/
Автор: Тереножкин А.И.
Теги: история археология древний и античный мир скифская эпоха скифы племена предскифский период
Год: 1961
Текст
d. tL кИеЬеНожкиН
л
РЕДСКИфСКИН
ПЕРИОД
НА ДНЕПРОВСКОМ
Правобережье
академия наук украинской ССР
ИНСТИТУТ АРХЕОЛОГИИ
А. И. ТЕРЕНОЖКИН
ПРЕДСКИФСКИЙ ПЕРИОД
НА ДНЕПРОВСКОМ
ПРАВОБЕРЕЖЬЕ
ИЗДАТЕЛЬСТВО
академии наук украинской ССР
КИЕВ—1961
902.6
Т35
В книге доктора исторических наук А. И. Тереножкина впер-
вые освещается история племен, населявших в предскифское время
(XI—VII вв. до н. э.) украинскую лесостепь к западу от Днепра.
В ней исследуется белогрудовская и чернолесская культуры,
процесс перехода от бронзового к железному веку, хозяйство, ре-
месла. особенности общественной организации населения, его связи
с Центральной Европой, степным Причерноморьем, Кавказом, воп-
росы происхождения племен Скифии, а также освещается пробле-
ма происхождения славян, центр сложения которых автор видит
в Среднем Поднепровье.
Книга рассчитана на археологов, историков, краеведов, сту-
дентов и всех интересующихся историей нашей Родины.
Ответственный редактор
член-корреспондент АН УССР
С. Н. БИБИКОВ
Алексей Иванович Тереножкин
Предскифский период
иа днепровском Правобережье
Печатается по постановлению ученого совета Института археологии
Академии наук Украинской ССР
Редактор издательства В. И. Денисова
Технический редактор Е. И. Розенцвейг
Корректор Р. Я- Лернер
БФ 35151. Зак. № 1869. Изд. № 66. Тираж 700. Формат бумаги 70X92i/,c. Печ. физ. листов
15,54-1 вклейка. Условн. печ. листов 18,422. Учетно-изд. листов 17,11. Подписано к печати 19.XII 1961 г.
Цена 1 руб. 17 коп.
Типография Издательства АН УССР, Киев, Репина. 4.
ВВЕДЕНИЕ
Один из важных центров древней культуры на территории нашей
страны возник в Среднем Поднепровье. Особенно большое значение
этот центр приобрел в скифское время. Некоторые историки правиль-
но предполагали, что он начал формироваться еще в предшествующую,
предскифскую эпоху, но не могли доказать этого, так как не распола-
гали необходимыми археологическими источниками. Без освещения
предскифского времени невозможно было правильно понять и историю
скифского периода в Поднепровье. Наибольшие затруднения встреча-
лись при разработке различных генетических проблем.
За время после Великой Отечественной войны, в результате иссле-
дований,. произведенных Институтом археологии Академии наук Ук-
раинской ССР, накопились важные материалы о предскифском периоде
на днепровском лесостепном Правобережье, предварительные сооб-
щения о которых опубликованы в статьях различных археологов. Глав-
ную задачу своей работы автор видит в том, чтобы суммировать имею-
щиеся сведения о названном периоде и выяснить основные черты исто-
рии племен, населявших тогда днепровское лесостепное Правобережье.
Предскифское время на Правобережье представлено памятниками
белогрудовской и чернолесской культур. Правобережный центр пред-
скифской культуры по своему происхождению был органически связан
со Средней Европой, а во всех своих дальнейших судьбах оказался
подчиненным воздействиям, идущим главным образом с востока и при-
черноморского юга, со стороны срубных и раннескифских племен и' на-
родностей, а также Кавказа. Над ним довлел не запад, заметнее все-
го сказывавшийся в Поднепровье в проявлениях карпато-дунайского
галыптата, а восток.
Неиссякаемый источник благосостояния предскифское население
днепровского Правобережья нашло в земледелии и скотоводстве на
тучных землях украинской лесостепи. Находясь в конце бронзового
века на перекрестке важных путей, связывающих восток и запад Евро-
пы, обитатели Правобережья создали высокую и во многих отноше-
ниях самостоятельную культуру. Как стойкая этническая группа, они
3
вошли в конце VII в. до н. э. в состав Скифии и, в свою очередь, обога-
тили ее культуру.
Большое место в нашей работе уделено характеристике памят-
ников белогрудовской и чернолесской культур, которые в большинстве
своем стали известны благодаря полевым археологическим развед-
кам и раскопкам, развернувшимся в послевоенные годы.
Остановимся вкратце на истории открытия и изучения этих памят-
ников.
В 1919 г. П. П. Куринным в Белогрудовском лесу близ с. Пиковец,
Уманского района, Черкасской области, были обнаружены памятники,
которые позволили выделить белогрудовскую культуру. С того време-
ни до 1926 г. памятники этой культуры найдены еще в ряде пунктов
в районе Умани. За этот период были осуществлены также небольшие
раскопки в Белогрудовском лесу *. В 1949 г. автор провел небольшие
исследования белогрудовских памятников в районе Умани 1 2. Более ши-
рокие раскопки памятников такого рода были осуществлены в 1951 и
1952 гг. С. С. Березанской и Г. Т. Титенко-Ковпаненко 3 около с. Соб-
ковка к югу от Умани.
В 1949 г. сотрудники Института археологии АН УССР обследова-
ли большое городище в Черном лесу в верховьях р. Ингульца, в ре-
зультате чего ими была выделена чернолесская культура4. Вслед за
тем в бассейне р. Тясмина в 1950 г. был обнаружен ряд таких городищ
чернолесской культуры, как Субботовское, Лубенецкое, Головятинское,
Калантаевское и Тясминское5. В круг этих памятников вошло также
городище около с. Залевки, открытое в 1946 г. П. Н. Третьяковым6.
В 1951 и 1955 гг. производились раскопки на Субботовском, а в 1952 г.
на Лубенецком городищах7.
1 П. К у р i н н и й, Дослщження Б!логруд!вського могильника, КЗВУАК за
1925 р., К-, 1926, стр. 74—80, 111—112; его же, Розкопки б!логруд1вських могилопо-
д!бних горб1в, КЗВУАК за 1926 р., К-> 1927, стр. 79—83, 225.
2 О. I. Те р еножк!н, Поселения б!логруд!вського типу б!ля Уман!, Археоло-
пя, т. V, К., 1951, стр. 173—182; его же, Скифская Днепровская правобережная экс-
педиция, КСИИМК, вып. 37, М., 1951, стр. 118 и сл.
3 С. С. Березанская и Г. Т. Титенко, Поселение предскифского времени
в с. Собковке, КСИА, вып. 1, К., 1952, стр. 78—85; их же, Нов! розкопки пам’яток
б!логруд!вського типу, Археолопя, т. IX, К., 1954, стр. 119—132; С. С. Березанская,
Памятники предскифского времени на Уманщине и их историческое значение, Авторе-
ферат диссертации, К-, 1953.
4 О. I. Тереножк!н, Розвщки i розкопки 1949 р. в щвшчшй частин! Юрово-
градсько? облает!, Археолопя, т. VII, К-, 1952, стр. 117—135.
Е А. И. Тереножкин, Поселения и городища в бассейне р. Тясмин, КСИИМК,
вып. 43, М., 1952, стр. 80—98.
6 П. Третьяков, Зв!т про археолопчш дослщження 1946 р. в басейш р!чок
Poci i Тясмину, АП, т. I, К., 1949, стр. 230; С. Ф. Покровська, Поселения VIII —
VI ст. до н. е. на Тясмин!, Археолопя, т. VII, стр. 43—65.
7 Б. Н. Граков, А. И. Тереножкин, Субботовское городище, СА, 1958,
№ 2, стр. 154—178; А. И. Тереножкин, Археологические исследования близ Смелы
в 1952 г., КСИА, вып. 3, К-, 1954, стр. 71—76.
4
Институт археологии АН УССР при участии Московского универ-
ситета осуществил большие раскопки чернолесских памятников, обна-
руженных в зоне строительства Кременчугской ГЭС, а именно: горо-
дищ Московского (А. И. Тереножкин и В. А. Ильинская — 1956 г.,
Б. Н. Граков и Н. Г. Елагина— 1957 г.), Тясминского (Е. В. Макси-
мов и Е. А. Петровская — 1956 г., А. И. Тереножкин и В. И. Мамянц—
1957 г.), Калантаевского (Е. Ф. Покровская и Г. Т. Ковпаненко—
1956—1957 гг.), Адамовского (В. Н. Даниленко— 1956 г., С. С. Бере-
занская и В. Г. Петренко — 1957 г.) и поселений у с. Крещатик
(Е. Ф. Покровская, В. Г. Петренко и Г. Т. Ковпаненко — 1958 г.) и в
урочище Имбек к востоку от с. Большая Андрусовка (Е. Ф. Покров-
ская и Е. А. Петровская— 1959 г.). О раскопках 1956 г. уже появи-
лись предварительные публикации8. Археологические сведения о ре-
зультатах раскопок последующих лет мы используем с любезного разре-
шения всех названных исследователей, которым считаем своим долгом
выразить нашу большую благодарность.
Е. Ф. Покровская выделила ряд предскифских погребений в кур-
ганах, раскопанных близ Смелы А. А. Бобринским 9.
На территории вокруг Киева постоянно встречаются поселения
белогрудовской и чернолесской культур, но раскопки на них не произ-
водились.
Материалы, полученные в ходе исследований, в большей или мень-
шей степени использованы в данной работе. Кроме того, для характе-
ристики предскифского периода в правобережной лесостепи использо-
ваны археологические находки из дореволюционных собраний Киевского
исторического музея и Эрмитажа. Выражаем благодарность руко-
водителям этих музеев, разрешившим опубликовать названные мате-
риалы.
О. А. Гракова передала автору зарисовки многих предметов
предскифской поры из Киевского исторического музея, пропавших в годы
временной окуппации города немецко-фашистскими войсками.
Следует оговориться, что в своем исследовании автор исходит из
датировки белогрудовской культуры XI—IX вв. до н. э., а чернолес-
ской культуры — VIII — первой половиной VII вв. до н. э., о чем под-
робнее будет сказано ниже.
8 А. И. Тереножкин, Комплексная экспедиция на Кременчугской ГЭС и рас-
копки у Ново-Георгневска в 1956 г., КСИА, вып. 8, К-, 1959, стр. 3—12; Е. Ф. Покров-
ская, Г. Т. Ковпаненко, Раскопки около сел Калантаево и Стецовки на Тяс-
мнне в 1956 г., КСИА, вып. 8, стр. 30—34; Е. В, Максимов, Е. А. Петровская,
Археологические памятники в окрестностях с. Большой Андрусовки на Тясмине, КСИА,
вып. 8, стр. 26—29; В. Н. Даниленко, Археологические исследования 1956 г. в Чи-
гиринском районе, КСИА, вып. 8, стр. 20.
9 С. Ф. Покровська, Кургани передсюфського часу в басейш р. Тясмин,
Археолопя, т. VIII, К., 1953, стр. 128—137.
БЕЛОГРУДОВСКИЕ ПОСЕЛЕНИЯ
Основное и наиболее исследованное сосредоточение памятников
белогрудовской культуры находится на Уманщине. Они расположены
почти сплошным массивом в радиусе около 40 км вокруг Умани. Здесь
ныне известно около 20 таких памятников (рис. 1). Белогрудовские
памятники обнаружены также в районах, расположенных к югу от
Киева, и в окрестностях Смелы.
Памятники белогрудовской культуры на Уманщине отличаются
некоторыми особенностями, что выделяет их из круга памятников этой
культуры на других территориях. Мнения исследователей в отношении
оценки их различны.
П. П. Куринной, описывая результаты исследований в 1919—1923
и 1925 гг. в Бёлогрудовском лесу, называл эти памятники погребаль-
ными курганами. Они располагались на вершинах плоских возвышен-
ностей и их склонах к воде одиночно или чаще группами от 2 до 9 кур-
ганов в каждой. По подсчету П. П. Куринного, здесь был 31 курган,
располагавшийся в семи местах ’. Однако в ходе раскопок выяснилось,
что в курганах нет никаких захоронений, а есть лишь культурные и ку-
хонные остатки * 2.
Знакомство в 1949 г. с белогрудовскими памятниками в Синицком
лесу к западу от Умани позволило автору высказать предположение,
что они образовались на местах древних жилищ3. В Собковском лесу
С. С. Березанская и Г. Т. Ковпаненко обнаружили 34 бугра, которые рас-
полагались по водоразделу и отчасти на его склонах между р. Ятранью
и долиной сухого лога, на расстоянии до 0,5 км от воды. Они были раз-
бросаны на площади длиной до 4 км, шириной до 2 км одиночно и груп-
пами по 2—5 бугров. Высота большинства бугров — до 0,7 м, диа-
*11. К у р i н н н й. Дослщження Б1логруд1вського могильника, КЗВУАК за
1925 р., стр. 74.
2 П. К у р i н н и й, Розкопки Б1логруд1вських могилопод!бних горб1в, КЗВУАК
за 1926 р., стр. 79 и сл.
3 О. I. Тереножк1н, Поселения б1логруд1вського типу б1ля Умаш, Археоло-
Г1я, т. V, стр. 173—176.
6
Рис. 1. Карта памятников пред скифского времени на днепровском лесостепном
Правобережье.
/ — белогрудовские поселения: / — Войтовка; 2 — Гережеиовка; 3 — Дмитрушки; 4 — Заячковка;
5 — Кочержиицы; 6 — Красиополка; 7 — Ксеизовка; 8 — Белогрудовский лес; 9 — Попудня; 16 — Ро-
поту ха; 11 — Сииицкий лес; 12 — Собковка; 13 — Пирогово; 14 — Подгорцы; 15 — Салтановка; 16 — Ча-
паевка; 17 — Кова лиха; 18 — Смела.
II — чернолесские поселения: 1 — Авдрусовка (ур. Имбек); 2—Бобрица; 3— Бортиичи; 4 — Боярка;
5 — Веремье; 6 — Канев (Ситники); 7 — Макеевка; 8 — Новоселица; 9 — Подгорцы; 10 — Процев;
И — Теклиио; 12 — Триполье; 13 — Хохитва.
III — чернолесские городища: 1 — Адамовка; 2 — Головятиио; 3 — Залевки; 4 — Калантаев; 5 — Кре-
щатик; 6 — Лубеицы; 7 — Московская гора; 8 — Пеиьковка; 9 — Полудиевка;'70 — Секирное; 11—Суб«
ботов; 12 — Волчий шТгиль; 13 — Тясмиика;Т4 — Черный лес; 15 — Большое Чутовское; 16 — Малое
Чутовское; 17 —. Яиыч.
IV—погребальные памятники: 1 — Гуляй-Городок; 2—Кайлов; 3 — Мотовнловка; 4—Полудиевка;
5 — Тенетника. '
V—чернолесские кельты: 1—Беркозовка; 2 — Александровка; 3 — Грушево; 4— Журжинцы;
5— Канев; 6—Лука (Каневский р-и); 7 — Лука (Таращанский р-н); 8 — Переяслав-Хмельиицкий;
9 — Пшцальиики; 10 — Подгорцы; 11 — Ржищев; 12 — Субботов; 13 — Уманъ; 14 — Хмельна; 15 — Чи-
гирин; 16 — Юшки.
VI — чернолесские широкие браслеты: 1 — Бобрица; 2 — Грищеицы; 3 — Гули; 4 — Зарубинцы:
5 — Канев; 6—Карандницы; 7 —Леплява; 8— Лука (Таращанский р-н); 9 —Луковица; 10 — Ма-
рьяновна; 11 — Пастырское; 12 — Ржищев; 13 — Стретовка; 14—Субботов; 15 — Хмельна; 16— Ви-
тачев.
VII — важнейшие предскифские находки: 1 — Головятиио — чернолесский кинжал; 2 — Гребени —
италийская фибула; 3 — Деревянное — клад литейных форм; 4 — Зарубиицы — железный кельт;
5 — Иванковичи — литейная форма; 6 — Киев — сибирский кинжал; 7 — Козиевка — венгерский кельт;
8 — Мазепннцы — клад литейных форм; 9 — Медведовка — лужицкий кельт; 10 — Пищальиики —
бронзовый гарпун; 11 — Софиевка — чернолесский кинжал; 12 — Степанцы — чернолесский кинжал;
13 — Тараща — киммерийский кельт; 14 — Лука (Таращанский р-н) — венгерский кельт.
метр — до 20 л«; 6 крупных бугров имели высоту 1,7—1,8 м и диаметр
50 м. Раскопано было 9 бугров 4.
С. С. Березанская, решительно выступившая против нашего взгля-
да на белогрудовские бугры как на места древних жилищ, видит в
них не бытовые, а культовые памятники и дает им двоякое объяснение.
Согласно первому, они являются искусственными сооружениями, насы-
панными из золы домашних очагов вместе с культурными остатками
на освященных местах в знак почитания огня. По второму объяснению,
эти бугры представляют собой места, на которых разводились огромные
культовые костры и приносились жертвы 5. Эти предположения проти- 1
воречат одно другому, так как в обоих случаях структура бугров бы-
ла бы совершенно различной. В первом случае это были бы зольники,
во втором — в. буграх содержались бы остатки больших кострищ.
Что же представляют собой в действительности белогрудовские
бугры?
Бугры III, VII, X, XII, раскопанные в Белогрудовском лесу, были
сплошь земляные. В бугре I обнаружены три толстые, лежащие одна
над другой зольные прослойки. Такие же прослойки (толщиной до
22 Cai) отмечались и в буграх II, IV-VI, VIII. В бугре IX (очевидно,
земляном) имелись две зольные прослойки со следами кострищ, распо-
ложенные по сторонам от центра. В бугре XI вскрыта сплошная золь-
ная прослойка с культурными и кухонными остатками, размеры кото-
рой не указаны6. В северной части бугра XIII залегала зольная про-
слойка с неправильным контуром, площадью 20 м2 7.
Бугор в Синицком лесу был сплошь земляной8.
Бугры 1,4 и 6 в Собковском лесу также были земляные. Другие
же бугры содержали зольные скопления. Так, в буграх 5,7 и 8, отли-
чавшихся наибольшими размерами, оказались мощные зольники, иног-
да делившиеся на прослойки, с культурными и кухонными остатками 9.
Из приведенных данных видно, что одни белогрудовские бугры за-
частую сплошь земляные, тогда как другие (преимущественно круп-
ные) имеют и зольные прослойки, т. е. являются такими, что их можно
назвать зольниками. Отсюда следует, что в белогрудовских буграх
нельзя видеть искусственные насыпи, возводившиеся с культовыми це-
4 С. С. Березанська i Г. Т. Т i т е и к о, Нов! розкопки пам’яток б!логру-
д!вського типу, Археолопя, т. IX, стр. 119 н сл.
Е С. С. Березанская, Памятники предскифского времени на Уманщине н их
историческое значение, стр. 6—7.
6 П. Кур1нний, Дослщжения б!логруд!вського могильника, КЗВУАК за
1925 р., стр. 75—76; Б. Безвенглщський, Могила ч. XII Б!логруд!вського мо-
гильника б!ля м. Гуманн, КЗВУАК за 1925 р., стр. 173.
7 П. К У р i н н и й, Розкопки б1логруд1вськнх могилопод1бних горб1в, КЗВУАК
за 1926 р., стр. 80.
8 О. I. Тереножк1н, Поселения б1логруд1вського типу бьпя Умаш, Археоло-
пя, т. V, стер. 173—174.
9 С. С. Березанська i Г. Т. Т i т е н к о, Нов! розкопки пам’яток б1логруд1в-,
ського типу, Археолопя, т. IX, стр. 120, 121.
8
лями из золы домашних очагов. Ввиду того что многие из них не со-
держат никаких зольных скоплений, их целесообразнее в совокупности
называть не зольниками, а просто буграми.
Остановимся на других особенностях белогрудовских бугров. Во
всех случаях при раскопках обнаруживалось, что поверхность земли
под буграми повышалась от краев к центру на 20—50 см. Искусствен-
ность такого устройства не вызывает сомнения 10 11.
Соответственно этому очаги под буграми чаще всего находятся в
центре и имеют вид небольших кострищ, на месте которых остается
обожженный под и пятно золы диаметром от 1,5 до 2 м, толщиной от
2 до 25 см. Под самым большим бугром (5) около с. Собкова в цент-
ре также оказался небольшой очаг с подом, выложенным из сильно пе-
режженных обломков глиняных сосудов. Несколько в стороне от него
находилось другое очажное сооружение восьмеркообразной формы, об-
мазанное сильно прокалившейся глиной, особенно у краев. По всей
площади, группируясь ближе к краям, располагались 14 зольных ям,
обмазанных глиной п.
Как видим, в белогрудовских буграх открывались только простые
очаги, связанные с домашним бытом, а не с культами. Это особенно
очевидно в отношении очага с подом из черепков, так как очаги подоб-
ного устройства известны для различных исторических периодов и, как
увидим ниже, в нескольких случаях были встречены при раскопках
чернолесских памятников. Даже в настоящее время на Украине под
крестьянской печи нередко выложен обломками глиняных сосудов, что
делается для того, чтобы лучше пропекался хЛеб. Восьмеркообразный
очаг (по всей вероятности, два соединившихся между собой круглых
очага), хотя исследователи называют его культовым сооружением, так-
же не может иметь никакого отношения к культам ввиду того, что он
находится на одном полу с очагом, под которого выложен из обломков
керамики.
В буграх найдено множество обломков глиняных сосудов,
пряслица, лепешечки, обломки каменных шлифованных топоров, крем-
невые вкладыши для серпов, различные костяные поделки, осколки
кремня, зернотерки, терочники, изредка — бронзовые поделки и облом-
ки каменных и глиняных литейных форм. Все это сопровождается мел-
кими камнями и костями животных. Культурные и кухонные остатки
в большом количестве встречаются в средних частях бугров. За пре-
делами бугров они, как правило, отсутствуют.
Находки в белогрудовских буграх свидетельствуют об обычном для
того времени оседлом быте и различных домашних производствах, на-
10 О. I. Т е р е и о ж к i н, Поселения б!логруд!вського типу б1ля Уман!, Археоло-
пя, т. V, стр. 174, рис. 1; С. С. Березанська i Г. Т. Птенко, Нов! розкопки
пам’яток б!логруд!вського типу, Археолог! я, т. IX, стр. 121, 123, рис. 2.
11 С. С. Березанська i Г. Т. Т i т е и к о, Нов! розкопки пам’яток б!логруд!в-
ського типу, Археолопя, т. IX, стр. 121—123.
9
пример, изготовлении кремневых вкладышей для серпов, приготовле-
нии пищи, размоле зерна, литейном деле.
Все сказанное убеждает в том, что (белогрудовские бугры пред-
ставляют собой места жилищ со скоплениями на них золы, культурных
и кухонных остатков. Образование более высоких бугров, по-видимому,
объясняется тем, что жилища неоднократно сооружались на одном и
том же месте. В этом отношении они напоминают среднеазиатские те-
пе, являющиеся остатками поселений и жилых построек одного или не-
скольких строительных периодов. В пользу нашего предположения го-
ворят некоторые наблюдения, сделанные при раскопках бугров в райо-
не с. Собковка. Так, в бугре 5 нижний слой золы на глубине 0,9 м от
поверхности был перекрыт глиной светло-желтого цвета, в которой мож-
но видеть пол. жилища второго строительного периода. Признаки жи-
лища последнего строительного периода также можно усматривать в
двух очагах с подом из глины, обнаруженных на поверхности зольни-
ка в бугре 7 12.
Взгляд на белогрудовские бугры как на места древних жилищ под-
тверждается еще одним памятником, находящимся в с. Собковка. Здесь
на склоне правого берега ручья расположено скопление 40 сильно рас-
паханных бугров диаметром 8—20 м, разбросанных в полосе шириной
около 200 м на протяжении 0,5 км 13.
В результате раскопок двух таких бугров было установлено их
большое сходство с обычными белогрудовскими буграми как по внеш-
нему виду, так и по составу встретившихся находок. Однако только
эту группу бугров исследователи признают за поселение, мотивируя
тем, что под обычными буграми поверхность немного повышена, тогда
как под буграми у ручья она понижена; что в первых гораздо чаще
встречаются обломки миниатюрных сосудов, чем во вторых; что в пер-
вых не обнаружены комья глиняной обмазки с отпечатками прутьев,
тогда как во вторых они попадаются в большом количестве14. Нам ка-
жется, что после всего изложенного, такого рода упрощенная аргумен-
тация не нуждается в дополнительном опровержении.
Автором было обследовано около с. Краснополка (севернее Умани)
белогрудовское поселение без бугров, расположенное на склоне при-
близительно в 0,4 км от ручья. При шурфовке на глубине 0,5—0,7 м от
поверхности был обнаружен культурный слой, содержащий обломки
сосудов, бракованные кремневые вкладыши для серпов, костяное пряс-
лице, обломок большого каменного топора, кусочек железного шлака
и небольшое количество костей животных ls.
