Вопросы философии 1976 № 8

Актуальные проблемы современности в свете решений XXV съезда КПСС
Проблемы теории материалистической диалектики
Диалектика и современное научное познание
Ю. А. Петров — Диалектика взаимосвязи формы и содержания в научных теориях
Диалектика общественного развития и идейная борьба
В. А. Кривцов — Маоизм и китайская идейная и социально-психологическая традиция
К. Г. Мяло — Левый фрейдизм и современная леворадикальная идеология
Т. Н. Панченко, А. Г. Шубаков — М. Финокьяро. История науки как объяснение
А. Л. Никифоров — Методологическая концепция П. Фейерабенда
А. Г. Доскач, В. А. Лось — Проблемы оптимизации взаимоотношения общества и природы
У. А. Раджабов, А. С. Зеленцов, Г. А. Кузнецов — Комплексные проблемы исследования внеземного пространства
А. П. Серцова, Г. Д. Карпов — Рабочий класс СССР и его ведущая роль в строительстве коммунизма
Теги: журнал вопросы философии
ISBN: 0042-8744
Год: 1976
Похожие
Вопросы философии 1975 № 8
Вопросы философии 1971 № 9
Вопросы философии 1969 № 8
Вопросы философии 2006 № 12
Текст
                    ВОПРОСЫ
ФИЛОСОФИИ
8
1976

АКАДЕМИЯ НАУК СССР
ИНСТИТУТ ФИЛОСОФИИ
ВОПРОСЫ
ФИЛОСОФИИ
ИЗДАЕТСЯ С ИЮЛЯ 1947 ГОДА
ЖУРНАЛ ВЫХОДИТ ЕЖЕМЕСЯЧНО
8
ИЗДАТЕЛЬСТВО «ПРАВДА». МОСКВА
19 7 6

В НОМЕРЕ:
Передовая—Диалектика борьбы за мир и социальный прогресс
Актуальные проблемы современности
в свете решений XXV съезда КПСС
Национальные отношения в развитом социалистическом об¬
ществе
Научно-техническая революция и некоторые проблемы марк¬
систской теории общественного развития
Проблемы теории материалистической
диалектики
Об освещении проблем теории материалистической
диалектики
Диалектика и современное научное познание
Методологические основы оценки фундаментальности естест¬
веннонаучных достижений и открытий
Антиномия лжеца и методы ее разрешения
Диалектика взаимосвязи формы и содержания в научных
теориях
Человек — общество — природа
Единство социального и природного в жизнедеятельности чело¬
века
Диалектика общественного развития
и идейная борьба
Человеческий фактор и перспективы развития стран «третьего
мира»	.
Маоизм и китайская идейная и социально-психологическая
традиция
Духовный кризис буржуазного общества
В поисках утраченных ценностей
Левый фрейдизм и современная леворадикальная идеология
Философия за рубежом
Концепция «чистой» теории познания Романа Ингардена
М. Финокьяро. История науки как объяснение
Методологическая концепция П. Фейерабенда
Проблемы личности
© Издательство «Правда». «Вопросы философии». 1976.

Диалектика борьбы за мир
и социальный прогресс
Состоявшаяся в июне сего года в Берлине Конференция коммуни¬
стических и рабочих партий Европы явилась важным фактором даль¬
нейшего укрепления рядов коммунистического движения, способство¬
вала сплочению коммунистов Европы на принципиальной основе твор¬
ческого марксизма-ленинизма.
В принятом на конференции документе «За мир, безопасность, со¬
трудничество и социальный прогресс в Европе» дан научный анализ
современного этапа мирового общественного развития, основных ре¬
волюционных сил современности, потенциальных резервов и возмож¬
ностей международного коммунистического и рабочего движения,
раскрыты важнейшие задачи борьбы за мир и социальный прогресс,
показана необходимость дальнейшего укрепления интернациональной
солидарности братских партий.
Оценивая итоги конференции, Политбюро ЦК КПСС отметило, что
«принятый единодушно конференцией документ основывается на
принципах марксизма-ленинизма и содержит совместные оценки и
выводы коммунистических и рабочих партий по ряду актуальных
проблем, имеющих огромное значение для народов Европы и всего ми¬
ра. Рабочий класс, широкие трудящиеся массы, народы стран Европы
получили ориентацию, которая будет способствовать активизации их
борьбы за прекращение гонки вооружений, упрочение международной
разрядки, за свои жизненные интересы».
Марксистско-ленинскую теорию всегда отличал творческий дух,
нацеленность на анализ новых явлений и процессов общественной
жизни, на осмысление непрестанно обогащающегося опыта револю-
ционно-преобразующей деятельности масс. В постоянном творческом
развитии — источник силы марксизма-ленинизма, его способности
быть подлинно научной основой стратегии и тактики революционной
борьбы, выражать жизненные, реальные интересы, потребности и за¬
просы трудящихся. Именно поэтому каждый значительный поворот в
истории общества, каждый крупный этап мирового революционного
процесса закономерно ведет к конкретизации и уточнению положе¬
ний, выработанных в предшествующий период, приводит к дальнейше¬
му обогащению марксистско-ленинской теории.
Рост сложности и масштабности проблем современного общест¬
венного развития, включение в активную историческую деятельность
новых социальных групп и целых народов, всевозрастающее влияние
идей социализма на сознание масс, усложнение форм общественно-по¬
литической и идеологической борьбы на мировой арене — все это с
особой остротой ставит перед марксистами-ленинцами задачу дальней¬
шей творческой резработки теории, требует коллективных усилий и
товарищеских дискуссий, обсуждений, направленных на изучение опы¬
та социализма и борьбы за социализм в различных условиях, делает
4
ПЕРЕДОВАЯ
особенно важной проблему правильного сочетания общего и .нацио¬
нально-особенного в мировом революционном процессе.
Примером такого подлинно конструктивного обмена мнениями по
ряду актуальных вопросов, касающихся борьбы за мир, безопасность,
сотрудничество и социальный прогресс в Европе, и выработки сов¬
местных выводов по этим вопросам явилась Берлинская кон¬
ференция, участники которой подчеркнули «твердую решимость
своих партий и впредь, на основе политической линии, совер¬
шенно самостоятельно и независимо разработанной и принятой каж¬
дой из них в соответствии с социально-экономическими и политиче¬
скими условиями и национальными особенностями своих стран, вести
последовательную борьбу во имя достижения целей мира, демократии
и социального прогресса, что отвечает общим интересам рабочего клас¬
са, демократических сил и народных масс всех стран».
Концентрация внимания европейских коммунистов на проблемах
мира, безопасности и сотрудничества — явление глубоко закономер¬
ное. Стремление к прочному миру, последовательная борьба за мир
вытекают из самой идеологии марксизма-ленинизма, коммунистиче¬
ских идеалов. Это стремление выражает глубинные потребности на¬
родных масс в создании необходимых предпосылок дальнейшего раз¬
вертывания борьбы за их насущные жизненные интересы; в нем с осо¬
бой силой проявляется общечеловеческая значимость коммунистиче¬
ской идеологии и политики, их реальный гуманизм.
Работа Конференции коммунистических и рабочих партий Евро¬
пы проходила в условиях, когда на международной арене произошли
значительные позитивные сдвиги, затрагивающие самые различные
сферы жизни человеческого общества, когда утверждение принципа
мирного сосуществования стало ведущей тенденцией в отношениях
между государствами с различным социальным строем, когда ведется
активный поиск наиболее эффективных путей решения сложного ком¬
плекса глобальных проблем, столь остро стоящих перед человече¬
ством. «Сегодня,— отметил, выступая на конференции, товарищ Л. И.
Брежнев,— яснее, чем когда-либо, видно, что империализм не может
больше диктовать Европе ее судьбы. В определении этих судеб вес¬
кое слово принадлежит ныне социалистическим государствам, рабо¬
чему и демократическому движению в странах капитала. И как раз
этим силам принадлежит решающая заслуга в том, что Европа вот
уже более тридцати лет живет в условиях мира».
Участники конференции констатировали, что в Европе сложилась
новая ситуация, созданы благоприятные «условия для развития но¬
вых отношений и сотрудничества между государствами, для преодо¬
ления разделения континента на противоположные военные блоки,
для разоружения».
Анализируя эти новые условия, коллективная марксистско-ленин¬
ская теоретическая мысль выделяет главные революционные силы сов¬
ременности — социалистические государства, рабочее движение стран
капитала, национально-освободительное движение, которое совместно
со всеми демократическими миролюбивыми силами в состоянии прео¬
долеть сопротивление мировой реакции и предотвратить возникнове¬
ние мировой войны.
К числу факторов, определяющих лицо современного мира, под¬
черкивалось в выступлениях участников Берлинской конференции,
относятся прежде всего последовательная политика социалистических
стран, направленная на разрядку международной напряженности,
рост могущества и авторитета стран социализма, укрепление экономи¬
ческого, политического и идеологического единства мирового социали¬
стического содружества. «Благодаря своему развитию, своему неук¬
лонному экономическому росту, который предопределяется самой

ПЕРЕДОВАЯ
5
природой социалистического общества, служащего интересам трудя¬
щихся масс, благодаря своей внешней политике, направленной на ут¬
верждение мирного сосуществования и оказывающей все большее
влияние на международные отношения, социалистические страны иг¬
рают выдающуюся роль в деле предотвращения новой мировой войны,
укрепления международной безопасности и дальнейшего развития
процесса разрядки напряженности»,— говорится в Итоговом докумен-(
те конференции.	!
Примером такой целеустремленной политики, направленной на
решение неотложных проблем современной международной жизни,
на укрепление мира и безопасности народов, является принятая XXV
съездом КПСС «Программа дальнейшей борьбы за мир и международ¬
ное сотрудничество, за свободу и независимость народов». Единство
целей в борьбе за прочный мир, за создание новой системы междуна¬
родных отношений продемонстрировали и состоявшиеся в этом году
съезды братских партий других стран социалистического содружества.
На них было подчеркнуто твердое намерение стран социализма терпе¬
ливо и последовательно искать конкретные пути развития мирного
взаимовыгодного сотрудничества государств с различным обществен¬
ным строем, наращивать усилия в борьбе за ограничение гонки воору-,
жения и за разоружение.
Важным фактором в борьбе за укрепление разрядки международ¬
ной напряженности является всевозрастающая активность рабочего
класса капиталистических стран, других демократических и антимоно-.
полистических сил современного капиталистического общества. •
Все более активное влияние на мировую политику оказывает дви¬
жение неприсоединившихся стран, в котором участвует большинство
развивающихся стран, существенным образом заинтересованных в
мире, безопасности, разрядке международной напряженности и со¬
трудничестве государств на равноправной основе. Все это является не¬
обходимой предпосылкой успешного решения развивающимися стра¬
нами своих внутренних проблем, важным условием преодоления
ими своей экономической и культурной отсталости, порожденной ко¬
лониализмом. Движение неприсоединившихся стран становится влия¬
тельной международной силой, вносящей значительный вклад в борь¬
бу за справедливую систему международных политических и эконо¬
мических отношений, против всех форм господства и эксплуатации.
Следует подчеркнуть, что борьба за мир и разоружение становит¬
ся сегодня одним из основных стимулирующих принципов прогрессив¬
ных общественных движений в мире, дает импульс творчеству более
совершенных социальных форм жизни и общения между людь¬
ми. В настоящее время широкое движение за мир и безопасность на¬
родов является одним из важнейших путей расширения международ¬
ных связей, ведет к возникновению различного рода всемирных
союзов и организаций, способствует развитию и укреплению плодот¬
ворных контактов, «диалога» между различными социальными и по¬
литическими силами, искренне заинтересованными в предотвращении
термоядерной катастрофы, в решении жизненно важных для всего
человечества вопросов.
Огромный вклад в дело разрядки международной напряженно¬
сти, в создание атмосферы доверия и взаимопонимания между на¬
родами вносит движение сторонников мира. В новом Сток¬
гольмском воззвании подчеркивается, что ответственность миро¬
любивой общественности и ее воздействие на ход мировых событий
возросли, как никогда. Она может обуздать сторонников «холодной
войны». «Всемирный Совет Мира,— говорится в воззвании,— призы¬
вает все правительства и парламенты, все общественные движения и
организации, выступающие за мир, политические партии, профсоюзы,
G
ПЕРЕДОВАЯ
женские и молодежные, религиозные, социальные и культурные орга¬
низации, ставящие своей целью прогресс человечества, объединить си¬
лы для нового всемирного наступления на гонку вооружения:
ЧТОБЫ сделать разрядку необратимой — остановить гонку воору¬
жений!
ЧТОБЫ быстрее создать новый международный экономический
порядок — остановить гонку вооружений!
ЧТОБЫ защитить мир и построить новый мир — остановить гон¬
ку вооружений!
ВМЕСТЕ бороться за запрещение ядерного и всех других видов
оружия массового уничтожения!
ВМЕСТЕ бороться за всеобщее и полное разоружение!
ВМЕСТЕ бороться за скорейший созыв Всемирной конференции
по разоружению!».
Будучи по своей природе общедемократическим, движение за мир
по мере того, как оно обретает все более зрелые и массовые формы,
не может оставаться индифферентным к борьбе за социальный про¬
гресс. Глубокая диалектическая связь борьбы за мир и борьбы за со¬
циальный прогресс является отличительной чертой современной эпохи.
«Все более широким слоям общественности,— говорится в Итого¬
вом документе конференции,— становится очевидной историческая
необходимость смены капиталистического общества социалисти¬
ческим обществом, создаваемым в соответствии с волей каждого
народа».
Характерной особенностью содержащегося в материалах Берлин¬
ской конференции теоретического анализа факторов, оказывающих
решающее воздействие на динамику современного революционного
процесса и международных отношений, является то, что эти факторы
рассматриваются здесь в диалектическом единстве их объективных и
субъективных сторон, во всем многообразии их социально-экономи¬
ческих, политических, культурных характеристик, духовно-нравствен¬
ных установок и ориентаций. Только такой всесторонний, многоаспек¬
тный, «многоуровневый» подход к анализу факторов, тенденций, за¬
кономерностей современного этапа мирового исторического процесса
позволил европейским коммунистическим партиям реалистически оце¬
нить существующие возможности и пути превращения Европы в кон¬
тинент мира и социального прогресса, выдвинуть конкретные задачи
улучшения политического климата в мире, соотнести эти задачи с бо¬
лее отдаленными целями и идеалами социального прогресса, выявить
в политике международного коммунистического движения цели, опре¬
деляемые нынешним законом развития международных отношений.
Подобный подход, опирающийся на диалектико-материалистиче¬
скую методологию познания социальных явлений, принципиально про¬
тивостоит вульгарным, упрощенческим попыткам редуцировать много¬
мерное «пространство» современной общественной жизни к плоским
схоластически-умозрительным схемам социально-экономических и
идеолого-политических конфронтаций, в рамках которых невозможно
выявить объективные тенденции, свидетельствующие о позитивных
сдвигах в пользу дела мира, демократии, национального освобожде¬
ния, независимости и социализма.
Итоговый документ Конференции коммунистических и рабочих
партий Европы дает широкую картину этих позитивных сдвигов, ко¬
торые нашли свое выражение, в частности, в решении ряда важных
международных проблем, в заключении целого комплекса .договоров
и соглашений, затрагивающих экономические, политические, право¬
вые, дипломатические, научно-технические связи и взаимоотношения
между государствами с различным социально-экономическим и по¬
литическим строем и т. д. Важное историческое значение имело про¬
ПЕРЕДОВАЯ
7
веденное в Хельсинки Совещание по безопасности и сотрудничеству
в Европе. Сформулировав основные принципы межгосударственных
отношений, это совещание открыло новые возможности для решения
центральной задачи нашего времени — упрочения мира и безопасности
народов, разработало и закрепило принципы дружественных отноше¬
ний и сотрудничества государств. Такими принципами являются: су¬
веренное равенство, уважение прав, присущих суверенитету; непри¬
менение силы и угрозы силой; нерушимость границ, территориальная
целостность государств; мирное урегулирование споров, невмешатель¬
ство во внутренние дела других государств; уважение прав человека и
основных свобод, включая свободу мысли, совести, религии и убеж¬
дений; равноправие и право народов распоряжаться своей судьбой;
сотрудничество между государствами, добросовестное выполнение
обязательств по международному праву.
Эти принципы, зафиксированные на столь представительном фо¬
руме, составляют международно-правовую основу для развития меж¬
государственных отношений на новом уровне, отвечающем современ¬
ному этапу развития человечества, его материально-технических сил,
достигнутой ступени экономических, политических и культурных свя¬
зей и контактов между отдельными географическими регионами и
странами, возросшей сознательности широких народных масс во всем
мире и их активному воздействию на направление и ход исторических
событий. «Можно уверенно сказать,— отметил Л. И. Брежнев, отвечая
на вопросы корреспондента «Правды»,— что благодаря Совещанию по
безопасности и сотрудничеству Европа поднялась на солидную сту¬
пень выше, чем до него. Она научилась настойчивее и лучше искать
решения жгучих международных проблем, работать с большей прак¬
тической отдачей в интересах разрядки, углубления сотрудничества
между государствами и мира между народами».
Процессы современного международного развития отнюдь не име¬
ют однозначно-прямолинейного характера. Разрядка напряженности —
достаточно сложный процесс, на пути к надежной безопасно¬
сти и сотрудничеству еще сохраняются серьезные преграды, сущест¬
вуют многочисленные источники напряженности и конфликтов между
государствами, в мире действуют влиятельные социальные силы, заин¬
тересованные в продолжении гонки вооружения, в возвращении к ду¬
ху и политической практике «холодной войны». Наконец, следует
иметь в виду неравномерность созревания объективных и субъектив¬
ных предпосылок и возможностей для сотрудничества в различных
сферах межгосударственных отношений. Как подчеркивается в Итого¬
вом документе Берлинской конференции, главной угрозой миру, неза¬
висимости и равноправию народов остаются политика империализма,
неоколониализма и все формы угнетения и эксплуатации. ч
Раскрывая особенности современного этапа общего кризиса ка¬
питализма, Итоговый документ указывает, что кризис в настоящее
время охватывает все стороны капиталистической системы — экономи¬
ческую, социальную, моральную и политическую. В нем отмечаются
такие характерные черты кризиса современного капитализма, как
хроническая инфляция, кризис валютной системы, растущая
недогрузка производственных мощностей, безработица миллио¬
нов трудящихся. Нетрудно заметить связь между снижением жизнен¬
ного уровня трудящихся, ростом налогового бремени и дороговизны,
превращением инфляции из эпизодического явления в хроническое и
милитаризацией экономики, ростом военных расходов.
Для современного империализма характерно не только усиление
мощи военно-промышленных монополий, возрастание их удельного
веса в экономике общества, но и их срастание с военной частью го¬
сударственного аппарата, образование «военно-промышленного ком¬
8
ПЕРЕДОВАЯ
плекса». Это ведет к серьезным политическим последствиям, к опре¬
деленной перегруппировке сил в рамках господствующего класса, к
усилению внутренних противоречий и политической нестабильности.
Все более явственно обнаруживает себя тенденция к монополизации
буржуазным государством общественной жизни, широкому ис¬
пользованию репрессивных, авторитарных методов господства, к рос¬
ту влияния военных и разведывательных органов буржуазного госу¬
дарства. В период общего кризиса капитализма острие милитаризма
направлено против всех сил, угрожающих господству монополистиче¬
ского капитала: против рабочего и национально-освободительного дви¬
жения, против демократических и любых прогрессивных сил. Милита¬
ризм в этих условиях в конечном счете ведет к возрождению фашизма
в открытой или завуалированной форме, к активизации деятельности
фашистских и неофашистских террористических организаций и групп,
к взрыву расизма и национальной ненависти.
Следует подчеркнуть при этом, что милитаристская идеология и
пропаганда широко используют социальные иллюзии и предрассудки,
неизбежно возникающие в условиях государственно-монополистиче¬
ского капитализма. Именно к этим предрассудкам апеллируют агрес¬
сивные силы империализма, вновь и вновь пускающие в ход миф о пре¬
словутой «советской угрозе», о «вмешательстве» стран социализма во
внутренние дела других государств, о «закрытом» характере социали¬
стического общества, его «нежелании» решать проблемы сотрудниче¬
ства в гуманитарных областях и т. д. Говоря об этом обстоятельстве,
мешающем углублению разрядки международной напряженности, не
следует преуменьшать те возможности идейно-психологического ма¬
нипулирования массами, которыми располагают агрессивные, реак¬
ционно-экстремистские силы милитаризма и империализма, пытаю¬
щиеся внедрить в сознание людей идеи насилия, реванша, шовинизма,
антисоветизма и антикоммунизма. Конференция коммунистических и
рабочих партий Европы обратила особое внимание на тот огромный
вред, который наносит развитию движения за прогресс и мир воин¬
ствующий антикоммунизм, развязывающий шумные и претенциозные
кампании с целью дискредитации политики и идеалов коммунистов в
глазах народных масс, подрыва единства рабочего движения и сотруд¬
ничества демократических и народных сил.
Ставя задачу изолировать и победить антикоммунизм, коммуни¬
стические партии в то же время подчеркивают, что они не рассматри¬
вают как антикоммунистов всех, кто не согласен с их политикой или
выступает с критических позиций по отношению к их деятельности.
Более того, «коммунистические и рабочие партии сознают, что Евро¬
па прогресса и мира может быть только результатом многообразных
усилий, результатом сближения, взаимопонимания и сотрудничества
самых широких политических и общественных сил. Они считают не¬
обходимыми диалог и сотрудничество между коммунистами и всеми
другими демократическими и миролюбивыми силами. В этом плане
они исходят из того, что их всех объединяет, и выступают за устра¬
нение недоверия и укоренившихся предубеждений, которые могут во¬
спрепятствовать их сотрудничеству». В то же время коммунистические
и рабочие партии Европы отвергают любую политику и мировоззрение,
которые ведут к подчинению рабочего класса капиталистической
системе.
Отношение буржуазных политических деятелей и идеологов к
проблемам мира, к способам налаживания конструктивного сотруд¬
ничества между странами, к вопросам безопасности и разоружения
безусловно отражает сложные и противоречивые экономические и по¬
литические процессы внутри капиталистической системы, кризисное
состояние традиционных духовно-нравственных ценностей буржуаз¬
ПЕРЕДОВАЯ
9
ного общества. Общий кризис капиталистической системы, охватыва¬
ющий все сферы жизни капиталистического общества — экономиче¬
скую, социальную, моральную и политическую — и проявляющийся в
различных странах, в различных формах и масштабах, определяет как
степень объективной способности современного империализма оказы¬
вать воздействие на ход мировой истории, так и многообразие, внут¬
реннюю противоречивость, непоследовательность позиций различных
групп правящего класса, его различных национальных отрядов по во¬
просам международных отношений, форм и путей решения глобаль¬
ных проблем.
Необходимо обратить внимание на то, что милитаризм, являясь
продуктом определенной социальной структуры, поддерживает и ук¬
репляет ее, но одновременно он способствует крайнему истощению
материальных и духовных ресурсов, обострению социальных проти¬
воречий. Поэтому он вызывает противодействие не только со стороны
широких слоев трудящихся масс, но и со стороны некоторых групп
буржуазии, непосредственно не связанных с военно-промышленным
комплексом. Происходит заметная дифференциация и поляризация
взглядов в рядах буржуазных политиков и идеологов, обнаруживает¬
ся тенденция к реалистическому осмыслению и оценке международ¬
ной обстановки.
Формы проявления поляризации буржуазного общества становят¬
ся в наши дни все более многообразными, порождая столь же много¬
образные проявления антиимпериалистического, антимонополистиче¬
ского протеста. Эти процессы охватывают все новые слои общества, в
том числе и многие слои буржуазии, обнаруживаясь на самых раз¬
личных уровнях жизнедеятельности общественного организма. Дан¬
ному обстоятельству способствует то, что современный кризис капи¬
тализма имеет и особые, «нетрадиционные» сферы проявления: резкое
обострение проблемы окружающей среды, энергетический кризис,
кризис системы образования и т. д. Тем самым жертвами кризиса ка¬
питалистической системы становятся слои общества, которые еще не¬
давно были лояльными к существующему общественному устрой¬
ству. Это усиливает неустойчивость капиталистического обще¬
ства, расширяет социальную базу антиимпериалистического протеста,
углубляет духовный, в том числе моральный кризис капиталистиче¬
ского общества.
Духовный кризис современного капитализма — сложное и много¬
плановое явление, характеризующееся распространением идей со¬
циально-исторического пессимизма, расширением влияния иррацио¬
нализма, неверием в силы разума, отрицанием моральных ценностей
и т. д. В то же время имеют место поиск новых систем ценностей, но¬
вого мышления и морального кодекса, попытки преодолеть состоя¬
ние духовной летаргии, пересмотреть и переосмыслить всю систему об¬
щественных институтов и человеческих отношений. Однако многие из
этих попыток зачастую весьма далеки от понимания реальных процес¬
сов общественного развития, принимают уродливые, извращенные фор¬
мы экстремизма, анархизма, асоциальности и аполитичности. Поэтому
непосредственно возникающий антиимпериалистический протест по
сути своей поливалентен. Его носители могут стать резервом полити¬
ческих течений, реально борющихся против монополий и империализ¬
ма, за сохранение и укрепление демократии, за социальный прогресс,
но они могут быть и увлечены различными псевдореволюционными
группировками, примкнуть к фашистским и полуфашистским движе¬
ниям. И не случайно Берлинская конференция коммунистических и
рабочих партий Европы столь остро поставила вопрос о необходимости
настойчивой, терпеливой и последовательной работы с самыми широ¬
кими слоями населения, стихийно недовольными существующим по¬
10
ПЕРЕДОВАЯ
рядком, о необходимости конструктивного диалога с различными со¬
циально-политическими силами, в ходе которого должна выявляться
связь локальных, ограниченных сфер социального протеста тех или
иных общественных групп с кардинальными проблемами социального
прогресса, с задачами ликвидации всех и всяческих форм эксплуата¬
ции и угнетения.
Успехи коммунистических партий в борьбе за сознание широких
масс капиталистических стран, за сплочение всех демократических,
прогрессивных общественных сил, за превращение стихийного анти¬
монополистического протеста в сознательные действия масс, ориенти¬
рованные на решение кардинальных экономических, социальных и по¬
литических проблем, зависят от того, насколько эффективными будут
их усилия, направленные на пресечение всяких тенденций реакци-
онкогр и авторитарного характера, на прекращение гонки вооруже¬
ния, на осуществление разоружения, на ограничение и преодоление
власти мрнополий в жизни отдельных стран и в международном мас¬
штабе. Коммунистические и рабочие партии, говорится в Итоговом
документе, «рассматривают борьбу за разрядку как важный вклад в
создание таких международных условий, которые способствуют со¬
циальному прогрессу. Они считают, что все более полное утверждение
принципов мирного сосуществования, в частности, применительно к
Европе, принципов, содержащихся в Заключительном акте совещания
в Хельсинки, создает благоприятные предпосылки для полной неза¬
висимости и самостоятельного развития стран, способствует борьбе
народов за экономический и социальный прогресс. Оно создает более
благоприятные условия борьбы для движений за демократическое и
социалистическое преобразование в капиталистических странах. Оно
создает более благоприятные условия для реализации программ эко¬
номического, социального и политического развития социалистических
стран, для более полной реализации возможностей, создаваемых со¬
циализмом».
Постановка и всесторонний анализ вопроса о международ¬
ных условиях социального прогресса представляют собой важное
теоретическое обобщение опыта мирового революционного движения
за последние десятилетия, осуществленное коммунистическими и рабо¬
чими партиями Европы. Как известно, социальный прогресс в отдель¬
ной стране всегда зависел не только от внутренних, но и от внешних
условий, в которых он происходил. Однако современный уровень
развития мировой цивилизации, развертывание научно-технической
революции, глобальный характер многих животрепещущих проблем
современности обусловливают новое диалектическое соотношение
внутренних и внешних факторов развития отдельной страны или гео¬
графического региона, которое проявляется, в частности, в увеличении
удельного веса в жизни современных государств таких факторов и
явлений, которые непосредственно зависят от характера и состояния
их взаимоотношений с другими странами, от все более строгой корре¬
ляции динамики внешнеполитических отношений той или иной стра¬
ны с динамикой ее внутренних процессов, связанных с развитием на¬
циональной экономики, социальных институтов, культуры.
Именно поэтому в центре внимания конференции находились
многообразные проблемы мира, разрядки напряженности, обеспече¬
ния безопасности народов. Она наметила конкретные меры по разо¬
ружению и по созданию усилиями всех стран эффективной безопас¬
ности в Европе, по преодолению разделения континента на военные
блоки. Задачи в этой области охватывают широчайший спектр проб¬
лем, интенсивно обсуждающихся сейчас на различных международ¬
ных форумах. Здесь сделаны лишь первые шаги, и народам мира пред¬
стоит пройти многотрудный путь, прежде чем удастся создать ста¬
ПЕРЕДОВАЯ
11
бильную и гарантированную систему международной безопасности.
«Разэдиниррвдть пороховой, а точнее атомный погреб, в который пре-
вращеца сегодня Европа, не просто,— говорил в своей речи на конфе¬
ренции Л. И. Брежнев.— Но важно положить начало реальному дви¬
жению в этоэд направлении. В нынешних условиях ценны любые кон-
^ретнэде меры, направленные на сохранение и умножение начатков
доверия, складывающихся в отношениях между государствами Восто¬
ка и Здцддз»-
Вдатупая за прекращение гонки вооружений всех видов, за уско¬
рение переговоров по вопросам разоружения, ликвидацию иност¬
ранных военных баз и вывод иностранных войск с чужой территории,
за систематическое сокращение военных бюджетов, коммунисты Ев¬
ропы подчеркивают, что для осуществления этих целей решающее зна¬
чение имеют массовые выступления рабочего класса, трудящихся и
всех народов континента. Дело разрядки напряженности есть дело
доброй врли, поэтому здесь очень важное значение имеет обеспечение
широкой и регулярной информации общественности, народов всех
стран о ходе переговоров, о мерах, предпринимаемых для прекраще¬
ния гонки вооружений и для разоружения.
Конференция отметила необходимость безотлагательной ликвида¬
ции УГРОЗЫ войны с применением современных средств массового
уничтожения, развязывание которой было бы велцчацщиэд преступле¬
нием против человечества. Первостепенную роль в этом отношении мо¬
гут сыграть новые международные соглашения об ограничении и со¬
кращении стратегических вооружений, об отказе от применения ядер-
ного оружия, о прекращении гонки вооружений, включая средства их
доставки, о всеобщем и полном прекращении всех испытаний ядерно-
го оружия во всех средах, о запрещении и уничтожении химического
и бактериологического оружия и т. д.
Огромную опасность для дела мира представляет использование
научно-технического прогресса для создания новых видов и систем
оружия массового уничтожения. Попытки утверждать, что научно¬
технический прогресс в военном деле, приводя к созданию новых ма¬
териалов, новой технологии и т. д., которые потом могут быть исполь¬
зованы в гражданских целях, оказывает якобы «благотворное» влияние
на научно-технический прогресс общества в целом, представляют со¬
бой не что иное, как казуистский прием скрытых противников прекра¬
щения гонки вооружений. При этом игнорируется то обстоятельство,
что научно-технический прогресс в военном деле неизбежно приводит
к переходу от одного качественного этапа гонки стратегических воору¬
жений к другому, порождает новые сферы военной опасности, не кон¬
тролируемые заключенными ранее международными договорами и
соглашениями. Указывая на опасность подобного рода позиций,
Л. И. Брежнев в своем докладе на XXV съезде КПСС подчеркнул не¬
обходимость «не допустить открытия нового канала гонки вооруже¬
ний, который свел бы на нет уже достигнутое». Поэтому Советский
Союз призывает не останавливаться на одном только ограничении су¬
ществующих видов стратегического оружия, но считает возможным
пойти дальше и договориться о запрещении создавать новые, еще бо¬
лее разрушительные системы вооружения.
В частности, в настоящее время на повестку дня встал вопрос о
необходимости запрещения воздействия на природную среду и кли¬
мат в военных и иных враждебных целях, что может привести к осо¬
бенно опасным, непредсказуемым заранее для всего человечества не¬
гативным последствиям. Не меньшую опасность представляют и про¬
екты использовать в военных целях биологические средства.
Осуществление последовательной системы мероприятий по огра¬
ничению гонки вооружений и по разоружению становится возмож¬
12
ПЕРЕДОВАЯ
ным лишь по мере создания определенных экономических, политиче¬
ских, международно-правовых, социально-психологических и этиче¬
ских предпосылок. При отсутствии этих предпосылок процесс разряд¬
ки международной напряженности оказывается неустойчивым, под¬
верженным различного рода случайным, конъюнктурным факторам,
таит в себе угрозу возврата к практике «холодной войны». Вместе с
тем заключение договоров и соглашений, обеспечивающих реальное
продвижение по пути сокращения вооружений, в свою очередь, ока¬
зывает благоприятное влияние на развитие всей системы межгосудар¬
ственных отношений. Следует подчеркнуть, что ограничение гонки
вооружений диктуется не только стремлением избежать катастрофи¬
ческой термоядерной войны, но и необходимостью создать условия
для нормального политического развития в мирное время. Отказ от
дальнейшего наращивания военного потенциала уже сам по себе оз¬
доровляет международную обстановку и мировую политику, освобож¬
дает их от слишком большого влияния военно-технических факторов,
снижает возможность случайного возникновения вооруженных кон¬
фликтов и их перерастания в международные конфликты.
Именно поэтому совершенно несостоятельны позиции маои¬
стов, выступающих против уже заключенных договоров и соглаше¬
ний по ограничению вооружений, утверждающих, что эти соглашения
всего-навсего «закрепляют монополию сверхдержав». Крича о некоей
мнимой «угрозе с Севера», всячески инспирируя чувства подозри¬
тельности и недоверия народов по отношению друг к друту, маоисты
преследуют при этом свои узкоэгоистические цели, не имеющие ни¬
чего общего с политикой марксистско-ленинских партий, рассчиты¬
вают извлечь выгоду для себя, сталкивая между собой другие госу¬
дарства и народы.
Одним из необходимых условий утверждения прочного мира на
земле является создание атмосферы доверия между государствами,
преодоление многих напластований, предрассудков и подозрительно¬
сти времен «холодной войны», осознание взаимовыгодности мирного
сосуществования, его необходимости для каждого народа. Атмосфера
доверия не может возникнуть сама по себе. Создание этой атмосферы
требует доброй воли, большой энергии, последовательности и терпели¬
вости, длительного конструктивного сотрудничества стран и народов,
разнородных социально-экономических сил по жизненно важным для
всего человечества проблемам, принятие ими определенной системы
взаимных обязательств, обеспечивающих равноправие и справедли¬
вость в решении спорных вопросов, отказ от применения силы или
угрозы силой в политических конфликтах. «Участники конферен¬
ции,— говорится в Итоговом документе,— исходят из того, что раз¬
витие сотрудничества, охватывающего самые различные сферы чело¬
веческой деятельности, способствует укреплению мира и безопасности
народов, обогащению личности в духе идеалов мира, демократии и
гуманизма. Предпосылка и непременное условие этого — уважение
права народа каждой страны самостоятельно, без вмешательства из¬
вне, выбирать и развивать свою политическую, экономическую, об¬
щественную и правовую систему, охранять и приумножать ценности
своей истории и культуры».
В настоящее время широкое международное сотрудничество го¬
сударств с различным социально-экономическим строем возможно
в широком спектре проблем, решение которых создает материаль¬
ную основу прочного мира, отвечает непосредственным интересам
трудящихся. К числу таких проблем относятся установление взаимо¬
выгодного экономического сотрудничества стран социализма и капи¬
талистических стран, что позволяет, в частности, последним в условиях
ПЕРЕДОВАЯ
13
нынешнего кризиса обеспечить работой сотни тысяч и даже миллио¬
ны людей.
Широкое экономическое сотрудничество является предпосылкой
решения и таких сложных и коренных проблем современности,
как проблемы голода в мире, неграмотности, защиты окружа¬
ющей среды, загрязнения атмосферы и морей, освоения и ис¬
пользования новых источников энергии, предотвращения стихийных
бедствий, профилактики и лечения наиболее опасных болезней. Осо¬
бенностью этих проблем является то, что они в значительной степени
не могут быть решены только в рамках отдельной страны или даже
целого географического региона.
Так, современная ситуация в мире характеризуется тем, что по¬
рождаемые ею проблемы выходят за национальные границы и имеют
не только экономические и научно-технические, но и международно¬
правовые аспекты. К последним относятся, например, вопросы, свя¬
занные с дальним переносом загрязняющих веществ в атмосфере,
борьбой с загрязнением морей и рек, протекающих по территории
нескольких стран, с необходимостью гармонизации и по возможно¬
сти унификации норм, стандартов и параметров оценки состояния
окружающей среды. Разработка комплексной системы эффективных
экологических мероприятий зачастую выходит за рамки экономиче¬
ских возможностей отдельной, даже индустриально развитой страны.
В настоящее время все острее ощущается необходимость решения
проблем рационального использования основных природных ресур¬
сов нашей планеты, осуществления совместными усилиями многих
стран крупных проектов в области энергетики, водного и воздуш¬
ного транспорта, освоения сырьевых ресурсов, космических ис¬
следований, мирного использования атомной энергии и т. д. Возника¬
ющие при этом экономические, научно-технические и культурные свя¬
зи между государствами выходят за рамки традиционных форм, тре¬
буют качественно нового уровня организации международного сотруд¬
ничества.
Конференция коммунистических и рабочих партий Европы под¬
черкнула, что эффективное решение глобальных проблем, встающих
перед человечеством, предполагает: ликвидацию колониализма и
неоколониализма; создание нового международного экономического
порядка; обеспечение условий для экономического и социального
развития всех стран; организацию широкого международного сотруд¬
ничества, которое поддерживало бы собственные усилия народов
развивающихся стран, направленные на ликвидацию разрыва между
ними и развитыми странами; неограниченное осуществление каж¬
дым народом своего права суверенно распоряжаться национальными
богатствами; доступ всех государств к завоеваниям современной нау¬
ки и техники; установление справедливого соотношения между цена¬
ми на сырье, сельскохозяйственную продукцию, с одной стороны, и
ценами на промышленные изделия — с другой; широкое развитие
торговых отношений без каких-либо искусственных барьеров и дис¬
криминаций.
Следует отметить, что сама постановка и осмысление глобаль¬
ных проблем как проблем, имеющих общечеловеческий характер и
решаемых усилиями всего человечества, определение их места в
рамках широкого социально-исторического контекста, оценка их
значения для современного человека, выработка общего направления
их решения — все это, естественно, зависит от философско-мировоз¬
зренческих установок людей, от понимания ими характера социально¬
го прогресса и его движущих сил, особенностей современной эпохи,
природы общественных законов и идеалов. Осознавая глобальные, по¬
истине планетарные масштабы своей деятельности, современный че¬
14
ПЕРЕДОВАЯ
ловек не может не ощущать особой ответственности за будущее,
контуры которого прочерчиваются его сегодняшней деятельностью.
Пожалуй, впервые в истории общества забота о будущем становится
столь важным и одновременно столь непосредственным, повседнев¬
ным мотивом деятельности людей. Но именно поэтому в подходе к
глобальным проблемам с особой силой сталкиваются противоборст¬
вующие идейные позиции, различные, порой диаметрально проти¬
воположные понимания исторической перспективы развития челове¬
чества, единства его судеб. Поскольку глобальные проблемы современ¬
ности— это проблемы, которые так или иначе затрагивают интересы
всех людей, столкновение идей в этой сфере находит непосред¬
ственный отклик в умах и сердцах миллионов людей, и здесь воздей¬
ствие марксистско-ленинской идеологии может быть особенно эф¬
фективным.
Активное участие коммунистов в решении этой группы проблем,
расширение масштабов экономического, научно-технического сот¬
рудничества стран социализма с капиталистическими странами вно¬
сят новые существенные черты в содержание современного мирово¬
го революционного процесса, в диалектически сложный характер
борьбы двух мировых социально-экономических систем. Вместе с
тем перед мировым коммунистическим движением встает задача
осмысления места этой группы проблем в борьбе за обеспечение ус¬
ловий дальнейшего социального прогресса человечества, революци¬
онного преобразования общества — задача, являющаяся частью об¬
щей борьбы трудящихся масс за ликвидацию всяких форм эксплу¬
атации и угнетения, экономической, социальной, политической, куль¬
турной, национальной дискриминации.
В этом отношении Берлинская конференция выразила стрем¬
ление братских партий при полном уважении равноправия и
самостоятельности всех национальных отрядов коммунистического
движения вырабатывать общий взгляд на новые явления современ¬
ной действительности, на пути и методы решения проблем, вставших
перед человечеством, всемерно укреплять товарищеские связи, сот¬
рудничать еще более тесно и сплоченно. Говоря о необходимости и
важности подобных форумов, Л. И. Брежнев в своей речи на конфе¬
ренции подчеркнул: «С большим вниманием относясь к творчеству
своих товарищей по коммунистической семье, мы исходим из того,
что критерием верности или, напротив, ошибочности тех или иных
положений может быть только практический опыт, но еще до того,
как практика вынесет свой окончательный приговор, есть возможность
и необходимость проверить эти положения в товарищеской ди¬
скуссии,. путем широкого сопоставления точек зрения и опыта раз¬
ных партий. Очевидно, что в результате выиграют и теория, и практи¬
ка, выиграет наше общее дело».
Осмысление группы проблем, выдвинутых на передний план со¬
временной исторической практикой и получивших всестороннее
освещение в работе Берлинской конференции, выявление обще¬
теоретических, мировоззренческих и методологических посылок,
представляющих собой дальнейшую конкретизацию исходных поло¬
жений и принципов марксизма-ленинизма и позволяющих коллек¬
тивной мысли братских партий дать глубокий анализ некоторых су¬
щественных связей, отношений, конфликтов и тенденций наших
дней,— важная задача наших социально-философских исследований.
На разработку этой проблематики ориентировал наши философские
кадры XXV съезд КПСС, отметивший необходимость дальнейшего
изучения кардинальных проблем мирового развития и международ¬
ных отношений революционного процесса, взаимодействия и един¬
ства различных его потоков, соотношения борьбы за демократию с
ПЕРЕДОВАЯ	15
борьбой за социализм, противоборства сил в главном вопросе совре¬
менности— вопросе о войне и мире.
Это комплексная проблематика, требующая совместных уси¬
лий представителей различных отраслей общественного знания. Совет¬
ским философам еще предстоит внести свой вклад в разработку этой
проблематики, раскрыть глубокий смысл и ведущие тенденции со¬
временного этапа всемирно-исторического процесса, его диалектиче¬
ский характер, смысл, значение и перспективы социальных преобра¬
зований, содержание духовных и нравственных поисков современного
человека, который пытается воплотить в жизнь благородную гумани¬
стическую традицию и высокие идеалы мира, выстраданные челове¬
чеством на протяжении всей его многовековой истории.

Актуальные проблемы современности
в свете решений XXV съезда КПСС
Национальные отношения
в развитом
социалистическом обществе
М. X. ХАЛМУХАМЕДОВ
В СССР сформировалась и развивается новая историческая общ- ,
ность — советский народ, который является ярким свидетельством и со¬
циального и межнационального единства. Законом межнациональных
отношений, движущей силой развития советского социалистического
общества стала ленинская дружба народов, а важнейшей чертой миро¬
воззрения советского человека — органическое единство социалистиче¬
ского патриотизма и пролетарского интернационализма. Впервые в ис¬
тории народов многонациональный состав страны из фактора слабости
государства превратился в фактор силы.
* * *
В Советском Союзе устранена экономическая и культурная отста¬
лость в прошлом порабощенных народов, обеспечено фактическое ра¬
венство между народами, уничтожены экономические основы межнаци¬
ональной вражды, утверждена социалистическая система хозяйства как
материальная основа развития и процветания социалистических наций
и народностей. Одержаны решающие победы в культурной революции.
Сложились и неуклонно развиваются социалистические нации и народ¬
ности, имеющие однотипную социальную структуру. В условиях зрело¬
го социализма социалистические национальные отношения выступают
как реальность, которая постоянно развивается, выдвигает новые проб¬
лемы и задачи.
Такие важнейшие политические и теоретические документы, как по¬
становление ЦК КПСС «О подготовке к 50-летию образования Союза
Советских Социалистических Республик», доклад Генерального секре¬
таря ЦК КПСС Л. И. Брежнева «О пятидесятилетии Союза Советских
Социалистических Республик», явились новым этапом в развитии марк¬
систско-ленинской теории наций и национальных отношений. Эти доку¬
менты научного коммунизма обобщают полувековую историю многона¬
ционального советского социалистического государства, практику его
создания, развития и упрочения. Они содержат основополагающие вы¬
воды о задачах и путях совершенствования межнациональных отноше¬
ний в условиях развитого социалистического общества, строительства
коммунизма.
«Отчет Центрального Комитета КПСС и очередные задачи партии
в области внутренней и внешней политики», другие материалы XXV съез¬
да КПСС, «Основные направления развития народного хозяйства СССР
на 1976—1980 годы» внесли большой вклад в дальнейшую разработку
политики Коммунистической партии в области национальных отноше¬
ний. В этих документах партия дает анализ той громадной работы, ко¬
торая проделана между двумя съездами по осуществлению ленинской
НАЦИОНАЛЬНЫЕ ОТНОШЕНИЯ В РАЗВИТОМ СОЦИАЛИСТИЧЕСКОМ ОБЩЕСТВЕ 17
национальной политики. В них нашли отражение творческий подход
КПСС к руководству всеми сторонами жизни нашей многонациональ¬
ной страны, определена вдохновляющая программа дальнейшего про¬
гресса нашего общества, всецело отвечающая жизненным интересам
всего советского народа, всех наций, народностей и национальных
групп. Эти документы пронизаны духом социалистического интернаци¬
онализма, укрепления дружбы и братства народов СССР. «Мы достиг¬
ли новых рубежей в создании материально-технической базы комму¬
низма...— подчеркнуто в Отчетном докладе ЦК КПСС XXV съезду пар¬
тии.—Еще крепче стали морально-политическое единство советского
общества, братская дружба всех народов нашей страны» L
Все, что достигнуто в Советском Союзе,— результат деятельности
советского народа—постоянно укрепляющейся новой исторической общ¬
ности. Дальнейшее укрепление этой общности открывает новые перс¬
пективы для достижения еще более крупных успехов в строительст¬
ве коммунизма. «Мы исходили и исходим из того,— подчеркнул
Л. И. Брежнев,— что у нас сложилась новая историческая общность —
советский народ, в основе которой лежит нерушимый союз рабочего
класса, крестьянства и интеллигенции при ведущей роли рабочего клас¬
са, дружба всех наций и народностей страны»2.
В материалах и документах XXV съезда КПСС конкретизирована
ленинская национальная политика партии применительно к эпохе зре¬
лого социализма, намечена широкая научно обоснованная программа
по интернациональному и патриотическому воспитанию трудящихся,
определены пути дальнейшего укрепления социально-политического,
идейно-нравственного и интернационального единства советского наро¬
да, дальнейшего обеспечения расцвета и сближения наций, народностей
и увеличения их общего вклада в строительство коммунизма.
Ленинская национальная политика КПСС, направленная на упро¬
чение экономической, идейно-политической, социальной и культурной
общности народов, нашла воплощение в разработанных партией планах
десятой пятилетки. В них учитываются как общие интересы Советского
Союза, так и интересы каждой нации и народности братских республик.
В десятой пятилетке будет обеспечен новый подъем экономики во всех
союзных и автономных республиках, экономических районах, автоном¬
ных областях и национальных округах.
«Десятый пятилетний план, как и все пятилетние планы,— говорил
Л. И. Брежнев,— будет программой развития всех республик, наций и
народностей, образующих нашу великую социалистическую Родину.
Экономический и социальный прогресс советского общества — это про¬
гресс Российской Федерации, Украины и Казахстана, Белоруссии и
Молдавии, республик Средней Азии, Прибалтики, Закавказья. Сложив¬
шийся в пределах всей страны единый хозяйственный организм — это
прочная материальная основа дружбы и сотрудничества народов»3.
В рамках единого хозяйства СССР в текущей пятилетке значитель¬
но упрочатся экономические связи между союзными республиками и
районами нашей страны, возрастет эффективность территориального
разделения труда, увеличится вклад каждой республики, каждого рай¬
она в решение общегосударственных задач.
В докладе А. Н. Косыгина на XXV съезде подчеркивалось, что «на
основе единства нашей плановой социалистической экономики и широ¬
кой инициативы республик в десятой пятилетке будет продолжаться
дальнейшее выравнивание уровней их развития» 4. Экономика Совет-
1	«Материалы XXV съезда КПСС». М. Политиздат, 1976, стр. 3—4.
2	Т а м ж е, стр. 81.
3	Т а м ж е, стр. 46.
4	Там же, стр. 151.
2. «Вопросы философии» № 8.

18
М. X. ХАЛ МУХАМ ЕД О В
ского Союза — это единый хозяйственный организм, сложившийся на
основе общих экономических целей и интересов всех наций и народно¬
стей. Находясь в составе Союза ССР, опираясь на общесоюзное разде¬
ление труда, каждая республика имеет возможность в плановом поряд¬
ке специализировать свое производство в тех направлениях, которые
соответствуют ее природным и экономическим условиям, трудовым на¬
выкам населения, общественно^историческим факторам. Такая специа¬
лизация обеспечивает повышение эффективности хозяйства каждой
республики и народного хозяйства страны в целом, рациональное соче¬
тание интересов отдельных республик и всей страны,
В условиях высокой степени зрелости национальных отношений,
наличия единого народнохозяйственного комплекса партия требует,
чтобы все его звенья работали четко и слаженно, чтобы ни одно из них
не отставало. Теперь политика размещения Производительных сил и
капиталовложений диктуется не требованием ликвидации прежней от¬
сталости национальных окраин, что было характерным для первого
периода строительства социализма, а стремлением к достижению мак¬
симальной эффективности всего народного хозяйства. В этом принци¬
пиальная особенность развития экономики в условиях развитого соци¬
ализма.
Строго претворяя в жизнь ленинские указания, партия последова¬
тельно и настойчиво проводит курс на сочетание общесоюзных и рес¬
публиканских интересов, Но во главу угла ставятся общесоюзные инте¬
ресы как главные и решающие, При этом партия не допускает игнори¬
рования республиканских интересов, национальной специфики и в то
же время борется против абсолютизации этой специфики.
Обратимся к конкретному факту, в котором находит отражение
учет как общих интересов всего Союза, так и интересов той или иной
республики.
Трудно переоценить роль Камского автогиганта для народного хо¬
зяйства страны. КамАЗ — гигантское промышленное сооружение, ком¬
плекс из шести специализированных производств, оснащенных самым
современным оборудованием и связанных между собой неразрывными
технологическими процессами. Ввод в эксплуатацию этого автогиганта
даст Татарской АССР возможность значительно увеличить основные
фонды промышленности республики, сделать крупный шаг вперед по
пути научно-технического прогресса.
Совершенно не случаен тот факт, что КамАЗ строит вся наша стра¬
на, все советские народы. В этой крупнейшей стройке участвуют более
100 научно-исследовательских и проектных институтов и организаций,
восемь министерств и ведомств, около 5 тысяч заводов, комбинатов,
фабрик; 307 городов поставляют строительные материалы, технику,
оборудование. На стройке трудятся посланцы 96 городов и областей
страны, представители более 70 национальностей.
Среди крупномасштабных задач, которые будут решаться в стране
в десятой пятилетке, значительное место занимает комплексная про¬
грамма преобразования сельского хозяйства Нечерноземья Российской
Федерации и, в частности, ее основное звено — улучшение земель. XXV
съезд партии указал на необходимость быстрыми темпами осуще¬
ствлять в этой зоне мелиорацию. Сейчас во всех уголках этого обшир¬
ного района развернулась большая работа. Сюда едут из многих союз¬
ных, автономных республик мелиораторы, строители, агротехники,
ирригаторы.
Забота о превращении Нечерноземья в цветущий край стала по¬
истине всенародной. Сейчас во многих областях Нечерноземья работа¬
ют посланцы практически всех республик нашей страны. Во всем этом
ярко проявляется роль экономического развития в процессе сближения
социалистических наций и народностей.

НАЦИОНАЛЬНЫЕ ОТНОШЕНИЯ В РАЗВИТОМ СОЦИАЛИСТИЧЕСКОМ ОБЩЕСТВЕ (9
Интернационализация жизни советских социалистических наций и
народностей в советских условиях происходит и в духовной сфере и в
области культуры. Сложившаяся за годы Советской власти и постоян¬
но развивающаяся советская социалистическая культура теперь вклю¬
чает в себя наиболее ценные черты и традиции культуры и быта каж¬
дого из народов нашей страны. Наша культура — социалистическая по
содержанию, по главному направлению своего развития, многообразная
по своим национальным формам и интернационалистическая по духу и
характеру. Она представляет собой органический сплав создаваемых
всеми народами духовных ценностей.
Развитие национальной культуры народов нашей страны происхо¬
дит не путем «консервирования» тех или иных элементов данной куль¬
туры под флагом сохранения ее самобытности. Это привело бы к на¬
циональной ограниченности, национальному «провинциализму». Луч¬
шие стороны советской многонациональной культуры отмечены нацио¬
нальной неповторимостью, но вместе с тем по своему социальному,
классовому содержанию интернациональны.
Многие самобытные и своеобразные по своему национальному ха¬
рактеру советские произведения литературы и искусства становятся
частью мировой культуры. Прав Кайсын Кулиев, подчеркивая, что Чин¬
гиз Айтматов родной киргизский материал поднял до общечеловече¬
ского звучания и значения5.
Советская культура немыслима без взаимообогащения литературы
и искусства разных наций и народностей нашей страны. Свойственное
всем нашим народам чувство единой семьи, постоянно крепнущее
ощущение интернационального братства многократно увеличивают
наши духовные ресурсы, умножают богатство советской культуры.
Повышение мобильности населения, усиление миграционных про¬
цессов способствуют росту многонациональности республик, краев, об¬
ластей, городов и районов нашей страны.
Ныне в РСФСР, кроме русской национальности, проживают свы¬
ше 22 млн. представителей других национальностей, и 21 млн. человек
русской национальности живет за пределами РСФСР. На Украине,
кроме украинцев, проживают 12 млн. представителей других нацжо-
нальцостей, а за пределами Украины живут 5,5 млн. украинцев. Из 12
млн. жителей Узбекистана 4 млн.— представители других национально¬
стей, а 1,5 млн. узбеков живут в других союзных и автономных рес¬
публиках 6.	,
Все эти процессы углубляют и расширяют общение народов, спо¬
собствуют сближению наций и народностей, а также внутренней кон¬
солидации межнациональной общности. Теперь процесс сближения на¬
ций происходит не только в сфере производства, культуры, литературы
и искусства, но и в сфере семьи, быта. Интернационализм, чувство
дружбы народов все больше и больше утверждаются в семейно-быто¬
вых отношениях.
В дореволюционную эпоху межнациональные бракосочетания в
силу господства религиозной идеологии, национальных предубеждений
и других причин были редкостью. Социализм уничтожил материальные
и социальные корни этих устаревших нравов и предубеждений. Ныне в
основу семейно-бытовых отношений легли социалистические, интерна¬
ционалистические принципы.
Об этом свидетельствуют данные переписи населения 1970 года: из
зафиксированных в СССР 59 млн. семей 51 млн. семей состоит из
представителей одной национальности, и 8 млн. семей — из представи¬
5 См. «Известия», 5 октября 1972 г.
6 См. «Советский народ—новая историческая общность людей». М. 1975, стр.
382—383.

20
М. X. ХАЛ МУХАМЕДОВ
телей разных национальностей. Это составляет примерно 13,5 процента
от общего числа семей, проживающих в СССР. Из них 75,3 процента
живут в городах, 24,7 процента — на селе. Разнонациональных семей в
РСФСР насчитывается 10,7 процента, в Украинской ССР—19, в Бе¬
лорусской ССР — 16,5, Узбекской ССР — 19,3, Казахской ССР —20,6,
Грузинской ССР—10, Азербайджанской ССР — 6,7, Литовской ССР —
9,6, Молдавской ССР—15,5, Латвийской ССР — 20,2, Киргизской
ССР—15, Таджикской ССР—13,1, Армянской ССР — 3,71, Турк¬
менской ССР —12,1, Эстонской ССР —11,1 7.
Иногда в одной семье соединяются (и это не единичные факты)
представители нескольких национальностей. Так, например, семья ка¬
ракалпакского писателя Жолмурзы Аймурзаева состоит из представи¬
телей шести национальностей. Жительница города Ош Каримова
Бадрижихан вырастила трех сыновей и двух дочерей. Старший сын
женился на украинке, средний — на немке, младший — на кореянке.
Старшая дочь вышла замуж за русского, младшая—за узбека8.
В одной семье породнились друг с другом представители 6 нацио¬
нальностей.
Конечно, мы далеки от мысли, что межнациональные браки более
прогрессивны, чем однонациональные. Такая постановка вопроса не¬
правомерна. Нельзя противопоставлять эти семейно-брачные формы
друг другу. Но важен сам факт, что национальные различия перестают
играть определяющую роль при бракосочетаниях. Это — прогрес¬
сивное явление нашей современности.
Коммунистическая партия последовательно проводит линию на
обеспечение и дальнейшее свободное развитие языков народов СССР,
не допуская никаких привилегий, ограничений или принуждений в упо¬
треблении тех или иных национальных языков.
В эпоху коммунистического строительства свободное развитие
национальных языков, развитие и усиление общественных функций рус¬
ского языка как языка межнационального общения выступают как ис¬
торическая закономерность, вытекающая из самой жизни.
Все нации и народности СССР добровольно избрали русский язык
в качестве языка межнационального общения и сотрудничества. Он
имеет громадное значение в развитии и укреплении дружбы наро¬
дов, идейного, морального и социально-политического единства совет¬
ского общества, в формировании нового человека, в успешном строитель¬
стве коммунизма. Русский язык стал могучим орудием взаимосвязи и
сплочения советских народов, средством приобщения к лучшим дости¬
жениям отечественной и мировой культуры.
Возрастание роли русского языка, превращение его в язык межнацио¬
нального общения было обусловлено развитием и сближением социали¬
стических наций и народностей, национальных групп, объективными
закономерностями социалистического и коммунистического строитель¬
ства.
Русский язык по праву является языком большинства населения в
Советском Союзе. Во-первых, он—родной язык русского народа, насчи¬
тывающего 53% населения СССР. Во-вторых, значительная часть не¬
русского населения нашей страны широко пользуется им (13 млн.
человек считают его своим родным языком, а около 42 млн. — вторым,
свободно употребляемым языком). В-третьих, на его долю падает ог¬
ромная общественная функция как межнационального языка. Он спо¬
собствует сближению народов и их культур. Наконец, следует отметить,
что, хотя в нашей стране обучение в средних и высших учебных заведе¬
7 См. «Итоги Всесоюзной переписи населения 1970 года», т. VII, М., 1974, стр.
276—302.
8 См. «Правда», 17 июля 1976 г.

НАЦИОНАЛЬНЫЕ ОТНОШЕНИЯ В РАЗВИТОМ СОЦИАЛИСТИЧЕСКОМ ОБЩЕСТВЕ 21
ниях, издание научно-технической литературы, подготовка научных
кадров широко осуществляются на десятках языков народов СССР, не¬
русские нации и народности, национальные группы стремятся овладеть
русским языком, ибо на нем издается в наибольшем объеме научная и
техническая информация о современном развитии всех отраслей зна¬
ния. Возросшие духовные потребности советских людей не могут быть
удовлетворены в полной мере без знания русского языка.
Таким образом, можно с уверенностью сказать, что русский язык
как по своему социальному значению, так и по степени овладения им
нерусскими народами СССР все больше и больше утверждается и раз¬
вивается как средство межнационального общения многонациональной
семьи народов Советского Союза. Двуязычие становится столбовой до¬
рогой развития языковых связей советского общества в период комму¬
нистического строительства.
Следует к этому добавить, что, по данным ЮНЕСКО, каждая чет¬
вертая книга, появляющаяся в мире, издается на русском языке. На
русском языке печатается почти половина выходящей в мире научной
литературы и технической документации. Знание русского языка
ныне открывает доступ примерно к 65—70 процентам современной ми¬
ровой информации.
Однако повышение роли русского языка не означает умаления ро¬
ли других национальных языков народов нашей страны. Национальные
языки продолжают развиваться. У нас не чинится никаких препятствий
их развитию. При этом русский язык как язык межнационального об->
щения, обогащаясь за счет других языков, влияет на их развитие, то
есть идет процесс их взаимного обогащения.
Надо ли в этом процессе усматривать угрозу родному языку той
или иной национальности? Конечно, нет. Речь идет об объективном про¬
цессе языкового развития в нашей стране. Русский язык способствует
сближению наций, взаимному обогащению всех наций и народностей
Союза ССР.
* * *
Решая вопросы дальнейшего развития страны по пути к коммуниз¬
му, Коммунистическая партия придает большое значение делу постоян-;
ного, систематического воспитания всех граждан нашей страны, в осо¬
бенности молодежи, в духе советского патриотизма и социалистического
интернационализма. На XXV съезде КПСС эта задача определена как
важнейшая задача партии9.
Интернациональное и патриотическое воспитание ныне является
неотъемлемым компонентом сложного процесса коммунистического вос¬
питания, представляющего единство идейно-политического, трудового,
эстетического, нравственного и физического воспитания. Сохраняют
свою силу и значение слова В. И. Ленина, сказанные в канун Октября:
«Если мы хотим быть верны социализму, мы должны уже теперь вести
интернационалистское воспитание масс» 10.
Становление и укрепление интернационалистических убеждений в
сознании советских людей, превращение их в норму поведения^—не сти¬
хийное явление. Огромную роль в этом играет идеологическая деятель¬
ность партии, и роль эта непрерывно возрастает по мере продвижения
нашего общества вперед, по мере строительства коммунизма.
Основное содержание интернационального и патриотического вос¬
питания состоит в формировании коммунистического мировоззрения,
9 «Материалы XXV съезда КПСС», стр. 75.
10 В. И. Л е н и н. Поли. собр. соч., т. 30, стр. 51.

22
М. X. ХАЛМУХАМЕДОВ
органическую и неотъемлемую часть кртцррро составляют социалисти¬
ческий интерцдцирнзлцзм и советский патриотизм; в широкой пропа¬
ганде и разъяснении ленинской национальной политики КПСС, ленин¬
ских идей Дружбы и братстрд народов, итогов претворения в жизнь
национальном политики партии, теоретического наследия основополож¬
ников научного коммунизма, идей пррдетарскрго интернационализма;
в постоянном и систематическом изучении и разъяснении диалектики
развития национальных .отношений, расцвета и сближения наций и на¬
родностей, в воспитании у советских людей чувства общенациональной
гордости, принадлежности К едиирй социалистической Родине; в пропа¬
ганде революционных, боевых И трудовых традиций рабочего класса,
трудящихся всех республик нашей страны, всего нашего советского на¬
рода; в постоянной пропаганде преимуществ социализма, советского
образа жизни, а также разоблачении антинародной, эксплуататорской
сущности капитализма; в широком разъяснении сущности внешней по¬
литики КПСС и Советского государства, направленной на развитие по¬
литического, экономического и идеологического содружества братские
стран, поддержку всех миролюбивых СИЛ, на обеспечение международ¬
ной безопасности и развитие дружеских отношений между государства¬
ми с различным социальным строем на основе принципов мирного
сосуществования; в осознании необходимости актицдой борьбы против
происков враждебной пропаганды, идеологических диверсий антикомму¬
низма и современного ревизионизма, национализма, шовинизма и сио¬
низма; в воспитании всех трудящихся в духе непримиримости к любым
проявлениям национальной ограниченности и кичливости, национально¬
го чванства и эгоизма, в духе глубокого уважения ко всем нациям и на¬
родностям, национальным и этническим группам.	<
Коммунистическая партия Советского Союза служит живым оли¬
цетворением идей пролетарского интернационализма, дружбы и брат¬
ства народов. Она является душой братского сотрудничества всех
наций и народностей нашей страны. сЭто сотрудничество народов СССР
продолжает крепнуть и развиваться. Его значение как источника
силы и могущества нашей Родины в современных условиях еще более
возрастает.
«КПСС — партия интернационалистов-ленинцев и по своей идеоло¬
гии и политике, и по составу и строению,— говорил в докладе «О пяти¬
десятилетии Союза Советских Социалистических Республик» Генераль¬
ный секретарь ЦК КПСС товарищ Л. И. Брежнев.— ...Партия объеди¬
няет передовых представителей всех наций и народностей страны. Она
есть наиболее яркое воплощение боевого товарищества и дружбы тру¬
дящихся СССР, нерушимого единства всего советского народа. Все
коммунисты у нас — к какой бы национальности они ни принадлежа¬
ли— члены единой ленинской партии. Они имеют одинаковые права и
обязанности, несут равную ответственность за судьбы страны»11.
Многонациональный советский народ, сплоченный партией в друж¬
ную семью творцов и созидателей, единодушно одобряет ее мудрую по¬
литику, поддерживает ее грандиозные планы. В общем созидательном
труде новой пятилетки продолжает крепнуть нерушимый союз рабочего
класса, колхозного крестьянства и народной интеллигенции, укрепляю¬
щий могущество Родины. Это особенно ярко проявляется во всенарод¬
ном социалистическом соревновании, девиз которого — повышать эф¬
фективность производства и качество работы во имя дальнейшего роста
экономики и народного благосостояния.
Значение социалистического соревнования для национального и
патриотического воспитания состоит в том, что оно включает трудящие- 11
11 Л. И. Б р е ж н е в. Ленинским курсом, т. 4, М., 1974, стр. 61, 62.

НАЦИОНАЛЬНЫЕ ОТНОШЕНИЯ В РАЗВИТОМ СОЦИАЛИСТИЧЕСКОМ ОБЩЕСТВЕ 23
ся массы, независимо от их национальной принадлежности, в единую
хозяйственную жизнь страны; раскрывает многообразие связей всех от¬
раслей экономики страны как единого народнохозяйственного ком¬
плекса; расширяет духовные горизонты людей и облекает в плоть и
кровь теоретические понятия коллективизма и интернационализма, пре¬
вращает их в неотъемлемую часть мировоззрения и психологии челове¬
ка; утверждает убеждение, что ни одно предприятие нашей страны, ни
один город, ни одна республика, ни одна нация или народность не мо¬
гут существовать изолированно, что слаженность и единство экономи¬
ческой жизни общества достигаются совместными дружными усилиями
тружеников всех национальностей.
В стране получили широкий размах дни науки и культуры наро¬
дов СССР, дни многонациональной советской литературы, вечера, сле¬
ты и фестивали интернациональной дружбы и многие другие формы
массово-политической работы.
Обмен духовными ценностями — одна из форм интернационально¬
го воспитания. Республики, щедро делясь друг с другом «секретами»
успехов в сфере материального производства, достижениями науки,
оказывая взаимную помощь в подготовке кадров, постоянно обменива¬
ются и опытом художественного творчества. Во всем этом проявляется
характер высокоинтенсивного общения и сотрудничества народов и на¬
родностей Советского Союза, идентичность их социальной структуры,
общность идеологии и целей.
Многообразны пути, формы и средства культурно-эстетического со¬
трудничества народов СССР. Периодически публикуются произведения
писателей братских республик, организуются гастроли десятков худо¬
жественных коллективов, деятели литературы, искусства, театра, кине¬
матографа знакомят с достижениями своего народа народы братских
республик.
Одна из важнейших форм сближения духовной жизни социалисти¬
ческих наций и народностей — ставшие традиционными дни, недели,
декады литературы и искусства, поэзии, науки братских республик. Эта
традиция, начало которой относится к 30-м годам, ныне прочно вошла
в духовную жизнь советских народов.
Практика проведения дней и декад культуры братских республик
дает возможность убедиться в том, что любая из советских националь¬
ных культур питается не только из собственных родников, но и черпает
из духовного богатства других братских народов и, в свою очередь,
оказывает на них благотворное влияние, обогащает их.
Несмотря на большую работу по интернациональному и патриоти¬
ческому воспитанию, ее масштабы и уровень еще не всегда соответ¬
ствуют требованиям современного этапа развития нашего общества,
задачам, поставленным партией. Не везде этой работе уделяется долж¬
ное внимание, в ряде случаев к ней подходят чисто формально; пропа¬
ганда принципов ленинской национальной политики и ее результатов
не всегда бывает убедительной и яркой. Зачастую мероприятия, прово¬
димые на местах, носят парадный характер, не затрагивают существа
вопросов и задач, стоящих в области интернационального и патриотиче¬
ского воспитания. На эти недостатки обращалось внимание на съездах
Компартий Киргизии, Таджикистана, на ряде конференций краевых и
областных комитетов партии.
Вне всякого сомнения, в условиях социализма нет и не может быть
ни социальных, ни материальных предпосылок для возникновения, за¬
рождения национализма и шовинизма как идеологии. Национализм
чужд природе социализма. Социализм создает условия для полного и
окончательного изживания идеологии национализма и шовинизма как
антипода пролетарского интернационализма. Об этом убедительно сви¬
детельствует опыт СССР и других братских стран социализма.

24
М. X. ХАЛ МУХАМЕДОВ
Однако при социализме могут иметь место рецидивы национализ¬
ма и шовинизма, которые проявляются в виде националистических
предрассудков, национального эгоизма, национальной кичливости и
чванства, национального тщеславия. Но эти пережитки, как правило,
сохраняются в сознании и психологии недостаточно зрелых в полити¬
ческом и идейном отношении людей, малограмотных, приверженцев
отживших традиций и обычаев. Проявления националистических тен¬
денций нередко сочетаются с местничеством, родственным национализ¬
му. Партия требует воспитывать все нации, народности, национальные
и этнические группы в духе непримиримости к проявлениям национа¬
лизма в любой форме — будь то местный национализм или шовинизм,
сионизм или антисемитизм, национальная кичливость или националь¬
ное чванство.
Проблемы интернационального воспитания приобретают в наши
дни особую актуальность еще и потому, что с каждым днем обостряет¬
ся идеологическая борьба.
Буржуазные идеологи возлагают большие надежды на «эрозию»
советского общества, на выдуманные ими же версии о наличии каких-
то «противоречий» между нациями и народностями в СССР, тешатся
мыслью, будто в советских республиках есть какие-то «оппозицион¬
ные силы». Они распространяют разного рода антинаучные вымыслы,
о вечности межнациональных антагонизмов, о невозможности решить
вопросы национальных отношений не только при капитализме, но и при
социализме. Они пытаются выхолостить социальную сущность нацио¬
нальных отношений, свести их к биологическим или психологическим
различиям между нациями.
Западные идеологи, отрицая объективные основы тесного сотруд¬
ничества и сближения советских социалистических наций и народно¬
стей, дружбы народов СССР, искажают и извращают подлинную суть
межнациональных процессов, пытаются представить всемерное разви¬
тие и укрепление экономического, духовного единства народов СССР
как русификацию советских социалистических наций и народностей.
Ставка на национализм — это не тактический прием, а важнейшее
стратегическое направление в борьбе старого мира против социализма,
против идеологии и политики пролетарского интернационализма, меж¬
дународной солидарности всех революционных сил современности.
И если в нашу эпоху идеологи империализма усиливают нападки
на национальную политику КПСС, фальсифицируют ее огромные успе¬
хи, то это объясняется тем, что очень велик вдохновляющий пример
практического осуществления ленинской национальной политики, слиш¬
ком чувствительно воздействие положительного опыта объединения и
развития советских социалистических наций и народностей.
XXV съезд КПСС продемонстрировал жизнеутверждающую силу
принципов пролетарского интернационализма. Торжество ленинской
национальной политики в нашей стране и небывалый резонанс идей
дружбы народов, социалистического интернационализма; усиление
влияния мирового социализма на весь ход общественного развития и
углубление братского сотрудничества социалистических стран; рост
сплоченности борцов за мир и демократию во всем мире; очевидное
банкротство шовинистического курса маоизма, докатившегося до пря¬
мого сотрудничества с империализмом; кризис империалистической
идеологии расизма — все это свидетельствует о великой силе ленин¬
ских идей интернационализма, их триумфе над идеологией буржуазно¬
го национализма.
Последовательным интернационализмом проникнут Отчетный до¬
клад ЦК КПСС XXV съезду партии. С высокой трибуны форума ком¬
мунистов Советского Союза Л. И. Брежнев провозгласил: «В отноше¬
ниях со странами социализма КПСС твердо следует испытанному пра¬
НАЦИОНАЛЬНЫЕ ОТНОШЕНИЯ В РАЗВИТОМ СОЦИАЛИСТИЧЕСКОМ ОБЩЕСТВЕ 25
вилу: вести дела в духе подлинного равноправия и заинтересованности
в успехах друг друга, вырабатывать решения, памятуя не только о на¬
циональных, но и интернациональных интересах. Какие бы проблемы
ни возникали, их, по нашему убеждению, нужно решать в духе укреп¬
ления дружбы, единства и сотрудничества... Основа основ нашего тес¬
ного сотрудничества, его живая душа и направляющая, организующая
сила — это, конечно, нерушимый боевой союз коммунистических пар¬
тий стран социализма, единство их мировоззрения, единство целей,
единство воли» 12. Наша партия рассматривает коммунистическое строи¬
тельство в СССР как великую интернациональную задачу советского
народа, делает все возможное для расширения сотрудничества и углуб¬
ления дружбы с социалистическими странами, для расцвета мировой
социалистической системы, укрепления и сплочения входящих в нее
государств; усилия КПСС направлены на то, чтобы связи между социа¬
листическими государствами становились все более разносторонними
и плодотворными, чтобы пример развития социалистического содру¬
жества приобретал все большую притягательную силу для народов
других стран.
Выражая последовательно интернационалистическую политику
Коммунистической партии Советского Союза, Л. И. Брежнев в своей
речи на Конференции коммунистических и рабочих партий в Берлине
подчеркнул: «Наша партия, верная великим идеям пролетарского ин¬
тернационализма, никогда не отделяла судеб Советской страны от су¬
деб других стран Европы и всего мира. И внешняя политика СССР, на¬
правленная на упрочение дела мира и свободы народов, и наша внут¬
ренняя политика, имеющая целью построение коммунизма, отвечают не
только коренным интересам советского народа, но и представляют со¬
бой, мы в этом убеждены, наш вклад в общую борьбу коммунистов все¬
го мира за лучшее будущее человечества» 13. Воплощаясь в судьбах це¬
лых народов, в свершениях всемирно-исторического характера, идеи
интернационализма чем дальше, тем убедительнее демонстрируют свое
величие.
Народы мира, прогрессивные силы находят в этих идеях ответ на
самые животрепещущие вопросы современной общественной жизни.
Они являются ключом к объяснению и решению сложнейших вопросов
в области национальных отношений.
12 «Материалы XXV съезда КПСС», стр. 7.
13 «За мир, безопасность, сотрудничество и социальный прогресс в Европе». К
итогам Конференции коммунистических и рабочих партий Европы. Берлин, 29—30 июня
1976 г. М., 1976, стр. 13.

Научно-техническая революция
и некоторые проблемы
марксистской теории
общественного развития
Тадеуш М. ЯРОШЕВСКИЙ (Польша)
Один из важных вопросов, возникающих в связи с исследованием
социально-философских проблем научно-технической революции, за¬
ключается в том, каким образом анализ этой проблематики обогащает
наши знания о механизмах общественных изменений. Отметим, что
этот вопрос изучен значительно меньше, чем вопрос о взаимосвязи на¬
учно-технического и социального прогресса, о том, в каких обществен¬
ных условиях научно-технический прогресс способствует улучшению ка¬
чества жизни и всестороннему развитию личности.
Поэтому в данной статье мы ограничимся анализом тех новых мо¬
ментов, которые вносит проблематика научно-технической революции
в понимание механизмов общественного развития. Иными словами, ос¬
новное внимание мы уделим вопросам, связанным с применением поня¬
тий и методов исторического материализма к исследованию механиз¬
мов общественных изменений в условиях научно-технической рево¬
люции.
1.	Несколько замечаний о понятии «научно-техническая революция»
Остановимся прежде всего на том, какое содержание вкладывал в
термин «научно-техническая революция» ныне покойный английский
ученый-марксист Дж. Бернал. Впервые он употребил его в своем труде
«Социальная функция науки» \ формулируя прогноз непосредственно¬
го соединения научных исследований, техники и производственной
деятельности, а также превращения науки в главный фактор эконо¬
мического развития. В 1966 году, возвращаясь к своим предвидениям,
высказанным за пятнадцать лет до того, он писал: «Социальная функ¬
ция науки» только предсказывала научно-техническую революцию на¬
шего времени. Теперь это признанный факт»1 2. В дальнейшем этот тер¬
мин получил широкое распространение и был принят почти всеми со¬
временными социологическими и философскими направлениями — как
марксистскими, так и немарксистскими и даже явно антимарксистски¬
ми. Но не все, в том числе и марксисты, под этим понятием имеют в
виду то, что в него вкладывал Дж. Бернал.
Главная его идея состояла в том, чтобы подчеркнуть не столько
сами факты: происходящий в промышленно развитых странах быстрый
прогресс в технике и технологии материального производства3, значе¬
1 J. Bernal. The Social Function of Science. London, 1939.
2 «Наука о науке». M., 1966, стр. 255.
3 Некоторые авторы неправомерно отождествляют категории «техника» и «техно¬
логия». В данной статье я, вслед за Марксом, отличаю технику производства как «со¬
НТР и ПРОБЛЕМЫ МАРКСИСТСКОЙ ТЕОРИИ ОБЩЕСТВЕННОГО РАЗВИТИЯ
27
ние научных исследований для прогресса в технике и технологии про¬
изводства. Быстрый технический прогресс имел место и в период так
называемой великой промышленной революции, ибо развитие науки
всегда раньше или позже приводило к прогрессу Техники и технологии
производства. Здесь же речь идет о качественно новых явлениях:
1)	о сокращении времени между научными открытиями и их при¬
менением в производстве;
2)	о непосредственной и органической связи некоторых научных
исследований с материальным производством;
3)	об изменении характера труда вследствие его комплексной ме¬
ханизации и автоматизации, при которых знания непосредственных
производителей приобретают большее значение, чем их физическая си¬
ла, сноровка и т. п.;
4)	о связанных с этим новых формах воспроизводства рабочей си¬
лы, которые в большей степени предполагают «духовную» подготовку
(постоянное образование, интеллектуальные занятия, новые формы от¬
дыха, обогащающие личность и одновременно снимающие нервное на¬
пряжение), чем восстановление физических сил.
В связи с этим напомним об известных предвидениях К. Маркса,
который писал, что на определенном этапе развития производительных
сил общества наука становится «непосредственной производительной
силой», а универсальное развитие человека — «условием универсально¬
го развития производительных сил»4.
2.	Научно-техническая революция и промышленная революция
Чтобы осознать эти новые моменты развития, стоит хотя бы схема¬
тически сравнить процессы промышленной революции с процессами на¬
учно-технической революции.
Изменения в технике и технологии производства, называемые «на¬
учно-технической революцией», отличаются от технико-экономических
изменений, происходивших во время промышленной революции XIX ве¬
ка, не только своим размахом и темпами, но главным образом тем, что
они ведут к более существенным изменениям взаимосвязей между на¬
укой и техникой, сказывающимся на структуре производительных сил,
на характере материального производства, а опосредованно — на всей
жизни людей, приводя тем самым к новому типу отношений между че¬
ловеком и природой.
1.	Промышленная революция — это прежде всего введение в про¬
изводство новых орудий труда, машин. Научно-техническая революция
наряду с новым производственным оборудованием, новыми источника¬
ми энергии— такими, как, например, реактивные двигатели, атомная
энергия5, ведет также к созданию и использованию неизвестных до се¬
го времени производственных материалов: синтетических волокон,
пластмасс6 и т. д. Вместо натуральных веществ применяются вещест¬
ва синтетические.
вокупность средств труда» (см. «Капитал», т. I, М., 1950, стр. 184-^-192), составляю¬
щих «материальный элемент производительных сил», от технологии как «метода про¬
изводства», «способа осуществления производственных процессов». Под категорией
техники я понимаю, следовательно, прежде всего орудия производства в узком смысле,
а также всяческие энергетические установки, контрольно-измерительные прибо-ры, уст¬
ройства для автоматического управления производством. Оба эти термина происходят
от греческого термина «techne», который в античные времена обозначал как средства,
так и метод, искусство эффективного действования.
4 См. К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 46, ч. II, стр. 215., 35.
6 О значении открытия новых источников энергии для развития процессов науч¬
но-технической революции говорится в работе: Н. Still. Will the Human Race
Survive. N. Y., 1966; см. также N. M. Nikolski. Rewolucja naukowo-techniczna. War¬
szawa, 1973, str. 82—114.
6 В XX веке до 1970 года мировое производство синтетических волокон, синтети-

28
Тадеуш М. ЯРОШЕВСКИИ
2.	Промышленная революция была в состоянии лишь повысить
производительность физического труда человека путем введения раз¬
ного рода машин. Научно-техническая революция благодаря комплекс¬
ной механизации и автоматизации процессов производства, благодаря
использованию достижений кибернетики* 1 * * * * * 7, электронных управляющих
и контролирующих устройств позволяет заменить работой машин-авто¬
матов не только физический труд человека (поскольку главной задачей
работника становится приведение в движение и корректирование рабо¬
ты разных устройств, а также их ремонт), но и многие виды канцеляр¬
ского труда, позволяет выполнять сложные вычислительные операции,
которые до сих пор практически были недоступны для человека8. Че¬
ловек, как подчеркивает К. Маркс, «встает рядом с производственным
процессом», тогда как раньше он был его главным непосредственным
участником9. Сейчас открывается такая перспектива, что человек бу¬
дет прежде всего создавать новые производственные процессы, нала¬
живать и контролировать их протекание, а выполнявшийся до сего вре¬
мени человеком физический труд будет все в большей степени заме¬
няться работой машин и автоматов.
Научно-техническая революция характеризуется, впрочем, не толь¬
ко ускоренным темпом и все более расширяющимся размахом развития
новых технических методов и производственной технологии, изменений
в вещественных и субъективных аспектах структуры производительных
сил (изменений в квалификации, организации труда, в системах учета
и управления), но также непосредственной взаимосвязью развития этих
аспектов производительных сил с развитием научных исследований.
Этот новый тип связи между развитием производства и научными ис¬
следованиями имеет особенно важное значение.
До сего времени экономический рост связывали прежде всего
с нововведениями, осуществляемыми в фазе подготовки производства
самими производителями либо его организаторами. Развитие научных
исследований только опосредованно и извне участвовало в развитии
техники производства. Сейчас наука все в большей степени непосред¬
ственно и органически объединяется с производством, выполняет зада¬
чи, связанные с модификацией производственных процессов. Посредст¬
вом организации при производственных предприятиях научных лабора¬
торий, конструкторских и технологических бюро целые отрасли науки
проникают непосредственно в промышленность и работают для ее нужд.
Возникают все новые «научно-промышленные комплексы». Все в боль¬
шей степени знание, как предвидел Маркс в «Капитале» и в «К критике
политической экономии», становится «непосредственной производитель¬
ной силой» и главным фактором, обеспечивающим динамичность эко¬
номического развития. Непосредственный процесс производства пере¬
стает быть, как это и предвидел Маркс, процессом физического труда,
он становится процессом введения человеком в действие сил природы
ческих смол и пластических масс возросло почти в 1000 раз. В США объем продукции
искусственных материалов возрос с 1 872 000 тонн в 1955 году до 6 684 000 тонн в 1968
году, то есть на 232%; в СССР — на 396%, в Англии — на 232%, в Японии—на 660%.
Данные заимствованы из книги: W. Spruch. Strategia post^pu technicznego. Wst^p
do teorii. Warszawa, 1973, str. 109.
1 Роль внедрения в производство достижений кибернетики в ходе развития науч¬
но-технической революции особенно подчеркивают N. Wiener, R. Theobald,
J. Diebold, T. S. Kuhn, J. В г о z e n. The Triple Revolution. Complete of the Ad Hoc
Commitees Controversial Manifeste. N. Y., 1964; см. также А. Кузин, С. Шухардин.
Современная научно-техническая революция. «Коммунист», 1964, № 16; А. А. Зворы¬
кин. Научно-техническая революция и ее социальные последствия. М., 1967, стр. 6—8;
Т. Theobald. Free Man and Free Markets. N. Y., 1963, pp. 12—23; T. S. Kuhn. The
Structure of Scientific Revolution. London, 1962; P. Drucker. The Ages of Discontinui¬
ty. London, 1969.
8 Cm. G. Klaus. Cybernetyka i spoleczenstwo. Warszawa, 1970, str. 214—228.
9 См. К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 46, ч. II, стр. 213.

НТР И ПРОБЛЕМЫ МАРКСИСТСКОЙ ТЕОРИИ ОБЩЕСТВЕННОГО РАЗВИТИЯ
29
путем использования научных знаний о них. Основой производства
становится понимание природы человеком, являющееся одновременно
присвоением его собственной универсальной производительной силы, а
следовательно, накопленное общественное знание, «превращение про¬
цесса производства из простого процесса труда в научный процесс» 10.
3.	Становится ли наука как целостная система знания непосредственной
производительной силой?
Здесь мне хотелось бы обратить внимание на два дискуссионных
момента:
1)	Исходя из выражения Маркса о «накопленном знании»,
превращающем процесс труда в научный процесс, довольно часто пред¬
лагаются концепции, согласно которым наука в целом в эпоху научно¬
технической революции становится «непосредственной производитель¬
ной силой». С моей точки зрения, эти концепции неверны.
Во-первых, они неточно трактуют высказывание Маркса, который
писал только о том, что интернализованное производителями знание и
примененные в производстве результаты и методы научных исследова¬
ний становятся непосредственной производительной силой. Высказыва¬
ние Маркса о науке как производительной силе является развитием
применительно к анализу новых процессов известной характеристики
труда как предметной целенаправленной деятельности, опирающейся
на знание сил природы и использующей их для производства продук¬
тов, которые служат удовлетворению необходимых человеческих по¬
требностей.
Во-вторых, если бы мы признали, что такая форма общественного
сознания, каковой является «наука в целом», составляет основу и глав¬
ный фактор общественного развития, то этим самым мы приписали бы
Марксу по меньшей мере противоречие. Ибо в одном месте говорится
о том, что не сознание, а материальные условия бытия и особенно ма¬
териальное производство определяют в конечном итоге общественное
развитие, а в другом, что именно общественное сознание (наука) явля¬
ется главным фактором общественного развития. Но на самом деле
здесь нет никакого противоречия. Не наука в целом является непосред¬
ственной производительной силой, а лишь та ее часть, которая непо¬
средственно связана с процессом материального труда, с развитием его
вещественных и человеческих аспектов.
Сказанное, однако, не следует понимать в том смысле, что автор
стремится принизить значение науки в целом для экономического раз¬
вития. Оно огромно, но дело в том, что одни формы научной деятельно¬
сти и ее объективированные результаты воздействуют на производство,
на совершенствование его техники и технологии опосредованно,
а другие — непосредственно. В первом случае происходит ти¬
пичное обратное воздействие общественного сознания на материальное
производство, воздействие чрезвычайно полезное и опосредованно обе¬
спечивающее динамичность этого производства. Во втором случае осу¬
ществляется диалектическое преобразование процесса, находившегося
до этого времени вне сферы материального производства, в непосредст¬
венный его фактор, что означает, как утверждал Маркс, «превращение
самого производства в научный процесс», внедрение научных исследо¬
ваний «непосредственно в промышленность», превращение произво¬
дителей вследствие накопления знания в более компетентных и умелых.
Учитывая эти две формы — непосредственную и опосредованную
связь науки с техникой и технологией производства,— Маркс говорил,
что «по мере развития крупной промышленности созидание действитель-
10 Т а м ж е, стр. 208.

