/
Автор: Сметанин В.А.
Теги: история культуры история византии византийская культура византийская империя
Год: 1987
Текст
В. А. Сметанин
Византийское
общество
хш-XV ВЕКОВ
по данным
эпистолографии
СВЕРДЛОВСК ИЗДАТЕЛЬСТВО УРАЛЬСКОГО УНИВЕРСИТЕТА
1987
ББК ТЗ(0)44
С 502
Печатается по постановлению
редакционно-издательского совета
Издательства Уральского университета
Сметанин В. А. Византийское общество XIII—XV вв.
(по данным эпистолографии).
Свердловск: Изд-во Урал, ун-та, 1987. 288 с.
На основе самого субъективного источника — эпистологра-
фии — охарактеризовано экономическое, социально-политиче-
ское и идеологическое развитие византийского общества
XIII—XV вв. Акцент сделан на выявлении модификаций,
перемен, сдвигон в общественной жизни, на решении спор-
ных моментов. Прилагается перевод с греческого на русский
язык 25 поздневизантнйских писем. Издание рассчитано на
специалистов — византинистов, медиевистов, литературоведов,
историков культуры.
Научный редактор
директор Института всеобщей истории АН СССР,
член-корреспондент АН СССР 3. В. Удальцова
Рецензенты:
член-корреспондент Афинской Академии наук,
доктор исторических наук Р. М. Бартикян,
доктор исторических наук, профессор Н. Ю. Ломоури,
кандидат исторических наук Н. 3. Вачнадзе
ИБ № 53
Редактор О. Л. Сафьянова
Художник А. В. Вохмин
Технические редакторы Л1. Г. Горшкова, Г. А. Пырин
Корректоры А. В. Данилова, Л. Е. Варшавская
Сдано в набор 08.04.87. Подписано в печать 22.09.87. НС 11140. Формат
84Х108/з2. Бумага типографская № 2. Гарнитура литературная. Печать высо-
кая. Усл. печ. л. 15,12. Уч.-изд. л. 16,83. Усл. кр.-отт. 15,12. Тираж 1100 экз.
Заказ 199. Цена 2 р. 80 к.
Издательство Уральского университета. 620219, ГСП-830,
Свердловск, пр. Ленина, 13-6.
Типография издательства «Уральский рабочий». Свердловск, пр. Ленина, 49.
с 0504020000—11
182(02)—87
© Издательство Уральского университета, 1987
«Удивительная природа письма точно пере-
дает н дела, и речи, н нравы, н страсти, н
душевные настроения, и превратности судь-
бы».
Григорий Лапиф
[138, т. 149, кол. 1046 А]
ВВЕДЕНИЕ
Одним из наименований сборников писем в поздней
Византии было biblia, и к ним вполне применима сен-
тенция «habent sua fata libelli». На целые столетия их
постигла судьба забвения. В последнее время пробле-
мы эпистолографии стали предметом внимания визан-
тинистов [305, 16; 594]. Конечно, прежде чем изучать
такой субъективный источник, как послания XIII—
XV вв., надо разработать методику исследования. Не
только результат последнего, «но и ведущий к нему путь
должен быть истинным» [3, 7]. Не приходится сомне-
ваться, что комплексное использование всех видов ис-
точников, в том числе эпистолярия, было бы наиболее
плодотворным, но это возможно в случае, если письма
изучены. Первоначально необходимо проанализировать
только письма в их совокупности. Такой анализ затруд-
нен несколькими обстоятельствами. Во-первых, недоста-
точно разработан понятийный аппарат, который помог
бы раскрыть тайны эпистолографии. Так, спорным явля-
ется еще само понятие «письмо». Во-вторых, нет четких
критериев вычленения писем из всей совокупности ис-
точников. В-третьих, вследствие того, что время состав-
ления большинства писем не указывалось их авторами,
требуется разработка методики датировки таких писем.
Наконец, поставим вопрос: допустима ли при использо-
вании эпистолярия общая методика источниковедения
3
или необходим особый подход? Важно ли здесь учиты-
вать только color Graecus или прежде всего color epi-
stolaris?
Интересно выяснить сильные и слабые стороны эпи-
столографии, но для этого необходимо ответить на во-
просы о сущности атрибуированной эпистолярию «де-
конкретизации», характере «публикации» писем и ее
влиянии на форму и содержание посланий, способах из-
бежать симплификации в подходе к эпистолографии.
Если обратиться к экономической жизни Византии
XIII—XV вв., то прежде всего необходимо изучить внут-
ренние и внешние условия для развития экономики, со-
стояние ремесла, промыслов и торговли, особенности
экономической эволюции города, пригородов и деревни
в поздневизантийское время. Следующая сюжетная ли-
ния связана с социальной ситуацией. Анализ фразеоло-
гии для обозначения разных социальных групп позво-
ляет поставить вопрос о размежевании и реальной зна-
чимости отдельных сословий. Немалый интерес вызыва-
ют загадочные и спорные категории населения — про-
скафимены, мисфарнунды и пениты. Достойна внима-
ния реакция эпистолографов на социальные противоре-
чия. Пожалуй, можно ожидать от писем и трактовки
официальных идейно-политических принципов. Следует
изучить, насколько полно отразились в эпистолярии
доктрина икумены, сдвиги в мировоззренческих установ-
ках ромеев в этом плане, назревала ли противоречивость
в представлениях византийцев о «родине», «обществе»,
«труде», «народе» и насколько организация эпистоляр-
ных связей и теория и практика эпистолярного стиля
отражают социально-этические принципы различных
общественных групп. Внешнеполитическое положение
воспринималось византийцами довольно обостренно.
Представляется целесообразным не только раскрыть по-
этапно содержание турецкого нашествия, но также его
специфику и эволюцию представлений ромеев о степени
турецкой опасности.
Все изложенные (в общих чертах!) вопросы и сос-
тавляют предмет настоящей монографии. Цель исследо-
вания— охарактеризовать экономическое, социально-
политическое и идеологическое развитие византийского
общества XIII—XV вв. на основе самого субъективного
источника того времени — эпистолографии. Акцент сде-
лан на выявлении модификаций, перемен, сдвигов в об-
4
шественной жизни, на решении спорных моментов.
Вследствие того, что византийское эпистолярное насле-
дие ХШ—XV вв. в совокупности еще не интерпретиро-
валось в историографии как объект исследования, не-
трудно заключить о слабой изученности поставленной
проблемы в целом — характеристики поздневизантий-
ского общества по данным эпистолографии. Отмеченные
два момента взаимосвязаны и позволяют, с одной сто-
роны, гораздо проще подключить в дальнейшем эписто-
лярий к процессу комплексного источникового исполь-
зования, с другой — уловить то новое, порой уникаль-
ное в развитии тех или иных сторон жизни поздневи-
зантийского общества, что ускользает даже при комп-
лексной, но недостаточно тщательной обработке разных
видов исторических источников, и вместе с тем акцен-
тировать те аспекты и особенности общественного бы-
тия, которые нуждаются в проверке другим Источнико-
вым материалом.
Методологической основой работы являются теоре-
тические положения классиков марксизма-ленинизма о
феодальной общественно-экономической формации и их
конкретно-исторические указания и оценки исторической
ситуации в странах Восточного Средиземноморья и
прежде всего в Византийской империи.
Сформулированная проблема еще не была предметом
специального рассмотрения в историографии. Подчер-
кивая безусловную важность предшествующих иссле-
дований, нельзя не заметить, что в своей эволюции они
прошли два этапа.
I. Этап конкретного источниковедения (1895—1970).
В ходе продолжающегося ряд столетий издания позд-
невизантийского эпистолярного наследия [283, 176—
200; 291, 42—146; 430, 235—238] назрела необходимость
его источниковедческого осмысления. Начало этому по-
ложила статья М. Троя «Михаил Италик» [587]. Затем
появилось немало работ, дающих общие оценки визан-
тийской, и в том числе поздневизантийской, эпистоло-
графии [470, 452—454; 516; 563; 564; 581 (1-е издание
вышло в 1966 г.)]. В последующее время эта тема не
исчерпала себя (труды Т. В. Поповой, Г. Хунгера,
А. Р. Литлвуда, И. К. Караяннопулоса, Г. Вайса) [207,
181—230; 430, т. 1, 199—239; 452, т. 2, разд. 1.9: Речи и
письма]. Новым явлением стала более подробная оцен-
ка эпистолярия одного автора [596, гл. 2, § 1: Коррес-
5
понденция Никифора Хумна — зеркало общества].
Стали издаваться тематические подборки писем. Гу-
став Сойтер сопроводил издание посланий разных ав-
торов введением, критическим аппаратом и комментари-
ем [171]. Г. Хунгер, представив в переводе на немецкий
язык 5 писем поздневизантийского времени, кратко их
прокомментировал [101]. В. Лоран и Ж. Даррузес из-
дали в одной хрестоматии 27 источников, в том числе
9 писем 1273—1277 гг. [120, № 1, 6, 10, 12, 13, 15, 19, 22,
24], принадлежащих разным авторам, и посвятили боль-
шое введение анализу, датировке и проблемам подлин-
ности изданных текстов. А. Пертузи собрал и перевел на
итальянский язык свыше 40 текстов, свидетельствующих
о падении Константинополя, в том числе ряд писем
[152]-. Данное собрание снабжено введением, написан-
ным А. Кариле. Подобное издание — не первое, пред-
принятое А. Пертузи. В одной из предшествующих хре-
стоматий (1975 г.) он опубликовал 6 латинских писем
Исидора Киевского, 2 письма Георгия Трапезундского
[430, 237]. Д. И. Геанакоплос сопроводил 333 подборки
источников на различные темы (I. Универсальная им-
перия, II. Оборона, III. Церковь, IV. Социальная и по-
литическая жизнь, V. Византия и мир, VI. Византийская
культура) введениями к каждому разделу, правда, хро-
нологические рамки хрестоматии охватывают весь более
чем тысячелетний период существования Византии [88].
Исследователей занимали такие вопросы, как' внут-
ренняя и внешняя форма писем [73; 385; 386], мотивы
и условия написания того или иного письма [421; 391,
212—213, 216, 218—219, 220, 223, 228, 231, 233, 235, 238,
240—241], неясности локального происхождения отдель-
ных писем [418; 420; 511], принадлежность посланий
[378, статья II, разд. I, 176—177; 472; 601], проблемы
достоверности эпистолярных сочинений [483], их дати-
ровки [473; 511; 588], палеографические изыскания ру-
кописей и версий поздневизантийских писем [в хроноло-
гическом порядке: [482; 413, 4—7; 592; 464; 107, 114—
127; 142; 469; 488; 542; 330; 373; 490; 489; см. также:
292, 68 (литература)], просопографический анализ [41,
183 сл.; 110, 397 сл.; 127, 523 сл.; 134, 1 сл.; 161, 179 сл.;
185, 219 сл.; 584, 95 сл.; 590, 264 сл.], составление реге-
стов писем в хронологическом порядке: [384 с учетом
гл. I, § 1 настоящей монографии; 73; 438; 484; 464, 192—
292 — регесты 92 писем Матфея Эфесского; 376; 430,
6
237, 239 — литература; 434]. Характерен обильный ком-
ментарий к изданным письмам, включая биографические
заметки об адресатах [64; 65; 66; 71; 72; 81; 82; 86; 91;
96; 98; 102; 105; 106; 126, т. 1„ 1—306; 137; 140; 157; 163;
168; 173; 494; ср. более поздние работы: 365; 549].
II. Этап исторического построения (1970—1986).
Переломный период, начавшийся в 1895 г. и связан-
ный с принципиально новой оценкой писем XIII—XV вв.
(подробнее об этом см. гл. I, § 2), подготовил к началу
1970-х годов условия и возможности для решительного
перехода на ступень исторического построения. Конеч-
но, предварительное изучение эпистолярия в таком раз-
резе началось раньше. Поздневизантийские письма спо-
радически использовались в исторических сочинениях
уже в XIII—XV вв. и продолжают привлекаться по сей
день. Свидетельства как собственных писем, так и по-
сланий соотечественников оставили в своих трудах та-
кие ромейские историки поздней Византии,-как Георгий
Акрополит [89, 126], Георгий Пахимер [138, т. 147,
кол. 572—573, 575], Никифор Григора [170, т. 1, 46.
3 сл.; 375.4—383.22, 448.22—454.6, т. 2, 1282—1283],
Иоанн Кандакузин [169, т. 1, 107.12—108.9, 109.10—23,
113.21—115.23, 133.13—21, 152.23—153.16, 153.17—154.4,
163.14—165.17, 219.22—221.14, 223.12—225.6, 243.12—
247.2, 256.5—13, 257.17—258.15, т. 2, 278.15—281.11, т. 3,
57.12—61.10, 94.2—99.9], Дука [95, 157.39—159.16], Ге-
оргий Сфрандзи [58, 42.21—45.3, 416—423], Михаил
Эрмодор Критовул [94, 25.1—19, 27.1—28, 29.1—19,
31.1—9]. Без внимания этих историков не остались
письмо жителей Дидимотиха от 1342 г., послания Анд-
роника II Палеолога, Андроника III Палеолога, патри-
арха Константинополя Афанасия I, Георгия Музалона,
Григория Паламы, Иоанна V Палеолога, мамлюкского
султана Мелик Насир Насир-ад-дин Хасана, Михаила
Эрмодора Критовула, Никифора Григоры. Спорадиче-
ская фиксация сведений, относящихся к эпистолярному
наследию, характерна и для периода 1895—1970 гг.
[193, 47, 50, 54; 191; 354; 379; и др.].
На этапе конкретного источниковедения выкристал-
лизовалась и в 1970—1986 гг. получила широкое рас-
пространение такая во многом оправдавшая себя форма
работы с эпистолярием, как привлечение писем, наряду
с другими видами источников, для решения отдельных
вопросов [314; 313; 312; 362; 368; 257; 367; и др.]. Так,
7
Ф. Фукс [404] и К- Константинидис[372] с опорой на
эпистолярий исследовали вопросы поздневизантийского
образования и образованности. А. Пертузи использовал
письма (наряду со всеми другими сохранившимися до-
кументами) для изучения истории анконской торговой
колонии в Константинополе [155, 199 сл.]. По такому же-
пути пошел и Э. Фенстер при изучении представлений
ромеев о Константинополе [397].
Новая стадия — исследование отдельных вопросов
уже исключительно на основе эпистолярия. Так, напри-
мер, проанализированы жизненный путь и деятельность
Виссариона [302; 304; 308], Григория Акиндина [64],
Иоанна Ласкарида Калофера [391], Максима Плануда
[448], Мануила II Палеолога в 1387—1389 гг. [494],
Мануила Гавалы [464], Никифора Григоры [414, 260—
268] и др. А. Константиниди Иро обращает внимание на
то, что неизвестное до 1984 г. письмо Матфея Канда-
кузина проливает свет на некоторые стороны жизнен-
ного пути старшего сына Иоанна VI Кандакузина [63,
280—288]. Можно назвать и другие сюжетные линии;
математическое образование византийцев [174, 121 сл.],
богословская позиция разных лиц [146, 227 сл.; 87],
использование в письмах произведений Гомера [582],
вопросы датировки отдельных событий [485; 523]. Хро-
нология военной кампании и неповиновение Алексея
Филанфропина в Малой Азии в 1290-х годах изучены
А. Лайу по письмам Максима Плануда [475]. На осно-
ве современного греческого пересказа потерянного пись-
ма константинопольского патриарха Каллиста I Д. То-
нне датирует основание монастыря Пандократора горы
Афон между апрелем и августом 1357 г. [92, 80 сл.].
Особенно пристальное внимание исследователей вы-
звало эпистолярное наследие Димитрия Кидона. Тема-
ми для изучения послужили проблемы стиля его писем
[580], трактовка идеи свободы [518], умонастроение
византийцев в условиях турецкого окружения [387], ха-
рактер взаимоотношений Константина Асана с Иоанном
Кандакузином по письму № 71 [600], проблемы дружбы
и воспитания [579], жизненный путь и деятельность
Иоанна Ласкарида Калофера [391], вопросы поздневи-
зантийского налогообложения [495].
К настоящему времени назрела необходимость попы-
таться решить наиболее актуальные проблемы поздне-
византийского общественного развития на основе эпи-
8
столярного наследия XIII—XV вв. Историографический
очерк проблематики сформулированной темы можно рас-
членить на такие разделы:
1. Экономика. Проанализирована налоговая полити-
ка Феодора II Ласкарида [194, 1—36] и Иоанна V Па-
леолога'на материале писем № 114, 257, 261 Димитрия
кидона [495]. М. В. Бибиков,- ориентируясь на посла-
ния Григория Кипрского (и «Историю» Георгия Пахиме-
ра), дает и такую интерпретацию термина «ирония»,
как сумма денег, часть дохода владельца иронии [199,
93—99].
2. Социальные отношения. Рассмотрены вопрос о
схизме арсенитов по сведениям письма Каллиста к Ма-
нуилу Дисипату, митрополиту Фессалоники [562], проб-
лемы религиозно-политической борьбы Афанасия I, пат-
риарха Константинополя [571; и др.], отношения между
политическими группировками Иоанна V Палеолога и
Иоанна VI Кандакузина на примере миссии Константи-
на Асана в Мистру в 1370 г. [600].
3. Идеология. Исследованы некоторые аспекты док-
трины универсальной империи на материале письма
1394—1397 гг. Антония IV, патриарха Константинополя
[526], содержание и цель составления питтакия от
1400 г. патриарха Константинополя Матфея I к Кипри-
ану, митрополиту Киева и всея Руси [525], представле-
ния Николая Кавасилы о ростовщичестве на примере
его послания «Благочестивейшей Анне о проценте» [256],
идея свободы в корреспонденции Димитрия Кидона
[518], понимание дружбы и воспитания в переписке Ки-
дона и Радина [579]. П. Каниве и Н. Икономидис, ана-
лизируя письмо Иоанна Аргиропула, написанное между
1430 и 1440 гг., подчеркнули, что византийское общест-
во уже ставило человека в центр своих интересов [62].
Побочно затрагивались вопросы теории и практики
поздневизантийского эпистолярного стиля [193, 150—
151, 155, 160—161, 163].
4. Внешнеполитическая ситуация Византии. На осно-
ве переписки между Никейской империей и Эпиром изу-
чен никейско-эпирский конфликт 1212—1233 гг. [539].
П. Магдалино использовал' письма Димитрия Хомати-
ана для исследования отношений между Комнинами
Эпира и ромеями Морей, в которых особую роль игра-
ли фамилии Демоноиоаннов и Хамаретов [497]. На ма-
теоиале четырех писем Фридриха II Штауфена Э. Ме-
9
рендино проанализировал дружественные отношения
Иоанна III Дуки Ватадза и императора «Священной
Римской империи» [512]. Рассмотрены деятельность ка-
талонцев, турок и венецианцев в Романии по письму
Торселло, написанному в 1327—1328 гг. [444]; взаимо-
отношения султана Мелик Насир Насир-ад-дин Хасана
с Иоанном VI Кандакузином [364, X, 27—52]; полити-
ческое положение Морей в 1384 г. на основе послания
Нерио Аччайуоли, афинского герцога, к его брату во
Флоренцию [370, 111 сл.]; умонастроения византийцев
в условиях турецкого окружения на материале писем
Димитрия Кидона [387]. Исследуя внешнеполитическую
ситуацию на Балканах в 30—40-е годы XV в., А. Перту-
зи в качестве стержневых источников проанализировал
два послания Бартоломео ди Джано, главы миноритской
миссии в Константинополе после 1436 г. [151, 337—372].
Тот же автор представил анализ частично им опубли-
кованного письма «консула анконитов», посвященного
падению Константинополя в 1453 г. [153, 209 сл.].
Обзор историографии показывает, что необходимо
расчленить огромный поток литературы, связанный с
анализом поздневизантийской эпистолографии [см. биб-
лиографию: 291, 42—146; 430, 234, 239], на два направ-
ления: 1) источниковедческого характера и 2) историче-
ского построения. Г. Вайс отмечал в 1975 г., что изу-
чение поздневизантийской эпистолографии «только
начинается» [604, 412]. И хотя по-прежнему большая
часть работ связана с источниковедческим анализом
эпистолярия, однако новое направление все более углуб-
ляет подход к данному виду источников.
Приходится констатировать, что ни один из разделов
темы в отдельности, ни вся тема в целом еще не были
суммарно освещены на основе поздневизантийского эпи-
столярия. Можно зафиксировать лишь попытки рассмот-
рения отдельных частных вопросов. Не создано концеп-
ционного представления (на материалах эпистолярного
наследия) ни по одному из разделов темы. Методика
обработки эпистолярия еще не может быть признана
удовлетворительной. Все это обусловливает необходи-
мость специального рассмотрения сформулированной
темы.
ГЛАВА I
СИЛЬНЫЕ И СЛАБЫЕ СТОРОНЫ
ПОЗДНЕВИЗАНТИЙСКОГО ЭПИСТОЛЯРИЯ
«Получая то одно, то другое (письмо.—•
В. С.), то одно за другим, я имел возмож-
ность наслаждаться покоящимся внутри
богатством прелестей каждого, имел воз-
можность тотчас же в чем-то и возразить,
если призрак тени моей рассчитывал быть
причастным к жизненной правде».
Феодор Музалон
[79, № 156. 6—9]
§ 1. СПЕЦИФИКА ЭПИСТОЛЯРИЯ
КАК ОДНОГО ИЗ ВИДОВ ИСТОРИЧЕСКИХ источников
Историка всегда волнует вопрос: как объективно
оценить значимость источника? В случае, когда иссле-
дователь имеет дело с актовым материалом, например
византийскими! описями-практиками, содержащими
обильные фактические сведения, такого вопроса не воз-
никает. Гораздо сложнее с легислативными памятника-
ми, при обработке которых появляется необходимость
установить, в какой степени зафиксированные нормы
права соответствуют реальной исторической действи-
тельности. Особенно трудны для понимания произведе-
ния поздневизантийской словесности, к содержанию ко-
торых нужно пробиваться через определенную знаковую
систему, символику, формуляр, клише, во многом еще не
раскрытые, что, впрочем, не исключает возможности
трактовки их смысла.
Сошлемся в качестве примера на литературный ис-
точник. В 1959 г. Д. И. Геанакоплос впервые издал ано-
11
нимное риторическое сочинение в трех частях «На смерть
императора кир Михаила Палеолога», написанное в
форме «политического» стиха [408, 382.1—18, 383.19—
28. См. перевод автора: 269,96]. Рассматриваемый источ-
ник позволяет проследить изменение статуса пенитов в
правление указанного императора, однако не проясняет
содержание встречающейся здесь социальной фразео-
логии. Лишь в результате вовлечения в научную обра-
ботку большого числа идентичных произведений можно
извлечь искомую пользу.
Вовлечение писем в научный оборот связано с необ-
ходимостью их отбора из всей совокупности источников.
Существующие дефиниции письма [259, 38; 195, 16; 207,
181] не называют его главного признака — специфику
внутренней формы. Если учесть указанный критерий,
можно предложить такое определение понятия «посла-
ние»: письмо — это письменное сообщение автора адре-
сату, построенное на основе типологической архитекто-
ники данного времени. Продолжающееся до настоящего
времени смешение писем с прочими видами источников
можно объяснить лишь одной причиной — исследователь
не видит различия во внутренней форме их.
Так, например, фиксируя в пяти томах регестов
3555 византийских императорских грамот, Ф. Дэльгер
включает в число 406 документов третьей части реге-
стов 29 писем [384, ч. 3, № 1704, 1744, 1757, 1823а, 1834,
1835, 1836, 1837, 1838, 1839, 1906, 1914, 1916, 1923, 2002,
2002а, 2006, 2007, 2008, 2009, 2017, 2028, 2029, 2038,2041,
2054, 2072, 2074, 2075], в число 768 документов четвер-
той части регестов — 26 писем [384, ч. 4, № 2088, 2117,
2192, 2344, 2346, 2358, 2391, 2417, 2418, 2440, 2461, 2477,
2564, 2565, 2566, 2653, 2660, 2666, 2670, 2671, 2688, 2690,
2691,2692, 2693, 2751], в пятом томе регестов наряду с
дипломами отмечены 50 собственно византийских писем
[384, ч. 5, № 2927, 2928, 2929, 2930, 2937, 3020, 3071,
3079, 3122, 3126, 3183а, 3184, 3197, 3198, 3269, 3272, 3275,
3283, 3284, 3317, 3326, 3338, 3339, 3343, 3357, 3361, 3406,
3417, 3440, 3445, 3447, 3448, 3449, 3450, 3451, 3452, 3470,
3476, 3477, 3478, 3479, 3491, 3496, 3507, 3513, 3522, 3527,
3528, 3533, 3544] и 14 писем, присланных в Византию
из-за рубежа [384, ч. 5, № 3498, 3499, 3503, 3504, 3512,
3520, 3522, 3526, 3534, 3535, 3539, 3548, 3549, 3551].
В исследовании 1968 г. Ф. Дэльгер вновь допускает сме-
шение грамот с письмами [386, 71 сл.]. Этому, видимо,
12
способствовал и П. Иоанну, оценивший работы Ф. Дэль-
гера по дипломатике как «золотое дно» [см.: 292, 74,
прим. 88] для изучения византийской литературы пи-
сем. Некоторые ученые не видят отличия писем от ре-
чей [341, 275].
Остановимся на понятии «переписка». По мнению
грамматика Артемона, письмо является как бы одной
стороной диалога [34, 273]. Иосиф Ракендит в главе
XIV («О письмах») своего труда «Общий обзор оратор-
ского искусства» записал, что письмо — не только сооб-
щение, но и «беседа друга с другом» [48, 346]. По сло-
вам Димитрия Кидона, письмо служило средством изо-
бразить беседу [130, т. 2, № 359. 22]. Античные и сред-
невековые авторы осознанно воспринимали связь между
корреспондентами как беседу, диалог и взаимосогласо-
ванность посланий. С. А. Макашин настаивает на не-
разрывной связи встречного и ответного писем: «Пере-
писка— та же беседа, или диалог, облеченные в эпи-
столярную форму... Печатать переписку по принципу
односторонности столь же, по существу, странно, как
пересказывать разговор двух людей словами лишь од-
ного из них» [259, 236, прим. 101]. Л. Н. Смирнова счи-
тает, что письмо, за редкими исключениями, нельзя рас-
сматривать как обособленный документ. Оно обычно вы-
зывает ответ или само является ответом на присланное
ранее’ Такие два или более смежных письма связаны
между собой единством содержания [259, 198]. По мне-
нию Л. Н. Смирновой, только пара писем может рас-
сматриваться как переписка [259, 239] (встречное и от-
ветное, письмо автора и письмо адресата). Из обзора
источников и специальной литературы вытекает, что по-
слание следует рассматривать как составную часть пе-
реписки. Изолированное письмо, трактуемое вне взаи-
мосвязи встречного и ответного, во многом может ос-
ложнить работу исследователя.
Является ли эпистолография жанром публицистики?
Эпистолярий в целом нельзя относить к данному жан-
ру по трем соображениям: 1) не обращен к аудитории,
за исключением открытых писем; 2) только часть писем
имеет публицистический характер; 3) публицистика воз-
никла позднее переписки. А. С. Елеонская отмечает, что
Русское послание, например, приобретает функцию пуб-
лицистического жанра в XV—XVI вв. [212, 9], т. е. пос-
ле возникновения переписки. Следовательно, к жанру
13
публицистики можно отнести только часть переписки,
именно публицистические письма [ср.: 261, 271].
Можно ли считать письма только эпистолярным жан-
ром литературы? И. Сикутрис в этом убежден [563, 186;
564, 295]. Однако Б. В. Томашевский резонно заметил,
что «письмо может быть литературным произведением,
но может им и не быть» [см.: 259, 74]. Эпистолярный
жанр литературы 1) не охватывает всей совокупности
писем, включая лишь художественное письмо [195, 3—
4; 207, 22—23], и 2) включает, помимо первой группы,
еще «такие произведения, формальные и порою даже
смысловые признаки которых выходят за пределы этого
жанра» [207, 181 —182], т. е. жанра художественного
письма (такие произведения составляли ничтожную
долю).
Есть необходимость определить также понятие «эпи-
столярная формула». Герой детективных рассказов
А. Конан-Дойла сыщик-любитель Шерлок Холмс говорил:
«Письма обычно начинаются с имени того, кому пись-
мо адресовано». Подобное мог заметить любой наблю-
дательный человек. Для специалистов-историков такой
констатации недостаточно.
Наличие устойчивых слов или словосочетаний в пе-
реписке— факт неоспоримый. Изучение архитектоники
греческого письма в XX в. велось именно на основе вы-
членения стандартных, трафаретных словосочетаний.
Достаточно назвать такие имена, как Г. А. Герхард,
Ф. Циманн, А. Зетмайр, О. Экслер, О. Роллер, X. Стин,
X. Циллиакус, X. Коскенниеми, Ф. Дэльгер, К. Траэде.
О. Роллер по традиции именовал такие трафареты das
Formular der Briefe, как это делал еще Ш. В. Ланглуа,
употребляя словоид formulaire de lettres. Г. А. Герхард
использовал слово die Formel — вслед за И. Баблем,
который применял термин formula. Ф. Циманн ввел по-
нятие formula sollemnis (общепринятая формула).
X. Стин использовал словосочетание le cliche epistolaire
(эпистолярное клише). X. Циллиакус обратился в тех
же целях к слову die Form (форма, модель, шаблон)
[274, 9].
Однако только X. Коскенниеми ощутил различие
форм эпистолярных словосочетаний. Он предложил на-
зывать устойчивые словосочетания в переписке двумя
понятиями — «эпистолярной формулой» [461, 78, 82,
148, 153] и «эпистолярной фразой» [461, 73, 78], пред-
14
приняв попытку противопоставить одно понятие друго-
му [461, 64, 68, 73]. К сожалению, она не удалась. По
словам X. Коскенниеми, формулы могли выступать как
фразы [461, 144]; существовали фразы, тождественные
формулам [461, 68]. И те и другие имели типичное, стер-
жневое слово [461, 78, 82].
Таким образом, критерии различия формулы и фразы
оказались размытыми.
Е. И. Прохоров ввел новое понятие — «эпистолярные
элементы» [259, 19]. Думается, что целесообразней со-
хранить уже привычное — «эпистолярная формула».
Вместе с тем следует определить содержание данного
понятия.
Эпистолярная формула имела три разновидности:
1) фраза-клише; 2) фраза со стержневым словом;
3) фраза без стержневого слова. Фраза-клише — неиз-
менное стереотипное высказывание или, лингвистически
точнее, формула. Эпистолярная формула второй разно-
видности — высказывание в более свободной форме. Обя-
зательным компонентом, однако, является стержневое
слово как семантический центр фразеограммы. Наконец,
фраза без стержневого слова — наиболее свободно по-
строенное словосочетание. Тождественный смысл, как
отличительный признак данной фразы, перекочевывал
из письма в письмо (примеры см. в гл. V). Каждая из раз-
новидностей могла иметь несколько типов. Типы одной
и той же эпистолярной формулы первой разновидности
отличались друг от друга перестановкой звеньев, отсут-
ствием какого-либо звена, вариантами. Типы эпистоляр-
ной формулы как второй, так и третьей разновидностей
несхожи мотивами.
В пользу писем как отдельного вида источников (а
не группы) говорят такие утверждающиеся воззрения:
1) эпистолярий — один из основных видов источников
(пусть в некоторых хронологических или локальных рам-
ках, в зависимости от ситуации) [см.: 259, 6, 23]; 2) не-
допустимо отождествлять письма с другими видами ис-
точников (на этом справедливо настаивает А. Д. Ми-
хайлов: [259, 282, 285—286, 288—290]), 3) эпистологра-
фия имеет специфику архитектоники, стиля изложения
и содержания [274, 10—11].
Письма изучались давно, но не-нужно забывать, что,
во-первых, не всегда при этом исследовались собственно
письма, и, во-вторых, изучение писем происходило толь-
15
ко на основе общей методики источниковедения, что не-
обходимо, но недостаточно.
Усиление в современной марксистской историогра-
фии требований к трактовке писем как одного из основ-
ных источников, критика продолжающегося смешения
писем с другими видами или группами источников и по-
пытки препятствовать этому, заострение внимания на
особенностях архитектоники (внутреннего построения)
как определяющего и «водораздельного» признака эпи-
столярия, датировка писем на основе эпистолярных фор-
мул, характерных для определенных отрезков времени,
стремление выявить характер посланий того или иного
исторического этапа и с учетом этого ввести эпистоля-
рий в научный оборот — все это свидетельствует о про-
цессе разработки источниковедением методики истори-
ческого исследования применительно к письмам.
До настоящего времени при анализе эпистолярия как
источника допускались просчеты, которые вели к тому,
что многие письма quantum libet оставались вне поля
зрения специалистов. Это происходило, во-первых, когда
письма смешивались с другими видами и группами ис-
точников, т. е. когда последние привлекались в качестве
писем. Во-вторых, исследователи отказывались датиро-
вать многие письма, хотя и опирались на методику ча-
стных вспомогательных исторических дисциплин. Отсут-
ствие datum в большинстве писем античности и средне-
вековья вело к их недооценке. Отсутствие же realia в
переписке ставило исследователей в тупик. Недатиро-
ванные письма теряли свою доказательную силу и вы-
нужденно замалчивались специалистами. В-третьих, ис-
следователи недооценивали особенности информацион-
ного облика писем, а вследствие этого — специфику вве-
дения переписки данного этапа в научный оборот. Эпи-
столярный материал несет максимальный заряд
субъективного восприятия по сравнению с другими
источниками. Вследствие этого требуется максимально
критическое отношение к переписке, которое, однако,
нельзя трактовать как нигилистическое недоверие к дан-
ным эпистолярного наследия. Напротив, много больше
вероятности, что затрагиваемые в письме события изло-
жены неполно и с точки зрения фактических данных, и
с точки зрения оценки происходящего. «Критика долж-
на состоять в том, чтобы сравнить и сопоставить данный
факт не с идеей, а с другим фактом» [27, 167].
16
В марксистской историографии принято все истори-
ческие материалы разделять на типы, а затем соответ-
ственно на отдельные виды в зависимости от внутрен-
него построения источника, его архитектоники. Каждый
вид может быть раскрыт лишь с помощью специфиче-
ских подходов, которые взяты на вооружение вспомо-
гательными историческими дисциплинами. Последние
делятся на две группы: «дисциплины, изучающие раз-
ные виды источников, но каждая с какой-либо одной сто-
роны решающая свои специфические задачи, и дисцип-
лины, изучающие определенный вид источников, но все-
сторонне рассматривающие основные особенности их
содержания и формы» [см.: 274, 6 и прим. 30]. В осно-
ве вспомогательных исторических дисциплин лежит «об-
щая методика изучения источников, разработанная
источниковедением» [см.: 274, 6 и прим. 31]. В то же
время каждая из этих дисциплин, решая свои частные
задачи, использует специфические приемы или методи-
ку изучения отдельного вида источников. Разработка
методики исторического исследования как общей, так
и применительно к отдельным видам источников явля-
ется одной из задач исторического источниковедения
(теоретического) [см.: 274, 6 и прим. 32].
Приемы изучения переписки специфичны и отлича-
ются от приемов изучения всех других видов письмен-
ных источников, в том числе автобиографий, дневников
и мемуаров [264, 166]. Ввиду того, что послания требу-
ют специфических приемов изучения до стадии исполь-
зования их в исторических целях, целесообразно вычле-
нить этот предварительный этап обработки писем и счи-
тать его функцией вспомогательной исторической дис-
циплины эпистолологии. Ее цель — изучение основных осо-
бенностей внутренней структуры и информационного
облика писем различных эпох.
Термин «эпистолология» введен потому, что тради-
ционный термин «эпистолографии» имеет ограниченное
значение. Он используется для наименования одного из
жанров литературы, именно эпистолярного [563, 186;
564, 295 сл.; 581, 12—16; 195, 4; 207, 22—23, 181]. Сле-
довательно, целесообразнее по традиции использовать
слово «эпистолографии» для обозначения писем, посла-
иий, переписки, эпистолярного наследия, эпистолярного
РяДа, эпистолярия, эпистолярной литературы, литера-
туры писем, литературы посланий и т. п. Соответственно,
9
Заказ 199 17
авторов писем можно также по традиции именовать
эпистолографами, а специалистов по эпистолологии —
эпистолологами.
Источниками эпистолологии являются письма и пись-
мовники (руководства для написания писем). Исполь-
зуя методику теоретического источниковедения, эписто-
лология выступает как компонент источниковедения,
что совсем не означает того, что эпистолология будто
бы подменяет конкретное источниковедение. Эписто-
лология отнюдь не решает на основе писем все задачи
конкретного источниковедения. Она является вспомога-
тельной исторической дисциплиной главным образом по
отношению к источниковедению, ибо играет подсобную
роль в истолковании писем как источника. Если счи-
тать специальными историческими дисциплинами те дис-
циплины, предметом исследования которых является тип
источника, а вспомогательными — те, предметом иссле-
дования которых является вид источника, то источнико-
ведение письменных источников следует рассматривать
как специальную историческую дисциплину, а эписто-
лологию—-как вспомогательную. Иерархия «тип'—вид»
обусловливает зависимость вспомогательной историче-
ской дисциплины от специальной. На долю эпистололо-
гии приходится конкретная, а именно эпистолологиче-
ская подготовка источника (писем) ,к использованию в
исторических целях, при этом эпистолология базируется
на методике теоретического источниковедения. Эписто-
лология решает конкретные задачи, отличаясь от конк-
ретного источниковедения тем, что ее функция — реше-
ние узкоисточниковедческих вопросов, именно таких, где
требуется применение эпистолологических приемов ис-
следования. Эпистолология решает задачи источнико-
ведческого этапа, а не этапа исторического построения.
Однако конкретное источниковедение также решает за-
дачи только источниковедческой ступени. В чем же
разница между задачами конкретного источниковеде-
ния и эпистолологии? Эпистолология — узкоисточнико-
ведческий раздел конкретного источниковедения. Она
решает только те задачи, которые требуют применения
специфических приемов исследования, свойственных
именно данной вспомогательной исторической дисцип-
лине: 1) непосредственное вычленение писем из всей
совокупности письменных источников (вследствие и на
основе сравнительного анализа внутренней формы пи-
18
сем данного исторического этапа и внутренней формы
других видов источников); 2) датировка недатирован-
ных писем (на основе формулярного анализа и с уче-
том функционирования эпистолярных формул в опре-
деленных хронологических рамках). Это имеет огром-
ное практическое значение, так как увеличит количе-
ство используемых для исследования эпистолярных про-
изведений; 3) раскрытие особенностей информацион-
ного облика писем данного этапа (на основе изучения
теории эпистолярного стиля и риторического формуля-
ра). Названные три ступени в обработке эпистолярного
наследия можно обозначить как апохорисис (от грече-
ского слова е apochorisis — отделение, разделение), про-
элевсис (от греческого слова е proeleusis — возникнове-
ние) и анданакласис (от греческого слова е antanac-
lasis — отражение). Следует подчеркнуть необходимость
решения задач эпистолологии именно в такой последо-
вательности, что обусловлено зависимостью выполнения
всякой последующей задачи от завершения предшест-
вующей [280].
Итоги апохорисиса следует расценивать как состав-
ную и притом исходную ступень в разработке регестов
писем (ср. с предложенной структурой регестов поздне-
византийских писем: [73, № 93 и др.; 376, вып. 5, № 2291
и .др.; 384, ч. 5, № 3020 и др.; 438, 51—58 (регесты 22
опубликованных писем Феодора Газа); 289, 66; 213;
374]).
Таким образом, эпистолярий — отдельный вид пись-
менных источников в силу уникальной внутренней струк-
туры, который может становиться одним из основных
видов источников для некоторых исторических этапов
и групп вопросов. Его главная специфика'—в архитек-
тонике, хотя нельзя забывать также специфику стиля
изложения и содержания. Вместе с тем письма отдель-
ных периодов имели свои особенности. Эпистолярий
используется исследователями и на источниковедческом
этапе и на этапе исторического построения. Задачи пер-
вого этапа, которые требуют применения эпистолологи-
ческих приемов исследования (вычленение писем из всей
совокупности письменных источников, датировка неда-
тированных писем и раскрытие особенностей информа-
ционного облика посланий), решает эпистолология как
вспомогательная историческая дисциплина, цель кото-
рой — изучение основных особенностей внутренней струк-
2*
19
туры и информационного облика писем различных эпох.
Результаты обработки посланий необходимо учитывать
на этапе исторического построения.
§ 2. ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА
ПОЗДНЕВИЗАНТИЙСКОГО эпистолярия
Вопрос о содержании, значении византийского и в
том числе поздневизантийского эпистолярия дискути-
ровался уже с конца XIX в., когда византиноведческий
мир в связи с возросшим потоком опубликованных пи-
сем столкнулся с непохожим на другие источники мате-
риалом. Не владея научной методологией диалектиче-
ского и исторического материализма, византинисты того
времени проявили растерянность и пришли к нигили-
стическому выводу о невозможности использования та-
кого специфического вида источников, как письма, в
историческом исследовании.
Крайне суровый приговор византийская эпистологра-
фия получила в тех работах, которые отражали линию
М. Троя. Эта концепция оформилась в последнее деся-
тилетие XIX в. и. прежде всего в статье М. Троя «Миха-
ил Италик» [587]. Он подчеркивал, что бессодержатель-
ных писем «бесчисленное множество», «для нас самое
ценное в таких письмах-—-адреса... из писем мы сами
ничего не получаем» [587, 4]. Адептами линии М. Троя
выступили В. И. Барвинок, П. Маас, Ф. Дэльгер и др.
В. И. Барвинок писал: «...Письма византийцев бедны
историческими сведениями, смысл их местами непоня-
тен», они «вообще мало пригодны» [198, 340]. «Груды
византийских писем,— по мнению Ф. Дэльгера,— дейст-
вительно не содержат ничего, кроме формы» [см.: 269,
98]. По словам М. Троя, «в качестве устрашающего при-
мера» выступают послания Никифора Хумна: «Кто нын-
че мог бы их читать, не сожалея одновременно о том
заблуждении?» К. Крумбахер, опираясь на свой авто-
ритет, безапелляционно отверг значение эпистолярного
творчества Михаила Тавры: «То или другое его пись-
мо— ничто кроме как пустословие; даже рассматривае-
мый лишь с точки зрения формы этот легкомысленный
словесный завиток утомляет благодаря стереотипному
повторению одинаковых слов, оборотов и смысла» [470,
482].
20
В работах М. Троя впервые появилась идея, кото-
-рая позднее получила название «деконкретизации»,
разочаровавшись в эпистолярип, он пытался объяснить
причины его бессодержательности тем, что «уже рано
возобладал языковой, чисто формальный интерес: зна-
чение развернутых мыслей отступило перед callirremo-
rsyne» [587, 4 и прим. 7].
В начале 1930-х годов оформилась линия И. Сикут-
риса, который четко сформулировал вывод принципиаль-
ного значения: «Неделовой стиль письма господствует,
как правило, в византийской эпистолографии» [563,
219]. С именем И. Сикутриса связано модифицирован-
ное представление о поздневизантийских письмах, кото-
рое господствовало в буржуазном византиноведении до
конца 50-х гг. И. Сикутрис отказался от категорично-
сти и нигилизма концепции М. Троя, сохранив, однако,
в несколько завуалированном виде основную идею, под-
ход в оценке литературы посланий — идею деконкрети-
зации. Модификация линии М. Троя проявилась в двух
тезисах. Во-первых, И. Сикутрис полагал, что «часто
встречаются... сборники писем, которые позволяют нам
глубоко взглянуть на внешнюю и внутреннюю жизнь
их составителей и обогащают наши исторические зна-
ния». Во-вторых, И. Сикутрис подчеркнул необходи-
мость более тщательного, серьезного изучения эписто-
лярных сочинений: «Из некоторых сборников писем, не
имеющих ценности для историков, ищущих факты на
поверхности, можно узнать многое о лицах и вещах, если
применить к ним более точную интерпретацию, смягчить
тон в выражениях по отношению к чрезмерному набору
слов». Это способствовало тому, что специалисты нача-
ли поворачиваться к эпистолярию лицом. Ф. Дэльгер
признал, что «остается достойным призыв более серьез-
но отнестись к византийской эпистолографии, которая
являлась для византийцев отчасти возмещением'поэзии»
[см.: 269, 101]. Давая литературную оценку эпистоляр-
ному наследию Византии, П. Энепекидис подчеркнул
важность более пристального внимания к нему [77, 18—
28]. Эту мысль отстаивали также Л. Брейе, Г. Карлс-
сон, Р. Браунинг [см.: 292, 64; 356, т. 3, 341—344]. В тру-
дах В. Лорана, П. Караниса, И. Шевченко, Г.-Г. Бекка,
Р. Гийана, Р. Браунинга, Д. Оболенского, П. Шрайнера,
Г- Карлссона, Г. Фатуроса, Г. Вайса и других все чаще
подчеркивается значение отдельных писем.
21
На рубеже 1950—1960-х гг. понимание поздневизан-
тийского эпистолярия вновь модифицировалось. Новая
линия связана с именами Г. Хунгера и Г. Карлссона.
Основные идеи М. Троя и И. Сикутриса о «бессодержа-
тельности» и «неделовитости» литературы посланий со-
хранились, получив наименование «деконкретизации»
[454, 14; 102, 35]. Осталось на вооружении исследова-
телей также наблюдение И. Сикутриса о важности зна-
чительной части писем для исторического анализа.
Г. Карлссон отмечал, что есть надежда найти в коррес-
понденции, которой византийцы придавали литератур-
ное значение, «обильный материал» персонального или
общественно-исторического характера. Такая установка
проявилась в возрастающем количестве позитивно оце-
ненных писем. Например, Г. Карлссон и Г. Фатурос со-
общили, что о четырехдневном тягостном путешествии
Георгия Инэота в Ган (Фракия) «наиболее подробно
и живо рассказывается» в его письме № 157 [104,207].
Г. Фатурос особо подчеркнул значение отдельных писем
Михаила Гавры (№ 163, 173, 189, 205, 207, 218, 232, 239,
243, 277, 290, 295, 327, 348, 358, 457). И. Шевченко за-
метил, что Феодор Метохит и Никифор Хумн занимали
достойное место в эпистолярном мире своего времени
[566, 9]. По мнению А. К- Эсцера, значение писем Ди-
митрия Кидона заключается в освещении исторического
фона и наличии конкретных данных [391, 201].
Однако не вся эпистолография, по мнению Г. Карлс-
сона, является содержательной, ибо «греческое письмо
средневековья может часто приближаться к тому, ко-
торое эпистолографы итальянского Ренессанса называ-
ют lettere di visita,— письмами, которые выполняют роль
визитной карточки и почти не означают большего» [454,
62]. В таком случае «просопография и личные отноше-
ния автора являются единственными связывающими с
современностью признаками корреспонденции» [102,
35]. Считая письма Мануила II Палеолога историческим
источником I группы, Г. Деннис в то же время утверж-
дает, что «попытки использовать эти письма как истори-
ческие источники — безумие», «в синтаксисе иногда на-
столько сложные искажения, что почти лишаешься
чувств» [71, XX].
Эволюция взглядов на эпистолографию проявилась
в том, что Г. Хунгер и Г. Карлссон поставили вопрос о
валоризации эпистолярия для специалиста XX столетия
22
через изучение стереотипов. Г. Карлссон, трактуя «де-
конкретизацию» письма как «отвращение к конкретным
деталям», пытался представить ее как отражение «тео-
рии дружбы» [454, 14, 21—33]. Г. Хунгер исходил из
того, что формуляр — специфическая манера выразить
свое миропонимание, свои идеи [432, 15]. Он задался
вопросом, «не представляет ли собой риторическая сти-
лизация отражение общественной структуры или по
меньшей-мере не может ли представлять». «У меня не
вызывает сомнения,— писал Г. Хунгер,— что сознатель-
но оформленный стиль зависит от общественного поло-
жения человека», «ведь даже орфография может рассмат-
риваться с социологической точки зрения» [429, 26].
Другими словами, «деконкретизация» в понимании
Г. Хунгера и Г. Карлссона — это особая знаковая си-
стема, которая заключает в себе информацию, еще не
расшифрованную исследователями. Она находит прояв-
ление не в конкретных данных, а в повторяющихся
фразеологических мотивах, если исходить из того, что
«письмо является формой риторики и представляет как
таковое серию определенных тем и точных стилистиче-
ских требований» [454, 15]. «Деконкретизация» — это
информация особого рода, заложенная в клише, штам-
пы, стереотипы. «Деконкретизация» предстает перед
читателем XX в. как непознанный еще мир социальных
идей и как своеобразное отражение общественной струк-
туры.
Можно заметить, что в концепциях М. Троя, И. Си-
кутриса, а также Г. Хунгера и Г. Карлссона нашла спе-
цифическое преломление мысль об эпистолярии как
историческом источнике. От полного отрицания его зна-
чимости буржуазное византиноведение постепенно дви-
жется к признанию его как предмета исследования. Ме-
няется даже подход в оценке эпистолярных произведе-
ний. Еще не отказавшись от трактовки «деконкретиза-
ций» в духе М. Троя — И. Сикутриса, новейшая буржу-
азная историография уже пытается представить это по-
нятие как скрытый арсенал конкретных общественных
идей, выраженных в форме стереотипных, шаблонных
клише и фраз. Вследствие этого оно приобретает двоя-
кое значение. Неоднозначная интерпретация «деконкре-
тизации» свидетельствует о некотором отходе Г. Хунге-
Ра и Г. Карлссона от линии М. Троя и И. Сикутриса, о
попытке раскрыть внеситуативный смысл письма путем
23
изучения риторических формул как таковых. От простой
констатации их, что наблюдалось еще в работах линии
М. Троя, пришли к мысли о необходимости осмысления
стереотипов. Однако для этого буржуазной историогра-
фии потребовалось почти 80 лет.
Марксистско-ленинское византиноведение, в отличие
от буржуазного, никогда не игнорировало эпистолярное
наследие как исторический источник [503; и др.]. По-
зиция С. А. Никитина, Н. С. Лебедева и Е. И. Прохоро-
ва [см.: 274, 9; 269, 108] не является прямолинейной,
ибо она учитывает неравноценность источников на конк-
ретном историческом этапе, неоднозначность вопросов
и тем исследования, решение которых может базиро-
ваться или на совокупности источников, или преиму-
щественно на данных переписки, но вместе с тем такой
взгляд помогает уяснить, что эпистолярный ряд может
иногда подниматься до значения одного из основных ис-
точников, выступать неизменно в отдельные периоды в
качестве такового или даже становиться основным при
отсутствии прочих материалов или их малочисленности.
Роль эпистолярия может модифицироваться, следова-
тельно, в зависимости от времени, наличия других ис-
точников и, наконец, целей исследования.
Н. С. Лебедев значительно заострил понимание эпи-
столярных трудов, считая их не просто «одним из ос-
новных источников», как это делали С. А. Никитин и
Е. И. Прохоров, но относя их «к одному из основных
видов исторических источников». Мысль, высказанная
Н. С. Лебедевым, была априорной. Для того чтобы при-
нять ее, нужно было доказать, что эпистолярий имеет
уникальную архитектонику, неповторимую внутреннюю
структуру, ибо специфика внутренней формы — критерий
размежевания различных видов письменных источни-
ков. На примере поздневизантийских писем такая по-
пытка уже была предпринята [293, 67—75, 80—82].
Не следует приравнивать «деконкретизацию» к бессо-
держательности. «Деконкретизация» — особая форма или
способ информации. Это привычная, выработанная прак-
тикой, со своим арсеналом средств конкретная форма
изъяснения ромеев XIII—XV вв., еще не раскрытая спе-
циалистами нашего времени. Расшифровать ее нелегко.
Гораздо проще отринуть мысль о возможности раскрыть
смысл письма, упрощая тем самым или даже вульгари-
зируя содержащуюся в эпистоле информацию. Ни бег-
24
лого ни многократного прочтения письма недостаточно.
Оно'раскроет тайну, если исследователь познает завуа-
лированный смысл традиционных риторических формул.
Правило «деконкретизации», отразившееся и на фор-
ме византийского романа [255, 124, 129], не обесцени-
вает значимости литературы писем, хотя и затрудняет
их толкование. Учитывая, что «деконкретизация» в ви-
зантийское время не являлась абсолютом, не следует
гипертрофировать ее как универсальную черту, свой-
ственную всем письмам ромеев. На разных этапах раз-
вития византийского эпистолярия уровень, степень, объ-
ем «деконкретизации» были неодинаковыми. Если идея
«деконкретизации» прижилась в буржуазном византи-
новедении и трактуется как неизменный феномен эписто-
лярия всего византийского времени [102, 35], то это
объясняется методологической установкой не замечать
существенных сдвигов в развитии эпистолографии [см.:
269, 105].
«Деконкретизация» должна быть объяснена и исполь-
зована как особый свод сведений. «Не будем с прене-
брежением, только как к филологическому курьезу, под-
ходить к тому, что нам чуждо» [254, 41]. Как форма
выражения общего, как инструмент максимального обо-
бщения, «деконкретизация» была порождением средне-
вековой действительности и стала своеобразным отра-
жением общественной психологии. Система стереотипов
обеспечивала это наилучшим образом. Изучение тради-
ционных формул позволит лучше охарактеризовать гос-
подствующие идеи и полнее обнажить социальные про-
тиворечия ромейского общества. Вряд ли будет правиль-
ным считать, что «деконкретизация» эпистолярного на-
следия свойственна только византийскому письму и
выступает «самым существенным новым признаком»
[207, 205—206, 208]. ‘
Помимо открытой информации, заложенной в кон-
кретном содержании письма, византийские эпистоляр-
ные произведения XIII—XV вв., как уже подчеркива-
лось, имеют скрытую. Речь идет о риторическом форму-
ляре писем. Изучать его следует с учетом времени и
общественного положения эпистолографа. Ни открытая,
ни завуалированная информация не имела всеобщего
характера. Риторическую стилизацию тем более не сле-
дует гипертрофировать как универсальную черту пере-
писки, свойственную всем письмам ромеев и всем эта-
25
пам развития византийского эпистолярия. Соотношение
открытой (конкретное содержание письма) и- завуали-
рованной (риторический формуляр) информации было-
неравномерным. По различным причинам и мотивам та
или другая могла выступать на первый план в том или
ином конкретном письме. Поэтому систему риторических
стереотипов нельзя трактовать как неизменный фено-
мен эпистолографии византийского времени. Главным
источником информации в письмах является открытая
информация. Значение завуалированной информации
можно оценить лишь после того, как исследователи рас-
кроют тайны риторической стилизации. Для обозначе-
ния завуалированной информации византийских писем
используются словоиды «риторический формуляр», «ри-
торическая стилизация». Это позволяет отчленить рито-
рические клише и фразы от собственно «эпистолярных
формул». Последние выступали своеобразным каркасом
письма, создавая «подобающее построение» (to eicos
schema). Они не являются главным носителем инфор-
мации. Собственно функцию открытой информации вы-
полняла прежде всего апангелия.
Эпистолография как один из видов исторических
источников может быть названа многослойным свиде-
тельством по характеру информации. Она выступает то
шедевром литературного мастерства, то псевдохудоже-
ственной безвкусицей, то носителем уникального факти-
ческого материала, то примером шокирующей фрагмен-
тарности уже известных сведений, источником открытой
и завуалированной (риторическая стилизация) инфор-
мации, причем все это может проявиться и в одном из
перечисленных вариантов, и в причудливом переплете-
нии их. Проанализированная в том или ином разрезе, в
зависимости от целей исследования, эпистолярная ли-
тература может раскрываться по-разному. Так, напри-
мер, исследователя может заинтересовать либо несхо-
жесть переписки с хроникой и легислативными докумен-
тами в том, что первая обнажает, зачастую в предель-
но открытой форме, духовный мир индивидуума, соци-
альную психологию представителя той или иной обще-
ственной группы, либо уровень конкретно-историческо-
го содержания (уникальность, откровенный тон, рассказ
от лица очевидца), либо амплитуда эпистолографиче-
ской информации (широта сведений и охват большинст-
ва регионов) и т. п. Вследствие этого оценка эпистоляр-
26
ных произведений не может быть однозначной. Степень
насыщенности поздневизантийской переписки фактиче-
ским материалом должна определяться не гомогенными
оценочными суждениями, а научными критериями — вы-
явлением исторических фактов по тому или иному конк-
ретному вопросу, их анализом (уникальность, повторя-
емость, спорадичность или отсутствие) с учетом специ-
фической природы писем как источника (индивидуаль-
ность реакции эпистолографа, приукрашивание негатив-
ного материала, наличие «темных» мест, риторический
формуляр).
Каковы же возможности поздневизантийского эпи-
столярия?
Прежде всего пусть будут названы имена 355 эписто-
лографов поздневизантийского времени *.
1. Агафангел, жил в конце XIII —первой половине
XIV в. ОН [см.: 291, 42; 540, № 67].
2. Алексей Апокафк, великий дукс. Был убит И июня
1345 г. (ср.: [262, 35] —неточность). Упоминание о его
письме к жителям Дидимотиха встречается в ответном
письме от 1342 г. [169, т. 2, 278.15].
3. Алексей II, император Трапезунда (16.VIII.1297—
3.V.1330). ОН.
4. Алексей Ласкарид Филанфропин (первая полови-
на XV в.). Не идентичен Георгию Филанфропину [см.:
486, 190—195]. М —2.
5. Альдобрандо Барончелли. Автор изданного письма
к Лоренцо Аччайуоли от 15 декабря 1379 г.
6. Андрей Ливадии (1312/1316 — вскоре после 1361),
ритор. Автор двух изданных писем керасундскому иеро-
монаху Герасиму.
7. Андрей Хрисоверг (ум. 1451), вероятно, младший
* Перечислены в порядке русского алфавита. Письма, состав-
ленные группой лиц, включены в разряд анонимных с соответствую-
щим пояснением. Перечень анонимных эпистолографов дан в хро-
нологическом порядке. Для краткости используются пять условных
сокращений: М — минимум, + 1 — письмо издано, —1 — письмо не
издано (вместо единицы может стоять любая иная цифра), ИИ —
использованное издание, ОН — объем эпистолярного наследия еще
не установлен. В соответствии с пожеланиями рецензентов [360, 148;
406, 400; см. также: 237] указаны те рукописные кодексы, которые
содержат еще не изданные письма. Правила транслитерации, при-
меняемые в монографии, указаны в работе [285]. Пример непосле-
довательной транслитерации — [371].
27
брат Максима Хрисоверга. Идентичен Андрею Родос-
скому. Автор письма Виссариону. +1.
8. Андроник II Палеолог, император (11.XII.1282—
24.V.1328). Автор 16 писем, из них —1. ИИ: [169, т. 1,
109.10—23, 152.23—153.16; 175, т. 1, 98, 119—120].
9. Андроник Зарида (последняя четверть XIII — пер-
вая половина XIV в.). То, что его деятельность протека-
ла и в последнее десятилетие XIII в., доказал И. Шрай-
нер [551, 339, прим. 4; 340, прим. 6]. 4-9, из них —1 ча-
стично. ИИ: [129].
10. Андроник Каллист (XV в.). 4-3. ИИ: [138, т. 161,
1017—1020].
11. Андроник III Палеолог, император (24.V. 1328—
15.VI.1341). Автор 11 писем, из них —1. ИИ: [169, т. 1,
107.12—108.9, 113.21 — 115.23, 133.13—21, 153.17—154.4,
163.14—165.17. 219.22—221.14, 223.12—226.6, 243.12—
247.2, 256.5—13, 257.17—258.15].
12. Андроник Франгопул (XIII в.). ОН.
13. Аноним (жил на рубеже XII—XIII вв.). Автор
изданного «Послания анонима, свидетеля-очевидца, о
завоевании г. Константинополя в 1204 г.»
14. Аноним, митрополит Фив. Его письмо начала
XIII в. адресовано римскому папе Иннокентию III. 4"1-
ИИ: [135].
15. Аноним. Коллективное письмо ромеев римскому
папе Иннокентию III (1198—1216), написанное в 1213 г.
под названием: «Письмо греков для Иннокентия III,
папы римского, написанное после завоевания латиняна-
ми Константинополя, в правление императора Генриха».
ИИ: [138, т. 140, кол. 293—297].
16. Аноним (греческие духовные лица в Константи-
нополе). Неизданное письмо Феодору I Ласкариду
(1208—1222) в Никею. Рукопись: Cod. Ambros. F 96 sup.
finis saec. XIII.
17. Аноним (критяне). Изданное письмо (видимо, от
1224 г.) дожу Пьетро Дзьяни.
18. Аноним (XIII в.). Изданное письмо неизвестному
епископу о. Родос и Киклад.
19. Аноним (XIII в.). Неизданные письма к монахи-
не [см.: 411, 72—90].
20. Аноним (вторая половина XIII в.), занимал
должность о epi tou canicleiou. Автор двух писем, ко-
торые, по мнению М. Г. Нистацопулу [524], следует
датировать 1273 г. ИИ: [139, т. 6, 233—235].
28
21. Аноним (доминиканцы). Авторы изданного
письма периода 1273—1277 гг.: [120, № 15].
22. Аноним (афонские монахи). Авторы изданных
писем Михаилу VIII Палеологу [39; 120, № 12] и си-
ноду [120, № 13]. См.: [291, 50]. ИИ: [39; 120].
23. Аноним, или так нарываемый «Псевдо-Хила»
(жил на рубеже XIII—XIV вв.). Ранее письма его атри-
буировали Иоанну Хиле Эфесскому. Его девять писем
были изданы Ж. Гуяром как анонимные (послания
Псевдо-Хилы). В. Лоран считал, что не все письма, из-
данные Ж- Гуяром, принадлежали Иоанну Хиле. С. Ку-
русис атрибуировал эти письма, содержащиеся в Cod.
Paris, gr. 2022, f. 152—156, Матфею Эфесскому [464,
122—139]. Г. Вайс показал, что атрибуирование писем
Матфею Эфесскому вызывает некоторые сомнения [604,
413]. Ж- Гуяр предложил датировать письма Псевдо-
Хилы вторым десятилетием XIV в. [93, 188], С. Курусис
датирует послания 1315—1316 гг. 4-9. ИИ: [93].
24. Аноним (первая половина XIV в.), из окружения
Григория Акиндина. 4-1.
25. Аноним (XIV в.). Антипаламит по мировоззре-
нию, если судить по его девяти письмам. 4-9.
26. Аноним. Коллективное письмо от 1342 г. жителей
Дидимотиха великому дуксу Алексею Апокафку. -ф1.
ИИ: [169, т. 2, 278.15—281.11].
27. Аноним (XIV в.). Письмо под названием «Об им-
ператорской власти» издано Дж. Вителли в 1893 г.
28. Аноним (XIV в.). Автор 13 неизданных писем
(Cod. Bodl. Barocc. 23 saec. XIV fol. 6—8).
29. Аноним (вторая половина XIV в.), патриарх Кон-
стантинополя или митрополит Фессалоники, автор уте-
шительного письма императору Иоанну VII (14.IV.—
17.IX.1390) по поводу смерти сына. —1.
30. Аноним (байло и купцы). Неизданное письмо от
4 июля 1391 г., написанное в Константинополе для вене-
цианцев.
31. Аноним (вицебайло). Неизданное письмо от
16 февраля 1392 г.
32. Аноним, испанец. Автор изданного подложного
латинского письма, составленного на рубеже XIV—
XV вв., от «Юстиниана» к «Нарсесу».
33. Аноним (вторая половина XIV в.— первая треть
XV в.), автор изданного письма Иосифу Вриеннию.
34. Аноним (конец XIV — первая половина XV в.),
29
архиепископ Охриды, последователь патриарха Матфея
(октябрь 1397—1410). Одно письмо направлено им не-
названному патриарху Константинополя (либо Матфею,
либо Евфимию II, либо Иосифу II), по всей вероятности,
как считал К. Ииречек {см.: 291, 46], Евфимию II. Дру-
гое направлено неназванному императору Константино-
поля, вероятно, Мануилу II Палеологу. 4-2.
35. Аноним, патриарх Константинополя — либо Мат-
фей (октябрь 1397—1410), либо Евфимий II (1410—
1416), либо Иосиф II (1416—1439). Наиболее вероятно,
по мнению К- Йиречека, обращение к Евфимию II [см.:
291, 46]. Одно неизданное письмо неназванному архи-
епископу Охриды.
36. Аноним, митрополит Халкидона.’ Его 14 писем
монахине Евлогии написаны в 1400—1440 гг. Изданы
фрагментарно В. Лораном.
37. Аноним (первая половина XV в.), монах с о. Им-
брос. Письмо императору Иоанну VIII Палеологу
(21.VII.1425—31.Х.1448), не издано (Cod. Мопас. 256
fol. 143—155т).
38. Аноним (прот и иноки Афона). Письмо к Васи-
лию II Васильевичу Темному (1415—1462), великому
князю московскому с 1425 г., написанное в конце 1439 г.
или позже. +1. ИИ: [53].
39. Аноним, итальянский священник. После 1436 г.
составил в Адрианополе письмо (не издано) к Бартоло-
мео ди Джано. [См.: 151].
40. Аноним (Вселенская церковь Константинополя).
От ее имени написано письмо от 18 января 1452 г. праж-
ским утраквистам. ИИ: [166, 16.1—39, 18.40—68,
19.31—34].
41. Аноним, клир Чехии. Письмо на латинском языке
к константинопольской церкви от 29 сентября 1452 г.
ИИ: [166,63—64].
42. Аноним, духовенство Галлиполи. Письмо напи-
сано после 25 мая 1453 г. ИИ: [66].
43. Аноним, консул анконской колонии в Констан-
тинополе. Его письмо, опубликованное не в полном объ-
еме, рассказывает о падении Константинополя в 1453 г.
ИИ: [153].
44. Аноним (малоазиатские греки). Письмо от
20 июня 1456 г. к великому магистру иоаннитов о. Родос
Жаку де Милли (1451—1461). ИИ: [139, т. 3, 291].
45. Аноним (XV в.). +1. См.: [291, 45, № 14].
30
46. Аноним, врач. 4-1. ИИ: [168].
47. Аноним, константинопольский патриарх. Речь
идет о так называемом «Догматическом письме патри-
арха». — 1. (Cod. Agioreiticos ур’ arith. 4632).
48. Аноним. Изданное послание к синоду. См.: [291,
45, № 15].
49. Антоний IV, патриарх Константинополя (1389—
1390, 1391—1397). +6. ИИ: [73, 225—227 (№ 84), 251 —
252 (№ 95), 252—254 (№ 96); 139, т. 2, 188—192,
280—285].
50. Антонио Диедо (XV в.), дукс Крита. Ему принад-
лежит изданное письмо от 9 января 1449 г. императору
Константину XI (6.1.1449—29.V.1453) в Мистру.
51. Анфим (ум. около 1370). Письмо издано и на-
писано, по мнению К. Диовуниотиса, Иосифу Филагрию.
52. Арсений Афториан (Георгий, Геннадий), родился
в начале XIII в., умер в 1273 г. Патриарх никейский и
константинопольский (1255—1259, 1261—1265). —1.
(Vat. gr. 1409 fol. 368'—369v).
53. Арсений Студит (XIV в.), монах Студийского
монастыря, современник Григория Паламы, которому
как раз и направлено послание Арсения. М. —2 (Paris,
gr. 1238; Cod. Escor. 320 saec. XV fol. 103—147).
54. Ауриспа, итальянский гуманист. Во время пребы-
вания в Константинополе (1421—1423) написал не-
сколько писем (неоднократно изданы).
55. Афанасий II Александрийский, патриарх. Его из-
данное послание относится к периоду 1273—1277 гг..*
[120, № 10].
56. Афанасий Ласкарид (XV в.), посол Димитрия
Палеолога, деспота Морей (потом Димитрия Драгаша).
Письмо флорентийцам. +1.
57. Афанасий Лепендрин (первая половина XIV в.),
с о. Кипр. Автор изданного письма Григоре. ИИ: [96,
№ 21].
58. Афанасий I (1220/25—1319), патриарх Констан-
тинополя (14.Х.1289—16.Х.1293, конец 1303 — сентябрь
1309). Ему принадлежат около 180 писем, +117, —63.
ИИ: [119; 173; 138, т. 142, кол. 471—528].
59. Афанасий Хадзик (vm. между 1283 и 1289 гг.).
+16. ИИ: [80; 177].
60. Ашраф Сейф-ад-дин Барсбей, мамлюкский сул-
тан (1422—1438). Письмо, написанное им между 1425 и
1448 гг., было предназначено для Иоанна VIII Палео-
31
лога. А. Омон справедливо называл его «epistola».
Д. Моравчик причислял письмо то к грамотам, то к
«дипломатической переписке». +1- ИИ: [47, 107—108].
61. Балдуин I Фландрский (1171—1205), император
Л афинской империи (1204—1205). Особенно важны
письма клюнийскому капитулу, римскому папе Иннокен-
тию III о завоевании Константинополя в 1204 г. +5. ИИ:
[172, 502—511, 520—521].
62. Бартоломео ди Джано, глава миноритской мис-
сии в Константинополе после 1436 г. Автор письма папе
Евгению IV. +1- ИИ: [151, 346—352].
63. Баттиста Малатеста. Родственница Клеопы Ма-
латесты (умерла в 1433 г.), супруги Феодора II Палео-
лога, деспота Мистры. Письмо римскому папе Марти-
ну V (1417—1431). +1.
64. Беллоравецкий. +1.
65. Бенедикт Симитекол. Письма адресованы Иосифу
Деламбеле (явно образовано от De la Bella). М —2
(Cod. Bodl. Miscell. 242 saec. XVI).
66. Валсамон. Письмо Никифору Григоре, направ-
ленное иЗ Фессалоники. По вопросу об идентичности
Валсамона см.: [540, № 2098—2126]. ИИ: [170, т. 1.,
LXXXIX—ХС].
67. Варлаам Калабрийский (ок. 1290 —ум. до
23.VI.1348). Письма составлял на латинском и грече-
ском языках: о примате римской церкви, о привилегиях
римской курии и исходе св. духа, о непослушании греков
и др. + 12." ИИ: [87].
68. Варфоломей Ян (первая половина XV в.). Автор
латинского письма Альберту де Сартиану от 12 декабря
1438 г. +1.
69. Василий, митрополит Керкиры. Идентичность Ва-
силию Педиадиту, митрополиту Керкиры, только пред-
положительна [350, 665]. Автор письма римскому папе
Иннокентию III, написанного между 1204 и 1216 гг. +1.
70. Василий Педиадит, митрополит Керкиры (ср.:
№ 69 данного списка эпистолографов). +2. ИИ: [136].
71. Виссарион (ок. 1403—18.XI.1472), епископ Ни-
кеи, кардинал, патриарх Константинополя (номиналь-
но). +87. ИИ: [109; 138, т. 161, кол. 447—450, 449—480,
481—490, 641—642, 647—651, 675—678, 677—686, 685—
686, 687—692, 691—696, 695—698, 697—698, 699—700,
700—702; 143].
72. Волчио де Бабалио, посол Дубровника в Кон-
32
стантинополе. Письмо из Константинополя в Дубров-
ник. + 1- ,
73. Вриенний tou sacelhou из Фессалоники. Письмо
Никифору Григоре. 4~1. ИИ: [170, т. 1, ХС—ХС1].
74. Гавриил, митрополит Фессалоники (с лета
1397 г.), умер между 1416 и 1419 гг. В апреле 1389 г.
был назначен митрополитом Халкидона (до января
1394 г.). +1.
75. Геннадий II Схоларий (ок. 1405 — вскоре после
1472), константинопольский патриарх в Османской импе-
рии (6.1.1454 —сентябрь 1456, 1462—1463, 1464—1465).
Лидер ортодоксальной партии (после смерти Марка
Эфесского). Автор 107 писем, —1 (Cod. Paris. 1292
saec. XV). ИИ: [155].
76. Генрих Генегауский, император Латинской импе-
рии (1206—1216). 4-4. ИИ: [160].
77. Генрих (Анри) I Лузиньян, король Кипра (1218—
1253). Автор двух писем, одно из них — Иоанну III Дуке
Ватадзу (1222—1254) от 1247 г. 4-2.
78. Георгий Акрополит (1217—1282), великий лого-
фет. Послание Иоанну Торнику. 4-1.
79. Георгий Амирудз (ум. 1475), философ и ученый
из Трапезунда, протовестиарий. По Критовулу — Ами-
рук. Георгий Амирудз и Георгий Трапезундский — раз-
ные лица. В специальной литературе их четко различа-
ют. Н. Б. Томадакис, Г.-Г. Бекк и др. особо характери-
зуют Георгия Амирудза [581, 40; 350, 772] и отдельно
Георгия Трапезундского [581, 51; 350, 770]. Т. В. Попова
без аргументации отождествляет Георгия Амирудза с
Георгием Трапезундским [48, 305; 207, 225]. Среди пи-
сем Георгия Амирудза — послание «богу». 4-5. ИИ:
[113; 138, т. 161, кол. 723—728].
80. Георгий Вавусколит (XIII в.). 4-8.
81. Георгий Вардан (вторая половина XII в.— 1240),
митрополит Керкиры, полемист, идентичен Георгию II
Куфаре, Георгию III Вардану. И. Хэк и Р. Ленерц опуб-
ликовали 27 писем Георгия Вардана, относящихся к
1220—1240 гг. ИИ: [98]. См. [204].
82. Георгий Гавриилопул. Письмо Димитрию Кидо-
ну. 4-1.
83. Георгий Гемист Плифон (ок. 1360—16.VI.1452),
философ-неоплатоник. 4-3. См. [443].
84. Георгий Инэот (первая половина XIV в.). С. Ку-
Русис идентифицирует анонима (179 писем анонима со-
3 ->
Заказ 199 33
держит флорентийская рукопись Cod. Laurentianus S.
Marci 356; см. также: Cod. Monac. gr. 198 saec. XVI
fol. 339—410) с Георгием Инэотом [464, 99—121]. С. Ky-
русис издал письма № 7, 94, 95 и частично № 49, 121,
143 (по счету Эдв. Рейна). 4 письма издали Г. Карлссон
и Г. Фатурос [104], подготавливающие полное издание
писем Георгия Инэота (179 писем). 4-10, в том числе
+3 частично, —169. ИИ: [104].
85. Георгий Кидон (Георгий философ). Корреспон-
дент Димитрия Кидона, который с 1361 по 1371 г. на-
писал ему 6 писем. ОН.
86. Георгий Лакапин (последняя четверть XIII в.—
первая половина XIV в.) 4-24. ИЙ: [128].
87. Георгий Лапиф, философ, киприот. Его деятель-
ность протекала в первой половине XIV в. Состоял в
переписке с Варлаамом и Никифором Григорой. Послед-
нему написал три письма. 4-4.
88. Георгий Метохит (ум. 1328).'4-1.
89. Георгий Мосхамбар (вторая половина XIII в.).
Противник Иоанна XI Векка, константинопольского
патриарха (1275—1282). К Мосхамбару резко негативно
относился Григорий II Кипрский. 4-1. ИИ: [138, т. 142,
кол. 129]. ।
90. Георгий Музалон, великий доместик. В историче-
ском труде Георгия Акрополита «Хроника» [89, 126]
упоминается письмо из Никеи Георгия Музалона импе-
ратору Феодору II Ласкариду в Серры. См.: [597,
49].
91. Георгий Палеолог Кандакузин (XV в.). Посол
деспота Морей Константина Палеолога в Дубровнике.
L4-.l. ИИ: [139, т. 4, XI—XII].
92. Георгий Пахимер (1242—1310). Был сторонни-
ком патриарха Александрии Афанасия II, ярого против-
ника патриарха Афанасия I из Константинополя, о чем
свидетельствует письмо Георгия Пахимера Афана-
сию П. 4-3. ИИ; [81].
93. Георгий Трапезундский (1396—1486), ритор и
ученый. Ср. с № 79 данного списка. 4-9. ИИ: [138, т. 161,
кол. 889—894, 895—908; 140]. См. [439; 514].
94. Гермад II, патриарх Никеи (4.1.1223—1240).
Родился во второй половине XII в. 4-12. ИИ: [46, 135;
70, 40—43; 90; 138, т. 140, кол. 601—621; 139, т. 3,
62—65; 158, кол. 483—486; 167, т. 2, 5—19, 39—46].
95. Гирард. Неизданное письмо своему ученому бра-
34
v севасту Стаматию в Корон, которое содержится в
Cod. Paris. 2644 f. 5\
96. Гратиан (XV в.), священник. Жалобное письмо
латинскому архиепископу о. Крит Фантино Валарессо
(1425—1444). +1.
97. Григорий. См.: [291, 69, № 64]. 4-1.
98. Григорий, архиепископ Фессалоники. Письмо от
июля 1432 г. Ч~1. См.: [590].
99. Григорий, монах и игумен монастыря на о. Ок-
сия. Послания кесарю. +2.
100. Григорий Акиндин (ум. около 1349), богослов,
антипаламит. Автор 81 письма. ИИ: [64; 105; 118; 131;
138, т. 148, 68—70, 84—86].
101. Григорий, архиепископ Болгарский (ум. ранее
1337). Ученик Максима Плануда. В 1312 г. назначен
архиепископом Охридским. С конца 1314 — начала
1315 г. жил в монастыре Константинополя. +4. ИИ:
[106; 161].
102. Григорий (Георгий) II Кипрский (1228—1290),
патриарх Константинополя (1283—1289). Был теорети-
ком антилатинской группировки. Автор 242 писем, из
них —44. ИИ: [69, 88—89; 79; 138, т. 142, кол. 125—128,
267—270, 421—432]. См.: [396].
103. Григорий IX, римский папа (1227—1241). Автор
греческого письма патриарху Герману II. 4-1- ИИ: [167,
т. 2, 46—49].
104. Григорий Камона, севаст. Письмо Димитрию
Хоматиану. 4-1.
105. Григорий Кардам, игумен Ватопедийского мо-
настыря,-Его деятельность приходится на время прав-
ления Андроника II Палеолога. 4-5.
106. Григорий Палама (1295/96—14.XI.1359), глава
исихастов. На 1347—1359 гг. приходится его митропо-
литство в Фессалонике. Из 31 письма '4-29, из них
4-5 частично, —2 (в том числе Иоанну Гавре: Cod.
Bodl. Laud. 87 fol. 397^). ИИ: [40; 75; 142; 157].
107. Григорий Синаит (1255—1346). Автор неиздан-
ного послания Нифону, другу патриарха Каллиста (Cod.
Sabbait. 378 saec. XVIII fol. 117v—125v).
108. Григорий III, католический архиепископ Кон-
стантинополя. Послания польскому королю Казимиру IV
Ягеллончику от 20 ноября 1458 г. и русскому митро-
политу Исидору от 27 января 1459 г. 4-2.
109. Григорий III, патриарх Константинополя (лето
3*
35
1445—1451). +5. См.: [291, 72, № 71; 540, № 4591].
ПО. Григорий Хиониад (вторая половина XIII —
первая четверть XIV в.), епископ Тавреза (ок. 1300).
+ 17.
111. Гуго I Лузиньян, король Кипра. Его переписка
с сельджукским султаном Иконийского султаната (Рум)
Кей-Каусом I Азеддином (1210—1220) относится к
1214—1216 гг. М —2 (Cod. Vatic. Palat. gr. 367
saec. XIII).
112. Гуго IV Лузиньян, король Кипра (1324—
1359). +1.
113. Гюи де Лузиньян, принц Кипрский (XIV в.) —1.
114. Давид Великий Комнин, император Трапезунд-
ской империи (1458—1461). —1.
115. Давид Дисипат (XIV в.). Ученик Григория Си-
наита [262, 32—34]. Письмо Николаю Кавасиле, на-
писанное летом 1342 г. [588], еще не издано (Cod. Маг-
cian. 153; Cod. Paris. 1247 saec. XIV—XV fol. 1—52).
116. Джованни Гварино Гварини Веронский (родился
в декабре 1370 г. в Вероне, умер 4 декабря 1460 г. в Фер-
раре). Первым из итальянских Гуманистов совершил
путешествие в Константинополь (1403—1408). Письма
многократно изданы.
117. Джованни да Понтремоли, генуэзский купец.
Его письма относятся к 1453—1459 гг. + 166. ИИ:
[91].
118. Джованни Тортелли, итальянский гуманист, пап-
ский библиотекарь. Был в Константинополе. +1.
119. Димитрий (XV в.). +1. ИИ: [66].
120. Димитрий, епископ Вутротона. Его послание из-
дано: [158, кол. 341—344].
121. Димитрий Веаск (XIII в.), митрополит, поэт,
композитор. Переписывался с патриархом Григорием II
Кипрским. —1.
122. Димитрий Кидон (ок. 1323 — зима 1397/98), по-
литический деятель. Автор 450 писем, полностью издан-
ных. Ранее ему ошибочно атрибуировали еще два
письма — послание Димитрия Скарана и эпистолу Ди-
митрия Фессалоникского (см. № 124 и 125). Из 50 писем
в издании Дж. Каммелли [61] Димитрию Кидону при-
надлежат фактически 49, так как последнее, как уста-
новил Р. Ленерц, написано Димитрием Скараном [130,
т. 1, XV, прим. 1]. ИИ: [61; 101, 72—73, 206-208; 130;
133; 176].
36
123. Димитрий Раул Кавак (или Димитрий Кавак),
XV в., ученик и продолжатель Плифона, библиограф.
Письмо сыну Мануилу. +1.
124. Димитрий Скаран (ок. 1360 — середина сентяб-
ря 1426). Финансовый агент Иоанна Ласкарида Кало-
фера, антипаламит. Ему принадлежит письмо, которое
нельзя атрибуировать Димитрию Кидону [581, 50].
Р. Ленерц атрибуировал Димитрию Скарану письмо
№ 50 в издании Дж. Каммелли [61], ср. № 122 данного
списка эпистолографов. Письмо, видимо, было направ-
лено Иосифу Вриеннию [71, LVII]. Автор писем зятю
Раулию Мирмиксу [76, ч. 4, отд. 1, 219]. Из трех пи-
сем —2.
125. Димитрий Фессалоникский. Г.-Г. Бекк [350,
736] и другие считают, что Ж. П. Минь [136, т. 151,
кол. 1283—1301] издал письмо Димитрия Кидона Вар-
лааму. Однако названное послание написано не Димит-
рием Кидоном, а Димитрием Фессалоникским и дати-
руется зимой 1346/47 г. или весной 1347 г. Отождествле-
ние Димитрия Кидона и Димитрия Фессалоникского
исключается [492, 111—112]. Г.-Г. Бекк считает, что
применительно к 1365 г. Димитрия Фессалоникского
можно идентифицировать с Димитрием Ангелом (BZ,
1958, Bd. 51, S. 190). +1. ИИ: [138, т. 151, кол. 1283—
1301].
126. Димитрий Халкокондил (1432—1511), двою-
родный брат Лаоника Халкокондила. +11. ИИ: [241,
246—248].
127. Димитрий Хоматиан, хартофилакс болгарской
архиепископии, а затем архиепископ всей Болгарии
(ок. 1216—1234), канонист. Его письма ошибочно при-
писывались И. Питрой Иоанну Китрскому, епископу.
+23. ИИ: [158, кол. 1 — 12, 49—52, 53—56, 59—64,
109—118, 381—390, 473—478, 481—484, 494—496, 685—
710].
128. Димитрий Хрисолора, современник Мануила II
Палеолога. Не был братом Мануила Хрисолоры.
О письмах к Мануилу II впервые сообщил М. Трой
[178]. С. П. Ламброс привел список работ Димитрия
Хрисолоры из автографа Кесария Дапоиде (рукопись
№ 251 ксиропотамского афонского монастыря). Димит-
рий Хрисолора написал 100 писем Мануилу II Палео-
логу, два богословских письма — Варлааму и Антонио
Д’Асколи. Автор 102 посланий,— 78. ИИ: [178].
37
129. Дула (XIII в.), письмо монаху Эрмею. —1
(Cod. Paris. 1181 saec. XIII fol. 161 — 171v).
130. Евстафий Макремболит (вторая половина XII —
начало XIII в.), см.: [291, 81, № 87]. М +2.
131. Евфимий (XIV в.), грачаницкий протопоп. Ав-
тор ответного письма от 1352 г. Каллисту I, патриарху
Константинополя. ИИ: [253, 393—394].
132. Евфимий II (ок. 1340—29.III.1416), патриарх
Константинополя (26.Х.1410—29.III.1416). Убежденный
паламит. Из письма Мануила II Палеолога, написан-
ного в Париже в 1401 г. и посланного в Константино-
поль Евфимию, вытекает, что последний часто писал
императору в Париж [71, № 39. 2—3]. М +4, —1. ИИ:
J71, 221].
133. Евфимий Малак, митрополит Новых Патр, со-
временник и друг Михаила Хониата. +35.
134. Евфимий Торник. См.: [291, 82, № 90]. +2.
135. Евфимий Угровлахийский. Письмо от 1413 г. + 1.
136. Жак де Милли, великий магистр иоаннитов Ро-
доса (1451—1461). Автор изданного письма от 8 июля
1457 г. в Венецию об осаде о. Кос турками.
137. Игнатий (конец XIII — первая половина XIV в.),
исихаст. Не изданы все 14 писем (Cod. Escor. Ф —
III— 11).
138. Игнатий II Антиохийский, патриарх (ум. 1364
или 1366). Письмо патриарху Иоанну XIV Калеке. +1.
139. Иоанн Апокафк (или Иоанн Навпактский) (ок.
1155 — между 1232/35), митрополит Навпакта. Его
письма изданы очень разбросанно. Автор более 100 пи-
сем, из них не издано не менее 57. ИИ: [43; 50, 249—
294; 86; 156].
140. Иоанн Аргиропул (Джованни Аргиропуло) (ок.
1415—26.VI.1487), ученый, грамматик и философ. +17.
ИИ: [62; 111]. См.: [200].
141. Иоанн VIII Палеолог, византийский император
(21.VII.1425—31.Х.1448). Автор 20 писем, из них —2.
142. Иоанн Гавра (XIV в.), «старший» брат Михаи-
ла Гавры (по Г. Фатуросу). С этим не согласен Э. Фен-
стер [398, 57].
Одним из его адресатов был, по мнению Г. Г. Бекка,
Константин Арменопул [350, 722]. П. Шрайнер допуска-
ет идентификацию Иоанна Гавры с Михаилом Гаврой,
когда ссылается на рукопись Cod. Marcian. gr. 446 [554,
398, прим. 2].— 1.
38
143. Иоанн де Фонтибус, монах-доминиканец. Письмо
адресовано монаху неустановленного константинополь-
ского монастыря. + 1.
144. Иоанн X Каматир, патриарх Константинополя
(Ц98—1206). Два письма его направлены Иннокен-
тию П1, римскому папе. +2.
145. Иоанн Докиан (XV в.). ’+8.
146. Иоанн Дука Зарида (XIV в.), политический
деятель, брат Андроника Зариды. ОН.
147. Иоанн Евгении (последняя четверть XIV в.—
первая половина XV в.), диакон и номофилакс, брат
митрополита Марка Эфесского. +36. ИИ: [115, т. 1,
154—210, 315—323; 123, 291—300].
148. Иоанн Захариа, или Иоанн Актуарий (вскоре
после 1275 — вскоре после 1328), ученый-медик, врач.
Между 1310 и 1323 гг. отмечен титулом «актуарий», ко-
торый в то время имел значение звания и имени [419];
ср. менее точные сведения: [463]. +2.
149. Иоанн Китрский (конец XII — первая половина
XIII в.). П. Марк датировал время его жизни XIII в.
При изучении эпистолярного наследия Иоанна Китрско-
го нельзя не учитывать полемики между А. С. Павло-
вым и Эд. Курцем. +38. См.: [291, 89, № 108; 377].
150. Иоанн Ласкарид Калофер, друг Димитрия Ки-
дона. М —2.
151. Иоанн Месарит (1161 или 1162—1207). +1.
152. Иоанн Мономах (деятельность протекала на
рубеже XIII—XIV вв.). Его письмо относится к началу
XIV в. +1.
153. Иоанн XI Векк (или Век, Векон), патриарх
Константинополя (1275—1282), умер в конце марта
1297 г., как доказал Ж. Верно (REB, 1959, V. 17,
р. 168—173). Один из просвещеннейших людей второй
половины XIII в., латинофрон, ярый адепт унии с като-
лической церковью. +8.
154. Иоанн Палеолог, племянник Мануила II Палео-
лога, правивший во время путешествия Мануила II на
Запад. +1.
155. Иоанн Педиасим (конец XIII —первая полови-
на XIV в.). +5.
156. Иоанн V Палеолог (ноябрь 1331—16.11.1391),
византийский император (15.VI.1341—1354; 1.1355—
I2.VIII.1376; 1.VII.1379—16.11.1391). Автор И писем,
~1. ИИ: [58, 42.21—45.3]. См.: [393].
39
157. Иоанн Рагузский (Стойко или Стойкович), до-
миниканец, родом из Дубровника, епископ и кардинал,
большую роль играл при папской курии. В 1435—1437 гг.
посетил Константинополь. Написал здесь письмо в Дуб-
ровник.
158. Иоанн VII Палеолог, византийский император
(14.IV.—14.IX.1390). Автор двух писем, —1.
159. Иоанн Симетокол. —2.
160. Иоа нн III Дука Ватадз, император Никейской
империи (начало 1222—3.XI.1254). +2. См.: [291, 91,
№ 117].
161. Иоанн XIII Гликис (не Глика!), патриарх Кон-
стантинополя (1315—1319). Два письма (императору,
текст в поврежденном виде, и логофету) содержатся в
Cod. Laur. 57, f. 125v—129. Из 4 писем —1. ИИ: [139,
т. 1, 57].
162. Иоанн Углеша, сербский деспот, брат короля
ВукашиНа. Убит 26 сентября 1371 г. в битве на р. Ма-
рице. Автор письма от марта 4368 г. в Константинополь
патриаршему синоду. ИИ: [139, т. 1, 560—564].