12 С. С. Березанська i Г. Т. Т i т е н ко, Нов! розкопки пам’яток б!логруд!в-
ського типу, Археолопя, т. IX, стр. 122, 123.
13 С. С. Березанская и Г. Т. Титенко, Поселение предскифского вре-
мени в с. Собковке, КСИА, вып. 1, стр. 78, рис. 1.
14 Т а м же, стр. 83, 84. О находках печины в обычном бугре см. П. П. К у р i н-
н и й, Розкопки б!логруд!вських могилопод!бних горб!в, КЗВУАК за 1926 р., стр. 76.
15 О. I. Тереножк1н, Поселения б!логруд1вського типу б!ля Уман!, Археоло-
г!я, т. V, стр. 180—181.
10
Белогрудовские поселения, известные в настоящее время к югу от
Киева, не раскапывались. Их остатки, как это характерно для такого
рода памятников бронзового века, встречаются здесь по берегам рек,
озер. Они обнаружены около с. Подгорцы, Обуховского района, и по
берегам р. Стугны между Васильковом и Мотовиловкой. Судя по не-
большим площадям и незначительному количеству встречающихся об-
ломков глиняной посуды, эти поселения не отличались крупными раз-
мерами. В 1957 г. Д. Я. Телегин около с. Чапаевка (быв. Вита-Литов-
ская) обнаружил поселение белогрудовской культуры, на котором был
найден бронзовый кельт срубного типа 16.
Белогрудовские поселения в южной части Правобережья еще не-
достаточно исследованы. Одно из них находится у подножья Юровой
горы на берегу р. Ирдыня близ г. Смелы 17. Другое поселение было об-
наружено А. А. Бобринским при раскопках кургана близ с. Ковалиха,
Ротмистровского района, Черкасской области, и дополнительно обсле-
довано Е. Ф. Покровской в 1947 г.18
16 Личное сообщение Д. Я. Телегина.
17 Г. М. Ш о в к о п л я с, Керам1чний комплекс епохи бронзи (гаранньослов’янсько-
го часу з Юр’евоТ гори поблизу м. См1ли, Археолопя, т. XI, К.,’1957, стр. 145, рис. 1,/.
« А. А. Бобринский, Курганы и случайные археологические находки близ
местечка Смелы, т. III, СПб., 1904, стр. 33; 6. Ф. Покровська, Поселения перед-
сюфського часу в басейш р. Тясмина, Археолопя, т. V, стр. 193.
ЧЕРНОЛЕССКИЕ ПОСЕЛЕНИЯ
И ГОРОДИЩА
С началом чернолесского времени, по-видимому не позднее конца
IX в. до н. э., произошли большие изменения в жизни оседлых земле-
дельческо-скотоводческих племен, обитавших в лесостепной полосе
между Днестром и Днепром. Сильнее всего они коснулись населения
южной части лесостепи.
В это время прекращается жизнь на белогрудовских поселениях
в районе Умани. Отсутствие памятников чернолесского возраста на
этой территории нельзя объяснить недостаточно полным ее иссле-
дованием. Утрата выдающегося исторического значения уманской груп-
пировкой племен в ту эпоху подтверждается тем, что она не возроди-
лась к жизни и позднее, в течение всего скифского периода. Причины
запустения уманской территории неизвестны. Можно лишь предпола-
гать, что население покинуло ее под ударами киммерийцев, обитавших
в степях Северного Причерноморья, или в результате вторжения ски-
фов, появление которых на юге Восточной Европы в ту эпоху подтвер-
ждается как историческими, так и археологическими материалами. На-
селение же могло уйти с Уманщины в область среднего течения Юж-
ного Буга, в Поднестровье, на север лесостепи, а также в местности, ле-
жащие ближе к Днепру.
Но не распад былой белогрудовской группировки племен на Уман-
щине явился самым главным явлением эпохи. Выдающееся место в ней
заняло новое сосредоточение несравнимо более могущественных в воен-
ном отношении и более многочисленных племен на днепровском лесо-
степном Правобережье. Зародившись где-то на грани IX—VIII вв. до
н. э., чернолесская группировка племен решительно выдвинулась по
своему положению среди всех племен, населявших украинскую лесо-
степь. Первенствующее место сохранилось и за преемниками чернолес-
ских племен в течение скифского периода, особенно в VI и V вв. до н. э.
Исходя из современного уровня знаний, можно с уверенностью
сказать, что центром первоначальной консолидации чернолесских пле-
мен была южная часть Правобережья, главным образом бассейн Тяс-
мина.
12
Несколько слов о предыстории этой консолидации.
Южнее Смелы памятники белогрудовской культуры не обнаруже-
ны. В ту пору эта территория была очень слабо заселена проникающи-
ми туда из Причерноморья и с Левобережья носителями срубной куль-
туры. Последние оставили после себя лишь самые незначительные сле-
ды. Так, огромное Чернолесское городище было сооружено на месте
маленького селища, где обнаружено небольшое количество обломков
позднесрубных сосудов L Несколько маленьких скоплений обломков
керамики, похожей на позднесрубную, обнаружено и на Субботовском
городище1 2. На Тясминском городище раскопано погребение взрослого
человека, скелет которого лежал в скорченном положении на боку и
сопровождался небольшим, типичным для срубной культуры баночным
сосудом.
Заселение бассейна р. Тясмина лесостепными племенами произо-
шло только в конце белогрудовского времени; с эпохой колонизации этой
территории связаны нижний ярус культурного слоя на Субботовском
городище и поселение в урочище Имбек к востоку от с. Большая Ан-
друсовка.
Исторически знаменательно, что в чернолесское время неукреплен-
ные поселения на юге правобережной лесостепи сменяются городищами
(рис. 1). Такого рода радикальные изменения в устройстве поселений
происходит здесь значительно раньше, чем во всех других районах ук-
раинской лесостепи.
.Все городища чернолесской культуры, за исключением Чернолес-
ского, расположены на правобережье р. Тясмина между Смелой и Но-
во-Георгиевском. К югу от Смелы они идут в следующем порядке: За-
левкинское, Лубенецкое,. Полудневское, Секирное (севернее Жаботи-
на), Субботовское, Адамовское (?), Калантаевское, Тясминское и
Московское (восточнее Ново-Георгиевска) и занимают территорию, рав-
ную 100 км в поперечнике.
Местность в изгибе р. Тясмина холмиста, поросшие лесом возвы-
шенности сильно изрезаны глубокими оврагами. Часто встречающиеся
здесь чернолесские городища отличаются небольшими, даже миниатюр-
ными размерами. Под них чаще всего использовались высокие мысы
коренного берега, охваченные с боков оврагами. При выборе места для
городища особое внимание обращалось на то, Чтобы охватывающие
его овраги сходились между собой вершинами или ответвлениями, где
на узком проходе легче было бы возвести оборонительные сооружения,
прикрывающие площадку мыса на подступах с напольной, т. е. наибо-
лее уязвимой, стороны. Именно таким образом выбраны площадки для
Субботовского, Тясминского, Московского, Головятинского и Залев-
кинского городищ (рис. 3, 4, 9, 11, 12). По топографическим условиям
1 О. I. Т е р е н о ж к i и, Розвщки i розкопки 1949 р. в швшчшй частит Kipoeo-
градсько! облает!, Археолопя, т. VII, стр. 119—120, табл. II.
2 Б. Н. Граков, А. И. Тереножкин, указ, соч., стр. 166—167, рис. 3.
13
мало чем отличаются от них Янычское (рис. 14) и Полудневское (рис. 5)
городища. В отличие от других, Секирное городище (рис. 17) .за-
нимает иэолированний среди глу^окцК'оврагов'холм" с уплощённой
вершйной и крутыми склонами. Судя по всему, сильно пересечённая
местность на правобережье Тясмина" “привлекала к себе чёрнолесские
племена особо выгодными условиями в оборонительном отношении.
Чернолесское городище находится в Черном лесу — наиболее вы-
двинутой на юг большой древней дубраве на днепровском Правобе-
режье. Под него (рис. 15, 16) было использовано широкое плато, рас-
положенное между глубокими длинными оврагами на правом берегу
р. Чернолески, правом притоке Ингульца.
Одно время мы полагали, что строители чернолесских городищ как
фактор, способствовавший лучшей организации защиты, учитывали не
только рельеф местности, но и ее лесистость. Однако эта мысль ока-
залась ошибочной. Почвоведы П. С. Погребняк и А. И. Зражевский,
изучив разрезы на раскопках Чернолесского городища, установили, что
почва, погребенная под его валами и зольниками, представляет собой
чернозем с большим количеством нор сусликов, причем норы отчасти
проникают и в зольники. На основании этого они пришли к следую-
щим интересным выводам: 1) до возниконовения городища на его месте
была степь; 2) в предскифское время лес, вероятнее всего, находил-
ся еще в оврагах и лишь начинал выходить из них на плато; 3) мест-
ность сохраняла степной характер некоторое время спустя и после то-
го, как городище запустело 3.
Приведенные соображения почвоведов подсказывают нам, что оби-
татели Чернолесского городища не были лесными жителями. Очевид-
но, и по Тясмину в ту эпоху местность имела более степной характер,-
чем в настоящее время.
Основные особенности чернолесской фортификации были выясне-
ны в результате раскопок, произведенных на Калантаевском, Тясмин-
ском и Московском городищах в 1956 и 1957 гг. Принципы ее сводят-
ся к следующему. Главную и несомненно первоначальную основу вся-
кого чернолесского городища составляло круглое укрепление, диаметр
которого равнялся 40—100 м. Такое укрепление обводилось вкруговую
земляным валом с бревенчатой крепостной стеной и рвом, причем с по-
мощью последнего эскарпировались даже довольно крутые склоны хол-
ма. Усиление военной мощи и увеличение размеров городища дости-
галось с помощью оборонительных сооружений, воздвигавшихся с на-
польной стороны.
Наиболее элементарным по планировке является круглое Лубене-
цкое городище, диаметр которого равен 100 м (рис. 2). Под него ис-
пользован край невысокого берега р. Жабянки, поднимающийся над
заболоченной поймой на 8—10 м. По краю городища видны прерываю-
щиеся остатки земляного вала, высота которого достигает 1 м. Горо-
3 А. С. Скородумов, Почвы Черного леса, К., 1954, стр. 22.
14
дище окопано рвом шириной 20 м и глубиной почти вровень с поверх-
ностью поймы. Подобны по виду Лубенецкому городища Залевкин-
ское (рис, 3), Головятинское (рис. 4), Полудневское (рис. 5), Калан-
таевское (рис. 6) и Московское (рис. 7, 8). Все они отличаются крайне
малыми размерами. Так, Залевкинское городище в поперечнике состав-
ляет 55—70 м, Головятинское — не превышает 40 м, длина Полуднев-
Рис. 2. План Лубенецкого городища.
/ — вал; 2 — ров.
ского — 90 м, ширина — 70 м, диаметр Калантаевского — 40 м, попе-
речник Московского — 30—45 м. На двух последних городищах, как
выяснилось, оборонительные сооружения включали не только коль-
цевой вал и ров. На Калантаевском городище за валом с напольной
стороны, в 36 м от рва, оказался второй, ныне совершенно заплывший,
неглубокий ров, охватывающий круглое укрепление городища большой
дугой, концы которой спускаются на береговые склоны. Такой же ров,
но расположенный ближе к круглому укреплению, обнаружен и на
Московском городище. Одинаковый рельеф местности позволяет пред-
15
Рис. 3. Залевкинское городище. Вид из долины р. Тясмина.
Рис. 4. Головятинское городище. Вид с юго-востока.
положить, что подобные же рвы имеются на Головятинском, Залевкин-
ском и Полудневском городищах. Не приходится сомневаться в том,
что вдоль такого вспомогательного рва, прикрывающего круглое укреп-
ление с напольной стороны, должен был находиться деревянный оплот,
признаки которого не сохранились.
В сочетании круглого укрепления с деревянным оплотом на бли-
жайшем подступе к нему со стороны поля выражена основная идея и
более сложных фортификационных со-
оружений. Свое наиболее яркое выра-
жение она нашла в планировке Тяс-
минского, Субботовского и Янычского
городищ. Тясминское городище (рис. 9,
10) делится на северную и южную час-
ти. Круглое укрепление занимает се-
верную оконечность мыса, диаметр его
вверху равен 60 м. Южное укрепление
расположено на продолжении мыса с
напольной стороны, где в месте наи-
большего сближения вершин овраж-
ков, охватывающих городище с боков,
укреплено поперечным валом и рвом. „ „ „ „
Общая длина городища 180 м, наиболь- Рис' 5‘План, Полудневского городища,
шая ширина 100 м.
Под городище в с. Субботове (рис. 11, 12) был использован про-
долговатый участок правого покатого склона высокого холмистого бе-
рега р. Суботи, охваченный с боков глубокими оврагами, вершины ко-
торых сближаются между собой. Нижняя часть городища окопана
вкруговую глубоким, широким рвом (рис. 13) и обведена слабо сохра-
нившимся валом. В плане она почти круглая, диаметр ее достигает
100 м. Верхняя часть городища имеет вид равнобедренного треуголь-
ника, обращенного вершиной в напольную сторону, где остается сов-
сем узкий (до 3 м) проезд. Это место называется брамой, т.
ми. При прокладке через этот перешеек дороги на Чигирин,
ла обнаружена каменная стена.
На краю мыса узкой возвышенности, на которой стоит
городище (рис. 14), находится круглое укрепление. Вал его
ся только вдоль напольной стороны, тогда как ров отчетливо виден не
только вдоль нее, но и по склонам, где он образует террасу. Попереч-
ник площадки круглого укрепления составляет всего 45—55 м. В 90 м
от круглого укрепления с напольной стороны в самом узком месте про-
ходит внешний вал городища, окруженный с внешней и с внутренней
сторон рвами. Ширина площадки напольного укрепления колеблется
от 40 до 100 м.
Чернолесское городище (рис. 15, 16) выделяется не только боль-
шими размерами, но и сложностью системы оборонительных сооруже-
е. ворота-
здесь бы-
Янычское
сохранил-
2—1869
17
Рис. 6. План Калантаевского городища.
/ — вал; 2 — ров.
Рис. 7. План Московского городища.
1 — вал; 2 — ров; 3 — курган.
Ний. Оно было укреплено тремя линиями валов и рвов. На оконечности
мыса, у озера Берестоватого, находится первое круглое укрепление с
валом и рвом, лучше сохранившимся с напольной стороны; высота ва-
ла 2 м, ширина 12—15 м; ров широкий, глубина его 2 м. Вторая линия
оборонительных сооружений проходит в 600 м к востоку от первого
укрепления, соединяя вершины оврагов, на мысу между которыми на-
ходится круглое укрепление. Она состоит из двух параллельных ва-
лов, расстояние между которыми равно 45—60 м. Высота валов 1 м;
рвы такой же глубины проходят вдоль валов снаружи. Валы второй
линии в месте пересечения большой поляны в Черном лесу оказались
сильно распаханными. В их основании виден слой прокалившейся до
красного цвета глины и земли. В 800 м к югу от этих валов проходит
третья оборонительная линия, состоящая из вала высотой 1,5 м и внеш-
него рва глубиной до 1 м. Охватывая городище с юго-западной сто-
роны на протяжении 1,5 км, вал обрывается на ровном месте в лесу
(около места обрыва он двойной). Возможно, что остальная часть кре-
постной стены была срублена из бревен, поскольку от нее на местности
не сохранилось никаких внешних признаков. Вероятнее всего, стена
охватывала площадь, ограниченную вершинами оврагов, проходящих
к востоку и к северу от центра городища. Общая длина городища от
круглого укрепления до внешнего вала составляет 1,5 км.
20
Рис. 9. План Тясминского городища,
1 — вал; 2 — ров.
Приведем описание еще нескольких чернолесских и предположи-
тельно чернолесских городищ.
В верховьях Суботи, выше с. Субботов, на правобережной вы-
сотке, известной под названием Волчий шпиль, расположено круглое
укрепление, обнесенное валом и идущим вдоль него снаружи рвом. Ка-
кие-либо культурные остатки на городище не найдены. К чернолесско-
му времени это городище можно отнести только на основании его об-
щей планировки.
Элементарным по планировке является городище в урочище Се-
жирное. Омо было сооружено на изолированном холме, который возвы-
шается не менее чем на 40 м над окружающими овражистыми доли-
нами. В плане овальное (рис. 17), городище обнесено одним валом,
проходящим по склонам холма несколько ниже его вершины. По
сравнению с круглыми укреплениями других городищ, оно отличает-
ся крупными размерами: наибольший диаметр равен’ 175 м, наи-
меньший — 130 м, ширина и высота вала соответственно 10 и 2 м. Ров
проходит но внутренней стороне вала, ширина рва 7—10 м, глуби-
на 1,5 м.
В южной части Правобережья известны еще два городища, на ко-
торых не оказалось археологических находок. Ввиду того, что на этой
территории не встречаются городища иных периодов, можно предпола-
гать, что и эти памятники являются чернолесскими.
Оба городища обнаружены в Чутовском лесу, раскинувшемся, в
верховьях Ингульца, к востоку от Черного леса. Одно из них, Боль-
шой городок, находится над вершиной балки Кишла. В плане (рис.
22
Рнс. 11. План Субботовского городища.
1 — вал; 2 — ров; 3 — участок раскопа; 4 — землянка; 5 — клад.
Рис. 12. Субботовское городище. Вид с севера.
Рис. 13. Ров круглого укрепления Суббот овского городища. Вид с севера.
18) оно почти круглое, диаметр его составляет 100—130 м. Оборони-
тельные сооружения городища образуют две концентрические линии.
Внешняя линия состоит из двух валов, между которыми проходит ров
(высота внешнего вала 0,6 м, глубина рва 1 м, высота второго вала:
Рис. 14. План Янычского городища.
/ — вал; 2 — ров.
1 ж). Внутренняя часть городища охвачена валом (высота 1 м), и рвом
(глубина 0,7 л), идущим вдоль него снаружи.
Более сложным устройством отличается Ма!чый городок (рис.
19), находящийся на левом берегу той же балки Кишла, несколько
ближе к с. Чутовка. Он был сооружен на вытянутом мысу, длина ко-
торого достигает 300 м. Вход на мыс с напольной стороны, где пере-
шеек его особенно узок, прикрыт небольшим круглым укреплением диа-
метром 40—50 м. Высота его вала 1 м, глубина окружающего рва
0,75 м. На несколько расширяющейся оконечности мыса расположено
второе круглое (угловатое) укрепление диаметром до 80 м, обнесенное
валом высотой 0,8 м и рвом глубиной 0,5 м, проходящим вдоль вала
с внутренней стороны.
25
Весьма интересным оказалось чернолесское поселение у с. Креща-
тик близ устья Роси, расположенное на невысокой аллювиальной воз-
вышенности. В результате раскопок выяснилось, что наиболее высокая
часть поселения была окопана узким, не очень глубоким (до 2,5 ли)
рвом, который с напольной стороны в одном месте прерывался, где, по-ви-
Рис. 15. План Чернолесского городища.
1 — вал; 2 — предполагаемая линия несохранившихся укреплений; 3—курганная группа скифского
времени.
димому, были ворота. Площадка, обведенная рвом, имела 37 м в
поперечнике. Нужно думать, что этим рвом было окружено небольшое
крепостное сооружение, основу которого должны были составлять де-
ревянные стены, но признаки их обнаружить не удалось.
Конструкция крепостных сооружений чернолесских городищ вы-
яснена еще недостаточно. Относительно ценные данные об этом уда-
лось получить только в результате раскопок Калантаевского и Тяс-
минского городищ. Вал круглого укрепления Калантаевского городи-
ща был насыпан из земли и глины. Высота его с напольной бтороны
над погребенной почвой составляла 1,3 м. В валу вдоль напольной сто-
роны сохранились остатки полуистлевших бревенчатых стен. Судя по
ним, крепостная стена была срублена в виде клетей, которые сохрани-
лись на высоту одного-двух венцов. Клети маленькие. Длина их (по-
перек вала) составляла 2,5 м, ширина 0,75—1 м. Вдоль внутренней
стороны вала, местами сплошь, местами нерегулярно, были набросаны
26
Рис. 16. План центральной части Чернолесского городища.-
1 — раскоп; 2 — вал; 3 — зольник; 4 — ров.
с
Рис. 17. План городища в урочище Секирное к северу
от с. Жаботин.
1 — вал; 2 — ров.
некрупные (до 25 см) гранитные камни, служившие для метания по
противнику. Раскопанный ров имел вид широкой (8 м), сильно сужаю-
щейся ко дну глубокой (4,25 м) канавы4 s.
Вал круглого укрепления Тясминского городища также был со-
сооружен из глины и чернозема. Ширина его с напольной стороны со-
ставляла 12 м, высота 1 м. Под валом почти на всем его протяжении
Рис. 18. План Большого городка в Чу-
товском лесу.
1 — вал; 2 — ров.
прослеживались остатки деревянных
стен уничтоженного огнем укрепле-
ния. В слое пожарища встречались,
обуглившиеся бревна, плахи и го-
ловни. Ширина пожарища достигала
3—5 м. В западной части вала обуг-
лившиеся бревна лежали так, что-
они образовывали прямоугольники,
в которых можно видеть основания
клетей со сторонами по 1,5 At25.
Встречались обуглившиеся основа-
ния вертикально врытых столбов.
Толщина слоя обожженной земли
на месте стен не превышала 15—
20 см. Только в юго-восточной сто-
роне сохранились остатки сожжен-
ных конструкций от основания и поч-
ти до верха вала. По валу на внут-
ренней стороне, как и на Калантаев-
ском городище, попадались неболь-
шие скопления гранитных камней, запасенных для метания. Ров круг-
лого укрепления Тясминского городища (рис. 10) представляет со-
бой треугольную в разрезе канаву шириной (вверху) 9 м, глуби-
ной 3,75 м.
Хотя конструкция оборонительных сооружений известна еще не
полностью, раскопки на городишах определенно свидетельствуют о том,
что основу этих сооружений составляли бревенчатые крепостные стены
с клетями в основании, земляные валы и глубокие, хорошо профили-
рованные рвы.
Связь поселений с укреплениями была различной. Можно даже
сказать, что поселение и его городище далеко не всегда совпадали друг
с другом.
Так, выяснилось, что и круглые укрепления Головятинского, Суб-
ботовского, Чернолесского и Московского городищ не были использо-
ваны под поселения. Поселение Головятинского городища находилось
за чертой его оборонительного сооружения, на склонах с напольной
4 Е. Ф. Покровская, Г. Т. Ковпаненко, указ, соч., стр. 30—31, рис. 1, 2.
s Е. В. Максимов, Е. А. Петровская, Археологические памятники в ок-
рестностях с. Большой Андрусовки на Тясмнне, КСИА, вып. 8, стр. 28, рнс, 4.
2§
«стороны, где более насыщенный культурными остатками слой просле-
живается на протяжении до 100 м в поперечнике6.
В круглом укреплении Субботовского городища культурный слой
обнаружить не удалось. Жизнь здесь была сосредоточена не в круглом,
а во втором укреплении. В результате больших раскопок (на площади
2700 м2), произведенных в юго-западной стороне этого укрепления в
Рис. 19. План Малого городка в Чутовском лесу.
1 — вал; 2 — ров.
1951 и 1955 гг., были получены особенно большие и ценные археоло-
гические материалы по чернолесской культуре. Культурный слой на
исследованном участке залегал на глубине 0,25—0,8 м от поверхности
и содержал многочисленные керамические и разнообразные другие на-
ходки, а также массу костей животных. Он делится на нижний и верх-
ний ярусы. Нижний ярус по составу материалов относится к раннему
чернолесскому времени, когда облик этой культуры был еще очень
близким к белогрудовскому. С ним связаны семь больших глубоких
землянок и несколько ям хозяйственного назначения. Верхний ярус
культурного слоя соответствует времени расцвета чернолесской куль-
туры. К нему относятся остатки плохо сохранившихся жилищ, слабо
углубленных в грунт, и огромное количество ям. Довольно яркие сле-
ды чернолесского поселения встречаются и по возвышенностям с на-
польной стороны от второго укрепления городища.
6 А. И. Те реножки н, Археологические исследования близ Смелы в 1952 г..
К-СИА, вып. 3, стр. 74.
29
В круглом укреплении Чернолесского городища встречались куль-
турные остатки только позднесрубного типа, которые относятся ко вре-
мени, предшествовавшему сооружению укрепления. Жизнь на поселе-
нии в чернолесское время была сосредоточена в пределах обширного-
второго укрепления. Около одной трети его площади занимают боль-
шие, высотой 1—1,5 м, бугры местами сливающихся между собой золь-
ников, раскинувшихся на пространстве длиной до 220 м и шириной
около 130 м. Зольники содержат обильные культурные и кухонные
остатки. Раскопки одного из них дали много чернолесской керамики
и остеологических остатков. Широкое пространство между валами вто-
рого и внешнего укрепления городища оставалось неиспользованным
под поселение1.
