СЛАВА СОЛДАТАМ!
В давние времена люди обзаводились фамилиями, получали их по характеру своему, по наружности, а часто по занятию. Теперь живут среди нас Воиновы, Стрелковы, Солдатовы. Пушкарёвы... Мы догадываемся: их прадеды умели постоять за родную землю!
А как же прадеды Добряковых? Может, они врага хлебом-солью встречали? Или Смирновых? Может, они во время боя за печкой смирно сидели?
В том-то и счастье нашей земли, что когда враг нападал на неё, Добряковы становились суровыми и Смирновы — грозными. Защита Родины всегда была общим делом всего народа.
В наши дни Родину охраняют Советская Армия и Военно-Морской Флот. Советские солдаты и матросы сильные, храбрые. У них есть хорошее оружие: ракеты, которые сами наводятся на цель; танки, которые ездят под водой; пулемёты, которые выстреливают сотни пуль в минуту; бинокли, в которые видно всё даже самой тёмной ночью.
23 февраля праздник Советской Армии и Военно-Морского Флота. Его празднует вся страна и каждая семья: в каждой семье есть солдаты-ветераны или солдаты, которые сейчас служат в ротах, эскадрильях, дивизионах.
родной армии, слава солдатам!
« л
гл лг
л
ВОЗЬМИ С СОБОЙ
Григоре ВИЕРУ
Рис. В. ГАЛЬДЯЕВА
Возьми Возьми Возьми Возьми Возьми Возьми
меня меня меня меня меня меня
с с
собой, шофёр, собой, шахтёр, собой, рыбак, с собой, моряк, с собой, косарь, с собой, почтарь!..
Я всех прошу: возьмёте, да? И лишь лентяя — никогда. Лентяй с лежанки не встаёт. Куда же он меня возьмёт!
Перевёл с молдавского Я. АКИМ
НА КРАСНОЙ ПЛОЩАДИ ГОВОРИЛ ЛЕНИН
Л. ПОДВОЙСКИЙ
Рис. Н. УСТИНОВА
Осенью 1918 года мы всей семьёй собрались в Москве. Мама с сёстрами бежала из плена от белогвардейцев. Еле-еле выбралась. Раненый отец вернулся с Южного фронта.
Трудно тогда жилось москвичам. Ночами в городе становилось темно, как в лесу.
Хлеб выдавали по карточкам. Дров не хва тало. Нас поселили в центре город; в бывшей буржуйской квартире с паровыл отоплением. Тогда такое отопление был< редкостью даже в Москве, где многие до ма, как в деревне, отапливались печками Конечно, паровое отопление в буржуйско» квартире в восемнадцатом году не работа ло. Не было угля. Стукнули морозы — все трубы отопления полопались, вода разли лась по полу, замёрзла, и образовала» толстая ледяная корка. Жить в больши? комнатах стало невозможно. Разве что нг коньках кататься?
Мы переселились всемером в маленькук комнатушку возле кухни. Здесь у прежниэ хозяев жила прислуга.
— Ну, в тесноте, да не в обиде, — говорила никогда не унывающая мама. — Затс тепло будет — надышим. Только, чур, не шумите, когда отец утром спит.
После ранения на фронте папа хромал. Он ходил на службу в Реввоенсовет республики, опираясь на трость. Жили мы недалеко. Приходил папа домой часто под утро. Немного поспит и опять на работу.
— Больше всех, брат, сейчас в республике трудится Ленин, — говорил нам отец. Он часто бывал по военным делам у Владимира Ильича в Кремле и хорошо знал, сколько Ленину приходилось работать.
Накануне первой годовщины Советской власти отец принёс домой праздничный паёк: фунт хлеба на семерых, селёдку, несколько кусочков сахару и мороженые яблоки. Утром седьмого ноября мама приготовила стол и сказала, что мы покушаем по-царски.
— Залко, папа усол без цалского завтла-ка! — пролепетала младшая в семье двухлетняя Ниночка.
И тут же, слышим, по лестнице: тук... тук... тук... Так стучит папина трость. Я бросился открывать дверь.
— Папа, завтракать! Селёдка!
— Некогда, брат. В другой раз.
Отец пошептался с мамой и по-военному коротко приказал:
— Одеваться! Быстро! Одна нога здесь — другая там. И потеплее, брат.
Я хотел надеть свою маленькую шинель. Её мне сшили красноармейцы, когда я с папой был на фронте, пока мама находилась в плену. Но папа велел надеть старую шубейку и тёплую шапку с башлыком.
4
Эта фотография сделана в 1919 году. Владимир Ильич Ленин приветствует участников ноябрьского праздника. А рядом с ним, как всегда, ребятишки
— Сегодня ветер. Мороз. Заморозишься, брат. Мы идём на митинг, на Красную площадь.
