Маклакова представлять Приморское правительство. Но поскольку последнее образовалось в ходе антиколчаковско- го восстания, В.А. Маклаков отдал предпочтение правительству А.И. Деникина, а затем П.Н. Врангеля52.
Переговоры с представителями С.Н. Войцеховского продолжили политические руководители войск Приморья большевики С.Г. Лазо и П.С. Парфёнов. Коммунисты пытались организовать будущий контроль над белой армией, каппелевцы - сохранить организационную структуру войск. Обсуждались вопросы ареста атамана Семёнова и подчинения белой армии Приморской земской управе. Общим было стремление создать антияпонскую военную силу будущего буфера. С.Г Лазо убеждал Петрова бороться с японским засильем объединенными силами. Сохранить секретность переговоров от японцев и семеновцев, однако, не удалось53. Японское командование поначалу приветствовало переговоры, но, обнаружив их антисемёновский настрой, сделало всё, чтобы их сорвать54.
Кроме того, большевики Приморской области совершили большую политическую ошибку, приняв в марте 1920 г. на IV Дальневосточной конференции РКП (б) решение о восстановлении Советской власти на Дальнем Востоке55. В области повсеместно появились красные флаги, на митингах видные коммунисты, в т.ч. Лазо, говорили о восстановлении власти Советов. Большевиков обманывал временный нейтралитет японских войск, объявленный после падения колчаковской власти в Приморье.
Начальник дипломатического отдела штаба японских экспедиционных сил в Сибири Ц. Мацудайра в интервью газете «Осака майнити» от 19 марта 1920 г. заявил, что «во Владивосток прибыл посланец Ленина Виленский, который делает приготовления к организации советского правительства.
31


Земская управа не более как простая маска... Настоящий мой приезд в Японию предпринимается мною именно для того, чтобы по этому пункту основательно переговорить в министерстве. Над политикой безусловного отри- цания большевиков следует задуматься...»56. 31 марта японское правительство выступило с заявлением о намерении вывести свои войска после завершения репатриации чехословацких частей, когда политическое устройство в странах, соприкасающихся или граничащих с Японией, будет базироваться на надёжном, устойчивом фундаменте и исключит любые угрозы в отношении Маньчжурии и Кореи; когда жизни и собственности подданных императора будет гарантирована безопасность; когда будет обеспечена свобода передвижений и коммуникаций. Это заявление, если исключить дежурные слова об эвакуации чехословаков, свидетельствовало, что Япония рассматривает Маньчжурию и Корею как свою вотчину, Токио не допустит распространения революционного влияния России в них, а японскому капиталу будет гарантирована свобода рук. Но главное состояло в том, что Япония выведет свои войска с территории России по своему усмотрению, и интервенция будет продолжаться.
Ясно было и другое. Иностранные представители не верили в будущее буферное демократическое государство, пока у власти в нём находятся большевики. Уполномоченный НКИД Я.Д. Янсон в Иркутске в телеграмме в Политбюро ЦК РКП (б) от 1 апреля 1920 г. подчёркивал, что иностранцы видят «призрачность буфера особенно при условии занятия военных должностей нашими товарищами»57. Речь явно шла о коммунистическом влиянии в войсках Приморья.
Интервенты явно готовились к нападению на революционные силы Приморья. Второго апреля 1920 г. командующий японскими войсками в Приморье генерал Такаянаги предъявил приморскому земскому правительству (ВП ПОЗУ) ультиматум, который в главном повторял заявление японского правительства от 31 марта. Кроме того, в ультиматуме содержалось требование обеспечить японские войска квартирами, продовольствием, путями сообщения, признать действительными все сделки, заключённые русскими (т.е. колчаковскими) властями с японским командованием, создать благоприятные условия для жизни, имущества и других прав японских подданных, прекратить все враждебные действия, угрожающие безопасности японских войск и т.д. Отдельным пунктом было требование «сдерживать печатные статьи и отдельные провокационные выпады, непосредственно направленные к компрометации наших войск и нашего государства»58. Подобные требования были похожи на требования оккупационных властей к покорённому государству и к тому же унижали русские власти. Представители приморского правительства, предложили обсудить эти требования в специальной согласительной комиссии и подписать взаимоприемлемое соглашение 5 апреля59. Командование интервенционистских сил заранее подготовилось к выступлению. Японская агентура выявляла видных большевиков, которые, не таясь, ходили по Владивостоку. Значительную помощь японским разведывательным органам оказывали местные японские колонии60. Бывший командующий войсками Директории генерал В.Г. Болдырев, вернувшийся из Японии во Владивосток в январе 1920 г. (до антиколчаковс- кого восстания), вспоминал, что гостиница «Версаль», где он остановился, кишела агентами всяких контрразведок. Японец-парикмахер, работающий в вестибюле, внимательно осматривал проходящих - непосредственно или их отражение в зеркале. Неослабное наружное наблюдение всюду следовало по пятам русских политических деятелей, кто был негативно настроен к
32


японцам. Японские коммерсанты на время остановили свои сделки, многие уехали на время, заплатив за квартиры за три месяца вперёд. По всему было видно, что японцы готовятся к какой-то провокации61.
Как только основная масса американских и чехословацких войск покинула Владивосток, японцы 4 апреля 1920 г. внезапно начали боевые действия против революционных войск и партизан62. В 22-00 японцы внезапно начали обстрел различных объектов города. Пулемётному обстрелу подверглись здание правительства Приморской земской управы, дома флотского экипажа. Вёл огонь и пулемёт, установленный на балконе этажа над американским консульством. Лишь позже консул Макгаун заявил японскому командованию протест63. Японские военные корабли прожекторами освещали необходимые цели. Как писал в своих воспоминаниях П.С. Парфёнов, кровь лилась рекой. Началась японская варфоломеевская ночь. Красные флаги повсюду заменялись японскими. Японцы свозили в свой штаб на грузовиках захваченное оружие и архивы приморского правительства. Общественные деятели спасались бегством64. Апрельские события стали настоящим национальным оскорблением российской власти в регионе и торжеством японской военщины65. Однако в ряде пунктов - Шкотово, Спасске, в районе Гродеково революционные войска и партизаны пытались организовать отпор японцам, но силы были неравными. Да и выступление японцев было внезапным для русских войск.
Японцы также мстили большевикам за «николаевский инцидент». Но попытки японцев создать марионеточную власть провалились. Отказались её возглавить В.Г. Болдырев и другие белые генералы66. Рискнувший в эти дни выйти на улицу в форме с погонами какой-то белогвардейский полковник был растерзан толпой. Белые генералы и крупные коммерсанты, за исключением К.Т. Лихойдова, возглавившего в Хабаровске городскую Думу, отказались формировать марионеточное правительство, а также городские управы в зоне японских войск. Область потрясли массовые демонстрации протеста против выступления интервентов. Приморское правительство в специальном Меморандуме заявило протест67. Коммунисты временно перешли на военное положение.
Во время японской кровавой акции 4-6 апреля 1920 г., охватившей крупные населённые пункты от Владивостока до Хабаровска, погибли более 7 тыс. воинов революционной приморской армии, партизан и мирных жителей68. Японцы уничтожили почти всех участников уникальных большевист- ско-каппелевских переговоров. Были убиты большевики С.Г. Лазо, В.М. Сибирцев, А.Н. Луцкий69. Эмиссары Войцеховского были утоплены японцами в одной из бухт под Владивостоком. Таким образом, стремление части белой армии создать буржуазный антияпонский буфер на базе земского Приморья в 1920 г. натолкнулось на серьезное сопротивление Японии, роль которой в ликвидации данной альтернативы очевидна.
В период японского выступления оставшиеся в городе американцы и чехи из международной полиции спасли от расправы большинство членов приморского земского правительства. П.С. Парфёнов вспоминал, что на квартире командующего войсками ПОЗУ Краковецкого, когда начался обстрел города, собрались большевики Виленский, Цейтлин, сам Парфёнов. Присутствовал и начальник международной милиции Владивостока американский майор Джонсон. Виленского и Цейтлина вывезли, когда оборвалась связь. Краковецкого и Парфёнова тоже отвёз в чешский бест (убежище, пользующееся правом неприкосновенности) Джонсон. Два раза их задерживали оз- лоблённые японские солдаты, но американский флаг и документы Джонсо-


на спасали ситуацию. У чехов также укрылись большевики Никифоров, Кушнарёв, Шумяцкий, Масленников, эсеры Медведев, Якушев, Трупп, Мансве- тов, Сквирский, а также меньшевики Бинасик, Берлацкий, Кабцан и другие руководители местных коммунистов и правых социалистов70. Исследователь политики США этого периода Е.И. Попова справедливо отмечала, что в действиях американцев и чехов были видны не только антияпонские настроения, но и разрыв между официальным курсом Вашингтона и позицией местных представителей США, которые на собственном опыте убедились в бессмысленности и несправедливости интервенции71.
Возмущение действиями Японии трудящихся (массовые протесты и забастовки во Владивостоке) и консульского корпуса, опасавшегося усиления страны Восходящего Солнца на российском Дальнем Востоке, было настолько велико, что интервенты вынуждены 7 апреля 1920 г. возвратить к власти Временное правительство Приморской областной земской управы72.
Большевики признали свою ошибку в попытке преждевременной советизации Дальнего Востока. Уже позже, на Приморской областной партконференции РКП (б), состоявшейся 19 июля 1920 г., И.Г. Кушнарёв заявил, что ЦК партии указал дальневосточным коммунистам создать буфер и не втягивать Советскую Россию в войну с Японией. Вот основа нашей тактики в местных условиях. Мы сначала не думали было считаться с особенностями местных условий, но «булыжник, в виде 4-5 апреля, огревший нас по голове, заставил нас задуматься над тем, как осуществить задание Центра». Конференция постановила, что политика приморских большевиков должна быть согласована с директивами ЦК РКП (б)73. Суровые реалии подтвердили необходимость создания буферной республики в силу занятости Советской России борьбой с врагами на западе: 25 апреля 1921 г., т.е. через три недели после японской провокации, началась Советско-польская война, которая закончилась неудачей для РСФСР и подписанием тяжёлого для нашей страны Рижского договора в марте 1921 г.
Но, несмотря на неудачу с созданием марионеточного правительства, японцы навязали ПОЗУ тяжёлый договор74.
Трагические события произошли и в Хабаровске. Известный комиссар партизанских отрядов, редактор армейской газеты «Вперёд», будущий член Военного совета Восточного фронта Народно-революционной армии Дальневосточной республики П.П. Постышев вспоминал, что 5 апреля 1920 г. японцы открыли по всему городу Хабаровску орудийную, пулемётную и ружейную стрельбу, даже не сняв своих патрулей с улиц. Стреляли по школам, по лачужкам рабочих, по прохожим, которые шли на базар за покупками, стреляли по крестьянам, приехавшим в город. Стреляли по всем и особенно избирали целью тех, кто был одет в военную форму или походил по одежде на партизана. Центральный артиллерийский огонь японцы направили по нашему штабу, который находился в здании бывшего кадетского корпуса. Сам П.П. Постышев с беременной женой был в этом здании. Оно было окружено японскими солдатами. Было решено отстреливаться до последнего, а затем покончить с собой. Лишь отступавшие к Амуру партизаны позволили П.П. Постышеву с ранеными уйти в лазарет на берегу Амура, а затем по льду перейти под огнём японцев на левый берег реки. Сам П.П. Постышев позже с ужасом вспоминал, как он собирался застрелить свою жену75. После некоторого замешательства революционные части дали отпор интервентам. По данным Г.Г. Лёвкина, в ходе боёв в Хабаровске и под Хабаровском японцы потеряли убитыми и ранеными около 300 солдат и офицеров. Потери же народно-революционных частей оказались гораздо большими - 400
34


убитыми и 1200 пленными. Интервенты захватили артиллерию и бронепоезд революционной армии76. Героически сражался за хабаровский вокзал взвод моряков Амурской флотилии под командой Николая Хорошева. Большинство бойцов взвода погибли в последней штыковой атаке.
Именно в это время в районе Хабаровска революционные войска, чтобы не допустить японцев по железной дороге в Амурскую область, территория которой тогда начиналась на левом берегу Амура, взорвали две фермы железнодорожного моста. (Мост был полностью восстановлен только в марте 1925 г. Летом здесь действовала паромная переправа; зимой по ледовой переправе ходили очень короткие поезда - паровоз и три вагона).
С боями пробились на левый берег Амура части, из которых был создан сводный полк под командованием Ф. Петрова-Тетерина. Полк занял позиции в районе моста и протоки Бешеная. Попытки японских войск переправиться на левый берег на катерах и лодках были пресечены пулемётным огнём. Войска Амурской области, где существовала Советская власть, называли себя советскими. В целях обороны против японцев был создан Восточный (Хабаровский) фронт под командованием С.М. Серышева. 27 мая 1920 г. боевые действия между русскими и японскими войсками официально были прекращены.
Однако в Хабаровске после японского выступления к власти пришла бывшая колчаковская дума во главе с бывшим городским головой К.Т. Ли- хойдовым, крупным домовладельцем и откровенным японофилом. Кроме японцев, в городе хозяйничал отряд бывших калмыковцев в 200 чел., которые открыто носили погоны.
22 августа 1920 г. лихойдовское «самоуправление» объявило о «независимости» Хабаровского уезда от Приморья и попыталось создать чуть ли не республику со своим «правительством». Приморское правительство 21 августа 1920 г. объявило Хабаровскую думу распущенной. С 20 по 23 августа 1920 г. по призыву большевиков в городе прошла всеобщая политическая забастовка. Уполномоченный Приморского правительства А.Ф. Милеев добился у японского командования, которое под влиянием неблагоприятной для Японии обстановки (в Забайкалье терпел поражения атаман Семёнов) стало готовиться к выводу своих войск из Хабаровска, разрешения выполнить постановление Приморского правительства о роспуске лихойдовской думы. 23 августа 1920 г. батальон народной милиции разогнал белогвардейскую думу.
Шестого мая 1920 г. ПОЗУ, амбициозно объявившее себя Временным правительством Дальнего Востока (правильнее было бы назвать его Приморским), в специальной декларации обнародовало свою программу. Она предусматривала объединение всего Дальнего Востока вокруг Приморья и нераспространение на него влияния Советской России, созыв представительного органа на основе всеобщего избирательного права, сохранение основ существующего строя, развитие мирных отношений со всеми иностранными державами, мирную ликвидацию интервенции, обеспечение свободы частной инициативы русского и иностранного капитала, но под контролем государства, соблюдение всех международных и российских законов и договоров, обеспечение рабочему классу средств существования (в пределах возможного), упорядочение землепользования и т.д.77
Большевики, чтобы предотвратить японские провокации, поддержали Временное правительство Дальнего Востока. 18 мая 1920 г. Временное правительство Дальнего Востока сформировало новый Совет управляющих ведомствами (СУВ), председателем которого был вновь назначен большевик П.М. Никифоров. Среди управляющих ведомствами были 4 большевика, 1 меньшевик, 1 сибирский эсер и 4 «беспартийных»78.
35


Японское выступление в Приморье в начале апреля 1920 г. совпало с провозглашением в Верхнеудинске ДВР. Символичность этого совпадения состоит в том, что большевики вынуждены были отойти от откровенной просоветской ориентации в строительстве буфера.
Верхнеудинск неоднократно предлагал Владивостоку вести согласованную политику. Лидеры земской власти продолжали настаивать на том, чтобы Владивосток стал столицей буфера, претендовали на власть в полосе отчуждения КВЖД, организовали выборы в парламент Приморской области, который был громко назван Народным собранием Дальнего Востока, что только усложнило и запутало ситуацию.
Сепаратистская тенденция в политике приморского земского правительства уже после трагических событий 4-6 апреля 1920 г. была поддержана Японией79. Была ещё одна опасность: правые круги Приморья вели переговоры с атаманом Семёновым в Восточном Забайкалье с целью создания белого буферного образования, пока белогвардейцы не были разгромлены в т.н. «Читинской пробке»80.
Таким образом, процесс формирования буферного образования был крайне непростым и совпал с активизацией японской интервенции в Приморье.
Шестого апреля 1920 г. в Верхнеудинске (ныне Улан-Удэ) Съезд трудящихся Забайкалья провозгласил создание Дальневосточной республики. Было объявлено о включении в состав ДВР Забайкальской, Приамурской, Приморской областей, Камчатки и полосы отчуждения КВЖД81. Уже в «Декларации об образовании независимой Дальневосточной республики»от 6 апреля 1920 г. говорилось, что создающаяся на основах демократического правопорядка ДВР стремится установить дружественные отношения со всеми странами, особенно соприкасающимися с ней, и приглашает правительства послать своих представителей для установления связи с новым государством82.
Советское правительство 14 мая 1920 г. официально признало правительство ДВР в Верхнеудинске83. Поначалу правительство ДВР (25 чел.) в Верхнеудинске носило название «Пленум народно-революционной власти». Он избирал Президиум из 9 чел. Президиум назначал министров. Кроме президиума, действовал ещё и Совет министров. Председателем правительства и Совмина был избран А.М. Краснощёков.
Как уже отмечалось, после освобождения Забайкалья от белогвардейцев в Чите с 28 октября по 11 ноября 1920 г. состоялась конференция областных правительств Дальнего Востока, которая завершила объединение Забайкальской, Амурской, Приморской, Сахалинской и Камчатской областей вокруг правительства ДВР и приняла решение о созыве Учредительного собрания республики. Правительство ДВР было сформировано из большевиков и им сочувствущих в составе А.М. Краснощёкова (председатель), К. Бреуса, О. Кузнецова, Н.М. Матвеева, П.М. Никифорова, Г. Румянцева и Ф. Иванова.
Строительство буферного государства осуществлялось на основе «Кратких тезисов по Дальневосточной республике», утвержденных Политбюро ЦК РКП (б) 13 августа 1920 г., решений пленумов ЦК от 4 и 12 января 1921 г. и прямых указаний В.И. Ленина84. Эти документы показывают, что буфер создавался как официально независимый от РСФСР, но в нем правящей партией должна быть Коммунистическая. В тезисах указывалось, что недопустимо формальное отрицание института частной собственности, но предлагалось проводить политику ограничения капитала, проведения государственной монополии на хлеб, товарное сырье и прочее. Согласно «Крат"
36


ких тезисов о Дальневосточной республике» определялся характер взаимоотношений между РСФСР и ДВР. В «Тезисах» от 13 августа 1920 г. подчёркивалось, что «все существенные вопросы внутренней и все без исключения внешней политики... решаются с согласия центра»85.
В «Кратких тезисах о Дальневосточной республике», утвержденных ЦК РКП (б) 12 января 1921 г. по вопросу о внешней политике ДВР, говорилось: «Внешняя политика ДВР целиком подчиняется РСФСР»86.
ЦК РКП (б) руководил политикой ДВР через назначенное из Центра Дальневосточное Бюро87.
Буферный характер ДВР и главная цель её деятельности детерминировали организацию особого политического и экономического устройства республики. В этом смысле внешняя политика Советской России на Дальнем Востоке явила пример подчинения ей внутренней политики ДВР.
Дальневосточные коммунисты по согласованию с ЦК РКП (б) решили временно пойти на признание многоукладной экономики, многопартийности, ограниченной парламентской демократии, отказаться от декларирования строительства социализма и советской системы. В определённой степени это была альтернатива режиму диктатуры пролетариата в Советской России88. Конституция ДВР серьёзно отличалась от Конституции РСФСР. Основной закон Дальневосточной республики был принят 27 апреля 1921 г. Учредительным собранием ДВР первого созыва. Выборы в него были проведены только в начале января 1921 г., а на свою первую сессию оно собралось 12 февраля 1921 г.89 При разработке Основного закона ДВР использовался обширный политико-правовой материал: Конституция РСФСР 1918 г., тексты отдельных зарубежных конституций (в частности, Конституции США 1787 г.), а также конституционные законы ДВР, её политические декларации, проект Временной Конституции ДВР (1920 г.), конституционные акты Временного Народного собрания Дальнего Востока. Конституция предусматривала создание смешанной экономики, соблюдение гражданских прав и свобод, многопартийность и разделение властей. Основной закон отменял сословное деление граждан, устанавливал их равенство перед законом, гарантировал свободу слова, собраний, печати, совести, выражения собственного мнения, создания союзов и обществ, не предусматривающих целей, наказуемых уголовными законами республики. Каждый гражданин должен был подчиняться закону и мог делать всё, что не запрещено законом. Конституция объявила неприкосновенность личности, жилища, переписки. Граждане ДВР имели право перемены места жительства и свободы передвижений. Конституция отменяла смертную казнь. Право в республике базировалось на нормах нового и дореволюционного законодательства. Суд объявлялся независимым и гласным. В Основном законе не декларировалась руководящая роль ни одной политической партии, не регулировались нормы взаимоотношений государства и общественных организаций. В ДВР сохранялся институт частной собственности, не проводилась национализация крупной промышленности. Лишь отдельные предприятия были принудительно (за выкуп) изъяты в собственность государства. Были конфискованы предприятия, принадлежавшие контрреволюционерам. В отличие от РСФСР, государство в буферной республике не занимало командных высот в экономике. В ДВР отсутствовала монополия внешней торговли, не были национализированы банки. Частный капитал сохранял довольно прочные позиции в экономике буфера. Недра земли были национализированы, но разрешалась добыча полезных ископаемых на условиях аренды и концессий, как общественными организациями, так и трудовыми артелями и частными лицами90.
37


По степени своих полномочий правительство играло роль коллективного президента республики. Поскольку в ДВР правящей партией была РКП (б), то часть членов Дальбюро ЦК РКП (б) были членами правительства. Правые социалисты в знак протеста отказались войти в правительство буферной республики. В правительство вошли 5 коммунистов и 2 беспартийных. Возглавил правительство А.М. Краснощеков.
Совет министров ДВР как исполнительно-распорядительный орган формировался на коалиционных началах. Он включал и представителей эсеров и меньшевиков. Соглашение о коалиции было достигнуто на основе апрельского (1921 г.) соглашения политических партий ДВР после окончания работы Учредительного собрания91. Одним из главных условий вхождения правых социалистов в Совет министров стало их признание в том, что внешняя и военная политика ДВР являются прерогативой правительства, т.е. коммунистов. Совмин назначался Правительством, но ответственность нес перед Учредительным (Народным) собранием. В него вошли 11 коммунистов, 3 меньшевика, 1 эсер и 1 народный социалист. «Премьером» ДВР стал П.М. Никифоров92. Пост министра финансов получил меньшевик М.С. Би- насик (позже -Б.А. Косминский и Б.М. Берлацкий), министра промышленности - меньшевик В.А. Анисимов, министра по делам национальностей - меньшевик К.Я Лукс. Меньшевики заняли посты председателя правления Дальбанка и заместителя министра финансов. Министром просвещения стал народный социалист К.С. Шрейбер. Министрами юстиции и земледелия стали эсеры Е. Трупп и Б. Тарасов (позже - коммунист И.С. Бессонов)93. Состав Совмина постоянно менялся. Положительным примером такой работы можно привести деятельность Б.А. Косминского, который на посту министра финансов ДВР организовал проведение финансовой реформы в 1921 г. по установлению золотого курса рубля. Этот опыт изучался специальной комиссией Наркомфина РСФСР перед финансовой реформой в Советской России. Сменивший Б.А. Косминского меньшевик Б.М. Берлацкий приложил немало сил для стабилизации экономики ДВР в условиях гражданской войны. Он также занимался вопросами т.н. «колчаковского» золота, которое было отправлено белым Омским правительством союзникам за поставки оружия и снаряжения в 1918-1919 гг. 9 декабря 1921 г. он направил в Совет министров ДВР доклад о зарубежных золотых депонентах агентов колчаковской Кредитной канцелярии (К.Е. Замена, А. Рафаловича, С.А. Угета), которая занималась переправкой валюты из Владивостока в банки Гонконга, Шанхая, Иокогамы и др. Согласно докладу. На 8 июля 1920 г. на этих счетах числилось свыше 60 млн. зол. руб.94
Бывший глава городской управы Владивостока меньшевик А.Ф. Агарёв стал 18 мая 1921 г. руководителем миссии ДВР в Пекине95. 30 марта 1922 г. его сменил В.А. Погодин, возглавивший миссию до конца существования ДВР*.
Эсеры и меньшевики стремились превратить Учредительное собрание в двухпалатный постоянно действующий парламент классического образца. Меньшевики выступили с проектом «О власти», предполагавшем введение постоянно действующего представительного органа и практики референдумов по важнейшим вопросам внутренней и внешней политики. Проект был отклонён, как и их попытка наделить Народное Собрание правом отменять или приостанавливать постановления правительства и Совета министров. Из-за разногласий между большевиками и правыми социалистами «левый блок» в конце 1921 г. в Совете министров ДВР распался. Правые социалисты постоянно обвиняли большевиков в нарушении демократии и Конституции ДВР. Тем не менее, эсеры и меньшевики продолжали работать в Учредительном собрании ДВР.
38


Коммунисты держали в своих руках ключевые посты, в т.ч. т.н. «силовые структуры». Они руководили министерствами труда, земледелия, торговли, почт и телеграфа, а также Народно-революционной армией (НРА) и флотом, МВД, госбезопасностью (Государственной политической охраной - ГПО). В их руках были также МИД, Госконтроль и Верховный суд.
Ещё в июле 1920 г. А.М. Краснощеков просил В.И. Ленина срочно ответить на ряд вопросов о строительстве ДВР. Соглашаясь на демократические выборы в органы власти буферной республики, глава СНК считал, что руководящей силой в ДВР должны быть коммунисты. Четвертый вопрос касался определения официальных взаимоотношений Советской России и буферного государства, на что В.И. Ленин ответил: «Дружба»97.
Между Советской Россией и ДВР существовал тесный экономический и военно-политический союз. Эти союзнические отношения были официально закреплены. Так, 20 декабря 1920 г. была заключена конвенция о прямом железнодорожном сообщении между ДВР и РСФСР и использовании для плавания пограничных и внутренних водных путей. 17 февраля 1922 г. в Москве был подписан договор об установлении экономического союза ДВР с РСФСР, а в апреле - конвенция о совместных боевых действиях НРА ДВР и РККА РСФСР, согласно которой стороны обязались оказывать друг другу вооружённую поддержку98.
Товарооборот между РСФСР и ДВР в 1921-1922 гг. составил 73, 3 млн. руб.99 В договоре предусматривалась статья о взаимных таможенных льготах, свободном транзите и т.д. Советская Россия предоставила ДВР несколько займов. Советская Россия предоставила буферному государству ссуду для восстановления железнодорожного транспорта, приобретения продовольствия, запчастей и т.д. В 1922 г. на Дальний Восток из РСФСР ввезено продовольствия и товаров на 40 млн. руб. в счет золота, которое шло из ДВР в Советскую Россию100. В феврале 1922 г., когда шли бои за Волочаевку, был оформлен военный союз между РСФСР и ДВР и усилилось всестороннее сотрудничество по военной линии. Народно-революционная армия Дальневосточной республики (НРА ДВР) считалась одной из армий Советской России, а её командующие назначались Политбюро ЦК РКП (б)101.
Следует признать, что руководство РКП (б) в строительстве буферного государства проводилось жёсткими методами. Большевики отвергли попытки эсеров и меньшевиков получить важные посты в правительстве ДВР на основе «равноправной коалиции»102. Сторонником использования интеллектуальных и организационных способностей правых социалистов в строительстве буфера был А.М. Краснощеков103. Сам А.М. Краснощеков получил право по многим политическим вопросам обращаться в ЦК РКП (б) и НКИД РСФСР, минуя Дальбюро ЦК РКП (б).
Внешняя политика РСФСР и ДВР строилась, говоря современным языком, на использовании баланса сил в Азиатско-Тихоокеанском регионе. Использование баланса сил, включающего и понятие «национальной мощи» (географическое положение страны, наличие природных ресурсов, состояние промышленного и военного потенциала, качество дипломатии, количество населения и его отношение к внешней политике и т.д.), служило интересам ослабленной Гражданской войной и интервенцией России.
Послевоенная система международных отношений базировалась на решениях Парижской и Вашингтонской конференций. Версальская конференция временно регулировала послевоенные проблемы Западной Европы и ведущих европейских держав на Ближнем Востоке и в Африке, Вашингтонская же пыталась разрешить противоречия на Дальнем Востоке и Тихом
39


океане. Версальско-Вашингтонская система явилась отражением нового баланса сил, сложившегося после Первой мировой войны, и представляла собой определённую форму политической организации международных отношений, что было закреплено в договорах и соглашениях 1919-1922 гг. Однако она оказалась очень непрочной и, урегулировав старые проблемы, создала новые. В тяжёлом положении оказалась Германия, поскольку условия Версальского договора ущемляли её суверенитет. Договоры, заключённые ведущими державами с малыми странами Европы, в т.ч. образовавшимися после войны, имели огромное количество проблем, которые порождали конфликтные ситуации. Свою гегемонию в Европе стремилась утвердить Франция, что наталкивалось на сопротивление Великобритании. Но по мере изменения баланса сил данная система стала рушиться.
Советская Россия (и Китай) оказались вне Версальско-Вашингтонской системы. После победы Октябрьской революции в нашей стране к межгосударственным противоречиям в мире добавились новые противоречия - между первым в мире социалистическим государством и капиталистическим миром. Поэтому ведущей тактикой («правилом») внешней политики Советской России в условиях послевоенной разрухи и отлива революционной волны на Западе в начале 20-х годов XX в. стало использование противоречий между Германией и Антантой в Европе и между США и Японией на Тихом океане104.
Об этом свидетельствует советская политика в Европе (Генуэзская и другие международные конференции, сотрудничество с Германией в 20-х годах XX в.) и Азии (Дайренская, Вашингтонская и Чанчуньская конференции). После победы большевиков в Гражданской войне в центре страны и временной стабилизации капитализма на Западе советская дипломатия обратилась к общеевропейским реалиям, что встретило поддержку влиятельных кругов буржуазных государств. Перед Генуэзской конференцией советская делегация официально провозгласила принципом межгосударственных отношений принцип мирного сосуществования государств с различными системами собственности. В то же время нарком по иностранным делам РСФСР ГВ. Чичерин ставил задачу перед советской дипломатией использовать внутренние противоречия между капиталистическими странами. В.И. Ленин, подчёркивал, что в случае создания антисоветского молчаливого, но прочного блока в Генуе, необходимо «разделить меж собой разные страны, рассорить их»105.
Следует учесть и то, что после 1917 г. от России отпали Польша, Финляндия, Прибалтика. Нельзя забывать и о том, что 18 марта 1921 г. после поражения Советской России в войне с Польшей был подписан Рижский договор, по которому страна потеряла территории Западной Украины и Западной Белоруссии. К началу 1921 г. в результате мировой и Гражданской войн Россия понесла тяжелые потери в населении, территориях и производительных силах.
Переход от войны к миру, развёртывание новой экономической политики, восстановление народного хозяйства и борьба с голодом настоятельно требовали от большевиков сосредоточить силы на внутреннем экономическом строительстве. В интервью корреспонденту газеты «Юманите» 24 июля 1921 г. ГВ. Чичерин отметил, что «развитие производства - вот альфа и омега нашей нынешней политики, вот ключ системы и всех «комбинаций» нашей советской дипломатии»106.
Стратегия советской внешней политики, провозглашённая X и XI съездами РКП (б), состояла в следующем: сохранить мир, вывести страну из международной изоляции, укрепить деловые связи с капиталистическими госу-
40


дарствами для восстановления народного хозяйства, проведения новой экономической политики. Не менее важными целями оставались восстановление единства страны и её позиций на Тихом океане, поддержка революционной борьбы народов107.
Создание буферной Дальневосточной республики стало средством для предотвращения войны с Японией, ликвидации её интервенции на Дальнем Востоке и разгрома остатков Белого движения. Если к весне 1920 г., когда была создана ДВР, главными целями РСФСР было недопущение войны на три фронта, выигрыш времени для ликвидации японской интервенции, то к началу 1921 г., когда Гражданская война закончилась в центре страны и Сибири, стратегия внешней политики несколько изменилась, но смысл существования буфера остался неизменным108.
Таким образом, вторым по значению и масштабу после Брестского мира компромиссом Советской России явилось создание Дальневосточной рес- публики, а перед её внешней политикой стояли задачи обеспечения мирных условий для развёртывания хозяйственного строительства и восстановления единства страны без прямого военного столкновения с Японией.
Внешняя политика Советской России, как и её детища - Дальневосточной республики, опиралась на главные принципы - принцип мирного сосуществования государств с различным социальным строем и принцип пролетарского интернационализма. Если большевики, а затем и советская историография считали их различными формами классовой борьбы, а, следовательно, взаимно дополняющими друг друга, то противники Советской России видели в них взаимно исключающие основы политики, коварный замысел Москвы. Однако оппонентов большевиков нимало не смущало то обстоятельство, что внешняя политика империалистических государств также носила классовой характер и строилась на поддержке внутренних противников Советской власти. Поэтому наиболее плодотворным подходом при оценке внешней политики различных стран является анализ государственных интересов, не исключая, конечно, социального характера того или иного государства.
СТАНОВЛЕНИЕ ОРГАНОВ ВНЕШНЕЙ ПОЛИТИКИ БУФЕРНОЙ РЕСПУБЛИКИ
Главными целями внешней политики ДВР были следующие:
- предотвратить войну между Советской Россией и Японией;
- 	добиться мирной ликвидации интервенции;
- добиться прорыва экономической блокады Советской России в Азиатско-Тихоокеанском регионе;
- восстановить территориальное, политическое и экономическое единство страны и ее геополитические позиции на Тихом океане100.
Учитывая уникальное геополитическое положение ДВР, в тот период с особой остротой проявились такие аспекты национальной безопасности России, как сохранение политической, экономической, социально-этнической общности страны, обеспечение доступа к сухопутным, речным и морским транспортным артериям в бассейне Тихого океана. А для этого необходимо было ликвидировать интервенцию на российском Дальнем Востоке.
Для решения поставленных перед буферным государством международных задач необходимо было создать механизм внешнеполитической деятельности, который, как известно, состоит из центральных и зарубежных органов. К центральным относились правительство Дальневосточной республики, министерство иностранных дел и высший законодательный орган - Народное собрание. Такова была и последовательность формирования этих структур.
41


Правительство ДВР по Конституции осуществляло представительство республики в её отношениях с иностранными государствами, руководство её внутренней и внешней политикой, предварительное разрешение вопросов о заключении мира и защите территориальной неприкосновенности, заключение займов, концессий, таможенных и иных договоров и финансовых соглашений, подлежащих рассмотрению и одобрению Народного собрания110.
Практически все вопросы внешней политики ДВР, в т.ч. тактика делегаций на международных встречах и конференциях, концессионная деятельность обсуждались на заседаниях правительства, где и принимались соответствующие решения”1. Кроме того, в практику работы правительства вошли совместные заявления по международным вопросам с Народным собранием и министерством иностранных дел.
Был сформирован и специальный орган внешнеполитической деятельности ДВР - министерство иностранных дел и его аппарат. Через десять дней после провозглашения Дальневосточной республики, 16 апреля 1920 г., заместитель наркома по иностранным делам РСФСР Л.М. Карахан торопил руководство буфера с образованием министерства. «Передайте.., - телеграфировал он Дальбюро РКП (б), - необходимости скорейшего создания министерства и назначения министра иностранных дел. Сообщите дальше, что выступления «буфера» должны делаться с нашего ведома, чтобы мы могли поддерживать их и использовать, когда нужно их выступление. В этом основной смысл буфера». Л.М. Карахан предупреждал о крайней осторожности «в отношении японцев» и призывал «не оставлять попыток к компромиссу при непременном условии прекращения интервенции...»112.
В августе 1920 г. МИД ДВР было создано. Вначале исполняющим обязанности министра иностранных дел был по совместительству председатель правительства ДВР А.М. Краснощеков, затем - Б.З. Шумяцкий. Позднее МИД возглавили И.Л. Юрин (Дзевалтовский) и Я.Д. Янсон. Главным подразделением МИДа был отдел внешних сношений в составе 5 специалистов, знавших все основные европейские языки, одного япониста и двух китаистов. Кроме того, были сформированы информационный, шифровальный, хозяйственно-финансовый отделы, секретариат и дипкурьерская часть113. Постепенно сложился штат ответственных работников МИДа. Вопросами внешней политики в различное время занимались такие видные партийные и государственные деятели Дальневосточной республики, как В.Г. Антонов, Д.Д. Богомолов, В.В. Гогельстром, П.Н. Караваев, И.Г. Кушнарёв, Э.А. Озарнин (Кистер), Ф.Н. Петров, В.Л. Погодин, Б.А. Похвалинс- кий, Б.Е. Сквирский, А.А. Языков и др.114 Руководители ДВР и работники внешнеполитического аппарата не были профессиональными дипломатами. Им пришлось овладевать искусством дипломатии в ходе переговоров на различных международных конференциях и встречах, на которых они стремились реализовать интересы буферного государства и те задачи, ради которых оно было создано.
О важности внешнеполитической деятельности ДВР свидетельствует то, что представителей делегаций республики на международные конференции назначало не только правительство буфера, но и правительство РСФСР"5. В.И. Ленин лично занимался подбором кадров не только для работы на международных конференциях, но и в аппарате МИД ДВР. Он сам давал указания о желаемых людях, которых необходимо было назначить в дипломатические миссии116.
Согласно «Временному положению о министерстве иностранных дел Дальневосточной республики», министру иностранных дел принадлежало общее руководство внешней политикой буферного государства. Данное положение необходимо рассматривать в контексте «Кратких тезисов о ДВР»>
42


в которых было сказано, что МИД ДВР является проводником внешнеполитического курса РСФСР на Дальнем Востоке.
При рассмотрении структуры аппарата МИД можно сделать вывод, что их деятельность не ограничивалась только дипломатическими контактами с зарубежными странами. В министерстве иностранных дел были организованы библиотека, архив, центральное паспортное бюро и учебно-просветительный отдел. В функции отдела входило управление учебными заведениями для подготовки дипломатических сотрудников; учреждение и руководство учебными заведениями за границей для детей служащих и прочих граждан ДВР; оказание содействия иностранным научным обществам, экспедициям и отдельным лицам, преследующим научные цели117.
Позже отдел внешних сношений был трансформирован в дипломатический отдел, который состоял из нескольких подотделов. Среди них были сле- дующие подразделения:
1. западноевропейский подотдел ведал делами дипломатического характера, касающихся государств Западной Европы и колоний;
2. европейско-азиатский занимался делами дипломатического характера, касающихся РСФСР и государств, ранее входивших в состав Российской империи, Балканских государств, Турции, Армении и Персии;
3. тихоокеанский занимался делами дипломатического характера, касающимися государств Северной и Южной Америки, Китая, Японии и прочих стран Дальнего Востока.
Выработка правильной стратегии и тактики международной политики зависела (и зависит) от получения своевременной и объективной информации руководством государства, в данном случае - Дальбюро ЦК РКП (б), правительством ДВР, министерством иностранных дел республики.
Собиранием и систематизацией всех материалов, относящихся к политической и экономической жизни, как всех иностранных государств, так и Дальневосточной республики, занимался информационный отдел.
Центральный аппарат МИДа на конец 1921 г. насчитывал 50 работников.
Представителям ДВР за границей надлежало организовать при их канцеляриях осведомительные части по определённой схеме.
Вопросы политические:
- административные перемены;
- войска;
- международные отношения;
- народное образование;
- юстиция;
- важнейшие декреты и распоряжения правительства по политико-экономическим вопросам;
- самоуправление и общественные течения, партии, рабочее движение и рабочие организации.
Торговля:
- денежная система и курс валют, реформы;
- пошлины и их классификация, влияние их на ввоз и вывоз;
- пути сообщения;
- ввоз в Китай.
Производство, организация производства, орудия производства:
- месторождения минералов, их эксплуатация, роль иностранного капитала, количество выработки;
- капиталы, банки, тресты и их участие в производстве;
- 	рабочий вопрос, его история, организация;
- орудия производства118.
43


Данная информация о сопредельных странах способствовала формированию стратегии и тактике внешнеполитической деятельности РСФСР и ДВР.
Значительную роль в информационном обеспечении внешней политики Дальневосточной республики сыграли спецслужбы. Сбором информации о планах белоэмиграции, китайских милитаристов и иностранных государств занимались «легальные» резидентуры Государственной политической охраны ДВР (ГПО) при зарубежных миссиях ДВР119, а также разведка Народно-революционной армии120. При этом учитывалось и то, что и работники иностранных миссий на территории ДВР занимались сбором разведывательной информации121.
Следует отметить, что министерство иностранных дел буферной республики курировало все вопросы торгово-промышленного и концессионного характера. Заключения МИДа являлись строго обязательными для выполнения различными ведомствами122. Согласно постановления Дальбюро ЦК РКП (б), ни одно министерство без разрешения МИД не имело права вести переговоры с иностранцами123.
Во Временном положении о МИДе, принятом правительством 11 февраля 1921 г., указывалось, что в задачу министерства входит установление официальных, а где это невозможно, то и неофициальных связей и сношений политического характера с иностранными государствами и, прежде всего, такими, которые территориально, экономически или политически больше других соприкасаются с ДВР. В этих странах предлагалось создавать постоянные дипломатические и консульские представительства, «хотя бы и в неофициальном порядке, если для официального существуют пока непреодолимые препятствия»124.
Отличительной особенностью деятельности министерства являлось то, что в условиях формального непризнания Дальневосточной республики, дипломатические контакты с такими странами как Япония и США, сохранялись на протяжении всего периода ее существования. Однако зарубежные органы внешних сношений ДВР (миссии и представительства) носили временный характер и не обладали полнотой полномочий.
Зарубежные органы внешних сношений ДВР (миссии и представительства) действовали в Китае (в Пекине и на КВЖД). На правах торговой миссии функционировала и миссия ДВР на Вашингтонской конференции. Временной была деятельность и делегаций республики на переговорах в Гонго- те, на Дайренской и Чанчуньской (совместной с РСФСР) конференциях. Пожалуй, официально действовала только миссия ДВР в Москве, поскольку единственным государством, признавшим ДВР де-юре, была Советская Россия.
Зачастую, дипломатические контакты министерством устанавливались не через дипломатических представителей Дальневосточной республики в зарубежных странах, а неофициальным путем. Ряд контактов был установлен через представителей Дальневосточного телеграфного агентства (ДальТА)125.
К концу 1920 г. структура органов внешней политики ДВР была в основном сформирована. Органами внешнеполитической деятельности Дальневосточной республики были правительство, Народное собрание и Совет министров. К ним также относились МИД, военное министерство, спецслужбы, информационное агентство ДальТА, а также ведомства промышленности, торговли и транспорта.
Кроме правительства и МИДа, роль центрального органа внешнеполитического механизма играл высший законодательный орган ДВР - Учредительное (Народное) собрание республики. Но ряд сессий Народного собра-
44


ния был отменён в силу обострения военно-политической обстановки (взятие белыми войсками Хабаровска в декабре 1921 г., подготовка и проведение Волочаевской операции в феврале 1922 г. и др.). Согласно Конституции, в круг ведения Народного собрания, кроме прочего, входило рассмотрение и принятие законов по всем вопросам государственной и общественной жизни, рассмотрение и одобрение всех международных (торговых и иных) договоров между правительством ДВР и иностранными правительствами, объявление войны и заключение мира126.
Цели создания Дальневосточной республики и её деятельности на международной арене были изложены в ряде заявлений Учредительного (Народного) собрания ДВР, правительства и министерства иностранных дел, которые явились важной составной частью международной деятельности ДВР127.
Учредительное собрание ДВР 19 и 22 марта 1921 г. приняло и утвердило Декларацию об учреждении Дальневосточной республики, в которой определялись и цели внешней политики буфера128. Одновременно с принятием Декларации Учредительное собрание приняло текст обращения к народам и правительствам всех стран, в котором, извещая о создании Дальневосточной республики, заявляло, что для нормального существования и деятельности ДВР требуются определенные международные условия, а именно: «1) Необходимо, чтобы ДВР была принята равноправным членом в семью самостоятельных, независимых народов; 2) необходимо, чтобы территория ДВР была освобождена от иностранных войск и иностранного вмешательства». Обращение заканчивалось следующим призывом: «Учредительное собрание надеется, что правительства и народы во имя справедливости и в интересах мира откликнутся на зов представителей русского Дальнего Востока и помогут полномочному правительству в его работе по обеспечению населению возможности мирного труда и мирных торговых сношений со всеми народами путем официального признания и установления правильных взаимоотношений»129.
24 марта 1921 г. Учредительное собрание обратилось с меморандумами к японскому императорскому правительству, правительству США, Британскому правительству и правительству Французской республики. В этих документах прямо и недвусмысленно был поставлен вопрос о том, что «причины» интервенции (пресловутая помощь чехословакам и опасность со стороны Германии), заявленные в августе 1918 г. в Декларациях японского, американского и других правительств в связи с общесоюзной интервенцией в Сибири и на Дальнем Востоке, исчезли130. Поэтому Учредительное собрание ДВР поставило вопрос об официальном заявлении правительств указанных государств об окончании интервенции, необходимости вывода японских войск с территории российского Дальнего Востока и признании Дальневосточной республики131.
По вопросам борьбы против интервенции в Учредительном собрании между фракциями было достигнуто редкое единодушие, что выразилось в «Декларации об образовании независимой Дальневосточной республики», принятой 6 апреля 1920 г., «Меморандуме Учредительного собрания ДВР японскому правительству по поводу вывода японских войск с территории Дальнего Востока», принятом 24 марта 1921 г., «Меморандуме Учредительного собрания ДВР правительству США», принятом 27 апреля 1921 г. и других внешнеполитических документах132.
Важным средством достижения внешнеполитических целей РСФСР и ДВР стали международные встречи и переговоры на ст. Гонгота и Алеур, Дайренская, Вашингтонская, Генуэзская и Чанчуньская конференции, концессионная политика, деятельность миссий Дальневосточной республики в Пекине и Харбине, о чём речь пойдёт ниже.
45


Орудием внешней политики Дальневосточной республики являлись так- же Вооружённые силы в лице Народно-революционной армии и флота и спец, службы.
Следует отметить, что становление Дальневосточной республики и про. ведение её внешней политики проходило с большими сложностями. 5 мая 1920 г. А.М. Краснощеков в телеграмме В.И. Ленину сообщал о трудностях буферного строительства, плохой координации действий руководства ДВР с НКИД РСФСР и отсутствии единства с Дальбюро РКП (б). НКИД РСФСР позволял себе через голову правительства ДВР посылать ноты Японии по различным вопросам. Представитель Москвы В. Виленский вёл переговоры с представителями других государств от имени Советского правительства, не ставя в известность руководство ДВР и т.д.133 Председатель правительства республики жаловался на заместителя наркома РСФСР по иностранным делам Л.М. Карахана, который все ещё сомневался в необходимости буфера, уполномоченного НКИД в Иркутске Я.Д. Янсона, который игнорировал правительство ДВР и не передавал ему постановления Совнаркома. Сам Я.Д. Янсон также считал не нужным создание буфера, ибо. по его мнению, в результате силы большевиков «распылятся». В телеграмме в адрес Политбюро ЦК РКП (б) от 1 апреля 1920 г. он подчёркивал, что массы не понимают директив Центра, а многие коммунисты арестовываются местными ревкомами «за измену» и пропаганду буфера. Так, Иркутский губернский комитет РКП (б) и совещание активных работников партии 21 марта 1920 г. договорились до того, что постановили необходимым мобилизовать все коммунистические силы «для борьбы с населением, которое считает «буферников» «изменниками и предателями революции, вплоть до посылки карательных отрядов». Совещание просило Политбюро пересмотреть решение о буфере. Если же это невозможно, то необходимо дать определённые директивы о границах буфера, его «социальных силах» и т.д. Предлагалась даже такая переходная мера, как создание т.н. «народных Советов», но дальше разговоров дело не пошло134.
Особое раздражение Краснощёкова вызывал Виленский, которого он называл «сатрапом Советской России»135.
А.М. Краснощёков требовал от руководства РСФСР убрать «принципиальных» работников, в частности А.А. Ширямова, мешавших строительству республики, просил оказать ДВР поддержку. «Если «буфер» нужен, необходим... Дайте санкцию, полномочия, уберите людей, мешающих работам, окажите необходимую помощь», - просил Краснощёков Ленина136.
Активным сторонником А.М. Краснощёкова стал И.Л. Юрин (Дзевал- товский). Бывший гвардейский офицер, перешедший на сторону Советской власти, получил в Верхнеудинском правительстве пост заместителя военного министра, а потом министра иностранных дел.
К активным союзникам А.М. Краснощёкова можно отнести и В.С. Шатова, который был в 1921-1922 гг. министром транспорта ДВР, а позже был, как и Краснощёков, отозван в Москву137.
Между ЦК РКП (б) и его Дальневосточным Бюро возникли серьёзные разногласия по вопросу о степени самостоятельности буферной республики138.
На 1 Дальневосточной краевой конференции РКП (б), которая состоялась 22-28 ноября 1920 г. в Чите, развернулась острая дискуссия о строительстве ДВР. Было признано, что правящей партией в ДВР должна быть РКП (б), что ДВР создана для того, чтобы избежать войны Японии с Советской Россией, а экономическая политика ДВР отличается от политики «военного коммунизма», проводимой в Советской России, ДВР необходимо
46


использовать для прорыва экономической блокады Советской России и др. Однако член Дальбюро А.А. Знаменский стремился форсировать советизацию ДВР. Политработник НРА Д.Н. Якобсон представил Дальбюро докладную записку, в которой предлагал создать самостоятельную компартию ДВР с непосредственным подчинением ее Коминтерну. Делегат Хайд заявлял, что буфер создается на неопределенно долгое время. Он считал, что буферное государство создается лишь с экономической целью - установления торговли между Советской Россией и капиталистическими странами. Делегат А.И. Финковский вообще отрицал целесообразность создания ДВР. Он говорил, что буфер, строящийся на песке, - гибель для Советской России, могила для компартии139.
20 и 25 декабря 1920 г. члены Дальбюро ЦК РКП (б) С. Гроссман, М. Трилиссер и А. Знаменский в отсутствие Краснощекова приняли решение о необходимости перехода ДВР «на советский порядок» и провести это положение 25 января 1921 г. во время созыва Учредительного собрания Дальнего Востока. Аргументами советизации были общее укрепление положения РСФСР в окружении капиталистических государств, возможность решения «острых вопросов» ликвидации интервенции в Приморье, необходимость борьбы «советскими приёмами» против расхищения производительных сил и природных ресурсов Дальнего Востока и др.140 По сути, это был «рецидив советизации». Однако пленумы ЦК РКП (б), состоявшиеся 4 и 12 января 1921 г., приняли решение о недопустимости восстановления Советской власти на Дальнем Востоке в данный период141.
На Пленуме ЦК РКП (б) 4 января 1921 г. присутствовали приглашённые от ДВР С.Г. Вележев и П.М. Никифоров. Пленум постановил признать советизацию Дальневосточной республики безусловно недопустимой в настоящее время, равно как недопустимыми какие бы то ни было шаги, способные нарушить договор с Японией (речь шла о договоре, заключённом ДВР с японской стороной по итогам переговоров в Гонготе)142. Членов Дальбюро, принявших решение о советизации региона в отсутствие А.М. Краснощёко- ва, позже отозвали с Дальнего Востока.
21 января 1921 г. Краснощёков в весьма эмоциональной телеграмме В.И. Ленину, ГВ. Чичерину и Л.М. Карахану требовал признать, что ДВР для внешнего мира - «самостоятельное государство» и протестовал против шагов Советского правительства, которые мешают руководству буфера вести свою внешнюю политику. Он призывал Центр проводить «устойчивую политику» и жаловался на склоку в Дальбюро, «засилие ура-коммунистов, левизны, вечное шатание благодаря беспрерывным ходокам в Москву с доносами». И в мае 1920 г., и в январе 1921 г. он просил «покончить с трагикомедией», в которой ему «приходится играть роль злого гения», или убрать его с Дальнего Востока143. А.М. Краснощёков был против «левацких» действий Коминтерна на территории ДВР, считая республику суверенным государством144.
Указанные трудности лихорадили Дальбюро ЦК РКП (б). Так, с 1 января по 19 апреля 1921 г. сменилось 5 секретарей Дальбюро145.
Весной-летом 1921 г. между Дальбюро ЦК РКП (б) и правительством республики с одной стороны, возник конфликт с Главкомом НРА и Военным министром ДВР Г.Х. Эйхе, с другой. Он совершил серьёзные ошибки в подборе кадров командного состава. В НРА преобладали бойцы старших возрастов, которые давно подлежали демобилизации. Необыкновенно разрослись штабы146. Дальбюро ЦК обвинило Г.Х. Эйхе в разложении ряда частей, плохом снабжении армии, которая «переходит на попечение населе-
47


ния», самодурстве, отсутствии авторитета у коммунистов, недооценке партийно-политической работы в войсках. Главком не смог поднять боеспособность НРА, не имел плана её боевого развёртывания. Комиссия по перерегистрации членов РКП (б) исключила его из партии, а Дальбюро своим постановлением отстранило ГХ. Эйхе от должности и просило ЦК санкционировать это решение. Решением Дальбюро от 21 апреля 1921 г. были созданы две секретные комиссии по расследованию деятельности Главкома НРА147. Дальбюро сделало даже попытку арестовать ГХ. Эйхе, но он успел уехать в Советскую Россию. Вступивший 26 июня 1921 г. на пост Военного министра ДВР и Главкома НРА В.К. Блюхер провёл 4 переформирования Вооружённых сил республики, резко сократив разбухшую и недисциплинированную армию. Но и здесь не обошлось без ошибок.
Однако и А.М. Краснощёков «перегнул палку» в вопросе о самостоятельности Дальневосточной республики. Ряд коммунистов прямо упрекал его за то, что он стремился превратить буфер в самостоятельное буржуазно-демократическое государство148. Кроме того, вместе со своими сторонниками он предлагал подчинить дальневосточную организацию РКП (б) непосредственно Коминтерну149. Краснощёкова обвиняли в авантюризме, сепаратизме, в правом уклонизме, в том, что он «привёз эсеров и меньшевиков из Иркутска», уговаривал их войти в правительство ДВР150.
Уполномоченный НКИД в Иркутске Я.Д. Янсон в телеграмме Политбюро ЦК РКП (б) на имя Н.Н. Крестинского, отправленной 1 апреля 1920 г., указывал на сепаратистские тенденции в действиях А.М. Краснощекова, его авторитарный стиль руководства, что с ним «работать невозможно»151. Полномочный представитель ВЧК на Дальнем Востоке Плятт писал в Москву, что «Краснощёков - авантюрист, мечтающий создать из ДИР какую-то мексиканскую республику, ведущую сепаратную политику»152.
А.М. Краснощёкову также ставили в вину нарушение коллегиальности, игнорирование и даже отмену решений Дальбюро ЦК РКП (б) и ЦК партии в вопросах внутренней и внешней политики ДВР153. А.М. Краснощёков пытался самостоятельно от лица ДВР заключать концессионные договоры с иностранными фирмами без консультации с Москвой.
В августе 1921 г. А.М. Краснощёков был отозван с Дальнего Востока154. Председателем правительства ДВР стал Н.М. Матвеев. Но по вопросу о самостоятельности буфера понадобилась дополнительная директива Политбюро ЦК РКП (б), в которой ещё раз подчеркивалось, что независимость ДВР от РСФСР осуществляется только по форме155.
Приоритет в определении стратегии, а зачастую и тактики внешнеполитической деятельности буферной республики принадлежал ЦК РКП (б), Совнаркому и Наркоминделу РСФСР. Такой подход позволил реализовать геополитические интересы Советской России на Дальнем Востоке как непосредственно с помощью внешнеполитических ведомств РСФСР, так и с помощью органов внешней политики ДВР.
♦ ♦ ♦
Стратегической целью ДВР являлось восстановление территориальной целостности России, единого политического и экономического пространства, геополитических позиций страны в АТР.
Для реализации главных целей внешней политики был создан её меха- низм. Роль центральных органов внешних сношений играли Народное со-
48


брание, правительство и министерство иностранных дел ДВР, но сформированы они были асинхронно. К зарубежным органам относились временные миссии и отдельные представители ДВР, которые, тем не менее, действовали весьма эффективно.
Инструментами внешней политики ДВР, кроме дипломатии, являлись также НРА и флот, спецслужбы.
Вместе с тем, следует отметить, что внешнеполитическая доктрина Советского государства носила двойственный характер: с одной стороны реализовывался курс на создание нормальных условий для существования РСФСР среди «капиталистического окружения», с другой - осуществлялся курс на «мировую революцию», проводником которого являлся Коммунистический Интернационал. Подобный внешнеполитический курс приводил то к ослабевающему, то к усиливающемуся несоответствию между внешнеполитическими задачами Советского государства и классово-партийными концепциями и установками.
Указанные противоречия были характерны и для внешнеполитической деятельности ДВР. В связи со стабилизацией капитализма в начале 20-х годов во внешней политике Советской России определилась ведущая тенденция - проведение политики мирного сосуществования с капиталистическими странами, что отразилось и во внешней политике Дальневосточной республики.
Политическое руководство РСФСР и ДВР сумело найти рациональный выход из сложной военно-политической ситуации на Дальнем Востоке, который базировался на сложившемся балансе сил держав в АТР, и эффективно использовать его для ликвидации японской интервенции и разгрома Белого движения.
1 Косолапов Н. Внешняя политика и внешнеполитический процесс субъектов международных отношений // Мировая экономика и международные отношения. 1999. № 3. С. 67.
2 Ленин В.И. Поли. собр. соч. Т. 26. С. 354; Т. 27. С. 50; Т. 31. С. 53, 406; Т. 34. С. 232-233.
’ Ленин В.И. Поли. собр. соч. Т. 41. С. 19; Борьба за власть Советов в Приморье (1917- 1922 гг.). Сб. док. Владивосток, 1955. С. 165-166, 167-170. В «Декрете о мире», принятом II Всероссийским съездом Советов, было изъявлено желание вступить в переговоры о мире со всеми воюющими странами. Документ говорил о желании страны Советов жить в мире и дружбе со всеми народами. Декрет был с энтузиазмом встречен общественностью многих стран мира. Не случайно В.И. Ленин был номинирован на звание «Лауреата Нобелевской премии мира» в 1917 г. (Данное предложение не прошло, поскольку заявка от социал-демократической партии Норвегии поздно поступила в Комитет по Нобелевским премиям). Миссия американского Красного Креста и британской армии выяснила, что слухи об организации немецкого фронта в Сибири являются не более, чем пропагандой для прикрытия военных мероприятий союзников. Однако страх перед большевизмом повлиял на решение союзников начать интервенцию. М.И. Светачев отмечал, что тезис о «германской опасности», «помощи чехословакам», стремление Запада удержать Россию в лоне мировой войны являлось прикрытием контрреволюционных планов иностранных государств. Многие западные руководители не заблуждались относительно способности России продолжать войну. Необходим был повод для интервенции в Россию. В тот период для иностранных держав невозможно было открыто выступить против Советской власти, т.к. под влиянием революционных событий поднималась революционная волна на самом Западе. Версия о восстановлении антигерманского фронта нужна была и для идеологической обработки солдат и офицеров чехословацкого корпуса, который предполагалось использовать в качестве ядра антибольшевистских войск. Но для этого необходимо было убедить чехословаков, что большевики являются немецкими агентами и что Германия вторгается в Сибирь с помощью немецких военнопленных. Эти пропагандистские версии поддерживались после высадки союзников во Владивостоке и во время боёв на Уссурийском фронте (См. Греве В. Американская авантюра // «Им не убить идеала...». С. 82-86; Светачев М.И. Россия, Антанта и вопрос о воссоздании Восточного (антигерманского) фронта в Сибири в 1918 году // Вопросы истории Дальнего Востока. № 3 (8). Хабаровск, 2001).


4 Буллард А. Деятельность Америки в Сибири. Передовая статья нового журнала «Дружеское слово». Издание Американского Правительственного Бюро печати. Владивосток, 1918.
5 Подготовка и начало интервенции на Дальнем Востоке России (октябрь 1917 - октябрь 1918 г.) Док. и материалы. Владивосток, 1997 С. 45-46.
«Там же. С. 46.
’ Там же. С. 86-87, 91, 93-94, 111-115.
*Там же. С. 120-123, 185, 187-190, 281-284.
9 Светачев М.И. Иностранные державы и революционные события 1917 г. в России: опыт экспорта контрреволюции // Эволюция и революция: опыт и уроки мировой и российской истории. Материалы междунар, конфер. Хабаровск, 1997. С. 7-12; его же. США и Россия, 1917 год: пролог интервенции // Вестник Центра по изучению международных отношений в Тихоокеанском регионе. № 2. Хабаровск, 2001; Нарочницкая Н.А. Историческая Россия и СССР в мировой политике XX в. // Новая и новейшая история. 1998. № 1. С. 125.
10 Колосов В.А., Мироненко Н.С. Геополитика и политическая география. М., 2001. С. 58-59; Гаджиев К.С. Геополитика. М., 1997. С. 9; Тихонравов Ю.В. Геополитика. М., 2000. С. 81-83.
11 Архив полковника Хауза. Т. III. М., 1939. С. 275, 277, 280-283, 287-291. Англичане предполагали сделать ставку на Керенского и других деятелей Февральской революции и побудить их образовать правительство в Маньчжурии. Это, по их мнению, могло бы вызвать восстание всех антисоветских сил, и тогда союзники смогли бы иметь с Керенским дело через послов бывшего Временного правительства как в Вашингтоне, так и в других странах. Однако США отвергли такой вариант действий. Глава Русского отдела Комитета общественной информации США (правительственной пропагандистской организации) А. Буллард сообщал Хаузу, что Керенский «уже обманул великие надежды... Слепой конь лучше дохлого» (См. Там же. С. 296-297).
12 Греве Вильям. Американская авантюра [в описании командующего военными силами на российском Дальнем Востоке] // «Им не убить идеала!..». Хабаровск, 1990. С. 130-136.
13 Уорд Джон. Аргонавты с берегов Темзы. Из записок начальника английского экспедиционного отряда // Там же. С. 67-76.
14 Ллойд Джордж Д. Военные мемуары. Т. IV. М.. 1937. С. 78-79, 84, 86, 93, 95.
>5 Уорд Джон. Указ. соч. С. 76.
16 Успехи Белого движения и интервентов в борьбе протии частей Красной армии на Дальнем Востоке летом-осенью 1918 г. объяснялись в значительной степени не только малочисленностью населения и отдалённостью региона от центра России, но и рядом факторов социально-политического характера. Дальний Восток России (бывшее Приамурское генерал-губернаторство) до начала марта 1917г. включал территории современных Хабаровского, Приморского краёв, Амурской, Камчатской, частично Магаданской областей, Северный Сахалин. До 1906 г. в генерал- губернаторство входила Забайкальская область (ныне - Забайкальский край). В 1920-1922 гг. Забайкалье входило в Дальневосточную республику. Российский Дальний Восток составлял территорию почти 3870 кв. км., что равняется территориям Англии, Германии, Франции, Швеции и Норвегии вместе взятым. На этой территории в 1917 г. проживало всего около 2 млн. чел., из которых 80 % составляли русские, украинцы, белорусы. Остальные были коренными народами региона. Кроме того, здесь проживали более 200 тыс. корейцев, китайцев, японцев. Дальний Восток отличался от центра России слабостью и малочисленностью рабочего класса. Здесь не существовало помещичьего землевладения, а соотношение социальных слоёв в деревне было совершенно иным, чем европейской России. Бедняки на Дальнем Востоке в 1917 г. составляли 33 % (в европейской части страны - 65 %), середняки - 45 % (20 %), зажиточные крестьяне - 22 % (15 %). Иными на Дальнем Востоке были и понятия «бедняк», «середняк» и «зажиточный» крестьянин и казак. Уссурийское, Амурское и Забайкальское казачьи войска имели лучшие земли, большие стада скота, привилегии. Зажиточные хозяйства по степени применения наёмного труда и сложной сельхозтехники приближались к фермерским. В регионе активно работала кооперация, руководство которой находилось в руках у эсеров. На Дальнем Востоке активно развивались добыча пушного зверя, рыбы и морепродуктов, леса, золота и других ценных полезных ископаемых. Летом 1917 г. на Дальнем Востоке указом Временного правительства были созданы земства. Их возглавили правые социалисты. Особенностью политической ситуации Дальнего Востока было позднее установление в регионе Советской власти. Это объяснялось не только вышеуказанными социальными условиями, но и малочисленностью и определённой пассивностью большевистских организаций. Парадоксально, но когда в Петрограде и центре Лесин уже установилась власть Советов, на Дальнем Востоке России у власти стоял ещё Комиссар Временного правительства правый эсер А.Н. Русанов. Только на Ш съезде Советов Дальнего Востока, состоявшемся в Хабаровске 12-20 декабря 1917 г., была провозглашена новая власть. Съезд избрал Дальневосточный краевой комитет Советов под председательством А.М. Краснощёкова. Органы Советской власти наделили малоземельных крестьян и казаков землёй, причём не за счёт зажиточных односельчан, а за счёт государственного земельного фонда. Был введён 8-часовой рабочий день, поднята зарплата рабочим и служащим, на предприятиях создан рабочий контроль, вызвавший ожесточённое сопротивление предпринимателей. Были сформированы части Красной армии и Красной гвардии. Дальневосточные Советы сделали первые шаги по защите рыбных, пушных и горных богатств региона от расхищения иностранными фирмами. Однако большевики в своей экономичес-
50


кой и социальной политике совершили немало ошибок, чем оттолкнули от себя часть среднего крестьянства и городских мелкобуржуазных слоев. Правда, отрезвление наступило очень быстро. На Дальнем Востоке развернулось мощное партизанское движение против интервентов и белогвардейцев (См. Дальсовнарком 1917-1918 гг. Сб. док. и материалов. Хабаровск, 1969. С. 126, 177-178, 192-193: Голионко В.П. В огне борьбы. М., 1958. С. 35; Героические годы борьбы и побед. М., 1968. С. 7. 11 и др.).
17 Государственный архив Хабаровского края (далее - ГАХК). Ф. 1736. On. 1. Д. 106 в. Л. 154 а; Показаньев А. На крутых поворотах. Благовещенск, 2007. С. 31-36
'* Светачев М.И. Империалистическая интервенция в Сибири и на Дальнем Востоке (1918 - 1922 гг.). Новосибирск. 1983. С. 85, 119-120.
19 Максимальная численность войск США на российском Дальнем Востоке достигла 9024 чел. Японский экспедиционный корпус на российском Дальнем Востоке к 1 октября 1918 г. насчитывал 73 тыс. чел. К началу февраля 1919г. численность японских войск уменьшилась до 25,6 тыс. солдат и офицеров. В письме Дж. Кеннану от 2 января 1920 г. бывший госсекретарь Р. Лансинг подчёркивал, что в 1918 г. послать большой контингент войск в Россию США не могли из-за отсутствия санкции и ассигнования Конгресса, ибо это отвлекло бы силы и средства с Западного фронта. Кроме того, японцы не пошли далее Иркутска, и взаимодействие в Сибири с ними отсутствовало бы (См. Мальков В.Л. США: от интервенции к признанию Советского Союза (1917- 1933 гг.) // Новая и новейшая история. 1984. № 1. С. 133; Савченко С.Н., Лёвкин Г.Г. Прибытие, дислокация и численность интервенционистских войск на российском Дальнем Востоке осенью 1918 г. // Гродековские чтения. Тез. науч-практ. конфер. 4.1. Хабаровск, 1996. С. 98-99).
20 Голос Рэдины (Владивосток). 1919.7 ноября. Поводом к началу интервенции послужил ряд инцидентов во Владивостоке: вооружённый грабёж в гостинице «Версаль» в феврале, убийство служащих японской фирмы «Исидо» в начале апреля 1918 г. В ответ на это 5 апреля 1918 г. японцы и англичане высадили десант со своих кораблей. Однако это было сделано по инициативе самих командиров военных судов. Полномасштабная интервенция ещё не была согласована между союзниками. После протестов советских властей десант через две недели ушёл на свои корабли. Полномасштабная интервенция Японии, США, Англии, Франции, Китая и других стран началась в августе 1918 г., когда во Владивостоке высадились английский и французский батальоны, первые отряды экспедиционного корпуса США, части 12-й и 14-й японских дивизий и т.д.
21 Ещё в конце 1918 - начале 1919 гг. французским правительством Клемансо впервые употреблен термин «санитарный кордон», который бы задержал продвижение большевизма на Запад. Посол Великобритании в Париже лорд Ф. Берти даже употребил термин «буферные государства», когда говорил об антибольшевистском карантине в Европе в лице Финляндии, Польши, Эстонии, Украины и т.д. и даже стольких государств, «сколько бы их не удалось сфабриковать». Тогда бы «Российская республика не была бы в состоянии управлять магометанскими ханствами в Средней Азии и кавказскими княжествами». Позже был употреблен термин «лимитрофы» (т.е. пограничные территории), роль которых исполняли балтийские государства. В начале 1920 г. державы Антанты пытались сплотить лимитрофы в антисоветский польско-балтийский блок, в который бы вошла Польша, которая готовила нападение на РСФСР, Литва, Эстония и Финляндия. Роль их опекуна взяла на себя Франция. Однако усилиями советской дипломатии создание этого альянса было сорвано (См. Лорд Берти За кулисами Антанты. М.-Л., 1927. С. 172, 191; Сенин А.С. Александр Иванович Гучков // Вопросы истории. 1993. № 7. С. 84 ).
22 Борьба за власть Советов в Приморье. С. 292-294.
23 Колчаки интервенция на Дальнем Востоке. Док. и материалы. Владивосток, 1995. С. 207-210.
24 Меньшевики в большевистской России. 1918-1924. Меньшевики в 1919-1920 гг. М., 2000. С. 328.
25 Сибирские огни. 1927. № 5. С. 140-147.
26 Ленин В.И. Поли. собр. соч. Т. 36. С. 85, 97; Т. 42. С. 93, 95; Т. 51. С. 137, 334.
27 Из протокола объединённого заседания мирной делегации Политцентра с РВС-5 и Сибрев- комом об итогах переговоров // Колчак и интервенция на Дальнем Востоке. С. 199.
28 Журнал объединённого заседания мирной делегации Политцентра с Реввоенсоветом 5 армии и Сибревкомом от 19 января 1920 г. // Сибирские огни. 1927. № 5. С. 140-147; Ципкин Ю.Н. Антибольшевистские режимы на Дальнем Востоке России в период гражданской войны (1917-1922 гг.). Хабаровск, 2003. С. 157-162.
29 Героические годы борьбы и побед. С. 175-176.
30 Папин Л.М. Крах колчаковщины и образование Дальневосточной республики. М., 1957. С. 105. П. Доценко писал в своих воспоминаниях, что попытка Политцентра получить поддержку армии Пепеляева и Каппеля была безуспешна. Правда, генерал К.В. Сахаров в своих мемуарах указывал, что во время переговоров с представителями эсеров и меньшевиков на ст. Зима Войцеховский был готов признать власть Политцентра, и только решительный протест остальных генералов не дал этому свершиться (См. Dotsenko Р. The struggle for a democrasy in Siberia, 1917- 1920. Stanford, 1983. PP. 114, 115, 117, 118; Сахаров K.B. Белая Сибирь // «Дело не получило благословения бога». Публицистика и мемуары белых. Хабаровск, 1992. С. 158).
31 Мельгунов С.П. Трагедия адмирала Колчака. Кн. вторая. М., 2004. С. 448-449.
32 По имени В.О. Каппеля отступающие колчаковские войска стали называть себя каппелевца- ми. Командование ими принял заместитель Каппеля генерал-лейтенант С.Н. Войцеховский.
51