В круглом укреплении Московского городища культурные остатки
чернолесского времени почти отсутствовали. Более ощутимые следы бы-
лой жизни обнаружены на плато к северу от укрепления. Однако основ-
ное поселение находилось не вверху, а у подножья горы на склоне к
р. Цибульнику. Культурный слой здесь залегал на глубине 0,3—0,6 м
от поверхности. Местами он прерывается. Признаками находившихся
здесь жилищ являются изредка встречающиеся основания глинобит-
ных очагов. Постоянно попадались скопления костей животных в виде
продолговатых куч по нескольку метров длиной. В некоторых из них
насчитывалось до 500 костей. Отдельные скопления содержали также
большое количество обломков сосудов. Среди других Московское го-
родище выделяется находками большого количества ручных зернотерок
и терочников. Изредка здесь встречались ямы, содержащие культурные
и кухонные остатки. Следы поселения под горой прослеживались на
площади 250 м длиной и 100 м шириной 7 8.
Несколько иная картина наблюдается на Тясминском, Лубенецком
и Калантаевском городищах, где и круглые укрепления использовались
под поселения. Так, в круглом укреплении Тясминского городища рас-
копан культурный слой, залегавший в мощном черноземе на глубине
0,25—0,8 м от поверхности. Более насыщенным культурными остатка-
ми оказалось пространство вдоль вала на северо-восточном и запад-
ном краях городища. В разных местах, также ближе к валу, встреча-
лись хозяйственные ямы. Против середины северной части вала было
обнаружено небольшое сооружение в виде землянки с обуглившимися
остатками деревянных стен. В пределах южного укрепления культур-
ные остатки почти отсутствуют, а далее за внешним валом по берего-
вым возвышенностям они вовсе не обнаружены. У подножья холма в
долине Тясмина признаки поселения встречаются на площади не менее
7 О. I. Тереножкин, Розвщки i розкопки 1949 р. в твшчнш частиш Крово-
градсько! облает!, Археолопя, т. VII, стр. 118—124, рис. 5—7, табл. III—V.
8 А. И. Тереножкин, Комплексная экспедиция на Кременчугской ГЭС...,
КСИА, вып. 8, стр. 5—8, рис. 4—5, табл. I, II.
30
200 м в поперечнике, но насыщенность культурного слоя материалами
очень незначительна.
Площадь круглого укрепления Лубенецкого городища использо-
валась также неравномерно. Культурный слой залегает здесь на глу-
бине 0,2—0,6 м. В средней его части есть места, на которых культурные
остатки почти отсутствуют. Только ближе к валу слой более насыщен-
ный. Вдоль него встречались сплошные скопления костей животных
длиной 4—5 м, шириной 1,5—2 м, подобные кухонным кучам на подош-
ве горы у Московского городища. Здесь же отмечается наличие оча-
гов и незначительных остатков глинобитных полов слабо углубленных
в грунт жилищ. В небольшом количестве встречаются ямы, заполнен-
ные землей и золой с культурными остатками. Поселение не ограничи-
валось площадью круглого укрепления. Следы его хорошо прослежи-
ваются на береговой террасе во все стороны от городища не менее чем
на 100 м 9.
Показательно также Калантаевское городище, в средней части
круглого укрепления которого культурные остатки почти отсутствова-
ли. Они сосредоточивались вдоль вала, где в юго-восточной сторо-
не встречен и единственный на его площади очаг, под которого вы-
ложен из обломков сосудов и камней. По всей площади круглого
укрепления находились различные ямы, не содержащие почти никаких
культурных остатков. За пределами укрепления поселение располага-
лось по возвышенностям и склонам к югу и к западу от него, где
в отдельных местах встречались очаги, ямы и скопления культурных
остатков 10.
На основании приведенных данных можно прийти к выводу, что
круглое укрепление не было главным центром, средоточием поселения.
Больше того, оно могло вообще оставаться неиспользованным под жи-
лую застройку и служило, по-видимому, местом последнего убежища
при вражеском нападении. В тех же случаях, когда жилища находи-
лись в круглых укреплениях, то они располагались вдоль валов, а сред-
няя часть укрепления оставалась свободной в виде площади. Сам по-
селок мог быть за пределами круглого укрепления, на возвышенностях
или в низинах по соседству с ним. Иногда поселение было обнесено
системой дополнительных оборонительных сооружений, как на Черно-
лесском городище. Основная часть древнего поселения Московского
городища находилась у подножья горы, на которой стояло его круглое
укрепление. Отчасти подобная этому картина наблюдается и в топо-
графии Тясминского городища. Может быть, Большое Чутовское и Ма-
лое Чутовское городища и городище на Волчьем шпиле около с. Суб-
ботов, на которых нет культурных остатков, вообще были сооружены
9 А. И. Тереножкин, Археологические исследования близ Смелы в 1952 г.,
КСИА, вып. 3, стр. 74.
10 Е. Ф. Покровская, Г. Т. Ковпаненко, указ, соч., стр. 31—34.
31
-только как убежища, расположенные на выгодных в оборонительном
отношении возвышенностях. Сами же поселения могли находиться где-
нибудь в долине. Судя по слабой мощности культурных наслоений
на таких городищах, как Залевкинское, Головятинское, Полуднев-
ское, Янычское, Московское и некоторые другие, срок их жизни был
коротким. Лишь относительно Субботовского и Чернолесского горо-
Рис. 20. План Адамовского городища.
1 —- зольник; 2 — раскоп; 3 — шурф.
дищ можно сказать, что они представляли собой долговременные по-
селения.
Несколько выделяется поселение около с. Адамовка, расположен-
ное на длинном (100 м), нешироком плоском мысу, ограниченном с се-
верной стороны долиной Днепра, а с юга — глубоким оврагом (рис. 20).
Восточная часть мыса охвачена с напольной стороны двумя низкими
параллельными валами. Являются ли они остатками оборонительных
сооружений чернолесского времени, выяснить не удалось. Ближе к за-
падному краю находятся два бугра, похожие на «жилые» бугры бело-
грудовской культуры на Уманщине. Диаметр одного из них 40 м, высо-
та 1 м, диаметр второго 25 м, высота 0,6 м. При раскопках 1956—
1957 гг. здесь получены большие археологические материалы по черно-
лесской культуре. На остальной площади поселения культурный слой
32
содержал небольшое, а местами и совсем незначительное количество
обломков керамики и костей животных п.
, Близ Смелы известны два небольших неукрепленных поселения чер-
нолесской культуры: одно на мысу коренного берега р. Медянки близ
с. Теклино,11 12 другое на берегу маленькой речки у с. Макеевка, Рот-
мистрсфсКого района, Черкасской области 13.
Севернее на Правобережье встречаются только неукрепленные по-
селения чернолесской культуры..Об одном из них с признаками неболь-
шого укрепления у с. Крещатик сообщено выше.
Большое чернолесское поселение обнаружено на высоком берегу
Днепра в северо-западном районе Канева, в пригороде Ситники. Куль-
турный слой на нем, слабо насыщенный находками (рис. 48), залегает
на глубине до 0,35 м. В отдельных местах встречаются скопления куль-
турных остатков в виде пятен диаметром до 6 м. По такого рода при-
знакам следы поселения прослеживаются на площади 150X200 м.14.
Несколько севернее, в долине Днепра в урочище Лука южнее
с. Бобрица обнаружено небольшое поселение (может быть, могильник)
чернолесской культуры. Оно расположено на песчаной задернованной
дюне; размеры его достигают 100 м в поперечнике. В шурфе, заложен-
ном на поселении, найдено довольно много обломков простых лепных
сосудов 15.
В 1959 г. В. А. Товкачевский зарегистрировал небольшое чернолес-
ское поселение на берегу р. Роси около с. Хохитва, близ Богуслава,
Киевской области 16.
В. Д. Дяденко, тогда студент Киевского университета, в 1954 г.
обнаружил поселение около с. Боярка-Будаевка, Киево-Святошинско-
го района. Оно находится в сосновом лесу в 1,5 км к западу от села,
на правом берегу ручья, впадающего в р. Унаву. Следы поселения
встречаются на песчаном отлогом берегу в полосе шириной около 50 м
на протяжении 100 м. Культурный слой, содержащий небольшое коли-
чество обломков глиняной посуды (рис. 49, 4—8), залегает на глубине
до 0,5 м 17.
В. Н. Даниленко, производя в 1950 г. раскопки поселения подгор-
цевской культуры около с. Подгорцы, Обуховского района, обнаружил
близ него также и поселение чернолесской культуры. Признаки по-
следнего в виде обломков характерной керамики были встречены в
11 В. Н. Даниленко, Археологические исследования 1956 г. в Чигиринском ,
районе, КСИА, вып. 8, стр. 21.
12 А. И. Тереножкин, Археологические исследования близ Смелы в 1952 г.,
КСИА, вып 3., стр. 72.
13 6. Ф. П о к р о в с ь к а, Поселения передсюфського часу в басейш р. Тясмииа,
Археолопя, т. V, стр. 192—193, табл. I.
14 Разведка автора в 1953 г.
15 Разведка В. Н. Даниленко и Я. П. Прилипко в 1950 г.
16 По личному сообщению В. А. Товкачевского.
17 Поселение дважды осмотрено В. Д. Дядеико и автором в 1954 и 1955 гг.
3—1869
33
урочище Човнище на пашне около больших развеянных дюн (рис. 49,
9—11). На этих дюнах Ю. В. Кухаренко нашел обломок глиняной ли-
тейной формы для чернолесского кельта (рис. 78, 2) 18.
Небольшое количество обломков чернолесских сосудов было собра-
но у подножья Девичь-горы близ с. Триполье, Обуховского района, на
дюнах в урочище Таборище близ с. Веремье, этого же района, и в ок-
рестностях сел Процев и Бортничи, Бориспольского района19.
Самый северный пункт со следами чернолесского поселения был
обнаружен А. П. Савчуком в 1951 г. на горе Стрымиль около с. Ново-
селки, Верхнедубечанского района.
Жилища, нернолесского времени изучены еще слабо. По имеющим-
ся данным, между жилищами раннего и позднего чернолесского време-
ни де было больших различий. В раннее время для жилищ рылись более
глубокие ямы, вследствие чего они и сохранились лучше. Особенно цен-
ные данные о ранних чернолесских жилищах получены на Субботов-
ском городище. Остатки жилищ верхнего яруса культурного слоя здесь
оказались очень разрушенными, как и на всех других чернолесских го-
родищах. В нижнем ярусе культурного слоя на Субботовском городи-
ще раскопано семь землянок. Из них жилища 1, 3, 5 и 6 сгорели во
время пожара, причины запустения других не выяснены.
Чаще всего ранние землянки имели вид большой, не очень глубо-
кой прямоугольной ямы; лучше всего они представлены жилищами 1 и 2
(рис. 21, 22). Такими же были ямы хуже сохранившихся жилищ
4, 5 и 7. Из их числа точные размеры известны только для землянки 2:
длина ее составляла 10,5 м, ширина 6 м. В отличие от них землян-
ка 6 (рис. 23) имела квадратную форму со сторонами по 10 м. В боль-
шинстве случаев стенки ям обвалились, в результате чего землянки
деформировались, полы стали очень неровными, с впадинами и ямами.
Посреди жилища находился один или несколько очагов. Судя по
их остаткам, огонь зачастую разводился непосредственно на полу-
В других случаях видны остатки плохо сохранившихся печных соору-
жений с глинобитным, сильно обожженным подом. По хорошо сохра-
нившейся части землянки 1 (рис. 21), большая половина которой
уничтожена обрывом, установлено, что чернолесские жилища были
гораздо лучше благоустроены, чем это можно было бы представить
по остаткам других землянок. Стены этого жилища, вырытые в грун-
те,' были вертикальными, а на слегка покатом к центру полу сохра-
нилась тщательная глиняная обмазка. Очаг, находившийся посредине
помещения, имел вид неглубокого (5—7 см) прямоугольного углуб-
ления в полу длиной 1 м. С одной стороны очага была узкая и глубо-
кая овальная яма, обведенная ;по краю валиком из глины, служившая
для Сгребания в нее золы. У стены землянки находилось круглое,
18 За разрешение опубликовать этот материал приношу благодарность В. Н. Да-
ниленко.
18 ИА АН УССР, экспедиция «Большой Киев».
34
Рис. 21. План и разрез землянки 1 на Субботовском
городище.
I — земля с золой: II — земля с углями и комьями обожженной
глииы; /// — глиняный грунт; IV — яма; V— очаг.
/ — корчага; 2 — черпак; 3 — кувшинчик; 4, 5, 7 — горшки;
6 — «жаровия»; 8 — фрагмент кубка; 9 — пряслнце костяное;
10 — зернотерка; 11 — глиняное возвышение; 12 — очаг.
Рис. 22. План и разрез землянки 2 на Субботовском
городище.
/— земля с золой; // — земля с углями и комьями обожженной
глины; III — глиняный грунт; IV—яма; V — очаг.
7—9, 11, 12, 14, 16—18—обломки горшков; 2, 4, 19 — корчаги;
3—кубок фрагментированный; 10 — два горшка и корчага;
5 — тупик костяной; 6 — зернотерка; 13 — острие костяное;
15 — шило костяное; 20 — очаг.
Рис. 23. План землянки 6 на Субботовском городище.
I—очаг; // — ямы хозяйственные; /// — ямы столбовые.
/ — бронзовый браслет; 2, 7 — кубки; 3, И, 12 — кремневые вкладыши; 4, 5 — обломки каменных
топоров; 6, 8, 9 —костяные шилья; 10 — костяной кружок; 13,. 16, 21 — горшки; 14— корчага;
15, 17—20, 22—24, 26 — обломки сосудов; 25 — миска; 27 — костяные псалии; 28 — зернотерка;
29—овечьи астрагалы; 30 — костяная мотыга.
тщательно заглаженное глинобитное возвышение с прямыми боками, диа-
метр которого составлял 1 м, высота— 17 см. В углу лежала нижняя
плита большой ручной зернотерки из отличного кварцита. Вдоль стены •
по сторонам от глинобитного возвышения стояли крупные простые и
лощеные сосуды. Точно так же сосуды стояли вдоль стен в жилищах
2 и 5. В землянке 6 большие и мелкие сосуды располагались вокруг
очагов, сосредоточенных посреди помещения. В разных местах на
полу жилищ встречаются костяные шилья, тупики, псалии, кремневые
вкладыши для серпов (жилище 6), зернотерки и терочники.
Под землянку 3 использовали большую глубокую яму, вырытую
с какой-то хозяйственной целью (для добывания глины?). Стенки ямы
были неправильной формы, дно — плоским, диаметр ее 5 м, глубина
3 л. В центре находился очаг, рядом с которым лежал большой лоще-
ный кубок. Кроме того, в жилище оказался крупный гранитный камень
(более 0,5 м), свалившийся туда во время пожара20.
Раскопки не дали почти никаких данных об устройстве стен и пе-
рекрытий жилищ. По следам пожарищ можно только с уверенностью
сказать, что эти конструкции были деревянными, без глиняной обмаз-
ки. В жилище 6 обнаружено много ям для столбов (диаметром 30 см,
глубиной 40—60 см), расположенных рядами посредине с востока на за-
пад и вдоль западной стороны. В одной из них хорошо сохранилось осно-
вание обуглившегося столба.
Жилища верхнего яруса культурного слоя на Субботовском горо-
дище имели вид неглубоких (0,5—0,7 м) землянок. Сохранность их
очень плохая. Только в одном случае, на раскопе I, удалось расчистить
большой (4X9 лг) участок глиняного пола. На нем находился очаг с
подом, выложенным из сильно прокалившихся и даже шлакированных
обломков сосудов.
Следы плохо сохранившихся жилищ встречались и на других чер-
нолесских городищах: это большей частью очаги с глиняным, сильно
обожженным подом, размеры которых в поперечнике колеблются от
0,5 до 2,5 м. На Янычском городище обнаружен большой очаг (1,5Х
Х2 м), под которого выложен из прокаленных и шлакированных об-
ломков крупных сосудов. Такой же, но меньшего размера очаг с подом,
выложенным из камней и шлакированных обломков сосудов, открыт на
Калантаевском городище 21.
Представление о строительном деле на второй ступени чернолес-
ской культуры очень обогатилось в результате открытия землянки в
северном укреплении Тясминского городища. Она имела вид небольшой
глубокой прямоугольной ямы, ориентированной по сторонам света
(рис. 24). Длина ее с востока на запад составляла 3,6 м, ширина 3,3 м,
глубина от неровной поверхности 1,5—1,75 м. Стенки ее вертикальные,
пол горизонтальный, выровненный в глиняном грунте. Вдоль стен вы-
20 Б. Н. Граков, А. И. Тереножкин, указ, соч., стр. 168, рис. 4, раскоп III.
21 Е. Ф. Покровская, Г. Т. Ковпаненко, указ, соч., стр. 31, 32, рис. 2.
3?
рыты канавки шириной 10 см, глубиной до 50 см. В углах и посредине
восточной и западной стен находились круглые ямы для столбов, диа-
метром 25—30 см, глубиной 50 см. Постройка сгорела во время пожа-
ра, очевидно, одновременно с деревянными крепостными сооружения-
ми. В нижней части постройки сохранилась обугленная деревянная
обшивка стен, столбы же сгорели полностью (только в ямах от них
•остались гнилушки). Стены были обшиты вертикально поставленными
толстыми досками, опущенными концами в канавки. Выше сохранив-
Рис. 24. Землянка на Тясминском городище.
шихся в обугленном состоянии концов досок стены ямы прокалились до
красного цвета. На слое земли, образовавшемся на полу к моменту
пожара, вдоль стен лежали обгорелые доски, бревнышки и комья обож-
женной земли. Здесь же под пожарищем находились два небольших
гранитных камня и железный нож с обломанными концами (рис. 100,2).
В земле, скопившейся на полу, встречались только мелкие фрагмен-
ты чернолесских сосудов. На грунте, под слоем этой земли, не было
ничего, кроме следов недолговременного кострища 0,7 м в поперечнике.
Эта постройка по размерам очень отличается от обычных жилищ чер-
нолесской культуры. Назначение ее какое-то инре, оставшееся неиз-
вестным. Примечательно, что по конструкции она ничем не отличается
от столбовых склепов в местных курганах скифского времени2Z.
Остатки постройки, обнаруженной на Тясминском городище, цен-
22 О. I. Т е р е н о ж к i н, Курган б!ля с. Глевахи, Археолопя, т. IX, стр. 82—88,
рис. 2—8; ИАК, вып. 14, СПб., 1905, стр. 1—37, рис. 2, 5, 8, 28—30, 75.
38
ны тем, что они свидетельствуют о предскифском происхождении де-
ревянных сооружений такого рода.
Исследования на Адамовском городище (?) показали, что в чер-
нолесское время еще не совсем исчезли такие жилища, на местах ко-
торых образовывались подобные белогрудовским курганообразные буг-
ры. Здесь в большом бугре обнаружены остатки каких-то деревянных
построек. В его основании оказалась обширная площадка с глиняным
полом, небольшим очагом и несколькими ямами. Внутри бугра земля
была очень зольной и содержала большое количество культурных и ку-
хонных остатков.
Кроме жилищ, на городищах постоянно встречаются различные
ямы. Особенно много ям было во втором укреплении Субботовского
городища. В большинстве случаев они не имеют определенной формы,
часто внизу у них бывают подбои в бока. По-видимому, многие из ям
были вырыты для добывания глины. Реже встречаются круглые ямы
правильной колоколовидной формы с гладкими стенами и горизонталь-
ным выровненным дном. Вероятно, такие ямы выкапывали для хране-
ния зерна или каких-либо иных продуктов. Обычно они засыпаны зем-
лей и золой, содержащей малозначительные культурные остатки. В од-
ной яме оказались лежавшие стопкой четыре целые зернотерочные пли-
ты, две нижние и две верхние (рис. 60). Впадины, образовавшиеся на
местах ям больших землянок нижнего яруса культурного слоя на Суб-
ботовском городище, использовались как места свалки золы с кухон-
ными и культурными остатками.
После керамики (рис. 30—47) самыми многочисленными находка-
ми на городищах являются обломки ручных зернотерок и терочники.
На Субботовском городище часто встречаются кварцитовые осколки и
их скопления — отходы при изготовлении зернотерок. С нижним 'ярусом
культурного слоя связано небольшое количество находок кремневых
вкладышей для серпов (рис. 54). Встречаются каменные шлифован-
ные орудия (рис. 55—56). Время развитой чернолесской культуры на
городищах представлено частыми находками орудий и изделий из рога
и кости (рис. 61—69). Для позднечернолесского времени обычными яв-
ляются обломки глиняных форм для украшений, реже — для орудий
труда и другие различные принадлежности бронзолитейного производ-
ства (рис. 73—82). Особенно много их найдено на Субботовском горо-
дище во впадинах над землянками 1 и 2 нижнего яруса культурного
слоя и в траншее 1 к северу от землянки 7.
Весьма ценны для характеристики развитой чернолесской культуры
небольшие клады бронзовых изделий. В 1955 г. во втором укреплении
Субботовского городища были найдены два клада. Один из них обна-
ружен возле землянки 6 под пахотным слоем земли. Он был сложен
в два небольших сосуда, один из которых оказался частично повре-
жденным плугом. В сохранившемся сосуде (рис. 36, 4) лежали 3 брас-
лета, 25 восьмеркообразных бляшек, 12 пронизей, височное кольцо и
15 бисеринок из голубоватой пасты (рис. 105, 1—8, 10; 106, 4—8).
39
В разбитом сосуде и подле него собрано 17 восьмеркообразных бляшек,
8 пронизей и 2 височных кольца, из них одно с железным «глазком»
(рис. 105, 9, 11—13; 106, 1—3). Другой клад (рис. 107) найден возле
землянки 4 на глубине 30—40 см от поверхности. Здесь оказались два
браслета, положенные один на другой на ребро, и вложенный в них
втулкой вниз одноушковый кельт. В 20 см от них, на 5 см глубже, ле-
жало железное тесло с боковыми выступами. В кладе, найденном в
1946 г.на Залевкинском городище, в частично сохранившемся глиняном
сосуде лежали бронзовые мисочка, двукольчатые удила кобанского ти-
па, пронизи, бубенчик, браслет, слиточек бронзы и 4 крупные стеклян-
ные бусины 23.
Изучение поселений и городищ чернолесской культуры позволяет
сделать ряд существенных выводов. Обращает на себя внимание тот
факт, что городища, созданные чернолесскими племенами, были сосре-
доточены исключительно в южной части правобережной лесостепи, тог-
да как севернее жизнь протекала в неукрепленных поселениях. Это
можно объяснить лишь тем, что юг раньше, чем северные районы, ока-
зался под ударом воинственных степняков. В большинстве случаев чер-
нолесские городища существовали недолго. Тясминское городище раз-
рушено огнем. Многие жилища нижнего яруса культурного слоя на
Субботовском городище прекратили свое существование также вслед-
ствие пожара. Следы пожарища есть и на Чернолесском городище. Все
это, как нам кажется, вполне соответствует той эпохе, основным исто-
рическим содержанием которой были скифские и киммерийские войны.
В чернолесских укреплениях отчетливо воплотилась древняя идея
круговой обороны родовым табором. Круглое укрепление, использовав-
шееся иногда только во время войны в качестве рефугиума, составляет
основу каждого чернолесского городища. Для обитателей страны еще в
то время было очевидным, что в сложившихся условиях организация обо-
роны силами отдельных родовых поселков стала уже невозможной или,
во всяком случае, малоэффективной. Эта организация уступает свое мес-
то обороне, как и ведению войны вообще, объединением, состоявшим,
вероятно, из племен. Одним из наиболее ранних памятников военных
объединений такого рода можно признать большое и сложное по систе-
ме оборонительных сооружений Чернолесское городище. Чернолесские
городища прекращают существование не позднее середины VII в. до
н. э. С началом скифского периода общее распространение в украин-
ской лесостепи получили обширные городища, сооружение и защита
которых могли быть осуществлены исключительно силами таких боль-
ших коллективов, какими в ту эпоху были племена, а наиболее круп-
ные из городищ, такие, как Вельское и Немировское, вероятно, даже
союзами племен. В скифскую эпоху большие городища воздвигались,
83 П. М. Третьяков, 3bit про археолопчш дослщження 1946 р. в басейш pi-
чок Poci i Тясмиву, АП, т. I, стр. 230, рис. 7.-
40
как это удачно подметил М. И. Артамонов, для защиты не только пле-
мени, но и главного его богатства — скота24. Опыт первоначальной
фортификации в предскифское время подсказал древним строителям,
что одним из важнейших условий организации длительной и успешной
обороны является также надежное обеспечение укрепления водой.