На Красной площади папа показал свой мандат, и нас пропустили вперёд. Мы встали прямо против деревянной трибуны — узкой и высокой, как каланча.
— Тут будет выступать Ленин, — сказал папа.
— А скоро Ленин приедет? Он после ранения совсем выздоровел? — приставал я к отцу с вопросами. — Где же «Пенин?
— Да вон, брат, Ленин идёт! — радостно воскликнул отец.
Из ворот Кремля быстро шёл Владимир Ильич в старом тёплом пальто и зимней шапке. Он почти взбежал по крутой лесенке на верх трибуны и встал там один, обдуваемый со всех сторон холодным ноябрьским ветром. Его долго приветствовали. Многие собравшиеся на площади солдаты и рабочие видели Ленина после его выздоровления в первый раз.
Ильич начал речь. Никаких радиоусили
5
телей тогда не было и в помине. Чтобы лучше слышать, люди на площади стояли тихо. Боялись даже шевелиться, хотя было очень холодно. Ленин, как всегда, говорил горячо, энергично жестикулируя. Он часто наклонялся вперёд.
Я был слишком мал, чтобы понять, о чём говорил на Красной площади Ленин. Только лозунг в конце речи запомнился: «Победа или смерть!»
Владимир Ильич сказал речь и так же быстро, как поднимался, спустился по крутой лесенке и направился к кремлёвской стене. Тут его ждали старые большевики. Пошёл вслед за Лениным и отец. Я увидел, что в ногах у взрослых путаются несколько ребят — моих сверстников, в отцовских валенках.
— Ваш пострел везде поспел, — добродушно ворчал бородатый красноармеец. В руке он держал большую винтовку с примкнутым трёхгранным штыком.
— Это хорошо, брат, что вы, дети, видите сейчас все главные революционные события. Потом внукам своим рассказывать будете, — говорил мне по дороге домой папа. — Сегодня на Красной площади Владимир Ильич открыл памятную доску
(её называют мемориальной) погибшим борцам революции. Он сказал, что надо смело биться с врагами. «Победа или смерть!»
Нас обогнал отряд красноармейцев. Они шагали по булыжной мостовой по четыре в ряд и крепко отбивали шаг. Их ботинки, подбитые железными гвоздями, стучали, как молотки по мёрзлым камням. Стук... Стук... Левой.
Смело мы в бой пойдём
За власть Советов, —
пели красноармейцы.
И, как один, умрём В борьбе за это!
— Папа, правда все красноармейцы умрут? — испуганно прижавшись к отцу, спросил я.
— Нет, конечно, нет. Мы победим. Обязательно победим, брат. Ведь с нами Ленин.
«Ленин с нами! Ленин с нами! Ленин с нами!» — стараясь шагать в ногу с красноармейцами, повторял я слова отца.
КНИГА ЛЕСА
Л. МИТРОФАНОВ
Рис. Л. СЕРГЕЕВА
Я на лыжах-вездеходах побегу, Книгу леса прочитаю на снегу! Двоеточия сплошные
Ставят мышки озорные.
Точка, точка, два тире —
Зайчик скачет по горе.
На пороше знак остался:
Оттиск крыльев, два-нтера -Это тетерев спасался.
Уцелел петух. Ура!
Хвост испортила у птицы Кровожадная куница, Недовольная умчалась...
В Книге леса расписалась.
.Вот и лисий след цепочкой
Огибает пни да кочки.
:> —^Мьппка прячься в теремок:
• • '’«ФЬкумы остёр зубок! Всё, о «тем здёсь гдАоритсй' Только первая с^йницЯ’"* Я на лыжах-вездеходах побегу, Книгу леса дочитаю на снегу!
ПЕЧЬ НА КОЛЁСАХ
В. МОРОЗОВ
Место для своего лагеря партизаны выбрали в глухой чаще. Построили там землянку, госпиталь, кухню, оружейную мастерскую. Целая лесная деревня получилась.
Самый старый её житель — дед Михась. В разведку или в бой командир его не пускал. «Это дело молодых, — говорил он. — Подумай-ка лучше, дед, как людей прокормить».
И старый Михась запряг лошадь, поехал по деревням. Возвратился с хлебом, картошкой и салом. Народ помогал партизанам чем только мог.
Привёз дед с собой совсем ещё маленького мальчонку — из разорённого фашистами села. Куда же деваться мальчонке, если нет у него ни дома, ни мамы, ни отца? А партизаны в обиду его не дадут.