163. Иоанн Фурн, монах. Его неизданное письмо на-
правлено монаху Григорию Антигониту (Cod. Vatic. 573
fol. 31 sqq.).
164. Иоанн Хортазмен (ок. 1370—1436/37), или Игна-
тий, ученый, преподаватель, писатель, книголюб. -{-56.
ИИ: [101, 291—292; 102].
165. Иоанн Xvmh (XIV в.), сын Никифора Хумна.
+8. ИИ: [60, 203—222].
166. Иоанн XIV Калека (Априн), патриарх Констан-
тинополя (11.1334—2.II.1347). Из 4 писем— 1. ИИ: [138,
т. 1. 152, кол. 1261—1262; 139, т. 1. 227—228]. См.:
[540, № 10288].
167. Иоанн VI Кандакузин (монах Иоасаф, Христо-
дул), византийский император (не ранее 1346—
21.XI.1354), умер в 1383 г. в Мистре. Автор 12 писем.
ф-12. ИИ: [139, т. 1, 263—265]. См.: [393].
168. Иоасаф, иеромонах, великий протосинкелл, ми-
трополит Эфесский, умер в 1437 г. +59. О его сочине-
ниях см.: [330].
169. Иов Иасит (иначе Иов Мел, Иов Медиа, Иов
монах, Иов Хамартол), полемист, монах константино-
польского Иаситского монастыря, жил во второй по-
ловине XIII в. Был главным советником патриарха
Иосифа I (1267—1275, 1282—1283). Д. Стирнон колеб-
40
лется в отождествлении Иова Мела, Хамартола и Иаси-
та. Из двух писем — 1. Издание: [120, № 1].
170. Иосиф Вриенний (ок. 1350—1432), или Иосиф
монах, уроженец Мистры, ученый. Хронология его пер-
вых писем изучена Р. Ленерцем. Из 29 писем —1. ИИ:
[103; 149, 292—295].
171. Иосиф II, патриарх Константинополя (1416—
1439). +4. ИИ: [73, 227—230, № 85].
172. Иосиф Калофет, писатель, монах Эсфигменско-
го монастыря на горе Афон. В 1336—1341 гг. пребывал
в Фессалонике. Умер после зимы 1355/56 г. Н. А. Вейс
отождествляет его с Иосифом Филагрием, см.: [291,
97, № 129]. Автор 7 изданных писем, часть из которых
(№ 1—5) посвящена исихатскому спору и составлена
в защиту паламизма, в двух письмах содержится толко-
вание библейских мест. ИИ: [182; 183].
173. Иосиф Мефонский (1429/30—1500). Идентичен,
несомненно, Иоанну Плусиадину и Иосифу Плусиадину.
Полемист, латинофрон и униат. Из трех его писем не
издано одно — послание о любви (epistola de caritate.—
Cod. Paris. 2500 saec. 15 fol. 218v—220v).
174. Иосиф I (Галисиот, омологит), патриарх Кон-
стантинополя (28.XII.1266—9.1.1275; 31.XII.1282—
23.Ш. 1283). Из трех писем —2. Издание: [120, № 6].
См.: [540, № 9072].
175. Иосиф Трапезундский (Лазаропулос, Иоанн).
4-1.
176. Иосиф Филагрий (или Филагрис), вторая по-
ловина XIV в. Полемист антилатинской направленно-
сти. Из трех писем —2. Неизданное письмо к Иосифу
Философу содержится в Cod. Angel. 30 (С. 3.16)
fol. 374V
177. Иосиф Философ, или Ракендит, или Пинар
(ок. 1280 —ок. 1330). +1.
178. Ирина-Евлогия Хумнина' Палеологина (ок.
1292 — ок. 1360). Cod. Escorial. Ф — III — 11 содержит
22 письма, из которых 8 принадлежат Ирине-Евлогии.
Письма изданы фрагментарно.
179. Исаак, прот Афона. Его письмо можно датиро-
вать временем до декабря 1325 г. Послание было на-
правлено патриарху Константинополя Исае (11.XI.1323 —
май 1332). Содержание письма известно, ибо оно пере-
сказано в послании Исаи от декабря 1325 г. ИИ: [73,
№ 93.20—29, 33—41].
41
180. Исаак Аргир, астроном, преемник Феодора Ме-
тохита, умер в 1375 г. +1.
181. Исидор, архиепископ Монемвасии (время Ма-
нуила II Палеолога). +1.
182. Исидор, или Исидор Русский (ок. 1385—
23.IV. 1463), митрополит Киевский и всея Руси, епископ
Сабинский, кардинал Рутенский, легат римского папы,
латинский патриарх Константинополя. В. Лоран (REB,
1959, V. 17, р. 150—157) решительно заключил, что Иси-
дор Киевский, «любитель писать письма, ритор и кано-
нист, затем митрополит Киевский и кардинал», никогда
не был митрополитом Монемвасии. Послания Исидора
сохранились отчасти на греческом, отчасти на латин-
ском, итальянском и древнерусском языках. Автор 22 пи-
сем, — 1, сохранившиеся — отчасти в поврежденном со-
стоянии— в Cod. Vatic, gr. 1852, fol. 105—106. ИИ:
[138, т. 159, кол. 953—956; 162, 59—71; 164].
183. Исидор Глава (1342—11.1.1396), или митропо-
лит Исидор, Иоанн Глава. В 1375 г. стал монахом. Был
митрополитом Фессалоники (25.V.1380—11.1.1396). Тео-
лог. Написал 8 обширных посланий богословского со-
держания. +8.
184. Исидор I Вухира, патриарх Константинополя
(1347—1350). Из 11 писем -1. ИИ: [138, т. 152,
кол. 1295; 139, т. 1, 256—258, 271, 275—276, 284—287].
185. Исидор Святой. Рукопись с его письмами дати-
руется XIV в.
186. Исэа, патриарх Константинополя (11.XI.1323 —
май 1332). +4. ИИ: [73, № 93 (248—250), № 94 (250—
251), № 101 (262); 138, т. 152, кол. 1207—1210].
187. Исэа Кипрский (XV в,), монах и священник.
Письмо некоему Николаю Скленгие. +1.
188. Каллист. Его письмо от 1276 г. Мануилу Фесса-
лоникскому издано А. Димитракопулосом. ИИ: [69, 68,
прим. 3].
189. Каллист I, патриарх Константинополя (июнь
1350—14.VIII.1353; начало 1355—1363). +9. ИИ: [73,
221—223, № 82; 92; 139, т. 1, 320—325, 404—411, 436—
442]. См.: [540, № 10478].
190. Карло Токко, деспот ромеев etc. Автор писем
из Янины от 1425 г. дожу Венеции, от 11 ноября 1427 г.
Серениссиме, от 5 мая 1428 г.. Франческо Лоредану,
от 12 июня 1432 г. Филиппо Фоскари. Из четырех пи-
сем —3.
42
191. Кириак из Анконы (Чириако Анконитано), об-
разованный негоциант. В 1418 г. совершил путешествие
в Константинополь, в 1425—1431 гг. находился на Восто-
ке, в 1435—1436 гг. был в Эпире (зимой), при деспоте
Карле II. В 1443—1447 гг. путешествовал по островам
и побережью Малой Азии. Оставил дневник и послания.
Из 6 писем —1.
192. Кирилл, митрополит Сиды (время патриарше-
ства Каллиста I). +2. ИИ: [139, т. 1, 399—404].
193. Константин Акрополит, сын Георгия Акрополи-
та, великий логофет. Умер около 1324 г. [537, 31—32].
Его дочь была замужем за Алексеем Филанфропином,
известным военачальником. Из 194 писем —165. ИИ:
[67, 272—278 (здесь изданы 19 писем — № 22, 32, 40,
52, 65, 96, 130, 143, 144, 150, 157, 167, 170, 171, 175, 176,
178, 187); 165 (здесь изданы письма № 97, 98, 184)].
Готовится к изданию полное собрание писем: [542].
См.: [500].
194. Константин Дука Лимбидар. В 1308 г. он на-
писал письмо Карлу Валуа. +1.
195. Константин Иванк, ритор, учитель. Видимо,
уроженец Фессалоники. Был судьей в Фессалонике при-
мерно с 1402 до 1420 г. В 1410 или 1416 г. написал
письмо Симону, проту горы Афон (1405 — до 1424).
ИИ: [124, 109—112].
196. Константин Кавасила, митрополит Диррахия.
+3.
197. Константин Ласкарид (1434—1501). г-]-22. ИИ:
[138, т. 161, кол. 913—928, 939—942, 953—964].
198. Константин Лукит (XIV в.), корреспондент Ни-
кифора Григоры. ОН.
199. Константин XI Палеолог Драгаш, вначале де-
спот Морей, затем византийский император (6.1.1449—
29.V.1453). Из 4 писем -1. ИИ: [175, т. 2, 120].
200. Константин Раул Палеолог. В 1416 г. составил
письмо королю Фердинанду I Арагонскому. -|-2.
201. Констанция-Анна (Констанция Гогенштауфен),
дочь Фридриха II Штауфена и супруга Иоанна III Дуки
Ватадза, никейская императрица, -j-2.
202. Кристофоро Гаратони, папский легат в Констан-
тинополе, позднее епископ Кортоны. Его два письма из-
дал в Риме в 1926 г. кардинал Дж. Меркати.
203. Лаврентий, монах. Автор неизданного письма к
43
Патриарху Геннадию II Схоларию (Cod. Athen. 332
•saec. XVIII).
204. Лазарь, монах (вторая половина XIII в.). +5.
205. Леонард Тонко. Письмо к Филиппо Фоскари
(1457). +1. ИИ: [134].
206. Леонард Хиосский, епископ Митилены (ум.
1482). +2. ИИ: [100;.138, т. 159, кол. 923—944].
207. Леонтий Вардал (первая половина XIV в.). 4-2.
208. Лианоро Лианори (1425—1478), итальянский
гуманист, ИИ: [241,244—246].
209. Ливдик, см.: [291, 105, № 160]. ОН.
210. Логара. Его письмо, направленное Андрони-
ку III Палеологу, С. Ламбакис датирует 1337 г.
Идентификация автора письма с кем-либо из засви-
детельствованных членов семьи невозможна. 4~1- ИИ:
[110].
211. Лука, прот Афона. Автор письма монастырю
Ватопедиу от апреля 1306 г. 4-1.
212. Лука Нотара, великий дукс, лидер туркофилов.
Умер в 1453 г. 4-8. ИИ: [138, т. 160, кол. 747—751, 753,
755—758].
213. Мазарис (Максим монах, Мезарис, Мозарис,
Мануил), автор «Пребывания Мазариса в подземном
царстве», составленного в 1414—1416 гг. Ему принад-
лежат два письма — послание от 21 сентября 1415 г. и
письмо Мануилу II Палеологу. 4-2. ИИ: [54, 1), 356—
357; 2), 116—123; 76, ч. 4, отд. 1, 238—246].
214. Макарий, митрополит Визы (первая половина
XIV в.). 4-1.
215. Макарий, митрополит Серрский (XV в.). 4-1.
ИИ: [117].
216. А1акарий Макр (ок. 1391—ок. 1430). Объем
эпистолярного наследства еще не установлен.
217. Макарий Парадиса (вторая половина XIV в.).
Как отметил П. Шрайнер [554, 396, прим. 1, 413], в
Laur. Conv. Soppr. 98, f. lr—2V содержится письмо Па-
радисы «митрополиту Филадельфии» (Макарию Хрисо-
кефалу). Адресование письма Парадисы митрополиту
Макарию гарантируется тем, по мнению П. Шрайнера,
что оно написано тем же почерком, какой в указанном
кодексе (f. 21 lv) характерен и для личной заметки, да-
тированной 1372 г. 4-1. ИИ: [186].
218. Макарий Писидийский (XIII в.), митропо-
лит. 4-1.
44
219. Макарий Хумн, основатель монастыря Неа Мони
в фессалонике (ум. около 1382). + 1.
220. Макремболит. Автор письма Николаю Агиофео-
дориту. +1.
221. Макрот (XIII в.), грамматик. Объем эпистоляр-
ного наследства еще не установлен.
222. Максим, монах, см.: [350, 696; 291, 107, № 168].
М —2.
223. Максим Оловол (Мануил), родился в конце пер-
вой половины XIII в. Ученый, ритор, учитель в высшей
школе Константинополя, «дидаскол логической науки»,
превосходный врач, протосинкелл. Письма не изданы
(Cod. Gr. Hieror. 276 fol. 147—151), см.: [291, 112,
№ 178; 416; 586].
224. Максим Плануд (ок. 1260 — ок. 1310), ученый,
писатель, видный педагог. В миру — Мануил Плануд.
Монашество принял в 1283 г. Автор 121 письма. +121.
ИИ: [181].
225. Максим Хрисоверг (ум. до 1430). Из 2 писем
— 1. О письмах его, отправленных в Константинополь,
упоминает Нил Дамила: [38, 83.19—21].
226. Мануил II, патриарх Никейский (1244—1254).
+1. ИИ: [99].
227. Мануил II Палеолог, византийский император
(вскоре после 16.11.1391—21.VII.1425). Автор более
100 писем, +73, не издано более 27. ИИ: [71; 112; 115,
т. 3, 120—121; 116; 124].
228. Мануил Дисипат (XIII в.), митрополит Фессало-
ники (в этой должности пребывал, в частности, в
1258 г.). См. № 284 данного списка эпистолографов. +1.
229. Мануил Дука Ангел, император Фессалоники
(1230 — ок. 1237), брат и наследник Феодора Дуки Ан-
гела. +2. ИИ: [139, т. 3, 59—61; 205, 234—236].
230. Мануил Калека, ритор, теолог, монах Домини-
канского ордена (ум. 1410). Автор 89 писем. +89. См.:
[291, 111 — 112].
231. Мануил Мосхопул, известный грамматик, учи-
тель риторики, высокоодаренный математик. Его дея-
тельность протекала в Константинополе на рубеже
XIII—XIV вв. +8. ИИ: [128].
232. Мануил Оловол, ритор, врач, императорский
секретарь. Деятельность его протекала на рубеже
XIV—XV вв. Его нельзя идентифицировать с Максимом
Оловолом (Мануилом), см. № 223 данного списка эпи-
45
столографов. Мануил Оловол составил «с товарищами»
письмо врачу Никифору Дуке Палеологу Малаку от
16 октября 1415 г. О Мануиле Оловоле можно почерп-
нуть ряд сведений из ответного письма врача от 21 ок-
тября 1415 г. +1. ИИ: [76, ч. 4, отд. 1, 247—248].
233. Мануил Палеолог (XV в.). Точных сведений о
нем почти нет. Неизданное письмо его к римскому папе
Каликсту III (1455—1458) датируется 20.VI.1457.
234. Мануил Палеолог Раул (жил на рубеже XIV—
XV вв.), из Морей. Не идентичен Мануилу Раулу [71,
LI—LII]. Из 13 писем —1.
235. Мануил I Сарандин (или Карандин), патриарх
Никейский (1217—1222). 4-4. ИИ: [43, 264, 268—269;
65].
236. Мануил Поф (по всей вероятности, идентичен
Пофу). Был судьей, принадлежал к антипаламитской
группировке при византийском императорском дворе.
В 1391 г. прислал Мануилу II Палеологу множество
писем, за что Мануил II благодарил. Жил еще в 1408 г.
[71, Ы].
237. Мануил Тагар, стратиг Филадельфии (ум. до
1342). Автор ненайденного письма патриарху Иоанну
Калеке (1334—1347). Это послание упоминается в дру-
гом источнике [139, т. 1, 228. 9—10] в словах «письмо
покойного великого стратопедарха». Жизненный путь
Тагариса обрисован П. Шрайнером [554, 393—395]. Но-
вые дополнительные сведения о Мануиле Тагаре привел
С. Курусис [464, 285—289].
238. Мануил Фил (ок. 1270 — ок. 1350). Из 2 пи-
сем. — 1.
239. Мануил Филанфропин. 4-1.
240. Мануил Хрисолора (1350—15.IV.1415). Не был
братом Димитрия Хрисолоры. Иоанн Хрисолора был
племянником Мануила Хрисолоры. Из 13 писем -J-3. ИИ:
[78, 107—148; 101, 21—23; 138, т. 156, кол. 23—60].
241. Марино Санудо Торселло Старший (первая по-
ловина XIV в.), венецианец. ИИ: [108].
242. Мария, супруга Михаила IX Палеолога. 4-1-
243. Марк, иеромонах (XV в.). Автор письма Исидо-
ру, митрополиту Киевскому. 4-1.
244. Марк, монах (вторая половина XIII в.). -|-1.
ИИ: [146].
245. Марк, монах (XIV в.). Известен письмом к Ан-
дронику III Палеологу о ереси Варлаама и Акиндина и
46
письмом к патриарху Константинополя Иоанну XIV Ка-
леке (последнее в Cod. Coisl. 258 saec. XV fol. 306),
оба письма не изданы.
246. Марк Евгеник Эфесский (Мануил) (1391/92—
1445). Его письма, особенно два письма иеромонаху
Феофану,— важный источник для характеристики собы-
тий, связанных с Флорентийской унией церквей 6 июля
1439 г. Автор 14 изданных писем. ИИ: [35; 138, т. 160,
кол. 1091—1100, 1103—1104, 1193—1200; 144].
247. Матфей, епископ Ионии и Азиатской земли
(XIV в.). Из 10 писем —7 (Cod. Bodl. Miscell. 242
saec. XVI fol. 162v sqq.). Cm.: [291, 117, № 190].
248. Матфей Властар (XIV в.), иеромонах, -pl.
ИИ: [36].
249. Матфей Камариот (Византийский, Мануил, Ма-
кариот), умер около 1490 г. Ученик Георгия Схолария.
Из 3 писем —1. (Cod. Athous 1171 saec. XVIII).
250. Матфей Кандакузин, старший сын Иоанна VI
Кандакузина и соимператор после его официальной от-
ставки (ум. 1383). -рЗ. ИИ: [63].
251. Матфей Палеолог Асан. -р2.
252. Матфей I, патриарх Константинополя (октябрь
1397—1410). +1. ИИ: [73, 254—255, № 97].
253. Матфей Эфесский (1271/72—1355/60), митропо-
лит. С. Курусис пришел к выводу, что.Мануил Гавала и
Матфей Эфесский — одно и то же лицо, установив, что
первое — мирское имя [464, 47—49]. Матфей Эфесский
происходил из семьи Гавала в Филадельфии (перечень
представителей этой семьи см.: [464, 299—300]). Г. Вайс
[604, 412] дополнительно привел важное свидетельство,
позволяющее, несомненно, идентифицировать Матфея
Эфесского и Мануила Гавалу,— покаянное исповедание
сыну от 1350 г., где Матфей определенно называется
Гавалой [138, т. 15], кол. 772 С —774 А]. Зимой
1322/23 г. Мануил Гавала постригся в монахи. 63 письма
Матфея Эфесского (кроме № 20) датированы С. Ку-
русисом временем между 1317—1351 гг. С. Курусис атри-
буировал Матфею Эфесскому еще две группы писем:
1) 18 анонимных посланий (из них не изданы еще 17)
в греческой рукописи № 2022 Парижской национальной
библиотеки (Cod. Paris, gr. 2022, fol. 181r—187v), ко-
торые С. Курусис датировал временем между 1309/10 и
1313 г. [464, 140—158]; 2) 9 писем из той же рукописи
(fol. 152—156), изданных Ж. Гуяром под именем
47
«Псевдо-Хилы», датированных С. Курусисом 1315—
1316 гг. [464, 122—139]. С 1886 по 1971 г. эти послания
ошибочно атрибуировали патриарху Иоанну XIII Гли-
кису. Из 93 писем -17. ИИ: [107; 163; 180].
254. Мафусала, монах (XV в.). Автор неизданного
письма патриарху Афанасию III Александрийскому
(1417—1425) (Hieros. Patr. 456; Vindob. theol. gr. 68).
255. Мелетий Галатидзийский, епископ. Ему принад-
лежит послание кардиналу Барберини. +1.
256. Мелик Насир Насир-ад-дин Мухаммед, мамлюк-
ский султан (1310—1341), письмо от 1340/41 г. Андро-
нику III Палеологу. +1. ИИ: [162, 57—58].
257. Мелик Насир Насир-ад-дин Хасан, мамлюкский
султан (1347—1351), автор письма Иоанну VI Канда-
кузину от 30 октября 1349 г. О дате см.: [364, X, 27].
ИИ: [169, т. 3, 94.2—99.9].
258. Мефодий. Письмо от октября 1453 г. +1. См.:
[590].
259. Мефодий, монах. Письмо, принадлежащее ему,
издано: [120, № 22]. Об авторе письма см.: [350, 687].
260. Мехмед II Фатих, турецкий султан (1451-—1481).
Автор письма для монастыря св. Софии в Фессалонике,
13 писем дожу Джованни Мочениго. +14. ИИ: [55].
261. Митрофан II, патриарх Константинополя (1440—
1443). В письме клиру о. Крит от 15 июля 1440 г. он
призывает присоединиться к Флорентийской унии церк-
вей 6 июля 1439 г. +1.
262. Михаил, митрополит Евхаитский. Автор неиздан-
ного послания монаху Иоанну (Cod. Vallicell. Е 21
saec. XIV fol. 162—169).
263. Михаил Апостол, или Апостолий (1422—1480),
ученый, ритор. Ученик Иоанна Аргиропула. +125.
264. Михаил VIII Палеолог, византийский император
(1.XII.1258—11.XII.1282). Особенно важны письма рим-
ским папам Урбану IV (1261—1264), Клименту IV
(1265—1268), Григорию X (1271—1276), Иоанну XXI
(1276—1277), Николаю III (1277—1280). +25. ИИ: [84].
265. Михаил II Ангел Дука Комнин, правитель Эпир-
ского царства (ок. 1231—до 1268). Умер между сентяб-
рем 1266 и августом 1268 г. Автор письма дубровниц-
кому князю от 1237 г. +1.
266. Михаил Гавра (ок. 1290 — после 1350). Биогра-
фия его наиболее полно изложена Г. Фатуросом [82,
ч. 1, 20—24]. В сжатом виде она передана С. Куруси-
48
ром [464, 42—43]. Гавра составил около 1400 писем,
оказавшись непревзойденным эпистолографом поздней
Византии по объему эпистолярного наследия. 462 письма
Гавры изданы по рукописи Codex Marcianus graecus
446 [82, ч. 1, 13]. По мнению издателя Г. Фатуроса, они
написаны в период с 1308 по осень 1327 г. С. Курусис
датировал письма Михаила Гавры в той же рукописи
1307— 1327 гг. [464, 18]. С. Курусис считал, что Гавра
родился около 1280 г., однако Г. Фатурос признал это
суждение неточным [82, ч. 1, 231—232]. Хронология
462 писем указана в издании: [82, ч. 1, 15—19]. Наибо-
лее трудно определить дату написания писем № 38—
143, составленных между 1308/09—12.V.1315 г. [82, ч. 1,
18]. +462, -938. ИИ: [82; 83].
267. Михаил Гавриилопул (XIV в.), дукс Фессалии.
Его письмо от июня 1342 г. направлено архонтам г. Фа-
нари, расположенного южнее г. Триккала в Фессалии.
+1. ИИ: [139, т. 5, 260—261].
268. Михаил Калофрена (XV в.), священник. По про-
исхождению критянин, а не афинянин. Его переписка с
-Митрофаном II, патриархом Константинополя (1440—
1443), относится, как доказал Н. Б. Томадакис, также к
/церкви критской, а не афинской. Послания Калофрены
приходятся на 1421—1449 гг. -j-3.
: 269. Михаил Лингевс. Письма не изданы (Cod. Bodl.
Miscell. 242 saec. XVI).
270. Михаил Сенахирим (XIII в.). +2.
271. Михаил Феофилопул (XIII в.). Объем эпистоля-
рия еще не установлен.
272. Михаил Хониат (ок. 1138 — ок. 1222), брат Ни-
киты Хониата. +180. ИИ: [50, 208—235; 114].
273. Михаил IV Афториан, патриарх Никейский
(1208—13.XI.1213). О нем см.: [136]. +4. ИИ: [145].
274. Михаил Эрмодор Критовул (Имврий, Имвриот,
Нисиот), XV в. Идеолог туркофилов. Родился в знатной
семье на о. Имброс. Кириак из Анконы в сентябре
1444 г. посетил о. Имброс, его гидом был весьма ученый
(doctissimus) человек [515, т. 1, 433]. В 1456 г. за рене-
гатство Критовул получил в управление г. Лесбос на
о. Имброс. Когда весной 1466 г. остров попал в руки
венецианцев, Критовул бежал в Константинополь и по-
стригся в монахи на Афоне. Умер, видимо, около 1470 г.
[413, 7]. Критовулу принадлежат 2 письма: 1) Мехме-
Ду П и 2) вводящее исторический труд Критовула.
Заказ 199 49
К. Мюллер обозначил первое как «В», второе как «А».
Версия «А» как первоначальная была расширена до
версии «В». Наиболее вероятно, что версия «А» должна
занять место версии «В». Основное содержание обоих
писем — сходное, различие между ними —в характере
сведений о походах султана [413, 4]. Хронологические
рамки описываемых событий — 1451—1467 гг. -j-2. ИИ:
[94, 25.1—19, 27.1—28, 29.1—19, 31.1—9].
275. Неофит, архиепископ Кипра (первая половина
XIII в.). Автор двух писем, из которых одно (от 1223 г.)
направлено никейскому императору Иоанну III Дуке
Ватадзу. +2.
276. Неофит, епископ Гревена (XV в.). М —2.
277. Нерио Аччайуоли, афинский герцог (вторая по-
ловина XIV в.). Его письмо от 20 февраля 1394 г. на-
писано брату Донато и послано из города Коринфа.
М +1.
278. Никита Мирсиниот (или Нил Диасорен, митро-
полит Родоса). Письмо в адрес Виссариона на теологи-
ческую тему. Из 22 посланий —1.
279. Никита Стифат. Был монахом Студийского мо-
настыря. Ему принадлежит письмо, которое приписыва-
ли Димитрию Хоматиану и которое называется «Об
опресноках и субботе». +1.
280. Никита Хониат (середина XIII в.— 1213). + 11.
ИИ: [72].
281. Никифор Влеммид (1197 — ок. 1272), крупней-
ший византийский публицист XIII в. Принадлежность
ему 10 писем подвергается сомнению (в полемике уча-
ствовали А. Гейзенберг, Л. Г. Вестеринк, Ф. Дэльгер,
Ж. Даррузес, В. Грюмель, П. Канар). Л. Вестеринк,
издавая 10 писем, приписал их Никифору Влеммиду.
Ж. Даррузес [378, II, 176—177] считал, что послания
принадлежат не Влеммиду, а, по крайней мере частич-
но, Михаилу Пселлу. Н. Б. Томадакис [581, 41] принял
мнение Л. Вестеринка под влиянием рецензии Ф. Дэль-
гера на работу Л. Вестеринка. См.: [291, 128]. Однако
правильный ответ может быть найден — его даст анализ
архитектоники спорных посланий. +46. ИИ: [85, 290—
329; 89, 260—262; 138, т. 142, кол. 605—609; 141].
282. Никифор Григора (ок. 1295 — ок. 1360). Его
«Ромейская история» является эпистолографическим па-
мятником, на что впервые указал О. Тафрали [570, 159,
прим. 3]. В «Ромейскую историю» Григоры включен ряд
50
так называемых вставленных писем [283, 180]. Автор
более 162 писем. ИИ: [48, 362—365; 59, 187—199; 96;
125; 126; 170, т. 1, 375.4—383.22, 448.22—454.6].
283. Никифор Дука Палеолог Малак (по парижской
рукописи — Калак, по берлинской, более полной,— Ма-
лак), врач. Автор письма Мануилу Оловолу, ритору и
врачу, от 21 октября 1415 г. +1. ИИ: [76, ч. 4, отд. 1,
249—250].
284. Никифор Каллист Ксанфопул (Каллист монах,.
Нил монах), умер около 1335 г. (имеется предположе-
ние, что уже около 1312 г.). Автор письма Мануилу Ди-
сипату, митрополиту Фессалоники, от 1276 г., опубли-
кованного впервые в 1930 г. И. Сикутрисом. В. Лоран
отрицал, что это послание принадлежит Никифору
Каллисту Ксанфопулу, см.: [291, 130]. Из трех писем
(принадлежность одного подвергают сомнению) —1.
285. Никифор Хрисоверг (умер, видимо, после 1213 г.).
—1 (Cod. Vindob. philol. 321; Escurial. Y—II — 10).
286. Никифор Хумн (1250/55—16.1.1327), ученый,,
государственный деятель. Из 172 изданных писем 28 на-
правлены философу Иосифу (№ 61, 62, 98—123). Сочине-
ние Никифора Хумна «Увещевающее слово фессалони-
кийцам о-^праведливости», которое К.-П. Мачке называ-
ет письмом (Brief) [508, 69, прим. 147], следует отнести;
к жанру речей, судя по архитектонике. Автор более
345 посланий, не издано более 165. +180. ИИ: [60,
1—190].
287. Николай, латинский архиепископ Афин (XIV в.).
Автор послания от 25 сентября 1346 г. Филиппу, латин-
скому архиепископу Фив. +1.
288. Николай Артавазд Равда (XIV в.), математик,
родом из Смирны. Его письма, составленные около>
1340 г., посвящены математическим сюжетам. +2. ИИ:
[174]. См.: [540, № 1437].
289. Николай Исидор, адрианопольский судья и ку-
пец (XV в.). Его письма относятся к 1453 г. +6. ИИ:
[66].
290. Николай Кавасила или, правильнее, Николай
Хамает (1320/23 — не позже 1396), по прозванию «Мис-
тик», исихаст. Автор 18 писем, все изданы. Письмо № 17
адресовано не Иоанну VI Кандакузину и датируется не
после 1341 г. Оно направлено Иоанну V Палеологу и
написано в октябре или ноябре 1364 г. Послание № 18
(1390—1391) было адресовано Мануилу II Палеологу
4* 51
[71, XXXIII]. ИИ: [77, 29—45; 130, т. 1, 169—172].
291. Николай Костомер (XIII в.). ОН.
292. Николай Ламбин, протонотарий. Письмо от
1327 г. +1- ИИ: [125].
293. Николай Месарит (1163/64 — после 1214), млад-
ший брат Иоанна Месарита, митрополит Эфесский и
экзарх всей Азии. По поручению императора Феодора I
Ласкарида совершил 12—27 ноября 1213 г. путешествие
в Константинополь из Никеи и обратно. Из 12 писем
—3. ИИ: [171, 38—40].
294. Николай Пепагомен. Автор изданного на основе
Cod. Vat. gr. 1086, f. 90v письма Никифору Григоре,
составленного самое позднее в 1328/29 г. Он может быть,
по всей вероятности, идентифицирован, согласно
П. Л. М. Леоне, с автором неизданного энкомия в честь
св. Исидора. Данного эпистолографа не следует отож-
дествлять с Николаем Пепагоменом, сыном Димитрия
Пепагомена. Последний был секретарем Мануила II
Палеолога и сведения о нем (Димитрии) содержатся в
письмах Иоанна Хортазмена, Иоанна Евгеника и Висса-
риона. ИИ: [127].
295. Николай Ралли. Он является автором письма,
направленного к Сфорца (указана только фамилия, без
имени), герцогу Милана. +1.
296. Николай Секундин, дипломат (ум. 1464). +2.
297. Николай-Нектарий из Отранто (1155/60—
9.II.1235). В конце 1219 или начале 1220 г. стал аббатом
Касоле. Именуется также Николаем Гидрундом, Гидрун-
дином. Из его писем опубликованы одно греческое и
одно латинское. ИИ: [98, 130—138].
298. Нил. Его письма были изданы Львом Алляцием
(1586—1669). Идентичность Нила, с одной стороны, и
Нила Кавасилы — с другой, защищал в свое время
И. Дрэзеке, но эта мысль не утвердилась [350, 695].
299. Нил, митрополит Родосский (XIV в.). Уроженец
Хиоса. Занимал кафедру на Родосе в 1357—1369 гг.
От рождения носил имя Никиты. Около 1366 г. получил
звание экзарха. Дожил до патриаршества Макария
(1376—1379, 1390—1391). М Д1.
300. Нил, монах. Если действительно лицо невымыш-
ленное, то жил во время Иоанна VI Кандакузина. +1.
301. Нил, патриарх Константинополя (1379—1388),
из монахов. Приверженец Григория Паламы, которому
адресовал похвальное слово. +1. ИИ: [139, т. 2, 87].
52
302. Нил Дамила, греческий полемист, критянин по
рождению, деятельность приходится на рубеж XIV—
XV вв. В 1400 г. жил в Иеропетре, монастыре Каркас-
еийском. Автор письма антилатинской направленности
Максиму Хрисовергу. Его завещание датировано 22 ап-
реля 1417 г. Возможно, что ему принадлежит не одно,
а несколько писем. ИИ: [38].
303. Нил Кавасила, митрополит Фессалоники (1361 —
ок. 1363), умер около 1363 г. Из 6 писем —4. (Cod.
Vatic. 632).
304. Нифон I, патриарх Константинополя (9. V. 1310—
11.IV.1314). Автор письма великому князю Михаилу
Ярославичу Тверскому, написанного, видимо, в 1313 г.,
и послания Петру, митрополиту Руси, составленного око-
ло 1310 г. +2. См.: [173, 418—419, 425].
305. Павел, латинский патриарх Константинополя
(1366—1372), затем архиепископ Эфесский. Автор письма
Иоанну Кандакузину. +1.
306. Петр Ламбард Крис (последнее слово означает
«критянин»), XV в. Письмо Анфиму, послание Иоанну
Симонаксу. +2.
307. Прохор, митрополит и проэдр Крита. Автор
яисьма некоему монаху, содержащего несколько корот-
ких канонических заметок-ответов. +1.
308. Прохор Кидон (ок. 1330 — вскоре после 1369),
брат Димитрия Кидона. Письма изданы фрагментарно.
См. [431].
309. Равда. К. Крумбахер не исключал возможности
Отождествить его с Николаем Артаваздом Равдой [470,
560]. —1. (Cod. Laur. 59, 35 fol. 204—204v).
310. Сава (XIII в.). Автор письма Никифору Влемми-
ду. + 1. ИИ: [85, 330—332].
311. Силуан, исихаст, жил на Афоне, затем в Зете.
Письма его составлены около 1418 г., изданы и адресо-
ваны Григорию Синаиту Младшему. ИИ: [41].
312. Симеон, архиепископ Фессалоники (1416/17—
1429), умер в 1429 г. Автор 2 писем деспоту Андронику
Палеологу, 2 неизданных послания церквам своего при-
хода (Cod. Athous 3724 saec. XV). Из 4 писем —2. ИИ:
[56].
313. Симон (XIV в.), латинский епископ Фив. Ему
принадлежат письмо императору Андронику, послание
философу Иосифу. Упоминания об этих письмах см.:
[36, 1.15—16, 80.32—38, 81.1—2].
53
314. Софиан, антипаламит. +1. ИИ: [185].
315. Софроний, иеромонах. Автор письма Катарине
Куртенэ, датируемого началом XIV в. +1.
316. Томмазо Морозини, первый католический па-
триарх Константинополя в Латинской империи. Автор
греческого изданного письма. ИИ: [37, 86.20—87.32].
317. Феодор, епископ Алании (XIII в.). Он составил
письмо о путешествии в Эндемузу (в Никейской импе-
рии). События, упомянутые в этом письме, Мария Ни-
стацопулу относит к началу 1223 г. [523, 270 сл.], а не
к 1240 г., как было принято. Упоминание о другом по-
слании, написанном в ходе путешествия, см.: [138,
т. 140, кол. 389 Д]. Из 2 писем -[-1. ИИ: [138, т. 140,
кол. 387—414].
318. Феодор Агаллиан (ум. после 1440). Диакон,
иеромнимон, дикеофилакс и позже великий иконом. По-
лемист, ученик Марка Евгеника Эфесского. X. Г. Патри-
нелис в 1966 г. высказался за отождествление Феодора
Агаллиана с Феофаном Мидийским. В 1968 г. к такому
же выводу пришел К- Тарнер [592, 29—31]. + 15. —1
(Codex Bodleianus Canonicus Graecus 49).
319. Феодор Ангел Комнин Дука, правитель Эпир-
ского царства (1215—1224), фессалоникский император
(1224—1230). Автор письма Иоанну Апокафку, митро-
политу Навпактскому. +1.
320. Феодор II Ириник, никейский патриарх (1214—
1216). Написал письмо к православной пастве Латин-
ской империи. 4-1. ИИ: [148].
321. Феодор II Ласкарид, никейский император
(30.Х.1254—VIII.1258). Из 227 -8. ИИ: [85, 1—276,
279—282; 101, 40—42].
322. Феодор Газ (ок. 1400—1476). +22. ИИ: [138,
т. 161, кол. 1005—1014]. См. [442].
323. Феодор Иртакин, учитель грамматики и ритори-
ки в Константинополе (ум. около 1320) [181, 187]. Ав-
тор 92 изданных писем. В издании [159] № 92 повторяет
№ 2. ИИ: [159].
324. Феодор Кутала. Письмо из Фессалоники Ни-
кифору Григоре, издано: [170, т. 1, LXXXVIII—LXXXIX].
325. Феодор Мелитиниот (ум. между 1388—1397),
был великим сакелларием храма св. Софии, учителем
в патриаршей школе. Его письмо направлено «митропо-
литу Филадельфии» (т. е. Макарию Хрисокефалу). +1.
ИИ: [186].
54
326. Феодор Метохит (1260/61—13.III.1332), крупный
политический деятель, ученый, великий логофет. Автор
145 писем, из них —140. О рукописях см.: [566, 9,
прим. 3].
327. Феодор Модин (XIV в.). Его 8 писем не имеют
внешнего адреса. +8.
328. Феодор Музалон (ум. 1294). Полемист, богослов,
великий логофет [139, т. 4, 272, акт от 1293 г.]. Из 5 пи-
сем —2. ИИ: [79, 150—151].
329. Феодор Педиасим (XIV в.), ритор, писатель.
А. В. Соловьев вводил читателя в заблуждение, когда
сообщал (BS, 1930, t. 2, v. 2, р. 284, п. 44), что переписка
Феодора Педиасима не издана. Его письма уже были
опубликованы М. Троем и К. И. Диовуниотисом соот-
ветственно в 1899 и 1921 г. Педиасиму принадлежат
8 писем. +8, См.: [291, 142, № 255].
330. Феодор I Ласкарид, никейский император
(30.III/5.IV. 1208 — начало 1222). Автор двух неиздан-
ных писем (Cod. Ambros. F 96 sup. finis saec. XIII, n. 22).
331. Феодор Потамий (иногда фиксируется искажен-
но: Потакий), или Потамис (ок. 1340 — к. 1414). Сторон-
ник ортодоксальной партии. Рукопись № 184 Ивирского
монастыря, опись которой была составлена в начале
XVIII в., содержала 20 писем Потамия, в настоящее
время она содержит только 13 писем с фрагментом
14-го [71, XLIX]. Эксцерпты из нескольких писем были
изданы С. Ламбросом в 1885 г. Из 20 посланий +3 фраг-
ментарно. ИИ: [71, 224—227].
332. Феодул Манасе, монах. Деятельность прихо-
дится на рубеж XII—XIII вв. —1.
333. Феоктист, митрополит Адрианополя, богослов,
униат (XIII в.). У него были тесные отношения с Мак-
симом Планудом. В 1283 г. составил письмо своему уче-
нику Александру. 4-1.
334. Феолипт, митро!полит Филадельфии. Родился
около 1250 г., умер в конце 1322 г. [464, 339]. Учитель
Григория Паламы. Ж. Гуяр считал, что изданная им
переписка принадлежит Иоанну Хиле Эфесскому, см.:
[291, 92, № 119]. В. Лоран, напротив, приписывал ее
Феолипту, митрополиту Филадельфии, см.: [291, 143—
144, № 260].
335. Феофан, архиепископ Никеи, умер в 1380/81 г.
Два послания он составил для латинского патриарха
Константинополя Павла. Ему также принадлежит
55
письмо клиру, послание народу Никеи и письмо, пред-
ставляющее компендий византийской догматики. Из 5
писем Феофана —2.
336. Феофан, митрополит Мидии, расположенной во
Фракии (1467—1474). Переписывался с Георгием Ами-
рудзом. -ф4.
337. Филипп Сиропул, письмо которого издано Али-
сой-Марией Мэффри Толбот [173, № 19]. См. также ре-
гест письма: [484, № 1680]. Идентификация Филиппа
Сиропула с Афанасием I, патриархом Константинополя,
предложенная В. Лораном, отвергнута в последние годы
[173, 326]. ИИ: [173, № 19].
338. Филиппо да Римини, канцлер Корфу. Автор
письма к Франческо Барбаро о падении Константино-
поля. + 1. ИИ: [150].
339. Филофей Коккин («Красный»), патриарх Кон-
стантинополя (1353—1354, 1364—1376). Родился около
1300 г., умер в заточении в 1377 или 1378 г. [260, 96,
прим. 57]. Автор 17 писем, из них —4 (Cod. Paris. 1276;
Cod. Ambros. D 29 sup.; Vindob. theoL 265 fol. 21—60v).
ИИ: [73, 223—225, № 83; 138, t. 152, кол. 1365—1366,
1403—1404, 1417—1418, 1420—1425, 1445—1447, 1452—
1455; 139, т. 1, 350—351, 516—524, 552—555, 582, 587].
340. Фома Магистр (ок. 1265—1346). После постри-
жения в 1308 г.— монах Феодул. Был одним из величай-
ших филологов XIV в. [96, 348], а также высокоодарен-
ным математиком, учителем риторики, богословом, ри-
тором. Родился и почти всю жизнь прожил в Фессало-
нике. Между 1314—1317 гг. был в Константинополе.
Автор 12 писем, из них —1. ИИ: [138, т. 145, кол. 403—
426, 429—446; 179, 5—18]. См.: [547, 84].
341. Фома Палеолог Рал. Письмо к Филиппо Фо-
скари (1456). +1. ИИ: [134].
342. Франк Ациоли, афинский герцог. Автор письма
миланскому герцогу Франческо Сфорца от 10 февраля
1460 г. (на латинском языке). +1.
343.. Франческо Филельфо, итальянский гуманист. Ро-
дился 25.VII. 1398 г. в Толентино, умер во Флоренции
31.VII.1481 г. В 1420—1427 гг. находился в Константино-
поле на дипломатической службе. ПО греческих писем
Филельфо написаны в период с 21.XII.1427 по 30.V.1477 г.
В письмах его занимали вопросы о природе алмазов, о
водяных часах, об аукционе и др. [244, 158]. ИИ: [123;
184].
56
344. Фридрих II Штауфен, император «Священной
римской империи» (1212—1250). Автор четырех издан-
ных писем на византийском языке, обращенных к ро-
меям. ИИ: [137; 139, т. 3, 68—76; 171].
345. Христофор, анкирский митрополит. Экзарх пат-
риарха Никеи Германа II. Ему принадлежит одно по-
слание болгарскому царю Ивану II Асеню от 1233 г. +1.
ИИ: [205, 53—55].
346. Эммануил Адрамиттин (XV в.). +2.
347. Эммануил Раул (XIV в.). Из его 13 писем —1.
348. Эркул Токко. Письмо к Франческо Фоскари, без
даты. +1. ИИ: [134].
349. Эрмей (XIII в.), монах. Автор неизданного
письма Дуле (Cod. Paris. 1181 saec. XIII fol. 161 — 171v).
350. Ювеналий, ученик и продолжатель Плифона.
О его деятельности сообщает письмо Георгия Схолария
морейскому архонту Мануилу Раулу Ису [155, 476—489,
№ 2]. Ювеналий—автор многочисленных, по словам
Схолария, писем, составленных еще до Флорентийского
собора [241, 33, прим. 83].
351. Яков, доминиканец. Автор письма Андронику II
Палеологу, составленного между 1318 и 1325 гг. +1.
ИИ: [132].
352. Яков Болгарский, или Охридский. Был коррес-
пондентом Никифора Влеммида. Дж. Меркати ставил
вопрос об отождествлении Якова Охридского с Яковом
Проархием. +2.
353. Яков Кукунар, митрополит Монемвасии. Автор
изданного письма Исидору I, патриарху Константино-
поля. ИИ: [139, т. 1, 271—272].
. - 354. Ян Ласкарид, гуманист, дипломат, преподава-
тель греческого языка, библиотекарь, писатель. Родился
в Константинополе в 1445 г. (?), умер 7.XII. 1534 г. в
Риме. Автор писем на греческом, латинском и итальян-
ском языках. —3. См.: [540, № 14536]. ИИ: [123, 361 —
362].
355. Ян Рокицана, пражский архиепископ. Его письмо
в Константинополь на латинском языке датируется
14 ноября 1452 г. ИИ: [166, 65—66].
Данный список можно было бы продолжить: Афана-
сий, патриарх Иерусалима; Бартоломео де Лангоско;
Георгий Галесиот; Григорий, монах, автор письма Висса-
риону; Иоанн Хила, митрополит Эфеса; Константин Дра-
гаш, сербский князь, тесть Мануила II Палеолога; Ма-
57
карий Хрисокефал, митрополит Филадельфии с 1336 до<
1382 г.; Николай, патриарх Александрии; Николай V,
римский папа; Симеон, патриарх Антиохии; Симеон Ива-
нович Гордый; Стафидак и др.
Приведенный перечень был составлен с той целью,
чтобы проследить в конкретном преломлении сильные и
слабые стороны поздневизантийского эпистолярного на-
следия. Теперь можно подвести некоторые итоги.
Переписка отразила жизнь ромеев всей территории
Византийской империи. К тому же эпистолярные произ-
ведения, в отличие от многих других видов исторических
источников, легко пересекают границы ромейского го-
сударства, повествуя о широких связях как с собственно
икуменой поздневизантийского времени, так и с другими
регионами средневекового мира. Ареал распространения
поздневизантийских писем во многом определялся со-
стоянием внутренних и внешнеполитических дел импе-
рии, что не могло не отразиться на содержании эписто-
лярия.
Распределение эпистолографов во времени неравно-
мерно. Легко подсчитать, что наибольшее количество
эпистолографов приходится на 15-е десятилетие (1340—•
1349), наименьшее — на 19-е (1380—1389). Однако сле-
дует подчеркнуть, что в поздневизантийский период не-
возможно обнаружить цезуры в развитии эпистолярного
творчества, хотя бы в пределах года. Письма последова-
тельно освещают весь период 1204—1453 гг., без пробе-
лов. Этим они выгодно отличаются от трудов византий-
ских историков, хроник, легислативных источников, акто-
вого материала.
Распределение писем во времени также неравномер-
но. Максимум переписки приходится на 1308—1327 гг.
Наименьшее количество эпистолярных произведений со-
хранилось от 1233—1241 гг.
Подавляющая масса писем составлена мужчинами,
причем горожанами. Среди 355 эпистолографов — только
четыре женщины: Баттиста Малатеста (№ 63), Ирина-
Евлогия Хумнина Палеологина (№ 178), Констанция-
Анна (№ 201), Мария, супруга Михаила IX Палеолога
(№ 242). Следует добавить также, что многие послания
адресованы женщинам. Аноним, митрополит Халкидона,
написал 14 писем монахине Евлогии в 1400—1440 гг.
Феолипт, митрополит Филадельфии, состоял в переписке
с императрицей Ириной Палеолог. Иоанн Докиан на-
58
Лравил письмо дочери Димитрия Палеолога, деспота
Морей (1449—1460), Елене Палеолог. Он же является
автором послания от лица царевны Константину Палео-
логу. Письмо патриарха Германа II было предназначено
одной константинопольской даме. Опубликовано посла-
ние патриарха Афанасия I [173, № 34] Рите-Марии,
сестре Хетума II и жене Михаила IX. Иоанну Апокафку
принадлежит письмо жене правителя Эпирского государ-
ства Феодора Комнина. Григорий Палама направил по-
слание императрице Анне Савойской. Филофей Кок-
кии — автор трех писем императрице Елене (супруга
Иоанна V Палеолога, дочь Иоанна Кандакузина). Кон-
стантин XI Палеолог составил письмо анонимной гер-
цогине Милана. Сохранилось письмо Схолария Симони-
де Палеолог Асаниной. Известно о неизданных письмах
анонима XIII в. (№ 19) к монахине. Ряд писем напра-
вил женщинам Димитрий Кидон [130, т. 1, № 76, т. 2,
№ 167, 221, 276, 293].
Константинополь и Фессалоника дали наибольшее
количество эпистолярия. Поэтому городская действи-
тельность отображена более обстоятельно, нежели жизнь
деревни. Отражена в переписке и жизнь пригородов, с
которыми город был связан многими экономическими
нитями.
Являясь кладезем разнообразной информации, позд-
невизантийское эпистолярное наследие выступает одним
из основных источников познания социально-экономиче-
ской и идейно-политической истории ромейского обще-
ства. Оно дает возможность осветить такие аспекты
поздневизантийской действительности, как, например,
профессиональная структура ремесла, уровень его раз-
вития, организация (по сведениям эпистолографов, обо-
значенных в нашем списке № 9, 71, 75, 83, 86, 102, 139,
165, 177, 197, 206, 213, 224, 232, 246, 253, 264, 266, 272,
274, 281, 283, 286, 321, 323); промыслы (№ 58, 266);
экономическая жизнь пригородов (№ 58, 122, 240, 281,
321); градостроительство (№ 58, 122, 148, 206, 227, 240,
266, 321); торговля (№ 58, 122, 213, 227, 272, 275, 289,
340); аренда (№ 58); доходы и материальное состояние
ромеев (№ 76, 122, 139, 232, 323); финансовое положе-
ние, финансовая нужда и финансовые взаимоотношения
(№ 42, 79, 119, 122, 227, 232, 286, 323); характер налого-
вого обложения и феодальных повинностей (№ 26, 122,
139, 179, 272, 281, 321); феодальное владение (№ 139,
59
182, 194, 323); понимание родовитости (№ 58); социаль-
ная структура (№ 26, 58, 71, 122, 139, 179, 186, 194, 213,
266, 267, 281, 290, 323, 340); терминология для обозначе-
ния поздневизантийских трудящихся (№ 26, 71, 122, 139,
179, 186, 266, 281, 290, 323, 340); вертикальная динамика
общества (№ 26); социальные противоречия (№ 26, 38.
49, 102, 122, 139, 192, 194, 213, 224, 227, 266, 281, 282, 323,
340); мировоззрение политических группировок, в том
числе арсенитов (№ 253, 284), варлаамитов (№ 67), па-
ламитов (№ 106, 172, 184, 245), антипаламитов (№ 25,
100), униатов (№ 153, 156, 173, 261), антиуниатов (№ 22,
75, 176, 215, 268), ортодоксов (№ 75, 246, 248), латино-
фронов (№ 153, 173), туркофилов (№ 212, 274); диспу-
ты с латинянами (№ 293, 302); конкретные стороны
вероучения с позиций определенных политических груп-
пировок (№ 47, 67, 140, 147, 225, 278, 279, 297, 335, 340);
доктрина икумены (№ 49, 139, 154, 167, 213, 227); идео-
логические связи официальной Руси с Византией (№ 38,
49, 167, 304); представления об императорской власти,
в том числе образ идеального василевса (№ 27, 58, 75,
102, 156, 213, 266, 323); внутренняя политика’Латинской
империи (№ 61); различные стороны церковной жизни
(№ 40, 58, 127, 139); войско и военачальники (№ 58, 79,
122, 224, 282, 286, 321, 340); флот и морское дело (№224,
282, 340); функции и деятельность должностных лиц
(№ 26, 58, 290); теория эпистолярного стиля (№ 59, 79,
84, 122, 227, 266; 290); практика эпистолярных сношений
(№ 40, 79, 102, 139, 141, 164, 179, 227, 266, 290, 321, 322);
виды писем, в том числе утешительное (№ 29, 140, 145),
просительное (№ 59, 266), благодарственное (№ 59),
«богу» (№ 79), жалобное (№ 96), поздравительное
(№ 145, 227), сопроводительное (№ 219), открытое
(№ 227), деловое или официальное (№ 179), подтверж-
дающее (№ 186); ораторское искусство (№ 107); наука
и образование (№ 71, 84, 164, 192, 197, 224, 250, 263, 281,
282, 288, 321, 339, 340, 351); педагогические воззрения
ромеев (№ 58, 224, 263, 323); отношение к народным
массам (№ 71, 122, 266); труд ученого (№ 71); пред-
ставления ромеев о цели жизни и судьбе (№ 122, 147,
227); о любви (№ 173, 281); досуг ромеев (№ 84, 288);
положение ромеев и латинян в Латинской империи
(№ 15, 16, 61, 76, 94, 320); оценка ромеями турок и опас-
ности с их стороны (№ 79, 84, 122, 126, 167, 241, 266);
последствия войн и вражеских набегов (№ 40, 84, 106.
60
22, 192, 227, 241, 266, 290, 340); жестокость турецких
завоевателей (№ 68, 84, 227, 340); завоевание византий-
ских городов (№ 13, 61, 79, 139, 182, 206, 274); вторже-
ния врагов и осады городов и островов (№ 23, 100, 122,
1'36, 227); положение византийских городов во время
Турецкого нашествия (№ 23, 84, 122, 224); борьба за
Создание военного союза против турок (№ 71, 114, 122);
положение ромеев под властью турок (№ 44, 194); пози-
ция феодальной знати в условиях турецкого нашествия
(pfo 75, 122, 206); настроения ромеев в преддверии столк-
новения с врагами, прежде всего турками (№ 79, 100,
|22, 227); описание сражений (№ 112, 224); отсутствие
имущественной безопасности (№ 139, 141, 179, 227, 241,
323, 340); внешняя политика (№ 8, 76, ПО, 194, 227, 280,
321, 330); жизнь и взгляды эмигрантов (№ 126, 232,
§22); описание путешествий (№ 290, 293, 317).
Для второй половины XIV в., в условиях отсутствия
Произведений историков и резкого сокращения актов,
эпистолярий приобретает значение первостепенного исто-
рического источника.
I По значимости содержания поздневизантийские
письма можно разделить на несколько групп.
1. Отличительная черта писем первой группы — осве-
щение самых разных аспектов византийской действи-
тельности, причем с наибольшей полнотой. Авторами
выступают ведущие государственные, политические и
Церковные деятели. Первоклассным источником явля-
ется письма Димитрия Кидона, Мануила II Палеолога,
Михаила и Никиты Хониатов, Михаила Гавры. Письмо
^атония IV к Василию I от IX/X.1393 г.— незаменимый
Источник для характеристики поздневизантийской внеш-
1Йеполитической идеологии. Переписка Афанасия I, пат-
риарха Константинополя, освещает самые различные
стороны внутренней жизни империи, любопытны, в част-
ности, его данные об этническом составе Византии на
рубеже XIII—XIV вв. [138, т. 142, кол. 510—511]. Кор-
респонденция Никифора Хумна изобилует конкретно-
Историческими сведениями, ценными для характеристики
общества, особенно важны его письма № 44, 57, 58, 59,
146, 147, 150 [60, 57—60, 64—66, 169—170, 172—173].
Эпистолярное наследие митрополита Исидора — лучший
источник истории падения Константинополя [311, 257].
2. Перепиской второго ранга можно назвать письма,
в Которых достаточно полно отражены лишь отдельные
61
черты византийского общества. Переписка Никифора
Влеммида дает богатый материал для изучения внут-
ренней политики Феодора II Ласкарида, а также состоя-
ния просвещения в Никейской империи [85, 325—326].
Важны некоторые письма Феодора II Ласкарида, см.:
[289, 75]. Иоанн Апокафк сообщает много интересных
сведений по истории церкви, Димитрий Хоматиан —
о внутренней жизни Эпирско-Фессалоникской империи, в
частности об этнической среде, церковном праве, внеш-
неполитических связях империи. О действиях латинских
захватчиков в Византии гневно пишет патриарх Гер-
ман II, об отношении же византийцев к латинянам не-
охотно сообщает император Генрих в письме итальян-
ским прелатам. Послание Фомы Магистра к некоему
Исааку дает представление о состоянии морского дела
и торговли и о византийской географии. Из переписки
Максима Плануда можно почерпнуть подробные данные
о личной жизни автора. Ценны письма Иосифа Вриен-
ния к Феодору Мелитиниоту, Иоанну Оловолу, Димит-
рию Кидону, Николаю Кавасиле, Мануилу II Палеологу,
письмо № 25 освещает практику эпистолярных связей.
К данной группе эпистолографов следует причислить
Феодора Метохита и Иоанна Хумна. Послания Мануила
Калеки содержат оценки некоторых сторон светской
жизни. При изучении внешнеполитической идеологии ви-
зантийцев необходимо учесть письмо племянника Ма-
нуила II Палеолога Иоанна Палеолога от 1 июня
1402 г. и послание Иоанна VI Кандакузина от сентября
1347 г. Симеону, великому князю Московскому. К этой
же группе можно отнести письма Иоанна V Палеолога,
Иоанна VIII Палеолога, Мануила Оловола, Мазариса,
Никифора Палеолога Малака, кардинала Виссариона,
Давида Великого Комнина.
3. Письма, содержащие информацию частного харак-
тера, назовем перепиской третьего ранга. Она включает
ряд подгрупп.
а) Письма очевидцев, особенно остро воспринимав-
ших какие-либо конкретные события, написанные по
определенному случаю. Феодор, епископ Алании, оста-
вил письмо о путешествии в Эндемузу. Николай Месарит
описывает свое пребывание в Константинополе. Важным
является письмо Варфоломея Яна к Альберту де Сар-
тиану от 12 декабря 1438 г.,'посвященное жестоким из-
девательствам турок.
62
б) Особую группу составляет корреспонденция ав-
торских коллективов. О тяжести налогового гнета и со-
циальном протесте горожан свидетельствует послание
жителей г. Дидимотиха (1342). Письмо прота и иноков
Афонской горы к Василию II Васильевичу Темному важ-
но для характеристики политических противоречий в
византийском обществе. Послание малоазийских греков
к великому магистру иоаннитов Родоса Жаку де Милли*
показывает, что турки поставили их в условия физиче-
ского вымирания.
в) Менее содержательными являются письма пре-
подавателей риторики, грамматиков, богословов (Геор-
гий Лакапин, Андроник Зарида, Михаил Апостол, Равда,
Исаак Аргир). Но встречаются исключения. Таковы
письма Феодора Иртакина о состоянии ремесла, о труд-
ном материальном положении учителей, учебном рас-
писании.
г) Разрозненные, но важные факты содержат письма
лиц, не известных по другим источникам. Среди них —
некий Димитрий, Николай Исидор и др.
д) В особый разряд целесообразно выделить пе-
реписку чиновников, вельмож, мало осведомленных в
общественной жизни. Сотни писем Константина Акропо-
лита, Димитрия Хрисолоры малосодержательны.
Послания зарубежных эпистолографов, адресован-
ные византийцам или написанные на территории импе-
рии, содержат нередко любопытные факты, относящиеся
к византийской истории (например, письма Франческа
Филельфо). Классификация писем по содержанию (см.
подробнее с указанием литературы: [289, 75—77, 87—
89]) может быть несколько иной в зависимости от целейг
исследования.
Эпистолярий XIII—XV вв. в совокупности — еще'
предысточник, потенциальный исторический источник.
Последний становится собственно историческим источ-
ником лишь тогда, когда делается объектом изучения’
[220, 30]. Насчитывающее свыше 6 тыс. посланий (см.
подсчеты: [281, 297—303; 289, 64]; в XI—-XII вв. зафик-
сировано 2 тыс. писем [455]) поздневизантийское эпи-
столярное наследие в значительной части не издано*
[281, 297; 289, 64]. Указанное общее число писем надо
рассматривать как минимальное. Приведу лишь один:
пример. Мануил II Палеолог написал несколько посла-
ний своей матери Елене Кандакузине Палеологине, со-
63
хранилось же единственное [71, XLV, 3, 5]. Некоторые
письма до нас дошли только в латинском переводе или
современном греческом пересказе, как, например, по-
терянное письмо патриарха Каллиста I [92, 80—95].
Многие издания не выдерживают критики, малодоступ-
ны или Даже недоступны. Письма — не компактный ис-
точник, в отличие от трудов историков XIII—XV вв. Они
имеют множество авторов и соответственно огромное
разнообразие позиций. Не все послания того или иного
автора изданы суммарно. Зачастую характерна, напро-
тив, распыленность изданий. Это относится, прежде
всего, к Иоанну Апокафку, Исидору Киевскому и др.
Некоторые письма издавались неоднократно, даже более
десятка раз. Крайне недостаточен объем предваритель-
ной работы с поздневизантийскими письмами на уровне
источниковедческой ступени. Датировка большей части
писем не установлена, некоторых — вызывает разногла-
сия. Дж. Каммелли [61, 9—13] и Р. Ленерц [130, т. 2,
406—408] датируют письмо № 442 Димитрия Кидона
(Дж. Каммелли опубликовал его под № 5) с разницей
почти в 50 лет (1353 и 1391 гг.). Принадлежность неко-
торых писем тем или иным эпистолографам подвергают
сомнению. Речь идет о 10 письмах Никифора Влеммида
[378, II, 1, 176—177], письме Никифора Каллиста Ксан-
фопула (см.: [291, 130]). Не расшифрован риторический
формуляр. Отсутствуют переводы подавляющего боль-
шинства посланий на современные языки, хотя еще в
1940 г. Р. Гийан настаивал, говоря о письмах: «не следу-
ет публиковать тексты, особенно тексты византийские,
без сопровождения переводом на один из великих лите-
ратурных языков».
Важнейшую информационную роль в письме играла
апангелия («сообщение»). Носителем информации, прав-
да, в гораздо меньшей степени, выступали также «эпи-
столярные формулы», являвшиеся своеобразным карка-
сом письма, и риторический формуляр. Однако инфор-
мационное значение посланий XIII—XV вв. существенно
ослаблялось вследствие «публикации», «деконкретиза-
ции», правил эпистолярного стиля и традиций византий-
ской эпистолярной практики.
Готовя письма к «опубликованию», т. е. многократ-
ному рукописному изготовлению специально отобранных
и подчищенных авторских писем, эпистолографы могли
исключить из «публикации» те или иные письма по
64
самым различным мотивам. Примером является письмо
Григория Кипрского Генриху (Анри) II Лузиньяну, ко-
ролю Иерусалима и Кипра (1285—1324), которое отсут-
ствует во всех 38 сохранившихся рукописях — «публика-
циях» переписки патриарха [482, 193—194], в конечном
итоге, по воле автора (6 рукописей потеряно). «Публи-
кация» писем Григория Акиндина (Marcianus gr. 155),
иными словами, самим автором переработанное собра-
ние его собственных писем (или копия этого собрания)
содержит всего 51 письмо [64, XLII], хотя наиболее пол-
ное издание его посланий включает 76 писем [64] из 81,
приписываемого ему.
Большинство поздневизантийских писем подчищены,
рафинированы, «ретушированы». Это прежде всего из-
данные письма. Конечно, сохранились (но в гораздо
меньшем числе) послания оригинальные, которые не го-
товились автором к «публикации». Примером такого
письма является подлинное неизданное письмо Давида
Великого Комнина [483], поражающее обилием факти-
ческого, особенно цифрового, материала [313, 135].
В подавляющей массе оригинальные прототипы посла-
ний уже не восстановить. Все это также затрудняет по-
иски информации в переписке.
Возникает вопрос, велико ли различие оригинально-
го письма с его рафинированным вариантом? Примеров
для этого вполне достаточно. Один из них — ряд посла-
ний Мануила II Палеолога. Они содержались в 10 ру-
кописях [71, XXI—XXVI], из которых две оказались
потерянными [71, XXV]. Codex Parisinus graecus 3041,
где исправления сделаны рукой императора [71, XXII],
считается «публикацией». Любопытно, что даже в пуб-
ликации писем названный эпистолограф сделал немало
существенных поправок. С этой рукописи была снята
копия — Codex Barberinus graecus 219, в которой учтены
все исправления, внесенные в Парижскую рукопись. Из-
дание писем Мануила II Палеолога 1893 г., предприня-
тое Э. Леграндом [124],— точная перепечатка Cod. Pa-
ris. gr. 3041 [71, XXV]. В предисловии [124, X] Э. Ле-
гранд обещал указать исправления, вкрапленные в Cod.
Paris, gr. 3041, но не сделал этого. Издание Г. Денниса
основано на Cod. Paris, gr. 3041, однако в примечаниях
зафиксированы расхождения с текстом других рукопи-
сей, в частности, с Codex Coislinianus graecus saec. XIV.
Последняя рукопись была неизвестна Э. Легранду. Осо-
5
Заказ 199
65
бенность ее в том, что данная рукопись — более ранний
вариант, чем Cod. Paris, gr. 3041, ибо включает прочте-
ния, измененные в Парижской рукописи [71, XXIV].
Codex Coislin. gr. 341 содержит письма 1—5, 7—9 (9-е
повреждено) на f. 356—36lv. Это все, что осталось от
прототипов писем Мануила II Палеолога. Насколько же
урезан текст в «публикации» именно этих писем! К при-
меру, письмо № 2 в издании Г. Денниса состоит из
17 строк. Только после слова dexasthai [71, № 2.9] в
рукописи Cod. Coislin. gr. 341 следует еще 11 строк
[71,7].
Определенную «ответственность» за сохранность пи-
сем несут и переписчики, которые не только изменяли
хронологический порядок размещения посланий, но и
произвольно пропускали некоторые эпистолярные про-
изведения. Так, прототип «публикации» писем Григория
Кипрского содержал 242 письма, Cod. Vaticanus grae-
cus 1085 включает только 226, Cod. Mutinensis 82—215
[482, 15—50].
Рафинированность эпистолярного материала — один
из факторов, «работающих» на идею деконкретизации.
Согласно правилам эпистолярного стиля, фактиче-
ский материал, содержащийся в послании, приукраши-
вался в какой-то мере, если он был неприятен для адре-
сата. Впечатление о негативных явлениях действитель-
ности сознательно сглаживалось в угоду диафесису
получателя письма. Особенно это нужно учитывать при
изучении социальных противоречий. В традициях визан-
тийской эпистолярной практики было приуменьшать зна-
чимость эпистолярнрй информации: сведения, которые
не хотели разглашать, вообще не включались в письмо,
а передавались только устно.
Письма содержат немало «темных» мест, ибо автор
и адресат нередко говорили об известных только им
предметах или событиях, непонятных для третьего лица.
По сравнению с легислативными источниками пе-
реписка несколько позже по времени отражает измене-
ния, происходившие в юридическом положении различ-
ных групп населения и закреплявшиеся законом.
В отличие от актов, в переписке не ставилось целью
дать совокупное представление о том или ином явлении.
Если в акте скрупулезно перечисляются, например, ка-
тегории ремесленников, то в эпистолярном произведении
можно встретить иногда лишь спорадическое упомина-
66
йие ремесленной профессии. Вследствие этого претензии
к эпистолярию должны быть соразмерными.
Вместе с тем поздневизантийское эпистолярное на-
следие имеет и сильные стороны.
В отличие от других видов исторических источников,
при создании которых на взгляды автора могло повлиять
общественное мнение, в письмах сквозит личное отноше-
ние эпистолографа к событиям, дается личная оценка
фактов. Письмо — хранитель непосредственной реакции
на жизненную ситуацию. Этим оно выгодно отличается
от трудов, описывающих события по истечении опреде-
ленного времени.
Пронизанные личным отношением эпистолографов к
событиям, письма в наибольшей степени обнажают со-
циальные симпатии и антипатии их авторов, политиче-
скую, классовую принадлежность эпистолографов.
По сравнению с хрониками, трудами историков, реча-
ми письма — свидетельства очевидцев, запечатлевших
события в момент их совершения или близко к нему.
Письма предназначались для конкретного адресата
или узкого круга лиц (родственников, друзей и пр.), по-
этому эпистолографы, будучи более откровенными, под-
мечали штрихи и детали, которых не найти в источни-
ках других видов. В произведениях, рассчитанных на
широкую публику, умалчивалось о том, что можно было
бы сказать в «беседе друга с другом», т. е. письме. Све-
дения переписки в ряде случаев приобретают поэтому
уникальный характер.
Значение поздневизантийского эпистолярия обуслов-
лено ценностью не той информации, которая подтверж-
дается данными других источников или спорадически и
вследствие этого недостаточно полно отражается в пе-
реписке (например, ремесленные профессии). Сильную
сторону эпистолярного наследия поздней Византии со-
ставляет неповторимый характер того материала, кото-
рый позволяет углубить наши представления о социаль-
но-экономическом и идейно-политическом развитии ро-
мейского общества.
5*
ГЛАВА II
ИЗ ЭКОНОМИЧЕСКОЙ жизни ВИЗАНТИИ
В XIII-XV вв.
«Не у нас ли все сорта мрамора, которые
могут дать точное отображение лучше вся-
кого иного материала?»
Мандил Хрисолора
[138, т. 156, кол. 56 В]
«Я также оставляю без внимания количест-
во и размеры, и красоту императорских
дворцов в разных частях города, как и теат-
ры, и казармы, и спортивные площадки, и
спортивные залы, и ипподромы, равным об-
разом также корабельные верфи и дамбы,
и места якорных стоянок, и каналы, и да-
леко выдвинутые в море волнорезы и стены,
и доки, принимающие суда из всех частей
света».
Мануил Хрисолора
[138, т. 156, кол. 41 Д — 44 А[
Эпистолярий полон противоречивых утверждений об
экономическом состоянии империи. «Как никогда, я
вижу ослабленной землю, населяемую нами»,— скорбит
Афанасий I, патриарх Константинополя [173, № 8.10].
Такие высказывания можно нанизывать одно за дру-
гим на хронологическую ось поздневизантийского пе-
риода и приходить к соответствующим однозначным вы-
водам, что нередко происходит в историографии. Но
можно собрать не менее звучные оптимистические оцен-
ки. Димитрий Кидон писал: «...мы не имеем права по
многим соображениям относиться к себе с презрением.
Ибо здесь и города великие, и войско многочисленное,
и обычай обращать в бегство варваров, и законы, и
достойные состязания в виде ораторских выступлений,
чтобы восхищаться деяниями императоров» [130, т. 1,
68
№ 8.24—27]. Вывод прост: вряд ли целесообразно
отстаивать тезис о неуклонном движении империи в
сфере экономики по нисходящей. Так, Д. Моравчик
'фиксирует процесс упадка и разложения со времени
преемников Михаила VIII Палеолога [245, 239],
Ф. И. Успенский и Э. Франчес в этом плане говорят о
Константинополе XIV—XV вв. [312, 795; 402, 405].
Условия для развития экономики в целом в XIII—
XV вв. были неблагоприятными. Георгий Инэот расска-
зывает в письмах (№ 157, 158 и 159) о четырехдневном
путешествии из Константинополя в г. Ган, расположен-
ный во Фракии. Ему и его спутникам довелось увидеть
опустошенную в результате турецкого набега террито-
рию (время набега, вероятно, 1326—1327 гг. [104,208]):
«Но сверх того можно было сетовать, можно было без-
утешно скорбеть и рыдать, когда видели деревни, уни-
чтоженные варварами, и ежечасно монастыри, то раз-
рушенные, то оскверненные — о горе! — слугами прокля-
того Мухаммеда, благоговейно чтимые образы святых,
втоптанные в грязь. О, сколь многочисленные родники,
сколь многочисленные источники были погублены с
, бесчеловечным безумием» [104, 158.8—12]. Турецкая
опасность ограничивала возможности морских и сухо-
путных поездок, путешествий, торговых связей. Турки
перехватывали корабли в Пропонтиде [75, 7 след.].
В письме французскому королю Филиппу VI Валуа
(1328—1350) венецианец Марино Санудо Торселло
Старший обращает внимание на резкое усиление ту-
рецкого пиратства [108, 798]. О господстве турок на
море говорится в послании Венецианской республики
от 11 мая 1332 г. тому же королю [175, т. 1, 220—223,
№ ПО]. Красочно описаны невосполнимые последствия
возможных турецких набегов в Морею в письме Сану-
До кардиналу Остии [108, 778]. В письме (№ 39), на-
писанном в 1369—1370 гг., Димитрий Кидон огорчал-
ся, что во время поездки на Запад пришлось испытать
«много страшного и на суше и на море» [130, т. 1,
№ 39.5—6]. Продвижение турок вперед сделало почти
невозможным переход по суше [440, 356]. Путешест-
вия Петра Платра в Константинополь были тягостны-
ми (itineris molest!) [166, 64.44]. Деятельность митро-
полита Сиды Кирилла была сведена на нет тревожной
обстановкой, так что он не видел смысла даже приез-
жать во вверенную ему епархию [139, т. 1, 399.23.26—
69
34, 400.1—4] «вследствие бесчисленных беспокойств,
скандалов и волнений, исходящих то от христиан, то
от безбожных агарян» [139, т. 1, 399.29—31]. Отсут-
ствие имущественной безопасности немало тревожило
ромейских жителей [73, № 93.29. Ср.: 156, 72.16—19].
Занятия сельским хозяйством [см.: 550; и др.] были
поставлены под угрозу в условиях нередкого разорения
земельных угодий, как случилось с владениями Феодо-
ра Иртакина [159, т. 6, 29]. Михаил Гавра имел уХал-
кидона (на восточном берегу Босфора!) виноградник
[82, т. 2, №295. 10—11], но никогда там не был [82,
т. 2, № 295.19]. Некоторые горожане не были «даже
короткое время где-нибудь вне границ города» [104,
№ 158.4—5]. Георгий Инэот во время путешествия в
Ган весь последний день был в величайшем отчаянии
и страхе, вследствие этого и раскаялся в походе [104,
№ 158.2—3]. Николай Кавасила в письме Димитрию
Кидону свое возвращение из Константинополя в Фес-
салонику описывает следующим образом: «Все тягост-
ное встретилось мне: прежде всего само плавание, ка-
кого зла хуже? Затем пришлось идти пешком, все полно
страха» [130, т. 1, 169.4—6]. О невозможности про-
ехать из Константинополя в Морею (ни по морю, ни
по суше) в связи с генуэзско-венецианской войной
1376—1381 гг. неоднократно писал Димитрий Кидон
[130, т. 2, № 190.16—18, 418.9—И]. Переезд его в Вене-
цию задержало, помимо прочего, также то, что Кон-
стантинополь был в осаде [130, т. 2, № 371.15]. Импе-
раторы Мануил II и Иоанн VIII в письмах Альфонсу V
Великодушному, королю Арагона и Сицилии (1416—
1458), жалуются на каталонские пиратские выходки
в Средиземном море [383, 285].
Однако зависимость между неблагоприятными ус-
ловиями «в целом» и состоянием экономики не всегда
была функциональной. Д. Ангелов еще в 1958 г. обра-
щал внимание на экономический подъем в некоторых
областях Византийской империи независимо от услож-
нившейся ситуации. Особенно следует подчеркнуть то
обстоятельство, что экономика городов развивалась
скачкообразно, непрямолинейно. Упадок или стагнация
сменялись хозяйственным подъемом, что можно пока-
зать на примере Филадельфии (область Лидия в Малой
Азии). Этот византийский город — единственный, ко-
торый турки долгое время не могли взять в условиях
70
своего полного господства в Малой Азии. Город был
захвачен Баязидом только весной 1390 г. [554, 408].
За стойкость филадельфийцев ромеи высоко ценили
«святейшую митрополию Филадельфии, очень любимую
богом и по этой причине оберегаемую неодолимо до
конца и обязанную вообще никогда не склонять голо-
вы перед врагами» [139, т. 1, 510.2—4]. Макарий Хри-
сокефал (ок. 1300—август 1382), митрополит Фила-
дельфии в течение 46 лет (1336—1382), «решительный
сторонник церковной унии» [554, 404], в речи № 3 «Так-
сиархам» писал о Филадельфии: «В течение многих
лет она изо дня в день осаждалась безбожными вар-
варами».
Действительно, только в первой половине XIV в.
Филадельфия выдержала несколько осад со стороны
турок: 1) в 1303 г. Филадельфия и округа подверглись
турецкому нападению, которое сделало невозможным
беспрепятственное дорожное сообщение [551, 340];
2) весной 1304 г. в Константинополе стало известно,
что Филадельфия блокирована турками [554, 385,392];
в начале мая (Пахимер) или 1 апреля (Мунтанер)
1304 г. каталонцы Рожера де Флора сняли блокаду
Филадельфии со стороны Кизика [554, 386]; 3) новую
осаду город пережил в 1310 г. [464, 312]; 4) в 1314 г.
Филадельфия вновь подверглась нападению и только
благодаря уплате дани избегла завоевания [554, 387,
392]; 5) Псевдо-Хила, послания которого С. Курусис
датирует 1315—1316 гг. (см. №23 в списке эпистоло-
графов), сообщает о бедственном положении Филадель-
фии из-за «варваров» [93, 208.12—13]. П. Шрайнер
рассматривает это как намек на осаду [554, 387]. Воз-
можно, речь идет об осаде 1315—1316 гг.; 6) с конца
1322 г. в течение года и семи месяцев турки снова осаж-
дали Филадельфию. Только весной 1324 г. блокаду
снял пришедший на помощь городу Алексей Филан-
фропин [554, 388, 391]; 7) осада летом 1335 г. [554,
397]; 8) осенью 1352—1353 гг. состоялось посольство
Филадельфии к римскому папе с просьбой о помощи
против турок. Являлась ли осада причиной этого со-
бытия, неизвестно [554, 401—402].
В промежутках между осадами экономическое по-
ложение Филадельфии улучшалось. Так, после шестой
осады, с начала XIV в., а именно после 1324 г., Ники-
фор Григора засвидетельствовал расцвет городской
71
экономики Филадельфии [170, т. 1, 362.9—11; 554, 396].
Письма позволяют проследить эволюцию форм хо-
зяйственной жизни Филадельфии в XIV в. Для того
чтобы выводы носили аргументированный характер, не-
обходимо использовать не только однородный источник,
а именно письма, но и факты однородного порядка.
Проанализируем, например, содержание просьб о при-
сылке из Филадельфии тех товаров, которыми она сла-
вилась. В 1295 г. Максим Плануд просил прислать ему
в Константинополь из Филадельфии тонких пергамен-
ных листов для изготовления рукописей [181, № 100.
5—6]. Михаил Гавра, обращаясь с подобной просьбой
к адресату в период между 1308/09—12. V. 1315 г., имел
в виду, однако, уже шпоры, качеством изготовления
которых славились шпорники Филадельфии [82, т. 2,
№ 72.124, 87.127].
С конца XII в. экономическое превосходство пере-
ходит к странам Западной Европы, а Византия теряет
его [306, 147], хотя в последний период своей истории
империя «отчасти еще сохранила свои экономические
позиции» [307, 239]. Светские и духовные феодалы
проникали в города и вмешивались в ремесленное про-
изводство и торговлю [306, 152]. Территориальные по-
тери во второй половине XIV в. заставили земельную
аристократию вкладывать денежные средства в произ-
водство [531, 114—123].
В историографии разрабатываются различные сю-
жеты: роль в экономике монастырей [427], женщин
[477], городов [498. Ср.: 206; 282; 426; 437], латинян
[576, 421—436], государства [480]. В упомянутой статье
Ф. Тирье «Изыскания о числе «латинян», иммигриро-
вавших в греко-венецианскую Романию в XIII—XIV вв.»
говорится о том, что в 1350—1450 гг. в «Венецианской
Романии» проживало 20 тыс. латинян [576, 436], на
Крите в 1250 г.— около 2 тыс., в 1350 г.— 6—6,5 тыс.
[576, 427, 433], в Константинополе — только 2 тыс. ве-
нецианцев [576, 428]. По вопросу о контроле государ-
ства за экономикой появились противоположные на-
блюдения— негативное (К--П. Мачке, 1966) и позитив-
ное [531, 93]. Если учитывать условия турецкого на-
шествия, можно согласиться с Л. Максимовичем, что
«город остался стержнем всей жизни империи». Поми-
мо итальянского засилья, давления крупных феодалов,
пассивной роли государства слабое развитие экономи-
72
ки [531, 82] пытались объяснить также рядом других
причин. По мнению О. Тафрали, упадок фессалоник-
ского ремесла и торговли в конце XIV и начале XV в.
был «результатом частых эмиграций» [570, 16]. Б. Кре-
кич в 1956 и 1961 гг. обратил внимание на то, что с
1280 г. византийские ремесленники оседали на постоян-
ное жительство в Дубровнике [ср.: 466; 467]. Учиты-
вались каперство [334], противозаконные действия ме-
стных властей: «Злоупотребления... были возможны.,
В самом деле, города обращаются к императору, чтобы
избавиться от своего наместника, который без всякого
стеснения высылал честных граждан, отменял преж-
ние привилегии или конфисковывал имущество част-
ных лиц» [570, 49]. Тезис об усилении налогового об-
ложения при Андронике II Палеологе неубедительно
попытался заменить на положение «о смягчении» Г. Дит-
тен [383, 260]. По словам Ф. Энгельса, рассмотревше-
го различные варианты воздействия: на экономику,
«имеется еще случай завоевания и грубого уничтоже-
ния экономических ресурсов» [26, 417].
§ 1. РЕМЕСЛО
Оценка ремесла [218, 109—122, 353—355; 415, 304—
316; 423; 424; 509; 516; 530; 554, 411—413; 572, гла-
ва VI; 583, 233—234; ср.: 235, 67—128], форм его ор-
ганизации [233; 531; 583, 234; ср.: 321, 189] вызывает
все больший интерес. Если в болгарских городах XIII—
XIV вв. ремесленники не были поставлены в наилуч-
шие условия по сравнению с другими группами тру-
дящихся, например, с! закрепощенными крестьянами
[236, 124], то что касается Византии первых двух де-
сятилетий XIV в., можно говорить о привилегирован-
ном положении городских ремесленников. Феодор Ирта-
кин писал великому логофету Метохиту: «То, что дей-
ствительно я бы сказал древним, я скажу нашим сов-
ременникам. Не посчитали разве Музалон (тот, кото-
рый раньше был великим логофетом, а затем стал
и протовестиарием) стекольщика, хранитель печати —
медника заслуживающими императорских продоволь-
ственных пайков? Не осчастливили разве они их, на-
сколько возможно? Я же по воле кого и с какой сто-
роны, если ты и твоя философия не будут печься обо
73
1
мне и не потребуют заботливого отношения императо-
ра. В таком случае, именно в таком случае, и ты уви-
дишь порочное на пути. Если же вот так, как есть,
останется, пусть погибает школа, слова погибающих:
меня будет интересовать жизнь ремесленника» [159,
т. 6, № 74.17—24]. В письме (№ 77) Никифору Хумну
Феодор Иртакин повторил свою мысль: «слова поги-
бающих: музам прижиться у ремесленников» [159,т.6,
№ 77.23—24]. В письме «великому логофету» Феодор
Иртакин просил об увеличении ежемесячного жало-
ванья хотя бы на один аргирий: «Однако если бы каж-
дый из императорских нотариев отчислял мне, воспи-
тателю, один аргирий ежемесячно, отчислил и добавил
немного, словно бы родилось равенство на смену не-
равенства» [159, т. 6, № 38.34—36]. Жизнь ремеслен-
ников вызывала зависть как со стороны учительства,
так и месов [289, 79, прим. 186].
Рассмотрим положение городских ремесленников,
работавших по найму. В их числе источники называют
оружейников (technitai ton diaphoron opion), пекарей,
переписчиков, врачей, помощников врачей, медицин-
ских сестер, заведующих аптеками, фельдшеров, фар-
мацевтов, кровопускателей, поваров, строителей [289,
80—81]. Любопытно, что с конца XIII в. оружейники
уже не встречаются в качестве наемных работников.
Местом работы являлись то мастерские (ta ergasteria),
то монастырская больница (to xenon), то арендован-
ный работодателем у монастыря сад (cepoperibolia)
[289, 81]. Ремесленники работали за жалованье (epi
mistho), иногда—за плату с пропитанием (о misthos...
meta tes trophes). Оплата наемного труда ремесленни-
ков производилась ежедневно (cath’ ecasten emeran),
ежемесячно (cata тепа) или ежегодно (cata etos). Иног-
да часть жалованья выдавалась перед началом рабо-
ты в качестве задатка (о arrabon).
Форма оплаты труда ремесленников в роли наемных
работников была различной: в денежном выражении,
в натурально-денежном, а в условиях голода оплата
была натуральной.
Категории ремесленного населения, вынужденные
работать по найму (theteuein) [138, т. 140, кол. 296 С],
вряд ли имели пахотные участки (отсутствие их типич-
но и для сельских ремесленников). В отношении ви-
ноградников четких сведений нет, можно заключить
74
только, что в деревне примерно '/з от общего числа ре-
месленников не имела виноградников. О наличии же
собственных домов сведения имеются. Так, наемный
работник-пекарь жил в своем доме (oicetice oicia).
Ремесленников-наемных работников обозначали тер-
мином misthioi. Ремесленники могли быть заняты на
работе весь день (такого ремесленника источник на-
зывает о olemerenos ergates). Жалованье обозначалось
как о misthos и е exodos [289, 81]. Годичное жалованье
персонала из 21 человека больницы константинополь-
ского монастыря Лива в конце XIII в. составляло 219
перперов, если учесть при этом ругу священника в 12
перперов [68, 134.23—24]. Жалованье каждого из трех
врачей составляло 16 перперов [68, 134.26—27], по-
мощника врача (оптиона)—12 перперов [68, 134.27],
медицинской сестры — 14 перперов [68, 134.27—28],
заведующего аптекой— 12 перперов [68, 134.28], фельд-
шера (всего было шестеро) — 10 перперов [68, 134.
28—29], фармацевта (двое) — 12 перперов [68, 134.29],
кровопускателя — 4 перпера [68, 134.29], дулевта (их
трое)—10 перперов [68, 134.30], повара — 10 перпе-
ров [68, 134.30], прачки — 5 перперов [68, 134.30—
31].
Качественный уровень работы ремесленников, тру-
дящихся по найму, особо подчеркивается в письмах.
Так, узнаем, что качество труда переписчиков (grap-
hontes misthou) было невысоким [82, т. 2, № 290.11
след., 441.6 след.].
Количество ремесленников-наемных работников в
источниках фиксируется от 1 до 104 в различных слу-
чаях [289, 82]. Не все категории ремесленников оди-
наково котировались. Technitai, ergatai противопостав-
лялись по качеству труда и, по-видимому, по величине
жалованья в пользу первых. Труд ремесленников раз-
ных специальностей оплачивался неравномерно. Кро-
вопускатели входили в группу, получающую меньше
других (по сравнению с прочими медицинскими работ-
никами, поварами и даже прачками). Те категории
ремесленников, труд которых оплачивался ниже, иска-
ли побочные средства к существованию. Видимо, этим
объясняется тот факт, что сельские кровопускатели
входили в группу ремесленников, имевших самые боль-
шие по величине виноградники [288, 168]. К этой же
группе относились и переписчики, которые, имея за-
75
брошенные земли, даже не платили поэтому телос. Го-
родских и сельских переписчиков и кровопускателей
объединяют невысокая оплата труда и поиски допол-
нительных средств к существованию.
Напрашивается вывод, что среда городских ремес-
ленников не являлась однородной. Низшую группу ее
составляли работающие по найму. Конечно, причины
формирования такой группы были различны. Но основ-
ная причина — необходимость найти средства к пропи-
танию. Данная группа, в свою очередь, подразделялась
на различные категории в зависимости от величины
жалованья.
Эпистолографы не различали понятия «профессия»
и «специальность», обозначая занятия словами to epi-
tedeuma [71, № 45.13; 173, № 66.38], to pragma [61,
№ 44.11], e techne [138, t. 156, кол. 32 А], но в то же
время осознавали границу между трудом неквалифи-
цированным (oi ergatai) и квалифицированным (oi tech-
nitai) [173, № 110.105].
По данным переписки, общими терминами для об-
означения ремесленников обычно служили такие, как
oi autourgoi (в более широком смысле — люди, живу-
щие собственным трудом, т. е. земледельцы или ремес-
ленники [61, № 7.4; 156, № 5, 74.28]), oi banausoi
[38, 83.26; 159, № 74.24, 77.24], oi ergatai [61, № 49.34;
156, № 3, 73.15], osoi tou cheironacticou biou [69, 89.7],
oi technitai [585, 12.18], cheironacticai [60, № 77, 93.
15], реже oi ergasteriacoi, oi cheirotechnai (cp.: oi
tas technas metiontes — занимающиеся ремеслами [138,
т. 145, кол. 509 В]).
Уровень развития производительных сил поздневи-
зантийского общества, как и любого другого, может
быть определен всего нагляднее степенью развития
разделения труда [13,20].
1. Металлургия и металлообработка. Металлурги-
ческое производство размещалось, видимо, в особом
квартале города, как это было, например, в болгар-
ском г. Червене в XIII—XIV вв. [236, 126]. Среди ме-
таллистов следует назвать прежде всего представите-
лей кузнечного дела: кузнецов (oi chalceis) [50, 185.19;
69, 89.6; 159, т. 6, № 35.9] и медников (oi chalcomatopo-
uloi) [159, т. 6, № 74.20].
Среди орудий труда называются молот и наковальня
[159, т. 6, № 35.8]. Упоминается cauter — раскаленное
76
железо [173, № 68.7]. Ремесленники изготовляли сосуды
из меди (apo chalcou ephentas) [82, т. 2, № 457.158], сер-
пы [71, № 2.13; 76, ч. 4, отд. 1, 244.6], шпоры [82, т. 2,
№ 72.124, 87.127], тесла (laxeuteria) [173, № 87.13], о
sideros — различные железные орудия или оружие (на-
конечники, крюки, топоры, мечи, серпы и т. п.) [79,
117.29, № 132], иглы [103, т. 3. № 25.12], печати [103,
т. 3, № 25.13], ножницы [103, т. 3, № 25.11]. Представи-
тели литейного дела — работники по свинцу (oi molyb-
dourgoi) изготавливали различные бытовые принадлеж-
ности, например, коробки для мази из свинца [82, т. 2,
№ 359.90], чернильницы [103, т. 3, № 25.11] и проч. Упо-
минается смесь свинца с серебром (ta lithargyrina) [96,
193.7]. Решеточники (coscinades) [68, 93] использовали
металл для изготовления решет.