В чернолесское время источники водоснабжения находились вне черты
городищ. В скифское же время городища стали сооружать, главным
образом, в стороне от больших рек, обычно на обособленных водораз-
дельных возвышенностях, включая в их систему какую-нибудь неболь-
шую речку, ручей или источник. Так, через Немировское городище про-
текает р. Мирка, через Пастырское — р. Сухой Ташлык, Трахтемиров-
ское разделено посредине ручьем, на Басовском и Матронинском горо-
дищах имеются глубокие овраги с источниками.
24 М. И. А р т а м о н о в, Археологические исследования в Южной Подолии, ВЛУ,.
1948, № 11, стр. 179.
ПОГРЕБАЛЬНЫЕ ПАМЯТНИКИ
Погребальные памятники предскифского периода на днепровском
-лесостепном Правобережье еще слабо освещены. Почти все, что сказа-
но о погребениях белогрудовской и чернолесской культур в лесостепи
к западу от Днепра, основано на материалах, добытых еще в дорево-
люционные годы.
Предскифские погребения известны и в курганах, однако большая
часть их открыта в простых могильниках. По обряду они подразделяют-
ся на могилы с трупоположениями и трупосожжениями. Некоторые из
них могут быть с уверенностью отнесены к белогрудовскому, другие—к
чернолесскому времени, в отношении же ряда погребений можно ска-
зать лишь, что они предскифские.
Остановимся на погребениях с трупоположениями.
К белогрудовскому времени относится могильник с трупоположения-
ми, обнаруженный в 1928 г. С. С. Гамченко при раскопках трипольско-
го поселения около с. Белый Камень, Чечельницкого района, Винни-
цкой области. Всего здесь открыто шесть погребений взрослых и детей,
захороненных очень неглубоко (25—50 см). Погребенные лежали в
скорченном положении на правом боку, головой на запад. При них на-
ходилось небольшое количество бронзовых украшений — проволочные
колечки, цепочки и два крупных спиральных височных кольца *.
С. С. Березанская и Г. Т. Ковпаненко, найдя аналогичное височное
кольцо при раскопках около с. Собковка, твердо установили, что мо-
гильник у с. Белый Камень является белогрудовским (рис. 104, 2) 1 2.
Очень интересен курган № 52 около с. Гуляй-Городок, Смелянско-
го района, с коллективными трупоположениями, к сожалению, не впол-
не ясно описанный. По А. А. Бобринскому3, под насыпью кургана
(1,8 л) был обнаружен большой квадратный деревянный склеп со сто-
ронами по 7 м, высотой 2,3 м. Внутри склепа на дне находились четыре
1 М. Л. Макаревич, Археолопчн! дослщи в сел! Б!лий Камшь, сб. «Триш л ь-
ська культура», т. I, К- 1940, стр. 463—465, рис. 21—24.
2 С. С. Березанська i Г. Т. Т i т е и к о, Нов! розкопки пам’яток б!логру-
д!вського типу, Археолопя, т. IX, стр. 125, рис. 3, 4.
3 А. А. Бобринский, указ, соч,, т. I, СПб., 1887, стр. 109—112.
-42
параллельные канавы, в каждой из которых лежало по одному погре-
бенному в вытянутом положении головой на запад. В головах у каж-
дого из них стояло 2—3 сосуда. Кроме того, при погребенных найдена
небольшая спиральная височная подвеска из бронзы (рис. 112, 3)| Над
бревенчатым накатом, покрывавшим описанные захоронения, находи-
лись три скелета, лежавшие также в вытянутом положении, но голо-
вами на север. При них находились глиняные сосуды, на основании
изучения которых Е. Ф. Покровская определила, что курган № 52 отно-
сится к чернолесскому времени 4. Находки на Субботовском городище не-
скольких подобных височных колец (рис. 106, 1, 2, 4) полностью под-
твердили правильность определения чернолесского возраста и культу-
ры кургана.
К чернолесскому времени относится погребение, обнаруженное при
раскопках на Тясмднском городище в 1957 г. Скелет подростка лежал
на дне хозяйственной ямы в сильно скорченном положении на боку, го-
ловой на юго-восток, сверху он был засыпан землей с чернолесскими
культурными остатками.
В Киевском историческом музее хранится небольшой набор брон-
зовых украшений, происходящих, вероятнее всего, из погребения. Место
находки не указано, но записаны они под одним номером (27338). Су-
дя по тому, что украшения получены от А. А. Бобринского, погребе-
ние было раскопано им где-то близ Смелы. В состав находки входят
небольшое спиральное височное кольцо чернолесского типа, трапецие-
видная подвеска, украшенная пунсоном, и две литые цилиндрические
бусины (рис. 112, 7, 8). Так как на вещах нет следов огня, то можно
полагать, что погребение, из которого происходят находки, было совер-
шено по обряду трупоположения.
Значительно больше данных имеется о погребениях с трупосож-
жениями.
В Киевском историческом музее хранится дореволюционное
собрание больших бронзовых браслетов особого типа (рис. 109, ПО),
принадлежность которых к чернолесской культуре установлена в ре-
зультате исследований Субботовского городища. Согласно записям
в книге поступлений музея относительно четырех случаев находок, эти
браслеты происходят из погребений с трупосожжениями, обнаружен-
ных в различных пунктах Киевской области.
Так, о 15 обломках браслетов из с. Лука, Таращанского района,
сообщается, что они «найдены при погребениях с сожжениями во
время корчевки леса». Относительно 4 браслетов из с. Стретовка, Ржи-
щевского района, записано, что они «найдены при сожженных челове-
ческих костях». В записи о браслете из Ржищева указывается, что он
был найден в сосуде с пережженными человеческими костями. Об об-
4 €. Ф. Покровська, Кургани передсюфського часу в басейж р. Тясмин,.
Археолопя, т. VIII, стр. 133, рис. 3.
43
ломках 2 браслетов из с. Луковица, Переяслав-Хмельницкого района,
также сообщается, что они «найдены при погребениях с сожжением» 5.
Правильность приведенных в книге сведений подтверждается на-
личием на всех названных браслетах следов действия сильного огня.
Кроме того, почти все другие браслеты Киевского исторического музея,
о подробностях нахождения которых отсутствуют записи, также очень
попорчены огнем и, надо думать, как и предыдущие, происходят из погре-
бений с сожжением. Помимо указанных выше, бронзовые браслеты со
следами действия огня найдены близ сел Грищенцы, Бобрица и Хмельна,
Каневского района, г. Канева, с. Карандинцы', Богуславского района,
Киевской области, с. Гули, Старченковского района, Черкасской об-
ласти, и с. Ляплява, Гельмязовского района, Полтавской области (про-
тив Канева). Не приходится сомневаться, что всеми этими находками
обозначаются места былых чернолесских могильников с трупосожже-
ниями (рис. 1). К сожалению, более подробных сведений о погребе-
ниях с сожжениями, в которых находились чернолесские браслеты, нет.
Попытка отыскать эти могильники в районе Ржищева и Канева, пред-
принятая нами в 1953 г., не дала результатов.
В 1955 г. в 200—250 м к востоку от Полудневского городища, в не-
большом обрыве нами было обнаружено погребение с трупосожжением.
Урной для него послужил типичный чернолесский тюльпановидный
горшок, перевернутый вверх дном.
Е. Ф. Покровская выделила в качестве чернолесского также курган
№ 185„ входящий в группу «Д» на ,р. Тенетнике. Под его насыпью
(2,75 м) на грунте или несколько выше оказалась площадка, на кото-
рой располагались погребения с трупосожжениями. В одних случаях
кости взрослых и детей были сложены в сосуды, в других — лежали
подле сосудов. Некоторые малые сосуды с костями были накрыты боль-
шими сосудами, перевернутыми вверх дном. Из коллективной могилы
происходят до 20 больших и мелких чернолесских сосудов и распав-
шийся серебряный браслет 6.
В 1947 г. И. М. Самойловский обнаружил на левом берегу Днеп-
ра, около с. Кайлов, Бориспольского района, Киевской области, могиль-
ник с трупосожжениями. Место их находки расположено в 2 км к югу
от села на развеянных дюнах в урочище Под соснами. Здесь встреча-
лись обломки глиняных сосудов и обожженные человеческие кости.
Лучше сохранившееся захоронение находилось в ямке (глубиной
0,5 м, диаметром 0,7 м), содержавшей золу, кальцинированные челове-
ческие кости, целый черпак и пять обломков простых сосудов. На осно-
вании обнаруженной на соседней дюне среднелатенской фибулы
5 А. И. Теренож кин, Поселения и городища в бассейне р. Тясмина, КСИИМК,
вып. 43, стр. 87, 91—93, рис. 28, /—6.
6 €. Ф. Гюкровська, Кургани передсюфського часу в басейш р. Тясмииа,
Археолопя, т. VIII, стр. 128—129, рис. 1; А. А. Бобринский, указ, соч., т. II, СПб.,
1894, стр. 87.
44
И. М. Самойловский отнес могильник к зарубинецкой культуре7. Од-
нако керамика (рис. 49, 1—3), происходящая из погребения, относит-
ся не к зарубинецкому, а к чернолесскому времени, каким, следова-
тельно, и нужно датировать Кайловский могильник.
Около с. Мотовиловка, Фастовского района, Киевской области,
на берегу речки (Стугны?) найден сосуд тюльпановидной формы с пе-
режженными костями, помещенный в большой сосуд такой же формы.
Судя по рисунку одного из них, приведенному в публикации, это по-
гребение может относиться к белогрудовскому или к чернолесскому
времени 8.
В 1957 г. инженер Архийова передала в Киевский исторический му-
зей глиняный сосуд с кальцинированными человеческими костями, най-
денный в 1952 г. при строительстве электростанции около с. Троянов,/
Житомирской области. Урна была обнаружена на глубине 2—3 м. Onaj
представляет собой высокий сосуд тюльпановидной формы с плавно-
выпуклыми боками и отогнутыми (обломанными) наружу краями бе-
логрудовско-чернолесского типа.
Судя по приведенным данным, для переходной эпохи от бронзово-
го к железному веку на Правобережье характерна некоторая пестрота
погребального обряда.
Благодаря открытию могильника у с. Белый Камень стало извест-
но, что на юго-западе территории распространения белогрудовской
культуры бытовал обряд захоронения в скорченном положении на бо-
ку. То, что этот обряд был свойственен белогрудовской культуре, могло
бы подтвердиться находками около Умани могил со скорченными за-
хоронениями, сопровождавшихся браслетами из толстого бронзового
прута с заходящими концами9. Однако их возраст нуждается еще в
уточнении.’
Курган № 52 у с. Гуляй-Городок позволяет установить, что захо-
ронения в скорченном положении на боку в южной части правобереж-
ной лесостепи совершались и в чернолесское время. С тем же обрядом
познакомило нас и захоронение в яме, обнаруженное на Тясминском
городище.
Е. Ф. Покровская выделила в качестве чернолесских несколько
курганов в группе около с. Оситняжка, Златопольского района, Чер-
касской области, раскопанных В. В. Хвойко 10. В них были открыты де-
ревянные и плетневые, обмазанные глиной склепы, сожженные вместе
с погребенными и вещами. Однако в настоящее время Е. Ф. Покровская,
как это стало нам известно от нее лично, отказалась от такой датировки
7 I. М. Самойловський, Розвщки i розкопки в Киев! та його околицях
в 1947—1948 рр., АП, т. III, К., 1952, стр. 78—80, рис. 3, 4.
8 В. Гезе, Заметки о некоторых киевских древностях, ЗРАО, т. XII, вып. 1—2,
М., 1901, стр. 194—196, рис. 40.
9 Личное сообщение В. А. Стефановича.
10 €. Ф. П о к р о в с ь к а, Кургаии передсюфського часу в басейш р. Тясмииа,
Археолопя, т. VIII, стр. 130—132, рис. 2.
45
ранних Оситняжских курганов и пришла к выводу, что в действитель-
ности они относятся к началу скифского периода. Отсюда следует, что
зарождение на Правобережье обряда захоронения в сожженных скле-
пах относится не к предскифскомуп, а к скифскому периоду. Кстати
сказать, долго сохранявшийся обычай класть умерших в скорченном
положении сменяется захоронениями с вытянутыми трупоположения-
ми на рубеже VII—VI вв. до н. э.
Погребения с трупосожжениями, которые можно было бы с уверен-
ностью отнести к белогрудовскому времени, в правобережной лесосте-
пи пока не обнаружены. Однако не исключено, что они подтвердятся
для более северных районов и для южной части Полесья.
Все предскифские погребения с сожжениями, в культурной принад-
лежности которых не приходится сомневаться, являются чернолесски-
ми. К их числу принадлежит урновое захоронение, обнаруженное около
Полудневского городища. Замечательный памятник чернолесской куль-
туры представляет собой описанная выше коллективная могила в кур-
гане № 185 на р. Тенетнике. Находками браслетов особого типа в Пра-
вобережье обозначаются 10 пунктов, где были обнаружены могильники
с трупосожжениями. Чернолесским оказался могильник у с. Кайлов.
Имеющиеся сведения позволяют сделать вывод, что на территории
к западу от Днепра наряду с захоронениями с трупоположениями,
главным образом скорченными на боку, широкое распространение в
чернолесское время получил обряд захоронения с трупосожжениями в
урнах, причем как те, так и другие совершались и в могильниках, и в
курганах. В северных частях лесостепи и на юге Полесья, где не за-
регистрировано еще ни одного предскифского погребения с трупополо-
жением, в ту эпоху, очевидно, господствовал единый погребальный об-
ряд с трупосожжениями в урнах и бескурганных могильниках. Это
подтверждается могильником с урновыми захоронениями в с. Могиля-
ны на Волыни, относящимся, по нашим данным, к концу чернолесско-
го и началу скифского периода 11 12.
11 Нариси стародавньо! icTopii УкраУнськоТ РСР, К., 1957, стр. 123.
12 М. Ю. С ми шко, Погребения раннежелезного века в с. Могиляны, Ровенской
области, КСИА, вып. 7, К-, 1957, стр. 54—57
КЕРАМИКА
Наиболее полные данные о белогрудовской керамике получены
в результате раскопок, произведенных С. С. Березанской и Г. Т. Ков-
паненко около с. Собковка. Они дополняются находками из небольших
раскопок автора в Синицком лесу и около с. Краснополка, а также
уцелевшими остатками материалов из раскопок П. П. Куринного в Бе-
логрудовском лесу, утраченных в период временной фашистской окку-
пации территории Украинской ССР.
Раскопки городищ дали много чернолесской керамики, благодаря
чему она лучше известна, чем белогрудовская.
Остановимся на технике изготовления белогрудовской и чернолес-
ской керамики.
Как ту, так и другую можно разделить по назначению на две груп-
пы. Одну группу составляют сосуды, служившие для варки пищи и хра-
нения продуктов, ко второй группе принадлежат «столовые» сосуды—
миски, блюда, черпаки, кубки и корчаги. Обе группы сосудов разли-
чаются между собой техникой изготовления, отделкой поверхности и
орнаментацией. Кухюнные сосуды изготовлялись и орнаментировались
проще, тогда как среди столовых встречаются хорошо заглаженные и
богаче орнаментированные. Иногда орнаментация дополнялась белой
инкрустацией.
Белогрудовские горшки чаще всего лепили из глины с примесью
слюдистого песка, содержание которого иногда так велико, что он про-
ступает и на поверхности. Преобладают сосуды с шероховатой поверх-
ностью, зачастую с невыровненными вмятинами. В тех случаях, когда
в глину добавляли толченый гранит, поверхность сосудов покрыта мел-
кими бугорками от проступающих комочков. Цвет сосудов желтый, се-
рый и красноватый. Наличие в песке слюды придает некоторым из них
серебристый оттенок.
Миски изготовляли из такой же глины, что и горшки, но заглажи-
вали несколько более тщательно, особенно внутри; иногда их отделывали
и лощением, не только внутри, но и снаружи. Цвет мисок чаще всего
черноватый, серый и желтый.
47
Остальную столовую керамику изготовляли из глины без примесей
и из глины с песком. Поверхность посуды хорошо заглаженная, тускло-
вато лощеная. Цвет — черно-серый, черный и красноватый.
Часто встречающиеся на белогрудовских памятниках пряслица,
миниатюрные сосудики и «лепешечки» изготовлялись из глины без
примесей.
Керамика, происходящая из землянок нижнего яруса культурного
слоя Субботовского городища, является переходной от белогрудовской
к чернолесской. Простые сосуды, найденные здесь, по отделке поверх-
ности стоят ближе к белогрудовским, тогда как столовая керамика по
богатству форм и более высокому качеству лощения больше напоми-
нает керамику второй ступени чернолесской культуры.
Горшки и миски второй ступени чернолесской культуры делали
преимущественно из глины без примесей, реже — с примесью песка или
толченого гранита. Поверхность горшков шероховатая, заглаживались
они менее тщательно, чем белогрудовские. Цвет чаще всего серый, чер-
новатый и красный.
По составу глины столовые сосуды этой ступени не имеют боль-
ших отличий от простых горшков. Представление о том, что они изго-
товлялись из глины лучшего качества, чем горшки, складывается под
впечатлением отличий в отделке. Качество лощения столовых сосудов
улучшается. Редко встречаются одноцветные — черные, красные и серые
сосуды. Обычно цвет их пятнистый, что обусловлено неравномерностью
обжига.
Приемы изготовления белогрудовских и чернолесских сосудов од-
ни и те же. Лучше всего они улавливаются на образцах чернолесской
керамики, которая представлена особенно многочисленными материа-
лами.
Дно сосуда делали из одного комка глины в виде «сковородки» с
высоким (до 4 см) заостренным краем. Лента, образующая нижнюю
часть стенок, наращивалась на край такой «сковородки» чаще всего
изнутри (рис. 25, 1, 7), реже — снаружи (рис. 25, 2). Как показала
одна находка на Чернолесской городище, таким способом мог быть
сразу вылеплен небольшой сосуд (рис. 25, 7). Из Лубенецкого горо-
дища происходит обломок крупного сосуда, на котором отчетливо вид-
но, что его верх (рис. 25, 3) вылеплен из лент шириной 7—8 см. Там
же найден край миски, отпавший по шву ленты (рис. 25, 8).
На тщательно заглаженных столовых сосудах прослеживается
лишь способ прикрепления ручек. Верхний конец ручки приделывали
снаружи, нижний конец вводили в проткнутое в стенке сосуда отвер-
стие и тщательно примазывали снаружи глиной (рис. 25, 4—6). Подоб-
ным способом к стенкам корчаг прикрепляли и украшения в виде на-
лепов (рис. 25, 9).
Среди орудий, происходящих из предскифских памятников, несом-
ненно, есть и такие, которые применялись в керамическом производ-
стве. Но определить их большей частью трудно. К таким орудиям, в
48
Рис. 25. Техника изготовления предскифской кера-
мики.
1—3 — Лубенецкое городище; 4—6 — Субботовское городище;
7—8 — Чернолесское городище; 9—10 — Московское городище.
Рис. 26. Белогрудовские сосуды из Собковки иа Уманщине
(по С. С. Березанской и Г. Т. Ковпаненко).
49
частности, относятся два штампа для нанесения орнамента. Штамп, най-
денный на Субботовском городище, сделан из глины без примесей и
обожжен до красного цвета; он представляет собой овальную пластин-
ку с утолщенной спинкой и слегка заостренным нижним краем, по ко-
торому идут мелкие зубчики (рис. 46, 4). Второй штамп, происходя-
щий из Московского городища, фрагментированный, сделан из кости,
с толстой короткой рукоятью, снабженной отверстием, и слегка вогну-
той рабочей частью с острыми зубчиками (рис. 25, 10).
Преобладают в массе белогрудовской керамики простые сосуды.
Полная их форма восстанавливается лишь по одному фрагментирован-
ному экземпляру, происходящему из с. Собковка. Сосуд крупный (рис.
26, 1), с плавно отогнутыми краями, широким горлом, высоким, почти
биконическим корпусом, наибольший диаметр которого находится ни-
же середины высоты. Высота сосуда 45 см 13 14. Судя по другим облом-
кам, этот сосуд является типичным для белогрудовской культуры на
Уманщине. Чаще всего простые сосуды отличаются между собой не-
одинаковой степенью отгиба края и выпуклостью корпуса. Среди них
имеются стройные тюльпановидные и более выпуклые горшковидные.
Преобладают сосуды с закругленными краями, реже встречаются с
заостренными краями, от случая к случаю — с прямым обрезом и.
Белогрудовским простым сосудам свойственна устойчивая орна-
ментация в виде гладкого налепного валика, проходящего по плечи-
кам или шейке сосуда. Во всех случаях валик одинарный. Если кон-
цы его не сомкнуты, то они либо опускаются вертикально, либо заги-
баются в разные стороны. Чаше опущен только один из концов, кото-
рый идет наискось или почти вертикально вниз. В некоторых случаях
от валика спускаются вертикально или наискось короткие отрезки та-
кого же валикового налепа. Встречаются валики, расчлененные редки-
ми ямками, иногда частыми ямками.
Следующую по количеству группу белогрудовских сосудов состав-
ляют миски и блюда. Представление о них дает блюдо, происходящее
из с. Собковка (рис. 26, 3). Оно имеет небольшое плоское дно и волно-
образно профилированные стенки с широко отогнутым наружу закруг-
ленным краем 15. Блюда и миски отличаются друг от друга только разме-
рами. Судя по обломкам, они могли быть глубже или мельче, а также
иметь различную степень профилировки стенок и силу отгиба края 16.
Немногочисленную группу сосудов составляют черпаки. По облом-
кам, найденным в буграх близ с. Собковка, восстановлены два черпа-
13 С. С. Березанська i Г. Т. Т i т е н ко , Hoei розкопки пам’яток б!логруд!в-
ського типу, Археолопя, т. IX, стр. 126, рис. 6,3.
14 О. I. Т е р е н о ж к i н, Поселения б!логруд!вського типу б!ля Уман!, Археоло-
пя, т. V, стр. 176, табл. I, 1, 4, 5.
16 С. С. Б е р е з а н с ь к a i Г. Т. Т i т е н к о, Нов! розкопки пам’яток б!логру-
д!вського типу, Археолопя, т. IX, стр. 128, рис. 6,6.
16 О. I. Т е р е н о ж к i н, Поселения, б!логруд!вського типу б!ля Умаш, Археоло-
пя, т. V, стр. 176, табл. I, 9; III, 7.
50
ка. Один из них имеет вид низкой кружечки с чуть выпуклым, низко
посаженным корпусом, плоским дном и слегка отогнутым наружу краем
(рис. 27, 3). Второй черпак также напоминает кружечку, только края
у него выше и больше отогнуты наружу (рис. 27, 4) п. Ручки всех
белогрудовских черпаков дуговидные, круглые или овальные в разрезе,
несколько приподнимающиеся над краем 17 18.
Наряду с описанными встречаются обломки подобных, но более
крупных сосудов. Особенно выразительны находки такого рода, обна-
Рнс. 27. Белогрудовские сосуды из Собковки иа Уманщине
(по С. С. Березанской и Г. Т. Ковпаненко).
руженные на поселении у ручья в с. Собковка. Вдоль верхней части ши-
рокой ручки одного из сосудов проходит гребневидный выступ 19. Нам
представляется, что эти обломки происходят не от черпаков, а от дву-
ручных сосудов.
Обломки кубков найдены на белогрудовских памятниках в неболь-
шом количестве. Один чернолощенный кубок происходит из бугров око-
ло с. Собковка 20. Этот сосуд (рис. 27, 1) имеет низкое широкое горло,
17 С. С. Б е р е з а н с ь к a i Г. Т. Т i т е н к о, Нов! розкопки пам’яток б!логру-
д!вського типу б!ля Уман!, Археолопя, т. IX, стр. 128, рнс. 7, 8.
18 О. I. Т е р е н о ж к i н, Поселения б!логруд!вського типу б!ля Уман!, Археоло-
пя, т. V, стр. 181, табл. III, 5.
19 С. С. Березанская и Г. Т. Титенко, Поселение предскифского време-
ни в с. Собковка, КСИА, вып. 1, стр. 81, рис. 3, 7.
20 С. С. Б е р е з а и с ь к a i Г. Т. Т i т е н к о, Нов! розкопки пам’яток б!логруд!в-
ського типу, Археолопя, т. IX, стр. 128, рис. 6, 4.
4:
51
слегка выпуклый корпус с круглым дном. По корпусу он украшен мел-
козубчатым чеканом в виде узкого пояска в две линии, от которого
спускаются треугольники, образованные строенными чертами. Там же
обнаружен небольшой плоскодонный кубковидный сосуд с суженным
горлом и ребристым корпусом (рнс. 27, 2) 21.
Крупные лощеные сосуды белогрудовской культуры еще не выяв-
лены. Может быть, они были похожи на сосуд средних размеров из
Собковки, реконструкция которого была сделана С. С. Березанской.
Этот сосуд (рис. 26, 2) широкий, биконической формы, с уступом на
плечике; ниже плечика украшен мелкозубчатым чеканом в одну линию,
от которого спускаются треугольники, а на плечиках — тремя или че-
тырьмя маленькими продолговатыми налепами.