Потом осиротевшие ребята сами находили тропинку к лесным солдатам. Приходили одни, приходили и с матерями, бабушками. Все искали убежища от фашистов-разбойников в партизанском лесу.
И стал военный лагерь уже совсем как деревня. «Так не годится, — рассуждал командир. — Нам воевать надо. Что скажет дед Михась?»
У старого партизана всё уже было передумано: надо строить в чаще ещё один лагерь — для ребятишек. Будут жить под нашей защитой.
Лагерь такой построили. Самым главным в нём назначили Михаила Петровича Синявского, деда Михася. Оказался он заботливым, беспокойным хозяином. Не мог, например, успокоиться, пока партизаны не привезли ему в лес кирпичей. Боевую операцию пришлось провести, чтобы отбить у врага этот кирпич.
Рас. И. ИТКИНА
Дед сам сложил из него печь. Пекли в ней хлеб, жарили сало, варили кашу и кисели из клюквы — с соседнего болотца. Ребятишки почти не отходили от печки: она кормила, она и обогревала.
В лагере дедушки Синявского ребят было уже больше тысячи. И всю эту армию надо было накормить. Да повкуснее. Так что огонь в печи-партизанке не угасал никогда.
Летом печка стояла под живой, зелёной крышей. Приходили холода — перетаскивали её в самую просторную землянку.
В один из осенних дней разведка донесла: лес окружают гитлеровцы с танками, пушками. И тогда командир приказал ночью покинуть лагерь.
Обозом, в котором находились дети, командовал дед Синявский. Выход из леса немцы закрыли. Однако ночь и партизанская смекалка должны были выручить. Только бы не отстать от отряда! Но как поспеешь за ним, если в обозе едет печь? Дед не захотел оставлять её, приспособил к ней колёса — дубовые кругляши.
Переход был по таким пущам и таким болотам, где никакая лошадь не в силах была тянуть печку. И тогда впрягались партизаны, вытаскивали её на руках.
Когда переходили из борового леса в рощу, враги заметили партизанский обоз. Стали по нему стрелять.
Дед Михась с бойцом-пулемётчиком укрылись за печкой, как за крепостной стеной. И так они ударили по фашистам, что те убежали.
За то, что дед храбро сражался и печь врагам не отдал, наградили его боевым орденом.
8
С той поры печь стала путешественницей. Партизаны всё время передвигались с места на место. Появлялись там, где противник меньше всего их ждал. Ударят по врагу и внезапно исчезнут, чтобы обрушиться на фашистов уже в другом месте. Но печку не теряли. Без неё пропали бы партизанские дети.
После войны печь долго никуда не ездила, стояла в хате деда, хоть и была, как прежде, на колёсах. Но вот она опять тронулась в путь: из де
ревни Новая Нива поехала в город Минск, в музей.
Всем, кто приходит в музей, экскурсоводы показывают военную печь и рассказывают о её хозяине, Михаиле Петровиче: как берёг он ребятишек, как кормил их, обогревал.
Иногда и сам дед Михась навещает музей. Придёт, посидит около своей печки, а уходя, скажет ей: «До свидания». Словно живая она. Привык к ней старик.
9
Рас. В. ЧИЖИКОВА
Продолжение
Глава четвёртая
Рано утром Аля и буква А пошли через поляну каменистой дорогой к лесу. На опушке леса стояла старая, завалившаяся набок избушка.
В ней жили две бедные старушки: Е и Е. Они были от рождения страшно забывчивый рассеянны. Они вечно теряли вещи, деньги, роняли кошельки,
забывали сумки. Когда кто-нибудь находил их добро и приносил им, они уже ничего не помнили. Когда одну из них спрашивали: «Это ваше?», она качала головой и говорила: «Наверно, её». Когда спрашивали вторую: «Это ваше?», она тоже качала головой и говорила: «Наверно, её». Так хозяин вещи не находился. Что же было делать? Соседи брали вещи себе, а Е и Е тут же об этом забывали.
Путники не стали заглядывать к рассеянным Е и Е, а двинулись прямо в лес и шли по лесу, пока не дошли до очень странного сооружения.
Это была, видимо, землянка, но вход в неё был замаскирован, двери они не нашли.
— Кто здесь живёт? — спросила Аля громко.
— Мы, — ответили ей два голоса одновременно.
— Кто вы такие?
— Мы не знаем, — ответили голоса. — Мы каждый день меняемся. Один день мы Заяц и Журавль, другой — Зебра и Жаба, третий — Зяблик и Жук.
— А кто вы сегодня?
Дорогие читатели! Не забывайте, что эта повесть не простая. Её героям надо всё время помогать: считать, узнавать буквы, рисовать. Иначе они никогда не найдут Кляк-сича.
