Вопросы философии 1978 № 8

Социально-философские проблемы развитого социалистического общества

М. Н. Ночевник — Социально-психологический климат коллектива как фактор воспитания

Диалектика и современное научное познание

И. В. Блауберг, В. Н. Садовский, Б. Г. Юдин — Философский принцип системности и системный подход

В. А. Неговский — Некоторые методологические проблемы современной реаниматологии

Б. А. Галкин — Право как социальная реальность

Роль дискуссии в естественнонаучном познании:

В. И. Кузнецов, В. Н. Гутина, К. Л. Антропова — Научные дискуссии, определившие исследовательские программы на многие годы

В. Я. Френкель — Изучение дискуссий по физике — основа их планирования и проведения

Диалектика общественного развития и идейная борьба

К 100-летию со дня рождения В. В. Адоратского

Э. Ф. Володин — Специфика художественного времени

С. С. Шведов — Американская социально-философская мысль об истоках экологического кризиса

Л. И. Греков — Современная буржуазная философия и религия

Е. В. Маят — А. И. Клибанов. Народная социальная утопия в России. Период феодализма

В. М. Межуев, В. И. Толстых — Г. А. Давыдова. Творчество и диалектика

По страницам философских журналов социалистических стран

Теги: журнал вопросы философии

ISBN: 0042-8744

Год: 1978

Похожие

Вопросы философии 05 - 1978

Вопросы философии №8 - 1958

Вопросы философии 1975 № 8

Вопросы философии 1960 № 8

Текст

ВОПРОСЫ
ФИЛОСОФИИ
8
1978

АКАДЕМИЯ НАУК СССР
ИНСТИТУТ ФИЛОСОФИИ
ВОПРОСЫ
ФИЛОСОФИИ
ИЗДАЕТСЯ С ИЮЛЯ 1947 ГОДА
ЖУРНАЛ ВЫХОДИТ ЕЖЕМЕСЯЧНО
8
МОСКВА. ИЗДАТЕЛЬСТВО «ПРАВДА»
19 7 8

В НОМЕРЕ:
Социально-философские проблемы
развитого социалистического общества
Социальная политика и ее влияние на общественные нравы
Социально-психологический климат коллектива как фактор
воспитания
Диалектика и современное научное познание
Диалектика точности и истинности в структуре физической
теории
Философский принцип системности и системный подход
Закон, развитие, случайность
Некоторые методологические проблемы современной реанима¬
тологии
Право как социальная реальность
Роль дискуссии в естественнонаучном познании:
Эволюция форм дискуссии в истории естествознания
Научные дискуссии, определившие исследовательские програм¬
мы на многие годы
Изучение дискуссий по физике—основа их планирования и
проведения
Диалектика общественного развития
и идейная борьба
Современный утилитаризм в этике
К 100-летию со дня рождения В. В. Адоратского
Теоретик и пропагандист марксизма-ленинизма
Научные сообщения и публикации
Квантовые химические реакции вблизи абсолютного нуля и их
естественнонаучное значение
Специфика художественного времени
Юбилей ученого
Философия за рубежом
Эгоизм или альтруизм? ,
Американская социально-философская мысль об истоках эко¬
логического кризиса
© Издательство «Правда». «Вопросы философии». 1978.

Социально-философские проблемы
развитого социалистического общества
Социальная политика
и ее влияние
на общественные нравы
В. 3. РОГОВИН
В последние годы вопросы социальной политики приковывают все
более пристальное внимание философов, социологов, правоведов, исто¬
риков и представителей других областей общественного знания. Со¬
циальная политика, регулирующая обширную область социальных про¬
цессов и отношений, представляет собой относительно самостоятельное
направление планирующей и управляющей деятельности партии и госу¬
дарства, осуществляющейся в тесном взаимодействии с другими направ¬
лениями политического руководства внутренней жизнью общества.
Если экономическая политика направлена на умножение общест¬
венного богатства в целях все более полного удовлетворения материаль¬
ных и духовных потребностей членов общества, то социальная полити¬
ка конкретизирует эти цели, устанавливает их приоритет и иерархию,
приводит в действие всю систему распределительных отношений, слу¬
жащих как стимулированию эффективности общественного производ¬
ства, так и осуществлению принципов социалистической справедливости.
Приводя деятельность социальных институтов в соответствие с непре¬
рывно меняющейся структурой потребностей, социальная политика вли¬
яет на непосредственные условия жизнедеятельности людей, а через
них — на характер и направленность этой жизнедеятельности. Важней¬
шим результатом социальной политики КПСС является утверждение
социалистического образа жизни, определяющими чертами которого
выступают коллективизм, нравственное здоровье, социальный оптимизм,
дружба наций и народностей, населяющих нашу страну.
Основные задачи социальной политики на этапе развитого социа¬
лизма сформулированы в Конституции СССР, в программе социального
развития и повышения уровня жизни народа, принятой XXV съездом
КПСС. Общие цели социальной политики конкретизируются в целост¬
ной системе социальных мероприятий, направленных на повышение
содержательности и улучшение условий труда, подъем материального
благосостояния населения, рост образовательного уровня трудящихся,
гарантирование социально-экономических прав граждан и т. д. Все кон¬
кретные направления социальной политики, поскольку они служат воз¬
вышению потребностей и видов деятельности советских людей, влияют
на гуманизацию их повседневных взаимоотношений, то есть содейству¬
ют нравственному прогрессу общества.
Вместе с тем возрастание роли морального фактора в жизнедея¬
тельности советских людей обусловливает расширение сферы непосред¬
ственного воздействия социальной политики на нравственные процессы.
В данной статье будут рассмотрены некоторые теоретические проблемы,
связанные с реализацией социальной политикой этой важной функции.

4
в. 3. РОГОВИН
Мораль не только форма общественного сознания, но и система
реального нравственного поведения, проявляющегося в любой области
многообразных социальных отношений. Эта сторона морали характери¬
зуется понятием «общественные нравы», с помощью которого описыва¬
ются и оцениваются как способы поведения, соответствующие мораль¬
ным ценностям общества, так и отклонения от норм и требований
нравственности. Общественные нравы представляют определенный
«срез» объективных социальных процессов, духовно-практической жиз¬
ни общества. В реальном состоянии общественных нравов, раскрываю¬
щем качественную сторону образа жизни, обнаруживается достигнутая
в обществе степень согласования, интегрированности (или расхожде¬
ния) общественных и личных интересов людей. Противоречия между
жизненными (прежде всего экономическими) интересами индивидов и
социальных групп составляют суть диалектики общественных нравов,
которые реально выступают в виде совокупности многократно повто¬
ряющихся и закрепляющихся социальной практикой типов морального
поведения, каковые проявляются в конкретных поступках и отношениях
людей к другим людям и к обществу в целом.
Диалектика моральных норм и практической нравственности опре¬
деляется тем, что реальное поведение людей в конкретных жизненных
ситуациях часто отклоняется от моральных требований, которые обыч¬
но фиксируются в общей форме, предписывающей не определенное дей¬
ствие (или отказ от него), а лишь самый тип поступка. Отражая наи¬
более перспективные и прогрессивные образцы жизнедеятельности, уже
утвердившиеся в обществе, моральная норма одновременно характери¬
зует общественную потребность в формах поведения, более совершен¬
ных, чем сложившийся уровень массовых поступков и повседневных
человеческих взаимоотношений. Из этой «опережающей» функции мо¬
ральных норм вытекает постоянное возникновение и разрешение проти¬
воречий между требованиями коммунистической морали и незрелыми,
консервативными, пережиточными нравами, существование которых
поддерживается определенными экономическими и социальными факто¬
рами. Поэтому в современной этической литературе проводится строгое
разграничение «понятия коммунистической морали и достигнутого ныне
реального уровня ее развития. Такое различение указывает на сущест¬
вование при социализме остатков буржуазной, мелкобуржуазно-мещан¬
ской, религиозной и других исторически преходящих, преодолеваемых
типов морали» \ Эти типы морали, проявляясь не только в сознании,
в психологии людей, но и в их поведении, вызывают нравственное пере¬
рождение отдельных лиц и обусловливают социальную распространен¬
ность таких явлений, которые по праву характеризуются как антиподы
коммунистической морали. Конфликты и коллизии в сфере нравственно¬
сти отражают не только неантагонистические противоречия между инте¬
ресами классов и социальных групп, но и остатки антагонистических про¬
тиворечий, которые проявляются в конкретных жизненных ситуациях на
структурном уровне коллективов, микрогрупп, семей и межличностных
отношений1 2. В силу этого в образе жизни современного советского об¬
щества еще воспроизводятся такие типы жизнедеятельности (амораль¬
ный, паразитический, преступный образ жизни), которые оказываются
прямо несовместимыми с социалистическим образом жизни. На сущест¬
вование этих типов образа жизни, подлежащих безусловному устране¬
нию, прямо указывается в ряде партийно-государственных документов3.
1 См. «Мораль развитого социализма». М., «Мысль», 1976, стр. 6—7. *
2 См. Л. М. Архангельский, Г. Г. Квасов. Социологические аспекты эти¬
ки. Исследования и перспективы. «Социологические исследования», 1976, № 4, стр. 5—6.
3 См., например, постановление ЦК КПСС и Совета Министров СССР от 23. II.
T970 г. «О мерах по усилению борьбы с лицами, уклоняющимися от общественно по¬
лезного труда и ведущими антиобщественный паразитический образ жизни». «Собрание
постановлений правительства СССР», 1970, № 4, стр. 86—89.

СОЦИАЛЬНАЯ ПОЛИТИКА И ЕЕ ВЛИЯНИЕ НА ОБЩЕСТВЕННЫЕ НРАВЫ
5
Комплексно используя экономические, организационные, правовые,
культурно-идеологические и воспитательные средства воздействия на
людей, социальная политика обеспечивает последовательное совершен¬
ствование общественных нравов, преодоление моральных деформаций
в образе жизни, которые наносят ущерб и экономическому развитию и
нравственному воспитанию.
Сложность политического воздействия на сферу моральных отно¬
шений связана с тем, что в отличие от видов формального контроля за
поведением людей, которые реализуются через систему социальных ин¬
ститутов, моральные отношения между людьми не носят институциона¬
лизированного характера. Прямой и непосредственный контроль за мо¬
ральным поведением своих граждан общество осуществляет лишь в оп¬
ределенных пределах, установленных правовыми нормами и админист¬
ративными предписаниями. В остальных случаях выбор человеком сво¬
их поступков обусловливается личностными механизмами регуляции
поведения, а социальная детерминация этого выбора осуществляется за¬
ложенными в общественных нравах способами неформального контро¬
ля — традициями и обычаями, передаваемыми от поколения к поколе¬
нию. Эти устойчивые механизмы согласования массового поведения
обеспечивают стабильность общественных нравов, общность и повторяе¬
мость однотипных поступков множества людей в сходных жизненных
ситуациях. В силу этого повседневное человеческое поведение обладает
своей внутренней логикой, далеко не автоматически следующей за эко¬
номическими и политическими изменениями. В структуре образа жизни
нравы представляют зону наиболее глубокого залегания консерватив¬
ных начал. Стихийное воспроизводство в новых исторических условиях
нравов и соответствующих им ценностных ориентаций, сложившихся на
базе исторически изживших себя жизненных укладов, происходит через
навыки и привычки, выражающие склонность и направленные усилия
людей сохранять неизменными формы своего повседневного поведения.
В. И. Ленин неоднократно характеризовал привычку людей к отжи¬
вающим формам жизнедеятельности как огромную силу, воплощаю¬
щую действие социальной инерции в массовом сознании и поведении и
выступающую мощным тормозом на пути утверждения новых общест¬
венных отношений. Он говорил о пережитках прошлого именно как о
навыках и привычках, пронизывающих самую толщу масс, и называл
силу подобных привычек самой страшной силой, являющейся основой
«повседневной, будничной, невидной, неуловимой, разлагающей» дея¬
тельности 4. Усилия социалистического государства по проведению хо¬
зяйственно-организаторских и культурных преобразований наталкива¬
ются на сопротивление привычек, закладывавшихся и закреплявшихся
в массах веками классового угнетения, национальной розни, мелкособ¬
ственнического хозяйничанья и длительно сохраняющихся в виде эле¬
мента общественных нравов даже на почве социалистического общества.
«Учреждение можно при удаче разбить сразу, привычку никогда, ни
при какой удаче разбить сразу нельзя» 5. Дело переработки всех навы¬
ков и нравов — это «дело десятилетий», «дело, требующее поколений»6.
Задача «самой долгой, упорной и терпеливой работы перевоспитания
привычек» — это задача всего социалистического переворота, которая
никогда не должна упускаться из виду даже при решении частных
вопросов 7. Действительно достигнутым в социальном устройстве «надо
считать только то, что вошло в культуру, в быт, в привычки», в повсе¬
дневный обиход масс 8.
4 См. В. И. Л е н и н. Поли. собр. соч., т. 41, стр. 400; т. 41, стр. 27—28.
5 См. В. И. Л е н и н. Поли. собр. соч., т. 38, стр. 361.
6 См. В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 41, стр. i07—108; т. 43, стр. 60.
7 См. В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 42, стр. 285; т. 41, стр. 400.
8 В. И. Ленин. Полн. собр. соч.а т. 45, стр. 390; т. 41, стр. 108.

6
В. з. РОГОВИН
* * *
Всякие попытки обойти при осуществлении социальных преобразо¬
ваний необходимые этапы переработки нравов способны лишь подор¬
вать и скомпрометировать эти преобразования. Но если скоропалитель¬
ные решения и «волевые» социальные импровизации, не считающиеся с
настроениями масс, ведут обычно к скрытому, подспудному воспроиз¬
водству неизжитых навыков и привычек, то отсутствие систематической
работы по совершенствованию условий социальной жизни, закладываю¬
щей основы новых нравов и привычек, также способно открыть дорогу
стихийным процессам в образе жизни. С этой точки зрения следует
оценивать постановку XXV съездом КПСС вопроса об опасности реци¬
дивов мещанской, мелкобуржуазной психологии, указывающую на воз¬
можность возрождения, активизации с новой силой целого комплекса
негативных явлений, если им не будет противопоставлена продуманная
система мер социальной политики и воспитательной работы.
Сам по себе рост материального благосостояния людей еще не опре¬
деляет того направления, в котором развивается их образ жизни. По
мере насыщения первичных материальных потребностей перед общест¬
вом встают новые, более сложные социальные проблемы, связанные с
тем, что упор исключительно на повышение уровня материальной обес¬
печенности при невнимании к другим социальным аспектам образа
жизни может приводить к трудноисправимым деформациям в общест¬
венных нравах. В связи с этим деятельность по удовлетворению потреб¬
ностей должна органически дополняться работой по их формированию,
по корректировке их стихийного развития, которое может разверты¬
ваться и в социально нежелательном направлении.
Ориентация социальной политики на то, чтобы дальнейший рост
материального благосостояния происходил на здоровой нравственной
основе, сочетался с укреплением гуманных и коллективистских начал в
образе жизни, предполагает усиление внимания к проблемам, возни¬
кающим на пересечении экономических и духовно-нравственных про¬
цессов. Такие проблемы подлежат решению в первую очередь средст¬
вами социальной политики с целью подавления рецидивов мелкобур¬
жуазного сознания, обобщенно обозначаемых в социологической и эти¬
ческой литературе понятием «мещанство».
Под мещанством понимается такой образ жизни и образ мышления,
которому присущи равнодушие к идейной и нравственной стороне жиз¬
ни, к общественным ценностям и интересам, подчинение всей жизнен¬
ной активности целям своекорыстной личной выгоды, ориентация на
материальное потребление, «престижность» вещей как на главную фор¬
му социального самоутверждения. Неотделимая от мещанства атмосфе¬
ра соперничества собственнических амбиций оказывается благоприят¬
ной питательной средой для всякого рода социальных аномалий. Склон¬
ность к показному, престижному потреблению более всего развита в
среде вымогателей, расхитителей, хапуг, чей образ жизни оказывает
разлагающее воздействие на окружающих, прежде всего на молодежь.
Необузданная жажда обогащения порождает готовность добиваться
материального благополучия любыми, даже паразитическими и проти¬
воправными средствами. Как отмечал еще в 30-е годы Михаил Коль¬
цов, «исступленная, собственническая, мещанская страсть к вещам ослеп¬
ляет людей, делает их невменяемыми, толкает на поведение недостой¬
ное, на поступки шкурные» 9.
На этой психологической основе получает развитие практика из¬
влечения нетрудовых, или «левых», не соответствующих реальному тру;
довому вкладу доходов, всегда представляющая собой выход за преде¬
лы социалистических общественных отношений, подрыв основ социаль¬
9 М. Кольцов. Фельетоны и очерки. М., 1956, стр. 293.

СОЦИАЛЬНАЯ ПОЛИТИКА И ЕЕ ВЛИЯНИЕ НА ОБЩЕСТВЕННЫЕ НРАВЫ
7
ной справедливости и принципов социалистического распределения. По¬
добная практика, втягивая в свою орбиту морально податливых людей,
связывает их ложными, основанными на корыстных интересах отноше¬
ниями. «Такие люди,— пишет В. С. Семенов,— в целях сокрытия своей
незаконной и, по сути, преступной деятельности, нередко стремятся «от¬
благодарить», «облагодетельствовать» контролирующих их работников,
в результате чего складывается своеобразная «цепочка» получения груп¬
пой лиц незаконных поборов и приработков» ,0.
Существование такой «цепочки» оказывается возможным в тех слу¬
чаях, когда обнаруживается несоответствие изменившегося уровня и
структуры потребностей существующим формам и способам их удовлет¬
ворения, в результате чего в отношения людей по поводу жизненных
благ вмешивается элемент стихийности. Там, где действующие меха¬
низмы распределения и существующий уровень цен не обеспечивают со¬
ответствия структуры платежеспособного спроса и предложения, возни¬
кает дефицит, неизбежными социальными спутниками которого ока¬
зываются взяточничество, служебные злоупотребления, спекуляция
и т. д. Ситуация дефицита активизирует действие сферы «неорганизован¬
ного перераспределения доходов», в которую перетекает часть зарабо¬
танных в общественном производстве средств, что существенно урезы¬
вает эффект повышения денежных доходов трудящихся. Утечка этих
средств за пределы контролируемого обращения наносит существенный
ущерб и социалистической экономике, ограничивает возможности госу¬
дарства в дальнейшем развитии производства, расширении социальных
программ и т. д. Выгоду от такой ситуации извлекают лишь те элементы,
которые ловко приспосабливаются к ней, заполняя вакуум в сфере пред¬
ложения услугами своего рода «частного сектора». Известно, что, напри¬
мер, так называемые «шабашники» систематически взвинчивают цены
на «левые» работы, спекулируя на растущих требованиях населения
к ассортименту и качеству услуг, которые оказываются труднодостижи¬
мыми через общественно-организованные каналы. Явлениями того же
порядка оказываются стихийный рост цен в летний сезон на жилье в ку¬
рортной местности, получающая широкое распространение практика
латентных доплат при неэквивалентных обменах, представляющих
форму неорганизованного перераспределения жилой площади и т. д.
Все эти неблагоприятные в социальном и экономическом плане яв¬
ления крайне отрицательно сказываются и на общественных нравах. По¬
ложение, когда потребитель вынужден не просто покупать, а «доставать»
необходимые ему жизненные блага, пользуясь всякого рода сомнитель¬
ными «посредниками», ставит его в неудобное и унизительное положе¬
ние, способствует укоренению социально ущербных привычек и обыча¬
ев. Так, например, практике поборов и вымогательств в сфере торгов¬
ли и обслуживания благоприятствуют ложное понимание отдельными
людьми чувства собственного достоинства, проявление барски-купече-
ских замашек — не проверять счета, не требовать сдачи и т. п.
В речи на XVIII съезде ВЛКСМ Л. И. Брежнев отметил, что мно¬
гие недостатки, подчас даже вопиющие, в таких сферах общественной
деятельности, имеющих огромное значение для настроения и здоровья
людей, как торговля и бытовое обслуживание, порождаются различны¬
ми причинами — и материального, и организационного, и морального ха¬
рактера и. Поэтому наведение должного порядка в этих сферах пред¬
полагает комплексный подход, включающий прежде всего создание эф¬
фективной системы гарантий, обеспечивающих права потребителя и
клиента. Необходимо последовательно добиваться, чтобы каждый тру- * *
10 «Вопросы философии», 1977, № 10, стр. 57.
11 См. Л. И. Брежнев. Речь на XVIII съезде Всесоюзного Ленинского Комму¬
нистического Союза Молодежи 25 апреля 1978 г. 1978, стр. 8—9.

8
В. з. РОГОВИН
женик имел возможность приобрести через общественно-организован¬
ные каналы за честно заработанные денежные средства товары и полу¬
чить услуги самого разнообразного качества и ассортимента. Обеспече¬
ние широких возможностей потребительского выбора на основе личных
вкусов, склонностей и предпочтений резко повысит стимулы к труду,
будет способствовать тому, чтобы «общественные отношения людей к их
труду и продуктам их труда» выступали «прозрачно ясными как в про¬
изводстве, так и в распределении» 12.
В условиях непрекращающегося роста денежных средств, находя¬
щихся в распоряжении населения, развитию принципов социалистиче¬
ского гарантирования в сфере потребления призвано служить расшире¬
ние существующих или открытие новых каналов использования этих
средств — путем увеличения масштабов кооперативного жилищного
строительства, развития сети хозрасчетных лечебно-поликлинических уч¬
реждений, создания кооперативных форм удовлетворения потребностей
в семейном отдыхе, туризме и т. д.
В решении широкого круга не только экономических, но и социаль¬
ных задач важная роль принадлежит совершенствованию системы це¬
нообразования с целью более полного отражения в государственных
розничных ценах объективных условий спроса и предложения. В руках
социалистического государства политика цен служит не только удов¬
летворению потребностей населения, но и целенаправленному формиро¬
ванию потребительского поведения. Не допуская того, чтобы развитие
потребления всецело подчинялось действию рыночного механизма, госу¬
дарство на основе систематического регулирования цен определяет оче¬
редность удовлетворения потребностей, устанавливает социально оправ¬
данные пропорции и приоритеты в потреблении и тем самым заклады¬
вает основы его рациональной структуры. Гарантируя сохранение низ¬
ких цен на товары и услуги повседневного спроса и удовлетворение ря¬
да первоочередных, социально значимых потребностей на бесплатной
или льготной основе, оно стремится обеспечить доступность действитель¬
но насущных жизненных благ для всех категорий населения. Вместе с
тем в задачи социалистического государства не входит стимулирование
привычек к показному и престижному потреблению или обнаруживаю¬
щегося в определенных группах стремления к пышности, помпезности
в быту. С учетом этого следует рассматривать, например, повышение цен
на предметы роскоши, обычно сочетающееся со снижением цен по опре¬
деленному кругу товаров массового спроса. Такой маневр ценами, дей¬
ственно ударяющий по тенденциям к стяжательству и материальному
обрастанию, направлен против психоза потребительского образа жизни,
нездорового ажиотажа вокруг ценностей престижного потребления, при¬
нимающего кое-где характер своего рода «золотой лихорадки».
Создание эффективных механизмов, гарантирующих права потреби¬
теля, может быть обеспечено и с помощью рычагов чисто организацион¬
ного характера. Речь идет, в частности, об изменении существующего
ведомственного законодательства в сфере обслуживания, устанавливаю¬
щего принцип оплаты услуги до ее выполнения. Такой порядок во
многом благоприятствует превращению для отдельных лиц службы в
государственном учреждении в источник личного дохода, поскольку низ¬
кое качество работ, оплачиваемых через государственную кассу, нередко
«корректируется» на основе частных латентных сделок между исполни¬
телем и клиентом. Введение обязательного порядка оплаты услуг после
их выполнения (такого рода эксперимент успешно проводится с 1975 го¬
да в Ивано-Франковской области), четко определяя взаимные обязанно¬
сти исполнителя и заказчика, поставит службу быта в зависимость Ът
потребителя и создаст гарантии качественного выполнения работ в точ-
по оговоренные сроки.
12 См. К. Маркси Ф. Энге льс. Соч., т..23, стр. 89.

СОЦИАЛЬНАЯ ПОЛИТИКА И ЕЕ ВЛИЯНИЕ НА ОБЩЕСТВЕННЫЕ НРАВЫ
9
Использование экономических и организационных средств, сужаю¬
щих возможности извлечения нетрудовых и «левых» доходов, должно
органически дополняться системой административных и правовых санк¬
ций за любые служебные нарушения и злоупотребления. Если такие
санкции будут сопровождаться широкой оглаской через печать и дру¬
гие средства массовой информации, то любители поборов перестанут
ощущать свою безнаказанность, а непримиримость к вымогателям по¬
лучит прочную опору в общественном мнении.
* * *
XXV съезд КПСС подчеркнул роль закона и критического слова
печати в борьбе с отклонениями от социалистических норм нравствен¬
ности. Эти рычаги социальной политики находятся в тесной взаимосвя¬
зи и имеют, по существу, сходные функции, к которььм относятся не
только разоблачение и наказание виновных, но также гарантирование и
защита политических, трудовых, имущественных и иных прав граждан
социалистического общества.
Укрепление социалистического правопорядка и законности связано
с решением широкого круга социальных задач. В. И. Ленин подчерки¬
вал необходимость «до корня вскрыть и публично осветить» социаль¬
ное значение преступления с тем, чтобы люди могли вынести из суда
«уроки общественной морали и практической политики» 13. Отсюда ста¬
новится очевидной ошибочность мнения, согласно которому неюристы
не могут давать оценку справедливости примененного судом наказа¬
ния. Критикуя данную точку зрения, член-корреспондент АН СССР
М. С. Строгович замечает, что «приговор суда должен быть не только
правильным по существу, но должен быть и убедительным. Всякий, кто
знаком с судебной работой, знает, что, когда происходит судебный про¬
цесс, идут, по существу, два суда: суд судит подсудимого, а публика
судит суд, составляет представление о его соответствии и компетентно¬
сти. И если суд по существу решил дело правильно, но провел процесс
так, что его приговор или иное решение оказались неубедительными для
граждан, суд не выполнил своей воспитательной задачи» 14.
С этой воспитательной функцией суда, функцией формирования об¬
щественного мнения, смыкаются задачи печати и других средств массо¬
вой информации. Разумеется, правосудие в СССР осуществляется толь¬
ко судом. Поэтому в корне неправомерны встречающиеся иногда попыт¬
ки органов печати давать оценку тому или иному преступлению еще на
стадии предварительного следствия и судебного процесса и тем самым
оказывать косвенное давление на следственные или судебные органы.
Однако после принятия судом своего решения печать вправе высказы¬
вать свое мнение по поводу обоснованности или справедливости судеб¬
ного приговора и тем самым способствовать исправлению ошибок, воз¬
можных и в деятельности суда. В такого рода выступлениях находит
выражение общественный контроль за деятельностью органов правосу¬
дия. О том, что печать выступает не только источником формирования
общественного мнения, но и проводником его воздействия на реальные
социальные процессы, свидетельствует тот широкий общественный ре¬
зонанс, который вызывают критические выступления прессы, и те прак¬
тические меры, которые принимаются по ним государственными и об¬
щественными организациями.
При всем значении административных и правовых мер решающая
роль в преодолении антиобщественных явлений принадлежит социаль¬
ной профилактике, устранению тех конкретных экономических и со¬
циальных факторов, которые так или иначе поддерживают существова¬
13 В. И. Л е н и н. Поли. собр. соч., т. 4, стр. 407—4.08.
14 «Вопросы философии», 1975, № 12, стр. 149.

10
В. 3. РОГОВИН
ние нравственных аномалий. Любая «прореха», «дыра» в хозяйствен¬
ном механизме или системе социального управления оказывается лазей¬
кой для проникновения чуждых нравов, снижающих жизненный тонус
и подрывающих здоровое душевное настроение людей. Обобщая содер¬
жание многочисленных требований трудящихся об усилении борьбы с
явлениями, противоречащими самой сути социалистического образа
жизни, Л. И. Брежнев в докладе на VII сессии Верховного Совета
СССР сделал вывод, что основным условием преодоления этих негатив¬
ных явлений служит «наведение должного порядка там, где он у нас
нарушается,— на производстве, в государственной и общественной
жизни» 15.
Свое воздействие на сферу общественных нравов социальная поли¬
тика осуществляет в неразрывном единстве с идеологически-воспита-
тельной политикой. Необходимой предпосылкой успешного взаимодей¬
ствия этих сфер политической деятельности служит «практический
контроль за тем, чтобы слово превращалось в дело» 16. Там, где между
словом и делом обнаруживается разрыв, где идеологическая работа не
подкрепляется практическими делами, а реальные тенденции социаль¬
ной^ жизни противоречат тому, что внушается людям, воспитательные
усилия не достигают своей цели и зачастую приносят даже обратный
эффект. Воспитание масс не может ограничиваться только словами. Для
этого должны использоваться и конкретные действенные средства, под¬
тверждающие истинность и искренность этих слов. «Только поступки
доказывают, насколько серьезно было заявление»17. «Искренность в
политике, то есть в той области человеческих отношений, которая имеет
дело не с единицами, а с миллионами,— искренность в политике есть
вполне доступное проверке соответствие между словом и делом» 18.
Осуществление воспитания в постоянной взаимосвязи с экономической
и социально-организаторской деятельностью составляет основу ком¬
плексного подхода к воспитанию.
В социальной сфере, где политика затрагивает непосредственные
жизненные интересы людей, успех любого конкретного политического
мероприятия обеспечивается лишь при том условии, что его направлен¬
ность встречает понимание и поддержку масс. Поэтому неотъемлемой
стороной всей идеологической работы является разъяснение социальной
политики партии, правдивое и убедительное освещение конкретных со¬
циальных проблем, возникающих в ходе общественного развития. «...Мы
должны ставить дело во всей нашей пропаганде и агитации начисто¬
ту,— говорил В. И. Ленин.— Люди, которые под политикой понимают
мелкие приемы, сводящиеся иногда чуть ли не к обману, должны встре¬
чать в нашей среде самое решительное осуждение. Необходимо исправ¬
ление их ошибок. Классы обмануть нельзя» 19. Столь же серьезный со¬
циальный ущерб наносит подмена вдумчивой разъяснительной работы
политической трескотней и пустозвонством. Говоря о повышении тре¬
бований к стилю воспитательной работы в условиях роста информиро¬
ванности и образованности советских людей, Л. И. Брежнев в речи на
XVIII съезде ВЛКСМ подчеркнул необходимость «покончить с неизжи¬
той еще кое-где практикой механического, бездумного повторения про¬
писных истин, со словесной трескотней»20.
Единой задачей социальной и идеологически-воспитательной поли¬
тики является воспитание в народе политической культуры, предпола-
15 Л. И. Брежнев. О Конституции СССР. М., 1977, стр. 41.
16 В. И. Л е н и н. Поли. собр. соч., т. 35, стр. 202. в
17 К. Ма р кс и Ф. Э н ге л ьс. Соч., т. 6, стр. 242.
18 В. И. Л е н и н. Поли. собр. соч., т. 32, стр. 259.
19 В. И. Л е н и н. Поли. собр. соч., т. 43, стр. 58.
20 Л. И. Брежнев. Речь на XVIII съезде Всесоюзного Ленинского Коммунисти¬
ческого Союза /Молодежи, стр. 10.

СОЦИАЛЬНАЯ ПОЛИТИКА И ЕЕ ВЛИЯНИЕ НА ОБЩЕСТВЕННЫЕ НРАВЫ
11
тающей глубокое осознание каждым человеком своих гражданских прав
и обязанностей, способность к эффективному участию в управлении де¬
лами общества и государства. Формирование такой политической куль¬
туры неотделимо от выработки активной жизненной позиции личности,
при которой «единство слова и дела становится повседневной нормой
поведения»21, а требования общественного долга превращаются в лич¬
ные побуждения. Само понятие «политическая культура», введенное
В. И. Лениным, органически включает нравственный элемент.
В. И. Ленин указывал, что «цель политической культуры — воспитать
истых коммунистов, способных победить ложь, предрассудки и помочь
трудящимся массам... вести дело строительства государства...»22.
♦ * ♦
Комплексное воздействие социальной политики на морально-психо¬
логический климат общества вскрывает новые социальные резервы
подъема экономики и активизации общественно-политической жизни.
Жизнь показывает, что там, где ослабляется систематическая борь¬
ба с чуждыми нравами, эти нравы могут получить широкое распростра¬
нение и даже поражать высокие звенья партийного и государственного
руководства. Активизация таких явлений, как стяжательство, расхище¬
ние социалистической собственности, протекционизм, использование не¬
которыми должностными лицами своего служебного положения в ко¬
рыстных целях, отрицательно сказывается на общественно-политической
жизни и выступает одной из главных причин серьезных провалов в
экономическом развитии. И, напротив, последовательная деятельность
по оздоровлению общественных нравов, преодолению отживших тради¬
ций и обычаев, ставших тормозом на пути социального и нравственного
прогресса, положительно сказывается на экономических показателях
и социально-политической активности трудящихся. В этой связи принци¬
пиальное значение имеет опыт, накопленный в последние годы республи¬
канскими партийными организациями Закавказья.
22 февраля 1972 года ЦК КПСС принял постановление «Об орга¬
низаторской и политической работе Тбилисского горкома Компартии
Грузии по выполнению решений XXIV съезда КПСС»23. В постанов¬
лении отмечались серьезные недостатки в работе с кадрами, бесприн¬
ципность и либерализм, допускаемые порой в решении кадровых вопро¬
сов, слабость борьбы против чуждых нашему обществу явлений.
Под знаком этого документа в последние годы проходит вся дея¬
тельность партийной организации Грузии. Извлекая уроки из поста¬
новления ЦК КПСС, ЦК КП Грузии установил, что отмеченные недо¬
статки имели место не только в Тбилиси. Глубокий научный анализ
положения дел в республике обнаружил тесную связь экономических
и социально-нравственных проблем. Многие экономические пока¬
затели Грузинской ССР снижались в результате бесхозяйственности
и запущенности руководства экономикой, что, в свою очередь, было
обусловлено недостаточной политической и нравственной требователь¬
ностью к кадрам, обстановкой благодушия, самоуспокоенностью и за¬
знайством. .
Аналогичные явления были вскрыты и в других республиках За¬
кавказья. На пленумах Центральных Комитетов компартий этих рес¬
публик были всесторонне проанализированы условия, способствовавшие
распространению аморальных и прямо преступных проявлений, опреде¬
лены основные направления деятельности по преодолению несовмести¬
мых с социалистическим образом жизни нравов. Во всей этой работе
21 «Материалы XXV съезда КПСС». М., Политиздат, 1976, стр. 77.
22 В.,И. Л енин. Поли. собр. соч., т. 41, стр. 404.
23 «Об идеологической работе КПСС». М.» Политиздат, 1977, стр. 365—372.

12
В. 3. РОГОВИН
партийные организации руководствовались указанием В. И. Ленина:
«Открыто признать ошибку, вскрыть ее причины, проанализировать об¬
становку, ее породившую, обсудить внимательно средства исправить
ошибку — вот это признак серьезной партии, вот это исполнение ею сво¬
их обязанностей, вот это — воспитание и обучение класса, а затем и
массы» 24,
Поскольку в формировании здорового нравственно-психологиче¬
ского климата решающую роль играет сила морального примера, мо¬
ральная незапятнанность руководителей, чье служебное положение
обязывает требовать соблюдения нравственных норм и социалистиче¬
ского правопорядка,от других, партийные организации рассматривали
кадровую политику как решающее звено в общей цепи социальной по¬
литики. Особое внимание при этом было сосредоточено на преодолении
последствий порочной практики протекционизма, назначения на руко¬
водящие должности по мотивам личной преданности и приятельских от¬
ношений. В докладе на XXIX съезде Компартии Азербайджана первый
секретарь ЦК КПА Г. А. Алиев подчеркнул, что «Центральный Комитет
большое внимание уделял борьбе с таким вредным явлением, как про¬
текционизм, который наносит немалый ущерб нравственному воспита¬
нию. Пустив глубокие корни в республике в результате многолетних от¬
ступлений от партийных принципов руководства, он открывал недостой¬
ным людям возможности обхода советских законов, ставил их вне кри¬
тики и контроля. Протекционизм в любом проявлении наносит серьезный
ущерб делу подбора и воспитания кадров... порождает семейственность
и создает благоприятную почву для распространения таких явлений, как
личная преданность, подхалимаж, угодничество. Он развращает кадры,
разлагающе действует на людей, вызывает справедливое их недоволь¬
ство, становится причиной нездоровой обстановки в коллективе» 25. При
обновлении кадрового состава ряда республиканских, областных, район¬
ных организаций были сняты с занимаемых постов и строго наказаны
в партийном порядке политически и морально разложившиеся работни¬
ки, а те из них, кто преступил закон, были привлечены к уголовной от¬
ветственности. Развертывая эту работу в обстановке самой широкой
гласности, партийные организации исходили из ленинской идеи о том,
что «гласность есть меч, который сам исцеляет наносимые им раны» 26.
Через средства массовой информации и пропаганды были обнародованы
факты наказания лиц, изобличенных в злоупотреблениях, взяточниче¬
стве, коррупции, землячестве, семейственности и т. д.
Партийные организации ставят своей задачей поднимать силу и гнев
общественного мнения, мобилизовывать весь народ, развивать классо¬
вую непримиримость коммунистов, трудовых коллективов, всех здоровых
сил общества в борьбе против расхитителей народного добра, любите¬
лей наживы за счет государства и населения.
Атмосфера нетерпимости и широкого общественного осуждения
всякого рода антисоциальных элементов привела к тому, что даже рас¬
поясавшиеся хапуги, уверовавшие было во всесилие личных связей и
круговой поруки, почувствовали, что и на них найдется управа. Естест¬
венно, что в этой среде возникло ожесточенное сопротивление курсу на
очищение социальной жизни от уродливых наслоений. Характерно, что
попытки ослабить наступление на социально опасные нравы и обычаи
прикрывались демагогической апелляцией к национальным чувствам,
сентенциями по поводу того, что «не следует кидать камни в собствен¬
ный дом», ложными сетованиями на то, что беспощадная критика нега¬
тивных явлений якобы ущемляет национальную честь, гордость и досто¬
инство. В этой связи партийным организациям пришлось провести
24 В. И. Л е н и н. ГЬолн. собр. соч., т. 41, стр. 41.
25 «Бакинский рабочий», 29 января 1976 г.
26 В. И. Л е н п н. Поли. собр. соч., т. 23, стр. 53.

СОЦИАЛЬНАЯ ПОЛИТИКА И ЕЕ ВЛИЯНИЕ НА ОБЩЕСТВЕННЫЕ НРАВЫ
13
большую работу по разъяснению принципиальных различий между
подлинным патриотизмом и дурным провинциализмом.
Касаясь попыток возродить под флагом патриотизма националисти¬
ческие настроения и взгляды, первый секретарь ЦК КП Армении
К. С. Демирчан привел слова выдающегося армянского поэта Паруйра
Севака, саркастически обличавшего тех, кто сегодня рассуждает при¬
мерно таким образом: «Когда мы уже существовали, такой-то народ еще
не знал, как засолить мясо...», «Когда мы переводили Платона, они еще
жили на деревьях», «А вот наш Такой-то, наш Сякой-то, наш Этот, наш
Тот...» При сем позорно то, что он не только не знает, но и если ему
скажешь, что наши близкие и далекие соседи тоже имели все это, а под¬
час и много больше, не поверит... Подобного рода патриотизм является
мягкой подушкой, набитой не пухом, а снотворным гашишем». «Мы
должны,— подчеркнул К. С. Демирчан,— всеми мерами изгонять из на¬
шей общественной жизни и быта этот груз политической и идеологиче¬
ской отсталости, этот гашиш ограниченного умонастроения»27.
Тесная связь деятельности по оздоровлению общественных нравов
с интернационалистским воспитанием масс обнаружилась в вопросе о
борьбе с извращением народных традиций и обычаев. В постановлении
по этому вопросу ЦК Компартии Грузии обратил внимание на то, что
такие обычаи, как свадьба, похороны и т. д., нередко стали превращать¬
ся в пышные, многолюдные и многочасовые застолья, при которых под¬
линные человеческие чувства подменялись денежными расчетами, внеш¬
ним эффектом, демонстрацией собственнического тщеславия. О глубо¬
ких корнях, которые пустило извращение народных традиций, свидетель¬
ствуют результаты социологических обследований, проведенных Сове¬
том по изучению общественного мнения при ЦК Компартии Грузии.
В ходе опроса нескольких тысяч жителей республики более 70% опро¬
шенных признали нетерпимым злоупотребление обычаями и традиция¬
ми. Однако два контрольных опроса, а также данные, полученные по
другим каналам, обнаружили расхождение между этими вербальными
оценками и реальным конформистским поведением многих опрошенных
в конкретных жизненных ситуациях28. Это еще раз показало, что пре¬
одоление складывавшихся годами и десятилетиями нравов и привычек,
устойчиво влияющих на социальные поступки людей, предполагает
длительные и систематические усилия по изменению условий социаль¬
ной жизни и переориентации общественного мнения. Поэтому в респуб¬
лике развертывается последовательная работа, направленная на вытес¬
нение устаревших традиций новыми обычаями, ритуалами, обрядами,
праздниками, соответствующими советскому образу жизни и наполнен¬
ными интернационалистским содержанием.
Опыт грузинских коммунистов в осуществлении социальной и идео-
логически-воспитательной политики нашел обобщение в постановлении
ЦК КПСС от 24 июня 1976 года «О ходе выполнения партийной орга¬
низацией Грузии постановления ЦК КПСС об организаторской и поли¬
тической работе Тбилисского горкома партии», где указывалось, что
ЦК Компартии Грузии сделал правильные выводы из отмеченных в
этом постановлении серьезных недостатков и ошибок, что обусловило
позитивные перемены, происходящие в хозяйственной и культурной жиз¬
ни Грузинской ССР. Вместе с тем ЦК КПСС отметил, что положено
лишь начало той большой работы, которую предстоит и впредь вести по
идейно-политическому воспитанию коммунистов и всех трудящихся, по
улучшению качественного состава руководящих кадров, преодолению
частнособственнических тенденций и других пережитков прошлого в соз¬
27 «Коммунист» (орган ЦК Компартии Армении), 2 февраля 1975 года.
28 См. Т. М. Джафар л и. Изучение общественного мнения — необходимое ус¬
ловие принятия правильных решений. «Социологические исследования», 1978, № U
стр. 72.

14
В. 3. РОГОВИН
нании и поведении людей 29. Как подчеркнул первый секретарь ЦК КП
Грузии Э. А. Шеварднадзе, «ЦК КПСС полностью поддержива¬
ет ...линию борьбы против всего того, что ложилось черным пятном на
престиж республики, борьбы против расхлябанности, тунеядства, кон¬
серватизма и бюрократизма, частнособственнической психологии, взя¬
точничества и вымогательства, провинциализма и патриархальщины»30.
Постановления ЦК КПСС по Грузинской ССР, имеющие общепар¬
тийное значение, наглядно раскрывают пути воздействия социальной
политики на общественные нравы, на решение моральных проблем на¬
шего общества.
* * ♦
В обобщении опыта социальной политики важная роль принадле¬
жит социологическим и этическим исследованиям, которые призваны
вносить творческий вклад в разработку теории развития социалистиче¬
ского образа жизни. Между тем, как уже отмечалось в нашей философ¬
ской литературе, в изучении многих актуальных вопросов социального
развития «допущено значительное отставание и ответы на них следова-
-ло бы иметь гораздо раньше, поскольку практике приходится решать их
самостоятельно»31.
По нашему мнению, анализ социально-нравственных аспектов об¬
раза жизни закономерно осуществляется с помощью различных уров¬
ней и способов обобщения. Применительно к сфере общественных нра¬
вов особенно неуместно пренебрежительное отношение к выводам и
оценкам, возникающим на уровне так называемого обыденного созна¬
ния, где нравственные проблемы, тесно соприкасающиеся с повседнев¬
ным жизненным опытом и интересами миллионов и десятков миллионов
людей, находят свое первоначальное духовное осмысление. Системати¬
зация единичных оценочных суждений по поводу общественных нравов
происходит в общественном мнении, которое закрепляет наиболее устой¬
чивые нравственные позиции и в силу этого выступает действенным ре¬
гулятором повседневного массового поведения.
Выявление и учет общественного мнения, реализующегося через
выступления, письма трудящихся, публицистические дискуссии и т. д.,
являются непременным условием принятия важнейших решений в обла¬
сти социальной политики. Мощным импульсом для деятельности в об¬
ласти социального планирования и управления стало всенародное об¬
суждение проекта Конституции СССР, вышедшее далеко за рамки его
текста и позволившее глубже представить характер многих социальных
проблем и путей их решения.
Анализ социально-нравственной проблематики успешно осуществ¬
ляется с помощью художественных и публицистических средств, органи¬
чески включенных в систему социального познания. За последние годы
в развитии советского искусства получил активное признание жанр, ко¬
торый современная критика определила как «социологическую драму»
(наиболее интересными образцами этого жанра нам представляются
пьесы А. Гельмана «Заседание парткома» и «Обратная связь»). В пуб¬
лицистике все более широкий общественный отклик получает жанр
проблемного социологического очерка, в ряде случаев основанного на
социальном эксперименте (в качестве примера можно назвать выступле¬
ния В. Кокашинского, А. Рубинова и других Авторов «Литературной га¬
зеты»).
В осмыслении социально-нравственных аспектов образа жизни
«встречное движение» литературы, публицистики и науки, имеющее
29 См. «Об идеологической работе КПСС», стр. 442—449.
30 «Заря Востока», 25 июля 1976 года.
31 Г. X. Шахназаров. Развитие личности и социалистический образ жизни.
«Вопросы философии», 1977, № 11, стр. 20.

СОЦИАЛЬНАЯ ПОЛИТИКА И ЕЕ ВЛИЯНИЕ НА ОБЩЕСТВЕННЫЕ НРАВЫ
15
прочные традиции в нашей общественной мысли, всегда оказывалось
глубоко оправданным и продуктивным. Думается, что в философско-
социологических обобщениях могут значительно более широко исполь¬
зоваться результаты художественного и публицистического анализа об¬
щественных нравов, тем более, что в постановке актуальных социально¬
нравственных проблем современная публицистика и искусство часто
опережают этику и социологию.
Вместе с тем реальные потребности социального управления тре¬
буют значительно более полного, чем это имеет место ныне, исполь¬
зования собственно научных средств познания социально-нравственных
процессов. Речь идет прежде всего о количественной характеристике
этих процессов с помощью надежной системы социальных показателей.
На данной основе должна получить развитие обширная область мораль¬
ной статистики, в настоящее время представляющая наиболее слабое
звено общегосударственной социальной статистики. К сожалению, от¬
сутствие необходимой статистической базы недостаточно восполняется
конкретными социологическими исследованиями реальных нравствен¬
ных процессов, которые проводятся эпизодически и далеко не всегда
завершаются серьезными научными обобщениями.
Становление социологии общественных нравов как самостоятельной
социологической теории среднего уровня предполагает упрочение сою¬
за этики и социологии в решений актуальных теоретических проблем,
выдвигаемых потребностями общественной практики и социального уп¬
равления. Активизация исследований социально-нравственных процес¬
сов развитого социалистического общества призвана способствовать ук¬
реплению научных основ социальной политики, расширению сферы ее
влияния на общественные нравы.

Социально-психологический
климат коллектива
как фактор воспитания
М. Н. КОЧЕВНИК
Особое место в настоящее время занимает вопрос о социально-пси¬
хологическом климате в производственных коллективах. В материалах
XXV съезда КПСС подчеркивается значение этого фактора и указыва¬
ется, что «роль социальных факторов в развитии производства и повы¬
шении его эффективности в новой пятилетке значительно возрастет. Уро¬
вень квалификации кадров, деловая, творческая обстановка и здоровый
социально-психологический климат в коллективе, забота о бытовых
условиях работников, создание на предприятиях культурных учрежде¬
ний и спортивных комплексов — все это делает жизнь человека интерес¬
нее и содержательнее и благоприятно сказывается на результатах про¬
изводства» L
В Конституции СССР записано, что политическая и нравственная
атмосфера в трудовых коллективах — необходимое условие реализации
принципиальной линии нашей партии по развитию демократических на¬
чал в управлении производством. Именно в трудовых коллективах, под¬
черкивается в материалах внеочередной седьмой сессии Верховного
Совета СССР девятого созыва, «большие понятия политики и экономики
переводятся на язык практики. Именно в трудовых коллективах под ру¬
ководством партии формируются идейно-политические, трудовые и
нравственные черты нового труженика» 1 2.
Актуальность и назревшая общественная потребность практическо¬
го и теоретического анализа социально-психологического климата кол¬
лектива вызвала активный интерес к данной проблеме. Результаты изу¬
чения этого социального феномена нашли освещение как в популярной
литературе, так и в специальных междисциплинарных исследованиях, и
особенно в философско-социологической и социально-психологической
научной литературе. При этом основное внимание концентрируется на
проблеме социально-психологического климата непосредственно в сфере
трудовой деятельности, в социалистических производственных коллекти¬
вах3. Достаточно широкий размах исследований социально-психологи¬
ческого климата, большое внимание к этому феномену со стороны уче¬
ных и практических работников свидетельствуют о необходимости более
углубленной разработки методологии его исследования. На некоторых
аспектах изучения данной проблемы мы остановимся ниже.
1 «Материалы XXV съезда КПСС». М., 1976. стр. 123.
2 «Правда», 6 октября 1977 года.
3 Разработка различных направлений изучения социально-психологического кли¬
мата приобретает широкое развитие в научных учреждениях в Москве (А. В. Петров¬
ский, А. А. Бодалев, Г. М. Андреева, Е. В. Шорохова, Н. С. М а н-
суров, О. И. Зотова и др.), Ленинграда (А. Г. Ковалев, Е. С. Кузьмин,
А. А. Русалинова, А. Л. Свенцицкий, Л. А. Ершов и др.), а также в
Киеве, Харькове, Казани, Таллине, Свердловске, Кишиневе, Риге, Томске, Днепро¬
дзержинске, Кургане, Костроме и других городах страны. Работы по изучению данной
проблемы возглавляют в основнОхМ специалисты философы, психологи, социологи. Все
большее внимание социально-психологическим аспектам деятельности уделяется в сфе¬
ре управления и организации производства.

СОЦИАЛЬНО-ПСИХОЛОГИЧЕСКИЙ КЛИМАТ КОЛЛЕКТИВА
17
Понятие социально-психологического климата
Аналитический подход к изучению социально-психологического кли¬
мата коллектива присущ прежде всего философии, социологии, общей
психологии и социальной психологии.
В настоящее время не ставится под сомнение положение о том, что
нельзя проводить демаркационной линии (Л. П. Буева) между этими ди¬
сциплинами. Однако нельзя искусственно подменять одно другим. Пе¬
реплетение социологического и психологического знания в исследовании
поведения личности, взаимоотношений в коллективе и иных видов обще¬
ния людей, проявляющиеся при этом взаимосвязь и взаимодействие об¬
ластей знаний усложняют их интегральное изучение4.
Известно, что социально-психологические особенности, психологи¬
ческие и социологические факторы играют относительно самостоятельное
значение в жизнедеятельности производственных коллективов 5. Изуче¬
ние этой самостоятельности является, как показывает отечественный и
зарубежный опыт, делОхМ достаточно сложным, что во многом объясня¬
ется традициями развития каждой дисциплины, выбором методов иссле¬
дования, использованием этих методов и рядом других существенных
факторов.
В то же время прослеживаются некоторые ошибочные тенденции: во-
первых, абсолютизация биопсихологических характеристик личности при
оценке ее деятельности и существующих взаимоотношений в коллективе
и, во-вторых, концентрация внимания на чисто социальных характери¬
стиках (профессия, образование и т. п.) без учета потребностей и свойств
человека, связанных с его биологическими и психологическими особен¬
ностями. Все это, как верно отмечает Г. Л. Смирнов, «чревато неприят¬
ными последствиями в оценке деятельности и поведения человека» 6.
Трудности в решении теоретических вопросов соотношения социо¬
логического, психологического и социально-психологического знания не
могли не сказаться и на решении проблемы создания методических раз¬
работок для изучения социально-психологического климата коллектива.
Отсутствие фундаментальных теоретических разработок в значительной
мере осложняет и практическое изучение состояния, динамики измене¬
ния форм и методов регулирования и управления социально-психоло¬
гическим климатом коллектива.
Анализ источников показывает, что в отдельных работах выделяются
те или иные его компоненты. Так, например, Ю. В. Пошехонов отмечает
систему взаимосвязей и взаимоотношений всех подразделений, всех чле¬
нов коллектива, стиль руководства, психологический настрой сотрудни¬
ков,— «настроение людей, удовлетворенность, взаимоотношения между
руководителями и руководимыми» 7. А. П. Думачев и А. П. Соловьев
выделяют организационные, функциональные и личные взаимоотноше¬
ния между членами коллектива. В. Н. Шубкин и Г. М. Кочетов подчер¬
4 Так, например, на V Всесоюзном съезде психологов СССР в 1977 году в Моск¬
ве был представлен ряд докладов: о психологическом климате в коллективе, о благо¬
приятном климате, нравственно-психологическом климате, социально-психологическом
климате, эмоциональном климате, микроклимате и др. Практически же различия в на¬
званиях не отражали существенной специфики их содержания. Речь шла об одинако¬
вых или примерно одинаковых социально-психологических явлениях в коллективе.
5 См., например, А. Н. Леонтьев, Б. Ф. Ломов, В. П. Кузьмин. Акту¬
альные задачи психологической науки («Коммунист», 1976, № 6); Б. Ф. Ломов. Ре¬
шения XXV съезда КПСС и задачи психологической науки в борьбе за повышение эф¬
фективности и качества труда («Вопросы психологии», 1976, № 6); Г. Л. Смолян,
Г. Н. Солнцева. Психологические факторы оптимизации трудовой деятельности
(«Вопросы философии», 1977, № 6) и др.
6 Г. Смирнов. Советский человек. М., 1971, стр. 48.
. 7 См. Ю. В. Пошехонов. Некоторые социальные аспекты организации труда
в научном коллективе. В кн.: «Научное управление обществом». Вып. 3. М., 1969,
стр. 109, 121.
2. «Вопросы философии» № 8.

18
М. Н, КОЧЕВНИК
кивают значение взаимоотношений между личностью и коллективом, а
также биологическую, политическую и социальную совместимость чле¬
нов коллектива. Б. Г. Юдин выделяет общее групповое мировоззрение,
систему групповых норм и оценок и др.
В. М. Шепель выдвигает понятие «производственный климат взаимо¬
отношений», который представляется в виде трех климатических зон (со¬
циальный климат, моральный климат, психологический климат). Указы¬
вая на сложный механизм внутренних факторов формирования климата
взаимоотношений на каждом предприятии, автор пишет: «Эффектив¬
ность действия этого механизма определяется технико-экономическими
возможностями предприятия, системой управления, моральными и лич¬
ными характеристиками работающего персонала» 8.
Некоторые авторы выделяют такие факторы, как отношение к рабо¬
те, к обязанностям, проявление личного интереса к товарищам по рабо¬
те, эмоциональные аспекты общения и т. д., а также морально-политиче¬
ское единство членов коллектива, сплоченность, коллективизм.
Большое внимание разработке вопросов социально-психологическо¬
го климата уделяется в психологии, особенно в последние годы, когда
психологическая наука все более ориентируется на решение актуаль¬
ных проблем развития производства, формирования и совершенствова¬
ния взаимоотношений в трудовых коллективах, к решению сложных во¬
спитательных задач в процессе трудовой деятельности. Это отчетливо
проявилось на V съезде психологов: около 90 процентов докладов, по¬
священных социально-психологическому климату, было основано на дан¬
ных изучения производственных коллективов. Выдвинутые в докладах
А. Г. Ковалева, Е. С. Кузьмина, А. А. Русалиновой, А. Л. Свенцицкого и
других идеи о факторах, влияющих на формирование и оптимизацию
социально-психологического климата, позволяют видеть реальные пер¬
спективы теоретического развития этого важного социально-психологи¬
ческого явления9.
Нам представляется важным при определении социально-психологи¬
ческого климата коллектива не только выделять его отдельные компо¬
ненты, но, учитывая изменяющиеся ситуации и формы взаимоотноше¬
ний, подчеркивать значение состояния межличностных взаимоотноше¬
ний, общения и эмоциональный настрой конкретного производственного
коллектива. Это состояние обусловлено ценностными ориентациями, ус¬
тановками и интересами членов коллектива, моральными нормами и
групповым общественным мнением. Значительное влияние на состояние
социально-психологического климата оказывают производственные ус¬
ловия, формы организации и стимулирования труда, стиль и методы ру¬
ководства и управления коллективом.
Комплексный анализ социально-психологических отношений в кол¬
лективе, его климата включает также изучение социальных перцепций,
вопросов межличностного восприятия и прежде всего применение стра¬
тометрической концепции групповой активности, позволяющей исследо¬
вать различные проявления социальной перцепции, общения и состоя¬
ния его социально-психологического климата.
Необходимо также подчеркнуть (ибо это часто упускается авторами,
анализирующими социально-психологические особенности малых групп),
8 «Вопросы управления экономикой». М., 1974, стр. 103.
9 Наиболее полное определение компонентов социально-психологического клима¬
та, на наш взгляд, содержится в докладе Е С. Кузьмина и А. А. Русалиновой «Проб¬
лемы комплексного изучения социально-психологического климата в трудовых коллек¬
тивах», где подчеркиваются следующие характеристики: «эмоционально-динамический
настрой», «взаимоотношения по вертикали и горизонтали», «отношение к труду», «сте¬
пень удовлетворенности факторами производственной обстановки», «групповое общест¬
венное мнение», «групповые нормы поведения и установки» (См. «Социально-психологи¬
ческие проблемы в условиях развитого социалистического общества. Тезисы докладов
V Всесоюзного съезда психологов СССР». М., 1977, стр. 160—161).

СОЦИАЛЬНО ПСИХОЛОГИЧЕСКИЙ КЛИМАТ КОЛЛЕКТИВА
19
что общим, доминирующим фактором, обусловливающим социально*
психологические отношения в коллективе, являются существующие со¬
циально-экономические отношения в обществе, его моральная и нравст¬
венная атмосфера.
Аналитический подход к изучению различных направлений иссле¬
дований позволяет нам выделить три основных аспекта исследования
социально-психологического климата коллектива.
Первый аспект — социологический. Этот анализ предполага¬
ет изучение влияния условий и форм трудовой деятельности на характер
взаимоотношений в коллективе. В основе его лежит исследование вос¬
приятия людьми условий и организации труда, содержания труда,
распределения функциональных обязанностей, власти, ответственности
и подчиненности стиля и методов руководства, оплаты труда, форм ма¬
териального и морального стимулирования перспектив трудовой деятель¬
ности и т. д.
Восприятие человеком вышеприведенных аспектов трудовой дея¬
тельности, сложившихся взаимоотношений в коллективе служит основой
отношения человека к окружающей социальной микросреде, одним из
важных факторов, определяющих состояние социально-психологическо¬
го климата в коллективе и других социально-психологических феноме¬
нов. Именно поэтому социальная психология нуждается в социологиче¬
ских данных и в тех случаях, когда речь идет о специальных приклад¬
ных отраслях социальной психологии — индустриальной психологии, во¬
енной психологии и т. д. 10 11.
Что касается взаимодействия социологии и общей психологии, то
оно (и это общепризнано) плодотворно и необходимо, ибо в силу того,
что отдельный индивид не может быть произвольно отделен от своего
социального опыта, социальной среды, «и социология и психология
стали двумя дополняющими друг друга аспектами изучения человече¬
ской деятельности»11.
Второй аспект — социально-психологический. Он пре¬
дусматривает анализ групповых норм, межличностных форм общения,
состояния групповой атмосферы и стилей лидерства, групповой динами^
ки, группового сознания, ценностей, потребностей, мотиваций и интере¬
сов группы. В рамках межличностного общения выделяются социальные
перцепции (восприятие личностями друг друга, восприятие одной груп¬
пы другой, механизмы образования стереотипов при восприятии другого
человека, механизмы восприятия и понимания мыслей, чувств и поступ¬
ков в условиях совместной деятельности, общения и др.). Социально¬
психологическое исследование, одним из центральных направлений ко¬
торого является изучение индивидуального поведения в конкретной об¬
становке, предусматривает также анализ интеграции индивида Б куль¬
турную среду группы, коллектива.
Изучение трудового коллектива на социально-психологическом уров¬
не позволяет выявить степень сплоченности коллектива, восприятие
коллектива его участниками и их совместимость в нем, самочувствие я
самоуважение личности в коллективе, перспектив личности и др.12.
Третий аспект — психологический. Он предполагает рассмот¬
рение психологических факторов, которые влияют на социальное пове¬
дение личности и состояние социально-психологической атмосферы в
коллективе. Это личностные характеристики, определяющиеся прежним
опытом и непосредственной социальной ситуацией: формы восприятия,
воли, стремлений, намерений, желаний и т. п. Они являются неотъемле¬
10 См. Р. Пэ нто, М. Гравитц. Методы социальных наук. М.» 1972, стр. 167.
11 Там же, стр. 155.
12 См. А. В. Петровский. К построению социально-психологической теории
коллектива («Вопросы философии». 1973, № 12, стр. 71).

20
М. Н. НОЧЕВНИК
мыми детерминантами состояния взаимоотношений и атмосферы в кол¬
лективе. Психологический анализ позволяет выявить такие качества ли¬
чности, как мотивация достижения, самооценки, регидности, авторитар¬
ности, причины психологического дискомфорта личности и коллектива
и т. д. Такой анализ позволяет также определить типичные реакции лю¬
дей в процессе деятельности и межличностного общения и другие психо¬
логические компоненты состояния социально-психологического климата
коллектива.
Каждый из трех перечисленных выше аспектов изучения климата
коллектива — социологический, социально-психологический и психоло¬
гический — обладает практически относительной самостоятельностью.
Потребности теории и практики остро ставят проблему интегрированно¬
го, комплексного изучения социально-психологического климата, соот¬
ношения дедуктивного и индуктивного методов, определяющих его со¬
стояние и динамику изменения. Наряду с этим возрастает роль философ¬
ского знания в объяснении социально-психологических явлений общест¬
венной жизни.
Проблема конфликтности в коллективе
Среди традиционных показателей, определяющих социально-психо¬
логическое состояние коллектива, особое место занимает характеристи¬
ка конфликтности. Массовые исследования показывают, что конфликты
в коллективе ведут к серьезным потерям как в производственной, так и
в моральной, нравственной, воспитательной сферах жизнедеятельности
коллектива. Например, Л. В. Сохань отмечает, что изучение конфликтно¬
сти на ряде предприятий Украины позволило выявить три группы причин
их возникновения. Это, во-первых, недостатки, связанные с организаци¬
ей труда, нормированием, использованием моральных и материальных
стимулов, ритмичностью и т. д.; во-вторых, недостатки в сфере управлен¬
ческой деятельности, подборе и расстановке кадров в соответствии с ква¬
лификацией и психологическими особенностями, неправильный стиль ру¬
ководства, увлечение администрированием и другие; в-третьих, недо¬
статки, связанные с межличностными отношениями внутри коллектива
(между ударниками и отстающими, старыми работниками и новичками
и т. д.). Причины конфликтов, как показал социально-психологический
анализ, обусловлены: недостатками руководителей — 52%, психологи¬
ческой несовместимостью сотрудников — 33%, неправильным подбором
кадров— 15%. Близкие к этим показатели получены и при изучении
НИИ отраслевого и академического профилей 13.
Данные Института терапии АН СССР свидетельствуют о том, что в
80% случаев инфаркту миокарда предшествовало либо острая психиче¬
ская травма, либо длительное напряжение в результате конфликтной си¬
туации на работе 14. .
Результаты изучения показывают, что конфликты могут приводить
к тяжелым переживаниям, стрессовым состояниям и даже нервным за¬
болеваниям, что самым отрицательным образом сказывается на здо¬
ровье людей, на результатах их деятельности. Многие исследователи
справедливо подчеркивают, что конфликты — это аномалии в жизнедея¬
тельности социалистических коллективов, негативные проявленья, про¬
тиворечащие нормам социалистических взаимоотношений, моральным
принципам коллективности, отношениям товарищества и взаимопомощи
людей в процессе труда 15.
13 См. М. Н. Н о чев н и к. Коллективы научно-исследовательских учреждений.
В сб.: «Коллектив и личность». М. 1975, стр. 200—204.
14 См. В. Ф. Рубахин, А. В. Филиппов. Психологические аспекты управ¬
ления. М., 1973, стр. 34—35.
15 См. Е. С. Кузьмин. Типичные социзльно-психологические ситуации и спо¬
СОЦИАЛЬНО-ПСИХОЛОГИЧЕСКИЙ КЛИМАТ КОЛЛЕКТИВА
21
Известно, что трудовому коллективу, как живому, развивающемуся
социальному организму присущи определенные внутренние противоре¬
чия. Они могут возникать в процессе обсуждений и дискуссий по тем или
иным аспектам деятельности, они отражают различные мнения людей в
условиях подготовки принятия решений. Сам процесс интенсивного раз¬
вития научно-технического прогресса порождает новые, достаточно сло¬
жные проблемы, а их решение приводит к определенным видам проти¬
воречий.
Но в то же время нельзя отождествлять противоречия социалистиче¬
ского коллектива как фактора его развития с конфликтами как отрица¬
тельными проявлениями отношений между людьми в процессе труда.
Одним из важных компонентов социально-психологического клима¬
та является психологическая совместимость и соответственно психоло¬
гический климат 16.
Следует особо отметить неправомерную, на наш взгляд, довольно
часто встречающуюся в литературе позицию, в соответствии с которой
одной из главных причин конфликтности в производственном коллективе
считается «психологическая несовместимость» работников и утвержде¬
ние того, что действия руководителя, стиль и методы его руководства
могут и должны преодолевать подобного рода «несовместимость». Как
правило, в литературе при рассмотрении конфликтности по причине пси¬
хологической несовместимости приводятся примеры из деятельности и
взаимодействия людей в малых специфических группах (экспедиции,
геологические партии, летные экипажи и т. п.), находящихся в условиях
относительной или полной изоляции и действующих в экстремальных ус¬
ловиях. Эти примеры экстраполируются на массовые коллективы произ¬
водственной и иных сфер деятельности.
Поэтому конфликтные ситуации в обычных производственных кол¬
лективах часто объясняют психологической несовместимостью, в то вре¬
мя как подлинными, действительными причинами этих конфликтов яв¬
ляются: плохая организация труда, перебои в поставках необходимых
материалов, недостатки в руководстве, в формах и методах материаль¬
ного и морального стимулирования и т. д.
Вполне естественно, что возникновение конфликтов, например, ме¬
жду руководителями и подчиненными не является выражением «психо¬
логической несовместимости», если оно обусловлено тем, что работники
социалистического производственного коллектива нетерпимо относятся
к бесхозяйственности, бюрократизму, волоките, активно выступают с
критикой руководителя, допускающего грубость, волюнтаризм в приня¬
тии решений, нарушающего нормы трудового права и моральные обще¬
ственные нормы.
В то же время конфликтность может возникнуть вследствие недоб¬
росовестного отношения отдельных работников к труду, к указаниям ру¬
ководителя, грубого нарушения дисциплины, режима труда и т. д. Пере¬
численные факты, как известно, являются очень существенными показа¬
собы их регулирования. В кн.: «Всесоюзный симпозиум «Социально-психологические
проблемы взаимоотношений в группах учащихся и рабочей молодежи». Ачинск, 1970;
«Психологические проблемы социальной регуляции поведения»». М., 1976; а также ра¬
боты Л. Б. Филонова, А. Л. Свенцицкого, А. А. Русалиповой, И. П. Волкова и других.
16 Встречающееся в литературе отождествление понятий «социально-психологиче¬
ский климат» и «психологический климат» (см., например, «Социальная психология». М.,
1975, стр. 260—262) или «психологический климат» и «производственный климат» (см.
«Вопросы управления экономикой», 1974, стр. 99; «Социальная психология и социаль¬
ное планирование». ЛГУ, 1973, стр. 26) очень затрудняет не только саму этимологию
понятия «социально-психологический климат», но и изучение социально-психологиче¬
ских явлений в коллективе (таких, например, как отношения товарищества, взаимопо¬
мощи и др.) и психологических характеристик, связанных с требованиями определен¬
ных психо-физиологических качеств личности производственного рабочего (психомо¬
торные реакции, внимательность, синхронность в понимании одного работника дру¬
гим и т. д.).

22
М. Н. КОЧЕВНИК
телями, характеризующими социально-психологическую обстановку,
климат коллектива.
Очень часто на практике отношения людей к этим «отношениям»
прикрываются различного рода «эмоциональной оболочкой». Кажущая¬
ся неприязнь к внешнему виду руководителя, его манере вести себя, к
внешним проявлениям его личных качеств может служить этол «эмоцио¬
нальной оболочкой», за которой скрываются веские причины положи¬
тельного или отрицательного отношения к руководителю. Подлинное же
отношение обусловлено стилем его работы, формой и методами принятия
решений в повседневной производственной обстановке. Пример личного
отношения руководителя к труду, справедливость и внимательность к
подчиненным и другие качества, формы и методы контроля и управления
являются условиями, детерминирующими «эмоциональный фон». Руко¬
водитель может быть неулыбчив и замкнут, но в то же время пользовать¬
ся огромным авторитетом и уважением среди подчиненных в силу своих
человеческих качеств, внимательности, тактичности и доброжелательно¬
сти к подчиненным. И наоборот, манера руководителя вести себя, его
дружелюбное и приветливое отношение к подчиненным, не подкреплен¬
ные деловыми качествами, реальными продуманными решениями произ¬
водственных .вопросов, формами и методами контроля и управления,
не обеспечивают ему должного авторитета, способствующего созданию
благоприятного социально-психологического климата.
Очень часто неприязнь работника одного уровня к коллеге по рабо¬
те другого уровня выражается в отрицательном отношении к его внеш¬
нему облику, одежде, прическе, манере поведения и т. п., что также яв¬
ляется «внешним фоном» неудовлетворенности. По сути же, подобное от¬
ношение может быть вызвано недисциплинированностью или недобросо¬
вестностью в работе, отсутствием у работника необходимых деловых ка¬
честв, чувства товарищества и т. д., то есть факторами, не относящимися
к психологической совместимости, которая, как известно, складывается
в производстве в зависимости от наличия или отсутствия психофизиоло¬
гических качеств, необходимых для трудового взаимодействия.
Вышесказанное отнюдь не отрицает и не умаляет значения психоло¬
гической совместимости в современном производственном коллективе.
Более того, в условиях технического прогресса, широкого развития но¬
вой техники и автоматизации производства выдвигаются требования
тщательного подбора работников в соответствии с их психофизиологи¬
ческими данными, необходимыми для управления сложными производ¬
ственными процессами, а также трудового коллективного взаимодейст¬
вия. Что касается возможностей руководителя, то они весьма ограничен¬
ны: при всем желании, умении и авторитете он не может «установить»
психологическую совместимость в трудовой группе, так как не может из¬
менить врожденных психофизиологических качеств личности, препятст¬
вующих достижению целей совместной деятельности.
Социально-экономические факторы в процессе производственной
деятельности, научного творчества имеют существенные особенности.
Известно, что воздействие науки на все сферы общественной жизни
настолько велико, что она сама превращается в непосредственную про¬
изводительную силу. В этих условиях проблема интенсификации науч¬
ного поиска и результативность труда научного коллектива становятся
все более актуальными. Практика показывает, что в настоящий момент
роль коллективного научного творчества неуклонно возрастает.
Именно в процессе творчества проявляется моральное и воспита¬
тельное значение научного коллектива, его воздействие на личность учет¬
ного, на формирование ценностных отношений, норм поведения, идейной
направленности и мировоззрения.
Каковы же пути повышения эффективности и интенсификации непо¬
средственного труда научных коллективов? Это расстановка научных
СОЦИАЛЬНО-ПСИХОЛОГИЧЕСКИЙ КЛИМАТ КОЛЛЕКТИВА
23
сил, повышение научно-технического оснащения, уровня управления ор¬
ганизацией научной работы, анализ затрат времени, обеспечение рацио¬
нального соотношения научного и технического персонала, соответствия
структуры научного коллектива избранной тематике, взаимодействие с
промышленной базой и т. д.
Иначе говоря, тезис о том, что надо брать «не числом, а умением»
предполагает интенсификацию работы научного коллектива без увели¬
чения общего количества работников и крупных капитальных затрат.
Однако для достижения этой цели необходимо также, чтобы сам науч¬
ный коллектив стал объектом исследования.
В трудах советских и зарубежных ученых, в многочисленных мате¬
риалах центральных газет нашла отражение и такая форма повышения
результативности труда научного коллектива, как умелое руководство
(подбор и расстановка кадров), установление оптимальных взаимоотно¬
шений в коллективе.
Содержание деятельности и климат коллектива
В настоящее время особое внимание в целях систематизации рабо¬
ты по выявлению роли и значения человеческого фактора в организации
труда и управления 17 уделяется соотношению социологических и пси¬
хологических аспектов взаимоотношений в условиях массовых техноло¬
гических нововведений.
Известно, что сложность технологических процессов и соответствен¬
но управления этими процессами при автоматизации стала обнаружи¬
вать ограниченность психофизиологических возможностей человека,
необходимых для выполнения определенных трудовых функций. Такие
качества, как внимательность, быстрота реакции, становятся необходи¬
мыми в условиях напряженности трудовой деятельности. Особо важное
значение приобретает способность человека давать управляющие или
регулирующие команды. Сам процесс принятия решения при выполнении
трудовой операции в огромной степени стал зависеть от потока инфор¬
мации, поступающей человеку. Все это оказало существенное влияние
на систему требований и ответственности работающих в новых условиях,
вызвало объективную потребность тщательного учета способностей, пси¬
хофизиологических данных рабочего, обслуживающего новейшую техни¬
ку, автоматизированное оборудование, его взаимодействие с другими
членами коллектива.
К. Маркс и Ф. Энгельс рассматривали природные способности чело¬
века, его психофизиологические качества как основные факторы взаимо¬
действия человека с орудием труда. Значение способностей человека не¬
однократно подчеркивалось в «Капитале». «Под рабочей силой, или
способностью к труду,— писал К- Маркс,— мы понимаем совокупность
физических и духовных способностей, которыми обладает организм, жи¬
вая личность человека, и которые пускаются им в ход всякий раз, когда
он производит какие-либо потребительские стоимости» 18. Особое внима¬
ние К. Маркс уделял индивидуальным способностям работника к выпол¬
нению определенных производственных функций. «Различные опера¬
ции,— писал он,— попеременно совершаемые производителем товара и
сливающиеся в одно целое в процессе его труда, предъявляют к нему
разные требования. В одном случае он должен развивать больше силы,
в другом случае — больше ловкости, в третьем — больше внимательно¬
сти и т. д., но один и тот же индивидуум не обладает всеми этими качест¬
вами в равной мере» 19.
17 См. «Коммунист», 1977, № 1, стр. 63—64.
18 К. Маркс и Ф. Эн гельс. Соч., т. 23, стр. 178.
19 Там же, стр. 361.

24
М. Н. НОЧЕВНИК
В условиях научно-технической революции, характеризующейся ав¬
томатизацией производства, социально-психологический климат коллек¬
тива непосредственно связан со структурой кадров, их подбором и рас¬
становкой. Большое значение приобретает и прогнозирование кадров,
вызванное такими серьезными проблемами, как качественное изменение
функциональной деятельности человека, содержание его труда, устаре¬
вание профессий и изменение их статуса, изменение форм и видов физи¬
ческих и умственных нагрузок, и пр. С точки зрения специалистов по раз¬
работке и эксплуатации автоматических линий (которая, правда, еще не
подкреплена достаточно широкими эмпирическими данными массовых
обследований), привлечение квалифицированных рабочих неавтомати¬
зированного производства к работе в условиях новой технологии пред¬
ставляется нецелесообразным. Это объясняется тем, что рабочий, кото¬
рый посвятил значительную часть своей трудовой жизни совершенство¬
ванию своего мастерства и повышению квалификации по определенной
профессии на обычном специализированном производстве, не может бы¬
стро перестроиться при автоматизации и выполнять новые производст¬
венные функции. Изменение профессионального статуса при переводе
рабочих на автоматические линии довольно часто переносится болезнен¬
но, так как требуемый тип квалификации и профессиональные навыки в
новых условиях производства существенно отличаются от предшествую¬
щих. Поэтому, как показывает опыт, квалифицированные рабочие идут
довольно неохотно на переобучение для работы на участках с техноло¬
гическими нововведениями и предпочитают переходить на другие пред¬
приятия «без автоматизации», где есть потребность в их квалификации 20.
Вместе с тем некоторые категории квалифицированных рабочих, пе¬
решедших на автоматизированные участки, испытывают серьезные труд¬
ности. Это связано и с возрастным фактором (молодые рабочие, по мне¬
нию специалистов по автоматизации, быстрее привыкают, лучше рабо¬
тают), с психофизиологическим состоянием работника и другими харак¬
терологическими особенностями личности рабочего. В таких случаях
серьезные трудности объективного порядка перерастают в неудовлетво¬
ренность трудом, что соответственно отражается на психологическом
климате коллектива.
Автоматизация представляет собой производство с существенными
технологическими изменениями в операциях, функциях. Для автомати¬
зированного производства необходимы такие рабочие, которые более
восприимчивы к изменениям и обладают большей способностью к при¬
способлению в новых условиях, то есть работники, соответствующие но¬
вым требованиям производства, имеющие не только более высокий уро¬
вень общего образования и технических знаний, но и (что особенно важ¬
но) обладающие способностью воспринимать новое, способностью не
только к индивидуальным, но и коллективным действиям.
Специфика производственного процесса и периодически осуществля¬
емые технологические нововведения детерминируют приближение цент¬
ров информации и принятия решения, непосредственно связанного с про¬
изводством, к рабочему месту. В этих условиях рабочему необходимо
умело пользоваться определенной информацией о ходе технологическо¬
го процесса, самостоятельно принимать решения. Наличие исполнитель¬
ной информации способствует, с одной стороны, развитию инициативы,
с другой — повышению ответственности. Получение рабочим дополни¬
тельной информации по вопросам производства, ответственность реше¬
ний, значительное расширение самостоятельности в процессе труда спо¬
собствуют установлению контактов между рабочими, мастерами, брига¬
20 Здесь и далее выводы о социально-психологических аспектах автоматизации
даются на основании результатов исследований, проводимых в 1972—1977 гг. в Инсти¬
туте международного рабочего движения АН СССР по международной программе «Ав¬
томатизация и промышленные рабочие».

СОЦИАЛЬНО-ПСИХОЛОГИЧЕСКИЙ КЛИМАТ КОЛЛЕКТИВА
25
дирами, производственными инженерами цеха. Эти контакты основыва¬
ются не на традиционных отношениях руководителя и подчиненного, а
на отношениях нового типа, отношениях равноправных
специалистов. В результате возникают новые формы межлично¬
стных отношений в коллективе, возрастает значение коллективной от¬
ветственности за состояние социально-психологического климата в кол¬
лективе. Так, например, при наличии электронного оборудования, а так¬
же автоматизации всего технологического процесса труднее исправить
брак, сложнее определить звено, допускающее перебой, отклонение в
процессе обработки детали. Поэтому основное внимание сосредоточива¬
ется не на выявлении брака, а на тщательном контролировании всего
производственного цикла и предупреждении брака. Все это требует кол¬
лективных усилий и такой социально-психологической характеристики,
как сплоченность рабочей группы.
Новые формы и содержание труда, возрастание роли умственных,
психических нагрузок позволяют говорить и о наличии социально-психо¬
логических особенностей общения в условиях автоматизации.
Не будет преувеличением сказать, что на отдельных участках про¬
изводства с новой технологией и высоким уровнем автоматизации вза¬
имодействие работников, их труд, требующий внимательности, имеют
сходство со смежными психологическими явлениями в процессе взаимо¬
действия пилотов экипажей самолетов. Здесь согласованность трудовых
контактов определяется не только дисциплинированностью, чувством от¬
ветственности, долга и уважения членов коллектива друг к другу, но и
психофизиологическими качествами работников, их психологической сов¬
местимостью. Анализируя взаимоотношения и причины возможных кон¬
фликтов у членов летного экипажа, космонавт А. А. Леонов и врач В. И.
Лебедев отмечают: «На первый взгляд может показаться, что в основе
несогласованной деятельности в таких случаях лежит отсутствие друже¬
ской связи, недостаточное уважение друг к другу и даже неприязнь. При
более глубоком анализе выясняется, что причина разобщенности и кон¬
фликта заключается в другом: это неспособность в критических ситуа¬
циях понять друг друга, «несинхронность» психомоторных реакций, раз¬
личие во внимательности, мышлении и т. д., в общем—врожденные и
приобретенные свойства личности, препятствующие совместной деятель¬
ности» 21.
Активное внедрение автоматизации и неуклонное возрастание ее
уровня вызывают потребность социально-психологического прогнозиро¬
вания состояния коллектива, состава рабочих кадров. Оно должно вклю¬
чать два взаимосвязанных направления изучения и анализа перспектив¬
ной, потенциальной потребности в кадрах. Это, во-первых, профориента¬
ция, включающая формирование интереса и социальной потребности
личности в данном виде деятельности, и, во-вторых, разработка структу¬
ры психофизиологических требований, необходимых для индивидуаль¬
ной и коллективной деятельности в данной сфере труда (психомоторные
реакции, внимание, восприятие и др.), в данном конкретном виде труда
в автоматизированном производстве. Таким образом, социально-психо¬
логическое прогнозирование (термин, который все чаще начинает при¬
меняться) 22 включает изучение и анализ потребностей и интереса лич¬
ности к конкретному виду деятельности, учет и разработку психофизио¬
логических требований, которые должны строго соблюдаться при подбо¬
ре кандидатов для профессиональной подготовки. Перспективная социо¬
21 А. А. Леонов, В. И. Лебедев. Психологические проблемы межпланетно¬
го полета. М., 1975, стр. 32.
22 См. Б. Д. Парыгин. Социальная психология и социальное прогнозирование.
В сб.: «Социально-психологические проблемы в условиях развитого социалистического
общества». Тезисы докладов V Всесоюзного съезда психологов СССР. М., 1977,
стр. 15,16.

26
М. Н. НОЧЕВНИК
логическая и социально-психологическая подготовка кадров является
одним из важных условий прогнозирования оптимального социально¬
психологического климата рабочего коллектива.
Научно-техническая революция в сфере производства выдвигает
специфические социально-психологические требования к профессиональ¬
но-квалификационной подготовке, а именно к подготовке первичных ру¬
ководителей широкого профиля. Например, функция мастера автомати¬
зированного участка — двоякого рода: в сфере управленческой деятель¬
ности он организатор, но, кроме того, он и непосредственный исполнитель,
выполняющий ряд технических операций и осуществляющий контроль за
производственным участком. Сочетание такого рода функций обусловли¬
вает ответственность и авторитет мастера среди подчиненных и руково¬
дителей предприятия. Высококвалифицированные работники, обладаю¬
щие солидным опытом и знанием производства, нередко не справляются
с работой руководителей участков — мастеров на автоматизированном
производстве; они не могут создать необходимую обстановку, оптималь¬
ный социально-психологический климат, так как подчас не обладают до¬
статочными знаниями и опытом по управлению коллективом. Эти знания
и опыт управления первичной трудовой группой не приобретаются сразу,
по окончании специального среднего и высшего образования. В новых
условиях ответственность мастера складывается соответственно его фун¬
кциям в управлении технологическим циклом производства, руководст¬
ве коллективом, распределении заданий среди профессионально-квали¬
фикационных групп, принятии решений (административных, технологи¬
ческих, управленческих и др.). Эта ответственность включает оценку соб¬
ственного поведения, уверенность в точном исполнении своих функций,
в том, что он может оказывать положительное влияние на коллег по ра¬
боте (или неуверенность в собственных силах, беспокойство, апатия
и т. п., что приводит к снижению инициативы в процессе труда, недоста¬
точному проявлению способностей и знаний).
В условиях автоматизированного производства усложняется форма
контакта рабочих производственной группы друг с другом и рабочего с
мастером. С одной стороны, увеличивается пространственная изолиро¬
ванность и обособленность работников, с другой — повышаются общая
интенсивность производства, напряженность труда, возрастает необхо¬
димость взаимодействия всех производственных звеньев. Это приводит к
резкому ослаблению неформальных личностных контактов в процессе
труда и, как показывают данные некоторых исследований, к ослаблению
неформальных личностных контактов во внерабочее время.
Подобного рода объективные показатели как следствие техниче¬
ского прогресса следует учитывать при разработке и принятии решений
на социально-психологическом уровне и планировании социальных по¬
казателей развития коллектива, формировании чувства товарищества,
коллективизма, взаимопомощи у работников предприятия.
Практика и тенденции развития современного производства показы¬
вают, что значение социально-психологических и моральных факторов в
процессе трудовой деятельности будет возрастать. Выполнение работни¬
ком функций, связанных с постоянным и длительным наблюдением за
приборами пульта управления, а также специальными устройствами,
контролирующими технологический процесс, требует не только немед¬
ленной и правильной реакции, но и таких качеств, как добросовестность,
дисциплина, коллективная и индивидуальная ответственность. Естествен¬
но, что эти качества практически всегда необходимы и в неавтоматизи¬
рованном производстве, но в настоящее время их значение возрастает
для многих видов профессиональной деятельности. Социально-психоло¬
гические методы управления должны формировать и развивать эти каче¬
ства, ибо они становятся одним из важных показателей результатов и
оценки труда и, следовательно, оказывают существенное влияние и на
СОЦИАЛЬНО-ПСИХОЛОГИЧЕСКИЙ КЛИМАТ КОЛЛЕКТИВА
27
развитие личности работника социалистического производства, способ¬
ствуют совершенствованию социально-психологического климата в
коллективе.
Особое значение философско-социологического анализа социально¬
психологического климата коллектива состоит в том, что он позволяет
выявить не только индивидуальную систему ценностных ориентаций лич¬
ности, но и раскрыть состояние группового сознания трудового коллек¬
тива как социальной общности. Изучение социально-психологического
климата позволяет также глубже раскрыть роль трудового коллектива
как непосредственной социальной среды, оказывающей позитивное воз¬
действие на социальную направленность личности, способствует расши¬
рению и обогащению мотивов ее социальной деятельности на производ¬
стве, воспитанию чувства коллективизма и товарищества, укреплению
дружбы и взаимопомощи членов социалистического трудового коллек¬
тива.
Развитие производственных отношений зрелого социализма выявля¬
ет объективную потребность дальнейшего расширения и углубления фи¬
лософско-социологического и социально-психологического анализа мно¬
гогранных форм взаимоотношений в процессе деятельности трудовых
коллективов. В этой связи особенно актуально изучение роли общест¬
венных организаций трудящихся (партийных, профсоюзных, комсомоль¬
ских и др.) в создании оптимального социально-психологического клима¬
та в производственных коллективах. Практика показывает, что для
реализации целей общественных организаций им необходимы данные
конкретного изучения, анализа состояния, способов воздействия и регу*
лирования социально-психологических явлений в процессе производст¬
венной деятельности. Однако практические работники на предприятиях
даже при наличии разработанных научных методик не могут самостоя¬
тельно осуществлять эмпирическое обобщение и анализ. Поэтому для
практики и теории необходимо комплексное изучение социально-психо¬
логического климата коллективов с участием руководителей производ¬
ства и общественных организаций, специалистов по управлению и науч*
ных работников. Результаты таких исследований явятся весомым вкла¬
дом представителей общественных дисциплин в решение задачи непо¬
средственной связи науки с производством.
Дальнейшее изучение социально-психологического климата произ¬
водственных коллективов позволит обогатить философское представле¬
ние о реальных процессах и механизмах совершенствования социалисти¬
ческих общественных отношений в условиях научно-технической револю¬
ции, способствовать развитию теории социалистического коллектива, по¬
вышению роли идейных, воспитательных, культурных и нравственных
факторов в жизнедеятельности работников социалистического произвол*
ства.
Атмосфера трудового коллектива должна способствовать государ*
ственной политике, записанной в Конституции СССР, ставящей целью
«расширение реальных возможностей для применения гражданами сво¬
их творческих сил, способностей и дарований, для всестороннего разви¬
тия личности» 23.
23 «Конституция (Основной Закон) Союза Советских Социалистических Респуб¬
лик». М., 1977, стр. 12.