30
Тадеуш М. ЯРОШЕВСКИЙ
кого богатства становится менее зависимым от рабочего времени и от
количества затраченного труда, чем от мощи тех агентов, которые при¬
водятся в движение в течение рабочего времени и которые сами, в
свою очередь... не находятся ни в каком соответствии с непосредствен¬
ным рабочим временем, требующимся для их производства, а зависят,
скорее, от общего уровня науки и от прогресса техники, или от приме¬
нения этой науки к производству» и. .
2)	Формулировка «знание становится непосредственной производи¬
тельной силой» касается не только исследований в области математиче¬
ских, естественных или технических наук, как это обычно принято счи¬
тать. Она относится также к исследованиям в сфере гуманитарных наук.
Если строго придерживаться марксовской формулы о материальных
и субъективных аспектах производительных сил, то все применения гу¬
манитарных наук, которые направлены на усиление субъективных
аспектов производительных сил, повышение эффективности работы,
обогащают мотивационную сторону труда, способствуя усилению в си¬
стеме мотивов нравственных аспектов, развитию творческой инициати¬
вы, ответственному отношению к труду, следует отнести к «непосредст¬
венным производительным силам».
Кроме того, развитие производительных сйл — это также совершен¬
ствование культуры и организации труда, форм кооперации производи¬
телей, развитие отношений, складывающихся между людьми в самом
процессе труда, формирование рабочих коллективов и т. п. Можно, сле¬
довательно, утверждать, что в эпоху научно-технической революции воз¬
растает и непосредственное и опосредованное воздействие на развитие
производительных сил как математических, естественных, технических,
так и гуманитарных наук. Недооценка роли этих последних означает от¬
ступление от марксистской теории о двойственном материально-субъек¬
тивном характере производительных сил и переход на позиции техно¬
кратических теорий производственного процесса, обесценивающих
субъективные, человеческие аспекты этого процесса, исходящих из поло¬
жений так называемого технологического детерминизма.
Таким образом, научно-техническая революция качественно изме¬
няет всю структуру производительных сил — не только их материальный,
но и субъективный аспект — вследствие возросшего значения человече¬
ского фактора. Она необычайно усиливает роль квалификации и знания
работников, их ответственности, инициативы и творческого воображения.
Научно-техническая революция благодаря развитию новейших
средств информации, транспорта и организации досуга воздействует
также на внепроизводственную сферу жизни людей. Значительно повы¬
шая производительность труда, она позволяет сократить рабочее время
(трудовой день и трудовую неделю) и, следовательно, увеличить время,
свободное от производственного труда и предназначенное для постоян¬
ного повышения знаний, квалификации работников, а также — в усло¬
виях соответствующего социального строя — для участия в общественно¬
политической жизни, и, наконец, для отдыха, развлечений, участия
в культурной жизни.
4.	Рабочее время,
досуг и расширенное воспроизводство рабочей силы
Эти вопросы в литературе, посвященной проблемам научно-техниче¬
ской революции, пока что исследованы недостаточно полно. «Действи¬
тельная экономия — сбережение — состоит,— писал Маркс,— в сбереже¬
нии рабочего времени... Но это сбережение тождественно с развитием
производительной силы... Сбережение рабочего времени равносильно
11 К. М а р к с и Ф. Энгельс. Соч., т. 46, ч. II, стр. 213.

НТР И ПРОБЛЕМЫ МАРКСИСТСКОЙ ТЕОРИИ ОБЩЕСТВЕННОГО РАЗВИТИЯ
31
увеличению свободного времени, т. е. временю для того полного развития
индивида, которое само, в свою очередь, как величайшая производи¬
тельная сила обратно воздействует на производительную силу
труда» 12.
Научно-техническая революция требует работника нового типа, не
работника, обученного выполнять лишь некоторые физические движе¬
ния, как это имело место в эпоху промышленной революции, а работника
с постоянно растущим уровнем общего образования и профессиональ¬
ной квалификации, способного творчески и рационально мыслить, пло¬
дотворно и согласованно работать со своими коллегами, хорошо пони¬
мающего свою ответственность как за свой собственный участок рабо¬
ты, так и за результаты работы всего предприятия.
Ускоренный темп технического прогресса ведет к ускоренному мо¬
ральному износу машин, требует постоянного обогащения технологии
и ассортимента продукции, улучшения технического качества изделий.
Чтобы избежать «морального износа» производителей, следует разви¬
вать у работников умение быстро^ переключаться с одного типа работы
на другой. Отсюда возрастание роли общего знания в рамках профес¬
сионального образования и необходимость так называемого «непрерыв¬
ного образования» работников, понимаемого как самообразование и
организованное повышение квалификации через производственные и тех¬
нические организации, противодействующие «моральному устареванию
квалификации». Оно должно быть одним из компонентов организации
возрастающего в связи с техническим прогрессом времени, свободного
от непосредственной профессиональной деятельности.
Совершенно ясно, что рациональная организация свободного време¬
ни, или шире — воспроизводства субъективных аспектов производитель¬
ных сил, возможна во всей прлноте только в рамках таких производ¬
ственных отношений, при которых главной целью производства является
не получение максимальных прибылей, а всестороннее и гармоничное
развитие человека, а следовательно, лишь в рамках социалистического
и коммунистического строя. Социализм, организуя производство «во имя
человека и для блага человека», планомерно создавая условия для все¬
стороннего развития индивидуальности людей труда, одновременно
создает условия для всестороннего развития производительных сил как
в их объективных, так и в субъективных аспектах. Одним из неразреши¬
мых противоречий капитализма является не только противоречие между
развитием производительных сил и производственными отношениями, но
и обусловливаемое им противоречие между развитием объективных*
и субъективных аспектов производительных сил.
Преимущество социализма заключается также и в том, что он
создает благоприятные условия для развития субъективных аспектов
производительных сил. Более того, особенностью передовых предприя¬
тий в социалистической экономике является создание возможности рас¬
ширенного воспроизводства рабочей силы не только путем организации
свободного от профессиональных занятий времени, но в известной мере
также в процессе самого труда, посредством социалистической органи¬
зации производства, системы повышения рабочей квалификации, гумани¬
зации и интеллектуализации труда.
В условиях капиталистической системы прогресс научно-технической
революции влечет за собой ускоренное изнашивание рабочей силы. Вы¬
ражается это, наряду с другими моментами, в быстром физическом ста¬
рении непосредственных производителей (в результате ускоренного тем¬
па работы, обеднения естественной и социально-психологической среды
человека, увеличения числа конфликтных ситуаций и стрессов, невоз¬
можности найти удовлетворение в своей работе, которая при капитализ-
12 Т а м же, стр. 221.

32
Тадеуш М. ЯРОШЕВСКИЙ
ме не является формой самореализации, развития личности), ^поскольку
высшая цель производства — не развитие непосредственных производи¬
телей, а получение прибыли.
Ускоряются и темпы «морального старения» производителей. Это
происходит вследствие обесценения их профессиональной квалификации,
что часто влечет за собой выталкивание на улицу значительных контин¬
гентов рабочей силы, закрытие производственных предприятий в некото¬
рых отраслях или даже обрекает на экономическую отсталость целые
районы в той или иной стране. Все это результат господства в капитали¬
стическом обществе частной собственности. Частный предприниматель,
принимая решение о закрытии предприятия, об изменении ассортимента
продукции и т. п., не беспокоится о судьбе работников, он руководствует¬
ся только своими корыстными интересами. В капиталистическом обще¬
стве невозможно осуществление в национальных масштабах долгосроч¬
ной плановой политики в области подготовки кадров для народного хо¬
зяйства, переквалификации работников и такое перераспределение люд¬
ских ресурсов из одних сфер народного хозяйства в другие, которое не
влекло бы с неизбежностью переход ряда групп работников на самые
низкие ступени профессиональной иерархии и даже вообще утрату ими
работы. В обществе частной инициативы люди, чья квалификация обес¬
ценивается в ходе технического прогресса, становятся его жертвами.
Отсюда чувство «социальной необеспеченности», «шок будущего» и т. п.
Но в действительности источником их несчастья служит не техниче¬
ский прогресс, а те общественные отношения, при которых он совер¬
шается.
Наоборот, в условиях, когда средства производства являются обще¬
ственной собственностью, переход к высщим, более совершенным фор¬
мам технологии осуществляется не в ущерб интересам людей труда,
а с учетом возможностей роста их профессиональной квалификации и
материального обеспечения, улучшения условий труда. Это связано с по¬
литикой непрерывной подготовки и переквалификации кадров, благода¬
ря которой социалистическое общество может заранее предотвратить
опасность «морального старения» работников и подготовить условия для
расширенного воспроизводства рабочей силы как в ее физических, так
и в духовных аспектах.
Такое воспроизводство может проходить не только вне рабочего вре¬
мени посредством разного рода форм заочного профессионального об¬
учения, вечерних школ, через*участие в культурных мероприятиях, повы¬
шение образовательного уровня, но также и в рабочее время. Этому спо¬
собствуют в равной мере как социалистические общественные отноше¬
ния и моральный климат на предприятиях, так и такая организация
труда, которая стимулирует развитие знаний и творческого подхода к де¬
лу, сочетание труда с обучением, участие в управлении, а также эстети¬
зация и гуманизация труда, временная перемена рабочих мест и созда¬
ние условий для внедрения нововведений в работе, развитие рационали¬
заторского движения и т. п. Все это обеспечивает восполнение физиче¬
ских и духовных сил, затрачиваемых работником в процессе труда, и
является предпосылкой того, что труд выполняется все лучше и со все
большим интересом.
Разумеется, эти процессы не совершаются автоматически. Для их
осуществления необходима определенная организация рабочего времени
и досуга, способствующая развитию работников, усовершенствованию
форм распространения и повышения образования и культуры, развитию
и дальнейшему совершенствованию многообразных форм социалистиче¬
ской демократии и самоуправления с целью наиболее полного удовле¬
творения потребностей людей труда не только как потребителей, но
и как производителей, всесторонней активизации их творческих
возможностей.

НТР И ПРОБЛЕМЫ МАРКСИСТСКОЙ ТЕОРИИ ОБЩЕСТВЕННОГО РАЗВИТИЯ
33
В этом плане существенное значение имеет также то, что называет¬
ся «оценочным подходом к технике» и «альтернативным выбором форм
организации труда». Научно-техническая революция создает широкие
возможности не только для осуществления в национальных масштабах
плановой подготовки людей к использованию новой техники, но и для
выбора таких технических средств, технологии и форм организа¬
ции производства, которые соответствуют нуждам и возможностям лю¬
дей, способствуют их развитию. И только на основе социалистических
производственных отношений эти возможности могут быть претворены
в действительность.
* * *
Подытоживая наши рассуждения, можно определить научно-техни¬
ческую революцию как совокупность изменений в науке, технике и про¬
изводстве, а также в системе их взаимосвязей, которые ведут не только
к количественному развитию производительных сил, но и к коренному
преобразованию их характера, структуры и динамики развития, основы¬
вающемуся:
1)	на все большем углублении как опосредствованной, так и непо¬
средственной связи науки с производством, что приводит к превраще¬
нию многих отраслей науки в «непосредственную производительную
силу»;
2)	на все большей независимости производства от традиционных,
«естественных» видов сырья и источников энергии благодаря введению
техники и технологии, опирающихся на использование синтетических ви¬
дов сырья, атомной энергии и других новых видов энергии, связанных
с исследованиями структуры атома;
3)	на изменении роли человека в процессе производства вследствие
замены физического труда механизированными и автоматизированными
системами, передачи функции управления этими системами саморегули¬
рующимся устройствам и придания тем самым человеческому труду
функций созидания, программирования и корректирования работы авто¬
матов;
4)	на изменении форм воспроизводства рабочей силы и подготовки
материальных и субъективных аспектов производства 13.
Указанные изменения создают невиданные до сего времени возмож¬
ности для ускорения роста производительности труда, для его гумани¬
зации и интеллектуализации, для развития массового потребления,
для лучшего удовлетворения материальных и духовных потребностей
людей.
Одновременно следует подчеркнуть, что эти возможности не могут
быть полностью использованы без установления социалистических про¬
изводственных отношений. Следовательно, развитие научно-технической
революции и обусловливаемый ею скачок в развитии производительных
сил создают материальные предпосылки для победы и развития форм
коллективного и планового, направленного на рациональное использо¬
вание сил природы и творческих возможностей человека удовлетворе¬
ния потребностей людей, то есть материальные предпосылки для раз¬
вития основанных на общественной собственности на средства произ¬
водства социалистических, а в перспективе коммунистических произ¬
водственных отношений.
13 Приведенное выше определение научно-технической революции близко харак«
теристике, содержащейся в первом разделе монографии «Человек — наука — техника;
опыт марксистского анализа научно-технической революции». М., 1973, стр. 18—38.
3. «Вопросы философии» № 8.

34
Тадеуш М. ЯРОШЕВСКИИ
Более того, вследствие необходимости, во-первых, ответственного и
разумного использования достижений науки и техники, а также мате¬
риальных ресурсов Земли для удовлетворения материальных и культур^
ных потребностей людей; во-вторых, создания благоприятных обществен¬
ных условий для выявления талантов, творческой инициативы работни¬
ков и согласованного сотрудничества производственных коллективов,
а следовательно, обеспечения возможности всестороннего развития лич¬
ности непосредственных производителей как «субъективного аспекта
производительных сил»; в-третьих, устранения сдерживающих экономи¬
ческий рост диспропорций и социальных конфликтов, проявлений струк¬
турной и временной безработицы и опасности использования достижений
науки и техники против человека — вследствие всего этого научно-техни¬
ческая революция делает замену капиталистических производственных
отношений социалистическими неизбежной с точки зрения интересов че¬
ловечества и его дальнейшего развития.

Проблемы теории материалистической диалектики
Об освещении проблем теории
материалистической
диалектики
В этом номере журнала редакция открывает новую рубрику, в ко¬
торой будет публиковаться серия статей, посвященных проблемам тео¬
рии материалистической диалектики. На необходимость глубокой раз¬
работки теории материалистической диалектики было обращено внима¬
ние в постановлении ЦК КПСС «О мерах по дальнейшему развитию
общественных наук и повышению их роли в коммунистическом строитель¬
стве» (1967 г.), в редакционной статье газеты «Правда» «Высокий долг
советских философов» (1975 г.). Журнал «Вопросы философии», реали¬
зуя эти указания, всегда стремился уделять большое внимание этим
проблемам. На его страницах опубликовано много статей по отдельным
специальным проблемам диалектики, логики и методологии науки. Од¬
нако исследование отдельных законов и категорий диалектики не всегда
сопровождалось достаточно широким обсуждением и решением общих
принципиальных проблем теории диалектики как целостной мировоз¬
зренческой и методологической системы.
Важной вехой в работе журнала явилась публикация редакционной
статьи «Современные проблемы теории материалистической диалекти¬
ки» («Вопросы философии», 1972, № 6). В ней изложены принципиаль¬
ные соображения редакции о разработке диалектики как целостной си¬
стемы и ее отдельных проблем. В дальнейшем были опубликованы
статьи и материалы по различным аспектам теории материалистической
диалектики.
За последнее время в области теории диалектики наиболее плодо¬
творно исследовались (главным образом на материале естествознания)
ее теоретико-познавательные и методологические стороны, рассматривае¬
мые в неразрывном единстве с мировоззренческой функцией марксист¬
ской философии. Уделяемое в журнале в настоящее время внимание ме¬
тодологическому аспекту материалистической диалектики определяется
особенностями развития современной науки и НТР, которое настоятельно
диктует необходимость философского и логического анализа научного
знания, его структуры и законов его развития. Еще в 1973 году редакция
приступила к публикации серии статей по проблеме «Диалектика и со¬
временное научное познание». Цель серии — показать позитивное значе¬
ние диалектики для современного естествознания и обществознания, про¬
анализировать современные проблемы союза диалектико-материалисти¬
ческой философии и конкретных наук, пути и способы их взаимного обо¬
гащения. По-видимому, дальнейшая публикация статей этой серии сыг¬
рает свою положительную роль при подготовке к XVI Всемирному фило¬
36
ПРОБЛЕМЫ ТЕОРИИ МАТЕРИАЛИСТИЧЕСКОЙ ДИАЛЕКТИКИ
софскому конгрессу (август 1978 г., г. Дюссельдорф, ФРГ), который
как раз и будет посвящен обсуждению проблемы соотношения филосо¬
фии и конкретных наук.
Значительно слабее поставлены у нас разработка и освещение
объективной диалектики, диалектики природы и общества, диалек¬
тики как теории развития. Между тем исследование этих сторон диа¬
лектики служит фундаментом ее общей теории, методологической ос¬
новой для отдельных наук, изучающих разные сферы объективной
действительности. Диалектика исследует процесс развития в его наи¬
более общей форме: развитие природной и социальной реальности, раз¬
витие познания, в частности его категориального аппарата, являющего¬
ся для любого ученого средством анализа своей предметной сферы. По¬
этому исследование развития научного знания требует уяснения ро¬
ли категориального анализа как специфически философского метода
исследования. Такое исследование показывает эвристическое значение
материалистической диалектики, являющейся средством решения узло¬
вых проблем науки, осмысления трудностей и парадоксов ее развития,
анализа оснований научного знания. По этим проблемам журнал
опубликовал много статей не только философов, но и ряда видных со¬
ветских и зарубежных ученых—естествоиспытателей и обществоведов, и
мы рассчитываем и в будущем на их активное участие в нашей работе.
Важное значение для разработки проблематики материалистичес¬
кой диалектики имеет анализ работ В. И. Ленина («Материализм и эм¬
пириокритицизм», «Империализм, как высшая стадия,, капитализма», 4
«Философские тетради» и др.), позволяющий реконструировать ленин¬
ские планы разработки теории диалектики, показать их актуальное
значение и вместе с тем исследовать особенности ленинского этапа
в развитии материалистической диалектики. Журнал опубликовал
много материалов по этой теме и предполагает и в будущем обра¬
щаться к ней.	'
Чрезвычайно актуальное значение в современных условиях приоб¬
ретает анализ вопросов диалектики общественного развития. Процессы,
происходящие в современном мире, носят исключительно сложный, мно¬
госторонний и противоречивый характер. Борьба между противополож¬
ными социальными системами и мирное сосуществование государств с
различной социально-экономической структурой, бурное развертывание
научно-технической революции и необходимость сохранения естествен¬
ных условий обитания человечества, появление развивающихся стран,
перед которыми открывается перспектива некапиталистического пути
развития, специфика диалектического развития зрелого социалистиче¬
ского общества, закономерности его перерастания в коммунизм — все
эти сложные, взаимодействующие, переплетающиеся и вместе с тем не
совпадающие друг с другом процессы предъявляют исключительно вы¬
сокие требования к философско-методологической культуре ученого, пы¬
тающегося их исследовать. Без понимания диалектики социальной дей¬
ствительности, места в ней противоречий разного типа, взаимоотноше¬
ния прогресса и регресса, диалектической связи законов функционирова¬
ния социальных структур, их генезиса и развития невозможно построить
целостную научную картину современной эпохи. Однако овладение мето¬
дологическим аппаратом социального познания предполагает специаль¬
ное исследование логики образования и применения понятий в области
социальных наук, то есть исследование диалектики как методоло¬
гии и теории познания социальных наук. Это обязывает уделять боль¬
шее внимание исследованию диалектики как методологии обществен¬
ных наук.
В нашей философской литературе пока еще недостаточно анализи¬
руется социальный аспект теории диалектики. Между тем такие исход¬
ПРОБЛЕМЫ ТЕОРИИ МАТЕРИАЛИСТИЧЕСКОЙ ДИАЛЕКТИКИ
37
ные проблемы теории диалектики, как природа сознания, характер прак¬
тической деятельности, диалектика субъекта и объекта и другие, не мо¬
гут научно исследоваться вне марксистского анализа общественной жиз¬
ни. Журнал осуществил публикацию ряда серий статей («Диалектика
современного социального развития», «Социально-философские пробле¬
мы современности», «Диалектика международных отношений»), в кото¬
рых в той или иной степени разрабатывается теория диалектики на ма¬
териале социального развития. Однако для всестороннего освещения
этих проблем на страницах журнала предстоит сделать еще очень мно¬
го. В ближайшее время мы намерены специально обсудить эти вопросы,
без разрешения которых невозможна целостная разработка теории мате¬
риалистической диалектики.
Как мы уже отметили, несмотря на наши усилия (которые, разуме¬
ется, могли бы быть большими), на страницах журнала пока еще не уда¬
лось организовать достаточно всестороннее обсуждение общих проблем
теории материалистической диалектики как единой мировоззренческой
и методологической системы. НТР, социальные процессы, совершающие¬
ся в современном мире, сдвиги, происходящие в естественных науках,
выражающиеся, в частности, в изменениях их логической структуры,
усложнении их связей с обществом и т. д., настоятельно требуют их диа¬
лектико-материалистического осмысления и обобщения. Все эти новые
обстоятельства позволяют находить новые аспекты в разработке общих
вопросов теории диалектики как единой системы и требуют по-новому
ставить проблемы, которые казались уже решенными. В связи с этим
возникла потребность вновь обсудить общую проблематику разработки
теории материалистической диалектики как системы на страницах на¬
шего журнала.
В декабре 1974 года в редакции состоялось совещание авторского
актива, на котором были поставлены следующие вопросы: 1) Актуальные
проблемы материалистической диалектики в связи с современным эта¬
пом мирового общественного развития, практикой развитого социалисти¬
ческого общества, развертывающейся НТР; 2) Пути и способы дальней¬
шей разработки теории материалистической диалектики на основе имею¬
щихся достижений марксистско-ленинской философской мысли и совре¬
менной науки. В работе совещания приняли участие ведущие специали¬
сты в области диалектического материализма из Москвы, Ленинграда,
Киева, Минска, Еревана, Ростова-на-Дону, Горького, Алма-Аты, Томска.
На совещании были высказаны интересные соображения и предложения
по затронутым вопросам. Мы надеемся, что в дальнейшем они будут под¬
креплены статьями как участников обсуждения, так и других авторов.
Следует со всей откровенностью сказать, что журнал продолжает
испытывать определенные затруднения в публикации статей по теории
материалистической диалектики. Это обстоятельство имеет ряд при¬
чин. Одна из основных причин, как нам представляется, состоит
в том, что исследование проблем материалистической диалектики, ее
законов, категорий, ее применения в теории и на практике осуще¬
ствляется иной раз схоластически, без учета как современных тенденций
развития познания и социальной практики, так и реальной исто¬
рии познания. Между тем материалистическую диалектику невозмож¬
но плодотворно разрабатывать вне анализа того социально-истори¬
ческого контекста, в котором она функционирует. Поэтому, только фи¬
лософски обобщая действительные проблемы, выдвигаемые современной
наукой и социальной практикой, можно плодотворно работать над обо¬
гащением самой теории диалектики, видеть, как совершенствуется и раз¬
вивается ее категориальный аппарат, в каких направлениях перестраи¬
вается ее собственная проблематика, наметить новые подходы, способ¬
ствующие разработке новых идей в области общей теории диалектики.

38
ПРОБЛЕМЫ ТЕОРИИ МАТЕРИАЛИСТИЧЕСКОЙ ДИАЛЕКТИКИ
До сих пор не преодолена разобщенность анализа философских
проблем современного научного познания и изучения истории познания
(истории философии, истории науки и техники, истории культуры).
В результате нередко работы по философским проблемам естествозна¬
ния, выполняя важную и нужную задачу анализа диалектики в конкрет¬
ных формах ее проявления, не уделяют должного внимания разработке
концептуального аппарата диалектики, логическому анализу ее катего¬
рий, не учитывают в полной мере классические философские традиции
в разработке этой проблематики, результаты истории познания, все до¬
стижения марксистской мысли. В свою очередь, анализ логики историче¬
ского развития проблем диалектики не всегда доводится до всесторон¬
него исследования их современной формы.
Необходимо указать и на то обстоятельство, что в ряде философских
учреждений страны мало уделяется внимания разработке теории диа¬
лектики. К тому же исследования в этой области недостаточно скоорди¬
нированы. Отсутствие четкой организации исследований проблем мате¬
риалистической диалектики ведет к тому, что продолжают существовать
и такие направления работ, которые являются неплодотворными в на¬
учном отношении и не имеют перспективы.
Как показывает опыт исследования проблем материалистической
диалектики классиками марксизма-ленинизма и их учениками и после¬
дователями в нашей стране и за рубежом, задача построения синтетиче¬
ской системы диалектики может быть решена содержательно-научным,
а не формально-схоластическим образом лишь в том случае, если это ре¬
шение опирается на большую работу по обобщению конкретных форм
действия законов и категорий диалектики в развитии социальной прак¬
тики и познания. Принципиальное значение имеет указание В. И. Лени¬
на о том, что история отдельных наук, история философии, история по¬
знания вообще, а также история языка, история умственного развития
ребенка и животных, психология и физиология органов чувств являются
теми областями знания, из которых «должна сложиться теория познания
и диалектика» марксизма Ч
В этих ленинских словах дана обширная программа исследования,
поставлена задача диалектико-материалистического решения тех про¬
блем, которые в свое время идеалистически препарировал Гегель в «Фе¬
номенологии духа». Как известно, последняя послужила содержательной
базой для построения системы идеалистической диалектики в «Науке
логики». Между тем в диалектических обобщениях истории индивиду¬
ального и общественного познания с позиции марксизма-ленинизма
предстоит сделать еще очень многое. По-видимому, недостаточная раз¬
работанность этого круга вопросов является одной из причин того, что
предпринимавшиеся до сих пор нашими учеными попытки построения
целостной системы материалистической диалектики не увенчались долж¬
ным успехом, а в ряде случаев они идут по пути схоластического теоре¬
тизирования, не опираются на реальную практику познания.
Подчеркивая необходимость дальнейшего сближения философии с
конкретными науками (естественными, общественными и техническими),
бурное развитие которых способствует преобразованию всей человече¬
ской жизни, не надо забывать о том, что философия связана и со всеми
другими сферами человеческой культуры и что она ассимилирует и пре¬
образует соответственно своему категориальному аппарату не только
научное знание, но все достижения материального и духовного производ¬
ства человечества. Это особая проблема, и она требует специального
анализа.
1 См. В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 29, стр. 314.

ПРОБЛЕМЫ ТЕОРИИ МАТЕРИАЛИСТИЧЕСКОЙ ДИАЛЕКТИКИ
39
Итак, журнал намерен организовать публикацию целого ряда ста¬
тей по актуальным проблемам теории материалистической диалектики.
В качестве примерных тем публикаций, которые мы выносим на обсуж¬
дение читателей, намечены следующие:
Материалистическая диалектика как целостная синтетическая теория.
Единство мировоззренческого и методологического аспектов материа¬
листической диалектики.
Взаимоотношение философской и частно-научной картин мира.
Материалистическая диалектика как методология частно-научного
знания.
Категории диалектики и общенаучные понятия.
Материалистическая диалектика как наиболее полное, всестороннее уче¬
ние о развитии.
Качественно различные типы и формы развития.
Прогресс как специфическая форма развития.
Общая и специальные теории развития.
Циклический характер развития: прерывность и непрерывность.
Специфические особенности общественного развития.
Эволюционные и революционные формы развития познания.
Гносеология как теория развития познания.
Логика как теория развития категориальных форм мышления.
Критерии развития.
Структура процессов развития.
Развитие, структура, организация.
Проблема направленности развития.
Процессы развития и процессы функционирования.
Структура и функция.
Причинность и целесообразная деятельность человека.
Диалектика целесообразной деятельности людей.
Детерминизм и логика развития знаний.
Развитие, прогресс, регресс.
Диалектика и проблемы математизации современного знания.
Успехи и границы формализации знания.
Диалектика современных методов качественного и количественного ана¬
лиза.
Диалектика и системно-структурные исследования.
Диалектика и метод моделирования.
Диалектические принципы исследования сложных развивающихся си¬
стем.
Теория как система знания.
Роль категорий диалектики в процессе построения научной теории.
Противоречия развития научного знания.
Взаимоотношение теории и истории диалектики.
История познания, история философии, история науки и техники как
один из важнейших источников теории диалектики.
Филогения и онтогения человеческой мысли.
Диалектика непрерывности и прерывности в развитии научных теорий.

40
ПРОБЛЕМЫ ТЕОРИИ МАТЕРИАЛИСТИЧЕСКОЙ ДИАЛЕКТИКИ
Научные революции в истории познания.
Диалектический характер отражения сознанием внешнего мира.
Диалектика случайности и необходимости.
Материалистическая диалектика и проблема универсалий в современной
лингвистике.
Диалектико-материалистическое решение проблемы рационального и
иррационального.
Диалектика части и целого.
Диалектика сознательного и бессознательного.
Социально-культурный контекст развития проблем диалектики.
Логика «ставшего» знания и логика творчески-конструктивной деятель¬
ности.
Диалектика взаимоотношения генезиса, структуры и развития научной
теории.
Синтез теорий в процессе развития знания.
Взаимоотношение дифференциации и интеграции в процессе развития
знания.
Диалектика субъекта и объекта в современном научном познании.
Диалектика межсубъектных отношений.
Диалектика развития научно-технической революции.
Диалектика отношения естественных, общественных и технических наук
на современном этапе.
Диалектика развития форм отражения.
Проблема диалектического отрицания.
Взаимодействие человека, машины и информации в процессе НТР.
Неравномерность современного исторического процесса.
Социальный прогресс в условиях социализма.
Роль противоречий разного типа в процессе развития социализма.
Противоречия современного капитализма.
Диалектика современного революционного процесса.
Диалектика взаимоотношений разных социальных систем современ¬
ности.
Диалектика современных международных отношений.
Структура диалектического противоречия.
Переход количественных изменений в качественные изменения.
Абстрактное и конкретное отрицание.
Конкретная истина как единство различных определений.
Диалектическая концепция тождества и «негативная диалектика».
Особенности и функции закона отрицания отрицания.
Методологические функции законов диалектики.
Диалектический материализм и новейшие идеалистические извращения
диалектики.
Диалектика познания и практики.
Диалектико-материалистическая концепция универсума.
Диалектико-материалистическое понимание фактического и норматив¬
ного.
Деятельность как предмет исследования.
Творчество как предмет исследования.

ПРОБЛЕМЫ ТЕОРИИ МАТЕРИАЛИСТИЧЕСКОЙ ДИАЛЕКТИКИ
41
Разумеется, эти темы будут конкретизироваться в процессе нашей
работы, и мы призываем авторов высказать свои мнения на этот счет.
По некоторым перечисленным темам предполагается публикация цикла
статей. По ряду из них мы, вероятно, проведем дискуссии за Круглым
столом «Вопросов фило'софии» с привлечением широкого круга специа¬
листов.
Наше общее и горячее желание — продвинуться вперед в разработке
и освещении проблем теории материалистическом диалектики — этой
«души марксизма», как ее называл В. И. Ленин. Все мы хорошо осозна¬
ем, что без дальнейшей углубленной разработки теории и метода мате¬
риалистической диалектики мы не сможем успешно решать весь комп¬
лекс тех проблем, которые поставлены перед советской наукой
XXV съездом КПСС.
Редакция обращается ко всем философским учреждениям и органи¬
зациям, к нашим авторам активнее включиться в эту важную работу, ка¬
кой, несомненно, является исследование проблем теории материалисти¬
ческой диалектики.

Диалектика и современное научное познание.
Методологические основы
оценки фундаментальности
естественнонаучных достижений
и открытий
Ю. Б. ТАТАРИНОВ
Важнейшей формой процесса превращения науки в непосредст¬
венную производительную силу является использование естественно¬
научных достижений и открытий для разработки новых технических
устройств и технологий, создания новых материалов, выявления и ос¬
воения новых источников энергии. Вместе с тем общепризнано, что
оценка деятельности научно-исследовательских институтов, проектно¬
конструкторских организаций и вузов должна производиться прежде
всего по количеству и значимости сделанных открытий, научных до¬
стижений и изобретений. Таким образом, естественнонаучные дости¬
жения и открытия, составляя фундамент научно-технического прог¬
ресса, являются вместе с тем главным показателем эффективности
труда ученого или научного коллектива.
Научным открытием в самом общем смысле, как, впрочем, и науч¬
ным достижением, можно’ считать новую объективную истину, уста¬
новленную в процессе научного исследования. Подлинное открытие
должно обладать двумя основными признаками: мировой новизной и
фундаментальностью. Иными словами, открытие до опубликования
должно быть неизвестно мировой научной общественности; опубли¬
кованное же — оно должно внести «коренные изменения в уровень
познания» Ч
Казалось бы, различие между научным достижением и открыти¬
ем не имеет принципиального характера, так как внешне сводится
только к отличию в уровнях фундаментальности. И вместе с тем имен¬
но определенный уровень фундаментальности придает научным от¬
крытиям ту значимость, благодаря которой они движут вперед науку
и технику, являются источником так называемых пионерских изобрете¬
ний, оказывая тем самым непрерывное и мощное влияние на все про¬
цессы производства.
Поскольку известно, что разные открытия и научные достижения
вносят далеко не одинаковый вклад в научный потенциал, их фунда¬
ментальность можно рассматривать как качество, характеризующее
место данного открытия или достижения в иерархическом ряду науч¬
ных знаний. В связи с этим возникает проблема оценки уровня фунда¬
ментальности. Большое научное и практическое значение решения
этой проблемы очевидно. Вместе с тем нельзя не обратить внимания
на то, что оценка научной значимости открытий и научных достиже¬
ний всегда была сопряжена с существенными логико-методологичес¬
кими трудностями. Эти трудности связаны прежде всего с формули¬
ровкой и поиском комплексного критерия или некоторой совокупности
1 П. 10 Положения об открытиях, изобретениях и рационализаторских предложе¬
ниях, утвержденного постановлением Совета Министров СССР от 21 августа
1973 г.

ОСНОВЫ ОЦЕНКИ ЕСТЕСТВЕННОНАУЧНЫХ ДОСТИЖЕНИИ И ОТКРЫТИИ
43
признаков, позволяющих оценить уровень фундаментальности рас¬
сматриваемых научных достижений и осуществить прискрипцию ка¬
тегории «открытие» тем или иным феноменам, обладающим опреде¬
ленной научной значимостью. Неоднократно предпринимались попыт¬
ки решения этой проблемы путем использования критериев и подхо¬
дов самой различной природы, в том числе ряда критериев, с большим
или меньшим успехом применявшихся для общей оценки эффек¬
тивности научно-исследовательской деятельности, а также оценки
конкретных научных трудов и полезности содержащейся в них ин¬
формации.
Естественно, что в первую очередь предлагалось использовать те
показатели экономической эффективности, которые нашли достаточ¬
но широкое применение для оценки результатов научных исследова¬
ний, имеющих прямой практический выход. Однако серьезные труд¬
ности возникли сразу же, как только на основе такого подхода попы¬
тались оценивать научную значимость результатов фундаментальных
исследований. Это объяснялось тем, что хотя результаты таких иссле¬
дований в конечном счете оказывали наиболее сильное воздействие на
развитие техники и экономики, однако оно во всех случаях осущест¬
влялось опосредованно, через прикладную научно-техническую дея¬
тельность и нередко со значительными временными задержками. Ис¬
тория науки полна примеров глубоких и чрезвычайно содержатель¬
ных теоретических и эмпирических фундаментальных открытий, весь¬
ма далеких в момент своего рождения от каких-либо практических
приложений.
Большие, а подчас непреодолимые трудности, связанные с внед¬
рением различных критериев практического характера, привели к по¬
пыткам использования ряда чисто формальных показателей оценки
научной значимости результатов научного труда. Спектр этих харак¬
теристик оказался достаточно широким и включал, как отмечал
Г. М. Добров, следующие информационные показатели: «объем публи¬
каций, число ссылок на свои работы и работы других авторов, число
используемых и вновь предложенных принципов, законов, гипотез,
математических формул и таблиц в публикации и др.» 2.
Неудовлетворенность этими чисто количественными показателя¬
ми побудила некоторых авторов к изысканию принципов оценки, от¬
ражающих сущностные аспекты результатов научного творчества.
Исходя из того, что важность результата научного поиска в значитель¬
ной степени определяется характером сдвига, произведенного данным
научным достижением в концептуальном составе знания, в качестве
показателей его ценности эти авторы предлагали рассматривать:
глубину проникновения в сущность явлений и процессов, степень
овладения неизвестными законами природы, меру влияния полученных
достижений на развитие других областей данной науки, на теоретиче¬
ское состояние «смежных» дисциплин, на общий уровень науки 3. Дру¬
гая подгруппа критериев фундаментальности, как полагает К. Вюст-
нек, может быть получена, если рассматривать прогресс фундамен¬
тальных знаний как последовательное познание все более сложных
форм движения материи 4,
2 См. Г. М. Добров. Наука о науке. Киев, «Наукова думка», 1970, изд. 2-е,
стр. 116.
3 См. С. Микулинский. О науковедении как общей теории развития на¬
уки. В сб. «Управление, планирование и организация научных и технических иссле¬
дований». Труды Международного симпозиума стран — членов СЭВ и СФРЮ, т. 5. М,
ВИНИТИ, 1971, стр. 23; Э. М. Вейнберг. Критерии выбора наук. «Мир науки»,
° 4 К. Вюстнек. О проблеме определения и выбора перспективных направле¬
ний фундаментальных 'исследований. В сб. «Общетеоретические вопросы современно¬
го этапа научно-технической революции» (секция 1). М., СЭВ, 1974, стр. 155.

44
Ю. Б. ТАТАРИНОЗ
Анализируя этот перечень показателей и критериев научной зна¬
чимости исследований, нетрудно заметить, что первая из названных
групп, упомянутая в работе Г. М. Доброва, содержит сугубо формаль¬
ные показатели, которые только косвенно могут служить для оценки
некоторых сторон научной деятельности. Что же касается критериев
второй группы, то они, будучи очень,общими, в свою очередь, нужда¬
ются в соответствующей расшифровке и дифференциации на более
простые, однозначные показатели, методики «расчета» которых могут
быть практически разработаны.
Наконец, в ряде работ можно встретить некоторый симбиоз из
разнопорядковых показателей и критериев первой и второй групп.
Так, в монографии Е. Н. Ефимова приведен комплекс показателей5,
включающий: сложность разрешаемой исследованием научно-познава¬
тельной задачи; глубину и всесторонность ее обоснования; непосред¬
ственный «прикладной» характер открытия или использования его в
практической деятельности; количество научных публикаций по от¬
крытию; признание открытия за рубежом. Очевидно, что эта совокуп¬
ность, обладая специфическими недостатками, присущими критери¬
ям и показателям обеих групп, вызывает серьезные возражения и с
точки зрения возможности получения интегральной оценки научной
значимости исследований.
Одной из известных и весьма серьезных попыток объективной
оценки ценности и полезности новых научных знаний является под¬
ход, основанный на использовании методов теории информации. Этой
проблеме посвящен ряд работ советских и зарубежных ученых:
А. А. Харкевича, Р. Акофа, М. М. Бонгарда, М. К. Гавурина, У. Майлса,
Р. Л. Стратоновича, Д. М. Маккея, Б. А. Гришанина. Все эти исследова¬
ния объединяет единый принцип решения задачи, связанный с поня¬
тием цели, с ролью информации в достижении цели, поставленной пе¬
ред собой потребителями новых сведений, новых знаний6.
Хотя попытки связать понятие ценности научной информации с
понятием цели представляются весьма плодотворными, однако имею¬
щиеся подходы к количественной оценке ценности знаний пока еще
трудны для практической реализации, ибо они основаны на использо¬
вании предварительных оценок априорных вероятностей цели, знаний
и последующих действий потребителя. Они особенно ограниченны
для условий «свободного» научного поиска, составляющего значитель¬
ную часть фундаментальных исследований.
Поскольку ни один из перечисленных выше подходов не оказался
достаточно эффективным для оценки уровня фундаментальности на¬
учных достижений, выход из создавшегося положения находят в при¬
менении принципа компетентной оценки. В этом случае компетентный
субъект (эксперт, группа экспертов) выступает в роли своеобразного
прибора, «измеряющего» уровень фундаментальности, научной зна¬
чимости рассматриваемого исследования. Принцип компетентной
оценки получил широкое распространение. Однако его практическое
использование (без применения специального методического аппарата)
сопряжено с рядом достаточно серьезных трудностей.
Прежде всего следует учитывать, что независимо от того, какими
критериями оценки пользуется эксперт, возможности человека как
«измерительного прибора» находятся в определенных границах. Это
проявляется, во-первых, в трудностях мысленного выделения на шка¬
ле «измеряемого» параметра значительного количества различных
5 См. Е. Н. Ефимов. Научное открытие и его правовая охрана. М., «Юридиче¬
ская литература», 1971, стр. 87.
6 См. В. С. Т ю х т и н. Отражение, системы, кибернетика. М., «Наука», 1972,
стр. 230—231.

ОСНОВЫ ОЦЕНКИ ЕСТЕСТВЕННОНАУЧНЫХ ДОСТИЖЕНИЙ И ОТКРЫТИИ
45
уровней 7 (оно ограничено известным числом Миллера 7н=2), во-вто¬
рых, в трудностях получения интегральной оценки при влиянии на
фундаментальность научного достижения или открытия не одного, а
ряда действующих факторов и, наконец, в возможности получения не¬
адекватных оценок или даже прямых ошибок.
О том, что никакой уровень компетентности не гарантирует от не¬
правильных заключений, свидетельствует пример первоначальной
оценки А. Эйнштейном рукописи статьи советского ученого А. А. Фри¬
дмана «О кривизне пространства», в которой автор еще в 1922 году до¬
казывал, что метрика пространства — времени изменяется со временем.
Эйнштейн в краткой заметке высказал сомнение относительно полу¬
ченного Фридманом решения, соответствующего непостоянству «ра¬
диуса мира во времени», и назвал результаты петроградского матема¬
тика «подозрительными»8. И хотя примерно через год великий уче¬
ный признал правоту Фридмана9, однако его первоначальная оценка
работы задержала на многие годы признание этого фундаментального
открытия мировой научной общественностью. Таким образом, не ис¬
ключено, что ответственные решения, принимаемые в ходе эксперт¬
ных оценок, «могут быть основаны не на всестороннем учете всех объ¬
ективных факторов, а зависеть от научного авторитета того или иного
ученого или группы ученых, их убежденности и способностей обосно¬
вать свою точку зрения» 10 11. В связи с этим нельзя не согласиться с
мнением А. И. Ракитова, что существующая практика проведения эк¬
спертных оценок «базируется скорее на социальных, чем на строгих
логических и философских основаниях» и, то есть на том, что назы¬
вается процессом «восприятия» 12, зависящим во многих случаях от
различных субъективных моментов.
В связи с вышеизложенным разработка специальных методик для
компетентной оценки научных результатов представляется весьма
актуальной научной проблемой. Понятно, что речь при этом идет не о
том, чтобы вообще отказаться от помощи эксперта, а о необходимости
разработки системы оценок, опирающейся на логико-гносеологические
принципы и существенно повышающей точность и объективность эк¬
спертной процедуры.
* * *
Какими основными характеристиками должна обладать интересу¬
ющая нас система оценок фундаментальности естественнонаучных
достижений и открытий?
Чтобы наметить путь к построению системы оценок, попробуем
раскрыть сущность качества фундаментальности. Сразу оговоримся,
что все дальнейшие рассуждения в целях конкретизации будут ка¬
саться только объектов неживой природы, изучаемых комплексом ас¬
трономических и физических наук, а также некоторыми из наук о
Земле. Открытие в сфере этих наук, обладающее подлинной фунда¬
ментальностью, должно удовлетворять трем основным признакам:
концептуальной универсальности, вещественно-энергетической общно¬
сти, пространственно-временной общности.
7 См. Б. Ф. Ломов. Человек и техника. Очерки инженерной психологии. М.,
«Советское радио», 1966, стр. 180, 182.
8 А. Эйнштейн. Замечание к работе А. Фридмана «О кривизне простран¬
ства». Собрание научных трудов, т. II, М., «Наука», 1966, стр. 118.
9 А. Эйнштейн. К работе Фридмана «О кривизне пространства». Там же,
стр. 119.
10 С. М и к у л и н с.к и й. Указ, работа, стр. 24.
11 А. И. Ракитов. О логических критериях научности. «Вопросы филосо¬
фии», 1972, № 12, стр. 65.
12 См. С. Р. Микулинский, М. Г. Ярошевский., Восприятие открытия
как науковедческая проблема. В сб. «Научное открытие и его восприятие». М., «Нау¬
ка», 1971, стр. 5—7.

46
Ю. Б. ТАТАРИНОВ
Концептуальная универсальность характеризуется тем, что поня¬
тия и математические выражения, при помощи которых формулирует¬
ся открытие, не содержат индивидуальных терминов и констант13
(например, констант, характеризующих индивидуальные тела, собы¬
тия или процессы14). Признак вещественно-энергетической общности
требует, чтобы фундаментальный феномен охватывал материальные
объекты во всех известных нам системах природы (например, законы
взаимодействия). Наконец, признак пространственно-временной общ¬
ности предусматривает применимость данной фундаментальной кате¬
гории к соответствующим объектам и процессам, независимо от вре¬
мени и места 15 (например, законы электромагнетизма).
Очевидно, что полностью соответствовать этим трем признакам
могут очень немногие научные открытия. Что же касается научных
достижений меньшей научной значимости, а также установления
иерархии внутри определенного массива открытий, то возможность про¬
ведения этих оценок обусловливается тем, что фундаментальность на¬
учного достижения или открытия — это такое качество, интенсивность
(уровень) которого можно представить изменяющейся в пределах не¬
которого континуума 16.
Очевидно также, что оценка уровня фундаментальности должна
производиться с точки зрения внутренней логики развития науки. А это
значит, что более высокий уровень фундаментальности будут иметь
те результаты научных исследований, которые приводят к созданию
новых научных концепций, открытию новых законов и закономерно¬
стей, обнаружению неизвестных ранее явлений и процессов, новых
свойств объектов реального мира.
Анализ существующих подходов к оценке ценности научных зна¬
ний и многозначность предлагаемых признаков фундаментальности
свидетельствуют о том, что оценка фундаментальности должна быть
многофакторной. При этом проведение оценки фундаментальности не
может сводиться к установлению наличия или отсутствия какого-либо
признака или нескольких признаков у данного феномена, а должно
включать определение уровня интенсивности каждого из признаков в
отдельности с их последующим интегральным обобщением. Таким
образом, каждый частный признак должен быть четко отличимым от
остальных, и вместе с тем совокупность этих признаков должна пред¬
ставлять обобщенный, комплексный критерий, чувствительный к из¬
менению каждого из признаков в отдельности. Наличие совокупности
независимых друг от друга признаков будет способствовать расчле¬
ненной дифференциальной оценке любого научного достижения или
открытия. В то же время комплексный критерий обеспечивает получе¬
ние последующей суммарной, интегральной оценки, учитывающей со¬
вокупное действие всех рассматриваемых признаков. Очевидно, для
этого необходимы некоторые процедуры, позволяющие, с одной сто¬
роны, однозначно определять указанные уровни для каждого из приз¬
наков, а с другой — получать интересующие нас интегральные оцен¬
ки уровня фундаментальности.
Таким образом, рассматриваемая проблема может быть в первом
приближении сведена к двум основным вопросам:
1.	Может ли быть предложен универсальный, то есть применимый
к любым открытиям и научным достижениям в области исследования
13 См. Г. И. Рузавин. Методы научного исследования, М., «Мысль», 1974,
стр. 168—169.
14 См. там же, стр. 169.
15 См. там же, стр. 170.
16 См. В. А. Ядов. Социологические исследования. Методология, программа,
методы. М., «Наука», 1972, стр. 78—80.

ОСНОВЫ ОЦЕНКИ ЕСТЕСТВЕННОНАУЧНЫХ ДОСТИЖЕНИИ И ОТКРЫТИИ
47
объектов неживой природы, комплексный критерий или набор признаков
для оценки уровня фундаментальности?
2.	Существует ли математическая структура, описывающая рас¬
пределение научных достижений и открытий по уровням этого пара¬
метра?
Нетрудно сделать вывод, что перед нами проблема, которая нахо¬
дится на стыке нескольких наук и научных направлений, важнейши¬
ми из которых являются логика и методология научного познания, ис¬
тория науки и науковедение, теория и практика социологических и
психологических измерений, наукометрия и квалиметрия и др.
Один из возможных подходов к решению данной проблемы может
быть основан на использовании в качестве комплексного критерия
фундаментальности научных достижений и открытий в области наук
о неживой природе понятия о физической картине мира. Последняя
рассматривается при этом как система общих представлений о физи¬
ческой реальности, включающая в себя обобщенные категории, прин¬
ципы и положения данной области наук, характерные для определенного
этапа ее развития, и построенная на основе соответствующих фило¬
софских знаний.
То обстоятельство, что физическая картина мира представляет со¬
бой системный объект, элементы которого, по существу, являются
обобщенным опосредованным отражением вещей, свойств и отношений
материального мира, создает основу для выделения двух групп част¬
ных признаков. При этом первая, онтологическая группа, охватывает
признаки, обусловливаемые существованием самих материальных объ¬
ектов как определенной реальности, а вторая, гносеологическая —
признаки, непосредственно следующие из учета особенностей ступеней,
категорий, методов и форм познания, а также закономерностей познава¬
тельного процесса.
От каких же частных признаков зависит фундаментальность науч¬
ных достижений и открытий, рассматриваемых нами, с одной стороны,
в качестве гносеологических образов, являющихся результатом отраже¬
ния вещей, свойств и отношений реальной действительности, а с дру¬
гой — в виде элементов нового знания о существовании, сущности или
явлениях объектов материального мира, полученных непосредственным
или опосредованным путем?
Одним из необходимых признаков, характеризующих уровень фун¬
даментальности, целесообразно считать, по нашему мнению, вид объек¬
та исследования, результатом которого явилось данное научное дости¬
жение или открытие. Известно, что совокупность объектов неживой
природы может быть представлена в виде иерархического вещественно¬
энергетического ряда форм организации материи. На нынешней стадии
развития этот ряд охватывает материальные объекты от 10-13 см (эле¬
ментарные частицы) до 1028 см (наблюдаемая Метагалактика). Фунда¬
ментальность научного достижения или открытия при прочих равных
условиях будет, очевидно, зависеть от того, какая из материальных
систем ряда явилась непосредственным объектом исследования. Так,
например, самые выдающиеся открытия физики и астрофизики середи¬
ны XX века (нарушения CP-инвариантности и закона четности; откры¬
тие резонансов; явление усиления электромагнитных волн; квазары;
рентгеновские «звезды»; пульсары; реликтовое излучение и др.) были
сделаны при проведении исследований материальных объектов именно
на противоположных границах иерархического ряда материальных сис¬
тем. Это объясняется преждр всего тем, что по мере приближения к
условным границам этого ряда формулируются наиболее глубокие на¬
учные идеи, понятия и концепции, наиболее общие для наук о неживой
природе принципы и законы. Не вызывает также сомнений, что фунда¬
ментальность научных результатов будет зависеть и от широты охвата

48
Ю. Б. ТАТАРИНОВ
ими различных систем рассматриваемого иерархического ряда. Чем
к большему кругу объектов и явлений материального мира относится
полученное достижение, тем, естественно, фундаментальней (при посто¬
янстве других условий) результат научного исследования.
В ходе познавательного процесса устанавливаются определенные
связи между иерархией самих материальных объектов и иерархией
уровней познания организации материальных структур. Известно, что
изучение этих структур может осуществляться на различных уровнях,
начиная от ультра микроскопического (гипотетическая «лраматерия»)
до метагалактического. История науки показывает, что процесс позна¬
ния, а вместе с тем и рост фундаментальности конечных результатов
научного поиска идет (при неизменности других условий) в направле¬
нии от достижений, полученных при изучении макросистем на макро¬
уровне, к достижениям, соответствующим изучению систем большей
или меньшей пространственной масштабности на более глубоких уров¬
нях организации материи.
Иерархическая системность характерна не только для объектов и
процессов реального мира, но также и для различных способов выра¬
жения результатов их исследования. Эти способы различаются между
собой уровнем организации, системности, упорядочения, «уплотнения»
вновь приобретаемой информации, содержащейся в научном достиже¬
нии. Следовательно, фундаментальность научного достижения при про¬
чих равных условиях будет зависеть, во-первых, от того, получено ли
оно на теоретическом или эмпирическом уровне, а во-вторых, от фор¬
мы, в которой оно получено и выражено, то есть от того, будет ли оно
представлять собой теорию, закон, классификацию и т. п.
В процессе познания многообразия объективной реальности
«мысль человека бесконечно углубляется от явления к сущности, от
сущности первого, так сказать, порядка, к сущности второго порядка и
т. д. без конца» 17. Фундаментальность научного достижения, безусловно,
зависит от того, насколько глубоко раскрыта качественная определен¬
ность объекта, составляющая его сущность. Таким образом, и этот при¬
знак должен войти в систему оценок. Познание сущности любого поряд¬
ка фактически представляет собой многоступенчатый процесс, совпа¬
дающий, по словам В. И. Ленина, с общим ходом всего человеческого
познания (всей науки) вообще. При этом на первых этапах просто фик¬
сируется сосуществование явлений или объектов, а в дальнейшем
процессе познания вскрывается тот или иной вид детерминации одних
из них другими.
Важным признаком, характеризующим любое научное достижение
(открытие), является степень новизны полученной информации. Причем
здесь речь идет не о «мировой новизне», о которой говорилось выше,
а о соотношении новых научных истин с уже известным массивом зна¬
ния. Ведь чем неожиданней, непредвиденней сведения, полученные в
результате научного исследования, тем важнее они (при постоянстве
других условий) для науки. Диапазон «шкалы» новизны может быть
достаточно широк. Она слагается из ряда последовательных уровней,
соответствующих переходу от полной предсказуемости и выводимости
новой научной информации из старых теоретических концепций и сум¬
мы старого знания к частичной предсказуемости новой информации и,
наконец, к принципиальной непредсказуемости и невыводимое™ новой
научной информации из старых концепций.
Не менее существенным признаком является величина воздействия,
производимого новой научной истиной в массиве знания, характеризую¬
щего физическую картину мира. Открытия, обусловливающие макси¬
мальный сдвиг в концептуальном составе знания, приводят к революции
17 В. И. Ленин. Поли, собр., соч., т. 29, стр. 227.

ОСНОВЫ ОЦЕНКИ ЕСТЕСТВЕННОНАУЧНЫХ ДОСТИЖЕНИЙ И ОТКРЫТИЙ
49
в науке, к выработке новой физической картины мира. Открытие, свя¬
занное с коренным сдвигом в картине мира, обладает, как правило, и
высшим уровнем новизны. Оно во многих случаях является результа¬
том рождения и использования принципиально новых «безумных» идей,
перехода к новому способу мышления, отказа подчас от концепций,
основанных на «здравом смысле», соответствующем определенному ис¬
торическому уровню развития науки. Именно к таким открытиям отно¬
сятся, например, теория относительности и квантовая механика.
Необходимым условием любого научного достижения (открытия)
является его достоверность. Следовательно, этот признак должен быть
неотъемлемым элементом предлагаемой системы оценок. Естественно,
результат любого исследования может считаться научным лишь по¬
стольку, поскольку он достоверен. Однако уровень достоверности может
быть различным. Он будет тем выше, чем больше результат исследова¬
ния подтвержден непосредственными или опосредованными эмпириче¬
скими данными, полученными как самим автором исследования, так и
другими учеными и научными коллективами при использовании различ¬
ных методов и разнообразной аппаратуры.
Таким образом, представляется целесообразным при оценке науч¬
ных достижений (открытий) учитывать следующие девять признаков,
определяющих уровень их фундаментальности: 1) вид материальной
системы, служащей объектом исследования (от элементарных частиц
до метагалактики); 2) широту охвата научным достижением (открыти¬
ем) различных материальных систем, явлений и процессов; 3) структур¬
ный уровень материи, на котором производилось изучение объекта
(например, макроуровень, микроуровень и др., на которых может
исследоваться одна и та же материальная система); 4) ступень научно¬
го познания, на которой получено данное научное достижение (теоре¬
тический или эмпирический уровни); 5) форму, в которой выражено
научное достижение (например, принцип, теория, закон, классификация
и т. д.); 6) глубину проникновения в сущность явлений; 7) новизну на¬
учной информации, содержащейся в научном достижении или открытии
(от простой «алгоритмической» новизны до принципиально непредска¬
зуемой и необъяснимой на базе предшествующих знаний); 8) уровень
сдвига, вызываемого научным достижением (открытием) в концептуаль¬
ном составе знания в различных научных областях и дисциплинах;
9) степень достоверности научной информации, содержащейся в науч¬
ном достижении или открытии.
Как мы видим, в этом перечне отсутствуют какие-либо формаль¬
ные показатели. Все * приведенные признаки способствуют выявлению
действительного научного содержания выполненного исследования и
позволяют построить «измерительные» шкалы по каждому признаку
отдельно или для группы однородных признаков, что, в свою очередь,
создает необходимые предпосылки для исключения какой-либо абсолю¬
тизации отдельных показателей при проведении экспертной процедуры.
Необходимо подчеркнуть, что количественная оценка фундамен¬
тальности научных достижений (открытий) не является измерением в
подлинном смысле слова. Она полностью подпадает под процедуру ран¬
жирования 18, в качестве исходной операции которого необходима раз¬
работка указанных «измерительных» шкал 19 или таблиц-матриц. Оче¬
видно, что для их обоснованного построения и получения интегрально¬
го индекса фундаментальности на основе дифференциальных оценок,
определяемых по каждой из шкал в отдельности, необходимо знать или
установить математическую модель иерархии научных достижений и
18 См., В. А. Ш т о ф ф. Введение в методологию научного познания. М., «Нау¬
ка», 1972, стр. 76—77.
19 См., В. А. Ядов. Указ, работа, стр. 78—79.
4. «Вопросы философии» № 8.

50
Ю. Б. ТАТАРИНОВ
открытий, отражающую влияние каждого из факторов на общий уро¬
вень научной значимости ранжируемого феномена.
В качестве такой модели можно использовать еще полностью не
осознанную учеными закономерность, формулируемую нами следую¬
щим образом: для каждого исторического периода развития науки чис¬
ло научных достижений и открытий в зависимости от их научной зна¬
чимости (фундаментальности) имеет тенденцию изменяться по закону
показательной функции. Поскольку существование этой закономерно¬
сти подтверждается данными наукометрии, целесообразно положить ее
в основу определения интересующего нас индекса фундаментальности.
Такой подход, по существу, является модификацией так называемого
метода научной гипотезы, широко используемого в современной
науке20.
Вид математической функции (в нашем случае показательный за¬
кон) определяет и характер «измерительных» шкал. Уровни каждого из
параметров на шкалах должны изменяться по логарифмическому зако¬
ну, и их можно представить в виде ряда положительных натуральных
чисел, представляющих степени основания показательной функции. Та¬
ким образом, каждая из «измерительных» шкал представляет собой
закономерную последовательность уровней интенсивности воздействия
данного признака на степень фундаментальности научного достижения
(открытия). Суммативная способность самих шкал будет обусловли¬
ваться при этом свойствами используемой математической зависимости.
При этом в конечном счете будут складываться безразмерные значения
относительных показателей, характеризующих интенсивность влияния
того или иного признака. Для построения «измерительных» шкал ис¬
пользуются в качестве эталона вполне определенные, всеми признанные
характеристики эпохальных открытий, относящихся к физической кар¬
тине мира данного периода развития науки. Они позволяют получить
начальные (нулевые) точки отсчета, соответствующие наибольшей сте¬
пени воздействия каждого из признаков.
При разработке интересующей нас системы оценок рассматривают¬
ся научные достижения двух типов: теоретические и эмпирические.
Каждый тип разбивается на классы, подклассы и виды. Всего система
насчитывает четыре класса научных достижений. К их числу относятся:
1) создание концептуальной системы и ее элементов; 2) установление
закона (закономерности); 3) обнаружение объекта или явления мате¬
риального мира; 4) обнаружение свойства объекта или явления. Пост¬
роение «измерительных» шкал производится с учетом этой классифи¬
кации.
Соотношение между типами, классами и подклассами научных до¬
стижений устанавливается путем присвоения им соответствующих коэф¬
фициентов масштабности (Хт, Хк, Хп), получающих определенные чис¬
ленные значения (1 или 2). Одновременно вводится показатель масш¬
табности вида (формы) результата научного исследования — В. Вво¬
дится понятие «матрица открытия». Матрица представляет собой таб¬
лицу, двумя входами которой являются: первый — преобразованный ряд
материальных систем, а второй — различные уровни организации мате¬
рии (макроуровень, макроуровень и др.). Ее элементами являются
численные значения показателя масштабности матрицы открытия (М),
условно отражающие «суммарную значимость» материальной системы
и уровня организации материи, на котором производилось ее исследо¬
вание. Остальные признаки, лежащие в основе дифференциальных оце¬
нок научного достижения по каждому из параметров отдельно, учиты¬
ваются путем введения следующих показателей масштабности: широты
20 См. С. И. Вавилов. Собр. соч., т. III. М., 1956, стр. 21.

ОСНОВЫ ОЦЕНКИ ЕСТЕСТВЕННОНАУЧНЫХ ДОСТИЖЕНИИ И ОТКРЫТИИ
51
охвата (а), новизны информации (0), концептуального сдвига (у),
глубины познания сущности (д) и уровня достоверности (е).
При использовании вышеуказанных положений автором была по¬
лучена зависимость для определения численного значения индекса
масштабности (фундаментальности) научного достижения (открытия).
При этом с целью практически более удобной обобщенной градации
уровня фундаментальности было введено понятие «ранга» открытия (на¬
учного достижения). Ранг определяется условной величиной индекса
масштабности, находящейся между двумя принятыми числовыми зна¬
чениями, характеризующими возможные пределы изменения уровня фун¬
даментальности научного достижения данного ранга. Чем меньше вели¬
чина ранга, тем выше уровень фундаментальности открытия. Для опре¬
деления численного значения ранга получена приближенная зависимость
простейшего вида21:
/? « 0,5(/< + B + M + a + ₽ + Y + 6_+e),
где
К = 10g2 (Кт-Кк-Кп).
Ранжирование нового научного достижения или открытия произво¬
дится следующим образом. Один эксперт или каждый эксперт из экс¬
пертной группы, пользуясь источниками первичной информации, оцени¬
вает предлагаемое научное положение последовательно по всем
«измерительным» шкалам и определяет значения каждого из численных
коэффициентов и показателей, соответствующих определенным уровням
на этих шкалах. Если эксперт один, то эти результаты прямо подстав¬
ляются в расчетную зависимость для определения значения индекса
масштабности или ранга. Если же экспертизу проводит группа экспер¬
тов, то результаты, полученные каждым, обрабатываются в соответст¬
вии с существующей методикой экспертных оценок, а затем по формуле
определяется интересующий нас ранг научного достижения (открытия).
Предлагаемая система оценок охватывает научные достижения и
открытия всех уровней фундаментальности. С дополнительными «изме¬
рительными» шкалами, необходимыми при последовательном переходе
от старой физической картины мира к новой, система иерархического
ранжирования может использоваться для сравнительной оценки науч¬
ных достижений (открытий) от эпохи становления классической науки
(XVI—XVII вв.) до совершившихся или гипотетических открытий на¬
ших дней. Очевидно, что при переходе к новой картине мира численное
значение ранга научных достижений прошлого увеличивается (с точки
зрения современных оценок). При этом достоверность получаемых оце¬
нок как исторических, так и современных научных достижений опреде¬
ляется полнотой и объективностью источников первичной информации,
использованных при проведении оценочной процедуры. Применение
системы оценок не связано с необходимостью использования сложной
вычислительной техники.
Надежность функционирования предлагаемой системы изучена пу¬
тем проведения сравнительной оценки фундаментальности около 300 от¬
крытий и научных достижений из комплекса астрономических и физи¬
ческих наук. Некоторые данные из полученных результатов, относя¬
щиеся к научным достижениям зарубежных ученых, приведены в ниже¬
следующей таблице:
21 См. Ю. Б. Татаринов. К вопросу оценки масштабности естественнонауч¬
ного открытия. «Zagadnienia naukoznawstwa», 2 (38), 1974, стр. 183.

52
Ю. Б. ТАТАРИНОВ
Результаты ранжирования
научных достижений и открытий
Год
Наименование
Ранг
1905
Специальная теория относи-
тельности
1
1925—26
Квантовая механика
1
1915—16
Общая теория относительности
1—2
1900
Квант действия
2
1896
Самопроизвольная радиоактив¬
ность
3
1964
Нарушение СР-инвариантности
3—4
1905
Фотонная теория света
4
1929
Закон Хаббла
4
1957
Нарушение закона четности
4
1938—39
Реакция деления ядер урана
4—5
1960—63
Квазары .
5
1932
Обнаружение позитрона
5—6
1967
Пульсары
5—6
1965
Реликтовое излучение
6
1964
Открытие ранее неизвестных
образований и деталей на
поверхности Марса
8
1919
Отклонение световых лучей в
гравитационном поле
9
1930
Планета Плутон
10
1951
12-й спутник Юпитера
11
Хотя результаты данного ранжирования на рассматриваемой ста¬
дии отработки системы можно считать только первым приближением к
определению более точных оценок, однако даже они показывают, что
можно получить достаточно строгий ряд расположенных по рангам на¬
учных достижений и открытий, не противоречащий в целом сущест¬
вующим мнениям компетентных ученых и оценкам научной обществен¬
ности. Было также установлено, что открытие, находящееся на уровне,
соответствующем Нобелевским премиям по физике, получает по предла¬
гаемой системе оценок ранг, не превосходящий 7—8 условных единиц.
Это создало предпосылки для проведения прогностических оценок.
В середине 1973 года несколько астрофизических научных открытий, в
том числе пульсаров, были оценены по данной методике как открытия,
находящиеся на «нобелевском уровне». Прогноз оправдался: в 1974 го¬
ду за открытие пульсаров Энтони Хьюиш был удостоен Нобелевской
премии по физике.
Естественно, что практическое применение системы оценок фунда¬
ментальности научных достижений и открытий далеко не исчерпывается
приведенными примерами, они являются только некоторыми частными
иллюстрациями особенностей ее функционирования. Есть основания
предполагать, что формализованное иерархическое ранжирование науч¬
ных достижений (открытий) может найти применение как для оценки
эффективности научной деятельности, так и для анализа закономерно¬
стей движения научного знания.
В частности, применение методологии ранжирования научных до¬
стижений и открытий позволяет по-новому подойти к решению вопроса
о справедливости выдвинутой Д. Прайсом в начале 60-х годов модели
развития науки, основанной на изучении роста таких чисто формальных
количественных показателей, как число публикаций, количество науч¬
ных журналов, численность научных кадров и т. п. При использовании
своей модели Прайс делает кардинальный вывод о неизбежности пере¬
хода развития науки от экспоненциального закона к логистической за¬
ОСНОВЫ СЦЕНКИ ЕСТЕСТВЕННОНАУЧНЫХ ДОСТИЖЕНИЯ И ОТКРЫТИЯ
53
висимости в результате процесса «сатурации»22 (насыщения). В связи
с этим Прайс предсказывает для всех промышленно развитых стран пе¬
реход от периода бурного роста науки к стадии спада и регресса науч¬
ной деятельности.
Нам представляется, что подход Прайса к установлению законо¬
мерностей развития науки методологически ошибочен. Прежде всего
его модель игнорирует конкретные социальные условия развития
науки 23. Но не менее важным, по нашему мнению, является и то, что
перечисленные выше формальные показатели, в том числе количество
научных публикаций, число журналов и т. п., принципиально не могут
являться надежным критерием для характеристики динамики развития
науки, так как не отражают ни объективного содержания, ни значимо¬
сти, ни объема нового научного знания, включаемого в состав науки.
Анализируя науку как информационный процесс и используя ряд фор¬
мальных показателей, характеризующих только внешние стороны этого
процесса, Прайс счел, что именно они определяют основные черты и
тенденции развития науки как социального института. Однако если
учитывать, что наука — это система развивающихся знаний, то развитие
науки следует характеризовать количеством и скоростью накопления
новых знаний (но не единиц информации) о природе, обществе и мыш¬
лении. Формальные же показатели (конкретные «измерители» науки),
используемые Прайсом, далеко не адекватны самой сущности изучае¬
мого феномена. Уже первые предварительные попытки применения для
решения аналогичной задачи предлагаемой методики оценок фундамен¬
тальности показывают, что рост во времени нового знания представля¬
ет собой сложный диалектический процесс хотя и происходящий в це¬
лом поступательно, по восходящей линии, однако сопровождающийся в
ряде случаев остановками, временным понижением уровня фундамен¬
тальности, диалектическими скачками и т. п.
Таким образом, можно считать, что закономерности развития
нового знания раскрыты далеко не полностью, и требуются дополнитель¬
ные исследования для получения более адекватных показателей дина¬
мики роста науки. Нам кажется, что одним из возможных подходов к*
разработке таких «измерителей» может служить использование рас¬
сматриваемой в статье системы оценок фундаментальности научных
достижений и открытий.
22 См. Д. Прайс. Малая наука, большая наука. В кн. «Наука о науке». М.,
«Прогресс», 1966, стр. 300—304.	.
23 См. С. Р. Микулинский. Выступление на XIII Международном кон¬
грессе по истории науки. Труды конгресса. Обзоры коллоквиумов. М., «Наука», 1974,
стр. 22-27.

Антиномия лжеца
и методы ее разрешения
А. И. УЕМОВ (Одесса)
Нет необходимости обосновывать философскую значимость знаме¬
нитой антиномии лжеца. На протяжении многих столетий, от седой
древности до наших дней не прекращаются попытки ее разрешения. Не¬
удача попыток, предпринимавшихся в рамках обыкновенных, естествен¬
ных языков приводит многих философов, особенно позитивистского на¬
правления, к пессимистическим выводам относительно возможностей
этих языков. Очень хорошо это видно на примере высказывания А. Тар¬
ского, который пишет: «Антиномия лжеца впервые появляется в нашей
дискуссии как разновидность злой силы, обладающей большой разру¬
шительной энергией. Она принуждает отклонять все попытки проясне¬
ния понятия истины для естественных языков и заставляет ограничить¬
ся формализованными языками научного рассуждения» L Точка зрения
А. Тарского неоднократно подвергалась критике1 2. Нам бы не хотелось
подвергать сомнению значение этой весьма ценной критики. Однако
нельзя не заметить, что концепция А. Тарского сохраняет силу, пока не
поколеблен ее основной аргумент — неразрешимость антиномии лжеца
»в рамках естественных языков.
А. Тарский, следуя Я. Лукасевичу, приводит парадокс лжеца в наи¬
более простой, рафинированной форме, с которой не связаны недоразу¬
мения побочного характера3. Пусть символ С обозначает выражение:
«Высказывание, напечатанное на этой странице, на третьей сверху
строчке».
Представим себе, что на этой странице на третьей строчке напеча¬
тано: «С не есть истинное высказывание». Принимая во внимание зна¬
чение символа С, Тарский утверждает, что
а) «С не есть истинное высказывание» тождественно с С», не уточ¬
няя, о какого рода тождестве идет речь. Основываясь на семантическом
определении понятия истинного высказывания, утверждается далее, что
Р) «С не есть истинное высказывание» является истинным выска¬
зыванием тогда и только тогда, когда С не есть истинное высказыва¬
ние. Эти два положения приводят к противоречию: С является истин¬
ным высказыванием тогда и только тогда, когда С не является истин¬
ным высказыванием.
Каким же образом человечество пыталось разрешить эту антино¬
мию? Несмотря на большое количество попыток ее решения, до XX века
1 А. Тарский. Истина и доказательство. «Вопросы философии», 1972, № 8,
стр. 145.
2 См. П. В. Т а в а н е ц. О семантическом определении истины. «Философские
проблемы современной формальной логики» М., 1962; И. С. Н а р с к и й. Современ¬
ный позитивизм. М., 1961, стр. 364—386; «Современная буржуазная философия». Под
редакцией А. С. Богомолова, Ю. К. Мельв<иля, И. С. Нарского. М., 1972,
стр. 392—397.
3 A. Tarski. Der Wahrheitsbegriff in der formalisierten Sprachen. In: Karel Berka,
Lothar Kreiser. Logik-Texte. Academie-Verlag. Berlin, 1971.

АНТИНОМИЯ ЛЖЕЦА И МЕТОДЫ ЕЕ РАЗРЕШЕНИЯ
55
согласно, по-видимому, вполне справедливому мнению Ч. С. Пирса4,
было предложено только два существенно различных метода. Один из
них связывается с именем Оккама, который считал, что никакое пред¬
ложение не может что-либо утверждать о самом себе.
Другой метод, восходящий еще к Аристотелю и развитый Павлом
Венецианским (Paulus Venetus), основан на положении, которое впо¬
следствии получило название принципа утверждения. Согласно этому
принципу, каждое предложение утверждает нечто о самом себе, а имен¬
но утверждает, хотя бы и виртуально, свою собственную истинность,
Поэтому предложение, утверждающее собственную ложность, вообще
не может считаться предложением.
Ч. С. Пирс развивает последнюю точку зрения. Однако принцип
утверждения не может считаться самоочевидным положением и воз¬
можно построение логики высказываний без этого принципа 5.
П. В.Таванец в своей критике А. Тарского близок к идее Оккама. Он
подчеркивает, что рассматриваемое А. Тарским предложение не выража¬
ет суждения по той причине, что относится к самому себе, а не к той реаль¬
ности, которая является внешней по отношению к этому предложению6.
Нам не представляется такая точка зрения убедительной. Реаль¬
ностью является не только та реальность, которая выступает внешней по
отношению к предложению, но и само это предложение. Поэтому оно
может относиться и к самому себе. Рассмотрим следующие примеры:
«Предложение, написанное здесь, грамматически правильное».
«Предложение, написанное здесь, содержит одну, но очень грубую
ошибку».
«Предложение, написанное здесь, состоит из семи слов».
Каждое из этих предложений относится к самому себе. И каждое
из них выражает суждение, причем, будем надеяться, истинное. И ни¬
каких парадоксов, связанных с этими суждениями, не возникает. Если
отбросить все суждения, выраженные рефлектирующими, т. е. относя¬
щимися сами к себе предложениями, то придется отбросить значитель¬
ную часть метаматематики, в том числе знаменитые теоремы Гёделя о
формально неразрешимых предложениях. •
Другой вариант развития оккамовского подхода приводит к так на¬
зываемой теории типов Рассела — Рамсея — Хвистека. По мнению
Б. Рассела, Эпименид просто неточно выразился. Ему нужно было бы
сказать: «Все утверждаемые мною предложения первого уровня лож¬
ны». Тем самым он утверждал бы предложение иного уровня, которое
не обязательно должно быть ложным 7.
Подход Рассела лежит в основе большей части современных решений
антиномии лжеца. Однако, несмотря на всю свою общепринятость, он не
безупречен. Прежде всего этот подход не является инвариантным по
отношению к выбору формулировки парадокса. Запишем в рамке сле¬
дующее: В этой рамке нет истинных предложений. То, что записано в
рамке, обозначим а. По мнению Рассела, а — бессмысленно, ибо отно¬
сится само по себе. Значит, в рамке нет предложений вообще, а тем бо¬
лее истинных предложений. Значит, верно, что в рамке нет истинных
предложений, значит, а верно. Поэтому, если а бессмысленно, значит,
а верно, но если верно, то ложно (или бессмысленно, что не легче!).
И теория типов здесь не помогает.
Мы несколько изменили формулировку, положившую начало ожив¬
ленной дискуссии, которая имела место в 50-х годах в ряде западноев¬
4 С. S. Р i е г с е. Insolubilia, 1902, р. 554.
5 См. А. И. Уемов. Построение исчисления высказываний без принципа
утверждения. Сб. «Неклассическая логика». М., 1970.
6 П. В. Т а в а н е ц. О семантическом определении истины. «Философские пробле¬
мы современной формальной логики». М., 1962.
7 В. Russell. Mathematical Logic as Based on the Theory of Types. In: «Logic
and Knowledge». London, 1956, pp. 61—62.

56
А. И. УЕМОВ
ропейских философских журналов8. Дискуссия показала, что теория ти¬
пов вовсе не является столь могущественным средством разрешения ан¬
тиномии, как принято считать. Кроме того, теория типов во всех ее ва¬
риантах имеет и много других недостатков. Она противоречит практи¬
ке как философских рассуждений (например, утверждение, что ничего
познать невозможно, справедливо рассматривается обычно как проти¬
воречивое вопреки теории типов), так и практике рассуждений в дру¬
гих областях знания.
Нельзя не согласиться с образным выражением болгарского фило¬
софа Савы Петрова: «И простая теория типов несомненно режет живую
плоть тела познания»9. Поэтому совершенно оправданно стремление
ряда математиков строить расширенное исчисление предикатов без тео¬
рии типов, избегая парадоксов иным путем, например, путем четкого раз¬
личения чисто логического исчисления и правил, определяющих область
объектов, к которым применяется исчисление 10 11.
Однако построения, связанные со специальным выбором постула¬
тов, не опровергают А. Тарского, поскольку выводят за рамки обиход¬
ного языка. По мнению Тарского, причина возникновения антиномии
связана с характерной чертой любого обиходного, натурального языка,
а именно с универсализмом. О чем бы мы ни говорили, если это осмыс¬
ленно, то должно быть переводимо в обиходный язык. Указанная чер¬
та приводит к тому, что в этот язык входят не только произвольные
высказывания и другие выражения, но также имена этих высказываний
и выражений, а также такие семантические выражения, как «истинное
высказывание», «имя», «обозначает» и т. д. Поэтому избежать семан¬
тических антиномий и определить непротиворечивым образом понятие
истинного высказывания, по мнению Тарского, можно лишь в формали¬
зованных языках, которые не претендуют на универсальность.
Мы хотим показать, что антиномия лжеца возникает не вследствие
органических дефектов языка, а вследствие неправильного его
использования. Эта неправильность связана прежде всего со сме¬
шением языкового выражения с выражаемой им мыслью. Необходи¬
мость четкого различения того и другого подчеркивалась Розебумом11
и другими авторами, участвовавшими в той дискуссии, о которой шла
речь выше. Дж. Беннет, автор обзора дискуссии в «Журнале символи¬
ческой логики», такое разграничение рассматривает как ее важнейший
и перспективный результат 12.
Рассел, Тарский и ряд других исследователей, анализировавших
антиномию лжеца, по существу, отождествляют мысль и язык, пользу¬
ясь нейтральным термином, который на русский язык переводится как
«высказывание». Они пишут:
«Высказывание, которое здесь написано, ложно». Но написать мож¬
но только графические знаки — буквы, слова, состоящие из букв, и
предложения, состоящие из слов. Ни буквы, ни слова и ни предложе¬
ния сами по себе не являются ни истинными, ни ложными. Истина или
ложь возникает тогда, когда эти предложения, слова или даже буквы
соотносятся с определенными мыслями. Например, если на щите напи¬
сана буква Р, то это значит, что стоянка разрешается. Если она на са¬
мом деле разрешена в этом месте, то данная мысль истинна. Шутник,
8 См. А. Р. Ushenko. The Problems of Logic. London, 1941, pp. 78—80; «Mind».
1955, vol. LXIV, pp. 543, 99—100; «Philosophical Review», 1956, vol. LXV, pp. 542—543;
«Philosophical Review», 1958, vol. LXVII, pp. 101—105; «Analysis», 1958, vol. 18. № 5,
pp. 105—113.
9 Сава Петров. Логическите парадокси във философска интерпретация. Со¬
фия, 1971, стр. 128.
10 См. Д. А. Б о ч в а р. К вопросу о парадоксах математической логики и тео¬
рии множества. «Математический сборник». М., 1944, т. 15 (57), № 3. «Доклады Акаде¬
мии наук СССР», 1947, т. LVI, № 5.
11 W. W. R о z е b о о гл. Is Epimenides Still Lying? «Analysis», 1958, vol. 18, № 5.
12 «The Journal of Symbolic Logic», 1967, vol. 32, № 1, p. 108—112.

АНТИНОМИЯ ЛЖЕЦА И МЕТОДЫ ЕЕ РАЗРЕШЕНИЯ
57
перевесивший щит в неположенное место, создал бы ситуацию, при ко¬
торой буква Р выражала бы ложную мысль.
Предложение «Я люблю сосиски с капустой» не обязательно озна¬
чает, что говорящий на самом деле любит сосиски с капустой. И в ка¬
честве такового он может не выражать мысль о вкусовых склонностях
говорящего, а быть, например, условным паролем.
Сказанное о графических знаках, естественно, относится и к знакам
звуковым, то есть к звукам, произносимым словам и произносимым
предложениями. С другой стороны, мысль, будучи нематериальной, не
может состоять из черточек или звуков.
Таким образом, вместо неопределенного термина «высказывание»
необходимо пользоваться двумя терминами: «предложение» — для обо¬
значения языковой конструкции и «суждение» — для обозначения мысли,
соответствующей этой языковой конструкции.
Это означает, что выражение С следует заменить на С': «Суждение,
выражаемое предложением, напечатанным на этой странице, на третьей
сверху строчке». Соответственно мы должны рассмотреть предложение:
«С' не есть истинное суждение». Будем обозначать это предложение С'ь
Утверждение Тарского о тождественности «С» и «С не есть истинное
высказывание», принимая во внимание сделанные различения, переста¬
ет быть очевидным. В качестве языковых выражений «С'» и «С'р>, оче¬
видно, не тождественны друг другу. Это следует хотя бы из того, что во
втором выражении на 4 слова больше. Но это не столь существенно. Го¬
раздо более существен тот факт, что «С'» в отличие от «С'р> не явля¬
ется предложением. Это всего лишь словосочетание. И поэтому
«С'» само по себе вообще не выражает суждения. Иными слова¬
ми, если на этой странице на третьей строчке напечатано только «С'»,
то это равнозначно тому, как если бы на этой странице на третьей
строчке было напечатано: «Суждение, выражаемое вопросительным зна¬
ком, напечатанным на этой странице на третьей строчке», и при этом на
этой странице на третьей строчке не было никакого вопросительного
знака. Суждение выражается лишь С'ь Поэтому говорить о тождестве
суждений, выражаемых «С'р> и «С'», невозможно.
Таким образом, исчезает одно из условий возникновения парадокса.
Другое условие связано с тем делением парадоксов на две группы,
которое было проведено еще Рамсеем 13.
К первой группе относятся парадоксы, которые могут быть выра¬
жены в чисто логических терминах, таких, как класс или число. Вторая
группа охватывает парадоксы, которые не формулируются в чисто ло¬
гических терминах, а содержат ссылки на мышление, язык или симво¬
лизм и которые являются не формальными, а эмпирическими понятия¬
ми. К этой группе относится и парадокс лжеца.
Эмпирические понятия связаны с эмпирическими способами иссле¬
дования. А. Тарский делает мимоходом замечание о том, что тождест¬
венность «С» и «С не есть истинное высказывание» должна быть опре¬
делена эмпирически, но не извлекает следствий, содержащихся в таком
подходе. Эти следствия подробно исследованы в статье Л. Тондла 14.
Из этой статьи видно, что даже если не проводить четкого разграниче¬
ния между суждением и предложением, отождествляемые А. Тарским
выражения не являются тождественными, поскольку не все их свойства
совпадают. Мы рассмотрим иные возможности решения парадокса, свя¬
занные с соотношением эмпирических и аналитических элементов
знания.
Когда суждение, выраженное предложением «Суждение выражен¬
ное предложением, напечатанным на этой странице на третьей сверху
13 F. Р. Ramsay. The Foundations of Mathematics. 1925, p. 353.
14 L. Tondl. Antinomy of «Liar» and Antinomy of Synonymous Names. Kyberneti-
ka. Cislo 1, rocnik 2. Praha, 1966.

58
А. И. УЕМОВ
строчке, не есть истинное суждение», которое мы обозначили «Czp>, бу¬
дет истинным? Представим себе, что третья строчка такая длинная, что
на ней уместилось еще предложение «2x2 = 48». Обозначим это пред¬
ложение буквой /?.
В таком случае, используя семантическое определение истины, по¬
лучим, что «С/ выражает истинное суждение тогда и только тогда, ко¬
гда У? не выражает истинного суждения». Никакого противоречия при
этом не возникает.
Но пусть третья строчка не такая длинная и на ней ничего, кроме
C'j, не помещается. Однако где гарантия того, что другие подобные пред¬
ложения не записаны молоком или симпатическими чернилами на той
же строчке между буквами или прямо по буквам C'i? Выходит, что для
того, чтобы убедиться в истинности суждения, выражаемого C'i, мы
должны проделать сложнейшие эмпирические изыскания без какой-ли¬
бо гарантии окончательности их результатов. Для спасения парадокса
мы должны будем придать истинности суждения, выражаемого C'i, ана¬
литический характер. Это можно сделать, оговорив единственность
предложения, напечатанного на третьей строчке в нем самом. Таким об¬
разом, С' следует заменить на С2: «Суждение, выражаемое предложе¬
нием, напечатанным на этой странице на третьей сверху строчке при ус¬
ловии, что это предложение является на этой строчке единственным».
Соответственно мы будем иметь С2Ь в качестве которого выступает сле¬
дующее предложение: «С2 не есть истинное суждение».
Каковы же условия истинности суждения, выражаемого предложе¬
нием «Ci2»? Очевидно, что говорить об истинности этого суждения мож¬
но лишь в том случае, если обеспечена единственность предложения
«С2!». Повторяя предыдущие рассуждения, мы должны ввести допол¬
нительные уточнения к С2Ь С этими уточнениями анализируемое выра¬
жение будет иметь вид: «Суждение, выражаемое предложением С2Ь на¬
печатанным на этой странице на третьей сверху строчке, при условии,
что это предложение является на этой строчке единственным».
Обозначим это выражение символом С3. Нам нужно выяснить ус¬
ловия, при которых С3 истинно. Парадокс получается в том случае, ко¬
гда достаточным условием истинности суждения является его ложность.
Парадокса нет тогда, когда достаточных условий истинности суждения
вообще не существует. Например, бессмысленно спрашивать об условиях
истинности суждения 1 = 0 или «квадрат округл». Эти суждения ложны
при любых условиях, ибо содержат в себе внутреннее противоречие.
Такое внутреннее противоречие содержится и в утверждении о том,
что С3 истинно, которое мы будем обозначать символом C3i.
Для того, чтобы сделать более ясным наш окончательный вывод,
сопоставим наши выражения тем, которые используются при обычном
анализе парадокса.
С—«Высказывание, напечатанное
на этой странице на третьей свер¬
ху строчке»
«С — не есть истинное высказыва¬
ние»
«С не есть истинное высказыва¬
ние» является истинным высказы¬
ванием.	'
С2 — «Суждение, выражаемое пред¬
ложением, напечатанным на этой
странице на третьей сверху строчке,
при условии, что это предложение
является на этой строчке единст¬
венным»
С21 — «С2 не есть истинное сужде¬
ние»
Предложение «С2\» выражает ис¬
тинное суждение при условии, что
оно является единственным предло¬
жением, напечатанным на этой стра¬
нице на третьей сверху строчке. Со¬
кращенно: С3 истинное суждение,
или C3i.