33 Подлинные протоколы допросов адмирала А.В. Колчака и А.В. Тимирёвой // Отечественные архивы. 1994. № 5. С. 89; Колчак и интервенция на Дальнем Востоке. С. 203-205. Исследователь Севера, участник Русско-японской войны, способный флотоводец А.В. Колчак в годы Гражданской войны встал на сторону Белого движения и пришёл к власти с помощью реакционного офицерства, кадетов и англичан, которые организовали военный переворот и свергли эсеровскую Директорию. Он, как «Верховный правитель России» ассоциировался у большинства населения России с предателем национальных интересов страны. А.В. Колчак фактически взял на себя ответственность за все преступления режима, названного его именем. 21 ноября 1999 г. в Иркутске на мысу при впадении р. Ушаковки в Ангару на месте расстрела Колчака был установлен памятный крест. Он воздвигнут в ознаменование 125-й годовщины со дня рождения Колчака. В 2004 г. в Иркутске был открыт памятник А.В. Колчаку, что было весьма неоднозначно встречено общественностью.
14 Дальневосточная республика: Становление. Борьба с интервенцией. Док. и материалы. Ч. I. Владивосток, 1993 С. 157.
35 Ленин В.И. Поли. собр. соч. Т. 51. С. 137.
36 Нота была передана по радио и опубликована в газете «Известия» 26 февраля 1920 г. Однако переговоры так и не начались по причине целого ряда последующих трагических событий, которые стали поводом для продолжения интервенции Японии (См. Документы внешней политики СССР (далее - ДВП СССР). Т. II. М., 195 8. С. 3 88-3 89; Парфёнов П.С. Борьба за Дальний Восток. 1920-1922. Л., 1928. С. 135-136).
37 Дальневосточная республика: Становление... Ч. I. С. 57-58.
38 В феврале 1920 г. партизанские отряды, действующие в низовьях Амура («Красная Армия Николаевского района») под командованием анархиста-максималиста Я. Тряпицына, заключили договор о нейтралитете с японским гарнизоном и вошли в Николаевск-на-Амуре. Тряпицын развернул в городе «красный террор» в отношении тех, кто сотрудничал с белогвардейцами и японскими интервентами, не трогая, однако, японцев. 12 марта 1920 г. японский гарнизон (350 чел.) и местная японская колония (380 чел.) напали внезапно на партизан, но были разгромлены. Было ликвидировано японское консульство и все укрывшиеся в нём японцы. Погиб консул с семьёй. Японские пленные были расстреляны. Тряпицын, используя местную радиостанцию, сообщил всему Дальнему Востоку и даже Москве о своём неприятии идеи буферной республики и призвал все революционные силы региона к войне с Японией. Сам Тряпицын широко применял бессудные расстрелы против всех несогласных с ним и т.н. «нарушителей дисциплины». 22 марта 1920 г. НКИД РСФСР выразил сожаление в связи с происшедшими событиями в Николаевске-на- Амуре и вновь предложил начать мирные переговоры между Советской Россией и Японией. Однако правящие круги Японии развернули мощную антироссийскую пропагандистскую кампанию и заявили о необходимости «компенсации» за «николаевский инцидент». Событиям в Николаевске было посвящено специальное заседание японского парламента. Летом 1920 г. японцы высадили десант в низовьях Амура. Отряд Я. Тряпицына вынужден был эвакуироваться из Николаевска. При отступлении партизаны сожгли город и угнали почти всех жителей в таёжный посёлок Керби (ныне - пос. им. П. Осипенко). Уже в Керби в отряде произошёл переворот, и из местных жителей и партизан был организован т.н. «суд 103». За свои преступления Я. Тряпицын со своими соратниками был расстрелян. Однако и сегодня события весны-лета 1920 г. на Нижнем Амуре служат предметом острых дискуссий среди историков. Часть исследователей считает Я. Тряпицына «патриотом», павшим от рук «замаскированных белогвардейцев» (дело в том, что организаторы «суда ЮЗ-х», боясь мести сторонников Тряпицына, бежали в США). В качестве «компенсации» японцы заняли Северный Сахалин, откуда ушли только в 1925 г.
Выяснению причин «Николаевского инцидента» посвящено достаточно много работ изданных как в СССР и современной России, так и за рубежом. Длительное время изучали Николаевские события и деятельность Я. Тряпицына дальневосточные исследователи В.Г. Смоляк и В.И. Юзефов. Их публикации, а также работы Г. Лёвкина наиболее полно освещают произошедшие события. Если Г.Г. Левкин считает Я. Тряпицына беззаветным борцом против интервентов и белогвардейцев и последовательно защищает свою позицию, то В.Г. Смоляк часто противоречил сам себе, а многие его пассажи явно проистекают из политической конъюнктуры и т.н. «политкорректности». Активным критиком Г.Г. Лёвкина был В.И. Юзефов. Последний считал Тряпицына бандитом. Японский исследователь В. Фудзимото подчёркивал, что главной целью занятия Северного Сахалина было удержание нефтяных и угольных месторождений (См. Дальневосточная республика: Становление. Ч. 1. С. 28-39, 225-232; Лёвкин Г. Волочаевка без легенд. Хабаровск, 1999. С. 104-128; его же. Было, но быльём не поросло... Хабаровск, 2006; Фудзимото В. Дальневосточная республика и Япония // Дальний Восток России в контексте мировой истории: от прошлого к будущему. Материалы междунар, науч, конфер. Владивосток, 1997. С. 141; Смоляк В.Г. Междоусобица. По следам нижнеамурской трагедии. Хабаровск, 2009; Юзефов В.И. Годы и друзья старого Николаевска. Сб. очерков и новелл о Николаевске. Хабаровск, 2012).
39 Второго августа 1920 г. В.И. Ленин требовал от Сиббюро ЦК РКП (б) и Сибревкома воинских частей, кавалерии, продовольствия, оружия и патронов для борьбы с Врангелем и Польшей. Согласно воспоминаниям Председателя Совета министров ДВР П.М. Никифорова, опасения расширения японской интервенции в условиях неурегулированных отношений с Польшей.
52


наличия в Крыму остатков белых войск стали причиной отказа от советизации Дальнего Востока, что нашло свое отражение в решении Пленумов ЦК РКП (б) от 4 и 12 января 1921 г. (См. Ленин В.И. Поли. собр. соч. Т. 51. С. 349-350; Никифоров П.М. Записки премьера ДВР. М., 1974. С. 158-159).
*> Ленин В.И. Поли. собр. соч. Т. 36. С. 492.
о Там же. Т. 41. С. 19.
42 Там же. Т. 36. С. 330. Выступая с заключительным словом по докладу о концессиях на заседании фракции РКП (б) V111 съезда Советов 21 декабря 1920 г., В.И. Ленин теоретически предположил, что при нападении Японии на Советскую Россию последняя может защищаться от страны Восходящего солнца с помощью США (См. Ленин В.И. Поли. собр. соч. Т. 42. С. 124-125).
*’ В.И. Ленин. Неизвестные документы. 1891-1922 гг. М., 1999. С. 323.
° Идея создания автономного государства в Сибири и на Дальнем Востоке родилась в 30-е годы XIX в. средн ссыльных декабристов и в окружении иркутского губернатора Пятницкого. В середине XIX в. стало формироваться движение сибирских областников. Общественные деятели А.П. Щапов, Г.Н. Потанин (впоследствии - известный исследователь юга Сибири и Монголии). Ф.Н. Усов. Н.М. Ядринцев и др. выдвигали требование территориальной самостоятельности Сибири, которая должна иметь свой орган власти в виде Сибирской думы. Образцом политического устройства областники рассматривали политическую систему США, а Сибирь, по их мнению, должна иметь права, аналогичные тем, которые имеют штаты за океаном. За распространение сепаратистских идей Г.Н. Потанин и его соратники подверглись преследованию властей. Оживление идей автономизма Сибири произошло в 80-90-е годы XIX в. Это было связано с ростом переселенческого движения, увеличением промышленного и сельскохозяйственного производства в регионе, усилением конкуренции сибирских и российских товаров. Значительную роль играла также борьба сибирской общественности против колонизационной политики Центра. Новый всплеск автономизма произошёл после Октября 1917 г. Именно престарелый Г.Н. Потанин возглавил антибольшевистский Временный Сибирский областной совет, который был призван созвать Сибирскую областную Думу и провести подготовительные работы к выборам в Сибирское Учредительное собрание. В конце июня 1918 г., в результате чехословацкого мятежа, во Владивостоке к власти пришло Временное правительство автономной Сибири (ВПАС) во главе с правым эсером П.Я. Дербером. Выступая под бело-зеленым флагом автономной Сибири, это правительство стояло за создание федеративной России. В сентябре 1918 г. эсеровское правительство И.А. Лаврова - П.Я. Дербера было ликвидировано Омским правительством П.В. Вологодского. которое затем сменила диктатура А.В. Колчака. Адмирала приветствовал Г.Н. Потанин, который считал его «русским Вашингтоном». В 1918-1920 гг. идею прояпонского протектората на Дальнем Востоке активно проводили в жизнь казачьи атаманы Г.М. Семенов и И.П. Калмыков. Г.М. Семенов вынашивал идею создания в центральной Азии сепаратного панбуддистского федеративного государства - «Великой Монголии», которая бы включала «независимый» Дальний Восток, Бурятию, Внешнюю и Внутреннюю Монголию, территории, населяемые калмыками и казахами. Планы Семёнова и бурят-монгольских верхов поддерживались Японией, которая была заинтересована в существовании вассального государства на Дальнем Востоке для укрепления своих стратегических позиций в Азии. Это государственное образование в случае своего создания отрезало бы Россию от Тихого океана и создавало благоприятные условия для гегемонии Японии в Азии, позволяло втянуть Китай в орбиту влияния Страны Восходящего солнца. Атаман Семёнов воспользовался ослаблением российской государственности и попытался для сохранения своей собственной власти использовать тяготение региональной субцивилизации к великим цивилизациям Востока. Политика, направленная на создание сепаратного центральноазиатского государства, ориентированного на Японию, получила название «панмонгольского движения». Сторонником воссоздания империи Чингизидов был и печально известный барон Р.Ф. Унгерн фон Штернберг.
45 Борьба за власть Советов в Приморье. С. 340-342; Беликова Л.И. Коммунисты Приморья в борьбе за власть Советов на Дальнем Востоке. Хабаровск, 1967. С. 175.
46 Сонин В.В. Становление Дальневосточной республики, 1920-1922. Владивосток. 1990. С. 16, 38, 318-319.
47 Борьба за власть Советов в Приморье. С. 342-345.
48 В проекте использовались Конституция США 1787 г., законы Временного правительства А.Ф. Керенского, отдельные акты белых правительств Сибири и Дальнего Востока. Стоя на принципах беспартийности и видя в партийной борьбе главную причину социальных потрясений в России, В. Завойко считал, что создать новую государственность могут только земства. Главными принципами будущего государства должны были стать принципы народовластия, федерализма и разделения властей. Проект сочетал в себе принципы американского государственного права с земским укладом. В проекте предусматривались широкие политические права, гражданские свободы и социальные гарантии, но запрещалась деятельность политических партий. Земля и её ресурсы объявлялись общенародной собственностью, использование их было возможно только на правах аренды. Избирательное право ограничивалось возрастным (с 21 года), осёдлым (2 года проживания в Приморье) и образовательным (чтение и толкование Конституции) цензами. Область должна иметь права, эквивалентные правам американского штата. Высшим органом власти
53


в ней должно было стать земство. Законодательная власть планировалась в виде двухпалатного Законодательного собрания. Глава исполнительной власти - Предводитель Приморской республики, возглавил бы одновременно государство и правительство. Как и президент США, он наделялся широкими правами. Высшей инстанцией судебной власти должен стать Высший суд Приморской республики. Генерал В.Г. Болдырев вспоминал, что, будучи в Японии, он встречал В. Завойко под именем полковника Курбатова (паспорт на эту фамилию ему выписали англичане). Последний носил американскую форму с буквами «РШ» - «Российские штаты» (См. Дневники личные письма генерала Болдырева (октябрь 1918 - ноябрь 1919 гг.) // ГАХК. Ф. П-44. On. I. Д. 224. Л. 118; Дальний Восток России в период революций 1917 г. и гражданской войны. Владивосток, 2003. (История Дальнего Востока России; Т. 3, кн. 1). С. 377-380; Сонин В.В, Американский проект конституции для Приморья (1920 г.)//Дальневосточная панорама (Владивосток). 1991. № 1. С. 48-52; Завойко В.С. Основные законы Приморской области. Б. м. Б. г.).
49 Если для иностранных консулов и японского командования уже в начале 1920 г. не была секретом руководящая роль большевиков в создании ДВР, то каппелевское офицерство ещё питало иллюзии, что буферное государственное образование будет антибольшевистским, позволит остаткам белых армий восстановить свои силы, а Народно-революционная армия республики объединится с белыми для борьбы с большевиками. (См. Дальневосточная республика: Становление... Ч. I. С. 58-62; 159-160; Попов В. «Читинская пробка» // Борьба за Советы в Забайкалье. Сб. статей, материалов и док. Чита, 1947. С. 213: Moltchanoff V.M. The Last White General. Berkely, 1972. PR 101-102.
50 ГАХК. Ф. П-44. On. 1. Д. 164. Л. 86, 87; Дальневосточная политика Советской Вмени (1920-1922 гг.). Сб. док. Сибирского бюро ЦК РКП (б) и Сибирского революционного комитета. Новосибирск, 1996. С. 25, 33.
51 ГАХК. Ф. П-44. On. 1. Д. 164. Л. 87; А.С. Медведев понимал, что откровенный антиболь- шевизм подорвёт его позиции среди населения и профсоюзов, которые в значительной степени были на стороне коммунистов, особенно в таких рабочих центрах региона, как Владивосток н Никольск-Уссурийский. Нельзя было не учитывать и то обстоятельство, что Приморское правительство в конце февраля 1920 г. было признано Совнаркомом РСФСР. Признание Приморской земской управы Советским правительством означало поддержку тактики компромиссов приморских коммунистов и буферной стратегии на Дальнем Востоке в целом. Однако, отказываясь от лобового антикоммунизма, А.С. Медведев проводил двусмысленную политику, которая проявилась не только в поддержке каппелевцев. Он просил члена Русского политического совещания в Париже (центра «Белого дела» за рубежом) В.А. Маклакова представлять Приморское правительство. Но поскольку оно образовалось в ходе антиколчаковского восстания, В.А. Маклаков отдал предпочтение правительству А.И. Деникина, а затем П.Н. Врангеля. (См. Болдырев В.Г. Из пережитого // Сибирские огни. 1924. № 1. С. 171-173).
52 Болдырев В.Г. Из пережитого // Сибирские огни. 1924. № 1. С. 171-173.
53 Парфенов П. Переговоры с командованием белых Сибирских армий // Пролетарская революция. 1926. № П.С. 150-151.
54 Там же.
55 Негативную роль на конференции сыграл В.Д. Виленский, который выступил от имени Москвы, не имея конкретных директив. Он заявил, что Владивосток должен стать центром ДВР и объединить все области региона вокруг Временного правительства ПОЗУ. Он призывал создать повсюду власть Советов с привлечением демократических элементов. Позже В.Д. Виленский был отозван с Дальнего Востока телеграммой Л.М. Харахана. Я.Д. Янсону было поручено опубликовать в газетах информацию о том, что Виленский действует как частное лицо (См. Беликова Л.И. Коммунисты Приморья в борьбе за власть Советов на Дальнем Востоке. С. 186-187, 190-191: Крюков М.В. Улица Мольера, 29. М., 2000. С. 213).
56 Дальневосточная республика: Становление... Ч. I. С. 58-59
37 ГАХК. Ф. П-44.Оп. 1.Д. 158. Л. 3.
511 Болдырев В. Г. Директория. Колчак. Интервенты. М., 2017. С. 421-422.
59 ДВП СССР Т. II. М., 1958. С. 756; Дальний Восток России в период революций 1917 года и гражданской войны. С. 369; Куланов А.Е. Роман Ким. М., 2 016. С. 92-94.
60 Японцы работали прачками, няньками и горничными у российских офицеров и генералов, санитарами в госпиталях, кочегарами и официантами на пароходах, содержали фотоателье, опи- окурильни и публичные дома. Они прятались под безобидными масками бродячих актеров, циркачей, клоунов, нищих и др. Подвидом нищих японские агенты проводили маршрутную разведку, вели топографическую съёмку предполагаемого театра военных действий. К началу XX в. японская диаспора во Владивостоке насчитывала около 2300 чел. при 40-тысячном населении города. Ещё в 1892 г. японцы во Владивостоке объединились в общество «Домэйкай». В 1895 г. японская колония была переименована в «Общество земляков» - «Дохокай» (с 1902 г. оно стало называться «Обществом японцев, проживающих во Владивостоке» - «Урадзио Кёрюминкай») или «Обществом японских резидентов» («Нихон Кёрюминкай»). По привычному для японцев образцу воспроизводились их организации за рубежом. Эти организации представляли собой конспиративные нелегальные общества, имеющие свой устав, утвержденный японским консулом, кото* рый и являлся их главным руководителем. Каждое общество имело своего представителя, товари-
54


ша представителя, правителей дел и делопроизводителей. Эти общества представляли собой стройные и отлично налаженные организации с исключительным мировоззрением, приемами, собственной почтой и являлись малодоступными для русской полиции. Японские разведчики не только выдавали себя за китайцев и корейцев, но активно привлекали последних к шпионской деятельности. Поначалу японские организации преследовались русской полицией, поскольку иностранные консулы не имели права управлять подобными обществами. Однако первого августа 1911г. МИД уведомил Председателя Совета министров П.А. Столыпина, что по законам Российской империи с 1906 г. разрешено создание таких организаций, поскольку против них нет улик относительно ведения разведки в России. Предлагалось регистрировать такие общества, исключив из их уставов «антигосударственные» статьи. Подобные общества (колонии) существовали во многих населённых пунктах российского Дальнего Востока - городах Владивостоке, Хабаровске, Благовещенске, Спасске, Никольск-Уссурийском, крупных сёлах Раздольном, Новокиевском, Посьете и др. Численность японской колонии во Владивостоке не была постоянной. Осенью 1921 г. японцев насчитывалось 5400 чел., а к концу апреля 1922 г. - 14445, т.е. 3,5% населения города (410110 чел.). Китайцев было почти 16 %, корейцев - около 6,3 %. Русские (точнее представители славянского населения) насчитывали почти 70% (См.ГАХК. Ф. 19.Оп. 1. Д. 57. Л. 97;Ф. 1024. Оп.1. Д. 2. Л. 39; Вакио Фудзнмото. Непосредственный опыт понимания России в Японии (из истории японо-российских отношений) // Тихоокеанская Россия в истории российской и восточноазиатских цивилизаций (Пятые Крушановские чтения, 2006 г.). Т. 2. Владивосток, 2008. С. 267; Тамура Айка. Японские переселенцы на российском Дальнем Востоке: поданным японских источников (вторая половина XIX - начало XX в.) // Там же. С. 147; Деятельность МИДа Российской империи во время русско-японской войны 1904 -1905 годов. Сб. док. М., 2010. С. 380-382; Залесская О.В. Китайские мигранты на Дальнем Востоке России (1917-1938 гг.). Владивосток, 2009. С. 16; Синиченко В.В. Противодействие российских имперских властей японской разведке на дальневосточных рубежах в начале XX века // Вестник Восточно-Сибирского института МВД России. 2013. Вып. 4 (67). С. 103).
61 Болдырев В.Г. Директория. Колчак. Интервенты. М., 2017. С. 3 85, 426.
62 Согласно воспоминаниям красного партизана Степаненко, американцы предупреждали командиров революционных сил Приморья о грядущем выступлении японцев. Да и сами партизаны подозревали японцев и сообщали об этом С. Лазо. Второго и третьего апреля 1920 г. из Никольск- Уссурнйского удалось вывести в тайгу часть сил, оружие и продовольствие. Командующий войсками Никольск-Уссурийского боевого района А.В. Андреев (позже погиб от рук японцев) хотел за это самовольство расстрелять будущего автора воспоминаний, но японские войска своим выступлением доказали правоту части партизан. Есть сведения, что отступавшие в тайгу части революционных войск снабдил топографическими картами известный исследователь Дальнего Востока В.К. Арсеньев. Эти карты в своё время были созданы на основе его маршрутных съёмок и изданы штабом Приамурского Военного округа. В период господства колчаковского режима В.К. Арсеньев, несмотря на нажим белой администрации и японцев, отказался представить карты командованию интервентов. Будучи человеком далёким от политики, В.К. Арсеньев всегда помогал проигравшей стороне. В 1924 г. он дал бывшим белым офицерам, в т.ч. известному поэту А. Несмелову, кусок карты-двадцатипятивёрстки с обозначением таёжных троп на русско-китайской границе, чтобы они ушли за рубеж от преследований ГПУ (См. Воспоминания Степаненко // ГАХК. Ф. 1736. On. 1. Д. 34 а. Л. 24; Рубеж. Тихоокеанский альманах. (Владивосток). 1995. № 2. С. 264).
65 Попова Е.И. Политика США на Дальнем Востоке (1918-1922 ). М., 1967. С. 223.
м Парфёнов П.С. Борьба за Дальний Восток. 1920-1922. Л„ 1928. С. 176-179.
65 Поэт-футурист Сергей Третьяков, живший в ту пору во Владивостоке, вспоминал, что в 4-5 апреля 1920 г. всё японское население города вышло на улицы и торжествовало победу. Прачки, парикмахеры, часовщики, проститутки шли потоком по улице, дома на которой были утыканы японскими флагами цвета яичницы. Прижатые толпой к стене, мы, - вспоминал поэт, - тряслись от гнева, беспомощности и мести. Многих твёрдолобых ненавистников Советов в этот день японцы научили верности своей стране. Не нашлось ни одной самой оголтелой группы политических проходимцев, которая бы подхватила власть во Владивостоке. По переписи, проведённой японской жандармерией в 1920 г., из более, чем 4800 японцев во Владивостоке (не считая военных и вольнонаёмных), владельцами лавок было 618 чел., гейшами и проститутками-572, ремесленниками и рабочими - 301, портными 232, сотрудниками различных компаний - 284, владельцами ресторанов - 273 чел. (См. Куланов А.Е. Роман Ким. С. 98; Вакио Фудзимото. Непосредственный опыт понимания России в Японии (из истории японо-российских отношений) // Тихоокеанская Россия в истории российской и восточноазиатских цивилизаций С. 269).
“ Болдырев В.Г. Директория. Колчак. Интервенты. М., 2017. С. 429, 434. Американские представители и чехи фотографировали следы разрушений, муссировали перед общественным мнением США и Европы возмутительные факты поведения японцев 4-6 апреля 1920 г.
67 Борьба за власть Советов в Приморье. С. 435-437.
68 «Из гуманных соображений» японское командование передало медикаменты железнодорожной больнице в Никольск-Уссурийском. Железнодорожникам предлагались подарки, в которые входили более пуда муки, более 3-х кг. сахара, 2 куска мыла на одного чел. Но лишь немногие
55


приняли их. Большевики и профсоюзы призывали рабочих не принимать японские подачки. Вместе с тем, 12 апреля 1920 г. красные партизаны в отместку за японское выступление учинили на железнодорожном мосту через р. Хор самосуд над 87 офицерами конно-егерского полка во главе с полковником Враштелем. 18 апреля там же была организована расправа еще над 24 человеками, подозреваемыми в сотрудничестве с Калмыковым. Приморские власти пытались организовать следствие по этому делу, но оно ни к чему не привело (См. ГАХК. Ф. 44. On. 1. Д. 153. Л. 71-73; Д. 312. Л. 1-4; Дальневосточная республика; Становление. Ч. 11. С. 109; Борьба за власть Советов в Приморье. С. 508-511, 535-537; Рабочее знамя (Никольск-Уссурийский). 1920. 16 июля; Шестаков А.В. «Кровавые апрельские дни 1920 года в Хабаровске». Письмо свидетеля событий Н.П. Недолуга писателю Н.М. Рогалю // Из истории Гражданской войны на Дальнем Востоке (1918-1922 гг.). Сб. науч, статей. Вып. седьмой. Хабаровск, 2017. С. 119-124).
69 Руководители большевиков Приморья и Военного совета Приморских революционных войск не предприняли мер против нападения японцев и колебались до самого их выступления. Лишь А.Н. Луцкий прямо сказал об этом и потребовал принятия решительных мер, но было поздно. С.Г. Лазо, А.Н. Луцкий и В.М. Сибирцев были схвачены японцами, опознаны и переданы офицерской банде В. Бочкарёва, бесчинствовавшей на Уссурийской железной дороге. Наиболее распространённой версией о гибели революционеров является их сожжение в топке паровоза Ел 629 на ст. Муравьёв-Амурский (ныне - ст. Лазо) белыми офицерами. Эмигрант П. Балакшин, в свою очередь, утверждал, что С.Г. Лазо, А.Н. Луцкий и В.М. Сибирцев были, якобы сожжены в топке паровоза офицерами В. Бочкарёва в отместку за убийства полковника Враштеля и офицеров на р. Хор. (Настоящая фамилия В. Бочкарёва была Озеров. До 1917 г. он служил мичманом на флоте и подозревался в сотрудничестве с германской разведкой. Но это дело, видимо, из-за революционных событий и связанной с ними неразберихи, развития не получило. Каким-то образом он, как и Калмыков, стал офицером казачьих войск).
В коллективной монографии «Дальний Восток России в период революций 1917 года и гражданской войны» эта версия гибели С. Лазо и его товарищей ставится под сомнение. Считалось даже, что их расстреляли японцы в самом Владивостоке. Особенно японцы ненавидели контрразведчика Е.А. Луцкого, который прекрасно знал японский язык и много сделал для разоблачения работы японских разведслужб в Сибири и на Дальнем Востоке. Позже Е.А. Луцкий и Б.И. Мухачёв вновь возвратились к первичной версии о гибели революционеров (См. Ильюхов Н.К. Эхо приморских сопок // За советский Дальний Восток. Вып. 5. Владивосток, 1990. С. 194; Дальний Восток России в период революций 1917 года и гражданской войны. С. 369,517; Луцкий Е.А., Мухачёв Б.И. Алексей Луцкий. С. 222,226,242-249; Балакшин П. Финал в Китае // Дальний Восток. 1991. № 11. С. 25; Куланов А.Е. Роман Ким. М„ 2016. С. 92-94).
70 Парфенов П.С. Борьба за Дальний Восток. Л., 1928. С. 178, 183.
71 Попова Е.И. Указ. соч. С. 234.
72 Пятого апреля во Владивостоке состоялось совещание консулов США, Великобритании, Франции, Японии, Китая и др. стран. На совещании японцам был заявлен резкий протест против их действий. По решению консульского корпуса была создана межсоюзная комиссия для расследования событий. Японцам было предложено восстановить старое правительство, и они были вынуждены начать переговоры с земским правительством. В качестве посредников выступили чехи. Седьмого апреля в кабинете представителя Чехословацкого национального совета д-ра Гирса состоялись переговоры Мацудайры с представителем Приморского правительства (и Дальбюро РКП (б) П.М. Никифоровым. В их результате японцы освободили занятые ими учреждения, сняли свои посты с улиц, вернули оружие милиции (См. Никифоров П.М. Записки премьера ДВР (1917-1922 гг.). М., 1963. С. 193-194; Попова Е.И. Указ. соч. С. 233-234, 236).
73 Никифоров П.М. Записки премьера ДВР. М., 1963. С. 213-216; Беликова Л.И. Коммунисты Приморья в борьбе за власть Советов на Дальнем Востоке. С. 185-187.
74 Для урегулирования спорных вопросов размещения японских и российский войск в апреле 1920 г. была создана русско-японская согласительная комиссия, председателем которой с российской стороны был большевик Р. Цейтлин. 20 апреля 1920 г. в японском поезде (!) белыми офицерами были убиты члены комиссии большевик П.В. Уткин и эсер В.В. Граженский. Японское командование навязало Приморскому правительству договор от 29 апреля 1920 г., согласно которому приморские власти могли иметь только 4250 бойцов Народной охраны, причём оружие им выдавало японское командование. Русские части в Приморье не имели права находиться в 30-ти вёрстной полосе вдоль Уссурийской железной дороги. Правда, японцы позже ушли с участка Хабаровск-Иман (ныне - Дальнереченск), и его заняли части Народно-революционной армии ДВР Командующий вооруженными силами Приморья генерал В.Г. Болдырев назвал соглашение от 29 апреля 1920 г. «дальневосточным Брестом» (См. Борьба за власть Советов в Приморье. С. 485-487, 494-495; Дальневосточная республика: Становление... Ч. I. С. 146-148).
75 Постышев П. 4 - 5 апреля в Хабаровске // Таёжные походы. Хабаровск, 1972. С. 495-497.
76 Лёвкин Г. Г. Волочаевка без легенд. Хабаровск, 1999. С. 18.
77 Воля (Владивосток). 1920.7 мая. Заботой СУ В земского приморского правительства стала судьба бывших германских и австро-венгерских военнопленных. За годы первой мировой войны в Приамурский военный округ было перемещено 40-45 тыс. военнопленных. Большинство вернулось на родину в 1920 г. В годы Гражданской войны часть военнопленных вошла в чехословац-
56


кий корпус, часть - поддержала Советскую власть. Среди последних - Габор Балло, А.Ф. Гольд- фннгер, Матэ Залка, ГЯ. Кассович, Г.А. Конза, А. Май, Г. Манхарт, Р. Ниландер, С. Тейхнер, Я. Янда и др. Но в 1920 г. из-за нехватки средств СУВ Временного правительства Приморской земской управы перевёл бывших иностранных военнопленных «на вольное содержание». Лагеря военнопленных были ликвидированы. Член СУВ кадет В.А. Виноградов заявил представителям иностранных консульств, а также представителям Международного Красного Креста, что эвакуация бывших германских и австро-венгерских пленных будет производиться «за счёт заинтересованных организаций». Позже в казармах, где ранее размещались бывшие германские и австровенгерские военнопленные, были поселены часть военнослужащих белых войск из Забайкалья, эвакуированных по КВЖД в Приморье, а также возвращающиеся домой из Европы бывшие русские военнопленные. Последние иностранные пленные уехали в Европу только к середине 1921 г. (См. Красный остров. Хабаровск, 1967. С. 278-283,299-307; Ципкин Ю.Н. Антибольшевистские режимы на Дальнем Востоке России С. 273,317; Иконникова Т.Я. Военнопленные первой мировой войны на Дальнем Востоке России (1914-1918 гг.). Хабаровск, 2004. С. 160-162).
78 Борьба за власть Советов в Приморье. С.447; Беликова Л.И. Коммунисты Приморья в борьбе за власть Советов на Дальнем Востоке. С. 200.
79 Посол США в Японии Моррис сообщал 6 мая 1920 г. госсекретарю Лансингу о поддержке японским кабинетом приморского правительства в надежде, что оно станет властью в буферном государстве против большевизма и сделает возможным эвакуацию японских войск (См. Дальневосточная республика: Становление...Ч. 1. С. 165).
80 Объединению областей Дальнего Востока на демократических принципах мешала т.н. «читинская пробка», т.е. территория вокруг Читы, где господствовал белый режим атамана Семёнова, пользовавшийся поддержкой японского командования. Почти весь 1920-й год атаман, считая себя правопреемником Колчака, пытался вести переговоры с приморскими политиками с целью создания белого буфера. Правые силы Приморья пытались до ноября 1920 г., когда белые силы были в Забайкалье разгромлены, сговориться с атаманом Семёновым и создать в регионе антисоветский буфер со своим представительным органом. Несмотря на помощь японцев, почти весь 1920-й год части Народно-революционной армии и красные партизаны вели успешные бои против белых формирований. В ноябре 1920 г. «читинская пробка» была ликвидирована, японские войска эвакуировались в Приморье, а белогвардейцы были выбиты на КВЖД, а затем сконцентрировались в южном Приморье.
81В полосе отчуждения КВЖД в 1920 г. была установлена власть китайской администрации. Кроме того, Маньчжурия стала местом концентрации значительного количества белоэмигрантов. Лишь на крупных станциях КВЖД действовали представительства ДВР
82 Борьба за власть Советов в Приморье. С. 442-444.
83 Там же. С. 476. В Москве в гостинице «Савой» находилось представительство ДВР Представителями ДВР в РСФСР были Гончарская, Кушнарев, Громацкий, Гиллерсон и др. Представительство обсуждало вопросы бюджета ДВР, концессионной политики, собирало и отправляло в Читу для Дальбюро ЦК РКП (б) информацию о жизни Советской России, политическую литературу, газеты и журналы. В сентябре 1920 г. с разрешения В.И. Ленина правительство ДВР закупило у итальянских и французских фирм 200 грузовых и 14 легковых автомобилей. Въезд и выезд из ДВР осуществлялся только по визам, выдаваемым представительством РСФСР в республике и представительством ДВР в Москве. Визы не выдавались бывшим офицерам, выезжающим по частной надобности (См. Российский государственный архив социально-политической истории (далее - РГАСПИ. Ф. 5. On. 1. Д. 2191. Л. 22; Ф. 372. On. 1. Д. 552. Л. 61,68; Архив внешней политики Российской Федерации (далее-АВПРФ). Ф. 147. Оп. 1.п. 10.Д. 3. Л. 51; Дворкин Я.М. Из воспоминаний сотрудника министерства иностранных дел ДВР// Гражданская война на Дальнем Востоке (1918-1922). Воспоминания ветеранов. М., 1973. С. 246).
м В 1920-1922 гг. Политбюро и Пленумы ЦК РКП (б) 60 раз обсуждали вопросы, касающиеся внутренней и внешней политики ДВР (См. Владимир Ильич Ленин. Биографическая хроника. ТТ. 8-11. М„ 1977-1980).
85 Щагин Э.М. В.И. Ленин и создание Дальневосточной республики // В.И. Ленин и Дальневосточная республика. Сб. науч, статей. Владивосток, 1985. С. 28-30.
86 Героические годы борьбы и побед. М., 1968. С. 318.
87 Дальневосточное бюро РКП (б) было создано в марте 1920 г. для руководства местными большевистскими организациями. Поначалу оно состояло из двух групп - Верхнеудинской (Западной) и Владивостокской (Восточной). В Западную группу входили А.М. Краснощёков, А.А. Ширямов, Н.К. Гончаров. В Восточную - С.Г. Лазо, П.М. Никифоров, И.Г. Кушнарёв. Впоследствии состав Дальбюро неоднократно менялся. Между группами Дальбюро существовали разногласия относительно тактики действий, выбора столицы ДВР и т.д. Когда А.М. Краснощёков запросил ЦК, как реагировать на неподчинение ряда партийных руководителей директивам Центра, В.И. Ленин ответил: «Слушаться ЦК, а то выгоним». Поначалу Дальневосточное бюро РКП (б) подчинялось Сибирскому бюро ЦК РКП (б). 13 августа 1920 г. Дальбюро РКП (б) было преобразовано в Дальбюро ЦК РКП (б) и стало подчиняться непосредственно ЦК. В октябре 1920 г. Восточная группа Дальбюро подчинилась Западной, а сама слилась с Приморским областным комитетом РКП (б). Дальбюро не избиралось, а назначалось ЦК РКП (б). Большинство
57


членов Дальбюро было членами правительства ДВЕ Так обеспечивалось выполнение партийных директив. Руководство РКП (б) и Советского государства рассматривало Народно-революционную армию ДВР как составную часть Красной армии РСФСР (См. Ленин В.И. Поли. собр. соч. Т. 54. С. 429; Героические годы борьбы и побед. С. 191-192; Сидоров А.Ю. Внешняя политика Советской России на Дальнем Востоке (1917-1922 гг.) М., 1998. С. 45).
88 Выступая на I Дальневосточной краевой конференции РКП (б) в ноябре 1920 г., А.М. Краснощёков подчёркивал, что коммунистам в ДВР «необходимо разобраться во всех формах демократических государств и выбрать оттуда всё приемлемое для нас» (См. Героические годы борьбы и побед. С. 221).
89 Выборы в Учредительное собрание ДВР прошли с 9 по II января 1921 г. Всего в Учредительное собрание ДВР было избрано 427 депутатов, но 45 приморских депутатов от кадетов, предпринимателей и белой армии в Читу не явились, опасаясь преследований большевиков. Победу на выборах одержали коммунисты, получив в Учредительном собрании ДВР 92 места и образовав вместе с сочувствующей им «фракцией крестьянского большинства» (183 места) «левый блок» (275. или почти 72 % мест). Таким образом, большевики могли теперь провести через Учредительное собрание необходимые им законы. Правые эсеры получили 18 мест, меньшевики - 14, сибирские эсеры - 6, народные социалисты - 3 (вместе с сочувствующими - около 21 % мест). Фракцию социалистов-революционеров в Учредительном собрании возглавили бывший деятель Политцентра А.И. Погребецкий и приморский эсер Ф.С. Мансветов (он же - товарищ председателя Учредительного собрания), а также Е.А. Трупп и А.В. Сторожев. Фракцией сибирских эсеров руководили бывший член Всероссийского Учредительного собрания, бывший министр социального обеспечения в Верхнеудинском правительстве летом 1920 г. А.П. Лисиенко (Ф.С. Семёнов), а затем М. Линдберг. Во главе фракции меньшевиков встали И.И. Ахматов и М.С. Бинасик.
Председателем Учредительного собрания был избран коммунист Д.С. Шилов. Учредительное собрание начало свою работу 12 февраля 1921 г. в Чите.
Правые социалисты выступили в Учредительном собрании в качестве легальной оппозиции большевикам. В области международных отношений эсеры выступали за вывод иностранных войск с российского Дальнего Востока, проведение политики мира и установления добрососедских отношений со всеми государствами, пересмотра неравноправных договоров, заключённых ещё царским правительством, в особенности с Китаем, но только по согласованию с Советской Россией. Они считали, что ДВР должна «опираться в своей внутренней и внешней политике на Советскую Россию, принимать все меры и использовать все пути к облегчению её международного и хозяйственного положения». Однако в политической практике эсеры во многом отошли от своих программных документов и продолжали метаться между большевиками и кадетско-монархическими силами. Это вытекало из их идейных установок, которые по ряду параметров совпадали с либеральной программой кадетов. Свою политику определили и меньшевики. Социал-демократическая фракция стояла за политику открытых дверей для привлечения иностранного капитала под регулирующим контролем государства с обеспечением представительства профсоюзов и органов местного самоуправления. За государством должны остаться транспорт и каменноугольные шахты. Частному капиталу и кооперации надлежало обеспечить государственную поддержку и гарантию от национализации. Вопрос же о национализации других отраслей промышленности должен приниматься высшими законодательными органами (См. ГАХК. Ф. П-44. On. 1. Д. 156. Л. 141; Никифоров П.М. Записки премьера ДВР. М., 1974. С. 159; Героические годы борьбы и побед. С. 248).
90 Основной закон (Конституция) Дальневосточной республики // Борьба за власть Советов в Приморье. С. 561-591; Сонин В.В. Становление Дальневосточной республики, 1920-1922. Владивосток, 1990; Дальневосточная республика на пути к демократическому правовому государству (1920-1922 гг.)// Из истории Дальневосточной республики. Сб. науч, трудов. Владивосток, 1992. С. 37-48.
91 РГАСПИ. Ф. 372. Оп. 1.Д. 1160. Л. 18.
92 Мухачёв Б.И. Александр Краснощёков. С. 145.
93 Никифоров П.М. Записки премьера ДВР. М., 1974. С. 160. Если на Дальнем Востоке продолжалось сотрудничество большевиков с эсерами и меньшевиками, то в Сибири со второй половины 1921 г. органы ГПУ перешли к решительному подавлению всякой политической оппозиции. К октябрю 1922 г. массовые операции против правых социалистов были закончены (См. Добровольский А.Я. Социалисты-революционеры Сибири: от распада к самоликвидации. Новосибирск, 1997. С. 24, 49).
94 ГАХК. Ф. 19. On. 1. Д. 17. Л. 2-4. Сумма, указанная в докладе Б.М. Берлацкого, совпадает с суммой, указанной в Меморандуме, озаглавленном «Претензии Советского государства к странам, ответственным за интервенцию и блокаду» и распространённом 8 мая 1922 г. на конференции в Генуе. Не совпадает лишь ряд отдельных статей. Осознавая, что экономика ДВР несёт непосильную нагрузку (налоги не покрывали расходов, из-за отсутствия кредитов на грани закрытия оказались шахты, зарплата рабочим и служащим не выплачивалась месяцами) по причине непосильных военных расходов, министры-меньшевики предложили ряд мер для ликвидации экономического и финансового кризиса. Они требовали, кроме всего прочего, перевести государ-
58


ственные предприятия на коммерческие основы, а убыточные ликвидировать и приватизировать. Меньшевики также настаивали на сокращении «непосильных расходов» МИД ДВР. Особо подчеркивалось, что расходы всех ведомств должны соизмеряться с доходами республики. Однако такие рыночные методы хозяйствования в условиях военной опасности со стороны белогвардейцев и интервентов были для ДВР неприемлемы. При опасности возобновления Гражданской войны меньшевики продолжали бороться за демократию и отмену государственного регулирования экономики. В то же время в условиях послевоенной разрухи, когда новая экономическая политика в РСФСР еще не дала свои плоды, Москва имела крайне ограниченные возможности для финансовой помощи Дальнему Востоку. Тем не менее, большевики были вынуждены провести военную реформу. Вступивший 26 июня 1921 г. на пост Военного министра ДВР и Главкома НРА В.К. Блюхер провёл 4 переформирования Вооружённых сил республики, резко сократив разбухшую и недисциплинированную армию. Эсеры и меньшевики осудили белогвардейский переворот в Приморье и призвали своих сторонников к борьбе против реставрации реакции (См. ДВП СССР. Т. V. М.. 1961. С. 309-310; Будницкий О.В. Деньги русской эмиграции: к историографии вопроса //Отечественная история. 2004. № 3. С. 153-154 Заявление министров социал-демокра- тов в Совет министров ДВР//РГАСПИ. Ф. 372. Оп. 1.Д. 1160. Л. 12-14; Борьба за власть Советов в Приморье. С. 672-673).
” Агарёв Алексей (Александр) Фёдорович (1878-?) - меньшевик-интернационалист. С 19 августа 1917 г. - городской голова Владивостока. С 1919 по 1920 гг. жил в Шанхае. Затем вернулся во Владивосток. В 1921-1922 гг. - член дипломатической миссии ДВР в Пекине. Именно ему. по данным ПС. Парфёнова, посол США в Пекине Ширман сообщил в середине ноября 1921 г. о согласии Вашингтона на приезд делегации ДВР на международную конференцию (См. ГАХК. Ф. 1736. On. 1. Д. 53 а. Л. 24; Парфёнов П.С. Борьба за Дальний Восток. Л., 1928. С. 327; Персии М.А. Дальневосточная республика и Китай. М., 1962. С. 177; Хисамутдинов А.А. Российская эмиграция в Азиатско-Тихоокеанском регионе и Южной Америке. Биобиблиографический словарь. Владивосток, 2000. С. 24-25).
* Персии М.А. Указ. соч. С. 177.
97 Ленин В.И. Поли. собр. соч. Т. 54. С. 428-429, 714.
98 ГАХК. Ф. П-44. On. 1. Д. 148. Л. 2-3, 7; Борьба за власть Советов в Приморье. С. 673-677.
99 Степанов А.С. Ленинская внешняя политика на Дальнем Востоке в 1920-1922 годы // История СССР. 1979. № 5. С. 7.
100 Авдеева Н.А. Дальневосточная народная республика (1920-1922 гг.). Хабаровск, 1957. С. 41-42.
101 Э. Карр подчёркивал, что армия ДВР с самого начала была под контролем Москвы, и у японского правительства не было причин поздравлять себя с такими достижениями. Оно было искусно обойдено дипломатией более высокого порядка (См. Карр Э. История Советской России. Большевистская революция 1917-1923. ТТ. 1-2. М., 1990. С. 285).
102 Героические годы борьбы и побед. С. 193-194.
103 Мухачёв Б. Александр Краснощеков. С. 152-153, 160-167.
104 Ленин В.И. Поли. собр. соч. Т. 36. С. 492; Т. 42. С. 56.
105 Ленин В.И. Поли. собр. соч. Т. 44. С. 374-376; Труш М.И. Советская внешняя политика и дипломатия в трудах В.И. Ленина. С. 130-135; Орнацкая ТА. Дальневосточная республика и основные задачи её внешней политики // Из истории Гражданской войны на Дальнем Востоке (1918-1922 гг.). Сб. науч, статей. Вып. четвёртый. Хабаровск, 2004. С. 148-165.
106 ДВП СССР. Т. IV. М., 1960. С. 233.
107 Ленин В.И. Полн.собр.соч. Т. 40. С. 105; Т. 42. С. 161; Т. 43. С. 341; Десятый съезд РКП (б). Март 1921 года. Стенографический отчёт. М., 1963. С. 29-32,450-476,609-613; Одиннадцатый съезд РКП (б). Март-апрель 1922 года. Стенографический отчёт. М., 1961. С. 11, 15, 368, 624-625, 631.
108 Ленин В.И. Поли. собр. соч. Т. 36. С. 332; Т. 40. С. 87; Т. 41. С. 129, 339, 340; Т. 42. С. 23, 61, 62, 63, 66-68, 93, 95, 120, 125, 170.
109 Ленин В.И. Поли. собр. соч. Т. 42. С. 93; ДВП СССР. Т. V. М„ 1961. С. 572. Степанов А.С. Заслуга нашей дипломатии: Ленинская политика мира на Дальнем Востоке (1917-1922 гг.) М., 1991. Под углом зрения основных принципов геополитики рассматривал роль народонаселения, государственного устройства, экономики, климата и других факторов ещё в XIX в. известный русский военный деятель Д.А. Милютин. Одним из авторов, развившим геополитический подход в Советской России, был профессор страноведения географического факультета Ленинградского государственного университета в 20-30-х гг. XX в. В.П. Семенов-Тян-Шанский, который использовал термин «антропогеография». В.П. Семенов-Гян-Шанскнй создал целостную глобальную концепцию геополитики. Теория В.П. Семенова-Тян-Шанского, в отличие от аналогичных западных концепций, не абсолютизировала природно-географический, биологический, исторический, расовый, этнический или иные факторы геопространства, либо их сочетания (вроде «жизненного пространства») в качестве причин развития территориально-политических систем. Антропогеографизм русского ученого требовал рассматривать их в единстве, в т.ч. с факторами экономического и социокультурного характера. Геополитическая концепция В.П. Семёно- ва-Тян-Шанского нс получила дальнейшего развития в СССР. Но советская геополитическая ре-
59


альность (в частности, освоение территорий азиатской части Советского Союза) в главных чертах складывалась именно по его проекту - путём целенаправленного, исходившего из имперских интересов создания в обозначенных им пределах «колонизационных баз будущего» (Уральской, Туркестанской, Алтайской, Прибайкальской) новых мощных в социально-экономическом отношении регионов. Последние же обеспечили стране геополитическую стабильность в годы двух мировых и «холодной» войн. Только так можно исправить главный недостаток русской континентальной системы: растянутость территории, а также её резкие перепады в степени освоения центра и периферии. Поэтому необходимо «подтянуть» периферию по плотности населения, развитию инфраструктуры до уровня центра (См. Нартов Н.А. Геополитика. М., 1999. С. 105- 109; Тихонравов Ю.В. Геополитика. М., 2000. С. 230-232).
110 Основной закон (Конституция) Дальневосточной республики. 27 апреля 1921 г. Ст. 48 // Борьба за власть Советов в Приморье. С. 569-570; Дальний Восток России в период революций 1917 года и гражданской войны. С. 377, 381, 388-391.
111 Из истории гражданской войны в СССР. Сб. док. и материалов в трёх томах. 1918-1922. Том третий. Февраль 1920 -октябрь 1922. М., 1961. С. 759-761.
112 Дальний Восток России в период революций 1917 года и гражданской войны. С. 380-381. ю РГАСПИ. Ф. 372. On. 1. Д. 552. Л. 84. К июлю 1922 г. штат дипкурьеров МИДа насчитывал 8 чел. "< Там же. Д. 171. Л. 106; Д. 565. Л. 22-23.
115 Москва-Вашингтон: политика и дипломатия Кремля, 1921-1941. Сб. док в 3 томах. Т. 1: 1921-1928. М., 2009. С. 31.
116 Ленин В.И. Поли. собр. соч. Т. 44. С. 140, 550-551.
117 Собрание узаконений и распоряжений правительства ДВР. 1921. Чита, 1921. С. 53-54.
118 РГАСПИ. Ф. 372. On. 1. Д. 552. Л. 208; Орнацкая Т.А. Становление аппарата Министерства иностранных дел Дальневосточной республики // Четвёртые Гродековские чтения. Докл. и пленарные докл. регион, науч.- практ. конфер. Хабаровск, 2004. С. 84-88.
119 Очерки истории российской внешней разведки. Т. 2. М„ 1997. С. 9, 53-54, 42-49. Органы государственной безопасности ДВР - Государственная политическая охрана (ГПО) была создана при Совете министров республики в июне 1920 г. Основными функциями ГПО были борьба с политическими преступлениями и шпионажем на всей территории ДВР. Известно, что разведывательной деятельностью на территории ДВР занимались не только специально подготовленные агенты белогвардейских режимов и иностранных спецслужб, но и иностранные дипломаты, журналисты, работники Международного Красного Креста и организации «Маяк» - филиала американского Христианского союза молодых людей (ХСМЛ). Цели, задачи и структура ГПО копировали Всероссийскую Чрезвычайную комиссию (ВЧК) при СНК РСФСР. Управление ГПОосуще- ствлялось ВЧК напрямую - через представителя ВЧК по Сибири, а с марта 1921 по февраль 1922 гг. и через полномочного представителя ВЧК по ДВР. Главному управлению ГПО подчинялись областные отделы (Забайкальский, Прибайкальский, Амурский, Приамурский). На областные отделы замыкались уездные подотделы и железнодорожные осведомительные пункты. В 1920-1921 гг. кардинальные структурные преобразования происходили в ГПО и по линии борьбы с военным шпионажем в Народно-революционной армии и флоте ДВР В Главном Управлении ГПО ДВР вопросами разведывательной деятельности за пределами территории страны занимался Секретно-оперативный отдел. После принятия решения 25 декабря 1921 г. ГУ ГПОи Военным советом НРА этими вопросами занимались и военно-полевые отделы, созданные в прифронтовой полосе на базе военных отделов. Для получения разведывательной информации об иностранных спецслужбах, о целях и намерениях иностранных государств МИД и спецслужбы ДВР использовали как легальные, так и нелегальные позиции за пределами территории ДВР. При зарубежных миссиях ДВРдействовали представительства ГПО, которым было вменено в обязанность вести работу по выяснению планов иностранных государств и белоэмиграции. Рабата представителей спецслужб заключалась в освещении экономического и политического положения иностранных государств, получении всевозможных документов, имеющих ценность для Советского правительства. Однако нелегальным сотрудникам запрещалось поддерживать связи с официальными представительствами за границей. При Уполномоченном осведомителе ГПО при Центральном управлении МИД был организован строго конспиративный осведомительный аппарат, подчиняющийся всецело в своей работе ГПО. Последнее через своего уполномоченного при ЦУ МИД руководило всей осведомительной работой в миссиях ДВР. Осведомителя в миссиях за границей подбирались уполномоченными лично из товарищей, не занимающих высокого положения в миссиях. Они назначались в Чите и отправлялись на места в качестве сотрудников этих миссий. Следует отметить, что значительную долю информации Дальбюро ЦК РКП (б) и правительство ДВР получали от ячеек Коминтерна в Корее, Японии, Китае.
Кандидатуры директоров и начальников отделов Главного управления ГПО согласовывались с ВЧК и утверждались Дальбюро. На руководящие посты ГПО назначались проверенные коммунисты, а также сотрудники центрального аппарата ВЧК и местных органов ВЧК Советской Rjcchh- В разное время начальниками отдела ГПО- директорами Управления ГПО - Главного Управления ГПО Министерства внутренних дел ДВР были: Ротшильд, А.А. Косухин, В.А. Ронинов, Е.Ф. Савельев, Б.А. Похвалинский, В.В. Попов, А.С. Лапа (Лаппа), Н.Ф. Черных, Г.И. Быков, Л,Н. Бельский (Левин). 26 июня 1921 г. вместо Военного контроля при Военном Совете HFA ДВР
60


(военной контрразведки) был создан Военный отдел ГУ ГПО при Военном Совете НРА. Военный отдел подчинялся директору ГПО и Военному Совету НРА (См. Васильченко Э.А. Партийное руководство деятельностью чекистских органов по борьбе с контрреволюцией на Дальнем Востоке. 1920-1922. Владивосток, 1984. С. 29-32; Чепик М.В. Деятельность государственной политической охраны по обеспечению безопасности Дальневосточной республики (1920-1922 гг.). М.. 2017; Чепик М.В., Орнацкая Т.А. Деятельность спецслужб Дальневосточной республики по информационному обеспечению внешнеполитической деятельности буферного государства в 1920-1922 гг. // Проблемы Дальнего Востока. 2009. № 1; Зданович А.А. Организация и деятельность органов военной контрразведки в Народно-революционной армии Дальневосточной рес- публики (1920-1922 гг.) // Труды общества изучения истории отечественных спецслужб. Т. 1. М., 2006. С. 64-65; Чумаков Н.С. Становление органов государственной безопасности на российском Дальнем Востоке (1917-1923) // Хабаровские чекисты. История в документах и судьбах. Хабаровск, 2011. С. 9-18); Левкин Г.Г. Государственная политическая охрана Дальне-Восточной республики // Из истории Гражданской войны на Дальнем Востоке (1918-1922 гг.). Сб. науч, статей. Вып. седьмой. Хабаровск, 2017. С. 125-138).
120 Разведка НРА копировала военную разведку Советской России и подчинялась ей. Её главными целями были организация резидентур в сопредельных странах и глубоком тылу белых режимов. (С января 1922 г. военным разведчиком становится один из комсомольских руководителей Приморья В. Баневур. Он был секретным сотрудником разведотдела штаба Восточного фронта НРА). На территории ДВР Разведывательное управление Штаба Красной армии (РУ Штаба ИСКА) действовало под названием «Управление политической инспекции НРА (УПИ НРА)». Позже УПИ было расформировано, а его дела переданы Разведывательному управлению (РУ) НРА. Особое внимание уделялось работе на линии КВЖД, поскольку здесь осело большинство белоэмигрантов, а по самой дороге происходила переброска китайских и японских войск. Ещё в феврале 1920 г. в Харбин для организации партийной работы и разведки был направлен Я.Г. Минскер. Он действовал под видом представителя филиала кооперативной организации Центросоюз. Им была создана даже небольшая боевая группа для ликвидации особо активных белогвардейцев. Агентурной деятельностью ведал бывший иркутский губернатор П.Д. Яковлев, перешедший на сторону большевиков. Однако в связи со слабой эффективностью работы и участившимися провалами Я.Г. Минскер в апреле 1921 г. был отозван в ДВР (См. Васильченко Э.А. Партийное руководство деятельностью чекистских органов по борьбе с контрреволюцией на Дальнем Востоке, С. 29, 32; Кирмель Н.С., Шинин О.В. Красные против белых. Спецслужбы в Гражданской войне 1917-1922. М., 2016. С. 320; Зданович А.А. Организация и деятельность органов военной контрразведки в Народно-революционной армии Дальневосточной республики. С. 64-65; Шинин О.В. Советская военная разведка на Дальнем Востоке в 1920-1922 гг. // Военноисторический журнал. 2012. № 3. С. 32-34).
121 Так, японская миссия в Хабаровске, имела радиосвязь с Владивостоком и собирала информацию о Народно-революционной армии. Аналогичной деятельностью занималась китайская миссия в Благовещенске. В пограничной зоне Китая действовали две группы японской военной миссии под руководством разведчиков Ямады и Ватанабе. Пятого июня 1921 г. заведующий Амурским отделение ДальТА Файнберг объявил члену японской военной миссии, аккредитованной в Благовещенске, майору Югаме об ограничении его поездок в китайский город Сахалян на правом берегу Амура (ныне - Хэйхэ) для получения и отправки корреспонденции. Такой мерой органы ГПО пытались сковать разведывательную деятельность японских военных дипломатов (См. Авдеева Н.А. Военно-политическая обстановка на Дальнем Востоке в 1921 г. и ее влияние на действия Народно-революционной армии Дальневосточной республики // Вопросы истории Дальнего Востока. Вып. V. (ХГПИ). Хабаровск, 1975. С. 194; Показаньев А. На крутых поворотах. Благовещенск, 2007. С. 81).
122 Собрание узаконений и распоряжений правительства ДВР. 1922. Чита, 1922. С. 67.
125 РГАСПИ. Ф. 372. On. 1. Д. 54. Л. 113.
124 Орнацкая Т.А. Становление аппарата Министерства иностранных дел Дальневосточной республики. С. 88. В начале июня 1920 г. А.М. Краснощёков принял решение выпускать специальные номера газеты «Дальневосточная республика» на английском языке для распространения в США и других странах. Сам Краснощёков писал передовицы и 2-3 статьи. Газета печаталась в Иркутске тиражом в 500 экз. (См. Дворкин Я.М. Указ. соч. С. 242).
125 К октябрю 1921 г. Дальневосточное телеграфное агентство (ДальТА) имело связь со многими информационными агентствами мира. ДальТА широко освещало ход Гонготских переговоров, Дайренской, Чанчуньской и других международных конференций. Агентство рассылало официальные внешнеполитические документы ДВР и РСФСР. Огромную роль сыграло ДальТА в установлении связей с иностранными государствами (См. Геласимова А.Н. Дальневосточное телеграфное агентство (ДальТА) // За советский Дальний Восток. Владивосток, 1981).
126 Основной закон (Конституция) Дальневосточной республики. 27 апреля 1921 г. Ст.42 // Борьба за власть Советов в Приморье. С. 567-568.
127 Пятого декабря 1920 г. Народное собрание Дальнего Востока во Владивостоке было переименовано в Приморское областное Народное собрание. 12 декабря оно утвердило образование Приморского областного управления ДВР во главе с большевиком В.Г. Антоновым. При-
61


морская областная земская управа сложила свои полномочия. После объединительной конференции областей Дальнего Востока произошли изменения в административно-территориальном устройстве ДВР. В конце 1920 г. Забайкалье было разделено на Забайкальскую и Прибайкальскую области. Из части территорий Сахалинской, Амурской и Приморской областей была сформирована Приамурская область. Была также создана Бурят-Монгольская область. В декабре 1920 г. Камчатская область отошла к РСФСР.
128 Протоколы заседаний Учредительного собрания Дальнего Востока. Протоколы №№ 20 и 21 от 19 и 22 марта 1921 г. // ГАХК. Ф. П-44. On. 1. Д. 166. Л. 55-60.
129 Протоколы заседаний Учредительного собрания Дальнего Востока. Протокол № 21 от 22 марта 1921 г. // ГАХК. Ф. П-44. On. 1. Д. 166. Л. 57-65.
130 Борьба за власть Советов в Приморье. С. 165-170.
131 Собрание официальных документов по истории возникновения Дальневосточной республики (1920-1922 гг.)//ГАХК, ф. П-44. Оп. 1.Д. 156. Л. 185-192; Протоколы заседаний Учредительного собрания Дальнего Востока. Протокол № 22 от 24 марта 1921 г. // ГАХК. Ф. П-44. On. 1. Д. 166. Л. 61-65; Борьба за власть Советов в Приморье. С. 551-555, 558-561.
132 Протоколы заседаний Учредительного собрания Дальнего Востока // ГАХК. Ф. П-44. On. 1. Д. 166. Л. 61-65; Борьба за власть Советов в Приморье. С. 442-444, 551-555, 558-561: Победа Советской власти на Северном Сахалине (1917-1925 гг.). Сб. док. и материалов. Южно-Сахалинск, 1959. С. 204-206.
133 Мухачёв Б.И. Александр Краснощёков. С. 120-121.
134 ГАХК. Ф. П-44. On. 1. Д. 158. Л. 2, 5-6. 7.
135 В июне 1920 г. председатель Сибревкома И.Н. Смирнов в телеграмме на имя Я.Д. Янсона потребовал немедленного отзыва Виленского из Владивостока. Самому Янсону были предъявлены претензии в том, что он самостоятельно вёл переговоры с американцами и компрометировал идею буфера, поскольку все переговоры с иностранцами должны вестись правительством ДВР (См. РГАСПИ. Ф. 372. On. 1. Д. 26. Л. 63).
136 Дальневосточная республика: Становление... Ч. 1. С. 176. Дж. Боффа считал, что ДВР была принята в штыки многими местными большевиками, будучи как бы последним отголоском сепаратистских поползновений Сибири. К. Смит условно разделил всех коммунистов на «левых», выступающих за немедленную советизацию буфера, «правых», стоящих за самостоятельное буферное государство на Дальнем Востоке, и «центристов», которые считали необходимым ликвидацию японской интервенции дипломатическими способами. К последним он относил В.И. Ленина. Д. Стефан подчёркивал, что ленинская стратегия жестоко разочаровала тех дальневосточных товарищей, кто не имел склонности к политическим шарадам и кто не хотел откладывать установления советского правления. Они были раздражены разговорами о символике ДВР Исследователь истории ДВРН.А. Авдеева отмечала, что многие партизаны, когда их отряды переформировались в регулярную НРА, поначалу не желали носить буферные знаки различия, менять красную звезду на сине-красный ромб, признавать флаг буферной республики (красное полотнище с синим четырехугольником и буквами «Д», «В» и «Р» в левом верхнем углу), герб ДВР и т.д. И только обращение к авторитету В.И. Ленина помогало разрядить ситуацию. (См. Авдеева Н.А. Народнореволюционная армия ДВР и Красная армия РСФСР // Вопросы истории Дальнего Востока. Вып. I. (ХГПИ). Хабаровск, 1972. С. 58-59; Smith С. Vladivostok under Red & White rule. Revolution & Counterrevolution in the Russian Far East 1920-1922. Seattle & London, 1975. PP. 172-173; Боффа Дж. История Советского Союза. Т. 1. От революции до второй мировой войны. Ленин и Сталин. 1917-1941 гг. М., 1990. С. 196; Stephan John J. The Russian Far East. A History. Stanford. 1994. R 142).
137 B.C. Шатов («Билл»), как и Краснощёков, до 1917 г. был в эмиграции в США. После возвращения в Россию включился в революционную деятельность, был политработником РККА, а затем в 1921-1922 гг. - министром транспорта ДВР. Позже - на государственной и хозяйственной работе. Умер в 1943 г. (См. Гражданская война и интервенция в СССР. Энциклопедия. М., 1983. С. 661; Карр Э. История Советской России. Большевистская революция 1917-1923. ТТ. 1-2. М., 1990. С. 283).
138 Разногласия о сущности буферного государства, сотрудничестве с земством и правосоци- алистическими партиями начались среди коммунистов сразу же после восстания Политцентра в Иркутске и попытки создания Восточно-Сибирского буфера. В информации в адрес ЦК РКП (б) и Совнаркома о деятельности Дальневосточного подпольного комитета партии говорилось, что ещё 7 января 1920 г. на нелегальной конференции Владивостокского комитета РКП (6) победила точка зрения о невозможности поддержки земств и кооперативов и важности восстановления Советской власти. Переговоры же с врагами и демократическим буфером могут произвести «гнетущее впечатление на массы». И только директивы ЦК в определённой степени разрядили ситуацию неопределённости (См. ГАХК. Ф. П-44. On. I. Д. 174. Л. 72-82).
139 См. Героические годы борьбы и побед. С. 220-221.
140 Из истории гражданской войны в СССР. Том третий. С. 743-745. Ещё на совещании в мае 1920 г. группа партийных, советских и военных руководителей Сибири и ДВР заявили, что «существующий буфер ничего реального не представляет, никем не признан и никому не нужен»' Более того, он представлял опасность, т.к. сплачивал вокруг себя все контрреволюционные силы-
62


Поэтому, мол, прндбтся выступать под флагом Советской власти. Даже телеграмма от японского командования о желании начать переговоры рассматривалась как ловушка интервентов. С особым мнением на этом совещании выступил И.Л. Юрин (Дзевалтовский), который считал, что его коллеги неверно оценивают международное положение на Дальнем Востоке, не поняли и не оценили цели и сущность буфера. Буфер же является «единственным и наиболее приемлемым выходом для Советской России из запутанного международного положения на Дальнем Востоке» (См. Дальневосточная политика Советской России (1920-1922 гг.). Сб. док. Сибирского бюро ЦК РКП (б) и Сибирского революционного комитета. Новосибирск, 1996. С. 67-68).
141 Дальневосточная республика: Становление...Ч. 1. С. 173-178, 261.
142 Из истории гражданской войны в СССР. Том третий. С. 745; Очерки истории дальневосточных организаций КПСС (1900-1937). Хабаровск, 1982. С. 154; Никифоров П.М. Записки премьера ДВР. М., 1974. С. 157-159.
145 Дальневосточная республика: Становление...Ч. 1. С. 173; Ч. II. С. 45-46.
144 Линдер И.. Чуркин С. Красная паутина. Тайны разведки Коминтерна. 1919-1943. М.. 2005. С. 85.
145 Очерки истории дальневосточных организаций КПСС. С. 154.
146 Губельман М.И. В те незабываемые годы // Вопросы истории КПСС. 1967. № 10. С. 134- 137; Ципкин Ю.Н. Хабаровск в годы гражданской войны (февраль 1920 - февраль 1922 гг.) // Из истории гражданской войны на Дальнем Востоке (1918 - 1922 гг.). Сб. науч, статей. Вып. 2. Хабаровск, 2000. С. 150-151.
147 РГАСПИ. Ф. 372. On. 1. Д. 1170. Л. 2-3; Героические годы борьбы и побед. С. 231-234, 264. Ещё летом 1920 г. Г.Х. Эйхе несколько раз просил Центр отозвать его с Дальнего Востока. 11 августа 1920 г. Председатель Сибревкома И.Н. Смирнов в телеграмме Б.З. Шумяцкому подчёркивал. что руководство считает Г.Х. Эйхе ценным работником, который в случае войны мог бы взять все войска 5-й армии и НРА под единое командование. Отмечая несогласованность действий правительства ДВРс Главкомом НРА Г.Х. Эйхе, И.Н. Смирнов потребовал разграничить функции руководства республики в военной сфере. Все назначения и изменения в военной организации должны производиться Г.Х Эйхе. Но главное состоит «в общей атмосфере, которая никак не может рассеяться в буфере. Никакого похода против Вас нет, и поводов для возмущения не имеется» (См. ГАХК. Ф. П-44. On. 1. Д. 163. Л. 6).
148 П.С. Парфёнов писал, что директивы ЦК РКП (б) о создании ДВР были приняты под давлением личных амбиций А.М. Краснощекова, который принял ликвидацию Политцентра как личное оскорбление, навязал Дальнему Востоку «буфер», партийно оформил его, но не смог расширить его границы. Резкими оценками деятельности А.М. Краснощекова, как человека «большого личного честолюбия» и «оппортуниста» отличались также публикации В. Виленского- Сибирякова и А.А. Ширямова. В наше время обвинений Краснощёкова в буржуазном сепаратизме придерживается Г.Г. Лёвкин. Он считает, что Москва с подачи эсеров Политцентра и псевдобольшевиков типа Краснощёкова согласилась на создание буфера, не разобравшись до конца в сложном клубке интриг и словоблудия, приведших к тому, что гражданская война на Дальнем Востоке затянулась на два года (См. Парфёнов П.С. Борьба за Дальний Восток. 1920-1922. М., 1931; Ширямов А. Иркутское восстание и расстрел Колчака // Сибирские огни. 1924. № 4; Виленский (Сибиряков) В. Борьба за Советскую Сибирь // Северная Азия. 1926. № 3; Лёвкин Г. Было, но быльём не поросло... Хабаровск, 2006. С. 116-117, 133-134).
149 25 мая 1921 г. Дальбюро отказало Краснощёкову в выдаче мандата на III Конгресс Коминтерна, а П.М. Никифоров назвал его «анархо-синдикалистом». Сам А.М. Краснощеков посчитал себя оскорблённым недоверием Дальбюро и позже сам отказался от мандата (См. РГАСПИ. Ф. 372. Оп. 1.Д. 54. Л. 69).
150 Краснощёков считал неверным игнорирование правых социалистов, их бессмысленную травлю, предложение силой гнать их из правительства ДВР Он стремился создать единый фронт коммунистов и правых социалистов для строительства буфера. В Дальбюро РКП (б) наиболее прямолинейно проводил линию на разрыв с эсерами и меньшевиками А.А. Ширямов, который считал Краснощёкова «соглашателем» и активно против него выступал. Аналогичной точки зрения придерживался Б.З. Шумяцкий, который летом 1920 г. просил Сиббюро ЦК РКП (б) и ЦК о своём отзыве, если Краснощёков останется на Дальнем Востоке. Однако в ноябре 1920 г. А.М. Краснощёков в телеграмме В.И. Ленину сам со всей силой обрушился на правых социалистов. Он писал, что провокаторы от меньшевистской и эсеровской партий открыто в своих газетах называют взятие Читы Народно-революционной армией и партизанами заговором Верхнеудинс- ка. Потеряв надежду контролировать правительство, правые отошли и начали гнуснейшую кампанию, пользуясь свободой печати. Провокация, запугивания и симуляция - всё пускается в ход для дискредитирования власти Компартии, возбуждения подозрительности иностранцев. «Вся эсеровская контрреволюция, включая активистов, перекочевала сюда под защитой японцев и готовится дать битву» (См. РГАСПИ. Ф. 372. On. I. Д. 21. Л. 117, 119; Д. 26, Л. 109-110; Дальневосточная республика: Становление...Ч. I. С. 175, 309).
151 ГАХК. Ф. П-44. On. 1. Д. 158. Л. 5.
152 Цит. по: Сидоров А.Ю. Внешняя политика Советской России на Дальнем Востоке. С. 47.
155 На заседании коммунистической фракции правительства ДВР 4 июля 1921 г. большинство
63


членов фракции обвинило Краснощёкова в игнорировании Дальбюро ЦК РКП (б) и конкретно в том, что после отъезда министра иностранных дел ДВР И.Л. Юрина в Пекин, он взял на себя решение всех вопросов внешней политики без санкции Дальбюро, самостоятельно отправлял в командировки работников МИДа, снабжал их валютой и т.д. И.Л. Юрин, со своей стороны, не доложил правительству и комфракции результаты своей командировки в Пекин. Член Военного Совета НРА М.И. Губельман заявил, что А.М. Краснощёков и И.Л. Юрин нарушают решения X съезда РКП (б) о запрете фракционной деятельности и создают интриги в Дальбюро и правительстве. Годом ранее, т.е. летом 1920 г., Краснощёков выехал в командировку в Москву и увёз с собой все шифры МИДа. Отбиваясь от обвинений, А.М. Краснощёков заявил, что члены правительства хотят его арестовать, как когда-то хотели арестовать за неподчинение главкома ИЗД и Военного министра ДВР Г.Х. Эйхе. Чтобы снять с себя обвинения в нарушении решений Дальбюро, Краснощёков заявил, что комфракция правительства имеет право обсуждать решения Дальбюро. Он обвинил М.И. Губельмана, П.М. Никифорова, Ф.Н. Петрова и Я.Д. Янсона в «аракчеевщине», попытке установить диктатуру Военного Совета в правительстве и назвал их «попугаями». В ответ на заявление Губельмана о проведении военизации партии, Краснощёков закричал: «Слушаем, Ваше превосходительство!». Оставшись вдвоём с Юриным против четырёх, Краснощёков отказался с ними разговаривать. Понятно, что такое поведение А.М. Краснощёкова ещё больше накаляло обстановку в Дальбюро ЦК и правительстве ДВР Об этом М.И. Губельман информировал своего старшего брата секретаря ЦК РКП (б) Е.М. Ярославского (См. РГАСПИ. Ф. 372. Оп. 1.Д. 54. Л. 114-117; Д. 26. Л. 117).
1М В.И. Ленин высоко отзывался об организаторских способностях А.М. Краснощёкова. Однако многие соратники не любили председателя правительства ДВР за образованность, независимость, дерзость и насмешливость. Ему не прощали многое, что могли бы простить другому (См. Ленин В.И. Поли. собр. соч. Т. 54. С. 111; Залуцкий А.Т. Мираж и явь. Владивосток, 1988. С. 196-197).
155 Ленин В.И. Полн.собр.соч. Т. 44. С. 133, 549; Мухачев Б. Александр Краснощёков. С. 152-153, 160-167. В начале 1922 г. А.М. Краснощёков был назначен членом коллегии и 2-м замнаркома финансов РСФСР, где приложил немало сил для проведения финансовой реформы и становления советского конвертируемого червонца. В 1937 г. А.М. Краснощёков был репрессирован. Реабилитирован в 1956 г.
64