Диалектика и современное научное познание
Диалектика точности
и истинности в структуре
физической теории
Ф. В. ЛАЗАРЕВ (Симферополь)
Одной из важных задач философского анализа современного науч¬
ного знания является выявление механизма взаимосвязи точности
и истинности в структуре научной теории. Если рассмотреть, например,
естественнонаучное знание, то можно обнаружить, что его точность сла¬
гается из довольно различных по своей гносеологической природе ком¬
понентов— точности метрической, логической, семантической и других.
Взаимоотношения всех этих компонентов образуют сложную концепту¬
альную структуру. Здесь возникает особая гносеологическая проблема,
в которой можно выделить следующие вопросы: а) какова специфика
каждого компонента точности знания; б) как они соотносятся между
собой, конституируя нечто единое — научную теорию; в) каким образом
эта последняя приобретает в результате особое интегральное свойст¬
во — быть научной истиной.
Классическая схема соотношения точности и истинности знания.
В эпоху господства классического естествознания постепенно сложилось
представление о модели познавательного процесса, выражающей прак¬
тику науки того времени. Согласно этой модели, наука способна форму¬
лировать такие утверждения о реальности, которые являются справед¬
ливыми независимо от каких бы то ни было условий и в сколь угодно
широких пределах. В качестве таких — абсолютных — истин принима¬
лись, например, законы механики и закон всемирного тяготения. Суще¬
ствовало убеждение, что эти законы в силу их универсальности и абсо¬
лютной истинности являются и абсолютно точными. Какой, однако,
конкретный смысл вкладывался в этот тезис? Ведь экспериментальная
подтверждаемость законов de facto всегда была ограничена наличны¬
ми средствами измерения. Надо полагать, что этот тезис имел в первую
очередь не экспериментально-метрическое, а гносеологическое содержа¬
ние: абсолютная точность законов науки, по существу, означает полное
соответствие их с реальностью. Отталкиваясь от эксперимента, человек
достигает указанной точности в своих знаниях благодаря усилиям разума,
с помощью умозрения и логико-математических средств постижения
истины.
Вопреки интерпретациям некоторых историков науки названный
тезис не выглядел все же как «чисто платонистский» благодаря одно¬
му важному дополнению: хотя метрическая точность, с которой под¬
тверждается любая истинная теория, на каждом конкретном этапе
развития науки является конечной, тем не менее существует неограни¬
ченная возможность повышать ее по чмере улучшения измерительной
техники. Таким образом, человек обладает истиной, с одной стороны,
актуально, в виде открытых разумом законов, с другой — потенциально,
в силу бесконечного приближения к истине на практике. Этому прибли¬
ДИАЛЕКТИКА ТОЧНОСТИ И ИСТИННОСТИ В СТРУКТУРЕ ТЕОРИИ
29
жению, однако, придавался скорее технический, чем принципиальный
смысл: ведь мы приближаемся здесь к тому, что, вообще говоря, мы уже
имеем. Отсюда и возникло убеждение в том, что уточнять еще один знак
после запятой есть дело педантов. Для такой точки зрения в то время
были серьезные основания. Так, во времена Ньютона закон всемирного
тяготения мог быть проверен с относительной ошибкой в 725- Закон
оставался верным и тогда, когда ошибки измерения были уменьшены
в сто раз, в тысячу, в десять тысяч раз и т. д. И каждое повышение
точности на порядок укрепляло веру в незыблемость не только этого t
закона, но и самой классической схемы соотношения точности и истин¬
ности знания.
Революция в естествознании: новая ситуация. Радикальные преоб¬
разования, которые испытало на себе естествознание в результате науч¬
ной революции в начале XX века, создали существенно новую ситуацию
в понимании рассматриваемой проблемы. Выяснилось, в частности, что
значительное повышение точности измерений позволяет обнаружить,
с одной стороны, ограниченность старых теорий, а с другой — сущест¬
вование ранее неизвестных закономерностей и свойств материи. Отсюда
напрашивался новый теоретико-познавательный вывод: всякий закон,
выражающий на языке математики количественную связь между физи¬
ческими величинами, не может больше рассматриваться как выражение
некой универсальной и абсолютной истины; он есть лишь обобщение
экспериментальных данных и должен, вообще говоря, считаться факти¬
чески верным лишь с той степенью точности, с какой выполнены соот¬
ветствующие базисные измерения. Но тем самым вся проблема взаимо¬
отношения точности знания и истины предстала в новом свете. Речь
теперь шла о том, чтобы осмыслить связь между относительной истиной
и точностью. Отсутствие простой однозначной взаимосвязи метриче¬
ского, логико-математического и семантического аспектов в структуре
физической теории породило необходимость в ревизии самих предпосы¬
лок старой гносеологической схемы. И весь вопрос состоял только в том,
насколько далеко следует идти по пути такой ревизии.
Попытки пересмотра традиционной модели в духе абсолютного ре¬
лятивизма, конвенционализма и прагматизма общеизвестны. В своей
работе «Материализм и эмпириокритицизм» В. И. Ленин показал, что
научная разработка теории истины в эпоху коренной ломки старых по¬
нятий и представлений возможна только на основе всестороннего ана¬
лиза диалектики абсолютной и относительной истины.
Насколько важен ленинский анализ этого вопроса и для современ¬
ной ситуации в науке, говорит тот факт, что даже тяготеющие к матери¬
ализму западные ученые нередко сталкиваются с затруднениями, пыта¬
ясь как-то рационально осмыслить данную проблему. Так, известный
ученый Г. Бонди пишет: «Сам я склоняюсь к тому, что наука никогда не
имеет дело с истиной» 7 Приведя пример с теорией тяготения Ньютона,
которая, по его словам, прошла проверку с почти непостижимой степе¬
нью точности, он заключает: «Реально несостоятельность теории тяготе¬
ния Ньютона означает лишь то, что мы не можем ожидать от этой
теории исчерпывающего описания поведения сил тяготения во всех
случаях» 1 2.
В сущности, выводы такого рода связаны с попыткой представить
понятие истины в соответствии с теми конкретными методами эксплика¬
ции понятий, которые применяются в специальных науках. При этом
игнорируется тот факт, что принятие или отрицание истины как фило¬
софской категории не может быть результатом простого обобщения тех
представлений о структуре физической теории и ее взаимоотношении
1 Г. Бонди. Гипотезы и мифы в физической теории. М., 1972, стр. 11.
2 Т а м же.

30
Ф. в. ЛАЗАРЕВ
с экспериментом, которые стихийно складываются в сознании ученого
благодаря его методологической рефлексии. Вот почему В. И. Ленин
всю проблему истины ставит и решает в совершенно ином, специфиче¬
ски гносеологическом плане. Сам по себе вопрос об истине есть хотя
и важный, но все же подчиненный вопрос, то или иное решение которого
зависит от принимаемых более общих философских принципов. Если за
исходную позицию взять материализм, то необходимо последует при¬
знание объективной истины; «признавать объективную, т. е. не завися-
,щую от человека и от человечества истину, значит так или иначе при¬
знавать абсолютную истину»3. «Так или иначе»,— пишет Ленин, ибо
вопрос о том, как фактически проявляется связь абсолютного и относи¬
тельного в познании, и не может быть наперед решен в однозначной
форме для всех конкретных случаев.
Сказанное не исключает, а, напротив, предполагает поиски тех или
иных частных моделей, раскрывающих конкретный механизм диалекти¬
ки абсолютного и относительного в познании. Ниже будет предложена
конкретная модель взаимосвязи точности и истинности знания в струк¬
туре физической теории. При этом мы будем исходить из так называе¬
мого принципа интервальности, эскизное изложение которого представ¬
лено в следующем разделе 4.
Принцип интервальности. Бытие объекта характеризуется тем, что
он существует в каких-то определенных условиях и поэтому обнаружи¬
вает себя не во всем многообразии своих свойств, а лишь какой-то од¬
ной своей стороной. Это может служить объективной основой процесса
абстрагирования. Фиксируя свое внимание на тех или иных актуально
проявляющихся в данных условиях свойствах, мы в то же время полу¬
чаем право отвлечься от всех тех характеристик объекта, которые ни¬
как себя не обнаруживают и потому являются посторонними в рассмат¬
риваемом отношении.
Вместе с тем, вступая в те или иные взаимодействия, объект каж¬
дый раз реагирует специфичным для него образом. Непосредственным
предметом естественнонаучного исследования является поэтому не
объект сам по себе, а характер, его поведения в том или ином «контек¬
сте взаимодействия», то есть определенная регулярность в протекании
явления.
Основанием для абстрагирования таких регулярностей служат не¬
которые фундаментальные черты самой реальности: 1) большинство
свойств объекта и окружающей среды носят «посторонний» для изучае¬
мого явления характер; 2) некоторые факторы оказывают заметное вли¬
яние на протекание явления, но в принципе могут быть устранены
экспериментальным путем, либо учтены при обработке результатов
измерения; 3) наконец, можно выделить несколько характеристик, ко¬
торые непосредственно определяют ход изучаемого явления и между
которыми может быть установлено достаточно однозначное соот¬
ношение.
Физическое исследование как раз и начинается с отыскания такого
рода соотношений. Последние часто носят характер тождеств. Это озна¬
чает, что, представив все исследуемые свойства в качестве физических
величин (рецепты измерения которых нам известны), мы можем
записать отношение между ними в виде математического уравнения.
Хотя конкретные значения тех или иных величин в зависимости от «на¬
чальных условий» могут меняться, тождественность самого соотноше¬
ния сохраняется.
3 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 18, стр. 134—135.
4 Подробнее о принципе интервальности см.: Ф. В. Лазарев. О природе науч¬
ных абстракций. 1971; его же: Относительность и принцип интервальности. В кн.:
«Проблемы теории познания, логики и методологии науки». М., 1974.

ДИАЛЕКТИКА ТОЧНОСТИ И ИСТИННОСТИ В СТРУКТУРЕ ТЕОРИИ
31
Однако здесь следует обратить внимание на одно важное обстоя¬
тельство. Дело в том, что среди перечисленных выше условий абстраги¬
рования законов не учтен случай, когда в наших экспериментах могут
быть и некие осложняющие дело эффекты. Очевидно, что только при
отвлечении от этих эффектов отыскиваемые соотношения принимают
достаточно простой вид (и только в силу этого вообще могут быть най¬
дены). Что же служит в этом случае объективным основанием для
абстрагирования? Достаточным основанием является соблюдение сле¬
дующего условия: осложняющие эффекты должны быть по крайней
мере на порядок меньше ошибки эксперимента, поставляющего данные
для выявления искомой закономерности.
При этом особый интерес представляет тот случай, когда оказыва¬
ется возможным установить однозначную корреляцию между опре¬
деленным изменением условий и возрастанием значимости ослож¬
няющего фактора с точки зрения исходной теории. (Например, чем
ближе скорость тела к скорости света, тем явственнее проявляются
релятивистские эффекты.) Тот факт, что структура реальности предпо¬
лагает существование указанного типа корреляций, и является одним
из важнейших моментов, необходимых для понимания природы науч¬
ной абстракции и гносеологического статуса теоретических законов.
С одной стороны, когда эффекты слишком малы, существуют объектив¬
ные предпосылки для абстрагирования «простых» законов природы;
с другой стороны, когда возрастающий вклад данных эффектов в само
существо явлений делает несостоятельным исходную абстракцию, ста¬
новится ясным, почему нарушение симметрии на одном уровне застав¬
ляет ожидать перехода к новому типу симметрии на другом уровне.
Итак, отыскивая достаточные основания для принятия той или
иной абстракции, упорядочивающей наблюдаемые явления в форме
закона, исследователь вынужден считаться с тем, что никакое отвлече¬
ние от осложняющих факторов не может быть беспредельным. Рано
или поздно эффект их воздействия достигает неких границ (обусловлен¬
ных структурой самой реальности и нашими практическими способами
взаимодействия с ней), когда потенциальное становится актуальным,
независимое — зависимым, инвариантное — вариантным. Эти объектив¬
ные границы, определяющие рамки однозначной применимости той или
иной абстракции, мы называем интервалом абстракции.
Вернемся теперь к проблеме эпистемологической относительности.
Известно, что физическая теория предполагает как относительные, так
и абсолютные величины и соотношения (инварианты). При этом любое
обобщение с изменением первичной семантики (связанное с переходом
от частной теории к более общей) ведет к тому, что те или иные инва¬
рианты исходной теории теряют свой абсолютный смысл. Они, таким
образом, оказываются замкнутыми относительно системы абстракций
соответствующего теоретического универсума. Выбор именно этих, а не
каких-либо других инвариантов жестко предопределяет архитектонику
теории, ее логическую структуру и допустимые в ней способы прочтения
отражаемой реальности. Однако любой такой инвариант должен быть
выбран и сформулирован непременно с таким расчетом, чтобы все его
фактуально констатируемые проекции имели эмпирическую подтвер¬
ждаемость. Указанное требование к выбору теории, по сути дела, мо¬
жет быть реализовано лишь при условии, что эпистемологическая отно¬
сительность так или иначе скорректирована с физической относи¬
тельностью 5 в самой природе. Каким же образом достигается такого
рода корреляция, если обратиться, скажем, к опыту развития физики?
5 См. В. А. Фо к. Теория Эйнштейна и физическая относительность. М.. 1967.
Его же: Система Коперника и теория тяготения Эйнштейна. В кн.: «Философские
основания естественных наук». М., 1976, стр. 287—292. '

32
Ф. В. ЛАЗАРЕВ
Физическая относительность в макрофизике прежде всего означает
принципиальную неразличимость хода физических процессов для внут¬
ренних наблюдателей, находящихся в двух взаимно движущихся инер¬
циальных системах отсчета. Принцип относительности в данном случае
является объективным основанием для абстракции неразличи¬
мости соответственных явлений 6 (в разных системах отсчета), рас¬
сматриваемых изнутри интервала абстракции. (Заметим, что это спра¬
ведливо как для «классических», так и для «релятивистских» наблюда¬
телей).
В то же время физическая относительность означает зависимость
некоторых характеристик явлений от условий их локализации, то есть
факт их замкнутости относительно данной системы отсчета, обнаружи¬
вается при сравнении описаний внешнего и внутреннего наблюдателей7.
Сравнение одних и тех же физических явлений изнутри и извне интер¬
вала абстракции позволяет, однако, установить посредством теоретиче¬
ской рефлексии не только то, какие величины носят относительный
характер, но и то, какие величины и соотношения являются инвариан¬
тами. Очевидно, эти последние, в свою очередь, замкнуты относительно
более широкого интервала абстракции, в «рамках которого происходит
идентификация уже не на уровне явлений, а на уровне «законов приро¬
ды» 8. Это нетривиальное обстоятельство (а именно независимость «за¬
конов природы» от системы отсчета) иногда даже считают основным
содержанием принципа относительности. По существу, перед нами
характерный пример диалектики интервальных ситуаций «внут¬
ри» и «вне», наглядно показывающий, что ни один отдельно взятый ас¬
пект относительности не может исчерпать всей сути дела.
Таким образом, когда речь идет об относительности к средствам по¬
знания в физике (то есть относительности к системе отсчета в микрофи¬
зике и к средствам наблюдения в квантовой механике), то при этом под¬
разумевается, что эпистемологическая относительность (то есть зависи¬
мость результатов познания от используемых средств познания) здесь, в
конечном счете, скоррелирована с относительностью, которая навязы¬
вается познанию самой природой. Иногда встречаются попытки обобще¬
ния указанного тезиса за пределами физики, при этом имеются в виду
относительность к любым (а не только экспериментальным) средствам
познания—языковым, концептуальным и т. п. Однако такое обобщение
возвращает нас лишь к простой констатации существования эпистемо¬
логической относительности. Предлагается и другой, в известном смыс¬
ле противоположный, путь обобщения: рассматривать относительность
по типу взаимодействия. Хотя такого рода относительность имеет место
в природе, указание на нее может служить скорее исходным пунктом,
чем обобщением в собственном смысле слова, ибо с точки зрения науч¬
ного познания важна как раз конструктивная сторона дела. Необходи¬
мо, чтобы принцип отвечал на вопрос: как становится возможным для
нас точное знание реальности? Другими словами, он должен указать
условия, при которых становится принципиально возможной констата¬
ция приписываемых объекту свойств, то есть такие интервальные си¬
туации, в рамках которых исследуемое свойство обнаруживает себя в
чистом виде и для описания которых имеются адекватные концептуаль¬
ные и математические средства.
Согласно развиваемой здесь точке зрения, шаг к разумному об¬
общению можно сделать лишь тогда, когда тезис об относительности
к средствам познания будет переосмыслен в более конкретном виде как
6 См. там же.
7 В этом случае способы сравнения «классических» и «релятивистских» наблюда¬
телей будут, очевидно, различными. *
8 Другими словами, здесь происходит переход от «абстракции неразличимости»
к «абстракции отождествления».

ДИАЛЕКТИКА ТОЧНОСТИ И ИСТИННОСТИ В СТРУКТУРЕ ТЕОРИИ
33
относительность к соответствующему интервалу абстракции (учитывая
при этом рассмотренную выше многозначность термина «относитель¬
ность» в данном употреблении). По существу, речь идет о всем спектре
диалектики интервальных ситуаций (внутреннее — внешнее, абсолют¬
ное— относительное, инвариантное — вариантное и т. д.), определяю¬
щих самую возможность того или иного типа рациональности. Сформу¬
лированный таким образом тезис точнее было бы назвать принципом
интервальное™. Последний определяет гносеологические условия ра¬
ционального согласования физической и эпистемологической относи¬
тельности, когда теория предсказывает результаты, которые полностью
подтверждаются экспериментом, а эксперимент дает такие и только
такие сведения, которые предсказываются теорией 9.
Метрическая точность. Возможность метрической точности знания
связана с измерением. Естественнонаучную теорию принято называть
«точной», если в ней найден способ выражать исследуемые свойства
объектов на языке чисел, задаваемых посредством измерительных про¬
цедур. Исключая произвол качественных оценок, этот способ обеспечи¬
вает возможность объективного и однозначного описания.
Чем же различаются технический и гносеологический аспекты мет¬
рической точности?’ В первом случае речь идет о точности эксперимен¬
тальных средств измерения. Здесь точность зависит от конструкции
прибора, от выбранной единицы измерения и методов обработки полу¬
чаемых данных. Поскольку средства измерения призваны обеспечить
возможность получения метрической информации в отношении любых
встречающихся в природе и имеющих данное свойство объектов, постольг
ку ясно, что дальнейшее усовершенствование средств измерения и повы¬
шение разрешающей способности приборов является важной задачей
развития точных Наук.
Гносеологический аспект метрической точности выступает на пер¬
вый план тогда, когда речь идет о некотором конкретном познаватель¬
ном акте, осуществляемом посредством измерения. В этом случае
требования к точности обусловливаются качественной задачей измере¬
ния. Всякие рассуждения о «точности» или «неточности» становятся
неопределенными, если мы абстрагируемся от конкретного содержания
измеряемой величины. И наоборот, если мы не выходим за рамки реше¬
ния качественных задач, метрическая точность становится характерис¬
тикой степени адекватности результатов познания объекту. Отсюда
следует, что повышение точности измерения в принципе всегда возмож¬
но и ведет к увеличению полезной информации, но лишь до определенно¬
го предела. В какой-то момент возникает ситуация, когда достигнутая
точность измерения такова, что дальнейшее повышение ее не только не
нужно, но даже лишено смысла с точки зрения адекватного познания
изучаемого объекта.
В каком-то смысле аналогичную ситуацию мы имеем и в том слу¬
чае, когда речь идет о построении теории. Формулируя закон количест¬
венной связи между явлениями, мы, вообще говоря, не можем рассчи¬
тывать на большую его точность, чем точность базисных измерений.
Может случиться, что следующий шаг в повышении точности измере¬
ний не оправдает нашей надежды на подтверждаемость сформулиро¬
ванного закона.
В то же время научная практика свидетельствует и о другом, не
менее важном обстоятельстве: человек способен формулировать законы,
точность подтверждаемости которых может оказаться на несколько
порядков выше точности имевшихся в момент их разработки средств
измерения. Поэтому повышение точности эксперимента в определенном
диапазоне значений не приводит к расхождению теоретических построе¬
9 См. М. А. Марков. О природе материи. М., 1976, стр. 51.
3. «Вопросы философии» № 8.

34
Ф. В. ЛАЗАРЕВ
ний с опытом. Стало быть, на самом деле закон верен вовсе не с той
степенью точности, с какой выполнены базисные измерения, а с некото¬
рой другой и, как правило, превышающей возможности первоначально¬
го опыта. Перед нами любопытный гносеологический феномен: форми¬
рующаяся теория как бы с самого начала имплицитно содержит в себе
некоторый «запас прочности», позволяющий ей противостоять растуще¬
му натиску верифицирующего эксперимента. Когда же эксперимент
ставит предел осмысленному применению теории, никакие предположе¬
ния ad hoc, никакое уточнение семантики понятийного аппарата или
модификация математического формализма не могут спасти положения
дела. Сказанное наводит на предположение о том, что «запас прочно¬
сти» теории представляет собой некую объективную ее характеристику,
анализ которой предполагает переход к проблеме семантической точ¬
ности.
Семантическая точность. Семантическая точность понятийного аппа¬
рата теории обеспечивается посредством различных процедур экспли¬
кации. Можно выделить три основных компонента значения понятия —
концептуальный, операциональный и формальный. Концептуальный
компонент обеспечивает взаимосогласованность семантики понятийного
аппарата внутри теории; операциональный компонент придает понятию
физическую содержательность и делает его однозначное употребление
на эмпирическом уровне не менее точным, чем точность измерительных
процедур; наконец, формальный компонент значения определяет воз¬
можность использования в теории точных формальных структур. В ко¬
нечном счете все способы экспликации понятий служат одной цели —
сделать научное понятие однозначным, ибо только при этом условии
оно может стать эффективным инструментом познания. Ни один способ
экспликации, однако, сам по себе еще не обеспечивает объективной
значимости понятия в каждом конкретном случае. Со специфической
гносеологической проблемой семантической точности в истории естест¬
вознания мы сталкиваемся поэтому тогда, когда возникает вопрос
о фактуальной содержательности научных абстракций и об их одно¬
значной применимости.
Сфера применимости исходных понятий теории зависит от характе¬
ра тех физических допущений, которые лежат в ее основе. Так, класси¬
ческая механика исходит из эвклидова характера пространства,
допускает возможность мгновенной передачи сигналов и сил, независи¬
мость величины массы от скорости и от направления движения и т. д.
Совокупность таких допущений характеризует соответствующий способ
описания.
Законность применения того или иного способа, как отмечает
В. А. Фок, его физическую строгость бывает возможно оценить с помо¬
щью обыкновенных математических неравенств, характеризующих ма¬
лость тех величин, которые в данном способе отбрасываются. Эта
«оценка погрешности» в обычном смысле дает вместе с тем и оценку
применимости соответствующих физических абстракций. «Таким обра¬
зом,— пишет В. А. Фок,— более трудный логический, или, если угодно,
даже философский вопрос о применимости определенных физических
понятий получает здесь конкретное математическое выражение»10.
Так, понятие одновременности двух событий применимо только в тех
случаях, когда мы имеем право пренебречь промежутком времени,
который затрачивается светом на прохождение расстояния между
теми точками, где происходит рассматриваемое событие. И только
в этом интервале абстракции наше понятие является однозначно при¬
менимым.
10 В. А. Фок. Принципиальное значение приближенных методов в теоретиче¬
ской физике («Успехи физических наук», 1936, т. XVI, вып. 8, стр. 1071).

ДИАЛЕКТИКА ТОЧНОСТИ И ИСТИННОСТИ В СТРУКТУРЕ ТЕОРИИ
35
Современная физика знает в своей истории такие драматические
моменты, когда проблема однозначной применимости понятий приобре¬
тала особую остроту. В. Гейзенберг вспоминает, что в период, предше¬
ствовавший созданию квантовой механики, физики чувствовали под
своими ногами зыбкую почву, ибо «понятия и представления, перенесен¬
ные в атомную область из старой физики, оказывались верными лишь
наполовину и, пользуясь старыми средствами, нельзя было заранее ука¬
зать точные границы их применимости»п. В классической физике,
к примеру, существовало понятие координаты и импульса частицы. На
уровне той метрической точности, которая возможна в рамках макро¬
мира, указанные величины имели ясный физический смысл. Напротив,
в микромире в некоторых случаях при повышении точности измерения
данных величин экспериментатор сталкивается со следующей ситуаци¬
ей: если фиксирована точность измерений одной величины (Ар), то об¬
наруживается принципиальный предел повышения точности измерения
другой величины (Ах); и аналогично, если фиксирована точность изме¬
рения Ах, то нет такого способа, который бы обеспечил измерение
импульса с точностью большей, чем в интервале значений
h
Ах *
△р 5*
Неустранимый характер неточности при одновременном измерении
сопряженных величин означает, во-первых, что дело здесь не в наших
технических возможностях, а в структуре самой реальности, во-вторых,
что у нас нет таких рецептов измерения, которые гарантировали бы
операциональным способам физическую содержательность понятий
в специфически квантовой области. Эксперимент с математической точ¬
ностью зафиксировал рамки применимости соответствующих абстрак¬
ций. Необычность ситуации, однако, заключается в том, что экспери¬
мент не запрещает каждую из сопряженных величин, взятую порознь,
определять с любой наперед заданной точностью. Что это означает с
точки зрения семантики понятий?
Физика — опытная наука. В основе ее лежит получение фактуаль-
ной информации. В данном случае известно, что вся информация о мик¬
роявлениях извлекается с помощью макроприборов. Эта информация
поэтому может иметь точный операциональный и концептуальный смысл
лишь при том условии, если она будет представлена на языке макрофи¬
зики (эпистемологическая относительность к макроязыку описания).
Однако для того, чтобы классический язык мог служить инструментом
адекватного отражения качественно нового мира квантовых явлений,
необходимо, чтобы эпистемологическая относительность была скоррели¬
рована с относительностью физической. Подобно тому, как свойство те¬
ла иметь определенную траекторию проявляется лишь в связи с данной
системой отсчета, так и свойство частицы иметь определенные коорди¬
наты (или импульс) обнаруживается лишь при ее взаимодействии с при¬
бором (относительность к средствам наблюдения) 11 12. Последняя озна¬
чает, что при описании микромира не существует такого интервала
абстракции, в рамках которого можно было бы пренебречь влиянием
условий наблюдения на объект. В силу того, что это утверждение носит
характер запрета, вытекающего из структуры реальности, оно приобре¬
тает статус гносеологического принципа, налагающего определенные
ограничения на самую возможность строить физические абстракции
о свойствах частиц самих по себе. Для того, чтобы соблюдалось такое
требование научной рациональности, как наблюдение свойств в чистом
виде (ибо только при этом условии возможно понимание на основе точ¬
ной семантики), оказалось необходимым проводить измерения сопря¬
11 В. Гейзенберг. Квантовая механика и беседы с Эйнштейном. («Природа»,
1972, № 5, стр. 85).
12 См. В..А. Фок. Квантовая физика и философские проблемы. М., 1970.

36
Ф. В. ЛАЗАРЕВ
женных величин при взаимоисключающих условиях. Таким образом,
существует не просто относительность к макроприбору вообще, но
и относительность к соответствующему классу приборов.
Другими словами, при описании микромира нельзя найти такую
интервальную ситуацию, в рамках которой можно было бы одновремен¬
но обнаружить в чистом виде как энергетическую сторону поведения
частицы, так и пространственно-временную. Тот факт, что для исчерпы¬
вающего описания поведения частицы необходимо получать информа¬
цию из двух взаимоисключающих интервальных ситуаций, раскрывает
новую черту диалектики микромира, выраженную в известном принци¬
пе дополнительности Бора. Последний как раз и определяет условия
корреляции эпистемологической и физической относительности, то есть
условия рациональной применимости классических понятий к объектам
микромира на основе их взаимного ограничения.
Подтверждаемость и истинность физической теории. Область при¬
ложимости физической теории всегда должна выходить за рамки того
опыта, на фундаменте которого она основывалась первоначально. Не¬
обходимость обобщения и перенесения на новые области явлений коре¬
нится в самом назначении теории как инструмента познания. В резуль¬
тате экстраполяции расширяются известные ранее пределы примени¬
мости теории (Пт). Схематично: ПЧ—>П2Т. Однако, если положения те¬
ории переносятся на круг явлений качественно иного порядка, теория
приходит в противоречие с опытом (например, попытка объяснить дви¬
жение квантовых объектов на основе законов Ньютона). Таким обра¬
зом, разумное обобщение теории посредством обычной экстраполяции
не может быть безграничным. Расширение первоначальных пределов
применимости теории ограничено областью подтверждаемо¬
сти теории (Д) : ГГт—>П2Т—> >П"Т—>Д.
Проанализируем теперь следующую проблему: какова связь между
областью подтверждаемости теории и ее истинностью и можно ли
эту связь выразить на метрическом языке. Прежде всего возникает во¬
прос: с какой метрической точностью верифицируется теория в обла¬
сти Д? Рассмотрим этот вопрос подробнее на примере классической
механики.
Если скорость тела не превышает 100 км/сек, то теория подтвер¬
ждается с точностью до одной миллионной. Достаточна ли такая точ¬
ность для того, чтобы считать механику истинной теорией в интервале
значений 0 v 100 км/сек? Очевидно, что ответ на вопрос зави¬
сит от решения более общей проблемы: правомерно ли вообще говорить
об истинности теории, если она имеет ограниченную точность верифика¬
ции, то есть является приближенной по своей сути. В общем случае
можно ответить так: правомерно по крайней мере в смысле относитель¬
ной истины. Отсюда, казалось бы, вытекает вывод: если задан некото¬
рый интервал значений, в рамках которого теория подтверждается
с конечной точностью, то такую теорию допустимо считать относитель¬
ной истиной. Весь вопрос, однако, в том, какую степень совпадения тео¬
ретических следствий с данными опыта следует считать однозначным
подтверждением теории. Ведь мы можем, вообще говоря, задать столь
малую точность проверяемости теории, что будет бессмысленно гово¬
рить даже об относительной истинности.
Можно, разумеется, рассуждать так: поскольку понятие истины
носит качественный характер, то нереальна уже сама идея искать кон¬
кретно выражаемую связь истины и метрической точности. Но ведь для
того, чтобы физическая теория считалась истинной, какая-то степень
совпадения теоретических следствий и данных измерения все-таки нуж¬
на. Здесь мы сталкиваемся с трудностью типа «парадокс кучи»: совпа¬
дение теории с экспериментом с точностью до одной миллионной — это
истина, до одной тысячной также истина, а до одной сотой — что это?

ДИАЛЕКТИКА ТОЧНОСТИ И ИСТИННОСТИ В СТРУКТУРЕ ТЕОРИИ
37
Очевидно, указанную трудность можно попытаться решить, введя
критерий прагматической точности: теория считается истинной в тех
пределах, в которых ее точность достаточна для решения определенного
класса практических задач. Например, для расчета траектории полета
современного космического аппарата точность классической механики
вполне достаточна.
Возможен и другой — конвенциональный — путь обхода рассмат¬
риваемой трудности: теория принимается истинной в фиксированном
интервале значений (О^х^Е), при этом Е выбирается условно.
Однако такой подход был бы целесообразен лишь в том случае, если бы
мы исходили из концептуалистского тезиса о существовании изначаль¬
ной дисгармонии между континуальной структурой реальности, с одной
стороны, и дискретной структурой знания — с другой.
Анализ природы научного знания, однако, показывает, что концеп¬
туалистская версия вовсе не является неизбежной. Выше уже обраща¬
лось внимание на то, что процесс экстраполяции теории позволяет на
некотором этапе обнаружить качественные пределы применимости тео¬
рии. Но то же самое можно обнаружить и с «другой стороны», а имен¬
но, на некоторой ступени повышения точности измерения. В сущности, эти
два процесса взаимосвязаны: если точность подтверждаемости теории
задана, то можно указать такой интервал значений а х Е, за пре¬
делы которого экстраполяция недопустима. Следовательно, этот интер¬
вал характеризует область подтверждаемости теории Д при заданной
точности верификации. Если повысить требование к метрической под¬
тверждаемости теории, то получится другой интервал: а х Е7,
где Е>Е'. Отсюда вытекает: Д’>Д2, то есть область подтверждае¬
мости сужается. Повышая и далее точность измерения, в общем
случае получаем: Д—>0. При этом важно, что на каждом конкретном
этапе этого процесса сужения области Д имеется экспериментально
фиксируемая на количественном языке точка Е, которая для каждого
такого шага является постоянной и однозначно определяемой. Мысленно
соединяя эти пограничные точки плавной кривой, получаем некоторую
объективно задаваемую область физической реальности. Эту область
мы будем в дальнейшем называть интервалом восполнения теории. (По¬
этому область подтверждаемости Д можно определить как сечение
интервала восполнения в Е.)
В рамках такого интервала теория обладает одним замечательным
свойством: какую бы степень метрической точности мы ни потребовали
от теории, всегда можно указать такое сечение интервала, на котором
теория удовлетворяет этому требованию. Интервал восполнения теории,
ограниченный соответствующим сечением, можно назвать интервалом
адекватности, определяющим рамки гносеологической адекватности
теории.
Указанное выше обстоятельство позволяет заключить, что форму¬
лируемые физической теорией законы отражают природу не приблизи¬
тельно, а точно. Выражение «точно» имеет здесь следующий смысл:
никакое повышение точности измерения — пока мы остаемся внутри
интервала адекватности — не может привести к экспериментальному
обнаружению различия между предсказаниями теории и опытом. Отсю¬
да вытекает, во-первых, что подтверждаемость теории является непре¬
рывной в любой точке интервала адекватности, во-вторых, что теория
не может быть фальсифицирована внутри указанной области. Эти два
свойства» и раскрывают смысл того, что было названо «запасом прочно¬
сти» теории.
Все сказанное дает нам основание для естественного обобщения,
согласно которому однозначная применимость любой, имеющей объек¬
тивный смысл физической теории всегда связана с некоторым интерва-

38
Ф. В. ЛАЗАРЕВ
лом адекватности, в котором как раз и обнаруживается практически
истинное отношение человека к действительности и только внутри кото¬
рого вопрос об истинности наших теорий решается положительно.
Взаимоотношение точности и истинности в структуре физической
теории. Существенным свойством фундаментальных физических теорий
является логическая непротиворечивость, концептуальная замкнутость
и полнота. Поэтому с семантической и логико-математической точки
зрения дальнейшее уточнение концептуального аппарата и исходных
уравнений любой теории рассматриваемого типа не имеет смысла. Тем
не менее с гносеологической точки зрения такая теория является при¬
ближенной, если ее рассматривать в контексте обобщающей теории.
Таким образом, обобщение выступает здесь как гносеологическое уточ¬
нение. Но это уточнение особого рода: оно происходит не постепенно, по
мере улучшения измерительной техники, а скачком.
В то время, как метрическая точность всегда конечна, а логико-ма¬
тематическая — бесконечна, гносеологическая адекватность теории ока¬
зывается абсолютной внутри интервала адекватности и относитель¬
ной — при переходе к обобщающей теории. Гносеологическая адекват¬
ность может быть большей или меньшей. Но употребление
характеристик такого рода имеет смысл лишь при сравнении теорий,
рассматриваемых в двух вложенных один в другой интервалах. Таким
образом, гносеологическая адекватность носит, по существу, интерваль¬
ный характер: она является хотя и изменяющейся, но тем не менее
всякий раз дискретной характеристикой поступательного движения че¬
ловеческого познания, непрерывной внутри интервала и прерывной при
переходе к другому интервалу. Хотя процесс уменьшения ошибок изме¬
рения в историческом плане по-прежнему остается асимптотическим,
процесс постижения истины оказался скачкообразным.
Если при переходе от одного интервала к другому гносеологическая
адекватность теории может определяться терминами «меньше» и «боль¬
ше» и если исходить из того, что цель обобщающих интервалов может
быть продолжена, то не означает ли это, что как гносеологическая адек¬
ватность, так и метрическая точность в перспективе будут сливаться
в бесконечности и что именно с этой бесконечностью мы должны ассо¬
циировать понятие абсолютной истины? И не говорит ли это о том, что,
отказавшись от буквы, мы возвращаемся к духу классики? Структура
современных фундаментальных теорий и механизм перехода от частных
теорий к общим не дают оснований для такого заключения.
Познавая относительное, мы познаем его абсолютно; приближен¬
ный и относительный характер всякой такой истины, однако, выявляет¬
ся точас же, как только мы переходим к более универсальной теории и
можем проанализировать нашу истину, исходя из другого интервала
абстракции. Но поскольку относительность в природе всегда есть лишь
аспект более широкого целого, то такой переход от частного к общему,
от «проекции» к «инварианту» в процессе поступательного движения по¬
знания оказывается неизбежным. Научная истина, диалектична: она
выражает, говоря словами Ленина, «относительность всякого знания и
абсолютное содержание в каждом шаге познания вперед» 13.
13 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 29, стр. 162.

Философский принцип системности
и системный подход
И. В. БЛАУБЕРГ, В. Н. САДОВСКИЙ, Б. Г. ЮДИН
Системный подход и системные исследования в целом переживают
сегодня период интенсивного развития, что обусловлено как расширени¬
ем области их применения, включением в эту область наряду с наукой
и техникой также и различных видов практической деятельности, так и
углубленной разработкой отдельных сторон данного подхода. Все это
неизбежно требует дальнейшего развития философской проблематики
системного подхода.
В процессе исследования философских проблем системного подхода
была уточнена сфера его применимости, определились в общих чер¬
тах его место и функции в современном научном познании, круг и ха¬
рактер задач, решаемых с его помощью. Было показано, что системный
подход представляет собой методологическое направление совре¬
менной науки, в силу чего он не подменяет и не может подменить иссле¬
дования частнонаучных проблем, а эффективность его применения обу¬
словлена тем, насколько органично и последовательно его понятия и
принципы проводятся в ходе такого исследования1. Вместе с тем по сво¬
им характеристикам и по выполняемым им функциям в научном позна¬
нии системный подход не представляет собой области собственно фило¬
софии, хотя его понятия, методы и принципы являются важным объектом
философского анализа.
Развитие идей системного подхода ведет к появлению новых фило¬
софских проблем, к необходимости новых уточнений и конкретизаций.
Особый интерес в этом отношении представляют анализ взаимосвязей
между системным подходом и диалектико-материалистической филосо¬
фией, уточнение роли системного подхода как одного из проводников
плодотворного воздействия философии диалектического материализма
на специально-научное познание, выявление богатого системного содер¬
жания, заключенного в трудах классиков марксизма-ленинизма.
В настоящей статье мы предпринимаем попытку подвести некоторые
итоги разработки философских проблем системного подхода за послед¬
ние годы, а также выделить наиболее актуальные вопросы, возникающие
сегодня в этой сфере. Не претендуя на их окончательное решение, мы
хотели бы изложить свою точку зрения, которая представляет собой раз¬
витие концепции, представленной в наших предшествующих публи¬
кациях.
* * *
В советской философской литературе круг методологических вопро¬
сов, связанных с системными исследованиями, общей теорией систем
и т. п., стал обсуждаться с конца 50-х годов1 2, и уже в первых работах,
1 Эта сторона дела обстоятельно проанализирована в статье Э. Г. Юдина «Ме¬
тодологическая природа системного подхода». «Системные исследования. Ежегодник
1973». М., 1973, стр. 38—31.
2 Одной из первых работ в этом направлении была статья В. И. Крем янско¬
го: Некоторые особенности организмов как «систем» с точки зрения физики, киберне¬
тики и биологии. «Вопросы философии», 1958, № 8, стр. 97—107.

40
И. В. БЛАУБЕРГ, В. Н. САДОВСКИЙ, Б. Г. ЮДИН
посвященных этим проблемам, были сформулированы принципиальные
марксистские установки для понимания этого нового направления науч¬
ного познания. (Подчеркнем, что в данном случае речь идет о марксист¬
ской оценке современных системных исследований, а не о вкладе клас¬
сиков марксизма в разработку философских принципов исследования
сложноорганизованных объектов). «Общая теория систем», разрабаты¬
вавшаяся в то время известным биологом Л. фон Берталанфи, с самого
начала рассматривалась советскими исследователями как «специальная
научная дисциплина», которая способна выполнять «определенные
методологические функции»: «построенный в ней математический аппа¬
рат может использоваться для анализа сравнительно большого класса
таких системных предметов, исследованием которых в настоящее время
занимаются биологи, химики, биохимики, биофизики, психологи и дру¬
гие»3. Советские ученые уже в работах, опубликованных в конце 50-х —
начале 60-х годов, подвергли критике философски не обоснованные пре¬
тензии Берталанфи, склонного усматривать в указанной теории «уни¬
версальную науку, охватывающую все отдельные науки», или даже «фи¬
лософию современной науки» 4.
Приведенные марксистские оценки общей теории систем, несмотря
на то, что они были высказаны в тот период, когда системные методы
исследования только начали проникать в науку и технику, а теоретиче¬
ское осознание их специфики и функций делало лишь свои первые шаги,
на наш взгляд, не потеряли значения и по сей день. И хотя в теперь уже
двадцатилетней истории теоретической разработки системных исследова¬
ний философами-марксистами порой высказывались недостаточно обо¬
снованные суждения, абсолютизировавшие либо отрицавшие познава¬
тельные возможности системных методов, тем не менее в целом развитие
этого направления исследований у нас опиралось на понимание его как
специализированной области научного познания, вырабатывающей оп¬
ределенные методологические принципы для изучения сложноорганизо¬
ванных объектов действительности.
60-е и 70-е годы — это период бурного развития системных исследо¬
ваний в самых различных областях современной науки и техники. Более
того, системные методы широко используются для решения многих про¬
изводственно-практических, организационно-управленческих и других со¬
циальных проблем. Глобальные проблемы второй половины XX века,
стоящие перед отдельными странами, регионами и миром в целом,— про¬
блемы обеспечения населения мира необходимым количеством продо¬
вольствия, борьбы с загрязнением окружающей среды, рационального
использования энергетических и других естественных ресурсов, создания
автоматизированных систем сбора и обработки информации, глобальных
вычислительных комплексов и т. п.,— решаются на основе применения
методов системного подхода и системного анализа 5.
Эффективность системных идей и методов была продемонстрирована
в этот период при решении задач конструирования сложных технических
систем и систем вооружения, при разработке оптимальных методов уп¬
3 В. А. Лекторский, В. Н. Садовский. О принципах исследования систем
(В связи с «общей теорией систем» Л. Берталанфи). «Вопросы философии», 1960, № 8,
стр. 74, 79.
4 См. L. von Bertalanffy. Allgemeine Systemtheorie. «Deutsche Universitats-
zeitung», 1957, № 5—6, S. 12. Следует подчеркнуть, что впоследствии Берталанфи, ко¬
торому стала известна эта критика, изменил свое понимание значения «общей теории
систем». См. Л. фон Берталанфи. Общая теория систем — критический обзор.
В кн.: «Исследования по общей теории систем». М., «Прогресс», 1969, стр. 48—51, где
он, в частности, писал: «Общая теория систем в ее настоящем виде является одной — и
притом весьма несовершенной — моделью среди других» (стр. 50).
5 Следует отличать системный анализ как методологию, ориентированную преж¬
де всего на решение проблем практически-прикладного характера, от системного под¬
хода как общенаучного методологического направления, разрабатывающего методы и
способы теоретического исследования сложноорганизованных объектов.

философский принцип системности и системный подход
41
равления, при исследовании ряда специфических системных проблем,
возникших в биологии, психологии, социологии, лингвистике и др.
Необходимо подчеркнуть, что многие из названных проблем непо¬
средственно связаны с ходом развития современной научно-технической
революции. Переход от изготовления отдельных технических средств к
конструированию технических систем, усложнение связей в руководстве
экономикой, возможность огромных материальных потерь при непроду¬
манном планировании производства, необходимость выработки опти¬
мальных форм организации научной деятельности, превратившейся в
наше время в массовую профессию, огромной важности проблема охраны
природной среды — все это делает применение системного подхода жиз¬
ненно необходимым, а благодаря развитию вычислительной техники ста¬
новится технически осуществимой задача учета всех основных факторов
исследуемой проблемы в их динамике, конечно, при условии построения
адекватных моделей и программ.
Важной сферой использования системных методов является сегодня
управление социальными процессами, которое также быстро превраща¬
ется в специализированную форму массовой деятельности и требует под¬
ведения под него научной основы. Эта задача особенно актуальна в ус¬
ловиях развитого социалистического общества.
Параллельно процессу широкого проникновения системных методов
исследования в науку, технику и различные сферы практической дея¬
тельности, которые мы, естественно, охарактеризовали лишь в самых об¬
щих чертах, шло развитие философского и теоретического
осознания статуса системных исследований, их специфики и логико¬
методологической природы. В работах философов-марксистов, вышед¬
ших в последние 15—20 лет, этим вопросам уделено большое внимание.
Достаточно сказать, что массив советской литературы по проблемам ме¬
тодологии системных исследований, опубликованной в 1958—1976 го¬
дах, насчитывает более 1000 наименований 6. Ни в коей мере не претен¬
дуя на освещение даже самых основных проблем, поднятых в этих рабо¬
тах, мы остановимся лишь на вопросе, имеющем прямое отношение к те¬
ме нашей статьи, а именно — на соотношении философской и специаль¬
но-научной проблематики в системных исследованиях.
В ряде наших работ была выражена следующая трактовка систем¬
ного подхода в его соотношении с диалектикой. По нашему мнению, си¬
стемный подход — это одно из методологических направлений современ¬
ной науки, связанное с представлением, изучением и конструированием
объектов как систем. По своему статусу системный подход является фор¬
мой внутринаучной рефлексии. Разрабатываемое в его рамках методоло¬
гическое знание имеет общенаучный характер (в принципе применимо к
любым областям науки и техники), однако отнюдь не претендует на фи¬
лософскую, мировоззренческую общность. Что же касается взаимоотно¬
шения диалектики и системного подхода, то «диалектика является осно¬
вой этой [системно-структурной] методологии, ее философским базисом;
в свою очередь, развитие системно-структурной методологии способству¬
ет обогащению и конкретизации методологического потенциала диалек¬
тики в тех ее разделах, которые связаны с философско-методологически¬
ми характеристиками сложноорганизованных объектов действительно¬
сти — систем и структур»7.
Отметим, что такое понимание системного подхода не является об¬
6 Ряд интересных наукометрических особенностей развития этого массива выяв¬
лен в статье С. И. Дорошенко. Наукометрические показатели массива советской
литературы по системным исследованиям.— «Системные исследования. Ежегодник
1978». М., «Наука», 1978, стр. 127—135.
7 И. В. Блауберг, Э. Г. Юдин. Становление и сущность системного подхо¬
да. М., «Наука», 1973, стр. 99. См. также В. Н. Садовский. Основания общей тео¬
рии систем. Логико-методологический анализ. М., «Наука», 1974, стр. 15—50; Б. Г.
Юдин. Что такое системный подход? «Политическое самообразование», 1975, № 4.

42
И. В. БЛАУ БЕРГ, в. Н. САДОВСКИЙ, Б. Г. ЮДИН
щепринятым. В советской литературе последних лет было предложено
несколько различных интерпретаций системного подхода, его сущности
и основных особенностей. Так, одни авторы считают, что «в системно¬
структурном подходе можно обнаружить наличие общеметодологиче¬
ских черт и признаков конкретного метода специальных наук», и на этой
основе приходят к выводу, о том, что неправильно рассматривать систем¬
но-структурный подход в качестве «момента, стороны марксистского ди¬
алектического метода»8. Другие утверждают, что «вся совокупность ка¬
тегорий гегелевской логики есть не что иное, как категориальный строй
системного подхода»9. Третьи (эта группа авторов весьма многочислен¬
на) рассматривают системный подход как сторону, аспект или грань
марксистско-ленинской теории и методологии. Иначе говоря, оттенков
в интерпретации системного подхода выражено весьма много 10 11, однако
так ли существенны эти различия в понимании системного подхода? Не
вызваны ли они скорее некоторыми терминологическими трудностями,
характерными для новой, быстро развивающейся области знания? Мы
считаем, что многие трудности и разногласия в интерпретации системно¬
го подхода исчезают, если проводится четкое различие между фило¬
софским принципом системности и системным под¬
ходом.
Под принципом системности будем понимать принцип, согласно ко¬
торому «явление объективной действительности, рассмотренное с пози¬
ций закономерностей системного целого и взаимодействия составляющих
его частей, образует особую гносеологическую призму, или особое «из¬
мерение» реальности»11. В такой интерпретации принцип системности
представляет собой философский принцип, и в его содержание входят
философские представления о целостности объектов мира, о соотноше¬
нии целого и частей, о взаимодействии системы со средой как об одном
из условий существования системы, об общих закономерностях функцио¬
нирования и развития систем, о структурированности каждого системно¬
го объекта и т. п. Очевидно, что корни философского принципа системно¬
сти уходят в глубь истории философии12, свое высшее выражение этот
принцип получает в марксистско-ленинской философии, существенной
гранью которой он является.
Системный же подход, как об этом было сказано ранее, представля¬
ет собой одну из форм методологического знания, связанного с исследо¬
ванием, проектированием и конструированием объектов как систем. По
своей природе он является междисциплинарным, общенаучным. К числу
основных задач системного подхода относятся: 1) разработка концепту¬
альных — содержательных и формальных — средств представления ис¬
следуемых объектов как систем; 2) построение обобщенных моделей си¬
стем и моделей разных классов и свойств систем, включая модели дина¬
8 3. М. Оруджев. Диалектика как система. М., Политиздат, 1973, стр. 53, 55.
9 Л. К. Науменко. Диалектика Гегеля и системный подход. «Философские
науки», 1974, № 4, стр. 98.
10 Среди многих работ, которые, кроме уже названных ранее, следует упомя¬
нуть в этой связи, назовем: А. Н. Аверьянов. Система: философская категория и
реальность. М., «Мысль», 1976; В. Г. Афанасьев. О системном подходе в социаль¬
ном познании. «Вопросы философии», 1973, №6; Д. М. Гвишиани. Организация и
управление. М., 1972. В. П. Кузьмин. Принцип системности в теории и методологии
К. Маркса. М., Политиздат, 1976; В. Н. Саратовский. Опыт построения катего¬
риального аппарата системного подхода. «Философские науки», 1976, № 3; В. С. Тюх-
тин. Отражение, системы, кибернетика. М., «Наука», 1972; А. И. Уемов. Системный
подход и общая теория систем. М., «Мысль», 1978; Г. П. Щедровицкий. Си¬
стемное движение и перспективы развития системно-структурной методологии. Об¬
нинск, 1974, и др.
11 В. П. Кузьмин. Принцип системности в теории и методологии К. Маркса,
стр. 10.
12 Об этом подробнее см. А. П. Огурцов. Этапы интерпретации системности
научного знания (античность и Новое время). «Системные исследования. Ежегодник
1974». М., 1974, стр. 154—186.

ФИЛОСОФСКИЙ ПРИНЦИП СИСТЕМНОСТИ И СИСТЕМНЫЙ подход
43
мики систем, их целенаправленного поведения, их развития, иерархиче¬
ского строения, процессов управления в системах и т. п.; 3) исследова¬
ние методологических оснований различных теорий систем. Все эти за¬
дачи, хотя они и несут на себе очевидную методологическую печать, не
выходят за рамки конкретно-научного знания, откуда следует, что си¬
стемный подход сам по себе не является стороной или гранью диалек¬
тики. Вместе с тем для своего обоснования и развития системный под¬
ход нуждается в использовании философского общеметодологического
знания, в частности принципа системности; результаты же разработки
системного подхода дают важный дополнительный материал для даль¬
нейшего совершенствования диалектико-материалистической философ¬
ской методологии 13. В дальнейшем мы еще вернемся к рассмотрению
этого круга вопросов, а теперь попытаемся выявить роль философского
принципа системности в творческом наследии классиков марксизма-
ленинизма.
Одним из важных результатов развития системных исследований в
нашей стране в последние годы является то, что в сферу методологиче¬
ского анализа вошли те аспекты философского наследия классиков
марксизма, которые относятся к разработке диалектико-материалисти¬
ческого принципа системности, а также к использованию в их трудах си¬
стемных по своей сути методов анализа социальной действительности.
Маркс, Энгельс и Ленин не пользовались, да и не могли пользоваться,
специфическим понятийным аппаратом системных исследований, кото¬
рый начал оформляться лишь во второй половине XX века. Понятно по¬
этому, что изучение данной стороны диалектико-материалистической ме¬
тодологии могло начаться лишь после того, как были осуществлены пер¬
вые, пусть и недостаточно еще детальные, исследования, связанные с ана¬
лизом особенностей системного подхода, с выявлением того круга задач,
которые могут решаться в его рамках, с уяснением его места в современ¬
ном научном познании. Именно на этой основе стало возможным уже не
просто терминологическое, но содержательное изучение тех, по сущест¬
ву системных методов и представлений, которые были выработаны
основоположниками марксизма-ленинизма.
Сама возможность теоретического анализа проблем системности бы¬
ла впервые продемонстрирована К. Марксом в ходе конкретного иссле¬
дования и решения теоретических вопросов, связанных с изучением орга¬
низации и развития социального целого. Как убедительно показано в на¬
шей литературе, первым научным исследованием, в котором был реали¬
зован принцип системности, явился «Капитал» Маркса. В ходе выработ¬
ки познавательных средств для решения стоявшей перед ним проблемы
теоретического воспроизведения буржуазного общества как органично¬
го целого, то есть как сложной саморазвивающейся системы, Марксу
пришлось материалистически переработать диалектику, развитую на
идеалистической основе немецкой классической философией. Такая пе¬
реработка, которой в известном смысле посвящено все научное творчест¬
во Маркса, одновременно позволила создать познавательный аппарат,
применимый не только для философского, но и для конкретно-научного
исследования проблем целостности и системной организованности. Мож¬
но утверждать, следовательно, что наряду с разработкой философского
принципа системности Маркс дал первый пример реализации системных
идей в ходе решения конкретных познавательных проблем.
Анализируя системный аспект методологии марксизма, следует пре¬
жде всего обратить внимание на то, что с точки зрения предшествующе¬
го, домарксовского обществознания ход исследования сложного социаль¬
ного объекта мог быть направлен л и ш ь от частей к целому. Со¬
13 Подробнее о различении философского принципа системности и системного
подхода см. В. Н. Садовский. Принцип системности, системный подход и общая
теория систем. «Системные исследования. Ежегодник 1978». М., 1978, стр. 7—25.

44
И. В. БЛАУБЕРГ, в. Н. САДОВСКИЙ, Б. Г. ЮДИН
циальное познание билось над вопросом о том, как из отдельных инди¬
видов — социальных атомов — могут быть построены социальные общно¬
сти. Этот «социальный номинализм» воплотился, например, в многочис¬
ленных концепциях «естественного состояния», «общественного догово¬
ра» и т. п. Понимание целого мыслилось как простое суммирование ча¬
стей этого целого; соответственно допустимым считался только один тип
детерминации — детерминация целого частями. (В данном случае мы
имеем в виду те концепции, которые ориентировались — сознательно
или неосознанно — на авторитет естествознания. Если же говорить о
социальных концепциях, подобных, например, социально-философскому
учению Гегеля, то они не могли быть переведены в плоскость конкретно¬
научного исследования в силу отсутствия эффективных методологических
средств для этого.) Подобный элементаризм представлялся не только
единственно возможным, но и совершенно естественным направлением
исследования. Вопрос о том, что может быть какой-то другой путь, по¬
просту не возникал.
Маркс, отказавшись от этой механистической и элементаристской
предпосылки, предложил иной путь исследования и обосновал его не¬
обходимость. Еще в «Тезисах о Фейербахе» он отметил, что «сущность
человека не есть абстракт, присущий отдельному индивиду. В своей
действительности она есть совокупность всех общественных отноше¬
ний» 14. По Марксу, таким образом, детерминация может иметь и в дан¬
ном случае действительно имеет прямо противоположную направлен¬
ность — нельзя познать часть, не опираясь при этом
на некоторые знания о целом. Целое, в частности, общество, взя¬
тое на определенном этапе его исторического развития, оказывается
не просто механическим объединением индивидов, а организованной,
упорядоченной системой, в рамках которой формируются способности
и потребности индивида и которая в той или иной мере предопределя¬
ет спектр возможностей, открытых перед ним в его деятельности, а вме¬
сте с тем и спектр задач и целей этой деятельности. Разумеется, мар¬
ксизм не имеет ничего общего с такими формами редукционизма, кото¬
рые утверждают безусловный примат целого над частями. В отличие,
например, от вульгарного социологизма, стремящегося объяснить не¬
посредственным воздействием социальных структур и институтов чуть
ли не каждый шаг любого исторического персонажа, чуть ли не каж¬
дый изгиб мысли ученого или художника, марксизм утверждает тезис
об активной и в ходе исторического процесса становящейся все более
существенной роли самой личности. В методологическом плане важно
отметить, что в марксизме движение от целого к частям не абсолюти¬
зируется, а выступает в диалектической взаимосвязи с противоположно
направленным движением научного исследования.
Задав новую направленность исследованию, Маркс благодаря это¬
му получил возможность рационального объяснения общественных свя¬
зей, складывающихся между индивидами. Фейербах, придерживавший¬
ся единственно возможного в домарксовском обществознании пути ис¬
следования— от индивида к обществу, был вынужден, по словам Мар¬
кса, во-первых, «предположить абстрактного — изолированного — чело¬
веческого индивида» и, во-вторых, рассматривать человеческую
сущность только как «род», как внутреннюю, немую всеобщность, свя¬
зующую «множество индивидов только природными узами» 15. Действи¬
тельно, в рамках элементаристского подхода общественная — в отличие
от природной — связь между индивидами, которые с самого начала пони¬
маются как обособленные друг от друга, мыслима лишь в качестве не¬
которой добавки к их сумме, своего рода эпифеномена.
14 К. Маркс и Ф. Энгел ьс. Соч., т. 3, стр. 3.
15 Т а м же.

ФИЛОСОФСКИЙ ПРИНЦИП СИСТЕМНОСТИ И СИСТЕМНЫЙ подход
45
Кардинально новый путь исследования, предложенный Марксом,
позволяет понять природу этих связей и выявить то методологически
принципиальное обстоятельство, что апелляция к ним существенно не¬
обходима для объяснения как целого, так и частей, его составляющих.
Сверх того, при таком подходе становится более насыщенным, более
«многомерным» и понимание самого индивида, более широким и слож¬
ным оказываются круг связей, которые затрагивают его деятельность,
и спектр ее объективных последствий. Иначе говоря, рациональное ис¬
толкование получают собственно социальные, исторические характери¬
стики и возможности человеческой деятельности, поскольку социальные
структуры и институты теперь выступают не как нечто внеположенное
по отношению к ней, а как ее собственные основания и результаты.
Диалектико-материалистическая трактовка системности связана с
преодолением и еще одной предпосылки элементаризма. Поскольку по¬
ставлена под сомнение естественность и абсолютность движения от
частей к целому и поскольку признается допустимым и даже необхо¬
димым движение от целого к частям, постольку возникает вопрос о
способах расчленения целого, о том, что такое расчленение
не может быть единственным, безусловно задаваемым самЛм объектом
вне зависимости от каких-либо теоретических представлений о нем ис¬
следователя. Такая проблема просто не могла возникнуть до тех пор,
пока части рассматривались как нечто первичное, в каком-то смысле
существующее более реально, чем целое. Теперь же сама познаватель¬
ная процедура расчленения изучаемого сложного объекта должна по¬
лучить специальное методологическое и теоретическое обоснование. И
действительно, благодаря такому обоснованию К. Маркс и Ф. Энгельс
вводят представление о конкретном «социальном организме», детали¬
зированное впоследствии в работах В. И. Ленина, и задают теоретиче¬
ски содержательные расчленения этого системно-организованного объе¬
кта. Выделенные таким образом структурные составляющие объекта
предстают теперь не просто рядоположенными, а находящимися в сос¬
тоянии закономерной внутренней взаимосвязи и взаимодействующими
друг с другом.
В конечном счете мы получаем знание как об устройстве социаль¬
ного целого, то есть о тех факторах и механизмах, которые обеспечи¬
вают и воспроизводят саму его целостность, так и о законах его раз¬
вития. «Маркс,— писал Ленин,— положил конец воззрению на общест¬
во, как на механический агрегат индивидов... возникающий и изменяю¬
щийся случайно, и впервые поставил социологию на научную почву,
установив понятие общественно-экономической формации, как совокуп¬
ности данных производственных отношений, установив, что развитие
таких формаций есть естественно-исторический процесс» 16.
Наряду с вопросом о многообразии способов расчленения исследуе¬
мого целого марксистская методология ставит вопрос о многообра¬
зии типов связей, обеспечивающих целостность сложноорганизо¬
ванного объекта. Механистическая методология знает всего лишь один
тип связей — связь между причиной и следствием, в силу чего пра¬
ктически научное познание как таковое отождествляется с изучением
причинно-следственных связей. Диалектический материализм трактует
этот вопрос значительно более широко. «Чтобы понять отдельные яв¬
ления,— писал Энгельс,—мы должны вырвать их из всеобщей связи и
рассматривать их изолированно, а в таком случае сменяющиеся движе¬
ния выступают перед нами — одно как причина, другое как действие»17.
Абсолютизация причинно-следственных связей, таким образом, есть ре¬
зультат натуралистического, не опосредованного рефлексией отношения
к В. И. Л е н и н. Поли. собр. соч., т. 1, стр. 139.
17 К. Маркой Ф. Энгельс. Соч., т. 20, стр. 546—547.

46
И. В. БЛАУ БЕРГ, В. Н. САДОВСКИЙ, Б. Г. ЮДИН
к одной из фундаментальных абстракций классического естествозна¬
ния— абстракции, изолирующей отдельные явления, отчленяющей их
от их взаимосвязей с другими явлениями в рамках целого. В то же вре¬
мя, отмечает Энгельс, если рассматривать «отдельный случай в его об¬
щей связи со всем мировым целым», то представления о причине и след¬
ствии «сходятся и переплетаются в представлении универсального взаи-
, модействия, в котором причины и следствия постоянно меняются ме¬
стами» 18.
Изучение же не отдельных, изолированных явлений или случаев, а
сложных объектов не позволяет ограничиваться рассмотрением одних
лишь причинно-следственных связей. В ходе системного исследования
приходится рассматривать и многие другие типы связей, например, свя¬
зи строения, связи функционирования, генетические связи и т. д. Более
того, есть все основания утверждать, что само возникновение системно¬
го подхода стало возможным лишь благодаря тому, что все эти типы
связей стали законным объектом исследования независимо от того, сво¬
димы ли они и в какой мере к причинно-следственным связям.
Необходимо отметить и еще одно принципиальное обстоятельство,
связанное t диалектико-материалистическим пониманием системности.
В нашей методологической литературе последних лет нередко обсужда¬
ется вопрос о том, что важнее и что вернее — изучение структуры
или эволюции, функционирования или развития, синхро¬
нии или диахронии. Подобная постановка вопроса представляется
нам чрезмерно абстрактной. Разумеется, при решении той или иной поз¬
навательной проблемы в ходе конкретного исследования некоторого
объекта может изучаться либо первая, либо вторая группа вопросов.
Однако в этом случае подход исследователя диктуется самой специфи¬
кой стоящей перед ним задачи, а не отвлеченными соображениями об¬
щего порядка. Что же касается исследования, направленного на вос¬
создание теоретической картины объекта, то здесь требование хотя бы
минимальной полноты этой картины, соответствующей достигнутому
уровню познания объекта, предполагает рассмотрение обоих аспектов в
их взаимосвязи. Действительно, ведь развивается всегда не бесформен¬
ное нечто, а внутренне структурированный и организованный объект; бо¬
лее того, само развитие в своих переломных, наиболее существенных
моментах выступает как глубокое преобразование структуры и организа¬
ции, внутренних и внешних взаимосвязей объекта. «В самом деле,—писал
Маркс,— каким образом одна только логическая формула движения,
последовательности, времени могла бы объяснить нам общественный
организм, в котором все отношения существуют одновременно и опира¬
ются одно на другое?» 19.
В то же время нельзя достаточно глубоко познать и строение объ¬
екта, если не рассматривать его структуру как продукт исторического
становления и как предпосылку его последующего развития. Изучив и
описав изолированную линию развития некоторого аспекта, некоторой
стороны целого, мы тем самым, вообще говоря, еще не получаем науч¬
ного знания в строгом смысле слова. Одно и то же явление в пределах
различных систем может играть различные, а порой и прямо противо¬
положные роли по отношению к системе как целому. Это отмечал, в ча¬
стности, рецензент одного из первых русских изданий «Капитала» в
отзыве, который Маркс охарактеризовал как удачное описание диалек¬
тического метода20. В результате диалектико-материалистический исто¬
ризм выступает как конкретный историзм, для которого изучение
внутренних противоречий и взаимозависимостей представляет необхо¬
18 Та м же, стр. 22.
19 К. Маркс и Ф. Э-н г-егл^’С. Соч., т. 4, стр. Г34.
См. К. М а р к с и Ф. Э н г е лъ с, т. 23, стр. 20—21.

ФИЛОСОФСКИЙ ПРИНЦИП СИСТЕМНОСТИ И СИСТЕМНЫЙ подход
47
димое условие выявления законов развития и объективно складываю¬
щихся путей практического преобразования объекта.
Таким образом, в ходе разработки и применения диалектико-мате¬
риалистического принципа системности получили решение те пробле¬
мы, которые прежде были недоступны научному познанию. Наряду с
этим были открыты и новые методологические возможности для науч¬
ного исследования, выдвинуты новые подходы к изучению сложных
объектов естественной и социальной действительности, выявлены новые
стороны самих этих объектов и одновременно развиты средства их
изучения. Не менее важно и то, что, подобно всякому крупному научному
достижению, обеспечивающему прогрессивное развитие познания, раз¬
работка диалектико-материалистического принципа системности позво¬
лила выдвинуть перед научным познанием широкий спектр новых про¬
блем и новых направлений исследования.
Более детальный анализ содержания философского принципа сис¬
темности выходит за рамки настоящей статьи21. Мы ставили перед со¬
бой задачу фиксации лишь основного философского смысла этого прин¬
ципа, и в той мере, в какой это сделано, мы имеем полное право за¬
ключить, что философский принцип системности является сущест¬
венной стороной или аспектом диалектики. Рассмотрим теперь более
подробно взаимосвязь философского принципа системности и систем¬
ного подхода.
Термин «системный подход», который сегодня стал общераспрост¬
раненным, вошел в научный обиход немногим более десяти лет назад.
Согласно Э. Г. Юдину, понятие «подход», взятое в методологическом
его значении, можно определить «как принципиальную методологиче¬
скую ориентацию исследования, как точку зрения, с которой рассмат¬
ривается объект изучения (способ определения объекта), как понятие
или принцип, руководящий общей стратегией исследования»22. Соответ¬
ственно, системный подход представляет собой методологическую ори¬
ентацию исследования, основанную на рассмотрении объектов изуче¬
ния в виде систем, то есть совокупностей элементов, связанных взаимо¬
действием и в силу этого выступающих как единое целое.
Исчерпывающий перечень принципов системного подхода не сос¬
тавлен еще никем, да и едва ли в этом есть необходимость, поскольку
в любом реальном системном исследовании используется не вся сово¬
купность таких принципов, а лишь некоторые из них. Назовем все же
основные принципы системного исследования:
а) оно характеризуется подходом к исследуемой системе как к це¬
лому и вытекающие отсюда представления о среде системы и ее
элементах;
б) понятие системы конкретизируется через понятие связи; среди
различных типов связей особое место занимают системообразую¬
щие связи;
в) устойчивые связи образуют структуру системы, то есть обес¬
печивают ее упорядоченность; направленность этой упорядоченности ха¬
рактеризует организацию системы;
г) структура, в свою очередь, может характеризоваться как по го¬
ризонтали (связи между однотипными компонентами системы), так и
по вертикали; вертикальная структура предполагает выделение различ¬
ных уровней системы и наличие иерархии этих уровней;
д) связь между различными уровнями реализуется с помощью уп¬
равления.
я См. об этом также работу В. П. Кузьмина: Принцип системности в теории
и методологии К. Маркса. М., Политиздат, 1976.
22 И. В. L Юдан. Становление* и сущность системного подхо¬
да. М.., 1973, стр. 74.

48
И. В. БЛАУ БЕРГ, В. Н. САДОВСКИЙ, Б. Г. ЮДИН
Возникает вопрос: что же нового в том научном движении, для
обозначения которого пользуются терминами «системный подход», «об¬
щая теория систем», «системные исследования» и которое трактуют как
одну из характерных особенностей развития современной науки и
техники? Не является ли оно простым повторением того, что уже было
сформулировано в трудах классиков марксизма-ленинизма, а также
ряда выдающихся естествоиспытателей середины XIX — начала XX века?
Для ответа на этот вопрос необходимо принять во внимание по
крайней мере два следующих существенных обстоятельства.
Первое — те задачи и тенденции развития современной науки и
техники, которые вызвали к жизни системный подход. Поскольку ши¬
рокое использование системных идей в различных областях науки, тех¬
ники и управления является одной из важнейших черт современной на¬
учно-технической революции, то вполне очевидно, что содержание и
конкретные формы разработки системного подхода, как и формирова¬
ние характерного для него понятийного аппарата, прямым образом за¬
висят от специфики развития современной науки и техники. Это отно¬
сится и к задачам проектирования и конструирования «больших» и
«сложных» систем, и к организации «большой» науки (а эти задачи,
как известно, встали на повестку дня лишь в последние десятилетия),
и к возникновению таких дисциплин, связанных с исследованием, про¬
ектированием и конструированием систем, как кибернетика, системотех¬
ника, исследование операций, теория принятия решений, теория опти¬
мизации, системный анализ и т. п. Все это и позволяет говорить о сис¬
темном подходе как новом общенаучном направлении, оформив¬
шемся во второй половине XX века.
Сказанное, конечно, отнюдь не означает, что системный подход
возник на пустом месте и никак не ориентирован на предшествующую
философскую и научную традицию. Напротив, системный подход в его
современной форме широко использует то богатство идей, принципов,
конкретных приемов исследования сложноорганизованных объектов дей¬
ствительности, которое содержится в истории познания и прежде всего
в трудах классиков марксизма-ленинизма.
Второе обстоятельство связано с отношением системного подхо¬
да и диалектики как философской методологии. Дело в том, что авто¬
ры ряда опубликованных у нас работ явно или неявно исходят из пред¬
ставления о том, что принципы системного подхода по степени их общ¬
ности совпадают с философскими, общеметодологическими принципами
материалистической диалектики, созданной классиками марксизма. Ины¬
ми словами, системный подход и диалектика рассматриваются как неч¬
то совпадающее по их статусу и решаемым ими задачам. Как нам пред¬
ставляется, именно на основе такого толкования и возникает часто за¬
даваемый вопрос: не подменяет ли системный подход диалектику? Од¬
нако подобный способ рассуждения нельзя признать обоснованным.
Действительно, по отношению к современному научному познанию
и диалектика и системный подход играют методологическую роль. Но
при этом неверно было бы представлять себе методологию научного
познания в виде некоего плоскостного образования; напротив, с учетом
современного состояния этой важнейшей области научного знания речь
должна идти о различных уровнях методологии. В нашей философской
литературе последних лет эта точка зрения получила достаточно убе¬
дительное обоснование 23.
23 См., например; В. А. Лекторский, В. С. Ш в ы р е в. Методологический ана¬
лиз науки (типы и уровни). В книге «Философия, методология, наука». М., 1972;
В. А. Смирнов. Рецензия на названную книгу в журнале «Философские науки». 1974,
№ 3; Э. Г. Ю д и н. Методологический анализ, его основные задачи и формы. «Полити¬
ческое самообразование», 1975, № 8; В. А. Лекторский. Исследование проблем
диалектического материализма после Октября,'«Вопросы философии», 1977, № 10.

ФИЛОСОФСКИЙ ПРИНЦИП СИСТЕМНОСТИ И СИСТЕМНЫЙ подход
49
В данной связи нам представляется уместным сослаться на пере¬
довую статью журнала «Вопросы философии», опубликованную в 1972
году под заглавием «Современные проблемы теории материалистиче¬
ской диалектики». В ней отмечается, что в наше время стала фактом
внутренняя дифференциация самого методологического исследования,
возникли и успешно развиваются отрасли специально научного знания,
прямо ориентированные на анализ различных сторон познавательной
деятельности человека. Не переставая быть специально-научными, та¬
кие дисциплины, как семиотика, теория информации, современная фор¬
мальная логика, системный подход и другие, стремятся к выработке оп¬
ределенных методологических подходов и средств изучения научного
знания. При этом значительная часть методологических разработок, ко¬
торые осуществляются с помощью нефилософских методов и средств
(например, с помощью методов формальной логики), обладает всеми
существенными признаками специально-научного исследования и не
претендует на выработку всеобщей методологии научного познания.
Такую функцию может взять на себя только материалистическая диа¬
лектика как философская наука24.
В плане рассматриваемой нами проблемы это означает, что мате¬
риалистическая диалектика и системный подход располагаются н а
разных уровнях, разных «этажах» методологического зна¬
ния. Если диалектика является общеметодологической основой всех
наук, а также и социальной практики, то системный подход выступает
в качестве значительно более узкого методологического средства, ис¬
пользуемого при решении ряда конкретных комплексных задач в сфе¬
рах науки, техники и управления25. В силу этого отношение диалекти¬
ческого материализма к системным исследованиям строится принципи¬
ально на тех же основаниях, что и его отношение к другим научным
дисциплинам (математике, логике, биологии, кибернетике и т. д.), ка¬
кой бы степенью общности они ни обладали. Системный же подход в
рамках этих исследований выступает в качестве одного из вариантов
конкретной методологии, имеющей общенаучный, но не философский
характер.
Понимание системного подхода как общенаучной методологиче¬
ской концепции позволяет, по нашему мнению, уточнить постановку
вопроса о его месте в современном научном знании, о типе и характере
познавательных задач, решаемых с его помощью. Само его возникно¬
вение и функционирование в рамках современной науки отражает как
факт усиливающейся специализации и внутренней дифференциации
научного познания, так и появление в нем новых типов связей, обеспе¬
чивающих его целостность. Как известно, научное знание становится
сегодня не только все более объемным в количественном отношении, но
и все более многоцелевым и полифункциональным. Вплоть до начала
современной научно-технической революции получение нового знания,
с одной стороны, и его практическое применение — с другой, выступали
как два относительно не связанных между собой процесса. В условиях
научно-технической революции, однако, наряду с такими знаниями,
получение которых не связано непосредственно с их применением для
решения конкретных практических проблем, все больший удельный
вес приобретают знания, само производство которых осуществляется с
явно выраженной ориентацией на заранее заданный круг приложений.
Между двумя этими типами знаний существует, конечно, и множество
24 См. «Современные проблемы теории материалистической диалектики». «Вопро¬
сы философии», 1972, № 6.
25 Следует подчеркнуть, что как бы ни расширялся круг задач, решаемых си¬
стемным подходом и общей теорией систем, они не могут выйти за пределы относи¬
тельно специализированных способов и средств получения знаний об определенных
(сложноорганизованных) объектах действительности.
4. «Вопросы философии» № 8.

uQ И. В. БЛАУ БЕРГ, В. Н. САДОВСКИЙ, Б. Г. ЮДИН
промежуточных форм. Все это не может не накладывать глубокого от¬
печатка на пути и методы получения различных типов знаний.
Поэтому как по своим содержательным, так и по формальным харак¬
теристикам знание, получаемое, например, в ходе междисциплинарного
исследования, направленного на решение вполне определенной практи¬
ческой проблемы, существенно отличается от знаний, добываемых в
процессе решения той или иной теоретической проблемы, или от знаний,
вырабатываемых с целью оптимизации и рационализации самого поз¬
навательного процесса. Таким образом, наряду с более традиционной
формой дифференциации наук, связанной с формированием все новых
научных дисциплин, наряду с той дифференциацией, которую условно
можно было бы назвать «горизонтальной», имеет место и дифференци¬
ация, так сказать, «вертикальная», которая ведет к существенным
структурным сдвигам и перестройкам в научном знании. Эта вертикаль¬
ная дифференциация сопровождается интеграцией, которая в данном
случае заключается в возникновении и упрочении взаимосвязей между
отдельными уровнями, отдельными структурными составляющими. Од¬
ним из важных механизмов, обеспечивающих такого рода интеграцию,
и является тот особый, характерный для современной науки слой зна¬
ния, который в нашей философской и методологической литературе при¬
нято именовать общенаучными концепциями и понятиями и к которому,
в частности, относится системный подход.
* * *
Общенаучный характер системного подхода позволяет ему высту¬
пать в роли своеобразного посредника, обеспечивающего тесную связь
материалистической диалектики, ее категориального аппарата с совре¬
менным специально-научным познанием, для которого характерно на¬
личие большого множества разнообразных функций и сложных струк¬
турных взаимозависимостей. Системный подход, как и весь слой обще¬
научных понятий и концепций в целом, является в современном спе¬
циально-научном познании сферой, довольно близко примыкающей к
философскому знанию. С одной стороны, этот слой обеспечивает пло¬
дотворное воздействие материалистической диалектики на частные
науки, с другой стороны, он позволяет углублять и обогащать содержа¬
ние законов и категорий марксистско-ленинской философии в связи
с прогрессом научного познания. В этом процессе взаимодействия мате¬
риалистической диалектики с частными науками общенаучные понятия
и концепции выступают как особого рода познавательные конструкции,
синтезирующие в себе различные аспекты содержания целого ряда фило¬
софских категорий.
Возьмем, к примеру, основные понятия системного подхода: «сис¬
тема», «структура» и «элемент». Для того, чтобы раскрыть их содер¬
жание, приходится оперировать не только такими категориями, как
часть и целое, близость которых к упомянутым понятиям очевидна. По¬
мимо этого, в понятиях системы, структуры и элемента выражаются
также определенные представления о взаимосвязи необходимости и
случайности, возможности и действительности, количества и качества,
формы и содержания. Так, объединение элементов в рамках целостной
системы приводит к тому, что из множества возможных для каждого
отдельно взятого элемента состояний реализуются лишь те, которые
обеспечивают функционирование системы в целом. В то же время само
такое объединение имеет не только количественную, но и качественную
сторону: оно ведет к тому, что на уровне целого возникают качествен¬
но новые закономерности, отсутствующие на уровне элементов, и т. п.
Необходимо подчеркнуть, что статус общенаучности приобретается
теми или иными понятиями и концепциями, лишь благодаря проведению
ФИЛОСОФСКИЙ ПРИНЦИП СИСТЕМНОСТИ И СИСТЕМНЫЙ подход
51
специфической методологической работы с ними. Методологический ана¬
лиз при этом как бы «отщепляет» соответствующие средства познания
от той конкретной ситуации, в которой они впервые были использованы,
и критически исследует сферу их применимости (которая, заметим, всег¬
да является так или иначе ограниченной. Термин «общенаучный» в дан¬
ном контексте отнюдь не означает отнесенности ко всем наукам без иск¬
лючения; имеется в виду лишь более или менее широкая область приме¬
нимости, не ограничиваемая существующими дисциплинарными рам¬
ками).
Трактовка системного подхода как общенаучного методологического
направления имеет и еще один весьма важный аспект, поскольку позво¬
ляет показать несостоятельность встречающихся в буржуазной литера¬
туре попыток представить системный подход и общую теорию систем как
некую «новую философию», стоящую над материализмом и идеализмом
и единственно соответствующую духу современной науки. Дело в том,
что в основе этих попыток как раз и лежит отождествление философ¬
ского и общенаучного уровней методологии. И системный подход и об¬
щая теория систем в их реальном содержании и в той реальной, а
не гипертрофированной роли, которую они играют в современном науч¬
ном познании, могут быть рационально поняты и оценены лишь при
учете многоуровневости и многофункциональности современного науч¬
ного знания. Системный подход выступает в этой сложной системе как
одно из связующих звеньев, через посредство которых осуще¬
ствляется взаимодействие философской методологии
диалектического материализма и нижележащих
уровней научного познания.
’ Вместе с тем чревато серьезными опасностями и игнорирование той
специфической роли, которую выполняет системный подход наряду с
другими общенаучными концепциями и понятиями. В силу той же внут¬
ренней неоднородности и структурной дифференцированности современ¬
ного научного знания связь между его самыми нижними слоями, отно¬
сящимися непосредственно к эмпирически данному, с одной стороны, и
аппаратом философских законов и категорий — с другой, далеко не всег¬
да бывает прямой и непосредственно очевидной. Напротив, как прави¬
ло, она опосредуется целым рядом промежуточных слоев знания. Поэ¬
тому попытки сразу, так сказать, «в упор» выразить конкретно-научное
содержание на языке философских категорий и бывают обычно неконст¬
руктивными, худосочными, иллюстративными в худшем смысле слова я
не затрагивают собственной проблематики ни философии, ни конкретно¬
научного познания. Мировоззренческая и методологическая функции
диалектического материализма выявляются и реализуются отнюдь
не в процессе такого «накладывания», сводящегося лишь к переимено¬
ванию терминов, а в ходе анализа и исследования, фиксирующего слож¬
ный, противоречивый характер движения познания на разных его
уровнях.
Системный подход, который в силу своей общенаучное™ непосред¬
ственно соприкасается с уровнем философской методологии, играет зна¬
чительную роль в осуществлении союза диалектико-материалистической
философии с естественными, общественными и техническими науками,
поскольку, преломляясь через его установки и принципы, многие сторо¬
ны, элементы теоретического содержания материалистической диалекти¬
ки оказывают плодотворное воздействие на процессы построения соот¬
ветствующих частнонаучных теорий.
В заключение сформулируем некоторые актуальные проб¬
лем ы дальнейшей диалектик о-м а т е р и а л и стич ес ко й
разработки ф и ло-оо-ф с к о г о принципа систем ноет и, си¬
стемного подхода и обще»й тео-рши систем. По нашему
мнению, к числу-такихш роб л ем-относятся:

52 И. В, БЛАУБЕРГ, В. Н. САДОВСКИЙ, Б. Г. ЮДИН
1) Конкретизация и развитие содержания принципа системности,
его взаимосвязи с другими фундаментальными философскими принципа¬
ми; уточнение места принципа системности в философии диалектическо¬
го материализма.
2) Исследование становления и развития принципа системности
в истории философии.
3) Анализ методологического статуса системного подхода, общей
теории систем и системного анализа, а также конкретизация взаимо¬
связей между этими областями системных исследований.
4) Уточнение определений и построение формализованных описа¬
ний основных понятий системного подхода, различных вариантов теории
систем, включая общую теорию систем, а также системного анализа.
5) Теоретическое описание специфических методов системного ис¬
следования, отличающих эту форму научной и технической деятельно¬
сти от других типов и форм научного исследования.
6) Построение классификаций систем.
7) Разработка методологических основ теории упрощения, которая
расширит возможности исследования сложных и сверхсложных систем.
8) Разработка методологических основ теории иерархических
систем.
9) Разработка методологических основ проектирования сложных
технических и социально-экономических систем.
10) Анализ проблем методологии науки на основе использования
принципа системности, методов системного подхода и общей теории
систем.
Названные проблемы имеют не только теоретическое значение.
От прогресса в их разрешении во многом зависит эффективность приме¬
нения системных методов исследования в самых различных областях
современной науки, техники и практической деятельности.

Закон, развитие, случайность
Герберт ГЁРЦ (ГДР)
В ходе дискуссии о роли случайности в биологической эволюции
обсуждалась важная философская проблема, решить которую можно,
лишь учитывая результаты философских размышлений о соотношении
закона и случайности. Понимание того, что такое случайность, изменя¬
лось в истории науки в зависимости от роста научных знаний. У склон¬
ных к механистическому материализму естествоиспытателей утверди¬
лась в качестве господствующей концепция противопоставления необхо¬
димости (закона) и случайности. Эта концепция отражена и в появив¬
шемся в 1750 году энциклопедическом словаре1. В других работах слу¬
чайность трактуется как неучитываемое или непредвиденное наступле¬
ние некоего события. Однако уже в истории философии встречаются
попытки учесть диалектику необходимости и случайности, как это было,
например, у Эмпедокла, Лукреция и особенно у Гегеля. Ответ на воп¬
рос о роли случайности всегда зависит от характера вхождения случай¬
ности в категориальный аппарат философии, и прежде всего от выясне¬
ния ее отношения к закону.
Диалектический детерминизм признает существование объектив¬
ной случайности и рассматривает ее как форму проявления закона
(необходимости). Однако само это диалектическое понимание случай¬
ности и закона нуждается в дальнейшем уточнении. Дискуссии вокруг
статистических законов в квантовой механике показали, что философ¬
ским определением статистического закона охватываются отношения
между системой и элементом, причем в структуре статистического зако¬
на следует учитывать диалектику необходимости и случайности, воз¬
можности и действительности. Это существенная теоретическая предпо¬
сылка для понимания роли случайности в биологической эволюции, ко¬
гда речь идет об элементарных механизмах в изменяющихся системах.
Так как в эволюции возникает новое, то требуется дать философско-те¬
оретическое объяснение возникновения нового и развития более высо¬
кого качества.
Материалистическая диалектика обращена как против точки зре¬
ния автоматизма законов, так и против концепции свободного, незави¬
симого от закона господства случайности. Философский анализ биоло¬
гической эволюции должен иметь в виду то отношение закона и слу¬
чайности, которое представлено в философской концепции статистиче¬
ского закона. Поэтому необходимо учитывать различные виды случай¬
ности и исследовать структуру законов развития. Сейчас выдвигается
гипотеза, согласно которой в структуру законов развития входит струк¬
тура статистических законов. Теоретическое объяснение нового в про¬
цессах развития осуществляется посредством признания существования
полей возможностей, объективно обусловленных случайностей и систем¬
1 Grofles volhtandiges Universal—Lexikon der Wissenschaften und Kunste. Halle,
Leipzig, 1750, Bd. 63 «Zufallig».

54
Герберт ГЕРЦ
ных законов эволюции. Чтобы показать эвристическое значение этой
философской концепции, следует обсудить проблему соотношения зако¬
на и случайности в физике и биологической эволюции, а затем уже ос¬
тановиться на структуре законов развития.
1. Закон и случайность в современной физике
О законе и случайности шла речь в дискуссии между А. Эйнштей¬
ном и М. Борном относительно статистического истолкования квантовой
теории. 7 ноября 1944 года Эйнштейн писал Борну: «Ты веришь в игра¬
ющего в кости бога, а я — в полную закономерность в мире объективно
сущего, что я пытаюсь уловить сугубо спекулятивным образом»2. Далее
он подчеркивает еще раз: «В чем я твердо убежден, так это в том, что
в конце концов остановятся на теории, в которой закономерно связан¬
ными вещами будут не вероятности, а факты, как это и считалось не¬
давно само собой разумеющимся»3. Сбылись ли эти предсказания Эйн¬
штейна? Если учесть успех статистического стиля мышления в физике,
то, очевидно, нет. Его противопоставление закономерно связанных фак¬
тов вероятностям оказалось неправомерным, так как вероятность в ста¬
тистических законах является не только выражением недостаточного
знания, но мерой осуществления объективных возможностей из поля
возможностей поведения элементов системы. В этом смысле теории со
статистическими законами не нуждаются в дополнении теориями о
фактах.
Эта точка зрения является, однако, справедливой лишь в том слу¬
чае, если статистические законы не приравниваются к стохастическим
распределениям, а дается философское определение статистического
закона, которое потому может служить философским основанием науч¬
ного образования теорий, что оно обобщает полученные благодаря раз¬
витию физики результаты проникновения в структуру реальных физи¬
ческих процессов. Затем следует проанализировать связь закона и слу¬
чайности. В дискуссии по поводу возражений Дж. ф. Неймана против
введения скрытых параметров4 де Бройль подчеркивал: «Даже если,
несмотря на действительно очень основательные рассуждения ф. Ней¬
мана, оставаться при мнении, что идея чистой случайности в атомной
физике убеждает далеко не полностью, то представляется все же, что
вопрос о существовании чистой случайности должен быть поставлен
на обсуждение и заслуживает внимания философов»5.
Здесь тоже обнаруживается, что философский анализ проблемы
случайности в связи с результатами современной физики не утверждает
однозначно существования чистой случайности, не связанной с законо¬
мерно обусловленными случайностями, причем случайностями различно¬
го вида.
Чтобы изложить наше понимание статистического закона и раз¬
личных видов случайности, следует кратко охарактеризовать состояние
вопроса о соотношении закона и случайности в физическом и философ¬
ском аспектах в период, предшествующий современной физике, и особен¬
но в период до создания квантовой теории.
Состояние системы объектов определялось посредством положения
и импульса. Знание этих характеристик давало возможность точного
предсказания всех будущих процессов. Случайными являлись процессы,
законы которых еще нельзя было познать, но которые были принципи¬
ально познаваемыми. Статистика рассматривалась как вспомогательное
2 М. Б о рн. Физика ~в жизни моего поколения. М., Т963, стр.
• Т а м ж е.
4 J. von Neumann. Mathematische Grundlagen derQuantenmechamk. Berlin, 1932.
6 L. de Broglie.. Licht und Materie. Hamburg, 1958, S. 192.