АНТИНОМИЯ ЛЖЕЦА И МЕТОДЫ ЕЕ РАЗРЕШЕНИЯ
69
До сих пор мы имели полную аналогию построений. Но окончатель¬
ный результат различен. У А. Тарского: «С не есть истинное высказы¬
вание» является истинным высказыванием тогда и только тогда, когда «С
не есть истинное высказывание». Аналогично этому мы должны бы¬
ли бы иметь: «Предложение «С2 не есть истинное суждение» вы¬
ражает истинное суждение при условии, что оно является единственным
предложением, напечатанным на этой странице на третьей сверху строч¬
ке, тогда и только тогда, когда С2 не есть истинное суждение».
Расшифровывая С2, мы можем убедиться, что это не так. В самом
деле, в таком случае получим: «Предложение: «Суждение, выражаемое
предложением, напечатанным на этой странице на третьей сверху строч¬
ке, при условии, что это предложение является на этой строчке единст¬
венным, не есть истинное суждение» выражает истинное суждение при
условии, что оно является единственным предложением, напечатанным
на этой странице на третьей сверху строчке, тогда и только тогда, когда
суждение, выражаемое предложением, напечатанным на этой странице
на третьей сверху строчке, при условии, что это предложение является
на этой строчке единственным, не есть истинное суждение».
С левой стороны от союза «тогда и только тогда», то есть в той ча¬
сти, которая относится к определяемому, у нас по крайней мере два
предложения: одно — «С2 не есть истинное суждение» — (во внутренних
кавычках и другое — охватывающее его предложение «С3 есть истинное
суждение». Каждое из этих предложений претендует на то, чтобы быть
единственным предложением на этой странице на третьей строчке. Одна¬
ко двух единственных предложений на этой строчке быть не может, какой
бы длинной она ни была. Таким образом, в дефиниендуме, то есть в
определении условий истинности, C3i у нас заключено внутреннее проти¬
воречие. При наличии такого противоречия никакие другие условия, в
том числе ложность каких-либо суждений, включая С2, не может при¬
вести к истинности С3ь
Предлагаемое решение инвариантно по отношению к выбору кон¬
кретной формулировки парадокса. Мы, конечно, не можем в рамках
настоящей статьи разобрать все возможные формулировки. Поэтому
ограничимся некоторыми из них. Рассмотрим приведенное выше: «В
этой рамке нет истинных предложений». Вполне возможно, что где-то
скрывается написанное микроскопическими буквами: «А все-таки она
вертится!» Если же мы напишем: «В этой рамке нет истинных предло¬
жений», «Предложение, написанное в этой рамке, является единствен¬
ным», то напишем явную неправду. Но если второе предложение явно
ложно, то это не дает нам оснований верить в первое. Вполне возмож¬
но, что где-то истинное предложение все же скрывается. Поэтому пред¬
положение о том, что то, что мы можем прочитать в рамке, все это
сплошная ложь, приводит к душевному спокойствию, не ввергая в си¬
туацию антиномии.
Рассмотрим формулировку парадокса Н. И. Стяжкиным, который
не ограничивается, как это обычно делается, отдельным предложением,
а рассматривает целую систему посылок.	i
«(А) На данном листе бумаги написаны два&различных (по свое¬
му значению) предложения а и b.	I.
(В)	Предложение а выражает фиксированное^ истинное суждение,
доступное эффективной практической проверке. v
(С)	Предложение b гласит: «Только предложение! а истинно». >
(D)	На данном листе бумаги кроме а и Ь ничего\больше не напи¬
сано.	>
(Е)	Каждое написанное предложение либо истинно, либо ложно».
Станем на точку зрения наивного человека, который воспринимает
все буквально, так, как это написано, и устами которого часто глаго:
лет истина. Такой человек, прочитав написанное выше в статье Н. И.

60
А. И. УЕМОВ
Стяжкина 15, будет удивлен. Прежде всего данный лист бумаги имеет
помер 87. И на нем написано очень многое, кроме а (которое, кстати, во¬
все не написано), еще и й, например: «Проблема так называемых ло¬
гических парадоксов является достаточно актуальной...». Поэтому на¬
ивный человек склонен рассматривать данную ему систему посылок
как противоречивую. Предложение не изменится от того, что эту си¬
стему посылок мы перепишем на отдельном листе бумаги, поскольку
противоречие имеет внутренний для этой системы характер.
Наивному человеку могут сказать: «Возьмите совсем чистый лист
бумаги и на нем напишите только а и Ь». Он так и сделает: возьмет
чистый лист бумаги и на нем напишет: а — «Одесса находится на бере¬
гу Черного моря»; b — «Только предложение а истинно».
Напишет и удивится — какая ерунда написана. Ведь истинно не
только то, что Одесса на берегу Черного моря. Истинно также, что и
Севастополь, и Констанца, и Варна, и Трабзон, и Сухуми, и Батуми на¬
ходятся на берегу Черного моря. Кроме того, истинно, что 2X2 = 4.
Здесь придется идти на уступку наивному человеку и ввести доба¬
вочное утверждение, что истинное утверждение нужно брать только из
написанных на данном листе бумаги. Значит, формулировку b придется
изменить. «Из написанных на данном листе бумаги предложений толь¬
ко предложение а истинно». Раз мы уже начали уточнять ft, учтем и то,
что предложение само по себе не истинно и не ложно, а истинно или
ложно выражаемое этим предложением суждение. Таким образом,
мы получим: «Из написанных на данном листе бумаги предложений
только предложение а выражает истинное суждение». Поскольку мы
знаем, что а на самом деле выражает истинное суждение, оставим его
в покое и заменим b эквивалентным ему в таком случае предложени¬
ем: «Из написанных на данном листе бумаги данное предложение а не
выражает истинного суждения».
Получаем таким образом ту формулировку, которая анализирова*
лась выше. Понятно, что ситуация не изменится, если мы заменим гра¬
фические знаки звуковыми и будем, как первоначально делал Эпиме-
нид, не писать, а произносить предложение. Произнося одно предложе¬
ние, мы вместе с тем с помощью особых ударений и других средств мо¬
жем произносить и другое. Детективные фильмы, которых Эпименид,
конечно, не смотрел, дают нам примеры подобных ситуаций.
Сказанное позволяет сделать вывод о неправомерности ссылки на
«парадокс лжеца» в качестве аргумента против возможности семанти¬
ческого определения истины в обиходном языке. Парадоксальная си¬
туация, возникающая здесь, свидетельствует о трудностях иного рода.
В языке могут быть образованы выражения, которым ничего не соот¬
ветствует в действительности. Мне ничего не стоит сказать: «Настоящее
золото, находящееся у меня в кармане». Но если бы я попытался рас¬
платиться этим золотом, то у меня ничего бы не вышло. Золото оказа¬
лось бы парадоксальным. Будучи «настоящим», оно тем не менее не об¬
ладает свойствами настоящего золота.
Аналогичным образом сказав: «Суждение, выраженное написан¬
ным здесь предложением», мы не имеем еще суждения. И когда мы пы¬
таемся оперировать тем, чего не имеем, естественно, наталкиваемся на
противоречие.
Благодаря свойству языка выражать то, чего нет, возможна ложь,
в том числе и сознательная. И это плохо. Но вместе с тем эта же осо¬
бенность языка делает возможной фантазию, творческий порыв мысли.
И это хорошо. Указанной трудности, по свидетельству Джонатана
Свифта, по-видимому, не существовало для гуингмов, ибо они не мог¬
15 См. Н. И. Стяжкян. О диалектической природе сущности и методов уст¬
ранения парадоксов логики. «Вестник Московского университета. Серия экономики,
философии, права». 1957, № 4.

АНТИНОМИЯ ЛЖЕЦА И МЕТОДЬ| ЕЕ РАЗРЕШЕНИЯ
61
ли понять, что такое ложь. Но и свидетельствами их творческой актив¬
ности мы не располагаем.
Каким же образом можно усовершенствовать обиходный язык?
Самым радикальным способом избавиться от парадоксов типа пара¬
докса лжеца была бы гуингмизация языка, то есть запрещение исполь¬
зовать пустые выражения, которым ничего не соответствует в действи¬
тельности. Однако это противоречило бы тенденции развития
современной науки, в особенности математики, в которой пустые классы
играют все большую роль. Поэтому А. Тарский идет не по линии гуинг-
мизации. а по линии иерархизации языка. «Когда мы исследуем язык
формализованной дедуктивной науки,— пишет он,— мы должны всегда
четко проводить различие между языком, о котором мы говорим, и
языком, на котором мы говорим, равно как между наукой, являющей¬
ся предметом рассмотрения, и наукой, в которой это рассмотрение осу¬
ществляется. Имена выражений первого языка и существующих меж¬
ду ними отношений принадлежат ко второму языку, так называемому
метаязыку» 16.
Оставим пока в стороне вопрос о том, является ли различение
уровней неотъемлемой чертой всякой формализации языка. Отметим,
что сам А. Тарский не вполне последователен, когда не уделяет долж¬
ного внимания проблеме выбора языка, на котором должны обсуждать¬
ся сравнительные возможности формализованных языков дедуктивных
наук и обиходных, натуральных языков для определения понятия исти¬
ны. Те метаязыки, которые он строит, относятся к одному исследуемо¬
му языку, например, к языку исчисления классов. И эти метаязыки
сами, в свою очередь, являются формализованными. Между тем
необходим метаязык, на котором можно было бы соотносить форма¬
лизованные и неформализованные языки друг с другом. Для такого
соотнесения А. Тарский пользуется обыкновенным натуральным языком,
польским или немецким. Вполне возможно, что выводы, которые он в ко¬
нечном счете получает, зависят от особенностей данных натуральных
языков. И поскольку, как доказывает А. Тарский, понятие истины да¬
же определить нельзя в натуральном языке, то это означает, что при¬
менительно к концепции Тарского, если она истинна, нельзя говорить об
ее истинности. Здесь еще не антиномия, поскольку, если нельзя гово¬
рить об истинности концепции А. Тарского, то это не означает само по
себе ее ложности, и из ложности концепции не следует ее истинность.
Изменить метаязык на формализованный, по-видимому, не пред¬
ставляется возможным, поскольку символы такого языка должны быть
объяснены, а для этого потребовался бы натуральный язык. Выход, нам
кажется, заключается в том, чтобы сформулировать категории, выраже¬
ние которых обязательно как для натуральных, так и для формализован¬
ных языков, и с помощью этих категорий сопоставить то и другое.
В качестве таких категорий, на наш взгляд, должны быть взяты
категории вещи, свойства и отношения. Использование такой катего¬
риальной схемы дает ряд серьезных преимуществ в анализе семанти¬
ческого определения истины. На базе этих категорий может быть по¬
строен формализованный язык, свободный от ограничений, связанных
с теорией типов, и обладающий рядом особенностей, которые А. Тарский
считает специфической чертой натуральных языков 17.
Однако рассмотрение этих вопросов должно быть предметом осо¬
бой работы.
16 А. Т а г s k i. Op. cit.
i 17 См. А. И. У е м о в. Об одном варианте логико-математического аппарата си¬
стемного исследования. «Проблемы формального анализа систем». М., 1968;
А. И. У е м о в, А. Ю. Цофнас. Формальное выражение онтологических утверж¬
дений. «Философские науки», 1973, № 3.

Диалектика взаимосвязи формы
и содержания в научных теориях
Ю. ▲. ПЕТРОВ
Задача статьи состоит в том, чтобы раскрыть некоторые диалекти¬
ческие аспекты взаимосвязи формы и содержания теорий. Чтобы более
или менее обоснованно решать эту задачу, надо ответить на вопросы,
что такое форма и содержание теории и как их распознать (выделить,
описать, смоделировать). И лишь после этого можно осмысленно ста¬
вить и решать вопросы, касающиеся взаимосвязи формы и содержания
теории, и высказывать суждения о диалектическом характере этой взаи¬
мосвязи.
Пояснения начнем с того очевидного факта, что теория с семиоти¬
ческой точки зрения является определенного рода множеством предло¬
жений в каком-либо языке (называемом языком теории). Поэтому
вопрос о форме и содержании теории зависит от ответа на вопрос о
форме и содержании предложений, составляющих теорию. Ответ на по¬
следний вопрос требует пояснения того, что такое форма и содержание
символов (букв), из которых состоит предложение.
Символ, как и всякий материальный объект, имеет пространствен¬
ные очертания. Эти очертания воспринимаются с некоторой степенью
точности, которая определяет тождество и различие символов. Относи¬
тельно степени точности отождествления и различия символов всегда
принимаются (явно или неявно) определенные соглашения. Например,
каждый символ из множества символов Д, А, А, А воспринимается как
одна и та же буква Д, хотя, разумеется, все они различны по своим
пространственным характеристикам. Однако от этого различия мы от¬
влекаемся как от несущественного.
Таким образом, когда мы говорили о букве А, то имели в виду не¬
который абстрактный символ, реально не существующий, а конкретные,
написанные нами на бумаге символы выступали как представители это¬
го абстрактного символа, моделирующие его с некоторой степенью точ¬
ности. Учитывая это обстоятельство, будем говорить, что форма сим¬
вола как языкового объекта есть то общее, что имеется у всех кон¬
кретных символов, представляющих данный абстрактный символ. От¬
сюда — все конкретные представители некоторого символа относительно
их пространственных очертаний изоморфны, то есть одинаковы по
форме.
Очевидно, что предложение есть последовательность символов.
Форма последовательности символов — это то общее, что
имеется у всех последовательностей символов, состоящих из одина¬
ковых по форме символов и имеющих один и тот же пространственный
порядок. Отсюда последовательность символов как языковой объект
опять-таки рассматривается в виде абстрактного объекта, который
представляют все изоморфные конкретные последовательности сим¬
волов.
По-видимому, не всякая строчка символов является предложением.
Но заведомо всякое предложение является строчкой символов. Если
ДИАЛЕКТИКА ВЗАИМОСВЯЗИ ФОРМЫ И СОДЕРЖАНИЯ В НАУЧНЫХ ТЕОРИЯХ 63
это так, то формой предложения можно назвать форму строчки
символов, являющейся предложением.
При этом остаются открытыми вопросы о том, что такое предложе¬
ние языка и как его распознать среди всех возможных строчек симво¬
лов в алфавите языка. Последний вопрос имеет эффективное (точное,
однозначное) решение лишь в искусственных, формальных языках, где
распознавание предложений среди возможных строчек символов в ал¬
фавите языка производится согласно синтаксическим правилам.
Синтаксическим правилом образования языка в данном
алфавите называется правило построения (или образования) правильно¬
го подмножества последовательностей символов в алфавите языка (на¬
зываемых предложениями), опирающееся только на форму символов.
Учитывая это, ф о р м о й предложения можно назвать форму
последовательности символов, образованной в соответствии с синтакси¬
ческими правилами языка. Такое понимание формы предложения явля¬
ется эффективным и формальным, так как оно позволяет распознать
предложение языка на основе точно сформулированных правил, требу¬
ющих для своего применения распознавания только лишь формы стро¬
чек символов.
К сожалению, понятие предложения, а тем самым и формы предло¬
жения в естественных языках не является в настоящее время ни эффек¬
тивным, ни формальным. Это объясняется тем, что пока не известен до¬
статочно полный перечень синтаксических правил естественного языка,
по которым можно было бы распознавать его предложения, не прибе¬
гая к их смыслу и значению. По мнению академика В. М. Глушкова,
естественный язык, вероятно, имеет десятки тысяч таких правил
Теперь ответим на вопросы, что такое содержание предложения и
как его распознать. Так как это понятие нам потребуется лишь приме¬
нительно к теории, то достаточно разъяснить его только для ассертори¬
ческих предложений, понимая под предложением лишь ассерторическое
предложение.
Содержанием предложения языка является его смысл
или значение. Значением предложения является приписывае¬
мая ему семантическая (в том числе гносеологическая) оценка1 2, а
смыслом предложения — выражаемое им суждение. Смысл и
значение предложения называются семантикой предложения.
Значит, содержание предложения и есть его семантика.
В зависимости от отношения семантики предложения к объектив¬
ной действительности она может подразделяться на гносеологическую и
негносеологическую.
С точки зрения гносеологической семантики предложе¬
ния значениями терминов предложения являются материальные объек¬
ты, смыслом терминов — признаки материальных объектов, значением
предложения — оценки адекватности соответствия выражаемых предло¬
жением суждений объективному состоянию дел, а смыслом предложе¬
ния — суждение о материальных объектах.
Негносеологическая семантика предложения — семан¬
тика, не являющаяся гносеологической.
Язык будет пониматься нами как совокупность предложений. Нас
не будут интересовать языки, предложения которых не имеют семанти¬
ки (так называемые чисто синтаксические языки), ибо их предложения
не имеют содержания, а у нас речь пойдет о. взаимосвязи формы и со-
1 См. В. М. Глушков. Мышление и кибернетика. «Вопросы философии»,
1963, № 1.
2 Понятия семантической и гносеологической оценок предложений подробно
разъяснять нет возможности. Поясним эти понятия на примерах. Так, гносеологиче¬
ской оценкой будет оценка предложения как истинного, если только оно выражает
суждение, адекватно соответствующее действительности. К семантическим оценкам
относятся оценки «ложно», «бессмысленно», «неопределенно» и т. п.

64
Ю. А. ПЕТРОВ
держания. Мы будем рассматривать только семантические (содержа¬
тельные) языки, предложения которых имеют семантику. Соответствен¬
но той или иной семантике предложений язык является гносеологи¬
ческим либо негносеологическим.
Теория с семантической точки зрения есть правильное подмно¬
жество (то есть не совпадающее со всем множеством и не пустое) пред¬
ложений языка теории. В различного рода семантических языках можно
строить качественно различные семантические теории3. В частности, в
гносеологическом языке могут быть построены гносеологические теории.
Наконец, можно сформулировать искомые понятия формы и содер¬
жания теории.
Форма теории есть совокупность форм предложений, образу¬
ющих теорию, а содержание теории — совокупное содержание ее
предложений (совокупность значений или совокупный смысл предложе¬
ний теории).	'
В семантических теориях содержание теории образуют семантиче¬
ские значения (оценки) предложений, являющиеся выделенными зна¬
чениями4 языка теории. В частности, в гносеологических теориях со¬
держание теории образуют истинные предложения, выражающие суж¬
дения об определенной области объектов действительности.
Для распознавания формы и содержания теории первостепенное
значение имеет метод построения теории. Кратко охарактеризуем три
подобного рода метода.	'
Эмпирический метод. Применяется весьма часто при построе¬
нии гносеологических теорий (естественных и общественных). Он со¬
стоит в том, что истинность предложений (обычного естественного или
специфицированного5 6 языка) проверяется эмпирическим путем.
Истинные предложения, выражающие суждения об определенном кру¬
ге явлений, относят к некоторой теории, а остальные считаются к дан¬
ной теории не принадлежащими. Так как проблема истинности предло¬
жений естественного или специфицированного языка практически нико¬
гда точно не решается, а выбор относящихся к теории предложений не
эффективен, то форму и содержание подобной теории нельзя распозна¬
вать эффективно (на основе точных синтаксических и семантических
правил).
Конструктивный метод применяется при построении фор¬
мальных теорий (как чисто формальных, так и формально-содержа¬
тельных). В содержательном языке этим методом теория определяется
через содержание (семантику), которое должно иметь конструктивный
характер. Для этого выбирается алгоритмически определяемое семан¬
тическое свойство предложений теории, на основе которого определя¬
ется совокупность предложений, относящихся к теории. Конструктив¬
ная (алгоритмически построенная) семантика языка позволяет точно
определять теорию в этом языке, а тем самым эффективно распозна¬
вать ее форму и содержание.
Аксиоматический метод. Применяется для построения
теорий в качественно различных языках. При этом точность определе¬
ния теории, а тем самым ее формы и содержания зависит от точности
построения самих языков, эффективности (алгоритмичности) опреде¬
3 Ю. А. Петров. Математическая логика и материалистическая диалектика.
М., 1974, 1.5.2.
4 То есть представляющими правильное подмножество значений языка теории.
Например, если языку принадлежат значения «истинно» и «ложно», то выделенным
значением может быть либо значение «истинно», либо значение «ложно», но не может
быть то и другое или ни то и ни другое.
6 В специфицированном языке термины естественного языка в какой-то мере уточ¬
нены и специализированы, то есть им придано определенное научное значение. Специ¬
фицированными являются языки физических, биологических, экономических и т. п.
теорий.

ДИАЛЕКТИКА ВЗАИМОСВЯЗИ ФОРМЫ И СОДЕРЖАНИЯ В НАУЧНЫХ ТЕОРИЯХ 65
ления аксиом и точности описания логики, с помощью которой из акси¬
ом получаются теоремы. Таким образом, аксиомы и правила преобра¬
зования (то есть логика теории) задают форму и содержание теории с
некоторой степенью точности, зависящей от эффективности построе¬
ния языка, аксиом и логики. Отсюда видно, что методы определения те¬
ории существенно влияют на определения ее формы и содержания, так
как чем точнее задан синтаксис и семантика предложений теории, тем
точнее задана ее форма и содержание.
Охарактеризуем теперь диалектику взаимосвязи формы и содер¬
жания теорий и их языков.
Диалектика взаимосвязи формы и содержания существенным об¬
разом проявляется при решении проблемы логической формализации
содержательных теорий. Формализация содержательной теории
есть построение формальной теории6, адекватно моделирующей форму
данной содержательной теории. Адекватное моделирование
формы состоит в том, чтобы множество предложений формальной тео¬
рии не было шире и по возможности не было уже множества предло¬
жений содержательной теории.
Большое значение имеет логическая формализация, то
есть формализация, при которой моделируется лишь логическая
форма предложений содержательной теории, определяемая
формой и порядком символов логических операторов, символов предло¬
жений, символов предметов, свойств, отношений, символов переменных
для предметов, свойств, отношений, вне зависимости от их содержания.
Чтобы построить формальную теорию, адекватно описывающую форму
содержательной теории, необходимо полностью и достаточно точно выя¬
вить (то есть представить в явном виде) содержание этой теории. Ина¬
че дедуктивные возможности формализуемой содержательной теории
останутся невыявленными.
Современная логика, таким образом, дает подтверждение общего
тезиса диалектики о том, что содержание определяет форму. Более то¬
го, она подтверждает и другое положение диалектики о том, что содер¬
жание «опережает» форму (форма «отстает» от содержания). Послед¬
нее применительно к формализации следует понимать в том смысле,
что содержательная теория практически всегда богаче (по выразитель¬
ным способностям) формальной теории, ее формализующей. Зато фор¬
мальная теория более точна. Поясним это утверждение на нижеследу¬
ющих примерах.
Прежде всего формальный язык, в котором строится формальная
теория, как правило, принципиально беднее (хотя и точнее) содержа¬
тельного языка. Это касается всех формальных языков, в которых фор¬
мально выражаются свойства и отношения. Дело в том, что в формаль¬
ном языке формализуемые этим языком свойства и отношения, имею¬
щиеся в содержательном языке, выражаются через предикаты, которые
являются алгоритмически построенными формулами. Например, свойст¬
во некоторого предмета х быть белым (Б) выразится предикатом Б (х).
Отношение больше (>) между предметами х и у выразится предикатом
> (х, у) и т. д. Предикат, таким образом, является формализацией по¬
нятий свойства и отношения.
По самому существу алгоритмического построения предикатов (то
есть формул типа Р(х), P(x,t/), Р(хь..., xn), (Р(х) AQ(y)), (Р(х) о
Q(y)) ит. п.) их может быть построено в языке только счетное мно¬
жество.
Как правило, содержательные теории отображают свойства и от¬
ношения бесконечных предметных областей. Допустим, что такого ро- * 5
6 Предложения которой построены по формальным (то есть опирающимся толь¬
ко на форму символов) синтаксическим правилам.
5. «Вопросы философии» № 8.

Ю. А, ПЕТРОВ
66
да теория отображает свойства и отношения бесконечной области на¬
именьшей мощности, то есть мощности счетного множества. Тогда мощ¬
ность множества определенных на такой области свойств и отношений
будет больше мощности исходного множества, то есть полученное та¬
ким образом множество будет несчетным7.
Из теории множеств известно, что между этими множествами нет та¬
кого соответствия, которое могло бы сопоставить попарно различным
объектам второго множества попарно различные объекты первого мно¬
жества. Поэтому несчетное множество содержательно (интуитивно)
представляемых свойств и отношений счетно бесконечной области нель¬
зя выразить формально с помощью предикатов. Это значит, что понятие
отношения (включающее и понятие свойства) не может быть полностью
формализовано.
Данное обстоятельство проявляется при формализации содержа¬
тельной арифметики натуральных чисел. Как известно, этой арифметике
принадлежит принцип математической индукции, формулируемый сле¬
дующим образом: «Если Q есть свойство, которым, быть может, облада¬
ют одни и не обладают другие натуральные числа, и если (1) натураль¬
ное число О обладает свойством Q и (2) для всякого натурального числа
х из того, что х обладает свойством Q, следует, что и натуральное число
х' (непосредственно следующее за х), обладает свойством Q, то свойст¬
вом Q обладают все натуральные числа»8.
Это предложение является содержательным, так как в нем фигури¬
рует термин «свойство», понимаемый содержательно. При формализа¬
ции содержательной арифметики натуральных чисел принцип матема¬
тической индукции формализуется путем замены термина «свойство»
одноместным предикатом Р(х) и записывается в виде следующей схе¬
мы аксиом:
Р(0) => (Vx (Р(х) =) Р(х')) => VxP(x)),
где предикат Р(х) есть произвольная формула формальной арифмети¬
ки со свободной переменной х. Формальная схема аксиом математиче¬
ской индукции не соответствует полностью содержательному принци¬
пу математической индукции, так как он предполагает несчетное мно¬
жество свойств натуральных чисел, а формальная схема аксиом
может выражать лишь счетное множество свойств, определяемой форму¬
лами языка формальной арифметики.
По аналогичным языковым причинам содержательная теория мно¬
жеств богаче формализующей ее формальной теории множеств, так
как содержательная теория множеств включает принцип трансфинит¬
ной индукции, представляющей более сильное утверждение, чем прин¬
цип полной математической индукции.
Подобного рода примеров, демонстрирующих диалектическую вза¬
имосвязь формы и содержания, можно привести немало. Все они гово¬
рят о том, что процесс познания (выражения) содержания через фор¬
му, как правило, является неограниченным, и это познание остается
относительным, но не абсолютным. Однако более целесообразно выяс¬
нить дальнейшие особенности соотношения формы и содержания тео¬
рий в свете их формализации.
7 Это следует из того, что отношение можно представить упорядоченным набо¬
ром тех объектов, между которыми оно имеет место. Тогда отношений между п объ¬
ектами будет столько, сколько будет подмножеств у множества из п предметов. На¬
пример, в множестве из 2 предметов возможны 4 подмножества (пустое, два — из
одного предмета и само это множество). Поэтому возможны 4 отношения. Свойство
при таком подходе рассматривается как одноместное отношение. То же самое спра¬
ведливо и для рассматриваемых на нем множеств.
8 См. Э. Мендельсон. Введение в математическую логику. М.,	1971,
стр. 115.

ДИАЛЕКТИКА ВЗАИМОСВЯЗИ ФОРМЫ И СОДЕРЖАНИЯ В НАУЧНЫХ ТЕОРИЯХ 67
Формализацию содержательной теории возможно проводить алго¬
ритмическим и аксиоматическим методами.
Алгоритмический (конструктивный) метод формали¬
зации состоит в том, что формальная теория, формализующая со¬
держательную теорию, создается путем задания алгоритма, с помощью
которого среди предложений формального языка, являющегося форма¬
лизацией содержательного языка содержательной теории, можно выби¬
рать предложения искомой формальной теории и отбрасывать предло¬
жения, ей не принадлежащие. Этот способ дает возможность решать
вопрос, принадлежит или не принадлежит предложение формально¬
го языка данной формальной теории, а потому называется разрешаю¬
щей процедурой. Так как эта процедура возможна для теорий, сформу¬
лированных на весьма бедных языках (она невозможна даже для
исчисления предикатов первой ступени), то формализация методом
алгоритмизации неспособна выразить форму очень многих содержатель¬
ных теорий (даже логических).
Более широкие возможности в этом отношении имеет формали¬
зация методом аксиоматизации. До 30-х годов XX века
казалось, что методом аксиоматической формализации можно форма¬
лизовать полностью любую математическую содержательную теорию.
Это понималось в том смысле, что для любой содержательной теории
возможно построить такую формальную теорию, в соответствии с кото¬
рой для всякого предложения содержательной теории, имеющего неко¬
торую логическую форму, всегда найдется предложение соответствую¬
щей формальной теории, имеющее точно такую же логическую форму.
Такое положение означает равенство содержательной и формализую¬
щей ее формальной теории по своим дедуктивным возможностям. Поэ¬
тому подобное взаимоотношение содержательной и формальной тео¬
рий получило название дедуктивной полноты формальной те¬
ории (относительно формализуемой ею содержательной теории).
Дедуктивную полноту можно трактовать как полное (абсолютное)
выражение содержательной теории через ее форму. Действительно, в
случае дедуктивной полноты, опираясь на содержание, возможно бы¬
ло бы получить все те предложения, которые были бы получены с по¬
мощью формально аксиоматического построения. И, наоборот, было
бы возможно построение формально аксиоматическим методом всех
предложений, которые получены на основе содержания этой теории.
Однако после доказательства К. Гёделем известной теоремы о не¬
полноте формальной арифметики стало ясно, что достаточно богатые
языковыми средствами теории (такие, как арифметика натуральных
чисел) в принципе дедуктивно не полны 9. Это значит, что аксиомати¬
ческий метод не дает возможности полностью выразить содержание
теории через ее форму (в вышеупомянутом смысле). Он позволяет
сколь угодно далеко доводить этот процесс, но не позволяет завершить
его. В этом состоит одно из диалектических взаимоотношений формы
и содержания теории, проявляющееся в том, что возможно сколь угод¬
но далеко продвинуться в выражении содержания теории через ее фор¬
му, но завершить этот процесс невозможно. Отметим еще некоторые
диалектические зависимости формы и содержания теории.
Синтаксис теории связан с ее семантикой путем интерпретаций.
Специфика подобной связи состоит в том, что, с одной стороны, один и
тот же синтаксис может иметь самую различную семантику, а с дру¬
гой стороны, не всякая семантика удовлетворяет данному синтаксису.
Одному и тому же синтаксису теории или одной и той же чисто фор¬
мальной теории удовлетворяют изоморфные интерпретации, представ¬
ляющие области объектов самой различной природы.
9 См. Э. Н а г е л ь, Д. Ньюмен. Теорема Гёделя. М., 1970.

Ю. А. ПЕТРОВ
68
Исходя из подобного взаимоотношения синтаксиса и семантики те¬
ории, можно дать еще одно понятие о ее форме. Форма теории —
это то общее, что присуще всем ее изоморфным интерпретациям. Отсю¬
да следует, что форма теории относительно не зависит от ее содержа¬
ния в смысле ее независимости от изменения изоморфных содержаний.
Однако форма все же зависит от неизоморфных содержаний. Поэтому
изменение содержания, нарушающее изоморфизм, может требовать
изменения и формы.
Таким образом, форма теории есть то, что не зависит от
природы объектов изоморфных систем. В этом состоит одна из харак¬
терных особенностей взаимоотношений формы и содержания теорий.
С философской точки зрения, очень важен и еще один подход к
пониманию формы теории. Суть дела здесь состоит в том, что содержа¬
тельная теория отображает отношения объектов некоторой области.
Спрашивается, что отображает ее форма или (что то же самое) что опи¬
сывает формальная теория, отображающая форму содержательной
теории?.
Так как форма теории не зависит от конкретной природы объек¬
тов, отображаемых содержанием теории, то от этой природы она заве¬
домо отвлекается. В таком случае форма теории будет описывать лишь
отношения объектов, составляющих ее содержание. При этом она бу¬
дет описывать отношения, не зависящие от природы объектов, между
которыми эти отношения имеют место. Это и означает, что форма
теории есть отображение отношений содержания теории, взятых в
их «чистом» (независимом от конкретного содержания) виде.
Поясним вышеупомянутые аспекты диалектики соотношения фор¬
мы и содержания теории на примере теории (частичного) порядка на¬
туральных чисел. Как показывает само название, эта теория изучает
вполне определенное отношение, имеющее место между объектами
вполне определенной природы (хотя и абстрактными) — натуральны¬
ми числами. Поэтому данная теория является содержательной теори¬
ей, изучающей систему натуральных чисел с отношением (частичного)
порядка. Обозначим множество натуральных чисел буквой N, отноше¬
ние частичного порядка (которое для краткости будем называть в
дальнейшем просто отношением порядка) буквой Р, а систему S на¬
туральных чисел с отношением порядка обозначим выражением
<N, Р> и будем писать S = < /V, Р>.
Содержательная теория порядка отображает порядок, существую¬
щий в последовательности натуральных чисел. Поэтому содержанием
предложений этой теории являются суждения о свойствах отношения
порядка, имеющего место между натуральными числами. Среди подоб¬
ных утверждений существенными для описания свойств порядка бу¬
дут следующие утверждения:
(1)	Никакое натуральное число не предшествует самому себе, то
есть отношение порядка натуральных чисел обладает свойством ирре¬
флексивности. Истинность этого утверждения обосновывается на базе
какого-либо содержательного понимания натуральных чисел.
(2)	Если одно число предшествует другому, которое, в свою оче¬
редь, предшествует третьему, то первое предшествует третьему (то есть
отношение порядка характеризуется свойством транзитивности).
Истинность его также установима на основе содержательного по¬
нимания натуральных чисел и их свойств.
Для простоты мы специально выбрали утверждения, существенно
характеризующие порядок натуральных чисел в том смысле, что все
остальные свойства порядка этих чисел могут быть получены из дан¬
ных утверждений с помощью логики. Это говорит о том, что никакой
фактической информации, кроме содержащейся в указанных утверж¬
дениях, для описания свойств порядка натуральных чисел не требует¬
ДИАЛЕКТИКА ВЗАИМОСВЯЗИ ФОРМЫ И СОДЕРЖАНИЯ В НАУЧНЫХ ТЕОРИЯХ 69
ся (ибо логика такой информации не несет, и в то же время с ее по¬
мощью получаются все утверждения, несущие информацию о порядке
натуральных чисел). Поэтому исследований других свойств порядка
путем изучения самого натурального ряда проводить нет необходимо¬
сти. Однако если бы мы не выявили всех существенных свойств поряд¬
ка, то нам потребовались бы подобного рода исследования, так как без
этого мы не смогли бы адекватно выразить содержание теории поряд¬
ка через ее форму, что необходимо для решения поставленной нами
задачи.
Чтобы выявить форму содержательной теории порядка (то есть по¬
строить формальную теорию отношения порядка), необходимо пред¬
ставить отношение порядка в «чистом» виде. Это значит, что необходи¬
мо отвлечься от природы объектов, между которыми имеет место это
отношение. Для этого следует описать свойства отношения порядка
так, чтобы при описании не использовать никаких специфических
свойств ни натуральных чисел, ни вообще объектов какой-либо специфи¬
ческой области. Такое требование равносильно тому, чтобы при описа¬
нии свойств отношения порядка пользоваться только терминами логики
либо общей теории множеств (что в данном случае одно и то же). На¬
пример, можно пользоваться терминами «высказывание» (произ¬
вольное, без указания, о чем и что высказывается), «предмет»
(произвольный, не имеющий никаких конкретных свойств, обозначае¬
мый буквами х, у, z,....), «свойство» (или «множество», опять-таки про¬
извольное), «отношение», например, предметов х, у (R(x,y)), «облада¬
ние предмета свойством» (принадлежность предмета множеству),
«и» (Л), «или» (V), «если..., то...» (zd), «не» (Л), «все предметы...» (Vx),
3 х («существуют предметы...») и т. п.
Такой язык не несет фактической информации, поэтому описание
свойств какого-либо отношения на этом языке будет свидетельство¬
вать о том, что оно не опирается ни на какую конкретную природу объ¬
ектов, между которыми данное отношение имеет место, а тем самым
выделяет это отношение в «чистом» виде. Применим этот язык для ак¬
сиоматического описания свойств иррефлексивности и транзитивности.
Тогда форму теории порядка (формальную теорию порядка) можно
выразить с помощью нижеследующих предложений совместно с зако¬
нами и правилами логики:
1ф Vx П/?(х, х)—иррефлексивность отношения R (неверно, что
предмет х находится в отношении R с самим собой).
2ф	(Л (х, i/) А/? (у, z) zd/? (х, z)) —
транзитивность отношения R (если предмет х находится в отношении R
к предмету у, а у — к z, то х находится в отношении R к z).
Из этих аксиом с помощью правил и законов логики можно полу¬
чать другие предложения формальной теории порядка.
Формальную теорию порядка можно рассматривать как определение
абстрактной системы Зф = <ZM, R>, где М — множество произвольных
объектов, между которыми существует отношение R, определяемое акси¬
омами 1ф, 2ф.
Стало быть, описание свойств отношений системы S, данное с по¬
мощью аксиом 1 ф, 2 ф, а следовательно, и с помощью системы Зф, будет
формой содержательной системы S, взятой в «чистом» виде. Ясно, что
система Зф отображает систему S с точностью до изоморфизма, ибо точ¬
но так же является отображением формы любой системы иной качествен¬
ной природы объектов, изоморфной системе S. Нетрудно видеть, что
система Зф есть то общее, что присуще всем системам, изоморфным
системе S, и что она не зависит от того, какой природы будут системы
объектов, изоморфные системе S.	•
Диалектический характер взаимосвязи формы и содержания тео¬
рии на примере взаимосвязи систем Зф и S будет проявляться в том,
70
Ю. А. ПЕТРОВ
что качественное изменение системы S, означающее переход к неизо¬
морфной системе, будет требовать другой формализующей ее формаль¬
ной системы, нежели система S(p. И, наоборот, качественно иная (чем
Sep) система будет формой качественно иной, чем S, содержательной
системы.
Для теории познания анализ диалектической взаимосвязи формы
и содержания имеет большое практическое значение. Состоит оно в
том, что развивать теорию, открывать ее законы можно гораздо проще
и точнее при условии выражения содержания теории через ее форму,
что как раз и достигается методом формализации 10 11.
Вообще говоря, соотношение формы и содержания теории может
быть рассмотрено независимо от гносеологии теории. Однако гносео¬
логия теории для решения многих из такого рода проблем необходи¬
ма. Например, без учета гносеологии нельзя обосновать требования
непротиворечивости теории по ее форме. Требование непротиворечи¬
вости является необходимым по отношению ко всякого рода теори¬
ям — чисто формальным, содержательным и в том числе гносеологи¬
ческим. Для формальных теорий оно может выглядеть как требование
отсутствия в теории формального предложения А совместно с его от¬
рицанием, то есть предложением ЛА. В гносеологической теории тре¬
бование непротиворечивости дополняется требованием отсутствия в
теории наряду с истинными предложениями ложных (при данных
гносеологических предпосылках истинности) суждений.
Необходимость требования непротиворечивости теорий нуждается
как в логическом, так и в гносеологическом обосновании и требует об¬
ращения как к семиотической, так и к гносеологической сторонам тео¬
рии. Покажем это, отправляясь от чисто формальных теорий п. По от¬
ношению к чисто формальным теориям можно поставить вопрос, поче¬
му необходимо, чтобы эти теории не содержали некоторого предложе¬
ния А вместе с его отрицанием — предложением ЛА? Ответить на этот
вопрос, не учитывая требований теорий более высокого ранга (напри¬
мер, формально-содержательных теорий12), по нашему мнению, не
представляется возможным. В самом деле, заведомо не является ис¬
черпывающим ответ, что в случае противоречивости теории (то есть
наличия в теории предложений А и ПА) ей будет принадлежать любое
предложение ее языка в силу наличия в классической логике правила
«Из А и ЛА следует В» (где В — любое предложение языка теории) и
что тогда теория и ее язык будут просто совпадать.
Подобный факт противоречит определению формальной теории
(как правильного подмножества предложений языка), но ведь это оп¬
ределение само по себе не является непреложным законом! Так что
можно задать вопрос: а что в этом противоречии плохого? Не рассма¬
тривая требований теорий более высокого ранга, не ясно, как на этот
вопрос можно вразумительно ответить. Кроме того, можно ведь и не
пользоваться классической логикой. Например, можно удалить из
классической логики вышеупомянутое правило, и тогда из противоречия
нельзя будет получить любого предложения языка теории. В этом слу¬
чае можно лишь задать вопрос: чем плохо, что в теории будет противо¬
речие?
С точки зрения теорий более высокого ранга, чем чисто формаль¬
ные (то есть с точки зрения содержательных теорий), можно ответить
так: предложения А и ПА в чисто формальной теории не должны со¬
10 Более подробно значение формализации для познания изложено в статье ав¬
тора «Гносеологическая роль формализованных языков». В сб. «Язык и мышление».
М., 1967.
11 То есть формальных теорий (построенных по эффективным синтаксическим
правилам), не имеющих содержания (не интерпретированных).
12 Тб есть формальных, но имеющих содержание (интерпретированных).

ДИАЛЕКТИКА ВЗАИМОСВЯЗИ ФОРМЫ И СОДЕРЖАНИЯ В НАУЧНЫХ ТЕОРИЯХ 7J
держаться потому, что при интерпретации такой теории (превращении
ее в содержательную теорию) возможно наличие в ней наряду с истин¬
ными предложениями ложных. Однако почему теория не должна со¬
держать как истинные, так и ложные предложения? Ответить на этот
вопрос, оставаясь в рамках чисто семиотического подхода к теории, не
рассматривая ее внешнего (гносеологического) отношения, то есть ог¬
раничиваясь рассмотрением только семиотической стороны теории,
опять-таки не представляется возможным.
Поэтому обоснование требования непротиворечивости теорий как
чисто формальных, так и содержательных, требует выхода за семиоти¬
ческие рамки и рассмотрения хотя бы возможного гносеологического
аспекта теории, то есть того факта, что теория хотя бы в возможности
должна быть отображением действительности. Иначе говоря, при обо¬
сновании требования формальной непротиворечивости необходимо пе¬
рейти к рассмотрению требований, предъявляемых к гносеологичес¬
ким теориям.
С гносеологической точки зрения, содержательная теория не дол¬
жна содержать одновременно истинные и ложные предложения пото¬
му, что истинность может получить гносеологическую характеристику
адекватного (с точностью до определенных упрощений, огрублений
и т. п. гносеологических обработок) отображения действи¬
тельности (то есть гносеологической истинности), а ложь
получит гносеологическую характеристику неадекватного (при этих же
гносеологических обработках) отображения действительности.
Так как гносеологическая функция теории подчинена задаче прак¬
тического овладения действительностью и является поэтому инстру¬
ментом правильной ориентации в этой действительности, то теория дол¬
жна быть адекватным познанием действительности (с точностью до
допустимых при решении практических задач упрощений, огрублений
и идеализаций действительности). Поэтому теория не должна содер¬
жать неадекватного отображения действительности, то есть ложных (с
точки зрения допустимых для решения данных практических задач ус¬
ловий адекватности) предложений.
Но тогда содержательная теория не должна содержать совместно
истинных и ложных предложений, если она хотя бы потенциально пред¬
назначена для отображения действительности. И в таком случае по
своей форме теория не должна быть противоречивой, содержащей пред¬
ложение вместе с его отрицанием.
Значение исследования гносеологии и теории для решения проб¬
лем, касающихся ее формы, можно было бы показать и на многих дру¬
гих примерах. Однако не менее важно показать значение исследова¬
ний формы теории для ее гносеологической стороны. В качестве при¬
мера можно взять ту же проблему непротиворечивости и показать, что
ее решение имеет важное значение для гносеологии теории. Как мы
уже говорили, теория должна адекватно отображать определенные сто¬
роны действительности. Это значит, что все предложения теории дол¬
жны быть истинны при тех гносеологических обработках, которые до¬
пустимы для решения определенных задач.
Возникает проблема, как проверить, что все предложения теории
истинны при одних и тех же условиях адекватности отображения (при
одних и тех же гносеологических упрощениях, огрублениях и т. п.)?
Теория содержит бесконечное множество предложений, поэтому
все их проверить эмпирическим путем невозможно. Более того, дале¬
ко не все предложения теории могут допускать эмпирическую провер¬
ку, либо подобная проверка не гарантирует сколько-нибудь приемле¬
мой степени точности. Отсюда не исключено, что гносеологический под¬
ход не обеспечит того, чтобы все предложения теории были истинны
при одних и тех же условиях адекватности отображения, а тем самым
72
Ю. А. ПЕТРОВ
не обеспечит и непротиворечивости теории (так как наряду с предло¬
жениями, истинными при данных условиях адекватности, могут встре¬
титься предложения, не истинные при этих же условиях). Поэтому в
различного рода эмпирических науках (физике, биологии, психологии
и т. п.) возникает стремление к аксиоматизации своих теорий и про¬
верке непротиворечивости этих систем на семиотическом уровне, обес¬
печивающем гораздо более точное решение этой проблемы.
За счет чего обеспечивается эта точность и каким способом реша¬
ется сама проблема? Во-первых, точность обеспечивается за счет того,
что строится алгоритмический язык, моделирующий язык исследуемой
теории. В этом языке синтаксис и семантика точно построены в том
смысле, что заданы алгоритмы распознавания предложений языка и
алгоритмы распознавания истинностных значений предложений.
Модель исследуемой теории в подобном языке, как правило, зада¬
ется системой аксиом и определенными правилами логики. При этих
условиях проблема непротиворечивости может быть решена столь же
точно, сколь точно она решается, например, для вышеупомянутой фор¬
мальной арифметики натуральных чисел (а иногда и более точно).
Правда, здесь могут возникать значительные трудности. Главная
из них состоит в том, что очень трудно подобрать гносеологическому
значению истинности семантически и к тому же алгоритмически опре¬
деляемый аналог. Практически такая задача решается очень прибли¬
зительно. Но все же ее решение повышает точность гносеологического
обоснования истинности теории.
Диалектическая взаимосвязь формы и содержания теорий имеет
для теории познания большое значение, так как открывает возможности
построения все более точных теорий. И путь этого построения опять-
таки диалектический. Он предполагает расчленение единого, то есть
нерасчлененных формы и содержания (первоначально взятой неточной
теории), выделение (с помощью формализации и конструктивизации)
в чистом виде формы и содержания этой теории, исследования их по
отдельности, а затем их синтез (с помощью интерпретации формальной
теории), но уже этот синтез дает теорию на более высоком уровне то¬
чности (с уточненными синтаксисом и семантикой). Это является при¬
мером диалектического характера развития познания, о котором го¬
ворил В. И. Ленин как о расчленении единого, познании диалектики
противоречивых частей его и их синтезе, но на высшем уровне.

Человек — общество — природа
Единство социального
и природного
в жизнедеятельности человека
А. М. ИЗУТКИН (г. Горький), Г. И. ЦАРЕГОРОДЦЕВ (Москва)
Проблема образа жизни приобретает важное теоретическое и прак¬
тическое значение в условиях развитого социалистического об¬
щества. В Отчетном докладе ЦК КПСС XXV съезду партии отмечается,
что в настоящее время созданы новые социально-экономические воз¬
можности, которые способствуют «формированию нового человека, все¬
стороннему развитию личности, совершенствованию социалистического
образа жизни»
При возросшем внимании к проблеме образа жизни в целом в на¬
шей литературе пока еще мало внимания уделяется вопросу взаимо¬
действия социального и биологического в образе жизни, их единству.
Еще недостаточно разрабатываются вопросы о влиянии экологических
и медико-биологических условий на формирование образа жизни. Меж¬
ду тем выяснение соотношения социального и природного в образе жиз¬
ни служит важным методологическим ориентиром в проведении ком¬
плексных исследований, в планировании и прогнозировании жизнедея¬
тельности людей в области труда, потребления, быта.
Образ жизни как социальное явление детерминирован прежде все¬
го характером и уровнем развития производительных сил, системой про¬
изводственных отношений и всем социальным строем данного общества.
Жизнедеятельность людей определяется природой общественно-эконо¬
мической формации, особенностями способа производства. Большое
влияние на образ жизни оказывают классовые отношения, господствую¬
щие в обществе идеологические и политические взгляды, которые фор¬
мируют те или иные эталоны и образцы поведения личности (группы,
класса), ее нравственное сознание и ценностные установки. Короче го¬
воря, социальная характеристика образа жизни является выражением
всех существенных материальных и духовных особенностей общественно¬
экономической формации как исторически определенного типа общества
на данном этапе его развития.
Сущностью образа жизни являются те закономерности общества,
которые определяют его бытие как продукт взаимодействия
людей, результат их деятельности. «Что же такое общест¬
во, какова бы ни была его форма?» — спрашивает К. Маркс и отвечает:
«Продукт взаимодействия людей»1 2. История и общество сами по себе,
вне жизни и деятельности людей, не существуют. «История,— писали
Маркс и Энгельс,— не что иное, как деятельность преследующего свои
цели человека»3. Критикуя недостатки предшествующего материализма,
включая фейербаховский, К. Маркс также подчеркивал, что. история
1 «Материалы XXV съезда КПСС». М., 1976, стр. 40.
2 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 27, стр. 402.
3 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 2, стр. 102.

74
Л. У. ИЗУТКИН, Г. И. ЦАРЕГОРОДЦЕВ
общества — это конкретная, предметно-чувственная деятельность людей.
У Фейербаха, пишет Маркс, «...предмет, действительность, чувственность
берется только в форме объекта, или в форме созерцания, а не как чело¬
веческая чувственная деятельность, практика, не субъективно»4.
В этах высказываниях К. Маркса, как нам кажется, заключается
то главное, что характеризует образ жизни людей, а именно: функцио¬
нирование и развитие общественно-экономической формации рассматри¬
вается с точки зрения деятельной сущности человека как субъекта исто¬
рического процесса. В понятии образа жизни отражены типичные
и устойчиво повторяющиеся способы жизнедеятель¬
ности людей, раскрывается место и назначение человека в обществе
как производителя, потребителя, гражданина, семьянина и т. д. В сочи¬
нениях классиков марксизма при исследовании образа жизни анализи¬
руются трудовые, культурные, семейно-бытовые и другие отношения, ко¬
торые характеризуют общество как исторически определенный тип и
способ многообразной человеческой жизнедеятельности. Образ жизни
отражает сущностные стороны бытия человека, его свободу и ответст¬
венность, жизненную позицию и ценностные установки. При этом образ
жизни должен рассматриваться не столько через объективно-безличную,
сколько через субЪективно-деятельную, живую, многокрасочную целост¬
ность человеческого бытия.
Из этого, конечно, не следует, что образ жизни формируется людь¬
ми в зависимости от их субъективных пожеланий. Сущность образа
жизни задана объективно. Люди не вольны выбирать тот или иной образ
жизни по своему усмотрению и тем более произволу. Познание путей
формирования и развития того или иного образа жизни предполагает
выяснение — какой социальной обстановкой и как именно обусловлива¬
ются действия Живых ЛйЧНОстей5. С другой стороны, нельзя принижать
и активность Человека 6 организации или видоизменении своего образа
жизни.
Следовательно, образ жизни характеризует общество не с точки зре¬
ния форм развитая производства, базисно-надстроечных отношений, эко¬
номических и полиГических структур и закономерностей и т. д., а с точки
зрения того, как живет человек (группа, класс, население, нация), ка¬
ковы способы й формы его жизнедеятельности, на что она на¬
правлена 6. В этом прежде всего и заключается сущность образа жизни,
которая выражается в различных аспектах социального, психологиче¬
ского и биологического существования и общения людей. В качестве
явления образ жизни имеет достоинство конкретной, динамически под¬
вижной реальной действительности. В этом случае образ жизни можно
определить как повседневную практическую жизнедеятельность лю¬
дей в различных областях социальной действительности.
Историко-материалистическое понимание образа жизни имеет боль¬
шое познавательное и практическое значение. В самом деле, полнота
познания особенностей действия законов исторического развития может
быть достигнута Лишь с учетом выяснения способов жизнедеятельности
людей, то есть их образа жизни. Последний через деятельность людей
в труде, в политической, культурной и бытовой жизни, во всей гамме
общественных и личных интересов наглядно раскрывает механизм дей¬
ствия общесоциологических законов и тем самым дает возможность глуб¬
же понять особенности их функционирования. Особое значение эта кате¬
гория приобретает на уровне познания жизнедеятельности больших об¬
щественных групп, народов и составляющих их классов.
4 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 3, стр. 1.
5 См. В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 1, стр. 430.
6 См. В. И. Толстых. Образ жизни. М., 1975, стр. 28; А. П. Бутенко. К воп¬
росу о социалистическом образе жизни. «Коммунист», 1976, № 1, стр. 79.

ЕДИНСТВО СОЦИАЛЬНОГО И ПРИРОДНОГО В ЖИЗНЕДЕЯТЕЛЬНОСТИ ЧЕЛОВЕКА 75
В формах конкретного предметно-чувственного коллективного дей¬
ствия, то есть в образе жизни, воплощается знание и оценка коренных
исторических преобразований, реальные интересы людей. В. И. Ленин
считал, что для мобилизации народных масс на борьбу за преобразова¬
ние общественных условий жизни «необходимо... связать эту борьбу с
определенными житейскими интересами» людей7. Эти интересы, как и
деятельность людей в повседневной социальной практике, приобретают
жизненно важную ценность. На это обращалось внимание на XXV съез¬
де КПСС, в материалах которого говорится о выполнении социальной
программы дальнейшего удовлетворения повседневных материальных и
духовных потребностей советских людей как необходимом условии ус¬
пешного решения задач коммунистического строительства.
Образ жизни необходимо исследовать как единство общего, особен¬
ного и единичного. Общие типологические черты образа жизни, форми¬
руемые всем общественным укладом и строем жизни данной формации,
проявляются через особенное (национальное, классовое, групповое) и
единичное (отдельный человек, индивид). Будучи единством социально
общего, особенного и единичного в труде, общении и бытовом укладе
людей, образ жизни на каждом из этих уровней содержит нечто неповто¬
римое, только данному уровню присущее сочетание видов жизнедеятель¬
ности. Так, образ жизни людей в рамках той или иной формации не
просто «погружен» в широкую и общую социальную среду, а проявляет¬
ся через особенности образа жизни различных классов, а также через
те группы внутри классов, жизнь которых в зависимости от специфики
и условий труда, образования, получаемых доходов, места жительства
и т. д. имеет свои особенности.
Многообразен образ жизни и отдельного человека, где общее и осо¬
бенное выражается в индивидуально неповторимой форме. Жизнь лич¬
ности не является простой проекцией жизни группы, нации или класса,
это не механическое повторение общесоциальных и групповых форм
и способов жизнедеятельности. Используя эти способы, личность в то
же время выбирает свой образ поведения и мышления, свой индивиду¬
альный жизненный путь. Каждая личность проявляет активность в от¬
ношении различных факторов социального окружения, и в рамках еди¬
ного образа жизни она избирает тот или иной индивидуально непов¬
торимый образ поведения, действия и мышления.
Таковы некоторые черты образа жизни как социального явления.
Чтобы правильно определить место и значение образа жизни в си¬
стеме общественных явлений, необходимо комплексное исследование со¬
держания данной категории с учетом достижений политэкономии, педа¬
гогики, социальной психологии, этнографии и других общественных наук.
Однако комплексное изучение образа жизни не должно ограничиваться
социальным уровнем. Структурная организация образа жизни имеет
земную, естественную основу, она включает социально преобразованную
биологическую жизнедеятельность людей в их единстве с экологически¬
ми условиями, демографическими показателями, состоянием физического
и психического здоровья населения.
* * *
Личность со всеми ее чертами и особенностями является продуктом
исторически развивающихся общественных отношений. Вместе с тем
в марксистской теории преодолевается метафизическое противопостав¬
ление природы и человека. Проявление человеческих сущностных сил
органически связано с его природной жизнедеятельностью. Как говорил
К. Маркс, действительный, телесный человек вбирает в себя и излуча-
7 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 1, стр. 345.

76
A. M. ИЗУТКИН, Г. И. ЦАРЕГОРОДЦЕВ
ст из себя все природные силы8. Да иначе и быть не может, поскольку
мы, люди, по замечанию Ф Энгельса, «...нашей плотью, кровью и моз¬
гом принадлежим ей (природе.— Авт.) и находимся внутри ее...»9.
В. И. Ленин также считал неправомерным разрывать непрерывную ес¬
тественную нить, проходящую через всю органическую природу вплоть
до человека 10 11.
Биологическое в человеке — это осуществляющаяся на основе обмена
веществ жизнедеятельность организма, это физиологический и анатомо¬
морфологический механизм удовлетворения естественных потребностей
организма и его приспособления к внешней среде на основе нервно-пси¬
хической деятельности. К внутренним биологическим особенностям че¬
ловека как природного организма относятся и те генетические механиз¬
мы, которые, способствуют формированию определенной «программы»
его жизнедеятельности и развития, определяют половозрастные различия
людей, влияют на состояние физического и психического здоровья и др.
Будучи опосредованной и преобразованной социальным бытием
формой жизнедеятельности человеческого организма, биологическое в
человеке входит в структуру образа жизни и составляет ее внутреннюю
естественную основу, на которой вырастает и как бы «надстраивается»
социальная жизнедеятельность людей. Взять хотя бы социально-куль¬
турную сторону формирования образа жизни. В становлении и разви¬
тии культурных ценностей личности, стиля и стандартов ее жизни боль¬
шое значение имеют биологические задатки, ритмы организма, адап¬
тивные возможности нервной системы. Биологические особенности ор¬
ганизма и психики оказывают немалое влияние на мотивы и механизмы
усвоения культуры, приобщения к ней, особенно в детские годы, в пери¬
од наивысшей чувствительности растущего организма. Следует подчерк¬
нуть также то влияние, которое оказывают тип нервной системы, ее под¬
вижность и наследственные задатки на характер и выбор той или иной
линии поведения человека в тех единичных или повторяющихся ситуаци¬
ях, которые связаны с антиобщественными поступками (преступность,
алкоголизм, наркомания и др.). Отрицая одностороннюю наследственно¬
конституциональную обусловленность поведения человека, следует в то
же время иметь в виду, что разные люди при одинаковых жизненных
обстоятельствах ведут себя по-разному. Определенную роль в выборе
«личной» линии поведения, в ее индивидуализации играют и психофизио¬
логические особенности человека, в частности тип высшей нервной
деятельности. Ф. Энгельс считал правильным положение, выдвинутое
просветителями-материалистами, что «человеческий характер является
продуктом, с одной стороны, его природной организации, а с другой—ус¬
ловий, окружающих человека в течение всей жизни, и особенно в пери¬
од его развития» п.
На специфику образа жизни большое влияние оказывают половоз¬
растные особенности людей. Нельзя, например, при изучении современ¬
ного образа жизни не учитывать рост средней продолжительности жизни,
так называемое постарение населения и т. д. На особенности разви¬
тия современного образа жизни оказывает влияние и некоторое несоот¬
ветствие между темпами изменения адаптационных механизмов орга¬
низма человека и форсированными темпами изменения окружающей
среды, вызванного научно-технической революцией. Наконец, большие
внутренние сдвиги, происходящие в образе жизни людей, зависят от
состояния физического и психического здоровья человека.
8 См. К. Маркс и Ф. Энгельс. Из ранних произведений. М., 1956, стр. 630.
9 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 20, стр. 496.
10 См. В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 1, стр. 477.
11 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 19, стр. 198.

ЕДИНСТВО СОЦИАЛЬНОГО И ПРИРОДНОГО В ЖИЗНЕДЕЯТЕЛЬНОСТИ ЧЕЛОВЕКА 77
Понятие «здоровье» заключает в себе различный смысл. Оно мо¬
жет относиться к данному, конкретному индивиду со всеми особенностя¬
ми и состоянием его психофизиологической организации. Медицина
имеет дело прежде всего с индивидуальным вариантом жизни в норме и
патологии. Но человек существует и развивается в .системе обществен¬
ных связей, ему присущи определенные профессиональные, семейно-бы¬
товые, культурные и другие особенности развития. Поэтому мы впра¬
ве говорить не только об индивидуальной, но и о социальной значимос¬
ти здоровья как факторах, которые оказывают самое непосредственное
влияние на особенности образа жизни населения.
Какое же конкретно воздействие оказывают здоровье и болезнь
на образ жизни людей?
На наш взгляд, необходимо рассматривать здоровье и болезнь с точ¬
ки зрения свободы жизнедеятельности людей, выполнения ими тех или
иных общественных функций, их социальной активности, о чем шла
речь выше. Свобода, осуществляясь на основе познания объективной не¬
обходимости и использования ее на практике, тесно связана с уровнем
развития человека, его здоровья. Было бы неправильно отрывать свобо¬
ду в социальной жизни человека от состояния организма, его антрополо¬
гических и психофизиологических особенностей. В самом деле, для то¬
го, чтобы личность могла быть способной превратить потребность в дея¬
тельности в форму активного и свободного развертывания своих сил,
необходимо определенное состояние здоровья. С другой стороны, болез¬
ни ограничивают оптимальное проявление жизнедеятельности. В усло¬
виях патологии нередко утрачиваются существенно значимые индивиду¬
альные и общественные связи личности, поэтому свобода творчества,
инициативы, выбора в этот период часто становится урезанной, непол¬
ной, сфера ее проявления сужается и в известной мере искажается. Не
случайно К. Маркс определял болезнь как «стесненную в своей свободе
жизнь» 12.
Иные возможности жизнедеятельности приобретает человек, когда
он здоров. Как отмечал Г. В. Плеханов, «физически и нравственно здо¬
ровым людям свойственно жить, работать, учиться, бороться, огорчать¬
ся и радоваться, любить и ненавидеть, но вовсе не свойственно плакать
над неразрешимыми вопросами» 13. В этом же смысле высказывался и
Гегель, считая, что здоровье «является существенным условием пользо¬
вания духовными силами для исполнения высшего назначения челове¬
ка»14 Здоровье как одно из условий свободы деятельности человека
является, следовательно, важным фактором, формирующим свободный,
нестесненный образ жизни.
Однако здоровье, являясь одной из необходимых предпосылок опти¬
мальной жизнедеятельности человека, вместе с тем не единственное ее
условие. Известны случаи, когда отдельные лица, страдающие тяжелы¬
ми недугами, но обладающие ярко выраженной сильной волей, идейно,
духовно целеустремленные, достигали больших, иногда выдающихся ус¬
пехов в общественной, научной, художественной и иных сферах жизни.
Таким образом, социальные закономерности, будучи опреде¬
ляющими в становлении и развитии того или иного образа жизни,
раскрываются на основе взаимодействия с объективными законами
биологической организации человека. Образ жизни в реальной действи¬
тельности развивается и функционирует через деятельность человека
как личности и как социально-природного индивида. Будучи биосоциаль¬
ной по своей структуре, жизнедеятельность людей, образ жизни есть
12 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 1, стр. 64.
13 Г. В. Плеханов. Избранные философские произведения, т. V. М., 1958,
стр. 125.	в
14 Гегель. Работы разных лет, т. 2, М., 1973, стр. 64.

78
A. M. ИЗУТКИН, Г. И. ЦАРЕГОРОДЦЕВ
своеобразное производство человека, его жизненных условий. А «произ¬
водство жизни...— отмечали К. Маркс и Ф. Энгельс,— появляется сра^
зу в качестве двоякого отношения: с одной стороны, в
качестве естественного, а с другой — в качестве общественного отно¬
шения...» 15.
Если здоровье и болезнь способны оказывать существенное
влияние на образ жизни людей, то последний, в свою очередь, в значи¬
тельной мере обусловливает состояние здоровья и воспроизводства на¬
селения. Образ жизни является одной из весьма важных социальных
предпосылок физического и психического развития человека, его здо¬
ровья. Именно в области медицины и здравоохранения наиболее ярко
проявляется «непосредственная забота о благе человека в его повсе¬
дневной жизни» 16.
Образ жизни является важнейшей формой социальной адаптации.
Посредством изменения образа жизни можно добиться преодоления ря¬
да отрицательных сторон технического прогресса, стимулировать наибо¬
лее разумные формы потребления, рационального проведения свободно¬
го времени и т. д. Короче говоря, путем регулирования и соответствую¬
щей перестройки образа жизни достигается оптимальная для данных ус¬
ловий социальная и психическая адаптация человека к природной и со¬
циальной среде.
На современном этапе развития социалистического общества стоит
задача резкого повышения физического и духовного потенциала людей,
удовлетворения их потребности быть всесторонне здоровыми. В Отчет¬
ном докладе ЦК КПСС XXV съезду партии сказано: «Среди социаль¬
ных задач нет более важной, чем забота о здоровье советских людей» 17.
Одним из резервов в решении этой гуманной задачи является формиро¬
вание здорового образа жизни.
Человеческое здоровье характеризуется активной общественно-тру¬
довой, коммуникативной, семейно-бытовой деятельностью, всесторонним
проявлением физических и духовных способностей человека. Здоровый
образ жизни — это и благоустроенный быт, научно обоснованные нормы
питания, и рационально-активная организация свободного времени, и
разумное удовлетворение потребностей и т. д. Здоровый образ жизни
обеспечивает наиболее оптимальную биосоциальную адаптацию челове¬
ка, максимальное проявление его физических и психических способно¬
стей в конкретных условиях социальной и естественной среды.
Здоровый образ жизни в конечном счете является отражением объ¬
ективных общественных отношений. Так, при социализме важнейшими
оздоровительными факторами являются коллективизм и взаимопомощь
свободных от эксплуатации людей. Выполнение социальных ролей в со¬
циалистическом коллективе происходит в условиях положительной пси¬
хо-эмоциональной нагрузки. Общие интересы и задачи, осмысленное
содержание жизни создают хорошее настроение и стимул к деятельно¬
сти, активизируют психические и физические способности человека, уве¬
личивают жизненную энергию, служат важным средством оптимальной
социальной адаптации.
Социальные исследования показывают, что в гармонически функ¬
ционирующем коллективе (например, в бригадах коммунистического
труда) легче переносятся и преодолеваются стрессовые психоэмоцио¬
нальные ситуации. На основе групповой сплоченности происходят быстч
рые и согласованные компенсаторные действия, направленные на
блокировку или ликвидацию стресса 18.
15 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 3, стр. 28. Разрядка наша.— Авт.
16 Л. И. Брежнев. Все для блага народа, во имя советского человека. М..
Политиздат, 1974, стр. 17.
17 «Материалы XXV съезда КПСС», стр. 41. е
18 См._ «Коллектив и личность». М., 1975, стр. 22—23.

ЕДИНСТВО СОЦИАЛЬНОГО И ПРИРОДНОГО В ЖИЗНЕДЕЯТЕЛЬНОСТИ ЧЕЛОВЕКА 79
В условиях социалистического образа жизни обнаруживается устой¬
чивая тенденция к расширению влияния коллектива на сферу психофи¬
зиологической жизни индивида, на состояние его здоровья. Сплоченный
коллектив имеет ориентацию на самоукрепление и саморазвитие наибо¬
лее оптимальных для здоровья социальных отношений. Иначе говоря,
при развитии подлинной коллективности и благоприятном психологиче¬
ском микроклимате проявляется соответствие биологического и социаль¬
ного в жизнедеятельности людей как существенного признака здорового
образа жизни.
Важнейшим элементом образа жизни является быт, представляю¬
щий собой ту часть сферы деятельности людей, которая непосредственно
направлена на восстановление и развитие физических и духовных сил
человека. Социалистический образ жизни характеризуется постоянным
повышением жизненного уровня народа. В этом вопросе наша партия
неуклонно следует ленинскому принципу: добиваться того, чтобы «сде¬
лать жизнь всех трудящихся наиболее легкой, доставляющей им возмож¬
ность благосостояния» 19. Последовательное осуществление дальнейше¬
го подъема материального и культурного уровня жизни советского на¬
рода нашло отражение в решениях XXV съезда КПСС, в социально¬
экономических планах на десятую пятилетку.
Здоровый образ жизни зависит и от субъективных факторов, по¬
скольку он непосредственно связан с личностно-мотивационной реализа¬
цией индивидом своих социальных, психологических и физических воз¬
можностей и способностей. Как и на что расходует человек жизненную
энергию, каким целям ее подчиняет, как организует свой труд, отдых
и питание — все эти черты жизнедеятельности человека входят в субъ¬
ективно обусловленную характеристику здорового образа жизни.
Поскольку здоровье людей — это не только результат их природных
задатков, но и продукт исторического развития, постольку укрепление
личного здоровья является моральным долгом перед самим собой и
обществом. И все то, что разрушает здоровье (неумеренность в пище,
алкоголизм, неразумное использование свободного времени, работа на
износ и пр.), заслуживает морального осуждения. С другой стороны,
достойны нравственного порицания и те, кто не до конца, не в полную
меру использует свои способности и задатки, не реализует свои воз¬
можности.
В связи с этим в настоящее время встает задача формирования ги¬
гиенически обоснованного, здорового образа жизни, управления жизне¬
деятельностью людей с целью укрепления физического и психического
здоровья. Социально-гигиеническое и психофизиологическое управле¬
ние образом жизни — это прежде всего воспитание у человека способ¬
ностей предвидеть и подчинять своей воле соматические и психические
последствия своей жизни и деятельности. Это рациональные, научно обо¬
снованные методы активного воздействия на физический и духовный
мир человека с целью предупреждения заболеваний и укрепления здо¬
ровья. Это, наконец, создание нового типа связи человека с окружаю¬
щей природой и социальной средой, изменение интересов и установок
человека в направлении создания таких форм общения людей, в кото¬
рых гармонически сочетаются как биологические, так и личностные ас¬
пекты их жизни.
Таким образом, формирование здорового образа жизни должно
обеспечить всестороннее сознательное преобразование стиля жизни лю¬
дей в соответствии с требованиями общественных отношений и субъек¬
тивными интересами и мотивами жизнедеятельности человека. В здоро¬
вом образе жизни скрыты огромные возможности для развития челове¬
ческих сил, мобилизации способностей и энергии личности, играющих
19 В. И. Л е н и н. Поли. собр. соч., т. 36, стр. 381.

ЙО
А. М. ИЗУТКИН, г. И. ЦАРЕГОРОДЦЕВ
существенную роль в развитии общества. Принимаемые социалистиче¬
ским государством меры, направленные на укрепление и дальнейшее
совершенствование здравоохранения, являются отражением объективных
закономерностей социализма и одним из показателей его гуманизма и
прогресса.
В образе жизни при социализме имеются определенные противоре¬
чия, теневые стороны. Здоровый образ жизни утверждается и укрепля¬
ется через борьбу нового и старого во всех сферах нашей жизни. Еще
существуют факторы, препятствующие оптимальному проявлению всех
черт и особенностей социалистического образа жизни, сохранению здо¬
ровья людей. Пьянство, несоблюдение элементарных норм морали, ги¬
гиенических правил поведения, обывательская психология, конфликтные
ситуации в коллективах — все эти моменты отрицательно сказываются
на состоянии здоровья населения. Очевидно, что совершенствование со¬
циалистического образа жизни может привести к серьезным положи¬
тельным результатам в укреплении физического, духовного и нравствен¬
ного здоровья лишь с учетом достижений медицинской науки и при усло¬
вии повышения уровня общей и гигиенической культуры населения.
* * *
Как уже говорилось, характер жизнедеятельности человека и со¬
циальных общностей определяется не только социальными, но и при¬
родными условиями. Ее структурная организация, включающая био¬
логическую жизнедеятельность индивидов, в то же время зависит и от
внешней природной среды. Особенно велико влияние природных факто¬
ров на такие стороны образа жизни, как традиции, обычаи, питание,
жилье, привычки, заболеваемость и продолжительность жизни, одежда,
темперамент и другие повседневно проявляющиеся стороны социальной
и биологической жизни людей.
Весьма обоснованно о необходимости изучения жизнедеятельности
человека, его образа жизни с учетом происходящих изменений в окру¬
жающей среде говорит П. Н. Федосеев: «...Современная научно-техни¬
ческая революция приводит, в частности, к тому, что сам человек про¬
изводит радикальные и далеко не всегда предвидимые изменения в при¬
родных условиях своего существования, а эти изменения, в свою оче¬
редь, оказывают на него не менее значительные обратные воздействия.
В итоге возникают острейшие проблемы оптимизации научно-техниче¬
ского развития с учетом возможностей адаптации человека и всей био¬
сферы к такого рода воздействиям»20.
В прошлом (да и в современной буржуазной социологии) было не¬
мало теорий, авторы которых пытались доказать определяющую роль
природы в сфере труда, потребления, культурно-бытовой жизни. Так,
Ш. Монтескье, писал: «От различия в потребностях, порождаемого раз¬
личием климатов, происходит различие в образе жизни, а от различия в
образе жизни — различие законов»21. В действительности дело обстоит
не так. Система «образ жизни — природа» должна быть рассмотрена
диалектически-конкретно, в развитии. Так, в родо-племенном обществе,
когда человек в своих нормах поведения и способах деятельности, в чу¬
вствах и мыслях не оторвался еще «от пуповины первобытной общно¬
сти», природные условия в жизнедеятельности людей имели решающее
значение.
В дальнейшем отношения между жизнедеятельностью человека и
средой существенно изменялись в направлении возрастания определя¬
20 П. Н. Федосеев. Проблема социального и биологического в философии и
социологии. «Вопросы философии», № 3, 1976, стр. 56
21 Ш. Монтескье. Избранные произведения. М., 1955, стр. 357.

ЕДИНСТВО СОЦИАЛЬНОГО И ПРИРОДНОГО В ЖИЗНЕДЕЯТЕЛЬНОСТИ ЧЕЛОВЕКА 81
ющей роли общественного производства. Освобождаясь из-под власти
стихийных сил природы, образ жизни по мере социального прогресса
все больше проявлял свою общественную сущность, испытывая все
меньшую зависимость от экологической среды обитания.
Марксизм показал, что образ жизни определяется не биологической
активностью человека как части природы, а способом материального и
духовного производства, а также типом организации жизнедеятельности
людей. В принципе человек адаптируется к среде путем ее преобразо¬
вания в процессе производства.
Говоря об определяющем значении способов социальной жизни по
отношению к естественной среде, следует в то же время иметь в виду,
что человек в своем индивидуальном образе жизни приспосабливается
к природе не только через социально-преобразовательную, но и биоло¬
гическую жизнедеятельность. Так, раскрывая значение ощущений в по¬
знавательном процессе, которые дают человеку объективно-правильное
представление об окружающей действительности, В. И. Ленин отмечал,
что без этого «человек не мог бы биологически приспособиться к среде»22.
Поэтому было бы неправильно отрицать биологическое приспособление
человека путем определенных изменений в его морфофизиологической и
нервно-психической организации. В физической природе современного
человека в связи с возросшими темпами и ритмами общественной жиз¬
ни и прогрессом экономики и культуры происходят большие изменения,
ускоряются процессы роста и полового созревания (акселерация), мор¬
фофизиологические изменения организма, эволюция его иммунных
свойств и др.
В условиях научно-технической революции значение природных ус¬
ловий в развитии образа жизни значительно возрастает по всем соци¬
альным параметрам человеческого общежития: экономическим, куль¬
турным, морально-эстетическим. Сейчас связи природы и общества ус¬
танавливаются в более широком диапазоне, что и является объективной
основой более всестороннего взаимодействия природоведения и общест¬
воведения в познании природы человека и решения целого ряда комп¬
лексных биосоциальных проблем образа жизни.
Принцип единства биосоциальной природы и личностной социаль¬
но-деятельной сущности человека должен быть положен в основу це¬
лостного исследования социалистического образа жизни. Нельзя, ска¬
жем, рассчитывать на сколько-нибудь полное изучение таких сторон
жизнедеятельности людей, как виды труда и профориентация, способы
потребления, формы общения, семейные отношения, специфика город¬
ского и сельского образа жизни и др., если исключить из анализа вза¬
имообусловленность социального, психофизиологического, экологиче¬
ского и медико-гигиенического факторов. Или возьмем, к примеру, про¬
блему дальнейшего развития сельского хозяйства нечерноземной зоны
РСФСР. Очевидно, что выполнение этой важнейшей народнохозяйст¬
венной программы приведет к существенным изменениям образа жизни
населения этого района нашей страны в самых различных аспектах: со¬
циальном, гигиеническом, демографическом, экологическом. Поэтому
только на основе учета единства принципов обществоведения и приро¬
доведения можно предусмотреть направленность и характер этих изме¬
нений, что имеет большое практически-политическое значение. На XXV
съезде КПСС указывалось, что «на стыке различных наук, в частности
естественных и общественных» 23, открываются новые возможности для
плодотворных исследований как общетеоретического, так и прикладно¬
го характера.
22	В. И. Л е н и н. Поли. собр. соч., т. 18, стр. 185.
23	«Материалы XXV съезда КПСС», стр. 72.
6. «Вопросы философии» № 8.

82
A. M. ИЗУТКИН, Г. И. ЦАРЕГОРОДЦЕВ
Философский и социологический анализ образа жизни на основе
использования достижений общественных и естественных наук спо¬
собствует раскрытию разнообразных и сложных отношений, которы¬
ми характеризуется тот или иной образ жизни. В этом многообра¬
зии обнаруживается богатство социальной и естественной истории че¬
ловека, всестороннее проявление его творческой сущности, осознания
им ответственности за свои действия в настоящем и за то будущее, ко¬
торое он создает для себя и для других.
Рассматривая образ жизни как единство социального и биологи¬
ческого, можно полнее раскрыть преимущество социализма над капита¬
лизмом. Рекламируя капиталистический образ жизни, буржуазные со¬
циологи делают акцент лишь на уровень потребления материальных
благ. Однако этот критерий представляет действительную ценность
лишь тогда, когда он берется в совокупности с другими показателями
жизни людей. Уровень жизни в широком смысле определяется и харак¬
тером труда, уровнем физического и психического здоровья населения,
степенью всесторонности развития человека и т. д. На такое комплекс¬
ное, научно обоснованное и всестороннее решение проблем в области
развития социалистического образа жизни и направлена социальная
программа десятой пятилетки. Такой программы не может дать капи¬
тализм. Он не в силах устранить безработицу, неуверенность трудя¬
щихся в завтрашнем дне, существенно повысить ассигнования на куль¬
туру, образование, медицинское обслуживание, жилищное строитель¬
ство. По всем этим параметрам образа жизни капитализм наиболее от¬
четливо демонстрирует свою бесперспективность и антигуманность.
, Исследование социалистического образа жизни в единстве соци¬
ального и биологического дает возможность практически и конкретно
проследить процесс формирования всесторонне развитой личности, изу¬
чить ее бытие и сознание как систему многообразных связей с общест¬
вом и природой, раскрыть ее многомерность во всех жизненных прояв¬
лениях.

Диалектика общественного развития
и идейная борьба
Человеческий фактор
и перспективы развития стран
«третьего мира»
Б. С. ЕРАСОВ
Среди характеристик современных развивающихся стран в зарубеж¬
ной литературе часто фигурирует в различных вариантах и такое поня¬
тие, как «человеческий фактор», с помощью которого как идеологи, так
и исследователи пытаются найти ключ ко многим сторонам жизни этих
стран, в частности — в их сопоставлении с социальными явлениями на
Западе. К этому фактору обращаются при объяснении своеобразия раз¬
вивающихся стран как в сфере социально-экономической, так и в сфе¬
ре культуры, он так или иначе присутствует во всех националистиче¬
ских построениях теоретиков стран «третьего мира», в различных ва¬
риациях «национального социализма», лежит в основе представлений
о «восточном человеке» (или «африканце») как носителе солидарности,
о его способности слияния с миром, наконец, он является центральной
проблемой многочисленных исследований «демографического взрыва»
и неполной занятости населения развивающихся стран. «Человеческий
фактор» выступает в этих исследованиях как в количественном аспек¬
те (в различного рода прогнозах и программах регуляции народонасе¬
ления), так и в качественных характеристиках общественного организ¬
ма развивающихся стран, вызывая при этом различное ценностное от¬
ношение к себе: от сожалений по поводу судеб громадной части людей
до опасений перед возможностями их сплочения или же энтузиазма по
поводу этих возможностей. Например, идеолог радикального мятежа
Франц Фанон видел основу решения проблем социального устройства в
соединении масс «третьего мира» с насилием, ибо только это и помо¬
жет, по его мнению, «решить те проблемы», с которыми не справилась
Европа Ч
Однако ни одностороннее манипулирование количественными пара¬
метрами роста народонаселения (взятыми вне конкретного социально¬
экономического контекста), ни противопоставление «технической» циви¬
лизации Запада и «солидаризма» Востока не дают основы для действи¬
тельно углубленного анализа драматических проблем, встающих в на¬
стоящее время перед развивающимися странами, в том числе и в плане
«человеческого фактора». Все эти стереотипные противопоставления яв¬
ляются лишь превращенным отражением того комплекса социальных
отношений, который реально складывается на основе имеющейся в
«третьем мире» структуры производительных сил.	<
Как отмечают многие исследователи, сложный комплекс нерешенных
социально-экономических проблем в сочетании с усилением в развиваю¬
щихся странах классовой дифференциации приводит к возрастанию об¬
щего социального напряжения и значительному обострению борьбы
1	F. Fanon. Les damnes de la terre. Paris. 1961, p. 241.

84
Б. С. ЕРАСОВ
между различными классовыми группировками2. В раскрытии законо¬
мерностей этой борьбы большую роль играет изучение состояния люд¬
ских ресурсов.
* * *
Хотя в экономической жизни развивающихся стран современные
формы производства приобретают все большее значение, подавляющее
большинство населения этих стран (около 2/3) 3 продолжает функциони¬
ровать в рамках неиндустриальных укладов. Развитие новых типов про¬
изводства не означает здесь исчезновения «предшествующих» укладов
или даже просто уменьшения доли населения, охватываемого последними.
Дело в том, что современное индустриальное производство в силу при¬
сущего ему органического строения капитала и в условиях значительной
перенаселенности не в состоянии в обозримый срок обеспечить занятость
избыточному населению и подчинить его новым нормам деятельности.
Это приводит к увековечению традиционных укладов и отношений,
хотя и в сильно деформированном виде. Эта деформация связана пре¬
жде всего с тем обстоятельством, что само существование и развитие
стран «третьего мира» оказываются зависимыми от глобальных, процес¬
сов, от обстоятельств включения этих стран в отношения с мировым хо¬
зяйством и мировыми .политическими системами.
Для значительной массы населения основой деятельности остается
живой труд как в его простых разновидностях, так и в тех, которые тре¬
буют от работников высокой степени искусности. В отраслях хозяйства,
не охваченных научно-технической перестройкой, живой труд в его раз¬
личных формах остается основой производственного процесса. Созда¬
ние новой, современной индустрии не может элиминировать в масшта¬
бах всего общества живой труд, характерный для предшествующих
форм производства, и организация этого труда во многом определяет
характер общественных отношений и политических процессов.
Как показывал К. Маркс, в докапиталистических структурах, не пре¬
образованных товарным производством, общественные отношения про¬
являются для людей «как их собственные личные отношения, а не об¬
лекаются в костюм общественных отношений вещей, продуктов тру¬
да»4. Регуляция отношений производства в таких структурах осу¬
ществляется через установление определенных межличных отношений,
связанных с характеристиками, присущими самому человеку и образую¬
щимися в данном общественном производственном организме. Эти меж¬
личные отношения не означают, конечно, что мы имеем здесь дело с ин¬
дивидуальными, так сказать, «случайными» характеристиками. Напро¬
тив, индивид здесь неотделим от коллектива, в рамках которого не толь¬
ко поддерживается трудовая кооперация, но и обеспечивается формиро¬
вание и сохранение «человеческого материала» как необходимого эле¬
мента производства. Межличные отношения всегда складываются как
межгрупповые, сословные и классовые отношения, и «индивиды, хотя
их взаимоотношения и кажутся более личными, вступают друг с другом
в общение только как индивиды в той или иной (социальной) опреде¬
ленности» 5, и сама эта определенность «выступает как личное ограни¬
чение одного человека другим»6 в отличие от буржуазного общества,
где такое ограничение носит вещный характер. Вместе с тем, как под¬
черкивал К. Маркс, в антагонистических докапиталистических структу¬
2 См., например, Б. Г. Гафуров. Актуальные проблемы современного наци¬
онально-освободительного движения. М., 1976, стр. 97—98.
3 Доля такого населения сильно колеблется, доходя до 85 процентов и более в
наименее развитых странах.
4 К Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 23, стр. 88.
5 К. М а р к с и Ф. Э н г е л ь с. Соч., т. 46, ч. 1, стр. 106—107.
6 Там ж е, стр. 107.

ЧЕЛОВЕЧЕСКИЙ ФАКТОР И РАЗВИТИЕ СТРАН «ТРЕТЬЕГО МИРА»
85
рах межличные связи превращаются в непосредственные отношения гос¬
подства и подчинения, оформляющие собственно классовую эксплуата¬
цию чужого труда.
Конечно, почти во всякой более или менее развитой системе произ¬
водства существует «превращение продукта в товар», а следовательно,
и возникают элементы вещных отношений, переплетающихся с личными.
В докапиталистических условиях эти отношения и «бытие людей как то¬
варопроизводителей играют подчиненную роль, которая, однако, стано¬
вится тем значительнее, чем далее зашел упадок общинного уклада
жизни»7. В классическом восточном (или африканском) обществе су¬
ществовала сложная система социально-политических и религиозно¬
идеологических средств по поддержанию устойчивости межличной регу¬
ляции, сращенной с той системой классовой эксплуатации, которая сло¬
жилась в данном обществе. Даже в условиях значительного развития
производительных сил обеспечивалось определенное «равновесие», ли¬
шавшее перспектив те социальные элементы, которые могли бы способ¬
ствовать усилению роли товарного производства и обмена и тем самым
установлению господства вещных отношений. Хотя товарные связи
могли до крайности отягощать систему межличной регуляции, усугуб¬
лять кабальную эксплуатацию непосредственных производителей, они
все же оставались подчиненными в системе социального регулирования.
Положение, однако, меняется в современных условиях в силу того,
что вся система докапиталистического производства и основанных на
ней укладов жизни оказывается глубоко деформированной и подвер¬
гается испытанию «на разрыв» в результате воздействия на нее со¬
временного индустриального производства и мировых хозяйственных
связей.
Деформация охватывает общественное производство в целом в силу
того, что в нем совершенно новое значение приобретают вещественные
предпосылки и факторы. Несмотря на то, что в широких сферах произ¬
водства, охватывающих еще значительные массы населения, существует
преобладание живого труда над накопленным, обйдественное производ¬
ство в целом подчиняется закону накопления и развития вещественных
предпосылок, воплощаемых, в частности, в технической оснащенности,
капитальном оборудовании, технологии и т. д. Доминирующей целью
производства становится не удовлетворение непосредственных потреб¬
ностей (во всем их социально обусловленном разнообразии) и не коли¬
чественный рост «человеческих предпосылок» (то есть самого народона¬
селения), как это имело место раньше, а рост средств производства. Без
этих средств сам по себе живой труд оказывается неэффективным, и ни¬
какая степень искусности и комбинирования живого труда не может
соперничать с индустриальными процессами и технологией. В современ¬
ных условиях то богатство, которое воплощает в себе живой человече¬
ский труд, обесценивается: оно может стать действительным богатст¬
вом только при условии соединения его с накопленным трудом. Это и
означает необходимость ликвидации отсталости.
Решение этих задач во многом меняется в зависимости от классово¬
политического содержания пути развития. Существующие здесь разли¬
чия сказываются и на отношении к такому важному достоянию докапи¬
талистических структур, как человеческие ресурсы, и на судьбах преж¬
них социальных связей. Индустриальное развитие общества на основе
товарно-денежных отношений вступает в неизбежный конфликт с преж¬
ними формами производства и соответствующими им общественными
структурами. Модернизация на буржуазной основе означает усиление
концентрации материальных условий производства, она приводит к
7 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 23, стр. 89.