Вопросы производства оружия стали злободневны-
ми для Византии и балканских стран в связи с турец-
кой угрозой. Болгарское оружейное производство в та-
кой ситуации могло помериться силами даже с вене-
цианским, наиболее развитым в то время [236, 117],
хотя болгарская феодальная аристократия в то же вре-
мя стремилась обеспечить импорт итальянского ору-
жия (железные кольчуги, мечи и т. п.) [236, 150]. Одно
другое не отрицает. Как обстояло дело в поздней Ви-
зантии? В историографии с полярными, взаимоисклю-
чающими точками зрения выступили И. Г. Краузе [465]
и Н. Икономидис [531, 84—107]. Первое мнение сво-
дится к мысли о якобы постоянном превосходстве ви-
зантийского вооружения [465, 134], что противоречит
принципу историзма, второе — к тезису о том, что «ни-
какого оружия дома не производилось» (no weapons
were produced at home).
Мастерские поздневизантийских оружейников (oi
oplopoioi) относились к группе полных товарных хозяйств,
иными словами, оружейные мастера вовсе не потреб-
ляли продукта своего производства, а предметы по-
требления целиком покупали на рынке [258, 124]. В ус-
ловиях частого разорения турками подгородных райо-
нов ослабевали хозяйственные связи города с деревней
и округой. В такой сложной ситуации могло упрочить
свои позиции лишь ремесло, имеющее постоянный спрос
со стороны горожан, защищавшихся от врагов, и под-
держку государства. Именно таким ремеслом стало
оружейное производство (е oplopoiia). Из 132 категорий
77
поздневизантийских ремесленников [289, 79; 275, 109}
город имел 88, причем городская профессия оружейни-
ков подразделялась на 15 специальностей: алебардщи-
ки, баллистарии, изготовители колчанов, кинжалов и
мечей, луков, осадных машин, пращей, стрел, копей-
щики, латники, панцирники, пушечные мастера, шлем-
ники, шпорники и щитники. С военным производством
были связаны сапожники, шьющие обувь для войска,
а также смежные с ремеслом категории кастрофилак-
сов и гонцов. Более высокая по сравнению с предше-
ствующим временем специализация оружейного дела
доказывает высокий уровень состояния данной профес-
сии. К тому же надо учесть те категории ремесленни-
ков, деятельность которых была причастна, хотя и не
в полной мере, к городскому военному производству:
веревочники, врачи, землекопы, каменотесы, кирпични-
ки, кровопускатели, литейщики, лодкостроители, меди-
цинские сестры, мостовики, оптионы (помощники вра-
чей), седельники, строители грузовых кораблей, стен,
судостроители, сшиватели кож. Потребности обороны
от турецкого нашествия обусловили подъем оружейно-
го дела. Справедлив тезис Э. Кирстена о том, что ви-
зантийский город развивался в силу «военных и обо-
ронно-политических устремлений» [457, 35]. Центрами
военного производства стали города (Константинополь,
Филадельфия [554, 375—388] и др.). При Иоанне III
Дуке Ватадзе оружейное ремесло развивается успеш-
но. О Филадельфии 1254 г. Георгий Акрополит писал
так: «она есть большой и сильно населенный город с
жителями, которые хорошо разбираются в оружии и ос-
обенно искусны в стрельбе из лука. Так как она близ-
ко находится от границы персов, люди борются всегда
с врагами и привычны к войне» [89, 105.22—26; 551,
343, прим. 13]. К концу XIII в. происходит спад, а за-
тем наступает новый подъем, обусловленный потреб-
ностями борьбы с турками. Никифор Хумн воспевал
в своих письмах (№ 44, 57—59) военные успехи визан-
тийских войск [60, 57—60, 64—66]. До захвата турка-
ми Галлиполи ромеи достаточно хорошо ощущали себя
в военном отношении. Об этом свидетельствует письмо
(№ 8) Димитрия Кидона (осень? 1345 г.), в спокой-
ном и уверенном тоне повествующее о состоянии воен-
ных сил и оружейного производства в империи: «И ору-
жие повсюду, и армию, сколько бы кто-либо ни при-
78
казал, можно подготовить для себя» [130, т. 1,
№ 8.14—15]. Гипертрофия оружейного производства (ср.
с положением в Далмации: [320; 321, 184; 322, 49])
приводила к неравномерному развитию других отрас-
лей, часть которых была в упадке или стагнации. Ору-
жейное дело в XIV в. было привилегированным — спе-
циалисты не привлекались к военной службе [170, т.1,
256.18, т. 2, 851.3 след., ср.: т. 2, 617.15]. Византий-
ские оружейники пользовались авторитетом. Переходя
на службу к соседям, они тотчас же возглавляли со-
ответствующие оружейные специальности [289, 79].
Сказывалось воздействие Византии в военном делена
сопредельные страны [307, 241]. При Иоанне VIII ге-
нуэзцы осознавали первостепенное для ромеев значе-
ние мастерских на Месе, стремясь их уничтожить лю-
. бой ценой [289, 79—80]. Утрату Константинополем
функций центра экспортного ремесла [327, 62] в опре-
деленной степени можно объяснить гипертрофией ору-
жейного производства.
В письмах можно встретить различные обозначения
оружия (opion onomasia) [173, № 83.54]. Иногда упо-
, минается «оружие» (ta opla) [71, № 13.3; 138, т. 156,
кол. 28 В], ta armata [173, № 107.6] без конкретного
пояснения, иногда называются его разновидности —
панцирь [138, т. 156, кол. 28 Д], алебарда (е axine)
[79, 117.24, № 132], лук и стрелы [71, № 43.13], кли-
нок [71, № 16.14], акинак (короткий меч) [138, т. 145,
кол. 409 В], секира (о pelecys) [79, 117.24, № 132],
копье [71, № 43.12], меч [71, № 16.11; 138, т. 145,
кол. 409 В и др.], фракийский меч [138, т. 152, кол.
1305 С] и соответствующие действия, например, toxeu-
ein — стрелять из лука [103, т. 3, № 10.10]. Феодор
Иртакин сообщает о щитоносцах, копьеносцах [159,
т. 6, 20.44, № 55].
Несколько слов о метательной артиллерии. Изго-
товление военных механизмов [465, 56—58] было на-
лажено в поздней Византии. Сведения о пребывании
Мануила II Палеолога на о. Фасос в 1414 г. содержат-
ся в письме (№ 58) самого императора, написанном
в июле-сентябре того же года, и в письме Мазариса
от 21 сентября 1415 г. Император вновь подчинил своей
власти о. Фасос с помощью камнеметных машин (pet-
robola mechanemata) [76, ч. 4, отд. 1, 242.8], которые
в послании Мануила II Палеолога называются осад-
79
ними орудиями (ai mechanai) [71, № 58.9]. Для обо-
значения метательной артиллерии использовались так-
же такие слова, как ai elepoleis [76, ч. 4, отд. 1,
244.27; 181, № 120.147], ta mechanemata [138, т. 156, кол.
28 В; 130, т. 1, №8.19; 181, № 119.22, 120.154], fa maggana
или ta pamaggana (в трактате Псевдо-Кодина). У ро-
меев были орудия большого калибра (bombardae mag-
пае), которые не применялись в 1453 г. только из-за
ветхих стен столицы, как сообщает Леонард Хиосский,
архиепископ Митиленский, в письме римскому папе
Николаю V о захвате турками Константинополя [138,
т. 159, кол. 923—944]. Никифор Григора называет еще
ta lithobola mechanemata [170, т. 1, 81.3—4], teichon
amynteria organa [170, т. 1, 84.13], teichomachica me-
chanemata [170, t. 1, 268.5—6]. Камнеметательные
орудия турок назывались tetraraies [554, 390.13—14].
Для метательных снарядов (копье, дротик, стрела, ка-
менная глыба и т. п.) применялось обозначение ta bele
[181, № 120.158].
«Европейские пушки XIV века,— по словам Ф. Эн-
гельса,— были очень громоздкими. Орудия крупного
калибра можно было перевозить только в разобранном
виде» [17, 198]. В равной мере это можно отнести и
к метательной артиллерии поздней Византии. Соответ-
ствующие сведения находятся в посланиях Максима
Плануда (умер ок. 1305 г. [607, 410, 428], мирское имя
его было Мануил [607, 419], а монашеское — Максим),
уроженца Никомидии [607, 429], совершившего путе-
шествие по Малой Азии в 1296 г. [607, 431] и сопро-
вождавшего в походе военачальника Алексея Филанф-
ропина. Последний был отстранен от должности осенью
1296 г. [607, 436]. Из 26 посланий Плануда, направ-
ленных Алексею Филанфропину, шесть (№ 103, 105,
107, 117, 119, 120) содержат сведения о метательной
артиллерии. Как очевидец событий лета 1295 г., Пла-
нуд сообщает, что Алексей Филанфропин атаковал кре-
пость Перон одновременно многими осадными орудия-
ми [181, № 120.154], причем их можно было разби-
рать, перевозить в нужное место и снова собирать [181,
№ 120.147—148]. Плануд был свидетелем штурма стен,
возведенных у самой воды, во время которого Алексей
Филанфропин ставил осадные орудия на спаренные
баржи [607, 439]. Достойно упоминания в связи с этим,
что каждая из венецианских галер во время плавания
80
в Черное море в 1362 г. должна была иметь на борту
15 метательных орудий (ballistarii) [399, 166.21].
Эпистолярий сообщает ряд сведений о монетном
деле. Существование в поздней Византии локальных
денежно-весовых систем приводило к появлению менял
(oi trapezitai) [156, 79.37]. Что касается византий-
ской монетной чеканки [465, 66—68], то в XIII—XV вв.
ряд городов был местом чеканки перперов, например,
Филадельфия XIV в. [554, 412]. Упоминаются арги-
рий— серебряная монета одинакового с номисмой веса
(перпер составлял 7 или 9 аргириев) [71, № 18.30; 159,
9.34—36, № 38], хотя аргирий мог обозначать просто
серебро [ЮЗ, т. 1, 116.5, № 83]; мелкая монета (lep-
ton) [173, № 26.17], статиры — золотые, серебряные и
электровые монеты [71, № 12.2; 76, ч. 4, отд. 1, 249.27J,
денежная единица, явно позаимствованная поздневи-.
зантийскими эпистолографами из монетной системы
Древней Греции (статеры). Предположительно, соглас-
но А.-М. М. Толбот, существование серебряной моне-
ты (basilicon) [173, № 41.19]. Димитрий Кидон полу-
чил в дар от Иоанна V Палеолога 200 статиров [71,
№ 12.6—7]. Некоторые занимались накоплением зо-
лота [71, № 7.4]. Скудное серебро и золото из ромей-
ских доходов перешло в руки латинян [173, №93.19 — 20].
Платежи производились флоринами [76, ч. 4, отд. 1,
246.21—22, 248.9—10].
Ювелирное дело представляли различные специаль-
ности: ювелиры, бокалыцики, жемчужники. Среди юве-
лиров были золотых дел мастера (oi chrysochooi, oi
chrysochoi, oi chrysopoioi) [85, 327], серебряных дел
мастера (oi argyrocopoi) [50, 281.16, № 18]. Феодор II
Ласкарид перечисляет в послании (№ 44) «золото и
украшения, и тусклое серебро» [85, 57.44], Афанасий I
говорит о «груде золота, серебра и драгоценных кам-
ней» [173, № 46.2]. Никифору Влеммиду, судя по его
письмам, был известен способ подделывать золото.
«Обнаружение золота» упоминает Афанасий Хадзик
[177, № 13.16—17]. «Поддельное золото» (о cibdelos
chrysos) ромеи умели различать [76, ч.’ 4, отд. 1,
244.17—18]. Письма содержат множество сведений о
золотых и серебряных изделиях. «Из разнообразных зо-
лотых чаш и кубков» вынужден был пресыщаться ви-
ном у турецкого султана Мануил II Палеолог [71,
№ 16.101]. Ситуация наталкивает на мысль, что мно-
6 Заказ 199 81
гие из ювелирных изделий были трофеями турок, а сле-
довательно, попали к ним от византийцев. Называются
«золотые или серебряные ценности» [173, № 77.11],
«отделанный золотом верх или венец» [103, т. 3,
№ 6.52—53], «золоченая сбруя» [159, т. 5, № 19.12], «зо-
лотая серьга» [139, т. 2, 51], диадема (tainia) [173,
№ 106.6]. Было налажено также производство изделий
из драгоценных камней. В переписке /Максима Плану-
да говорится, что в 1295 г. он послал Алексею Филанф-
ропину иконы, особо подчеркивая их «украшение».
К. Вендель предполагает, что речь шла о драгоценных
камнях [607, 432]. Афанасий Хадзик обращает внима-
ние на «сверкание жемчуга, блеск драгоценных кам-
ней» [177, № 13.17—18]. Андроник II Палеолог обога-
тил церковь «святыми иконами с украшениями» [173,
№ 112.9—10]. Патриарх Нифон I заменял на иконах
дорогие камни на дешевые [59, т. 5, 263].
2. Обработка камня. Ромеи поздневизантийского вре-
мени высоко ценили камнерезное дело и гордились
природными богатствами страны и ее сооружениями
из камня. Мануил Хрисолора в письме соимператору
Мануила II Палеолога Иоанну Палеологу (позже
Иоанн VIII) писал в январе — феврале 1403 г.: «Пола-
гаю, он (Либаний.— В. С.) писал об этом также греку
или сирийцу, своему согражданину — ибо я не запомнил
хорошо его имя (имя ритора Иовиана.— В. С.). Мы слы-
шим о красоте Антиохии от многих других и от него са-
мого, в частности, он воздает похвалу родному городу в
одноименной речи «Антиохия». И другой ее житель, ны-
не, правда, житель небес, чей рот и язык получили про-
звание «золотых» (Иоанн Хрисостом.— В. С.), больше
всего и во многих местах говорит о ее красоте. Или он
писал к одному из тогдашних жителей Малой Азии, к ко-
торой тогда принадлежали Родос и Смирна с их знаме-
нитостями населяемого мира. Там выросли в Эфесе храм
Артемиды, на Родосе—Колосс, в Галикарнасе — гробни-
ца Мавсола, остатки всех или некоторых еще можно было
увидеть тогда. Если тебе угодно, допустим, что он ро-
дом из Египта или Ливии, в которой, мы слышим, есть
город Александра и из воспеваемых достопримечатель-
ностей те стовратные Фивы и пирамиды. Мы слышим,
что их тени при восходе и заходе солнца падают на
расстояние, так сказать, нескольких дней пути. Рас-
сказывают, что одну из пирамид, и притом самую ма-
82
ленькую, используют сам Мемфис и все окрестные ме-
стности с известных всем времен еще и поныне для
любого строения в качестве каменоломни и не забра-
сывают. Напротив, говорят, что целые города и приго-
роды, используя ее материал, совсем небольшую часть
ее израсходовали» [138, т. 156, кол. 24 СД — 25 А].
Мануил Хрисолора упоминает «превосходно обрабо-
танные камни» [138, т. 156, кол. 25 Д]. Он перечисляет
то, что создается из камня в результате тщательной
и умелой его обработки: каменные статуи [138, т. 156,
кол. 56 В], украшенные рельефом гробницы [138, т. 156,
кол. 56 В, ср.: кол. 24 Д, 45 А], монолитные колонны
[138, т. 156, кол. 41 Д, ср.: кол. 25 Д].
«Что бы я мог рассказать о фонтанах, которые из-
ливают воду в каждом доме и повсюду в городе»,—
писал Мануил Хрисолора [138, т. 156, кол. 44 В]. Он
отмечал, что в Константинополе «очень многочисленны
государственные водопроводы» (oi demosioi yponomoi)
[138, т. 156, кол. 44 В]. «Водопроводные сооружения,
частью подземные, частью висящие над стенами, как бы
поднятые ввысь реки, прибывают, как говорят, откуда-то
издалека, с максимального расстояния в несколько:
дней пути» [138, т. 156, кол. 44 А]. И в другом месте
Мануил Хрисолора говорит об «издалека приходящих
высоко поднятых водопроводных сооружениях» [138,
т. 156, кол. 28 А]. «Подземные водопроводы тянутся
под всем городом, так что город образует как бы верх-
ний этаж» [138, т. 156, кол. 44 В]. На пути движения
водопроводов созданы с целью обеспечить запасы во-
ды огромные цистерны [138, т. 156, кол. 44 А]. У цис-
терн— множество колонн и сводов [138, т. 156, кол.
44 В].
3. Резьба по дереву. Спорадически встречаются сло-
ва е egcharaxis — резьба, вырезывание [80, № 12.2],
egcharasso — вырезывать [80, № 12.5].
4. Деревообрабатывающее и деревообделочное про-
изводство. Упоминая столярное и бондарное дело, пись-
ма больше внимания уделяют кораблестроению и лод-
костроению. По данным С. Векарича, при возведении
корабля в этом процессе участвовали судовой архитек-
тор, пильщик досок, плотники, веревочник, заготовите-
ли парусов и весел, кузнец и конопатчики-калафаты
[323, 101]. Византия располагала отличными гаваня-
ми [331; 557, 263—269]. Для обозначения порта при-
6*
83
менялось слово о limen [71, № 68.35]. Многократно
упоминаются корабельные верфи—-ta neoria [138, т. 156,
кол. 29 В, 41 Д], доки — oi neosoicoi [138, т. 156,
кол. 29 В], паруса [138, т. 156, кол. 45 Д], руль, кор-
мовое весло [71, № 45.172], мачты [138, т. 156, кол. 45 Д].
Специалисты по сооружению кораблей называются oi
naupegoi [61, № 7.3], oi tas olcadas ergazomenoi [cp.:
138, t. 156, кол. 45 Д]. Димитрий Кидон сообщает о
купцах, «строящих для себя корабли» (naupegoume-
noi) [61, № 7.3]. Из письма римского папы к Венеции
от 8 марта 1334 г. явствует, что в 1334 г. Византия
должна была выделить 6 кораблей для борьбы с тур-
ками, а в 1335 г. римский папа рассчитывал на боль-
шее число судов [175, т. 1, 244, № 126]. В 1333 г. Ве-
неция в послании римскому папе оговорила, что для
успешного отражения турецкой угрозы на море может
быть достаточно 50 кораблей (usserii) и 40 галер (ga-
lea) [175, т. 1, 241, № 124]. Эпистолярий называет раз-
личные типы судов — большой корабль (е megale naus)
[76, ч. 4, отд. 1, 242.3—4], грузовое судно (е olcas)
[138, т. 156, кол. 45 Д; 173, № 92.27], трииру (е trie-
res) [76, ч. 4, отд. 1, 242.4], корабль (to ploion) [173,
№ 100.4].
5. Строительное дело. Строительным ремеслом
(е domesamene techne) [138, т. 156, кол. 44 Д] зани-
мались oi domesamenoi [138, т. 156, кол. 49 С], oi cam-
nontes [60, 162.2], oi ctistai [138, т. 156, кол. 45 В],
правда, последнее слово иногда применялось в иноска-
зательном смысле, как в приведенном примере.
Постройки обозначались как ai oicodomai [138,
т. 156, кол. 28 А, 44 С], ai oicodomiai [138, т. 156,
кол. 37 А]. Из камня строились самые разнообразные
сооружения. Использовались такие громадные камни,
блоки, плиты, что это вызывало «ошеломленность» у
наблюдателей [138, т. 156, кол. 44 Д]. Ворота Констан-
тинополя были сооружены из огромных мраморных
блоков [138, т. 156, кол. 45 Д]. Как материал, приме-
нялись при постройках также булыжники, речные и
ручейковые гальки [138, т. 156, кол. 44 Д].
Мануил Хрисолора называет множество конформ-
ных сооружений в Риме и Константинополе. На этом
он неоднократно заостряет внимание адресата: «Я во-
сторгаюсь прежними великолепием и мощью города
(Рима.— В. С.), однако высшую радость я ощущаю
84
оттого, что вижу исключительное сходство с нашим
городом (Константинополем.— В. С.)» [138, т. 156,
кол. 37 А], «Как я уже сказал, еще не существовало
когда-либо, как в данном случае, такого подобия меж-
ду матерью и дочерью», т. е. Римом и Константинопо-
лем [138, т. 156, кол. 40 А]. Из камня сооружались
дома [60, 29, № 24], бани — fa balaneia, fa loutra [138,
т. 156, кол. 28 А, 44 В], далеко выдвинутые в море
волнорезы — ton themelion lithoi [138, т. 156, кол. 44 А],
каналы — ai diorychai [138, т. 156, кол. 41 Д], дамбы —
prochoseis teichon [138, т. 156, кол. 41 Д], спортивные
площадки — ta agonisteria [138, т. 156, кол. 41 Д],
священные памятники-—ta mnemata [138, т. 156, кол.
29 А, 45 А], триумфальные арки — gephyrai thriambicai
[138, т. 156, кол. 28 В], защищенные и закрытые га-
лереи (scepastoi cai phractoi dromoi), пролегающие
почти по всему городу и позволяющие всякому пройти,
не опасаясь грязи и солнечных лучей [138, т. 156,
кол. 41 Д], памятники — ta aristeia [138, т. 156, кол.
28 В], спортивные залы — ta gymnasia [138, т. 156,
кол. 29 С, 41 Д], священные места как строения — ta
temene [138, т. 156, кол. 28 В], пирамиды (в Констан-
тинополе)— ai pyramides [138, т. 156, кол. 41 Д], рын-
ки— ai agorai [138, т. 156, кол. 28 А], основание стел
[138, т. 156, кол. 41 Д], стелы [130, т. 2, № 371.8; 138,
т. 156, кол. 25 Д, 56 В] , залы заседаний — ta bouleute-
ria [138, т. 156, кол. 28 А] казармы — ta strategia [138,
т. 156, кол. 41 Д], обелиски [138, т. 156, кол. 56 В],
театры [138, т. 156, кол. 28 А, 29 С, 56 А], храмы —
ta iera, oi neo [138, т. 156, кол. 24 Д,28 АВ,44 С,56А],
императорские дворцы [138, т. 156, кол. 28 А, 56 А],
ипподромы [138, т. 156, кол. 56 А], портики [138,т. 156,
кол. 28 А, 56 А], ясли (для осла или вола) —ai phat-
nai [138, т. 156, кол. 52 Д], ступеньки к посадке на ло-
шадь— ta epibathra [138, т. 15*6, кол. 52 Д], колодцы —
ta phreata [71, № 50.24], фундаменты стещ [138, т. 156,
кол. 52 Д]. Различались стены дома — oi toichoi [138,
т. 156, кол. 52 Д] и стены города [138, т. 156, кол.28А].
Упоминаются строители мостов — oi gephyropoioi [130,
т. 1, 141.84], в данном случае в переносном значении.
Сооружались оборонительные постройки — Эксами-
лий [76, ч. 4, отд. 1, 242.17—28], крепости — ta castra
[171, 52.27], ta ochyromata [181, № 120.149], ta poli-
ehnia [76, ч. 4, отд. 1, 242.25], ta phrouria [138, t. 156,
85
кол. 33 А, 41 Д; 82, т. 2, № 295.15], ta casteilia [173,
№ 37.25]. «Посреди моря, над пучиной и бездной, в
водоворотах приливов и отливов» строились башни (oi
pyrgoi) с целью снабжения судов пресной водой [138,
т. 156, кол. 44 А]. Конечно, пирги строились и на суше
[73, № 11.3, 23.15]. Строительство таких многочислен-
ных объектов Мануил Хрисолора связывал с обилием
рабочих рук (е polycheiria) [138, т. 156, кол. 28 А].
Письма фиксируют и другие постройки — из дерева,
кирпича, металла, глины, тростника. Упоминаются плот-
ники— oi pelecanoi [50, 227, 24]. Пирги сооружались
не только из камня, но и из кирпича, дерева — oi xyli-
coi pyrgoi [170, т. 1, 135.22]. Из кирпича строили печи
(ai caminoi) [173, № 96.13.23]. Встречаются экипаж-
ные мастера — oi amaxopegoi [114, т. 2, 29], сооружав-
шие повозки — ta armata [71, № 45.172. Ср.: 173,
№ 81.99]. Глина и тростник шли на строительство убо-
гих домиков городской бедноты, подобных мышиным
норам и приносящих, по мнению автора письма Феодо-
ра II Ласкарида, обращающегося к Георгию Акропо-
литу, немало несчастья живущим [85, 108.19—21, № 80.
Ср.: 501, 245 ]. Одно из обозначений дома — to melath-
ron [173, № 68.18]. Было немало видов земляных ра-
бот, как разновидности строительного дела. Они про-
изводились при орошении земель (е ardeia) [71, № 62.
16], сооружении каналов (ai diorychai) [138, т. 156,
кол. 41 Д], рытье рвов для водопроводов [138, т. 156,
кол. 44 А].
6. Керамическое производство. В поздней Византии
было налажено производство черепицы, кирпичей, пред-
метов быта и бытоустройства, посуды [82, т. 2, № 359;
156, 83.8; 71, № 31.49]. Упоминаются гончары — oi
cerameis [60, 27.16.28, 28.16; 156, 83.8].
7. Производство стекла. Н. Икономидис [531, 84—
107] заключил, что никакого стекла в поздней Визан-
тии не производилось. Это противоречит данным эпи-
столярия, который знает стекольщиков (о yaleas) [159,
т. 6, 35.19, № 74. Ср.: 74, К. 615, Р. 145; 89, 92.6].
В письмах Иосифа Вриенния встречается глагол enopt-
rizomai — я гляжусь в зеркало [103, т. 3, № 1.11].
С XIII в. зеркала изготавливались из стекла (to esopt-
ron [173, № 81.20], (to catoptron) [167, т. 2, 45.21].
8. Текстильное производство. Согласно утверждению
Н. Икономидиса [531, 84—107], в Константинополе
86
XIV—XV вв. не было никакого текстильного производ-
ства (о византийском ткачестве см.: [465, 58—61]).
Письма сообщают о ткачах — oi yphantai [50, 277.28.
Ср.: 138, т. 140, кол. 1345 А; 73, № 63.16; 74, RK. 172,
V. 10.29.81.87. RV. 133.137], валяльщиках — oi gnap-
heis [60, 116.19; 69, 89.6], златоткачах [85, 264]. Афа-
насий I подчеркивает «красоту отделанных золотом
тканей» [170, № 80.14]. В письме Феодора II Ласка-
рида Музалону говорится о посылке 6 платов злато-
тканной пурпурной материи, в знак особого располо-
жения [85, 264, № 64.3—4; 193, 69]. Михаил Гавра
по своей просьбе получил ткань из шерсти — ex eriou
yphasmata [82, т. 2, № 157.16]. Он же дарил и полу-
чал по своей просьбе льняную материю [82, т. 2, № 406].
Упоминается занавес [82, т. 2, № 359]. Махаилу Гавре
прислали фетровую шляпу в ответ на его просьбу [82,
т. 2, № 400, 426]. Дочь Георгия Патрина Евдокия, вы-
шедшая замуж за Феодора, зарабатывала на жизнь
пряжей шерсти и льна (eria cai linon) [156, 97.25]
в качестве поденной работницы (е chernetis) [156,
97.26]. И о шелкоткачестве есть сведения. Афанасий I
упомянул щедрые подарки Андроника II Палеолога —
«священнические и патриаршие одеяния» [173, №66.
48], «драгоценное и расшитое длинное одеяние» для
литургической службы [173, № 88.10]. На изготовле-
ние церковных облачений шел плотный тяжелый ви-
зантийский аксамит [315, 139]. Свое письмо (№21)
Комнину Иоанн Апокафк сопровождает подарком —
двумя кусками шелка (dyo diplaria examita) [156, 91.
14] пурпурно-красного (coccinon) и лимонно-желтого
(cirron) цветов [156, 91.16]. Афанасий Хадзик под-
черкивал «яркость шелковых одеяний» (ton sericon ре-
riblematon to antheron) [177. № 13.18]. Николай Фила-
рет прислал Михаилу Гавре в качестве подарка шелко-
вую ткань [82, т. 2, № 147.55]. Изготовление тканей раз-
ного цвета свидетельствует о существовании красиль-
щиков. Иосиф Вриенний упоминает краски (ta chromata)
[103, т. 3, № 1.13].
9. Пищевое производство. В названной отрасли ре-
месла можно вычленить пекарное дело, производство
мясных, молочных и рыбных изделий, производство
вина [458], поварное дело, маслоделие, кондитерское
дело, обработку фруктов, обработку овощей, производ-
ство корма. Работники пекарен (ta magcipeia [52, 6.
87
15, 21.2], phournos [73, № 89]) вряд ли сами прода-
вали хлеб, так как особо называются oi sitocapeloi —
хлеботорговцы [173, № 106.1.18]. Пекарня могла при-
носить ежегодный доход в 200 перперов [139, т. 5,285
след.; 368]. Феодор Иртакин упоминал «императорские
продовольственные пайки» [159, т. 6, № 74.20]. Пека-
ри (oi magcipes) [156, 88.32] жили в собственных до-
мах, как, например, упомянутый в данном источнике
булочник Феодор. От цен на хлеб зависели цены на все
прочие продукты [231, 26]. Пищевики производили раз-
личные хлебобулочные изделия (о artos) [138, т. 140,
кол. 296 С], рыбные (oi ichthys) и мясные продукты
(to creas) [76, ч. 4, отд. 1, 248.2; 138, т. 140, кол. 296 С].
Мясники обозначаются словами oi mageiroi [79, 117.
15, № 132; 177, № 13.24] и oi creopolai [79, 117.11.
20, 118.1, № 132]. Венецианцы привозили в Констан-
тинополь сыр, в том числе, вероятно, из Морей [402,
410]. «Мясное питание» (е creophagia) упоминает Гри-
горий Кипрский (в письме № 209.10). В этом же по-
слании он сообщает: «Поскольку на дворе не весна,
люди не питаются мясом, и ты не сдираешь кожу с
домашних животных, чтобы подготовить угощение к пись-
мам. И все-таки немного спустя наступит такое время.
И тогда мы возьмемся писать, имея в распоряжении
изобилие тем для писем». Мясо — одно из приложений
к посланиям. В периоды постов переписка замирала,
ибо не было возможности послать мясные продукты
вместе с письмами. Заготавливали соленую свинину
(opson taricheuton) [173, №26. 9—10].
Виноделы (oi oinopoioi) поздневизантийского вре-
мени [82, т. 2, № 295.10—11] славились своим искус-
ством. Представители господствующего класса Турции
покупали в Византийской империи вина высокого ка-
чества [614, 159, 170 след.]. В письме Марка Эфес-
ского императору Иоанну Палеологу упоминаются «до-
рогие душистые вина» [35, 49]. Существовала долж-
ность виночерпия (о nigcernes) [85, 299.32]. Называ-
ются орудия труда винодела, например, виноградный
чан (е lenos) [138, т. 140, кол. 296 С; 173, №81.5].
На территории Константинополя можно было увидеть
виноградники [103, т. 3, № 23.24]. В доме Михаила
Гавры были конфискованы вино и зерно [82, т. 2,
№ 391J. Неоднократно по своей просьбе он получал от
адресатов вино [82, т. 2, № 137, 145]. Устраивались
88
пиршества (ai pandaisiai) [173, № 47.20], пирушки
(ai euochiai) [173, № 47.22]. Эпистолографы исполь-
зовали глаголы syneuocheomai — вместе угощаться, пи-
ровать [173, № 112.20], synecbaccheuo — веселиться или
пировать в вакхическом неистовстве [173, № 81.118].
Трактирщик мог обозначаться как о telones [173,
№ 47.21], кабак — to capeleion [173, № 42.19, 43.39,
44.1.25]. Ромеи предпринимали попытки потеснить
иностранцев в сфере производства вина. По договору
1363 г. число общественных помещений, где венециан-
цы могли продавать свое вино в Константинополе, со-
кратилось до 15. Это было характерно и для последую-
щих соглашений [402, 410].
Немало сведений о поварах, которые обозначены
то oi mageiroi [79, 117.15, №132; 156,77.18; 177, №13.24],
то oi opsartytai [79, 117.16, № 132], харчевнях (ta са-
peleia) [138, т. 142, кол. 474 С. Ср.: 52, 6.15, 21.2 (ta
mageireia)]. Афанасий Хадзик считает нужным под-
черкнуть при описании общественной жизни в Констан-
тинополе «избыток пищи», «пиршества» [177, № 13.24].
«Роскошествую в пище»,— сообщал Иосиф Вриенний
[103, т. 3, № 23.21—22]. С другой стороны, Афанасий I
в письме (№78), датируемом А.-М. М. Толбот зимой
1306/07 г. [173, 400], передает ужасающую обстановку
голода в столице, когда беженцам из Анатолии гото-
вили для пропитания афиру (athera) [173, № 78.39] —
мучную кашицу с маслом [462, т. 5, 39 и прим. 3]. Тот
же автор упоминает и роскошную пищу (abrodiaiton)
[173, № 14.21]. Называются oi trapezopoioi — накры-
вающие на стол [79, 117.15, № 132]. В письме Марка
Эфесского императору Иоанну Палеологу обращено
внимание на «разнообразные яства и изысканные при-
готовления, питающие роскошь и сластолюбие» [35,
49]. Михаил Гавра дарил медовые пряники [82, т. 2,
№ 428]. Любили лакомства (е tryphe) [76, ч. 4, отд. 1,
248.1].
Византийцы потребляли напитки [177, № 2.4; 138,
т. 142, кол. 474 С], отвары, приворотное зелье (tophilt-
гоп) [80, № 12.5], готовили сушеные фиги [71, № 5.20].
В Константинополе разводили сады [103, т. 3, № 23.23]
и также висячие сады (oi cremastoi cepoi). Висячий
сад был у Мануила Хрисолоры [138, т. 156, кол. 56А].
Он примыкал к дому, и этот сад Гварино обозначает
в своем письме как hortus pensilis [244, 253]. Иосиф
89
Вриенний обращает внимание в Константинополе на
«Масличную гору» [103, т. 3, № 23.24]. Из плодов мас-
лины получали оливковое масло (to elaion) [156, 77.3.5.
8.14.19]. Жмых оливкового дерева шел на корм скоту.
Выращивали дыни (oi pepones) [173, № 48.15]. Ого-
родники (oi lachanades) [ср.: 74, К- 42, RV. 188] за-
нимались обработкой овощей (to lachanon) [138, т. 140,
кол. 296 С], которые затем поступали на рынок [60,
273.15—16].
10. Производство одежды и обуви. Эпистолярий со-
держит материалы о швейном ремесле, кожевенном
производстве, скорняжном и сапожном деле. Одеяние
обозначается как catastole [173, № 60.76, 74.25], го-
ловной убор — как to credemnon [173, № 60.24]. «У меня
изобилие одежды»,— сообщал Иосиф Вриенний [103,
т. 3, № 23.22—23]. В письме Марка Эфесского импе-
ратору Иоанну Палеологу упоминаются «цветные и
красивые одежды, тонкие платья, носимые высшими
сановниками» [35, 49]. Андроник II Палеолог обогатил
церковь «священническими одеяниями» [173, № 112.9].
Часто называются портные (oi raptai) [69, 89.7. Ср.:
50, 253.10], изготовители палаток (oi scenopoioi) [138,
т. 156, кол. 32 Д]. В последнем случае в роли палаточ-
ных мастеров предстают апостолы Петр и Павел. Мно-
гократно упоминаются палатки [71, № 67.141; 173,
№ 68.18], червленая обувь (to porphyreion pedilon)
[37, 92.15—16]. Михаил Гавра просил прислать седло
для своей лошади [82, т. 2, № 89]. Об изготовителях
пергамена см. ниже. Сапожники обозначаются как oi
scyteis [69, 89.7] и oi scytotomoi [60, 93.8].
11. Топливное производство и освещение. Можно
говорить о существовании масленщиков, воскоочисти-
телей, торговцев воском, изготовителей светильников.
Письма повествуют об издалека сияющем огнями пор-
тике [138, т. 156, кол. 45 Д], переносных светильниках
(oi lychnoi) [71, № 5.14; 96, № 13.15.24], лампадках
[92, т. 2, № 359], воске [103, т. 3, № 25.12].
12. Транспортное дело. Из представителей транспорт-
ного дела следует назвать привратников (oi pyloroi)
[79, 117.25, № 132], возниц (oi eniochoi) [71, №45.
172], гонцов [96, 289.3, № 21], гуртовщиков стад мел-
кого и крупного рогатого скота [71, № 68.67], перего-
няющих животных на продажу или убой, «людей, при-
ставленных к вьючному и подъяремному скоту» [79,
90
116.13, № 132], «ведающих стадами» [79, 116.14, № 132].
Далее пусть будут учтены контролеры, среди них —
«записывающий бочки с молодым вином, ввозимые че-
рез крепостные ворота» [104, 210.2—3], кормчие (epi
ton oiacon cathemenos) [71, № 45.172—173], погонщи-
ки волов (oi zeugeitai) [104, 210.20], сторожа [554,
425.49.53]. Существовали возчики «для перевозки»
(ton metacomisein) древесины из горных округов в го-
рода [173, № 78.43].
13. Медицинское дело и санитария. В состав меди-
цинского персонала входили врачи (oi iatroi), помощ-
ники врачей (oi optionee), медицинские сестры (ai по-
socomoi), заведующие аптеками (oi epistecones), фельд-
шеры (oi ypourgoi), фармацевты (oi poimentarioi),
кровопускатели (oi phlebotomoi). Больница константи-
нопольского монастыря Лива в конце XIII в. имела
15 коек (12 для больных и 3 для фельдшеров) [68, 134.
13—14]. В письмах содержится немало сведений о вра-
чах [60, 81.13; 85, 97; 159, т. 6, № 35.1, 53.16]. У вра-
ча Малака было «недавно возделанное большое поле»
[76, ч. 4, отд. 1, 248.20—21]. Помимо «доходов», при-
носимых врачебной деятельностью, он получал еще
взносы чужеземцев и подарки архонтов Галаты [76,
ч. 4, отд. 1, 248.21.23—25]. В послании (№ 22) Фео-
дора II Ласкарида Акрополиту излагаются серьезные
претензии к характеру лечения со стороны врачей.
Франческо Филельфо направил особое письмо врачу
Фоме Коронею [123, № 37]. Ученый-медик, врач Иоанн
Захариа составил послание о разрушении Константи-
нополя. Врачи называются сынами Асклепия [76, ч. 4,
отд. 1, 248. 25]. Упоминаются лекарства (без поясне-
ния) [76, ч. 4, отд. 1, 248.22], мазь [82, т. 2, № 359.90],
порция сыворотки против змеиного яда [82, т. 2, №116].
Михаил Гавра по своей просьбе получил медикаменты
[82, т. 2, № 401]. Ряд интересных сведений о медици-
не содержится в работах X. Лихтентаэлера [491, т. 1,
108—247], Э. Траппа [583, 230—234], М. Живойнович
[214, 105—117]. Бани обозначались как ta balaneia
[138, т. 142, кол. 474 С] и ta loutra [138, т. 156, кол.
44 В]. Мануил Хрисолора при описании Константино-
поля заметил: «Что бы я мог рассказать о банях, но
никто не поверил бы, если бы я сообщил их число»
[138, т. 156, кол. 44 В].
14. Производство книг. Михаил Гавра рассматри-
91
вал книги как «главное в жизни» (to cephalaion tou
biou) [82, т. 2, № 359.27]. Страстными и ревностными
библиофилами были Михаил и Никита Хониаты,
Иоанн III Дука Ватадз, Никифор Влеммид, Максим
Плануд [605; 606], Димитрий Триклиний, Феодор Ме-
тохит, Виссарион Никейский. Существовали домашние
библиотеки [82, т. 2, № 359]. Библиотека Виссариона
насчитывала 482 греческие рукописи, которые он по-
дарил Венеции в 1468 г. [611]. Согласно письму пат-
риарха Константинополя Иосифа II от мая 1428 г. для
монастыря Алипиу на Афоне [73, 227—230, №85], мо-
нахи Кутлумуша получают этот монастырь со всем
имуществом, включая монастырскую библиотеку. Не-
которые монастыри снабжали Русь книгами. Среди
них—-Студийский монастырь, разрушенный крестонос-
цами и восстановленный Андроником II Палеологом.
Кстати, общий книжный фонд Руси XI—XIII вв. до
1240 г. составлял 130 тыс. томов [267]. Библиотека
Хорского монастыря была публичной [607, 415]. Как
«императорский монастырь», он располагал «импера-
торской библиотекой», которую нельзя отождествлять
с большой императорской библиотекой, как подчерки-
вает К- Вендель [607, 407]. Описанию «императорской
библиотеки» Хорского монастыря посвящено письмо
Максима Плануда [181, № 67.58—106]. Император-
ская палеологовская библиотека была размещена во
Влахернском дворце, и книгами из нее пользовался
Максим Плануд [607, 416—417]. Исидор Русский оце-
нивает количество томов, уничтоженных турками в 1453 г.
только в столице Византийской империи, в 120 тыс.
В библиотеках монастырей на Афоне сохранилось свыше.
10 тыс. рукописей [201, 71].
Часть книжного фонда по разным причинам была
вывезена на Запад. Джованни Ауриспа не только по-
купал за деньги рукописи (codices) в Константинопо-
ле, но и выменивал на платье, как он рассказывает в
своих посланиях [244, 254]. Ему удалось привезти
в Италию не менее 238 томов. Мануил II Палеолог в
1396 г. послал Димитрию Кидону в Северную Италию
свой трактат «Этический диалог, или о женитьбе» [71,
№ 62.2—5]. Летом 1417 г. тот же император адресовал
Гварино в Венецию свой труд (to ponema) [71, №60.
11—12]. Исидор Русский послал вместе с письмом
Джованни Гварино Гваринп Веронскому «Анабасис» и
92
трактат «О домашнем хозяйстве» Ксенофонта, а также
труды Гиерона [162, 60.19—22], обещал выслать сочине-
ния Лукиана и Атенея [162, 60.24—27] и надеялся полу?
чить от Гварино «пригодные кодексы» [162, 60.29—30].
• Была распространена практика дарения, покупки книг,
их обмена и временного пользования.
Димитрий Хрисолора послал Мануилу II Палеоло-
гу 100 своих писем [71, № 61.3—4]. Феодор II Ласка-
рид адресовал Музалону некоторые рукописи [85,225,
№ 172.12—13], Геннадий Схоларий отправил Марку
Эфесскому свою книгу об Аристотеле [138, т. 160, кол.
743 Д]. Письма Мануила Калеки Константину Асану,
написанные в 1390-е годы (№ 11, 35, 37, 50, 54, 69),
рисуют Константина Асана как влиятельного покрови-
теля и владельца библиотеки, который предоставлял
книги в пользование и изредка их дарил [71, XXVII—
XXVIII]. Михаил Гавра располагал рукописями Плу-
тарха, Гомера, Евсевия, одалживал ветхий экземпляр
сочинений Платона и Аристида, рассчитывал на полу-
чение рукописи Геродота и Демосфена [398, 57]. Вис-
сарион благодаря Лоренцо Валле ознакомился с тру-
дами Квинтилиана и в письме к Валле просит одол-
жить ему исправленный рукописный экземпляр его
работ, а также высказывает пожелание купить его со-
чинение о Гиппократе [109, 366—375]. Максим Плануд
просил Феодора Ксанфопула уступить ему на время
«книгу эпиграмм» [181, № 28.3]. Подготовив свое со-
чинение «Опровержение Прохора Кидона», Иоанн Кан-
дакузин занялся его распространением. В письме к нему
Димитрий Кидон отмечал: «...размножив свой труд,
ты посылаешь подношение во все места тем, которые
радушно его примут» [61, 36. 20—22]. При этом Ди-
митрий Кидон называет Ионию, Кипр, Крит, Палести-
ну, Египет, Трапезунд и Херсон [61, 36. 24—25]. Из-
вестна и практика собирания различных рукописей,
чем занимался, например, Никифор Влеммид по пору-
чению Иоанна III Дуки Ватадза [85, 310, №23. 3—4].
Производство книг ([436; 532; 538; 555, 122—127;
611]; на Руси: [267, 84—109]) было сложным процес-
сом. Никифор Хумн так писал об этом Феодору Ксан-
фопулу (письмо № 2):
«Если же ни одного из двух видов писчего материала,
ни кожи, ни прочего, не окажется у кого-либо, разве мы
Напишем книгу и письмо? Подумав, я обнаружил: помимо
93
некоторых медных принадлежностей, составляющих само
основание книги и поэтому удлиненных и надлежащим
образом обработанных, книге оказывают помощь и со-
единенные в общую ткань льняные нити и уплотненная
кожа. И все же медников нам больше будет нужно для
книги сначала, нежели переписчиков. Когда ты узнаешь,
что мы занимаемся кузнечным делом, или же услышишь
об этом от нас, в таком случае, изготовив свое, посылай
переписчиков» [60, 3. 26—30, 4. 1—5]. Большей частью
книги готовили специалисты книжного дела. Однако
Максим Плануд собственными руками привел рукопись
сочинения Диофанта в хорошее состояние [181, №33.
31—34]. Бумага не всегда была в продаже [103, т. 3,
№25. 10]. Пергамен можно было свободно купить в
Константинополе, но его качество было хуже и он был
дороже, нежели на других рынках [181, 261]. Случа-
лось, что посланный пергамен перехватывали пираты
[181, № 109. 10—18, 86. 94—100; 607, 411—412]. На
изготовление пергамена шли овечьи кожи [181, №78.
37, 86. 94, 95. 21]. Пергамен обрабатывался яйцом
[181, № 100. 8—14].
В начале 1295 г. Максим Плануд писал [181, №106.
42 след.], что посылает Алексею Филанфропину раз-
мер тетради (tetrades) и что листы пергамена должны
быть такими, чтобы из каждого можно было выкроить
два таких размера. Высота и ширина тетради идентич-
на высоте и ширине двойного листа. Конечно, размер
тетради указан в самых общих чертах, «неточно», как
отметил К- Вендель [607, 411, прим. 2]. В послании
(№100), написанном самое позднее о'сенью 1295 г.
[607, 414], Максим Плануд просит Мелхиседека при-
слать пергаменные листы двух размеров с целью: из
кож большего размера выкраивать двустворчатые ли-
сты, из кож меньшего размера — два небольших дву-
створчатых листа [181, №100. 14—21]. В конечном
итоге формат рукописей Максима Плануда оказался
таким [607, 413—414]: 1. 33X24 см, следовательно,
лист пергамена должен был быть равен 66X48 см, что-
бы вырезать из него два двойных листа размером каж-
дый 33X48 см. Рукопись создана в 1294—1295 гг.
2. Рукопись, начатая в 1295 г. и законченная 11 июля
1296 г. Формат ее 38X29,4 см, следовательно, листы
пергамена должны были быть размером 38X58,8 см.
94
3. Формат 43,5X33 см. Листы пергамена отличаются
тонкостью.
Переписчики [см.: 541] обозначались как oi grapheis
[50, 213. 3], oi graphontes [82, т. 2, №290. 11], оД outoi
graphein epistamenoi [82, т. 2, №441. 6]. Если даже
в конце XII в. среди переписчиков клирики и монахи
составляли 2/3 от общего числа, то к концу XIV в. чис-
ло любителей достигло почти 40 % [375, 328—334].
В роли переписчиков могли выступать грамматики,
анагносты, тавуллярии, номики, живописцы, врачи [см.:
289, 90, прим. 136. Ср.: 147, 349. 16]. Переписчиком
книг был одно время Иоанн Хортазмен. Качество ра-
боты переписчиков, работающих по найму, было невы-
соким [82, т. 2, №290. 11—12, 441. 6—7]. Нерадивость
переписчиков вынуждала Михаила Гавру исправлять
написанное ими [83, 36—38; 82, т. 2, №290, 441, 449;
398, 57]. Григорий Кипрский (в письме №209. 8—9)
специально подчеркнул действия адресата, говоря о
переписчиках (oi grapheis): «...ты предписываешь пе-
реписчику сохранять книгу совершенно чистой и неза-
пятнанной». В 1280—1283 гг. Максим Плануд привле-
кал для работы одного и того же переписчика. Из его
круга переписчиков известны Меркурий и Мосхопул
[607, 421].
15. Производство музыкальных инструментов. Для
поздневизантийского времени известны различные му-
зыкальные инструменты: флейты (oi auloi) (ср.: [173,
№69. 94] о choraules — флейтист), кифары (ai citharai)
[71, №44. 77], кимвалы (ta cymbala) [85, 100, №25.
15], трубы (ai salpigges) [103, т. 3, №4. 5], деревян-
ные гонги (oi semanteres) [173, №41. 21]. Другие ис-
точники называют магаду (е magas) [170, т. 1, 479.6],
орган — to organon (трактат Псевдо-Кодина), упоми-
нают струны [170, т. 1, 479.6]. Изготовление музыкаль-
ных инструментов [465, 56—58] было налажено в раз-
личных городах. Феодор II Ласкарид рассказывает в
письме (№39) Музалону о приезде ко двору группы
скоморохов (oi paigniotai), игравших на различных
музыкальных инструментах [85, 237; 193, 172]. В груп-
пу скоморохов входили трубачи, букинаторы, анакари-
сты и флейтисты [192, 161]. При встрече Феодора II
Ласкарида в Филадельфии горожане били в кимвалы
[85, 100, №25. 10—15].
16. Прочие занятия. Эпистолярий называет келей-
95
ников (oi cellarioi, oi cellaritai) [156, 77. 17. 21], лавоч-
ников (oi capiloi) [61, №44. 10. 28], мироваров (oimy-
repsoi) [181, 162. 30, №116]. Изготавливался фими-
ам [71, №68. 187].
По мнению С. Рэнсимена, поздневизантийское об-
щество не отличало архитекторов, скульпторов и ху-
дожников от простых ремесленников [543; и др.]. По-
слания упоминают зодчих (oi architectones) [181, 163.
32; 138, т. 156, кол. 49 С] (в фигуральном смысле),
живописцев (oi grapheis) [60, 336.12], (oi zographoi)
[80, №12. 35], лепщиков (oi plasantes) [156, 83. 8].
Описывается продукция, являющаяся результатом их
деятельности: изваяния (ta agalmata) [138, т. 156,
кол. 25 Д], (ta andriantes) [138, т. 156, кол. 56 В],
картины или рисунки (ta zographemata) [80, 310, №23. 6],
иконы (ai eicones) [80, №12. 35; 82, т. 2, №359; 138,
т. 156, кол. 56 В]. Максим Плануд, как «ein Maier re-
ligioser Bilder» [607, 432], послал в 1295 г. Алексею
Филанфропину иконы, написанные, возможно, им са-
мим. Он же вступился за родственников одного худож-
ника-монаха [181, № 101.11]. Андроник II Палеолог
обогатил церковь «святыми иконами» [173, №112. 9—10].
Прав ли С. Рэнсимен? Возможны следующие пред-
положения: 1) пластические искусства еще не стали
самостоятельной формой деятельности; 2) они сущест-
вовали в форме художественного ремесла; 3) они обо-
собились в специфическую сферу деятельности — ху-
дожественное производство.
Казалось бы, проще всего в поисках ответа проана-
лизировать перечни ремесленников, приводимые позд-
невизантийскими авторами. Встречаются то кузнецы,
валяльщики, портные, сапожники [69, 89. 6—7], то
плотники, сапожники, шорники, кузнецы, медники, гон-
чары, землекопы [170, т. 2, 851. 3—15]. Ни скульпторы,
ни художники, ни архитекторы не попадают в эти спи-
ски. В то же время живописцы могли выступать в роли
переписчиков [289, 90, прим. 136], иными словами, их
собственное занятие не обеспечивало им сносного су-
ществования. И все же оценка мастерства художника
резко отличается от оценки ремесла, как показывает
письмо (№ 13) Никифора Григоры [96, 55.7—12]. Под-
линный гимн искусству скульпторов, архитекторов и
живописцев звучит в посланиях Мануила Хрисолоры
императору Иоанну Палеологу (будущему Иоанну VIII)
96
(/[138, т. 156, кол. 44 ВД, 45 АВС, 48 В] и Иоанну Хри-
' солоре [138, т. 156, кол. 56 В]. Архитектурные соору-
жения проастия отличают красота, целесообразность,
/гармония оформления [138, т. 156, кол. 44 В]. Автор
послания обращает внимание адресата на такое строи-
1 тельное искусство, произведения которого, в данном
случае городская стена, вызывают ошеломленность у
наблюдателей [138, т. 156, кол. 44 Д]. Городские сте-
ны Константинополя — символ ума и предусмотритель-
ности строителей [138, т. 156, кол. 45 А]. Скульптур-
ные работы Мануил Хрисолора называет чудом [138,
т. 156, кол. 45 В], отмечает их красоту и великолепие
[138, т. 156, кол. 45 С] и подчеркивает, что они созда-
ны с высшим и удивительнейшим искусством [138, т. 156,
кол. 48 В]. Произведения живописи — результат бли-
стательнейшего и добротнейшего искусства [138, т. 156,
кол. 48 В]. Отмечается «прелесть» мозаичных работ
[138, т. 156, кол. 56 В].
§ 2. ПРОМЫСЛЫ
В поздней Византии существовали различные про-
мыслы, как йодсобные (сельские, деревенские), так и
специализированные.
1. Горнорудный промысел. Рудники обозначались
словом ta metalla [138, т. 156, кол. 25 С]. Переписка
четко сообщает о наличии в империи золотых (ta chry-
seia) и серебряных рудников (ta argyreia) [130, т. 1,
№ 73.49]. Можно предполагать, что действовали в то
. время свинцовые (ta molybdeia) и медные рудники (ta
chalcorycheia), если учесть, что ремесленная продук-
ция изготовлялась также из свинца [82, т. 2, №359.90;
173, №46. 80, 111. 50; 76, ч. 4, отд. 1, 250. 26] и меди
[82, т. 2, №459. 158; 159, т. 6, №74. 20],
2. Рыболовецкий промысел. Рыболовы, рыбаки об-
означались как oi alieis [50, 270. 12, 282. 9]. Называ-
ются рыболовные принадлежности, например, рыболов-
ный крючок — to agcistrion [71, №67. 146]. Михаил
Гавра по своей просьбе получил рыбу [82, т. 2, № 141, 157].
3. Лесной промысел. Крестьяне занимались заготов-
кой лесного материала на территории феодальных вла-
? Заказ 199 97
дений. В пронии Константина Дзирифна перечисляются
парики, хорафии [156, 87. 33—36, 87. 1] и дубовые
деревья [156, 87. 36, 87. 1]. Деревянное строительство
требовало немало материала. Строительный лес нужен
был и для осады городов [312, 342J. А. Э. Лайу об-
ратила внимание на то, что послания Афанасия 1 мож-
но использовать для характеристики лесного промысла
[474, 113]. Голодной зимой 1306/07 г. Афанасий I об-
ратился к императору Андронику II Палеологу с прось-
бой организовать снабжение Константинополя дровами:
«Я пришел к решению варить афиру для нуждающих-
ся и несчастных. И когда я приступил, как я сказал,
к этому, у меня вскоре (о, какое мне несчастье!) кон-
чились дрова, поддерживающие огонь. Ради этого я
обращаюсь с просьбой, чтобы было предписано ори-
номам с позволения вашей божественной царственно-
сти предоставить нам для перевозки не столько дров,
сколько мы пожелали бы для себя, но столько, сколь-
ко кажется целесообразным повелителям» [173, №78.
39—44]. В приведенном отрывке встречается слово oi
oreinomoi [173, №78. 42]. А. Э. Лайу переводит его
как «люди с гор» [474, 113], А.-М. М. Толбот — как
foresters (лесники) [173, 197, 400, 453], Идентифицируя
их по роду занятий с имперскими лесниками в повест-
вовании Никиты Хониата [173, 400]. Не исключено,
что ориномами назывались горные округа, если не за-
бывать этимологию слова и одно из значений компо-
нента oi nomoi. Но в любом случае письмо (№78) сви-
детельствует о специализированном лесном промысле.
4. Пушной промысел. Об охоте на диких животных
(е thera) [71, №43. 12] любили порассуждать поздне-
византийские эпистолографы. Михаил Гавра по своей
просьбе получил лисий мех [82, т. 2, № 462]. Приво-
дятся сведения о лисьей шкуре (alopece) [173, №60.
72] и львиной шкуре (leonte) [173, №74. 24]. Недале-
ко от местожительства Иосифа Вриенния (во владе-
ниях Студийского монастыря) находился «охотничий
заповедник» (о paradeisos) [103, т. 3, № 23. 24]. Встре-
чается оборот ballein te theria — поражать диких жи-
вотных [71, № 43. 9].
5. Добыча камня. Эпистолярий сообщает о камено-
тесах (oi lithoxooi) [138, т. 156, кол. 56 Д], каменотес-
98
ных работах (ta typothenta) [138, т. 156, кол. 56 С] и
каменоломнях (ai latomiai) [138, т. 167, кол. 25 АС,
56 А]. Белый мрамор и цветные камни поставлялись
Из Фессалии, с Пароса и из Пелопоннеса [138, т. 156,
кол. 41 С], с о. Мармара [138, т. 156. кол. 41 В; 179,
15. 3—6]. С приведенными данными из писем Мануила
Хрисолоры и Фомы Магистра полностью согласуется
заметка Зосимы, путешествовавшего в 1419—1422 гг.
через Константинополь в святые места, об о. Марма-
ра: «В сем острове цариградци колют мармар и мо-
стят церкви и полаты во Царь-граде».
6. Солеварение [см.: 505]. Работали имперские со-
леварни (ai alecai), например, на полуострове Кассанд-
рия [73, №45/6, IV. 4]. Заведование соляными рабо-
тами (е arche ton alon) [71, № 8. 6] включало две функ-
ции— контроль за производством соли и ее продажей
[169, т. 2, 279. 5—6]. Эти две обязанности совмещал
архонт соли (archon ton alon) [169, т. 2, 279. 9—10].
Данную должность занимали в разное время Стратиг
[169, т. 2, 279. 5—6], Алексей Апокафк [169, т. 2,
279. 7], Неокесарит [71, № 8. 5]. Мануил II Палеолог
в письме Димитрию Кидону рассматривал указанную
должность как «ничего не стоящее, но все же заведо-
вание» [71, № 8. 5—6]. Должность архонта соли сули-
ла «благоденствие» [169, т. 2, 279. 10]. Алексей Апо-
кафк, по мнению жителей Дидимотиха, добился назна-
чения на нее подкупом, клеветой, доносами, бесконеч-
ной ложью, излюбленными клятвопреступлениями [169,
т. 2, 279. 6—8]. Его путь наверх [169, 279. 1 —15] убе-
дительно показывает значимость должности архонта
соли в середине XIV в. (письмо написано в 1342 г.).
В послании (№ 454) Михаила Гавры братьям Хрисо-
лорам, которые ведали финансами императора и одно-
временно были alon phylaces, выражается личная прось-
ба удовлетворить потребность в соли. Г. Фатурос счи-
тает, что «хранители соли» отвечали за ее распределе-
ние. Э. Фэнстер видит в них управляющих император-
ским соляным складом [398, 58].
7. Бортничество. Мед (to meli) [71, №5. 19] мно-
гократно упоминается в посланиях. Михаил Гавра да-
Рил медовые пряники [82, т. 2, №428] и не раз полу-
чал по своей просьбе мед [82, т. 2, № 125, 398]. Нико-
лай Месарит, описывая пребывание в Константинополе,
и в частности, обед в Фомаитском дворце [171, 38—40],
называет медовые лепешки в числе кушаний, хорошо
известных ромеям. Для подготовки писем использовал-
ся пчелиный воск [103, т. 3, №25. 12].
8. Мыловаренный промысел. Вторые фракции мас-
лины (деревянное масло) использовали в мыловарении.
В источниках встречаются сведения о мыловарах (oi
saponades) [73, №63. 15].
9. Кожевенный промысел. Гордостью византийцев
были искусно сделанные червленые кожи [171, 38—40].
Из овечьих кож разного качества [181, №78. 37, 86.
94, 95. 21] изготовлялся пергамен. Упоминается овчи-
на (to codion) [173, №81. 30]. Старые кожи, за нена-
добностью, выбрасывались на улицу [60, 256].
10. Мукомольный промысел. Мука была сырьем для
пищевого производства. В Византии строили мельни-
цы разных видов [530]. Источники называют мельни-
ков (oi mylonades) [74, V. 9], торговцев ячменной му-
кой (oi alphitamoiboi) [61, №44. 9], ветряную мель-
ницу [173, №11. 18], водяную мельницу [138, т. 152,
кол. 1332 С]. Возможно, что и выражение alocorpon
dedio (слова требуют исправления) означает ветряную
мельницу [54, 1), 344 и прим. 51].
11. Шелководство. Разведение шелковичных червей
(е scolecotrophia) и наличие шелководов (oi scolecot-
rophoi) доказывается письмом (№261) Михаила Гав-
ры [82, т. 2, №261. 2].
§ 3. ТОРГОВЛЯ
Историков неудержимо влекут к себе такие сюже-
ты, как торговля Византии XIII—XV вв. в целом [12,
354, 356; 218, 109—122, 353—355; 415, 304—316. См.
также; 294; 328; 338; 342; 345; 381; 520; 535; 546; 553],
внутренняя торговля империи [552, 215—219; 572, гла-
ва VI; 531, 35—128], ее торговая политика [358, 39—
54; 359, 143—146; 364, 197, 209, 224; 399; 402, 409—
410; 499, 1—16; 507, 142—238; 531; 559, 29—30], тор-
100
говля с сопредельными территориями [196, 176—178,
180, 187; 219, 126, 128; 222, 81—87; 225, 239—249; 226,
38—47; 238; 247; 295, 172; 301; 315; 324, 26, 28; 366,
214—292; 402, 410; 425; 476, 91 — 113; 481; 504; 506,
181—183; 516; 599, 129—131; ср.: 558], торговые коло-
нии иностранцев в Константинополе [153, 199 след.;
364, IV, 209, 224]. Условия торговли итальянцев с тур-
ками рассмотрел А. Пертузи на основе письма Барто-
ломео ди Джано, главы миноритской миссии в Кон-
стантинополе после 1436 г., опубликованного впервые
[151, 346—352] и адресованного римскому папе Евге-
нию IV. Важные вопросы торговой сферы деятельности
затрагивают 26 писем генуэзского купца Джованни
Понтремоли, направленные в Перу, на Хиос и в дру-
гие местности Восточного Средиземноморья [91].
Хотелось бы подчеркнуть некоторые важные наблю-
дения о модификациях в поздневизантийской торговле,
л С XIV в. началась «эпоха привилегий» для торговцев
; и ремесленников византийских городов [457, 36; 243,
|Ь81], хотя византийская торговля уже отставала от за-
кладной, и это осознавалось ромеями [297, 17]. Нали-
чие городского рынка не вызывает сомнений. К. Асдра-
!г'ша доказала существование постоянных городских рын-
»;Ков в Филиппополе, Адрианополе, Дидимотихе, Пери-
\ феории, ярмарок в Адрианополе, Стенимахе, Неокастре
у и случайных рынков [343]. Разрабатывается пробле-
£ матика областного рынка и межгородской торговли
Дс углубленным вниманием к региональной специфике,
. что лишний раз доказывает отсутствие единого внут-
' реннего рынка, неравномерность и противоречивость
развития отдельных регионов, сомнительность тезиса
о какой-то единой тенденции торгового развития. Вспом-
ним хотя бы ситуацию в Малой Азии. В письме (№16)
Димитрию Кидону, написанном зимой 1391 г., Мануил II
\Палеолог сообщал: «Здесь можно увидеть множество
городов, но они лишены того, что составляет наилуч-
шее украшение городов и без которого их нельзя было
-бы назвать собственно городами,— людей. Большинст-
во этих городов лежат сейчас в руинах — жалкое зре-
лище для людей, чьи предки когда-то владели ими»
[71, № 16. 25—28]. Однако в послании Михаила Эрмо-
Дора Критовула Синоп и Трапезунд называются «ве-
. Дикими и процветающими императорскими городами»
[94, 29. 10]. Разные условия развития складывались
101
для торговли на территориях, недоступных еще туркам,
землях, достигаемых турецкими отрядами, и тем более
в захваченных врагом районах.
Роль Константинополя была особой, не вписываю-
щейся в общие модификации византийского торгового
развития. Столица могла в этом отношении в чем-то
сдавать позиции [327, 62] или, напротив, усиливать,
что случилось со второй половины XIV в. [531], но
главное заключалось в том, что Константинополь XIV—
XV вв. неизменно был центром международной мор-
ской торговли [402, 405].
Помимо общих условий для экономического разви-
тия, частично описанных в начале главы, следует на-
звать и более конкретные, имеющие отношение к тор-
говле. В условиях внешней опасности византийцы были
вынуждены специально строить безопасные гавани, что
делал, например, Мануил II Палеолог [76, ч. 4, отд. 1,
242. 26—28]. Их создание благоприятствовало торгов-
ле. Но были, конечно, и незащищенные гавани. Постоя-
лые дворы размещали в крепостях [73, №93. 29]. «Ла-
тиняне», западное купечество вызывали неприязненное,
враждебное отношение у большинства византийских
горожан, что находит отражение в письмах Афанасия I
[173, №17. 14—15], Феодора Иртакина [159, т. 6, 20.
41—42, №55]. Пытаясь ослабить позиции византийцев
в Эгеиде и на константинопольском морском перегоне,
генуэзцы строили новые обходные пути, среди кото-
рых была ими освоена континентальная дорога по Ду-
наю в Центральную Европу [344, 35—43]. Стремление
вытеснить итальянских феодалов и купцов толкало ро-
мейскую знать на сближение с турками [303, 162, 178].
Успешные попытки монастырей закрепиться в наи-
более выгодных в торговом отношении районах дока-
зываются письмом патриарха Филофея для монастыря
Лавры от февраля 1367 г. [73, 223—225, №83]. Пат-
риарх Филофей долгое время был монахом Лавры и
в последующем поэтому особенно усердно способство-
вал проникновению этого монастыря в Константино-
поль. Иными словами, монастыри, выдвигая своих пред-
ставителей в патриархи, могли рассчитывать на их по-
мощь в дальнейшем. В письме сообщается о том, что
Лавра располагает в столице двумя монастырями —
Живоносного Источника (Е Zoodochos Pege) и Элаф-
роса. Первый был получен Лаврой согласно про-
102
стагме императора Иоанна V Палеолога от апреля
1355 г. (или 1370, или 1385) [73, №55]. Что касается
второго монастыря св. Димитрия, построенного покой-
ным Элафросом у «ворот большой площади», т. е. там,
где у Золотого Рога заканчивалась константинополь-
ская городская стена [73, 225, прим, к стк. 18], то он
был передан Элафросом в память его души одному
священнику-ипопсифию, ставшему затем архиепископом
Лемноса, который, в свою очередь, уступил монастырь
св. Димитрия пожизненно монаху Луке. Патриарх Фи-
лофей подчеркивает, однако, что дарение было совер-
шено непосредственно в его пользу, а не монаха Луки,
и на этом основании передает монастырь Элафроса
Лавре как угодья с правом полной собственности.
Ф. Дэльгер предполагает завуалированную капитуля-
цию архиепископа Лемноса перед патриархом, кото-
рую он обозначает как завуалированную симонию [73,
225, прим, к стк. 19]. Монахи Лавры искали удобные
угодья в порту Константинополя, напротив Галаты, что
доказывает их стремление участвовать в торговле.
Препятствием для торговли были разбой и самоуп-
равство крупных феодалов. Осенью 1288 г. в Констан-
тинополь была пригнана на продажу отара овец в
600 голов. Слуги деспота Иоанна насильно отделили
еще за стенами столицы 'Д часть отары. Служители
(oi yperetai) эпарха, взявшие сторону торговцев мяса,
были избиты. Привратники сумели запереть ворота
города, но слуги деспота взялись за топоры и алебар-
ды. Секироносцев (tous axinephorous) удержал только
эпарх. На другой день рано утром деспот Иоанн явил-
ся к месту ночевки отары и, отделив на сей раз уже
200 голов, приказал гнать их к своему дому, несмотря
на стенания торговцев мясом. Эпарх оказался бессиль-
ным помешать такому произволу [79, 117. 9—32, 118.
1—22, № 132].
Согласно предписанию Каллиста I от декабря 1350 г.,
священники не имели права заниматься торговлей под
угрозой лишения достоинства и чести священства [139,
т. 1, 308. 21—28]. Запрещалась под угрозой отлучения
торговля в ограде церквей [484, №1747]. В одном из
писем Афанасий I просит Андроника II, чтобы импе-
раторским повелением в столице в течение пяти суток
с понедельника до субботы были закрыты все бани и
харчевни [173, №43. 37—39]. В другом послании тот
103
же патриарх настаивает на издании эдикта, которым
запрещалось бы всем с субботы на воскресенье и в вос-
кресенье посещать бани и харчевни [138, т. 142, кол.
474 С], что и было предписано в «Andronici constitu-
tio» [138, т. 161, кол. 1065—1066].
Из письма от 1453 г. некоего Димитрия [66] явст-
вует, что у ромеев не было денег выкупить пленных.
В ходу было поддельное золото [76, ч. 4, отд. 1, 244.
17—18]. И в то же время значительная часть денеж-
ных средств обращалась в сокровище. В письме (№ 44)
Феодора II Ласкарида подтверждается тот факт, что
Ласкариды собрали денежный резервный фонд и тща-
тельно его оберегали: «Ибо есть золото и украшения,
и тусклое серебро, накопленные в совокупности» [85,
57, №44. 44]. Никифор Дука Палеолог Малак в по-
слании Мануилу Оловолу выразил возмущение тем,
что последний написал, будто у Малака есть зарытое
золото (catororygmenon chrysion) [76, ч. 4, отд. 1,249.
5—7]. Немало скрытых сокровищ — на совести коры-
столюбивых богачей Константинополя, отказавшихся
предоставить помощь Константину XI Палеологу в
смертельный для империи час [138, т. 159, кол. 934,942].
Участвующие в торговле называются в поздневи-
зантийское время по-разному: oi agoranomoi — рыноч-
ные смотрители (конкретно упоминается е agoranomia —
должность агоранома) [138, т. 156, кол. 48 A], oi alphi-
tamoiboi —торговцы ячменной мукой [61, №44. 9], oi
emporoi — купцы [61, №44. 34; 130, т. 2, №359. 16],
oi capeloi — мелкие торговцы [61, №44. 10. 28. Ср.:
462, т. 2, вып. 1, 193], oi capeloi ton spermaton — тор-
говцы зерном [79, 116. 21—22], келейники (oi cellarioi,
oi cellaritai) [156, 77. 17. 21], oi creopolai — продавцы
мяса [79, 117.11.20, 118.1, № 132], oi sitocapeloi —
хлеботорговцы [173, № 100.5—6, 106.1.18], oi trapezi-
tai — менялы [156, 79. 37]. Следует учесть, конечно, и
то, что в средневековых городах сначала «ремесленни-
ки были... одновременно и торговцами» [13, 50—51.
См. также: 23, 472—473]. Так, например, oi myrepsoi —
мировары [181, 162. 30] выступали и как oi myropolai —
торговцы благовониями. Разумеется, такая практика
стала исключением со времени отделения купеческой
деятельности от ремесленной и появления профессио-
нальных торговцев. К торговым операциям были при-
частны и oi logistai, oi logariastai tes aules, финансо-
104
вне чиновники, ревизовавшие счета (oi logismoi) ро-
меев. К ним относился Димитрий Скаран (ок. 1360 —
середина сентября 1426), вероятно, финансовый агент
Иоанна Ласкарида Калофера [71, LVII]. О нем упо-
минается в письме (№359) Димитрия Кидона; почти
наверняка в послании (№49) Мануила II Палеолога
[71, №49. 8—17], где он назван logistes [71, №49.13],
секретном письме Бартоломео де Лангоско [76, ч. 4,
отд. 1, 219]. Описывая события осени 1309 г., Никифор
Григора отмечал, что за византийским войском следо-
; вало множество торгового люда (polyn cai agoraion...
. ochlon) [170, т. 1, 256. 17—18]. Рынок обозначался как
е agora [96, №13. 16], товары — ta emporeumata [173,
.№47. 23], ta onia [179, И. 12]. Во время поездки из
Фессалоники в Константинополь в 1314—1317 гг. Фома
' Магистр среди прочего видел «полные народом рыноч-
ные площади» [179, 11. 11], «груды разнообразнейших
товаров и всевозможных ремесленных изделий» [179,
11. 11—12]. Довольно часто употребляются глаголы
. «купить», «продать», например, agorasthe — чтобы он
• был куплен [103, т. 3, №25. 10]. Раскрывая содержа-
ние термина «меси», исследователи определяют его в
целом приблизительно одинаково: купцы и заимодав-
цы денег [215, 224—230], купцы, сформировавшиеся
из местных жителей [531, 114—123]. Торговый флот
обозначался разными терминами [331, 409], некоторые
из них фиксируются в поздневизантийском эпистоля-
рии. Ряд писем целиком посвящен проблемам торговой
деятельности [173, № 100, 106].
Филельфо обсуждает в своих посланиях вопрос об
; аукционе [244, 158].
Письма сообщают ряд сведений о торговых путях.
Средоточие их — «Константинополь, это — золотой мост
между Востоком и Западом» [5, 240], который «в силу
.. своего положения» [5, 239] имеет торговое и военное
значение и который до открытия прямого пути в Ин-
дию «был центром обширной торговли» [15, 11]. Ко-
нечно, «интенсивность обмена, его распространение,
также как и его форма, определяются развитием и
структурой производства» [11, 36]. По-прежнему дей-
ствовала известная с античности via Egnatia — «Эгна-
тиева дорога», соединяющая Константинополь, Диди-
. мотих, Серры, Фессалонику, Охрид, Диррахий. На уча-
стке Константинополь — Фессалоника она проходила
105
через Ксанфию, Перифеорий, Мосинополь, Макри, Трая-
нополь, Бер, Христополь, Дидимотих, Серры, Грациа-
ну, Полистил и Кумуцину (Комотини), если учитывать
Родопы, охватывающие территорию, ограниченную ре-
кой Эвр (Марица) на северо-востоке, рекой Нестосна
западе и Эгейским морем на юге [343, 29—49]. Из
Фессалоники в Охрид путь шел через Воден и Витоль
(Монастыр). Другая знаменитая коммуникация — ba-
silice strata, или императорская дорога (Константино-
поль, Адрианополь, Сердика), которая проходила че-
рез Силимврию, Цурул, Аркадиополь, Никицу, Адриано-
поль, Неуцик (Неучик), Констанцию, Клокотницу, Рилу,
Средну гору, Стопоний, Триадицу в направлении на
Софию, Ниш, Белград, Венецию, иными словами, по
долинам Марицы, Нишавы, Моравы, Савы и которая
называется также via militaris или «военная дорога».
С императорской дорогой имела связь коммуникация,
пересекающая Скопье, Велбужд, Филиппополь, Тыр-
нов и Созополь. Как показала К- Асдраша, важной
коммуникацией был торговый путь вдоль течения реки
Арды, связывавший Константинополь и Пропонтиду с
Родопами и далее через Македонию с портами Адриа-
тики. Эгнатиева и императорская дороги были связаны
рядом пересекающихся коммуникаций, среди которых
необходимо назвать линии Фессалоника, Ниш, Бел-
град; Фессалоника, Скопье (по Вардару). Д. Ангелов
фиксирует на Балканах XII—XIV вв. семь военно-тор-
говых коммуникационных линий по параллели [191,
215—227, 243—244] и столько же — по меридиану [191,
227—236, 244}.
Сначала о внутр иторговых коммуникациях. Кон-
стантинополь был связан с деревней и проастием. Геор-
гий Инэот сообщает, что бочки с молодым вином, до-
ставляемые из деревни, ввозятся через крепостные
ворота [104, 210. 2—3]. Зерно для столицы закупалось
в Редесто и Монемвасии [476, 94]. Михаил Хониат
сообщает о функционировании торговой линии Афины —
Константинополь [144, т. 2, 319, 332]. Николай Меса-
рит, митрополит Эфесский и экзарх всей Азии, совер-
шил со своими спутниками 12—27 ноября 1213 г. по-
ездку из Никеи в Константинополь и обратно. Военно-
торговая дорога издавна связывала Константинополь,
Никею, Антиохию и Дамаск. После окончания путе-
шествия Николай Месарит написал письмо [171,38—40],
106
в котором сообщил, что поездка началась 12 ноября,
в Константинополь прибыли 14 ноября, а отправились
домой 25 ноября. Переход от Константинополя до Ни-
кеи составлял, следовательно, три дня. Николай Меса-
рит рассказал также, что на обед, помимо прочего, в
изобилии подавалось вино, доставленное с Хиоса, Лес-
боса, из Эвбеи, Монемвасии. При Афанасии I торговые
связи были налажены с Фасосом, Афоном и Востоком,,
т. е. Малой Азией [173, №46. 64—65].
Фома Магистр составил послание «благочестивейше-
му и подобному ангелам отцу моему кир Исааку».
С восторженными похвалами к нему Фома Магистр
неоднократно обращается в этом письме [179, 7. 18.
22—30, 18. 12 след.]. Оно написано, согласно М. Трою,.
в 1314—1318 гг. [179, 26]. Адресат — некий Исаак..
Идентифицировать его с кем-либо из современников;
отказались и К. Крумбахер, и М. Трой. На самом деле
некий Исаак — известный прот Афона Исаак. Протат
Афона был заинтересован в судьбе Хандрина, оборо-
нявшего в 1308 и 1309 гг. Фессалонику от каталан и
связанных с ними турок [179, 24, 26]. Фома Магистр,
в 1308 г. принявший постриг, ездил вместе со своим
отцом [179, 16. 39] в Константинополь защищать та-
лантливого полководца Хандрина, которому был предъ-
явлен ряд незаслуженных обвинений, перед Андрони-
ком II Палеологом. Вернувшись из столицы, монах
Феодул в указанном послании отчитывается перед ду-
ховным отцом — протом Афона Исааком. В письме об-
- стоятельно описываются трудности и опасности, под-
жидающие путешественника, указываются необходимые
ориентиры и сроки поездки, ответвления торговых пу-
тей от основной морской торговой магистрали Фесса-
лоника — Константинополь, описываемой в данном слу-
чае эпистолографом. Время переезда в столицу соста-
вило 20 дней [179, 18. 2], из Константинополя в Фес-
салонику— 45 дней [179, 18. 3]. Названная коммуни-
кация охранялась императорским флотом под руковод-
ством соимператора Михаила IX Палеолога, и во время
плавания к Константинополю и на обратном пути Фома
Магистр видел эти «трииры императора» [179, 15. 29].
Привычной для ромеев была морская дорога из Кон-
стантинополя в Морею. В письме (№359) Иоанну Ла-
скариду Калоферу от осени 1386 г. Димитрий Кидон
отмечал, что его друг мог бы послать ему известие че-
107
рез посредничество «многочисленных купцов» [130, т. 2,
№359. 16—17].
Торговые сношения связывали Афины и Никею [114,
т. 2, 356], Никею и Фессалоник? [205, 46], Афины и
Монемвасию [114, т. 2, 137], Адрианополь и Месемв-
рию, согласно одному из писем от 1453 г. Николая
Исидора [218, 200].
Эпистолярий рисует обширный ареал внешней тор-
говли поздней Византии. «Мы видим бедных из купцов,
предлагающих не из собственных товаров, когда они
удовлетворяют потребности городов, но строящих для
себя корабли и переплывающих большие моря, и поку-
пающих товары у людей, живущих собственным тру-
дом, и прибывающих в порты, таким образом они по-
могают нуждающимся из чужих» [61, №7. 1—6].
К- Киррис обратил внимание на то, что Никифор Гри-
гора переписывался с кипрским купцом Афанасием Ле-
пендрином, характер занятий которого проясняется из
писем Григоры [см.: 291, 42 (§47, 1, 26)] и который
много путешествовал по странам Среднего Востока.
Сохранилось его письмо Никифору Григоре [96,№21].
Действовала торговая коммуникация Никея — Русь
[114, т. 2, 356]. Византийские купцы вели регулярную
торговлю с мамлюкским Египтом. Из послания мамлюк-
ского султана Мелик Насир Насир-ад-дин Хасана (169,
т. 3, 94. 2—99. 9] императору Иоанну VI Кандакузину
от 30 октября 1349 г. явствует, что император настаи-
вал на защите интересов византийских купцов. В пись-
ме сказано, что султан не только обещал исполнить
все семь требований, но дал уже надлежащие указа-
ния [47, 113]. Мануил II Палеолог в послании от 1411 г.
мамлюкскому султану Фараджу пишет, что его письмо
передаст султану один константинопольский купец, по-
сещавший и до этого резиденцию султана [47, 114].
Некоторые пилигримы прибывали в Рим из Морей и
Малой Азии «столь далекими путями, через такие мно-
гие опасности, при таких усилиях, сквозь мороз и грязь,
пыль и удушливый зной» [138, т. 156, кол. 32 АВ]. Из-
вестно, что паломничество было связано с торговой
деятельностью.
Морской торговый путь Венеция —• Константинополь
зафиксирован в послании Мануила Хрисолоры, напи-
санном в Риме и отправленном в Византию: «Я спешу
передать это письмо, чтобы оно пришло в Венецию,
108
прежде чем трииры отплывут из этого города» [138,
т. 156, кол. 36 СД]. Находясь в 1403—1408 гг. в Кон-
стантинополе для изучения греческого языка, Гварино
одновременно вел торговые дела своего патрона Пао-
ло Зане [244, 253]. Ряд торговых сделок совершил в
Византии в 1421—1423 гг. Ауриспа [244, 254]. Коммер-
ческие караваны, дневной переход которых составлял
25—30 км, .добирались до Константинополя из Дубров-
ника за 25 дней, из Котора за 18, из Сплита за 30 дней
[322, 61]. Путь из Трапезунда в Константинополь вер-
хом занимал не менее 20 дней (по сведениям ал-Ид-
риси — 28 дней), торговый караван шел дольше [223,86].
Плавание из Трапезунда в Константинополь продол-
жалось от 8 до 19 дней [223, 87]. Стоянки венециан-
ских галей на пути из Венеции в Тану через Констан-
тинополь датируются следующим образом: 8 августа —
Корфу, 14-го—-Корон, 15-го-—Монемвасия, 31 августа —
1 сентября — Константинополь, 22 сентября — 8 октяб-
ря— Тана, 14—15-го — Чембало, 23—25 октября — Кон-
стантинополь [399, 185]. Столица Византии поддержи-
вала торговые сношения с болгарскими городами При-
черноморья [44, 233, §XVII и др.].
Византийцы торговали оливковым маслом [173, №46.
64—65], черной икрой [66; 218, 200], вином [171,38—40],
молодым вином [104, 210. 3], книгами [244, 254], ап-
текарскими товарами [76, ч. 4, отд. 1, 248. 21—22],
письмами [82, т. 2, №2. 7], солью [169, т. 2, 279. 5—6],
скотом [79, 117. 11 —12], излишками урожая (to peris-
seuon) [71, №68. 66]. Прямо на морском берегу «ста-
рушонки» готовили рыбу к потреблению [173, №43.
40—41] и затем ее продавали. Возможно допустить
торговлю тканями [114, т. 2, 137]. Ведающие стадами
Кимб, Зира, Никита, Парахот и Медиа создали для
самих себя целые зернохранилища (sitodocheia) [79,
116. 14—15. 18], забирая у каждого из здешних людей
больше должного [79, 116. 17—18]. «Если кому-то нуж-
но купить продовольствия, они продают по сто или две-
сти модиев. Значит, это торговцы зерном, а не конюхи
и погонщики мулов, покупающие дешево, продающие
же другим дорого» [79, 116.20—23]. В ряде писем
патриарх Афанасий I обращает внимание Андроника II
Палеолога на злоупотребления, допускаемые при вы-
печке и продаже хлеба [474, №10. 7-—8; 173, №100.
3—6, 106. 9—13].
109
Ромеи импортировали зерно [476, 94], железо [243,
83]. Андроник IV Палеолог приобрел за золото под
давлением генуэзцев военные орудия и галеры [130,
т. 2, № 167. 34—35]. На рынке покупали бумагу (прав-
да, не всегда она была в продаже), чернила [103, -т. 3,
№25. 10]. Духовенство Галлиполи просило Николая
Исидора выкупить у турок некоего Иоанна Магистра
[66; 218, 199]. До июля 1414 г. зять Скарана Раулий
Мирмикс купил о. Самос [76, ч. 4, отд. 1, 219], как
следует из секретного письма (the message) [71, LIX]
Бартоломео де Лангоско Мануилу II Палеологу. В про-
тивоположность С. П. Кондратьеву [54, 1), 344]1 и
Г. Деннису [71, LIX] С. В. Полякова [54, 2), 102] счи-
тает возможным говорить не о покупке, а о продаже
острова со стороны Раулия Мирмикса ([о продаже
Фессалоники см. [589]). Афанасий I описывает пикант-
ную ситуацию в условиях голода в Константинополе:
«Больше всего спесь латинян проявляется тогда, когда
они надменно насмехаются над нами и настолько за-
знаются, что кичатся, что овладеют женами горожан
в уплату за зерно» [173, №93. 20—22].
Излишки урожая могли быть проданы «по высокой
цене» [71, №68. 66]. Корабль стоил в Каффе в 1289—
1290 гг. 1300 аспров [295, 170, прим. 47], в Византии
в начале XIV в.— 100 перперов [287, 122], соответст-
венно вьючная лошадь—100 аспров [295, 170, прим. 47]
и в Византии зимой 1391 г. лошадь стоила 5 аргириев
[71, № 18. 29—30]. В условиях, когда византийская
армия осаждала город, цена ежедневной порции ячме-
ня для лошади в зоне осаждающих поднялась до 45 ар-
гйриев [71, №18. 30—31; о ценах на зерно в Романии
ср.: 613]. Крайне неопределенно говорится о ценах на
пергамен в письме (№100) Максима Плануда [181,
№100. 14—21]. Половина выделенной на покупку сум-
мы идет на приобретение кож меньшего размера, из
каждой вырезается один двустворчатый лист (38Х
58,8 см), другая половина — на приобретение кож боль-
шего размера, из каждой (66X48 см) вырезаются два
двустворчатых листа (каждый размером 33X48 см).
Как говорится в письме, написанном после 25 мая 1453 г.,
за пленного Иоанна Магистра турок требовал 2500 асп-
ров [66; 218, 199]. Для сравнения можно привести дан-
ные венецианских документов: четверо татар проданы,
соответственно, за 500 аспров, 5 сомми, 10 дукатов,
110
400 аспров по курсу Каффы; три татарки, соответст-
венно, за 400, 400 и 500 аспров; 3 монголки — за 500 асп-
ров, 30 дукатов и 300 аспров по курсу Каффы, черкешен-
ка за 620 аспров и албанка за 600 аспров [399, 186; о
рабстве см.: 460; 595].
§ 4. ОСОБЕННОСТИ РАЗВИТИЯ
ГОРОДА, ПРОАСТИЯ И ДЕРЕВНИ
В поздневизантийском эпистолярии использовались
обозначения не только города (to asty [71, № 45.162],
е polls [171, 52.27], to polichnion — городок [71,
№ 16.56]) и деревни (о agros [71, № 52.2], е chora [171,
52.27]), но и промежуточной между ними категории —
подгородных (пригородных) районов. К. Маркс, Ф. Эн-
гельс и В. И. Ленин неоднократно обращали внимание
на данную категорию. Эпохе античности известны город
«и его небольшая округа» [13, 22]. Обособлением тор-
говли от производства «создавалась возможность торго-
вой связи, выходящей за пределы ближайшей округи»
городов [13, 52], «за пределы ближайших окрестностей
города» [13, 53]. В работе «Крестьянская война в Гер-
мании» Ф. Энгельс упоминает «первоначальное посад-
ское население средневековых городов» и использует
понятие «городская округа» (Маркс К., Энгельс Ф.
Соч. 2-е изд. Т. 7. С. 353, 352). Пользуясь словосочета-
нием «пригородные селения» [28, 337], В. И. Ленин
в то же время четко охарактеризовал специфику «при-
городов» в пореформенный период российского разви-
тия: «Кроме городов значение индустриальных центров
имеют... пригороды, которые не всегда считаются вме-
сте с городами и которые охватывают все больший и
больший район окрестностей большого города» [28,
567].
В историографии категорию «пригородов» вычленя-
ли М. Я. Сюзюмов, Е. Э. Липшиц, Г. Г. Литаврин,
Р. А. Наследова [218, 145], М. М. Фрейденберг [320;
321]. О. Тафрали не смешивал жителей города (asticoi)
и его окрестностей (agromenoi) [570, 19], для которых
действовало различное право, соответственно nomoi
oiciston и nomoi apoicon [570, 66 след.]. В разные эпохи
предместья назывались по-разному: prima urbs, бурги,
вароши, Кампанья [196, 185] и т.п.
111
Письма поздневизантийского времени городскую ок-
ругу называют неоднозначно: ta perix — окрестности
[71, № 43.26], территория peri (около) города [85, № 3
(111).2.3], все, что лежит вне города [130, т. 2,
№ 442.33], земли cata (близ) города [85, 299.28—29],
е perichoros — окрестности [85, 299.29], pasa е ехо
chora auton — вся окружающая их (города) местность
[94, 29.11], территория exo teichon (вне городских стен)
[130, т. 2, № 190.47—48], местность tes portes ectos
(за воротами) города [173, № 68.18], oi perioicoi topoi —
окрестные местности [138, т. 156, кол. 25 A], ai synoi-
ciai — окрестности [138, т. 156, кол. 25 А], о cyclos cath’
olen (polin) — округа города [138, т. 156, кол. 40 В],
ta proasteia — пригороды [138, т. 156, кол. 29 В].