ЗАКОН, РАЗВИТИЕ, СЛУЧАЙНОСТЬ
55
средство теоретического понимания явлений, характеризуемых больши¬
ми числами.
По отношению к такому упрощенному пониманию физических со¬
стояний и процессов философское истолкование квантовой теории дол¬
жно было представляться признанием чистой случайности, а статисти¬
ка — теорией вероятности относительно фактов. Это вело к двум край¬
ним точкам зрения. Для одной из них квантовая теория казалась вре¬
менной и неполной физической теорией, для других — эталоном физиче¬
ской теории. Дальнейшее развитие теории показало шаткость связанных
с обеими точками зрения представлений о соотношении закона и слу¬
чайности. При допущении чистой случайности упускалось из виду то,
что речь идет о закономерно обусловленных случайностях. При этом до¬
пущении все возможно, случайность не связана с законом. Требование
же свести вероятности к однозначным связям фактов оставляет вне
рассмотрения реальное поле возможностей. Тем самым законы оказы¬
ваются не рамками случайного поведения, а лишь чистой необходимо¬
стью. Философская концепция статистических законов должна избегать
этих крайностей.
Статистический закон (или система законов) является всеобще
необходимой, то есть воспроизводимой и существенной, определяющей
характер процесса связью между элементами (закон элементарных про¬
цессов) некоторой системы и поведением системы (системный закон).
Применительно к поведению системы она содержит возможность необ¬
ходимого осуществления (динамический аспект), причем элементы си¬
стемы случайно осуществляют определенную возможность, соответству¬
ющую именно данному распределению вероятностей из всего существу¬
ющего поля возможностей (стохастический аспект) и вместе с тем
существует вероятность перехода элемента из одного состояния в дру¬
гое (пробабилистический аспект).
В изложенной выше концепции содержатся некоторые методологи¬
ческие следствия относительно познания закона. Так, она ориентирует
на понимание системного характера законов, обобщенных в теории.
Динамический, стохастический и пробабилистический аспекты закона
при определенных условиях могут быть фактическими граничными слу¬
чаями статистического закона и пониматься как динамический, стоха¬
стический или пробабилистический законы. Эти условия можно опреде¬
лить точно. Динамический закон содержит возможность, которая осу¬
ществляется с необходимостью, при этом отношения элементов в систе¬
ме несущественны. Примером здесь могут служить законы движения
классической механики, где микросостояния не играют никакой роли
для макроповедения. Если такие условия для граничных случаев стати¬
стического зажона не выполняются, то дальнейшее исследование может
быть ориентировано на выявление других аспектов.
Далее, хотя нам известны стохастические распределения, это не
значит, что мы должны обязательно заменять вероятности фактами, как
считал Эйнштейн. Но рациональное зерно его требования состоит в том,
что если известны стохастические распределения, то можно обнаружить
вышеназванный динамический аспект закона. Это означает требование
не сводить закономерно обусловленные случайные реализации возмож¬
ностей элементов системы к необходимым реализациям, а исследовать
поведение системы. Так, уравнение Шредингера дает сведения о пове¬
дении квантовых объектов при прохождении через щель или двойную
щель, говоря о необходимо осуществляющемся в эксперименте распре¬
делении объектов на световом экране. Из уравнения Шредингера полу¬
чается поле возможностей и распределение вероятностей для поведе¬
ния элементов. Тем самым отвергается также тот взгляд, что ста¬
тистические законы имеют якобы значение лишь для больших чисел.
Открытие вероятностей перехода для некоторого объекта или процесса
56
Герберт ГЕРЦ
из одного состояния в другие является пробабилистическим аспектом
статистического закона, который может быть дополнен познанием дина¬
мического и стохастического аспектов.
Не входя в дальнейшие разъяснения, можно произвести дифферен¬
циацию статистических законов, которая может иметь эвристическое
значение для других наук6. Будем различать количественно и качест¬
венно определенные статистические законы. Количественно определен¬
ные статистические законы, например, уравнение Шредингера, дают
вместе со своей математической формулировкой формализм расчета
распределения вероятностей, средние значения параметров и тем самым
поле возможностей. В качественно определенных статистических зако¬
нах определение вероятностей в зависимости от условий системы и эле¬
ментов происходит по шкале, которая показывает, осуществится ли не¬
кая возможность с большей, меньшей или равной вероятностью.
Потенциальный статистический закон наряду с необходимо осуще¬
ствляющейся системой возможностей содержит поле возможностей без
знания соответствующего распределения вероятностей. Так, например,
оценка периода полураспада еще не делает достаточно ясным статисти¬
ческий характер физических процессов. Эта оценка содержит необходи¬
мо осуществляющуюся системную возможность и различные возможно¬
сти для разрушения частей целого. Но никакого распределения вероят¬
ностей поведения элементов, а именно распадающихся атомов, вывести
отсюда нельзя. Поэтому мы имеем здесь дело с собственно динамиче¬
ским граничным случаем статистического закона или с потенциально
статистическим законом. Познание статистических законов является
значительным прогрессом по отношению к открытию динамических за¬
конов.
Излагаемая здесь концепция статистического закона побуждает
также к уточнению нашего понимания случайности. Содержащаяся в
статистическом законе обусловленная случайность является случайным
осуществлением с определенной вероятностью одной из содержащихся
в законе возможностей. Системный закон определяет, таким образом,
поведение элементов (хотя и не однозначно, так как нельзя пренебречь
взаимодействием элементов системы). Здесь случайность относится
к связи между элементами и системой на некотором материальном
структурном уровне. Необходимая реализация возможностей системы
связана в законе с обусловленной случайной реализацией возможностей
иознания. При этом предполагаются две абстракции. Система рассмат¬
ривается как относительно изолированная совокупность отношений меж*
ду элементами, а элементы — как относительно элементарные. Поэтому
случай играет свою роль в двойном отношении. С одной стороны, су¬
ществуют внешние разрушающие факторы, которые могут быть сущест¬
венными и несущественными. Если они существенные, то должны иссле¬
доваться в своей закономерности. С другой стороны, поведение системы
может существенно или несущественно определяться структурой элемен¬
тов. Здесь также имеет силу требование постоянно ориентироваться на
открытие дальнейшего структурного уровня и его законов. Вопрос
о том, существует ли последний уровень, до сих пор не имеет ответа.
Исследования структуры элементарных частиц показывают лишь пути
проникновения во все более глубокий элементарный материальный уро¬
вень. Отсюда ясно, что случайность не растворяется в необходимости
или в динамическом законе.
Можно полагать, что случайность как объективное отношение меж¬
ду объектами и процессами имеет свое основание не в существенных
внутренних отношениях между элементами системы. Но это требует
разъяснения. Основание осуществления объективной случайности лежит
6 См. Н. Н о г z. Der dialektische Determinismus in Natur und Gesellschaft. Ber¬
lin, 1974.

ЗАКОН, РАЗВИТИЕ, СЛУЧАЙНОСТЬ
57
в неисчерпаемости отношений между объектами. Случайность высту¬
пает, во-первых, там, где взаимодействием элементов в системе можно
пренебречь. Здесь речь идет об открытии поля возможностей и распре¬
деления вероятностей для случайно осуществляющихся возможностей.
Это обусловленная случайность в законе. Во-вторых, следует учесть
внешние разрушающие факторы, которые не вытекают из законов систе¬
мы. Если они существенны, нужно понять их закономерность. Так воз¬
никает проблема роли космологии в элементарных процессах. В-треть¬
их, для микропроцессов имеет значение микроструктура. Поэтому перед
исследованием ставится задача установления законов, действующих на
разных уровнях материи, о чем свидетельствуют поиски фундаменталь¬
ных частиц или фундаментальных отношений для системы элементар¬
ных частиц.
Отсюда получается ряд философских следствий применительно к
биологической эволюции. Так как физические процессы являются осно¬
вой биологической эволюции, то следует тщательно проверить значение
философских высказываний, уточненных на материале физики, для фи¬
лософского понимания эволюции. Основания эвристической роли стати¬
стической концепции закона в процессах развития являются следую¬
щими. Прежде всего нет никакого автоматизма развития. Есть поля
возможностей и обусловленные случайности. Затем существуют относи¬
тельные цели развития, то есть тенденции дальнейшего развития можно
познать на основе существующих отношений. Это объективные возмож¬
ности изменения системы. Наконец, следует принять во внимание, как
воспроизводится соотношение элементарных механизмов и поведения
системы в познании. В ходе эволюции в определенные отрезки времени
необходимые возможности системы реализуются через относительно
случайное осуществление возможностей познания. Нужна ли особая
система управления мутациями, которая как саморегулирующаяся си¬
стема являлась бы частью организма? Ответ на этот вопрос нельзя вы¬
вести из общих соображений, но было бы желательно получить объясне¬
ние его на основе эволюционных законов из необходимой дифференциа¬
ции органов и функций.
2. Закон и случайность в биологической эволюции
В соотношении закона и случайности философски релевантными
являются возможности элементов, поведение системы и взаимоотноше¬
ния системы и элементов в эволюции. Единицами эволюционной биоло¬
гии являются ген (наследование), индивид (отбор) и биологический
вид (эволюция). Они упорядочивают названные уровни элементов
и систем: возможности элементов (ген, генотип), возможности системы
(индивидуум, фенотип) и взаимоотношение возможностей элементов
и систем (эволюция биологических видов).
Во-первых, возможности элементов охватывают индивидуаль¬
ность и связанную с ней благодаря мутациям вариабельность. Индиви¬
дуальность означает различимость. Она обеспечивается различными
структурными областями в наследственных факторах. Ж. Моно в своих
известных парадоксах поднимает проблему репродуктивной инвариант¬
ности, которая выражается в равенстве составных частей и многообра¬
зии форм, а также в сохранении структурных норм. Он констатирует:
«Мы обладаем сегодня решением этой проблемы. Нуклеиды представля¬
ют собой логический аналог алфавита универсальных строительных
кирпичей, аминокислот, в котором записаны структура и тем самым
специфические связующие функции протеинов. В этом алфавите можно
отобразить, следовательно, все многообразие структур и имеющихся
в органической природе достижений. Инвариантность вида тогда гаран¬
тируется тем, что текст, записанный посредством последовательности

58
Герберт ГЕРЦ
нуклеотидов в ДНК, неизменно воспроизводится в каждом поколении
клеток...»7. .
Отсюда Моно делает вывод: «Для современной теории эволюция
отнюдь не обладает свойством живых существ, так как ее причины ле¬
жат именно в несовершенстве механизма сохранения, которое, конечно,
имеет особые преимущества. И потому следует сказать, что одинаковые
разрушающие источники, которые у неживой, то есть невоспроизводя-
щейся системы, медленно уничтожили бы всю структуру, в живой при¬
роде стоят в начале эволюции и делают возможной ее тотальную твор¬
ческую свободу»8.
Здесь биологические достижения уже интерпретированы философ¬
ски. За основу берется открытый наукой механизм, инвариантность
процесса. Видимо, верно, что наука своими природными законами по
отношению к человеческому образу действий открывает инварианты, ко¬
торые характеризуются всеобще-необходимыми, то есть воспроизводи¬
мыми и существенными, определяющими характер исследуемого явле¬
ния, связями. Но наряду с этими законами в явлениях существуют
также неповторимые и несущественные связи. Наука может охватить
их только описанием, и она была бы, по Энгельсу, простой игрой, если
бы пыталась определить индивидуальность во всех отношениях. Поэто¬
му с помощью законов как инвариантов следует рассматривать случай¬
ность как единство инвариантности и индивидуальности. Более того,
если мы выделяем в теориях инварианты структуры (симметрии), то
должны поступать так же и с инвариантами в эволюции (асимметрии).
Для Моно эти выделенные направления—результат лишь случайных
мутаций. Тем самым он с самого начала остается на уровне элемент¬
ных возможностей, которые не оценены и, следовательно, не обладают
никаким выделенным направлением.
Эволюционная теория призвана объяснить именно единство сохра¬
нения и изменения. Это возможно, если рассматривать индивидуаль¬
ность в двух ее аспектах: в ее существенной структуре, которая опреде¬
ляет индивидуальный тип, ив несущественных, особых сторонах этой
индивидуальной структуры, которые делают ее индивидуумом
некоторого типа. Существенная структура остается неизменной, несу¬
щественная изменяется. Здесь поэтому также необходимо принимать во
внимание соотношение закона и случайного поведения, как и единство
сохранения и изменения. Моно разрывает эту диалектическую связь,
поскольку он случайное изменение при сохранении структуры в осталь¬
ном сводит лишь к мутациям как основанию эволюции.
Диалектика сохранения и изменения проявляется в философски
мало исследованном соотношении обратимости и необратимости. Неко¬
торый процесс является обратимым в системе, когда все изменения, воз¬
никшие за время его протекания в системе и ее окрестностях, полно¬
стью исчезают, когда процесс протекает точно в обратном направлении.
При необратимом процессе исходное состояние нельзя полностью снова
восстановить. В природе имеются только необратимые процессы. Для их
познания мы используем существующие всеобще-необходимые, то есть
репродуцируемые, стороны процесса. Мы познаем законы, которые ин¬
вариантны по отношению к обращению времени. Объективная диалек¬
тика обратимости и необратимости выявляется на различных уровнях
познания. Необратимость (индивидуальность) элементарных процессов
в области элементарных частиц снимается познанием законов. Наруше¬
ние законов сохранения в слабых взаимодействиях говорит о трудно¬
сти, возникающей при учете одной лишь инвариантности.
Вместе с термодинамическим пониманием необратимых процессов
появляется теоретическая возможность понимания биологической эво¬
7 J. М о no d. Zufall und htotwendigkeit. Miinchen, 1971, S. 132.
8 Ibid. S. 146.

ЗАКОН, РАЗВИТИЕ, СЛУЧАЙНОСТЬ
59
люции и исследования структурных образований необратимых процес¬
сов, которых не могло бы быть с точки зрения общезначимой ковари¬
антности физических законов при обращении во времени. Если ковари¬
антные законы снимают в ходе познания элементарную необратимость,
то необратимость снова выявляется при нарушении ковариантности,
что ведет к познанию более широкой системы законов и к теоретиче¬
ской возможности возникновения нового. Законы необратимого измене¬
ния систем еще не объясняют, однако, развития более высоких качеств,
которые в сравнении с исходным качеством соответственно специфиче¬
скому критерию развития лучше и количественно шире выполняют
функцию исходного качества. Необратимость выступает в элементарных
процессах, которые отображаются в обратимых теориях.
Таким образом, соотношение обратимости и необратимости воспро¬
изводится в познании как форма проявления соотношения закона слу¬
чайности на различных уровнях. Поэтому важно отличать необрати¬
мость различных порядков. Необратимость первого порядка выражается
в нарушениях симметрий, которые снимаются в более общих симмет¬
риях. Необратимость второго порядка — это относительно случайное
возникновение новых структур, исследуемое в теории дессипативных
структур. Необратимость третьего порядка — возникновение качествен¬
но новых систем и новых свойств типа раздражимости, размножения
и т. д. Необратимость четвертого порядка — развитие систем с высши¬
ми по отношению к исходному качествами.
Следовательно, мы обнаруживаем необратимость не только на
уровне элементарного поведения, но также и на уровне изменений сис¬
темы. Для биологической эволюции законы элементарных процессов в
единстве закона и случайности точно так же существенны, как и зако¬
ны поведения системы.
Во-вторых, системные возможности существуют благодаря на¬
личию генотипов, способных к образованию фенотипов. Решающими
здесь являются рекомбинация и отбор. Так, Э. Майр пишет: «Мутация
и рекомбинация служат ненаправленным механизмам производства ва¬
риаций. Если бы только эти два процесса определяли эволюцию, как это
думали первоначально некоторые менделисты, тогда дарвиновская эво¬
люция была бы фактически делом чистого случая, в чем так часто упре¬
кали Дарвина. Но эволюция часто имеет направление, и это направле¬
ние придается ей благодаря отбору. Отбор—это, как говорят в анг-
глийской литературе, ярко выраженный «antichance factor». Из беско¬
нечно многих генотипов, которые производятся в каждом поколении,
некоторые имеют способность создать фенотип, который в соответствую¬
щей окружающей среде имеет большую вероятность выжить и размно¬
житься, чем другие фенотипы, то есть внести свой вклад в генофонд
последующих поколений. Таким образом, в каждом поколении снова
производится отбор, который отдает предпочтение одним фенотипам пе¬
ред другими. Он оценивает «качество» индивидов, возникших благо¬
даря передаче генетической программы. Отбор никогда не является де¬
терминистическим, он всегда только вероятностный, то есть определен¬
ные генотипы имеют большую вероятность размножения, чем другие.
Но отбор никогда не дает гарантии» 9.
На связь между детерминистическими и пробабилистическими ас¬
пектами уже указывалось. Э. Майр защищает точку зрения на случай¬
ность как объективную связь взаимно не обусловленных событий. Слу¬
чайность, однако, не абсолютна, но обусловлена существенными внеш¬
ними воздействиями и несущественными внутренними связями. Эта обу¬
словленность может быть понята на основе статистического закона.
В немарксисткой литературе данному соотношению закона и случайно¬
9 Е. М а у г. Wie Wdt -skid die-Grundprohleme der Evolution gelost? In «Evolu¬
tion. Halle, 1975, S. 174.

60
Герберт ГЁРЦ
сти начинает уделяться все большее внимание. Так, утверждается, что
«отбор базируется на особой комбинации правил, которые допускают
вариабельное поведение целых групп видов — молекул или живых су¬
ществ. Они включают и неплановое производство широкого спектра
вариантов, стабилизацию селективных преимуществ, а также разложе¬
ние популяций неудавшихся видов» I0 11. М. Эйген использует теоретико¬
групповые подходы к пониманию эволюционных явлений. «Игровой
принцип эволюции,— считает он,— это закон природы, ведь историче¬
ские граничные условия и неустойчивые временные следствия неопре¬
деленных элементарных событий обусловливают неповторимость де¬
талей» п.
Соотношение закона и случайности нужно исследовать и на уровне
элементарных событий и на уровне эволюционных явлений в смысле
возникновения новых качеств. Если мы принимаем во внимание суще¬
ственную для поведения системы структуру элементов и ставим вопрос
о существенной структуре системы (а стало быть, индивидов), то речь
здесь идет о новой связи между законом и случайностью. Законы от¬
носятся к поведению индивидов, которое не может быть объяснено
только существенной структурой элементов системы. И пренебрежение
элементной структурой и ее переоценка могут в теории эволюции вести
к односторонности. Это ясно показывают дискуссии о нейтральных по
отношению к отбору генах. Отбор относится к поведению системы, ко¬
торое осуществляется в рамках потенциального заданного поведения
элементов, но не является однозначно детерминированным. Если прово¬
дить различие между существенными и несущественными структурами
индивидов, то отбор относится к существенным структурам. Поэтому
вообще можно сказать, что мутация и рекомбинация нейтральны к от¬
бору. Но так как не существует гена вне генотипа, который является
генетическим основанием фенотипа, то нельзя разделять гены на ней¬
тральные по отношению к отбору и на селекционно независимые. В той
мере, в какой они рассматриваются независимо от системы, все они
нейтральны по отношению к отбору, так как не могут на него прямо
влиять. Но они предоставляют отбору поле возможностей. В этом смыс¬
ле благодаря своему месту в системе они связаны с отбором. Эта связь
может быть существенной и несущественной.
В-третьих, речь идет о закономерной связи элементных и
системных возможностей, о биологической эволюции. Объяснить эволю¬
цию, исходя только из поведения элементов, невозможно. Но поведение
элементов предоставляет все же поле возможностей более обширное,
чем то, которое реализуется отбором. Поведение системы включает но¬
вые факторы. Это не только окружающая среда, но также внутривидо¬
вые и межвидовые отношения, не говоря уже о влиянии человека.
А. Ремане привлекают две интересные проблемы эволюции, затраги¬
вающие этот аспект эволюционной теории: дифференциация и образо¬
вание приспособительных органов. Относительно первой проблемы он
говорит следующее: «Важнейшим процессом в филогении и онтогении
является дифференциация, то есть образование различий клеток тела
при формировании специальных функций; далеко идущее преобразова¬
ние одинаковых клеток примитивных форм или зародыша в клетках
желез, нервных, мускульных и др., образование различных каст в го¬
сударстве насекомых. Благодаря результатам исследований в генетике
мы знаем, что здесь происходит активизация различных генов вслед¬
ствие материальных воздействий, которые испытывают клетки извне.
У насекомых кожный гормон экдузон активизирует многочисленные
гены, вследствие материального воздействия глазного раздражителя
происходит дифференциация клеток хрусталика. Наряду с этим при
10 I b i d. S. 178; М. Eigen, R. Winker, Das Spiel. Munchen, 1975. S. 67.
11 Ibid.

ЗАКОН, РАЗВИТИЕ, СЛУЧАЙНОСТЬ
61
активизации могут быть эффективными внешние факторы, как при об¬
разовании ризоидных клеток зародыша Фуко. Таким образом индуци¬
руется активность генов» 12.
А. Ремане указывает, каким сложным в модели Ж. Моно является
механизм оператора, репрессора, корепрессора при генной активизации
у бактерий, и констатирует: «Мы имеем, таким образом, хорошо обо¬
снованное модельное представление о том, как в онтогенезе, благодаря
индуцирующему воздействию продуцирующих веществ активизируют¬
ся различные гены и тем самым управляют дифференциацией клеток,
органов, каст и вызывают ее. Для объяснения этого процесса в филоге¬
незе мы нуждаемся в ясном примере того, как благодаря мутации
строится такая индукционная система. До сих пор такого примера у
нас нет» 13. Речь идет именно о совместном действии возможностей си¬
стемы и элементов. Следует объяснить эволюцию индукционной систе¬
мы. Очевидно, она является результатом взаимоотношения между дан¬
ными мутационными возможностями и их конкретной реализацией на
основе существующих условий. Закон определяет необходимость такой
индукционной системы, которая обеспечивает условия для случайного
осуществления возможностей. Этот пример должен предостерегать нас
от преждевременного переноса результатов, полученных применительно
к элементному уровню, на поведение системы без учета действующих
там факторов.
Второй пример, который А. Ремане характеризует как открытую
проблему,— это образование новых приспособительных органов. «Ген,
а также мутация обусловливают часто многие характерные черты и ре¬
зультаты (полифению), но они не объединяются в функциональный ап¬
парат. Их одновременность обусловлена работой гена, который включа¬
ется в образование многих характерных черт организма. В образовании
подлинного приспособительного органа наверняка онтогенетически и фи¬
логенетически участвуют многочисленные гены. Выделение из несвязан¬
ных мутаций мутаций определенного типа наталкивается на большие
трудности» 14.
Отсюда видно, что провозглашаемой Ж. Моно ролью абсолютной
случайности нельзя объяснить возникновение необходимых для биоло¬
гической эволюции более сложных структур и факторов. Эволюционная
теория не может быть сведена к теории элементарных механизмов эво¬
люционирующей системы элементов. Уяснение этих механизмов позво¬
ляет лучше понять эволюцию на определенных структурных уровнях и
в определенных структурных связях, но не снимает необходимости тео¬
ретического объяснения комплексного механизма. Биологическая эволю¬
ция предоставляет, таким образом, богатый материал для уточнения
философского понимания развития.
1) На элементарном уровне имеются законы, касающиеся физико¬
химического поведения наследственных единиц. Соотношение закона и
случайности на этом уровне имеет значение для объяснения эволюции
лишь постольку, поскольку уже здесь случайность также рассматрива¬
ется как форма проявления закона.
2) Эволюцию нельзя объяснить, исходя только из поведения эле¬
ментов. Случайное образование структур на элементарном уровне слу¬
жит потенциалом для выполнения системой и ее частями определенных
функций.. Эволюция является при этом выделенным направлением
в возникновении новых качеств биологических структур, которые преж¬
де всего характеризуются функциями, выполняемыми на основе этих
структур. Отношение структуры к функции Ж. Моно называет случай¬
ным. Если мы примем во внимание соотношение системы и элемента, то
ю A. Remane. Offene Probleme der Evolution. In «Evolution», a.a.O., S. 168.
13 Ibid., S. 169.
14 I b i d.

62
Герберт ГЕРЦ
случайность или необходимость определенных элементарных структур
можно установить только путем выяснения их места в системе, что сно¬
ва требует исследования эволюции системы.
3) Эволюцию систем можно понять посредством сравнения исход¬
ных и конечных качеств. Без сравнения невозможно установить ее на¬
правление. Здесь может помочь философская теория развития с познан¬
ными ею основными законами диалектики. Развитие можно понимать
как образование более высоких качеств по сравнению с исходным ка¬
чеством. Закономерность процесса развития включает в себя соотно¬
шение закона и случайности на уровне элементов. Это проявляется
в случайном образовании структур, служащих для закономерного каче¬
ственно лучшего выполнения функций.
Таким образом, для того чтобы можно было лучше понять биоло¬
гическую эволюцию как закономерное развитие, нужно теоретически
рассмотреть соотношение закона и случайности на элементном и сис¬
темном уровнях.
3. О структуре законов развития
Исходным пунктом наших теоретических рассуждений о соотноше¬
нии закона и случайности в биологической эволюции служит объектив¬
но существующая связь между симметрией и асимметрией, которая по¬
зволяет установить выделенное направление, определить развитие как
тенденцию к высшему и дать философскую дефиницию статистического
закона, в которой необходимость и случайность признаются как опреде¬
ляющие структурные элементы закона и учитывается соотношение сис¬
темы и элемента. При этом структура законов развития сложнее струк¬
туры законов движения. Многим проблемам в биологическом знании
трудно дать философское истолкование. Тем не менее ясно, что отрица¬
ние закономерности биологической эволюции философски неправомерно.
Для усиления теоретической борьбы против телеологии и переоцен¬
ки роли случайности следует учитывать сложную структуру статистиче¬
ских законов. Это тем более справедливо по отношению к законам раз¬
вития, характеризующим в цикле развития связь между исходным и
конечным качеством. Такие законы следут искать и открывать. Подчер¬
кивая их статистический характер, мы полагаем необходимым сделать
некоторые дополнения к прежнему определению статистического закона.
Закон развития характеризует возникновение более высоких качеств из
исходных, причем тенденция развития к высшему преодолевает застой
и регресс. Поэтому качественная определенность и фактор времени иг¬
рают в законе развития решающую роль.
Динамический аспект (статистического) закона развития можно
определить как необходимое осуществление системной возможности,
тождественной с возникновением более высокого качества. Но стохасти¬
ческий и пробабилистический аспекты выступают в различном отноше¬
нии. Для исходного качества есть некое поле возможностей и стохасти¬
ческое распределение, а также вероятности перехода к осуществлению
возможностей. Это имеет силу для периода времени Л, в течение кото¬
рого существуют в принципе одинаковые основные качества. Если воз¬
никает новое качество как диалектическое отрицание, то на период вре¬
мени /2 появляется новое поле возможностей вместе со стохастическим
распределением и вероятностями перехода. Это справедливо также и
для диалектического отрицания отрицания и его структурного результа¬
та в период времени /3. Если мы в качестве цикла развития возьмем
происхождение человека, то tx определяется неорганической материей и
процессами, в ней происходящими, /2— существованием живых орга¬
низмов и /з — человеческим обществом. При этом появление малых веро¬
ятностей отнюдь не говорит против закономерности процесса проис¬
хождения человека.

ЗАКОН, РАЗВИТИЕ, СЛУЧАЙНОСТЬ
63
Временная определенность характеризует здесь только генети¬
ческую связь. Само собой разумеется, существуют процессы, протека¬
ющие как в период времени t\ так и в периоды времени t2 и /3. Вслед¬
ствие этого образуются связи между низко- и высокоразвитыми систе¬
мами. Методологически мы получаем следующие, важные также и в
плане мировоззренческой борьбы, указания.
Во-первых, нет никакого автоматизма процессов развития, в чем
иной раз упрекают марксистско-ленинскую трактовку развития. Речь
идет о диалектике необходимости и случайности. Альтернативами раз¬
вития являются граничные точки объективно существующего поля воз¬
можностей. Тем самым отклоняются и телеология и механистический
детерминизм.
Во-вторых, распределение вероятностей в каждой фазе развития
зависит от определенных условий. Могут осуществляться менее вероят¬
ные и могут не осуществиться более вероятные возможности. Поэтому
исследование .должно постоянно нацеливаться на анализ условий, суще¬
ственных для наступающих событий, и на поиск недостающих членов
цикла развития. Для будущих событий оно должно выяснить поле воз¬
можностей, стохастическое распределение и вероятности перехода, что
позволит высказать предположение о широте вариаций необходимо осу¬
ществляющейся возможности.
В-третьих, циклы развития следует анализировать в их целостности
от исходного до высшего качества. Для теоретического познания и
прогнозирования требуются модели развития, которые не только харак¬
теризуют новое состояние, но и определяют также тенденцию дальней¬
шего развития. В циклы развития входят структурные связи между
различными системами и их изменения. Поэтому, определяя переход
к новому качеству как переход к качеству высшему, следует указать на
критерий развития, согласно которому более высокое качество лучше
выполняет фунцию исходного качества.
В-четвертых, анализ конкретных циклов развития нуждается в раз¬
работанных теориях развития. Развитие не есть сумма структур и из¬
менений, поэтому теорию развития нельзя также построить на фактор¬
ном анализе. Если рассматривать случайные мутации независимо от их
места в развивающейся системе и не учитывать изменений в механиз¬
мах развития, то анализ вероятности возможных эволюций позволит
показать лишь то, что эволюция может иметь место. Поскольку обу¬
словленная случайность физических событий закономерна, что показала
уже квантовая механика, нужно тщательно исследовать законы разви¬
тия. Для этого недостаточно исследовать только элементарные меха¬
низмы. Неправомерно было бы редуцировать структуру законов разви¬
тия к сумме структур структурных законов и законов движения.
Таким образом, необходимо еще внимательнее анализировать роль
случайности в процессах развития, чтобы уточнить диалектико-материа¬
листическую теорию развития. Это возможно лишь при условии отказа
от противопоставления закона и случайности и более тщательном ис¬
следовании соотношения индивидуальности, структуры и изменения, не¬
обратимости и закона.

Некоторые
методологические проблемы
современной реаниматологии
В, А. НЕГОВСКИЙ
В последние десятилетия в медицинской науке возникла самостоя¬
тельная дисциплина — реаниматология, наука об оживлении организ¬
ма, изучающая закономерности угасания и восстановления жизненных
функций. Основной и наиболее трудной ее задачей является полноцен¬
ное восстановление функций мозга (особенно его коры). Поэтому глав¬
ное место в современной реаниматологии занимает изучение методов и
способов сохранения функций центральной нервной системы человека.
Идеи борьбы со смертью и поиски путей ее преодоления владели
умами людей уже тысячелетия назад. С отдаленных времен известны
попытки оживления животных и людей, которые носили эмпирический
характер. Только после фундаментальных открытий в области анато¬
мии и физиологии (Андреас Везалий, Уильям Гарвей) были предпри¬
няты первые экспериментальные исследования по восстановлению
функций отдельных органов и тканей, а затем и целого организма.
Во многих странах накапливались материалы, касающиеся этих
вопросов. Большой вклад в изучение проблемы оживления внесла рус¬
ская, а затем и советская школа физиологов и врачей. Однако возник¬
новение реаниматологии как системы теоретических знаний о конечных
этапах жизнедеятельности организма и практических методов профи¬
лактики и лечения умирания стало возможным лишь на нынешнем
уровне развития биологии и медицины.
Родиной реаниматологии является наша страна. В этой связи
Клод Бек, один из ведущих американских ученых в области хирургии
и реаниматологии, писал: «Совершенно очевидно, что Советский Союз
«выставил» проблему оживления на витрину для всеобщего обозрения.
Очевидно также, что весь мир будет внимательно смотреть на нее. Со¬
ветские ученые по заслугам занимают важное место в развитии этой
проблемы. Их передовой образ мышления позволил им понять, что ро¬
дилась новая медицинская специальность, и проводить в жизнь свои
идеи» Исторически более раннее развитие этой науки в СССР имеет
свои объективные причины. Среди них одной из наиболее важных яв¬
ляется общая гуманистическая направленность отечественной филосо¬
фии, науки и культуры.
Возникнув на стыке ряда медико-биологических дисциплин, реани¬
матология в то же время вторгается в такую область, которая тради¬
ционно принадлежала скорее философии, нежели естествознанию. Дей¬
ствительно, философия с самых древних времен относила вопросы о
сущности жизни и смерти к числу ключевых философских проблем.
Известно, что Сократ превратил факт собственной смерти в философ¬
ский урок своим ученикам и потомкам. Философская традиция изуче¬
ния жизни и смерти показала, что эта проблема самым тесным обра-
1 Claude Beck. Preface to V. A. Negovskii. Resuscitation and Artificial Hypother¬
mia. N Y., 1962, p. VIJI.

МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЕ ПРОБЛЕМЫ СОВРЕМЕННОЙ РЕАНИМАТОЛОГИИ
65
зом связана с вопросами о познаваемости мира, о смысле человеческо¬
го существования и всей цивилизации в целом. Вместе с тем биологи¬
ческая сущность смерти до недавнего времени оставалась неизученной.
Только теперь наступил такой этап, когда мы с полной ответственно¬
стью можем сказать словами И. П. Павлова: «...Смерть сложного орга¬
низма с точки зрения естествознания уже перестала быть тайной; тут
имеется много различных нерешенных вопросов, ждущих решения, но
тайны нет. Объектом исследования здесь является механизм смерти,
способ, каким образом она произошла»2.
Достижения современной клинико-теоретической реаниматологии
стали неоспоримым аргументом против представлений о смерти как о
явлении, понимание которого неподвластно человеческому разуму.
В мире насчитывается уже не одна тысяча оживленных людей, побы¬
вавших «по ту сторону бытия». В то же время в наши дни приобрета¬
ют особую актуальность традиционно философские проблемы, касаю¬
щиеся смерти человека. Для дальнейшего развития теоретической реа¬
ниматологии необходимо подвергнуть философскому осмыслению на¬
копленные в ней естественнонаучные факты и теории и на этой основе
выработать методологию новой науки.
Диалектико-материалистическое понимание смерти раскрыто
Ф. Энгельсом, рассматривавшим ее как существенный момент жизни.
«...Отрицание жизни по существу содержится в самой жизни, так что
жизнь всегда мыслится в соотношении со своим необходимым резуль¬
татом ...смертью»3. Аналогичную мысль развивал выдающийся русский
писатель, философ-материалист А. Н. Радищев, который писал, что
«жизнь и смерть суть состояния противоположные», а «состояния про¬
тивоположные суть следствия одно другого»4. Вместе с тем, пишет
Энгельс, «смерть есть не... мгновенный акт, а очень длительный про¬
цесс» 5. Поскольку же смерть — это всегда процесс, развивающийся
во времени, то основной путь борьбы с ней заключается в том, что¬
бы, своевременно вмешавшись в процесс умирания, приостановить его
и вернуть человека к жизни.
Смерть как следствие жизни является неизбежной, но не абсолют¬
но предопределенной во времени. Практика реанимации дает много¬
численные примеры успешного оживления людей. С какими же видами
смерти имеет дело современная реаниматология?
Можно говорить о двух видах смерти: о смерти как естественном
конце жизни в глубокой старости и смерти преждевременной, когда
жизненные функции организма человека еще полностью не истощены
(болезнь, несчастный случай и др.) 6. И. И. Мечников в своих «Этюдах»
показал, что смерть в старости снимает многочисленные противоречия,
свойственные человеческому организму в этом возрасте7. Достижения
2 И. П. Павлов. Полное собрание трудов, т. I. М.-Л., 1940, стр. 344.
3 К. МарксиФ. Энгельс. Соч., т. 20, стр. 610.
4 А. Н. Радищев. О человеке, о его смертности и бессмертии. Избранные фило¬
софские и общественно-политические произведения. М., Госполитиздат, 1952, стр. 366.
5 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 20, стр. 21.
6 Интересное высказывание по этому вопросу есть у А. Н. Радищева: «Блажен,
о, человек! если смерть твоя была токмо естественная твоя кончина; если силы твои
телесно и умственно токмо изнемогли, и умреть мог от единыя старости. Житие твое
было мудрственно и кончина легкий сон! Но таковая кончина редко бывает жребием
человека» (см. «О человеке, о его смертности и бессмертии», стр. 328). Аналогичную
мысль развивает Л. Фейербах: «...Окончание жизни происходит постепенно, во всяком
случае если оно наступает нормальным путем, оно приходит тогда, когда уже жизнен¬
ный огонь погас, когда жизнь в лучшем случае имеет для нас лишь ценность и
привлекательность старой привычки, когда смерть есть отнюдь не насильственное,
жестокое, немотивированное уничтожение, а есть окончание завершенной жизни»
(Л. Фейербах. Вопрос о бессмертии с точки зрения антропологии. Избранные фи¬
лософские произведения, т. I. Госполитиздат, 1955, стр. 297).
7 См. И. И. Мечников. «Этюды о природе человека» и «Этюды оптимизма».
Академическое собрание сочинений, тт. И и 12. М., Гос. изд-во медицинской литерату¬
ры, 1956.
5. «Вопросы философии» № 8.

66
В. А. НЕГОВСКИЙ
современной реаниматологии, конечно, нельзя считать аргументом в
пользу возможности бессмертия человека как индивида. Важнейшей ее
задачей является борьба с необоснованной смертью, с внезапной смер¬
тью, обратимым состоянием, развитие которого не исключает возможно¬
сти стойкого и полноценного восстановления жизненных функций. И сей¬
час у нас есть основания надеяться, что такая смерть при отсутствии
необратимого поражения жизненно важных органов будет побеждена.
Если с развитием реаниматологии трудности лечения многих видов уми¬
рания человека будут преодолены, тогда неизмеримо большее число лю¬
дей, заглянувших в глаза смерти, сохранит свои силы до естественных
пределов старости. Конечность человеческой жизни — непреложный за¬
кон (все живое рано или поздно гибнет), и поэтому не должно сосредо¬
точиваться на безграничном продлении телесной жизни отдельного ин¬
дивида. В этой связи можно говорить лишь о достаточно продолжитель¬
ном существовании нашей цивилизации в целом, хотя формы такого
существования будут, несомненно, видоизменяться. Индивидуальное бес¬
смертие возможно, только если понимать его образно — как бессмертие
Идей и дел человека.
С развитием науки реаниматологии в наши дни все более расши¬
ряется и углубляется естественнонаучное понимание явлений жизни и
смерти и их взаимоотношений. А. Н. Радищев писал: «...Из шествия
природы явствует, что во всех переменах, в оной случающихся, нахо¬
дится между противоположностями всегда посредство, так что если в ней
преходит что из одного состояния в другое, первому противоположное,
то между сими двумя состояниями находится всегда третие, или состоя¬
ние среды». «Приложим сие понятие о перемене к смертности человека.
Жизнь и смерть суть состояния противоположные, а умирание — средо¬
вое, или то состояние, чрез которое скончавается жизнь и бывает
смерть»8. Мысль Радищева о средовом состоянии между жизнью и
смертью, высказанная им в конце XVIII века, нашла развитие два века
спустя. В ходе реаниматологических исследований в нашей стране
в Лаборатории общей реаниматологии АМН СССР около 40 лет назад
было установлено современное научно обоснованное понятие так назы¬
ваемой клинической смерти9.
Теперь мы знаем, что клиническая смерть и есть средовое состоя¬
ние, через которое оканчивается жизнь и бывает смерть — смерть об¬
ратимая, это и не жизнь и не смерть, состояние перехода от жизни
к необратимой биологической смерти. Изучение клинической смерти по¬
казало, что именно через это состояние реализуется основное противо¬
речие между жизнью и смертью. Под клинической смертью подразуме¬
вают тот небольшой период времени, порядка 5—6 минут в условиях
нормальной температуры, который могут пережить и не погибнуть да¬
же самые ранимые ткани организма — кора головного мозга* Естест¬
венно, что реанимацию следует начинать по жизненным показаниям
как можно раньше, то есть до наступления клинической смерти (иног¬
да за много десятков минут и даже часов), и, если она сразу не даст
эффекта, продолжать борьбу за жизнь и во время клинической смер¬
ти. Многие тысячи людей, которые были оживлены после клинической
смерти, являются подтверждением справедливости данного положения.
Многочисленными исследованиями установлено, что жизненные
функции организма угасают неодновременно: вначале угасает жизне¬
деятельность коры головного мозга, затем угасают функции его стволо¬
вых отделов, потом — дыхание, сердечная деятельность и прочие веге¬
8 А. Н. Радищев. О человеке, о его смертности и бессмертии, стр. 364, 366.
9 В. А. Неговский. Клиническая смерть как обратимый этап умирания, М.,
Изд. АМН СССР, 1951. См. также В. А. Неговский. Восстановление функций ор¬
ганизма, находящегося в состоянии агонии или в периоде клинической смерти. Мед-
гиз, 1943.

МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЕ ПРОБЛЕМЫ СОВРЕМЕННОЙ РЕАНИМАТОЛОГИИ
67
тативные функции. Следовательно, клиническая смерть как переход от
живого к неживому — это не только скачок, но одновременно и непре¬
рывный процесс, в котором взаимодействуют факторы умирания и
факторы сопротивления умиранию. Невольно вспоминаются здесь сло¬
ва В. И. Ленина: «Обычное представление схватывает различие и про¬
тиворечие, но не переход от одного к другому, а это самое важное»10.
Действительно, обычное представление легко схватывает различие и
противоречие между жизнью и смертью. Тот факт, что эти различия! л
вначале сравнительно умеренные, постепенно становятся все более ост¬
рыми и противоречивыми, что именно в результате борьбы процессов
умирания и сопротивления умиранию наступает смерть организма (если
не было условий и возможности оказать реанимационную помощь),
обычно труднее воспринимается нашим сознанием, чем сам факт проти¬
воречия жизни и смерти.
Однако логика познания требует понимания процесса перехода от
жизни к смерти и от клинической смерти к жизни. Противодействие
умирания и факторов сопротивления умиранию, по-видимому, и явля¬
ется ведущим противоречием умирания и оживления организма на
всех этапах этого процесса, то есть в период умирания, предшествую¬
щий клинической смерти, во время клинической смерти и в период
оживления. Например, установлено, что при различных видах умира¬
ния на определенном этапе выявляется тенденция к падению систем¬
ного артериального давления (фактор умирания). В ответ на это уси¬
ливается выброс в кровяное русло особых веществ, действие которых
на сердце и сосуды направлено на повышение артериального давления
(фактор сопротивления умиранию). Известно также, что процесс умира¬
ния характеризуется крайним напряжением функций коры головного
мозга, и это обусловливает ее быстрое истощение и гибель. Однако на
определенном этапе терминального состояния — во время агонии —
действие факторов сопротивления умиранию приводит к тому, что в
коре развивается охранительное торможение, призванное защитить ее
от чрезвычайных воздействий.
Протяженность смерти во времени, наличие более или менее дли¬
тельного периода умирания — это в известной мере момент положи¬
тельный с точки зрения реаниматологии, поскольку дает врачу время
для проведения реанимационных мероприятий. Для успешного оживле¬
ния важно своевременно активизировать факторы сопротивления и еще
не угасшие жизненные функции организма, что способствует возобнов¬
лению жизнедеятельности всех других органов и систем. Вместе с тем
продолжительное умирание затрудняет последующее оживление и вос¬
становление угасших функций и всего организма в целом, поскольку
длительное кислородное голодание истощает жизненные ресурсы. Раз¬
решить это противоречие на практике можно лишь на основе знания
закономерностей угасания и восстановления жизненных функций орга¬
низма и выработки рациональной тактики проведения профилактиче¬
ских и реанимационных мероприятий, направленных на поддержание
факторов сопротивления. .
Одной из таких закономерностей является неодновременное угаса¬
ние жизненных функций при умирании. Наиболее ранима у млекопи¬
тающих кора головного мозга, функции которой угасают раньше всего.
Чем совершеннее развита кора головного мозга, тем более она ранима,
тем раньше возникают необратимые изменения ее структур и, следова¬
тельно, сложнее полноценное оживление организма, имеющее своей ко¬
нечной целью восстановление функций коры больших полушарий.
Опыт работы Лаборатории общей реаниматологии АМН СССР показал,
что возобновить работу сердца и дЫхаНия собак, у которых кора раз¬
10 В. И. Л^н и й. Поли. собр. соч., т. 29, стр. 128.

68
В. А. НЕГОВСКИЙ
вита меньше, чем у обезьян, легче, чем у последних. Однако после
удачного начального оживления дальнейшее восстановление всех жиз¬
ненных функций у обезьян протекает более совершенно, чем у собак.
Следовательно, здесь также выявляется внутреннее противоречие в ор¬
ганизации функций у млекопитающих: чем более высоко организована
кора мозга, тем скорее она умирает, но в процессе оживления факт бо¬
лее высокой организации коры способствует более раннему и полно¬
ценному восстановлению жизненных функций.
’ Установлено, что при умирании организма жизненные функции уга¬
сают в основном соответственно их филогенетическому возрасту: более
молодые — раньше, более древние — позднее. Так, кора мозга, с дея¬
тельностью которой связано наше сознание, умирает раньше всего.
Позже умирает продолговатый мозг, где, в частности, расположен ды¬
хательный центр, угасает дыхание. Дольше всего может сохраняться
работа сердца. Оживление происходит в обратном порядке: вначале
оживает сердце, затем функции продолговатого мозга, восстанавливает¬
ся дыхание. Позднее всего восстанавливается функция коры мозга —
появляется сознание. Таким образом, в развитии терминальных состоя¬
ний наблюдается как бы своеобразное отражение биогенетического за¬
кона Мюллера — Геккеля11. Исследуя развитие терминального состоя¬
ния, реаниматологи сталкиваются с обнажением древних морфо-функ¬
циональных систем организма, а при оживлении наблюдают постепен¬
ное усложнение функции и их интеграцию. В познании биологической
сущности жизни, основных закономерностей организации высшей фор¬
мы живой материи — человека разумного — и состоит особое научно¬
теоретическое и практическое значение (возможность оживления поги¬
бающего человека) реаниматологии как науки.
При выяснении сущности жизни с позиций реаниматологии офор¬
мились некоторые новые представления, имеющие, как нам кажется,
важное методологическое значение. На примере изучения клинической
смерти мы сталкиваемся с настоятельной необходимостью различать
уровни организации жизни. В состоянии клинической смерти жизнь це¬
лого сложного организма прекратилась, хотя отдельные клетки, ткани
и даже органы еще живут (vita minima), то есть в них в какой-то ме¬
ре поддерживается обмен веществ. В такой ситуации, с нашей точки
зрения, правомерно говорить об элементах жизни, из которых может сло¬
житься (в случае успешной реанимации) или не сложиться жизнь це¬
лого организма. Под элементами жизни в данном случае понимается
сохранение жизнеспособных, но временно не функционирующих физио¬
логических и биохимических систем или отдельных частей этих систем.
Введение понятия «элементы жизни» помогает полнее осмыслить не¬
прерывность перехода высокоорганизованной материи из живого в не¬
живое состояние, перехода, который осуществляется через выпадение
из целостной системы все большего числа элементов жизни и посте¬
пенный распад, дезинтеграцию живой материи, а также соответствую¬
щую интеграцию ее при реанимации.
Экспериментальная реаниматология обнаружила уникальные есте¬
ственнонаучные факты о характере перехода от живого к неживому.
Эти факты связаны с применением очень низких температур. Несколь¬
ко лет назад мне довелось присутствовать на опыте французского уче¬
ного Луи Рэ 11 12, охлаждавшего сердце куриного эмбриона до темпера¬
туры жидкого азота, то есть до —196° С (температура кипения азо¬
та под нормальным атмосферным давлением — 760 мм рт. ст.). После
согревания ритмичная деятельность сердца возобновилась. Как же оце¬
11 Биогенетический закон устанавливает, что в течение своего индивидуального
развития (онтогенеза) живые существа повторяют главнейшие этапы развития всего
ряда предковых форм (филогенеза). ,
12 Louis R е у. Conservation de la vie par le froid. Paris, 1959, ch. 1, p. 10.

МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЕ ПРОБЛЕМЫ СОВРЕМЕННОЙ РЕАНИМАТОЛОГИИ
69
нить состояние сердца куриного эмбриона при столь низкой темпера¬
туре? Никаких признаков функционирования органа в этом состоянии
современными методами исследования не обнаружено. Да и трудно
представить себе наличие каких-либо обменных процессов при темпе¬
ратуре —196° С. Вероятно, здесь следует констатировать временное
полное прекращение жизни. На фоне такого полного прекращения
жизни эмбриона как специфического процесса элементы жизни были
как бы законсервированы во время охлаждения. В момент согревания
эти элементы явились основой возникновения живого. Факт возобновле¬
ния ритмичных сокращений сердца куриного эмбриона после согревания
в опыте Луи Рэ следует рассматривать как пример перехода достаточно
сложно организованной материи из неживого в живое состояние, при¬
мер, подобных которому в естествознании насчитывается не' так уж
много.
Опыты с оживлением сердца, которое находилось некоторое время
при температуре —196° С, как и ряд других подобных наблюдений,
дают основание сделать заключение, что возможно существование вре¬
менного полного прекращения жизни. В изменившихся благоприятных
условиях жизнь вновь может возникнуть после такого временного ее
прекращения. На дискуссии по моему докладу об использовании при
реанимации низких температур с целью торможения процессов гибели
клеток умирающего организма 13 некоторые выступавшие в прениях уче¬
ные высказывали следующее предположение: нет ли какой-либо, пусть
самой минимальной, жизни даже при температуре абсолютного нуля?
Может быть, дальнейшее развитие техники даст возможность уловить
эту гипотетическую минимальную жизнь? Я ответил своим оппонентам,
что не считаю убедительными подобные предположения. Никаких до¬
казательств для такого рода предположений у нас нет. Более обоснован¬
но, по-видимому, считать, что в состоянии приостановленной жизни
жизнедеятельность полностью отсутствует, а элементы жизни существу¬
ют. Естественно, речь идет о реальных материальных морфологических
и химических структурах, способных начать функционировать как жи¬
вые системы с типичными для живого функциями, когда создадутся бла¬
гоприятные условия для возникновения жизнедеятельности. Возвращаясь
к понятию клинической смерти, следует сказать, что здесь элементы
жизни находятся в состоянии большей готовности к восстановлению
жизнедеятельности, чем при температуре— 196° С в опытах Луи Рэ.
Достоверно установлено, что при умирании сознание человека
угасает в первую очередь, когда вегетативные функции еще сохраня¬
ются. При оживлении, наоборот, вначале восстанавливаются вегетатив¬
ные функции, а затем психическая деятельность. Встречаются, однако,
ситуации, когда врачам удается восстановить функции дыхания, кро¬
вообращения, возобновить деятельность «нижних этажей» централь¬
ной нервной системы, но сознание как функция коры больших полу¬
шарий может не восстановиться. В связи с этим в современной реани¬
матологии наряду с «классическим» определением смерти на основании
прекращения сердечной деятельности и дыхания возникло представле¬
ние о «смерти мозга». Под этим понимают тотальное необратимое по¬
вреждение всего головного мозга при сохранении сердечной деятельно¬
сти, сосудистого тонуса и функций ряда внутренних органов благодаря
искусственной вентиляции легких и введению лекарственных средств,
поддерживающих общую гемодинамику.
В ряде случаев при длительных сроках остановки кровообращения
предшествующее истощающее умирание, а также наличие тяжелого
патологического процесса в головном мозге или ошибочная тактика
13 Доклад был зачитан в Международном институте холода в Париже в мае
1961 года.

70
В. А. НЕГОВСКИИ
реанимационных мероприятий создают особую ситуацию. Врачам уда¬
ется добиться стойкого восстановления самостоятельной сердечной дея¬
тельности, которую поддерживает проводимая одновременно искусст¬
венная вентиляция легких, однако самостоятельное дыхание и тем бо¬
лее сознание больного не восстанавливаются: он постоянно находится
в состоянии, которое лучше всего характеризуется французским терми¬
ном «coma depasse» 14, то есть в состоянии глубокой запредельной ко¬
мы. К настоящему времени выработаны надежные объективные крите¬
рии, совокупность которых позволяет квалифицированным специали¬
стам с достоверностью констатировать «coma depasse», или смерть моз¬
га. Это — полное и устойчивое отсутствие сознания и самостоятельно¬
го дыхания, исчезновение реакций на внешние раздражения (хотя не¬
которые спинальные рефлексы могут проявляться), мышечная атония,
глубокие нарушения температурной регуляции, полное и устойчивое от¬
сутствие электрической активности мозга. Надежность этих критериев
проверена жизнью. Нам не известно ни одного случая восстановления
личности человека, у которого с учетом всех необходимых требований
был установлен диагноз «смерть мозга».
Необходимо различать градации, определяемые распространенно¬
стью и тяжестью повреждений центральной нервной системы. Это, во-
первых, так называемый апалический синдром, при котором страдает
главным образом новая кора, появившаяся в филогенезе позднее, и
ближайшие к ней подкорковые ядра, иными словами, отсутствуют
функции коры мозга. Это, во-вторых, хронический децеребрационный
ступор, обездвижение, когда разрушаются в значительной мере и под¬
корково-стволовые системы. Наконец, это, в-третьих, полная децеребра¬
ция, когда в той или иной мере сохраняются лишь функции ствола
мозга: дыхание, некоторые рефлексы, замыкающиеся в стволе — ро¬
говичный, зрачковый, вестибулярный, и вагусная регуляция деятельно¬
сти сердца. В этой градации крайней степенью является смерть мозга
в двух ее вариантах без гибели и с гибелью спинного мозга. Таким
образом, с неврологической точки зрения смерть мозга представляется
просто крайней степенью разрушения мозга в ряду других степеней
его постепенного умирания. При смерти мозга головной мозг находит¬
ся в состоянии полного распада, что позволяет выделить эту ступень
постреанимационной энцефалопатии из числа других как качественно
иную. Многие недоразумения в трактовке понятия «смерть мозга» свя¬
заны именно с тем, что смешиваются разные степени необратимых
повреждений центральной нервной системы из-за объединения в этом
понятии всех степеней необратимых нарушений сознания.
Возникает вопрос: как оценить состояние «смерть мозга», можно
ли в этом случае говорить о жизни человека? Исходя из единства био¬
логического и социального в природе человека, следует полагать, что
жизнь человека прекращается тогда, когда распадается это единство.
«Если целое ...будет разделено, то оно перестанет быть целым»15.
Следовательно, если больной безвозвратно утрачивает личностные ка¬
чества, он потерян для общественной жизни, перестает быть социаль¬
ным существом. С этой точки зрения дезинтеграция целостности живо¬
го организма, прекращение взаимосвязей между органами и системами
и их взаимодействием с внешней средой, имеющие место в случае моз¬
говой смерти, равносильны смерти человека. «Смерть мозга», то есть
крайняя ступень утраты функций центральной нервной системы, отде¬
ляет клиническую, обратимую смерть от необратимой, биологической
смерти. Из вышеизложенного ясно, что наличие элементов жизни в со¬
14 Термин был предложен французским ученым П. Молларэ в 1959 году и широ¬
ко используется в мировой медицинской литературе (Р. Mollaret, М. G о u 1 о n. Le
coma depasse. «Revue Neurologique», 1959, t. 101, № 1, pp. 3—15).
15 Гегель. Энциклопедия философских наук, т. I. М., «Мысль», 1974, стр. 301.

МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЕ ПРОБЛЕМЫ СОВРЕМЕННОЙ РЕАНИМАТОЛОГИИ
71
стоянии «coma depasse» не может рассматриваться в качестве доказа¬
тельства того, что человек жив. «₽ид таких больных способен вызы¬
вать лишь впечатление «триумфа оживленной протоплазмы», но не
удовлетворение от возвращения к жизни Homo sapiens» 16.
В 1968 году Совет международных медицинских научных органи¬
заций (СИОМС) на конференции с участием Всемирной организации
здравоохранения (ВОЗ) и ЮНЕСКО высказался в пользу такой точки
зрения, что констатация у пациента необратимого поражения мозга
равносильна признанию его мертвым. В ряде стран (Италия, Франция,
Финляндия, Чехословакия, США (12 штатов) и др.) изданы специаль¬
ные законодательные акты или другие официальные документы, в ко¬
торых подтверждается, что человека следует считать умершим с мо¬
мента установления смерти мозга. Признание «мозговой смерти» ста¬
вит весьма сложные профессионально-этические и нравственные проб¬
лемы. Среди них — вопрос о целесообразности проведения реанима¬
ционных мероприятий, который не имеет ничего общего с проблемой
эутаназии. Это различие, кстати, прекрасно понимали еще в V веке
до н. э. «Ты должен лечить и не должен убивать, но не пытайся вернуть
к жизни мертвую душу» 17 18.
Сущность реаниматологии сводится к тому, чтобы бороться за
жизнь умирающего человека до последних секунд его жизни и даже в
состоянии клинической смерти, но лишь до тех пор, пока на основа¬
нии точной диагностики бесспорно не установлено, что в мозгу произо¬
шли необратимые изменения.
Ложный гуманизм предписывает врачу во всех без исключения
случаях начинать реанимационные мероприятия и продолжать их до
прекращения дыхания или сердечной деятельности. Между тем миро¬
вая статистика убедительно показывает, что если остановка кровообра¬
щения у человека в условиях нормальной температуры и при отсутст¬
вии наркоза превышает сроки, которые способна перенести кора го¬
ловного мозга, то восстановление функций центральной нервной систе¬
мы, необходимое для сохранения личности больного, невозможно. Нам
кажется разумной точка зрения, согласно которой нецелесообразно
приступать к восстановлению сердечной деятельности и дыхания, если
достоверно определено, что остановка сердца длилась более того сро¬
ка, который может перенести мозг после прекращения кровообраще¬
ния. В случае же достоверной констатации необратимого поражения
мозга реанимационные мероприятия следует прекращать.
Вековые традиции медицины предписывают бороться до конца за
жизнь человека, и современному врачу, следующему всего лишь «бук¬
ве» клятвы Гиппократа, но не ее духу, трудно переступить психологи¬
ческий барьер и отказаться от проведения реанимационных мероприя¬
тий в указанных выше случаях. Такая позиция, помимо теоретической
несостоятельности, влечет за собой многочисленные практические ос¬
ложнения. Искусственное поддержание жизненных функций у пациен¬
та с погибшим мозгом требует большого труда многочисленного высо¬
коквалифицированного персонала, тяжело переживающего бесперспек¬
тивность своих усилий. Если оживлять всех больных в тех случаях,
когда нет объективных оснований рассчитывать на восстановление
функций головного мозга, то «больницы в недалеком будущем превра¬
тятся в ад дантовского типа и будут заполнены живыми мертвеца¬
ми» Г8. «Безумством мудрость станет, злом — благое»’19.
16 Н. Н a m 1 i n. Life of Death. JAMA, 1964, Vol. 190, p. 112.
17 Пиндар. Пирейская ода. См. В. Алексеев. Древнегреческие поэты в биб¬
лиографиях и образцах. СПб., 1895, стр. 2.
18 U. Wolff. Aspekte einer moderner Tanatologie. Die Berliner Arztekammer,
1967, Hf. 114.
19 В. Гете. Фауст (пер. H. Холодковского). Петроград, 1914, стр. 62.

72
В. А. НЕГОВСКИИ
В связи со значительным расширением сети реанимационной служ¬
бы в нашей стране в последние годы актуальность и острота перечис¬
ленных проблем заметно возрастают. В настоящее время достижения
мировой практической и теоретической реаниматологии дают доста¬
точно оснований для адекватного их решения. Практика здравоохране¬
ния в целом ряде государств дает такие примеры. По нашему глубо¬
кому убеждению, настало время, когда совершенно необходимо четко
определить в медицинской науке критерии жизни и смерти человека.
Поскольку в настоящее время диагноз «смерть мозга» может быть
с уверенностью поставлен при наличии совокупности нескольких (не
менее 6—7) критериев, то кажется целесообразным требование, чтобы в
констатации смерти мозга погибшего больного принимал участие кон¬
силиум высококвалифицированных врачей разных специальностей.
При этом, учитывая колоссальную ответственность решения в этих
случаях, абсолютная уверенность врачей в своей правоте должна быть
основана на соблюдении при постановке диагноза всех необходимых
требований. А коль скоро диагноз «смерть мозга» поставлен, то даль¬
нейшее решение проблемы однозначно: реанимационные мероприятия
следует прекращать. Существует мнение, что врачи должны получить
согласие родственников на прекращение реанимационных мероприятий.
Конечно, такой выход из положения, вероятно, снимает ответствен¬
ность с врача, но является жестоким актом по отношению к тем, для
кого «труп с бьющимся сердцем» продолжает оставаться близким, род¬
ным человеком. Поэтому такое решение вопроса представляется нам
неприемлемым. Только врач (или группа врачей), который знает ис¬
тинное положение вещей, вправе и обязан принять решение об отказе
от дальнейшего поддержания элементов жизни у существа, не имеюще¬
го никакой надежды вновь стать человеком в истинном смысле этого
слова. Приняв это решение, врач обязан в самой бережной форме
предупредить родных и близких о близящейся кончине больного.
Сложные и до конца еще не исследованные явления, происходящие
при умирании и оживлении организма, дали повод некоторым исследо¬
вателям говорить о наличии «жизни после смерти» 20. Вообще говоря,
эта идея не нова. Еще в одном из диалогов Платона сообщается о
том, что некий памфилиец Эр внезапно ожил после многодневной
смерти и поведал о справедливом устройстве загробной жизни, кото¬
рую имел возможность наблюдать21. Теперь можно с полной ответст¬
венностью сказать, что либо сам Эр, либо автор, рассказавший эту ис¬
торию, погрешил против истины. Те многочисленные свидетельства
оживленных людей, на которые ссылаются современные защитники
идеи «жизни после смерти», свидетельствуют лишь об одном: в ряде
(мтучаев в процессе умирания организма, но ни в коем случае не в пе¬
риод клинической смерти, когда мозг «молчит», человек может воспри¬
нимать те или иные впечатления. Естественно, эти ощущения хаотич¬
ны, они извращенно отражают реакции человека на воздействие окру¬
жающей среды, ибо являются продуктом больного, распадающегося
функционально мозга. Так, например, дольше всего могут сохранять¬
ся слуховые восприятия, когда участки коры головного мозга, которые
связаны со зрением, уже погибли и тем более уже полностью отсутст¬
вует любая двигательная активность. Отсюда без всяких мистических
объяснений мы можем понять, почему умиравший, а затем оживший
человек может рассказать о том, что он слышал голоса врачей, но не
мог на них реагировать. Самое важное, что это не жизнь после смер¬
ти, а проявление «остатков» жизни в процессе умирания или даже
оживления. Без всякой мистики могут быть поняты и явления де¬
персонализации, когда больному кажется, что он «и Я и не Я», что суще¬
20 См., в частности, «Life after Death?». «Newsweek», July 1976, № 12.
21 Платон. Соч. в 3-х томах, т. 3, ч. L М., «Мысль», 1971, стр. 447.

МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЕ ПРОБЛЕМЫ СОВРЕМЕННОЙ РЕАНИМАТОЛОГИИ
73
ствует его реальный двойник. Такое явление, имеющее место также при
некоторых психических заболеваниях, может наблюдаться и при умира¬
нии или оживлении.
Нет ничего необычного в том (и никоим образом не может слу¬
жить доказательством наличия жизни после смерти), что оживлен¬
ные люди в разных странах мира могут вспоминать похожие или ана¬
логичные образы, «виденные» ими во время умирания или реанимации.
Динамика распада функций мозга, зависящая от различной устойчи¬
вости тех или иных нервных образований к кислородному голоданию,
которым всегда сопровождается умирание, имеет последовательность,
типичную для процесса умирания животных и человека. Важно отме¬
тить также, что большинство оживленных людей воспринимали процесс
умирания и оживления как глубокий сон без всяких сновидений.
Успешное развитие реаниматологии привело к тому, что в настоя¬
щее время требуется специальный философско-методологический ана¬
лиз проблем этой науки, и это является доказательством их значимости.
Реаниматология отодвинула границу смерти человека за пределы оста¬
новки сердца и дыхания: если раньше считали, что нужно бороться за
жизнь человека до последнего дыхания, до последнего удара сердца,
то теперь врачи-реаниматоры успешно ведут наступление на смерть не
только во время угасания сердечной деятельности, но и после останов¬
ки сердца до тех пор, пока не наступили необратимые изменения в го¬
ловном мозге.

Право
как социальная реальность
Б. А. ГАЛКИН
Характеристику современного подхода философской мысли к иссле¬
дованию социальной природы сознания, когда оно рассматривается не
только как логико-гносеологический объект, но и в социологическом
аспекте как общественное явление, занимающее определенное место
в историческом процессе \ можно в основных чертах распространить
и на исследования социальной природы права.
Разумеется, здесь им-еются свои трудности, связанные со сложно¬
стью и многоаспектностью феномена права, со спецификой норматив¬
ного отражения, особенностями традиционно сложившегося логическо¬
го аппарата правовой науки, своеобразно отражающего процессы со¬
временной действительности.
В настоящей статье делается попытка наметить один из возможных
подходов к анализу социальной природы права, рассмотрению его как
целостного явления социальной действительности в единстве его субъек¬
тивных и объективных компонентов, как специфической, объективно не¬
обходимой формы связи индивидов на определенной исторической сту¬
пени общественного развития. Таким образом, в совокупности всех его
социальных структур и функциональных зависимостей право можно
рассматривать как один из объективно существующих, реальных меха¬
низмов социальной активности сознания.
Поиски объективной реальности права. Советское право чаще все¬
го определяется как объективно детерминированная государственная
воля, выраженная в системе норм, регулирующих общественные отно¬
шения. Как видно из многих признаков сложного феномена права, за
основу берется нормативный, «отражательный» признак права, а об¬
щественная природа права сводится к социальной обусловленности его
норм, то есть к тому, что они отражают материальные условия жизни,
общественное бытие. В этом смысле правильно утверждение В. Н. Куд¬
рявцева о том, что «советская правовая наука с первых дней своего су¬
ществования была «социологичной», что центральной проблемой социо¬
логии права являлась социальная обусловленность правовых норм и
порождаемых ими правоотношений 1 2.
Такой социологический подход в рамках гносеологических исследо¬
ваний в праве продолжительное время признавался достаточным, и это
частично находило свое объяснение в том, что правовые нормы, осо¬
бенно в области гражданского и хозяйственного права, образующие
как бы нижние этажи надстройки, более прямолинейно отражают си¬
стему хозяйства, экономические отношения общества. Это бросалось
в глаза и заслоняло другие аспекты социальной природы права.
1 См. Н. Н. Козлова, В. М. Межуев, В. И. Толстых. Общественное со¬
знание, результаты и перспективы исследования («Вопросы философии», 1977, № 10,
стр. 142).
2 В. Н. Кудрявцев. Право и социальная действительность. В сб. «Проблемы
социологии права». Вильнюс, 1970, стр. 7.

ПРАВО КАК СОЦИАЛЬНАЯ РЕАЛЬНОСТЬ
75
Преобладание гносеологического подхода в постижении сущности
права обусловило широкую интерпретацию права в категориях — фор¬
ма, субъективное, идеология. Даже регулятивная функция права, реали¬
зующаяся в правовых отношениях, обычно рассматривается не как эле¬
мент социальной структуры предметной деятельности индивидов 3, а ско¬
рее как свойство идеального образа отражения. Поэтому, если не ви¬
деть односторонности такого подхода, легко прийти к выводу о том,
что право, поскольку оно творится по воле одаренного сознанием чело¬
века, «сохраняется в сфере субъективной»4, являясь объективным
лишь по содержанию.
Но совершенно ясно, что игнорирование возможности рассматри¬
вать право, как важный компонент целостного объективного социаль¬
ного процесса означало бы ограничение правового воздействия только
сферой сознания и принижало бы роль права в общественно преобра¬
зовательной деятельности.
Недостаточность такого одностороннего решения проблемы обще¬
ственной природы права становится особенно очевидной в условиях
зрелого социализма и осуществления научно-технической революции,
когда повышается роль права, укрепляются правовые основы государ¬
ственной и общественной жизни. Все острее ощущается потребность в
такой характеристике социальной функции права, которая позволяла
бы рассматривать его как явление реальной действительности. Такой
потребности отвечает выдвинутая несколько лет назад так называемая
объективная концепция права. Нам представляется очень ценным сле¬
дующее утверждение С. С. Алексеева, немало сделавшего для обосно¬
вания и развития этой концепции: «Право, все части механизма право¬
вого регулирования существуют объективно, представляют собой ре¬
альные явления социальной жизни» 5. В позднейших работах этого авто¬
ра, а также в работах А. Ф. Шебанова и других6, развивающих эту
концепцию, были сделаны многие выводы, обогатившие правовую нау¬
ку глубоким знанием таких «первичных», объективных свойств права,
как нормативность, формальная определенность, принудительность и
динамизм. Теперь почти ни у кого не вызывают сомнения такие поло¬
жения: «право как определенная система правовых норм, действующих
в обществе, является объективной реальностью»7 или «нормы, в частно¬
сти правовые, есть определенный социальный феномен, реальный, ощу¬
тимый»8. 1
В реальной жизни право выступает в виде материальных действий
людей, т. е., выражаясь философским языком, в роли материальной си¬
лы социально-преобразующей деятельности. Оно осуществляется в ак¬
тах предметной деятельности индивидов во всех сферах: экономической,
политической, социальной, духовной. В этом (а не в идеально-теорети¬
ческом) смысле можно говорить о правовой основе государственной и
общественной жизни.
Стремясь теоретически осмыслить этот аспект права, некоторые ав¬
торы пытаются лишь эмпирически обосновать объективную реальность
права материальным характером действий людей, вступающих в право¬
вые отношения. Например, Р. О. Халфина считает, что если исходить
3 Как утверждают авторы монографии «Марксистско-ленинская общая теория го¬
сударства и права» (1973, т. 4, стр. 26), в структуре права нет места для правовых
отношений.
4 Г. Н. Полянская, Р. Д. Сапир. Соотношение объективного и субъектив¬
ного в праве. «Советское государство и право», 1969, № 6, стр. 25.
5 С. С. Алексеев. Общая теория социалистического права, вып. IV. Сверд¬
ловск, 1966, стр. 199.
6 См. С. С. Алексеев. Социальная ценность права в советском обществе. М.,
1971; Его же. Структура советского права. М., 1975. А. Ф. Ш е б а н о в. Форма со¬
ветского права. М., 1968.
т Д. А. К е р и м о в. Философские проблемы права. М„ 1972, стр. 345.
8 См. «Советское государство и право», 1975, № 7, стр. 43.

76
Б. А. ГАЛКИН
из единства формы и содержания правоотношения, то оно «может быть
идеологическим отношением, а может быть и материальным», «разве
заключение преступника в тюрьму — идеологическое отношение?»9.
Г. В. Мальцев полагает, что при анализе сущности политических и пра¬
вовых отношений «мы никуда не можем уйти от признания их матери¬
ального характера» 10 11.
В юридической литературе эти утверждения уже были подвергну¬
ты критике за отождествление правоотношений с базисом и. Добавим
только, что не все вещественно-чувственное в материальных по сути от¬
ношениях индивидов охватывается категорией материальных отноше¬
ний в смысле социальной материи. Если не замечать этого различия,
то будет трудно последовательно проводить принципы диалектического
материализма в социологии права.
Представляется, что на пути к решению проблемы объективной ре¬
альности права правовая наука не использовала еще всех возможно¬
стей, заключенных в историко-материалистическом аспекте его исследо¬
вания, когда формы общественного сознания «...рассматриваются как
явления общественной жизни, которые обладают своей спецификой, за¬
нимают определенное место в системе общественных явлений данной
общественно-экономической формации» 12.
Специфика применения общефилософских методологических прин¬
ципов к изучению права. Специфика закономерностей развития обще¬
ственных явлений состоит в том, что они проявляются через деятель¬
ность людей. История общества, писал К. Маркс, есть не что иное, как
«деятельность преследующего свои цели человека» 13.
Следовательно, при познании сущности права, правовых отношений
мы должны рассматривать его в единстве с целеустремленной деятель¬
ностью человека и учитывать при этом, что «главная особенность соци¬
альных связей в отличие от природных состоит в том, что они склады¬
ваются на основе и в зависимости от производственной деятельности
людей» 14. Если закономерности природы развиваются независимо от че¬
ловека, то этого нельзя сказать в отношении закономерностей обще¬
ственных явлений.
Закономерности, лежащие в основе развития права, и зависят и не
зависят от человека. В этом и выражается одно из противоречий пра¬
ва: человек создает такое право, содержание которого не зависит от
него; он создает специфический нормативный инструмент общественно¬
го регулирования, а механизм его действия не зависит от человека.
Человек создает правило поведения^ а его содержание зависит не от че¬
ловека, а от того, что находится вне его головы, вне его сознания. «По¬
добно тому как от идеалистической воли или произвола этих индиви¬
дов не зависит тяжесть их тел, так не зависит от их воли и то, что
они проводят свою собственную волю в форме закона, делая её в то же
время независимой от личного произвола каждого отдельного индиви¬
да среди них» 15. Это кажущееся противоречие права всякого классового
общества составляет одну из сложнейших проблем его теоретического
исследования. Здесь методологически важным представляется положе¬
9 Р. О. Халфина. Общее учение о правоотношении. М., 1974, стр. 92 >
10 Г. В. Мальцев. Социальная справедливость и право. М., 1977, стр. 221.
11 См. «Советское государство и право», 1975, № 12, стр. 136; № 11, 1977,
стр. 152.
12 В. Келле, М. К о в а л ь з о н. Формы общественного сознания. М., 1959,
стр. 4.
13 К. М а р к с и Ф. Э н г'е л ь с. Соч., т. 2, стр. 102.
14 П. Н. Федосеев. Проблема социального и биологического в философии и
социологии («Вопросы философии», 1976, № 3, стр. 65).
15 К. М аркси Ф. Энгельс. Соч., т. 3, стр. 322.

ПРАВО КАК СОЦИАЛЬНАЯ РЕАЛЬНОСТЬ /7
ние о недопустимости механического распространения общефилософ¬
ских принципов на познание общественной жизни 16.
Большое методологическое значение для правовых исследований
имеет правильное, материалистическое истолкование специфики дей¬
ствия категорий общественного бытия и общественного сознания. Кате¬
гория общественного бытия как особого вида «социальной материи»
служит главным образом для материалистического истолкования об¬
щественной жизни, то есть для выделения в ней того, что является
определяющим, первичным, и того, что — определяемым, вторичным.
Но за пределами этого гносеологического направления исследования
общественное сознание и общественное бытие одинаково существуют,
причем здесь противопоставление сознания бытию относительно и соз¬
нание, как существующее в предметном мире человека, может выра¬
жаться в вещественно-чувственных объективных формах, в материаль¬
ной деятельности людей.
Поэтому-то при поверхностном анализе и возникают определенные
трудности, которые могут привести к отождествлению объективирован¬
ных форм сознания и бытия. Например, правовые отношения, юридиче¬
ские учреждения, практически-политическая правоприменительная дея¬
тельность представляют собой область действительных отношений лю¬
дей, чувственно воспринимаемых, но при всей их объективности, как
правильно отмечается в философской литературе, они остаются зави¬
симыми от сознания, регулируются нм 17. Отнесение их к области обще¬
ственного бытия означало бы, что объяснение всех изменений в области
права, правовых отношений должно выводиться из них же самих.
Известно также, что попытка Богданова растворить правовые отно¬
шения в экономической структуре общества, чтобы тем самым обосно¬
вать свою теорию тождества общественного сознания и общественного
бытия, вызвала резкую критику со стороны В. И. Ленина, который рас¬
ценил эту попытку как ревизию марксизма.
Важным с методологической точки зрения представляется требова¬
ние рассматривать право в системе всех категорий диалектического и
исторического материализма, в их взаимосвязи. При этом право как
объект исследования нужно рассматривать как общественный процесс,
как одну из форм социальной активности общественного субъекта, ибо
только в этом случае обнаруживается связь материальных и идеальных
компонентов права.
В правовых исследованиях не всегда учитывается различие позна¬
вательных диапазонов категорий: субъективное и идеальное.
Субъективное в праве выступает в нескольких значениях: как сто¬
рона мышления, как свойство образа отражения (например, норматив¬
ное требование, правовой институт и т. д.), то есть как идеальное в чи¬
стом виде и как аспект практической предметной деятельности (судеб¬
ная практика, деятельность правоприменительных органов и т. д.), то
есть как форма активности субъекта, что относится не только к созна¬
нию, но и к субъекту в целом как специфически материальному, осуще¬
ствляющему чувственную деятельность 18.
Сведение субъективного в праве только к идеальному является
следствием отождествления познавательного значения таких категорий,
16 См. Л. Ф. Ильичев. О методологической функции исторического материа¬
лизма («Вопросы философии», 1977, № 6, стр. 26).
17 «Идеология,— пишут В. Ж. Келле и М. Я. Ковальзон,— это часть общественно¬
го сознания, а идеологические отношения существуют не в сознании людей, а вне его,
хотя и являются вторичными по отношению к общественному бытию и носят надстро¬
ечный характер» («Вестник Московского университета», 1959, № 4, стр. 111). См. также
Г. Е. Г л е з е р м а н. «К вопросу о понятии «общественное бытие» («Вопросы фило¬
софии», 1958, № 5); Г. С. Арефьева. Социальная активность. М., 1974, стр. 85,
163, 212.
18 О многозначности термина «субъективное» см. В. Ф. Кузьмин. Объективное
и субъективное. М., 1976, стр. 40.

78
Б. А. ГАЛКИН
как сознание-материя, с одной стороны, и субъективное-объективное,—
с другой. Между тем методологическая роль этих категорий различна.
Если первой парой категорий мы пользуемся для того, чтобы абсолют¬
но разграничить в праве идеальное и материальное и зафиксировать
зависимость (вторичность) права от материальных условий жизни об¬
щества, то вторая пара категорий необходима для того, чтобы фикси¬
ровать «переход» права как идеального в сферу внешней действитель¬
ности посредством практической деятельности субъекта.
Идеализм растворяет субъекта в сознании, сводит его к духовно¬
му началу и поэтому субъективное рассматривает только как идеаль¬
ное, то есть как деятельность идеи. Материализм не сводит субъектив¬
ное к идеальному. Он рассматривает человеческую деятельность как
чувственную, как материальную практику и в этом смысле субъектив¬
ное может объективироваться.
Неоднозначны также и характеристики права как «объективного».
Право объективно по происхождению, так как генезис права — в мате¬
риальных условиях жизни общества; оно объективно по содержанию
как идеальное отражение действительности в специфически норматив¬
ной форме; оно объективно по способу существования, так как дано
в чувственном материале, в звуке, в эмоциональном переживании,
системе правовых норм, институтов, а главное — оно объективно пото¬
му, что входит в систему общественных отношений, объективных по
своей природе, поскольку они есть часть тех «социальных форм обще¬
ния», которые каждое поколение людей застает в готовом виде. Веро¬
ятно, следует каждый раз делать оговорку, в каком контексте приме¬
нительно к праву употребляется понятие «объективное».
Так же строго в контексте следует применять для характеристики
права понятие «реальное», ибо оно означает действительное, то есть су¬
ществование, а поэтому одинаково применимо к сознанию и бытию.
Отсюда понятно, что смысловые оттенки характеристики реальности
права будут разными в зависимости от того, рассматриваем мы право
как явление сознания или имеем в виду предметные формы права
(нормы, судебные решения и т. д.).
Методологически важной представляется также необходимость раз¬
личения в правовых исследованиях категориального и не категори¬
ального, обыденного значения отдельных правовых понятий, выполняю¬
щих разные познавательные функции и отражающих разные закономер¬
ности, постигаемые на теоретическом и эмпирическом уровнях исследо¬
вания права 19.
Такое различение необходимо потому, что, взятые в философском
или частно научном значении, эти понятия обладают разными познава¬
тельными возможностями. Различны также системные и структурные
характеристики права; они зависят от познания его в тех или иных ка¬
тегориях, а это значит, что различны и уровни отражения закономер¬
ностей понятиями права, взятыми в категориальном и не категориаль¬
ном значениях.
Правовая наука широко использует фундаментальное положение
марксизма о том, что правовые отношения, как и формы государства,
не могут быть поняты ни из самих себя, ни из так называемого об¬
щего развития человеческого духа, что, наоборот, они коренятся в ма¬
териальных жизненных отношениях. Наряду с этим в правовых иссле¬
дованиях понятие правовых отношений употребляется в более узком
значении, когда это понятие отражает стоящую как бы на первом плане
эмпирическую закономерность — зависимость конкретного правового от¬
ношения от регулирующей его правовой нормы,
19 В правовых работах не в категориальном, а в частнонаучном и обыденном зна¬
чении используются такие, например, понятия, как «субъективное право», «объектив¬
ное право». Это просто обыденные понятия, сфера применения которых ограничена ка¬
кой-либо чрезвычайно узкой областью научного знания.

ПРАВО КАК СОЦИАЛЬНАЯ РЕАЛЬНОСТЬ
79
Только в результате глубокого теоретического анализа, связанного
с истолкованием права на основе материалистического понимания исто¬
рии обнаруживается, что сами эти правовые нормы и соответствующие
им действия людей есть лишь формы проявления необходимости.
Право как форма социального отражения. Буржуазное правоведе¬
ние идеалистически трактует вопрос о происхождении права, выводя
его из «абсолютной идеи», мистического «духа», «вечной справедливо¬
сти» и т. д.20.
Идеализм отрицает идею материально обусловленного генезиса
права.
Только материалистически истолковывая генезис права, мы можем
понять, что если в отдельных конкретных актах право и выступает как
логически первичное, то есть как причина, то в своем генезисе право
есть продукт совокупной, общественно-исторической, материально-прак¬
тической деятельности человека, продукт столкновения интересов про¬
тивоположных классов, то есть прежде чем стать причиной, право само
было следствием. .
Но это только одна сторона вопроса. Формируясь в объективной
действительности, право в пей же и проявляет себя. Еще Гегель, имея
в виду активность сознания, отмечал, что, хотя сознание и отделено от
внешнего мира, но, чтобы оно стало внешним и реализовало себя,
нужна «практическая деятельность», благодаря которой право получает
внешнее существование21. Но идеализм философии Гегеля проявляется
в том, что практическая деятельность понимается им как определенная
форма самосознания, которая рассматривается как самопознающий
дух. «Идеализм, конечно, не знает действительной, чувственной дея¬
тельности как таковой»22.
Право как чистая форма идеального не ограничивается только тем,
что вбирает в себя некоторое содержание. Будучи средством практиче¬
ского действия, оно регулирует его, ставя перед ним определенную
цель. Материалистически истолковывая мысль Гегеля об активности со¬
знания, В. И. Ленин подчеркивал, что «деятельность цели направле¬
на не на себя самое... а на то, чтобы посредством уничтожения опре¬
деленных (сторон, черт, явлений) внешнего мира дать себе реаль¬
ность в форме внешней действительности»23.
Только введение в теоретический анализ категории «практика» и
позволяет вывести право из сферы сознания в мир внешней действи¬
тельности, сделать его чувственно воспринимаемым (опредметить).
Предметный мир права разнообразен и характеризуется множеством
структур и качественных определенностей, в которых право как иде¬
альное облекается в чувственно-материальные формы.
В действительности право не существует как идеальное «в чистом
виде» вне природы. Оно всегда есть дух, «отягощенный материей»24,
то есть дано в каком-либо чувственном материале, без чего оно было
бы недоступно для восприятия.
Трансформируясь в языковые знаки и формы предметной деятель¬
ности, право как бы эмансипируется от создавших его людей, продол¬
жает существовать самостоятельно, независимо от индивидов и вливает¬
ся в общий фонд духовной и материальной культуры. Каждое новое по¬
коление людей застает в готовом виде уже сложившуюся систему пра¬
ва, в которой опредмечен опыт предшествующих поколений. Каждый
индивид, чтобы стать гражданином общества, должен овладеть этим
опытом, присвоить идеальное содержание знаковых и предметных форм
права, то есть распредметить его. При этом важно отметить, что систе¬
20 См. Д. А. Керимов. Философские проблемы права. М., 1972, стр. 99.
21 См. Г е г е л ь. Работы разных лет, т. 2, стр. 8.
22 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 3, стр. 1.
23 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 29, стр. 195.
24 См. К. Маркс и Ф. Энгельс^ Соч., т. 3, стр. 29.

80
Б. А. ГАЛКИН
ма права реальна не сама по себе, в силу того, что она воплощена в ма¬
териальные формы, а в силу того, что, управляя деятельностью индиви¬
дов, она тем самым включается в реальный процесс жизнедеятельно¬
сти, становясь элементом существующих объективных общественных
связей. В этом-то и заключается главное в характеристике права как
объективного социального явления.
Право — способ существования социальных качеств человека. Пе¬
ревод системы права как объективного идеального явления в прямое
социальное действие свойственен не всякой системе права, а только
действующей.
«Законы Хаммурапи», «Каролина», «Русская правда», выраженные
в письменных знаках и языковых значениях, чувственно воспринимаемы
и теперь и в этом смысле объективны и реальны. Но эти законы «вы¬
ключены» из социальной действительности, то есть они не входят
в систему современных общественных связей, ни один из этих законов
не в состоянии регулировать эмпирические отношения граждан. Чтобы
стать социальной действительностью, закон должен включиться в жи¬
вую связь, в систему существующих общественных отношений, стать
элементом (основой) реального процесса жизни человека, то есть быть
практически осуществляемым.
Действующие системы права помимо своей вещественно-материаль¬
ной формы и существования в качестве объективных явлений (законы,
нормы, теории) обнаруживают и «чувственно-сверхчувственное» си¬
стемное качество, социальную* объективность как специфический, бес¬
предметный способ существования социальных свойств общественных
индивидов.
Рассмотренные выше аспекты реальности права указывают на его
объективные, определенные пространственно-временные характе¬
ристики.
Сложнее обстоит дело с выявлением качественной характеристики
объективной, социальной реальности права как способа существования
социальных качеств человека. Дело в том, что право как явление созна¬
ния или как продукт предметной деятельности человека тоже социаль¬
но, поскольку обусловлено общественной природой человека. В отличие
от первых двух случаев социальная реальность права не дана в каком-
либо чувственном материале. Поэтому простому наблюдению это каче¬
ство недоступно. На эмпирическом уровне познания права мы скорее
склоняемся к признанию объективной реальности кодекса, нормы, ре¬
шения судебного или административного органа, чем к признанию
реальности права как общественного отношения. Между тем в этом-то
и заключена специфическая субстанция (качество) социальной реально¬
сти права.
Это специфическое качество может быть обнаружено лишь путем
теоретического анализа его «общественной субстанции» (в отличие от
природной), где оно выступает как совокупный системный продукт об¬
щественного развития.
С этим свойством права выражать власть общественных отноше¬
ний, в которых лежит «...объяснение всех явлений общественной жизни,
человеческих стремлений, идей и законов»25, связывается характери¬
стика его как способа существования социальных качеств человека, как
объективной социальной реальности.
25 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 2, стр. 8.