— Мы сегодня Землеройка и Жужелица.
«Что за буквы?» — подумала Аля, но сразу не сумела сообразить.
— Выходите же, нам надо поговорить, — сказала она, надеясь, что когда увидит их, то поймёт, какие это буквы.
— Мы не выйдем, — ответили оба голоса.
— Почему?
— Мы стесняемся.
— Тогда хоть скажите, как найти букву Л?
— Идите направо. Отсчитайте пять шагов. Потом идите налево, считайте в обратном порядке. Потом от пяти ёлочек — опять направо. Ёлочки вам придётся нарисовать, потому что наш лес — лиственный. Сделайте десять шагов. Отыщите в заборе калитку. Там живут три буквы. Они скажут.
— Спасибо, — сказа-
ла Аля этим странным буквам, и, повернувшись направо, она вместе с буквой А принялась считать: 1,2,3, 4, 5, потом они повернули налево и опять начали считать — 5, 4, 3, 2, 1.— Ну, рисуй ёлочки,— сказала Аля.
— Мне нечем, — ответила буква А.
— Ой, а мой карандаш где? — испугалась Аля. — Ну конечно. Забыла его у Г, когда решала её глупую задачу. Что же теперь делать?
Они сели на моховую кочку. Буква А тут же ударилась в слёзы. Але тоже было как-то невесело.
— Может быть, нас опять выручат читатели? — размышляла она
вслух. — Ведь не так трудно нарисовать ёлочки, если у тебя есть тетрадь и карандаш под руками.
— Не знаю, — всхлипнула буква А. — Подождём.
Продолжение в следующем номере
11
Эта СКАЗКА Аля РБЯ
Г1РОХШ> ЛЕ//И«ГРАД
Рас. Б. КАЛАУШИНА
С. ПОГОРЕЛОВ
КИТА
Вот беда!
Беда и горе!
Потерял китёнок мать. Ищет-рыщет в синем море, Но не может отыскать.
Да, по счастью, мимо шёл Теплоход наш — «Комсомол».
— Эй, давай сюда, китишка, Получай-ка имя Тишка И плыви за нами, брат, В славный город Ленинград!
Наш сиротка рад стараться, Подрастает не спеша.
Полюбили ленинградцы Великана-малыша.
Он полощется в Фонтанке, Как ребёночек в лоханке.
Он резвится у крыльца Пионерского дворца.
Чтобы он, младенец шустрый, Был и весел и здоров, Днём и ночью на дежурстве Двести двадцать докторов.
Чтобы сытым был ребёнок, Чтобы рос, не зная бед, Триста тридцать пятитонок Возят малому обед.
Вот пожарная часть Свой насос включает, Сосунку прямо в пасть Молоко качает.
— Пососи-ка молочка! Замори-ка червячка!..
Закусил молокосос Славно, честь по чести, Да вдобавок и насос Съел с кишкою вместе.
И сказали мы киту:
— Ну так вот, имей в виду, Намотай на ус китовый: Привыкать пора к труду!
Что же стало потом? Стал китёнок китом, Стал китищем, сильным очень. Не видал такого свет!
Отчего же озабочен, Опечален Ленсовет?
Привыкай, да помни, братец: Кто такой ты? Ленинградец. Вот ты кто!
Ну как, малыш,
Город свой не посрамишь?
Есть причина, стало быть: Поступили жалобы.
Пишет, например, Один пенсионер: «Я удил недавно щук, Да спугнул их Тишка вдруг: По воде хвостищем хвать — Силу некуда девать!
Кит рдботает буксиром — Сто плотов ему по силам.
А ещё он водолаз, Поднял нам со дна баркас.
А ещё он поливалка, И воды ему не жалко;
Ишь даёт фонтан какой Над Фонтанкою-рекой!
Неплохо он упитан, Да плохо он воспитан!»
«Причёску мне обрызгал кит,— Особа юная скорбит. — Увы! Из-за кита Погибла красота!»
Со всех сторон приходят жалобы. Заняться Тишкой не мешало бы!
По каналам проплывает, Мостовую поливает.
Чистота! Красота! Всем такого бы кита!
Мост — в ремонте.
Нет пути, Ни проехать, ни пройти.
13
Но вопрос решился просто: Тишка живо тут как тут, И по Тишке, как по мосту. Люди едут и идут.
А на днях пожар случился — Тишка снова отличился: Дал фонтан что было сил — Мигом пламя погасил!
Пишут граждане опять, Но уже не жалобы: «Торт «Мечта» в награду дать Тишке не мешало бы!»
Острова. Денёк чудесный. Валом в парк валит народ. Для него концерт воскресный Филармония даёт.