Орнамент на столовых белогрудовских сосудах не богат и одно-
образен. В преобладающем большинстве случаев он наносился путем
глубокого вдавливания мелкозубчатого штампа. Самым постоянным яв-
ляется орнамент в виде горизонтального пояска, идущего по основанию
горла сосуда, ниже которого свисают треугольники. Встречены орна-
менты и других мотивов, состав которых выяснен еще недостаточно
полно22. Единичным является орнамент, нанесенный гладким линей-
ным штампом в виде широкого пояса из заштрихованных ромбов (рис.
28, 5).
С. С. Березанская и Г. Т. Ковпаненко ошибочно утверждают, что для
белогрудовской культуры характерны сосуды виллановского типа23.
Такого рода сосуды, как увидим ниже, появляются в Поднепровье не
ранее чем на второй ступени чернолесской культуры.
Небольшую группу составляют цедилки — глиняные сосуды со
стенками, изрешеченными отверстиями, служившие, очевидно, для из-
готовления молочных продуктов 24.
Для белогрудовской культуры Уманщины характерны миниатюр-
ные. грубо вылепленные сосудики. В большинстве случаев они схема-
тически воспроизводят горшочки, мисочки с прямым или отогнутым
краем и кубковидные сосуды. Кроме того, встречаются и небольшие,
несвойственные белогрудовской культуре, круглодонные и остродонные
сосудики 25. Некоторые из них по размерам приближаются к сосудам
бытового назначения. Среди них особенно интересен кубковидный
плоскодонный сосуд, происходящий из Синицкого леса. На его пле-
21 С. С. Березанська i Г. Т. Т i т е н к о, Нов! розкопки пам’яток б!логру-
д!вського типу, Археолопя, т. IX, стр. 128, рис. 6,5.
22 О. I. Тереиожк1н, Поселения б!логруд!вського типу б!ля Уман!, Археоло-
пя, т. V, стр. 179, табл. I, 7; табл. Ill, 1, 3, 4, 9.
23 С. С. Б е р е з а и с ь к a i Г. Т. Т i т е и к о, Нов! розкопки пам’яток б!логру-
Д1вського типу, Археолопя, т. IX, стр. 129.
21 Та м же, стр. 129, рис. 7,3.
25 О. I. Т е р е и о ж к i и, Поселения б!логруд!вського типу б!ля Умай!, Археолопя.
т. V, стр. 176—178, табл. II, 1—4, 7,9, 10; С. С. Березанська i Г. Т. Птеико,
Нов! розкопки пам’яток б!логруд!вського типу, Археолопя, т. IX, стр. 129, рис. 7.
52
чиках по сырой глине прочерчена пиктограмма, состоящая из ряда
знаков 2®.
Среди материалов из Белогрудовского леса, хранящихся в Киев-
ском историческом музее, есть пять небольших и миниатюрных сосу-
диков. Один из них имеет вид глубокого круглодонного кубка с сильно
Рис. 28. Керамика нз Белогрудовского леса близ
Умани (из раскопок П. П. Курииного).
отогнутыми наружу краями (рис. 28, 1). В отличие от других белогру-
довских сосудов, он окрашен яркой желтой краской. Другой сосудик
представляет собой чарку с отогнутыми краями и круглым дном, закан-
чивающимся острым выступом (рис. 28, 5). Интересна мисочка с силь-
но отогнутыми наружу широкими краями (рис. 28, 2). Далее следует
26 О. I. Т ер ен о ж Ki н, Поселения б!логруд1вського типу б!ля Умаш, Археолопя,
т. V, стр. 178, табл. II, 5, 6.
53
назвать небольшую баночку, украшенную -ниже края пояском из нако-
лов (рис. 28, 4), и миниатюрный горшочек с частыми вертикальными
нйсечками по краю (рис. 28, 6). Миниатюрные сосудики могли служить
детскими игрушками или, возможно, имели какое-то культовое на-
значение.
Белогрудовские памятники дают в изобилии находки разных гли-
няных пряслиц и пряслицевидных кружков. Пряслица в большой сте-
пени отличаются между собой по форме: среди них есть изделия в ви-
де кружков, конусов, конических колпачков 27. Некоторые из них орна-
ментированы одинарными или тремя концентрическими кружками из
наколов (рис. 28, *9) и прочерченным крестом (рис. 28, 10).
Постоянно встречаются также глиняные лепеЩечки, очевидно, не
имевшие утилитарного назначения.
В разных местах найдены; три глиняных колесика с сильно выдаю-
щимися ступицами (рис. 28, 7), происходящие, по-видимому, от моде-
лей повозки.
В Белогрудовском лесу найдена грубо вылепленная модель камен-
ного проушного топора (рис. 28, 8).
Для характеристики белогрудовской культуры в северной части
Правобережья особенно интересна керамика, обнаруженная в 1950 г.
В. Н. Даниленко при раскопках поселения около с. Подгорцы (сведения
о которых не опубликованы). Простые горшочки с этого поселения ни-
чем существенным не отличаются от уманских. Форма корпуса или
близка к биконической, или выпуклая округлая, или узкая тюльпано-
видная. Главным украшением служит гладкий валик, идущий по пле-
чику сосуда.
Новым, по сравнению с южными, украшением сосудов являются
маленькие круглые налепные шишечки, идущие в один ряд по шейке.
Обломки сосудов с таким орнаментом встречаются редко.
Подгорцевские миски имеют простую коническую форму, в отли-
чие от уманских мисок со свойственными им профилированными стен-
ками и отогнутыми наружу краями.
Среди керамики из с. Подгорцы, как и из других поселений бело-
грудовской культуры в районах к югу от Киева, пока не обнаружены
черпаки, кубки и корчаги.
Прежде чем говорить о чернолесской керамике, необходимо оста-
новиться на немногочисленной группе керамических находок, близкой
к керамике позднесрубной культуры. Небольшое количество мелких
обломков глиняных сосудов такого рода найдено в круглом укрепле-
нии Чернолесского городища. Это обломки сосудов с обозначенным
горлом и выпуклым корпусом, а также сосудов баночной формы, орна-
ментированных рядами косых насечек, гладким и расчлененным ям-
27 О. I. Т е ре и о ж к i и, Поселения б!логруд1вського типу б!ля Умаш, Археолопя,
т. V, стр. 178, табл. II, 8, 13, 14. . .
54
ками и насечками валиком под венчиком. Поверхность сосудов гладко
заглажена, а иногда обработана гребенчатой штриховкой28 29 30.
Очень интересную серию находок такой керамики дали раскопки
на Субботовском городище2Э. Чистые по составу комплексы ее найде-
ны в яме около землянки 3, в виде маленького скопления у землянки
бив ямах, частично срытых при сооружении землянки 4.
Обломки с Субботовского городища происходят от сосудов с глад-
кой или тщательно обработанной гребенчатой штриховкой поверх-
ностью. Они представлены небольшими и среднего размера широкими
горшками с отогнутым наружу краем, обозначенным горлом и слегка
выпуклым корпусом (рис. 29, 1—7). Орнамент, идущий по плечикам, на-
несен нарезками и мелкозубчатым чеканом. Для него типичны верти-
кальные и косые насечки (рис. 29, 2, 7), горизонтальная елочка (рис.
29, 1, 6) и заштрихованный пояс со спускающимися от него заштрихо-
ванными треугольниками (рис. 29, 3, 8, 9). Некоторые сосуды украше-
ны также по плечикам валиком, расчлененным косым крестом и насеч-
ками (рис. 29, 4, 5). Отдельно нужно упомянуть о находке обломка
«жаровни» с невысокими прямыми стенками.
Представление о срубном элементе на Правобережье дополняется
несколькими погребениями. Так, на Тясминском городище на глубине
1,1 м от поверхности обнаружена могила человека, захороненного в скор-
ченном положении на боку, головой на юго-запад, перед лицом кото-
рого находился небольшой сосуд, типа банки с грубовато заштрихо-
ванной поверхностью (рис. 29, 10). В кургане около с. Зеленки, Стар-
ченковского района, Киевской области, при скорченном костяке,
лежавшем на боку, головой на северо-запад, найдена невысокая прямо-
стенная банка, поверхность которой обработана царапающей штрихов-
кой з0. Из кургана 25 около с. Куриловка, Каневского района, происхо-
дит небольшой баночный сосуд (рис. 29, 11) со следами заглаженной
гребенчатой штриховки на поверхности, украшенный вдоль края пере-
вернутыми пирамидками из насечек31.
Описанная керамика чужда культуре лесостепных племен пред-
скифского времени на Правобережье; самые широкие аналогии для нее
находятся в срубной культуре юга Восточной Европы32. Керамика с
Субботовского городища, например, имеет много черт, сближающих
ее с керамикой одного из позднейших поселений срубной культуры близ
с. Бабино на Нижнем Днепре33.
28 О. I. Тереножк!н, Розв!дки i розкопки 1949 р. в твшчшй частив! Kipoeo-
градсько! облает!, Археолопя, т. VII, стр. 120, табл. II.
29 Б. Н. Граков, А. И. Тереножкин, указ, соч., стр. 166, 167, рис. 3, 6, 4.
30 Н. Е. Бранденбург, Журнал раскопок, СПб., 1908, стр. 18 (ССХХ,
погр. 2); Эрмитаж, коллекция 202.
31 А. А. Б о б р и н с к и й, указ, соч., т. III, стр. 105; КИМ, без номера.
32 О. А. Кривцов а-Г ракова, Степное Поволжье и Причерноморье в эпоху
поздней бронзы, МИА, № 46, М., 1955, стр. 44, рис. 9, 1, 2, 7, 8; стр. 120.
33 В. А. Ильинская, Поселение времени поздней бронзы у с. Бабино, КСИА,
вып. 5, К., 1955, стр. 19—22, табл. 1.
55
Большой керамический материал, обнаруженный при раскопках
землянок нижнего яруса культурного слоя на Субботовском городище,
позволил выделить первую ступень чернолесской культуры. Керамика
этой ранней ступени чернолесской культуры значительно богаче
Рис. 29. Керамика «срубного» типа с днепровского
лесостепного Правобережья.
1—9 — Субботовское городище; 10 — из погребения и а Тяс-
минском городище; 11 — Куриловка.
и разнообразнее белогрудовской по формам и орнаментации. Для
нее очень характерны сосуды тюльпановидной формы. Среди них
есть высокие стройные сосуды с отогнутым краем, обозначенным гор-
лом, со слабо выпуклым корпусом (рис. 30, 1, 2). Наряду с ними
имеются более приземистые сосуды (рис. 30, 4). Далее следует на-
звать сосуд с высоко поставленными плечиками (рис. 31), чем он за-
56
метно отличается от предыдущих. Как и в белогрудовское время, глав-
ным украшением простых сосудов остается гладкий валик, концы ко-
торого иногда несомкнуты; в таком случае концы вертикально опуще-
ны вниз (рис. 31) или чаще один конец остается горизонтальным, а
другой идет наискось вниз (рис. 30, 2, 4). Изредка валик расчленен
ямками и очень редко — косыми насечками (рис. 31). Валик помещает-
ся в нижней части горла или на плечиках сосуда. В единственном
Рис. 30. Керамика первой ступени чернолесской культуры из
Субботовского городища.
I, 5 — землянка 5; 2, 3 — землянка 2; 4 — землянка 6.
случае валик, расчлененный ямками, располагался по краю сосуда.
Как единственный экземпляр встретился также обломок со слабыми ко-
сыми насечками по обрезу венчика и сквозными проколами по краю.
Представление о составе простых сосудов дополняется двумя на-
ходками. Одна из них представляет собой сосуд с хорошо обозначен-
ным горлом, переходящим через посредство уступа в широкий, шаро-
видный' корпус (рис. 30, 3). Другой сосуд имеет почти прямое, четко-
обозначенное горло и выпуклый корпус, по плечикам он украшен пар-
ными расходящимися неглубокими штрихами (рис. 30, 5).
В раннее чернолесское время миски сохраняют ту же самую фор-
му, которая была типична для белогрудовской культуры на Уманщине.
5Т
Они имеют подобные же волнообразно профилированные стенки и силь-
но отогнутые наружу края (рис. 32, 1—3). Некоторые из них, в отличие
от белогрудовских, выделяются пропорционально большей глубиной,
что придает им форму чаш. Миски с отогнутым краем встречаются . .в
землянках нижнего яруса культурного слоя в очень небольшом коли-
исчезающей в чернолесской культуре.
честве. Эта форма является
Очень бедно в керамике раннего
чернолесского времени представлены и
черпаки, не отличающиеся по виду от
белогрудовских (рис. 32, 4) з4.
Более важную для понимания
чернолесской культуры категорию со-
судов составляют кубки. Среди кубков
первой чернолесской ступени имеются
такие, которые по простоте своей фор-
мы и орнаментации мало чем отлича-
ются от белогрудовских (рис. 33, /),
они лишь несколько стройнее своих
предшественников. Однако преоблада-
ющими в это время стали кубки с от-
четливо выделенным и достаточно вы-
соким горлом, полусферическим (рис.
32, 5) и даже почти, сферическим кор-
Рнс. 31. Сосуд первой ступени черно- пусом (рис. 34, 3). По форме ОДИНа-
лесской культуры. Субботовское горо- ков с ними крупный кубкообразный
дище, землянка 1. сосуд с хорошо обозначенной шей-
кой и круглым корпусом (рис. 34, 1).
Дно кубков изредка плоское, чаще круглое, иногда с лункой. Как и в
белогрудовское время, они скромно орнаментированы горизонтальной
линией, от которой спускаются заштрихованные мелкозубчатые или рез-
ные треугольники (рис. 33, 1; 34, 1). Вместе с тем, среди них выделяют-
ся кубки с гладкой поверхностью, украшенные с трех или с четырех
сторон по плечикам мелкими бугорками (рис. 32, 5; 34, 3). Один кубок
с обломанными краями украшен по корпусу строенными маленькими
налепами (рис. 33, 2). Украшение кубков налепами без дополнения
их другим орнаментом очень типично для раннего чернолесского вре-
мени.
Новой по сравнению с белогрудовской культурой формой сосудов
для раннего чернолесского времени является корчага, представленная
находками в землянках на Субботовском городище целой серии хорошо
лощеных и гладкостенных черных, желтых, красноватых и серых боль-
ших сосудов (рис. 35). Все они имеют высокое, стройно очерченное гор-
ло, выпуклый, а иногда и сильно раздутый корпус, сходящийся к не-
34 А. И. Тереножкин, К вопросу об этнической принадлежности лесостепных
племен Северного Причерноморья в скифское время, СА, XXIV, 1955, стр. 16, рис. 4, 11.
58
большому или к маленькому неустойчивому дну. Наряду с крупными
есть корчаги и средних (рис. 34, 2), а иногда и совсем небольших раз-
меров, одинаковые с кубками (рис. 32, 6). Многие корчаги ничем не
орнаментированы. В других случаях орнамент i^r inrx т&к-же прб^г, как
Рис. 32. Сосуды первой ступени чернолесской культуры. Субботовское
городище.
1, 2 — культурный слой; 3, 5 — землянка 6; 4 — землянка 5; 6 — землянка 2.
Рис. 33. Сосуды первой ступени чернолесской культуры. Субботовское городище.
1 — землянка 1; 2 — землянка 5. '
и на кубках. Это гладкий и зубчатый узкий чеканный поясок, со спу-
скающимися от него низкими заштрихованными треугольниками (рис.
34, 2; 35, 3) 35. Подобно кубкам, корчаги постоянно украшались разлйч-
85 А. И. Тереножкии, Культура предскифского времени в Среднем Подне-
превье, ВССА, М., 1954, стр. 98, 99, рис. 2, 3.
59
ними рельефными налепами, но не в виде выступов, а фигурными — в
виде кольца (рис. 34, 4), кольца с точкой посредине, буквы «Л» (рис.
35, 4) и вертикальных ребер (рис. 35, 5).
Из всех других городищ и поселений чернолесской культуры, кро-
ме поселения в урочище Имбек около с. Большая Андрусовка, проис-
ходит много фрагментов и фрагментированных глиняных сосудов, мор-
Рис. 34. Сосуды первой ступени чернолесской культуры.
Субботовское городище.
I — землянка 3; 2 — землянка 2; 3 — землянка 4; 4 — землянка 2.
фологически одинаковых с керамикой верхнего яруса культурного
слоя на Субботовском городище, на основании чего все эти памятни-
ки и относятся нами ко второй ступени чернолесской культуры. В об-
щей массе материалов из других городищ есть обломки сосудов более
архаических, чем те, которые характерны для позднего чернолесского
времени, но выделять их с уверенностью как более ранние по условиям
находок было бы неправомерно.
Простые горшки второй ступени чернолесской культуры несколько
отличаются друг от друга по формам. Для них характерны традицион-
ные лесостепные тюльпановидные, высокие и стройные, а также призе-
60
Рис. 35. Сосуды первой ступени чернолесской культуры. Субботовское городище,
землянка 1; 2, 3 — землянка 2; 4 — землянка 6; 5, 6 — землянка 5.
61
мистые сосуды (рис. 36, 1, 2; 37, 1) 36. Кроме тюльпановидных37, на
Московском городище выделяется большая группа горшкообразных со-
судов с раздутыми боками (рис. 44, 1, 2).
В небольшом количестве встречаются сосуды с низким, слабо отог-
нутым венчиком и слегка выпуклым корпусом (рис. 36, <?), а также
бочонковидные сосуды с коротким венчиком (рис. 36, 4). Они не сов-
Рис. 36. Керамика второй ступени чернолесской культуры. Суб-
ботовское городище.
t, 2, 4—культурный слой; 3— из клада с украшениями.
сем точно укладываются в привычные схемы чернолесских сосудов,' в
них есть нечто новое.
Как и ранее, простые сосуды украшаются валиком, проходящим
по плечикам. Гладкий валик в большинстве случаев сменяется вали-
36 Б. Н. Граков, А. И. Тереножкин, указ, соч., стр. 172, рис. 8.
87 А. И. Тереножкин, Комплексная экспедиция на Кременчугской ГЭС...,
КСИА, вып. 8, стр. 7, табл. II, 9.
62
ком, расчлененным частыми ямочными вдавлениями. Новым украше-
нием сосудов становятся сквозные проколы по краю. Расчлененный
ямочками валик на плечиках и проколы по краю являются наиболее
устойчивым видом орнаментации простых сосудов второй ступени чер-
нолесской культуры (рис. 36, 1, 2\ 37, /; 42, 1, 2). Иногда они укра-
шаются ямками по краю. Сосуды с расчлененным валиком по краю
единичны. Когда валик несомкнутый, то концы его заходят наискось
один за другой, реже — опускаются вниз. Изредка валик заменяется
Рис. 37. Керамика второй ступени чернолесской культуры. Субботовское
городище, культурный слой.
рядом ямок. Почти в единичных случаях сосуды украшались дуговид-
ными (рис. 38), коническими и продолговатыми налепами. На простых
сосудах Московского городища валик чаще расчленен косыми насечка-
ми или заменяется ямками. Как и у валика, концы ряда ямок могут
быть несомкнутыми (рис. 44, /, 2) и заходить один за другой.
Среди других резко выделяется один сосуд из Субботовского го-
родища. Он (рис. 37, 2) имеет яйцевидный корпус с высоко поставлен-
ными плечиками, переходящими в низкое горло, обозначенное отогну-
тыми краями. Необычен на нем и орнамент, нанесенный концом па-
лочки в виде коротких вертикальных ямок, опоясывающих тремя ряда-
ми корпус сосуда.
Вместо мисок с отогнутым краем широкое распространение полу-
чают миски конической формы с прямым или чуть загнутым внутрь за-
кругленным, заостренным или горизонтально срезанным краем (рис.
39). Из Московского городища есть фрагмент круглодонной миски
(рис. 44, 4). Миски орнаментировались изредка по краю, чаще снару-
жи косыми и вертикальными слабо заметными каннелюрами, насечками,
63
ямками (рис. 39). Более богатой орнаментацией выделяются лишь
тщательно сделанные мискн, на которых встречаются S-видный штамп
(рис. 41, 7), мелкозубчатый чекан (рис. 41, 4), резные треугольники и
другие фигуры. На Московском городище найдены обломки двух мисок
со сквозными проколами по краю (рис. 44, 3), аналогий которым нет
среди материалов из других городищ. Из этого же городища происхо-
_______________________ дят обломки мисок с носиками для
слива. На Тясминском и Калантаев-
ском городищах встречены обломки
мисок язычковидными выступами
над
Черпаки встречаются редко, но
формы их становятся более разнооб-
разными. Среди них есть кружечки с
' ‘ - «ЯР круглым корпусом и низкой шейкой
(рис. 40, 2, 3) и с таким же корпусом,
но с высоким цилиндрическим горлом
(рис. 40, 1). Наряду с дуговидными
появились ручки с клиновидным (рис.
' Жц? 40,3) и.коротким коническим выступом.
Может быть, они принадлежали дву-
ручным сосудам. Из Лубенецкого го-
родища происходит черпак в виде низ-
кой полусферической чашки с дуговид-
Рис. 38. Обломок сосуда с Субботов- ной обломанной ручкой (рис. 51, 17).
ского городища. На Московском городище был найден
крупный обломок черпака, имевшего
вид цилиндра с округлым дном и дуговидной пластинчатой ручкой. Он
был украшен поясом своеобразного резного орнамента (рис. 44, 5), на-
поминающего комаровский.
В небольшом количестве могли быть двуручные сосуды (рис. 40, 6).
Попадаются кружки с кольцевидной ручкой (рис. 44, 6).
Часто встречаются кубки и корчаги, преимущественно в обломках.
Заметнее всего они отличаются от ранних по орнаменту.
Кубок с Субботовского городища имеет высокое горло и шаровид-
ный корпус, украшенный по плечику узким резным пояском, от кото-
рого спускаются треугольники (рис. 40, 4). Другой кубок с того же го-
родища имеет сужающееся кверху горло, приплюснутый корпус, укра-
шенный по основанию шейки узким резным пояском в виде лесенки
и заштрихованными треугольниками (рис. 40, 5). Из Московского го-
родища происходят два кубка: один похож на предыдущий, но имеет
низкое горло и украшен по плечикам резным пояском в виде косой ле-
сенки с различно заштрихованными треугольниками (рис. 44, 7). Дру-
гой — неорнаментированный, маленький, с низким горлом и сфериче-
ским корпусом (рйс. 44, 10). В большинстве случаев кубки имеют
€4
круглое дно с лункой. Исчезают кубки, украшенные одними лишь нале-
пами, которые были характерны для раннего чернолесского времени.
Кстати сказать, мелкие налепы на кубках не исчезают, но выступают
в сочетании с другими видами орнаментации38. Вообще орнамент на
Рис. 39. Миски второй ступени чернолесской культуры. Субботовское го-
родище, культурный слой.
кубках становится богаче (рис. 41, 5; 42, 3, 4). В Киевском историче-
ском музее хранится беспаспортный, типичный для второй ступени чер-
нолесской культуры кубок, происходящий из собрания А. А. Бобрин-
ского39, судя по чему, он найден где-то в окрестностях Смелы.
Сосуд изящный, украшен в верхней части широким резным поясом,
38 Б. Н. Граков, А. И. Тереножки и, указ, соч., стр. 174, рис. 10, 2.
39 КИМ, № 14816.
5—1869
65
от которого свисают треугольники, составленные из вертикальных чер-
точек (рнс. 51, /9).
Почти целая корчага найдена только на Московском городище.
Этот сосуд (рис. 45, 1) имеет высокое горло и широкий корпус, круто
нисходящий к небольшому дну. По плечикам он украшен резным орна-
ментом в виде узкого, заштрихованного в косую решетку пояса, от ко-
торого спускаются заштрихованные треугольники.
На корчагах, кроме мелкозубчатого, появляется крупнозубчатый
чекан (рис. 41, 8), богаче становится резная орнаментация; широкое
Рис. 40. Сосуды .второй ступени чернолесской культуры. Субботов-
ское городище, культурный слой.
применение в украшении их получают штампы разного рода — в виде
кружков, S-видных и прочих знаков (рис. 41, 2, 12). Несравненно бо-
гаче становится композиция орнамента (рис. 41, 5, 6, 13, 14), появ-
ляются сложные сочетания различных видов орнамента (рис. 41, 9).
Вторая ступень чернолесской культуры отмечена появлением ранее
неизвестных в Среднем Поднепровье больших корчаг вилл айовского
типа. Это одно из примечательных явлений в материальной культуре
той поры. Большой сосуд такого рода (рис. 43), найденный на Черно-
лесском городище, украшен по горлу частыми горизонтальными кан-
нелюрами, а по плечикам — тремя крупными коническими налепами с
полуциркульными концентрическими желобками. Среди находок есть-
обломки других сосудов виллановского типа, украшенные каннелюра-
66
Рис. 41. Сосуды второй ступени чернолесской культуры. Субботовское городище,
культурный слой.