Роль дискуссии
в естественнонаучном познании
Эволюция форм дискуссии в истории естествознания
Б. А. СТАРОСТИН
История естественных наук изобилует дискуссиями, связанными с
фактуальными, теоретическими и философскими проблемами науки.
Без дискуссий редко обходились какие-либо нововведения, тем более
научные революции. Готовность отстаивать свои концепции с помощью
эмпирических и рациональных аргументов выступает в развитии на¬
уки как неотъемлемая составная часть позиции ученого — представи¬
теля научного сообщества. В процессе дискуссии выявляется, кто имен¬
но из ее участников с большим основанием может притязать на роль
«рупора» сообщества по данному вопросу. И в сфере естествознания
возможности экспериментальной и математической верификации от¬
нюдь не принижают, а скорее подчеркивают важное значение дискус¬
сии как одного из инструментов проверки тех или иных положений на
объективность, проверки того, является или нет данная концепция
элементом тезауруса науки.
При исследовании форм дискуссии в истории науки наглядно вы¬
ступает характер научного сообщества как открытой, динамичной, насы¬
щенной противоречиями и социально детерминированной системы. Да¬
леко не всегда в конкретной дискуссии можно с полной уверенностью
отделить элемент «чисто научной» дискуссии от мировоззренческих и
социальных аспектов. Дискуссия острее, чем какой-либо иной феномен
научного познания, подчеркивает невозможность получить адекватную
картину развития науки без учета его связи с идеологическими и куль¬
турно-экономическими факторами.
Проблема периодизации научных дискуссий в истории естествозна¬
ния представляет собой частный случай периодизации истории науки
как социально детерминированной системы. В то же время необходимо
учитывать и осложняющий момент, связанный с наличием таких дис¬
куссий (о самозарождении, эволюции, об атомном строении вещества
и т. д.), проблематика которых проходит через ряд исторических перио¬
дов или практически через всю историю науки.
Это особенно характерно для тех естественнонаучных дискуссий,
которые в значительной мере затрагивали идеологические и философ¬
ские вопросы. Наоборот, дискуссии по более узким и специальным во¬
просам, например, известные в истории науки дискуссии Л. Пуансо и
О. Л. Коши по теории упругости или споры (в геологии XVIII — на¬
чала XIX века) между нептунистами и плутонистами, о природе иско¬
паемых раковин и костей (остатки живых организмов или порождение
«игры природы»?) и т. д., обычно бывают менее продолжительными.
Можно сказать, что тематическая «локализация» дискуссии обычно ве¬
дет и к ее хронологической «локализации». В то же время противопо¬
ставление двух типов дискуссии не должно быть абсолютным, посколь¬
ку в очень многих, если не во всех, дискуссиях по конкретным естест¬
веннонаучным вопросам может быть выделена философская или по
6. «Вопросы философии» № 8.

82
РОЛЬ ДИСКУССИИ В ЕСТЕСТВЕННОНАУЧНОМ ПОЗНАНИИ
крайней мере методологическая сторона, хотя и не всегда бросающая¬
ся в глаза. Так, упомянутый спор о природе ископаемых раковин в ко¬
нечном счете связан с расхождением между идеалистической и мате¬
риалистической трактовками природы Земли (способной порождать по¬
добия органических форм с помощью таинственной «пластической си¬
лы» или же действующей только путем естественных причин).
К существенной с точки зрения периодизации проблеме наличия
дискуссий, не укладывающихся в рамки ограниченных периодов, можно
подойти и с позиций классификации форм и случаев научных дискус¬
сий, представленных в истории естествознания. Дискуссии могут быть
классифицированы различным образом: по дисциплинам, в которых
они имели место, или по принципу публичности или «заочности», по
признаку одно-или многодисциплинарности (как, например, дискуссия
о гелиоцентризме, затронувшая астрономию, географию, механику, и
дискуссии, ограничивающиеся только одной какой-либо областью) или
по их результативности. В последнем отношении как раз и выделяется
группа длительных, порой многовековых дискуссий, радикально углуб¬
лявших диалектическое содержание естественнонаучных понятий и сыг¬
равших благодаря этому важную роль и в развитии мировоззренческой
и философской проблематики. Таким был двухсотлетний спор о приро¬
де света, в ходе которого волновые представления не раз уступали ме¬
сто корпускулярным, и наоборот. При всей важности подобных дискус¬
сий ясно, однако, то, что они не могут служить основанием для сколько-
нибудь подробной периодизации истории интересующей нас проблемы.
Что касается дискуссий, не столь продолжительных и ограничен¬
ных в своей результативности какой-либо одной конкретной областью
или направлением естествознания, то именно для этих дискуссий наи¬
более наглядно выступает их связь с дисциплинарным сообществом
ученых и именно в плане этой связи должна строиться периодизация
форм дискуссии в истории естествознания.
На наиболее ранней стадии развития научного сообщества элемент
естественнонаучной дискуссии в жизни науки еще не ощущался как
таковой. Только ретроспективно мы в состоянии выделить в обсужде¬
нии некоторых вопросов (например, связанных с атомистикой или со
строением Вселенной) момент, который сейчас можно расценить как
дискуссию по естественнонаучным проблемам. Но во всяком случае
для этого периода древней науки, который многими авторами (мы не
можем остановиться здесь на вопросе, справедливо или нет) рассматри¬
вается как еще не-наука, также нередко характерно стремление к вы¬
явлению истины путем дискуссии, в том числе и по естественнонауч¬
ным вопросам. Дискуссия нередко принимала форму публичного диспу¬
та, восходящую к наиболее архаичным стадиям научной и философ¬
ской мысли Ч
В Древней Греции нередко велись дискуссии между представителя¬
ми различных школ (спор между последователями Демокрита и Эпи¬
кура об отклонении атомов), или же они проходили в форме исчерпы¬
вающего обмена мнениями в пределах одной школы (прием перипате¬
тиков). Распространенность «вненаучных» приемов дискуссии в эту эпо¬
ху наглядно иллюстрируется не только осуждением Сократа и высмеи¬
ванием естественнонаучных занятий у Аристофана, но и упоминаемой
Диогеном Лаэртским попыткой Платона собрать и сжечь все сочине¬
ния Демокрита. Невыделенность естественнонаучных вопросов из об-
1 Диспуты и диалоги этой стадии зафиксированы в вавилонском «Диалоге госпо-
. дина и раба о смысле жизни» в книге Иова, в Индии — в «Вопросах царя Милинды»
или в составленном Васубандху в 1Увеке до н. э. трактате «Искусство ведения диспу¬
тов». Все эти произведения заслуживают пристального внимания с точки зрения гене¬
зиса научного мышления, которое всегда в той или иной мере есть хотя бы внутренняя
дискуссия, диалог- '
РОЛЬ ДИСКУССИИ В ЕСТЕСТВЕННОНАУЧНОМ ПОЗНАНИИ
83
щей философской проблематики характерна для дискуссий этого вре¬
мени, как и для всей древней науки.
В средние века основным центром дискуссий становятся универ¬
ситеты, где вырабатывается изощренная техника диспутов как средства
обсуждения (нередко и запутывания) спорных вопросов и как фильтра
для отсеивания нежелательных для церкви мнений. Однако к диспуту
обращались и сторонники «еретических» мнений, в частности предста¬
вители аверроизма, номинализма и других течений средневекового ма¬
териализма, а затем и естествоиспытатели — «оптические физики»
XIII—XIV веков (Гроссетест, Р. Бэкон, Майстер Дитрих). С этих же
пор диспут стал и формой защиты диссертаций (инаугурации).
Формы дискуссии развивались в течение средних веков не только
в западноевропейской схоластике, но и во многих типологически одно¬
родных с ней комплексах философских школ и направлений на Востоке.
К таким комплексам относятся «кучки скучных спорщиков-схола¬
стов (в Индии первых веков н. э.— Б. С.)> которые предавались
сверхутонченным теориям и применяли хитросплетенные аргументы,
ожесточенно дискутируя о природе логических универсалий»2. Для
дискуссий, происходивших на Арабском Востоке и более близких к ес¬
тественнонаучной тематике, характерно в методологическом отношении
высказывание аль-Фараби, согласно которому «группу людей, следую¬
щих (одному и) тому же мнению и ссылающихся на тот же авторитет,
ведущий их за собой, с мнением которого они все согласны, можно рас¬
сматривать как один разум, а один разум может заблуждаться... Ког¬
да же различные умы сойдутся после размышления, самопроверки,
споров, прений, дебатов, рассмотрения с противоположных сторон, то
тогда не будет ничего вернее того убеждения, к которому они придут»3.
В XIV веке своеобразными школами дискуссии были византий¬
ские «театры» — частные и придворные кружки, где публично обсужда¬
лись вопросы как теологические и философские, так и естественнонауч¬
ные, например, астрономические или о реформе календаря. В целом
можно сделать вывод, что доренессансный период развития знания
представляет немаловажный интерес не только с содержательной сто¬
роны, но и в плане развития организационных форм науки, а также
становления оценочной функции научного сообщества.
Связь дискуссии со школой и вообще с сообществом позволяет вы¬
делить в истории естественнонаучных дискуссий переломный момент,
отражающий возникновение научного сообщества с набором его пара¬
метров, включая масштабные, коммуникационные и интегративные, и
с характерными закономерностями их изменения (экспоненциальный
рост, принципы функционирования коммуникационных сетей и т. д.).
Этот момент падает на эпоху Возрождения, причем основные на¬
уковедческие характеристики научных дискуссий этой и последующих
эпох достаточно четко укладываются в рамки коммуникационного уров¬
ня структуры науки4.
Для науки эпохи Возрождения характерно как усвоение положи¬
тельных моментов ранее выработанных способов дискутирования, так
и придание дискуссиям (конечно, не во всех случаях) позитивно-науч¬
ного направления, подчеркивание руководства разума и опыта.
Бруно и Галилей широко использовали для обоснования гелиоцент¬
ризма и вообще нового естествознания как диалогическое изложение,
так и формы устного латиноязычного схоластического диспута. В этих
же формах велась полемика между сторонниками А. Везалия и А. Па¬
ре по вопросу о допустимости вивисекции. Исход этих диспутов, в ко¬
2 С. Радхакришнан. Индийская философия, т. 1. М., 1956, стр. 14.
3 Аль-Фараби. Философские трактаты. Алма-Ата, 1970, стр. 45.
4 См. подробнее Б. А. Старости/н. Системообразующие факторы в истории
науки. Сб. «Системные исследования. Ежегодник 1977». М., 1977, стр. 112—132.

84
РОЛЬ ДИСКУССИИ В ЕСТЕСТВЕННОНАУЧНОМ ПОЗНАНИИ
торых в конечном счете одержали верх представители прогрессивных
взглядов, закрепил роль дискуссии как «тяжбы» между спорящими сто¬
ронами, в которой роль судьи играет автономный человеческий разум.
К XVI веку восходят первые примеры дискуссий на новых языках в
близком к современному стиле аргументирования: спор по теоретиче¬
ским основам механики и о приоритете в решении кубических уравне¬
ний между Тартальей и Кардано; полемические выступления Р. Нор¬
мана и У. Гильберта по поводу применения магнитной стрелки и о
космической роли притяжения.
Завершением начального периода развития форм дискуссии в на¬
уке Нового времени явился переход дискуссий из университетских стен
в академические, в значительной мере наметившийся в период станов¬
ления научных академий и бурного развития ученых обществ в XVII —
XVIII веках. Этот переход был связан и с дифференциацией дискус¬
сий на учебные (образовательные) и собственно научные, причем толь¬
ко последние сохранили за собой престиж «академичности» и функ¬
цию «локомотивов научного прогресса». В этот же период традицион¬
ной становится направленность дискуссий не только на теоретические,
но и на прикладные и даже промышленные проблемы. Академии (Па¬
рижская, Петербургская, Лондонское королевское общество) устанав¬
ливают премии для победителей в таких дискуссиях, что придает им
форму конкурса, и предоставляют свои издания для публикации дис¬
куссионных статей. Таким образом, рассматриваемый период эволюции
дискуссий явился также фазой их институционализации или, точнее,
более адекватной институализации по сравнению с более ранее схола-
стически-диссертационной организацией дискуссий.
Показателем плодотворности имевшей место к концу XVII—XVIII
веков перестройки форм дискуссии явилась возросшая результативность
дискуссий, выразившаяся, в частности, в том, что их результаты без
задержки включались в общеобязательный массив знаний, а также в
том, что многие новые отрасли естествознания возникли в ходе или
под прямым влиянием научных дискуссий.
К рассматриваемому периоду относится и начало упомянутой вы¬
ше дискуссии о природе света. После опубликования в 1704 году
«Оптики» Ньютона волновые представления Ф. Гримальди и X. Гюй¬
генса уступили место корпускулярной теории Ньютона. Позднее
Т. Юнг и О. Френель вновь выдвинули волновую теорию, углубленную
затем Дж. Максвеллом и вторично дополненную корпускулятивными
(квантовыми) представлениями уже в XX веке. Эта дискуссия и достиг¬
нутое в результате ее беспрецедентное углубление представлений о строе¬
нии материи, о диалектическом единстве корпускулярных и волновых
свойств света, о принципе дополнительности неоднократно освещались
в советской философской и историко-научной литературе. В данном слу¬
чае мы хотим лишь подчеркнуть тот факт, что исторические корни дан¬
ной дискуссии восходят к научному сообществу и дискуссиям времен
Просвещения, когда был заложен первичный концептуальный фунда¬
мент проблемы в виде исходных для обсуждения понятий волны, кор¬
пускулы, а в какой-то мере и дополнительности5.
К периоду XVII—XVIII веков относится также установление
принципиальных норм научной дискуссии, включающих отказ от ссы¬
лок на внешний авторитет и требование приведения только доводов, до¬
ступных проверке. Примером плодотворности дискуссий может уже на
этом этапе служить возникновение в их результате новых дисциплин и
направлений, например, биохимии дыхания в результате борьбы с кон¬
цепцией флогистона и исследования окислительно-восстановительных
5 См. 5. Г. Кузнецов. Принцип дополнительности. М., 1968; М. Э. Омелья¬
нов с к и й. Философские вопросы квантовой механики М., 1956.

РОЛЬ ДИСКУССИИ В ЕСТЕСТВЕННОНАУЧНОМ ПОЗНАНИИ
85
процессов А. Л. Лавуазье и Дж. Пристли (последний, впрочем, не
смог вполне отрешиться от теории флогистона, и для дискуссии значе¬
ние имели в основном его экспериментальные данные). Отметим, что
даже сторонники устаревших взглядов наряду с некорректными ссыл¬
ками на авторитет в ходе этой и других ранних дискуссий приводили
и доводы из сферы науки, то есть нормы дискуссии соблюдались, по¬
скольку доводы эти, хотя и были ошибочны, но все же доступны про¬
верке и иногда касались слабых или мало разработанных пунктов но¬
вых воззрений.
Некоторые из этих доводов могли быть полностью оценены только
позже, когда дискуссия уже прекращалась, например, довод сторон¬
ников теории флогистона, которые указывали, что только эта тео¬
рия объясняла общность свойств металлов (блеск, электропровод¬
ность и т. д. ). В целом стало общепризнанным, что конкретные дово¬
ды, приводимые в ходе дискуссии, стимулируют ее углубление и в ко¬
нечном счете способствуют упрочению истины. Этот тезис и тщательное
рассмотрение контрпримеров вошли в систему обязательных предписа¬
ний науки и могут быть иллюстрированы бесчисленным множеством
случаев, вплоть до современности. Достаточно вспомнить выдвинутое
Ф. Дженкином положение, что единичные случайные модификации
должны исчезать в результате скрещиваний и не могут дать материа¬
ла для эволюции. Попытки опровергнуть это положение привели впос¬
ледствии к признанию законов Менделя и дискретной природы наслед¬
ственных факторов.
В качестве иллюстрации того, насколько уже к XVIII — началу
XIX века дискуссия приняла на себя функцию «локомотива научного
прогресса», можно взять разработку таксономии в результате дискуссий
сторонников искусственных и естественных систем. В процессе этих дис¬
куссий, с одной стороны, достигла совершенства искусственная систе¬
матика (в лице системы Линнея, от которой датируется новая, пре¬
емственно развивающаяся и документируемая таксономия), а с дру¬
гой— общепризнанным стал принцип естественной системы, в дальней¬
шем развитии породивший биологическую филогенетику. Без дискуссий
эти результаты не могли бы быть достигнуты.
Пример с искусственной и естественной систематикой указывает
также на случаи, когда дискуссия перестает быть просто борьбой
школ, в результате которой выживает одна из них и становится фор¬
мой взаимоотношения школ, то есть в конечном счете обогащения нау¬
ки в целом. Это связано, очевидно, с усилением интеграционных про¬
цессов в естествознании в период Просвещения. Результаты дискус¬
сии становятся чем-то более существенным, чем участвующие в ней
школы; точнее, они начинают (в гораздо большей мере, чем раньше)
восприниматься как итоговая ценность дискуссии, по сравнению с кото¬
рой престиж сторон отступает на задний план. Несомненно, что Линней
своим искусственным методом «победил» Дж. Рея, М. Адансона и про¬
чих представителей более ранней естественной систематики. Но он
взял от них многое, и представители более поздней, усовершенствован¬
ной естественной систематики немало взяли у Линнея, восприняв мно¬
гие его группировки. Точно так же полемика ныотонианцев и карте¬
зианцев иллюстрирует случай, когда плодотворная идея, выдвинутая
основателем школы, находит свое* развитие не среди представителей
этой школы, а у ее противников. «Декарт поставил физике задачу ме¬
ханического объяснения явлений природы; Ньютон приблизил решение
этой задачи тем, что тернистым путем1 исследования пришел к уста¬
новлению законов природы, между тем как картезианцы, избравшие
легкий путь спекуляции, не получили никаких ценных результатов»6.
6 Ф. Даннеман. История естествознания. Естественные науки в их развитии и
взаимодействии, т. 2. М.-Л., 1935, стр; 155.

86
РОЛЬ ДИСКУССИИ В ЕСТЕСТВЕННОНАУЧНОМ ПОЗНАНИИ
Конец XVIII и начало XIX века могут рассматриваться во многих
отношениях как «классический» период развития естествознания, харак¬
теризующийся растущей специализацией, которая не могла не затронуть
и сферу дискуссии. Однако увеличение в этот период числа дискуссий
по узким вопросам не должно заслонять от нас наличия обширных,
во многом мировоззренческих дискуссий, таких, например, как полеми¬
ка между Ж. Кювье и Э. Жоффруа Сент-Илером в 1820-х годах, в кото¬
рой антиэволюционная по своей сущности теория катастрофизма одер¬
жала временную победу над ранним и потому несовершенным вари¬
антом эволюционизма. Но за этой полемикой последовала серия других
дискуссий, приведших к торжеству исторического метода в естествозна¬
нии (в геологии — преодоление теории катастроф в униформизме
Ч. Лайеля; в биологии — дискуссия о дарвинизме; в астрономии
к этой же серии дискуссий примыкают более ранние выступления
В. Гершеля по вопросам происхождения звездных скоплений и споры
вокруг гипотезы Канта — Лапласа). Эти дискуссии не могут быть поня¬
ты в отрыве от более общих процессов, охвативших всю науку и на¬
шедших выражение также и в сфере общественных наук (возникнове¬
ние исторического языкознания, работы Л. Моргана по истории семьи
и т. д.).
Параллелизм и взаимодействие дискуссий с мировоззренческим от¬
тенком и дискуссий по узкоконкретным вопросам характерны для всей
истории науки, но в рассматриваемый («классический») период разви¬
тия естествознания это взаимодействие приобрело более ярко выражен¬
ный вид по сравнению с предыдущими этапами, поскольку только в
этот период была осознана относительная самостоятельность и специ¬
фика практически всех основных крупных подразделений знания. На¬
пример, только «с начала XIX века математика вполне эмансипирует¬
ся от остальных областей знания»7, причем ведущую роль в этой
Эмансипации сыграл и анализ процедур доказательства, резко возрос¬
шая культура форм проведения дискуссии 8. Аналогичный вывод мож¬
но сформулировать применительно к ряду крупных разделов химии,
биологии и других дисциплин.
Впрочем, говоря о формах проведения дискуссии, мы имеем здесь
в виду преимущественно методологический, а не организационный уро¬
вень, поскольку внешние формы осуществления дискуссии (публикация
материалов, организация конкурсов и т. д.) были в основном унасле¬
дованы от XVIII века. Так, допускался ряд нарушений этики дискус¬
сии, что явствует как из случаев идеологического давления на сторон¬
ников нежелательных для господствующих классов взглядов (дискус¬
сия о происхождении человека в 1870-х годах), так и из нередкого
пренебрежения к «процессуальным нормам», например, к принципу
гласности дискуссии и последовательности (логичности) поведения ее
участников.
Известно, например, что в полемике по поводу применения антисеп¬
тики профессор Браун, выступавший против антисептических методов
И. Земмельвейса. сам применял в своей клинике хлорную известь, од¬
нако в своем отчете в 1863 году умолчал об этом, приписав снижение
смертности исключительно вентиляции и уменьшению скученности боль¬
ных9. В XIX и начале XX века имелось немалое количество и других
случаев, когда в процессе научной дискуссии некоторые ее участники
прибегали к некорректным приемам или проявляли подчас трудно объ¬
7 Н. И. Р о д н ьт й. Общая характеристика состояния науки периода 1800—
1870-х гг. В сб. «Проблемы развития науки в трудах естествоиспытателей XIX в.к М.,
1973, стр. 13.
8 См. там же.
9 G. G о г t v а у. J. Z о 11 а п. Semmelweis. His Life and Work. Budapest, 1968.

РОЛЬ ДИСКУССИИ В ЕСТЕСТВЕННОНАУЧНОМ ПОЗНАНИИ
87
яснимую тенденцию к искажению позиции противника 10 11. Однако это
не должно заслонять от нас тот неоспоримый факт, что именно в те¬
чение этого периода окончательно выкристаллизовались нормы прове¬
дения научной дискуссии, в настоящее время обычно воспринимаемые
как нечто самой собой разумеющееся.
В «классическом» периоде эволюции форм дискуссии особенно на¬
глядно выступает внутренняя связь между понятиями «дискуссии» и
«школы» как науковедческими категориями. Самосознание научной
школы обостряется в ходе ее дискуссий с конкурирующими школами,
и обратно, самоопределение школы в качестве субъекта исследователь¬
ской программы выступает в виде «общего знаменателя» во всех дис¬
куссиях, которые ведет школа в лице своих представителей.
Если развитие школ нередко приводит к формированию новых на¬
правлений и дисциплин и, то есть образований, структурно уже выхо¬
дящих за рамки школы как феномена, то и дискуссия исторически ве¬
дет, в наиболее плодотворном случае, к серии экспериментов или ис¬
следовательских программ, которые в своей совокупности уже являют¬
ся не дискуссией, но скорее экстенсивным и интенсивным развертыва¬
нием ее положительного содержания. Так обстояло, в частности, с дис¬
куссией по вопросу о самозарождении. Вообще говоря, эту дискуссию
(как и упомянутый выше спор о природе света) можно рассматривать
и как серию дискуссий, поскольку в ней участвовали представители
различных научных школ и позиций, сменявшихся на значительном от¬
резке истории науки, начиная с древнейших времен (если учесть, на¬
пример, представления ионийских натурфилософов о самозарождении).
Кульминацией всей этой серии была также весьма существенная в ми¬
ровоззренческом отношении знаменитая полемика по поводу самоза¬
рождения между Л. Пастером и Ф. Пуше в 1855—1862 годах12. В по¬
следующее столетие эта дискуссия преемственно расширилась и пере¬
росла в серию исследований, посвященных экспериментальному моде¬
лированию главных аспектов происхождения жизни в условиях началь¬
ных стадий эволюции Земли и земной поверхности 13.
Начиная со второй трети XX века, на этапе развернувшейся совре¬
менной научно-технической революции, на фоне стремительного возра¬
стания практической мощи науки и усугубления ее многообразных
внешних и внутренних связей, то есть ее характера как открытой си¬
стемы, движущая роль дискуссии в развитии научного знания уси¬
лилась.
Освоение наследия классических форм и методов ведения дискус¬
сии при этом сопровождается усовершенствованием логического и ма¬
тематического аппарата научных дискуссий, попытками применения
«мозговой атаки» и других эвристических, психологических и органи¬
зационных приемов повышения эффективности дискуссии. «Новую
жизнь» обретают устоявшиеся формы дискуссии благодаря интенсив¬
ному применению технических средств (телевидение, ускоренные средст¬
ва коммуникации, ЭВМ) и процедур системного анализа, а дакже при¬
нятия решений. Нельзя считать, однако, что в этом отношении достиг¬
нут какой-либо предел. Скорее наоборот: современные формы дискус¬
сии характеризуются противоречием между новым, во многом прин¬
10 В. Barber, Resistance by Scienticsts to Scientific Discovery. «Science», 1961.
Vol. 134 (september).
11 См. M. Г. Ярошевский. Логика развития науки и научная школа. В сб.
«Школы в науке». М., 1977, стр. 7—97. В этом сборнике приводятся также многочис¬
ленные примеры самоопределения школ через дискуссию как через одну из главных
функциональных задач школы как структуры.
12 См. В. Н. Г у тин а. Одна из драматических страниц в истории науки: Пастер
и проблема самозарождения микробов. В сб. «Научное открытие и его восприятие».
М., 1971, стр. 178—186.
13 См. «Происхождение предбиологических систем». М., 1966.

88
РОЛЬ ДИСКУССИИ В ЕСТЕСТВЕННОНАУЧНОМ ПОЗНАНИИ
ципиально новым содержанием обсуждаемых вопросов, которые ставят¬
ся «постклассическим» естествознанием, и преобладанием вполне тра¬
диционных форм дискуссии на конференциях, съездах, в журналах, ре¬
шениях спорных вопросов «в рабочем порядке» и т. д. Вполне вероят¬
но, что эти традиционные формы далеко не изжили себя и возможно,
что они никогда себя не изживут. Существует обоснованное мнение,
что дискуссию нельзя заменить никакой другой формой организации
научного процесса, поскольку «позитивный и критически-негативный
элементы высказываний в дискуссии обычно диалектически слиты в
эмоционально-напряженной форме разговора. Это обусловливает тот
факт, что дискуссия воздействует на более глубинные слои сознания,
чем совещание или простое обсуждение вопроса» и.
Актуальной остается проблема, каким образом дополнить традици¬
онные формы дискуссии современными техническими и в особенности
организационными усовершенствованиями. В этом плане ведущее зна¬
чение имеет разработка общих принципов организации науки. Пробле¬
матика, связанная с изучением форм научной дискуссии и с управле¬
нием этими формами в интересах оптимизации исследовательского про¬
цесса в целом, тесно переплетается с вопросами управления наукой.
Присущие социалистическому обществу формы организации науки да¬
ют обширные возможности использовать резервы и потенциальные ре¬
сурсы научной дискуссии как одного из инструментов активизации на¬
учно-исследовательской деятельности и ее дальнейшего сближения с
народнохозяйственными задачами.
. Не задаваясь здесь целью подробно исследовать научные дискуссии
современного периода, что потребовало бы специального и весьма об¬
ширного анализа, подчеркнем, что для современного науковедения по¬
нятие «научной дискуссии» сохраняет не только научно-организацион¬
ный и психологический, но и эпистемологический смысл. В этом отно¬
шении кардинальное значение дискуссии заключается в том, что она
способствует критичности восприятия каждого нового положения.
14 И. П. В о л к о в, Ю. Н. Емельянов. Руководство научным коллективом.
Л., 1972, стр. 17.

РОЛЬ ДИСКУССИИ В ЕСТЕСТВЕННОНАУЧНОМ ПОЗНАНИИ
89
Научные дискуссии, определившие
исследовательские
программы на многие годы
В. И. КУЗНЕЦОВ, В. Н. ПУТИНА, К. Л. АНТРОПОВА
В настоящем сообщении мы хотели бы обратить внимание на одну
в высшей степени интересную и вместе с тем сравнительно редко встре¬
чающуюся особенность в развитии научных знаний. Заключаемся она в
том, что в отличие от «обычных» путей развития науки, на которых осу¬
ществляются непосредственные контакты между новыми и старыми тео¬
риями и передача идей от одних теорий другим в основном по принци¬
пу соответствия, существует еще и иной путь движения научных знаний
с необычной формой преемственности, когда происходит резкий обрыв
первоначально определившегося направления исследований, принесше¬
го выдающиеся результаты, затем забвение этого направления на дол¬
гие годы с заменой его другим, противоположным первому, и, наконец,
спустя почти столетие вновь восстановление первого направления.
В данном случае речь идет об основополагающих идеях в области
катализа, выдвинутых в 1830-х годах И. Берцелиусом в его знаменитой
дискуссии с Ю. Либихом, об идеях Л. Пастера в области ферментоло¬
гии, высказанных в 1850-х годах и опровергнутых в известной полеми¬
ке Пастера с М. Бертло, и, наконец, о взглядах К. Л. Бертолле на не¬
прерывную изменчивость состава химических соединений, которые он
не сумел защитить в процессе почти десятилетней дискуссии с Ж. Л. Пру¬
стом. Все эти идеи и теории возникли как обобщение экспериментально¬
го материала и заложили основы новых результативных направлений
развития науки. Затем они подверглись резкой критике и, не выдержав
ее, потерпели поражение. Однако спустя многие годы они возродились
вновь, став знаменем наиболее актуальных областей науки сегодняшне¬
го дня. Объяснение такого рода своеобразия хода развития научных
знаний найти нелегко, но подойти к нему можно на основе изучения
опыта трех названных дискуссий, которые как бы запрограммировали
дальнейшее развитие идей в этих областях науки. Дискуссии эти пред¬
ставляли собой не только естественнонаучную полемику, но до извест¬
ной степени носили и философский характер. Так или иначе они отра¬
жали противоборство диалектического и механистического способов
мышления. И это обстоятельство оказывало едва ли не решающее влия¬
ние на их исход. Победу в них одерживали те ученые, взгляды которых
находились в русле господствовавших по тому времени философских
воззрений.
Одним из объектов резкой критики с позиции естественнонаучного
материализма в этой связи оказался витализм, весь «биопоэз» которо¬
го сводился к признанию таинственной жизненной силы, проявляющей
себя в акте творения. Изощренность витализма в объяснении той безд¬
ны, которая отделяет органический мир от неорганического, к середине
XIX столетия себя исчерпала, как истощилась к тому времени и «пре¬
мудрость идеализма»1. Не удивительно поэтому, что смелые и беском¬
промиссные выступления Либиха или Бертло против якобы витализма
таких ученых, как Берцелиус и Пастер, были встречены большинством
естествоиспытателей с сочувствием. Берцелиусу приписывался витализм
на том основании, что шведский ученый не дал химического объяснения
1 См. К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 21, стр. 288.

90
РОЛЬ ДИСКУССИИ В ЕСТЕСТВЕННОНАУЧНОМ ПОЗНАНИИ
катализа, связав его с особыми формами проявления сродства, харак¬
терными для живых организмов, а Пастеру — на основании его постоян¬
ных утверждений о границах между неорганическим миром и жизнью.
То же самое можно сказать и о позиции Бертолле в споре с Прустом.
Этот спор во многом сводился к защите Прустом идеи о реальном су¬
ществовании атомов в противовес идее таинственной континуальности,
приписываемой Бертолле на том основании, что его утверждения о за¬
висимости состава химических соединений от процесса их получения яв¬
но выходили за пределы господствовавших тогда представлений о пер¬
вичности фиксируемого через массу и вес вещества.
И хотя обвинения Берцелиуса и Пастера в витализме, а Бертолле
в антиатомизме имели явно недостаточные основания, они не могли
быть тогда полностью отвергнуты, ибо подкреплялись привлекатель¬
ностью химического объяснения жизни и мощью механических моделей
химизма. Перешедшее «по наследству от дохимического XVIII века»2
метафизическое понимание природы выражалось прежде всего в чрез¬
вычайно модном для того времени сведении не только химии, но даже
и физиологии к механике атомов и молекул.
Это обстоятельство, с одной стороны, служило веским основанием
для ликвидации пропасти между органическим и неорганическим мира¬
ми и давало, таким образом, «новые доводы против существования твор¬
ца вселенной» 3. В этом смысле оно оказывалось мощным оружием в ру¬
ках тех, кто выступал против каких бы то ни было проявлений витализ¬
ма. С другой стороны, оно содействовало господству неисторического,
антидиалектического взгляда на природу. Диалектика не видит между
органическим и неорганическим мирами пропасти, но она не признает и
сведения одного к другому или простого перехода от неорганических ре¬
акций к жизни. И в этом смысле метафизическое понимание природы
служило серьезным препятствием распространению тех далеко идущих
идей, которые были высказаны и по-своему обоснованы Берцелиусом в
области катализа, Пастером в ферментологии и Бертолле в изучении хи¬
мических процессов. Так или иначе, но именно метафизическое понима¬
ние природы послужило первой и наиболее существенной причиной об¬
рыва линии развития этих идей. Применительно к дискуссии между
Прустом и Бертолле такой обрыв, говоря словами Энгельса, имел то же
«историческое оправдание», что и весь «старый метафизический метод
мышления», ибо на грани между XVIII и XIX веками «надо было ис¬
следовать предметы, прежде чем можно было приступить к исследова¬
нию процессов» 4.
Вторая причина поражения идей Берцелиуса, Пастера и Бертолле
непосредственно вытекала из первой, и ее также помогает вскрыть об¬
ращение к названным дискуссиям. Особенность этих дискуссии состоя¬
ла не только в ярко выраженной противоречивости положений, выдви¬
нутых спорящими сторонами, но главное — в принципиальной невоз¬
можности их синтеза в рамках классического естествознания. Следстви¬
ем этого и было такое завершение споров, при котором одна из сторон
должна была оказаться «полностью побежденной».
И в самом деле, противоположные взгляды Пруста и Бертолле,
синтезируемые сегодня в рамках представлений о корпускулярно-волно¬
вой природе электрона, в XIX столетии представлялись явно альтерна¬
тивными: Пруст доказывал, что химические соединения построены из
атомов химических элементов и потому имеют постоянный состав,
тогда как Бертолле утверждал диаметрально противоположное. Прусту
удалось экспериментально обосновать свое положение, которое стало
2 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 20, стр. 563, 566, 567.
3 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч^ т. 21, стр. 288.
4 Та м же, стр. 303. . '

РОЛЬ ДИСКУССИИ В ЕСТЕСТВЕННОНАУЧНОМ ПОЗНАНИИ
91
одним из основных законов химии. Собственно говоря, этим законом
закладывались начала классической химии, которая, по выражению
Д. И. Менделеева, отличалась тем, «что здесь, несмотря на кажущуюся
последовательность изменения свойств, существуют свои скачки, свои
разрывы сплошности». В рамках этой химии утверждения Бертолле
казались вздором. Не менее вздорными выглядели тогда положения
Берцелиуса о катализе. Они тоже отрицали абсолютизацию стехиомет¬
рических законов Пруста и Дальтона. И недаром даже В. Оствальд от¬
метил, что в течение почти всего XIX века само слово «катализ» свя¬
зывалось с «нечистой силой», а все учение о нем объявлялось «закол¬
дованным местом». Могли ли в этой связи идеи Берцелиуса в рамках
классической химии одержать верх? Конечно, нет.
Так как дискуссия Пастера со своими оппонентами до сих пор ос¬
вещалась преимущественно только с позиций классической химии, мы
рассмотрим ее более подробно. Известно, что свое основное положение о
том, что действие ферментов «суть явления, связанные с жизнью гло¬
бул — растений типа микодерм, развивающихся при брожении», Пастер
выдвинул и развил в 1857 году. В том же году М. Бертло выступил со
своими идеями о ферментах, указав на то, что их действие «обусловле¬
но не их организованной структурой, а их химической природой» и что
химический процесс разложения сахаров может быть отделен от живо¬
го организма как часть от суммы функционирующих частей. Хорошо из¬
вестно, что Пастер в принципе допускал выделение ферментов: он сам
пытался изолировать «спиртовой» фермент путем растирания заморо¬
женных клеток. Однако он был убежден, что химический процесс, выз¬
ванный при посредстве автономных изолированных ферментов, ни в ко¬
ей мере не тождествен по своей природе физиологическому процессу:
«Зачем смешивать действие диастазы, которое представляет собою не
что иное, как явление гидратации, с действием организованных фермен¬
тов, и наоборот?» — спрашивал он своих оппонентов. Но в век «триум¬
фального шествия органического синтеза», пионером которого стал
Бертло, утверждения Пастера звучали неубедительно. В 1897 году Э. и
Г. Бухнеры выделили из дрожжевых клеток зимазу — комплекс фермен¬
тов, осуществивших внеклеточное брожение. К. А. Тимирязев назвал это
открытие «одной из решительных побед строго научного воззрения над
так называемым виталистическим»5. Это означало, что на стороне тех,
кто по разным причинам обвинял Пастера в витализме, оказались безу¬
пречные экспериментальные факты, которые не были еще известны Па¬
стеру (он умер в 1895 году). И это обстоятельство, конечно, было одним
из оснований для поддержки версии, выдвинутой Бертло, о виталисти¬
ческом характере теории Пастера. Поддержке и даже развитию этой
версии больше всего содействовали, естественно, химики. Э. Мейер, на¬
пример, в своей «Истории химии с древнейших времен до настоящих
дней» прямо называет теорию Пастера виталистической. К. Гребе в
«Истории органической химии» посвятил целую главу «виталистической
теории брожения» Пастера. Еще совсем недавно А. В. Палладии и В. А.
Белицер в своем очерке о брожении в БСЭ писали, что Пастер «оказал¬
ся во власти виталистической теории»... Как это ни странно, но еще и
сегодня время от времени предпринимаются попытки интерпретировать
позицию Пастера как виталистическую.
Но этим не заканчивается история биологической доктрины бро¬
жения, которую сформулировал Пастер. Ныне вступает в силу еще од¬
на особенность всех трех названных выше дискуссий, в том числе и
дискуссии Пастера с Бертло. Эта особенность состоит в своеобразном
обращении спорящих сторон: та сторона, которая некогда потерпела по¬
ражение, впоследствии — с переходом естествознания на неклассиче-
5 К. А. Тимирязев. Соч., т. 8. М., 1939, стр. 488.

92
РОЛЬ ДИСКУССИИ В ЕСТЕСТВЕННОНАУЧНОМ ПОЗНАНИИ
ский уровень — оказалась более правой; она защищала более общие и
более глубокие идеи, по отношению к которым идеи, одержавшие во вре¬
мя дискуссии верх, являлись лишь частностью. Н. С. Курнаков в начале
текущего столетия, через 100 с лишним лет после «поражения» Бертол-
ле, доказал, что «законы, предвиденные Бертолле, являются более об¬
щими» по отношению к стехиометрическим законам Пруста и Дальтона.
Положения Берцелиуса о катализе давно уже стали центральными в
современной каталитической химии. Все большее значение приобретают
сейчас и идеи Пастера.
О достоверности и перспективности идей Пастера свидетельствует
сегодня и химия и биология. И именно их неклассические формы —
эволюционный катализ и молекулярная биология. Как теперь установ¬
лено, лучшими каталитическими системами являются те, в которых в
результате взаимодействия с реагентами происходит разрушение и са-
морегенерирование катализаторов, приспособление их к требованиям ба¬
зисной реакции путем изменения состава и структуры, то есть такие
системы, которые аналогичны ферментным системам живых организ¬
мов. На повестку дня в связи с этим поставлены две самостоятельные
задачи: 1) извлечение из живых организмов и идентификация фермент¬
ных систем и 2) моделирование биокатализаторов. Первая задача в
принципе разрешима лишь для очень немногих ферментов, в частности
для ферментов брожения. Более же сложные ферменты если и извлека¬
ются из клеток организма, то быстро разлагаются после вступления в
реакцию и, лишившись аппарата внутриклеточного саморегенерирова-
ния, становятся отходом. Вторая задача в принципе разрешима для
всех биокатализаторов. Но и модели биокатализаторов, достигнув
активности оригинала в первые моменты реакции, быстро выходят из
строя и не саморегенерируются. Отсюда появляется третья задача: что¬
бы овладеть каталитическим опытом живой природы, необходимо мо¬
делировать не только собственно биокатализаторы, но весь комплекс тех
биополимеров и биорегуляторов, из которых сложен организм как це¬
лостность. Иначе говоря, надо моделировать аппарат метаболизма, на
что и указывал Пастер.
Еще более активно возрождаются идеи Пастера достижениями мо¬
лекулярной биологии, которые буквально опрокинули господствовавшие
ранее представления как о специфике живого, так и о формах связи
между неорганическим и органическим мирами. С одной стороны, полу¬
чен вывод о том, что состав и структура биополимерных молекул пред¬
ставляют единый стандартизованный набор для всех живых существ,
вполне доступный для исследования физическими и химическими мето¬
дами, что указывает на единство физико-химических законов, управляю¬
щих как абиогенными процессами, так и процессами жизнедеятельно¬
сти. С другой стороны, была показана исключительная специфичность
живого, которая проявляется не только в высоких уровнях организации
клетки, но и в поведении фрагментов живых систем на молекулярном
уровне, где, как в капле воды, отражающей солнце, находят отражение
закономерности других уровней.
Конкретно эта специфичность молекулярного уровня живого про¬
является в целом ряде совершенно чуждых классическому химическо¬
му мышлению фактов: в существенном различии принципов действия
катализаторов и ферментов, в различии механизмов образования полиме¬
ров и биополимеров, структура которых определяется только генетиче¬
ским кодом и на нее не налагаются никакие термодинамические огра¬
ничения6, и, наконец, в совсем уж необычном факте: многие химические
реакции окисления-восстановления в живой клетке «могут происходить
6 См. О. М. П о л т о р а к, Е. С. Чухрай. Физико-химические основы фермента¬
тивного катализа. М., 1971.

РОЛЬ ДИСКУССИИ В ЕСТЕСТВЕННОНАУЧНОМ ПОЗНАНИИ 93
без непосредственного контакта между реагирующими молекулами»7.
Все это говорит о том, что «в живых системах осуществляются такие ти¬
пы химических превращений, какие никогда не обнаруживались в не¬
живом мире»8. И в высшей степени примечательно то, что об этом
свидетельствует именно молекулярная биология, изучающая организм
п<ч уровне химизма. Живое не является «просто сложной комбинацией
тривиальных физико-химических процессов»9.
Утверждения Пастера оказались, таким образом, достоверными, а
обвинения его в витализме — эфемерными. Но сейчас важно обратить
внимание не только на то, что в конце концов Пастер в споре со своими
оппонентами оказался прав. Более интересным является наличие пер¬
спектив в учении Пастера, или «научной программы Пастера», прибли¬
зительно в том ее методологическом аспекте, который обрисован в кон¬
цепции развития науки Лакатоша. Эта программа была сформулирова¬
на Пастером в форме исследовательских задач еще в период его кри¬
сталлографических исследований.
Первое положение программы Пастера — это задача теоретиче¬
ского обоснования открытых им «диссимметрических сил» в живой
природе и отсутствия таковых в абиогенных системах. Второе поло¬
жение—обоснованная им необходимость выяснения механизма посто¬
янной саморегенерации ферментов в живой клетке. Третьим положе¬
нием программы Пастера явилось его утверждение об отличии струк¬
турно-функциональных изменений химических объектов от поведения
«организованного существа» и выдвижение принципиально нового по¬
нятия — «организация», что предполагало разработку проблемы иерар¬
хии уровней организации неорганических и органических веществ. Чет¬
вертое положение программы Пастера, вытекающее из его ут¬
верждения о том, что «брожение проявляется всегда в связи с жизнью,
с организацией,., а не в связи со смертью», что «брожение не является
контактным процессом, в котором превращение сахара происходит в
присутствии фермента, ничего ему не давая и ничего от него не беря»,
было, по сути, направлено против метафизической трактовки сущности
жизни, против какого бы то ни было противопоставления предмета и
процесса, части и целого. И, наконец, пятое положение программы
заключалось в четко выраженном историческом подходе к проблеме
происхождения специфичности живого, в его тезисе о том, что специ¬
фичность живого следует рассматривать не как результат простой ком¬
позиции, а как «эволюционно сложившийся жизненный потенциал».
Программа исследования живого, выдвинутая Пастером, и сегод¬
ня так же актуальна, как и программа изучения неорганического ми¬
ра, предложенная в самом начале XIX века Бертолле.
7 Н. Н. Семенов. О некоторых проблемах химической кинетики и реакционной
способности. М., 1958, стр. 307.
8 В. А. Энгельгардт. В сб. «В. И. Ленин и современное естествознание». М.»
1969, стр. 271.
9 Н. Н. С е м е н о в. «Вопросы философии», 1959, № 10, стр. 96.

94
РОЛЬ ДИСКУССИИ В ЕСТЕСТВЕННОНАУЧНОМ ПОЗНАНИИ
Изучение дискуссий по физике—основа их планирования
и проведения
В. Я. ФРЕНКЕЛЬ
Исследование и разбор дискуссий, волновавших ученых в прош¬
лом— далеком и близком,— обещает дать материал, который, нисколь¬
ко не теряя в своей научной и прикладной ценности, будет одновремен¬
но и поучительным. Объясняется это тем, что в дискуссиях сталкивают¬
ся и сплетаются в один узел и жгучие проблемы, волнующие современ¬
ников, и особенности творческого подхода к их решению, характеризую¬
щие участников дискуссий, и, наконец, человеческие характеры. Логика
развития науки, психология научного творчества, индивидуальный и
коллективный вклад в понимание той или иной научной проблемы — все
эти вопросы могут быть выявлены и разъяснены исследователями при
внимательном анализе дискуссий.
Об одной из этих дискуссий хотелось бы здесь вспомнить. В послед¬
ней четверти прошлого века все еще не было получено прямое доказа¬
тельство существования атомов, и атомная гипотеза являлась предметом
бурных споров между В. Оствальдам и его последователями, с одной
стороны, и Л. Больцманом — горячим ее поборником и одним из твор¬
цов современной молекулярно-кинетической теории газов — с другой.
Точку зрения Оствальда можно при этом рассматривать не только как
проявление слепоты и ограниченности (это был крупный и плодотвор¬
но работавший ученый-химик), а как пример разумного консерватизма,
которого всегда придерживались крупные ученые. Возможность объяс¬
нения явления в рамках сложившихся представлений, без привлечения
новых гипотез, отказ от них до тех пор, пока их использование не явится
неотвратимой необходимостью, были характерны для таких революцио¬
неров современной физики, как Эйнштейн и Бор. Вместе с тем феноме¬
нологическая термодинамика, успешно приложенная к общим и при¬
кладным проблемам теории тепла, долгое время развивалась вне идей
и образов атомистической гипотезы. Чрезвычайно плодотворными были
работы Максвелла и Больцмана по атомно-кинетической теории газов,
но в принципе точка зрения Оствальда, подвергавшего сомнению суще¬
ствование атомов и считавшего, что принципы термодинамики могут ус¬
пешно строиться без их помощи, тоже имела определенные права на су¬
ществование.
Для внешней характеристики дискуссий конца XIX века стоит от¬
метить, что ученые диспутанты — Больцман и Оствальд — имели, в со¬
ответствии с традиционной формой публичного диспута, секундантов.
Секундантом Больцмана на одном из таких диспутов был знаменитый
геттингенский математик Феликс Клейн. Еще более выдающимся уче¬
ным был Макс Планк, секундант Оствальда. Планка никак нельзя за¬
подозрить в научной недальновидности и ограниченности, тем не менее
в диспуте он выступал на стороне Оствальда. Вспоминая об этих дискус¬
сиях-диспутах, Планк говорил, что они достигали большой остроты,
но что резчайшие идейные противоречия не затрагивали личных отноше¬
ний диспутантов. Поэтому ошибочно считать, что самоубийство Больц¬
мана (1906 г.) было вызвано травлей со стороны его идейных против¬
ников L В конечном итоге жестокий крах в этом споре, длившемся не
одно десятилетие, потерпели Оствальд и его единомышленники. Еще при
1 См. Е. В г о d a. Ludwig Boltzmann. Mensch — Physiker — Philocoph. Ber¬
lin, 1957.

РОЛЬ ДИСКУССИИ В ЕСТЕСТВЕННОНАУЧНОМ ПОЗНАНИИ
95
их жизни классическими опытами Ж. Перрена было доказано сущест¬
вование атомов, и атомная гипотеза превратилась в плодотворнейшую
атомную теорию, торжество которой было признано Оствальдом. Тем
самым стареющий ученый расписался в своих идейных просчетах и в
правоте своих противников — правоте, которая основывалась на их бле¬
стящей интуиции, изменившей крупному химику.
Не вдаваясь здесь в подробное рассмотрение необычайно плодо¬
творных дискуссий о новой квантовой механике, в которых принимали
участие гиганты физики нашего века (Эйнштейн и Бор, Шредингер и
Борн, Паули и Гейзенберг), я остановлюсь несколько более подробно
па двух диспутах (дискуссиях) 30-х годов нашего века, несравненно
менее известных даже среди советских физиков, хотя они и происходи¬
ли в нашей стране. Представляется, что оба они заслуживают специаль¬
ного и тщательного рассмотрения, и задача последующего изложения,
в частности, состоит в том, чтобы привлечь к ним внимание исследова¬
телей.
Одна из этих дискуссий началась в Ленинграде в декабре 1929 го¬
да (а продолжалась, по существу, до середины 30-х годов) и была по¬
священа вопросу о природе электрического тока. Однако название не¬
точно отражало содержание «беседы-диспута», как она была названа
в специальном издании — стенографическом отчете2 *. Вопросы, подня¬
тые в процессе обсуждения, привлекли внимание и физиков, и техников,
и философов, которые в течение трех долгих вечеров спорили друг с
другом о более или менее абстрактных вопросах электродинамики,
проблемах близко- и дальнодействия и т. д.
Главными участниками диспута были видный электротехник акаде¬
мик В. Ф. Миткевич и член-корреспондент АН СССР, физик-теоретик
Я. И. Френкель. Вот что по этому поводу говорил присутствовавший на
двух заседаниях диспута голландский физик профессор П. С. Эренфест:
«Никогда в Европе, никогда в Америке не могло бы случиться, чтобы
4 тысячи человекочасов так усердно потратили бы на такой сложный
вопрос, как это случилось здесь, и уже это очень притягивает меня к
вам. Во-вторых, я удивительно многому научился в прошлый раз и се¬
годня, и от всех без исключения, которые здесь выступали. Не всегда
я понимал, не всегда я охотно внутри соглашался, иногда я внутри себя
протестовал, но это все равно, так как я решительно от всех учился, и
потому я понимаю, почему вы согласились концентрировать на этом так
много часов» 8.
Необыкновенно поучительно и интересно читать стенограмму этого
диспута: словно видишь его участников, чувствуешь время, вникаешь в
характеры, слышишь умолкнувшие голоса.
Очень ярко выражен в этом споре психологический акцент, нара¬
стающий от вечера к вечеру и сказывающийся во все более отчетливом
взаимном раздражении диспутантов. Этот спор, как указано выше, про¬
должался в Течение последующих примерно 6 лет, а ареной его стали
собрания Академии наук СССР. Вовлеченными в него оказались акаде¬
мики С. И. Вавилов, А. Ф. Иоффе, А. Н. Крылов, члены-корреспонДён-
ты АН СССР И. Е. Тамм, В. А. Фок и др.4 *.
Следует с сожалением отметить, что в случае с И. Е. Таммом, за¬
щищавшим современную точку зрения на фундаментальные проблемы
электродинамики и весьма резко указывавшим на ошибочность позиции
своего оппонента, В. Ф. Миткевич в горячке спора вышел из плоскости
2 «Природа электрического Тока. Беседы-диспут в Ленинградском политехниче¬
ском институте (декабрь 1929 — март 1930 г.)». М.-Л., 1930.
в Там же, стр. 100. П. С. Эренфест говорил по-русски без переводчика, и в сте¬
нограмме сохранена его грамматически Несовершенная, но живая речь.
4 См. В. Ф. Миткевич. Основные физические воззрения. «Сборник докладов и
статей». М., 1936.

96
РОЛЬ ДИСКУССИИ В ЕСТЕСТВЕННОНАУЧНОМ ПОЗНАНИИ
физики. Поэтому обвинения, которые он предъявил И. Е. Тамму, имели
отнюдь не академический характер 5.
Вторым интересным примером дискуссии может служить сессия Ака¬
демии наук СССР, проходившая в Москве в марте 1936 года6. Примеча¬
тельно, что она не была задумана как дискуссионная: на повестку дня
были поставлены отчеты о деятельности ленинградских Физико-техни¬
ческого (ФТИ) и Оптического (ГОИ ) институтов, возглавлявшихся со¬
ответственно академиками А. Ф. Иоффе и Д. С. Рождественским. Од¬
нако отчетные доклады и их обсуждение вылились в острую дискуссию
по животрепещущим, как в то время, так, впрочем, и сейчас, вопросам
о связях науки с производством. О путях, двигаясь по которым следу¬
ет внедрять достижения физики в промышленность, о роли физики и фи-:
зиков в производстве (физик — руководитель промышленного предприя¬
тия, физик-консультант, физик-глава заводской лаборатории). И здесь
снова сильное впечатление на современного читателя производит столк¬
новение подходов к проблеме и характеров диспутантов, и здесь ши¬
рокое поле деятельности для историков науки.
Особенно бурное обсуждение вызвал тезис, сформулированный
А. Ф. Иоффе: «Физика есть техника будущего». Как всегда, такого ро¬
да категорическая формулировка содержала в себе некую гиперболу,
которую учитывал, конечно, и сам автор тезиса (вспомним гиперболи¬
зированный лозунг-тезис Маяковского: «Поэзия — вся — езда в незнае¬
мое»). С поправкой на это замечание точка зрения А. Ф. Иоффе пред¬
ставляется ныне вполне обоснованной и заключающей выраженное не¬
сколько другими словами утверждение о том, что фундаментальные ис¬
следования («физика») должны себе находить прямое применение в про¬
мышленности («техника»). Будущее, о котором говорил А. Ф. Иоффе,
мыслилось им отнюдь не как слишком отдаленное, в чем его упрекали
оппоненты. Стоит ли говорить о том, что А. Ф. Иоффе хорошо отдавал
себе отчет в существовании обратной связи между наукой и техникой,
пример которой дает, скажем, научное приборостроение.
Другой аспект отчетного доклада А. Ф. Иоффе, вызвавший резкие
возражения выступавших, связан с оптимистическими оценками, вы¬
сказанными им о состоянии советской физики середины 30-х годов и о
том месте, которое она тогда занимала в мировой науке. Несомненно,
что оппоненты Иоффе ни в коей мере не хотели преуменьшить успехи
нашей физики, но они опасались, что подобные оценки могут привести
к некой самоуспокоенности. При этом, очевидно, забывалась другая
возможность: сдержанность, граничащая с пессимизмом, могла бы на¬
нести отнюдь не меньший вред, вызывая чувства, не диаметрально про¬
тивоположные самоуспокоенности (то есть активность, напористость и
т. д.), а скорее безнадежности.
С тех пор прошло более 40 лет и, бросая ретроспективный взгляд
на это оживающее со страниц журнала «Известия АН СССР» прошлое,
беспристрастный читатель отдаст, думается, предпочтение позиции, за¬
нятой А. Ф. Иоффе. Действительно, его научная позиция в те годы на¬
шла отражение в новых направлениях исследований, которые даже и в
более позднее время в устах крупнейших авторитетов считались чрезвы¬
чайно далекими от технических приложений7. В ряду этих направлений
первое место, несомненно, занимала физика ядра. Пройдет всего лишь
б лет, и плоды этой политики дадут себя знать: небольшой коллектив
физтеховцев, возглавленный учеником А. Ф. Иоффе — И. В. Курчато¬
' 5 Об этой дискуссии подробно говорится в книге «Воспоминания о Я. И. Френке¬
ле» (Л., 1976) и в готовящемся к изданию сборнике воспоминаний об И. Е. Тамме.
6 См. Материалы сессии Академии наук СССР 14—20 марта 1936 г. «Иввестия
АН СССР. Отд. математических и естественных наук», 1936, стр. 5—299.
7 В их числе можно назвать А. Эйнштейна и Н. Бора, причем соответствующие
высказывания делались во второй половине 30-х годов.

РОЛЬ ДИСКУССИИ В ЕСТЕСТВЕННОНАУЧНОМ ПОЗНАНИИ
97
вым, станет тем центром, вокруг которого начала развиваться отечест¬
венная атомная промышленность — сначала оборонная, а потом и мир¬
ная.
Другое направление исследований, всячески поддерживаемое Иоф¬
фе в те годы,— это физика полупроводников. И вновь на этом, как и на
предыдущем примере, мы видим справедливость тезиса А. Ф. Иоффе.
Д. С. Рождественский, критиковавший А. Ф. Иоффе не столько за
эту устремленность в будущее, сколько за некоторое, по его мысли, пре¬
небрежение насущными задачами техники и производства, выдвинул —
также подвергшиеся основательной критике — предложения, согласно
которым непосредственное руководство промышленными предприятиями
должно осуществляться специалистами — физиками. Это свое убежде¬
ние Д. С. Рождественский противопоставлял неправомерной, с его точ¬
ки зрения, позиции А. Ф. Иоффе, считавшего, что в задачу физиков
должны входить генерация идей и прямое консультирование заводских
работников и инженеров в процессе внедрения соответствующих физи*
ко-технических и технологических предложений.
Оценивая стратегию деятельности обоих институтов, определявшую¬
ся как нуждами промышленности и науки, так и в существенной степе¬
ни творческими индивидуальностями их руководителей, надо сказать,
что оба направления не были диаметрально противоположными, они яв¬
лялись, если воспользоваться физическим термином Н. Бора, «дополни¬
тельными» друг по отношению к другу и в равной мере поставленными
на службу дела укрепления и развития науки и промышленности Совет¬
ской страны.
Другой проблемой, в явной форме не высказанной, но легко про-"
сматриваемой при чтении стенографического отчета о сессии, была проб¬
лема учителей и учеников в науке, столь близкая к проблеме «отцов и
детей». Выступления в прениях показывают, что представители школы
А. Ф. Иоффе довольно резко критиковали своего учителя, причем доля
критицизма увеличивалась с ростом «порядкового номера» поколения
учеников: чем к более молодому поколению относились выступавшие,
тем более «запальчивой» (а иногда даже и необоснованной) станови¬
лась критика.
Ознакомление с образцами особенно «задиристой» критики неволь¬
но приводит на память примеры, относящиеся к молодости А. Ф. Иоффе
и Д. С. Рождественского, когда они только-только вступали на путь
самостоятельной научной работы. В 10-е годы оба ученых, поддержан¬
ные П. С. Эренфестом, более 6 лет прожившим в России (с 1905 по
1911 г.), с энтузиазмом и темпераментом молодости «наскакивали» на
своих учителей — О. Д. Хвольсона и И. И. Боргамана, возглавлявших
физику в Петербургском университете. Пройдет полтора-два десятка
лет, и Эренфест напишет Иоффе о том, что, сталкиваясь в своей про¬
фессорской практике с «ершистой» теоретической молодежью, вольно
или невольно наносящей чувствительные уколы его самолюбию, он с
сожалением вспоминает о той несдержанности, которую он сам и его
коллеги когда-то проявляли по отношению к своим учителям. В этом
плане хороший пример слишком рьяным критикам мог бы дать двадца¬
тишестилетний А. С. Пушкин, писавший в январе 1825 года К. Ф. Ры¬
лееву: «Согласен с Бестужевым во мнении о критической статье Плет¬
нева, но не совсем соглашаюсь со строгим приговором о Жуковском.
Зачем кусать нам груди кормилицы нашей? Потому, что зубки про¬
резались?»8 .
Ответное слово, произнесенное на сессии АН СССР 1936 года А. Ф.
Иоффе, свидетельствует о том, что он, во многом признавая справедли¬
вость высказанной в его адрес критики, был ею все же сильнЪ задет.
8 А. С. Пушкин. Полное собрание сочинений, т. X. М., 1938, стр. 113.
7. «Вопросы философии» № 8.

98
РОЛЬ ДИСКУССИИ В ЕСТЕСТВЕННОНАУЧНОМ ПОЗНАНИИ
Ученики и сподвижники Д. С. Рождественского демонстрировали в
этом плане большую сдержанность. Это не значит» конечно, что в шко¬
ле Д. С. Рождественского отсутствовала демократическая атмосфера,
столь характерная для школы Иоффе. Д. С. Рождественский, прогрес¬
сивный и глубоко интеллигентный человек, конечно же, ни в коей мере
не был «деспотическим мэтром», своим авторитетом подавляющим сво¬
их сотрудников и связывающим их инициативу. Дело было и не в раз¬
личии темпераментов критиков обеих школ. Причины представляются
более «тонкими». Выступления в прениях, реакция на них со стороны
критикуемых содержат интереснейший психологический материал, и не
исключено, что тщательный анализ, проведенный на примере рассмат¬
риваемой дискуссии, сможет помочь разобраться в том комплексе осо¬
бенностей, которые характеризуют как главу школы, так и всю ее дея¬
тельность в целом.
В заключение этого по необходимости краткого обзора мартовской
сессии Академии наук следует подчеркнуть, что при всей несхожести по¬
зиций и категоричности встречавшихся формулировок и суждений об¬
щий дух дискуссии был исключительно деловым, а критика не имела ни¬
чего общего с порочной практикой «приклеивания ярлыков». Рассмот¬
рение научно-организационной политики, проводимой А. Ф. Иоффе и
Д. С. Рождественским в последующие годы, свидетельствует о том, что
эта деятельность была скорректирована с учетом критики, высказан¬
ной на сессии. Исключительно большие успехи в развитии физики яд¬
ра, физики полупроводников и полимеров, оптики и спектроскопии, кото¬
рыми характеризовалась вторая половина 30-х годов,— лучшее тому
подтверждение. А были они достигнуты в основном в ФТЙ и ГОИ —
в институтах, которыми продолжали успешно руководить в довоенные
годы А. Ф. Иоффе и Д. С. Рождественский.
Я хотел бы закончить свое выступление рекомендацией провести
исследование по моделированию дискуссий. Следовало бы организовать
дискуссию на ту или иную актуальную тему. Это могла бы быть, в ча¬
стности, и дискуссия о науке и производстве. Предварительнр — на ма-
териале^ скажем, дискуссий, имевших место на мартовской сессии
1936 года,— следовало бы выявить психологические типы диспутантов.
К работе в планируемой дискуссии имело бы смысл привлечь предста¬
вителей науки и промышленности, придерживающихся существенно раз¬
личающихся взглядов на определенные аспекты этой проблемы, а течение
самой дискуссии с помощью историков науки направить по необходи¬
мому руслу. Результаты подобной дискуссии дали бы большой и важ¬
ный материал для выявления характеризующих наше время — времй
научно-технической революции — новых тенденций, для сравнения их с
относительно недавним прошлым, для отыскания инвариантных и ва¬
риантных слагаемых спора о науке и производстве.

Диалектика общественного развития
и идейная борьба
Современный утилитаризм
в этике
К. А. ШВАРЦМАН
В последние два десятилетия на Западе резко усилилось критическое
отношение к метаэтике, к предложенному ею методу анализа моральных
ценностей, который, во-первых, привел к полному разрыву между ценно¬
стями и фактами и, во-вторых, вывел нормативные проблемы за рамки
теоретической этики. Такой подход к проблеме ценностей перестал удо¬
влетворять не только философов, но и ученых, постепенно осознавших
тот ущерб, который он наносит как их социальной деятельности, так и
общественной и индивидуальной морали. В статье «Этика как наука»
М. Бунге отмечает, что ученые, разделявшие долгое время тезис о пол¬
ной независимости науки от морали, стали впоследствии испытывать
угрызения совести по поводу возможных социально-этических послед¬
ствий своих открытий. Что же касается целого ряда западных филосо¬
фов, то и они, по наблюдению М. Бунге, «убедились, что теории ценно¬
стей, созданные интуитивизмом, эмотивизмом, прагматизмом, слишком
поверхностны и не могут дать ничего существенного для преодоления
пропасти между социальной жизнью и наукой»1. В отдельных сравни¬
тельно недавно вышедших работах буржуазных этиков и социологов
утверждается, что метаэтические исследования привели к эрозии эти¬
ческой теории и даже, как отмечают некоторые из них, к «шизофре¬
нии», имея в виду тот факт, что этические системы разрушают структур
ру человеческих поступков, исключая из них мотивы, отделяя их от
понятия ценности» 1 2.
Сомнения в способности метаэтики обновить моральные ценности
общества укрепили у определенной части философов нигилистическое от¬
ношение к морали и особенно к ее теории3. Наряду с этим многие фило¬
1 М. Bunge. Ethics as a Science. «Philosophy and Phenomenological Research»,
Vol. XXII, № 2, p. 139. См. также: «The Social Impact of Modern Biology». Ed. by
W. Fuller. L., 1971, p. 5—7.
2 См. M. Stocker. Schizoprenia of Modern Ethical Theories.. The Journal of Philo¬
sophy», Vol. 73, № 14, 1976, p. 455—456. Так, E. Вивас, например, отмечает, что позити¬
вистская и аналитическая ориентация в этике привела ее к состоянию, которое он опре¬
деляет как своего рода шизофрению, искажающую философский анализ моральных ре¬
шений и процесс развития самой морали. (См. Е. Vivas. Science and the Studies
of Man. In: Scienticism and Values. N. Y.—Toronto—London, 1960, p. 50). В статье «Эти¬
ка не существует» проф. Дж. Уитли также пишет, что поскольку утверждают,
что предметом этики является анализ слов в моральном суждении, но не поступков,
которые следуют из них, то этика как теория морали не существует (см. L. Wheat-
1 у. Ethics Does Not Exist. «Ethics», Vol. 84, Oct. 1973, № 1, pp. 62—69. Прогрессивный
американский философ Б. Данэм говорит, что в буржуазном мире, начиная с Дж.
Мура, идет процесс эрозии этической теории, уничтожившей какие-либо основания
для создания разумных принципов морали (см. В. Dunham. Ethic Dead and a Li¬
ve. N. Y. 1971). Д. Белл также пишет, что старые этические системы утратили свое
значение в современном буржуазном обществе, но вместе с тем не создано никаких
основ для выработки новой этики (см. D. Bell. The Cultural Contradictions of Capita¬
lism. L., 1976, pp. 55, 77).
3W. Franken a. The Philosophical Attack on Morality. «Philosophy», Oct. 1974,
Vol. 49, № 190: Ph. Foot. Is a Morality a System of Hypothetical Imparatives? «Ana¬
lysis». Vol. 35, № 2, 1974. Некоторые авторы, пытаясь узаконить аморализм современ¬
100
К. А. ШВАРЦМАН
софы решительнее стали выступать в защиту нормативной этики, призы¬
вая к восстановлению ее статуса философии морали. «Засилье антиког-
нитивистских концепций,— пишет Дж. Смарт,— привело к дискредита¬
ции нормативной этики в качестве философской науки. Создалось впе¬
чатление, что моральные принципы имеют смысл лишь в рамках личных
решений, советов и пропаганды, но не в рамках академической филосо¬
фии. Важно предотвратить далеко зашедшую тенденцию изоляции нор¬
мативной этики от философии»4. Буржуазные философы выражают уве¬
ренность в том, что преодоление морального кризиса связано с поворо¬
том этики от метаэтических исследований к нормативным проблемам,
который возвратит нормативной этике статус философии морали, вос¬
становит ее связь с моральным сознанием и практическим поведением
людей. Тем самым «откроются возможности» для нового обоснования
моральных ценностей «западного мира», а главное, для моральной пере¬
ориентации людей, в которой это обоснование нуждается. Получившие в
конце 60-х и в 70-х годах широкий отклик в англоязычных странах та¬
кие этические системы, как «технология поведения», главы необихевио¬
ризма Б. Скиннера, «теория справедливости» профессора Гарвардского
университета Дж. Ролсса и особенно различные варианты этики утили¬
таризма были оценены философской общественностью как новая веха в
развитии этики, отвечающая вышеуказанным задачам.
В 70-е годы интерес к утилитаризму особенно оживился. О нем го¬
ворят как о наиболее содержательной и жизненной нормативной систе¬
ме, отвечающей на вопрос, почему людям следует быть моральными,
каким образом мораль служит интересу личности, каковы должны быть
принципы поведения людей в их обыденной жизни. За рубежом выходит
много работ, анализирующих различные формы утилитаризма 5, на стра¬
ницах ведущих философских журналов идут дискуссии о том, какая из
них может оказать существенное влияние на поведение людей и оздоро¬
вить этическую теорию. Споры вызывает также вопрос о том, в какой
мере современный утилитаризм отличается от его классической формы
и др.6.
Выявившееся в настоящее время противопоставление утилитаризма
(в качестве альтернативы) метаэтике, неожиданная жизненность утили¬
таризма— казалось бы, давно забытой доктрины — объясняется тем,
что сформулированный ее создателями еще в XVIII веке принцип поль¬
зы, коммерческого расчета в качестве основной побудительной силы по¬
ведения людей остается и поныне тем главным принципом, к которому
буржуазное общество сводит все человеческие отношения. Буржуазных
идеологов, как мы знаем, беспокоит процесс крушения моральных цен¬
ностей капитализма и прежде всего принципа индивидуализма, вне ко¬
торого они не мыслят себе ценности человеческой личности. Они не мо¬
ной капиталистической системы, называют его выражение «новой моралью». Дело дохо¬
дит до того, что в сексуальной распущенности они видят форму «самовыражения»
личности (см. R. Fitch. «The Impact of Violence and Pornography on the Arts and Mo¬
rality». In: «Where Do you Draw the Line». Ed. by V. B. Cline. Bridgman Joung University
Press, 1975; R. Kurtz. Humanism and iMoral Revolution. In: «The Humanistic Alternati¬
ve). Критику подобных воззрений см: М. Эпштейн. В поисках «естественного чело¬
века». «Сексуальная революция и дегуманизация личности в западной литературе XX
века». «Вопросы литературы», 1976, № 8.
4 J. Smart and В. Williams. Utilitarianism For and Against. Cambridge Uni¬
versity Press, 1973, p. 3.
5 Cm. R. Brandt. Ethical Theory. N. Y., 1959; M. G. Singer. Generalization in
Ethics. N. Y., 1961; D. Lyons. Forms and Limits of Utilitarionism. Oxford, 1969;
D. H. Hodgson. Consenquences of Utilitarianism. Oxford, 1967; «Contemporary Uti¬
litarianism. Ed. by M. D. Bayles. N. Y., 1968; J. Smart and B. Williams. Utilitaria¬
nism For and Against; B. Williams. Morality. An Introduction to Ethics. Penguin
Books, 1973; R. N о z i c k. Anarchy, State and Utopia. Oxford, 1974; A. Q u i n t о n. Utilita¬
rian Ethic. London—Basingstoke, Macmilian, 1973 и др.
6 См. дискуссию на страницах журналов «Mind», «Ethics», «Analysis,». «The Journal
of Philosophy», «Personalist» и др.

СОВРЕМЕННЫЙ УТИЛИТАРИЗМ В ЭТИКЕ
101
гут пройти мимо очевидных фактов падения ценности личности в век ро¬
ста могущества корпораций и монополий. Найти новый способ обосно¬
вания принципа индивидуализма, более надежно обосновать принципы
частнособственнического интереса, а главное, создать видимость, что ин¬
тересы монополий и корпораций отнюдь не противоречат интересу каж¬
дой личности, а, наоборот, служат ее благу,— вот основная задача, ко¬
торую стремятся решить буржуазные идеологи. Утилитаризм претенду¬
ет на то, что лишь он может указать реальный путь к установлению гар¬
монии личного и общественного интереса, к реализации «наибольшего
счастья наибольшего количества людей». В указанном тезисе утилитари¬
сты видят ту основу, которая служит якобы преградой релятивизму в
этике 7, ‘
Утилитаризм оказался тем самым весьма удобной доктриной для
обоснования «морали потребления», ставшей в современных условиях
жизненной установкой значительных слоев буржуазного общества,
смыслом их жизни, содержанием счастья8. Причем в качестве «доказа¬
тельств» того, что капиталистическое общество заботится о счастье каж¬
дой личности, что свою основную цель оно видит в максимальном удов¬
летворении ее потребностей, утилитаризм стремится использовать повы¬
шение жизненного уровня трудящихся по сравнению с более ранним пе¬
риодом в развитии буржуазного общества, изменение структуры их по¬
требностей. Но эти факты, как мы знаем, являются неизбежным следст¬
вием роста производительности труда в условиях научно-технической ре¬
волюции, следствием возросших требований к личности рабочего, увели¬
чивающих стоимость рабочей силы. И прежде всего нельзя забывать,
что рабочий класс добился повышения своего жизненного уровня упор¬
ной борьбой против капитала.
Желая оживить старую доктрину, буржуазные этики говорят о «ре¬
волюционном» преобразовании утилитаризма его современными пред¬
ставителями, о его действенности, жизнеспособности и пророчат ему ве¬
дущее место в этике. Чтобы выяснить, изменил ли утилитаризм свой со¬
циальный смысл в сравнении с его классической формой, рассмотрим
подробнее те аргументы, к которым прибегают авторы этой доктрины.
* * *
Два вопроса всегда были центральными в этике утилитаризма:
1) что является целью поступков людей и, следовательно, что мы долж¬
ны делать, как мы должны поступать; 2) как определить правильность
действия.
Создатель этики утилитаризма И. Бентам выдвинул тезис, согласно
которому поведение человека направляется наличием в его природе
двух сил: страдания и удовольствия, которым предоставлено определять,
что мы можем и что мы должны делать. Из подчинения человека дей¬
ствию этих сил Бентам выводит главный принцип своей этики, которым
является принцип пользы, или наибольшего счастья. Раскрывая его
суть, Бентам говорит, что каждое действие одобряется или не одобряет¬
ся в зависимости от того, ведет ли оно к увеличению или уменьшению
удовольствия. Люди принимают принцип пользы в качестве основного
закона поведения, ибо он соответствует естественному устройству их
природы. Поэтому, утверждает Бентам, они не могут в своих поступках
опираться на чувства симпатии или антипатии, за исключением тех
случаев, когда эти чувства соответствуют принципу пользы.
7 См. «Contemporary Utilitarianism. Ed. by Bayles, p. 2; G. К a v k a. Extensional
«Equivalence and Utilitarian Generalization. «Theoria», Vol. XLI, part 3, 1975.
8 См. Ю. В; С о г о m о h о в. Основные ориентации современного морального со¬
знания. Автореферат диссертации на соискание ученой степени доктора философских
наук. М., 1977. ’

102
К. А. ШВАРЦМАН
Принцип пользы Бентам положил в основу определения Добра и,
других этических категорий. Это означало, что критерием оценки поступ¬
ков служат только соображения пользы, которые придают поступку мо¬
ральный характер. Что же касается мотивов совершенного действия, то
они, по его мнению, сами по себе лишены морального характера, хотя не
исключено, что они могут увеличивать или уменьшать вероятность совер¬
шения человеком полезных поступков. Тем самым этика Бентама лиша¬
лась моральной основы, вещи, соответствующие принципу полезности,
вытесняли в ней личность, ее моральное содержание, а все поведение че¬
ловека определялось коммерческим расчетом. «Бентам,— писал
Маркс,— регулирует отношения человечества согласно законам собст¬
венности, законам вещей»9. Причем моделью человеческой природы у
Бентама служит личность буржуа, черты которой он приписывает челове¬
ку вообще, рассматривая его вне истории, вне развития. «Бентам...,— пи¬
сал Маркс,— отождествляет современного филистера — и притом, в ча¬
стности, английского филистера — с нормальным человеком вообще. Все
то, что полезно этой разновидности нормального человека и его миру,
принимается за полезное само по себе. Этим масштабом он измеряет за¬
тем прошедшее, настоящее и будущее» 10.
Последователь и ученик Бентама Дж. Ст. Милль, принимая отправ¬
ные принципы его этики, стремился придать утилитаризму гуманистиче¬
скую окраску. В этой связи он предупреждал от примитивного пони¬
мания удовольствия, счастья, подчеркивая важную для морали мысль,
что счастье неразрывно связано с высшими потребностями человека —
с чувством его собственного достоинства. Но он не смог указать крите¬
рий, на основании которого можно определить подлинное содержание
счастья. Милль говорил, что мы судим о счастье, опираясь на опыт лю¬
дей, поставленных в благоприятные условия для ощущения и самопозна¬
ния ими счастья. Речь, таким образом, идет о счастье элиты, которое
Милль пытается представить счастьем всего человечества.
В вопросе о критерии правильности действий людей Милль в отли¬
чие от Бентама признает определенную роль мотивов для определения
достоинства человека. Следует, однако, отметить, что когда Милль выяс¬
няет мотивы, побуждающие человека следовать принципу пользы, он в
качестве главного из них называет совесть. Но совесть, согласно Миллю,
прежде всего предписывает следовать принципу пользы. Следовательно,
Милль использует совесть для морального освящен1ия принципа поль¬
зы, для того, чтобы как-то приукрасить характер тех рыночных, взаимо¬
выгодных отношений, которые скрываются за этим принципом. Более то¬
го, проводя мысль, что совесть как естественное свойство человеческой
природы проявляется при определенных благоприятных обстоятельст¬
вах, Милль считает, что такие обстоятельства создало современное ему
буржуазное общество, с которым он связывает установление гармонии
между общественным и личным интересом, обеспечение равных для всех
возможностей развития, торжество справедливости и гуманности.
Милль говорит лишь о необходимости несколько усовершенствовать бур¬
жуазный строй и немало надежд в этом отношении возлагает на этику
утилитаризма.
Что же нового вносят в доктрину утилитаризма его современные
представители?
Целый ряд моментов может создать впечатление, что современный
утилитаризм значительно отличается от классического. Во-первых, в сов¬
ременном утилитаризме (примерно с 50-х годов) стали различать две
основные формы: «утилитаризм — поступка», который называют также
«крайней», «непосредственной» («extreme», «direct») формой и «ути¬
литаризм— правила», называемый также «ограниченным», «модернизй-
9 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 1, стр. 616.
10 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 23, стр. 623.

современный Утилитаризм в этике
103
рованным» («restricted») утилитаризмом. Первую форму представляют
Дж. Смарт, Т. Спридж, Нарвессон и др. Вторую отстаивают Дж. Эрм-
сон, Дж. Мелботт, М. Зингер, Р. Брандт и др. Наряду с этими формами
отдельные философы предлагают целый ряд других вариантов этики ути¬
литаризма: «обобщаемый утилитаризм», «негативный утилитаризм»,
«индивидуальный утилитаризм1—правила» и др. В любой форме совре¬
менный утилитаризм разделяет отправной тезис старой доктрины, что
критерием правильности действий служит увеличение его результата, в
качестве которого в конечном итоге выступает полезность действий.
Основанием для выделения в современном утилитаризме двух его
основных форм служит различие в подходе к определению блага или
пользы действия и следуемые отсюда различные ответы на второй цент¬
ральный вопрос этики утилитаризма — как должен действовать человек,
чтобы добиться высшего блага. «Утилитаризм — поступка» оценивает
действие непосредственно по его последствиям — хорошим или дурным.
Причем под действием он понимает каждый отдельный поступок в кон¬
кретной ситуации. В этой форме отчетливо проявляется антидеонтологи-
ческая направленность утилитаристской этики, поскольку правильность
действия выступает не чем иным, как функцией его полезности. Появле¬
ние «утилитаризма — правила» было связано, во-первых, со стремле-
пнем смягчить антидеонтологическую направленность доктрины утилита¬
ризма, придать ей ту форму, в которой принцип полезности смог бы со¬
четаться с признанием важности моральных правил для определения
характера поведения. Во-вторых,— с желанием создать такую систему
нормативной этики, в которой критерий правильности действий не носил
бы относительного характера, не зависел бы от сравнения результатов
действий различных поступков в той или иной ситуации. Исходя из
л ого, «утилитаризм--правила» связывает правильность действия не
непосредственно с благом его результата, а с тем, насколько оно соответ¬
ствует определенному правилу, на основании которого оно осуществля¬
лось. Но это правило в сравнении с другими оценивается по тому резуль¬
тату, к которому действие приведет, если оно совершается в соответствии
с его требованием. При этом следует учесть, что «утилитаризм — прави¬
ла» в отличие от «утилитаризма — поступка» под действием понимает
нс отдельный, конкретный поступок, а определенный вид или род дейст¬
вий, отвечающих данному правилу. Что касается характера правил, с ко¬
торыми должно сообразоваться действие, то для одних представителей
этого направления такими правилами служат принятые в данном обще¬
стве моральные нормы, для других — это максимы, повелевающие по¬
ступать определенным образом независимо от обстоятельств.
Сторонники «утилитаризма — правила» считают его подход к оцен¬
ке поступка более широким, во-первых, потому что он учитывает не
только важность результата поступка, но и моральных правил, выступа¬
ющих детерминантой поступков. Во-вторых, сопоставление поступка с
моральными правилами предлагает обобщенный, а значит, объективный
критерий для анализа поведения. Буржуазные историки философии,
как мы уже отмечали, подчеркивая способность утилитаристской этики
давать анализ конкретного поведения людей, спорят лишь по вопросу,
какая из вышеназванных форм обладает для этого большей возмож¬
ностью.
Наибольшей популярностью, однако, в настоящее время пользуется
«утилитаризм — поступка». Во всяком случае, те философы, которые
связывают с утилитаризмом возможность оживить современную этику,
имеют главным образом в виду эту форму. Среди представителей
«утилитаризма — поступка» выделяется Дж. Смарт11, претендующий на
роль «революционного» преобразователя утилитаризма. 11
11 Дж. Смарт—профессор философии университета г. Аделаида. Философское обра¬
зование он получил в Оксфорде и Кембридже, и в начале его деятельности его ид-

104
К. А. ШВАРЦМАН
Представляя свой вариант утилитаристской этики, Смарт утверж¬
дает, что он лишен каких-либо ассоциации с теологической этикой и
традиционной концепцией утилитаризма. Модернизированную форму
утилитаризма Смарт предлагает в качестве теоретической основы ана¬
лиза индивидуального поведения, полностью исключая при этом его при¬
менение в анализе и оценке социально-политических систем, институтов
и решений в этой сфере деятельности.
«Утилитаризм — поступка» Смарт противопоставляет «утилитариз¬
му— правила», отвергая последний за его абстрактный подход к оцен¬
ке действий людей, в силу абстрактного характера его исходного прин¬
ципа. Он резонно замечает, что «утилитаризм — правила» практически
исключает возможность выбора человеком между различными поступ¬
ками, если ни один из них в целом не отвечает в конкретных условиях
принятому правилу или норме. Преимущество «утилитаризма — поступ¬
ка» Смарт прежде всего видит в том, что в отличие от «утилитариз¬
ма— правила» объектом оценки для него служит не вид и род дей¬
ствий, не его тенденция следовать определенному правилу и не сравни¬
тельный анализ правил различных ситуаций, а каждый отдельный по¬
ступок в конкретной ситуации. Поступок является правильным, если он
ведет к лучшему результату в сравнении с любым другим поступком,
который человек мог бы избрать в данной ситуации.
Смарт далее ставит в вину сторонникам «утилитаризма — правила»
тот факт, что, оценивая поступок только на основании его соответствия
принятым в обществе моральным правилам, они не принимают во вни¬
мание главный интерес личности — ее благо. Формальные правила мо¬
гут диктовать человеку линию поведения, совершенно противополож¬
ную его личному благу, как и благу других людей. Поэтому положение,
«что нельзя нарушить правило, которое лишь в общей форме правильно,
но в том или ином конкретном случае противоречит благу людей, пред¬
ставляется иррациональным и выражает не что иное, как поклонение
правилу» 12,— пишет Смарт. Вывод Смарта сводится к тому, что «утили¬
таризм— правила» в отличие от «утилитаризма — поступка» не забо¬
тится ни об интересе каждой личности, ни об общем благе. По его мне¬
нию, он разъединяет людей между собой, поскольку не выдвигает об¬
щей, главной цели их деятельности, вытекающей из их природы.
Из критики Смартом «утилитаризма — правила» может создаться
впечатление, что его оппоненты вообще не исходят из принципа пользы,
а следовательно, их концепция не может быть отнесена к доктрине ути¬
литаризма. На деле обе формы этики утилитаризма не выходят за рам¬
ки отправного тезиса, что в основе всех действий людей лежит принцип
пользы. «Утилитаризм — правила», правда, пытается это тщательно
скрыть, требуя подчинения действий людей моральному фактору —
принятым в обществе нормам. Но когда его сторонникам приходится
сталкиваться с проблемой реального выбора людьми того или иного дей¬
ствия, отвечать на вопрос, какими конкретными правилами человек дол¬
жен руководствоваться, они вынуждены признать, что «высшим прави¬
тересовали проблемы естествознания. Им опубликованы книги «Философия и
научный реализм» (1963 г.), «Соотношение между наукой и философией» (1968 г.)
и ряд других работ. Свою философскую позицию Смарт определяет как позицию
научного реализма, связывая ее с верой в существование космоса и человека как
части природы, но возвышающегося над ней благодаря своему разуму. Такое по¬
нимание мира, считает Смарт, служит прочной основой для создания гуманистической
этики, способной обеспечить счастье каждого человека. Примером такой системы для
него служит утилитаризм. Появившиеся в 60-х годах статьи Смарта по этике со¬
временного утилитаризма и особенно его книга «Очерк системы утилитарной этики»
(1961), собственно, явились толчком к оживленным дискуссиям по этике утилитаризма,
возбудили к ней интерес.
12 J. J. S m а г t. An Outline of a System of Utilitarians ethics. In: J. J. S m a r t and •*
B. Williams. Utilitarianism for and Against. Cambridge, 1973, _p. 10.

современный утилитаризм в этике
105
лом» выбора служит «наибольшее благо каждой личности» 13. От «чистой
моральности», на которую претендуют его представители, не остается и
следа. Нельзя в этой связи не согласиться с исследователем современно¬
го утилитаризма профессором Оксфордского университета Д. Лионзом,
который говорит, что «мы мало чего добьемся, предпочитая ту или дру¬
гую форму утилитаризма... ибо ни одна чисто утилитаристская теория
этики не может служить для формирования прочных моральных убеж¬
дений» 14. Правда, никакой иной более убедительной системы норматив¬
ной этики, кроме утилитаризма, Лионз не видит, поэтому он стремится
лишь сформулировать в его рамках еще один вариант.
Обратимся к тем аргументам, к которым прибегает Смарт, чтобы
оправдать свою роль «преобразователя» этики утилитаризма. Напом¬
ним, что положение «утилитаризма — поступка»: «правильность или не¬
правильность действия зависит только от общего блага или зла его по¬
следствий» 15 повторяет исходный тезис создателей этики утилитаризма.
Но в отличие от них Смарт освобождает старую доктрину от гедонизма,
отвергает счастье или удовольствие в качестве критерия для оценки ре¬
зультата поступка на том основании, что это ведет к субъективизму в
толковании морали. Смарт, конечно, прав, заявляя, что стремление к
счастью, удовольствию не может служить ориентиром для выбора людей,
если нет обобщенного понятия счастья или удовольствия людей. Он пред¬
лагает при определении правильности действий учитывать не общее ко¬
личество счастья или удовольствия, к которому поступок может вести, а
совокупность тех реальных последствий, которые данный поступок, си¬
туация или ряд факторов, в ней заключенных, могут иметь для блага
личности 16.
По мнению Смарта, это объективный подход к определению пра¬
вильности поступка, ибо он исходит не из представлений личности, ее
ощущений счастья или удовольствия, а из реально наблюдаемых и подда¬
ющихся эмпирической проверке факторов ситуации, их последствий. Мы
можем, говорит он, в этом случае сравнивать конкретные факторы или
ситуации и оценивать их с точки зрения их значимости для блага лично¬
сти. Так, например, мы выявляем, что одна ситуация по своему объектив¬
ному содержанию в большей мере, нежели другая, способствует прояв¬
лению интереса человека к своей работе; другая содержит наибольшую
возможность удовлетворить потребность человека в пище и одежде, а
третья, наоборот, порождает массовый невроз 17. Сравнивая между собой
эти различные ситуации с точки зрения их последствий для блага лично¬
сти, мы имеем возможность рекомендовать одну из них и тем руководим
выбором людей. «Критерий утилитаризма, таким образом, предназначен
помочь человеку, имеющему возможность выбрать среди различных
вещей, решить, какую из них он должен выбирать» 18. В этом, по мнению
Смарта, и проявляется действенный характер современного утилитариз¬
ма в отличие от его классической формы.
Отвечая на этот вопрос — какова роль моральных правил в поведе¬
нии людей,— Смарт заявляет, что их следует рассматривать как своего
рода социологические факторы, которые в совокупности с другими фак¬
торами ситуации влияют на общий результат последствий, но сами по
себе не могут обосновать действия людей.
Смарт предлагает свой метод определения результата действий лю¬
дей, считая, что он коренным образом отличается от метода, разработан¬
ного классическим утилитаризмом, и прежде всего от «моральной ариф¬
13 A. Quinton. Utilitarian Ethics. London—Basingstoke, Mavmillan, 1973.
14 D. Lyons. Forms and Limits of Utilitarianism. Oxford, 1969, p. XL
15 J. J. S m a r t. An Outline of a System of Utilitarian ethics. In: J. J. S m art and
B. W i 11 i a m s. Utilitarianism for and Against, p. 4.
16 См. там же, p. 45.
17 См. там же, p. 33.
18 Там ж e.