ГЛАВА 2. ДАЛЬНЕВОСТОЧНАЯ РЕСПУБЛИКА НА МЕЖДУНАРОДНЫХ КОНФЕРЕНЦИЯХ
Для Дальневосточной республики международные встречи и конференции стали одним из главных способов решения главной проблемы - вывода японских войск с территории российского Дальнего Востока без войны с Японией и ликвидации остатков Белого движения.
ПЕРЕГОВОРЫ В ГОНГОТЕ.
ДАЙРЕНСКАЯ КОНФЕРЕНЦИЯ
Гонготские переговоры и конференция в Дайрене велись между делегациями Дальневосточной республики и Японии и были, таким образом, двусторонними. На этих международных встречах делегация ДВР стремилась достичь с японскими представителями соглашения об эвакуации интервенционистских войск, как из Забайкалья, так и с российского Дальнего Востока в целом.
Создание ДВР, как уже отмечалось, совпало с японским выступлением в Приморье 4-6 апреля 1920 г., во время которого погибли около 7 тыс. воинов революционных сил, партизан и мирных жителей. В то же время весной 1920 г. японский кабинет начал готовить вывод своих войск из Забайкалья. К этому Токио толкали экономические трудности, протесты японской общественности против интервенции и давление со стороны РСФСР, ДВР и США.
11 мая 1920 г. командующий японскими экспедиционными войсками на российском Дальнем Востоке генерал Оой предложил правительству ДВР приостановить военные действия частей Народно-революционной армии республики и японских войск вокруг Читы и установить нейтральную зону между ними. В районе Читы ещё держался белый режим атамана Семёнова (т.н. «читинская пробка», разделяющая Прибайкалье со столицей ДВР в Верхнеудинске (ныне - Улан-Удэ) и Амурскую область). При этом Оой ссылался на предложения о переговорах, поступивших от председателя Сибирского ревкома И.Н. Смирнова и представителя ДВРЯ.Д. Янсона1. Для японцев переговоры могли стать шансом спасения белых сил Семёнова, укрепления его связей с правыми силами Приморья для создания антисоветского буфера как альтернативы ДВР.
Но, тем не менее, важным стало то, что впервые японцы предложили для решения определённой проблемы взаимоотношений с большевиками мирные переговоры. Для ДВР же возникла возможность дипломатическим путём ликвидировать «читинскую пробку» и семёновскую власть.
Обращаясь к В.И. Ленину с информацией о предложении японцев начать переговоры, А.М. Краснощёков просил его «срочно и официально выявить своё отношение к Дальреспублике в общем... и дать соответствующие инструкции своим дипломатическим представителям в Иркутске и на территории нашей республики, согласовать свои действия и заявления с общей политикой обеих республик по дальневосточному вопросу»2. В.И. Ленин и Г.В. Чичерин поддержали А.М. Краснощёкова, который дал согласие начать переговоры с японским командованием, и 14 мая 1920 г., как уже отмечалось, Советское правительство официально признало правительство ДВР в Верхнеудинске3.
Переговоры начались 24 мая 1920 г. на ст. Гонгота в Забайкалье. Делегацию ДВР возглавлял заместитель председателя Совета министров республики Ф.Н. Петров. Японскую сторону представляли полковник Куросава и капитаны Коно и Саеда4.
65


Японцы предложили заключить перемирие лишь на Читинском фронте, установить границу нейтральной зоны вплоть до Байкала и допустить к переговорам делегацию атамана Семёнова, правительство которого они считали одним из правительств Дальнего Востока5.
Делегация Верхнеудинска ставила цель более широко - требовать прекращения военных действий на всех фронтах, вывода японских войск со всей территории российского Дальнего Востока, отвода белых частей из зоны дислокации японских формирований, открытия железнодорожного сообщения и телеграфной связи по всей территории ДВР6.
Сибирское бюро ЦК РКП (б) и Сибирский ревком рекомендовали руководству ДВР придерживаться тактики затягивания переговоров с целью выиграть время для объединения областей Дальнего Востока вокруг Верхнеудинска (а не Владивостока, где были сильны позиции правых сил и японских интервентов) и ожидания успехов НРА в борьбе против белогвардейцев и интервентов. На заседании Сиббюро И.Н. Смирнов заявил о том, что мира с Японией не заключать, а мирные переговоры затягивать, чтобы укрепить оборону Иркутска. Он слишком пессимистично смотрел на ситуацию после японского выступления 4-6 апреля 1920 г. Спешка на переговорах могла привести к заключению невыгодного для ДВР договора. Кроме того, в этот момент уже началась война между Советской Россией и Польшей, и было необходимо добиться мирной эвакуации японских войск из Забайкалья. А.М. Краснощеков считал, что Токио нужны переговоры для спасения атамана Семёнова и успокоения общественного мнения в своей собственной стране в том, что японские экспедиционные войска имеют опору в русском народе7.
Переговоры в Гонготе были прерваны из-за отсутствия у японской делегации полномочий вести переговоры о перемирии на всех фронтах и возобновились 1 июня 1920 г. К этому времени НРА нанесла ряд поражений белым войскам в Забайкалье. Усилилась поддержка Дальневосточной республики со стороны Советской России. На продолжившихся переговорах глава японской делегации Куросава стал обвинять ДВР в использовании конницы Будённого (что было нонсенсом, поскольку Первая Конная армия действовала на Западном фронте против Польши) и отказался вновь вести переговоры о перемирии на всех фронтах и открытии железнодорожного сообщения и телеграфной связи по всей территории ДВР. Переговоры вновь были прерваны.
В беседах с японскими корреспондентами Р. Накахира (газета «Осака Асахи») и К. Фусэ (газеты «Осака майнити» и «Токио нити-нити»), которые состоялись 3-4 июня 1920 г., В.И. Ленин высказал глубокое сожаление по поводу позиции Японии, которая не хочет пойти навстречу миролюбивым шагам рабоче-крестьянского правительства России. Именно поэтому правительство России признало независимость буферного государства, что, как надеялся В.И. Ленин, поможет восстановлению мира на Дальнем Востоке. В то же время глава СНК подчеркнул, что Советская Россия не пойдёт на подписание договора, носящего грабительский характер. Советское руководство не желало, чтобы за границей смотрели на Россию как на слабое государство8. Говоря о ближайших задачах, стоящих перед Советским правительством, В.И. Ленин подчеркнул, что важнейшими из них является победа над Польшей, установление прочного мира и развитие хозяйственной жизни9.
На продолжившихся 10 июля 1920 г. переговорах в Гонготе японская сторона предложила обсудить вопросы о гарантиях от нападения на ДВР со стороны советских войск (! - Авт.), перемирии на всех фронтах, созыве
66


съезда представителей всех областей ДВР для организации общего правительства, об отношении ко всем отдельным местным правительствам10. Ясно было, что японцы стремятся не допустить помощи ДВР со стороны Советской России, пытаются сохранить правительство атамана Семёнова и не признают правительство в Верхнеудинске за центральное правительство республики. Член делегации ДВР В.С. Шатов заявил об отсутствии опасности для ДВР со стороны Советской России и предложил первый пункт повестки дня снять. Остальные вопросы, по мнению делегации ДВР, должны быть сформулированы так, что правительство ДВР признаётся за центральное правительство Дальнего Востока, а японские войска должны быть выведены с территории Дальневосточной республики; Япония и ДВР заключают торговое и экономическое соглашение. Японцы же продолжали настаивать на своих прежних предложениях11.
Но в результате твёрдой позиции делегации ДВР и успехов НРА в боях против белогвардейцев договор с Японией 17 июля 1920 г. был подписан12. Согласно ему с 18 июля 1920 г. военные действия между Народно-революционной армией ДВР и японскими войсками прекращались13. Останавливались и боевые действия НРА против белогвардейцев, т.к. в зоне последних могли оставаться японские части. В результате дальнейших переговоров, которые продолжились на разъезде Алеур, между войсками НРА и японскими частями устанавливалась нейтральная зона14. Кроме того, делегации подписали Ноту-меморандум. В ней говорилось, что наилучшим средством к «установлению спокойствия и порядка является образование буферного государства с единым правительством, без вмешательства в дела этого государства вооруженной силы со стороны других государств». В документе подчёркивалось, что «буферное государство не примет коммунизм за форму и должно носить народный, широко демократический характер». В договоре было зафиксировано, что на территории ДВР не имеют права находиться войска Советской России. Японцы, таким образом, пытались оговорить положение о том, что РСФСР не имела права оказывать военную помощь ДВР. Однако японцы обещали не препятствовать созыву конференции областных правительств региона15.
Заключение этого договора было важным успехом правительства ДВР, т.к. означало фактическое признание его как центрального правительства республики со стороны японских интервентов и устраняло угрозу наступления японских войск к западу от Читы против Народно-революционной армии. Договор сыграл огромную роль для реализации одной из главных задач внешней политики РСФСР и ДВР - предотвращения войны с Японией16.
Ряд поражений японских и белогвардейских войск в Забайкалье сопровождались обострением внешних проблем Японии. Высадка японских войск на Нижнем Амуре и Северном Сахалине (в качестве «компенсации» за «николаевский инцидент»), активизация японцев на Камчатке вызвали резкую реакцию в США. 16 июля 1920 г. госдепартамент США в ноте правительству Японии заявил, что приветствует готовящийся вывод японских войск из Забайкалья, но не может поддержать решение об оккупации Сахалина. В ноте протеста США указывалось на необходимость для Японии придерживаться положений Портсмутского договора, согласно которому северная часть острова должна принадлежать русским17. На заседании японского кабинета 4 августа 1920 г. и в циркуляре военного министерства, направленном штабу японских экспедиционных войск на российском Дальнем Востоке, говорилось о негативном отношении США к японской политике на Сахалине, сугубой осторожности в действиях Токио и невозможности в полном объёме осуществить планы в отношении Сибири18.
67


Не удалось японцам и спасти белую армию в Забайкалье. Когда к августу 1920 г. крах атаманского режима вырисовался отчётливо, Г.М. Семёнов обратился к принцу-регенту Японии с просьбой не выводить из Забайкалья японские войска, но получил отказ19. Интервенты осознали всю слабость семёновского режима и перестали делать на него ставку.
В ноябре 1920 г. японские части эвакуировались из Забайкалья, остатки же белогвардейских частей были выбиты НРА из Забайкалья в Маньчжурию и по КВЖД с помощью Китая, Японии и США переправились в Приморье. Они были вынуждены сдать оружие китайским властям, снять погоны, но сохранили свою организационную структуру и стали готовиться к захвату власти в области20. Приморское областное управление ДВР под руководством большевика В.Г. Антонова не смогло противостоять притоку такого количества белых войск в область. В Приморье также оставались японские части и работали иностранные консульства. Нельзя забывать, что по договору от 29 апреля 1920 г. приморские власти могли иметь ограниченный контингент т.н. Народной охраны21. Но и в этих условиях большевики стали вести пропагандистскую работу среди солдат и офицеров и призывать их бросить ряды армии и вернуться на родину. Велись также переговоры с командованием белых войск. Руководство ДВР предлагало солдатам и офицерам вступить в Народно-революционную армию. Например, В.М. Молчанову был предложен пост командующего войсками НРА в Приамурье, штаб которых располагался в Хабаровске. В марте 1921 г. командование НРА в очередной раз предложило командующему Гродековской группировкой генералу Н.И. Савельеву и командующему каппелевскими частями и соединениями генералу Г.А. Вержбицкому вступить в НРА или эвакуироваться на родину. Аналогичные переговоры вел и представитель правительства ДВР в Приморье (бывший сопредседатель русско-японской согласительной комиссии) Р.А. Цейтлин. На все предложения генералы ответили отказом, как только выяснили, что Народно-революционная армия ДВР находится под руководством большевиков.
Но японское правительство держалось прежней линии и заявило, что так как «ни одна держава в географическом положении так тесно не связана с Сибирью, как наша Империя и ввиду того, что создавшаяся политическая обстановка на Дальнем Востоке не только непосредственно угрожает жизни и имущественному благополучию наших отдельных граждан, проживающих в Сибири, но и вообще миру в Корее и Маньчжурии, мы с сожалением заявляем, что считаем невозможным немедленно эвакуировать наши войска из края»22.
Правительство ДВР, придерживаясь политики ликвидации интервенции, стремилось продолжить международные переговоры и использовать не только разногласия между великими державами, но и их заинтересованность в экономических отношениях с Россией и Дальневосточной республикой.
Летом 1921 г. правительство ДВР в соответствии с директивами ЦК РКП (б), Дальбюро ЦК и Наркоминдела РСФСР выступило с инициативой проведения новых переговоров с Японией об условиях прекращения интервенции на Дальнем Востоке. 12 июля 1921 г. Дальбюро ЦК РКП (б), обсудив вопрос «О переговорах с японцами», постановило: «Поручить т. Юрину, ведение переговоров в духе указаний ЦЕКА и Наркоминдела»23. 13 июля И.Л. Юрин направил ноту японскому правительству об открытии этих переговоров. Предложение японцы приняли. Местом переговоров был избран Дайрен (торговый порт Дальний на Ляодунском полуострове вблизи Порт- Артура).
10 августа Дальбюро ЦК РКП (б) рекомендовало делегации ДВР в Дайрене добиваться возвращения захваченного интервентами имущества ДВР, освобождения Северного Сахалина, отказа Японии поддерживать белые
68


армии, предложить заключить с Японией экономическое соглашение, в т.ч. о предоставлении концессий, но при условии участия в переговорах представителей РСФСР и обязательном выводе японских войск с территории российского Дальнего Востока24.
Данные аналитиков из дипломатических кругов и разведслужб ДВР свидетельствовали, что Япония пошла на Дайренскую конференцию по целому ряду причин, в т.ч. ввиду финансовых трудностей. В 1921 г. на интервенцию в России было истрачено 100 млн. иен, а на 1922-й г. планировалось израсходовать ещё 55 млн. 1921-й финансовый год Япония закончила с бюджетным дефицитом в 400 млн. иен, внешняя торговля страны оказалась в значительной степени подорвана, золотой запас уменьшился без малого на 100 млн. иен. До 1922 г. интервенция стоила Японии около 1 млрд, иен и унесла несколько тысяч жизней японских военнослужащих, не считая жизней российских граждан25. В военных кругах намечался раскол: военное министерство стояло за сокращение интервенции, генштаб - за её усиление. Готовность Японии пойти на Дайренскую конференцию свидетельствовала о том, что сторонникам окончания интервенции из «штатских» удалось временно взять верх над милитаристами. В неофициальных кругах Японии также зрела мысль о соглашении с Советской Россией. Безусловными сторонниками эвакуации японских войск с российского Дальнего Востока были круги, интересы которых выражали либеральные издания «Иомиури», «Осака майнити» и «Асахи»26.
С другой стороны, англоязычная «Дейли Ньюс»», издававшаяся в Маньчжурии, сообщала, что Токио, говоря словами одного из членов японской делегации в Дайрене, согласился на переговоры только из-за отказа ДВР от принципов коммунизма27.
Япония была вынуждена учитывать и укрепление позиций Советской России на международной арене. Комментируя подписание англо-советского торгового соглашения от 16 марта 1921 г., газета «Осака майнити» подчёркивала, что этот документ является большим успехом Ленина, и это скажется на дальневосточной политике Москвы. «Надо ожидать, что Краснощёков будет ставить себя выше»28. Шестого мая 1921 г. было заключено временное соглашение о возобновлении торговых сношений и обмене представительствами между РСФСР и Германией. Вскоре Советское правительство заключило торговые соглашения с Норвегией, Австрией, Италией и другими государствами. По сути, это было признание советского правительства де-факто.
Однако милитаристы в Токио не сдавались и почти открыто заявляли, что не допустят, чтобы переговоры окончились компромиссом с ДВР29. Агрессивные Японские круги рассчитывали осуществить средствами дипломатии то, что не удалось добиться силой. Одновременно под прикрытием переговоров с помощью японского командования велась подготовка к вооруженному нападению белых сил на ДВР со стороны Южного Приморья. 26 мая 1921 г. белогвардейцы с помощью японских войск совершили в Приморье переворот и создали т.н. Временное Приамурское правительство под руководством известных предпринимателей братьев Н.Д. и С.Д. Меркуловых30. Белый переворот вызвал резкую реакцию не только в Советской России и ДВР, но и в США31.
Конференция работала в Дайрене с 26 августа 1921 г. по 16 апреля 1922 г. Характерной особенностью этой конференции явилась её определённая синхронность с Вашингтонской и Генуэзской конференциями. Когда уже шли переговоры в Дайрене, начала свою работу Вашингтонская конференция, а закончились они уже после начала Генуэзской встречи. Другой особенностью Дайренской и других конференций является постоянная коррек-
69


тировка тактики делегаций ДВР и РСФСР в связи с началом, ходом и ожидаемыми результатами параллельно ведущихся переговоров.
В августе 1921 г. в Варшаве советский полпред Л.М. Карахан вёл переговоры с японским посланником в Польше Каваками Тосицунэ об установлении официальных контактов между Москвой и Токио. Министерство иностранных дел ДВР ещё 21 августа 1921 г. запрашивало Москву о возможности выяснения Караханом отношения Японии к переговорам в Дайрене, отказа монополии для Токио на концессии, чтобы «оставить дверь открытой и для американцев», а также возвращения всех российских рыболовных участков, захваченных японцами на Дальнем Востоке32.
США внимательно следили за подготовкой и ходом переговоров в Дайрене. Вашингтон опасался, что в рамках проведения этих переговоров будет заключено соглашение между ДВР и Японией, наносящее ущерб США. В связи с этим в Читу был направлен неофициальный представитель Колдуэлл, бывший в этот период консулом в Кобе. Миссия Колдуэлла должна была создать у руководства ДВР впечатление, будто США намерены пойти на установление отношений с республикой и тем самым помочь делегации ДВР в Дайрене устоять перед японскими претензиями33. Одновременно пребывание Колдуэлла в Чите должно было оказать сдерживающее воздействие на японских военных, лишить их свободы действий на Дальнем Востоке, заставить считаться с интересами США. Американскому консулу в Дайрене Кирджасову было поручено сообщить делегатам ДВР об отрицательном отношении Вашингтона к каким-либо территориальным или административным изменениям в Восточной Сибири (прозрачный намек на заинтересованность США в том, чтобы без их участия не было достигнуто соглашение между ДВР и Японией)34. Дипломатия РСФСР и ДВР была в курсе обострения американо-японских отношений и пыталась их использовать35. Аналитики военной разведки США прогнозировали улучшение российско-американских отношений на базе совместной борьбы России и США против японской экспансии на Тихом океане36.
Японскую делегацию в Дайрене возглавлял бывший генеральный консул во Владивостоке Мацусима. ДВР представляли заместитель председателя Совета министров ДВР Ф.Н. Петров, секретарь Дальбюро ЦК РКП (б) П.Ф. Анохин, заместитель министра иностранных дел ДВР И.С. Кожевников37. В качестве военного советника делегации с 15 ноября 1921 г. участвовал Военный министр ДВР и главком НРА В.К. Блюхер. Правда, первоначально делегацию ДВР на переговорах в Дайрене возглавлял глава миссии ДВР в Пекине министр иностранных дел ДВР И.Л. Юрин (Дзевал- товский), лишь позже делегацию возглавил Ф.Н. Петров38.
Делегация ДВР, в связи с тем, что часть территории Дальнего Востока (Камчатская область) отошла к РСФСР, потребовала пригласить советского представителя. Японская сторона долго на это не соглашалась. Наконец, 7 октября 1921 г. она дала согласие на участие его в «комиссии по специальным вопросам». К ним были отнесены вопросы, связанные с Камчатской областью (рыболовные и др.). 24 октября 1921 г. из Москвы для участия в дайренских переговорах выехал представитель РСФСР Ю.Ю. Мархлевский. Японская делегация лишь в конце ноября согласилась признать его в качестве «частного лица»39. Сам же Ю.Ю. Мархлевский прибыл в Дайрен только в начале декабря 1921 г.
Конференция проходила в очень сложных условиях. Ещё перед её началом для запугивания ДВР и зондажа общественного мнения русского Дальнего Востока японской стороной намеренно было осуществлёно распрост-
70


ранение фальсифицированных сведений. 24 июня 1921 г. в эмигрантской харбинской газете «Новости жизни» была помещена статья, в которой сообщалось, что заместитель министра иностранных дел ДВР И.С. Кожевников и японский дипломат Симада заключили временное русско-японское секретное соглашение, состоящее из 10 пунктов. Часть этих пунктов соглашения прямо совпадала с японскими предложениями в Дайрене40.
С самого начала конференции И.Л. Юрин, не имея чётких инструкций, на первых заседаниях допустил ряд оплошностей. Об этом неоднократно заявлял народный комиссар по иностранным делам РСФСР ГВ. Чичерин, который внимательно следил за ходом переговоров41. 28 августа 1921 г. И.Л. Юрин из Дайрена сообщал секретарю Дальбюро ЦК РКП (б) П.Ф. Анохину, что японцы торопятся, но не соглашался с ГВ. Чичериным, что его (т.е. И.Л. Юрина) «дурачат» в обстановке «чрезвычайной секретности». И.Л. Юрин утверждал, что «не намерен окрыляться розовыми надеждами, но есть объективный ход вещей. Пусть наша печать проявит больше выдержки». При этом он настаивал на скорейшем приезде официальной делегации ДВР42. И.Л. Юрин был готов принять требование о разрешении плавания японским судам по российским и китайским рекам, однако ГВ. Чичерин сообщал Я.Д. Янсону о другом варианте: потребовать запрещения самими китайцами плавания по Амуру и Уссури, а в крайнем случае и самим отказаться от права русского плавания по китайской Сунгари43.
24 сентября 1921 г. Дальбюро отметило, что «ошибки нашей делегации были вызваны исключительно неправильными действиями И.Л. Юрина, начавшего переговоры вопреки общей линии, намеченной в переговорах»44. (Однако придёт время и делегация ДВР будет рассматривать вопрос о разрешении японцам плавания по внутренним водным путям республики в обмен на договор о выводе японских войск с российского Дальнего Востока).
Японская делегация в Дайрене заняла довольно жёсткую позицию. Мацусима отказался заключить договор о дружбе между Японией и ДВР, т.к. не считал это необходимым для заключения торгового договора. Японская делегация настаивала на безусловной секретности переговоров и т.д.45
Негативное отношение к ДВР и её дипломатам проявляли и китайские власти. Заместитель министра иностранных дел ДВР Я.Д. Янсон делал неоднократные протесты министру иностранных дел Китая в связи с задержанием дипломатических курьеров Читы, досмотра их багажа и снятия копий с документов46. В октябре 1921 г. китайские таможенники в поисках «инструкций Коминтерна» задержали и досмотрели на ст. Маньчжурия Китайско- Восточной железной дороги дипломатический багаж главы делегации МИД ДВР Ф.Н. Петрова47. Курьер, отправленный делегацией ДВР из Дайрена с секретными документами, требующими срочного ответа правительства, вынужден был вернуться назад, поскольку под давлением японского представителя при Чжан Цзолине мукденские власти отказались наложить соответствующую визу48.
Пятого сентября 1921 г. делегация ДВР внесла состоящий из 29 пунктов проект соглашения «О мире, дружбе и торговле»49. В данном проекте был поставлен вопрос об эвакуации японских войск с территории Дальнего Востока в месячный срок. В беседе с корреспондентом Дальневосточного телеграфного агентства (ДальТА) Ф.Н. Петров заявил, что представители республики явились в Дайрен «с вполне определённым мандатом - добиться немедленной эвакуации японских войск» и для этого готовы были предоставить Японии «известные компенсации в виде некоторых коммерческих, экономических выгод»50.
В ответ на это предложение, японская сторона выдвинула свои предложения, которые, по сути, носили захватнический характер. Поражало заявление
71


Мацусимы, в котором говорилось, что «наши войска мы ввели без вашего Правительства, без него мы и выведем»51. 26 сентября 1921 г. японская делегация вручила свой проект «Соглашения о торговле и прочем», который имел 17 пунктов. К проекту были приложены 3 секретных пункта. (Первый требовал от правительства ДВР соблюдать нейтралитет в случае конфликта Японии с третьей державой. Особое значение имел второй, в котором указывалось, что японское правительство эвакуирует свои войска из Приморской области «по собственному усмотрению и в срок, который оно найдет нужным и удобным для себя». Третий пункт гласил, что эвакуация японских войск из Сахалинской области произойдёт тогда, когда северная часть острова Сахалин перейдёт к японскому правительству на 80 лет в качестве компенсации за «николаевские события»). Японские требования включали ликвидацию российских военных укреплений и военного флота на Тихом океане, превращение Владивостока в чисто торговый порт под иностранным контролем, свободное плавание японских кораблей по внутренним российским водам, беспошлинную торговлю японских подданных52. Япония настаивала на пересмотре ранее принятых рыболовных конвенций, расширении прав японских рыбопромышленников, подтверждении договоров с прежними российскими правительствами и белыми властями и т.д. Японская сторона требовала не вводить на территории Дальнего Востока коммунистический режим, сохранить принцип частной собственности, а также ввести право частной собственности японских подданных на землю в пределах российских владений53. По словам полковника Гоми из штаба экспедиционных войск, Япония многого от Читы не требует, «ей только нужен рынок для сбыта и эксплуатации естественных богатств»54 (! - Авт.).
Понятно, что принятие этих условий делегацией ДВР превратило бы республику в полуколонию Японии. ГВ. Чичерин в телеграмме Я.Д. Янсону 8 октября 1921 г. подчёркивал, что политика «открытых дверей» в торговле между ДВР и Японией будет означать закрытие границ между РСФСР и Дальневосточной республикой, и тогда последняя превратится в «экономический привесок Японии»55.
Японские финансисты и промышленники надеялись, что «17 требований» будут реализованы, поэтому в Дайрен выехала группа японских предпринимателей с целью повлиять на японских дипломатов для скорейшего заключения соглашения с ДВР56.
21 ноября 1921 г. японская делегация возвратила делегации ДВР проект договора и намекнула на возможность разрыва переговоров. Это был прямой шантаж Дальневосточной республики. В тот же день Дальбюро ЦК РКП (б) обсудило доклад министра иностранных дел ДВР Я.Д. Янсона о ходе дайренских переговоров и постановило вернуть японской делегации проект договора об эвакуации войск интервентов для обсуждения, указанный договор подписывать одновременно с общим договором, который подлежит обсуждению сразу же после договора об эвакуации, настаивать на обязательном присутствии представителя РСФСР. Учитывая сложность вопроса о Северном Сахалине, руководство ДВР считало необходимым рассматривать его вне связи с проектом соглашения с Японией. Кроме того, делегации ДВР было предписано не делать никаких шагов к прекращению переговоров, так и к заключению соглашений без санкции Читы57. Скорее всего, Дальбюро ЦК (да и сам Чичерин) сомневалось в твёрдости позиции Ф.Н. Петрова в Дайрене, если делало такие предупреждения.
В своих воспоминаниях Ф.Н. Петров писал, что он получил указание Чичерина «учитывать противоречия империалистов на Вашингтонской конференции и продолжать занимать твердую позицию в Дайрене»58.
72


ГВ. Чичерин в связи с жесткой позицией Японии и рядом шагов И.Л. Юрина, о которых говорилось выше, телеграфировал министру иностранных дел ДВР Я.Д. Янсону: «Пусть Петров запрашивает обо всем и ни шагу не предпринимает сам под страхом отозвания и привлечения к ответственности»59. Об этом же тревожился Ю.Ю. Мархлевский, когда в конце ноября 1921 г. информировал НКИД РСФСР (из Читы) о переговорах. Он считал, что в Дайрене «японцы ведут двойную игру и на всякий случай не желают компрометировать себя официальными переговорами с нами. Ввиду этого я предложение приехать в качестве частного лица приму». Главными мотивами для Ю.Ю. Мархлевского являлось то, что «Петров совершенно не справляется с задачей, японцы запугивают его, и он нервничает»60. Японская делегация шантажировала Петрова и Блюхера тем, что Токио может организовать перевозку остатков врангелевских войск из Европы на Дальний Восток и двинуть их против ДВР6’.
Именно поэтому обязанности по руководству переговорами РСФСР и ДВР с японцами правительство Советской России возложило на Ю.Ю. Мархлевского. 28 ноября 1921 г., т.е. за несколько дней до прибытия Ю.Ю. Мархлевского в Дайрен, Дальбюро ЦК РКП (б) постановило передать ему полное руководство переговорами в независимости от того, будет ли он официально допущен на конференцию или нет (поначалу Мархлевский предлагал назначить главой делегации ДВР Виленского)62. По сути дела, Ф.Н. Петров как руководитель делегации ДВР в Дайрене был дезавуирован63.
30 ноября 1921 г. японцы выпустили белые войска («белоповстанцев») из нейтральной зоны на юге Приморья, и последние начали боевые действия против слабых частей НРА.
Тем временем японцы усилили нажим на Дальневосточную республику. В нотах от 12 и 31 декабря 1921 г., направленных ДВР, японцы старались отстоять те положения, которые предусматривали превращение республики в полуколонию Токио64. Именно в этот промежуток времени белогвардейцы добились успехов в боях против НРА ДВР и 22 декабря взяли Хабаровск. Причём японские войска в этом походе не участвовали.
Делегация Дальневосточной республики ради договора о выводе японских войск предлагала пойти на некоторые экономические уступки Японии и 17 декабря 1921 г. запрашивала по этому поводу НКИД РСФСР. Петров и Мархлевский готовы были пойти на то, чтобы правительство ДВР отменило ряд правил, которые затрудняют торговлю с Японией; отказалось от возведений на границе Кореи новых крепостей. Обсуждались возможности предоставления японцам участия в пароходных компаниях ДВР, права участия в каботажном плавании, признания прав уже приобретённых гражданами двух стран в том виде, как они есть, если эти права не противоречат законам этих стран. ДВР могла бы предоставить японским промышленникам концессии на горные и лесные промыслы на взаимовыгодных условиях. Петров и Мархлевский намеревались предложить японской стороне сделать Владивосток, Отаро или Хакодате чисто торговыми портами для взаимовыгодной торговли, урегулировать вопрос о рыболовстве и т.д.65 Однако Г.В. Чичерин предупреждал Я.Д. Янсона, что уход японцев и их требование к ДВР не укреплять Владивосток, может быть фикцией, т.к. во всякий момент их войска могут там появиться снова. Он также призывал считаться с опасностями и со стороны американцев, которые в преддверии Вашингтонской конференции попытаются получить побольше козырей для будущих переговоров66. Делегация ДВР заявила в Дайрене, что не допустит диктата в отношении своей Конституции, но соглашалась на удовлетворение некоторых японских требований, и, как указывалось выше, готова была обсуждать предложения по урегулированию «николаевского инцидента»67.
73


В Дайрене был остро поставлен вопрос о Северном Сахалине. Мацусима заявил, что войска на Северный Сахалин были отправлены после «николаевских событий». Поэтому, мол, неправильно будет применять известную Декларацию японского правительства от 2 августа 1918 г. в связи с расширением общесоюзной интервенции в Сибири и на Дальнем Востоке (якобы для помощи чехословакам) по отношению к эвакуации с Северного Сахалина68.
Ранее, т.е. 11 октября 1921 г. Чичерин запрашивал Янсона: «Можетбыть, японцы согласились бы взять как отступные Северный Сахалин за всё остальное и оставить в покое ДВР. Нельзя ли позондировать?». Японская сторона поставила вопрос, чтобы за эвакуацию северной части острова и Николаевска-на-Амуре частное японское общество взяло Северный Сахалин в аренду на 60 лет. 24 ноября 1921 г. Чичерин сообщал Янсону, что НКИД стоит за то, чтобы согласиться на это, но после максимальной торговли69. РСФСР и ДВР готовы были пойти на территориальные уступки Японии ради ликвидации интервенции в целом.
В Дайрене дипломаты ДВР использовали ту же тактику затягивания переговоров, которую применяли в Гонготе. Это было связано, по крайней мере, с двумя обстоятельствами. Руководство республики рассчитывало, что в начале ноября 1921 г. в Приморье успешно будет организовано большевистское восстание, которое должно быть поддержано частью солдат и офицеров белой армии, не желающих быть орудием японской политики. Это стало бы серьёзным аргументом делегаций ДВР и в Дайрене, и в Вашингтоне. Правительство ДВР надеялось, что после этого Япония пойдёт на подписание договора о выводе своих войск с российского Дальнего Востока. Однако планы коммунистов были раскрыты спецслужбами Японии и белогвардейцев, и они понесли большие потери в результате репрессий белого мер- куловского режима70. Была организована слежка за иностранными консулами, особенно американским. Японцы и белогвардейцы подозревали американцев в помощи большевикам71.
Как уже отмечалось, дайренские переговоры на определенный срок совпали с Вашингтонской конференцией, которая открылась 12 ноября 1921г. Надеясь на успех тактики делегации ДВР в Вашингтоне по использованию японо-американских противоречий, Политбюро ЦК РКП (б) 24 ноября 1921 г. заслушало предложение Чичерина о переговорах в Дайрене и постановило максимально тянуть, стараясь выждать результаты Вашингтонской конференции»72. Директива МИД ДВР делегации в Дайрене гласила затягивать время в связи с Вашингтонской конференцией и попытками правительства ДВР вовлечь США в обсуждение вопроса о Сахалине путём предоставлении концессии на острове нефтяной компании «Синклер»73. (Договор был подписан 7 января 1922 г. и вступил в силу через год). Однако японцы выслали американских инженеров и геологов с Сахалина, что ещё больше обострило японо-американские противоречия.
На втором заседании в Дайрене глава японской делегации Мацусима с упрёком в адрес делегации Читы заявил, что в Амурской области ведутся переговоры о предоставлении американским фирмам горных и золотых промыслов и произнёс ряд завуалированных угроз в адрес ДВР74,
Девятого декабря 1921 г. конференция была прервана из-за наступления «белоповстанческих» отрядов из Приморья, костяк которых составляли кап- пелевцы75. Они были вооружены японским командованием76. Вышеуказанные японские ноты от 12 и 31 декабря 1921 г. были предъявлены руководству ДВР именно после начала наступления белых. Токио стремился таким образом оказать давление на ДВР. Как уже было указано выше, 22 декабря бело-
74


гвардейцы взяли (без боя) Хабаровск77. Инициируя поход «белоповстанцев» против ДВР, Япония стремилась расширить зону своего влияния, закрепить это положение на Вашингтонской конференции, поставить США перед фактом и предотвратить их вмешательство в Сибирскую политику Токио. Выжидая результатов похода белогвардейцев, японцы заблаговременно предупредили западноевропейские страны, будто бы НРА ДВР напала на японские войска78.
Япония, как контрагент буфера на переговорах, и Дальневосточная республика (но в качестве ответных мер) зачастую синхронно использовали силовые аргументы. Не имея возможности в силу ряда обстоятельств (противодействие РСФСР и ДВР, внутренний экономический и политический кризис, соперничество США в АТР) прямо использовать свои войска, японцы бросали в бой, главным образом, остатки белой армии. Белое движение объективно становилось орудием японской политики. Все это не могло не сказываться на моральном состоянии и боевом духе солдат и офицеров белогвардейских воинских формирований79.
Исследователь истории ДВР Б.М. Шерешевский считал, что Дальбюро ЦК РКП (б) и правительство ДВР переоценили дипломатические способы борьбы и недооценили опасность похода белоповстанцев со стороны Приморья. Заместитель председателя Правительства ДВР Д.С. Шилов писал, что правительство и не ждало зимней военной кампании в Приморье, полагая, что меркуловщина ликвидируется мирным путём80.
19 января 1922 г. японцы выставили в Дайрене «пять требований», которые означали несколько урезанную программу экспансии на Сахалине. Японцы заявили, что они желают получить концессии на Сахалине на основе законов ДВР с условием предпочтения в правоискательстве японским промышленникам, но чтобы это было оговорено секретной нотой. Петров и Мархлевский готовы были на это согласиться. В то же время в этом документе говорилось о сохранении японской оккупации Северного Сахалина под предлогом «николаевского инцидента». Японская сторона даже предложила исключить вопрос об освобождении северной части острова из переговоров. Данная непоследовательность была весьма характерна для поведения японской делегации. Здесь явно просматривался шантаж российских партнёров по переговорам81.
Кроме того, в этих требованиях вновь содержались пункты, которые обязывали ДВР не поддерживать коммунистический режим на всей своей территории, признать институт частной собственности, предоставить японцам право плавания по рекам Сунгари и Амуру, не привлекать к переговорам даже по рыболовным вопросам представителей Советской России и рассматривать вопросы о концессиях без их участия. Кроме того, ДВР должна была уничтожить укрепления на границе с Кореей и по побережью82. Таким образом, это было в определённой степени повторение печально знаменитых «17 требований» Токио.
Как уже отмечалось, в правительстве Японии шла борьба между сторонниками соглашения с ДВР и милитаристской кликой, стоявшей за продолжение интервенции. В начале 1922 г. временно взяла верх последняя. Двенадцатого февраля белогвардейцы были разгромлены под Волочаевкой, а 13 февраля 1922 г. они оставили Хабаровск и стали отступать на юг Приморья83. Но даже после этого японская делегация в Дайрене стала вновь настаивать на своих «17 пунктах». Позиция Токио была во многом обусловлена духом Вашингтонской конференции, т.е. негласной поддержкой японской интервенции со стороны Англии и СШАИ.
75


Провал хабаровского похода белогвардейцев, подготовка к Генуэзской конференции привели к тому, что директивы Москвы не прерывать переговоры в Дайрене сменились на предложения требовать немедленной эвакуации японских войск, ликвидации экономических преимуществ Японии85.
К середине апреля 1922 г. на переговорах в Дайрене с японцами был согласован проект «Торгового и общего соглашения» и большинство статей «Соглашения о предметах военного характера». Не был согласован вопрос о сроках вывода японских войск из Приморья86. Ещё 28 марта 1922 г. Дальбюро ЦК РКП (б) рассмотрело предложения японской делегации в Дайрене, изложенные в телеграммах Петрова и Мархлевского (отложить решение «николаевского вопроса», разрешить плавание японским судам по Амуру и Сунгари и подписать общий договор, даже обязываясь пропустить НРА во Владивосток). Японцы отказались от своих 17 требований, обязались не организовывать и не поддерживать враждебных действий против ДВР. Дальбюро и правительство ДВР согласились с этими уступками Японии, но общий договор должен быть подписан только с соглашением об эвакуации японских войск87. В противном случае Япония, подписав общий договор, могла бы бесконечно долго тянуть работу военной комиссии и не выводить свои войска с российского Дальнего Востока. Речь шла о передаче ДВР значительных запасов Владивостокского порта и о-ва Русский, где были складированы военные материалы, завезённые в Россию союзниками в годы первой мировой войны88. (Японцы шантажировали делегацию ДВР возможностью передачи запасов белой армии). В случае же несогласия японской стороны руководство ДВР считало необходимым переговоры прервать89. Что касается «николаевского вопроса» и эвакуации японских войск с Северного Сахалина, то Я.Д. Янсон даже предлагал переговоры по этой проблеме выделить в отдельный вопрос и привлечь к ним РСФСР и США. Только так, по его мнению, можно было надеяться на сохранение приемлемых для ДВР позиций90.
Важно отметить, что ещё 14 апреля 1922 г., т.е. за 2 дня до окончательного прекращения Дайренских переговоров, МИД ДВР ожидало результатов переговоров в Генуе с целью заключить договор с Японией и добиться от неё эвакуации войск из Владивостока91. Но 15 апреля японская делегация, ссылаясь на инструкцию, полученную из Токио, предложила новую редакцию уже согласованных статей и в ультимативной форме потребовала их подписания. Японская сторона отказалась от фиксации точной даты вывода своих войск из Приморья, потребовала разрешения в одностороннем порядке пребывания японских военных представителей в крупнейших городах ДВР, равных прав японским подданным с гражданами ДВР и отмене для японцев ограничений, существующих в республике для иностранцев. Делегация ДВР отказалась принять требования Японии и настаивала на подписании уже выработанного совместного соглашения. Представитель Токио Мацусима заявил, что прерывает переговоры, и 16 апреля 1922 г. японская делегация выехала на родину. 24 апреля правительство ДВР в своей ноте возложило ответственность за срыв переговоров на правительство Японии92. Япония, таким образом, сделала всё, чтобы сорвать дайренские переговоры. И это при том, что белоповстанцы, вооружённые интервенционистским командованием, потерпели поражение в хабаровском походе.
Своим итогом Дайренская конференция имела одно единственное соглашение - обмен корреспондентами телеграфных агентств. В Японию таковым был послан бывший глава Приморского областного управления ДВР В.Г. Антонов, а от японцев в ДВР - полковник - Мике93.
76


Из этот следует по крайне мере два вывода. Во-первых, «военная партия» в Токио временно взяла верх, и Япония продолжала политику, нс отличающуюся реалистичностью на российском Дальнем Востоке. Во-вторых, японская сторона надеялась ещё раз использовать остатки белых армий, которые ушли в зону присутствия японских оккупационных войск на юге Приморья.
ВАШИНГТОНСКАЯ И ГЕНУЭЗСКАЯ МЕЖДУНАРОДНЫЕ КОНФЕРЕНЦИИ И ДАЛЬНЕВОСТОЧНАЯ РЕСПУБЛИКА
Вашингтонская и Генуэзская конференции явились крупными многосторонними встречами, на которых страны - победительницы в первой мировой войне пытались установить новый миропорядок. Именно на этих конференциях (а также на Парижской конференции) был зафиксирован, говоря современным языком, многополярный мир, который был, во-первых, не всеобъемлющим (из него частично выпали СССР и США), а во-вторых, новый миропорядок продержался около 20 лет и из-за комплекса крупных противоречий между великими державами вылился во Вторую мировую войну.
Вашингтонская конференция, как и Версальская, должна была закрепить раздел мира между великими державами после Первой мировой войны. Она показала с необычайной яркостью противоречия интересов между многими государствами, почти официально состоящими в союзе, и предопределила сдвиг в сторону новых дипломатических соглашений и союзов. Конференция проходила с 12 ноября 1921 по 6 февраля 1922 гг.
Ещё 28 марта 1921 г. А. М. Краснощёков обратился к государственному секретарю США Юзу с нотой, в которой по поручению Учредительного собрания ДВР просил согласия на посылку в США миссии ДВР94. Но тогда госдепартамент не ответил на эту ноту.
7 июля 1921 г. Дальбюро ЦК РКП (б) решило поставить вопрос перед ЦК о посылке миссии ДВР в США и отпустить для этой цели 10 тыс. руб. золотом95. В начале сентября 1921 г. глава миссии ДВР в Китае И.Л. Юрин вновь поставил вопрос перед посольством США в Пекине о допуске делегации ДВР в США. 2 октября 1921 г. Я.Д. Янсон обратился к правительству США с просьбой об участии в Вашингтонской конференции делегации ДВР и заявил, что японцы в Дайрене не говорят ни «да», ни «нет». Именно поэтому он особенно настаивал на допуске делегации Читы на конференцию96. Подобное упоминание позиции Японии возымело свои действия.
На этот раз госдепартамент дал согласие на приезд в США торговой делегации ДВР, обещав оказать ей «неформальную помощь» и оговорив, что это не означает официального признания ДВР. Однако Соединённые Штаты поддержали это требование, т.к. крайне нуждались в союзниках при давлении на Японию. По поручению госдепартамента посол в Китае Шур- ман сообщил правительству ДВР, что Вашингтон согласился на допущение торговой делегации ДВР для переговоров об установлении экономических отношений между США и Дальневосточной республикой. Правда, когда уже делегация получила визы, она была приглашена на приём к Шурману (делегация ДВР ехала в США через Китай, поскольку во Владивостоке господствовало белое правительство), который настойчиво подчёркивал, что она не должна вмешиваться во внутренние дела США и отношения с другими правительствами и что ссориться из-за русского Дальнего Востока с японцами американское правительство не желает97. О согласии США принять неофициальную торговую делегацию ДВР 11 октября 1921 г. был ин-
77


формирован В.И. Ленин, который дал указание секретарю РКП (б) В.М. Молотову подобрать главу делегации98. Более того, Москва готова была рекомендовать правительству ДВР принять предложение американского финансиста Пейлина, связанного с группой Рокфеллера, учредить в Чите совместно с правительством республики эмиссионный банк. Последний должен иметь капитал в 10-15 зол. руб. и иметь смешанное правление пропорционально числу акций, т.е. с американским большинством. Оборудование монетного двора банк брал бы на себя с тем, чтобы через 10 лет ДВР выкупило его. В письме ГВ. Чичерина в Политбюро ЦК РКП (б) от 2 октября 1921 г. говорилось, что можно было бы согласиться с американцами «на какой-нибудь банк вообще» и «сколько угодно торговаться» для того, чтобы не допустить сговора США и Японии против ДВР на Вашингтонской конференции. При этом Г.В. Чичерин подчёркивал, что все «отрицательные стороны американского финансового нашествия бледнеют» перед возможным сговором американцев и японцев на Вашингтонской конференции99. Однако позже это предложение из-за антисоветской позиции США и невыгодности для ДВР (доля правительства ДВР в акциях не могла превышать 45%) и Советской России такого банка не было принято.
Что касается правительства РСФСР, то 19 июля 1921 г. оно заявило решительный протест и отказывалось признавать всякое решение, которое будет принято данной конференцией, т.к. представители Советской России не были приглашены на конференцию100. Правительство РСФСР заявило аналогичный протест также в ноте от 2 ноября 1921 г. на имя правительств Великобритании, Франции, Италии, Японии и США, поскольку американское консульство во Владивостоке опубликовало заявление госдепартамента США о том, что ввиду отсутствия якобы единого русского правительства защита интересов России должна перейти ко всей конференции как к моральному уполномоченному русского народа101.
Представителями ДВР на Вашингтонскую конференцию были назначены А.А. Языков, П.М. Караваев, Б.Е. Сквирский, причём первый был утверждён Политбюро ЦК РКП (б)102.
Забегая вперёд, хотелось бы отметить, что 5 января 1922 г. делегация Читы опубликовала в Вашингтоне меморандум, в котором ясно были указаны задачи, стоящие перед ней: установить нормальные дипломатические и торговые взаимоотношения между Дальневосточной республикой и США, поощрить американский финансовый и торгово-промышленный капитал в участии в экономическом развитии ДВР, быть выслушанной на Вашингтонской конференции с целью защитить интересы республики и добиться эвакуации японских войск из Приморья. Меморандум особо подчёркивал, что ДВР «может стать либо фактором сохранения мира на Дальнем Востоке, либо источником продолжения борьбы, ненадёжности и неопределённости»103.
В начале декабря 1921 г. делегация ДВР прибыла в Вашингтон и вручила госдепартаменту свои полномочия на право представительства ДВР в США и на участие Вашингтонской конференции. Однако к участию в Вашингтонской конференции делегация не была допущена. США и другие державы были настроены резко антисоветски и желали видеть Японию антибольшевистским бастионом на Дальнем Востоке, но в то же время не желали закрепления Страны Восходящего солнца в регионе. Поэтому США проявили двойственность и нерешительность в отношении к политике Японии. Вашингтон был даже готов пойти на уступки Японии в т.н. «сибирском вопросе»104. Аналогичные колебания проявляла и Великобритания. Особенно против допущения делегации ДВР на переговоры выступили Франция и Япония.
Япония крайне опасалась, что на Вашингтонской конференции в рамках обсуждения дальневосточного вопроса, будет принято решение, которое
78


ущемит её интересы в этом регионе. Было ясно, что японцы, прикрываясь переговорами, будут выжидать результатов Вашингтонской конференции и, вероятно, попытаются предпринять на Дальнем Востоке новые авантюры.
Делегация ДВР в Вашингтоне развернула активную антияпонскую пропагандистскую компанию. 22 декабря 1921 г. делегация ДВР была принята государственным секретарём США Юзом. Делегация потребовала участия в конференции, но Юз оказался выполнить это требование, хотя и пообещал помощь в решении сибирского вопроса105.
В конце декабря 1921 г. делегация ДВР опубликовала в Вашингтоне серию секретных японо-белогвардейских и франко-японских документов, разоблачавших грабительские цели Японии на Дальнем Востоке106. 31 декабря 1921 г. делегацией была созвана пресс-конференция, на которой присутствовали корреспонденты американских, европейских и китайских газет. Им и были представлены указанные документы, которые выявили существование секретного соглашения между Японией и Францией о создании на Дальнем Востоке подчиненного Японии марионеточного белогвардейского государства107. Международное политическое острие этого соглашения, как явствовало из документов, было направлено против Соединенных Штатов. Опубликованная делегацией ДВР французская нота от 2 сентября 1921 г. раскрывала существование тайного сговора этих стран относительно Вашингтонской конференции и дипломатического блока, направленного против США. Опубликованный делегацией текст договора подписанного представителями Японии, Франции и белогвардейцев ещё 12 марта 1921 г., предусматривал превращение Дальнего Востока усилиями трех сторон в японскую колонию. Франция и Япония должны были, согласно этому договору, перебросить армию Врангеля из Европы на Дальний Восток, снабдить ее оружием и деньгами и при помощи белогвардейцев свергнуть правительство ДВР108. Так, в частности, в феврале-марте 1921 г. было заключено японо-французское соглашение об условиях поддержки Токио Белого движения. В случае освобождения территории Сибири от большевиков, Япония получала в Сибири полную свободу действий (дословно в тексте - «полное господство»).
Все действия русских властей, связанные как с административным управлением, так и с деятельностью военных сил, организованных на милиционных началах, должны были осуществляться под строгим японским надзором.
Все концессии на территории Сибири должны были поступить в распоряжение Японии. Право передачи концессий и выработки условий такой передачи третьим государствам принадлежала исключительно японскому правительству.
КВЖД передавалась в распоряжение русских властей, однако управление дорогой должно было осуществляться под надзором Японии. Япония должна получить также исключительное право покупки дороги, в случае принятия решения русской стороной о ее продаже. Соглашение фиксировало возможность продажи КВЖД, невзирая на то, что по заключенному с Китаем контракту продажа дороги допускалась только через 27 лет.
В пунктах, имевших для Японии стратегическое значение, за императорским правительством закреплялось право держать военные силы в количестве, признаваемым им необходимым.
Обязательства Японии в отношении Белого движения сводились к следующему:
- эвакуировать на Восток армию Врангеля, вооружить и обеспечить ее всем необходимым для военных действий;
- снабжать белую армию деньгами и военными материалами, и после начала военных действий;
79


- оказывать поддержку всем борющимся с большевизмом организациям, объединяющим белых офицеров, солдат, казаков;
- после освобождения Сибири от большевизма, японские власти обязались оказать поддержку для неотложной транспортировки новой русской администрации и общественных организаций Белого движения на освобожденные территории109.
Эффект от публикации был колоссальный. Впечатление, произведённое ею на участников конференции, журналисты сравнивали со «взрывом бомбы». Сенат США решил внести в свои протоколы полный текст брошюры о японской агрессии, изданной делегацией ДВР в Вашингтоне110.
Не менее ясно политика Японии вскрывалась и в ряде других, опубликованных делегацией ДВР документов, разоблачавших, в частности, поддержку, которую Япония оказывала атаману Семёнову и барону Унгерну111,
Япония и Франция всеми силами пыталась дезавуировать документы, которые опубликовала делегация ДВР в Вашингтоне о тайных соглашениях между Парижем и Токио по поводу согласованных выступлений и переброски белых войск на русский Дальний Восток. Однако сенатор Бора признал документы ДВР подлинными. Его поддержала газета «New York World». Японский представитель Като заявил, что после ликвидации «опасности, угрожающей Сибири со стороны немцев и большевиков» в 1918 г. японское правительство решило прекратить поддержку атамана Семёнова и соблюдать нейтралитет по отношению к Сибири. Это настолько противоречило фактам, что американская печать признала заявление Като удивительным даже для японской дипломатии. Появились новые разоблачительные документы112.
23 января 1922 г. на конференции обсуждался «сибирский вопрос», который после публикации документов делегацией ДВР уже нельзя было замалчивать. На заседании дальневосточной комиссии конференции, как это было согласовано, первым выступил японский делегат Сидехара. Он зачитал обширную декларацию, в которой Япония заявляла о своем бескорыстии в делах Дальнего Востока и полном нейтралитете в борьбе русских партий, уважении территориальной целостности России. Он подчеркнул, что военная экспедиция Японии в Сибирь в 1918 г. предпринималась в полном согласии и сотрудничестве с Соединёнными Штатами. Сидехара даже подтвердил обязательство Японии вывести свои войска с территории российского Дальнего Востока, но не назвал срока. В заявлении главы японской делегации вновь прозвучало оправдание японской интервенции на российском Дальнем Востоке: содействие чехословакам, защита японских подданных, осевших в Сибири, обеспечение безопасности корейской границы, «николаевский инцидент», после чего, мол, Японии «оставалась лишь одна альтернатива (выделено авт.), а именно занять в качестве репрессалии некоторые пункты русского Сахалина»113. Система управления Японией острова Сахалин могла бы служить моделью оккупационных порядков на всём российском Дальнем Востоке114. Но «17 японских требований» в Дайрене, которые были на руках у членов дальневосточной комиссии, опровергали все заявления Сидехары.
2 	4 января 1922 г., т.е. на следующий день после выступления Сидехары госсекретарь США Юз отметил опасность большевизма для Японии, но в тоже время подчеркнул, что публичные заверения японского правительства, сделанные в начале экспедиции, требуют вывода японских войск в течение разумного срока после ухода чехословацких войск. Он огласил уже упоминаемую ноту США от 31 мая 1921 г. и заявил, что он и теперь полностью
80


поддерживает её положения (31 мая 1921 г. госдепартамент США вручил японскому посольству меморандум с протестом против оккупации Дальнего Востока, в котором подчеркивалось, что оккупация Нижнего Амура в ответ на события в Николаевске не является законной акцией, что захват русской части Сахалина и владение Владивостокским портом ведет к антагонизму между Японией и США)115. США, таким образом, занимали двойственную политику в отношении японской интервенции на российском Дальнем Востоке: с одной стороны они поощряли Токио в борьбе против большевизма, с другой, опасались её усиления в регионе АТР.
28 января 1922 г. делегация ДВР в Вашингтоне выступила с Меморандумом к делегациям стран-участниц конференции о немедленном выводе японских войск с территории Дальнего Востока. Делегация Дальневосточной республики подчёркивала лицемерие японского правительства, которое только за один 1921 г. 11 раз давало обещания эвакуировать войска с российского Дальнего Востока, но так и не сделало этого. В то же время представители ДВР не снимали ответственность за интервенцию с других держав116.
На Вашингтонской конференции японская делегация получила инструкции шантажировать членов делегации ДВР тем, что дальнейшее ведение пропаганды в этом направлении может серьезно повлиять на успешность переговоров в Дайрене117.
Белое Временное Приамурское Правительство (ВПП) братьев Меркуловых также претендовало на свое участие в Вашингтонской конференции и пыталось представить себя единственным законным правительством на российском Дальнем Востоке. В США была послана довольно представительная делегация, которая также пыталась опровергнуть представленные делегацией ДВР документы о франко-японском соглашении118.
Кроме того, в Вашингтон из Владивостока прибыла делегация Приморской торгово-промышленной палаты (в неё вошли бывший член Сибирского правительства специалист по горным разработкам профессор Гудков, специалист по рыболовным вопросам Лавров и занимавшийся трагедией Николаевска-на-Амуре Алексин), чтобы ознакомить русские эмигрантские организации в Европе с экономической и политической жизнью Дальнего Востока. Делегация Приморской ТПП вела переговоры с представителями министерства торговли США, департаментами рыбопромышленности и горного дела о возможном сотрудничестве119. Эмиграция призывала западные державы признать белый меркуловский режим и не признавать Советскую Россию. Чтобы ознакомить русские эмигрантские организации в Европе с экономической и политической жизнью Дальнего Востока, с делегацией Приморской ТПП встречались бывший глава Временного правительства князь ТЕ. Львов и один из лидеров кадетской партии П.Н. Милюков. Лидеры эмиграции надеялись, что конференция закрепит за ней КВЖД, тем более, что к этому времени в Маньчжурии из беженцев сформировалась значительная российская диаспора. Бывший российский посол в Вашингтоне Б.А. Бахме- тев выступил с идеей единого обращения к Вашингтонской конференции от «всей зарубежной русской общественности»120.
Однако Япония и США отказались обсуждать вопросы задолженности союзного командования Уссурийской железной дороге и Владивостокскому порту, статуса КВЖД и даже пытались осуществить план её интернационализации.
Несмотря на то, что делегацию белого Приморья принял госсекретарь США Юз, ни Приморское правительство, ни ДВР так и не были признаны ни одним государством. И в этом также проявилась двойственность поли-
81


тики США. Через неделю после окончания конференции Народно-революционная армия ДВР взяла Волочаевку, а затем Хабаровск. Белая армия покатилась на юг под защиту японских войск121.
На конференции ни одна из держав не поддержала притязания Токио на привилегированное положение в Восточной Сибири и в той или иной форме осудила присутствие японских войск в Приморье и на Северном Сахалине. Дальневосточная комиссия на Вашингтонской конференции не приняла никакого решения. В её протоколы лишь были включены заявления представителей Японии и США для оглашения на пленарном заседании. Делегация США, несмотря на общий антисоветский настрой, потребовала «полного отозвания японских войск со всей русской территории» и «вернуть Сахалин русскому народу»122.
Тактика усиления разногласий между США и Японией, проводимая делегацией ДВР на Вашингтонской конференции, помогла предотвратить создание нового антисоветского альянса.
Дело в том, что японская делегация представила в Вашингтоне «Предварительный протокол реформ, подлежащих введению на территории бывшей Российской Империи, ныне именуемой «Дальневосточная республика»123. Этот документ был разработан в январе 1922 г. по взаимному соглашению представителя Японии в Вашингтоне Сидехары и представителя Франции Бриана, которые составили комиссию для уточнения и обсуждения протокола. Ранее министр иностранных дел Японии виконт Утида и представитель Франции Жоффр пришли к согласию о совместной защите своих интересов на Генуэзской конференции. Правда, в соглашении оговаривалось, что послы Японии и Франции в Генуе могли вести сепаратные переговоры с представителями РСФСР, если они могли принести успех.
В основание вышеуказанного Протокола были положены материалы заседаний Вашингтонской конференции по Дальневосточному вопросу, предварительных переговоров представителей держав и многочисленные доклады и жалобы иностранных резидентов и некоторых русских политических групп (скорее всего, представителей Белого движения) «на усилившуюся анархию на Дальнем Востоке». По замыслу Утиды он должен быть представлен и реализован на предстоящей Генуэзской конференции, если Советская Россия не примет условий иностранных держав по возврату долгов, реституции имущества и компенсации за т.н. «николаевский инцидент».
В письме французскому маршалу Жоффру Утида предлагал внести в протокол требование возобновления торговых отношений с Советской Россией на условиях Японии и Франции. Он также требовал роспуска Президиума III Интернационала «с обязательством не созывать интернациональных съездов, направленных на коммунизацию государств и колоний».
Протокол (и другие документы, попавшие в руки разведки ДВР во Владивостоке) предполагал ввод на российский Дальний Восток международных сил, в которых главную роль должны играть японские войска.
Сам «Предварительный протокол» состоял из XXI главы и 59 параграфов. Суть документа состояла в следующем. На территории ДВР образуется одна область, включающая и Камчатку. Область должна делиться на округа (губернаторства), уезды (департаменты), волости (общины). Это административное деление закреплялось комиссией из состава представителей великих держав. Область должна управляться губернатором по назначению на 5 лет вышеуказанной комиссией.
Согласно документу, генерал-губернатор должен являться главой исполнительной власти со своим штатом советников. Он назначает всех лиц администрации и судей. Ему подчиняются все военные силы, причем после-
82


дние должны предоставляться «непосредственно граничащим правительствам». те. японскому. Милиция и жандармерия должны формироваться из местных жителей по принципу добровольческого набора, а также из частей, эвакуированных из Европы. Речь шла о бывшей армии Врангеля. Народнореволюционная армия ДВР должна быть распущена (глава 111, XI, XII).
При генерал-губернаторе образуется административный совет совещательного характера. Часть советников должна назначаться Токио, ещё 6 (3 русских и 3 иностранных) должны избираться областным собранием и назначаться международной комиссией.
Глава V говорила об Областном собрании, избираемом из представителей всех народностей (или партий) на 5 лет. Собрание должно законодательствовать по всем вопросам, касающимся интересов области, но его решения должны утверждаться генерал-губернатором. Он же мог распустить собрание. Собрание должно собираться раз в год на двухмесячную сессию во Владивостоке (главы V, VII, и XIV). Однако в документе не были определены ни правила выборов, ни нормы представительства. По сути, японцы мечтали о марионеточном парламенте. Активным и пассивным избирательным правом могли пользоваться только оседлые жители.
Все законы и постановления должны издаваться на русском и японском языках. Чиновники и судьи могли назначаться из русских и японских подданных (главы ХШ и XV).
В главе X была определена общая компетенция уголовных, торговых и духовных судов, но судьи должны были назначаться генерал-губернатором.
Каждая народность могла основывать частные школы, где преподавание должно вестись на родном языке. Высший надзор за школами принадлежал генерал-губернатору (глава XVI).
Права и привилегии русских подданных должны обеспечиваться особым меморандумом, который должен быть выработан в Генуе (глава XVIII). Конференция в Генуе должна была решить, по мнению разработчиков документа, и права русской буржуазии.
Статут области вырабатывается комиссией из делегатов заинтересованных держав (главы XX-XXI).
Таким образом, перед нами - не только модель японского оккупационного режима под международным флагом, но и попытка создания её для всей России.
Представителям Франции, Англии и США были направлены Препроводительные письма к Протоколу. В письме британскому послу в Токио министр иностранных дел Японии Утида предлагал поддержать прилагаемый проект в Генуе.
В депеше японскому послу в Вашингтоне барону Сидехаре от 15 февраля 1922 г. предписывалось обратить внимание правительства США на тесную связь РСФСР и ДВР и опасность, исходящую от них. Токио заявлял, что он выступает против раздела бывшей Российской империи, но целостность России зависит от умиротворения её окраин. Если советские представители не примут условия, предложенные им в Генуе, необходимо немедленно провести реформы, обозначенные в Протоколе. В депеше также отмечалось, что белое Временное Приамурское правительство слабо и неопытно, и это, мол, не может оставлять японское правительство «равнодушным зрителем»124.
Речь, таким образом, шла о попытке создания единого фронта против РСФСР и ДВР, военном шантаже и угрозе новой союзной интервенции против нашей страны. В.И. Ленин не был уверен, что конференция в Генуе не
83


будет сорвана до того, как советской делегации удастся огласить свою программу. Вот почему важно было не допустить создания единого нового антисоветского альянса125.
Японское правительство инструктировало барона Сидехару опровергать все заявления делегации ДВР в США и материалы в американской прессе относительно этого документа126. Но протокол лишний раз подтвердил наличие японо-французского сговора против РСФСР и ДВР
Японское предложение не было принято ни в Вашингтоне, ни в Генуе в силу правильной тактики дипломатии РСФСР и ДВР, из-за укрепления позиций Советской России, близости окончания Гражданской войны и интервенции в России, заинтересованности держав в экономических отношениях с Советской страной и Дальневосточной республикой.
Это был успех дипломатии ДВР и РСФСР: Японии не удалось организовать новую объединённую интервенцию против Советской России127. Более того, часть американских бизнесменов и политиков выступала за улучшение отношений между США и РСФСР и ДВР. Однако начавшееся российско-американское сближение не получило развития из-за антисоветской позиции администрации США.
Вашингтонская конференция закончила передел мира, сложившегося после первой мировой войны. В Вашингтоне дипломатия США добилась успеха в дальневосточных вопросах. Значительные уступки сделала Великобритания в целях борьбы с Японией и Францией128. Япония уступила США в китайском вопросе и обещала вывести свои войска с российского Дальнего Востока, правда, без указания срока129.
Можно с уверенностью констатировать, что ослабление позиций Японии на Вашингтонской конференции способствовало твёрдой политике делегации ДВР на продолжающихся ещё в то время Дайренских переговорах. Однако Вашингтонская администрация не признала ни РСФСР, ни ДВР, что мешало развитию сотрудничества США с нашей страной.
22 февраля 1922 г. в связи с подготовкой Генуэзской конференции ДВР заключила с РСФСР договор об объединении внешней политики. По этому договору ДВР передала Советской России право защиты её интересов на Генуэзской конференции130. Генуэзская конференция работала с 10 апреля по 19 мая 1922 г.
Сразу же после начала конференции Г.В. Чичерин поставил вопрос об «анормальном характере» участия в её работе Японии, т.к. её войска оккупируют территорию ДВР. 16 мая обсуждалось предложение западных держав о создании комиссии для обсуждения спорных вопросов во взаимоотношениях между Советским правительством и правительствами других стран и заключении соглашения о ненападении во время работы этой комиссии. Чичерин потребовал, чтобы это соглашение распространялось и на Дальневосточную республику, против чего выступил глава японской делегации Исии, т.к. ДВР, якобы, не была приглашена на конференцию и не участвовала в ней. Желая получить право на продолжение интервенции, японцы вновь подняли вопрос о «николаевском инциденте» и компенсации за него. Советский представитель раскрыл подоплёку «николаевского инцидента» и заявил, что ни РСФСР, ни ДВР никогда не согласятся на территориальную жертву и потребовал распространения на буферную республику принципа ненападения. В итоге это предложение Чичерина было распространено и на ДВР. т.к. его поддержал премьер-министр Великобритании Ллойд Джордж131.
Советская делегация представила в Генуе Меморандум, озаглавленный «Претензии Советского государства к странам, ответственным за интервенцию и блокаду» и распространённый 8 мая 1922 г. на конференции. Сумма советских претензий, указанных в Меморандуме, совпадает с суммой,
84


указанной в докладе министра финансов ДВР Б.М. Берлацкого от 9 декабря 1921 г., который он направил в Совет министров республики. Доклад содержал сведения о зарубежных золотых депонентах агентов Кредитной канцелярии (К.Е. Замена, А. Рафаловича, С.А. Угета), которая занималась переправкой валюты из Владивостока в банки Гонконга, Шанхая, Иокогамы и др. Согласно документу, на 8 июля 1920 г. на этих счетах числилось свыше 60 млн. зол. руб. Речь шла о т.н. «колчаковском» золоте, которое было отправлено белым Омским правительством союзникам за поставки оружия и снаряжения в 1918-1919 гг. (Не совпадает лишь ряд отдельных статей)132. Но, как известно, Генуэзская конференция не разрешила проблему внешних долгов Советской России.
Как известно, на Генуэзской конференции был подписан Рапалльский договор между Советской Россией и Веймарской Германией, причём на основе равноправия и взаимной выгоды. Однако подготовка к нему началась ещё зимой 1921 г., в январе, феврале, начале апреля 1922 г., тем более, что для нашей страны не было секретом желание Великобритании и Франции «задушить» Россию финансовыми претензиями по старым царским долгам133.
Но масштабный прорыв международной политической изоляции нашей страны произошёл лишь в 1924-1925 гг., однако он не привёл к широкому экономическому сотрудничеству.
ЧАНЧУНЬСКАЯ КОНФЕРЕНЦИЯ
Летом 1922 г. дипломатия ДВР усилила свою активность для решения вопроса о выводе контингента японских войск с территории русского Дальнего Востока.
Первого июня 1922 г. было принято решение Политбюро ЦК РКП (б) о целесообразности возобновления переговоров с Японией, что переговоры должны вестись объединенной делегацией РСФСР и ДВР, что предварительным условием начала переговоров должен стать вывод японских войск из Сибири. Все дипломатические шаги в связи с переговорами с Японией не должны быть «предпринимаемы ни в коем случае без предварительного согласия ЦК»134.
Через сотрудника телеграфного агентства ДальТА В.Г. Антонова в Японии было отправлено соответствующее обращение к японскому правительству135. Обращение было принято и конференция состоялась в Чаньчуне (Китай) с 4 по 26 сентября 1922 г.136
По взаимной договоренности правительств РСФСР и ДВР в Чанчунь была направлена объединенная российская делегация, возглавляемая членом ВЦИК и полпредом РСФСР в Китае А.А. Иоффе (Ю.Ю. Мархлевский был отозван в распоряжение ЦК). ДВР представлял на переговорах министр иностранных дел Я.Д. Янсон.
Японию представляли Генеральный консул X. Мацусима (глава делегации) и директор американо-европейского департамента МИД Т. Мацудайра.
Чанчуньские переговоры начались в довольно сложных для японских правящих кругов внутренних и международных условиях. В самой Японии оппозиционная партия Кенсейкай, выражавшая интересы торгово-промышленных кругов, постоянно выносила на своих заседаниях резолюции с требованием вывода войск с Дальнего Востока. Когда потерпели крах надежды на превращение России во второй Китай и раздел её на сферы влияния между державами, когда пришлось столкнуться с огромными расходами на интервенцию и экономическим кризисом, напуганные подъемом рабочего и крестьянского движения в стране предприниматели Японии всё настойчи-
85


вее стали требовать прекращения интервенции. С аналогичными требованиями выступали и японские торговцы и ремесленники в Приморье, которые заявляли, что интервенция их разорила, так как она изолировала их от местного русского населения и вызвала с его стороны враждебное к ним отношение137. В стране увеличивались экономические трудности, стало расти недовольство общественности интервенцией, в частности, рабочее движение «За признание рабоче-крестьянской России». Интервенция стала непопулярна настолько, что в случае, когда в Приморье летом 1922 г. партизаны отправили под откос поезд с японскими войсками, газеты об этом говорили без возмущения и без злобы, а лишь как о новом наглядном доказательстве вредности сибирской экспедиции138.
Во многих странах усиливалось движение за полное и безусловное прекращение интервенции и вывод японских войск со всей русской территории. Английский комитет «Руки прочь от Советской России» непрерывно заявлял протесты японскому посольству в Лондоне в связи с меркуловским переворотом, по поводу затягивания Японией переговоров в Дайрене. В декабре 1921 г. Комитет потребовал от британского кабинета не возобновлять англо-японский союз, а также оказать содействие в допуске делегации ДВР на равных правах с Японией на Вашингтонскую конференцию, добиться вывода японских войск из Сибири139.
Прекращения интервенции требовали не только трудящиеся, но и торгово-промышленные круги, старавшиеся преодолеть экономический кризис в своих странах с помощью восстановления деловых отношений с Россией. В США с такими призывами помимо сенатора Боры и других сенаторов и конгрессменов выступали генерал У. Грэвс, инженеры Дж. Стивенс и Ч. Смит, бывший посланник в Китае П. Рейнш, пресса.
В Англии широкий резонанс получили выступления группы парламентариев-либералов (Грэхем, Кенуорти, Веджвуд, О' Греди и др.), обращавшейся с запросами к правительству по поводу его отношения к японской интервенции, направлявшей резолюции японскому посольству в Лондоне с критикой политики Японии на русском Дальнем Востоке.
Все это оказывало значительное влияние на внешнеполитический курс Японии.
Летом 1922 г. пало правительство Такахаси. Высший Тайный Совет (Су- мицо) и Высший Совет при Императоре (Генро) предпочли уступить общественному мнению и сменить кабинет, связанный с интервенцией в Сибири140. Новый кабинет возглавил адмирал Томосабуро Като, бывший в 1918- 1922 гг. военно-морским министром и выступавший за экспансию не на русском Дальнем Востоке, а в Юго-Восточной Азии. На посту министра иностранных дел был оставлен Утида, который с весны 1921 г. высказывался за прекращение вооруженной интервенции и установление торговых отношений с РСФСР и ДВР по образцу тех, которые определялись англо-советским договором от 16 марта 1921 г. 23 июня 1922 г. кабинет Като принял решение до конца октября провести эвакуацию войск из Приморья141. Четырнадцатого июля было объявлено, что японские войска останутся на Северном Сахалине до тех пор, пока не будет принято удовлетворительное решение по поводу «николаевских событий»142.
Посланник Японии в Польше Т. Каваками настаивал на необходимости переговоров с Советской Россией. В телеграмме на имя главы МИД Утида он изложил свое мнение, указывая, что выбор в качестве партнера только ДВР без участия московского правительства грозит повторением провала Дайренской конференции, и заметил, что «так как в настоящее время мос-
86


