МУРЗИЛКА
№ 12
Ж)рш IK ВЛКСМ  ЦЕНТРАЛЬНОГО СОВЕТ» ВСЕСОЮЗНОЙ ПИОНЕЕСКОЙ ОРГАНИЗАЦИИ
>мн I. I. ЛЕНИНА АП ОКТЯБРЯТ
ДЕКАБРЬ
ДОРОГИЕ РЕБЯТА!
Поздравляем вас с Новым годом, с ве-
сёлым зимним праздником, когда в парках,
на площадях, в Кремлёвском дворце, в шко-
больше игрушек, все любят наряжать
ёлку, а все ли умеют делать игрушки
На страницах 30 и 32
вк их сделать.
рассказали
НОВОГОДНИЕ ПРИКЛЮЧЕНИЯ МУРЗИЛКИ
Риг. В. ЧИЖИКОВА
...и вынес её на лёд. Мурзил-
ка подарил ему подушку,

один, двп, три...
Окончание
в. голявкин
НОВОСТИ
Однажды отец меня спрашивает:
— Сложение и вычитание ты знаешь,
а умеешь ли ты делить?
— Чего делить? — спрашиваю.
— А можешь ли ты умножать? 3 помно-
жить на 2, сколько будет?
Я не знал, сколько будет.
Пх£=?
— А 8 разделить на 2, сколько будет?
Я молчал.
Я не мог ни делить, ни умножать. Я такое
впервые слышал.
— Подумай, подумай, — сказал отец, —
раздели 8 на 2 части.
Я крепко думал, отвернулся, чтобы отец
не видел, как я на пальцах высчитываю,
да так ничего и не высчитал.
Тогда я сказал:
Рас, Э. БЕНЬЯМИНСОНА
Б. КЫШТЫМОВА
— Вот ещё новости!
И рукой махнул, будто я просто не хочу
решать, а на самом деле не мог. Отец ска-
— Впереди у тебя ещё много будет ново-
стей, не воображай, пожалуйста.
Я ещё раз махнул рукой и пошёл к ре-
бятам, а отец вслед мне засмеялся:
— Эх ты, четырьмя...
Алики сначала не поверили, что деление
и умножение бывает, они думали, всю
арифметику уже знают.
— А может быть, твой отец пошутил? —
говорят. — Может он так шутить, как ты
думаешь?
— Нет, он не шутит, — сказал я.
— Вот ещё новости! — сказали Алики.
— Сплошные новости, — сказал я.
умножать, и с утра до вечера только и де-
лали, что делили и умножали. Родители
даже беспокоились за наши головы, как бы
они не устали. Мы родителей уверяли, что
ничего с нашими головами не произойдёт,
тем более у нас их целых три: моя голова,
Алика в зелёной шапочке и голова Алика
в красной шапочке.
Мы нашли задачник и решали по задач-
Мы могли любому первокласснику дать
фору, если б захотели.
— Эй, школьник! — кричали мы, —Ска-
жи: сколько будет 2 помножить на 3?
Первоклассник останавливался и расте-
рянно смотрел на нас.
— Мы ещё умножение не проходили, —
говорил он испуганно.
— А разделить ты что-нибудь можешь?
Оказывалось, они ещё деление тоже не
проходили и он не мог ничего разделить.
— Что же вы так медленно учитесь? —
кричали мы.
Первоклассники очень удивлялись, что
мы знаем больше их, звали нас к себе
в класс учиться, а мы говорили:
— Чего нам с вами учиться, нам с вами
нечего учиться, нам сразу в десятый класс
надо, последний год отучимся и на работу
пойдём!
— Неужели в десятый?! — удивлялись
Мы ходили с гордо поднятой головой, как
настоящие десятиклассники. А потом пошли
в школу, в первый класс.
Учитель арифметики удивлялся, как мы
быстро, легко решаем любые задачи, инте-
ресовался даже, как нам это удаётся. А мы
отвечали:
— Очень просто.
Нас всем ставили в пример.
Мы всегда поднимали руки, когда учи-
тель спрашивал, такого случая не было,
чтобы мы не знали.
Иногда весь класс не мог решить задачу,
кроме нас троих.
Мы-то всегда могли.
СЛУЧАЙ
Одни интересный случай произошёл с дву-
мя нашими одноклассниками, которые не
умели считать.
Недельный школьный завтрак стоил
96 копеек. Родители им давали 1 рубль,
так что 4 копейки у них каждую неделю
оставались.
Тогда они решили копить остатки, они
мечтали купить на двоих какую-то вещицу,
кажется, электровоз на восьми батарейках.
В течение года они могли бы накопить не-
которую сумму.
Они копили свои деньги по очереди друг
у друга.
Сегодня один носит их с собой, завтра
другой носит.
1еперь дальше.
Кое-что у них накопилось. До по-
купки, естественно, пока далеко.
Один другого спрашивает:
Мол, сумма общая, значит, и носить по
очереди надо. Как видите, они друг другу
вполне доверяли свои сбережения.