106
К. А. ШВАРЦМАН
метики» Бентама. Напомним, что Бентам предложил схему количествен¬
ных показателей для измерения счастья, на основании которых нужно
сравнить сумму удовольствий и сумму страданий, заключенных в дейст¬
вии, и по разнице между ними определить моральный или неморальный
баланс поведения.
Смарт правильно замечает, что подсчет суммы удовольствий и стра¬
даний, предложенный Бентамом, практически невозможен, во-первых,
потому что нельзя вообще дать количественного выражения счастья или
удовольствия; во-вторых, потому что у каждого человека ощущение сча¬
стья связано с особенностями его характера, темперамента, склонностей,
с уровнем интеллекта и др. Одни люди вообще затрудняются ответить на
вопрос, счастливы ли они, не могут связать счастье с какими-либо его
конкретными проявлениями; другие чувствуют себя счастливыми в лю¬
бых условиях, и поэтому трудно установить, какие поступки увеличивают
сумму счастья. Как известно, Бентам сам столкнулся с трудностями при¬
менения своей «моральной арифметики» и в конечном итоге пришел к
выводу, что для подсчета суммы удовольствия ее необходимо свести к
общему знаменателю, в качестве которого выступают деньги. Современ¬
ные утилитаристы справедливо также отмечают, что ни Бентам, ни
Милль не смогли ответить на вопрос, все ли поступки могут вести к сча¬
стью или мы должны иметь в виду поступки особого рода. Если так, то
каковы они?
Свой метод подсчета результата действия Смарт и его сторонники
определяют как рациональный, опирающийся на эмпирическую основу, и
поэтому они считают его очень близким методу науки. «Среди возмож¬
ных систем утилитаризм имеет бесспорное преимущество. Его эмпири¬
ческий подход к вопросу о средствах и целях роднит его с научным ме¬
тодом и придает ему гибкость, необходимую для того, чтобы справить¬
ся с быстро изменяющимся миром» 19. Мы уже имели возможность убе¬
диться, что когда Смарт говорит об эмпирической основе своего метода,
то он имеет в виду возможность выявления реальных факторов ситуа¬
ции, сравнивая их между собой по результатам, которые они могут
иметь для личности. Однако в попытке Смарта конкретизировать резуль¬
тат поступка, связать его с потребностями человека, выявить, каким
потребностям в наибольшей мере может служить данный поступок или
ситуация, и на этом основании определять его правильность, проявляет¬
ся тот же калькуляторский, чисто утилитарный подход к поведению лю¬
дей, каким был подход Бентама,— подход, выхолащивающий из отноше¬
ний между людьми его моральный смысл. Во-первых, там, где Смарт
стремится связать результат поступка с потребностями людей, он, одна¬
ко, не дает анализа самих потребностей, не показывает, какие из них вы¬
ражают моральную ценность личности, в какой мере они связаны с выс¬
шей целью человеческой деятельности. Во-вторых, при оценке поступка
Смарт, так же как создатели этики утилитаризма, главный упор делает
на его результат, не обращая внимания на мотивы деятельности, хотя
нет нужды доказывать, какое существенное значение последние имеют
для определения моральности (правильности) действия. Определяя пра¬
вильность поступка лишь по его результату, современный утилитаризм
тем самым не в состоянии корректно отразить суть моральных отноше¬
ний между людьми. Моральная характеристика поступка практически
подменяется принципом интереса, пользы. Характеризуя свой метод как
рациональный, Смарт понимает под рациональностью прежде всего по¬
лезность. «Рационально осуществлять действие означает, что оно приве¬
дет к лучшему результату» 20.
19 J. Smart. The Method of Ethics and the Ethics of Science. «The Journal of
Philosophy», Vol. 62, № 13, 1965, p. 349.
20 J. Smart. An Outline of a System of Utilitarian Ethics. In: J. J. S m г a t and
B. Williams. Utilitarianism For and Against, p. 47.

СОВРЕМЕННЫЙ УТИЛИТАРИЗМ В ЭТИКЕ
107
Когда мы говорим, что подход современного утилитаризма к оценке
поведения людей, как и его классической формы, лишен морального
смысла, мы отнюдь не имеем в виду тот факт, что виною этого является
принцип полезности действий. Все дело в том, как понимать пользу. Че¬
ловек выделяет, оценивает различные предметы и явления окружающе¬
го мира по той полезности (в широком смысле слова), по тому значению,
которые они — прямо или косвенно — имеют для него. Но мы различаем
«блага» или «ценности», которые необходимы для удовлетворения непо¬
средственных потребностей или служат нам средством для какой-либо
практической цели, от «блага», «полезности» или «ценности» более вы¬
сокого порядка — нравственной, эстетической и др. Полезность поступ¬
ков, выражающих характер отношений между людьми, не может быть
сведена к выгоде, расчету, где исчезает ценность личности, где один че¬
ловек видит в другом лишь средство для удовлетворения своих узкоэго¬
истических, корыстных целей. «Далеко не все то, что полезно обществен¬
ному человеку, нравственно. Но нравственное значение может приобре¬
сти для него только то, что полезно для его жизни и для его развития: не
человек для нравственности, а нравственность для человека. Точно так
же можно сказать, что не человек для красоты, а красота для человека.
А это уже утилитаризм, понимаемый в его настоящем, широком смысле,
то есть в смысле полезного не для отдельного человека, а для общества:
племени, рода, класса»21. Следовательно, нравственная оценка не может
иметь основанием личную выгоду, пользу, она теряет в этом случае гума¬
нистический характер. Но именно личную выгоду прежде всего имеет в
виду этика утилитаризма. Сводя принцип полезности к личной выгоде,
благу отдельного индивида, современный утилитаризм практически от¬
казывается от морального долга, от соблюдения целого ряда общечело¬
веческих норм морали, которые очень важны в отношениях как между
отдельными людьми, так и между народами. Фактически интересы соб¬
ственности для них выше всего.
Желая создать видимость, что этика современного утилитаризма
далека от защиты потребительской морали, что она имеет в виду «выс¬
шие ценности» личности, Смарт ставит правильность поступка в зависи¬
мость от того, в какой мере этот поступок больше, чем любой другой,
служит возможности процветания людей и развитию их знаний о мире.
По мнению Смарта, этот критерий есть общее мерило человеческих дей¬
ствий, поскольку имеет в виду единую цель всех без исключения людей.
Смарт совершенно далек, однако, от мысли, что понятие расцвета, со¬
вершенствования личности имеет вполне конкретное содержание, что
оно связано с эпохой, а главное, с социальным положением людей, клас¬
сов. Одни люди отождествляют расцвет личности с богатством или с за¬
нимаемым ими официальным положением, другие его сводят к физиче¬
скому здоровью, третьи — к интеллектуальному развитию и т. д. Этот
критерий, таким образом, требует конкретизации, позволяющей выде¬
лить главное, существенное, что определяет расцвет личности в качестве
высшей цели.
Сторонники этики «утилитаризма — поступка» нередко говорят, что
принцип «высшего блага наибольшего количества людей» означает же¬
лание каждого человека относиться к интересу другого человека, как к
своему собственному, и это свидетельствует об истинно гуманном харак¬
тере доктрины. Но совершенно непонятно, каким1 образом можно прийти
к такому выводу, если в каждой ситуации (как неоднократно подчерки¬
вают сторонники этой доктрины) человек избирает то, что ему полезно,
причем выбирает не общую для всех цель, не идеал, разделяемый всеми,
а то, что выгодно в данную минуту. Но если мы даже поверим в искрен¬
ность намерений представителей современного утилитаризма воспитать
Г. В. Плеханов. Избр. филос. произв., т. V. М., 1958, стр. 434.

103
К. А. ШВАРЦМАН
людей таким образом, чтобы каждый думал о других, то совершенно не¬
понятно, как этого можно добиться, руководствуясь отправным принци¬
пом утилитаризма.
Общий тон рассуждений Смарта о необходимости сравнивать раз¬
личные ситуации по тому результату, который они могут .иметь для жиз¬
ни человека, для удовлетворения его потребностей, позволяет предполо¬
жить, что он положительно оценивает такую ситуацию, которая дает воз¬
можность человеку проявить интерес к своей работе, и отрицательно —
порождающую массовый невроз. Однако это только наше предположение,
ибо достаточно веских аргументов таких высказываний мы у Смарта не
находим. К тому же, определяя характер поведения, нельзя ограничить¬
ся, как это делает Смарт, весьма общими рассуждениями о благе ситу¬
ации, способствующей проявлению интереса человека к своей работе.
Совершенно не безразличны мотивы и основная цель, которой подчине¬
на работа. Положительно оценивать в моральном смысле мы можем
только ту ситуацию, которая повышает интерес личности к обществен¬
но полезной деятельности.
Отстаивая действенный характер «утилитаризма — поступка», его
сторонники также говорят о его полном соответствии принципу детерми¬
низма. Как мы знаем, принцип детерминизма в применении к морали оз¬
начает, что выбор человека определяется условиями, лежащими вне его,
что, выбирая из различных возможных обстоятельств, человек должен
исходить не только из своей воли, но и из объективного критерия, в ка¬
честве которого выступает определенная система ценностей. В этом слу¬
чае мы можем решать, в какой мере выбор человека является правиль¬
ным, из какой системы ценностей он исходит. Смарт и его последователи
далеки от такого понимания детерминизма. «Точка зрения утилитариз¬
ма, таким образом, полностью совпадает с принципом детерминизма.
Единственный смысл требования утилитаризма, что человек «мог бы
сделать нечто другое», состоит в том, что «он мог бы сделать что-то дру¬
гое, если бы он это выбрал»22. Содержание понятия детерминизма Смарт
ограничивает лишь возможностью человека выбирать, исходя из реаль¬
ных факторов, поступков.
Смарт, как мы видим, говорит о реальной основе выбора, которую
представляет конкретная ситуация. Этот момент, конечно, важен для по¬
зиции детерминизма в морали. Но для того, чтобы провести различие
между детерминизмом и индетерминизмом в морали, важна не только
сама возможность выбора, которую включает ситуация, а то, что выби¬
рает человек, какие факторы обусловливают этот выбор. Смарт же пере¬
носит центр тяжести в определении детерминизма на способность чело¬
века выбирать, на его решение, желание избрать нечто противополож¬
ное тому, что он избрал. Причем именно в этом Смарт видит выраже¬
ние принципа справедливости. Он даже не делает намека на то, что вы¬
бор человека, чтобы иметь объективное содержание, должен быть детер¬
минирован системой ценностей, характер которой определен в конечном
счете законами общественного развития, характером социального строя.
Поскольку суть детерминизма Смарт видит только в решении субъекта
избрать нечто иное и не учитывает те реальные (чаще всего неравные)
условия, в которых люди выбирают, то ни о каком принципе справедли¬
вости не может быть и речи, как не может быть речи о преодолении субъ¬
ективизма в морали. Утилитаризм, как мы видим, весьма далек от того,
чтобы предоставить выбору человека объективный критерий.
Акцентируя внимание на действенном характере современного ути¬
литаризма, его сторонники особо подчеркивают, что по своему объектив¬
ному содержанию поступок является добром, если он лучше любого дру-
22 J. J. S mart. Ап Outline of a System of Utilitarians Ethics. In: J. J. Smart and
B. W i 11 i a m s. Utilitarianism for and Against, p. 46.

современный утилитаризм в этике
109
того поступка, который возможно осуществить в данный момент, в дан¬
ной ситуации. «Утилитаризм — поступка» подчиняет выбор человека
лишь данному моменту, что, собственно, лишает его объективной мо¬
ральной ценности. В самом деле, в любой ситуации человек всегда мо¬
жет предпочесть меньшее зло большему. Но это еще не значит, что он
выбрал поступок, который по своему объективному характеру является
добром. Современный утилитаризм, подобно прагматизму, учит человека
подчинять свой выбор лишь данному моменту, выбирать лишь то, что
предлагает данная ситуация, данная система ценностей. Это означает,
что человек не может и не должен критически относиться к той действи¬
тельности, в которой он живет, он не ставит перед собой задачи выбора
того, что должно быть, и его выбор, таким образом, лишен определенного
идеала. К тому же каждый человек сам определяет, какой результат дей¬
ствия является для него лучшим, более полезным, и он может во имя это¬
го «лучшего» результата для данного момента оправдать все что угодно.
Поскольку главную цель человеческой деятельности современный утили¬
таризм видит в максимальном удовлетворении тех желаний и стремле¬
ний, которые допускает данный общественный строй, он, естественно,
имеет в виду укрепить его, сохранить его как основу блага каждой лич¬
ности. Здесь явно выступает конформистский характер этики современ¬
ного утилитаризма по отношению к буржуазному обществу, его систе¬
мы ценностей.
Дает ли нам анализ основных, посылок современного утилитаризма
основание говорить о происшедших в нем серьезных изменениях в срав¬
нении с его классической формой? Рассматривая проблемы современной
буржуазной этики в структуре социальных отношений, мы можем видеть,
что две тенденции утилитаризма (старая и новая) знаменуют собой две
эпохи в развитии буржуазного общества: эпоху утверждения, становле¬
ния духовных ценностей капиталистического мира (Бентам, Милль) и
эпоху кризиса, которая неминуемо связана с попытками реставрации
«работавших» некогда идей. Бентам и Милль освящали своей этической
системой частный интерес, свободную конкуренцию, объявив их сутью
нравственности в период, когда этот принцип еще соответствовал общей
тенденции социального развития. Как мы видели, представители совре¬
менного утилитаризма пытаются доказать: что то соотношение личного
и общего блага, которое они выдвигают, служит благу «всего человечест¬
ва», укрепляет понятие справедливости, равенства, свободы. На деле
они стремятся любой ценой восстановить давно пришедший в упадок
принцип индивидуализма, объединить усилия людей для достижения
«гармонии» в условиях монополистического капитала. Но нестабиль¬
ность капитализма становится все более очевидной, ибо он неспособен
преодолеть те кризисные процессы, которые приобрели сейчас особую
остроту. Вот почему доктрина утилитаризма представляет собой еще од¬
ну социальную утопию буржуазного мира, явно обреченную на провал,
как и многие ей подобные.

К 100-летию со дня рождения В. В. Адоратского
Теоретик и пропагандист
марксизма-ленинизма
М. Б. МИТИН
Владимир Викторович Адоратский принадлежит к старой больше¬
вистской гвардии, к профессиональным революционерам ленинской
школы, которые в тяжелых условиях самодержавия героически, само¬
отверженно боролись за идеалы научного коммунизма, создавали боль¬
шевистскую партию, отдавали свою жизнь всю без остатка делу проле¬
тарской революции, делу строительства социализма.
Владимир Викторович Адоратский родился 7(19) августа 1878 года
в Казани в семье служащего. В 1903 году он окончил юридический фа¬
культет Казанского университета. Начиная с 1900 года он принимает
участие в революционном движении, а с 1904 года становится больше¬
виком. В 1904—1905 гг. Адоратский является членом Казанского ко¬
митета РСДРП, активнейшим пропагандистом. В 1905 году он арестован
и в 1906-м выслан за границу. Будучи за границей, Адоратский много
раз встречался с Лениным и выполнял его поручения.
После Октябрьской революции Адоратский работал в Наркомпросе
и Центрархиве, преподавал в Институте красной профессуры и Комму¬
нистическом университете имени Свердлова, был заместителем директора
Института Ленина, директором Института философии Коммунистиче¬
ской академии, директором и старшим научным сотрудником Института
философии АН СССР, директором и затем главным редактором Инсти¬
тута Маркса — Энгельса — Ленина.
Адоратский был избран действительным членом Академии наук
СССР. Он вел исследовательскую и преподавательскую работу в области
теории государства и права, работал над научными биографиями Маркса
и Энгельса. Главным содержанием деятельности Адоратского была на¬
учная подготовка изданий сочинений К. Маркса и Ф. Энгельса, В. И.
Ленина, исследование значения их трудов в развитии марксистской
теории.
Под редакцией Адоратского вышли 15 томов сочинений Маркса и
Энгельса на русском языке и 8 томов на немецком. Следует при этом
отметить, что Адоратский отличался исключительной научной добросо¬
вестностью, редактирование 15 томов сочинений Маркса и Энгельса на
русском языке и 8 томов немецкого издания — это огромный по масшта¬
бу и значению труд. Адоратский был делегатом XVI, XVII и XVIII съез¬
дов партии.
К достоинствам многих работ Адоратского, которые содержат ха¬
рактеристику учения научного коммунизма, относится насыщенность их
конкретно-историческим материалом, доступная форма изложения.
На основе не опубликованных в то время на русском языке материа¬
лов Адоратский исследует вопрос о создании Марксом и Энгельсом тео¬
рии исторического материализма. Он пишет о значении «Коммунистиче¬
ского манифеста», излагает его основные идеи, большое внимание уделяя
борьбе Маркса и Энгельса против антипролетарских направлений внутри
ТЕОРЕТИК И ПРОПАГАНДИСТ МАРКСИЗМА-ЛЕНИНИЗМА
111
социалистического движения. При этом Адоратский показывает Маркса
не только как гениального ученого, но и как до конца последовательного
пролетарского революционера и вождя. Адоратский принадлежит к той
плеяде старых большевиков, которые хорошо знали труды В. И. Ленина
и глубоко осознали их великое теоретическое содержание.
Статья Адоратского «Судьбы марксизма в России за последнее де¬
сятилетие», написанная в 1928 году, характеризует В. И. Ленина как ве¬
личайшего продолжателя Маркса, развившего марксистскую теорию. В
своей статье Адоратский подчеркивает значение научной разработки и
развития В. И. Лениным вопросов о государстве и диктатуре пролетариа¬
та и закономерностях переходного периода от капитализма к социализму.
С 1904 по 1923 год Адоратский много раз встречался с В. И. Лени¬
ным. Делясь своими впечатлениями об этих встречах, он пишет: «...Я по¬
чувствовал сразу, что это совершенно необыкновенный, выдающийся,
прямо гениальный человек. Мне в моей жизни никогда не приходилось
встретить другого человека, равного ему по силе ума. Личное общение
с Владимиром Ильичем, даже самый короткий разговор с ним давали
всегда что-то новое, необыкновенное, чего другим путем нельзя было
получать так легко и просто» L
В. И. Ленин высоко ценил Адоратского как «теоретика и пропаган¬
диста», хорошо образованного, «знающего марксиста», стойкого боль¬
шевика, проявлял личную заботу о нем1 2. Следует упомянуть, что с 1914
по 1918 год Адоратский находился в Германии на положении граждан¬
ского пленного, не имел права менять место жительства, ему разре¬
шался только поденный физический труд. Хроническое голодание по¬
дорвало его здоровье и здоровье членов его семьи. Но, несмотря на та¬
кие трудные условия, он продолжал заниматься теорией, составлял
хронику событий периода войны 1914—1918 гг. По возвращении в
СССР Адоратский в 1919 и в 1920 годах читал лекции в Казанской
партшколе по истории социализма, истории классовой борьбы. В. И.
Ленин заинтересовался этой работой, помог Адоратскому развить план
работы по изучению переписки Маркса и Энгельса, с тем чтобы она
стала доступной широким кругам.
О том, как В. И. Ленин относился к Адоратскому, свидетельствует
и тот факт, что он имел право пользоваться личной библиотекой Ленина.
Адоратский был всесторонне образованным человеком (в юности он
увлекался математикой, литературой, театром, обнаруживал незауряд¬
ные способности к музыке, к рисованию), хорошо осведомлен о состоя¬
нии общественных наук. Его отличало глубокое знание трудов Маркса,
Энгельса, Ленина, что дает нам полное право отнести Адоратского
к числу виднейших знатоков истории марксизма.
Сохранившиеся записи, статьи, дневники рисуют В. В. Адоратского
как человека с цельным мировоззрением, устойчивого в идейном и поли¬
тическом отношении, непримиримого к оппортунизму, страстно предан¬
ного родине и партии.
В декабре 1920 года Адоратский был назначен заведующим Госу¬
дарственным. архивом РСФСР, где он работал вместе с М. Н. Покров¬
ским, Б. Д. Грековым, А. М. Панкратовой и др. Адоратский многое
сделал для развития архивного дела в нашей стране.
Одновременно он вел большую педагогическую деятельность.
Перу В. В. Адоратского принадлежит большое количество трудов
(более сотни названий), в которых он с большим знанием дела пропаган¬
дировал идеи великого учения марксизма-ленинизма.
1 В. В. Адоратский. Избр. произв. М„ 1961, стр. 584. (Далее ссылки на это
изд. см. в тексте).
2 См. Ленинский сборник, XXXVI, 1959, стр. 101, 469, 470.

112
WL Б. МИТИН
В период борьбы против троцкистско-зиновьевской оппозиции
В. В. Адоратский выступает со статьями, где разоблачает ревизионист¬
ские взгляды и антипартийную деятельность троцкистов и зиновьевцев
(«Ленин в борьбе с оппозицией», «Методология ленинизма и ревизия ее
оппозицией», «Большевизм в годы реакции (в борьбе с ликвидаторством,
отзовизмом и троцкизмом» и др.).
Важно при этом подчеркнуть, что научная и политико-пропагандист¬
ская деятельность была для Адоратского неразделима. В своей работе
он неизменно руководствовался мыслью Ленина о том, что теория
марксизма соединяет «строгую и высшую научность» с революцион¬
ностью не случайно, а «внутренне и неразрывно» 3.
Адоратский постоянно и горячо заботился о приобретении для
ИМЭЛ новых документов, об изучении уже приобретенных рукописных
материалов Маркса и Энгельса 4. По инициативе и под руководством
Адоратского была опубликована большая работа Маркса по истории,
условно названная Энгельсом «Хронологическими выписками».
В двадцатые годы перед теоретическими кадрами нашей партии стоя¬
ла задача выработки принципов наиболее адекватного понимания и
истолкования учения Маркса — Энгельса — Ленина, с тем чтобы зало¬
жить основы дальнейшего творческого развития этого учения на подлин¬
но научном фундаменте. Адоратскому принадлежит в этом плане нема¬
лая заслуга.
Так, отстаивая ленинское понимание революционной сути марксиз¬
ма, Адоратский в своих работах характеризует Маркса как вождя
пролетариата, организатора его борьбы за завоевание власти, ибо, го¬
ворит Адоратский, это есть центральный пункт жизненного дела Маркса.
Основной вопрос марксистской теории, продолжает он, есть «вопрос
о диктатуре пролетариата. Этот вопрос как раз является решающим
в учении Маркса (см. стр. 143). «Учение Маркса о диктатуре пролета¬
риата,— пишет он далее,— это ядро его исторической теории — подверг¬
лось наибольшим извращениям и искажениям со стороны вождей II Ин¬
тернационала» (стр. 150).
Особое внимание Адоратский уделял единству теории и практики
в марксистской теории. В своих трудах он постоянно подчеркивал необ¬
ходимость тесно связывать теорию марксизма с революционной борьбой
масс. «Неправильно,— пишет он,— изображать Маркса только как уче¬
ного. ...Он прежде всего революционер, вождь. Все разговоры о научном
коммунизме вне связи с действительным массовым движением рабочего
класса, вне связи с революционной борьбой, с практическими действиями
масс — пустая болтовня» (стр. 150).
Немало сделано Адоратским для раскрытия марксовой идеи о руко¬
водящей роли рабочего класса, который призван объединять вокруг себя
все слои трудящихся. Рассматривая положение мелкобуржуазных масс,
крестьянства, Маркс, отмечает Адоратский, указывал на то, что «ре¬
волюционно эти классы могут выступать лишь тогда, когда они защи¬
щают не свои настоящие, а свои будущие интересы, когда они покидают
свою точку зрения, чтобы встать на точку зрения пролетариата»
(стр. 152).
Адоратский писал далее, что победа Октябрьской революции в Рос¬
сии явилась результатом того, что Ленин, «гениальнейший ученик и про¬
должатель дела Маркса.., развил выдвинутое им учение, подготовил
и осуществил победу пролетарской революции... Ленин создал и органи¬
зовал Советскую власть как форму диктатуры пролетариата в новых
исторических условиях и тем самым обогатил учение Маркса о диктату¬
ре пролетариата» (стр. 158). В. И. Ленин восстановил учение о диктатуре
3 См. В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. I, стр. 341.
4 См. Р. П. Ко нюш а я. Карл Маркс и революционная Россия. М., 1975, стр. 439.

ТЕОРЕТИК И ПРОПАГАНДИСТ МАРКСИЗМА-ЛЕНИНИЗМА
113
пролетариата, которое «замалчивали и старались предать забвению»
оппортунисты II Интернационала. Воспитывая рабочую партию, мар¬
ксизм воспитывает авангард пролетариата, способный вести весь народ
к социализму, направлять и организовывать новый строй, отмечает
Адоратский.
В своих трудах Адоратский постоянно подчеркивал великую роль
марксистско-ленинской революционной партии в борьбе рабочего клас¬
са за. свое освобождение. Он был во всех этих вопросах верным провод¬
ником ленинских идей. Оппортунисты же воспитывают отрывающихся
от массы представителей лучше оплачиваемых рабочих, «устраивающих¬
ся» сносно при капитализме, то есть отказывающихся от роли революци¬
онных вождей народа против буржуазии (см. стр. 160).
После образования рабочей партии в Германии Маркс и Энгельс
вели беспощадную борьбу с оппортунизмом в социал-демократии, пишет
Адоратский, боролись «на два фронта» против правого оппортунизма,
отрекающегося от классовой борьбы, стремящегося уничтожить классо¬
вую борьбу, желающего превратить конечную катастрофу в постепенный
и по возможности мирный процесс перерождения, и против «левого»
фразерства, прикрывающего измену пролетарскому делу, свой отказ от
действительной классовой борьбы звонкой и пустой «революционной»
фразой» (стр. 175).
Перечитывая теперь работы Адоратского, относящиеся к 20-м годам,
удивляешься, как глубоко он понимал марксизм-ленинизм. «Непреклон¬
ная, непримиримая, последовательная борьба за революционный путь
развития. И в то же время — гибкость тактики, умение отступать, вести
подготовительную пропагандистскую работу... Борьба против мелкобур¬
жуазного соглашательства и против всех и всяческих буржуазных и мел¬
кобуржуазных влияний на пролетариат, использование всех возможных
союзников и в то же время линия на разрыв с оппортунизмом, беспощад¬
ная критика половинчатости и непоследовательности либерализма и мел¬
кобуржуазной демократии — вот что было отличительной чертой дея¬
тельности Маркса на всем протяжении его жизни» (стр. 179).
Несомненно, что это углубленное понимание марксизма выкристал¬
лизовалось у Адоратского в результате тщательнейшего изучения твор¬
ческой эволюции Маркса и Энгельса. Освещая этот вопрос в статье «К во¬
просу о возникновении «Коммунистического манифеста», Адоратский пи¬
шет, что Марксу и Энгельсу далеко не сразу удалось выработать свою
теорию. В 1844 году, например, они еще не вполне отошли от идеализма.
Но, отмечает он далее, Энгельс, наблюдая жизнь капиталистической
Англии, научился понимать, что главное содержание современной исто¬
рии сводится к назревающему столкновению между буржуазией и проле¬
тариатом, что классовая борьба составляет основу всей политической
истории, что не принципы, а материальные интересы являются в конеч¬
ном счете двигателем истории. Адоратский считал, что коммунизм моло¬
дого Энгельса был еще в известной мере утопическим, он полагал, что
для «успеха дела требуется вывести «принципы» коммунизма из воззре¬
ний, существовавших до сих пор» (стр. 186). Энгельс восторженно отме¬
чал, что в Германии он встречал многих людей, называвших себя комму¬
нистами, однако в 1848 году Энгельсу многое было ясно, он был «уже
опытнее, ему были уже вполне ясны противоречия классовых интересов
и он делает собственный вывод...» (стр. 188).
Свой коммунизм периода 1844—1845 гг. Энгельс, говорит Адорат¬
ский, считал не просто доктриной рабочего класса, но теорией, конечной
целью которой является освобождение всего общества.
Что касается Маркса, то у него к 1845 году, как пишет Адорат¬
ский, «сложился уже вполне определенный и ясный взгляд на обще¬
ство». Изучая историю Французской революции, он научился видеть и
8. «Вопросы философии» № 8.

114
М. Б. МИТИН
понимать борьбу классов (см. стр. 194), и к моменту встречи с Энгель¬
сом в Брюсселе, весной 1845 года, он уже развил свою материалистиче¬
скую теорию истории в главных чертах. Вдвоем с Энгельсом они приня¬
лись за деятельную разработку этого метода исследования.
Подчеркивая положительное значение этих работ Адоратского, вме¬
сте с тем нельзя не отметить и отдельные неверные положения, защищав¬
шиеся им, например, в важном вопросе об идеологии, которую он истол¬
ковывал как синоним извращенного понимания действительности. Так,
например, он писал: «Чтобы выработать теорию научного социализма,
надо было противопоставить идеологической точке зрения теоретическое
изучение действительного человеческого общества, действительно суще¬
ствующих общественных отношений» (стр. 195). Это, разумеется,
неточно.
Адоратский пишет, что в 1845—1846 гг. Маркс и Энгельс покончили
со «своей философской совестью» (стр. 196), со всем тем, что мешало ви¬
деть действительность, и их теоретические воззрения к этому времени
«уже содержали в себе все существенное, что является характерным для
теории научного социализма» (стр. 196). Они пришли к выводу, что
люди сами производят свое собственное представление и идеи и делают
они это так, как их к тому побуждают определенное развитие произво¬
дительных сил и соответствующее этому развитию состояние производ¬
ства и их взаимоотношений. Адоратский отмечает далее, что 1844—
1846 гг. были временем преимущественно теоретических занятий Маркса
и Энгельса, когда окончательно сформировались их новые теоретические
взгляды, главным в которых было теоретическое обоснование практиче¬
ской деятельности.
Конечно, сегодня с научной точки зрения требуется известная коррек¬
тировка представлений Адоратского. Но вместе с тем если учесть, что
работы Адоратского относятся к тому времени, когда вопросы идейно¬
теоретической и философской эволюции Маркса и Энгельса были еще
слабо изучены, то надо признать, что он в целом довольно верно изобра¬
зил ход возникновения и развития идей научного коммунизма.
Большое внимание уделял Адоратский в своих статьях развитию
марксизма в России. В статье «Судьбы марксизма в России за послед¬
нее десятилетие» (1923 г.) Адоратский пишет, что 1914 год— год начала
империалистической войны — «следует считать началом новой эпохи
в развитии классовой борьбы в современном обществе. В эту эпоху во¬
прос о борьбе пролетариата за власть встал непосредственно на очередь
дня, настала эпоха социалистических революций» (стр. 396). Капитализм
в эту эпоху созрел для социалистической революции, говорит Адорат¬
ский. «Одним из первых последствий войны для марксизма явилось кру¬
шение иллюзии буржуазной демократии, обещавшей мирное развитие
и крушение оппортунизма, выдвигавшего мысль о сотрудничестве клас¬
сов» (стр. 398).
Демократического мира «надо искать и добиваться — но не позади,
в реакционной утопии неимпериалистического капитализма, или союза
равноправных наций при капитализме,— а впереди, в социалистической
революции пролетариата. Ни одно коренное демократическое требова¬
ние не осуществимо сколько-нибудь широко и прочно в передовых импе¬
риалистических государствах иначе как через революционные битвы под
знаменем социализма» 5. Здесь Адоратский горячо защищает точку зре¬
ния Ленина, правильность которой подтвердила история. Он подчеркива¬
ет, что ленинские статьи периода 1914—1916 гг. «являются блестящим
образцом марксистского анализа. Они показывают, как надо применять
марксистский метод к разрешению ряда сложнейших вопросов политики,
5 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 27, стр. 274.

ТЕОРЕТИК И ПРОПАГАНДИСТ МАРКСИЗМА-ЛЕНИНИЗМА
115
перед которыми остались бессильными «теоретики», не сумевшие удер¬
жаться на точке зрения революционного марксизма» (стр. 402).
«В. И. Ленин,— подчеркивает Адоратский,— трезво учитывая дей¬
ствительные отношения, предвидел тот гигантский размах, который при¬
даст революции взятие власти пролетариатом, тем классом, который
не боится быть революционным до конца» (стр. 406).
В. В. Адоратский отмечает исключительно важную роль Ленина
в определении политики правительства после победы революции в ок¬
тябре 1917 года. Ленин исходил из интересов развития революции в Рос¬
сии (см. стр. 408), правильность намечавшейся Лениным тактики оправ¬
далась последующим ходом событий.
«Жизнь заставляла вкладывать конкретное содержание в общую
формулу «диктатура пролетариата»,— пишет Адоратский, обрисовывая
основные принципы ленинской стратегии в послереволюционные годы,—
она заставляла изыскивать те экономические формы, из которых должна
была складываться экономика переходного периода. ...Если бы РКП
упрямо продолжала проводить прямолинейную политику, идущую враз¬
рез с интересами большинства крестьян, хотя и построенную, может
быть, на основании стройных теорий, но оторванных от действительности,
тогда неизбежен был бы крах власти такой партии» (стр. 411). «Счасть¬
ем для революции явилось то обстоятельство,— продолжает он,— что
наиболее революционная партия... руководилась марксистским методом
и оказалась способною трезво учитывать действительность» (там же).
В частности, не последнюю роль здесь сыграло, как считает Адорат¬
ский, блестящее теоретическое разрешение вопроса о сущности государ¬
ства в работе Ленина «Государство и революция» (стр. 412), одном из
важнейших «завоеваний революционного марксизма».
В книге «К вопросу о научной биографии Ленина» Адоратский пи¬
шет, что «Ленин из всех крупнейших теоретиков марксизма... являлся
единственным до конца последовательным представителем революцион¬
ного марксизма в новую эпоху, в новой обстановке, какой при Марксе
и Энгельсе не было» 6. «Ведя теоретическую борьбу как против предста¬
вителей и теоретиков либеральной буржуазии... мелкобуржуазных демо¬
кратов всех видов и различных переходных групп (эсеры, меньшеви¬
ки и др.), так и против разнообразных форм уклонов — правых, «левых»,
примиренческих — внутри партии, ведя борьбу против оппортунизма
всех оттенков, Ленин воспитал партию пролетариата в духе строгой,
принципиальной теоретической выдержанности» 7.
Сегодня особенно важно отметить, что Адоратский с большой силой
в своих работах защищал международный характер ленинизма. Вы¬
росшие первоначально на русской почве, большевики представляют из
себя явление мировое, пишет он, неустанно повторяя при этом, что
«русская революция в основном обнаружила такие черты, которые долж¬
ны быть общи социалистической революции в любой стране»8.
В этом, как подчеркивает Адоратский, огромная заслуга принадле¬
жит Ленину. После 1914 года, после начала 1 мировой войны, отмечает
Адоратский, Ленин «занял особое место в мировом рабочем движении,
на первый план выдвинулась его роль как вождя мировой пролетарской
революции... Во всех передовых странах война ставила на очередь лозунг
социалистической революции, и Ленин был первым, кто открыто об этом
заявил»9. «...Уменье схватить и выразить сознание, волю, страсть не толь¬
ко десятков тысяч, но десятков миллионов и образует основу гениально¬
сти Ленина,— говорит он.— На эту сторону его деятельности надо обра¬
6 В. В. Адоратский. К вопросу о научной биографии Ленина. М., 1933, стр. 5.
7 Та м же, стр. 6.
8 В. В. Адоратский. К вопросу о научной биографии Ленина, стр. 10.
8 Т а м же, стр. 29.

116
№. Б. МИТИН
тить особое внимание, ее надо особенно изучать» 10 11, ибо Ленин «...дает
для исторических исследований больше ценнейших указаний, чем кто бы
то ни было, потому что он отражает необычайно верно и точно каждый
момент исторического развития и дает все в перспективе, вполне отве¬
чающей действительности» п.
Мне пришлось в течение многих лет работать вместе с Адоратским.
Годы совместной работы с ним я никогда не забуду. Адоратского отли¬
чала удивительная, предельная скромность. Он обладал огромными зна¬
ниями, но старался обнаруживать эти знания как бы незаметно для сво¬
их собеседников и в любой ситуации, в любом разговоре, где и поскольку
шла речь об идейно-теоретических вопросах, он с необычайной любовью
и глубочайшим уважением говорил о Владимире Ильиче Ленине. В нем
великолепно сочетались мягкость, обаяние, внутреннее спокойствие
и непреклонная, принципиальная твердость в вопросах теории и прак¬
тики пролетарской борьбы. Это был подлинный представитель ленин¬
ской гвардии профессиональных революционеров. Он принадлежал к
тем героическим личностям, деятельность которых неотделима от исто¬
рии пролетарской революции и которые сами стали ее вдохновителями,
организаторами, творцами.
10 Там же, стр. 31.
11 Та м же, стр. 33.

НАУЧНЫЕ СООБЩЕНИЯ
И ПУБЛИКАЦИИ
Квантовые химические реакции
вблизи абсолютного нуля
и их естественнонаучное значение
ОТ РЕДАКЦИИ
Эта статья представляет собой обработанный доклад, сделанный на
заседании Бюро Отделения философии и права АН СССР (март, 1978).
Доклад вызвал большой интерес, поскольку осмысление результатов,
полученных в ходе экспериментов, осуществленных под руководством
члена-корреспондента АН СССР В. И. Гольданского, по-видимому, вы¬
ходит за рамки чисто естественнонаучной проблемы. Так, выступающие
отмечали, что некоторые выводы исследования, сообщение о котором
публикуется ниже, возможно, изменят наши представления о традицион¬
но понимаемых границах химизма, о самом предмете химической науки
за счет «расширения» ее классической предметной области.
Кроме того, нельзя не заметить ряд следствий из предлагаемой вни¬
манию читателей работы, которые нуждаются в широком философском
обобщении на основе использования арсенала диалектико-материали¬
стической методологии. По нашему мнению, это относится прежде все¬
го к попытке найти новые аспекты в изучении проблемы возникнове¬
ния жизни, проследить механизм пребиотической эволюции.
Указанные соображения послужили основанием, по которому ре¬
дакция сочла, что статья В. И. Гольданского представляет интерес для
читателей философского журнала.
Закон Аррениуса и квантовая механика
В химической кинетике, изучающей скорость и механизм химических
превращений, издавна существует несколько фундаментальных законов,
определяющих превращение вещества. К их числу в первую очередь
можно отнести закон Аррениуса, устанавливающий зависимость скоро¬
сти реакции от температуры. Объяснение, выдвинутое Аррениусом, счи¬
тается классическим и состоит в том, что в химическую реакцию могут
вступить лишь те атомы и молекулы, которые обладают достаточным за¬
пасом энергии для преодоления потенциального барьера, возникающего
при сближении реагирующих частиц. Согласно закону Аррениуса, ско¬
рость химической реакции возрастает с увеличением температуры Т про¬
порционально множителю ехр (—Е/квТ), где кв — известная константа
Больцмана (кв= 1,4- 10-16 эрг/град), а Е — так называемая энергия ак¬
тивации, то есть высота потенциального барьера, который должны пре¬
одолеть вступающие во взаимодействие атомы или молекулы. Очевидно,
что по мере уменьшения температуры скорость всех химических реакций
должна очень резко снижаться, а вблизи абсолютного нуля химическая
активность любого вещества должна вовсе исчезать.
Однако применение законов квантовой механики в химической кине¬
тике позволяло надеяться на возможности осуществления химических
превращений даже еЗлизи абсолютного нуля.

118
НАУЧНЫЕ СООБЩЕНИЯ И ПУБЛИКАЦИИ
Дело в том, что, согласно законам квантовой механики, переход си¬
стемы из одного состояния в другое, отделенное от исходного потенциаль¬
ным энергетическим барьером, возможен не только поверх этого барьера,
но и сквозь него — посредством так называемого туннельного перехода
между двумя потенциальными ямами. Экзотермический, то есть идущий
с выигрышем энергии, туннельный переход не требует какого-либо заим¬
ствования энергии теплового движения, он может происходить самопро¬
извольно— даже для отдельной изолированной молекулы. Однако веро¬
ятность такого перехода резко — экспоненциально — убывает с ростом
длины проходимого туннеля и высоты «горы» над туннелем, то есть высоты
активационного барьера Е. Приближенно можно записать, что скорость
туннелирования пропорциональна ехр(—pdj/mE/h), где 0—некоторая чис¬
ловая константа (~ 1), m — масса частицы, совершающей туннельный пе¬
реход, h^l,05-10~27 эрг. с — постоянная Планка, или квант действия.
Как известно, система обладает резко выраженными квантовыми
свойствами, когда ее квантовый размер начинает превышать классиче¬
ский. Характерным классическим размером в случае туннельного пере¬
хода является длина туннеля, квантовый же размер системы — это ее до-
броилевская длина волны Л =—-——-
у тЕ
Таким образом, неравенство —— >1 отвечает преобладанию кван¬
товых свойств системы над классическими.
Однако для преобладания туннельных переходов над надбарьерны¬
ми (аррениусовскими) достаточно выполнить даже более мягкое усло-
% квТ квТ
вне —— > ———, (причем —— 1, ибо только в том случае энер-
d Е Е
гия активации вообще может играть заметную роль в кинетике химиче¬
ской реакции).
г. h ,
Подставив в это неравенство значение X = ~у2тЕ~’ легко У°едить_
ся, что туннельные переходы должны стать преобладающими лишь при
достаточно низких температурах, ниже некоторой «температуры туннели-
_ h т/ Ё~
рования» = ----- • I/

F KBd}/2 г m
При этом возможно существенное изменение в характере темпера¬
турной зависимости скорости химических реакций. Вместо чрезвычайно
резкого — экспоненциального — убывания скорости с уменьшением тем¬
пературы может происходить более плавное замедление этого процесса
и в конечном счете исчезновение всякой температурной зависимости ско¬
рости реакции. В результате «аррениусовский график», характеризую¬
щийся линейным убыванием логарифма скорости реакции с увеличением
обратной температуры (наклон которого тем сильнее, чем больше
энергия активации Е), при приближении к температуре туннелирования
Т начнет меняться, принимая вид плавной кривой, выходящей на плато.
Иными словами, скорость химической реакции не становится беспредель¬
но малой величиной, а достигает некоторого предела, в дальнейшем име¬
нуемого квантовым низкотемпературным пределом скорости химических
реакций.
В рамках закона Аррениуса такая зависимость скорости реакции от
температуры означала бы постепенное уменьшение энергии активации и
НАУЧНЫЕ СООБЩЕНИЯ И ПУБЛИКАЦИИ
119
ее обращение в нуль при очень низких температурах. Фактически, однако,
активационный потенциальный барьер не меняется с температурой и сох¬
раняется, но при понижении температуры все большую роль играет тун¬
нелирование под этим барьером.
Возможности огромной, решающей роли туннелирования в протека¬
нии тех или иных процессов стали очевидны прежде всего благодаря
ядерной физике. Как известно, еще в 1928 году — всего через 2—3 года
после появления квантовой механики — Г. Гамову, а также Р. Гэрни
и Э. Кондону удалось объяснить с помощью теории туннельных перехо¬
дов основные свойства радиоактивного а-распада. В дальнейшем оказа¬
лось, что туннельные переходы определяют скорость и другого типа
радиоактивного распада — спонтанного деления ядер, открытого в 1940
году в СССР Г. Н. Флеровым и К. А. Петржаком. В этом процессе (как
и в а-распаде) имеет место туннелирование сквозь потенциальный барь¬
ер, возникающий из-за увеличения поверхности ядер (а следовательно,
поверхностной энергии) при деформации и одновременного уменьшения
электростатического отталкивания зарядов в ядре.
Другая область науки и техники, в которой сравнительно недавно в
полной мере проявилось исключительно важное значение туннелирова¬
ния,— это физика и электроника твердых тел. Туннельные переходы элек¬
тронов или пар электронов с противоположно направленными спинами
сквозь тонкие пленки из различных материалов стали основой наиболее
эффективных и компактных схем современной микроэлектроники 1.
Низкотемпературное туннелирование электронов и атомов водорода
Сейчас мы являемся свидетелями успешного «вторжения» представ¬
лений о квантовых туннельных переходах в химическую физику, а через
нее и в биохимическую физику.
Возможность туннельных переходов в химической кинетике была
впервые отмечена американским специалистом Д. Бургеном еще в 1929
году. Важное значение в теоретическом анализе роли туннелирования
в химии имели работы советских физико-химиков С. 3. Рогинского и
Л. В, Розенкевича (1930) и цикл статей английского физико-химика
Р. Белла. Однако попытки экспериментально обнаружить вклад тун¬
нельного эффекта при относительно высоких температурах не давали
достаточно определенных результатов, а область низких температур, где
туннелирование должно проявляться более ярко, долгое время остава¬
лась неизученной. Лишь в 50-е годы пробудился интерес к протеканию
различных химических реакций при низких температурах (особенно
в связи с проблемой накопления больших концентраций свободных ато¬
мов и радикалов), а также появились экспериментальные возможности
наблюдения даже очень медленных подобных реакций (например, с по¬
мощью радиоспектроскопии и метода меченых атомов).
Последующие 10—15 лет ознаменовались четким обнаружением и
детальным исследованием многих случаев туннелирования электрона в
окислительно-восстановительных реакциях и атома водорода в процес¬
сах его переноса между молекулами и радикалами в твердой фазе при
достаточно низких температурах. Преимущества использования именно
твердой фазы для обнаружения туннелирования обусловлены тем, что во
всяких других системах, то есть в жидкостях и газах, туннельный перенос
электрона или водородного атома на сколько-нибудь далекие расстояния
не выдерживает конкуренции со стороны тривиального «классического»
взаимодействия при соударениях частиц и молекул.
Наиболее яркими примерами туннелирования электронов послужили
окислительно-восстановительные процессы в биополимерных системах и
1 За исследования таких туннельных переходов Л. Эсаки, Н. Гиаверу и Б. Джо¬
зефсону была присуждена Нобелевская премия по физике за 1973 г.

120
НАУЧНЫЕ СООБЩЕНИЯ И ПУБЛИКАЦИИ
процессы захвата электронов разными ловушками (радикалами, ионами,
радиационными дефектами и т. п. при низкотемпературном радиолизе
(химические превращения, вызываемые поглощением ионизирующего из¬
лучения) замороженных растворов.
Первым доказательством существования туннелирования электронов
в окислительно-восстановительных процессах послужила работа извест¬
ного американского биохимика Бриттона Чанса, опубликованная в 1966 г.
Чанс и его сотрудники изучали окисление цитохрома С хлорофиллом и
обнаружили, что при температурах ниже 120°К скорость этой реакции
перестает зависеть от температуры, выходит на низкотемпературное пла¬
то, как этого и следовало ожидать для квантово-механического туннели¬
рования электронов.
В дальнейшем было обнаружено еще несколько примеров биохимиче¬
ских окислительно-восстановительных реакций, в которых скорость пере¬
носа электрона в области низких температур также оказалась не завися¬
щей от температуры.
Много подобных примеров было найдено и для радиолитических про¬
цессов, в частности процессов захвата электронов ловушками в щелоч¬
ных, водных или спиртовых замороженных стеклообразных системах.
Подобные процессы довольно широко изучались в ряде лабораторий
в СССР (Институт химической физики АН СССР, Институт физической
химии АН СССР, Институт химической кинетики и горения СО, Институт
катализа СО АН СССР) и за рубежом.
Расстояние, на которое туннелируют электроны в упомянутых выше
процессах,, довольно велико и исчисляется обычно несколькими десятка¬
ми ангстрем. В биологических системах это расстояние задается просто
собственными размерами молекул биополимеров, а в замороженных ра¬
створах оно связано с предельно достижимыми при радиолизе концентра¬
циями электронных ловушек, поскольку с ростом их концентрации и
уменьшением расстояния между электронами и ловушками быстро воз¬
растают скорости туннельного перехвата электронов ловушками, то есть
скорости гибели ловушек.
Температура туннелирования для электронов при длине туннеля
d ~ 30—50 ангстрем и высоте активационного барьера Е ~ 1 эв близка
к 150—100°К. Именно в этой области температур наблюдался вы¬
ход скорости переноса электронов на низкотемпературное плато.
При всем интересе данных о низкотемпературном туннелировании
электронов их нельзя было считать специфическими для химических
превращений. Перенос электронов в окислительно-восстановительных
процессах очень похож по своей природе на перенос электронов в цепи,
по которой проходит электрический ток, и поэтому туннелирование
электронов в твердых телах, широко изученное в физике твердого тела
и нашедшее практическое применение в твердотельной электронике, в
значительной степени предвосхитило окислительно-восстановительное
туннелирование электронов в химических превращениях.
. Процессы окислительно-восстановительного переноса электронов
вряд ли можно назвать подлинными химическими реакциями в общем
широком смысле этих слов, ибо химические реакции включают в себя
перегруппировки атомов или хотя бы изменение длин или (и) углов ва¬
лентных связей.
Имея в виду подобное общее определение химических реакций, к
их числу вряд ли можно отнести даже такие процессы, как восста¬
новление разорванной связи между атомами, если при этом не происхо¬
дит никакого пространственного перемещения этих атомов.
Поэтому к числу примеров химических превращений, протекающих
по туннельному механизму, нельзя было отнести и наблюдение низко¬
температурной рекомбинации атомов и радикалов, образующихся при
воздействии на замороженные молекулярные кристаллы света или иони¬
НАУЧНЫЕ СООБЩЕНИЯ И ПУБЛИКАЦИИ
121
зирующих излучений. К тому же даже для простейших атомов — атомов
водорода — в такого рода реакциях до самого последнего времени не
удавалось наблюдать выхода на низкотемпературное плато скорости ре¬
акции, и о наличии туннелирования атомов водорода можно было су¬
дить лишь по косвенным признакам — сильным изотопным эффектам
при замене водорода на дейтерий и заметному кажущемуся умень¬
шению энергии активации (то есть ослаблению температурной зависи¬
мости скорости реакции) при переходе в область низких температур.
Характерным видом туннельного перехода, который способен сам
по себе осуществлять сложную перестройку системы химических свя¬
зей при низких температурах, является молекулярное туннелирова¬
ние— проникновение сквозь потенциальные барьеры целых молекул
или молекулярных групп.
Всякие теоретические прогнозы вероятности (или даже просто воз¬
можности) такого молекулярного туннелирования при низких темпе¬
ратурах значительно более трудны, чем анализ картины простых тун¬
нельных переходов, которые не требуют какого-либо перераспределения
энергии между двумя потенциальными ямами, участвующими в пере¬
ходе, или их обмена энергией с окружающей средой. Между тем именно
такая простейшая резонансная картина, отвечающая совпадению энер¬
гетических уровней в двух ямах, лежала в основе всех оценок скорости
туннельных переходов электронов и протонов и зависимости этой скоро¬
сти от температуры.
В общем случае нерезонансных туннельных переходов нельзя было
не только количественно рассчитать скорость процесса (например, ско¬
рость молекулярного туннелирования), но и качественно предсказать,
будет ли выходить эта скорость на плато при низких температурах.
Иными словами, оставалось неясным, будет ли наблюдаться квантовый
низкотемпературный предел скорости химической реакции или она будет
снижаться до беспредельно малых величин. Решающее слово оставалось
за опытом.
Низкотемпературная твердофазная полимеризация
В качестве реакций, подлежащих исследованию в области низких
и очень низких (ниже 77 К) температур, нами были избраны реакции
твердофазной радиационной полимеризации, то есть полимеризации,
инициированной действием ионизирующих излучений, например, у-из-
лучением кобальта-60 или пучком электронов с ускорителя. Термин
«твердофазная» подразумевает, что полимеризуемые мономеры нахо¬
дились в замороженном состоянии, то есть в твердой фазе.
Первоначальный интерес к этим реакциям был обусловлен пред¬
положением Н. Н. Семенова о возможном протекании твердофазной
полимеризации по механизму энергетических цепей, когда движение
кванта возбуждения по твердому мономеру может оставлять за собой
след в виде цепочки полимера. Хотя эта гипотеза и не подтвердилась
(а энергетические цепные химические реакции были вскоре обнаруже¬
ны в ИХФ на совсем других примерах — в газофазных реакциях фтори¬
рования), но именно исследования радиационной твердофазной поли¬
меризации при низких температурах привели в конечном счете к откры¬
тию явления молекулярного туннелирования, к зарождению квантовой
химической кинетики реакций в конденсированной фазе.
Известно, что реакции полимеризации протекают обычно как цеп¬
ные. Первый акт — зарождение цепи — процесс эндотермический, то
есть он требует затраты энергии на разрыв какой-то химической связи
в молекуле исходного мономера с образованием активных центров (сво¬
бодных радикалов, или ионов, или ионов — радикалов), способных осу¬
ществлять затем рост цепей. В случае радиационной полимеризации
122
НАУЧНЫЕ СООБЩЕНИЯ И ПУБЛИКАЦИИ
акт зарождения цепи осуществляется за счет подводимой извне энергии
ионизирующего излучения.
Однако последующий рост цепей — процесс экзотермический, то
есть идущий с выделением энергии, и в обычных условиях он осуще¬
ствляется спонтанно, повторяясь много раз и формируя длинную поли¬
мерную цепь, пока в силу тех или иных причин не происходит обрыва
цепи. Необходимо было установить, может ли спонтанный рост цепей
полимеризации происходить и при очень низких температурах, а если
может, то с какой скоростью и как эта скорость зависит от температуры.
О длине цепи полимеризации при ее радиационном инициировании
можно судить по величине, именуемой радиационно-химическим выхо¬
дом (обычное обозначение — G) и равной среднему числу молекул,
превращающихся на 100 эВ поглощенной энергии ионизирующего из¬
лучения. Средняя энергия, расходуемая на образование в любых средах
одной пары ионов, близка к 30 эВ. Если возникновение каждой или по¬
чти каждой пары ионов сопровождается химическим превращением, то
в подобном случае радиационно-химический выход будет исчисляться
единицами (G ~ 1—3). Это обычное значение радиационно-химического
выхода для простых, нецепных реакций, в том числе и для реакций
зарождения цепей. Но если вслед за элементарным актом зарождения
цепи последует v актов роста цепи (v — длина цепи), то суммарный ра¬
диационно-химический выход такой цепной реакции может достигать
очень больших величин: G « v.
Только в тех случаях, когда вслед за возникновением первичного
активного центра, происходящим под действием ионизирующего излуче¬
ния света или других внешних факторов, происходит спонтанный само¬
произвольный рост длинных цепей химических превращений, имеет
смысл говорить о температуре, при которой происходит химическая ре¬
акция. Если химическое превращение ограничивается только тем ак¬
том, который обусловлен только что упомянутыми внешними воздейст¬
виями, теряет смысл само понятие о температуре среды, ибо химическая
реакция оказывается как бы «насильственной», происходящей в услови¬
ях, существенно отличающихся от равновесных температурных условий
вещества.
Поэтому для того, чтобы приобрела смысл сама постановка вопро¬
са о протекании реакции полимеризации при низкой температуре, необ¬
ходимо было прежде всего убедиться в том, что вслед за первичным,
«насильственным» актом создания активного центра инициирования по¬
лимеризации имеет место длинная цепь последующих самопроизволь¬
ных актов полимеризации.
Для этой цели нужно было найти такую систему, в которой самопро¬
извольно растут длинные цепи полимеризации даже при самых низких
температурах, иными словами, в которой наблюдается весьма высокий
радиационно-химический выход полимеризаций. Только убедившись
в наличии спонтанного роста длинных полимерных цепей, можно было
ставить вопрос и об измерении времени роста таких цепей и зависимости
этого времени от температуры.
Квантовый низкотемпературный предел скорости химической реакции
Счастливой находкой в исследованиях радиационной низкотемпера¬
турной твердофазной полимеризации явился формальдегид (СН2О).
В конце 1970 года — начале 1971 года коллектив сотрудников ИХФ в со¬
ставе И. М. Баркалова, А. М. Каплана, Д. П. Кирюхина и автора этих
строк обнаружил, что даже при температуре жидкого гелия полимериза¬
ция кристаллического формальдегида под действием ионизирующего из¬
лучения происходит с очень большим, типично цепным радиационно-хими¬
ческим выходом: G ~ 107 при 104 К, G ~ 105 при 77 К и G ~103 при 4 К.

НАУЧНЫЕ СООБЩЕНИЯ И ПУБЛИКАЦИИ
123
Таким образом, впервые наблюдался спонтанный рост длинных цепей
полимеризации в твердой фазе при низких и очень низких температурах.
Дальнейший ход событий показал, что формальдегид действительно
оказался весьма удачным модельным объектом исследования именно
молекулярного туннелирования. Его полимеризация должна сопровож¬
даться приближением молекулы формальдегида как целого к полимер¬
ной цепи на некоторое расстояние Ad, ибо плотность полиформальдегида
выше, чем у исходного мономера. Кроме того, при полимеризации про¬
исходит изменение всей геометрии системы — вместо пачек плоских
треугольных молекул мономера возникают длинные цепи полиоксиме¬
тилена с чередующимися атомами углерода и кислорода в основной
последовательности и тетраэдрической структурой связей каждого ато¬
ма углерода с двумя атомами водорода и двумя атомами кислорода.
Таким образом, приращение каждого нового звена полимерной це¬
пи есть элементарный акт химической реакции в полном смысле этого
слова.
Необходимо было исследовать кинетику и механизм процессов роста
цепей полимеризации формальдегида.
Поскольку полимеризация формальдегида сопровождается довольно
значительным тепловыделением (около 0,4 эВ), то, чтобы проследить ки¬
нетику роста полимерных цепей, удобно было избрать наблюдение за
скоростью выделения тепла.
Для этого мы использовали малоинерционные калориметры и разра¬
ботали специальную конструкцию магнитного затвора, который давал
возможность весьма быстро (за сотые доли секунды) включать и выклю¬
чать поле излучения. Нами была поставлена целая серия экспериментов
по определению продолжительности роста полимерных цепей при раз¬
ных дозах и интенсивности облучения и различной длительности радиа¬
ционного воздействия на мономер. В проводимых опытах изучалась по¬
лимеризация в поле облучения и постполимеризация. Тщательные иссле^
дования показали, что и тот и другой процессы характеризуются одина¬
ковыми значениями скорости роста цепей.
Это обстоятельство, равно как и большие радиационно-химические
выходы, убедительно подтвердило, что ионизирующее излучение кобаль¬
та-60 не участвует в процессе роста полимерных цепей, а только иниции¬
рует полимеризацию. Кроме того, полученные результаты позволили от¬
вергнуть возможные предположения о том, что скорость полимеризации
могла как-то возрастать из-за разогрева образцов излучением кобальта-
60 или теплом самой реакции полимеризации (оценки показывают, что
макроскопический разогрев этими двумя источниками тепла в условиях
наших опытов не превышал соответственно 0,1 и 0,5°).
'Зная время роста всей полимерной цепи т и радиационно-химиче¬
ский выход полимеризации G, можно было достаточно точно оценить и
среднее время приращения одного нового звена в цепи полимеризации
, т
формальдегида: То ~
G
Определив абсолютные величины т и То и получив их температурные
зависимости с характерным выходом to на плато при очень низких
температурах (5—10° К), мы пришли в 1973 году к главному эксперимен¬
тальному результату нашей работы. Им стало обнаружение низкотем¬
пературного предела скорости химической реакции на примере радиаци¬
онно-инициированной твердофазной полимеризации формальдегида.
Чтобы проиллюстрировать, сколь сильным оказалось отклонение фа¬
ктической скорости роста цепей полимеризации формальдегида от ожи¬
даемой по закону Аррениуса, укажем, что в области от 10 до 4 К на опы¬
те было найдено значение То ~ 10-2с, тогда как экстраполяция по закону
124
НАУЧНЫЕ СООБЩЕНИЯ И ПУБЛИКАЦИИ
Аррениуса от 140 К дала бы т0 ~ Ю30 лет при 10 К и т0 ~ Ю100 лет
(!) при 4 К.
Сопоставление скоростей полимеризации обычного и дейтерирован¬
ного формальдегида при очень низких температурах показало, что эти
скорости весьма близки, и позволило отбросить гипотезу о туннелирова¬
нии атомов водорода как стадии, определяющей скорость роста полимер¬
ных цепей формальдегида.
По тем или иным соображениям удалось отвергнуть и другие гипоте¬
зы, которые могли претендовать на объяснение обнаруженного нами низ¬
котемпературного предела скорости полимеризации формальдегида2 * *.
В конечном счете в 1973 году в совместной с Д. А. Франк-Каменец¬
ким и И. М. Баркаловым работе (Доклады АН СССР, 1973, т. 211, № 1,
стр. 133 и Science, 1973, т. 182, № 4019, стр. 1344) мы пришли к истолко¬
ванию механизма спонтанного низкотемпературного роста полимерной
цепи на основе концепции молекулярного туннелирования, то есть пред¬
ставлений о подбарьерном переходе мономерной молекулы формальде¬
гида. Зная из наших опытов скорость роста цепей полимеризации фор¬
мальдегида и воспользовавшись различными теориями, мы могли оце¬
нить, на какую величину меняется расстояние между соседними группа¬
ми формальдегида при преобразовании молекулы мономера в концевую
группу полимерной цепи, если описывать такое преобразование с по¬
мощью картины молекулярного туннелирования. Оценки дали величину
Ad 0,6А, которая находится в разумном согласии с величиной, ожи¬
даемой из различия плотностей кристаллического формальдегида и по¬
лиоксиметилена.
Любопытно отметить, что ближайшим аналогом наблюденного на
примере полимеризации формальдегида явления молекулярного тунне¬
лирования в химических реакциях можно считать совершенно далекое
от него на первый взгляд явление спонтанного деления атомных ядер.
В самом деле, согласно законам квантовой механики, скорость про¬
цессов, происходящих по механизму туннельных переходов, определяется
величиной параметра dymE (величины d, m, Е были определены выше).
Массы осколков деления близки к массам молекул, вступающих в хими¬
ческие реакции, они даже в несколько раз больше. Ширина потенциаль¬
ного барьера, возникающего в химических реакциях за счет обменного
квантово-механического отталкивания электронов, составляет десятые
доли А, то есть в несколько тысяч раз превышает ширину потенциального
барьера, образуемого силами электрического отталкивания одноимен¬
но заряженных частиц и поверхностного натяжения, который препятству¬
ет спонтанному делению ядер (ширина этого барьера — около 10-12 см ).
Зато высота барьера, который препятствует делению ядер , составляет
около 1 МэВ, что почти в 10 миллионов раз превышает энергию активации
процесса роста цепей при полимеризации формальдегида.
Отсюда можно прийти к выводу о возможной близости скоростей
этих двух процессов и в этой связи вспомнить об обнаруженном в 1963 го¬
ду в лаборатории ядерных реакций Объединенного института ядерных
исследований (Дубна) явлении спонтанного деления возбужденных
(изомерных) ядер трансурановых элементов с характерными времена¬
ми 10~9—10-1 сек. .
Родство спонтанного деления ядер и молекулярного туннелирования
иллюстрирует замечательное единство законов естествознания, единство
наших представлений на уровне разных объектов микромира — элемен¬
тарных частиц, ядер, атомов и молекул.
Прекрасным новым подтверждением концепции молекулярного тун¬
нелирования стали исследования Г. Фрауэнфельдера с сотрудниками
2 Подробнее об этом см.: В. И. Гольданский. Явление квантового низкотем¬
пературного предела скорости химических реакций. «Успехи химии», 1975, т. 44, № 12,
стр. 2121. -

НАУЧНЫЕ СООБЩЕНИЯ И ПУБЛИКАЦИИ 125
(США, 1975), обнаруживших низкотемпературный предел скорости
химической реакции для совершенно иного, чем полимеризация, класса
реакций. Ими изучалась рекомбинация окиси углерода и гемопротеинов
в интервале температур от 30 до 2 К после разрыва связи окиси углеро¬
да с железом гема под действием лазерной вспышки. Температурная
зависимость константы скорости такой рекомбинации также выходит на
плато ниже ЮК. Оцениваемая ширина потенциального барьера состав¬
ляет здесь d ~ 0,5А, то есть практически совпадает с приведенной выше
величиной Ad для полимеризации формальдегида в условиях наших
опытов.
Таким образом, сейчас можно говорить уже не только о единичном
факте существования низкотемпературного предела скорости химиче¬
ских реакций, но и о достаточной общности этого явления, о его объяс¬
нении с помощью концепции молекулярного туннелирования и о возник¬
новении на этой основе квантовой химической кинетики, низкотемпера¬
турных реакций, которая может найти приложения не только в химии,
но и в других естественных науках.
К примеру, молекулярное туннелирование может играть большую
роль в чрезвычайно важных для биологии клеток, физики и химии бел¬
ков процессах туннельного переноса электронов между сложными моле¬
кулами биополимеров, а именно в необходимых зачастую для такого пе¬
реноса процессах конформационной перестройки (изменении геометриче¬
ской формы молекул) биополимеров. Поскольку всякие электронные
(в том числе и смешанные электронно-конформационные) переходы
должны зависеть от разности энергий занятого уровня восстановителя и
вакантного уровня окислителя, то их регуляторами могут служить элек¬
трические потенциалы мембран, строение и функции которых привлека¬
ют сейчас самое пристальное внимание биохимиков и биофизиков.
Далее, как известно, наличие химических превращений при сверх¬
низких температурах заставляет гораздо серьезнее задуматься над тем,
можно ли будет вернуть к жизни организм, подвергшийся длительному
замораживанию в условиях, когда не исключено действие внешних ини¬
циаторов химических реакций (например, разных излучений).
Но еще важнее многообразные возможные связи между квантово¬
химической кинетикой низкотемпературных реакций и проблемами хи¬
мической и предбиологической (пребиотической) эволюции.
Квантовая химическая кинетика и проблема эволюции
Даже самые простейшие биологически активные системы чрезвы¬
чайно сложны с химической точки зрения — это макромолекулы с линей¬
ными размерами в десятки А, молекулярным весом в десятки тысяч атом¬
ных единиц и несколькими уровнями организации — от первичной до чет¬
вертичной структур. В термодинамическом смысле подобные системы
являются открытыми системами, в которых биологически активный ком¬
понент, сам по себе существенно неравновесный, обменивается энергией
и веществом со средой обитания.
Именно такой обмен, включающий возрастание энтропии среды оби¬
тания, обеспечивает возможность проявления функций биологически ак¬
тивного компонента в открытой системе.
Возникает, однако, фундаментально важный вопрос о возможности
и путях образования в ходе пребиотической эволюции закрытых систем
высокоорганизованных структур, способных играть в дальнейшем роль
биологически активных компонентов открытой системы, способных про¬
являть хотя бы простейшие биологические функции.
Образованию таких структур из более простых молекул в обычных
температурных условиях, даже если оно является энергетически выгод¬
126
НАУЧНЫЕ СООБЩЕНИЯ И ПУБЛИКАЦИИ
ным, должно сильнейшим образом препятствовать уменьшение эн¬
тропии.
Представляется весьма вероятным, что в естественных температура
ных условиях нашей планеты именно энтропийный фактор может стать
основным препятствием на той или иной стадии различных дискутиро¬
вавшихся ранее механизмов происхождения жизни.
Ситуация решительным образом меняется при очень низких темпе¬
ратурах, приближающихся к абсолютному нулю. Всякие энтропийные ог¬
раничения при этом снимаются, и равновесие химических реакций цели¬
ком определяется тепловыми эффектами. Любые экзотермические хими¬
ческие реакции оказываются вблизи абсолютного нуля термодинамиче¬
ски выгодными — будь то соединение атомов в простые молекулы или по¬
лимеризация различных мономеров с образованием даже самых слож¬
ных полимеров, вплоть до белков и полинуклеотидов.
Однако сама постановка вопроса о достижении химического равно¬
весия вблизи абсолютного нуля температур казалась совершенно бес¬
смысленной в рамках классической химической кинетики, поскольку из
закона Аррениуса с очевидностью следовала абсолютная химическая
инертность вещества при абсолютном нуле температуры при сколь угодно
малых конечных значениях энергии активации во всех случаях, когда ис¬
точником этой энергии может служить лишь собственная тепловая энер¬
гия системы и нет подвода энергии извне в виде света, ионизирующей ра¬
диации, кинетической энергии быстрых частиц и т. д. Даже если подво¬
димая извне энергия создает какие-то активные центры, способные осу¬
ществлять при повышенных температурах длинные цепи экзотермичес¬
ких, но требующих энергии активации химических превращений, спон¬
танное развитие таких цепей вблизи абсолютного нуля представлялось в
рамках классической химической кинетики совершенно исключенным.
Положение решительно изменилось после открытия низкотемпера¬
турного предела скорости химических реакций на примере спонтанного
роста цепей радиационно-инициированной полимеризации формальдеги¬
да, объяснения этого предела как проявления квантово-механического
молекулярного туннелирования в химических реакциях и подтверждения
существования молекулярного туннелирования на примере восстановле¬
ния разорванных связей Fe — СО в гемсодержащих белках.
Представления о возможном и невозможном в классической химиче¬
ской кинетике и квантовой кинетике низкотемпературных реакций кар¬
динально различаются.
Благодаря квантовым эффектам типа молекулярного туннелирова¬
ния оказываются возможными экзотермические химические реакции да¬
же в непосредственной близости от абсолютного нуля, причем в таких ус¬
ловиях эти реакции характеризуются особенно ярко выраженными на¬
правленностью и селективностью, определяемыми параметрами туннель¬
ных переходов (высота и ширина барьера, масса туннелирующей части¬
цы).
Благодаря наличию квантовой химической реакционной способно¬
сти приобретает, таким образом, смысл постановка вопроса о стремле¬
нии к химическому равновесию даже при самых низких температурах.
Возникает возможность осуществления вблизи абсолютного нуля длин¬
ных цепей экзотермических химических превращений, в которых роль
внешней среды сводится лишь к обеспечению первичного эндотермиче¬
ского акта зарождения цепей.
В принципе речь может идти не только о стадии холодного за¬
пасания отрицательной энтропии в туннельных химических реакциях,
но даже и о «холодной предыстории жизни», в ходе которой стремле¬
ние системы к химическому равновесию реализуется путем ряда экзо¬
термических реакций с образованием весьма сложных молекул из более
простых.

НАУЧНЫЕ СООБЩЕНИЯ И ПУБЛИКАЦИИ
127
Вскоре после того, как нами было высказано такое предположение
и отмечено, что сочетание необходимых для холодной пребиотической
эволюции условий (низкие температуры и наличие инициирующего цеп¬
ные реакции излучения) имеет место в космическом пространстве, появи¬
лись и стали широко дискутироваться статьи английских астрофизиков
Н. Викремасингха и Ф. Хойла, объявивших об обнаружении ими в меж¬
звездном пространстве полимеров формальдегида-полиоксиметилена и
даже полисахаридов.
В этой связи рассмотрим, далее, возможную роль квантовых эффек¬
тов в пребиотической химии межзвездного пространства.
Пребиотическая химия межзвездного пространства
Масса распределенного в этом пространстве межзвездного газа со¬
ставляет около 10% от массы звезд. Примерно 1% от массы газа состав¬
ляет межзвездная пыль.
Скопления взвешенных в газе пылинок образуют межзвездные обла¬
ка, в которых и разыгрываются химические взаимодействия присутству¬
ющих в Галактике элементов. Наиболее распространен водород, за ним в
порядке убывания концентраций (цифры в скобках здесь и далее дают¬
ся относительно водорода) следуют Не (0,09), О (7«10~4), С (3«10”4),
N (9- IO"5), Ne (8- IO"5), Fe (4- 10~5), Si (3,3- IO"5), Mg (2,6- 10~5) и
S (1,6* 10-5). Значительная часть атомов водорода в облаках объеди¬
нена в молекулы.
Различают диффузные облака (концентрация водорода пН1н2~
~ 1 —103 см-3, температура Т 100 К) и темные, или плотные, облака
(пН1н2^Ю4—107 см-3, Т~10—20 К). Размеры облаков составляют
от 0,03 до 15 парсек.
Методами радиоспектроскопии и оптической (УФ) спектроскопии
в межзвездных облаках идентифицировано более 40 молекул, ионов
и радикалов с числом атомов m = 2—9. Среди наиболее распрост¬
раненных молекул межзвездного пространства — СО (10-3—10-4) и весь¬
ма важные для пребиотических химических реакций HCN, NH 3 (10~6—
10-7), формальдегид (10~8), вода.
Качественное, а подчас даже полуколичественное описание процес¬
сов образования большинства межзвездных молекул удалось дать на ос¬
нове представлений о химических реакциях в газовой фазе и на поверх¬
ностях пылинок. В рамках этих представлений нет оснований ожидать
существования в межзвездном пространстве сложных молекул с числом
атомов более 10—12.
Главную роль в межзвездной газофазной химии играют ионномоле¬
кулярные реакции, не требующие энергии активации и происходящие,
как известно, практически при каждом столкновении реагентов. Не нуж¬
на энергия активизации и в процессах газофазной рекомбинации ради¬
калов, но здесь необходимо участие уносящей избыточный импульс
третьей частицы (ее роль может играть и поверхность зерен, как это име¬
ет место при образовании межзвездного молекулярного водорода). Ре¬
комбинация адсорбированных атомов и радикалов сопряжена с необхо¬
димостью преодоления препятствующих поверхностной диффузии потен¬
циальных барьеров — до 0,05 эв при физической адсорбции и до ~ 1 эв
при хемосорбции.
Важным фактором межзвездной химии является излучение, вызыва¬
ющее ионизацию атомов и молекул, их эмиссию с поверхности пылинок
и диссоциацию молекул.
В наружных слоях облаков это — УФ излучение, характерное время
взаимодействия квантов которого (их поток Jy$ ~ 3,10 8 см-2 сек-1) с

128
НАУЧНЫЕ СООБЩЕНИЯ И ПУБЛИКАЦИИ
каждой молекулой составляет тУф ~ 100 лет. Пробег УФ квантов лУф ~
0,Зп-1 парсек, так что внутрь облаков они не проникают. В глубинах об¬
лаков излучение представлено только космическими протонами с энерги¬
ей > 100 МэВ. Ионизационный пробег таких протонов Хр > 106 п-1
парсек, характерное время их взаимодействия с каждой молекулой тр ~
3 • 109 лет, то есть оно на 2,5—4,5 порядка превышает полное время жизни
облаков Гобл ~ Ю5—107 лет, определяемое их гравитационным коллап¬
сом.
Из самых общих соображений легко заключить, что туннельные пе¬
реходы не могут играть сколько-нибудь заметную роль в газофазных
межзвездных реакциях.
Рассмотрение характеристик диффузии атомов и радикалов по по¬
верхностям пылинок, предшествующей их встрече и рекомбинации, при¬
водит к выводу о возможном существенном и даже преобладающем
вкладе туннельных диффузионных перескоков во всех поверхностных
взаимодействиях с участием водорода и в поверхностной рекомбинации
физически адсорбированных «тяжелых» атомов и радикалов.
Протекание межзвездных химических реакций по туннельному меха¬
низму представляется наиболее вероятным, если не единственно возмож¬
ным для обеспечения процессов образования сложных органических мо¬
лекул в объеме зерен межзвездной пыли, особенно для осуществления
цепных реакций образования пребиотических полимеров в этих зернах.
Обычно считается, что зерна пыли состоят из графита или силикатов (на¬
пример, MgSiO3), образующих ядрышки размером ~ 0,1 мкм, и что
эти ядрышки могут быть окружены «шубами» из грязного льда, включа¬
ющего воду, метан, аммиак, формальдегид, HCN и т. д.
Используя обычные соотношения химической кинетики, дополненные
учетом хорошо известных особенностей накопления радикалов и дру¬
гих активных центров в облучаемых при низких температурах молеку¬
лярных твердых телах, можно получить простые, но достаточно общие
кинетические критерии возможностей протекания химических реакций в
межзвездных зернах.
Для того, чтобы цепные реакции с длиной цепи v звеньев могли ус¬
пешно протекать в поверхностных слоях облаков, необходимо выполне¬
ние условия то (10—3— 10-2) тУфЛ?, то есть среднее время приращения
нового звена к растущей цепи то должно быть гораздо короче, чем
(0,1 — l)/v года.
Поскольку деструкция молекул под действием УФ излучения гораз¬
до более вероятна, чем под действием космических протонов (тУф
Тобл. <tP), то для роста длинных цепей в глубинах облаков необхо¬
димо выполнение более мягкого неравенства: то Тобл./v, и здесь можно
ожидать образования более сложных молекул, осуществления более раз¬
витой пребиотической эволюции, чем в поверхностных слоях.
Расчет по формулам классической кинетики показывает, что для
выполнения приведенных выше неравенств требуются нереально малые
энергии активации, а именно Е < 0,07 эв при Т = 20 К и v = 1 000 для
поверхностных слоев и Е < 0,1 эв для глубин облаков.
Несравненно богаче возможности химических реакций в межзвезд¬
ной пыли, которые открываются при учете квантовых туннельных пере¬
ходов.
Туннелирование электронов может обеспечивать осуществление хи¬
мических реакций в зернах межзвездной пыли при d УЕ < 60, туннелиро¬
вание атомов водорода или протонов — при d |/ Е < 1,3, туннелирование
молекул СН2О в формальдегидной матрице — при d]/E<0,35. Здесь
d выражено в А, аЕ — в эв).
Естественен вопрос, получены ли уже надежные доказательства про¬
текания туннельных химических реакций в межзвездном пространстве
НАУЧНЫЕ СООБЩЕНИЯ И ПУБЛИКАЦИИ
129
ьли поиск таких реакций есть дело будущего. Ответ на этот вопрос зави¬
сит от отношения к утверждениям Викремасингха и Хойла относительно
существования межзвездных полимеров формальдегида — полиоксимети¬
лена и даже полисахаридов.
Эти утверждения основываются на сопоставлении инфракрасных
спектров галактических объектов с результатами лабораторных спектро¬
скопических исследований полимеров.
Так, в галактических ИК спектрах поглощения имеются характер¬
ные полосы в областях 2—4 мкм и 8—12 мкм, которые обычно приписы¬
вались соответственно льду (Н2О) и силикатам (MgSiO3). Как отметили
Викремасингх и Хойл, эти полосы присущи, однако, также полимерам
формальдегида.
Особенно хорошего согласия в широком (2—40 мкм) диапазоне
длин волн удалось добиться при пересчете лабораторных спектров
поглощения полимеров к спектрам испускания галактических источ¬
ников.
Надо, однако, иметь в виду, что подобный пересчет связан с возмож¬
ностью в значительной степени произвольного подбора двух парамет¬
ров — температура излучателя (Т) и отношения (а) оптических толщин
экранирующих ИК излучение холодных облаков, расположенных между
излучателями и наблюдателем, и самих излучателей.
В другой серии публикаций Хойл и Викремасингх приводят до¬
полнительные косвенные аргументы в пользу существования меж¬
звездных полимеров. Они цитируют ряд работ, в которых аномалии в
изотопном составе углистых хондритов объясняются присутствием в этих
метеоритах включений в виде комков межзвездной пыли, и указывают,
что только наличие полимерных «шуб» вокруг ядрышек зерен может
обеспечить возможность слипания этих зерен в комки с размерами 1 мкм.
В наши намерения не входит дискутировать, насколько убедитель¬
ны подобные аргументы в качестве доказательства существования меж¬
звездных полимеров формальдегида. Нужно обсудить, какой механизм
полимеризации в принципе мог бы обеспечить образование таких поли¬
меров при очень низких температурах.
В работе Викремасингха и Хойла этот вопрос почти не рассматри¬
вается. В качестве возможного объяснения низкотемпературного роста
цепей при этом упоминается лишь влияние на полимеризацию гипоте¬
тических электрических полей порядка 104 вольт, см-1 вокруг зерен меж¬
звездной пыли. Между тем, не говоря уже о том, что слабое ускорение
полимеризации такими полями отмечалось лишь для совершенно иных
условий (жидкие мономеры при 340—370 К), легко подсчитать, что за¬
ряд зерен межзвездной пыли не может превышать нескольких сотен
единиц, а энергия ускоряемой в неоднородном поле вокруг такого зерна
дипольной молекулы будет не более нескольких миллиэлектрон-вольт,
что заведомо гораздо меньше энергии активации роста полимерной
цепи. Поэтому нет никаких оснований считать, что электрическое поле
способно обеспечить процесс, в котором каждая новая молекула фор¬
мальдегида, попадающая на поверхность зерна, конденсируется сразу
в виде готового нового звена полимерной цепи.
Однако в настоящее время уже отпала надобность гадать, может ли
происходить с достаточной скоростью межзвездная полимеризация
формальдегида при 10—20 К.
Наличие такой полимеризации даже при 4К продемонстрировано
прямыми лабораторными опытами, предложена и полуколичественная
интерпретация картины спонтанного роста полимерных цепей вблизи
абсолютного нуля с помощью представлений квантовой (туннельной)
химической кинетики. Поэтому сейчас можно с уверенностью констати¬
ровать, что даже если не соглашаться с аргументацией Викремасингха
9. «Вопросы философии» № 8.

130
НАУЧНЫЕ СООБЩЕНИЯ И ПУБЛИКАЦИИ
и Хойла и считать наличие межзвездных полимеров формальдегида
еще не доказанным, нельзя все же не признать принципиальную возмож¬
ность образования таких полимеров в межзвездной пыли в квантово¬
химических процессах типа молекулярного туннелирования или туннель-
но-поляронных переходов.
Еще шире может оказаться ассортимент химических превращений и
их сложных продуктов в кометах с сильно вытянутыми орбитами, испы¬
тывающих попеременно кратковременный сильный разогрев и продол¬
жительное глубокое охлаждение — по мере их приближения к Солнцу
или удаления от него. Помимо туннельных переходов при низких темпе¬
ратурах, здесь открываются многообразные возможности химических ре¬
акций при фазовых переходах стекло — кристалл или кристалл — крис¬
талл, при плавлении и затвердевании. Многие примеры подобного рода
были обнаружены в последние 10—20 лет в основном для реакций поли¬
меризации (В. А. Каргин и В. А. Кабанов с сотрудниками) и присоедине¬
ния по кратным связям, причем скорость этих реакций в окрестностях
фазовых переходов подчас на много порядков больше, чем можно бы¬
ло бы ожидать из экстраполяции данных для газовой или (и) жидкой
фаз по закону Аррениуса 3 * * * * *. Не удивительно поэтому, что Хойл и Викре-
масингх распространили свои предположения о наличии полимеров фор¬
мальдегида в межзвездной пыли и на кометную пыль. Более того, они
высказывают «сумасшедшие» (как сказал шутливо сам Хойл автору
этой статьи) гипотезы о том, что возникновение жизни явилось резуль¬
татом «мягкой посадки» кометы на поверхность нашей планеты около
4-109 лет назад и что и в наши дни кометная пыль заносит в стратосферу
новые вирусы и бактерии, вызывая на Земле различные пандемии. При
всей фантастичности подобных смелых предположений они играют оп¬
ределенную прогрессивную роль, как сильные «раздражители», стимули¬
рующие плодотворные дискуссии и новые разнообразные исследования.
Открытие низкотемпературного предела скорости роста цепей поли¬
меризации формальдегида и истолкование этого предела с помощью
представлений квантовой (туннельной) химической кинетики, будучи
сопоставлены с астрофизическими данными, позволили нам выдвинуть
предположение о том, что зерна межзвездной пыли могут играть роль
холодных зародышей жизни (Nature, 1977, т. 269, с. 583; Доклады АН
СССР, 1978, т. 238, № 4, с. 823). Основные тезисы этого предположения та¬
ковы: 1. Образование сложных полимерных молекул происходит по тун¬
нельному механизму в окружающих зерна межзвездной пыли «шубах»
из «грязного льда»; 2. Инициирующим цепные процессы усложнения мо¬
лекул агентом в поверхностных слоях межзвездных облаков является
ультрафиолетовое излучение, в глубинах облаков — длиннопробежные
космические протоны. Отсутствие фотодеструкции молекул в глубинах
облаков способствует образованию здесь более длинных цепей превраще¬
ний, осуществлению более глубоких стадий эволюции; 3. Наличие дан¬
ных о космической распространенности примерно десяти элементов и
теплотах образования нескольких десятков химических связей позволяет
провести расчеты равновесного химического состава холодной межзвезд¬
ной пыли — изменение энтропии в химических реакциях можно не при¬
нимать в этих расчетах во внимание; 4. Образование новой горячей звез¬
ды при гравитационном коллапсе облака и холодных планет или комет
3 В лабораторных условиях в ИХФ АН СССР обнаружено также весьма эффек¬
тивное протекание реакций полимеризации и поликонденсации (например, превращение
аминокислот в полипептиды) в твердой фазе, в том числе и при низких температурах —
под действием ударных волн. Подобные реакции могут происходить и в естественных
условиях, например, при ударе метеоритов о поверхность Земли. Большое значение
для понимания широких возможностей аномально быстрых процессов усложнения мо¬
лекул в природных условиях имеет также открытая и изученная Н. С. Ениколоповым
с сотрудниками полимеризация в условиях сочетания статических давлений и сдвигов.

НАУЧНЫЕ СООБЩЕНИЯ И ПУБЛИКАЦИИ 131
на его периферии знаменует собой переход от термодинамически закры¬
тых к открытым, диссипативным системам.
Туннельные химические реакции снимают кинетический запрет на
экзотермическое, то есть термодинамически выгодное в очень холодных
закрытых системах образование достаточно сложных структур, которые
впоследствии могут приобретать роль биологически активных компонен¬
тов нагретых открытых систем.
Возможны, надо полагать, и другие варианты детализации гипотезы
о холодной предыстории жизни.
Необходимо, конечно, иметь в виду, что картина холодной пребиоти-
ческой эволюции, включающая квантовые туннельные процессы услож¬
нения молекул, например, цепные реакции полимеризации с участием
формальдегида, синильной кислоты и т. п., призвана не заменить, а до¬
полнить уже существующие гипотезы происхождения жизни. Существен¬
но, однако, что квантовые эффекты открывают принципиально новые ме¬
ханизмы химической и пребиотической эволюции, казавшиеся абсолютно
исключенными в рамках классической химической кинетики.
В. И. ГОЛЬДАНСКИЙ

Специфика
художественного времени
Э. Ф. ВОЛОДИН
Интерес к проблеме времени, определившийся еще в конце XIX —
начале XX века, не ослабевает до сих пор. Более того, мы являемся
сейчас свидетелями углубленного проникновения естествознания и со¬
циальных наук в структуру и содержание времени, а художественная
практика интенсивно стремится отразить и время и интерпретацию его
философскими и естественнонаучными концепциями. Следует кратко
охарактеризовать общественные и теоретические предпосылки возник¬
шей проблемы, прежде чем перейти непосредственно к анализу сущно¬
сти и специфики художественного времени, его функции в произведении
искусства.
Общеизвестно, что в конце XIX века капитализм вступает в стадию
империализма, осознаваемую частью буржуазной интеллигенции как
конец цивилизации вообще. Чувство конца времени приходит на смену
представлению о прочности и неизменности буржуазного общества.
Лихорадочные метания буржуазного философско-эстетического созна¬
ния— от романтического эсхатологизма Ницше до субъективизма
Бергсона и Кроче и развивающегося экзистенциализма — приводят
в конечном счете к попытке постигнуть смысл и загадку времени, вдруг
обретшего сущностное значение для жизни человека и общества Ч
Диалектически соединить открытую относительность времени с его
объективностью буржуазная философско-эстетическая мысль не смогла,
и так же, как и ранее, при осмыслении других проблем, субъективность
в отношении субъект — объект абсолютизировалась, что особенно замет¬
но в работах М. Хайдеггера 1 2. Субъективирование времени и основанный
на этом вывод о конце времени, конце цивилизации закономерен в фи¬
лософско-историческом сознании буржуазного общества.
Время из формы бытия превращается в субъективное свойство
мыслящего и чувствующего индивида. Понимание времени как пережи¬
вания снимало, в сущности, вопрос об объективности времени, о физи¬
ческом смысле проблемы/ но открывало широкие перспективы для
освоения времени эстетическим сознанием, оперирующим материалом
искусства.
И это в определенной степени понятно, если учитывать, что искус¬
ство отражает действительность, в произведении искусства
«я» художника конструирует и субъективирует действительность, и ху¬
дожественное произведение как органический сплав объективного
1 Для полноты и объективности картины отметим, что пролетариат, вооруживший¬
ся марксистско-ленинской философией, осознал империализм как последнюю стадию
капитализма, как канун пролетарской революции, возвещающий начало новой
организации общественных отношений. И здесь перед нами освоение качественности
времени, содержательности его, конечно, с совершенно иным, нежели в буржуазном
сознании, целеполаганием.
2 См. П. П. Гайденко. Проблема времени в онтологии Хайдеггера. «Вопросы
философии», 1965, № 12.