Б. С. ЕРАСОВ
8G
подрыву трудоемких производств, на которых держалось существова¬
ние значительной части населения, не располагающего ничем, кроме
своих рабочих рук и искусством труда. Разоряющиеся и выталкивае¬
мые из производства крестьянство и ремесленники превращаются в лкш-
пенов и пауперов, лишенных социально значимого места в обществен¬
ном производстве. Каждый шаг частного капитала по пути развития
оказывает депрессивное воздействие на массу живого труда, и это
развитие становится возможным за счет застоя и регресса в секторах
национального хозяйства, охватывающих громадную массу населения8.
Даже земля — непременное условие функционирования традиционных
укладов — все больше подвергается воздействию законов капитализации.
Можно напомнить в связи с этим, что классический генезис капита¬
лизма в Англии сопровождался не только экспроприацией мелкого кре¬
стьянского хозяйства («огораживания») и цеховых ремесел, прямым на¬
силием в отношении неимущего населения, но и физическим истребле¬
нием людей на виселицах и в «работных домах» с целью освободить
хозяйство от «излишних ртов». При помощи «кровавого законодательст¬
ва» и ухудшения условий существования населения обеспечивалось сни¬
жение людских ресурсов до «оптимального» уровня. С помощью жест¬
ких политических и юридических средств происходило утверждение но¬
вых экономических отношений и социальных институтов, ценностных
установок и ориентаций, образа жизни, в которых элиминировались
остаточные формы межличной солидарности и устанавливалось тор¬
жество принципов частной собственности и господство класса бур¬
жуазии.
С проблемой излишнёго населения столкнулись и другие страны,
ставшие на путь капиталистической индустриализации. Само становле¬
ние нового способа производства порождало эту проблему9. При этом,
поскольку «изъятие» излишней рабочей силы облегчает формирование
нового способа производства, возникают попытки направить освобож¬
дающиеся в ходе первоначальной индустриализации людские ресурсы
на внешнюю агрессию, на захват чужих территорий и т. д. Это вполне
соответствует устремлениям тех реакционных правящих кругов, кото¬
рые рассматривают людские ресурсы как орудие в достижении своих
целей. Последний, «азиатский» пример такого рода дала империалисти¬
ческая Япония, ринувшаяся на покорение мира в поисках «жизненного
пространства», истребляя чужое и свое собственное население в беспо¬
щадной эксплуатации и военных авантюрах.
Но если в период генезиса капитализма в Европе задача «очищения»
земли и хозяйства от «излишних ртов» была относительно «скромной» —
ввиду низкой степени выживаемости населения и низкого органического
строения капитала, требовавшего еще значительного количества живо¬
го труда,— то в современных условиях она приобрела бы поистине ги¬
гантские масштабы. Соответственно сложнее становится для капитализ¬
ма и задача перестройки социальных структур на современный лад.
Пример Японии свидетельствует, в частности, о том, что капитали¬
стическая модернизация отнюдь не столь категорична и не столь тоталь¬
на в отрицании прежних традиционных структур и форм общественной
жизни. Напротив, за пределами реализации собственно экономического
принципа она склонна скорее к увековечению традиционных элемен¬
тов, стремясь приспособить их для достижения новых целей. Националь¬
ная буржуазия ряда развивающихся стран старательно использует и ме¬
8 См. «Зарубежный Восток и современность», т. I. М., 1974, стр. 95.
9 Как указывал Маркс, слом прежних отношений ставит индивида и население,
затронутое такой ломкой, «вне условий воспроизводства данного определенного бази¬
са и поэтому превращает их в избыточное население, не только неимущее, но и неспо¬
собное добывать себе при помощи труда жизненные средства» (Соч., т. 46, ч. II,
стр. 102).

ЧЕЛОВЕЧЕСКИЙ ФАКТОР И РАЗВИТИЕ СТРАН «ТРЕТЬЕГО МИРА*
87
тоды «человеческих отношений», пытаясь формировать у населения эти¬
ческие и духовные стимулы роста производительности труда и повыше¬
ния трудовой отдачи. Немалое место среди таких методов занимает под¬
держание привычного чувства замкнутого коллективизма, возникающего
в родственных, этнических, кастовых или языковых группах, а также
поддержание солидарности между хозяевами и рабочими, основанной на
чувстве «большой семьи». Разумеется, такие методы (преподносимые
нередко под маской «этического социализма») не могут устранить проти¬
воречия между трудом и капиталом и ведут лишь к увеличению отно¬
сительной прибавочной стоимости. Под маской «человеческих отноше¬
ний» слишком часто скрываются различные внеэкономические формы
подчинения работника, отчуждения его воли, а следовательно, и его
труда 10 11.
Подобного рода модернизацию можно рассматривать как своего ро¬
да симбиоз индустриального способа производства и консервативных,
заимствованных из прошлого отношений межличной солидарности, воз¬
рождаемых и культивируемых в официальной идеологии и политике.
Следует заметить, что стремление сочетать такой подновленный тради¬
ционализм в социальном регулировании (включая религию и различные
формы группового солидаризма) с научно-техническим прогрессом в ort-
ределенных, ограниченных сферах все больше дает о себе знать по мере
того, как исчерпываются возможности собственно буржуазной перест¬
ройки общественной жизни и вместе с тем увеличивается разрыв между
традиционными способами хозяйствования и современным состоянием
производительных сил. Все это неизбежно увеличивает глубину и драма¬
тизм изменений в сфере «человеческого фактора», в общественной жиз¬
ни в целом.
Деформация общественного производства в развивающихся странах
приводит к нарастающему конфликту между динамикой материального
производства и ростом народонаселения. От четверти до половины тру¬
довых ресурсов развивающихся стран не используется в процессе произ¬
водства и может считаться излишней. В общем итоге это составляет при¬
мерно треть этих ресурсов п. Ежегодно на рынке труда появляются но¬
вые десятки миллионов людей, ищущих себе работу. Экономика в состоя¬
нии поглотить около 20 процентов этого прироста, не говоря о постоян¬
ной незанятости, которая только благодаря поддержанию традиционных
связей воспринимается как «перенаселенность», не превращаясь в яв¬
ную безработицу. Это избыточное население загружает традиционные
уклады и посреднические секторы, обнаруживающие тенденцию к по¬
стоянному разбуханию, создает «давление на землю», блокирует приме¬
нение техники (и даже тяглового скота) как конкурента живому труду,
снижает емкость внутреннего рынка, темпы накоплений и роста нацио¬
нального продукта. Значительная часть трудоспособного населения ока¬
зывается обреченной на бездействие, постоянную нищету и прозябание.
Оно остается, по существу, за бортом современной цивилизации. Сте¬
каясь в города, такое население создает проблемы «сверхурбанизации»,
совершенно Hie соответствующей степени экономического развития стра¬
ны. Будучи вытолкнутым из материального производства, оно деклас¬
сируется, переходит на положение люмпенов и поденщиков. Важным
стимулом для таких процессов стала «зеленая революция», ускоряю¬
щая процессы «чистки» земли для капитализма 12.
10 Это положение раскрыто в книге: В. Г. Растянников. Аграрная эволю¬
ция в многоукладном обществе. Опыт независимой Индии. М., 1973.
11 См. Г. Е. С к о р о в. Развивающиеся страны: образование, занятость, экономи¬
ческий рост. М., 1971, стр. 290. Как пишет автор, законом перенаселения в этих
странах является его «неуклонное абсолютное возрастание, темпы которого лишь убы¬
стряются в период мировых промышленных кризисов, оставаясь устойчиво высокими и
в фазе подъема капиталистического цикла» (там же, стр. 284).
12 См. «Зарубежный Восток и современность», т. 1, стр. 68—84.

88
Б. С. ЕРАСОВ
Драматические масштабы демографических проблем хорошо извест¬
ны и широко обсуждаются в отечественной и зарубежной литературе 13.
Приводимые часто расчеты перспективного роста населения, исходящие
из существующих темпов (которые не имеют тенденции к понижению),
свидетельствуют, что этот рост явно чрезмерен не только с точки зрения
оптимального развития экономики, но и с точки зрения элементарной
возможности выживания масс населения 14. Однако, как указывают мно¬
гие исследователи, невозможность использования значительных трудо¬
вых ресурсов — это не столько демографическая или экономическая,
сколько прежде всего социальная проблема, обусловленная характером
капиталистической индустриализации.
Существует немало проектов буржуазных теоретиков, рекомендую¬
щих различные методы ускоренного развития современного сектора эко¬
номики в отсталых странах за счет ресурсов обреченного на гибель тра¬
диционного сектора (а следовательно, прежде всего за счет земли и ра¬
бочей силы). В частности, настойчиво проводится мысль о необходимо¬
сти сохранения заработной платы на таком уровне, когда возможно удо¬
влетворение только биологических потребностей человека (в крайнем
случае давая ему небольшую компенсацию за «психологический отрыв»
от первичной группы). Буржуазные специалисты бьются над проектами
расширения занятости в такой степени, которая может считаться оправ¬
данной с точки зрения рыночной экономики. Однако реальность тако¬
ва, что в собственно экономическом плане предельная производитель¬
ность этой огромной массы труда ничтожна, равна нулю или отрица¬
тельна, а сама по себе стоимость рабочей силы ниже уровня, обеспечи¬
вающего само биологическое существование человека и тем более его
воспроизводство15. Даже при самых «благих намерениях» рыночный
спрос не в состоянии поглотить наличную рабочую силу. Таким обра¬
зом, даже используя по мере возможности излишние трудовые ресурсы,
предоставляемые традиционным сектором, капитализм не в состоянии
решить проблему трансформации этого сектора в целом.
Буржуазные теоретики все больше вынуждены приходить к выводу
о бесперспективности собственно «экономических», то есть капиталисти¬
ческих, способов решения хозяйственных и социальных проблем разви¬
вающихся стран. Поэтому нередко выдвигаются и противоположные ре¬
комендации, предписывающие во имя сохранения мировой окружающей
среды принятие «нулевого экономического роста» и «нулевого роста на¬
селения». Блокированный в своих возможностях обращения к насилию,
лишенный во многих странах рычагов политического господства, капи¬
тализм не в состоянии ни решить проблему развития, ни справиться с те¬
ми трудностями, которые порождает его собственное существование в
«отсталой» среде. Его прямым продуктом становится «развитие недораз¬
витости», социальные потрясения и конфликты. Дело здесь не в количе¬
ственных параметрах демографической проблемы, а в глубокой качест¬
венной разнородности социальных структур, связанных с индустриаль¬
ными и доиндустриальными формами производства. При переходе от од¬
ной формы к другой распадается не только «связь времен», но и сама
ткань социального организма, возникает глубокая социальная «расщеп¬
ленность» между группами населения, связанными с современными и
традиционными укладами. Традиционный механизм социальной регуля¬
13 См. Социально-философские проблемы демографии (Круглый стол «Вопросов
философии»). «Вопросы философии», 1974, № 9, 1975, № 1.
14 См. Я. Гузев а ты й. Мировая демографическая ситуация и развивающиеся
страны. «Азия и Африка сегодня», 1976, № 6. Как подчеркивается в статье, даже самая
успешная демографическая политика не может изменить в обозримом будущем харак¬
тера данной проблемы.
15 См. Б. И. Славный. Буржуазные экономические концепции проблемы заня¬
тости в развивающихся странах. «Народы Азии и Африки», 1973, № 4.

ЧЕЛОВЕЧЕСКИЙ ФАКТОР И РАЗВИТИЕ СТРАН «ТРЕТЬЕГО МИРА»
89
ции рушится под натиском новых императивов развития, однако новые
механизмы формируются медленно. Возникает угроза роста центробеж¬
ных тенденций, распада общества на разнородные слои и группы, отчуж¬
денно и враждебно относящихся друг к другу (в том числе рост нацио¬
нальных, религиозных, классовых, кастовых конфликтов, раздоров меж¬
ду «городом» и «деревней» и т. д.) 16.
* ♦ ♦
Стихийный протест народных масс против капиталистической эк¬
сплуатации (при сохранении в обществе докапиталистических форм тру¬
да и организации непосредственных производителей) создал основу для
широкого распространения в развивающихся странах немарксистских
социалистических течений, в том числе «этического», «общинного» или
«национального социализма», апеллирующего к традиционным формам
организации общества, привычным солидаристским механизмам регуля¬
ции человеческих отношений, к мелкой частной собственности как форме
сочетания живого труда с материальными факторами. Сторонники тако¬
го социализма питали надежды на непосредственную преемственность
докапиталистических и социалистических отношений 17, причем послед¬
ние нередко изображались как солидаризм мелких собственников. Ко¬
нечно, при некапиталистической трансформации общества может опу¬
скаться этап парцелляризации общинного землевладения (там, где оно
еще имеется), всестороннего развития коммерческих факторов производ¬
ства, включая буржуазную капитализацию прибавочного продукта и т. д.
И все же не следует забывать, что сохранение прежних традицион¬
ных основ межличных отношений означает и поддержание привычной
направленности производства на удовлетворение непосредственных по¬
требностей, а не на развитие его материальной основы, не на повышение
производительности, труда. Если социальный прогресс молодых госу¬
дарств зависит прежде всего от повышения уровня материального про¬
изводства, то примитивная кооперация в рамках первичных социальных
ячеек не имеет особых преимуществ перед более развитыми формами хо¬
зяйства.
Как показывает опыт развития, предоставленные самим себе соли-
даристские социальные ячейки (общины, малые этнические, кастовые и
племенные группы) не создают производственных накоплений, и даже
возможный рост прибавочного продукта уходит у них на устранение не¬
допотребления, а также на престижные и ритуальные расходы (свадьбы,
похороны, празднества), совершенно необходимые для поддержания сло¬
жившихся межличных отношений, но подрывающие расширенное вос¬
производство. С готовностью подключаясь к современному производству
в плане потребления его продуктов, традиционный мир обнаруживает
16 См. «Развивающиеся страны: закономерности, тенденции, перспективы». М.,
1974, гл. 8. Как пишут авторы, «упадок самодеятельных сил самого общества в этих
условиях приводил либо к катастрофическому распаду общества, либо к усилению ро¬
ли авторитарного государства во всех сферах жизни общества» (стр. 198).
17 На определенном этапе и некоторые советские исследователи видели в дока¬
питалистическом типе социальной солидарности ту форму отношений, которая способ¬
на — хотя бы и с привлечением внешних условий — противостоять натиску буржуаз¬
ности. Ход развития заставил научную мысль прийти к тому выводу, что в современ¬
ных условиях докапиталистические структуры не только не противостоят рыночным
отношениям, но в известной степени питают их, используются капитализмом в каче¬
стве внеэкономического механизма накопления. Более того, в настоящее время эти
структуры все больше воспроизводятся как социальный продукт и функциональный
элемент деятельности государственно-монополистического капитала. Из «докапита¬
листических» эти структуры превращаются в «посткапиталистические». См. «Дискус¬
сия в Институте востоковедения АН СССР о роли общины и перспективах ее эволю¬
ции в развивающихся странах». «Советская этнография», 1975, № 6.

90	Б. С. ЕРАСОВ
высокую степень «непроницаемости», когда речь заходит о накоплениях.
Попытки изъять прибавочный продукт нарушают привычные нормы по¬
требления и единственный продукт, который эти ячейки готовы предло¬
жить,— это масса живого труда, который, чтобы быть эффективным, дол¬
жен использоваться по иным законам, отличающимся от привычного со-
лидаризма. Понятие «общего прогресса» оказывается для таких ячеек
чуждым и далеким; в значительной степени оно еще покрывается различ¬
ными формами «коллективного спасения» в религиозной оболочке.
Оборотной стороной всякой традиционной солидарности является обо¬
собление каждого коллектива — в форме равнодушия или прямой
враждебности — от окружающих «чужих» коллективов, что порождает
ко-ммуналистские и трайбалистские тенденции. Принципы «взаимовыруч¬
ки» своих подчас заражают более высокие сферы социальной жизни
фа-воритизмом и коррупцией.	-
Сохраняя недоверчивое отношение к внешнему контролю, эти ячей¬
ки имеют тенденции к автаркичности в случае их освобождения от раз¬
личных форм внешней зависимости. Если же эти первичные ячейки и
проявляют заинтересованность во «внешних» административных и поли¬
тических институтах, то во многом — это партикулярная заинтересован¬
ность в возможности использовать такие институты для повышения соб¬
ственного благосостояния, выливающаяся в ожидание всевозможных
льгот, помощи, программ развития, независимо от того, насколько они
согласуются с общими потребностями. И как известно еще из указаний
К. Маркса, подключение общины к развитому материальному производ¬
ству потребовало бы значительных капиталовложений, которыми не рас¬
полагают и вряд ли могут располагать развивающиеся страны. В поли¬
тическом плане эти ячейки никак не способствуют радикализации внут¬
ренней жизни и укреплению прогрессивных сил. Более того, можно при¬
вести много примеров использования их реакцией для подавления под¬
линно революционных элементов. Как нередко указывается, сохранение
традиционных институтов может повлечь за собой консервацию многих
сфер общественной жизни 18 и привести к перерождению новых, про¬
грессивных по замыслу институтов в отчужденные и эксплуататорские
по своей сущности.	- *	•
Нет сомнения, что политика некапиталистического развития требует
решительного преобразования докапиталистических структур, сковываю¬
щих производственные ресурсы общества. Это означает прежде всего
устранение той непроизводительной привилегированной верхушки, кото*
рая, эксплуатируя трудовое население города и деревни, поглощает зна¬
чительную часть производимого в обществе продукта. Однако сами по
себе меры по устранению паразитических слоев, социальные преобразо¬
вания аграрных структур и ограничение частного капитализма еще не
решают комплекса проблем. Непосредственно подобные реформы могут
привести к увеличению числа мелких и мельчайших «самостоятельных»
хозяйств в городе и деревне, к уравнительному распределению земли и
капиталов19, то есть могут изменить социальный статус части населе¬
ния, но сагми по себе они не будут означать ускорения развития. Мелкое
производство в лучшем случае обеспечит существование производителей,
но оно не может стать основой для общего сдвига.
Мелким хозяйствам из нужды не выйти, указывал В. И. Ленин, и это
тем более справедливо для тех масс населения «третьего мира», которым
ориентация на мелкое хозяйство не сулит никаких перспектив, для мно¬
гочисленных полупролетарских и люмпенских слоев города и деревни,
i 18 См. Б. Г. Гафуров. Указ, соч., стр. 154—158.
19 Как пишет Р. Ульяновский, даже радикальный земельный и имущественный
передел еще не может сам по себе решить сложные проблемы восточной деревни (см.
Р. А. Ульяновский, Социализм и освободившиеся страны. М., 1972, стр. 340).

человеческий фактор и развитие стран «третьего мира»
91
располагающих только своей способностью к труду. Эти многочислен¬
ные слои уже «вышиблены» из скованного мирка традиционной деревни,
и для них не может быть и речи о возвращении в этот мирок, в «закры¬
тые» коммуналистские ячейки. Эти слои обнаруживают готовность к
новым формам производственной и политической мобилизации.
Однако в обстановке обманутых «больших ожиданий» народных
масс, испытывающих громадные бедствия, вызванные крушением старых
социальных устоев и ценностей, отсутствием видимых перспектив для ре¬
альной перестройки общества, замедленностью социальных преобразо¬
ваний и экономическими неурядицами, естественно, происходит рост вли¬
яния экстремистских элементов. Используя настроения отчаяния среди
слоев, оказавшихся вышибленными из привычного мира и не нашедших
новой экономической и социальной «привязки», эти элементы сулят им
обретение социальной гармонии в деятельности, направленной на разру¬
шение, но лишенной позитивной программы. Они полагают возможным
ограничиться устранением устарелых институтов и традиций в расчете,
что новые отношения возникнут сами по себе, в ходе революции.
Прогрессивным силам в ряде стран для того, чтобы добиться пони¬
мания массами действительных условий своего существования и целей
борьбы, чтобы направить энергию масс на решение сложных задач по
практическому переустройству общества, приходится преодолевать от¬
рицательные последствия подобной псевдореволюционной позиции в сфе¬
ре производства, политики и идеологии.
♦ ♦ ♦
Таким образом, для развивающихся стран можно констатировать
возникшее в силу целого ряда причин объективное противоречие между
социальным императивом увеличения занятости населения и экономиче¬
ским требованием повышения производительности труда. Развивающие¬
ся страны не могут пренебречь необходимостью создания современных
отраслей производства, внедрения современной техники и технологии в
ключевых сферах народного хозяйства. Вместе с тем «ни одно общество
не имеет права отказываться от такого ресурса производства, каким яв¬
ляется простая рабочая сила, даже необученная, неквалифицированная,
оснащенная самыми примитивными орудиями труда. Вся неиспользован¬
ная рабочая сила пропадает для общества даром, растрачивается впу¬
стую» 20.
В связи с этим во многих странах получили распространение так на¬
зываемые «трудовые инвестиции», заключающиеся в организованном
использовании незанятого или малозанятого населения на разного рода
общественных работах как в местных рамках, так и на общегосударст¬
венном уровне: дорожное строительство, ирригация, крупные стройки
и т. п. При этом важно подчеркнуть, что широкая организация подобных
работ не только сулит немалые экономические перспективы, но прежде
всего дает возможность решить проблему занятости и социальной ин¬
теграции общества, в котором огромные людские ресурсы вместо того,
чтобы быть мертвым балластом, включаются в социально значимую про¬
изводственную деятельность.
Отмечая настоятельную необходимость использования людских ре¬
сурсов, многие исследователи одновременно рекомендуют снижение ма¬
териального обеспечения производства путем применения трудоемких ме¬
тодов и «промежуточной» техники, а вместе с тем широкое развитие об¬
разования и культуры с целью приведения состояния людских ресурсов
в соответствие с современными требованиями 21.
20 Г. Е. С к о р о в. Указ соч., стр. 107.
21 См. «Развивающиеся страны: наука, техника, экономический рост». М., 1975.
Много внимания этим проблемам уделяется в работах Г. Мюрдаля.

02
Б. С. ЕРАСОВ
В силу того, что капитализм как способ производства, основанный
на частной собственности на материальные предпосылки труда, не мо¬
жет, как мы видели, обеспечить адекватного использования трудовых
ресурсов общества, эта задача ложится прежде всего на государственно¬
политическую систему. Государство играет важнейшую роль в развиваю¬
щихся странах, будучи основной силой, интегрирующей общество, обес¬
печивающей общие потребности производства в условиях реально
существующей разрозненности последнего. Через свои управленческо-ад¬
министративные функции государство регулирует не только собственно
экономические стороны производства, но и деятельность общества в це¬
лом как совокупного организма. Различные формы этатистской дея¬
тельности затрагивают и динамику роста населения и систему отноше¬
ний в рамках всего общества. Право на национальные ресурсы дает
государству возможность использовать (на внеэкономической основе)
в общественных целях и живой труд своих подопечных. Это может
быть и использование труда малозанятого и безработного населения
для проведения общественных работ, освоения новых земель и т. п.
Это может быть и «налог трудом» в форме привлечения населения к
выполнению общественно необходимых функций. Это может быть и
«налог кровью и жизнями» для защиты страны. Важно и то, что даже
в собственно экономической деятельности государство может обуз¬
дать «экспансию» механизмов рыночного контроля, оказывающего, как
мы видели, столь пагубное воздействие на социальные процессы. Дезин¬
тегрирующее воздействие товарно-денежных факторов элиминируется
системой политических, идеологических и правовых рычагов, находя¬
щихся в руках государства 22.
Однако выполнение таких функций не обязательно принимает под¬
линно общественную форму, а вполне укладывается в рамки отчужден¬
ного буржуазно-этатистского регулирования. При этом власть оказыва¬
ется в руках привилегированной правящей верхушки, использующей по¬
литико-административный аппарат для присвоения продуктов чужого
труда. Возникнув как выражение стремления к социальному единству,
как воплощение общности интересов, такая власть стремительно пре¬
вращается в средство утверждения социального деления на «верхи» и
«низы», в орудие эксплуатации.
В том случае, когда господствующее положение в обществе занима¬
ют привилегированные правящие группы, отчужденные от народа, они
ориентируются на ограниченную «выборочную модернизацию» в отдель¬
ных хозяйственных отраслях. Это означает создание некоторых «очагов»
капиталоемкого и высокотехничного производства среди моря город¬
ских пауперов и жителей отсталых и нищих деревень, обреченных на
долгую и безнадежную «консервацию». Такая выборочная модерниза¬
ция должна надолго задержать «излишнее» население в традиционных
формах социального общежития.
Естественно, что такая политика может уживаться с самыми консер¬
вативными формами регуляции жизни общества. Подавляя революцион¬
ные движения среди пробужденной части населения, преследуя выступ¬
ления за реформы и национальную демократию, авторитарные круги
всячески поддерживают традиционные социальные институты, способст¬
вуя их гальванизации там, где они утрачивают свое прежнее влияние.
Происходит усиление прежних солидаристских и религиозных структур,
которые должны обеспечить социальную привязанность населения, снять
психологические перепады и создать атмосферу конформности и «ста¬
бильности». Эти меры распространяются не только на население отста¬
лых деревень, но и на урбанизированные слои и на рабочий класс.
22 См. «Развивающиеся страны: закономерности, тенденции, перспективы», гл. 7
и 14.

ЧЕЛОВЕЧЕСКИЙ ФАКТОР И РАЗВИТИЕ СТРАН «ТРЕТЬЕГО МИРА»
93
Все это приводит к возникновению строго регламентированного «ду¬
ализма» в социальной и культурной жизни общества, разделенного на
модернизируемую сферу (в которой вращается, между прочим, и «ду¬
ховная элита») и на сферу религиозно-традиционную, в которую оста¬
ются погруженными значительные массы деревни и города. Неизбеж¬
ным результатом такого «сознательного» дуализма является усиление
факторов стагнации, воздействующей на общество в целом, а в конеч¬
ном счете и на модернизируемую сферу. '
* * ♦
Очевидно, что только государственная власть, имеющая подлинно
революционно-демократическое содержание, в состоянии обеспечить уп¬
равление обществом в интересах широких масс народа, а не ограничен¬
ной привилегированной верхушки. Такая власть может прибегнуть как к
экономическому, так и политическому давлению на имущие круги, пере¬
строить структуру производства и распределения таким образом, чтобы
обеспечить реальное участие громадных масс населения в производст¬
венной жизни. Именно революционно-демократические политические
структуры могут стать формой новой организации широких масс, обре¬
ченных иначе оставаться в застойных формах традиционных религиоз¬
но-общинных организаций. Только такая форма организации общества
может обеспечить вовлечение населения в новые формы производствен¬
ной кооперации. Труд народных масс получит оправдание в их сознании
только в том случае, если он направлен на удовлетворение конечных ин¬
тересов самих трудящихся. Такая власть осуществляет в течение опре¬
деленного времени преобладание перспективных общественных интере¬
сов общества над непосредственными, повседневными интересами, рож¬
денными узкими границами первичных ячеек и укладов. Но подлинно
революционное содержание политической деятельности выражается не в
директивной регуляции «сверху» деятельности народных масс, а в раз¬
витии их самодеятельности. Потребуется, следовательно, такая полити¬
ческая организация общества, в которой осуществляется диалектиче¬
ское единство народа и власти, в которой власть пользуется доверием
народа и способна пробудить его трудовой энтузиазм, направить его
деятельность на осуществление национального прогресса.
Такое положение в корне отличается от различных форм принуди¬
тельного изъятия прибавочного труда ради целей, полностью отчужден¬
ных от интересов производителей. Меняется сам характер производства
в целом, так как оно будет включать в себя свою собственную перспек¬
тивную цель вместо того, чтобы создавать необходимость обращения об¬
щественного сознания к религиозной компенсации для поддержания ил¬
люзорного идеала «осуществления» личности. Человек находит отныне
осуществление в том, чтобы отдать свой труд на общее благо, ради пре¬
образования жизни данного и грядущих поколений.
Подобная организация деятельности народных масс революциони¬
зирует производство, так как она дает возможность широкого примене¬
ния трудовых способностей населения. Именно на этом пути утверждает¬
ся подлинная солидарность трудящихся масс, возникают новые формы
производственной ассоциации. Активизация трудовой деятельности на¬
рода способствует преодолению прежних ограниченных рамок существо¬
вания. Народные массы вовлекаются в новый широкий круг задач по
развитию общества.
В этом процессе подвергнутся трансформации и собственно демо¬
графические проблемы, затрагивающие наиболее «субъективные» сторо¬
ны жизнедеятельности индивида. Свое осуществление, свои надежды и
гарантии «бессмертия» человек станет усматривать не только в телес¬
ном воспроизводстве следующего звена в цепи поколений, но и в кол¬
94
Б. С. ЕРАСОВ
лективном труде на общее благо, в разностороннем развитии способно¬
стей как зрелого, так и молодого поколений, в улучшении условий жиз¬
ни и изменении ее образа. Создание нового поколения перестанет быть
простым повторением прошлого, в нем произойдет сдвиг в сторону на¬
копления общественно необходимых способностей и всестороннего обо¬
гащения человеческой личности.
Таким образом, эффективность социалистического пути развития не
ограничивается тем, что она обеспечивает возможность производитель¬
ного использования имеющихся экономических ресурсов через
государственное регулирование и централизованное планирование. До
известной степени это осуществляется и в рамках государственно-капи¬
талистических мероприятий. Но только социалистическая ориентация
позволяет в максимальной степени использовать громадные трудовые
потенции народных масс, создать новые производственные отношения,
наиболее полно отвечающие интересам развития, а следовательно, и
перспективным интересам труда.

Маоизм и китайская идейная
и социально-психологическая
традиция
В. А. КРИВЦОВ
XXV съезд КПСС всесторонне раскрыл враждебность идеологии и
политики маоизма марксизму-ленинизму, принципиально и остро по¬
ставил задачу борьбы с маоизмом, политика которого «не только со¬
вершенно чужда социалистическим принципам и идеалам, но по суще¬
ству стала важным резервом империализма в его борьбе против со¬
циализма» Для успешного ведения борьбы против этого реакционно¬
го течения и тем более для идейного и политического разоблачения
маоизма необходимо глубоко изучить причины его возникновения, про¬
анализировать социальные, исторические, идейные, социально-психоло¬
гические и гносеологические корни маоизма, рассмотреть историю его
развития, разоблачить антимарксистскую, социал-шовинистическую его
сущность.
Для правильного понимания идейных и социально-психологических
истоков маоизма необходимо, во-первых, определить, из какого мысли¬
тельного материала (китайского и зарубежного) он сформировался, ка¬
кие идейные направления явились его истоками; во-вторых, установить,
какие идейно-теоретические направления сыграли решающую роль в
возникновении и развитии маоизма; в-третьих, выяснить, когда и почему
оказывало на маоизм свое воздействие то или иное идейно-теоретиче¬
ское направление, какие идеи и взгляды он из него заимствовал; в-чет¬
вертых, каков был «механизм» их усвоения маоизмом.
Впервые в советском китаеведении вопрос об идейных истоках ми¬
ровоззрения Мао Цзэ-дуна был кратко рассмотрен в книге М. Алтай¬
ского и В. Георгиева «Антимарксистская сущность философских взгля¬
дов Мао Цзэ-дуна». Авторы констатируют, влияние на мировоззрение
Мао Цзэ-дуна традиционной китайской общественной мысли и прежде
всего конфуцианства и легизма, а также идеологии тайпинов и анар¬
хизма. «Национализм и китаецентризм,— пишут они,— стали существен¬
ным элементом мировоззрения Мао Цзэ-дуна и нашли позднее отраже¬
ние в его теоретической и практической деятельности» 1 2.
П. Н. Федосеев, отмечая эклектический характер маоизма, указал на
влияние на него феодальной китайской философии (преимущественно
конфуцианства и даосизма), мелкобуржуазного социализма, в особен¬
ности прудонизма, буржуазного национализма, крестьянского, наполо¬
вину народнического, революционаризма, троцкизма и анархизма3.
В работе А. М. Румянцева «Истоки и эволюция «идей» Мао
Цзэ-дуна» также устанавливается связь «идей» Мао Цзэ-дуна с китай¬
ской традицией (конфуцианством и легизмом). Автор в особенности
1 Доклад Генерального секретаря ЦК КПСС товарища Л. И. Брежнева XXV
съезду КПСС. «Материалы XXV съезда КПСС». М., Политиздат, 1976, стр. 10.
2М. Алтайский и В. Георгиев. Антимарксистская сущность философских
взглядов Мао Цзэ-дуна, М., 1969, стр. 46.
3 См. П. Н. Федосеев. Об идейно-политической сущности маоизма. «Правда».
5 декабря 1971 г.	'

96
В. А. КРИВЦОВ
останавливается на вопросе о влиянии легизма на идеи и практику мао¬
истов. «Формулируя свои «идеи»,— пишет А. М. Румянцев,— Мао Цзэ¬
дун следует не только за конкретным содержанием старокитайских тра¬
диций, но, в сущности, и за стилем их изложения. В конечном счете это
стиль ортодоксального конфуцианства: упорядочения и классификации
мироздания и сведения сущности к имени, к поверхности явлений (к ос¬
новам как они есть), манера раскладывания по полочкам «китайской
аптеки» отдельных фактов и явлений, связанных друг с другом механи¬
чески, только по внешним признакам, подчинения всего и вся так назы¬
ваемому здравому смыслу и порождаемому им прагматизму» 4.
Идейные истоки маоизма обстоятельно анализируются в статье
К. В. Иванова, вошедшей в книгу «Критика теоретических основ маоиз¬
ма» (М., 1973). Автор указывает, в частности, на связь маоистской со¬
фистики и схоластики с идеалистической философией Древнего Китая,
рассматривает связи маоизма с конфуцианством и легизмом, анализи¬
рует отношение маоизма к даосизму.
Авторы коллективного труда «Маоизм — идейный и политический
противник марксизма-ленинизма» (М., 1974), написанного научными ра¬
ботниками институтов ряда социалистических стран, коротко рассмат¬
ривают влияние на маоизм конфуцианства, легизма и даосизма и ки¬
тайских утопических представлений об идеальном обществе.
Среди работ ученых социалистических стран, посвященных пробле¬
ме идейных истоков маоизма, и в частности его связям с китайской тра¬
дицией, выделяются труды Р. Фельбера (ГДР).
Из буржуазных китаеведов Европы и Америки вопрос об истоках
маоизма и его отношении к китайской традиции в различной форме
поднимали А. Коэн, Б. Шварц, М., Мейснер, С. Шрам, Д. Нивисон,
К. Витфогель, Дж. Левенсон, Л. Шапиро, Дж. Старр, Э. Клабб,
X. Шакк, Дж., Фэйрбэнк, Д. Мунро, Ф. Соломон, Хэ Пи-нди, X. Крил,
К. Фицджеральд, Р. Пелиссье, Дж. Руё, В. Бауэр, Л. Хуан и др.5.
Интерес большинства этих китаеведов сосредоточен главным обра¬
зом на двух проблемах: отношении маоизма к китайской традиционной
общественной мысли и его отношении к марксизму-ленинизму. Это объ¬
ясняется тем, что их главная задача — так или иначе показать непри¬
емлемость марксизма-ленинизма для Китая. Используя маоизм как
одно из важнейших орудий современного актикоммунизма, буржуазная
наука и пропаганда пытаются замаскировать подлинную великодержав¬
ную, шовинистическую сущность маоизма, скрыть его националисти¬
ческие, анархические и троцкистские истоки, представить маоизм
в качестве современного марксизма-ленинизма, развившегося на ки¬
тайской почве.
Особенно интересует связь маоизма с китайской традицией японских
буржуазных китаеведов, причем некоторые из них также пытаются до¬
казать невозможность преодоления этой традиции марксизмом-лени¬
низмом и делают вывод о неприемлемости марксизма-ленинизма и ком¬
мунизма для Китая и Востока в целом. Особенно это характерно для
взглядов Кувабара Такэдзи, написавшего большую работу «Мао Цзэ¬
дун и китайская мысль» (Токио, 1969).
Кувабара Такэдзи, посвятивший свой труд проблеме идейных исто¬
ков маоизма, обратил особенное внимание на этническую психологию
китайцев и воздействие на нее конфуцианства и даосизма. Среди черт
этнической психологии китайцев Кувабара выделяет приверженность
4 А. М. Румянцев. Истоки и эволюция «идей Мао Цзэ-дуна». М., 1972,
стр. 151.
5 См. Л. С. К ю з а д ж а и, Т. Н. Сорокина. Влияние традиций на маоизм в
оценке зарубежного китаеведения. «Китай: традиции и современность», М., 1976,

МАОИЗМ и китайская идейная и СОЦИАЛЬНО-ПСИХОЛОГИЧЕСКАЯ ТРАДИЦИЯ 97
«идее Китая». Он считает, что в маоизме эта идея трансформирована
в тезис о том, что Китай — центр мировой революции. В книге специаль¬
но рассматривается вопрос о связях маоизма и легизма, о совпадении
политики маоистов и легистов, анализируется также проблема влияния
на Мао Цзэ-дуна конфуцианской морали.
Фокумото Кадзуо в своей работе «Истоки идей Мао Цзэ-дуна» (То¬
кио, 1973) уделяет основное внимание вопросу о связи взглядов Мао
Цзэ-дуна с китайской идейной традицией. Он считает, что идеи Мао
Цзэ-дуна, касающиеся народа, напоминают взгляды древнего мысли¬
теля Гуань-цзы. Автор находит некоторые параллели между взгля¬
дами Мао Цзэ-дуна и Ле-цзы, а также других китайских древних мыс¬
лителей.
Юэ Цянь, автор небольшой книги «Истоки идей Мао Цзэ-дуна»,
опубликованной в Гонконге в 1969 году, анализируя стиль политической
деятельности Мао, связывает его с традициями бунтарства китайского
крестьянства, начиная с крестьянских восстаний в период Ханьской ди¬
настии и кончая восстанием ихэтуаней, а также с китайской народной
литературой. Юэ Цянь обращает внимание на такие особенности поли¬
тической деятельности Мао, как стремление держать общество в по¬
стоянном напряжении и страхе, неприязнь к интеллигенции, массовые
расправы над инакомыслящими и т. д., и указывает, что эти явления
были присущи деятельности предшествовавших Мао крестьянских
вождей.
Анализируя идейные и социально-психологические истоки маоизма,
идущие от китайской традиции, исследователи обычно указывают на его
связь с конфуцианством, легиэмом и даосизмом. Все эти три идеологии
появились еще в Древнем Китае и оказали огромное воздействие на его
развитие, просуществовав вплоть до середины XX века. Возникнув как
идеологии, враждебные друг другу, они со временем тесно переплелись
между собой, поскольку в конечном счете выполняли одну и ту же со¬
циальную функцию — подчинение китайского общества классу помещи¬
ков во главе с императором и чиновничьей бюрократией. Раздельное
рассмотрение их в качестве истоков маоизма является в известной мере
условным. В действительности они оказывали влияние на маоизм, вы¬
ступая как некий традиционный конгломерат идей, включавший в себя
и другие старые идеологические направления, такие, как буддизм, мо-
изм, бинфа и т. д.
Известное воздействие на взгляды Мао Цзэ-дуна оказала также ки¬
тайская историческая («Цзо-чжуань», «Цзы-чжи тун-цзянь») и класси¬
ческая художественная литература, особенно средневековые китайские
романы «Троецарствие», «Речные заводи», «Сон в красном тереме» и
Другие.
Ознакомление с работами советских и зарубежных исследователей
идейных и социально-психологических истоков маоизма позволяет сде¬
лать вывод, что во многих из них значительное внимание уделяется от¬
ношению маоизма к китайской традиции. И это не случайно.
* * *
Маоизм как политическая практика и идеология несет в себе пе¬
чать сектантства, то есть «учения», возникшего главным образом на ме¬
стной, китайской почве, тесно связанного с традицией и стоящего в сто¬
роне от главных направлений мировой цивилизации. Вплоть до середи¬
ны XIX века Китай в течение многих столетий развивался изолированно
от остального мира. В него почти не проникали извне какие-либо идеи
или взгляды, за исключением буддизма. Основными причинами этого
были не только политика затворничества, проводившаяся Цинской ди¬
настией в течение более чем 300 лет, но и воздействие конфуцианства
7. «Вопросы философии» № 8.

98
В. А. КРИВЦОВ
и даосизма, насаждавших в китайском обществе дух неприятия и из¬
гнания иноземных влияний «пайвай чжуи».
Конфуцианский этноцентризм был своего рода духовной китайской
стеной, надежно защищавшей китайское общество от проникновения в
него культуры «варваров», к которым конфуцианство относило все наро¬
ды, кроме ханьцев (китайцев). Когда в XIX веке наиболее прогрессив¬
ные представители китайского помещичьего класса были вынуждены
признать под давлением поражений, которые Китай терпел в войнах с
Англией, Францией и Японией, необходимость некоторых заимствова¬
ний из-за рубежа, то делалось это с условием «брать за основу китай¬
ское, а западное использовать как средство».
Такая установка продолжала сказываться на отношении китайцев
к идеям и взглядам, проникавшим в страну из-за границы, многие годы
спустя после установления в Китае республики. Тем не менее с конца
XIX века в Китай постепенно начинают просачиваться политические
идеи из Европы, Америки, Японии и России. Передовая, китайская ин¬
теллигенция знакомится с отдельными идеями буржуазных революций
в Европе, Америке и Японии, со взглядами Руссо, Монтескье, Вашинг¬
тона, Адама Смита, Спенсера, Дарвина, Милля, Шопенгауэра, а затем
с некоторыми взглядами Фурье, Сен-Симона, Генри Джорджа, Баку¬
нина, Кропоткина, Дьюи и, наконец, Маркса, Энгельса, Ленина. Однако
это знакомство, как правило, было поверхностным; обычно оно не вно¬
сило кардинальных изменений в идеи и социальную психологию интел¬
лигенции, продолжавшей большей частью сочетать традиционные пред¬
ставления со взглядами, заимствованными из-за рубежа, сохраняя
инерцию идейного затворничества.
В начале 40-х годов орган ЦК КПК «Чжунго вэньхуа», издавав¬
шийся в Яньани, писал: «Все реакционные взгляды в современном Ки¬
тае имеют одну особую традицию, и если назвать ее по имени, то, ве¬
роятно, о ней можно сказать как об идеологическом затворничестве.
В процессе развития народно-демократической революции и культуры
современного Китая такого рода обратное течение в идеологии прояв¬
ляется в различных видах, и в соответствии с особенностями этапов и
объективных условий развития революции такого рода взгляды в раз¬
ной форме противостоят прогрессивным революционным взглядам и ре¬
волюционным силам. Однако независимо от того, каким бы многочис¬
ленным изменениям ни подвергалась их форма, основное их содержание
постоянно заключается в подчеркивании «национальных черт» и «спе¬
цифики Китая», зачеркивании общих закономерностей человеческой ис¬
тории, утверждении, что развитие китайского общества может происхо¬
дить только на основании своих особых китайских закономерностей, что
Китай может идти только своей дорогой, которая проходит вне общих
закономерностей развития человеческой истории. Эта идеологическая
традиция затворничества... является в Китае особенностью реакцион¬
ных взглядов» 6.
Мао Цзэ-дун и его сторонники сформировались духовно главным
образом на основе китайских традиционных взглядов. «Моя филосо¬
фия,— заявил Мао Цзэ-дун в 1958 году,— отечественного происхож¬
дения» 7.
Маоизм с самого своего зарождения представлял собой пеструю мо¬
заику идей. Советская наука показала его эклектический характер. Она
пришла к заключению, что теория и практика маоизма не есть нечто
целое, органически слитое и тем более последовательно развивающееся
на основании предшествовавших достижений прогрессивной человече¬
ской мысли.
6 «Чжуэто вэньхуа» (Яньань), 1940, № 1.
7 Ма о Ц з э - д у н. Выступление в Бэйдайхэ.

МАОИЗМ И КИТАЙСКАЯ ИДЕЙНАЯ И СОЦИАЛЬНО-ПСИХОЛОГИЧЕСКАЯ ТРАДИЦИЯ 99
Маоизм — это идеологический конгломерат, возникший на мелко¬
буржуазной социальной почве в результате политического прагматизма,
обусловившего заимствование тех или иных идей из мыслительного ма¬
териала, которым располагал Китай в первой половине XX века. При
этом характерно, что маоизм, как правило, заимствовал не лучшие, про¬
грессивные стороны китайской идеологической и социально-психологи¬
ческой традиции, а худшие, реакционные. Он игнорировал ту часть ки¬
тайской традиционной идеологии, которая связана с гуманизмом, миро¬
любием, демократизмом,, и взял из нее идеи гегемонизма, насилия, ми¬
литаризма. автократии, антигуманизма и т. д.
Изучение идейных и социально-психологических истоков маоизма
приводит исследователя прежде всего к проблеме воздействия идейной
и социально-психологической традиции Китая на генезис и дальнейшее
развитие маоизма как политической практики и идеологии.
Китай представляет собой одну из стран мира, в которой традиции
играли и продолжают играть исключительно большую роль, поэтому не¬
редко говорят о «традиционном Китае» и «традиционной» китайской
культуре, идеологии, политике и т. д. Исключительная устойчивость
традиций в Китае являлась следствием не только крайней застойности
его социально-экономического развития и господства в нем почти две
тысячи лет идеологии конфуцианства, которое видело «золотой век»
в прошлом и поэтому ориентировало общество на традицию, но и авто¬
ритарного характера социальных отношений в стране на всех уровнях.
Традиция же теснейшим образом связана с авторитетом, поэтому авто¬
ритет и традицию даже называют «сиамскими близнецами».
Особенное значение традиций в жизни Китая привело к тому, что
в буржуазном китаеведении сложилось влиятельное направление, из¬
вестное как «традиционалистское», поскольку оно объясняет воздейст¬
вием традиций все важнейшие процессы, происходящие в этой стране,
в том числе и появление маоизма.
Советские китаеведы проделали значительную работу по изучению
роли традиций в истории и культуре Китая. Связь маоизма с китайской
традицией у советских ученых не вызывает сомнения. «Маоизм не мог
бы восторжествовать в Китае (даже на время),— пишет Л. С. Перело¬
мов,— если бы он не опирался на многовековые традиции покорности
внутренне устойчивому бюрократическому аппарату власти, на веками
насаждавшийся великоханьский шовинизм и особенно на устойчивый
политический опыт десятков поколений теоретиков и практиков госу¬
дарственного управления» 8.
Идейное И социально-психологическое влияние традиций на совре¬
менное руководство, особенно старшего поколения, определялось преж¬
де всего тем, что социальная структура китайского общества в первой
половине XX века менялась медленно, а именно она и Представляла со¬
бой ту общественную почву, которая способствовала сохранению воз¬
действия на него идей конфуцианства, легизма и даосизма. Дурные тра¬
диции феодальной эпохи с ее диктаторскими методами глубоко укоре¬
нились в сознании народных масс Китая, и Даже членов партии, и не
могли быть изжиты сразу.
Мао Цзэ-дун и его последователи старшего поколения получили
конфуцианское образование и воспитание, основанное на старой китай¬
ской традиции. Поэтому не удивительно, что в сознании Мао Цзэ-дуна
и его сторонников традиционные взгляды и социальная психология за¬
нимают доминирующее место. Мао Цзэ-дун, видимо, не случайно, выде¬
лял среди конфуцианских мыслителей Хань Юя, который подчеркивал
важность «правильной передачи» и сохранения традиций. При анализе
источников, на которые ссылается Мао Цзэ-дун в своих трудах, вошед¬
8 Л. С. Переломов. О сущности легизма. «Проблемы Дальнего Востока»,
1973, № 2, стр. 77.

100
В. А. КРИВЦОВ
ших в четырехтомное собрание его избранных произведений, оказалось,
что 47% ссылок относится к китайским традиционным источникам
(34%—цитаты из работ древних китайских философов, 13% — из китай¬
ского фольклора, художественной литературы и т. д.)9.
Маоисты думают и действуют в духе китайской идейной и социаль¬
но-психологической традиции, с одной стороны, бессознательно, на ос¬
новании усвоенных в молодости идейных и социально-психологических
стереотипов, с другой же стороны, они нередко преднамеренно исполь¬
зуют традиционную общественную мысль и привычки. Об этом говорит
периодически появляющаяся на страницах китайской печати установка
«использовать древность для современности». «Управление большим чи¬
слом людей,— говорит Мао Цзэ-дун,— должно опираться на усвоенные
обычаи» 10 11.
Характерно, что уже на VI пленуме ЦК КПК в октябре 1938 года
Мао Цзэ-дун в своем первом выступлении в качестве руководителя
КПК призывал покончить с «заморскими шаблонами», претворять в
жизнь марксизм «в национальной форме», обобщить все прошлое стра¬
ны «от Конфуция до Сунь Ят-сена», «вступить во владение» традицион¬
ными ценностями Китая, которые он рассматривал в качестве «большо¬
го подспорья» для руководства китайской революцией и.
Марксизм-ленинизм относится с уважением к прогрессивным тради¬
циям, и в том, что Мао Цзэ-дун призывал обобщить прошлое «от Кон¬
фуция до Сунь Ят-сена», не было в принципе ничего плохого. В этом
сравнительно раннем высказывании настораживает другое: во-первых,
скрытое противопоставление китайской традиции «заморским шабло¬
нам», явно отдающее национализмом, во-вторых, требование «китаизи¬
ровать» марксизм, придать ему китайскую форму, рассмотреть его в ко¬
нечном счете через китайскую традицию, и наконец, призыв использо¬
вать традиционные китайские ценности в качестве «подспорья» при ру¬
ководстве китайской революцией, что могло привести (и в конце концов
привело) к деформации революционного процесса и социалистического
строительства в Китае.
При проведении политики «трех красных знамен» в 1958—1959 го¬
дах Мао Цзэ-дун неоднократно пытался обосновывать те или иные ме¬
роприятия ссылками на исторические прецеденты и традицию, совер¬
шенно игнорируя полную нелепость таких ссылок. Так, насаждая во
время создания «народных коммун» коллективизацию и военизацию бы¬
та, он ссылался на древнего князя У-вана (VIII в. до н. э.). На сове¬
щании в Чжэнчжоу Мао Цзэ-дун утверждал, что «когда У-ван пошел
войной на царя Чжоу, он осуществил три преобразования. Наши три
преобразования ведут начало от глубокой древности и на первых порах
нашли применение в военном деле» 12. Через месяц он снова вспомнил
об опыте У-вана, который «во время похода против тирана Чжоу осу¬
ществлял три реформы: военизацию организационной структуры, воени¬
зацию деятельности и коллективизацию быта» 13. Переброски огромных
масс людей с места на место для проведения работ Мао Цзэ-дун также
обосновывал ссылками на исторические прецеденты. «В древности мил¬
лион военных был переселен в район к югу от Янцзы,— говорил он,—
почему же сейчас нельзя распределять людей для занятия трудом» 14.
9 См. М. Алтайский, В. Георгиев. Антимарксистская сущность философ¬
ских взглядов Мао Цзэ-дуна, стр. 51.
10 МаоЦзэ-дун. Выступление в Бэйдайхэ.
11 Мао Цз э-д у н. Избранные произведения, т. 2, М., 1953, стр. 314.
12 Мао Цз э-д у н имеет здесь в виду проводившуюся им военизацию органи¬
зации труда и стиля работы, коллективизацию образа жизни (или иначе: подчинение
быта дисциплине).
13 Мао Цзэ-дун. Беседа на приеме ответственных работников военных окру¬
гов— участников Всеармейского совещания по политической работе (23, XII, 1958).
14 МаоЦзэ-дун. Выступление в Чжэнчжоу.

МАОИЗМ И КИТАЙСКАЯ ИДЕЙНАЯ И СОЦИАЛЬНО-ПСИХОЛОГИЧЕСКАЯ ТРАДИЦИЯ ДО1
Однако особенно активно маоисты стали использовать традиции в
период «культурной революции» и после нее. В своем выступлении в
Ханчжоу (декабрь 1965 г.) Мао Цзэ-дун, говоря об отношении к «ино¬
странному», снова вернулся к формуле китайских конфуцианцев XIX ве¬
ка «брать за основу китайское». «В последние годы Цинской динас¬
тии,— сказал он,— некоторые люди призывали брать за основу китай¬
ское [учение], а западное использовать как [подсобное] средство». Та¬
кую основу, подобно нашей генеральной политике, нельзя изменить.
Нельзя принять за «основу» западное учение: нельзя принять за «осно¬
ву» и [демократические]республики, то же самое относится к идее «ес¬
тественных прав человека» и «теории эволюции». Единственное, что мо¬
жет быть принято, так это западная техника» 15.
Возвращение Мао Цзэ-дуна к формуле «брать за основу китайское»
было направлено в первую очередь против марксизма-ленинизма и
опыта социалистических стран и являлось важной установкой, подготов¬
лявшей идеологические условия для проведения «культурной револю¬
ции» и утверждения в Китае безраздельного господства «идей» Мао
Цзэ-дуна как китайского феномена, который должен быть взят «за
основу»,.
%
♦ * ♦
Воздействие традиций на маоизм не вызывает сомнений. Вопрос
заключается в том, являются ли традиционные взгляды и социальная
психология определяющим началом в маоизме? В буржуазном китае¬
ведении широко распространено мнение, что маоизм представляет собой
традиционный китайский феномен, полностью определяется традицией.
Такого взгляда придерживаются многие американские, японские, анг¬
лийские и западногерманские китаеведы. Большинство современных
американских китаеведов, относящихся к традиционалистски-либераль-
ному направлению (Дж. Фэйрбэнк, Б. Шварц, Г. Моргенау, Д. Барнетт,
Ф. Шурман, Р. Скалапино и др.), рассматривает маоистскую идеоло¬
гию и политические методы «как прямое (хотя, конечно, и не идентич¬
ное) продолжение конфуцианской социальной догматики и традицион¬
ных массовых народных движений времен империи (в частности, тай-
пинского движения)» 16.
«Революция Мао,— пишет Фэйрбэнк,— сталкивается с любопытным
противоречием: чем сильнее он стремится обновить Китай, тем сильнее
он отходит к старым китайским методам реализации этого плана» 17.
Среди японских ученых аналогичных взглядов придерживаются
Кувабара Такэдзи, Минору Такэунт, Ясунобу Сонэмура и др. Западно¬
германские китаеведы В. Бауэр, Т. Гримм и другие также склонны видеть
в маоизме исключительно традиционное китайское явление. Гримм, на¬
пример, считает, что маоистская политика представляет собой резуль¬
тат неизменности китайской культуры и деятельности особого «культур¬
но-антропологического» китайского «типа» 18.
С точки зрения марксизма-ленинизма традиции, разумеется, не иг¬
рают решающей роли в историческом процессе и жизни общества, хотя
марксизм-ленинизм далек от того, чтобы недооценивать их значение.
Одним из важнейших элементов традиции является идеология, особен¬
ность которой состоит в том, что ее развитие происходит в связи со
15 М а о Цзэ-дун. Выступление в Ханчжоу (21. XII. 1965). «Исследование и
проблематика». Тайбэй. 1969, № 10 (на англ. яз.).
16 В. П. Лукин. Современный Китай: как его видят в США. «Вопросы фило¬
софии», 1973, № 2, стр. 135—136.
17 Т а м же, стр. 130.
18 См. Т. Гримм. Традиции Китая в переломный период. Ойладен, 1971 (на
нем. яз.).

102
В. А. КРИВЦОВ
всей совокупностью существующих представлений, то есть с имеющейся
идеологической традицией. Это значит, что идеология, раз возникнув, в
какой бы форме она ни выражалась, сохраняет затеем в себе определен¬
ный запас предста<влений, унаследованных от прошлого, «во всех вооб¬
ще областях идеологии традиция является великой консервативной си¬
лой» 19. Более того, устаревшее стремится восстановиться и упрочиться
в рамках вновь возникших форм.
Изменения в идеологии, создание или проникновение в Нее новых
идей, а также соответствующее переосмысление и развитие старых за¬
висят в конечном счете от экономики, которая определяет вид измене¬
ния и дальнейшего развития имеющегося мыслительного материала.
Общество накапливает и передает из поколения в поколение информа¬
цию, известный запас представлений, «но изменения, происходящие в
этом запасе представлений, определяются классовыми, следовательно,
экономическими отношениями людей, делающих эти изменения 20. Это
значит, что к вопросу о традициях нельзя подходить абстрактно и рас¬
сматривать их вне связи с определенными классами общества^ посколь¬
ку традиции имеют, как правило, классовый характер. Они бывают про¬
грессивными, способствующими историческому развитию общества, и
реакционными, препятствующими его прогрессу. Поскольку носителями
традиций являются в первую очередь определенные классы, то всякое
значительное изменение классовой структуры общества (происходящее
обычно в связи с революциями) вызывает и большие перемены в тради¬
циях. Однако традиции, находясь в зависимости прежде всего от опре¬
деленных классов, передаются из прошлого в современность через це¬
лую систему социальных механизмов и институтов. Они могут отры¬
ваться от своей классовой основы и известное время существовать даже
тогда, когда их создатель и носитель — определенный класс — уже не
существует.
Классики марксизма показали, что создание современных условий
производства и классовая дифференциация общества с присущим ей
обострением классовых антагонизмов создают в обществе новое созна¬
ние, в котором растворяются унаследованные им От прошлого традици¬
онные идеи.
В Китае первой половины XX века новые условия производства
лишь возникали, да и то в крупных, главным образом приморских го¬
родах. Мелкие же города и деревни, в которых жило более 90% его на¬
селения, существовали в условиях преимущественно докапиталистиче¬
ского полуфеодального производства. Там далеко не было покончено
«со старым миром призраков» — феодальных конфуцианско-легистских,
даосских и буддийских Идей и связанной с ними социальной психологии.
Поэтому влияние традиций на современное китайское общество и на его
руководителей не должно представляться чем-то необычным и исклю¬
чительным. Это влияние закономерно, хотя, разумеется, его можно бы¬
ло бы если не избежать полностью, то во всяком случае ослабить.
Характерно, что Ли Да-чжао, который вел упорную борьбу с реак¬
ционными китайскими традициями, касаясь вопроса о том, что маршал
Фэн Юй-сян под влиянием традиций хранил у себя «карту позора Ки¬
тая», где были Отмечены «утраченные» Китаем территорий соседних
стран, сказал: «Не забывайте, что в Китае можёт настать такое время,
когда появятся не только люди типа маршала Фэн Юй-сяна, Во й люди
с коммунистическим партийным билетом, настроенные так же, как
он...» 21.
19 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 21, стр. 315.
20 К. М а р к с и Ф. Э н г е л ь с. Соч., т. 21, стр. 315—316.
21 «На китайской земле. Воспоминания советских добровольцев. 1925—1945 гг.»,
М., 1974, стр. 26.

МАОИЗМ и китайская идейная и СОЦИАЛЬНО-ПСИХОЛОГИЧЕСКАЯ ТРАДИЦИЯ ЮЗ
Главной причиной, обусловливающей близость маоизма к китай¬
ской традиции, является его мелкобуржуазная социальная природа, по¬
стоянная связь с буржуазией и ее идеологией, национализмом и вели-
кохайьским шовинизмом, его мелкобуржуазная, националистическая ог¬
раниченность.
«...Традиций всех мертвых поколений тяготеют, как кошмар, над
умами живых» 22 прежде всего в том случае, если эти живые принадле--
жат к той части общества, которая обречена историей. Одна из особен¬
ностей китайской буржуазии как класса состояла в том, что Она, не
успев родиться, почувствовала свою обреченность, ибо эпоха её появле¬
ния на Свет была эпохой пролетарёкйх революций. Эта особенность
предопределила особое тяготение китайской буржуазии к традициям,
прйИём не к прогрессивным, а к реакционным, и это в конечном счете
обусловило Глубокую связь маоизма с конфуцианством, легизмом, дао¬
сизмом и Другими Старыми китайскими идеологиями.
Для настоящей работы особенно важно установить роль и место
традиций в идеологии й политике, поскольку маойзм — это по преиму¬
ществу идеология и политика. Мы уже вйдели, что в идеологии тради¬
ции могут сравнительно долгое время существовать без той классовой
основы, которая их породила в силу особенностей механизма передачи
этих традиций.
Что касается политики, то в ней традиции, с одной стороны, пере¬
даются с помощью различных форм идеологии, таких, как политическая
идеология, право, мораль и т. д., щ с другой стороны, что особенно
важно,— чёрёз социальную психологию в виде различного рода повсед¬
невных взглядов, установок, комплексов, настроений, стереотипов и т. д.
Как известно, в передаче социально-психологических традиций особен¬
но большую роль играет семья. Значительная часть социально-психоло¬
гических традиций, передаваемых через семью, воспринимается, а потом
передается дальше — неосознанно — через подражание и т. д.
Марксиётско-лёнйнёкая теория общественного развития показывает,
что решающим фактором возникновения тех или иных идеологий и по¬
литики являются в конечном счете экономические интересы определен¬
ных классов и социальных групп. Традиции же, особенно в тех случаях,
когда они отрываются в результате революций от своей социальной ос¬
новы, способны лишь придавать соответствующую окраску той идеоло¬
гии или политике, в состав которых они оказались включенными, уси¬
ливать или ослаблять в них те элементы, которые возникли под воз¬
действием социального фактора. Поясним это на примере.
Основным элемёйтом или ядром маоизма как политики и идеологии
является национализм, появившийся в нем в силу его мелкобуржуазной
классовой прйроды. Включение же в маоизм традиционных конфуциан¬
ских, легистских элехМёйтов способствовало усилению в нем национализ¬
ма и перерастанию его в шовинизм. При этом определенные традиции
Или сознательно используются в тех или иных целях — это происходит
главным образом с идейными традициями, передаваемыми с помощью
письменности,— или неосознанно, что наиболее часто случается с мо-
ральйо-йолйтичёскйми традициями.
Из вышесказанного следует, что с марксистско-ленинской тойки зре¬
ния абсолютизация роли традиций в политическом И идеологическом раз¬
витий общества совершенно недопустима, ибо она приводит в идеоло¬
гии и политике к затушевыванию их классовой сущности и отрыйу от
конкретно-исторйческих условий их формирования. Поэтому, анализи¬
руя идейные и социально-психологические истоки маоизма, йдуЩие от
китайской идеологической и политической традиций, мы отнюдь не пе¬
22 К. Маркс и Ф. Энгельс, Соч., т. 8, стр. 119.

104
В. А. КРИВЦОВ
реоцениваем их роли в зарождении и формировании маоиз-ма, как это
делают буржуазные китаеведы.
Переоценка роли традиций в развитии общества и, в частности, в
его идеологии и политике приводит многих буржуазных исследователей
к тому, что они рассматривают Китай как страну, где безраздельно гос¬
подствуют традиции, препятствующие проникновению туда новых идей.
Такого рода выводы возникают не только потому, что многие из этих
буржуазных ученых преследуют совершенно определенные политические
цели, но и в связи с методологическими ошибками, связанными с тем,
что традиции отрываются от их идейно-классовой основы.
Действительно, если оторвать определенные китайские традиции от
класса помещиков, их сохранявшего и уничтоженного после победы ки¬
тайской народной революции, и класса буржуазии, поддерживавшего
эти традиции в силу своей тесной связи с классом помещиков, то эти
традиции действительно могут представляться в виде некой мистической
непреодолимой силы, определяющей особенности развития китайского
общества. Но если смотреть на традиции с точки зрения их связи с
этими классами, то их обреченность совершенно очевидна. Формирова¬
ние в Китае в конце XIX века рабочего класса и постепенное его раз¬
витие в первой половине XX века я-вились безусловной предпосылкой
разрушения, казалось бы, вечных и непреодолимых традиций. Об этом
свидетельствовало и появление еще в 10—20-х годах XX века таких
борцов против реакционных традиций, как Ли Да-чжао, Чэнь Ду-сю,
Лу Синь и др.	-
Следует иметь также в виду, что традиции данного общества нахо¬
дятся в известной зависимости и от внешних его связей. Чем шире
внешние связи общества, то есть чем больше новых, прогрессивных идей
проникает в него из-за рубежа, тем сильнее расшатываются его тради¬
ционные основы. Наконец, традиции зависят от характера целенаправ¬
ленной сознательной деятельности общества. С помощью школы, семьи,
пропаганды и т. д. общество может избавляться от реакционных тради¬
ций и развивать дальше прогрессивные традиции. Огромную роль в от¬
ношении преодоления или, наоборот, развития традиций могут играть
в обществе политические партии.
Для правильного понимания воздействия традиций на идеологию и
политику следует также рассмотреть вопрос об их отношении к разли¬
чным уровням общественного сознания. Традиции воздействуют на об¬
щественное сознание на всех его уровнях. Однако это воздействие на
различных уровнях сознания неодинаково. Духовное формирование лич¬
ности начинается с воздействия на него низшего уровня общественно¬
го сознания (так называемого обыденного сознания или социальной
психологии), который вследствие своей тесной связи с эмоциональным
миром человека, а также благодаря сравнительно узким рамкам своего
первоначального формирования (семья, школа, деревня, город) гораздо
более консервативен и «традиционен» по сравнению с идейным, науч¬
ным уровнем. Поэтому воздействие традиций на личнооть сказывается
гораздо раньше, чем она начинает осознавать это воздействие, попадая
под влияние высшего уровня общественного сознания. Это значит, что
чем менее образован и развит человек, тем под большим влиянием тра¬
диций данного общества он находится, и чем менее образованно само
общество, тем сильнее в нем сохраняются традиции. Понимание тради¬
ций, способность к разграничению прогрессивных и реакционных тради¬
ций и преодолению последних происходит главным образом на уровне
теоретического сознания, хотя и в него осознанно или неосознанно вклю¬
чаются традиционные элементы.
Образование большинства китайских руководителей, особенно стар¬
шего поколения, ограничивалось в лучшем случае средней школой, что,
безусловно, привело к тому, что многие из них не поднялись выше уровня
МАОИЗМ И КИТАЙСКАЯ ИДЕЙНАЯ И СОЦИАЛЬНО-ПСИХОЛОГИЧЕСКАЯ ТРАДИЦИЯ 105
обыденного сознания со свойственным ему традиционализмом, которое
формировалось под сильнейшим воздействием старой китайской семьи
и старой китайской школы.
В свете сказанного характерно отношение Мао Цзэ-дуна и его сто¬
ронников к различным уровням сознания — преклонение перед обыден¬
ным сознанием и практикой и резкая критика теоретического сознания.
Для Мао Цзэ-дуна, видимо, не прошло даром юношеское увлечение
взглядами конфуцианца Янь Юаня, учившего, что «чем больше чита¬
ешь книг, тем становишься глупее».
«Если взять людей, которые в истории были известны научными
знаниями, то среди них выдающихся деятелей не было,— говорил Мао
Цзэ-дун в 1964 году.— Даже если прочтено много книг, императором
не станешь...» 23. «...При династии Мин дела шли хорошо только у двух
императоров — Тай-цзу и Чэн-цзу. Один из них не знал иероглифов, а
другой знал их немного. А потом при Цзя-цзине образованные пришли
к власти, а дело, наоборот, не пошло, в государстве дела на лад не
пошли» 24.
хМаоисты делают ставку не на знания, теорию, а на здравый смысл,
опыт и т. д. «Нет необходимости читать сложные книги, ибо здравый
смысл, вытекающий из менее профессиональных книг, является таким
же приемлемым и полезным» 25. Отсюда призыв учиться «у крестьян»,
«у масс». «Я говорил моим детям, идите в деревню и скажите крестья¬
нам, беднякам и низшим середнякам: «Мой отец сказал, что несколько
лет учебы делают человека даже более глупым. Вы, дяди, братья и
сестры, пожалуйста, будьте моими учителями, я буду учиться у вас»26.
Призыв Мао Цзэ-дуна «сливаться с массами», по существу, означа¬
ет требование опуститься на уровень обыденного сознания, крестьян¬
ской социальной психологии, которую он идеализирует под видом «де¬
ревенского стиля» жизни. «Именно в городах,— заявлял он,— и надо
распространять «деревенский стиль и партизанские привычки»27, так
как город, с его точки зрения, окутан «вонючим буржуазным духом».
Этот стиль Мао Цзэ-дун называет «коммунистическим», «марксистско-
ленинским». «Надо делать упор на деревенском стиле работы, на пар¬
тизанских навыках, надо в году один месяц уделять физическому труду,
группами отправляться в село для участия в сельских, работах» 28. Бла¬
годаря этому те, кто «сольется с народом в одно целое... почувствует
очень большое влияние (этого дела) на собственную психологию»29. Яв¬
ное предпочтение, отдаваемое маоистами обыденному сознанию по срав¬
нению с сознанием научно-теоретическим, создает условия для постоян¬
ного, причем неосознаваемого воздействия на них традиций старого ки¬
тайского общества.
Для понимания роли традиций в общественном сознании, а также
механизма воздействия традиций на общество немаловажное значение
имеет выявление связей, существующих между высшим и низшим уров¬
нями общественного сознания. Личность под воздействием научного,
теоретического сознания подвергает анализу свою социально-психологи¬
ческую установку, развивает одни ее стороны и ограничивает другие.
Это относится и к традиционным элементам в общественном сознании.
Однако между социальной психологией и научным, теоретическим со¬
знанием существует и обратная связь: обыденное сознание, в свою оче¬
редь, оказывает воздействие на идейное научно-теоретическое мышле¬
23 МаоЦзэ-дун. Беседа во время праздника весны.
24 Т а м же.
25 МаоЦзэ-дун. Выступление в Ханчжоу.
26 Т а м же.
27 МаоЦзэ-дун. Выступление в Бэйдайхэ.
28 Т а м ж е.
29 Т а м же.

Юб
В. А. КРИВЦОВ
ние. Нередко новые прогрессивные идеи, возникшие или заимствованные
на уровне научно-теоретического сознания, переосмысливаются под воз¬
действием обыденного сознания в духе традиционных повседневных
взглядов, господствующих в данном обществе, или же получают чуждую
им эмоциональную окраску и попадают в сферу действий устойчивых
эмоциональных клише, свойственных обыденному сознанию. Причем
такого рода переосмысление, как правило, не есть результат сознатель¬
ной, преднамеренной деятельности. Оно большей частью происходит сти¬
хийно и неосознанно.
Из этого следует, что в обратной связи, существующей между со¬
циальной психологией и идейным научно-теоретическим сознанием, кро¬
ется одна из важнейших причин переосмысления маоистами,— большин¬
ство которых находится в плену у обыденного сознания с присущими ему
в Китае сильно выраженными традиционными элементами,— многих ка¬
тегорий и понятий, попадающих в маоизм из научно-теоретического со¬
знания зарубежных стран. Именно этим, по-видимому, объясняется так¬
же и переосмысление маоистами в традиционно китайском конфуциан-
ско-легистском духе таких марксистских категорий, как «диктатура
пролетариата», «интернационализм» и т. д. Сохраняющиеся в идейном,
научно-теоретическом сознании элементы традиционных взглядов, остат¬
ки старых идеологий также, в свою очередь, воздействуют на создание
и восприятие новых идей.
Анализируя связь маоизма с китайской политической традицией,
следует кратко остановиться на ее особенностях. На протяжении всей
истории Китай то превращался в могучую централизованную феодаль¬
ную империю, подчинявшую себе на время ряд соседних государств и
становившуюся гегемоном в Центральной и Восточной Азии, то распа¬
дался на отдельные части, враждовавшие между собой, и делался до¬
бычей кочевников.
Самая большая китайская империя в древности возникла при ди¬
настии Хань (III в. до н. э.— III в. н. э.), когда Китай подчинил себе
земли ближайших народов на Западе, Юге и Востоке. С того времени
Великая Ханьская империя сделалась для господствовавших классов
Китая — феодалов, а затем буржуазии — символом национального ве¬
личия, образцом для подражания. В честь этой империи китайцы до сих
пор называют себя ханьцами. Характерно, что после революции 1911 го¬
да Китай некоторое время именовался «Республика Великая Хань» и
его знамя представляло собой белое полотнище, на котором был изоб¬
ражен иероглиф Хань. После распада империи Хань в III в. н. э. и не¬
скольких веков междоусобной борьбы в Китае в VII в. н. э. возникла
новая великая империя — Тан, императоры которой прославились свои¬
ми завоеваниями. Эта династия также рассматривалась впоследствии в
Китае как образцовая, и последующие династии стремились «править
как при Тан». В ХП1 веке Китай оказался в составе огромной империи
династии Юань, созданной монголами, а в XVII веке стал частью импе¬
рии маньчжур. Таким образом, на протяжении двух тысяч лет Китай
так или иначе периодически был связан с политикой завоеваний, что
накладывало отпечаток великодержавности на идеологические и психо¬
логические традиции господствующих классов.
Другая отличительная черта формирования традиций Китая заклю¬
чалась в том, что его культура, особенно при династиях Хань, Тан,
Сун, достигала высокого уровня и значительно превосходила культуры
народов соседних государств. Это способствовало тому, что среди ки¬
тайцев укрепилось представление о себе как об избранном народе «ве¬
ликой культуры и морали», при этом другие народы презрительно на¬
зывались «и», то есть варварами.
Китайская феодальная, или, как ее принято называть, традицион*
ная, культура имела синкретический характер. Она представляла собой
МАОИЗМ И КИТАЙСКАЯ ИДЕЙНАЯ и СОЦИАЛЬНО-ПСИХОЛОГИЧЕСКАЯ ТРАДИЦИЯ 107
сплав из конфуцианства, легизма, даосизма, буддизма и других направ¬
лений общественной мысли, причем в политической жизни страны фак¬
тически господствовал легизм. К этому выводу пришел Хэ Пин-ди 30,
отмечавший, что традиционная китайская культура имела ряд черт,
главными из которых были:
1.	Ее авторитарный характер, особенно отчетливо выраженный в
политической идеологии и практике, а также в морали. Реальная поли¬
тика в Китае на протяжении почти двух тысяч лет строилась на легиз-
ме, главным принципом которого была автократия. «При всей своей
украшающей ценности и гуманистическом эффекте, конфуцианство всег¬
да было инструментом, но не сущностью традиционного китайского го¬
сударства, которое в течение всего периода императорского правления
оставалось в высшей степени авторитарным» 31. При этом китайское об¬
щество все, сверху донизу, было в основе авторитарным, причем семья
была даже более авторитарной, чем правительственная структура.
2.	Исключительная роль армии в политической жизни, несмотря на
явное предпочтение конфуцианством гражданских, немилитаристских
форм правления. Именно армия обычно решала судьбу династии* кото¬
рая основывалась в конечном счете на военной силе и умении импера¬
тора сохранять под контролем армию. Гоминьдановский режим Китая
держался на армии. Маоистский режим также основывается на господ¬
стве армии. «Китайское государство всегда получало свою высшую
власть от армии,—пишет Хэ Пин-ди,— и это в основном предопределя¬
ло его авторитарный характер» 32.	<
3.	Культ императора, который превозносился и прославлялся почти
как божество, в его честь строились храмы и т. д. В гоминьдановском
Китае культ императора сменился культом вождя — сначала Сунь Ят¬
сена, а затем Чан Кай-ши. В новом Китае необыкновенное развитие по¬
лучил культ Мао Цзэ-дуна, насаждение которого началось еще в
Яньани.
4.	Отсутствие эффективного институционального контроля за импе¬
раторским абсолютизмом. Император был бесконтролен. Он был конеч¬
ным авторитетом и источником всех законов. Аналогичное положение
было и в гоминьдановском Китае, где Чан Кай-ши практически не
считался с правительством и держал его под своим контролем. Еще
более абсолютный характер имеет политическая власть в маоистском
Китае, сконцентрированная в руках Мао Цзэ-дуна и его ближайшего
окружения.
Сравнивая китайские политические традиции с положением в мао¬
истском Китае, Хэ Пин-ди делает следующий вывод: «Хотя маоистская
идеология и невиданная сила организации — это явно новое вино, но
оно находится в бутылке авторитарности двухтысячелетней давности» 33.
Такова общая связь маоизма с китайской идеологией и политической
традицией. Рассмотрение же связей маоизма с частными проявлениями
китайской идейной и социально-психологической традиции не входит в
задачу настоящей работы.
Знакомство с воздействием китайской идейной и социально-психо¬
логической традиции на маоизм дает основания для вывода о том, что
маоизм представляет собой явление, генетически связанное с китайской
реакционной традицией и совершенно не соответствующее объективным
потребностям экономического, политического и культурного развития
страны. Маоизм оказывается реакционным и анахроничным идейно-по¬
литическим течением, препятствующим социальному прогрессу и обре¬
ченным историей.
30 «China in Crisis». Ed. by Ping-ti Ho, vol. I. Chicago, 1968.
31 Ibid., p. 15.
32 I b i d., p. 18.
33 I b i d., p. 25.

Духовный кризис буржуазного общества
В поисках утраченных ценностей
Ю. А. КРАСИН
В документах XXV съезда КПСС подчеркивается, что в условиях
международной разрядки идейное противоборство двух общественных
систем становится более активным. Буржуазная идеология и пропаганда
мобилизуют все свои ресурсы для защиты капиталистического строя,
дискредитации теории и практики социализма. Первостепенное значение
в этих усилиях отводится поиску фундаментальных стратегических идей,
которые можно было бы противопоставить марксистско-ленинской
теории. Этим заняты ведущие буржуазные идеологи, среди которых
своей активностью выделяется профессор социологии Гарвардского уни¬
верситета Даниэл Белл. С его именем связана разработка концепции
«постиндустриального общества» L Научная несостоятельность и аполо¬
гетическая сущность этой концепции вызвали ее острую критику не толь¬
ко со стороны ученых-марксистов, но и со стороны многих представите¬
лей буржуазной общественной мысли.
Надо думать, этим объясняется нынешнее стремление Д. Белла
представить теорию «постиндустриального общества» частной теорией,
сфера которой ограничена социально-экономическими отношениями.
Такой вывод он формулирует в своей новой книге—«Культурные проти¬
воречия капитализма» 1 2. По замыслу автора, эта книга является очерком
общих теоретических представлений о современном капиталистическом
обществе в целом, о возможных перспективах его развития. Автор обе¬
щает развернуть этот очерк в следующих своих книгах. Итак, обра¬
тимся к результатам новых теоретических изысканий автора.концепции
«постиндустриального общества».
Принцип «разобщенности сфер»
Д. Белл начинает изложение своих взглядов на современное обще¬
ство с методологического введения, в котором пытается ниспровергнуть
марксистское понятие общественно-экономической формации. В сущ¬
ности, он продолжает ту же линию, которая проводится им в его пре¬
дыдущей книге «Приход постиндустриального общества». Напомним,
что в ней американский социолог в противовес понятию общественно¬
экономической формации выдвинул некий «осевой принцип» — произ¬
вольно избранную систему координат для объяснения общественных
явлений и процессов. Тем самым марксистское понимание истории изо¬
бражалось как один из возможных вариантов теории общественного
развития, при котором за «осевой принцип» берутся отношения собст¬
1 См. Ю. А. Красин. Апологетическая сущность теории «постиндустриально¬
го общества». «Вопросы философии», 1974, № 2.
2 D. Bell. The Cultural Contraditions of Capitalism. N. Y. 1976. В дальнейшем
ссылки на эту книгу даются в тексте.

В ПОИСКАХ УТРАЧЕННЫХ- ЦЕННОСТЕЙ
109
венности. В качестве «осевого принципа» теории «постиндустриального
общества» Д. Белл избрал технологию и знания. Тогда же он высказал
мысль о том, что различные сферы общественной жизни будто бы управ¬
ляются разными осевыми принципами. В новой книге эта мысль поло¬
жена в основу всех рассуждений, призванных в конечном счете опро¬
вергнуть материалистическое понимание истории.
Современная общественная наука, пишет Д. Белл в предисловии
к своей книге, рассматривает общество как некую единую «систему»,
построенную вокруг одного главного принципа. Однако следует «ана¬
лизировать современное общество, размышляя о нем как о сложной
«амальгаме» трех различных сфер: социальной структуры (прежде всего
технико-экономический порядок), политики и культуры» (стр. XI).
Автор специально подчеркивает, что общество «не едино, а разобщено:
различные сферы отвечают различным нормам, характеризуются раз¬
личными ритмами изменений, регулируются различными, даже противо¬
положными осевыми принципами... Именно на этих несоответствиях
между сферами лежит ответственность за разнообразные противоречия
в обществе» (стр. 10). Отвергая детерминизм в общественном развитии,
Д. Белл заявляет, что «понимание разобщенности сфер — это общий
теоретический подход к анализу современного общества» (стр. 14).
Гносеологические истоки белловской концепции — абсолютизация
относительной самостоятельности различных сфер общественной жизни,
их противопоставление. Исторический материализм вопреки утвержде¬
ниям Д. Белла отнюдь не означает, что общество рассматривается как
единый монолит. Общественно-экономическая формация имеет сложную
гетерогенную структуру. Точнее, это система разнообразных взаимосвя¬
занных экономических, социальных, политических, идеологических
структур, возникающая на общей основе определенного типа отношений
собственности. Общественно-экономическая формация расчленяется на
базис и надстройку, между которыми устанавливаются сложные прямые
и обратные связи. В свою очередь, экономический базис и идеологиче¬
ская надстройка в структурном отношении далеко не однородны как по
качеству составляющих их элементов, так и по способам их взаимодей¬
ствия. При этом каждой общественно-экономической формации при
общности основных законов их развития присущ свой собственный меха¬
низм взаимодействия базиса и надстройки, свой тип связей структур
внутри базиса и надстройки.
Законы функционирования и развития всей системы общественных
связей, охватываемых социально-экономической формацией, определя¬
ются производственными отношениями. Это определяющее влияние
в конечном счете сказывается на всех компонентах разнородной и мно¬
гоэтажной, если можно так выразиться, системы. Однако каждый ком¬
понент, каждая сфера имеют свою внутреннюю объективную логику,
свои частные законы развития, и в этих границах вполне самостоя¬
тельны, оказывают собственное влияние на всю общественную жизнь.
Политика выражает интересы классов, обусловленные их положением
в общественном производстве, и поэтому является концентрированным
выражением экономики. Но одновременно политика — это отношения
власти, имеющие самостоятельное значение и собственные средства
(в том числе и материальные) воздействия на всю общественную систе¬
му. Чем выше «этажи» надстройки, тем более опосредована их связь
с базисом, тем шире их относительная независимость от экономики.
Наиболее отчетливо это проявляется в области духовной культуры,
охватывающей «верхние этажи» надстройки и связанной с экономикой
невидимыми нитями через политику, идеологию, мировоззрение. Осново¬
положники марксизма-ленинизма не раз указывали на относительную
самостоятельность культуры, на недопустимость вульгарно-социологи¬
ческого истолкования ее отношений с экономикой.