Тишка слушает вздыхая. Чудо — музыка такая!
То парит она, как птица, То бушует, как гроза. Тишка слушает...
Катится
По щеке его слеза.
У него, у малыша, Музыкальная душа.
Праздник майский В Ленинграде.
Флот Балтийский На параде.
Флаги — слева, Флаги — справа, Над домами, над Невой. Как хорош ты, Город славы Боевой и трудовой!
На Неве волну вздымая, Кто плывёт на праздник Мая? Это он плывёт-спешит, Чудо-юдо рыба кит!
Он катает ленинградцев — Сразу тысячу ребят. Хочешь с ними покататься? Приезжай к нам в Ленинград!
б а р су к
клест
Я взглянул в лесу под куст, А под ним лежит...
арбуз!
Взять хотел, но только вдруг Из-под рук Вскочил барсук, И по травке — хруст! хруст! — Покатился мой «арбуз».
На морозе клёст весь день Клювом долбит шишки: У него зимой в гнезде Вывелись детишки!
Клёст работает: тюк! тюк!..
Накалился, как утюг!
Холода —
Не беда!
Не страшны метели!
Не замёрзнет никогда, Кто весь день при деле!
муравьиная ракета
Муравьишки сели в ряд На еловой шишке, На Луну лететь хотят Рыжие мальчишки.
Потому что шишка эта — Муравьиная ракета!
МОРОЗОВСКАЯ
СТАЧКА
Огромна была Россия, богата, а простому народу жилось всё хуже и хуже. В 1861 году отменили крепостное право. Теперь крестьянин уже не вещь, не собственность. Его нельзя продать, подарить. Но жизнь лучше не стала. Царь и помещики, «освободив» крестьян, земли дали мало — семье не прокормиться — и выкуп за землю эту платить заставили. И пришлось многим покидать родные места, идти в город на фабрики, на заводы.
Тяжело работать в поле на барина, а в городе ещё тяжелее. Особенно если попадёшь на текстильную фабрику. Пыль, духота, заработки низкие, рабочий день четырнадцать-шестнадцать часов. Женщинам и детям платили ещё меньше, а работали они так же долго.
На фабрике Морозова в Орехово-Зуеве рабочих замучали штрафами. Чуть что не так — штраф. Приходил день получки, а получать нечего. И рабочие объявили забастовку. Это было 7 января 1885 года.
С утра фабрика начала работать как обычно, в 5 часов. И вдруг протяжно и грозно загудел фабричный гудок. Рабочие побросали работу, вышли на фабричный двор.
Главари стачки Пётр Моисеенко и Василий Волков подготовили «прошение» хозяину. Рабочие требовали отменить штрафы, увеличить жалованье. Морозов не принял «прошения». Он тайно вызвал войска, чтобы усмирить и наказать рабочих.
И вот казаки въехали во двор. Они увидели не просителей, нет. Перед ними были люди грозные, решительные, готовые до конца защищать свои права.
Целую неделю стояла фабрика. И хозяин вынужден был удовлетворить требования рабочих.
КАК PAA
Ах, как я рад, Ах, как я рад, Что я не торт, Не мармелад! Ах, как я рад, Ах, как я рад, Что я не крем, Не шоколад!
Ах, как я рад, Ах, как я рад, Что я не мёд, Не рафинад! А то бы
BAUIMAGCOT
В самом деле Меня бы Мухи съели!
В зной И в морозы, В метели И в дождик Мы безотказно Пускаемся в путь, Только бы Изредка
Добрый сапожник Нам на колодке Давал отдохнуть.
Перевела с еврейского Ю. МОРИЦ, Т. СПЕНДИАРОВА, Р. СЕФ


ЛЯГУШКИ И ЖУРАВЕЛЬ
‘ Отдохнём да подождём, разговоры заведём:
нам хвала и честь! прекрасное болото
iy прикажем: J журавель, девять земель!»
Разбежался по опушк^ И взлетел — прощай, з( Долго квакали болтуш; Две лягушки-Попрыгушки
В животе у журавля.
Подошёл он к ниА< роближе: «Вот я вас и навестил!..» Вынул их из грязной жижи И обеих проглотил. 1
Рас. Ю. СЕЛИВЕРСТОВА
Разве плохо, тру-ля-ля, Съесть на завтрак журавля!..»
«Ч^о, журавушка, ты грустен? Как’ тебе мы угодим?
Если мы тебя отпустим
Или, |йожет быть, съедим?
Ну, подняли шум великий!.. Журавель и 'не хотел, Да на их дурные крики Поневоле прилетел.