Хотя термин «проастий» в разное время мог иметь
различный смысл [231, 5 и др.], все же в поздневизан-
тийский период эпистолографы используют его для
обозначения пригородов. Целесообразно привести сви-
детельства Мануила Хрисолоры (о нем см.: [417; 421;
598, т. 1, 222—229, т. 2, 12, прим. 3]), которому Ману-
ил II Палеолог дал следующую лестную характеристи-
ку: «...тот, который знает, как говорить, знает, как мол-
чать, как действовать, как успокаиваться и где-то под-
шучивать и все в подобающее время и обоснованно»
[71, № 45.227—229]. Он составил послание, которое
озаглавлено в рукописи (заголовок не принадлежит
Мануилу Хрисолоре) «Ученейшего Мануила Хрисолоры
письмо Иоанну императору, в котором дается сравне-
ние древнего и нового Рима». Письмо предназначено
императору Иоанну — соимператору Мануила II Палео-
лога, будущему Иоанну VIII, и написано в январе —
феврале 1403 г. Аргументация датировки такова. Ману-
ил Хрисолора сопровождал императора Мануила II
Палеолога в его поездке в Лондон, где в январе — фев-
рале 1401 г. император написал свое письмо (№ 38).
Послание Мануила Хрисолоры было написано два года
спустя, если учесть его слова: «Я помню, что в Лондоне,
британском городе во внешнем море, то есть океане,
состоялись два года тому назад торжественное шествие
и празднество в честь их (апостолов Петра и Павла.—
В. С.), на которых мои спутники и я могли присутство-
вать как зрители» [138, т. 156, кол. 33 А]. Автора письма
восхищает в Риме «кольцо городской стены, местополо-
жение всего города, текущая река, привлекательность
112
полей и прежних проастиев и небольших имений в них»
[138, т. 156, кол. 29 В]. Описывая константинопольские
пригороды, Мануил Хрисолора сообщает сведения о раз-
мерах проастия и его архитектурном облике: «Что же
сказать о проастии? По размеру он простирается на
расстояние многих дней пути, соперничая с сооруже-
ниями города в любом отношении — в красоте, целесо-
образности и оформлении. Ибо территория от Авидоса,
Систа и Геллеспонта до Боспора Фракийского, Иерона
и Кианей и по азиатской и по европейской сторонам
излучины Пропонтиды, и окружающих город островов,
и роговидный выступ гавани, и все окружающее по
направлению вглубь страны вплоть до Фароса состав-
ляет связный проастий города. Если бы кто-нибудь по-
желал перечислить его храмы и другие архитектурные
сооружения, то он должен был написать повествование,
причем обширное. И этот проастий, по большей части
благодаря так называемой Длинной стене, которая тя-
нется от нижнего моря к верхнему, а именно к Эвксин-
скому, стал городом — он может быть также вполне
провинцией,— который по величине охватывает столь
многие области, которые вряд ли равны всем другим
городам вместе» [138, т. 156, кол. 44 ВС].
На проастий не распространялось сельское право
(е georgice crisis) [173, № 27.6], сферой действия кото-
рого была деревня. В пригородах теряли силу привиле-
гии чужеземных купцов. Не имевшие проний не привле-
кались к выполнению военных обязанностей за предела-
ми города [139, т. 5, 81.17], как в случае с жителями
г. Янины. Горожане были связаны с проастием многими
интересами. Михаил Гавриилопул, дукс Фессалии, в по-
слании архонтам г. Фанари от июня 1342 г. не случайно
изложил их просьбу не переселять албанцев в окрест-
ности Фанари [139, т. 5, 260.7—8].
Письма называют в проастии самые разнообразные
строения и угодья. Всячески подчеркивая мысль о по-
добии Константинополя Риму [138, т. 156, кол. 37 АВСД,
40 А, 53 Д, 56 А], Мануил Хрисолора при описании
Рима замечает, что верфи и эллинги лежали отчасти
перед стенами (pro ton teichon), т. е. за пределами го-
рода [138, т. 156, кол. 29 В], в проастии, который начи-
нался непосредственно за городскими стенами [138,
т. 156, кол. 44 С]. Здесь расположены «церкви и другие
строения» [138, т. 156, кол. 44 С], приходы [173,
8
Заказ 199
113
№ 25.16], мастерские (лавки, мельницы) [173, № 25.15——
16], навесы и палатки, приспособленные для торговли
[173, № 68.18]. Клавихо упоминает магазины за город-
скими стенами, на берегу моря [402, 412]. Зосима,
иеромонах (или иеродиакон) Троице-Сергиевского мо-
настыря, побывавший трижды в Константинополе (по-
следний раз зимой 1421/22 г.), сообщил, что жители
столицы торговали с турками в проастии, опасаясь впу-
скать их в город. Рынок находился на территории, ко-
торая «зовесь Скутарь место». Сюда «съежжаюсь тур-
чане, а с сея страны — греки и фрязове и торгуют
между собою». В торговле с Ментеше и Айдином турки
были заинтересованы в приобретении вина, мыла и тка-
ней [614, 125—173]. Не допустить ли это и для торговли
турок с Византией? Еврейский торгово-ремесленный
квартал Мистры также находился в проастии, вне кре-
постных стен города [242, 132, прим. 18]. У Димитрия
Кидона и Мануила Хрисолоры имелись земельные вла-
дения не только в Константинополе, но и в его округе
[507, 223]. Михаил Гавра был квартиросъемщиком, про-
живал в непосредственной близости от константинополь-
ского ипподрома [398, 57]. Но у него был и собственный
дом [82, т. 2, № 359.7], и пахотное поле [82, т. 2,
№ 217.34], урожай с которого (ta tou agrou) однажды
был похищен, а стоящие на поле навесы (oicidia) сож-
жены [398, 57, 61]. Поле находилось, видимо, в про-
астии, где были более возможны ограбление и поджог.
У Михаила Гавры был также виноградник у Халкидона
[82, т. 2, № 295.10—11], с которого он получал ежегод-
но 800 литров вина. В проастии встречались виноград-
ники и других владельцев [173, № 25.15]. Земли неко-
торых проастиев отличались плодородием. Феодор II
Ласкарид в письме Иосифу Месопотамиту заметил:
«Некоторые из историков превозносят до небес Пактол,
протекающий около Сард, другие же, в свою очередь,
землю возле ионийских городов», т. е. от Фокеи на севе-
ре до Милета на юге [85, 155, № 3 (111).2—4] .Пахот-
ные поля в проастиях могли обозначаться как ta zeuge-
lateia [173, № 25.15].
В проастии разбивали сады [71, № 43.25; 173.
№ 25.15]. Здесь немало различных водных источников —
родников, ключей, ручьев [71, № 43.25, 45.191]. Ранние
сорта разных растений приносят в проастии плоды, а
съедобные травы служат приправой [71, № 45.206—
114
208]. В водоемах подгородных районов немало рыбы,
•. резвящейся в заводях протоков и кое-где выпрыгиваю-
щей на поверхность воды [71, № 45.193—194]. В про-
астии обеспечен «обильный корм домашним животным»
[71, № 45.185—186]. Здесь же происходит «кормление
стад диких животных» [71, № 45.188]. Византийцы лю-
били верховую охоту в проастии и поэтому нередко
дарили друг другу объезженных лошадей [115, т. 2,
182] или изъявляли желание подарить их [71, № 43.12—
13].
Монастыри и церкви пытались укрепить свои пози-
ции в проастиях. Патриарх Афанасий I спрашивает:
«Что же митрополит Сард? Разве нет у него здесь
(в проастии Константинополя.— В. С.) виноградника,
пашни, сада, мастерских (лавок, мельниц) и к тому же
приходов?» [173, № 25.14—16]. В проастий Константи-
нополя упорно проникали монастыри Афона. Об этом
свидетельствует группа писем, имеющих непосредствен-
ное отношение к семье Калофетов с о. Хиос, которая
играла большую роль при императорском дворе в пер-
вые десятилетия XIV в. [73, 251]. Константинопольский
патриарх Исэа составил в сентябре 1330 г. письмо для
иеромонаха Игнатия Калофета, подтверждая право
свободного распоряжения принадлежащим Калофету
небольшим монастырем св. Николая ta Rousalia у Зих-
ны [73, № 101, 262]. В послании того же патриарха
для иеромонаха Игнатия Калофета от октября 1330 г.
[73, № 94, 250—251] подтверждается пожизненное пра-
во Игнатия Калофета (с разрешением продать по соб-
ственному желанию) на независимое владение монасты-
ря Спасителя в Веррии (Македония) и обязанность
вносить за него каноникон патриарху. В июле 1337 г.
патриарх Иоанн XIV пожаловал Игнатию Калофету
монастырь Михаила Сосфения в Анапле близ Констан-
тинополя [139, т. 1, 168; 73, 251]. Позже все названные
пожалования оказались в распоряжении афонских мо-
настырей вместе с письменными свидетельствами [ср.
также: 533]. Любопытно также письмо-предписание
(biti) Мурада II для афонских монахов от 1440 г.
Арендаторы бейтюльмаля и явы в окрестностях г. Серр
Дол'жны были возвратить афонским монахам 1000 акче,
которые они взяли у монахов незаконно, вопреки берату.
Бити показывает, что афонские монахи располагали
земельными владениями в проастии Серр [42, 131 след.].
8*
115
Пригороды были легко доступны для врагов импе-
рии. Обращаясь к Андронику II Палеологу, патриарх
Афанасий I настаивает: «...предпиши, что законно, ни-
кому не входить в город с оружием и особенно из
латинян» [173, № 17.14—15]. Турки «совершали ночью
и днем непрерывные дикие набеги против фракийских
городов» [170, т. 2, 747.16—18]. В 1341—1347 гг„ когда
«ромеи были увлечены междоусобными войнами, турки,
безбоязненно переправляясь из Азии во Фракию на мо-
нирах и триирах, совершали непрерывные набеги, и
больше всего в период зрелости хлебов, и деревни сжи-
гали, и домашний скот угоняли, и мужчин и женщин
обращали в рабство, и совершали все самое страшное»
[170, т. 2, 683.6—12]. Турецкие вторжения заканчива-
лись разрушением хозяйственной жизни не только де-
ревни [570, 103], но и проастия. После снятия осады
ромеи открывали долгое время запертые от врагов во-
рота города, отправлялись в проастий, начиная извле-
кать выгоду с помощью своих людей, и, не страшась
больше никого из врагов, проводили здесь и день и ночь
[130, т. 1, № 8.6—11]. Иногда турки захватывали все,
что находилось вне города [130, т. 2, № 442.33]. Мех-
мед II «захватил всю окружающую их (Синоп и Трапе-
зунд.— В. С.) территорию» [94, 29.11]. В послании от
1378/79 г. подчеркивалось, что все население вне город-
ских стен Константинополя подвластно туркам [130, т. 2,
№ 190.47—48]. В таких условиях нарушались связи
города с проастием, и городу грозил «застой» [130, т. 1,
№ 8.19], а жители его были изнурены раздорами и дру-
гими бесчисленными бедами [130, т. 2, № 190.48—49].
Грозой проастия были феодальные разбойники. Не слу-
чайно Мануил II Палеолог в письме Иванку, написан-
ном в окрестностях Фессалоники в 1404—1408 гг. (вес-
ной), специально подчеркнул: «Немаловажное обстоя-
тельство и то, что дорога очищена от грабителей» [71,
№ 45.174—175].
Изучая представления византийцев о столице и сте-
пень их преданности императору и империи, И. Шев-
ченко в статье «Константинополь, рассматриваемый с
позиции восточных провинций в средневизантийский пе-
риод» разделил территорию Византии на четыре зоны
[565, 712—747]. В первую вошли окрестности столицы
на расстоянии 3—4 дней пути. Здесь локальные интере-
сы еще не взяли верх, что наблюдается со второй зоны.
116
Я^Связи со столицей были наиболее тесными, и трудности
Дд^итроля были самыми незначительными. Привержен-
Ж?ность же империи была наибольшей по сравнению с
Упругими тремя зонами. Следовательно, территория про-
астия была наиболее прочно связана со столицей и
политическом отношении.
;’/ Проастии выполняли функцию экономического хин-
-герланда для византийских городов (о роли хинтерлан-
да см.: [428; 468; 608, 157]). Если проастий функциони-
ровал нормально, не встречая препятствий со стороны
< врагов и грабителей, то связанный с ним город стано-
-вился «цветущим городом», как Фессалоника в 1404—
- 1408 гг. [71, № 45.169. См. также: 71, № 45.224].
.> Будучи промежуточным звеном между городом и де-
\ревней, проастий мог располагать ремесленными ма-
4 .«егерскими, был рынком сбыта городских ремесленных
изделий и сельскохозяйственной продукции. Проастий
иногда называется «городом» [138, т. 156, кол. 44 С].
Если это город и рынок, то без привилегий. Однако
Жздесь могли торговать те, кто не имел права торговать
ж в городе. Проастий периодически разрушался, следова-
ть''дельно, в условиях турецкого нашествия был споради-
чески функционирующим городом (история возникнове-
ния посадов также это подтверждает). Пригороды были
сырьевой базой города, который получал отсюда воду
-fe-' с расстояния даже нескольких дней пути, сельскохозяй-
ственную продукцию, строительные материалы, рыбу,
охотничьи трофеи и т. п. Проастий был притягательным
центром для «неизвестных казне» лиц. Монахи Дохиа-
риу получили разрешение приводить людей свободных
'Д и неизвестных казне, сколько найдут они, только «из
мест вне границы Фессалоники» [73, № 63, 175.31].
А Таким образом, проастий — третье (наряду с горо-
дом и деревней) звено в экономической структуре импе-
рии. Деревня и пригороды были беззащитны перед ли-
цом врага, поэтому феодалы перемещались в города.
• Их толкали к этому утрата владений в деревне, угроза
физической расправы со стороны турок, стремление по-
лучить надежные экономические позиции, что возможно
было только в городе под защитой крепостных стен.
Неравномерное, пульсирующее, спорадически функцио-
нирующее развитие деревенской и пригородной эконо-
мики соответственно отражалось на городской. Однако,
. в отличие от деревни, проастий находился под защитой
117
города. Население пригородов могло укрыться за город-
скими стенами и после ухода врага быстро восстановить
разрушенный проастий.
Изучение экономической жизни Византии XIII—
XV вв. позволяет заключить, что поздневизантийская
экономика прошла в своем развитии два этапа. На пер-
вом этапе (1204—1280) она опиралась на город, про-
астий и деревню (в порядке значимости), на втором
(1281 —1453) стержнем экономической жизни становит-
ся лишь город, проастий — уже спорадически, деревня
же почти исключается из этого процесса. В условиях
турецкого нашествия византийская экономика пережи-
вала вариант грубого уничтожения производительных
сил и могла более или менее устойчиво функциониро-
вать лишь под защитой городских укреплений. В 1281—
1453 гг. условия для нее резко осложнились, хотя это
и нельзя абсолютизировать. Но даже городская эконо-
мика испытывала перебои, хотя в промежутках между
осадами улучшалось экономическое положение городов
и возрождался проастий. Эпистолярий позволяет просле-
дить эволюцию форм хозяйственной жизни города.
В некоторых сферах экономики производительные
силы Византии достигли максимального развития завею
предшествующую историю империи. Функционировало
не менее 20 отраслей ремесла. Из 132 категорий ремес-
ленников в городе было 88. Наибольшая специализация
прослеживается в военном производстве: профессия ору-
жейников подразделялась на 15 специальностей. Про-
цесс военизации экономики был опосредован турецким
давлением. Следует подчеркнуть, что до середины XIV в.
возможности производства оружия у ромеев были до-
статочно широкими. Сильные позиции занимали также
обработка камня, каменное строительство, корабле-
строение, пищевое производство, производство книг.
Другие отрасли находились в состоянии стагнации или
даже упадка. Политика государства в отношении ре-
месла была непоследовательной, но в первые два деся-
тилетия XIV в. поддержка ремесла со стороны государ-
ства была несомненной. Среда городских ремесленников
была неоднородной в экономическом отношении. Ромеи
отличали архитекторов, скульпторов и художников от
простых ремесленников.
В числе 11 промыслов были не только сельские, но
и специализированные (лесной, добыча камня, солева-
118
-рение). Условия для торговли были разные, в зависи-
мости от степени турецкой опасности. Монастыри стре-
мились закрепиться в наиболее выгодных в торговом
отношении районах. Письма сообщают о функциониро-
вании 16 внутриторговых коммуникаций. Константино-
поль был центром евразийских торговых магистралей.
Византия вела торговлю со многими странами — Кип-
ром, Русью, мамлюкским Египтом, Сереииссимой, Дал-
мацией, Болгарией, Трапезундской империей. Некото-
рые товары, например бумага, не всегда были в прода-
же. В условиях голода цены катастрофически росли.
Промежуточным звеном между городом и деревней
был проастий (подгородные районы), в условиях турец-
кого проникновения спорадически функционирующий
город без привилегий и запретов, сырьевая база города,
притягательный центр для «неизвестных казне». Духов-
ные феодалы стремились закрепиться также в проастии.
Здесь был наиболее ощутим феодальный разбой. Терри-
тория проастия была наиболее прочно связана с горо-
дом и в политическом отношении.
ГЛАВА III
НЕКОТОРЫЕ ВОПРОСЫ СОЦИАЛЬНЫХ
ОТНОШЕНИЙ В ВИЗАНТИИ XIII-XV ВВ.
«Попавшие в бурю в кромешной тьме и во-
довороте пытаются изнутри перевернуть ко-
рабль».
Димитрий Кидон
[130, т. 2. № 442. 57—58]
Общество следует рассматривать «как что-то посто-
янно меняющееся и прогрессирующее», а не как «нечто
стабильное, раз навсегда установленное» [25, 370]. Раз-
личные аспекты социальной структуры и социальных
противоречий поздневизантийского общества стали пред-
метом неослабевающего интереса исследователей [190;
209; 210; 228; 234; 246; 248; 250; 266; 271; 273; 276; 278;
284; 286; 296; 298; 300; 309; 319; 325; 339; 347; 348; 395;
400; 401; 412; 449; 451; 478; 487; 519; 529; 536; 591].
Следует учитывать и те работы, в которых рассматри-
ваются смежные вопросы в теоретическом или конкрет-
но-историческом преломлении, например, [329, 117—119,
125—131; 459; 615]. Емкость темы обусловливает необ-
ходимость сосредоточения на трех нерешенных вопросах.
§ 1. ФРАЗЕОЛОГИЧЕСКИЕ ОБОЗНАЧЕНИЯ
СОЦИАЛЬНЫХ ГРУПП
Письма содержат фразеологию разного характера,
включая как общую (для названия византийского об-
щества в целом), так и более конкретную, социально
окрашенную.
Совокупность византийцев могла обозначаться по-
разному. to Ellemcon-—греческий мир [85, № 44.83],
120
oi Romaioi — ромеи .[554, 424.20], oi Ellenes — эллины
[82, т. 2, № 111.7], e Romaion phyle — ромейская фила
[173, № 14.13—14], oi Graicoi — греки [138, т. 140,
кол. 617 Д], oi xenoi — чужестранцы (так называются
в источнике византийцы по отношению к Италии) [130,
т. 2, № 442.22], to Romaion genos — ромейский род [169,
т. 2, 280.12—13].
К общей фразеологии относятся названия христиан-
ского населения. Афанасий 1 в письме (№ 6) обратился
с просьбой к Андронику II Палеологу, чтобы тот пред-
писал епископам отправиться в свои диоцезы: «Разве
не мучаются овцы, домашние животные, своевольно ос-
тавленные без внимания, и разве не пострадают духов-
ные пастыри, безнаказанно услаждая самих себя, а не
овец» [138, т. 142, кол. 526 АВ]. Аллегорически паства
здесь сравнивается с овцами (oves). Деление на «па-
стырей» (pastores) и «овец» в византийской церкви
восходит к началу IV в. В письме (№ 4) Афанасия I
епископу Апамеи паства обозначается словом «стадо»
(grex): «Действительно, новый совет, выдуманный те-
перь людьми нашего времени, губителен: подумать толь-
ко! вы посылаете кого угодно, кто умел бы доить стадо»
[138, т. 142, кол. 520 А]. В духе христианского вероуче-
ния для наименования верующих употребляется словоид
«рабы ничего не стоящие и ползающие по земле». Афа-
насий Хадзик, используя сентенцию из Библии (Лк. 17,
10), писал: «Бог — творец, мы же-—только творение.
И насколько велико различие творца и творения? Тот —
бог и небесный владыка, мы же — рабы ничего не стоя-
щие и ползающие по земле» [80, № 2.11—14].
Нередки и такие устойчивые обороты: е poimne tou
Theou — божье стадо [85, А? 44.90], о laos ecclesiasas —
пришедший в церковь народ [138, т. 142, кол. 128 В],
о laos tou Theou — божий народ [145, № 2.71], о laos
tou Christou — Христов народ [173, № 2.61—62], о tes
ecclesias laos — церковный народ [173, № 9.7—8], о tou
Theou laos — божий народ [173, № 36.8—9; 138, т. 142,
кол. 125 С], о Christonymos laos — христоименный на-
род [173, № 2.69], oi bartizomenoi — крещеные [47,
107.25], oi orthodoxoi — православные [103, т. 3, № 10.
И]. Иногда фразеограмма встречается в форме orthodo-
xoi [166, 16.8, oi pistoi]—верные, верующие [158,
кол. 390; 71, № 31.48], oi tes alethous metros gnesioi
yioi — истинные сыновья истинной матери (церкви)
121
[166, 18.62], oi ton alethe Theon sebontes — почитатели
истинного бога [138, т. 156, кол. 41 С], oi yioi tes emon
ecclesias — сыны нашей церкви [166, 16.17], ta proba-
ta— овцы ([173, № 3.36.61]. Второе звено противопо-
ставления образовывал оборот oi poimenes —пастыри),
oi christianoi— христиане [139, т. 1, 399.30].
Население «под ромейской властью» (cata ten ro-
maicen epicrateian) [145, № 4.10—11] включало в свой
состав духовное сословие (to ieraticon) [145, № 4.7],
гражданское (to politicon) [145, № 4.9], oi tes politeias
[173, № 112.59], военное сословие (to stratioticon) [145,
№ 4.10].
Духовное сословие включало архиереев (archiereis)
[139, т. 1, 553.17—18], предстоятелей (prostatai) [139,
т. 1, 553.18], священников (iereis) [139, т. 1, 553.20],
диаконов (diaconoi) [139, т. 1, 553.20—21], митрополи-
тов (metropolitai) [139, т. 1, 554.23], епископов (episco-
poi) [139, т. 1, 554.23], клириков церкви (clericoi eccle-
sias) [139, т. 1, 554.24], монахов (monachoi) [139, т. 1,
554.24]. Согласно Иосифу Вриеннию, лица духовного
звания разделялись на монахов (oi monazontes) [103,
т. 3, № 10.207—208], предвозвышенных в клире — как
диаконов, так и священников (oi to clero cateilegmenoi:
eite diaconoi osin eite presbyteroi) [103, t.,3, № 10.208—
209] и тех, кто председательствует на кафедрах (oi ton
tes proedreias bathmon eilechotes) [103, t. 3, № 10.209—
210]. Патриарха, подобно императору, особо называли
в общих фразеологических перечнях. Константин Иванк
в письме от 1410 или 1416 г. Симону, проту Афона,
утверждал, что его чтят императоры, правители и «об-
щий вождь, учитель и господин, тот, кто сейчас на не-
бесах» [124, 109—112, № 1.47—49]. Последние слова
относились к покойному патриарху.
Для обозначения воинов использовались такие фра-
зеологизмы, как andres Romaioi — ромейские мужи
[145, № 2.1], oi stratiotai — воины [145, заголовок к
№ 2.4; 71, № 62.23], oi ypermachountes ton laou tou
Theou — защитники божьего народа [145, № 2.71]. Сре-
ди воинов Михаил IV Афториан различал такие группы:
oi megalogeneis — высокородные [155, № 2.3], ypseloi
tous progonous cai to acataplecton phronema — возвы-
шенные в силу происхождения и неустрашимого муже-
ства [145, № 2.3—4], oi loipoi gennaiotatoi machetai —
остальные самые благородные воины [145, № 2.4].
122
Поздневизантийские эпистолографы упорно расчле-
няли ту или иную социальную группу на более мелкие
разряды. Например, люди, имеющие отношение к лите-
ратурному труду, разделялись на три слоя: те, кто прак-
тиковался в словесности (oi logons exescemenoi [71,
№ 5.13], см. также: oi peri logons spoudazontes — дея-
тельно занимающиеся литературой [71, № 27.3]; те, кто
не совсем чужд сочинительству (oi me pantelos logons
agnoountes) [71, № 5.12]; наконец, называются дере-
венские жители (agroicoi) [71, № 5.13]. В другом слу-
чае различаются более значительные (meizones) и бо-
лее слабые (ettones) [71, № 52.17] сочинители.
Низы обозначались особой фразеологией: oi autour-
goi — люди, живущие собственным трудом [156, 74.28];
oi ergazomenoi — работающие [76, ч. 4, отд. 1, 243.16];
oi ergatai — работники [156, 73.15]; oi idioi — свои
[130, т. 1, № 8.10]; oi oicetai — слуги [71, № 20.9: здесь
конкретно о ton Asane oicetes — слуга Асана]; oi ophei-
lontes — должники [71, № 36.7]; oi penetes paroicoi —
бедные парики [156, 84.29]; oi talaiporoi — страдальцы
[173, № 78.40; 130, т. 1, № 114.18]; oi ton logon echt-
hroi — враги литературы [61, № 44.9]. Михаил Гавра
в письме (№ 105) Феодору Метохиту высказал пожела-
ние заботиться о жителях Константинополя, «по край-
ней мере о заброшенных судьбой, чтобы увеличить их
доходы на жизнь с твоей помощью» [82, т. 2, № 105.
96—97]. Фатурос полагает, что под словосочетанием «за-
брошенные судьбой» (oi te tyche beblemenoi) [82, т. 2,
№ 105.96] «скрывались» die mittellosen Einwohner der
Stadt — «неимущие жители города» [82, т. 1, 90]. Одна-
ко в письме упоминаются совершенно недвусмысленно
«доходы на жизнь» (ta ginomena autois eis bion) [82,
т. 2, № 105.97], что не дает основания отнести «забро-
шенных судьбой» к деклассированным элементам.
Эпистолярий поздневизантийского времени попарно
противопоставляет следующие фразеологические соче-
тания:
1. Anthropoi mainomenoi [130, т. 2, № 442.74] —
oi andres noun echein ten mempsin [130, t. 2, № 442.73]:
беснующиеся люди — люди, чей ум не имеет основания
Для упреков.
2. Eite ton bematos eisin [158, кол. 390] —eite tes
123
3. Eugeneis [173, № 56.6] — dysgeneis [173, № 56.7]:
знатные — незнатные.
4. Eudaimones [130, т. 2, № 442.17] (ср.: № 442.59:
macarizo se— я считаю счастливым тебя; № 442.68—69:
eudaimonizomen se — мы считаем тебя счастливым) —
cacodaimones [130, т. 2, № 442.69]: счастливые — не-
счастные.
5. Emeis [130, т. 1, № 114.24] —spheis [130, т. 1,
№ 114.23 — поглощено глаголом]: мы (ромеи)—они
(турки).
6. lerosyloi atheoi [138, т. 156, кол. 41 С] —oi chri-
stianoi (passim): безбожные святотатцы — христиане.
7. Cosmicoi [139, т. 5, 260,3] —clericoi [139, т. 5,
260.3]: светские лица — духовные лица.
8. Laicoi [173, № 102.7] —monazontes [173, № 102,7]:
миряне — монахи. Встречается также такой вариант:
laicoi [173, № 115.11]—iereis cai archiereis cai mona-
zontes [173, № 115.11—12]: миряне — священники, ар-
хиереи и монахи.
9. Meizones [139, т. 5, 260.2] —microi [139, т. 5,
260.2]: большие — малые. Встречается противопоставле-
ние и с перестановкой звеньев: microi te cai megaloi
[139, т. 3, 291.7], где фразеограмма «большие» моди-
фицируется.
10. О archon [71, № 44.54] —to genos [71, № 44.54]:
правитель — род.
11. О ti oi polemioi neusosi meta prothymias teleiou-
menoi [130, t. 2, № 442.66—67] —pi anteipontes [130,
t. 2, № 442.67]: выполняющие с усердием то, на что
враги сделали знак наклонением головы — высказав-
шиеся против.
12. Oi archiereis [139, т. 1, 554.29] —oi iereis [139,
т. 1, 554.29]: архиереи — священники.
13. Oi archiereis [173, № 112.57]—oi tes sygcle-
touboules [173, № 112.57—58]: архиереи — члены синк-
лита.
14. Oi archontes [179, 115.23, № 132]—oi archome-
noi [179, 115. 23, № 132]: правители — подданные.
15. Oi archontes [139, т. 1, 554.30] —oi idiotai [139,
t. 1, 554.30]: правители — простые люди. Эпистолярий
свидетельствует, что в качестве первого звена могло
выступать не только слово «апхонты» [173, № 22 9; 138,
т. 161, кол. 461 Д; 130, т. 1, №*114.6—7.22, т. 2, № 216.9],
но и фразеологизмы oi biazomenoi — насильники [130,
1£4
т. 1, № 114.24. Ср.: т. 2, № 442.65: biazomenoi — приме-
няющие силу,’ речь уже о турках], oi despotai — пове-
лители [130, т. 2, № 442.63], oi dynastai — правители
[173, № 25.5], oi dynatoi — власть имущие [82, т. 2,
№ 105.1; 138, т. 156, кол. 29 В], oi egemones — правите-
ли [138, т. 161, кол. 461 Д], oi cratountes — правители
[71, № 57.4], oi paradynasteuontes — участвующие в
управлении [173, № 3, 63], oi prostatai — властители
[130, т. 1, № 114.17].
16. Oi gennaioi andres [71, № 45.42] —oi poneroi
[71, № 45.43]: благородные люди — негодяи. В качестве
первого звена служили также фразеограммы agathoi —
добрые [71, № 49.3, 65.26], esthloi — прекрасные [71,
№ 34.4, 49.4], oi agathoi andres — добрые люди [71,
№ 56.18.27], oi agathoi anthropoi — добрые люди
[71, № 67.262], в качестве второго звена противопо-
ставления— oi cacoi — плохие [71, № 67.263], oi phau-
loi — подлые [71, № 67.263].
17. Oi despotai [138, т. 156, кол. 53 С] —oi ypecooi
[138, т. 156, кол. 53 С]: повелители — подданные. Послед-
ние обозначались также такой фразеологией, как о laos
tes exousias autou — народ под его властью [47,
107.21—22], oi d’ уро se — подданные [71, № 13.13],
oi syndouloi — товарищи по рабству [173, № 1.34],
oi yperetesantes — послужившие [173, № 96.29], oi уро
cheira — подвластные [71, № 52.34; 85, № 44.47—48],
to ypecoon — подвластное [173, № 14.75, 36.2—3; 169,
т. 2, 279.20].
18. Oi en tois basileiois nomizomenoi megistoi [130,
t. 2, № 442.51—52] —oi tychontes [130, t. 2, № 442.51]:
считающиеся в императорских дворцах самыми важны-
ми — простые люди.
19. Oi endon synanastrephomenoi [76, ч. 4, отд. 1,
242.26] —oi cheimazomenoi exothen [76, ч. 4, отд. 1,
242.27]: живущие внутри (т. е. за стеной укрепления) —
застигнутые бурей извне (о фразеограмме «буря» см.
ниже).
20. Oi echontes ieraticon bathmon [139, т. 1, 554.28] —
oi laicoi [139, т. 1, 554.30]: имеющие духовный сан —
миряне.
21. Oi egoumenoi [130, т. 2, № 442.61] — oi met’
eunoias prothymoumenoi douleuein [130, t. 2, № 442.
63—64]: правители, руководители — стремящиеся благо-
склонно служить (т. е. исполнители).
125
22. Oi cyrioi [130, т. 1, № 96.85] — oi phygades [130,
t. 1, № 96.85]: хозяева — беглецы.
23. Oi othen dynaton ecsosai boulomenoi autous [130,
T. 2, № 442.82] —pros ten douleian loipon orontes [130,
t. 2, № 442.39]: желающие спасти себя самих (от турок)
там, где возможно — готовящиеся отныне к рабству.
24. Oi paideutai (и как вариант — oi didascaloi)—
oi phoitetai [130, т. 1, № 5]: учителя — ученики.
25. Oi sophoi [38, 76.14] —oi idiotai [38, 76.14]: уче-
ные— простецы. Противопоставление может быть выра-
жено и таким образом: oi proechontes emon en sophia
cai gnosei [38, 6.36—37] —schedon cai oi lian anoetoi
[38, 7.1—2]: возвышающиеся среди нас ₽ мудрости и
знании — весьма недалекие в разумении. Среди послед-
них названы «пахари наши и женщины, и дети» [38,
7.2—3]. В качестве первого звена выступали также
•фразеологизмы eidotes — сведущие [130, т. 1, № 28.6],
logioi — образованные [103, т. 3, № 10.40], oi airoumenoi
anthropoi — избранные люди [61, № 44.30], oi ellogi-
moi — ученые, образованные [138, т. 156, кол. 24 В],
oi epaiontes — знатоки, ср.: oud’ oi epaiontes — не пони-
мающие [138, т. 161, кол. 685 В], oi pepaideumenoi —
образованные люди [138, т. 161, кол. 685 В; т. 156,
кол. 25 В], oi sophistai — ученые, мудрецы [138, т. 156,
кол. 24 В; 71, № 45.143], oi sophoi andres— мудрые
мужи [138, т. 161, кол. 685 В], ois nou metesti pantes —
все мыслящие (все, уделом которых является мысль)
[71, № 31.18], to eccriton—выдающаяся часть [130,
т. 1, № 77.9], phronountes — мыслящие [71, № 2.12],
phronountes andres — мыслящие люди [71, № 31.27].
В качестве второго звена противопоставления встре-
чаются обозначения oi aplousteroi — более простодуш-
ные [36, 3.9—10], oi aphelesteroi — более простодушные
[36, 62.15].
26. Oi strateuomenoi [173, № 112.59]—oi tes poli-
teias [173, № 112.59]: военные лица — гражданские
лица.
27. Oi syndouloi [173, № 1.34) —oi basileis tes ges
[173, № 1.33]: товарищи по рабству — цари земли (биб-
лейский эксцерпт: Пс. 2, 2).
28. Oi tou clerou iereis [173, № 112.58] — monazontes
[173, № 112.58—59]: священники — монахи.
29. Oi ton logon philoi — oi ton logon echthroi [61,
№ 44.9]: друзья и враги литературы.
126
30. Oi ton pollon yperechontes [139, t. 2, 62.2] —
oi de loipoi pantes cai autoi ten dynaten ecaston douleian
eispherontes [139, t. 2, 62.2—3]: превосходящие мно-
гих— все остальные, выполняющие всякую возможную
работу.
31. Oi ton te poleon oicetores [145, № 4.10—11] —
oi ton choron oicetores [145, № 4.10—11]: городские
жители — деревенские жители. Ср.: oi en agrois ten
oicesin poioumenoi — устраивающие для себя жилище в
деревне [71, №52.2].
32. Oi phores—-on phores [71, № 50.25]: воры — не
воры.
33. Oi to chrysio douleuousin [71, № 7.4]—oi to
chrysio on douleuousin: те, кто являются рабами золо-
та— те, кто не являются рабами золота.
34. Outoi [138, т. 156, кол. 52 С]—eceinoi [138,
т. 156, кол. 52 С]: эти — те. В данном случае под пер-
выми подразумеваются trisathlioi cai cacodaimones —
крайне несчастные и жалкие, под вторыми — eudaimones
cai macarioi — счастливые и блаженные. Речь идет о
побежденных и победителях [138, т. 156, кол. 52 Д].
Следует учесть лишь, что Мануил Хрисолора повествует
о Древнем Риме.
35. Outoi ton pollon — outoi ou ton pollon [138, t. 156,
кол. 25 В]: выходцы из народа — выходцы не из народа.
36. Plousioi [173, № 102.7] — penetes [173, № 102.7]:
богатые — бедные. Вместо второй фразеограммы могли
появляться penomenoi — бедные [173, № 49.42, 112.60],
oi ptochicoi — бедные [173, № 14.21].
37. То cosmicon coinon [177, № 13—14] —to mona-
zon coinon [177, № 9—12]: мирское общество — мона-
шествующая община.
38. Ton cymaton touton exo cai tes taraches estecotes
[130, t. 2, № 442.60] —oi cheimazomenoi [130, t. 2,
№ 442.57—58]: пребывающие вдали от этих волн и стра-
ха— попавшие в бурю (о фразеологизмах «волны»,
«буря» см. ниже).
39. Chrestoi syggeneis [130, т. 1, 169.14—15] —pene-
tes cai aporoi cai oi anagcaioi aporountes auton [139,
t. 2, 61.9]: знатные родственники—(пениты и апоры)
и их нуждающиеся родственники.
40. Chrysoboullatoi [139, т. 5, 260.3]—escousatoi
[139, т. 5, 260.3]: хрисовуллаты — эскусаты.
Поздневизантийское общество существенно отлича-
127
лось от ромейского общества более раннего времени,
в частности, социальной значимостью тех или иных
сословий. Не будем забывать, что в XIII—XV вв. Визан-
тия развивалась как сложившееся православное госу-
дарство. После 13 апреля 1204 г. развернулся заключи-
тельный этап схизмы. Ввиду того, что «догматы здесь
были политическими вопросами» [4, НО] и внутренняя
структура общества зависела не только от ступени раз-
вития ее производства, но и от «ее внутреннего и внеш-
него общения» [13, 20], в поздней Византии не могло
взять верх ни сословие светских, ни сословие духов-
ных феодалов. Здесь невозможно вычленить какое-либо
одно привилегированное или социально наиболее влия-
тельное сословие. Напротив, сложилось своего рода
бинарное сословие, которое и обладало первостепенной
социальной значимостью в империи. Этой силой были
архонты — двучленное по составу светско-духовное (или
духовно-светское) сословие, которое и было сословием
номер один по своему социальному влиянию. Оно не
было однородным, представляя государство в лице свет-
ской части и церковь — в лице духовной. Все. светские
и духовные феодалы входили в данное сословие. Они
могли пойти на временный компромисс, если это дикто-
валось классовой ситуацией, но нередко вели ожесто-
ченную политическую борьбу между собой.
Архонты города Фанари различались как «светские
и духовные» [139, т. 5, 260.3], иными словами, в состав
архонтов действительно входили и феодалы-миряне, и
феодалы-клирики. Упоминаются «любезнейшие богу
патриаршие архонты» (oi theophilestatoi patriarchicoi
archontes) [145, № 4.61]. Подобным фактам как будто
бы противоречит высказывание патриарха Филофея о
том, что имеющие священный сан делятся на архиереев
и священников, а миряне — на архонтов и простых
людей [139, т. 1, 554.28—30], ибо Филофей Коккин не
включает архонтов в число лиц, имеющих духовный
сан. Но его перечень строится по принципу вычленения
сугубо церковной иерархии. В то же время свидетель-
ство Филофея подтверждает тот факт, что первое место
среди мирян занимали по социальной значимости ар-
хонты.
Архонты вхожи во дворец императора [173, № 22.10].
Они никогда не дозволяли сооружать какие-либо зда-
ния вблизи своих домов [173, № 66.69]. Ромеи безоши-
128
бочно выделяли архонтов из прочего населения. Афа-
насий Хадзик написал архонту ряд писем [177, № 6—8].
Архонты, или oi prouchontes (предводители, начальни-
ки), составляли верхушку общества, по данным Фомы
Магистра [570, 22]. Архонтов вычленяют как особую
группу и другие источники, не только письма. Любопыт-
но, что греческие .источники южной Италии IX—XI вв.
подразделяли население на архонтов, священников и
народ [395, 140—143] и только в поздней Византии
духовенство вошло в состав сословия архонтов в каче-
стве компонента, иными словами, поднялось до уровня
архонтов-мирян. Император и его семья стояли особня-
ком, и это специально подчеркивалось. Мануил Хрисо-
лора перечисляет архонтов, простолюдинов и самих
императоров [138, т. 156, кол. 53 А]. Михаил IV Афто-
риан считает своим долгом назвать «прежде всего кров-
ных родственников могущественного и священного на-
шего императора», затем «вельмож и остальных архон-
тов» [145, № 4.7—8].
Сословие номер один (архонты) было гетерогенным
и по объему феодальных прав. Оно подразделялось на
«больших» и «малых» (или «великих» и «малых») [139,
т: 5, 260.2—3], вельмож (oi megistanes) и остальных
архонтов [145, № 4.8]. Для сравнения можно указать,
что духовные феодалы в Сербии, так же как и власти-
тели, делились на «великих» и «малых», о чем говорит-
ся в преамбуле к «Законнику Стефана Душана». Среди
архонтов различают «самых знатных» [138, т. 160,
кол. 758 A: archonton ariste. Ср.: 130, т. 2, № 442.82:
oi aristoi], правителей областей (archon ton topou) [139,
т. 1, 554.25]. Встречается выражение oi eugenesteroi—
более знатные [169, т. 2, 279.15]. Наряду с сочетанием
oi aristoi [169, т. 2, 280.7] упоминаются beltiones —
более знатные и oi alloi — остальные [169, т. 2, 280.6].
Нил, патриарх Константинополя, различал «больших»
и «малых» среди духовенства: «Мерность наша, подняв-
шись с помощью тех решений, которым бог помог, на
высокий патриарший престол и приняв на себя вели-
кую церковь, нашла, с одной стороны, ее из-за стеснен-
ности и расстроенности дел лишенной владений, иму-
Ществ и всех ежегодных доходов, с которыми раньше
все обстояло благополучно, с другой стороны,— нуж-
дающихся клириков всех, больших и малых, пенитов и
апоров и их родственников, и несущих ежедневно боль-
9 Заказ 199 129
шую службу, и объединяющих усилия в самых боль-
ших из начинаний вместе с церковью и мерностью на-
шей, прежде всего превосходящих многих, а также всех
остальных, выполняющих всякую возможную работу,
имеющих небольшой доход или не имеющих никакого,
ведущих жизнь птиц и ежедневно выжидающих, чтобы
кто-нибудь, вдруг появившись случайно на воздухе,
скрасил их большую нужду» [139, т. 2, 61.4—11,
62.1—6].
Л.-П. Рейбо (1968) считал сословие клириков самой
влиятельной социальной силой, определявшей полити-
ку империи, причем только на основе перечня социаль-
ных фразеологизмов, встречающихся в переписке патри-
арха Афанасия I [173, № 112.57—60]. На самом деле
перечень Афанасия I не строится по принципу умень-
шающейся социальной значимости названных в нем
групп, а лишь фиксирует пять пар фразеологизмов, в
каждой из которых заложена противоположность: архие-
реи и члены синклита, священники и монахи, воины и
гражданские лица, богатые и бедные, мужчины и жен-
щины. В других подобных списках на первом месте
могли стоять представители мирского общества, а не
обязательно клира [173, № 102.7, 115,11; 139, т. 5,
260.3].
§ 2. ПРОСКАФИМЕНЫ, ПЕНИТЫ, МИСФАРНУНДЫ
В методологическом отношении исключительную цен-
ность представляет наблюдение В. И. Ленина о том,
что «крестьяне раздроблены массой разнообразных де-
лений их на разряды, на категории... Вся эта пестрота
была естественна и необходима в средние века» [28,
381 = 29, 256—257]. Одной из категорий феодально за-
висимого крестьянства (о понятии «феодально зависи-
мый крестьянин» см.: [276]) были проскафимены [286,
3—24; 284, 117—127]. К сказанному в названных стать-
ях необходимо добавить следующее. Письмо (№ 8)
Никифора Влеммида Феодору II Ласкариду [85,
298-—299, № 8.1—40] подробно раскрывает процесс при-
сельничества, иными словами, статус проскафименов во
времени.
Рассмотрим наиболее важную периоху из этого
письма: «Пусть же позволит твое божественнейшее, уче-
нейшее и мудрейшее могущество пожаловать нам жите-
130
лей Самоса у Эфеса и в окрестностях его, как оно на-
меревалось. И пусть они будут подчинены нам, и, пови-
нуясь, со своей стороны, смиренно, они все получают,
с другой стороны, немалую от нас помощь... Подати же
их и взыскания, если действительно царственность твоя
соглашается, пусть будут предоставлены необузданному
и злобному стратиоту Скордиллию, за исключением ра-
боты жителей Самоса. Ибо самовластный муж одновре-
менно же и порочен в присвоении. Ведь по этой при-
чине люди возмущаются и отказываются от него и убе-
гают» [85, № 8.27—31.33—38]. Приведенный в пере-
воде фрагмент письма показывает прежде всего, что
Никифор Влеммид сообщил не о париках. Перед нами —
бывшие «жители Самоса» (oi Samioi) [85, № 8.14.29.
35—36], островитяне, которые пребывают теперь в при-
городах города Эфеса и его окрестностях. Они еще не
являются зависимыми людьми и тем более париками
(феодально зависимыми крестьянами в полном смысле
этого понятия). Еще нет разрешения их «пожаловать»,
приписать, после чего они будут подчинены феодалу.
Но даже тогда они не превратятся в париков, а станут
лишь проскафименами. До императорского пожалова-
ния «жители Самоса» являются «неизвестными казне»
лицами.
Письмо № 8 раскрывает два варианта условий, в
которых могли оказаться «неизвестные казне» лица,
чужаки, ксены. Один вариант, самый неприемлемый
для «жителей Самоса», уже был испытан ими. Имеется
в виду жестокая эксплуатация со стороны феодала-
стратиота Скордиллия, «самовластного», «порочного в
присвоении». Как выходцы с о. Самос, чужаки посели-
лись «у Эфеса и в его окрестностях». Они были, конеч-
но, безземельными. В поисках средств к существова-
нию начали работать во владении стратиота Скордил-
лия, «необузданного» и «злобного» феодала. Они высту-
пают, следовательно, уже в качестве наемных работ-
ников. Скордиллий стремился привлечь их к тяжелой
земледельческой работе (е douleia) [85, № 8.35—36],
которая подрывала заинтересованность чужаков в хозяй-
ствовании на новом месте и не давала возможности
изыскать время для прибавочного труда. Все это при-
вело к тому, что люди (oi anthropoi) [85, № 8.37] стали
возмущаться, отказываться от предложенных условий
и убегать. Таким образом, первый вариант приселения
9*
131
заключается в переводе на тяжелую земледельческую
работу и затем, после императорского разрешения, на
отработочную ренту.
Вместе с тем письмо № 8 обрисовало и второй ва-
риант приселения чужаков, при котором пришельцы
переводились на оброк. В этом случае они могли полу-
чить «немалую помощь», наделялись, видимо, землей,
рабочим скотом, орудиями труда, семенами. Даже стра-
тиоту Скордиллию после императорского разрешения
чужаки не должны быть обязаны барщиной, не говоря
уже о тех землесобственниках, которые их принимали
на льготных условиях. Оказанная «немалая помощь»
и перевод на оброк [85, № 8.31.33—36] пробуждали
заинтересованность чужаков в хозяйствовании. К тому
же их «несвобода» в рассматриваемом варианте своди-
лась к простому оброчному обязательству [8, т. 25, ч. 2,
353]. Барщина же неизбежно ухудшила бы юридиче-
ское положение поселенцев. Конечно, прикрепить их к
феодальному владению могло только императорское
решение, что означало бы переход к феодальной экс-
плуатации чужаков, становившихся проскафименами.
«В средние века не освобождение народа от земли, а
напротив, прикрепление его к земле было источником
феодальной эксплуатации»,— указывал Ф. Энгельс [21;
349]. В случае бегства поселенцев от Скордиллия он не
имел юридического права требовать их возвращения
до получения императорского разрешения удержать
присельников.
Рисуя два варианта процесса присельничества (см.
подтверждение в актовом материале: [122, 162.27—33,
163.1—4; 121, 448.14—23, 449.1—7]), письмо № 8 Ники-
фора Влеммида показывает, что наделение присельни-
ков землей и рабочим скотом не являлось непременным
условием, а зависело от экономических интересов фео-
дала и объема его иммунитетных прав. Но оба вариан-
та (перевод на барщину и оброк) приводили к превра-
щению чужаков в homines [18, 509], проскафименов,
но не париков, от которых проскафимены отличались
отсутствием владельческих прав на землю (см. аргу-
ментацию: [286, 21—22]). Проскафимены — феодально
зависимые держатели, но не феодально зависимые вла-
дельцы земли.
Наконец, следует отметить, что после император-
ского разрешения проскафимены могли стать зависи-
мыми людьми одного феодального собственника и в то
же время выступали в качестве оброчников по отноше-
нию к другому феодалу. Именно такая модификация
положения прясельников предусматривается в письме
№ 8.
Перейдем к вопросу о пенитах [173, № 35.12, 67.11,
78.21.25, 110.111, 112.60; 130, т. 1, № 114.4.21, т. 2,
№ 323.29.35, 432.84, 442.36; 145, № 5.14; 139, т. 2, 61.9].
Их нельзя относить только к люмпен-пролетариату, так
как они были обязаны податями [130, т. 2, № 442.36—37;
156, 80.25—32]. Афанасий I неоднократно подчеркивал:
«больше всего мы занимаемся выжиманием (налогов —
В. С.) у пенитов» [173, № 67.11 —12. См. также: 173,
№ 110.111]. Об этом же свидетельствует письмо (№235)
Димитрия Кидона, в котором эпистолограф заметил:
«Я добавил бы то, что я получу от пенитов, которым
ничего больше не остается, кроме живых тел вследствие
жадности турок». О. Тафрали был введен в заблужде-
ние риторической фразой из этого эксцерпта ois ton
somaton pleon ouden leipetai и отнес пенитов к деклас-
сированным элементам [570, 31]. Но в качестве пени-
тов могли выступать парики (oi penetes paroicoi) [156,
84.29. См. также: 156, 79.31], «интеллектуалы» [429, 25].
Димитрий Халкокондил в послании кардиналу Алексан-
дрино писал о себе не только как о «чужестранце» (аНепГ-
gena) [241,248.22], но и как о «бедном» (inops) [241,
248.24]. Пениты — то «бедняки», то «нищие», что разъяс-
няется словами Фомы Магистра: «Невозможно ныне из-за
возбуждения притеснять пенитов, точно так же как не-
счастных, собирающих урожаи для потребления в горо-
дах, приумножая чудовищными способами свое достоя-
ние, тех же вынуждая рыдать и делая из бедняков ни-
щих: мошенничество сейчас совершенно недопустимо»
[138, т. 145, кол. 393 С]. В данном фрагменте фразео-
логизмы «бедняки» и «нищие» передаются одним сло-
вом «пениты». В послании (№ 328) Димитрия Кидона
упоминаются «бедные из купцов» (oi penetes ton empo-
ron) [61, № 7.1]. Пениты в данном случае — категория
купцов. Если пенитами могли называть нищих, пари-
ков, «интеллектуалов», купцов, то вряд ли целесообраз-
но ограничиваться значением «нуждающийся в мило-
стыне и требующий подаяния», как предложил М. Я. Сю-
зюмов (О понятии «трудящийся» в Византии//ВВ. 1972.
Т. 33. С. 6).
133
Вопрос о мисфарнундах совершенно не изучен, по-
этому историографический экскурс, необходимый в дан-
ном случае, будет кратким. Впервые, насколько извест-
но, затронул исследуемый сюжет Д. Ангелов. По его
мнению, в крупных феодальных владениях XIII в. мож-
но зафиксировать особую категорию зависимых кресть-
ян, которую он обозначает такими фразеологизмами, как
«мистии (misthioi) или мистарни (mistharnoi, misthar-
nountes)» [190, 88]. Д. Ангелов отождествляет мистиев
с мисфарнами и мисфарнундами, посвящая анализу
статуса мистиев несколько страниц [190, 88—93] и тем
не менее заявляя в конце работы, что «вопрос о мистиях
все еще остается открытым» [190, 103]. Тем самым дан-
ный вывод распространяется и на мисфарнундов. Но
самое любопытное заключается в том, что Д. Ангелов,
упоминая мисфарнундов, не сделал ни одной сноски на
источники и, как станет понятным из дальнейшего изло-
жения, не мог этого сделать.
Далее обратился к изучению статуса мисфарнундов
М. Я. Сюзюмов. Правда, он исследовал не фразеоло-
гизм «мисфарнунды», а словосочетание «проскафимены
мисфарнунды». Встречающиеся, по его словам, в прак-
тике 1300 г. Ксенофондского монастыря proscathemenoi
mistharnountes — не кто иные, как «сельскохозяйствен-
ные мистии» [298, 168]. Они чаще всего встречаются в
монастырских пригородных владениях вблизи Фессало-
ники, Смирны, Милета [298, 170]. Ссылка М. Я- Сюзю-
мова на акт Ксенофондского монастыря от октября
1300 г. [154, № III] неубедительна — в документе сов-
сем не упоминаются proscathemenoi mistharnountes.
Речь идет только о proscathemenoi mistharnoi [154,
33.11] и mistharnoi [154, 36.105]. Таким образом, и в ра-
боте М. Я. Сюзюмова отсутствует какая-либо источни-
ковая аргументация тезиса о мисфарнундах. В докумен-
тальном материале, посвященном аграрным отношениям
в поздней Византии, невозможно отыскать фразеологизм
«мисфарнунды». Поэтому рассуждения названных иссле-
дователей о статусе мисфарнундов носят априорный ха-
рактер и могут рассматриваться лишь как презумпция.
Социальный смысл фразеологизма «мисфарнунды»,
встречающегося только в одном письме [130, т. 1,
№ 114.29], уже изложен в литературе [279, 102; 282,
134—136], но должен быть уточнен. Группа людей, обо-
значенная «мисфарнундами» (oi mistharnountes), в дру-
134
гих местах данного письма называется еще так: «со-
вершенно отбросившие совесть и справедливость» (aido
cai dicen pantelos aporripsantes) [130, т. 1, № 114.8—9],
«люди, выжидающие таких обстоятельств» (anthropoi
toioutous anamenontes cairous) [130, т. 1, № 114.11],
«всякие» (apantes) [130, т. 1, № 114.7], «некоторые лов-
кие лица» (deinoi tines) [130, т. 1, № 114.6], «нанятые
лица» (oi misthotoi) [130, т. 1, № 114.10.34], «обломки
родины» (ta tes patridos nauagia) [130, т. 1; № 114.14],
«отточившие языки» (tas glottas econecotes) [130, т. 1,
№ 114.8], «таким именно службам уступившие самих
себя за плату» (toiautais diaconiais eautous ecmemistho-
cotes) [130, т. 1, № 114.12].
Из письма (№ 114) Димитрия Кидона можно по-
нять, что мисфарнунды — всего лишь «нанятые лица»,
которые за определенные «награды» восхваляли дела
архонтов в присутствии толпы, причем награды выда-
вались в «императорских дворцах». Нанятые дворцовой
администрацией ораторы занимались, по мнению Ди-
митрия Кидона, «пустой болтовней» [130, т. 1, № 114.
31—32]. Они не были заняты в сфере материального
производства, являясь лишь неудачным рупором власть
имущих. Конечно, в принципе мисфарнунды выступали
как наемные рабочие в сфере нематериального произ-
водства. Ввиду того, что понятия «наемные рабочие»
и «наемные работники» связываются с наемным трудом
в производстве, будет точнее переводить фразеологизм
«мисфарнунды» как «нанятые лица». Мисфарнунды —
не выразители интересов народных масс и не их пред-
ставители, это платные ораторы господствующего клас-
са. В силу сказанного целесообразнее отказаться от
такого перевода фразеологизма «мисфарнунды» из
письма № 114, как «наемные рабочие» или «наемные
работники» [257, 22].
§ 3. СОЦИАЛЬНЫЕ ПРОТИВОРЕЧИЯ
В ВИЗАНТИЙСКОМ ОБЩЕСТВЕ
ВТОРОЙ ПОЛОВИНЫ XIV—ПЕРВОЙ ПОЛОВИНЫ XV в.
Византийское общество, как классовое, было обще-
ством контрастов. Константинополь выступал главным
центром роскоши и нищеты на всем Востоке и Западе
[1, т. 5, 193]. В столице империи проживали такие
135
богачи, годовой доход которых едва уступал общест-
венным доходам. К ним принадлежал, например, Иоанн
Ласкарид К.алофер [130, т. 2, № 345.13]. В письме
(№ 5) от 2 сентября 1346 г. Димитрий Кидон привел
потрясающие подробности из жизни должника, которо-
го хватают за горло и за бороду, волокут из дому и
бьют палкой на глазах у жены. Для принуждения к уп-
лате налогов посылали солдат [82, т. 2, № 295.6], кото-
рые осаждали дома как вражеские крепости [82, т. 2,
№ 295.14—16].
В конце декабря 1288 г. Константинополь предстает
как «обиженный город» [79, 118.19, № 132]. Он «полон
негодующих криков и ропота» [79, 118.16, № 132]. Сто-
лица размежевалась на две партии: одни готовы защи-
щать Иоанна XI Векка, другие считают, что он сам
должен защищаться в своей дерзости [79, 114.24—.26,
№ 132]. Последователи арсенитов состояли большей
частью из простонародья (е pleiste moira ton demoton)
[79, 115.17, № 132].
Афанасий I упоминает сомятежников (synapostatai)
[173, № 81.154]. В епархиях происходили волнения (ta-
rachos) и восстания (demegersiai) [173, № 25.3—4].
Формы сопротивления социальному гнету были различ-
ными. У Михаила Гавры был слуга, удравший от него
[82, т. 2, № 216]. В письме Константина Дуки Лимби-
дара Карлу Валуа от 1308 г. содержится призыв к
французам освободить малоазийских греков в обмен на
вооруженную поддержку Карла Валуа в его стремле-
нии овладеть императорским троном в Константинополе
[508, 66—67, прим. 82]. В письме (№ 1), написанном
между 1321—1328 гг. и отправленном в Константино-
поль великому логофету Феодору Метохиту, фессалони-
киец Фома Магистр так обрисовал обстановку: «В са-
мом деле, истязать друг Друга жестокостью, жить напо-
добие зверей, в каждом удобном случае устраивать и
совершать восстания и расхищать у богатых имущество,
совсем как в Афинах во времена тридцати тиранов,
видеть людей, которые то совершают клятвопреступле-
ния, то снова присягают тем же самым, как одни на
рынке пускают в ход кулаки, избивают, дерутся, наносят
в спину град ударов, другие же тащат за бороду муж-
чин и стариков —все бывает, и нет никакого стыда, что
этих осыпают бранью, тем же угрожают смертью. Под-
лые ночные сражения, засады против соотечественни-
136
ков, шайки развратников, проломы в стенах, кражи, по-
громы жилищ и все то, что имеет отношение к этому.
Сверх того преступные пожары, метания камней, ране-
ния, увечья и каждый раз многочисленные убийства, и
меч, применяемый людьми любого возраста, и любимый
акинак, с которыми охотно засыпают и без которых
жить невозможно» [138, т. 145, кол. 409 АВ].
«Феодальный произвол,— отмечает 3. В. Удальцо-
ва,— привел к крайнему обострению социальных проти-
воречий в византийском обществе накануне и в период,
турецкого завоевания» [218, 211]. Наряду с этим вы-
сказано мнение Э. Франчеса о том, что якобы после
известных событий осенью 1354 г. «городские движения
в Византии совершенно прекратились» [319, 147]. Эпи-
столографический материал, далее рассмотренный, оп-
ровергает концепцию Э. Франчеса.
Анализируя социальную фразеологию писем № 28,
114 и 442 Димитрия Кидона, можно заметить, что со-
циальные противоречия (и внешняя опасность) раскры-
ваются порой не в конкретной, фактологической форме,
а скрытно, через изобразительно-выразительные сред-
ства языка. Один из вариантов, например, связан с мор-
ской фразеологией. Империя и Константинополь пред-
ставляются то как корабль (е naus) [130, т. 1, № 114.
26], то как остаток, пущенный ко дну (to catadysan
loipon [130, т. 1, № 28.6—7]. Все представители обще-
ства— это моряки (oi nautai) [130, т. 1, № 114.27],
попавшие в бурю (oi cheimazomenoi) [130, т. 2,
№ 442.57—58]. Им угрожают буря (о cheimon) [130,
т. 1, № 28.8], волны (ta cymata) [130, т. 1, № 28.9],
в конечном итоге — общее крушение (to coinon nauagi-
on) [130, т. 2, № 442.79]. Константинополь «омывается
волнами со всех сторон» [130, т. 1, № 28.6]. Все проис-
ходит «в кромешной тьме и водовороте» [130, т. 2,
№ 442.57]. Моряки «пытаются изнутри перевернуть ко-
рабль» [130, т. 2, № 442.58]. Те, кто из ромеев уцелеет
(oi periesomenoi Romaion) [130, т. 2, № 442.79], найдут
место спасения — гавань (о limen) [130, т. 2, № 442.80],
иными словами, владения Феодора Палеолога в Пе-
лопоннесе. Но и этим счастливчикам суждено быть пу-
щенными ко дну, правда, в последнюю очередь [130,
т. 2, № 442.81]. «При давке матросов» [130, т. 1, № 114.
26—27] корабль потонет, он может быть спасен лишь
«при общем единодушии» [130, т. 1, № 114.27—28].
137
Эпистолографии фиксирует в соответствующей фра-
зеологии разные уровни социального напряжения. Анти-
латиняне обозначаются словосочетанием «еретики заб-
лудшие и ослепленные» (aireticoi cai peplanemenoi cai
scoteinoi) [38, 83.17—18], малоактивные перед лицом
турецкой угрозы — «более медлительные» (oi nothro-
teroi) [71, № 42.9—10], равнодушные к судьбам роди-
ны— «безмолвствующие» (sigontes) [130, т. 1, № 28.11],
«не желающие подвергаться опасности» (me prothy-
moumenoi cindyneuein) [130, т. 1, № 28.17—18]. «Граж-
дане», участвующие в восстаниях («не простые люди,
но уже считающиеся в императорских дворцах самыми
важными»), называются так: «те, которых нельзя изле-
чить» (ous oude to exesti therapeuein) [130, т. 2,
№ 442.74—75], «беснующиеся люди» (anthropoi maino-
menoi) [130, т. 2, № 442.74], «наглецы» (oi ybristai)
[130, т. 1, № 28.26]. Беглые крестьяне предстают как
«виновники» (oi aitioi) [130, т. 1, № 96,87], пострадав-
шие в городах от террора властей — как «узники» (oi
desmotai) [169, т. 2, 280.1—2]. Среди причин, по кото-
рым Кирилл, митрополит Сиды, не мог приехать в епар-
хию, называлась и такая — многочисленные беспокой-
ства и беспорядки, вызываемые «христианами» [139, т. 1,
399.30].
Участники восстания 1415 г. в Морее называются в
письме Мазариса от 21 сентября того же года не менее
выразительно: agnomones — непризнательные [76, ч. 4,
отд. 1, 245.17], acharistoi — неблагодарные [76, ч. 4,
отд. 1, 244.25, 245.16], oi apostatai — отступники [76,
ч. 4, отд. 1, 245.18], oi douloi — рабы [76, ч. 4, отд. 1.
245.1], oi epibouloi — заговорщики [76, ч. 4, отд. 1,
245.19], oi epiorcoi — клятвопреступники [76, ч. 4, отд. 1,
245.21], oi machais men aei chairontes cai tarachais —
всегда радующиеся сражениям и беспорядкам [76, ч. 4.
отд. 1, 243.1—2], oi pammiaroi — негодяи [76, ч. 4, отд. 1,
239.14, 244.1—2], oi pant’ ano cai cato cycontes te cai
tarattontes — все перемешивающие снизу доверху и при-
водящие в смятение [76, ч. 4, отд. 1, 242.29—30], oi sta-
siastai — мятежники [76, ч. 4, отд. 1, 245.19], oi phoni-
coi — убийцы [76, ч. 4, отд. 1, 245.21], oudenes — ничего
не стоящие [76, ч. 4, отд. 1, 244.24—25]. Мануил II Па-
леолог дает участникам этого восстания неоднозначную
характеристику: перед нами проходят то «те, кто пре-
восходит характером и мудростью» (oi creittous ton tro-
138
pon te cai ten synesin) [71, № 68.102—103], то «не усту-
пающие по рангу никому из наилучших, но менее значи-
тельные по их мнению» (oi cai tes meridos esan tes ton
proteion medesi parachorouses, oi cheirous d’ outoi ten
gnomen) [71, № 68.116—117], то «глупые» (abelteroi)
[71, № 68.121], «более неопытные» (aceraioteroi) [71»
№ 68.121].
Об острой внутриполитической борьбе эпистологра-
фы пишут неоднократно. Несомненно (и об этом свиде-
тельствует эпистолографический- материал), что эта
борьба сочеталась, перемежалась с выступлениями на-
родных масс. Представители боровшихся группировок
использовали в своих целях народное недовольство, не
всегда справляясь с волнами народного гнева. Рассмот-
рим— на основании писем — в хронологической после-
довательности 10 городских движений, происшедших в
Византии после 1354 г.
1. Лето 1371 г. Димитрий Кидон из Константинопо-
ля написал великому доместику Димитрию Палеологу
на о. Лемнос письмо (№ 28) [130, т. 1, № 28.1.4—30].
В послании описывается острая, напряженная ситуация
в столице. Подчеркивается, что, уехав из города, вели-
кий доместик, конечно, сведущ «о том, какими он вол-
нами омывается со всех сторон» (№ 28.5—6), что «ни-
какого уже остатка, кроме пущенного ко дну, больше
нет» (№ 28.6—7). Городу угрожают «буря и волны»
(№ 28.8—9). В этих условиях «великий город — только
название» (№ 28.10). Константинополь переживает «все
несчастья вдовства» (№ 28.25—26), отдан «наглецам»
(№ 28.26) в результате отсутствия (№ 28.25) Иоанна V
Палеолога, который вернулся в столицу из поездки на
Запад только 28 октября 1371 г. Верхами города овла-
дел «страх» (№ 28.27). Потребуются «многие труды в
собственных интересах» (№ 28.27—28).
2. Весна 1372 г. В письме (№ 77) великому примики-
рию Факрасу в Фессалонику, написанном в Константи-
нополе в 1372 г., видимо, после 10 апреля, Димитрий
Кидон отмечал, что услышал о сложной внутренней и
внешней обстановке для Фессалоники [130, т. 1, 110.9—
19]. «И кроме того, ущерб городу имеется не только
от врагов, но во многом худший ожидается ему и со
стороны граждан. Ибо повсюду восстание, груз осады,
и невозможно отразить врагов... И, кажется, ты почув-
ствовал, что ни один город не может быть благоразум-
139
пым в таких обстоятельствах. Кто же не знает, что наш
город является учителем подобных зол» [130, т. 1,
110.13—19]. В последних словах явно прозвучал намек
на события зилотского движения 1342—1349 гг. Это
доказывает, что восстание 1372 г. в Фессалонике пере-
плеталось с выступлениями народных масс.
3. 1372—1373 гг. Письмо (№ 114) [130, т. 1, № 114.
4—38] Димитрий Кидон написал в Константинополе в
1372—1373 гг. и представил proceri aulae Иоанна V
Палеолога. Казалось бы, Димитрий Кидон мог и устно
сообщить адресату изложенные в письме соображения.
Однако, находясь в одном городе с Иоанном V, Кидон
направляет послание его двору, стремясь тем самым
привлечь внимание адресата к событиям, беспокоящим
эпистолографа. Точно так же поступал в свое время
Афанасий I, патриарх Константинополя, который, нахо-
дясь рядом с Андроником II Палеологом, адресовал ему
письма, посвященные злободневным вопросам. Конечно,
абсолютизировать это наблюдение не следует, так как
в поздней Византии переписка в пределах города не
являлась исключением. Тот же Димитрий Кидон напи-
сал и адресовал в пределах Константинополя 40 писем
из общей совокупности в 450: № 62, 84, 86, 129, 154, 221,
222, 224, 231, 233, 236, 238, 239, 246(?), 266, 300, 307,
319(?), 340, 357, 360, 361, 368, 369, 370, 372, 373, 374(?),
377, 378, 381, 386, 389, 410, 424, 430, 435, 437, 446, 449.
В письме № 114 сообщается, что «нанятые лица»,
т. е. платные ораторы, выступающие перед толпой,
«празднуют несчастье» города (№ 114.13). Наибольший
страх у Димитрия Кидона вызывают действия и наме-
рения пенитов, из-за которых «родина и общество...
подвергаются общей опасности» (№ 114.19—20). Пени-
ты —«не наименьшая часть (населения.— В. С.) горо-
дов» (№ 114.20—21). «Существует... страх, как бы они,
не щадя жизни архонтов... пожелав отомстить насиль-
никам... не сбросили с себя власть, город же не насыти-
ли грабежом, изгнанием, резней» (№ 114.22—26). В чис-
ло пенитов входили «несчастные земледельцы и другие
апоры» (№ 114.15). Пениты называются «страдальца-
ми» (№ 114.18). Они обязаны «непрерывными губитель-
ными сборами» (№ 114.16), которые называются также
«взносами» (№ 114.16). Пенитам противостоят «архон-
ты» (№ 114.22), «властители» (№ 114.17), «насильники»
(№ 114.24). Димитрий Кидон подчеркивает, что город
140
переживает время «общих бедствий» (№ 114.29). С по-
мощью «пустой болтовни» (№ 114.32) «нанятых лиц»,
восхвалявших «дела архонтов в присутствии толпы»
(№ 114.6—7), двор рассчитывал снять социальное на-
пряжение в городе. Кидон заметил, что «это приносит
городам то же самое, что болезни телам или пираты
кораблям» (№ 114.29—31). Письмо № 114 не содержит
никаких данных о восстании мисфарнундов («нанятых
лиц»), и этот тезис [282, 135] должен быть снят. Оно
говорит лишь о возможности восстания пенитов, о на-
пряженной социальной обстановке в Константинополе.
Но факт волнений пенитов (пусть не в самой яркой
форме — в виде восстания) письмо № 114 неопровержи-
мо фиксирует. Послания Димитрия Кидона — от 1372—
1373 гг. (№ 114) и от (10?) апреля 1372 г. (№ 77) поз-
воляют сделать вывод о том, что в 1372—1373 гг. в
Византийской империи прокатилась волна народных
выступлений, охватившая ведущие городские центры
империи — Константинополь и Фессалонику. Сведения
о широком городском движении в Фессалонике весной
1372 г. подтверждаются также письмами Феодора Пота-
мия (№ 2, 8). В послании (№ 2) от 1381—1382 гг. Пофу
автор сообщает о несчастьях последнего десятилетия
[71, 224, № 2.20—21]. В письме (№ 8) от 1384—1385 гг.
Потамий подчеркивает, что уже 13 лет находится в
«этом сбродном и несчастном обществе» [71, 226, № 8.
24]. И в том и другом посланиях автор не может забыть
«превратностей гражданских войн» [71, 224, № 2.24—25,
226, № 8.25—29]. «Беды последних десяти лет и упоми-
нание о гражданских войнах наверняка относятся к
1370-м годам. Отчизна, из которой он бежал, не опре-
делена, но это может быть Фессалоника» [71, L]. Бег-
ство Потамия, случившееся 10 (по письму № 2) или
13 лет назад (по письму № 8), приходится на 1371/72 г.
и рассказ о «гражданских войнах» — не что иное, как
памятное для Потамия повествование о городском дви-
жении в Фессалонике весной 1372 г. (о чем пишет Ди-
митрий Кидон в письме № 77).
4. 1378—1379 гг. В письме (№ 190), написанном
в Константинополе и направленном Иоанну Ласкариду
Калоферу в Рим, Димитрий Кидон с горечью писал, что
жители столицы изнурены раздорами [130, т. 2, № 190.
48—49].
5. 1381 —1382 гг. В послании (№ 223) Иоанну Лас-
141
кариду Калоферу в Пелопоннес Димитрий Кидон обра-
щает внимание на дикие обычаи пелопоннесцев, их раз-
доры и кровавые действия [130, т. 2, № 223.125—126].
6. 1385—1386 гг. В послании (№ 327) [130, т. 2,
№ 327.4—42], адресованном Мануилу Палеологу в Фес-
салонику, Димитрий Кидон, написавший письмо в Кон-
стантинополе, рассказывает о событиях в столице в свя-
зи с прибытием в Фессалонику легата римского папы
Урбана VI Павла Фоскари, архиепископа Патр. Осаж-
денная турками Фессалоника рассчитывала на военную
помощь римской курии, а последняя — на уступчивость
ромеев в вопросах веры. О своей деятельности в столи-
це в это время Димитрий Кидон так писал в этом пись-
ме: «Здесь я убеждаю потребовать в свою очередь от
легата в качестве вознаграждения за нововведение в
вере военного союза» (№ 327.29—30). Лидеру латино-
филов пришлось столкнуться с серьезным противодей-
ствием и недовольством ортодоксально-православной по-
литической группировки. Противники унии с Западом
хотели привлечь на свою сторону жителей столицы, пы-
таясь их «подстрекать» (№ 327.16).
7. 1387/88 г., зима. В письме, написанном зимой
1387/88 г. [130, т. 2, № 371], Димитрий Кидон жалу-
ется Иоанну Ласкариду Калоферу на то, что вынужден
терпеть на родине «мятежи» (№ 371.6) и «восстания»
(№ 371.8): «Я знаю, ты будешь считать, что я обманул,
обещая встретиться с тобой прошлой зимой и более
года не сдвинувшись с места, выдерживая мятежи на
родине; ведь ты скажешь, что только стелы на родине
остались гражданам вместо прежнего счастья, и ты
добавишь, все зная о здешних событиях: восстания
внутри, извне же войны со стороны варваров и отсюда
подозрения, убытки и завистливые чувства и сопутст-
вующее этим жителям в силу неизбежности безвыход-
ное положение» (№ 371.4—13).
8. 1391 г. Событиям этого года в столице посвящены
письма (№ 436 и 442) Димитрия Кидона [130, т. 2.
№ 436, 442]. Эпистолограф, по его словам, содрогается
от того, что в Константинополе беспрерывно происходят
преступления (№ 436.32), творятся скверные и пагубные
дела (№ 436.36—37). В послании (№ 442), направлен-
ном Феодору Палеологу в Пелопоннес, Димитрий Ки-
дон сообщает о поездке в Венецию весной 1390 г.
(№ 442.14.16). Там до него дошли новости о великом
142
городе, «все ужасные», «которые не только гражданам,
но и всем узнающим об основании города страх вну-
шили» (№ 442.24—26). Кидон поспешил возвратиться.
«Однако возвращаясь,— писал он,— я нашел дела горо-
да в таком стечении обстоятельств, что ощущалась нуж-
да меньше всего в человеческой сметливости, а лишь в
одной божьей помощи», «все приведено в беспорядок,
и трудно найти в мире подобие здешнего абсурда»
(№ 442.30—33). Жители «готовятся отныне к (турецко-
му.— В. С.) рабству, словно оно единственное, что мо-
жет избавить нас от внутренних бед» (№ 442.39—40).
«Внутри же восстания граждан, не простых людей, но
уже считающихся в императорских дворцах самыми
важными, и ссоры между собой и раздоры из-за первен-
ства и у каждого стремление, в случае, если бы он смог,
одному-единственному все поглотить и, если он этим не
овладевал, грозить переходом к врагам и с ними бло-
кировать родину и друзей» (№ 442.52—56). Димитрий
Кидон заключает: «...если я вовсе не окажу помощи
родине, то мне предстоит погибнуть вместе с бесную-
щимися людьми, которые не способны понять свой долг
и которых, конечно, нельзя, привязав как мулов, изле-
чить» (№ 442.73—76).
9. Лето — осень 1408 г. Мануил II Палеолог написал
в Морее (?) летом — осенью 1408 г. письмо в Констан-
тинополь священнику Евфимию, впоследствии патриар-
ху Константинополя [71, № 51.1—25], где сообщил, что
затрачивает немало труда, чтобы примирить возмущен-
ный народ Мистры с вернувшимся (через некоторое
время после битвы под Ангорой 28 июля 1402 г.) дес-
потом Феодором Палеологом. Существующая презумп-
ция [242, 139] о том, что события 1402—1403 гг. пред-
ставляют «лишь эпизод из политической истории Ми-
стры», не учитывает трех обстоятельств: 1) письмо не
должно было огорчать адресата, и впечатление от на-
родного движения 1402—-1403 гг. было сознательно
смягчено (см. намек: [71, № 51.11 —12]); 2) вынужден-
ное личное участие императора в событиях лета — осе-
ни 1408 г. [71, № 51.9—10] показывает силу, остроту
и продолжительность движения; 3) даже через пять лет
мистричи не сложили оружия: «каждый желает дать
волю своему характеру, используя оружие» [71, № 51.
13—14].
10. 1415 г. О восстании 1415 г. в Морее сообщают два
143
послания — Мазариса от 21 сентября 1415 г. [76, ч. 4,
отд. 1, 238.20—246.25] и (№68) Мануила II Палеолога
[71, № 68.1—221]. Восстание началось в конце апреля
1415 г., если учесть, что строительство Эксамилия нача-
лось 8 апреля, продолжалось 26 дней [ср.: 76, ч. 4,
отд. 1, 242.22] (25 дней), но еще до его окончания
вспыхнуло восстание [76, ч. 4, отд. 1, 242.28—243.12].
Оно не закончилось даже 21 сентября 1415 г., когда
было написано письмо [76, ч. 4, отд. 1, 245.30—246.11].
Социальный состав восставших был сложным. Импера-
тору пришлось заниматься «покорением городов» (poli-
chnion aloseis) [76, ч. 4, отд. 1, 244.23—24], что дока-
зывает участие горожан в восстании. Разделяя участни-
ков по их политической позиции на три части (triche)
[71, № 68.101. См. подробнее: № 68.102—103.116—
117.173—180], Мануил II Палеолог помимо этого особо
отмечает «неисчислимое количество» [71, № 68.120—
121] «более неопытных», если не сказать «тупоумных»
[71, № 68.121]. Речь, конечно, идет о народных массах,
которые широко были представлены в восстании.
* 4е 4е
Исследование социальных отношений на основе эпи-
столографии приводит к таким выводам.
Анализ фразеологии, разной по характеру (общей
и социально окрашенной), позволяет выделить ряд со-
словий (духовное, гражданское, военное), каждое из
которых расчленяется на более мелкие разряды (в ка-
честве примера приведены 40 попарно противопостав-
ленных фразеологических сочетаний). В поздней Визан-
тии, где догматы были политическими вопросами, воз-
росло значение духовенства, которое поднялось до уровня
архонтов, и тем самым образовалось бинарное (светско-
духовное) сословие № 1.
Проскафимены, как феодально зависимые держате-
ли, отличались от париков отсутствием владельческих
прав на землю. Процесс присельничества раскрывается
в двух вариантах — перевод на барщину или оброк
согласно делегированному праву удержания «неизвест-
ных казне». Мисфарнунды, встречаемые лишь в эписто-
лярии, всего лишь «нанятые лица», платные ораторы,
выставляемые императорским двором для демагогиче-
ского восхваления деяний архонтов. Фразеологизм «пе-
ниты» не означает какую-либо строго очерченную соци-
альную группу. Пенитами могли называть париков,,
нищих, «интеллектуалов», купцов.
Как общество контрастов, византийское общество
XIII—XV вв. переживало период растущего обострения
социальных противоречий, причем в обстановке турец-
кого завоевания центром классовых и сословных столк-
новений становится город. Невозможно принять кон-
цепцию о прекращении городских движений в Визан-
тии после 1354 г. Эпистолярий в разных формах (через
изобразительно-выразительные средства языка и в фак-
тологическом преломлении) фиксирует проявление соци-
альных противоречий, позволяя говорить минимум о
10 городских движениях во второй половине XIV — пер-
вой половине XV в., причем эта борьба сочеталась и
перемежалась с выступлениями народных масс.
1 0 Заказ 199
ГЛАВА IV
ОБ ЭВОЛЮЦИИ ИДЕЙНО-ПОЛИТИЧЕСКИХ
ПРИНЦИПОВ ВИЗАНТИЙСКОГО ОБЩЕСТВА
XIII—XV ВВ.
«Империя и церковь имеют крепкое единст-
во и общность, и невозможно отделить одно
от другого».
Антоний IV
[139, т. 2, 191.18—20]
Значительный интерес к исследованию идейно-поли-
тических принципов византийского общества XIII—XV вв.
[187; 189; 197; 200; 208; 216; 217; 232; 240, 152; 251;
265, 2; 268; 272; 279; 299; 307, 246; 326; 332, 1, 181—183;
333; 346; 352, 23—24; 357; 361; 363; 371, 151, 178—179;
380; 382; 389; 394; 405; 407; 410; 433; 435, 47; 441; 450;
456; 510; 522; 527; 528; 544; 545; 548; 561, 35, 41—42,
52, 59; 567; 573; 574; 575; 577; 578; 612] подчеркивает
сложность и многогранность изучаемой темы. Характе-
ризуя в целом ромейские идеи политической теории,
Г. Хунгер попытался оттенить мысль о том, что «можно
позволить себе думать о продолжающемся в течение
столетий от поздней античности до палеологовского вре-
мени традиционном течении» [432, 214]. Однако не
меньший интерес, наряду с традиционализмом, пред-
ставляют сдвиги и противоречия в мировоззренческой
концепции ромеев поздневизантийского времени (об
этнониме «ромеи» см.: [232; 260, 101; 502]).
§ 1. МОДИФИКАЦИИ ДОКТРИНЫ ИКУМЕНЫ
НА ПРИМЕРЕ ЦЕРКОВНО-ПОЛИТИЧЕСКИХ
ВЗАИМООТНОШЕНИЙ ВИЗАНТИИ С СОПРЕДЕЛЬНЫМИ
ГОСУДАРСТВАМИ
Следует согласиться с И. Дуйчевым [389], что прин-
ципиальные изменения в государственно-политическом
146
мышлении византийцев должны были наступить в 1204 г.
Поэтому период XIII—XV вв. очень важен для полити-
ческой концепции ромеев. Некоторые исследователи, на-
пример, Т. Теотеои, уже пытались проследить новые
моменты в мировоззрении тех или иных политических
деятелей, укладывающемся в целом в рамки традицио-
нализма [573].
При ответе на поставленный вопрос важно учиты-
вать методологические указания К- Маркса, Ф. Энгель-
са и В. И. Ленина. По словам К. Маркса, главной чер-
той, отличавшей средневековое православие от других
разновидностей христианства, было «отождествление
государства и церкви, гражданской и церковной жиз-
ни. В Византийской империи государство и церковь,
были так тесно переплетены, что невозможно изложить,
историю первого, не излагая истории второй» [6, 130—
131]. «Византийское государство было настоящим рели-
гиозным государством, ибо догматы здесь были полити-
ческими вопросами» [4, 110].
В церковно-политических взаимоотношениях с сопре-
дельными государствами Византия XIII—XV вв. исхо-
дила из принципа икумены, который не представлял
собой нечто застывшее и подвергался модификациям.
Для выявления последних была применена такая мето-
дика исследования: проанализированы источники одно-
родного вида (письма), причем, с одной стороны (визан-
тийской) и на одном языке (среднегреческом), касаю-
щиеся связей константинопольской церкви с православ-
ными церквами разных стран, строящих взаимоотноше-
ния со «вселенским патриархом» на канонической осно-
ве (вследствие этого контакты сербской и византийской
церквей в 1346—1375 гг. следует рассматривать как
особый случай [346]).
Концепции соотношения церкви и государства в Ви-
зантии, начиная с периода ранневизантийского обще-
ства [612], не были едиными и неизменными. Централь-
ным звеном доктрины икумены поздневизантийского
периода является тезис о значимости императора и
патриарха, а не одного императора, как было раньше.
Только двух лиц в поздней Византии сравнивали с солн-
цем— носителей царственности (basileia, imperium) и
священства (ierosyne, ierateia, sacerdotium), что под-
тверждает письмо от 1232 г. деспота Мануила патри-
арху Герману II [139, т. 3, 59]. В письме Мануила Хри-
10*
147
солоры солнцами называются апостолы Петр и Павел
[138, т. 156, кол. 32 АВ].
Л.-П. Рейбо составил в 1968 г. перечень 26 обозна-
чений, прилагавшихся к поздневизантийскому импера-
тору, не претендующий, по его словам, быть исчерпы-
вающим. 7 эпитетов подтверждены сносками на письма
(eusebes, agios, cratistos, christos Cyriou, eumenes,
theostephtheis, staurophoros). Однако перечень Л.-П. Рей-
бо не просто неполон. Он не учитывает принципиальных
модификаций в той фразеологии, которая применялась
для обозначения императоров поздневизантийского вре-
мени. К 7 эпитетам следует добавить следующие обо-
значения, зафиксированные в эпистолярии:
1) aettetos — непобедимый [76, ч. 4, отд. 1, 243.25];
2) aoidimos — прославленный [138, т. 156, кол.52А];
3) aristos — наилучший [138, т. 156, кол. 24 А, т. 161,
кол. 896 А, 901 В];
4) Christos basileus — помазанник император [138,
т. 160, кол. 755 В];
5) coinos о Romaion phylax — страж всех ромеев
[76, ч. 4, отд. 1, 245.6—7];
6) е basileia sou — царственность твоя ([173, 448],
где указано 41 соответствующее обозначение в
114 письмах Афанасия I);
7) е basileia vmon — царственность ваша [173,
№ 75.33];
8) е crataia cai agia basileia sou — могущественная
и священная царственность твоя [130, т. 1, № 80.4—5;
138, т. 142, кол. 268 А];
9) е ес Theou basileia sou — от бога царственность
твоя ([173, 448], где даны сноски на 154 соответствую-
щих обозначения в 114 посланиях Афанасия I);
10) е ес Theou basileia ymon — от бога царствен-
ность ваша [173, № 13.23—24, 78.43];
11) е pros Theou basileia ymon — от бога царствен-
ность ваша [173, № 78.2];
12) е se agia psyche — твоя святая душа [173,
№ 1.19, 37.40, 75.47, 94.33, 103.39, 110.3];
13) е se basileia — твоя царственность [173, № 33.3.
49.127, 57.2—3, 60.8, 66.93];
14) е se theiotes — твоя божественность [138, т. 156,
кол. 24 А];
15) en to paronti cairo Eracles — Геракл наших дней
[76, ч. 4, отд. 1, 243.21—22];
148
—у 16) epiphanestatos— виднейший [138, т. 160, кол.
01201 В];
Ж 17) eudaimon — счастливый [103, т. 3, № 6.56—57];
у 18) eusebestatos — благочестивейший [36, 1.2; 138,
«х. т. 142, кол. 267 С];
*" 19) galenotatos— кротчайший [76, ч. 4, отд. 1,246.10;
138, т. 142, кол. 267 С];
и 20) gennaiotatos— благороднейший [76, ч. 4, отд. 1,
-241.30];
21) mala ypselotatos — всевысочайший [76, ч. 4,
отд. 1, 241.30—242.1];
22) megalopsychos — великодушный [173, № 82.7,
у 84.80];
23) misoponeros — ненавидящий порок [173, № 7.64,
V" 18.5, 94.32];
24) о agrypnos phvlax — бдительный страж [76, ч. 4,
5; отд. 1, 245.17—18];
Ул 25) о archon—-правитель [103, т. 3, № 6.57];
Зз 26) о autocrator — самодержец [173, № 1.40];
127) о autocrator panton ton christianon— самодер-
жец всех христиан [139, т. 2, 190.30—31];
28) о autocrator ton Romaion— самодержец ромеев
[139, т. 2, 190.30—31];
29) obasileus-—император [173, № 81.34];
V 30) о basileus о megas — великий император [139,
т. 2, 191.6—7; 173, № 12.29];
31) о basileus panton ton christianon — император
; всех христиан [139, т. 2, 190.30—31];
32) о basileus ton Romaion—император ромеев [139,
Z т. 2, 190.30—31];
33) о catholicos basileus — всеобщий император [139,
т. 2, 191, 30—31];
34) о despotes — повелитель [138, т. 142, кол. 268 А];
35) о euergetes — благодетель [76, ч. 4, отд. 1,
7 243.11];
36) о meta theon plasas — сотворенный после бога
[169, т. 2, 279.18—19];
37) о panta aristos — во всех отношениях наилучший
[76, ч. 4, отд. 1, 246.10];
38) о panta proemenos eis to sosai — готовый на все
ради спасения [76, ч. 4, отд. 1, 245.18—19];
39) о philosophos basileus—философ-император [130,
т. 2, № 259, 438];
149
40) о physicos basileus — природный император [139
т. 2, 192.3];
41) о polla euergetesas— великий благодетель [169
т. 2, 278.19];
42) о probolos ton eperchomenon deinon — защитник
от грозящих бедствий [76, ч. 4, отд. 1, 245.20—21];
43) о promachos — передовой боец [76, ч. 4, отд. 1,
245.19—20];
44) о prytanis — правитель [76, ч. 4, отд. 1, 243.19];
45) о soter — спаситель [76, ч. 4, отд. 1, 243.11 —12];
46) о tes oicoumenes archon — властелин мира [139,
т. 2, 191.7];
47) о tes oicoumenes cyrios — повелитель мира [139,
т. 2, 191.7];
48) о tes poleos despotes — повелитель города [79,
118.15, № 132].
49) otheos —бог [173, № 84.7, 92.31];
50) paneusebes — весьма благочестивый [167, т. 2.
41.6];
51) philagathos — любящий добро [173, № 7.64];
52) philanthropes — человеколюбивый [173, № 60.46,
90.18];
53) philochristos — христолюбивый [173, № 10.5,
12.30, 72.3, 81.114];
54) philodicaios — любящий справедливость [173.
№18.5,115.21];
55) philotheos — боголюбивый [173, № 2.55—56.
44.44,56.10,71.10,115.21];
56) poliouchos — владеющий городом [76, ч. 4, отд. 1.
243.19—20];
57) porphyranthes — порфирородный [76, ч. 4, отд. 1,
246.11];
58) sophos — мудрый [103, т. 3, № 6.56];
59) theiotatos — божественнейший [76, ч. 4, отд. 1.