но
Ю. А. КРАСИН
Методология Д. Белла — это вульгарный социологизм наизнанку..
Относительная самостоятельность политики* культуры и экономики
преподносится Д. Беллом как полный разрыв связей, полный отказ от
детерминизма в объяснении общественной жизни. Экономика сама по
себе, а политика и культура сами по себе. Общество же — это механи¬
ческая «амальгама» трех независимых сфер. Диалектике историческо¬
го материализма буржуазный социолог противопоставляет эклектику
«разобщенных сфер».
При этом американского профессора постигает участь всех тех,
кто пытается втиснуть действительность в надуманную, бессодержа¬
тельную схему. Жизнь не укладывается в схему и рвет ее на части, как
только речь заходит о каких-либо реальных процессах. По схеме поли¬
тика отделена от экономики китайской стеной. Однако, рассуждая о по¬
литике, Д. Белл вынужден признать, что она «стремится примирить
конфликтующие и часто несовместимые интересы» (стр. 12). Он отме¬
чает, что политические принципы «перекраиваются ради интере¬
сов» (стр. 275). Что же остается тогда от «разобщенности» политики
и экономики? Политика действительно выражает интересы. Но содержа¬
ние этих интересов определяется экономическим положением классов
и социальных групп, отношениями собственности. Интерес — это кате¬
гория, которая действительно много дает для понимания функциониро¬
вания общественно-экономической формации как единого социального
организма. Классовые интересы пронизывают все сферы общественной
жизни, определяют деятельность всех социальных институтов, выра¬
жают суть различных идеологических форм. Классовые интересы, их
столкновение позволяют понять общественно-экономическую формацию
не как застывшую структуру, а в ее жизнедеятельности, в движении,
в живой связи с классовой борьбой. Анализ категории интереса как
одного из важнейших связующих звеньев экономического базиса
и различных надстроечные структур вскрывает несостоятельность
эклектических представлений о «разобщенности сфер».
Д. Белл пытается обосновать свой подход путем распространения
принципа «разобщенности» и на интересы: с одной стороны, индивиду¬
альные, частные стяжательские интересы в экономике, с другой сторо¬
ны, групповые интересы политических групп, связанных общностью
вкусов и стилей жизни (автор даже называет последние «культурными
классами»). Однако и этот путь заводит в тупик. Во-первых, экономи¬
ческие интересы при капитализме — не просто индивидуальные, а клас¬
совые, общие в своей основе для всех собственников средств производ¬
ства, эксплуатирующих чужой труд. Эти общие классовые интересы
воплощаются в буржуазном государстве, защищающем устои капитали¬
стической собственности и эксплуатации. Во-вторых, эти общие интере¬
сы экономически господствующего класса через тысячи каналов прони¬
кают во все сферы общественной жизни, тесно связывая их с экономи¬
ческим базисом.
Разумеется, усложнение отношений собственности в современном
капиталистическом обществе ведет к определенной дифференциации
экономических интересов господствующего класса. Собственность
не сводится к владению имуществом. Это — общественные отношения.
В условиях государственно-монополистического капитализма эти отно¬
шения принимают форму (нередко обезличенную) совместного контроля
над средствами производства со стороны гигантских монополий и бур¬
жуазного государства. Власть крупного капитала осуществляют не одна,
а различные группы и прослойки государственно-монополистической
элиты. Каждая из них имеет свои особые корпоративные интересы,
часто вступающие. в противоречие с интересами других групп. Эти
расхождения используются Д. Беллом для противопоставления «поли¬
тиков» технократам и собственникам капитала, для «разобщения» сфер
В ПОИСКАХ УТРАЧЕННЫХ ЦЕННОСТЕЙ
111
политики и экономики. В действительности же противоречия корпора¬
тивных интересов различных слоев господствующего класса отступают
на задний план перед общим для них интересом, заключающимся
в увековечении капиталистической системы. Этот интерес един для всех
групп господствующей государственно-монополистической элиты, в ка¬
кой бы сфере общественной жизни они ни действовали. Этот интерес
пронизывает и экономику, и политику, и культуру современного буржу¬
азного общества.
В целом принцип «разобщенности сфер» направлен на ликвидацию
теоретической социологии как науки. Общество распадается на отдель¬
ные сегменты. Самое большее, на что может рассчитывать обществен¬
ная наука,— это эмпирическое исследование изолированных сфер
социальной структуры. Американский социолог, претендующий на тео¬
ретическое осмысление современной действительности, постулирует
отказ от общей теории общественного развития. Может ли быть более
наглядное свидетельство бесплодности предлагаемой им методологии?
В чем же заключается социально-классовый смысл принципа
«разобщенности сфер»? Ответ на этот вопрос ясно просматривается
в рассуждениях Д. Белла о причинах противоречий современного капи¬
талистического общества. Автор утверждает: «разобщенность сфер»
является причиной скрытых социальных конфликтов, которые идеоло¬
гически выражаются как отчуждение, деперсонификация, атака на
власть и т. п. (см. стр. 14). В частности, глубинный источник противоре¬
чий капиталистического строя американский социолог усматривает
в том, что «принципы экономической сферы и принципы культуры ведут
ныне людей в противоположных направлениях» (стр. 15). Имманент¬
ным конфликтам капитализма придается внешний и притом общесоцио¬
логический характер. Тем самым с повестки дня снимается критика
капиталистического строя. В сущности, становится бессмысленной сама
постановка вопроса о разрешении противоречий капитализма, ибо
последние изображаются в качестве атрибута общества «вообще». Капи¬
тализм и возникшая на его основе система государственно-монополисти¬
ческого господства освобождаются от исторической ответственности за
те глубокие потрясения, которые переживает буржуазное общество.
Эта апологетическая направленность концепции Д. Белла наиболее
полно обнаруживается в толковании им противоречий духовной культу¬
ры капитализма.
Духовный кризис капитализма
Главное содержание книги Д. Белла — духовная культура совре¬
менного капиталистического общества. Автор рисует довольно красоч¬
ную картину духовного кризиса капитализма. В прошлом, пишет он,
человеческое общество, встречаясь с бедствиями, имело опору, которая
обеспечивала «трансвременное понятие реальности». Этой опорой была
религия. Современные общества заменили религию утопией, оказав¬
шейся иллюзорной. Такая ситуация ведет к нигилизму: «Нет прошлого
или будущего, остается Лишь вакуум» (стр. 28—29).
Старое понятие культуры, отмечает американский социолог, осно¬
вывалось на преемственности. Современное означает «разрыв с про¬
шлым» (стр. 100). Остается только момент, который и воспроизводится
модернистским искусством. Его произведения теряют всякое значение,
так как «событие не представляет и не изображает чего-то, оно просто
есть» (стр. 128). Для модернистской культуры «существует только
жажда новизны» (стр. 53), «непрекращающийся поиск новой чувствен¬
ности» (стр. 34). Поскольку же новое не имеет никакой преемственности
с прошлым, постольку оно обретает характер индивидуального пережи¬
112
Ю. А. КРАСИН
вания. «Единичность опыта,— замечает Д. Белл,— становится главным
критерием желаемого, и новизна ощущения становится главным двига¬
телем изменения. Модернистская культура — это по преимуществу куль¬
тура эго. Ее центр есть «я», и ее границы определяются идентичностью
с ним» (стр. 132). Эгоцентричность культуры порождает гедонизм, ко¬
торый превращается в стиль поведения, в образ жизни, проповедуемый
модернистским искусством. Распространение гедонизма ведет к потере
воли и мужества, служит ярким показателем упадка общества.
Американский профессор резко критикует модернизм. Он отмечает,
что, начав с поиска новых форм, модернистское искусство закончило
полным уничтожением всякой эстетической формы, и приходит
к выводу: «Как созидательная культурная сила... модернизм
умер» (стр. 145). Разрушив сначала культурные ценности пуританизма
и протестантства, а затем исчерпав себя в бесплодной погоне за удо¬
вольствиями и сенсационными переживаниями, модернизм оставил капи¬
талистическое общество без целостной системы культуры. Модернизм
«прокламировал новую эстетику, новые формы, новые стили. Но эти
из мы теперь в прошлом. И нет никакого центра, осталась одна пери¬
ферия... Отсутствие центра модернистской культуры как в националь¬
ном, так и в международном масштабе, и распад культуры на разгоро¬
женные сегменты неизбежно ведут к разрыву внутренней связи, которая
поддерживает культуру всего общества» (стр. 104).
Таковы исходные посылки представлений Д. Белла о духовном
кризисе современного капитализма. Нельзя отрицать справедливости
ряда его критических оценок модернистской культуры, как вырожда¬
ющейся и бесперспективной. Вместе с тем толкование ее корней носит
явно тенденциозный характер: причины возникновения модернизма
и связанного с ним духовного кризиса капиталистического общества
отрываются от природы капитализма, внутренних законов его раз¬
вития. Индустриальное общество и модернистская культура, заявляет
буржуазный социолог, базируются на противоположных принципах.
«Первое подчеркивает функциональную рациональность, технократиче¬
скую выработку решений, меритократический характер вознагражде¬
ния; вторая — апокалиптические умонастроения и антирациональные
формы поведения. Именно эта разобщенность и составляет содержание
исторического культурного кризиса всего западного буржуазного обще¬
ства» (стр. 84). Как видим, причины духовного кризиса, по Беллу, про¬
истекают не из внутренней логики капитализма, а из некоего всеобщего
закона «разобщенности сфер». Получается, что упадок культуры буржу¬
азного общества не только не выражает противоречий капитализма, но
и расходится с его сущностью. Сама эта зашедшая в тупик культура,
в интерпретации Д. Белла, является «антибуржуазной», несет в себе
«отрицание буржуазных ценностей» (стр. 42). Все переворачивается
с ног на голову: не капитализм завел в тупик культуру, а культура
модернизма породила духовный кризис капиталистического общества.
Как же объясняет Д. Белл развитие культуры? «Осевым принци¬
пом» современной культуры, по его мнению, является «выражение и пе¬
рестройка внутреннего содержания личности с целью достижения само¬
реализации и самоудовлетворения» (стр. 13). Под этим углом зрения
модернизм трактуется как реакция чувственного восприятия и сознания
на происшедшие социальные изменения. На уровне чувственного вос¬
приятия— это «дезориентация чувства пространства и времени», про¬
истекающая из нового осознания движения и скорости, света и звука,
которое вызвано революцией в средствах коммуникации и сообщения.
На уровне сознания — это «кризис самосознания, возникающий в ре¬
зультате утраты религиозной убежденности, потери веры в потусторон¬
нюю жизнь, в рай и ад, а также нового понимания непреступной гра¬
ницы, отделяющей жизнь от полной пустоты смерти» (стр. 47). Как ни
В ПОИСКАХ УТРАЧЕННЫХ ЦЕННОСТЕЙ
113
пытается буржуазный профессор изолировать культуру от других сфер
общественной жизни, это ему не удается. Все же выходит, что возник¬
новение модернизма вызвано социальными переменами, связано с рево¬
люцией в средствах коммуникации. Однако вместо исследования слож¬
ной системы связей культуры с экономикой, политикой, идеологией,
массовым сознанием в рамках единой капиталистической общественной
формации Д. Белл рассматривает обрывки реальных связей, исходит
из упрощенных представлений о прямой зависимости искусства и куль¬
туры от техники, минуя опосредствующие звенья, игнорируя гнетущую
атмосферу отчуждения личности, порожденную социально-экономиче¬
скими противоречиями буржуазного общества.
Развитие духовной культуры действительно имеет свою специфику.
Основоположники марксизма-ленинизма специально подчеркивали отно¬
сительную самостоятельность различных сфер духовного производства
в системе общественной жизни. Как особая форма общественного созна¬
ния искусство выражает эстетическое отношение общества, человека
к действительности. В классических произведениях искусства находит
выражение эмоциональное богатство человеческой натуры, богатство
чувств, страстей, переживаний общественного человека, активного
участника общественной жизни. В этом заключается одна из причин
непреходящей ценности великих произведений искусства, повторяемости
его «вечных» тем — борения, подвига, самопожертвования, любви, бла¬
городства. Однако конкретное содержание искусства органически свя¬
зано с эпохой, определяется в конечном счете общими законами
функционирования и развития той или иной общественно-экономической
формации.
В этом взаимодействии могут возникать и противоречия. Тенденции
искусства как способа эстетического освоения мира, как формы выраже¬
ния прекрасного, возвышенного, трагического, могут не соответствовать
содержанию способа производства, тем или иным тенденциям экономи¬
ческого развития. Так, известно, что подлинное искусство враждебно
частнокапиталистической собственности, порождаемому ею духу нажи¬
вы, чистогана, стяжательства. Справедливо отмечая, что подобные
стимулы не могут вызвать поэтического вдохновения, Г. В. Плеханов
писал: «Девушка может петь о потерянной любви, но скряга не может
петь о потерянных деньгах» 3. Не случайно, крупные деятели искусства,
следуя голосу своего художественного дарования, как правило, всту¬
пали в конфликт с капиталистической действительностью. Вместе с тем
власть денежного мешка распространялась и на сферу духовного про¬
изводства, стремилась подчинить себе искусство, заставить его служить
целям упрочения господства капитала. С этой тенденцией, нередко при¬
водившей к деформации художественного творчества, несомненно,
связано и возникновение модернизма.
Д. Белл и сам невольно признает, что лежащий в основе модер¬
низма принцип «неограниченного самовыражения» «был продуктом
буржуазного общества с его прославлением безудержного индивидуа¬
лизма» (стр. 144). Но тут же американский профессор утверждает, что
индивидуализм на капиталистической базе получил простор лишь в эко¬
номике. Что касается культуры, то там он якобы пробивал себе дорогу
и утвердился вопреки капитализму. В этих рассуждениях нарушен
принцип историзма. Как известно, становление капиталистической
общественной формации сопровождалось острой борьбой в области ду¬
ховной культуры. В противоборстве с господствующей религиозно¬
мистической концепцией культура эпохи Ренессанса выдвинула на пер¬
вый план человека с его реальными чувствами и переживаниями. Эта
3 Г. В. Плеханов. Избранные философские произведения. Т. V, М., 1958.
стр. 705.
8. «Вопросы философии» № 8.

114
Ю. А. КРАСИН
прогрессивная тенденция соответствовала и политической идеологии
буржуазии в период становления капитализма с ее призывом к свобо¬
де, равенству и братству. За этими тенденциями в конечном счете стоя¬
ли назревшие потребности растущего капиталистического способа про¬
изводства в освобождении от оков феодально-крепостнических произ¬
водственных отношений. Никакой «разобщенности» экономики, поли¬
тики и культуры, в белловском понимании, не было и в помине. Была
единая линия исторического развития, которая характеризовала ста¬
новление капиталистической общественно-экономической формации.
Когда же капитализм одержал победу, отчетливо обнаружилась
его собственная историческая ограниченность. По мере нарастания
внутренних противоречий капиталистического строя происходили Изме¬
нения и в его духовной сфере. Наметился поворот от высоких идеалов
к утилитарной прозе капиталистических отношений с их бездушной
эксплуатацией, отчуждением личности, неутолимой жаждой прибыли.
В эпоху империализма этот поворот завершился отречением от куль¬
турного наследия периода становления капитализма. Гуманистические
принципы эпохи Возрождения уже не отвечали потребностям капитали¬
стического господства. Для буржуазной культуры эпохи заката капита¬
лизма характерны упаднические черты, уход от реальности, безыдей¬
ность. Именно эти черты и нашли свое выражение в модернизме, кото¬
рый отвечает интересам современного государственно-монополистиче¬
ского капитализма, находит на его почве благоприятную для себя сферу
обитания. Д. Белл и сам вынужден признать, что: «культурный модер¬
низм, хотя он и называет себя подрывным, обретает свой дом главным
образом в буржуазном капиталистическом обществе» (стр. 145).
Конечно, это развитие не было прямолинейным. В модернистской
культуре, особенно в момент ее зарождения, обнаружились и элементы
протеста радикальных художников против духовной нищеты и узости
капитализма, против навязываемых им обществу эстетических стерео¬
типов. Однако в целом модернизм вполне устраивал государственно-мо¬
нополистическую элиту, так как культивировал крайний индивидуализм
и субъективно-идеалистическое мировоззрение, столь необходимые для
формирования духовной атмосферы общественной пассивности и кон¬
формизма. Именно в этом проявляется отрицаемая Д. Беллом органи¬
ческая связь модернистской ‘культуры с экономическим базисом совре¬
менного капитализма, с классовыми интересами монополистической
буржуазии. Американский социолог признает, что один из лейтмотивов
модернизма — антиинтеллектуализм, враждебность разуму, уход в об¬
ласть бессознательного, инстинктивного. «Он отрицает первичность
внешней реальности в качестве данной» (стр. ПО). Но все это и озна¬
чает, что модернизм развивается в русле идеалистического мировоззре¬
ния, мистики и иррационализма, в русле той идеологии, которая по¬
рождена современным капитализмом и служит его интересам.
Д. Белл представляет дело так, будто бы модернистская культура
привнесла извне неразрешимое противоречие в капиталистическую эко¬
номику. «С одной стороны,— пишет он,— деловая корпорация желает,
чтобы индивидуум усердно работал, делал карьеру, принимал возна¬
граждение за верную службу, был бы, грубо говоря, организационным
человеком. И все же своей продукцией и рекламой корпорация способ¬
ствует наслаждению, минутной радости, расслаблению и своево¬
лию. Каждый должен быть «праведником» днем и «грешником»
ночью» (стр. 71—72). На деле же распространение примитивных стан¬
дартов буржуазной «культуры развлечений» представляет собой часть
так называемой стратегии потребительства, цель которой предотвра¬
тить выход социальных антагонизмов капитализма из сферы производ¬
ства в сферу политики. Наркотический эффект «массовой культуры»,
порождая иллюзию свободы в нерабочее время, направлен на примире¬
В ПОИСКАХ УТРАЧЕННЫХ ЦЕННОСТЕЙ
115
ние человека с капиталистической действительностью, на ограничение
его общественно-политической сознательности и активности. Формируя
аполитичные индивидуалистические умонастроения, уводящее от ре¬
альности субъективно-идеалистическое мировосприятие, модернистская
культура по своей социальной сути призвана помешать росту и сплоче¬
нию революционных сил, способных осознать законы общественного
прогресса и определить пути и средства перехода от капитализма
к передовой коммунистической общественно-экономической формации.
Распад модернистской культуры не является чем-то внешним по от¬
ношению к капиталистическому строю. Это — прямое выражение его
духовного кризиса, выступающего неотъемлемой стороной общего кри¬
зиса капитализма.
Более всего Д. Белла беспокоит вопрос о разрешении культурных
противоречий буржуазного общества. Главную опасность он видит
в том, что капитализм утратил основы «узаконенное™» («legitimations»),
находящей выражение «в мотивациях индивидуумов и в моральных
целях нации». «Социальному порядку,— пишет автор,— недостает ни
культуры, являющейся символическим выражением жизненности, ни
морального импульса в качестве движущей или связующей силы. Что
же тогда сможет удержать общество в единстве?» (стр. 83—84). Как
же отвечает буржуазный социолог на этот не простой для капитализма
вопрос? Он апеллирует к религии. Необходим «возврат западного обще¬
ства к какой-либо концепции религии» (стр. 29).
Религия, по мнению Д. Белла, выполняла две социальные функции:
во-первых, она «охраняла устои от демонических сил», во-вторых,
«обеспечивала преемственность с прошлым» (стр. 157). Отвергнув рели¬
гию, модернизм разрушил преемственные связи и высвободил демониче¬
ские силы, с которыми человечество не в состоянии справиться. Центр
власти («authority») был перенесен из области священного в область
мирского. Модернистская культура якобы посягнула «на достижение
абсолютного божественного знания». Тенденциозно интерпретируя про¬
изведение Гете, буржуазный профессор утверждает, что пример Фауста
доказал тщетность подобных стремлений. Разрушив старые связи и не
обретя новых, модернизм поставил западное общество на грань рас¬
пада. Выход, по мнению Д. Белла, один — вернуться к религии как
«средству достижения социальной солидарности», создания «момента
трансцендентности» (стр. 167—171).
Подчинение культуры религии —таково новейшее откровение
теоретика «постиндустриального общества». Неверие в силу человече¬
ского разума, проповедь религиозно-мистических идей о потустороннем
мире, неспособность определить критерии духовных ценностей и куль¬
турного прогресса — вот реальные результаты, к которым пришел аме¬
риканский буржуазный социолог, отрывая в апологетических целях
культуру от экономического базиса капитализма, от развития капита¬
листической общественно-экономической формации.
«Дилеммы политики»
От рассмотрения культуры Д. Белл переходит к анализу политики
буржуазного общества, тех, по его выражению, дилемм, с которыми она
столкнулась на современном этапе. Политика, в понимании американ¬
ского социолога, имеет дело с «земными проблемами обычной жиззи.
Она должна устанавливать нормы справедливости и осуществлять тре¬
бования и права. Она рекомендует правила обмена и обеспечивает
повседневную безопасность своих граждан» (стр. 175). Поскольку
сфера политики — это «совершенно иное измерение», чем социально¬
экономическая или культурная сферы, постольку политика, в сущности,
116
Ю. А. КРАСИН
освобождается от экономического и классового содержания. Таковы
общетеоретические рамки подхода Д. Белла к политике. Посмотрим,
какие же политические проблемы его волнуют.
В книге констатируется факт политической неустойчивости совре¬
менного американского общества. Автор говорит о выступлениях негров
и обездоленных, волне насилий, отчуждении молодежи, росте недоволь¬
ства среди интеллигенции. Все это, заключает он, «поставило под вопрос
стабильность самой системы» (стр. 179). Политические партии нахо¬
дятся в состоянии упадка, большинство населения утратило доверие
к лидерам и институтам, неспособность власти поддержать веру
и удовлетворить интересы людей порождает слишком большую неопре¬
деленность в жизни каждого и тем самым создает «взрывчатую смесь,
готовую взорваться». Таковы основные черты «кризиса политического
порядка». Главное следствие этого кризиса — «утеря civitas (граждан¬
ственности), то есть стихийной готовности повиноваться закону, уважать
права других, воздерживаться от соблазна частного обогащения за счет
общественного блага, короче, чтить «полис», членом которого являешь¬
ся» (стр. 245). «Именно в подобных обстоятельствах,— замечает ав¬
тор,— традиционные институты и демократические процедуры общест¬
ва дают трещину, иррациональное чувство гнева и страстное желание
прихода политического спасителя накатываются как наводнение. Упа¬
док либеральной демократии — особенно в Европе — и поворот к поли¬
тическому экстремизму вполне могут стать самым сногсшибательным
фактом последней четверти текущего столетия» (стр. 248).
Кризис, признает далее Д. Белл, во все большей степени охватывает
и внешнеполитическую сферу. Поражение во Вьетнаме разрушило «миф
о всемогуществе» США. Они шаг за шагом утрачивают экономическую
и политическую гегемонию в капиталистическом мире. «Американский
климактерий» — так определяет автор острый кризис экспансионист¬
ского внешнеполитического курса США после второй мировой
войны (стр. 212).
Вновь нужно отдать должное Д. Беллу. В его описании полити¬
ческой обстановки в капиталистических странах отражены реальные
черты нарастающего глубокого социально-политического кризиса бур¬
жуазного общества, накопления горючего материала, предшествующего
возникновению массового революционного брожения, способного вы¬
литься в революционную ситуацию. Однако было бы наивным ожидать
от буржуазного идеолога революционных выводов из нарисованной им
картины. У него другие намерения. Чтобы уяснить их, обратимся
к толкованию Д. Беллом причин политического кризиса, переживаемого
буржуазным обществом. Эти причины он усматривает в одновременном
осуществлении четырех видов изменений социальной структуры: урбани¬
зации, формировании действительно национального общества, возникно¬
вении ко*ммунального общества и приходе постиндустриального века.
«Синхронное совпадение этих многочисленных революций явилось тем
фактором, который создал столь много узлов напряженности в обще¬
стве» (стр. 192). Заметим, между прочим, что, указывая на эти при¬
чины, Д. Белл разрушает исходную посылку своей методологии
о «разобщенности сфер», ибо сфера политики оказывается связанной
с социально-экономическими процессами. Но опять-таки он стремится
снять с капитализма ответственность за. политический кризис. Дело,
видите ли, в том, что буржуазная демократия оказалась не приспособ¬
ленной к социально-экономическим переменам, вызванным внешними по
отношению к капитализму причинами, и прежде всего развитием комму¬
нальных связей и общественных потребностей. Для их удовлетворения
нужны новые, «нерыночные» механизмы принятия решений, а «такие
новые механизмы умножают возможности общественных («communi¬
ty») и групповых конфликтов» (стр. 197).

В ПОИСКАХ УТРАЧЕННЫХ ЦЕННОСТЕЙ
117
«Политические противоречия,— пишет Д. Белл,— проистекают из
того факта, что либеральное общество было первоначально создано —
по своему характеру, законам, системам вознаграждения — для того,
чтобы содействовать индивидуальным целям, теперь же оно становится
обществом взаимозависимой экономики, что должно обусловливать
коллективные цели» (стр. 176). С этой точки зрения вся проблема ре¬
шения противоречий сводится к адаптации буржуазного либерализма
к происшедшим изменениям путем его «реконструкции». На деле же
политическая неустойчивость буржуазного общества есть неотъемлемая
черта углубляющегося общего кризиса капитализма. Острота социаль¬
но-политических противоречий этого общества свидетельствует о том,
что политическая надстройка уже не справляется с выполняемыми
ею функциями, все чаше пробуксовывает, дает трещины. Все явствен¬
ней становится потребность в коренной смене власти, что является при¬
знаком и необходимым актом всякой социальной революции.
Как же, однако, мыслит себе Д. Белл «возрождение либерализма»?
Предлагаемый им план опирается на идеалистическую философию исто¬
рии, противопоставляемую автором марксистско-ленинской теории
общественно-экономической формации. История разделена Д. Беллом на
три эпохи: природную, техническую и социальную,— связанные соответ¬
ственно с прединдустриальным, индустриальным и постиндустриальным
обществами. В первом случае жизнь людей представляет собой «игру
с природой», во втором — «игру с изготовленной природой» («fabricated
nature»), в третьем же — «игру между личностями» (стр. 147—148).
«Социальный мир» «постиндустриального общества», в понимании аме¬
риканского социолога, утрачивает объективный характер, перестает быть
природным и вещественным, на практике предстает как мир «взаим¬
ного осознания». «Общество,— пишет он,— во все большей мере стано¬
вится паутиной сознания, формой воображения, которое должно быть
представлено в качестве социальной конструкции» (стр. 149).
Очевидно, при таком подходе общественная жизнь очищается от
объективных исторических закономерностей. Людям остается лишь дого¬
вориться о наиболее целесообразном социальном устройстве и заклю¬
чить на этот счет соответствующее соглашение. Другими словами,
Д. Белл возрождает некое подобие домарксистских договорных теорий
общественного развития и на этой основе конструирует социальную
утопию идеального либерального капитализма, соответствующего якобы
современному этапу человеческой истории. Он предлагает восстановить
«фундаментальные ценности», «изыскать социальный цемент для обще¬
ства» путем принятия «нового социоэкономического билля о пра¬
вах» (стр. 278). В этом соглашении следует зафиксировать баланс
частных и общественных интересов, необходимость общественного блага
и одновременно индивидуальных свобод. «Я предлагаю,— резюмирует
а-втор,— определенные средства примирения политического либерализма
как решающей ценности для современного справедливого общества
с необходимыми коммунальными чертами общественного управления.
Эту идею я называю «общественным хозяйством («public
household»)» (стр. 176). Такого рода синтез, по замыслу буржуазного
профессора, покончит с «разобщением сфер», соединит экономику и по¬
литику, обеспечит стабильность «постиндустриального общества».
Таким образом, суть идеи «общественного хозяйства» — реконст¬
рукция политической надстройки капиталистического общества путем
приспособления буржуазного либерализма к процессам и последствиям
гигантского обобществления производства в недрах государственно-мо¬
нополистического капитализма. За этой идеей скрывается тоска по ут¬
раченным демократическим идеалам прошлого, стремление подвести
философскую базу под утопические планы воскресения этих идеалов
на почве современного капитализма. Утопические потому, что буржу-

118
Ю. А. КРАСИН
азное государство — неотъемлемая часть системы государственно¬
монополистического капитализма, и ему, как и всей системе, присущи
неустранимые антидемократические тенденции. «...Политической над¬
стройкой над новой экономикой, над монополистическим капитализ¬
мом,— указывал В. И. Ленин,— ...является поворот от демократии к
политической реакции»4. Демократические идеалы чужды природе
современного капитализма. Их носителем в нынешнюю эпоху является
международный рабочий класс. Прогресс демократии в наше время осу¬
ществляется в условиях поднимающейся коммунистической обществен¬
но-экономической формации как процесс развития и совершенствова¬
ния социалистической демократии, несущей в себе предпосылки буду¬
щего коммунистического общественного самоуправления.
Философия «общественного хозяйства»
Каково же содержание теории «общественного хозяйства», предла¬
гаемой Д. Беллом? Ее исходным пунктом, по словам автора, «должно
быть признание общественного характера ресурсов и потребностей»
(стр. 26—27). «Общественное хозяйство», пишет американский социо¬
лог,— это «управление государственными доходами и расходами. В бо¬
лее широком смысле — это агентство по удовлетворению общественных
потребностей и нужд в противовес частным нуждам» (стр. 221). «Обще¬
ственное хозяйство», поясняет автор, существовало всегда, обеспечивая
потребности, товары и услуги, которые не могли быть приобретены
отдельными людьми, например, оборона, дороги и т. п. Однако за по¬
следние 40 лет в этой области произошли качественные изменения. Во-
первых, возникла нормативная экономическая политика, выполняющая
функции размещения, перераспределения, стабилизации и экономи¬
ческого роста; управление экономикой стало центральной правительст¬
венной задачей. Во-вторых, правительство было вынуждено заниматься
обеспечением развития науки и технологии. В-третьих, большое значе¬
ние приобрела нормативная социальная политика: гражданские права,
жилищное строительство, охрана окружающей среды, здравоохранение,
социальное обеспечение (стр. 225—226). Благодаря этим изменениям,
заключает Д. Белл, «общественное хозяйство» стало центром всей
экономики.
Нетрудно понять, что за термином «общественное хозяйство» скры¬
вается не что иное, как современный государственно-монополистический
капитализм с его экономической и социальной политикой приспособле¬
ния к новой исторической обстановке. Формы и методы государствен¬
ного регулирования экономикой и социальной жизнью в интересах упро¬
чения господства монополистического капитала и противодействия росту
революционного движения выдаются идеологом буржуазии за «общест¬
венное хозяйство», служащее целям удовлетворения общественных
потребностей. Апологетический смысл этой теории становится еще более
очевидным, если учесть, что «общественное хозяйство» в ней, по суще¬
ству, уже не капитализм, оно прямо противопоставляется «рыночной
экономике».
В книге «Приход постиндустриального общества» Д. Белл превоз¬
носил частные корпорации как социальные институты, которые якобы
создают благоприятную общественную среду для личности, для прояв¬
ления ее активности и инициативы. Это утверждение настолько не вя¬
жется с капиталистической действительностью, что теперь автор делает
шаг в сторону признания необходимости ограничения деятельности част¬
ных корпораций. Говоря о возрастающей роли государства в сфере
4 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 30, стр. 93.

В ПОИСКАХ УТРАЧЕННЫХ ЦЕННОСТЕЙ
119
капиталовложений, Д. Белл замечает: «Основной пункт заключается
в том, что контроль частных корпораций над их собственными делами
в этом, самом решающем, вопросе — управлении капиталом — в возра¬
стающей мере уменьшен. Что все больше принимается в расчет, так
это природа и качество государственной политики, а также степень
участия общественного мнения в установлении целей общества» (стр.
242). Как видим, и эта позиция носит не менее тенденциозный харак¬
тер, чем прежняя. Государственное регулирование капиталистической
экономики преподносится в качестве трансформации капитализма в не¬
кое «общественное хозяйство», где социальные цели экономического
развития якобы определяются не интересами монополистического капи¬
тала, а общественным мнением.
«Власть государства,— пишет Д. Белл,— (и поистине его возмож¬
ная автономная роль) — это главное, что следует сказать о современном
обществе» (стр. 228). Он даже упрекает марксизм за непонимание
этого факта. В устах сторонника теории «разобщенности сфер» такой
упрек по меньшей мере странен и совсем не согласуется с методологи¬
ческими установками автора. Упрек этот вместе с тем абсолютно несо¬
стоятелен. Рассматривая государство как политическую надстройку над
экономическим базисом, марксизм всегда подчеркивал ее обратное
активное влияние на экономику. Из признания этой огромной роли го¬
сударства вытекает, в частности, принципиальное положение маркси¬
стско-ленинской теории о завоевании власти рабочим классом, установ¬
лении диктатуры пролетариата как необходимом акте социалистической
революции. Рост государственно-монополистического капитализма де¬
лает еще более актуальным решение этой задачи. Он создает острую
потребность в общественном регулировании экономики и социальной
жизни, что требует перехода власти в руки передового класса, представ¬
ляющего коренные интересы подавляющего большинства и способного
обеспечить преобразование общественных отношений на социалистиче¬
ских началах.
В теории же «общественного хозяйства» классовая сущность буржу¬
азного государства смазывается, затушевывается. Дело изображается
таким образом, что государство выступает от лица всех слоев общества,
что его политика представляет собой суммарный вектор от сложения
всех социальных сил. «Общественное хозяйство», в представлении
Д. Белла,— это «политический рынок», где государство выступает в ка¬
честве арбитра, соизмеряющего запросы всех участников торга. Замал¬
чивается лишь самое главное: то, что критерием соизмерения выступают
интересы государственно-монополистической элиты, олицетворяющей
господство крупного капитала.
Д. Белл признает, что и на почве «общественного хозяйства» (чи¬
тай: государственно-монополистического капитализма) классовая
борьба продолжается. Но она концентрируется вокруг государственного
бюджета. Каждый класс и социальная группа требуют расширения госу¬
дарственных расходов на свои нужды. Буржуазный социолог стремится
ограничить классовую борьбу областью государственной политики дохо¬
дов, оставляя в стороне проблему классовой сущности буржуазного го¬
сударства. Как тут не вспомнить ленинское разграничение либерального
и марксистского понятия классовой борьбы. Либерализм, отмечал
В. И. Ленин, «старается сузить, обкорнать, кастрировать понятие клас¬
совой борьбы. Либерализм готов признать классовую борьбу и в обла¬
сти политики, но с одним условием, чтобы в область ее не входило
устройство государственной власти» 5-
Но Д. Белл не просто ограничивает область классовой борьбы. Он
извращает и ее содержание. В книге о «постиндустриальном обществе»
6 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 23, стр. 239.

120
Ю. А. КРАСИН
он уверял, будто бы центр тяжести классовой борьбы в странах капи¬
тала перемещается на борьбу между управляющими и управляемыми,
между специалистами и «простонародьем»6. Теперь у него иная точка
зрения. В условиях неудержимой инфляции, заявляет он, «имеет место
новая классовая война в первую очередь не между предпринимателями
и рабочими на предприятиях, а между средним классом и рабочим клас¬
сом в области государственного бюджета» (стр. 240). При всем разли¬
чии прежней и нынешней позиций Д. Белла у них общая основа: глу¬
бокие социально-классовые антагонизмы государственно-монополисти¬
ческого капитализма между трудом и капиталом, народом и монопо¬
лиями подменяются противоречиями между интеллигенцией и просто¬
народьем, между рабочим классом и средними слоями. Стратеги со¬
временного капитализма сознательно стремятся искусственно разжечь
такого рода противоречия, чтобы не допустить формирования вокруг
рабочего класса широкой коалиции антимонополистических сил, спо¬
собной положить конец системе государственно-монополистического
господства. Американский буржуазный профессор подводит под эту
стратегию теоретическую базу.
При всей тенденциозности его концепции Д. Белл вынужден под
давлением реальных фактов признать, что и в «общественном хозяй¬
стве» имеют место кризисные явления. Они «создают условия экономи¬
ческой и политической нестабильности, с которыми правительствам
все труднее справиться» (стр. 243). Где же выход из сложившегося
положения? Он, по мнению буржуазного социолога,— в разработке
философии «общественного хозяйства». С его точки зрения, все труд¬
ности современного капитализма в конце концов проистекают из того,
что нет «общественной философии, которая умиротворяла бы частные
конфликты», что «новая «коллективистская» реальность существует
в теоретическом вакууме» (стр. 249, 253). «Без общественной филосо¬
фии, ясно установленной, нет фундаментального условия, посредством
которого современная политика может реализоваться через согласие
(а без этого остается только непрекращающийся конфликт) и справед¬
ливость» (стр. 250).
От неутешительной реальности капиталистического общества
Д. Белл обращается к благодушным философским размышлениям,
призванным очистить мир от пороков. Зачем классовая борьба? Зачем
революционное преобразование общественных отношений (ведь уже
есть «новая коллективистская реальность»)? По его мнению, достаточно
сконструировать совершенную «общественную философию» для «норма¬
тивного функционирования общественного хозяйства». Эту «скромную»
задачу он берется решить в серии книг, которые обещает написать
в недалеком будущем. Пока же Д. Белл на двадцати пяти страничках
излагает набросок проблем новой философии, которые сводятся, по
его словам, к четырем основным: 1) каковы единицы-субъекты «обще¬
ственного хозяйства» и соотношение их прав; 2) каковы противоречия
между свободой и равенством; 3) каково соотношение между справед¬
ливостью и эффективностью; 4) каковы измерения «общественной»
и «частной» сфер в экономике и морали (стр. 256).
К каким же выводам приходит Д. Белл? К единицам «обществен¬
ного хозяйства» он относит индивидуума, многочисленные социальные
группы (деловые, религиозные, национальные, женские, молодежные,
потребительские, университеты, профессиональные ассоциации, муни¬
ципальные организации и т. д.) и государство. Вывод, касающийся
соотношения их прав, гласит: нельзя отдавать предпочтение интере¬
сам ни личности, ни какой-либо общественной группы, ни государства;
надо учитывать различия интересов, что может быть сделано лишь на
6 D. Bell. The Coming of Post-Industrial Society. N. Y. 1973, p. 129.

В ПОИСКАХ УТРАЧЕННЫХ ЦЕННОСТЕЙ
121
практике (см. стр. 259). Прямо скажем, вывод не свидетельствует
о глубине «общественной философии». Чтобы ликвидировать противо¬
речие между свободой и равенством, вытекающее из принципа равных
возможностей в условиях буржуазного общества, Д. Белл считает необ¬
ходимым «ограничить привилегии каждой сферы измерениями, соответ¬
ствующими ее характеру». В частности, предлагается «уничтожить
власть денег вне их сферы» (стр. 268). Как же это сделать в обществе,
где господствует крупный капитал? Автор не дает ответа, ограничи¬
ваясь туманными прожектами «выборочных налогов на потребление
и улучшения тех форм социального обслуживания, которые предназна¬
чены для всех» (там же). Наивно полагать, будто подобные меры при
сохранении устоев капитализма могут уничтожить власть денег. Даже
сам автор признает, что «радикальное перераспределение» — это поли¬
тически наиболее трудная задача.
Говоря о соотношении справедливости и эффективности, Д. Белл
предлагает поступиться соображениями экономической ^ягоды ради об¬
щественного блага. Вряд ли он сам верит, что магнаты капитала могут
внять подобным моральным наставлениям. Что касается взаимоотно¬
шений общественных и частных интересов, то Д. Белл рекомендует
«такой баланс частной и общественной сфер — общественное обеспече¬
ние частных потребностей,— который возвышает свободу и справедли¬
вость» (стр. 276). Трудно найти более яркий пример бессодержатель¬
ной риторики, оторванной от реальной практики капиталистического
общества. Рецепты завершаются предложением заключить новый «об¬
щественный договор» («social compact»), который и будет воплоще¬
нием принципов «общественного хозяйства» (стр. 282).
«Общественная философия» Д. Белла, как и его теория «постинду¬
стриального общества», представляет собой попытку дать идейно-теоре¬
тическое обоснование политики буржуазного реформизма, направлен¬
ной на модернизацию государственно-монополистического капитализма,
приспособление его к современной обстановке. Этим и определяется
содержание философской теории Д. Белла. Она критична по отношению
к наиболее устаревшим и наиболее реакционным проявлениям империа¬
лизма. Но критика его не затрагивает глубинных корней этих проявле¬
ний, самой сущности капиталистического строя. Поэтому она бессильна
и неэффективна. Политика буржуазного реформизма идет вразрез
с главным направлением исторического развития в нынешнюю эпоху —
от капитализма к социализму, с закономерностями революционного
перехода от капиталистической общественно-экономической формации
к коммунистической. Поэтому и теоретические концепции буржуазно¬
реформистского толка отличаются эклектичностью и внутренней проти¬
воречивостью, носят идеалистический характер. Воззрения Д. Белла —
это апологетическая социальная утопия эпохи упадка капиталистиче¬
ского строя. У нее нет будущего, как нет будущего у капитализма,
идеологическим слепком которого она является. Позитивный опыт реше¬
ния социальных проблем современности связан с развитием реального
социализма, закладывающего основы коммунистической цивилизации.

Левый фрейдизм
и современная леворадикальная
идеология
К. г. мяло
Одной из наиболее оригинальных особенностей молодежных движе¬
ний в Западной Европе и Америке 60-х годов — на уровне поставленной
ими «сверхзадачи», то есть поиска выхода из духовного кризиса совре¬
менной буржуазной цивилизации,— явилось относительное омассовле-
ние некоторых основополагающих установок романтического сознания.
В литературе, посвященной молодежным движениям, уже описаны
некоторые наиболее характерные особенности «контестации» и «контр¬
культуры», негативно самоопределяющихся по отношению к основопо¬
лагающим ценностям существующего! общества. Так, например, непри¬
стойности являются реакцией на эвфемизмы; культ наготы — на пури¬
танский страх обнажения; вызывающая нечистоплотность противостоит
исключительной заботе о гигиене, «коммунитаризм» — традиционному
индивидуализму, идеал игры — идеалу серьезного дела, мистицизм —
императивно и мирски заостренной разновидности христианства в «про¬
тестантской этике» L	'
Однако за этими внешними противоположностями скрывается более
общее и цельное по духу стремление противопоставить определенному
кругу идей Нового времени, в частности основным постулатам импера¬
тивной этики и «ньютоновской» аналитической науки, культуру, основан¬
ную на таких связанных с мистико-романтическими течениями идеях,
как «интуиция», «единение», жизнь; иными словами, «четырехмерное»
видение противопоставить «одномерному».
Направленность молодежного протеста против обесчеловечиваю¬
щих, «иссушающих» аспектов жизни в современных обществах развито¬
го капитализма очевидна. Однако в самом этом протесте изначально
присутствует глубокая амбивалентность, и вызов традиционному про¬
грессизму и либерализму бросается то во имя высшего, духовного нача¬
ла в человеке, то с позиций откровенного, натуралистически окрашен¬
ного гедонизма.
Эта амбивалентность органически связана с внутренней двойствен¬
ностью сформулированного в эпоху Возрождения и Реформации идеала
индивидуальной свободы и самоосуществления, с тезисом (развитым
Пико делла Мирандолой) о «срединном» положении человека между
миром сотворенным и не сотворенным, о его «незавершенности» (imper-
fectis) как основании его свободы й Особого места в иерархии творении.
«Не даем мы тебе, Адам, ни определенного места, ни собственного обра¬
за, ни особой обязанности, чтобы и место, и лицо, и обязанность ты
имел по собственному желанию, согласно твоей воле и решению...
Я ставлю тебя в центре мира, чтобы оттуда тебе было удобнее обозре¬
вать все, что есть в мире. Я не сделал тебя ни небесным, ни земным, ни
1 J. Passmore. Paradise Now. The Logic of the New Mysticisme. «Encounter»,
L. 1970, vol. XXXV, pp. 3—21.

ЛЕВЫЙ ФРЕЙДИЗМ И СОВРЕМЕННАЯ ЛЕВОРАДИКАЛЬНАЯ ИДЕОЛОГИЯ
123
смертным, ни бессмертным, чтобы ты сам... создал себе тот образ, кото¬
рый ты предпочитаешь» 2.
Эта «срединность» и «незавершенность» человека образуют основа¬
ние его свободы и возможность самопреодоления (дантовского «прече-
ловеченья» —«transumanar»). Однако пути этого самопреодоления,
именно в силу самого статуса «срединносФи» между миром высшим и
низшим, духовным и материальным, разнонаправлены. Духовному тита¬
низму противостоит идеал гедонистического наслаждения как своего
рода императив, как один из путей реализации дарованной человеку
свободы. В трактате «О наслаждении» Лоренцо Валлы эта мысль форму¬
лируется Очень бескомпромиссно: «...Наслаждение —это благо, к кото¬
рому повсюду стремятся и которое заключается в удовольствии души и-
тела, что греки называли «гедонэ»... Перед вами истинное й краткое
определение добродетелей, среди которых наслаждение будет подобно
не блуднице среди матрон, какболтает позорнейший род людей — стоики,
а госпоже среди служанок. Она приказывает им одной поспешить,
другой возвратиться, третьей остаться, четвёртой ожидать, восседая са¬
ма и пользуясь их услугами» 3.
Уже в самом зародыше идеал самоосуществления заряжен полярно,
а индивидуальная свобода, образующая его основание и непременное
условие, тяготеет к преодолению самодовлеющей духовности во имя
самодовлеющего наслаждения и к перерождению в произвол. Оба эти
Полюёа, находясь в постоянном напряжении, стремятся к тому, чтобы
уничтожить друг друга: в зависимости от выбора путей свободного са¬
моосуществления «личность», понимаемая как духовное и в этом смыс¬
ле надприродное и надындивидуальное начало в человеке, и «индивид»
й его непосредственной данности как природно-чувственное существо
могут вступать — и неизбежно вступают — в неразрешимый конфликт
друг с другом. Декартовскому тезису «я мыслю, следовательно, я суще¬
ствую», й всеобщему нравственному императиву Канта противосто¬
ит антитезис РуСсо «я чувствую, следовательно, я существую», обра¬
зующий основу романтической регрессии к докультурным, предсоз-
йательным формам существования. Возможности такого Противо¬
поставления двух типов — рационального и эмоциОнально-йуйствей-
ногО — отношения к действительности не исчерйаны и по сей день;
одним из свидетельств актуальности такого спора с Декартом для
современного человека может служить кредо амёриканёкйх битни¬
ков «я ощущаю, следовательно, я существую». При всем многообра¬
зии возможных здесь вариантов именно Руссо дал общую схему «вы¬
падения» (столь популярного в 60-е годы «drop out») отдельной лично¬
сти из господствующей социокультурной системы,
* * *
Своеобразной чертой исторического развития современного лево¬
радикального сознания явился перенос этой традиционной для всей
европейской культуры проблематики на почву психоанализа, роль кото¬
рого сравнительно мало изучена в советской литературе^ Между тем
общие философско-этические обоснования молодежного протеста против
«репрессивной» западной культуры были в значительной степени сфор¬
мулированы в русле левого фрейдизма, с отличающими его антирацио¬
нализмом и враждебным отношением к культуре вообще. Левый фрей¬
дизм исследовал радикальные возможности психоанализа, ту амбива¬
лентность, которая присуща и самому Фрейду, обнаружив при этом в
2	«Идеи эстетического воспитания», М., 1973, т. I, стр. 305.
8	«Антология мировой философии», М.., 1970, т. 2, стр. 79—80.
124
К. г. мяло
его теории неясные ему самому зачатки новой науки, с помощью кото¬
рой можно будет подорвать существующую культуру в целом.
С другой стороны, у левофрейдистов, несмотря на разработку ими
всей проблемы на почве и в понятиях психоанализа, отчетливо просту¬
пила генетическая преемственность по отношению к руссоистской
(Г. Рахейм, В. Рейх, отчасти П. Гудмэн), собственно романтической
(Г. Маркузе) и мистической (Н. Браун) традициям, с характерной для
всех этих направлений убежденностью в изначальном совершенстве
человеческой природы и ярко выраженным деструктивным отношением
к культурному самосознанию, или к тем пластам человеческой личности,
которые Фрейд обозначил как «эго» и «суперэго». В левом фрейдизме
хорошо прочитывается аксиоматичная по отношению ко всему его науч¬
ному аппарату посылка, восходящая к идее колоссальных скрытых воз¬
можностей человека, подавленных грузом реальности4.
Однако перфекционистской традиции имманентно присуще глубокое
внутреннее противоречие. Характерное для нее требование максималь¬
ной свободы от всякого внешнего регулирования индивидуального пове¬
дения парадоксальным образом сочетается с посылкой о не-истинности
конкретно данной индивидуальности, преодоление которой есть необхо¬
димейшее условие приобщения к первосущности всех вещей. В извест¬
ном смысле именно у немецких мистиков — Экхарта, Беме, Вейгеля —
наиболее четко проявилось глубинное противоречие выдвинутого Новым
временем идеала самоосуществления: жажда безграничной личной сво¬
боды в своем логическом развитии завершается самоуничтожением этой
свободы. В гуманистической философии Ренессанса и в немецком
пантеистическом мистицизме возродилась линия античной натурфилосо¬
фии, связанная с теорией эманации, с видением абсолюта как постоянно
самоотчуждающейся сущности, которая создает за своими пределами
множественность, а затем вновь поглощает ее, растворяет в своей це¬
лостности и обогащается посредством этого поглощения. Этот образ
мира, постоянно возвращающегося к своему божественному первоисточ¬
нику и равного самому себе во всех своих воплощениях, лежит в основе
восходящей к Эмпедоклу идеи человека как микрокосма, сопричастного
ко всем уровням бытия. Теория эманации является основой двух внеш¬
не противоречивых, но восходящих к общей посылке экзистенциальных
позиций: стремления познать абсолют через множественность и разно¬
образие природного (сотворенного) мира, до полной утраты своего соб¬
ственного «я», растворяющегося в этом мире, и стремления познать бога
посредством мистического тезиса, онтологической идентификации с ним
через пассивное созерцание, также сопровождаемое, однако, аннигиляци¬
ей собственной индивидуальности — «самости» («Ipseitas», «Selbstheit»),
по терминологии мистиков. Не только у мистиков, но и у философов-пан¬
теистов (таких, как Джордано Бруно или Спиноза) встречается идея
переживания всякой индивидуализации и дифференциации бытия как
зла, как увечья, как несчастного отрыва от целостности. Предвечное то¬
тальное всеединство воплощает в себе все мыслимое благо, и воссоеди¬
нение с ним есть единственная и естественная цель всякого оторвавше¬
гося от него бытия. «Душа пробивается сквозь свой вечный образ и впа¬
дает в чистое ничто своего вечного образа, это называется «умира¬
нием» духа»,— говорит Экхарт.— Умирание есть не что иное, как «ли¬
шение жизни». Когда душа увидит, что всякая определенность так или
иначе приводит к многообразию и разобщению вечного образа с Един¬
ством, тогда дух переживает смерть своего «я» ради своего вечного про¬
образа; разбивает свой вечный прообраз и остается лишь в единстве
4 Так, у Мейстера Экхарта мы читаем: «...Но что ты знаешь о том, какие воз¬
можности заложены Богом в человеческой природе, которые еще не до конца описа¬
ны, больше того — которые сокрыты» («Проповеди -и рассуждения». М., «Мусагет»,
1912, стр. 16).

левый фреидизм и современная леворадикальная идеология
L25
своей божественной сущности. Это — «блаженны мертвые, в боге умер¬
шие». И далее — еще более выразительно: «У учителей встречается одно
такое место: все вещи, созданные Богом, устроены так превосходно, что
ни одна не может желать, чтоб ее не было. А между тем душа должна
уйти от того, что она есть: этим требует она у духа смерти его. Но чтобы,
достичь в себе этой смерти, душа должна отречься от себя и всех вещей:
она должна так же мало сохранить от мира и от себя самой, как тогда,
когда она не была» 5.
Гносеологическую основу этой позиции образует центральный по¬
стулат мистицизма о сущностной тождественности человека с богом,
или идеальным прачеловеком — Адамом Кадмоном. Она имеет, однако,
и психологические обоснования. Развитие свободного индивидуального,
как полагает Гегель, самосознания 6 есть в то же время развитие со¬
знания «несчастного», разорванного, осознающего и свою конечность и
свою жажду бесконечности. Чем успешнее противостоит человек дав¬
лению общества, тем острее он ощущает свою конечную несвободу и
связанность как существа природного мира, подчиненного в силу этого
естественному ходу вещей и в конечном счете смертного. «...Когда субъ¬
ективность в ее духовном внутри-себя бытии обретает бесконечную важ¬
ность, тогда отрицание, которое носит в себе смерть, есть отрицание са¬
мого высокого и важного; поэтому оно страшно. Оно представляет собой
умирание души, которая тем самым может считать себя по существу от¬
рицательной, навсегда отрезанной от счастья, абсолютно несчастной...»7.
Этот тип сознания особенно явственно обнаруживается в периоды
резкой ломки исторически устоявшихся систем социальных и культур¬
ных связей. Индивид «выламывается» из них, но, не будучи еще вписан¬
ным в новые устойчивые образования, он с усиленной интенсивностью
переживает опыт своего особого и обособленного положения в мире.
Такова была ситуация Греции V—VI вв. до н. э., и не случайно эти же
темы с новой силой зазвучали на рубеже Средневековья и Нового вре¬
мени, когда из распада средневековой соборности родился религиозный
субъективизм и сопутствующее ему свободное индивидуальное само¬
сознание. В нем изначально присутствует тенденция сбросить тяготя¬
щий его гнет индивидуальности, обособленного существования — бремя
собственной свободы 8. В пределе же — бремя собственного существова¬
ния вообще.
Уже в работе «По ту сторону принципа наслаждения» Фрейдом
было высказано предположение, что инстинкты, стремясь к восстановле¬
нию ранее бывшего состояния, не только консервативны, но и деструк¬
тивны по своей природе. Эту обнаруженную им психическую тенденцию
к воспроизведению и повторению прежнего состояния Фрейд был скло¬
нен толковать как всеобщий закон «органической жизни вообще... Пер¬
вичное влечение можно было бы таким образом определить как прису¬
щую органической жизни тягу к восстановлению какого-то прежнего со¬
стояния, от которого живая единица вынуждена была отказаться под
влиянием внешних мешающих сил,— своего рода органическая эластич¬
ность или, если угодно, выражение инерции, присущей органической
жизни... выражение консервативной природы всего живущего»9. В этой
5 М. Э к х а р т. Проповеди и рассуждения, стр. 115, 150.	.
6 «Яйности», по определению Я. Беме, которым пользуется Гегель в «Философии
духа» для определения субъективного сознания (см. Г е г е л ь, Философия духа.
Субъективный дух. М., 1953, т. III, стр 284).
7 Гегель. «Лекции по эстетике». Соч., т, XIII, стр. 92. Паскаль в своих «Мыс¬
лях» отмечает: «Состояние человека: непостоянство, тоска, тревога... Человек до того
несчастен, что томится тоской даже без всякой причины, просто в силу своего особо¬
го положения в мире...». Паскаль. Мысли. М.? 1974, стр. 139, 142).
8 См. Р. Tillich. The Conrage to Be. Gale University Press, 1971.
9 3. Ф p e й д. По ту сторону принципа наслаждения. Избранное. 1969. т. I,
стр. 50—51. Лондон (на русском яз.)

126
к. г. мяло
гипотезе о тяготении живой единицы к ничем не нарушаемому покою,
который предшествовал ее существованию, нельзя не уловить опреде¬
ленное сходство с постулатом мистиков о тяготении каждого индивиду¬
ального бытия к предвечной целостности. Не отрицая того, что выска¬
занное им «звучит» «глубокомысленно» или даже «мистически», Фрейд
тем не менее, последовательно развивая свое предположение, пришел
к следующему выводу: «Если мы признаем как не допускающий исклю¬
чений факт, что все живое умирает, возвращается в неорганическое, по
причинам внутренним, то мы можем лишь сказать, что цель всякой
жизни есть смерть и, заходя еще дальше, что неживое существовало
прежде живого» 10 11.
Однако наиболее полно эти мысли были развиты в работе «Неудов¬
летворенность культурой», которая и стала объектом критики со сторо¬
ны его главных противников и в которой вместе с тем именно эти про¬
тивники обнаруживают зачатки новой науки, могущей, по их мысли,
стать руководством к радикальному переустройству современного
общества.
Мысль, сформулированная Фрейдом на основании его гипотезы о
двух противоборствующих в человеке группах влечений, далеко не одно¬
значна. С одной стороны, на своеобразной почве и в новых понятиях
возрождается близкое к кантовскому понимание культуры как суммы
норм и ценностей, призванных обеспечить развитие доброго начала в
человеческой природе, а тем самым само по себе выживание челове¬
чества как биологического вида и.
Вместе с тем, поскольку в такой интерпретации культура оказы¬
вается основанной на вытеснении, она неизбежно приобретает оттенок
некоторой болезненности, извращенности, несоответствия истинным по¬
требностям человека. Тезис о вытеснении, его содержании, пределах
и необходимости оказался центральным для левофрейдистских теорий.
При этом в левом фрейдизме гораздо более отчетливо, нежели у самого
Фрейда, обозначилась мысль о компенсаторном, а не самоценном зна¬
чении культуры. Иными словами, коль скоро будет найдена возможность
обойтись без вытеснения, отпадет и необходимость в культуре.
Наблюдая обозначившуюся в начале XX века тенденцию к либера¬
лизации нравов и смягчению практики воспитания детей, наиболее уме¬
ренный среди левых фрейдистов Рохейм выдвинул положение о том, что,
пережив в Средние века пик культуры (а стало быть, и вытеснения),
человечество в Новое время — вначале лишь в лице своих избранных
и наиболее проницательных представителей — осознало задачу своего
освобождения как движение назад, к «неопримитивизму». Исключитель¬
ная заслуга в этом осознании принадлежала Руссо. В «Загадке Сфинк¬
са» Рохейм писал: «Освободительные тенденции Французской револю¬
ции и современной культуры следует рассматривать как попытки дви¬
жения вспять, к примитивизму (Руссо)»12.
Однако наиболее радикальные выводы из отождествления культуры
с сексуальной репрессивностью, с одной стороны, и «болезнью» и
«несчастьем» — с другой, были сделаны «еретиком от фрейдизма»
В. Рейхом. Популярность Рейха среди представителей левомолодежного
10 Т а м же, стр. 52.
11 «И теперь мне кажется, смысл развития культуры перестал быть для нас не¬
ясным. Оно должно показать нам борьбу между Эросом и Смертью, между инстинк¬
том жизни и инстинктом разрушения, как она протекает в среде человечества. Эга
борьба составляет существенное содержание жизни вообще, и поэтому развитие куль¬
туры можно было бы назвать борьбой человеческого рода за существование»
(3. Ф р е й д. Цит. соч., стр. 304).
12 A. Robinson. The Freudian Left; W. Reich. G. Rocheim; H. Alarcuse. N. Y.
1969, p- 139.

ЛЕВЫЙ ФРЕЙДИЗМ И СОВРЕМЕННАЯ ЛЕВОРАДИКАЛЬНАЯ ИДЕОЛОГИЯ
127
радикализма сейчас необычайно возросла. Особенно велика она во
Франции, что, несомненно, в какой-то мере можно объяснить его бли¬
зостью к идеям Руссо, а в последний период жизни — к механицистско-
му витализму просветителей. В немалой степени нынешней популярно¬
сти Рейха содействовало и то обстоятельство, что (как это отметил аме¬
риканский психолог Р. Кинг) основной тезис Рейха о тождественности
невроза и человеческой «несчаетности» с сексуальной репрессивностью
наиболее адекватен восприятию Фрейда массовым сознанием 13.
Исследователи отмечают также особое место, которое занимает в
работах Рейха «натуралистическая риторика» в духе XVIII века, что
делает их, несмотря на всю радикальность и парадоксальность выво¬
дов, легкодоступными для сознания, воспитанного на образцах класси¬
ческой культуры.
В отличие от Фрейда Рейх категорически отрицал существование
первичного агрессивного и деструктивного элемента влечений, считая
его результатом вторичных искажений, то есть, по сути дела, продуктом
культуры.
Если Фрейд сферу инстинктов, «ид», описывал как «кипящий воз¬
буждением котел» 14 15, а подсознание как сумрачную и опасную область,
наполненную жуткими образами и деструктивными желаниями, то
Рейх, не отрицая этого уродства, считал его извращением нормального,
здорового состояния. На инстинктивном уровне человеческой личности,
доверие к которой у Рейха абсолютно, он обнаруживал только способ¬
ность к любви, к радостному наслаждению трудом, к естественной ком¬
муникабельности. По мнению Рейха, ребенок абсолютно «богоподобен»
в своей естественной чувственности и врожденной общительности. Од¬
нако в силу подавления этих инстинктов в репрессивной западной куль¬
туре возникает второй слой, «фрейдовское подсознание», насыщенное
садизмом, деструктивными и перверсными желаниями. И, наконец, над
этим слоем господствует третий — «искусственная маска самоконтроля,
неискренней вежливости и притворной общительности» 1б. Развивая эту
мысль более детально и формулируя на ее основе принципы революци¬
онного инстинктивизма, Рейх отмечает: «В этических й социальных
идеалах либерализма предстает поверхностный слой характера, слой
самоконтроля и терпимости. Этика этого либерализма призвана сдер¬
живать «зверя» в человеке, вторичный слой, фрейдовское «подсозна¬
ние». Естественная общительность глубочайшего слоя, «ядра» чужда
либералу... А между тем, все подлинно революционное, всякое подлин¬
ное искусство и наука произрастают из этого естественного биологиче¬
ского ядра»16.	’
Не случайно столь большое место в системе взглядов Рейха зани¬
мает тезис о подавлении детской и юношеской сексуальности, как ко¬
нечном основании всех форм социального угнетения. Без полного
освобождения в этой сфере нельзя создать справедливое и здоровое
общество. Эта мысль была развита в работах «Сексуальная революция»
и «Массовая психология фашизма», где он утверждает, что именно се¬
мья, именуемая им «государством в микрокосме» и «фабрикой по выра¬
ботке авторитарных идеологий» 17, с младенчества опутывая человека
системой моральных запретов, является той ячейкой, в которой проис¬
ходит усвоение буржуазной идеологии таким образом, что она-то и обра¬
зует основное ядро личности, или ее характер.
13 См. R. Kin g. The Party of Eros. Radical Social Thought and the Realm of Free¬
dom. 1972, p. 51.	.
14 R. P. R о b i n s о n. Op. cit., p. 24.
15 W. Reich. The Mass Psychology of fascism N. Y., 1946, p. VII.
16 Ibid., p. VIII.
17 I b i d., pp. 24, 51.

128
к. г. мяло
Очевидно, при таком подходе не только стирается различие между
отдельными личностями и характерами, поскольку все они оказываются
не более, чем интернализованной системой моральных запретов, нала¬
гаемых буржуазной идеологией, но и утрачивается представление о са¬
мостоятельной ценности личности и характера вообще. Каждый харак¬
тер выступает в этом случае как невротический, неистинный, как пан¬
цирь, препятствующий нормальному взаимодействию человеческих
инстинктов с внешним миром.
В этом обнаруживается принципиально отличное от фрейдовского
отношение Рейха к «эго», или, иначе говоря, к индивидуальному само¬
сознанию. У Фрейда «эго» выступает как своего рода эквивалент
«несчастного сознания»; оно, пожалуй, еще более «несчастно», ибо раз¬
рываемо между сферой «ид», с заключенными в ней темными и разру¬
шительными началами, и тираническим контролем со стороны «супер¬
эго». Оно ведет героическую и зачастую безнадежную борьбу за собст¬
венное выживание, и эту борьбу Фрейд, как уже отмечалось в литера¬
туре, описал с глубокой симпатией, роднящей его со всей гуманистиче-.
ской традицией европейской культуры.
Отношение Рейха к «эго» открыто враждебно. Регресс к примити¬
визму на уровне чисто теоретическом привел Рейха к механистической
трактовке человека как своего рода «усложненной электрической ма¬
шины» 18. Человек описывается как динамическая система, энергия
которой находится в непрестанном взаимодействии с универсальной
энергетической субстанцией вселенной — «космическим оргоном». «Ор-
гон», по замечанию Робинсона,— это рейховский вариант «elan vital»
Бергсона или «vis animals» Кеплера; своего рода психоаналитический
вариант теории эманации. Для Рейха эта универсальная жизненная
сила оказывается чем-то предельно конкретным, особым веществом
голубого цвета, и его можно наблюдать, например, в голубоватых отли¬
вах красных кровяных телец или в голубой окраске сексуально возбуж¬
денных лягушек, а также измерять прибором, аналогичным счетчику
Гейгера 19. Взамен «политизации секса», необходимость которой Рейх
обосновывал в своих более ранних работах, целью психотерапии в позд¬
них его произведениях объявляется восстановление индивидом нарушен¬
ных вследствие различных сексуальных «табу» связей с этой космиче¬
ской жизненной силой, или достижение «биопсихического равновесия»
с миром.
Таким образом, начав с уравнивания всего многообразия человече¬
ских личностей, исторических эпох и культур путем приведения их к
общему знаменателю «невротичности», Рейх закончил «снятием» не
только психической и исторической, но и биологической специфичности
«феномена человека», единственной функцией которого является с его
точки зрения, поддержание энергетического равновесия вселенной.
Эволюция концепции Рейха, хотя и исключительная в своем роде,
позволяет проследить основной парадокс инстинктивистского радика¬
лизма: желание освободить человека от непосильного гнета подавляю¬
щей его цивилизации оборачивается стремлением освободить его в пер¬
вую очередь от его собственного самосознания как источника неудов¬
летворенности и главного препятствия на пути ко всему многообразию
форм инстинктивного самоосуществления. Индивидуальная свобода в
этом варианте оказывается инструментом самоутверждения иррацио¬
нальной стихии, первенствующей над личностью как таковой.
Так, Н. Браун в предисловии к основной своей работе «Жизнь про¬
тив смерти», указав на близость Фрейда к «мистическим ересям», осо¬
18 R. К i п g. Op. cit., р. 74.
19 См R. Р. R о b i n s о n. Op. cit.

ЛЕВЫЙ ФРЕЙДИЗМ И СОВРЕМЕННАЯ ЛЕВОРАДИКАЛЬНАЯ ИДЕОЛОГИЯ
129
бенно Я. Беме, и к философии Ф. Ницше, развивает свою концепцию
в свете известного афоризма последнего: «Человек — это нечто, что сле¬
дует преодолеть» 20 21.
С точки зрения этого исследователя, психоанализ, несомненно,
создает возможность для современной цивилизации выйти из тупика h
открывает перспективы создания не-репрессивной, «дионисийской» ци¬
вилизации нового типа, лежащей «по ту сторону невроза истории».
Однако сама теория Фрейда, на его взгляд, несет на себе отпечаток
огромного воздействия социальной репрессивности, формы которой все-
проникающи. IK таковым должны быть отнесены формальная логика,
«квантифицированная» наука ньютоновского типа, индустриальное про¬
изводство. Этим искусственным формам самовыражения «репрессиро¬
ванного» человечества противостоят мистическая интуиция, романтиче¬
ская поэзия, детское, игровое отношение к жизни, непосредственное,
безграничное, свободное от всякого подавления чувственное наслажде¬
ние. Фрейд, по мнению Брауна, просто не осмелился развить до конца
основную аксиому своего учения: «Сущность человека состоит не в мыш¬
лении, как это полагал Декарт, а в желании»2|.
Подобно Ференци, Ранку, Рохейму и в отличие от Маркузе глав¬
ным фактором вытеснения Браун считает не социально-экономические
моменты, а универсальную трагедию отделения от матери, сопутствую¬
щую появлению человека на свет. Однако у Брауна речь идет не столь¬
ко об этой исходной травме, сколько о чем-то еще более отдаленном
и глубоком, ею символизируемом: «отделении жизни от океана, в кото¬
ром она возникла; разделении живущих на два пола и отделении
жизни от неодушевленной материи» 22. Анархически-дионисийская чув¬
ственность и должна явиться средством восстановления этого нарушен¬
ного космического всеединства. «Восстановить мир в его плоти. Сделать
так, чтобы познание стало действительно познанием во плоти; не дедук¬
цией, а непосредственной интуицией, чувственной перцепцией, телесной
перцепцией» 23. Панэротическая утопия Брауна, примиряющая Фрейда
и Ницше, внутреннее и внешнее, субъект и объект, дух и тело, ум и ин¬
стинкт, человека и природу, завершается своего рода аналогом мисти¬
ческой аннигиляции. В известном смысле это действительно радикаль¬
ное «преодоление человека».
Дионисийскому варианту инстинктивного самоосуществления, раз¬
работанному Рейхом и Брауном, противостоит более мягкий и гармони¬
зированный идеал Маркузе. Именно у Маркузе наиболее отчетливо зву¬
чит хилиастическая тема свершения истории, времени, когда «времени
больше не будет». Это царство Эроса, проявляющего себя не как господ¬
ство сил ужаса и разрушения, а как силы мира и красоты, символизи¬
руется образами Орфея и Нарцисса: «Образы Орфея и Нарцисса при¬
миряют Эрос и Танатос». Достаточно перечислить связанные с ними
ассоциации, чтобы понять, к какому измерению они относятся: воскре¬
шение наслаждения, остановка времени, исчезновение смерти; молчание,
сон, ночь, рай — принцип Нирваны, но царствующей не как смерть, а как
жизнь... Статика торжествует над динамикой» 24.
20 N. Brown, «Life against Death», L., 1959, p. XII.
21 N. В г о w n. Le corps d’amour. Paris, 1960, p. 267.
22 I b i d., p. 267. Ср. с этим определение «Мировой Души» у Новалиса: «Древ¬
ние мудрецы не ложно искали происхождения вещей в воде и, воистину, говорили
они о более возвышенной воде, чем о воде морей и родников... В жажде сказывается
эта Мировая Душа, это непоборимая тоска ' по расплыванию. Опьянен¬
ные чувствуют... эту неуемную негу текучего, и в конце концов все приятные в нас
ощущения — это многообразные движения в нас тех изначальных пространств, и
даже сон есть не что иное, как прилив того невидимого мирового моря, а пробужде¬
ние-наступление отлива» (Новалис. Ученики в Саисе. Спб. 1913, стр. 24).’
23 I b i d., р. 277.
24 Н. Marcuse. Eros and Civilization. N. Y., 1955, p. 149.
9. «Вопросы философии» № 8.

130
к. г. мяло
Со всеми представителями левого фрейдизма Маркузе роднит об¬
щая монистическая (в противоположность дуалистической концепции
Фрейда) трактовка природы первичных влечений, безусловная вера в
изначальную доброту и совершенство человека и связанный с этим ге¬
донистический подход к проблеме свободы. Определяющие положения
его теории личности, легшие в основу доктрины «нового способа чув¬
ствования», а отчасти и в основу революционного проекта молодеж¬
ных леворадикальных движений, могут быть суммированы следующим
образом:
«истинный интерес индивидов есть интерес свободы»25;
«содержание человеческой свободы» есть «счастье и удоволь¬
ствие» 26.
Понимаемая таким образом индивидуальная свобода вполне совме¬
стима со свободой всеобщей и в отличие от того, как понимал ее Кант,
не нуждается в опосредовании нравственным императивом и стесняю¬
щими индивидуальное самовыражение правовыми нормами;
истинная свобода, то есть свободные от подавления извне и извра¬
щения изнутри желания, в конечном счете должна явиться следствием
социального переустройства. «Когда все субъективные и объективные
возможности развития будут реализованы, потребности и желания из¬
менятся сами собой» 27.
Если говорить о методологии, Маркузе исходит, как и В. Рейх, из
представления об индивидуальной «психее», на уровне ее сознательного
и культурного самовыражения, как о сумме интернализованных соци¬
альных представлений, почти не соотносящихся с тем, что составляет
действительную сущность индивида, или его сферу «ид». Так, в «Эросе
и цивилизации» наиболее существенные интересы личности решительно
и окончательно относятся им к сфере «ид», с которой связано стремле¬
ние к счастью и удовольствию. По мысли Маркузе, только эта сфера
в человеке изначальна и истинна, представляет его коренную «самость»,
никак не зависящую от внешнего мира в любых его, самых низменных
или самых возвышенных, проявлениях. Он пишет: «Основные «пласты»
духовной структуры обозначаются теперь как «ид», «эго» и «суперэго».
Из них основным, старейшим и обширнейшим является «ид», область
бессознательного, первичных инстинктов. Сфера «ид» свободна от влия¬
ния форм и принципов, образующих сознательного, социального инди¬
вида. На нее не воздействует время, ее не возмущают никакие противо¬
речия, она не ведает ни добра и зла, ни морали. Она не заботится о само¬
сохранении, все, к чему она стремится,— это удовлетворение своих ин¬
стинктивных потребностей в соответствии с принципом удовольствия».
Однако под давлением внешнего мира и принципа реальности часть
«ид» превращается в «эго». Не имея самоценного значения и являясь
вторичным продуктом взаимодействия между реальностью и сферой
«ид», «эго» есть всего лишь посредник между ними. Назначение его
чисто функционально: представлять внешний мир для «ид» и тем самым
спасать его. При исполнении этой задачи основной функцией «эго» ока¬
зывается такая координация, организация, трансформация инстинктов
и контроль над инстинктивными импульсами «ид», которые позволи¬
ли бы свести к минимуму конфликты с реальностью... И далее: «По отно¬
шению к «ид» все процессы «эго» являются процессами вторич¬
ными» 28.
Что касается того пласта, который именуется «суперэго», то он еще
менее истинен, ибо «является следствием длительной зависимости ре¬
бенка от его родителей; влияние родителей остается стержнем супер¬
25 Н. Ma reuse. Negations. Boston, 1969, р. 192.
26 I b i d., p. XIV.
27 I b i d., p. 193.
28 H. Marcuse. Op. cit., pp. 27, 28, 29.

левый фрейдизм и современная леворадикальная идеология
131
эго». Впоследствии «суперэго» вбирает в себя значительное число соци¬
альных и культурных влияний, и вбирает до тех пор, пока не становит¬
ся ярким представителем установленной морали и того, что принято
называть «высшими» ценностями человеческой жизни» 29. Развитие ин¬
дивидуальности в том смысле, в каком оно понималось до сих пор, фик¬
тивно, ибо означает не нарастание, а уменьшение свободы на уровне
инстинктивного самовыражения и, следовательно, не имеет никакого
отношения к реальному содержанию понятий «личность» и «свобода».
Подлинную же индивидуальность, «а вместе с ней ее права и свободы
еще предстоит создать, и они могут быть созданы лишь посредством
развития качественно иных социальных отношений и институтов»30. До
недавнего времени из-за господства сил «Ананке» (скудности средств
существования и материальных благ) подчинение принципа удоволь¬
ствия принципу реальности было печальной, но неизбежной необходи¬
мостью. Однако нынешний уровень развития материально-производи¬
тельных сил позволяет ставить вопрос в принципиально иной плоскости.
«...Самый уровень достижений репрессивной цивилизации, как кажется
нам, создает предпосылки для постепенного упразднения репрессивно¬
сти»31. Все минувшие века истории обретают свой смысл в этой пер¬
спективе: они оказываются чем-то вроде удобренной почвы, предназна¬
чением которой было взрастить цветок «подлинно свободной» личности.
В научной литературе уже не раз обращалось внимание на противо¬
речивость (не говоря об этической двусмысленности) этой важнейшей
посылки рассуждений Маркузе. Если достижение уровня материального
благосостояния, делающего возможным уничтожение репрессивности,
в качестве своего необходимейшего условия требовало этой репрессив¬
ности, то как можно, уничтожив ее, поддерживать тот же уровень ма¬
териального благосостояния, избавляющий человечество от царства
«Ананке» 32? Не приходится говорить и о том, что подобный уровень до¬
ступен сейчас лишь относительно совсем небольшой части человечества
и что все рассуждение, по сути дела, замыкается в порочном кругу:
либо разделить это благосостояние со всеми, что означало бы его унич¬
тожение и возвращение под власть «Ананке», либо разделить все чело¬
вечество на две группы, для одной из которых, численно наиболее значи¬
тельной, категории «личности» и «свободы» не имеют пока что никакого
смысла. Попытавшись объяснить возникновение последних как законо¬
мерный и естественный результат исторического развития, Маркузе тем
самым лишил их универсального антропологического содержания и
значения.
Уже здесь, в тезисе об отсутствии «личности» на массовом уровне,
можно обнаружить зародыш тех элитарных устремлений, которые столь
отчетливо обозначались во взглядах Маркузе в позднейшее время,
и в особенности в ряде его интервью, освещавших ход и развитие моло¬
дежно-студенческих движений в различных странах. Концепциям Рейха
и Брауна нельзя отказать в демократичности: средства преодоления
ущербной ситуации современного человечества в них столь же универ¬
сально-общедоступны, сколь универсальна сама эта ситуация. Для Мар¬
кузе наступление «золотого века» опосредуется деятельностью новой
элиты. «В схеме Маркузе,— пишет в этой связи Кинг, напоминая о «Ве¬
ликом инквизиторе»,— брезжит платоновская идея, согласно которой
29 I b i d., р. 29.
301 b i d.
31 Ibid., рр. VIII, 5.
32 Развитие же экологического кризиса и всей связанной с ним проблематики
явственно обнаруживает, по замечанию Кинга, всю эфемерность маркузианской по¬
становки вопроса. В некоторых отношениях наступление «эры благосостояния» про¬
извело на Маркузе такое же гипнотическое действие, как. и на. критикуемого_им
«одномерного» индивида.,	’	’	"

132
к. г. мяло
элита обладает «знанием» и имеет право силой принудить сопротивляю¬
щихся быть «свободными» и «счастливыми» 33.
Нарушение всех существующих табу, «опыт жизненной радости,
переживаемой без чувства вины»34, становится своего рода социальным
императивом для этой элиты, дошедшей до понимания истинного содер¬
жания человеческой сущности и свободы. Как далеко, однако, могут
идти такое нарушение и такой опыт? Это остается проблемой и для ле¬
ворадикальных молодежных движений постольку, поскольку они затра¬
гивают вопросы общеэтического и общекультурного характера.
Для сторонников «нового способа чувствования», как в свое время
для романтиков, средством осуществления высшего синтеза двух сторон
человеческой натуры, духа и чувственной природы, нравственности и
наслаждения, представляется эстетическая способность человека, одна¬
ко, в соответствии с психоаналитической установкой всего направления,
гораздо более откровенно окрашенная эротически. Эта мысль является
стержневой для идеологии самоосуществления в том ее варианте, в ка¬
ком она связывается главным образом с правом на стихийно-игровое
и эстетически-эротическое самовыражение. Именно эта сторона «контр¬
культуры» привлекает внимание ее критиков, усматривающих здесь по¬
тенциальную угрозу дальнейшей деперсонализации, утраты реального
содержания и значения человеческого «я», а стало быть, и дальнейшей
дегуманизации жизни в современном обществе.
В то же время агрессивно афишируемое антипотребительство зача¬
стую не позволяет достаточно четко различить внутреннюю связанность
контркультуры с конечными целями «общества потребления», не позво¬
ляет увидеть, что речь идет не о потребительских вкусах и запросах
среднего индивида, а о гораздо более изощренных и утонченных склон¬
ностях авангардистской элиты. При таком подходе гедонистические
ориентации второго типа как бы поднимаются до ранга духовных цен¬
ностей, получая тем самым неоспоримое преимущество перед низменны¬
ми запросами «массового» человека.
Будет логичным заключить, что теория «нового способа чувствова¬
ния», а также и «контркультура» в той мере, в какой она руководствует¬
ся этой теорией, являются своего рода параллелью «потребительского»
общества. В частности, одним из первых обратил внимание на этот
параллелизм Э. Фромм, отметивший, что маркузианская апологетика
«безграничного чувственного наслаждения есть лишь одно из ответвле¬
ний господствующей в капитализме двадцатого века тенденции к мас¬
совому потреблению» 35 36.
Однако следует заметить, что при анализе указанной особенности
контркультуры, как правило, на первый план выдвигается «ассимиля¬
тивный гений» системы, сумевшей обезвредить импульс протеста в уже
ставшей привычной форме авангардизма. Так, Лоуренс Лимер пишет:
«...Культурный радикализм легко расфасовывается и превращается в
товар для молодого поколения. Мифотворчество Мунго или Рубина
быстро превращается в рекламу, следующую за американским мифом
о потреблении как наилучшем пути к счастью. Это самый опасный враг
подпольной прессы и радикальной молодежной культуры, ибо таков ко¬
варный гений американской системы: способность освоить любое явле¬
ние, идею или ценность, сколь угодно радикальную или возвышенную,
и превратить их в предмет потребления или продажи...»
33 R. К i n g, Op. cit., р. 136.
34 Так определил смысл этого нарушения Маркузе в одном из своих интервью
(ом. «Le Nouvel Observateur», 8—14 janvier, Paris. 1973, № 426).
35 E. Fromm. The Human Implications of Instinctivistic Radicalism, tn. «Dissent»,
v. 2, № 4, Autumn, 1955, pp. 342—349.	•
36 L. Learner. The Paper Revolutionaries. The Rise of the Underground Press,
1972, p. 159.
Близкою к этой постановку вопроса см. в статье М. И, Новинской. «Сту¬
ЛЕВЫЙ ФРЕЙДИЗМ И СОВРЕМЕННАЯ ЛЕВОРАДИКАЛЬНАЯ ИДЕОЛОГИЯ
133
Не умаляя значения этого момента, мы усматриваем наиболее су¬
щественную причину перерождения молодежного культурного радика¬
лизма в «богемный стиль» во внутренней близости развиваемых в нем
принципов самоосуществления и самовыражения к буржуазному, потре¬
бительскому (понимая это слово в широком смысле) идеалу. Как сви¬
детельствуют материалы «подпольной» молодежной прессы, данные
опросов, студенческие «граффитти», интуитивно нащупанная в самом
замысле «контркультуры» проблема соотношения двух типов познания
и мировосприятия порою ставилась на редкость прагматически, чтобы
не сказать — корыстно. Вопрос «какой из них более истинен и наиболее
полно выражает человеческую сущность?» нередко подменялся вопро¬
сом «какой подход к жизни позволяет извлечь из нее наибольшую сум¬
му удовольствия?». Подмена центральной проблемы объясняет, на наш
взгляд, засилье в реальных проявлениях 60-х годов анархического эго¬
изма в духе Макса Штирнера, недостаточность оригинальных и глубо¬
ких мировоззренческих подходов. В той же мере, в какой новая эсте¬
тико-эротическая позиция выступает и как позиция этическая (а эле¬
мент этического самовозвеличения в «контркультуре» очень велик), как
средство разрушения существующей шкалы ценностей и достижения
статуса личной маргинальности по отношению к ним, последствия ее
становятся трудно предсказуемыми и потенциально катастрофическими.
Несмотря на магию идеала «самоосуществления», само по себе об¬
ращение к нему не гарантирует автоматического нарастания уважения
к человеческой личности и ее правам. «Самоосущсствление» получает
тот или иной реальный смысл, то или иное направление в зависимости
от стоящей за ним концепции личности, в которую оно вписывается, но
основанием которой не может быть. Между тем в секуляризованной
западной культуре нового времени выработка самого понятия «лич¬
ность», равно как и основных этических идеалов, во имя которых чело¬
век может требовать уважения к себе как к личности, явилась заслугой
главным образом рационалистических мировоззренческих систем. Абсо¬
лютное и бескомпромиссное отрицание рационалистической буржуазной
культуры во имя свободы инстинктивного самовыражения логически, за¬
частую вопреки субъективным намерениям сторонников такой свободы,
влечет за собой и отрицание исторически укорененной в этой культуре
концепции личности и ее прав. Поэтому центральная для духовных
поисков 60-х годов задача формирования «радикального персонализма»
вряд ли может быть решена на путях механического сочетания понятия
«личность», вырываемого из своего исторического и смыслового контек¬
ста, с постулатом о неограниченной свободе инстинктов. Вместо стрем¬
ления преодолеть дегуманизацию и отчуждение возникает тенденция к
преодолению самой личности, сознательного и культурного человеческо¬
го «я», как главного препятствия на пути к полному инстинктивному
самоосуществлению. Эти тенденции внушают тем большие опасения, что
при наличии внутри «новых левых» движений определенных элитарных
настроений и пренебрежении к массе средних, якобы конформно ориен¬
тированных личностей политическая практика, складывающаяся на та¬
кой идеологической основе, обнаруживает черты нравственного индеф-
ферентизма, эстетизации насилия и отношения к «прямому действию»
как главным образом к волнующему и экстраординарному опыту лич¬
ного самоосуществления безотносительно к средствам этого опыта, а
порою и к его итогам 37.
денческая революция» в США и кризис буржуазных ценностей» («Вопросы филосо¬
фии» № 12, 1972). Отчасти—но только отчасти—сходную точку зрения развивает
Пьер Гаскар (см. «Латинский квартал». «Иностранная литература» № 1, 1975).
37 Один из лидеров СДО, Д. Рэдер, в одном из своих интервью отметил: «Я начи¬
нал в студенческом союзе мира, и все мы начинали как пацифисты, гуманисты и
134
к. г. мяло
Именно эти тенденции внутри современного левого радикализма
послужили основанием для многочисленных рассуждений о его духов¬
но-психологическом родстве с ранним фашизмом.
Речь идет в данном случае не о доктринальном сходстве фашист¬
ской и «новой левой» идеологии, а о подобии и сходстве духовной интен¬
ции, о стремлении противопоставить идеал органического сообщества
социуму, основанному на безличном соединении атомизированных инди¬
видов, «гемайншафт» — «гезельшафту», идеал ничем не ограниченной
личной свободы — идеалу правового и нормативного регулирования,
в соответствии с которым самоосуществление индивидуальной свободы
допустимо лишь в тех пределах, где она не ущемляет свободы «другого».
Существенно также и то, что в самой мистике и мифологии фашизма
обнаружилась отчетливо выраженная преемственность ряда тенденций
новоевропейского сознания, отодвинутых было на второй план либе¬
рально-рационалистическими версиями исторического процесса,— тех
самых тенденций, связанных с утверждением первостепенного значения
стихийно-родовых, природных, бессознательных пластов человеческой
личности, которые столь заметно обнаружились в леворадикальных мо¬
лодежных движениях 60-х годов. Постулат «мыслите своей кровью» 38
имеет глубокие духовные корни, и противостоять ему способна лишь
подлинно гуманистическая перспектива. Именно неспособность обрести
эту перспективу и есть, на наш взгляд, одна из глубинных причин внут¬
реннего кризиса «новых левых» движений.
экзистенциалисты. Вся моя жизнь и жизнь всех, кого я знаю в рядах «лефта», была
движением от пацифистской позиции ко все большему признанию тактики насилия
(«Encounter». L. march 1973, vol. XL, № 3).
38 Изречение Д. Г. Лоуренса, приводимое в статье М. И. Новинской «Историче¬
ские традиции и леворадикальное сознание» («Вопросы философии» № 5, 1975).