ми по горлу и коническими (рис. 41, //; 42, 7), клиновидными40 и оваль-
ными41 налепами по плечикам, крупнозубчатым чеканом (рис. 42, 6)
и штампами (рис. 41, 12). Желобчатый орнамент, постоянный спутник
Рис. 42. Керамика второй ступени чернолесской культуры. Чериолесское
городище.
сосудов виллановского типа, не получил в Поднепровье большого рас-
пространения. Каннелюрами иногда украшены и кубки42.
♦° А. И. Тереножкин, Археологические исследования близ Смелы в 1952 г.1,
КСИА, вып. 3, стр. 75, табл. 1, рис. 10.
41 А. И. Тереножкин, Комплексная экспедиция на Кременчугской ГЭС...,
КСИА, вып. 8, стр. 8, табл. II, рис. 7.
42 Е. Ф. П о к р о в с к а я,. Г. Т. Ковпаненко, указ, соч., стр. 32, рис. 3, 3.
68
В Киевском историческом музее хранятся два сосуда, которые
можно отнести ко второй ступени чернолесской культуры. Один из них,
происходящий из бывшего Каневского уезда, имеет горшковидную фор-
му43. Орнамент на нем нанесен мелкозубчатым чеканом в виде широ-
кого пояса без свисающих треугольников (рис. 51, 22). Второй сосуд,
найденный в Староселье, к северу от Смелы44, имеет прямое высокое
Рис. 43. Сосуд второй ступени чернолесской культуры.
Чернолесское городище.
горло и средне выпуклый корпус, по верху которого идет узкий поясок
со свисающими от него широкими заштрихованными треугольниками,
нанесенными мелкозубчатым чеканом (рис. 51, 24).
В керамике из Московского городища выделилась особая группа
цилиндрических сосудов, почти не представленная в материалах из
других чернолесских памятников. Прекрасным ее образцом служит
фрагментированный линейно-лощеный сосуд (рис. 45, 2) черного цвета
со светлыми пятнами, покрытый сплошным резным и мелкозубчатым
43 КИМ, № 16314, от Археологической комиссии из раскопок А. А. Бобринского
в 1911 г.
44 КИМ, № 22406, от А. А. Бобринского в 1908 г.
69
Рис. 44. Керамика второй ступени чернолесской культуры. Москов-
ское городище.
Рис. 45. Сосуды второй ступени чернолесской культуры. Мос-
ковское городище.
Рис. 46. Керамические поделки чернолесской культуры. Суббо-
товское городище.
6 — первой, остальные — второй ступени.
орнаментом с белой инкрустацией в виде пояса из чередующихся за-
штрихованных и гладких геометрических фигур. Восстанавливается
сосуд (рис. 44, 8) с закругленным краем, невысокими стенками и широ-
ким дном с закраиной, украшенный широким поясом резных треуголь-
ников. У прямостенной мисочки (рис. 44, 9) вдоль дна идет поясок,,
состоящий из ямок, нанесенных концом заостренной палочки.
Керамические изделия других видов встречаются на чернолесских
городищах в небольшом количестве. Миниатюрные сосуды и пряслица
Рис. 47. Керамические поделки чернолесской культуры. Субботов-
ское городище.
3, 5 — первой, остальные — второй ступени.
представлены здесь одиночными находками. Из нижнего яруса куль-
турного слоя на Субботовском городище происходит игрушечное вос-
произведение каменного топора (рис. 47, 3), крупное грузило от ткац-
кого станка (рис. 47, 5) и пряслицевидное колёсико без отверстия. В
землянке 7 найдена груда крупных глиняных, квадратных в разрезе,
продолговатых кирпичиков (рис. 46, 6), происходящих, возможно, от
свода печи.
Более многочисленны глиняные поделки второй ступени чернол^с-
ской культуры. Миниатюрных сосудов среди них также немного.
В большом количестве они найдены только на Чернолесском городи-
ще 4Б. Обращает на себя внимание почти полное отсутствие находок
пряслиц. Встречающиеся глиняные поделки такого рода, за редким
исключением, только похожи на пряслица. Часто встречаются кружоч-
ки и округлые пластинки, выточенные из стенок глиняных сосудов.
Иногда попадаются круглые грузила от ткацкого станка. На Субботов-
45 О. 1. Т е р е н о ж к i н, Розв!дки i розкопки 1949 р. в швшчшй частив! Юрово-
градсько! облает!, Археолопя, т. VII, стр. 124, табл. III, рис. 10—14.
72
ском городище найдено несколько фрагментированных, грубовато вылеп-
ленных фигурок лошадок (рис. 46,2,3; 47,1, 2). Из Чернолесского горо-
дища происходят две глиняные воронки. Целая воронка была найдена
на Субботовском городище (рис. 46, 7). Интересна непонятная фраг-
ментированная поделка из глины, похожая на сосудик с толстыми
О п
Рис. 48. Керамика второй ступени чернолесской культуры. Канев,
Ситники.
стенками (рис. 47, 4), с отпечатками проса на поверхности. На Суббо-
товском городище найдена часть глиняной черной, слегка залощенной,
прямой трубы (рис. 46, 5).
Часть таких поделок имела производственное назначение, напри-
мер, воронки, которые могли применяться при изготовлении молочных
продуктов, пряслица и грузила, связанные с ткацким производством.
Фигурки коньков, кружочки из стенок сосудов и миниатюрные сосуды,
по-видимому, являются игрушками.
В данном случае нет необходимости подробно останавливаться на
керамике чернолесской культуры северной части Правобережья, кото-
рая ничем существенным не отличается от керамики с более южных
памятников.
Простая керамика с поселения в Ситниках на северо-западном
краю Канева часто бывает украшена вдавлениями и косыми насечками
по краю, тогда как остальные виды украшений, проколы по краю и ва-
лик, расчлененный ямочными вдавлениями, остаются без изменений
(рис. 48, 1—4). Такого же рода глиняные сосуды с памятников, нахо-
дящихся южнее Киева, отличаются большим отгибом края наружу
73
(рис. 49, 1, 2, 4) и заменой проколов наколами изнутри, образующими
снаружи выпуклины.' На севере, ввиду большей стойкости белогрудов-
ских традиций, в чернолесское время простые горшки чаще украшены
гладким валиком, реже — валиком, расчлененным ямками.
Блюда и миски из северных поселений, ведущие происхождение
от местных белогрудовских, всюду одинаковые: конические, с припод-
Рис. 49. Керамика второй ступени чернолесской культуры.
I—3 — Кайлов; 4—8 — Боярка; 9—11 — Подгорцы.
нятым вверх закругленным или горизонтально срезанным краем (рис.
49, 10, 11).
Обломки кубков здесь не найдены. Из поселения в Ситниках, близ
Канева, происходят ручка от черпака (рис. 48, 6), фрагмент черноло-
щеной корчаги с зубчатым орнаментом (рис. 48, 5) и широкий край от
чернолощеной корчаги виллановского типа. В могильнике у с. Кай-
лов обнаружен целый черпак. Он имеет вид (рис. 49, 3) кружки с пря-
мыми стенками, переходящими через посредство ребра в круглое дно
с лункой и высокой дуговидной ручкой с выступом.
Из более северных памятников столовая посуда, кроме мисок,
представлена только несколькими обломками орнаментированных чер-
паков, кубков и корчаг. Интересны последние. Из с. Подгорцы происхо-
74
дят обломки хорошо заглаженной кбрЧагй жёлтого й чёрного Цвета,
украшенной зубчатым орнаментом в виде пояса горизонтальных ли-
ний, от которого спускаются, подобно кружевам, три ряда заштрихован-
ных ромбов (рис. 49, 9). На поселении у с. Боярка—Будаевка найдены
три фрагмента чернолощеных корчаг, из которых один украшен за-
штрихованными зубчатыми ромбами (рис. 49, 6), второй — подобными
им, но гладколинейными ромбами (рис. 49, 7), а третий — рядом ямок,
ниже которого начинается мелкозубчатый орнамент (рис. 49, 8).
Рис. 50. Основные формы простых сосудов предскифского и раннескифского времени
иа днепровском лесостепном Правобережье.
Белогрудовская керамика, по нашему представлению, ведет свое
начало от керамики Комаровской культуры среднего бронзового века.
Отчетливее всего в этом плане прослеживается генезис типичных бело-
грудовских простых сосудов тюльпановидной формы, украшенных по
плечикам гладким валиком (рис. 50, 1) 46.
Более ясно обстоит дело с генетическими связями белогрудовской
и чернолесской керамики, которые без каких-либо затруднений просле-
живаются для большинства типов сосудов. Так, нужно отметить, что
между белогрудовскими и ранними чернолесскими простыми сосуда-
ми нет почти никакого различия (рис. 50, 2, 3). Однако среди последних
есть и такие, происхождение которых нельзя без натяжки вывести из
белогрудовских форм. Таков, например, большой сосуд из землянки 1
46 А. И. Тереножкин, К вопорсу об этнической принадлежности лесостепных
племен Северного Причерноморья в скифское время, СА, XXIV, 1955, стр. 22 и сл.
75
на Субботовском городище с шейкой и высоко поставленными плечи-
ками (рис. 50, 4), напоминающий по форме некоторые сосуды второй
ступени позднесрубной культуры (рис. 53, 21) 47. Даже среди малочис-
ленных керамических находок позднесрубного типа, происходящих ив
Субботовского городища, оказался подобный сосуд (рис. 29, 4). Прос-
той широкогорлый сосуд с уступом на плечике из землянки 2 на Суб-
ботовском городище (рис. 30, 3) находит себе аналогии в составе ке-
рамики с позднейших срубных поселений на Нижнем Днепре48 *.
Своеобразный сосуд из землянки 5, украшенный по плечикам па-
рами расходящихся штрихов (рис. 30, 5), напоминает сосуды Комаров-
ской культуры с типичным для нее гладколинейным орнаментом 4Э.
Срубные формы исчезают в керамике второй ступени чернолесской
культуры. В ней вновь преобладают черты лесостепи. Однако появи-
лось и нечто новое. Так, сосуд из Субботовского городища, орнаменти-
рованный тремя рядами ямок (рис. 37, 2), может быть сопоставлен с
керамикой бондарихинской культуры позднего бронзового века на ле-
состепном Левобережье (рис. 53, 14) 50.
Неясны источники горшкообразных (рис. 44, 1, 2) и бочонковид-
ных сосудов (рис. 36, 3, 4).
Новые, типичные для простых сосудов развитой чернолесской куль-
туры украшения в виде сквозных проколов по краю и расчлененного ям-
ками валика на плечике (рис. 36, 1, 2; 37, 1) надолго закрепляются в
культуре лесостепи.
Тюльпановидные простые сосуды оказались очень стойкими в чер-
нолесской культуре. Лишь в несколько измененной форме они доживают
здесь до начала скифского периода, т. е. до второй половины VII — на-
чала VI вв. до н. э. У них происходит выпрямление венчика, а корпус
становится более вытянутым, что придает им форму высокой банки с
равномерно раздутыми боками. Также отчетливо прослеживается пре-
емственность орнаментации простых сосудов раннего скифского време-
ни от чернолесской. Основными украшениями сосудов раннего скиф-
ского времени на Правобережье продолжают быть сквозные проколы
по краю и расчлененный ямками валик. Однако валик в это время на-
ходится уже не на плечике, а опускается по корпусу до места его наи-
большего расширения (рис. 50, 8, 9). Вместе с тем появляется и вто-
рой расчлененный ямками валик, который накладывается на венчик.
В дальнейшем валик на корпусе сосудов исчезает, а остается только
47 О. А. Кривцов а-Г ракова, Степное Поволжье и- Причерноморье в эпоху
поздней бронзы, МИА, № 46, стр. 121, рис. 27.
48 В. А. Ильинская, Поселение времени поздней бронзы у с. Бабино, КСИА,
вып. 5, стр. 21—22, табл. I, рис. 16.
48 О. Ф. Л а г о д о в с ь к а та Ю. М. 3 а х а р у к, Нов! дослщжеиня Войцех!в-
ського могильника, АП, т. VI, К., 1956, стр. 71, рис. 3, 6.
50 Д. Я. Телеги и, Оскольская экспедиция 1955—1956 годов, КСИА, вып. 8,
стр. 78, рис. 5; В. А. Ильинская, Раскопки поселения бондарихинской культуры
у с. Оскол, КСИА, вып. 8, стр. 81 и сл., табл. I, рис. 1.
76
на венчике, где в сочетании с проколами он служит типичным украше-
нием горшков вплоть до начала IV в. до н. э. BI.
В белогрудовское время на Уманщине миски и блюда имели про-
филированные стенки и отогнутые наружу края (рис. 51, 6). Преем-
Рис. 51. Основные формы столовых сосудов предскифского и раннескифского времени
на днепровском лесостепном Правобережье.
ственно к этим формам восходят миски раннечернолесской ступени
(рис. 51, 14, 15). На второй ступени чернолесской культуры они заме-
няются мисками конической формы с вогнутым краем (рис. 51, 25, 26),
вероятнее всего происходящими от конических мисок белогрудовской
культуры на севере лесостепи. 51
51 Нариси стародавний icTopil Украшсько! РСР, стр. 184.
77
В свою очередь, конические миски и блюда в культуре раннескиф-
ского времени лесостепного Правобережья (рис. 51, 38, 39) ведут свое'
происхождение от чернолесских. В чернолесское время зарождается и
наиболее характерная для них орнаментация проколами по краю (рис.
44, 3), которая скоро заменяется наколами изнутри, образующими на
наружной стороне выпуклины горошины (рис. 51, 39). В чернолесское
же время появляются и выступы по краю, которые становятся типич-
ными украшениями мисок раннескифского времени (рис. 51, 38, 39).
Черпак в предскифское время имел небольшое применение, но тем
не менее он является вполне типичным для него. Исходной формой чер-
пака служит простая кружечка с невысокой, слегка поднимающейся
над краем дуговидной ручкой (рис. 51, 1, 2). В слоях второй ступени
чернолесской культуры черпаки, может быть, встречаются и реже, чем
на белогрудовских памятниках, но они отличаются большим разнооб-
разием форм (рис. 51, 7, 8, 16, 17), основу которых продолжают, впро-
чем, составлять те же глубокие кружки; в этот период появляются:
и черпаки с небольшими выступами на ручках.
Вот почему несколько неожиданно большое распространение чер-
паков в раннее скифское время на Правобережье, выделяющихся в со-
ставе керамики богатством форм, пышностью орнамента и тщатель-
ностью изготовления. Для этой поры они отчетливо подразделяются на
две большие группы. Первую группу составляют черпаки, имеющие вид
круглой или плоскодонной кружки, над краем которой поднимается:
ручка, снабженная выступом (рис. 51, 27, 29). В их местном происхо-
ждении от белогрудовских и чернолесских кружковидных черпаков не-
приходится сомневаться. Во вторую группу входят черпаки, представ-
ляющие собой широкую низкую чашу с высокой ручкой, завершенной
выступом (рис. 51, 28, 30). Прототип такого черпака не обнаруживает-
ся в предскифской керамике Среднего Поднепровья, нет его и в куль-
турах других территорий Восточной и Западной Европы. Форма эта
зарождается в Среднем Поднепровье как бы сразу, в самом начале
скифского периода. Тип черпака с блюдцевидной чашечкой и весьма
высокой тонкой ручкой выработался, вероятнее всего, не в гончарном
производстве, а в местной резьбе по дереву и затем был воспроизве-
ден древними керамистами.
Несравнимо более важное место в предскифской керамике заняли
кубки. Они ведут свое начало от приземистых, редких еще в белогру-
довской культуре кубков (рис. 51, 3, 4), которые уже в раннее черно-
лесское время становятся стройнее и выше, с высоким горлом и почти
сферическим корпусом (рис. 51, 9—И). Дальнейшее совершенствова-
ние формы происходит на второй ступени чернолесской культуры (рис.
51, 18—20). Расцвет кубка как формы сосуда падает на начальную
ступень скифского периода. Раннескифское время на Правобережье
можно назвать эрой черпака и кубка. В отличие от черпаков, между
чернолесскими и раннескифскими кубками наблюдается самая прямая
78
преемственность. Раннескифский кубок представляет собой лишь наи-
более совершенный по форме старейший и излюбленный местный тип
сосуда. В нем найдено гармоничное сочетание сравнительно широко-
го горла с несколько приплюснутым сферическим корпусом (рис. 51,
31—34). Подобно черпакам, кубки начала скифского времени отлича-
ются хорошим черным лощением и разнообразной богатой резной
орнаментацией.
Тип белогрудовских корчаг еще не выявлен. Лишь совсем условно
к их числу можно отнести один небольшой сосуд биконической формы
из с. Собковка (рис. 51, 5). Корчаги появляются как бы сразу в боль-
шом количестве в раннее чернолесское время. Особенно много этих ши-
рокогорлых, плечистых сосудов оказалось в землянках нижнего яруса
культурного слоя на Субботовском городище (рис. 51, 12—13). Даль-
нейшая эволюция корчаг второй ступени чернолесской культуры
(рис. 51, 21) выясняется по богатым керамическим материалам и наход-
кам на Жаботинском поселении 52 53и в курганах раннего скифского време-
ни близ СмёльГйПвГрайоне КанёВ'а (рис. 51, 35—37). Вторая ступень чер-
нолесской культуры ознаменовалась появлением ранее неизвестных в
Поднепровье сосудов вилл айовского типа (рис. 51, 23). Прогресс этой
формы в скифское время лучше всего демонстрируётся~'великолепным
чернолощеным сосудом, весь верх которого некогда был убран золо-
тыми украшениями, найденным в кургане около с. Глеваха к югу от"
Киева
Орнамент на столовой предскифской керамике отличается большой
скромностью. Это типично для белогрудовской и для чернолесской ке-
рамики, хотя последняя значительно богаче как по приемам нанесения
орнамента, так и по его композиции. В белогрудовское время господ-
ствующим являлся зубчатый чекан, основу которого составлял узкий
горизонтальный поясок с низкими свисающими треугольниками (рис. 51,
3—5). Тогда же появляется резной и пластический орнамент в виде
небольших круглых или продолговатых налепов. Иногда в белогрудов-
ской керамике применялась и белая инкрустация.
Вся эта орнаментация находит себе применение и в раннее чернолес-
ское время. Наряду с тем приобретает большое значение пластический
орнамент в виде небольших конических налепов накубка^ ,
10, 11) и преимущественно фигурных налепов*—на корчагах' (рис. 34,.
4-, 35, 4, 5). ' " '' -----------------------
Столовая керамика второй ступени украшается традиционным зуб-
чатым чеканом, наряду с которым получают распространение резной
орнамент (рис. 45, 1), мелкофигурные штампы (рис. 41, 2, 12) и кан-
нелюры (рис. 43). В пластической орнаментации исчезают фигурные
52 М. 1. В я з ь м i т i н a i 6. Ф. Покровськ а, Поселения VII—VI ст. до>
и. е. в околицях с. Жаботина, АП, т. VI, стр. 42, рис. 3, 4.
53 О. I. Т е р е в о ж к i в, Курган битя с. Глеваха, Археолопя, т. IX, стр. 91„
рис. 12, 13.
79“
налепы, а конические и продолговатые налепы выступают на сосудах
только в сочетании с другим орнаментом, зубчатым или резным. Боль-
шие изменения происходят и в композиции орнамента. Основное на-
правление его развитйя’ярчё всего сказывается в расширении горизон-
тального пояска (рис. 51, 19), который становится все шире и шире и
вместе с тем у него начинают опускаться свисающие заштрихованные
треугольники. Широкий пояс постепенно заменяет поясок с тре-
угольниками. Появляется орнамент, ..состоящий из заштрихованных гео-
метрических фигур, ритмично чередующихся с незаштриховаиными ,
Рис. 52. Основные формы столовых сосудов предскифского и раннескифского времени
в степном Причерноморье.
(рис. 45, 2). Последний орнамент становится господствующим с начала
скифского периода (рис. 51, 27—37)\ одновременно с этим заметно со-
кращается применение мелкозубчатого чекана, а позднее он оконча-
тельно заменяется резным орнаментом. Характерно, что с введением
широкого пояса совсем исчез орнамент в виде свисающих треугольни-
ков. Исчезают и каннелюры. Белая инкрустация распространяется в
чернолесской культуре и получает наиболее широкое применение в
раннескифское время.
Мы начинаем ныне улавливать, что в керамике раннего чернолес-
ского времени отразились некоторые связи с керамикой позднесрубной
культуры. Если отдельные формы простых сосудов (рис. 50, 4) раннего
чернолесского времени можно объяснить позднесрубным влиянием, то,
в свою очередь, небольшое распространение в позднесрубной среде ря-
да несвойственных ей столовых сосудов, таких, как черпаки (рис. 52,
1), кубки, кубкообразные сосуды (рис. 52, 2—6) и корчаги (рис. 52, 7,
9), в основном является результатом культурного воздействия лесостеп-
ных племен. Как можно установить на основании редких находок сто-
ловых сосудов с поясной резной орнаментацией второй половины VII—
VI вв. до н. э. в степном Причерноморье (рис. 52, 10—14), лесостепное
•SO
Подгорцевская культура Высоцкая культура
Фракийский гальштат Второй период срубной культуры
"Молдавская группа)
Рис. 53. Керамика различных культур позднего бронзового и раннего железного века.
культурное влияние на сложение керамики не прекратилось на этой
территории и в начале скифского периода.
В позднечернолесское время обрывается______воздействие срубной
культуры в лесостепи. В чернолесской керамике этой эпохи запечатле-
лось культурное влияние днестро-дунайского мира позднего галыптата.
В первую очередь с ним связано появление в Среднем Поднепровье
типичных для Подунавья сосудов виллановского типа с характерным для
6—1869 81
них желобчатым орнаментом. Но сила и этого воздействия оказалась
ограниченной. Отмечается проникновение в че;рнолесскую культуру опре-
деленных элементов и с востока—из бондарихинской культуры (рис. 53).
Местная этническая среда не стояла в стороне от общего прогрес-
са культурного развития племен Средней и Восточной Европы. В ней
по-своему перерабатывались заимствованные формы материальной
культуры. Эта среда в свою очередь оказала, сильное воздействие на
развитие культуры соседних народностей. В чернолесское время выра-
ботались формы всех сосудов со свойственной им орнаментацией, ко-
торые вошли как основной фонд в керамическое производство населе-
ния лесостепного Правобережья скифского периода. В этом и можно
видеть один из важнейших вкладов чернолесской культуры в культуру
населения скифского периода, обитавшего на территории украинской
лесостепи.
ИЗДЕЛИЯ
ИЗ КАМНЯ, КОСТИ И РОГА
Раскопки белогрудовских и чернолесских памятников дали боль-
шое количество находок орудий труда, предметов вооружения и различ-
ных других изделий. Среди них есть вещи, сделанные из камня, брон-
зы и железа. Ценным дополнением к ним являются многочисленные
случайные находки, главным образом бронзовых орудий и украшений
конца бронзового и начала железного века, происходящих из Среднего
Поднепровья. Совокупность всех материалов дает много важных дан-
ных об уровне развития производительных сил, хозяйственной деятель-
ности, особенностях местного культурного развития, связях и вопросах
обмена белогрудовских и чернолесских племен как с ближайшими со-
седями, так и с обитателями отдаленных территорий.
Носители белогрудовской культуры хорошо еще владели техникой
изготовления орудий труда из кремня и камня твердых метаморфиче-
ских пород. Из серого кремня среднего качества они с помощью ско-
лов и отжимной техники изготовляли вкладыши для серпов с заострен-
ными зубчатыми лезвиями. Вкладыши были короткими, так что лезвие
серпа должно было составляться из нескольких пластин. В белогру-
довских памятниках на Уманщине часто встречаются концевые вкла-
дыши треугольной формы с вогнутыми лезвиями и прямоугольные
вкладыши с прямым лезвием. На лезвиях, залощенных от употребле-
ния, иногда видны следы частых подправок *. Для изготовления других
орудий и предметов вооружения кремень не употреблялся.
Множество осколков кремней, встречающихся в большинстве бело-
грудовских бугров на Уманщине, как и постоянно находимые здесь го-
товые изделия, свидетельствуют о том, что искусством обработки крем-
ня в белогрудовское время свободно владело все население. Опре-
деленные признаки начавшегося упадка техники обработки кремня,
1 О. I. Тереножк! н, Поселения б!логруд!вського типу 61'ля Уман!, Археоло-
пя, т. V, стр. 178, табл. II, 16, 17, 19, 20; С. С. Б е р е з а н с ь к a i Г. Т. Т i т е н к о,
Нов! розкопки пам’яток б!логруд!вського типу, Археолопя, т. IX, стр. 125—126,
рис. 5, 1, 2.
6’
83
очевидно, объясняются тем, что область применения этого материала
крайне сузилась — кремень использовали исключительно для изготов-
ления серпов.
Как установлено в результате раскопок на Субботовском городи-
ще, кремневые вкладыши для серпов находили себе применение и в
раннечернолесское время (рис. 54). Однако оно очень сильно сократи-
Рис. 54. Кремневые вкладыши первой «т-упени чернолесской
культуры.. Субботовское городище. ' —
1—3—землянка 6; 4—8 — культурный слой.