Видит: скачут две подружки, Две лягушки- | Попрыгушки. >
Две лягушки- А Попрыгушки Расшумелись на оНушке:
— Вот как мы поём и пляшем! Пусть вокруг >дрожит земля!.. На большом /болоте нашем Мы поймаем журавля.
Над полями, над лесами — Всё на .юг, на тёплый юг! ПолздЯм под небесами, НавеМгим своих подруг.
Как пойм; А потом е «Отвези-кя Нас за гр
Латышские народные сказки
ЧУДО-РАССКАЗЫ
Эх, и были же времена! Что за капуста тогда росла — из одного кочана семь бочек!
И что это за бочки были! Из одной бочки девять котлов щей варили!
И что это были за котлы! Из одного котла могли тридцать человек пообедать!
И что за люди были! .Со щами
СТОЛ
В одной деревне жил старик. Семьи у него не было, и кормить его было некому. Но он хорошо умел делать квашни — тем и кормился.
каждый по три каравая хлеба съедал!
И что это были за караваи! Из трёх мер ржи каждый!
И что это была за рожь! Семь колосьев на каждом стебле!
И что это были за колосья! Семь человек семь недель каждый колос срезали!
В ЛЕСУ
Однако работы было мало. И дошло до того, что у старика кончился последний хлеб.
Тут к нему обратился богатый сосед:
21
— Сделай мне новую квашню, а я тебе дам хлеба.
Хорошо. Старик выдолбил из целой колоды большую квашню. И понёс её к соседу на хутор.
Дорога была дальняя, день был жаркий, ноша тяжёлая. У старика пот ручьями бежал по лицу.
К счастью, на пути оказался густой дубовый лес. Вот тут можно и дух перевести.
Старик сел на траву, вытер пот с лица и думает:
«И куда мне спешить? Сосед сейчас, наверно, спит после обеда. Разве не будет разумнее и мне отдохнуть здесь в прохладе, вздремнуть немного?»
Подумал так, да и растянулся на траве. А квашнёй накрылся, чтобы её не утащили.
Бежал мимо Заяц. Он увидел квашню и удивился:
— Такой.хороший стол стоит, а ничего на нём нет!
Вскоре появилась Лиса. Она села рядом с Зайцем и тоже удивилась:
— Такой прекрасный стол, а ничего на нём нет!
Немного погодя пришёл Волк.
— Такой широкий стол, а ничего на нём нет!
Тут же притопал и Медведь. Уселся на корточки рядом с Волком и тоже удивился:
— Такой крепкий стол, а ничего на нём нет!
Так они. сидели у квашни да удивлялись. Наконец Заяц сказал:
— Что же, мы так и будем за пустым столом сидеть? Давайте какую-нибудь еду приготовим да пообедаем.
— Я знаю в лесу славное дерево,— сказал Медведь. — У него в дупле мёду как в улье. Вот я это дерево и притащу.
— А я знаю в соседском хлеву жирного барана, — поспешно добавил Волк, — вот я его и приволоку!
— А я знаю на соседском дворе хорошего гусака, — облизнулась Лисица, — вот его-то я и доставлю.
— А я знаю на соседском огороде отличный кочан капусты, — закричал Заяц, — вот его-то я и ощиплю!
И каждый поспешил за своей добычей. Тень дуба и на вершок не передвинулась, а Медведь уже приволок дерево с мёдом в дупле. Да так брякнул его рядом с квашнёй, что по лесу треск пошёл.
Вскоре прибежал и Волк с бараном через плечо. Притрусила Лиса с гусаком под мышкой. Прискакал и Заяц с охапкой капустных листьев.
Уселись вокруг стола и давай пировать! Но только они взяли в рот первый кусок, старик под квашнёй пошевелился.
— Э-э, — проревел Медведь, — кто двигает стол?
Никто не отозвался.
Снова взялись за еду. Но тут старик под квашнёй на другой бок повернулся.
— Э-э, — проворчал Волк, — кто стол качает?
Никто не отозвался. Снова принялись за еду, но старику под квашнёй уже не лежалось, опять Покачнул квашню.
— Э-э, — крикнула Лиса, — кто стол шевелит?
Никто не отозвался. Звери опять взялись было за еду. Но старик уже отдохнул, выспался, ему вставать пора. Приподнялся он и квашню приподнял.
— Эй! — заверещал что есть силы
22
Заяц. — Да тут что-то неладное! Бежим, братцы!
И разбежались кто куда.
А старику осталось и мясо, и мёд, и гусятина, и капуста.
Да ещё сосед хлеба за квашню дал. Теперь у него в доме всякой еды довольно!
Перевела а обработала Л. ВОРОНКОВА
23
ДЕВОЧКА-ГРЯЗНУЛЯ
Грицько БОЙКО
Рас. Е. АФАНАСЬЕВОЙ
Сарафанчик в глине, Пальцы в краске синей.