ковское правительство в связи с задачами разрешения японо-россииских проблем заявляет о нехватке капиталов, то в целях решения «николаевской проблемы» нужно ставить задачу покупки за определённую сумму Сахалина или получения концессии на него»143.
В то же время милитаристские круги страны продолжали противиться начинающемуся выводу японских войск с территории российского Дальнего Востока. Японский генеральный консул во Владивостоке на вопрос члена нижней палаты парламента Хитоцу Янаги явится ли вывод войск из Сибири причиной потери Японией базы своего положения в Сибири, ответил: «Это означает неудачу японской политики в России и в настоящее время не остается делать ничего другого как формулировать новую русскую политику»144.
Милитаристы с тревогой отнеслись к ликвидации англо-японского союза и сближению Великобритании с США, которое проявилось на Вашингтонской конференции145. Выражая мнение агрессивно настроенных геополитиков Токио, японская пресса вновь подняла вопрос о необходимости расширения «жизненного пространства» и сетовала на «неискреннюю политику» западных держав», которые хотят удержать Японию от занятия Восточной Сибири, когда страна страдает от густоты населения, нехватки сырья и продуктов146.
Вследствие сложившейся обстановки Япония заняла в Чанчуне противоречивую позицию, которая привела к провалу переговоров.
В начале переговоров в Чанчуне глава японской делегации заявил, что их целью является установление коммерческих и дружественных отношений между' Японией и ДВР и намекнул, что имеет более широкие полномочия, не ограниченные правом заключения только торгового договора147. В то же время он считал, что вопросы Европейской России не входят в полномочия японской делегации, подчеркивая этим самым на неуместность участия делегации РСФСР в переговорах и, более того, на совместный характер участия в них делегации Советской России и Дальневосточной республики. Японская сторона пожелала договариваться только с ДВР, а с советским представителем лишь при обсуждении вопросов, касающихся РСФСР (т.е. Камчатки). Японцы явно почувствовали некоторую несогласованность позиций делегаций РСФСР и ДВР, которая позже была ликвидирована148.
Японцы требовали положить в основу переговоров Дайренский проект о взаимных гарантиях ДВР и Японии о ненападении и обязательстве не поддерживать враждебных друг другу организаций и лиц. Делегация ДВР заявила, что обстановка изменилась коренным образом, и эти требования должны быть распространены и на РСФСР149. В телеграмме в НКИД А.А. Иоффе подчёркивал, что в ином случае «вышло бы, что Меркулова и иже с ним можно спокойно поддерживать, если они заявят, что имеют в виду не ДВР, а РСФСР. Можно, например, посадить их на суда и отправить в экспедицию против Охотска (т.е. на территорию Советской России - Авт.). Этого мы допустить не можем...»150.
Мацудайра настаивал на конфиденциальности переговоров и был против ведения протоколов, как это было в Дайрене. Протоколы, по его мнению, мешают ему сделать заявление «деликатного характера». Глава японской делегации X. Мацусима также хотел бы, чтобы в случае успеха переговоров стороны обошлись без ратификации договора, т.к. на это уйдет много времени, а, кроме того, речь, мол, идет о соглашении с непризнанным государством, а в таких случаях ратификации не требуется151.
Таким образом, японская делегация в Чанчуне, искусственно обостряя вопросы протокольно-процедурного характера, пыталась оговорить для себя выгодные условия переговоров. В преддверии вывода своих войск с рос-
87


сийского Дальнего Востока японцы хотели вести полусекретные переговоры и заключить неравноправный договор только с ДВР без его ртпфи ции, чтобы в любой выгодный для себя момент дезавуировать документ Было ясно, что японские дипломаты занимали нереалистичную познано ■ по-прежнему считали и Советскую Россию, и Дальневосточную респу&в- ку слабыми и неравноправными сторонами на переговорах.
Т. Мацудайра сообщил, что если переговоры начнутся и пройдут успем- но, то эвакуация произойдет в «дружелюбном» для ДВР духе и ей будет передано имущество и оружие, находившееся во Владивостоке. Если же переговоров не будет, то при эвакуации японцы передадут оружие белогвардейцам.
А.А. Иоффе предложил в документах переговоров выделить три группы: отчеты о пленарных заседаниях с участием прессы; протоколы собственно переговоров сторон; бумаги конфиденциального характера, отражав ющие беседы председателей делегаций. По мнению А.А. Иоффе, соглашения и договоры между государствами, не признающими друг друга, вообще невозможны152. Российская делегация предложила устроить торжественное пленарное заседание, открытое для представителей печати, на котором обменяться декларациями о задачах и характере конференции, но все российские предложения были отклонены. Японцы ссылались на переговоры Красина в Лондоне, на что им было заявлено, что в Англии велись переговоры с отдельным представителем РСФСР, а не с делегацией и без представителей прессы. Японская делегация после атаки корреспондентов направила а российскую делегацию своего секретаря Шимаду с предложением выработать общее коммюнике для печати о первом заседании и впредь после каждого заседания давать общее коммюнике для печати153.
При обсуждении общего договора японцы выдвинули следующие требования: ДВР должна была «не осуществлять коммунистических пришивов». не вести «враждебной пропаганды»; признать за иностранцами «свободное передвижение», а также принцип «открытых дверей» и «равных вазможао- стей»; свободное плавание японских судов по Амуру и Сунгари, раскинь заниматься иностранцам торговлей, лесными и горными промьклаяии 4 Более того, японская сторона продолжала настаивать на заключении договора только с ДВР и угрожала, что «если ДВР соединится с Россией в права японских граждан пострадают, то Япония вынуждена будет иступить на их защиту».
В ответ на это заместитель народного комиссара иностранных дед РСФСР Л. Карахан, 9 сентября 1920 г., телеграфировал АА Иоффе, что «позиция должна быть твердой, никаких уступок сверх установленных прежними инструкциями. Россия принимает участие вообще, а не дтя скревяе- ния подписей Дальневосточной Республики и разрешения рыболовихвопросов. Дайте понять, что Россия вернулась на Тихий океан и что эсжяе иллюзии на счет нашей слабости и возможности третировать нас как нервную державу бесплодны»155.
Японский дипломат Каваками, как «неофициальное лицо», обсуждая с российской делегацией вопрос, не сможет ли ДВР продать илисдатьвареяг ду Японии северную часть острова. Когда же российская сторона они*- лась, был поставлен вопрос о японской концессии и концессии мрнж!^ компании «Синклер» на острове (может ли ДВР расторгнуть договоре американцами?)154.
После прений Мацудайра сообщил, что Япония намерена звакувреа** свои войска из Приморья к концу октября 1922 г., а с Северного Спав*' лишь, после разрешения т.н. «николаевского вопроса». Практическая*?*'
88


ция откладывалась на неопределенный срок, поскольку от немедленного обсуждения этого вопроса японские делегаты уклонились157.
Когда японские дипломаты столкнулись с твердой позицией российской делегации в Чанчуне, они вновь прибегли к языку угроз и шантажа. Мацу- дайра заявил, что если российская сторона не станет торопиться, то Япония «разрешит все свои интересы самостоятельно» и «вынуждена будет говорить с той властью, с которой можно договориться»158. Япония выжидала результатов нового наступления белогвардейцев. На одном из заседаний русские представители, потеряв терпение после безуспешных попыток определить предмет переговоров, поднялись с места и направились к выходу. Но Мацудайра поспешил предупредить скандал и заверил, что эвакуация японских войск - вопрос решённый 159.
А.А. Иоффе заявил, что если переговоры будут вестись в таком тоне, то они вряд ли придут к желательному результату160.
После этого переговоры фактически были прекращены.
Таким образом, Чанчуньская конференция, которая была призвана нормализовать отношения между ДВР и Японией, закончила свою работу, так и не достигнув договоренности ни по одному из вопросов.
В октябре 1922 г. Народно-революционная армия ДВР, усиленная частями РККА, разгромила остатки белых войск М.К. Дитерихса, которые спешно ушли в Китай.
Во Владивостоке Городская Дума пыталась объявить город «свободным портом» и обратилась к дипломатическому корпусу в Токио с просьбой не допустить НРА во Владивосток. 24-25 октября 1922 г. «Совет уполномоченных автономной Сибири» во главе с А.В. Сазоновым создал последнее антибольшевистское правительство, которое просуществовало менее 2-х дней. С 19 по 25 октября 1922 г. коммунисты Владивостока организовали всеобщую политическую забастовку с требованием ухода интервентов и прекращения грабежей. Рабочие дружины вышли на защиту предприятий, складов и порта. Центральный стачечный комитет обратился за помощью к правительству ДВР.
Посол США в Японии Уоррен просил японское командование не снимать охраны с военных складов до тех пор, пока ее не заменит охрана НРА. Представители консульского корпуса Владивостока обратились к главкому НРА и Военному министру ДВР И.П. Уборевичу и просили гарантий личной и имущественной безопасности иностранных граждан в занятых НРА местностях, что было им обещано. И.П. Уборевич потребовал от консулов содействия в скорейшем уходе японских войск из Владивостока и защите коммунистов и политзаключенных от насилий белых161. И.П. Уборевич, по сути, взял на себя дипломатические функции. Части НРА, занявшие ст. Океанская, где ещё находились японцы, были отведены на ст. Угольная. Между НРА и японскими войсками образовалась нейтральная зона в 15 км. 24 октября 1922 г. командование НРА на разъезде Седанка подписало соглашение с японским командованием о порядке занятия Владивостока НРА, передаче ключей от складов с военным имуществом, принятии под охрану государственных учреждений, уходе японских войск не позднее 16 часов 25 октября 1922 г. и т.д.162
Перед освобождением Дальнего Востока Дальбюро ЦК РКП (б) и правительство буфера планировало объявить ДВР «социалистической Дальневосточной республикой, входящей на правах равноправного члена в РСФСР», но в преддверии создания СССР идея не нашла поддержки в Москве163. Видимо поэтому ещё 24 октября 1922 г. руководство ДВР намеревалось
89


признать консулов США, Китая, Англии и Италии, а также консулов других государств, которые имели договорные отношения с РСФСР, но с условием распространения договоров с Советской Россией и на Дальневосточную республику. Японский консул был бы признан, если бы Токио принял пред, ставителя Читы164. Проблемы в отношениях РСФСР с сопредельными с ДВР государствами Политбюро только в сентябре 1922 г. рассматривало 6 раз165.
25 октября 1922 г. последний японский корабль с войсками ушёл из Владивостока, и в город торжественно вступили передовые части НРА ДВР. На следующий день, т.е. 26 октября, в телеграмме председателю Совета министров Дальневосточной республики «Привет освобождённому Приморью» глава Совнаркома РСФСР В.И. Ленин поздравлял русских граждане избавлением от тяжкого ига японского империализма, объединением их с трудящимися массами России166.
28 октября 1922 г. в Читу прибыл представитель ЦК РКП (б) Т.В. Сапронов, который сообщил членам Дальбюро директивы центра о ликвидации ДВР и реорганизации власти167. После указаний из Москвы Дальбюро ЦК РКП (б) 1 ноября 1922 г. приняло решение о ликвидации МИД ДВР и представительства в Пекине, а их дела и отчётность передать НКИД Советской России. Представителям ДВР на КВЖД следовало передать их полномочия РСФСР, отозвать миссию в Вашингтоне, превратить отделение Даль- ТА в Токио в отделение РОСТА и т.д.168
14 ноября 1922 г. Народное собрание II созыва приняло постановление о самороспуске, отмене Конституции республики и установлении на территории ДВР Советской власти. Оно также ходатайствовало о присоединении республики к РСФСР. Это было закреплено Декретом ВЦИК 15 ноября 1922 г. Дальний Восток воссоединился с Советской Россией. Страна стала обретать единое политическое и экономическое пространство. В ноябре 1922 г. В.И. Ленин подчёркивал: «...ведь Владивосток далеко, но ведь это город-то нашенский...И здесь и там - РСФСР». В то же время он отмечал длительность Гражданской войны, большое количество жертв и усилий для избавления нас «и от врагов гражданских и от врагов внешних... Я говорю о Японии»169. Наша страна восстанавливала свои геополитические позиции на Тихом океане.
* * *
Не будучи официально признанной, Дальневосточная республика выступала на международных переговорах как сторона, за которой стояла Советская Россия. Образование буферной республики свидетельствовало об определённой слабости военно-политических и экономических ресурсов РСФСР. Это позволило ДВР выступить на дипломатическом фронте там, где возможности Советской России были ограничены.
Япония вынуждена была прибегнуть в 1920-1922 гг. к дипломатии, чтобы путём переговоров добиться того, что не удалось сделать военным путём для расширения и закрепления своего господства на российском Дальнем Востоке.
Гонготские переговоры привели не только к принятию Меморандума о несоветском характере ДВР, но и к созданию нейтральной зоны между частями японских войск и НРА, что свидетельствовало не только о неспособности интервентов решать все вопросы отношений с буферной республикой силой, но и фактическом признании ДВР стороной на переговорах.
Не имея возможности со второй половины 1920 г. действовать напрямую
90


против ДВР при помощи своего экспедиционного корпуса, Япония прибегла к помощи белых режимов, сделав их инструментом своей внешней политики. Кроме того, была сделана попытка возобновить и расширить интервенцию под флагом международных сил, где главную роль играли бы японские войска.
США, со своей стороны, желали использовать Японию как рычаг давления на Советскую Россию и ДВР, и одновременно стремились ограничить своего конкурента на Тихом океане. Дипломатия РСФСР и ДВР была реалистичной и прагматичной: ей удалось не только усилить противоречия между Японией и США, но и сделать нечто большее - используя баланс сил, предотвратить создание нового антисоветского альянса и, быть может, новой союзной интервенции с участием многонациональных сил, к чему так стремились Токио и Париж. Провал Дайренской конференции отражал нереалистическую позицию японского руководства и его т.н. «военной партии»; её следствием было затягивание гражданской войны на российском Дальнем Востоке и новые жертвы среди населения региона. Для самой же Японии продолжение интервенции послужило углублению политического и экономического кризиса.
Однако неудача Дайренской встречи была компенсирована успехом дипломатии ДВР на Вашингтонской конференции, куда делегация РСФСР не была допущена даже в качестве торговой.
Отсутствие прогресса на Чанчуньской конференции не остановило эвакуации войск интервентов с российского Дальнего Востока. Дипломаты Японии явно стремились «сохранить лицо». Однако РСФСР и ДВР удалось вернуть свои позиции на Тихом океане, защитить свои геополитические интересы России в этом регионе, доказать свою способность к вооружённой обороне и ликвидировать белые режимы.
Конечно, в ряде случаев ДВР переоценила значение дипломатических средств и даже была готова с подачи Москвы пойти на значительные уступки Японии, вплоть до территориальных. И только сочетание дипломатических переговоров с силовыми аргументами (Дальневосточная республика использовала для этого Народно-революционную армию, партизан и подпольщиков в борьбе против белогвардейцев) принесло успех.
Сочетание дипломатических и военных методов дало свои результаты: российский Дальний Восток был освобождён от интервентов, и единство России было восстановлено.
1 Дальневосточная республика: Становление. Борьба с интервенцией (февраль 1920 - ноябрь 1920 г.). Ч. I. Док. и материалы. Владивосток, 1993. С. 180.
2 Дальневосточная республика (Верхнеудинск). 1920. 20 июля; Борьба за власть Советов в Приморье (1917-1922 гг.). Сб. док. Владивосток, 1955. С. 477-480; Дальневосточная республика: Становление...Ч. I. С. 179.
3 Борьба за власть Советов в Приморье (1917-1922 гг.). Сб. док. Владивосток, 1955. С. 476.
4 Дальневосточная республика: Становление...Ч. 1. С. 190.
5 В апреле 1920 г. Семёнов выдвинул идею воссоздания Российской империи во главе с великим князем Дмитрием Павловичем и объявил о выборах в Народное краевое совещание из 14 чел., оставив за собой право его роспуска и ограничив количество депутатов многочисленными цензами. Это совещание обладало только правом законодательной инициативы. Председателем этого декоративного псевдопарламента стал кадет А.Г. Васильевский. 26 июня Семёнов провёл новую реорганизацию власти. Совещание стало называться Краевым Народным собранием. Был создан ответственный только перед атаманом Совет управляющих ведомствами (СУВ), который должен
91


был изображать гражданскую власть. Но все ведущие ведомства в нём возглавили семёновские генералы. Возглавил СУВ бывший колчаковский управляющий Забайкальской областью кадет С.А. Таскин. Атаман указывал на «ошибки» японского командования, которое, мол, вступило в переговоры с большевиками, недооценило большевистскую опасность для самой Японии и т.д. В конце июня генерал Такаянаги пытался уговорить в Гонготе делегацию ДВР примирить Семёнова с Советской Россией. Японцам указали на неуместность вмешательства во внутренние дела России и предложили Семёнову прямо обратиться к правительствам ДВР и РСФСР. Помощник атамана генерал Афанасьев совершил поездку в Японию, но займа не получил, поскольку дело Семёнова в глазах японцев уже было проиграно. Не дали результатов и переговоры семёновских делегаций о создании коалиционного правительства с участием приморских кадетов. Семёнов обещал прекратить незаконные аресты и бессудные расправы, грозился расстрелять своего вешателя генерала Афанасьева и заявил американским представителям в Чите, что он о терроре «ничего не знал». Атаман призывал командиров красных партизанских отрядов в свою армию, обещая «амнистию» и хорошее жалование (См. ГАРФ. Ф. 942. On. 1. Д. 35. Л. 19,41-44; Дальневосточная республика: Становление...Ч. I. С. 270, 273-277; Атаман Семёнов. Вопросы государственного строительства. Сб. док. и материалов. Чита, 2002. С. 100-101; Историк-марксист (Москва). 1927. № 5. С. 266; Шерешевский Б.М. Разгром семёновщины (апрель - ноябрь 1920 г.). Новосибирск, 1966. С. 185-188; Сонин В.В. Великий Октябрь и становление советской государственности на Дальнем Востоке (1917-1922 гг.). Владивосток, 1987. С. 75; Юзефович Л. Самодержец пустыни. М., 1993. С. 67).
6 Парфёнов П.С. (Алтайский). Борьба за Дальний Восток. 1920-1922. Л., 1928. С. 202-204.
7 Мухачёв Б.И. Александр Краснощёков. Историко-биографический очерк. Владивосток. 1999. С. 124-126.
8 Ленин В.И. Поли. собр. соч. Т. 41. С. 129-131, 505.
’Там же. Т. 41. С. 132,506-507. К. Фусэ присутствовал на IX съезде РКП (б), Всероссийском съезде профсоюзов, заседаниях ВЦИК. В Верхнеудинске он дал интервью газете «Дальневосточная республика», которое было опубликовано в номерах за 6, 7 и 8 июля 1920 г. Изложение же самого интервью В.И. Ленина К. Фусэ было приведено 26 июня 1920 г. в эсеровской газете «Воля», издающейся во Владивостоке. В Японии К. Фусэ издал книгу «Возвращаясь из рабочее- крестьянской России», из которой цензура изъяла ряд страниц о положении в Советской стране (См. Героические годы борьбы и побед. М., 1968. С. 238-239).
10 Парфёнов П.С. Борьба за Дальний Восток. Л.. 1928. С. 228.
и Там же. С. 228-229.
12 Героические годы борьбы и побед. С. 319-320; Дальний Восток России в период революций 1917 года и гражданской войны (История Дальнего Востока России. Т. 3, кн. 1). Владивосток, 2003. С. 382-383, 387-388.
15 Дальневосточная республика. 1920.20 июля; Борьба за власть Советов в Приморье. С. 477- 480; Дальневосточная республика: Становление...Ч. I. С. 179-201.
14 Каппелевская газета «Русская армия» 6 октября 1920 г. писала, что все директивы о направлении своей деятельности правительство буфера получает из Москвы или Сибревкома, а штаб главкома НРА - из штаба 5-й советской армии, находящегося в Иркутске. Первое время в Народно-революционной армии открыто применялись красные знамена, коммунистическая терминология, бойцы носили советские эмблемы и т. д. Белые захватили бронепоезда «Коммунист», «Красный орел», «Орел» и сумели убедиться в этом. Председатель правительства ДВР А.М. Краснощеков в телеграмме В. И. Ленину от 5 мая 1920 г. сетовал на то, что «нитки слишком видны». Лишь позднее ДВР приобрела свои флаг и герб, а её Народно-революционная армия - свои знаки различия, которые не копировали знаки различия РККА. Для разгрома белогвардейцев в Забайкалье части НРА стали действовать под видом партизан, которые, якобы, не подчинялись правительству ДВР. Однако японские представители разгадали тактику ДВР и назвали номера частей НРА, действующих под именем партизан. Главком НРА Г.Х. Эйхе обещал «строго расследовать» японские претензии. Но в ноябре 1920 г. Забайкалье было освобождено от белогвардейцев (См. Дальневосточная республика: Становление...Ч. I. С. 19-22, 25-27, 175-176).
I 	J Дальневосточная республика: Становление... Ч. I. С. 199-201.
16 Надежду на договор, как средство спасения от японской агрессии, выразил 4 января 1921 г. Пленум ЦК РКП (б), который принял, как уже указывалось выше, следующее постановление: «Признать советизацию Дальневосточной республики безусловно недопустимой в настоящее время, равно как недопустимыми какие бы то ни было шаги, способные нарушить договор с Японией» (См. Очерки истории дальневосточных организаций КПСС (1900-1937). Хабаровск, 1982. С. 154).
17 Никифоров П.М. Записки премьера ДВР. М., 1974. С. 136-137. На запрос США относительно занятия Японией Северного Сахалина Токио отправил в Вашингтон кинофильм о сгоревшем Николаевске-на-Амуре и акты международной комиссии, в которую входили и американские представители (См. Парфёнов П.С. Борьба за Дальний Восток. Л., 1928. С. 197).
18 Никифоров П.М. Исторические документы о действиях и замыслах международных хищников на Дальнем Востоке. М., 1923. С. 16; Дальний Восток России в период революций 1917 года и гражданской войны. С. 386.
92


” В начале августа 1920 г. военный министр Японии Танака через генерала Такаянаги передал на ст. Оловянная Семенову телеграмму, которая недвусмысленно отказывала атаману в японской помощи из-за его слабости, ненависти народа и отрицательном отношении союзных правительств. Японские власти обещали ему экономическую помощь, желали «сохранить дружественные отношения». Однако они откровенно заявили, что не считают Семенова «достаточно сильным» для того, чтобы он мог реализовать цель, которая бы обеспечивала японскому народу великую будущность. «Ваше влияние на русский народ с каждым днем слабеет, и ненависть, которая народом против вас чувствуется, нашу политику не поддерживает», - говорилось в документе. Японское правительство также подчеркивало, что зондаж о помощи Семёнову в союзных правительствах везде встретил отрицательное отношение. Седьмого августа 1920 г. Семёнов написал письмо министру иностранных дел ДВР Б.З. Шумяцкому, в котором обещал увести свои войска в Монголию и Маньчжурию, просил профинансировать его деятельность в сумме 100 млн. иен в течение первого полугодия с обязательством «вышибить Японию с материка» и создать независимые Маньчжурию и Корею. Главным условием он ставил собственную амнистию, право «свободного проезда в торжественной обстановке поезда атамана и маньчжуро-монгольских делегаций по железным дорогам Сибири и России». После встречи с приморскими кадетами 25 августа 1920 г. Семёнов выступил против монархии и интервенции («довольно быть болванкой в руках тех или иных интервентов») и подчеркнул необходимость восстановления русской государственности на базе Приморья. Такой «патриотизм» атамана объяснялся усиливающимися поражениями белых войск и решением Японии о выводе своих частей из Забайкалья. В августе- сентябре 1920 г. руководители Приморской организации РКП (б) И.Г. Кушнарёв и П.М. Никифоров предложили атаману Семёнову прекратить бои против ДВР и отправиться со своими войсками на польский фронт. Позже П.М. Никифоров объяснял это опасениями перебазирования белой армии в Приморье после поражения в Забайкалье. Однако Дальбюро ЦК РКП (б) сделало приморским коммунистам строгое внушение за эти переговоры. Пытался маневрировать и атаман Семёнов. 31 августа 1920 г. вышел его указ о предоставлении населению политических прав и свобод. В середине сентября в Чите был создан новый «представительный орган» - Временное Восточно- Забайкальское Народное собрание из 7 чел. для гражданского управления областью. Большинство в нём принадлежало правым социалистам. Этот «парламент» возглавил народный социалист К.С. Шрейбер. Однако Верхнеудинское правительство не признало новый читинский орган за демократическую власть и равноправную сторону на переговорах, справедливо считая его новой семёновской марионеткой. Эсеры и меньшевики выступили с предложением включить белые часта в Народно-революционную армию ДВЕ аргументируя это антисемёновским настроем каппе- левских войск. Но 6 октября 1920 г. атаман Семёнов, убедившись, что Верхнеудинск не пойдёт на переговоры ни с ним, ни с его новым Народным собранием, публично дезавуировал все свои ранние заявления и подчинил себя барону П.Н. Врангелю. 16 октября 1920 г. из Забайкалья ушёл последний эшелон с японскими войсками. 22 октября белая Чита пала под ударами НРА и партизан. Атаман Семёнов еле успел улететь в Даурию на самолёте (См. Русская армия. 1920. 6 окт.; Народы Дальнего Востока (Иркутск). 1921. № 2. Ст. 168-170; Никифоров П. Исторические документы о действиях и замыслах международных хищников на Дальнем Востоке. С. 15-16; его же. Записки премьера ДВР. М., 1974. С. 141-151; Парфёнов П.С. Борьба за Дальний Восток. Л.. 1928. С. 249-250; Папин Л.М. Крах колчаковщины и образование Дальневосточной республики. М.. 1957. С. 179-181; Шерешевский Б.М. Разгром семёновщины. С. 186-188; Кушнарёв И. На рандеву с атаманом Семёновым // «Дело не получило благословения бога». Публицистика и мемуары белых. Хабаровск, 1992. С. 306-312; Манифест атамана Семёнова//Там же. С. 319-321; Юзефович Л. Самодержец пустыни. С. 67; Атаман Семёнов. Вопросы государственного строительства. С. 113-114).
20 20 ноября 1920 г. белая армия под ударами НРА ДВР и партизан покинула Забайкалье и вступила на территорию Маньчжурии. (Ранее часть семеновских формирований под командованием барона Р.Ф. Унгерна фон Штернберга ушла в Монголию). Белые войска двинулись в эшелонах по КВЖД в Приморье. Под давлением Харбинского консульского корпуса (особенно представителей Японии и США) управление КВЖД, в котором служило много сторонников белогвардейцев, при содействии китайских властей двинуло 2 тыс. порожних вагонов на пограничную ст. Маньчжурия на западном участке дороги. Было сформировано 76 эшелонов. По требованию правительства Дальневосточной республики китайские власти перед конечной ст. Пограничная на восточном участке КВЖД высадили белые части из эшелонов, но не препятствовали им пешим порядком следовать в Приморье. Приморское областное управление ДВР, не имея сил воспрепятствовать продвижению калпелевцев и семеновцев, подписало с командующим белой армией ГА. Вержбицким договор, согласно которому белые войска могли войти в область, но при условии их разоружения, подчинения русским властям и невмешательства армии в политику. Китайские власти 6-7 января 1921 г. по требованию правительства ДВР разоружили белую армию, однако револьверы и даже гранаты офицерам удалось провести. Уникальность ситуации состояла в том, что покинувшая пределы России белая армия вновь вошла в свою страну, но в другой области. В Приморье из Забайкалья прибыли 26 тыс. чел. (с учетом больных, раненых солдат и офицеров и членов их семей). Кроме того, к началу 1921 г. в Южном Приморье, низовьях Амура и на Сахалине было сосредоточено от 70 до 100 тыс. японских солдат и офицеров. В ряде мест
93


Приморья японские войска прикрывали районы сосредоточения белых частей и вне «нейтральной зоны». После разгрома белых армий П.Н. Врангеля в Крыму и Г.М. Семенова в Забайкалье Приморье осталось последним районом России, где легально действовали антикоммунистические силы и были сосредоточены остатки белых армий. К началу 1921 г. в области скопилось до 200 тыс. беженцев (с учетом белых войск) из Поволжья, Урала, Сибири и Забайкалья, включая лидеров антибольшевистских политических группировок, руководство различных казачьих войск и т.д. В Маньчжурии к этому времени насчитывалось 150 тыс. российских эмигрантов. Сложившаяся ситуация вынуждала приморских большевиков идти на компромиссы, лавировать, за что руководитель областного управления ДВР В.Г. Антонов получил прозвище «Саровского угодника» (См. Дальневосточная республика: Становление. Борьба с интервенцией. Ч. II. (ноябрь 1920 - ноябрь 1922 г.). Док. и материалы. Владивосток, 1993. С. 31-32; Парфёнов П.С. Переговоры с командованием белых Сибирских армий в 1920-1921 гг. (док. и записки) // Пролетарская революция. 1926. №№ II, 12).
21 В конце марта 1921 г. правые силы собрали во Владивостоке т.н. «Съезд несоциалистических организаций Дальнего Востока», в работе которого участвовали представители более 50 антибольшевистских группировок. Приморское областное управление ДВР не смогло препятствовать съезду' из-за давления японского командования и ограниченности своих сил. 30-31 марта 1921 г., т.е. сразу же после съезда несоциалистических организаций, белогвардейцы попытались совершить в Приморье переворот, однако власти ДВР быстро подавили его. Главной причиной «недоворота» оказалась плохая подготовленность выступления и отсутствие поддержки японцев. Налицо была несогласованность действий переворотчиков и интервентов (См. Никифоров П. Исторические документы о действиях и замыслах международных хищников на Дальнем Востоке. С. 46-52; Светачев М.И. Империалистическая интервенция в Сибири и на Дальнем Востоке (1918-1922 гг.). Новосибирск, 1983. С. 245, 264, 328, 330).
22 Документы внешней политики СССР (далее - ДВП СССР). Т. III. М., 1959. С. 480.
25 Шерешевский Б.М. В битвах за Дальний Восток (1920-1922 гг.). Новосибирск, 1974. С. 106-107.
24 Степанов А.С. Заслуга нашей дипломатии. Ленинская политика мира на Дальнем Востоке (1917-1922 гг.) М„ 1991. С. 63.
“ РГАСПИ. Ф. 495. Оп. 127. Д. 8. Л. 27.
и Там же. Ф. 372. On. 1. Д. 1181. Л. 20; Ф. 495. Оп. 127. Д. 8. Л. 29.
г? Там же. Ф. 372. On. 1. Д. 1181. Л. 43.
» Цит. по: Шерешевский Б.М. В битвах за Дальний Восток. С. 79.
2’ РГАСПИ. Ф. 372. On. I. Д. 108. Л. 52-52.
30 Антибольшевистскими силами был создан, по сути, белогвардейский буфер внутри ДВР, который поначалу был ограничен небольшой территорией Приморья. После переворота белый режим распространил свою власть на Нижний Амур, Охотское побережье, Камчатку и часть Приамурья. Ранее подготовка к перевороту велась в Порт-Артуре и Пекине на совещаниях японских дипломатов и военных с представителями командующих белыми группировками барона Унгерна, атамана Анненкова, генералов Кайгородова, Бакича, Савельева. Задачей совещаний были выработка планов общего весеннего наступления на Советскую Сибирь и ДВР, а также объединение всех отрядов под руководством атамана Г.М. Семенова. Японцы направили в отряды своих военных советников, оружие и снаряжение. Было принято решение о том, что Савельев выступит в Приморье, Глебов - в Амурской области; Унгерн двинется на Верхнеудинск, Казагран- ди - на Иркутск, Казанцев - на Минусинск и Красноярск, Кайгородов - на Бийск и Барнаул, Бакич - на Семипалатинск и Омск и соединится с восставшими крестьянами. Однако временного успеха белым удалось достичь только в Приморье. В апреле 1921 г. на поддержку белогвардейцев Япония выделила 10 млн. иен. Японское правительство выдвинуло проект соглашения, в котором предусматривалась помощь белым организациям, но при условии получения японцами льгот в торговле, концессиях и управлении на Дальнем Востоке в случае успеха белогвардейских сил. Японские представители предусмотрели размещение своих войск в стратегических пунктах российского Дальнего Востока. При принятии этих условий японское правительство обязалось эвакуировать на Дальний Восток врангелевскую армию и снабжать белые войска всем необходимым, а также поддержать все антибольшевистские организации. Часть белых лидеров видела будущим руководителем нового режима бывшего управляющего КВЖД генерала Д.Л. Хорвата, французские политики симпатизировали Н.Л. Гондатти, но японцы твердо стояли за кандидатуру атамана Г.М. Семенова. Токио был заинтересован в существовании зависимого от него антисоветского буфера и «российского национального» прикрытия своей интервенции. В начале января 1921 г. между Японией и Францией была достигнута договоренность о переброске на Дальний Восток из Турции остатков врангелевской армии. Япония брала обязательства предоставить суда, а Франция - оказать белым материальную помощь и поддержать японскую политику на Дальнем Востоке. Для согласования всех этих политических действий в Шанхай прибыл бывший адъютант Семёнова Тирбах. Ему оказывал помощь английский консул. Третьего февраля 1921 г. посланник Великобритании в Китае Олстон сообщал министру иностранных дел Керзону о встрече с представителями российской эмиграции, которые сообщили о весенних планах переворота в Приморье и создании сепаратного государства в Сибири. Военным руководителем намечался Семенов, а гла-
94


вой организации - Гондатги. Семёновны надеялись на экономическую и военную помощь союзников, в т.ч. и Англии.
О подготовке переворота знали и представители США. Американские дипломатические представители в конце 1920 - начале 1921 гг. сообщали в Вашингтон, что японцы считают вооруженный конфликт с большевиками неизбежным и близким, и он будет сопровождаться установлением на Дальнем Востоке власти консервативных групп; японские же войска должны оставаться здесь, «пока не будет восстановлено спокойствие». В начале февраля 1920 г. американские дипломаты развернули бурную деятельность по привлечению атамана Семёнова на свою сторону. На борту крейсера «Олбани» состоялась встреча американских представителей с бывшим главкомом войск Сибирской Директории генералом В.Г. Болдыревым. Американцы заявили, что если Семёнов откажется от японской ориентации, то США и Антанта признают акт адмирала Колчака от 4 января 1920 г. о передаче всей полноты власти на Дальневосточной окраине России атаману. Однако Семёнов продолжал ориентироваться на Японию. Одной из главных причин такой ориентации оставались его вклады в японских банках. Восьмого февраля 1921 г. во Владивостоке был получен текст ноты президента США о недопустимости отторжения частей России и иностранного вооружённого вмешательства (См. РГАСПИ. Ф. 372. On. 1. Д. 1165. Л. 2, 16, 18; Голос трудящихся (Хабаровск). 1921.24 марта; Никифоров П. Исторические документы о действиях и замыслах международных хищников на Дальнем Востоке. С. 46-52; Дальневосточная республика: Становление... Ч. II. С. 47, 48-49, 53. 82-89; Парфёнов П.С. Борьба за Дальний Восток. Л.. 1928. С. 299-300, 302-303, 309; Мостовец Н.В. Дайренская конференция // Учёные записки АОН. Вып. П. Вопросы всеобщей истории. М., 1948; Барон Унгерн в документах и мемуарах. М., 2004. С. 158. 182-184).
31 С нотой протеста против поддержки японцами белогвардейцев в начале июня 1921 г. выступило правительство Дальневосточной республики. С нотой выступило и правительство РСФСР, в которой правительствам Англии, Франции и Италии указывалось на их поддержку правительства Японии в его завоевательной политике в Сибири. В.И. Ленин оценил белый переворот. как начинающуюся интервенцию японцев в Дальневосточной республике. Дипломатические представители США были встревожены не только самим фактом переворота, но и участием в мятеже семеновцев и тем. что переворот может послужить для японцев аргументом продолжения интервенции. 31 мая 1921 г. госдепартамент США вручил японскому посольству меморандум с протестом против оккупации Дальнего Востока, в котором подчеркивалось, что оккупация Нижнего Амура в ответ на события в Николаевске не является законной акцией, что захват русской части Сахалина и владение Владивостокским портом ведет к антагонизму между Японией и США. Аналогичные идеи содержались в представлении госдепартамента США японскому посольству от 18 июня 1921 г. об активизации атамана Семенова и планах Японии закрепиться в низовьях Амура (См. Ленин В.И. Поли. собр. соч. Т. 43. С. 352; Дальневосточная республика: Становление... Ч. II. С. 47, 48-49. 53, 82-89).
32 РГАСПИ. Ф. 372. On. 1. Д. 69. Л. 35.
33 ГАРФ. Ф. 391. Оп. 2. Д. 7 а. Л. 443.
34 Дальний Восток России в период революций 1917 г. и гражданской войны. С. 551-552. Седьмого июля 1921 г. из Пекина выехала сначала во Владивосток, а затем в Читу, Благовещенск и Хабаровск миссия в составе советника пекинского посольства США Эббота, военного атташе полковника Дейвиса и вице-консула США во Владивостоке Смита. Миссия имела возможность непосредственно ознакомиться с положением в ДВР Смит остался в Чите в качестве неофициального американского консула, а Эббот срочно выехал для доклада в Вашингтон. Позже Смита сменил Колдуэлл, а его, в свою очередь, - американский разведчик майор Ф. Феймонвил. (Последний, поданным спецслужб ДВР возглавлял американскую разведку и занимался активной конспиративной деятельностью во Владивостоке). Летом - осенью 1922 г. в ДВР побывали американские журналисты Симон Лери и знаменитый впоследствии Дрю Пирсон. Современный исследователь истории советско-американских отношений М. Фукс считает, что озабоченность США прояпон- ской ориентацией белогвардейцев привело к сотрудничеству американской военной разведки со спецслужбами ДВР, и поэтому власти буфера и РСФСР получили доступ к американской информации о намерениях Японии. Сотрудник советского представительства в Пекине (и в то же время резидент ИНООГПУ) Я.Х. Давтян перлюстрировал переписку военного атташе США в Пекине со своим коллегой в Чите и сумел добыть такие документы, как «Меморандум для американских военных атташе в Японии, Китае и Сибири» и «Оценка работы японской армии во время войны её с Соединёнными Штатами и возможная позиция Китая и ДВР (в дискуссионном порядке)». Оба датируются 16 октября 1922 г., т.е. за 9 дней эвакуации японцев из Владивостока и занятия его НРА ДВР. Задачи военных атташе в этих странах определялись «конфликтом интересов США и Японии в районе Тихого океана и возможност ью вооружённого с толкновения, могущего произойти вследствие этого». Согласно этим документам Военное министерство США предписывало военным атташе сообщать о вероят ной позиции ДВР (и Китая), использовании российских вооружённых сил и ресурсов в случае войны между CUIA и Японией. Во втором документе подчёркивалось, что обладание Владивостокским портом и модернизация Транссибирской магистрали позволило бы Советской России после японской эвакуации разместить войска, артиллерию и подводные лодки для дезорганизации доставки продовольствия из Кореи в Японию. Целый ряд
95


телеграмм - сообщений американских агентов из Шанхая и Токио в Вашингтон поступили в распоряжение коммунистов во Владивостоке. М. Фукс полагала, что американцы намеренно допустили утечку информации для использования её в политике РСФСР и ДВР и фактически «подыграли» России в её антияпонской политике. Правда, М. Фукс подчёркивает, что окончательную картину о сотрудничестве разведок ДВР и США нельзя получить без доступа к закрытым фондам российских и американских архивов (См. ГАХК. Ф. П-44. On. 1. Д. 144. Л. 70; Дальневосточная республика: Становление... Ч. 11. С. 73-75; Вехи (Хабаровск). 1922. 29 сект.; Парфёнов П.С. Борьба за Дальний Восток. Л., 1928. С. 324; Очерки истории российской внешней разведки.!2. М., 1997. С. 42-49; Фукс М. Планы «сине-оранжевой войны» и первые шаги российско-американского военного сотрудничества на Дальнем Востоке, 1920-1923 // http: // zaimka.ru/soviet /fuchs 2.shtml).
35 В секретном письме ответственного советского работника Д. Киселёва зав. отделом Востока НКИД П.С. Духовскому от 15 августа 1921 г. подчёркивались растущая рознь между Японией и США, наращивание их военных флотов, опасность их военного столкновения весной 1921 г. из- за острова Ял с кабельной станцией, споры о Шаньдуне и др. Вот почему «Советская Россия должна готовиться использовать благоприятный момент, который может наступить с возникновением вооружённого столкновения двух дальневосточных хищников» (См. Советско-американские отношения. Годы непризнания. 1918-1926. М., 2002. С. 189-191).
36 В вышеуказанном документе «Оценка работы японской армии во время войны её с Соединёнными Штатами и возможная позиция Китая и ДВР (в дискуссионном порядке)», который 16 октября 1922 г. был направлен в Читу американскому военному наблюдателю (видимо, Фей- монвилу - Авт.) подчёркивалось, что в возможной Оранжево-Голубой (американо-японской) войне позиции ДВР и Советской России будут тождественными. Жестокость японцев во время интервенции на российском Дальнем Востоке, эксплуатация японцев русской части Сахалина сделает сибиряка естественным союзником США (Американские аналитики не подозревали, что через месяц Дальневосточная республика прекратит своё существование, и российский Дальний Восток сольётся с Советской Россией). Правда, в документе говорится, что в случае войны между США и Японией Россия, будучи союзником США, попытается восстановить своё положение на Дальнем Востоке до интервенции и даже до Русско-японской войны 1904-1905 гт. Аналитики США считали, что Россия обладает хорошо подготовленной армией, а обладание Владивостокским портом после эвакуации японцев позволит США делать сборку в этом порту своих подводных лодок из заранее привезённых частей (? - Авт.). Затем эти лодки будут угрожать японскому флоту и блокировать доставку продовольствия для японских войск в Корее и самой Японии. Выводы: Россия будет союзником США в случае войны с Японией на Тихом океане; при финансовой помощи США Транссибирская магистраль будет пропускать ежедневно по 15 поездов (имеется в виду 15 пар поездов во встречных направлениях. В 1940 г. Транссиб пропускал в сутки 39 пар поездов); большая русская армия в Северной Маньчжурии будет угрожать посылкам маньчжурского сырья в Японию (!? - Авт.); США надеялись создаггь свою военно-морскую базу во Владивостоке для сборки подводных лодок и патрулирования Японского моря. Кроме фантастических предположений о русской агрессии в Маньчжурии, надежд на создание своей базы ВМФ во Владивостоке, военное сотрудничество России и США в будущей войне на Тихом океане прогнозировалось точно, особенно в плане восстановления геополитических позиций нашей страны в регионе вплоть до Русско-японской войны 1904-1905 гг. (См. Зарубежное россиеведение. М., 2015. С. 115-116; Ковальчук М.А. История транспорта Дальнего Востока России (вторая половина XIX в. - июнь 1941 г.). Кн. 2. Хабаровск, 1997. С. 109; Кошкин А.А. Японский фронт маршала Сталина. Россия и Япония: тень Цусимы длиною в век. М., 2004. С. 385-409).
17 Первые официальные переговоры с японским генеральным консулом во Владивостоке Масахару Симада в июне - июле 1921 г. проводил замминистра иностранных дел ДВР Кожевников. Переговоры велись в Харбине. В их ходе были разработаны основные принципы будущих взаимных соглашений. В это же время с согласия председателя правительства ДВР Краснощекова, но без консультаций с Москвой, Кожевников заключил договор о лесной концессии с японской фирмой Мицуи. Суть главных принципов договора сводилась к тому, что Япония и ДВР договаривались об отказе от взаимных обвинений пропагандистского характера в пользу экономического сотрудничества. При этом в обмен на обещание японских кредитов, ДВР заявляла о готовности отказаться от прав на бывшую российскую собственность (недвижимость, денежные вклады, транспортные средства) на японской территории. Кроме того, ДВР обязалась предоставить Японии широкие концессионные права в северной части о-ва Сахалин, а японским гражданам - право 60-летней аренды земельных участков в городах ДВР. Проблемы эвакуации японских войск с территории Дальнего Востока и прав на рыбные промыслы предполагалось обсудить на переговорах в Дайрене. Москва была проинформирована о концессионном соглашении с фирмой Мицуи в конце июля 1921 г. Подписание договора вызвало негативную реакцию Чичерина, выступавшего за предоставление ряда концессионных прав американским промышленникам на Камчатке и считавшего необходимым при сложившейся международной обстановке использовать обещания концессий как метод давления на Японию. По мнению Чичерина, убедившего в такой постановке вопроса и Ленина, предоставление концессий японцам было бы возможным лишь после эвакуации японских войск с российской территории. Под давлением Москвы Дальбюро
96


ЦК РКП (6). ещё до возвращения Кожевникова из Харбина, 20 июля 1921 г. приняло решение об аннулировании подписанного им концессионного соглашения. Отчитываясь на заседании Дальбюро 3 августа 1921 г. о результатах своих переговоров с японским генеральным консулом, Кожевников предложил веб же пересмотреть акценты политики ДВР в отношении Японии и принять об этом соответствующую резолюцию. Он, частности, предлагал стремиться не допустить военного столкновения с Японией, отдавать приоритет при заключении торговых соглашений представителям Китая и Японии, аннулировать постановление Дальбюро от 20 июля об отказе от договора с фирмой Мицуи и использовать этот договор для скорейшей эвакуации японских войск из Приморья, поставив его ратификацию в зависимость от сроков вывода войск. Предложения Кожевникова не были поддержаны Дальбюро. которое, наоборот, считало что сотрудничество в экономической области с Японией возможно только при предварительном выводе японских войск, освобождении Северного Сахалина, возврате российской собственности и отказе от поддержки белых сил. На заседании Дальбюро 16 августа 1921 г., проводившегося в отсутствии отбывшего в Москву Краснощёкова. Кожевников был смещён с поста председателя делегации ДВР на предстоящих Дайренских переговорах, за «стремление заключить договор любой ценой». Тем не менее, он был оставлен в составе делегации из-за нехватки подготовленных кадров (См. Фукс Марина. Роль региональных властных структур во внешней политике Советской России на Дальнем Востоке в первой половине 20-ых годов/Zhttp://zaimka.ru/soviet/fuchs l.shtml).
” Согласно постановлению Дальбюро от 12 июля 1921 г. Юрин имел для этого необходимые полномочия. Ему поручалось «ведение переговоров с японцами в духе указаний ЦК и НКИД» и фиксировалась выдача мандата «на ведение переговоров и подписание договоров с Японией». Юрин посчитал возможным продолжить линию уступок Японии. Под его руководством делега- щ« ДВР предложила японцам на обсуждение проект соглашения, содержавший широкий набор предложений о возможностях экономического сотрудничества и перспективах развития дипломатических отношений. Москва отреагировала на невыполнение своих директив в случае с Юриным более жёстким образом, чем Дальбюро. Первого сентября 1921 г. Янсон по поручению НКИД должен был передать телеграмму Юрину, требовавшую его отзыва из Пекина в Москву. В связи с тем. что Юрин, однако, выражал несогласие с решением об отставке с поста председателя дипломатической миссии ДВР в Китае, распоряжение об откомандировании его в Москву было повторено в телеграмме от 14 сентября. Двенадцатого октября 1921 г. Юрин выступил с докладом о своей командировке в Китай, который «был принят к сведению» (См. Фукс Марина. Роль региональных властных структур во внешней политике Советской России на Дальнем Востоке в первой половине 20-ых годов/Zhttp:// zaimka.ru/soviet/fuchs l.shtml).
’’Дальний Восток России в период революций и гражданской войны. С. 548.
40 АВПРФ. Ф. 492. On. 1. П. 1. Д. 3. Л. 76.
41 РГАСПИ. Ф. 372. On. 1. Д. 69. Л. 23. 34. 35; Казанин М.И. Записки секретаря миссии. М.. 1963. С. 138-139; Шерешевский Б.М. В битвах за Дальний Восток. С. 109.
« РГАСПИ. Ф. 372. On. 1. Д. 69. Л. 73.
•’ Там же. Л. 34.
44 Шерешевский Б.М. В битвах за Дальний Восток. С. 109.
« АВПРФ. Ф. 08. Оп. 5. П. 3. Д. 16. Л. 38-44.
«Там же. Ф.492. On. 1. П. 2. Д. 4. Л. 130-132, 140-141.
47 Там же. Ф. 492. On. 1. П. 1. Д. 3. Л. 154.
«Там же. Ф. 391. Оп. 2. Д. 7 а. Л. 214.
49 ДВП СССР. Т. IV. М., 1960. С. 724; Дальневосточная республика: Становление... Ч. II. С. 166-168.
50 Цит. по: Персии М.А. Дальневосточная республика и Китай. Роль ДВР в борьбе Советской власти за дружбу с Китаем в 1920-1922 гг. М., 1962. С. 237; Петров Ф.Н. 65 лет в рядах Ленинской партии. Воспоминания. М., 1962. С. 73-93.
51 Шерешевский Б.М. В битвах за Дальний Восток. С. 110.
52 Часть этих требований японская делегация пыталась предъявить ещё С.Ю. Витте при обсуждении условий Портсмутского договора в 1905 г. (См. Лукоянов И.В. Портсмутский мир //Вопросы истории. 2007. № 2. С. 16, 21, 25).
55 ДВП СССР. Т. IV. М., 1960. С. 784; Дальневосточная республика: Становление... Ч. II. С. 161-166.
« РГАСПИ. Ф. 372. On. 1. Д. 1165. Л. 28.
55 Там же. Д. 69. Л. 23.
«Там же. Д. 116. Л. 25. Японцы были настолько уверены в успехе переговоров, что в начале сентября 1921 г. стали готовиться к эвакуации своих войск из Приморья. Первой должна была выведена 11-я дивизия, затем - 9-я. Японские же коммерсанты не должны были протестовать против вывода войск, но должны начать добиваться концессий от ДВР и развивать с ней торговые отношения. Однако уже к началу октября все приготовления к эвакуации были прекращены, а генерал Тачибана получил из Токио приказ готовиться к новой зимовке в Приморье (См. РГАСПИ. Ф. 372. On. 1. Д. 1165. Л. 28, 32).
57 Степанов А.С. Заслуга нашей дипломатии. С. 70-71.
58 Петров Ф.Н. Переговоры уполномоченных ДВР с представителями Японии // Гражданская
97


война на Дальнем Востоке (1918-1922). Воспоминания ветеранов. М., 1973. С. 237. Выступая перед ветеранами революционного движения в Москве в 1966 г., Ф.Н. Петров заявил, что его задача состояла в том, чтобы не заключать никаких договоров. А те «месяцы, которые мы провели в переговорах с японцами, показали, что нам не нужны никакие договоры с ними до прекращения интервенции и вывода всех их войск». На деле же делегация ДВР в Дайрене определила список уступок японской стороне и к апрелю 1922 г. подготовила проект договора с Японией, подписание которого было сорвано Токио (См. Дальневосточная республика: Становление... Ч. П. С. 9-10).
59 РГАСПИ. Ф. 372. On. 1. Д. 69. Л. 24-25. И.Л. Юрин 14 октября 1921 г. написал заявление об отставке с поста министра иностранных дел ДВР ввиду расхождений по вопросам внешней политики между ним и правительством ДВР.
60 РГАСПИ. Ф. 5. On. 1. Д. 1950. Л. 1, 2.
61 Сидоров А.Ю. Внешняя политика Советской России на Дальнем Востоке (1917-1922 гг.). М., 1998. С. 98. Вопрос о переброске частей Врангеля на Дальний Восток поднимался ещё в конце 1920 г., т.е. сразу же после эвакуации белой армии из Крыма. Тогда у Врангеля было около 100 единиц военного и коммерческого флота различных классов. Свою помощь обещало правление Доброфлота в Париже. При посредничестве японского генерала Ушида состоялось соглашение барона П.Н. Врангеля с атаманом Г.М. Семёновым. Эмиссары Семёнова в Европе полковники Степанов и Фрейдберг должны были координировать действия врангелевцев и семёновцев. Семёнов даже обещал финансовую помощь белоэмиграции в Берлине и Будапеште. К февралю 1921 г. армия Врангеля насчитывала 56 тыс. чел. 12 марта 1921 г. между Японией и Францией была достигнута договорённость о переброске из Турции на Дальний Восток врангелевских войск. Япония брала на себя обязательства предоставить суда, а Франция - оказать белым материальную помощь и поддержать японскую политику на Дальнем Востоке. Японцы предоставили три транспортных судна, которые были готовы к перевозке белых частей из Турции. К переброске готовились 42 тыс. бывших военнослужащих армии Врангеля, причём половина из них - офицеры. Небольшие группы офицеров даже выехали из Константинополя на Дальний Восток. Позже по соглашению С.Д. Меркулова с П.Н. Врангелем из Сербии через Прагу и Гамбург во Владивосток отправились также несколько партий офицеров. За этими действиями с тревогой следили американские дипломаты, о чём свидетельствует переписка представителя США в Шанхае Хэммонда с госдепартаментом. Второго июня 1921 г. НКИД РСФСР предупреждал советских дипломатов о готовящейся акции Японии, Франции и Англии. Белое Временное Приамурское правительство (ВПП) пыталось добиться от Франции оплаты расходов по этой операции. Об этом ходатайствовал Управляющий Ведомством иностранных дел ВПП В.С. Колесников в письме к бывшему российскому послу в Париже В.А. Маклакову 24 июня 1921 г. Однако французское правительство в виду полной бесперспективности данного шага не пошло на расходы по организации этой переправки. Огромных расходов требовали снабжение войск продовольствием хотя бы на 20 суток перехода и заправки судов углем. Более того, с 1 апреля 1921 г. Франция прекратила помощь врангелевской армии в Турции. На середину января 1921 г. расходы Франции на содержание русских беженцев из Крыма составили 100 млн. франков. Помощь других стран и Международного Красного Креста была слишком мала. Французские власти стали не только поощрять, но и принуждали русских беженцев к возвращению на Родину. По этому поводу П.Н. Врангель написал полное упрёков Открытое письмо Генеральному Комиссару Франции в Константинополе генералу Пеллё и обратился к маршалам Франции. Потеряли интерес к этой авантюре Англия и США. Вот почему ни В.А. Маклаков в Париже, ни бывший российский посол в Токио В.Н. Крупенский после запроса японского МИДа не обнадежили В.С. Колесникова в этом вопросе. Да и бывший военный и морской министр Временного правительства А.И. Гучков в письме П.Н. Врангелю от 5 июня 1921 г. предостерегал генерала от солидарности с одиозным этаманом Семёновым, т.к. «это окончательно похоронило бы возможности связаться со здоровыми элементами Дальнего Востока и Сибири». Правда, в сентябре 1921 и апреле 1922 гг. вновь поднимался вопрос о переброске 4-5 тыс. казаков из армии Врангеля на Дальний Восток, но также безуспешно (См. Никифоров П. Исторические документы о действиях и замыслах международных хищников на Дальнем Востоке. С. 46-52; ДВП СССР. Т. IV. М„ 1960. С. 157,253-254,435,440-441; Русская военная эмиграция 20-х - 40-х годов. Док. и материалы. Т. 1. Кн. первая. М., 1998. С. 42, 301- 303; Кн. вторая. С. 43-44,59,86, 222, 303, 338-344, 674, 536; Светачев М.И. Империалистическая интервенция в Сибири и на Дальнем Востоке. С. 245, 264, 328, 330; Сенин А.С. Александр Иванович Гучков // Вопросы истории. 1993. № 7. С. 85).
62 РГАСПИ. Ф. 5. On. I. Д. 1950. Л. 1; Степанов А.С. Заслуга нашей дипломатии. С. 71; Сидоров А.Ю. Внешняя политика Советской России на Дальнем Востоке. С. 84.
63 Орнацкая Т.А., Ципкнн Ю.Н. Дальневосточная республика на международных переговорах и конференциях (1920 -1922 гг.) // Социальные и гуманитарные науки на Дальнем Востоке. 2006. № 1 (9). С. 117-131.
64 Дальний Восток России в период революций 1917 года и гражданской войны. С. 550. «РГАСПИ. Ф. 5. Оп. 1.Д.2190.Л. 169; Д. 2191. Л. 3, 12; Ф. 3 72. Оп. 1.Д.69.Л.4.
66 Советско-американские отношения. Годы непризнания. 1918-1926. С. 194-195.
67 Дальний Восток России в период революций 1917 года и гражданской войны. С. 550.
68 АВПРФ. Ф. 08. Оп. 5. П. 3. Д. 16. Л. 102; Борьба за власть Советов в Приморье. С. 165-166.
98


* РГАСПИ. Ф. 372. On. 1. Д. 69. Л. 24-25. Осенью 1921 г. ряд руководителей НКИД выступили эн ликвидацию ДВР и советизацию Дальнего Востока. Л. Карахан считал, что буфер уже сыграл свою роль н играет вредную роль, создавая у Японии иллюзии удовлетворения её претензий без Советской России и против ней. Это показал Дайрен. На Вашингтонской конференции необходимо было заставить США н Японию говорить с Москвой о судьбе Дальнего Востока. Однако это предложение не получило поддержки у руководства страны. На Вашингтонскую конференцию. как известно, делегация РСФСР не была даже приглашена. Буфер, таким образом, не исчерпал своих возможностей, как ключевой фактор использования японо-американских противоречий (См. Сидоров А.Ю. Внешняя политика Советской России на Дальнем Востоке. С. 85).
w Пипкин Ю.Н. Белое движение на Дальнем Востоке (1920-1922 гг.). Хабаровск, 1996. С. 107. 113-114; Smith С. Vladivostok under Red & White rule. Revolution & Counterrevolution in the Russian Far East 1920-1922. Seattle & London, 1975. PR 120-122. Подпольщики готовили восстание против режима к 4-й годовщине Октября, но белогвардейская разведка сумела раскрыть и разгромить заговор. В августе 1921 г. в японской жандармерии состоялось совещание контрразведчика полковника Асано и белого полковника Шиманасва о совместных действиях против коммунистического подполья. Начальник штаба японской жандармерии в Приморье генерал Сибаяма ассигновал на эти цели 10 тыс. иен и вызвал новых агентов для смены старой агентуры (См. ГАХК. Ф. 1024. On. 1. Д. 2. Л. 21).
71 Вашингтонская администрация вовсе не была настроена дружелюбно к большевикам и Советской России, но в то же время стремилась не допустить усиления Японии в регионе. Американцы не вмешались в события 26 мая 1921 г. и отказали в помощи представителям Приморского областного управления ДВР. Однако американцы внимательно следили за развитием событий. 30 мая 1921 г. американский крейсер «Южная Дакота» сменил на рейде Владивостока крейсер «Олбани». Американское консульство во Владивостоке помогало умеренным группировкам в белом парламенте Приморья и настороженно относилось к ВПП, настроенному прояпонски. Глава ВПП Спиридон Меркулов был японофилом и противником американцев. Ещё в 1919 г. он в частном письме обвинял американцев в поддержке большевиков и назвал США «Великой Жидови- ей». Оставаясь на антибольшевистских позициях, не признавая ДВР, США, тем не менее, объективно способствовали ослаблению японской интервенции на Дальнем Востоке. При установлении дипломатических отношений с США в 1933 г. СССР отказался от претензий к Вашингтону по убыткам, нанесённым американской интервенцией. Народный комиссар по иностранным делам М.М. Литвинов писал, что «это мы сделали, учитывая некоторые действия Соединённых Штатов в то время, с которыми я познакомился во время посещений государственного департамента...» (См. РГВА. Ф. 1727. On. 1. Д. 57. Л. 323, 328; ГАХК. Ф. П-44. On. 1. Д. 144. Л. 70; Советско- американские отношения. Годы непризнания. 1918-1926. С. 77-78; Литвинов М.М. Внешняя политика СССР. Речи и заявления 1927-1935. М., 1935. С. 261; Миссия М.М. Литвинова в Вашингтон в 1933 г. Новые материалы // Новая и новейшая история. 1994. № 3. С. 170 и др.).
72 РГАСПИ. Ф. 372. On. 1. Д. 69. Л. 40.
73 РГАСПИ. Ф. 5.Оп. 1. Д. 2191. Л. 2, 5; АВПРФ. Ф. 08. Оп. 5. П. 14.Д.З.Л. 18.
74 Мостовец Н.В. Дайренская конференция. С. 291.
75 28 ноября 1921 г. командующий экспедиционными войсками генерал Тачибана докладывал в Токио, что присланный план наступления меркуловской армии «систематически будет выполнен», сопротивление сил ДВР слабо или вообще отсутствует. Военное министерство Японии, опасаясь реакции консульского корпуса, предписало Тачибана соблюдать строжайший нейтралитет, не поддерживать «правительственные войска» и соблюдать Соглашение от 29 апреля 1920 г. Наделе же японское командование пошло на нарушение Соглашения о нейтральной зоне. Наступление началось 30 ноября 1921 г. В полосе присутствия японских войск белоповстанческие войска двигались под видом милиции. Оружие и боеприпасы находились в ящиках под видом грузов потребительских обществ. Б. Филимонов вспоминал, что японцы «ломали очередную комедию» с разоружением и возвращением белых в казармы для видимости выполнения договора от 29 апреля 1920 г. Японское командование заявляло, что не допустит боевых действий на контролируемой им территории, а само помогало прятать белым оружие. Японские офицеры вместе с русскими пили за успех белоповстанцев. Меркуловское правительство пыталось избежать ошибок Колчака: армия стала называться белоповстанческой, что должно было подчеркнуть «гнев народа». В ней укреплялась дисциплина, подчеркивалась верность православию и т.д. Был объявлен добровольческий набор в войска, заявлено об отказе от налога на армию, насильственной мобилизации и реквизиций. За постой, продукты и фураж населению занятых районов платили деньги, но частью иенами. С.Д. Меркулов заявлял, что белоповстанцы действуют самостоятельно и без всякой связи с правительством. Однако население осталось равнодушным к белопов- станцам: сказались усталость от Гражданской войны и собственный политический опыт. Несмотря на авантюризм всей затеи, белогвардейцам поначалу сопутствовала удача. Темпы наступления белых были довольно высоки - примерно по 20 км. в день. В пропагандистских целях белоповстанческие отряды под командованием генерала В.М. Молчанова действовали как бы «самостоятельно», но при занятии населенных пунктов они признавали власть меркуловского Временного Приамурского правительства. В местностях, захваченных белоповстанцами, восстанавливались земство и администрация волостных старшин, создавались «Национальные комитеты несоциали-
99


стической общественности» (См. Дальневосточная республика: Становление... Ч. II. С. 133-135; Мостовец Н.В. Дайренская конференция. С. 287; Карр Э. История Советской России. Большевистская революция 1917-1923. ТТ. 1-2. М., 1990. С. 285-287 Филимонов Б. Белоповстанцы (Хабаровский поход зимы 1921-22 годов). Кн. I. Шанхай, 1932. С. 2, 115-116, 118-119).
76 К. Смит подчеркивал, что наступление белоповстанцев развернулось слишком поздно и не было приурочено к Кронштадтскому мятежу, выступлению Унгерна летом 1921 г., крестьянским восстаниям в центре страны и Сибири. Белый режим не выдвинул популярную в массах программу, не смог обеспечить внутреннего единства. Дж. Стефан, наоборот, слишком оптимистично оценивал моральное состояние белых. По его мнению, белоповстанцы, эти «последние из Белых могикан» пылко верили, что Россия еще может быть спасена от большевизма. «Они жили под влиянием иллюзий на усиление восстаний моряков Балтийского флота и крестьян Тамбовской губернии, что Советская власть висит на волоске и что одна или две военных победы на восточной окраине вызовут цепную реакцию антибольшевистских взрывов в Сибири, открывая дорогу к «походу на Москву». (См. Smith С. Op. cit. РР. 80, 169-170; Stephan John J. The Russian Far East. A History. Stanford, 1994. PP. 149-150).
77 Руководство ДВР и НРА допустило серьезные просчеты при подготовке республики к обороне. Когда летом 1921 г. В.К. Блюхер приступил к своим обязанностям, он нашел НРА в тяжелом состоянии. Армия была разновозрастной, в ней преобладали бойцы старших возрастов, которые давно подлежали демобилизации. Необыкновенно разрослись штабы. Из более чем 183 тыс.чел. по штату в строю реально числилось 69 тыс. бойцов и командиров. Первую демобилизацию провёл ещё прежний главком НРА Г.Х Эйхе весной 1921 г. Но с призывом молодёжи не спешили, чтобы обеспечить весенне-полевые работы. В НРА не хватало оружия и снаряжения. Дефицит оружия и снаряжения составлял 6 тыс. лошадей, 3 тыс. сёдел, 10 тыс. шашек, 20 тыс. штыков к винтовкам. Необходимы были 20 тыс. вёрст телеграфного и телефонного кабеля, горючее для Амурской флотилии и др. Этот дефицит образовался из-за того, что командование РККА забрало много оружия и снаряжения на польский фронт в 1920 г. Снабжение НРА было в руках у спекулянтов, а в 1921 г. страну постигла большая засуха, в результате чего начался сильный голод. Для снабжения НРА Москвой было выделено 1.5 млн. руб. золотом, но эта помощь запаздывала. 30 июня 1921 г. В.К. Блюхер отдал приказ о реорганизации НРА. Главный удар белых ожидался в Забайкалье, где еще летом 1921 г. пытался наступать барон Унгерн. Там и были сконцентрированы самые боеспособные войска и 15 бронепоездов НРА. Наступления белоповстанцев командование Приамурского военного округа не ожидало: в Приморье были сосредоточены только 2 полка неполного состава, кавалерийский эскадрон и один бронепоезд. В штабах НРА и партизанских отрядов царили шапкозакидательские настроения. Главком НРА и Военный министр ДВР В.К. Блюхер вернулся из Дайрена в Читу за 4 дня до сдачи белогвардейцам Хабаровска. Об ошибочности назначения Блюхера военным советником в Дайрен предупреждал В.М. Молотова 14 октября 1921 г. член Дальбюро ЦК РКП (б) М.И. Губельман. Полпред НКИД РСФСР в Сибири и член РВС-5 Б.З. Шумяцкий 17 декабря 1921 г. выступил с предложениями о стабилизации положения в районе Хабаровска, но считал преждевременным посылать советские войска в ДВР. Он призывал дальневосточников «собрать все силы». 17 декабря 1921 г. В.К. Блюхер дал командующему Восточным фронтом НРА С.М. Серышеву директиву не сдавать город белогвардейцам, поскольку его потеря может иметь тяжёлые последствия в Вашингтоне и Дайрене. При занятии Хабаровска белыми «меркуловское правительство может быть признано равноценным с правительством ДВР» (См. РГАСПИ. Ф. 5. On. 1. Д. 2190. Л. 159; ГАХК. Ф. 849. On. 1. Д. 200. Л. 8; Дальневосточная республика: Становление...Ч. II. С. 159-190; Дальневосточная политика Советской России (1920-1922 гг.). Сб. док. Сибирского бюро ЦК РКП (б) и Сибирского революционного комитета. Новосибирск, 1996. С. 313; Покус. Первый поход меркуловщи- ны // И на Тихом Океане свой закончили поход. М. - Хабаровск, 1933. С. 125; Губельман М.И. В те незабываемые годы // Вопросы истории КПСС. 1967. № 10. С. 134-137).
’« ГАХК. Ф. П-44. On. 1. Д. 159. Л. 237-239.
79 К. Смит подчёркивал, что наступление белых было выгодно только Японии. Белые же оказались в «деликатном положении». Они не хотели, чтобы их ассоциировали с японцами, но нуждались в их снабжении. Военные поставки Японии снизили моральный авторитет белых и подорвали сознание ими своей независимости. Японцы в результате похода не получили ни политических выгод, ни экономических концессий (См. Smith С. Op. cit. РР. 123-124,170).
*0 Шерешевский Б.М. В битвах за Дальний Восток. С. 123-124.
81 РГАСПИ. Ф. 5. On. 1. Д. 2191. Л. 2; Лопачёв А. Освобождение Северного Сахалина: борьба советской дипломатии за освобождение северного Сахалина (1920-1925 гг.). Южно-Сахалинск, 1989. С. 47.
« ДВП СССР. Т. V. М, 1961. С. 96-97.
83 Ситуация была настолько острой, что даже 12 февраля 1922 г., т.е. в день взятия Волочаев- ки, Дальбюро, несмотря на опасность международных осложнений, обсудило вопрос о состоянии НРА и постановило «считать допустимым ввод 5-й Красной Армии в Забайкалье и на Амур»- Ноещёвконце 1921 г. врайон Читы прибыла 104-я бригада 35-й стрелковой дивизии РККА. Были приведены в боевую готовность 2-я бригада 5-й кавалерийской дивизии, 103-я бригада 35-Й дивизии, 21-я и 29-я стрелковые дивизии, 10-я и 13-я кавалерийская дивизии 5-й Красной армии-
100