лось. Характерно, что только в одной из большого числа землянок это-
го времени, исследованных в Субботове, были найдены вкладыши
(3 шт.); два таких вкладыша обнаружено в хозяйственной яме и три
в культурном слое. Серпы с кремневыми вкладышами окончательно
исчезают из производства в позднее чернолесское время. К числу наи-
более поздних находок относятся кремневый вкладыш из Лубенецко-
го городища и обломок вкладыша из Чернолесского городища 2.
Находки обломков преимущественно крупных каменных проушных
топоров являются обычными для белогрудовской культуры. Такие то-
2 А. И. Тереножкин, Археологические исследования близ Смелы в 1952 г.,;
КСИА, вып. 3, стр. 76, табл. II, 1; его же, Розв1дки i розкопки 1949 р. в швшчнш
частин! К1ровоградсько1 облает!, Археолопя, т. VII, стр. 124, табл. V, 4.
84
поры изготовлялись из серого камня твердых пород и имели сверле-
ный проух для рукоятки. Все они шлифовались, но шлифовка не отли-
чается высоким качеством. Эти топоры имеют форму клина, наиболь-
шее расширение которого находится на месте отверстия. Поперечный
Рис. 55. Каменные топоры чернолесской культуры.
1—3 — Субботовское городище; 4—6 — Московское городище.
разрез такого клина прямоугольный, реже овальный, обушок широкий,
плоский, лезвие прямое3.
На Субботовском городище найдены четыре обломка и один целый
каменный топор. В их числе оказались обломки топоров обычной бело-
грудовской формы в виде прямоугольного клина (рис. 55, 1), с оваль-
ным (рис. 55, 3) и многогранным обушком (рис. 55, 2). Целый топор
3О. I. Терен ожмн, Поселения б!логруд1вського типу б!ля Уман!, Археоло-
пя, т. V, стр. 178, табл, II, 15; С. С. Б е р е з а и с ь к a i Г. Т. Т i т е н к о, Археолопя,
т. IX, стр. 125—126, рис. 5, 5.
85
с начатым полым сверлением отверстия для рукоятки имеет круглый
обушок, продолговатый, слегка изогнутый клин и закругленное лезвие
(рис. 56). Условия находок позволяют думать, что все каменные топо-
ры относятся к раннему чернолесскому времени и на второй ступени
этой культуры они уже вышли из употребления. Подтверждение этому
можно было видеть в том, что каменные топоры совсем не обнаруже-
ны при раскопках Чернолесского, Лубенецкого, Калантаевского, Тяс-
минского и Адамовского городищ.
Однако некоторые находки на Московском городище, где нет куль-
турных наслоений первой чернолесской ступени, заставили отказаться
Рис. 56. Каменный топор. Субботовское городище.
от этого взгляда. Отсюда происходит сильно пострадавший от выветри-
вания топор, изготовленный из серого мелкозернистого песчаника, с
круглым обушком, прямым клином с закругленным лезвием и ямкой
для упора конца рукояти вместо отверстия (рис. 55, 6). Второй топор —
проушной, в виде кувалды, сделан из плохо обработанной, слегка за-
шлифованной гальки метаморфической породы (рис. 55, 4). Третья на-
ходка представляет собой половину молотка цилиндрической формы
с проухом для рукояти, материалом для которого послужил серый, хо-
рошо зашлифованный диорит (рис. 55, 5).
Типичность последнего орудия позволяет отметить для него ряд
интересных аналогий, находки которых оказались разделенными об-
ширным пространством. Один проушной каменный молоток цилиндри-
ческой формы обнаружен в Высоцком могильнике в Львовской об-
ласти 4, вторая находка встретилась при скорченном бескурганном по-
4 ИА АН УССР, из раскопок В. И. Канивца в 1951 г.
86
гребении в г. Ставрополе (рис. 70, 14) 5, третья — в Каменномостском мо-
гильнике в Кабарде6.
Таким образом, область применения каменных шлифованных ору-
дий, широко использовавшихся в белогрудовское время, постепенно
сужается; к концу чернолесского времени они исчезают. Единственным
каменным шлифованным орудием, относящимся к началу скифского
периода, является булава с отверстием для рукояти, украшенная рель-
Рис. 57. Предметы из камня чернолесской культуры.
1—2 — Субботовское городище; 3—8 — Московское городище.
ефным изображением в скифском зверином стиле, которая была най-
дена в кургане 524 у с. Жаботин 7.
В северо-западной части украинской лесостепи, у племен Подне-
стровья развитие производительных сил носило более консервативный
характер: здесь значительно дольше сохраняются кремневые и камен-
ные шлифованные орудия, широкое употребление которых засвидетель-
5 Т. М. Минаева, Могила бронзовой эпохи, КСИИМК, вып. 16, М., 1947,
стр. 131—133, рис. 42, 5.
6 Е. И. Крупнов, Археологические исследования в Кабардинской АССР
в 1948 г., УЗКНИИ, т. V, Нальчик, 1950, стр. 247—252, рис. 250.
7 ИАК, вып. 60, СПб., 1916, стр. 1—3, рис. 1.
87
ствовано вплоть до начала скифского периода 8. Как показали исследог
вания поселений в Трояновском районе, Житомирской области, камен-
ные и кремневые орудия были широко распространены на севере
в течение всего чернолесского времени и лишь несколько меньше — в
начале скифского периода 9.
Камень в белогрудовское и чернолесское время в большом коли-
честве употреблялся для изготовления различных предметов произвол-
Рнс. 58. Точильные камни. Субботов-
ское городище.
ства и быта. В белогрудовских па-
мятниках постоянно встречаются
обломки зернотерок и терочников.
На различных чернолесских па-
мятниках позднего времени часто
попадаются оселки-мусаты, имею-
щие вид правильно выточенных про-
долговатых, прямоугольных в раз-
резе пластин с отверстием для под-
вешивания (рис. 57, 1—4). Лучший
Рнс. 59. Зернотерка. Субботовское городи-
ще, землянка 1.
экземпляр такого мусата был найден на Адамовском городище. Все-
они изготовлены из плотного мелкозернистого сланца серого и темного
цвета.
Постоянными находками на чернолесских городищах являются
различные песчаниковые точильные камни случайной формы с плоски-
ми сточенными поверхностями (рис. 58, 1, 2, 4) и реже с узкими желоб-
ками (рис. 57, 6; 58, 3); на них затачивали костяные и бронзовые
шилья и другие орудия и изделия.
Зернотерки, часто встречающиеся на чернолесских городишах, из-
готовляли из твердого кварцита, при обработке которого получались,
раковистые сколы. Таких осколков много на Субботовском городище,.
8 А. И. Мелюкова, Памятники скифского времени лесостепного Среднего:
Подиестровья, МИА, № 64, М., 1958, стр. 18.
9 С. С. Березанська, Поселения раннього зал!зного вжу в Житомирсьшй
'Ъбласт!, АП, т. VI, стр. 50, табл. 1, рис. 11; Н. М. Ш м а г л и й, Находки раннескифско-
го времени у с. Трояиова под Житомиром, СА, 1960, № 4, стр. 154, рис. 2.
88
где в одном месте оказалось даже целое их скопление. Очевидно, Суб-
ботовское городище было местом массового изготовления зернотерок.
На других городищах осколки кварцита встречаются редко. Чернолес-
ские зернотерки, как правило, крупные, в виде продолговатых плит
длиной 35—40 см, с приподнятыми концами. Верхние камни подобны
нижним, но имеют меньшие размеры. Зернотерки встречаются в облом-
ках и целые, в виде комплекта, состоящего из нижнего и верхнего кам-
ней. Хороший образец зернотерки первой ступени чернолесской куль-
туры найден в землянке 1 на Субботовском городище (рис. 59). В од-
ной из ям III раскопа на том же городище с культурными остатками
Рис. 60. Зернотерка. Субботовское городище.
второй ступени чернолесской культуры оказались четыре зернотероч-
ных камня, лежавших стопкой, два из них нижние и два верхние (рис.
60). При раскопках на Лубенецком городище найдена целая зернотер-
ка с лежащим на ней в рабочем положении верхним камнем. Часто
встречаются терочники шаровидной формы, сделанные из гранита,
кварцита и кремневых желваков. Поверхность у них иногда оббита и
сточена от трения и ударов. Среди находок есть песты из камней, ко-
торым не придавали специальной формы (рис. 57, 7).
Некоторые изделия из камня являются единичными. Так, на Мос-
ковском городище найден небольшой пестик, сделанный из серого
сланцевого камня в виде стержня с утолщением на^сонце (рис. 57, 5)..
Поверхность камня была зашлифована, но сильно выветрилась. На
Субботовском городище между землянками 1 и 2 найдена нижняя часть,
ступки из серого сланца, являющейся точной аналогией каменной ступ-
ки с поселения андроновской культуры у с. Алексеевка, Кустанайского
района, на р. Тоболе 10. Среди отдельных находок упомянем еще камен-
ное колесико с незаконченным двусторонним сверлением (рис. 57, 8).
В составе материалов из раскопок белогрудовских памятников в.
небольшом количестве есть орудия и поделки из рогов благородного
оленя и костей животных. Значительно более широкое применение эти
материалы получают в чернолесское время. Из рога оленя и костей в.
10 О. А. Кривцов а-Г ракова, Алексеевское поселение и могильник, Труды
ГИМ, вып. XVII, М., 1948, стр. 122, рис. 47.
89»
предскифское время делали различные мотыги, муфты для орудий,
проколки, шилья, лощила, принадлежности конской узды и украшения.
Заготовки костей для изделий со следами распилов и нарезов не
встречаются. По находкам можно судить лишь о некоторых процессах
изготовления поделок из рога оленя. Крупные куски рогов без следов
обработки в качестве поделочного материала встречаются на всех чер-
нолесских городищах. Обычны также находки кусков рога оленя, яв-
ляющиеся отходами производства. Образчиком таких отходов может
служить массивный комель рога из Лубенецкого городища, все ветви
Рис. 61. Заготовки и изделия из рога и кости второй ступени чернолесской культуры.
/—3 — Лубенецкое городище; 4, 5 — Московское городище.
которого обрублены большим острым орудием. Отсюда же происходит
кусок рога с обрубленными концами (рис. 61, 1) и ветвь рога оленя, об-
рубленная в основании, близ которого сделан незаконченный кольцевой
надруб для отделения куска (рис. 61, 2). Отрезки рога оленя различ-
ной длины и толщины постоянно встречались при раскопках на Лубе-
нецком городище. На Субботовском городище найдена ветвь рога,
концы которой обрезаны с обеих сторон. Крупный кусок рога с обре-
занными концами обнаружен на Московском городище (рис. 61, 4).
Окончательная отделка роговых и костяных изделий и заточка
острых концов орудий производилась, как отмечалось выше, на раз-
личных песчаниковых точильных камнях.
Техника обработки кости и рога у белогрудовских (рис. 62) и чер-
нолесских (рис. 63—69) племен имеет большое сходство с той, какая
применялась, например, у племен дьяковской культуры в Средней Рос-
сии ll.
11 С. А. Изюмова, Техника обработки кости в дьяковское время и в древней
Руси, КСИИМК, вып. 30, стр. 15—20.
90
Рис. 62. Костяные изделия из Белогрудов-
ского леса.
Рис. 63. Изделия из рога и кости первой ступени чер-
иолесской культуры. Субботовское городище,
землянка 6.
Рис. 64. Орудия из кости
первой ступени чернолес-
ской культуры. Суббо-
товское городище.
1 — землянка 6; 2 — зем-
лянка 2.
Обычными для белогрудовской культуры являются небольшие
шилья, изготовлявшиеся из осколков длинных костей с эпифизом12.
Кроме точно таких же шильев (рис. 63, 3), в ранних землянках на Суб-
ботовском городище постоянно встречаются и длинные костяные шилья
(рис. 64, ./). На городищах второй ступени чернолесской культуры ко-
стяные шилья встречаются редко. Возможно,
что в то время они стали вытесняться бронзо-
выми и железными шильями. На белогрудов-
ских и чернолесских памятниках встречаются
шилья и проколы, сделанные из более или менее
случайных осколков длинных костей, веретено-
образные проколки (рис. 65, 10), костяные ост-
рия, похожие по форме на сапожный нож 13, раз-
ные лощила и долото из рога (рис. 65, 11).
Среди костяных и роговых изделий есть мно-
го таких, в которых предположительно можно
видеть мотыги. Делались они из длинных труб-
чатых костей крупных животных и рогов оленя с
долотовидным или коническим острием (рис. 61,
3; 64, 1; 65, 1—5). Длина таких орудий 14—
24 см. Острия их носят сильные следы заполиров-
ки от употребления.
В составе костяных и роговых изделий пред-
скифского времени большой интерес представ-
ляют наконечники стрел и гарпуны. Все они яв-
ляются чернолесскими.
С отсутствием находок наконечников стрел
на белогрудовских памятниках вполне согласу-
ется и тот факт, что в нижнем ярусе культурного
слоя на Субботовском городище найден только
один наконечник (землянка 6). Он (рис. 63, 4) сделан из рога оленя, от-
личается малыми размерами, плоский, в виде листа треугольной формы
с заостренными, опущенными вниз концами и круглым или вильчатым
обломанным черенком.
На памятниках второй ступени чернолесской культуры роговые и
костяные наконечники стрел встречаются часто. Всего найдено 22 на-
конечника, 15 из них на Субботовском городище, 5 — на Лубенецком и
по одному — на Адамовском и Калантаевском.
По устройству различают наконечники черенковые и втульчатые.
Первые изготовляли главным образом из рога оленя, вторые — из
кости. Втульчатых найдено 13, черенковых — 9 экземпляров.
12 О. I. Т е р е н о ж к i н, Поселения б!логруд!вського типу б!ля Уман!, Архео-
лог! я, т. V, стр. 178, табл. II, 18-, С. С. Б е р е з а н с ьк a i Г. Т. Т i т е н к о, Нов! роз-
копки пам’яток б!логруд!вського типу, Археолопя, т. IX, стр. 126,- рнс. 5, 7, 8.
13 С. С. Березанська i Г. Т. Т i т е и к о, Нов! розкопки пам’яток бмогру-
д!вського типу, Археолопя, т, IX, стр. 126, рис. 5, 6.
92
Рис. 65. Изделия из кости и рога первой и второй ступени
чернолесской культуры. Субботовское городище, культурный
слой.
Черенковые наконечники по способу прикрепления к древкам под-
разделяются, в свою очередь, на две группы. В первую группу входят
небольшие, тщательно изготовленные наконечники с вильчатым черен-
ком, одни из которых имеют вид узкого треугольного листа с опущен-
ными вниз заостренными концами (рис. 66, 2), другие — вид узкого лис-
та, расширяющегося к середине, или с параллельными боками (рис.
66, 3—5). Всего найдено 4 экземпляра наконечников, относящихся к пер-
вой группе.
Вторую группу составляют крупные наконечники с простым черен-
ком, изготовленные из рога оленя. Они имеют вид то узкого, то более
широкого, продолговатого, ромбического или овального в разрезе лис-
та с квадратным или плоским большим черенком. Самый крупный и
лучше других сделанный наконечник этого рода происходит из Суб-
ботовского городища (рис. 66, /), остальные — из Лубенецкого горо-
дища (рис. 66, 16—19). Всего найдено 5 экземпляров таких наконеч-
ников.
Втульчатые наконечники выделывали так же тщательно, как нако-
нечники с вильчатым черешком. Они бывают крупные и мелкие. Девять
наконечников стрел с Субботовского и один с Калантаевского городищ
имеют вид ромбического в разрезе треугольного или узкого листа с
параллельными боками и выемкой в основании, образующей заострен-
ные концы (рис. 66, 9—15, 22), или с прямым основанием (рис. 66, 6,
8). Из Субботовского, Лубенецкого и Адамовского городищ происхо-
дят квадратные в разрезе пирамидальной формы наконечники (рис. 66,
7, 20, 21). У наконечника с последнего поселения грани сильно обте-
саны.
Наконечники чернолесских стрел различны по типам. По-видимо-
му, они имеют и различное происхождение. Наконечники со стержне-
видным черенком так просты, что в них явно можно видеть местную-
форму. Наконечники подобного рода, мало различающиеся по своим
морфологическим признакам, возникали и распространялись в различ-
ных культурах позднего бронзового и железного века независимо.
В археологии Средней России их принято называть наконечниками го-
родищенского типа 14.
Для лужицкой культуры характерны наконечники, сделанные из
рога оленя в виде круглого длинного конического стержня, переходя-
щего уступом в короткий черенок. Один крупный роговой наконечник
с Бискупинского городища похож на чернолесские 1S. Среди лужицких
роговых наконечников есть и похожие на наконечник из землянки 6 на
14 А. В. Збруева, История населения Прикамья в ананьинскую эпоху, МИА,
№ 30, М., 1952, стр. 32, табл. II, рис. 2—4; О. А. Кривцов а-Г ракова, Алексеев-
ское поселение и могильник, Труды ГИМ, вып. XVII, стр. 124, рис. 49.
15 J. Kostrzewski, Przyczynki do znajomosci przedhistorycznych narz dzt
nogowych i drewnianych, PA, т. V, Poznan, 1933—1934, стр. 75—78, рис. 1, 4—б\ 2, /—3.
94
Рис. 66. Наконечники стрел второй ступени чернолесской куль-
туры.
1—15 — Субботовское городище; 16—20 — Лубенецкое городище;
21 — Адамовское городище; 22 — Калантаевское городище.
Субботовском городище и на треугольные наконечники с заостренными
и опущенными вниз концами с вильчатым черенком, только у лужи-
цких черенок стержневидный 16.
Наиболее западные находки втульчатых наконечников стрел типа
второй ступени чернолесской культуры происходят из поселения конца
бронзового века в с. Цахнауцы в Молдавии, где найден листовидный,
ромбический в разрезе наконечник с заостренными, опущенными вниз
концами 17.
Иначе обстоит дело на юге и востоке.
Прежде всего здесь обращает на себя внимание курган Малая
Цимбалка в Херсонской области, костяные наконечники из которого
повторяют почти весь набор наконечников с чернолесских городищ
(рис. 71, 15—18). Среди них встречаются листовидные наконечники с
выемкой в основании и с прямым основанием, а также один четырех-
гранный, круглый в разрезе наконечник 18 19.
Не менее замечателен аналогичный с чернолесским набор костя-
ных наконечников стрел с раннего поселения кизыл-кобинской культу-
ры в урочище Уч-Баш близ Севастополя, в котором хорошо представле-
ны листовидные, ромбические в разрезе, с выемкой в основании и че-
тырехгранные наконечники с пирамидальным верхом 1э. Интересен ко-
роткий четырехгранный наконечник пирамидальной формы (рис. 70,
16), найденный при скорченном погребении бронзовой эпохи в городе
Ставрополе20, о котором упоминалось выше в связи с наход-
кой обломка каменного цилиндрического молотка на Московском го-
родище.
На поселениях поздней срубной культуры в Северном Причерно-
морье найдено не более десятка втульчатых костяных наконечников,
отличающихся от чернолесских в основном более крупными размера-
ми. На поселении у с. Сабатиновка обнаружен круглый в разрезе на-
конечник (рис. 71, 20) 21. Из сел Перисадовка (рис. 71, 22) 22 и Бабино
на Нижнем Днепре23 происходят длинные трехгранные наконечники
с прямым основанием. На поселении на Нижнем Днепре у г. Бе-
рислава, Херсонской области, найден крупный листовидный, оваль-
16 J. Kostrzewski, Przycznki do znajomosci przedhistorycznych narzgdzi ro-
gowych i drewnianych, PA, т. V, стр. 75—78, рис. 1, 1—3.
17 О. H. М е л ь н и к о в с к а я, Археологические разведки иа поселении в Цах-
науцы, КСИИМК, вып. 56, М., 1954, стр. 70, рис. 34, 1.
18 ОАК, 1868, стр. XVI.
19 Херсонесский исторический музей, раскопки С. Ф. Стржелецкого.
20 Т. М. Минаев а, Могила бронзовой эпохи, КСИИМК, вып. 16, стр. 131—133,
рис. 42, 3.
21 А. В. Д о б р о во л ьськ и й, Перше Сабатишвське поселения, АП, т. IV,
стр. 84 и сл. (наконечник не опубликован).
22 Н. Н. П о г р е б о в а, Перисадовское поселение на Ингуле, СА, 1960, № 4,
стр. 87, рис. 6, 13.
23 В. А. Ильинская, Поселение времени поздней бронзы у с. Бабино, КСИА,
вып. 5, стр. 21, табл. I, 8.
96
иый в разрезе, с небольшой выемкой в основании наконечник
(рис. 71, 2/) 24
Значительно лучше известны костяные наконечники стрел сруб-
ной культуры в Среднем и Нижнем Поволжье и андроновской культу-
ры в Западном Казахстане и Южном Приуралье. Среди них отчетли-
вее всего выделяются трехгранные наконечники с заостренными кон-
цами, опущенными ниже основания. Далее следуют ромбические в раз-
резе наконечники листовидной формы, с треугольным вырезом в осно-
вании. Хорошие образцы наконечников такого типа происходят, напри-
мер, из срубного (поселения на р. Большой Иргиз у с. Успенка, Пу-
гачевского района, Саратовской области24 25, и из поселения андронов-
ской культуры у пос. Садчиковский, Кустанайской области. На послед-
нем найден также четырехгранный втульчатый наконечник пирамидаль-
ной формы 26.
Чернолесские втульчатые наконечники имеют больше сходства с
восточными срубными и андроновскими наконечниками, чем с наконеч-
никами из срубных поселений Северного Причерноморья. Среди чер-
нолесских нет только трехгранных наконечников с опущенными кон-
цами.
Два костяных гарпуна поворотного типа с одним шипом найдены
на Лубенепком и Московском городищах. На стержне гарпуна с Лу-
бенецкого городища (рис. 69, 3) имеется утолщение, переходящее в ко-
роткий закругленный выступ. Длина гарпуна 12 см. Гарпун, найденный
на Московском городище (рис. 68, 1), отличается от Лубенецкого не-
сколько более крупными размерами и кольцевидной формой утолще-
ния на стержне. Длина этого гарпуна 18 см.
Следующую важную серию находок составляют костяные и рого-
вые принадлежности конского уздечного набора. Для белогрудовской
культуры они очень редки. К их числу относится найденный в Белогру-
довском лесу обломок костяных удил, который представляет собой
толстую пластину с широким круглым отверстием на конце (рис. 62,
2). Поверхность пластины ближе к излому носит следы сильной по-
тертости. Другая находка, происходящая также из Белогрудовского
леса, является фрагментом небольшого костяного псалия. Псалий пря-
мой, с тремя слабыми утолщениями посредине и на концах, причем по-
средине с овальным, а на концах с круглыми отверстиями (рис. 62, /);
первоначальная длина его не превышала 10 см 27.
24 Раскопки Е. В. Махно в 1952 г., которой выражаю благодарность за разреше-
ние опубликовать этот наконечник.
25 И. В. Синицын, Поселения эпохи бронзы степных районов Заволжья, СА,
XI, 1949, стр. 215, рис. 25. /
26 О. А. Кривцов а-Г ракова, Садчиковское поселение, МИА, № 21, М., 1951,
стр. 162, рис. 14.
27 ЙИМ, из раскопок П. П. Куриииого.
7—1869
97
Раннее чернолесское время представлено находками только двух
псалиев из землянки 6 на Субботовском городище. Они непарные, но
лежали плотно вместе и, очевидно, происходят от узды с мягкими уди-
лами. По форме псалии одинаковы с белогрудовским, но отличаются от
последнего более крупными размерами. Один псалий роговой, с пря-
моугольными отверстиями, короткими на концах и длинным — посре-
дине (рис. 63, 2). Второй псалий костяной, чуть меньших размеров, вы-
резан тщательнее и лучше зашлифован; как и предыдущий, он имеет
прямоугольные отверстия. Костяной псалий покрыт тонким резным ор-
наментом в виде заштрихованных треугольников на концах, а в
промежутках между ними — продольными мелкозубчатыми полосками
98
и рядами полуциркульных кружков (рис. 63, /). Длина псалиев 11—
12 см.
В землянке 4 на Субботовском городище найдена половина плос-
кой круглой костяной бляшки с круглым небольшим отверстием в
центре, по-видимому, от уздечки.
Вторая ступень чернолесской культуры характеризуется более
многочисленными находками роговых и костяных принадлежностей
Рис. 68. Костяные и роговые изделия второй ступени
чернолесской культуры.
/—3 —• Московское городище; 4— Адамовское городище.
конской узды. Они состоят из частично фрагментированных удил,
5 псалиев, «нйконечника» и 5 бляшек.
Удила представляют собой круглый в разрезе стержень с обло-
манным концом, вырезанный из рога оленя (рис. 67, /). На конце, ко-
торый сохранился, имеется небольшое круглое отверстие. Сохранив-
шаяся длина 10 см., диаметр 1,2—1,5 см.