ФИЛОСОФИЯ ЗА РУБЕЖОМ
Концепция «чистой» теории познания
Романа Ингардена
Михал ХЕМПОЛИНСКИЙ (Польша)
В настоящих заметках* мы ставим перед
собой задачу критически проанализировать
модель «чистой» теории познания, разрабо¬
танную польским феноменологом Р. Ингар-
деном в противовес так называемой психо¬
физиологической теории познания, и пока¬
зать, что модель эта не могла стать надеж¬
ной теоретической основой в полемике с
представителями психологизма и других
родственных ему скептико-релятивистских
концепций.
Разработку «чистой» теории познания
Ингарден считал необходимым условием
анализа реально совершающегося познава¬
тельного процесса (или, как он сам гово¬
рил вслед за Кантом, «критики познания»),
то есть решения таких вопросов, как проб¬
лемы объективности чувственных восприя¬
тий, объективности понимания собственных
и чужих психических состояний, объектив¬
ности познания предмета логики и матема¬
тики и т. д.
Хотя Ингарден не разработал системы
требований, которым должна удовлетво¬
рять теория познания как философская на¬
ука, однако его концепция «чистой» теории
познания достаточно строго определяется
следующими тремя постулатами:
1.	Постулатом полноты, или строгой все¬
общности.
2.	Постулатом достоверности.
3.	Постулатом совершенной независимо¬
сти.
Наши замечания к ингарденовской моде¬
ли теории познания мы начнем с рассмот¬
рения постулата (1). Его содержание мож¬
но представить следующим образом.
Теория познания, во избежание опасно¬
сти допустить ошибку типа petitio princi-
pii или regressus in infinitum, должна:
— раскрыть полное содержание общей
идеи познания вообще, или выявить «суть»
всякого возможного познания в ее всеобщ¬
ности, независимо от того, какого рода
субъект постигает эту суть, а также незави¬
симо от того, в каких познавательных ак¬
тах это постижение совершается;
— на основе анализа познания вообще
* Эти заметки представляют собой пере¬
работанный текст выступления автора на
симпозиуме по проблемам феноменологии,
состоявшемся в Польше (1975 г.) (Ред.)
исследовать «суть» конкретных видов по¬
знания и конкретных типов познающего
субъекта, «суть» всех особых видов позна¬
вательного действия и всех возможных ре¬
зультатов познания;
— сформулировать полную дедуктивную
систему категорий и принципов «чистой»
теории познания.
При создании такого рода теории (а к
этому издавна тяготели приверженцы апри¬
оризма) вырисовывались три возможных
перспективы: 1) признать «чистую» (абсо¬
лютную) теорию познания высшим, но не¬
достижимым для человека идеалом; 2)
предпринять попытку так переформулиро¬
вать программу абсолютной теории позна¬
ния, чтобы приспособить ее к познаватель¬
ным возможностям человека, известным из
эмпирического (прежде всего психологиче¬
ского) исследования; 3) признать абсолют¬
ную теорию незнания нормой, а ее выполне¬
ние — высшим долгом эпистемолога.
Именно последнюю точку зрения и защи¬
щает Р. Ингарден.
Сомнение в возможности осуществления
абсолютной теории познания, содержащее¬
ся в утверждениях 1. и 2.,— это прежде
всего вопрос о возможности строго транс¬
цендентальной эпистемологии, который в
конечном счете должен быть сведен к воп¬
росу о возможности построения такого по¬
знания sui generis, в котором мы постига¬
ли бы суть всякого возможного познания.
Это должно было бы быть познание строга
эпистемологическое (а не только эпистеми-
ческое), то есть такое, которое имело бы
своим предметом самое себя и лишь вслед¬
ствие этого любые другие виды познания,
познание как таковое, имеющее в виду и
познавательные акты, осуществляемые че¬
ловеком, и — предположительно — сверхче¬
ловеческое (например, божественное) по¬
знание.
Но даже если допустить эти (еще не ве¬
дущие ни к каким онтологическим утверж¬
дениям) предположения, то все-таки неиз¬
бежно возникает вопрос: кто должен осуще¬
ствлять эту абсолютную теорию познания?
Все, буквально все философы, задававшие¬
ся задачей ее построения (в том числе и
приверженцы концепции трансценденталь¬
ной эпистемологии), соглашались в том, что
это не может быть человек в обычном по¬
нимании слова, го есть «человек во плоти»*
136
ФИЛОСОФИЯ ЗА РУБЕЖОМ
или психофизический субъект. Именно соз¬
нание несоизмеримости абсолютной теории
познания с возможностями реального (всег¬
да эмпирически обусловленного) человече¬
ского субъекта заставляло одних филосо¬
фов (защищавших тезис 1) отвергать про¬
грамму абсолютной эпистемологии, а дру¬
гих — преобразовывать ее и ограничивать
известными антропологическими требовани¬
ями (тезис 2.). Лишь немногие привержен¬
цы трансцендентализма — в том числе, как
мне кажется, и Р. Ингарден — пытались
так «очистить» человека от его психофизи¬
ческой природы, чтобы остался «чистый
субъект познания», «чистое Я», не телес¬
ное, не духовное, а представляющее собой
простую интенциональность, незаинтересо¬
ванную и бестенденциозную устремленность
к объекту, из которой как из общего источ¬
ника берут свое начало все познавательные
акты.
Идею «очищения» человека от его психо¬
физической природы мы встречаем уже у
Декарта (концепция cogito), а в еще
более разработанной форме — у Канта
(трансцендентальная апперцепция). Фено¬
менологи позже много писали о том, почему
этим великим мыслителям не удалось ус¬
пешно проделать операцию «очищения»,
отнюдь не допуская при этом, что ома вооб¬
ще неосуществима.
Ключом к решению этого вопроса (или,
если позволительно воспользоваться хирур¬
гической терминологией,— надежным скаль¬
пелем) был признан метод феноменологи¬
ческой редукции. Применение этого метода
в трансцендентальной феноменологии Гус¬
серля привело к результатам, похожим на
те, к которым позже — во многом самостоя¬
тельно — приходит Р. Ингарден. Феномено¬
логическая процедура «очищения» склады¬
вается из следующих основных актов:
а)	Познавательное «воздержание» по от¬
ношению к восприятию внешнего мира ве¬
дет к «откладыванию в сторону» («заклю¬
чению в скобки») всех основанных на нем
убеждений — таких, как убеждение в су¬
ществовании материального мира (мертвой
и живой природы), убеждение в существо¬
вании других людей, убеждение в сущест¬
вовании своего собственного тела;
б)	Познавательное «воздержание» по от¬
ношению к внутреннему восприятию ведет
к «откладыванию в сторону» веры в позна¬
вательную значимость психических процес¬
сов и соответственно—убеждений, вытекаю¬
щих из внутреннего (психического) опыта;
в)	В результате применения процедуры
(а) человек «очищается» от своей телесной
природы (по крайней мере в том смысле,
что она сама теперь предстает как вопрос
и на нее нельзя ссылаться); в результате
применения процедуры (б) достигается
сперва различение, а затем и разъединение
человека как субъекта психических пережи¬
ваний и человека как чистого субъекта по¬
знания (существование и структура челове¬
ческой личности становятся при этом оче¬
редной проблемой, нуждающейся в реше¬
нии);
г)	Последней областью бытия, которую
нельзя уже редуцировать, остается «чистое
сознание» «чистого Я», или, согласно Ин-
гардену, само Я как чистый субъект вме¬
сте с переживаниями его сознания;
д) Единственно безошибочным, оконча¬
тельным, вполне адекватным познанием, на¬
правленным исключительно на акты чисто¬
го сознания, является так называемое им¬
манентное созерцание (Гуссерль), или, как
определяет его Ингарден, интуитивное про¬
никновение (Durchleben), направленное на
переживания в сознании, в том числе — на
познавательные переживания; .
е) На почве имманентного созерцания,
которое доставляет нам достоверное знание
о существовании, совершается «созерцание
сущности» (Wesensschau), иначе говоря, из¬
влекается «эйдетически достоверное» t зна¬
ние о содержании идей познавательных пе¬
реживаний вообще, а также об их всевоз¬
можных разнообразных видах.
Это последний, итоговый этап на пути
«очищения», когда всевозможные «транс-
ценденции» (внеположные сознанию реаль¬
ности) редуцированы. Последнее не означа¬
ет, что они уже вообще не будут учиты¬
ваться в теоретико-познавательном иссле¬
довании; однако, будучи «заключенными в
скобки», они являются тем, на что нельзя
ссылаться в эпистемологической аргумента¬
ции.
Иными словами, феноменологическая ре¬
дукция в целом обеспечивает доступ к так
называемому «чистому трансцендентально¬
му сознанию» и вместе с тем к «абсолют¬
ному бытию», к «метафизической точке опо¬
ры», как определил Ингарден достигнутые
Гуссерлем результаты. Мы. со своей сторо¬
ны, можем сказать, что редукция эта на
деле оставляет нас в сфере чистых пережи¬
ваний сознания, превращаемых в абсолют¬
ную эпистемологическую точку опоры. При
этом, несомненно, накапливается богатый
аналитический материал, искусная, гранича¬
щая с виртуозностью техника «выявления»
качественного и структурного содержания
опыта, достигнутого человеческим (все-таки
человеческим!) сознанием. Этот богатый
материал не был, однако, использован в
широком философском аспекте, за предела¬
ми той сферы, которую феноменологи опре¬
делили как онтологию сознания. Он не по¬
лучил — и не мог получить — мировоззрен-.
ческой разработки, ибо «чистое сознание»,
как оно выделяется феноменологией, есть
такая замкнутая в себе область бытия, «в
которую ничто не может вторгнуться и из
которой ничто не может выскользнуть». Он
не был также использован в теории позна¬
ния, ибо в трансцендентальной феноменоло¬
гии исчезает проблематика реально осуще¬
ствляемого (теоретически-исследовательско-
го) познания.
Ингарден, который, пожалуй, больше дру¬
гих феноменологов пытался избежать угро¬
зы радикальности трансцендентальной фи¬
лософии, ведущей к трансцендентальному
идеализму, также не сумел перейти от он¬
тологического анализа сознания к настоя¬
щей критике познания — к тому, что он на¬
зывал «прикладной эпистемологией». Этот
факт тем более поразителен, что Ингарден
стремился к разработке «чистой теории по¬
знания» как раз с целью выполнения задач
критики познания, действительно осущест¬
ФИЛОСОФИЯ ЗА РУБЕЖОМ
137
вляемого человеком. Но, очевидно, сама ло¬
гика возникших в русле феноменологии
онтологических исследований такова, что
если уж мы однажды «отложили в сторо¬
ну» все суждения существования, касаю¬
щиеся таких внеположных реальностей, как
мир материальных предметов, человеческое
тело и психофизическая организация инди¬
вида, как связанные с этой организацией
переживания и познавательные процессы,
как другие субъекты, их переживания и по¬
знавательные процессы, а также интерсубъ¬
ективные результаты этих процессов, то у
нас нет уже возможности вернуться к ним.
Во всяком случае, разработка онтологии
сознания, в каком бы направлении она ни
велась, такой возможности не предоста¬
вляет.
Мы не хотим этим сказать, что нужно
вообще избегать онтологических исследова¬
ний в том смысле, который придавали им
Гуссерль и Ингарден. Такие исследования,
понимаемые как анализ языка и других
символических выражений сознания, впол¬
не оправданны. Нужно, скорее, отказаться
от принципиальной программы феноменоло¬
гии: сперва полная и строго всеобщая онто¬
логия сознания, а уже потом опирающаяся
на нее и убедительная гносеология. Чтобы
избежать опасности — а, по-моему, ее не из¬
бежал и Ингарден — так и не выйти за
пределы этого «сперва», мы должны вести
наш анализ понятий параллельно и в связи
с анализом и критикой реально осуществля¬
емого человеческого познания.
Сам феноменологический замысел «чис¬
той» (абсолютно надежной) теории позна¬
ния основывается, как мне кажется, на двух
невысказанных предпосылках. Первая из
них есть убеждение в правильности самого
способа наметки задач эпистемологии, выве¬
денных из определенной формулировки поз¬
навательной проблемы. Вторая — это глубо¬
кое убеждение (граничащее с верой) в воз¬
можности решения познавательной пробле¬
мы путем постижения и обращения к оконча¬
тельному и абсолютно достоверному позна¬
вательному акту, который бы твердо гаран¬
тировал собственную истинность, а заодно
исполнял бы роль критерия истинности вся¬
ких иных познавательных актов. По моему
мнению, можно оспорить обе эти предпо¬
сылки, не отказываясь от задачи достаточ¬
но строгого обоснования теории познания и
не впадая в логические ошибки типа petitio
principii или regressus in infinitum.
Начнем с первого вопроса, то есть с
формулировки основной познавательной
проблемы и задач, которые отсюда выте¬
кают для эпистемологии. Познавательной
проблемой Ингарден называет вопрос об
объективности познания, или, иначе гово¬
ря, вопрос об истинностной ценности полу¬
ченных нами познавательных результатов.
В таком общем виде формулировка этой
проблемы не может вызывать возражений.
Нельзя также не признавать различий меж¬
ду объективностью в онтологическом (илщ
как предпочитает говорить Ингарден,— оп¬
тическом) смысле и объективностью в эпи¬
стемологическом смысле. Однако, если мы
даже оставим в стороне споры феноменоло¬
гов по проблеме объективности познания
(Ингарден говорит о «нацеливании на» или
о «смыкании» интенционального смысла ка¬
кого-то познавательного акта или продук¬
та познания с неким, оптически объектив¬
ным предметом; Гуссерль же — «о реали¬
зации интенционального акта в чем-то объ¬
ективно существующем»), все-таки возни¬
кает вопрос, может ли теория познания
«абсолютно и окончательно» устранить сом¬
нение относительно объективности всех ти¬
пов познания и всех получающихся из них
познавательных результатов. Ингардей пи¬
шет, что его не удовлетворит никакой дру¬
гой ответ, данный эпистемологией, кроме
окончательного. Если же какая-нибудь эпи¬
стемология не может дать нам такого отве¬
та, то в ней, по мнению Ингардена, содер¬
жится какой-то коренной порок, явный или
скрытый, и она не может претендовать на
название теории познания как философской
науки.
Почвой для этих поисков радикальной
уверенности является глубоко укоренив¬
шийся (и вытекающий из определенной фи¬
лософской традиции) комплекс, а именно
«комплекс иллюзии». Человек в сво¬
их познавательных усилиях будто бы всег¬
да подвергается опасности заблуждаться —
вся его информация о мире является (или,
по крайней мере, может быть) ошибочной.
Таким образом, положение человека как
субъекта познания оказывается просто *гра-
гическим. Это чувство познавательной не¬
уверенности, от которого только шаг к эк¬
зистенциальной неуверенности, становится
столь невыносимым, что для того, чтобы
найти какую-либо твердую точку опоры в
познании, философ готов на все: он готов
признать, что мы ошибаемся во всех на¬
ших мнениях о мире, но по крайней мере
не ошибаемся в том, что ошибаемся. В уме¬
ренном, смягченном варианте этот комплекс
выглядит так: мы всегда можем ошибаться,
но по меньшей мере не можем ошибаться
в том, что можем ошибаться. В итоге по¬
лучается, что эта уверенность приобретает
некоторую ценность, которую стараются
углубить и еще сильнее за нее ухватиться.
Такая исходная позиция феноменологиче¬
ской теории знания является заблуждением,
возникшим из панического страха перед
опасностью ошибиться. Притом у Гуссер¬
ля страх выступает в радикальной форме,
у Ингардена — в умеренной. Именно отсю¬
да и возникает потребность «заключать в
скобки», «воздерживаться» от любых суж¬
дений существования. Стоит обратить вни¬
мание на то, что «заключают в скобки» не
только отдельные познавательные действия
и получающиеся из этих действий резуль¬
таты, но и целые области познавательных
актов и результатов, как, например, область
внешних или внутренних перцепций, об¬
ласть обыденного и научного знания. Воп¬
рос о том, почему некоторые познаватель¬
ные акты ведут к заблуждению, не исследу¬
ется, но в то же время на основании еди¬
ничных примеров ошибок и неуверенностей
считаются иллюзией целые области знания
и познания.
Теория познания могла бы соответство¬
вать требованию абсолютной достоверности
только в том случае, если бы она осущест-
138
ФИЛОСОФИЯ ЗА РУБЕЖОМ
влилась неким непогрешимым субъектом,
способным выявить автономный и безоши¬
бочный познавательный акт, результаты ко¬
торого были бы окончательными и не под¬
лежащими исправлению. В традиционной
философии уже неоднократно пытались
найти такой акт (особенно в априорных
теориях познания). Своеобразие феномено¬
логии состоит в том, что она пытается про¬
рваться сквозь гущу познавательных и не¬
познавательных психофизиологических ак¬
тов и найти основу «чистых» познаватель¬
ных актов в имманентном созерцании
и в усмотрении чистых переживаний со¬
знания.
Развернутая критика этого направления
поисков конечных основ теории познания,
разумеется, не может быть осуществлена в
этих кратких заметках. Мы хотели бы здесь
лишь высказать некоторые свои сообра¬
жения.
Во-первых, следует учитывать, что всякая
ссылка на какую-то, так или иначе понима¬
емую, интуицию как на сущность познания
(в том числе и на «интуитивное познание»
как специфический способ познания само¬
го познания) связана с концепциейпознания
как «созерцания чего-то», как «видения» че¬
го-то, «испытывания» или «переживания»
чего-то, а также с истолкованием результа¬
та познания (знания) как находящегося вне
области Понятий содержания, которое за¬
полняет такое «вйдение» или «пережива¬
ние». Такого рода «познание», очевидно,
очень трудно объяснить рационально, а его
теория должна тяготеть к некому виду гно¬
сеологического имманентизма. Феноменоло¬
ги — и не только они — оказались в плену
непреодолимой иллюзии, будто познание
всегда можно привести к непосредственно¬
му «видению чего-то» или к «видению сущ¬
ности чего-то» (Wesenschau). Между тем
вызывает сомнение именно то, может ли во¬
обще хоть какое-нибудь позна¬
ние состоять просто в видении и испыты¬
вании чего-то (особенно если эти акты рас¬
сматриваются как имманентные).
Во-вторых, проблематично, существуют
ли вообще какие-либо безошибочные позна¬
вательные акты, приносящие результаты, не
нуждающиеся в исправлении. Даже тогда,
когда акт познания может быть признан
«видением чего-то», в критическом уме все-
таки могут возникнуть сомнения не только
относительно того, вижу ли я достаточно
ясно и отчетливо то, что вижу, но прежде
всего относительно того, в и ж у л и я дей¬
ствительно, или мне только кажется, что
вижу, а также — вижу ли я действительно
то, что, как мне кажется, я вижу. Сомне¬
ния этого рода нельзя рассеять ссылками
на достоверность «созерцания».
В-третьих, можно сомневаться в том, су¬
ществуют ли вообще какие-то акты, явля¬
ющиеся «чистыми» или исключительно по¬
знавательными актами, которые как тако¬
вые были бы в принципе отличны от всех
непознавательных актов. С этим связан
вопрос конструирования так называемого
«чистого» субъекта познания как чего-то
фундаментально отличающегося от субъек¬
та любых внепознавательных действий. И
глубоко сомнительно, можно ли вообще счи¬
тать чем-то реальным субъекта, остающего¬
ся после феноменологической редукции.
Вопросы, обсуждаемые в этих заметках,
конечно же, нуждаются еще в подробной
разработке. Но уже сейчас можно сказать,
что направление и способ их решения, ко¬
торый в феноменологии вообще (или во
всяком случае в программе «чистой» тео¬
рии познания) признается единственно пра¬
вильным, легче всего заводит в тупик. Та¬
кую именно — тупиковую — ситуацию со¬
здают как трансцендентальная версия со¬
липсизма Гуссерля, так и чисто онтологиче¬
ская концепция теории познания Ингарде-
на, которая исключает возможность перехо¬
да к реализации важнейшей задачи теории
познания — задачи анализа фактически при¬
обретаемого человеком знания.

М. ФИНОКЬЯРО. История науки как объяснение
AI. FINOCCHIARO. History of Science as Explanation. Wayn State University Press,
Detroit, 1973, 286 p.
В обширном потоке литературы по фило¬
софии науки выделяется первая книга Мо¬
риса Финокьяро, преподавателя философии
университета в Лас-Вегасе (Невада, США).
Она посвящена одной из труднейших проб¬
лем науковедения — предмету историогра¬
фии науки, которая конкретизируется ав¬
тором как проблема исторического объяс¬
нения научного открытия. Книга обращает
внимание значительностью поставленных
задач и радикально нигилистическим отно¬
шением ко многим зарубежным послевоен¬
ным трудам по философии и истории нау¬
ки, получившим известность в научном ми¬
ре. Автор подвергает критическому анализу
работы крупнейших авторитетов в этой
области — К. Поппера и Т. Куна, Э. Нагеля
и К. Гемпеля, Дж. Агасси и Р. Мертона,
А. Койре и Г. Герлака, утверждая, что их
теории недостаточны, неадекватны проб¬
лемам или оказываются беспомощными пе¬
ред лицом трудностей, возникающих в фило¬
софии истории науки за последние десяти¬
летия.
Автор считает современное состояние ис¬
тории науки крайне неудовлетворительным.
Понятия и методы, применяемые при изу¬
чении истории науки, как он утверждает,
сами нуждаются в изучении, и поэтому на¬
стоятельной является задача создания исто¬
риографии науки, которую Финокьяро иног¬
да называет методологией истории науки
или критической философией истории нау¬
ки. «Критическая философия науки стре¬
мится главным образом к критическому
пониманию развития науки и в конечном
счете к критико-историческому пониманию
самой науки... Самое малое, чего требует
критическое понимание развития науки и
критико-историческое понимание науки, —
это осознание методов для достижения
понимания и самого понятия понимания»
(стр. 9).
Важнее всего на этом пути — определе¬
ние понятия объяснения как основного по¬
нятия истории науки. Финокьяро заявляет,
что он намерен исследовать природу интел¬
лектуальной деятельности историков науки
в той мере, в какой она является деятель¬
ностью «объяснения» (стр. 12).
Таковы общие программные установки
автора. В данной работе он ограничивается
методологической критикой существующей
философии, истории и историографии нау¬
ки, которая должна предшествовать пози¬
тивному изложению новой критической ис¬
ториографии.
Прежде всего автор предпринимает ана¬
лиз понятия объяснения. Он утверждает,
что существуют три общих принципа объяс¬
нения. Все удовлетворительные объяснения
должны: 1) обладать свойством потенци¬
альной предсказуемости, 2) быть законосо¬
образными, 3) отвечать на вопрос «поче¬
му?». Взяв на себя роль третейского судьи
критиков принципа потенциальной предска¬
зуемости (11Г1П) и его сторонников (пози¬
цию первых представляет М. Скривен, вто¬
рых — К. Гсмпель), Финокьяро берется по¬
казать, что ППП логически несуществен и
вводит в заблуждение.
Если принять ППП в качестве универ¬
сального принципа, то окажется, что собы¬
тие не может быть удовлетворительно объ¬
яснено до тех пор, пока оно не предсказа¬
но. Но в таком случае придется согласить¬
ся с том, что если существование какого-
либо события не может быть выведено до
события, то оно не может быть выведено и
после события. А это утверждение предста¬
вляется Финокцяро нелепым и эмпирически
ложным. История науки дает много приме¬
ров открытий, не предсказуемых с точки
зрения ППП. Всякое открытие, выходящее
за пределы «нормальной» науки (автор
употребляет этот термин в смысле, введен¬
ном Т. Куном), невозможно в рамках
принятых норм научного мышления, но ког¬
да открытие включено в новую теорию (и
тем самым создана новая нормативная си¬
стема), часто можно показать, что открытие
было неизбежно в той познавательной си¬
туации и экспериментальных условиях, в
которых находился ученый.
Невозможность предсказания научных
открытий может привести приверженца
ППП к мысли о невозможности удовлетво¬
рительного историко-научного объяснения.
Но методолог и историк науки, столкнув¬
шись с этим фактом, должен, как считает
Финокьяро, сделать вывод об абсурдности
ППП.
Остальные два принципа объяснения так
или иначе сводятся Финокьяро к ППП, и
потому мы не излагаем их здесь.
Анализ метаморфоз, происходящих с по¬
нятием объяснения в сфере истории науки,
140
ФИЛОСОФИЯ ЗА РУБЕЖОМ
приводит Финокьяро к заключению о не¬
удовлетворительности теоретических экспли¬
каций этого понятия. Поэтому он обра¬
щается к трудам крупнейших историков
науки — к практике объяснения научных
открытий.
Причины неудовлетворительности объя¬
снений, даваемых даже самыми известными
современными историками науки, автор ви¬
дит в отсутствии разработанной историо¬
графии науки.
Первой попыткой создания такой истори¬
ографии автор считает работу Дж. Агасси
«К историографии науки» *. Ее основные
идеи он резюмирует в четырех следующих
утверждениях (стр. 132):
1) изучение истории науки находится в
прискорбном состоянии; 2) ошибки проис¬
текают из некритического принятия истори¬
ками науки одной из двух неправильных
философий науки — индуктивизма или
конвенционализма; 3) необходимо быть
более критичными по отношению к прини¬
маемой философии науки; 4) во всех возмо¬
жных случаях следует основывать историю
науки на попперовской «критической»
философии науки. Агасси считает, что су¬
ществующие истории науки, написанные с
позиций индуктивизма и конвенционализ¬
ма, не содержат в себе эти философии как
эксплицитно выраженные принципы и пред¬
посылки исследования, но они включают их
анонимно, в скрытом виде и потому в итоге
эти принципы и предпосылки выступают
как результат исследования. Именно поэто¬
му история науки, по своей сути, оказыва¬
ется индуктивистской или конвенционалист¬
ской. И поскольку нельзя написать исто¬
рию науки без тайной или явной апелля¬
ции к философии науки, то следует предпо¬
честь попперовскую философию науки,
которая, по мнению Агасси, обладает боль¬
шей объяснительной силой и является кри¬
тической по существу.
Финокьяро оспаривает все эти положе¬
ния Агасси. Он доказывает, что ошибочен
основной тезис о зависимости истории нау¬
ки от философии науки; напрасны упования
на попперовскую философию как способ вы¬
хода из бедственного положения истории и
историографии науки.
Финокьяро придает рассуждениям Агасси
более решительный вид: если объяснение
какого-то факта истории науки ошибочно,
то причина ошибки — в некритическом
принятии принципов какой-либо философии
науки. А затем он проверяет это категори¬
ческое суждение на примерах конкретных
объяснений истории науки. Он находит, что,
например, известный историк науки Г. Гер-
лак, объясняя создание Лавуазье антифло-
гистонной теории горения, ошибся не пото¬
му, что некритически принял индуктивист-
скую философию науки, а потому, что во¬
обще ее принял. Самое полное осознание
проблематичного характера принятых им
принципов индуктивизма не помогло бы
Герлаку избежать ошибки.
Обращение к принципам философии нау¬
ки, заявляет Финокьяро, не нужно историку
1 J. Agassi. Towards a Historiography
of Science. The Hague, 1973.
науки ни для того, чтобы найти объяснение
истории науки, ни для того, чтобы под¬
твердить уже найденное объяснение. Исто¬
риография науки должна быть освобождена
от ограничений, приписанных ей Агасси.
Историко-научные объяснения не зависят от
философии науки. Наоборот, сами филосо¬
фии науки обычно возникают в результате
перенесения какого-либо одного удачного
объяснения на всю историю науки, возве¬
дения отдельного объяснения в философию
науки. Так, например, Койре пришел к
«архимедовской» философии науки (т. е. к
идее математического подхода к природе)
в результате своего объяснения успехов и
неудач Галилея и Декарта в открытии за¬
кона падения тел. А попперовская филосо¬
фия науки, на которую Агасси возлагает
столько надежд, возникла из обобщения
объяснения, данного открытию Эйнштейна.
Методологическая правомерность филосо¬
фии науки, пишет Финокьяро, вообще вы¬
зывает сомнение (стр. 180), ибо интересы
историков науки и философов науки лежат
в разных сферах. Историк хочет уловить
индивидуальность и неповторимость собы¬
тия, а философ истории науки ищет общую
схему истории науки (Дж. Агасси), общую
модель эволюции или структуру всякого
научного изменения (Т. Кун). Поэтому, с
точки зрения историка науки, теоретиче¬
ская история (или философия науки в по¬
нимании Агасси), направленная на поиски
законосообразности, оказывается противо¬
речием в определении (стр. 180).
Попперовская философия науки не более,
чем любая другая *из ныне существующих,
может стать искомым основанием новой ис¬
ториографии науки. Основной недостаток
этой философии Финокьяро видит в ее анти¬
историчности.
Согласно Попперу, рост знания идет че¬
рез догадки и опровержения; все теорети¬
ческие изменения представляют собой оп¬
ровержения предшествующих догадок но¬
выми гипотезами. Но описание истории нау¬
ки с точки зрения гипотез и опровержений,
возражает Финокьяро, не является истори¬
ческим описанием. Это—теоретическое опи¬
сание, ибо историческая ситуация выступает
в нем так, как она видится историку или
эпистемологу науки, а не реальному участ¬
нику данной исторической ситуации. Разли¬
чие между теоретическим и историческим
описанием, уточняет Финокьяро, не следует
отождествлять с различием между логикой
и историей или логикой и психологией.
Историческое описание имеет собственные
логические и психологические аспекты.
Логика исторического описания должна
быть логикой исторических участников опи¬
сываемой ситуации, независимо от того, в
каком модусе — лжи или истины — высту¬
пает эта логика для историка науки.
«Я утверждаю, — заявляет Финокьяро, —-
что структура догадок и опровержений яв¬
ляется не логико-исторической, а логико-тео¬
ретической структурой, то есть структурой,
существующей не в сознании исторического
агента, а в сознании философа» (стр. 182).
Например, анализируя выведение Ньюто¬
ном закона гравитации из кеплеровских за¬
конов, философ науки, стоящий на пози¬
ФИЛОСОФИЯ ЗА РУБЕЖОМ
141
циях попперовской философии должен зак¬
лючить, что закон гравитации возник как
опровержение кеплеровских законов. Он не
утверждает и не может утверждать, что
сам Ньютон видел в своем законе гравита¬
ции опровержение кеплеровских законов.
Но, поскольку, с точки зрения попперианца,
закон гравитации несовместим с законом
Кеплера, он вынужден заключить, что Нью¬
тон ошибался, не понимая этого. Иными
словами, закон гравитации является опро¬
вержением кеплеровских законов только в
пределах логико-теоретического описания,
но отнюдь не логико-исторического (стр.
183). Ситуация развития науки, описанная
с позиций историка науки, оказывается
совсем не такой, какой она представлялась
историческим участникам этой ситуации.
Финокьяро формулирует свои претензии
к логико-теоретическому описанию, данно¬
му Поппером (стр. 183). Логико-теоретиче¬
ское описание: 1 — неполно, т. к. не вклю¬
чает информацию об исторической ситуации;
2 — вводит в заблуждение, заставляя путать
историческую и теоретическую структуры
научного открытия; 3 — не в состоянии объ¬
яснить теоретические изменения с точки
зрения исторической ситуации.
Подобную неразличенность позиций исто¬
рика науки (или философа, методолога,
эпистемолога) и реального участника исто¬
рических событий Финокьяро находит и в
учении Т. Куна о структуре научных рево¬
люций.
Т. Кун никогда не проводит различий ме¬
жду переходом к новой научной парадиг¬
ме, несовместимой и несоизмеримой со ста¬
рой, и переходом к парадигме, которая
представляется таковой самим агентам ис¬
торического свершения. Если же ввести
это различение, то окажется, что Кун ниг¬
де не пытается показать, что две парадигмы
представлялись несоизмеримыми историче¬
ским агентам. Финокьяро считает, что
психологически невозможно верить в то, что
более поздняя парадигма является и новой,
и несовместимой, и несоизмеримой со ста¬
рой. Подобная несовместимость парадигм не
может быть открыта без их сравнения, и
потому соизмерение всегда осуществляется,
независимо от того, правомерно оно или
нет в глазах теоретика науки. Финокьяро
считает, что примеры научных революций,
рассмотренные Куном (революции, совер¬
шенные Коперником, Лавуазье и Эйнштей¬
ном), не соответствуют его собственному
описанию научных революций. Новизна,
несовместимость и взаимная несоизмери¬
мость, реальные или предполагаемые (т. е.
описанные с точки зрения историка науки
или ее творца), не всегда сопутствуют друг
другу. Например, ни Коперник, ни Галилей
не видели взаимной несоизмеримости ко¬
перниканской и птолемеевской астрономий,
иначе они не могли бы обсуждать их срав¬
нительные достоинства и недостатки. На¬
против, релятивистская и ньютоновская
механики взаимно несоизмёримы, и именно
в силу этого легко совместимы.
Основная ошибка Т. Куна, заключает ав¬
тор, состоит в отказе от анализа логики
действительных участников исторических
событий, «исторических агентов», от убеж¬
дений которых зависит структура измене¬
ний в науке, «историческая структура».
Историография науки, полагает Фино¬
кьяро, должна строиться с учетом недо¬
статков, выявленных им в ходе анализа
современного состояния историко-научной
литературы. Финокьяро считает нужным
применить к истории науки крочеанское по¬
нимание истории. По Б. Кроче, история кон¬
ституируется актом схватывания и понима¬
ния. Если история — ряд объяснений, а объ¬
яснение — действие выговаривания, акт ре¬
чи, дающий понимание, то и история — ряд
актов понимания. История и хроника проти¬
востоят друг другу как объяснение и опи¬
сание. Как пишет Б. Кроче: «Хроника и
история различаются не как две формы ис¬
тории, взаимно дополняющие друг друга
или идентичные одна другой, но как две
различные установки сознания. История —
это живая хроника, хроника — мертвая
история... история, в принципе,— акт мы¬
сли, хроника — акт воли. Всякая история
становится хроникой, когда она более не
мыслится, а только записывается в абстрак¬
тных словах, которые некогда были кон¬
кретны и выразительны. Даже история фило¬
софии становится хроникой, когда ее пишут
и читают те, кто не понимает философии»2.
Вторая необходимая задача историогра¬
фии науки состоит, по Финокьяро, в иссле¬
довании структуры историко-научного объ¬
яснения. Это исследование должно основы¬
ваться на анализе понятия объяснения,
предложенном Скривеном, так как он про¬
водит различение между научным открытием
и подтверждением научного открытия и
между научной теорией и научной практи¬
кой. Однако рассуждения автора в обосно¬
вание этого требования недостаточно убеди¬
тельны.
Книга Финокьяро интересна как работа,
отражающая определенную критическую
позицию, однако сама критика крайне не¬
конструктивна. Автор стоит — в конечном
счете — на таких же неверных философско-
методологических позициях, как и крити¬
куемые им буржуазные ученые — специа¬
листы по философии истории науки, такие,
как Поппер, Кун, Агасси и другие. Это и
явилось причиной того, что Финокьяро ока¬
зался не в состоянии противопоставить им
какую-либо обоснованную и убедительную
философскую концепцию истории науки.
Рекомендованная им крочеанская историог¬
рафия науки также малоубедительна, ибо
сама крочеанская теория внутренне проти¬
воречива и к тому же она весьма далека от
фактической истории науки и ее анализа.
Сам Финокьяро ничем серьезным не под¬
крепляет своей рекомендации. Тем не менее,
бесспорно, обращает на себя внимание рез¬
кая критика со стороны Финокьяро философ¬
ских концепций «столпов» современной бур¬
жуазной философии науки и ее истории, в
которой все же выявлены многие слабые
стороны и противоречия этой философии.
Т. Н. ПАНЧЕНКО, А. Г. ШУБАКОВ
2 В. С г о с е. Theory and History of Histo¬
riography. London, 1921, p. 19—20,

Методологическая концепция
П. Фейерабенда
▲. Л. НИКИФОРОВ
Доминировавшая на Западе позитивист¬
ская методология, по-видимому, уходит в
прошлое. И хотя следы ее влияния видны
повсюду, с каждым годом усиливается
критика ее основ и увеличивается лагерь
ее противников. Значительную роль в борь¬
бе с позитивистской методологией сыграли
ученики и последователи К. Поппера —
Дж. Агасси, Т. Кун, П. Фейерабенд, И. Ла¬
катос и другие. Они показали, что позити¬
вистские представления о развитии научно¬
го знания не соответствуют реальной исто¬
рии науки. Вместе с тем последователи
К. Поппера подвергли критике также по¬
зитивистское описание структуры науки и
предложили целый ряд иных моделей науч¬
ного знания. Одна из них принадлежит
П. Фейерабенду.
Концепция П. Фейерабенда состоит из
двух частей: критика позитивистской, мето¬
дологии и собственные методологические
идеи. Критика является существенным ком¬
понентом методологических взглядов поппе-
рианцев, ибо в критике они видят ре¬
шающий элемент прогресса науки. Поэтому
сначала мы остановимся на основных возра¬
жениях Фейерабенда против дедуктивной
модели научного знания, а затем рассмот¬
рим его позитивные методологические идеи.
Фейерабенд считает, что в основе дедук¬
тивной модели науки лежат два принципа:
принцип дедуцируемости и принцип инва¬
риантности значения. Он показывает, что
оба эти принципа неверны, и приходит к
выводу о несостоятельности опирающейся
на них методологической концепции. Для
того, чтобы правильно понять концепцию
Фейерабенда, следует иметь в виду, что он
говорит о теориях универсальной степени
общности, таких, например, как аристоте¬
левская теория движения, классическая ме¬
ханика, электродинамика Максвелла, тео¬
рия относительности и т. п.
Пусть Т представляет старую теорию,
Т' — новую теорию, приходящую на смену
Т, а Д — будет эмпирической областью, в
которой Т подтверждается. Согласно прин¬
ципу дедуцируемости, Т должна логически
следовать из г. Но если это так, то Т и Т'
должны быть совместимы, так как следст¬
вие не может быть несовместимо со сво¬
ими посылками. На примерах из истории
науки Фейерабенд показывает, что чаще
всего новая теория Т' несовместима со ста¬
рой теорией Т, даже в том случае, если
они в равной степени подтверждаются в
эмпирической области Д.
Одним из примеров, рассматриваемых
Фейерабендом, является следующий. Ари¬
стотелевская теория движения опиралась
на такое понимание движения:
(1)	Движение есть процесс, возникаю¬
щий из непрерывного действия источника
движения (силы).
Эта теория подтверждалась фактами,
например, движением телеги, в которую за¬
пряжена лошадь. Однако она сталкивалась
с трудностями при объяснении таких дви¬
жений, источник которых был отделен от
движущегося тела, например, при объяс¬
нении движения брошенного камня. Эта
трудность была устранена теорией стиму¬
ла (impetus), согласно которой рука сооб¬
щает камню стимул к движению, и после
того, как камень отрывается от бросившей
его руки, он продолжает движение под
действием сообщенного ему стимула, ко¬
торый постепенно расходуется на преодо¬
ление сопротивления среды. Когда же сти¬
мул, сообщенный камню, станет равным О,
камень упадет на землю. Отсюда, очевид¬
но, следует, что
(2)	в безвоздушном пространстве стимул
тела остается постоянным.
Это утверждение экспериментально неот¬
личимо от закона инерции классической ме¬
ханики, но тем не менее классическая ме¬
ханика несовместима с аристотелевской
теорией движения, дополненной теорией
стимула. Из последней следует, что суще¬
ствует некая сила, ответственная за прямо¬
линейное равномерное движение тела, а в
классической механике существование та¬
кой силы отрицается. Этот пример показы¬
вает, что две теории, в равной степени под¬
тверждаемые в некоторой эмпирической об¬
ласти, могут тем не менее оказаться несов¬
местимыми. Фейерабенд считает, что в слу¬
чае смены универсальных теорий старая
теория Т будет всегда несовместима с но¬
вой теорией Т'.
Может возникнуть вопрос: каким обра¬
зом две несовместимые теории могут в
равной степени подтверждаться в одной
эмпирической области? Такая возможность
обусловлена, по мнению Фейерабенда, по
крайней мере двумя обстоятельствами. Во-
первых, результаты всех эмпирических
ФИЛОСОФИЯ ЗА РУБЕЖОМ
143
процедур не являются абсолютно точными,
а располагаются в некотором интервале,
величина которого зависит от уровня раз¬
вития нашей экспериментальной техники.
В пределах этого интервала две теории мо¬
гут давать различные предсказания, но эго
различие мы не способны обнаружить в
силу несовершенства наших приборов. И,
во-вторых, универсальные теории говорят
об области, которая всегда шире доступной
нам эмпирической области. Даже если две
теории согласуются в сво»их предсказаниях
в рамках данной эмпирической области,
они могут значительно расходиться за ее
пределами.
Если старая теория Т несовместима с но¬
вой теорией Т', то неверно, что из Т' мож¬
но дедуцировать Т, и неверно, что Т мож¬
но каким-либо образом включить в Т'. От¬
сюда следует, что с точки зрения истории
науки принцип дедуцируемости ложен.
Однако принцип дедуцируемости не
только не соответствует реальному взаимо¬
отношению между научными теориями,
сменяющими друг друга, он неприемлем
также и в качестве методологической нор¬
мы. Если при оценке новых научных тео¬
рий мы руководствуемся принципохм деду¬
цируемости и считаем приемлемой только
такую теорию Т', из которой следует ста¬
рая теория Т, то всякая новая теория, не
удовлетворяющая этому условию, должна
быть отброшена, даже если она подтвер¬
ждается в эмпирической области. Таким
образом, критерием приемлемости научной
теории становится не ее соответствие фак¬
там, а ее соответствие старой теории. От¬
сюда очевидно, что принятие принципа де¬
дуцируемости в качестве методологиче¬
ской нормы привело бы к консервации от¬
живших теорий и к застою в познании.
Принцип инвариантности значения явля¬
ется следствием принципа дедуцируемости.
Если Т' включает в себя Т, то значения
терминов старой теории Т сохраняются да¬
же после того, как ей на смену пришла но¬
вая теория, так как логическая дедукция не
затрагивает значений дескриптивных тер¬
минов. Фейерабенд пытается показать, что,
как правило, старая и новая теории бу¬
дут несовместимы, поэтому когда старая
теория Т сменяется новой, несовместимой
с ней теорией Т', то в том случае, если не¬
которые термины Т включаются в новую
теорию, они должны изменить свое зна¬
чение. По мнению Фейерабенда, значение
любого дескриптивного термина теории за¬
висит от основных постулатов теории, и
если термин переходит из одной теории в
другую, то его содержание должно изме¬
ниться таким образом, чтобы оно соответ¬
ствовало постулатам новой теории.
Итак, по мнению Фейерабенда, принцип
дедуцируемости и принцип инвариантности
значения неверны. Следовательно, позити¬
вистская модель науки, опирающаяся на
эти принципы, несостоятельна.
В своей методологической концепции
Фейерабенд прежде всего пересматривает
отношение между теорией и фактами. Так
же как Поппер и Кун, он убежден в том,
что теория никогда не может быть опро¬
вергнута с помощью одних только фактов.
В том случае, когда обнаруживается рас¬
хождение теории с фактами, это расхожде¬
ние можно объяснить ошибками или неточ¬
ностью эмпирических процедур, можно объ¬
явить его несущественным, можно устра¬
нить его с помощью дополнительных гипо¬
тез ad hoc, можно в конце концов просто
не обращать на него внимания. Для того
чтобы факты, противоречащие предсказа¬
ниям некоторой теории, могли заставить
нас отказаться от этой теории, нужна по
меньшей мере еще одна теория, которая
придаст этим фактам теоретическую значи¬
мость и будет способна заменить сущест¬
вующую теорию. Даже если ученые видят,
что существующая теория неудовлетвори¬
тельна, они не откажутся от нее до тех пор,
пока не появится новая, более удовлетво¬
рительная теория.
Факты приобретают опровергающую си¬
лу только в результате их осмысления в
рамках некоторой теории, но отдельная те¬
ория не может быть основной методологи¬
ческой единицей при обсуждении вопросов
подтверждения, проверки и опроверже¬
ния теорий. У Куна в качестве такой еди¬
ницы выступает «парадигма» — совокуп¬
ность признаваемых в определенное время
теорий и методов, у Лакатоса — «научно¬
исследовательская программа», реализуе¬
мая в ряде теорий, Фейерабенд использует
при сопоставлении с фактами совокупность
теорий, которые он называет «альтернатив¬
ными теориями», или, короче, «альтернати¬
вами». Отношение между альтернативами
характеризуется следующим: альтернатив¬
ные теории Т и Т' должны относиться к
одной и той же эмпирической области Д.
Из Т следует хотя бы одно утверждение Р,
несовместимое с утверждением Р', следую¬
щим из Т'. Если одна из альтернатив, ска¬
жем, Т', побеждает, то должны существо¬
вать факты, которые подтверждают Т' неза¬
висимо от Т, то есть Т' должна обладать
дополнительным подтвержденным эмпири¬
ческим содержанием по сравнению с Т. Кро¬
ме того, победившая теория Т' должна
уметь объяснить, почему теория Т могла
успешно использоваться в области Д. Та¬
ким образом, когда мы говорим о проверке
и подтверждении теорий, мы всегда должны
иметь в виду не одну-единственную теорию,
а некоторую совокупность альтернативных
теорий. «Конечно, — пишет Фейерабенд, —
если считают, что для теорий единственным
интересным отношением является отноше¬
ние между отдельной теорией и «фактами»,
и если верят в то, что эти факты порожда¬
ют определенную теорию, то рассмотрение
альтернатив будет считаться достоянием
истории... Однако как только осознают, что
опровержение (и подтверждение) теории не¬
обходимо связано с включением ее в се¬
мейство взаимно несовместимых альтерна¬
тив, обсуждение этих альтернатив сразу
приобретет первостепенное значение для
методологии и будет включаться в пред¬
ставление той теории, которая в конце кон¬
цов получает признание» Ч
1 Р. К. Feyerabend. Explanation, Re¬
duction and Empiricism. «Minnesota Studies

144
ФИЛОСОФИЯ ЗА РУБЕЖОМ
Если одна из теорий побеждает, то ее
альтернативы должны быть отброшены.
Однако, по мнению Фейерабенда, отбро¬
шенная теория внесла свой вклад в уточне¬
ние и совершенствование теории победив¬
шей, а ее опровержение явилось косвен¬
ным подтверждением победившей тео¬
рии. Таким образом, победившая теория
представляет собой итог работы всех ее
альтернатив, и отброшенные теории про¬
должают жить в своих победоносных со¬
перницах.
Развитие познания, по мнению Фейера¬
бенда, осуществляется в результате вза¬
имной критики несовместимых теорий пе¬
ред лицом имеющихся фактов. Поэтому в
своей научной работе ученые должны ру¬
ководствоваться методологическим принци¬
пом «пролиферации» (размножения) тео¬
рий: создавать теории, альтернативные по
отношению к существующим, даже если эти
последние в достаточной степени подтвер¬
ждены и являются общепризнанными. Соз¬
дание альтернатив предохраняет науку от
догматизма и застоя, способствует конст¬
руированию разнообразных измерительных
приборов и инструментов, позволяет да¬
вать различные теоретические истолкова¬
ния одним и тем же экспериментальным
результатам, устраняет мотивы для введе¬
ния гипотез ad hoc, в значительной мере
способствует развитию творческих способ¬
ностей каждого ученого и т. п. Разнообра¬
зие мнений, с его точки зрения, является
методологической необходимостью для нау¬
ки и философии * 2.
Значение альтернатив в познании при¬
знает также и Кун, но в отличие от Фей¬
ерабенда он считает, что существование
альтернативных теорий характерно только
для периодов «научных революций», для мо¬
ментов крушения старой парадигмы. После
того, как утвердится новая парадигма, аль¬
тернативы устраняются. Фейерабенд же
подчеркивает, что альтернативы существу¬
ют в науке всегда, и их борьба является
движущей силой научного прогресса. По-
видимому, ближе к Фейерабенду подходит
Лакатос, который говорит об одновремен¬
ном существовании в науке нескольких ис¬
следовательских программ, одна из кото¬
рых пользуется всеобщим признанием, дру¬
гая — отступает для того, чтобы накопить
силы, третья переживает стадию бурного
развития и готова вступить в бой за пер¬
венство и т. п.3.
Отрицание инвариантности значений на¬
учных терминов Фейерабендом опирается
не только на его критику принципа деду-
цируемости (следствием которого и явля¬
ется эта инвариантность), но имеет и бо¬
лее глубокую основу. Согласно концепции
Фейерабенда, значения терминов детерми¬
in the Philosophy of Science», vol. 3, Minnea¬
polis, 1962, p. 68, note 82.
2 P. K. Feyerabend. Op. cit., p. 71.
3 I. Lakatos. History of Science and his
Rational Reconstructions. «Boston Studies in
the Philosophy of Science», vol. 8, Dordrecht,
1970.
нируются тем теоретическим контекстдм, в
который они включены, точнее, основными
постулатами научной теории. Поэтому зна¬
чения одного и того же термина в разных
теориях различны, и при переходе < терми¬
на из одной теории в другую его значение
неизбежно должно измениться. В позити¬
вистской методологии теоретические терми¬
ны имели лишь то значение, которое при¬
давала им связь с эмпирическим языком, а
поскольку эмпирический язык оставался
одним и тем же для ряда сменяющих друг
друга теорий, постольку и значения теоре¬
тических терминов сохранялись неизмен¬
ными.
Может показаться, что между концепци¬
ей Фейерабенда и верификационной теори¬
ей значения в действительности нет проти¬
воречия: Фейерабенд говорит о контексту¬
альном значении научных терминов, кото¬
рое, конечно, изменяется с изменением тео¬
рий, а верификационная теория говорит об
эмпирическом значении, которое относи¬
тельно более устойчиво. В своей последней
работе М. Хессе пытается примирить эти
два понимания значения, соглашаясь с
Фейерабендом относительно изменения кон¬
текстуального значения и сохраняя в то же
время эмпирическое значение4. Однако и
концепция Фейерабенда и верификацион¬
ная теория претендуют на описание полно¬
го значения научных терминов, поэтому
противоречие между ними, конечно, не уст¬
раняется.
Фейерабенд отвергает существование ав¬
тономного, независимого от теории эмпири¬
ческого языка. Значения всех научных тер¬
минов детерминируются постулатами тео¬
рии, в которую они входят. Это относится
и к терминам наблюдения. Согласно пози¬
тивистской концепции, значения терминов
наблюдения детерминируются наблюдаемой
ситуацией <их использования. Именно поэто¬
му термины наблюдения образуют особый
язык, лежащий в фундаменте любой тео¬
рии. Теорию, согласно которой значения
терминов, используемых в наблюдаемых си¬
туациях, зависят от этих ситуаций, Фейер¬
абенд называет «семантической теорией
наблюдения». Этой теории он противопо¬
ставляет «прагматическую теорию наблю¬
дения», развивавшуюся в 30-е годы Карна¬
пом и Нейратом, согласно которой в на¬
блюдаемых ситуациях могут использовать¬
ся любые термины. Значение всех терми¬
нов определяется теоретическим контекс¬
том, а какие из них мы будем использовать
для описания наблюдаемых событий — это
зависит от нашего решения. Наблюдаемая
ситуация дает только повод для высказы¬
вания некоторого предложения, но она не
влияет на значения терминов этого пред¬
ложения. Каждая теория создает свой
собственный язык для описания наблюдае¬
мых ситуаций. Поэтому миф о существо¬
вании некоторого абсолютного языка на¬
блюдения, по мнению Фейерабенда, дол¬
жен быть отброшен.
4 М. Hesse. The Structure of Scientific
Inference. MacMillan, London, 1974.

ФИЛОСОФИЯ ЗА РУБЕЖОМ
145
Отсюда вытекает иное, чем в позитиви¬
стской методологии, понимание теоретиче¬
ского знания. Позитивисты утверждают, что
подлинное знание о мире дают только
эмпирические термины и предложения,
а теоретическое знание часто рассматрива¬
лось ими лишь как вспомогательный инстру¬
мент для обработки эмпирического материа¬
ла. Согласно Фейерабенду, каждая тео¬
рия создает свой собственный язык наблю¬
дения, и различие между теоретическим и
эмпирическим языком теряет у него свой
принципиальный характер. Все термины на¬
учной теории имеют познавательное значе¬
ние, все они претендуют на описание реаль¬
ных вещей, процессов и т. п. Поэтому у
Фейерабенда и речи быть не может об
элиминации теоретических терминов. С
уничтожениегл принципиального различия
между теоретическим и эмпирическим язы¬
ком теряет смысл проблема элиминации и
редукции теоретических терминов и пред¬
ложений к эмпирическим, а все теоретиче¬
ское знание получает «реалистическую»
трактовку.
Отрицание существования особого эмпи¬
рического языка и инвариантности значе¬
ния привело Фейерабенда к интересному
заключению, которое он не побоялся выска¬
зать очень ясно и которое вызвало шумную
дискуссию. Речь идет об отношении Фейер¬
абенда к обыденному языку. Фейерабенл
утверждает, что обыденный язык как сред¬
ство познания должен быть отброшен. С
одной стороны, он отвергает его в качест¬
ве особого внетеоретического языка наблю¬
дения, ибо каждая теория создает свой
собственный язык наблюдения. С другой
стороны, он считает, что отношение между
научной теорией и обыденным языком ана¬
логично отношению между двумя научны¬
ми теориями. Обыденный язык, по его мне¬
нию, представляет собой определенную
систему понятий и утверждений, в основе
которой лежат принципы, аналогичные по¬
стулатам научных теорий. Эти неявные прин¬
ципы детерминируют значение терминов
обыденного языка. Поэтому, когда появля¬
ется научная теория, постулаты которой
несовместимы с имплицитными принципа¬
ми, заложенными в обыденном языке, по¬
следний— как и любая другая теория —
должен быть отброшен.
Если «научную революцию» понимать
как коренное изменение и замену господ¬
ствующих теорий, ломку старых понятий,
отказ от прежних методов научного иссле¬
дования, смену всего мировоззрения уче¬
ных, то, по-видимому, позитивистская ме¬
тодология должна отвергать такие револю¬
ции. Кумулятивная модель роста знания
выражает лишь его накопление, но не его
потери. В фальсификационистской концеп¬
ции Поппера научные революции являются
основой и существенным компонентом ро¬
ста научного знания. Фундаментальное
требование, которое Поппер предъявляет
новой теории, состоит в том, что она долж¬
на быть как можно более смелой, неожидан¬
ной и «невероятной» с точки зрения старой
теории. Поэтому, когда новая теория при¬
ходит на смену старой, фальсифицирован¬
ной теории, она приносит с собой совер-
10. «Вопросы философии» № 8.
шенно иной взгляд на мир. В модели Ку¬
на: революция — нормальная наука — ре¬
волюция — научные революции представля¬
ют собой редкие эпизоды, нарушающие пе¬
риоды длительного господства нормальной
науки. Именно периоды нормальной науки,
когда всецело господствует одна парадиг¬
ма, Кун считает наиболее удобными для на¬
учной работы, именно в эти периоды наука
устойчиво прогрессирует. Революция нару¬
шает этот процесс, заставляя ученых тра¬
тить силы на изобретение альтернатив от¬
жившей парадигмы. Важно заметить, что
элемент критики совершенно отсутствует в
период нормальной науки, ибо монопольное
господство одной парадигмы исключает су¬
ществование альтернатив.
Фейерабенд решительно отвергает модель
Куна. Он считает, что периодов нормаль¬
ной науки вообще не существует, ибо в на¬
уке никогда не бывает такого положения,
когда имеется лишь одна теория и нет ни¬
каких альтернативных гипотез, идей, мне¬
ний. Само развитие науки — открытие но¬
вых фактов, совершенствование теорий,
фальсификация и подтверждение гипотез —
возможно только благодаря одновременно¬
му существованию различных точек зрения
и их взаимной критике. Научные револю¬
ции — не редкие, экстраординарные эпизо¬
ды в развитии науки, как считает Кун, а
движущая сила этого развития. Борьба аль¬
тернатив приводит к победе и признанию
одной из них. Именно этот момент утвер¬
ждения одной теории и отбрасывания ее
конкуренток и можно, по мнению Фейера¬
бенда, назвать научной революцией. Затем
наступает некоторый период развития по¬
бедившей теории. Но это не монопольное
господство куновской парадигмы. Победив¬
шая теория сразу же рождает новые аль¬
тернативы взамен отброшенных, которые
своей критикой заставляют ее изменяться
и совершенствоваться. Однако, несмотря на
критику, победившая теория в течение не¬
которого времени сохраняет первенствую¬
щее положение, и это продолжается до тех
пор, пока одна из новых альтернатив не
займет ее места, а сама она не будет отбро¬
шена, разделив участь своих предшествен¬
ниц.
В силу того, что две теории, сменяющие
одна другую,— Т и Т' — являются альтер¬
нативами, то есть несовместимыми теория¬
ми, критикующими друг друга, переход от
Т к Т' характеризуется следующим: а) Т не
может быть включена в Т'; б) Т не может
быть объяснена на базе Т'; в) Т не может
быть сведена к Т'. Отсюда ясно, что Фей¬
ерабенд отрицает кумулятивность в разви¬
тии науки. По его мнению, старая теория
не может быть включена в новую теорию.
Но, может быть, она передает новой тео¬
рии какие-то элементы накопленного ею
знания, понятия, законы, эксперименталь¬
ные данные? И этого не может быть, ибо
старая и новая теории не только несовме¬
стимы, но более того — они «несоизмери¬
мы». Несоизмеримость двух теорий Т и Г
дает основание заключить, что значения
дескриптивных терминов этих теорий пол¬
ностью различны и ни один термин одной
теории не может быть включен в другую
146
ФИЛОСОФИЯ ЗА РУБЕЖОМ
теорию. Этим объясняется различие зако¬
нов, входящих в эти теории, их языков на¬
блюдения, экспериментальных процедур и
т. д. Поэтому, когда старая теория усту¬
пает место новой, отбрасывается все, что
было достигнуто отвергнутой теорией. Но¬
вая теория обязана старой только тем, что
последняя своей критикой способствовала
развитию и совершенствованию этой новой
теории.
Тезис Фейерабенда о несоизмеримости
альтернативных теорий также вызвал ожив¬
ленную дискуссию. Основное возражение
против этого тезиса состоит в следующем: ес¬
ли две теории несоизмеримы и, таким обра¬
зом, не имеют между собой ничего общего,
то их невозможно сравнивать и, следова¬
тельно, нет никаких оснований предпочи¬
тать одну из них другой. Нет также экспе¬
риментальных данных, которые помогли бы
нам решить, какая из этих теорий лучше,
ибо каждая теория будет создавать свои
собственные экспериментальные данные, а
для выбора нам нужен такой эксперимент,
результат которого имел бы одно и то же
значение в обеих теориях.
Тезис о несоизмеримости старой и новой
теории, утверждение, что старая теория
полностью отбрасывается с появлением но¬
вой теории, вызывают вопрос: какова в та¬
ком случае ценность познания? Если старые
теории просто отбрасываются и есть все
основания предполагать, что и новые тео¬
рии когда-нибудь будут отброшены, то в
чем же состоит научный прогресс? Если мы
допускаем, что наши теории описывают
действительность и дают все более адекват¬
ное изображение ее, то ряд сменяющих
друг друга теорий мы можем назвать про¬
грессивным, ибо каждая новая теория все
более полно и точно описывает действи¬
тельность. Но при этом нельзя без сущест¬
венных оговорок и уточнений принять по¬
ложение о том, что с возникновением но¬
вой теории старая теория отбрасывается.
Кумулятивная модель развития науки, ко¬
нечно, наивна и нуждается в дальнейшей
разработке, но в ней выражена важная
мысль о том, что с течением времени наше
знание о мире возрастает. Фейерабенд, не¬
видимому, не согласен с этой мыслью и во¬
обще избегает говорить об истине. С его
точки зрения, прогресс науки выражается
во все более полном развитии творческих
способностей людей, в более совершенной
организации их поведения, в росте техники
и материального производства. Но даже и в
этом случае утверждение, что старые тео¬
рии отбрасываются, нуждается в уточне¬
нии. В противном случае, если мы призна¬
ем прогресс в науке, мы не можем
согласиться с тезисом Фейерабенда об от¬
брасывании старых теорий; если же мы
соглашаемся с Фейерабендом, мы вынужде¬
ны отвергать логико-методологические кри¬
терии научного прогресса.
Тезис Фейерабенда об отбрасывании обы¬
денного языка также, по-видимому, сфор¬
мулирован им с излишней резкостью. Фейе¬
рабенд, конечно, прав, критикуя тех, кто
считает обыденный язык неизменной осно¬
вой теоретического знания. Но из этой
критики вовсе не следует, что в процессе
развития знания обыденный язык должен
быть отброшен. Быть может, лучше было
бы говорить не об отбрасывании, а об из¬
менении обыденного языка. По-видимому,
Фейерабенд чрезмерно преувеличивает мо¬
мент отрицания в развитии познания, и это
отрицание носит у него слишком радикаль¬
ный характер. В противоположность этому,
материалистическая теория познания обра¬
щает внимание на преемственность последо¬
вательно сменяющих друг друга ступеней
познания, на момент соответствия, подчер¬
кивая, что диалектическое отрицание, буду¬
чи уничтожением старого, является в то
же время удержанием и сохранением всего
ценного, достигнутого на предыдущей сту¬
пени. При рассмотрении познания материа¬
листическая диалектика исходит из того,
что существует внешний мир, что этот мир
познаваем, и ряд сменяющих друг друга
теорий является рядом все более глубоких
и полных описаний мира. При таком пони¬
мании мы не можем говорить об отбрасы¬
вании старых теорий, ибо каждая из них
несет в себе элементы верного описания
мира и передает эти элементы последующим
теориям. Отстаивая тезис об отбрасывании
старых теорий, Фейерабенд вынужден был
прийти к отрицанию познаваемости мира
или к инструменталистскому пониманию
теоретического знания, хотя он и называет
себя «реалистом». В этой связи мы должны
указать на несовместимость точки зрения
П. Фейерабенда с марксистской концепцией
научного знания.
Тем не менее, несмотря на все неясности
и крайности, концепция Фейерабенда пред¬
ставляется весьма интересной. Она рассмат¬
ривает знание в развитии, в постоянном из¬
менении, в борьбе противоположных точек
зрения. Фейерабенд широко использует ис¬
торию науки для иллюстрации и подкреп¬
ления своих идей. Не формальный анализ
процедур подтверждения и проверки за¬
стывших теорий, а развитие, борьба, смена
теорий — вот что интересует его прежде
всего. Фейерабенд подчеркивает влияние
теоретического знания на эмпирический ма¬
териал. Он обращает внимание на всепро¬
никающее влияние научных теорий, кото¬
рые коренным образом изменяют наше вос¬
приятие внешнего мира, и указывает на то,
что с развитием познания изменяется зна¬
чение всех — даже наиболее обыденных —
слов.
И, конечно, не может не вызвать одобре¬
ния выступление Фейерабенда против дог¬
матизма в науке и философии. Его концеп¬
ция, несомненно, внесла вклад в дело осво¬
бождения от догм логического позитивиз¬
ма, так долго господствовавшего на За¬
паде.

Проблемы личности
Problemes de la personne. Colloque du Centre de recherches de psychologic comparative.
Exposes et discussions reunis et presentes par Ignace Meyerson. Paris—La Haye. Mouton,
1973, 491 pp.
Французская школа исторической психо¬
логии, основанная Иньясом Мейерсоном, к
которой ныне принадлежат Жан-Пьер Вер¬
ная и ряд других крупных ученых, по пра¬
ву считается одним из влиятельных течений
зарубежного обществоведения. Важное ме¬
сто в разработках этой школы занимает, в
частности, проблема личности.
Уже в своей работе «Психологические
функции и творчество» (1948) Мейерсон
посвятил целую главу историческому раз¬
витию понятия «лица» или «личности» (хо¬
тя во французском языке, как и в русском,
эти термины в принципе различаются, в
психологии они большей частью употребля¬
ются как синонимы). Ни личность, ни ее
самосознание («Я»), подчеркивал Мейер¬
сон, не являются чем-то простым, однознач¬
ным, непосредственно данным. Как в онто-,
так и в филогенезе они представляют про¬
дукт длительного развития и могут быть
поняты только опосредствованно, через
свои творения, благодаря тому, что они
проявляются в фактах религии, права, язы¬
ка, искусства и т. д. Индивидуализация
есть в полном смысле этого слова истори¬
ческий процесс, который по-разному проте¬
кает в разных обществах и культурных сре¬
дах и поэтому требует дифференцированно¬
го, междисциплинарного исследования.
Именно этой задаче был посвящен органи¬
зованный Центром исследований по срав¬
нительной психологии и руководимый
И. Мейерсоном широкий междисциплинар¬
ный коллоквиум, материалы которого опуб¬
ликованы в рецензируемой книге.
Хотя от самого коллоквиума до публика¬
ции его материалов прошло 13 лет, книга
представляет большой интерес. Дискуссия
начинается с античности. Ж.П. Вернан об¬
суждает вопрос о том, можно ли говорить
о существовании в Греции «личных богов»,
М. Детьенн рассматривает психологический
словарь (понятия личности, души, тела и
т. п.) в древнегреческой мысли VII—VI
веков до н. э., а Г. Ле Бра — понятие лица
в древнеримском праве (до III в. до н. э.).
Три доклада (М. Биардо, А. Баро и Л. Дю¬
мона) посвящены проблеме личности в ре¬
лигии и правовых институтах Древней Ин¬
дии. Следующий раздел касается эволюции
понятия лица в христианстве, как оно отра¬
жено в сочинениях византийских отцов церк¬
ви (Ж. Даньелу) и в богословских спорах
II — VI века, от Тертуллиана до Боэция
(П. Адо); особо выделяется проблема
автономии человека в пелагианстве
(М. Меслен). Г. Ле Бра анализирует
под этим углом зрения церковное канони¬
ческое право, Ф. Дрейфус — протестант¬
ский пиетизм XVIII—XIX вв., а Э. Пула —
современный французский католицизм. Не¬
сколько статей посвящены социально-эконо¬
мическим предпосылкам развития личнос¬
ти— ее положению в примитивном аграр¬
ном хозяйстве (Д. Фоше) и в индустриаль¬
ном обществе (Ж. Д. Рейно), а также раз¬
витию личности женщины «в индустриаль¬
ную эпоху» (М. Гильбер). Значительное
внимание уделяется и проблеме личности в
психологии, психиатрии и искусстве. Итоги
коллоквиума подведены и суммированы
И. Мейерсоном.
Общим достоинством материалов сбор¬
ника является междисциплинарный подход,
который выражается не только в том, что
в нем представлены ученые разных специ¬
альностей, но и в том, что большинство их
пытается в меру своих возможностей сов¬
местить или хотя бы сопоставить свой спе¬
цифический угол зрения с позициями пред¬
ставителей смежных наук.
Как и во всяком сборнике, научный уро¬
вень и новизна публикуемых материалов
весьма различны. Главный пафос иссле¬
дований исторического характера — утвер¬
ждение сложности понятия личности и кри¬
тика модернизаторских и примитивно-эво¬
люционистских взглядов, смазывающих
принципиальное различие между мироощу¬
щением и самосознанием современного че¬
ловека и психической жизнью наших пред¬
ков. Вернан и Детьенн убедительно доказы¬
вают это на материале античности, причем
выводы их весьма близки к тем, к которым
приходят и советские исследователи (А. Ф.
Лосев, В. Н. Ярхо и др.). Следует пожа¬
леть, что их работы остались неизвестны
французским ученым (я имею в виду не
только данный сборник, но и последние ра¬
боты Вернана). Интересно поставлены и
индологические проблемы. Авторы прихо¬
дят к выводу, что, несмотря на подчеркну¬
то «личностную» форму, вследствие косми-
чески-трансцендентной ориентации древне¬
индийской мысли конкретная человеческая
индивидуальность кажется совершенно не¬
148
ФИЛОСОФИЯ ЗА РУБЕЖОМ
значительной. Весьма информативно в
этом отношении сопоставление религиозных
представлений с юридическими категория¬
ми, которые соотносятся с реальностью об¬
щинной жизни.
Особый интерес представляет дискуссия
о понятии личности в христианстве. Форму¬
ла о «личностном» характере христианской
веры часто трактуется неисторически, как
ее изначальное свойство (личностный ха¬
рактер Троицы, богочеловеческая природа
Христа и т. д.). Рассматривая этот вопрос
на трех уровнях — теологическом (споры о
природе Троицы и христология), антропо¬
логическом (развитие чувства собственной
индивидуальности, столь ярко выраженное
у Августина) и социологическом (социаль¬
ные аспекты понятия лица, лицо как роль
или персонаж), Ж. Даньелу, П. Адо и дру¬
гие показывают, что эта персонализация
была на самом деле чужда первоначально
христианству и появилась только в ходе
исторического развития. «Признаюсь, что,
читая греческих отцов церкви, я был пора¬
жен тем, насколько мало еще они схваты¬
вают ценность лица, в том смысле, который
мы придаем этому слову, насколько боль¬
ше они интересуются коллективной судьбой
человеческого рода»,— пишет Даньелу (стр.
119).
Весьма содержательны и работы, посвя¬
щенные формированию самосознания у ре¬
бенка и юноши, хотя в этой области эмпи¬
рические исследования за последние годы
сделали большой скачок. Ж. Левин обра¬
щает взимание на неисследованную проб¬
лему— влияние на формирование самосоз¬
нания ребенка (а не только на его учебную
деятельность) школьной оценки, а также
на изменение с возрастом самого понятия
«роста». Р. Заззо намечает пути теоретиче¬
ского синтеза интраличностного подхода к
самосознанию с социально-психологическим
подходом, который связывает формирова¬
ние образа «Я» со структурой общения и
усвоением ребенком определенной системы
социальных ролей (Д. Г. Мид).
Однако «Проблемы личности» показыва¬
ют и некоторые методологические слабости
историко-психологического подхода. Они
обнаруживаются уже в терминологии. Хо¬
тя в книге важное место занимает этимоло¬
гия, научно-теоретически понятия лица,
личности, индивидуальности в ней, как пра¬
вило, не различаются. Индивидуализация
выступает как синоним персонализации. Но
при этом смазывается многомерность этого
процесса (становление психофизиологичес¬
кой индивидуальности, дифференциация об¬
щественных функций индивида, усложнение
его внутреннего мира), разные аспекты ко¬
торого имеют разные детерминанты (вспом¬
ним марксово различение «случайного ин¬
дивида» и личности). Отсюда некоторая не¬
определенность формулировок и выводов.
Это связано также с характерной для
Мейерсона тенденцией к подмене социаль¬
ной истории реального явления (в данном
случае — личности) историей понятия это¬
го явления в соответствующей культуре.
Как замечает Люсьен Сэв, в книге Мейер¬
сона человек «практически никогда не появ¬
ляется как личность, а почти всегда в фор¬
ме понятия личности» L Это сложный мето¬
дологический вопрос. Конкретная история
личности, включающая и ее общественное
положение и ее деятельность, может быть
только ее детальной биографией. Историче¬
скую психологию занимает не это, а исто¬
рия самого процесса индивидуализации,
воспроизводящая, насколько позволяют ис¬
точники, степень и критерии дифференциа¬
ции деятельности индивидов, их социально¬
го положения, показывающая, какие лично¬
стные черты и ценности преимущественно
подчеркивает или, наоборот, затушевывает
та или иная культура и т. д. История
понятия личности и ее психических свойств
(равно как и общего психологического сло¬
варя)— один из важнейших аспектов та¬
кого исследования. Но здесь есть свои опас¬
ности.
Во-первых, нужно помнить, что история
понятия — только частичное, неполное отра¬
жение тотальной истории общества и куль¬
туры, поэтому его содержание нужно все
время соотносить с социальными реалиями.
Этого катастрофически не хватает рецензи¬
руемой книге. Можно ли говорить, к при¬
меру, о статусе и положении личности в
«индустриальном обществе», игнорируя ха¬
рактер способа производства, классовое
расчленение общества и т. д., как это дела¬
ет Ж. Д. Рейно? Даже обращаясь к соци¬
альным реалиям, авторы, как правило, спу¬
скаются из сферы идеологии и культуры не
ниже, чем до юридических институтов. А
где же производственные отношения, хо¬
зяйство, быт наконец?
Во-вторых, и это вытекает из предыду¬
щего, понятийное мышление, закрепленное
в определенных социальных стереотипах
и образах культуры, обычно следует в сво¬
ем развитии за практически-чувственным
освоением мира. П. Адо отмечает, что «чув¬
ство Я» появляется исторически раньше,
чем слово «персона» освобождается от сво¬
их метафизически-богословских корней (см.
стр. 132). Та же закономерность наблюда¬
ется и в онтогенезе: сознательное понятие
«Я» появляется у ребенка значительно поз¬
же, чем формируется обозначенная этим
словом регулятивная система личности (хо¬
тя образ «Я» сам является важным элемен¬
том этой саморегуляции). Односторонний
акцент на развитии понятий угрожает исто¬
рической психологии своеобразным «интел¬
лектуализмом».
На мой взгляд, это уже проявляется в
некоторых исследованиях античной культу¬
ры. Старые авторы, не мудрствуя лукаво,
полагали, что древние греки думали и чув¬
ствовали в точности, «как мы». Современ¬
ные авторы во всеоружии филологической
критики текстов показывают, что это не так.
Но не допускается ли при этом невольная
архаизация прошлого? То, что у древних
греков не было точного эквивалента сов¬
ременному понятию личности, несомненно,
весьма существенно. Но разве можно на ос¬
новании текста «Мое сердце разрывается от
1 Л. Сэв. Марксизм и теория личности.
М., 1972, стр. 355»

ФИЛОСОФИЯ ЗА РУБЕЖОМ
149
любви» заключить, что человек XX века
понимает любовь как материальное начало,
обладающее определенным объемом и ло¬
кализирующееся в сердце? Антропоморф¬
ность человеческого мышления, которое
описывает физический мир в человеческих,
а свои собственные переживания в физиче¬
ских терминах,— это всеобщее, универсаль¬
ное явление. Историческая психология
склонна недооценивать эти универсалии,
фиксируя все внимание на различиях фор¬
мы выражения переживания или идеи. По¬
лучается парадокс: мы признаем все боль¬
ше общего между собой и животными и все
меньше общего между собой и представи¬
телями других, древних или отличных от
нашей культур. Конечно, признание разли¬
чий — необходимая предпосылка понима¬
ния общих свойств, но преувеличение их
значения может завести слишком далеко.
Большая часть материалов коллоквиума
имеет скорее постановочный, чем система¬
тический характер. Многие важные пробле¬
мы в нем только намечены, а они требуют
углубленного исследования. «Образ лица в
театре» в статье Ж. Дювиньо сводится к не¬
которым особенностям драматургии. Но для
проблемы личности весьма важны и дру¬
гие аспекты. В частности, психология актер¬
ского творчества, включая метод «вопло¬
щения» К- С. Станиславского и брехтовское
«остранение», может быть хорошей базой
для экспериментального исследования ме¬
ханизмов межличностного общения, приня¬
тия роли другого и т. д. Р. Пасрон поста¬
вил проблему историко-психологического
изучения портретной живописи, отметив
связанные с этим трудности (многообразие
и многомерность художественной индиви¬
дуализации, которая иногда подчеркивает
особенности внешности, а иногда — выраже¬
ние «душевных качеств»; в одних случаях
передает прежде всего социальную харак¬
теристику, а в других — психологическую: в
одних случаях берет установку на возвы¬
шение, в других — на разоблачение изобра¬
жаемого лица), но проблема эта по сей день
не решена.
В целом рецензируемая книга доказывает
плодотворность и необходимость историко¬
психологического и междисциплинарного
изучения личности и стимулирует дальней¬
шую работу в этой области.
И. С. КОН (Ленинград)