СПЕЦИФИКА ХУДОЖЕСТВЕННОГО ВРЕМЕНИ
133
и субъективного таит в себе для исследователя как возможность выяв¬
ления важнейших закономерностей временных параметров в культуре,
так и возможность одностороннего восприятия и переосмысления цело¬
стной художественной системы.
Наше литературоведение и эстетика обратили внимание на эстети¬
ческую и художественную значимость времени в произведении искусст¬
ва не слишком давно. Тем не менее работы, посвященные этой пробле¬
ме, позволяют говорить о глубоком освоении марксистско-ленинской
эстетикой категории времени как категории исторической, философской
и эстетической. :
Не ставя целью дать характеристику достоинств и недостатков
исследований проблемы времени, обратим здесь внимание на следую¬
щее. Теперь уже не вызывает сомнения, что время можно и должно
рассматривать как необходимую составляющую художественной систе¬
мы. Кроме того, изобразительно-выразительная функция времени осваи¬
вается уже фольклором и исторически может быть прослежена вплоть
до современного искусства. Вместе с тем художественное время всегда
конкретно-исторично и изменяется в соответствии с изменением общест¬
венных отношений, философских и эстетических концепций. Наконец,
внутри художественного произведения функции времени могут быть
чрезвычайно разнообразны, начиная с простой длительности произведе¬
ния до концептуальной значимости философско-эстетического осознания
этой категории. В последнем случае проблема времени может приобре¬
сти идеологический смысл и стать предметом полемики между литера¬
турно-эстетическими школами.
Существующая литература по проблеме художественного времени
как раз идеологический аспект проблемы освещает недостаточно полно.
Очевидно, имеет смысл сделать попытки обобщить накопленный опыт,
определить место проблемы художественного времени в современной
эстетической борьбе, осмыслить специфику художественного времени
в искусстве критического реализма и социалистического реализма
с тем, чтобы борьба с модернизмом опиралась на традицию и новатор¬
ство, существующие и развивающиеся в русле реалистического
искусства.
При рассмотрении художественного времени мы исходили из прин¬
ципиально важного положения о том, что для человека время, времен¬
ная длительность тесно связаны с субъективным переживанием, что под¬
тверждается сейчас и данными физиологии3. Тем самым открывается
возможность диалектико-материалистического истолкования времени как
переживания в художественном произведении. Объективность соединя¬
ется в деятельности человека с личностным восприятием и освоением
его, когда сама деятельность составляет содержание времени, а естест¬
венное время становится формой ее (деятельности) существования.
Это положение чрезвычайно важно для литературы, ибо эстетиче¬
ское, эмоциональное содержание является первоосновой художествен¬
ного произведения. Эмоциональная наполненность времени сразу же
ставит вопрос о взаимозависимости в жизни и переживании героя
произведения искусства прошлого (воспоминания)—настоящего (дей¬
ствия) — будущего (надежды и целеполагания). Субъективное пережи¬
вание времени героем в определенном смысле отъединяет его время от
времени описываемых событий, от времени других героев, что само по
себе ставит вопрос о сложной временной структуре цело¬
стного произведения искусства. Кстати говоря, на это обратил внимание
в своей статье «Категория времени в русской поэзии XIX века»
Б. Ф. Егоров4, определяя временные системы художественного произ¬
3 См. об этом: В. С. Т ю х т и н. Чувственное отображение пространственно-вре¬
менных отношений. В сб. «Пространство, время, движение». М., 1971, стр. 256.
4 См. «Ритм, пространство и время». Л., 1974, стр. 161.

134
Э. Ф. ВОЛОДИН
ведения, хотя и вел речь в терминологических уточнениях своих лишь
о чистой временной длительности.
* * *
Если для художественного времени литературы европейского сред¬
невековья определяющим фактором было божественное волеизъявление,
выраженное «с точки зрения вечности», с которым согласовывалось или
которому противопоставлялось деяние персонажа художественного про¬
изведения или жития, его время; если для художественного времени
в литературе классицизма (особенно в трагедиях) определяющим было
моральное начало в форме своеобразнюго категорического императива,
требующее единства времени, места и действия; если для развертывания
художественного времени в литературе романтизма единственным кри¬
терием было волеизъявление личности, противостоящей обществу и от¬
стаивающей свое время наперекор всем иным временным системам, то
критический реализм, вскрывающий и отображающий правду жизни,
ввел в художественную систему произведения такую существенную ха¬
рактеристику, как жизненная реальность, или естественное (реальное)
время, с которым соотнесено и которым определяется художественное
время. Вот почему, как бы ни сложна была композиция художественно¬
го произведения, как бы ни перемещались временные системы (напри¬
мер, первая глава в «Смерти Ивана Ильича» в соответствии с естествен¬
ным временем должна находиться в конце повести; аналогичная ситуа¬
ция и с первой главой «Подростка» Ф. М. Достоевского и т. д.), надо
помнить, что критический реализм движение художественного
времени произведения искусства уподобляет движе¬
нию реального времени, не ставя под сомнение ни
один из элементов строго последовательной триады:
прошлое — настоящее — будущее. В общем стремлении крити¬
ческого реализма дать глубокую и правдивую картину жизни соотнесен¬
ность и детерминированность художественного времени реальным време¬
нем были закономерны и внутренне необходимы. Более того, это от¬
крытие критического реализма в искусстве социалистического реализма
становится необходимой составляющей целостной эстетической системы.
Хочется заострить внимание читателя на слове «открытие». Внеш¬
нее, поверхностное рассмотрение литературы других художественных
школ и направлений может привести к выводу, что иного соотнесения
художественного и реального времени быть не может (вплоть до появ¬
ления модернизма в XX веке). Однако анализ фольклора (А. Н. Весе¬
ловский, В. Я. Пропп, Д. С. Лихачев), литературы античности
(А. Ф. Лосев), Возрождения (ряд важных положений в работах
М. М. Бахтина) показывает, что подобное совпадение было сугубо
внешним и художественное время идеологически и эстетически не моти¬
вировалось временем реальным. В этом отношении примечательна
аналогия — открытие линейной перспективы, которая соотнесла (через
точку зрения художника-зрителя) реальное пространство с пространст¬
вом полотна, фрески, картона и т. п. и сделала осознанным факт
«совпадения» реального и художественного пространства 5 б. Благодаря
открытию соизмеримости реального времени и художественного време¬
ни произведения искусства стало осознанным описание жизни в формах
самой жизни, оказавшись необходимым компонентом эстетической
художественной системы. Особо следует отметить, что соизмеримость
реального и художественного времени ни в одном из произведений
5 См. подробнее об этом в кн.: И. Е. Данилова. От средних веков к Возрож¬
дению. М., 1975; Б. Р Виппер. Проблема времени в изобразительном искусстве.
В кн.: «50 лет Государственному музею изобразительных искусств им. А. С. Пушки¬
на». 1962.

СПЕЦИФИКА ХУДОЖЕСТВЕННОГО ВРЕМЕНИ
135
критического реализма не была самодовлеющим приемом, а лишь
одним из средств отражения действительности в литературном
произведении.
Соотнесенность реального времени и времени художественного
позволила критическому реализму использовать (экстенсивно и интен¬
сивно) выразительные и изобразительные возможности времени как
переживания, времени героев произведения искусства, которое в даль¬
нейшем мы будем называть субъективным временем. Для
критического реализма вполне естественно подчинение субъективного
времени героя художественному времени и, далее, реальному времени.
Не случайно только с возникновением критического реализма лите¬
ратура начинает осознавать, что субъективное время в художественном
времени детерминировано реальным временем и никакой авторский
произвол не может нарушить эту взаимозависимость, не разрушив худо¬
жественную и композиционную целостность произведения искусства.
В этом отношении характерна, например, сцена «покаяния» Катерины
в драме А. Н. Островского «Гроза», когда субъективное время героини
подчинено субъективному времени Кабанихи, что определяется реали¬
стической трактовкой столкновения двух имевшихся в исторической
действительности социальных психологий (реальное время предопреде¬
ляет художественное время, которое, в свою очередь, обусловливает
субъективное время героя).
Исключительно важное значение имеет субъективное время как
наполненная переживаниями героя система. Вообще говоря, наполняе¬
мость субъективного времени эмоциями, переживаниями героя есть
непременное условие художественного произведения, и как только по¬
явилась литература, в ней всегда, осознанно или неосознанно, субъек¬
тивное время было наполнено смыслом и чувствами, которые характе¬
ризовали персонажа литературного произведения. Следовательно,
вопрос заключается не в том, чем наполняется субъективное время,
а в том, что детерминирует движение этого субъективного времени.
Для критического реализма XIX века фактором координации и корре¬
ляции выступают последовательно реальное время и реальная действи¬
тельность, внутри которых движется субъективное время. В данном
взаимодействии можно было показать (и критический реализм пре¬
красно это сделал), что человек есть продукт общественных отношений,
что субъективное время не может самопроизвольно выйти из-под конт¬
роля реального времени, реальных жизненных обстоятельств. Возникала
та классическая ситуация, когда подчиненность субъективного времени
реальному времени и действительности создавала самые благоприятные
возможности для отображения правды жизни — для бичевания пороков
и язв общества XIX века, что стало подлинным завоеванием литерату¬
ры, прежде всего русской литературы критического реализма3 * * 6. Крити¬
ческий реализм сумел в указанной взаимозависимости открыть актив¬
ность субъективного времени (по своему содержанию активность
субъективного времени сопоставима с гегелевским принципом «необхо¬
димости», введенным им в «разумную действительность»). Активность
субъективного времени позволяла дать не только критику российской
действительности, но и вывести героя из состояния безвольного подчине¬
ния затхлому быту и условностям человеческих отношений.
Необходимостью же активности субъективного времени критиче¬
ский реализм полагает не жизнь как она есть, а жизнь, какой она
3 Существовала, однако, опасность фатального восприятия данной взаимозависи¬
мости временных систем — напомним романы Н. С. Лескова («Некуда», «На ножах»),
А. Ф. Писемского («Взбаламученное море») и др. Эти произведения описывали дей¬
ствительность с позиций, при которых попытка субъективного времени активно заявить
о себе в движении реального времени приравнивалась к посягательству на само реаль¬
ное время, под которым подразумевалась действительность государства Российского
второй половины XIX века.

136
Э. ф. ВОЛОДИН
должна быть, что в тех условиях и на уровне мировоззрения большин¬
ства наших писателей XIX века означало введение в художественную
ткань произведения нравственного идеала или идеальной целостности
жизни, к которым стремится герой7. Абстрактное морализаторство
и идеальная конструкция общественных отношений, невозможных
в условиях российской действительности XIX века, предопределяли
крах героя в его борьбе (значит, предопределяли недостижимость
реализации в жизни цели активности субъективного времени), но
вместе с тем как перспектива, как целеполагание борьбы наполняли
русскую литературу высоким смыслом человечности и веры в людей.
Это была литература критикующей надежды, и как таковая она под¬
нимала человека из той грязи, куда втаптывала его российская фео¬
дальная и капиталистическая действительность.
Относительная самостоятельность субъективного времени, осознан¬
ная литературой, позволила критическому реализму использовать дви¬
жение его в качестве изобразительно-выразительного средства внутри
художественной системы произведения. Субъективное время как пере¬
живание может течь с различной степенью интенсивности, ускоряя
и замедляя свое движение, подчиняясь реальному времени и уходя
из-под его контроля. Оно может быть обусловлено различными доми¬
нантами, может, теряя целеполагание, утрачивать направленность
развития, обессмысливаться и превращаться в фикцию (даже и в этом
случае неся в себе содержательность целого художественного произве¬
дения), может совмещаться с художественным временем и временем
реальным8, что придает субъективному времени высокое содержание
и глубочайший смысл. В принципе критический реализм продолжал
разработку движения субъективного времени, начатую предшествую¬
щими направлениями в искусстве, выявляя все возможные варианты
движения субъективного времени, которые известны в настоящее
время и которые используются в качестве «откровений» современным
формализмом в литературе.
Констатируемая ранее взаимозависимость субъективного времени
и реального времени позволила критическому реализму вскрыть слож¬
ность и противоречивость общественных отношений, что предопределило
именно критическую направленность творчества писателей этого
направления. Вместе с тем соотнесенность субъективного времени
с исторически ложными доминантами религиозного, морализаторского
характера предопределяла неспособность героя литературы изменить
действительность. Вот почему (хотя, безусловно, не только поэтому)
возникла необходимость открытия новых закономерностей во взаимо¬
связи субъективного времени с реальным временем в художественном
времени произведения искусства. Неслыханные перемены, невиданные
мятежи, предчувствуемые русским обществом, в сознании творческой
интеллигенции мыслились как конец времени буржуазной цивилизации
(отсюда гипертрофированное внимание к субъективному времени
7 Мы считаем возможным ввести в наметившуюся структуру художественного
времени новое понятие — доминанта, которое характеризует воздействие на движение
художественного времени и субъективного времени определенных внешних для них
факторов. Для критического реализма доминантой является реальное время, понима¬
емое, например, Л. Н. Толстым в контексте его нравственно-религиозной позиции. Во
всеобщем смысле доминанта — необходимая составляющая художественного времени,
в творчестве каждого художника, обретающая специфическое выражение.
’ Совмещение субъективного времени с художественным временем и временем
реальным как проблема было известно Аристотелю и особенно классицизму. Однако
решение проблемы классицизмом было формальным, внешним, так как, кроме всего
прочего, шло в русле той эстетической системы, которая «очищением» жизни, доведе¬
нием ее до разумности снимала вопрос о глубоком отображении всей сложности бытия.
На формальный характер совмещения указывает хотя бы знаменитое рассуждение
Корнеля о трех единствах (см. «Памятники мировой эстетической мысли», т. 2. М.,
1964, стр. 225—226).

СПЕЦИФИКА ХУДОЖЕСТВЕННОГО ВРЕМЕНИ
137
и уничтожение его взаимосвязи с реальным временем в декадентстве)
или как преддверие нового мира (здесь начало поисков новой доминан¬
ты в системе субъективное — художественное — реальное время). Рус¬
ская советская литература после революции вводит во взаимосвязь ре¬
ального и субъективного времени новую доминанту — время наро¬
да — Родины, что во многом определяет качественную специфичность
нового этапа в развитии русской литературы.
Действительно, Великий Октябрь, пробудивший к политической
жизни миллионные массы трудящихся, потребовавший от каждого
человека ясного ответа— за или против революции, необходимо заста¬
вил писателей заново осмысливать историю России. Смысл же истори¬
ческого процесса состоял в том, что Россия и трудящиеся вступили на
путь социалистического строительства, социализм стал целью практиче¬
ской деятельности общества, вырывающегося из рабской зависимости,
в подлинную историю царства свободы. Социализм и коммунизм превра¬
тились в идеал народа, определивший жизнь страны, жизнь каждого
человека. Народ России, обретший историческую цель, теперь объеди¬
няется в дифференцированную общность, смыслом существования кото¬
рой становится социализм, строительство социализма. Человек как
личность и как частица народа теперь не может существовать, не соиз¬
меряя своих поступков с объективной правдой истории, народа России.
Гармония действий человека и народа оказывается отныне определяю¬
щим фактором изображения положительного героя в литературе социа¬
листического реализма. Эта-то гармония и обусловила введение в худо¬
жественное время новой доминанты — время народа — Родины. Истори¬
ческие судьбы народа, строящего социализм, нашедшего смысл суще¬
ствования в саморазвертывании собственных сущностных сил, уничто¬
жившего формы унижения и господства, навязываемые ему в антагони¬
стических формациях, совмещаются с реальным временем и художе¬
ственным временем произведения искусства 9 10. В этом смысле доминанта
времени народа — Родины приближает литературу Советской России,
социалистического реализма к эпическому сознанию, принципиально
осознанному и избавившемуся от синкретизма и мифологизма эпоса
первобытности или раннего феодализма (в соответствии с исторической
судьбой литературы того или иного народа). Человек осознает себя
не только как индивидуальность, но и еще необходимой составляющей
частицей народа — Родины, судьба (время) которых переплелись, воз¬
никло единство человека и народа. Уже в «150 000 000» Маяков¬
ского, «Железном потоке» Серафимовича, «Падении Дайра» Ма¬
лышкина, «Чапаеве» Фурманова, «России, кровью умытой» Артема
Веселого и «Донских рассказах» Шолохова приходит в литературу осоз¬
нанное понимание высшей справедливости революции как цели и смысла
жизни народа, как цели и смысла бытия человека. Если же учесть, что в
становлении социалистического реализма эта взаимозависимость време¬
ни народа — Родины и субъективного времени героя совмещались с ус¬
воением открытия критическим реализмом XIX века подчиненности вре¬
менной системы художественного произведения реальному времени, то
становится понятным и объяснимым историзм нового направления,
оптимизм его и утверждение им пафоса социалистического строительст¬
ва 1 °. Сказанное о доминанте времени народа — Родины подтверждается
9 С другой стороны, введение новой доминанты позволило объективно понять
и отобразить прошлое народа, чем, на наш взгляд, во многом определяется расцвет
таких жанров, как историческая литература, живопись, кинематограф и т. д.
10 Кстати, литература отразила и тот факт, что даже некоторые контрреволюцио¬
неры вынуждены были признать правду высокого единения народа и революции, правду
Советской России. М. А. Булгаков, например, в «Белой гвардии» и в «Беге» показал
и бесперспективность белого движения и осознание отдельными его представителями той
истицы, что народ принял социализм как идеал и цель жизни, развеяв иллюзии о
чуждости коммунистических идей русскому крестьянству, русскому пролетариату.

138
Э. Ф. ВОЛОДИН
всем ходом развития социалистического реализма. Если проанализиро¬
вать «Судьбу человека» М. А. Шолохова, можно прийти к выводу
о том, что сущность художественного времени нельзя понять, не учиты¬
вая органическое единство субъективного времени Андрея Соколова
и времени народа — Родины. Их единство неформально — оно необходи¬
мо по внутренней структуре произведения, по внутреннему содержанию
жизни героя и развертыванию его времени. При всей индивидуально
неповторимой жизни героя (движение и содержание его субъективного
времени) автор последовательно и на высочайшем художественном
уровне проводит идею обусловленности индивидуального общезначи¬
мым, жизни личности — судьбой народа — Родины. Обогащение субъек¬
тивного времени Андрея Соколова временем народа — Родины помогает
герою пройти все страдания, испытать все муки утрат и поражений, но
сохранить человечность сострадания, сочувствия людям и обрести
в этом личный смысл жизни, а через него —смысл органического еди¬
нения с судьбой Родины.
Социалистический реализм не мистифицирует доминанту времени
народа — Родины (в мистико-символическом понимании эта доминанта
была известна русской литературе и в XIX веке в форме идеи народа-
богоносца, народа-страстотерпца, народа-мессии). Время народа — Ро¬
дины в социалистическом реализме, еще раз повторяем, есть реальность
исторического развития страны и общества в строительстве социализма
и коммунизма, и, значит, доминанта эта может быть воспринята как
идеал, превращающийся в реальность в практическом деянии страны
и народа. В искусстве конкретность, зримость, существенность времени
народа — Родины особенным образом уточняются через соподчинение его
реальному времени внутри художественного времени, что в совокуп¬
ности обусловливает историзм и конкретность повествования. Это
и делает в нынешнюю историческую эпоху социалистический реализм
самым передовым, самым прогрессивным художественным методом.
Это же дает возможность искусству социалистического реализма актив¬
но воздействовать на людей, формировать их характеры, вовлекать
в активную борьбу за переустройство мира.
Не следует, однако, думать, что усвоение приемов художественного
метода гарантирует немедленное появление высокохудожественных про¬
изведений. Мы были свидетелями создания произведений, в которых
вместо глубокого отображения правды жизни предлагалась ложная
в своей бесконфликтной розовости «копия» действительности, а отобра¬
жение великого подвига рабочего класса подменялось рассказами
об усовершенствовании технологических процессов.
Литература, разумеется, никогда не застрахована от прихода в нее
людей, формально соблюдающих все установления, внутренне же или
не понимающих, или эксплуатирующих принципы художественного
метода. И в том и другом случае будут появляться какие угодно
произведения, но только не произведения социалистического реализма.
Вот почему глубочайшая убежденность в справедливости социализ¬
ма и коммунизма, следовательно, коммунистическая партийность
в самом высоком смысле, помноженная на талант писателя, остаются
в социалистическом реализме критериями художественности. Именно
они способствовали становлению и развитию социалистического реа¬
лизма.
* * *
Наша характеристика художественного времени по необходимости
требует обращения к теории и практике буржуазного искусства и искус¬
ства в буржуазном обществе. Это тем более важно, что экзистенциа¬
лизм, определив время как переживание, а модернизм, субъективиро¬
вав действительность, в обоих случаях объявили себя «первооткрыва¬
СПЕЦИФИКА ХУДОЖЕСТВЕННОГО ВРЕМЕНИ
139
телями» художественного времени и его сложной структуры. Представ¬
ляется необходимым хотя бы кратко определить суть отношения модер¬
низма ко времени, чтобы затем осознать путь борьбы против философ¬
ско-эстетического освоения художественного времени в буржуазном
искусстве.
Использование художественного времени в западном искусстве XX
века идет, как нам кажется, в двух направлениях. Одно начинается
в романах М. Пруста 11 и доходит до авторов «нового романа». Эстети¬
ческое кредо М. Пруста нашло отражение в многотомном сочинении
«В поисках утраченного времени». Восприятие прошлого и настоящего
через событие и его переживание героем, казалось бы, создает преем¬
ственность прошлого и настоящего. Однако суть «вторичного пережива¬
ния» заключена как раз в замене настоящего прошлым, в снятии
переживанием настоящего и разрушением связи настоящего с реальным
временем, что мистифицирует как последнее, так и его отражение
художественным временем произведения.
Художественное открытие М. Пруста, доведенное до абсурда, в 50—
60-е годы нашего века становится символом веры представителей «но¬
вого романа». Агностическое отношение к миру распространяется на
реальное время, которое мистифицируется и превращается в самодов¬
леющий феномен, который можно использовать, но невозможно постичь.
«Новый роман», разлагая и доводя до абсурда время, использовал ре¬
альную его длительность для подчеркивания бессмыслицы бытия (рома¬
ны А. Роб-Грие и др.) 12. Обессмысливание времени у авторов «нового
романа» является важнейшим художественным средством для утвержде¬
ния абсурдности мира, абсурдности бытия человека. Логическим след¬
ствием экспериментов со временем было создание сцен и целых произве¬
дений, в которых утомительно-бесконечное описание событий уничтожа¬
ло не только время, но и само произведение как произведение искусства,,
превращая его в иллюстрацию агностических представлений о мире.
Откровенное неприятие идеи исторического прогресса, следователь¬
но, и развертывания исторического времени в будущее, обнаруживается
и в театре абсурда, известном русскому читателю по пьесам Э. Ионе¬
ско «Носорог» и Сэмюэла Беккета «В ожидании Годо». «Носорог»,
например,— произведение театра абсурда не по внешнему приему,
каким надо считать превращение людей в носорогов (гротеск этого
типа известен и реализму, к примеру, «Нос» Н. В. Гоголя). Намеренно
реалистический антураж сцен, где разворачивается действие, прозаизм
бесед, ведущихся героями, следует воспринимать по аналогии с натура¬
листическим выписыванием деталей на полотнах художников-сюрреали¬
стов, когда объединение и сопоставление несопоставимого снимают
всякую попытку понять живописное произведение как образ и слепок
бытия, предлагая иррациональную трактовку изображения, а через
нее — мира и человека. В этом отношении движение художественного
времени соизмеримо с движением реального времени, что позволило
Ионеско создать иллюзию правдоподобия действия в пьесе. Но эта
иллюзия создается именно для того, чтобы усилить впечатление бессмыс¬
ленности бесед, ведущихся героями пьесы, что усиливается фактической
бессодержательностью диалогов и виртуозной техникой их построения.
Конечность времени человека и человечества, провозглашенные в пьесе
н Здесь не ставится задача подробной характеристики эстетической и художест¬
венной систем М. Пруста или Ф. Кафки. Ясно понимая, что творчество этих писателей
нельзя оценить однозначно, мы указываем только на результаты и следствия, которые
можно вывести из их интерпретации художественного времени. Характеристика их
творчества содержится в работах В. Адмони, Д. Затонского, Б. Сучкова и других со¬
ветских исследователей, выявивших существенную содержательно-художественную зна¬
чимость их произведений.
12 Эволюция «нового романа» прослежена в ряде статей (см., например, статью:
Л. А. 3 о н и н а. Новый роман: вчера, сегодня. «Вопросы литературы»,. № 11, 1974).
140
Э. Ф. ВОЛОДИН
Ионеско, становятся одним из средств выражения неверия драматурга
в гуманизм, в возможность человека овладеть силами истории. Можно
сказать, что свой страх, свое одиночество в «перенаселенном мире»
(как сам Ионеско выражается) драматург выдает за подлинный смысл
и содержание человеческого существования и исторического времени.
Другая тенденция уходит корнями в сочинения Кафки и Джойса
и заканчивается к настоящему времени в произведениях авторов рома¬
нов-мифов. Здесь временная совмещенность исторических ситуаций
в конечном счете мистифицирует действительность и парадокс времени,
служит художественным средством для выражения идеи о невозможно¬
сти для человечества выйти за пределы преимущественно трагических
проблем и ситуаций 13.
Если первая из указанных тенденций весьма наглядно свидетель¬
ствует о кризисе буржуазной эстетической концепции и самого искус¬
ства, то концепция мифотворчества не всегда может быть охарактери¬
зована столь категорично, тем более что в ряду создателей романов-
мифов мы встречаем имена Т. Манна, Г. Гессе, А. Камю, Д. Апдайка,
Г. Г. Маркеса — больших писателей, в той или иной степени критиче¬
ски настроенных по отношению к буржуазному обществу.
Романы перечисленных авторов можно охарактеризовать как реак¬
цию передовых художников на трагические противоречия буржуазного
общества, причем реакцию разноплановую. Т. Манн в «Иосифе и его
братьях» через проецирование библейского мифа на современность де¬
лает попытку, по справедливой мысли нашей критики, отвоевать цен¬
ности человеческой культуры у темных сил истории. Роман Т. Манна —
своеобразное явление в литературе мифотворчества, так как своим со¬
держанием он утверждает веру в высшие духовные ценности, ибо герой
его несет в себе (хотя и в своеобразной форме выраженный) историче¬
ский оптимизм 14. Роман «Иосиф и его братья» связан с критическим
реализмом, поскольку в движение времени героя введена нравственная
доминанта, определяющая характер и содержание субъективного вре¬
мени. Эта доминанта, какой бы абстрактно-морализаторской она ни
была, наполняет высоким человеческим и оптимистическим содержани¬
ем деяния Иосифа в манновской интерпретации легенды из книги
Бытия.
В значительной же массе романов-мифов художественное время
становится средством, помогающим глубже и, по принципу контраста,
отчетливее донести до читателя идею о непреодолимости конфликта
между человеком и человеком, человеком и обществом, человеком
и действительностью. Вместе с тем осознание ведущими представите¬
лями западной интеллигенции кризиса буржуазного общества преиму¬
щественно пессимистично. Авторы не в состоянии от отрицания и кри¬
тики буржуазного общества перейти к защите и утверждению социализ¬
ма и социалистического гуманизма, что и порождает исторический
пессимизм. Закат буржуазной цивилизации вновь и вновь воспринима¬
ется как закат цивилизации вообще, и художники, замыкая реальное
и художественное время через миф, не могут увидеть перспективы
общественно-исторического развития.
Отсюда и должно идти исследование марксистско-ленинской эсте¬
тикой сложного и разнородного направления в буржуазном искусстве,
каким является мифотворчество. При всей положительной оценке худо¬
жественных достоинств романов-мифов, при сочувственной характери¬
стике критики буржуазного общества, которая звучит со страниц луч¬
13 Чтобы быть более точным, обратим внимание читателя на «Симфонии» Андрея
Белого, в которых скорее всего впервые в литературе XX века используется временная
нараллель, а потом и замыкание зремени.
14 Кстати сказать, Т. Манн проделал эксперимент со «вторичными» пережива¬
ниями» в «Волшебной горе», но и в этом романе он был лишь дополнительным, а не
самодовлеющим изобразительно-выразительным средством.

СПЕЦИФИКА ХУДОЖЕСТВЕННОГО ВРЕМЕНИ
141
ших романов-мифов, надо постоянно помнить и разъяснять истори¬
ческую бесперспективность, являющуюся закономерным вы¬
водом из идей мифотворчества. Следует делать принципиальное раз¬
граничение между временем как средством художественного изображе¬
ния и концепцией замкнутого времени, тесно переплетающейся с идеей
цикличности и повторяемости событий. И здесь надо полнее и всесто¬
роннее привлекать опыт искусства социалистического реализма, который
учит оптимизму бытия.
* * *
Краткие итоги вышеприведенного анализа художественного време¬
ни сводятся к следующему.
Будучи одним из компонентов сложной структуры произве¬
дения искусства, художественное время необходимо дополняет его (про¬
изведения) идейно-эстетическое содержание и формальную организацию.
Обусловливаемое доминантой, которая выдвигается принципами
художественного метода, идейно-эстетической позицией художника,
художественное время обретает концептуальную значимость, тем самым
способствуя той идейно-эстетической оценке действительности, которая
дается в произведении искусства. Следовательно, художественное время
не может и не должно быть лишь подобием реального времени. Это
эстетически освоенное время, и это важнейшее его значение,
содержание, смысл в произведении искусства.
Вместе с тем художественное время имеет собственную сложную
структуру, которую можно (при анализе) вычленить из органически
целостной системы произведения искусства. Важнейшими элементами
этой структуры можно назвать доминанту и субъективное время, хотя
это и не единственные элементы. Субъективное время, эмоционально
насыщенное переживанием героя, становится одним из существенных
дополнений в формировании художественного образа, в движении
художественного времени в целом.
Критический реализм и социалистический реализм использовали
и используют художественное время для усиления и углубления отраже¬
ния искусством реальной действительности в сочетании с другими
средствами изображения и выражения. Модернизм лишь абсолютизиро¬
вал определенные формальные приемы, обнажая технику литературной
формы. Сама же абсолютизация времени как художественного приема
обессмыслила те системы движения времени, которые определены здесь
как субъективное время и реальное время.
Пустота временных систем в произведениях модернизма дополняет¬
ся отсутствием доминанты и даже принципиальным стремлением дока¬
зать, что никакой доминанты в движении художественного времени
быть не может. Мы считаем, что отсутствие доминанты в движении
временных систем показывает уровень критики буржуазного общества
модернизмом. Это критика без альтернативы, это критицизм, видящий
пороки капитализма, но не имеющий сил для изменения загнивающих
общественных отношений. Отсюда проистекает нигилистическое отноше¬
ние к человеку, встречающееся в произведениях модернистской
литературы.
Абсолютизация художественного времени, обессмысливание времен¬
ных систем превращаются модернизмом из формального средства
в идейно-эстетическую концепцию, объективно враждебную теории
и практике социалистического реализма.

Юбилей ученого
22 августа 1978 года крупнейшему советскому философу, вице-пре¬
зиденту Академии наук СССР академику Петру Николаевичу Федосееву
исполняется 70 лет.
Ученый широкого профиля, видный общественный деятель, он внес
значительный вклад в исследование важнейших современных проблем
марксистско-ленинской философии, социологии, научного коммунизма.
Последовательно и страстно отстаивая идейную чистоту и целост¬
ность учения марксизма-ленинизма, его мировоззренческие и методоло¬
гические основы, П. Н. Федосеев своими научными трудами являет при¬
мер подлинно творческого подхода к анализу сложнейших проблем
современного общественного развития, философских аспектов естествен¬
нонаучного познания, актуальных вопросов духовной жизни общества.
Такие получившие международное признание научные труды П. Н. Фе¬
досеева, как «Коммунизм и философия» (1971), «Марксизм в XX веке.
Маркс, Энгельс, Ленин и современность» (1972, II издание— 1977),
«Диалектика современной эпохи» (II издание, 1975)—своеобразный
результат исследовательской деятельности ученого, наглядное свидетель¬
ство многогранности его научных интересов, смелости и оригинальности
в постановке новых проблем, глубины их теоретической разработки.

ЮБИЛЕЯ УЧЕНОГО
143
В этих и других работах П. Н. Федосеева большое внимание уде¬
лено исследованию диалектики современного общественного развития,
в частности исследованию закономерностей мирового революционного
процесса, строительства развитого социалистического общества, его по¬
следующего совершенствования и перерастания в коммунизм. Ученый
ярко и обстоятельно раскрывает главное достижение коллективной мыс¬
ли КПСС и братских коммунистических и рабочих партий — разработку
на основе ленинских указаний концепции развитого социалистического
общества, представляющей собой крупный теоретический вклад в сокро¬
вищницу марксизма-ленинизма.
О широте научных интересов академика П. Н. Федосеева свиде¬
тельствует содержащийся в его трудах анализ ряда актуальных
проблем исторического материализма. Это и вопросы закономерностей
общественного развития, диалектики производительных сил и произ¬
водственных отношений; и проблемы личности, гуманизма, коммуни¬
стического воспитания; и вопросы классовой борьбы, войны и мира; и
методологические проблемы исторической науки. Большое внимание ис¬
следователь уделяет вопросам развития социалистической идеологии,
культуры, литературы и искусства, проблемам социалистического обра¬
за жизни, аргументированной критике современной буржуазной идеоло¬
гии, реформизма и ревизионизма.
Много сил и энергии отдает Петр Николаевич дальнейшему укреп¬
лению союза естествоиспытателей, представителей конкретных общест¬
венных наук и философов, разработке важнейших методологических во¬
просов современной науки. Немаловажную роль в этом деле играет
возглавляемый им Научный совет по комплексной проблеме «Философ¬
ские вопросы современного естествознания» при Президиуме АН СССР.
Существенный вклад в упрочение творческих связей философов с учены¬
ми-естественниками внесли проводившиеся по инициативе и при актив¬
ном личном участии П. Н. Федосеева Всесоюзные совещания по фило¬
софским проблемам естествознания.
Велика роль П. Н. Федосеева в определении основных направлений
исследований по философским проблемам естествознания. Его теорети¬
ческие работы содержат глубокий анализ общих методологических во¬
просов науки о природе на основе разработки диалектики как логики
и теории познания, применения марксистско-ленинских идей для решения
философских проблем прежде всего тех наук, которые находятся на пе¬
реднем плане современного естествознания.
Для П. Н. Федосеева как ученого-философа характерны острое чув¬
ство нового, поддержка и развитие передовых, поисковых направлений
философской науки, глубина и основательность теоретического анализа,
неразрывная органическая связь научного исследования с практикой,
с живым материалом действительности, боевая, последовательная ком¬
мунистическая партийность.
П. Н. Федосеев — видный организатор советской науки. Он был
директором Института философии АН СССР, академиком-секретарем
Отделения экономических, философских и правовых наук, а затем —
Отделения философии и права АН СССР. С 1962 г. по 1967 г. П. Н. Фе¬
досеев, находясь на посту вице-президента Академии наук СССР, был
председателем Секции общественных наук, с 1967 г. по 1973 г.— ди¬
ректором Института марксизма-ленинизма при ЦК КПСС, с 1971 г.
по настоящее время Петр Николаевич является вице-президентом
Академии наук СССР. Он многое сделал и делает для развития иссле¬
дований в области общественных наук в нашей стране, для совершен¬
ствования деятельности научных учреждений гуманитарного профиля,
для создания в них подлинно творческой, деловой атмосферы. П. Н. Фе¬
досеев был одним из инициаторов организации Института научной ин¬
формации по общественным наукам АН СССР (ИНИОН), играющего
144
ЮБИЛЕИ УЧЕНОГО
важную роль в повышении качества и эффективности исследований на¬
ших ученых-обществоведов. Особенно важно отметить то постоянное
внимание, которое П. Н. Федосеев уделяет развитию философских ис¬
следований в нашей стране, их координации и планированию, налажи¬
ванию плодотворных связей советских философов с их коллегами-
марксистами из зарубежных стран.
Мы с особым удовлетворением отмечаем тесное, многолетнее и
плодотворное сотрудничество, постоянные творческие контакты Петра
Николаевича с журналом «Вопросы философии». Он в течение многих
лет был членом редколлегии нашего журнала, систематически выступает
на его страницах с глубокими, содержательными статьями, неизменно
вызывающими большой читательский интерес.
Плодотворную исследовательскую и научно-организационную рабо¬
ту академик П. Н. Федосеев успешно сочетает с большой, неутомимой
общественно-политической и государственной деятельностью как член
ЦК КПСС и депутат Верховного Совета СССР, председатель Комиссии
по народному образованию, науке и культуре Совета Национальностей
Верховного Совета СССР.
Заслуги Петра Николаевича перед социалистической Родиной отме¬
чены высокими правительственными наградами. Его деятельность по¬
лучила и широкое международное признание: он избран почетным чле¬
ном Болгарской Академии наук, иностранным членом Чехословацкой
Академии наук, Академии наук ГДР и Польской Академии наук, его
научные труды переведены на многие иностранные языки.
Сердечно поздравляя Петра Николаевича с 70-летием со дня рож¬
дения, редакция нашего журнала желает ему крепкого здоровья, но¬
вых больших творческих успехов и многих лет плодотворной деятель¬
ности во имя дальнейшего развития марксистско-ленинской философской
науки, во имя торжества коммунистических идеалов.

ФИЛОСОФИЯ ЗА РУБЕЖОМ
Эгоизм или альтруизм?
(О книге R. DAWKINS. The Selfish Gene. Oxford University Press. 1977)
Г. Ф. ГАУЗЕ, P. С. КАРПИНСКАЯ
Дилемма «эгоизм или альтруизм» вновь
и вновь обсуждается в работах западных
биологов, исследующих взаимосвязь биоло¬
гической и социальных наук. Всевозра¬
стающая роль биологии в познании чело¬
века и условий его обитания порождает
стремление найти биологические предпо¬
сылки характерных черт поведения челове¬
ка. Несмотря на различия социобиологиче-
ских концепций, общим для них является
использование антропоморфного подхода к
изучению поведения животных, наделение
их «человеческими» характеристиками, а за¬
тем утверждение важности полученных
данных для раскрытия сложной природы
человеческого поведения, для понимания
этических аспектов его жизнедеятельности
и даже законов общественного развития.
Как отмечает П. Н. Федосеев, анализируя
концепции «социобиологии», эта попытка
синтезировать биологические и социологи¬
ческие исследования, «несмотря на все ого¬
ворки, игнорирует специфику социальных
закономерностей, определяющих общест¬
венные явления» *.
Биологизаторские тенденции в действи¬
тельно актуальной проблеме синтеза зна¬
ния имеют своими истоками не только оп¬
ределенные успехи в изучении поведения
животных. Серьезное воздействие на стиль
мышления биологов оказали развитие мо¬
лекулярной генетики, доказательство уни¬
версальности генетического кода живого.
В решении теоретических проблем биоло¬
гии открылись новые возможности, свя¬
занные с изучением единых структурных
характеристик жизни, механизма появле¬
ния мутаций, молекулярных основ воспро¬
изведения и эволюции в целом. Однако
эти же перспективы развития знания по¬
родили чрезмерные надежды на возможно¬
сти генетики. Тенденция «генетизации»
биологии имеет не только позитивные, но
и негативные стороны, обусловленные пре¬
увеличением роли генетики в исследовании
проблем экологии, этологии, биологии раз¬
вития, эволюции.
В этом отношений чрезвычайно показа¬
тельна концепция Ричарда Докинса, уче-
1 П. Н. Федосеев. Проблема социаль¬
ного и биологического в философии и со¬
циологии. В кн.: «Биологическое и социаль¬
ное в развитии человека». М., 1977, стр. 17.
10. «Вопросы философии» № 8.,
ника и сотрудника Нобелевского лауреата
за работы в области этологии Нико Тин¬
бергена. В книге Р. Докинса «Эгоистичный
ген»2 обсуждаются последние достижения
этологии, молекулярной генетики, новые
идеи относительно эволюционного подхода
к поведению животных, причем все это из¬
лагается настолько заинтересованно и
столь простым и публицистическим языком,
что не может не быть привлекательным
для широкого круга читателей. Именно
эта популярность книги Докинса обостряет
вопрос о том, насколько убедительны ее
исходные посылки, какова их роль в раз¬
работке методологических оснований социо¬
биологии.
В данном случае не существенно, что
Докинс не соглашается во многом с К. Ло-
ренцом, провозглашающим агрессию в ка¬
честве наиважнейшего и биологически
предопределенного свойства человека3. Не¬
существенными оказываются и разногласия
с одним из создателей «социобиологии» —
Э. Вильсоном, утверждающим в отличие от
Лоренца в качестве ведущего понятия со¬
циобиологии понятие альтруизма4. В глав¬
ном Докинс солидаризируется с различными
представителями социобиологии, а имен¬
но в том, что для понимания сущности че¬
ловеческих отношений и перспектив их
развития необходимо исследование «биоло¬
гии эгоизма и альтруизма».
В советской литературе определены
принципиальные моменты в исследовании
соотношения биологического и этического
знания. В работах как философов, так и
биологов подчеркивается, что эта пробле¬
ма может решаться лишь на основе цело¬
стного представления о человеке как био¬
социальном существе, детерминированном
в своем поведении прежде всего совокуп¬
ностью общественных отношений5. Остав¬
ляя на долю специалистов подробный ана¬
2 Richard Dawkins. The Selfish Gene.
Oxford University Press, 1977.
3 K. Lorenz. On Aggression. L., 1970.
4 E. Wilson. Sociobiology. The New
Synthesis. N. Y., 1975.
5 И. T. Фролов. Современная наука и
гуманизм. М., 1974; А. Ф. Шишкин. Это¬
логия и этика. «Вопросы философии», 1974,
№ 9; Б. Г. Ананьев. О проблемах со¬
временного человекознания. М., 1977 и др.

146
ФИЛОСОФИЯ ЗА РУБЕЖОМ
лиз собственно этологических идей Докин¬
са, мы ставихМ своей целью показать на
примере его работы, что привлечение мо¬
лекулярно-генетического материала не де¬
лает доказательной распространенную сре¬
ди западных ученых интерпретацию «био¬
логии эгоизма и альтруизма». Эта интер¬
претация остается не только спорной, но
и отнюдь не нейтральной в той борьбе фи¬
лософских идей, которая сопровождает
развитие современной биологии.
Книга Докинса состоит из одиннадцати
глав, в названиях которых довольно точно
отражена основная идея автора. Ряд
глав посвящен генетической репликации
(«Репликаторы», «Бессмертная спираль»,
«Генная машина»), другие — рассмотре¬
нию агрессивного характера отношений
между животными, определяемого, по мне¬
нию автора, особенностями генетической
репликации («Агрессия: устойчивость и
эгоистичная машина», «Битва поколений»,
«Битва полов» и др.).
Глобальной идеей концепции Докинса
является идея эгоизма. «Все, что эволю¬
ционировало,— пишет Докинс,— должно
было быть эгоистичным. Следовательно,
надо предположить, что, когда мы исследу¬
ем поведение приматов, людей и всех дру¬
гих животных существ, мы будем нахо¬
дить его эгоистичным. Если мы обнаружи¬
ваем, что наше предположение неправиль¬
но, если мы видим, что человеческое пове¬
дение истинно альтруистично, тогда мы
сталкиваемся с какой-то загадкой, с
тем, что требует объяснения»6. Надо ока¬
зать, что эту «загадку» Докинс далее объ¬
ясняет достаточно просто, каждый раз
подчеркивая подчиненность альтруистиче¬
ских поступков неизменно эгоистичной
стратегии. При этом не проводится ника¬
кого различия между эгоизмом, предпола¬
гающим сознательное и целенаправленное
поведение человека, и таким действительно
универсальным свойством живого, как са¬
мосохранение. Когда на протяжении всей
книги «эгоистами» оказываются и молекулы,
и клетки, и любые представители органи¬
ческого мира, то оговорки автора о мета¬
форичности понятия эгоизма не выручают.
Используется же такое расширительное
толкование эгоизма для обоснования опре¬
деляющей роли молекулярно-генетических
процессов: «основное положение этой кни¬
ги заключается в том, что мы, как и все
другие организмы, являемся машинами,
созданными нашими генами»7. Все мно¬
гообразие жизни на Земле представлено в
виде результата деятельности хитроумного
гена, использующего организмы лишь как
средство своего сохранения, размножения,
выживаемости8. Выражение «машины для
выживания генов» относится Докинсом ко
6 R. Dawkins. Ор* cit., р. 4.
7 Ibid., р. 2.
8 Показательно, что в аннотации к пере¬
воду книги Докинса на немецкий язык
(Springer—Verlag Berlin, Heidelberg, New
York, 1978) подчеркивается именно эта идея
об организмах как средствах выживае¬
мости генов.
всем без исключения организмам, и чело¬
век является только наиболее совершенной
машиной такого рода. Появление мозга и
развитие мышления рассматривается без
всякого упоминания роли труда, -возникаю¬
щих общественных отношений. По Докин¬
су, «мозг формируется благодаря естест¬
венному отбору генов в генетических пу¬
лах» 9.
Поскольку главным отличительным свой¬
ством молекул ДНК является их способ¬
ность к созданию себе подобного и, при
сохранении точности репликации, к обес¬
печению себе потенциального бессмертия,
то «эгоизм» ДНК как бы бессомненен.
В таком случае наиболее характерной чер¬
той живого, фатально предопределенной
особенностями генетического воспроизведе¬
ния, оказывается одна функция — «быть
эгоистичным». Понятие функции, столь не¬
обходимое в любом биологическом исследо¬
вании, обретает явно мистическое содер¬
жание. Если все уровни организации жи¬
вого «нацелены» на все более полное осу¬
ществление «функции эгоизма», а наилуч¬
шей машиной для выживания эгоистичного
гена является человек, то вся проблемати¬
ка эволюционной теории нуждается в ко¬
ренном пересмотре. Становятся несущест¬
венными различия в закономерностях раз¬
вития таких несхожих целостных образо¬
ваний, как организм, популяция, биоценоз,
биосфера, можно пренебречь несходством
путей индивидуального и филогенетическо¬
го развития и т. д. Единая для всего жи¬
вого «функция эгоизма», нивелируя все
различия, подчиняет их себе, выстраивает
эволюционный процесс по единой линии
усовершенствования способов реализации
этой функции. Очевидно, что такая карти¬
на эволюционного процесса имела бы ма¬
ло общего с дарвинизмом, хотя она и сле¬
дует логично из представления о глобаль¬
ности «эгоизма». Отношение Докинса к
идеям дарвинизма оказывается противоре¬
чивым.
С первых страниц книги и далее на
всем ее протяжении Докинс неустанно
подчеркивает свою приверженность дарви¬
низму, называет себя «энтузиастом дарви¬
низма» и призывает к его творческому ис¬
пользованию и развитию. «Сегодня теория
эволюции,— пишет Докинс,— столь же не
подлежит сомнению, сколь и теория вра¬
щения Земли вокруг Солнца» 10 11, и необхо¬
димы дальнейшие шаги по философскому
осмыслению «дарвиновской революции», по
устранению недостатков в преподавании
зоологии и даже гуманитарных дисцип¬
лин — «философия и предметы, известные
как «гуманитарные», преподаются так, как
будто бы Дарвин и не жил никогда» п.
Характерно следующее полу критическое
признание: «Если бы Дарвин читал эту
книгу, то он вряд ли узнал бы в ней
свою теорию, хотя я надеюсь, что он был
бы доволен, как я ее изложил» 12. Надеж¬
9 R. Dawkins. Op. cit, р. 207,
10 Ibid., р. 1.
11 Ibid.
12 I b i d. d. 210.

ФИЛОСОФИЯ ЗА РУБЕЖОМ
147
да эта. малообоснованна, поскольку важ¬
нейшие принципы дарвинизма откровенно
приспосабливаются к логике автора «Эго¬
истичного гена». Это относится прежде
всего к представлениям об эволюционирую¬
щей единице, подверженной отбору и вы¬
ступающей полем деятельности движущих
сил эволюции в целом. Такой фундамен¬
тальной единицей селекции является, сог¬
ласно Докинсу, ген: «Основной единицей
естественного отбора лучше считать не ви¬
ды, не популяцию, даже не организмы, а
ту небольшую единицу генетического мате¬
риала, которую удобно называть геном» 13.
В книге нет обсуждения действительно
устоявшейся точки зрения современных
биологов, согласно которой основной еди¬
ницей эволюции следует рассматривать по¬
пуляцию. Безусловно, популяция посто¬
янно используется Докинсом как эмпири¬
ческое понятие, фиксирующее определен¬
ную форму организации живого, но не в
качестве исходного теоретического понятия
в исследовании эволюции.
Если ученый имеет достаточно фунда¬
ментальные данные, требующие изменения
теоретических понятий эволюционизма, то
его долгом является серьезное научное об¬
суждение всех «за» и «против» того попу¬
ляционистского подхода, который формиро¬
вался не одно десятилетие и постоянно пи¬
тался представлениями Дарвина об эволю¬
ции как процессе видообразования. Ут¬
верждение популяционистского подхода в
противоположность типологическому и
вместе с тем сохранение ряда моментов,
свойственных типологизму,— это серьез¬
ная научная проблема, актуальная для
современной теоретической биологии. Об¬
ходить ее, не считаясь с обоснованными
аргументами в пользу популяции как еди¬
ницы эволюции, возможно лишь в том
случае, если в угоду какой-либо излюблен¬
ной идее полагать допустимым создание
теоретических концепций вне учета разви¬
тия научной мысли в целом.
Можно отметить, что Докинс не раз
критикует сторонников группового отбора,
а также концепции эволюции, построенные
на представлении о биологическом преиму¬
ществе для вида тех или иных изменений
отдельных организмов (концепции good
for species). Но если понимание организма
сводится к совокупности генов, то оно дей¬
ствительно не нуждается в дополнении ви¬
довыми определениями. «Некоторые био¬
логи используют,— пишет Докинс,— ме¬
тафору колонии, описывая живой орга¬
низм как колонию клеток. Я предпо¬
читаю рассматривать организм как
колонию генов, а клетку — как удоб¬
ную работающую единицу для химической
индустрии генов» 14. Эта характеристика
организма относится им и к человеку:
«Для понимания эволюции современного
человека,— пишет Докинс,— мы должны
начать с того, чтобы представить ген в ка¬
честве единственной основы наших идей об
эволюции» 15.
13 I b i d., р. 42.
14 I b i d., р. 49.
15 I b i d., р. 205.
Очевидно, что недооценка целостности
организма, эволюционной роли экосистем,
начиная с популяции, ведет к существен¬
ной трансформации идеи естественного
отбора. Основной стратегией эволюции,
предопределяющей «политику поведения»,
Докинс считает, вслед за М. Сми¬
том, так называемую «стратегию эволюцио¬
нирующей устойчивости» 16, которую он рас¬
сматривает как «наиболее важное дости¬
жение эволюционной теории после Дар¬
вина» 17. В главе «Агрессия: устойчи¬
вость и эгоистичная машина» Докинс под¬
робно рассматривает концепцию ESS (так
он сокращенно обозначает «стратегию эво¬
люционирующей устойчивости»). Различ¬
ные модели поведения животных («яст¬
реб», «голубь», «мститель», «задира» и
т. д.) оцениваются по главному крите¬
рию — насколько они соответствуют требо¬
ваниям ESS 18. Интересные соображе¬
ния о комплементарное™, дополнительно¬
сти разных моделей, о переходе их друг
в друга подчинены тем не менее единой
цели — показать, что содержанием отбора
практически являются агрессивные отно¬
шения индивидов, и эта агрессия обуслов¬
лена «эгоизмом» генов, только и способ¬
ных обеспечить устойчивость существова¬
ния особи.
Каким образом реализуется эта генети¬
ческая обусловленность, как соотносится
фенотип с генотипом и что знает по этому
поводу современная биология — на эти во¬
просы нет ответа у Докинса. Одна из
сложнейших проблем биологического поз¬
нания — проблема соотношения генотипа и
фенотипа — «решается» с помощью завере¬
ний, что есть генетическая 'основа у агрес¬
сии, ее не может не быть. Как этолог,
Докинс постоянно оперирует фенотипами,
но вместе с тем теоретически их элимини¬
рует, сводя фактически организм к его ге¬
нотипу. Даже если учесть постоянные ого¬
ворки Докинса об условности его выраже¬
ния «эгоистичный ген», даже если принять
во внимание, что его «ген» — это совокуп¬
ность коадаптивных генов, эволюционирую¬
щий устойчивый набор генов, генный пул
и т. д., все равно «способность к построе¬
нию эффективных машин для выжива¬
ния» 19 как критерий «хорошего» гена не
может выглядеть решением проблемы гено¬
тип — фенотип.
Стремление к самосохранению, запрограм¬
мированное «эгоистичным геном», оказыва¬
ется единственным и универсальным свойг
ством, призванным объяснить не только
многообразие поведения животных, но и
общие закономерности эволюции: «По ана¬
логии со стратегией агрессии, популяция
может иметь не единственную альтернати¬
ву в достижении устойчивой позиции, она
может «перескакивать» от одной альтер¬
нативы к другой. Прогрессивная эволюция
может быть не столько устойчиво направ¬
ленным движением вверх, сколько серией
16 Ibid., р. 74.
17 Ibid., р. 90.
18 I b i d„ рр. 74-94.
19 I b i d„ р. 93.

148
ФИЛОСОФИЯ ЗА РУБЕЖОМ
дискретных ступеней от одного устойчиво¬
го плато к другому»20. Из таких беглых
замечаний остается неясным, какова роль
мутаций в нарушении равновесия популя¬
ций, как восстанавливается это равновесие
на новом уровне, в чем прогрессивный ха¬
рактер эволюции. Тем не менее Докинс
настойчиво повторяет тезис об универсаль¬
ности концепции ESS, считая, что она объ¬
ясняет не только поведение биологических
индивидов, но и рост организованности со¬
обществ организмов и потому способна в
будущем революционизировать науку эко¬
логию 21.
В тексте нет объяснения, каким обра¬
зом это произойдет, но здесь важны не про¬
гнозы Докинса относительно концепции
ESS, а то, что преувеличение роли ге¬
на-репликатора естественно ведет к абсо¬
лютизации момента устойчивости в эволю¬
ции. Все это обсуждается таким образом,
будто в мировой биологической литературе
не было работ А. Н. Северцова,
И. И. Шмальгаузена, Т. Добжанского и
других, уделявших большое внимание ас¬
пекту устойчивости, но подчинявших его
рассмотрению общих закономерностей эво¬
люционного процесса как процесса новооб¬
разования, развития. Так, идеи Шмальгау¬
зена о стабилизирующем и творческом от¬
боре поистине отвечают сути дарвиновской
теории, давшей первое изложение процес¬
са развития органического мира как раз¬
вертывания противоречия между устойчи¬
востью и изменчивостью. Современная мо¬
лекулярная биология, все активнее под¬
ключаясь к исследованию эволюции, также
дает доказательства тому, что как индиви¬
дуальное, так и филогенетическое развитие
организмов детерминируется совокупностью
внутренних и внешних факторов, и потому
не просто устойчивость, а «устойчивое не¬
равновесие» (Э. Бауэр) составляет наибо¬
лее характерную черту биологических
систем.
Иллюстрируя свое понимание естествен¬
ного отбора примерами из этологии, До¬
кинс фактически отождествляет отбор и
поведение животных. В таком случае воз¬
никает вопрос о том, насколько общебио-
логична концепция ESS, если она остав¬
ляет за своими пределами растения и це¬
лый тип простейших, по отношению к кото¬
рым, строго говоря, не подходит описание
жизнедеятельности в терминах поведе¬
ния 22. Дарвиновское понятие борьбы за су¬
ществование при всей его относительности
оказывается несравненно более содержа¬
тельным описанием основания отбора, по¬
скольку включает в себя и конкуренцию
(«эгоизм») и кооперацию («альтруизм»),
а также всю совокупность взаимодействия
организмов с абиотическими условиями
своего существования. Вряд ли способна
этология животных компенсировать необ¬
ходимость все более глубокого изучения
20 Ibid.
21 I b i d., р. 90.
22 Это различие растений и животных
отмечается, кстати, и самим Докинсом (см.
цит. работу, стр. 50—51).
экологических отношений живого, тем бо¬
лее, что «действующими агентами» этоло¬
гии в представлении Докинса выступают
некие схемы, реализующие его идею «ма¬
шин для выживания генов». Отвариваясь,
что «стратегия устойчивости» не должна
пониматься как сознательное действие ор¬
ганизма, Докинс подчеркивает необходи¬
мость помнить о том, что «мы описываем
животное как кибернетическую машину
для выживания с запрограммированным
компьютером, контролирующим работу
мускулов» 23.
Аналогия мозга с компьютером, понима¬
ние клетки как «единицы химической ин¬
дустрии генов», главная идея об организ¬
мах как средствах реализации эгоистич¬
ных устремлений гена — все это чрезвы¬
чайно сближает позицию Докинса с ши¬
роко известной концепцией Жака Моно,
изложенной в его книге «Случайность и
необходимость»24. Абсолютизация Ж. Мо¬
но молекулярно-генетического й кибернети¬
ческого подходов к организмам, полная
редукция биологического знания к молеку¬
лярной биологии были подвергнуты крити¬
ке не только в советской, но и в западной
литературе по философским проблемам
биологии25. Редукционизм Докинса имеет
на первый взгляд то отличие от концеп¬
ции Моно, что постоянно сопровождается
апелляцией к эволюционной идее. Но До¬
кинс дает такую вольную интерпретацию
основных понятий дарвинизма, что убеж¬
денность в сведении всех общебиологиче¬
ских проблем к молекулярно-генетическому
уровню познания сплошь и рядом оказыва¬
ется построенной на аналогиях, на метафо¬
ричных образах, а не на строго научных
доказательствах.
Увлечение метафорой и широкими анало¬
гиями с наибольшей силой проявилось в
последней главе книги, посвященной весьма
ответственной теме о «новых репликато¬
рах». Обращаясь к собственно социальной
проблематике, обсуждая природу и харак¬
тер человеческого поведения, Докинс исхо¬
дит из той же предпосылки, которую он
применяет и в отношении всего органиче¬
ского мира: функция быть эгоистичным
дана от природы, именно она составляет
основное содержание эволюционного про¬
цесса. Хотя человек и уникален среди жи¬
вого 26, но тем не менее он есть продукт
генно-селективной эволюции, целиком на¬
правляемой «эгоистичным геном». Все дело
в том, как считает Докинс, что необходи¬
мо увидеть продолжение этой эволюции:
«Мы, биологи, так глубоко усвоили идею
генетической эволюции, что склонны за¬
23 Ibid., р. 74.
24 J. Mono d. Le hasard et la necessite.
Paris, 1970.
25 См. И. T. Фролов. О диалектике
научного познания. Несостоятельность фи¬
лософских изысканий Жака Моно. «Комму¬
нист», 1974, № 3; «Studies in the Philosophy
of Biology. Reduction and Related Pro¬
blems». Macmillan, 1974.
26 R. D a w k i n s. Op. cit., p. 203.

ФИЛОСОФИЯ ЗА РУБЕЖОМ
149
бывать о том, что это лишь один из воз¬
можных видов эволюции» 27.
«Новый вид эволюции» есть не что иное,
как развитие цивилизации, человеческой
культуры. В ее основе, оказывается, тоже
находится репликатор, который и обозна¬
чен Докинсом термином «мим» по анало¬
гии со столь же кратким словом «ген».
«Мим»— единица культурной передачи, еди¬
ница подражания (от греческого mimetfes).
«Примерами мимов являются мотивы,
идеи, удачные фразы, моды одежды, спо¬
собы создания работ или частей зда¬
ния»28. Вероятно, можно было бы исполь¬
зовать такое представление об «инвариан¬
тах» культуры при обсуждении проблемы
стилей мышления, стилей деятельности.
Однако для этого необходимо рассмот¬
реть механизм происхождения «мимов», пу¬
ти развития их объективного содержания.
Этого в работе нет. Не следуя даже сво¬
ему собственному определению «мима»,
Докинс ограничивается в его рассмотрении
лишь духовной сферой культуры, обсужда¬
ет свойства «мимов»-идей. Так, «мим дар¬
виновской теории» — это та существенная
основа идей дарвинизма, которая сохраня¬
ется в обществе благодаря всем умам, по¬
нимающим эту идею. Многое из того, что
сказал Дарвин, в деталях является невер¬
ным 29. Но это несущественно для «мима
дарвинизма».
Свойства «мимов» аналогичны свойствам
генов — долговечность, способность к раз¬
множению, точность копирования. Воз¬
можны отклонения от этих характери¬
стик: «отдельные мимы, подобно отдель¬
ным генам, достигают блестящего кратко¬
временного успеха в скорости распростра¬
нения, но не живут долго в пуле ми¬
мов»30. В целом же «мимы» удивительно
повторяют судьбу генов: существуя в
группах коадаптивных «мимов», взаимодей¬
ствуя по принципу конкуренции и подвер¬
гаясь действию отбора, «коадаптивные
комплексы мимов эволюционируют таким
же образом, как и коадаптивные генные
комплексы. Отбор предпочитает мимы, ко¬
торые приспосабливают свое культурное
окружение к своим собственным нуждам.
Это культурное окружение содержит дру¬
гие мимы, которые также подвергаются
отбору. Таким образом, пул мимо* приоб¬
ретает атрибуты эволюционирующей устой¬
чивой группы, которую новые мимы нахо¬
дят достаточно жесткой, чтобы вторгаться
в нее»31. И далее Докинс специально под¬
черкивает, что его «теория мимов», не¬
смотря на спекулятивный характер, содер¬
жит «один серьезный момент». «Черты
культуры эволюционируют таким образом,
чтобы быть благоприятными для самих се¬
бя»32. Иначе говоря, «мимы» столь же
«эгоистичны» и «безжалостны», как и ге¬
ны: «Очень возможно, что бессознательные
27 I b i d., р. 208.
28 I b i d., р. 206.
29 Ibid., р. 210.
30 Ibid., р. 209.
« Ibid., рр. 213—214.
32 Ibid.
мимы обеспечили свою собственную выжи¬
ваемость посредством того же свойства
псевдобезжалостности, которое проявляют
преуспевающие гены» 33.
Широких обобщений в главе предоста¬
точно, но конкретный материал в основном
относится к сфере религии. Здесь-то, на
примерах идей бога, ада, «коадаптивно-
го комплекса идеи церкви» и обнаружива¬
ется, что «мимы» Докинса не имеют объ¬
ективно-исторического содержания. Они
возникают и распространяются в . силу
«психологической привлекательности». . Не
случайно по поводу появления идеи бога
Докинс ссылается на «независимую мута¬
цию» в пуле «мимов», якобы породившую
эту идею34.
Если сознательно отвлекаться от общест¬
венно-исторических и классовых причин
возникновения религии, как это делает
Докинс,, то остается апеллировать даже
не к гносеологическим, в полном смысле
этого слова, причинам, а к сугубо психо¬
логическим, к тому же довольно искажен¬
ным постоянной аналогией с генетической
эволюцией. Полное игнорирование особен¬
ностей законов общественного развития ве¬
дет к тому, что поиски устойчивых повто¬
ряющихся «единиц культуры» фактически
остаются вне сферы реальной человеческой
деятельности. «Мимы» рождаются, рас¬
пространяются и умирают по каким-то
своим мистическим законам, никак не..оп¬
ределяемым конкретно-историческими, фор¬
мами деятельности людей. В лучшем , слу¬
чае, говоря об объективных и доступных
научному познанию основах эволюции
«мимов», Докинс снова и снова возвраща¬
ется к аналогии с генами.
Что же при этом остается на долю са¬
мого человека как создателя цивилизации?
Если самовлюбленные эгоистичные «мимы»
живут и реплицируются ради самих себя,
то человек, как прежде всего организм в
сугубо биологическом контексте, оказывает¬
ся тоже «машиной выживания», средством
осуществления корыстных целей «мимов».
А ведь это вся совокупность научных,
философских, этических и т. д. идей чело¬
вечества, которые всегда создавались, со¬
хранялись, распространялись во имя не
только теоретических, но и практических
целей улучшения жизни людей, обеспече¬
ния достойных человека условий социаль¬
ного существования.
Разве в том состоит «вызов» биологии,
как это формулируется в западной литера¬
туре, к социальным наукам, чтобы ради не¬
померных претензий «генетизированной»
биологии игнорировать активность челове¬
ка и его усилия по созданию идеалов об¬
щественного развития и практического пере¬
устройства общества? Подобным образом
интерпретированный «вызов» противоречит
не только гуманным целям науки, но и
реальной ситуации в современном мире,
когда насущные задачи глобальной эколо¬
гии, генетики человека, здравоохранения,
педагогики, выдвигают биологическое по¬
33 Ibid., р. 212.
34 I b i d., р. 207.

150
ФИЛОСОФИЯ ЗА РУБЕЖОМ
знание на передний план, создают потреб¬
ность в его тесных контактах с социогу-
манитарным знанием и общественно-эконо¬
мической практикой. Решение этих задач
интеграции знания и осуществление прак¬
тических действий по его реализации в су¬
щественной мере зависят от развития все
новых форм человеческой солидарности,
коллективизма, но не индивидуализма,
присущего идеологии классово-антагонисти¬
ческого общества.
Если рефреном работы Докинса являет¬
ся довольно пессимистичная идея об «эго¬
изме» генов и «мимов», о биологической
предопределенности господства корысти и
зла, то гуманистические устремления авто¬
ра тонут в изобилии материала, призван¬
ного оправдать общую идею. Как бы же¬
лая сгладить впечатление безысходности,
остающееся от «эгоизма гена», Докинс за¬
канчивает свою книгу следующими слова¬
ми: «Мы способны вызвать на борьбу
эгоистичные гены нашего рождения и, ес¬
ли необходимо,— эгоистичные мимы наше¬
го обучения. Мы можем даже обсудить
пути обдуманного культивирования и вос¬
питания чистого, бескорыстного альтруиз¬
ма — того, что не имеет места в природе и
никогда прежде не существовало во всей
истории мира. Мы построены как генные
машины и превращены культурой в маши¬
ны «мимов», но мы в силах двинуться про¬
тив наших создателей. Только мы, единст¬
венные на Земле, можем поднять восстание
против тирании эгоистичных репликато¬
ров» 35. Но это желание «учиться альтруиз¬
му», «восстать против эгоистичных репли¬
каторов» остается никак не связанным с ре¬
альностью социальной жизни, с анализом
ее действительных противоречий.
Теоретический диспут о «вызове» биоло¬
гии гуманитарным наукам предполагает
сохранение современного уровня теоретиче¬
ского знания как в биологии, так и в со¬
циологии. Попытки создать «биологию эго¬
изма и альтруизма» ведут к упрощенно-
биологизаторскому освещению проблем че¬
ловека, если они не основаны на привлече¬
нии современного социологического знания
и научно обоснованной философии истории.
35 I b i d., р. 2>5.

Американская социально-философская мысль
об истоках экологического кризиса
с. с. ШВЕДОВ ‘
Вопрос об истоках сегодняшнего обо¬
стренного состояния взаимоотношений чело¬
века с природной средой занимает на За¬
паде значительное место в исследованиях
экологического цикла.
Большое внимание уделяется проблеме
истоков экологического кризиса и исследо¬
вателями США. Потенциальная возмож¬
ность «эко-катастрофы» заставляет амери¬
канцев по-новому взглянуть на многие ос¬
новополагающие установки своей культуры,
считавшиеся до сей поры незыблемыми.
В различных кругах общественности
США все более отчетливо осознается необ¬
ходимость выработать новые ценностные
ориентации, новые социальные установки.
Именно с этой точки зрения ведутся поиски
каких-либо альтернативных ценностей в
американской истории, на основе которых
можно было бы создать приемлемую сегод¬
ня модель отношения общества к природе,
обеспечивающую их единство и гармониче¬
скую связь.
При этом в дискуссиях о принципах эко¬
логической политики отчетливо просматри¬
вается столкновение двух подходов, кото¬
рые условно можно обозначить как «праг¬
матический» и «романтический». Разумеет¬
ся, ни суть, ни содержание происходящей
сегодня в США идейно-теоретической борь¬
бы вокруг проблем экологии ни в коей ме¬
ре не исчерпываются столкновением этих
двух подходов, являясь, как это убедитель¬
но показано в советской философской ли¬
тературе, прежде всего отражением борьбы
классов ’. Именно классовые отношения
определяют в конечном счете и суть того
или иного подхода к среде и содержание
того или иного «образа природы».
Тем не менее рассмотрение указанных
двух подходов может оказаться небесполез¬
1 О социальных аспектах экологической
проблемы в работах советских исследова¬
телей см., например: П. Н. Федосеев.
Философская интерпретация научно-техни-
•кч'кой революции («Вопросы философии»,
1976, № 10, стр. 11—16); В. В. Загладив,
II. Т. Фролов. Глобальные проблемы со¬
временности («Коммунист», 1976, № 16);
С. Н. А р т а н о в с к и й. Общественно¬
культурные аспекты экологии человека
(«Вопросы философии», 1975, № 3) и др.
ным, ибо за различной трактовкой чисто
экологических проблем здесь скрываются
две своеобразные позиции, весьма ха¬
рактерные для буржуазного общественного
сознания.
Два обозначенных выше подхода в самом
общем виде можно описать следующим об¬
разом. Для «прагматического», более тра¬
диционного подхода характерна ориентация
на максимальную эксплуатацию природных
ресурсов; эта доминирующая в практиче¬
ской деятельности установка воплощена в
устоявшемся стиле производства и потреб¬
ления всего американского общества. Чело¬
век мыслится полновластным хозяином
всех естественных богатств, имеющим пра¬
во распоряжаться ими по своему усмотре¬
нию. Сиюминутные интересы общества
(сужаемые, как правило, до его потреби¬
тельских запросов) ставятся при этом
превыше всего. Аргументируя необходимо¬
стью повышать уровень производства мате¬
риальных благ, сторонники этой точки зре¬
ния доказывают, что выдвигаемые сегодня
лозунги о защите природы от неконтролиру¬
емой хозяйственной деятельности человека
надуманны. Мысль о том, что «дым озна¬
чает занятость», сделалась достаточно по¬
пулярной. Так, еще в 50-е годы в суде
штата Пенсильвания прозвучали следую¬
щие слова: «Хлеб насущный важнее, чем
пейзажи или чистые небеса. Не будь дыма,
Питтсбург навсегда остался бы красивой
деревушкой»1 2 * * * * * В. Более того, в 70-е годы
2 А. М и г с h. Who Cares about the Envi¬
ronment. In: «Environmental Concern. Per¬
sonal Attitudes and Behaviour Toward Envi¬
ronmental Problems». N. Y., 1974, p. 11. Ин¬
тересно, что проблема «дыма в Питтсбур¬
ге» имеет давнюю и противоречивую исто¬
рию. Так, в XVIII веке в глазах путеше¬
ственника-англичанина, приехавшего спе¬
циально посмотреть на «американский Бир¬
мингем», как называли тогда эту боль¬
шую деревню, славившуюся живописностью
расположения и удивительно чистым воз¬
духом, он сильно проигрывал именно из-за
«недостатка дыма» (J. В a k е 1 е s s. The
Eyes of Discovery. Philadelphia. 1950, p. 278).
В контексте некоторых субкультур совре¬
менной Америки «дым» сам по себе озна¬
чает безусловное зло, независимо от того,
что производится на данном промышленном

152
ФИЛОСОФИЯ ЗА РУБЕЖОМ
один из членов Конгресса утверждал:
«Окружающая среда существует в первую
очередь для того, чтобы приспосабливаться
к людям. Земля предназначена для челове¬
ка, а не наоборот»3. В еще более катего¬
ричной форме неприятие современных эко¬
логических требований выразил другой по¬
литический деятель США: «Загрязненная
среда пахнет лучше, чем бедность»4. Глу¬
бинной подоплекой такой позиции можно
считать укоренившееся в американской
культуре представление, ассоциирующее не¬
тронутую, дикую природу с отсталостью,
бедностью, примитивностью культурного и
социального развития. Путь к достижению
высот цивилизации, таким образом, пред¬
ставляется единственным: через искорене¬
ние дикой природы, через насильственное
изменение среды.
Нежелание отказаться от привычного
стиля отношений со средой характерно не
только для политических деятелей и пред¬
ставителей деловых кругов, нередко прямо
заинтересованных в дальнейшей эксплуата¬
ции естественных ресурсов. В спорах с так
называемыми алармистами нередко участ¬
вуют и ученые, напоминающие, что нынеш¬
ний кризис при всей его серьезности
не первый и не единственный благополуч¬
но пережитый человечеством. По их мне¬
нию, ничего принципиально нового в этом
отношении не происходит, и не стоит, сле¬
довательно, отказываться от завоеваний
машинной цивилизации, сокращать темпы
промышленного роста, ограничивать по¬
требности и т. д. Этот спор не носит сугубо
академического характера и приобретает
порой ярко выраженную политическую ок¬
раску: в США тех, кто слишком активно
выступает в защиту окружающей среды,
нередко обвиняют в антиамериканизме, не¬
дооценке прогресса, отсутствии патриотиз¬
ма и прочих грехах. Празднование Дня
Земли в 1970 году было квалифицировано
одним из самых «бдительных» американцев
как заговор коммунистов, поскольку оно
пришлось на день рождения Ленина 5.
Другой так называемый «романтический»
подход органически связан с переосмысле¬
нием представлений о «дикой природе»
(wilderness), которое началось в первой
половине XIX века. К настоящему времени
нетронутая природа давно уже приобрела
в американской культуре статус особой со¬
циальной ценности. Постоянному общению
с девственной природой стала приписывать¬
ся исключительная роль в становлении
американского национального характера;
контакт с «неокультуренной» природой, как
полагают, и в будущем будет необходим
для сохранения единства и преемственно- * 3 4 * *
предприятии. Как видим, в различных си¬
стемах культурных ценностей понятие
«дым» может наделяться прямо противопо¬
ложными значениями.
3D. Whisenhunt. The Environment
and the American Experience. Port Washing¬
ton. N. Y., 1974, p. 95.
4 1 b i d., p. 60.
6 O. F a n n i n g. Man and his Environ¬
ment. Citizen Action. N. Y., 1975, p. 33.
сти американской культуры, для развития и
совершенствования человеческой личности 6.
Призыв не смотреть на природу как на
своего рода собственность и строить отно¬
шения с ней на основе гармонического
единства объединяет очень широкое и раз¬
нохарактерное движение, включающее раз¬
личные направления и оттенки. Множест¬
венность позиций в этом вопросе вытекает
из разного понимания охраны природы: в
то время как одни полагают, что оно дол¬
жно осуществляться ради широкого обще¬
ния с ней как можно большего числа
людей, другие считают, что оберегать при¬
роду следует в первую очередь ради нее
самой, ни на шаг не отступая от ее первоз¬
данного состояния. Попытки одного из са¬
мых крайних и последовательных направле¬
ний в защиту природной среды любой це¬
ной отмежеваться от потребительского под¬
хода к ней, от материальной заинтересо¬
ванности иногда приводят к тому, что ох¬
рана природы становится самоцелью. Как
следствие этого на пути общения человека
с природой воздвигаются столь сложные
препятствия7, что о живом, спонтанном
общении с природой говорить не приходит¬
ся. Природа, следовательно, «освобождает¬
ся» не только от своей потребительской, но
и эстетической ценности; задача сохране¬
ния природы обязательно в нетронутом,
«настоящем» виде ставится столь решитель¬
но, что для рядового члена общества мес¬
та в этой системе просто не остается. По
мнению сторонников этой точки зрения,
сберечь природу в ее «настоящем» виде
можно, лишь отделив ее от человека, соз¬
дав фильтры, отсеивающие тех, кому непо¬
средственное общение с дикой природой
«не нужно». Когда допуск к природе имеют
лишь избранные, она, разумеется, переста¬
ет быть «раскрытой книгой», предназна¬
ченной каждому.
Подобная крайняя модель отношения че¬
ловека со средой предполагает построение
соответствующего образа природы. Приро¬
да объявляется высшей духовной ценно¬
стью, а человек уже не выступает царем
природы и венцом мироздания. Никакая
практическая заинтересованность человека
в использовании естественных ресурсов во¬
обще не признается; значение природы для
человека полностью сводится к духовному
контакту с ней. Сегодня такой идеал взаи¬
моотношений с природой (который в Аме¬
рике был впервые предложен в 30—40-е
годы прошлого столетия) оказывается
очень популярным в той части общества,
которая разочаровалась в могуществе нау¬
ки и испытывает недоверие к возможности
выйти из экологического кризиса сциен-
6 W. Stegner. The Meaning of Wilder¬
ness in American Civilisation. In: R. Nash.
The American Environment: Readings in the
History of Conservation. Mass., 1968,
pp. 193—194.
7 M. M a n n e s. Design for Living — in Ur¬
bana. In: Ecology and the Quality of Life.
Springfield. 1973; N. Eichhorn. The Spe¬
cial Role of National Parks. In: Future En¬
vironments of North America. N. Y., 1966.
ФИЛОСОФИЯ ЗА РУБЕЖОМ
153
тистскими методами. Согласно этой точки
зрения, сам экологический кризис является
непосредственным следствием неограничен¬
ного развития науки и техники, и потому
нелогично было бы ожидать спасения от
них же. Вместо этого предполагается, что
современную экологическую ситуацию мож¬
но поправить принципиально иными мето¬
дами, произведя мгновенную революцию в
умах. Сложную многостороннюю проблему
надеются решить, не выходя из сферы созна¬
ния, понимая экологическую проблему «как
проблему социальной установки» 8, которую
просто следует заменить другой, более под¬
ходящей.
Для адекватной оценки двух отмеченных
выше тенденций в подходе к экологическим
проблемам полезно рассмотреть их куль¬
турно-исторические истоки. Подобного ро¬
да экскурс в историю важен не сам по се¬
бе: он необходим для того, чтобы оценить
потенциальные возможности каждой из
двух тенденций для решения сегодняшних
и завтрашних проблем. Обращение к прош¬
лому и поиски «исходных точек» важны
и потому, что массовое экологическое соз¬
нание в США представляет собой причуд¬
ливое соединение самых различных компо¬
нентов. От того, как видится американским
ученым, общественным и политическим де¬
ятелям прошлое, во многом зависит и их
выбор будущих путей развития. Поэтому
не удивительно, что различные установки
по отношению к природе, складывавшиеся
на протяжении существования США, стали
предметом изучения многих американских
исследователей 9.
» ♦ ♦
Прослеживая истоки двух указанных
подходов к экологической проблеме, рас¬
смотрим две социо-культурные парадигмы,
существовавшие в различные периоды исто¬
рии США: пуританскую идеологию первых
поселенцев на восточном побережье и ми¬
ровоззрение романтиков первой половины
XIX века. Хотя эти две «картины мира»
отделены друг от друга значительными ис¬
торическими отрезками, между ними не¬
трудно увидеть типологическую связь: «ро¬
мантическая» парадигма возникла как сво¬
его рода реакция на жесткую «картину ми¬
ра» пуритан, в которой природе отводи¬
лось подчиненное по отношению к челове¬
ку место. В обоих случаях тот или иной
образ природы формировался не произ¬
вольно, а входил органической частью в
8 D. Whisenhunt. Op. cit., р. 13.
9 R. Nash. Wilderness and the American
Mind. New Haven, 1967; его же. The
American Environment. Readings, Mass, 1968;
D. Whisenhunt. The Environment and
the American Experience, Port Washington
(N. Y.), 1974; H. Huth. Nature and the
American. Berkeley, 1957, N. Foerster.
Nature in American Literature. N. Y., 1958;
A. Ekirch. Man and Nature in America.
1973; L. Marx. The Machine in the Garden.
Technology and the Pastoral Ideal in Ameri¬
ca. N. Y., 1964.
систему социальных установок и ценностей.
Кроме того, две эти социо-культурные па¬
радигмы оказали решающее воздействие на
формирование всего американского эколо¬
гического сознания в целом. Начавшийся в
XIX веке спор между утилитарными инте¬
ресами и эстетическими соображениями в
подходе к природе продолжается и сегод¬
ня. Все это убеждает нас в обоснованности
предлагаемого сопоставления.
Взаимоотношение человека и природы
было одним из важнейших вопросов, воз¬
никших в самом начале формирования аме¬
риканской культуры. В процессе националь¬
ного самоопределения первые поселенцы и
их потомки были вынуждены выработать
свой собственный стиль связи с окружаю¬
щей средой, и этот вопрос всегда выходил
за рамки экономической необходимости,
приобретая характер идеологической про¬
блемы. Первые колонисты, прибывшие из
Старого Света, оказались в сложнейшем
природном и культурном окружении. Не¬
благоприятные природные условия, голод,
падение нравов (вплоть до случаев канни¬
бализма и трупоедства) 10 11 поставили куль¬
туру поселенцев в кризисную ситуацию, ко¬
гда основной задачей стала борьба за вы¬
живание. Опасность утраты всех завоева¬
ний западной цивилизации, растворения в
«первобытном варварстве индейцев» каза¬
лась вполне реальной. В связи с этим воз¬
никла жизненно важная потребность срочно
выработать новые культурные установки, в
частности для взаимодействия с природной
средой. Во многих случаях традиционные
европейские мерки оказывались неприемле¬
мыми: необходимо было дать всем сторо¬
нам и элементам нового мира свое соб¬
ственное объяснение, выработать свою по¬
зицию в уникальной культурной ситуа¬
ции — столкновении лицом к лицу с дикой
природой и первобытной культурой.
Осваивая новую страну, колонисты стре¬
мились сбросить груз европейских тради¬
ций, не повторять ошибок европейской ци¬
вилизации. Однако в их сознании были за¬
креплены сложившиеся в Европе представ¬
ления о новой неосвоенной земле, и сущест¬
вовал целый набор разработанных культур¬
ных ожиданий. В каком-то отношении
Новый Свет был экраном, на который про¬
ецировались некоторые традиционные евро¬
пейские утопические взгляды н. Все то, что
было заведомо неосуществимо в Европе,
казалось вполне возможным там, где толь¬
ко начинала создаваться новая цивилиза¬
ция. Относительно осваиваемой земли стро¬
ились самые радужные и далеко идущие
планы. Предполагалось, что именно здесь
человек создаст рай на земле12. Харак¬
терно, что эта райская земля представ¬
лялась в прямом смысле слова как обраба¬
тываемый человеком цветущий сад, проти¬
вопоставленный бесплодным пустыням и
10 О. Н a n d 1 i n. The American People.
The History of a Society. London. 1966. p. 74.
11 L. Marx. Op. cit.; M. Cunliffe.
European Images of America. In: Paths of
American Thought. Boston, 1963, p. 495.
12 D. H a у d e n. Seven American Utopias.
Cambridge, Mass., 1976, pp. 14—15.

154
ФИЛОСОФИЯ ЗА РУБЕЖОМ
враждебным диким лесам. При подобном
взгляде на вещи естественным образом
вставала задача преобразовать вновь от¬
крытую землю, создать на ней то гармони¬
ческое единство человека с природой, кото¬
рого так недоставало в Европе. Щедрая
природа нового континента давала все ос¬
нования подобным мечтам. Однако насту¬
пательные устремления молодого буржуаз¬
ного общества в корне противоречили этим
идиллическим планам. Вместо заботливого
хозяина человек оказался безжалостным
воином, цель которого сводилась к тому,
чтобы сначала уничтожить все мешающее
его планам. Мечты о райском саде, проти¬
вопоставленном первобытной дикости, бы¬
ли вытеснены реальностью, где вместо пре¬
образования природы велась беспощадная
война с ней вплоть до уничтожения.
Девственная природа воспринималась пе¬
реселенцами из Старого Света как вопло¬
щение хаоса, как проклятое место; не
тронутая человеком природа была неким
началом, которому приписывались враждеб¬
ные человеку свойства. Уничтожение дикой
природы выглядело в глазах американских
пуритан не просто борьбой за существова¬
ние, но священной войной во имя бога,
войной за нацию и расу, борьбой света и
мрака. Эта борьба осмысливалась как ис¬
полнение возложенной богом миссии нео¬
бычайной важности: если не победит хри¬
стианин-колонист, то наверняка восторже¬
ствует дьявол, считавшийся полновласт¬
ным хозяином дикой природы. Именно к
этому периоду относится появление фра¬
зеологии «борьбы с природой», борьбы, ко¬
торая часто описывалась в чисто военных
терминах 13. Предпосылками подобной «эко¬
логической политики» можно считать миро¬
ощущение колонистов-пуритан, так пере¬
данное современником: «...Куда бы они ни
обращали свой взор (не считая небес над
головой), окружающее не несло им ни по¬
коя, ни утешения» 14. Повсюду они видели
только «бесплодную дикую пустыню, насе¬
ленную лишь исчадиями ада и звероподоб¬
ными людьми, поклоняющимися идолам» 15.
В рамках пуританской идеологии проис¬
ходившая борьба осмыслялась как кресто¬
вый поход против дикости и темноты, как
выполнение возложенной свыше божествен¬
ной миссии. По мнению некоторых исследо¬
вателей, подобный взгляд на мир у амери¬
канских пуритан был в известной степени
предопределен иудео-христианской тради¬
цией, чуждой мысли о гармоническом еди¬
нении человека с природой 16. В христиан¬
стве, как ни в одной другой мировой рели¬
гии, проводится четкая разделительная
13 R. N a s h. Wilderness and the American
Mind; N. Foerster, Op. cit.
14 W. Douglas. Three Hundred Year
War. N. Y., 1972, p. 233.
15 Строки из стихотворения «Обитель дья¬
вола» (1662 г.). Цит. по: Н. N. S m i t h. Vir¬
gin Land. The American West as Symbol and
Myth. Cambridge, Mass., 1950, p. 4.
16 Cm. L. White. The Historical Roots of
our Ecological Crisis In: Environment and
Society. Englewood Cliffs» 1974,
грань между миром природы и миром чело¬
века. Характерно, что при этом постулиру¬
ется не просто выделенность человека из
природы, но и превосходство над ней. По¬
добная иерархия отношений красноречива
сама по себе; кроме того, она предполагает,
что, сделав однажды ошибку, можно про¬
сто сменить политику по отношению к при¬
роде, по-прежнему оставаясь полновласт¬
ным хозяином и не ожидая никаких непри¬
ятных последствий. Подобный тип отноше¬
ния с природой носит односторонний ха¬
рактер, поскольку природе отводится чисто
пассивная роль. Именно поэтому американ¬
ское общество (как и многие другие обще¬
ства западного типа) в первой половине
XX века оказалось совершенно не подготов¬
ленным к первым признакам «обратной
связи», когда природа, по известному вы¬
ражению, стала «предъявлять счет», впер¬
вые выступив в роли равноправного парт¬
нера.
Американским колонистам не удалось ос¬
вободиться от груза европейских культур¬
ных традиций; не смогли они избежать и
повторения самых печальных сторон отно¬
шения общества с природой, присущих ев¬
ропейским странам. Не имея никакого ино¬
го культурного багажа, они часто букваль¬
но повторяли путь, пройденный нескольки¬
ми столетиями назад их европейскими пред¬
ками 17. Неприязненное отношение к дикому,
неосвоенному ландшафту существовало не¬
когда и в Европе. Известно, что на протя¬
жении всего средневековья Альпы внушали
путешествовавшим по ним европейцам лишь
ужас и отвращение, сменявшиеся радост¬
ным облегчением только при спуске в до¬
лины. Хорошо известен и существовавший
в культуре средних веков так называемый
horror sylvanum (страх перед лесом, боязнь
лесных существ), который наряду с мощ¬
ными экономическими факторами был од¬
ной из главных причин исчезновения лес¬
ных массивов с большей части европейской
территории 18.
Почти таким же было и отношение к ле¬
су у американских пионеров, продвигав¬
шихся в глубь незнакомого материка. Леса,
считавшиеся убежищем индейцев и препят¬
ствием прогрессу, вызывали стойкую непри¬
язнь, сохранившуюся в сознании и после
того, как реальные опасности были позади.
Борьба с первобытными лесами приравни¬
валась к войне с «язычниками, дикарями-
индейцами». Как писал современник, «леса
с неумолимой суровостью вырубают, жгут,
выкорчевывают, сравнивают с землей, об-
карнывают, секут на дрова»19. По свиде¬
тельствам путешественников-европейцев,
только такой ландшафт казался американ¬
ским поселенцам привлекательным, где, со¬
вершенно были сведены леса и вся земля
17 См. С. С. Шведов. К вопросу о вос¬
приятии природы в западноевропейской
культурной традиции. В сб. «Социально-
эконом'ические проблемы экологии». М.,
1975, стр. 76—83.
18 См. «Использование и охрана природ¬
ных ресурсов». М., 1972, стр. 55.
19 s-e»n h u_n t. Op. cit.> p«~56.