Для НМ были выделены дополнительно два бронепоезда. 17 февраля 1922 г. в Москве был подписан договор об установлении экономического союза ДВР с РСФСР. В феврале был оформлен военный союз между РСФСР и ДВР и усилилось всестороннее сотрудничество по военной линии. Народно-революционная армия Дальневосточной республики считалась одной из армий Советской России, а ее командующие назначались Политбюро ЦК РКП (б). В апреле была подписана конвенция о совместных боевых действиях НРА ДВР и РККА РСФСР, согласно которой стороны обязались оказывать друг другу вооружённую поддержку. Конвенция же была связана с продвижением НРА в Южное Приморье после отступления белых войск в нейтральную зону. (См. Борьба за власть Советов в Приморье. С. 672; Шерешевский Б.М. В битвах за Дальний Восток. С. 139- 141; Дальний Восток России в период революций 1917 года и гражданской войны. С. 532).
м Дальний Восток России в период революций 1917 года и гражданской войны. С. 551.
м РГАСПИ. Ф. 372. On. 1. Д. 69. Л. 17-19; Дальний Восток России в период революций 1917 года и гражданской войны. С. 550.
й Дальневосточная республика: Становление... Ч. 11. С. 179-185.
” Из истории гражданской войны в СССР. Сб. док. и материалов в трёх томах. 1918-1922. Том третий. Февраль 1920 -октябрь 1922. М.. 1961. С. 761.
” Японская комиссия во главе с генералом Коидзуми произвела учёт военного имущества и выяснила, что на складах в южном Приморье имелось 120 тыс. винтовок-трёхлинеек, 20 млн. патронов к ним. 300 орудий, 3,5 млн. снарядов, 15 тыс. т. пороха и т.д. Часть оружия была вывезена в Маньчжурию и передана Чжан Цзолину, часть испорчена. Тем не менее, в руки НРА ДВР после освобождения Владивостока попало значительное количество военного имущества (См. Парфёнов П.С. Борьба за Дальний Восток. Л., 1928. С. 354-355).
^ ГАХК. Ф. П-44. On. 1. Д. 159. Л. 213-214. 239. Я.Д. Янсон предлагал отправить в Дайрен Особоуполномоченного ДВР на КВЖД Э.К. Озарнина в качестве военного представителя, а его заместителем - Ф.Н. Петрова. Это, по его мнению, дало бы возможность Петрову, если это потребуется, демонстративно уехать, а Озарнин мог периодически отлучаться из Дайрена в Харбин (См. АВПРФ, ф.08. оп.5. п.14, д.3, л.19).
90 АВПРФ. Ф. 08. Оп. 5. П. 14. Д. 3. Л. 18-19.
’' РГАСПИ. Ф. 372. On. 1. Д. 69. Л. 17-19.
9 	2 ДВП СССР. Т. IV. М., 1960. С. 270-272; История дипломатии. Том третий. М.-Л., 1945. С. 146-147: Дальневосточная республика: Становление...Ч. 11. С. 185-189; Дальний Восток Вэссии в период революций 1917 года и гражданской войны. С. 551. Срыв переговоров в Дайрене был благоприятно встречен американской прессой. РСФСР и ДВР повели пропагандистскую кампанию, направленную против японской интервенции, которая превращается в аннексию российского Дальнего Востока. Материалы о срыве переговоров в Дайрене были переданы в западную прессу (См. АВПРФ. Ф. 08. Оп. 5. П. 14. Д. 3. Л. 22).
” В.Г. Антонов, имевший на руках все материалы о дайренских переговорах, находился в Токио под постоянным надзором. Корреспонденты либеральных газет боялись появляться около его квартиры, зато его осаждали под видом репортёров работники японских спецслужб (См. РГАСПИ. Ф. 5. On. 1. Д. 1950. Л. 4).
* ДВП СССР. Т. IV. М.. 1960. С. 35.
«РГАСПИ. Ф. 372. On. 1. Д. 54. Л. НО.
* Парфёнов П.С. Борьба за Дальний Восток. Л.. 1928. С. 325.
«РГАСПИ. Ф. 372. On. 1. Д. 13. Л. 13; Д. 14. Л. 6.
98 Москва-Вашингтон: политика и дипломатия Кремля, 1921-1941. Сб. док. в 3-х т. Т. 1. 1921-1928. М, 2009. С. 30.
99 Там же. С. 17-18.
100 ДВП СССР. Т. IV. М., 1960. С. 224-225.
101 ДВП СССР. Т. IV. М., 1960. С. 777; История дипломатии. Том третий. С. 127. Эдвард Карр необоснованно отмечал, что отзыв перед Вашингтонской конференцией в Москву А.М. Краснощёкова а затем и В.С. Шатова был, возможно, связан с запоздалым пониманием того, что вряд ли США отнесутся положительно к правительству ДВР, в которое входит бывший американский революционный агитатор. Однако попытка большевиков не удалась, и американцы по-прежнему враждебно относились к РСФСР. (См. Карр Э. История Советской России. ТТ. 1-2. С. 285, 286).
102 Ленин В.И. Поли. собр. соч. Т. 44. С. 140, 550-551. Профессор А.А. Языков обладал солидными знаниями ресурсов Дальнего Востока, которые могли быть применены на переговорах о торговле и концессиях. Работник МИДа Б.Е. Сквирский был специалистом по внешней политике и прекрасно владел английским языком. Политработник П.Н. Караваев представлял прессу ДВР и после создания в США отделения ДальТА был назначен его заведующим. Делегация ДВР, по сути дела, выполняла роль представительства ДВР в США (См. Сараджан Г.С. ДВР и США //Изистории Дальневосточной республики. Сб. науч, трудов. Владивосток, 1982. С. 136).
103 Оснос Ю. Три международных конференции ДВР// Историк-марксист. 1939. № 4. С. 62.
104 Дальний Восток России в период революций 1917 года и гражданской войны. С. 552-554. Перед Вашингтонской конференцией обсуждалось предложение «сменовеховца» Ю.В. Ключникова и бывшего Обер-прокурора Св. Синода В.Н. Львова отстаивать интересы РСФСР на данном форуме. По мнению Г.В. Чичерина, необходимо использовать их выступления для влияния на
101


американское общественное мнение с целью борьбы с интервенцией, «разложения белогвардейского фронта» и для сближения США с Советской Россией. Однако необходимо было, чтобы Ю.В. Ключников и В.И. Львов не ссылались на советское правительство и не выдавали себя за его представителей. Но по ряду причин данная их миссия не была реализована (См. Москва-Вашин- гтон: политика и дипломатия Кремля, 1921-1941. Т.1. С. 29, 33, 34).
105 История дипломатии. Том третий. С. 136-138.
106 ДВП СССР. Т. V. М., 1961. С. 21-44; ГАХК. Ф. П-44. On. 1. Д. 154. Л. 1-30.
107 РГАСПИ. Ф. 373. On. 1. Д. 13. Л. 44-46.
108 ДВП СССР. Т. V. М., 1961. С. 21-44,711; ГАХК. Ф. П-44. On. 1. Д. 154. Л. 1-30; Никифоров П. Исторические документы о действиях и замыслах международных хищников на Дальнем Востоке. С. 46-52. Осенью 1921 г. текст этого соглашения был опубликован в английских газетах и стал достоянием мировой общественности (См. Светачев М.И. Империалистическая интервенция в Сибири и на Дальнем Востоке. С. 245, 328).
109 Фукс М. Планы «сине-оранжевой войны» и первые шаги российско-американского военного сотрудничества на Дальнем Востоке, 1920-1923 // http: // zaimka.ru/soviet/ftichs 2.shtml.
110 Дальний Восток России в период революций 1917 года и гражданской войны. С. 553.
111 Дипломаты США неоднократно делали представления японским официальным лицам по поводу поддержки атамана Семёнова. США способствовали тому, что Семёнов не был допущен к власти в белом Приморье летом - осенью 1921 г. (См. Дальневосточная республика: Становление... Ч. II. С. 93, 95)
1,2 История дипломатии. Том третий. С. 138.
113 Дальневосточная республика: Становление... Ч. II. С. 202-209. Однако 13 декабря 1921 г. на Вашингтонской конференции был подписан т.н. «Трактат четырёх держав» - США, Англии, Франции и Японии. Стороны соглашались уважать права каждого на островные владения и островные территории на Тихом океане. Шестого февраля 1922 г. был подписан дополнительный договор, гласящий, что в рамках указанного «Трактата четырёх» Японии принадлежит лишь Южная часть острова Сахалин (Карафуто), Формоза (Тайвань), Пескадорские острова и острова, на которые Токио получил мандат. Таким образом, недвусмысленно было указано, что Северная часть острова Сахалин не является владением Японии. Это совпадало с Нотой США от 31 мая 1921 г. о незаконности захвата Японией Николаевска-на-Амуре и Северного Сахалина (См. Вашингтонская конференция по ограничению вооружений и тихоокеанским и дальневосточным вопросам 1921-1922 годов. Полный перевод актов и документов. М., 1924. С. 74-75).
114 Система управления на Юге Сахалина строилась по колониальному образцу, подобно Корее и Тайваню. В 1920 г. для Северного Сахалина был введён «Сборник оккупационных нормативных актов», который резко ограничивал права 35 тыс. русских на острове. В русских посёлках были введены должности местных старшин и советов при них. На должности старшин подбирались лояльные японской администрации лица. Японцы ввели для русских ряд повинностей, ограничили права на аренду земельных и рыболовных участков, закрыли русские артели, запретили торговлю скотом и т.д. Остров наводнили японские коммерсанты, которые развернули спекуляцию продуктами питания. Японские фирмы вели хищнический промысел рыбы и пушного зверя. Быстро развивалась добыча угля для японского флота. Фирма «Кухара» вела разведку нефти. 10 тыс. японских рабочих строили железную дорогу с Юга на Север острова (См. Победа Советской власти на Северном Сахалине (1917-1925 гг.). Сб. док. и материалов. Южно-Сахалинск, 1959. С. 146-148, 158-170, 174-191; Сонин В.В. Японский оккупационный режим на Северном Сахалине (1920-1925 гг.) // Империалистическая интервенция на советском Дальнем Востоке. Владивосток, 1988).
115 История дипломатии. Том третий, С. 138-139; ДВП СССР. Т. V. М., 1961. С. 712; Дальневосточная республика: Становление... Ч. 11. С. 47,48-49, 53, 82-89.
116 ДВП СССР Т. V. М., 1961. С. 712; Победа Советской власти на Северном Сахалине. С. 204- 206; Орнацкая Т.А., Ципкин Ю.Н. Борьба Советской России и Дальневосточной республики за ликвидацию интервенции на Северном Сахалине в 1920-1925 гг. // Проблемы Дальнего Востока. 2008. №2. С. 138-152.
"7 РГАСПИ. Ф. 372. On. 1. Д. 1181. Л. 42-43.
118 Делегацию ВПП возглавили управляющий Ведомством иностранных дел В.С. Колесников н Особоуполномоченный ВПП в США крупный промышленник И.К. Окулич. Уже в Вашингтоне разразился скандал. Белая приморская пресса сообщала, что, якобы, В.С. Колесников требовал вывода японских войск с российского Дальнего Востока. Источником этой «информации» стал И.К. Окулич. Это было сделано явно с подачи США, которые действительно требовали вывода японских войск с Дальнего Востока России. Ведомство иностранных дел ВПП дало опровержение и подчеркнуло, что «японские войска охраняют край от коммунистического разорения» (См. РГАСПИ. Ф. 372. On. 1. Д. 99. Л. 30; Дальневосточная республика: Становление... Ч. II. С. 218-220; Вестник ВПП (Владивосток). № 27. 1921.30 ноября; № 6.1922.31 янв.; № 18.1922. 18 марта; Русская армия (Владивосток). 1922. 25, 29 янв.).
119 ГАХК. Ф. 1736. On. 1. Д. 33 б. Л. 6-7. Делегация ТПП белого Приморья 23 ноября 1921 г. прибыла в Сиэтл, а затем поездом выехала в Вашингтон. Финансировали поездку Приморская ТПП и агент Министерства торговли и промышленности бывшего Омского правительства в Токио К.К. Миллер (См. Там же. Л. 5. 18, 24).
102


'2О22 августа 1921 г. бывший российский посол в США Б.А. Бахметсв писал П.Н. Милюкову о важности предстоящей Вашингтонской конференции. Он подчёркивал, что на Дальнем Востоке Россия стоит перед лицом с сильной, не пострадавшей в войне Японией. Военная слабость России отдаёт под контроль Японии всю территорию к востоку от Байкала. А в будущем Япония может занять проходы из Сибири в Забайкалье, где благодаря конфигурации местности ничтожной силой можно задержать армию почти любой величины. Бахметсв высказал надежду, что единственным спасением России будет позиция США, которые будут выступать в защиту целостности России из-за непримиримых противоречий с Японией. Однако Россия расколота. Бахме- тев предлагал Милюкову создать документ от имени «третьей, демократической» России, кото- рую будут представлять торгово-промышленный союз (в эмиграции), эсеры, лидеры кооперации, Весь вопрос состоит в том. чтобы их объединить (См. Из письма Б.А. Бахметева П.Н. Милюкову 22 августа 1921 г. // Политическая история русской эмиграции. 1920-1940 гг. Док. и материалы. М.. 1999. С. 524-528).
121 Семнадцатого февраля 1922 г. Дальбюро ЦК РКП (б) постановило, что войска НРА (после разгрома белогвардейцев под Волочаевкой) должны двигаться в южное Приморье и нарушить т.н. «нейтральную зону» между японскими частями и Народно-революционной армией под Иманом (ныне ■ Дальнереченск). установленную договором от 29 апреля 1920 г. Более того, НРА должна преследовать противника, не останавливаясь перед вооружённым столкновением с японцами. Решение Дальбюро о переходе нейтральной зоны было согласовано с Москвой. Причём необходимо было усилить партизанские отряды, чтобы включить их в состав НРА, а затем овладеть Южным Приморьем, делая набеги на железную дорогу и места дислокации японских частей. Руководство ДВР пыталось повторить тактику по разгрому белогвардейцев в Забайкалье в 1920 г. К этому времени Вашингтонская конференция уже закончилась, но Дайренская продолжалась. Но 23 марта 1922 г. ЦК РКП (б) обязал Дальбюро дать директиву командованию НРА идти вперед, пока японцы не дадут отпор. «Вместе с тем. вести переговоры как через Мархлевского в Дайрене, так и непосредственно, указывать, что мы воюем с каппелевцами, с Японией не воюем и поддерживаем с ней полный нейтралитет... С японцами хотим мирно жить». В.К. Блюхер получил такую директиву 3 апреля 1922 г. НРА. преследуя белогвардейцев, дошла до Спасска, где натолкнулась на сопротивление японских войск, в результате чего среди воинов передовых частей были жертвы. К 24 апреля НРА отступила и очистила нейтральную зону. Во время отступления частей НРА от Спасска к Иману у В.К. Блюхера возникли разногласия с руководством ДВР по многим вопросам. Он возражал против вмешательства партработников в оперативную деятельность. при которой главком превращался в простого исполнителя директив сверху. 19 апреля 1922 г. Дальбюро ЦК РКП (б), рассмотрев инцидент В.К. Блюхера с членом Военного совета НРА И.М. Погодиным, не поддержало главкома. Дальбюро просило Сиббюро отозвать Блюхера. Четвёртого июля новым главкомом НРА был назначен бывший заместитель командующего войсками Украины и Крыма В.К. Авксентьевский (См. РГАСПИ. Ф. 5. On. 1. Д. 2191. Л. 22, 30; Ф. 372. Оп. 1.Д. 69. Л. 12: ГАХК. Ф. П-44. On. 1. Д. 159. Л. 180-181 а, 214-215, 240; Дальневосточная республика: Становление... Ч. II. С. 148-158; Дальний Восток России в период революций 1917 года и гражданской войны. С. 534-535, 567).
122 История дипломатии. Том третий. С. 131-143; Дальневосточная республика: Становление... Ч. II. С. 213-214. На конференции проявился целый комплекс противоречий между державами: по поводу тоннажа флотов, островных владений, подводного флота и др. Вашингтонское соглашение решало лишь вопрос о перераспределении морских сил и выдвинуло на первый план США. которые добились права иметь флот не слабее английского и превосходящий японский. Благодаря взлому дипломатических кодов Японии, США узнали о тактике уступок Токио на конференции и сумели навязать Японии выгодное соотношение военно-морского тоннажа на Тихом океане. Вместо соотношения тоннажа ВМФ 10:7, а затем 6,5:10 Япония получила соотношение 6:10, что соответствовало двум крупным боевым кораблям. Таким образом, надежды японцев на другое соотношение тоннажа боевых кораблей между Токио и Вашингтоном не сбылись. Но конференция не устранила противоречий между державами в АТР и создала обстановку, чреватую дальнейшим соперничеством Японии и США (См. Yardley Н.О. The American Black Chamber. Indianapolis, 1931; Кан Дэвид. Война кодов и шифров. История четырёх тысячелетий криптографии / Пер. с англ. М., 2004. С. 335-344).
123 Ширяев В.А.,Чумаков Н.С. Японский план «умиротворения российского Дальнего Востока//Военно-исторический журнал. 2009. № 4. С. 17-22.
124 Там же.
125 Ленин В.И. Поли. собр. соч. Т. 45. С. 34. В кругах европейской белоэмиграции бытовало мнение о том, что, если Генуэзская конференция сорвётся, то правительство РСФСР вынуждено будет начать «с помощью голодных масс Красной армии» военные действия против Польши и Румынии. Франция же и Сербия окажут помощь Врангелю и Петлюре и организуют новую интервенцию против Советской России. Третьего марта 1921 г. между Румынией и Польшей было подписано соглашение о взаимной военной помощи в случае конфликта на восточных границах. Наблюдалось большое оживление среди белогвардейцев за рубежом. Началось формирование белых войск в Финляндии, Румынии, Болгарии, Польше. Это подтверждалось данными ОГПУ. Слухи о новой интервенции поддерживались Францией для предотвращения советско-германско-
103


го сближения и для контроля над военными формированиями русской эмиграции в Европе (См. ДВП СССР Т. Ш. М., 1959. С. 591; Дальневосточная республика: Становление... Ч. II. С. 159-190; Русская военная эмиграция 20-х - 40-х годов. Том I. Кн. вторая. С. 26,220,223,246- 248, 261, 302, 609; Шерешевский Б.М. В битвах за Дальний Восток. С. 123-124; Макаров В.Г., Христофоров В.С. Новые данные о деятельности американской администрации помощи (АРА) в России // Новая и новейшая история. 2006. № 5. С. 231 и др.).
126 РГАСПИ. Ф. 372. On. 1. Д. 1181. Л. 42-43.
127 Ленин В.И. Поли. собр. соч. Т. 45. С. 245-246.
,и Продолжающаяся японская интервенция на российском Дальнем Востоке вызвала обеспокоенность не только США, но и Великобритании. Кроме того, США стремились всеми силами расстроить англо-японский союз. Под давлением США, а также из-за новой расстановки сил на Тихом океане после Первой мировой войны Великобритания отказалась от англо-японского союза. Более того, в Англии даже рассматривались потенциальные угрозы колониям и доминионам Лондона и планы войны с Японией. На Имперской конференции в 1921 г. подчёркивалось, что коммуникации Токио в случае войны будут перерезаны, а единственными портами, откуда японцы смогут черпать сырьё и пропитание, останутся Пусан и Владивосток. Таким образом, Владивосток в то время рассматривался как важный стратегический пункт, усиливавший позиции Японии на Тихом океане (См. Лихарев Д.В. Трудный выбор: морская политика Великобритании и англо-японский союз (1919-1922 гг.) // Международные отношения в Тихоокеанском регионе в XIX-XX веках. Межвуз. сб. науч, статей. Хабаровск, 1997. С. 105, 112-113).
129 История дипломатии. Том третий. С. 144-146.
110 Перед Генуэзской конференцией нарком по делам национальностей РСФСР И.В. Сталин направил членам Политбюро ЦК РКП (б) документ о необходимости создания единого дипломатического фронта Советской России, советских республик и ДВР. Для этого необходимо, чтобы мандаты всех членов советской делегации в Генуе были подписаны главами республик и председателем правительства ДВР. Я.Д. Янсон в переписке с ГВ. Чичериным ещё в январе 1922 г. высказался за договор между ДВР и РСФСР, на основе которого Чита будет просить ВЦИК передать полномочия защищать её права в Генуе делегации Советской России (См. РГАСПИ. Ф. 5. On. I. Д. 1954. Л. 1-2;Д. 2191. Л. 14).
131 Дальневосточная республика: Становление...Ч. 11. С. 224-233; Дальний Восток России в период революций 1917 года и гражданской войны. С. 554-555.
132 ДВП СССР. Т. V. М., 1961. С. 309-310; Будницкий О.В. Деньги русской эмиграции: к историографии вопроса // Отечественная история. 2004. № 3. С. 153-154; Кузьмин В.Л., Цип- кин Ю.Н. Эсеры и меньшевики на Дальнем Востоке России в период гражданской войны 1917- 1922 гг. Хабаровск, 2005. С. 170, 205.
115 Безыменский Л. Особая папка «Барбаросса». М., 1972. С. 30-32.
154 ВКП (б), Коминтерн и Япония. 1917-1941 гг. М., 2001. С. 9-10.
175 Ряд дипломатических шагов ДВР был предпринят без консультации и информирования Москвы. Тринадцатого июля 1922 г. Политбюро ЦК РКП (б) постановило указать НКИД на «недопустимость того обстоятельства, что переговоры ведутся неизвестным Наркоминделу Антоновым», и в связи с этим, зам. наркома Л.М. Карахану поручалось немедленно навести о нем справки, также «затребовать от Дальвоста объяснения посылки Антонова, не дождавшись инструкции и проекта ноты Наркоминдела». НКИД предписывалось немедленно направить А.А. Иоффе в Читу и еще раз указать «по партийной линии, что какие бы то ни было переговоры с Японией могут вестись ими только совместно и под руководством Наркоминдела и т. Иоффе» (См. ВКП (б), Коминтерн и Япония. С. 10).
136 После получения согласия японской стороны на переговоры Дальбюро ЦК РКП (б) постановило возобновить переговоры с Японией с условием участия в них представителей Советской России и точного определения даты вывода японских войск из Приморья. Поначалу местом переговоров намечалась Чита или ст. Маньчжурия на КВЖД (См. ГАХК. Ф. П-44. Оп.1. Д. 159. Л. 273-275).
137 Кутаков Л.Н. Внешняя политика и дипломатия Японии. М., 1964. С. 64-65.
•« РГАСПИ. Ф. 372. On. 1. Д. 8. Л. 24.
139 Дальневосточная республика: Становление...Ч. II. С. 98-101; Дальний Восток России в период революций 1917 года и гражданской войны. С. 577.
140 РГАСПИ. Ф. 495. Оп. 127. Д. 47. Л. 25.
141 Сначала японцы уведомили об этом сотрудника телеграфного агентства ДальТА в Токио В.Г. Антонова и представителей иностранных держав (См. РГАСПИ. Ф. 372. On. 1. Д. 130. Л. 66).
142 Дальний Восток России в период революций 1917 года и гражданской войны. С. 578.
143 Фудзимото В. Дальневосточная республика и Япония // Дальний Восток России в контексте мировой истории. Материалы междунар, науч, конфер. Владивосток, 1997. С. 143.
144 РГАСПИ. Ф. 372. On. I. Д. 1181. Л. 325. Провал Хабаровского похода, колоссальная коррупция, внутренние экономические трудности белого Приморья привели к политическому кризису и падению правительства Меркуловых. В этих условиях выбор белого генералитета пал на генерала М.К. Дитерихса, который после краха колчаковского режима проживал в Харбине. В начале Гражданской войны М.К. Дитерихс был начальником штаба чехословацкого корпуса.
104


Затем он стал военным министром в колчаковском правительстве. Руководил следствием по делу о расстреле царской семьи и написал двухтомник «Убийство царской семьи и членов дома Романов на Урале». Его идеалом была средневековая Русь с Земским собором, Думой и прочими учреждениями сословно-представительной монархии. Себя М.К. Дитерихс видел в роли спасителя России, нового «Дмитрия Пожарского». Единственным и последним средством сохранения остатков Белого движения в России верхушка армии считала реставрацию дома Романовых. Прибытие Дитерихса во Владивосток было санкционировано и оплачено японским командованием. Еще 29 мая 1922 г. Дитерихс встречался в Харбине с генералом Хамомото и обещал укрепить белую власть на Дальнем Востоке, легализовать пребывание японских войск. Высший Военный Совет Японии постановил выплатить Дитернхсу из секретных фондов 5 тыс. йен. Императорское правительство готово было поддержать Дитерихса, если его планы не будут расходиться с ранее данными нм заверениями генералу Хамомото. Восьмого августа 1922 г. Земский Собор, начавший работу' ещё 22 июля, избрал М.К. Дитерихса «Верховным правителем Приморья» и «Воеводой Земской рати». Собор поддержал великого князя Николая Николаевича в его претензиях на престол (См. ГАРФ. Ф. 942. On. 1. Ед. хр. 61. Л. 24-27; ГАХК. Ф. 741. On. I. Д. 340. Л. 1; Д. 341. Л. I: Ф. Р-1058. On. 1. Д. 1. Л. 24. 36, 85).
и’ РГАСПИ. Ф. 495. Оп. 127. Д. 8. Л. 19.
и» Там же. Ф. 372. On. 1. Д. 1181. Л. 348. 349.
ю Там же. Ф. 495. Оп. 127. Д. 25. Л. 4-5.
148 Как считал А.А. Иоффе, «во многом тут, вероятно, виноват Антонов, который не сумел создать правильного впечатления о нас и, по-видимому, действительно, давал понять, что Дайренский проект при условии эвакуации вполне для нас приемлем. С другой стороны, Антонов и у нас создавал совершенно неправильное впечатление о намерениях и настроениях японского правительства, ибо бесспорно, что делегация Японии, действительно, приехала в надежде подписать Дайренский проект с лёгкими изменениями. Иоффе также считал, что Антонов выражал не только свою точку зрения, но и мнение Янсона, поскольку «японцы превосходно чувствуют несогласие Янсона с моей непримиримой позицией и всячески стараются использовать это» (См. Сидоров А.Ю. Внешняя политика Советской России на Дальнем Востоке. С. 105).
149 Степанов А.С. Заслуга нашей дипломатии. С. 119; Дальний Восток России в период революций 1917 года и гражданской войны. С. 581-583.
,J0 ДВП СССР. Т. V. М.. 1961 С. 584.
151 РГАСПИ. Ф. 495. On. 127. Д. 25. Л. 2-3. 8, 9, 13, 19; Дальневосточная республика: Становление...Ч. II. С. 266-267.
«я РГАСПИ. Ф. 495. Оп. 127. Д. 25. Л. 2-3, 8, 9. 13, 19.
155 Дальневосточная республика: Становление...4. II. С.268-269; Иоффе А.А. Россия и Япония (Чанчуньская конференция) // Новый Восток. 1923. № 4. С. 3.
154 Степанов А. С. Заслуга нашей дипломатии. С. 128.
ДВП СССР. Т. V. М.. 1961. С. 572.
|»АВПРФ. Ф. 08. Оп. 5. П. 14. Д. 3. Л. 70-71.
157 Уже упоминаемый корреспондент либеральных газет «Осака майнити» и «Токио нити- нити» К. Фусэ направил секретный меморандум объединённой российской делегации в Чанчуне. Фусэ подчёркивал свои симпатии к ДВР и призывал наших дипломатов достичь компромисса с японской делегацией. Он предложил два варианта решения проблемы. Первый предусматривал подписание договора на основе японских требований, что, по его мнению, должно было вызвать доверие Токио к Чите и Москве. Тогда, мол, либеральная пресса заставит правительство признать Советскую Россию. Отказ же вызовет сильное недовольство Японии. Согласно второму варианту, России необходимо продать Северный Сахалин и гарантировать недопущение иностранцев, прежде всего американцев, на её тихоокеанское побережье. Важно также прекратить поддержку корейских националистов, т.к. японцы уверены, что Москва поощряла корейскую молодёжь к провозглашению независимости Кореи во время народных демонстраций I марта 1919 г. и с этой целью приглашала лидеров антиколониального движения в Москву. К. Фусэ говорил о своём бескорыстии и долге «гражданина мира», но, по сути, был проводником японской политики. Советская делегация отказалась от предложений К. Фусэ (См. Ленин В.И. Полн.собр.соч. Т. 41. С. 132-134; Иоффе А.А. Россия и Япония (Чанчуньская конференция). С. 8-10).
158 РГАСПИ. Ф. 495. Оп. 127. Д. 25. Л. 11-12. Всеми силами белый режим стремился оттянуть эвакуацию японских войск. В конце июня С.Д. Меркулов посетил генерала Тачпбана н старшину консульского корпуса Кикучи и заявил о гибельности эвакуации японских войск, на что ему было заявлено, что эвакуация войск находится в компетенции японского правительства. На заседании Приморского правительства было решено сделать предложение иностранным державам возобновить интервенцию, а крупным фирмам Англии, Франции и США предоставить льготы в разработке природных богатств Приморья и Камчатки. Протесты против вывода экспедиционных сил заявили многочисленные японские подданные во Владивостоке, Харбине, Шанхае, Порт-Артуре а также японские фирмы, вложившие средства в экономику Приморья. Вывод японских войск начался с низовьев Амура в августе 1922 г. В конце авгус та 1922 г. делегация Земского собора во главе с генералом А.И. Андогским прибыла в Японию с целью добиться отсрочки вывода её войск с Дальнего Востока. Однако кабинет министров Японии отклонил просьбу о займах, выдаче
105


оружия, «поскольку это усилит гражданскую войну в Приморье». А.И. Андогский заявил газете «Земский край», что представители японского МИДа и военного командования мотивировали это решение также тем, что Япония хочет вырвать из рук большевиков лозунг патриотизма и заставить белых объединиться для борьбы с красными. М.К. Дитерихс оценил конференцию в Чанчуне, как соглашательские переговоры буфера и Советской России с японцами. Глава «Приамурского Земского края» пытался спекулировать на патриотизме и заявил: «Иоффе-еврей и Янсон-еврей начали переговоры о соглашательстве с японцами. Кто из нас идет к своей цели прямее, открытее, честнее?». Но дни последнего белого режима в России были уже сочтены. (См. Ципкин Ю.Н. Белое движение на Дальнем Востоке (1920-1922 гг.) Хабаровск, 1996. С. 164-165, 173-174).
159 История дипломатии. Том третий. С. 205. Шестого сентября 1922 г. началось наступление Земской Рати (так стала называться белая армия при Дитерихсе). Белогвардейцы заняли ст. Шма- ковку и пытались переправиться через р. Уссури. Они также развернули противопартизанские акции. Но наступление белых было быстро остановлено НРА ДВР. По данным разведслужб ДВР в августе 1922 г. у белого командования существовали авантюристические планы наступления на Хабаровск. Один удар предполагалось нанести на север в направлении Имана (ныне- Дальнере- ченск). С помощью Чжан Цзолина намечалось формирование новых частей из белоэмигрантов в Маньчжурии (в районе Хайлара) и наступление на Хабаровск по реке Сунгари, т.е. в северо- восточном направлении (См. ГАХК. Ф. П-44. On. 1. Д. 147. Л. 85, 118).
160 РГАСПИ. Ф. 495. Оп. 127. Д. 25. Л. 11-12.
161 Борьба за власть Советов в Приморье. С. 775-776: Дальневосточная республика: Становление... Ч. Л. С. 264-265, 278-280, 283-289.
162 Героические годы борьбы и побед. С. 329-330; Дальневосточная республика: Становление... Ч. II. С. 290-293. Перед уходом Земской Рати и интервентов некоторые офицеры и чиновники решили спасти огромные ценности от вывоза их за границу. Подпольщики, а также офицеры, решившие остаться на родине, сохранили огромные пороховые склады на Русском острове, библиотеку Генштаба, имущество авиашколы, часть подвижного состава Уссурийской железной дороги и т.д. (См. Последние дни белогвардейцев в Приморье // Известия ЦК КПСС. 1991. № 8. С. 138-140).
163 Сонин В.В. Становление Дальневосточной республики (1920-1922). Владивосток, 1990. С. 306. Генсек ЦК РКП (б) и нарком по делам национальностей РСФСР И.В. Сталин в беседе с корреспондентом газеты «Правда» в ноябре 1922 г. подчеркнул, что ДВР создана искусственно, а не по национальному признаку, и ее ликвидация не заденет национальных интересов преобладающего населения республики, ибо они такие же русские, как и большинство населения России (См. Сталин И.В. Соч. Т. 5. С. 141).
164 РГАСПИ. Ф. 5.Оп. 1.Д.2191.Л. 134.
165 Азаренков А.А. Методы ликвидации Дальневосточной Республики в 1922 году // Вопросы истории. 2006. № 8. С. 96.
166 Ленин В.И. Поли. собр. соч. Т. 45. С. 236, 301.
167 Дальний Восток России в период революций 1917 года и гражданской войны. С. 590.
168 РГАСПИ. Ф. 5. On. 1. Д. 2191. Л. 146.
169 Ленин В.И. Поли. собр. соч. Т. 45. С. 303. Но лишь в 1925 г. Япония вернула северную часть о-ва Сахалин нашей стране. Тогда же были восстановлены дипломатические отношения между СССР и страной Восходящего солнца. Полностью Сахалин и Курильские о-ва отошли к СССР только в 1945 г.
106


ГЛАВА 3. КОНЦЕССИОННАЯ ПОЛИТИКА ДАЛЬНЕВОСТОЧНОЙ РЕСПУБЛИКИ
РОЛЬ КОНЦЕССИОННОЙ ПОЛИТИКИ В ПРОРЫВЕ ПОЛИТИЧЕСКОЙ И ЭКОНОМИЧЕСКОЙ БЛОКАДЫ СОВЕТСКОЙ РОССИИ И ДВР
Важную роль в решении тех целей, ради которых была создана Дальневосточная республика, сыграла её концессионная политика.
Создание буферного государства на Дальнем Востоке открывало возможность возобновления торгово-экономических связей Советской России с Японией, США, Китаем и другими странами АТР, прорыва политической и экономической блокады РСФСР и ДВР. Установление экономических и торговых связей со странами капитала, по мнению В.И. Ленина, уменьшало опасность новых военных авантюр с их стороны, позволяло существовать Советской России «при этом сложном и совершенно исключительном положении»1. Подчёркивая, что концессии не могли играть решающей роли в восстановлении и развитии экономики, В.И. Ленин указывал на политический интерес установления деловых отношений с иностранными кругами. Торговые отношения затрудняли бы военные предприятия против Советской России2.
Цель концессионной политики заключалась в возможности получения средств для подъема и развития экономики Советского государства и Дальневосточной республики, а также для проведения активной внешнеполитической деятельности. Концессии рассматривались Советским руководством и как один из способов привлечения передовых технологий, модернизации старых и организации новых производств, улучшения материального положения населения страны.
Один из руководящих работников ДВР М.А. Трилиссер, выступая на I Дальневосточной краевой конференции РКП (б) в ноябре 1920 г. в Чите, говорил, что «мы должны стремиться к созданию здесь таких внешних условий, которые могли бы помочь иностранцам, стесняющимся непосредственно завязать торговые отношения с Совроссией, таковые связи завязать. В этом есть смысл буфера». Б.З. Шумяцкий, выступавший на этой же конференции, отметил, что «нам здесь надо прорвать блокаду, которой до сих пор окружают Совроссию империалистические державы»3. Через посредство ДВР Советская республика могла вступать в экономические отношения с теми странами, которые отказывались от непосредственных контактов с ней.
Использование концессий позволяло не только осуществить прорыв экономической блокады и постепенный переход к нормальным экономическим взаимоотношениям с окружающими капиталистическими странами, но и «...использовать рознь империалистических держав». Глава СНК РСФСР отмечал: «...мы за подобное предложение, как концессии, должны ухватиться обеими руками», так как этим «...мы привлекаем американский империализм против японского и против ближайшей к нам японской буржуазии, которая до сих пор держит в руках ДВР»4. На передний план совершенно определенно выходил политический аспект концессионной политики.
Исходя из такой постановки вопроса, В.И. Ленин выдвигал задачу добиваться не только торгового, но и политического соглашения с пацифистской частью буржуазного лагеря, усиливать эту часть деловых кругов, которая хочет сохранения мира и установления деловых отношений с Советской Россией5.
Практика привлечения иностранного капитала в концессионной форме
107


не являлась новшеством, введённым руководством Советской России. В конце XIX - начале XX вв. Россия остро нуждалась в подъёме своей экономики. Однако отечественный капитал в то время находился в зачаточном состоянии. В связи с этим, правящие круги Российской империи воспользовались ввозом зарубежного капитала, в т.ч. в концессионной форме6. Отдаленность Дальнего Востока от основных фабрично-заводских центров, малая освоенность и заселенность, нехватка финансовых средств вызвали необходимость привлечения внешнего капитала.
С созданием ДВР концессионная политика Советского государства получила реальный шанс для своей реализации. Она была практически единственной возможностью для Советского государства проводить внешнюю политику в этом регионе мирным путем. Практически не тронутые естественные богатства Сибири и Дальнего Востока при чрезвычайно мощных ресурсах страны способны были обеспечить организацию промышленных районов, что в свою очередь, стало широким поприщем для экономической борьбы стран-участниц интервенции.
ДВР, равно как и РСФСР, неоднократно обращалась к иностранным державам с предложением о взаимной торговле. В феврале 1920 г., т.е. когда шла подготовка к созданию буферного государства на Дальнем Востоке, Г.В. Чичерин предложил Японии вступить в мирные переговоры. Он подчеркивал, что РСФСР вполне признает особые экономические и торговые интересы Японии на Дальнем Востоке, превышающие в настоящий момент в некоторых отношениях такие же интересы других стран. Однако данное предложение осталось без ответа7.
Главные причины, которые побудили почти все западные государства перейти в начале 20-х годов XX в. к изменению политики в отношении Советской России состояли в остром хозяйственном кризисе, охватившем капиталистические страны, надеждах на изменение социально-политического строя в Советской России и ДВР. Они усиливались и окрепли с принятием Конституции ДВР, в которой провозглашалась частная собственность, а также со складыванием в Советской России концепции, а затем и практики нэпа.
Успехи же российских дипломатов на международных конференциях способствовали развитию взаимовыгодных отношений между Советской Россией и другими государствами.
Бывший министр финансов США Макаду в 1920 г. заявил, что для оздоровления экономики США, особенно для спасения фермеров, требуется развитие экспорта, прежде всего в Россию8.
23 ноября 1920 г. Совет народных комиссаров РСФСР опубликовал «Общие экономические и юридические условия концессий». Данный декрет гарантировал концессионеру неприкосновенность его имущества, возмещение за риск, целый ряд льгот в случае применения технических усовершенствований и т.п.9 29 марта 1921 г. Совнарком принял «Основные принципы концессионных договоров», где конкретизировались условия предоставления концессий.
С образованием Дальневосточной республики Наркоминдел РСФСР ожидал, что японцы потребуют новых концессий и расширения их прав по рыболовству, т.к. в 1919 г. правительство Колчака продлило российско-японскую рыболовную концессию 1907 г. до 1920 г. В случае же вооружённой борьбы с японцами необходимо было дать инструкции по уничтожению японских промыслов по Тихоокеанскому побережью. Об этом говорила телеграмма заместителя наркома по иностранным делам РСФСР Л.М. Караха- на, отправленная в апреле 1920 г. уполномоченному наркомата в Иркутске Я.Д. Янсону10.
Правительство ДВР выражало готовность к немедленному заключению
108


и юридическому оформлению концессионных договоров с американскими, английскими и другими фирмами и компаниями.
С началом проведения этой политики были выработаны правила, что сдача концессий иностранным предпринимателям должна быть строго регламентирована, и происходить по определенному плану; предусматривалось и участие государства в концессионных предприятиях. Были разработаны основные положения об эксплуатации недр и лесов ДВР на концессионных началах, если на развитие того или иного объекта требовался значительный капитал, или возникала необходимость скорейшего развития объекта. В то же время не допускалось предоставление концессий на единичные месторождения и имеющие особо важное значение. Положением предусматривалось, что первоначально концессионный договор должен был заключаться министерством промышленности или лицом им на то уполномоченным и получал силу после утверждения его правительством ДВР. Как уже указывалось, 17 октября 1921 г. Правительством ДВР был принят закон, согласно которому все переговоры с иностранцами торгово-промышленного характера сосредоточивались в министерстве иностранных дел. Все его заключения являлись строго обязательными для выполнения различными ведомствами11.
Согласно заключенному концессионному договору правительство ДВР имело право приобретать определенную часть добываемых полезных ископаемых или продуктов их переработки по себестоимости, но не больше 10% прибыли по требованиям правительства, заявляемым концессионеру не позднее обусловленного договором срока. Передача концессионных прав третьему лицу осуществлялась только с разрешения правительства. Кроме того, предусматривалась возможность досрочного отказа концессионера от эксплуатации концессионного объекта, если отводы выработаны или добыча явно убыточна, но без признаков хищничества со стороны концессионера. Нарушение правил эксплуатации, хищничество влекло за собой наложение штрафа и даже расторжение договора.
Условием для прекращения концессионного договора по вине концессионера было невыполнение любого из пунктов договора. Особенно это касалось пунктов о платежах и организациях производства, причем залог и средства производства отчуждались в пользу государства, а прочее имущество переходило в собственность государства спустя год после прекращения действия договора, если концессионер за этот срок не успевал вывезти его или продать на месте.
Концессионерам гарантировалось самостоятельное управление производственными делами, полная неприкосновенность имущества, но предполагалось, что они должны выполнять задания республики и подчиняться правительственному контролю.
Согласно условиям концессионного договора правительство ДВР имело преимущественное право на приобретение добытой и переработанной продукции, но расчет производился золотой валютой по курсу Лондонской биржи, но без накладных расходов. Вывоз переработанного сырья за границу разрешался в строго ограниченном количестве при условии, если правительство не могло его приобрести. Положение о сдаче лесных концессий принципиально не отличалось от положений о сдаче в эксплуатацию месторождений полезных ископаемых. В положении указывалось, что при сдаче лесных участков в концессию устанавливался т.н. «шахматный порядок». Правительство ДВР взяв курс на проведение концессионной политики, заинтересовало как прежних владельцев предприятий, так и иностранных предпри-
109


нимателей. Практически сразу стали поступать многочисленные запросы об условиях сдачи концессий и предложения на те или иные концессии. Иностранных предпринимателей особенно интересовали горнорудные концессии, и среди них наибольший интерес вызывали поиск, разведка и добыча золота12.
Особое внимание при проведении концессионной политики руководство РСФСР и ДВР уделяло сотрудничеству с США. Ещё 5 октября 1919 г. В.И. Ленин заявил корреспонденту газеты «The Chicago daily news» И. Левину о том, что Советская Россия стоит за экономическую договорённость со всеми странами, но особенно с Америкой13. Именно с США можно было реализовать крупномасштабные экономические проекты, получить доступ к современным технологиям.
Нуждаясь в азиатских рынках, США продолжали решительные атаки позиций, захваченных Японией на Дальнем Востоке.
Осенью 1920 г. в Москву прибыл американский миллиардер В. Вандер- лип. В сентябре 1920 г. он был принят В.И. Лениным. Целью В. Вандерлипа были переговоры о заключении концессионного договора на 60 лет для эксплуатации рыбных промыслов, разведки и добычи нефти и угля на Камчатке и остальной части Восточной Сибири, лежащей к востоку от 160 меридиана14. Синдикату Вандерлипа предоставлялось исключительное право эксплуатации рыбных богатств в акватории Камчатки с обязательством сохранения стада во время нереста на реках и создания рыборазводных предприятий для семги15. Кроме того, стоял вопрос о передаче США на Дальнем Востоке военно-морских баз в Авачинской бухте и близ Владивостока. Главным условием, для предоставления этой концессии выдвигалось дипломатическое признание РСФСР Соединенными Штатами16. Вандерлип, как представитель республиканской партии, которая выдвинула в качестве своего кандидата на предстоящие выборы сенатора Гардинга, гарантировал признание Советской России в случае победы последнего. (Правда, сам Гардинг не давал такого обязательства).
В.И. Ленин, высказываясь за экономическое сотрудничество с США, готовность предоставить американскому капиталу концессии, однако, требовал, чтобы официальная партийная и советская печать делала упор на экономических выгодах концессий и сетовал лишь на то, что газета «Правда» напечатала «как раз то, что печатать не следует» (положение о том, что в случае войны всё оборудование концессий остается за Советской Россией, а органы ВЧК будут следить за тем, чтобы концессионеры не занимались деятельностью, враждебной Советскому государству)17. Советское правительство собиралось предоставить бизнесменам США заказы на поставку товаров в Россию в 1921-1922 гг. на 1 млрд, долл.18 Печать сообщала, что в рамках этих заказов американские фирмы, входящие в консорциум В. Вандерлипа, обещали построить на территории Советской России 20 заводов для разведения ценных пород рыб, поставить 100 крупных судов, 5 тыс. грузовых и 2,5 тыс. пассажирских вагонов, 4 тыс. тракторов, 1 млн. плугов и т.д.19 Однако «планов громадьё» реализовано не было.
Переговоры с Вандерлипом показали стремление Советского государства к международному сотрудничеству, вызвали ряд откликов мировой печати в пользу РСФСР. В.И. Ленин подчёркивал, что Советская власть имеет в буржуазных странах пропагандистов за соглашение с РСФСР «не в лице советского посла и не в среде каких-нибудь журналистов, а в среде эксплуататоров худшего типа, каким является Вандерлип»20.
Советское руководство считало, что данный проект договора перемещается больше в область политическую, чем хозяйственно-торговую. По мнению Москвы, приезд В. Вандерлипа окажет влияние на английские
ПО


круги и сослужит службу поощрением республикански настроенных торговых и промышленных кругов в Америке к заключению некоторых сделок с Советской Россией и может быть стимулом для скорейшего признания Советского правительства. Уполномоченный Совнаркома РСФСР за границей М М. Литвинов писал Г.В. Чичерину, что Америке особенно важно иметь для своего флота на нашем побережье Тихого океана угольные и нефтяные станции на случай войны с Японией. При заинтересованности Америки в Камчатке у Японии будет меньше охоты захватывать ее, чем теперь. От американской концессии мы что-нибудь получим, со стороны Японии возможен лишь захват. Сами мы и через двадцать лет ничего там не предпримем, а американцы разработают и будут делить с нами богатства, значение которых для Сибири трудно переоценивать21. Время, однако, показало иллюзорность этих проектов.
Г.В. Чичерин писал В.И. Ленину, что к Вандерлипу необходимо отнестись с величайшим вниманием. В.И. Ленин высказался за ускорение переговоров и просил Г.В. Чичерина обдумать, «что надо еще сделать для директив Краснощекову»22.
В разговоре по прямому проводу 25 ноября 1920 г. А.М. Краснощёков сообщал заместителю наркома по иностранным делам А.М. Лежаве, что переговоры с В. Вандерлипом вызвали самое неблагоприятное впечатление в Японии, МИД которой заявил, что не допустит сдачи Камчатки Америке. Правые же круги на российском Дальнем Востоке считали, что Советская Россия «готова продать ДВР по кускам». Что касается правительства США, то оно заявило об отказе подтвердить концессию в силу общего антисоветского курса политики23. Образно говоря, политическая слепота американских правящих кругов стало основой таких «экономических санкций».
Для обострения японо-американских отношений заместитель наркоминдела РСФСР Л. Карахан в телеграмме от 11 марта 1921 г. предлагал А.М. Краснощекову проводить торги на рыбалки отдельно на территории ДВР и отдельно на территории РСФСР, в т.ч. на Камчатке, которая отошла к Советской России в декабре 1920 г. Рыбалки должны остаться, если не за русскими, то за американцами «в противовес захвату их японцами»24.
Данная тактика не стала секретом для Токио. В Японии была развёрнута пропагандистская кампания, смысл которой состоял в том, что Советская Россия «хочет стравить» Японию и США25. Токио намеревался направить запрос правительству США по поводу концессии Вандерлипа, ибо он нарушал интересы японских рыболовных компаний, ибо 75% улова в районе Камчатки и Охотского побережья шло в Японию26.
Поскольку ДВР находилась в стадии становления, а границы её ещё не были точно установлены, то Москва приняла решение передать Камчатку в состав РСФСР, но органов Советской власти на полуострове создать не смогла в силу господства там японцев27.
15 декабря 1920 г. между РСФСР и ДВР был заключён договор о границах, согласно которому Камчатка отходила в ведение Советской России. В речи на заседании фракции РКП (б) VIII съезда Советов в связи с обсуждением доклада ВЦИК и СНК о внешней и внутренней политике 22 декабря 1920 г., В.И. Ленин, отвечая на вопрос, кто будет заключать концессии на Дальнем Востоке (РСФСР или буфер), подчеркнул, что этот вопрос - «щепетильный», а буфер - это «затруднительное определение». С одной стороны, - говорил он, - есть буфер, а с другой - соответствующее партбюро РКП. (Речь шла о Дальбюро ЦК РКП (б), которое выполняло директивы Политбюро и ЦК РКП (б). Буфер необходим, чтобы «выждать время, а потом побить японцев». Сама же Камчатка фактически принадлежит японцам, которые недовольны тем, что Советская Россия отдаёт её американцам28. Скорее всего, В.И. Ленин в тот период сомневался в способности и
111


авторитете ДВЕ самой заключать концессионные договоры такого масштаба. Вместе с тем, переговоры с Вандерлипом имели и негативные последствия, ибо могли вызвать серьёзные ухудшения отношений Японии с Советской Россией и Дальневосточной республикой29.
24 января 1921 г. договор о передаче Камчатки Советской России был утверждён Правительством Дальневосточной республики, а 22 марта 1921 г. - Учредительным собранием ДВР. РСФСР официально стала тихоокеанской державой и получила формальное право на участие в международных конференциях стран Азиатско-Тихоокеанского региона, в т.ч. в Дайрене, Вашингтоне, Чанчуне30.
Переговоры с Вандерлипом, однако, шли достаточно сложно. Советская сторона выступила за 5% размер отчислений с валовой добычи и его прогрессивное возрастание с количества добываемого продукта и во времени, для чего должна быть выработана дифференциальная шкала отчислений. Все добываемые синдикатом продукты должны вывозиться только в США и не должны быть предметом экспорта в другие страны. Кроме того, советская сторона просила, чтобы В. Вандерлип помог получить РСФСР в США заем в 50 млн. долл, за определенный залог и под закладную имущества России в Сиэтле стоимостью 20 млн. долл, и др. В. Вандерлип выступил против 5% отчислений, заявив, что больше 2% невозможно дать. Более того, он сетовал на то, что советская сторона не соблюла обязательства держать в секрете обстоятельства сделки31.
В конечном итоге концессионный договор В. Вандерлипа потерпел фиаско. В то время как деловые связи на уровне неправительственных организаций между США и Советской Россией развивались довольно активно (достаточно вспомнить об американской продовольственной помощи голодающим Поволжья), Вашингтон отказывался даже обсуждать вопрос о восстановлении торговых отношений с нашей страной. Американские власти и правая печать чинили препятствия деятельности представительству РСФСР. В декабре 1920 г. были аннулированы советские заказы, а ещё ранее торговый представитель Советской России Л.К. Мартенс был обвинён в «подрывной деятельности». В январе 1921 г. он и сотрудники советского бюро покинули Нью-Йорк32.
20 марта 1921 г. ВЦИК обратился к 29-му президенту США У. Гардингу и конгрессу с предложением возобновить деловые отношения между Советской Россией и США. Однако Вашингтон ответил отказом. США так и не признали политические и экономические порядки в Советской России33. Возникли сложности и внутреннего порядка. Эсеры и меньшевики неоднократно выступали в Народном собрании со своей особой позицией по вопросам как внутренней, так и внешней политики34.
По просьбе В. Вандерлипа Советское правительство продлило переговоры с ним в мае 1921 г. и в апреле 1922 г., но концессионный договор так и не был подписан и в последний срок - до 1 января 1923 г.35
Тем не менее, в США были сторонники сближения США и ДВР в лице либеральной общественности и немногочисленных компаний. Это было особенно значимо при неудаче концессионного договора с Вандерлипом на Камчатке.
За активизацию советско-американских отношений, признание РСФСР и ДВР выступали в США сенатор Бора, бывший командующий американскими войсками на российском Дальнем Востоке генерал В. Греве, бывший представитель Красного Креста в России полковник Р. Робинс, сотрудники Межсоюзного железнодорожного комитета Дж. Стивенс, Ч. Смит, бывший
112


губернатор штата Индиана Гудрич и другие политические деятели и бизнесмены. Делегация ДВР встречалась в Вашингтоне с председателем комиссии Сената по иностранным делам Лоджем, сенаторами Бора, Френ- сом, Джонсоном. Хорошие отношения у делегации сложились с прогрессивными представителями американской прессы. Для ознакомления американских финансистов и предпринимателей с состоянием экономики республики делегация опубликовала в Вашингтоне брошюры «Золотые промыслы ДВР», «Серебро-свинцовая промышленность ДВР», «Угольные копи», «Лесное дело», «Пушное дело», «Рыбопромышленность». Информация о ДВР публиковалась в обзорах американской печати, в которых деловые круги США информировались о Конституции ДВР, её экономике, внешней торговле и т.д.36 Правда, делегация отказывалась вступать в обсуждение конкретных предложений по существу, но старалась поддерживать связи с деловыми людьми США с целью использования их не только для заключения концессионных договоров, но и для кампании по признанию ДВР37. В США даже была создана инициативная группа американских бизнесменов для эксплуатации золотых и лесных концессий в ДВР38.
По приглашению общественных организаций США член делегации ДВР Б.Е. Сквирский неоднократно выступал на митингах и собраниях, давал интервью корреспондентам. На различных встречах представителей общественности и бизнеса речь шла, главным образом, о необходимости признания ДВР, установлении с ней экономических связей для расширения внешнего рынка и использовании природных ресурсов. Многие бизнесмены и политики говорили о демократическом характере Конституции ДВР, схожести её с Конституцией США, сохранении в республике института частной собственности и т.д. Осуждалась японская интервенция, и звучали требования вывода японских войск с российского Дальнего Востока39. Через миссию ДВР в США руководство Советской России и Дальневосточной республики имело информацию о позиции Белого Дома и крупного бизнеса. В письме Л.М. Карахана от 16 августа 1922 г. говорилось о настроениях правительственных кругов США и американского бизнеса по отношению к РСФСР и ДВР. В письме подчёркивалось, что «мелкие американские болтуны» не могут быть признаны за представителей крупного бизнеса. Однако Гувер считал, что «честному доллару» в России не место. Особо непримиримую позицию к РСФСР и ДВР занимал госсекретарь Юз, который главным условием торговых сделок с Россией видел в обследовании экономики последней специальной американской комиссией. Л.М. Карахан соглашался на приезд комиссии (с рядом оговорок). Главное, чтобы комиссия не была «анкетной». Однако Политбюро ЦК РКП (б) в своём постановлении «Об американской комиссии» от 17 августа 1922 г. отвергло предложение Карахана и посчитало возможным приезд в страну лишь отдельных дельцов и групп. Приезд же в РСФСР какой-либо экспертной или анкетной комиссии может быть допущен при условии приезда в США советских представителей «для ориентирования в условиях американского рынка». В то же время Советская Россия выступила за установление прочных отношений с США на равноправных условиях40.
Заинтересованность бизнесменов США в коммерческих сделках с ДВР выразилась в том, что летом 1922 г. в Читу стали поступать предложения на золотоносные, вольфрамовые, лесные концессии. В США была создана инициативная группа влиятельных предпринимателей, располагающих крупным капиталом для эксплуатации золотых и лесных концессий в ДВР. Группа обратилась с предложением к делегации ДВР предоставить до марта
113


1923 г. организуемой компании исключительное право разведки свободных участков в Нерчинском золотоносном округе, а в случае выработки участка переменить район на Зейский или Селемджинский в Амурской области. Американцы рассчитывали получить концессии в четырёх прибрежных участках в районе Императорской Гавани (ныне - Советская Гавань), а также изучить вопрос о строительстве железных дорог. В инициативную группу входили генерал Вульвиц, президент крупной компании Рейт, адвокат Вай- тинсгарф, Сидней Греве (сын бывшего командующего американским экспедиционным корпусом США на российском Дальнем Востоке генерала Вильяма Гревса)41.
Железнодорожные компании интересовались проблемами восстановления и строительства железных дорог в Дальневосточной республике. Фирма «Болдвин локомотив» готова была предоставить ДВР кредит на производство и поставку паровозов и вагонов, а также интересовалась возможностями импорта сырья. Обсуждались также вопросы об установлении транспортной связи между ДВР и США для торговли между ними42.
Возможность получить концессию интересовала американскую компанию «Юба констракшн». Ее представитель Хельман в 1921 г. сделал заявку на развитие месторождений золота, платины и других полезных ископаемых на территории Амурской области и сопредельных районов Якутской, Забайкальской и Приморской областей, оговорив право в дальнейшем эксплуатировать разведанные месторождения43.
Различные интересы на Дальнем Востоке имела «Эйше девелопмент компани». С октября 1922 г. ее представители выясняли возможность проведения различного рода строительных работ. Особым их вниманием пользовались Сучанские угольные предприятия. В это же время Канадская торговая компания стремилась получить концессионные права на разработку соды Дорононского озера около Читы.
Фирма «Мюллер и Зигмунд» (Гамбург-Харбин) по поручению группы промышленников из Германии стремилась вступить в переговоры по поводу концессии на эксплуатацию вольфрамовых, молибденовых, ванадиевых месторождений в ДВР. В феврале 1922 г. германский консул в Мукдене д-р Вальтер вступил в переговоры с представителем ДВР в Харбине на предмет начала переговоров о торговле с Дальневосточной республикой и получения указанных концессий44. В июне 1922 г. (т.е. уже после заключения советско-германского договора в Рапалло) германская миссия во главе с доктором Асмисом прибыла в Читу и в беседе с Янсоном выясняла возможности установления экономических связей с ДВР. Проблема заключалась в приоритете дипломатического признания ДВР со стороны Германии и стран Антанты45.
Интерес к экономическому сотрудничеству с ДВР проявляли мексиканские и итальянские фирмы и банки46.
В то же время власти ДВР отказали в концессиях фирмам, главы и представители которых отличались авантюризмом, низкой надёжностью, а то и хищническим и неравноправным характером предложений. Так было с фирмами Пайпера, Жюста и др., которых интересовали золотоносные площади на территории республики47.
14 мая 1921 г. Председатель Совмина ДВР П.М. Никифоров, министр промышленности ДВР В. А. Анисимов и американский предприниматель Дж. Винт подписали концессионный договор, по которому правительство ДВР отдало в аренду концессионеру прииски, расположенные в Амурской области по р. Ольдой (приток Амура), для дражной выработки сроком на 16 лет48. 31 марта 1922 г. ДВР и фирма Винта заключили договор о предоставлении концессионных участков на добычу золота в районе р. Семертак, правому притоку р. Селемджи, в Амурской области49. Согласно итогам работы в 1922 г. концессия Винта добыла золота 3 пуда 6 фунтов; отчислила аренд-
114


ной платы 5%, т.е. 6 фунтов 3 7 золотников 70 д., на сумму 2 608 руб. 98 коп., а подесятинной платы на сумму 565 руб. Таким образом, общая сумма отчислений компании в 1922 г. составила 3 173 руб. 98 коп.50
Следует отметить, что Винт не всегда вовремя мог выплачивать арендные взносы. В связи с этим правительство ДВР в его просьбах об отсрочках платежей шло ему навстречу, указывая на незначительные сроки задержек. При этом правительство считало, что «Винт был первым иностранным предпринимателем, который пробил окружавшее Россию кольцо экономической блокады».
После объединения РСФСР и ДВР данная концессия продолжила свою работу. Мотивом для продолжения сотрудничества с Винтом послужило главным образом то, что существовала политическая линия на нейтрализацию японского влияния в регионе. Кроме того, по мнению Дальревкома, Винт работал как крупный промышленник, а не спекулянт, затратив более 300 тыс. руб. на развитие предприятия51.
Что же касается внешнеторговой деятельности республики, то следует отметить, что правительство ДВР заключило договоры с рядом иностранных фирм, в частности английской фирмой «Видвелл, Купланди К0» на поставку для этой фирмы 1,2 млн. кубических футов пиленого леса. В мае 1920 г. министерство продовольствия ДВР и американская компания «Вульфсон и К0» заключили договор о поставке продовольствия в Дальневосточную республику. В качестве оплаты предусматривались поставки пушнины, шерсти и т.д.52
В 1920 г. буферная республика закупила у США зерна более чем на 2 млн. долл. Одновременно Дальневосточное отделение профсоюзов реализовало в США свыше 150 тыс. штук беличьих шкурок53. Значительная доля товаров поступила в республику через Владивостокский порт в период деятельности Временного правительства Приморской областной земской управы и Приморского областного управления ДВР, т.е. с начала 1920 по 26 мая 1921 гг. (т.е. до белогвардейского переворота в области). Общий ввоз товаров на российский Дальний Восток по самым примерным подсчётам составил за этот период около 300 тыс. т., а вывоз - 360 тыс. т., причём более 50 % вывоза пришлось на маньчжурский хлебный реэкспорт54.
Следует, правда, отметить, что внутренняя и внешняя торговля ДВР почти полностью находилась в руках частного капитала. После белогвардейского переворота в Приморье 26 мая 1921 г. налоговые и таможенные поступления в бюджет республики из области прекратились.
Значительная часть товаров поступала в республику контрабандным путём. В 1922 г. легальный импорт составил 38 млн. руб., а экспорт - около 11 млн. руб. При таком пассивном балансе за рубеж быстро уходила золотая и серебряная монета. Без регулярной финансовой подпитки из Москвы невозможно было поддерживать денежное обращение в ДВР55.
Летом 1920 г. одна из крупнейших нефтяных компаний США «Синклер ойл» начала переговоры о получении концессии на нефтяные участки Северного Сахалина. Как уже указывалось, 7 января 1922 г. договор был подписан. Буферная республика предоставила компании 1 тыс. кв. верст территории для добычи нефти, естественных газов и смол сроком на 36 лет. Договором предусматривалось, что компания построит на Сахалине два порта, железные дороги, телеграфную и телефонную линии, электростанции и линии передач. Эта широкая концессия, предоставлявшая компании огромное поле деятельности, была ограничена целым рядом условий. Компания обязывалась в течение пяти лет затратить на разведывательные работы 400 тыс. зол. руб., к концу второго года пустить в ход один буровой стан, к
115


концу пятого - второй56. К заключенному договору было подписано дополнение, где устанавливалось, что ДВР имеет право расторгнуть концессионный договор в течение года, если американское правительство не будет содействовать компании, американские суды не будут рассматривать дела, касающиеся договора и если США какими-либо действиями будут угрожать суверенитету и территориальной неприкосновенности республики, а также, если к концу пятого года со дня подписания договора не будут установлены официальные дипломатические отношения между США и ДВР57.
Договор вступил в силу 7 января 1923 г., но не был реализован из-за позиции Японии. Северная часть острова была захвачена японцами в качестве «компенсации» за «николаевский инцидент», и американская геологоразведочная экспедиция, которая обязалась предоставить СССР карту разведанных нефтеносных площадей, была выслана японцами за пределы Сахалина58.
В то же время иностранных потенциальных концессионеров настораживало то, что власти ДВР не смогли обеспечить безопасность иностранных концессий. Осенью 1921 г. концессия Винта была разграблена, а её сотрудники бежали в Харбин, что вызвало злорадство белой приморской печати59. Понадобились большие усилия для возобновления работы предприятия.
Кроме того, устройство концессий требовало много бюрократических согласований. Не устраивало иностранцев и налоговое обложение. В противоречиях между выгодами и ограничениями частного капитала часто побеждали последние. На арендаторов золотых приисков в ДВР накладывалось до 26 видов обложений60.
В основном переговоры о концессиях носили информативный характер. Предпринимателей настораживала неопределённость положения, т.к. они боялись распространения законов РСФСР на Дальневосточную республику.
Существовали и другие сложности. Ряд политических деятелей ДВР пытался самостоятельно заключать концессионные договоры с другими государствами. Налицо была попытка «всерьёз» считать буферную республику суверенным государственным образованием и самостоятельно вести переговоры о концессиях с другими странами.
В период обсуждения проекта концессии Вандерлипа на Камчатке А.М. Краснощёков в разговоре с Чрезвычайным уполномоченным ДВР в Москве И.Г. Кушнарёвым 29 октября 1920 г. подчёркивал, что начало переговоров Советской России о Камчатке без ведома правительства ДВР является «недопустимым нарушением общей политики буфера, особенно после торжественного признания независимости ДВР... хотел бы, чтобы вы поняли всю серьёзность этого положения и ту оценку, которую даст этому Япония, когда мы с ней воюем за Сахалин, а отдаём Камчатку, китдорогу (КВЖД - Авт.) Совроссии и Америке. Я лично считал бы лучшим закончить всю комедию»61. 21 января 1921 г. в телеграмме В.И. Ленину, Г.В. Чичерину и Л.М. Карахану, отмечая обострение обстановки в Приморье, А.М. Краснощёков обвинил Советское правительство в отсутствии у него «определённой политики». Он прямо заявил, что «необходимо Вам усвоить, что для внешнего мира мы - самостоятельное государство, а Вы отрываете у нас росчерком пера Камчатку, лишаете нас права переговоров о Восточной Китайской дороге вопреки всем нашим декларациям, посланным Японии и Америке»62.
Понадобилось серьёзное «давление» ЦК РКП (б) и НКИД РСФСР, чтобы уладить вопрос о передаче Камчатки в ведение Советской России. На заседании Дальбюро ЦК РКП (б), которое состоялось в тот же день, т.е. 21 января 1921 г., рассматривался вопрос о заключении договора ДВР с РСФСР. После информации о разговоре по прямому проводу с Г.В. Чичериным Дальбюро постановило предложить Правительству ДИР «в особо срочном порядке рассмотреть, принять и подписать проект договора с РСФСР»,
116


всем членам коммунистической фракции Правительства разъяснить, что «подписание Договора имеет, согласно указаниям т. Чичерина, важное значение для международной политики РСФСР»63. Таким образом, сам тон постановления Дальбюро, «особо срочный порядок» рассмотрения, принятия и подписания проекта договора с РСФСР, «разъяснение» коммунистам - членам правительства ДВР значения этого документа для Советской России явно предназначались для А.М. Краснощёкова и его сторонников64.
Несмотря на то, что А.М. Краснощёков поддерживал связь с главой Межсоюзного технического железнодорожного совета Дж. Стивенсом, рассчитывая восстановить в ДВР железнодорожный транспорт, особых иллюзий в отношении США глава правительства республики не питал. Он считал, что США вели двойную политику, не давая Японии захватить российский Дальний Восток, а с другой стороны - помогали Токио действовать против России. К стремлению Советского правительства использовать американо-японские противоречия путём предоставления концессии В. Вандерлипу на Камчатке А.М. Краснощёков относился весьма скептически, считая, что это вряд ли принесёт большую пользу65.
Как уже отмечалось, летом 1921 г. А.М. Краснощеков без согласования с Москвой заключил договор с японской фирмой Мицуи на 24 года о лесной концессии в Приморье, общая площадь которой равнялась 770 тыс. десятин (около 850 тыс. га)66. А между тем эти участки находились на территории, контролируемой белым Временным Приамурским правительством. Антибольшевистская печать разразилась упрёками в адрес японцев и своего ВПП. Налицо, таким образом, переоценка А.М. Краснощёковым независимости ДВР и значения торгово-экономических договоров (и вообще дипломатических средств борьбы с интервенцией) с Японией и недооценка потенциальных опасностей со стороны белогвардейцев в Приморье.
НКИД РСФСР был крайне недоволен данным поступком А.М. Краснощёкова. Г.В. Чичерин поставил вопрос о недопустимости предоставления концессий японцам в ДВР до тех пор, пока Япония не очистит всей без исключения территории ДВР, не выдаст Семёнова и других вожаков белогвардейцев и не восстановит дипломатических отношений с ДВР и РСФСР. Коллегия НКИД считала, что такой шаг мог привести к различного рода провокациям и усилению японской оккупации. «Это была бы политика, - указывалось в письме НКИД, составленном в середине июня 1921 г. - троянского коня в полном смысле слова... тактика же заключается в том, чтобы сначала дать все экономические преимущества... с тем, чтобы после этого надеяться получить политические уступки... Как раз наоборот, мы на Западе сначала заключаем соглашение, а всякие экономические преимущества даём уже после того, как мы это соглашение заполучили». В.И. Ленин поддержал Г.В. Чичерина67. 20 июня 1921 г. В.И. Ленин написал записку секретарю ЦК В.М. Молотову относительно предложений ГВ. Чичерина и коллегии НКИД от 19 июня об условиях предоставления Японии концессий на территории ДВР68. Эта позиция была подтверждена телеграммой Г.В. Чичерина в Читу 23 июня 1921 г.69
Краснощёков же поддерживал министра иностранных дел И.Л. Юрина и его заместителя И.С. Кожевникова, которые, как это подчёркивалось выше, считали, что необходимо налаживать деловые и политические отношения с Японией, не требуя немедленной эвакуации её войск, а, считая вывод войск финалом улучшения отношений70. Ряд авторов считают, что это (а также интриги других членов Дальбюро) явилось поводом для снятия А.М. Краснощёкова и отозвания его в Москву71.
Однако проблема формальной или реальной независимости буферной
117


Дальневосточной республики оказалась настолько остра, что в октябре 1921 г. (т.е. после отзыва А.М. Краснощёкова) министр иностранных дел ДВР Я.Д. Янсон, будучи защитником самостоятельности буфера лишь по форме, просил НКИД ещё раз выяснить этот вопрос. Я.Д. Янсон просил заключения Политбюро по следующим вопросам: 1) желательно ли признание ДВР Японией и Америкой при отсутствии одновременного признания ими РСФСР; 2) принимать ли предложения иностранцев о предоставлении ДВР государственных займов; 3) является ли ДВР самостоятельной и независимой от РСФСР по форме или также по существу. Г.В. Чичерин в записке в Политбюро ЦК РКП (б) от 7 октября 1921 г. подчёркивал, что вопрос о независимости ДВР «уже разрешен практикой, всей нашей политикой за последнее время и нашими неоднократными заявлениями. Мы рассматриваем буфер только как временный фиговый листок с дипломатическими целями. Назначение т.т. Янсона, Блюхера и др. из Москвы, отозвания тов. Краснощёкова и др. - все эти шаги, вызвавшие негодование крайних буфер- ников, как Краснощёков, показывают, что наше правительство считает независимый буфер только дипломатической комбинацией: Краснощёковская политика - буфер ради буфера, и независимость его от нас по существу, а не только по форме уже осуждена фактами и на деле отвергнута нашим правительством... Стремление превратить буфер как дипломатическую комбинацию в нечто самодовлеющее и превратить его видимую независимость в действительную идет только навстречу тамошним меньшевикам и эсерам. Мало того, хотя мы временно признаем еще необходимой эту дипломатическую комбинацию, но мы находим полезным подчеркивать, что ДВР находится в тесном контакте с РСФСР и более важные вопросы решать с ней сообща. Краснощековцы стараются это скрывать, мы же, наоборот, находим, что позиция ДВР лишь усиливается открытым признанием контакта между обоими правительствами». По мнению НКИД на вопросы Янсона следует ответить следующим образом: 1) признание ДВР желательно, но без закрепления в договоре структуры ДВР; 2) иностранные займы полезны при условии сохранения суверенных стран ДВР; 3) считать независимость ДВР от РСФСР только по форме.
С запиской ознакомился В.И. Ленин и согласился с ней. Чичерину было поручено составить точную и краткую директиву о ДВР. Предложение В.И. Ленина было принято Политбюро 8 октября 1921 г. Проект директивы для ДВР, предложенный Г.В. Чичериным, был утвержден Политбюро ЦК РКП (б) 10 октября 1921 г.72
Существовала и определённая несогласованность в концессионной политике РСФСР и ДВР. Несмотря на то, что 17 февраля 1922 г. было заключено соглашение о согласовании концессионных договоров между ДВР и РСФСР, 7 марта министр иностранных дел Дальневосточной республики Я.Д. Янсон обратился в ЦК РКП (б) и НКИД с письмом, в котором просил информировать Читу о концессионной политике Москвы (какие концессии и на каких условиях заключила Советская Россия, какой орган занимается этим вопросом и т.д.?)73.
По вышеуказанным причинам вся концессионная практика ДВР ограничилась договором с Винтом и Синклеровской компанией74.
При подготовке к Генуэзской конференции НКИД предписал членам советской делегации и экспертам разработать вопросы о концессиях, кредитах и займах для России, о Дальнем Востоке и КВЖД. В программе действий делегации РСФСР, представлявшей интересы и ДВР в Генуе, значилось и предложение постройки магистрали Лондон - Москва - Владивосток
118