В жёлтой краске лоб и нос, На щеках следы от слёз.
М 'цанамка вся в пыли, Словно ею пол мели. Это наша Юля, ’•Девочка-грязнуля!
ж полощет Юля рот, *ь\руки щётки не берёт.
Что такое мыло, Юля позабыла. И песте ль Так ^бывает Вот гкакая Девйчка-рр;
Фартучек наденут ей — Сразч станет он темней.
В коцу ленточку вплетут — Бант ^потерян в пять минут. Снова волосы торчат, "Сйова дома все ворчат: — Фу, какая Юля.
"Девочка-грязнуля!
стелить ей лень...
г каждый день.
Дрля.
1язнуля!
На столе стоит еда, С нашей девочкой беда. Посмотрите сами — Кашу ест руками.
После Юлиной еды Всюду жирные следы.
Ох, какая Юля, Девочка-грязнуля!
Это Юлин уголок — У мяча распорот бок, , Лапы нет у мишки. Порваны все книжки.
f I
Пыльных кубиков гора, Кукол всех купать пора. Ой, какая Юля.
Девочка-грязнуля!
Стала Юля рисовать — Чистых стен нельзя узнать. Столько разных рож кривых Нарисовано на них!
Пол испачкан, даже дверь Вся в каракулях теперь.
Ишь какая Юля Девочка-грязнуля!
В шубе беленькой с утра Вышла Юля со двора.
В ней домой пришла она — Шубка белая черна.
— Яс горы спускалась, На спине каталась...
Ух, какая Юля Девочка-грязнуля!
Захотела Юля спать.
Лень ей платьице снимать. Не помыв лица и рук,. Раскидала всё вокруг. На столе лежат чулки, Под подушкой башмаки. Вот какая Юля Девочка-грязнуля!
А с утра опять она Не причёсана, грязна. Снова всюду пятна — Очень неприятно!	/ -
Если в доме есть у вас . / Кто-то вроде Юли,	.
Передайте ей от нас: — Стыдно быть грязнулей!
Перевела с украинского 3. АЛЕКСАНДРОВА

«Герои-панфиловцы». Рисунок Серёжи СЕДЕГОВА, 10 лет, пос. Ломовка Пермской области.
КОНКУРС «МУРЗИЛКИ»	Редакция. благодарит
всех ребят, приславших
Посвящён 50-летию	рисунки на конкурс.
Великого Октября
«Чапаев». Рисунок Серёжи ДАНИЛЕНКО, 9 лет, г. Северодонецк Луганской области.

ТРУС
Нелла ОСИПОВА	Рис. Е. МОНИНА,
В. ПЕРЦОВА
Звали кота Трус. А почему его так звали, помнил только повар дядя Фомич.
Однажды на полярной станции завелись крысы. Здоровые, рыжие, с голыми красными хвостами, наглые — человека видят и не бегут. Завелись они на складе продуктов. Просто беда. Утром дядя Фомич пришёл на склад, а там - следы ночного пира. Крупа, мука рассыпаны, ящики прогрызены, всё грязное.
Попросили полярники лётчиков привезти с Большой земли кота.
Так появился на полярной станции кот — огромный, от хвоста до носа почти метр, лохматый, полосатый. Ну, прямо тигр, а не кот. И звали его, как богатыря из сказки, — Руслан.
Посадили его на ночь в склад.
Утром побежали полярники туда. Открыли дверь...
Крупа рассыпана, мука рассыпана, мешки продраны — опять попировали крысы на славу. А Руслан, поджав пушистый хвост, сидел на балке под самым потолком и дрожал. Увидел людей, жалобно мяукнул, спрыгнул и стал о ноги тереться. Спасите меня, мол, от этих страшных крыс.
— Какой же ты Руслан, — сказал в сердцах дядя Фомич. — Настоящий Труслан. Трус ты попросту, вот ты кто. — И выгнал кота из склада.
И никто больше с ним не играл, с Трусом. Кормить кормили, а играть не играли. Трётся кот о ноги, мурлычет, спину выгибает, но никто к нему руку не протянет, за ухом не почешет. Трус — вот и весь разговор.
Устроил себе Трус на чердаке
у трубы логово. Стал кот пропадать. Всё реже к людям идёт. Ходил такой важный, степенный, шерсть распушилась ещё больше — ростом чуть не с собаку. Настоящий полярный кот. Только трус.