ФИЛОСОФИЯ за РУБЕЖОМ
155
была распахана и могла приносить конк¬
ретную пользу. Путешественников поража¬
ло безжалостное отношение к лесам, неже¬
лание видеть в них эстетическую сторону.
Описываемая модель отношения к среде
была присуща не только первым колони¬
стам на восточном побережье США. «На¬
чавшись однажды в Плимутском заливе,
наступление на природу продолжалось по
всей стране»,— пишет один из современных
исследователей 20.
Враждебное отношение к первобытной
природе не было у первых колонистрв-пу-
ритан чем-то случайным. Стремление к ис¬
коренению дикой природы было предопре¬
делено всей культурной ориентацией пури¬
тан. Протестантская идеология видела в ак¬
тивном, направленном вовне труде единст¬
венный путь спасения человека, которого
праздность неминуемо приведет к греху.
Упорный ежедневный труд был средством,
позволяющим обрести очищение от той
внутренней слабости и склонности к поро¬
ку, которая казалась пуританам определя¬
ющей чертой человеческой натуры. Недо¬
верчиво-подозрительное отношение к пра¬
здному времяпрепровождению накладывало
моральный запрет на «бесполезное» на¬
слаждение красотами природы; бездеятель¬
ное созерцание окружающего мира подвер¬
галось осуждению. Вся повседневная дея¬
тельность была строго ориентирована на
достижение конкретных целей в будущем,
ради которого в настоящем надлежало от¬
казывать себе в отдыхе и удовольствиях.
Таким образом, можно констатировать,
что стремление к господству над природой
входило в ту же ценностную систему, где
человеческая натура считалась слабой и
греховной, где доминировала установка на
будущее время, на преобразующую среду
практическую деятельность.
Вряд ли есть небходимость доказывать,
что описанная идеология оказала сущест¬
венное воздействие на всю позднейшую по¬
литику по отношению к среде. Если рели¬
гиозный императив борьбы с дикой приро¬
дой постепенно отошел в прошлое, то сама
наступательная политика по отношению к
природе, ничем не ограниченная эксплуата¬
ция природных ресурсов сделались отличи¬
тельной чертой американской модели вза¬
имоотношения со средой 21. Какие бы аспек¬
ты нарушения экологического баланса в
современных США мы ни рассматривали,
нельзя не увидеть, что истоки варварского
ограбления земли восходят к начальным
этапам становления американской цивили¬
20 W. Douglas. Op. cit., р. 19.
21 В представлениях о взаимоотношении
природы и общества само собой подразу¬
мевалось, что человек выступает хозяином,
а природа — послушной служанкой. Еще в
середине XIX века священник униатской
церкви Т. Паркер писал: «Грубые силы при¬
роды ждут приказа человека; они готовы
служить ему. Когда раздастся голос (чело¬
веческого) гения, река начнет послушно
крутить колесо, ткать и прясть». Цит. по
кн.: Th. Bender. Toward an Urban Vision.
J^xingtpn, 1975, p. 57,
зации 22. Слова К. Маркса о том, что «ново¬
рожденный капитал источает кровь и грязь
из всех своих пор» 23, целиком и полностью
можно применить к этому периоду амери¬
канской истории.
Другая рассматриваемая социо-культур¬
ная парадигма относится к эпохе, последо¬
вавшей за распространением философских
идей Просвещения и их преломлением на
американской почре. Просвещение, как из¬
вестно, принесло с собой новые представле¬
ния о сущности человека, о его месте в
мире и отношениях с обществом. По-иному
стали расставляться и акценты в бинарных
противопоставлениях: человек — природа,
общество — природа. Природа по-прежнему
противопоставлялась человеку, но теперь в
этой оппозиции именно она выступала по¬
ложительным началом. Природа заняла по
отношению к человеку место недосягаемого
образца; общество постоянно сравнивали с
природой, и его оценка зависела от того,
насколько оно соответствовало природному
началу. В результате подобных сдвигов в
общественном сознании сформировалось
новое видение природы, характерное для
мироощущения романтиков. Романтическо¬
му осмыслению природы было свойственно
придавать ей черты исключительной внут¬
ренней самоценности; природе приписывав
лось богатейшее внутреннее содержание,
которое человек должен учиться видеть и
усваивать. Природа не выступала больще
объектом для преодоления и борьбы, поли¬
гоном для утверждения человеческого «я»,
она не только перестала рассматриваться
как источник дохода, но, напротив, приоб¬
рела статус божественного источника, при-
обшившись к которому человек может об¬
рести самого себя.
В Америке мировоззрение романтиков
нашло отражение в философии трансцен-
денталистов и в первую очередь в сочине¬
ниях Эмерсона и Торо. Природа для них,
по словам одного из их последователей,
была «окном, открытым в небеса, зеркалом,
отражающим Создателя»24. Поэтому непо¬
средственный контакт с нетронутой приро¬
дой приобретал в глазах этих мыслителей
первостепенное значение для внутреннего
бытия человека. Хотя романтические на¬
строения в Америке были лишь слабым от¬
звуком европейского романтизма, два фак^
тора позволили этому мироощущению обре¬
сти там оригинальные и самостоятельные
черты. Во-первых, нетронутая, «настоящая»
22 Интересно, что утилитарный подход к
окружающей природе был присущ не
только практической деятельности, но в ка¬
кой-то степени и научному мышлению. Так,
американский геолог и антрополог У. Дж.
Макги в 1894 году так описал благородную
миссию человека: «Подчиняя себе диких
животных, человек сохраняет лишь тех, кто
может быть приручен: остальные должны
быть уничтожены» (цит. по кн.: W. D о u g-
1 a s. Op. cit., р. 152.
23 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч.,
т. 23, стр. 770.
24 Цит. по: R. Nash. The American Em
vironment, p. 75,

156
ФИЛОСОФИЯ ЗА РУБЕЖОМ
природа гораздо в большей степени сохра¬
нилась в Новом Свете, оставляя возмож¬
ность для практических опытов «жизни на
природе», самый известный из которых был
осуществлен и описан Г. Торо25. Во-вто¬
рых, ощущение колоссального культурного
отставания от стран Старого Света, выли¬
вшееся в своего рода комплекс националь¬
ной неполноценности, заставило многие
американские умы начать поиски тех уни¬
кальных ценностей, которые могли бы со¬
ставить золотой фонд молодой американ¬
ской культуры. Поэтому девственная при¬
рода, к тому времени практически не со¬
хранившаяся в большинстве европейских
стран, стала превращаться в США в пред¬
мет национальной гордости. Переосмысле¬
ние отношения к дикой природе сопрово¬
ждалось и трансформацией в других цен¬
ностных ориентациях. Культ пионера, с
топором в руках продвигавшегося в труд¬
нопроходимых лесах на «дикий Запад»,
постепенно отошел на второй план. Безу¬
держный восторг по отношению к дикой
природе полностью сменил былое отвраще¬
ние к «обители мрака и нечистой силы».
Торо, один из самых искренних и ориги¬
нальных певцов девственной природы, был
готов поставить знак равенства между по¬
нятиями «дикая природа» и «добро»26.
Прослеживая влияние подобной концеп¬
ции природы на реальную историю США,
нельзя не признать, что в первой половине
XIX • века стиль отношения с природой,
предложенный романтиками, не мог оказать
заметного воздействия на практическую мо¬
дель взаимоотношения со средой. На про¬
тяжении всего XIX века в Америке господ¬
ствовало потребительское отношение к ес¬
тественным ресурсам, которое в определен¬
ном плане было развитием раннекапитали¬
стической идеологии колонистов-пуритан.
Именно к этому периоду относятся слова
Энгельса, который, восхищаясь «девствен¬
ной почвой западных прерий», в то же вре¬
мя предостерегал, что «та система истоще¬
ния земли, которую практикуют ныне на
Дальнем Западе, не может продолжаться
вечно»27. Гордость за уникальный ланд¬
шафт и несравнимые с Европой богатства
девственной природы отнюдь не сразу стала
сопровождаться бережным отношением к
ней: еще в начале XIX века в сельском хо¬
зяйстве было общепринятым варварское
обращение с землей, когда фермеры просто
оставляли истощенные участки почвы и пе¬
реходили на новые места. Восхищение ред¬
кими красотами природы было свойствен¬
но лишь определенным социальным и куль¬
турным кругам, а мысль о личном гармо-
ническоме. -общении с природой вообще по¬
являлась лишь у отдельных «опасных чу¬
даков», вроде Торо, на которых, кстати,
нередко смотрели как на «подозрительных,
а может быть, просто примитивных лю¬
дей» 28.
25 Г. Торо. Уолден, или Жизнь в лесу.
М., 1962.
26 N. Foerster. Op. cit., р. ПО.
27 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч.,
т. 19, стр. 278, 280.
28 D. Whisenhunt. Op. cit., р. 35.
Тем не менее, хотя преклонение перед
природой оставалось главным образом чер¬
той сознания, мало влияющей на хозяйст¬
венную деятельность, к концу XIX века
сложилось довольно сильное движение за
охрану природных богатств (первоначально
дискуссии развернулись по поводу охраны
лесов). В этом движении можно выделить
два аспекта: с одной стороны, оно было
продиктовано опасностью быстрого истоще¬
ния естественных ресурсов и в силу этого
носило прагматический характер. Однако
наряду с этим все настойчивее выдвигалось
требование увидеть в окружающей природе
эстетическую сторону, не соотносимую с
возможной прибылью от ее эксплуатации.
Подобный подход вряд ли возник, если бы
ранее романтиками не был создан образ
природы, наделенный чертами эстетической
и духовной ценности. Идеи Эмерсона и
Торо постепенно перестали восприниматься
как экстравагантные выдумки чудаков-ана¬
хоретов. Мысль о том, что человек без об¬
щения с природой теряет что-то невоспол¬
нимое, находила все большее признание.
Идеи охраны дикой природы, консерва¬
ции ее в неприкосновенном виде тоже в из¬
вестной степени были подготовлены миро¬
ощущением романтиков. Интерес к прош¬
лому, столь типичный для романтической
идеологии, косвенным образом проявился в
идее создания заповедников, так как за
этой идеей лежало стремление перебросить
мост в црошлое.
♦ ♦ ♦
При сравнении двух описанных выше мо¬
делей «общество — среда» нельзя не уви¬
деть, что при всей их внешней противопо¬
ложности между ними есть нечто общее.
Обе эти модели в конечном счете строятся
на противопоставлении природы и общест¬
ва, которые понимаются как два принципи¬
ально различных начала. В случае прагма¬
тического подхода задача человека сво¬
дится к тому, чтобы полностью включить
природу в мир человека, подчинить ее сво¬
им законам, добиться максимальной выгоды
от ее эксплуатации. Живой мир природы
утрачивает при этом свое специфическое
содержание. В рамках романтического под¬
хода признается автономность природы, че¬
ловек призывается постигать ее внутренний
смысл. Но исходная позиция здесь та же —
предполагается, что человек не есть приро¬
да, что мир природы и мир человека четко
отделены друг от друга.
Если пагубные последствия прагматиче¬
ского отношения к природе вряд ли необ¬
ходимо доказывать, то имманентные недо¬
статки романтического подхода менее оче¬
видны, и на них стоит остановиться и рас¬
смотреть подробнее.
Романтическое преклонение перед дикой
природой, придание ей черт исключительной
внутренней ценности, как правило, не выхо¬
дят за рамки контркультуры, оставаясь по¬
пыткой подорвать буржуазно-самодоволь¬
ное отношение к природе как к собственно¬
сти. Из безусловно ценного этико-философ¬
ского багажа романтического мирочувство-
ФИЛОСОФИЯ ЗА РУБЕЖОМ
157
вания чрезвычайно сложно перебросить мо¬
стик к конкретному положительному идеа¬
лу, к практической модели землепользова¬
ния. В этом подчеркнуто этико-эстетиче¬
ском подходе в скрытом виде содержится
пренебрежение многими чисто практически¬
ми задачами. Именно это очень чутко улав¬
ливается оппозиционерами, которые нередко
обоснованно упрекают любителей дикой
природы в полном безразличии к ряду ост¬
рых социальных проблем. Многим кажется
неуместной и показной печаль по вымираю¬
щим видам редких животных, когда в тех
же регионах Земли происходит системати¬
ческое истребление коренного населения;
критика однообразной планировки приго¬
родов выглядит неприличной при существо¬
вании городских трущоб, кишащих крыса¬
ми 29 30. Подобный сознательный отказ от вы¬
хода на уровень практической политики
значительно ослабляет позицию тех, кто
выступает с резкой критикой потребитель¬
ского подхода к среде. Апологеты домини¬
рующего в капиталистическом обществе
стиля отношения к естественной среде по¬
лучают возможность прикрываться словами
о том, что они защищают непосредственные
интересы человека, ставя заботу о нем в
основу своей политики з0.
Более того, сама «романтическая модель»
внутренне противоречива и далеко не всег¬
да может служить положительным идеа¬
лом при выработке нового стиля взаимоот¬
ношения общества со средой. Беря за обра¬
зец поведение «индейца-дикаря», «перво¬
бытного человека, не развращенного циви¬
лизацией», певцы дикой природы часто не
замечают, что гармоничность такого слия¬
ния с природой весьма относительна. Пле¬
мена североамериканских индейцев, исполь¬
зовав свои земли до полного истощения и
переходя потом на новое место, только по¬
тому не наносили непоправимого ущерба
почве, что существовала возможность дли¬
тельного сохранения такой земли под паром
вплоть до ее восстановления. Та же самая
практика, применявшаяся более многочйс-
ленным'и американскими колонистами, спра¬
ведливо считалась варварской эксплуатаци¬
ей земли. Такого рода противоречия были и
в робинзонаде Торо, который мог позволить
себе такое высказывание: «Я на опыте этих
двух лет усвоил... что лучше время от вре¬
мени переходить на новое место, чем удоб¬
рять старое» 31. Когда Торо необходимо бы¬
29 См. A. Downs. Up and Down with
Ecology—the «Issue-attention Cycle». In:
«Environmental Concern». N. Y., 1974.
30 Cm. N. Weng er t. Political and Social
Accommodation: the Political Process and
Environmental Preservation. In: «Environ¬
mental Policy». Ed. by A. Utton, N. Y., 1973;
H. M. J a c k s о n. Environmental Policy and
the Congress. Там же; L. Caldwell.
Environmental Policy in a Hypertrophic ‘ So¬
ciety. Там же: T. O’ Riordan. Public
Opinion and Environmental Quality. A Reap¬
praisal. In: «Environmental Concern». Ed.
by A. Mur ch. N. Y., 1974.
31 Г. Торо. Уолден, или Жизнь в лесу,
стр. 37. :
ло достать провалившийся под лед топор,
он срезал ножом самую высокую березку,
какая оказалась по соседству. Этот же
стиль отношения к природе, повторявшийся
в более крупном масштабе, неизбежно при¬
водил к истреблению дикой природы, про¬
тив чего так страстно выступал сам Торо.
Романтическая модель где-то смыкается с
практическими методами тех, кто мало бес¬
покоится о духовной стороне общения с
природой, видя свою задачу лишь в полу¬
чении максимальной прибыли с наимень¬
шими затратами.
Некоторые черты рассмотренных пара¬
дигм могут быть актуализированы, переос¬
мыслены в современных условиях. В пер¬
вую очередь это относится к романтиче¬
ской модели. Хорошо известно, что образ
природы, трактуемый в духе романтической
традиции, занимает сейчас важное место в
леворадикалистском сознании32. При этом
следует признать, что деятельность «но¬
вых левых» имеет совершенно очевидный
социальный и пропагандистский эффект.
Не предлагая реального решения многих
назревших проблем, они, тем не менее при¬
влекают внимание общественности к этим
проблемам, дают им определенное нравст¬
венное звучание, показывают несправедли¬
вость, нетерпимость создавшегося положе¬
ния. Критическая позиция «новых левых»
вызывает вполне понятную реакцию бюро¬
кратической машины, защищающей интере¬
сы существующего ныне стиля производст¬
ва и потребления. При этом лишний раз
проявляются косность, антигуманность бур¬
жуазного государства, его неадекватность
новым представлениям о взаимоотношении
человека с природной средой.
Подход, предлагаемый в рамках левора-
дикалистского сознания, обладает несом¬
ненной обновляющей силой: он позволяет
не только увидеть альтернативные модели
взаимоотношения общества со средой, но и
вносит поправки во всю систему социаль¬
ных ценностей, предлагая новый взгляд на
сущность человека, на его отношение к
добру и злу, на его место в мире.
Взаимоотношение общества со средой пе¬
рестает трактоваться как чисто техниче¬
ская проблема, односторонне определяемая
экономическими потребностями человека.
Вопрос о связи человека с природным ок¬
ружением вписывается в круг других со¬
цио-культурных проблем, проявляя в этих
отношениях свои сущностные черты. И по¬
этому по мере продолжения дискуссий об
экологическом кризисе делается все более
очевидным, что изменение принципов’взаи¬
моотношения человека со средой не может
осуществляться изолированно: оно тесней¬
шим образом связано и с изменением всего
социо-культурного контекста общества. По¬
этому выработка и реализация нового от¬
ношения к природе предполагают глубо¬
кую перестройку современного американ¬
ского общества, изменение всей структуры
и иерархии его духовных ценностей.
32 Ch. Reich. The Greening of America,
N. Y., 1970.

НАУЧНАЯ ЖИЗНЬ
О деятельности Отделения философии
и права АН СССР
Исследования ученых-обществоведов иг¬
рают первостепенную роль в деле комму¬
нистического строительства, развития и со¬
вершенствования социалистической демо¬
кратии, воспитания советского человека, в
современной идеологической борьбе. Вот
почему обсуждение деятельности Отделе¬
ния философии и права АН СССР на засе¬
дании Президиума Академии наук СССР,
состоявшемся в декабре 1977 года, привле¬
кло внимание не только ученых различ¬
ных специальностей, но и широких слоев
общественности.
С докладом «О деятельности Отделения
философии и права АН СССР» выступил
академик А. Г. Е г о р о в. Он подчеркнул,
что прошедшие годы были ознаменованы
большими событиями в жизни нашей стра¬
ны. Состоялся XXV съезд КПСС, было тор¬
жественно отпраздновано 60-летие Вели¬
кой Октябрьской социалистической рево¬
люции и после всенародного обсуждения
принята новая Конституция СССР.
Мы вступили в новый этап идейно-тео¬
ретической работы, подчеркнул А. Г. Его¬
ров. Его основные задачи определены в
решениях XXV съезда партии, конкрети¬
зированы в документах последующих Пле¬
нумов ЦК КПСС, а также в докладах и вы¬
ступлениях товарища Л. И. Брежнева.
Наши ученые имеют, таким образом, яс¬
ную программу действий, которая предпо¬
лагает их возросшую роль в познании и
общественной жизни: и потому, что мы
живем в эпоху, необычайно богатую про¬
тиворечиями и революционными возмож¬
ностями, и потому, что на международной
арене происходит острая идеологическая
борьба, и, наконец, потому еще, что ныне,
в условиях научно-технической револю¬
ции, огромных достижений науки и техни¬
ки приобретает особое значение теоретиче¬
ский синтез, интеграция научных знаний.
За отчетный период в деятельности От¬
деления философии и права, его институ¬
тов и научных советов произошли опреде¬
ленные позитивные сдвиги. Во-первых, за¬
метно повысилась эффективность научных
исследований. Прежде всего их непосред¬
ственная практическая отдача. Так, внед¬
рение некоторых научных рекомендаций
психологов в управление производственны¬
ми коллективами на ряде предприятий дало
экономический эффект, исчисляемый мил¬
лионами рублей, на основе рекомендаций
психологов сократился на 40% срок обу¬
чения операторов и т. п.
Однако самое главное в деятельности
ученых Отделения состоит в том, что, раз¬
рабатывая мировоззренческие вопросы, они
вносят значительный вклад в решение со¬
циальных проблем, в формирование нрав¬
ственного облика советского человека, в
повышение его политической активности.
Например, юристы на протяжении послед¬
них пяти лет участвовали в подготовке
свыше 100 законодательных актов, завер¬
шили работу по своду действующего зако¬
нодательства СССР. Они активно участво¬
вали в разработке новой Конституции
СССР, обобщали материалы, поступавшие
в ходе ее всенародного обсуждения. Вся
эта работа велась на основе глубоких ис¬
следований государственно-правового раз¬
вития страны, основных институтов поли¬
тической системы советского общества, его
процессов, тенденций и перспектив разви¬
тия.
Во-вторых, в Отделении философии и
права заметно расширился фронт научных
исследований. Например, психологи, про¬
должая изучение нейрофизиологических ос¬
нов психических явлений, психических ас¬
пектов трудовой деятельности, педагогиче¬
ской психологии, все более углубленно раз¬
рабатывают инженерную психологию и пси¬
хологию общения. Интенсивно идет про¬
цесс формирования новых разделов пра¬
вовой науки. Например, в международном
праве возникли право международной бе¬
зопасности и разоружения, международное
морское право, международное экономиче¬
ское и финансовое право и т. п.
Усилилось взаимодействие наук, разра¬
ботка комплексных проблем — таких, как
социальные отношения развитого социа¬
НАУЧНАЯ ЖИЗНЬ
159
лизма, научно-техническая революция, про¬
блема человека.
Возрастает и интегрирующая роль мар¬
ксистско-ленинской философии в системе
научных знаний, хотя этот процесс прохо¬
дит весьма неравномерно даже в рамках
отделения. Гносеология, например, давно
и прочно вошла в правовую науку, а про¬
блемы, стоящие на стыке права и этики,
разрабатываются еще недостаточно.
Все эти процессы взаимопроникновения
наук закономерны. Они обусловлены и
гносеологическими причинами, растущей
тенденцией к интеграции научных знаний,
не исключающей, конечно, и тенденции к
их дифференциации, и социальными при¬
чинами — усилением взаимодействия эко¬
номики и политики, науки и техники, ис¬
кусства и морали, взаимодействия объек¬
тивного и субъективного факторов в об¬
щественной жизни. Поэтому научные кол¬
лективы отделения уделяют особое внима¬
ние исследованию проблем, стоящих на
стыке наук (например, проблемам научно¬
технической революции и ее социальных
последствий).
Научные сотрудники Института между¬
народного рабочего движения и Института
истории естествознания и техники ныне
органически сочетают собственно историче¬
ские исследования с исследованием со¬
циально-экономических и философских про¬
блем. В результате им удается раскрыть
новые грани в познании социальной жиз¬
ни, активно участвовать в разработке мно¬
гих комплексных проблем, которая ведет¬
ся в отделении с учетом специфики каж¬
дого научного учреждения.
В-третьих, за последние годы в Отделе¬
нии философии и права возросло внима¬
ние к разработке марксистско-ленинской
методологии и на ее базе — современных
методик научного исследования. Если не¬
сколько лет назад приходилось встречаться
с фактами подмены исторического мате¬
риализма узкоэмпирическими методами
социологии, то теперь значительно укре¬
пилась связь работ в области историческо¬
го материализма с конкретными науками
и конкретными социальными исследова¬
ниями, обогащена их методология анализа
социальных явлений. Глубже разрабаты¬
ваются философские проблемы права, пси¬
хологии, мирового революционного процес¬
са и др. Но задачи, которые мы здесь ре¬
шаем — и решаем все успешнее,—к этому
не сводятся. Они гораздо шире. Речь идет
о применении материалистической диалек¬
тики к предмету каждой науки, причем на
всех ее уровнях, вплоть до прикладных
исследований, о создании присущей им
цельной, стройной диалектико-материали¬
стической системы категорий, о том, что¬
бы глубже, всесторонне раскрыть специ¬
фические функции каждой отрасли науч¬
ных знаний. Полагаем, что эта работа хо¬
рошо послужит дальнейшему подъему тео¬
ретического уровня научных исследований.
В-четвертых, научные коллективы От¬
деления философии и права стали более
четко улавливать потребности жизни, по¬
знания и практики. В частности, мы во
все более широких масштабах прибегаем
к социальному эксперименту не только в
области социологии, но и в других науках.
Так, Институт государства и права ныне
проводит два исследования в Латвии — по
управлению крупным городом и по коор¬
динации Советами народных депутатов дея¬
тельности неподчиненных им предприятий
и учреждений, расположенных на террито¬
рии Советов. Кроме того, в Томске инсти¬
тут разрабатывает комплексную програм¬
му управления областью и совершенство¬
вания организационно-правовых форм.
Такого рода деятельность, с одной сто¬
роны, позволяет довести научные исследо¬
вания до практических выводов, с дру¬
гой — способствует практической проверке
теоретических разработок, помогает теоре¬
тическому осмыслению общественных явле¬
ний. Естественно, мы совершенствуем и
формы пропаганды философских, право¬
вых, психологических и других научных
знаний в массах. Но столь же очевидно,
что пропаганда — как печатная, так и уст¬
ная — может быть успешной, действенной
только на базе глубоких теоретических раз¬
работок. В центре внимания научных кол¬
лективов отделения находятся фундамен¬
тальные исследования.
В-пятых, Отделение осуществило ряд ме¬
роприятий, способствующих улучшению
планирования научных работ, повышению
научно-теоретической, профессиональной
подготовки кадров, проявляя требователь¬
ное и вместе с тем чуткое, бережное к ним
отношение. Здесь имеется в виду и кон¬
центрация сил на главных проблемах и
направлениях, хотя здесь еще отнюдь не
все сделано нами, и организация поиско¬
вых работ, и формирование творческих
коллективов.
Значительно улучшилась координация
научных исследований. С 1975 года мы
приступили к планомерному изучению
деятельности философских и юридических
научных учреждений академий наук со¬
юзных республик. Наши ученые в 1975 го¬
ду выезжали в Грузию, в 1976 — в Арме¬
нию и Узбекистан. В марте 1977 года бы¬
ло проведено общее собрание Отделения с
участием академиков — секретарей отделе¬
ний общественных наук и директоров ин¬
ститутов академий наук союзных респуб¬
лик, посвященное вопросам координации.
В результате проделанной работы скла¬
дывается все более четкое разделение тру¬
да между головными и республиканскими
институтами в рамках единого плана. Так,

160
НАУЧНАЯ ЖИЗНЬ
Институт философии АН СССР акцентирует
внимание на вопросах формирования ком¬
мунистического мировоззрения, соответст¬
вующие институты в Белоруссии и Молда¬
вии — на изучении социально-классовой
структуры общества периода развитого со¬
циализма, институты Казахстана и Азер¬
байджана — на вопросах развития нацио¬
нальных отношений в условиях зрелого
социализма и т. д.
Отделение имеет тесные творческие свя¬
зи с Институтом марксизма-ленинизма, Ака¬
демией общественных наук, с рядом выс¬
ших учебных заведений. Впрочем, такие
органические связи с вузами в масштабе
всей страны у нас еще не налажены. Здесь
предстоит большая работа.
Укрепились международные связи ин¬
ститутов Отделения. Усилилась работа по
критике буржуазных идеологических кон¬
цепций на базе позитивного исследования
новых проблем. В связи с этим следует от¬
метить работу Научного совета по пробле¬
мам зарубежных идеологических течений,
которым руководит академик М. Б. Митин.
Вообще идеологические функции институ¬
тов Отделения за отчетный период развер¬
тываются гораздо полнее, чем раньше.
Рассмотрим некоторые вопросы, связан¬
ные с деятельностью наших философов.
Отделение стремится к интенсивному
развитию всех сторон и направлений фи¬
лософской работы в их диалектико-мате¬
риалистическом единстве. И это понятно:
материалистическая диалектика не про¬
сто одно из направлений марксистско-ле¬
нинской философии, а ее суть. Это фи¬
лософская основа нашего мировоззрения,
вне которой немыслимо развитие других
наук. Это — решающее в марксизме, по оп¬
ределению В. И. Ленина.
Ученые Отделения немало сделали и де¬
лают для исследования ленинского этапа
в развитии марксистской философии, для
осмысления всего того нового, что принесло
современное развитие общества, науки и
культуры. В последнее время проблемы
материалистической диалектики неодно¬
кратно обсуждались на Бюро Отделения.
Если раньше в работах не всегда учи¬
тывалось должным образом мировоззрен¬
ческое значение материалистической диа¬
лектики, обособлялись, а порой и противо¬
поставлялись ее мировоззренческая и ме¬
тодологическая функции, то теперь, как
правило, этого уже нет. Если раньше при¬
менению материалистической диалектики к
социальным явлениям в ряде институтов
уделялось недостаточное внимание, то в
планах научных исследований на пятилет¬
ку диалектика общественного развития
представлена широко и четко. При Отде¬
лении философии и права создана постоян¬
но действующая комиссия по разработке
проблем материалистической диалектики.
В связи с подготовкой фундаментального
труда по материалистической диалектике 3
Институте философии сформированы новые
авторские коллективы: по разделу «Мате¬
риалистическая диалектика как общая тео¬
рия развития» — под руководством акаде¬
мика Л. Ф. Ильичева, по разделу «Маркси¬
стско-ленинская теория исторического про¬
цесса» — под руководством академика
Ф. В. Константинова.
Следует, однако, отметить, что в Инсти¬
туте философии и во многих республикан¬
ских научных учреждениях разработка
проблем материалистической диалектики
пока еще не занимает достойного ей места.
Например, в Институте философии из 258
научных сотрудников лишь 36 работают
над проблемами материалистической диа¬
лектики. Еще хуже обстоит дело в союзных
республиках. Мало готовится кадров по
этому магистральному направлению фило¬
софии в системе Академии наук СССР и
в высших учебных заведениях страны.
В аспирантуру Академии наук СССР по
материалистической диалектике прини¬
маются буквально единицы. Если же учесть,
что после окончания аспирантуры потре¬
буется несколько лет, чтобы ученый пол¬
ностью созрел, то легко представить те
трудности, которые ожидают нас в обозри¬
мой перспективе.
Если сейчас не принять меры к исправ¬
лению этого положения, то оно еще более
усугубится. А это, в свою очередь, ска¬
жется на других науках. Тем более что
уже образовались «узкие места». Напри¬
мер, еще слабо разрабатывается диалекти¬
ческая логика, которая должна теоретиче¬
ски объяснять, научно обосновывать все
категории и законы мышления.
Прочная база для такого рода работы
у нас, однако, есть. Написано немало цен¬
ных трудов, в которых исследуются мето¬
дологические проблемы современного науч¬
ного познания, вопросы гносеологии. Фи¬
лософы и ученые, работающие в области
естественных и технических наук, доби¬
лись значительных успехов в изучении
истории науки и техники. А В. И. Ленин,
как известно, связывал разработку мате¬
риалистической диалектики как философ¬
ской науки с обобщением всей истории че¬
ловеческой мысли, науки и техники, что
в наш век научно-технической революции
приобретает особое значение.
Немало сделано советскими философами
и в области изучения истории философии,
в том числе истории диалектики, со¬
циального процесса в его историческом
развитии. Значительны достижения в ис¬
следовании социальных явлений и в более
конкретном плане: проблем научного ком¬
мунизма. Более того, как раз на стыке
НАУЧНАЯ ЖИЗНЬ
161
исторического материализма и научного
коммунизма мы имеем в последние годы
заметное приращение научного знания.
Все это дает нам возможность поднять
на более высокий уровень разработку ма¬
териалистической диалектики как наиболее
глубокой и всесторонней теории развития,
включающей в себя и теорию познания,
логику. А для этого особенно необходим
прочный союз философов с учеными, ра¬
ботающими в области естественных и тех¬
нических наук, сю специалистами различ¬
ных наук и культуры.
Отрадно отметить, что философские ос¬
новы конкретных наук глубоко разрабаты¬
ваются ныне крупными специалистами в
этих областях знания.
Энгельс справедливо писал, что в конце
концов все науки должны стать созна¬
тельно на позиции диалектического мате¬
риализма. И это время наступило. Но, ука¬
зывал Энгельс, и в этих условиях будет
необходимость в материалистической диа¬
лектике как философской науке. Жизнь
показала, что ныне интегрирующая роль
марксистской философии в системе наук
становится все большей.
Думается, что сейчас уже можно сделать
новый значительный шаг вперед: к инте¬
грации философских обобщений, касающих¬
ся тех или иных наук, в целостную фило¬
софскую концепцию мира, отвечающую со¬
временному уровню развития науки и тех¬
ники. Это будет своего рода продолжением
(применительно к нашему времени), раз¬
витием той гигантской работы, которая бы¬
ла проделана В. И. Лениным в книге «Ма¬
териализм и эмпириокритицизм». Ню сде¬
лать это можно лишь объединенными уси¬
лиями всех ученых Академии наук.
На новый, более высокий уровень мож¬
но да и должно поднять диалектико-мате¬
риалистический анализ социальных про¬
цессов, закрепляя и развивая те успехи,
которых мы в этой области достигли. Со¬
ветские ученые, в том числе и ученые
Отделения философии и права, активно
участвовали в создании марксистско-ле¬
нинской теории развитого социализма.
Ныне можно гордиться тем, что такая тео¬
рия есть. Она с исчерпывающей ясностью
изложена в документах Центрального Ко¬
митета КПСС, коммунистических и рабо¬
чих партий братских социалистических
стран. Она стала фундаментом практиче¬
ских действий во всех странах социалисти¬
ческого содружества (разумеется, с учетом
особенностей каждой страны). Создание
коллективными усилиями КПСС, других
братских партий теории развитого социа¬
лизма — величайшее достижение маркси¬
стско-ленинской мысли современности.
В результате большой работы, проде¬
ланной и учеными Отделения, стало воз¬
можным раскрыть характер социалистиче-
11. «Вопросы философии» № 8.
ского образа жизни, социальную структуру
развитого социализма, определить пути раз¬
вития социалистической государственности
и демократии, место и роль развитого со¬
циализма в процессе становления комму¬
нистической формации, основные черты и
закономерности развитого социализма и
т. д. Это — большое достижение. Особенно,
если учесть, что все эти вопросы рассмат¬
риваются в широком социальном контексте,
с позиций совокупного опыта реального
социализма, ибо, как писал В. И. Ленин,
вся всемирно-историческая практика долж¬
на войти в теорию познания диалектиче¬
ского материализма.
Следует, однако, признать, что работа
в области социально-философских обобще¬
ний высшего порядка — диалектики неан¬
тагонистических противоречий, диалектики
развитого социалистического общества, в
целом пока не получила широкого размаха.
До сих пор она ограничивается анализом
отдельных сторон, отдельных моментов этой
диалектики. А, как показывает практика,
эта диалектика не проста, ибо в условиях
развитого социализма формы социальной
жизни не упрощаются, а обогащаются, воз¬
никают новые формы социальной жизни.
Кроме того, разрешение диалектических
противоречий в жизни социалистического
общества требует особенно четкого взаи¬
модействия всех звеньев управления со¬
циальными процессами и т. д.
В последние годы значительно обога¬
тился анализ категорий развитого социа¬
лизма. Однако цельной и стройной системы
категорий, раскрывающих диалектику зре¬
лого социализма, мы пока не имеем. И еще:
существует немало работ, исследующих за¬
кономерности социально-экономического
развития зрелого социализма, но механизм
действия этих закономерностей в них не
выявлен, а это не дает возможности оп¬
ределить конкретные способы разрешения
тех или иных противоречий, возникающих
в жизни, находить конкретные формы пере¬
хода из одного состояния в другое, более
высокое. Решение этой задачи зависит не
только от ученых нашего Отделения. Это
более общая задача. Здесь, например, есть
и правовые и экономические аспекты. Эко¬
номическая наука, в частности, должна дать
разработку научных критериев и показа¬
телей эффективности общественного произ¬
водства.
Для решения больших, комплексных за¬
дач необходим поиск оптимальных форм
содружества ученых многих отраслей зна¬
ния. Поиск этот идет.
. Позвольте высказать некоторые пожела¬
ния и предложения, имея в виду вопросы,
которые мы одни, без Секции обществен¬
ных наук и Президиума, решить не в со¬
стоянии.

162
НАУЧНАЯ ЖИЗНЬ
1) В последние годы значительно укре¬
пились связи институтов отделения с уч¬
реждениями, занимающимися практически¬
ми вопросами (министерствами, ведомства¬
ми и т. д.). Однако министерства и
ведомства не всегда проявляют должную
заинтересованность в реализации научных
рекомендаций. По нашему мнению, следует
обязать эти органы более внимательно рас¬
сматривать предложения академических на¬
учных учреждений и в случае отказа от
их реализации давать аргументированную
мотивировку такого решения. Естественно,
что и нам надо неустанно совершенство¬
вать работу над практическими рекоменда¬
циями, вырабатывая их на основе глубоких
научных исследований.
2) Предмет общественных наук — со¬
циальное бытие — развивается в настоя¬
щее время стремительно, а система наших
научных учреждений в центре и на местах,
созданная давным-давно, почти не меняет¬
ся. Это мешает и головным институтам —
по крайней мере нашего Отделения — вы¬
полнять свою направляющую роль в орга¬
низации научных исследований. Исходя из
этого представляется целесообразным при¬
вести структуру научных учреждений От¬
деления философии и права в соответствие
с потребностями социальной жизни и раз¬
вития общественных наук, учитывая при
этом, с одной стороны, необходимость их
определенной стабильности, а с другой —
динамику научного познания.
3) Назрел вопрос о создании стройной
системы психологической и социологиче¬
ской службы. Следовало бы поручить От¬
делению философии и права и Секции об¬
щественных наук рассмотреть этот вопрос
и внести соответствующие предложения в
Президиум АН СССР. Кстати, мы уже на¬
чали работу по созданию в республиках
межведомственных центров по разработке
важнейших проблем социальной теории и
практики. Они, по нашему мнению, могли
бы стать методологическими и методиче¬
скими центрами, вокруг которых будут
группироваться и психологические и со¬
циологические службьь Эти центры могли
бы помочь и научной разработке проблем,
их прогнозированию и внедрению резуль¬
татов исследования в практику. Но, конеч¬
но, это только первое приближение к ре¬
шению важного вопроса. Здесь нам нужна
серьезная помощь и поддержка.
4) Необходимо решить некоторые орга¬
низационные конкретные вопросы. Изве¬
стно, например, что в разработку проблем
инженерной психологии, психофизиологии
и др. активно включились специалисты из
других сфер знания. В век научно-техни¬
ческой революции это закономерный про¬
цесс. Но, исследуя узкие конкретные во¬
просы, эти специалисты на высоту миро¬
воззренческих проблем сплошь и рядом не
поднимаются. Более того, они не подни¬
маются даже на высоту общей теории пси¬
хологии. Тем самым создается почва для
проявления позитивистских наклонностей.
Учитывая это, мы усилили работу в обла¬
сти методологии психологических исследо¬
ваний, решили создать проблемные груп¬
пы, где конкретные психологические во¬
просы разрабатывались бы коллективными
усилиями, обеспечивая естественный пере¬
ход от эмпирического анализа к теоретиче¬
ским обобщениям. Но, к сожалению, такие
группы не предусмотрены штатным распи¬
санием научного учреждения. Было бы
желательно, чтобы Президиум АН СССР в
рамках сущестующего фонда зарплаты дал
бы директорам институтов большую воз¬
можность для маневрирования в целях соз¬
дания такого рода групп.
5) Необходимо подумать об упорядоче¬
нии набора аспирантов по различным раз¬
делам философии (особенно в области
материалистической диалектики).
6) Целесообразно переименовать Отделе¬
ние философии и права в Отделение фило¬
софии, психологии и права, что более
соответствовало бы его профилю.
7) Необходимо расширить систему жур¬
налов Отделения, укрепить техническую
базу научных исследований.
В заключение А. Г. Егоров заверил, что
ученые Отделения философии и права сде¬
лают все возможное, чтобы решить задачи,
стоящие перед ними.
При обсуждении доклада академик
П. Г. К о стю к (Киев) поддержал предло¬
жения, направленные на дальнейшее раз¬
витие психологической науки. В связи с
этим, по его мнению, целесообразно обсу¬
дить вопрос о некотором расширении на¬
звания «Отделение философии и права».
Повое название «Отделение философии,
психологии и права» не только будет отра¬
жать формальные изменения в структуре
Отделения, но и способствовать привлече¬
нию большего внимания к этой области
знания. Наряду с этим необходимо рассмот¬
реть вопрос о возможности научно-мето¬
дического руководства Институтом психо¬
логии Отделением физиологии АН СССР.
Академик Б. Н. Петров в своем вы¬
ступлении тоже поддержал предложение
об уточнении названия Отделения филосо¬
фии и права. Он отметил, что Институт
психологии АН СССР за короткий срок
своего существования провел большую ра¬
боту по развитию прикладных психологиче¬
ских исследований, в частности в области
инженерной психологии. Вопросы созда¬
ния средств приема и переработки
информации, организации взаимодействия
человека и машины имеют очень большое
значение в решении сложных задач по
НАУЧНАЯ ЖИЗНЬ
163
созданию новых машин и объектов. В Ин¬
ституте исследуются также фундаменталь¬
ные проблемы, связанные с деятельностью
человека в экстремальных условиях, и за
короткий срок существования института в
нем разработан ряд конкретных рекомен¬
даций.
Дальнейшее исследование проблем пси¬
хологии личности с учетом физиологических
особенностей человека, уяснения законо¬
мерностей взаимодействия индивида с кол¬
лективом имеет важное практическое зна¬
чение. Большой интерес представляют так¬
же вопросы психологической совместимо¬
сти, работоспособности человека в условиях
изоляции, замкнутого пространства и т. п.
Все эти направления нуждаются в глубо¬
кой экспериментальной разработке.
В выступлении академика В. А. А м-
барцумяна подчеркивалась необходи¬
мость активного развития сотрудничества
Отделения философии и права с другими
отделениями Академии наук СССР. Рас¬
ширение такого сотрудничества будет спо¬
собствовать как развитию теории материа¬
листической диалектики, так и решению
многих более частных вопросов науки.
В. А. Амбарцумян высказал пожелание
о целесообразности включения в планы
научных исследований Института психоло¬
гии важной актуальной темы «Влияние уве¬
личения потоков информации на психиче¬
ское состояние человека».
Член-корреспондент Ц. А. Степанян
сказал, что одна из центральных задач
теории научного коммунизма состоит в
том, чтобы, опираясь на данные филосо¬
фии, политической экономии и других
общественных и естественных наук, дать
научную картину зримого рождения комму¬
нистического общества. Проблема комму¬
нистического будущего всего человечества
имеет исключительно актуальное значение
в нашу эпоху. Народы мира, особенно
молодежь, проявляют огромный интерес
к этой проблеме в связи с нарастающим
значением глобальных проблем современ¬
ного мира, окончательное решение которых
возможно только на базе коммунизма. Для
фундаментальной разработки этой темы и
других методологических вопросов развития
коммунистической формации необходимо
создать наряду с Институтами философии,
экономики и Институт научного коммуниз¬
ма на базе соответствующего Отдела Ин¬
ститута философии АН СССР. Наша пар¬
тия осуществила все необходимые предпо¬
сылки для открытия такого направления
в системе АН СССР. Вот уже 15 лет ус¬
пешно читается курс научного коммуниз¬
ма в вузах. Введен специальный госэкза-
мен. Созданы Ученые советы для защиты
кандидатских и докторских диссертаций по
научному коммунизму. Имеется широкая
сеть аспирантуры. Естественная связь
между Академией наук и высшей школой
логически и практически предполагает не¬
обходимость создания такого института.
Член-корреспондент АН СССР Т. Т. Т и-
мофеев отметил, что при решении это¬
го вопроса необходимо учитывать научно¬
организационный и методологический ас¬
пекты. Касаясь первого аспекта, выступав¬
ший подчеркнул, что в Отделении фило¬
софии и права АН СССР уделяется боль¬
шое внимание разработке проблем науч¬
ного коммунизма: соответствующие иссле¬
дования ведутся в Институте международ¬
ного рабочего движения, Институте социо¬
логических исследований, Институте фило¬
софии. Кроме того, проблемы научного
коммунизма активно разрабатываются
в Институте марксизма-ленинизма при
ЦК КПСС, в Академии общественных наук.
Учитывая это обстоятельство, необходи¬
мо сосредоточить усилия ученых Акаде¬
мии наук на развитии всех трех составных
частей марксизма-ленинизма. Вместе с тем
не следует забывать, что ряд сложных ме¬
тодологических вопросов является объек¬
том исследования целостной марксистско-
ленинской теории, в которой творчески
объединены все ее составные части. По¬
этому создание нового организационного
формирования требует обстоятельного
анализа состояния исследований проблем
научного коммунизма, осуществляемых в
разных институтах, и глубокой, всесторон¬
ней разработки этого вопроса с методоло¬
гической точки зрения.
Т. Т. Тимофеев остановился также на
особенностях идеологической борьбы на сов¬
ременном этапе и подчеркнул в связи с
этим необходимость разработки комплекс¬
ных социальных проблем.
В своем выступлении летчик-космонавт
СССР кандидат психологических наук
Г. Т. Береговой отметил актуальность
психологических исследований, проводи¬
мых в Академии наук СССР. Особого вни¬
мания, по его мнению, требует разработка
проблемы поведения коллективов и групп
людей в экстремальных условиях. Исследо¬
вание широкого круга вопросов, связан¬
ных с подготовкой людей к деятельности в
таких условиях, диктуется насущными по¬
требностями практики.
Б. С. Украинцев остановился на
проблемах, которые решает коллектив
Института философии АН СССР при под¬
готовке обобщающего труда по теории
материалистической диалектики. Такой
труд может быть создан только на основе
достижений естественных и общественных
наук, с учетом результатов практики раз¬
вития современного социалистического об¬
щества, тех практических успехов, кото¬
рые достигнуты международным рабочим
164
НАУЧНАЯ ЖИЗНЬ
и национально-освободительным движени¬
ем. Б. С. Украинцев подчеркнул, что проб¬
лемы научного коммунизма не могут ре¬
шаться в отрыве от исторического мате¬
риализма, от материалистической диалек¬
тики в целом. В настоящее время совер¬
шенно справедливо ставится вопрос о
комплексном развитии общественных на¬
ук, которое подразумевает широкую связь
не только ученых различных областей об¬
ществознания, но и обществоведов с естест¬
воиспытателями.
К. Ф. Шеремет в своем выступлении
рассказал о деятельности ученых Институ¬
та государства и права АН СССР по раз¬
работке материалов новой Конституции
СССР, изучению и обобщению итогов ее
всенародного обсуждения. В настоящее
время ведется большая работа по разработ¬
ке законодательных актов, вытекающих
из Основного Закона нашего государства
и соответствующего решения Президиума
Верховного Совета СССР. В институте
намечены исследования, связанные с
дальнейшей разработкой положений Кон¬
ституции, совершенствованием правового
регулирования и всей правовой системы
зрелого социалистического общества. Ис¬
следовательская работа осуществляется в
рамках комплексных пробами, утвержден¬
ных Президиумом АН СССР.
Вместе с тем, сказал К. Ф. Шеремет,
предстоит также дальнейшая работа по
совершенствованию методики исследова¬
ний, что непосредственно связано с ис¬
пользованием социологических и статисти¬
ческих данных, которые поступают к спе¬
циалистам пока в ограниченном количе¬
стве и в форме, не отвечающей потреб¬
ностям научного поиска. Серьезного вни¬
мания заслуживает проблема внедрения
научных рекомендаций, разработанных
учеными института. Этот вопрос в зна¬
чительной мере осложняется тем, что,
к сожалению, не всегда министерства
и ведомства относятся к ним с должным
пониманием.
В своем выступлении вице-президент
Академии наук СССР академик П. Н. Ф е¬
д осе ев отметил, что за последнее время
Отделение философии и права АН СССР
существенно усилило внимание к философ¬
ско-мировоззренческим вопросам, к раз¬
работке философских проблем как естест¬
венных, так и общественных наук. Подъем
философско-мировоззренческой работы име¬
ет принципиальное значение, поскольку в
последние десятилетия значительное вли¬
яние на общественную и политическую
жизнь в ряде зарубежных стран оказывает
прагматизм, своеобразная философия при¬
способленчества, безыдейности. Это обстоя¬
тельство требует большей активности со¬
ветских обществоведов для того, чтобы
дальше творчески развивать марксистское
ленинское учение.
Выступавший поддержал положения до¬
клада и выступлений, касающиеся необ¬
ходимости дальнейшего укрепления связи
Отделения философии и права с другими
Отделениями Академии наук общественного
и естественнонаучного профилей с целью
совместной разработки философско-миро¬
воззренческих вопросов.
С большим удовлетворением можно от¬
метить, что за последние годы вышли
крупные труды академиков И. Н. Семено¬
ва, В. А. Амбарцумяна, П. Л. Капицы,
М. А. Маркова и других видных естество¬
испытателей, посвященные диалектическим
проблемам естествознания. Скоро вый¬
дет * монография покойного академика
П. К. Анохина, в которой дается интерес¬
ный анализ методологических проблем ес¬
тествознания. В последнее время активи¬
зировалась методологическая работа также
и в области общественных наук.
П. Н. Федосеев остановился далее на
работе методологических семинаров, ко¬
торые действуют во всех академических
институтах и проводят большую исследо¬
вательскую и мировоззренческую работу.
Он поддержал предложения выступавших
об оказании помощи Институту психологии
АН СССР и подчеркнул необходимость даль¬
нейшего развития психологических иссле¬
дований.
Анализируя современное состояние ис¬
следований проблем научного коммуниз¬
ма, П. Н. Федосеев сказал, что поскольку
теория научного коммунизма активно раз¬
рабатывается не только в системе Акаде¬
мии наук, но и за ее пределами, постоль¬
ку следовало бы подумать о конкретных
предложениях и создании комплексной
программы исследования методологических
вопросов научного коммунизма.
В заключение П. Н. Федосеев обратил
внимание участников заседания на то, что
внедрение научных рекомендаций — про¬
цесс двусторонний. Оно зависит и от уче¬
ных и от практиков. Поэтому, отмечая
справедливость претензий к министерствам
и ведомствам, необходимо подчеркнуть,
что следует проявлять большую активность
и инициативу самим академическим инсти¬
тутам, причем с момента начала исследо¬
вания.
Выступивший на заседании прези¬
дент Академии наук СССР академик
А. П. Александров поддержал пред¬
ложение Г. Т. Берегового о развитии
исследований по проблеме поведения
коллективов и групп людей в экстремаль¬
ных условиях. Кроме того, он предложил
Секции общественных наук Президиума
АН СССР внимательнее рассмотреть во¬
прос о состоянии и перспективах научных
НАУЧНАЯ ЖИЗНЬ
165
исследований в области научного комму¬
низма.
По итогам обсуждения Президиум
АН СССР принял постановление, в кото¬
ром отмечается, что научные учреждения
Отделения философии и права АН СССР
достигли определенных успехов в иссле¬
довании ленинского этапа в развитии
марксизма, в творческой разработке проб¬
лем общественной теории и практики на
основе марксизма-ленинизма.
В последние годы, говорится в поста¬
новлении, Отделение философии и права
АН СССР и его научные учреждения, ру¬
ководствуясь историческими решениями
XXV съезда КПСС, проделали значитель¬
ную работу по совершенствованию научно¬
исследовательской деятельности, повыше¬
нию эффективности научных исследований,
укреплению их связи с жизнью общества.
Возросла роль Отделения в решении
крупных социальных задач коммунистиче¬
ского воспитания трудящихся, интеграции
научных знаний, в развитии и творческом
применении материалистической диалекти¬
ки в познании и практике. Ученые Отделе¬
ния принимали активное участие в разра¬
ботке «Основных направлений развития
народного хозяйства СССР на 1976—
1980 гг.» и «Комплексной программы на¬
учно-технического прогресса и его со¬
циально-экономических последствий», а
также в теоретической разработке проб¬
лем и подготовке материалов, связанных
с принятием новой Конституции СССР и
совершенствованием законодательства.
В Отделении философии и права
АН СССР осуществляются мероприятия,
способствующие решительному повороту
к исследованию фундаментальных фило¬
софско-социологических, юридических и
психологических проблем, усилена работа
по разработке марксистско-ленинской ме¬
тодологии в- соответствии с новым истори¬
ческим опытом и достижениями естество¬
знания, технических и общественных наук.
Исследован ряд актуальных вопросов со¬
циальной структуры зрелого социалистиче¬
ского общества, философско-социологиче¬
ских, психологических проблем формиро¬
вания всесторонне развитой личности, раз¬
вития общенародного социалистического
государства и права в условиях зрелого
социализма, правовых проблем дальней¬
шего укрепления мира и сотрудничества
государств. Имеются достижения в изуче¬
нии закономерностей развития социально¬
политической и духовной жизни советского
общества в период перерастания социа¬
лизма в коммунизм, в разработке теорети¬
ческих и экспериментальных проблем пси¬
хологии, в обобщении опыта развития
международного рабочего и национально¬
освободительного движения, в комплекс¬
ном исследовании истории философского
познания, естествознания и техники, совре¬
менной научно-технической революции,
проблемы социалистического образа
жизни.
Возросла эффективность деятельности
ученых-обществоведов, повысился идейно¬
теоретический уровень их исследований.
Многие работы в области философии, соци¬
ологии, психологии, международного рабо¬
чего движения, юридической науки, исто¬
рии естествознания и техники, вышедшие
в свет в последние годы, получили поло¬
жительную оценку общественности.
Отделение более успешно, чем прежде,
осуществляет координацию философских,
социологических, психологических и юри¬
дических исследований в стране и научно¬
методическое руководство соответствую¬
щими учреждениями академий наук союз¬
ных республик, оказывая им помощь в оп¬
ределении основных направлений науч¬
ных исследований, в планировании и раз¬
работке наиболее важных проблем обще¬
ственных наук. Большое значение в фор¬
мировании диалектике - материалистиче¬
ского мировоззрения научных работников
имеет деятельность Центрального бюро
философских (методологических) семина¬
ров.
Советские философы, социологи, юри¬
сты, психологи приняли активное участие
в международной конференции «Великий
Октябрь и современная эпоха» (ноябрь
1977 г.), в ряде международных конгрес¬
сов, конференций и симпозиумов, ведут
с учеными социалистических стран совме-.
стную разработку актуальных научных
проблем, опубликовали ряд коллективных
трудов. Все это способствовало значитель-.
ному повышению международного автори-,
тета советской науки, наступательной борь¬
бе против буржуазной идеологии. ,
Бюро Отделения философии и права
АН СССР регулярно обсуждает важнейшие
теоретические вопросы развития марксиз¬
ма-ленинизма и научно-организационные
проблемы, что способствует повышению
идейно-теоретического уровня исследова¬
ний.
Вместе с тем, подчеркнуто в Постанов¬
лении, Президиум АН СССР отмечает, что
возросшие задачи коммунистического
строительства и идеологической борьбы на
международной арене требуют дальней¬
шего повышения качества и эффективности
философских, социологических, юридиче¬
ских и психологических исследований.
В деятельности Отделения и входящих
в его состав научных учреждений имеют¬
ся нерешенные задачи и недостатки. Еще
не получила должного размаха теоретиче¬
ская работа по исследованию диалектики
развития зрелого социалистического об¬
166
НАУЧНАЯ ЖИЗНЬ
щества и его перерастания в коммунизм.
В научных работах еще встречаются эле¬
менты схоластического теоретизирования
и схематизма, связанные с отрывом от
запросов жизни и недостаточной философ¬
ской культурой. Не подготовлен фунда¬
ментальный труд по теории материалисти¬
ческой диалектики, запланированный к
выпуску в 1975 году. Слабо организована
комплексная разработка некоторых проб¬
лем, имеющих важное народнохозяйствен¬
ное значение (например, правовое регули¬
рование хозяйственной деятельности в
промышленности и сельском хозяйстве;
взаимодействие естественных, технических
и общественных наук в условиях развитого
социализма; проблемы психологии лич¬
ности и проблемы комплексного воспита¬
ния всесторонне развитой личности и др.).
Ряд философских, социологических, юри¬
дических и психологических трудов, выпу¬
шенных институтами Отделения, не содер¬
жит выводов и обобщений, Имеющих круп¬
ное значение для науки и практики.
Научные учреждения Отделения филосо¬
фии и права АН СССР, оказывающие
немалую помощь институтам и ученым
союзных республик, еще не стали по-на¬
стоящему головными институтами в своей
сфере исследований, недостаточно выпол¬
няют роль методологических и организа¬
ционных центров всей научно-исследова¬
тельской работы в стране.
Имеются серьезные недостатки в подго¬
товке кадров по философии, социологии,
психологии и юридической науке. При об¬
щем росте числа научных работников в
области философии мало готовится спе¬
циалистов по диалектическому материа¬
лизму. Подготовка молодых ученых-юри¬
стов не обеспечивает потребностей, свя¬
занных с развитием новых научных направ¬
лений.
Выполнение задач, стоящих перед уче¬
ными Отделения философии и права
АН СССР, требует решительного повыше¬
ния эффективности научных исследований,
сосредоточения деятельности научных уч¬
реждений на разработке фундаменталь¬
ных проблем философии, социологии, пси¬
хологии и юридической науки. От всех ра¬
ботников общественных наук требуется
принципиальность и твердость в борьбе
против фальсификаторов марксизма-лени¬
низма, оперативность в разоблачении бур¬
жуазной идеологии — антикоммунизма и
антисоветизма, ревизионизма и национа¬
лизма.
Президиум Академии наук СССР одоб¬
рил научную и научно-организационную
деятельность Отделения философии и пра¬
ва АН СССР и обязал Отделение на осно¬
ве решений XXV съезда КПСС, положений
и выводов докладов Генерального секре¬
таря ЦК КПСС, Председателя Президиу¬
ма Верховного Совета СССР товарища
Л. И. Брежнева в связи с 60-летием Ве¬
ликого Октября и принятием новой Кон¬
ституции СССР обеспечить повышение ка¬
чества и эффективности научных исследо¬
ваний, всестороннюю разработку фунда¬
ментальных теоретических проблем разви¬
того социалистического общества, созда¬
ние обобщающих трудов по актуальным
вопросам социального развития общества
и современного научного знания.
Президиум АН СССР утвердил основ¬
ные направления исследований в области
философских, правовых, психологических
наук, социологии, международного рабоче¬
го движения, истории естествознания и
техники и обязал Отделение философии
и права обеспечить систематическую про¬
верку хода работы над важнейшими проб¬
лемами и обсуждение результатов иссле¬
дований в целях повышения их научного
уровня.
Президиум принял также ряд научно¬
организационных решений, среди которых
поручение Отделению философии и права
обеспечить дальнейшее укрепление и раз¬
витие научных связей с другими отделе¬
ниями Академии наук СССР, изучить воп¬
рос о совершенствовании сети централь¬
ных и республиканских научных учрежде¬
ний соответствующего профиля с учетом
потребностей практики и научного позна¬
ния, рассмотреть вопросы о состоянии и
перспективах научных исследований в об¬
ласти научного коммунизма, о создании
психологической и социологической служ¬
бы в стране и другие.
И. Н. СМИРНОВ, В. А. ШУКОВ

КРИТИКА И БИБЛИОГРАФИЯ
М. И. КУЛИЧЕНКО. Укрепление интернационального единства советского общества.
Киев, Политиздат Украины, 1976. 384 стр.
Книга посвящена исследованию проблем
теории и практики национальных отноше¬
ний в СССР в условиях зрелого социа¬
лизма. В ней дается анализ национальной
политики КПСС в сфере экономических от¬
ношений, в области социально-политиче¬
ской и духовной жизни народов СССР,
освещается роль идеологической деятель¬
ности партии в укреплении интернацио¬
нального единства советского общества.
Подчеркивая необходимость классового
подхода к национальной проблеме, подчи¬
ненность национального вопроса главной
цели трудящихся — борьбе за социализм и
коммунизм, автор на конкретных фактах
показывает, что национальная политика
КПСС полностью соответствует принципам
социалистического интернационализма, вы¬
ражает коренные интересы рабочих, кол¬
хозников, интеллигенции всех националь¬
ностей. В ходе анализа процессов интер¬
национализации общественной жизни автор
использует интересный фактический мате¬
риал из жизни советских республик и по¬
казывает, что, начавшись при капитализме,
интернационализация общественной жизни
особенно активно продолжает развиваться
при социализме, совершенно меняя свою
сущность. В условиях социализма ее осно¬
ва — бурное развитие производительных
сил, создание усилиями многонациональ¬
ного советского народа материально-тех¬
нической базы коммунизма. Ее главные
сферы проявления — единый для всех на¬
ций народнохозяйственный комплекс, од¬
нотипная социальная структура населения,
общая многонациональная советская куль¬
тура, общенародное государство.
В книге последовательно освещаются за¬
кономерности сближения наций й народно¬
стей в условиях капитализма, в переход¬
ный период к социализму и в условиях
развитого социализма. Отмечается исклю¬
чительная сложность и многоплановость
этого процесса.
Автор приходит к выводу, что реальные
процессы развития национальных отноше¬
ний подтверждают положение марксизма-
ленинизма о том, что в условиях социа¬
лизма не может произойти отмирание на¬
циональных различий, национальных осо¬
бенностей, а возможно лишь ослабление
их роли и значения, причем лишь в опре¬
деленных условиях. Одновременно отме¬
чается, что сближение и слияние наций —
разные этапы единого закономерного про¬
цесса повышения уровня социального
единства человеческого общества, что
нельзя их отождествлять и отрывать друг
от друга.
По мере успехов в создании материаль¬
но-технической базы, утверждения социа¬
листических общественных отношений,
укрепления дружбы народов, достижения
морально-политического единства совет¬
ского общества тенденция интернационали¬
зации общественной жизни приобретала
все более яркое выражение. Прослеживая,
в частности, процесс формирования ряда
народностей в нации, автор отмечает не¬
правомерность позиции, когда за основу
при определении критериев перехода на¬
родностей в нации берется количествен¬
ный фактор, поскольку в этом случае
в разряд нации могут попасть численно
большие, но ни по каким признакам не
отвечающие марксистско-ленинскому по¬
ниманию нации национальные группы.
В книге правильно ставится под сомнение
избираемый некоторыми исследователями
основной критерий отнесения той или иной
части населения к какой-либо нации — на¬
личие только общих этнических признаков.
Но ведь нация — исторически сложившая¬
ся общность людей, для которой опреде¬
ляющими и важнейшими в совокупности
социально-этнических признаков являются
именно социальные признаки. Этнические
признаки нации (общность языка, тради¬
ций, культуры и т. п.) воспринимаются
сквозь призму их конкретного социально¬
классового содержания. Автор рассматри¬
вает критерии определения наций, нацио¬
нальностей, народностей и национальных
групп, дает картину изменений в нацио¬
нальной структуре советского общества,
168
КРИТИКА И БИБЛИОГРАФИЯ
иллюстрируя это конкретными примерами
из жизни Российской Федерации, Украины,
Белоруссии, республик Прибалтики, Закав¬
казья и Средней Азии.
Анализ развития при социализме раз¬
личных социально-исторических общностей
дал автору возможность сделать правиль¬
ный вывод о том, что, во-первых, многие
этнографические и этнические группы ис¬
черпали объективные возможности само¬
стоятельного развития и все меньше вы¬
деляются из своей нации; во-вторых, за
годы Советской власти наблюдается про¬
цесс консолидации одних наций, народно¬
стей и этнических групп между собой и
с другими народами; в-третьих, в совре¬
менных условиях в ходе сплочения соци¬
ально-исторических общностей происходит
такой важный процесс, как ассимиляция
небольших по численности национальных
и этнических групп с крупными социали¬
стическими нациями и народностями.
М. И. Куличенко подчеркивает, что важ¬
ными задачами ученых-обществоведов
являются, во-первых, познание закономер¬
ностей зрелого социализма в сфере на¬
циональных отношений, выработка научно
обоснованных программных и политиче¬
ских установок для деятельности рабочего
класса и всех трудящихся на современном
этапе и в будущем; во-вторых, повседнев¬
ный учет воли и настроений широких на¬
родных масс, постоянный анализ процес¬
сов общественного развития, определение
места и роли в этих процессах проблем
развития наций и национальных отноше¬
ний; в-третьих, повседневное научное ру¬
ководство национальными и интернацио¬
нальными процессами в развитии обще¬
ства, регулирование соотношения интер¬
национального и национального содержа¬
ния и форм их проявления; в-четвертых,
выработка у трудящихся правильного
классового подхода к оценке места и ро¬
ли национального фактора в обществен¬
ном развитии, воспитание строителей ком¬
мунизма в духе социалистического интер¬
национализма и советского патриотизма
(см. стр. 104—105).
В книге отмечается, что социалистиче¬
ская природа всех наций во многом объ¬
ективно предопределяет также сущность и
формы взаимоотношений народов и соз¬
данных ими республик, национальных от¬
ношений вообще. Нет никаких сомнений
в том, что очень большую роль играют
субъективные факторы — сознательность
трудящихся масс, чувства национальной и
общенациональной гордости. Автор пока¬
зывает, что развитие, постепенное преоб¬
разование социалистических экономиче¬
ских отношений в коммунистические, со¬
вместное строительство всеми народами
СССР материально-технической базы ком¬
мунизма имеет решающее значение в
упрочении интернационального единства
советского народа.
В книге уделяется большое внимание
анализу и характеристике особенностей
общесоюзной экономики на современном
этапе, освещаются малоизученные основы
взаимосвязи и взаимовлияния экономичен
ских факторов жизни и сотрудничества на¬
ций, народностей, с одной стороны, и на¬
циональных факторов, национальных отно¬
шений вообще — с другой. Подчеркивает¬
ся, что развитие единого народнохозяй¬
ственного комплекса — объективная основа
упрочения интернационального единства
советского общества, что выравнивание
уровней экономического развития являет¬
ся важным фактором сближения наций и
народностей.
Автор подвергает обоснованной критике
мнение ряда исследователей о том, что
в условиях коммунистического строитель¬
ства нет необходимости заботиться о ро¬
сте численности национального рабочего
класса. С продвижением советского обще¬
ства к коммунизму роль национального
рабочего класса не только не уменьшает¬
ся, а продолжает возрастать. Отмечается,
что развитие социальной структуры совет¬
ского общества — это важный фактор
сближения наций, народностей.
В книге обстоятельно рассматривается
дальнейшее упрочение общности полити¬
ческой жизни народов СССР, развитие со¬
циалистической демократии и сближения
наций, форм и способов привлечения ши¬
роких масс к управлению общественными
и государственными делами, совершен¬
ствование социалистической государствен¬
ности народов и развитие советского фе¬
дерализма. Признавая вполне закономер¬
ным существование и развитие различных
форм национальной государственности на¬
родов СССР, КПСС в то же время исхо¬
дит из того, что прогресс каждого народа
определяется прежде всего уровнем раз¬
вития всего советского общества, его ус¬
пехами в строительстве коммунизма. Ав¬
тор подробно рассматривает духовные
основы сближения наций, раскрывает воз¬
растание роли идеологической работы
КПСС в укреплении общности духовной
жизни советских народов, взаимовлияние
и взаимообогащение национальных куль¬
тур и развитие единой многонациональной
советской культуры. ,
Говоря о перспективах сближения наций
в условиях строительства коммунизма, ав¬
тор резко выступает против утверждения
о вечности наций. Но проблему будущего
слияния наций он решает, на наш взгляд,
слишком категорично. Отмечая, что на¬
ция — историческая категория, «котораяне
только имела свое начало в период пере¬
КРИТИКА И БИБЛИОГРАФИЯ
169
хода человечества от феодализма к капи¬
тализму, но которая будет иметь и свой
конец» (стр. 47), М. И. Куличенко пишет,
что «слияние наций — это всеобщий про¬
цесс отмирания национальных различий,
национальных особенностей, в результате
чего нации прекращают свое существова¬
ние, сливаясь в безнациональное челове¬
чество» (стр. 54). Говоря о будущности на¬
ций, автору, пожалуй, следовало бы уточ¬
нить, что же конкретно понимается здесь
под будущим: период победы коммуниз¬
ма в СССР, победа коммунизма в миро¬
вой системе социализма или победа ком¬
мунизма в мировом масштабе.
Монография М. И. Куличенко отличается
методологической четкостью, убедитель¬
ностью аргументации. Автор уточняет ряд
теоретических положений, понятий и кате¬
горий, дает решительный отпор различ¬
ным буржуазным и националистическим
извращениям развития наций и националь¬
ных отношений в СССР. Книга вносит
определенный вклад в изучение и осве¬
щение важнейших вопросов развития на¬
ций и национальных отношений в нашей
стране.
Н. И. ГОРЛАЧ (Харьков)
А. Р. ПОЗНЕР. Истины и парадоксы (Очерк логико-философских проблем физики
микромира). М., Политиздат, 1977, 256 стр. («Над чем работают, о чем спорят
философы»).
Главное внимание в книге уделено проб¬
лемным, парадоксальным ситуациям в раз¬
витии физики элементарных частиц, тре¬
бующим для своего разрешения совмест¬
ных усилий физиков и философов, выдви¬
жения и разработки новых концепций и
методов научного исследования.
Автор подробно рассматривает наибо¬
лее существенные изменения, которые
происходят в генезисе и структуре совре¬
менного физического знания, в его мето¬
дологических средствах и категориальном
аппарате.
Как известно, одна из парадоксальных
теоретико-познавательных ситуаций в фи¬
зике микромира порождена так называе¬
мым «корпускулярно-волновым дуализ¬
мом».
Эта ситуация и порождаемые ею проб¬
лемы продолжают оставаться в центре
внимания исследователей и в современный
период. Автор анализирует эти проблемы
и различные подходы в их понимании и
разрешении. Он аргументированно пока¬
зывает, что в отличие от механистической
интерпретации при диалектическом подхо¬
де акцент переносится на исследование
объективных связей между противополож¬
ными свойствами, сторонами и т. п. В дан¬
ном случае подчеркивается, что микро¬
объект объективно обладает противопо¬
ложными свойствами, но проявляются они
по-разному в зависимости от различных
экспериментальных условий, то есть обра¬
щается внимание на познание противопо¬
ложных свойств в их диалектическом
единстве.
В книге рассматриваются и те трудности
и проблемы, которые возникают вследст¬
вие относительности, подвижности границ
между языком обыденной жизни и язы¬
ком теоретического исследования, между
естественными и искусственными языками.
Автор отмечает, что для понимания языка
квантовой физики и связанных с ним пара¬
доксов представляет интерес анализ неко¬
торых особенностей природы научного
языка. Точность, однозначность языка нау¬
ки по сравнению с обычным, естествен¬
ным языком достигается за счет строгого
определения научных терминов и выска¬
зываний, их выводимости из некоторых
исходных, «базисных» предложений, а так¬
же благодаря применению обширного ар¬
сенала логико-математических средств.
Однако полностью обойтись без элемен¬
тов естественного языка не удается, их
присутствие в языке науки создает опре¬
деленные трудности, приводит к семанти¬
ческим парадоксам и неопределенностям.
Одну из этих трудностей автор показыва¬
ет на примере употребления термина «фи¬
зическое тело», который взят из обычного
естественного языка и, как таковой, не
имеет строго определенного смысла. Если
частицы классической физики, по сущест¬
ву, ничем не отличаются от обычных фи¬
зических тел, то в квантовой физике на¬
блюдаемые классические свойства кванто¬
вых частиц характеризуют определенную
экспериментальную ситуацию, составляю¬
щую единую систему «прибор—объект».
В связи с этим подчеркивается важность
диалектико-материалистического понима¬
ния природы научных понятий, а также
анализа формальной структуры языка,
связи и различия его разных аспектов и
уровней (см. стр. 125—132).
Рассматривая языковые проблемы кван¬
товой физики, автор полемизирует с теми
зарубежными учеными, которые считают,
что природа человеческого мышления и
языка настолько макроскопична, приспо¬
соблена к нашему обычному миру явле¬
ний — макромиру, что затрудняет или де¬
лает невозможным выработать понятия.
170
КРИТИКА И БИБЛИОГРАФИЯ
адекватные миру атомов и элементарных
частиц. На подобных оценках, как обосно¬
ванно отмечается в книге, сказывается
влияние логического позитивизма. Ут¬
верждения о том, что в микромире мы
можем однозначно устанавливать резуль¬
таты наблюдений только в терминах клас¬
сической физики, не проникая в сущность
квантовых явлений, напоминают требова¬
ние «принципа верификации», который до¬
пускает существование строгого смысла и
бесспорности лишь для наглядных, «про¬
токольных предложений».
Основываясь на богатом естественнона¬
учном материале, автор показывает непра¬
вомерность отождествления обыденного
естественного языка (во всяком случае,
его значительной части) с языком класси¬
ческой физики, раскрывает особенности
совершенствования научного языка в тео¬
рии относительности и в квантовой меха¬
нике. Новый этап изменения, усовершенст¬
вования научных понятий все более четко
обозначается в современном развитии фи¬
зики элементарных частиц. Сейчас трудно
предсказать последствия этого развития,
но можно констатировать, что последние
открытия в этой области, а также новые
идеи и гипотезы, связанные с ними, по¬
буждают к отказу от некоторых реляти¬
вистских и квантовомеханических представ¬
лений, а возможно, и приведут к коренной
перестройке фундамента всей современ¬
ной физики.
Парадоксальность некоторых ситуаций в
развитии физического знания автор объяс¬
няет, в частности, особенностями возник¬
новения и понимания новых идей: они
рождаются в борьбе со старыми концеп¬
циями, но первоначально воспринимаются
на языке понятийного аппарата этих кон¬
цепций. «Заимствованный язык» затрудняет
адекватное раскрытие содержания новых
идей, поскольку признается неадекват¬
ность, ограниченность старых понятий и в
то же время необходимость их примене¬
ния в новой области. В связи с этим в
книге обсуждается вопрос о т. н. «запре¬
тах», «невозможностях», «границах» по¬
знания.
«Запреты» и «ограничения», возникаю¬
щие в развитии современного физического
знания, обозначают своеобразные «грани¬
цы познания», точнее, «границы исследо¬
вания» данной проблемы; в отличие от
кантовского понимания они не ставят под
сомнение суверенность человеческого ра¬
зума, его способность проникнуть в скры¬
тую, «интимную» сущность вещей. Так, на¬
пример, один из принципов «запрета» или
«исключения» — принцип Паули — позво¬
лил понять природу химических связей и
свойств вещества, в том числе их перио¬
дичность, сыграл важную роль в предска¬
зании (впоследствии подтвердившемся) ря¬
да новых элементарных частиц. Исходя из
этого, А. Р. Познер подчеркивает, что, вы¬
ступая в качестве «границ исследования»,
принципы «запрета», «ограничения», «иск¬
лючения» обладают огромной эвристиче¬
ской силой, они не только не препятству¬
ют анализу научной проблемы, но и спо¬
собствуют ее правильной постановке,
отысканию средств и путей ее решения,
преодолению старого и приобретению но¬
вого знания.
Содержательный анализ одной из но¬
вых методологических идей, которая была
выдвинута развитием квантовой физики,
представлен в главе «Дополнительность
как метод научного исследования». Автор
отмечает, что возникновение понятия до¬
полнительности и соответствующих ему
методологических средств, их превраще¬
ние из частных, специально-научных в об¬
щенаучные, появление «дополнительного
способа описания» или метода дополни¬
тельности показали тесную связь физиче¬
ского и философского знания в развитии
современной науки. Этот процесс характе¬
ризует проникновение передовых фило¬
софских идей в содержание естественно¬
научных теорий. Впитывая диалектику, ме¬
тодологически перевооружаясь, совре¬
менная физика выдвигает концепции
(это полностью относится к идее дополни¬
тельности), обогащающие научные пред¬
ставления о диалектическом характере
процессов природы и способов ее иссле¬
дования.
На протяжении полувека истории не ути¬
хают споры вокруг дополнительности, вы¬
сказываются различные, часто противопо¬
ложные оценки, мнения, точки зрения.
Весьма распространены, например, ут¬
верждения, связывающие содержание кон¬
цепции дополнительности исключительно с
«неклассическим употреблением классиче¬
ских понятий». При таком понимании идея
дополнительности часто используется для
того, чтобы абсолютизировать «парадок¬
сальную» ситуацию и обосновать «неиз¬
бежность» применения в квантовой меха¬
нике неадекватных классических понятий.
В действительности, как отмечается в кни¬
ге, дополнительный способ описания был
нацелен на преодоление узости старых
«понятийных рамок», на установление оп¬
ределенной связи между взаимоисклю¬
чающими понятиями. Введение нового
способа оперирования такими понятиями,
как волна и корпускула, координата и им¬
пульс, энергия и частица и др., стало воз¬
можным в результате имплицитного изме¬
нения содержания этих понятий по сравне¬
нию с понятиями классической механики,
благодаря их релятивизации, взаимоогрй-
ничению и взаимозависимости.

КРИТИКА И БИБЛИОГРАФИЯ
171
Для адекватного понимания идеи допол¬
нительности и дополнительного способа
описания существенным является структур¬
но-генетический анализ, который способ¬
ствует разграничению уровней знания, со¬
ответствующих логико-гносеологическим и
физическим аспектам взаимодействия,
например, между атомным объектом и из¬
мерительным прибором. Позиция автора в
этом вопросе привлекает своей последо¬
вательностью и четкостью оценок, весо¬
мостью аргументов, приводимых в их за¬
щиту.
Исследуя процесс формирования кон¬
цепции дополнительности, он учитывает и
определенные философские симпатии мо¬
лодого Бора, его увлечение в студенче¬
ские годы философией Спинозы, знаком¬
ство с диалектическими идеями Гегеля, а
также его собственные размышления над
языковыми, терминологическими затруд¬
нениями при сохранении однозначности и
объективности в ходе получения и пере¬
дачи научной информации. Но решающи¬
ми моментами, как отмечается в книге,
явились новизна и трудности гносеологи¬
ческой ситуации, вызванные открытием
кванта действия и развитием квантовоме¬
ханических представлений: необходимость
учета двойственной корпускулярно-волно¬
вой природы микроявлений и связи того
или иного их определения с конкретными
условиями эксперимента.
Проведенный автором анализ позволяет
более четко определить рациональное со¬
держание концепции дополнительности,
сферу ее применимости, роль в современ¬
ном научном познании. Интересна харак¬
теристика некоторых особенностей тех
теоретико-познавательных ситуаций, кото¬
рые делают оправданным и необходимым
применение дополнительности как метода
научного исследования на определенном,
промежуточном этапе познания того или
иного явления (см. стр. 105—106). Суще¬
ствуют общие, аналогичные черты в теоре¬
тико-познавательных ситуациях, возникаю¬
щих на определенной стадии построения и
интерпретации научной теории в различ¬
ных отраслях современной науки. Поэтому
и возникает потребность в одних и тех же
вспомогательных «лесах» — способах опи¬
сания и исследования, которые примени¬
мы на этом «промежуточном» этапе про¬
цесса познания. Среди особенностей
«промежуточных» теоретико-познаватель¬
ных ситуаций А. Р. Познер выделяет, на¬
пример, такие: обнаружение качественно
нового явления, которое первоначально в
силу отсутствия соответствующих понятий¬
ных средств не поддается адекватному
объяснению; исследование явления во
взаимоисключающих экспериментальных
условиях дает возможность использовать
два класса противоположных, но эквива¬
лентных понятий предшествующего этапа
познания; целостное описание (воспроиз¬
ведение) явления может быть осуществ¬
лено с некоторой степенью адекватности
на основе предшествующей концептуаль¬
ной системы.
Все это позволяет дать обобщенную
формулировку дополнительности как ме¬
тода научного исследования: на опреде¬
ленном, промежуточном этапе познания
для воспроизведения целостности объек¬
та следует применять взаимоисключающие
и взаимоограничивающие друг друга «до¬
полнительные» классы понятий, которые
могут использоваться обособленно, в за¬
висимости от особых (экспериментальных
и др.) условий, но, взятые вместе, исчер¬
пывают всю поддающуюся определению и
передаче информацию.
Одна из важных проблем, рассматри¬
ваемых в книге, связана с анализом вза¬
имоотношения дополнительностей и диа¬
лектических противоположностей и соот¬
ветственно дополнительного способа опи¬
сания (дополнительности как метода на¬
учного исследования) и диалектики,
представляющей всеобщий метод позна¬
ния. Автор убедительно показывает неоп-
равданность попыток их отождествления.
В то же рремя он отмечает важность изу¬
чения структурных элементов, «этажей»
диалектики, методологических средств
различной степени общности, их выделе¬
ния и сопоставления с разнообразными
методами научного исследования, в том
числе с принципом дополнительности.
«Развитие, взаимообогащение принципов
диалектики и дополнительности, «вза¬
имный обмен» между ними,— пишет
А. Р. Познер,— и в дальнейшем призваны
способствовать прогрессу современного
научного знания» (стр. 121).
Заключительная глава книги посвящена
рассмотрению современного состояния
исследований в области элементарных час¬
тиц, логико-философских трудностей и па¬
радоксов на пути создания новой теории.
Общепризнанной считается необходимость
глубокой перестройки системы физиче¬
ского знания, вызванная новейшими от¬
крытиями и современными исследования¬
ми в области элементарных частиц. Но оп¬
тимальные способы построения новой тео¬
рии, в самой основе расходящейся с при¬
вычной нам концептуальной схемой, пока
не найдены. В книге анализируются раз¬
личные концепции, гипотезы, точки зре¬
ния, содержащие попытки решения этой
Проблемы. Автор высказывает и некото¬
рые свои соображения относительно воз¬
можностей создания общей теории физи¬
ческих теорий, претендующих на описание
элементарных частиц и их взаимодейст¬
172
КРИТИКА И БИБЛИОГРАФИЯ
вий. Эта общая теория по отношению к
искомой теории элементарных частиц бу¬
дет выступать в качестве метатеории. По¬
следняя призвана разработать рекоменда¬
ции, которые помогли бы из множества
допустимых теорий, описывающих некото¬
рую совокупность фактов (в данном слу¬
чае частицы, их свойства и взаимодейст¬
вия), выбрать оптимальный вариант—тео¬
рию, наиболее достоверную и работоспособ¬
ную. Плодотворность подобного подхода
подтверждается, в частности, стремлением
многих выдающихся современных физи¬
ков выйти с целью разрешения парадок¬
сов, возникающих на пути создания теории
элементарных частиц, за рамки «чисто»
физического знания и обратиться к мета-
теоретической проблематике, к более об¬
щим теоретико-познавательным пробле¬
мам.
Анализ поставленных вопросов ведется в
йниге с учетом работ других советских
авторов — физиков и философов — по
этим проблемам. Разумеется, не все в
книге равноценно. Подчас интересные са¬
ми по себе рассуждения (например, о
единстве истины, о скептицизме как спут¬
нике знания) выглядят схематично и нуж¬
даются в более обстоятельном анализе.
Нам представляется, что следовало бы вы¬
делить в самостоятельную главу размыш¬
ления о социальных аспектах развития фи¬
зического знания, представленные сейчас
в разделе «Вместо заключения». Книга на¬
писана популярно, доходчивым языком,
но иногда от этого страдает строгость из¬
ложения.
Работа А. Р. Познера будет полезна для
интересующихся философскими вопроса¬
ми современного естествознания; она по¬
служит хорошим стимулом для дальней¬
ших исследований логико-философских
проблем современной физики.
Л. Н. ЛЮБИНСКАЯ
Современная буржуазная философия и религия. Под ред. А. С. Богомолова (авторы:
А. С. Богомолов, В. И. Гараджа, А. М. Каримский, В. Н. Кузнецов). М., Политиздат, •
1977, 376 стр.
Взаимоотношение современной буржу¬
азной философии и религии — тема не¬
обычайно широкая и многогранная. Дос¬
таточно полно осветить все ее аспекты
трудно даже в такой большой работе, ка¬
кую представляет собой рецензируемая
книга. Важным условием решения этой
задачи должны быть четкое, основанное
на глубоком понимании анализируемой
темы ограничение круга исследуемых воп¬
росов, выделение главных, наиболее ха¬
рактерных для современной ситуации
проблем. Работы по данной проблематике
издавались у нас и ранее ’, и можно оп¬
ределенно сказать, что задел в этой сфе¬
ре исследования создан немалый. Поэто¬
му для реализации своих целей автор¬
ский коллектив рецензируемого труда по
всей логике вещей должен был направить
свои усилия прежде всего на анализ осо¬
бенностей ситуации в отношениях между
школами и течениями современного фи¬
лософского идеализма и религии именно
в 60—70-е годы нашего столетия, на ис¬
следование наиболее утонченных и мо¬
дернизированных методов и форм рели¬
гиозного философствования. Хотя и не во
всех разделах и не всегда должным обра¬
зом эта направленность, эта линия в кни¬
ге выдерживается. Рассматривая вопрос о
1 Наряду с отдельными работами Б. Э.
Быховского, Т. И. Ойзермана отметим
книгу «Современные религиозно-философ¬
ские течения в капиталистических странах»
1962), специально посвященную этим
вопросам.
роли и месте религии и церкви в жизни
современного буржуазного общества, ав¬
торы правильно подчеркивают его слож¬
ность, указывают на невозможность его
однозначного решения. С одной стороны,
налицо очевидный кризис религии и церк¬
ви, повсеместное ослабление их авторите¬
та, падение их престижа в обществе,
с другой — несомненная тенденция к воз¬
рождению религиозности в новых формах
и модификациях, факты, свидетельствую¬
щие об относительной устойчивости основ¬
ных течений и концепций религиозной
идеологии. Однако факты укрепления по¬
зиций религии, сохранения ее объективно¬
социальной и субъективной значимости
для человека, как верно отмечают авто¬
ры, обусловлены не «современной психо¬
логией», не «тайными ожиданиями» совре¬
менного человека, а реальными противо¬
речиями капиталистического общества, ко¬
торое «на словах провозглашает свободу
человека, а на деле превращает его в
жертву капиталистических общественных
отношений и социально-политической ма¬
нипуляции, в жалкую игрушку экономиче¬
ских и валютных кризисов, безработицы,
инфляции, дороговизны и прочих спутни¬
ков буржуазной системы» (стр. 8).
Главный замысел авторов книги состоит
в том, чтобы критически осветить основ¬
ные направления современной буржуазной
философии в их отношении к религии и
атеизму, выявить и критически проанали¬
зировать тот теоретический аппарат, кото¬
рый используется современными фил&о-
КРИТИКА И БИБЛИОГРАФИЯ
173
фами-идеалистами для защиты религиоз¬
ных ценностей. Реализация этого замысла
в книге ведется в трех направлениях.
Вначале рассматриваются пути и структу¬
ра философского обоснования религии в
таких широко распространенных течени¬
ях философского идеализма, как позити¬
визм, феноменология, прагматизм, реализм
и фрейдизм. Затем эта тема прослеживает¬
ся в явно иррационалистических направле¬
ниях—различных школах экзистенциализ¬
ма и в персонализме. И наконец,— это за¬
дача несколько иного рода — анализиру¬
ются различные варианты современной
клерикальной философии, в которой соот¬
ношение философии и религии составляет
исходную и ключевую проблему.
Как показано в книге, отношение пози¬
тивизма (и неопозитивизма) к религии
всегда отличалось роковой двусмысленно¬
стью. Атеистический в сфере положитель¬
ного знания, позитивизм так или иначе ус¬
тупает место религии в вопросах мировоз¬
зренческого характера. Указывая на мни¬
мую «религиозную нейтральность» пози¬
тивизма, авторы подчеркивают, что пози¬
тивизм и религиозная философия, рас¬
сматриваемые в широком контексте идео¬
логической борьбы,— это те крайности,
которые сходятся. Весь исторический
путь позитивизма — это в конечном итоге
путь от сомнения в религиозной вере к
признанию ее «жизненной необходимости»
и от этого признания — к откровенно цер¬
ковной позиции» (стр. 47). Такой же мни¬
мый «мировоззренческий нейтрализм»
присущ и феноменологическим течениям.
Но, если в отношении к позитивизму тео¬
логи различных направлений всегда испы¬
тывают недоверие (и даже враждебное
чувство), то к феноменологии с самого ее
возникновения проявляется устойчивый
интерес. В арсенале феноменологического
философствования современных религи¬
озных теоретиков привлекают прежде все¬
го методологический антиисторизм, фено¬
менологическая интерпретация религиоз¬
ного сознания и объектов веры, другие
принципы феноменологического подхода.
Активное использование феноменологи¬
ческой техники, феноменологического ана¬
лиза структур чистого сознания помогло
теологам добиться определенного пере¬
вооружения, «осуществить желанный пере¬
ход от «религиозного чувства» к транс¬
цендентному (а при случае и к онтологи¬
ческому) богу, от субъективного идеализ¬
ма к идеализму объективному» (стр. 59).
Сложным и противоречивым оказалось от¬
ношение к религии и во фрейдизме — как
в учении самого основоположника теории
психоанализа, так и в работах его много¬
численных современных последователей.
Сам Фрейд стремился использовать свое
учение для усиления критики религии.
выявить глубочайшие естественные причи¬
ны этой «иллюзии», однако принципи¬
альная ограниченность и научная необос¬
нованность психоаналитической трактовки
религии не позволили успешно решить
эту задачу. Более того, некоторые сторо¬
ны и элементы фрейдизма оказались по¬
лезными для современных теологов в их
борьбе против атеизма, помогли религии
в ее попытках преодолеть тот глубокий
кризис, в котором она оказалась в XX ве¬
ке. Как показывают авторы, взаимоотно¬
шения религии и фрейдизма прошли
сложную эволюцию от открытой борьбы
к диалогу, который стимулировал поиски
обеими сторонами более активных форм
теоретического сотрудничества.
И надо сказать, что совместные усилия
представителей этих двух течений принес¬
ли известные результаты — «религиоведче¬
ская программа психоаналитиков смыкает¬
ся с прямым фидеизмом, порождая свое¬
образный психоаналитический теизм»
(стр. 134). Для укрепления их альянса
имеются определенные предпосылки,
связанные со сложностью и неразработан¬
ностью некоторых сторон человеческой
психики. В частности, такой посылкой слу¬
жат вопросы религиозной символики, ко¬
торые в психоаналитической литературе
получили извращенное спекулятивное ис¬
толкование. Как подчеркивается в книге,
психоаналитическая трактовка религии, по¬
могающая последней обновить свою фи¬
лософско-теоретическую аргументацию,
отвечает (причем весьма, тонко и гибко)
на определенный социальный запрос—
«наукообразно» (и потому для рядового
читающего потребителя « убедительно »)
«обосновывает психотерапевтическую и
социально - этическую целесообразность
культивирования религиозного чувства»
(стр. 137).
В книге описание идей самого Фрейда
и послефрейдовского периода по объему
примерно сбалансировано. Однако если
изложение теории психоанализа по рабо¬
там Фрейда и ее взаимоотношений с ре¬
лигией дано авторами довольно обстоя¬
тельно, то рассмотрение взаимоотношений
христианства и неофрейдизма получилось
до известной степени беглым и конспек¬
тивным. Между тем на Западе за послед¬
ние два с половиной десятилетия появи¬
лось много работ (Л. Гросса, П. Стерна
и др.), по которым можно проследить, как
совершается пересмотр теологами своего
отношения к фрейдовскому наследию, и
составить достаточно полную картину обо¬
гащения теологии и «теологического обра¬
за жизни» данными современной психоло¬
гии (прежде всего теорией психоанализа)2.
2 См. об этом: Леонарда Екентайте.
Фрейдизм и современное христианство. «Во¬
просы философии», 1976, № 1L

174
КРИТИКА И БИБЛИОГРАФИЯ
Критический анализ этих работ, безуслов¬
но, дал бы более широкое, чем это полу¬
чилось в книге, представление о современ¬
ной ситуации во взаимоотношениях хри¬
стианства и фрейдовской теории.
Кризис христианской церкви и религии
нашел своеобразное отражение и в фило¬
софских учениях современного иррациона¬
лизма — прежде всего в экзистенциализме
(религиозном и атеистическом) и персона¬
лизме, которые приняли религиозную
проблематику в качестве своего коренного
внутреннего элемента, объявив религиоз¬
ность экзистенциальной чертой «человече¬
ского бытия», неотъемлемым компонентом
внутреннего мира личности. Современный
иррационализм, как отмечают авторы, пу¬
тем переноса религиозности в экзистен¬
циальную структуру человека реализует
на философском уровне определенную
социальную установку — увековечивает ре¬
лигию и пытается сделать ее подпоркой
для разваливающихся социальных струк¬
тур. Наиболее отчетливо и полно такое
соотношение философии и религии пред¬
ставлено в концепции К. Ясперса — одного
из лидеров религиозного экзистенциализ¬
ма, убежденного иррационалиста, обосно¬
вывающего тезис об ограниченности чело¬
веческого знания для того, чтобы выдви¬
нуть свою идею «философской веры», с
помощью которой можно, как считает
Ясперс, свести, сблизить философа и тео¬
лога, объединить их усилия для выполне¬
ния общей идеологической задачи. Столь
же откровенно, как и у Ясперса, осущест¬
вляется «встреча» философии с религиоз¬
ной верой в христианском экзистенциализ¬
ме Г. Марселя, в теологическом экзистен¬
циализме М. Бубера, хотя все эти обнов¬
ленческие концепции явно противопостав¬
ляют свою «подлинную» религиозность
формальной и институционализированной
религии и защищавшим ее спекулятивно¬
философским системам (типа схоластиче¬
ской метафизики, например).
В книге также рассматривается соотно¬
шение философии и религии в различных
школах «атеистического» и богоборческо¬
го (Кожев, Сартр, Камю, Мерло-Понти и
др.) экзистенциализма. В отличие от под¬
черкнутой религиозности концепций Кьер¬
кегора, Ясперса, Марселя атеистический
экзистенциализм заявляет о своем «ради¬
кальнейшем» атеизме и антикреационизме.
Однако, как это хорошо показано в книге,
их «атеизм» лишен воинствующей иррели-
гиозности, свойственной всем историче¬
ским действительным формам атеизма.
Отсутствие в экзистенциализме единствен¬
но адекватного атеизму философского
фундамента, то есть материализма, делает,
например, кожевский вариант «атеизма»
«непоправимо ущербным, органически тя¬
готеющим к религии» (стр. 195). Также да¬
леко от подлинного атеизма и сартровское
богоборчество, которое своим пессимиз¬
мом, тоскливо-беспокойными мотивами
при факте личного неверия в бога самого
Сартра, не выводило экзистенциализм из
русла религиозного умонастроения.
Если для позитивизма, феноменологии,
экзистенциализма, персонализма и других
современных рационалистических и ирра¬
ционалистических философских учений со¬
отношение философии и религии — тема в
известной мере побочная, прикладная (в
лучшем случае одна из главных), то для
современных школ клерикальной филосо¬
фии это — центральное проблемное поле,
в котором сходится и фокусируется все
их содержание. Именно поэтому для кле¬
рикальной философии (прежде всего для
главного ее направления — католицизма)
соотношение философии и религии — это
не только внутренний, важный для пони¬
мания ее содержания вопрос, но и вопрос
внешний, связанный с выяснением ее от¬
ношений с наиболее распространенными
и наиболее влиятельными течениями со¬
временной буржуазной философии. В пер¬
вую очередь это относится к томизму, ко¬
торый в течение всей своей истории так
или иначе использовал философию для
нужд теологии.
Процесс взаимодействия христианской
теологии с философией в течение семиве¬
ковой эволюции томизма проходил в раз¬
ных формах и с различной степенью ин¬
тенсивности. Католические идеологи всег¬
да ревностно оберегали чистоту томизма,
ограждали его от воздействия новых фи¬
лософских веяний, отлучали как еретиче¬
ские всякие попытки ввести в философ¬
скую доктрину католицизма новые компо¬
ненты. Вплоть до середины нашего века
католическая церковь и томизм занимали
в отношении к нерелигиозным философ¬
ским школам жесткую, непримиримую по¬
зицию, рассматривали любое нетомистское
учение как чужеродное, совершенно
несовместимое с религиозным откровени¬
ем образование, исключая всякую возмож¬
ность контактов и тем более сближения
с ними. Однако уже в 20-е годы в томи¬
стском лагере находились философы (и их
было немало), которые сознавали пагуб¬
ность такой изоляции томизма и искали
пути обновления католической философии.
В этот исторический период наряду с
24 томистскими тезисами папы Пия X и ма-
ритеновским «Антимодерном» (1922 год)3,
направленными против современной фило¬
софии и требовавшими сохранения вер¬
ности «чистому» томизму, появляются ра¬
3 В рецензируемой книге это название
переводится «Антимодернист», стр. 279.