. Пекин75. Но, как известно, Генуэзская конференция из-за нерешённости вопросов по иностранным долгам России не принесла результатов.
КОНЦЕССИОННАЯ ПОЛИТИКА БЕЛЫХ РЕЖИМОВ
НА ДАЛЬНЕМ ВОСТОКЕ
Свою концессионную политику проводили и белогвардейское Временное Приамурское правительство Меркуловых, и промонархический режим генерала Дитерихса76. Временное Приамурское правительство также стремилось заключить концессионные договоры с иностранными фирмами для получения средств и укрепления своего политического положения. Однако его концессионная политика характеризовалась колоссальными уступками иностранцам, которые фактически вели к разграблению российских природных ресурсов.
В вербальной ноте японского генерального консула Временному Приамурскому правительству от 29 декабря 1921 г. было заявлено, что Япония поддерживает русско-японскую рыболовную конвенцию 1907 г. и будет следовать ей. При заключении с Японией секретного договора об оказании финансовой и военной помощи белое правительство взамен обещало Токио весь Северный Сахалин и все рыбные промыслы океанского побережья, а также аренду Сучанских копей и привилегии при получении концессий77. В 1922 г. С.Д. Меркулов надеялся заключить договор с банками США о финансировании снабжения войск в обмен на лесные, золотопромышленные концессии и пушные промыслы78.
Япония активно захватывала экономические позиции на российском Дальнем Востоке.
Более 300 рыболовных участков российского Приморья, захваченные японцами, стали в Японии сдаваться в аренду с торгов. В 1922 г. в руках японцев было сосредоточено 85% рыболовных участков российского Дальнего Востока в целом, а на Камчатке - 93%79. В этом же году японцы добыли в русских водах почти 18 тыс. т. рыбы, произвели более 700 тыс. ящиков консервов и вывезли на внутренний рынок Японии более 84% добытой рыбопродукции. В 1918-1922 гг. допущенные японцами нарушения правил рыболовства были зафиксированы в 407 протоколах80.
В водах крайнего Севера американские промышленники с 1917 по 1922 гг. добыли китового жира и уса на 27 млн. иен. По данным правительственной газеты «Русский край», в 1920 г. в неконвенционных водах действовало 30 рыболовных и 22 засольных участка, где самовольно промышляли японские рыбаки. В 1921 г. из почти 400 конвенционных участков русским рыбопромышленникам принадлежало 48 участков, из которых работали только 32 81.
Японские рыбопромышленники ещё с 1920 г. перестали платить российским властям арендную плату. Японское правительство собиралось платить арендную плату меркуловскому правительству, но после протеста властей ДВР решило её депозитировать. Японцы даже хотели внести плату в кассу Камчатского областного народно-революционного комитета, но его председатель И.Е. Ларин отказался её принять82. В то же время недоимки Японии с 1920 по 1923 гг. составили 5,5 млн. зол. руб.83.
В начале мая 1921 г. на корабле «Адмирал Завойко» в Петропавловск- Камчатский прибыл полномочный представитель ЦК и Дальбюро ЦК РКП (б) А.С. Якум, который инструктировал местных большевиков о действии на полуострове законов ДВР, несмотря на переход территории в состав
119


РСФСР, по крайней мере, до приезда советского комиссара. Было также предписано не вступать в переговоры с иностранцами о концессиях и направлять их за этим в Москву. Но отдельные торговые операции разрешались. Кроме того, необходимо было готовить партизанские базы ввиду возможного переворота в Приморье. Но после образования белогвардейского правительства «Адмирал Завойко» был отправлен не во Владивосток, а в Шанхай, где и простоял под флагом ДВР до 1923 г.
В Чукотском уезде уполномоченный Камчатского областного народнореволюционного комитета А.М. Бычков ликвидировал порто-франко и ввёл 10% налог на вывозимую иностранцами пушнину. Он также заставил иностранных купцов вести торговлю с местными жителями по справедливой цене. Анадырский уездный нарревком арестовал за хищническую торговлю американского торговца Готшалка и его шхуну. Американец пытался без торговых документов пройти в верховья реки Анадырь на местную ярмарку. Ему было предписано получить разрешение в Петропавловске.
Летом 1922 г. А.М. Бычков и его секретарь ГГ Рудых выехали через США в Петроград и Москву. Они доставили вырученные деньги и информировали правительство о положении дел на Северо-Востоке84.
Для активизации деловой активности отечественных предпринимателей и привлечения иностранного капитала приморские белые власти объявили о сдаче в концессии лесных площадей и месторождений полезных ископаемых. В сентябре 1921 г. Управление земледелия и государственных иму- ществ Приморской, Камчатской и Сахалинских областей объявило торги на сруб леса на 2 года по 13 лесничествам этих областей на сумму более чем 412 тыс. руб. К концу 1921 г. в Приморье и по Охотскому побережью были сданы в концессию 10 лесных участков площадью 2,71 млн. десятин. Правительство намеревалось заселить концессии и организовать 5750 хозяйств для наблюдения за концессионерами. Однако средств для этого не было85. На лесных концессиях русские рабочие испытывали голод и гонения, подвергались избиениям со стороны японских солдат86. Зачастую за русскими юридическими лицами стояли японские фирмы, которые хищнически вырубали лес, не возобновляли лесопосадки, не платили вовремя зарплату рабочим и т.д. Вывоз Японией леса в 1922 г. достиг 412 тыс. куб. м., что было в 10 раз больше среднегодового экспорта предыдущего десятилетия. Особенно крупные размеры приобрел вывоз леса с Северного Сахалина.
Были объявлены торги на концессии по добыче месторождений угля и свинцово-серебряных руд. Выигрыш достался инженеру Л.Л. Арцту, родственники которого владели горными промыслами в этих местах еще до 1917 г. и горнопромышленным акционерным обществом «Тетюхе», главой которого был известный предприниматель Ю.И. Бринер87. Л.Л. Арцт приобрел свои права на концессию всего за 1 тыс. зол. руб. Контрольный же пакет акций «Тетюхе» принадлежал английским компаниям.
Сдавая иностранным фирмам в концессию горные промыслы, белые власти поставили вопрос об отмене ограничений заниматься этим видом деятельности иностранным подданным в 100-вёрстной прибрежной полосе Приморской области, установленных царским правительством ещё в 1903 г. Согласно протоколу заседаний Совета управляющих ведомствами ВПП от 31 декабря 1921 г. СУВ просил Правительство разрешить заниматься горным и золотым промыслом ряду французских граждан в Приморской, Сахалинской, Камчатской областях, а предпринимателю из США Холмсу - в Охотском уезде Камчатской области. 11 мая 1922 г. Холмс и ряд других иностранных граждан получили такое разрешение88.
Ещё в период объединённой интервенции на российском Дальнем Востоке японцы разработали планы строительства 12 линий стратегических желез-
120


ных дорог, которые предполагалось соединить с магистралями в Маньчжурии, Корее и на Сахалине (путём создания тоннеля под Татарским проливом)89.
Вместе с тем иностранные компании и отечественные предприниматели, оказавшиеся в эмиграции, с недоверием и осторожностью относились к возможностям инвестиций в экономику Приморья и приобретению концессионных прав на эксплуатацию природных богатств области. Главными причинами этого была нестабильность ВПП и опасения возврата большевиков.
В сентябре 1921 г. (т.е. уже после белогвардейского переворота в Приморье), когда на Камчатке ещё сохранялась власть облнарревкома, на полуостров была организована специальная экспедиция с советскими работниками (16 чел.), товарами и продовольствием. Советским комиссаром Камчатки был утверждён И.П. Кларк. (Поначалу начальником экспедиции планировался его отец - старый большевик П. Кларк, который после поражения революции 1905-1907 гг. эмигрировал в Австралию, но затем вернулся в Россию). Политбюро ЦК РКП (б) своим решением от 25 марта 1921 г. выделило для Камчатки 1 млн. руб. золотом. Правда, затем эта сумма была снижена до 750 тыс. руб. Из-за белогвардейского переворота во Владивостоке экспедицию пришлось начинать из Шанхая, где с помощью местной конторы советской кооперативной организации «Центросоюз» был зафрахтовано судно «Ральф Моллер» под английским флагом, которое, якобы зафрахтовал американский бизнесмен (его роль играл большевик Дорф - также бывший австралийский эмигрант). Поначалу экспедиция намеревалась отправиться в порт посёлка Усть-Камчатск, и её должен был сопровождать «Адмирал Завойко», но из-за плохой подготовки она вышла в океан только в сентябре 1921 г., а «Адмирал Завойко» остался в Шанхае.
По пути на Камчатку «Ральф Моллер» был обстрелян белогвардейским кораблём «Батарея», первая встреча с которым состоялась в японском порту' Муроран. Именно там секретарь И.П. Кларка Сергеев выдал планы экспедиции белогвардейцам. «Ральф Моллер» был вынужден вернуться в японский порт Муроран и остаться там. Японская полиция начала следствие. Груз был передан конторе «Центросоюза» в Хакодате. Позже груз был распродан, а средства использованы для развития партизанского движения в Приморье. Сами же участники экспедиции вернулись через Шанхай в Читу90.
В октябре 1921 г. прибывшие на военных судах «Свирь», «Взрыватель» и пароходе «Кишинев» меркуловцы заняли Охотск, Гижигу и Петропавловск- Камчатский91. Особоуполномоченным Временного Приамурского правительства по Камчатской области был назначен рыбопромышленник Бирич, военными отрядами командовали генерал Поляков и небезызвестный войсковой старшина (подполковник) Бочкарев. Последний, намекая на концессионный проект В.И. Ленина-Вандерлипа, заявил, что он прибыл «защищать Камчатку от жадных иностранцев, которым их продает Советская власть»92. Ещё в июне 1921 г. Временное Приамурское правительство не признало готовящийся концессионный договор между РСФСР и В. Вандерлипом. Управляющий делами белого правительства С.П. Руднев в начале июня 1921 г. заявил, что Камчатка находится в ведении Приморья и все концессии на полуострове объявляются «ничтожными»93.
Фактически белогвардейцы напали на территорию Советской России, поскольку Камчатка ещё в начале 1921 г. отошла к РСФСР, а это создавало опасность втягивания Москвы в Гражданскую войну на Северо-Востоке Евразии.
Перед приходом меркуловских кораблей из Авачинской бухты ушли японские суда, чтобы не дать повода о причастности к белогвардейской экспедиции. Из-за нехватки сил коммунисты и советский актив не приняли боя и ушли в сопки и тайгу для организации партизанского движения. Белогвардейцы развернули террор против сторонников Советской власти. В районе Охотска было убито 150 чел., не принявших белой власти и направлявшихся
121


в Якутск. В Ине бочкарёвцы убили 11 чел. и т.д. За эти «отличия» В. Бочкарёв был произведён в полковники94.
С захватом белыми отрядами Охотского побережья и Камчатки американо-японские отношения серьёзно обострились. США были обеспокоены захватом японцами рыболовных и краболовных участков. Весной 1922 г. японцы разгромили на р. Хотырка (в устье Анадыря) отделение фирмы «Гудзон бей» и сами стали бить оленей у коряков95.
Белогвардейцы разграбили склады кооперативных обществ и почтовые отделения. Они захватили ряд судов Доброфлота, зафрахтованных американскими промышленниками, конфисковали находящиеся на них товары и оружие. Претензии предъявили русские, американские и китайские купцы, товары которых были конфискованы белыми. По решению специальной комиссии компенсация была выплачена американскому консулу во Владивостоке96.
Меркуловское ВПП 11 ноября 1921 г. учредило «Временное Особое по Охотско-Камчатскому краю совещание» во главе с С.П. Рудневым. В состав Совещания вошли крупные предприниматели и чиновники А.Г. Чаплинский, И.Д. Добровольский, А.А. Пурин, А.А. Попов, А.Д. Батурин. В «Объяснительной записке» к проекту Совещания говорилось, что оно было призвано «помочь населению в культурном отношении, направить поток людей, желающих жить рыболовством или пушным промыслом, уменьшить безработицу в Приморье, спасти край от иностранных посягательств»97. Данный орган призван был также заниматься делами якутского населения, поскольку, мол, население региона постоянно кочует, и между Охотско-Камчатским краем и Якутией нет постоянной границы. СУ В ВПП даже отпустил 20 апреля 1922 г. почти 24 тыс. руб. для отправки товаров первой необходимости на Камчатку, но этого было слишком мало98.
Однако указанные проекты так и не были реализованы. Несмотря на призывы С. Меркулова уважать обычаи местных жителей, белогвардейцы грабили и оскорбляли население Севера, чем вскоре заслужили ненависть к себе. В портах Аян и Чумикан офицеры только за год сумели скопить до 40 пудов золота. За награбленную пушнину у американцев были закуплены автоматические винтовки99.
В марте 1922 г. в Сиэтле была создана Русс ко-Американская компания по торговле мехами, в которую вошли О. Свенсон, якутский предприниматель П.А. Кушнарёв, русские капиталисты братья Демби, Бринер, Швецов. Компания послала к Охотскому побережью шхуны «Мазатлан» и «Чукотка». Её конкурентами были японские фирмы и американские компании «Гудзон Бей» и «Вестерн Драй Гудз», которые наняли охотников и готовили склады под пушнину и привозные товары100. Хищническим промыслом занимались мелкие и крупные браконьеры101.
В июле 1922 г. правительство учредило «Временные правила о порядке сдачи в аренду островов Охотско-Камчатского края для промышленного звероводства». Согласно им целый ряд островов на 12 лет объявлялся заповедным для разведения и содержания ценных пушных зверей102. К этому времени браконьерами на Шантарских и Карагинских островах были выбиты соболи и чёрно-бурые лисы. Правление Владивостокского отдела «Общества взаимопомощи офицеров - георгиевских кавалеров» просило разрешить ему охрану островов и обещало даже устроить питомники по разведению ценного пушного зверя по опыту США. Общество обещало исследовать острова, составить их подробную карту, а также завезти туда несколько пар голубых песцов для размножения. Но всё это осталось на стадии проектов103.
122


Сил для соблюдения правил охоты и добычи морского зверя у ВПП не хватало. Да и сама администрация Охотско-Камчатского края погрязла в коррупции. В. Бочкарев и Х.П. Бирич самовольно сдавали в аренду рыболовные и засольные участки иностранным фирмам. В аренду акционерным обществам Свенсона, Кушнарева, Демби, Бринера были отданы Командорские острова, что являлось грубейшим нарушением вышеуказанных «Временных правил». Продовольствие на Командоры по договору с приморским правительством должна была доставлять японская фирма «Нихон-Мохе», которая получила право скупки пушнины на Камчатке. Однако в июле 1922 г. при получении пушнины с полуострова почти на 100 тыс. руб. фирма поставила на острова продовольствия на 40 тыс. руб. при месячной потребности в закупках на 70 тыс. руб.
Оправдываясь перед С.Д. Меркуловым за незаконную продажу пушнины с Командорских островов японской фирме «Нихон-Мохе», Особоуполномоченный ВПП в Охотско-Камчатском крае Х.П. Бирич сообщал 20 апреля 1922 г. во Владивосток, что у него нет угля, не выплачивается зарплата; учителя, персонал радио и метеостанций не менялись много лет. На Камчатке и Чукотке не хватало продовольствия, и среди учителей, чиновников, солдат и офицеров Северного экспедиционного отряда наблюдается настоящее недоедание104. Японский же консул в Петропавловске-Камчатском и командир военного корабля «Канто» обещали помочь, если Х.П. Бирич проявит благожелательное отношение к японским подданным, заинтересованным в эксплуатации богатств Охотско-Камчатского края. Поэтому, мол, и пришлось прибегнуть к помощи «Нихон-Мохе». Японцы даже обещали доставить уголь русским пароходам, предназначенным для патрулирования островов и защиты их от браконьеров-хищников (! - Авт.). Х.П. Бирич считал эту сделку важным дипломатическим ходом, поскольку она, мол, увеличила заинтересованность Японии в процветании ВПП. Намекая на провал экспедиции Кларка, Бирич подчёркивал, что он «не отправил пушнину в Шанхай, как большевики в 1921 г.»105.
Х.П. Бирич требовал полномочий на управление краем напрямую, а не через посредство правительственных органов. Он обвинял «Временное Особое по Охотско-Камчатскому краю совещание» в плохом управлении и считал, что он на месте будет использовать японские и американские шхуны для снабжения края106. Х.П. Бирич пошёл ещё дальше: он просил расторгнуть договор с русскими фирмами о снабжении Командорских островов и передать этот вопрос ему, поскольку острова находятся в 300 милях от Петропавловска и необходимо организовать их нормальное снабжение и защиту от хищников-браконьеров107. Это была откровенная торговля российскими национальными интересами для собственного обогащения, но под видом заботы о подведомственной территории.
Не стеснялся и В. Бочкарёв. Особенно тесные связи у него сложились с фирмой О. Свенсона. Бочкарев сдал на шхуну «Мазатлан» более 100 тыс. шкурок белки, 1,5 тыс. шкурок песцов на 220 тыс. зол. руб. Он получил на 30 тыс. руб. товаров, а на остальные - долговые обязательства с выплатой в США. Общие же счета Свенсона Бочкарёву насчитывали 468 тыс. долл. Кроме того, Бочкарёв подписал со Свенсоном договор на разработку золота, эксплуатацию Охотского побережья и беспошлинную торговлю. Свенсон со своей стороны поставлял Бочкарёву оружие108.
Меркуловы вынуждены были лавировать между японцами, без которых они и шагу не могли ступить, и требованиям российской общественности, которая была возмущена практически бесконтрольной деятельностью японских фирм в крае109.
Как уже указывалось в предыдущей главе, на Чанчуньской конференции японский дипломат Каваками, как «неофициальное лицо», зондировал с российской делегацией вопрос, не сможет ли ДВР продать или сдать в аренду
123


Японии северную часть острова. Когда же российская сторона отказалась, был поставлен вопрос о японской концессии и концессии американской компании «Синклер» на острове (может ли ДВР расторгнуть договор с американцами?)110. Японская сторона явно опасалась обострения отношений с США и пыталась исправить напряженность отношений с Вашингтоном путем расширения торговли и разрешения американским фирмам создавать концессии в Корее. Компания «Синклер» внимательно следила за переговорами в Чанчуне и даже готова была уступить японцам до 30% акций, чтобы избежать конфликта между Токио и Вашингтоном111. Но в конечном итоге этот конфликт, как это уже указывалось, разрешён не был.
Указом сменившего правительство Меркуловых Правителя Приамурского Земского края генерала М.К. Дитерихса от 31 августа 1922 г. Особоуполномоченный по Камчатской области Бирич, а также генерал Поляков и полковник Бочкарев были уволены за коррупцию и издевательства над местными жителями, а должность Особоуполномоченного стал исполнять капитан первого ранга Ильин, которого позже сменил генерал Иванов-Мум- жиев. В то же время М.К. Дитерихс своим указом от 30 сентября 1922 г. предоставил Начальнику Камчатской области право отдавать в аренду рыболовные участки, изъятые из сферы действия русско-японской конвенции 1907 г, т. е. восстановил права Камчатского губернатора 1913 г. в отношении заведывания государственным имуществом112.
Для совершенствования пушного хозяйства в сентябре 1922 г. на Командорские острова был направлен крупный специалист Колтановский, который был назначен начальником местной администрации и пушных промыслов. На острове Беринга началось строительство радиостанции, но она заработала в марте 1923 г., когда на Камчатке была уже восстановлена Советская власть113.
К попыткам расширить контролируемую территорию Белого режима относится и экспедиция генерала А.Н. Пепеляева на Охотское побережье и в Якутию. К 20 августа 1922 г. во Владивостоке была сформирована т.н. «Милиция Северной области», затем переименованная в «Сибирскую Добровольческую дружину»114. Поход начался под бело-зеленым знаменем «автономной Сибири», что являлось попыткой белогвардейцев реанимировать сибирское областническое движение 1918 г.115
С А.Н. Пепеляевым попытались подписать договор (аналогичный договору с В. Бочкарёвым) представители фирмы О. Свенсона, действующей на Охотском побережье, Камчатке, Чукотке, Колыме116. Во время экспедиции А.Н. Пепеляев пытался соединиться с В. Бочкарёвым, но М.К. Дитерихс запретил это объединение117.
Под Якутском белые потерпели поражение и отступили на Охотское побережье118. К февралю 1923 г. пепеляевцы сосредоточились в Аяне (около 550 чел.); ещё одна группа белых ушла в Охотск. А.Н. Пепеляев намеревался отправить часть отряда через тайгу на Амур и затем в Маньчжурию, а часть - на Северный Сахалин, занятый японцами119.
В 1923 г. красноармейская Камчатская экспедиция под командованием М.П. Вольского ликвидировала отряды В. Бочкарёва в Охотско-Камчатском крае. В апреле 1923 г. во время боя в Наяхане были убиты генерал Поляков и полковник Бочкарёв. В июне в Аяне экспедиции С.С. Вострецова сдался генерал А.Н. Пепеляев со своим отрядом. В июле 1923 г. на Колыме красноармейцы группы Э.Г Светеца уничтожили остатки белогвардейцев. В 1924 г. с о-ва Врангеля были выдворены иностранные браконьеры, и над островом был поднят красный флаг120.
После восстановления Советской власти на Дальнем Востоке переговоры о концессиях в регионе возобновились121.
124


В 1925 г. Япония вернула СССР Северный Сахалин, оговорив, правда, это сохранением в этой части острова ряда концессий122.
Несмотря на ряд серьёзных препятствий, концессионная политика ДВР имела политическую подоплёку и ускорила освобождение российского Дальнего Востока.
* * *
Концессионная политика Дальневосточной республики не достигла больших успехов в силу различных причин: нехватки материальных сил и средств у буфера для вытеснения Японии с территорий и акваторий, амбиций ряда руководителей ДВР, бюрократических препонов и значительного налогообложения концессионеров, а также слабых гарантий защиты собственности иностранцев на территории республики. Немаловажным препятствием являлось также и то, что ДВР, являясь буферным государством, не всегда имела возможности самостоятельного заключения концессионных договоров. Существовала и несогласованность в концессионной политике между правительствами РСФСР и ДВР, а то и простая нехватка информации у руководителей буфера об условиях предоставления концессий иностранцам в Советской России.
Сложность ситуации состояла ещё и в том, что у Дальневосточной республики не было реальных сил, чтобы пресечь хищнический промысел иностранных фирм на российском Дальнем Востоке, которые беззастенчиво вывозили в свои страны и на мировой рынок лес, полезные ископаемые и биоресурсы. В этом им способствовали белые режимы, которые путём неравноправных договоров с иностранными государствами и компаниями пытались упрочить своё положение в регионе. Но даже белогвардейцы вынуждены были иногда реагировать на протесты общественности и пресекать незаконный промысел иностранцев.
Негативную роль сыграла и позиция администрации США, которая по политическим причинам не пошла на экономические сделки с РСФСР и ДВР. В то же время концессионная политика ДВР способствовала заинтересованности американского бизнеса в торговле с Россией, усилению японо-американских противоречий, ускорила освобождение российского Дальнего Востока, заложила основы будущей концессионной политики СССР в регионе.
1 Ленин В.И. Поли. собр. соч. Т. 42. С. 24, 76.
3 Там же. Т. 42. С. 1 ] 1.
3 Персии М.А. Дальневосточная республика и Китай. Роль ДВР в борьбе Советской власти за дружбу с Китаем в 1920-1922 гг. М., 1962. С. 77.
4 В.И. Ленин Поли. собр. соч. Т. 42. С. 96.
‘Там же. Т. 44. С. 407; Т. 54. С. 615.
6 Донгаров А.Г. Иностранный капитал в России и СССР. М., 1990. С. 4-5.
7 Документы внешней политики СССР (далее - ДВП СССР). Т. II. М., 1958. С. 388-389.
* Попова Е.И. Политика США на Дальнем Востоке (1918-1922 гг.). М„ 1967. С. 191.
9 ДВП СССР. Т. 111. М., 1959. С.338-339; Решения партии и правительства по хозяйственным вопросам (1917-1967 гг.). М., 1967. Т.1. С. 181-183.
1,1 Дальневосточная республика: Становление. Борьба с интервенцией. Док. и материалы (февраль 1920- ноябрь 1922 г.). Владивосток, 1993. Ч. I. С.169-171. 233-239. 15 июля 1907 г. в соответствии с Портсмутским договором Россия и Япония подписали рыболовную конвенцию.
125


регулировавшую японское рыболовство в русских водах сроком на 12 лет. Согласно конвенции японские подданные имели право ловить и обрабатывать все виды рыбы и морепродуктов, за исключением котиков и морских бобров (каланов), вдоль российского побережья Японского, Охотского и Берингова морей, кроме рек и бухт, указанных в специальном протоколе. Российские и японские рыбаки платили одинаковые налоги и должны были подчиняться одинаковым правилам ловли. В 1919 г. данная конвенция была продлена колчаковским правительством. Весной 1920 г. Охотский военно-революционный штаб по согласованию с Тряпицыным уничтожил японские и русские рыбные промыслы на протяжении 300 вёрст. В конце 1920 г. японские военные корабли прибыли и на Камчатку для охраны своих рыболовных промыслов.
11 Собрание узаконений и распоряжений правительства ДВР. 1922. Чита, 1922. С. 67.
12 Марьясова Н.В. Организация концессионной политики и практики в условиях ДВР // Из истории Дальневосточной республики. Сб. науч, трудов. Владивосток, 1992. С. 121-135.
15 Ленин В.И. Поли. собр. соч. Т. 39. С. 209.
14 В. Вандерлип был инженером-нефтяником и предпринимателем из Лос-Анджелеса (Калифорния). В годы мировой войны в США остро ощущалась нехватка нефти. В связи с этим Вандерлип организовал синдикат, целью которого стала «эксплуатация Северо-Восточной Сибири» (См. Попова Е.И. Политика США на Дальнем Востоке. С. 193).
15 РГАСПИ. Ф. 372. On. 1. Д. 1162. Л. 2.
16 ДВП СССР. Т. III. М„ 1959. С. 676-681.
17 Ленин В.И. Поли. собр. соч. Т. 40. С. 145, 147, 152; Т. 42. С. 23, 44, 45, 54-56, 61-67, 92-96, 452, 461.
18 Мухачев Б.И. В.И. Ленин и Северо-Восток в период образования и деятельности Дальневосточной республики // В.И. Ленин и Дальневосточная республика. Владивосток, 1985. С. 118.
19 ГАХК. Ф. 1736. On. 1. Д. 52 а. Л. 98, 136; Родина (Владивосток). 1920. 24 дек. В. Сироткин назвал В. Вандерлипа «авантюристом» и «лжемиллионером», который «обдурил Ленина как мальчишку». Между тем, В.И. Ленин и не строил особых иллюзий насчёт договора с В. Вандерлипом. На собрании актива московской организации РКП (б) 6 декабря 1920 г. он говорил, что советская разведка не установила родства дальнего родственника предполагаемого миллиардера, которого принимал В.И. Ленин, и самого В. Вандерлипа. Кроме того, В.И. Ленин считал, что проект концессионного договора с Вандерлипом Советские Россию ни к чему не обязывает, т.к. она в любой момент может от него отказаться в силу ряда неясностей. Главная выгода договора, - подчёркивал В.И. Ленин, - была политическая и состояла в «стравливании Японии и Америки» (См. Ленин. В.И. Поли. собр. соч. Т. 42.С. 62-67; Сироткин В. Зарубежное золото России. М., 2000. С. 319-320).
20 Ленин В.И. Поли. собр. соч. Т. 42. С. 96-97.
21 Советско-американские отношения. Годы непризнания. 1918-1926. М., 2002. С. 144-145.146.
22 Там же. С. 152-153, 160. Г.В. Чичерин, правда, считал, что предоставление военно- морских баз США не означает вовлечение РСФСР в совместные военные действия.
25 Дальневосточная республика: Становление... Ч. I. С. 311.
24 ДВП СССР. Т. III. М., 1959. С. 430, 588-589; Т. IV. М„ 1960. С. 10.
25 Ленин В.И. Полн.собр.соч. Т. 42. С. 23, 56, 64; Попова Е.И. Политика США на Дальнем Востоке. С. 198. Выступая на Московской губернской конференции РКП (б) 21 ноября 1920 г., В.И. Ленин подчёркивал, что «теперь нет почти ни одного сообщения с Дальнего Востока, которое не свидетельствовало бы, что в Японии царит чрезвычайное озлобление в связи с заключением этого договора, хотя этого договора ещё нет, а есть только проект его». Об этом же говорил в письме Пятакову, Сталину и Красину в марте 1923 г. замнаркома по иностранным делам РСФСР Литвинов (См. Ленин В.И. Поли. собр. соч. Т. 42. С. 23; Косторниченко В.Д. Проект концессии предпринимателя Вашингтона Б. Вандерлипа и советская внешняя политика начала 1920-х годов //Americana. Вып. 4. Общественная мысль, экономика и политика в странах Американского континента в Новое и новейшее время. Волгоград, 2000. С. 85-86).
26 РГАСПИ. Ф. 372. On. I. Д. 15. Л. 74. Официально промысел рыбы в Камчатской губернии впервые был разрешён в 1896 г. «Русскому Товариществу Котиковых промыслов». Уже тогда местное население начало жаловаться на хищнический лов рыбы иностранцами перегораживанием устья рек во время нереста. В соответствии с Портсмутским договором Россия не имела права держать на Камчатке войска и нести вооружённую охрану её берегов и Командорских островов. В Петропавловске-Камчатском начало функционировать японское консульство. Промыслы охраняла немногочисленная русская береговая промысловая стража. Берега Охотского и Берингова морей патрулировали охранные суда, которые имели право требовать помощь от флотов Японии, США, Англии и Франции. Если в 1903 г. на Камчатке выставлялись на торги 8 участков, в 1907 - 74, то в 1912 г. - уже 197. В 1918 г. число арендуемых участков выросло до 320, а в 1922 г. - до 400. В 1922 г. на Камчатке действовали 23 консервных завода, (из них только 2 принадлежали русским рыбопромышленникам). Они произвели 16,2 млн. банок консервов. Здесь действовал японский синдикат, в состав которого входили русско-японское рыбопромыш-
126


ленное общество «Ничиро-Гио-Гио Кабусики Кайша», Северо-океанское рыбопромышленное общество «Хокце Гио-Гио Кабусики Кайша». Синдикат имел 218 рыболовных участков, которые принадлежали 90 японцам-арендаторам. Значительная доля вылова была осуществлена синдикатом через 80 русских подставных лиц, которым формально были сданы в эксплуатацию 83 речных н 26 морских рыболовных участков. (Ещ{ 200 тыс. ящиков консервов было выработано русскими фирмами Демби и Грушецкого). На рыбных промыслах трудились более 10 тыс. (по другим данным - 25 тыс.) японцев, не считая китайцев и корейцев. Камчатская область и прилегающие острова богаты золотом, платиной, драгоценными камнями, каменным углем, нефтью, медной, железной, свинцово-серебряными и цинковой рудами, графитом. Кроме американских фирм, здесь хозяйничали компании Кольцова, Фогельмана, Кросса, Фукуды, Ставрокова, Пятницкого и др. С 1913 по 1923 гг. только в одном золотоносном районе Камчатской области было намыто 225 пудов золота (более 3.6 тонн) на сумму более 3-х млн. зол. руб., причём государству ничего не досталось. С 1912 по 1922 гг. на Камчатке было добыто 3,5 тыс. соболей, причём год от года добыча падала. В 1921-1922 гг. было добыто всего 130 соболей. Позиции иностранного капитала на российском Дальнем Востоке усиливались значительными размерами контрабанды. Огромная протяжённость сухопутных и морских границ, слабая заселённость и низкая плотность охраны границы облегчали деятельность контрабандистов. Японцы и американцы фактически беспошлинно вывозили рыбу и морепродукты, лес, пушнину, золото и т.д. Причём было очень трудно определить количество вывезенных богатств. Торговля на Камчатке была частной и носила спекулятивный характер. Долгое время она находилась вне контроля государства. Наиболее активной формой товарообмена в области был развозной торг, во время которого местным охотникам навязывалось огромное количество ненужных ему вещей и безделушек, что увеличивало его кредитные обязательства. Иностранные купцы спаивали местное населения, которое к тому же было неграмотно и не пользовалось в своём большинстве наличными деньгами, а все расчёты осуществляло пушниной. Всё это происходило во время пушных ярмарок в Охотском, Гижигин- ском и Анадырском уездах. Переплата местного населения за порох, патроны и дробь составляла 400 %, что явно не соответствовало их реальной цене даже при всех трудностях доставки товаров в регион. Японцы не только игнорировали распоряжения местных властей, но оскорбляли местную администрацию и жителей. На Камчатке господствовали, главным образом, фирмы «Чурин и К», «Сун-ин-Тун», «Нихон-Мохе», «Кикучи», «Вульфсон», «Сайденверг и Виттенберг». «Олаф Свенсон». «Гудзон бей», «Чжан-Чихо» (См. ГАХК. Ф. П-44. On. 1. Д. 414. Л. 35-36; Экономическая жизнь Дальнего Востока. 1923. № 1-2. С. 38-39; Отчёт Дальэкосо Экономическому Совещанию РСФСР. Чита, 1924. С. 318-319; Камчатка в 1923 году. (Обзор Камчатской губернии по данным Камчатского губревкома). Приложение к отчёту Дальэкосо Экономическому Совещанию РСФСР. Чита, 1924. С. 1-2, 44, 50-51, 59-66, 73-75; Болдырев Г.И. Дальневосточный край //Тихий океан. 1935. № 2 (4) С. 170, 173; Гаврилов С. «Рыбные войны» Камчатки // Дальний Восток (Хабаровск). 2003. № 1. С. 203; его же. Камчатское наследие. Исторические очерки. Петропавловск-Камчатский, 2006. Дальэкосо (Дальневосточное экономическое совещание) было создано 4 декабря 1922 г. и являлось плановым и статистическим органом при Дальревкоме. Дальэкосо решало вопросы управления, составляло бюджет Дальневосточной области и т.д.).
27 Ленин В.И. Поли. собр. соч. Т. 42.С. 63, 81.
“Там же. С. 170.
29 Косторниченко В.Д. Проект концессии предпринимателя Вашингтона Б. Вандерлипа и советская внешняя политика начала 1920-х годов //Americana. Вып. 4. Общественная мысль, экономика и политика в странах Американского континента в Новое и новейшее время. Волгоград, 2000.
30 Договор о границах Российской Социалистической Федеративной Советской республики с Дальневосточной республикой // ГАХК. Ф. П-44. On. 1. Д. 156. Л. 119-169; Протоколы заседаний Учредительного собрания Дальнего Востока с 16 февраля по 16 апреля 1920 г. Протоколы №№ 20 и 21 // Там же. Д. 166. Л. 55-60; Парфёнов П.С. Борьба за Дальний Восток. 1920- 1922. Л., 1928. С. 293-294; Дальний Восток России в период революций 1917 года и гражданской войны. (История Дальнего Востока России. Т. 3, кн. I). Владивосток, 2003. С. 394.
31 Советско-американские отношения. Годы непризнания. С. 154-156, 160. В. Вандерлип был недоволен тем, что при встрече с английским писателем Г. Уэллсом В.И. Ленин дал последнему все сведения о сделке с Вандерлипом, хотя еще в начале октября 1920 г. в беседе с А.И. Рыковым было условлено, что никакой огласки условий контракта не будет, пока переговоры не приведут к конкретному результату. Вандерлип спрашивал, имеет ли советская сторона серьёзные намерения на его счёт или он играет для Москвы «роль удобной дубинушки» для политических целей, чтобы заставить Англию поскорее вступить с Советской Россией в соглашение. Вандерлип опасался, что Уэллс даст огласку этим сведениям, которые ни в коем случае не удобны ни для него, ни для советской стороны. Поэтому он просил встречи с В.И. Лениным.
32 Рейхберг Г.Е., Шапик Б.С. «Дело» Мартенса. М., 1966.
33 ДВП СССР. Т. III. М., 1959. С. 430, 588-589; Т. IV. М., 1960. С. 10.
127


34 Эсеры и меньшевики требовали включения их представителей в состав ключевых министерств и ведомств: военного министерства, ГПО и МИД. Меньшевики также настаивали на сокращении «непосильных расходов» МИД ДВЕ Правые социалисты затянули в Народном собрании обсуждение вопроса о передаче Камчатки в состав РСФСР и создании концессии под руководством В. Вандерлипа. Эсеры считали, что «большевики готовы продать Японии целые области России» и поэтому оставляли за собой право критики внешней политики ДВР и входящих в Совмин республики членов своей партии. Меньшевики заявляли о том, что без Камчатки нет и буфера. И только записка Заместителя Народного комиссара по иностранным делам РСФСР Л.М. Карахана, зачитанная на пленарном заседании Учредительного собрания, помогла принять решение о концессионной политике. Правые социалисты не были допущены к формированию внешней политики и в состав делегации ДВР на Дайренские переговоры не вошли. 29 августа 1921 г. на межпартийном совещании в Чите представитель ПСР в Учредительном собрании В.М. Коногов и представитель РСДРП И.И. Ахматов заявили о необходимости аннулировать полномочия делегации ДВР в Дайрене, выработать в Совмине наказ делегации и включить в её состав 2-х представителей от эсеров и меньшевиков. Но и здесь меньшевики обнаружили своё двуличие. Они, оказывается, были принципиально против переговоров в Дайрене как бесполезных и выгодных только Японии, которая, по их мнению, искала выход из международной изоляции. Как выяснилось позже, меньшевики и не собирались давать своего представителя в делегацию ДВР. Они считали, что ДВР вообще не имеет самостоятельной внешней политики, т.к. она определяется Москвой. В нарушение ранее достигнутых договорённостей правые социалисты требовали, чтобы вопросы, входящие в компетенцию МИД и ГПО, обсуждались на заседании Совмина. 19 декабря 1921 г. Председатель Совета министров П.М. Никифоров в письме руководству меньшевиков, эсеров, народных социалистов в ДВР писал, что политическая коалиция в Совмине из-за хронических конфликтов вредно сказывается на экономике республики. В связи с этим коалиция не может быть сохранена. Большевики прямо обвиняли эсеров и меньшевиков в склоках и выходе из Совмина в самый опасный момент для республики. Меньшевики подчёркивали, что коммунисты хотят решать вопросы о линии поведения делегации ДВР на Дайренской и Генуэзской конференциях без представительного органа, ибо у них нет надежды, что Народное собрание одобрит их политику. В результате, мол, позиции ДВР в Дайрене, Генуе и Вашингтоне ослабли. Руководство дальневосточной организации РСДРП явно противоречило самому себе. С одной стороны, оно заявляло, что Дальневосточная республика не имеет своей самостоятельной внешней политики, с другой, преувеличивали роль и значение буфера в международной политике. 17 марта 1922 г. фракция РСДРП выступила с требованием созыва экстренной сессии Народного собрания, поскольку из-за срыва предыдущих сессий законодательный орган фактически перестал функционировать, а «законодательствовало Правительство за ответственностью Совмина». Правда, меньшевики признавали, что в связи с каппелевским нашествием обстановка в Забайкалье и Амурской области сложилась чрезвычайная, но тут же заявили, что это не должно препятствовать выражению гражданами своей воли. Фракция РСДРП утверждала, что вне сессии Народного собрания не будут утверждены бюджет ДВР и тактика делегации республики на Дайренских переговорах (См. Наш голос. 1922. 11, 21 марта; Сонин В.В. Становление Дальневосточной республики, 1920-1922. Владивосток, 1990. С. 160-162; Кузьмин В.Л., Ципкин Ю.Н. Эсеры и меньшевики на Дальнем Востоке России в период гражданской войны 1917-1922 гг. Хабаровск, 2005. С. 166, 167-168, 171-172, 176-177, 206).
35 Советско-американские отношения. Годы непризнания. С. 177-179, 181-183, 267; Костор- ниченко В.Д. Указ. соч. С. 85-86. В письме Г.В. Чичерина В.И. Ленину от 31 марта 1921 г. нарком подчеркивал, что переговоры с Вандерлипом надо вести с целью рекламы, ибо действительное проведение этой сделки есть утопия, т.к. ни сам Вандерлип, ни его синдикат не в состоянии финансировать эту сделку. В июне 1921 г. (т.е. в преддверии Вашингтонской конференции) в секретном информационном бюллетене НКИД РСФСР для полномочных представителей за границей подчеркивалось, что Вандерлип делал попытку переуступки концессии англичанам, а сам он и его синдикат капиталами не обладает и концессию взял с целью грюндерства и куртажа (т.е. массовой организации акционерных обществ, банков, кредитных и страховых компаний, которое сопровождается эмиссией ценных бумаг, биржевой спекуляцией и ажиотажем, а также комиссионным вознаграждением биржевых маклеров и других посредников). В бюллетене говорилось, что правительство США продолжает держаться враждебно-нейтрального отношения к РСФСР, и даже активность Японии на Дальнем Востоке не сдвинула американцев с этой позиции. В марте 1923 г. В. Вандерлип обратился к наркому внешней торговли РСФСР Л.Б. Красину с предложением возобновить переговоры по концессии на Камчатке. При этом Вандерлип по- прежнему считал неприемлемым для себя условие признания де-юре Советского правительства со стороны США и отказался от внесения залога в сумме 0,5 млн. долл. В то же время он отказывался от рыболовной концессии и соглашался повысить отчисления с 2,5 % до 4% валовой добычи. Вместо залога Вандерлип предлагал отправить на Камчатку инженеров для изыскания нефти и убеждал Л.Б. Красина, что Советское правительство ничем не рискует, т.к. может в случае
128


неудачи ликвидировать концессию, или, наоборот, начнёт получать доход в виде долевого отчисления. Л.Б. Красин считал, что договор с Вандерлипом даже в случае провала концессии не представил бы для РСФСР никаких неудобств, а в политическом отношении произвел бы некоторое давление на Японию. 20 марта 1923 г. в письме замнаркома по иностранным делам РСФСР М.М. Литвинова председателю Главконцесскома Г.Л. Пятакову говорилось, что за Вандерлипом влиятельных финансовых групп не оказалось, и что советская сторона переоценила его значение и попала впросак. «Вандерлипа в Америке никто всерьез не принимает, и тем шумом, который мы подняли вокруг этой концессии, мы скорее дискредитировали себя. Своими дальнейшими действиями Вандерлип доказал, что в его лице мы имеем дело с обыкновенным маклером мелкого пошиба и авантюристских наклонностей. Возобновив действие концессионного договора с ним, мы лишний раз поддразним японцев, и, быть может, снова вызовем их на какие-нибудь враждебные действия на Камчатке, без всякой поддержки на военные действия со стороны Америки». НКИД высказался против предложения наркома внешней торговли Л.Б. Красина, тем более, что Вандерлип отклонил советское предложение о внесении залога в 0,5 млн. долл, и «доказал несерьезность его собственных предложений». С.С. Хромов указывает, что в 1923 г. В. Вандерлип предложил увеличить отчисления от добычи нефти, угля и выловленной рыбы до 7,5%. Это расходится с данными указанных источников (См. Хромов С.С. Иностранные концессии в СССР. Исторический очерк. Док. Ч. 2. С. 293. М., 2006).
4 Дальневосточная республика: Становление... Ч. П. С. 191-198,220-224; Сараджан Г.С. ДВР и США // Из истории Дальневосточной республики. Сб. науч, трудов. Владивосток, 1992. С. 139.
” РГАСПИ. Ф. 373. On. 1. Д. 16. Л. 34-35.
«Тамже. Д. 365. Л. 12.
” Сараджан Г.С. ДВР и США. С. 141 -142.
40 Москва-Вашингтон: политика и дипломатия Кремля, 1921-1941. Сб. док. в 3-х т. Т. 1. 1921-1928. М.. 2009. С. 39-46, 51-60.
41 РГАСПИ. Ф. 372. On. 1. Д. 565. Л. 121.
47 Сараджан Г.С. ДВР и США. С. 140.
4! Григорцевич С.С. Американская и японская интервенция на Советском Дальнем Востоке и её разгром (1918-1922 гг.). М.. 1957. С. 132.
44 РГАСПИ. Ф. 5. On. 1. Д. 2191. Л. 33; Марьясова Н.В. Иностранный капитал на Дальнем Востоке России в 20-30 гг. (концессии и концессионная политика Советского государства). Владивосток. 2000. С. 25.
«РГАСПИ. Ф. 5. Оп. 1.Д. 2191.Л. 33; ГАРФ. Ф. 391. Оп. 2. Д. 10. Л. 164, 180. Вступление ДВР в переговоры с третьими странами рождало возможность признания республики раньше признания РСФСР. Особенное беспокойство Москвы вызвало требование Японии на Дайренской конференции проведения политики открытых дверей на российском Дальнем Востоке. В этой ситуации необходимо было правовое закрепление экономических интересов Советской России в ДВР. 17 февраля 1922 г. в Москве членом коллегии НКИД Л.М. Караханом и председателем правительства ДВРН.М. Матвеевым был подписан договор об экономическом союзе между РСФСР и ДВР. согласно которому граждане и юридические лица буферной республики и Советской России пользовались на территории обеих республик равными политическими и экономическими правами и несли равные обязанности. Правительству РСФСР и её гражданам предоставлялось преимущество при разработке природных богатств ДВР, получении прав на концессии и аренды. Стороны условились о взаимных таможенных льготах. Правительство ДВР было обязано согласовывать с правительством РСФСР все международные экономические акты и концессионные сделки (См. Дальний Восток России в период революций 1917 года и гражданской войны. С. 457-458).
46 АВПРФ. Ф. 492. On. 1. п. 1. Д. 3. Л. 173, 176, 178-180.
47 Марьясова Н.В. Организация концессионной политики и практики в условиях ДВР С. 128-130.
48 Дальбюро ЦК РКП (б) 16 мая 1921 г. утвердило договор с фирмой Винта (См. РГАСПИ. Ф.372.Оп. 1. Д. 54. Л. 61).
49 Джозеф Винт являлся доверенным лицом американского товарищества «Юнион Констрак- шен Компани». Винту были предоставлены полномочия на предмет получения, обеспечения, заключения концессионных договоров, направленных к исследованию, эксплуатации, разработке или развитию золотых приисков, расположенных в территориальных границах России, или на каких-либо островных её владениях (См. ГАХК. Ф. 668. On. 1. Д. 4. Л. 245).
» ГАХК, ф.668, оп.1, д.4, л.237-241.
51 Марьясова Н.В. Иностранный капитал на Дальнем Востоке России в 20-30 гг. С. 65-66. я АВПРФ. Ф. 147. On. 1. п. 12. Д. 15. Л. 6-8.
” Степанов А.С. Заслуга нашей дипломатии: Ленинская политика мира на Дальнем Востоке. (1917-1922 гг.). М., 1991. С. 54.
54 Подсчитано по: Ципкин Ю.Н. Белое движение на Дальнем Востоке (1920-1922 гг.). Хабаровск, 1996. С. 98.
129


ство этой суммы уходило на военные расходы (ем. дальним duvjur ruvunn a uvpnv« р^вилюции 1917 года и гражданской войны. С. 459).
56 РГАСПИ. Ф. 5. On. I. Д. 2190. Л. 64-65; Попова Е.И. Политика США на Дальнем Востоке. С. 223.
” ДВП СССР. Т. V. М., 1961. С. 722-723.
51 Молодяков В. Россия н Япония: поверх барьеров. Неизвестные и забытые страницы российско-японских отношений. М., 2005. С. 25 7. Четвертого мая 1924 г. ВСНХ СССР предоставил фирме еще шесть месяцев для выполнения обязательства по разведке нефти на Северном Сахалине. Но и это не было выполнено по вине японской стороны.
59 Русский край (Владивосток). 1921. 3, 6 ноября.
60 Василевский В.И. К вопросу об особенностях политической жизни и межпартийных отношений в ДВР // «Гражданская война па Дальнем Востоке России: итоги и уроки». Тез. докл. и сообщений междунар, науч, конфер. Владивосток, 1992. С. 77.
61 РГАСПИ. Ф. 5. On. 1. Д. 2190. Л. 19, 21-22.
62 Дальневосточная республика: Становление...Ч. II. С. 46.
w Дальневосточная политика Советской России (1920-1922 гг.). Сб. док. Сибирского бюро ЦК РКП (б) и Сибирского революционного комитета. Новосибирск, 1996. С. 194; Мухачёв Б.И. Александр Краснощёков. Историко-биографический очерк. Владивосток, 1999. С. 141
н Однако после проведения этого решения А.М. Краснощёков созвал заседание членов правительства, пытаясь настроить их против Дальбюро ЦК РКП (б), проведшего решение о необходимости подписания договора о границах между РСФСР и ДВР Большинство членов Дальбюро направили 25 января 1921 г. телеграмму в ЦК, требуя или отозвать Гросмана, Знаменского и Трилиссера, или отстранить Краснощёкова (См. РГАСПИ. Ф. 372. On. 1. Д. 118. Л. 33).
65 Дальневосточная республика: Становление. ..4.1. С. 46-47; Мухачёв Б.И. Александр Краснощёков. С. 127, 148.
66 РГАСПИ. Ф. 5. On. 1. Д. 2190. Л. 103. Власти ДВР не всегда были последовательны. Так, в например, когда 10 мая 1921 г. акционерное общество «Мицубиси и Ко» попросило предоставить ему концессию на лесные и горные разработки на территории Сахалина, правительство ДВР заявило, что концессии не могут быть предоставлены, пока японские войска находятся на территории ДВР (См. Героические годы борьбы и побед. М., 1968. С. 336).
67 Труш М.И. Советская внешняя политика и дипломатия в трудах В.И. Ленина. М., 1977. С. 127-128; Мухачёв Б.И. Значение работы советской делегации на Генуэзской конференции по выполнению поставленной В.И. Лениным задачи освобождения Дальнего Востока от японских интервентов и белогвардейцев // В.И. Ленин и революционное движение на Дальнем Востоке (1900-1922 гг.). Сб. статей. Владивосток, 1982. С. 96-97; Шурыгин А.П. В.И. Ленин и Дальбюро ЦК РКП (б) // В.И. Ленин и Дальневосточная республика. Сб. науч, трудов. Владивосток, 1985. С. 44. К этому времени японские войска были выведены из Забайкалья, а в Монголии на грани поражения находились белогвардейские части барона Унгерна. Очевидно, что руководство РСФСР и ДВР переоценило успехи в борьбе против интервентов и недооценило опасность, возникшую от белого Приморья в мае 1921 г., поскольку ожидало главный удар белогвардейцев в Забайкалье. Понятно, что требование РСФСР к Японии выдать руководителей Белого движения в обмен на концессии в тот период было нереальным. Но уже в октябре 1921 г. Г.В. Чичерин, как уже подчёркивалось в предыдущей главе, был готов пожертвовать Северным Сахалином и сделать другие уступки в обмен на вывод японских войск с российского Дальнего Востока и обсуждал эту проблему с делегацией ДВР на Дайренской конференции. Таким образом, Москва брала на себя решение о концессиях и размерах уступок и не разрешила Краснощёкову действовать самостоятельно в этом вопросе (См. РГАСПИ. Ф. 372. On. 1. Д. 69. Л. 24-25).
68 Ленин В.И. Поли. собр. соч. Т. 43. С. 551; Владимир Ильич Ленин. Биографическая хроника. Т. 10. М., 1979. С. 571. В 1920-1922 гг. В.И. Ленин 60 раз занимался вопросами создания, укрепления ДВР, её внутренней и внешней политики (См. В.И. Ленин. Биохроника. ТТ. 8-11. М„ 1977-1980).
69 Дальний Восток России в период революций 1917 года и гражданской войны. С. 457.
70 Шерешевский Б.М. В битвах за Дальний Восток (1920-1922 гг.). Новосибирск, 1974. С. 105.
71 Ленин В.И. Поли. собр. соч. Т. 54. С. 219; Шерешевский Б.М. В битвах за Дальний Восток. С. 105; Шурыгин А.П. В.И. Ленин и Дальбюро ЦК РКП (б) // В.И. Ленин и Дальневосточная республика. Сб. науч, трудов. Владивосток, 1985. С. 44. Мухачёв Б.И. Александр Краснощёков. С. 146-147, 152-153.
72 Ленин В.И. Поли. собр. соч. Т. 44. С. 133, 549; Дальневосточная республика: Становление... Ч. I. С. 46-47. Советско-американские отношения. Годы непризнания. С. 196-197; Героические годы борьбы и побед. С. 192-193; Мухачёв Б.И. Александр Краснощёков. С. 127, 148.
” АВПРФ. Ф. 08. Оп. 5. п. 14. Д. 3. Л. 2.
130


w Дальний Восток России в период революций 1917 года и гражданской войны. С. 457.
75 Ленин В.И. Поли. собр. соч. Т. 45. С. 34; Т. 54. С. 204-205; Труш М.И. Советская внешняя политика и дипломатия в трудах В.И. Ленина. С. 138-142-143.
76 Дальневосточная республика: Становление... Ч. I. С. 41-42, 165, 184-185, 273-277, 308.
77 Павлович М. (Вельтман М.П.). Советская Россия и империалистическая Япония. М., 1923. С. 68-70.
71 Ципкнн Ю.Н. Внешняя политика белых правительств на Дальнем Востоке в 1921 -1922 гг. //Дальний Восток России в контексте мировой истории: от прошлого к будущему. Материалы междунар, науч, конфер. Владивосток, 1997. С. 151.
79 Болдырев Г.И. Дальневосточный край //Тихий океан. 1935. № 2 (4). С. 170, 173; Мутовин М.Е.. Пурин А.А. Богатства Камчатской области и их эксплуатация // Вопросы истории рыбной промышленности Камчатки. Историко-краеведческий сб. Вып. 8. Петропавловск-Камчатский, 2005.
” Мандрнк А.Т. Подавляющее превосходство японского капитала в рыболовстве Дальнего Востока России (1923-1926 гг.) // Россия и АТР (Владивосток). 1992. № 1. С. 49-50.
81 Русский край (Владивосток). 1921.15 июня, 28 дек.; Авдеева Н.А. Дальневосточная народная республика (1920-1922 гг.). Хабаровск. 1957. С. 41: Экономическая жизнь Дальнего Востока. 1923. №1-2. С. 38-39.
82 Мухачёв Б.И. Геополитическая ситуация на Севере Дальнего Востока в период ДВР и борьба с иностранной экспансией // Азиатско-Тихоокеанский регион в глобальной политике, экономике и культуре XXI века. Материалы докл. междунар, науч, конфер. Хабаровск, 2002. С. 108. Скорее всего такой поступок И.Е. Ларина был продиктован стремлением не признавать де- факто российско-японский договор о рыболовстве 1907 г., который был продлён колчаковским правительством в 1919 г.
” Годовой отчет НКИД РСФСР IX съезду Советов // Международная жизнь. 1990. № 1. С. 154; Экономическая жизнь Дальнего Востока. 1923. № 1-2. С. 35. 38-39; Мандрик А.Т. История рыбной промышленности российского Дальнего Востока (50-е годы XVII в. - 20-е годы XX в.). Владивосток. 1994. С. 68-93.
84 Мухачёв Б.И. Геополитическая ситуация на Севере Дальнего Востока... С. 108-109; Дальний Восток России в период революций 1917 года и гражданской войны. С. 408-409, 483. А.М. Бычков стал прототипом главного героя фильма «Начальник Чукотки».
85 Ципкин Ю.Н. Антибольшевистские режимы на Дальнем Востоке России в период гражданской войны (1917-1922 гг.). Хабаровск, 2003. С. 286.
“ ГАРФ. Ф. 391. Оп. 2. Д. 10. Л. 289.
87 Разработка свинцово-серебряных месторождений Ю.И. Бринером в Тетюхе началась в 1901 г. В 1910 г. было создано Акционерное горнопромышленное общество «Тетюхе» с участием германского капитала. В 1916 г. общество из-за антигерманских настроений было передано в казну. В 1918 г. управление АО перешло к Торговому дому «Бринер и К», который начал вывозить в Японию руды и концентраты свинца и цинка. После воссоединения Приморья с РСФСР сын Ю.И. Бринера Б.Ю. Бринер представил в Дальконцесском проект арендного договора. В 1925 г. в Тетюхе начало действовать Акционерное государственное общество по производству свинцовых и цинковых концентратов. Но Б.Ю. Бринер с согласия Советского правительства передал все права и обязанности по договору английской акционерной компании. С 1926 по 1931 гг. в Тетюхе функционировала английская концессия под руководством Ч. Бритти. Второго октября 1931 г. был подписан договор о прекращении действия контракта. Концессионер получил выкуп в сумме почти 4,4 млн. руб. (См. Русское Приморье (Владивосток). 1922. № 3. С. 11-12; Марьясова Н.В. Иностранный капитал на Дальнем Востоке России в 20-30 гг. С. 76, 82).
88 Ципкин Ю.Н. Антибольшевистские режимы на Дальнем Востоке России... С. 286-287.
89 Молодяков В. Россия и Япония: поверх барьеров. С. 173.
90 ГАХК. Ф. П-44. On. 1. Д. 412. Л. 26-32; Казанин М.И. Записки секретаря миссии. М., 1962. С. 135; Мухачёв Б.И. Александр Краснощёков. С. 147; Дальний Восток России в период революций 1917 года и гражданской войны. С. 410-411. В Шанхае И.П. Кларк продал оставшуюся часть мехов, а средства, вырученные от этого, присвоил. За провал камчатской экспедиции и растрату части денег он был исключён из РКП (б), после чего уехал в Австралию и завёл ферму.
91 Большевики Владивостока устроили своих людей на суда. Подпольщики испортили механизмы «Свири» и «Кишинёва». Из-за ремонта белогвардейская экспедиция вышла в рейс только 24 сентября 1921 г. (См. Дальний Восток России в период революций 1917 года и гражданской войны. С. 518).
92 Мухачев Б.И. В.И. Ленин и Северо-Восток в период образования и деятельности Дальневосточной республики // В.И. Ленин и Дальневосточная республика. Сб. науч, прудов. Владивосток, 1985. С. 118. Красноармейские экспедиции из Якутска на Охотское побережье пробиться не могли из-за наступления белых. Ревкомы Камчатки продолжали действовать на основе законов ДВР, т.к. восстановление Советской власти могло привести к нежелательным действиям со стороны Японии.
131


93 Русский край (Владивосток). 1921. 12 июня.
94 Дальний Восток России в период революций 1917 года и гражданской войны. С. 519.
« ГАХК. Ф. П-44. On. 1. Д. 144. Л. 82-83.
96 Ципкин Ю.Н. Антибольшевистские режимы на Дальнем Востоке России... С. 286.
9’ Там же. С. 288-289.
w ГАРФ. Ф. 944. Он. 1. Д. 223. Л. 7, 15, 29.
99 Дальневосточная республика: Становление... Ч.П. С. 243, 258.
100 Конкурентами японцев и американцев в торговле с населением Охотско-Камчатского края пытались стать русские купцы из Приморья и Харбина Осмоловский, Дергазов, Деушев и др., которые входили с ходатайствами в ВПП (См. ГАРФ. Ф. 944. On. I. Д. 223. Л. 71, 72, 79).
101 ГАРФ. Ф. 944. On. I. Д. 223. Л. 197-199, 266. Дальневосточная политика Советской России. С. 197. Так, некий авантюрист американец Янг набрал 40 чел., приобрёл пулемёт и готовился идти к Камчатским берегам. Другой авантюрист Никольс (Примаченко) также собирал экспедицию, но сел в тюрьму за мошенничество и т.д.
102 На Командорских островах с 1904 по 1921 гг. включительно было добыто почти 13 тыс. песцов. По неполным данным с 1868 по 1922 гг. включительно было выбито почти 450 тыс. котиков, причём с 1917 г. добывали менее I тыс. штук в год. С 1870 по 1907 гг. на островах хищническим способом было добыто 2263 калана, а с 1917 по 1921 гг. - всего 160 (См. Камчатка в 1923 году. С. 73-75).
105 ГАРФ. Ф. 944. On. 1. Д. 223. Л. 247-249.
104 За 10 месяцев 1922 г. белогвардейские власти получили налогов и сборов 198 тыс. руб. Расходы же составили 192 тыс. руб. Это было связано с огромными расходами на доставку товаров на Камчатку. (См. Камчатка в 1923 г. С. 68).
105 ГАРФ. Ф. 944. On. 1. Д. 223. Л. 243-244.
106 Восьмого июля 1922 г. приказом Управляющего Ведомством внутренних дел ВПП «Временное Особое по Охотско-Камчатскому краю совещание» было расформировано, а его дела переданы в Отдел местного хозяйства и сельского управления Ведомства внутренних дел. Члены Совещания заявили протест и отказались получать зарплату, и 10 июля оно было восстановлено, но с прежним подчинением. Однако это не решило проблемы управления огромным краем. 20 июля СУВ ВПП утвердил положение об Областном управлении Камчатской областью. По сравнению с полномочиями прежнего Совещания полномочия Управления резко повышались. Оно имело право резко увеличивать расходы по управлению, не ожидая утверждённых ВПП смет, изыскивать новые источники обложения и вводить их в действие с разрешения правительства по телеграфу. Для улучшения управления Охотский уезд был выделен из состава Камчатской области в состав Приморской области. (На весь огромный Охотский уезд приходилось 18 административных лиц, из них - 6 милиционеров). 22 июля 1922 г. ВПП утвердило это постановление СУВ (См. ГАРФ. Ф. 944. On. 1. Д. 223. Л. 331-340).
107 ГАРФ. Ф. 944. On. 1. Д. 223. Л. 245-246.
108 Дальневосточная политика Советской России. С. 289.
109 Меркуловское правительство вынуждено было реагировать на протесты общественности области против незаконной деятельности иностранных фирм. 24 июня 1922 г. яхта (вспомогательный крейсер) «Лейтенант Дыдымов» пресекла хищнический крабовый промысел японских рыбаков около устья р. Светлой, где находился крабоконсервный завод «Товарищество Такэда и Ко», и конфисковала имущество промысла. Завод был закрыт, а японская пресса заговорила о «зверствах русских». 20 июля 1922 г. вышел указ Временного Приамурского правительства, запрещающий самовольную вырубку и вывоз леса морским путем. При обнаружении этой вырубки предполагалась конфискация леса и плавсредств. Но даже при всей запоздалости данного указа правительство навряд ли нашло достаточное количество сил и средств для контроля огромного по своей протяженности Охотского побережья. В сентябре 1922 г. военные корабли «Охотск» и «Илья Муромец» собрали только за один рейс 100 тыс. руб. пошлин с японских предпринимателей, имеющих промыслы на Охотском побережье (См. РГАСПИ. Ф. 372. On. I. Д. 1181. Л. 262- 264; ГАХК. Ф. 937. On. 1. Д. 8. Л. 47, 51-53, 60; Ципкин Ю.Н. Белое движение на Дальнем Востоке. С. 141-142, 175).
110 АВПРФ. Ф. 08. Оп. 5. п. 14. Д. 3. Л. 70-71.
111 Там же. Л. 60-62. Еще в июне 1921 г. шли переговоры о том, что компания «Синклер» была готова предоставить японцам 35% акций концессий на Северном Сахалине, однако, из-за неверной расшифровки информации Языкова из Вашингтона получалось, что японцы просят 2/3 акций. После исправления ошибки стало ясно, что японцы просили 50% акций, однако руководители ДВР и РСФСР отказались утвердить это положение. Япония пыталась шантажировать ДВР распространением слухов о готовящемся захвате Северного Сахалина остатками белогвардейских отрядов при её помощи. В марте 1923 г. обсуждался даже вопрос о привлечении англичан в качестве концессионеров по углю на западном берегу Сахалина, что, по мнению Л. Б. Красина, вбивало бы «если не клин, то некоторую занозу в отношения англичан и американцев на Дальнем
132


Востоке, что тоже не лишено известного интереса» (См. Советско-американские отношения. Годы непризнания. С. 242-243, 267, 271-273).
112 Ципкин Ю.Н. Белое движение на Дальнем Востоке. С. 141-142, 175.
115 Дальний Восток России в период революций 1917 года и гражданской войны. С.584; Мухачёв Б.И. Ещё раз об Абеле // Россия и АТР (Владивосток). 2000. № 3. С. 123.
114 Генерал Вишневский Е.К. Аргонавты белой мечты. Описание Якутского похода Сибирской Добровольческой дружины. Харбин, 193 3. С.18-19, 26-31, 91-92, 110-120.
1,5 Ещё в марте 1922 г. якутские националисты и местные эсеры под руководством П.А. Куликовского, воспользовавшись торопливостью и ошибками большевиков в решении национального вопроса, пытались поднять местное население на борьбу с Советами и обратились с ходатайством о присоединении Якутии «к территории Временного Приамурского правительства». Указом белого меркуловского правительства от 30 марта 1922 г. Якутская область включалась в состав территории, контролируемой им, а П.А. Куликовский с 1 апреля назначался управляющим Якутской областью (См. Ципкин Ю.Н. Белое движение на Дальнем Востоке. С. 166).
"'-ГАХК. Ф. 1736. On. 1. Д. 35 а. Л. 63-72.
"’ Там же. Ф. П-44. On. 1. Д. 147. Л. 104.
111 Юзефович Л.А. Генерал А.Н. Пепеляев и анархист И.Я. Строд в Якутии. 1923. М., 2017; Клипель В. Аргонавты снегов. О неудавшемся походе генерала А. Пепеляева // Дальний Восток. 2003. № 5: Еленевский А. 1921-1923 годы в Якутской области // Последние бои на Дальнем Востоке. М., 2005. С. 766.
119 Дальний Восток России в период революций 1917 года и гражданской войны. С. 599. Перед окончательным поражением белого режима его правители рассматривали проект эвакуации правительства и войск на Камчатку. Один из вариантов предусматривал эвакуацию учреждений режима и армии на Камчатку, где можно было бы заняться морским и пушным промыслом, оборудовать завод по ремонту судов. Близость же США и Японии, якобы, позволила бы покупать и привозить необходимое продовольствие. Возглавить «этот новоявленный Китеж», по мнению С.П. Руднева, должен был член царствующего дома. С.П. Руднев предлагал создать на Дальнем Востоке японский протекторат и отсидеться «хоть и за спиной интервентов» или сформировать самостоятельное правительство из великих князей или князей крови. В.М. Молчанов считал идею эвакуации на Камчатку- безнадежной, поскольку перед белыми встали бы неразрешенные вопросы снабжения армии продовольствием. Необходимо было учитывать и сопротивление американцев. Кроме того, по его мнению, можно было ожидать появления у Камчатки советского Балтийского флота. В.М. Молчанов и начальник контрразведки его корпуса полковник Гиацинтов выступили за переход Дальневосточной белой армии на судах Сибирской военной флотилии и японских транспортах в Болгарию. Однако из-за бесперспективности проектов и Меркуловы, и Дитерихс выбрали вариант эвакуации в Китай, который должен осуществляться как пешим, так и морским путём (См. Ципкин Ю.Н. Белое движение на Дальнем Востоке. С. 169).
120 Дальний Восток России в период революций 1917 года и гражданской войны. С. 592-601.
121В марте 1923 г. нарком внешней торговли Л.Б. Красин сообщал председателю Главконцес- скома Г.Л. Пятакову, что предложения о концессиях по разработке каменной соли, платины, золота, угля, добыче пушнины, мехов и рыбы поступили от английских и американских компаний. Представители группы американских финансистов сделали заявку на железнодорожную концессию по постройке дороги Аляска-Владивосток-Харбин-Чита, а также на железную дорогу Охотск-Якутск-Енисейск-Тобольск-Екатеринбург и на Аян- Красноярскую железную дорогу с предоставлением права разработки 10-мильной полосы земли с каждой стороны железной дороги в течение 99 лет. Американское правительство предложило организовать регулярную еженедельную почтовую связь от США до Китая через Шанхай и Владивосток и с Европой - Берлином, Парижем, Лондоном и обратно. Американское акционерное общество обязалось содержать дипломатических курьеров и платить российской стороне 25% чистой прибыли при условии, что почтовые отправления не будут задерживаться на русской территории. Свои предложения сделала фирма «Свенсона», которая работала в Сибири в течение 20 лет и имела ежегодный торговый оборот в 1 млн. долл, и т.д. В 1923 г. американской фирме «Гудзон бей» был разрешён вывоз пушнины с Камчатки (См. Отчёт Дальэкосо Экономическому Совещанию РСФСР. Чита, 1924. С. 326; Советско-американские отношения. Годы непризнания. С. 262-263, 274-276, 277-280, 332-335).
122 Третьего мая 1923 г. Политбюро ЦК РКП (б) рассматривало вопрос о переговорах с Японией по поводу продажи северной части Сахалина. А.А. Иоффе, который вёл неофициальные переговоры с Токио, было сообщено, что сумма в 1 миллиард руб. должна считаться минимальной. Эта сумма, или её 90% должны быть внесены наличными, причём на них не могли быть обращены никакие расчёты между Японией и Россией. Однако комиссия, созданная Политбюро (Чичерин, Сокольников, Кржижановский, Куйбышев), пришла к выводу о нецелесообразности продажи северной части острова, но рекомендовала предоставить японцам нефтяные, угольные и лесные концессии на долгий срок. Кроме того, в казне Токио в тот момент не было таких
133


средств. Японская сторона настаивала на сумме в 150 млн. иен или долгосрочных концессиях на эксплуатацию нефтяных, угольных и лесных богатств. А.А. Иоффе отвёл притязания на продажу северной части острова на таких условиях, но согласился на концессии. В то же время Г.В. Чичерин потребовал точной формулировки японских требований и начала официальных переговоров. В конце июля 1923 г. переговоры были прекращены в связи с их неофициальным характером и потому, что они не решали вопроса об установлении дипломатических отношений. В 1924 г. начались официальные советско-японские переговоры. Важным условием признания СССР японская сторона выдвигала предоставление ей выгодных и долгосрочных концессий на Сахалине. Москва выразила сожаление по поводу «николаевского инцидента», но отказалась нести за него ответственность. 20 января 1925 г. в Пекине было подписано советско-японское соглашение о восстановлении дипломатических отношений. К середине мая 1925 г. Япония вывела войска с Северного Сахалина и вернула ранее угнанные суда Амурской флотилии монитор «Шквал», канонерские лодки «Бурят», «Монгол», «Вотяк» и ряд других кораблей. Японские нефтяные концессии на Северном Сахалине существовали до 1944 г. (См. Лопачёв А. Освобождение Северного Сахалина: борьба советской дипломатии за освобождение северного Сахалина (1920-1925 гг.). Южно-Сахалинск, 1989. С. 69-71; Молодяков В. Россия и Япония: поверх барьеров. С. 216-233. 249-269; Попов В.Г. Концессионная политика Советского государства на русском Дальнем Востоке (1922-1944 гг.) // Вопросы истории гражданской войны и интервенции на Дальнем Востоке России. Сб. науч, трудов. Владивосток. 1994. С. 117-118. 120).
134


ГЛАВА 4. ОТНОШЕНИЯ ДАЛЬНЕВОСТОЧНОЙ РЕСПУБЛИКИ С КИТАЕМ
Дальневосточная республика, а ранее и Советская Россия стремились установить дружеские отношения с Китаем. Дипломатия РСФСР и ДВР делала ставку на Китай, поскольку он непосредственно граничил (и граничите нашей страной. По его территории проходила КВЖД, а в Маньчжурии сосредоточились десятки тысяч белоэмигрантов. Кроме того, в стране бурно развивалось антиколониальное движение, и советские лидеры сделали ставку на поддержку Октябрьской революции 1917г. правительством угнетённого империалистами Китая.
Но надежды большевиков после Октября 1917 г. довольно скоро были развеяны, когда китайский посланник Лю Цзиньжэнь заявил, что его правительство только тогда признает новую власть в России, когда это сделают другие союзные державы. Вслед за этим посланник принял активное участие в совместных с представителями Антанты антисоветских акциях. В итоге 22 февраля 1918 г. НКИД направил международным отделам краевых совдепов инструкцию, в которой, в частности, говорилось: «В отношении китайцев надлежит помнить, что нынешнее Пекинское правительство не является выразителем воли китайского народа и ведет борьбу с поднявшим восстание против реакционного Севера народом Южного Китая, образовавшим федеративную Республику. В Северном Китае действуют, совершенно независимо от Пекина, генералы-монархисты»1. Советскому руководству стало ясно, что Пекин действует заодно с врагами новой России и возлагать на него какие-либо надежды бесперспективно.
Пекинское правительство Китая под давлением империалистических держав заняло враждебную в отношении Советской России позицию и даже заключило с Японией 16 мая 1918 г. секретное соглашение об участии в антисоветской интервенции, а в августе 1918 г. направило свои войска во Владивосток, Хабаровск и в Забайкалье2.
В такой ситуации большевики начали искать контакты с Сунь Ятсеном, видя в нём потенциального союзника в борьбе против колониализма и империализма.
Для организации коммунистического движения в Китае действовали работники Коминтерна Г.Н. Войтинский (в Шанхае осенью 1920 г.), Г. Маринг (в Гуйлине в августе - сентябре 1921 г.), Далин (в Гуаньчжоу в апреле - июне 1922 г.). Активизации революционного движения посвящена переписка наркома по иностранным делам РСФСР Г.В. Чичерина с Сунь Ятсеном в 1920-1922 гг. В январе 1922 г. Г.В. Чичерин переслал письмо Сунь Ятсена В.И. Ленину, а в феврале направил ответ с выражением искренней дружбы с китайским народом. В августе 1922 г. Исполком Коминтерна рекомендовал китайским коммунистам вступить в партию Гоминьдан для создания единого национально-революционного фронта3.
Но у Сунь Ятсена были свои виды на большевистскую Россию, т.к., ведя борьбу против милитаристской клики Дуань Цижуя, он возлагал большие надежды на внешнюю поддержку. Поначалу он надеялся на помощь РСФСР в организации и осуществлении похода на Пекин с севера силами германских военнопленных, находившихся в сибирских лагерях в сочетании с одновременным ударом по столице с юга.
В дальнейшем у Сунь Ятсена созрел план свержения пекинского правительства с помощью Красной армии и военных формирований китайских добровольцев, проживавших в России. Данный план обсуждался Сунь Ят-
135