Родителям они ничего не сообщали, мо-
жет. напрасно, но не в этом суть. Может,
им хотелось удивить родителей: на свои
личные сбережения, мол, вещь приобрели,
не досаждали папе с мамой, плохого в этом
так или иначе ничего нет.
-9
В это время мимо проходил второкласс-
ник, и они его попросили посчитать. Тот со-
гласился, но поставил свои условия.
Он сказал:
— Мне некогда считать ваши копейки.
У меня дел по горло. Но если вы мне да-
дите на кино «Три мушкетёра», я вам
с удовольствием помогу.
И он посчитал им всё как есть, честно,
ни копейки не утаивал, и они дали ему на
билет в кино 36 копеек, хотя он просил
35. Он сказал, что с детства любит сидеть
на хороших местах.
После чего у них осталось 4 копейки.
Ровно столько, сколько оставалось у од-
ного из них после первой недели.
— Чего же вы к нам не обратились, мы
бы вам без всякого билета посчитали,—
сказали мы.
Они испуганно говорят:
— Мы сами... мы сами...
Очень даже справедливые слова!
Если ты не знаешь цифр, то сядешь не
в тот трамвай, автобус, троллейбус и по-
едешь не в ту сторону.
Ты не сможешь различить время на ча-
сах и всюду опоздаешь. Ты не будешь
знать, что значит много и что значит мало.
Если человек не умеет считать, он стано-
вится таким беспомощным, что на него
грустно смотреть.
А если бы ни один человек на земле не
умел считать, так это даже трудно себе
представить, что тогда.было бы.
А если бы люди путались, как я запутал-
ся с собаками в таком пустячном счёте?
Тоже трудно себе представить.
Если бы архитекторы не высчитали всё
до точности, все дома свалились бы до то-
го, как их закончили строить.
Если бы люди не умели считать, они без-
различно смотрели бы футбол, волейбол,
баскетбол, хоккей и другие игры.
Ведь они не могли бы посчитать, кому
сколько мячей забили. Такое тоже трудно
себе представить!

Футбол,©©:©
вол ЕЙ РОЛ,
БАСКЕТБОЛ
ХОККЕЙ •••••
В. ХОТОМСКАЯ	Рис. Э. БУЛАТОВА,
О. ВАСИЛЬЕВА
С бабусей Сабиной такое бывает:
Что надо запомнить, она забывает...
Поехать она собирается к дочке —
Завязано пять узелков на платочке.
Первый:
сложить всё, что надо в пути;
Второй:
с чемоданом к вокзалу идти;
Третий:
у кассы к окошечку встать,
в котором ей надо билет покупать;
Четвёртый:
чтоб поезда ждать на вокзале
и слушать, что дикторы громко сказали;
А пятый:
чтоб бабушке старой помог
напомнить скорей обо всех четырёх!
Бабуся на первый глядит узелок —
Берёт чемодан и идёт за порог.
Когда подошла с чемоданом к вокзалу —
Второй узелок на платке развязала.
Стоит возле кассы и смотрит на третий:
Куда же торопятся взрослые, дети?
Куда это мчатся с вещами мужчины?
Бегут и косятся на бабку Сабину.
Растерянно смотрит она им вослед,
Вдруг вспомнила: — Дайте на поезд билет! —
С билетом в руке у другого окошка
Решила она поразмыслить немножко.
Стояла бабуся ни много, ни мало,
А очередь сзади росла-вырастала!
Явился дежурный: — Скажите, в чём дело? —
Бабуся на узел четвёртый глядела,
Шептала: — Четвёртый... Я так беспокоюсь!
Простите, когда отправляется поезд? —
От кассы она отошла виновато.
Глядит — узелок! Неразвязанный! Пятый!
А пятый зачем узелок завязала?
Стояла бабуся и всё вспоминала.
Скатилась слезинка на смятый платок:
— Зачем этот пятый на нём узелок?
Перевал с польского
Л. КОНДРАШЕНКО
Fz_”1
СОЛНЦЕВОРОТ
Всё куда-то скрылось и подевалось.
Звуки приглушены, запахи замороже-
ны. Время тянет еле-еле. Где вы, зе-
лёные листья? Где вы, густые травы?
Где вы, пёстрые бабочки?
Льды закрыли озёра, снега укута-
ли землю. Солнце всё ниже и ниже.
А тени длинней и длинней. И день
короче воробьиного носа. Сумерки
старого года...
И вдруг что-то случилось.
Солнце всё выше и выше, тени ко-
роче и короче. И день хоть на воро-
бьиный скок, а прибавился.
Значит, солнце повернуло на лето!
Свершился солнцеворот — рассвет
нового года.
И не страшно уже, что всё куда-то
скрылось и подевалось. Что звуки
приглушены, а запахи заморожены.
Что вместо листьев одни только поч-
ки, вместо трав одни семена, а вме-
сто бабочек — только куколки. Будет
всё — было бы солнце. Теперь всему
свой черёд — только срок дайте!