241.30; 138, т. 160, кол. 599 А, 908 А];
60) theocybernetos — богоруководимый [173, № 110.2];
61) theodoxastos — богопрославленный (173, № 110.2];
62) theophron — благочестивый [173, № 81.11];
63) theophrouretos — богохранимый [173, № 34.42,
45.3];
64) theoprobletos — богопоставленный [138, т. 142,
кол. 267 Д];
65) theostephes — боговенчанный [173, № 5.3, 66.27];
150
66) theosteptos — боговенчанный [138, т. 142, кол.
267 Д; 173, № 110.2];
67) to cratos — власть [173, № 58.28, 68.13, 88.34];
68) to son cratos — твоя царственность [138, т. 156,
кол. 24 А];
69) ton calon parocheus — поставщик благ [173,
№ 46.11—12];
70) ton Romaion agrypnos phylax — бдительный
страж ромеев [76, ч. 4, отд. 1, 243.20];
71) yios tes ecclesias — сын церкви [173, № 18.10,
44.16—17,45.7,49.39,79.15—16];
72) урег Eracles agonizomenos— свершающий подви-
ги, превосходящие Геракловы [76, ч. 4, отд. 1, 243.22—
23];
73) ypselotatos — высочайший [138, т. 161, кол. 896 А].
Некоторые из приведенных обозначений могли при-
лагаться по инициативе византийцев к государям дру-
гих стран, например, «высочайший император» [43,
292.33—34, № 26; 138, т. 160, кол. 665], за исключением
политических соперников или претендентов на импера-
торский престол Византии. Так, Герман II отказал в
титуле «василевс» Феодору Ангелу Комнину Дуке, судя
по посланию от 1228 г. Иоанна Навпактского [43,
292.32—33, № 26]. Роберт Тарентский представлен в
письме Колы от июля 1350 г. как «imperator constanti-
nopolitanus» [601], но это уже позиция «латинянина».
К апостолам Петру и Павлу прилагаются такие обозна-
чения, как «некие императоры» (basileus tines), «пра-
вители» (egemones), «всеобщие повелители» (coinoi
panton despotai) [138, т. 156, кол. 32 Д].
Обозначения патриарха Константинополя не менее
интересны:
1) catholicos didascalos panton ton christianon — все-
общий учитель всех христиан [139, т. 2, 189.14—15];
2) coinos pater apo theou catastas eis tous apantachou
tes ges euriscornenous christianous — всеобщий отец, по-
ставленный от бога, для всех христиан земли [139, т. 1,
516.31— 32] ;
3) coinos prostates — всеобщий покровитель [77,
№ 11.15, 12.8, 13.14];
4) despotes — повелитель [124, 109—-112, № 1.49];
5) didascalos — учитель [124, 109—112, № 1.48];
6) didascalos pases tes oicoumenes — учитель всей
икумены [139, т. 1, 582.24];
151
7) e metriotes emon — мерность наша [73, № 93.32];
8) meta ton proton euthys — первый после Христа
[138, т. 140, кол. 388 Д];
9) о catholicos tes ton orthodoxon ecclesias didasca-
los — всеобщий учитель православной церкви [166,
18.68]. Так назвал себя Схоларий, еще не будучи патри-
архом, в переговорах с подобоями;
10) о megas poimen — великий пастырь [138, т. 140.
кол. 388 Д];
И) о oicoumenicos patriarchies — вселенский патри-
арх [173, № 2.21—22];
12) para theou poimen —от бога пастырь [139, т. 1
582.24];
13) prostates — покровитель [77, № 17; 124, 109—112,
№ 1.47];
14) tes ton Boulgaron ecclesias cyrios — господин
болгарской церкви (патриарший престол Константино
поля) [139, т. 1, 439.5].
В XIV—XV вв. вместе с ростом политического и
церковного самосознания славянских государств проис-
ходило изменение ромейских претензий по двум направ-
лениям. Первое касалось трактовки роли империи и
церкви. В связи с этим сначала появилось стремление
подчеркнуть информное значение этих институтов, о чем
говорит письмо от сентября 1347 г. императора Иоан-
на VI Кандакузина великому князю московскому
Симеону [139, т. 1, 263—265]. Иоанн VI отмечает в этом
письме: «Да, империя ромеев, также как священная
великая церковь божья есть,— как ты и писал,— источ-
ник всякого благочестия и учитель закона и освящения»
[139, т. 1, 263.31—33]. Послание Кандакузина являет-
ся ответным. Встречное письмо Симеона не сохрани-
лось. Иоанн VI ссылается на высказывание из его
письма, но исследователю необходимо проявлять осто-
рожность при попытке выявления позиции Симеона.
Во-первых, известно стремление ромеев подчеркнуть
важную роль империи. В то же время великие князья
московские признавали только универсалистский харак-
тер ромейской церкви, но не ромейского императора.
Относится ли фраза «как ты и писал» в целом к импе-
рии и церкви или только к церкви — это еще предстоит
выяснить. Во всяком случае, не вызывает сомнений то,
что эти слова распространялись на «великую церковь
божью», так как примыкают друг к другу. В силу ска-
152
«данного вряд ли можно считать доказанным утвержде-
ние Д. Оболенского о том, что письмо Иоанна VI Кан-
(дакузина Симеону «ясно подтверждает законодатель-
ную власть василевса над Россией» [526, 261], Во-вто-
фых, перед нами только ответное письмо. В этих усло-
виях исследователя подстерегает опасность приписать
^позицию одной стороны (Иоанн VI Кандакузин) другой
у(великий князь московский Симеон).
Затем оформилась мысль рассматривать империю и
церковь как неразрывное и взаимообусловленное целое,
имеющее всеобщий и универсальный характер (письмо
от IX/X. 1393 г. патриарха Антония IV Василию I Дмит-
риевичу, великому князю московскому). Среди всех
византийских письменных источников — это единствен-
ный, дающий предельное развитие доктрины икумены.
Он представляет собой ответное послание Антония IV,
ибо, обращаясь к Василию I, патриарх подчеркивает:
«и поскольку ты говоришь» [139, т. 2, 190.15]. Пафос
послания Антония IV обусловлен и заявлениями рус-
ской стороны. Если Киприан (ок. 1336—16.IX.1406),
митрополит всея Руси (1390—1406), не включил в дип-
тихи имя византийского императора для литургического
. поминовения имени василевса в православных церквах
' Руси, то Василий I в послании Антонию IV отказался
признать «универсалистские требования византийского
императора» [526, 260]. Это видно из таких слов Анто-
ния IV, обращенных к Василию I: «и поскольку ты гово-
ришь,. что у нас есть церковь п у нас нет императора,
мы не считаем и не есть это справедливо» [139, т. 2,
190.15—16]. Твердая позиция Василия I заставила Анто-
ния IV в предельно четкой форме привести все аргумен-
ты в пользу идеи универсализма, «всеобщности». Осо-
знавая, что великий князь московский признает универ-
салистский характер константинопольской церкви, пат-
риарх Антоний IV начинает с того, что открыто, без
обиняков представляется как «всеобщий учитель всех
христиан» [139, т. 2, 189.14—15]. Он стремится дока-
£ зать прежде всего связь церкви и империи, утверждая,
что «невозможно для христиан иметь церковь и не иметь
императора. Ибо империя и церковь имеют крепкое
единство и общность, и невозможно отделить одно от
другого» [139, т. 2, 191.17—20]. Но если церковь явля-
ется всеобщей, то таким же является и василевс. «Свя-
щенный император занимает важное место в церкви,
153
ибо император не есть просто так, как другие прави-
тели и самовластные повелители стран, в силу того,,
что с самого начала императоры достигли и подтвер-
дили глубокое уважение во всей икумене» [139, т. 2,
190.17—20]. Ссылаясь на Первое послание апостола
Петра 2,- 17, Антоний IV развертывает аргументацию
следующим образом: «Слушай же, что говорит в пер-
вом из всеобщих посланий Петр, глава апостолов:
«Бойтесь бога, чтите императора». Он сказал не «импе-
раторов», чтобы кто-нибудь не подумал, что императо-
рами называются там и сям среди народов, но «импе-
ратора», показывая, что всеобщий император есть один»
[139, т. 2, 191.26.31], «он помазан великой миррой и
посвящен как василевс и автократор ромеев, то есть
всех христиан» [139, т. 2, 190.30—31]. Император ро-
меев—«великий император, господин и владыка оби-
таемого мира» [139, т. 2, 191.6—7], «природный импе-
ратор» [139, т. 2, 192.3], «всеобщий император»
[139, т. 2, 191.30—31]. Выдвинув положение о единстве
церкви и императора и их универсалистском характере,
Антоний IV подчеркнул тем самым обязательность
включения в диптихи имени василевса. Какой поражаю-
щий контраст с концепцией Афанасия I, противопостав-
ляющей заботу о делах церкви управлению государст-
вом [173, № 95.3—4]!
Неодинаковая степень разработанности идеи универ-
сализма византийского василевса отразилась в дипло-
матической переписке мамлюкских государей. Султан
Мелик Насир Насир-ад-дин Мухаммед (1310—1341) в
своем письме [162, 57—58] от 1340/41 г. Андронику III
Палеологу титуловал императора ромеев «благоразум-
нейшим Андроником... мечом македонского царства,
доблестью царства эллинов, императором Болгарии и
Влахии, и Алании, самодержцем России и Иверии, и
турок, наследником Римской империи, властвующим
над двумя морями и реками, Дукой Ангелом Домнином
Палеологом» [162, 58.6—14]. Султан Мелик Насир
Насир-ад-дин Хасан (1347—1351) в письме [169, т. 3,
94.2—99.9] императору Иоанну VI Кандакузину от
30 октября 1349 г. (о дате см.: [364, X, 27]) назвал
византийского государя «мечом македонян... императо-
ром эллинов, императором болгар, асаниев, влахов, рус-
ских и аланов, честью учения ивирцев и сирийцев, на-
следником империи земли своей, властелином морей и
154
рек великих и островов, Ангелом Комнином Палеологом
Кандакузином» [169, т. 3, 94,10—17]. Но особое внима-
ние должно привлечь письмо [47, 107—108], написанное
между 1425 и 1438 гг. (о дате см.: [47, 108—ПО]), авто-
ром которого является мамлюкский султан Ашраф
Сейф-ад-дин Барсбей (1422—1438). Послание было на-
правлено Иоанну VIII Палеологу и безмерно возвели-
чивало византийского императора в духе классической
теории доктрины икумены. Он предстает «природным
императором, Палеологом, природным правителем и
властителем всех властителей, системой и основой уче-
ния Христова, и самодержцем ромеев и всех городов
приморских, и наследником империи Цезаря, и главой
всей христианской веры, и справедливым для народа
под его властью, одним-единственным императором из
императоров, верующих во Христа, хозяином престола
и стеммы и смотрителем моря и рек, Иоанном, импера-
тором всех императоров и Сирии, и опорой всех креще-
ных, и любимцем римского папы, и наследником ста-
рой дружбы, и настоящим другом мусульман, и люби-
мым императором всех императоров султаном Иоанном
Палеологом» [47, 107.17—28]. Послание свидетельст-
вует, что докрина икумены в ее кульминационном
синопсисе была широко известна в дипломатическом
мире и целенаправленно поставлена на службу визан-
тийской дипломатии.
Фразеологию доктрины икумены в ее классическом
виде для номинации императора использовал для обра-
щения к Мехмеду II Критовул в письме, вводящем его
исторический труд [94, 25.2.4.7—8, 27.6.23].
Второе направление связано с возрастающей претен-
зией константинопольской церкви выступать в роли
«общей матери», «главы» православных церквей (в на-
чале византийской истории «матерью всех церквей»
была признана иерусалимская церковь), причем пози-
ция ее в XIII—XV вв. является достаточно жесткой,
иногда неуступчивой. В послании греков [138, т. 140,
кол. 293—297], написанном в 1213 г., перечисляются
«эфиопы и ливийцы, египтяне и сирийцы, россы, аланы,
готы, иберийцы и все следующие нашим догматам»
[138, т. 140, кол. 297 С]. В письме патриарха Констан-
тинополя Германа II кардиналам от 1232 г. (латин-
ская версия, сохранившаяся у Матфея Парижского под
1237 г.) говорится: «...существуют многие великие наро-
155
ды, которые веруют, как и мы, и с нами, греками, схожи
во всем» [46, 135]. В письме от декабря 1355 г. [139,
т. 1, 436—442] Каллист I, определяя обязанности авто-
кефальной болгарской церкви, настаивал, среди прочих
трех условий [139, т. 1, 438.30—34], на соблюдении
православных обрядов [139, т. 1, 439.19—21, 440.19—21,
441.5—7.29—35, 442.1]. В послании «константинополь-
ской церкви» пражским утраквистам от 18 января
1452 г. в ответ на просьбу чехов о successio apostolica
(«посвящение для епископа») была выдвинута идея
унии на условии единодушия «во всем», включая «одни
и те же догматы и обычаи» [166, 16.30, 18.50.63. Подроб-
нее см.: 268; 272, 52—59].
Но все же можно проследить сдвиги в сторону уже-
сточения и в этой твердой позиции. Когда в 1235 г. бол-
гарский царь Иван Асень II (1218—1241) восстановил
в стране патриаршество, то в знак «искреннего отноше-
ния и расположения к высочайшему императору болгар
во святом духе истиннейшему сыну нашей мерности
кир Иоанну Асану» [139, т. 1, 439.7—9] византийские
патриархи до декабря 1355 г. закрывали глаза на «его
поступки» (ta cat’ auton) [139, т. 1, 439.12], связанные
с превышением прав десмофории (данничества) [139,
т. 1, 438.29.33] и отступлением от обрядовой стороны
[139, т. 1, 439.19 след.]. В декабре 1355 г. Каллист I
потребовал «исправления» [139, т. 1, 439.18] по всем
названным линиям.
Примирение сербской церкви с константинопольской
стало возможным лишь при условии признания послед-
ней в качестве «общей матери» [139, т. 1, 563.14.32]
и «главы» всех церквей [139, т. 1, 562.27—28], судя по
письму Иоанна Углеши патриаршему синоду [139, т. 1,
560—564] от марта 1368 г. Патриарх Филофей подчер-
кивает слова Иоанна Углеши о церкви Константино-
поля как «матери и главе церквей» [139, т. 1, 553.27].
Тезис о том, что православная церковь — универсальная
церковь целого мира, наиболее отточенно выраженный
в «Экфесисе» или «Разъяснении», как приложении к
посланию «константинопольской церкви» от 18 января
1452 г. [166, 40.7—8], был явно противопоставлен бого-
словской доктрине римской курии. Мировоззрение этих
разных регионов «было по существу теологическим»
[22, 495]. В письме Томмазо Морозини [37, 86.20—
87.32] католическая церковь называется матерью всех
156
J церквей [37, 86.22—24], а римский папа — общим отцом
, и пастырем [37, 86.31—32], единым во всем мире учи-
телем и пастырем [37, 87.27—28]. В пику подобным
рассуждениям в Константинополе подчеркивали, что
. православная церковь — «только одна правая, истинная
и избранная» [103, т. 3, № 4.51—52], мать всех право-
славных [166, 16.1—2], а святая София — «мать церк-
вей» [173, № 52.9]. Ортодоксальные богословы, напри-
мер Иосиф Вриенний, всячески отстаивали традицион-
ный характер и традиционную политику православной
церкви, которая «не только с самого начала не изме-
няла своего характера, но и поныне благодатью божьей
остается непоколебимой» [103, т. 3, № 10.99—101].
Совесть (syneidos)—вот тот довод, который показы-
вает, какая из двух частей христианского мира ближе
’ к богу [103, т. 3, № 10.216—217].
Восприятие икумены претерпело изменения. Уже про-
; шло то время, когда «монархия всей землей овладела»
[138, т. 161, кол. 452 В]. Мануил II Палеолог смог
назвать Великобританию «второй вселенной» [71,
. № 38.20—21]. Иосиф Вриенний наблюдает «увядание
вселенной» [103, т. 3, 116.2].
Столицей икумены был «Константинополь, это — веч-
ный город, это — Рим Востока», «центр теократической
империи» [5, 239]. Осознание ромеями роли Константи-
нополя не было неизменным [333; 397; 441]. В поздне-
византийское время в представлениях о столице наблю-
дается явное противоречие, появляющееся в XIV в.
' Традиционные панегирики Константинополю (см., на-
С пример, [51, 621—627; 138, т. 156, кол. 24 В]) обогати-
> лись новыми в жанре писем в поздневизантийский пери-
од [82, т. 2, № 105, 155; 130, т. 1, № 36; 138, т. 156,
кол. 23—54]. С самого начала своего существования
Константинополь был достоин «будущего властителя
икумены» [138, т. 156, кол. 41 В]. Среди других обозна-
чений столицы в письмах XIII—XV вв. такие, как «боль-
шой город» — е megale polis [71, № 67.19; 76, ч. 4, отд. 1,
247.21—22], е megalopolis [173, № 30.28—29, 43.38,
69.92, 71.4]; «вторые Афины» [102, № 44.24]; «дом бо-
жий» [203, 272]; издавна родной дом императоров
[130, т. 1, № 28.15]; Новый Рим [73, № 85.1; 139, т. 1,
437.24]; прекрасное сокровище [130, т. 1, № 28.17—18];
родина [76, ч. 4, отд. 1, 247.26—27]; царица — е basi-
leuousa [173, № 115.20], е basilis [103, т. 3, № 4.13—14];
157
царица городов — е basileuousa ton poleon [103, т. 3,
№ 3.4—5; 139, т. 1, 436.34], е basilis ton poleon [166,
40.33; 173, № 115.4]; царствующий град—е basileuousa
polis [79, 114.18, № 132]. И вместе с тем появляются
сомнения в написании панегирика в честь столицы [82,
т. 2, № 105.2—3] и мысли об увядании центра икумены:
«Рим постигла такая же судьба, как и наш город: он
сам себе служит вместо рудников и каменоломни» [138,
т. 156, кол. 25 С].
Эпистолографы не могли обойти тему о добродете-
лях императора, в которых он превосходит всех [82,
т. 2, № 78.30]. Ему присущи благотворительность [82,
т. 2, № 14.19, 123.33, 129.5, 178.51, 180.5.55, 206.56,245.3,
254.2, 255.4, 256.3, 299.182, 367.50, 410.3], великодушие
[76, ч. 4, отд. 1, 243.30], терпеливость [76, ч. 4, отд. 1,
244.1], благожелательность [71, XVII] (Мануил II на-
писал послание «благожелательного правителя поддан-
ным»), бесстрашие [76, ч. 4, отд. 1, 244.1]. Императору
даны от бога «знание, мудрость, скромность, но более
высокое качество — твердость во всех добрых делах»
[173, № 7.75—76], «мудрость, желание и сила» [173,
№ 1.41].
В. И. Ленин подчеркивал, что «сознательные лице-
меры, ученые и попы поддерживают и защищают эту...
ложь, что государство... призвано защищать интересы
всех» [31, 82]. Подобное призвание императора объяв-
лялось эпистолографами важнейшим направлением его
деятельности. По отношению к ромеям он должен вы-
ступать как «истинный пастырь всех» [58, XIV]. Он
заботится о благополучии своих подданных [82, т. -2,
№ 8.7, 244.3, 367.4]. В письме Иоанну V (не Кандаку-
зину!) Николай Хамает пишет, что император трудится
«ради общего блага» [77, № 17; 71, XXXIII]. Обра-
щаясь к Симоно Атумано, Димитрий Кидон придает
частному благодеянию высшего руководителя всеобщий
характер: «...предоставленное тебе благо мы рассматри-
ваем как общее» [61, № 13.35—36]. «Будучи руководи-
телем, ты управляешь ради нас и общего спасения»,—
раскрывает общую цель императора Андроника II Фома
Магистр [138, т. 145, кол. 456 В]. Сами императоры
были также убеждены в этом или пытались себя убе-
дить, например, Мануил II Палеолог. Обзор его заня-
тий после возвращения из Западной Европы дан в
письме [71, № 44.1—95], написанном в Константино-
158
доле в 1403—1408 гг. и посланном в Фессалонику Ди-
митрию Хрисолоре. Императора ждало на родине «мно-
жество дел» [71, № 44.2], ураган дел [71, № 44.60—61].
Он стал пренебрегать пищей и сном [71, № 44.4—6],
диетой, предписываемой врачами [71, № 44.20]. Будучи
больным, он должен делать то, что вызвало бы болезнь
у здорового человека [71, № 44.20—21]. Забросил кни-
ги и литературную деятельность [71, № 44.33—34].
Нынешние времена не позволяют ему иметь досуг [71,
№ 44.37]. Все это, конечно, тягостно [71, № 44.53].
Утешение лишь в том, что труд правителя, быть может,
будет полезен народу (to genei) [71, № 44.53—55].
По словам Феодора II Ласкарида, «наследственная за-
дача императора — защита империи от разрушения со
стороны окружающих ее отовсюду врагов, и это самое
лучшее» [85, № 44.1—2].
Образ идеального василевса жизнь нередко развен-
чивала, и тогда следовала критика: император не нуж-
дается в чрезмерных похвалах [130, т. 2, № 255, 324],
ему следует быть мужественным [173, № 15.24]. Он не
воспитывает своих сыновей так, как угодно богу [173,
№ 36.2], не заботится о подданных как отец о детях
[173, №36.2—3], отдал предпочтение бесполезному
[173, № 36.13—14]. «Положи начало справедливости»,—
взывает Афанасий I [173, № 5.19]. Императорскому
высокому положению соответствуют справедливость и
законность [173, № 93.2—3]. Феодор Потамий в письме
(№ 2) Пофу от 1381—1382 гг. говорит об убожестве
души правителей [71, 224, № 2.32—33]. Среди обязан-
ностей императора — помощь беднякам [173, № 49.42—
43], забота о делах церкви [173, № 95.3—4].
§ 2. ПРЕДСТАВЛЕНИЯ РОМЕЕВ О РОДИНЕ,
ОБЩЕСТВЕ, НАРОДЕ И ТРУДЕ
Понятие «родина» (е patris) для византийцев не
было однозначным. Они могли прилагать его как к
своим родным местам, например, городам Константи-
нополю [71, № 13.5, 44.45; 76, ч. 4, отд. 1, 247.16—
17.26—27], Фессалонике [71, № 3.19, 6.6.22, 45.61.69,
67.22], так и в целом к Византийской империи [71,
№ 12.18.26, 17.25, 19.28, 37.18, 49.11, 55.33, 62.17]. Чужие
земли назывались «чужбиной» — е allodape [71, №44.42],
159
«чужой страной» — е allotria [71, № 30.16, 62.17]. Эми-
гранты рассматривали их как «общую родину» — patris
coine [71, №30.16].
Пренебрежение к родным местам осуждалось [102,
№ 44.25—26]. «Однако я смущаюсь,— писал Мануил II
Палеолог Димитрию Кидону зимой 1382—1383 гг.,— что
ты презираешь родину» [71, № 3.18—19], т. е. Фесса-
лонику. О Константинополе, как родине, так говорилось
адресату: «Почему же ты отваживаешься, чудак, нахо-
диться там (в Фессалонике.— В. С.) продолжительное
время и думал ли ты когда-нибудь о возвращении?
Если для тебя важны друзья и родина (Константино-
поль.— В. С.), приезжай и ты не ошибешься. Если же
настолько сильно ты опьянен любовью к Фессалонике,
чтобы пренебрегать всем другим ради нее, оставайся
возле своего предмета любви, если он есть у тебя, радуй
же, и отсутствуя, друзей письмами» [102, № 21.15—19].
Отношение к стране было противоречивым. «Люди,
любящие . свое отечество» (oi anthropoi philopatrides)
[138, т. 156, кол. 37 А], стояли на разных позициях,
хотя те и другие с восторгом отзывались о культурном
наследии ромеев. .Мануил Хрисолора увидел в Риме
«очень много греческих надписей в прекраснейшей древ-
ней форме» [138, т. 156, кол. 25 Д]. Однако именно он
был тем человеком, к которому призывал Мануил II
Палеолог: «возвратись и посвяти себя отчизне» [71,
№ 55.33—34]. Поведение некоторых «граждан» вызы-
вало серьезные нарекания. Обращаясь к Димитрию Ки-
дону, Мануил II писал: «...тебе следовало бы держаться
родины (Византии.— В. С.) не менее твердо, чем осьми-
ногу скал» [71, № 12.18—19]. «Это единственный спо-
соб, когда ты сможешь, вдали от морских волн, нести
•порядок и радость отчизне и поддерживать ее своими
советами в то время, когда ее треплет буря» [71, № 12.
25—26]. Руководя борьбой ромеев во время осады Фес-
салоники турками, Мануил II в письме от 1383—1387 гг.
доказывает преступную бездеятельность в это время
Кавасилы, пребывающего беспечно в Константинополе.
Такое поведение «вынуждает, несомненно, рассматри-
вать твою заботу о родине (Фессалонике.— В. С.) и нас
как незначительную и исчезающую» [71, № 6.5—6].
«Твоя любимая родина находится в жалком положе-
нии» [71, № 6.21—22], а «ты сидишь там не шевелясь
и благодушествуешь, разделяя, видимо, позицию тех,
160
которые будут воображать — если бы этого не случи-
* лось — что достаточно созерцать с интересом те бедст-
вия, которые с нами приключились и еще угрожают,
и на этом все обязанности заканчиваются» [71, № 6.27—
29]. Последние заключаются не в сочувственном созер-
цании, а в делах. Мануил II ссылается на пример Иван-
ка: «...твои искусные речи прибавили блеска родине
(Фессалонике.— В. С.) и ее гражданам» [71, № 45.61],
тем самым «ты выполнял свою обязанность по отноше-
нию к родине» [71, № 45.64], «ты был вовлечен и в
другие дела», которые «принесут пользу родине» [71,
№ 45.68—69]. По словам Мануила II, наградой за его
труды н опасности в Малой Азии зимой 1391 г. будет
безопасность родины [71, № 17.24—25], т.е. Византии.
Такие люди, как Мануил II Палеолог, Мануил Оло-
вол, Иванк не допускали мысли покинуть империю. Им
противостояли в разное время Михаил Гавра, Димит-
рий Кидон, Феодор Газ. В письме от 16 октября 1415 г.
Мануил Оловол выступал против оставления даже род-
ных мест: «Человек, покинувший свою родину, подобен
крылатому муравью: как тот гибнет, пускаясь в полет,
так и человек этот губит себя, странствуя с места на
место» [54, 2), 124]. Мысль о том, что отечество там,
у где хорошо живется, Михаил Гавра не считал предосу-
дительной: «Однако, по-моему, ты считаешь так благо-
даря нам, которых ты любишь и с которыми, я думаю,
тебе навеки быть вместе, если бы ты помолился, что
никакого зла нет в том убеждении, чтобы стремиться
самому именно к этой, выгодно отличающейся, нашей
родине, нежели к твоей собственной» [82, т. 2, № 45.15—
18]. Отсюда можно понять, допускалась ли возмож-
ность «жить вне икумены» [82, т. 2, № 164.44].
Отношение эмигрантов к Византии после отъезда
сразу менялось, по мнению ромеев. «Я утверждаю все
же, что если он,— писал Мануил II Константину Асану
об общем неназванном в письме знакомом,— посчитал
чужую страну общей родиной, став перебежчиком по
отношению к тем, кто живет здесь, и показав такое же
отношение к тому, что священно, то закономерно, что,
отделив себя от нас, он относится к своей собственной
земле как чужой» [71, № 30.16—18]. «Как показывает
опыт, большинство перебежчиков совершают это (эми-
грацию.— В. С.) в погоне за почетом и подарками» [71,
№ 30.31—33]. Переселенцы на Запад приравнивались
II
Заказ 199
161
к дезертирам (см. главу VI). В своих письмах они
воздерживались от всякой полемики по отношению к
турецким завоевателям, как, например, Феодор Газ
в послании De origine turcarum [138, т. 161, кол. 997—
1006; 442, 494].
Некоторые представители византийской знати, ос-
тавшиеся в империи, разворовывали казну и прятали
сокровища, внося в фонд обороны лишь мизерные сум-
мы [138, т. 159, кол. 934, 942; 155, т. 4, 493; 318, 77—78,
85, прим. 122, 96].
Общество обозначалось словами to coinon [130, т. 1,
№ 114.20], е politeia [71, 226, № 8.24]. Некоторые эпи-
столографы, например, Афанасий I, подходя к обществу
с религиозной точки зрения, представляли его в сум-
марном виде как «общину верующих» [173, № 81.29].
Представители светской знати, побуждаемые классо-
выми чувствами, рассматривали свое «общество» как
резко отмежевавшиеся от низов. Так Димитрий Кидон
не включал пенитов в состав «общества», которое «долж-
но быть почитаемо ими» [130, т. 1, № 114.20], и считал,
что со стороны пенитов существует угроза [130, т. 1,
№ 114.19—28]. Пениты лишь включаются Кидоном в
число жителей города, но не членов «общества»: «Пе-
ниты— не наименьшая часть (населения.— В. С.) горо-
да» [130, т. 1, № 114.20—21].
Жизнь в обществе связана с выполнением обязан-
ностей, осознанием долга. Императора «зовет служба
обществу» (буквально: «общая необходимость») [61,
№ 13.47—48. По изданию Р. Ленерца: 130, т. 1, № 93].
«Люди, которые управляют самыми большими ведомст-
вами, не принадлежат себе, но должны считаться с
обстоятельствами, как корабли с ветрами» [61, № 13.
45—47]. Ко второму разряду Димитрий Кидон относил
себя и Симоно Атумано: «...мы, которые занимаемся
делами в более низкой сфере» [61, № 13.48]. «В чем же
долг всякого существа? — спрашивал Марк Евгеник в
письме Иоанну Палеологу.— Держаться своей природы,
прилично выполнять цель своего бытия и привносить
от себя, что следует, к составу всего. А если захочет
чего иного, то, может быть, нанесет вред и целому, по-
вреждая часть его, а себя во всяком случае губит»
[35, 35—36]. «Касательно того, что нужно делать, име-
ются три способа: разум, чувство и страсть» [35, 47].
Высший и самый трудный удел — разум. Императору
162
следует руководствоваться в течение всей жизни разу-
мом, им и себя направляя, и находящихся под его вла-
стью [35, 49]. Но есть «те, которые неспособны понять
свой долг» [130, т. 2, № 442.74—75]. Многократно эпи-
столографы рисуют общество, не поддающееся управле-
нию. «И законы — бессмыслица, и убивать теперь прак-
тикуется. И даже нечестив управляющий государствен-
ными делами, те же, у кого есть разум и кто уважает
справедливость, ведут жизнь киммерийцев»,— расска-
зывает Димитрий Кидон [130, т. 1, № 8.19—21]. Феодо-
ру Потамию приходится жить в «сбродном и несчаст-
ном обществе» [71, 226, № 8.24]. Мнение Афанасия I
о современном ему обществе таково: «...мы делаем или
переживаем нечто подобное человеку, который упал в
воду и не спешит, по возможности двигая руками, до-
браться вплавь, если он ради спасения ухватился как-то
за бревно, корягу, каменную глыбу или что-нибудь иное,
но ожидает, когда высохнет вода, и тогда лишь стре-
мится позаботиться о спасении» [173, № 14.51—56].
Патриарх подверг основательной критике различные
группы общества — высшую администрацию во главе с
императором, священников, монашество, судей, военное
руководство и войско [173, № 36]. В «обществе» цени-
ли за происхождение, манеры [173, № 81.82], характер
[61, № 13.55—56]. Но Виссарион убежден, что без
духовного совершенствования благородное происхожде-
ние ничего не значит [138, т. 161, кол. 681 Д].
Ромеи как народ обозначаются в письмах по-разно-
му: о demos — народ [138, т. 140, кол. 392 ВС]; о laos —
народ [73, № 93.10; 145, № 2.73, 5.15]; о ochlos — тол-
па [138, т. 161, кол. 685 С]; oi entopioi — соотечествен-
ники [71, № 68.102]; oi emeteroi — наши (т. е. сооте-
чественники) [138, т. 156, кол. 24 В]; oi omophyloi —
соплеменники [103, т. 3, № 10.37]; oi paides — дети
(страны) [71, № 45.63]; oi polloi — толпа [82, т. 2,
№ 93.11, 124.34]; oi ten Byzantos oicountes — обитатели
Византии [103, т. 3, № 9.69—70]; pantes — все [130,
т. 1, № 85.16]; tecna agapeta — дорогие дети (обраще-
ние патриарха) [145, № 2.37]; to genos — народ [71,
№ 44.54]; to genos emon — наш народ [138, т. 161,
кол. 452 В]; to ethnos — народ [71, № 12.9]; to emeteron
genos — наш народ [145, № 2.9—10]; to plethos — толпа
[130, т. 1, № 114.6; 138, т. 161, кол. 140 В]. Некоторые
из приведенных обозначений, имеющие оттенок ограни-
11*
163
чения или пренебрежения, применялись выборочно. Ви-
зантийцы в целом как народ называются to genos [71,
№ 12.13, 31.37, 39.22, 40.4], о laos [173, № 7.45—46].
Конечно, эти слова могли иметь и другие значения, так,
to genos могло означать «человеческий род» [71, № 67.
167]. Ограниченный смысл некоторых обозначений до-
казывается употреблением таких сочетаний, как о demos
pas — весь народ [173, № 54.29], о laos apas — весь на-
род [173, № 53.1].
Официально византийский народ считался «избран-
ным народом» (о periousios laos), согласно доктрине
икумены. Так называет его Афанасий I [173, № 1.46],
цитируя Исх.19,5. Однако действительность разрушала
иллюзии. Так, Виссарион с явным сожалением конста-
тировал: «...сколь велик и каков был наш народ и по
мудрости и по прочим доблестям, по могуществу в мире,
власти и силе... Там воссияла всякая святость, оттуда
монархия всей землей овладела» [138, т. 161, кол. 452 В].
Неверие в силы народа Димитрий Кидон выразил в до-
статочно четкой форме: ввиду того, что народ, даже
оставленный в покое и непотревоженный, уже нежизне-
способен, что же должно из него получиться там, где
со всех сторон его окружает война [130, т. 2, № 167.
40—41].
Конечно, эпистолографы не считали народ социаль-
но единым. Не случайно используется сочетание о coi-
nos laos — обычный народ [103, т. 3, № 10.206; 173,
№ 36.5]. К народным массам отношение было много-
плановым. Знатные люди (oi periphaneis) в Херсоне
опасались решимости народа (е orme tou demou) [138,
т. 140, кол. 392 В]. По словам Феодора, епископа Ала-
нии, народ (о demos) подвергается разнообразным воз-
действиям и подвижен во всех отношениях [138, т. 140,
кол. 392 С]. Проанализировав письмо (№ 4) Никифора
Григоры, Г. Хунгер пришел к такому заключению о
концепции данного эпистолографа: «Работники, рыбаки
и крестьяне не в состоянии сформулировать мысль, они
должны с учетом их aglottos bios, неспособности к ри-
торически обоснованному способу выражения рассмат-
риваться как люди, которые застряли в духовных поту-
гах» [429, 24]. Среди народа (о laos) встречаются «бо-
лее порочные или более легкомысленные и злорадные»
[173, № 7.45—46]. Виссарион подчеркивает «неразумие
толпы» (е tou pletous alogia) [138, т. 161, кол. 140 В].
164
«Мнения толпы нам следует остерегаться как раз при-
мерно столько же и даже гораздо больше, чем вредных
для здоровья местностей» [82, т. 2, № 124.34—35]. По-
хвала со стороны толпы затем превращается в свою
противоположность [82, т. 2, № 93.11—12].
На основе различных источников А. Гийу уже пред-
принял попытку рассмотреть представления ромеев о
труде (а также свободе, времени, порядке и других
категориях) [415, 222—241]. Эпистолярий XIII—XV вв.
также не обошел данную тему. Труд назывался to ergon
[173, № 110.149], о ponos [61, № 7.13—14; 181, 135.11—
12, № 100], е cheironaxia [71, 222.14, № 18]. Трудиться
призывали представители различных сословий. «Если бы
мы приближались к нему (богу.— В. С.) благодаря
трудам»,— высказывался Афанасий I [173, № 110.148—
149], несколько видоизменяя библейский эксцерпт (Иак.
4, 8). Димитрий Кидон пишет о распоряжении «опла-
тить купцам монетами завершение доставки и трудов»
[61, № 7.12—14]. Максим Плануд ценил «труд пере-
писчика» (о tou graphontos ponos) [181, 135.11—12,
№ 100]. Эпистолографы осознавали трудности и важ-
ность своей работы [103, т. 3, № 25.9—25], но адреса-
ты— не всегда [103, т. 3, № 25.3—7]. Составление пос-
ланий требовало умственных и физических усилий:
письмо — «дело... руки и мысли» [130, т. 1, № 66.3],
«дело руки и голоса» [71, 222.10, № 18].
В ученом мире ценились «высота мудрости» [103,
т. 3, № 4.65], «эрудиция» [103, т. 3, № 4.67]. Друзья
литературы и наук заслужили в обществе эпитет «вы-
дающаяся часть» (to eccriton) [60, 288; 570, 23]. Пре-
данность умственному труду вызывала глубочайшее ува-
жение. Никифор Григора в письме (№ 13) с восторгом
отзывался о Феодоре Метохите: «Всегда углубленный
в занятия, он трудился так много и создал такое, что
заслужил бы восхищение и тогда, когда весь век толь-
ко это читал бы и писал. Теперь же среди таких волне-
ний и потрясений он, дивный, еще большего достоин
удивления» [48, 364]. Такие же мысли высказаны о
Метохите и в «Ромейской истории»: «Но более всего
стоит подивиться в этом человеке тому, что при таком
смутном и тревожном положении общественных дел, при
самых разнообразных заботах, наполнявших его душу,
он всегда еще находил досуг читать и писать» [170,
т. 1, 272.17—21]. Никифор Хумн отметил, что Феодор
165
Ксанфопул больше других прочувствовал «величие и
красоту труда» [60, 43.5—6, № 35]. О настроениях,
нуждах ученых и отношении к ним в обществе Никифор
Хумн рассказывает в письме протовестиарию Музалону
[60, 112; 570, 152]. По словам выдающегося филолога
Фомы Магистра, он был принят в столице с неслыхан-
ным почетом [179, 11.34—39]. Матфей Кандакузин,
сын Иоанна VI, направил дочери послания о любви
к наукам и о духовных силах. Усердное занятие наукой
особо подчеркивалось [38, 89.16—17]. В письме от 9 ав-
густа 1465 г. воспитателю сыновей умершего деспота
Фомы [138, т. 161, кол. 677 Д — 685 А] Виссарион на-
стойчиво рекомендовал осваивать науки [138, т. 161.
кол. 680 Д], не оглядываясь на благородное проис-
хождение.
И все же уровень научных достижений Византии
XIV в. начинает уступать Западу. Афанасий Лепанфрин
в письме Никифору Григоре оценивает его как «един-
ственное оставшееся в Византии вместилище учености»
[96, 287.31—289.1, № 21]. Иоанн Хортазмен сожалеет,
что наука переселилась в Италию. «Как мы слышим,
она охотно пребывает в тех городах» [102, № 44.14].
В отличие от гуманистов Италии, византийцы разде-
ляли труд как бы на высокий, недоступный «деревенщи-
не» [71, № 5.13], и низкий, которым занимаются ремес-
ленники, торговцы и крестьяне, правда, и здесь вычле-
няя квалифицированный [173, № 110.105] и неквалифи-
цированный труд. В письме Радину, к которому Димит-
рий Кидон обращается со словами «прелестное дитя»
[61, № 44.12], звучит негативная оценка труда торгов-
цев: «Если к тому же он поддается убеждению врагов
литературы и желает тебе стать одним из тех самых
торговцев ячменной мукой и мелких торговцев, мы по-
желали бы ему самому усвоить более хорошее мнение
о профессиях» [61, № 44.8—11]. Основатель исихазма
Григорий Синаит относился довольно пренебрежительно
к физическому труду [138, т. 150, кол. 1272, § 99; 265,
91]. Презрение к занятиям крестьян и ремесленников
выказывали и латинофроны. Нил Дамила упрекает ла-
тинофила Максима Хрисоверга за то, что тот обзывал
пастырей ромеев «мужиками и варварами, ремесленни-
ками и богохульниками» [38, 83.25—26]. К труду ре-
месленников свысока относились и военные. Вулот, «как
военный специалист, презирает ремесло» [71, 222.14,
166
№ 18], писал Николай Хамает императору, видимо,
Мануилу II Палеологу.
Таким образом, период XIII—XV вв. занимает особое
место в политической концепции ромеев. Стали замет-
нее сдвиги в мировоззренческих установках. Доктрина
икумены с ее принципом dominium mimdi достигает
предельного развития. Центральным ее звеном стано-
вится положение о значимости императора и патриарха,
а не просто одного императора, как было раньше. Воз-
растание ромейских претензий к православным церквам
сопредельных стран происходило по двум направлени-
ям: 1) соотношение империи и церкви (сначала под-
черкивалось информное значение этих институтов, а за-
тем их неразрывный, взаимообусловленный, универсаль-
ный характер), при этом ставилась цель навязать идею
универсального императора (идея универсального пат-
риарха уже признавалась); 2) соотношение константи-
нопольской и прочих церквей (константинопольская цер-
ковь— универсальная церковь целого мира, единствен-
но истинная, догматы и обряды которой непреложны).
Однако восприятие икумены не было уже однозначным.
Противоречие наблюдается и в представлениях о Кон-
стантинополе, как столице икумены, а также об импе-
раторе (противопоставление образов идеального васи-
левса и конкретно называемого государя). Налицо про-
тиворечивое троякое понимание «родины» — родные
места, Византия в целом и «общая родина» (земли вне
империи). Представители разных политических группи-
ровок по-своему понимали долг перед «родиной», «об-
ществом». В состав «общества» не включали пенитов.
Различные группы «общества» следовали своей шкале
нравственных ценностей. Официальные иллюзии в от-
ношении «избранного народа» развенчивались действи-
тельностью. «Народ» не был социально единым в пред-
ставлениях эпистолографов. Отношение к народным
массам было многоплановым (страх перед их решимо-
стью, подчеркивание неуравновешенности и подвижно-
сти, духовного убожества). Пежоративное отношение к
«толпе» и ее мнению связано лишь с ее неустойчивой
нравственностью, а не социальным статусом. Подчер-
кивая значение умственного труда, ромеи пренебрежи-
тельно относились к труду ремесленников, торговцев и
крестьян. Однако и здесь пробивает дорогу новая тен-
денция— уважение труда всякого рода.
167
ГЛАВА V
ЭПИСТОЛЯРНОЕ ОБЩЕНИЕ КАК ФОРМА
ИДЕОЛОГИЧЕСКОЙ ЖИЗНИ
ВИЗАНТИЙСКОГО ОБЩЕСТВА XIII-XV ВВ.
«Обсуждения собирают в мусеи участников
и наставников... И Пифагор, и Платон, и
ученики каждого — налицо, и они говорят
без чувства недоброжелательства и слу-
шают безупречно».
Димитрий Кидон
[130, т. 1, № 5]
§ 1. ОРГАНИЗАЦИЯ ЭПИСТОЛЯРНЫХ СВЯЗЕЙ
Поздневизантийские авторы обозначали письма раз-
личными номинациями: е antigraphe [158, кол. 483],
to biblion [60, 3.28, № 2], to gramma [73, № 93.46.
94.28, 95.12.23, 96.32, 101.23; 138, т. 152, кол. 1262 Д],
ta grammata [38, 2.15; 47, 107.43—44; 130, т. 2, № 269.4;
138, т. 161, кол. 677 Д], to grammation [138, т. 159,
кол. 1023], е graphe [166, 16.9], to graphomenon [181.
135.5, № 100], е ecphrasis [103, т. 3, № 20.108], ta ере-
stalmena [82, т. 2, № 421.117] (термин встречается
впервые еще у Плутарха), е epistole [85, № 56.1—2;
138, т. 161, кол. 727], epistole catholicotera cai pros pol-
lous [138, t. 142, кол. 605 В], e euche [113, 51], logos
epistolimaios [138, t. 140, кол. 388], to menyma [73,
№ 84.15], orcomoticon gramma [139, t. 5, 260.1, 261.20],
per modum epistolae [138, t. 159, кол. 923], e synodice
graphe [158, кол. 390], to pittacion [47, 107.1; 138, t. 142,
кол. 267 C], pittacion patriarchicon [138, t. 152,
кол. 1365], sigillion gramma [73, № 84.30], sigillion pat-
168
riarchicon [138, т. 152, кол. 1403], sigilliodes gramma
[73, № 82.16.32, 83.40, 84.16.34, 85.36].
Множество посланий определялось как to achthos
(«ноша») [71, 222.12, № 18], oi phacelloi («кипы») [170,
т. 2, 614]. Иногда письма запечатывались и в этом
случае назывались grammata ensemainonta [82, т. 2,
№ 367.12]. Запечатывались прежде всего официальные
письма, например, императорские, которые соответст-
венно обозначались как ensesemasmena basileos gram-
mata [82, т. 2, № 242.2]. При быстром и частом обра-
щении писем, если к тому же оно не требовало особой
осторожности, запечатывание не применялось точно так
же, как это было в античное время [390, 838]. Для
наименования как «записанного голоса» (письма), так и
«незаписанного голоса» (устного сообщения) использо-
валось слово о logos [71, 222.16, № 18]. Стародавние
письма назывались eola grammata [82, т. 2, № 11.4].
Не дождавшись ответа на первое, писали второе пись-
мо— deutera grammata [82, т. 2, № 72.120]. Случалось,
что письмо не было обозначено каким-либо словоидом
[73, № 97]. Иногда приходило послание, «подтверж-
дающее предыдущее» [73, № 93.32—33].
Не представляется возможным обозначать письма
такими словами, как to epistolimaion gramma [138,
т. 140, кол. 472 A], ta erotemata [138, т. 161, кол. 713],
ai apocriseis [138, т. 161, кол. 717, 721]. Первым слово-
сочетанием обозначено письмо, написанное доминикан-
цем Франциском и датированное ошибочно Ж. П. Ми-
нем около 1240 г. [138, т. 140, кол. 469—470]. На самом
деле послание составлено в XVI в. и послано великому
ритору и хартофилаксу великой (Софийской) церкви
Мануилу, скончавшемуся в 1531 г. Архитектоника пись-
ма не соответствует архитектонике посланий XIII в. Что
касается двух других слов, пока невозможно сказать,
что они использовались для наименования писем.
Ж. П. Минь относил как «вопросы» Виссариона [138,
т. 161, кол. 713—718], так и «ответы» Плифона [138,
т. 161, кол. 717—722, 721—724] к письмам, но по архи-
тектонике их нельзя считать таковыми. Словом е apoc-
risis обозначен трактат Виссариона [138, т. 161,
кол. 137—244], словом ta erotemata — письмо Франци-
ска [138, т. 140, кол. 469] (но это уже XVI в.!). Неко-
торые апокрисисы нельзя относить к посланиям [138,
т. 140, кол. 490—491, 501—503, 503—505, 505—506,
169
521—522, 524—526, 562—574], ибо они выступают лишь
составными частями большого трактата [138, т. 140,
кол. 483—574]. Невозможно причислить к письмам, вви-
ду совершенно иной архитектоники, также 83 вопросо-
ответа Симеона, архиепископа Фессалоники, направлен-
ные Гавриилу, митрополиту Пентаполиса [138, т. 155,
кол. 831—952]. Не представляется правомерным во всех
случаях рассматривать подобные сочинения как особый
«тип письма в форме вопросов и ответов» [207, 205],
ибо исследователь рискует допустить смешение писем с
другими видами источников. Спорадический характер
поздневизантийской лексики, служившей для номина-
ции писем, не является надежным аргументом для вы-
членения эпистолярных произведений из общей массы
источников.
В античности для обозначения писем применялись:
из греческих слов — biblidion, biblion, grammata, gram-
mation, deltion, deltos, epestalmena, epistole, epistolion,
pinax, scytale, syggramma, из латинских — breve, charta,
chartula, codicilli, epistula, libellus, litterae, tabellae, ta-
bulae [390, 836—837]. Сравнение античной лексики с
поздневизантийской говорит о существенных изменени-
ях в номинации писем.
В качестве писчего материала (о chartes) в поздне-
византийское время использовали пергамен и бумагу
[60, 3.26—28, № 2]. В письме (№ 25, см. Приложение)
некоему Иоанну Иосиф Вриенний дал обстоятельное
описание того, что служило для изготовления письма.
Его сведения имеют неоценимое значение для палеог-
рафов. Бумага продавалась в форме тетрадок, перга-
мен— кусками [44, § 413]. Дефицитной была как выде-
ланная кожа — е membrana [181, 135.3, № 100], так и
особенно тонкий пергамен — е lepta membrana [181,
135.6, № 100]. Максиму Плануду принадлежит специ-
альное письмо о пергамене [181, № 100]. Просьбы при-
слать выделанные кожи направлялись в районы, изве-
стные развитием животноводства, где тонкий пергамен
вырабатывался из кожи нерожденных ягнят. Плануд
просил о присылке тонких выделанных кож [181,
135.5—6, № 100] для изготовления рукописей двух раз-
меров. Для кодекса заготовлялись двустворчатые перга-
менные листы — ta diphylla [181, 135.17, № 100].
Авторство писем принадлежало, как правило, отпра-
вителям. Так, письма Мануила II Палеолога написаны
170
самим императором [71, XX]. «Я получил письмо, на-
писанное твоей рукой»,— сообщил Иосиф Вриенний
Максиму Хрисовергу [103, т. 3, № 10.5]. Однако отме-
тим некоторые исключения. На письмо к императору,
посланное из Авиньона со стороны Симоно Атумано,
епископа из Кассано, отвечает не Иоанн V Палеолог,
а Димитрий Кидон [130, т. 1, № 93.30—102], который
читал письмо вместо императора. Составителем одного
письма Феодора I Ласкарида был Николай Месарит.
Иову Иаситу принадлежит письмо от имени патриарха
Иосифа I, а Мануилу Оловолу (Максиму)—послание
от имени Михаила VIII Палеолога Клименту IV, рим-
скому папе (1265—1268). Для написания писем на гре-
ческом языке за границей привлекались случайные лица
греческого происхождения. 11 ноября 1366 г. греку за
два написанных им письма было уплачено 0,5 флорина
хорошего веса [44, § 332]. В античное время обязан-
ность вести официальную переписку лежала на лицах,
которые назывались ар’ epistolon, epistolographos, epi-
stoleus [390, 839].
В поздней Византии существовала почтовая служба,
но регулярных почтовых сношений не было. Имелось
несколько почтовых чиновников высокого ранга. В сви-
те императора числился архонт почты. Паракимомен
печати заклеивал письма императора воском. О epi ton
deeseon принимал прошения (в том числе и письма-
прошения), которые подавались императору во время
его выездов. Такому должностному лицу Григорий Кипр-
ский адресовал пять писем [79, № 93, 94, 95, 98, 108],
называя его в одном из писем «честным и добрым Ма-
нуилом» [79, № 108.2].
В византийских учреждениях существовала долж-
ность хартофилакса — хранителя бумаг, включая письма
(chartophylax) [379, 334 след.], и великого хартофилак-
са. Должность почтового чиновника существовала и в
Трапезундской империи [313, 85].
Письмоносцы поздневизантийского времени обозна-
чались такими словами, как oi diagogeis (носители)
[158, кол. 390], oi diacomistai (доставщики, податели)
[166, 16.18; 38, 89.11—12], oi grammatocomistai (сопро-
вождающие письма) [85, № 41.15—16], oi comizontes
(доставщики) [173, № 8.2], oi comiountes (посыльные)
[130, т. 2, № 418.24], oi stallentes (рассыльные) [73,
№ 85.18], oi ta grammata comizontes (доставщики пи-
171
сем) [138, т. 161, кол. 728 С]. Для сравнения следует
сказать, что в античности к письмоносцам прилагались
слова grammatophoros, epistolephoros, epistoliaphoros.
Поздневизантийская эпистолярная связь в военных и
внешнеполитических целях осуществлялась через ско-
роходов (aggeloi, tachydromoi) или специальных пос-
ланников (apocresiarioi). По содержанию эти послания
подразделялись на сообщения а) о военных удачах и
б) о результате переговоров между византийской и дру-
гой сторонами [191, 236—239, 244] . Отправление скоро-
ходов было задачей стратигов, кефалов и дуксов [191,
239, 240]. Для передвижения посланников государство
имело специальных быстроногих лошадей. Конюшней
ведала особая служба, во главе которой с XIII в. стоял
comes ton basilicon ippon (начальник императорских
лошадей), на византийском населении лежала обязан-
ность мощения дорог (е odostrosia) и предоставления
посланникам крова и пищи (mitaton) [191, 241].
Самые важные послания доверяли только предан-
ным людям, которые выполняли роль посыльных [130,
т. 1, № 93.3—4]. Таковыми были Константин Англия
[166, 16.17—18], доставивший из Константинополя в
Прагу письмо от 18 января 1452 г.; Дромокаит, вручив-
ший письмо Димитрию Кидону от Симоно Атумано
в начале лета 1364 г. [130, т. 1, № 93.15—16]; лица,
находящиеся на службе у византийского императора
[82, т. 2, № 421.12]. 30 июля 1444 г. деспот Константин
Палеолог (не Иоанн VIII Палеолог!) направил из Ми-
стры через посла письмо венгерскому королю Влади-
славу I [418; 420].
Разовое поручение отправителя письма исполняли
нередко случайные лица. В подобной роли зафиксиро-
ван переводчик Иоанн из Константинополя, за доставку
письма из Месемврии в крепость Аквила (близ совре-
менного Айтоса) получивший 24 декабря 1366 г. один
флорин хорошего веса [44, § 386]. Димитрий Кидон
послал Иоанну Ласкариду Калоферу письмо в Иеру-
салим с паломниками (oi peregrinoi) [130, т. 2,
№ 359.7—8]. Могли использоваться для этих целей и
торговые люди [130, т. 2, № 359.16—17]. Послание
(потерянное) Иоанна V Палеолога, написанное летом
1364 г., доставил римскому папе Урбану V Михаил Ма-
ласпина из Генуи, о чем известно из папского ответного
письма от 16 октября 1364 г. [391, 208, 212, прим. 520].
172
За доставку писем императора Иоанна V Палеолога
царю Ивану-Александру одному греку (имя в источ-
нике не указано) заплачено 17 февраля 1367 г. восемь
флоринов хорошего веса [44, § 422]. В роли письмо-
носцев могли выступать путешественники [82, т. 2,
№ 27.4.44, 315.6], родственники авторов писем [138,
т. 161, кол. 728 С; 82, т. 2, № 58.14]. Встречались среди
людей, которым доверили вручить письмо, и неблаго-
надежные лица [82, т. 2, № 11.15, 27.43, 376.55, 421.97].
Посыльных нужно было еще найти, причем от этого
иногда зависела возможность написать [130, т. 2,
№ 418.24]. Случалось посылать письмо с любым чело-
веком, который отправлялся в сторону адресата [130,
т. 2, № 418.7—8]. Недостаток времени у письмоносца
вынуждал писать торопливо [79, № 64].
Доставка письма адресату была делом сложным в
связи с неустойчивой обстановкой на Балканах. Это
достаточно подтверждается «тягостными» [166, 64.44]
переходами Петра Платра из Праги в Константинополь
и обратно, как говорится в латинском письме чешского
клира к константинопольской церкви от 29 сентября
1452 г. Сроки доставки писем на Балканах были доста-
точно долгими [235, 144—145]. Из одного письма Иоан-
на Навпактского к никейскому патриарху явствует, что
на обращение двух смежных писем на расстояние меж-
ду Никеей и Фессалоникой требовалось не более трех
месяцев [205, 46]. Думается, что время доставки писем
разных видов было неодинаковым. Византийцы прекрас-
но осознавали разницу между пешим письмоносцем и
гонцом [96, 289.3, № 21].
Темп эпистолярного общения зависел от ряда субъ-
ективных факторов: аккуратности корреспондентов, рас-
торопности письмоносцев. За быстрый ответ выражалась
благодарность [102, № 43]. Максим Плануд призывал
Мелхиседека срочно отправлять корреспонденцию, при-
чем действовать «всеми средствами» [181, 135.22—.24,
№ 100]. Небрежное обращение с письмами служило
причиной замедления темпа переписки. Иосиф Вриен-
ний сообщил некоему Иоанну, что писал бы более часто
другу, если бы не должен был предполагать, что Иоанн
тотчас же уничтожает письма [103, т. 3, № 25.3—9].
Задержка корреспонденции связывалась с тем, что ад-
ресат проявил «меньшую благожелательность» [181,
135.24—25, № 100].
173
Сопровождающий письмо вместе с посланием пере-
давал устно некоторые сведения, которые опасались
предать огласке в случае вскрытия письма посторонним
[85, 53.15—17, № 41; 102, № 19, 25]. Обращаясь к кон-
стантинопольской церкви, утраквисты Праги сообщали
о просьбе к Константину (Петру Платру), «чтобы он,
когда посетит ваше Достоинство... сообщил Вам то, что
мы вложили в тайники его сердца» [166, 64.44—45]. Это
показывает, что носителем информации выступало не
только письмо. Некоторые наиболее важные сведения,
как в этом случае, передавал лично письмоносец. Конк-
ретное сообщение передавалось письмоносцем, как счи-
тает Г. Карлссон, и в силу требований эпистолярного
стиля [454, 17—21]. Конечно, это не являлось абсолю-
том. Письмоносец не только передавал устно некоторые
сведения адресату, но и получал от него вместе с от-
ветным посланием устную информацию. «Сопровожда-
ющий же письмо, передав о тебе, таким же образом
от нас услышал взаимнообращенное» [85, 53.15—17,
№ 41],— говорится в письме Феодора II Дуки Ласка-
рида Никифору Влеммиду. Иногда в письме все же
содержались такие сведения, разглашать которые было
нежелательно. В этом случае специально подчеркива-
лась необходимость сохранять в тайне содержание
письма [82, т. 2, № 391.54. Ср.: № 440.3]. Случалось,
что переписка носила секретный характер. В качестве
примера можно назвать эпистолярное общение Феодо-
ра I Ласкарида с греческими духовными лицами в Кон-
стантинополе.
Обычай сопутствующих письму подарков всякого
рода держался до конца существования Византийской
империи [102, 36]. Как показывает письмо (№ 6) Иси-
дора Русского, Фотий, московский митрополит, сопро-
вождал подарками свои письма друзьям [162, 69.7 след.].
Одновременно с письмами присылали продовольствие
[102, № 25, 27], например, пшеничный хлеб [156, № 4].
В качестве подарка рассматривался кошелек, сопутст-
вующий письму (to ballantion) [82, т. 2, № 323.6, 327.8,
328.2]. Высылались рукописные сочинения, как это де-
лал Феодор II Ласкарид для Музалона [85, № 172.12—
13]. Следует упомянуть шелковую ткань как подарок
к письму [82, т. 2, № 147.55]. В письме Феодора II
Ласкарида Музалону говорится о посылке вместе с
письмом златотканной пурпурной материи в количестве
174
шести платов {85, № 64.3—4]. В соответствии с поздне-
византийским эпистолярным обычаем Мануил II Па-
леолог, отправляя письмо от 1411 г. мамлюкскому сул-
тану Фараджу, сопроводил послание подарком. В письме
сообщается, что султану посылаются вместе с соколь-
ничим пять соколов [47, 114]. Посланник Иоанна VIII
Палеолога Андроник Палеолог Ягар передал мамлюк-
скому султану Барс-баю письмо императора и, как при-
ложение к нему, подарок — соколов [47, 108.54]. Ману-
ил II Палеолог снабдил письмо к Жуану I, королю
Португалии (1385—1433), некоторыми драгоценностями
и реликвиями св. Петра и Павла [384, ч. 5, № 3284],
а письмо от 23 октября 1407 г. королю Мартину V
Арагонскому — большим количеством реликвий [384, ч. 5,
№ 3317]. Византийцы знали и о том, что болгарская
сторона, в целях быстрого отзыва своего войска, посы-
лала полководцу послание и вместе с ним в виде знака
обожженное перо — pteron pyri peripephlegmenon [170,
т. 1, 430.11]. Так, например, действовал Михаил Шиш-
ман, отозвавший в Болгарию из-под Константинополя
отряд под руководством русского Ивана [169, т. 1,
292.12—300.4].
Ромеи поздневизантийского времени заботились о
сохранении присланных писем. Ценился труд, вложен-
ный в написание эпистолярных произведений [181,
135.10—12, № 100]. Об этом же писал Иосиф Вриенний,
отмечая, что было бы жаль усилие, которое порождает
письмо, в случае утери послания [103, т. 3, № 25.9—25].
Не все письма сохраняли, а лишь те, которые желали
уберечь. Мануил II Палеолог хотел сохранить восемь
писем из переписки с Димитрием Хрисолорой (№ 33, 41,
43, 44, 46, 48, 50 и 61). Утрата рукописей воспринима-
лась как несчастье. Феодор Потамий в письме Пофу
от 1381 —1382 гг. писал: «Мы лишены всех книг вслед-
ствие превратностей гражданских войн» [71, 224—227,
№ 2.24—25]. В письме от 1384—1385 гг. Феодору Кан-
дакузину, дяде императора Мануила II Палеолога, Фео-
дор Потамий сокрушается об утрате рукописных книг
вследствие гражданских войн и нападений пиратов на
трииры [71, 224—227, № 8.24—29]. Византийцы изго-
товляли копии писем — ta ajntigrapha [82, т. 2, № 79.35,
421.117], ta isa [38, 83.21], поощряя их распространение
[79, № 156], составляли собрания собственных писем
[82, т. 2, № 175.3, 301.3, 329.3, 365.4, 419.2, 450.8], иногда
175
допуская смешение оригинала письма с его копией [82,
т. 2, № 58.6]. Сборники копий писем назывались то «кни-
гами» (ta biblia)—в практике Мануила II Палеолога,
то «тетрадями» (ta tetradia)—в практике Димитрия
Кидона. В житии Афанасия I (авторство атрибуировано
Феоктисту Студиту) упоминаются «книги писем» пат-
риарха [49, 24.18].
Получаемые письма включали в собрание личных
писем для уяснения смысла последних. Этим объясня-
ется то, что копии старых посланий высылались автором
адресату. Михаил Гавра писал Иоанну Кандакузину:
«И посылаю тебе одновременно и копии более ранних
писем» [82, т. 2, № 421.116—117]. Речь шла о копиях
писем № 403 и № 411. Практика включения писем
корреспондентов в собрание личных писем существова-
ла и в античное время [563, 198]. Желая познакомить
с содержанием письма большее количество лиц, рассы-
лали вместе с оригиналом письма копии. Максим Хри-
соверг отправил в Константинополь оригиналы своих
писем, а копии выслал Нилу Дамиле [38, 83.21—22].
Письмо Иоанна Векка, составленное осенью 1288 г. и
доставленное в Константинополь после 20 декабря [79,
114.17—22], называется egcyclios epistole [79, 114.22].
Оно было прислано в огромном количестве экземпля-
ров для раздачи всем, кому возможно [79, 114.23—24].
Собрания писем из личной библиотеки предоставля-
лись в пользование и изредка передавались в качестве
дара [71, XXVIII] или продавались [82, т. 2, № 2.7].
Те из корреспондентов, которые не следовали традиции
сохранения писем, вызывали нарекания отправителя,
как показывает письмо Иосифа Вриенния некоему Иоан-
ну [103, т. 3, № 25.3—7]. Большинство сохранившихся
византийских писем были предназначены для опубли-
кования и подвергнуты перед публикацией соответст-
вующему редактированию [101, 67]. Подготовка посла-
ния к включению в собрание (см. также гл. 1) писем
была связана с его тщательной отделкой, которая пре-
дусматривала удаление шероховатостей стиля, замену
в адресе имен на слово о deina в соответствующем па-
деже, критическое обозрение письма как логически свя-
занного произведения [79, № 155]. Исправления могли
быть внесены только автором, как это доказано на при-
мере писем Мануила II Палеолога [124, XII; 71, XXII].
С некоторыми оговорками можно признать, что письма
176
в собраниях размещались в хронологическом порядке
[71, XX].
Византийцы были хорошо осведомлены о практике
хранения писем в античности [79, № 155—157; 103, т. 3,
№ 25]. Отправитель прежде всего копировал свое пись-
мо [103, т. 3, № 25.27—28], также как затем и адресат
[103, т. 3, № 25.32.45], а через получателя и другие
лица [103, т. 3, № 25.47—48]. Иосиф Вриенний под-
черкивал, что в древности к переписке поощряло знание
того, что послание сохранится в копиях навечно [103,
т. 3, № 25.47]. В поздневизантийское время знали, что
собрания копий писем имели Либаний, Синесий и Иси-
дор Пелусиот [103, т. 3, № 25.50—51].
Создание письма в поздневизантийских условиях —
это своеобразное явление общественной жизни. Эписто-
лярное произведение подлежало обсуждению. Димитрий
Кидон отмечал, что на обсуждения (bouleuteria) соби-
рались разные поколения. Участники обсуждения (bou-
leutai)—это круг лиц, различающихся и по уровню
образования, и по авторитету. С одной стороны, назы-
ваются учителя (didascaloi, paideutai), с другой — уче-
ники (spoudastai, phoitetai) или, как доверительно пред-
ставлял их 23-летний Димитрий Кидон, «наши» (oi d’
emeteroi). Обсуждения проходили в мусеях (ta mouseia).
Обстановка была непринужденной, даже праздничной.
Встречи в мусеях действительно совпадали нередко с
праздниками (начало года, чествование ученых и пр.).
2 сентября 1346 г., на другой день после встречи в мусее,
просветительном учреждении, Димитрий Кидон вспоми-
нал в письме (№ 5, адресат не установлен): «наши же
обступили учителей, смотрят друг на друга с величай-
шим удовольствием». Обсуждение писем (вулевтирий)
не следует смешивать с совещанием сенаторов по поли-
тическим или экономическим делам, которое также но-
сило название bouleuterion [570, 72]. Соучастники бесед
назывались еще logon coinonoi [103, т. 3, № 3.20].
Помимо мусеев, практика обсуждения эпистолярных
сочинений была распространена в литературных круж-
ках. В кружок Виссариона входили минимум 16 человек,
в кружок Мануила II Палеолога — по крайней мере 22.
Дж. Баркер называл среди них Димитрия Кидона, Ни-
колая Кавасилу, Мануила Хрисолору, Димитрия Хрисо-
лору, Мануила Калеку, Георгия Гемиста Плифона, Вис-
сариона; И. Шевченко — Иоанна Хортазмена [568, 1,
12 Заказ 199
177
85]; Дж. Деннис — Тривола [71, LIII]. Возвратясь с
Крита после 19-летнего пребывания на острове, Иосиф
Вриенний тотчас же включился в вулевтирии: «Меня
приняли здешние друзья... Общаюсь с любителями муд-
рости» [103, т. 3, № 23.5—6.15—16]. Иосиф Вриенний
также входил в кружок Мануила II Палеолога. Счита-
лось обычным знакомить друзей с полученным письмом
[130, т. 2, № 442.13—14].
Наконец, публичное обсуждение писем могло совер-
шаться в театре (theatron). Под «театром» подразуме-
вали в то время как само помещение, так и участников
собрания [241, 14], литературно-философское ученое
общество [241, 13], литературный кружок [241, 14],
систему салонов [241, 19]. Следует добавить, что и сам
процесс публичного чтения и обсуждения посланий но-
сил наименование театра.
Обсуждение начиналось с публичной читки письма.
Еще в античном обществе существовал обычай громкого
чтения посланий [563, 219], который сохранился в Ви-
зантии и при Мануиле II Палеологе [101, 67; 102, 36].
О византийском обычае читать вслух и послания и книги
знали в палеологовское время. Письмо (№ 25) Иосифа
Вриенния свидетельствует о том, что подобная практика
усиленно пропагандировалась в первой трети XV в.
Автор поучительно рассказывает, что в древности пись-
ма излагали по памяти на рынках, улицах и собраниях,
вследствие этого составителю рукоплескали как орато-
ру, а получателем восхищались как другом такого че-
ловека [103, т. 3, № 25.35—39]. Рецитация стимулиро-
вала ритмическую архитектонику византийской прозы
[422].
В поздней Византии получение письма понималось
как возможность услышать голос адресата [130, т. 2,
№ 418.28—29]. В послании Феодору Мелитиниоту в
Константинополь (его имя чаще встречается в форме
Theodores о Meliteniotes, но в письме (№ 1) Иосифа
Вриенния [103, т. 3, № 1.2] — Theodores о Meletiniotes)
Иосиф Вриенний подчеркнул: «Сильная любовь моя
истомилась по твоей речи, и очень страстна и пылка
моя привязанность к тебе, блаженный» [103, т. 3,
№ 1.6—8]. В письме Димитрию Кидону в Венецию тот
же эпистолограф образно передал обычай рецитации:
«Труба твоей пылкой и истинной любви, заигравшая
как-то пронзительно, мощно и громко со столь боль-
178
шого расстояния, зазвучала и для нас» [103, т. 3, №4.4—
6]. Свою просьбу получить послание от адресата Ни-
колай Кавасила выразил в письме (№ 1) Димитрию
Кидону в полном соответствии с поздневизантийской
традицией: «Я горячо жажду твоего голоса» [130, т. 1,
169.23J. В подтверждение того, что автор письма «го-
ворит», можно привести и такие слова Николая Кава-
силы: «Совершенно ведь невозможно внимать только
происходящему. Поэтому говори» [130, т. 1, 169.24].
В отличие от устного сообщения, которое интерпре-
тировали как «незаписанный голос» [71, 222.15, № 18],
письмо оценивали как «дело руки и голоса» [71, 222.10,
№ 18], иными словами, как записанный голос. Николай
Кавасила писал около 1390—1391 гг. императору, ви-
димо, Мануилу II Палеологу, находящемуся в отъезде:
«Если же еще нужно немного там провести времени,
значит, следует использовать письма, которые, если был
у тебя досуг и мне недоставало написанного рукой, есть
дело твоей руки, не только голоса, чтобы с обеих сторон
они доставляли удовольствие. Ныне же, когда, я думаю,
обстоятельства не подвластны, прикажи только и Вулот
принесет ношу, даже если плечо ею пришлось стереть.
Если же тот перешел к обычаям персов и носит ботинки
и брюки и другие вещи, благодаря которым человек
превращается в дикаря, и, как военный специалист,
смотрит свысока на труд, помни, по крайней мере, и
отправь незаписанный голос и с пришедшими оттуда
пусть будет какое-нибудь слово и от тебя и к нам» [71,
222.8—16, № 18]. Практика зачитывания посланий «как
бы живыми словами» — dia zones phones [158, кол. 390]
распространялась на все виды писем, в том числе офи-
циальные, как это случилось в Фессалонике с посланием
никейского патриарха Германа II деспоту Мануилу
[205, 47]. Афанасий I уведомил Андроника II Палеоло-
га о том, что написал письмо с целью, «чтобы оно было
прочитано во дворце для всех собравшихся» [173,
№ 22.10—11].
Публика живо реагировала на достоинства посла-
ний. В письмах (№ 9, 24, 27, 32, 34, 44 и 61) Мануил II
Палеолог хвалил адресатов за аплодисменты, которые
вызвали их письма, зачитанные в кругу друзей. Публич-
ное чтение письма часто сравнивали с представлением
в театре [71, XIX]. Хотя отмечались и достоинства, и
недостатки писем [102, 36], все же в этой своеобразной
12*
179
школе освоения тайн эпистолярного стиля царил дух
доброжелательства. Для аргументации высказанных по-
ложений ссылались на авторитет «древних», например,
Либания, что было характерно до конца существования
Византии и позже. Такие указания на Либания дают
Иосиф Вриенний [103, т. 3, № 25.50], Георгий Схоларий
[138, т. 160, кол. 755 С], Константин Ласкарид [138,
т. 161, кол. 960 Д]. Похвала была стимулом закрепле-
ния высоко ценимых правил эпистолярного стиля [82,
т. 2, № 72.63, 87.52, 106.27; 102, № 7]. Похвала могла
составить часть ответного письма, как явствует из писем
Феодора II Дуки Ласкарида Георгию Акрополиту [85,
№ 56.1—2, 85.2—3] и писем Иосифа Вриенния Никите
Мирсиниоту и Максиму Хрисовергу [ЮЗ, т. 3, № 2.4—II,
4.4—6, 10.6—7], или ей посвящалось даже все эписто-
лярное произведение, каким является послание (№ 120)
Димитрия Кидона, «образец элегантного, отточенного
письма» [101, 69]. Димитрий Кидон хвалит Мануила II
Палеолога за прекрасное послание, восторгаясь «боже-
ственным даром» императора—мастерством писать, под-
черкивая «красоту» и «стилистическое очарование»
письма, при которых в послании «краткость выражения
не вредила ясности смысла, но господствовала, как в
музыке, единая гармония обеих». Знаменательно, что
адресаты называются в письме «слушателями» и в гре-
ческом тексте вместо современного «писать» употреб-
ляется глагол «говорить».
Одобрение могло быть высказано не только в отно-
шении конкретного письма, но и всех посланий адреса-
та, как написанных, так и ненаписанных. В письме,
датированном Р. Гийаном 1350—1355 гг., Афанасий
Лепанфрин писал Никифору Григоре: «Будь же здоров,
мой замечательный друг, единственное оставшееся в Ви-
зантии вместилище учености. О если бы ты не уставал
в своей дружбе, приводя в доказательство любви свои
превосходные письма, одновременно доставив и радость
и желание подражать им, хотя нам и покажется, что мы
передвигаемся пешком по сравнению с лидийским гон-
цом» [96, 287.31—289.1—3, № 21].
Оценка письма получателем была отражением обще-
ственной реакции. Публичное одобрение посланий на-
шло отражение в ответных письмах Никифора Хумна
Феодору Ксанфопулу [60, 36—37, 112], Григория Акин-
дина Никифору Григоре [170, т. 1, LXXXVI]. Конечно,
180
об этом не всегда говорилось открыто. Подразумевалось,
что адресат отразит и общественный отклик. Готовя
‘ письмо к публикации, рассчитывали на публичную оцен-
ку. Одобрение эпистолярного стиля письма выражалось
в устной форме (при обсуждении) и письменно (в от-
ветном послании). Похвалой авторитетных лиц горди-
лись, как, например, Иоанн Хортазмен оценкой Мануи-
ла II Палеолога [102, № 49.55—56].
Критические замечания высказывались гораздо реже,,
причем в довольно мягкой, доброжелательной форме.
Так, подчеркивалось, что получение письма будет более
приятным, если ему свойственно изящество языка [130,
т. 2, № 190.37—38]. Резким контрастом по сравнению
с поздневизантийским временем выглядит откровенно
враждебная критика стиля письма доминиканца Фран-
циска [138, т. 140, кол. 469—470] со стороны великого
ритора и хартофилакса великой (Софийской) церкви
Мануила, скончавшегося в 1531 г.: «Прибывшее к нам
твое эпистолярное послание так или иначе обнаружило
предельную скудость твоего ума как в остальном, так
и в греческой грамматике; оно ошибочно в стиле, упо-
треблении букв и ударений» [138, т. 140, кол. 472 А].
Представители различных церковно-политических на-
правлений писали друг другу обличительные послания
. по существу занятых позиций, находя в то же время
место в письмах для достойной оценки их стиля. В пись-
ме латинофрону Максиму Хрисовергу представитель
ортодоксальной партии Иосиф Вриенний так высказал-
ся по этому поводу: «Проводя время в одиночестве и
пытаясь самоуглубиться, я получил письмо, написанное
твоей рукой. Просмотрев его продуманно, хвалю компо-
зицию, ибо составлено искусно. Смысл же отвергаю,
потому что насыщен всяким заблуждением. Что за сло-
во выскользнуло из твоих уст? Лучше бы тебе стричь
льва, писать по воде, стрелять из лука в небо, петь
впустую и погонять неподвижное, чем пытаться оторвать
меня от сонма православных» [103, т. 3, № 10.4—12].
Представители разных классов, сословий, политиче-
ских группировок не церемонились в оценке содержания
посланий. Одни и те же письма Иоанна Кандакузина,
присланные в Адрианополь, динаты приняли благо-
склонно, народ же с возмущением [169, т. 2, 175]. Жи-
тели Дидимотиха оценили полученные от Алексея Апо-
кафка письма как написанные «безумно, глупо и нагло»
181
[169, т. 2, 278.15—16]. Здесь столкнулись две полити-
ческие позиции — Константинополя (группировка Анны
Савойской) и Дидимотиха (группировка Иоанна Каи-
дакузина). Константин Иванк написал Симону, проту
Афона (1405 — ранее 1424), довольно резкое письмо от
1410 или 1416 г. [124, 109—112] как ответ на острую
критику Симоном некоторых сочинений Константина
Иванка [71, XLVI].
Случалось, что автор письма самокритично относил-
ся к стилю своего послания, заблаговременно уведомляя
об этом адресата. Иосиф Вриенний приносит в письме
Мануилу Оловолу извинения в том, что не сумел до-
стичь красоты стиля [103, т. 3, № 14.17—19].
Большим достоинством при оценке писем считалась
каллиграфия, как показывает письмо (№ 2) Никифора
Хумна Феодору Ксанфопулу. Но качество работы на-
емных переписчиков рукописных книг и писем вызывало
нарекания [82, т. 2, № 290.11—12, 441.6—7].
В обсуждении писем участвовали не только завсег-
датаи, но и гости из других городов. С этой целью
в Фессалонике часто бывали императоры (Андроник II,
Михаил IX) и многочисленные члены императорской
семьи [596, 12, прим. 1]. На вулевтирий приглашались
ученые. Никифор Хумн написал Феодору Ксанфопулу
в Фессалонику письмо, которым он приглашался в Кон-
стантинополь для того, чтобы «просветить своих дру-
зей». Хумн высоко отзывался о Ксанфопуле: «Больше
других прочувствовавший добродетель и одновременно
величие и красоту труда и в то же время непревзойден-
ный мастер, способный в таких-то обстоятельствах тво-
рить и думать, словно пораженный чудом, ты как будто
предпочел скорее втайне восхищаться, нежели стремить-
ся что-либо сказать, не считая ни стоящим то, что про-
звучало бы в ответ, ни подходящим для торжественной
песни» [60, 43.5—10, № 35].
Поздневизантийские эпистолографы цитировали
письма других авторов [138, т. 156, кол. 24 ВС, 56 С],
упоминали или ссылались на свои собственные. Так,
Исидор Русский в послании (№ 4) Хортазмену говорит
о двух своих письмах к некоему Макарию [162, 64.15—
18]. Важность некоторых посланий приковывала к ним
внимание историков. В «Хронике» Георгия Акрополита
упоминается письмо из Никеи Георгия Музалона, вели-
кого доместика, императору Феодору II Ласкариду в
182
Серры, в котором сообщалось об опасности с Востока,
после чего Феодор II тотчас отправился в Никею [89,
126].
§ 2. ТЕОРИЯ И ПРАКТИКА ЭПИСТОЛЯРНОГО СТИЛЯ
Обзор теории поздневизантийского эпистолярного
стиля (т.е. совокупности правил написания писем по
канонам того времени) дан на основе эпистолярных про-
изведений Афанасия Хадзика (№ 12), Георгия Амирудза
(№ 16), Георгия Инэота (№ 158), Григория Кипрского
(№ 64), Димитрия Кидона (№ 66, 78, 80, 85, 120, 190,
269, 359, 418), Иоанна Хортазмена (№ 8, 22, 46, 49),
Иосифа Вриенния (№ 1, 2, 3, 6, 10, 12, 13, 14, 17, 25),
Мануила II Палеолога (№ 37), Михаила Гавры (№ 23,
27, 30, 72, 87, 106, 124, 258, 277, 324, 376, 391, 436, 440),
Никифора Григоры (№ 79), Николая Кавасилы (№ 1,
18), Феодора Иртакина (№ 50) и главы XIV «О пись-
мах» сочинения Иосифа Ракендита (1280 — ок. 1330)
«Общий обзор ораторского искусства». Вместе с тем
предпринята попытка выяснить, сохраняла ли теория
эпистолярного стиля античности, с одной стороны, и
средневековья — с другой, гомогенный характер, как ут-
верждается в историографии (см. литературу: 293, 78,
прим. 40). Сравнение проводится на основе греческой
эпистолографии.
Поздневизантийская теория эпистолярного стиля рас-
матривала написание писем как «великое искусство»
(е megale techne) [130, т. I, № 66.5—6], которому спе-
циально обучались. В рукописи Vaticanus 1167, f. 13v
(текст издан: [379, 544—545] конца XIII — начала
XIV в., озаглавленной «Та ecclesiastica ophphicia eisi
tauta» («Ниже следуют церковные должности»), под
№22 значится должность oi didascaloi ton Epistolon [379,
545.9], учителя писем. Искусство и силу слова Димит-
рий Кидон относил к тому, что делает человека совер-
шенным [130, т. 2, № 190.40—41]. См. также [493].
Ценились «несравненное превосходство в речах или
величайшая опытность в обучении всему человеческому
или божественному» [103, т. 3, № 1.18—19], «словесное
изящество» (е peri tons logons euphyia) [103, т. 3,
№ 4.65—66], «стремительность речи и красота голоса»
[103, т. 3, № 4.70—71]. Ср.: [7, 269]. Григорий Синаит
183
(1255—1346) написал Нифонту специальное письмо о
видах ораторского дарования.
При таком подходе к письму становится понятным,
почему препятствия к переписке рассматривались как
несчастье [82, т. 2, № 30.5]. Письмо, как и картина,
по Хадзику, должно быть написано «искусно» [80,
№ 12.35]. Процесс написания эпистулы сравнивается с
резьбой [80, № 12.2]. Вот как описывает Афанасий Хад-
зик муки эпистолярного творчества: «Рука наливается
страстью писать, повисает от непросвещенности: она
подталкивается характером слога к резьбе, бездарно-
стью же языка останавливается, ибо насколько сильна
страсть, настолько же велика скованность речи: в самом
деле, насколько обширна форма, настолько велика ску-
дость знания» [80, № 12.1—4].
В поздневизантийское время к письму предъявляли
следующие требования.
1. Послание должно было выступать, прежде всего,
в качестве сообщения. Иосиф Ракендит особо подчерки-
вал, что письмо — это «сообщение» (apaggelia) [48,
346]. Иногда письмо даже обозначалось термином «со-
общение» (to menyma) [73, № 84.15], употреблялись
глаголы в значении «сообщать»: aggello [138, т. 161,
кол. 723 С], anaphero [130, т. 1, № 80.4; 138, т. 156,
кол. 24 A], anatithemi [138, т. 152, кол. 1295], deloo
[71, № 37.7], epitrepo [138, т. 152, кол. 1295]. В отли-
чие от устного сообщения, послание объяснялось как
«дело руки и голоса» [71, 222.10, № 18], т. е. как
письменное сообщение.
2. Письмо трактовалось не только как сообщение,
но и как «беседа друга с другом» (omilia philou pros
philon) [48, 346]. Слово «беседа» передается еще как
е prosdialalia [103, т. 3, № 3.25], oi parontes logoi [138,
т. 156, кол. 24 А]. «Приступая к письмам,— говорит
Димитрий Кидон,— я медлю и отступаю, обдумывая,
так как мне предстоит писать словно же слушать» [130,
т. 1, № 80.6—7]. Из представления византийцев о том,
что автор «говорит», а адресат «слушает» [130, т. 1,
№ 120; 138, т. 142, кол. 268 А], можно заключить, что
они понимали под «беседой друга с другом». Пишущий
письмо выступал как «оратор» [103, т. 3, № 25.39], для
адресата применялось обозначение «слушатель» [101,
67, 319; 138, т. 140, кол. 389 В]. В письме Иоанну Оло-
волу в Константинополь Иосиф Вриенний раскрыл роль
184
письма как особой формы беседы: «...такое вот распо-
ложение к тебе, мой милый, и такие надежды побудили
меня к беседе с тобой посредством настоящего письма»
[103, т. 3, № 3.23—26].
3. Письмо рассматривалось как признак дружеского
отношения. Послание, в трактовке Афанасия Хадзика,—
проявление любви, дружбы, приятельства: «...каламом
я начертываю письменные знаки привязанности» [80,
№ 12.5]. Обращаясь к Николаю Кавасиле, Иосиф Ври-
енний подчеркнул: «...неодушевленное письмо окажет-
ся для меня знаком душевного предрасположения» [103,
т. 3, № 6.10—12]. Димитрий Кидон в письме (№ 85)
так отвечает другу, который не пишет: «Ныне же за-
молчав, ты получил для себя самого обвинение, только
как создатель писем, этого знакр дружбы, замолчав
ныне перед лицом столь много написавшего своими
перьями, которыми, изобличив, тебя могли бы упрекать
с достаточным основанием. Однако мы не пошлем в воз-
даяние стрелы, те, которые мы раньше получили, и мы
не будем соглашаться ненавидеть друзей, если что-то
чрезмерно выпавшее на долю удержало руку, и все же
в то же время молчащих о дружеском отношении мы
расспрашиваем с душевным предрасположением».
4. Послание понималось как замена непосредствен-
ного общения. Идея парусин (присутствия) была близ-
ка поздневизантийским авторам писем. Эпистолярное
произведение трактовалось как замена совместного пре-
бывания [82, т. 2, № 27.83, 258.2, 277.3, 324.10, 376.12,
436.73]. Иосиф Вриенний писал с Крита Феодору Мели-
тиниоту в Константинополь: «Только мысленно, как в
зеркале, я вижу тебя, и общаюсь с тобой в сокровенных
воспоминаниях ума, живописуя тебя невещественными
красками и имея перед собой приятнейший для меня
облик» [ЮЗ, т. 3, № 1.11 —14]. Иосиф Вриенний часто
высказывался в стереотипной формуле, что он рисует
себе адресата перед глазами [103, т. 3, № 1.13—14,
3.17, 12.11, 13.12—13, 14.28]. Об иллюзии присутствия
писал и Димитрий Кидон [130, т. 2, № 269.4—6]. К нему
же обращены слова Иосифа Вриенния: «Истинность
твоей невыразимой ко мне привязанности... побуждает
всегда воображать твой облик» [103, т. 3, № 4.61—63].
Феодор, епископ Алании, неоднократно взывал к адре-
сату «о parontes» («о, присутствующие») [138, т. 140,
кол. 400 В, 401 С, 404 В]. Григорий Палама подчерки-
185
вал: «...посредством писем пишущий общается с людь-
ми, которые отсутствуют» [138, т. 150, кол. 1044 В].
Григорий Лапиф давал такие советы эпистолографам:
«Представь себе наглядно в своем воображении отсут-
ствующего друга и вспомни о его речах, делах и при-
вычках и, как присутствующего, обнимай и целуй от
души. Уехавшего друга навещай письмами и спеши
дать письменный ответ на полученное от него письмо»
[138, т. 149, кол. 1046 А]. В послании митрополита Кер-
кирского Георгия к Христофору Анкирскому идея пару-
син раскрывается следующим образом: «Отсутствуя, я
вижу тебя как будто лицом к лицу; припадаю к голове,
плечам, рукам твоим и коленам, хорошо зная, что почи-
тать образ значит переносить благодарность на самый
первообраз» [205, 47].
5. Письмо учитывало характер, настроение, состоя-
ние (диафесис) адресата, а не автора. В этом смысле
разъясняются следующие слова Димитрия Кидона:
«Меня заставляют писать и сообщать могущественной
и священной царственности твоей необходимость, в рав-
ной же степени и благосклонная любовь, вследствие ко-
торой из всех в этой жизни существующих я бы смело
говорил, что я высоко ценю тебя. Приступая к письмам,
я медлю и отступаю, обдумывая, так как мне предстоит
писать словно же слушать» [130, т. 1, № 80.4—7]. Важ-
но было учитывать то, как адресат воспримет написан-
ное, и поэтому подготовка письма требовала дополни-
тельных усилий и необходимости от пишущего сопере-
живать предварительно, до отправки письма, момент
его читки вслух согласно обычаю. Непонимание диафе-
сиса получателя вызывало нарекания [130, т. 1, № 78.5].
Риторическое воспроизведение характера адресата (etho-
poiia) ставило в пикантное положение получателя
письма (этому полностью посвящено письмо (№ 46)
Мануила II Палеолога [71, 137.1—10]), намеревающе-
гося похвалить автора за изящество письма.
6. Эпистолярное произведение должно было содер-
жать материал, приятный для адресата. Отсутствием
таких фактов эпистолографы объясняли свое молчание.
Мануил II Палеолог в письме из Парижа писал летом
1400 г. Мануилу Хрисолоре: «Не раз мне хотелось тебе
написать, но удержало мою руку отсутствие таких све-
дений, которым ты был бы обрадован» [71, № 37.2—3].
Николай Кавасила уведомляет письмом (№ 1) Димит-
186
рия Кидона, что он прибыл в Фессалонику, но, пред-
полагая рассказать о перипетиях поездки и обрушив-
шихся на него несчастьях в Фессалонике, он вынужден
в первом же предложении предупредить адресата: «мы
вас расстроили» [130, т. 1, 169.4]. Для того чтобы сгла-
дить навеянное письмом тревожное впечатление, Кава-
сила искусно обрамляет послание двумя формулами:
формулой приветствия (salutatio) и филофронетической
формулой [130, т. 1, 169.4.25].