сеном как с советскими эмиссарами, так и с представителями организаций китайских иммигрантов в России, приезжавшими к нему в Шанхай. В Благовещенске побывал один из его ближайших советников Ли Чжанда, который провел переговоры с представителями Дальбюро ЦК РКП (б), завершившиеся соглашениями по ряду вопросов. Сунь Ятсен надеялся также заключить военный договор с Советским правительством4.
Намерения Сунь Ятсена не составляли большой тайны, т.к. в их обсуждение был вовлечен довольно широкий круг лиц. К тому же его личный секретарь Джордж Сокольский, ведавший зарубежной перепиской, являлся осведомителем консула США в Шанхае Эдвина Г. Каннингама, поэтому и Пекину стало известно о переговорах Сунь Ятсена с советскими представителями5.
Советская дипломатия продолжала делать ставку на Китай, как «узел международных конфликтов и наиболее уязвимое место международного империализма». Полпред РСФСР в Китае А.А. Иоффе 22 июля 1922 г. сообщал В.И. Ленину, И.В. Сталину, Л.Д. Троцкому, ЕЕ. Зиновьеву, Л.Б. Каменеву и ЕВ. Чичерину о своём видении задач советской международной политики, в т.ч. в Китае. Он считал, что эта политика «прежде всего должна преследовать цели мировой пролетарской революции» и для этого постоянно демонстрировать полное отсутствие империалистических интересов РСФСР и последовательно стоять на страже интересов угнетённых классов и народностей. Советская Россия должна была вести линию на национальное освобождение и объединение Китая и создание независимой и демократической республики. При этом нельзя было забывать о непрочности пекинского правительства и вести себя так, чтобы не портить отношений с его возможными преемниками. В то же время необходимо было поддерживать Сунь Ятсена и завязывать экономические отношения с торгово-промышленными кругами страны. Однако поддерживать Коммунистическую партию Китая надо было «ещё больше», не боясь открытой близости её к посольству, но подчёркивать её полную независимость. А.А. Иоффе считал, что объединять Коммунистическую партию с партией Сунь Ятсена, как считали некоторые деятели Исполкома Коминтерна, неправильно.
Поскольку Китай являлся узлом мировых империалистических интриг, необходимо было вести там политику на разложение империалистического мира и сталкивания империалистических держав между собой, «лавируя между всеми». Считать необходимым в данную эпоху достижение компромиссов и использовать пребывание в Китае в целях сближения с США, «признавая, что именно последние являются наиболее важным и желательным контрагентом для РСФСР» в период вынужденного сотрудничества Советских республик с буржуазными государствами6. Таковы были взгляды советского руководства на отношения с Китаем.
Нанести «империализму удар в самое слабое его место было бы очень важно», когда он переживает кризис в Европе и страдает экономически, - телеграфировал 30 августа 1922 г. А.А. Иоффе Генеральному секретарю ЦК РКП (б) И.В. Сталину и заместителю наркома по иностранным делам Л.М. Карахану7.
Таким образом, предложения А.А. Иоффе в целом совпадали с международной стратегией Советской России и Коминтерна, вычленяли роль отношений РСФСР с Китаем как поля борьбы с империализмом в Азии и в то же время сотрудничества с США. Этот курс нашёл своё отражение в политике Дальневосточной республики.
В идеале для совпадения геополитических и классовых интересов руко-
136


водства Советской России и Дальневосточной республики было бы желательно формирование единого антиимпериалистического Китая, находящегося в союзе с новой Россией. Однако политика есть искусство возможного. Вот почему для дипломатии РСФСР и ДВР необходимо было исходить из реалий и руководствоваться прагматическими интересами. Более того, помощь революционным организациям вызывала сомнения в искренности намерений правительств РСФСР и ДВР. Приходилось объясняться как с центральным правительством, так и с правительством Сунь Ятсена в Гу- аньчжоу (Кантоне).
24 марта 1921 г. в прямом обращении Учредительного собрания ДВР к китайскому народу и его правительству говорилось, что русский народ «хочет создания твердых договорных отношений, которые дали бы возможность населению ДВР и Китая возобновить правильную и нормальную торговлю и этим способствовать благосостоянию обоих народов»8. 31 октября 1921 г. нарком по иностранным делам Г.В. Чичерин запрашивал министра иностранных дел ДВР Я.Д. Янсона, допустимо ли Советской России вступать в отношения с Сунь Ятсеном, или это сделает невозможным сношения с Пекином? «Пекин есть символ национального единства и, в первую очередь, мы должны вступить в сношения с Пекином. Не будет ли это сорвано, если одновременно будем пытаться сноситься с Кантоном?»9. Посылая письмо Сунь Ятсена В.И. Ленину (от 28 августа 1921 г.), Г.В. Чичерин 6 ноября 1921 г. писал главе Советского правительства, что Советская Россия может вступить в сношения с кантонским правительством только после учреждения советского представительства в Пекине. До этого момента было «неудобным даже писать Сунь Ятсену». Однако такая переписка велась10. Седьмого декабря 1921 г. Г.В. Чичерин телеграфировал советскому представителю, что отношения с Китаем надо строить «в такой осторожной форме, которая не помешала бы нашей политике в Пекине»11.
Национальные интересы Китая также требовали улучшения отношений с Россией и ДВР, но пекинское правительство и глава Северо-Восточного Китая Чжан Цзолин, находившиеся под давлением иностранных держав, проводили противоречивую, а зачастую и недружественную политику по отношению к РСФСР и ДВР, выразившуюся, в частности, в поддержке белых армий.
Пекинское правительство заняло враждебную позицию к областным правительствам, которые были сформированы после падения колчаковского режима. В начале февраля 1920 г. китайское правительство двинуло войска из находящегося на правом берегу Амура г. Сахаляна (ныне - Хэйхэ) по льду в Благовещенск и пыталось создать здесь особую милицию для защиты контрабандистов. Аналогичными были действия китайского консула во Владивостоке. В начале 1920 г. китайские войска по приглашению правой части Думы г. Троицкосавска заняли город. Местная буржуазия пыталась объявить Троицкосавск «вольным городом», но 18 февраля 1920 г. власть в городе взял революционный комитет, который организовал демонстрацию протеста против действий китайских военных властей. Китайские войска открыли огонь и убили и ранили несколько человек. 25 марта 1920 г. в городе начала работу русско-китайская конференция, но только в апреле 1920 г. китайские войска полностью освободили южную часть Прибайкалья. Китайские власти поддерживали купцов, которые занимались контрабандой, вели биржевую игру на понижение курса рубля, скупали хлебные излишки в деревнях Амура и Прибайкалья и вывозили хлеб за границу. Местное кулачество при поддержке эсеров способствовало этому. Эсеры к тому же
137


стремились захватить власть в местных кооперативах. В результате министерство продовольствия ДВР смогло собрать в хлебных районах к началу 1921 г. всего 8% запланированного количества зерна. Японцы широко использовали против ДВР отряды китайских бандитов-хунхузов, но существовали отряды, которые снаряжались и самими китайскими властями12.
В марте 1921 г. китайские части вновь нарушали границу ДВР в районе Забайкалья. Все эти акции вызвали протесты большевистского руководства области, а затем и руководства Дальневосточной республики13.
После создания ДВР по мере освобождения приграничных районов от белогвардейцев и интервентов многосторонние связи с соседними районами Китая и контакты с местными китайскими властями стали интенсивно развиваться. Перед правительством ДВР стояла задача всемерно способствовать своей дипломатической деятельностью восстановлению официальных отношений между РСФСР и Китаем. Надо отметить, что большая часть дипломатической работы министерства иностранных дел ДВР была посвящена именно вопросам отношений с Китаем. В этой деятельности был весьма заинтересован и Наркоминдел РСФСР. Как уже указывалось, в Дипломатическом отделе МИД ДВР был создан Тихо-Океанский подотдел, который занимался делами дипломатического характера, касающимися государств Северной и Южной Америки, Китая, Японии и прочих государств Дальнего Востока. В силу особой значимости и объёма работы с февраля 1921 г. отношениями с Китаем стал заниматься специально выделенный в МИД китайский подотдел, а с 1 июня 1921 г. - Отдел по делам Китая, который возглавил М.Г. Попов14.
Вместе с тем, следует отметить, что улучшение отношений с Китаем затруднял ряд неосторожных шагов Советского руководства.
Ещё 25 июля 1919 г., когда Красная армия вступила в Сибирь и приближалась к границам Китая, Советское правительство выступило с Обращением к народу и правительствам Северного и Южного Китая. В Обращении было сказано, что Красная армия идет не для порабощения, что она несет помощь не только русским трудящимся классам, но и китайскому народу. Обращение напоминало, что Советское правительство объявило уничтоженными все тайные договоры, которыми царское правительство вместе с союзниками закабаляло китайский народ, что для возвращения последнему всего отобранного у него следует, прежде всего, покончить с сидящими в Маньчжурии и Сибири империалистическими хищниками. Советское правительство предлагало Китаю установить официальные отношения и выслать своих представителей навстречу Красной армии15.
В феврале-марте 1920 г. советские представители Я.Д. Янсон и В.Д. Виленский, направленные в Восточную Сибирь и на Дальний Восток, вручили тексты Обращения китайским консулам в Иркутске и Владивостоке. Этот документ был опубликован во владивостокской газете «Красное знамя» за 19 марта 1920 г., откуда затем попал в китайскую прессу. Эти тексты содержали пункт, вокруг которого впоследствии разгорелись жаркие дискуссии, а именно обещание безвозмездно передать Китаю все права на Китайскую Восточную железную дорогу16.
Как только в Пекине стало известно о напечатанном в «Красном знамени» Обращении Советского правительства от 25 июля 1919 г., китайскому генеральному консулу во Владивостоке Шао Хэцзюню было поручено вступить в контакт с Виленским и другими советскими представителями, чтобы выяснить полное и точное содержание документа. 31 марта 1920 г. состоялась встреча Шао Хэцзюня и Виленского, во время которой последний передал консулу точный текст Обращения. При этом Виленский сообщил, что Советское правительство считает своей первоочередной задачей уста-
138


новление дружественных отношений с Китаем, чтобы в дальнейшем Россия н Китай выступали сообща как союзники. По словам Виленского, Советская Россия готова была вернуть Китаю все то, что было отнято у него царским правительством, включая КВЖД, а также пересмотреть все неравноправные договоры17.
Получив донесение Шао Хэцзюня о результатах беседы с Виленским, китайский МИД начал готовить предложения своему правительству. В МИДе очень скептически восприняли заявления эмиссаров Москвы, которые хотели получить от Китая официальное признание своего правительства и в то же время стремились возбудить революционные настроения в соседней стране. Китайских дипломатов смущало также то, что Обращение не было официальным документом в общепринятом понимании, т.к. оно было адресовано не только законному правительству, но и его антиподу - кантонскому правительству, а также всему китайскому народу. Что касается содержавшихся в Обращении условий, полагал и.о. министра иностранных дел Чэнь Лу, то с китайской точки зрения можно было бы принять безвозмездную передач}' КВЖД, в остальном же всё было довольно проблематично. Китай не мог прекратить выплат}' русской доли «боксерской контрибуции» в распоряжение бывшей российской миссии продолжающей свою деятельность в Пекине, не встретив возражений со стороны других держав, которым выплачивалась такая же контрибуция. Отказ от экстерриториальности и концессий в тот момент не имел практического значения, поскольку советская власть распространялась на русских, находившихся на китайской территории. Кроме того, Чэнь Лу указал на стремление большевиков побудить китайский народ к выступлению против собственного правительства и союзных держав.
Соображения МИДа были рассмотрены на заседании пекинского правительства 3 апреля, где было решено: 1) поскольку советские предложения затрагивают отношения Китая с другими странами, Китай не может дать на них ответ в одностороннем порядке, следовательно, от официального ответа следует воздержаться; 2) в то же время нельзя полностью игнорировать советское обращение, чтобы не оскорбить чувства новой российской власти. Необходимо послать во Владивосток специального эмиссара для секретной встречи с Виленским, чтобы передать ему послание для правительства РСФСР с обещанием, что в будущем, когда другие государства официально признают Советское правительство, Китай поступит аналогичным образом и примет первые предложения как основу для переговоров. А пока Китай просил Советское правительство оказать защиту китайским подданным, проживающим в России, а также уважать его территориальный суверенитет18.
Китайское правительство было недовольно и тем, что в Декларации об образовании Дальневосточной республики от 6 апреля 1920 г. содержался пункт о том, что территория независимой ДВР включает и полосу отчуждения КВЖД19. Правительство ДВР заявляло, что речь идёт об ошибочной формулировке, а не об ошибочной политике. Дело в том, что НКИД РСФСР указал правительству ДВР на ошибочность указанной формулировки и потребовал предложить китайскому руководству установить способ существования на КВЖД. 16 апреля 1920 г. Л.М. Карахан обратил внимание на то, что в Декларации съезда трудящихся Прибайкалья заявлено о включении полосы отчуждения дороги в территорию Дальневосточной республики и требовал проявить большую осторожность путём предложения китайцам совместно установить «модус вивенди» (т.е. способ существования) в полосе отчуждения20. Позже миссия ДВР в Китае заявила об искажении текста Декларации и стремлении объединить население Дальнего Востока, включая жителей, проживавших в полосе КВЖД21. В Декларации объединитель-
139


ной конференции областей Дальнего Востока от 29 октября 1920 г. уже не содержалось положение о том, что полоса отчуждения КВЖД входит в состав территории ДВР. Однако документ объявлял, что права бывшей Российской империи в полосе отчуждения дороги переходят к Дальневосточной республике22.
Тем временем о своем желании установить дружественные отношения с Китаем заявили областные правительства, образовавшиеся на Дальнем Востоке после свержения колчаковской власти.
15 марта 1920 г. эсеровское Временное правительство Приморской областной земской управы (ПОЗУ) направило Китайскому комиссару в Сибири Меморандум, в котором заявляло о симпатиях к китайскому народу и желании укреплять деловые отношения между Приморьем и Китаем. Оно заявило о признании суверенных прав Китая в Полосе отчуждения КВЖД, а также о своей солидарности с забастовкой, вспыхнувшей на дороге в знак протеста против действий главноначальствующего дорогой Хорвата. Правительство ПОЗУ подчеркивало, что забастовка носит мирный характер, поэтому китайские власти должны занять в отношении ее нейтральную позицию. В меморандуме указывалось, что исправить положение на КВЖД можно только устранением Хорвата и назначением Приморским правительством нового управляющего дорогой и одного представителя в Правление. В Меморандуме было также заявлено, что приморское правительство призвано «охранять общегосударственные и частно-правовые интересы России на Дальнем Востоке». Это была явная претензия на власть во всём регионе23.
Ясно, что эсеры-земцы пытались проводить свою самостоятельную от ДВР внешнюю политику. 21 февраля 1920 г. Временное правительство Приморской областной земской управы отправило бывшему российскому посланнику в Китае князю Н.А. Кудашеву телеграфом послание с просьбой передать правительству в Пекине информацию о конструкции, целях приморского правительства и претензиях на власть в пределах всего региона. Кудашев выполнил это поручение, и, таким образом, фактически был признан приморским правительством24.
Со своей стороны Н.А. Кудашев предлагал бывшему консулу в Харбине Попову предоставить часть особняка представителю Приморья в полосе отчуждения КВЖД Н.П. Пумпянскому и действовать с ним в согласии25.
В мае 1920 г. приморское правительство во Владивостоке послало в Китай своего представителя меньшевика А.Ф. Агарёва. В Пекине А.Ф. Ага- рёв встречался с министром иностранных дел Китая Ян Хойцином и теперь уже настаивал на разрыве с бывшим посланником России Н.А. Кудашевым. Однако переговоры китайского и приморского правительств так и не начались26.
13-17 марта 1920 г. на КВЖД под руководством революционных сил прошла забастовка трудящихся, и генерал Д.Л. Хорват был отстранён от руководства дорогой27.
Временное правительство ПОЗУ высказало своё мнение в вопросе о КВЖД. Его глава А.С. Медведев в беседе с китайским комиссаром Ли Тьяао указал, что после мартовской забастовки на КВЖД, устранившей Хорвата с поста главноначальствующегодорогой, власть Приморского правительства номинально распространяется и на население Полосы отчуждения. Поэтому вопрос о судьбе КВЖД должен решаться с участием названного правительства. Полицейские функции в полосе КВЖД по мнению Медведева, должны принадлежать Объединенной конференции профсоюзов, партий и народных организаций полосы КВЖД. (Но председатель правле-
140


ния КВЖД генерал Го Цзунси запретил профсоюзу железнодорожников вмешиваться в дела дороги). Консульская же юрисдикция, которой в настоящее время пользовался консул Попов, как считал Медведев, должна перейти к Приморскому правительству. Заявление Медведева противоречило утверждениям Виленского о том, что Москва предполагала безвозмездно передать КВЖД Китаю. Вскоре Ли Тьяао снова встретился с Медведевым и заявил ему, что только после того, как будет достигнуто единство взглядов между владивостокским и московским правительствами, можно будет приступить к пересмотру русско-китайских договоров. В беседе с Ли Тьяао, состоявшейся 1 апреля 1920 г., Медведев заявил о своем отказе признать Обращение в части, касающейся КВЖД. Первого июля Медведев высказался еще более категорично, признав, что правительство ПОЗУ «не связано с Обращением Советского правительства об аннулировании старых договоров и не считает себя ответственным за предложения, сделанные Москвой Китаю»28.
Со своей стороны Временная земская власть Прибайкалья, на основе которой вскоре была образована Дальневосточная республика, 27 марта 1920 г. в Обращении к китайскому правительству выразила уверенность в возобновлении торговых отношений «с открытием китайской границы, с отозванием китайских войск с русской территории, с запрещением китайским подданным вступать в отряды Семенова и других иностранных наемников»29.
21 апреля 1920 г. В. Виленский снова встретился с генеральным консулом Шао Хэцзюнем. Во время продолжительной беседы он подчеркнул озабоченность Москвы по поводу растущих японских притязаний (в связи с японской провокацией 4-6 апреля 1920 г.), заинтересованность РСФСР в дружбе с Китаем, как одним из возможных средств противодействия этой угрозе. Виленский также отметил, что Обращение вызвало негативную реакцию со стороны Японии и. если Пекин откажется дать положительный ответ, у Советского правительства не останется другого выхода, кроме уступки японским домогательствам. 22 мая 1920 г. Виленский встретился со специальным китайским эмиссаром Фан Цикуаном, прибывшим из Пекина с ответом китайского правительства. Фан Цикуан сообщил, что его правительство высоко ценит «жест доброй воли» Москвы, однако, поскольку предложения Советского правительства касаются не только Китая, но и других правительств (имелись в виду различные дальневосточные, а также союзные правительства), Пекин не может дать ответ в одностороннем порядке. Виленский пытался объяснить, что правительства, существовавшие на Дальнем Востоке, были созданы для предотвращения японской агрессии, что, хотя они не связаны договорными обязательствами с Москвой, но поддержат любое соглашение, заключенное между РСФСР и Китаем. Однако эти объяснения ничего изменить не могли. Таким образом, миссия Виленского во Владивосток не принесла желанного для Москвы результата30.
В середине ноября 1920 г, когда на Объединительной конференции областей Дальнего Востока формировалось новое правительство ДВР, А.М. Краснощёков в телеграмме В.И. Ленину прямо заявлял, что все авансы Советской России «остаются пустой демонстрацией и часто производят впечатление заискивающей чрезмерной податливости», а по вопросу о КВЖД «поражают своими отрицательными результатами. Китай отмахивается от нашего подарка». Невысокого мнения был он и о революционном движении в Китае, считая брожение чисто антиимпериалистическим, «которое может только сблизить Англию и Францию с Японией. Нам движение сулит пока мало»31.
Националистические круги Китая восприняли ослабление позиций Рос-
141


сии на Дальнем Востоке в связи с революцией и Гражданской войной как благоприятную возможность для успешной борьбы против «русского империализма». Это означало ликвидацию монополии России в судоходстве на Амуре и её протектората над Внешней Монголией, а также отмену концессионных и экстерриториальных прав в Маньчжурии, в т.ч. и в вопросе о КВЖД. Китайцы рассчитывали, что новое правительство России, которое утвердится в стране по окончании «смуты», согласится в обмен на признание его Китаем признать де юре совершившийся факт восстановления суверенных прав последнего в перечисленных вопросах. Однако сопротивление со стороны Колчака, а также энергичное противодействие союзников, имевших свои виды на «русское наследство в Маньчжурии», не позволили Пекину осуществить тогда свои намерения32.
Вместе с тем китайское правительство решило провести основательное изучение ситуации в ДВР (распространявшей свою власть пока на Прибайкалье), Приморье и в самой РСФСР. Уже в апреле 1920 г. Верхнеудинск посетила делегация властей Маньчжурии и Внутренней Монголии, с которой состоялся обмен мнениями о торговле, о КВЖД и установлении дипломатических отношений. Но у делегации не было полномочий на подписание каких-либо договоров, поэтому никаких практических результатов встреча с ней не дала. Заявив, что главной целью миссии является защита интересов китайских граждан, проживающих на территории ДВР и Советской России, китайские представители в то же время заявили, что говорить о представительстве Дальневосточной республики в Китае рано, т.к. она не признана другими державами, ибо в ином случае получится двойное представительство, т.к. в Пекине уже имеется представительство России33. Таким образом, китайцы прямо заявили о прежнем признании князя Кудашева представителем уже несуществующего государства.
После визита данной делегации в Иркутск власти РСФСР в вопросе о защите прав китайских подданных пошли навстречу Китаю. Китайцы были освобождены от трудовой повинности. Несколько тысяч человек были эвакуированы на родину через Кяхту, обыски и аресты обещано было производить только с ведома китайского консула в Иркутске. Советским гражданам было разрешено въезжать в Китай на правах частных лиц34.
В июне 1920 г. для ознакомления с обстановкой в ДВР прибыла группа советников президента Китая. Ей был вручен меморандум, в котором выражалась готовность ДВР пересмотреть прежние русско-китайские договоры в духе справедливости и взаимности. Правительство ДВР предлагало немедленно открыть переговоры Китая, РСФСР и ДВР. В середине июня в Верхнеудинск прибыла китайская военно-дипломатическая миссия во главе с генералом Чжан Сылинем, направлявшаяся в Москву, хотя и без предварительного согласования с Советским правительством35. И хотя главы этих миссий не имели полномочий на заключение договоров и соглашений, тем не менее, и в ДВР, и в РСФСР их принимали, стараясь идти навстречу любой инициативе, которая могла бы способствовать установлению добрососедских отношений с Китаем. Проводы миссии Чжан Сылиня приняли характер демонстрации дружбы с построением почётного караула с участием официальных лиц ДВР36. Так же тепло принимали миссию и в Москве37. 27 сентября 1920 г. Чжан Сылиню была вручена нота НКИД в которой приветствовался приезд в Москву китайской миссии, выражалась надежда в установлении дружеских отношений между двумя странами. НКИД заявил, что Советское правительство будет придерживаться принципов, изложенных в обращении Советского правительства от 25 июля 1919 г. РСФСР
142


предлагала Китаю заключить соглашение на принципах равноправия, ликвидации неравноправных договоров и прав экстерриториальности для русских. В ноте было выражено желание заключить специальный договор о порядке пользования КВЖД для нужд РСФСР, причем в подписании договора должна участвовать и Дальневосточная республика. Советское правительство надеялось, что китайское правительство не будет оказывать никакой поддержки отдельным лицам, группам или организациям русских контрреволюционеров, разоружит и интернирует их на своей территории.
18 октября 1920 г. Пекин через советского представителя в Лондоне Л.Б. Красина сообщил Москве, что отзывает Чжан Сылиня, поскольку он не имеет полномочий вести переговоры с Советской Россией. Чжан Сылинь был фактически дезавуирован, а его визит имел чисто разведывательную цель. Никакого соглашения в Москве не было подписано, но, тем не менее, между двумя странами было положено начало отношений де-факто38.
В начале июня 1920 г. правительство Дальневосточной республики решило направить в Пекин миссию, которую возглавил заместитель военного министра ДВР И.Л. Юрин (Дзевалтовский)39. Ей поручалось установление дружеских политических и экономических взаимоотношений с Китаем. Но китайские власти более 2-х месяцев не давали ей разрешения на въезд в страну.
Огромную роль в установлении связей с Китаем сыграло Дальневосточное телеграфное агентство (ДальТА). Корреспондент ДальТА в Пекине А.Е. Ходоров в июле 1920 г. получил мандат от министерства иностранных дел Дальневосточной республики на ведение соответствующей деятельности. До прибытия миссии ДВР он проделал большую работу по установлению связей с МИД Китая. А.Е. Ходоров распространил ряд международных материалов, в т.ч. ноту НКИД РСФСР о признании ДВР, Договор о границах между Дальневосточной республикой и Советской Россией и т.д. Девятого августа 1920 г. министр иностранных дел ДВР Б.З. Шумяцкий требовал от А.Е. Ходорова не жалеть средств, вести газетную и дипломатическую пропаганду против старых (т.е. царских) консулов и бороться за признание миссии Юрина40. Но миссия смогла прибыть в Пекин только 26 августа 1920 г. На неё было возложено и общее руководство торговой политикой республики в Китае и изучение китайского и других рынков. Вся работа министерства торговли должна быть направлена на признание ДВР и укрепление её международных позиций41.
Миссия ДВР в Пекине настойчиво добивалась переговоров с министерством иностранных дел Китая об установлении официальных отношений ДВР с Китаем. Она установила неофициальные связи с дипломатическими представительствами многих стран и органами печати. Наши дипломаты переводили ноты и декларации правительства ДВР на английский язык и рассылали их в Лондон, Вашингтон и другие столицы. Правда, посланники держав, аккредитованные в Пекине, отказались официально признавать миссию Юрина42. Если с английской миссией отношения складывались очень сложно, то американцы, наоборот, уделяли особенное внимание ДВР, её Народно-революционной армии и миссии в Китае. В Вашингтон отправлялись сообщения о всех деталях отношений и переговоров дипломатов ДВР с МИД Китая. Из госдепартамента приходили предписания добиваться от китайского правительства откладывания переговоров под любыми предлогами. Зато миссию ДВР часто посещали американские бизнесмены, желавшие установить торговые отношения с Читой. Через миссию в Пекине начались переговоры о концессионном договоре с нефтяной компанией «Син-
143


клер ойл корпорейшн». По мнению И.Л. Юрина, эти переговоры должны были произвести впечатление на весь мир и заставить японцев вступить с правительством ДВР в переговоры о Сахалине43. Позиция США была весьма противоречивой. Ведь именно через Китай была достигнута договорённость о приглашении торговой делегации ДВР на Вашингтонскую конференцию. В июле 1921 г. представитель РСФСР в Китае А.А. Иоффе писал Л.Д. Троцкому, что Китай в известном смысле является воротами к Соединенным Штатам. В ноябре 1922 г. представитель компании «Синклер ойл корпорейшн» Рой Андерсон, (политический советник китайского правительства), будучи проездом в Москве, пытался заинтересовать НКИД в сближении с Китаем, что неминуемо приведёт к сближению РСФСР и США44.
Широкие круги китайской общественности настоятельно требовали признания и установления официальных отношений как с РСФСР, так и с ДВР, но правительство Китая не решалось на официальное признание, ограничиваясь фактическими контактами. Причём МИД Китая, видимо, стремясь снять с себя ответственность за позицию правительства, сообщало Юрину, что признанию ДВР мешает влияние и вмешательство иностранных держав45. Бывший китайский посланник в России Лю Цзинжен, назначенный председателем комиссии по русским делам при правительстве Китая после приезда миссии Юрина, вручил последнему бумаги, в которых китайское правительство, забывая о принципе взаимности, пыталось заявить, что ДВР является государством не признанным. Причём в этом документе не было ни официального обращения, ни подписи. Поэтому он и не был передан правительству ДВР46. МИД Китая пыталось пойти и на провокацию, заставив делегацию ДВР представить мандат на переговоры и от имени Советского правительства, что было вовремя разгадано И.Л. Юриным47.
Дипломатический нажим поставил Пекин в сложное положение. Для его ослабления Китай пытался сослаться на англо-советские переговоры в Лондоне как главный аргумент, оправдывающий правомерность его переговоров с Юриным.
Осложняла выполнение задач миссии ДВР и позиция правительства Приморской земской управы. Владивостокское правительство, как уже указывалось, вело самостоятельные переговоры и с иностранными представителями и, в частности, добилось согласия пекинского правительства послать свою миссию в Пекин, противопоставив её миссии ДВР, возглавлявшейся И.Л. Юриным. Разумеется, наличие владивостокской миссии во главе с А.Ф. Агарёвым подрывало престиж миссии И.Л. Юрина как миссии, представляющей ДВР, и облегчало МИД Китая пойти на отказ от переговоров, на которых настаивала миссия48. Миссия Юрина располагала мандатом, выданным лишь Верхнеудинским правительством. Юрину было предложено представить верительные грамоты от всех правительств Дальнего Востока49.
Второго ноября 1920 г. Юрин представил новому после победы чжилий- ской клики министру иностранных дел Китая Ян Хойцину мандаты от всех дальневосточных правительств на право проведения переговоров и заключение необходимых соглашений50.
К этому времени правительству ДВР удалось, наконец, объединить под своей эгидой все областные правительства Дальнего Востока. В декабре 1920 г. владивостокская миссия в Пекине была ликвидирована, а её аппарат был передан миссии ДВР. Хотя после этого министерство иностранных дел Китая и начало переговоры с миссией ДВР, но под давлением держав пыталось их затянуть.
Весной 1920 г., когда Д.Л. Хорват в результате забастовки на КВЖД ушёл в отставку, Китай взял на себя управление дорогой. Китайские власти взяли под свой контроль все концессии царского правительства. 23 сентября
144


1920 г. Китай перестал признавать полномочия бывшего российского посла князя Кудашева и российских консулов, а также объявил аннулированным право экстерриториальности русских на китайской территории51.
В то самое время, когда миссия Юрина находилась на китайской земле, Пекин осуществил явочным порядком ряд важных мер, имевших прямое отношение к ДВР и РСФСР. Был аннулирован японо-китайский договор 1918 г., согласно которому Китай принял участие в интервенции против рСФСР, и в августе 1920 г. было решено отозвать китайские войска с российской территории. В этом же месяце было объявлено о прекращении взносов «боксерских» денег в распоряжение царского посланника Кудашева. Финансирование сотрудников консульства шло через Русско-Азиатский банк, в который Китай вносил по 250 тыс. таэлей каждые два месяца в счёт погашения «боксёрской» контрибуции. Теперь взносы стали идти в Китайский национальный банк. Бывшая царская миссия была также лишена права шифрованной переписки. Ведение дел России в Китае возлагалось на специально созданное особое Бюро по русским делам, которое возглавил китайский чиновник, а бывший консул в Шанхае В.Ф. Гроссе стал его заместителем52. Был расформирован бывший русский пограничный окружной суд, и все русские дела подлежали рассмотрению в китайском суде53.
Однако все перечисленные выше решения, большинство которых близко затрагивали русские интересы, были приняты Китаем в одностороннем порядке, без каких-либо консультаций и договоренностей и с Москвой (там находилась в это время китайская миссия во главе с Чжан Сылинем), и с ДВР, и даже с белогвардейцами. Не были поставлены в известность и союзные посланники. Пекин действовал, не затрудняя себя выработкой и выполнением согласованной между заинтересованными сторонами процедуры аннулирования этих договоров и вытекающих из них обязательств.
С резким возражением против этих решений выступили Кудашев, правительство Врангеля, которые потребовали обеспечения защиты российских граждан и их имущества на основе полного применения де-факто русско- китайских договоров. В МИД Китая посыпались протесты от дипломатического корпуса и иностранных организаций. 11 октября 1920 г. дипломатический корпус потребовал подтвердить, что мероприятия китайского правительства не являются постоянным изменением статуса русских, установленного договором и должны рассматриваться как временные мероприятия, подлежащие согласованию с будущим официально признанным русским правительством. Дипломатический корпус предложил установить порядок управления русскими интересами.
МИД Китая в ноте от 22 октября 1920 г. заявило, что президентский указ от 23 сентября вовсе не означает, что договорные отношения Китая с Россией разрываются. Подчеркивалось, что русские граждане могут пользоваться правами, вытекающими из договоров, однако китайское правительство временно берет на себя ведение административных дел. В ноте далее указывалось, что собственность российского правительства будет тоже находиться в распоряжении китайских властей до того времени, пока не будет признанного правительства России. Главы иностранных миссий в Пекине нашли этот ответ неудовлетворительным. Они требовали, чтобы на концессиях России осталась русская полиция, дела русских рассматривались в прежних судах, а конфликты между русскими и китайцами - в смешанных судах, чтобы в местах, где проживало большое количество русских, при китайских уполномоченных по внешним сношениям были русские советники, которые осуществляли бы административные функции и, наконец, чтобы в МИД Китая было создано специальное бюро по русским делам, состоящее из русских советников. Однако правительство Китая оставило все эти протесты без внимания54.
145


30 ноября 1920 г., несмотря на различные проволочки, переговоры между делегацией ДВР и китайскими властями начались. Новое правительство Китая не могло игнорировать общественное мнение, требовавшее установления дипломатических отношений с ДВР и РСФСР. В новом МИДе были и патриотические элементы, мечтавшие о самостоятельной политике Китая55. Начавшиеся переговоры встревожили дипломатов иностранных держав, которые опасались согласования антиимпериалистической политики Москвы и антиколониалистских настроений в Китае. Союзным дипломатам удалось запугать китайцев, и они вели себя в отношении к миссии ДВР крайне непоследовательно. Руководитель миссии ДВР считался торговым, а не дипломатическим представителем. Так, по требованию французского посланника Боппе, Юрину было предложено убрать флажок с капота своего автомобиля. Ему не позволили пользоваться шифром в сношениях со своим правительством56.
Юрин вручил министру иностранных дел Китая Ян Хойцину Декларацию Правительства ДВР, содержавшую программу переговоров и изложение позиции Правительства республики относительно принципов построения отношений между двумя странами. Правительство ДВР предлагало: 1) коренной пересмотр всех договоров, заключенных с Китаем бывшей царской властью; 2) отказ от консульской юрисдикции; 3) беспрепятственное развитие торговли между двумя государствами, обмен консульскими представительствами; 4) заключение соглашения о КВЖД на принципах взаимной справедливости57.
В начале декабря 1920 г. пекинский кабинет, обсудив Декларацию ДВР, ответил, что готов начать переговоры лишь о торговом договоре, при следующих предварительных условиях: 1) Россия не должна распространять большевизм в Китае; 2) Россия должна полностью возместить убытки китайских коммерсантов от падения курса русских денег; 3) правительство России не должно притеснять китайских представителей в Сибири; 4) снять копию с торговых договоров, заключённых Россией с другими державами за последнее время и передать китайскому правительству как пособие; 5) права прежнего российского правительства в полосе отчуждения КВЖД не переходят к новой России; 6) Россия ликвидирует своё право экстерриториальности в Китае. Китайцы потребовали письменного согласия на свои условия58.
Китай явно демонстрировал своё нежелание вести серьёзные переговоры с Дальневосточной республикой и не отделял ДВР от Советской России. Об этом говорилось на специальном совещании в МИДе ДВР по поводу контрпроекта торгового договора59.
Перечисленные условия Китая больше походили на ультиматум. Но чтобы не давать Пекину поводов к обвинению в «несговорчивости», Юрин направил 13 декабря 1920 г. в МИД Китая свое письменное согласие с его условиями. Он соглашался на 2-й и 3-й пункты китайских условий, а также обещал выяснить сущность ряда инцидентов на границе в Забайкалье и принять все меры по предотвращению таковых60.
Китайское правительство с большой настойчивостью возобновило попытки присвоить все права на КВЖД в ущерб интересам ДВР и РСФСР. В правительственных кругах Пекина одно время обсуждалась идея досрочного выкупа дороги. Чтобы придать видимость законности своим намерениям присвоить права на КВЖД, китайское правительство пошло на переговоры и подписание соглашения с Главным русским акционером «Общества КВЖД» Русско-Азиатским банком об эксплуатации дороги. Согласно русско-китайскому договору 1896 г. железная дорога была построена не пра-
146


вительством России, а частным предприятием. Номинальным строителем КВЖД стал Русско-Китайский (с 1910 г. - Русско-Азиатский) банк, т.е. частное коммерческое предприятие. С этим предприятием, в котором в 1920 г. преобладал французский капитал, и было решено договариваться. русско-Азиатский банк дезавуировал советскую декларацию 1919 г. об отказе Советской России от неравноправных договоров и намерении передать дорогу Китаю и с помощью Франции убедил пекинское правительство в законности представлять интересы России на КВЖД. Банк оставил за собой право назначать управляющего (после отставки Хорвата управляющим КВЖД стал Остроумов), сохранить контроль над технической эксплуатацией, финансами и коммерческой деятельностью дороги. Переговоры между Пекином и Русско-Азиатским банком завершились подписанием 2 октября 1920 г. соответствующего соглашения. В преамбуле документа провозглашалось, что «ввиду полной дезорганизации России» Китай временно, до бу- дущего соглашения с признанным русским правительством, принимает на себя «верховное управление» делами КВЖД. В статьях соглашения определялся порядок погашения долгов Общества КВЖД в пользу китайского правительства, рассматривались конкретные вопросы управления дорогой; подчеркивалось, что КВЖД будет функционировать как коммерческое предприятие. В заключительной части документа подчеркивалось, что китайское правительство оставляет за собой право в любой момент принимать любые сдерживающие меры в отношении Общества КВЖД в случае необходимости61.
С резким протестом против сделки Пекина с Русско-Азиатским банком выступила миссия ДВР. И.Л. Юрин в специальном политическом заявлении от 4 октября 1920 г. отметил, что указанная сделка - это попытка устранить от управления дорогой ее подлинного хозяина - русский народ, что банк никогда ничего общего с управлением дорогой не имел, что теперь он стал орудием отторжения дороги от ее законного владельца. И.Л. Юрин подчёркивал, что вопрос о КВЖД касается только русских и китайцев, поэтому обе стороны должны сопротивляться попыткам постороннего вмешательства как со стороны держав, так и со стороны какого бы то ни было консорциума.
Делегация ДВР, действуя и от имени РСФСР, предложила два варианта решения вопроса о КВЖД: совместная эксплуатация дороги или ее передача в полную собственность Китаю с предоставлением Советской России права перевозки грузов. Однако пришлось отказаться от второго варианта из-за договора пекинского правительства с Русско-Азиатским банком62.
Иностранные державы оказали серьёзное давление на китайское правительство, чтобы использовать дорогу в своих военно-политических целях. В конце 1920 г. выбитая из Забайкалья белая армия была перевезена по КВЖД в Приморье для организации нового плацдарма борьбы против ДВР63. Представители Межсоюзного железнодорожного комитета (МЖК) объясняли переправку белых частей по КВЖД стремлением не привносить в Китай «хаос гражданской войны»64.
Все попытки Юрина побудить китайцев к плодотворному диалогу оказались безрезультатными. В ответ Вайцзяобу (МИД) потребовало от ДВР «доказательств искренности», для чего последняя должна была удовлетворить целый ряд новых требований. Пекинские власти 24 и 26 декабря 1920 г., 6 и 14 января 1921 г. потребовали возместить убытки, причиненные китайским подданным в Благовещенске в результате якобы совершенных там грабежей и краж; отменить ограничения в правах, установленные для китайских предпринимателей на территории ДВР; отменить запрет на вывоз из ДВР золота и других ценностей и прекратить нарушения свободы передвижения для китайцев на территории республики; устранить для ки-
147


тайских граждан имеющиеся в республике продовольственные затруднения и т.д. Правительство ДВР проверило указанные претензии и установило их полную беспочвенность. Видимо, потеряв терпение, А.М. Краснощёков в телеграмме В.И. Ленину 21 января 1921 г., когда обстановка в Приморье из-за активизации белогвардейцев при поддержке японцев, резко накалилась, предлагал «установить мирные отношения и тесный контакт не с китайским правительством, которое меняется ежемесячно и по указке Франции заигрывает с вами и с нами, а с пограничным населением и корейцами»65.
Второго февраля 1921 г. в Юрин обвинил китайское правительство в умышленном затягивании переговоров и предупредил, что правительство ДВР не будет нести ответственности, если китайские интересы в России будут нести ущерб. Он также обвинил Китай в предоставлении убежища белогвардейцам и в бездействии по пресечению их деятельности, указав, в частности, на выступление Унгерна во Внешней Монголии66. Весной-летом 1921 г. части барона Р.Ф. Унгерна вторглись на территорию ДВР и Советской России в районе Забайкалья с целью захвата байкальских тоннелей, чтобы отрезать Дальний Восток от всей страны67. Однако белогвардейцы были разгромлены, а Унгерн захвачен в плен и расстрелян в Новониколаевске (Новосибирске)68. Определённую роль в разгроме Унгерна сыграла и позиция США, которые, защищая свои интересы, не позволили использовать КВЖД для переброски белых войск из Приморья на помощь барону69. Широко развернулись военные операции во Внешней Монголии против белых групп Бакича, Кайгородо- ва и Казанцева70.
Два же несанкционированных Читой визита И.Л. Юрина в Мукден и переговоры с Чжан Цзолином о судьбе КВЖД и Внешней Монголии не дали результата71. Сам же Чжан Цзолин имел далеко идущие планы по вытеснению русских из Монголии72.
Представительство ДВР в Пекине стремилось предотвратить захват судов Доброфлота, зашедших в китайские порты73. Претензии на суда Доб- рофлота предъявил один из бывших руководителей компании Фёдоров, проживавший в Японии. Ему оказывали помощь бывший российский посланник в Китае Кудашев и консул в Шанхае Гроссе. В Нагасаки по требованию Фёдорова уже был захвачен пароход «Симбирск». В заявлении Юрина в МИД Китая говорилось, что после издания декрета президента Китайской республики о прекращении полномочий бывшей российской миссии и консулов правительство ДВР вправе было рассчитывать на то, что пароходы Доброфлота получат беспрепятственное право на заходы в порты Китая. Однако комиссары китайского правительства предоставляли российское имущество в руки лиц, преследующих только свои личные цели74.
Несмотря на протесты миссии ДВР, незаконные захваты судов продолжались. По распоряжению французского посланника в Китае пароход «Ставрополь» в сентябре 1921 г. был незаконно сдан в чартер, причём, якобы с согласия А.Ф. Агарёва, что было неправдой. Первого декабря 1921 г. из Шанхая под французским флагом в Циндао, а затем во Владивосток агентами меркуловского правительства был уведён пароход «Индигирка», а позже - пароход «Олег»75.
В ноябре 1920 г. в Шанхай прибыли пароходы Доброфлота «Астрахань» и «Эривань». Однако таможенные власти отказались выпустить суда из порта, якобы из-за долга Доброфлота английской фирме «Нью инженеринг док» на сумму 170 тыс. таэлей. В своё время Правление Доброфлота во Владивостоке отпустило в распоряжение представителя английской фирмы Мордуховича указанную сумму, но последний деньги на счёт компании так и не пере-
148


числил. Представитель Доброфлота в Шанхае Патстон получил указание перевести указанную сумму на счёт английской фирмы, но она отказалась принять эту сумму. В Меморандумах миссии ДВР в Пекине в МИД Китая от 20 июня, 18 июля, 3 декабря 1921 г. представительство просило оказать помощь в возвращении судов и предотвратить их захват76. И только благодаря мужеству русских патриотов захват этих судов белогвардейцами в Шанхае не был осуществлён77.
Китайские политики были обеспокоены активностью миссии И.Л. Юрина и переговорами делегаций ДВР и Японии в Дайрене, опасаясь, что они нанесут ущерб национальным интересам Китая. Сложность состояла ещё и в том, что И.Л. Юрин представлял только ДВР, о чём заявило Советское правительство в июле 1921 г. Поэтому вопрос о посылке миссии РСФСР в Пекин остро встал на повестку дня78. Для РСФСР необходимо было также принять участие в переговорах с Китаем о судьбе КВЖД, особенно в преддверии Вашингтонской конференции79.
В апреле 1921 г. Китай согласился начать переговоры с РСФСР, но оговорил, что советский представитель не будет иметь официального статуса80. Советская миссия во главе с А.К. Пайкесом прибыла в Пекин лишь 12 декабря 1921 г. (С августа 1922 г. миссию РСФСР в Китае возглавил А.А. Иоффе).
До марта 1921 г. китайское правительство не отвечало на советскую ноту от 27 сентября 1920 г., переданную ему с генералом Чжан Сылинем (в ней в соответствии с положениями, высказанными в Обращении от 25 июля 1919 г., были изложены основные принципы, на которых предлагалось развивать советско-китайские отношения). В марте 1921 г. Китай подтвердил получение ноты, а в апреле сообщил о согласии начать непосредственные переговоры с РСФСР. Но Китай оговорил приезд советского представителя рядом условий: 1) советский представитель не будет иметь официального статуса, он не должен претендовать на замещение бывшего русского посланника, он будет вести переговоры только по вопросам заключения торгового договора; 2) советская делегация не будет вести большевистскую пропаганду; 3) китайские рабочие, проживающие в России, будут свободны в выборе рода занятий, они не будут подвергаться принуждениям и ограничениям, их имущество не будет реквизировано; 4) Советское правительство возместит все убытки, понесённые китайцами, проживающими в России81.
Таким образом, как и в случае с миссией Юрина, Пекин выдвинул условия явно недружественного характера, отказываясь тем самым видеть в лице РСФСР равноправного партнера, на что Москве пришлось указать китайскому правительству.
Усилился нажим Японии и Франции на Китай. Через китайского посланника в Париже французское правительство потребовало, чтобы Пекин не заключал торгового договора с ДВР, т.к., мол, ДВР не признана Францией. Попытка делегации ДВР перенести переговоры в Читу не удалась. Переговоры вновь затормозились82.
В августе 1921 г. представитель ДВР И.Л. Юрин был отозван из Китая. Его сменил А.Ф. Агарёв83.
Китай стремился решить вопрос о КВЖД на Вашингтонской конференции. 6 февраля 1922 г. участники конференции подписали т.н. «трактат девяти держав» о политике в Китае. Он обязывал уважать суверенитет и территориальную целостность Китая и соблюдать принцип «открытых дверей». Это нарушало японский и английский принцип «сфер влияния» и играло на руку США, поскольку последние, обладая мощной промышленностью при
149


сохранении равенства прав с Англией и Японией, могли утвердить своё господство на китайском рынке. Конференция приняла специальную резолюцию о сокращении вооружённых сил и военных расходов Китая, что сокращало его возможности оказывать сопротивление захватчикам.
Правительство Советской России и НКИД заявили протест против обсуждения на конференции вопроса о КВЖД, поскольку он касается исключительно Китая и России, а вопрос о передаче дороги Китаю, о чём ранее заявила Советская Россия, ещё не был решён84. Аналогичное мнение высказало правительство ДВР, которое в ноте от 11 января 1922 г. отвергло план бывшего главы Технического совета Межсоюзного железнодорожного комитета американского инженера Стивенса об охране КВЖД междусоюз- ными силами. КВЖД должна находиться в полном распоряжении и управлении Китая и РСФСР, и если будет создана охрана дороги, приемлемая и для Китая и для Советской России85.
Большие планы относительно КВЖД строила и белоэми грация. Её лидеры надеялись, что конференция закрепит за ней КВЖД, тем более, что к этому времени в Маньчжурии из беженцев сформировалась значительная российская диаспора. Бывший российский посол в Вашингтоне Б.А. Бахме- тев выступил с идеей единого обращения к Вашингтонской конференции от «всей зарубежной русской общественности»86. П.Н. Милюков по согласованию с торгово-промышленными кругами эмиграции, В.А. Маклаковым и И.И. Сукиным составил в октябре 1921 г. свой документ, в котором подчёркивал, что Россия является Тихоокеанской державой и поэтому, мол, необходимо сохранить её верховенство над русским Дальним Востоком. КВЖД должна остаться российским коммерческим предприятием и не принадлежать другим державам87. Эмиграция призывала западные державы сохранить КВЖД за Россией и в то же время создать из дороги финансовый источник для Белого движения.
На конференции так и не было принято решение об интернационализации КВЖД и было решено оставить управление дорогой за «Обществом КВЖД». «Резолюция Рута», принятая на Вашингтонской конференции в 1922 г., закрепила статус КВЖД до появления «законного» российского правительства. В то же время в резолюции Вашингтонской конференции подчёркивалась ответственность Китая перед инвесторами и кредиторами «Общества КВЖД»88.
Летом-осенью 1921 г. советская дипломатия разработала план, который предусматривал совместное управление дорогой тремя сторонами - РСФСР, ДВР и Китаем при признании за последним права собственности на КВЖД и предоставлении Советской России гарантий со стороны Китая путём ввода 20-ти тысячного контингента войск Красной армии на КВЖД. Советская Россия стремилась установить твёрдые гарантии того, чтобы дорога не использовалась для передислокации белогвардейцев89. Переговоры с делегацией РСФСР начались 16 декабря 1921 г., но проходили они медленно и безрезультатно. А.К. Пайкес обратился с меморандумом к пекинскому правительству о переговорах по КВЖД, в котором высказал надежду на укрепление отношений между РСФСР и Китаем и начало переговоров90. Пекинскому правительству был представлен текст советской декларации, в которой пункт о безвозмездной передаче КВЖД Китаю был уже опущен91. Однако меморандум остался без ответа92. Намечавшаяся конференция по КВЖД была сорвана правителем Маньчжурии Чжан Цзолинем из-за ввода частей РККА в Монголию, которые участвовали в ликвидации частей барона Унгерна93. Правитель Маньчжурии обвинил Юрина в «неискренности» по
150


вопросу о возврате Внешней Монголии Китаю, и в сентябре сообщил Пекину, что не собирался вводить туда войска94.
Предложения Советского правительства о совместном управлении КВЖД было в тех условиях лучшим решением этого вопроса, т.к. Китай мог бы при поддержке РСФСР противодействовать попыткам некоторых держав захватить дорогу. Советская делегация опровергнула слухи о занятии КВЖД частями РККА. Эти слухи послужили причиной протеста МИДа Китая от II ноября 1922 г. Советская делегация заявила, что приказ не переходить границы Китая строго соблюдался, несмотря на вызывающее поведение белогвардейцев в полосе отчуждения КВЖД95.
Активную роль в срыве переговоров по КВЖД сыграли США. 31 декабря 1921 г. государственный секретарь Юз предложил посланнику США в Пекине внушить китайцам, что законность соглашения, которое они подпишут с Советской Россией, сомнительна и что с державами можно будет договориться об отмене договора 1896 г. и соглашений к нему. Через неделю посланник докладывал, что он имел беседу с министром иностранных дел и в соответствии с директивой госдепартамента указал на опасность и последствия, которым подвергнется Китай в случае, если он будет вести дела с Советским правительством. Одновременно американские дипломаты обрабатывали Чжан Цзолиня. 24 декабря 1921 г. посланник США в Китае получил из Вашингтона указание склонить Чжан Цзолина к мысли, что независимость КВЖД может быть обеспечена только путем ее интернационализации. Иными словами, американские правящие круги были против передачи дороги ее хозяевам - Советской России и Китаю, а под видом интернационализации хотели сами закрепиться на дороге и тем самым облегчить укрепление позиций американского капитала на всем Северо-Востоке Китая96. Но, как известно, идея интернационализации КВЖД не была поддержана ни Китаем, ни другими участниками Вашингтонской конференции.
Англия и Франция предложили, чтобы КВЖД продолжала находиться под управлением межсоюзнического совета, и чтобы ее финансировал консорциум.
Мешал переговорам также Хорват, который выступал в Пекине в качестве представителя белогвардейского правительства Приморья. Он все ещё пользовался влиянием в пекинских кругах.
В январе 1922 г. Ян Хойцин предложил провести неофициальные переговоры и назначил для ведения переговоров технических работников министерства иностранных дел. Советский же представитель настаивал на проведении официальной советско-китайской конференции97.
С официальными представителями ДВР и РСФСР китайская сторона держалась высокомерно, как «Поднебесная» с побежденными варварами. В это время успешно развивалось наступление белоповстанцев на Хабаровск, который был оставлен частями НРА 22 декабря 1921 г. Белогвардейцы имели от своей агентуры достоверные сведения о НРА, ее штатах, командном составе и планах. Японская миссия в Хабаровске имела радиосвязь с Владивостоком и собирала информацию о НРА. Аналогичной деятельностью занималась китайская миссия в Благовещенске98.
Во 2-й Верхнеудинской дивизии НРА за шпионаж в пользу Японии были арестованы несколько работников штаба, в т.ч. начальник разведотделения Колесник, командир бригады охраны железных дорог Гак и др. В 1-й Забайкальской кавдивизии была выявлена организация, которой через свою аген- ^РУ руководил из Маньчжурии генерал Шильников. В неё входили и гражданские лица. Члены организации собирали информацию о частях НРА, вербовали казаков в банды и т.д.
151


Зарубежные резидентура ГПО получила указание активизировать свою работу. У Харбинской резидентуры было десять агентов из числа бывших белых офицеров". Необходимо отметить, что Дальбюро ЦК РКП (б) придавало сотрудничеству подпольных большевистских организаций с разведорганами НРА и РККА большое значение. Девятнадцатого декабря 1921 г. Секретариат Дальбюро постановил укрепить партаппарат в Харбине, усилить разведку в полосе отчуждения КВЖД (выделено Авт.), поддерживать регулярную телеграфную связь через Особоуполномоченного правительства ДВР на дороге Э.К. Озарнина, «на случай враждебных военных перевозок организовать саботаж всех видов, не останавливаясь перед решительными и согласовывать свои действия с центром»100. Руководство ДВР опасалось переброски японских и белых войск из Приморья по КВЖД на запад, т.е. в Забайкалье и повторения ситуации лета 1921 г., когда Унгерн пытался прорваться к кругобайкальским тоннелям и отрезать ДВР от Советской России.
С началом боевых действий активизировалась деятельность белопартизанских отрядов в Маньчжурии101.
В ходе наступления белогвардейцы зачастую нарушали русско-китайскую границу и шли по китайской территории. Согласовав свои действия с командирами белоэмигрантских боевых отрядов И.В. Шильниковым и Е.Г. Сычёвым, командующий белоповстанческими частями генерал В.М. Молчанов решил поднять восстания в казачьих станицах по Амуру в тылах НРА. Для этой цели был выделен отряд в 550 чел. под командованием полковника Илькова (Карлова). В декабре 1921 г. Ильков совершил несколько диверсий в тылу НРА, а затем, перейдя на китайскую сторону, двинулся к станице Ново-Михайловской на территории ДВР (ныне с. Ленинское в Еврейской автономной области) и вышел на 150 км. западнее Хабаровска. Аналогичные задачи имел отряд полковника Сараева из амурских казаков, бежавших в Китай, двигавшийся из Маньчжурии на север к Айгуну и Саха- ляну на китайско-русской границе по Амуру в районе Благовещенска102. С территории Китая действовал отряд Шитикова. 5 февраля 1922 г. Главком НРА В.К. Блюхер сообщал в Москву, Дальбюро и МИД ДВР, что китайские власти Сахаляна не препятствуют передвижению белых отрядов по китайской территории в районе казачьих станиц, вербовке в белую армию на КВЖД и требуют для защиты своих подданных ввода войск в Благовещенск103. Однако белогвардейцы не смогли поднять крестьян и казаков на восстание.
11 февраля 1922 г. правительство ДВР направило Пекину протест против действий властей Северо-Восточного Китая, которые сделали эту часть страны плацдармом для действий белогвардейцев104.
В марте-апреле 1922 г., когда белые отряды после разгрома под Волоча- евкой отступали от Хабаровска в Южное Приморье, они зачастую переходили Уссури и шли по китайской территории. Войска НРА, выполняя строгие предписания не нарушать китайской границы, не могли успешно действовать против белогвардейцев105. На все протесты МИД ДВР МИД Китая сообщал, что Пекин не может отвечать за местных сепаратистов106.
Новый полпред в Китае А.А. Иоффе в августе 1922 г. получил инструкции Москвы о политике в отношении с Китаем. На заседании Политбюро ЦК РКП (б) 31 августа было решено отправить телеграмму А.А. Иоффе, в которой излагалась директива о стратегии отношений между РСФСР и Китаем, в частности, подчёркивалось, что недопустимо вести переговоры на основе общей декларации 1919-1920 годов. Политбюро настаивало на прежних инструкциях, данных НКИД А.К. Пайкесу, в т.ч. равномерном участии всех сторон в управлении КВЖД. ЦК был согласен на отказ от прав экстерриториальности и капитуляционных прав России, но с учётом взаимности и признания Китаем РСФСР де-юре107. А.А. Иоффе даже предлагал предоставить
152


заём Китаю, что вызвало изумление Политбюро, поскольку Иоффе «должен был бы знать финансовое положение Советской республики»108.
Позже Л.М. Карахан убеждал А.А. Иоффе, который настаивал на безвозмездной передаче КВЖД Китаю, что советская политика больше носит деловой характер, чем декларативный. «Мы сейчас вступили в такой период нашего внешнего положения, что каждая пядь Советской земли, и каждый рубль должны быть предметом нашего особенного внимания»109.
Китайская сторона открыто демонстрировала отсутствие желания нормализации отношений с РСФСР и ДВР. 8 января 1922 г. указом прези-дента Сюй Шичана было прекращено действие русско-китайских договоров и соглашений о сухопутной торговле. Пекинские власти запретили деятельность организаций по оказанию помощи голодающим в Поволжье110.
Перед Чанчуньской конференцией советское руководство решило пойти на подписание предварительного протокола с китайским правительством, чтобы иметь определённые преимущества на конференции с Японией, но Пекин не пошёл на это111.
Весной 1922 г. В.Д. Виленский, подводя итоги изучения обстановки в Китае сообщал В.И. Ленину в письме от 15 марта, что после неудачи Китая восстановить свои права на Вашингтонской конференции, в стране усилилось стремление создать единое правительство. В.Д. Виленский также дал оцен- ку милитаристским группировкам и сделал вывод, что наиболее сильной является чжилийская группировка под руководством генерала У Пейфу112.
Советская дипломатия активизировала контакты с Сунь Ятсеном. В переписке А.А. Иоффе с Сунь Ятсеном обсуждался вопрос о создании единого китайского правительства и об объединении последнего с главой чжилийской клики генералом У Пейфу и даже его антиподом - маршалом Чжан Цзоли- ном. Летом 1922 г. РСФСР и ДВР стали делать ставку на союз Сунь Ятсена с генералом У Пейфу. В августе-сентябре 1922 г. А.А. Иоффе, одобряя переговоры Сунь Ятсена с У Пейфу, высказывал надежду на создание центрального китайского правительства и национальное объединение Китая"3.
А.А. Иоффе предлагал У Пейфу для усиления позиций Китая созвать русско-китайскую конференцию в Чанчуне параллельно с русско-японской конференцией, однако против этого резко выступила Великобритания114.
В то же время А.А. Иоффе писал 15 сентября 1922 г. Сунь Ятсену, что отказ от переговоров с пекинским правительством был бы непонятен широким народным массам Китая, решительно требующих вступления в переговоры с Россией и создания нормальных дипломатических отношений с нею, «и произвел бы плохое впечатление»"5.
Отмечая колебания и манёвры Сунь Ятсена, А.А. Иоффе телеграфировал 17 октября 1922 г. Г.В. Чичерину, что они приведут к необходимости использовать китайских милитаристов одного против другого. Одновременно Сунь Ятсен носился с планом создания с помощью РСФСР революционной армии в Восточном Туркестане или Монголии, в чём ему было отказано"6. Зимой 1921 - весной 1922 гг. он предлагал создать китайско-русско-германский союз против Японии, что также не было реализовано117.
Китайская сторона вновь стала поднимать пресловутый монгольский вопрос. 25 сентября 1922 г. министерство иностранных дел прислало делегации РСФСР меморандум, в котором указывало, будто таможенные караулы в Монголии притесняли китайских купцов, и настаивало на эвакуации частей Красной Армии из Монголии в кратчайший срок. Вывод советских войск из Монголии пекинское правительство рассматривало в качестве обязательного условия начала советско-китайских переговоров.
Советская делегация возражала против выдергивания какого-либо отдельного вопроса из общего комплекса проблем, подлежавших разрешению
153


на советско-китайской конференции, и настаивала на обсуждении на конференции всех вопросов в целях установления нормальных политических, дипломатических, экономических и торговых взаимоотношений между Советской Россией и Китаем. Советский представитель заявил, что, несмотря на ту кампанию, которая велась против России в связи с нахождением русских войск в Урге, он имел все основания утверждать, что лучшие люди, борющиеся на национальное освобождение китайского народа, целиком разделяют то мнение, что немедленный вывод русских войск из Внешней Монголии не только невозможен с точки зрения русских интересов, но и находился бы в резком противоречии с действительными интересами китайского народа. Представитель Советской России подчеркивал, что части РККА были введены во Внешнюю Монголию и в Синьцзян после неоднократных предупреждений и протестов против враждебных России действий китайского правительства, которые выражались в поддержке белогвардейцев, разгроме советских учреждений, нанесении убытков не только РСФСР, но и советским общественным организациям, таким как Центросоюз. Советское правительство отозвало войска из Синьцзяна, и как только будет ликвидирована опасность нападений белогвардейцев из Внешней Монголии, оно отзовёт их и оттуда, но такой момент еще не наступил118.
В политике правительства Китая в этот период преобладали антисоветизм, надежды на отрыв Дальнего Востока от России и возможность безвозмездного присвоения «русского наследства» в Маньчжурии»119.
Несмотря на все сложности, миссия Дальневосточной республики в Пекине добилась согласия министерства иностранных дел Китая на учреждение представительств ДВР и в некоторых других городах Китая. В частности, в феврале 1921 г. было организовано представительство ДВР в полосе отчуждения КВЖД с резиденцией в Харбине. Руководитель этого представительства имел титул Особоуполномоченного Дальневосточной республики. Уполномоченным Приморского правительства в полосе отчуждения КВЖД, как уже указывалось, стал бывший член Бюро фракции ПСР во Всероссийском Учредительном собрании эсер Н.П. Пумпянский. Он неоднократно требовал от китайских властей выдать Приморскому правительству атамана И.П. Калмыкова для организации суда над ним120.
В задачи Н.П. Пумпянского входило установление дружеских отношений между обеими республиками, связи с мукденским генерал-губернатором Чжан Цзолинем, а также с американскими и японскими официальными лицами в полосе отчуждения КВЖД, защита интересов российских граждан, борьба против планов белоэмиграции, распространение информации о политике и жизни Дальневосточной республики121. Позже Н.П. Пумпянского сменил Э.К. Озарнин. Хотя китайские власти не признали за Особоуполномоченным ДВР официальных функций, тем не менее, он считался генеральным консулом республики и защищал на КВЖД интересы российских граждан, вёл среди них просветительную работу, стремился нейтрализовать влияние белоэмиграции122.
Расходы МИД ДВР на содержание представительств на КВЖД на 1922 г. составили 34 тыс. руб. Одним из самых крупных представительств ДВР было представительство на ст. Маньчжурия на западном участке дороги. Расходы только на его содержание при штате 10 чел. равнялись в 1922 г. 16 тыс. руб.123
В середине 1921 г. после закрытия китайскими властями газеты Объединённой конференции «Вперёд» большевики Харбина с помощью ДВР организовали выпуск газеты «Россия»124. В Харбине действовало отделение
154


дальневосточного телеграфного агентства (ДальТА), которым руководила Чита. Информацию ДальТА использовали не только левая печать, но и сменовеховские и даже антисоветские издания. В то же время Агентство собирало для ДВР белогвардейские и иностранные газеты, пропагандистские материалы. При помощи представительств ДВР Объединённая конференция и профсоюзы организовали на КВЖД работу библиотек, рабочих гимназий, помогали собирать средства в помощь голодающим Поволжья125. По мере возможности отмечались революционные праздники, собирались митинги и т.д. Всё это не могло не влиять на настроения белоэмигрантов.
Одной из наиболее ярких страниц работы представительств ДВР на КВЖД было их участие в разложении белых армий. 19 мая 1922 г. Военный совет НРА создал «Комиссию по эвакуации военнопленных и добровольно перешедших белоармейцев» (Комэвакбел). Ей ставились задачи развернуть агитацию среди солдат и офицеров, гарантировать всем добровольно явившимся неприкосновенность и разработать план их эвакуации в ДВР и Со- ветскую Россию126. Военный Совет НРА ввёл институт уполномоченных Комэвакбела на местах. Уполномоченнные Комиссии на КВЖД подчинялись Особоуполномоченному правительства ДВР Э.К. Озарнину. В июле 1922 г. уполномоченным Комэвакбела в Харбин был назначен комиссар Л.В. Шелепин. Уполномоченными Комиссии на станциях Маньчжурия, Пограничная, разъезде № 86 были назначены представители ДВР Похвалинс- кий, Васильев, Красильников127. Они распространяли среди белоэмигрантов агитационные материалы, письма родных и близких из РСФСР и ДВР, бывших сослуживцев по белой армии, уставы и наставления РККА и НРА, учебники и профессиональные журналы, изданные в Советской России и т.д. С огромным трудом власти ДВР договорились с администрацией КВЖД о курсировании по дороге небольшого поезда, которым выезжали в ДВР эмигранты, солдаты и офицеры, дезертировавшие из белой армии в Приморье, брошенные еще колчаковцами на произвол судьбы пленные красноармейцы. Для финансирования эвакуации Особоуполномоченному ДВР правительства ДВР Э.К. Озарнину решением специальной комиссии 4 августа 1922 г. был выделен кредит в 10 тыс. зол. руб.128 За период своей деятельности Комиссия сумела организовать выезд в ДВР 3400 солдат и офицеров белой армии, решивших вернуться на родину129. С 13 по 18 ноября 1922 г., когда Гражданская война на Дальнем Востоке России уже закончилась, из Маньчжурии в ДВР прибыли более 500 бывших военнослужащих белой армии130.
Деятельность представительств ДВР на КВЖД проходила в обстановке преследований и провокаций китайских властей и белогвардейцев. Уполномоченный на ст. Маньчжурия просил для охраны 30 чел. с оружием131.
Весной и летом 1922 г., когда особенно широко развернулась партизанская борьба за освобождение Приморья, японская и белогвардейская печать стала вновь распространять слухи, будто ДВР концентрирует свои войска на границах с Китаем, чтобы вторгнуться в полосу, отчуждения и захватить КВЖД. Усиленно муссировалась версия, что войска ДВР получат в полосе отчуждения реальную поддержку находившихся там официальных представителей Читы и коммунистов, которые для этого завезли в Харбин и тайно хранили огромное количество оружия.
27 февраля 1922 г. полиция Чжан Цзолиня и офицеры главного штаба китайских войск произвели 40 обысков в различных официальных учреждениях ДВР, даже в канцелярии и на квартире Особоуполномоченного Э.К. Озар- нина, а также в помещениях профсоюзов, в рабочем клубе и домах многих
155


русских граждан. Консулы иностранных держав в Харбине весьма живо интересовались происходившими событиями и с нетерпением наводили справки о ходе обысков. Но к их большому огорчению никакого оружия нигде обнаружено не было. Первого марта 1922 г. министерство иностранных дел ДВР направило ноту протеста министру иностранных дел Китая Ян Хойцину. В ноте указывалось, что китайское правительство, покровительствуя белогвардейцам, фактически проводит враждебную по отношению к ДВР политику и препятствует горячему стремлению народов двух соседних стран жить в мире и тесной дружбе132. Протесты МИД ДВР против такой политики Китая заявлялись неоднократно133.
Белогвардейцы при негласной поддержке администрации Чжан Цзолина устраивали покушения на представителей ДВР, работников профсоюзов, сменовеховцев, громили помещения левых организаций, что также вызывало официальные протесты Дальневосточной республики. Официальные представители Пекина в Маньчжурии заявили о своей непричастности к обыскам. Лишь 1 мая 1922 г. пекинское правительство высказало сожаления по поводу обысков и сообщило, что приказало маньчжурским властям относиться с вниманием к представителю ДВР в Харбине и предоставить ему охрану’34.
Государственная политическая охрана Дальневосточной республики (ГПО ДВР) провела ряд удачных операций против белогвардейцев на КВЖД и вскрыла их планы, что позволило пресечь планы белого подполья в Чите и сорвать ряд рейдов по территории ДВР135. Летом 1922 г. усилили свою активность эмигрантские боевые группы генералов Е.Г Сычева в Амурской области и И.В. Шильникова, З.И. Гордеева в Забайкалье. Летом 1922 г. на базах в Хайларе и Чжа- лайноре были сформированы 4 новые конные сотни. «Амурская военная организация» и «Национальный Комитет Лиги борьбы с еврейством» пытались, кроме прочего, диверсиями на железной дороге задержать продвижение войск НРА в Приморье. В Амурской области проводили свои операции отряды сотника Кучеренко, капитана Киевского, есаула Рязанцева и др.
В июне 1922 г. в Читу поступили сведения о формировании в Чжалайноре и Хайларе новых подразделений белогвардейцев. Стали известны их командиры и вооружение. В июле 1922 г. был раскрыт заговор в Народном собрании ДВР и городском самоуправлении Читы. Заговорщики были связаны с подпольной офицерской организацией в штабе НРА. Все они координировали свои планы с отрядами Краснова и Шапочкина, которые, в свою очередь, действовали под руководством генерала Шильникова. В Благовещенске был раскрыт филиал т.н. «Амурской военной организации», которая подчинялась генералу Сычёву в Сахаляне136. Летом 1922 г. рейды «белопартизанских» групп настолько активизировались, что по требованию МИД ДВР и представительств на КВЖД китайские власти в августе арестовали генерала Шильникова и полковника Гуркова. Под видом проверки жильцов квартирной комиссией работникам представительства ДВР на ст. Маньчжурия с помощью китайского дипломатического комиссара, который тайно помогал им, удалось получить чемодан генерала Шильникова с ценными документами. Несмотря на утрату некоторых бумаг из-за халатности уполномоченного Б.А. Похвалинского, документы помогли ГПО ДВР получить ценные данные о планах белогвардейцев, их связях с японской военной миссией137. Были установлены источники утечки информации из государственных учреждений республики, раскрыта сеть белогвардейской агентуры, предотвращены мятежи, диверсии и покушения на жизнь руководителей ДВР138.
156