ПРОСТАЯ
ЛОШАДЬ
Вышел я из тайги в посёлок: за
плечами рюкзак, к рюкзаку котелок
верёвочкой привязан, в одной руке
спальный мешок, в другой — дере-
вянный ящик с инструментом. Так
нагрузился — еле всё дотащил до
конторы и брякнул на пол в сенях.
Пошёл отдыхать. А когда отоспался,
подходит ко мне приятель и говорит
так загадочно:
— Тут подарочек тебе припасли,
принимай...
Ну, думаю, наверно, хочет меня
разыграть. А всё же интересно, по-
шёл с ним. И вот приводит меня в са-
рай, а в этом сарае стоит лошадь и
жуёт сено. Так и есть, подшутил!..
А приятель глядит на меня, будто
ещё чего-то ждёт:
— Ну как, нравится?
— Чему же тут нравиться? — го-
ворю ему с досадой. — Разве это
подарок?.. Простая лошадь...
— В том-то и дело, что простая:
в цирке выступать не обучена, зато
может нести всё, что нужно.
«А ведь и правда! — дошло до ме-
ня. — Буду теперь вещи на лошади
возить. А сам налегке по лесу...»
Поднёс я ей сахар для знакомства:
Рис. В. ВЛАДЫКИНА
сахар-то все лошади любят. Она гу-
бы далеко вперёд вытянула, наверно,
чтобы зубами нечаянно ладонь не
схватить, осторожно подобрала бе-
лый кусочек.
Лошадь мою звали Машкой. Она
была смирная, не брыкалась и всё,
что навьючат, несла.
Если где-то пасётся, свистну ей
прямо от палатки — она тут же при-
скачет. И за повод её никогда не тя-
нул: сам, бывало, иду по тропинке,
а Машка с грузом сопит мне прямо
в спину. Так привыкла за лето, что
ходила по пятам, как собака. Может,
потому и привыкла, что мы с ней всё
время вдвоём. Кругом лес, в лесу
дикие звери — медведи да волки.
Кроме меня, никого у неё...
Снимешь с Машки вьюки, рассед-
лаешь, а она стоит, не уходит. Или
ткнётся мордой в рукав — ласки вы-
прашивает. Только уж если видит,
что работаю, занят, даже не по-
дойдёт.
«Ты, Машка, всё понимаешь, —
говорил я своей лошади. — Если бы
ты ещё разговаривать умела...»
Шли мы однажды по тропе через
болото. Болото хоть и неглубокое,
а в нём кое-где были «окна» — такие
колодцы с водой. А заметить их
трудно: сверху всё густой травой
поросло.
Я шёл рядом с Машкой, чтобы она
случайно не оступилась, с тропы не
сошла. Тяжело по болоту идти: мох
под ногами чавкает, вода проступает.
Вдруг моя лошадь стала и дальше ни
шагу.
— Но-о! — говорю. — Устала, что
ли?.. Потерпи, недалеко уж... —
И похлопал её для бодрости.
А Машка ни с места.
— Что это ты надумала, лошадь?..
Пришлось её брать за повод, вести
за собой. Но только я шагнул, как
почувствовал, что увязаю: трясина!
Одну ногу вытаскиваю — другая ещё
глубже уходит. Гляжу, за что бы уце-
питься, — рядом ни кустика, ни коч-
ки. Страшно мне стало, закричал
бы, да кто услышит! И тут, чувст-
вую, что-то сильно меня потянуло за
руку, вбок. Да ведь это у меня на
руке повод намотан! Я про него и
забыл! А Машка увидела — беда, и
попятилась, меня потащила.
Выкарабкался из трясины — гряз-
ный, промокший, зато живой! А Маш-
ка храпит, глазом косит, тянет меня
подальше от опасного места.
Сниму-ка я с неё хоть один рюк-
зак: сам понесу, пусть ей будет полег-
че. Больше за повод её не вёл: Маш-
ка, оказывается, лучше меня чувст-
вует, где идти. Она впереди, я за
ней — так и обошли мы трясину.
Выбрались, наконец, из болота. Оба
еле стоим, шатаемся...
Расседлал я её тут же. Хлеб достал
из мешка. Поделил пополам. Кусок
посолил — дал Машке, кусок взял
себе. Она ест и смотрит, а я глажу её
по шее, приговариваю:
— Лошадь ты моя хорошая! И ни-
какая не простая — умная ты моя!
Что бы я без тебя делал?..