НАУЧНАЯ ЖИЗНЬ
XXV съезд КПСС и актуальные задачи
общественных наук
15—16 марта 1976 года состоялось го¬
дичное собрание Отделения философии и
права АН СССР. С докладом «Об итогах на¬
учно-исследовательской деятельности за
1975 год и задачах Отделения философии
и права АН СССР в свете решений XXV
съезда КПСС» выступил академик-секре¬
тарь Отделения философии и права акаде¬
мик А. Г. Егоров.
XXV съезд КПСС, подчеркнул докладчик,
явился событием всемирно-исторического
значения, важнейшей вехой в жизни совет¬
ского народа и всего международного ком¬
мунистического движения.
В докладе Генерального секретаря ЦК
КПСС тов. Л. И. Брежнева «Отчет Цент¬
рального Комитета КПСС и очередные зада¬
чи партии в области внутренней и внешней
политики» дан глубочайший анализ совре¬
менного общественного развития, всесто¬
ронне обобщен опыт нашей партии, наше¬
го народа во всех областях общественной
жизни. Съезд продемонстрировал всему ми¬
ру громадные достижения советского об¬
щества, идущего под руководством Комму¬
нистической партии ленинским курсом к
коммунизму.
Съезд внес существенный вклад в теорию
научного коммунизма, подвел итоги свер¬
шениям советского народа за пятилетку, на¬
метил величественную программу на буду¬
щее и указал реальные пути осуществле¬
ния этой программы. Все это свидетельст¬
вует о возросшей роли КПСС как великой
руководящей, преобразующей силы во всех
сферах экономической, общественно-поли¬
тической и духовной жизни Советского го¬
сударства. XXV съезд определил задачи
КПСС на международной арене, дал науч¬
ный ответ на самые насущные вопросы
современного общественного развития, меж¬
дународного коммунистического движения.
Решения и документы XXV съезда КПСС,
вся его работа, проникнутая духом
монолитного единства КПСС, непоко¬
лебимой верности марксизму-ленинизму,
должны стать, подчеркнул докладчик,
предметом самого глубокого изучения и бо¬
евой программой действий на всех участ¬
ках коммунистического строительства, в
том числе и на идеологическом фронте.
В настоящее время, сказал А. Г. Егоров,
во всех институтах Отделения глубоко изу¬
чается Отчетный доклад ЦК КПСС, с кото¬
рым выступил Л. И. Брежнев, и докумен¬
ты съезда.
Главная задача сейчас состоит в том,
чтобы решения съезда воплотить в практи¬
ческие дела, добиться не только улучше¬
ния работы всех институтов Отделения,
Отделения в целом, но и поднять исследо¬
вания на качественно новый уровень от¬
вечающий задачам, поставленным XXV съе¬
здом партии.
В соответствии с указаниями XXIV съе¬
зда КПСС в институтах нашего отделения
немало сделано и делается в области разра¬
ботки актуальных проблем марксистско-ле¬
нинской теории. И тем не менее предстоит
еще большая работа.
Необходимо поднять исследовательскую
деятельность институтов во всех ее звеньях
на уровень новых задач, овладеть стиле^м
последовательно научного мышления. Этого
требует сам ход общественного прогресса,
выдвигающий все более сложные проблемы
и предполагающий исследование множества
взаимодействующих факторов. Этого требу¬
ют обостряющаяся идеологическая борьба
на международной арене, задачи активной,
наступательной борьбы против буржуазной
идеологии, что также предполагает разра¬
ботку новых проблем, в том числе и таких,
на которых спекулируют наши протйвники.
И, наконец, нельзя не учитывать, что раз¬
витие марксистско-ленинской теории явля¬
ется интернациональным долгом советских
ученых, всех марксистов-ленинцев.
В последние годы наша партия всесто¬
ронне разрабатывает теорию развитого со¬
циализма. Опираясь на богатейший истори¬
ческий опыт Советского Союза, совокупный
опыт стран всего социалистического содру¬
жества, КПСС на своем XXV съезде конкре¬
тизировала пути и методы создания матери¬
ально-технической базы коммунизма, зако¬
НАУЧНАЯ ЖИЗНЬ
151
номерности перерастания социалистических
отношений в коммунистические, формирова¬
ния всесторонне развитой личности, совер¬
шенствования социального управления, оп¬
ределила экономическую стратегию партии,
пути повышения эффективности производст¬
ва и качества работы, раскрыла диалекти¬
ку научно-технического и социального про¬
гресса, основные черты социалистического
образа жизни и многие другие вопросы.
В докладе товарища Л. И. Брежнева от¬
мечалось, что советская общественная нау¬
ка достигла значительных успехов. В то же
время подчеркивалось, что на нынешнем
этапе потребность дальнейшей творческой
разработки теории не уменьшается, а, нао¬
борот, возрастает.
В условиях развитого социализма воз¬
никают и укрепляются новые формы об¬
щественных отношений, концентрации про¬
изводства, обобществления и разделения
труда. Имеется немало вопросов и в
области диалектики развития социалистиче¬
ского общества, которые требуют дальней¬
шего изучения. Например, верная общая
формула о том, что при социализме нет
классово-антагонистических противоречий,
нуждается в дальнейшей конкретизации,
при которой учитывалось бы все более кре¬
пнущее социально-политическое и идейное
единство социалистического общества.
Большая работа предстоит по определению
критериев повышения эффективности про¬
изводства, учитывающих экономические и
социальные аспекты его развития, особен¬
ности миграционных процессов, совершен¬
ствование планирования и т. д.
Обстоятельно рассмотрев творческий
вклад, внесенный XXV съездом в марксист¬
ско-ленинскую науку, А. Г. Егоров показал,
что, во-первых, это творческое развитие те¬
ории осуществляется на основе незыблемых
принципов, открытых Марксом, Энгельсом,
Лениным и проверенных жизнью, общест¬
венной практикой. Во-вторых, марксизм-ле¬
нинизм — это единое, цельное учение, как
бы отлитое, по выражению В. И. Ленина, из
единого куска стали; в этом смысле новым
вкладом в развитие марксистско-ленинской
теории является весь Отчетный доклад ЦК
КПСС XXV съезду партии, от начала и до
конца, а не только отдельные его моменты.
В-третьих, документы съезда раскрывают
неразрывное, нерасторжимое единство тео¬
рии и метода марксизма-ленинизма, со¬
ставляющее суть познания новых явлений,
возникающих в ходе социалистического,
коммунистического строительства, мирового
революционного процесса, всего поступа¬
тельного движения общества. В современ¬
ных условиях, отметил докладчик, необхо¬
димо углублять исследование отдельных
разделов марксизма-ленинизма — политиче¬
ской экономии, философии, научного ком¬
мунизма — шире развернуть работу по
изучению марксизма-ленинизма как цельно¬
го, единого учения.
В настоящее время в Институте марксиз¬
ма-ленинизма при ЦК КПСС приступают к
разработке истории марксизма-ленинизма,
включающей анализ ее узловых моментов в
связи с революционной практикой. Совер¬
шенно ясно, что для успешного осуществле¬
ния этой работы необходима интеграция
усилий сотрудников Института марксизма-
ленинизма и институтов гуманитарного
профиля АН СССР. Решение данной задачи
тесно связано с разработкой других компле¬
ксных проблем общественного развития.
На XXV съезде КПСС указывалось, что
новые возможности для плодотворных ис¬
следований открываются на стыках наук, в
частности обществознания и естествозна¬
ния. Опыт работы институтов отделения по¬
казывает, сколь огромное значение имеет
это положение для дальнейшего укрепления
связи философов и естествоиспытателей.
Вместе с тем при взаимодействии гумани¬
тарных наук, например, таких, как исто¬
рический материализм и научный комму¬
низм, исторический материализм и правовая
паука, можно ожидать нового прироста
знаний. Пока эти возможности, отметил
докладчик, используются еще недостаточно.
Когда речь идет об исследованиях на
стыках различных наук, особенно естест¬
венных и общественных, всегда следует
помнить, подчеркнул докладчик, о специфи¬
ке наук, а самое главное — не забывать,
что сила нашей науки в марксистско-ле¬
нинской методологии. Отдельные способы
исследования, в том числе и самые новей¬
шие, должны разрабатываться на ее основе
и в тесной связи с нею.
Особое внимание в докладе было уделено
разработке материалистической диалектики
как философской науки, марксистско-ле¬
нинской методологии в соответствии с но¬
вым историческим опытом, достижениями
всех наук. Здесь потребуются, заявил док¬
ладчик, большие усилия всех институтов
Отделения. Особое место в разработке этой
проблемы отводится Институту философии.
В докладе были рассмотрены основные
труды, вышедшие в стране, по вопросам ма¬
териалистической диалектики, намечена
долговременная программа ее всесторонне¬
го исследования. При этом подчеркивалось,
что материалистическая диалектика пред¬
ставляет собой философскую основу марк¬
сизма-ленинизма, что необходимо всегда
учитывать ее мировоззренческое значение,
исследовать проблемы материалистиче¬
ской диалектики в их цельности, един¬
стве, в неразрывной связи с революци¬
онной практикой, развитием науки, культу¬
ры, словом, так, как учил В. И. Ленин,
связывая дальнейшую разработку материа-
152
НАУЧНАЯ ЖИЗНЬ
диетической диалектики с обобщением
всей истории человеческой мысли, общест¬
венной практики, науки и техники. Нам
необходимо, сказал докладчик, шире ис¬
пользовать все, что сделал В. И. Ленин в
области развития марксистской философии,
и, исследуя новые явления, неустанно дви¬
гать марксистско-ленинскую мысль вперед,
сочетая разработку новых проблем с разо¬
блачением буржуазных концепций. Овла¬
деть материалистической диалектикой —
это значит уметь применять материалисти¬
ческую диалектику, как наиболее глубокую
и всестороннюю теорию развития, включаю¬
щую в себя теорию познания и логику, к
явлениям жизни, к практике.
Можно назвать немало интересных работ
в области формальной логики. Это хорошо,
но совершенно ясно, что формальная логика
не может заменить или подменить диалек-
тйческой логики. К сожалению, исследова¬
ний диалектики развития форм мышления,
проблем диалектической логики еще недо¬
статочно. Что же касается исследований ме¬
тода материалистической диалектики, то
даже в лучших работах речь идет обычно
об отдельных категориях, таких, как сущ¬
ность и явление, качество и количество, и
некоторых других. Но надо идти дальше.
У нас есть все возможности создать фунда¬
ментальные труды, анализирующие диа¬
лектический метод в целом.
По-видимому, нужно разобраться в том,
что из накопленного опыта представляет
ценность, и широко развернуть научно-ис¬
следовательскую работу, учитывая все луч¬
шее, что есть в трудах по материалистиче¬
ской диалектике в нашей стране и в иссле¬
дованиях зарубежных марксистов. Особый
интерес в этой связи заслуживают исследо¬
вания по философским проблемам естество¬
знания и теории отражения. Здесь у нас до¬
стигнуты большие успехи. Но и в этой об¬
ласти необходимо переходить к новой, более
высокой стадии — к интеграции философ¬
ских обобщений, касающихся тех или иных
конкретных наук, в целостную философскую
концепцию мира, соответствующую совре¬
менному уровню развития науки и куль¬
туры.
В области изучения диалектики общест¬
венного развития есть прочная база для
сотрудничества всех институтов Отделения.
Необходимо соответствующие темы исследо¬
ваний, включенные в планы институтов,
поднять на уровень задач, поставленных
XXV съездом КПСС, провести корректиров¬
ку планов с учетом этих задач, наметить
пути изучения диалектики социальных про¬
цессов. Следует задуматься не только о се¬
годняшних проблемах, но и о долгосрочной
программе, выполнение которой требует со¬
ответствующих специалистов.
Когда речь идет об исследовании мето¬
дологических проблем, следует иметь в ви¬
ду не только Институт философии. Это за¬
дача всех институтов Отделения. Каждый
институт Отделения должен на деле вы¬
полнять роль головного, методологическо¬
го центра в своей сфере.
Далее А. Г. Егоров проанализировал не¬
которые узловые проблемы работы инсти¬
тутов Отделения.
Институт психологии АН СССР — моло¬
дой институт, но уже проделал большую
и полезную работу. Существенные резуль¬
таты получены в инженерной психологии,
представляют ценность такие исследова¬
ния, как «Методологические проблемы со¬
циальной психологии», «Об историческом
развитии познавательных процессов» и
другие. Но институт еще не стал голов¬
ным научным учреждением, направляю¬
щим деятельность всех отрядов психоло¬
гов. Еще многое предстоит сделать в сфере
исследования психологии воспитания, пси¬
хологии личности, социальной психологии.
Успешное решение этих задач во многом
будет определяться верной методологичес¬
кой позицией, глубокой разработкой мето¬
дологических проблем.
Эти задачи стоят и перед вееми дру¬
гими институтами Отделения. Да и не толь¬
ко нашего Отделения.
В этой связи докладчик рассмотрел дея¬
тельность Институтов — государства и пра¬
ва, социологических исследований, истории
естествознания и техники. Он подчеркнул,
что марксистско-ленинская, диалектико-
материалистическав методология должна
пронизывать все науки, она должна
быть понята и раскрыта применитель¬
но к предмету каждой науки и на
всех ее уровнях, вплоть до прикладных ис¬
следований. Новые успехи в этом направле¬
нии дадут возможность еще выше поднять
теоретический уровень научных трудов и
практических рекомендаций, которые гото¬
вят институты.
Например, в связи с изучением социа¬
листического образа жизни в Институте
социологических исследований разрабаты¬
вается тематика исследования потребно¬
стей советских людей. Тема важная и ак¬
туальная, но в вопросе организации ее изу¬
чения еще нет ясности из-за отсут¬
ствия проверенной методики исследований
и критериев измерения потребностей, так
как разработка методологических основ эм¬
пирических исследований ведется медлен¬
но, без всякой целеустремленности.
Все это серьезные проблемы, требую¬
щие целенаправленных действий, коллек¬
тивных усилий. Их исследование важно
для развития и теории и практики научно¬
го коммунизма.
Сейчас, отметил докладчик, более чем
когда-либо справедлив вывод о том, что
НАУЧНАЯ ЖИЗНЬ
153
без правильной, научной, подлинно интер¬
националистской марксистско-ленинской
теории невозможно надеяться на успех и в
практических делах.
Диалектика современного общественно¬
го развития такова, что, с одной стороны,
резкое обострение противоречий в странах
империализма и всемирно-исторические ус¬
пехи социалистического общества вовлека¬
ют в антиимпериалистическое движение
все новые и новые слои трудящихся, кото¬
рые приносят с собой не только револю¬
ционную ненависть к империализму, но
нередко и груз неизжитых иллюзий, оши¬
бок, колебаний. С другой стороны, успехи
Советского Союза и других стран социа¬
листического содружества всех революци¬
онных сил активизируют сопротивление
классового врага — империализма. И чтобы
противостоять могучему натиску антиимпе¬
риалистических сил, сплотившихся под
знаменем научного социализма, враги рабо¬
чего класса пытаются оживить различного
рода предрассудки, мелкобуржуазные идеи
и внедрить их в революционное движение
под видом «улучшенного марксизма», раз¬
личных моделей ревизионистского толка.
Вот почему в современных условиях при¬
обретает особое значение указание В. И. Ле¬
нина о необходимости четкого разграниче¬
ния научного социализма и всех форм мел¬
кобуржуазного социализма. Нужно убеди¬
тельно доказать превосходство научного
социализма в решении всех коренных про¬
блем эпохи, активно бороться за торжест¬
во научного социализма. Это важнейшая
задача всех марксистов-ленинцев.
Доклад Генерального секретаря ЦК КПСС
товарища Л. И. Брежнева на XXV съезде
партии вооружает коммунистов, всех тру¬
дящихся ясным пониманием перспектив
общественного развития, задач борьбы за
мир, демократию и социализм, за дальней¬
шее укрепление рядов коммунистического
движения на базе марксизма-ленинизма,
пролетарского интернационализма.
XXV съезд КПСС поставил перед общест¬
венной наукой новые задачи в области
разработки международных проблем, акту¬
альных проблем мирового революционного
процесса. В осуществлении этих задач, в
обобщении всемирно-исторического опыта
КПСС большую роль может сыграть Инс¬
титут международного рабочего движения.
Важное место в планах научных иссле¬
дований институтов Отделения должны за¬
нять проблемы пролетарского интернаци¬
онализма. Пролетарский интернациона¬
лизм — это суть, душа марксистско-ленин¬
ского мировоззрения, и следует подумать
о концентрации сил на этом магистраль¬
ном направлении марксистско-ленинской
науки. В связи с этим очевидно, что борь¬
ба со всеми извращениями марксистско-
ленинской теории, со всеми отступления¬
ми от принципа пролетарского интернаци¬
онализма — священный долг всех марксис¬
тов-ленинцев.
Творческое развитие марксизма-лени¬
низма на основе его коренных, незыбле¬
мых принципов в свете нового историчес¬
кого опыта, достижений науки и защита
чистоты марксизма-ленинизма, его принци¬
пов, как подчеркнул А. Г. Егоров,—две
взаимосвязанные стороны единой зада¬
чи. Между тем критика буржуазных
концепций не всегда базируется на
творческом раскрытии новых проблем, а
коллективная разработка новых проблем
порой ведется без целеустремленной борь¬
бы против попыток буржуазных идеологов
и ревизионистов извратить, выхолостить
классовую, интернационалистскую сущ¬
ность марксистско-ленинского мировоззре¬
ния.
В Отчетном докладе ЦК КПСС XXV съез¬
ду партии обращается особое внимание на
необходимость самой тесной связи общест¬
венных наук с жизнью, повышения эф¬
фективности научных исследований. Эти
вопросы в Отделении уже подробно рас¬
сматривались и обсуждались в связи с
проектом ЦК КПСС «Основные направле¬
ния развития народного хозяйства СССР на
1976—1980 годы».
В настоящее время особое внимание сле¬
дует обратить на устранение дублирования,
изжить мелкотемье, ликвидировать распы¬
ленность сил. В процессе уточнения пла¬
нов научно-исследовательской работы мно¬
гое уже сделано. Теперь необходимо до¬
биться того, чтобы намеченное было реали¬
зовано. Важная задача стоит перед Инсти¬
тутом истории естествознания и техники,
в котором ведутся исследования по науко¬
ведению. Результаты, полученные в этой
области, должны оказать помощь всем на¬
учным учреждениям в определении и вы¬
работке критериев эффективности научных
исследований, в разработке системы внед¬
рения научных исследований в практику.
Надо завершить уточнение комплексного
плана работы Отделения по изучению соци¬
альных последствий научно-технической
революции и развития личности в услови¬
ях зрелого социализма.
В заключение А. Г. Егоров отметил, что
XXV съезд КПСС не только подвел итоги
теоретической работы после XXIV съезда
партии, но и определил перспективные на¬
правления и программу исследований в
области общественных наук, в том числе и
тех, в разработке которых участвует Отде¬
ление. Для успешного и своевременного ре¬
шения задач, поставленных XXV съездом
перед нашей общественной наукой, необхо¬
димо во всех подразделениях, во всех
звеньях институтов Отделения создать атмо¬
154
НАУЧНАЯ ЖИЗНЬ
сферу творческой научной работы, высокой
организованности, обеспечить вниматель¬
ное, заботливое и вместе с тем требова¬
тельное отношение к кадрам, к их дея¬
тельности, теснее связать теоретическую и
пропагандистскую работу, неуклонно про¬
водить принцип коммунистической партий¬
ности.
Член-корреспондент АН СССР Т. Т. Ти¬
мофеев, директор Института международ¬
ного рабочего движения АН СССР, отметил
важность реализации поставленной XXV
съездом КПСС задачи — продолжить рабо¬
ту по научному обобщению всемирно-исто¬
рического опыта КПСС и международного
коммунистического и рабочего движения.
Свой вклад в решение этих задач вносят
и ученые института: они уделяют большое
внимание развитию фундаментальных тео¬
ретических исследований, связанных с под¬
готовкой обобщающего семитомного труда
по проблемам истории и теории междуна¬
родного рабочего движения. К XXV съезду
КПСС вышел в свет первый том, который
открывается введением ко всему изданию,
написанным академиком Б. Н. Пономаре¬
вым. Второй том тоже сдан в издательство.
Интенсивная работа идет и над следующи¬
ми томами этого обобщающего труда.
В свете решений XXV съезда КПСС пер¬
востепенное значение имеет разработка тео¬
ретических, идейно-политических и истори¬
ческих аспектов пролетарского интернацио¬
нализма.
Докладчик рассказал далее о расширении
сотрудничества с научными учреждениями
братских социалистических стран, осущест¬
вляемого через Проблемную комиссию мно¬
гостороннего сотрудничества «Рабочий
класс в мировом революционном процессе».
Т. Т. Тимофеев подчеркнул важность
усиления взаимодействия общественных и
естественных наук, проявляющегося в
участии философов и социологов в
исследовании ряда существенных соци¬
альных, экологических и других послед¬
ствий современной научно-технической
революции. В изучении этой проблематики,
отметил он, целесообразно было бы объеди¬
нить усилия различных институтов Отделе¬
ния философии и права АН СССР, обеспе¬
чить координацию между ними, а также
между гуманитарными и другими научны¬
ми учреждениями Академии наук.
Б. С. Украинцев, директор Институ¬
та философии АН СССР, указал на необ¬
ходимость сосредоточить усилия ученых на
разработке фундаментальных теоретичес¬
ких проблем. За прошедшую пятилетку
Институт философии выпустил 163 книги,
в которых получила отражение научно-ис¬
следовательская деятельность ученых ин¬
ститута. Многие книги представляют зна¬
чительный теоретический интерес. К сожа¬
лению, качество отдельных книг недоста¬
точно высокое. Это заставляет более требо¬
вательно подходить к издаваемой научной
продукции.
Коллектив Института философии пол¬
ностью выполнил обязательства, взятые к
XXV съезду КПСС, подготовил и издал тру¬
ды: «Рабочий класс СССР и его ведущая
роль в строительстве коммунизма», «Борь¬
ба идей в современном мире», т. I—II;
«Социалистическое общество»; «Социаль¬
ное развитие села в период строительства
коммунизма» (совместно с АН Молд. ССР)
и другие.
Б. С. Украинцев отметил, что Институту
философии предстоит большая работа по
подготовке обобщающих трудов по материа¬
листической диалектике.
В ходе реализации предложений о
развертывании теоретических исследований,
высказанных на XXV съезде КПСС, в бли¬
жайшее время будут изданы книги: «Ре¬
альный социализм и его буржуазные фаль¬
сификаторы», «Культура и идеологическая
борьба», «Духовный мир развитого социа¬
лизма» и другие.
Ученый совет института принял решение
подготовить ряд работ, связанных с теоре¬
тическими проблемами, выдвинутыми на
съезде партии: «Развитие XXV съездом
КПСС теории научного коммунизма», «Про¬
летарский интернационализм — могучее
оружие революционного преобразования ми¬
ра», «Социалистический образ жизни и но¬
вый человек» и другие.
Б. С. Украинцев подчеркнул необходи¬
мость усиления работы в области историче¬
ского материализма. В институте начата
подготовка обобщающего трехтомного тру¬
да по диалектике общественного развития.
Будут продолжены также исследования про¬
блем формирования личности в социалисти¬
ческом обществе.
Член-корреспондент АН СССР М. Н. Р у-
ткевич, директор Института социологи¬
ческих исследований АН СССР, сообщил, что
коллектив института полностью выполнил
план научных исследований на девятую пя¬
тилетку и социалистические обязательства,
взятые к XXV съезду КПСС. План на
1976—1980 годы составлен с учетом за¬
дач, выдвинутых съездом. М. Н. Руткевич
рассказал об основных направлениях иссле¬
довательской работы института в 1976—
1980 годы.
Важнейшим из них является исследова¬
ние проблемы социалистического образа
жизни. Совместно с АОН при ЦК КПСС под¬
готовлен труд «Социалистический образ
жизни и идеологическая борьба». Внима¬
ние социологов в разработке этой пробле¬
мы сосредоточено на анализе основных черт
образа жизни: труда, семейных отношений,
использования свободного времени, вопро¬
НАУЧНАЯ ЖИЗНЬ
155
сов культуры и т. д. Большое значение име¬
ет и. разработка проблемы развития соци¬
альной структуры социалистического обще¬
ства. Эти вопросы являются общими для со¬
циологии, теории научного коммунизма, для
исторической науки; социологи рассматри¬
вают их на основе конкретно-социологиче¬
ских исследований. Еще одно важнейшее
направление исследований — проблемы со¬
циального планирования. В настоящее вре¬
мя в Профиздате при участии сотрудников
института подготовлено пособие по методике
социального планирования для коллективов
предприятий; завершается работа над посо¬
бием по методике социального планирова¬
ния в территориальном разрезе — для горо¬
дов. Следующее направление — социологи¬
ческий анализ идеологических процессов.
Продолжается также работа по критике
буржуазной социологии. Выходит в свет
двухтомник «Социология и современность».
Совместно с учеными стран социалистиче¬
ского содружества начато исследование ис¬
тории марксистской социологии в братских
странах. Ведется активная работа в области
методологии, методики и техники социоло¬
гических исследований, вскоре выйдет в
свет «Рабочая книга социолога».
В заключение М. Н. Руткевич отметил
необходимость скорейшего решения вопро¬
са о подготовке социологических кадров в
вузах нашей страны.
Член-корреспондент АН СССР В. Н. К у-
дрявцев, директор Института государ¬
ства и права АН СССР, остановился на за¬
дачах всестороннего развития политиче¬
ской системы советского общества. Наша
правовая наука добилась значитель¬
ных успехов в ряде важных научных
направлений, правоведы осуществили
серьезные исследования теоретических во¬
просов Советского государства и права в
период развитого социализма. Результаты
многих исследований воплотились в новом,
более совершенном законодательстве, ока¬
зали существенную помощь в решении пра¬
ктических вопросов государственного и
правового строительства.
Перед правоведами стоит задача, руковод¬
ствуясь решениями XXV съезда КПСС, вы¬
работать стратегию научных исследований
в области государства и права, демокра¬
тии и законности на ближайший и более
отдаленный период времени. Необходимо
продолжить разработку теории государства
зрелого социалистического общества, про¬
гнозировать изменения его задач и функ¬
ций на предстоящих этапах коммунистиче¬
ского строительства. Почетная и ответст¬
венная задача ученых — внести свой вклад
в подготовку проекта новой Конституции
СССР. Требуют изучения и вопросы о
путях повышения роли местных Советов в
общественно-политической и экономической
жизни страны.
Одна из фундаментальных проблем со¬
ветской юридической науки — это разра¬
ботка общей теории социалистического пра¬
ва, совершенствование системы советского
законодательства. Важнейшая задача юри¬
дических научных учреждений — повысить
эффективность исследований и добиться
скорейшего внедрения полученных резуль¬
татов в практику.
Член-корреспондент АПН СССР Б. Ф.
Ломов, директор Института психологии
АН СССР, отметил возросшую роль психоло¬
гических исследований в разработке таких
задач, как выявление ресурсов роста про¬
изводительности труда, повышение эффек¬
тивности трудовых процессов, совершенст¬
вование управления, а также в решении
ряда проблем, связанных с пропагандой
задач воспитания нового человека.
Б. Ф. Ломов отметил, что одной из тен¬
денций развития психологии является все
более углубляющаяся дифференциация, ко¬
торая иногда приводит к возникновению
барьеров между отдельными областями пси¬
хологии. В этих условиях особенно важной
становится задача синтеза результатов,
полученных в разных областях психологи¬
ческой науки, интеграция психологическо¬
го знания и разработка общей теории пси¬
хологии. В институте научно-исследова¬
тельская работа идет по следующим проб¬
лемам: состояние и тенденции развития
психологической науки; проблема деятель¬
ности в психологии; биологическое и соци¬
альное в развитии психики человека; про¬
блема принятия решения; психологические
проблемы управления.
Важное место в исследованиях институ¬
та занимают психологические проблемы ко¬
смических полетов, разработка которых ве¬
дется в тесном взаимодействии с Центром
подготовки космонавтов и другими науч¬
ными учреждениями. Важным участком ра¬
боты института в связи с перспективами,
намеченными XXV съездом КПСС, является
исследование проблем, пограничных для
разных наук, в частности психологии и со¬
циологии, психологии и физиологии. Про¬
ведение исследований совместно с научны¬
ми учреждениями других отделений АН
СССР будет способствовать творческому со¬
юзу представителей обществоведения и ес¬
тествознания, развитию комплексных ис¬
следований и повышению их эффектив¬
ности.
Эта работа особенно важна для развития
теоретических основ прикладных разделов
психологии. В заключение Б. Ф. Ломов
отметил, что назрела необходимость созда¬
ния в Отделении философии и права журна¬
ла по психологической науке, а также ре¬
феративного журнала «Психология».
Член-корреспондент АН СССР С. Р. Ми¬
ку л и и с к и й, директор Института исто¬
156
НАУЧНАЯ ЖИЗНЬ
рии естествознания и техники АН СССР,
остановился на задачах разработки проб¬
лем научно-технической революции. Он
подчеркнул необходимость более глубокого
и целенаправленного марксистского обосно¬
вания планомерного развития НТР, ее кри¬
териев и результатов.
Говоря об участии коллектива института
в осуществлении взаимодействия общест¬
венных и естественных наук, С. Р. Мику-
линский отметил, что Отделение философии
и права не полностью использует имеющие¬
ся возможности.
Значительное место в научных исследо¬
ваниях должна занимать дальнейшая раз¬
работка комплексной программы развития
СССР до 1990 года: эта проблема не
только естественнонаучная; большое значе¬
ние имеют и ее социально-политические
аспекты. В связи с этим потребуется более
широкий подход к вопросам науковедения.
Многое для обоснования актуальности этой
проблематики уже сделано, и задача состо¬
ит в том, чтобы вопросы науковедения за¬
няли соответствующее место в планах дру¬
гих институтов. Настало время узаконить
эту специальность, чтобы решить проблему
научных кадров в этой области.
Исследования по науковедению должны
способствовать успешному решению проб¬
лемы повышения эффективности научных
исследований.
С. Р. Микулинский обратил внимание на
практику планирования научно-исследова¬
тельской работы, при которой с необходи¬
мостью предусматриваются прежде всего
пути и формы глубокого решения планиру¬
емых проблем. Необходимо преодолеть труд¬
ности, мешающие формированию и плодот¬
ворной работе проблемных групп и автор¬
ских коллективов. В заключение он оста¬
новился на организационных вопросах на¬
учной деятельности института.
Академик АН Эстонской ССР Г. И. Н а а н
(Таллин) рассмотрел в своем выступлении
некоторые методологические проблемы де¬
мографии.
Член-корреспондент АН СССР В. М. Ч х и¬
к в а д з е подчеркнул необходимость стро¬
гого проведения принципа партийности в
правовых исследованиях. К числу наиболее
актуальных проблем, требующих комплек¬
сной разработки, он относит разработку те¬
ории политической системы социализма,
проблему общенародного государства, под¬
готовку проекта Конституции СССР.
Член-корреспондент АН СССР Ц. А. Сте¬
панян остановился на задаче всесто¬
роннего анализа марксизма-ленинизма
как единого, цельного учения, подчеркнув
необходимость расширения исследований
развитого социализма и процесса перехода
к коммунизму.
Член-корреспондент АН СССР Т. И. Ой-
з е р м а н отметил важность разработки
идей интернационализма в марксистско-ле¬
нинской философии, а также значение твор¬
ческих научных дискуссий по актуальным
проблемам современности, и прежде всего
по проблемам марксистско-ленинского уче¬
ния о человеке. В этой связи требуют
глубокого критического анализа концепции
философской антропологии.
Академик Ф. В. Константинов, пре¬
зидент Философского общества СССР, гово¬
рил о важности научной, творческой атмо¬
сферы для плодотворной исследовательской
работы над такими фундаментальными про¬
блемами философии, как проблема теории
развитого социалистического общества, в
ходе исследования которой должен быть дан
анализ экономики развитого социализма,
политической и социальной структуры со¬
циалистического общества, его культуры и
духовной жизни. Это комплексная проб¬
лема, и для ее решения потребуется объе¬
динение усилий всех обществоведов.
Ф. В. Константинов остановил свое вни¬
мание на работе, ведущейся в Философском
обществе СССР по подготовке серии иссле¬
дований по актуальным проблемам философ¬
ской науки, а также нового издания учеб¬
ника по основам марксистско-ленинской фи¬
лософии.
Академик М. Б. Митин говорил о не¬
обходимости разработки критериев развито¬
го социалистического общества. Эта задача
будет успешно решена лишь при условии из¬
учения реальных, жизненных явлений. Сле¬
дует включить в план работы Отделения об¬
суждение вопросов о совместных исследова¬
ниях обществоведов и естествоиспытателей
с участием представителей естественных и
технических наук. Другой важной задачей
является разработка проблем материалисти¬
ческой диалектики. Коллектив ученых ву¬
зов и ряда научно-исследовательских учре¬
ждений подготовил проспект перспективных
исследований по диалектике; этот проспект
целесообразно обсудить на одном из засе¬
даний бюро Отделения. Далее М. Б. Митин
рассказал о деятельности Научного совета
по проблемам зарубежных идеологических
течений.
Член-корреспондент АН СССР М. Т. И о в-
ч у к подчеркнул важное значение для раз¬
вития общественных наук теоретических
положений Отчетного доклада ЦК КПСС и
других документов XXV съезда партии, ко¬
торые неразрывно связаны с обобщением
практики коммунистического строительст¬
ва. Для плодотворной работы над актуаль¬
ными проблемами современности необходи¬
мо привлекать все научные силы нашей
страны, не только в рамках Академии наук
СССР, но и в системе высшей школы, в
партийных научных учреждениях и учеб¬
НАУЧНАЯ ЖИЗНЬ
157
ных заведениях. Необходимо также укреп¬
лять международные связи, поднимая их на
новый, более высокий уровень. Результатом
содружества философов братских стран
должно быть создание совместных трудов.
В этом отношении для идеологического со¬
трудничества братских социалистических
стран имеет неоценимое значение совмест¬
ная разработка проблем общих закономер¬
ностей развития современного общества к
социализму и коммунизму, органического
соединения достижений НТР с преимущест¬
вами социализма, проблем социалистическо¬
го образа жизни, идеологической борьбы и
других.
Член-корреспондент АН СССР М. С.
Строгович остановился на вопросах
планирования и разработки фундаменталь¬
ных проблем науки, повышения теоретиче¬
ского уровня подготавливаемых трудов. Он
отметил, что проблема личности в социали¬
стическом обществе является той пробле¬
мой, решение которой невозможно осущест¬
вить силами отдельных специалистов. Ис¬
следования в этом направлении предполага¬
ют участие философов, юристов, психоло¬
гов и социологов.
Ю. А. Тихомиров отметил, что объе¬
динение обществоведов важно и для разра¬
ботки такой проблемы, как политическая
надстройка. В трудах по этой проблеме не¬
достаточно раскрывается динамика
процесса воздействия государства на
социально-экономические явления. Даль¬
нейшее творческое развитие теории госу¬
дарства связано с предстоящей разработкой
проекта новой Конституции СССР. 10. А.
Тихомиров высказал пожелание — созда¬
вать комплексные долгосрочные программы
научных исследований.
С. Т. Мелюхин, декан философского
факультета МГУ, остановился на вопросе
подготовки научных и преподавательских
кадров по философии. Он отметил, что важ¬
ное значение для развития марксистско-
ленинской философии имеет интеграция на¬
ук в целях разработки мировоззренческих
аспектов знания.
Член-корреспондент АН Казахской ССР
Ж. М. Абдильдин (Алма-Ата) рассказал
о работе Института философии и права АН
Казахской ССР. В настоящее время усилия
коллектива института сосредоточены на
разработке проблем теории материалистиче¬
ской диалектики, философско-правовых
проблем развитого социалистического обще¬
ства, эстетической мысли казахского наро¬
да и проблем правовой науки.
Член-корреспондент АН УССР В. И. Ш и н¬
к а р у к, директор Института философии
АН УССР, остановился на проблеме эффек¬
тивности научных исследований. На при¬
мере деятельности Института философии
АН УССР он показал возможности и пути
повышения теоретического уровня и каче¬
ства научной продукции.
Член-корреспондент АН СССР М. С.
Асимов, президент Академии наук Тад¬
жикской ССР (Душанбе), рассказал о работе
таджикских обществоведов по подготовке
трудов по истории философии и обществен¬
ной мысли республик Средней Азии и Ка¬
захстана.
На собрании говорилось также о важно¬
сти исследования проблем идеологической
борьбы (Е. Д. Модржинская), о повы¬
шении роли журналов в деле пропаганды и
решения актуальных научных проблем
(А. Ф. Ш е б а н о в), о важности изучения
общественного мнения в условиях развито¬
го социализма (В. С. Коробейников).
С заключительным словом на годичном
собрании Отделения философии и права АН
СССР выступил академик А. Г. Е г о р о в.
И. Н. СМИРНОВ

158
НАУЧНАЯ ЖИЗНЬ
Католицизм
и современная идеологическая
борьба
Этой комплексной проблеме была посвя¬
щена межреспубликанская научная конфе¬
ренция, состоявшаяся в декабре 1975 года
в Вильнюсе L Конференция была организо¬
вана Отделом философии, права и социоло¬
гии при Институте истории АН Литовской
ССР совместно с Институтом научного ате¬
изма АОН при ЦК КПСС и Научным сове¬
том по проблемам зарубежных идеологиче¬
ских течений при Секции общественных
наук Президиума Академии наук СССР.
В конференции принимали участие уче¬
ные Москвы, Ленинграда, Украинской ССР,
Белорусской ССР и прибалтийских совет¬
ских республик.
В докладах участников конференции
был дан анализ процессов, происходящих в
современном католицизме, главным обра¬
зом после II Ватиканского собора. Кризис
религии, ее институтов, религиозного соз¬
нания имеет глубокие социально-экономип
ческие, идейно-политические и мировоз¬
зренческие причины, вызванные обостре¬
нием противоречий капиталистической сис¬
темы, влиянием мирового революционного
процесса и современной научно-техниче¬
ской революции. Эти вопросы рассматрива¬
лись в докладах А. Ф. О к у л о в а, Л. Н.
Великовича, Я. В. Минкявичюса,
члена-корреспондента АН Литовской ССР
В. Ю. Нюнки, И. Б. Ястребова, И. Я.
Кантероваидр.
А. Ф. Окулов показал, что в настоящее
время в мире происходит необратимый про¬
цесс дехристианизации, который проявля¬
ется в следующем: 1) в мощном ро¬
сте атеизма; 2) в стремлении самих ве¬
рующих подвергнуть сомнению политиче-
1 Ко дню конференции вышел тематиче¬
ский сборник докладов «Католицизм и сов¬
ременная идеологическая борьба» (Вильнюс,
1975). Это пятая научная конференция, ор¬
ганизованная в Литовской ССР (первая
конференция проходила в 1969 году), по¬
священная критике католической религии,
католической философии и социологии и
клерикального антикоммунизма, каждая из
которых отмечена изданием соответствую¬
щего тематического сборника: «Католицизм
в СССР» (Шауляй, 1971); «Буржуазная
пропаганда — цель молодежь» (Вильнюс,
1970, на лит. яз.); «Идеологическая борьба
и молодежь» (Вильнюс, 1972, на лит. яз.);
«Проявления антикоммунизма в реакцион¬
ной литовской эмиграции» (Вильнюс, 1973,
на лит. яз.).
ские и идеологические установки и перео¬
ценить собственные религиозные представ¬
ления; 3) в нарастании индифферентизма
по отношению к религии и церкви; 4) в тен¬
денции пересмотреть самые основы веры,
выдвигая различные новые теологические
теории «смерти бога», «демифологизации»,
«теологии революции» и т. д.
В докладе Л. Н. Великовича на ши¬
роком фоне социально-политической жизни
многих буржуазных государств была рас¬
крыта роль католицизма в идеологической
системе современного капитализма.
В ряде стран, где католицизм является
господствующей религией и располагает ог¬
ромным аппаратом, он является неотъемле¬
мой частью идеологического и политическо¬
го механизма буржуазных государств. Во
многих документах Ватикана последнего де¬
сятилетия, а также в выступлениях многих
церковных иерархов сказано немало резких
слов о пороках и недостатках капитализма,
о политической нейтральности церкви и
т. д. Однако следует отметить,, подчерк¬
нул Л. Н. Великович, что эти сдвиги не
настолько значительны, чтобы можно было
говорить об изменении роли церкви
в буржуазном обществе. Модифицирован¬
ная социальная доктрина католической
церкви продолжает выполнять определен¬
ную идеологическую функцию — более
утонченными методами защищать капита¬
лизм как социальную систему.
Эволюция и некоторые новые реалисти¬
ческие тенденции внешнеполитической ори¬
ентации Ватикана рассматривались в док¬
ладе В. Ю. Нюнки. На основе материа¬
лов зарубежных публикаций, в том числе
католических авторов В. Дайма, Ж. Урдена
и других, докладчик анализировал сущ¬
ность, специфику и причины этой эволю¬
ции. Он подверг критике рассуждения неко¬
торых представителей крайне реакцион¬
ных клерикальных кругов (Д. Берто¬
ли и других), пытающихся оправдать ан¬
тикоммунистическую политику «холодной
войны» Ватикана в годы понтификата
Пия XII как вынужденную ответную меру
Ватикана на мнимую «агрессию» со стороны
социалистических государств.
Показав, что новый, более реалистиче¬
ский курс Ватикана по отношению к соци¬
алистическим странам, начатый во время
понтификата Иоанна XXIII, ныне продол¬
жается и расширяется ватиканским ру¬
ководством, в особенности по вопросам
НАУЧНАЯ ЖИЗНЬ
159
мира и разрядки международной на¬
пряженности, В. Ю. Нюнка отметил, что в
определенных кругах Ватикана действуют
также и крайне консервативные силы, ко¬
торые смыкаются с ультрареакционными
слоями буржуазного общества, стремящи¬
мися затормозить процесс разрядки между¬
народной напряженности и возродить ат¬
мосферу «холодной войны».
Вместе с тем, подчеркнул В. 10. Нюнка,
было бы упрощением считать, что эволю¬
ция политического курса Ватикана лишь
пассивно отражает изменение в политике
ведущих капиталистических стран.
В новейших социально-политических
документах Ватикана учитываются всевоз¬
растающая роль сил социализма в мире,
кризисные явления капитализма, стремле¬
ния верующих масс трудящихся к револю¬
ционным преобразованиям, эволюция мас¬
сового религиозного сознания и глубокий
кризис веры и другие процессы. Анализ
сложного и противоречивого отражения
этих процессов в социально-политической
ориентации Ватикана и деятелей католиче¬
ской церкви был дан в докладе И. Б. Я с т¬
ре бова.
Не случайно, отметил И. Б. Ястребов, в
современной теологической концепции Ва¬
тикана подчеркивается приоритет социаль¬
но-политических проблем, доминируют те¬
мы классовой борьбы трудящихся, легали¬
зуется плюрализм политических мнений
христиан. Ныне многие видные католиче¬
ские теологи и священники открыто заяв¬
ляют о «марксизации» христианского соз¬
нания верующих масс трудящихся, о «со¬
циалистическом выборе» верующих и
т. д., допуская возможность мировоззрения
в духе ревизионизма и подразумевая под
«социалистическим выбором» некий «ду¬
ховный социализм», на деле ничего общего
не имеющий с реальным, подлинным соци¬
ализмом. Тем не менее, заключает И. Б.
Ястребов, это свидетельствует о кризисе
старой церковной социальной доктрины и
политической ориентации. Как отмечается в
официальных документах католической
церкви, «самый тревожный феномен» ее
кризиса — появление среди духовенства
теологов и священников самых различных
ориентаций, и прежде всего левого католи¬
цизма. И. Б. Ястребов показал несостоятель¬
ность попыток многих представителей като¬
лицизма рассматривать пороки капитализ¬
ма как последствия современной научно¬
технической революции, а негативные
последствия «технизации» как результат
«врожденной греховности» человека и его
склонности к злу и разрушению.
С процессом кризиса религии, буржуаз¬
ной культуры и капиталистической систе¬
мы определенную связь имеют различные
направления противоречивого молодежного
движения контркультуры. Этой теме был
посвящен доклад Р. Т. Раш ков ой. Она
раскрыла причины и сущность этого дви¬
жения, показала бесплодность попыток
видных теологов использовать мистические
и религиозные компоненты этого движения
в целях упрочения и обновления религии.
Большое внимание на конференции было
уделено анализу модернистских философ¬
ских и теологических концепций современ¬
ного католицизма. В докладах В. И. Г а¬
раджи, И. А. Крывелева, Н. Д. Ко¬
ро т к о в а рассматривался начавшийся в
70-е годы прошлого столетия процесс раз¬
вития католического модернизма. Пытаясь
обновить философско-теологические и со¬
циально-политические позиции католициз¬
ма, представители модернизма А. Луази,
М. Блондель, Э. Леруа (во Франции),
Г. Шелль (в Германии), Д. Тиррель (в Анг¬
лии) и другие стремились привести учение
о вере в соответствие с некоторыми тре¬
бованиями современной действительности и
подчеркивали, что догматы церкви должны
развиваться и изменяться. В начале XX ве¬
ка в ряде официальных документов Ватика¬
на модернизм был осужден как опасный
враг церкви, открывающий дорогу атеиз¬
му. Вплоть до II Ватиканского собора руко¬
водящие круги католической церкви модер¬
низму противопоставляли томизм как «веч¬
ную философию и теологию». Еще в 1946
году папа Пий XII говорил, что всеоб¬
щим учителем философии и теологии был и
остается Фома Аквинский.
В. И. Г а р а д ж а показал, что, несмотря
на решительные осуждения Ватиканом мо¬
дернизма, это течение в католической фи¬
лософии и теологии продолжало существо¬
вать. Так в середине 40-х годов во Фран¬
ции бурное развитие получила католи¬
ческая «новая теология», представители
которой А. де Любак, Ж. Даниелу,
А. Буайяр и другие выступили с критикой
томистского понимания «спасения», «иску¬
шения» и «благодати». «Новая теология»
поставила вопрос о необходимости фило¬
софской переориентации католицизма, о вы¬
работке новой линии в отношении к науке,
и прежде всего эволюционной теории, о не¬
обходимости пересмотреть мотивы осужде¬
ния Галилея и т. д. Наиболее значительной
вехой на пути католической теологии к
«аджориаменто», подчеркнул В. И. Гарад-
жа, была философия Тейяра де Шардена.
По мнению последнего, христианство долж¬
но быть преобразовано в соответствии с
новой действительностью, в которой виде¬
ние мира определяется наукой, а сам мир
становится ареной активной деятельности
человека. Тейяр делал акцент на приспо¬
соблении не науки к религии, а религии к
науке. Он считал необходимым внести не¬
которые коррективы в христианское пони-

160
НАУЧНАЯ ЖИЗНЬ
мание бога. Как теолог, Тейяр не мог приз¬
нать первичности материи, он рассматри¬
вал ее в качестве единой космической энер¬
гии, психической по своей природе, а са¬
моразвитие материального мира — в духе
«продолжающегося творения». Тем не ме¬
нее Ватикан наложил запрет на публика¬
цию философско-теологических трудов Тей¬
яра де Шардена. Опасность эволюционной
теории для религии и церкви состоит в
том, что она чревата монистическими и
пантеистическими выводами.
Значительная часть доклада В. И. Гарад-
жи была посвящена анализу официальных
документов II Ватиканского собора, кото¬
рые пронизаны глубокой двойственностью.
Показав борьбу и переплетение взглядов
представителей двух тенденций современ¬
ного католицизма — традиционалистов и
сторонников обновления, докладчик сделал
такой вывод: окончательная позиция, вы¬
работанная и зафиксированная Собором в
принятых им решениях, является компро¬
миссной: новые для католической теологии
моменты получили в них отражение, но, бу¬
дучи, как правило, включенными в тради¬
ционные структуры, они не дают основа¬
ния говорить о сколько-нибудь радикаль¬
ном изменении основополагающих теологи¬
ческих концепций католицизма.
Сложность и противоречивость социаль¬
ного содержания современного католическо¬
го модернизма анализировались в докладах
Б. Ю. Кузмицкаса и А. А. Гайди-
с а. Обновленческие движения, говорил
Б. Ю. Кузмицкас, обычно возникают в пе¬
риоды кризисов тех или иных форм религии,
что, в свою очередь, является следствием
кризиса определенных социально-классовых
структур общества. Показав, что в истории
антагонистического общества, в особенно¬
сти XII—XIV веков, в ряде стран происхо¬
дили массовые религиозные движения, ко¬
торые наряду с религиозными требованиями
выдвигали и классовые, выражая, таким
образом, оппозицию народных масс не толь¬
ко к господствующим классам, но и к
официальным церковным институтам, док¬
ладчик подчеркнул, что подобного рода
«еретические», обновленческие течения
имеют место и ныне, а наиболее радикаль¬
ным крылом этого движения является
левый католицизм. Напомнив известное
положение Ф. Энгельса о революционной
оппозиции феодализму, которая выступает
соответственно условиям времени то в виде
мистики, то в виде открытой ереси, то в
виде вооруженного восстания, Б. Ю. Куз¬
мицкас поставил вопрос о возможности в
подобных движениях согласовывать рели¬
гиозное мировоззрение с прогрессивной, да¬
же революционной деятельностью народных
масс. Б. Ю. Кузмицкас показал, что в от¬
личие от представителей традиционного эс¬
сенциализма, разграничивающих «земные»,
то есть общественные, и «небесные», «веч¬
ные» цели человека, общественную и рели¬
гиозную деятельность человека, многие со¬
временные католические модернисты не
делают столь глубокого разрыва между
историческими целями и «потусторонним»
назначением человека, между его общест¬
венной и религиозно-духовной деятельно¬
стью, пытаясь согласовать первую со вто¬
рой, допуская при этом элементы мисти¬
цизма и иррационализма. Так, согласно
М. Блонделю, практическая общественная
деятельность имеет смысл постольку, по¬
скольку побуждает людей духовно стре¬
миться к божественному бытию. Некоторые
модернисты делают акцент на раскрытии
личностного экзистенционального значе¬
ния и смысла общественных целей. Харак¬
тер воздействия католического мировоззре¬
ния на социальную активность верующих
зависит от многих факторов: специфики
местных условий, степени религиозности
масс, остроты социальных конфликтов и
т. д. По мере роста классовой сознательно¬
сти масс роль религиозных идей в качест¬
ве субъективного мотива социальной актив¬
ности там, где это имеет место, закономер¬
но уменьшается.
На богатом фактическом материале, ха¬
рактеризующем положение католической
церкви в странах Латинской Америки, где
проживает около 7з католиков мира, И. Р.
Григулевич раскрыл социальную сущ¬
ность ультрареакционного (правого), мо¬
дернистского (обновленческого) и радикаль¬
ного (мятежного) течений католицизма в
этом регионе мира. Почти повсеместно,
отмечается в докладе И. Р. Григулевич,
в странах Латинской Америки усилилась
деятельность радикально настроенных свя¬
щенников, выступающих за коренные со¬
циальные преобразования и осуждающих
империализм. В августе 1967 года был
опубликован Манифест (Послание) еписко¬
пов «третьего мира», который осуждает ка¬
питализм, связь церкви с капитализмом,
призывает верующих осуществить «самую
радикальную революцию», хотя она рас¬
шифровывается весьма туманно. В письме
от 20 июня 1968 года, адресованном уча¬
стникам предстоящей конференции латино¬
американских епископов, которое подписа¬
ли 920 священников, указывалось, что ос¬
вободиться от господствующей системы уг¬
нетения и насилия можно, только приме¬
нив революционное насилие. Но папа Павел
VI, выступивший 24 июня 1968 года на
коллегии кардиналов в Боготе, осудил
«мятежников церкви» и «теологию наси¬
лия», проистекающую из «теологии рево¬
люции». В ответ на выступление Павла VI
католические профсоюзные деятели КЛАСК
опубликовали «Открытое письмо брату Пав-

НАУЧНАЯ ЖИЗНЬ
161
лу» (18 июля 1968 г.), в котором подчер¬
кивалось, что социальная революция дик¬
туется необходимостью латиноамерикан¬
ской действительности. После Боготы дви¬
жение «мятежных» священников пошло на
спад, но процесс радикализации левого
крыла католицизма, огромной массы верую.-
щих продолжается, ибо главные социальные
проблемы в подавляющем большинстве ла¬
тиноамериканских стран еще не разрешены.
Поэтому те обновленческие и радикальные
течения католицизма, сторонники которых
не на словах, а на деле выступают за ко¬
ренные социальные преобразования, могут
внести важный вклад в развитие капита¬
листических .стран по демократическому
пути.	'	.
Отрицательное отношение католической
церкви к революционным преобразованиям
в Португалии рассматривалось в докладе
М. В. Андреева.
Доклад А. В. Васильевой был посвя¬
щен анализу некоторых проявлений модер¬
низма в современном католицизме, содер¬
жащих определенные элементы или оттен¬
ки пантеизма. Опасаясь обвинений в панте¬
изме, осужденном I Ватиканским собором
еще в 1870 году, некоторые представители
христианской теологии и религиозной фи¬
лософии нередко допускают противоречия
при решении вопроса о трансцендентности
или имманентности бога, то есть о боге ли¬
чном, существующем вне природы, или о
боге, тождественном природе, субстанции
(Э. Жильсон и др.), или растворенном в
природе, космосе.
В процессе обновления и модернизации
католицизма делаются попытки использо¬
вать и трансформировать идеи фрейдизма и
неофрейдизма. Связь католического мо¬
дернизма с фрейдизмом анализировалась в
докладе Л. П. Екентайте. Раньше от¬
ношение представителей католической цер¬
кви к фрейдизму было резко отрицатель¬
ным. В нем усматривалась биологизация
сущности человека, несовместимая с хри¬
стианским учением о душе, грехе, искупле¬
нии, спасении и т. д. Несмотря на отрица¬
тельное отношение Фрейда к католицизму и
религии, его идеи стали использоваться в
религиозной интерпретации некоторых пси¬
хологических аспектов веры и морали. В
центре внимания оказались фрейдовские
идеи «бессознательного» — как детерми¬
нанты поведения человека и «невроза» —
как следствия, внутреннего нравственного
конфликта. Некоторые теологи подчеркива¬
ют, что идеи психоанализа не чужды хри¬
стианскому миропониманию, а идеи «под¬
сознательного» были сформулированы еще
в III веке Тертуллианом. Еще больший
интерес проявляется к идеям К. Юнга, ко¬
торый считал, что Фрейд недооценивал
значение,. религиозного ... переживания. Ар¬
хетип бога как внутренняя потребность
11, «Вопросы философии» № 8,
психики человека показался отчасти пер¬
спективным для некоторых теологов.
Так, президент швейцарского общества
католических психотерапевтов И. Рудин
утверждает, что в глубинах сознания каж¬
дого человека находится образ бога, как са¬
мый таинственный и сокровенный центр
его личного существования, а рационали¬
стические ориентации людей приводят к
jOMy, что они становятся неспособными
'глубоко переживать образ бога в себе. След¬
ствием этого явились потеря смысла жиз¬
ни, неврозы и т. д. Неврозы, по мнению не¬
которых католических авторов, стали ре¬
зультатом отхода людей в своих жизненных
ориентациях от божественных ценностей.
Невроз, писал И. Карузо, это «уход от аб¬
солюта и одновременно тоска по нему».
Разница между неофрейдистами и теоло¬
гами-модернистами заключается в том, под¬
черкнула Л. П. Екентайте, что первые го¬
ворят о новой, вечной религии, а вторые —
выискивают скрытые возможности в самом
учении Христа. В трактатах католических
философов и теологов, а также в офици¬
альных документах Ватикана много гово¬
рится о соответствии современной науки и
религии, об их непротиворечивости. Несос¬
тоятельность подобных утверждений была
раскрыта в докладе Г. А. Курсанова
«Критика католических концепций исти¬
ны».
В докладах И. М. 3 а к с а с а, И. Ю. А н и-
часа, А. Б. Ба ль с и с а, 3. В. Ба ле ви¬
ца, Б. Ю. Дексниса был дан критиче¬
ский анализ клерикальных социально-по¬
литических и философских концепций в
литовской и латышской буржуазной эми¬
грации. В решениях XVI и XVII съездов
Коммунистической партии Литвы подчерки¬
вается, что необходимо развернуть более
аргументированную критику клерикального
антикоммунизма и католической философии,
разоблачать реакционную роль определен¬
ных кругов литовской буржуазной эмигра¬
ции в ряде антикоммунистических иде¬
ологических акций. На основе анализа фак¬
тов и официальных документов в докладах
И. Ю. Аничаса и А. Б. Бальсиса бы¬
ла показана несостоятельность попыток
ультраправых клерикальных деятелей ли¬
товской буржуазной эмиграции фальсифи¬
цировать национальную политику КПСС и
ее отношение к религии. Грубо извращая
факты о положении католической церкви в
Литве, клерикальная печать литовской эми¬
грации, ватиканское радио на литовском
языке распространяют измышления о том,
что в Советской Литве будто бы преследу¬
ются католическая религия и верущие.
Подобные клеветнические утверждения
имеются и в «Трудах» съездов Литов¬
ской католической академии наук в Риме,
даже в официальных заявлениях папы Па¬
162
НАУЧНАЯ ЖИЗНЬ
вла VI. В докладе И. Ю. Аничаса ана¬
лизировался ряд официальных документов,
свидетельствующих о том, что некоторые
круги Ватикана поддерживают и благослов¬
ляют реакционные и антисоветские акции
клерикальных центров литовской буржуаз¬
ной эмиграции, пытаясь таким образом
оказать воздействие на католическое духо¬
венство и верующих в Литве. Раскрывая
идейный союз католического клерикализ¬
ма и буржуазного национализма на основе
антикоммунизма и антисоветизма, А. Б.
Б а л ь с и с отметил, что это осуществляет¬
ся путем клерикализации национализма, с
одной стороны, и внесения элементов наци¬
онализма в религиозное сознание людей —
с другой.
В клерикальной эмигрантской печати на¬
учный атеизм изображается как антинацио¬
нальное явление, как новая «русская ве¬
ра» с якобы присущими ему такими черта¬
ми, как приверженность лишь к материаль¬
ным интересам и ценностям, отрицание или
безразличие к духовным ценностям вооб¬
ще. Атеизму, научно-материалистическому
мировоззрению и марксистскому гуманизму
клерикальные авторы противопоставляют
христианский гуманизм, сущность которо¬
го разбиралась в докладе Б. 10. Дексни-
са. Анализируя взгляды литовских като¬
лических философов и теологов в эмиграции
(Ю. Гирнюса, А. Мацейны, А. Пашкуса и
др.), показывая их связь с определенными
течениями современной католической фило¬
софии, Б. Ю. Декснис раскрыл сущность
концепции христианского гуманизма, кото¬
рый, признавая ценность и значение чело¬
века и реальной жизни, подчеркивает соеди¬
нение человека с творцом и примат послед¬
него. Христанский гуманизм, отметил до¬
кладчик, не выходит за рамки буржуазного
гуманизма, оставаясь по целому ряду воп¬
росов на позициях антикоммунизма.
И. М. 3 а к с а с проанализировал эво¬
люцию отношения католицизма к экзистен¬
циализму. Отметив официальное отрица¬
тельное отношение к нему католической
церкви, он показал, что в последние деся¬
тилетия целый ряд католических филосо¬
фов делает попытки сблизить точки зрения
экзистенциализма и католицизма. В пуб¬
ликациях эмигрантских литовских католи¬
ческих авторов усматривается влияние раз¬
личных представителей экзистенциализ¬
ма — С. Кьеркегора, К. Ясперса, Г. Марсе¬
ля, М. Хайдеггера, православных экзистен¬
циалистов И. Бердяева, Л. Шестова.
Особенности эволюции католицизма в
СССР (в Литве, Западной Белоруссии и За¬
падной Украине) в послевоенное время рас¬
сматривались в докладах И. И. Мачюли¬
са, Э. К. Дорошевича, Б. С. Проко¬
шиной, Н. Н. Казачишин. И. И.
М а ч ю л и с отметил, что в условиях побЯ
дившего социализма основная часть катя
лического духовенства Литвы занимает ля
яльные позиции по отношению к Советско|
власти, в то время как в другие историче!
ские периоды (в буржуазное время, в годи
гитлеровской оккупации и в первые после!
военные годы) большинство католически!
священников занимало антисоветскую и ан!
тикоммунистическую позицию. Деятель-]
ность католических священнослужителей н
условиях социалистического общества от-|
личается идеализацией идей раннего хри¬
стианства; они пытаются убедить советских
людей в том, что коммунистические идеалы
являются воплощением христианских идеа¬
лов.
С докладом «Об опыте работы партийной
организации республики по атеистическо¬
му воспитанию трудящихся» выступил за¬
ведующий Отделом пропаганды и агитации
ЦК КП Литвы Ю. Ю. Ку о ля л и с. Он от¬
метил, что проблема, обсуждаемая на дан¬
ной научной конференции, актуальна для
Литовской Советской Социалистической Ре¬
спублики, так как здесь основная масса ве¬
рующих принадлежит католической конфес¬
сии, а в буржуазной Литве католическая
церковь занимала господствующее положе¬
ние во всех областях общественной жизни,
Литва была одной из наиболее религиоз¬
ных католических стран в Европе. Ю. Ю.
Куолялис сказал, что для осуществления
программы атеистического воспитания насе¬
ления, разработанной ЦК КП Литвы,
в республике создана широкая сеть научно¬
атеистической пропаганды. При ЦК КП Лит¬
вы уже много лет действует республикан¬
ский Совет по координации научно-атеисти¬
ческой пропаганды и научно-исследователь¬
ской работы в области атеизма и критики
религии. Аналогичные советы созданы в
районах и городах, в соответствующих
идеологических учреждениях и организа¬
циях, в крупных коллективах. В республи¬
ке осуществляется комплексный перспек¬
тивный план по атеистическому воспитанию
населения с учетом специфики районов, от¬
дельных производственных коллективов и
учреждений. Ю. Ю. Куолялис подчеркнул,
что в последние годы в Литве несколько ак¬
тивизировалась враждебная деятельность
некоторой части католического духовенства;
под влиянием зарубежных реакционных
клерикальных кругов она распростра¬
няет враждебные социалистическому обще¬
ству политические взгляды, особенно
клерикализированный национализм. В по¬
становлении ЦК КП Литвы «О роли научно¬
атеистической пропаганды в формировании
материалистического мировоззрения трудя¬
щихся в коллективе производственного объ¬
единения «Дробе» указывается на то, что
имеются случаи, когда религиозностью при¬
НАУЧНАЯ ЖИЗНЬ
163
крывается национализм, а религиозности
придается националистический оттенок. Од¬
нако религиозный фанатизм, отметил Ю. Ю.
Куолялис, сохранился в сознании лишь не¬
многих людей. Под воздействием социали¬
стической действительности, достижений
современной науки, а также воспитатель¬
ной работы партийных организаций ате¬
изм ныне утвердился в сознании большей
части населения республики и стал одной
из определяющих сторон духовной жизни
трудящихся.
В заключение участники конференции
выразили общее мнение о необходимости
подготовить совместными усилиями уче¬
ных, исследующих данную проблему, ком¬
плексный труд по критике современной ка¬
толической философии и клерикального ан¬
тикоммунизма.
И. А. МАЦЯВИЧЮС (Вильнюс)
Проблемы оптимизации взаимоотношения
общества и природы
В декабре 1975 года в Москве состоя¬
лась теоретическая конференция, посвя¬
щенная вопросам оптимизации взаимодей¬
ствия человека и окружающей среды. Кон¬
ференция была организована Институ¬
том географии АН СССР и секцией социаль¬
ных проблем окружающей среды Научного
совета «Социально-экономические и идео¬
логические проблемы научно-технической
революции» АН СССР.
Конференцию открыл академик И. П. Г е-
расимов, который остановился на вопро¬
сах периодизации истории науки в рамках
как всей структуры современного научного
знания, так и теории конструктивной гео¬
графии. Он отметил, что первый период с
начала 60-х годов характеризовался резким
усилением интереса к проблеме человека и
среды, наметилась дифференциация подхо¬
дов и определение связей наук в вопро¬
сах взаимоотношения человека и среды его
обитания. Этот период можно квалифици¬
ровать как постановочный; в это время
вопросы взаимоотношения человека и био¬
сферы выходят на уровень важнейших
проблехМ современности. Последующий этап
рассматривается в качестве программного
периода, в условиях которого происходят
поиски методов исследования и разработки
систем взаимосвязанных национальных,
региональных и планетарных мероприятий,
направленных на предотвращение сущест¬
венных деградационных изменений среды
обитания человека. Период 70-х годов рас¬
сматривается как эпоха фундаментальных
исследований и разработок, период созда¬
ния теоретических экологических представ¬
лений, на базе которых совершенствуются
предшествующие экологические программы,
разрабатываются новые мероприятия, ори¬
ентированные в основном на планетарный
уровень.
На современном этапе взаимодействия
общества и природы, подчеркнул И. П. Ге¬
расимов, в условиях научно-технической
революции, актуализируется проблема мо¬
ниторинга, то есть системы постоянного на¬
блюдения, контроля и управления состоя¬
нием окружающей среды. Эта система нап¬
равлена на оптимизацию процесса взаимо¬
отношения общества и среды его обитания.
Выделяются три ступени мониторинга: а)
биоэкологический мониторинг или выявле¬
ние состояния среды и ее влияния на чело¬
века и человеческую популяцию; б) геоэко¬
логический (геосистемный), или природно¬
хозяйственный мониторинг; в) биосферный
мониторинг — обеспечение контроля, прог¬
ноза и управления биосферой как в регио¬
нальном, так и в глобальном масштабе. Мо¬
ниторинг, по словам И. П. Герасимова,—
важный социальный заказ современности.
Его полное и эффективное осуществление
возможно только в условиях социалистиче¬
ской общественно - экономической форма¬
ции, а в глобальном масштабе — при веду¬
щем участии стран социалистического сод¬
ружества.
В докладе «Проблема оптимизации взаи¬
модействия общества и природы» В. С.
Преображенский проанализировал со¬
держание понятия «оптимизация» и рас¬
смотрел интерпретацию этого понятия раз¬
личными авторами. Анализ был проведен на
основе предварительно опубликованных те¬
зисов теоретической конференции L
Во второй части доклада внимание ак¬
центировалось на роли современного науч¬
ного знания в решении экологических проб¬
лем и особенно на усилении роли геогра¬
фической науки как генератора интегриру¬
ющих моделей (глобальных и региональ¬
ных) при сохранении ранее доминирующей,
а ныне сопутствующей роли поставщика
1 См. сб. «Вопросы анализа воздействия
человека на природную среду», М., 1975.
164
НАУЧНАЯ ЖИЗНЬ
региональных данных. Для прогноза же,
подчеркнул В. С. Преображенский, необхо¬
димо знание тенденций развития социально¬
экономической структуры общества, науки
и техники. Следовательно, проблемы опти¬
мизации отношений общества и природы
смыкаются непосредственно с проблемами
социального прогнозирования.
В докладе И. В. Бестужева-Лада
«Проблема оптимума в социально-экологи¬
ческом прогнозировании» указывалось, что
социально-экологическое прогнозирова¬
ние является составной частью комплекса
социального (обществоведческого) прогнози¬
рования. Вместе с тем этот аспект прогно¬
зирования органически связан с прогнозами
изменений природы под влиянием деятель¬
ности человека. В целом предметом соци¬
ально-экологического прогнозирования яв¬
ляются закономерности взаимодействия об¬
щества и природы, выявление перспектив
развития и изменения этого взаимодейст¬
вия.
Важной задачей междисциплинарного
подхода к многогранным проблемам взаи¬
модействия общества и природной среды,
подчеркнул в своем выступлении Я. Г. М а-
шбиц, следует считать предметное изуче¬
ние и доказательную критику с марксист¬
ско-ленинских методологических позиций
различных буржуазных концепций. Суще¬
ствует потребность в создании марксист¬
ских работ, дающих ответ на животрепе¬
щущие вопросы, поднимаемые в работах ти¬
па докладов «Римского клуба» и им подоб¬
ных. В этом плане первостепенное значе¬
ние приобретает активное исследование
глобальных и региональных проблем вза¬
имодействия общества и природы, прогно¬
зирование тенденций и перспектив этого
взаимодействия.
И. Б. Новик посвятил свой доклад рас¬
смотрению условий оптимизации взаимо¬
действия человека и биосферы, выделив
пять групп условий оптимизации — соци¬
альные, технологические, организационно¬
экономические, морально-психологиче¬
ские, условия научно-методологического ха¬
рактера.
В ряде выступлений подчеркивалась ак¬
туальность проблемы синтеза современного
научного знания для преодоления сложив¬
шейся экологической ситуации.
Так, В. А. Лось отметил, что оптимиза¬
ция процесса взаимоотношения общества и
природы требует выявления и реализации
взаимосвязей между объектами и методами
исследований естественных, технических и
общественных наук. Л. В. Фесенкова
поставила вопрос о необходимости исследо¬
вания биологической формы движения мате¬
рии во Вселенной, связывая эти исследова¬
ния с проблемой прогнозирования путей
развития земной биосферы. А. Н. Ф о м ?
чев, раскрывая единство природных и о(
щественных закономерностей, рассмотре
действие законов термодинамики в усл(
виях биосферы и некоторые общие тендец
ции вещественно-энергетического обмена
который происходит между обществом 1
природой.
Специфической чертой современной
этапа НТР, отметила А. Г. Д о с к а ч, явля
ется то, что наряду с возрастающими м
разностронними воздействиями человека на
окружающую среду и прогрессом техники
расширяются возможности ее использова¬
ния в целях управления динамикой приро¬
ды и создания оптимизированных природно¬
технических систем. Оптимизация взаимо¬
действия человека и среды требует глубо¬
кого раскрытия и изучения всех систем^
связей (прямых и обратных), возникающих
как в природе, так и в измененной челове¬
ком среде при техногенных воздействиях в
самом процессе их использования.
Вопросам методологии системного анали¬
за был посвящен доклад Э. Г. Юдина
«Системный подход и оптимизация биосфе¬
ры». В докладе указывалось, что биосфера,
как сложная система, не поддается одно¬
значному линейному описанию, и поэтому
при изучении ее требуется применение си¬
стемных подходов. Обычно под конкрет¬
ной реализацией принципов системного
подхода понимается необходимость учиты¬
вать многоаспектный характер биосферы,
разнотипность ее связей и вытекающий от¬
сюда междисциплинарный подход к ее изу¬
чению и отображению в моделях. Такая по¬
становка вопроса, по мнению Э. Г. Юдина,
необходима, но недостаточна, поскольку не
позволяет использовать в полной мере ме¬
тодологический потенциал системного под¬
хода. Фактически в изучении биосферы по¬
ка осуществляется лишь первая, предвари¬
тельная ступень системного подхода, кото¬
рая квалифицируется как комплексный
подход. Однако, если в качестве основной
задачи выдвигается проблема не только ре¬
гулирования, но и управления биосферой
как целым, необходимо переходить от комп¬
лексных к собственно системным критери¬
ям оценки.
В русле системного подхода находится и
тектологический подход к исследованию
окружающей среду, связанный, по мнению
В. М. Г о х м а н а, с формализацией как
описания самой среды, так и характеристи¬
ки процессов общественного воздействия на
нее. Эта формализация должна быть осуще¬
ствлена прежде всего на содержательном, а
затем по возможности и на математическом
уровне. Конечно, механизм функционирова¬
ния среды и ее реакции на воздействия че-
НАУЧНАЯ ЖИЗНЬ	165
лонека чрезвычайно сложны. Чтобы решить
.пи проблемы, можно, в частности, фор¬
мально рассматривать среду как «черный
ящик», подойдя таким путем к построению
тектологической (а при соответствующей
формализации — математической) модели,
описывающей динамику системы «окружа¬
ющая среда — человек».
В анализе процесса взаимодействия че¬
ловека и среды и в поисках оптимального
способа преодоления сложившейся экологи¬
ческой ситуации очень высок статус геог¬
рафической науки. Это подчеркивалось в
ряде выступлений (Л. С. А б р а м о в, М. Ф.
Г р и н, Е. Л. Р а й х и др.), в которых ана¬
лизировались вопросы научных подходов к
изучению природных и общественных явле¬
ний в их взаимной связи. Такое положе¬
ние определяется, в частности, тем, что, во-
первых, для географии традиционен ком¬
плексный подход к изучению природных и
общественных явлений, а во-вторых, в сис¬
теме географических наук имеются разделы,
способные не только обеспечить изучение
основных типов и связей в антропоэкосис¬
темах, но и наметить новые типы связей,
оптимизированных с точки зрения как сос¬
тояния природы, так и условий жизни че¬
ловеческого общества. В значительной сте¬
пени это относится к новым разделам ге¬
ографии, связанным с учением о ресурсных
циклах, с проблемами динамики ландшаф¬
тов, их использованием и преобразовани¬
ем, с вопросами классификации природных
ресурсов и так далее.
Деградация некоторых природных ресур¬
сов в ряде стран и районов планеты вызы¬
вает законный вопрос, который Д. Л. Ар¬
манд сформулировал следующим образом:
будет ли дальше происходить обеднение
природы или его можно приостановить? Он
отметил неоднозначность подхода к пробле¬
ме перспективной исчерпаемости невозоб¬
новимых, возобновимых и неисчерпаемых
природных ресурсов. При решении этой
проблемы важное значение придается, в ча¬
стности, рассмотрению ресурсных циклов.
И. В. Комар определил ресурсный цикл
как совокупность превращений и переме¬
щений в пространстве определенного веще¬
ства (или группы веществ), которые проис¬
ходят в процессе использования его челове¬
ком и протекают в рамках общественного
звена общего круговорота данного вещества
(или веществ) на Земле.
.В ряде выступлений особое внимание
было сконцентрировано на характеристике
водных ресурсных циклов. Так, М. И.
Львович считает, что водные ре¬
сурсы в процессе вечно существующего
круговорота воды непрерывно возобновля¬
ются, то есть водные ресурсы не должны
быть исчерпаемы. Однако это станет ре¬
альным в том случае, если будут измене¬
ны современные принципы их использова¬
ния и охраны, сложившиеся тогда, когда
уровень экономики был ниже, а требова¬
ния к воде более элементарны.
А. Ю. Р е т е ю м рассмотрел проблемы
оперативно-позиционного управления при¬
родой и доложил о некоторых результатах
разработок по методике определения эф¬
фективности управления средой, при ее
гидрографическом преобразовании.
В условиях НТР, когда в глобальном
масштабе остро ставится вопрос об умень¬
шении неоправданных потерь в природном
фонде, необходимо, как указал в своем вы¬
ступлении В. П. Чичачов, оценивать
последствия вольного или невольного воз¬
действия человека на поверхность Земли и
измерять и прогнозировать их прежде, чем
осуществляется антропогенное воздействие
на формы поверхности. Сейчас размах из¬
менений рельефа в районах больших стро¬
ительств, в урбанизированных зонах, в
горнодобывающих и во многих сельскохо¬
зяйственных районах очень велик.
Этот вывод важен в условиях интенсифи¬
кации сельскохозяйственного производства.
В докладе А. Н. Ракитникова «Кри¬
терии и пути оптимального использования
природной среды в районах интенсивного
сельского хозяйства» отмечалось, что в
ходе интенсификации земледельческого и
вообще сельскохозяйственного использова¬
ния определенных типов природных ланд¬
шафтов на очень больших территориях на¬
блюдались неблагоприятные для сохранения
и развития их природного потенциала по¬
следствия, приводившие даже к исключе¬
нию земель из сферы сельскохозяйственно¬
го использования. Поэтому в проблеме оп¬
тимизации взаимодействия человека и сре¬
ды первостепенное значение приобретает
научное обоснование таких региональных
систем земледелия, которые могут предот¬
вратить неблагоприятные последствия и со¬
здадут условия для устойчивого роста про¬
дуктивности земель. Не менее важна и про¬
блема оптимизации окружающей среды в
индустриальных районах.
Доклад 10. В. Медведкова был по¬
священ вопросам оптимизации городской
среды как области приложения идей и ме¬
тодов современной географии. В условиях
города возникают своеобразные экосистемы,
в которых основные потоки вещества и энер¬
гии находятся под управлением человека.
Целенаправленная организация городов обу¬
словлена установками общества, а все ус¬
ловия городов в столь явной форме ориен¬
тируются на цели и потребности людей, что
о среде городов трудно говорить, не прибе¬
гая к представлениям об экологии чело¬
века.
С позиции экономической географии ур¬
банизация может рассматриваться, по мне-
ICG
НАУЧНАЯ ЖИЗНЬ
иию Г. М. Л а п п о, сквозь призму общест¬
венного разделения труда при особом выде¬
лении территориальной ее формы. Предпри¬
нимается попытка выявить для каждой из
групп стран (социалистических, развитых
капиталистических и развивающихся) ха¬
рактерные черты урбанизации. Тенденции
развития форм расселения на современном
этапе урбанизации проявляются в переходе
от городов через агломерацию к урбанизи¬
рованным районам и зонам. При этом круп¬
ные города и агломерации получили значи¬
тельное развитие в большинстве стран, а
новые формы и пространственные структу¬
ры расселения достаточно отчетливо выри¬
совываются пока только в сравнительно
немногих странах с наиболее высоким уров¬
нем урбанизации.
В выступлении Ю. Л. Пивоварова
подчеркивалось, что подобно тому как сре¬
да социалистического города принципиаль¬
но отлична от среды города капиталистиче¬
ского, также принципиально различные в
странах с различным общественным стро¬
ем и другие социально-пространственные
формы расселения и создаваемая ими сре¬
да. Рост урбанизации повышает по мнению
Т. Г. Гречухиной и И. И. Русина,
значение процессов управления окружаю¬
щей средой. Это представление явилось ре¬
зультатом анализа сложившейся в нашей
стране системы органов управления окру¬
жающей средой, включающей органы госу¬
дарственной власти и управления, а также
общественные организации.
Современный характер экологической си¬
туации на планете делает чрезвычайно ак¬
туальной проблему биологической адапта¬
ции человека. В зарубежной литературе мы
встречаемся с очень мрачными прогнозами
на этот счет. В докладе Д. В. Панфило¬
в а «Проблема биологических опасностей
дальнейшего существования человечества»
критиковались подобные пессимистические
высказывания в отношении дальнейшей
судьбы человеческого рода и концепции, со¬
гласно которым ухудшение наследственно¬
сти человека представляется как процесс
неизбежный.
Чрезвычайно острой является сейчас, как
отметил А. А. Насимович, проблема
сохранения природного генофонда в «бес¬
человечных» экосистемах нашей планеты.
Известно’, что за последнее столетие многие
виды животных, в том числе и очень цен¬
ные, полностью или в значительной мере
уничтожены человеком и уже не могу
быть восстановлены. Сохранение генофонде
следует рассматривать как социальный за¬
каз современности. Необходимо, помимо об¬
щих мероприятий по охране природы, рас¬
ширять сеть заповедников, в том числе i
районах Арктики, горной тундры, равнин¬
ной тайги, где воздействие человека на эко¬
системы все более усиливается. Не менее
важно и упорядочение в заповедниках ре¬
жимов охраны. Эффективная организация
заповедников и внутризаповедного режима
позволит рассчитывать на то, что челове¬
честву удастся сохранить естественные ис-^
точники исторически сложившихся видов
флоры и фауны нашей планеты.
Преодоление сложившейся экологической
ситуации требует изменения традици¬
онных форм научно-технического, соци¬
ально-экономического и экологического раз¬
вития. Вместо одной лишь экономической
цели — получения максимума эффекта при
заданных условиях — ставится, как по¬
лагает Н. Ф. Р е й м е р с, эколого-эконо¬
мическая цель — достижение наивысшей
эффективности целостной социоэкологиче-
ской (биоэкономической, эколого-экономи¬
ческой, геосоциальной и т. д.) системы в
длительном, теоретически бесконечном, вре¬
менном интервале. Возникает принцип эко¬
номии системных возможностей. Новые кри¬
терии оптимизации, базирующиеся на пони¬
мании единства экосферы, в которую чело¬
вечество входит в качестве подсистемы,
учет социальных факторов развития совре¬
менной экологической ситуации, свидетель¬
ствуют о реальности рационализации, опти¬
мизации и гармонизации процесса взаимо¬
отношения общества и окружающей его
среды. .
Проведение теоретических конференций,
посвященных различным аспектам пробле¬
мы «общество — природа», показывает; что
экологическая проблематика выходит на
уровень фундаментальных методологических
обобщений. Данная конференция, в которой
принимали участие географы, философы и
социологи, является еще одним важным
этапом на пути создания теории взаимоот¬
ношения общества и среды его обитания.
А. Г. ДОСКАМ, В. А. ЛОСЬ

НАУЧНАЯ ЖИЗНЬ
1 67
Комплексные проблемы исследования
внеземного пространства
В конце 1975 года в Москве, в Государ¬
ственном астрономическом институте имени
Штернберга проходила научная конферен¬
ция «Человек и космос», в которой приня¬
ли участие видные советские ученые: фило¬
софы, физики, биологи, социологи, экологи,
а также летчики-космонавты СССР.
Открывая конференцию, член-корреспон¬
дент АН СССР И. С. Шкловский отме¬
тил, что за восемнадцать лет, прошедшие с
момента запуска первого искусственного
спутника Земли (ИСЗ), космическая наука
вполне созрела для того, чтобы осознать
свое место в человеческой культуре и всю
меру ответственности за будущее этой куль¬
туры.
В прошедшие годы по изучению внезем¬
ного пространства проделана большая рабо¬
та. Становится все более ясным, что реше¬
ние вопросов, касающихся строения и
эволюции Вселенной, возможности сущест¬
вования внеземных цивилизаций, перспек¬
тивы освоения космического пространства,
является комплексной проблемой .
Это хорошо было показано в выступле¬
ниях участников конференции.
С большим вниманием был выслушан до¬
клад директора Института космических ис¬
следований АН СССР академика Р. 3. С а г¬
д е е в а. Он рассказал о широких возможно¬
стях, открываемых космическими исследо¬
ваниями перед народным хозяйством. Уже
существующая аппаратура позволяет полу¬
чать высококачественные фотографии Зем¬
ли с борта ИСЗ. Различные участки поверх¬
ности Земли имеют свои спектраль¬
ные особенности, свой специфический
набор цветовых характеристик. Заложив в
память ЭВМ сведения о характерных
цветах интересующей нас структуры,
можно производить машинную обработ¬
ку фотографий, при которой ЭВМ будет вы¬
делять (оконтурировать) различные типы
участков поверхности, определять их пло¬
щадь и т. д. Таким путем можно быстро по¬
лучать сведения о масштабах таяния сне¬
гов, о площади культивируемых земель,
следить за созреванием хозяйственных
культур и предсказывать их урожайность,
определять места, где можно ожидать зале¬
жи полезных ископаемых и т. д.
В докладе члена-корреспондента АН
СССР Б. А. Воронцова-Вельями¬
нова обращалось внимание на галактики
необычных форм. Б. А. Воронцов-Вельями¬
нов известен как пионер в исследовании
взаимодействующих галактик, то есть таких
галактик, форма и структура которых иска¬
жена воздействием соседних звездных
стем. Многочисленные фотографии, проде¬
монстрированные докладчиком, показ^е"
интересные особенности структуры мно^^и
галактик, не объясненные еще теоретц^х
ски (например, наличие маленьких KapJ^e“
ковых галактик на концах спиральных н
вей). По мнению докладчика, отдельь^^'
звездные системы, похожие на карлико^^16
неправильные галактики, могут образо^1е
ватъся внутри больших галактик и «отц ^1-
ковываться» от них.	Ох<-
Доклад А. В. Засова был посвяц>
проблемам звездообразования L
Академик Я. Б. Зельдович в св^
докладе рассказал о развитии философским
представлений о частицах и полях, а та^^х
о связи этих представлений с астроном^^е
скими явлениями. Особую роль в астр0*
мии играет гравитационное поле. Дейстъ0'
ем гравитации можно объяснить выделе^*1-
болыпих количеств энергии массивн^^е
сжимающимися объектами.
Противопоставление частиц и поля,
существу, устарело. Физика микромира*
казала всю необычность свойств и
ния частиц и волн поля. Понятия частиЛ^’
волн в значительной степени слились ^5 и
ду собой. Здесь мы встречаемся с той Л?**-
избежностыо странного мира», которая*
настоящее время стала очевидной. в
Докладчик остановил свое внимание
процессе рождения частиц, в частности
сильном гравитационном поле, котор в
возможно, когда-то сыграло большую рЧ
на самых ранних этапах расширения
ленной.
Ряд докладов был посвящен проблей
существования «черных дыр» во Все^
ной, привлекающим внимание физиков
уже более 30 лет. Усиление внимание т
«черным дырам» в последнее время вщ^
но гипотезой известного английского аст
физика С. Хокинга, согласно которой0'
сильном гравитационном поле «черной в
ры» имеют место процессы квантового • I-
ждения частиц. Принципиальным воц$°~
сам рождения частиц в окрестности «Чери °;
дыры» и их изучения был посвящен д °й
лад И. Д. Н о в и к о в а.	’чо^
В докладе Н. И. Шакуры были ъ
смотрены наблюдаемые явления взаимод S*
ствия «черных дыр» окружающим их га$
1 Основные положения этого док^
можно найти в статье докладчика, опу^^а
кованной в журнале «Земля и Вселень71*1-
(№ 6 за 1974 год).

168
НАУЧНАЯ ЖИЗНЬ
Р. А. С ю н я е в рассказал о наблюдае¬
мых проявлениях сверхмассивных «черных
дыр» с массой порядка несколько десятков
миллионов масс Солнца, которые могли бы
образоваться в квазарах или ядрах галак¬
тик. Астрономы пока не смогли обнару¬
жить те ключевые моменты в изучении ква¬
заров, которые пролили бы свет на их при¬
роду. Несколько лет назад английским аст¬
рофизиком Д. Линден-Беллом была высказа¬
на мысль, что все наблюдаемые в квазарах
явления можно объяснить падением газа на
сверхмассивную «черную дыру». Это паде¬
ние сопровождается выделением огромной
энергии. Из сопоставления результатов те¬
оретического расчета и данных наблюдений
оказалось, что модель сверхмассивной «чер¬
ной дыры» может объяснить все особенно¬
сти квазаров.
С. Т. М е л ю х и н в докладе «Диалекти¬
ко-материалистическое обоснование идеи
бесконечности Вселенной» подчеркнул, что
положение о бесконечности мира во време¬
ни обосновывается принципом абсолютно¬
сти, несотворимости и неуничтожимости ма¬
терии и ее важнейших свойств, находящим
отражение в фундаментальных законах со¬
хранения. Все модели Вселенной с конеч¬
ным, замкнутым или циклическим временем
(допускающим сохранение материи) оказы¬
ваются внутренне противоречивыми, так
как допускают неограниченное повторение
одних и тех же, даже самых незначитель¬
ных, событий в мире.
Большое внимание на конференции было
уделено проблемам поиска биологической
жизни вне Земли, которые стали сегодня
привлекать внимание специалистов многих
отраслей знания. Главной теоретической
предпосылкой такого поиска, о котором го¬
ворил в своем докладе «О проблемах суще¬
ствования и поиска жизни вне Земли» А. Б.
Рубин, является наличие критерия жи¬
вого, каковым может быть только понятие
сущности жизни. Однако определения сущ¬
ности жизни, имеющиеся в нашей литера¬
туре, явно неудовлетворительны. Такие
признаки живого, как обмен веществ и энер¬
гии, размножение, наличие материальной
структуры, способной к сохранению эволю¬
ционной информации, а также сама способ¬
ность к эволюционным изменениям при
ближайшем рассмотрении оказываются при¬
сущи не только живым формам. Во всяком
случае, по этим признакам проводить гра¬
ницу между живым и неживым едва ли мо¬
жно. На практике трудности в определении
жизни связаны с тем, что приходится при¬
бегать к целому ряду методов наблюдения и
эксперимента: дистанционных, аналитиче¬
ских, функциональных и энергетических,
при этом нет гарантии, что полученная та¬
ким образом информация даст исчерпываю¬
щий ответ на вопрос о существовании жиз¬
ни на том или ином участке Вселенной.
Попытку собственно теоретического раз¬
решения этой проблемы представлял собой
доклад А. П. Р у д е н к о. В нем были изло¬
жены развитые применительно к условиям
и закономерностям возникновения жизни в
ходе эволюции Вселенной идеи, сформулиро¬
ванные автором в ряде его публикаций по
теории эволюционного катализа.
Жизнь, как считает А. П. Руденко, не
уникальное явление. Возникновение ее за¬
кономерно. Он выделяет три условия, не-^
обходимые для ее возникновения: 1. Разви¬
тие материи должно перейти на химиче¬
ский уровень. 2. Должно осуществляться
саморазвитие химических систем. Химиче¬
ская эволюция, завершаемая переходом в
биологическую эволюцию, возможна только
при саморазвитии открытых элементарных
каталитических систем. 3. Должны быть ус¬
ловия для длительного существования и са¬
моразвития этих систем. Такие условия
как раз и описываются в теории эволюци¬
онного катализа, которая, кроме того, дает
описание пределов и основных этапов хи¬
мической эволюции, механизма естествен¬
ного отбора свойств, функций организма и
вещественного состава систем при их са¬
моразвитии.
Рассматривая основные положения тео¬
рии, докладчик пришел к выводу, что так
как наиболее эффективными катализатора¬
ми служат белки, любая биологическая
жизнь, являясь пределом развития катали¬
тических систем, будет иметь белковую ос¬
нову. И, следовательно, вероятнее всего
жизнь будет иметь одну и ту же веществен¬
ную, структурную и функциональную осно¬
ву при каждом ее независимом возникнове¬
нии на любом участке Вселенной.
Переходя от общих закономерностей к
конкретным формам жизни, мы, однако,
встречаемся с серьезными трудностями и в
первую очередь при разгадке тайны генети¬
ческого кода. Этому вопросу был посвящен
доклад Л. М. М у х и н а. Дело в том, отме¬
тил докладчик, что сложный процесс мат¬
ричного синтеза белка является результа¬
том длительного эволюционного процесса.
Однако код универсален, механизмы-пред¬
шественники утеряны, и невозможность по¬
строения эволюционой схемы развития ге¬
нетического кода составляет сегодня глав¬
ную проблему всей биологии.
Что касается конкретных научных ре¬
зультатов поиска проявлений жизни в кос¬
мосе, они таковы, что позволяют пока лишь
предполагать возможность существования
жизни в космосе например, в условиях
Марса. Об этом, в частности, свиде¬
тельствуют эксперименты, осуществляемые
в МГУ над микроорганизмами и грибами в
условиях, близких к марсианским. Об этих
экспериментах рассказал С. И. Аксенов.
В ходе обсуждения докладов отчетливо
выкристаллизовалась мысль о необходимо¬
НАУЧНАЯ ЖИЗНЬ
169
сти глубокого философского осмысления
самого понятия жизни — ее сущности. Про¬
блема, с точки зрения А. С. Зеленцова,
состоит в следующем: оказывается, что
прежде, чем определить нечто как проявле¬
ние жизни (или нежизни), мы уже должны
иметь строго научное ее понятие; в то же
время невозможно сформулировать понятие
жизни без изучения ее проявлений.
Большой интерес вызвали доклады по
вопросам связи с внеземными цивилизаци¬
ями — по проблеме «СЕТЬ. Докладчики
говорили о фантастически смелых проек¬
тах связи с представителями иных миров с
помощью огромнейших телескопов (Н. С.
Кардашев); о социально-психологиче¬
ской природе иноцивилизаций (И. А.
Кольченко), и, наконец, о проблемах,
связанных с поиском проявлений на Земле
древнего космического контакта (В. И.
А в и н с к и й).
Впервые на теоретической конференции
обсуждался вопрос о «настоящем и буду¬
щем» космонавтики. На секции, ко¬
торой руководил летчик-космонавт СССР
Г. М. Гречко, рассматривались закономер¬
ности развития космической техники (Ю. А.
Шкоденко), о связи космонавтики и
экологии (О. И. Архангельский,
Ю. Г. Е р м а к о в); о развитии америка-
канской космонавтики и ряд других (И. Н.
Бубнов, А. Б. М а л ы х и н, А. М.
Старостин). Участники конференции с
интересом заслушали доклад руково¬
дителя секции Г. М. Г р е ч к о «О сегодня¬
шнем дне космонавтики».
Большой интерес вызвала работа секции
по теме: «Проблемы космического будущего
человечества». В докладах и выступлениях
основное внимание уделялось философским
проблемам исследования космической на¬
правленности во взаимодействии общества
и природы.
Открывая заседание секции, ее предсе¬
датель летчик-космонавт СССР В. И. С е-
вастьянов отметил актуальность проб¬
лемы. Выйдя в космос и создав мощные
орбитальные станции, сказал он, чело¬
вечество вдруг осознало всю малость
нашей планеты, ограниченность ее ресур¬
сов. Это привело к своеобразному возвра¬
щению к геоцентризму, но на качественно
ином уровне: был утвержден «космический
геоцентризм».
Перед нынешним поколением встает впол¬
не конкретная задача: разработать перс¬
пективный план развития земной цивили¬
зации, развития ее космических средств на
сотни, может быть, тысячи лет вперед, учи¬
тывая, конечно, всю глубину планетарных
проблем сохранения природной среды, ра¬
ционального использования и контроля зем¬
ных ресурсов. Мы обязаны осуществить
это, чтобы будущие поколения не говорили,
что мы делали все с закрытыми глазами.
Эти проблемы конкретные. Их надо остро
ставить перед человечеством и искать пу¬
ти их решения.
При этом начало космической эры ни в
коей мере не должно рассматриваться как
бегство с «оскверненной» планеты. Эта
мысль прозвучала в докладе А. Д. У р с у-
ла «Перспективы экологии и космические
исследования». Такой взгляд, представлен¬
ный в некоторых зарубежных космо-эколо¬
гических доктринах, выражает неверие в
возможность человечества справиться с
экологическими трудностями на Земле 2.
Е. КуражковскаяиЕ. Данков
(НРБ) в докладе «Человек. Земля. Космос»
раскрыли социальные причины экологиче¬
ского кризиса. Они считают, что в условиях
коммунизма полностью осуществима задача
сохранения природы и приумножения ее
производительных возможностей.
В своем выступлении «Перспективы ис¬
следования космического пространства и
проблема выживания человечества» Ю. Б.
Бирюков отметил значение космизма
К. Э. Циолковского для анализа будущего
человечества. В частности, докладчик под¬
черкнул, что своим рождением научная ко¬
смонавтика была обязана именно проблеме
обеспечения выживания человечества перед
угрозой его гибели (прогнозируемой нау¬
кой XIX века) в результате энергетическо¬
го и сырьевого голода, остывания Солнеч¬
ной системы и тепловой смерти Вселенной.
В выступлении Э. В. Г и р у с о в а «Со¬
циальная экология и будущее человечест¬
ва» был проанализирован первый отчет
Римского клуба «Пределы роста». Отмеча¬
лась важность постановки вопроса: обяза¬
тельно ли прогресс человечества дол¬
жен выражаться в росте и тем более то¬
тальном росте во всех сферах деятельности
человечества. В абстрактном плане этих
пределов может и нс быть, подчеркнул Э. В.
Гирусов, особенно если учитывать возмож¬
ности выхода человечества в космическое
пространство. Но для определенного этапа
развития общества есть свои оптимальные
пределы, с которыми необходимо считать¬
ся. И их нужно изучать, чем и занимается
сейчас «социальная экология».
Значительное внимание в работе данной
секции было уделено методологическим
проблемам прогнозирования будущего чело¬
вечества. Оргкомитет секции подготовил до¬
клад «Космический оптимизм» и «экологи¬
ческий алармизм». Сравнительный прогно¬
стический анализ двух концепций взаимо¬
действия общества и природы». В докладе,
в частности, отмечалось, что разработ¬
ка научных прогнозов космического буду¬
щего человечества может в полной мере
2 См. статьи А. Д. Урсула, В. И. С е-
вастьянова. «Природа», 1974, № 10,
«Вопросы философии», 1975, № 11.