К осени 1922 г. произошло объединение и активизация многих эмигрант- ских отрядов. Все боевые эмигрантские группы на 1 октября 1922 г. насчитывали 4667 бойцов. Однако для них острой проблемой была нехватка оружия. на которое не было средств, но генерал М.К. Дитерихс, сам крайне стесненный в последних, смог выделить эмигрантским отрядам в октябре 5 тыс. руб. вместо необходимых 30 тыс. Вербовка же солдат и офицеров среди маньчжурских эмигрантов дала к 7 октября 1922 г. всего 300 чел., половина из которых скрылась, получив подъемные139. И после окончания Гражданской войны ОГПУ неоднократно срывало планы белоэмиграции и иностранных спецслужб против советского Дальнего Востока140.
В то же время резиденты ГПО и Разведывательного управления НРА отмечали несогласованность действий представителей различных ведомств ДВР и РСФСР в Китае. Были обнаружены и финансовые аферы. Так Харбинская контора Центросоюза продавала НРА закупленное в Китае сукно в 2 раза дороже. По итогам проверки управляющий конторой Трофимов был уволен. Ряд торговых агентов, направленный в Маньчжурию для закупки товаров, отказывался возвращаться. В частности, некто Шиловский, направленный в Харбин для закупки товаров, положил в Русско-Азиатский банк 50 тыс. руб. и отказался вернуться в ДВР.
Некоторые организации Дальневосточной республики нарушали правила конспирации при вербовке агентуры, заявляя, что агенты будут состоять на службе у правительства ДВР и от него будут получать жалование. Это создавало угрозу компрометации официальных представителей ДВР в Китае. Такие факты решительно пресекались МИД и ГПО ДВР. Между тем тот же Э.К. Озарнин имел свою агентуру, которая в июне 1922 г. получила во Владивостоке переписку МИД Японии с МИД Франции, США и Великобритании по поводу проекта «Предварительного протокола реформ, подлежащих введению на территории бывшей Российской Империи, ныне именуемой «Дальневосточная республика». Планировалось вынести этот документ на конференции в Генуе141.
Функционируя во враждебном окружении, представительства ДВР в условиях неурегулированного статуса КВЖД стремились не позволить превратить Маньчжурию в антисоветский плацдарм, а дорогу - в канал переброски антибольшевистских вооруженных формирований. Используя адекватные методы деятельности в конкретной обстановке, представительства ДВР на КВЖД проделали значительную работу по ослаблению Белого движения и военной опасности для ДВР и РСФСР. В результате дипломатических усилий ДВР китайское правительство отказалось признавать миссию и консульства царского правительства, претендовавшее на руководство белоэмигрантскими силами в Китае.
Учитывая все трудности деятельности миссии ДВР в Китае, можно, тем не менее, констатировать, что она дала значительные результаты для расширения фактических контактов в области экономических и торговых связей, для прорыва экономической блокады ДВР и РСФСР в АТР. Развитие торговых отношений между Россией и Китаем характеризовалось такими данными: в 1921 г. из Китая в Россию поступило товаров более чем на 10 млн. руб., а в 1922 г.-на 14млн. руб. В 1920 г. у Японии было закуплено товаров на 10 млн. долл. Это больше, чем в 1913 г.142 Торговая блокада РСФСР и ДВР была сорвана, хотя для Советской России торговля ДВР носила транзитный характер.
157


Деятельность органов внешней политики ДВР в Китае имела чрезвычайно важный характер. По его территории проходила КВЖД, вопрос о принадлежности которой требовал разрешения. В Маньчжурии сосредоточились десятки тысяч белоэмигрантов, сведения о деятельности которых были крайне необходимы руководству ДВР для обеспечения безопасности границ как буферной республики, так и РСФСР. В Китае бурно развивалось революционное антиколониальное и коммунистическое движение, ставку на которое сделали НКИД Советской России, МИД ДВР и Коминтерн.
В Китае на правах торговых действовали миссии ДВР и РСФСР. Именно через МИД ДВР и его пекинскую миссию устанавливались контакты и велись переговоры по экономическим вопросам с аппаратом японских, американских, английских и других представительств, аккредитованных в Китае, а также с отдельными фирмами этих держав.
В политике правительства Китая в период существования ДВР продолжали преобладать антисоветизм, боязнь революции в собственной стране, солидарность с империалистическими державами, а, кроме того, надежды на отрыв Дальнего Востока от России и на возможность безвозмездного присвоения «русского наследства» в Маньчжурии. В то же время для успокоения общественного мнения Китая и других стран, требовавшего прекращения интервенции, признания РСФСР и ДВР, пекинское правительство было вынуждено пойти на допуск в Китай миссий обеих республик и проведение с ними переговоров, но без твердого желания нормализовать отношения с соседними государствами.
Дипломатическая деятельность правительства ДВР и его пекинской миссии не увенчалась формальным договором о признании ДВР, но положило начало отношениям де-факто. Она имела большое значение в деле информирования общественных кругов Китая о политике РСФСР и ДВР, дала большие результаты для установления контактов с государственными и общественными китайскими кругами и способствовала подготовке договора между СССР и Китаем, заключённого в 1924 г.
1 Документы внешней политики СССР (далее - ДВП СССР). Т. 1. М., 1957. С. НО.
2 Светачев М.И. О роли китайских милитаристов в антисоветской интервенции на Дальнем Востоке (1918-1922 гг.) // Новая и новейшая история. 1970. № 5; Светачев М.И., Щагин Э.М. Участие Китая в империалистической интервенции на советском Дальнем Востоке (1918- 1922 гг.) // История СССР. 1978. № 6.
1 История Китая с древнейших времен до наших дней. М., 1974. С. 269.
4 Светачев М.И. «Два Китая» и Россия (1917-1922): диссонанс интересов и целей //Дальний Восток России: основные аспекты исторического развития во второй половине XIX - начале XX века (Вторые Крушановские чтения, 2001). Владивосток, 2003. С. 184.
5 Крюков М.В. Улица Мольера, 29. М., 2000. С. 154-155, 162.
6 Большевистское руководство. Переписка. 1912-1927. М., 1996. С. 260-261.
7 ВКП (б), Коминтерн и национально-революционное движение в Китае. Док. 1920-1925 гг. М., 1994. C.I07.
8 Протоколы заседаний Учредительного собрания Дальнего Востока. Протокол № 22 от 24 марта 1921 г. // ГАХК. Ф. П-44. On. I. Д. 166. Л. 61-65.
9 ВКП (б), Коминтерн и национально-революционное движение в Китае. С. 63-64.
10 Там же. С. 64, 65.
11 Там же. С. 66.
12 Светачев М.И. Империалистическая интервенция в Сибири и на Дальнем Востоке (1918- 1922 гг.). Новосибирск, 1983. С. 248-251.
13 АВПРФ. Ф. 492. On. 1. п. 2. Д. 4. Л. 102; Дальневосточная республика: Становление. Борьба с интервенцией. Док. и материалы. Владивосток, 1993. Ч. I. С. 40, 47-48, 53-55.
14 Крюков М.В. Улица Мольера, 29. С. 222.
15 ДВП СССР. Т. II. М., 1958. С. 221-223.
158


16 Дальний Восток России в период революций 1917 года и гражданской войны (История Дальнего Востока России. Т. 3, кн. 1). Владивосток, 2003. С. 556. Ряд исследователей считает, что существовали два разных текста Обращения Советского правительства, причём в одном из них отсутствовало обещание вернуть Китаю КВЖД. При этом ссылались на белогвардейскую фальсификацию текста, произвольное редактирование и др. Лишь позже в тексте был изъят пункт о безвозмездной передаче дороги Китаю (См. Капица М.С. Советско-китайские отношения. М.. 1958. С. 87: Крюков М.В. Улица Мольера, 29. С. 208-213; Усов В.Н. Советская разведка в Китае. 20-е годы XX века. М„ 2002. С. 120-123).
17 Дальний Восток России в период революций 1917 года и гражданской войны С. 558.
11 Дальний Восток России в период революций 1917 года и гражданской войны. С. 559; Светачев М.И. «Два Китая» и Россия. С. 185.
19 Борьба за власть Советов в Приморье (1917-1922 гг.). Сб. док. Владивосток, 1955. С. 442.
20 Дальний Восток России в период революций 1917 года и гражданской войны. С. 380-381.
11 Персии М. А. Дальневосточная республика и Китай. Роль ДВР в борьбе Советской власти за дру'жбу с Китаем в 1920-1922 гг. М., 1962. С. 161-162. Усов В.Н. Указ. соч. С. 124-125.
22 Дальневосточная республика: Становление... Ч. 1. С. 305.
у Там же. С. 41-45.
24 Крюков М.В. Улица Мольера, 29. С. 195-196. В то же время в Шанхай для встречи с Сунь Ятсеном был командирован полковник М.Г. Попов
у Крюков М.В. Улица Мольера. 29. С. 217-218.
26 	Капица М.С. Указ. соч. С. 48, 50.
27 Дальневосточная республика: Становление... Ч. 1. С. 48-49.
28 ДВП СССР Т. П. М., 1958. С. 221-223, 427; Дальневосточная республика: Становление... Ч. 1. С. 310: Дальний Восток России в период революций 1917 года и гражданской войны. С. 556-560.
29 	ДВП СССР. Т. П. М.. 1958. С. 427: Дальневосточная республика: Становление... Ч. I. С. 49-51.
’° Авторы раздела «Развитие контактов ДВР с Китаем» в коллективной монографии «Дальний Восток России в период революций 1917 года и гражданской войны» считают, что советское руководство плохо представляло себе ситуацию в самом Китае, его официальном правительстве, а также Полосе отчуждения КВЖД. где жили и трудились тысячи русских людей. Готовность Москвы безвозмездно отдать КВЖД Китаю в надежде, что он сразу же превратится в ее союзника и вместе с ней выступит против Японии, выглядела наивной и утопичной, а в той её части, которая касалась судьбы русских людей, работавших на дороге и живших в Полосе отчуждения, а также колоссальных народных средств, вложенных в строительство КВЖД, - противоречащей национальным интересам России (См. ДВП СССР. Т. II. М., 1958. С. 221-223, 427; Дальний Восток России в период революций 1917 года и гражданской войны. С. 556-560).
’’Дальневосточная республика: Становление...Ч. I. С. 310.
52 Капица М.С. Указ. соч. С. 48-49.
’’Дальневосточная республика: Становление...Ч. I. С. 202-206.
м Там же. С. 206.
” Генерал Чжан Сылинь был командирован Пограничным управлением и с санкции МИД Китая. Он считался «военным представителем в России» и регулярно получал от указанных ведомств инструкции. В то же время миссия считалась неофициальной, а её глава не был уполномочен вести в России переговоры и подписывать какие-либо соглашения. Пекинское правительство держало визит миссии в секрете от своих союзников. Советское же правительство всячески пропагандировало этот визит (См. Крюков М. Была ли миссия Чжан Сылиня в Москву «странным эпизодом» советско-китайских отношений начала 20-х годов? // Проблемы Дальнего Востока. 1997. №6. С. 107).
56 РГАСПИ. Ф. 372. On. 1. Д. 40. Л. 12, 13. Тем не менее, на переговорах с Краснощёковым Чжан Сылинь уклонился от политических заявлений и интересовался пропуском миссии в Москву. Китайцы отцепили от своего поезда 13 вагонов с мукой (13 тыс. пудов), отправленных Красным Крестом для своих соотечественников в России. В столице Советской России Чжан Сылинь был принят Лениным, а также Чичериным, Караханом и Литвиновым. Советская сторона высказала заинтересованность в улучшении отношений с Китаем и скорейшем открытии транспортного сообщения между двумя странами (См. Дальневосточная республика: Становление...Ч. 1. С. 207-211)
” Капица М.С. Указ. соч. С. 51-52.
” Там же. С. 55-58, 60-62. Ещё во время переговоров с миссией Советское правительство высказало желание иметь постоянного представителя Китая в Москве. 12 октября 1920 г. Чжан Сылинь сообщил в Наркоминдел, что в Москву, Иркутск и Омск будут назначены генеральные консулы Китая. Вскоре после отъезда Чжан Сылиня в Москву прибыл на правах генерального консула Чэнь Гуанпин, консулом в Иркутске был назначен Чжу Шаоянь, в Омске - Фан Цичуан. Одновременно Советское правительство выражало желание направить своего дипломатического представителя в Пекин, консула в Тяньцзинь, Шанхай и Кантон, но ответа из Пекина не было, несмотря на обещания Чжан Сылиня информировать об этом свое правительство. 27 октября НКИД обратился в МИД Китая с просьбой сообщить о его решении в связи с намерением правительства РСФСР послать представителей. В ноябре 1920 г. МИД Китая сообщил, что не может принять официальных лиц в качестве консулов до официального признания Советского правительства. И тогда 3 февраля 1921 г. НКИД заявил Чэнь Гуанпину, что его признание в качестве генерального консула возможно только в порядке взаимности.
159


” После отъезда И.Л. Юрина в Пекин заместителем министра иностранных дел ДВР 13 июля 1921 г. был назначен Я.Д. Янсон с обязанностями министра. Титул же министра по требованию Г.В. Чичерина был сохранён за И.Л. Юриным для поддержания престижа миссии ДВР и его личного. Юрин пытался руководить МИД из Пекина и, в частности, назначить руководителем миссии ДВР в Харбине известного большевика и разведчика П.С. Парфёнова. Это назначение не прошло, в т.ч. и потому, что уполномоченный в Харбине должен подчиняться Чите. Юрину же было указано, чтобы «он занимался своими делами» (См. РГАСПИ. Ф. 372. On. 1. Д. 48. Л. 125: Д. 118. Л. 233).
40 РГАСПИ. Ф. 372. On. 1. Д. 40. Л. 7; Геласимова А.Н. Дальневосточное телеграфное агентство (ДальТА) // За советский Дальний Восток. Владивосток, 1981.
41 РГАСПИ. Ф. 372. On. 1. Д. 171. Л.18.
42 Дальневосточная республика: Становление...Ч. II. С. 67-71, 72-73; Казанин М.И. Записки секретаря миссии. Страничка истории первых лет советской дипломатии. М., 1962. С. 100-111.
43 РГАСПИ. Ф. 372. On. 1. Д. 11. Л. 183; Дальневосточная республика: Становление...Ч. II. С. 104-105, 131-132.
44 Москва-Вашингтон: политика и дипломатия Кремля. 1921-1941. Сб. док. в 3-х т. Т. 1. 1921-1928. М., 2009. С. 40, 72.
45 АВПРФ. Ф. 492. On. 1. п. 2. Д. 4. Л. 16.
46 Там же. Л. 48, 49.
47 Казанин М.И. Записки секретаря миссии. С. 62-63. Часть членов Дальбюро ЦК РКП (б) считала, что Юрина необходимо снабдить соответствующими полномочиями от Советской России для решения вопросов об имуществе старого посольства, КВЖД, торговом договоре и др. Аргументом для такого предложения была заинтересованность Пекина в улучшении отношений с Советской Россией и слабый интерес к ДВР. Однако такой подход мог бы дезавуировать все мирныепредложения ДВР (См. РГАСПИ. Ф. 372. Оп. 1.Д. 11. Л. 180; Д. 118. Л. 24-25).
48 Героические годы борьбы и побед. М., 1968. С. 334-335; Дальний Восток России в период революций 1917 года и гражданской войны. С. 560-561.
49 Персии М.А. Указ. соч. С. 128.
50 Секретарь миссии ДВР в Пекине М.И. Казанин вспоминал, что миссия вынуждена была следовать в Пекин через Кяхту, ибо путь через Читу был закрыт из-за господства в этом районе атамана Семёнова. Китайские власти, хотя и устраивали на границе в Маймачене в честь миссии приёмы, но разрешения на поездку в Пекин не давали. Китай согласился принять миссию лишь после падения в Пекине прояпонской аньфуистской группировки Дуань Цижуя. Её сменила другая генеральская клика - чжилийская (Цао Кунь, У Пейфу и др.), ориентирующаяся на Англию и США. На стороне чжилийцев по инициативе Японии выступил другой её ставленник - глава фэнтяньской клики Чжан Цзолин. После требований китайской стороны, что миссия ДВРдолжна представлять все области региона, от Приморья в неё был включён А.Ф. Агарёв, сидевший в Пекине три месяца и не приступивший к переговорам (он стал заместителем И.Л. Юрина), от Амурской области - Я.Ф. Яковлев, от полосы отчуждения КВЖД - И.Н. Горчаковский. Таким образом, миссия стала представлять весь Дальний Восток, кроме белогвардейцев (См. Капица М.С. Указ. соч. С. 50; Казанин М.И. Указ. соч. С. 27-49,58-59,98-99, 111; Каретина ГС. Военнополитические группировки Северного Китая (Эволюция китайского милитаризма в 20-30-е годы XX в). Владивосток, 2001).
51 Определённую роль в закрытии бывших российских консульств и посольства в Китае сыграл инцидент с атаманом Калмыковым. Ушедший в феврале 1920 г. со своим отрядом в Китай атаман Уссурийского казачьего войска И.П. Калмыков был интернирован в Гирине. Несмотря на ходатайство бывшего русского посольства в Пекине и консульства в Гирине, он содержался под арестом в китайском жандармском управлении. Китайские власти не могли простить ему обстрела китайских канонерок, шедших из Николаевска-на-Амуре по Амуру в Сунгари в октябре 1919 г., вооружённый проход его отряда по территории Китая и т.д. Временное правительство Приморской областной земской управы требовало выдачи Калмыкова как уголовного преступника. Норвежское правительство в июле 1920 г. возбудило обвинение против Калмыкова в ограблении и убийстве в Хабаровске в октябре 1918 г. членами его отряда представителей Красного Креста Хедблюма и его сотрудников. Однако бывшее российское консульство в Гирине сумело добиться от китайцев разрешения на прогулки для атамана Калмыкова и капитана 1 ранга Безуара по территории представительства. Тринадцптого июля 1920 г. с помощью бывшего гиринского консула В.А. Братцова и вице-консула К.В. Лучича был инсценирован побег Калмыкова с территории консульства. Расследованием занимались не только китайцы, но и по просьбе Кудашева, бывший Генеральный консул в Мукдене Колоколов. 25 августа в результате повторного обыска консульства Калмыков был обнаружен в потайной комнате помещения. Деятельность консульства, несмотря на гневную телеграмму Кудашева в адрес Братцова и просьбы защитить честь консульства, была прекращена. Атаман Калмыков после вторичного ареста подлежал выдаче властям Приморской областной земской управы для суда над ним. В сентябре 1920 г. во время перевозки из Гирина в Чанчунь Калмыков пытался бежать, но был убит конвоем (См. Савченко С.Н. Уссурий-
160


ское казачье войско в гражданской войне на Дальнем Востоке (1917-1922 гг.). Хабаровск, 2002. С. 203-207).
52 Шестого апреля 1921 г. Юрин представил меморандум в МИД Китая по поводу назначения Гроссе в Шанхае. Лишь позже там был аккредитован советский консул (См. АВПРФ. Ф. 492. On. 1. п. 3. Д. 7. Л. 86-87).
" Усов В.Н. Указ. соч. С. 86-88.
м Капица М.С. Указ. соч. С. 53-55.
” Казанин М.И. Указ. соч. С. 69.
«Дальний Восток России в период революций 1917 года и гражданской войны. C.56I. Поданным М.А. Персица власти Китая согласились на шифрованную переписку МИД ДВР с русскими гражданами и учреждениями в Китае (См. Персии М.А. Указ. соч. С. 95-96)
” Персии М.А. Указ. соч. С. 137-139.
“АВПРФ. Ф. 492. On. 1. п. 5. Д. 4. Л. 12: Орнацкая Т.А., Ципкин Ю.Н, Отношения Дальневосточной республики с Китаем (1920-1922 гг.) // Россия и АТР (Владивосток). 2007. № 3. С. П-26.
.’’АВПРФ. Ф. 492. On. 1.п. 5. Д. 4. Л. 1,2.
к1 Там же. п. 2. Д. 4. Л. 40.
и Дальний Восток России в период революций 1917 года и гражданской войны. С. 565.
« Капица М.С. Указ. соч. С. 87.
‘’ Как уже указывалось выше, 20 ноября 1920 г. белая армия под ударами НРА ДВР покинула Забайкалье и вступила на территорию Маньчжурии. Ещё раньше часть семеновских формирований под командованием барона РФ. Унгерна фон Штернберга ушла в Монголию. Остальные белые части двинулись в эшелонах по КВЖД в Приморье.
н Smith С. Vladivostok under Red & White rule. Revolution & Counterrevolution in the Russian Far East 1920-1922. Seattle & London, 1975. PR 30. 75.
65 Дальневосточная республика: Становление...Ч. II. С. 45.
«Дальний Восток России в период революций 1917 года и гражданской войны. С. 562, 563. В октябре 1920 г. конная дивизия Унгерна начала операции против китайских войск в Монголии. После первого неудачного штурма столицы Монголии Урги 5 ноября 1920 г., белогвардейцы 3 февраля 1921 г. взяли город, разгромили китайский гарнизон и возвратили высшему духовному лицу Монголии Богдо-гегену престол. Выступая 24 ноября 1920 г. на I Дальневосточной конференции РКП (б). А.М. Краснощёков информировал коммунистов, что правительство ДВРоказа- лось в затруднительном положении и не могло поддержать монгольское освободительное движение. т.к. китайцы просили помощи у Дальневосточной республики. Когда же ДВР стала требовать от китайцев освобождения т.н. «красных казарм» в Троицкосавске, они стали ссылаться на неудобство вывода войск из казарм, которые им были нужны как база для операций в Монголии против барона Унгерна. Правительство ДВР предложило китайцам сделать официальное предложение о помощи через пекинское правительство, но этого добиться не удалось. В ином случае ДВР могла с полным основанием разоружить китайские части. Войска НРА, как суверенного государства ДВР. не пошли в Монголию, и китайцам самим пришлось воевать с бароном. В середине ноября 1920 г. части НРА заняли Кяхту (рядом с Троицкосавском) без всяких столкновений с китайскими войсками (гарнизон насчитывал 8 тыс. чел.) и ликвидировали базу контрреволюции. Ранее «красные казармы» в Троицкосавске были заняты китайцами по просьбе местных российских предпринимателей и белогвардейцев. Теперь же через Кяхту и Маймачен командование 5-й Красной армии и Коминтерн полнили возможность вооружать монгольские революционные отряды Сухэ-Батора (См. РГАСПИ. Ф. 372. On. 1. Д. 118. Л. 62; Дальневосточная республика: Становление... Ч. II. С. 32-33; Барон Унгерн в документах и мемуарах. М.. 2004. С. 81-86. 93-98. 11-1 16. 151-158, 173-182, 184-189).
67 Политбюро ЦК РКП (б) 16 июня 1921 г. приняло предложение Г.В. Чичерина о походе войск РСФСР в Монголию против Унгерна. Это было сделано по просьбе Монгольской народной партии (С 1925 г. - Монгольская народно-революционная партия) и Временного народного правительства Монголии. 28 июня 1921 г. части РККА вступили в Монголию. Ещё 1 июня 1921 г. И.Л. Юрин рекомендовал ввести советские войска в Монголию, взять столицу Ургу, лишить Унгерна продо- вольственной базы и оказать помощь революционным силам страны (См. РГАСПИ. Ф. 372. On. 1. Д. 54. Л. 78; Политбюро ЦК РКП (б)-ВКП (б) и Коминтерн. 1919-1943 гг. Док. М., 2004. С.80; Барон Унгерн в документах и мемуарах. С. 151-158, 173-182, 184-189).
“ Остзейский немец барон РФ. Унгерн фон Штернберг задумал создание центральноазиатской федерации, реставрацию в Китае династии Цинь и в союзе с Японией поход объединённых сил «жёлтой расы» на Россию и Запад для восстановления монархий во всём мире. Его письма, манифесты и воззвания были полны исторических экскурсов, призывам к уничтожению евреев и коммунистов, поискам центра мудрости и истины в Тибете - легендарной Шамбалы, созданию мировой империи, центром которой должна быть держава Чингиз-хана, но под другим названием. В октябре 1920 г. Азиатская конная дивизия Унгерна отделилась от войск атамана Семёнова, пересекла российско-монгольскую границу и начала операции против китайских войск в Монголии. После первого неудачного штурма столицы Монголии Урги 5 ноября 1920 г., белогвардейцы 3 февраля 1921 г. взяли город и восстановили престол высшего духовного лица Монголии
161


Богдо-гегена. Коронация последнего состоялась 26 февраля 1921 г. 21 мая 1921 г. (т.е. за 5 дней до меркуловского переворота во Владивостоке) барон выступил из Урги на север к российской границе. Части Унгерна стремились выйти к Чите и Верхнеудинску, а также Байкалу и перерезать Кругобайкальскую железную дорогу, изобиловавшую тоннелями и другими искусственными сооружениями. Если бы поход Унгерна удался, Забайкалье и Дальний Восток (т.е. территория ДВР) были бы отрезаны от Советской России. В июне-августе шли упорные бои войск РККА и НРА с частями Унгерна в районе Кяхты. В июле 1921 г. революционные части Сухэ-Батора и Красной армии вступили в Ургу. В августе 1921 г. Унгерн был разгромлен. Сам же барон выдан своими же «цириками» красноармейскому отряду Щетинкина и 15 сентября 1921 г. расстрелян в Новониколаевске (Новосибирске). В среде монархистов барон был возведён в ранг великомученика. В фашистской Германии, лидеры которой пытались создать оккультную «теорию» Третьего рейха, Унгерн стал идеалом арийца, героем пьес и кинофильмов. Исследователь походов Унгерна Л.А. Юзефович справедливо называет барона протофашистом (См. ГАХК. Ф. 19. On. 1. Д. 77. Л. 95-97; Ярославский Е.М. Барон Роман Унгерн-фон-Штернберг. Птб., 1922; Строд И. Унгер- новщина и семёновщина // Пролетарская революция. 1926. № 9 (56); Цибиков Б. Разгром унгер- новщины. Улан-Удэ, 1947. С. 86; Юзефович Л. Самодержец пустыни. М., 1993; его же. Барон Унгерн: Самодержец пустыни. Барон Р.Ф. Унгерн-Штернберг и мир, в котором он жил. М., 2015; Белов Е.А. Барон Унгерн Фон Штернберг: Биография, Идеология. Военные походы. 1920- 1921 гг. М., 2003).
69 Выступление Унгерна проходило в рамках реализации планов, выработанных на совещаниях лидеров Белого движения с японским командованием весной 1921 г. Отряды барона должны были отрезать ДВР от Советской России, облегчить формирование белого режима на Дальнем Востоке. В июне 1921 г. прибывший из Порт-Артура атаман Семёнов, понимая, что его претензии на власть в Приморье терпят неудачу, потребовал от Меркуловых 200 тыс. долл, и разрешения своим частям проезда в Хайлар (станцию на западном участке КВЖД вблизи Забайкалья и Монголии). Меркуловское Временное Приамурское правительство разрешило Семёнову отправиться в залив Посьет, ждать решения своей судьбы и даже обещало оказать ему помощь «при условии, что он будет сидеть тихо, и японцы это гарантируют». Тринадцатого июля 1921 г. госсекретарь Юз инструктировал поверенного в делах США в Китае Раддока о необходимости убедить китайское правительство не допустить переброски войск Семёнова по КВЖД в Забайкалье, ибо «результатом явится беззаконие, реквизиция товаров, всеобщая дезорганизация транспорта и коммуникаций». В ответном донесении Раддок телеграфировал 15 июля, что центральное правительство Китая получило заверения маршала Чжан Цзолина о том, что ни один семёновский солдат не будет перевезен по КВЖД. Таким образом, США не только защитили сферу своих интересов в Маньчжурии, но и не позволили Семёнову прийти барону Унгерну на помощь и взять реванш за поражение в Приморье (См. Дальневосточная республика: Становление...Ч. 11. С. 94,95).
70 После занятия Урги революционное правительство обратилось 12 июля 1921 г. к РСФСР с просьбой не выводить свои войска до полного освобождения страны. Десятого августа Совете- кое правительство согласилось послать части РККА в район Кобдо для ликвидации белых отрядов (См. Капица М.С. Указ. соч. С.74; Барон Унгерн в документах и мемуарах. М., 2004).
71 19 августа 1921 г. китайские власти незаконно досмотрели багаж курьера миссии ДВР в Пекине и обнаружили документы, которые представляли рекомендации Юрина для Москвы организовать Секретариат Коминтерна в Китае, создать военную академию для армии Сунь Ятсена, помочь в формировании компартии, организаций рабочего класса, студенчества и т.д. Разразился дипломатический скандал (См. АВПРФ. Ф. 492.0л. 1.п. 1.Д.З.Л. 154; п. 2. Д. 4. Л. 130-132,140-141; Sow- Theng Leong. Sino-Soviet Diplomatic Relations, 1917-1926. Honolulu, 1976. PR 190-191).
72 Барон Унгерн в документах и мемуарах. С. 190-191.
73 К началу первой мировой войны Доброфлот насчитывал 22 судна. В 1918г. США и Англия под предлогом экономической необходимости и борьбы против Германии реквизировали 18 судов российского Доброфлота грузоподъёмностью более 100 тыс. дедвейт-тонн. Из этих кораблей 6 ранее работали в Охотском и Беринговом морях. На судах были сменены экипажи и подняты флаги Великобритании и США. Суда Доброфлота, оказавшиеся в европейских морях, были заложены Франции за 200 млн. франков (20 млн. зол. руб.). Часть этой суммы позже пошла на эвакуацию врангелевской армии из Крыма. Советское правительство неоднократно заявляло протесты США и Великобритании и требовало вернуть суда РСФСР (См. Правительственный вестник (Омск). 1919. 19 янв.; Экономический еженедельник (Владивосток). 1921.28 авг.; Борьба за власть Советов в Приморье (1917-1922 гг.). Сб. док. Владивосток, 1955. С. 210; ДВП СССР. Т. 1. М., 1957. С. 355; Советско-американские отношения. Годы непризнания. 1918-1926. М., 2002. С. 27-28, 30-31).
74 АВПРФ. Ф. 492. On. 1. п. 2. Д. 4. Л. 225, 230-231.
« Там же. Л. 236, 249, 257.
» Там же. Л. 234, 238, 257.
77 После антибольшевистского переворота в Приморье часть судов Сибирской флотилии отказалась подчиниться Временному Приамурскому правительству Меркуловых. Как уже указывалось, паровая яхта «Адмирал Завойко», передав оружие большевикам Камчатки, ушла не во Владивосток, а в Шанхай, где и простояла в порту до весны 1923 г. Она охраняла пароходы «Астра-
I
I
I 1 I
I I
I I
I
\ \ \
162


хань» и «Эривань». После Гражданской войны, благодаря настойчивым требованиям Советского правительства, удалось вернуть во Владивосток 16 судов «Доброфлота», ранее реквизированных Англией и США и уведенных белыми во время их бегства из Владивостока в 1922 г. Весной 1923 г. во Владивосток из Шанхая вернулись «Адмирал Завойко», суда «Астрахань» и «Эривань». «Адмирал Завойко» получил статус посыльного судна и новое название «Красный вымпел». В1957 г. «Красный вымпел» стал судном-мемориалом во Владивостоке (См. Басевич В.В., Цыто- вич А.А. Корабли не умирают. М., 1974. С. 108).
71 Sow-Theng Leong. Op. cit. P. 191.
’’Десятого октября 1921 г. Г.В. Чичерин поставил перед Политбюро ЦК РКП (б) вопрос об ускорении назначения советского делегата для переговоров с Китаем по вопросу о КВЖД и высказал опасение, что затягивание этого вопроса может дать повод предстоящей Вашингтонской конференции интернационализировать дорогу (См. Ленин В.И. Поли. собр. соч. Т. 44. С. 551).
»»РГАСПИ. Ф. 372. On. 1. Д. 40. Л. 7.
я ДВП СССР. Т. 111. М., 1959. С. 214-216, 586.
« Казанин М.И. Указ. соч. С. 14-15.
” Осенью 1921 г. Юрин был отозван в Москву. Дальбюро ЦК РКП (б) обвиняло его в самостоятельном начале переговоров в Дайрене, неосторожных заявлениях и угрожало взысканием за «сепаратизм и нарушение партийной дисциплины». Ему также ставили в вину недоста- точную мобилизацию общественного мнения Китая за улучшение российско-китайских отношений. слабую дисциплину и тяжелый личный характер. Кроме того, он поддерживал председателя правительства ДВР А.М. Краснощёкова. которого, в свою очередь, обвиняли в дальневосточном сепаратизме. И.Л. Юрин 14 октября 1921 г. написал заявление об отставке с поста министра иностранных дел ДВР ввиду «существующих расхождений по вопросам иностранной политики между мной и правительством». Позже Юрин был разведчиком-нелегалом в Западной Европе, но из-за расстрела своей жены органами ОГПУ перешёл на сторону противника и перебежал в Польшу. Умер (отравлен) в 1925 г. (См. РГАСПИ. Ф. 5. On. 1. Д. 2191. Л. 21; Ф. 372. On. 1. Д. 54. Л. 56.124. 145.147. 152; Д. 90. Л. 10, 12; Д. 66. Л. 5, 77; Д. 171. Л. 106; Капица М.С. Советско- китайские отношения. М., 1958. С. 68; Казанин М.И. Указ. соч. С. 134-135, 139-140, 154-157; Прохоров Д.П. Сколько стоит продать Родину. СПб.. 2005. С. 21-24; Колпакиди А.И. Ликвидаторы КГБ. М.. 2009. С. 627-629).
м ДВП СССР. Т. IV. М.. 1960. С. 586: Ленин В.И. Поли. собр. соч. Т. 44. С. 573.
« ДВП СССР. Т. V. М„ 1961. С. 49-50.
84 22 августа 1921 г. Б.А. Бахметев писал П.Н. Милюкову о важности предстоящей Вашингтонской конференции. Он подчёркивал, что на Дальнем Востоке Россия стоит перед лицом с сильной, не пострадавшей в войне Японией. Военная слабость России отдаёт под контроль Японии всю территорию к востоку от Байкала. А в будущем Япония может занять проходы из Сибири в Забайкалье, где благодаря конфигурации местности ничтожной силой можно задержать армию почти любой величины. Бахметев высказал надежду, что единственным спасением России будет позиция США. которые будут выступать в защиту целостности России из-за непримиримых противоречий с Японией. Однако Россия расколота. Бахметев предлагал Милюкову создать документ от имени «третьей, демократической» России, которую будут представлять торгово-промышленный союз (в эмиграции), эсеры, лидеры кооперации, Весь вопрос состоит в том, чтобы их объединить (См. Из письма Б.А. Бахметева П.Н. Милюкову 22 августа 1921 г. //Политическая история русской эмиграции. С. 524-528).
17 Протоколы заграничных групп конституционно-демократической партии. Т. 5. М., 1997. С. 349-352, 524.
“В 1924 г. КВЖД стала совместным советско-китайским коммерческим предприятием (См. Вашингтонская конференция по ограничению вооружений и тихоокеанским и дальневосточным вопросам 1921-1922 годов. Полный перевод актов и документов. М., 1924;С. 101;Капи- цаМ.С. Указ. соч. С. 76-78: Мякиньков С.И. Послеоктябрьская судьба КВЖД: поиски решения (1922-1924) // Восток. 2004. № 5. С. 28-29).
” Ешё в декабре 1920 г. советский представитель П.Ф. Жуйков-Александровский с мандатом Главного штаба РККА по поручению В.И. Ленина и НКИД выехал из Москвы в Читу, и в начале 1921 г. стал вести переговоры об открытии железнодорожного сообщения между Читой и КВЖД. Переговоры закончились успехом, и с 7 марта 1921 г. началось регулярное курсирование поездов по КВЖД от Читы до Владивостока (См. Жуйков-Александровский П.Ф. Дипломатическое поручение//Вечно живой. М., 1965. С. 264-265).
90 В январе 1921 г. А.М. Краснощёков в эмоциональной телеграмме В.И. Ленину, Г.В. Чичерину и Л.М. Карахану обвинял Советское правительство, что у него нет «определённой политики», резко протестовал, что переговоры о КВЖД начала Советская Россия, хотя ранее Москва заявляла, что все права на дорогу переходят к ДВР. Подобное заявление Л.М. Карахана он назвал «безумием»(См. Дальневосточная республика: Становление...Ч. II. С. 46).
91 Немаловажно отметить и то обстоятельство, что против данного плана НКИД выступил А.К. Пайкес, который считал, что ввод советских войск на КВЖД только осложнит атмосферу на переговорах. Пайкес также отверг идею НКИД о совместном управлении КВЖД и предложил создать трёхстороннюю комиссию с решающим голосом РСФСР, которая могла бы контролировать
163


работу КВЖД. Глава миссии ДВР в Китае после И.Л. Юрина А.Ф. Агарёв продолжал считать, что вести переговоры о КВЖД должна Дальневосточная республика, а не РСФСР, т.к. «это вопрос дальневосточный». Миссию ДВР после А.Ф. Агарева, который был отозван за самовольное оставление поста, с сентября 1922 г. возглавил В.Л. Погодин (См. РГАСПИ. Ф. 5. On. 1. Д. 2191. Л. 21; Ф. 372.0п. 1.Д. 171. Л. 106;АВПРФ. Ф. 492. Оп. 1.П.5.Д. 4. Л. 1; Усов В.Н. Указ. соч. С.91,126).
» ГАХК. Ф. П-44. On. 1. Д. 159. Л. 239.
93 ГВ. Чичерин 15 июня 1921 г. направил министру иностранных дел Китая ноту, в которой подчёркивал, что советские войска в Монголии сражаются с общим врагом - бароном Унгерном и что они эвакуируются из Монголии, как только их задача будет выполнена. Третьего мая 1922 г. Я.Д. Янсон телеграфировал в НКИД, что вывод войск из Монголии нецелесообразен, т.к. этим могут воспользоваться японцы и белогвардейцы. Из-за анархии в Китае вывод войск может произойти незамеченным, а РСФСР и ДВР потеряют козырь против Чжан Цзолиня. На заседании Политбюро ЦК РКП (б) 31 августа было решено отправить телеграмму А.А. Иоффе, в которой в частности, подчёркивалось, что недопустимо вести переговоры о правовом статусе и выводе войск из Монголии без участия самой Монголии. А.А. Иоффе, считавший одно время, что Сунь Ятсен и глава чжилийской группировки генерал У Пейфу могут достигнуть соглашения и совместно создать новое правительство, объяснял генералу в письме от 19 августа 1922 г., что Россия будет держать свои войска в Монголии до тех пор, пока Китай терпит на своей территории белогвардейцев и их лидеров. Последние же могут быть переброшены в тыл ДВР для нового наступления. Советская Россия могла бы чувствовать себя уверенной, если бы Китай в договоре обязался бы не допускать на своей территории никаких враждебных РСФСР и ДВР формирований и дал бы соответственные гарантии (См. РГАСПИ. Ф. 5. On. 1. Д. 2191. Л. 67: Капица М.С. Указ. соч. С. 67; ВКП (б), Коминтерн и национально-революционное движение в Китае. С. 94-97, 102,109-110).
94 Sow-Theng Leong. Op. cit. P. 190.
95 Капица М.С. Указ. соч. С. 88.
96 Как уже указывалось выше, советское полпредство и резидент ИНО ОГПУ в Пекине Я.Х. Давтян, направленный в Пекин во второй половине 1922 г., сумели завербовать агентуру в китайском почтовом ведомстве и скопировать часть корреспонденции военного атташе США в Китае. Удалось выяснить, как Вашингтон рассматривал предполагаемые позиции ДВР и Китая в случае вооружённого конфликта между США и Японией (См. Позняков В.В. Советская разведка в Америке. 1919-1941. М., 2005. С. 106).
97 Капица М.С. Указ. соч. С. 73.
98 Авдеева Н.А. Военно-политическая обстановка на Дальнем Востоке в 1921 г. и её влияние на действия Народно-революционной армии Дальневосточной республики // Вопросы истории Дальнего Востока. Вып. V. (ХГПИ). Хабаровск, 1975. С. 194.
99 Шинин О.В. Советская военная разведка на Дальнем Востоке в 1920-1922 гг. // Военноисторический журнал. 2012. № 3. С. 34.
' 	«о РГАСПИ. Ф. 372. On. 1. Д. 52. Л. 87.
101 В районе Забайкалья белоэмигрантские группировки возглавил И.В. Шильников, которого меркуловское правительство назначило главкомом Забайкальского военного округа с правом использования всех бывших солдат и офицеров в полосе КВЖД. В китайском городке Сахалян напротив Благовещенска белые партизаны подчинялись генералу Е.Г. Сычеву, который возглавил т.н. «Амурскую военную организацию» (АВО). Штаб АВО, в структуре которого действовала контрразведка, возглавил генерал Сербинович. В феврале 1921 г. в Сахаляне состоялся съезд эмигрантских групп, который поставил задачу подготовить переворот в Благовещенске, пригласить атамана Семёнова в Амурскую область и просить японцев оказать помощь. В апреле 1921 г. органам ГПО удалось предотвратить белогвардейский мятеж в Благовещенске. Генерал Барышников занимался вербовкой офицеров в самом Харбине. Белопартизанские отряды совершали диверсии в тылу HRA, вербовали в станицах и деревнях ДВР агентуру, распространяли пропагандистскую литературу меркуловского правительства, заранее завезенную в Харбин в детских гробах, объясняя это большой смертностью детей из-за эпидемии холеры (См. РГВА. Ф. 221. On. 1. Д. 213. Л. 35,51; Д. 725. Л. 6-7; Ф. 1727. On. 1. Д. 54. Л. 27; ГАХК. Ф. П-44. On. 1. Д. 40. Л. 288; Ф. 361. On. 1. Д. 65. Л. 127; Показаньев А. На крутых поворотах. Благовещенск, 2007. С. 25, 71-72).
102 РГВА. Ф. 117. On. 1. Д. 1. Л. 86; Ф. 221. On. 1. Д. 725. Л. 5; Авдеева Н.А. Военнополитическая обстановка на Дальнем Востоке в 1921 г.... С. 203; её же. Волочаевская победа и освобождение Хабаровского Приамурья в 1922 г. // Из истории гражданской войны и интервенции на Дальнем Востоке. Хабаровск, 1978. С. 65-66; Stephan John J. The Russian Far East. A History. Stanford, 1994. P. 150.
103 Дальневосточная политика Советской России (1920-1922 гг.). Сб. док. Новосибирск, 1996. С. 317-318.
,м ДВП СССР. Т. V. М„ 1961. С. 98-99.
105 Пролесковский В.А., Щербаков Л.Е. Бикино-Васильевский бой // Бюллетень ВНО при Хабаровском ОДО№ 1 (3). Хабаровск, 1962. С .26-32.
IW- ГАХК. Ф. П-44. On. 1. Д. 159. Л. 180-181 а.
197 ВКП (б), Коминтерн и национально-революционное движение в Китае. С. 109-110.
164


к* там же. С. 118.
к* Крюков М.В. Улица Мольера, 29. С. 212; Усов В.Н. Указ. соч. С. 121-123.
и" ДВП СССР Т. III. М., 1959. С. 586; Т. IV. М„ 1960. С. 68-69; Т. V. М„ 1961. С. 126, 171-172. ш ВКП (6), Коминтерн и национально-революционное движение в Китае. С. 95-96, 109.
из Там же. С. 69-76.
и’Там же. С. 108, 119, 122-123. В данном письме А.А. Иоффе высказывал даже мысль, что «за обязательство признавать и поддерживать это правительство следовало бы вернуть Чжан Цзолнну все его звания, должности и чины». Однако последний продолжал проводить прояпонс- к-ую сепаратистскую политику.
"< Там же. С. 69, 93, 95-96. 98-101. 104-107, 119, 124-129.
и’ Там же. С. 119.
п‘ Там же. С. 130-132.
п’Капица М.С. Указ. соч. С. 81-82.
|" Там же. С. 89-90.
"’ДВП СССР. Т. 111. М.. 1959. С. 214-216, 586; Т. IV. М., 1960. С. 68-69; Т. V. М., 1961. С. 126.171-172: Дальний Восток России в период революций 1917 года и гражданской войны. С. 560-561. 565-566.
120 Партия социалистов-революционеров. Док. и материалы. Т. 3. Ч. 2. М., 2000. С. 264, 266; Савченко С.Н. Уссурийское казачье войско в гражданской войне на Дальнем Востоке. С. 195-207.
>21 Персии М.А. Указ. соч. С. 78-79, 83-84.
122 В своей деятельности все представительства ДВР опирались на «Объединённую конференцию профессиональных, политических и общественных организаций полосы отчуждения КВЖД», которая была создана 13 декабря 1919 г. В ней совместно работали большевики, меньшевики и часть эсеров. Такое сотрудничество было обусловлено засильем на КВЖД белоэмиграции и позицией китайских властей. Поначалу Конференцию возглавляли меньшевики, но позже ею руко- вод1ггь стали большевики Н.И. Горчаковский (председатель) и товарищ председателя И.А. Юдин. С17 февраля 1920 г. официальным органом Конференции стала газета «Вперёд». Объединённая конференция позволила легально работать местным организациям социалистических партий, защищать интересы рабочих и служащих от произвола китайских властей и администрации дороги, совместно выступать против белогвардейцев и их союзов. После организованной Конференцией и профсоюзами забастовки и ухода генерала Д.Л. Хорвата в отставку. Управляющим дорогой в марте 1920 г. стал инженер Б.В. Остроумов. Китайцы не признали Объединённую конференцию в качестве органа власти ДВР в полосе КВЖД, на что она претендовала, и взяли на себя административные функции. Реальная власть на дороге принадлежала китайским государственным органам и администрации КВЖД, которым помогали белоэмигрантские организации. Исходя из сложившихся реалий, 7 мая 1921 г. Дальбюро ЦК РКП (б) приняло решение о том, что вся практическая и представительская работа должна сосредоточиться в руках Особоуполномоченного правительства ДВР. Объединённая конференция стала считаться общественным органом, а все её требования должен был проводить Особоуполномоченный правительства ДВР. Таким образом, миссии уполномоченных правительства ДВР на КВЖД представляли не только буферную республику (и. по сути, РСФСР), но и прогрессивные общественные организации в полосе отчуждения дороги (См. Андреев Г.И. Революционное движение на КВЖД в 1917-1922 гг. Новосибирск, 1983. С. 110-111).
123 Ципкин Ю.Н. Из истории борьбы представительств ДВР против Белого движения на КВЖД (1920-1922) //Россия и Китай на дальневосточных рубежах. Материалы междунар, науч, конфер. Ч. 2. Благовещенск, 2001.
124 РГАСПИ. Ф. 372. On. 1. Д. 50. Л. 359; Д. 105. Л. 53; Д. 171. Л. 70-71. Финансирование газеты «Россия» взяло на себя также представительство РСФСР в Пекине. Было принято решение и об издательстве своего печатного органа на пограничной станции Маньчжурия, который бы разоблачал инсинуации белоэмигрантской прессы.
125 Харбинская контора кооперативной организации «Центросоюз» отправляла продуктовые посылки и деньги в Советскую Россию, собранные общественностью Приморья и полосы отчуждения КВЖД для голодающих Поволжья. 21 августа 1921 г. в Харбине был создан Общественный Комитет помощи голодающим (ХОКПГ). Инициатором его формирования стал Особоуполномоченный правительства ДВР на КВЖД Э.К. Озарнин. ХОКПГ включал представителей 46 организаций. Председателем Президиума Комитета стал представитель Совета местной еврейской общины доктор А.И. Кауфман, а его заместителем Н.Н. Горчаковский, представлявший Харбинскую Конференцию политических и общественных организаций. Между Управлением КВЖД и властями Дальневосточной республики было достигнуто соглашение о пропуске продовольственных поездов без перегрузки на ст. Маньчжурия по льготному тарифу на облегченных таможенных условиях (по КВЖД), бесплатно и беспошлинно по железным дорогам ДВР и РСФСР 16 октября 1921 г. Харбинский комитет отправил 1-й поезд с пожертвованиями. Поезд состоял из 30 вагонов (10 вагонов муки, 14 вагонов пшеницы и 6 вагонов продовольствия, медикаментов и теплых вещей). Всего же в Поволжье с КВЖД было отправлено 14 поездов с 400-450 тыс. пудами продовольственной помощи и одежды. В Самарской губернии были создан врачебно-питательный пункт и ряд детских домов. Управляющий КВЖД Остроумов создал свой комитет помощи голодающим
165


и отправил в Пермскую губернию 6 маршрутов с продовольствием, а также врачебно-питательный и тракторный поезд. Со всего же Дальнего Востока в Советскую Россию было отправлено 19 поездов с 424 533 пудами продовольствия, 138 пудами медикаментов и 50 пудами табака. Однако в 1922 г. китайские власти и белогвардейская администрация Приморья запретили деятельность комитетов помощи голодающим Поволжья на подконтрольной им территории (См. Голод (Владивосток). 1922. № I.C. 12-13, 27; №2. С. 20-21;РЬссия (Харбин). 1922.9 мая; Наш голос (Чита). 1922.5 авг.; Киржниц А.Д. У порога Китая. Русские в полосе отчуждения Кит.- Вост.ж.д. // Сибирские огни. 1923. № 4. С. 149).
126 Борьба за Хабаровск. Сб. Чита, 1922. С. 96-98.
^рГВА. Ф. 221. Оп. 1.Д. 85. Л. 15, 17, 25, 56-57; Д. 100. Л. 11,71.
in Там же. Д. 79. Л. 1.
>2’РГВА.Ф.221.Оп. 1.Д. 72. Л. 53-134; Д. 85. Л. 46-59; Д. 100. Л. 101-127; Д. 101. Л. 2-168. ио РГВА. Ф. 186. Оп. 3. Д. 8. Л. I, 2, 5.
131 Персии М.А. Указ. соч. С. 80.
132 Там же. С. 245.
из ГАХК. Ф. П-44. On. 1. Д. 159. Л. 180, 239; ДВП СССР. Т. V. М., 1961. С. 126-127.
”4 Усов В.Н. Указ. соч. С. 91-92.
155 28 февраля 1922 г. член Военного Совета НРА и Флота В. Погодин получил отчёт о деятельности Разведуправления НРА за рубежом, из которого, в частности, следовало, что к этому времени были созданы резидентуры во Владивостоке, Харбине и на границе Маньчжурии и Монголии. Агентура НРА в лагере противника добывала приказы и другие документы, учитывала наличие белогвардейских формирований, отслеживала передвижение японских и китайских частей по КВЖД. Была создана также группа для разведывательно-диверсионных действий (См. РГАСПИ. Ф. 372. On. 1. Д. 112. Л. 40-41).
138 РГАСПИ. Д. 99. Л. 64; Д. 171. Л. 65; Д. 1176. Л. 3, 7, 13, 18, 43; Дальневосточный путь. 1922. 14 июля.
>37 РГАСПИ. Ф. 372. On. 1. Д. 552. Л. 110-111, 115; Персии М.А. Указ. соч. С. 243-244.
138 К сожалению, неправильный подбор кадров, плохое продовольственное и вещевое довольствие, низкая дисциплина привели к тому, что ряд стрелков из бригады Зверева при Разведупре НРА, созданной для разведывательно-диверсионной деятельности на территории Маньчжурии, занимались «самоснабжением». Для расследования этих незаконных действий была в октябре 1921 г. создана комиссия Дальбюро ЦК РКП (б), которая постановила пресечь «самоснабжение», сменить состав Разведуправления НРА, отозвать ряд сотрудников из Маньчжурии, ассигновать на содержание секретной агентуры необходимое количество средств. 12 бойцов бригады за бандитизм были растреляны (См. РГАСПИ. Ф. 372. On. 1. Л. 2, 8-10).
139 Ципкин Ю.Н. Белое движение на Дальнем Востоке (1918-1922 гг.). Хабаровск, 1996. С. 166-167.
140 Резидент ИНО ОГПУ в Пекине Я.Х. Давтян одной из своих главных задач видел в работе против белогвардейской разведки и контрразведки, которая сотрудничала с японскими и китайскими спецслужбами. В феврале 1923 г. Давтян докладывал в Москву о формировании агентуры в Шанхае, Пекине, Тяньцзине, Мукдене. Мукденская резидентура сумела добыть архив белой контрразведки на Дальнем Востоке. Позже эту работу продолжили преемники Я.Х. Давтяна. В 1922 г. группа сотрудников ИНО ОГПУ в Дальневосточной области разгромила в Маньчжурии штабы белых отрядов полковника Куклина и генерала Золотухина, а в 1923 г. ликвидировала базу генерала Шильникова. В СССР было вывезено оружие и несколько участников белоэмигрантских групп. В ночь с 12 на 13 апреля 1925 г. из гостиницы ст. Маньчжурия переодетыми в форму китайских полицейских чекистами были захвачены и выведены в СССР бывший руководитель белого отряда, совершавшего в 1922 г. рейды по территории ДВР, З.И. Гордеев и группа фальшивомонетчиков, наладивших производство поддельных червонцев для их распространения на советском Дальнем Востоке. З.И. Гордеев по приговору коллегии ОГПУ в январе 1926 г. был расстрелян. В 1928 г. военный разведчик К.И. Салнынь сумел взорвать бронированный вагон Чжан Цзолина вместе с пассажирами. Подозрение в этом на несколько лет легло на японские спецслужбы. Советские разведчики сумели добыть знаменитый «Меморандум Танака» о захватнических планах Японии (См. Очерки истории российской внешней разведки. Т. 2. М„ 1997. С. 9, 42-49, 74-80,257-270; Т. 3. С. 222-232; Соловьёв А.В. Тревожные будни забайкальской контрразведки. Говорят архивы спецслужб Читинской области. М., 2002. С. 19-38; Линдер И.Б., Чуркин С.А. Красная паутина. Тайны разведки Коминтерна. 1919-1943. М., 2005. С. 305-306, 368; Плеханов А.М. ВЧК-ОГПУ в годы новой экономической политики. 1921-1928. М., 2006. С. 308; Шинин О.В. Проведение органами ГПУ-НКВД активных мероприятий в 1922-1941 гг. (на материалах Дальневосточного региона) // Труды Общества изучения истории отечественных спецслужб. Т. II. М., 2006. С. 152-153; Балмасов С.С. Белоэмигранты на военной службе в Китае. М., 2007. С. 36, 172-174, 324-340).
141 Шинин О.В. Участие разведывательных органов в реализации внешней политики Советской ГЬссин и Дальневосточной республики на Дальнем Востоке в 1920-1922 годах // Исторический журнал; исторические исследования. 2011. № 5. С. 56-57.
142 Степанов А.С. Ленинская внешняя политика на Дальнем Востоке в 1920-1922 годы // История СССР 1979. № 5. С. 7.
166


ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Создание буферной Дальневосточной республики диктовалось крайне сложной военно-политической обстановкой начала 1920 г. Вывод иностранных войск, кроме японских, из Сибири и Дальнего Востока не снял с повестки дня вопрос об опасности потери дальневосточной окраины для Советской России. В то же время необходимо было учитывать, что разоренная Гражданской войной страна не могла одновременно вести войну с белыми армиями Деникина и Врангеля на Юге, Польшей на Западе и Японией на Дальнем Востоке. К этому времени Россия потеряла Прибалтику и Бессарабию, а в начале 1921 г. - ещё и Западную Украину и Белоруссию. Такая ситуация потребовала от Советской России нестандартных и в тоже время адекватных обстановке решений.
Искусственно созданный Советской Россией буфер на Дальнем Востоке служил главной цели - ликвидации японской интервенции и остатков белой армии без войны с Японией, восстановлению единства страны и ее геополитических позиций на Тихом океане. Интервенция несла российскому Дальнему Востоку тяжёлый гнёт, оскорбление национального достоинства народа. Борьба правительства ДВР против интервенции практически превратилась в национально-освободительную борьбу1. Следует добавить - и в социально-классовую войну против белогвардейцев. Левацко-анархистские действия Я. Тряпицына в т.н. «николаевском инциденте» привели к вспышке японской агрессии на Нижнем Амуре и Северном Сахалине, а попытки преждевременной советизации Приморья (и тот же «николаевский инцидент») - к трагедии 4-6 апреля 1920 г., когда японцы убили более 7 тыс. воинов революционной армии, партизан и мирных жителей. А в конце апреля 1920 г. против РСФСР начала боевые действия польская армия. Не был ещё разгромлен Врангель. Помочь революционным силам Дальнего Востока Советская Россия тогда не могла. Следует учитывать и слабую заселённость Дальнего Востока, значительные расстояния, разруху на железнодорожном транспорте и ошибки большевистского руководства региона, чтобы понять необходимость военной помощи РСФСР для полного разгрома белых сил и усиления аргументов для вывода войск интервентов с территории региона. Но это стало возможным только в конце 1921-1922 гг. Таким образом, к весне 1920 г. накопилось достаточно причин, в т.ч. «кровавых», для образования буферной республики для предотвращения войны с Японией.
Историческое значение и опыт ДВР свидетельствует о следующем.
Следует, во-первых, отметить, что специфика Гражданской войны на Дальнем Востоке России 1920-1922 гг. состояла в том, что эта борьба велась между искусственно созданным сепаратным государственным образованием-ДВР, за которой стояла Советская Россия, и белыми режимами, за которыми стояла Япония. ДВР была буферным государственным образованием, созданным под эгидой Советской России, а не капиталистических стран в форме «санитарного кордона» против РСФСР в лице Польши, Финляндии и Прибалтийских государств. Дальневосточная республика позволила большевикам разгромить остатки Белого движения, не вступая в войну со Страной Восходящего солнца.
Во-вторых, Дальневосточная республика стала своеобразным опытным полем для новой экономической политики, и её практика изучалась представителями Советской России.
В-третьих, ДВР может рассматриваться как пример регионального ав- тономизма, хотя самостоятельность буфера носила в определённой степени декларативный характер.
167


И, наконец, буфер наглядно показал возможность реализации внешнеполитических задач Советской России посредствам использования государства-спутника.
Создание Дальневосточной республики показало пример обратного влияния внешней политики на внутреннее устройство буфера, что свидетельствовало о сложной диалектике соотношения последних. Дальневосточные коммунисты по согласованию с ЦК РКП (б) временно пошли на признание многоукладной экономики, в которой преобладал частный сектор, многопартийности, ограниченной парламентской демократии, отказались от создания системы Советов и построения социализма. Политический режим ДВР в определенной степени был альтернативой режиму диктатуры пролетариата в Советской России. Конституция ДВР серьёзно отличалась от Конституции РСФСР 2.
Несоветская форма буфера открывала определённые возможности для маневрирования в области внешней политики, прорыва экономической блокады России, использования противоречий между двумя сильными противниками РСФСР - Японией и США, нейтрализации наиболее агрессивных кругов Японии, сочетания дипломатических и вооружённых средств борьбы против интервентов и белогвардейцев. Для большевиков России в их общей стратегии создание и функционирование ДВР имело тактическое значение, как пример воссоздания территориальной и политической целостности страны, пример успешного овладения всеми формами борьбы за власть и её сохранение, реализации программы создания нового общества власть \ Для дальневосточной же организации РКП (б) задачи внутренней и внешней политики, поставленные ЦК партии, имели характер стратегических.
Ни для кого не было секретом, что создание буферной республики было инициировано и реализовано РКП (б) и Советским правительством. Но именно образование ДВР подтолкнула иностранные державы на переговоры с ней. Япония и США ясно осознавали, что создание буферного государства на Дальнем Востоке есть проявление слабости Советской России, и стремились иметь дело только с ДВР на международных переговорах, желая навязать Дальневосточной республике неравноправные договоры или даже превратить её в свою полуколонию. Япония и США, кроме того, хотели использовать ДВР в качестве противовеса политике друг друга в Азиатско- тихоокеанском регионе.
Дальневосточная республика, со своей стороны, стремилась дипломатическими средствами достичь главной цели - ликвидации иностранной интервенции, прорыва политической и экономической блокады России в АТР. Дипломатия ДВР действовала там, где не могла действовать дипломатия Советской России. Наиболее ярким примером этого явилась Вашингтонская конференция.
Для реализации главных целей внешней политики ДВР был создан её механизм. Роль центральных органов внешних сношений играли Народное собрание, правительство и МИД ДВР, хотя они были и созданы асинхронно.
Дипломатии РСФСР и ДВР приходилось преодолевать значительные препятствия: отсутствие политического опыта, шантаж и запугивание на переговорах, нарушение международной практики дипломатической деятельности, внутренние разногласия по вопросам внешней политики и т.д.
Известно, что курс внешней политики Дальневосточной республики определялся в Москве. Тем не менее, международная политика буферной республики имела определённую долю самостоятельности. Это вытекало из
168


^го, что политика РСФСР на Дальнем Востоке проводилась опосредован- но, с помощью ДВР, которая имела все признаки внешне самостоятельного государства.
Наконец, не следует забывать о чисто субъективных факторах - противоречиях между руководителями буферной республики и Советской России в ряде внешнеполитических вопросов. Председатель правительства ДВР А.М. Краснощёков и его соратники пытались провести в жизнь реальный суверенитет буферной республики. Это касалось и Конституции ДВР, и границ между РСФСР и ДВР, связанных с предполагаемой концессией Вандер- липа на Камчатке, и обсуждения с Японией вопроса о судьбе КВЖД, и заключения договоров о концессиях, роли и места дальневосточной организации РКП (б) в Коминтерне и т.д. Всё это дало основание ряду большевиков считать Краснощёкова правым оппортунистом. Но отзыв с Дальнего Востока левацки настроенных членов Дальбюро ЦК РКП (б), настаивающих на советизации региона до окончания интервенции, не означал еще победы «самостоятельной» политики А.М. Краснощёкова. Последний зачастую игнорировал Дальбюро ЦК РКП (б) и правительство ДВР, пытался независимо от ЦК РКП (б) и Совнаркома РСФСР проводить внешнеполитическую линию республики.
Когда встал вопрос о приоритетности политики, верх взяла линия Москвы. и Краснощёков за свою позицию был отозван в центр.
Трудными были и отношения между большевиками и правыми социалистами в Народном собрании и Совете министров ДВР. Почти по всем вопросам внешней (и внутренней) политики между ними возникали дискуссии о полномочиях делегаций ДВР на международных встречах и конференциях, концессионной политике и т.д.
Не менее сложным во внешней политике ДВР был вопрос о тактике делегаций республики на международных переговорах. Хотя ДВР и не была официально признана ни одним государством, а её миссии за рубежом имели полномочия торговых; тем не менее, дипломатия республики достигла значительных результатов на переговорах в Гонготе и Вашингтонской конференции. Вашингтонская конференция завершила передел мира, начатый Версальской конференцией после окончания первой мировой войны. На Вашингтонской конференции дипломатия США добилась гораздо большего успеха, чем в Версале. Соотношение сил в АТР изменилось в пользу США. Япония была вынуждена уступить США в китайском и «сибирском» вопросах и обещала вывести свои войска с российского Дальнего Востока, хотя затянула с реализацией обещания на восемь месяцев. Вместе с тем, отслеживание японских аргументов к продолжению интервенции, (т.е. компенсации за «николаевский инцидент») на Дайренской, Вашингтонской и Чанчуньской конференциях ещё раз показало весь авантюризм «левачества». В определённой мере повторилась ситуация с дискуссией среди большевистского руководства по поводу заключения Брестского мира в 1918 г.
Для ослабления натиска на буферную республику В.И. Ленин считал необходимым широко использовать рознь между США и Японией. Сутью глобальной политики Советской России в условиях послевоенной разрухи и отлива революционной волны на Западе стало использование противоречий между Германией и Антантой в Европе и между США и Японией в Азиатско-Тихоокеанском регионе. Партнеры ДВР и РСФСР на переговорах применяли шантаж, угрозы, пытались прикрыть интервенцию вынужденной самозащитой против «коммунистической экспансии и пропаганды», лозунгами борьбы за мир, демократию, свободу, «ценности цивилизаций» и т.д. В то же
169


время внутренние трудности самой Японии и её противоречия с США не позволили Токио выступить вместе с белоповстанцами в хабаровский поход, сформировать новую антисоветскую коалицию под собственной эгидой, создать её многонациональные силы для продолжения интервенции на российском Дальнем Востоке. (Эту тактику позже использовали в международных конфликтах США). Вместе с тем в отношениях между РСФСР и ДВР с Вашингтоном наметилась некоторая тенденция к сближению. Советское руководство ясно осознавало все политические и экономические выгоды сотрудничества с США. Несмотря на антисоветский настрой американской администрации, позиция США в ряде случаев объективно способствовала ослаблению, а затем и ликвидации японской интервенции.
Твёрдая позиция делегаций РСФСР и ДВР на переговорах помогла нашей стране добиться поставленных целей, раскрыть планы интервентов, сорвать создание нового альянса против Советской России и Дальневосточной республики. В этом смысле спецслужбы РСФСР и ДВР, добывающие ценный материал для использования его дипломатией на переговорах, являлись, как и НРА, инструментом внешней политики Советской России и Дальневосточной республики. Однако это требовало сугубой осторожности не только в действиях НРА ДВР (использования партизанских сил вместо регулярных формирований), но и на дипломатическом фронте.
Внешняя политика РСФСР и ДВР велась, говоря современным языком, путём использовании баланса сил в Азиатско-Тихоокеанском регионе. Использование баланса сил служило (и служит) национальным интересам России. С одной стороны, принципиальная, с другой, гибкая политика РСФСР и ДВР, умение оценивать реальное соотношение сил на международной арене, сохранение буферной республики вплоть до полного вывода японских войск с российского Дальнего Востока позволили защитить национальные интересы Советской России в АТР
Частью внешнеполитической тактики явилось и привлечение иностранного капитала в экономику ДВР. Правительство ДВР, придерживаясь политики ликвидации интервенции, прорыва политической и экономической блокады, стремилось использовать заинтересованность великих держав в экономических отношениях с Советской Россией и Дальневосточной республикой. Привлекательность концессий для США входила в противоречие с захватнической политикой Японии, что являлось главным в инициировании противоречий между великими державами на Тихом океане и ликвидации интервенции Токио. Однако при всем многообразии проектов реализованы были единицы. Свою роль сыграло и несовершенное законодательство и налогообложение, что явилось определенным противоречием между концессионными предложениями и экономическими порядками в ДВР.
Большое значение для достижения целей внешней политики ДВР имели отношения республики с Китаем. Именно в этой стране прошли Дайренская и Чанчуньская конференции, функционировали, хотя и с полномочиями торговых, миссии буферной ДВР и РСФСР. С помощью миссии ДВР велись переговоры о концессиях и налаживались связи с американскими представителями для решения вопроса о поездке делегации республики на Вашингтонскую конференцию. Дипломатия РСФСР и ДВР, правда, не всегда удачно пыталась решить проблему национальной принадлежности КВЖД. Не менее важной была задача сбора информации и противодействия белоэмиг- рации в Маньчжурии. Благодаря, в первую очередь, отношениям с Китаем, экономическая блокада России на Дальнем Востоке была в определенной мере прорвана, несмотря на ограниченный характер внешней торговли ДВР и её транзитный характер.
170


С окончанием Гражданской войны в центре страны и началом НЭПа Советская Россия стала стремиться стать полноправным субъектом международной политики, защитить национальные интересы, не оставляя надежд на мировую революцию. Вместе с тем III Конгресс Коминтерна, состоявшийся в июне-июле 1921 г., отметил наступление временного затишья революционной борьбы и поставил задачи поддержки революционерами всех стран Советской республики. Советская Россия все больше возвращалась кзащите национально-государственных устоев, геополитических установок, воплощению русской государственной идеи в новой большевистской форме. Советская власть всё больше выглядела как защита национальных интересов России 4.
Благодаря такой политике Советской России и Дальневосточной республики Япония вынуждена была освободить не только российский Дальний Восток, но к 1925 г. и Северный Сахалин, заключить с Советской Россией ряд экономических соглашений.
Цель создания и функционирования буферной республики была достиг- нуга. В этом была заслуга и Красной армии, и дипломатии РСФСР и ДВР5. Международная политика РСФСР и ДВР сыграла огромную роль в восстановлении территориальной, политической и экономической целостности страны. создании благоприятных внешнеполитических условий для возрождения разрушенных Гражданской войной и интервенцией народного хозяйства. проведения новой экономической политики и сохранения геополитических позиций России в АТР. Дальневосточная республика существовала менее 3-х лет, но её внешняя политика стала действенным средством по реализации вышеуказанных задач.
Современный российский Дальний Восток занимает важное географическое положение в Азиатско-Тихоокеанском регионе (АТР). Он имеет огромные природные ресурсы. Здесь созданы мощные транспортные выходы из Европы и Сибири в Тихий океан и обратно. Внешнеэкономическая деятельность нашей страны в АТР служит не только народнохозяйственным задачам, но и может повлиять на решение спорных и нерешённых проблем в отношениях Российской Федерации с другими государствами. Вместе с тем депопуляция региона, слабые темпы развития его экономики, сложности в транспортных связях с центром приобрели характер угроз национальным интересам России.
Реализация Концепции национальной безопасности РФ, основными характеристиками которой являются национальный суверенитет и независимость, территориальная целостность и нерушимость границ, политическая система и конституция, правительство и другие институты, национальная и культурная самобытность и др., делает опыт внешней политики Дальневосточной республики актуальным и востребованным.
Уроки прошлого говорят о том, что какие бы проблемные вопросы не возникали на межгосударственном уровне, они должны решаться исключительно мирными средствами, цивилизационным путем, за столом переговоров, в рамках общепринятых норм современного международного права.
'Дальневосточная республика: Становление. Борьба с нптериенцней. Док. и материалы. Ч. 1. Владивосток, 1993. С. 5.
’Дальний Восток в период революций 1917 года и гражданской войны. Владивосток, 2003. С. 394-422.
’ Там же. С. 16-17.
4 Шишкин В.А. Становление политики послереволюционной России (1917-1930 годы) и капиталистический мир: от революционного «западничества» к «нациопал-большевизму». Очерк истории. СПб., 2002. С. 4-5, 331-334.
‘Ленни В.И. Поли. собр. соч. Т. 45. С. 236, 245-246, 302-303.
171


МИНИСТРЫ ИНОСТРАННЫХ ДЕЛ ДАЛЬНЕВОСТОЧНОЙ РЕСПУБЛИКИ
А.М. Краснощёков - 10 мая-июнь 1920 г.; 12 ноября 1920 г. - февраль 1921 г.
Б.З. Шумяцкий (Червонный) - июнь-сентябрь 1920 г.
И.Л. Юрин-Дзевалтовский - май - 31 октября 1921 г.
Я.Д. Янсон (ВРИО) - 13 июня - 21 ноября 1921 г. во время командировки И.Л. Юрина-Дзевалтовского в Китай; 31 октября 1921 г. - ноябрь 1922 г.
ТОВАРИЩИ (ЗАМЕСТИТЕЛИ) МИНИСТРА ИНОСТРАННЫХ ДЕЛ
И.С. Кожевников - август-ноябрь 1921 г.
В.Е. Яковенко - 21 ноября 1921 г. - 9 октября 1922 г.
172


СОДЕРЖАНИЕ
Введение 5
Глава 1. Образование Дальневосточной республики. Стратегия и тактика внешней политики ДВР 21
Создание Дальневосточной республики. Основы внешней политики ДВР. 25
Становление органов внешней политики буферной республики 41
Глава 2. Дальневосточная республика на международных конференциях
Переговоры в Гонготе. Дайренская конференция 65
Вашингтонская и Генуэзская международные конференции и Дальневосточная республика 77
Чанчуньская конференция 85
Глава 3. Концессионная политика Дальневосточной республики
Роль концессионной политики в прорыве политической и экономической блокады Советской России и ДВР. 107
Концессионная политика белых режимов на Дальнем Востоке 119
Глава 4. Отношения Дальневосточной республики с Китаем 135
Заключение 167
173


Научное издание
Юрий Николаевич Ципкин
ВНЕШНЯЯ ПОЛИТИКА ДАЛЬНЕВОСТОЧНОЙ РЕСПУБЛИКИ (1920-1922 гг.)
ИЗДАНИЕ 2-Е, ДОПОЛНЕННОЕ
Монография
Сдано в набор 28.10.2019. Подписано впечать 18.11.2019.
Формат 60 х 84 1 /^. Бумага офсетная. Цифровая печать.
Гарнитура Pragmatica. Усл.-печ. л. 21,75 Тираж 100 экз.
Отдел информационных технологий и научно-издательской деятельности, ХКМ им. Н.И. Гродекова
680000 г. Хабаровск, ул. Шевченко, 11.
тел. 30-68-47; e-mail: grodekov@mail.nj