Из рассказов про Витю и Митю
Л. ШМЛНКЕВИЧ	Рас. А. И ТКИ НА
На этот раз забыл не Витя, а Митя! За- был самое главное, без чего ехать на ры- балку не было смысла: забыл мотыля. И обнаружилось это на вокзале. — Со всяким может случиться, — слабо отбивался он от наскоков Вити.— Если при- помнить, сколько раз ты что-нибудь забы- — Только не мотыля! Я первым делом хватаюсь за коробку с мотылём, — кипятил- ся Витя. — Что мы теперь делать будем? Котлеты на крючки насаживать или колба- су украинскую? — Червей где-нибудь накопаем. — Накопаем?! Пока их накопаешь, пол- дня пройдёт. — Ну поймаем на одну-две рыбы мень- ше, — всё пытался урезонить Витю Митя, но, видя, что Витя не унимается, сказал:— Ладно, сиди, сторожи вещи. Я мигом сле- таю домой. — Давно бы слетал, — проворчал Витя и уселся на вокзальный диван.	Однако сидел он недолго, сзади что-то хлопнуло, будто кто с силой захлопнул дверцу холодильника. Витя вскочил и уви- дел, что это захлопнули дверцу камеры хранения ручного багажа. Шкафчики-автоматы занимали весь про- стенок, на дверце каждого шкафа были ни- келированная ручка, прорезь для опускания монеты, окошечко для возврата монеты да ещё четыре чёрные ручки-вертушки. Какой-то дяденька укладывал в шкафчик свой увесистый чемодан. Покосившись на Витю, он сказал сердито: — Э! Что смотришь? — Так... Просто смотрю. Тоже хочу сдать вещи на хранение, — почему-то сказал Ви- тя.— Смотрю, как надо. — Смотри инструкцию, если надо, — про- ворчал дяденька, захлопнул дверцу шкаф- чика и потянул за ручку — не открывается Согласно инструкции Вите следовало отыскать свободный шкафчик, вложить в него вещи, набрать на обратной стороне
дверцы шифр: какую-нибудь букву и число
из трёх цифр, опустить в прорезь монету
и захлопнуть дверцу.
Конечно, шифр надлежало хранить
лик запросто может выпытать у вас сведе-
ния о вашем возрасте. Подойдёт и, к при-
— Мальчик, ты на рыбалку едешь?
— На рыбалку.
— Как же тебя родители одного отпус-
тили? Ведь там же вода, утонуть можно.
Особенно такому малышу. Тебе, поди, ещё
и десяти не стукнуло?
вом ответишь: сДесяти? Хо! Да мне, если
хотите знать, уже тринадцать стукнуло!>
кущего года отнять твои тринадцать лет.
Раз-два — и шифр у него в кармане.
Внтя отыскал свободный шкафчик. С боль-
шим трудом втиснул в него оба рюкзака
и стал придумывать тайный шифр. Конеч-
но, это должен быть такой шифр, чтобы
жулик и за сто лет его не расшифровал, но и
такой, чтобы его нельзя было самому за-
тридцать девять лет.
вить от шестидесяти семи. На бумажке он
не было под рукой. Наконец он произ-
вёл вычисление, установил шифр «М-927»,
опустил монету и со смаком захлопнул
— Порядочек! — сказал он и побежал
к выходу.
— Я уже тут! — крикнул Митя ещё изда-
ли.—Знаешь, как нажимал? Аж сердце
чуть не выскочило. У нас ещё пятнадцать
минут до поезда — пошли за билетами.
— В автомате. Не должен же я сидеть
около рюкзаков, как Бобик на цепи? А тут
— Хорошо, хорошо. Доставай вещи. Как
— Очень просто: надо набрать шифр —
одну букву и трёхзначное число.
Витя подошёл к автоматам и вдруг оста-
от шестидесяти семи...
— Будет двадцать восемь, — быстро
сосчитал Митя. — Значит, девятьсот два-
дцать восемь... Действительно, удобно.
Набирай.
Витя набрал букву «М» и к ней чи-
сло «928», дёрнул за ручку. Дверца да-
же не пошевелилась. Дёрнул сильнее —
то же самое. Попробовал Митя — не от-
— Так, — многозначительно сказал Ми-
тя. — Вот и поехали на рыбалку...
— Может быть, ты не в этот шкафчик
положил?
бирать шифр в шкафчике справа.
Не открылась дверца и у правого шкаф-
— Тю-тю наш поезд, — прошептал Митя.
— Поедем на следующем, — ответил Ви-
тя, набирая шифр на всех шкафчиках вто-
рого этажа.
— Следующий будет через полчаса.
— Ну и что? Поймаем на две плотвы
меньше. Подумаешь!
Когда все шкафчики второго этажа ста-
ли показывать год рождения Витиной ма-
мы, неожиданно появился милиционер.
— Я вещи спрятал, — торопливо стал
— Зачем же вы тогда все шкафы пробу-
ете открывать?
на Митю,—
— Напутал что-нибудь, молодой человек.
Надо дежурного по вокзалу искать.
У.967
~ 39
поезд ушёл. Митя так надулся, что Витя
даже говорить с ним боялся. Наконец де-
томат, очень просто! — закричал Витя.
— А вот проверим. Говори шифр, —
Перечислите.
вять лет... — начал пояснять Витя, дежур-
ный перебил его:
— Грязного. Были зелёными.
Дежурный вставил в замочную скважи-
ну плоский ключ и открыл шкафчик. Рюк-
928», а смотри, что набрано?