7. Ромеи поздневизантийского времени считали
письмо выше всех благодеяний [130, т. 2, № 190.31—32],
поводом к радости, удовольствию. Иоанн Хортазмен
писал: «...мне письма представляются самой большой
наградой дружбы» [102, № 37.19]. Послание — «твое
дитя», оценивал Мануил II Палеолог письмо Димитрия
Хрисолоры [71, № 46.8]. По словам Мануила Хрисоло-
ры, эпистолярное произведение создавалось «ради удо-
вольствия» [138, т. 156, кол. 24 А]. В эпистолярии
Михаила Гавры послание расценивалось как лучшее
лекарство [82, т. 2, № 23.25, 124.128]. Николай Каваси-
ла ждал письма Димитрия Кидона «словно какое-
нибудь лекарство» [130, т. 1, 169.23]. В письме Геор-
гия Амирудза Виссариону о взятии турками Трапезун-
да в 1461 г. можно проследить воздействие на эписто-
лографа поздневизантийской эпистолярной теории. Геор-
гий Амирудз, осознавая страшную тяжесть сообщаемой
им новости, неоднократно пытается убедить адресата,
насколько необходимо было в данном случае правдиво
изложить суть происходящего [138, т. 161, кол. 723 С,
724 С]. Осознавая, что письмо воспринималось как
«благодеяние» (е charis), эпистолограф выдвигает в
пользу своей позиции следующее положение: «Хотя я
знаю, что сообщаю ужасное и вследствие этого ты не
обойдешься без слез, но я оказал бы тебе небольшое
благодеяние, скрыв общие несчастья» [138, т. 161, кол.
723 С]. Смысл этого отрывка ускользнул в неточном
переводе Т. В. Поповой: «все же я воздам тебе неболь-
шое благодарение, поведав об общих бедствиях»
[207, 225].
8. Письмо должно было иметь подобающее построе-
ние, архитектонику, структуру, композицию (е synthece)
[103, т. 3, № 10.6]. Георгий Инэот в письме (№ 158)
«Шурину кир Мефодию Сиропулу» сокрушался, что
составил послание не в соответствии с требованиями
187
внутренней формы: «Я хотел по порядку рассказать об
этих несчастьях, однако из-за обилия их и скорби
совершенно не могу говорить; и ты видишь, как сбив-
чиво написано письмо и что оно не соблюдает подобаю-
щего построения» [104, № 158.15—18].
9. Соразмерность письма зависела от требований
времени. «Размер письма» (metron epistoles) [71,
№ 37.9] воспринимался обостренно. В этом отношении
поздневизантийские авторы не были едины. Феодор,
епископ Алании, подчеркивал, что пространное изложе-
ние (polloi logoi) не свойственно письмам [138, т. 140,
кол. 389 В]. Тенденция к удлинению писем явственно
фиксируется с XIV в. Никифор Григора пишет Иоанну
Кандакузину, что он был разочарован полученным
письмом, ибо оно было коротким [96, 107, № 79]. В этом
же письме (1330—1340) Григора извиняется перед Кан-
дакузином, что не пишет ему более пространно. Димит-
рий Кидон в письме к другу (1362—1363) советует воз-
держаться от размеров лакедемонских писем [130, т. 1,
№ 78.6]. Димитрий Кидон (письмо № 66) специально
обосновывает подобную необходимость [130, т. 1,
№ 66.3—8]. Наибольшие возможности для составления
образцовых писем дают, по словам Димитрия Кидона,
большие объемы: «великое искусство не втиснуть в рам-
ки коротких писем» [130, т. 1, № 66.5—6]. Более длин-
ные письма составляли «ради убедительности» [73,
№ 93.31]. С конца XIV в. наблюдается тенденция к уме-
ренности рамок письма. В послании к Мануилу Хрисо-
лоре Мануил II Палеолог (1400 г.), говоря о своих
впечатлениях во Франции, осознает ограниченные раз-.
меры послания: «Ныне же, когда мы оказались во Фран-
ции, рука заскользила самопроизвольно и торопится
сообщить тебе посредством письма то самое, что было
бы разговором с присутствующими людьми, ибо до
такой степени оно превышает размер письма» [71,
№ 37.7—9]. Иоанн Хортазмен даже обвиняет себя само-
го ввиду одного слишком длинного письма [102, № 8.
См. также: 102, 35]. Вместе с тем Иосиф Вриенний
отмечал в послании Алексею, что более длинные письма
носят все же epistolimaios character («эпистолярный
характер»), тогда как более коротким свойствен pitta-
cicos character [103, т. 3, № 17.5—8].
Изложенные теоретические положения о соразмер-
ности писем подтверждаются эпистолярной практикой.
188
Послания XIII в. в среднем меньше по размеру писем
XIV столетия. Каждое из 33 эпистолярных произведе-
ний Никифора Влеммида составляет в среднем 31 стро-
ку [85, 290—329], самое длинное (№ 33) — 131 строку,
самые короткие (№ 19 и 28) —по четыре строки. Н. Фе-
ста издал 219 писем Феодора II Ласкарида [85, 1—282],
хотя в названии книги ошибочно указано 217 писем
(письма № 3 и 4 грамматикам Файкам пронумерованы
дважды № 121 [85, 167—170, 170] и не включено в общее
количество писем послание к подданным [85,279—283]).
В среднем каждое из 219 писем насчитывает 31 строку,
самое длинное (№ 217) —157 строк, самые короткие
№ 121 (№ 4) и 197 — по четыре строки.
С конца XIII в. размер писем увеличивается и в
первой половине XIV в. достигает предельных рамок
за весь поздневизантийский период. Из 114 писем [173,
3—303], за исключением № 19, Афанасия I, патриарха
Константинополя, каждое имеет в среднем по 43 стро-
ки, самое длинное № 69 — 225 строк, самое короткое
№ 10 — 7 строк. Из 121 письма Максима Плануда, со-
ставление которых приходится на период 1292—1300 гг.
[607, 425], каждое насчитывает в среднем 51 строку
[181, 1—181], самое длинное № 120 — 220 строк, самое
короткое № 47 — 2 неполные строки: «Поспеши при-
быть, ибо призывает лучшая пора. Необходимо же
явиться тем быстрее, чем более медлительно мы пишем».
Из 462 писем Михаила Гавры каждое в среднем состо-
ит из 45 строчек [82, т. 2, 1—712], самое длинное —
из 307, самое короткое — из 5 строк [82, т. 1,13, прим. 2].
Из 7 писем Иосифа Калофета каждое в среднем насчи-
тывает 200 строк [183, 363—419], самое длинное № 7 —
351 строку, самое короткое № 5 — 54 строки.
С конца XIV в. противоборствуют две тенденции, как
к написанию умеренных по размеру посланий, так и
более длинных. Но в целом появляется больше таких
посланий, которые уступают по соразмерности письмам
XIV в. Средний размер каждого из 10 писем, изданных
Ф. Дэльгером [73, 221—230, 248—255, 262, № 82—85,
93—97, 101] и датированных с декабря 1325 г. по май
1428 г., составляет 39,6 строки. Из 68 писем Мануила II
Палеолога размер каждого в среднем — 40 строк [71,
4—218], самое большое № 67 — 346 строк, самое корот-
кое № 40 — 7 строчек. В среднем каждое из 56 писем
Иоанна Хортазмена состоит из 30 строк [102, I—256],.
189
самое длинное № 22 — из 107 строк, самое короткое
№ 46 — из 5 строк. Размер каждого из 6 писем Исидо-
ра— 61 строка [162, 59—72], самого длинного № 5 —
130 строк, самого короткого № 3 — 30 строчек. В срав-
нении со средней величиной рамок писем Михаила Гав-
ры, созданных в период с 1308 по осень 1327 г. [82, т. 1,
18], каждое письмо Иоанна Хортазмена в среднем
сократилось на 15 строк. Ко времени первой половины
XIV в. относится написание самых длинных писем
поздневизантийского периода. Таково послание Феодула
Магистра Исааку, составляющее 599 строк [179,5—18].
10. В поздневизантийской переписке подчеркивалась
взаимозависимость размера письма и степени изящества
стиля. Считалось, что наибольшую возможность для
составления изящных (caloi) [130, т. 1, № 78.7] писем
представляют более обширные послания [130, т. 1,
№ 78.5—7].
И. Краткость слога.
12. Ясность изложения, смысла [130, т. 1, № 120.17—
20].
13. Противоборствовали два направления: а) стрем-
ление к рассказыванию и б) составление писем отто-
ченным литературным языком, по образцу речей. Пер-
вое требование защищал Иосиф Ракендит [48, 346].
Только за неимением достаточного времени Григорий
Кипрский пишет письмо (№ 64) в разговорном тоне.
Феодор Иртакин надменно отклоняет письмо коррес-
пондента за разговорный стиль [159, № 50].
14. Изящество (е charis) писем [130, т. 1, № 66.7,
120.16], красота языка (о para tes glottes charis)
[130, т. 2, № 190.37—38]—неотъемлемая черта всех
посланий, в том числе и коротких [130, т. 1, № 66.7,
78.7]. Димитрий Кидон писал из Константинополя дру-
гу в Фессалонику: «Восхваляя тебя по поводу писем,
из которых мы убеждаемся, что у тебя беспокойство о
нас, я упрекаю, что ты не знаешь, по-моему, о моих
несчастьях.
И заметьте, что я ведь тотчас же принимаюсь совето-
вать воздержаться от размеров лакедемонских писем и
составлять их не менее изящные, чем длинные» [130,
т. 1, № 78.4—7].
15. Правилом являлась умеренность в использова-
нии апофтегм, пословиц, стихотворных периох, фигур,
образов мифологии [48, 346].
190
Согласно теории эпистолярного стиля античности:
письму должны быть свойственны следующие черты.
1. Послание является кратким свидетельством друж-
бы [195, 8; 34, 274], как повествуется в трактате «О сти-
ле» Деметрия. Филофронесис составляет основу письма,,
которое является носителем «филии» [461, 35, 37].
2. По мнению грамматика Артемона (о дискуссии
по поводу личности Артемона см.: [563, 189; 461, 25]),
письмо — как бы одна сторона диалога [195, 7; 34, 273],
диалог без собеседника. В византийское время наряду
со словом о dialogos в применении к письму употреб-
ляется другое — е omilia (беседа, собеседование, обще-
ние). В сочинении Прокла (или Либания) «О стиле
писем» послание обозначается как «записанная беседа»
[461, 44; 563, 192].
3. Письмо призвано компенсировать пространствен-
ное разъединение. В письмовнике «Типы писем», оши-
бочно приписываемом Деметрию Фалерскому, образец
дружеского письма начинается словами: «Хотя нас раз-
деляет с тобой обширное пространство, я ощущаю это
только телом» [195, 11]. В сочинении «О стиле писем»
Прокла или Либания считается правилом, чтобы автор
письма обращался к адресату «как присутствующий к
присутствующему» [461, 38]. Отправитель письма с по-
мощью такого средства общения призван создать иллю-
зию присутствия (sciagraphesai ten parousian), полагает
Григорий Назианзин Богослов (ок. 328 — ок. 389) в
письме к Никобулу. Подобными суждениями пестрят
письма Василия Великого, Иоанна Хрисостома, Синесия
Киренского.
Три названные черты (филофронесис, хомилия и
парусия) составляют характерные признаки греческого
письма античности, однако определяющим является все
же филофронесис [461, 34—37].
4. В послании отражаются нравственные качества,
личный характер автора письма (to ethicon, to ethos,,
to prepon) и его настроения. Письмо должно было явить-
ся полным выражением нравственного облика пишуще-
го человека [195, 7—8; 34, 273], при этом стремиться
к риторическому воспроизведению характера, этопее с
помощью тех средств выражения, которые соответству-
ют характеру автора послания.
5. Письмо расценивалось как подарок [195, 7, § 224;
34, 273].
191
6. Послание должно отличаться свободой построе-
ния [195, 8, § 229; 34, 274].
7. Размер письма зависел от объема информации.
Григорий Назианзин писал: «Объем же писем вызыва-
ется необходимостью, и не должны быть написаны длин-
ными те, где речь идет не о многих событиях, скупыми
те, где о многих» [97, 15.6—8].
8. Рамки послания и характер письма как такового
взаимосвязаны. Сам характер эпистолярного произве-
дения обусловливает то, что послание не может превра-
титься в слишком длинное и напыщенное [195, 8, § 228,
230; 34, 273—274].
9. На размер письма влияет и то, кому пишется
письмо [195, 8, § 234; 34, 274].
10. Послание отличает свой предмет речи [195, 8,
§ 230; 34, 274]. Подобное требование — «неприкрытая
шпилька против Эпикура», по словам И. Сикутриса
[563, 193].
II. Письмо характеризует краткость, сжатость (е syn-
tomia) слога, стиля [195, 7—8, § 223, 228, 235; 34,
273—274].
12. Ясность (е sapheneia) проявляется в доступно-
сти, общепонятности, убедительности. В письме к Ни-
кобулу Григорий Назианзин обосновывал необходимость
краткости и ясности следующим образом: «Из пишущих
письма, поскольку об этом ты просишь, одни пишут
более длинные, чем следует, другие же чрезвычайно
краткие, и те и другие глубоко ошибаются в норме, как
стреляющие по целям из луков, как бы ни посылали в
центр, все равно перебрасывают: ибо ошибаются одина-
ково, если даже сделают как раз наоборот. Объем же
писем вызывается необходимостью, и не должны быть
написаны длинными те, где речь идет не о многих собы-
тиях, скупыми те, где о многих. В самом деле, что за
необходимость измерять мастерство персидским схеном
или детскими локтями и таким образом бесцельно
писать, словно и вообще не писать, разве изображают-
ся полдни в тенях или идущие лицом навстречу в чер-
тах, размеры которых сжимаются или обнаруживаются
больше, чем представляются в пределах опознаваемо-
сти, что я, кстати, назову образами образов, неспособ-
ностью обоих избегать во имя успеха несоразмерности
нормы? О краткости как раз по этому я сужу; что же
касается ясности, известно то, что следует, избегая про-
192
зы, насколько это допустимо, больше склоняться к
говорливости, и, о чем я скажу кратко, то из писем
является наилучшим и прекраснейшим, которое убеж-
дает и простолюдина, и образованного человека, с одной
стороны, словно существуя для многих, с другой — над
многими и являясь в таком случае доступным» [97,
15.1—24].
13. Стиль письма должен приближаться к разговор-
ной речи. Бесхитростное многословие с использованием
пословиц способствует проявлению дружбы [195, 8,
§ 232; 34, 274]. В то же время стиль письма — не вуль-
гарный, лучшее здесь — это середина между торжест-
венным стилем и «непринужденной говорливостью»
[563, 193].
14. Послание требует более тщательной обработки,
что отличает письмо от устной беседы [195; 7, § 224;
34, 273]. Посланию свойственно изящество [97, 15.25—
26; 195, 8, § 235; 34, 274]. Остроумие не следует рас-
сматривать как особое требование к посланию (ср.:
[195, 24]). В письме Григория Назианзина к Никобулу
остроумие, использование шуток и намеков преподно-
сится как одно из средств для достижения изящества
письма.
15. Следует избегать излишних сентенций и увеща-
ний, стремиться к умеренности в использовании изобра-
зительных средств [195, 8, § 232; 34, 274].
Проанализируем в сравнении требования античной
и поздневизантийской теорий эпистолярного стиля. Во-
первых, можно заключить о существенной модификации
этих требований в Византии XIII—XV вв. Если основ-
ную черту письма в античное время составлял фило-
фронесис, то в поздневизантийский период послание
рассматривалось прежде всего как сообщение. Новое
определение письма получило дальнейшее развитие в
новогреческой теории эпистолярного стиля (см. лите-
ратуру: [293, 79, прим. 72]). Роль же филофронесиса
резко изменилась. Из определяющего признака письма
он становится второстепенным. Поздневизантийское по-
слание должно было отвечать диафесису адресата, а не
автора. Г. Хунгер этого не отрицает [102, 35], но в та-
ком случае вряд ли можно согласиться с его тезисом
о существовавших без изменения тысячелетие старых
эпистолографических правилах. В отличие от античного,
поздневизантийское письмо несло приятную информа-
13 Заказ 199 193
цию, имело подобающее построение. Размер послания
не был взаимосвязан ни с объемом сведений, ни с харак-
тером письма как такового, ни с личностью адресата,
как в античности, но только с таким качеством эписто-
лярного произведения, как изящество. Совершенно поте-
ряло всякую актуальность и не подчеркивается в источ-
никах поздневизантийской теории письма такое конкрет-
ное требование к письму, как свойственный лишь эпи-
стуле предмет речи. Множественность тем подтвержда-
ется всем поздневизантийским эпистолярием. Мануил
Хрисолора специально оговорил предмет речи в одном
из писем: «Темой же настоящей беседы я возьму себе
этот город, которым я восхищался и раньше по описа-
ниям его» [138, т. 156, кол. 24 А]. Письмо пронизывала
гармония краткости и ясности. Такого сочетания ука-
занных признаков не требовала античная теория. Раз-
говорный стиль письма не являлся в поздневизантий-
ское время общепринятой нормой, и некоторые эписто-
лографы решительно против него выступали.
Во-вторых, следует подчеркнуть генетическую связь
поздневизантийской эпистолярной теории с античной.
Обе теории требовали, чтобы письмо было составлено
в эпистолярном стиле [195, 7, § 223; 34, 273; 103, т. 3,
№ 17.5—8]. Ряд признаков, характеризующих письмо,
был информным: хомилия (транслитерация с византий-
ского языка — омилия), парусия, оценка письма как
подарка или благодеяния, изящество, умеренность в
использовании средств выразительности. Сохранились
такие требования, как филофронесис, краткость, ясность,
но их трактовка принципиально или частично модифи-
цировалась.
В целом поздневизантийскую эпистолярную теорию
можно охарактеризовать как новый, отличный от антич-
ности этап в эволюции теории письма, сохранивший
преемственность отдельных второстепенных компонентов
этой теории.
Как видно из дефиниции письма, предложенной
поздневизантийскими теоретиками эпистолярного стиля,
оно должно было убедить адресата, что представляет
собой сообщение, беседу друга с другом, что его (по-
слание) следует рассматривать как знак дружеского
отношения, как замену совместного пребывания. Вместе
с тем можно предположить возможную реакцию адре-
сата (в ответном письме) в отношении качества стиля,
194
размеров слога и величины послания в соответствии с
конкретными требованиями, предъявляемыми в то вре-
мя к письмам. Но ежели только что названные, а также
другие мотивы, которые предстоит изучить на основе
писем, типичны для переписки, то мы имеем не что иное,
как эпистолярные формулы. Изучение теории эписто-
лярного стиля поздневизантийского времени тем самым
помогает вычленению в переписке типичных эпистоляр-
ных формул. Учет изменяющейся в зависимости от вре-
мени средней величины письма наталкивает на мысль
о возможных в соответствующее время афезе или перин-
теграции формул письма (или изменении числа вариан-
тов при сохранении основы формулы). Однако обосно-
ванные ответы на поставленные вопросы могут быть
даны лишь на основе конкретного изучения архитекто-
ники византийских писем XIII—XV вв. Ключом к разгад-
ке структуры письма служит эпистолярная формула.
Перейду к характеристике отдельных формул поздне-
византийского эпистолярия. Начало письма осознава-
лось как компонент — е arche tes epistoles [138, т. 156,
кол. 24 В].
1. Часть официальных писем начинается с указания
имени трассанта в виде клише о deina и его должности.
Эта формула intitulatio отличается от именной подписи
только местоположением. В византийской частной гра-
моте подобная часть акта называлась protage [73, 284].
2. Inscriptio— определение лиц, которым адресуется
письмо, или внешний адрес. Можно выделить пять типов
этой формулы (каждый в форме клише), которые сме-
няют последовательно друг друга, иногда, правда, со-
существуя:
a) ton deinos pros ton deina [156, № 11, 22] или pros
ton deina [156, № 19, 27], XIII в.;
6) tou deinos to deini [129, № 13, 20, 22, 23, 26, 27],
первая половина XIV в.;
в) tou deinos eis ton deina [96, 272.6, № 1] и наобо-
рот [96, 281.23—24, № 17], первые две трети XIV в.
Любопытно, что письма того же времени из-за границы
(на греческом языке) содержат аналогичную формулу
[96, 285.2—3, № 21];
г) to deini ([71, № 3—11, 12, 14—17, 19—26, 28—29,
31, 36, 45, 47, 53, 58—60, 63—66], т. е. 36 писем из 68),
с добавлением слова суг в дательном падеже ([181,
№ 28; 60, № 2, 32, 34, 35; 71, № 18, 27, 30, 32, 33, 35, 37,
195
38, 41—44, 46, 48—50, 52, 55, 56, 61, 62, 68], т. е. 22 пись-
ма из 68) или соответствующих звания или должности
([181, № 1, 5; 60, № 67, 81, 83, 87; 102, № 46; 71, № 2, 3,
34, 39, 40, 51, 54, 57], т. е. 8 писем из 68), последняя
треть XIII в.— две трети XV в. Из 25 писем Иосифа
Вриенния к основному стереотипу относятся инскрип-
цио трех писем [103, т. 3, № 4, 10, 24], клише с добав-
лением слова «кир» встречается в 9 письмах [103, т. 3,
№ 1—3, 6, 7, 11, 13—15] и с последующими дополне-
ниями— в 9 посланиях [103, т. 3, № 1—3, 5, 8, 9, 15, 16];
д) о deina to deini и наоборот [103, т. 3, № 17—23,
25; 138, т. 161, кол. 723, 957 А, 997 С], первые три чет-
верти XV в. Инскрипцио писем того же времени из-за
границы (на греческом языке) информно [123, № 3].
В посланиях Григория II Кипрского встречаются
такие типы формулы «инскрипцио», как to deini (№ 1 —
32, 35—39, 41—47, 49, 51—52, 54—90, 92—104, 106—
114), о deina to deini (№ 33, 34, 53), tou deinos pros ton
deina (№ 48, 50), tois deinos deinois (№ 91), tini ton
tinon (№ 40, 105), ton tinon tini [138, t. 142, кол. 125 С].
3. «Заголовок» (praescriptio) имел три типа (первые
два в форме клише и третий в форме фразы со стержне-
вым словом). В praescriptio первого типа имя состави-
теля (в именительном падеже) ставилось ранее имени
адресата (последнее в дательном падеже). Формула
завершалась словами chairein, eu prattein (опускались
слова legei или legousin): о deina to deini chairein [138,
т. 156, кол. 53 С] (praescriptio писем на греческом язы-
ке из-за границы тождественно [123, 73.1, № 37]); о dei-
na to deini eu prattein [59, т. 5, 402; 138, т. 161, кол.
997 С]. В прескрипцио второго типа имя адресата ста-
вилось ранее имени составителя: to deini (tois deisi)
о deina chairein [144, 22.1—2; 138, т. 160, кол. 665].
Третий тип прескрипцио имеет более свободную форму-
лировку со стержневым словом chairein [102, № 37.6—7;
82, т. 2, № 7.7, 36.19, 43.76, 129.24, 141.29, 249.27].
Рассмотрим композицию семантемы. В качестве на-
чальных эпистолярных формул семантемы могли высту-
пать несколько: формула констатации получения письма,
thaumazo-формула и centron-формула, второй тип фор-
мулы salutatio, формула мотивировки собственного
письма. Первые две встречаются исключительно в на-
чале семантемы, centron-формула, как исключение, фик-
сируется и в середине письма.
196
4. Формула констатации получения письма либо мо-
жет иметь собственную основу со свойственными ей
стержневыми словами (grammata tes philes moi cheiros
edexamen— «Я получил письмо любимой мной руки»
[130, т. 2, № 269.4]. См. также: [130, т. 1, № 37.7]),
либо является вторым компонентом формулы высказы-
вания по поводу получения письма, занимая в этом
случае, строго говоря, второе место в семантеме (anti-
charizomai soi logon anti tes ses pros eme epistoles —
«Я выражаю тебе благодарность за твое письмо ко мне»
[85, № 8.1—2]). Но в том и другом случае она пред-
ставляет вторую разновидность эпистолярной формулы.
В переписке Схолария и Луки Нотары, опубликованной
ж. П. Минем [138, т. 160, кол. 747—768], формула кон-
статации получения письма открывает послание (№ 9)
Нотары: «Недавно приходит письмо прелестное и вме-
сте с тем странное» [138, т. 160, кол. 756 Д]. Это типич-
но и для писем Схолария: «Прикованный болезнью к
постели, я получил твое письмо» [138, т. 160, кол. 540 В],
«Я получил твое письмо, лучший и мудрейший из дру-
зей» [138, т. 160, кол. 599 А].
5. Формула восхищения (thaumazo-формула)—это
формула одного типа второй разновидности, имеющая
в качестве стержневых слов такие, как yperepaino — пре-
возношу [38, 89.20], epainon, thaumazon. Например, ego
panta ta sa cai epainon aei cai thaumazon — «Всегда
прославляя и восхищаясь всеми твоими делами...» [130,
т. 1, № 28.4], epainon se ton grammaton — «Восхваляя
тебя по поводу писем...» [130, т. 1, № 78.4].
6. Семь типов формулы стимула для написания пись-
ма (centron-формула) встречаются только в форме тре-
тьей разновидности: emin d’ ou monon e philia cai e
meth’ es panta catorthois arete, cai to cerdos nomizein
andros tosoutou cai memnesthai cai graphein, alia pro-
seti cai to met’ apragmosynes exeinai bioun nyn molis
dynethenai labesthai, apanta tauta centron ginenai pros
to tois grammasi ten omilian sophizesthai, eos an emin
о theos cai ten synousian charisetai, e de pro pollon
emin en eugais — «Нам же не только дружба и добро-
детель, с помощью которой ты превосходишь каждого,
и польза уважать такого значительного человека и
вспоминать, и писать, но сверх того, вместе с бездея-
тельностью, заканчивающей жизнь, ныне с трудом обре-
тенная возможность воспринимать для себя — все это
197
послужило стимулом изобразить беседу письмами, до
тех пор, пока бог не пошлет нам совместную жизнь,
которая, конечно, давно у нас в молитвах» [130, т. 2,
№ 359.18—23]; erne cai to chreos anagcazei graphein
cai anapherein te crataia cai agia basileia sou, omoios
de cai e met’ eunoias agape...— «Меня заставляют пи-
сать и сообщать могущественной и священной царст-
венности твоей необходимость, в равной же степени и
благосклонная любовь...» [130, т. 1, № 80.4—5]; Edei se
celeuonta soi graphein pycna...— «Когда ты просишь
писать тебе часто...» [130, т. 2, № 167.4]. В качестве
стимула выдвигаются дружба, добродетель, уважение
к адресату, возможность общаться через письма, необ-
ходимость, благосклонная любовь к адресату, просьбы
адресата чаще писать ему.
7. Формула собеседования, или омилия-формула,
представляет фразу со стержневыми словами. В качест-
ве последних выступают е omilia (беседа, собеседова-
ние) и е synomilesis (беседа, разговор): apanta tauta
centron ginetai pros to tois grammasi ten omilian sophi-
zesthai — «Все это послужило стимулом изобразить бе-
седу письмами» [130, т. 2, № 359.21—22]; antichareso-
mai de cago, oti theasomai ton emon. о terpseos, о glycy-
tates synomileseos, о philicon logon — «Я же буду благо-
дарен, что ты посозерцаешь мое положение. О, сколько
радости, приятнейшего общения, дружеских слов!» [85,
№ 85.2—3].
8. Формула мнения, или псифос-формула, эпистоляр-
ная формула второй разновидности. В самом названии
psephos-формулы указано ее стержневое слово: е peri
tes epistoles psephos eu te...— «Мнение о письме — бла-
гоприятное...» [102, № 46.2]; арах ge para tes ses basi-
leias psephon tauteni dexamenos, melein moi tes aletheias
en tois pros se logois — «Однажды именно от твоей цар-
ственности услышав такое мнение, что для меня важна
правда в словах, обращенных к тебе...» [102, № 49.55—
56]. Формула содержала либо похвалу письма [82, т. 2,
№ 72.63, 87.52, 106.27; 103, т. 3, № 2.4—11, 10.6—7],
либо доброжелательную критику [130, т. 2, № 190.
37—38].
9. Формула присутствия, или парусин,— это бирема,
т. е. двухзвенная формула третьей разновидности, в ко-
торой после сообщения о получении письма автор изла-
гает свое ощущение растущей близости адресата: dia
198
chronou grammata tes philes moi cheiros edexamen...
edoxa gar anticrys se meta macran cai poicilen planen
apolabein — «По истечении некоторого времени я полу-
чил письмо любимой мной руки... И мне показалось,
что я тотчас же принял тебя после долгого и сложного
странствования» [130, т. 2, № 269.4—6].
10. Формула дружелюбия, или формула филофроне-
сиса, встречается в течение всего поздневизантийского
периода. Подчеркивание дружеских чувств к адресату
(филофронетическая формула) пронизывает поздневи-
зантийские послания. В некоторых из них содержится
до восьми филофронетических ситуативных высказыва-
ний [130, т. 2, № 269.4.9—11.16—18.21—22.26—27.27—
28.28—31.44—45]. Формула филофронесиса имела три
типа второй разновидности: а) письма представляются
самой большой наградой дружбы — emoi gar amoibe
megiste docei philias einai ta grammata [102, № 37.19];
б) вследствие разъединения дружеская привязанность
и расположение не только не ослабевают под ударами
времени, но даже еще возрастают [130, т. 1, № 73.5—7];
в) молчание не должно расцениваться как признак недо-
статочности дружбы или забывчивости, или равнодушия
[130, т. 2, № 269.44—45]. Формула дружелюбия имела
в качестве стержневых слов два вида филофронетиче-
ских обращений. Односторонние обращения такого вида
к адресату в XIII в. [85, № 8.3.18.23—24.27.27—28] сме-
няются в XIV в. бинарными, в обеих частях которых
адресат, с одной стороны, и отправитель — с другой,
именуются друзьями — philounta philon [96, № 12.9,
159.31].
11. Формула высказывания по поводу получения
письма имела три типа (два — второй разновидности и
последний — третьей), выражая а) благодарность за по-
слание (anticharizomai — стержневое слово) [85, № 8.1—
2, 85.2—3]; б) радость (е terpsis [85, № 85.3], euphraino
[130, т. 2, № 331.4], edo [130, т. 2, № 269.4—5.7—9,
345.4]), которая сравнивается с самым большим счаст-
ливым случаем среди многих, которые выпадали на
долю, или с приобретением вновь родины и друзей пос-
ле долгого ожидания; в) подтверждение, что отправитель
пребывает в полном благополучии [130, т. 2, № 223.5—
7] , что он беспокоится об адресате [130, т. 1, № 78.4—5]
и не отступает от старой дружбы [130, т. 2, № 269.7—8].
12. Формула потребности в письменной связи пред-
199
ставлена в семи типах третьей разновидности: 1) упреки
адресату из-за его молчания [130, т. 1, № 28.9; 82, т, 2,
№ 4.3, 7.53, 11.7, 27.78, 36.4, 53.2, 68.4, 103.4, 109.11,
121.20, 132.3, 140.6, 353.53], при этом оговаривается
характер наказаний, которые ждут адресата — от воспо-
минания о нечестивых поступках (отказе отвечать) в
силу неизбежности [130, т. 1, № 28.29—30] до кульми-
национной кары, когда молчание уже расценивалось бы
как злой умысел и ничто уже не оправдало бы адресата
[130, т. 1, № 85.17—18; 82, т. 2, № 12.24—25, 68.19,
96.13, 246.3, 314.2]; 2) упреки адресату из-за непонима-
ния состояния получателя (memphomai to tas emas se
docein agnoein symphoras — «Я упрекаю, что ты не
знаешь, по-моему, о моих несчастьях» [130, т. 1,
№ 78.5]); 3) жалобы на беззаботность, неаккуратность
корреспондента, хотя ему отправлено уже несколько
писем [130, т. 2, № 359.16; 82, т. 2, № 72.120]; 4) кон-
статация, что адресат письмо ждал, но оно не пришло
[130, т. 2, № 190.4—11]; 5) сообщение о невозможности
в более раннее время отправить письмо из-за а) отсут-
ствия необходимого материала, приятного для адресата
[71, № 37.2—4]; б) неизвестного местонахождения ад-
ресата [130, т. 1, № 93.4—13, т. 2, 167.4—5]; 6) сомне-
ния в невозможности отправки письма со стороны кор-
респондента с указанием реального выхода из создав-
шейся ситуации [130, т. 2, № 359.16—17]; 7) перечисле-
ние лиц, с которыми отправлено письмо [130, т. 2,
№ 359.7—8, 418.7—8].
13. Формула памяти имела три типа в виде фраз
со стержневыми словами. В качестве terminus technicus
для выражения mneme-формулы служили слова mnemen
einai, mimnesco. Формула могла выразить а) заверение
во взаимной памяти [96, 51.8, № 12], б) просьбу пом-
нить отправителя письма [96, 51.8—9, № 12; 130, т. 1,
№ 72.18 след., т. 2, 442.11] и в) как неизбежное mem-
nesthai со стороны адресата [102, № 54.8—9]. В тече-
ние столетия, со второй четверти XIV в. до второй чет-
верти XV в., если судить по письмам, датирован-
ным издателями, mneme-формула дважды видоизменя-
лась.
14. Формула приветствия (salutatio) выражена в
трех типах. Приветствие адресату как первый тип было
второй разновидностью эпистолярной формулы. Привет-
ствие друзьям как второй тип состояло из двух звеньев.
200
Если первое звено было фразой без стержневого слова,
то второе звено выражалось в клише. Приветствие тре-
тьего типа также было клише. Рассмотрим три типа
salutatio: 1) приветствие адресату (ex ou proseipon-
tes...— «Обратившиеся от себя с приветствием...» [130,
т. 1, 169, № 1.4]); 2) приветствие друзьям, среди кото-
рых особо выделяется кто-либо. Поэтому вторая часть
бинарного высказывания начиналась с обязательных
слов malista de, pro (men) panton, proegoumenos, pro
ton olon ton deina [130, t. 2, № 190.59—61]; 3) адресат
исключен из числа лиц, которым направлялось привет-
ствие не только второго, но и третьего типа: aspazomai
(episcopoumai, prosagoreuo) ton deina (tons deinas) cai
ton deina (tons deinas) [123, 83.8—9, № 43]. Стереотип
встречается в начале письма, за прескриптом, но может
и заключать письмо — в этом случае глагол ставится
в императиве. Письмо (№ 23) Иоанну Сириану Иосиф
Вриенний закончил формулой приветствия: «Ненавидя-
щих и любящих нас радушно приветствуй от нас во
Христе» [103, т. 3, № 23.33—34].
Приветствие могло выражаться и посредством при-
менения формулы прескрипцио, рассмотренной выше.
15. Формула здоровья (formula valetudinis) разде-
лялась на два типа, соответственно первой и второй
разновидности.
Обычно считают, что формула здоровья исчезает с
IV в. По мнению X. Коскенниеми, формула здоровья
отсутствует и в византийских письмах VI в. (а также
большей частью и прескрипт) [461, 137]. Однако
Г. Карлссон доказал, что formula valetudinis встречает-
ся в византийских письмах X в. [454, 139—140]. Ф. Ку-
кулес констатировал наличие формулы здоровья в
письмах Евстафия Фессалоникийского (ок. 1115—1195).
В XIII в. эта формула занимает в письме последнее
место [85, 240.16, № 193], пропуская вперед даже за-
ключительную клаузулу [85, 53.17—18, № 41]. Клаузу-
лу находим выше [85, 53.15, № 41]. В письмах Григория
Кипрского формула здоровья стоит особняком на пер-
вом месте [79, № 6, 140]. В XIV в. формула здоровья
размещается в последней части письма (перед форму-
лой просьбы о письме) [96, 265.31, № 159]. Аналогичное
местоположение занимает эта формула и в греческих
письмах, присланных из-за границы [96, 287.31, № 21].
Как исключение, формула здоровья встречается в самом
201
Конце письма [181, № 112.96; 96, 225.6, № 129]. С по-
следней трети XIV в. происходит сокращение формулы
до единственного слова ygiaine («будь здоров»), кото-
рое заключает письмо [138, т. 156, кол. 57 А]. Стержне-
вые слова формулы'здоровья в поздневизантийское вре-
мя— ygiaino, е ygeia, ygiainon.
16. Формула просьбы о письме имела четыре типа.
Первый, в форме клише, вследствие перинтеграции, мо-
дифицировался, образуя, в свою очередь, три новых
типа второй разновидности.
Общий вид первого типа формулы просьбы о пись-
ме— graphe (de cai sy) emin, т. e. «пиши (же и ты) нам»
[130, т. 2, № 418.24; 102, № 14.24]. Graphe означает
«пиши» (вообще). Graphon («напиши») употребляется
чрезвычайно редко. Названный глагол употребляется
и в инфинитиве. Зафиксированный стереотип имеет до-
бавления: a) graphein osacis an egchore — «писать столь
часто, как позволит время» [102, № 54.9]; б) graphe
peri panton etnin etoimos, on a bouloio — «пиши обо всех
нам немедленно, о ком ты пожелал бы себе» [102,
№ 32.24—25]; в) graphe de cai autos tes aei parapiptou-
ses prophaseos lambanomenos — «пиши также и сам
всегда, когда представится случай» [130, т. 2, № 190.30—•
31]; г) graphein exes me catocnei pycnoteron-—«не упу-
скай возможности писать впредь чаще» [96, 235.25,
№ 151]. См. также: [130, т. 2, № 325.25—26]. В общей
бинарной формуле просьбы о письме подчеркивается
собственная мобильность отправителя в переписке —
graphonti graphon или graphousi graphon [96, 57.9,
№ 12, 265.31, № 159]. Никифор Григора писал митро-
политу Сиды: «Если бы ты также был здоров и писал
пишущим и любил любящих» [96, 265.30—31, № 159].
Эта формула занимает предпоследнее место в письме —
перед филофронетической биремой.
Вследствие перинтеграции первый тип формулы
просьбы о письме образует три новых типа второй раз-
новидности: 1) формула просьбы сообщить о самочув-
ствии адресата — graphein peri tes ses ygeias [130, т. 2,
№ 190.5]; 2) формула просьбы сообщить о событиях
и фактах — graphein de cai peri ton ecei paradoxon
[130, t. 2, № 190.6]; 3) формула просьбы сообщить
подробнее об адресате — graphe de cai emin, tous co-
miountas, a peri ton son emas oistha boulomenous eide-
nai («Если ты найдешь посыльных, то напиши также и
202
нам о новостях в твоей жизни, что мы, как ты знаешь,
желаем для себя») [130, т. 2, № 418.24—25].
17. Формула мотивировки просьбы о письме выли-
лась в три типа в форме фраз со стержневыми словами:
1) пишущий указывает на печаль, заботу, страх, от ко-
торых надеется избавиться благодаря полученному
письму (tes gar apo tou me syneinai soi lypes ouc oligon
tes ses glottes acouontes aphairesomen — «Ибо мы не-
мало уменьшим печаль от того, что я не понял тебя,
когда мы услышим твой голос») [130, т. 2, № 418.28—
29]; 2) письмо рассматривается как повод к радости,
удовольствию [130, т. 2, № 325.8—10, 331.4, 345.4]. При-
чина радости иногда разъясняется подробно (молитвы
об адресате услышаны, и адресат помнит отправителя
письма [130, т. 2, № 325.27—28]). Мотивировка просьбы
о письме обосновывается в таких семантически близких
выражениях, как terpe de cai apon tons philountas tois
grammasin («Радуй же также, отсутствуя, друзей пись-
мами») [102, № 21.19]; ei tamalista bouloio emoi chari-
zesthai, pycnoterois tois grammasi chro («Если бы ты
особенно хотел сделать мне приятное, то я желал бы
большего количества писем») [102, № 37.24]; 3) моти-
вировка носит глубоко личный характер (письмо — при-
чина поверить в скорое исполнение заветного желания
[130, т. 2, № 359.23—25], письмо — ценнее всех благо-
деяний, которые мог бы сделать отправитель для адре-
сата [130, т. 2, № 190.31—32]).
18. Формула мотивировки собственного письма име-
ла два типа третьей разновидности: 1) omos emeis men
euxometha cai ta meizo («Все же мы желаем и более
длинных писем») [130, т. 1, № 66.6—7]; 2) outo moi to
soi graphein edy, cai ouch edy monon all’ ede cai pe-
rispoudaston... («Такое удовольствие для меня тебе пи-
сать, и не только приятное, но уже и желанное...») [130,
т. 2, № 359.4—5]. Местоположение формулы в письме
меняется на протяжении XIV в. (ср. с приведенными
примерами: [82, т. 2, № 264.25]).
19. Заключительная клаузула модифицировалась в
поздневизантийское время в три типа трех разновидно-
стей: 1) основной стереотип — erroso («будь здоров»,
«прощай»)—размещается либо в конце письма (ко-
нец XIII в., с XV в.) [38, 88.27; 138, т. 160, кол. 648 С,
т. 161, кол. 941 А, 1005 А; 181, № 57.15], либо перед
формулой здоровья (XIII в.) [85, 52.15, № 41]. С сере-
203
дины XIV в. в результате перинтеграции формулы после
erroso появляются вежливые и льстивые выражения, как
в подлинных письмах [96, 235.25—26, № 151], так и
в фиктивных [76, ч. 4, отд. 1, 248.25—26]. Встречается
и такой семантический вариант: е se d’ errostho moi
synesis («Пусть будет сильным для меня твой ум»)
[96, 199.30, № 53]; 2) другой тип клаузулы представ-
ляет формула со стержневым словом е euche. Отметим
такие ее мотивы, как е d’ euche (ai euchai) tes Agiosy-
nes sou dia pantos (ep’ apeiron, eis apeiron, apeiracis,
pantote) charistheie moi (te basileia mou) —«О, если бы
молитва же (молитвы) святости твоей все время (до
бесконечности, беспредельно, бесконечно, постоянно)
была приятна мне (царственности моей)» [85, 59.120—
121, № 44, 62.74—75, № 45, 10.43—44, № 6, 11.14—15,
№ 7, 27.9—10, № 21. См. также: 104, № 158.19]; о Theos
charisaito moi ten agian sou euchen-—«О, если бы бог
сделал приятной мне святую молитву твою» [85, 28.8—
9, № 22]; е Autoaletheia de charisato moi pantote ten
euchen tes Agiosynes sou — «Пусть же абсолютная иск-
ренность сделает приятной мне всегда молитву святости
твоей» [85, 8.24—25, № 5]; en te euche de tes Agiosynes
sou dia pantos phylachtheiemen — «О, если бы мы были
сохранены все время в молитве святости твоей» [85,
3.55—56, № 1]; 3) третий тип рассматриваемой форму-
лы запечатлевается в виде фразы с конформной семан-
тизацией: eie soi para Theou, basileu, biou to mecos —
«О, если бы была тебе от бога, император, долгая
жизнь» [130, т. 1, № 83.17].
20. Формула datum, т. е. указание места и времени
написания письма, отсутствует в подавляющем боль-
шинстве поздневизантийских писем, за исключением сле-
дующих случаев: а) в официальных письмах время на-
писания обозначено то месяцем и индиктом [73,
№ 101.24], то годом от сотворения мира, месяцем и
индиктом [73, № 85.36], то годом от сотворения мира,
месяцем, числом и индиктом [73, № 95.23—24]. В дру-
жеских письмах официальных лиц время написания
обозначения месяцем, индиктом и годом от сотворения
мира [138, т. 142, кол. 128 С]. В письме константино-
польской церкви от 18 января 1452 г. пражским утрак-
вистам в греческом варианте письма время написания
отсутствует, в латинском варианте письма имеется [166,
19.29—30]; б) в письмах на греческом языке, адресо-
204
ванных византийцам и присланных из-за границы, фик-
сируется место написания («Афанасия Лепендрина, с
острова Кипра, Григоре» [96, № 21.2—3]); в) в вымыш-
ленных посланиях на греческом языке, написанных в
поздневизантийское время «датум» встречается, хотя
время составления указывается не всегда достаточно
полно [76, ч. 4, отд. 1, 248.27—28, 250.24—26]. Местона-
хождение «датум» различное — или в конце послания,
как в приведенных случаях, или в начале письма, как
в послании Мазариса из Пелопоннеса в аид Оловолу
от 21 сентября 1415 г.; г) в письмах на латинском язы-
ке, написанных иностранцами на территории Византии,
«датум» заключает письмо [138, т. 153, кол. 1068].
Дата в собственном смысле ставилась в конце письма
перед именной подписью или заключала письмо в виде
минологима. Как уникальный случай, встречаем дату
в самом начале письма малоазийских греков от 20 июня
1456 г., причем указан год н. э., а не от сотворения мира
[139, т. 3, 291, № 8.1]. В письме Феодора Газа от нояб-
ря 1451 г., присланном из Рима, «датум» включает ме-
сто написания, месяц и год н. э. [123, 329 след.].
21. В большинстве поздневизантийских писем под-
пись (е ypographe) отсутствует. Она встречается лишь
в официальных посланиях, причем именная подпись в
виде клише о deina (такой-то) [139, т. 5, 261.22] с ука-
занием должности [73, № 83.43—45; 138, т. 160. кол.
1096 С] заключает только некоторую часть таких писем.
Это типично и для поствизантийского времени [123,
361—362]. Другая часть официальных писем имеет соб-
ственноручную подпись должностного лица не в его
именной подписи, но в проставлении месяца и индикта,
т. е. так называемого минологима (menologemos) [73,
№ 94.30]. Промежуточный тип — клише «такой-то» с
указанием числа и месяца, например: «Марк Эфесский.
16 июня» [138, т. 160, кол. 1100 А]. Патриарх Констан-
тинополя Исэа специально обратил внимание адресата
на то, что прот Афона Исаак незадолго до декабря
1325 г. скрепил письмо «своей собственной подписью»
(oiceia ypographe) [73, № 93.20].
Некоторая часть официальных писем имела свинцо-
вые печати [73, № 82—84, 93, 95], у другой группы та-
ких писем печати отсутствуют [73, № 94, 96, 97, 101].
Поздневизантийское письмо расчленялось на четыре
части: inscriptio, praescriptio, семантема и clausula.
205
Исключением являлась пятая часть — формула указания
места и времени написания письма (datum). Три послед-
ние постоянные части являлись главными. Из них сред-
няя часть — семантема — составляла основу. Письмо
включало в совокупности 21 эпистолярную формулу.
Из них 15 вписывались в семантему. Связующим зве-
ном семантемы являлось собственно сообщение, или
апангелия (apaggelia). Она не имела каких-либо ти-
пичных стержневых слов и не была конформна по се-
мантическому смыслу. Каждая конкретная эпистоляр-
ная формула имела от одного до семи типов трех разно-
видностей. Эпистолярные формулы являлись как бы
каркасом письма, конкретную же информацию заключа-
ла в себе апангелия, выступая цементирующим средст-
вом по отношению к эпистолярным формулам семанте-
мы. Апангелия не просто выполняла функцию изложить
сообщение, но, в отличие от наррацио западноевропей-
ского письма, являлась связующим звеном семантемы.
Анализ архитектоники писем позволяет практически
добиться следующих результатов: 1) выделить послания
из общей массы источников, не допуская смешения, в
том числе отчленить переписку от произведений «в фор-
ме писем»; 2) разграничить подложные и подлинные
письма; 3) датировать любое письмо в пределах суще-
ствования эпистолярной формулы, а с учетом времени
«жизни» всех формул — и в более узких хронологиче-
ских рамках (до четверти века или даже менее).
§ 3. СПЕЦИФИКА ЭПИСТОЛЯРНОГО ОБЩЕНИЯ
Эпистолярные связи поздневизантийского времени
(вряд ли целесообразно говорить здесь в целом о Ви-
зантии) отличались рядом особенностей и подходить к
ним с современными мерками означало бы явную модер-
низацию.
Не вызывает никакого сомнения тот факт, что эпи-
столярное общение носило общественный характер.
Вспомним слова К. Маркса: «Особенно следует избе-
гать того, чтобы снова противопоставлять «общество»,
как абстракцию, индивиду. Индивид есть общественное
существо. Поэтому всякое проявление его жизни — даже
если оно и не выступает в непосредственной форме
коллективного, совершаемого совместно с другими, про-
206
явления жизни,— является проявлением и утверждени-
ем общественной жизни» [2, 590.]. Однако специфика
поздневизантийских условий заключалась в том, что
эпистолярные связи выступали здесь «в непосредствен-
ной форме коллективного... проявления жизни», говоря
словами К. Маркса. В самом деле, между автором и
адресатом стоял письмоносец как носитель информации,
причем как встречной, так и ответной, а не просто как
доставщик писем. Послание предназначалось не только
адресату. В копиях оно рассылалось одновременно
друзьям и знакомым, предоставлялось во временное
пользование иным лицам, дарилось или даже прода-
валось.
С содержанием письма знакомились также ближай-
шее окружение адресата путем громкой читки и обсуж-
дения в «мусеях», литературных кружках, «театрах»
или более широкая, свободная аудитория во дворцах,
на рынках, площадях и т. п. Доступ к переписке откры-
вался и для переписчиков, готовивших эпистолярий к
«публикации». Для обсуждения (вулевтирий) посланий
приглашались гости из других городов. Поэтому невоз-
можно согласиться с О. Тафрали, что рецитация была
«наслаждением избранной аудитории» [570, 159].
Будет вернее подразделить контингент «слушателей» на
две группы — избранное общество и широкая аудитория.
Характер обсуждения в каждой из групп был раз-
личным. Для первой свойственно доброжелательство,
для второй — проявление разных чувств, нередко враж-
дебных. Это объясняется социальной однородностью в
первом случае и сложным, даже противостоящим автору
письма, составом во втором. Избранную аудиторию в
меньшей степени волновало содержание послания, ог-
ромное внимание уделялось здесь форме писем. Широ-
кая аудитория реагировала исключительно на содер-
жание эпистолярия, ибо при этом затрагивались ее
материальные интересы. Классовая, сословно-политиче-
ская позиция немедленно давала о себе знать в яркой,
открытой форме, даже в виде враждебных действий,
а не просто в словесном неодобрении.
Оценка посланий со стороны избранной аудитории
выражалась двояко: устно (во время обсуждения) и
письменно (в ответном письме адресата). Но и в по-
следнем случае оценка послания отражала сложившееся
в ходе обсуждения общественное мнение.
207
В эпистолярном общении участвовали различные
социальные группы, которые отстаивали собственные
интересы. Господствующий класс осознавал опасность,
таившуюся в такой форме социально-политического
противоборства. Вследствие этого в поздневизантийском
обществе была разработана регламентация эпистоляр-
ного общения, которая обслуживала интересы господ-
' ствующего класса. Целью регламентации было не толь-
ко смягчить проявление классового недовольства, но и
воспитать в соответствующем духе подрастающее поко-
ление. Эпистолярное общение стало формой идеологии
господствующего класса.
Процесс составления писем был объявлен «великим
искусством», которому следовало специально обучаться.
Были разработаны особые правила эпистолярного сти-
ля. В них уже была заложена возможность публичного
обсуждения, да и само обсуждение было школой эпи-
столярного искусства. Ряд правил был нацелен на пози-
тивное эпистолярное общение, обусловливая информа-
ционное взаимодействие, взаимопонимание и сочувст-
вование. Последнее проявлялось в учете диафесиса
адресата. В корреспонденте нельзя видеть лишь того
конкретного субъекта, которому предназначалось письмо
согласно инскрипцио. Под адресатом подразумевалась
определенная аудитория, характеру которой и должно
было отвечать послание.
Духовное развитие эпистолографа находилось под
контролем социально однородной среды. Двойная жизнь
письма (в письменной форме и публичном разборе)
обеспечивала это наилучшим образом. Подарки, сопро-
вождающие послания, преувеличенные восхваления
адресата как отражение общественной реакции на пись-
мо, обсуждение в первую очередь структуры эпистоляр-
ного сочинения, его стиля изложения, соответствия
теории «великого искусства» — все стимулировало под-
готовку идеологических адептов господствующего клас-
са, чуждых интересам народных масс.
Таким образом, эпистолярное общение было одной
из форм идеологической жизни византийского общества.
Сохранение писем, их копирование, распространение, со-
ставление собраний копий собственных посланий, вклю-
чение в сборники личных писем получаемых посланий,
обмен копиями ранних писем, рассылка копий письма
другим лицам наряду с его оригиналом адресату, пред-
208
назначение большинства писем для «опубликования» и
их соответствующее редактирование, рецитация и уст-
ное обсуждение посланий в мусеях, литературных круж-
ках, литературно-философских обществах, «театрах»,,
императорских дворцах, на рынках, площадях, письмен-
ная оценка посланий как отражение общественной
реакции, а не только личной, доброжелательство в из-
бранной аудитории и встречающееся резкое публичное
неприятие писем в иной в социальном или политическом
отношении среде, разработка особых 15 требований к
письму, следование подобающему построению письма
(практика эпистолярного общения показывает, что позд-
невизантийское письмо расчленялось иа четыре части,
включая в совокупности 21 эпистолярную формулу, из
которых 15 вписывались в семантему) —все это свиде-
тельствует об участии в эпистолярном общении, имев-
шем преимущественно публичный характер, различных
социальных групп и стремлении регламентировать
эпистолярные связи как форму идеологического воздей-
ствия господствующего класса в целях подготовки его
идеологических адептов и нужного воздействия на
широкую аудиторию. Специфика эпистолярных связей
была своеобразным преломлением идеологических уста-
новок господствующего класса (навязывание его со-
циально-этических принципов, замалчивание социальной
напряженности, акцент на форме, а не содержании).
И все же в сфере эпистолярного общения народные
массы, которым выпадала роль не «ораторов», а «слу-
шателей», могли достаточно определенно показать свое
отношение к содержанию посланий, несмотря на всю
элоквенцию эпистолографов.
14 Заказ 199
ГЛАВА VI
ВНЕШНЕПОЛИТИЧЕСКАЯ СИТУАЦИЯ ВИЗАНТИИ
В XIII—XV ВВ.
«До такого состояния нас довело нашествие
подлого народа нечестивцев».
Иосиф Вриенний
[103, т. 3, № 10.71—72]
«Осталась только одна столица как отде-
ленная от туловища голова».
Димитрий Кидон
[130, т. 2, № 436. 22—23]
Ряд исторических источников целиком посвящен од-
ному сюжету — описанию внешнеполитического положе-
ния империи в поздневизантийский период [например,
84; 88, III. Оборона; 137; 151; 152; 153, 207—208; 157;
160; 164; 175, 331, 334]. Заметным явлением стал расту-
щий интерес исследователей к названной теме [188;
202; 203; 211; 218; 221; 224; 227; 230; 249; 252; 257;
263; 277; 279; 287; 290; 310; 316; 317; 318; 332; 336;
337; 349; 351; 353; 355; 369; 388; 392; 393; 403; 409;
445; 446; 447; 453; 496; 521; 556; 569; 591; 593; 597;
602; 609; 610].
Общая оценка внешнеполитического развития Ви-
зантии XIII—XV вв. вызывает разногласия в историо-
графии. По мнению Ф. Дэльгера, в последний визан-
тийский период политическое положение государства
стало игрушкой в руках внешних сил [384, ч. 5, V].
И. Ирмшер начинает отсчет периода политического
упадка поздней Византии с палеологовского господст-
ва [440, 355], А. Бон и Д. И. Геанакоплос — с правления
210
Андроника II Палеолога, считая, что при Михаиле VIII
Византия еще играла роль великой державы [353, 139;
408, 370]. У. Бош иного мнения: до середины XIV в.
империя представляла политическую силу первого ран-
га (eine politische Potenz ersten Ranges) [354, 194].
В литературе не существует единого мнения по во-
просу о том, с какого времени поздняя Византия явля-
лась объектом постоянных нападений со всех сторон.
Т. Флоринский ведет речь о первой половине XIV в.
[316, 11, 41; 317, вып. 1, 136], М. В. Левченко считает
возможным говорить только о времени поражения зи-
лотского движения в 1349 г. [230, 5], М. Александреску-
Дерска фиксирует события 1337 и 1338 гг. [337, 22—23],
Ф. Дэльгер в целом характеризует последний период ис-
тории империи как «период притеснения Византии со
всех сторон» [384, ч. 5, V].
Переломным рубежом во внешнеполитической судь-
бе империи следует считать начало 80-х гг. XIII в. При
Михаиле VIII Палеологе борьба с внешними врагами
временами велась на несколько фронтов [170, т. 1, 140.
15—20], со времени правления Андроника II Палеолога
сербский краль Стефан Урош II Милутнн (1282—1321)
постоянно (aei) не давал ромеям покоя, частью захва-
тывая, частью опустошая города и села [170, т. 1, 202.
21—23]. Сербы рассматривались как величайшие враги
империи с 1282 г. [170, т. 1, 159. 12—14]. Но главной
бедой стало турецкое нашествие. Теряя земли на Во-
стоке, империя стремилась компенсировать их потерю
захватами на Балканском полуострове [331, 394] и в
нижнем течении Дуная [569, 242].
§ 1. ЭТАПЫ ТУРЕЦКОГО НАШЕСТВИЯ
Диалектическая логика требует «брать предмет в
его развитии, «самодвижении» ...изменении» [32, 290],
«каждое положение рассматривать лишь... исторически»
[33, 329]. Когда Г.-Г. Бекк утверждает, что «статус им-
перии— это статус осажденной крепости» [351, 74], то
сразу же исчезает возможность говорить о модифика-
циях. Однако турецкое нашествие не может трактовать-
ся лишь с точки зрения статики, «когда дело идет о по-
нимании развития» [24, 105].
Турецкое нашествие на Византийскую империю про-
шло в своей эволюции 14 этапов.
14*
211
1. Около 1281 —1283 гг. Наступление в Малой Азии,
как проявление серьезных намерений турок-османов.
Они в те годы опустошали все, что находилось по ту
сторону Меандра, наконец, перешли и реку Меандр
{170, т. 1, 195. 13—15]. Придворная знать готова была
ради денег пренебречь всем, на чем держалось государ-
ство [170, т. 1, 174. 23—175. 2]. Андроник II «как бы
спал или не был в живых» [57, т. 2, 412]. Формируя ар-
мию, Византия переходит к системе наемничества. Кста-
ти, в течение веков русские искатели приключений со-
ставляли corps de garde вооруженных сил императоров
Византии [5, 240].
2. 1284—1288 гг. Византия становится беззащитной
на море вследствие роспуска ее военно-морского флота
в 1284 г. [609, 267; 331, 377—378], хотя еще Михаил VIII
соорудил боеспособный флот [517]. Э. Арвейлер, говоря
о последствиях, к которым привела ликвидация флота,
справедливо отмечает (1) укрепление позиции латинян
в Константинополе, (2) расширение пиратства и опу-
стошение византийского побережья и островов, (3) рас-
формирование морских византийских сил и роспуск
экипажей, которые устремились на службу чужеземцев,
особенно латинян и турок. Следует добавить, что рос-
пуск флота, вопреки намерению Андроника II сокра-
тить расходы на оборону, должен был неизбежно при-
вести к увеличению их. Письма этого времени полны
сведений о турецком пиратстве и разбое в Пропонтиде
и вдоль побережья Фракии [75, 7 след.; 159, т. 6, 29].
Любопытны модификации армии, в истории которой «с
поразительной ясностью резюмируется вся история
гражданского общества» [9, 154]. В конце декабря
1288 г. в Константинополе не было ни одного воинско-
го отряда [79, 118.24, № 132]. Восстановленный в
1280 г. город Траллы был захвачен турками в 1284 г.
[392, 249—263].
3. 1289—1301 гг. С 1289 г. Осман I Гази завоевы-
вает византийскую Вифинию, последнюю буферную зо-
ну перед Константинополем. Военные успехи Алексея
Филанфропина в его борьбе с турками особо отмечают-
ся эпйстолографами [181, № 103; 96, № 47]. Однако
в письмах Афанасия I, составленных в 1293—1309 гг.
[173, № 1. 11—14, № 6.12—13, № 8.10], и Максима Пла-
нуда [181, № 84.19—20] уже звучит неподдельное разо-
чарование в военных возможностях Византии.
212
4. 1302—1308 гг. К этому периоду турки выходят к
проливам [170, т. 1, 214.5—7], резко улучшая свое стра-
тегическое положение. В течение 1300—1301 гг. боль-
шая часть Малой Азии была потеряна [170, т. 1, 214.
13—14]. Добычей турок стало множество пленных и
скота [170, т. 1, 214.7—10]. Михаил IX Палеолог со-
вершил против турок поход, начавшийся весной 1302 г.
и завершившийся неудачей после больших потерь в ян-
варе 1305 г. [607, 428]. Ромеям угрожала «общая гибель
от кровожадных могаваров», т. е. каталанов [173,
№ 35.18—19]. В 1308 г. они наполовину разрушили Хи-
ландарь и сожгли Русик [59, т. 2, 226; 57, т. 2,
554.6—8]. В письме Фомы Магистра Иосифу Философу
от зимы 1307/08 г. под названием «О том, что совер-
шили во время набега италийцы и персы» подробно
описываются зверства каталанов и турок во время их
похода в Южную Македонию и Фракию 1306—1307 гг.
[138, т. 145, кол. 431—446, особенно кол. 441 Д, 444
АВСД, 445 А]. Все обостреннее воспринимает неудачи
ромеев на востоке Афанасий I [173, № 13.5, № 14.2—3.
13—14.30—31, № 30.2—4, № 36.14—15].
5. 1309—1325 гг. Турки совершают чрезвычайно опу-
стошительные набеги [277, 92—93]. Письмо от декабря
1325 г. для Ивирского монастыря константинопольский
патриарх Исэа начинает словами: «И протат святой го-
ры Афон, и здешние монастыри прежде всего испыты-
вают настоятельную необходимость возвести крепость
где-нибудь в этом районе для защиты и предохранения
местности от нападений, учащающихся со стороны вра-
гов, и убытков» [73, № 93.1—3]. В 1310—1313 гг. ухуд-
шается политическая ситуация в Малой Азии, и в том
числе в районе Филадельфии, исследованная С. Куруси-
сом [107, 114—126].
6. 1326—1329 гг. Туркам удается добиться извест-
ного перелома [249, 28] в ведении военных действий —
они научились брать крупные византийские крепости.
6 апреля 1326 г. пала Брусса [45, 282.58—59]. 4 мая
1326 г. турки взяли Лопадий [45, 282. 61]. Послания
сообщают поразительные факты об опустошениях [104,
158.8—12].
7. 1329—1336 гг. Турки осуществляют систематиче-
ский разбой на Эгейском море [175, т. 1, 220—223,
№ ПО, 244, № 126; 317, вып. 1, 41] и предпринимают
крупные морские и сухопутные набеги (с учетом коли-
213
чества турецких сил и награбленной добычи) [108, 798:
ср.: 170, т. 1, 535.24—536.2; 277, 93—94]. Успехи визан-
тийцев связаны с присоединением Хиоса, Лесбоса и Фо-
кеи и действиями против генуэзцев флота Алексея Фи-
ланфропина [96, № 47].
8. 1337 г. Турецкие набеги во Фракию становятся
постоянными [277, 94].
9. 1338—1340 гг. Темп турецких набегов в Византию
становится наибольшим за всю предшествующую исто-
рию их развития. Посколько с этих пор (ede) подоб-
ное становится привычным (synedes), Григора, отказы-
вается подробно описывать набеги [170, т. 1, 545.
20—21]. Письмо мамлюкского султана Мелик Насир
Насир-ад-дин Мухаммеда от 1340/41 г. Андронику III
представляет последнего, однако, как «самодержца...
турок» [162, 58.11 —12].
10. 1341 —1342 гг. Разворачивается новый этап в эво-
люции турецкого нашествия — начало столкновений ту-
рок на византийской территории с захватчиками других
стран и полное господство во Фракии при изоляции
фракийских городов [277, 95—96]. Весной 1341 г. ви-
зантийцы жили тревожным ожиданием вторжения та-
тар на земли империи, судя по письму Григория Акин-
дина Давиду Дисипату [118, 157; 354, 68, прим. 4].
И. 1343—1351 гг. Разрушения принимают катастро-
фический характер, и походы совершаются сквозные,
через всю территорию империи [277, 96—97]. Однако и
в это время (1349) Иоанн VI Кандакузин, коронация
которого состоялась в Адрианополе не ранее 1346 г.
(так Д. Найкол: BS, 1971, 32/1, р. 116; ср.: [603, 36,
40]), называется в послании Хасана, императором, чья
власть признается девятью народами [169, т. 3,
94.10—17].
12. 1352—1371 гг. Происходит закрепление османов
в Европе (захват крепости Цимпе) и начинается пере-
ход от постоянных набегов к удержанию и освоению
европейских владений империи (обложение городов
данью, захват ключевых крепостей) [277, 97]. В посла-
нии Иоанна V Палеолога Иоанну VI Кандакузину, на-
писанном незадолго до 2 мая 1354 г. [58, 42.21—45.3],
говорится, что турки в Малой Азии уже все уничтожи-
ли и разрушили. Немедленно [218, 158 и прим. 66] пос-
ле землетрясения 2 марта 1354 г. османы укрепились
в разрушенном г. Галлиполи. Г. Арнакис на основе
214
Codex Atheniensis graecus 1379 (XVI—XVII вв.) пред-
ложил вместо 2 марта 1354 г. новую датировку паде-
ния Галлиполи — начало марта 1355 г. А. Филиппиди-
Браат показала, однако, что данная рукопись—лишь
одна из 11 рукописей Dialexis, написанных греческим
врачом Орхана Таронитом, и содержит такое сообще-
ние, которое опровергается также рукописной традици-
ей Dialexis [157, прилож. 1]. В письме, составленном,
видимо, в 1363—1364 гг., Димитрий Кидон сообщал о
боязни самих турок, что ромеи могут предпринять про-
тив них какие-нибудь действия при новом императоре
[130, т. 1, № 89.15—16]. Благоприятный момент был упу-
щен Византией в 1368 г., когда, занятая подготовкой
унии, она. не проявила никакой дипломатической ини-
циативы для заключения румыно-византийского союза
[560, 33].
13. 1371 —1390 гг. Вскоре после 26 сентября 1371 г.
Византия стала вассалом Турции. Положение еще бо-
лее ухудшилось. После бед, пережитых в течение по-
следних десяти лет [71, 224, № 2.20—21], к Феодору
Потамию пришло осознание «прелести мира» [71, 224,
№ 2.8, 1381—1382 гг.]. О трудной для ромеев ситуации
рассказывают многие письма, причем оттеняя ее раз-
личные стороны [71, 226, № 8.28—29; 130, т. 1,
№ 28.10, № 167.13.15—16.18—20.21—22.30—31, № 190.
54]. Осада Фессалоники (ноябрь 1383 — апрель 1387)
закончилась сдачей города туркам. Мануил II Палео-
лог, руководивший обороной [71, № 67.19—21], написал
ряд писем, содержащих сведения об осаде [71, № 6,
8—10, 67]. Весной 1390 г. в руки турок перешла Фила-
дельфия [554, 408—409].
14. 1391 —1453 гг. Начинаются осады Константино-
поля турками (1391, 1394—1400, 1400, 1411, 1422), по-
следняя из которых (7 апреля — 29 мая 1453 г.) завер-
шилась падением столицы Византии. В письме Барсбея
Иоанну VIII Палеологу уже отсутствует упоминание тех
земель, которые якобы находились под суверенитетом
Византии, за исключением Сирии [47, 107.17—28].
Письма содержат интереснейшие данные: о ситуации
во время осад [71, № 57.10—25; 47, 114; 130, т. 2,
№ 442.23—26.33—34.49—51.59—60.62—66, № 436.21—23],
о падении Константинополя [304, 85; 138, т. 159, кол.
953—956; 152], о дани для турок [130, т. 2, № 442.34—36],
об отвоевании византийцами своих земель [71, № 58—59],
215
о взаимоотношениях ромеев с союзниками. В мае 1396 г.
перейдя Дунай, венгерский король Жигмонд взял в ав-
густе-сентябре ряд городов и начал осаду Никополя
[218, 169]. В письме (№ 9) вселенскому патриарху Иосиф
Вриенний называет воинов Жигмонда «спасителями и
и избавителями» [103, т. 3, № 9.64—65], которые помогут
ромеям освободиться от продолжительного штурма го-
родских укреплений (teichomachia) [103, т. 3, № 9.73].
Послание (№ 31) Мануила II Палеолога рассказывает о
бесславном приезде короля Жигмонда в Константино-
поль [71, № 31.2—4] после никопольской трагедии
25 сентября 1396 г. Из письма константинопольского
патриарха Антония IV от января 1397 г. видно, Что
Жигмонд ушел из византийской столицы с намерением
начать в марте 1397 г. новую кампанию против турок
[139, т. 2, 280—285, № 515, 516; 245, 250], которая была
сорвана из-за междоусобной борьбы в Венгрии. Из кан-
целярии деспота Мистры Константина (в последующем
Константина XI) исходит письмо, направленное поль-
скому и венгерскому королю Владиславу III Варнень-
чику [418; 420], в котором поощряются усилия Влади-
слава начать кампанию против турок [245, 255].
В письме, вводящем исторический труд Критовула
(версия «А»), рассказывается о завоевании Константи-
нополя, Эноса близ устья Марицы, Коринфа, Спарты,
Тегеи, Патр и др. Версия «В» (письмо Мехмеду И) пе-
речисляет походы турок в Валахию, Далмацию, Бос-
нию, Венгрию, пятилетнюю войну с Венецией, захват
о. Лесбос.
Турецкие завоевания приводили к нарастанию страха
среди населения [103, т. 3, № 9.72; 130, т. 2, № 442.60].
Письма, описывают также отношения с султанами.
В 1390—1391 гг. состоялся поход Баязида I в Анато-
лию вместе с Мануилом II Палеологом [71, XXXIV].
Военная кампания, в которой Мануил II участвовал в
качестве турецкого вассала, описана в его письмах
(№ 15—21).
Оценка действия Мануила II дана в письме (№ 442)
Димитрия Кидона [130, т. 2, № 442. 43—49]. Из посла-
ния от осени 1416 г. следует, что Мануил II поддерживал
независимые отношения с Мехмедом I [384, ч. 5,
№ 3361].
216
§ 2. СПЕЦИФИКА ТУРЕЦКОГО НАШЕСТВИЯ
За всю историю Византии впервые так остро стоял
вопрос о жизни или смерти империи. Турецкое наше-
ствие ставило целью уничтожить Византию как госу-
дарство. Такой ситуации не испытали ни Франция, ни
Англия, ни Германия (хотя и пиратство, и феодальные
усобицы и здесь имели место). Пиратство в средние
века было повсеместным явлением. Патриарх Герман II
в письме Мануилу Дуке Ангелу отмечал: «Даже в са-
мые счастливые и золотые прежние дни морской раз-
бой, ведомый страстью к золоту и постыдным корысто-
любием, не утихал» [139, т. 3, 62.28—29]. Однако от
каперства ущерб был сравнительно невелик. В случае
же феодальных междоусобиц речь шла не о гибели го-
сударства, а только о смене правящего руководства.
Византии, как и Руси, выпало на долю принять на
себя основной удар азиатского нашествия и тем самым
обеспечить существование европейских государств, ибо
«опасность опять угрожала всему европейскому разви-
тию» [14, 180]. За всю свою историю Византия не знала
демографических катаклизмов такого размаха, такого
невиданного уничтожения и разрушения производитель-
ных сил. Когда К. Маркс и Ф. Энгельс выбирают «наи-
более разительный пример — разрушение старой циви-
лизации варварским народом», то они называют кон-
кретно Восточно-Римскую империю и турок [13, 21].
Речь идет не о столкновении двух феодальных народов
примерно одного уровня развития, когда «завоеватель-
ные походы... по существу имели целью приобретение
земель» [20, 408—409]. В данном случае, «когда завое-
вателям является менее культурный народ, нарушается,
как само собой понятно, ход экономического развития и
подвергается уничтожению масса производительных
сил», при этом также истребляется или изгоняется
население завоеванной страны [19, 188]. На территории
бывшей Византийской империи установился жестокий
гнет «военных оккупантов-мусульман» [16, 35].
С наступлением каждого нового этапа турецкого на-
шествия разрушение производительных сил Византии
принимало все более действенный характер. Сокраща-
лась территория, а вместе с нею материальные и люд-
ские ресурсы. Экономические связи между различными
областями, между городом, проастием и деревней ста-
217
повились все более затруднительными. Даже в городе.,
под защитой крепостных стен, ремесло не могло разви-
ваться беспрепятственно. Оно было вынуждено приспо-
сабливаться к нуждам обороны. Неудержимым стал рост
военных расходов [287, 117—125; 290, 97—113]. Турец-
кое нашествие губительно подтачивало экономику шозд-
ней Византии. Внешний фактор — возрастающий осман-
ский нажим — приобрел решающее влияние на поздне-
византийскую экономическую жизнь. Мировая история
«носила бы очень мистический характер, если бы «слу-
чайности» не играли никакой роли» [10, 175].
В буржуазной историографии (С. Врионис, А. Дю-
селье, П. Каранис, А. Филиппиди-Браат и др.) появи-
лись попытки выхолостить сущность турецкого нашест-
вия, обелить и приукрасить его, представить в розовом
цвете турецкую политику на захваченных землях. При
этом выводы принципиального значения стремятся вы-
вести из рассмотрения отдельно взятых фактов. В. И. Ле-
нин настойчиво предостерегал от этой ошибки, ука-
зывая, что «необходимо брать не отдельные факты, а
всю совокупность относящихся к рассматриваемому во-
просу фактов» [30, 351].
П. Каранис утверждает, что многие греки процвета-
ли под мусульманской властью [396, 1, 15] Обратимся
к письмам. Милет, как объясняет Максим Плануд,
склонился туркам только потому, «чтобы, сопротивля-
ясь ему долго, не быть совершенно разрушенным» [181,
№ 119.106—108]. Патриарх Афанасий I восклицает: «Да
ведь сегодня, как никогда, является честным то, что они
сами умирают вместе со своей паствой» [173, № 30.
32—33]. Речь идет об епископах в районах турецкой ок-
купации. В письме Каллиста I по поводу обращения
в православие некой «колдуньи» Амарантины подчерки-
вается, что вследствие развития чародейства на ромеев
нашли разные беды: голод, эпидемии, землетрясения,
страшные приливы, наводнения, засуха, «столь большие
междоусобные войны» (oi tosoutoi emphylioi polemoi)
и «тягостное и великое пленение и истребление, и рас-
сеяние со стороны варварских безбожных и нечестивых
врагов, которому подвергся и жестоко подвергается
христианский народ, о чем невозможно ни слышать, ни
говорить без слез» [138, т. 152, кол. 1305 СД. Ср.: 265,
160]. Мануил II Палеолог горестно писал, что населен-
ные местности становились безлюдными вследствие бег-
218
ства жителей из оккупированных районов в пещеры, ле-
са и на вершины гор, но куда бы они ни убегали, они
не могли избежать смертной казни, самой жестокой и
самой бесчеловечной и без подобающего суда [124,
22.8—12, № 16]. Тот же император в послании Димит-
рию Кидону от октября 1396 г. сообщает, что столицу
окружили турки, «постоянно бесчинствуя и богохульст-
вуя, и нестерпимо насмехаясь над религией продолжи-
тельное время, и упиваясь потоками крови и резней»
[71, № 31.91—93]. В послании 1411 г. Мануил II под-
черкнул «безумства в отношении каждого» со стороны
Сулеймана Челеби, брата, Мусы [71, № 57.10—11]. Ла-
тинское письмо Варфоломея Яна «de crudelitate turca-
гшп» Альберту де Сартиану от 12 декабря 1438 г. по-
священо описанию жестоких издевательств со стороны
турок [138, т. 158, кол. 1055—1068]. В послании синай-
ским монахам Схоларий с горечью восклицал о том,
сколько истязаний терпят христиане от неверных. В
письме от 20 июня 1456 г. отчаявшихся жителей Ма-
лой Азии великому магистру иоаннитов Родоса Жаку
де Милли выражается просьба вызволить их от власти
турок: «Мы, бедные рабы Ваши, достойные христиане,
те, которые оказались в Турции, малые и большие, муж-
чины и женщины, заявляем Вашему высочеству, что мы
тяжело притесняемся турками и что они отрывают на-
ших детей, чтобы сделать из них мусульман. Поэтому
мы просим Ваше высочество и святейшего патриарха,
чтобы каждый из вас пришел с папскими кораблями
ради христиан... Позволь нам прибыть в Вашу страну,
где мы как подданные Вашего высочества хотим жить
и умереть вместе с Вами. Если же оставите нас здесь,
тогда мы потеряем наших детей и должен будет дан
ответ богу и наши грехи падут на Вас» [139, т. 3,
291.6—12.16—20].
Свой вышеназванный тезис П. Каранис не аргу-
ментирует и добавляет, явно противореча себе, что
«продвижение турок к побережью ...сопровождалось опу-
стошением земель и сгоном с них многих жителей» [369,
I, 15. См. также: 521]. В результате нашествия многие
малоазийские провинции превратились в пустыни [332,
I, 28]. В 1289 г. было поголовно истреблено население
в Караджахисаре [см.: 277, 91]. По данным житий свя-
тых, во второй половине XIV в. в связи с турецким
продвижением резко ухудшились условия жизни [479].
219
Невозможно согласиться с тезисом А. Дюселье, что
«враждебность по отношению к мусульманам слабела»,
и с выводом С. Вриониса о том, что турецкое завоевание
представляло лишь «этническую Миграцию кочевых
народов». Вряд ли можно говорить, вслед за А. Филип-
пиди-Браат, о веротерпимости и сдержанности турок по
отношению к христианскому населению Вифинии [157].
Добиться привилегированного положения или просто
мягкого обращения турок с христианами можно было
лишь ценой неимоверных усилий — всяческого заиски-
вания и огромных сумм денег [55, 11—20; 71, XLIII,
№ 57.12—21]. Следование греческого населения окку-
пированных турками земель своим обычаям и религии
следует рассматривать как форму сопротивления за-
хватчикам ([369, VIII, 147; о криптохристианстве см.:
[403]).
§ 3. ОЦЕНКА РОМЕЯМИ ВНЕШНЕЙ ОПАСНОСТИ
Отношение к латинской агрессии было отношением
к типичной феодальной войне, обостренным различия-
ми в вере. В письме римскому папе Григорию IX от
1232 г. патриарх Герман II сообщал о мученической
жизни киприотов вследствие латинских притеснений [167,
т. 2, 44.3—8]. Латиняне развязали «непримиримую вой-
ну» [167, т. 2, 43.31], которая привела к «разрушению
городов» [167, т. 2, 43.31—44.1]. Подобная оценка вы-
сказана в письме патриарха, от 1223 г. Неофиту [138,
т. 140, кол. 601 Д — 613 С] и в послании от июля 1229 г.
киприотам [138, т. 140, кол. 613 С —621 В]. В письме
латинскому патриарху Константинополя [70, 40—43]
Герман II подчеркивал, что различия в вере вынужда-
ют греческих священников «избегать латинского пови-
новения как огня» [70, 42.27—28]. Обращаясь со слова-
ми утешения и ободрения к столичным монахам мона-
стыря Иоанна Крестителя в Петре [90, 142—151], Гер-
ман II резко обличает латинян за притеснения. Извест-
но, что часть греков сразу перешла на сторону кресто-
носцев и в письме Иннокентию III, написанному в
1213 г. [138, т. 140, кол. 293—297], обращается к за-
хватчикам как «братьям-латинянам» [138, т. 140, кол.
296 С]. В борьбе с Западом ромеи не рассчитывали не-
пременно на чью-либо помощь. Феодор II Ласкарид
220
упорно старался предостеречь от подобного заблужде-
ния [85, № 44.80—84]. Ни «персы», ни «италы», ни сер-
бы, ни болгары не помогут. «Только сам греческий мир
поможет себе, взяв деньги из собственных средств» [85,
№ 44.83—84].
В период турецкого нашествия византийцы попыта-
лись ответить на вопрос о причинах общественных не-
счастий. Патриарх Афанасий I обратил внимание на
следующее: «Народ божий был предан в Исмаил
вследствие прелюбодеяния, кровосмешения, скотоложе-
ства и мужеложества и неодолимого богохульства, и
колдовства, и несправедливости» [173, № 36.8—И].
Иоанн XIV Калека, назвал причиной «столь значитель-
ные грехи» [138, т. 152, кол. 1228 С], а именно магию
и другие безбожные дела. В письме горожанам Пери-
феории Каллист I говорит о «буре варварского нашест-
вия, принесенной нашему роду вследствие множества
грехов» [138, т. 152, кол. 1332 С]. В другом послании
он поясняет, что нашествие—-результат развития чаро-
действа, «дьявольского безумия» [138, т. 152, кол.
1305 С]. Иосиф Вриенний стремился разгадать: «каковы
причины наших (т. е. ромейских. — В. С.) несчастий?»
[103, т. 3, 119—123] и объяснял их растущей испорчен-
ностью нравов: «Поскольку ныне добродетель изгоня-
ется и превозносится стремление к пороку; в угоду это-
му дружба отвергается, взамен же вползает изобилие
клеветы. Поскольку каждый брат топчет ногами своего
брата, и каждый друг следует дорогой коварства. По-
скольку нет ни сострадания, ни сочувствия, растет не-
нависть, и властвует цинизм. Поскольку архонты наши
несправедливы, искусные в делах алчны, судьи продаж-
ны, посредники лживы, горожане — насмешники, поселя-
не неразумны, все, вместе взятые, мерзки» [103, т. 3,
122.4—13]. Михаил Гавра рассуждал о «колеснице судь-
бы» (to tes tyches arma) [82, т. 2, № 164.69]. Иоанн
Хортазмен писал, что наука вместе с Тихой давно ос-
тавила Аттику и переселилась в Италию [102, № 44.
12—14]. По мнению Димитрия Кидона, злая судьба пре-
следует не только империю ромеев в целом, но даже
отдельного ромея [130, т. 2, № 436.61—62].
Осознание турецкой опасности к византийцам приш-
ло не сразу. Совершенно ошибочным является мнение
о том, что ромеи якобы уже в начале турецкого наше-
ствия «понимали, что главный враг их страны — турки»
221
и при этом в качестве аргумента приводится свидетель-
ство Никифора Григоры, не доказывающее тезис [257,
62]. Никифор Григора писал как раз об обратном. Ве-
личайшими врагами ромеев, по словам Григоры, явля-
лись сербы, которые то и дело опустошали землю ро-
меев [170, т. 1, 159.12—14]. Презрением к варварам ды-
шит письмо (№ 111) Михаила Гавры, несокрушимо
уверенного в силе эллинов [82, т. 2, № 111.18—19 и др.;
ср.: т. 1, 91].
И в последующем варвары (так ромеи называли ту-
рок) оценивались как «ничтожества» [130, т. 1, № 73.
72, 1363 г.] и рассматривались как «старое зло» [130,
т. 2, № 167.13], но отнюдь не главное. В послании, да-
тируемом концом осени 1376 г., Димитрий Кидон за-
метил: «Турки... стали нам более обременительны» [130,
т. 2, № 167.13—14. См. также: т. 1, № 89.15]. Но толь-
ко в 1391 г. Димитрий Кидон впервые осознал турец-
кую опасность как «главное зло», как роковую для су-
деб Византии. Осталась, писал он, одна столица как
отделенная от туловища голова, а ныне и она вместе
с императорами (Мануил II в Константинополе и Иоанн
VII, его племянник, в Силимврии) перейдет в рабство
[130, т. 2, № 436.22—24]. Сразу же после этих слов
Кидон подчеркнул: cai eireca ta cephalaia ton cacon —
«и вот я назвал главное зло» [130, т. 2, № 436.24].
Димитрий Кидон многократно разочаровывался в
возможности получения помощи с Запада. В послании
от осени — зимы 1386/87 г. он приписывал события уже
божественному провидению [130, т. 2, № 331.11], в
письме же от осени или зимы 1391 г. он был уве-
рен в неизбежности гибели Византии [130, т. 2,
[130, т. 2, № 442-74]. Прошло еще несколько лет, и в
день приезда [71, № 31. 5] в Константинополь по-
бежденного при Никополе Жигмонда лидер латино-
фронской партии навсегда покинул империю в роковое
для нее время. На деле он проявил себя лжепатрио-
том. Его бегство современники расценили в своих
письмах как отступничество [103, т. 3, № 4.15] и дезер-
тирство [71, № 62.17—23]: «Конечно, я подразумеваю
тебя, который предпочел родине чужую страну. Ты счи-
таешь для себя нужным попытаться помочь всеми
средствами той чужой стране, которая в своей жадно-
сти теперь удерживает тебя. Это совершенно явно до-
казывает, что ты не любишь, как следует, землю, кото-
222
рая родила тебя. Не думай, что ты выполнил здесь
свои обязанности по отношению к ней, представляя ее
в трагически возвышенном виде и оставаясь вне дося-
гаемости стрел. Так вот, тебе следует разделить с не-
счастной родиной ее опасности и помочь делами в меру
возможности, если для тебя важно проявить себя вои-
ном, чистым от подозрения в дезертирстве».
Заключая, можно сказать, что переломным рубежом
внешнеполитической судьбы империи стало начало
80-х годов XIII в. Турецкое нашествие на Византий-
скую империю, прошедшее в своей эволюции 14 этапов,
не может трактоваться лишь с точки зрения статики.
Византия ценой своей гибели выполнила роль заслона
для Европы от азиатских полчищ. Завоевание ставило
целью уничтожение Византийского государства, оказа-
ло решающее влияние на военизацию экономики, под-
рыв производительных сил, демографические катаклиз-
мы. Жестокое истребление и издевательства над насе-
лением, религиозные гонения принес режим турецких
оккупантов. Византийцы почувствовали перемены к худ-
шему, объясняя последние греховностью общества, ис-
порченностью нравов, злой судьбой, но основного вра-
га видели в сербах, рассматривая турок как рядовое
зло, которое, правда, по мнению ромеев, становилось
все более обременительным. Осознание турецкой опас-
ности, как главной беды, пришло только в 1391 г.
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Из анализа эпистолярного ряда, — отдельного вида
письменных исторических источников, как показывает
«го архитектоника, следует, что византийское феодаль-
ное общество XIII—XV вв. не представляло собой не-
что застывшее, неизменное, неуклонно идущее по пути
упадка. Эволюцианизируя противоречиво, непоследова-
тельно, зигзагообразно, оно не только модифицирова-
лось во всех сферах общественной жизни, но в некото-
рых из них, пусть даже и частично, развивалось посту-
пательно, достигнув в этих областях высшей ступени
по сравнению со всей предшествующей византийской
историей.
Во-первых, производительные силы поздней Визан-
тии продолжали развиваться. Совокупность источников
подтверждает, что в некоторых областях производства
(оружейное дело) была достигнута наибольшая специа-
лизация. Эпистолярий подчеркивает широкие возможно-
сти ромеев в военном производстве в середине XIV в.
Во-вторых, положение отдельных сословий не оста-
валось неизменным. В результате возрастания значения
духовенства образовалось бинарное сословие архонтов.
Тезис об упадке Византии в XIII—XV вв. связан и с
мыслью о, якобы, прекращении городских движений по-
сле 1354 г. Однако именно город XIV—XV вв. стал
центром классовых и сословных столкновений, причем
период XIII—XV вв. следует трактовать как период
растущего обострения социальной борьбы.
В-третьих, в XIII—-XV вв. произошли наибольшие
сдвиги в мировоззрении ромеев. Предельное развитие
доктрины икумены соседствовало с неоднозначным ее
восприятием. В шкале нравственных ценностей находят
себе место предгуманистические установки.
В-четвертых, византийский общественный организм
оказался более стойким по сравнению с сопредельными
государствами и обществами в условиях турецкого на-
224
шествия, хотя Византия выполняла по отношению к ним
роль заслона от азиатских полчищ. Ее падение приве-
ло почти тотчас же к крушению ряда балканских госу-
дарств.
Изложенная концепция, представляющая византий-
ское общество XIII—XV вв. в зеркале эпистолографии,
прослеживает не только основные линии общественной
жизни на примере наиболее актуальных в научном от-
ношении сюжетов, но подчеркивает также и то новое в
ней, порой уникальное, что с наибольшей рельефно-
стью отображено именно в эпистолярии.
15 Заказ 199
ПРИЛОЖЕНИЕ
25 ПОЗДНЕВИЗАНТИЙСКИХ ПИСЕМ.
ПЕРЕВОД С ВИЗАНТИЙСКОГО
(СРЕДНЕГРЕЧЕСКОГО)
В. А. СМЕТАНИНА
1. Афанасий I, патриарх Константинополя. Письмо
№ 6 Андронику II Палеологу. Перевод сделан по изда-
нию: [173, 18, № 6. 1—161
«ИМПЕРАТОРУ.
Снова, как и многократно, я призываю — услышь
мой голос ради самого Христа, всеобщего бога, сделав-
шего тебя императором. Пробудись к воздаванию спра-
ведливости заблуждающимся, к воспитанию совершаю-
щих проступки. Очисти церковь от скверны. Если бы ты
обличал порочность раскольников не только словами:
ведь они не узнали, «что благость Божия ведет к по-
каянию» 1 их. Поэтому, вследствие такой именно твер-
дости их и несклонности сердца к раскаянию, пусть
они изведают праведный суд императорского негодова-
ния. Запомни дни прошлого года и нынешнего. Если бы
мы не пожелали вследствие пристрастия или нерадиво-
сти, угодничества или родства «затворить» благочести-
вые «сердца»2, начавшие открываться в силу безмер-
ности доброты! Ибо дело христиан губится двояко: из-
вне врагами, внутри же избытком несправедливости и
1 Рим. 2, 4.
2 Ср.: I Иоан. 3, 17.
226
порочности. Если бы, поэтому, твоя от бога царствен-
ность поднялась и вместе с Христом и с помощью
Христа навела надлежащий порядок, это было бы ве-
ликое благо. Если же мы устрашились бы вследствие
своих грехов, горе мне и ничего больше».
II. Георгий Инэот. Письмо № 70, предназначенное
якобы сборщику налогов, регистрирующему товары,
ввозимые через городские ворота. Перевод сделан по
изданию: [104, 210—211, № 70. 1—26].
«Два следующих письма (№ 70 и 71. — В. С.) я на-
писал во время моего пребывания в деревне, якобы об-
ращаясь к тому, кто записывает бочки с молодым ви-
ном, ввозимые через городские ворота. Второе же, со-
ставленное арифметическими приемами, содержит в се-
бе несколько изящных умственных задач и предполага-
ет, впрочем, первое.