КРИТИКА И БИБЛИОГРАФИЯ
175
боты известного католического теолога
Э. Пшивары (прежде всего его «Analogia
entis» — 1932 г.), в которых выдвигает¬
ся и обстоятельно обосновывается идея
соединения традиций томизма и ранее
всегда противостоявшего ему августиниан-
ства. Однако, как верно подчеркивают ав¬
торы, преобладающей оставалась тенден¬
ция, направленная на реставрацию томиз¬
ма, так как «церковь еще боялась пред¬
принимать сколько-нибудь существенные
изменения в философско-теологической
доктрине» (стр. 278). Но антимодернист-
ский курс не давал желаемых результатов,
изоляция церкви от современной жизни
усиливалась. Последней вехой в этой
многовековой эволюции томизма бы¬
ла папская энциклика «Humani generis»
(1950 год), которая стала завершающей ак¬
цией католического антимодернизма. Од¬
новременно она возвестила полный крах
томистского изоляционизма. Окончательно
и бесповоротно переход к новой стратеги¬
ческой линии томизма, означающей отказ
от замкнутой философской системы и при¬
знание «открытости» томизма, был зафик¬
сирован в документах II Ватиканского со¬
бора (1962—1965 годы), который провоз¬
гласил курс на «аджорнаменто» — на об¬
новление доктрин и структур католицизма
применительно к современному миру. Но¬
вая философская ориентация католицизма,
требующая широкого приобщения его к
современной философии, нашла выраже¬
ние в многочисленных попытках синтеза
идей томизма с духом экзистенциализма,
феноменологии, антропологии и других
течений современного философского идеа¬
лизма.
Попытки такого рода синтеза предпри¬
нимались католическими философами и
раньше, особенно в послевоенный период.
Перестройка и обновление томистского
учения велись путем разработки тех эле¬
ментов средневекового томизма, которые
имелись в нем только в зародыше и ко¬
торые в полной мере будто бы разверну¬
лись лишь в современных философских
учениях. Тем не менее эта линия на уни¬
версальную и плюралистически ориентиро¬
ванную католическую философию (разу¬
меется, на базе принципов и ценностей
томизма), на открытый диалог с современ¬
ной философией получила официальное
признание и поддержку только в послесо-
борный период.
В рецензируемой книге обозначенные
нами ключевые моменты эволюции вза¬
имоотношений католицизма и различных
течений современной буржуазной филосо¬
фии освещены достаточно четко. Вместе
с тем, по нашему мнению, проблема соот¬
ношения философии и религии в ин¬
терпретации клерикальных философских
школ требует более полного, чем это сде¬
лано в книге, изложения. Прежде всего
необходимо дать критический анализ ряда
получивших широкую известность в фило¬
софских кругах западных стран трудов,
синтезирующих принципы томистского уче¬
ния с некоторыми наиболее влиятельными
в современный исторический период тече¬
ниями философского идеализма. Речь идет
о работах Б. Лакебринка, Г. Зиверта,
Г. Мейера, Ф. Стеенбергена и других со¬
временных католических философов, кото¬
рые не только ставили вопрос о необхо¬
димости «адаптации томистского мышле¬
ния», поисков современных форм выраже¬
ния его «субстанциального содержания»,
но и предлагали свои проекты модерниза¬
ции томизма с помощью синтеза его
с «гегелевской диалектической онтологией»
(Лакебринк), фундаментальной онтологией
Хайдеггера (Зиверт, Мейер), философской
антропологией (К. Ранер) и др. Существен¬
но важно для анализа обновленческого
движения в томизме глубоко понять при¬
роду «философского синтеза», в котором
видят его спасение, осмыслить тот прин¬
цип, на основании которого постулируется
«универсальная ассимиляционная способ¬
ность» томизма, якобы позволяющая опре¬
делить все истинное и ценное, что содер¬
жится в нетомистских философских уче¬
ниях и что должно быть включено в со¬
став «philosophia perennis». В философ¬
ской литературе (советской и зарубеж¬
ной) эти вопросы уже получили некоторое
освещение (книга Б. 9. Быховского «Эро¬
зия вековечной философии». М., 1975, ра¬
боты польских философов 10. Боргоша,
Т. Плужанского и др.). Этим вопросам, на
наш взгляд, в книге следовало уделить
больше внимания.
И еще несколько критических замеча¬
ний и пожеланий. По непонятным причи¬
нам в книге совсем не нашлось места для
специального рассмотрения (конечно, в
рамках избранной темы) философии совре¬
менного протестантизма, прежде всего
«диалектической теологии» (К. Барт,
Э. Бруннер, Р. Нибур и др.). Для более
полной картины описания взаимоотноше¬
ний философских школ и религии в раз¬
витых Капиталистических странах необхо¬
димо было охватить также некоторые
наиболее влиятельные течения современ¬
ной идеалистической философии в Японии.
К сожалению, авторский коллектив этого
не сделал. Сырой, наспех написанной вы¬
глядит «заключительная глава книги «Фило¬
софский идеализм и религиозные иска¬
ния». В ней рассматриваются некоторые
модернизированные варианты религиозно¬
философских учений (философская антро¬
пология, «поп-христианство» и др.). При¬
влеченный автором главы материал сам
176
КРИТИКА И БИБЛИОГРАФИЯ
по себе новый и интересный, однако он тре¬
бует более четкого осмысления и критиче¬
ского изложения.
Наши критические замечания ни в какой
степени не снижают научной ценности ре¬
цензируемого труда. В книге собран и ис¬
следовательски осмыслен в значительной
мере новый материал, который обстоя¬
тельно знакомит читателя с актуальной
проблематикой идеологической борьбы,
освещает сложные, противоречивые отно¬
шения между религией и новейшими шко¬
лами философского идеализма, показывает
их однонаправленное воздействие на фор¬
мирование нравственной и политической
атмосферы в современном буржуазном
обществе. Интерес к книге очевиден, она
в короткие сроки распродана, а это не ча¬
сто случается с нашими философскими ра¬
ботами. По нашему глубокому убеждению,
работу над книгой надо продолжить с тем,
чтобы подготовить ее новое издание, по¬
полнить ее новым материалом и испра¬
вить некоторые недочеты, в том числе и
те, которые были отмечены в данной ре¬
цензии.
Л. И. ГРЕКОВ
А. И. КЛИБАНОВ. Народная социальная утопия в России. Период феодализма.
М., «Наука», 1977, 335 стр.
Истории гуманистической, социально¬
утопической и просветительской мысли в
России посвящены многочисленные исследо¬
вания, однако вклад, внесенный в сокро¬
вищницу духовных ценностей народными
идеологами, и сейчас еще изучен далеко
не достаточно.
. Новая книга А. И. Клибанова — это пре¬
жде всего труд исследователя, поставивше¬
го задачей восстановить летопись духовной
жизни народа, показать, как складывались
его интеллектуальные ценности, тради¬
ции и идеалы, устремленные к обществу,
не знающему эксплуатации человека чело¬
веком. Сам предмет исследования потре¬
бовал от автора выйти за рамки собствен¬
но исторической монографии, сосредото¬
чив' внимание на тех глубоких философ¬
ских исканиях, которыми социальная мысль
народа сопровождалась.
Ценной стороной исследования является
то, что, анализируя народную утопию в
России периода феодализма, А. И. Клиба-
нов проводит многочисленные параллели
из сфер народного социально-идейного
творчества в странах феодальной Европы
и Азии.
Трудно даже перечислить имена авто¬
ров и названия сочинений, в которых за¬
печатлелись идеи народных идеологов,
рассматриваемые в книге. Здесь и харак¬
теристика народного идеала правды в
Древней Руси, основанная на глубоком
анализе так называемой отреченной лите¬
ратуры и апокрифических сочинений, вне¬
сенных господствующей церковью в ин¬
декс запрещенных книг; и разнообразных
форм средневековых утопий, изображав¬
ших идеальный общественный строй в ви¬
де «земного рая» и «счастливых земель»,
к которым только лишь недоставало найти
дороги; и ожиданий катастрофической ги¬
бели насильников и поработителей, ре¬
зультатом чего явится новый справедли¬
вый строй.
Своего рода итогом социальных мечта¬
ний угнетенных масс древнерусского об¬
щества стали в середине XVI в. утопиче¬
ские учения Ермолая-Еразма, выразителя
интересов патриархального крестьянства,
выходца из духовенства, и представителя
социальных низов города Феодосия Косо¬
го. Первое из них представляло собой
проект сбалансирования наиболее сущест¬
венных интересов всех классов общества,
имея в виду обособленное существование
двух миров — городского, населенного
феодальными собственниками и купечест¬
вом, и сельского, состоящего из крестьян-
землепользователей. Интересы крестьян
были поставлены на первое место. Этот
проект был рассчитан его автором Ермо-
лаем-Еразмом на ближайшее претворение
в жизнь, а в отдаленном будущем он
представлял себе общество, свободное от
тунеядцев и лишенное всех нравственных
пороков, обусловленных эксплуатацией
меньшинством большинства. Напротив,
Феодосий Косой призывал к ликвидации
всех форм зависимости и орудий социаль¬
ного господства — государственной и цер¬
ковной властей. Его идеалом было общест¬
во трудовое, основанное на общности
имений.
В книге приводятся многочисленные и
интересные факты осуществления людьми
из народа своего социального идеала
«явочным порядком». Эти примеры свиде¬
тельствуют о неизменной преданности на¬
рода идеалу коллективной собственности
и кооперативным формам труда, организо¬
ванного распределения его продуктов (или
совместного пользования ими), ассоцииро¬
ванным формам бытового уклада. Таковы
основанные в конце XVII века «общежи¬
тия» Феодосия Васильева и Андрея Ва¬
сильева, напоминающие монастырское уст¬
ройство, но для их основателей и участни¬
ков представляющиеся восстановлением
строя первохристианских общин. Таковы и
КРИТИКА И БИБЛИОГРАФИЯ
177
потребительские коммуны, существовавшие
в 60-х годах XVIII века в Воронежской гу¬
бернии, а несколькими десятилетиями
спустя в Харьковской и Екатеринославской
губерниях. Им не были свойственны черты
«монастырского коммунизма», но своему
устройству и они придавали характер нор¬
мы социальных отношений, соотнесенной
опять-таки с первохристианскими община¬
ми. В самом начале XIX века опыт «кол¬
лективного общежития» был продолжен
на Молочных водах Таврической губернии
выселенными туда за свои убеждения во¬
ронежскими, тамбовскими, харьковскими,
екатеринославскими «коммунарами».
Исследователь знакомит нас и со мно¬
жеством других деятелей и идеологов на¬
родной утопии, таких, например, как бег¬
лый солдат Евфимий, современник Пугаче¬
ва, проклинавший частную собственность
и раздробление народа на имущих и
неимущих, настаивавший на бескомпро¬
миссной борьбе с «антихристом» в лице
гражданских и духовных властей, в том
числе и открытой борьбе в форме «граж¬
данского неповиновения».
Народные мыслители и страдальцы за
правду мечтали о времени, когда устано¬
вится «святейшее житие на земле» и зем¬
ля станет достоянием «новых людей», очи¬
щенных от скверны богатства, тунеядства,
порабощения. Об этом времени думали и
этому делу служили, в частности, крестья¬
не, заточенные в начале 90-х годов XVIII
века за свои мысли и деятельность в ека-
теринославскую тюрьму, где и изложили
свое учение в большой рукописи, подроб¬
но анализируемой в книге. Они придержи¬
вались принципа общности имуществ.
Автор знакомит нас не только с народ¬
ными идеологами, но и с рядовыми по¬
следователями тех или иных народных уче¬
ний о правде. Они проходят перед нами,
разные, но единые в верности своим
убеждениям и непримиримости к крепост¬
ничеству, к государственной и церковной
власти,— крестьяне Михаил Шаров, Ани-
кий и Тимофей Сухаревы, Матвей и Ер¬
молай Кузьмины, Александр Головин, ме¬
щанин Иван Голубев, казак Осип Зайцев и
многие другие.
Автор показывает, как сквозь индиви¬
дуальные черты этих подлинных героев
проступает типическое, позволяющее раз¬
личать новые социальные типы крестьян¬
ства или представителей городской бедно¬
ты, формирующиеся по мере возрастания
опыта классовой борьбы и развития новых
социально-экономических отношений. Они,
конечно, составляли незначительное мень¬
шинство по отношению ко всей массе
зависимого населения, но меньшинство
неистребимое и возраставшее в ходе вы¬
зревания буржуазного уклада в экономике
страны и повышения социальной актив¬
ности народных масс.
Книга заканчивается главой, рассказыва¬
ющей о замечательном публицистиче¬
ском и социально-утопическом памятнике
русской народно-демократической мыс¬
ли— «Благовести свободы». Он несколько
схож с учением Ермолая-Еразма «об еди¬
ном обществе», поскольку также включает
в себя конкретные проекты экономических
и политических преобразований. Но два
с половиной столетия, разделяющие сопо¬
ставляемые сочинения, выявляют качест¬
венные отличия одного от другого. «Благо-
весть свободы» — своего рода идеологи¬
ческая программа «третьего сословия»,
требующая полной ликвидации крепостно¬
го строя, отмены экономических и полити¬
ческих привилегий господствующего клас¬
са, предусматривающая формы экономи¬
ческой и политической инициативы и дея¬
тельности крестьянства, ремесленников и
купечества на общее благо и процветание
родины. В «Благовести свободы» содержит¬
ся четкое представление об обусловлен¬
ности развития производительных сил стра¬
ны свободным трудом ее населения.
Мы отметили лишь некоторые из важ¬
нейших тем и проблем, исследуемых в
книге. Можно было бы также указать, на¬
пример, на анализ автором развития фило¬
софских представлений идеологов народ¬
ной утопии или другого вопроса, занимаю¬
щего большое место в монографии, а
именно — взаимоотношение народных идей¬
ных движений с крестьянскими восстания¬
ми и войнами XVII и XVIII веков.
Вероятно, автор мог бы использовать
больше конкретных данных об участии
представителей религиозной оппозиции в
крестьянской войне под предводительст¬
вом Разина. В борьбе господствующей
церкви с народным вольнодумством и
свободомыслием также можно было най¬
ти немало интересного материала, однако
этим источником автор воспользовался в
весьма ограниченных пределах.
Необходим также критический анализ
взглядов современных буржуазных иссле¬
дователей народных движений в России
XVII—XVIII веков.
Книга А. И. Клибанова — ценный труд,
существенно приумножающий наши зна¬
ния о развитии народной социальной уто¬
пии в России.
Е. В. МАЯТ
12. «Вопросы философии» № 8.

.178
КРИТИКА И БИБЛИОГРАФИЯ
Г. А. ДАВЫДОВА. Творчество и диалектика. М., «Наука», 1976, 174 стр.
Природа творчества в особых видах че¬
ловеческой деятельности — научной, худо¬
жественной, технической и др.—довольно
широко исследуется в нашей литературе.
Что же касается собственно философско¬
го осмысления содержания и функции ка¬
тегории «творчество», то работ на эту те¬
му пока еще очень мало. Явно недостаточ¬
но внимания уделяется анализу социально¬
исторического и гуманистического содер¬
жания проблемы творчества, ее связи с
целостной проблематикой человека и че¬
ловеческой деятельности. Выход книги
Г. А. Давыдовой во многом восполняет
этот пробел* открывая вместе с тем пер¬
спективу для дальнейшего исследования
проблемы*
Творчество рассматривается в моногра¬
фии как одна из «проблем века», которая
«вбирает в себя противоречия эпохи, в
ней, как в фокусе, сходятся стоящие перед
современным человечеством исторические
задачи и средства их разрешения»
(стр. 7).
Проблема творчества — действительно
философская, но таковой она поворачи¬
вается, «выглядит» и выступает при уясне¬
нии некоторых принципиально важных по¬
ложений. Когда творчество понято как
способ самобытия человека, или, иначе,
как сфера «воспроизводства» его социаль¬
ной сущности, взятой одновременно в «ро¬
довом» и личностном измерении (качест¬
ве). Когда творчество характеризует такую
грань или аспект человеческой жизнедея¬
тельности, где последняя оказывается при¬
частной к историческому движению как
процессу гуманизации природной и со¬
циальной действительности, выступает как
акт культуры, «очеловечивания» мира. Ког¬
да «история предстает как временное бы¬
тие творчества, а творчество — как истин¬
ное содержание исторического времени»
(стр. 23), то есть творчество и история
предстают «однопорядковыми» явлениями,
внутренне, диалектически связанными меж¬
ду собой. «При таком подходе творчество,
рассматриваемое философски, есть исто¬
рическая активность людей, непрестанно
раздвигающая границы возможностей их
человеческого развития,— процесс созида¬
ния общественных условий, способствую¬
щих все более богатому и глубокому раз¬
витию человеческой индивидуальности»
(стр. 22).
Основная идея книги заключается в по¬
следовательном применении принципов
материалистической диалектики к анализу
природы исторического творчества. Исходя
из этого, автор показывает, какие возмож¬
ности заключены в принципе историзма и
признании материальной, чувственно-пред¬
метной деятельности в качестве основопо¬
лагающей, «исходной» формы творчества
для материалистического понимания всего
исторического процесса. .
Так, например, автор фиксирует разрыв
объективно-исторической и субъективно¬
личностной сторон творчества как сущест¬
венную черту человеческой «предыстории».
И причиной того, что люди творили исто¬
рию лишь «окольным путем», «объектив¬
но» и «в конечном счете», является не что
иное, как уродливый, социально неодно¬
родный Характер их трудовой деятельно¬
сти, а также тип общественной связи
(тип социальности), формируемый в усло¬
виях классового антагонизма. «Тайна» того,
почему человек как Историческое сущест¬
во не становится существом творческим, а
его целостность отношения к миру рас¬
щепляется и распадается на сумму лишь
внешне сосуществующих или противоре¬
чащих друг другу отношений (материаль¬
ного и духовного, практического и теоре¬
тического, природного и социального, чув¬
ственного и рационального и т. д.), утра¬
чивает свою загадочность, становится про¬
заически понятной, как только обнажается
социальная почва, препятствующая челове¬
ку проявить себя, свои созидательные си¬
лы и непосредственно, «субъективно»,
свободно.
Открывая перспективу принципиально но¬
вого типа исторического развития, социа¬
листическое общество вызывает к жизни
новые формы массового сознательного уча¬
стия в преобразовании природной и социаль¬
ной действительности. И делает это реально,
фактически — путем освобождения труда,
который впервые в истории выступает в
своем истинном значении — в значении
«положительной, творческой деятельности»
(К. Маркс). В книге показано, что комму¬
нистическое отношение к труду и превра¬
щение последнего в первую жизненную
потребность, возникающие, понятно, не
«сразу» и не «вдруг»,— они-то и выража¬
ют наглядно «становление новой формы
взаимосвязи индивидуального и всеобщего
в историческом движении, начавшееся пре¬
одоление разрыва субъективного и объек¬
тивного, личного и общественного интере¬
сов» (стр. 56).
Обосновывая роль труда в историческом
творчестве й развитии человека как твор¬
ческого существа, Г. А. Давыдова логично
переходит к вопросу о взаимосвязи твор¬
чества и культуры. Характеризуя творчест¬
во как «мир культуры», как ее динамиче¬
ский аспект, она исходит из того, что
культура в ее широком смысле отнюдь не
сводится к сумме вещей и идей, знаний и
ценностей (как, к сожалению, часто ее
КРИТИКА И БИБЛИОГРАФИЯ
толкуют). Культура в марксистском пони¬
мании охватывает созданные человечест¬
вом условия своего самопроизводства и
саморазвития. Труд становится всеобщей
основой культурного процесса — и лишь в
этом своем значении он оказывается твор¬
чеством в собственном смысле слова.
Осуществляемое социализмом преобра¬
зование, развитие труда в творческую
деятельность приводит в конечном счете
к объединению труда с высшими форма¬
ми духовной активности человека — преж¬
де всего с наукой и искусством. Это есть
одновременно процесс рождения и ут¬
верждения многогранности и целостности
человеческого бытия, становления нового
типа человеческой жизнедеятельности, ха¬
рактеризующегося гармоническим един¬
ством всех своих сторон—материальной и
духовной, разума и чувства, единичного и
общего, полезного И йрекрасйого и т. д.
Здесь мы подходим к основной пробле¬
ме книги Г. А. Давыдовой — к вопросу о
соотношении творчества и сознания в ис¬
торическом развитии людей, в их общест¬
венно-преобразовательной деятельности.
Одновременно, как считает автор, это
есть вопрос о связи между учением о
творчестве и теорией отражения, или — ши¬
ре — о соотношении социально-историче¬
ской и гносеологической теории марк¬
сизма.
Главным аргументом всех критиков тео¬
рии отражения — от тех, кто выступает от¬
крытым противником марксизма, до тех,
кто представляет ту или иную его реви¬
зионистскую версию,— служит тезис о том,
что отражение и творчество суть взаимо¬
отрицающие понятия, что признание отра¬
жения в качестве основополагающего
принципа сознательной деятельности лю¬
дей полностью исключает из этой деятель¬
ности какой-либо элемент творчества, со¬
зидания нового, сводит ее к чисто пассив¬
ным, механическим, созерцательным по
своему характеру актам воспроизведения
в сознании существующих обстоятельств.
Теория отражения, согласно такой аргу¬
ментации, якобы ориентирует человека не
на творческое преображение окружающе¬
го мира и самого себя, а на сугубо кон¬
формистское приспособление к нему, на
позитивистское следование за фактами, на
апологетическое признание господства
внешних обстоятельств над человеком.
Против такого рода аргументов и направ¬
лено критическое острие монографии
Г. А. Давыдовой.
Й это вполне оправдано. В сочетании ис¬
торически преобразующей, творческой
деятельности людей с теоретически адек¬
ватным отражением ими объективных за¬
конов действительности самая суть марк¬
сизма, его мировоззренческое и методо¬
Т7Р
логическое ядро. Более того, единство ма¬
териально-производственной деятельности
и сознания, творчества и отражения рас¬
крывается в марксизме не только как тео¬
ретический принцип, объясняющий нам
всю до сих пор прошедшую историю, но
и как практический принцип, лежащий в
основании построения качественно нового
типа общества — коммунистического обще¬
ства. Марксизм не только доводит этот
принцип до сознания большинства людей,
но и кладет его в основу их созидательной
практической деятельности.
Автор книги показывает, что любая по¬
пытка трактовать диалектику в отрыве от
материалистической теории познания, а
следовательно, и в отрыве от составляю¬
щего суть этой теории принципа отраже¬
ния приводит к резкому противопоставле¬
нию мира природы с его внешней обус¬
ловленностью и детерминированностью яв¬
лений и действий и мира человеческой
свободы, мира истории, который оказы¬
вается при этом лишь проявлением ничем
не ограниченного субъективного произво¬
ла людей, исключающего наличие какой бы
то ни было объективной закономерности
и необходимости. Иными словами, дея¬
тельная, творчески активная «природа че¬
ловека», изменяющего и преобразующего
мир, может быть правильно понята и ис¬
толкована лишь тогда, когда сам человек
будет рассмотрен в качестве существа, со¬
ставляющего необходимое звено этого ми¬
ра (как природного, так и общественного).
Однако, подчеркивая обусловленность
деятельности «отношением взаимоотраже-
ния», Г. А. Давыдова, думается, упускает
из виду другую, не менее важную сторо¬
ну вопроса — обусловленность самого от¬
ражения человеческой деятельностью.
Способность человека отражать мир есть
не только условие, но и прямое следствие
его деятельно-практического отношения к
миру. В диалектико-материалистической
философии принцип отражения получает
поэтому не только сугубо гносеологиче¬
ское, но прежде всего социально-практи¬
ческое и социально-историческое обосно¬
вание.
Некоторый уход автора в сторону чисто
гносеологической трактовки сознания даеТ
о себе знать и в проводимом в книге раз¬
личении «творческого» и «отражательно¬
го» отношений человека к миру. В первом
случае главным, по мысли автора, являет¬
ся активное воздействие человека на мир,
во втором — воздействие мира на челове¬
ка, то есть момент, так сказать, «страда¬
тельности», реальной зависимости челове¬
ка от объективной действительности. Сог¬
ласно Г. А. Давыдовой, действительная
проблема соотношения творчества и отра¬
жения состоит в том, чтобы раскрыть ре¬
180
КРИТИКА И БИБЛИОГРАФИЯ
альную взаимосвязь этих отношений в ис¬
торическом процессе человеческого разви¬
тия. Следует все же отметить, что активно-
преобразующее отношение человека к миру
является в марксизме основой объяснения
не только природы человеческого творче¬
ства, но и природы человеческого позна¬
ния, самого «отражательного отношения».
Монизм диалектико-материалистической
философии достигается не путем простого
согласования двух различных по своему
характеру отношений, а путем выведения
сознания, отражения, всей познающей дея¬
тельности человека из его социально-исто¬
рической практики, то есть из его творчес-
ки-преобразующей деятельности. В этом
смысле марксизм рассматривает сознание,
отражательную способность человека не
просто как особое отношение, существую¬
щее наряду с его способностью активно
изменять мир, а как необходимый эле¬
мент и следствие его деятельно-практиче¬
ского существования, самого процесса
производства и воспроизводства им своей
общественной жизни.
Книга раскрывает читателю мировоз¬
зренческую и методологическую актуаль¬
ность проблемы творчества как в рамках
самого марксизма, так и в условиях про¬
исходящей ныне идеологической борьбы.
В работе намечена богатая своими воз¬
можностями перспектива дальнейшего ис¬
следования этой проблемы в связи с та¬
кими важными вопросами марксистской
общественной науки, как сущность исто¬
рического процесса и культурного разви¬
тия человечества, становление высшей
формы человеческой активности, представ¬
ленной деятельностью людей в коммунисти¬
ческом обществе.
В. М. МЕЖУЕВ, В. И. ТОЛСТЫХ
Коротко о книгах
Д. В. ЕРМОЛЕНКО. Социология и пробле¬
мы международных отношений. М., «Меж¬
дународные отношения», 1977, 231 стр.
За последние годы советскими учеными,
в том числе и философами, написан ряд
работ, посвященных анализу общетеорети¬
ческих, методологических вопросов между¬
народных отношений. В то же время в
этой области пока еще мало исследований
широкого плана, хотя потребность в них
очевидна со всех точек зрения. В этой
связи не может не привлечь внимания кни¬
га Д. В. Ермоленко, содержащая социоло¬
гический анализ ряда актуальных проблем
международных отношений.
Автор попытался, и, на наш взгляд,
в целом достаточно успешно, рассмотреть
методологические подходы различных
уровней масштабности и конкретности в
социологических исследованиях междуна¬
родных проблем, очертить границы эффек¬
тивности и возможности применения здесь
некоторых частных методик, вычленить на¬
иболее общие направления и определить
актуальные задачи в этой области социаль¬
ного познания, подвергнуть критике неко¬
торые социологические конструкции и тео¬
рии современной буржуазной общественно¬
политической мысли.
В книге охарактеризованы место и
роль международного общения в совре¬
менном мире, качественно новые формы
международных отношений, появление ко¬
торых обусловлено выходом на мировую
арену социалистических государств. Выяв¬
ляется соотношение объективных и субъек¬
тивных факторов во внешнеполитической
деятельности, теоретически осмысливается
процесс неуклонного возрастания влияния
народных масс, мирового коммунистическо¬
го и рабочего движения на международную
политику в современную эпоху.
Анализируя происходящую сегодня борь¬
бу противоречивых тенденций в обществен¬
ном сознании Запада по вопросу разрядки,
разоружения, советско-американских отно¬
шений и других международных проблем,
автор разоблачает антинаучную сущность и
реакционную направленность концепций
«ядерного устрашения», «ограниченных
войн», «равновесия сил» и других идеоло¬
гических диверсий противников разрядки.
Рассматривая эволюцию буржуазной со¬
циологической теории международных от¬
ношений, Д. В. Ермоленко приходит к вы¬
воду, что в настоящий период здесь на.
блюдается тенденция к междисциплинар¬
ным исследованиям, стремлению «тракто¬
вать международные отношения как опре¬
деленного рода интегрированное явление»
(стр. 50).
Широкое распространение в буржуазных
исследованиях международных отношений
и внешнеполитических ситуаций, как пока¬
зывает автор, приобретает системный и
сравнительный анализ, математические ме¬
тоды, активное применение находят здесь
различные виды моделирования с примене¬
нием электронно-вычислительной техники.
Однако все эти новейшие методы и сред¬
ства, так же как и создание крупных
академических комплексов, специально за¬
нимающихся разработкой международной
проблематики по заказу правительственных
органов, не в состоянии обеспечить подлин*
но научное понимание и решение буржуаз¬
ными теоретиками международных проблем.

КРИТИКА И БИБЛИОГРАФИЯ 181
Интересна глава, посвященная анализу
влияния научно-технической революции на
международные отношения, в том числе и
на идеологический компонент в этих отно¬
шениях. Как показывает автор, научно¬
техническая революция внесла качествен¬
ные" коррективы в саму «иерархию проб¬
лем», являющихся объектом международ¬
ной политики. Вопросы обеспечения энерги¬
ей и сырьем, народонаселения и окружаю¬
щей среды, освоения космоса и Мирового
океана: выдвинулись сегодня на передний
план международных отношений и сотруд¬
ничества.
Автор рассматривает применительно к
современной международной политике раз¬
личные аспекты научно-технической рево¬
люции — экономический, военный, экологи¬
ческий, этический — и отмечает актуаль¬
ность возникающих здесь проблем.
В книге предпринята попытка анализа
проблем прогнозирования развития между¬
народных отношений. В связи с этим дает¬
ся критика буржуазных прогностических
исследований международной политики.
Получившее на Западе в последние годы
широкий размах прогнозирование между¬
народных отношений выступает как орудие
апологетической трактовки закономерно¬
стей и перспектив международного разви¬
тия в соответствии с общемировоззренче¬
скими и политическими установками импе¬
риализма. Так же как сама внешняя поли¬
тика капиталистических государств выра¬
жает интересы и служит целям эксплуата¬
торского меньшинства, отмечает Д. В. Ер¬
моленко, так и внешнеполитическое прогно¬
зирование, проводимое буржуазными спе¬
циалистами, «обслуживает действие сил,
заинтересованных в увековечении систе¬
мы частной собственности и эксплуатации
человека человеком» (стр. 145). Вместе с
тем, подчеркивается в книге, динамика
международной обстановки заставляет сей¬
час даже самых откровенных апологетов
империализма вставать на позиции реали¬
стического понимания действительности,
трезвой оценки меняющегося соотношения
сил на мировой арене и признания необхо¬
димости мирного сосуществования стран с
различными социальными системами. Глав¬
ной тенденцией в развитии современ¬
ных международных отношений все явст¬
веннее становится поворот от «холодной
войны» к разрядке напряженности, от во¬
енной конфронтации к упрочению всеоб¬
щей безопасности и мирному сотрудничест¬
ву. Эта тенденция оказывает и' всевозрас¬
тающее влияние на буржуазные прогности¬
ческие исследования в данной области.
Давая в целом положительную оценку
книге, нельзя не отметить и ряд встречаю¬
щихся в ней недостатков. В книге имеются
неоправданные повторы. Выводы, к кото¬
рым приходит автор, носят в отдельных
случаях слишком общий характер, не всег¬
да показана их практическая значимость.
Некоторые существенные, на наш взгляд,
вопросы рассмотрены слишком бегло, в об¬
щем плане. Это относится, например, к ис¬
следованию позиций и аргументации тех
идеологов либерально-демократического
крыла монополистической буржуазии, кото¬
рые выступают за разрядку напряженно¬
сти и признание принципов мирного сосу¬
ществования в качестве нормы междуна¬
родной политики, противостоят сегодня во.
инствующим антикоммунистам и милита¬
ристам.
Книга Д. В. Ермоленко — полезный
вклад в марксистские исследования соци¬
ально-философских проблем международ¬
ных отношении. •
В. В. ДЕНИСОВ
Philosophic in Selbstdarstellungen. Bd. 3.
Hamburg, 1977, 292 S.
Философия в самоизложениях, т. 3.
Гамбургское издательство «Феликс Мей-
нер» приступило к выпуску новой серии —
«Философия в самоизложениях». Наиболее
видным философам ФРГ предоставлена
возможность . рассказать о своем, творче¬
ском пути, о своих теоретических воззре¬
ниях и их формировании. Хотя, как гово¬
рится, «со стороны виднее», но для пра¬
вильного понимания той или иной концеп¬
ции важно знать и оценку ее самим авто¬
ром. Ознакомившись с субъективным за¬
мыслом, лучше видишь объективно достиг¬
нутый результат. В этом плане, безуслов¬
но, серия представляет большой интерес.
Перед нами как бы автопортрет современ¬
ной западногерманской философии.
Первый том, вышедший в 1975 году, со¬
держит очерки, которые написали о себе
Э. Блох, И. Бохенский, А. Демпф, Г. Глок¬
нер, X. Э. Генстенберг, П. Иордан,
В. Маркс, И. Пипер, Г. Плесснер. Во вто¬
ром томе, вышедшем в свет также в 1975 го¬
ду, представлены Г. Гюнтер, Д. Хильде¬
бранд, Л. Ландгребе, В. Либрукс, Ф. Май-
ер-Хиллебранд, В. Шульц, В. Вайшедель,
В. Вейцзеккер.
Недавно увидел свет третий том. Он
открывается очерком, принадлежащим перу
Ю. Эббингауза. Девяностодвухлетний «по¬
следний из могикан» ортодоксального кан¬
тианства выступает с критической оценкой
всех направлений современной западной
философии, призывая ориентироваться
только на Канта. Заключительный абзац
очерка кончается следующими словами:
«Феноменология Гуссерля пропагандирует
интуиционизм, находящийся в резком про¬
тиворечии с возможностью научного по¬
знания. Экзистенциализм терпит крушение,
решая проблему легитимации мысли, не за¬
висящей от мышления. Только учение «Кри¬
тики чистого разума» Канта э категориях,
определяющих условия возможного опыта,
о теоретических и практических идеях,
остается незыблемым фундаментом челове¬
ческого познания» (стр. 57).
В очерке Х.-Г. Гадамера внимание чита¬
теля привлечет прежде всего изложение
герменевтики. Автор говорит, что, создавая
свое учение, изложенное в труде «Истина
и метод» (1960), он исходит главным обра¬
зом из опыта преподавания философии, а
также практики искусства и исторического
182 КРИТИКА И БИБЛИОГРАФИЯ
описания. «Герменевтика — прежде всего
практика. Искусство понять и сделать что-
либо доступным для понимания. Она — ду¬
ша любого обучения, которое имеет своей
целью научить философствованию. Задача
при этом состоит в тренировке ума — спо¬
собности воспринимать лежащие в основе
понятий предчувствия, предвосхищения,
предположения» (стр. 79). Шлейермахер
создал богословскую герменевтику, Диль-
тей разработал ее как метод гуманитарных
наук, Гадамер называет свой результат
«философской герменевтикой», имея в виду
постоянную рефлексию — необходимость
для философа каждый раз по-новому, лич¬
но для себя в данной конкретной ситуации
истолковывать исходные основоположения.
«Мой исходный пункт лежал в критике
идеализма и его романтической традиции...
Исходя из понятия игры, я пытался пре¬
одолеть предрассудки самосознания и соз¬
нательного идеализма. Игра — это не толь¬
ко объект, но это бытие того, кто участву¬
ет в игре, пусть даже в роли зрителя. Здесь
как раз конкретно демонстрируется недоста¬
точность понятий субъекта и объекта, ко¬
торую показал Хайдеггер в работе «Бытие
и время» (стр. 81).
Люди говорят на различных языках (в
прямом и переносном смысле). Отсюда
встает проблема диалога и взаимопонима¬
ния. Стремясь понять другого мыслителя,
пишет Гадамер, мы ведем с ним диалог,
притом бесконечный. Не приводит ли это
к полному релятивизму? Отнюдь нет. «В
конце концов дело обстоит так, как с жиз¬
ненным опытом: полнота опыта, встреч,
поучений, разочарований не приводит к то¬
му, что человек в результате знает все на
свете, он только входит в курс дела и об¬
ретает скромность» (стр. 94). Мышление —
это бесконечный диалог и с самим собой.
В этом плане Гадамер осмеливается под¬
нять голос против Гегеля в защиту «дур¬
ной бесконечности».
Не случайно каждый большой философ
создает свою терминологию, как бы изо¬
бретает собственный язык. «Язык, на кото¬
ром мы говорим, не приспособлен для це¬
лей философствования. Философия оказы¬
вается в путах безусловной бедности язы¬
ка, и эта бедность тем ощутимее, чем сме¬
лее заглядывает философ в будущее. Об¬
щий признак дилетанта состоит в том, что
он «образует» понятия и тщательно их «оп¬
ределяет». Философ же пробуждает со¬
зерцательную силу языка, и здесь уместна
любая языковая смелость и мощь, если она
пригодна для того, чтобы войти в язык
тех, кто готов соразмышлять и мыслить
дальше, если она отодвигает, расширяет и
просветляет горизонт взаимопонимания»
(стр. 97).
Очерк Г. Гаймзета остался незавершен¬
ным: философ скончался, работая над ним.
Текст обрывается на биографической части.
Если бы очерк был закончен, он, вероятно,
содержал бы вывод, подобный тому, к ко¬
торому пришел Эббингауз. Гаймзет был
также последовательным кантианцем. Его
фундаментальный четырехтомный труд
«Трансцендентальная диалектика» пред¬
ставляет собой скрупулезный комментарий
к соответствующей части «Критики чистого
разума».
Гельмут Кун известен советскому чита¬
телю по переводу книги (написанной им
совместно с К. Гилберт) «История эстети¬
ки» (М., 1960). Она была написана по-
английски в США, куда автор эмигрировал
в 1933 году из нацистской Германии. Книга
выдержала два американских и одно лон¬
донское издание, была издана в ряде со¬
циалистических стран. Кун пишет, что его
поразил «восточный успех» его труда, и
объясняет последний тем, что «эстети¬
ческие принципы выше политических»
(стр. 265). К сожалению, он не сообщает,
почему книга не была издана в Западной
Германии, куда Кун вернулся после войны,
произошло ли это по политическим или
эстетическим соображениям.
В рецензируемый том включены также
очерки Э. Хайнтеля и ф. Каульбаха.
Каждая из опубликованных статей со¬
держит список работ, которые, по мнению,
авторов, являются для них наиболее ха¬
рактерными.
А. В. ГУЛЫГА

По страницам философских журналов
социалистических стран
Философска мисъл. София, 1977, кн. 7.
Редакционной коллегии журнала «Вопро¬
сы философии». (Приветствие в связи с 30-
летием выхода первого номера); М. Я н¬
к о в. Июльский пленум ЦК БКП и некото¬
рые теоретико-познавательные проблемы
критики; А. Косарев. Социалистическая
демократия и совершенствование общест¬
венных отношений; И. С т о й н о в. Отече¬
ственный фронт — организация и всенарод¬
ное движение; Ж. Стоянов. О специфике
субъекта и объекта исторического познания;
И. Т а с е в. Три аспекта отражения;
X. Константинов. Эволюция измере¬
ния в структурном развитии; К. Попов.
Социалистическая интернационализация
культуры; Ф. Ч у р е н е в. Народно-нацио¬
нальная консолидация родопских болгар;
Круглый стол журнала «Философска
мисъл»: Научный вклад и критерий эф¬
фективности научных исследований;
М. М и х а й л о в а. Лингвистическая фило¬
софия и ее «терапия» метафизики. Крити¬
ка и библиография, в том числе рецензия
на книги: «Методологические проблемы ис¬
торического материализма» (Барнаул,
1976); «Проблемы гуманизма в марксист¬
ско-ленинской философии» (М., 1975). Фи¬
лософско-научная жизнь.
Философска мисъл. София, 1977, кн. 8.
Перед первым съездом болгарских фило¬
софов; С. С л а в о в. Роль Басила Коларо-
на в ленинизации марксистской теоретиче¬
ской мысли; П. Г а н ч е в. О прогностиче¬
ской функции исторического материализма;
Л. И в а н о в. О познавательном образе и
знаке; И. М и т е в. О вероятности в кван¬
товой механике; Д. Христов. Д-р К.
Крыстев и начало теоретического обоснова¬
ния эстетического формализма в Болгарии;
В. Коев. О природе идеала в искусстве и
в религии; М. Николова. Проблема вза¬
имоотношения между идеологией и наукой
в толковании Л. Альтюссера. Критика и
библиография. Философско-научная жизнь.
Философска мисъл. София, 1977, кн. 9.
Ф. В. Константинов. Великая Ок¬
тябрьская социалистическая революция и
марксистско-ленинская философия; В. Спа¬
сов. Проект новой Советской Конституции;
М. Т. И о в ч у к. Интернациональные тра¬
диции советской духовной культуры и
идеологическая борьба; М. Бур. Шестиде¬
сятилетие Великого Октября и кризис бур¬
жуазной идеологии; Ц. А. Степанян.
Советский народ — пионер в строительстве
коммунизма; X. Н. М о м д ж я н. Создание
коммунистической общественно-экономиче¬
ской формации — интернациональный про¬
цесс; Г. Ц о н к о в. Октябрьская революция
и развитие морали; А. К ы т о в, П. Ц о н е в а.
Великий Октябрь и экологическая револю¬
ция; В. Боев. Диалектика и революция;
Ф. Генов. Октябрьская революция и фор¬
мирование нового человека; М. Б ыч в а¬
р о в. Октябрьская революция и развитие
болгарской марксистско-ленинской филосо¬
фии; К. Андреев. Выдающийся револю¬
ционер и борец за марксистскую теорию.
(По случаю 110-й годовщины со дня рож¬
дения Георгия Киркова). Критика и биб¬
лиография. Философско-научная жизнь.
Magyar filozdfiai szemle. Budapest,
1977, 5. sz.
Э. Секей, Роль воспитания в социали¬
стическом преобразовании общества; Д.
Ф у к а с. Понятие образа жизни — фило¬
софский аспект; М. Санто. К вопросу о
социалистическом образе жизни; Ж. Л е н-
д ь е л. Некоторые факторы, формирующие
образ жизни колхозного крестьянства; Э.
Надь. Понятие образа жизни у классиков
марксизма-ленинизма; Ш. Б у т и. Детерми¬
нация возникновения уровней неживого.
Обзоры, в том числе книги: В. А. Сухом-
линский «Вопросы коммунистического вос¬
питания» (венгерский пер.— Будапешт,
1975).
VUdgossdg. Budapest, 1977, 7. sz.
И. Лукач. Beatitudo paupertatis. Поня¬
тие бедности в католицизме; Т. Тот. Маркс
о проблеме докапиталистической собствен¬
ности. Ч. 2; И. Б и ч к е и. Взгляд на об¬
щество в речах Петера Пазманя; Л. К а к о¬
ш и. Наука о Библии: Египет и Ветхий за¬
вет; Т. Миклош. Художественное произ¬
ведение и национальное самосознание; Т.
Балог. Игра, потребность, деятельность;
И. Г аз да мл. Фаркаш Бойаи — утопист.

184
ПО СТРАНИЦАМ ЗАРУБЕЖНЫХ ЖУРНАЛОВ
Vildgossag. Budapest, 1977, 8.—9. sz.
М. М у р а н и. Что такое секуляризация;
И. Хан. Античная и современная секуля¬
ризация; А. Ковач. Протестантский этос и
капиталистическое общество; Я. Келемен.
Данте и философия; Ф. Альтрихтер.
Возрождение, Реформация, картезианство.
Ч. I; Т. X у с а р. Никколо Макьявелли —
человек социального действия; И. Хер¬
манн. Борьба за свободу искусства;
А. Ш а й о. От христианского государства
до Левиафана: секуляризованная легитима¬
ция; А. Чизмадиа. Требование национа¬
лизации церковного имущества в Венгрии;
И. Пор. Секуляризация и протестантская
теология XX века в буржуазном обществе;
К. В и д р а н и. Проблема секуляризации
в католической теологии; Т. Франк. Секу¬
ляризм в викторианской Англии; Э. Р е т и.
Секуляризация в Японии; И. Фрелих.
Наука о Библии: исход из Египта; Д. Л у¬
к а ч. Гранд-отель «Пропасть»; К. Нири,
Л. С и к л а и. Заметки к статье Дьёрдя Лу¬
кача.
Deutsche Zeitschrift fur Philosophic.
Berlin, 1977, Hf. 7.
Г. Лей. Диалектическая методология и
научно-технический прогресс в «Анти-Дю¬
ринге»; Г. Штилер. Об эластичности тео¬
рии исторического материализма; К. В а р н¬
к е. Диалектика и системное мышление в
познании общества; Э. Копф. «Анти-Дю¬
ринг» Энгельса и буржуазная критика марк¬
сизма в XIX веке; Х.-Ю. Ш т ё р. Диалекти¬
ческое противоречие и факторы биологиче¬
ской эволюции; И. Т. Фролов. Заметки
об этике и познании; Д. П е л и к е. К кри¬
тике операциональной философии. Дискус¬
сия: Э. Кельнер. Проблема интуиции с
философской точки зрения. Рецензии, в том
числе на книги: «Диалектический материа¬
лизм и его критики» (немецкий вариант —
Берлин, 1975); В. А. Туманов. «Буржу¬
азная правовая идеология» (немецкий
пер.— Берлин, 1975).
Deutsche Zeitschrift fur Philosophic.
Berlin, 1977, Hf. 8.
P. Миллер. Общественное воспроизвод¬
ство, социалистический образ жизни и мо¬
раль; X. Мюллер, Ю. Ш м о л л а к. Глав¬
ная задача, ответственность и развитие мо¬
рали; А. Г. Харч ев. Воспитание как диа¬
лектический процесс; Г. Г. Квасов. Со¬
циально-этические аспекты развития лично¬
сти в социалистическом обществе; М. Фри¬
ц х а н д. Задачи марксистской этики по из¬
учению личности; В. Ланге, Э. Лютер.
Этика и ценности в классовой борьбе между
социализмом и империализмом; Э. Фар-
каш. Коллективность и гуманность как ос¬
новные принципы социалистической морали;
Й. Б а.р н а. Свобода — ценность — мораль¬
ная ценность; В. Вайлер. Совесть как
специфическое явление морального самосо¬
знания социалистической личности; К. Бер¬
гер. Вопросы морали и новейшая проза
ГДР; У. В и л ь к е. Движение в честь 60-
летия Октября и моральный прогресс. Ре¬
цензии, в том числе на книги: «Мораль
развитого социализма» (М., «Мысль», 1976);
Л. М. Архангельский. Социально-эти¬
ческие проблемы теории личности (М.,
«Мысль», 1974); Б. В. С а ф р о н о в, Л. Н.
Дорогое а. Мир человека (М., «Мысль»,
1975); О. Г. Дробницкий. Понятие мо¬
рали (М., «Наука»,» 1974); «Этика. Фило¬
софско-этические исследования в Советском
Союзе» (под ред. А. Г. Харчева и Р. Мил¬
лера. На немецком языке — Берлин, 1976);
«Марксистская этика» (под ред. А. И. Ти¬
таренко. М., Политиздат, 1976); В. Т. Ефи¬
мов. Социальный детерминизм и мораль
(М., «Высшая школа», 1974),
Deutsche Zeitschrift fur Philosophie.
Berlin, 1977, Hf. 9.
3. UI т ё т ц e p. Потребности и интересы
трудящихся в сфере общественного произ¬
водства; X. Фритц, Г. Штир. Тип взаи¬
модействия производительных сил и произ¬
водственных отношений в капиталистической
и коммунистической общественных форма¬
циях; Д. Витт их; Специфика диалектики
процесса познания и ее изучение; X. Л е*
манн. Понятие классовой структуры в
классической буржуазной политической эко¬
номии; А. Т. Нелеп. XXV съезд КПСС и
совершенствование марксистско-ленинской
философии; У. В ильке. Импульсы для
этики; Э. Франц. О понятии социального
слоя и его применении к интеллигенции сов¬
ременного капитализма. Рецензии, в том
числе на книги: А. К. У л е д о в. Социоло¬
гические законы. (М., «Мысль», 1975); В. П.
Тугаринов, Т. М. Румянцева. Пред¬
видение и современность (Л., Лениздат,
1976).
Studia filozoficzne. Warszawa. 1977, № 7.
М. Фрицханд. Задачи марксистской
этики по изучению личности; Я. Сух. Диа¬
лектика материального мира; М. Миха¬
л и к. Заметки о положении и задачах марк¬
систской этики в Польше; А. К у ч и н ь-
с к а я. Эстетика — задачи и исследователь¬
ские планы; Я. Рейковский. О развитии
личности; К. Обуховский. Диалектика
конституирования личности; В. Шевчук.
Психика — сознание; А. Сыновецкий.
Спор об универсалиях и проблема статуса
законов природы; Философский семинар под
руководством профессора Тадеуша Котар-
биньского, академический год 1935/36 , (про¬
токолы заседаний); Б. Михальский.
История рукописи «Психофизических проб¬
лем» Станислава Игнацы Виткевича. Фило¬
софия за рубежом. Рецензии, в том числе
на книгу: В. И. Тростников «Конструктив¬
ные процессы в математике (философский
аспект)» (М., «Наука», 1975).
Studia filozoficzne. Warszawa. 1977, № 8—9.
Г. Бесс. Диалектика и революция;
Л. С э в. О диалектике; П. Ж е г ле. Диале¬
ктика природы: о некоторых понятиях;

ПО СТРАНИЦАМ ЗАРУБЕЖНЫХ ЖУРНАЛОВ
185
П. Р у б о. Свойства изменяющихся объек¬
тов: размышления над теорией изменчиво¬
сти; Ж. д’ Онд. Идеология прерывности;
Ж. Н и н и о. Воспринимаемый образ — во¬
зникновение и геометрия; О. Р.- Блок. О
появлении слова «материалист»; Ж. Л а¬
б и к а. Марксова критика Прудона;
Ж. Т е к с ь е. О статусе философского мо¬
мента (аспекта); Э. Г и б е р-С л е д з е в-
ска я. Еще не погибла философия, или
очерк защиты философии, попавшей в кри¬
зис; 3. Судравский. «La pensee» в
1974 и 1975 гг.; Б. Хе л сто веки й. «La
pensee» — год 1976.
Czlowiek i swiatopoglad. Warszawa, 1977,
№ 7—8.
Самое важное: связь между научно-ис¬
следовательской деятельностью и обучением.
Беседа с проф. 3. Цацковским; 3. Ц а ц¬
к о в с к и й.-Формирование социалистической
и коммунистической мотивации труда;
3. Е. Чарнецкий. Кант: история —
предмет науки или обязанности? Г. Я ст-
ж е м б с к а я-Ж урковская. Теория об¬
щественного сознания Ж. Гурвича и дюрк-
геймовская традиция; Б. Л з е м и д о к. Ис¬
кусство и эмоции; Э. Войталик. О ми¬
ровоззренческих и художественных пози¬
циях студенческого театра; К. Т ё п л и ц.
Современный протестантизм; X. Луттер.
После Найроби; В. Ланге. Сущность и
функции современной протестантской этики;
Г. Винтер. Этические взгляды Дитриха
Бонхёффера; М. Б а р ч. «Политическая те¬
ология» Доротеи Зёлле; К. В и д р а н и. Ис¬
тория вечного спасения и история; X. Б у¬
ч и н ь с к а я-Г а р е в и ч. Защита позна¬
вательного реализма Конрадом Лоренцем;
А. Сикорский. Общество атеистов и
свободомыслящих: кристаллизация идей
1957—1962; М. Залога. Товарищество
светской школы 1957—1969; М. С к ж и п е к.
Социализм и дух свободомыслия во Фран¬
ции; М. Ш ульк ин. Буйвид: ученый и об¬
щественный деятель; Беседа с директором
и главным редактором издательства «Вед-
за Повшехна» Т. Космаля. Среди книг, в
том числе рецензия на книгу: А. Г. Егоров
«Проблемы эстетики» (М., «Сов. писа¬
тель», 1976).
Czlowiek i swiatopoglqd. Warszawa, 1977,
№ 9.
P. Me жецк и й. Понятие невесомых эле¬
ментов на рубеже XVIII—XIX веков; М.
Саду н-Г у п и л ь. Наука чистая и наука
прикладная в творчестве Клода-Луи Бер-
толле; Д. М. Найт. Дальтон и его крити¬
ки; Н. И. Роди ы й. Проблемы науки и ее
развития у химиков XIX в.; А. Сыновей-
к и й. Механистические тенденции в химии
XIX в.; С. Замен кий. Проблема класси¬
фикации химических элементов в XIX в.;
КЗ. И. Соловьев. Об основных этапах и
направлениях развития физической химии;
Д. У. Теобальд. Заметки о филосо¬
фий химии; А. С и к о рек и й. К единству^.
Общество атеистов и свободомыслящих
1962—1969. Хроника и информация. Рецен¬
зии на книги: Н. И. Родный. «Очерки по
истории и методологии естествознания»
(М., «Наука», 1975); «Вопросы истории и
методологии химии» (Вып. I. Л., изд-во
ЛГУ, 1976).
Revisia de [ilozofic. Bucure§ti, 1977, t. XXIV,
№ 4. ■
A. H у ц у-Б у с у й о к. Революционный
дух и творчество; Ш. Нэстэсеску. Роль
принципов суверенитета и независимости В
динамике международных отношений;
Л. Грюнберг. Культура и ценность;
Г. В л э д у ц е с к у. Жорж Бастид и затруд¬
нения спиритуализма в объяснении челове¬
ка; Ж. М а н ь. Новые данные о происхож1-
дении христианства; И. Дидилеску. О
понятиях возможного в классической мо¬
дальной логике; Г. Р ы п я и у. Проблемы
процесса фальсификации в эпистемологий
Карла Поппера; Ф. Добреску. Семан¬
тика эмпирических теорий у Марио Бунге;
Т. Дима. Единство, унификация или син¬
тез науки?; К. Попа, В. Ионеску. Эв¬
ристическое и методологическое значение
науки о системах; Н. Бэрбулеску. К
вопросу о внутренних противоречиях физи¬
ческих явлений; П. Апостол. Диалекти¬
ческая методология прогнозирования;
Э. Беллу. О концепции материального но¬
сителя движения. Дискуссия: Р. Флори-
а н. Эволюция марксистской теории соци¬
ального детерминизма в первые десятиле¬
тия нашего века. Мнения о книгах.
Revista de filozofie. Bucure^ti, 1977, t. XXIV,
№ 5.
В. P у с. Демократия, свобода и ответст¬
венность; X. Эне. Управление в перспекти¬
ве теории организации и теории систем;
В. Корнеску. Полное и эффективное ис¬
пользование рабочей силы — определяющая
черта социалистической экономики; X. Ка¬
за к у. Теоретические проблемы мобильно¬
сти рабочей силы; В. Мифтоде. Элемен¬
ты перспективы развития «социального про¬
странства», А. Казаку. Теория «культур¬
ного воспроизводства» и ее пределы;
А. Т э н а с е. Диспут между Прометеем и
Орфеем: духовный синтез й фаустовский
человек в социалистической цивилизации;
А. Бобок. Ценность и норма; В. Р а м б а-
Варга. Заметки об эволюции утопических
воззрений; Л. Турку. Аспекты динамики
систем давления в современном капитализ¬
ме; М. Мычу. Николаэ Бэлческу в нашей
памяти. Дискуссии: А. Рот. Заметки о
сущности диалектики; Н. Беллу. Проле¬
гомены к теории социалистического этоса.
Критика и библиография. Научная жизнь.
Заметки и комментарии.
Filosoficky casopis. Praha, 1977, с. 4.
Ф. В. Константинов. Великий Ок¬
тябрь и марксистско-ленинская философия;
Ю. Зв а р а. Принципы национальной поли-
186
ПО СТРАНИЦАМ ЗАРУБЕЖНЫХ ЖУРНАЛОВ
тйки коммунистических и рабочих партий
при построении социализма и коммунизма;
М. М а т о у ш. Борьба против фальсифика¬
ции идёйнЬго наследия В. И. Ленина;
Л. Грзал, Н. Овчаренко. Опыт КПСС
в борьбе против ревизионизма; К. Б о у ч е к.
К методологическим проблемам окружа¬
ющей среды; С. Трудский (С. Г а нов¬
ей и й). Ленинизм и диалектика; Л. Грзал.
Ученый-коммунист Л. Штолл; Т. Павлов,
П. Гиндев, С. Ангелов. Выдающийся
философ, марксист-ленинец С. Гановский;
В. Р. Бейер. Подход Ленина к Гегелю.
Рецензии, в том числе на книги: Б. А. Ча¬
гин, В. Л. Клушин «Борьба за исторический
материализм в СССР в двадцатые годы»
(Л., «Наука», 1975); Н. Г. Михай «Научное
познание мира и неорационализм» (Киши¬
нев, «Штиинца», 1976). Из научной жизни.
Filosoficky casopis. Praha, 1977, с. 5.
В. Р у м л. Марксистско-ленинская фило¬
софия и теория революции; А. Д. К о с и-
ч е в. Великая Октябрьская социалистиче¬
ская революция и творческое развитие мар¬
ксистской философии; М. Бур. 60 лет Кра¬
сного Октября — 60 лет борьбы за права
человечества; А. А. Булыгина. Рабочий
класс как субъект культурного творческого
процесса; А. Вирт. Философия и миро¬
воззренческая борьба; Т. Беднаржова.
В. И. Ленин и проблемы эстетического вос¬
питания; Л. Свобода. Социально-полити¬
ческие взгляды Спинозы; И. С. Н а р с к и й.
Спиноза и проблемы диалектики; X* 3 а й-
день. Марксизм и спинозизм; Т. Мюнц.
Теория Спинозы о государстве, терпимости
и демократии; К. Берка. Иоганн Гёнрйх
Ламберт (26. 8. 1728—25. 9. 1777). Рецен¬
зии. Из научной жизни.
Fildzofia. Bratislava, 197?, с. 4.
А. СираЦкий. Материалистическое ми-
рЬбозЗреййе й материалистическая диалек¬
тика; К. Гаек. Заметки о междисципли¬
нарных исследованиях в общественных на¬
уках; Ф. Н 0 в о с а д. Вклад Л. Флека в со¬
циологию научного познания; Ю. Ш в и г-
р а н. Наука и личное познайие; Т. Мюнц.
К вопросу о материализме Спинозы;
Ю. Цигер. О понятии субстанции у Де¬
карта и Спинозы; М. Б у р и ц а. К пробле¬
мам философии науки. Дискуссия: Т. Г а¬
л е ч к а. «Структурология» и марксистско-
ленинская философия; И. Грушовски.
Онтологическая основа структурологии. Ре¬
цензии, в том числе на книгу: «Буржуазная
философия XX столетия» (чешский пер.—
Прага, 1977).
Filozofia. Bratislava, 1977, с. 5.
А. Сирацкий. Октябрь — начало но¬
вой эпохи человечества; Я. Боднар. Ле¬
нинский этап в развитии марксизма; Д. Г а й-
к о. Великая Октябрьская социалистиче¬
ская революция и развитие нашей философ¬
ской мысли в 20-х годах. Рецензии на кни¬
ги: Л. iM. Архангельский «Марксистско-
ленинская этика» (словацкий пер.— Брати¬
слава, 1976); Т. И. Ойзерман «Проблемы
историко-философской науки» (словацкий
пер.— Братислава, 1976); «Методологиче¬
ские принципы физики» (М., «Наука»,
1975); «Социальная сущность и функции
нравственности» (М., 1975); П. Е. Сивоконь,
В. М. Леонтьев «Вклад естествознания в
развитие общественных наук» (М., изд-во
МГУ, 1976); С. Ф. Одуев «Тропами Зара¬
тустры» (М., 1976); А. Р. Лурия «Об исто¬
рическом развитии познавательных процес¬
сов» (чешский пер.— Прага, 1976).
Estetika. Praha, 1977, с. 3.
К 60-летию Октября. Редакционная;
Л. Н. Столович. О понятии «тип худо¬
жественного творчества»; В. М а ц у р а. Ме¬
тодология эстонского семиотического центра
в СССР; М. Ю з л. Взаимоотношение эс¬
тетической и художественной ценности;
Г. ЛоренЦова. Миф и литература. Ре¬
цензий, в Том числе на книги: «Судьбы ро¬
мана» (М., «Прогресс», 1975); «Теории,
школы, концепции» (М., «Наука», 1975).
Estetika. Praha, <1977, с. 4.
Я. Иранек. Революционная эстетика
Бетховена; М. К о у р ж и л. Инсцениров¬
ка — художественный сценический образ;
М. Юэ л. Отакар Гостйнский об искусстве
и обществе; Л. Главачек. Забытый
чешский эстетик (Ярослав Грубан). Рецен¬
зии, в том числе на книгу: Е. М. Мелетин-
ский «Поэтика мифа» (М., Наука», 1976).

SUMMARIES
M. N. NOCHEVNIK. The Social and Psychological Climate of the Collective as a Factor
of Education
The author stresses the role of a philosophical and sociological analysis of the so¬
cial and psychological climate of the collective in solving the problem of comprehensive
education and improving socialist social relations. Special attention is paid to the social
and psychological climate in scientific and production collectives.
Some general and specific fotths of the influence of the climate on the efficiency of
work and on the moral atmosphere ill collectives ate shown.
The author discusses the problem of the emergence of conflicts and various aspects
of the effect of the content and conditions of work, of the organization and incentives of
labour and the style and method of management on the character of mutual relations and
the climate in the collective. He analyzes the importance and the impact of the social
atmosphere of society on the whole on the social and psychological climate in collectives
and the growing role of moral factors in the process of improving human relations in
conditions of working activity.
F. V. LAZAREV (Simferopol). The Dialectics of Certainty and Truth in the Structure of
Physical Theory
The article deals with one of the central problems of the theory of knowledge—the
problem of the truth. The truth concept is considered in the context of the problems which
come to the fore as a result of the logical development of present-day knowledge in na¬
tural science and, in the first place, due to the conceptual revolution in modern physics.
It is necessary to analyze specially the interrelationship between the “relative truth’’ con¬
cept and the “certainty of knowledge” concept in the metric, semantic and gnoseological
aspects. The author proceeds from the so called intervalness principle in which the “in¬
terval of abstraction” concept is pivotal. In this context the “interval of adequacy” con¬
cept of theory is substantiated, relying on which the author draws the conclusion that
the unambiguous applicability of any physical theory which has the objective meaning is
always linked with the interval of adequacy conditioned by the structure of reality. It is
only within this interval that man’s true attitude towards reality practically materializes
itself and the problem of the authenticity of scientific theories is solved positively.
I. V. BLAUBERG, V. N. SADOVSKY, B. G. YUDIN. The Philosophical Principle of Sys-
temicity arid a System Approach
An attempt is made to sum up the results of the studies into the philosophical prob¬
lems of a system approach, which have been intensively carried out in the Soviet Union
in recent years. The authors single out the most topical present problems in this sphere.
They briefly analyze the history of the development of the philosophical and methodolo¬
gical problems of the system approach and the general theory of systems in Soviet litera¬
ture and consider discussions held in the past decade concerning the nature, status and
specific features of these fields of the present-day methodology of science. Pointing to
the necessity of the philosophical and methodological substantiation of system studies as
one of the main prerequisites for the further progress in concrete system studies in vari¬
ous fields of science and technology, the social and practical activity (including the solu¬
tion of urgent global problems—the supply of the world population with the adequate
amount of food, the campaign against the pollution of the environment, the rational uti¬
lization of natural resources, etc.), the authors suggest that in the sphere of the theore¬
tical and methodological analysis of system studies a clear-cut demarcation line should
be drawn between the philosophical principle of systemicity and a system approach. The
188 ' SUMMARIES . •
philosophical principle of systemicity includes the following philosophical concepts: the
integral nature of the objects of the world and the objects of cognition, the correlation
between the system and the medium as one of the major prerequisites for its existence,
the general features of the functioning and development of systems, the structural nature
of each system object, etc. The philosophical principle of systemicity is deeply rooted in
the history of philosophy, and this principle finds its highest expression in Marxist dialec¬
tics whose important aspect it is. The systemicity principle philosophically and ideologi¬
cally substantiates system studies. At the same time the system approach—the interdis¬
ciplinary general scientific (but non-philosophical) methodological concept—is destined
to work out the general and special methods of the studies, design and construction of
objects as systems. The main tasks of the system approach are as follows: 1) the elabora¬
tion of conceptual means of representation of objects as systems in knowledge; 2) the
construction of the generalized models of systems and models of various classes and va¬
rious properties of systems (models of the dynamics of systems, their purposeful beha¬
viour and development, models of biological, economic, social and other systems); 3) stu¬
dies into the methodological foundations of the elaboration of various specialized theories
of systems. To tackle this range of problems Marxist dialectics, in particular the systemi¬
city principle as its integral part, is of fundamental philosophical importance. In its turn
the development of the system approach and general scientific system-structural methodo¬
logy enriches and concreticizes the philosophical, ideological potential of dialectics. Rely¬
ing on this differentiation, the authors analyze in detail the contribution of the classics
of Marxist-Leninist philosophy to the substantiation of the philosophical systemicity prin¬
ciple. In the conclusion the authors stress the complicated, multi-level character of pre¬
sent-day scientific studies (including a number of the levels of a methodological analysis)
and show that the system approach acts in this complex system as one of the links
through which the philosophical methodology of dialectical materialsm and the lower
levels of scientific cognition interact with each other. The authors formulate topical prob¬
lems of the further dialectical materialist elaboration of the principle of systemicity, a
system approach and the general theory of systems.
Herbert GORZ (GDR). The Law, Development and Chance
The author considers the relationship between the statistical law and chance in mod-,
ern physics and biology. He proceeds from the fact that the statistical law (or the system
of laws) is the generally necessary reproducible and essential (i. e. determining the cha¬
racter of the process) link between elements (the law of elementary processes) of a sys¬
tem and the behaviour of the system (the systematic law) which regarding to the beha¬
viour of the system offers the possibility of being necessarily realized (the dynamic as¬
pect). The elements accidentally realize the possibility corresponding to the given dis¬
tribution of probabilities from the existing field of possibilities (the stochastic aspect),
while for the transition of the element from one state to another there is the probabi¬
lity of the transition (the probabilistic aspect).
Then, relying on this thesis, the author makes an attempt to analyze the structure
of the laws of development.
B. A. GALKIN Law as Social Reality
The author suggests one of the possible approaches to the analysis of the social
nature of law, when it is regarded not only as a logical and gnoseological object, but
also in the sociological aspect as a definite social phenomenon playing its role in Social
reality, as an objectively necessary way of connections among individuals at the certain
historical stage of their social development.
The author points to the specific features of applying general philosophical methodo¬
logical principles to studies of law. In investigating the objective nature of law it should
be considered in unity with man’s purposeful activity, taking into account that the main
feature of social connections, unlike natural ones, is their dependednce on the production
activity of people. ’ ■
Relating to investigations of law the author develops the idea put forward in philo¬
sophical literature about the necessity of differentiating the general philosophical and
philosophical-sociological approaches to studies of social phenomena, which makes it pos¬
sible to substantiate law as a phenomenon of objective reality, as a specific mode of the
existence of man’s social qualities.

CONTENTS
V. Z. ROGOVIN. Social Policy and Its Impact on the Social Rites. M. N. NOCHEVNIK.
The Social and Psychological Climate of a Collectives as a Factor of Education.
F. V. LAZAREV (Simferopol). The Dialectics of Certainty and Truth in the Structure of'
Physical Theory. I. V. BLAUBFRG, V. N. SADOVSKY, B. G. YUDIN. The Philosophical
Principle of Systemicity and a System Approach. Herbert GORZ (GDR). The Law, Devel¬
opment and Chance. V. A. NEGOVSKY. Some Methodological Problems of the Present¬
Day Reanimatology. B. A. GALKIN. Law as Social Reality. V. A. STAROSTIN. Evolu¬
tion of the Forms of Discussion in the History of Natural Sciences. V. I. KUZNETSOV.
V. N. GUTINA, K. L. ANTROPOVA. Scientific Discussions which have Determined Re¬
search Programs for Many Years. Y. Ya.s FRENKEL. Studying Discussions on Physics is
the Foundation of their Planning and Realisation. K. A. SHVARTSMAN. Utilitarianism in
Present Day Ethics. M. B. MITIN. A Theoretician and Propagandist of Marxism and Le¬
ninism. V. I. GOLDANSKY. The Quantum Chemical Reactions Near the Absolute Zero
and their Scientific Importance. E. F. VOLODIN. The Specific Features of the Aesthetic
Time. PHILOSOPHY ABROAD; BOOK REVIEWS, SCIENTIFIC REPORTS AND
PUBLICATIONS; ENGLISH SUMMARIES.
SOMMAIRE
V. V. ROGOVINE. La politique sociale et son influence sur les moeurs sociales.
M. N. NOTCHEVNIK. Climat socio-psychologique d’une collectivite comme facteur de
I’education. F. V. LAZAREV. (Simferopol). Dialectique de 1’exactitude et de la verite dans
la structure de la theorie physique. I. V. BLAUBERG, V. N. SADOVSKI, B. G. IUDINE.
Le principe philosophique de la systematicite et I’approche de systeme. Herbert GORZ
(RDA). La loi, le developpement, le hazard. V. A. NEGOVSKI. Quelques problemes me-
thodologiques de la reanimatologie du notre temps. B. A. GALKINE. Le droit comme une
realite sociale. B. A. STAROSTINE. L’evolution des modes de la discussion dans 1’his-
toire des sciences naturelles. V. I. KOUZNETSOV, V. N. GOUTINA, K. L. ANTROPOVA
Les discussions scientifiques lesquelles ont determine les programmes de recherche pour
les plusieurs annees. V. I. FRENKEL. L’etudes des discussions dans la physique est la
base de leur planification et organisation. K. A. SCHVARTSMAN. L’utilitarisme dans Гё-
thique moderne. M. B. MITINE. Un theoricien et propagandiste du marxisme-leninisme.
V. I. GOLDANSKL Reactions chimiques de quanta a proximite de zero absolu et leur
signification scientifique. E. F. VOLODINE. La specificite du temps artistique. PHILO-
SOPHIE A L’ETRANGER; NOTES CRITIQUES: COMMUNICATIONS ET PUBLICA¬
TIONS SCENTIFIQUES; RESUME EN ANGLAIS.
I N HALT
W. S. ROGOWIN. Soziale Politik und ihre Einwirkung auf die gesellschaftlichen Sittem
M. N. NOTSCHEWNIK. Das sozialpsychologische Klima des Kollektivs als Erziehungs-
faktor. F. W. LASAREW (Simferopol). Dialektik der Genauigkeit und Wahrheit in dcr
Struktur dec physischen Theorie. I. W. BLAUBERG, W. N. SADOWSKU, B. G. JUDIN.
Das philosophische Prinzip der Systemizitat und die Systemmethode. Herbert GORZ
(DDR). Gesetz, Entwicklung und ZufalL W. A. NEGOWSKU. Einige methodologische
Probleme der gegenwartigen Reanimatologie. B. A. GALKIN. Das Recht als soziale
Realitat. B. A. STAROSTIN. Evolution der Diskussionsweisen in der Geschichte der Na-
turwissenschaften. W. I. KUSNEZOW, W. N. GUTINA, K. L. ANTROPOWA. Die wissen-
schaftlichen Diskussionen, die die Forschungsprogramme fiir mehrere Jahre vorbestimm-
ten. W. Ja. FRENKEL. Das Studium der Diskussionen in der Physik als Grundlage ihrer
Planung und Durchfdhrung. K. A. SCHWARZMAN. Utilitarismus in der gegenwartigen
Ethik. M. B. MITIN. Ein Theoretiker und Propagandist des Marxismus-Leninismus.
W. I. GOLDANSKU. Die quantumchemischen Reaktionen in der Nahe des absoluten
Nullpunkts und ihre wissenschaftliche Bedeutung. E. F. WOLODIN. Die Spezifik der
kunstlerischen Zeit. PHILOSOPHIE IM AUSLAND; REZENSIONEN; WISSENSCHAFT¬
LICHE BERICHTE UND VEROFFENTLICHUNGEN; ENGLISCHE ZUSAMMENFAS-
SUNGEN. ' ■

Наши авторы
РОГОВИН
Вадим Захарович
КОЧЕВНИК
Михаил Наумович
ЛАЗАРЕВ
Феликс Васильевич
БЛАУБЕРГ
Игорь Викторович
САДОВСКИЙ
Вадим Николаевич
ЮДИН
Борис Григорьевич
ГЕРЦ
Герберт
НЕГО8СКИЙ
Владимир Александрович
ГАЛКИН
Борис Афанасьевич
СТАРОСТИН
Борис Александрович
КУЗНЕЦОВ
Владимир Иванович
ГУТИНА
Вера Николаевна
ФРЕНКЕЛЬ
Виктор Яковлевич
ШВАРЦМАН
Клара Ароновна
МИТИН
Марк Борисович
ГОЛЬДАНСКИЙ
Виталий Иосифович
ВОЛОДИН
Эдуард Федорович
ГАУЗЕ
Георгий Францевич
КАРПИНСКАЯ
Регина Семеновна
ШВЕДОВ
Сергей Серафимович
— кандидат философских наук, старший научный сотруд¬
ник Института социологических исследований АН СССР
— кандидат философских наук, старший научный сотруд¬
ник Института международного рабочего движения
АН СССР
— кандидат философских наук, доцент кафедры филосо¬
фии Симферопольского государственного университета
им. М. В. Фрунзе '
— кандидат философских наук, заведующий сектором
системного исследования науки Института истории естест¬
вознания и техники АН СССР
— доктор философских наук, старший научный сотруд¬
ник Института истории естествознания и техники АН СССР
— кандидат философских наук, старший научный сотруд¬
ник Института истории естествознания и техники АН СССР
— академик АН ГДР, заведующий отделом философских
проблем науки Центрального института философии АН ГДР
— академик АМН СССР, лауреат Государственной пре¬
мии СССР, руководитель лаборатории общей реаниматоло¬
гии АМН СССР
— доктор юридических наук, профессор, и. о. заведую¬
щего кафедрой юридического факультета МГУ
— кандидат биологических наук, старший научный сотруд¬
ник Института истории естествознания и техники АН СССР
— доктор химических наук, профессор, заведующий секто¬
ром Института истории естествознания и техники АН СССР
— кандидат биологических наук, старший научный сотруд¬
ник Института истории естествознания и техники АН СССР
— кандидат технических наук, старший научный сотрудник
Физико-технического института им. А. Ф. Иоффе АН СССР
— доктор философских наук, профессор кафедры фило¬
софии Московского полиграфического института
— академик, председатель Научного совета по проблемам
зарубежных идеологических течений при Секции общест¬
венных наук Президиума АН СССР
— член-корреспондент АН СССР, заведующий сектором
строения вещества Института химической физики АН СССР
— кандидат философских наук, старший научный сотруд¬
ник проблемной лаборатории коммунистического воспи¬
тания молодежи МГУ
— академик АМН СССР, директор Института по изыска¬
нию новых антибиотиков АМН СССР
- »* доктор философских наук, старший научный сотрудник
Института философии АН СССР
— научный сотрудник Центрального научно-исследова¬
тельского и проектного института по градостроительству
Госгражданстроя

СОДЕРЖАНИЕ
Социально-философские проблемы
развитого социалистического общества
В. 3. Роговин — Социальная политика и ее влияние на обществен¬
ные нравы 3
М. Н. Ночевник — Социально-психологический климат коллектива
как фактор воспитания 16
Диалектика и современное научное познание
Ф. В. Лазарев (Симферополь) —Диалектика точности и истинно¬
сти в структуре физической теории '28
И. В. Блауберг, В. Н. Садовский, Б. Г. Юдин — Философский прин¬
цип системности и системный подход 39
Герберт Гёрц (ГДР)—Закон, развитие, случайность .... 53
В. А. Неговский — Некоторые методологические проблемы совре¬
менной реаниматологии 64
Б. А. Галкин — Право как социальная реальность 74
Роль дискуссии в естественнонаучном познании:
Б. А. Старостин — Эволюция форм дискуссии в истории естество¬
знания 81
В. И. Кузнецов, В. Н. Гутина, К. Л. Антропова — Научные дискус¬
сии, определившие исследовательские программы на многие
годы 89
В. Я. Френкель — Изучение дискуссий по физике — основа их пла¬
нирования и проведения 94
Диалектика общественного развития и идейная борьба
К. А. Шварцман — Современный утилитаризм в этике .... 99
К 100-летию со дня рождения В. В. Адоратского
М. Б. Митин — Теоретик и пропагандист марксизма-ленинизма 110
НАУЧНЫЕ СООБЩЕНИЯ И ПУБЛИКАЦИИ
В. И. Гольданский — Квантовые химические реакции вблизи абсо¬
лютного нуля и их естественнонаучное значение 117
Э. Ф. Володин—Специфика художественного времени 132
Юбилей ученого 142
ФИЛОСОФИЯ ЗА РУБЕЖОМ
Г. Ф. Гаузе, Р. С. Карпинская — Эгоизм или альтруизм? . . . 145
С. С. Шведов — Американская социально-философская мысль об
истоках экологического кризиса . ... 151

192
СОДЕРЖАНИЕ
НАУЧНАЯ ЖИЗНЬ
И. Н. Смирнов, В. А. Шуков — О деятельности Отделения филосо¬
фии и права АН СССР 158
КРИТИКА И БИБЛИОГРАФИЯ
Н. И. Горлач (Харьков) — М. И. Куличенко. Укрепление интерна¬
ционального единства советского общества 167
Л. Н. Любинская — А. Р. Познер. Истины и парадоксы (Очерк ло¬
гико-философских проблем физики микромира) 169
Л. И. Греков — Современная буржуазная философия и религия . 172
Е. В. Маят — А. И. Клибанов. Народная социальная утопия в Рос¬
сии. Период феодализма 176
В. М. Межуев, В. И. Толстых — Г. А. Давыдова. Творчество и диа¬
лектика 178
Коротко о книгах 180
По страницам философских журналов социалистических стран . 183
Резюме на английском языке 186
Наши авторы 190
В СЛЕДУЮЩЕМ НОМЕРЕ:
Социально-философские проблемы
развитого социалистического общества
Аграрная политика КПСС и актуальные проблемы социально-экономического разви¬
тия села.
«Круглый стол» — Основные проблемы комплексного освоения Западной Сибири.
Образ жизни: содержание проблемы и нерешенные вопросы.
Диалектика и современное научное познание
Относительно философии и частных наук.
Проблемы социально-биологической детерминации в медицине.
Экология как комплексная научная дисциплина.
Диалектика общественного развития и идейная борьба
Трансценденция и история — диалог христианской философии с современностью.
Функция времени у Баррета и Фолкнера.
Паскаль — философ.
Философия за рубежом
Вокруг идейной эволюции Ницше.
РЕДАКЦИОННАЯ КОЛЛЕГИЯ:
В. С. Семенов (главный редактор), В. Г. Афанасьев, А. С. Богомолов,
Г. Е. Глезерман, Л. И. Греков (отв. секретарь), М. Т. Иовчук, Б. М. Кедров,
В. Ж. Келле, Ф. В. Константинов, В. А. Лекторский, С. Р. Микулинский,
М. Ф. Овсянников, Т. И. Ойзерман, М. Э. Омельяновский, Н. В. Пилипенко,
А. Ф. Полторацкий (зам. главного редактора), Ю. Н. Семенов,
А. И. Титаренко, Б. С. Украинцев, И. Т. Фролов, В. И. Шинкарук.
Технический редактор А. И. Евтушенко.
Адрес редакции: 119880, Москва, Г-19, Волхонка, 14. Телефоны: 203-92-98, 203-95-74.
Сдано в набор 13.07.78 г. Подписано к печати 04.08.78 г. А 09110. Формат 70X108!/:6.
Высокая печать. Усл. печ. л. 16,8. Учетно-изд. л. 17,25. Тираж 34 000 экз. Изд. 142 2022.
Зак. № 2503.
Ордена Ленина и ордена Октябрьской Революции типография газеты «Правда»
имени В. И. Ленина. 12586о, Москва. А-47, ГСП, ул. «Правды», 24.

Индекс 70156
Цена 70 коп.
g Страхование обеспечивает возмещение ущерба пои
। повреждении или гибели имущества в результате пожара,
g аварии отопительной и водопроводной сетей, других не-
I ХД^ТЬ,Х СПуЧаеВ» И с™ийнь‘х бедствий, а также
ИЩенИИ‘ Выплата страхового возмещения
= производится в размере причиненного ущерба но не
| выше суммы, указанной в договоре.
Договор страхования можно заключить на срок от од-
I ного года до пяти летвключительно или на более корот¬
кое время (от 2 до 11 месяцев). Плата за страхование не¬
велика и вносится в момент заключения договора. Кро¬
ме того, страховой платеж можно произвести и путем
безналичного расчета через бухгалтерию по месту рабо¬
ты. При оформлении страхования на 3 года и более с ис¬
численной суммы платежа предоставляется скидка в раз¬
мере 10 процентов. н
УВАЖАЕМЫЕ ТОВАРИЩИ!
имДк!" 4°*О₽ГеНИЯ- ДОГОВОР°В страхования домашнего
имущества обращайтесь, пожалуйста, к агенту, обслужи¬
вающему Вас по месту Вашей работы или жительства
Госстрах РСФСР
Вопросы философии, 1978, № 8, 1 192.