Витя посмотрел в окошечко и на обрат
ной стороне дверки увидел цифру «927»...
— Подумаешь, на единицу ошибся,-
Артисту цирка, узни-
Бухенвальда Якову
Из поэмы
С чего поэму я начну?
С того начну, ребята,
что жил в Ростове-на-Дону
один циркач когда-то.
Как веселить умел он нас!
С ним не бывало грустно.
Мы так смеялись каждый раз,
что вздрагивала люстра.
И на коне во весь опор
умел скакать Антошка,
ловил тарелки, как жонглёр,
и даже пел немножко.
Смеясь, наверное, не раз
вы хлопали в ладоши,
когда струёй лились из глаз
вдруг слёзы у Антоши.
Казалось, клоун не старел —
острил под самой крышей.
И волос рыжий не седел
и был, как прежде, рыжий...
Никто не видел, как парик
снимал Антон в гримёрной,
никто не знал, что он старик,
что он не рыжий — чёрный,
но как, хотя бы сутки,
прожить он сможет без ребят,
без смеха, цирка, шутки?
Война, война...
Встаёт страна, все силы напрягая.
Идёт великая война
от края и до края.
Идёт война.
Но стар Антон —
не получил повестки он
А за окном —
шаги солдат,
а за углом —
военкомат...
И добровольцев очередь
стоит почти что с ночи,
стоят непризванные,
ждут,
и старый клоун тоже тут...
И улыбнулся военком:
давно с Антошей он знаком.
— A-а, — говорит он, — много раз
я на арене видел вас.
Промчались годы с той поры —
и для солдата вы стары.
Нелёгкий, невесёлый
шёл год сорок второй...
У Старого Оскола
застал их новый бой.
Эх, как рассердится Антон!
— Я не гожусь?! — воскликнул он.
И вдруг за ножку поднял стул,
потом легко пятак согнул,
и лихо, бойко, чётко
сплясал Антон чечётку.
— Хоть возраст ваш не для
сказал Антону военком, —
но уж в концертную бригаду
мы непременно вас возьмём.
Не огорчайтесь: верьте мне,
нужны артисты на войне!
3
Антон, и две певицы,
и знаменитый бас
сдружиться, как сродниться,
сумели в трудный час.
солдата
Г ремел и грозно вспыхивал
ночами горизонт.
И говорили тихо,
что снова прорван фронт,
что немцы где-то рядом,
что мы давно в кольце...
• — Концертная бригада,
последний дай концерт!
И полыхали жаркие,
тревожные зарницы...
И стали санитарками
Сорвать свой голос не боясь,
«ура!» кричал охрипший бас.
Но крик терялся в гуле,
а пели только пули.
17
И, ярко размалёван,
зажав в руке гранату,
бежал в атаку клоун:
он всё же стал солдатом.
Атака за атакой...
Разрывом оглушён,
свалился в буераке
без памяти Антон...
Очнулся он от тряски
в машине грузовой.
Солдат в тяжёлой каске
стоит над головой...
И смотрит удивлённо
на пленника солдат,
на яркий грим Антона,
на клоунский наряд.
Бараки,
бараки,
бараки...
В одном — французы,
в другом — поляки,
русские — в третьем...
В четвёртом бараке — дети.
И на детей глядит Антон —
таких детей не видел он.
Глядит Антоша в их глаза —
в недетские глубины.
И не струя —
одна слеза
скатилась по морщине.
Здесь даже взрослым жутко жить.
А что он может? Рассмешить?
Стоит в бараке тишина...
А может, в жизни зыбкой
улыбка всё-таки нужна,
весёлая улыбка?
6
Ботинки номер сорок пять
смогли подпольщики достать.
Достали котелок
и трость,
и остальное всё нашлось:
лоскутья для рубашки
и старые подтяжки...
Антон собрал свой инвентарь
и нарядился, словно встарь.
Ну, вот и всё готово —
теперь на сцену снова!
Комендатуры мрачный дом,
охранники,
собаки...
Но всё равно —
ползком,
бочком
крадётся он во мраке.
18
Бесшумно дверь открыл Антон —
и вот уже в бараке он.
Воскликнул весело: — Привет! —
и тут же влез на табурет.
Как он давно не выступал!
Как странно тих ребячий зал!
И от волнения сперва
чуть закружилась голова.
Но вот он улыбнулся,
но вот перевернулся!
И всё пошло... И полчаса
творил Антоша чудеса...
Легко подбрасывал серсо
и пролезал сквозь колесо,
вертел на трости котелок
и делал всё, что делать мог.
Работал весело Антон.
Никто ему не хлопал,
когда отвесил он поклон,
лбом стукнув прямо об пол.
Но был до слёз Антоша рад,
увидев блеск в глазах ребят.
Потом к себе он приходил,
валился он на нары
и до утра лежал без сил,
измученный и старый.
А в пять — свисток,
и снова — в строй,
с лопатой и киркой
дробит Антоша камень
усталыми руками.