№ 70
Еще восемь бочек молодого вина, до сих пор оста-
вавшиеся у нас, доставляются тебе, а именно как ма-
териал для регистров. Возникнув, эти регистры разъяс-
няют налогоплательщикам справедливые требования и
налоги наилучшего и божественнейшего повелителя и
императора, которые мы предоставляем как подобает,
зачисленным же на службу — свободные от какого-либо
обмана деятельность и взимание. Но прежде всего они
нам внушают уверенность, что никогда не потребовался
бы взнос с этих товаров, будь сборщики налогов спра-
ведливыми. Действительно, тем, которые платят как по-
добает, никогда не удалось раньше, несмотря на мно-
гие усилия, ввезти бочки с молодым вином, не отдав
прежде вам золотые монеты. С другой стороны, с тех,
которые поименно оказались внесенными в список без
затруднений, ничего не требуется, хотя ваше средство
убеждения могло бы привести к другим результатам.
Стало быть, ты внеси в регистр, как обычно, отме-
тив соответствующее число, поскольку восемь подсчи-
танных бочек присоединились ко многим другим, и поз-
воль незанятым грубым погонщикам волов, как обыч-
но, быстро отъехать, чтобы, возвратившись затем к нам,
они доставили новый материал для твоих регистров и
15*
227
создали тебе, любезнейший, безмятежное настроение
вследствие множества бочек; я думаю, считающим
ежедневные доходы самое приятное, конечно, то, если
выпадал случай загибать много раз друг за другом
пальцы рук. Так вот, шесть воловьих упряжек теперь
привозят тебе восемь бочек, сначала по две каждая со-
гласно общему имени, затем бочка за бочкой, как при-
дется, другие».
III. Георгий Инэот. Письмо № 158 Мефодию Сиро-
пулу. Перевод сделан по изданию: [104, 208, № 158.
1—221
«158. ШУРИНУ, ГОСПОДИНУ МЕФОДИЮ СИРОПУЛУ.
Путешествие продолжалось около четырех дней, мы
же весь последний из них находились в сильном отчая-
нии, страхе и раскаянии. Ибо кто не был бы приведен
в замешательство, как совершенно непривычный и не
пребывая вне городских границ даже краткое время,
если он идет весь день один или с двумя или тремя
(спутниками. — В. С.) по дебрям и также всевозмож-
ным и самым ужасным кручам понтийских рубежей,
где обитают многочисленные дикие звери и много ви-
дов змей?
Но сверх того нас побуждало рыдать, безутешно
скорбеть и стонать при виде деревень, уничтоженных
варварами, и ежечасно монастырей, то разрушенных, то
оскверненных, о горе, слугами преступнейшего Мухам-
меда, при виде благоговейно чтимых образов святых,
втоптанных в грязь. О, сколь многочисленные родники,
сколь многочисленные источники были испорчены с бес-
человечным безумием, те, которые были сооружены с
пылким усердием души в высшей степени красиво и со
всей радостью, я полагал бы охотнее всего — как в раю.
Что следует сказать? Это нуждалось бы в трагедиях
Эсхила и Софокла: я думаю, однако, что избыток не-
счастий совершенно затмил бы их язык. Я хотел по
порядку рассказать об этих несчастьях, однако из-за
обилия их и скорби совершенно не могу говорить; и ты
видишь, как сбивчиво написано письмо и что оно не со-
блюдает подобающего построения.
Ниспошли же своими молитвами, благочестивейший,
228
всегда пользоваться милостью всеблагосклонного бога
с освобождением от всякой опасности и всяческой дья-
вольской злобы; если только ты за нас будешь молить-
ся— в чем я убежден и знаю это совершенно точно —
мы не будем сомневаться, что изведаем это со сторо-
ны всевидящего (бога.— В. С.)».
IV. Григорий II Кипрский. Письмо № 155 великому
логофету Феодору Музалону. Перевод сделан по изда-
нию: [79, 149, № 155. 1—27].
«155. ТОМУ ЖЕ САМОМУ.
Услышав, что именно я делаю, ты назовешь это, я
думаю, честолюбивым делом и назови именно так: ведь
это ощущение не только мое, но и всех людей и вооб-
ще любого из принадлежащих к общему роду; и таково
ощущение лишь нестареющих, как сказал Фукидид.
Что же я делаю? Письма мои, полученные отовсюду,
которые я собирал, пожалуй, насколько возможно, я
даю переписывать изящным почерком, желая их иметь
собранными вместе в пиктии, не пренебрегая , однако,
ни одним из произведений, которое будет на пользу по-
томкам— ибо я сам упреждаю, говоря о них свою прав-
ду, прежде чем скажет, опередив, кто-либо другой;
ты же знаешь обычай, что это от природы — любить де-
тей, даже если в силу стечения обстоятельств они са-
мые жалкие из всех, и согласно обычаю необходимо ус-
тупить всех, которые следуют природным свойствам; я
намереваюсь все-таки собрать теперь все остальные и
отдать переписчику, не присоединить ли тех одиноких
к сестрам с помощью которых мне удалось обогатить-
ся твоим искуснейшим умом; их, как и остальные из
особенных писем (преуспевающая семья доставляет са-
ма себе) посылай нам, заодно очищая каждое от лег-
комыслия и делая нам приятное передачей своих собст-
венных писем; во всяком случае, если ты не пошлешь
их, то совершенно не сохранишь дома, но либо уро-
нишь в воду, либо бросишь в огонь, либо разрежешь
на мелкие части; если же они совершенно ничем не вы-
деляются, но ты видишь в них из соображений береж-
ливости нечто, достойное спасения, тем более тогда вы-
сылай; и выслав, ты не потеряешь их, более же хоро-
229
шие из них так или иначе ты получишь себе обратно,
когда я подступлю и обследую и посодействую ценно-
сти писем, находящихся среди погрешностей».
1 Слово «письмо» по-гречески (е epistole) — женского рода.
' V. Григорий II Кипрский. Письмо № 157 великому
логофету Феодору Музалону. Перевод сделан по изда-
нию: [79, 151—152, № 157. 1—29]. '
«157. ПАТРИАРХ ТОМУ ЖЕ САМОМУ.
Я хотел, переписав на листах бумаги, сохранить в
последующее время все письма, а именно выпустить их
в свет как некий памятник прекрасного духовного ис-
кусства; но чтобы не превышать их ценность, я сдер-
жал себя, отобрав как будто самые подходящие, под-
вергнув их в это время, конечно же, очень тщательной
отделке, и, своевольничая с отвергающим соображени-
ем, я даю переписчику не как сведущий, напротив —
из честолюбия, что именно я и делаю: ведь я воздер-
жался бы от этого моего начинания, будь оно памят-
ником некультурности составившего или примером его
словесного усердия. Устроив переписывание, все письма,
за исключением небольшого их числа, я посылаю, со-
брав воедино, обратно тебе, выполняя обещание. Ког-
да же я ответил и посылаю, ты ответь в порядке оче-
реди и воздай мне услугой за услугу. Что за услуга —
спрятать отныне все письма и тем самым как бы уба-
вить для меня доказательства невежественности? Ты же
убавишь в том случае, если из плохо, неодинаково из-
данных писем ты сохранишь для себя в течение жизни
большую часть; обещая ценить и ценить истинно их,
которые мы вознамерились приобрести для себя, ты со-
ветовал бы, я думаю, если бы не удержало какое-то
чувство стыда, под покровом осуждения одного письма
разделаться с другими, придумывая заранее с этого
времени будущее порицание, чтобы разлучить из-за нас
друзей раз навсегда; если же ты нуждаешься в какой-
либо моей услуге, я сам не скрываю писем, тебе же я
запрещаю это делать, я уже высказывался и вот снова
я говорю, что после уверения посылать оказаться изо-
бличенным в обмане в таком возрасте — это совсем,
как я признал, не нужно; и тем более вспомни меня и
230
замечательное письмо, я говорю именно о твоем письме,
которое посвящено обсуждению самого резкого требо-
вания писать письма, правда, с помощью чрезвычайно
многочисленных и блистательных аргументов, но вме-
сте с тем оно описывает и получение его обратно то-
бой и возвращение мне же. Вспомни именно о нем и
тем скорее ты получишь возможность рассеять недоуме-
ние своих близких».
VI. Димитрий Дидон. Письмо 8 Иоанну Канда-
кузину во Фракию. Написано в Македонии в 1345 г.,
осень!?). Перевод сделан по изданию: [130, т. 1, 34—35,
№ 8. 1, 4—35].
«8. ИМПЕРАТОРУ КАНДАКУЗИНУ.
Так, стало быть, фракийцы, как похоже, получили
по жребию наслаждаться всеми благами, на нас же
обрушилось изобилие всякого несчастья. И поэтому
тем император предоставил больше всего, управляя им-
перией общими методами, а именно, открыв долгое уже
время запертые от врагов ворота городов и граждан как
изможденных удалив прочь, он по истечении некоторо-
го времени отправляет в деревни, отсылает и в сосед-
ние города, не опасавшиеся раньше никого из врагов.
Безбоязненно они начинают извлекать выгоду из своих
и понадобилось спать в поле и делают они это, никого,
однако, не страшась. Ибо прежних врагов они имеют
теперь в роли защитников императора, укрощающего
их самих оружием и благоразумием. Если даже мятеж
все-таки, по мнению людей, не произошел когда-либо,
нелегко доверяться этим впечатлениям. Да, законы про-
цветают, и мудрость говорит откровенно. И оружие
вполне, и армию, сколько бы кто-либо ни приказал,
можно подготовить. Важнее же всего такой вот пони-
мающий император, всей мудростью и добродетелью и
прекрасными качествами украшающий себя. Такое имен-
но у тех. Нам же и горе, и страдание, и разновидности
других мучительных недугов. Ибо эти из городов в за-
висимости от варваров; другим же из-за чумы и осад-
ных машин — застой. И законы — бессмыслица, и уби-
вать теперь практикуется. И даже нечестив управляю-
щий государственными делами, те же, у кого есть ра-
231
зум и кто уважает справедливость, ведут жизнь ким-
мерийцев. Единственная же надежда — это ты, и дума-
ется быть спасенным отсюда только в результате дей-
ствий, поскольку, если бы ты не позаботился о свобо-
де, неизбежность — пойти ко дну, никто из оставшихся
в живых не может выдерживать сопротивление ввиду
столь больших волн. Однако мы не имеем права по
многим соображениям относиться к себе с презрением.
Ибо здесь и города великие, и войско многочисленное,
и обычай обращать в бегство варваров, и законы, и до-
стойные состязания в виде ораторских выступлений,
чтобы восхищаться деяниями императоров и избавить
от гибели все подлинные и окруженные почитанием
святыни. И притом, однако, одно только имя Македо-
нии внушает страх варварам, помнящим Александра и
немногих из македонцев с ним, защитивших Малую
Азию. Император, докажи тем в самом деле, каковы
есть македонцы, и император от Александра будет от-
личаться одним-единственным временем. Появись же и
города нам освобождай с полным успехом. На меня же
возложено словами воспевать победы, и я считаю себя
счастливым общаться с императором среди его учени-
ков. Если же и ты предлагаешь бежать к тебе, дай
знак лишь, и ты увидишь меня, обгоняющего награж-
даемых венками в состязаниях».
VII. Димитрий Кидон. Письмо 28 великому доме-
стику Димитрию Палеологу. Написано в Константино-
поле летом 1371 г., направлено на о. Лемнос. Перевод
сделан по изданию: [130, т. 1, 57—58, 28. 1, 4—30].
«ВЕЛИКОМУ ДОМЕСТИКУ.
Я, всегда одобряя и восхищаясь всеми твоими де-
лами, ныне лишь поэтому не могу не порицать содеян-
ного тобой, что, уехав из города и будучи, конечно, све-
дущим о том, какими он волнами омывается со всех
сторон и что никакого уже остатка, кроме пущенного
ко дну, больше нет, к тому же сблизившись с наилуч-
шим во всех отношениях императором и в силах
(dynamenos) убедить его поспешить в город и проти-
вопоставить буре и волнам его искусство, ты предпочел
для себя придерживаться молчания и, пребывая на
232
Лемносе, заботиться о быках и козах. Великий же го-
род— только название, и ни одного слова — советникам
императора, не из-за таких ли безмолвствующих тот
(город. —В. С.) стал безропотно повиноваться. Однако
по сравнению с иными, какое бы мы ни выбрали вре-
мя, ты, пожалуй, более честно обращался с языком, го-
воря о городе, что ему и родине нужно помочь, даже ес-
ли бы речь шла о Платамоне или Пелле или какой-либо
из еще более скромных территорий. Теперь же ты ви-
дишь, что от него (города. — В. С.) все зависело, и он
есть издавна родной дом императоров, спасший роду
имя, красивейшее из них (имен. — В. С.) под солнцем
и существующее (имя — В. С.)—украшение носящим»
если бы его (имя—В. С.) сохранили, вечное же бессла-
вие тем, кто не желает подвергаться опасности ради
столь прекрасного сокровища. Если не раньше, так те-
перь, любезнейший, принимайся за слова, из которых
ты не произносишь ни более правдивых, ни более чест-
ных, ни более полезных. Василеве же не будет прене-
брегать советом. Ибо он выслушает их и, я думаю, что
он будет убежден твоими словами, и здравый смысл
твоих слов не ускользнет, в особенности, когда твой со-
вет передается посредством языка Нестора, благодаря
которому, словно Терпандр, ты даже и камни бы сдви-
гал с места. Если бы это случилось или, по крайней
мере, предстояло городу, который украшает присутст-
вием император; отсутствия же, ему (городу. — В. С.)
оставляет несчастья вдовства и отдает его наглецам.
Таким образом, если бы мы могли хорошо действовать
сообща, избавившись от страха, мы получили бы не-
которое удовлетворение (misthos) вследствие многих
трудов в собственных интересах. Поэтому именно сей-
час мы советуем мужьям, кроме прославления (импера-
тора.— В. С.) со стороны всех по случаю (его. — В. С.)
возвращения >, высказаться напрямик: ведь ныне тот,
кто, бывало, избегал письма, вспомнит нечестивые по-
ступки, давая ответ».
1 Иоанн V Палеолог вернулся в Константинополь 28 октября
1371. г.
VIII. Димитрий Кидон. Письмо № 39 Прохору Ки-
дону из Рима (1369—1370 гг.). Перевод сделан по изда-
нию: [130, т. 1, 72—73, № 39. 1, 4—43].
233
«БРАТУ.
Нас больше всего огорчает то, что, оторванные от
родины и всех вас, испытавшие много страшного и на
суше и на море, мы не разделяем наслаждений ваших
и остаемся здесь вдали, не отведав их. Ведь это посто-
янно свойственно заботам императора и содействующих
им нам — каждый день обивать пороги и добиваться,
чтобы хлопоты, всех нас разъединяющие, о том, кто
окажет помощь, как-нибудь закончились, ради чего, по-
могая вам, как ты знаешь, мы вели долгие переговоры.
И ни из мудрецов не родился некий нам друг, ни бесе-
дующих или наставляющих, или рассуждающих мы
не услышали. Даже не нашлось нам какого-либо досу-
га старательно заниматься римскими книгами, несмот-
ря на многочисленные случаи, если кто-либо желал вос-
пользоваться, и проявленной мудрости, и величия, и
всех достоинств великого города. Ибо каждый, осозна-
вая что-либо важное для себя через Церковь, однако
владыки ее избегает, и ты испытал, как бы ни настав-
лять ежедневно великому сведущих и умелых из стада,
даже меньшую часть из них не сделать теми, кого счи-
тают примкнувшими. Но то же самое я говорил дру-
гим— прилагая старания и держа в обеих руках чуде-
са и к ним издали жадно стремясь, мы пробегаем ми-
мо, подобно тому как, пожалуй, если бы кто-нибудь, из
дому бегом устремляясь к роднику и присев рядом,
считал затем пьющих, пренебрегая жаждой, для успо-
коения и после этого вставал, преодолев потребность.
Не исключая ни одного из собравшихся здесь, никто со-
вершенно нас не знает, но величайшие и идущие впе-
реди других оказались сведущими и любят и пригла-
шают к себе, и сообщают кое-что нам охотно, однако
слушают они с большим удовольствием, учатся же сре-
ди них у нас делам и удаче не уступающие по добро-
детели. И все они радуются, встречаясь, и пользу они
извлекают, что бы ни услышали от нас, и, узнав о воз-
вращении, они сокрушаются и пытаются удержать дей-
ствующих против своей воли, вместо друзей и родины
обещая Рим и самих себя. Глава же всех, наставник
же всех полагает, что своим общением я немало
помогу делам его самого, поэтому и начисляет помо-
гающему вознаграждения и доходы, оставшимся же
бездеятельными он обещает их немного. Мне же, осо-
234
знающему судьбы родины и насмешки врагов, а имен-
но, что нам отныне станут стены тюрьмой и что мы
увидим с них неприятелей, уносящих награбленное, все
тягостно — ничего здесь с нашей стороны в защиту их
(стен. — В. С.) мы не сделали законченного. Ибо> рим-
ляне высказывают нам неблагородные представления о
божестве и страсть к новшествам в области Церкви и
благочестия и законность их именуют наглостью варва-
ров. Вот почему мне и оставаться тяжело и возвращать-
ся обратно становится мучительно. Ибо остающегося
будут удручать упреки граждан, возвращающегося же
будут огорчать своими неудачами даваемые мне пору-
чения. Итак, молись, чтобы мы пришли благодаря богу
к согласию. Ибо возможно, что даже не нужно полу-
чать у кого-либо то благодеяние, и к тому же, с боль-
шой для себя в том откровенностью, жизнь, предостав-
ляя легко для нашей защиты, приведет в движение до-
бро».
IX. Димитрий Кидон. Письмо К° 66 некоему другу-
Перевод сделан по изданию: [130, т. 1, 99, № 66. 3—S].
«Вот это (письмо. — В. С.) убеждает меня, что
письма малых размеров — дело' твоей руки и мысли.
Что же касается такого именно человека, решившегося
нам писать, то он терзает письма, чтобы выразить ве-
личие замысла, хотя великое искусство не втиснуть в
рамки коротких писем. Ведь не скажет, полагаю, кто-
нибудь, что «беседа не струится ручьями». Все же мы
желаем и более длинных, хотя изящество коротких мы
все же почувствуем. Ведь ни одно из твоих (писем.—
В. С.) для нас не является большим».
X. Димитрий Кидон. Письмо № 78 некоему другу в
Фессалонику из Константинополя (1362—1363?).
Перевод сделан по изданию: [130, т. 1, 111, № 78.
4—7].
«Восхваляя тебя по поводу писем, из которых мы
убеждаемся, что у тебя — беспокойство .о нас, я упре-
каю, что ты не знаешь, по-моему, о моих несчастьях. И
235
заметьте, что я ведь тотчас же принимаюсь советовать
воздержаться от размеров лакедемонских писем и со-
ставлять их не менее изящные, чем длинные».
XI. Димитрий Кидон. Письмо № 83 Иоанну - И Па-
леологу в Константинополь. Написано в Константино-
поле. Перевод сделан по изданию: [130, т. 1, 116, № 83.
1, 4—18].
«ИОАННУ ИМПЕРАТОРУ.
Именно от предоставленного вовремя по милости я
испытал двойную радость. Ведь нам разрешило нужду,
вследствие расходов, серебро прибывшее. Однако
не только двойную, но и многократную радость оно до-
ставило, потому что благодеяние происходило по ре-
шению твоего монастыря, впрочем, раньше мы не вы-
нуждали себя обивать пороги ради нас, нуждающихся,
что всем, я хочу надеяться, тягостно, словно бы бесче-
стящее прямотою души; мне же прямо петля, если мне
необходимо просьбами приобретать милость. Ибо по
природе с самого начала это мне неприязненно, и дав-
нишняя привычка сильнее возбудила непризнь вдоба-
вок к природе. То же, самое испытав, ты вознамерился
по собственной воле сделать для меня добро. Это, ста-
ло быть, было считаемым дважды — предоставить что-
либо кому-либо в качестве дара и оказать честь и тем
более, когда то и другое происходило благодаря импе-
ратору. Эту милость я имею от тебя, однако не только
меня, а пожалуй, тебя самого, воспользовавшегося
(этим. — В. С.), недостойно, если из поступившего рань-
ше тебе в пользу всех что-либо, и притом вот из это-
го, могло бы попасть от себя самого худшим. И вот эту
(милость.— В. С.) я считаю для себя ценнее богатств
Креса. О если бы были за нее тебе от бога, о император,
долгая жизнь и множество трофеев от врагов империи».
XII. Димитрий Кидон. Письмо ДЪ 85 некоему другу.
Перевод сделан по изданию: [130, т. 1, 117, № 85. 3—18].
«Я уже познал, конечно, как отвечающего и склон-
ного беспокоить можно было заставить умолкнуть. Ибо
236
не сами ли мы узнавали от других о твоих делах от
не столь немногочисленных прибывших. Однако ты му-
чишься, если даже ничто другое из обычных вещей те-
бя не побудило возразить нам, ведь одни только жа-
лобы стали темой писем и обвинением нашим, словно
в самом деле ты обижен. Ныне же замолчав, ты полу-
чил для себя самого обвинение, только как создатель
писем, этого знака дружбы, замолчав ныне перед ли-
цом столь много написавшего своими перьями, которы-
ми, изобличив, тебя могли бы упрекать с достаточным
основанием. Однако мы не пошлем в воздаяние стрелы,
те. которые мы раньше получили, и мы не будем согла-
шаться ненавидеть друзей, если что-то чрезмерно вы-
павшее на долю удержало руку, и все же в то же вре-
мя молчащих о дружеском отношении мы расспрашива-
ем с душевным предрасположением. И поэтому мы ве-
рим тебе, что молчание было вызвано отъездом или бо-
лезнью, или вынужденными твоими делами, из-за ко-
торых забывал кое-кто, пожалуй, и самого себя. Поэто-
му ты, полный сил, и не будешь подчеркивать, что кто-
либо с нашей стороны был увиден тобою без писем.
Ибо многое попирает мысли и дела людей, и никто
не является господином самого себя ради всех. Ныне,
следовательно, на тех, которым я рассказал о молча-
нии, мы рассчитываем. Если же и после писем ты при-
держивался бы этого (молчания.— В. С.), мы счита-
ли бы оскорбление намеренным. У тебя же не будет то-
го, что оправдало бы тебя».
XIII. Димитрий Кидон. Письмо №114 proceri aulae
Иоанна V Палеолога. Написано в Константинополе в
1372—1373 гг. Перевод сделан по изданию: [130, т. 1,
152—153, № 114. 4—38].
«Я услышал из публичной речи о пенитах, что ныне
в императорских дворцах назначены награды, и некий
Хремил и некий Ир неожиданно разбогатели, что в са-
мом деле некоторые ловкие лица рассчитывают восхва-
лять дела архонтов в присутствии толпы и для этого
при самом удобном случае спешат всякие, с одной сто-
роны, отточившие языки, с другой — совершенно отбро-
сившие совесть и справедливость как некое бесполез-
ное бремя и что ныне резиденция государственных вла-
237
стей означает для нас базарную площадь и образец
угодничества. Пусть это вызывает у тебя и у меня смех
над этими мисфотами, — ибо что постыднее людей, вы-
жидающих такие обстоятельства и таким именно служ-
бам уступивших самих себя за плату, которые рыдают
от города процветающего, празднуют же его несчастье,
и, как говорится о Демаде, живут в своем государстве
обломки родины—однако, пусть пробуждает и плач
над несчастными земледельцами и другими апорами,
которым следует уменьшить взносы, так как ныне не-
прерывными губительными сборами властители отказы-
вают им и в самой жизни, по-видимому, они желали бы
для себя, чтобы тела тех составили им обед. Ибо ни-
что не предвещает того, что страдальцы, в конце кон-
цов, будут освобождены. Несправедливо, что один толь-
ко огорчается по поводу их и что родина и общество,
которое должно быть почитаемо ими, подвергаются об-
щей опасности, не потому лишь, что пениты — не наи-
меньшая часть (населения. — В. С.) города и что гибель
их есть именно его беда, можно сказать, но потому, что
существует и страх, как бы они, не щадя жизни архон-
тов, не признали более сносных врагов и, прибегая к их
помощи, не устремились с ними на нас, или, пожелав
отомстить насильникам, словно лошадь, погоняемая
стрекалами, не сбросили с себя власть, город же не на-
сытили грабежом, изгнанием, резней, как будто бы они
во время бури при давке матросов потопили корабль,
который был бы спасен при общем единодушии, когда,
согласись с этим, и советуются, и занимаются делом.
Вот почему, увидев мисфарнундов во время общих бед-
ствий, не допускай этого и знай, что это приносит го-
родам то же самое, что болезни телам или пираты ко-
раблям. Сам же ты, при общем возгласе призывающей
родины, противопоставь их пустой болтовне свою сооб-
разно с обстоятельствами откровенную речь и покажи,
сколь велика польза, когда ритор благосклонно высту-
пает с речью перед народом в городе. Верь же, что мы,
прославясь в сенате, не отдадим этого на откуп мисфо-
там и не будем говорить при посредстве их, которым
мы несправедливо окажем благодеяние, себя же самих
и город мы разорим, но мы убеждены, что последую-
щее посоветует, что из содеянного он исправит. Ибо
нелепо, с одной стороны, что одинаково ораторствую-
щие окажутся беззаконниками, с другой — что при бла-
238
городстве и справедливости единомышленников им уго-
тована уединенная судьба».
XIV. Димитрий Кидон. Письмо 442 Феодору Па-
леологу. Написано в Константинополе осенью или зи-
мой 1391 г., направлено в Морею. Перевод сделан по
изданию: [130, т. 2, 406—408, № 442. 4—91].
«Проявлением императорского свойства выступает
то, что предоставляемое во многом превосходит по до-
стоинствам того, кто это получает, и ты сам осыпал
вследствие большой щедрости своими похвалами, отно-
сящимися ко мне, воздав мне многочисленные славо-
словия в письмах, тогда как все знают, что при боль-
ших восхвалениях это справедливо, пожалуй, со сторо-
ны многих порицается. Тем не менее, если бы я имел
в виду только мое положение, может быть, я и был бы
обрадован чрезмерными похвалами; с тех пор как меня
интересует и твое положение, я не желал бы в твоих
интересах, чтобы приятное, делаемое мне тобой, много-
численные обличители раздували как ложное. По этой
причине ты воздержись от комплиментов, мне же доста-
точно, я думаю, что ты помнишь меня и что ты любишь
меня и что своими письмами ты учишь этому других.
Ибо это принесет тебе одобрение всех, мне же доставит
(удовольствие. — В. С.) радоваться вместе с друзьями
(оказанной мне, —В. С.) чести. После того как сказа-
но, что ты ныне огорчен, услышав, что я уезжал, обра-
дован же возвращению, определена польза для родины
и друзей и что нужно было возвратиться мне к тем,
которые меня уважали и которые будут меня уважать,
все это побуждало многих называть меня счастливым,
если, конечно, я именно тот, который заслуживает ус-
лышать такое со стороны столь замечательного челове-
ка. Это же помешало мне увидеть Рим, к которому я
плыл, намереваясь здесь именно исполнить обет, дан-
ный святым апостолам; существовали и опасности, уг-
рожающие ежедневно проезжающим ныне по обыкнове-
нию через Италию со стороны разбойников и тиранов,
большинство которых она, вскармливая в своих городах,
ныне вооружает друг против друга и против чужестран-
цев и которых друзья советовали и просили как явно
существующих остерегаться. Но прежде всего значили
239
новости об императоре и великом городе, все ужасные
и которые не только гражданам, но и всем узнающим
об основании города страх внушили. Это в самом деле
убедило меня, не обращая ни на что внимания, поспе-
шить к императору и в город, чтобы быть причастным
к их судьбе — к которым бы меня не возвратили, если
бы я услышал, что они живут в обычных условиях, в
которых я их оставил — считая, что было бы неблаго-
дарностью не взять свою долю неприятностей, которые
удручали тех, с которыми я всегда разделял радости.
Однако возвращаясь, я нашел дела города в таком сте-
чении обстоятельств, что ощущалась нужда меньше все-
го в человеческой сметливости, а лишь в одной божь-
ей помощи. Таким образом, все приведено в беспорядок,
и трудно найти в мире подобие здешнего абсурда, когда
варвары уже захватили все извне, когда благодаря са-
мим себе они приобрели все богатство города, когда
возложили на него столь большие подати, что совокуп-
ности общественных доходов недостаточно для их упла-
ты и поэтому необходимо и пенитов обложить налогом,
если мы хотим сдержать ненасытность врагов, по край-
ней мере, до некоторой степени. Все думают, что это
невозможно — ибо жадность их никогда не будет оста-
новлена— и готовятся отныне к рабству, словно оно
единственное, что может избавить нас от внутренних
бед. Внешняя ситуация для нас возле варваров остает-
ся спокойной, поскольку они щадят находящуюся под
нашей властью остальную часть существующего города.
Остается в силе, кроме того, и старое зло, которое все
погубило: раздор императоров из-за призрака власти и
вследствие этого у обоих существует необходимость по-
творствовать варвару, поскольку только таким образом
возможно, по крайней мере, дышать. Все признают, что
кому из двоих он (варвар. — В. С.) окажет поддержку,
тот без околичностей одержит в будущем верх. Поэто-
му неизбежно раньше граждан императоры сами рабски
служат ему и живут по его предписаниям. И ныне оба
императора, каждый с'тем, что осталось от войска, по-
лучив приказание, следуют за ним (варваром. — В. С.),
помогая захватывать ему города во Фригии и Понте.
И поэтому город, оставшийся без гарнизона, лежит как
готовая награда быть захваченным теми из врагов, кто
этого пожелает. Внутри же восстания граждан, не про-
стых людей, но уже считающихся в императорских двор-
2-10
цах самыми важными, и ссоры между собой и раздо-
ры из-за первенства и у каждого стремление, в случае»
если бы он смог, одному-единственному все поглотить
и, если он этим не овладевал, грозить переходом к вра-
гам и с ними блокировать родину и друзей. Эта траге-
дия тяжелее созданных Гомером и всеми поэтами. И
кто бы мог говорить об этом с простодушием? Таким
образом, мог бы кто-либо говорить, особенно правдо-
подобно, о делах города, когда попавшие в бурю в кро-
мешной тьме и водовороте пытаются изнутри перевер-
нуть корабль. Видя это, я считаю счастливым тебя,
пребывающего вдали от этих волн и страха. Если ты,
в самом деле, отчасти терпишь вред от суеты (трудно
найти ныне среди ромеев правителя, который бы сам
не унаследовал общей судьбы), ты все-таки имеешь при
себе тех, которым как деспот ты предписываешь как
угодно и ты же имеешь при себе стремящихся благо-
склонно тебе служить. Тебе же можно часто отнестись
с презрением к варварам и говорить, что ты не усту-
пишь применяющим силу, но и что ты оказывал орга-
низованное сопротивление и что ты их не допустишь,
насколько возможно. Обратное этому происходит теперь
у нас, для которых существует один закон: выполнить
с усердием то, на что враги сделали знак наклонением
головы, или высказавшемуся против быть заключенным
в тюрьму. Поэтому, как я об этом говорил, я и остаю-
щиеся в живых представители народа считаем тебя
счастливым. Что касается меня, те даже, которые рань-
ше восхваляли меня в связи с возвращением, ныне на-
зывают меня из-за этого несчастным. Тот ведь наслаж-
дался жизнью — ибо это, говорят они мне, есть то, что
позволит пребывание в Венеции — я этого не захотел.
Я предпочел же, возвратившись, прыгнуть прямо в
огонь, чтобы умереть самым постыдным образом. По-
этому, мало-помалу, я сам жалею о возвращении и гово-
рю людям, чей ум не имеет основания для упреков:
если я вовсе не окажу помощи родине, то мне предсто-
ит погибнуть вместе с беснующимися людьми, которые
неспособны понять свой долг и которых, конечно, нель-
зя, привязав, как мулов, излечить. Я ищу, куда пойти,
чтобы не видеть нашего внутреннего положения, испы-
танного здесь, и не претерпевать поэтому того, что ожи-
дается, и я нахожу только единственное убежище для
себя: присоединиться к тебе и ожидать с тобой того»
16 Заказ 199
2-11
что случится. Может быть, и ты, в самом деле, уцеле-
ешь в общей катастрофе, когда бог с давних пор, пожа-
луй, приготовляет твою гавань тем, кто уцелеет из ро-
меев. И если бы даже буря одержала верх над твоим
искусством, все-таки, конечно, быть пущенным ко дну
в последнюю очередь из всех — немалая выгода желаю-
щим спасти себя самих там, где возможно. Особенно же
большое утешение и в настоящем и в будущем, к то-
му же ради безопасности и репутации, — подвергаться
опасности вместе с самыми знатными, которые делают
все с умом для своего спасения и спасения тех, кто
живут рядом. Поэтому ныне, если только бог позволит,
я желаю видеть Рим, чтобы совершить обет, который
я дал апостолам. Исполнив священные обязанности, я
возвращаюсь, и Пелопоннес встретит меня, если толь-
ко смерть, упредив меня, не пресечет моей попытки. Так
я сам положу конец моим долгим тяготам и, находясь
рядом с тобой, скромно проведу остаток своей жизни.
И мое общество, я убежден в этом, не покажется тебе
неприятным, ибо ты, я это знаю, не раз давал этот
обет».
XV. Иоанн Хортазмен. Письмо К° 4 Катакалону.
Направлено в Константинополь. Перевод сделан по из-
данию: [102, К° 4, 1—7].
«Катакалону, самому уважаемому учителю Псалти-
ри священнейшей божественной великой церкви, Иоанн
нотарий желает здравствовать. Я послал тебе по твоей
просьбе речь. Если действительно тебе показалось до-
стойным сказать о пригодности текста, слава богу, ес-
ли же большая часть соответствующего слабее, напи-
савшего не следует упрекать из-за этого, если даже,
будучи ниже, он нисколько не показывает силу свою сре-
ди достигнувших ее, ради доброго имени друга. Будь
здоров».
XVI. Иосиф Вриенний. Письмо № 25 некоему Иоан-
ну. Перевод сделан по изданию: [103, т. 3, 180—182,
№ 25. 1—60].
242
«25. ИОСИФ ИОАННУ.
Если бы я твердо знал, что это мое письмо не погиб-
нет в море и что ты не предашь именно его тотчас же
земле, после его прочтения, или огню, или, что более
обычно и что часто бывает, мраку, то, составив соглас-
но теме, я пытался бы послать тебе. Поскольку теперь
я обдумываю это, я начинаю писать тебе более неради-
во. Подумай же, каково это есть, чтобы и бумага науда-
чу и чернила были куплены на рынке. И быть в уеди-
нении и чтобы были положены впереди и стилвотир, и
ножницы, и чернильница, и чтобы перо было притупле-
но. И были попусту приготовлены и игла1, и нить, и
воск, и после этого печать. Таковы внешние обстоя-
тельства. Каковы же те, что зависят от нас самих,
и сколь значительны? Смысл находок, более полезное в
них и более обременительное; наклонение шеи, устре-
мление глав, мастерство руки, движение пальцев, сги-
бание колен, выставление напоказ рядов, тип письма,
красота мыслей; возможно и раскрытие секретов. Ког-
да же и письмоносец для доставки его был приглашен
и долгое плавание было окончено, и теперь, в резуль-
тате хорошего исхода, оно оказалось в руках того, ко-
му отправлено, и поскольку же для чтения келейно и
втайне я передал из числа самых изящных как пропав-
шее для себя, прикинь себе, сколько презрения появи-
лось у отправившего. Так'вот поэтому древние, не имея
подобного навыка, но как раз противоположный ему,
как только посылали письмо или получали, то отправи-
тели, прежде чем передать его в руки доставщика, пе-
реписывали его, внося в книгу, содержащую и другие
их сочинения. Получатели же, одновременно с получе-
нием, сразу же его показывали собеседникам; и самы-
ми первыми заучивая наизусть, они записывали на сво-
их писчих дощечках; и получая снова от них, сами
вставляли в свои книги, и, заучивая наизусть для дока-
зательства, дома и на рынках, и на улицах, и на со-
браниях, и во время бесед всякого рода, вместо всякой
болтовни, эти полезные письма излагали по памяти.
Вследствие этого получателем восхищались, как другом
такого человека; составителю рукоплескали с похвала-
ми как оратору; познавали и силу риторики; и по мно-
гим соображениям прославлялась образованность. Из
этого следовало и нечто такое. Всякий раз, когда со-
16*
243
ставителю снова хотелось тому же самому или кому-
либо другому из друзей послать, он вспоминал, что по-
лучатель— друг и заучит письмо наизусть, и перепи-
шет, и многим о нем расскажет. И в пределах годично-
го цикла оно будет вписано на десяти или даже1 ста
досках и сохранится в течение века, переписываемое
часто учеными мужами. Ты представляешь, с какой ра-
достью, усердием и мастерством он (составитель. — В.С.)
писал его (письмо. — В.С.). Так написали письма Либа-
ний, философ Синесий, Исидор Пелусиот и все, письма
которых еще продолжают сохраняться на земле. Так,
стало быть, они заботились о слове. Таковы были лю-
ди, стремящиеся к знанию, любящие красивое, любя-
щие со взаимностью. И если, конечно1, ты сам желаешь
получать для себя мои письма, перепиши их прежде
всего, одновременно с получением. Заучивай наизусть
с рвением; читай друзьям; обстоятельно излагай всем,
как только появится время, преграждая путь неумест-
ным и вздорным разговорам. И ты получишь себе, пусть
будет оговорено—с божьей помощью, очень обширное
(письмо. — В.С.) и, лучше было бы сказать, тесно свя-
занное с искусством».
XVII. Исэа, патриарх Константинополя. Письмо от
декабря 1325 г. для Ивирского монастыря. Перевод сде-
лан по изданию: [73, 248—250, № 93. 1—46}.
«И протат святой горы Афон, и здешние монастыри
прежде всего испытывают настоятельную необходимость
возвести крепость где-нибудь в этом районе для защи-
ты и предохранения местности от нападений, учащаю-
щихся со стороны врагов, и убытков. Обнаружено там
поблизости искомое место, соответственно подходящее
для этого, расположенное на подступах к святой горе и
называемое Комитисса, однако владеют им монахи рас-
положенного на той же самой горе священного Ивир-
ского монастыря как податным, подчиненным им, ме-
тохом. Именно эти монахи сначала никоим образом
не хотели уступить какой-либо территории, но упорно
оспаривали ее, отклоняя сооружение той крепости, по-
скольку задуманное оказалось бы очень пагубным для
их метоха, и особенно, конечно, вследствие изъятия ме-
стности, и настораживающего обременения со стороны
244
народа, который будет там поселен, и новизны. После
того же как все-таки предписал это лучший после бога
и священный мой император, эти монахи, вследствие
деловой необходимости, вступают в переговоры с благо-
честивейшим протом священных святогорских монасты-
рей, во святом духе любимым сыном мерности нашей,
иеромонахом кир Исааком и отделяют именно эти мо-
нахи от вышеупомянутого их метоха участок в 200 ор-
гий, им принадлежащий, каменистый и неиспользуемый,
для сооружения вышеупомянутой крепости, сверх того
также, ради людей, намеревающихся поселиться вне ее,
и землю в 50 модиев, не из их хорафиальной и не из
земли под виноградниками, но или из земли у большо-
го ручья или в другом месте, вследствие чего она, по-
видимому, была Определена обеими сторонами. Для то-
го чтобы не было подозрений и неясностей у вышеупо-
мянутых монахов, этот благочестивейший прот предъяв-
ляет также письмо и собственной подписью скрепляет
следующее. Прежде всего, конечно, чтобы вышеупомя-
нутый метох никогда не был отнят у них против их
воли, но чтобы они владели им так же, полностью уп-
равляя, как прежде, беспрепятственно и твердо, кроме
отделенных от них участков, как оно (письмо. — В.С.)
разъяснило. Впоследствии же чтобы они не находили
со стороны поселенцев вышеупомянутой крепости, пусть
даже случайно, оскорбительного отношения или вреда,
или какого-либо наказания, но чтобы вышеупомянутая
крепость содержалась свободной от обложения и чтобы
обитатели Ивирского монастыря ничего не1 требовали
по поводу участка в 200 оргий, однако чтобы за землю
в 50 модиев вне крепости намеревающиеся там осесть
вносили соответствующий кефалеон, сверх того же что-
бы тем же самым монахам был передан соответствую-
щий участок внутри той же самой крепости, чтобы по-
строить постоялый двор. Когда же было послано мер-
ности нашей такое письмо и потребовалось упомянутым
монахам помимо этого и наше письмо, ради убедитель-
ности более длинное, предписывает мерность наша иметь
то письмо, что просили, а именно подтверждающее пре-
дыдущее, поскольку оно, письмо от вышепоименованно-
го благочестивейшего прота, разъяснило, что впредь ни
один из благочестивейших протов и, конечно, никто дру-
гой в нарушение и уничтожение его не должен от-
ступить и указанному метоху никогда не быть оторван-
245
ным от вышеупомянутого Ивирского монастыря и не на-
ходить выпавшего на его долю притеснения и неспра-
ведливости, и оскорбительного отношения, и обремене-
ния, и ущерба какого-либо со стороны людей, которые
будут поселены в указанной крепости или вне ее с дру-
гой стороны, а именно при уплате соответствующего
кефалеона за вышеупомянутую землю. Ибо если бы от
них последовал какой-либо урон этому метоху, они
должны быть наказаны вдвое. И вообще мы предписы-
ваем, что раз навсегда остается в силе нерушимым, не-
изменным и непоколебимым внесенное по этому пово-
ду в упомянутое письмо благочестивейшего прота. От-
ступивший же в нарушение и уничтожение его пусть
знает, что он навлечет на себя самое суровое церковное
возмездие. В качестве гарантии этого было отослано
упомянутому достопочтенному Ивирскому монастырю
на правах его собственности и настоящее письмо нашей
мерности.
В декабре месяце, 9-го индикта».
XVIII. Константинопольская церковь. Письмо от 18
января 1452 г. пражским утраквистам. Перевод сделан
по изданию: [166, 16. 1—39, 18. 40—68, 19. 31—34].
«Священная церковь города Константина, мать всех
православных и учительница всем и всяким славным
братьям и сыновьям во Христе любимым, чешскому вы-
сочайшему обществу города Праги и благородным му-
жам, 'и отважным правителям, капитанам, и герцогам,
и баронам, и блистательным всадникам, и духовным
мужам, и учителям, и всем церковным настоятелям, а
также гражданам и должностным лицам. К тому же
всем и всяким, которые пребывают где-либо в зару-
бежных странах, православным, как мы слышим, и
истинной веры Иисуса Христа исповедникам, которые
увидят это письмо материнского попечения, — спасение
во сыне славной девы и стократное приумножение ду-
ховного плода нашего наставления.
Святая и благочестивая невеста небесного жениха,
который есть глава всей церкви, не может иметь боль-
шей радости, нежели слышать сыновей своих, во истине
пребывающих. В самом деле, когда не без величайшей
радости и как будто в залог будущего плодоношения
246
весть об увеличении количества честно страдающих в
исповедовании истинной веры дошла до слуха этой ми-
лосердной матери, и прежде всего через вашего брата,
сына нашей церкви, Константина Англика, доставщика
данных посланий, учителя и достопочтенного священни-
ка, мы удостоверились яснее, что вы не поглощены
новшествами, рожденными благодаря некоторым в церк-
ви Христовой, но опираетесь на фундамент веры, пере-
данной нам от нашего повелителя и его учеников, эта
священная церковь пришла к заключению написать вам
и побудить к унии с ней, не ради той унии, заключен-
ной во Флоренции, которую именовали, как и следует,
пожалуй, отложением от истины, — поэтому мы не при-
няли ее, но, вернее, совсем объявили недействитель-
ной,— но согласно незыблемому закону истины, в кото-
ром одном мы можем соединиться истинно и непоколе-
бимо.
Ибо церковь Христова не сомневается, о вас она
узнала из того, что ей было сообщено, как сказано, что
если вы решились воспротивиться опасным новшествам
Рима, то будете единодушны с ней во всем, при посред-
ничестве священного писания, истиннейшего судьи. Де-
ло в том, что если раньше мы получали недобрые о вас
вести, словно вы противитесь не латинским измышлени-
ям, но более противодействуете в большинстве искон-
ным доктринам вселенской христианской церкви, однако
недавно мы были осведомлены о вас, что вы, так ска-
зать, воскресаете и к общему христианскому богослу-
жению и истинному благочестию возвращаетесь, что вы
не покидаете мать, но страдаете, воспламеняемые лю-
бовью истинной матери, к которой вы стремитесь. Это
показало нам отчетливее именно прибытие вышеупомя-
нутого благочестивого священника, который описал, как
указано, по порядку ваши дела и вручил его самого
собственное исповедание, рассмотренное святой мате-
рью здраво и благожелательно, и со своей же стороны
принял переданное ему наставление истинной веры, в
которой необходимо согласоваться всем желающим спа-
стись, которое он доставит вашей любви.
Итак, желаннейшие братья и сыновья, если так оно
и есть, как мы слышим и надеемся, поторопите объе-
динение с нами. Ибо с чьей помощью, нежели в лоне
матери, вы сможете решительнее бороться против зло-
словящих и в решающий момент истинного спасения, и
247
где вы сможете лучше освежить себя самих, нежели
там, где обнаружен родник проточных вод? Придите
поэтому все жаждущие к водам и вкусите без всякого
смешения вино непорочного веселья и молоко из сосцов
утешения ее. Ведь мы надеемся на бога, что вы во всем
будете единодушны с нами, и после этого- мы с вели-
чайшим радением и любовью позаботимся о духовных
пастырях и епископах ваших душ, которые будут на-
правлять вас словом истины и не будут удручать обра-
зом жизни.
Что же касается обычаев вашей церкви, мы благо-
склонно желаем сделать вам снисхождение в соответ-
ствии с апостолом в тех, которые вытекают из доброй
основы и самой честной цели и уступка которым ока-
жется сообразно вашему наставлению, достоинству же
святой матери этой и истинному нашему ради нее об-
щению и послушанию она не будет противоречить. Ведь
что касается разницы таких обычаев, нам не трудно,
по доброй воле и решению, руководить, не причиняя
ущерба. О, если бы ниспослал все же всемогущий гос-
подь, чтобы вы были такими, как недавно мы узнали,
и чтобы многие другие, подобно вам, воскресили дыха-
ние истинной жизни во приумножение и возрастание
истинных сыновей истинной матери, и о если бы он со-
творил, чтобы вы с нами в храме церкви, радуясь од-
ним и тем же догматам и обычаям, едиными устами и
сердцем восхваляли его, во веки веков, аминь.
Никомидийский Макарий. Смиренный митрополит
Торнова Игнатий. Филиппопольский Иосиф. Смиренный
митрополит Акакий. Великий экклесиарх диакон Силь-
вестр Сиропул. Дикеофилакс и иеромнимон диакон Фео-
дор Агаллиан. Всеобщий учитель православной церкви,
смиренный монах Геннадий».
XIX. Максим Плануд. Письмо Ms 100 Мелхиседеку.
Написано в Константинополе в 1295 г. Направлено в
Малую Азию. Перевод сделан по изданию: [181, 135,
Ms 100. 1—26].
«Поскольку ты обязался нам раз навсегда помочь
в вопросе о выделанных кожах, во всяком случае если
ты решился, и если даже мы поручаем еще что-либо
не беспокоящее или тягостное тебе, написанное пока-
248
зало, насколько необходимы тонкие выделанные кожи,
чтобы из малого количества листов мы не сложили
массивную и толстую книгу, но ив многих листов более
тонкую и, как бы сказать, легче переносимую; и не быть
уже больше им обмазанными яйцом, от которого они
пострадали — буквы получаются на яйце, не на коже;
если же где-нибудь они встретят воду, она соединяется
тотчас с яйцом и написанное отторглось и осыпалось, и
погибший труд переписчика улетучился в воздух. Ибо
как только яйцо, расположенное в промежутке букв и
пергамена, было смыто, одновременно с собой оно вы-
мывает и написанное. Были посланы тебе же и два
размера двустворчатых листов именно ради следующих
условий: согласно одному, большему, размеру, ты ку-
пишь немного выделанных кож за половину суммы,
один двустворчатый лист из каждой переданной кожи,
как ты и видишь длину и ширину. Согласно оставше-
муся, меньшему, размеру ты купишь на остальную сум-
му кож большего размера, чтобы каждую разрезать на
два двустворчатых листа по длине и теперь снова в ва-
шем присутствии по ширине по размеру. Что им нужно
быть в самом деле чистыми, об этом я сам не желаю
говорить, ибо ты сам позаботишься. Как же необходи-
мо поспешно посылать от себя, именно об этом я го-
ворю, и в обратную сторону, в свою очередь, я разу-
мею, всеми средствами. Ибо если придут с опозданием,
ты проявишь меньшую благожелательность. Я же тебе
желаю преуспевать больше всех и оказывать любезно-
сти друзьям.не менее быстро».
XX. Мануил II Палеолог. Письмо № 38 Мануилу
Хрисолоре. Написано в Лондоне в январе — феврале
1401 г., направлено в Италию. Перевод сделан по изда-
нию: [71, 101, 103, Ms 38. 1—42].
«38. КИР МАНУИЛУ ХРИСОЛОРЕ.
Я полагаю, что, когда ты получил письмо, которое
принесло тебе благоприятное известие, ты немедленно
воодушевился и ожидал второе, что вслед за этим при-
ходит, которое содержит в себе то, что растолкует до-
брую весть, а третье письмо, в свою очередь, гораздо
лучше второго и все-таки лучше всех еще такое же, ко-
249
торое, пожалуй, даже по сравнению с более длинными
и более частыми, всегда содержит нечто большее из но-
востей. Но и противоположное не лишено вероятности,
ибо после того первого ты мог увидеть не частые или
длинные письма, но самого меня, написавшего письмо,
более не утешающего тебя надеждами, но радующего
обнадеженных самим созерцанием.
Теперь же, когда прошло некоторое время и тебе от
нас прибыло множество писем, обсуждающих различные
дела, но без какого-либо упоминания о войске и других
формах помощи, в которых состоит спасение нашего го-
рода, я представляю, как с твоих уст слетает поговор-
ка: «Уголья, а не клад!» Хотя твое положение и есть,
пожалуй, таково, я же, в самом деле, молчал не пото-
му, что я был обманут в своих надеждах, но доволь-
ствовался теми письмами, которые я послал, и своим
молчанием объясняя тебе, что у меня нет ничего нового
рассказать. Вот каково, конечно, основание моего мол-
чания. Что касается настоящего письма, то к нам ото-
всюду пришло множество писем, принося очень превос-
ходные и благие обещания, но больше всех (дал их. —
В.С.) правитель, у которого мы теперь находимся, ко-
роль великой Британии, второго, как некто бы сказал,
цивилизованного мира, который обладает множеством
хороших качеств и украшен всякого рода добродетеля-
ми. Вызывая восхищение своей репутацией у тех, кто
не встречался с ним, он блистательно, со своей сторо-
ны, доказывает тем, кто хоть однажды его видел, что
молва никоим образом — не богиня, поскольку она не в
состоянии представить мужа таким великим, как это
устанавливает опыт.
Этот правитель — самый знаменитый благодаря
своему положению, также самый знаменитый благодаря
своей образованности. Приводя в изумление всех своей
мощью, он приобретает себе друзей путем понимания,
протягивая всем руку и предлагая от себя всевозмож-
ную поддержку нуждающимся в помощи. И теперь, в
соответствии со своей природой, он стал для нас подоб-
но гавани при буре двоякого рода, в смысле времени го-
да и фортуны, и мы нашли убежище при нем с его ха-
рактером (буквально: причалили. — В.С.). Показывая
себя очень приятным в беседах и радуя нас во всех от-
ношениях, он почитает нас в высочайшей степени и лю-
бит нас не меньше. И хотя он предался крайностям во
250
всем, что он сделал для нас, он, по-видимому, чуть
не краснеет, думая — один-единственный из всех — что
он оставляет значительно невыполненным то, что он
должен сделать, настолько это великодушный человек.
Однако если необходимо сократить беседу, соблю-
дая закон писем, скажу, что этот правитель хорош в на-
чинаниях, хорош и в завершении пути, становясь лучше
с каждым днем и стараясь все время себя самого пре-
взойти в том, что касается нас. В конечном счете, он
оказался гораздо благороднее, подключив к перегово-
рам свою высочайшую особу, достойную его характера
и самих переговоров. Ибо он предоставляет нам воен-
ную помощь солдатами, лучниками, деньгами и кораб-
лями, которые доставят армию туда, куда нужно».
XXI. Мануил 11 Палеолог. Письмо Ms 42 Мануилу
Пофу. Написано в Париже в 1401 г. Направлено в Кон-
стантинополь. Перевод сделан по изданию: [71, 111, 113,
Ms 42. 1—12].
«42. КИР МАНУИЛУ ПОФУ.
Конечно, твои прекрасные письма с целью возбудить
того, кто медлит, напоминают обращение к лидийцу на
равнине. Бросив же предписывать делать это бегущим,
берись за дела, которые принесут спасение государству.
Однако ведь я сам испробовал то же самое по отноше-
нию к тебе, побуждая тебя к тому, что именно ты, ра-
ботая, совершил. Что же я-то добавлю сверх того к
твоему пожеланию о моем возвращении? Если возмож-
но все же что-нибудь добавить, делая приятное мне и
одновременно себе самому и городу, то покажи себя
мужем и превзойди самого себя в благородстве, дейст-
вуя не только лучше, ио и призывая к этому более мед-
лительных, чтобы наш труд мог принести плоды и что-
бы вы — только бы это не случилось! — не погибли, ви-
дя у своих ворот сражающихся ради вас».
XXII. Михаил Эрмодор Критовул. Письмо Мехме-
ду II (версия А). Перевод сделан по изданию: [94, 25.
1—19, 27. 1—28, 29. 1—19, 31. 1—9].
251
«ПИСЬМО КРИТОВУЛА
величайшему самодержцу, изложившее цель книги и
разъяснившее основание для этого сочинения.
Величайшему самодержцу, императору императоров
Мехмеду, счастливому, победоносному, обладателю
многих трофеев, триумфатору, волею божьей владыке
земли и моря Критовул островитянин, раб рабов твоих.
1. Видя, что ты являешься творцом многих и вели-
ких подвигов, о величайший самодержец, и побеждаешь
многочисленных и великих (прежде, я считаю) полко-
водцев и императоров, не только персов и (представи-
телей.— В.С.) других родов, но даже ромеев и греков,
то, поскольку их невозможно сопоставить с тобой в сла-
ве и благоразумии, и мужестве, и полководческом ис-
кусстве, я подумал, что несправедливо те и дела их и
действия, последовательно с тех времен до наших дней
изложенные в греческих исторических повествованиях и
сочинениях, воспеваются и вызывают восхищение со
стороны всех и наслаждаются вечной памятью, ты же,
столь великий, владеющий почти всем, что есть под
солнцем, возвеличиваемый своими блистательными и
великими подвигами, не располагаешь для будущего
свидетельством твоей доблести и величайших и наилуч-
ших из твоих подвигов, словно некто из незаметных и
безвестных, которые ныне недостойны какого-либо упо-
минания или записи на греческом языке, а преданы пу-
чинам забвения; и подвиги других, столь незначитель-
ные и совершенно несравнимые с твоими, становятся
гораздо более известными и еще больше прославляются
среди людей благодаря грекам и греческой истории,
твои же свершения, величайшие и совершенно несрав-
нимые с подвигами Александра Македонского и его
полководцев или подобных ему императоров, не переда-
ны по-гречески для греков и не завещаны последую-
щему времени как для восхваления неувядающего и по-
читания победившего, так для подражания и наилучше-
го наставления добродетельным качествам. Поистине,
ты — единственный из императоров или в числе немно-
гих, кто соединил поступки и слова, любовь к мудро-
сти и императорскую власть, ты есть тот самый «и доб-
рый василевс, и сильный воин» ’.
1 Гом. Ил., III, 179.
252
2. Вот почему мне следует и показалось справедли-
вым, смело полагаясь на твою счастливую судьбу, взять
на себя настоящий труд и записать, насколько мне воз-
можно, по-гречески твои подвиги и свершения, которые
превзошли по количеству и величию подвиги других.
3. Возможно, многие из ученых арабов и персов бо-
лее точно их запишут и передадут нашим потомкам,
хорошо зная и также изучив факты. Однако ничто
не заменит греческий язык, имеющий величайшую сла-
ву во всех краях. Такие произведения станут известны
только среди персов и арабов и тех, кто знает их язык.
Однако эти труды станут предметом всеобщей гордости
и восхищения не только греков, а всех западных наро-
дов и тех, которые обитают за (Геракловыми. — В.С.)
столпами и на Британских островах, и многих других,
когда будут переведены на язык тех, которые являют-
ся филэллинами и обучены соответствующим образом.
Это еще больше побудило меня взяться за работу, так
как я убежден, что многие и оценят и удостоверят мое
описание.
4. По этой причине, о величайший самодержец, я
уже много потрудился, так как я сам ие был свиде-
телем тех событий. Именно для того, чтобы я мог быть
точно осведомленным о них, я, при написании этой кни-
ги, и расспрашивал и выслушивал тех, кто знал о них,
и, как только появлялась возможность, тщательно ис-
следовал факты. Я начал свое описание с того самого
времени, когда ты получил высшую власть, впервые
переправившись из Азии в Европу после смерти своего
отца.
5. Описывается также война с ромеями и захват го-
рода, события в Эносе, Фокеях и Триваллах, как все
это было совершено, и полное их разрушение и подчи-
нение. Помимо этого первое и второе вторжение пове-
лителя на Пелопоннес, и как он покорил его весь и за-
хватил его города, одни согласно капитуляции, другие
в результате сражения, самые укрепленные и замеча-
тельные, я говорю о Коринфе и Спарте, Тегее и Патрах
в Ахее, и очень много самых сильных крепостей и за-
ставил весь Пелопоннес платить дань. И также его пер-
вое вторжение в Иллирию и разорение ее и также на-
бег ради грабежа, что поистине считается самым даль-
ним. Кроме того, кампания против Синопа и Трапезун-
да, великих и процветающих императорских городов, и
253
как он покорил их согласно капитуляции и захватил
всю окружающую их территорию. Сверх того (описыва-
ются.— В.С.) великолепные в городе здания и дорого-
стоящие храмы, и дворцы, и рынки, и арсеналы, и все
другое, что было им последовательно содеяно. А именно
величайшей важности публичные выступления само-
держца на протяжении семнадцати лет.
6. Итак, я предлагаю твоему царственному внима-
нию и мудрости книгу для вынесения о ней суждения.
И если мужество, описанное в ней, соответствует дейст-
вительности и может сравниться с твоими деяниями, о
если бы оно было соотнесено с царственным мнением,
мы выразим признательность богу и тебе, повелитель,
за предоставленный нам в доказательство наших слов
такой материал о величайших свершениях. И одновре-
менно вдохновившись, мы приступим к дальнейшей по-
пытке и с радостью возьмемся за оставшуюся часть ра-
боты, как только получим многие крайне необходимые
и неизвестные нам сведения, в зависимость от которых
мы пока ставим все сочинение.
7. Если же наши слова во многом покажутся недо-
стойными твоих подвигов и если они не достигают их
величия, что крайне необходимо испытать сказанному,
то книге как негодной быть отвергнутой, а я сам, бла-
гоговейно преклонившись издали в молчаливом привет-
ствии, уступлю историческое повествование другим, бо-
лее искусным в этих делах, чем я».
XXIII. Николай Кавасила. Письмо № 1 Димитрию
Кидону. Написано в Фессалонике в 1363 г. Направлено
в Константинополь. Перевод сделан по изданию: [130,
т. 1, 169, № 1. 1—25].
«Обратившиеся от себя с приветствием, мы вас рас-
строили — все тягостное встретилось мне: прежде всего
само плавание, какого зла хуже? Затем пришлось идти
пешком, все полно страха, и. в том числе суша нисколь-
ко ие более учтива к нам, чем море. Поэтому я думал,
что несчастья последуют за нами до дома: тогда-то воз-
можно и отдохнуть. Было же наоборот. Дело в том, что
дома обнаружились несчастья, оказавшиеся худшими.
Ибо о том несчастье, что многими днями раньше умер
отец, я узнал в это самое время. И вот измерь ужас.
254
Сверх того страшная болезнь, и долгое время она ду-
шила. И вот теперь, изгнанная с трудом посредством
многих выдумок врачей, она оставила мне такое имен-
но тело, что я не радуюсь ничему из пищи, так как без-
действую; лучшие части тела у меня словно связанные,
хотя ни одна не повреждена небывалым увяданием.
Завершение же несчастий — домашние заботы, а имен-
но толпа, окружавшая нескольких знатных родственни-
ков, пытавшихся грабить имущество, которое ускольз-
нуло от сербов. И я несчастлив настолько, что меня за-
нимают с этих пор даже законы, именно те самые, ко-
торые применяются ныне, и дело доходит вплоть до
суда. Плохо то, что мне недоставало судебных защитни-
ков, и я думаю, достойно сожаления, что, проходя ког-
да-то и случайно встретив, я поприветствовал их. Ибо
я боялся, что, сам выступив на суде, я пробужу в теле
успокоившуюся с трудом ныне желчь. Главное же ты
знаешь, суды, судопроизводство, судей и за сколько
они продаются: ведь очень же за немного. Таким об-
разом, все настоящее удручает, невозможно одиако ни-
что, вследствие чего я бы считал утешение страданием.
Я горячо жажду твоего голоса, который, словно какое-
нибудь лекарство, спасет словом. Совершенно ведь не-
возможно внимать только происходящему. Поэтому го-
вори и сделай добро относящемуся к тебе исключи-
тельно по-дружески».
XXIV. Феодор Иртакин. Письмо № 19 родителям
ученика. Перевод сделан по изданию: [159, т. 5, 738].
«Лучше всего я должен был сделать это сообщение
лично. Но так как вы слишком заняты, чтобы это допу-
стить, я вам пишу. Ваш сын пренебрегает своими
школьными делами и интересуется только лошадью. Он
бешено мчится галопом по улицам. Он посещает иппо-
дромы и театры, шумя, важничая и щеголяя своей кра-
сивой одеждой. Несмотря иа многие наставления, он
не проявил никакого сожаления и не исправился, так
что я его побил. Уже прошло пять дней, с тех пор как
я его побил, а он еще не возвратился в школу и не сде-
лал никакой работы, но радуется скачкам и балаганам.
Когда же он должен отказаться от своей элегантной
одежды и носить кожаный ремень, когда он перестанет
255
ездить верхом на украшенной золотом лошади и нач-
нет пользоваться ногами, когда он излечится от своей
опрометчивости. Я выполнил свою обязанность, тем, что
вас известил. Теперь ваше дело обсудить вашего соб-
ственного сына».
XXV. Феодор Музалон. Письмо Григорию II Кипр-
скому. Перевод сделан по изданию: [79, 150—151, № 156.
1—46].
«156. ВЕЛИКИЙ ЛОГОФЕТ ПАТРИАРХУ.
То, что приходится часто страдать имеющим слабое
зрение, если их повернут к солнечным лучам, когда они
отбрасывают излишек света и устремляются на них бес-
печно и спокойно, то же самое случилось мне претер-
петь ныне как раз по поводу писем. Получая то одно,
то другое, то одно за другим, я имел возможность на-
слаждаться покоящимся внутри богатством прелестей
каждого, имел возможность тотчас же в чем-то и возра-
зить, если призрак тени моей рассчитывал быть причаст-
ным к жизненной правде или к великому и емкому дару
речи или, как говорят некоторые, к последнему звуку эха.
Но раньше собирая свои письма, я хранил сокровище не-
прикосновенным; ныне же, только что прочитав каж-
дое, я воздал всем одновременно и я был так скован,
словно я удерживал саму совсем нерожденную мысль;
затем я совершенно лишился силы во время отправле-
ния, претерпев по поводу писем несчастное происшест-
вие, подобное чуду. По этой причине я хотел молча
послать их, не в силах что-либо достойное сказать о
них; но так как пылкая страсть наполняет меня в от-
ношении их, то я желаю поспешно возвратить свое со-
кровище; я был бы вправе всегда пользоваться этим,
если не остается ничего другого, но как прекрасно то,
что я обладаю, сохранив до настоящего дня и не по-
зволив украсть или расхитить кому-либо; только это я
горячо люблю и поэтому слезно умоляю: распорядись
присоединить их вместе с другими к замечательной кни-
ге составителя, которая вбирает письма твоей благоче-
стивой и мудрейшей души и другие сочинения; (и ко-
торая принесет. — В.С.) удивление и пользу живущим
256
ныне среди людей мудрецам и потомкам нашим, для
которых широко распахнется будущее.
Затем книгу саму, которая содержит в себе все
твои сочинения в целом и ныне она, конечно, переда-
ется в качестве книги, и письма, которые я теперь
имею, я высылаю, мне самому обратно вышли охотней-
шим образом взятое; я же получу, если и не мое, то
словно мое, так как хорошо делая со своей стороны, я
сохранил твое, и я не остался каким-то беспечным при
спасении этого и сделал достаточное, чтобы заслужить
почести. Все же я хочу получить обратно с выгодой,
словно какой-нибудь опытный продавец последствия
торговой операции; или, по другому сравнению, заем с
самыми щедрыми процентами к общей сумме, самую
обильную и одновременно самую большую от них (пи-
сем.— В. С.) выгоду; стало быть, я даю в долг твое.
Ты же, всеправедный, будучи честолюбивым, как я по-
стулировал для себя, оказывая мне такие услуги, ты
выставлял себя в качестве должника, предоставив, с од-
ной стороны, и саму книгу, чтобы, переписав в числе
прочего, я приобрел себе одно вместо другого, конечно,
разбогатев, как я понимаю; передав, с другой стороны,
и самые как раз эти письма, которые теперь я, точно
так же себя преодолев, высылаю; я преодолел же, го-
ворю, себя самого, потому что я сдержал сильную лю-
бовь моей души по отношению к ним (письмам. — В.С.),
как я выше успел сказать о письме, и я хотел бы иметь
неизданное сокровище».
17 Заказ 199
ЛИТЕРАТУРА
Произведения классиков марксизма-ленинизма
1. Маркс К. Хронологические выписки. I—II//Архив Маркса и
Энгельса. М., 1938—1939. Т. 5—6.
2. Маркс К. Экономическо-философские рукописи 1844 года//
Маркс К-, Энгельс Ф. Из ранних произведений. М.: Госполитиздат,
1956. С. 517—642.
3. Маркс К. Заметки о новейшей прусской цензурной инструк-
ции II Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. Т. 1. С. 3—27.
4. Маркс К. Передовица в№ 179 «Kolnische Zeitung» Ц Маркс К,.
Энгельс Ф. Соч. Т. 1. С. 93—113.
5. Маркс К. Поражение правительства по финансовому вопро-
су,—Извозчики.— Ирландия.— Русский вопрос // Маркс К., Эн-
гельс Ф. Соч. Т. 9. С. 231—240.
6. Маркс К. Греческое восстание // Маркс К.., Энгельс Ф. Соч.
Т. 10. С. 129—131.
7. Маркс К. Из парламента: Дебаты по предложению Диз-
раэли Ц Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 11. С. 269—274.
8. Маркс К. Капитал. Т. 1—4// Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 23;
24; 25, ч. 1—2; 26, ч. 1—3.
9. Маркс К. Письмо Ф. Энгельсу, 25 сентября 1857 г. //
Маркс К-, Энгельс Ф. Соч. Т. 29. С. 153—155.
10. Маркс К- Письмо Людвигу Кугельману, 17 апреля 1871 г.//
Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 33. С. 175.
11. Маркс К. Экономические рукописи 1857—1859 годов. Ч. 1//
Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 46, ч. 1. С. 3—508.
12. Маркс К. Экономическая рукопись 1861—1863 годов //
Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 48. С. 348—357.
13. Маркс К-, Энгельс Ф. Немецкая идеология//Соч. Т. 3.
С. 7—544.
14. Энгельс Ф. Борьба в Венгрии // Маркс К., Энгельс Ф. Соч.
Т. 6. С. 175—186.
15. Энгельс Ф. Действительно спорный пункт в Турции//
Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 9. С. 11—15.
16. Энгельс Ф. Что будет с Европейской Турцией? Ц Маркс К.,
Энгельс Ф. Соч. Т. 9. С. 31—36.
17. Энгельс Ф. Артиллерия//Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 14.
С. 196—221.
18. Энгельс Ф. Франкский период // Маркс К., Энгельс Ф. Соч.
Т. 19. С. 495—546.
19. Энгельс Ф. Анти-Дюринг//Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 20.
С. 1—338.
20. Энгельс Ф. О разложении феодализма и возникновении на-
циональных государств Ц Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 21. С. 406—416.
21. Энгельс Ф. Рабочее движение в Америке // Маркс К., Эн-
гельс Ф. Соч. Т. 21. С. 345—353.
258
22. Энгельс Ф. Юридический социализм // Маркс К., Энгельс Ф.
Соч. Т. 21. С. 495—516.
23. Энгельс Ф. Дополнения к третьему тому «Капитала» //
Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 25, ч. 2. С. 459—486.
24. Энгельс Ф. Письмо К-Марксу, 15 декабря 1882 г. Ц Маркс К-,
Энгельс Ф. Соч. Т. 35. С. 105—106.
25. Энгельс Ф. Письмо Конраду Шмидту, 5 августа 1890 г. //
Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 37. С. 369—372.
26. Энгельс Ф. Письмо Конраду Шмидту, 27 октября 1890 г.//
Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 37. С. 414—422.
27. Ленин В. И. Что такое «друзья народа» и как они воюют
против социал-демократов?//Поли. собр. соч. Т. 1. С. 125—346.
28. Ленин В. И. Развитие капитализма в России//Поли. собр.
соч. Т. 3. С. 1—609.
29. Ленин В. И. Аграрная программа социал-демократии в пер-
вой русской революции 1905—1907 годов//Поли. собр. соч. Т. 16.
С. 193—413.
30. Ленин В. И. Статистика и социология//Поли. собр. соч.
Т. 30. С. 349—356.
31. Ленин В. И. О государстве//Поли. собр. соч. Т. 39.
С. 64—84.
32. Ленин В. И. Еще раз о профсоюзах, о текущем моменте
и об ошибках тт. Троцкого и Бухарина//Поли. собр. соч. Т. 42.
С. 264—304.
33. Ленин В. И. Письмо И. Ф. Арманд, 30 ноября 1916 г.//
Поли. собр. соч. Т. 49. с. 328—334.
Источники
34. Античные риторики / Под ред. А. А. Тахо-Годи. М.: Изд-во
МГУ, 1978. 352 с.
35; Арсений, архимандрит. Марка Евгеника, архиепископа Ефес-
ского, ответ царю Иоанну Палеологу на его недоумения, касательно
нравственной немощи человека//Странник. 1872. Т. 3—4, июль.
С. 32—50.
36. Арсений, архимандрит. Письмо Матфея Властаря, иеромо-
наха Солунского и писателя XIV века, к принцу Кипрскому Гюи
де-Лузиньяну, с обличением латинского неправомыслия. М.: Б. и.,
1891. XVI, 94 с.
37. Арсений, архимандрит. Три статьи неизвестного греческого
писателя начала XIII в. в защиту православия и обличения новос-
тей латинских в вере и благочестии. М.: Б. и., 1892. IV, 115 с.
38. Арсений, епископ. Нила Дамилы, иеромонаха Критского, от-
вет греко-латинянину монаху Максиму на его письмо в защиту
латинских новостей в вере. Новгород: Б. и., 1895. III, 96 с.
39. Арсений, епископ. Послание с исповеданием веры, послан-
ное от всех святогорцев к царю Михаилу Палеологу, когда он все-
усиленно спешил нерассудительно соединить с нами итальянцев,
хотя они пребывали вовсе неисправимыми в своих ересях и нерас-
каянными. М.: Б. и., 1895. 34 с.
40. Арсений, епископ. Святого Григория Паламы, митрополита
Солунского, три творения доселе не бывшие изданными. Новгород:
Паровая типография А. С. Федорова, 1895. IV, 55 с.
17*
259
41. Богдановик Д. Епистолще кир Силуанове//Зборник Фило-
софског факултета у Београду. 1979. 16/1. С. 183—209.
42. Божков В. Зедно оригинално писмо-наредба (biti) Мура-
та II за Свету Гору//Хиландарски зборник, 1978. Т. 4. С. 131—136.
43. Васильевский В. Г. Epirotica saeculi XIII. Из переписки
Иоанна Навпактского//ВВ. 1896. Т. 3, вып. 2. С. 233—299.
44. Горина Л. В. Материалы дневника Антона Барбери по исто-
рии Болгарии и Византии в XIV в/ZByzBul. 1973. V. 4. Р. 229—251.
45. Горянов Б. Т. Неизданный анонимный византийский хроно-
граф XIV В.//ВВ. 1949. Т. 2(27). С. 276—293.
46. Матузова В. И. Английские средневековые источники
IX —XIII вв. М.: Наука, 1979. 268 с.
47. Моравчик Д. Греческая грамота мамлюкского султана ви-
зантийскому императору//ВВ. 1961. Т. 18. С. 105—115.
48. Памятники византийской литературы IX — XIV вв. / Отв. ред.
Л. А. Фрейберг. М.: Наука, 1969. 464 с.
49. Пападопуло-Керамевс А. И. Жития двух вселенских пат-
риархов XIV в.— св. Афанасия I и Исидора I. Спб.: Б. и., 1905.
50. Пападопуло-Керамевс А. И. Noctes Petropolitanae. // Сбор-
ник византийских текстов XII — XIII вв. Спб.: Б. и., 1913.
51. Поздняя греческая проза. М.: Гос. изд-во худ. лит., 1961.
696 с.
52. Помяловский И. Житие иже во святых отца нашего Гри-
гория Синаита // Записки историко-филол. фак-та имп. Санкт-Петер-
бург. университета. 1897. Ч. 35. С. I—VI, 1—64.
53. Послание прота и иноков Афонской горы к великому князю
Василию Васильевичу о правоверии Восточной церкви и суемудрии
Западной по случаю Флорентийского собора // Летопись занятий
археографической комиссии за 1864 г. Спб.: Б. и., 1865. Вып. 3.
С. 29—31.
54. 1) Пребывание Мазариса в подземном царстве/Пер.
С. П. Кондратьева; Предисл. и комм. Т. М. Соколовой//ВВ. 1958.
Т. 14. С. 318—357; 2) Византийский сатирический диалог/Отв. ред.
Я. Н. Любарский. Л.: Наука, 1986. 192 с.
55. Babinger F. Ein Freibrief Mehmeds II, des Eroberers, fiir
das Kloster Hagia Sophia zu Saloniki // BZ. 1951. Bd 44, H. 1/2.
S. 11—20.
56. Baljour D. Politico-Historical Works of Symeon Archbishop
of Thessalonica (1416/17 to 1429): Critical Greek Text with Intro-
duction and Commentary. Wien: Verlag der Osterreichischen Akade-
mie der Wissenschaften, 1979. 319 S.
57. Bekker I. Georgii Pachymeris de Michaele et Andronico Pa-
laeologis libri tredecim. Bonnae: Impensis ed. Weberi, 1835. V. 1—2.
X, 905 p.
58. Bekker I. Georgius Phrantzes, loannes Cananus, loannes
Anagnostes. Bonnae: Impensis ed. Weberi, 1838. II, 566 p.
59. Boissonade J. Fr. Anecdota. Anecdota Graeca e codicibus
regiis. Parisiis: Excusum in regio typographeo regis permissu, 1831.
V. 3. VIII, 494 p.
60. Boissonade J. Fr. Anecdota Nova. Parisiis: Apud Dumont,
Bibliopolam, 1844. VIII, 420 p.
61. Cammelli G. Demetrius Cydones: Correspondance. Paris: So-
ciete d’Edition “Les belles lettres”, 1930. XLIX, 217 p.
62. Canivet P., Oikonomides N. La comedie de Katablattas: In-
260
vective byzantine du XVе s.: Edition, traduction et commentaire//
Dyptycha. 1982—1983. T. 3. S. 5—97.
63. Constantinides Hero A. An Unknown Letter to Mattew Kan-
takouzenos//Okeanos. Cambridge, Mass., 1984. P. 280—288.
64. Constantinides Hero A. Letters of Gregory Akindynos: Greek
Text and English Translation. Washington, D. C.: Dumbarton Oaks
Research Library and Collection, 1983. LIII, 465 p.
65. Criscuolo U. Due epistole inedite di Manuele Karanteno о
Saranteno//BBgG. N. s. 1977. V. 31. P. 103—119.
66. Darrouzes J. Lettres de 1453//REB. 1964. V. 22. P. 72—127.
67. Delehaye H. Constantini Acropolitae, hagiographi byzantini,
Epistularum manipulus//AB. 1933. T. 51, fasc. 1—4. P. 263—284.
68. Delehaye H. Deux typica byzantins de I’epoque des Paleolo-
gues//Memoires de I’Academie royale de Belgique, classe des lett-
res et des sciences morales et politiques. 2е serie. Bruxelles, 1921.
V. 13. P. 1—112.
69. Demetracopoulos A. K. Istoria tou schismatos tes Latinices
ecclesias apo tes orthodoxou Hellenices. En Leipsia: Typois Othonos
Bigandou, 1867. VI, 174 s.
70. Demetracopoulos A. K. Orthodoxos Ellas, etoi peri ton Elie-
non ton grapsanton cata Latinon cai peri ton syggrammaton auton.
En Leipsia: Typois Metzger cai Bittig, 1872. XII, 204 s.
71. Dennis G. T. The Letters of Manuel II Palaeologus. Wa-
shington, D. C.: Dumbarton Oaks, 1977. LXIV, 252 p.
72. Dieten I. A. van. Nicetae Choniatae Orationes et epistulae.
Berlin; New York: W. de Gruyter, 1973. XXIV, 280 p.
73. Dolger F. Aus den Schatzkammern des Heiligen Berges.
Munchen: Miinchner Verlag, 1948. 363 S.
74. Dolger F. Sechs byzantinische Praktika des 14. Jahrhun-
derts ftir das Athoskloster Iberon // ABAW. Neue Folge. 1949. H. 28.
S. 1—127.
' 75. D(yobouniotes) К. I. Gregoriou tou Palama epistole pros
Thessaloniceis//NE. 1922. T. 16. S. 3—21.
76. Ellissen A. Analekten der mittel- und neugriechischen Lite-
ratur: Mit einer Einleitung zum Neudruck von A. Malina. Leipzig:
Zentralantiquariat der DDR, 1976. T. 1—5.
77. Enepekides P. Der Briefwechsel des Mystikers Nikolaos Ka-
basilas//BZ. 1953. Bd 46. S. 18—46.
78. Europa im XV. Jahrhundert von Byzantinern gelsehen. Graz.
Wien; Koln: Verlag Styria, 1954. 192 S.
79. Eustratiades S., metropolites Leontopoleos. Gregoriou tou
Cypriou oicoumenicou patriarchou epistolai cai mythoi. En Alexan-
dria: Ec tou patriarchicou typograph., 1910. XII. XXXII, 233 s.
80. Fagherazzi A. Modelli epistolari di Atanasio Chatzikis. Pa-
dova: Universita, 1981. 76 p.
81. Failler A. Le sejour d’Athanase II d’Alexandrie a Constan-
tinople//REB. 1977. V. 35. P. 43—71.
82. Fatouros G. Die Briefe des Michael Gabras (ca. 1290—nach
1350). Wien: Verlag der Osterreichischen Akademie der Wissenschaf-
ten, 1973. T. 1. 232 S.; T. 2. 712 S.
83. Fatouros G. Ein Byzantiner fiber die Handschriftenschrei-
ber//Scriptorium. 1973. V. 27. S. 36—38.
84. Festa N. Lettera inedita dellTmperatore Michele VIII Pa-
leologo al Pontefice Clemente IV. Bessarione: Pubblicazione perio-
dica di studi orientali, 1899. A. 4, v. 6, N 37—38. P. 45—57.
261
85. Festa N. Theodori Ducae Lascaris epistulae CCXVII. Firen-
ze: Istituto di studi superior! pratici e di perfezionamento, 1898.
XII, 414 p.
86. Fogen M. T. Horror iuris. Byzantinische Rechtsgelehrte dis-
ziplinieren ihren Metropolitan // Cupido Legum. Frankfurt a. M.,
1985. S. 48—71.
87. Fyrigos A. Barlaam Calabro, Epistole a Palamas: Introdu-
zione, testo, traduzione e note. Roma: Catholic Book Agency, 1975.
LXVII, 141 p.
88. Geanakoplos D. J. Byzantium. Church, Society and Civiliza-
tion Seen through Contemporary Eyes. Chicago, London: The Uni-
versity of Chicago Press, 1984. XXXIX, 485 p.
89. Georgiou tou Acropolitou chronice syggraphe // Georgii Ac-
ropolitae Opera, recensuit A. Heisenberg Lipsiae: B. G. Teubner,
1903. P. 3—189.
90. Gill J. An Unpublished Letter of Germanus, Patriarch of
Constantinople (1222—1240)//Byz. 1974. V. 44. P. 138—151.
91. Gioffre D. Lettere di Giovanni da Pontremoli, mercante ge-
novese. 1453—1459. Genova: S. n. 1982. XLVIII, 267 p.
92. Gones D. О Chronos idryseos tes mones Pantocratoros tou
Agiou Orous (epi te basei anecdotou eggraphou) //Antidoron Pneu-
maticon. Timeticos tomos epi te 50 eteridi... Gerasimou Conidare.
Athenai: S. n.. 1981. S. 80—95.
93. Gouillard J. Apres le schisme arsenite: La correspondence
inedite du Pseudo-Jean Chilas//Academie Roumaine. Bulletin de la
section historique. 1944. V. 25, fasc. 2. P. 174—211.
94. Grecu V. Critobul din Imbros din domnia lui Mahomed al
II—lea. Anii 1451—1467. Buc.: Editura Academiei Republicii Popu-
lare Romine, 1963. 380 p.
95. Grecu B. Ducae Historia Turcobyzantina (1341—1462). Buc.:
Edito Academiae Reipublicae Popularis Romanicae, 1958.
96. Guilland R. Correspondance de Nicephore Gregoras. Paris:
Societe d’Edition “Les Belles Lettres”, 1927. XXIV, 392 p.
97. Hercher R. Epistolographi graeci. Graece et latine. Parisiis:
S. n„ 1871. LXXXVI, 843 p.
98. Hoeck J. M., Loenertz R. J. Nikolaos-Nektarios von Otranto
Abt von Casole. Beitrage zur Geschichte der Ost-Westlichen Be-
ziehungen unter Innozenz III. und Friedrich IL Ettal: Buch — Kunst-
verlag, 1965. 256 S.
99. Hofmann G. Patriarch von Nikaia Manuel II an Papst Inno-
zenz//OChP. 1953. V. 19. P. 59—70.
100. Hopf C. Leonardi Chiensis de Lesbo a Turcis capta epistola
Pio papae II missa ex cod. ms. Ticinensi. Regimonti: S. n., 1866.
15 p.
101. Hunger H. Byzantinische Geisteswelt von Konstantin dem
Grossen bis zum Fall Konstantinopels. Baden-Baden: Hoile, 1958.
335 S.
102. Hunger H. Johannes Chortasmenos (ca. 1370—ca. 1436 /
37). Briefe, Gedichte und kleine Schriften. Einleitung, Regesten, Pro-
sopographie. Text. Wien; Koln; Graz: Hermann Bohlaus Nachfolger,
1969. 256 S.
103. loseph monachou tou Bryenniou ta eurethenta ... En Leip-
sia tes Saxonias: En te typographia tou Breitcopph, 1768. T. 1. 8,
XLV 528 s.; T. 2. 8, 464 s.; loseph monachou tou Bryenniou ta para-
262
leipomena ... En Leipsia tes Saxonias: En te typographia tou Breit-
copph, 1784. T. 3. аб, XXXII, 466 s.
104. Karlsson G. H., Fatouros G. Aus der Briefsammlung des
Anonymus Florentinus (Georgios? Oinaiotes) // JOB, 1973. Bd 22.
S. 207—218.
105. Karpozelos A. Seventeen Letters of Gregorios Akindynos
(Cod. Monac. gr. 223)//Orientalia Christiana Analecta. 1977.
V. 204. P. 65—117.
106. Kourouses St. I. Gregoriou archiepiscopou Boulgarias
(Xlll/XIV ai.) epistolai meta tinon biographicon exacriboseon //
EEBS. 1981—1982. T. 45. S. 516—558.
107. Kourouses St. I. Paratereseis epi tinon epistolon tou proto-
notariou Philadelpheias Manouel Gabala//EEBS. 1972—1973.
T. 39—40. S. 114—127.
108. Kunstmann F. Studien fiber Marino Sanudo der Alteren
mit einem Anhange seiner ungedruckten Briefe Ц ABAW. 1855.
Bd 7, Abt. 3. S. 697—819.
109. Labowsky L. An Unnoticed Letter from Bessarion to Lo-
renzo Valla // Medieval Learning and Literature. Oxford, 1976.
P. 366—375.
110. Lampakes S. K. Epistole tou epi ton anamneseon Logara
pros ton Andronicon III aphorosa eis ten catadicen ton catholicon
criton (1337) //EEBS. 1975—1976. T. 42. S. 397—407.
111. Lampors S. P. Argyropouleia. loannou Argyropoulou logoi,
pragmateiai, epistolai. Athenai: S. P. Lampros, 1910. CXXV, 352 s.
112. Lampros S. P. Epistole Manouel Palaiologou pros tous Sie-
naious//NE. 1909. T. 6. S. 102—104.
113. Lampros S. P. Georgiou Ameroutze anecdotos euche pros
ton theon//NE. 1906. T. 3,-teuchos 1. S. 51—55.
114. Lampros S. P. Michael Acominatou tou Choniatou ta sozo-
mena. Athenai: Es tou typ. Parnassoy, 1879—1880. T. 1—2.
115. Lampros S. P. Palaiologeia cai Peloponnesiaca, ex ecaton
cai ypereceina bibliothecon cai archeion nyn to proton ta pleista
ecdidomena. Athenai: I. C. Bogiatzides. 1912—1930. T. 1—4.
116. Lampors S. P. Prostheta peri tes epistoles tou Manouel
Palaiologou pros tous Sienaious//NE. 1910. T. 7. S. 90—91.
117. Laurent V. La metropole de Serres contre le concile de
Florence//REB. 1959. V. 17. P. 195—200.
118. Laurent V. L’assaut avorte de la Horde d’Or contre 1’Em-
pire byzantin (printemps — ete 1341) //REB. 1960. V. 18. P. 145—162.
119. Laurent V. Le serment de 1’empereur Andronic II Paleolo-
gue au patriarche Athanase Ier, lors de sa seconde accession au tro-
ne oecoumenique (sept. 1303) //REB. 1965. V. 23. P. 135—139.
120. Laurent V., Darrouzes J. Dossier grec de 1’Union de Lyon
(1273—1277). Paris: Institut fran^ais d’Etudes byzantines, 1976.
XVII, 611 p.
121. Lauriotes A. E. Athoitis Stoa. VI—XIII//BB. 1899. T. 6.
C. 448—459.
122. Lauriotes A. E. Episema Byzantina Grammata // Ho en Con-
stantinoupolei Hellenicos Philologicos Syllogos. 1893—1894. T. 25.
S. 161—168.
123. Legrand Em. Cent-dix lettres grecques de Francois Filelfe.
Paris: Ernest Leroux, 1892. XI, 391 p.
124. Legrand Em. Lettres de 1’empereur Manuel Paleologue pub-
263
liees d'apres trois manuscrits. Paris: H. Welter, Librair-editeur,
1893. Fasc. 1. XII, 112 p.
125. Leone P. L. M. A proposito di una lettera del protonota-
rio Nicola Lampeno a Niceforo Gregora//Byz. 1973. V. 43.
P. 344—359.
126. Leone P. L. M. Nicephori Gregorae Epistulae. Accedunt epi-
stulae ad Gregoram missae. Matino: Tipografia di Matino, 1982—
1983. V. 1: Prolegomena et indices continens; V. 2: Epistulas con-
tinens. 306, 438 p.
127. Leone P. L. M. Un’epistola di Nicola Pepagomeno a Nice-
foro Gregora//Byz. 1972. V. 42. P. 523—531.
128. Levi L. Cinque lettere inedite di Emmanuele Moscopulo//
Studi italiani di filologia classica. 1902. V. 10. P. 55—72.
129. Lindstam S. Georgii Lacapeni et Andronici Zaridae epistu-
lae XXXII cum epimerismus Lacapeni. Cotoburgi: Eranos Forlag,
1924.
130. Loenertz R.-J. Demetrius Cydones: Correspondance. Vatic.:
Biblioteca Apostolica Vaticana, 1956—1960. V. 1—2. XVI, 220; XXVI,
497 p.
131. Loenertz R.-J. Gregorii Acindyni epistolae selectae IX//
EEBS. 1957. V. 27. P. 89—108.
132. Loenertz R.-J. Jacobi praedicatoris ad Andronicum Palaeo-
logum Maiorem epistula // Archivum Fratrum Praedicatorum, 1959.
V. 29. P. 73—88.
133. Loenertz R.-J. Les recueils de Lettres de Demetrius Cydo-
nes. Vatic.: Biblioteca Apostolica Vaticana, 1947. XIV, 139 p.
134. Maltezou Ch. Prosopographica byzantines Peloponnesou cai
xenocratoumenou ellenicou chorou (me aphrome ton phacelo Foscari
tes Benetias) // Symmeicta. 1983. T. 5. S. 1—27.
135. Manaphes R. A. Agnostos martyria ton archon tou XIII
aionos peri tes en Boiotia mones tou Sagmata//EEBS. 1975—1976.
T. 42. P. 441—444.
136. Manaphes R. A. Epistole Basileiou Pediaditou, metropoli-
tan Cercyras, pros ton papan Innocention III cai о chronos patriar-
cheias Michael IV tou Autoreiancui/7 EEBS. 1975—1976. T. 42.
S. 429—440.
137. Merendino E. Quattro lettere greche di Federico II //Atti.
Accademia delle Scienze, Lettere e Arti di Palermo. S. 4. 1974'—
1975. V. 34, parte 2. P. 293—344.
138. Migne J. P. Patrologiae cursus completus. Series graeca.
Parisiis, 1854—1887. T. 1—166.