Как-то дядя Фомич увидел — идёт Трус по своим кошачьим делам к помойке. А к нему две собаки с разных сторон. Раньше, бывало, только он завидит собак, со всех ног на чердак или в дом. А если человек рядом — в ноги к человеку. А тут заметил Трус собак и стоит. Виду не подаёт. Сел. Собаки к нему бегут, рычат, лают — сейчас от кота мокрое место останется. А Трус сидит. И посматривает. То на небо, где чёрные вороны кружат, то на сопки, где курится дымок пурги.
Бегут к нему собаки — и чем ближе, тем медленнее и медленнее. Подбежали совсем близко, остановились и пошли в сторону. Побоялись на такого огромного кота нападать.
Вечером дядя Фомич полез на чердак, взял рукавицами — ещё цапнет— кота и отнёс его в склад.
Зимой за Полярным кругом ночи длинные. Полгода длятся ночи. Ложатся спать полярники по часам,
29
просыпаются по часам, а за окном всё ночь.
Поднял будильник дядю Фомича в шесть утра. Пошёл Фомйч в склад. Открыл дверь — смотрит, сидит Трус под самым потолком на балке, хвост поджал, глаза зелёным светятся.
— А ну, брысь отсюда! Трус никчёмный! - - обозлился дядя Фомич и тут увидел — у самого порога шесть крыс лежат. В рядок — хвостами внутрь, головами к порогу. Лежат и не шевелятся.
А Трус спрыгнул с балки, выгнул спину, подошёл к крысам и сказал дяде Фомичу «мяу». Как, мол, охота?
Всю неделю жил Трус в складе. И крысы исчезли. Стали кота опять Русланом звать. Только кот на «Руслана» не откликается, не идёт. Отвык. А жить Трус продол-
СТЕКЛЯННЫЙ ДОЖДЬ
ФЕВРАЛЬ
Н. СЛ АДКОИ
Слышно было, как уходил ночью мороз из леса. Он стучал клюкой по деревьям всё тише, всё дальше.
В воздухе плыл шорох.
Уху знакомо шуршание трав, кустов, ветвей. Но сейчас шуршало ни на что не похоже. Казалось, шуршит воздух. Шуршит и чуть слышно позванивает.
На смену морозу шла оттепель.
Я вытянул в темноту ладонь. В ладонь стали, покалывать крохотные иголочки. Ничего не было видно, но что-то менялось вокруг.
Утром увидали: снег заковала хрустящая глазурная корочка. Ветви
берёз и хвоя сосен оделись в стеклянные чехлики. Всё похрустывает и позванивает, как обёрнутое в целлофан. Стены, заборы оплыли матовоголубым.
Сыплет мелкая водяная пыль. Невидимые капельки, не долетая до земли, замерзают в льдинки. Льдинок тоже не видно, но слышно — шорох и звон!
Сыпучий снег стал гремучим. Глазурная корочка с грохотом проламывается и рушится под сапогом. В проломах — белые битые черепки.
Всё шуршит, хрустит и звенит. Звонкий февральский день!
30
Рис. В. СОКОЛОВА
Какой лыжник делает меньше поворотов?
ПОДУМАЙ, ОТГАДАЙ
ЗАГАДКИ
Б. ВИТИН
В поле лестница лежит.
Дом по лестнице бежит.
(W е э о и)
Он на цыпочках Приходит
И на цыпочках Уходит.
У кого
Закрыты глазки, Тем
Рассказывает сказки.
(ноэ)
РЕБЯТА!
Наклейте этот рисунок на плотную бумагу или нарисуйте другую птичку. А клетку сделайте из белых и чёрных ниток: прошейте большие стежки в длину прутиков. Такой подарок можно сделать маме или бабушке к 8 Марта.
Рис. М. ЗОТОВОЙ
Редактор А. МИТЯЕВ
Редколлегия: 3. Александрова, С. Алексеев. А. Варто, Л. Воронкова, А. Ермолаев, H. Емельянова. Е. Ершова (зам редактора). Ю. Казаков, М. Коршунов, Ю. Коринец, Ю. Нагибин. К. Орлова (ответственный секретарь). Е. Рачев, В. Чижиков.
Художественный редактор Ю. Молоканов. Технический редактор В. Лубнова.
Год издания сорок третий. Цена 10 коп. Подп. к печ. 2/1 1967 г. Бумага 84x1087,.. Печ. л. 2(3.36). Уч.-изд. л. 4. Тираж 5 600 000 экз. Заказ 2466. Адрес редакции и типографии «Красное знамя» изд-ва «Молодая гвардия»: Москва. А-30. Сущёвская. 21. Телефон Д 0-45-08.
ДОГАДЛИВЫЙ ЛЕСОРУБ
Рис. К. БЕКТАШЕВА
Цена 10 коп.
Индекс 70553