Но чуть отбой,
но чуть отбой,
Антон в барак уходит свой,
и всё равно упрямо
готовит он программу.
Антоша ходит на руках,
острит на разных языках.
Вот кто-то поднял голову,
а кто-то пискнул: — Здорово!
19
А ну, Антон, подсыпь-ка.
Смотри:
вот первая улыбка,
а вот и две,
И дети всё смелеют,
глаза их веселеют.
Антоша счастлив больше всех —
он снова слышит детский смех,
знакомый, настоящий,
раскатистый,
звенящий.
АЛЛСНи
Ах, этот старый котелок
и тоненькая трость!
Он ими много сделать мог,
но больше не пришлось.
Смех вырвался наружу,
и звякнуло оружье:
— Ага, попался, старый шут!..
Антон, куда тебя ведут?
Ведут Антона на расстрел.
Он шёл, и фрак его пестрел.
В своём наряде шутовском
теперь смешным он не был...
Вблизи гремел орудий гром,
и нашим было небо.
И он глядел из-под руки,
как мчатся наши «ястребки»
Она пришла во все края —
моя победа.
И твоя.
Не всё развеяно золой
и не ушло с -годами.
Плывут знамёна над землёй,
колышутся над нами.
И в этом пламени знамён
живёт
и здравствует Антон!
Вит. ЗЛОТНИКОВ Рис. Е. АФАНАСЬЕВОЙ
В доме напротив нас появился новый
мальчик. Он приехал с мамой на лето по-
гостить к родным. Его звали Толик. Он был
на год старше меня. Мы с ним подружи-
лись и всё время проводили вместе. Однаж-
ды он мне сказал:
— Моя мама самая красивая.
Я с обидой подумал о голубых глазах
моей мамы и сказал:
— А моя мама ещё красивее.
Он топнул ногой и сказал:
— Нет, моя.
Я вздрогнул и ответил:
— Нет, моя.
Он ещё сильнее топнул ногой и закричал:
— Нет, моя!
Я ещё сильнее вздрогнул и прошептал:
— Нет, моя.
Тогда он ударил меня по носу, и из него
пошла кровь. Это произошло так неожидан-
но, что я даже не успел заплакать. Я не
стал с ним больше разговаривать и пошёл
жаловаться на него Джеку. Джек сидел
возле конуры и грыз кость. Когда он уви-
дел мой окровавленный нос, то моменталь-
но вскочил на свои лапы и глаза его за-
сверкали яростью. Я ему рассказал, как
всё произошло, и он гневно воскликнул:
— Гав! — Это означало: месть!
Мы уселись с ним рядом на траву, кото-
рая росла около его конуры, и стали приду-
мывать месть для моего врага. Сначала мы
придумали подложить ему под одеяло дох-
лую лягушку. Но потом передумали, пото-
му что нам негде было достать лягушку,
а тем более дохлую.
Джек посмотрел задумчиво в голубое не-
бо и вдруг вскочил и яростно лязгнул зуба-
ми. Это означало: «Загрызть!» Но я испу-
гался, если Джек загрызёт Толика, то мне
попадёт от мамы. Поэтому я сказал ему,
что это не подходит.
В конце концов мы решили, что лучше
всего будет подойти мне самому к моему
врагу и тоже ударить его по носу. Джек,
конечно, будет рядом со мной и в случае
необходимости придёт мне на помощь.
Выработав план действий, мы отправи-
лись его выполнять. У нас обоих стучали
зубы: у Джека от нетерпения, а у меня от
Толик стоял спиной к нам около своего
дома и грыз семечки. Я глубоко вздохнул,
чтобы подавить волнение, и сказал:
— Вперёд, Джек!
Услышав мой голос, Толик обернулся.
Мне стало страшно, и я поспешно сказал:
— Назад, Джек!
Джек неодобрительно покачал головой:
ему стало стыдно за меня.
Весь день до самого вечера я думал
о своём малодушии, и меня жёг стыд. А ве-
чером я решил, что завтра утром обяза-
тельно отомщу своему врагу и ударю его
по носу.
Утром я решительными шагами подошёл
к Джеку и сказал ему твёрдым голосом:
— Пошли, старина. Ты ещё будешь гор-
диться своим другом.
Джек радостно завилял хвостом и при-
нялся лизать меня: он был счастлив оттого,
что мне удалось побороть свою трусость.
Мы с ним расположились невдалеке от То-
ликиного дома и стали ждать, когда он
выйдет. Мы оба были полны решимости и
весело переглядывались.
Наконец из калитки вышел Толик.
— Вперёд, Джек! — сказал я.
Толик обернулся.
— Назад, Джек! — сказал я.
Мне опять стало страшно, и я не решил-
— Мама, почитай мне какую-нибудь
книжку про смелых людей.
бедного времени у неё было мало, поэтому
чтение заняло целую неделю. После каж-
смелее, и, когда мама дочитала всю книгу
ня хватит решимости ударить Толика по
Рассказы Гайдара научили меня не толь-
Я подошёл к Джеку и сказал:
честно погибну на поле битвы, чем пойду
на одного.