170
НАУЧНАЯ ЖИЗНЬ
рассматриваться как долг теории перед
практическими нуждами социалистического
и коммунистического строительства, перед
требованиями идеологической борьбы» 3.
В докладе И. В. Бестужев а-Л ада
«Прогностические аспекты космического бу¬
дущего человечества» подчеркивалось, что
научное прогнозирование в этой области,
как и в других областях, требует по край¬
ней мере двух параллельных разработок.
Одна из них — исследовательского харак¬
тера — должна ответить на вопрос: что
произойдет, если мы не примем соответст¬
вующего решения, и наоборот? Вторая —
разработка нормативных прогнозов.
В докладе В. И. Флорова «Методи¬
ческие аспекты формирования прогнозов
космического будущего» отмечалось, что
перед прогнозистами стоит очень сложная
задача создания комплексной методики ин¬
тегрирования результатов анализа всех вза¬
имосвязанных факторов. В. И. Флоров под¬
черкнул важность создания такой интегра¬
тивной системы прогнозирования космиче¬
ского будущего человечества.
В докладе «Анализ опыта использования
методики «имитационного моделирования»
при подготовке первого отчета Римского
клуба «Пределы роста» Ю. Г. С и м о н о-
3 См. «Вопросы философии», 1973, № 4.
в а, В. А. Г р а к о в и ч а и Г. А. Куз¬
нецова подчеркивалось, что прогноз
взаимодействия общества и природы — это
комплексное исследование, в котором моде¬
ли типа «модели Форрестера-Медоуза» иг¬
рают вспомогательную роль. Абсолютиза¬
ция методики «имитационного моделирова¬
ния» приводит к попытке, по меткому выра¬
жению Р. Макдональда, подмены знания
математикой, понимания вычислением. В
этом отношении вполне справедливы обви¬
нения в фетишизации ЭВМ и даже в «псев¬
донаучность», встречающиеся на страни¬
цах зарубежной печати. Вместе с тем отме¬
чалась необходимость дальнейшего разви¬
тия этого подхода в сочетании, например, G
методами пространственно-графического мо¬
делирования, информационно-логического
моделирования с различными методиками
привлечения экспертов для того, чтобы
междисциплинарный коллектив мог наибо¬
лее полно реализовать достоинства техники
«имитационного моделирования».
Космические проблемы развития совре¬
менного общества получили на конференции
всестороннее и глубокое освещение. Она
явилась новым вкладом в разработку этих
важных и актуальных вопросов.
у. А. РАДЖАБОВ,
А. С. ЗЕЛЕНЦОВ,
Г. А. КУЗНЕЦОВ

КРИТИКА И БИБЛИОГРАФИЯ
Научные основы коммунистической пропаганды. Материалы международного симпо¬
зиума. М., Политиздат, 1975, 464 стр.
Симпозиум, материалы которого состави¬
ли содержание этой книги, был проведен в
Москве в феврале 1975 года. В его работе
приняли участие представители ряда со¬
циалистических стран. Они обменялись
опытом ведения пропагандистской работы
братскими партиями, рассказали о том но¬
вом, что появилось в ней за последние годы
в конкретных условиях каждой страны, по¬
казали связь этого нового с ленинскими
традициями коммунистической пропаганды.
Книга открывается выступлением члена
Политбюро, секретаря ЦК КПСС М. А. Сус¬
лова на встрече с руководителями делега¬
ций, принимавших участие в симпозиуме.
Отметив единство принципиальных позиций
братских социалистических стран, М. А.
Суслов охарактеризовал особенности пропа¬
гандистской работы на современном этапе,
ее главные направления. Он подчеркнул, в
частности, актуальность и важность разра¬
ботки форм и методов внешнеполитической
пропаганды, где главное место должны за¬
нимать пропаганда социалистического об¬
раза жизни, тех реальных преимуществ, ко¬
торые дает трудящимся социализм, пропа¬
ганда Программы мира — согласованного
внешнеполитического курса социалистиче¬
ских стран. Необходимо внимательно изу¬
чать противоречия современного капитализ¬
ма и их отражение в сфере идеологии, учи¬
тывать особенности буржуазной пропаган¬
ды в условиях международной разрядки,
знать закономерности циркулирования ин¬
формации.
Все эти проблемы и рассматриваются в
книге.
Первый раздел ее посвящен анализу
коммунистической пропаганды как важней¬
шего вида идеологической деятельности
марксистско-ленинских партий.
Г. Л. Смирнов обстоятельно рассмотрел
особенности идеологической деятельности
КПСС в современных условиях и вытекаю¬
щие из них требования к пропагандистским
кадрам. Наша партия, подчеркнул он, ста¬
вит такие задачи, как «формирование на¬
учного, марксистско-ленинского мировоз¬
зрения у всех членов общества; воспитание
норм коммунистической морали в качестве
всеобщих критериев поведения; введение
всеобщего среднего образования и адекват¬
ной общественным потребностям профессио¬
нальной ориентации; обеспечение более
широкого и компетентного участия масс в
управлении общественными делами» (стр.
16—17).
Процесс разрядки, характерный для со¬
временной международной обстановки, ста¬
вит перед пропагандой свои задачи. Наши
противники стремятся использовать раз¬
рядку для усиления влияния на народы
социалистических стран. При этом они
учитывают привлекательность социалисти¬
ческих идей и берут на вооружение тер¬
минологию, которая внешне сближается с
марксистской, а государственно-монополи¬
стическое регулирование выдают за социа¬
листическое. Подобного рода «гибкий»
антикоммунизм должен встречать своевре¬
менный и аргументированный ответ нашей
пропаганды. В то же время разрядка создает
благоприятные возможности для пропаганды
идей научного социализма, преимуществ со¬
циалистического образа жизни.
Подчеркнув важность социологических
исследований эффективности пропагандист¬
ской работы, Г. Л. Смирнов отметил прове¬
денное по инициативе отдела пропаганды
ЦК КПСС комплексное исследование в горо¬
де Таганроге, имевшее целью проанализи¬
ровать механизм действия основных факто¬
ров, формирующих сознание жителей совре¬
менного города, и выявить отношение к ним
населения. «В результате такого многопла¬
нового исследования получен интересный
материал и интересный опыт организации
комплексного исследования идеологической
работы» (стр. 33). В то же время социо¬
логическим исследованиям мешают диле¬
тантство, «открытие» давно известных ис¬
тин, неумение сделать из полученных ре¬
зультатов политические выводы. Пропаган¬
дистская деятельность должна опираться
на фундаментальные теоретические разра¬
ботки, исследующие механизм формирова¬
ния общественного мнения с помощью совре¬
менных средств пропаганды. Необходимо
172
КРИТИКА И БИБЛИОГРАФИЯ
совершенствовать методы управления и
планирования пропаганды, что, в свою оче¬
редь, требует развития теоретических ис¬
следований, их координации, кооперации
представителей различных общественных
наук, сосредоточения научных сил на глав¬
ных направлениях поиска.
Определяя основное содержание идеоло¬
гической работы, идейно-теоретическая
деятельность партии обогащает марксист¬
ско-ленинскую науку постановкой и разра¬
боткой фундаментальных проблем современ¬
ности, отмечается в статье члена-коррес¬
пондента АН СССР М. Т. Иовчука. Это
прежде всего разработка вопроса о зрелом
социалистическом обществе, построенном в
СССР. Особенность этой стадии развития со¬
циализма — прежде всего комплексное, ох¬
ватывающее все сферы жизни общества
движение к коммунизму; начавшееся в ши¬
роких масштабах соединение преимуществ
социализма с научно-технической револю¬
цией; коренные изменения в социальной
структуре общества, выражающиеся в даль¬
нейшем сближении двух форм социалисти¬
ческой собственности, в процессе превра¬
щения сельскохозяйственного труда в раз¬
новидность труда индустриального, в уве¬
личении численности рабочего класса, в
соединении умственного и физического тру¬
да в производственной деятельности трудя¬
щихся.
Теоретическая разработка проблем раз¬
витого социалистического общества включа¬
ет в себя вопрос о руководящей роли
КПСС, в строительстве социализма и комму¬
низма, вопрос о взаимосвязи общества и
индивида и воспитании всесторонне разви¬
той личности, проблемы идеологической
борьбы на современном этапе, и в частно¬
сти вопрос о теории идеологической дея¬
тельности.
Говоря о теории идеологической деятель¬
ности, М. Т. Иовчук среди ее наиболее ак¬
туальных аспектов выделяет следующие:
изучение ленинского наследия по пробле¬
мам социалистической идеологии и комму¬
нистического воспитания; обобщение опыта
КПСС и братских партий; исследование
многопланового опыта партии, Советского
государства и общественных организаций в
условиях развитого социализма, когда твор¬
ческое развитие марксизма сочетается с ис¬
кусством политического убеждения, с раз¬
витием всех наук о духовном мире челове¬
ка; анализ диалектики взаимодействия
субъективных и объективных факторов,
экономики, политики, идеологии и культу¬
ры в процессе коммунистического воспита¬
ния; анализ воздействия духовной культу¬
ры на формирование личности человека
коммунистического общества, на его эмо¬
ционально-психологическую и нравствен¬
ную сферу. М. Т. Иовчук подчеркивает
особую важность разработки внешнеполи¬
тического аспекта теории и практики идео¬
логической деятельности.
Большое внимание в статье уделено тру¬
довому воспитанию, воспитанию коммуни¬
стического отношения к труду, раскрытий
роли трудового коллектива как первичной]
хозяйственной, общественно-политической
и воспитательной ячейки общества.
В. Бейда (ЧССР) рассказал об опыте
идеологической работы КПЧ после ее XIV
съезда. Процесс развития общества требует
воспитания убежденных борцов за социа¬
лизм. На собственном опыте КПЧ убедилась
в том, что всякая недооценка идеологиче¬
ской работы открывает возможности для
классово враждебной и ревизионистской
деятельности, ставит под удар завоевания
социализма. КПЧ в относительно короткий
срок удалось преодолеть кризис, вызванный
действиями правых и антисоциалистиче¬
ских сил. Но работа по формированию че¬
ловека социалистического общества, пат¬
риота и интернационалиста, встречает и оп¬
ределенные трудности. «Мы исходим из то¬
го, что убеждение (мировоззрение) и созна¬
тельные действия человека социалистиче¬
ского общества формируются в сложном и
длительном процессе, под воздействием все¬
го комплекса объективных условий его
жизни и труда — экономических, внутри- и
внешнеполитических, всей системы обще¬
ственных отношений. Мы не разделяем ил¬
люзий, что идейное воспитание само по се¬
бе, независимо от общественных условий,
способно переделать и сформировать нового
человека» (стр. 65). Поэтому успех пропа¬
ганды определяется ее соответствием кон¬
кретному уровню развития общественных
отношений. Средства массовой информации
должны способствовать тому, чтобы идеи
социализма, идеи революционного преобра¬
зования мира во все большей степени ста¬
новились убеждением все большего числа
людей. В. Бейда подчеркнул огромное зна¬
чение оперативности информирования о
важных политических событиях.
Тема статьи Л. Новотного (ЧССР)—«Взаи¬
мосвязь и взаимообусловленность теорети¬
ческой, политической и пропагандистской
деятельности партии». В осмыслении со¬
циальной практики исключительно важ¬
ную роль должны играть общественные
науки, прочно утвердившаяся в них марк¬
систско-ленинская методология. Конкретные
политические решения партии опираются
на достигнутый уровнень познания соци¬
альной действительности, на уровень тео¬
ретических знаний. Научное познание
должно постоянно опережать практическую
деятельность, создавать теоретическую ба¬
зу для практики. «Как свидетельствует и
наш опыт 6О-х годов,— отметил Л. Новот¬
ный,— недооценка теории как основы дол-.
КРИТИКА И БИБЛИОГРАФИЯ
173
госрочной программы в политических воп¬
росах, то есть подхода, исходящего из
опережения теоретического познания, со¬
здает Угрозу субъективизма, прагматизма и
оппортунизма...» (стр. 90).
Я. Пецен (ЧССР) проанализировал
особенности борьбы с влияниями и пере¬
житками мелкобуржуазной идеологии.
Особенностью современного этапа развития
капиталистического общества является ко¬
личественный рост средних классов, зани¬
мающих промежуточное положение между
буржуазией и пролетариатом. Для них
характерно, с одной стороны, резко отрица¬
тельное отношение к монополистической
буржуазии, а с другой — оппортунизм в
политике и мелкобуржуазные взгляды в
идеологии.
Проблемы внешнеполитической пропаган¬
ды в условиях разрядки международной на¬
пряженности и противоборства двух идео¬
логий рассмотрены А. И. Власовым. Буржу¬
азные идеологи всячески поддерживают
миф о нейтральности органов информации
капиталистических стран, их объективно¬
сти. Однако определенным образом органи¬
зованное функционирование информацион¬
ных потоков имеет достаточно ясную цель:
обрушить на человека поток фактов, в ко¬
тором не проводится различия между глав¬
ным и второстепенным, а создается своеоб¬
разная «истерия оперативности», что по¬
зволяет легче фальсифицировать то или
иное событие и лишить человека возможно¬
сти создать собственное мнение о нем. Опе¬
ративность ясе информации в социалистиче¬
ских странах имеет иную цель, поскольку
«осмысленная информация, содержащая
точную политическую оценку и быстро пе¬
реданная, пользуется вниманием и привле¬
кает интерес зарубежной аудитории»
(стр. 109). А. И. Власов подчеркивает важ¬
ность доходчивой аргументации, учета спе¬
цифики зарубежной аудитории, для кото¬
рой обыденные, примелькавшиеся для нас
факты часто являются подлинным открове¬
нием. Долг наших пропагандистов — по¬
мочь, широким массам трудящихся зарубеж¬
ных стран освободиться от догм антисове¬
тизма и антикоммунизма, узнать правду о
странах социализма.
В разделе «Вопросы теории коммунисти¬
ческой пропаганды» П. К. Курочкин, Б. С.
Андреев, П. В. Поздняков (СССР), А. Вло-
дарчик (Польша), Я. Коржинек, Л. Каштан
(ЧССР), А. Касниц (ГДР) и другие авторы
рассматривают вопрос о предмете теории
коммунистической пропаганды, принципы‘и
функции пропагандистской деятельности,
главные направления этой деятельности,
такие, как пропаганда научного мировоз¬
зрения и политики Коммунистической пар¬
тии, трудовое, патриотическое и интерна¬
циональное воспитание, распространение
правовых и атеистических знаний; сюда же
относятся исследования специфических
форм и методов пропаганды. К. Крушевский
(ПНР) характеризует принципы подбора и
воспитания пропагандистских кадров пар¬
тии. Авторы раздела подчеркивают, что
комплексный подход в пропагандистской
деятельности является необходимым усло¬
вием повышения ее эффективности.
В разделе «Социологические и социаль¬
но-психологические проблемы коммунисти¬
ческой пропаганды» главное внимание уде¬
ляется вопросу о дальнейшем укреплении
социального единства социалистического
общества, роли и месту партийной пропа¬
ганды в развитии этого процесса. Дейст¬
венность пропаганды, отмечает, в частно¬
сти, П. И. Симуш, зависит от того, насколь¬
ко она учитывает динамику социального
развития. В качестве важнейших элемен¬
тов содержания пропаганды он рассмат¬
ривает «пропаганду истории советского
общества, ценностей социалистического
образа жизни, причастности гражданина об¬
щему делу.., проблемы реализации социаль¬
ной политики партии, стирания классовых
различий, граней между городом и дерев¬
ней, обеспечения ведущей роли рабочего
класса» (стр. 258).
0. Фундора (Куба) рассматривает акту¬
альные проблемы пропагандистской дея¬
тельности Компартии Кубы.
Значению устной пропаганды, ее роли в
создании социалистической морально-психо¬
логической атмосферы в трудовых коллек¬
тивах посвящены статьи Я. Каше (ЧССР) и
9. Фенша (ГДР). И. Т. Левыкин анализиру¬
ет некоторые социально-психологические
аспекты партийной пропаганды.
Интересен рассмотренный в статье
Г. Клотча (ГДР) метод, при котором трудо¬
вые коллективы «сами дают оценку своего
поведения по заранее заданным критериям
и показателям». Р. Рачков (НРБ) дает ана¬
лиз процесса общения людей как источни¬
ка идеологической информации. Особенно¬
сти пропагандистской работы среди отдель¬
ных слоев и групп населения охарактери¬
зовали Д. Хуняди (ВНР), Я. Няма (МНР),
роль социалистических традиций и процесс
их формирования — А. К. Уледов, соотно¬
шение пропаганды и общественного мне¬
ния — 10. Кондзельский (ПНР). Социально¬
психологические аспекты партийного руко¬
водства пропагандой рассматриваются В. Г.
Байковой.
Специальный раздел книги посвящен
вопросам борьбы с буржуазной идеологией,
пропаганды преимуществ социализма.
Н. М. Кейзеров, рассматривая некоторые
особенности борьбы с буржуазной идеоло¬
гией в современных условиях, отмечает, в
частности, различие в буржуазной пропа¬
ганде внутриполитической и внешнеполити¬
174
КРИТИКА И БИБЛИОГРАФИЯ
ческой тематики. Если вовне пропагандиру¬
ется теория деидеюлогизации, то для внут¬
реннего употребления буржуазные пропа¬
гандисты выдвигают тезис о возрастании
роли идеологии в современную эпоху. Если
в пропаганде на социалистические страны
утверждается, что социализм отстает от ка¬
питализма, выдвигается тезис о стагнации
социализма, то для внутреннего употреб¬
ления выдвигается положение об устрашаю¬
щем превосходстве социализма в области
военной техники. Н. М. Кейзеров подчерки¬
вает, что не следует при оценке буржуаз¬
ной пропаганды брать только какую-нибудь
одну сторону дилеммы «деидеологизация —
реидеологизация», «гибкий антикомму¬
низм — зоологический антикоммунизм» и
т. д. «Это две стороны единой системы ан¬
тикоммунистической пропаганды, их анти-
номичность только кажущаяся, они взаи¬
мопроникают и дополняют друг друга»
(стр. 373). В то же время на антикомму¬
нистической пропаганде, несомненно, ска¬
зываются противоречия внутри самих пра¬
вящих классов капиталистического обще¬
ства.
Л. В. Скворцов рассматривает методоло¬
гические проблемы разоблачения противни¬
ков мирного сосуществования государств с
различным социальным строем. Он выделя¬
ет две группы буржуазных идеологов: во-
первых, противников политики мирного со¬
существования и, во-вторых, тех, кто стре¬
мится вести «идеологическое противоборст¬
во на почве самой разрядки» (стр. 381).
Представители первой точки зрения стара¬
ются в своей пропагандистской деятельно¬
сти внушить широким массам, что дальней¬
шее развитие цивилизации возможно толь¬
ко на основе капитализма. В их арсенале
утверждения о «советской угрозе», о том,
что разрядка — это «подрывная деятель¬
ность» стран социализма. Другие хотели бы
использовать разрядку для достижения сво¬
их антикоммунистических целей «мирными
средствами: путем экономического и поли¬
тического проникновения в социалистиче¬
ские страны» (стр. 382). Рассматривая раз¬
рядку как процесс двусторонний, требую¬
щий усилий всех заинтересованных в ней
сил, мы должны уметь находить себе со¬
юзников по этому вопросу в самом буржу¬
азном лагере. В капиталистических стра¬
нах процесс разрядки, помимо рабочего
класса и других слоев трудящихся, поддер¬
живают влиятельные силы в сфере бизне¬
са, заинтересованные в экономическом со¬
трудничестве с социалистическими страна¬
ми, реалистически мыслящие политические
деятели, те представители буржуазной ин¬
теллигенции, которые не принимают пози¬
ций оголтелого антикоммунизма, тесно свя¬
занного с реакционными, фашистскими и
неофашистскими тенденциями в политике,
прогрессивная общественность в развиваю¬
щихся странах.
Д. В. Ермоленко критически анализирует
буржуазно-апологетические концепции на¬
учно-технической революции.
Отмечая некоторые новые тенденции
буржуазной пропаганды, Ю. А. Шерковин
подчеркивает, что отказ от известных
штампов эпохи «холодной войны» сочетает¬
ся сегодня с «упором на реанимацию давно
умерших националистических тенденций в
сознании народов СССР и других социали¬
стических стран», фальсификацией эконо¬
мического положения стран социализма и
деятельности Совета Экономической Взаи¬
мопомощи, стремлением создать положи¬
тельный образ капитализма, представить
его как общество свободное, демократиче¬
ское и справедливое.
Говоря о подрывном характере империа¬
листической пропаганды на страны Латин¬
ской Америки, К. Альдано (Куба)
подчеркивает необходимость противостоять
империалистической и ревизионистской
идеологии, теориям, которые игнорируют
классовые различия, таким, как теория о
существовании двух типов империализма,
о сговоре двух «сверхдержав», о разделе¬
нии мира на богатые и бедные страны.
Проблемы эффективности внешнеполити¬
ческой пропаганды рассматривают А. Кель-
берт-Жирард и Д. Глатцер (ГДР), 3. Яник
(ПНР), Э. Ганиско, Я. Веселы (ЧССР),
Л. М. Максудов и В. Л. Артемов.
Международный симпозиум и рецензи¬
руемая книга, изданная по материалам это¬
го симпозиума, несомненно, стали важным
этапом в разработке теории коммунистиче¬
ской пропаганды. Совершенствование про¬
пагандистской деятельности, повышение ее
теоретического уровня и эффективности бу¬
дут способствовать дальнейшему укрепле¬
нию позиций социализма в борьбе двух
идеологий, где, как подчеркнул на XXV
съезде КПСС Л. И. Брежнев, не может быть
места нейтрализму и компромиссам.
. В. С. МАГНУС-САМИНСКИЙ
Рабочий класс СССР и его ведущая роль в строительстве коммунизма. М., «Наука»,
Ю75, 568 стр. Редакционная коллегия: Ц. А. Степанян (руководитель) и др.
Характерной чертой этого коллективного следование ведущей роли рабочего класса
труда, подготовленного в Институте фило- СССР во всех сферах общественной жиз-
софии АН СССР, является комплексное ис- ни — экономической, политической и ду-

КРИТИКА И БИБЛИОГРАФИЯ
175
хинной. Теоретический анализ широкого
круга проблем подкреплен богатым факти¬
ческим материалом.
Авторы опираются в своем анализе и
выводах на труды классиков марксизма-ле¬
нинизма, партийные документы. Особенно
широко используется в книге ленинское
идейное наследство. «Сейчас,— подчеркива¬
ют авторы,— когда наши идейные против¬
ники за рубежом, используя отдельных от¬
щепенцев, отколовшихся от советского на¬
рода и предавших его интересы, пытаются
искажать идеи В. И. Ленина, ищут «ошиб¬
ки» в ленинизме, мы должны со всей твер¬
достью и определенностью сказать, что с
первых и до последних дней своей револю¬
ционной деятельности В. И. Ленин после¬
довательно отстаивал всемирно-историче¬
скую роль рабочего класса как творца
коммунизма, авангарда мировой социали¬
стической революции» (стр. 22—23).
В первом разделе книги «Рабочий
класс — ведущая сила социалистического
общества» прежде всего раскрывается ме¬
тодологическое значение ленинского опре¬
деления классов для анализа социально¬
классовой структуры социалистического об¬
щества. Авторы объясняют причины того,
почему при социализме как первой фазе
коммунизма сохраняется определенная клас¬
совая дифференциация, почему полная со¬
циальная однородность нового общества
складывается только на высшей фазе ком¬
мунизма.	- -
Далее дается определение общих и спе¬
цифических черт рабочего класса СССР,
раскрывается единство и преемственность
связи его поколений, диалектика развития
рабочего класса нашей страны — от мо¬
мента его зарождения, революционного
преобразования общества и вплоть до ны¬
нешнего этапа борьбы за коммунизм.
В книге подчеркивается, что историче¬
ские успехи рабочего класса СССР достиг¬
нуты на основе преодоления внутренних
противоречий в его развитии. И в услови¬
ях развитого социализма «не исчезают про¬
тиворечия в процессе развития рабочего
класса. Диалектика этого развития проявля¬
ется в борьбе абсолютно преобладающей
передовой и сознательной части рабочего
класса против его отсталых элементов, но¬
сителей всевозможных пережитков старо¬
го» (стр. 25).
Второй раздел книги посвящен ведущей
роли рабочего класса СССР в развитии со¬
циалистической экономики. Авторы подчер¬
кивают историческую заслугу рабочего
класса России, состоящую в том, что он
впервые утвердил социалистические произ¬
водственные отношения, открывшие про¬
стор для развития производительных сил и
тех качеств самого рабочего класса, кото¬
рые позволяют ему, быть главной произво¬
дительной силой общества. Именно эту сто¬
рону революционно-преобразующей дея¬
тельности рабочего класса — создание но¬
вых, основанных на общественной собст¬
венности производственных отношений
имел в виду В. И. Ленин, назвав рабочий
класс экономическим объединителем об¬
щества. Подчеркивая значение этого ленин¬
ского определения, авторы книги анализи¬
руют его содержание, уделяя особое внима¬
ние освещению роли рабочего класса нашей
страны в создании новой общественной ор¬
ганизации производства.
В разделе освещается роль рабочего
класса как главной производительной си¬
лы. Его непосредственное участие в раз¬
вертывании научно-технической револю¬
ции рассматривается как важнейшее ус¬
ловие укрепления союза рабочего класса с
интеллигенцией. Одной из форм реализа¬
ции этого союза, как отмечают авторы, ста¬
новится совместная творческая деятель¬
ность рабочих и инженерно-технических
работников, направленная на техническое
совершенствование производства. <, м
На основе анализа фактического мате¬
риала в книге убедительно показано, что
деятельность рабочих в сфере производства
при социализме не сводится к выполнению
технических функций. Ее важнейшим ком¬
понентом являются управленческие функ¬
ции, обусловленные ведущей ролью рабоче¬
го класса в общественной организации про¬
изводства. Охарактеризовано действие тен¬
денций непосредственного участия рабочих
в управлении производством, в разверты¬
вании социалистического соревнования.
Авторы раскрывают сущность этого метода
организации созидательной деятельности
масс, в котором проявляются широкая ини¬
циатива передовых рабочих, трудовая со¬
стязательность, фактическое трудовое со¬
перничество. Известно, какое значение
этим факторам придавал В. И. Ленин при
оценке социалистического соревнования.
Один из разделов книги посвящен во¬
просу о воздействии рабочего класса на
развитие социальной структуры советского
общества. Здесь подробно рассматривается
динамика количественных и качественных
изменений рабочего класса СССР. В 1940
году в нашей стране насчитывалось
23,7 млн. рабочих, в 1950-м — 28,7 млн.,
в 1960-м — 45,9, в 1970-м — 64,3, к
1975 г. — 70,2 млн. В то же время в кни¬
ге проводится мысль о том, что постоянное
возрастание ведущей роли рабочего класса
во всех сферах общественной жизни
зрелого социалистического общества обу¬
словлено не только его количественным ро¬
стом, но прежде всего его качественными
изменениями в условиях научно-техниче¬
ской революции, ростом его общеобразова¬
тельного я культурного уровня^ Это законо¬
176	КРИТИКА Й БИБЛИОГРАФИЯ	I
мерный процесс движения советского обще¬
ства к социальной однородности. ‘
В одном из разделов книги' рассмотрена
роль рабочего класса в исторических судь¬
бах крестьянства. При огромной материаль¬
ной. и идейно-политической помощи со
стороны рабочего класса крестьянство в ус¬
ловиях социалистического общества обрета¬
ет новые качества, переходит к коллекти¬
вистским формам ведения сельского хозяй¬
ства. Под руководством рабочего класса и
его авангарда — Коммунистической партии
колхозное крестьянство вместе со всём со¬
ветским народом активно участвует в
строительстве коммунизма. В книге дает¬
ся теоретический анализ некоторых аспек¬
тов проблемы стирания классовых различий
между рабочим классом и колхозным кре¬
стьянством, в частности анализируется во¬
прос о месте и положении работников сов¬
хозов в социальной структуре развитого со¬
циалистического общества.
Судьбы интеллигенции в условиях со¬
циализма органически связаны с судьбами
рабочего класса. В соответствующей главе
книги показано, в каких сложных услови¬
ях происходило завоевание интеллигенции
на сторону рабочего класса, ее перевоспита¬
ние в интересах строительства социализма.
Одновременно решалась не менее сложная
задача формирования новых кадров трудо¬
вой интеллигенции. Ведущая роль рабочего
класса в этом процессе, как это показано
в книге, заключается прежде всего в идей¬
но-политическом влиянии на интеллиген¬
цию и формировании у нее высоких ка¬
честв гражданской и социальной ответст¬
венности перед обществом, народом, чувст¬
ва непримиримости ко всяким проявлени¬
ям буржуазной идеологии и аполитичности.
Интересный материал содержится в гла¬
ве «Формирование молодого поколения со¬
ветского рабочего класса». Здесь раскрыва¬
ется роль рабочего класса как наставника
и воспитателя новых поколений строителей
коммунизма, рассматриваются проблемы
всестороннего развития личности молодых
рабочих. Активно вовлекая молодежь в
производительный труд, в управление об¬
ществом и производством, в культуру и
науку, социалистический рабочий класс
воспитывает у молодежи такие присущие
ему черты, как революционность, самоот¬
верженность, дисциплина, организован¬
ность, коллективизм, творческая актив¬
ность, ответственность за исторические
судьбы социализма и коммунизма.
В разделе «Ведущая роль рабочего клас¬
са в политической системе советского об¬
щества» отмечается, что в условиях раз¬
витого социализма созданы объективные и
субъективные предпосылки для дальнейше¬
го повышения руководящей роли Комму¬
нистической партии во' всех областях жиз¬
ни советского1 общества, в формировании И
развитий советского образа жизни. '
Рассматривая вопрос в историческом пла-’
не, авторы книги показали, как еще в: ходе;
революции 1905 года проявилась вёдущая
роль рабочего класса в создании зародыша
политической системы соцйалистического
общества в лице Советов рабочих депута¬
тов. После победы Октябрьской революции
рабочий класс способствовал формированию
‘ органов государственной власти, укрепле¬
нию всех звеньев диктатуры пролетариата
как главного орудия в строительстве соци¬
алистического общества. На этапе зрелого
социализма представители рабочего класса
активно участвуют в деятельности законо¬
дательных и исполнительных органов об¬
щенародного государства. . ’
Ряд глав книги посвящен ведущей роли
рабочего класса в становлении и развитии
социалистических национальных отноше¬
ний. На основе обобщения, опыта СССР и
братских социалистических стран авторы
характеризуют роль рабочего класса, руко¬
водимого Коммунистической партией, в
формировании нового, социалистического
типа наций, народностей и национальных
отношений, в претворении в жизнь идей и
принципов пролетарского интернационализ¬
ма в советском национально-государствен¬
ном строительстве. Значительное внимание
в книге уделено диалектике расцвета и
сближения советских наций и народностей
при ведущей роли сближения в этом про¬
цессе как проявления интернациональной
■ природы рабочего класса.
‘ В разделе «Рабочий класс — ведущая си¬
ла развития социалистической культуры»
обстоятельно рассматривается историческая
роль рабочего класса в культурном прог¬
рессе, политическая культура рабочего
класса как синтез высоких революционных
идеалов с активным социальным действи¬
ем. Авторы проанализировали воздействие
рабочего класса на духовную жизнь социа-
диетического общества, обрисовали духов¬
ный портрет современного советского рабо¬
чего и раскрыли тенденции ■ дальнейшего
совершенствования его культурного обли¬
ка и духовного мира. Большое внимание
: уделено вопросам повышения образователь¬
ного уровня рабочих, роста их граждан¬
ской, нравственной и эстетической культу¬
ры. В книге подчеркивается, что высокая
общая культура и специальные знания яв¬
ляются ныне необходимым фактором пло-
• дотворной деятельности современного рабо¬
чего как духовно зрелой и социально ак¬
тивной личности, выполняющей сложные
функций в области управления производст¬
вом и его совершенствования.
Интересны, в частности, мысли авторов
о воздействии средств социалистической
культуры, массовой информации и пропа¬
.КРИТИКА И БИБЛИОГРАФИЯ
177
ганды на духовное развитие советского ра¬
бочего класса, об эстетическом воспитании
рабочих, о свободном времени как факторе
их духовного роста. Большое внимание в
этой связи авторы уделяют научно-техниче¬
скому и художественному творчеству рабо¬
чего класса.
Завершающий раздел книги посвящен
критике антимарксистских концепций, от¬
рицающих ведущую роль рабочего класса,
разоблачению различного рода измышле¬
ний о положении и роли рабочего класса
как в капиталистических странах, так и
в СССР.
На основе теоретической аргументации
и фактического материала в книге вскры¬
вается несостоятельность буржуазных и ре¬
визионистских фальсификаций роли аван¬
гарда рабочего класса — марксистско-ле¬
нинской партии, разоблачаются атаки на¬
ших идеологических противников на лени¬
низм и КПСС.
Книга написана с позиций партийного,
классового подхода к явлениям обществен¬
ной жизни. Широта исследуемых проблем,
основательность анализа и аргумента¬
ции — все это, безусловно, положительные
стороны рецензируемого труда.
Однако потребности развития нашей об¬
щественной науки и практики настоятельно
побуждают к дальнейшему углублению на¬
учной разработки данных проблем. Необ¬
ходимо, как нам кажется, шире раскрывать
ведущую роль советского рабочего класса в
рамках мирового социалистического содру¬
жества.
Отмечая обстоятельную критику в книге
наших идейно-политических противников,
хотелось бы, чтобы в дальнейших исследо¬
ваниях больше внимания было уделено
разоблачению приемов и методов фальси¬
фикации роли рабочего класса, применяе¬
мых врагами марксизма-ленинизма, а так¬
же критике маоистских взглядов.
А. П. СЕРЦОВА, Г. Д. КАРПОВ
Е. А. МАМЧУР. Проблема выбора теории. (К анализу переходных ситуаций в развитии
физического знания). М.» «Наука», 1975, 231 стр.
Обсуждение вопросов развития знания
делает актуальным методологический ана¬
лиз революционных ситуаций в науке, ког¬
да совершается переход от одной фундамен¬
тальной научной теории к другой, сопро¬
вождающийся изменением основных теоре¬
тических понятий и перестройкой картины
мира. Процессу изменения теоретической
традиции в науке всегда присущ момент
сравнения между конкурирующими концеп¬
туальными системами, связанный с необхо¬
димостью выбора одной из них. Анализу
этого момента, раскрытию его методологи¬
ческих особенностей и посвящена рецензи¬
руемая книга.
Выбор можно трактовать как сознатель¬
ный акт предпочтения одной теории дру¬
гой. Однако Е. А. Мамчур ставит эту про¬
блему шире и глубже, рассматривая выбор
теории как объективный процесс, делая ак¬
цент именно на объективных основах дан¬
ной процедуры. В результате выбора не
происходит отбрасывания «оставленных»
теорий — становящееся научное объясне¬
ние выступает как методологический син¬
тез развивающегося знания. В книге ста¬
вится задача: исследуя закономерности
познавательной деятельности, теоретически
воспроизвести особенности процесса выбора
теории. Не ограничиваясь разбором отдель¬
ных факторов, влияющих на выбор даль¬
нейшего направления исследования, автоо
ставит вопрос о построении теоретической
модели реального процесса познания. Успех
теоретической реконструкции реального хо-
.да познания во многом определяется пра-
12. «Вопросы философии».№ 3.
вольным выбором исходной методологиче¬
ской абстракции. Анализу «начальной точ¬
ки отсчета» методологического исследова¬
ния подчинена вся структура книги. Под
этим углом зрения рассмотрены и критиче¬
ски проанализированы ведущиеся в совре¬
менной зарубежной методологии науки дис¬
куссии относительно метода исследования
переходных периодов в науке.
В качестве «единицы» специального ана¬
лиза знания берется естественнонаучная
теория. Автор анализирует наметившуюся
в современной методологии тенденцию к из¬
менению представлений о строении естест¬
веннонаучной теории. Критике подвергает¬
ся гипотетико-дедуктивная модель организа¬
ции знания. Традиционная интерпретация
этой модели, в разработку которой сущест¬
венный вклад внесли логики и математики,
стоявшие на позициях логического позити¬
визма, исходит из того, что научная теория
представляет собой аксиоматическое исчис¬
ление, получающее частичную интерпрета¬
цию за счет связи с экспериментальными
данными. Этот подход к теории основывает¬
ся на представлении о дихотимизации эм¬
пирических и теоретических компонентов в
научном знании.
Многие исследователи, однако, указыва¬
ют на то, что в рамках такого понимания
теории не удается объяснить специфику тео¬
ретического содержания знания — вывести
его за плоскость эмпирии. Кроме того, дан¬
ная интерпретация теории исходит из пред¬
положения о существовании в знании нейт¬
рального в терретическом отношении язы¬
178
КРИТИКА И БИБЛИОГРАФИЯ
ка наблюдения, которое, однако, не под¬
тверждается реальной практикой научного
исследования. В традиционно трактуемой
гипотетико-дедуктивной модели не учитыва¬
ется предпосылочный характер научного
знания, его обусловленность предшествую¬
щим теоретическим знанием и всей систе¬
мой культуры.
Учет предпосылочности научного позна¬
ния (из которой исходит диалектико-мате¬
риалистическая методология при исследо¬
вании познавательного процесса) служит
автору книги основой для выявления гно¬
сеологических ситуаций выбора, а также
помогает найти верный угол зрения при
анализе предпринятых в методологии нау¬
ки попыток теоретической реконструкции
процессов выбора теории.
В работе вычленяются три типа конку¬
ренции теорий: 1) конкурирующие концеп¬
ции эквивалентны в эмпирическом и семан¬
тическом отношении; различаются они в
лингвистическом плане, представляя собой
различное языковое выражение одного и
того же содержания; 2) теоретические кон¬
цепции эквивалентны в эмпирическом пла¬
не, но неэквивалентны в семантическом от¬
ношении; 3) конкурируют концепции, не¬
эквивалентные в эмпирическом отношении
и обладающие различной семантикой (см.
стр. 45—53). Анализируя гносеологические
истоки ситуаций второго типа — как наи¬
более интересных в методологическом отно¬
шении и весьма типичных для переходных
периодов,— автор приходит к справедливо¬
му, на наш взгляд, выводу: появление раз¬
личных теорий, опирающихся на один и тот
же экспериментальный материал, может по¬
лучить разумное объяснение лишь при уче¬
те детерминированности процесса конструи¬
рования идеальных объектов теории пред¬
шествующим теоретическим знанием и бо¬
лее широким «интеллектуальным фоном».
Детерминированность такого рода слу¬
жит в работе веским аргументом при обос¬
новании несостоятельности любых попыток
реконструировать процесс выбора теории
только на эмпирической основе. В этой свя¬
зи в книге подробно анализируются досто¬
инства и недостатки концепции фальсифи-
кационизма в том ее варианте, который со¬
держался, в частности, в ранних работах
К. Поппера. Автор оценивает метод моди¬
фикации теории перед лицом не укладываю¬
щегося в нее экспериментального результа¬
та (третируемый сторонниками концепции
фальсификационизма как конвенционалист¬
ская стратегема) как закономерный элемент
развития логики научного знания. В связи
с этим автор приходит к выводу, что появ¬
ление такого экспериментального результа¬
та не может служить логическим аргумен¬
том, диктующим необходимость перехода к
новой теоретической системе объяснения
экспериментальных данных.
С этими выводами нельзя не согласиться.
Следует отметить, однако, что стремление
автора при анализе проблемы установления
пределов применимости теории ограничить¬
ся рассмотрением возможностей только
формальных критериев нам представляется
не вполне правомерным. Ни эмпирическое,
ни теоретическое обоснование знания сами
по себе не исчерпывают доказательства его
истинности. Хотя автор в дальнейшем из¬
ложении и отводит большое место внеэмпи-
рическим критериям выбора теории, следо¬
вало бы обратить внимание на возможность
более широкого подхода к оценке теорий и
при решении вопроса о границах их при¬
менимости.
Исследуя внеэмпирические критерии вы¬
бора теорий, Е. А. Мамчур подробно оста¬
навливается на двух концепциях — про¬
стоты и «методологии научных исследова¬
тельских программ», сторонники которых
полагали, что на основе этих концепций
удастся воспроизвести процесс развития на¬
учного знания в его целостности. В работе
рассматриваются и подробно анализируются
различные концепции простоты, выдвигав¬
шиеся в истории методологии. В этой связи
особый интерес представляет, на наш
взгляд, содержащийся в книге анализ свя¬
зи между простотой теорий, их информа¬
тивностью и инвариантностью их уравне¬
ний относительно лежащей в основе тео¬
рий математической группы преобразований
(см. стр. 158—167). Общий вывод, к ко¬
торому приходит автор, оценивая возмож¬
ности простоты в качестве критерия отбора
теорий, сводится к следующему. Методоло¬
гические регулятивы, ассоциирующиеся с
различными типами простоты научного зна¬
ния, и в самом деле функционировали в
науке в качестве критериев выбора между
конкурирующими теоретическими концеп¬
циями. Однако попытки найти в простоте
фактор, однозначно детерминирующий раз¬
витие научного познания (характерные для
последовательного конвенционализма), ока¬
зались нереализованными.
К аналогичному выводу приходит автор,
исследуя возможности и методологии иссле¬
довательских программ И. Лакатоса. Об¬
стоятельно анализируя сильные и слабые
стороны этой концепции, автор оценивает
ее как «наиболее плодотворный подход (из
тех, которые предлагались в зарубежной
«философии науки») к исследованию раз¬
вития научного познания» (стр. 191). Тем
не менее в книге отмечается, что основная
задача, которую ставили перед собой ее
сторонники,— найти внеисторический и од¬
нозначный критерий отбора теорий — так¬
же оказалась нерешенной. В обеих концеп¬
циях, отмечает Е. А. Мамчур, не учитыва¬
ется важное обстоятельство: изменение тео¬
ретической традиции в науке не сводится
к отбору сосуществующих теорий; это-из--
КРИТИКА И БИБЛИОГРАФИЯ
179
менение означает прежде всего создание
новой теории. В процессе распространения
и утверждения новой концептуальной си¬
стемы меняется и система критериев, при¬
меняемых при оценке научности результа¬
тов теоретической деятельности. Иными
словами, меняется то, что в работе харак¬
теризуется как «идеал теоретического объ¬
яснения явлений». л
Этот по своей сути диалектический мо¬
мент упускается из вида в рассматривае¬
мых концепциях. Автор, к сожалению, не
говорит явно о недостаточной диалектично-
сти постпозитивистских концепций «ро¬
ста» знания, хотя фактически в работе от¬
стаивается необходимость именно диалек¬
тического подхода к анализу переходных
периодов в науке. А сказать об этом было
бы нужно, тем более, что в нашей литера¬
туре есть работы, в которых внимание
фиксируется как раз на вопросах диалекти¬
ки развития научного знания Ч
Изменение идеала научного объяснения
детерминировано социально, в связи с чем
автор полагает, что при исследовании зако¬
номерностей роста знания неизбежно обра¬
щение к социальному контексту развития
науки. О социальной детерминированности
развития научного знания говорят и мно¬
гие зарубежные исследователи, в частно¬
сти Т. Кун, концепция которого образует
своеобразную альтернативу методологиче¬
ской программе И. Лакатоса. Однако Т. Кун
трактует эту детерминированность в духе
социального психологизма, понимая ее как
продуцируемость научного знания группой
практикующих ученых. В рецензируемой
книге справедливо обращается внимание на
то, что в марксизме социальная обуслов¬
ленность знания трактуется как его детер¬
минированность историей и культурой об¬
щества, взятого в его целостности.
Известно, что социальная ценность на¬
учных теорий трансформируется в систему
1 См., например, М. Э. Омельянов-
с к и й. Диалектика в современной физике.
М., 1973.
значимостей конкретного индивида. Если
индивид является творческой личностью,
то подобная трансформация происходит че¬
рез общение, для анализа особенностей ко¬
торого важно исследование господствующей
интеллектуальной атмосферы. Е. А. Мам¬
чур справедливо уделяет внимание этому
моменту, однако пользуется конкретно-исто¬
рической характеристикой эпохи, в кото¬
рой ступени индивидуального научного
творчества ученого в определенной степе¬
ни размыты. Кроме того, термин «интел¬
лектуальный климат эпохи», который
употребляет автор книги, чрезмерно ши¬
рок: среда, в которой «дышит» и развива¬
ется наука, меняется быстрее и разнообраз¬
нее, чем характеризующий целую историче¬
скую эпоху «климат». Тем не менее весь¬
ма ценно то, что Е. А. Мамчур подошла к
рассмотрению идеала научного объяснения
исторически и сделала попытку проанали¬
зировать роль некоторых экстранаучных
факторов в развитии научного знания. В
работе получает определенную конкретиза¬
цию вопрос о влиянии философских пред¬
ставлений и общекультурных факторов на
изменение научных традиций. Смена на¬
учных теорий влечет за собой изменение
способа научного мышления; вместе с тем
предпочтение, отдаваемое одной из теорий,
выбор теории выступает следствием измене¬
ния способов научного мышления, теорети¬
чески воспроизводящихся в философии. В
этой связи интересно,было бы проанализи¬
ровать вопрос о том, какую роль сыграла в
становлении современного идеала научно¬
го объяснения марксистско-ленинская фи¬
лософия. Хотя, возможно, этот вопрос вы¬
ходит за рамки рецензируемой работы и яв¬
ляется темой самостоятельного исследо¬
вания.
Отдельные недочеты и спорные моменты
не снимают общего хорошего впечатления о
книге, отличающейся высоким профессио¬
нальным уровнем и конструктивным харак¬
тером обсуждения проблем.
В. В. КАШИН (г, Фрунзе),
А. Н. НЫСАНБАЕВ (Алма-Ата)
Коротко о книгах
О. Н. ОРГАНОВ А. Специфика эстетическо¬
го восприятия. М., «Высшая школа», 1975,
224 стр.
Эстетическое восприятие рассматривает¬
ся автором книги как важнейший компонент
социального бытия искусства вообще, как
неотъемлемый элемент искусства, представ¬
ляющего собой весьма сложную и вполне
определенную систему.
Исследование специфики искусства автор
ведет с помощью категории «эстетическая
потребность». Он пытается выявить специ¬
фику именно эстетической потребности сре¬
ди других социальных потребностей и ее
влияние на формирование качественных
180
КРИТИКА И БИБЛИОГРАФИЯ
особенностей искусства. О. Н. Ор га нов а ис¬
ходит из того, что искусство не существует
в обществе как нечто изолированное. Оно
обусловлено совокупной социальной прак¬
тикой и ее основой — трудом, отражает об¬
щественное бытие и тесно взаимодействует
с различными формами общественного со¬
знания, обнаруживая с ними определенную
общность. И одновременно — такова основ¬
ная мысль автора — искусство существует,
чтобы удовлетворять особые эстетические
потребности ’ только ему присущим спосо¬
бом.
Отсюда, естественно, возникает необходи¬
мость ответить на вопрос, благодаря каким
же своим особенностям именно искусство
удовлетворяет эстетические потребности че¬
ловека.
О. Н. Органова показывает, что истоки
искусства — не в самом искусстве, а в осо¬
бенностях общественной жизни, делающих
его необходимым. Все это выводит рассмот¬
рение искусства, как системы за пределы
только лишь бытия готовых художествен¬
ных произведений, а эстетическая потреб¬
ность находит полное удовлетворение не
только в актах создания романа или
симфонии, но и в их прочтений или про¬
слушивании людьми. Такая трактовка про¬
цессов создания и восприятия художест¬
венных произведений позволяет . преодо¬
леть их изолированное рассмотрение, тре¬
бует их непременного сопряжения, об¬
наружения органически присущего им един¬
ства и диалектического взаимодействия.
При этом автор отнюдь не противопо¬
ставляет онтологический статус художест¬
венного произведения и те психологические
состояния, реакции, в которые оно реали¬
зуется при восприятии. С одной стороны,
человек узнает нечто новое для себя, а с
другой — он актуализирует из своего про¬
шлого опыта такие моменты, которые со¬
звучны событиям, мыслям, чувствам, выра¬
женным в произведении. Так художествен¬
ное восприятие обнаруживает две свои сто¬
роны ;— осведомляющую и «оживляющую»
(точнее, ее можно было бы назвать «сиг¬
нальной», побудительной).
И в том и в другом случае, как подчер¬
кивает автор, речь идет о разных способах
передачи заключенного в произведении со¬
держания. «Открыв» 'этот так называемый
«парадокс» художественного произведения,
современная буржуазная эстетика* идеали¬
стически истолковывает его. Например, аме¬
риканский контекстуалист Ст. К. Поппер,
специально. исследующий эту проблему, да¬
же утверждает, что объективного сущест¬
вования художественного произведения не
может быть, что оно является некоей сум¬
мой неоднородных (в том числе и противо¬
речивых) восприятий и представляет собой
автономный психический процесс, лишь
конвенциально связанный с красками, хол¬
стом и нарисованными фигурами, которые
лишь наполняют внешние очертания неког¬
да бывших в опыте вещей. Отвергая подоб¬
ные воззрения и отстаивая марксистское
положение о том, что искусство способно
правдиво познавать жизнь и достаточно
полно передавать ее в акте восприятия, ав¬
тор книги анализирует, ряд характерных
особенностей' этого. процесса,. Примечатель¬
но, что делается это с привлечением разно¬
образного фактического материала искусст¬
ва и того опыта, которЫц накоплен истори¬
ками искусства и мастерами сцены, кино,
литературы. '	’	.. .
Определяющей специфической, особенно¬
стью эстетического восприятия является, по
автору, оживление внешней нам информа¬
ции художественного произведения в реаль¬
ных состояниях, мыслях и чувствах зрите¬
ля или слушателя. И в то же'время худо¬
жественное восприятие есть творчество.
Мысли и чувства художника становятся
моими мыслями и чувствами, а его опыт —
моим достоянием. Понятно, что условность
произведения искусства не допускает пря¬
мой подстановки одних под другие, но ос¬
новные компоненты произведения переда -
ются, причем даже тогда, когда что-то не¬
досказано, умышленно опущено художни¬
ком («подтекст»). Автор показывает, что и
художник и те, кто воспринимает его про¬
изведения, включены в единую систему об¬
щественного сознания, и по мере его изме¬
нения эволюционирует само содержание
коммуникативных средств и способы их
реализации. В качестве развернутого при¬
мера, подтверждающего эту мысль, автор
приводит изменение художественной ин¬
терпретации античного мифа об Эдипе по¬
следовательно в творчестве Эсхила, Софок¬
ла, Корнеля, Вольтера, Гомфайсталя-Рейн-
Тардта, в спектакле грузинского театра име¬
ни Руставели.
К сожа лению, книга О. Н. Орга новой не
свободна от ряда недостатков; На наш
взгляд, не вполне раскрыто само содержа¬
ние категории «эстетическая потребность»,
ее структура. Восприятие художественных
й нехудожественных объектов в должной
мере не дифференцировано, что снизило эф¬
фективность производимого сопоставления.
Однако главное в том, что в книге с верных
методологических позиций анализируется
важная и малоразработанная проблема эс¬
тетического восприятия, что углубляет
наши представления об одном из карди¬
нальнейших вопросов эстетики — вопросе
э сущности искусства.
А. Ф. ЕРЕМЕЕВ (Свердловск)
А. С. АХИЕЗЕР. Научно-техническая рево¬
люция и некоторые социальные проблемы
производства и управления. М., «Наука»,
1974, 310 стр.
Главное внимание в книге сосредоточено
на социально-философском анализе управ¬
ления в эпоху НТР, причем социальное уп¬
равление рассматривается как необходимая
сторона социально-экономического и науч¬
но-технического прогресса общества.
Книга написана как бы в двух взаимо¬
связанных планах: философско-категори¬
альном и конкретно-историческом. Прежде
всего автор исследует внутреннюю взаимо¬
связь категорий, раскрывающих суть произ¬
водственно-практической деятельности об¬
щества. Одной из таких категорий и явля¬
КРИТИКА И БИБЛИОГРАФИЯ
181
ется категория управления. Рассмотрение
управления в широком социально-философ¬
ском контексте позволяет избежать огра¬
ниченного толкования этого сложнейшего
процесса, сведения его к какой-либо осо¬
бой форме, например, к административной
деятельности. Автор видит в управлении
форму деятельности, нацеленную в конеч¬
ном счете на развитие, совершенствование
форм общения, системы, общественных
отношений.
В книге выделяются четыре этапа, че¬
рез которые прошло в своем развитии уп¬
равление формами человеческих отношений.
На домашинном этапе развития обществен¬
ного производства способность управлять
носила ограниченный характер. Она заклю¬
чалась в том, что личность в рамках за¬
стойных, относительно мало изменяющихся
социальных отношений докапиталистическо¬
го общества приобретала способность
адаптации к сложившейся социальной сис¬
теме, к сложившимся условиям и целям
деятельности (см. стр. 63). С возникнове¬
нием машинного производства в результа¬
те промышленной революции, как показы¬
вает А. С. Ахиезер, расширяется способ¬
ность человека управлять технологически¬
ми отношениями, то есть отношениями
между людьми, складывающимися в про¬
цессе эксплуатации техники. Стремление к
техническому прогрессу, непосредственно
приводившее к изменению орудий, неиз¬
бежно изменяло и сами технологические
отношения. При капитализме изменение
этих отношений становится предметом дея¬
тельности все большего числа людей. На¬
учно-техническая революция, точнее, ее
первый этап, рассматривается автором с
точки зрения производственной необходи-
,мости перехода от управления технологи¬
ческими к управлению организационными
отношениями. Необходимость в таких пе¬
ременах связана, по его мнению, с тем, что
наличные орудия труда не являются в нас¬
тоящее время фактором, однозначно опре¬
деляющим не только технологию, но и ор¬
ганизацию производства, как это было еще
в начале XX века. Отсюда и необходимость
в особой деятельности по управлению раз¬
витием организационных отношений, то
есть отношений по поводу распределения
ответственности для обеспечения принятия
эффективных решений, отношений, позво¬
ляющих формулировать потребности и на¬
целиваться на их достижения (см. стр.
60—61). Хотя организационные отношения
изменялись и раньше, однако, как правило,
эти изменения были стихийным результа¬
том сдвигов прежде всего в технике. Воз¬
никновение особой деятельности, нацелен¬
ной на управление организационными от¬
ношениями, является скачком в развитии
производительных сил и совпадает с пер¬
вым этапом научно-технической револю¬
ции (см. стр. 140).
Важность анализа организационных от¬
ношений автор обосновывает, в частности,
тем, что научно-техническая революция
связана с коренным изменением в отноше¬
нии науки к материальному производству,
с превращением науки в производительную
силу общества. Это, в свою очередь, требу¬
ет способности управлять организационны¬
ми отношениями науки и производства- в
целом, создания организационных форм,
адекватных и новейшим возможностям на¬
уки и потребностям производства. Управ¬
ление организационными отношениями есть
форма деятельности, постоянно нацеленная
на оптимизацию отношений науки и произ¬
водства, без чего немыслима сама научно¬
техническая революция. Отсюда ограничен¬
ность возможностей научно-технической ре¬
волюции в условиях капитализма, где уп¬
равление организационными отношениями
сталкивается с частной собственностью на
средства производства, где закономерности
духовного производства оказываются в
конфликте с господствующими товарно-де¬
нежными отношениями.
Второй этап научно-технической рево¬
люции, по мысли автора, вызывает пот¬
ребность в управлении всей системой об¬
щественных отношений, развитием общест¬
ва в его целостности, что возможно лишь в
условиях социализма.
В книге подчеркивается, что каждый
этап в развитии управления связан с воз¬
растающими требованиями к науке и одно¬
временно превращает все новые слои, уров¬
ни науки в производительную силу. Пер¬
вый этап научно-технической революции
приводит к превращению науки об орга¬
низации производства в производительную
силу. На втором этапе, в условиях социа¬
лизма и перехода к коммунизму, в произ¬
водительную силу превращается и общест¬
венная наука, то есть наука, без которой
невозможно управление развитием всей
системы общественных отношений, созда¬
ние максимально благоприятных условий
для процесса производства.
Анализируя в историческом плане ка¬
чественные сдвиги в содержании труда,
А. С. Ахиезер показывает, что на опре¬
деленных этапах в качестве ведущего мо¬
жет выступать его предметная сторона.
Это находит свое выражение, например,
при капитализме, когда работник, подчи¬
ненный предметным условиям производст¬
ва, становится придатком машины. Науч¬
но-техническая революция требует выдви¬
жения на первый план рефлективного мо¬
мента труда (по терминологии автора), то
есть подчинения процесса производства
задачам развития личности работника.
Можно согласиться с автором в том, что
современное производство требует от ра¬
бочего принятия на себя определенных
функций управления. Это предполагает ак¬
тивное творческое отношение рабочих к
производству, заинтересованность в раз¬
витии производства. Но в условиях капи¬
тализма это является важным источником
противоречий между требованиями произ¬
водительных сил и капиталистическими от¬
ношениями, а также стимулом борьбы ра¬
бочего класса за расширение своего учас¬
тия в управлении.
В книге А. С. Ахиезера есть и некото¬
рые недостатки и спорные положения.
Например, социальные отношения рассмат¬
риваются в основном как объект управле¬
182
КРИТИКА И БИБЛИОГРАФИЯ
ния, в то время как управление само яв¬
ляется одним из важнейших отношений в<
обществе. Спорно, на наш взгляд, рассмот¬
рение решения в качестве узлового пункта
управления. Это положение нуждается в
более широком обосновании, в соотнесении
решения с другими смежными категория¬
ми: цели, интересов, функции и др.
Многообразие и сложность поставленных
автором проблем не позволили рассмот¬
реть их с одинаковой глубиной и последо¬
вательностью. Некоторые проблемы оста¬
лись лишь намеченными. Тем не менее пе¬
ред нами интересная попытка философско¬
го подхода к анализу проблем управления,
который создает методологическую осно¬
ву для конкретных исследований различ¬
ных форм управления.
А. И. ПРИГОЖИН
М. А. АБДУЛЛАЕВ, М. В. ВАГАБОВ. Ак¬
туальные проблемы критики и преодоления
ислама. Махачкала, 1975, 224 стр.
Главная идея книги дагестанских фило¬
софов М. А. Абдуллаева и М. В. Вагабо¬
ва заключается в том, что критику ислама
в современных условиях следует вести с
учетом особенностей его деформации и мо¬
дернизации. В результате построения раз¬
витого социалистического общества, секу¬
ляризации жизни и быта, развития науки,
культуры, искусства в СССР перестали
действовать механизмы, способные воспро¬
изводить религиозное сознание в его тра¬
диционной форме. Ислам уже не в состоя¬
нии удовлетворить своих приверженцев,
оставаясь в своей мировоззренческой ос¬
нове антинаучной, антикоммунистической
идеологией.
На основе анализа фетв (циркуляров)
духовных управлений мусульман Средней
Азии и Казахстана, Северного Кавказа и
Дагестана, материалов конфессиональных
собраний мусульман СССР, а также соб¬
ственных исследований авторы выявляют
модернистские и традиционалистские на¬
строения среди мусульманского духовенст¬
ва. Зарегистрированная и грамотная его
часть отказывается от многих устаревших
культовых обрядов и церемоний ислама,
дает реалистическую интерпретацию зло¬
бодневным вопросам современности. Напро¬
тив, неграмотная и незарегистрированная
часть, так называемые муллы-самозванцы,
настроены относительно консервативно.
Проживая в гуще сельского населения, эта
часть мусульманского духовенства пользу¬
ется определенным влиянием среди верую¬
щих. Авторы рекомендуют направить науч¬
но-атеистическую пропаганду прежде всего
на разоблачение религиозной проповеди
этой консервативной части мусульманского
духовенства.
В книге дается критика попыток обно¬
вить и приспособить к современности об¬
ветшалые догмы ислама о человеке, обще¬
стве, государстве, научном познании, пред¬
принимаемые мусульманскими богословами
Египта, Пакистана, Афганистана, Туниса,
Ирана, Турции, Индии, Индонезии, раскры¬
вается буржуазно-реформистская направ¬
ленность этих попыток в современных ус¬
ловиях.
Центральное место в книге занимает ра¬
зоблачение антикоммунистических и реви¬
зионистских работ, в которых фальсифици¬
руется положение религии и церкви в
СССР, задач и целей атеистического воспи¬
тания трудящихся. Авторы подвергают
критике взгляды английских буржуазных
историков антикоммунистического толка
Б. Льюса, У. Флетчера, которые с целью дис¬
кредитации теории и практики реального
социализма извращают политику КПСС и
Советского государства в отношении к ис¬
ламу.
Особое место в книге отводится критике
взглядов Р. Гароди, высказанных им в лек¬
циях «Ислам и социализм», в которых была
предпринята попытка обосновать «необхо¬
димость обогащения марксизма религиоз¬
ными ценностями». С интересом читаются
страницы книги, разоблачающие «ислам¬
ский марксизм», основоположником ко¬
торого объявлен буржуазный националист
Султан-Галиев. Авторы приводят новые
материалы, показывающие, что султан-
галиевский «исламский марксизм», смыкав¬
шийся с панисламизмом, арабо-мусуль¬
манским национализмом, широко рекла¬
мируется в настоящее время «советоло¬
гами» М. Роденсоном, Р. Пайпсом, проти¬
вопоставляется мусульманскими религиоз¬
но-политическими деятелями марксизму
«советского образца».
Наряду с этим в книге дана аргументи¬
рованная критика и «исламского социализ¬
ма». Она осуществляется авторами в свя¬
зи с анализом коренных социально-эконо¬
мических и политических изменений, про¬
исходящих в настоящее время в странах
мусульманского Востока, с учетом особен¬
ностей все усиливающейся модернизации
религиозной идеологии. Авторы вскрывают
мотивы и причины, побуждающие религиоз¬
ных деятелей мусульманских стран к стрем¬
лению соединить ислам с социализмом, вы¬
холостив из последнего социально-классо¬
вое содержание, противопоставить «ислам¬
ский социализм» реальному социализму в
СССР. Против такого «социализма», как
показывают авторы книги, выступают под¬
линные марксисты-ленинцы развивающихся
стран.	;
Проблема преодоления пережитков ис¬
лама обсуждается в отдельной главе кни¬
ги. М. А. Абдуллаев и М. В. Вагабов под¬
черкивают, что для решения этой сложной
проблемы в современных условиях недоста¬
точно исследовать одни общие закономер¬
ности процесса атеизации населения при
социализме; необходимо также выявить
конкретные причины, условия, факторы,
воспроизводящие религиозное сознание.
Надо определить степень относительной ре¬
лигиозности отдельных групп населения,
выяснить региональное распределение и ти¬
пологический состав верующих, уточнить
сферы их жизни и быта, в которых наблю¬
дается особая живучесть пережитков ис¬
лама. Авторы обращают внимание на то.

КРИТИКА И БИБЛИОГРАФИЯ
183
что некоторые из этих пережитков воспри¬
нимаются верующими горцами как нацио¬
нальные традиции и обычаи. В таком лже¬
национальном облачении иногда трудно
распознать их религиозную сущность.
Соблюдение подобных «национальных»
традиций и обычаев, подчеркивают авторы,
объективно приводит к проявлениям наци¬
ональной ограниченности, замкнутости и
отчужденности, мешает дальнейшему ин¬
тернациональному сближению народов на¬
шей страны.	.
В ^книге рассказывается о формах и ме¬
тодах научно-атеистической работы в Да¬
гестане, обобщается накопленный партий¬
ными и общественными организациями рес¬
публики, научными учреждениями и кафед¬
рами вузов положительный опыт по созда¬
нию и внедрению новых гражданских обря¬
дов и ритуалов, гармонически сочетающих
национальное и интернациональное. Вместе
с тем авторы правильно отмечают, что пре¬
одоление пережитков ислама в сознании,
поведении, быту людей — это широкая,
комплексная задача, окончательное реше¬
ние которой во многом зависит от реше¬
ния целой совокупности социально-эконо¬
мических, культурных, нравственных, быто¬
вых проблем.
Книга М. А. Абдуллаева и М. В. Вага¬
бова, конечно, не свободна от недостатков,
к числу которых можно отнести деклара¬
тивность тона в некоторых местах книги,
отсутствие четкой структуры изложения,
фактические неточности. Но, несмотря на
эти недостатки, читатель получил содержа¬
тельную и нужную книгу.
А. М. АХМЕДОВ (Баку)
Марио БУНГЕ. Философия физики. Перевод
с английского. М., «Прогресс», 1975, 347 стр.
В этой работе известного канадского про¬
фессора М. Бунге дан методологический
анализ оснований современной физики. Ав¬
тор рассматривает такие фундаменталь¬
ные проблемы, как построение физических
теорий, их интерпретация, отношение физи¬
ческих теорий к реальности, соотношение
теории и эксперимента, роль аксиоматиза¬
ции в физической науке и другие.
Через всю работу проходит мысль о не¬
обходимости взаимосвязи философии и ес¬
тествознания. На каких же философских
позициях стоит сам автор? М. Бунге —
убежденный материалист (сам он называ¬
ет свои взгляды критическим реализмом).
С первых же страниц работы он четко оп¬
ределяет эту свою позицию: физические
теории описывают реальный мир, это тео¬
рии о реально существующих физических
системах. Автор подчеркивает объективный
характер физических законов, объектив¬
ность истины. Отношение же М. Бунге к
материалистической диалектике довольно
противоречиво. Отказываясь от нее на сло¬
вах, он во многом, хотя и неявно, пользу¬
ется в-своем конкретном исследовании диа¬
лектическим методом, выдвигая ценные
методологические соображения. (Раскры¬
тие столь противоречивой позиции Бунге
по отношению к материалистической диа¬
лектике дано во вступительной статье к
книге, написанной членом-корр. АН СССР
М. Э. Омельяновским, который является и
автором послесловия.)
Одна из главных задач методолога есте¬
ствознания, по мнению автора книги, со¬
стоит в исследовании природы научных
теорий.
Ни одна физическая теория, отмечает
он, не появилась как результат созерца¬
тельных размышлений над поведением ве¬
щей или над опытными данными. Каждая
физическая теория — это кульминация
творческого процесса, который шел гораз¬
до дальше непосредственных данных. Не
существует одного, единственного пути от
данных к теориям. Автор подчеркивает
важную роль научных гипотез в этом про¬
цессе. Он характеризует также значение
математического формализма, в то же вре¬
мя замечая, что «сами по себе математиче¬
ские теории нейтральны по отношению к
каким-либо гипотезам о реальном мире»
(стр. 58—59).
Особое внимание в книге уделено роли
аналогии в научном познании. По мнению
М. Бунге, аналогия, с одной стороны, спо¬
собствует исследованию неизвестного, экс¬
траполированию предшествующего знания
на новые области. С другой стороны, ана¬
логия обнаруживает свою ограниченность,
так как радикально новое по самой сути
есть то, что не может быть полностью
объяснено с помощью знакомых и привыч¬
ных терминов. Эти выводы М. Бунге под¬
тверждает различными примерами из ис¬
тории научного познания.
Анализ уже построенной физической
теории автор начинает с ее общей харак¬
теристики. Компонентами любой физиче¬
ской теории являются ее исходные поня¬
тия — элементарные объекты теории. В
качестве таких первичных неопределяемых
понятий М. Бунге выделяет материальную
точку, поле, квантовую систему. Элементар¬
ный объект выступает одновременно и как
неизбежный атрибут и как главнейший от¬
личительный признак физической теории.
Поэтому и появляется необходимость про¬
анализировать само понятие элементарно¬
го объекта, отправляясь от которого мож¬
но действительно развивать всю систему
теории с логической необходимостью. Это
особенно характерно для аксиоматическо¬
го подхода.
Вообще размышления о возможности ак¬
сиоматической переориентации современной
физики занимают немалое место в работе.
На первый взгляд может показаться, что
Бунге абсолютизирует аксиоматический
подход в физике. Однако обратим внима¬
ние читателя на начало главы «Характер
аксиоматики», где автор отмечает, что на¬
учная теория может быть изложена тремя
способами: историческим, эвристическим и
аксиоматическим. Каждый из них освещает
различные грани сложного предмета и каж¬
дый имеет собственные задачи. Было бы
ошибкой утверждать подчеркивает сам а в¬
184
КРИТИКА И БИБЛИОГРАФИЯ
тор, что какой-то один из этих трех подхо¬
дов чем-то лучше любого другого. Бунге
поясняет, почему им выбран для анализа
именно аксиоматический подход. По его
мнению, аксиоматизация не заменяет собой
построения теорий и не конкурирует с
ним, но, напротив, совершенствует этот
творческий процесс.
В книге содержится краткий обзор раз¬
вития аксиоматического метода в науке,
начиная с системы геометрии Евклида и
кончая современным состоянием техники
аксиоматизации в физике; рассматриваются
различные примеры аксиоматизации физи¬
ческих теорий и показаны ее достоинства.
Главное внимание и предпочтение при
анализе физических теорий уделено авто¬
ром квантовой механике. Рассматриваются
различные интерпретации этой фундамен¬
тальной теории, в частности интерпрета¬
ции ее исходного понятия волновой функ¬
ции. Предпочтение отдается статистической
или вероятностной интерпретации ф — функ¬
ции, описывающей состояние квантовой си¬
стемы.
Говоря о концепции дополнительности в
квантовой механике, автор пытается дока¬
зать, что она в настоящее время исчерпала
свои потенции, даже стала оправданием
неясностей и противоречий. Вряд ли, одна¬
ко, можно согласиться с Бунге, когда он
утверждает, что вместе с концепцией до¬
полнительности квантовая теория избавит¬
ся от многих непоследовательностей и не¬
ясностей.
Интересны размышления автора о соот¬
ношении теорий и эксперимента, об эмпи¬
рической проверке физических теорий. В
науке любой точный опыт обязательно
предполагает какую-то теорию, хотя само
его описание может и не обнаруживать
этой зависимости. Чем точнее экспери¬
мент, тем сложнее обосновывающая его
теория. Этот вывод подтверждается про¬
веденным Бунге анализом нескольких про¬
цессов измерения, типичных для современ¬
ной физики.
Автор показывает, что проверка научной
теории представляет собой сложный про¬
цесс, и выделяет основные стадии этого
процесса. Главный вывод состоит в том,
что эмпирическая проверка любой научной
теории требует привлечения нескольких
других теорий, так что ни одна научная
теория не оказывается методологически
изолированной. Научную теорию вообще
невозможно подвергнуть эмпирической про¬
верке, не связывая ее с другими теориями.
Так, эмпирическая проверка квантовой ме¬
ханики требует привлечения дополнитель¬
ных теорий, связывающих микрофакты с
макрофактами, а также теорий, объясня¬
ющих поведение макросистем, включенных
в процесс измерения.
Эмпирическая проверка, с точки зрения
М. Бунге, не всегда окончательна и не об¬
ходится без внеэмпирической проверки.
Под последней понимается соответствие
теории ряду неэмпирических требований,
подробно характеризуемых в книге.
Представляют интерес критические заме¬
чания, выдвигаемые Бунге против неопози¬
тивизма.
Вообще он выступает против позитивиз¬
ма в различных его вариациях. Критикуя,
например, точку зрения инструментализма,
согласно которой научные теории отнюдь
не являются картинами мира, а представ¬
ляют собой не что иное, как средства для
получения данных, М. Бунге показывает,
что если теория не связана с реальностью
и не содержит никаких утверждений отно¬
сительно законов, то она не может делать
предсказаний. Анализируя позицию конвен¬
ционализма, автор книги подчеркивает, что
последовательный конвенционалист, по су¬
ществу, не знает, как подойти к проверке
физической теории, ибо каждое такое ис¬
пытание предполагает знание того, с чем
данная теория должна иметь дело.
. Правда, причисление автором отдельных
ученых и их трудов к различным фило¬
софским концепциям не всегда правильно.
Так, вряд ли справедлив упрек М. Бунге
в адрес ряда крупных современных физи¬
ков в приверженности их позитивистской
философии. Это отмечено во вступительной
статье в книге, где подчеркивается, что у
многих физиков некоторые «неверные фи¬
лософские заключения связаны не столько
с сознательно применяемой идеалистиче¬
ской установкой, сколько с применением
неправильно выбранных терминов» (стр.
11—12).
В содержательном послесловии к книге
рассматриваются основные проблемы ак¬
сиоматики в физике с позиций материали¬
стической диалектики. Необходимо отме¬
тить, что если у М. Бунге аксиоматизация
выступает в основном лишь как эффектив¬
ное средство логического упорядочивания
физического знания, освобождения его от
противоречий, то автор послесловия убеди¬
тельно показывает, что аксиоматический
метод способствует умножению научного
знания, а саму аксиоматическую систему
следует рассматривать как способную раз¬
виваться и развивающуюся при соответст¬
вующих условиях теоретическую систему.
Аксиоматика совсем не исключает призна¬
ния изменчивости основных понятий и логи¬
чески замкнутых теорий, а, наоборот, пред¬
полагает необходимость возникновения но¬
вых основных понятий и принципов. При¬
чем диалектическое противоречие действует
и в самой аксиоматике. Эта важнейшая
сторона аксиоматики, оставшаяся не рас¬
крытой в книге М. Бунге, хорошо рассмот¬
рена в послесловии.
Издательство «Прогресс» выпустило ин¬
тересную, нужную книгу, и хочется выска¬
зать пожелание, чтобы в дальнейшем оно
чаще обращалось к работам крупнейших
зарубежных методологов естествознания.
Л. А. БУХ (Баку)

Юбилей товарища
23 июля с. г. заведующей редакцией журнала «Вопросы философии»
О. Я. Фридланд исполнилось 75 лет. В связи с этой датой редколлегия и
редакция журнала обратились к О. Я. Фридланд с публикуемым ниже
письмом:	'
ДОРОГАЯ ОЛЬГА ЯКОВЛЕВНА!
В день Вашего 75-летия редакционная коллегия и редакция журнала
«Вопросы философии» сердечно поздравляют Вас с этим славным,
юбилеем.
Вы прошли большой трудовой путь: более 40 лет самоотверженной,
с полной отдачей сил работы в партийных журналах, в том числе «Под
знаменем марксизма», «Большевик». С Вашим именем, дорогая Ольга
Яковлевна, связана вся история нашего журнала, в котором Вы работаете
с момента его основания, вот уже почти 30 лет. Журнал стал для Вас
смыслом жизни, делом, которому Вы отдаете все свои силы, время,, зна¬
ния, опыт. Вы носительница и хранительница лучших традиций редакции.
Ваше необычайное трудолюбие, ответственность и преданность делу
служат поучительным примером для молодых сотрудников журнала.
Награждение Вас орденом «Знак Почета» и почетными грамотами
является признанием Ваших больших заслуг.
Мы желаем Вам, дорогая Ольга Яковлевна, хорошего здоровья, бод¬
рости духа и долгой плодотворной трудовой деятельности.
Редакционная коллегия и редакция журнала
«Вопросы философии»

SUMMARIES
M. Kh. KHALMUKHAMEDOV. Nationalities Relations in Developed Socialist Society
The author describes the problem of the development of nationalities relations in
modern conditions and discusses certain aspects of the internationalist and patriotic educa¬
tion in the light of the decisions of the Twenty-fifth Congress of the Communist Party
of the Soviet Union.
The author believes that, although under socialism there are not, nor can there be,
either social or material prerequisites for the emergence of nationalism, the dialectics of
the development of the Soviet multinational society face Marxism with new complicated
problems which invite analysis and development.
The present article attempts an analysis of certain questions pertaining to the dia¬
lectics of the national and the international.
Tadeus M. JAROSZEWSKI. (Poland) The Scientific and Technological Revolution and
Certain Problems of the Marxist Theory of Social Development.
The article is devoted to the contribution of research into the social and philosophical
problems of the scientific and technological revolution, and to our knowledge of the
mechanism of social change.
The scientific and technological revolution is a combination of changes in science,
technology, and production, as also in the system of their relationships, which result not
only in the quantitative development of productive forces, but also in the qualitative
transformation of their nature and structure, as well as the dynamics of their development,
these changes provide unparalleled opportunities for speeding up the growth of labour
productivity, for making labour more intellectual and humane, and for meeting the mate¬
rial and spiritual requirements of the people to an ever greater extent. These opportuni¬
ties cannot be realised to the utmost, however, unless socialist relations are established
in the sphere of production. In this way the scientific and technological revolution and the
leap in the development of productive forces conditioned by it provide material prerequi¬
sites for the development of the socialist relations of production, based on the public
ownership of the means of production, and in the longer term for the development of the
communist relations of production.
Yu. B. TATARINOV. The Methodological Principles of Evaluating the Fundamentality
of Achievements and Discoveries in Natural Sciences
The article discusses the methodological principles of evaluating the theoretical
meaning of scientific achievements and discoveries of the objects of inanimate nature.
The new system of values is based on estimating the level of fundamentality of the
results of research. The author analyses the notion “fundamentality.” The concept of the
“physical picture of the world” is proposed as a base for constructing the hierarchy of
scientific achievements and discoveries. This systematically arranged criterion enables

SUMMARIES
187
trs to single out a number of individual factors contributing to tbe comprehensive
evaluation of the fundamentally of the results of research. The author formulates the
law of the fundamentality of achievements in natural sciences. The article describes the
structure of the system of evaluation and cites examples of its application. The author
suggests that the new approach to determining the level of fundamentality is to be used to
evaluate the efficiency of research and analyses the regularities of scientific progress.
A. I. UYEMOV (Odessa). The Liar Paradox and Methods of Its Solution.
The futile attempts to solve the liar paradox within the framework of natural
languages lead many philosophers, particularly the positivists, to make pessimistic
conclusions concerning the potentialities of those languages. The present author seeks
to demonstrate, however, that the liar paradox is a result of the misuse of the language
rather than the product of its inherent defects. This misuse is caused, above all, by con¬
fusing the linguistic expression with the idea it expresses.
A critical analysis of the earlier solutions of the above-mentioned antinomy, above
all A. Gorsky’s concept, enables the author to draw the conclusion that the use of the
liar paradox as an argument against the possibility of the semantic definition of truth
common language is irrelevant.
Yu. A PETROV. The Dialectics of the Relationship of Form and Content in Scientific
Theories
The article attempts an analysis of certain dialectical aspects of the relationship of
form and content in scientific theories. To accomplish the task the author determines
the notions of the form and content of theories and the methods of their disclosing
(description, isolation, and modelling). -
The dialectics of the relationship of form and content are tangibly manifest in the
logical formalization of the components of a theory. According to the author, modern
logic tends to prove the general thesis of dialectics to the effect that content determines
form. Moreover, it bears out another dialectical thesis, the one asserting that content
“transcends” form (form “tarries behind content”). The article discusses some other
aspects of the dialectical relationship of the form and content of theories. The author’s
conclusion is that this relationship is of great importance for cognition as it provides
possibilities for constructing ever more perfect theories, and this way is also based on
dialectics.
L. M. IZUTKIN (Gorky) and G. I. TSAREGORODTSEV (Moscow). The Unity of the
Social and the Biological in Life Activity of Man
The authors comment upon the importance and topicality of the socialist way of life
and concentrate their attention on the biological aspects of man as a social being.
The article analyses a number of problems directly related to the way of life of
Soviet man today.
> , K. G. MYALO. The Left-Freudianism and Modern Left-Radical Ideology.
The article is devoted to one of the more original features of the West European
and American youth movements of the sixties in the context of their attempted “supertask,”
i. e., the task of overcoming the moral crisis of modern bourgeois civilization: the author
analyses the imparating of a comparatively mass character to certain basic concepts
of romantic thought which in the 19th and the first half of the 20th century were
the birthright of a narrow elite, but in their emergence were able to inspire democratic
mass movements the upsurge of which characterised the establishment of the modern time.
The article describes certain more characteristic features of “contestation” and
“counterculture” which negatively determine themselves vis-a-vis the basic values of the
existing society.

188	SUMMARIES
#	. J--. * ' -. < 1 - . * >■
V
V. A. KRIVTSOV. Maoism and Chinese Philosophical, Social and Psychological Traditions.
The author exposes the eclectic nature of the Maoist ideas and the influence of
the most reactionary philosophical, social and psychological traditions in the history of
China, including the ideas of hegemonism, militarism, violence and autocracy, on the
genesis and development of Maoism,
л a
Yu. A. KRASIN. Looking for Lost Values.
The article contains a critical analysis of Daniel Bell’s concepts of modern capitalist
society and the alternatives of its development. The author shows that Daniel Bell’s “social
philosophy’’ is intended to provide a theoretical base for an attempt of bourgeois
reformism to modernize state-monopoly capitalism and adapt it to the present-day
situation.	’

CONTENTS
EDITORIAL: Dialectics of Struggle for Peace and Social Progress. M. Kh. KHALMUKHA-
MEDOV, Nationalities Relations in Developed Socialist Society. T. M. JAROSZEWSKI
(Poland). The Scientific and Technological Revolution and Certain Problems of the
Marxist Theory of Social Development. On Studying of Problems of the Theory of Material¬
istic Dialectics, Yu. B. TATARINOV. The Methodological Principles of Evaluating the Fun-
damentality of Achievements and Discoveries in Natural Sciences. A. I.UYEMOV (Odessa).
The Liar Paradox and Methods of Its Solution. Yu. A. PETROV. The Dialectics of the
Relationship of Form and Content in Scientific Theories. A. M. IZUTKIN (Gorky) and
G. I. TSAREGORODTSEV (Moscow). The Unity of the Social and the Biological in Life
Activity of Man. K. G. MYALO. The Left-Freudianism and Modern Left-Radical Ideology.
V. A. KRIVTSOV. Maoism and Chinese Philosophical, Social and Psychological Tradi¬
tions. B. S. YERASOV. Human Factor and Perspectives of Development of the “Third
World”. Yu. A. KRASIN. Looking for Lost Values. PHILOSOPHY ABROAD; LIFE IN
SCIENCE; BOOK REVIEWS; ENGLISH SUMMARIES.
S0MMA1RE
EDITORIAL: La dialectique de la lutte pour la paix et le progres social. M. Kh. KHAL-
MOUKHAMEDOV. Les relations nationales dans la societe socialiste developpee. T. M. JA¬
ROSZEWSKI (Pologne). La revolution scientifique et technique et certains problemes de
la theorie marxiste du progres social. Sur la recherche des problemes de la theorie dialec-
tique materialiste. Yu. B. TATARINOV. La base methodologique pour revaluation de la
fondamentalite des succes et des decouve.rtes de sciences naturelies. A. I. OUYOMOV. Le
paradox de menteur et les methodes de le resoudre. Yu. A. PETROV. La dialectique de la
correlation de la forme et du contenu dans les theories scientifiques. A. M. IZUTKINE
(Gorki), G. I. TZAREGORODTSEV (Moscou). L’Unite du social et du biologique dans
I’activite vitale de I’homme. K. G. MYALO. Le freudianisme gauche et 1’ideologie gauchiste
radicale contemporaine. V. A. KRIVTZOV. Maoisme et la tradition chinoise ideologique et
social-psychologigue. B. S. YERASOV. Le facteur humain et les perspectives de revolution
des pays de «troisieme monde» Yu. A. KRASINE. En recherche de valeurs perdues. PHI¬
LOSOPHY A L’ETRANGER; VIE SCIENTIFIQUE; NOTES CRITIQUES; RESUME
EN ANGLAIS.
INHALTSVERZEICHNIS
REDAKTIONSARTIKEL: Dialektik des Kampfes fiir den Frieden und den sozialen Fort-
schritt. M. H. CHALMUCHAMEDOW. Nationale Beziehungen in der entwickelten soziali-
stischen Gesellschaft. T. M. JAROSZEWSKI (Polen), Wissenschaftlich-technische Revo¬
lution und einige Probleme der marxistischen Theorie der gesellschaftlichen Entwicklung.
Uber die Forschung der Probleme der Theorie der materialistischen Dialektik. Ju. В. TA-
TARINOW. Methodologische Grundlagcn der Bewertung der Griindlichkeit der natur-
wissenschaftlichen Errungenschaften und Entdeckungen. A. I. UJOMOW (Odesso). Anti¬
nomic des Liigners und ihre Losungsmethoden. Ju. A. PETROW. Dialektik des Zuzam-
menhangs zwischen der Form und dem Inhalt in den wissenschaftlichen Theorien.
A. M. ISUTKIN (Gorki), G. I. TSAREGORODZEW (Moskau). Die Einheit des Sozialen
und des Biologischen in der Lebenstaligkeit des Menschen. K. G. MJALO. Der linke
Freudismus und zeitgenossische linksradikale Ideologic, W. A. KRIWZOW. Maoismus und
die chinesische geistliche und sozialpsychologische Tradition. B. S. JERASOW. Der
menschliche Faktor und die Perspektiven der Entwicklung der „dritten Welt“. Ju. A.
KRASSIN. Die Suche der verlorenen Werte. PHILOSOPHY IM AUSLAND; AUS DEM
WISSENSCHAFTLICHEN LEBEN; REZENSIONEN; ZUSAMMENFASSUNGEN IN
ENGLISCH,

Наши авторы
ХАЛМУХАМЕДОВ
Мутал Хашимович
ЯРОШЕВСКИЙ
; Тадеуш
— кандидат философских наук, доцент
— доктор философских наук, профессор, директор Ин¬
ститута философии и социологии Польской АН, главный
редактор журнала «Человек и мировоззрение»
ТАТАРИНОВ
Юрий Борисович
— кандидат технических наук, старший научный сотруд¬
ник Института истории естествознания и техники АН
СССР
УЕМОВ
Авенир Иванович
— доктор философских наук, профессор, заведующий от¬
делом Одесского отделения Института экономики АН УССР
ПЕТРОВ
Юрий Александрович
— доктор философских наук, профессор кафедры диа¬
лектического материализма философского факультета
МГУ
ИЗУТКИН
Анатолий Максимович
— доктор философских наук, профессор, заведующий ка¬
федрой философии и научного коммунизма Горьковско¬
го медицинского института
ЦАРЕГОРОДЦЕВ
Геннадий Иванович
ЕРАСОВ
Борис Сергеевич
КРИВЦОВ
Владимир Алексеевич
КРАСИН
Юрий Андреевич
МЯЛО
Ксения Григорьевна
ХЕМПОЛИНСКИЙ
Михал
— доктор философских наук, профессор, заведующий
кафедрой философии Академии медицинских наук СССР
— кандидат философских наук, старший научный сотруд¬
ник Института философии АН СССР.
— кандидат философских наук, заместитель директора
Института Дальнего Востока АН СССР
— доктор философских наук, профессор кафедры науч¬
ного коммунизма АОН при ЦК КПСС
— кандидат исторических наук, научный сотрудник Ин¬
ститута международного рабочего движения АН СССР
— доктор наук, заведующий межфакультетским отделом
философско-общественных наук Высшей педагогической
школы. Польша
ПАНЧЕНКО
Татьяна Николаевна
— старший редактор Института научной информации по
общественным наукам АН СССР
ШУБАКОВ
Алексей Геннадьевич
НИКИФОРОВ
Александр Леонидович
КОН
Игорь Семенович
— научный сотрудник Института научной информации
по общественным наукам АН СССР
— научный сотрудник Института философии АН СССР
— доктор философских наук, профессор, старший науч¬
ный сотрудник Института этнографии АН СССР. Ленин¬
градское отделение

СОДЕРЖАНИЕ
Передовая—Диалектика борьбы за мир и социальный прогресс 3
Актуальные проблемы современности
в свете решений XXV съезда КПСС
М. X. Халмухамедов — Национальные отношения в развитом со¬
циалистическом обществе	16
Тадеуш М. Ярошевский (Польша)—Научно-техническая револю¬
ция и некоторые проблемы марксистской'теории общественно¬
го развития	  .	26
Проблемы теории материалистической диалектики
Об освещении проблем теории материалистической диалектики . *	35
Диалектика и современное научное познание
Ю. Б. Татаринов — Методологические основы оценки фундамен¬
тальности естественнонаучных достижений и открытий . > .	42
А.	И. Уемов (Одесса) —Антиномия лжеца и методы ее разрешения 54
Ю. А. Петров — Диалектика взаимосвязи формы и содержания
в научных теориях	. , , „	62
Человек — общество — природа
А. М. Изуткин (г. Горький), Г. И. Царегородцев (Москва)—Един¬
ство социального и природного в жизнедеятельности человека 73
Диалектика общественного развития и идейная борьба
Б. С. Ерасов — Человеческий фактор и перспективы развития
стран «третьего мира»	83
В.	А. Кривцов — Маоизм и китайская идейная и социально-психо¬
логическая традиция	95
Духовный кризис буржуазного общества
Ю. А. Красин — В поисках утраченных ценностей ...... 108
К. Г. Мяло — Левый фрейдизм и современная леворадикальная
идеология	.	122
ФИЛОСОФИЯ ЗА РУБЕЖОМ
Михал Хемполинский (Польша) — Концепция «чистой» теории
познания Романа Ингардена	135
Т. Н. Панченко, А. Г. Шубаков — М. Финокьяро. История науки
как объяснение	139
А.	Л. Никифоров — Методологическая концепция П. Фейерабенда 142
И. С. Кон (Ленинград) — Проблемы личности	. . 147

192
СОДЕРЖАНИЕ
НАУЧНАЯ ЖИЗНЬ
И. Н. Смирнов — XXV съезд КПСС и актуальные задачи общест¬
венных наук	150
И. А. Мацявичюс (Вильнюс) — Католицизм и современная идео¬
логическая борьба	 158
А. Г. Доскач, В. А. Лось — Проблемы оптимизации взаимоотноше¬
ния общества и природы	163
У. А. Раджабов, А. С. Зеленцов, Г. А. Кузнецов — Комплексные
проблемы исследования внеземного пространства	167
КРИТИКА И БИБЛИОГРАФИЯ
В.	С. Магнус-Саминский — Научные основы коммунистической
пропаганды	 171
А.	П. Серцова, Г. Д. Карпов — Рабочий класс СССР и его веду¬
щая роль в строительстве коммунизма	  ...	174
В.	В. Кашин (г. Фрунзе), А. Н. Нысанбаев (Алма-Ата) — Е. А.
Мамчур. Проблема выбора теории	177
Коротко о книгах	179
Юбилей товарища . 		    185
Резюме на английском языке	186
Наши авторы	190
В СЛЕДУЮЩЕМ НОМЕРЕ
Актуальные проблемы современности в свете решений
XXV съезда КПСС
Развитие политической системы советского общества в условиях зрелого социализма
Проблемы теории материалистической диалектики
Ленинская идея кругов в познании
Диалектика и современнное научное познание
Дизайн и наука
О возможной уникальности разумной жизни во Вселенной
КРУГЛЫЙ СТОЛ: О качестве и эффективности философских исследований
Философия Гегеля как учение о могуществе разума
Философия за рубежом
Союз христианской теологии с позитивистскими концепциями науки
Эпистемологический идеализм Г. Башляра
РЕДАКЦИОННАЯ КОЛЛЕГИЯ:
И. Т. ФРОЛОВ (главный редактор), В. Г. Афанасьев, Г. Е. Глезерман,
Л. И. Греков (ответ, секретарь), М. Т. Иовчук, Б. М. Кедров, В. Ж. Келле,
Ф. В. Константинов, В. А. Лекторский, С. Р. Микулинский, Л. Н. Мит*
рохин, М. Ф. Овсянников, Т. И. Ойзерман, М. Э. Омельяновский, Н. В. Пи¬
липенко, А. Ф. Полторацкий (зам. главного редактора), Б. С. Украинцев,
В. И. Шинкарук, А. Ф. Шишкин.
Технический редактор А. И. Евтушенко
Адрес редакции: 121019, Москва, Г-19, Волхонка, 14. Телефоны: 203-92-98, 203-95-74.
Сдано в набор 12/VII 1976 г. А 08122. Подписано к печати 3/VIII 1976 г.
Формат 70Х1081/1б* Объем 16,8 усл. печ. л. 17,25 учетно-изд. п. Тираж 35 000 экз.
Изд. № 2042. Заказ № 2585.
Ордена Ленина и ордена Октябрьской Революции типография газеты «Правда»
имени В, И. Ленина. 125865. Москва, А-47, ГСП, ул. «Правды», 24.

Индекс 70156
Цена 70 коп.
СМЕШАННОЕ СТРАХОВАНИЕ ЖИЗНИ
помимо выполнения своих основных функций, является
удобной формой накопления — в течение действия дого¬
вора путем ежемесячных взносов можно накопить оп¬
ределенную сумму денег.
•	Воспользоваться услугами Госстраха и заключить-
договор страхования могут граждане в возрасте от 16 до
65 лет на срок 5, 10, 15 или 20 лет. Размер страховой
суммы и срок страхования устанавливаются по согласо¬
ванию между лицом, заключающим договор, и инспек¬
цией Госстраха.
•	Страхование жизни обеспечивает застрахованным
получение страховой суммы при постоянной утрате об¬
щей трудоспособности от несчастного случая, происшед- ,
шего на производстве или в быту. Полная страховая сум¬
ма выплачивается также по окончании срока страхова¬
ния, независимо от выплат страховых сумм в период дей¬
ствия договора.
ф Ежемесячные страховые взносы можно уплачивать
как наличными деньгами, так и путем безналичного рас¬
чета через бухгалтерию по месту работы застрахованно¬
го, а также в сберегательную кассу по специальной
расчетной книжке.
УВАЖАЕМЫЕ ТОВАРИЩИ!
Если Вас заинтересовал этот вид страхования, совету¬
ем обратиться в районную инспекцию Госстраха или к
страховому агенту. Вам дадут ответ на интересующие
вопросы, помогут правильно выбрать срок страхования
и оформить договор.
ГОССТРАХ РСФСР