139. Miklosich. F., Miiller J. Acta et diplomata graeca medii
aevi. Vindobonae: Carolus Gerold, 1860—1890. V. 1-—6.
140. Monfasani J. Collectanea Trapezuntiana. Texts, Documents
and Bibliography of George of Trebizond. Binghamton, N. Y.: Me-
dieval and Renaissance Society of America, 1984. XXI, 863 p.
141. Munitiz J. A. Nicephori Blemmydae Opera. Autobiographia
necnon epistula universalior. Brepols; Turnhout, 1984. LV, 156 p.
142. Nadal J. S. La redaction premiere de la Troisieme lettre
de Palamas a Akindynos //OChP. 1974. V. 40. P. 233—285.
143. Neuhausen R. A., Trapp E. Lateinische Humanistenbriefe zu
Bessarions Schrift “In calumniatorem Platonis”//JOB. 1979. Bd 28.
S. 141—165.
144. Norob A. Marcou tou Ephesiou cai Georgiou tou Schola-
riou anecdota. En Parisiois: S. n., 1859. 92 s.
264
145. Oikonomides N. Cinq actes inedits du patriarche Michel
Autdreianos//REB. 1967. V. 25, N 2. P. 113—145.
146. Papadakis A. Gregory II of Cyprus and the Unpublished
Report to the Synod//Greek, Roman and Byzantine Studies. 1975,
V. 16. P. 227—239.
147. Papadopoulos-Cerameus A. Cercyraica. loannes Apocaucos
cai Georgios Bardanes//BB. 1906, T. 13, вып. 2. C. 334—351.
148. Papadopoulos-Cerameus A. Theodores Eirenicos, patriarches
oicoumenicos en Nicaia//BZ. 1901. Bd 10, H. 1—2. S. 182—192.
149. Papadopoulos-Kerameus A. Varia graeca sacro. Сборник гре-
ческих неизданных богословских текстов IV—XV вв. с предисловием
и указателем. Спб.: Б. и., 1909. XLIV, 320 с.
150. Pertusi A. La lettera di Filippo da Rimini, cancelliere de
Corfu, a Francesco Barbaro e i primi documenti occidentali sulla
caduta di Costantinopoli (1453)//Mnemosynon Sophias Antoniade —
In memoriam di Sofia Antoniadi. Venezia, 1974, P 120—157.
151. Pertusi A. La situazione dell’Europa orientale dopo la ca-
duta di Smederevo (1439) in una lettera inedita di-fra Bartolomeo
di Giano//Melanges Ivan Dujcev. Paris, s. a. P. 337—372.
152. Pertusi A. Testi inediti e poco noti sulla caduta di Costan-
tinopoli. Edizione postuma a cura di A. Carile. Bologna: Patron Edi-
tore, 1983. XX, 386 p.
153. Pertusi A. The Anconitan Colony in Constantinople and
the Report of Its Consul, Benvenuto, on the Fall of the City//Cha-
ranis Studies. New Brunswick, 1980. P. 199—218.
154. Petit L. Actes de Xenophon//BB. 1903. T. 10. N l.C. 1—113.
155. Petit L., Siderides X. A., Jugie M. Gennadiou tou Schola-
riou apanta cai euriscomena. Oeuvres completes de Gennade Scho-
larios. Paris: Maison de la Bonne Presse, 1935. T. 4. XXX, 524 p.'
156. Petrides S. Jean Apokaukos, lettres et autres documents
inedits // Известия Русского археологического института в Констан-
тинополе. 1909. Т. 14, вып. 2—3. С. 69—100.
157. Philippidis-Braat A. La captivite de Palamas chez les Tures:
dossier et commentaire//TM. 1979. V. 7. P. 109—222.
158. Pitra J. B. Analecta sacra et classica. Parisiis, Romae,
1891. T. 6(7): Juris ecclesiastici Graecorum selecta paralipomena.
159. Porte du Theil F. J. G. la. ‘Notice et extraits d’un volume
de la Bibliotheque nationale, cote MCCIX, parmi les manuscrits
Grecs, et contenant les Opuscules et les Lettres anecdotes de Theo-
dore I’Hyrtacenien Ц Not. et extr. 1798. T. 5. P. 709—744; 1800.
T. 6. P. 1—48.
160. Priming G. Der Brief Kaiser Heinrichs von Konstantinopel
vom 13. Januar 1212. Uberlieferungsgeschichte, Neuedition und Korn-
mentar//Byz. 1973. Bd. 43. S. 395—431.
161. Priming G. Eine kanonistische Quelle zur Geschichte Pe-
lagoniens im 14. Jahrhundert//Cupido Legum. Frankfurt a. M.,
1985. S. 179—183.
162. Regel W. Analecta Bvzantino-Russica.— Petrolopoli: Тип,
имп. AH, 1891. IV, CLlV, 155 p.‘
163. Reinsch D. Die Briefe des Matthaios von Ephesos im Co-
dex Vindobonensis Theol. Cr. 174. Berlin: Mielke, 1974. VIII, 456 S.
164. Roll W. Ein zweiter Brief Isidore von Kiew uber die Erobe-
rung Konstantinopels//BZ. 1976. Bd 69. S. 13—16.
165. Romano R. Tre epistole inedite di Costantino Acropolita //
BBgG. N. s. 1981. V. 35. P. 37—43.
166. Salac A. Constantinople et Prague en 1452//Rozpravy Ces-
koslovenske Akademie Ved. 1958. Rocnik 68, sesit 11, P. 1—111.
167. Sathas C. N. Mesaionice bibliothece. En Benetia: Typois
tou chronou, 1873. T. 2. CLXIV, 637 s.
168. Schmalzbauer G. iMedizinisch-Diatetisches fiber die Podag-
ra aus spatbyzantinischer Zeit//JOB. 1974. Bd 23. S. 229—243.
169. Schopen L. Joannis Cantacuzeni Historiarum libri IV. Bon-
nae: Impensis ed. Weberi, 1828—1832. V. 1—3.
170. Schopen L., Bekker I. Nicephori Gregorae Byzantina His-
toria. Bonnae: Impensis ed. Weberi, 1829—1855. V. 1—3.
171. Soyter G. Byzantinische Geschichtsschreiber und Chronis-
ten: Ausgewahlte Texte mit Einleitung, kritischem Apparat und Kom-
mentar. Heidelberg, 1929.
172. Tafel G. L. F., Thomas G. M. Urkunden zur alteren Han-
dels und Staatsgeschichte der Republik Venedig, mit besonderer
Beziehung auf Byzanz und die Levante vom 9. bis zum Ausgang
des 15. Jahrhunderts. Wien: C. Gerold, 1856—1857. T. 1-—3.
173. Talbot A.-M. M. The Correspondence of Athanasius I, Pat-
riarch of Constantinople. Washington: Dumbarton Oaks, 1975. LII,
467 p.
174. Tannery P. Notice sur ies deux lettres arithmetiques de Ni-
colas Rhabdas//Not. et .extr. 1886. V. 32, fasc. 1. P. 121—252.
175. Thomas G. M., Predelli R. Diplomatarium Veneto-Levanti-
num sive Acta et diplomata res Venetas Graecas atque Levantis
illustrantia a. 1300—1454. Venetiis, 1880—1899. V. 1—2.
176. Tinnefeld F. Demetrios Kydones, Briefe. Stuttgart: Anton
Hiersmann, 1981 —1982. T. 1.
177. Treu M. Athanasios Chatzikes//BZ. 1909. Bd 18. S. 481—489.
178. Treu M. Demetrios Chzysoloras und seine hundert Briefe//
BZ. 1911. Bd 11. S. 106—128.
179. Treu M. Die Gesandtschaftsreise des Rhetors Theodulos Ma-
gistros//Jahrbiicher fur classische Philologie. 1902. Supplementbd.
27, H. 1. S. 5—30.
180. Treu M. Matthaios Metropolit von Ephesos. Uber sein Le-
ben und seine Schriften. Programm des Victoria-Gymnasiums zu
Potsdam. Potsdam: Ostern, 1901. 58 S.
181. Treu M. Maximi monachi Planudis epistulae. Vratislaviae,
1890. 275 p.
182. Tsames D. loseph Calothetou epistolai cai bios Osiou Gre-
goriou//Epistemonice Epeteris tes Theologices Scholes Thessalonices.
1974. T. 19. S. 45—129.
183. Tsames D. G. loseph Calothetou Syggrammata. Thessaloni-
ce: Centron Byzantinon Ereun'on, 1980. 560 s.
184. Wagner K. Un manuscrit autographe inconnu de Francesco
Filelfo//Scriptorium. 1977. V. 31. P. 70—82.
185. Walther R, Ein Brief an Makarios, den Metropoliten von
Philadelpheia//JOB. 1973. Bd 22. S. 219—232.
186. Walther R. Weitere Briefe an Makarios, den Metropoliten
von Philadelphia (1336—1382)//JOB. 1974. Bd 23. S. 215—227.
Монографии, научные статьи
187. Ангелов Д. Българинът в Средновековието: Светоглед, идео-
логия, душевност. Варна: Г. Бакалов, 1985. 337 с.
266
188. Ангелов Д. История на Византия. 1204—1453. София:
Наука и изкуство, 1972. 179 с.
189. Ангелов Д. Общество н обществена мисъл в средновс-
ковиа България (IX—XIV в.). София: Партиздат, 1979. 313 с.
190. Ангелов Д. Принос към поземлеиите отношения във Визан-
тия през XIII век//Годишиик на философско-историческия факул-
тет Държавен Университет. София, 1952. Т. 47, кн. 2 (история).
С. 1—104.
191. Ангелов Д. Съобщително-операционни линии и осведоми-
телна служба във войните и външнополитическите отношения меж-
ду България и Византия през XII—XIV вв. // Известия на Българ-
ското историческо дружество. 1948. Кн. 22—24. С. 214—248.
192. Андреева А1. А. О церемонии «прокипсис».— Seminarium
Kondakovianum. 1927. V. 1. Р. 157—173.
193. Андреева М. А. Очерки по культуре византийского двора
в XIII в. Прага: Ceska kralovska spolecnost nauk, 1927. 208 с.
194. Андреева М. А. Полемика Феодора II Ласкаря с Никифо-
ром Влеммидом // V6stnlk kralovske Ceske spolecnosti nauk, tfIda
filosoficko-historicko-jazykozpytna, rocnik 1929. V Praze, 1930.
S. 1—36.
195. Античная эпистолография: Очерки/Отв. ред. М. Е. Гра-
барь-Пассек. М.: Наука, 1967. 286 с.
196. Бадян В. В., Чиперис А. М. Торговля Каффы в XIII—
XV вв.//Феодальная Таврика: Материалы по истории и археоло-
гии Крыма. Киев, 1974. С. 174—189.
197. Бакалов Г. Ролята на византийската ойкуменическа док-
трина в политические живот на Московска Русия (Втората поло-
вина на XV — края на XVI в.)//ИП. 1980. Г. 36, № 5. С. 82—94.
198. Барвинок В. И. Никифор Влеммид и его сочинения. Киев:
Тип. Петра Барского, 1911. XXXVI, 402 с.
199. Бибиков М. В. Сведения о прении в письмах Григория
Кипрского и «Истории» Георгия Пахимера//ЗРВИ. 1976. 17.
С. 93—99.
200. Брагина Л. М. Аргиропуло: (из истории философии италь-
янского Возрождения)//СВ. 1968. Вып. 31. С. 237—255.
201. Браунинг Р. Новые издания неопубликованных византий-
ских источников//ВВ. 1963. Т. 23. С. 69—84.
202. Бурмов А. История иа България през времето на Шишма-
новци (1323—1396 г.)//Избрани произведения. София, 1968. Т. 1.
С. 220—278.
203. Васильев А. А. Путешествие византийского императора
Мануила II Палеолога по Западной Европе (1399—1403) //ЖМНП.
1912. Новая серия, ч. 39, май. С. 41—78; июнь. С. 260—304.
204. Васильевский В. Г. О письмах митрополита Керкирского
Георгия, которые находятся в церковных Анналах Барония//ЖМНП.
1885. Ч. 238, апрель. С. 224—233.
205. Васильевский В. Г. Обновление болгарского патриаршества
при царе Иоанне Асене II в 1235 г.//ЖМНП. 1885. Ч. 238, март.
С. 1—56; апрель. С. 206—238.
206. Вернер Э. Византийский город в эпоху феодализма: типо-
логия и специфика//ВВ. 1978. Т. 37. С. 8—12.
207. Византийская литература. М.: Наука, 1974. 264 с.
208. Гольдберг А. Л. К предыстории идеи «Москва — Третий
Рим» // Культурное наследие Древней Руси. Истоки, становление,
традиции. М., 1976. С. 111—116.
267
209. Гутнова Е. В. Историография истории средних веков
(середина XIX в.— 1917 г.). М.: Высшая школа, 1974. 400 с.
210. Гутнова Е. В. Классовая борьба и общественное созна-
ние крестьянства в средневековой Западной Европе (XI—XV вв.).
М.: Наука, 1984. 352 с.
211. Д]урик J. Сумрак Визаитще. Време Лована VIII Палео-
лога. 1392—1448. Београд: Народна книга, 1984. 486 с.
212. Елеонская А. С. Русская публицистика второй половины
XVII в. М.: Наука, 1978. 272 с.
213. Жаворонков П. И. Дополнения к третьему тому «Регест»
Ф. Дэльгера периода Никейской империи//ВВ. 1980. Т. 41.
С. 183—193.
214. ЖиворшовиИ А4. Болиица кралья Милутина у Царигра-
ДУ//ЗРВИ. 1975. Т. 16. С. 105—117.
215. Завражин В. Н. «Месой» в поздиевизантийском городе по
данным «Истории» Иоанна Кантакузина//СГ. 1975. Вып. 3.
С. 224—230.
216. Золотушина И. М. Из истории русской политической мысли
конца XV — начала XVI в.: теория «Москва — третий Рим»//Сов.
государство и право. 1977. № 1. С. 100—106.
217. Ирмшер И. Трансформация идеи государственности в
последний период истории Византии // ВВ. 1976. Т. 37. С. 13—16.
218. История Византии: В 3 т. / Отв. ред. С. Д. Сказкин. М.:
Наука, 1967. (Т. З/Отв. ред. Г. Г. Литаврин. 508 с.).
219. История Украинской ССР: В 10 т. Т. 2: Развитие феода-
лизма. Нарастание антифеодальной и освободительной борьбы
(Вторая половина XIII — первая половина XVII вв.). Киев: Науко-
ва думка, 1982. 592 с.
220. Источниковедение. Теоретические и методические пробле-
мы. М.: Наука, 1969. 512 с.
221. Иончев Л. Българо-византийски отношения около средата
на XIV в. (1331—1344)//ИП. 1956. Г. 12, кн. 3. С. 63—74.
222. Карпов С. П. Итальянская торговля в Трапезунде и ее
воздействие на экономику поздневизантийского города//ВВ. 1983.
Т. 44. С. 81—87.
223. Карпов С. П. Особенности развития поздиевизантийского
гооода-эмпорпя (Трапезуид в XIII—XV вв.)//ВО. М., 1977.
С.‘79—107.
224. Карпов С. П. Трапезуидская империя и западноевропей-
ские государства в XIII—XV вв. М.: Изд-во МГУ, 1981. 232 с.
225. Карпов С. П. Трапезундское купечество в черноморской
торговле конца XIII — первой половины XV в.//ByzBul. 1981, V. 7.
Р. 239—249.
226. Котляр АГ Ф. Торпвля на УкраМ в XIV—XV ст. // УкраТи-
ськ!й 1сторичний журнал. 1975. № 1. С. 38—47.
227. Курбатов Г. Л. История Византии. От античности к фео-
дализму. М.: Высш, шк., 1984. 207 с.
228. Курбатов Г. Л. Обсуждение доклада М. Я. Сюзюмо-
Ва//СВ. 1968. Вып. 31. С. 111—114.
229. Ларин Б. А. О новых лингвистических исследованиях//
Вести. ЛГУ. № 20. Сер. истории, языка и лит. Вып. 4. С. 135—137.
230. Левченко М. В. Завоевание турками Константинополя в
1453 г. и исторические последствия этого события//ВВ. 1953. Т. 7.
С. 3—8.
268
231. Литаврин Г. Г. Как жили византийцы. М..: Наука, 1974.
192 с.
232. Литаврин Г. Г. Некоторые особенности этнонимов в визан-
тийских источниках//Вопросы этногенеза и этнической истории сла-
вян и восточных романцев. Методология и историография. М., 1976.
С. 198—217.
233. Литаврин Г. Г. О соответствиях между византийскими и
османскими формами организации экономики города в XV—
XVI вв. // Исторические и историко-культурные процессы на Бал-
канах. М„ 1982. С. 30—41, 286—287.
234. Литаврин Г. Г. Проскафимены//СИЭ. 1968. Т. 11, стлб. 636.
235. Лишев С. Н. Българският средиовековен град. Общест-
вено-икономически облик. София: Българската Академия на Науки-
те, 1970. 224 с.
236. Лишев С. За стокового производство във феодална Бълга-
рия. София: Българската Академия иа Науките, 1957. 159 с.
237. Лишев С. Н. Рец. иа кн.: Сметанин В. А. Эпистолография.
Свердловск, 1970 //ИП. 1970. Г. 26, ки. 6. С. 108—109.
238. Лопарев Хр. М. Summa rerum Pomaeorrhosicarum. Apan-
ta ta Romaiorrosica. / Греки и Русь. 1-е изд. Спб., 1898. 43 с.
239. Любарский Я. Н. Пселл в отношениях с современниками:
(Пселл и семья Кирулариев)//ВВ. 1973. Т. 35. С. 89—102.
240. МаксимовиН Л. Византи]'ска провинщцска управа у доба
Палеолога. Београд: Визаитолошки институт Српске Академи]е
наука и уметиости, 1972. XX, 199 с.
241. Медведев И. П. Византийский гуманизм XIV—XV вв. Л.:
Наука, 1976. 256 с.
242. Медведев И. П. Из истории Мистры // ВВ. 1967. Т. 27.
С. 131—141.
243. Медведев И. П. Мистра. Очерки истории и культуры
поздневизаитийского города. Л.: Наука, 1973. 164 с.
244. Монье Ф. Опыт литературной истории Италии XV в. / Пер.
с фр. К. С. Шварселоиа. Спб.: Изд. Л. Ф. Пантелеева, 1904. 592 с.
245. Моравчик Д. Византийские императоры и их послы в
г. Буда//Acta Historica. 1961. Т. 8. No. 3—4. Р. 239—256.
246. Наумов Е. П. Законник Душана и рецепция византийского
права на Балканах: (К истории феодальной сословной терминоло-
гии XIII—XIV вв.)//Юго-Восточная Европа в средние века. М.,
1972. С. 191—207.
247. Наумов Е. П. Проблемы аграрной истории Южной Дал-
мации и торговых связей ее с Византией (конец XII—середина
XIV в.) // ВВ. 1976. Т. 37. С. 30—44.
248. Неусыхин А. И. Судьбы свободного крестьянства в Гер-
мании в VIII—XII вв. М.: Наука, 1964. 332 с.
249. Новичев А. Д. История Турции. Л.: Наука, 1963. Т. 1.
Эпоха феодализма (XI—XVIII вв.). 314 с.
250. Осипова К. А. К проблеме присельничества в Византии
(X—XII вв.) // ВО. М„ 1977. С. 66—78.
251. Острогорский Г. А. Эволюция византийского обряда коро-
нования//Византия. Южные славяне и Древняя Русь. Западная
Европа. Искусство и культура: Сб. статей в честь В. Н. Лазарева.
М„ 1973. С. 33—42.
252. Павлов А. С. Критические опыты по истории древнейшей
греко-русской полемики против латинян. Спб.: Тип. имп. Академии
наук. 1878. IV, 210 с.
269
253. Пальмов И. С. Исторический взгляд иа начало автокефа-
лии сербской церкви и учреждение патриаршества в древией Сер-
бии//Христианское чтение. 1891. Март — апрель. С. 345—405.
254. Полякова С. В. Из истории византийского романа. М.г
Наука, 1979. 200 с.
255. Полякова С. В. Из истории византийской любовной про-
зы // Византийская любовная проза. Аристенет. «Любовные письма».
Евматий Макремволит. «Повесть об Исминии и Исмиие» / Пер.
с греч., вступ. и прим. С. В. Поляковой. М.; Л.: Наука, 1965.
С. 113—134.
256. Поляковская М. А. Взгляды Николая Кавасилы иа ростов-
щичество//АДСВ. Свердловск, 1976. Вып. 13. С. 83—96.
257. Поляковская М. А. Общественно-политическая мысль
Византии (40—60-е гг. XIV в.). Свердловск: УрГУ, 1981. 80 с.
258. Поршнев Б. Ф. Феодализм и народные массы. М.: Наука,
1964. 520 с.
259. Принципы издания эпистолярных текстов / Отв. ред.
В. С. Нечаева. М.: Наука, 1964. 308 с.
260. Прохоров Г. М. Исихазм и общественная мысль в Восточ-
ной Европе в XIV в.//ТОДРЛ. 1968. Вып. 23. С. 86—108.
261. Прохоров Г. М. Повесть о Митяе. Русь и Византия в
эпоху Куликовской битвы. Л.: Наука, 1978. 239 с.
262. Прохоров Г. М. Сочинения Давида Дисипата в древне-
русской литературе//ТОДРЛ. 1979. Т. 33. С. 32—54.
263. Прохоров Г. М. Филофей Коккин о пленении и освобож-
дении гераклеотов//ТОДРЛ. 1979. Т. 33. С. 253—260.
264. Пушкарев Л. Н. Классификация русских письменных
источников по отечественной истории. М.: Наука, 1975. 282 с.
265. Радченко К- Ф- Религиозное и литературное движение в
Болгарии в эпоху перед турецким завоеванием. Киев: Б. и., 1898.
VII, 344 с.
266. Сапрыкин Ю. М. Основные проблемы истории феодаль-
ного общества в трудах В. И. Ленина. М.: Изд-во МГУ, 1970. 120 с.
267. Сапунов Б. В. Книга в России в XI—XIII вв./Под ред.
С. П. Луппова. Л.: Наука, 1978. 232 с.
268. Сметанин В. А. Борьба чешских утраквистов за «Сукцес-
сио Апостолика» в середине XV в. // Узловые вопросы советского
славяноведения. Ужгород, 1982. С. 240.
269. Сметанин В. А- Идейное наследие Византии и «деконкре-
тизация»: на примере эпистолографии//Античная и средневековая
идеология. Свердловск, 1984. С. 95—108.
270. Сметанин В. А. Из истории эпистолографии//Вопросы
истории. 1971. № 1. С. 212—216.
271. Сметанин В. А. Категории свободного крестьянства в позд-
ней Византии//ВО. М., 1971. С. 75—85.
272. Сметанин В. А. Константинополь как центр славяно-визан-
тийского эпистолярного общения в первой половине XV в. // Обще-
ство и государство на Балканах в средние века. Калинин, 1980.
С. 44—65.
273. Сметанин В. А. Наемные работники поздиевизантийской
деревни//ВВ. 1971. Т. 32. С. 55—60.
274. Сметанин В. А. Новое в развитии представлений об эпи-
столографии//Античные традиции и византийские реалии. Сверд-
ловск, 1980. С. 5—18.
275. Сметанин В. А. О некоторых аспектах социально-экономи-
270
ческой структуры поздневизантийского города//АДСВ. 1972. Вып. 8.
С. 108—119.
276. Сметанин В. А. О понятиях «феодал» и «феодально зави-
симый крестьянин» // Проблемы социального развития. Свердловск,
1985. С. 65—82.
277. Сметанин В. А. О специфике перманентной войны в Визан-
тии в 1282—1453 гг.//АДСВ. 1973. Вып. 9. С. 89—101.
278. Сметанин В. А. О статусе некоторых категорий париков в
поздней Византии//ВВ. 1972. Т. 33. С. 7—11.
279. Сметанин В. А. О тенденциях идеологической и социаль-
ной динамики поздневизаитийского общества в период перманент-
ной войны//АДСВ. 1975. Вып. 11. С. 99—109.
280. Сметанин В. А. О трех ступенях эпистолографического
исследования // Византиноведческие этюды. Тбилиси, 1978. С. 130—136.
281. Сметанин В. А. Об объеме эпистолярного наследия поздне-
византийских авторов//АДСВ. 1973. Вып. 10. С. 297—303.
282. Сметанин В. А. Особенности городского ремесла в Визан-
тии XIII—XV вв.//СГ. 1981. Вып. 6. С. 134—136.
283. Сметанин В. А. Перечень изданий поздневизантийских
писем с 1502 до 1917 г.//АДСВ. 1969. Вып. 6. С. 176—200.
284. Сметанин В. А. Поздневизаитийские проскафимены // Аграр-
ная история эпохи феодализма. Ижевск, 1983. С. 117—127.
285. Сметанин В. А. Программа спецкурса «Византийский
язык». Свердловск: УрГУ, 1986. 28 с.
286. Сметанин В. А. Проскафимены поздневизаитийского вре-
мени//ВВ. 1981. Т. 42. С. 3—24.
287. Сметанин В. А. Расходы Византии на армию и флот
(1282—1453 гг.) //АДСВ. 1975. Вып. 12. С. 117—125.
288. Сметанин В. А. Сельские ремесленники поздней Византии
как социальная группа//АДСВ. 1971. Вып. 7. С. 159—171.
289. Сметанин В. А. Теоретическая часть эпистолологии и кон-
кретно-исторический эфармосис поздней Византии // Социальное
развитие Византии. Свердловск, 1979. С. 58—93.
290. Сметанин 'В. А. Турецкое нашествие и военные издержки
Византии (1282—1453 гг.)//АДСВ. 1976. Вып. 13. С. 97—ИЗ.
291. Сметанин В. А. Эпистолография. Свердловск: УрГУ, 1970.
181 с.
292. Сметанин В. А. Эпистолология поздней Византии: Поста-
новка проблемы и обзор историографии//АДСВ. 1977. Вып. 14.
С. 60—76.
293. Сметанин В. А. Эпистолология поздней Византии: Проэлев-
сис (конкретно-историческая часть)//АДСВ. 1978. Вып. 15.
С. 60—82.
294. Соколов Н. П. Венеция и первые князья Морей (1205—
1262) Ц АДСВ. 1973. Вып. 10. С. 151—157.
295. Старокадомекая М. К- Солхат и Каффа в XIII—XIV вв.//
Феодальная Таврика: Материалы по истории и археологии Кры-
ма. Киев, 1974. С. 162—173.
296. Сюзюмов М. Я- Дофеодальный период//АДСВ. 1972.
Вып. 8. С. 3—41.
297. Сюзюмов М. Я- Некоторые проблемы исторического раз-
вития Византии и Запада//ВВ. 1973. Т. 35. С. 3—18.
298. Сюзюмов М. Я. О наемном труде в Византии // Учеи. зап.
Урал, ун-та. 1958. Вып. 25. С. 147—173.
271
299. Тихомиров М. И. Исторические связи России со славян-
скими странами и Византией. М.: Наука, 1969. 374 с.
300. Троицкий И. Е. Арсений, патриарх Никейский и Констан-
тинопольский, и арсениты (К истории восточной церкви в XIII в.).
Спб.: Тип. департамента уделов, 1873. 534 с.
301. Тушина Г. М Средиземноморская торговля южнофранцуз-
ских городов в XIII—XIV вв.: Автореф. дис. ... канд. ист. наук.
Горький, 1971. 22 с.
302. Удальцова 3. В. Борьба византийских партий на Флорен-
тийском соборе и роль Виссариона Никейского в заключении унии //
ВВ. 1950. Т. 3. С. 106—132.
303. Удальцова 3. В. Борьба партий в Пелопоннесе во время
турецкого завоевания, по данным византийского историка Крито-
вула//СВ. 1951. Вып. 3. С. 161—179.
304. Удальцова 3. В. Жизнь и деятельность Виссариона Никей-
ского//ВВ. 1976. Т. 37. С. 74—97.
305. Удальцова 3. В. Новейшие исследования советских визан-
тинистов//ВВ. 1978. Т. 39. С. 3—17.
306. Удальцова 3. В. Проблемы типологии феодализма в Визан-
тии//Проблемы социально-экономических формаций: Историко-
типологические исследования. М., 1975. С. 124—157.
307. Удальцова 3. В. Советское византиноведение за 50 лет.
М.: Наука, 1969. 364 с.
308. Удальцова 3. В. Философские труды Виссариона Никей-
ского и его гуманистическая деятельность в Италии//ВВ. 1973.
Т. 35. С. 75—88.
309. Удальцова 3. В., Хвостова К- В. Социальные и экономи-
ческие структуры в Поздней Византии // Взаимосвязь социальных
отношений и идеологии в средневековой Европе. М., 1983. С. 96—117.
310. Успенский П. Восток христианский. Афон. История Афона.
Спб.: Изд. имп. Академии наук. 1892. Ч. 3. Афон монашеский.
311. Успенский Ф. И. Византия//Энциклопедический словарь/
Сост. Ф. А. Брокгауз, И. А. Ефрон. 1892. Т. 6. С. 251—260.
312. Успенский Ф. И. История Византийской империи. М.; Л.:
Изд-во АН СССР, 1948. Т. 3. 860 с.
313. Успенский Ф. И. Очерки из истории Трапезундской импе-
рии. Л.: АН СССР, 1929. 162 с.
314. Успенский Ф. И. Рец. на кн.: Michael Acominatou tou Cho-
niatou ta sozomena, ecd. para S. Lamprou. Athenai, 1880. T. 1—2//За-
писки имп. Новороссийского университета. 1881. Т. 32. С. 9—18.
315. Фехнер М. В. Изделия шелкоткацких мастерских Визан-
тии в Древней Руси//Сов. археология. 1977. № 3. С. 130—142.
316. Флоринский Т. Политическая и культурная борьба на гре-
ческом востоке в первой половине XIV в. Киев.: Универ, тип
1883. 62 с.
317. Флоринский Т. Южные славяне и Византия во второй
четверти XIV в. Спб.: Тип. В. С. Балашова, 1882. Вып. 1: Визан-
тия во второй половине XIV в. 137 с.; Вып. 2. Образование Серб-
ского царства. 274 с.
318. Франчес Э. Классовая позиция византийских феодалов в
период турецкого завоевания//ВВ. 1959. Т. 15. С. 71—99.
319. Франчес Э. Народные движения осенью 1354 г. в Кон-
стантинополе и отречение Иоанна Кантакузина // ВВ. 1964. Т. 25.
С. 142—147.
272
320. Фрейденберг М. М. Далматинский город и его сельская
округа в ХШ—XIV вв. (по материалам из Северной и Централь-
ной Далмации): Автореф. дне. ... докт. ист. наук. М., 1969. 54 с.
321. Фрейденберг М. Л1. Деревня и городская жизнь в Далма-
ции. ХШ—XV вв. Калинин: КГУ, 1972. 256 с.
322. Фрейденберг М. М. Дубровник н Османская империя. М.:
Наука, 1984. 286 с.
323. Фрейденберг М. М. На каких кораблях плавали далма-
тинцы? (К истории средневекового судоходства у южных сла-
вян)//Страны Средиземноморья в эпоху феодализма. Горький,
1973. Вып. 1. С. 94—110.
324. Фрейденберг М. М. Торговля далматинского города в
ХШ—XIV вв.//СС. 1967. № 2. С. 24—37.
325. Хвостова К. В. Особенности аграрно-правовых отношений
в поздней Византии (XIV—XV вв.). М.: Наука, 1968. 327 с.
326. Цанкова-Петкова Г. Восстановление болгарского патриар-
шества в 1235 г. и международное положение Болгарского госу-
дарства//ВВ. 1968. Т. 28. С. 136—150.
327. Шитиков М. М. Константинополь и венецианская торгов-
ля в первой половине XV в. по данным книги счетов Джакомо
Бадоера//ВВ. 1969. Т. 30. С. 48—62.
328. Шитиков М. М. Торговля сукном в Константинополе и его
окрестностях в первой половине XV в.: По данным книги счетов
Дж. Бадоера//АДСВ. 1973. Вып. 10. С. 283—288.
329. Щепаньский Я- Элементарные понятия социологии / Общая
ред. и послесл. акад. А. М. Румянцева. М.: Прогресс, 1969. 240 с.
330. Acconcia Longo A. L’attivita letteraria del giurista loa-
saf // Stud! bizantini e neogreci. Galatina, 1983. P. 333—341.
331. Ahrweiler H. Byzance et la mer. P.: Presses universitaires
de France, 1966. 503 p.
332. Ahrweiler H. Byzance: les pays et les territoires. L.: Va-
riorum Reprints, 1976. 338 p.
333. Ahrweiler /7. Constantinople Seconde Rome: le tournant de
1204//Roma — Costantinopoli—Mosca. Napoli, 1983. P. 307—315.
334. Ahrweiler H. Course et piraterie dans la Mediterranee
orientale aux IVе—XVе siecles: Empire byzantin//Course et pira-
terie. P„ 1975. P. 7—29.
335. Ahrweiler H. Etudes sur les structures administratives et
sociales de Byzance. Preface de P. Lemerle. L.: Variorum Reprints,
1971. 380 p.
336. Ahrweiler H. La region de Philadelphie au XIVе siecle
(1290—1390) dernier bastion de I’Hellenisme en Asie Mineure//
Academie des Inscriptions et Belles-Lettres, comptes rendus 1983.
P.: S. n„ 1983. P. 175—197.
337. Alexandrescu-Dersca M. L’expedition d’Umur Beg d’Aydin
aux bouches du Danube // Studia et acta orientalia. Bucarest, 1960.
V. 2. P. 22—38.
338. Andreeva M. А. Торговый договор Византии и Дубровника
и история его подготовки//BS. 1935/36. V. 6. Р. ПО—165.
339. Angold М. Archons and Dynasts: Local Aristocracies and
the Cities of the Later Byzantine Empire//The Byzantine Aristo-
cracy. Oxford, 1984. P. 236—253.
340. Arnakis G Byzantium’s Anatolian Provinces during the
Reign of Michael Palaeologos//Actes du XIIе Congres Internatio-
nal d’Etudes Byzantines. Beograd, 1964. T. 2. P. 37—44.
18 Заказ 199 2. 3
341. Arnott P. D. The Byzantines and their World. L.: Macmil-
lan, 1973. XIV, 286 p.
342. Aroni-Tsichli К. Ta cyriotera proionta paragoges tes Cer-
cvras cata ton 14o cai 15o aiona // Parnassos. 1980. T. 22.
S'. 270—285.
343. Asdracha C. La region des Rhodopes aux XIIIе et XIVе
siecles. Etude de geographie historique / Preface de N. G. Svoronos.
Athenes, 1976. LXI, 294 p.
344. Balard M. L’activite economique des ports du Bas-Danube
au XIVе siecle//TM. 1981. V. 8. P. 35—43.
345. Balard ЛТ La Romanic genoise (XIIе — debut du XVе siec-
le). Genes; Rome: Ecole Franqaise de Rome, 1978. T. 1—2. 1010 p.
V i
346. Barisic F. О izmirenju srpske i vizantijske crkve 1375//
ЗРВИ. 1982, 21. C. 158—182.
347. Barker 1. On the Chronology of Activities of Manuel II
Palaeologus in the Peloponnesus in 1415//BZ. 1962. Bd 55. S. 39—55.
348. Bartusis M. C. On the Status of Stratiotai during the Late
Byzantine Period//ЗРВИ. 1982. 21. P. 53—59.
349. Beck H.-G. Das byzantinische Jahrtausend. Miinchen: С. H.
Beck, 1978. 382 S.
350. Beck H.-G. Kirche und theologische Literatur im Byzanti-
nischen Reich. Miinchen: С. H. Beck’sche Verlagsbuchhandlung, 1959.
XVI, 835 S.
351. Beck H.-G. Senat und Volk von Konstantinopel: Probleme
der byzantinischen Verfassungsgeschichte. Miinchen: Verlag der Bay-
erischen Akademie der Wissenschaften, 1966. 75 S.
352. Beck H.-G. Theorie und Praxis im Aufbau der byzantini-
schen Zentralverwaltung. Miinchen: Verlag der Bayerischen Akademie
der Wissenschaften. 1974, 33 S.
353. Bon A. Byzanz. Ubertragung ins Deutsche von L. Stratil —
Sauer. Miinchen; Genf; Paris: Nagel, 1972. 226 S.
354. Bosch U. V. Kaiser Andronikos III. Palaiologos. Versuch
einer Darstellung der byzantinischen Geschichte in den Jahren
1321—1341. Amsterdam: Hakkert, 1965. XII, 216 S.
v
355. Bratianu G. I. La mer Noire: Des origines a la conquete
ottomane. Miinchen: Societates Academica Romana, 1969. 394 p.
356. Brehier L. Le monde byzantin. P.: A. Michel, 1948—1950.
V. 1: Vie et mort de Buzance. XXXII, 530 p.; V. 2: Les institutions de
1’Emprie Byzantin. 631 p.; V. 3: La civilisation byzantine. XXV, 627 p.
357. Brezeanu S. La fonction de 1’idee d’IMPERIUM UNIKUM
chez les Byzantins de la premiere moitie de XIIIе siecle//RESEE.
1978. V. 16, N 1. P. 57—64.
358. Brezeanu S. La politique economique des Lascarides a la
lumiere des relations veneto-niceennes//EBP. 1979. V. 1. P. 39—54.
359. Brezeanu S. Le premier traite economique entre Venise et
Nicee//RESEE. 1974. V. 12. P. 143—146.
360. Browning R. Анн. кн.: Сметанин В. А. Эпистолографии.
Свердловск, 1970 //BZ. 1971. Bd 64, Н 1. S. 148.
361. Browning R. Byzantine Scholarship//Past and Present.
1964. V. 28. P. 3—21. '
362. Browning R. Byzantinische Schulen und Schulmeister// Das
Altertum. 1963. Bd 9. H. 2. S. 105—118.
363. Browning R. Literacy in the Byzantine World // BMGS.
1978. V. 4. P. 39—54.
27i
364. Canard M. Byzance et les musulmans du Proche Orient /
With a Preface by C. Cahen. L.: Variorum Reprints, 1973. 357 p.
365. Carone V. Bessarione unionista: il trattato al Filantropino.
Nicolaus. 1978. V. 6. P. 165—169.
366. Carter F. W. Dubrovnik (Ragusa): A Classic City-State..
L.; N. Y.: Seminar Press, 1972. XXXI, 710 p.
367. Charanis P. On the Question of the Evolution of the Byzan-
tine Church into a National Greek Church//Byzantiaca. 1982. T. 2.
S. 97—109.
368. Charanis P. Social, Economic and Political Life in the By-
zantine Empire. L.: Variorum Reprints, 1973. 456 p.
369. Charanis P. Studies on the Demography of the Byzantine
Empire. With a Preface by S. Vryonis Jr. L.: Variorum Reprints,
1972. 364 p.
370. Chrysostomides J. An Unpublished Letter of Nerio Acciaiu-
oli (30 October 1384)//Byzantina. 1975. T. 7. S. 111—128.
371. Constantelos D. J. Byzantine Philanthropy and Social Wel-
fare. New Brunswick. N. J.: Rutgers University Press, 1968. XXVIII,
356 p.
372. Constantinides C. N. Higher Education in Byzantium in
the Thirteenth and Early Fourteenth Centuries (1204—ca. 1310).
Nicosia: Cyprus Research Centre, 1982. XXIII, 222 p.
373. Conti Bizzarre F. Le cento epistole di Demetrio Crisolo-
ra//Studi bizantini e neogreci. Galatina, 1983. P. 325—331.
374. Cupane C. Das Register des Patriarchats von Konstanti-
nopel. Indices. 1. Teil: Indices zu den Urkunden aus den Jahren
1315—-1331. Wien: Verlag der Osterreichischen Akademie der Wis-
senschaften, 1981. 205 S.
375. Cutler A. The Social Status of Byzantine Scribes, 800—•
1500: A Statistical Analysis Based on Vogel-Gardthausen//BZ.
1981. Bd 74. S. 328—334.
376. Darrouzes J. Les regestes des actes du patriarcat de Con-
stantinople. Vol. 1, Fasc. 5. P.: Institut franfais d’etudes byzanti-
nes, 1977. XVIII, 601 p.; Fasc. 6. P.: Institut franfais d’etudes by-
zantines, 1979. XIII, 549 p.
377. Darrouzes I. Les Reponses canoniques de Jean de Kitros //
REB. 1973. V. 31. P. 319—334.
378. Darrouzes J. Litterature et histoire des textes byzantins.
Preface d’E. Follieri. L.: Variorum Reprints, 1972. 496 p.
379. Darrouzes J. Recherches sur les ophphicia de 1’Eglise by-
zantine. P.: Institut Franqais d’Etudes Byzantines, 1970. 618 p.
380. Das byzantinische Herrscherbild / Hrsg. von H. Hunger.
Darmstadt: Wiss. Buchges., 1975. VI, 448 S.
381. Delort R. Le commerce des fourrures en Occident a la fin
du Moyen Age (vers 1300 — vers 1450). Rome: Ecole franqaise de
Rome, 1978. V. 1—2. LXVI, 1383 p.
382. Dennis G. T. What Happened to Archbishop Sirello’s Mo-
ney?//Byzantine Studies'—Etudes Byzantines. 1980. V. 7. P. 199—208.
383. Ditten H'. Beziehungen zwischen Spanien und dem byzantini-
schen Bereich im Mittelalter (6,—15. Jahrhundert)//ByzB / Hrsg.
von J. Irmscher. B., 1964. S. 257—290.
384. Dolger F. Regesten der Kaiserurkunden des Ostromischen
Reiches. Miinchen; В.: С. H. Beck’sche Verlagsbuchhandlung, 1932—
1965. T. 3—5.
385. Dolger F. Zur Form des Auslandsschreibens der byzantini-
18*
275
schen Kaiserkanzlei//ЗРВИ. 1963. 8. 1 (Melanges G. Ostrogor-
sky I). S. 83—90.
380. Dolger F., Karayannopulos J. Byzantinische Urkundenlehre.
I. Abschnitt: Die Kaiserurkunden. Munchen: С. H. Beck, 1968.
XXXIII, 203 S.
387. Dujcev I. Contribution a 1’histoire de la conquete turque
en Thrace aux dernieres decades du XIVе siecle//EB. 1973. V. 9,
N 2. P. 80—92.
v
388. Dujcev 1. La conquete turque de la peninsule des Balkans
de 1371 a 1389//Etudes historiques. 1975. V. 7. P. 89—101.
v
389. Dujcev 1. Le grand tournant historique de 1 an -1204 ff
ЗРВИ. 1975. 16. C. 63—68.
390. Dziatzko K. Brief//RE. Stuttgart, 1899. Bd 3. S. 836—843.
391. Eszer A. K. Das abenteuerliche Leben des Johannes Lasca-
ris Kalopheros. Forschungen zur Geschichte der ost-westlichen Be-
ziehungen im 14. Jahrhundert. Wiesbaden: Otto Harrassowitz, 1969.
IX, 269 S.
392. Fattier A. La restauration et la chute de Tralles au 13е
siecle//REB. 1984. V. 42. P. 249—263.
393. Fattier A. Nouvelle note sur la chronologie du regne de
Jean Cantacuzene//REB. 1976. V. 34. P. 119—124.
394. Fattier A. Priers du patriarche pour 1’empereur//Actes du
XIV Congres international des Etudes byzantines. Bucarest, 6—12
septembre 1971. Bucarest, 1975. T. 2.
395. Falkenhausen V. von. Untersuchungen uber die byzantini-
sche Herrschaft in Siiditalien vom 9. bis ins 11. Jahrhundert. Wies-
baden, 1967. XI, 210 S.
396. Fatouros G. Textkritische Beobachtungen zu den Briefen des
Gregorios Kyprios//Rivista di Studi Bizantini e Neoellenici. N. s.,
1975—1976. V. 12—13. P. 109—116.
397. Fenster E. Laudes Constantinopolitanae. Munchen: Institut
fur Byzantinistik und neugriechische Philologie, 1968. 379 S.
398. Fenster E. Рец. на кн.: Fatouros G. Die Briefe des Micha-
el Gabras (ca. 1290—nach 1350). Wien, 1973. T. 1—2//BS. 1977.
V. 38, fasc. 1. P. 56—61.
399. Fenster E. Zur Fahrt der venezianischen Handelsgaleeren
in das Schwarze .Meer 1362//BS. 1978. V. 39, fasc. 2. S. 161—195.
v
400. Ferjancic B. Quelques significations du mot stratiote dans
les chartes de Basse Byzance//ЗРВИ. 1982. 21. P. 95—102.
401. Ferluga J. L’aristocratie byzantine en Moree au temps de
la conquSte latine//BF. 1972. Bd 4. S. 76—87.
402. Frances E. Constantinople Byzantine aux XIVе et XVе siec-
les: Population — Commerce — Metiers//RESEE. 1969. V. 7, fasc. 2.
P. 405—412.
403. Frangedaki A. On Fifteenth-Century Cryptochristianity: a
Letter of Michael Apostolis to George Amoiroutzes//BMGS. 1984.
V. 9. P. 221—224.
404. Fuchs F. Die hoheren Schulen von Konstantinopel im Mit-
telalter. Leipzig; Berlin: B. G. Teubner, 1926. VI, 79 S.
v
405. Gardasevic B. Kanonicnost sticanja autokefalnosti Srpske
crkve 1219 godine//Sveti Sava. Beograd. 1977. S. 33—77.
406. Garzya А. Рец. на кн.: Сметанин В. А. Эпистолография.
Свердловск, 1970 //Le parole е le idee. 1971. V. 13. Р. 399—400.
276
407. Geanakoplos D. J. Byzantine East and Latin West: Two
Worlds of Christendom in Middle Ages and Renaissance. Studies in
Ecclesiastical and Cultural History. N. Y.; Evanston: Harper Torch-
books, The Academy Library, Harper and Row, Publishers, 1974.
X, 206, 6 p.
408. Geanakoplos D. }. Emperor Michael Palaeologus and the
West. 1258—1282: A Study in Byzantine-Latin Relations. Cambrid-
ge (Mass.), 1959.
409. Giannopoulos Ph. A. Didymoteichon. Geschichte einer by-
zantinischen Festung. Inaugural-Dissertation zur Erlangung des
Doktorgrades der Philosophischen Fakultat der Universitat zu Koln.
Koln: Diss.-Driick; Hansen, 1975. 6, VI, 191 S.
410. Cjuselev V. Das Papsttum und Bulgarien im Mittelalter
(9,—14. Jh.) //BHR. 1977. V. 5, N 1. P. 34—58.
411. Gouillard J. line compilation spirituelle du XIIIе siecle “Le
livre II de I’abbe Isaie” // Echos d’Orient. 1939. V. 38. P. 72—90.
412. Gounaridis P. Oi politicos proupotheseis gia ten antistase
stous Latinous to 1204 // Symmeicta, 1983. T. 5. S. 143—160.
413. Grecu V. Kritobulos aus Imbros//BS. 1957. V. 18, fasc. 1.
P. 1—17.
414. Guilland R. Essai sur Nicephore Gregoras. L’homme et
L’oeuvre. P.: Geuthner. 1926. XL, 308 p.
415. Guillou A. La civilisation byzantine. P.: Arthaud, 1974.
620 p.
416. Hannick Chr. Maximos Holobolos in der kirchenslavischen
homiletischen Literatur. Wien: Verlag der Osterreichischen Akademie
der Wissenschaften, 1981. 439 S.
417. Haynes A. Manuel Chrysoloras: A Byzantine Scholar in Ita-
ly//History Today. 1977. V. 17, N 5. P. 297—305.
418. Hohlweg A. Der Kreuzzug des Jahres 1444. Versuch einer
christlichen Allianz zur Vertreibung der Tiirken aus Europa//Die
Ttirkei in Europa. Gottingen. 1979. S. 20—37.
419. Hohlweg A. Johannes Aktuarios: Leben — Bildung und
Attsbildung—“De Methodo Medendi”//BZ. 1983. Bd 76. S. 302—321.
420. Hohlweg A. Johannes VIII. Palaiologos und der Kreuzzug
1444//BZ. 1980. Bd 73. S. 14—24.
421. Homeyer H. Zur Synkrisis des Manuel Chrysoloras, einem
Vergleich zwischen Rom und Konstantinopel. Ein Beitrag zum ita-
lienischen Friihhumanismus // Klio. 1980. Bd 60. S. 525—534.
422. Horandner W. Der Prosarhythmus in der rhetorischen Li-
teratur der Byzantiner//Wiener Byzantinische Studien. 1981. Bd 16.
S. 1 — 181.
423. Hrochovd V. Aspects sociaux et economiques de la decaden-
ce des villes byzantines a lepoque des Paleologues//Actes du XIVе
Congres International des Etudes Byzantines. Bucarest, 1975. V. 2.
P. 127—131.
424. Hrochovd V. Beitrag zur Topographie Nord-Griechenlands
in der spatbyzantinischen Zeit//Macedonica. 1971. T. 11. S. 376—393.
425. Hrochova V. Centres de marche au Sud-Est europeen entre
le 13е et 15е siecle // Rapports, co-rapports, communications tcheco-
slovaques pour le IVе Congres de 1’AIESEE. Prague, 1979.
P. 107—123.
426. Hrochovd L. La place de Byzance dans la typologie du
feodalisme europeen//Beitrage zur byzantinischen Geschichte im
9.—11. Jh. Praha, 1978. S. 31—45.
277
427. Hrochova V. L’economie des monasteres sous le systcme
feodal dans le Sud-Est europeen medieval // Rapports, co-rapports
communications tchecoslovaques pour le Vе Congres de 1’AIESEE.
Prague, 1984. P. 161—171.
428. Hrochova V. Le littoral et I’arriere pays de la Mer Noire
aux XIIIе—XVе siecles//ByzBul. 1981. V. 7. P. 221—227.
429. Hunger H. Aspekte der griechischen Rhetorik von Gorgias
bis zum Untergang von Byzanz. Wien: Verlag der Osterreichischen
Akademie der Wissenschaften, 1972. 27 S.
430. Hunger H. Die hochsprachliche profane Literatur der By-
zantiner. Miinchen: С. H. Beck’sche Verlagsbuchhandlung (Oskar
Beck), 1978, Bd 1: Philosophie. Rhetorik. Epistolographie. Ge-
schichtsschreibung. Geographie. XXVI, 542 S.; Bd 2: Philologie. Pro-
fandichtung. Musik. Mathematik und Astronomie. Naturwissenschaf-
ten. Medizin. Kriegswissenschaft. Rechtsliteratur. XX, 528.
431. Hunger H. Prochoros Kydones, Ubersetzung von acht Brie-
fen des Hl. Augustinus. Wien: Verlag der Osterreichischen Akademie
der Wissenschaften, 1984. 92 S.
432. Hunger H. Prooimion: Elemente der byzantinischen Kaiser-
idee in den Arengen der Urkunden. Wien: Verlag H. Bohlaus Nach-
folger, 1964. 260 S.
433. Hunger H. Reich der neuen Mitte: Der christliche Geist der
byzantinischen Kultur. Graz; Wien; Koln: Styria, 1965. 450 S.
434. Hunger H., Kresten O. u. a. Das Register des Patriarchats
von Konstantinopel. 1. Teil: Edition und Ubersetzung der Urkunden
aus den Jahren 1315—1331. Wien: Verlag der Osterreichischen Aka-
demie der Wissenschaften, 1981. 624 S.
435. lorga N. Byzance apres Byzance. Continuation de 1’histoire
de la vie byzantine. Bucarest: AIESEE, Comite National Roumain,
1971. 312 p.
436. Irlgoin J. Les conditions materielles de la production du
livre a Byzance de 1071 a 1261//XVе Congres International d’Etu-
des Byzantines: Rapports et Co-rapports, II, 3. Athenes, 1976.
P. 1—14.
437. Irmscher J. Die byzantinische Stadt als Forschungsprob-
lem // Stadtgemeinde und Stadbiirgertum im Feudalismus; Protokoll
der 1. Tagung der Fachkommission Stadtgeschichte vom 20. und 21.
November 1974 in Magdeburg / Redaktionsleitung: E. Papke. Mag-
deburg, 1976. S. 67—72.
438. Irmscher J. Die im Druck erschienenen Briefe des Theodo-
res Gazes. Eine Bibliographie//Charisteria F. Novotny octogenario
oblata, cur F. Stiebitz, R. Hasek. Praha, 1961. S. 51—58.
439. Irmscher J. Georgios von Trapezunt als griechischer Patri-
ot//Actes XIIе Congres International d’Etudes Byzantines (1961).
Belgrade. 1964. V. 2. P. 353—363.
440. Irmscher I. Griechisch-deutsche Beziehungen vom 13. Jahr-
hundert bis zur Gegenwart. Eine erste Ubersicht//RESEE. 1966.
T. 4. N°s 3—4. P. 355—370.
441. Irmscher I. “Neurom” oder “zweites Rom”—Renovatio
oder Translatio // Klio. 1983. Bd 65. S. 431—439.
442. Irmscher I. Theodoros Gazes als griechischer Patriot //
Труды XXV международного конгресса востоковедов. М., 1962. Т. 1.
С. 494—495.
443. Irmscher J. Zur okonomischen Theorie des Georgios Gemis-
278
tos Plethon // Fortschritte und Stagnationserscheinungen im ent-
wickelten Feudalismus. Berichte 23. B., 1982. S. 97—100.
444. Jacoby D. Catalans. Tures et Venitiens en Romanie (1305—
1332): un nouveau temoignage de Marino Sanudo Torsello//Studi
medieval!. S. Ill, 1974. V. 15. P. 217—251.
445. Jacoby D. Phenomenes de demographie rurale a Byzance
aux XIIIе, XlVe et XVе siecles//Etudes rurales. Ecole Pratique des
Hautes Etudes. P. 1962. 6е Section: Sciences economiques et socia-
les. Avril — septembre №s 5—6. P. 171-—186.
446. Jacoby D. Societe et demographic a Byzance et en Roma-
nic latine/With a Preface by P. Lemerle. L.: Variorum Reprints,
1975. 372 p.
447. Janin R. Les eglises et les monasteres des grands centres
byzantins: (Bithynie, Hellespont, Latros, Galesios, Trebizonde, Athe-
nes. Thessalonique). P.: Institut Fran^ais d’Etudes Byzantines, 1975.
XVIII, 492 p.
448. Kalogeropoulou-Metallinou B. Maximou Planoude prosopo-.
graphia (me base tis epistoles tou)//Parnassos. 1982. T. 24, N 4.
S. 558—599.
449. Karayannopulos J. Ein Problem der spatbyzantinischen Ag-
rargeschichte// JOB. 1981. Bd 30. S. 207—237.
450. Karayannopoulos J. E politico theoria ton Byzantinon Ц
Byzantina. 1970. T. 2. S. 37—61.
451. Karayannopoulos J. Symbole sten agrotice istoria tou me-
tagenesterou byzantinou cratous // Epistemonice Epeteris tes Philoso-
phices Scholes tou Panepistemiou Thessalonices. 1983. T. 21.
S. 163—200.
452. Karayannopulos J., Weiss G. Quellenkunde zur Geschichte
von Byzanz (324—1453). Wiesbaden: Otto Harrassowitz, 1982.
Bd 1—2. XXVI, 661 S.
453. Karlin-Hayter P. Les Catalans et les villages de la Chal-
cidique//Byz. 1982. V. 52. P. 244—263.
454. Karlsson G. Ideologic et ceremonial dans I’epistolographie
byzantine. Textes du Xe siecle analyses et commentes. Uppsala, 1959.
154 p.
455. Karpozelos A. Realia in Byzantine Epistolography X'—XII
c.//BZ. 1984. Bd 77. S. 20--37.
456. Keller J. Prawoslawie. Warszawa: Iskry, 1982. 268 S.
457. Kirsten E. Die byzantinische Stadt//Berichte zum XL In-
ternationalen Byzantinisten-Kongrefi. Miinchen. 1958. V. 3. 48, 32 S.
458. Kondov N. K. Produktionsorganisatorische Verschiebungen
bei dem Weinbau in der ersten Halfte des XIV. Jahrhunderts im
Gebiet des unteren Strymons Ц EB. 1973. V. 9. P. 67—76.
459. Kondov. N. Uber den wahrscheinlichen Weizenertrag auf
der Balkanhalbinsel im Mittelalter//EB. 1974. N 1. P. 97—109.
460. Kopstein H. Zur Sklaverei im ausgehenden Byzanz. Philo-
logisch-historische Untersuchung. Berlin, 1966. 134 S.
461. Koskennieni'i H. Studien zur Idee und Phraseologie des grie-
chischen Briefes bis 400 n. Chr. Helsinki. 1956. 214 S.
462. Koukoules Ph. Vie et civilisation byzantines. Athenes,
1948—1955. T. 1—6.
463. Kourouses S. О actouarios loannes Zacharias, paraleptes
tes epistoles X tou Georgiou Lacapenou. Ta biographica//Athena.
1980—1982. T. 78. S. 237—276.
464. Kourouses S. J. Manouel Gabalas eita Mattaios metropo-
279
lites Ephesou (1271/72—1355/60): I. Ta Biographies. Athenai, 1972.
XV, 403 p.
465. Krause J.-H. Die Byzantiner des Mittelalters in ihrem
Staats-, Hof- und Privatleben insbesondere vom Ende des 10. bis
gegen Ende des 14. Jahrhunderts nach den byzantinischen Quellen
dargestellt. Leipzig: Zentralantiquariat der DDR, 1974. XXIII, 422 S.
v
466. Krekic B. Dubrovnik in the 14th and 15th Centuries: a Ci-
ty between East and West. Norman: University of Oklahoma Press,
1972.
v
467. Krekic B. Dubrovnik, Italy and the Balkans in the Late
Middle Ages. L.: Variorum Reprints, 1980. 332 p.
468. Krekic B. Mleci i unutrasnjost Balkana u cetrnaestom ve-
ku//3PBH. 1982. 21. S. 143—158.
469. Kriaras E. Giovanni Meursio, Giacomo Pontano, Leone Al-
lacci e una letters del card. Bessarione in greco volgare//Miscel-
lanea Marciana di studi bessarionei. Padova, 1976. P. 187—199.
470. Krumbacher K. Geschichte der byzantinischen Literatur von
Justinian bis zum Ende des Ostromischen Reiches. 2. Aufl. Mfiti-
chen, 1897.
471. Kurganov F. A. Otnosenija mezdu cerkovnoju i grazdan-
skoju vlastiju v Vizantijskoj imperii. Mit wissenschaftsgeschichtli-
chem Vorwort von H.-D. Dopmann. Leipzig: Zentralantiquariat der
DDR, 1983. IX, VI, 720, III s.
472. Lackner W. Ein angeblicher Brief des Patriarchen loannes
XIII. Glykys fiber loannes Chrysostomos//JOB. 1979. Bd 28.
S. 127—128.
473. Laiou A. E. Athanase ler de Constantinople et la succes-
sion de Montferrat//Byz. 1972. V. 42. P. 603—606.
474. Laiou A. E. Constantinople and the Latins. The Foreign
Policy of Andronicus II, 1282—1328. Cambridge (Mass.): Harvard
University Press, 1972. X, 390 p.
475. Laiou A. Some Observations on Alexios Philanthropenos
and Maximos Planoudes // BMGS. 1978. V. 4. P. 89—99.
476. Laiou A. The Provisioning of Constantinople during the
Winter of 1306—1307//Byz. 1967. V. 37. P. 91—113.
477. Laiou A. E. The Role of Women in Byzantine Society.
XVI. Internationaler Byzantinistenkongrefi. Akten 1/1 ( = JOB 31/1).
Wien, 1981. S. 233—260.
478. Laiou-Thomadakis A. E. Peasant Society in the Late By-
zantine Empire: A Social and Demographic Study, Princeton, N. J.:
Princeton University Press, 1977. 332 p.
479. Laiou-Thomadakis A. E. Saints and Society in the Late
Byzantine Empire // Charanis Studies. New Brunswick, 1980.
P. 84—114.
480. Laiou-Thomadakis A. E. The Byzantine Economy in the
Mediterranean Trade System, Thirteenth — Fifteenth Centuries//
DOP. 1980—1981. V. 34—35. P. 177—222.
481. Laiou-Thomadakis A. The Greek Merchant of the Palaeolo-
gan Period: A Collective Portrait//Practica tes Academias Athenon
1982. T. 57, teuchos 1. S. 96—132.
482. Lameere W. La tradition manuscrite de la Correspondance
de Gregoire de Chypre, patriarche de Constantinople (1283—1289).
Bruxelles; Rome: L’lnstitut Historique Beige de Rome, 1937. IX.
238 p.
:80
483. Lampsidis О. To axiopiston tes epistoles David I Megalou
Comnenou cai to Egcomion Trapezountos tou Bessarionos // Byzan-
tiaca. 1982. T. 2. S. 55—60.
484. Laurent V. Les Regestes des actes du Patriarcat de Cons-
tantinople. V. 1, Fasc. 4. P.: Institut Fran^ais d’Etudes Byzantines,
1971. XXVIII, 634 p.
485. Laurent V. Note sur la date de la mort du despote Jean
Paleologue le frere puine de Michel VIII//BZ. 1969. Bd 62.
S. 260—262.
486. Laurent V. Un agent efficace de 1’unite de 1’Eglise a Flo-
rence//REB. 1959. V. 17, P. 190—195.
487. Lemerle P. La notion de decadence a propos de 1’Empire
byzantin // Classicisme et Declin Culturel dans 1’Histoire de 1’Islam
(Symposium de Bordeaux). P.: 1957. P. 263—277.
488. Leone P. L. M. Per 1’edizione critica dell’epistolario di Ni-
ceforo Gregora//Byz. 1976. Bd 46. P. 13—47.
489. Leone P. L. M. Per una nuova edizione critica delle epis-
tole di Massimo Planude (I) //Byz. 1984. V. 54. P. 193—219.
490. Leone P. L. M. Per una nuova edizione critica delle epistole
di Massimo Planude (III) //RSBS. 1983. V. 3. P. 81—93.
491. Lichtenthaeler Ch,. Geschichte der Medizin. Koln: Deutscher
Arzteverlag, 1974. Bd 1—2. 736 S.
492. Loenertz R.-L Byzantina et Franco-Graeca. Articles parus
de 1935 a 1966 reedites avec la collaboration de P. Schreiner. Ro-
ma: Edizioni di storia e letteratura, 1970. XXX, 642 p.
493. Loenertz R.-J. Lettre de Demetrius Cydones a Andronic
Oeneote, grand juge des Romains (1369—1371)//REB. 1971. V. 29.
P. 303—308.
494. Loenertz R.-L L’exil de Manuel II Paleologue a Lemnos,
1387—1389//OChP. 1972. V. 38. P. 116—140.
495. Loenertz R.-L Trois lettres de Demetrius Cydones relati-
ves a la fiscalite byzantine /7 OChP. 1984. V. 50. P. 438—445.
496. Luttrell A. Gregory XI and the Turks: 1370—1378//OChP,
1980. V. 46. P. 391—417.
497. Magdalina P. A Neglected Authority for the History of the
Peloponnese in the Early Thirteenth Century: Demetrios Chomatia-
nos, Archbishop of Bulgaria//BZ. 1977. Bd 70. S. 316—323.
498. Maksimovic Lj. Charakter der sozial-wirtschaftlichen Struk-
tur der spatbyzantinischen Stadt (13.—15. Jh.)//XVI. Internationaler
BvzantinistenkongreS. Akten 1/1 (=JOB 31/1). Wien, 1981.
S. 149—188.
499. Maltezou Ch. A. Paratereseis ston thesmo tes benetices
ypecootetas. Prostateuomenoi tes Benetias ston latinocratoumeno
ellenico choro (13os—15os ai.) // Symmeicta. 1981. T. 4. S. L—16.
500. Manaphes К. О paraphrastes tou Aristotelous ieromonachos
Sophonias (deutero emisy XIII cai arche XIV ai.) paraleptes tes
epistoles 113 tou Constantinou Acropolitou//EEPhSPA. 1977—1978.
T. 26. S. 268—294.
501. Mango C. A. The Art of the Byzantine Empire. 312—1453.
Sources and Documents. Englewood Cliffs (New Jersey): Prentice-
Hall, Incorporated, 1972. XVI, 272 p.
502. Mantouvalou M. Romaios-Romios-Romiossyni. La notion de
“Romain” avant et apres la chute de Constantinople//EEPhSPA.
1985. T. 28. S. 169—198.
281
503. Maslev St. Iv. Theophylacti Achridensis, archiepiscopi Bui-
gariae, scripta ad historiam Bulgariae pertinentia. Serdicae: In
aedibus Academiae Litterarum Bulgaricae, 1974. Pars, prior. 182 p.
504. Matschke К-P. Bemerkungen zu den sozialen Tragern des
spatbyzantinischen Seehandels//ByzBul. 1981. V. 7. S. 253—261.
505. Matschke K.-P. Bemerkungen zum spatbyzantinischen Salz-
monopol // Studia byzantina, Folge II. Beitrage aus der byzantinis-
tischen Forschung der Deutschen Demokratischen Republik zum XIV.
Internationalen Byzantinistenkongrefi. Bucarest 1971 / hrsg. von
J. Irmscher und P. Nagel. Berlin, 1973. S. 37—60.
506. Matschke К-P. Chonoxio — Cumicissi — Coumouses — Cho-
musi — Commussi —ChomusZ/АДСВ. 1973. Вып. 10. C. 181—183.
507. Matschke K..-P. Die Schlacht bei Ankara und das Schicksal
von Byzanz: Studien zur spatbyzantinischen Geschichte zwischen
1402 und 1422. Weimar: Hermann Bohlaus Nachfolger, 1981. 296 S.
508. Matschke K..-P. Fortschritt und Reaktion in Byzanz im 14.
Jahrhundert. Konstantinopel in der Biirgerkriegsperiode von 1341
bis 1354. Berlin: Akademie-Verlag, 1971. 264 S.
509. Matschke K..-P. Geldgeschafte, Handel und Gewerbe in spat-
byzantinischen Rechenbiichern und in der spatbyzantinischen Wirklich-
keit: Ein Beitrag zu den Produktions- und Austauschverhaltnissen
im byzantinischen Feudalismus//Jahrbuch fur Geschichte des Feuda-
lismus. 1979. Bd 3. S. 181—204.
510. Matschke Sozialschichten und Geisteshaltungen//XVI.
International Byzantinistenkongrefi. Akten 1/1 ( = JOB 31/1). Wien,
1981. S. 189—212.
511. Matteucci G. Una lettera del 7 aprile 1274 da Leuca (Lec-
ce) ed un “nascosto” unionists costantinopolitano: Giovanni Para-
stron O. F. M.//La Chiesa greca in Italia dall’ VIII al XVI secolo.
Padova, 1973. P. 971—1000.
512. Merendino E. Federico II e Giovanni III Vatatzes // By-
zantino-Sicula. Palermo, 1975. V. 2. P. 371—383.
513. Meyer Ph. Des Joseph Bryennios Schriften, Leben und Bil-
dung//BZ. 1896. Bd 5. S. 74—111.
514. Monfasani !. George of Trebizond. A Biography and a Stu-
dy of his Rhetoric and Logic. Leiden: Brill, 1976. XI, 414 p.
515. Moravcsik Gy. Byzantinoturcica. Berlin, 1958. Bd 1—2.
516. Moravcsik Gy. Einfilhrung in die Byzantinologie. Budapest:
Akadfemiai Kiado — Darmstadt: Wissenschaftliche Buchgesellschaft,
1976. 186 S.
517. Morgan G. The Venetian Claims Commission of 1278 // BZ.
1976. Bd 69. S. 411—438.
518. Moutsopoulos E. L’idee de liberte dans la correspondence
de D. Cydones//Diotima. 1981. V. 9. P. 130—133.
519. Milller-Mertens E. Die Genesis der Feudalgesellschaft im
Lichte schriftlicher Quellen. Fragen des Historikers an den Archao-
logen // Zeitschrift fur Geschichtswissenschaft. 1964. H. 8.
S. 1384—1402.
520. Musso G. G. Navigazione e commercio genovese con il Le-
vante nei document! dell’Archivio di Stato di Genova (secc. XIV —
XV). Roma, 1975.
521. Nerantzi-Varmazi V. E metanasteuse apo ten Constanti-
noupole sto 2 miso tou 14 aiona (1354—1402) fl Byzantiaca. 1981.
T. 1. S. 89—97.
282
522. Nicol D. M. Church and Society in the Last Centuries of
Byzantium. Cambridge: University Press, 1979. 162 p.
523. Nystazopoulou M. G. О “Alanicos” tou episcopou Alanias
Theodorou cai e eis ton thronon anarresis Germanou tou II//EEBS.
1964. T. 33. S. 270—278.
524. Nystazopoulou M. G. О epi tou canicieiou cai e ephoreia
tes en Patmo mones//Symmeicta. 1966. T. 1. S. 76—94.
525. Obolensky D. A Byzantine Grand Embassy to Russia in
1400//BMGS. 1978. V. 4. P. 123—132.
526. Obolensky D. Byzantium and Russia in the Late Middle
Ages//Europa in the Late Middle Ages/ed. by J. R. Hale,
J.-R. L. Highfield. B. Smalley. L„ 1965. P. 248—275.
527. Obolensky D. The Byzantine Commonwealth. Eastern Euro-
pe, 500—1453. London: Weidenfeld and Nicolson, 1971. XIV, 445 p.
528. Obolensky D. The Relations between Byzantium and Russia
(Eleventh to Fifteenth Century). Moscow: “Nauka” Publishing House,
Central Department of Oriental Literature, 1970. 13 p.
529. Oikonomides N. Oi byzantinoi douloparoicoi // Symmeicta.
1983. T. 5. S. 295—302.
530. Oikonomides N. Oi en Elladi parodosiacoi aleuromyloi //
Epeteris Centrou Ereunes Ellenices Laographias. 1977—1980. T. 25.
S. 150—241. ч
531. Oikonomides N. Hommes d’affaires grecs et latins a Cons-
tantinople (XIIе—XVе siecles): Montreal: Institut d’etudes medie-
vales Albert-le-Grand, 1979. 149 p.
532. Oikonomides N. Le support material des documents byzan-
tines//La paleographie grecque et byzantine. P., 1977. P. 385—416.
533. Oikonomides N. The Properties of the Deblitzenoi in the
Fourteenth and Fifteenth Centuries // Charanis Studies. New Bruns-
wick, 1980. P. 176—198.
534. Ostrogorsky G. Geschichte des Byzantinischen Staates.
Munchen: Verlag С. H. Beck, 1965. XII, 569 S.
535. Papacostea S. “Quod non iretur ad Tanam”—un aspect
fondamental de la politique Genoise dans la Mer Noire au XIVе
siecle//RESEE. 1979. V. 17. P. 201—217.
536. Pljakov S. Uber die soziale Struktur der byzantinischen
Stadte im 13,—14. Jahrhundert//JOB. 1982. Bd 32/2. S. 13—20.
537. Polemis D. I. The Speech of Constantine Akropolites on St.
John Merciful the Young //AB. 1973. V. 91. P. 31—54.
538. Prato G. La produzione libraria in area greco-orientale nel
periodo del regno latino di Costantinopoli (1204—1261)//Scrittura
e civilta. 1981. V. 5. P. 105—147.
539. Prinzing G. Die “Antigraphe” des Patriarchen Germanos II.
an Erzbischof Demetrios Chomatenos von Ochrid und die Korres-
pondenz zum nikaisch-enirotischen Konflikt 1212—1233 // RSBS.
1983. V. 3. P. 21—64.
540. Prosopographisches Lexicon der Palaiologenzeit / Erstellt von
E. Trapp unter Mitarbeit von R. Walther und H.-V. Beyer mit einem
Vorwort von H. Hunger. Wien: Verlag der Osterreichischen Aka-
demie der Wissenschaften, 1976. Fasz. 1—7.
541. Repertorium der griechischen Kopisten 800—1600. 1. Teil.
Wien: Verlag der Osterreichischen Akademie der Wissenschaften,
1981. 227, 166 S.
542. Romano R. Per 1’edizione dell’epistolario di Costantino Ac-
283
ropolita Ц Rendiconti dell’Accademia dell’Archeologia, letteratura e
belle arti Napoli. N. s. 1981. V. 56. P. 83-103.
543. Runciman St. Kunst und Kultur in Byzanz: Ein Uberblick.
Munchen: С. H. Beck, 1978. 302 S.
544. Runciman St. The Byzantine Theocracy. Cambridge; Lon-
don; New York; Melbourne: Cambridge University Press, 1977. VIII.
197 p.
545. Runciman St. The Great Church in Captivity. A Study of
the Patriarchate of Constantinople from the Eve of the Turkish Con-
quest to the Greek War of Independence. Cambridge: University
Press, 1968. X, 455 p.
546. Saranti-Mendelovici H. Oi emporices cai politices scheseis
tes Patras me te Benetia sto proto emisy tou 15ou aiona//Thesau-
rismata. 1980. T. 17. S. 131-—148.
547. Schartau B. Observations on the Activities of the Byzanti-
ne Grammarians of the Palaeologian Era. Odense: University Press.
1973. V. 2. 161 p.
548. Schmidt T.-M. Konstantinoupolis. Zum stadtebaulichen Prog-
ramm des “Zweiten Rom”//Wissenschaftliche Zeitschrift der Friedrich-
Schiller-Universitat Jena, Gesellschaftliche und sprachwissenschaft-
liche Reihe 1981. Bd 30. S. 431—439.
549. Schminck A. Drei Patriarchalschreiben aus der ersten Half-
te des 13. Jahrhunderts // Fontes Minores V. hrsg. von D. Simon.
Frankfurt a. M„ 1982. S. 193—214.
550. Schreiner P. Die Produkte der byzantinischen Landwirt-
schaft nach den Quellen des 13.—15. Jh.//BHR. 1982. V. 10, N 2.
P. 88—95.
551. Schreiner P. Eine venezianische Kolonie in Philadelphia
(Lydien) // Quellen und Forschungen aus italienischen Archiven und
Bibliotheken. 1977. Bd 55. S. 339—346.
552. Schreiner P. Купцы и товары Причерноморья: фрагмент ви-
зантийской конторской книги// ByzBul. 1981. V. 7. Р. 215—219.
553. Schreiner Р. Untersuchuhgen zu den Niederlassungen west-
licher Kaufleute im byzantinischen Reich des 11. und 12. Jahrhun-
derts//BF. 1979. Bd 7. S. 175—191.
554. Schreiner P. Zur Geschichte Philadelpheias im 14. Jahr-
hundert (1293—1390)//OChP. 1969. V. 35. P. 375—431.
555. Schreiner P. Zur Pergamentherstellung im byzantinischen
Osten//Codices manuscripti. 1983. V. 9. P. 122—127.
556. Serban C. La peur a Byzance aux XIIL—XIVе s//JOB.
1982. Bd 32, H. 2. S. 187—193.
557. Soustal P. Griechen, Italiener, Franzosen, Albaner und Tur-
ken an der Kiiste von Epirus im Spaten Mittelalter//ByzBul. 1981.
V. 7. P. 263—269.
558. Spremic M. Dubrovnik, Raguse et la Sicile postbyzantine//
BF. 1977. Bd 5. S. 379—390.
559. Starensier A. La B. An Economic Defense of the Comne-
nian and Palaeologue Policy of Granting Commercial Privileges //
Byzantine Studies Conference. Cleveland: ed by W. E. Kaegi, Jr., Uni-
versity of Chicago, 1979. P. 29—30.
560. Stanescu E. Byzance et les Pays Roumains aux IXe—XVе
siecles//XIVе Congres International des Etudes Byzantines. Rap-
ports IV. Bucarest, 1971. P. 7—47.
561. Studien zum Patriarchatsregister von Konstantinopel. I.
284
Beitrage von P. Canart, C. Cupane, H. Hunger, 0. Kresten und
G. Prato / Hrsg. von H. Hunger. Wien: Verlag der Osterreichischen
Akademie der Wissenschaften, 1981. 178 S.
562. Sycoutres I. Peri to schisma ton Arseniaton. HI. Epistole
Callistou pros ton Thessalonices Manouel Disypaton // Ellenica. 1930.
T. 3. S. 15—44.
563. Sykutris J. Epistolographie//RE. 1931. Supplementbd. 5.
S. 185—220.
564. Sykutris I. Probleme der byzantinischen Epistolographie //
Actes du IIIе Congres International d’Etudes Byzantines (Session
d’Athenes, octobre 1930). Athenes. 1932. P. 295—319.
565. Sevcenko I. Constantinople Viewed from the Eastern Pro-
vinces in the Middle Byzantine Period//Eucharisterion, Essays Pre-
sented to Omeljan Pritsak ( = Harvard Ukrainian Studies). 1979—
1980. V. 3—4. P. 712—747.
v v
566. Sevcenko I. Etudes sur la polemique entre Theodore Meto-
chite et Nicephore Choumnos. La vie intellectuelle et politique a
Byzance sous les premiers Paleologues. Bruxelles: Edition de By-
zantion, 1962. VIII, 330 p.
v v
567. Sevcenko I. Ideology, Letters and Culture in the Byzanti-
ne World. L.: Variorum Reprints, 1982. II, 168 p.
v v
568. Sevcenko I. Society and Intellectuel Lite in Late Byzan-
tium. L.: Variorum Reprints, 1981. 374 p.
v v
569. Stefanescu S. Byzanz und die Dobrudscha in der zweiten
Halfte des 14. Jahrhunderts//ByzB. Hrsg. von J. Irmscher. Berlin,
1964. S. 239__252.
570. Tafrali O. Thessalonique au XIVе siecle. P.: P. Geuthner,
1913. 16, XXVI, 312 p.
571. Talbot A.-M. The Patriarch Athanasius (1289—1293; 1303'—
1309) and the Church//DOP. 1973. V. 27. P. 11—28.
572. Talbot-Rice T. Everyday Life in Byzantium. L.; N. Y.: Bats-'
ford, 1967. 240 p.
573. Teoteoi T. La conception de Jean VI Cantacuzene sur 1’Etat
byzantin vue principalement a la lumiere de son Histoire//RESEE.
1975. v. 13. P. 167—186.
574. Teoteoi T. Le travail manuel dans les “typica” byzantins
des XIе—XIIIе siecles//RESEE. 1979. V. 17. P. 455—462.
575. Teoteoi T. Remarques sur le travail manuel a Byzance au
XlVe siecle//EBP. Bucarest, 1979. V. 1. P. 55—75.
576. Thiriet F. Recherches sur le nombre des “Latins” irnmigres
en Romanie greco-venitienne aux XIIIе—XIVе siecles //Melanges
Ivan Duicev. P., s. a. P. 421—436.
577. Tinnefeld F. Byzantinisch-russische Girchenpolitik im 14.
Jahrhundert // BZ. 1974. Bd 67. S. 359—384.
578. Tinnefeld F. Das Niveau der abendlandischen Wissenschaff
aus der Sicht gebildeter Byzantiner im 13. und 14. Jh.//BF. 1979.
Bd 6. S. 241—280.
579. Tinnefeld F. Freundschaft und paideia: die Korrespondenz
des Demetrios Kydones mit Rhadenos (1375—1387/8).//Byz. 1985.
T. 55, fasc. 1. P. 210—244.
580. Tinnefeld F. Kriterien und Varianten des Stils im Brief-
corpus des Demetrios Kvdones // JOB. 1982. Bd 32/3. S. 257—
266.
285
581. Tomadaces N. В. Byzantine epistolographia: Eisagoge, cei-
mena, catalogos epistolographon. En Athenais, 1955. 151 s.
582. Tomadaces N. B. Ec tes byzantines epistolographias. О
Omeros//EEPhSPA. 1970—1971. Periodos 2. T. 21. S. 26—38.
583. Trapp E. Die Stellung der Arzte in der Gesellschaft der
Palaiologenzeit//BS. 1972. V. 33, fasc. 2. S. 230—234.
584. Trapp E. Zur Identifizierung der Personen in der Hades-
fahrt des Mazaris//JOB. 1969. Bd 18. S. 95—99.
585. Treu M. Der Philosoph Joseph//BZ. 1899. Bd 8, H. 1.
S. 1—64.
586. Treu M. Manuel Holobolos. I // BZ. 1896. Bd 5. S. 538—559.
587. Treu M. Michael Italikos//BZ. 1895. Bd 4. S. 1—22.
588. Tsames D. G. David Disypatos cai о pros ton Nicolaon
'Cabasilan apostaleis logos tou cata Barlaam cai Acindynou // By-
zantina. 1973. T. 5. S. 111—127.
589. Tsaras I. E Thessalonice apo tous Byzantinous stous Be-
netsianous (1423—1430)//Macedonica. 1977. T. 17. S. 85—123.
590. Tsaras G. To Synodico tes tes Thessalonices cai о diadochos
tou archiepiscopou Gregoriou//Macedonica. 1972. T. 12. S. 264—269.
591. Tsirpaniis C. N. The Career and Political Views of Mark
Eugenicus//Byz. 1974. V. 44. P. 449—466.
592. Turner С. I. G. Notes on the Works of Theodore Agallianos
Contained in Codex Bodleianus Canonicus Graecus 49//BZ. 1968.
Bd 61, H. 1. S. 27—35.
593. Turner C. J. G. Pages from Late Byzantine Philosophy of
History//BZ. 1964. Bd 57, H. 2. S. 346—373.
594. Udal’cova Z. V. Le piu recenti ricerche dei bizantinisti
sovietici//Cinquant’ anni di storiografia medievistica italiana e so-
vietica. Gli insediamenti genovesi nel Mar Nero. Atti del Convegno
storico italo-sovietico e della Tavola rotonda. Genova, 11—13 no-
vembre 1976. Genova, 1982. P. 176—201.
595. Verlinden Ch. L’esclavage dans 1’Europe Medievale. Gent:
Rijksuniversiteit, 1977. T. 2: Italie—Colonies italiennes du Levant —
Levant latin — Empire byzantin. 1067 p.
596. Verpeaux J. Nicephore Choumnos homme d’Etat et huma-
niste byzantin (ca 1250/55—1327). Preface de R. Guilland. P., 1959.
216 p.
597. Vlachos Th. N. Die Geschichte der byzantinischen Stadt
Melenikon. Thessaloniki: Institute for Bal an Studies, 1969. XII.
140 S.
598. Voigt G. Die Wiederbelebung des classischen Alterthums
oder das erste Jahrhundert des Humanismus. 3. Aufl. Berlin: Druck
und Verlag von G. Reimer, 1893. Bd 1—2. XVI, 591; VIII, 543 S.
599. Vojnov. M. Byzance et le potentiel economique de la Bul-
garie//EB. 1977. N 2. P. 129—131.
600. Voordeckers E. Un empereur palamite a Mistra en 1370 //
RESEE. 1971. V. 9. P. 607—615.
601. Vries E. de, Velden Van der. Une lettre inexistante de
Jean VI Cantacuzene//Byz. 1976. V. 46. P. 350—353.
602. Vryonis Sp., Jr. Religious Change and Continuity in the
Balkans and Anatolia from the Fourteenth through the Sixteenth
Century//Islam and Cultural Change in the Middle Ages/ed. by
Sp. Vryonis Jr. Wiesbaden, 1975. P. 127—140.
603. Wei/3 G. Joannes Kantakuzenos — Aristokrat. Staatsmann,
Kaiser und Monch — in der Gesellschaftsentwicklung von Byzanz im
286
15. Jahrhundert. Wiesbaden: Otto Harrassowitz, 1969. XI, 174 S.
604. Weip G. Рец. на кн.: Kourouses S. I. Manouel Gabalas
eita Matthaios metropolites Ephesou (1271/72—1355/60): I. Ta Bio-
graphica. Athenai, 1972//BZ. 1975. Bd 68, H. 2. S. 412—414.
605. Wendel C. Kleine Schriften zum antiken Buch- und Biblio-
thekswesen / Hrsg. von W. Krieg. Koln: Greven, 1974. 240 S.
606._____Wendel C. Maximos Planudes//RE. 1950. Bd 20, T. 2.
S 2202 2253
607. Wendel C. Planudea // BZ. 1940. Bd 40, 2. Halbjahrsheft.
S. 406—445.
608. Werner E. Die Geburt einer Grossmacht — Die Osmanen
(1300—1481): Ein Beitrag zur Genesis des tiirkischen Feudalismus.
Mit 8 Karten. Vierte, verbesserte und wesentlich erweiterte Auflage.
Weimar: Hermann Bohlaus Nachfolger, 1985. 456 S.
609. Werner E. Johannes Kantakuzenos. Umur Pasa und Or-
han//BS. 1965. V. 26, fasc. 2. P. 255—276.
610. Werner E. Sultan Mehmed der Eroberer und die Epochen-
wende im 15. Jahrhundert. Berlin: Akademie-Verlag, 1982. 71 S.
611. Wilson N. The Book Trade in Venice ca. 1400—1515//Ve-
nezia centre di mediazione tra Oriente e Occidente. Firenze, 1977.
V. 2. P. 381—397.
612. Winkelmann F. Konzeptionen des Verhaltnisses von Kirche
und Staat im friihen Byzanz, untersucht am Beispiel der Apostaria
Palastinas (452—453)//From Late Antiquity to Early Byzantium.
Praha, 1985. P. 75—85.
613. Zachariadou E. A. Prix et marches des cereales en Roma-
nie (1343—1405)//Nuova Rivista Storica. 1977. V. 61. P. 291—306.
614. Zachariadou E. A. Trade and Crusade: Venetian Crete and’
the Emirates of Menteshe and Aydin (1300—1415). Venice: The Hel-
lenic Institute of Byzantine and Post-Byzantine Studies, 1983. XXXVI,
270 p.
615. Zakythinos D. A. Le Despotat grec de Могёе I Edition revue
et augmentee par Ch. Maltezou. With Prefaces by the Author. L.:
Variorum Reprints, 1975. V. 1: Histoire politique. ILL 395; V. 2: Vie
et institutions. II, 432 p.
СПИСОК СОКРАЩЕНИЙ
АДСВ — Античная древность и средние века
ВВ — Византийский временник
ВО — Византийские очерки
ЖМНП — Журнал Министерства народного просвещения
ЗРВИ — Зборник Радова. Византолошки институт
ИП — Исторически преглед
СВ — Средние века
СГ — Средневековый город
СС — Советское славяноведение
ТОДРЛ — Труды Отдела древнерусской литературы
АВ — Analecta Bollandiana
ABAW— Abhandlungen der Bayerischen Akademie der Wissenschaf-
ten zu Munchen, philosophisch-historische Klasse
AIESEE — Association Internationale d’Etudes du Sud-Est Europeen
BBgG — Bollettino della Badia g.reca in Grottaferrata
BF — Byzantinische Forschungen
BHR— Bulgarian Historical Review
BMGS — Byzantine and Modern Greek Studies
BS — Byzantinoslavica
Byz.— Byzantion
ByzB — Byzaniinistische Beitrage, Hrsg. von J. Irmscher. Berlin,
1964
ByzBul — Byzantinobulgarica
BZ — Byzantinische Zeitschrift
DOP — Dumbarten Oaks Papers
EB — Etudes Balkaniques
EBP — Etudes Byzantines et Postbyzantines
EEBS — Epeteris Etaireias Byzantinon Spoudon
EEPhSPA-—Epistemonice Epeteris tes Philosophices Scholes tou
Panepistemiou Athenon
JOB — Jahrbuch der Osterreichischen Byzantinistik
NE — Neos Ellenomnemon
Not. et extr.— Notices et extraits des manuscrits de la bibliothe-
que nationale (royale) et d’autres bibliotheques, publies par Fin-,
stitut National de France. Paris, 1787 ss.
OChP — Orientalia Christiana Periodica
RE — Pauly A., Wissowa G., Kroll W., Mittelhaus K. Realencycio-
padie der classischen Altertumswissenschaft
REB — Revue der Etudes Byzantines
RESEE-—Revue des Etudes Sud-Est Europtiennes
RSBS — Rivista di Studi Bizantini e Slavi
TM — Travaux et Memoires
288
ОГЛАВЛЕНИЕ
Введение .................................................. 3
Глава 1. Сильные и слабые стороны поздневизантийского эпи-
столярия...................................................11
§ 1. Специфика эпистолярия как одного из видов исто-
рических источников 11
§ 2. Общая характеристика поздневизантийского эписто-
лярия 20
Глава II. Из экономической жизни Византии в XIII—XV вв. 68
§ 1. Ремесло......................................73
§ 2. Промыслы.....................................97
§ 3. Торговля ........................................100
§ 4. Особенности развития города, проастия и деревни 111
Глава III. Некоторые вопросы социальных отношений в Ви-
зантии XIII—XV вв.........................................120
§ 1. Фразеологические обозначения социальных групп . 120
§ 2. Проскафимены, пениты, мисфарнунды................130
§ 3. Социальные противоречия в византийском обществе
второй половины XIV — первой половины XV в. . . 135
Глава IV. Об эволюции идейно-политических принципов ви-
зантийского общества XIII—XV вв...........................146
§ 1. Модификации доктрины икумены на примере церков-
но-политических взаимоотношений Византии с сопре-
дельными государствами................................146
§ 2. Представления ромеев о родине, обществе, народе
и труде...............................................159
Глава V. Эпистолярное общение как форма идеологической
жизни византийского общества XIII—XV вв................168
§ 1. Организация эпистолярных связей.................168
§ 2. Теория и практика эпистолярного стиля .... 183
§ 3. Специфика эпистолярного общения.................206
Глава VI. Внешнеполитическая ситуация Византии в XIII—
XV вв...................................................210
§ 1. Этапы турецкого нашествия .... . . 211
§ 2. Специфика турецкого нашествия....................217
§ 3. Оценка ромеями внешней опасности.................220
Заключение................................................224
Приложение. 25 поздневизантийских писем. Перевод с визан-
тийского (среднегреческого) В. А. Сметанина . 226
Литература................................................258
Список сокращений.........................................288