повелительно поднял руку и остановил его.
печно катался на самокате и не подозревал,
какая жестокая участь ожидает сейчас его
шнтельно направился в его сторону. Услы-
ближаться к нему. Сейчас он увидит, на
что я способен! Сейчас все увидят, на что
знакомых ребят. Они увидели Толика с са-
мокатом, подошли к нему, стали вырывать
самокат. Толик ударил одного из них, и за-
вязалась драка.
Увидев, что Толику приходится драться
он мой враг, и бросился ему на помощь.
Мы с ним дрались очень храбро, но их
бы не Джек. Несмотря на мои слова, он
решил всё-таки оберегать меня и пошёл не-
заметно за мной следом. Теперь, увидев,
что я в беде, он бросился мне на помощь.
— Вперёд, Джек! — крикнул я радостно.
Он кинулся в гущу драки, и у одного из
наших противников затрещала рубаха.
— Вперёд, Джек! — закричал я опять.
— Вперёд, Джек!
сайтесь!» — и убежал с поля битвы.
— Вперёд, Джек!
И второй, крикнув вдогонку первому
*Трус!>, побежал вслед за ним.
И последний наш враг последовал за
своими товарищами.
— Гав! —крикнул им вслед Джек. Это
означало: «Счастливого пути!>
ся и протянул мне руку. Я слизнул языком
кровь под носом, тоже улыбнулся и протя-
нул ему руку.
В это время на улице появилось трое не-
ЛАДУШКИ
Складно,
Ладно,
Ладушки,
Лада,
. Лада,
Ладушки!
Будем в ладушки играть.
Будем солнце в гости звать:
— Солнышко, солнышко,
Озари-ка донышко.
Испеки оладушки.
Ладушки,
Ладушки!
Я ПО БЕРЕЖКУ ИДУ
Говорит Настенька
Я по бережку иду,
Пароходик: ду-ду-ду.
Я машу ему платком.
Он ответил мне гудком.
Пароходик голубой.
Ты возьми меня с собой.
Я большая, я большая.
Никому не помешаю.
Пароходик, пароход,
Мне уже четвёртый год!
ПОЭТ СОВЕТСКОЙ ДЕТВОРЫ
К 60-летию Зинаиды Николаевны АЛЕКСАНДРОВОЙ
Голубые трусики, беленькие майки, как
разноцветные сигнальные флажки, шлют
мне привет издалека, и я снова и снова
благодарю за них автора — замечательно-
го советского поэта Зинаиду Николаевну
Александрову. Её перу принадлежит очень
много прекрасных стихотворений для де-
тей: весёлых и грустных, серьёзных и шут-
ливых. В её стихах происходит много раз-
ных чудес, и вместе с тем всё в них очень
правдиво и жизненно. Ветер сторожит тру-
туман, а одуванчик золотой постарел и
стал седой...
Стихи Зинаиды Николаевны Александро-
вой яркие, звонкие, многокрасочные, слов-
но написаны цветными карандашами. И хо-
тя они адресованы ребятам, никогда не
оторваны от большой, взрослой жизни.
Я хорошо помню стихи военных лет, когда
«у младших ребят повзрослели глаза, боль-
шие ушли воевать». В стихах звучит сдер-
Письма шли почаще,
Буквы не забудь...
Там почтовый ящик
Будет где-нибудь.
А кто из юных читателей не знает за-
мечательного стихотворения Зинаиды Ни-
колаевны о гибели Чапаева?
На книжных полках в детских библиоте-
идой Николаевной. И пусть эти книги по-
Одинаковые все, кружат по лужайке
в одиночестве, не пылятся. А тысячи ре-
бячьих рук делятся с ними теплом, под-
держивают их жизнь.
Юри а ЯКОВЛЕВ
ffww	да
ЛЕСНАЯ МУЗЫКА
3. АЛЕКСАНДРОВА
Наполнен снежною водой,
В лесу ручей забулькал.
Висят на ёлке бородой
Прозрачные сосульки.
Они звенят: день-динь,
динь-день,
Друг друга задирая.
Такая музыка весь день
У нас в лесу играет.
Синица спустится на лёд
Воды в ручье напиться.
Тинь-тинь —
под музыку споёт
Нам песенку синица...
Тук-тук —
начнёт стучать капель. —
Тук-тук — несу весну я... —
Так начинается апрель
Под музыку лесную.
Рис. В. МУХИНА
ГОСТИ
А у нас гости,
каждый день гости.
Жёлтая грудка, чёрненький хвостик.
Быстрые глазки, белые щёчки.
Шумно садятся мамы и дочки.
Чуть приоткроешь фортку пошире
Гости летают по всей квартире.
Лампу качают,
лезут на веник,
Шарят в кастрюлях, смотрят в кофейник,
Крошки клюют на новой клеёнке
И распевают песенки звонко.
В нашей квартире гости пируют,
В миске кошачьей мясо воруют,
Как на сосне, сидят на кровати
И на бумагах ставят печати...
Ах, эти гости!
Шумные гости.
Жёлтая грудка, чёрненький хвостик...
Ой, надоели нам озорницы.
Вы догадались? Это синицы!
О РАССЕРЖЕННОМ ВОЛШЕБНИКЕ
Здекек АЛЛА
В одном городке жил волшебник.
Он не был похож на волшебника, и
никто его волшебником не считал. Он
был похож скорее на задиру и зада-
ваку. И поэтому все его звали пан
Задира.
— Добрый день, пан Задира! —
говорил ему кузнец Путяшкин.
— Что вам угодно, пан Задира? —
говорил ему мясник Кирасек.
— Как поживаете, пан Задира! —
спрашивала молочница Мандрикова.
Короче говоря, никто во всём горо-
де не считал волшебника волшебни-
ком и не называл его иначе, чем пан
Задира.
В один прекрасный день волшеб-
нику всё это страшно надоело. Очень
ему было досадно, что он не похож
на волшебника. Ещё досаднее было
то, что никто его волшебником не
считает, а называет паном Задирой.
Рассердился он не на шутку. А рас-
сердившись, взял и превратил всех
жителей городка в воробьёв. В обык-
новенных воробьёв! Стал вдруг во-
робьём кузнец Путяшкин, мясник
Кирасек и молочница Мандрикова,
все кузнецы, плотники, столяры и ка-
менщики, все отцы и деды, сыновья
и внучата, все тёти и бабушки, ребя-
та и девчата и даже учитель с дирек-
тором школы — все стали воробьями.
Обыкновенными воробьями. И такая
это была сложная работа — превра-
тить всех в воробьёв, что использовал
волшебник на неё всю свою силу.
Один-единственный человек оста-
вался в городке — сам волшебник.
И теперь уже тем более никто не счи-
тал его волшебником. Разница была
только в том, что никто его больше
не называл паном Задирой, потому
что ни воробей Путяшкин, ни воробей
Кирасек, ни воробьиха Мандрикова,
Рас. А. ЕЛИСЕЕВА,
М. СКОБЕЛЕВА
ни даже воробей директор школы не
умели говорить.
Воробьям никакого дела не было
до того, как они появились на свет —
с помощью волшебника или сами по
себе. Не было им никакого дела и
до того, кем они были раньше. Лета-
ли они себе с крыши на крышу, с де-
рева на дерево, щебетали и чирикали,
играли в прятки и в догонялки.
Ну, а если до бесконечности ска-
кать и щебетать, ни о чём не забо-
тясь, разве останется городок в цело-
сти и сохранности? Нет, конечно!
Крыши домов стали протекать и про-
валиваться, стены домов падали, гни-
ли деревянные рамы и двери. Ни од-
ному воробью не пришло в голову
вставить разбитое стекло, починить
крышу или покрасить крыльцо. Бес-
порядок и опустошение в городке их
совершенно не касались.
Когда волшебник увидел, как по-
гибает без людей город, он рассер-
дился ещё больше, чем в первый раз.
Но так как обратить воробьёв в лю-
дей, знающих ремесло, намного труд-
нее, чем людей в беззаботных воро-
бьёв, то не осталось волшебнику
ничего другого, как самому превра-
титься в воробья. В самого обыкно-
венного крошечного воробья!
Теперь он вместе со всеми скачет
по веткам, чирикает и чирикает, вер-
тит хвостом и играет с другими во-
робьями в догонялки. Ничто его не
сердит. Всегда он весел и доволен.
Забот у него теперь никаких нет,
потому что он не волшебник, а воро-
бей. А известно ли вам, чтобы у во-
робьёв были заботы? Насколько я их
знаю — а знаю я их прекрасно, —
все они одинаково беззаботны.
26
'  ' #/ z ’
-V' v
АВДРУГ И АЕСЛИ
В. голяховский
Авдруг и Аесли
Сидели тихо в кресле,
Сидели тихо в кресле,
И вдруг раздался стук.
Один сказал:
— А если?!
Другой сказал:
— А вдруг?!
Авдруг и Аесли
Под кресло полезли,
Под кресло полезли,
В глазах у них испуг.
Один дрожит:
— А если?!
Другой пищит:
— А вдруг?!

Рас. в. ЛОСИНА
СНЕЖНЫЙ
КОМ
Н. ЮРКОВА
Ком огромный
В декабре
Мы скатали
Во дворе.
Намотался снег,
Как нитка,
Круглым комом
У калитки.
А весною
Снежный ком
Размотался
Ручейком.
ОВЕЧКИНА ШУБКА
Рисунок на обложке Н. ЧАРУШИНА
ИГРУШКИ НА ЕЛКУ (к стр. 32)
НОВОГОДНИЕ ПРИКЛЮЧЕНИЯ МУРЗИЛКИ
— Ты кто такой?
— Мурзилка. Я к октяб-