Все псалии, за исключением одного, прямые, с тремя отверстия-
ми. Они отличаются формой концов, расположением и оформлением
отверстий. Роговой псалий (рис. 68, 4) из Адамовского городища имеет
три восьмеркообразных отверстия, выступающих в виде трубочек-муфт,
расположенных в середине и на концах, которые заканчиваются за-
круглениями. Остальные псалии найдены в культурном слое на Суббо-
товском городище. Один из них (рис. 67, 2) роговой, сновальными
отверстиями, сделанными в утолщениях, и короткими закругленными
выступами по концам. Другой (рис. 67, 4) костяной, с небольшим грибо-
видным расширением на конце и овальными отверстиями; у места из-
лома было восстановлено третье отверстие неправильной формы. Тре-
тий роговой (рис. 67, 5) имеет большие утолщения на местах квадрат-
7* 93
ных отверстий, сохранившийся конец его продолжается, утончаясь выше
отверстия, и завершается небольшим круглым утолщением. Четвер-
тый псалий (рис. 67, 3) костяной, с муфтовидными выступами на мес-
тах восьмеркообразных отверстий. Сохранившийся конец продолжает-
ся выше отверстия в виде плоского выступа, в котором сделано
Рис. 69. Костяные и роговые изделия второй ступени
чернолесской культуры.
1—4 — Лубенецкое городище; 5—7 — Субботовское городище.
маленькое круглое отверстие, расположенное перпендикулярно по отно-
шению к основным отверстиям. Пятый псалий с Субботовского горо-
дища (рис. 67, 6), сделанный из рога оленя, дуговидный, с большим
овальным отверстием посредине и маленькими круглыми отверстиями
на утончающихся концах, расположенными поперечно по отношению к
отверстию посредине.
Возможно, от конской узды происходит костяной наконечник ро-
говидной формы из Лубенецкого городища (рис. 69, 4), с глубоким
100
вырезом на изгибе, где со стороны широкого торца проходит отвер-
стие для ремня.
Все костяные бляшки обнаружены на Субботовском городище. Од-<
на бляшка (рис. 69, 6; 67, 11) имеет вид большого плоского кружка
с зашлифованной поверхностью, на обратной стороне которого нахо-
дился массивный выступ с двумя параллельными отверстиями для рем-
ней. Другая бляшка (рис. 67, 10) круглая, выпуклая, с двумя малень-
Рис. 70. Предметы конца бронзового и начала железного века.
/—2 — Широкий курган; 3—3— Черногоровка; $—12— Лукьяновка; 13—16 — Ставрополь.
кими выступами на обратной стороне, в которых проделаны отверстия.
Две бляшки (рис. 67, 7, 9) напоминают овальную выпуклую пугови-
цу с зашлифованной поверхностью и двумя отверстиями на обрат-
ной стороне. Последняя бляшка (рис. 67, 8), одинаковая по форме
с предыдущими, украшена по краю грубовато вырезанным же-
лобком.
Ближайшим аналогом костяным белогрудовским (рис. 62, 2) и чер-
нолесским (рис. 67, 1) удилам являются роговые удила, найденные в
землянке VI в. до н. э. на Жаботинском поселении 28. Находки удил из
28 Средиеднепровская скифская экспедиция ИА АН УССР 1958
101
рога оленя хорошо известны по материалам из раскопок лужицкого
•Бискупинского городища VI—V вв. до н. э. в Польше 29. Белогрудов-
ские и раннечернолесские костяные псалии с тремя отверстиями в утол-
щениях по концам и посредине (рис. 62, 1; 63, 1, 2) находят широкие,
хотя еще недостаточно изученные аналогии в памятниках поздней брон-
зы Восточной Европы и Азии. На западе близкие им псалии происхо-
дят с поселений начала железного века в с. Цахнауцы и около Киши-
нева30 в Молдавии.
Известен обломок псалия с тремя отверстиями (без утолщений) с
кизыл-кобинского поселения Уч-Баш близ Севастополя. Е. Ф. Лагодов-
<ская нашла такой же псалий при раскопках позднесрубного поселения
около с. Усатово под Одессой31. Последний интересен тем, что имеет
Такие же прямоугольные отверстия, как псалии из землянки 6 на Суб-
ботовском городище. Бронзовые псалии из Черногоровского кургана
на Харьковщине32 (рис. 70, 6) особенно близки к тем же псалиям из
землянки 6. Почти такие же бронзовые псалии происходят из Кобан-
ского могильника33. Единственной аналогией им в Западной Европе
является бронзовый псалий из клада Кармине III в Миличском округе
в Польше34.
Костяные и роговые псалии с отверстиями в виде трубочек-муфт,
относящиеся ко второй ступени чернолесской культуры (рис. 67, 3; 68,
4), находятся в связи с той группой бронзовых псалиев, которую
А. А. Иессен выделил для юга Восточной Европы в III тип. Среди по-
следних в качестве близких можно назвать псалии из Кисловодска35
и кургана Малая Цимбалка (рис. 71, 7, 8) 36 37. По-своему связан с ними
псалий из Субботова с утолщениями на концах (рис. 67, 5). Они так-
же сопоставляются с многочисленными бронзовыми псалиями дунай-
ского галынтата «фрако-киммерийской» группы эт.
На предскифских памятниках найдено небольшое количество укра-
шений, сделанных из костей животных.
29 Z. A. Ra j ewski, Przedmioty z rogu i kosci i obrobka obu surowcow w gro-
dach «luzyckich», III sprawozdanie z prac wykopaliskowych w Biskupinie, Poznan, 1950,
стр. 174—175, рис. 6.
30 О. H. Мельниковская, Археологические разведки иа поселении в Цах-
науцы. КСИИМК, вып. 56, стр. 70, рис. 34, 2, 3\ А. И. Мелюкова, Памятники скиф-
ского времени лесостепного среднего Подиестровья, МИА, № 64, стр. 84, рис. 27, 4.
31 Хранится в Одесском историческом музее.
32 Труды XII АС, т. I, М„ 1905, стр. 242, табл. XIII, рис. 5, 7.
33 А. А. Иессен, К вопросу о памятниках VIII—VII вв. до н. э. на юге Евро-
пейской части СССР, СА, XVIII, 1953, стр. 79. рис. 19, 2.
34 Н. Seger, Depotfunde aus dec Bronze- und Hallstattzeit, SVBS, т. IV, Breslau.
1907, стр. 34—37, рис. 54—69.
35 А. А. Иессен, К вопросу о памятниках VIII—VII вв. до и. э. на юге Евро-
пейской части СССР, СА, XVIII, стр. 54, 72—74, рис. 3, 4, 5.
36 Т а м же, стр. 84—85, рис. 23.
37 S. G а 11 u s et Т. Horvath, Un peuple cavalier prescythique en Hongrie,
Dissertationes Pannonicae, сер. II. Budapest, 1939.
102
Рис. 71. Предметы конца бронзового и начала железного века.
1—5 — Камышеваха; Б—18 — Малая Цимбалка; 19, 20 — Сабатииовка; 21 — Берислав; 22 — Перисадовка.
При раскопках в с. Собковка обнаружена крупная костяная про-
низь, украшенная тремя поперечными желобками38. В материалах
раскопок в Белогрудовской лесу есть костяная бляшка и булавка39.
Бляшка плоская, восьмеркообразной формы (рис. 62, 3). На наружной
зашлифованной поверхности ее нанесены крупные точки, располо-
женные двумя кружками. Булавка (рис. 62, 4) имеет треугольную го-
ловку с круглым отверстием.
Несколько подобных костяных булавок, но без отверстий найдены
и на чернолесских памятниках (рис. 65, 9\ 69, 1, 2). Из Субботовско-
го городища происходят три костяные булавки, представляющие собой
сравнительно короткие стержни с заостренными концами и заполиро-
вавшимися поверхностями (рис. 65, 6—8). У двух из них верхушки об-
ломаны, причем одна могла иметь головку в виде кружка. Тут же най-
дено пять гладких пронизей, сделанных из отрезков трубчатых костей
животных или птиц, и обломок костяной бусины, имевшей вид корот-
кого отрезка трубчатой кости, украшенной точками (рис. 65, 14).
Вторая ступень чернолесской культуры представлена большим ко-
личеством различных изделий из рога и кости, назначение которых не
всегда достаточно ясно.
Очень интересна муфта, или навершие, с Субботовского городища
(рис. 69, 7), изготовленная из основания рога оленя с тщательно за-
полированной поверхностью. Комлевая сторона округлена в виде
обушка. В торцах двух срезанных ветвей рога имеются небольшие
углубления. Могли ли в них закрепляться какие-нибудь вставки, ввиду
незначительности углублений с уверенностью сказать нельзя. Одна ши-
рокая сторона навершия украшена резным рельефом в виде многоко-
нечной звезды, в центре которой находится круглое отверстие для ру-
кояти.
От другой муфты с Субботовского городища, сделанной из осно-
вания рога оленя, сохранился крупный обломок. В отличие от преды-
дущей поделки, отверстие в ней прямоугольное и проделано не через
широкую, а через боковую сторону рога.
Обычными орудиями, обломки которых встречаются на белогру-
довских и чернолесских памятниках, являются тупики, изготовленные
из нижних челюстей крупного рогатого скота (рис. 61, 5).
На Московском городище найден гребень с шестью зубцами, сде-
ланный из массивного, не очень широкого куска рога оленя (рис. 68, 3).
Такого рода гребни считаются орудиями для расчесывания или сбора
шерсти. Как известно, они встречаются в самых различных культу-
рах и на разных территориях.
На всех белогрудовских и чернолесских памятниках найдены пряс-
лица, вырезанные из эпифизов, и обточенные эпифизы без отверстий.
38 С. С. Березанська i Г. Т. Т i т е н к о, HoBi розкопки пам’яток бйюгру-
д!вського типу, Археолопя, т. IX, стр. 126, рис. 5, 3.
99 КИМ, Материалы П. П. Куриниого (курган № 14).
104
Из Московского городища происходит ручка, по-видимому, от но-
жа, сделанная из длинной кости овцы (рис. 68, 2), а с Субботовского
городища — фрагментированные ручки для шильев (рис. 65, 12, 13).
На Московском городище найден кольцевидный отрезок длинной
кости крупного животного, один срез которой залощен как бы от упо-
требления в работе. Диаметр отрезка 4,4 см, ширина 3 см. Из Суббо-
товского городища происходит ряд костяных изделий неизвестного на-
значения. Одно имеет вид каблука с тщательно заполированной по-
верхностью. Другая поделка изготовлена из ребра животного, сохра-
нившийся конец ее вырезан в виде крючка, причем кость здесь с од-
ной стороны срезана до середины (рис. 65, 15). Интересны подвески
из кабаньих клыков, имеющие вид треугольного скола (рис. 69, 5), мо-
жеть быть, служившие амулетами. Имеются узкая и широкая костя-
ные пластинки, возможно, применявшиеся в гончарном производстве.
На чернолесских городищах постоянно встречаются овечьи астрагалы
с обрезанными боками, из них один — с отверстием, служившие иг-
рушками.
МЕТАЛЛИЧЕСКИЕ ОРУДИЯ И ИЗДЕЛИЯ
Из территории Среднего Поднепровья, главным образом Право-
бережья, происходит много случайных находок бронзовых орудий и
различных изделий, относящихся к предскифскому времени. Среди них
большое место занимают бронзовые кельты, наконечники копий и кин-
жалы, имеются также серпы, мотыги, ножи, рыболовные принадлеж-
ности и другие изделия. На современном уровне знаний их отчасти
удается разделить во времени на белогрудовские и чернолесские. Цен-
ные находки такого рода происходят и из раскопок. Вместе с бронзо-
выми орудиями для характеристики чернолесской культуры важное
значение приобретают орудия и изделия из железа.
В Белогрудовском лесу найдены два обломка глиняных литейных
фор_м!Одна из них описана очень неясно, другая служила для отливки
двулезвийного листовидного клинка с нервюрой пдсреДИПё, очевидно,
кинжала позднесрубного типа1. При раскопках близ с. СоОкоВка най"
дены два обломка тальковых форм, из которых одна служила для от-
ливки двуушковых кельтов с овальной втулкой2, а другая, оставшая-
ся неопубликованной,— для отливки узких пластин.
Упомянутые находки позволили установить, что для белогрудов-
ской культуры были одинаково типичны как глиняные, так и каменные
двусторонние литейные формы, свойственные позднему бронзовому ве-
ку Восточной Европы. В чернолесское же время, как о том подробнее
будет сказано ниже, литейные формы делали только из глины, пре-
имущественно по восковой модели.
На основании этих особенностей техники бронзолитейного произ-
водства в предскифское время мы считаем возможным отнести к бело-
грудовской культуре еще несколько случайных находок каменных ли-
тейных форм.
Известны находки кладов каменных форм из Правобережья.
1 П. К у р i н н и й, Дослщження Б!логруд!вського могильника, КЗВУАК за
1925 р., стр. 76, табл. XVIII, рис. справа.
2 С. С. Березанська i Г. Т. Т i т е н к о, Нов! розкопки пам’яток б!логру-
д!вського типу, Археолопя, т. IX, стр. 125, рис. 4.
106
Один клад происходит из урочища Заречье близ. с. Мазепинцы, Вели-
ко-Половецкого района, Киевской области 3. В нем оказались две ли-
тейные формы. Одна (рис. 72, 2) служила для отливки двуушкового
Рис. 72. Каменные литейные формы из Среднего Подиепровья.
кельта с овальной втулкой, украшенного по краю пояском в виде ле-
сенки. Вторая (рис. 72, 1) предназначалась для отливки кинжала ким-
мерийского типа с ромбическим утолщением в основании рукояти и
хордой по обоюдоострому клинку.
3G. Ossowski, Osada i odlewiarnia bronzow przedhistorycznych w Zariczju,
Zbior Wiadomosci do antropologii krajowej, т. XIII, Krakow, 1889, стр. 47—50, рис. 1—4;
A. M. T a 11 g г e n. La Pontide prescythique, ESA, II, Helsinki, 1926, стр. 149, 150.
рис. 86.
107
О 5см
t—1___h. i______I
Рис. 73. Обломок камен-
ной литейной формы из
Субботовского городища.
Другой клад каменных форм найден в с. Деревянное, Обуховского
района, Киевской области. Он содержал формы для двуушкового кель-
та (рис. 72, 3) такого же типа, как и с предыдущего клада, с гладким реб-
ром вдоль втулки, для кинжалов киммерийского типа (рис. 72, 5, 6),
для узкого долотовидного тесла (рис. 72, 7) и
широких крюкастых серпов (рис. 72, 4).
Третий клад тальковых литейных форм
найден в 1955 г. около с. Черненье, Чигирдн-
ского района, ЧеркЗССКСГЙ'"ббласти. Из него
сохранился только обломок формы, невидимо-
му, для наконечника копья.
Матрицы из сел Мазепинцы и Деревянное
увязываются с белогрудовской культурой как
по материалу, из которого они сделаны, так и
по форме кельтов и кинжалов позднесрубного
типа.
К белогрудовскому времени следует так-
же отнести каменную форму для втульчатого
наконечника копья с большими прорезными
лопастями из с. Иванковичи, Васильковского
района, Киевской области (рис. 72, 8) 4.
Обломки форм, встречающиеся на бело-
грудовских памятниках, клады и находки ка-
менных форм из Киевской и Черкасской об-
ластей не оставляют сомнения в том, что в
Среднем Поднепровье в белогрудовское время
существовало бронзолитейное производство.
Судя по малочисленности находок такого рода, оно уступало по своим
масштабам такому крупному центру бронзолитейного производства, ка-
ким было Северное Причерноморье в позднесрубное время.
Литейные формы из Среднего Поднепровья аналогичны поздне-
срубным, на основании чего устанавливается, что бронзолитейное про-
изводство у белогрудовских племен возникло под воздействием срубной
культуры или, во всяком случае, бронзового века Восточной Европы.
В землянках и ямах первой ступени чернолесской культуры на Суб-
ботовском городище не найдено ни одного предмета, связанного с
бронзолитейным производством. Только предположительно к ней мож-
но отнести обломок песчаниковой формы для кельта (рис. 73, 78, 7),
найденной в культурном слое. Судя по ней, кельт был очень плоским,
шестигранным, без ушек, с украшениями в виде рельефных арочек под
ободком и двух усиков, расходящихся от середины к лезвию.
Ценнейшие данные о бронзолитейном производстве получены для
второй ступени чернолесской культуры.
4 А, М, Т а .1.1 g г еп, указ, роч., стр. 195, 196, рис. 108,11.
108
На Субботовском городище найдено около 200 обломков глиняных
-литейных форм, льячек и тяглей. Они встретились в двух больших скоп-
-лениях в зольниках верхнего ярусеГкультурного слоя, заполнявших
впадины над архаическими-землянками 1 и 2, и в виде частично иссле-
дованного скопления- на раскопе I. Кроме того, обломки предметов
•«бронзолитейного производства были рассеяны в разных местах городи-
Рис. 74, 75. Обломок сопла. Тясмииское городище.
йца. На других городищах обломки принадлежностей бронз'блитёйно-
го производства встречались в небольшом количестве.
На. Тясминском городище найдены два обломка от сопл. б)Дин из
них, оказавшийся ТКдсЖной части рва северного укрепления, происхо-
дит от средней части сопла. Второй обломок (рис. 74, 75), являющий-
ся частью заднего конца трубки сопла, найден на дне ямы вместе с
чернолесской керамикой. К заднему концу трубка расширяется и имеет
закругленные края. Наружная поверхность бурого цвета, с незагла-
женными неровностями, у облома шлакированнад^цутренняя — крас-
новато-бурая, ближе к выходному отверстию^^черная, закопченная.
В отверстие был вставлен выпавший наконечник меньшего диаметра,
следы которого видны на внутренней поверхности узкой части сопла.
’Сделано сопло из глины с песком. Наибольший диаметр 8,2 см, наи-
меньший 6 см, толщина стенок 1,2— 1,8 см.
Тигли были найдены только в виде небольшого количества облом-
ков на Субботовском (рис. 77, /) и Лубенецком (рис. 76, 1) городи-
щах. Судя по ним, чернолесские тигли имели цилиндрическую форму
с закругленным краем и круглым дном. Они были небольшими, диаметр
их составлял 7-—7,5 см (высота не установлена), толщина стенок 0,6—
0,9 см. Изготовляли их из глины с большой примесью толченого гра-
нита; поверхность их хорошо заглаживали. От плавки в тиглях метал-
ла стенки их частично или сплошь покрывались красноватым блестя-
щим наплывом шлака.
109'
Большая часть льячек найдена в обломках. Из Чернолесского го-
родища происходит одна почти целая и половина льячки (рис. 76, 5, 6;
78, 4), из Субботовского — одна целая (рис. 77, 2; 78, 5) и две фраг-
ментированные (рис. 77, 3; 78, 6), из Московского—одна почти -целая
(рис. 76, 7) и одна фрагментированная, с Лубенецкого — почти целая
Рис. 76. Принадлежности литейного производства второй ступени
чернолесской культуры.
/—4 — Лубенецкое городище; 5, 6 — Чернолесское городище; 7 — Московское городище.
(рис. 76, 2; 78, 3) и с Тясминского городища — фрагментированная
льячка.
В отличие от обычных льячек, имеющих вид глубоких ложек, они
представляют собой узкое корытце, в переднем конце которого гори-
зонтально или с уклоном вниз отходит носик с отверстием. Под носи-
ком обычно находится порожек (рис. 76, 2, 7; 77, 2), посредством кото-
рого, по-видимому, льячка упиралась в край отверстия в форме. Изго-
товлены эти льячки из глины без примесей или с примесью толченого-
гранита. Поверхность иногда хорошо заглажена, иногда с неровностя-
ми и мелкими трещинами на наружной стороне. Стенки льячек носят
следы шлакировки и металлической окалины. Длина наименьшей льяч-
ки (рис. 77, 2) 7 си, ширина 3 см и высота 2 см. Длина самой крупной
льячки (рис. 77, 3) 15 см, ширина 4 см, высота 3 см.
ПО
В большинстве своем формы служили для отливки крупных брас-
летов, в меньшем количестве — для изготовления булавок и, может
быть, других украшений.
Все формы для украшений сделаны по восковой модели из тща-
тельно промешанной глины без примесей. Они изготовлялись в два
Рис. 77. Принадлежности литейного производства второй ступени
чернолесской культуры. Субботовское городище.
приема. Вначале восковую модель покрывали тонким слоем очень тща-
тельно обработанной глины. Очевиднее всего, после того как эта обо-
лочка с негативом модели подсыхала, ее обмазывали толстым слоем
более грубо замешанной глины (рис. 80, 1—3) и по окончании внешней
отделки подвергали форму небольшому обжигу. Имеются обломки, на
одних из которых отслоилась верхняя оболочка (рис. 80, 6), на дру-
гих— произошло выкрашивание внутренней оболочки (рис. 80, 10).
Толщина внутренней оболочки 0,2—0,4 см, внешней 1—2 см.
Формы лепили в соответствии с внешним видом изделия. Так, фор-
мы для булавок изготовляли в виде прямых стержней (рис. 79, 6). Mo-
lli
Рнс. 78. Принадлежности бронзолитейного производства второй сту-
пени чернолесской культуры.
4 5—14—Субботовское городище; 2—Подгорцы; 3, /5 — Лубенецкое горо-
дище; 4 — Чернолесское городище.
жет быть, некоторые из них служили для одновременной отливки двух
или трех булавок. Формы для булавок были круглыми в поперечном
разрезе (рис. 80, S)', с одним плоским боком (рис. 79, 6). Металл в них
наливали через отверстие, проделанное со стороны острия.
Рис. 79. Обломки литейных форм второй ступени чернолесской
культуры. Субботовское городище.
Крупные чернолесские браслеты в основном овальные. Литейные
формы для них соответственно имели форму овала (рис. 80, 4, 10; 82,
5). Одна сторона такого кольца плоская, она служила как бы основа-
нием формы. Из обломков не удается восстановить в целом виде ни
одной формы. Однако схема ее определена достаточно точно (рис. 82,
Д 9). Неясным остается лишь местонахождение вливного отверстия.
8—1869
113
Рнс. 80. Обломкн литейных форм второй ступени чернолесской куль-
туры. Субботовское городище.
Есть обломки с круглым отверстием в стенке формы (рис. 77, 7) и ко-
ротким коническим носиком с отверстием на боку (рис. 80, 9; 82, 5).
Большая часть форм служила для отливки одного браслета (рис.
Рис. 81. Обломки литейных форм и слепки по ним второй ступени чернолесской
культуры. Субботовское городище.
80, 2, 10). Вместе с тем встречаются обломки форм с матрицами'для
двух одинаковых браслетов, располагавшихся в два яруса (рис. 78, 9;
79, 10).
На Субботовском городище найден только один обломок формы
для кельта (рис. 80, 11; 81, 1). В отличие от форм для украшений, она
8*
115
'состояла из двух половинок, подобно каменным формам в белогрудов
ское время. Сделана эта форма явно не по восковой модели, а путем
оттиска в глине твердой модели или готового орудия.
Другой обломок глиняной формы кельта (рис. 78, 2) найден в
.1956 г. Ю. В. Кухаренко на дюнах у с. Подгорцы, Киевской области5.
Рис. 82. Обломки литейных Форм второй ступени чернолесской культуры.
Субботовское городище.
1—7—обломки форм, 8, 9— реконструкция формы.
Форма составлялась из двух половинок. Сохранился крупный обломок
ее верхней части, которая служила для отливки одноушкового кельта
с елочным орнаментом чернолесского типа. Сложенная из двух поло-
винок, такая форма должна была быть цилиндрической. Сделана она
из глины без примесей, хорошо обожжена, красновато-серого цвета
® Благодарю Ю. В. Кухаренко за разрешение опубликовать эту находку.
116
снаружи и черная в изломе. Наружная поверхность неровная, заглаже-
на не очень тщательно. Сохранность матрицы отличная. На ней от-
четливо видно, что она была оттиснута в глине твердым шаблоном. Все
линии оттиска отчетливо-резкие, что особенно заметно на гранях, об-
разующих орнамент. Судя по этим данным, оттиск матрицы был сделан
с помощью модели, вырезанной из дерева.
Очень интересную группу находок на Субботовском городище со-
ставляют глиняные вкладыши в литейные формы, необходимые для
образования полости втулки в орудиях. Всего есть четыре фрагменти-
рованных вкладыша.
Из трех одинаковых вкладышей для длинных чернолесских кель-
тов лучше сохранившийся (рис. 77, 5; 78, 7) имеет вид круглого, слег-
ка суживающегося книзу стержня с тупым концом и полуовальной голов-
кой, разделенной на две половинки седловидным разрезом. Такой
вкладыш вставляли в форму для кельта, сложенную из двух полови-
нок, до головки, упирающейся своими выступами в верхние края фор-
мы. Расплавленный металл наливали в форму сверху через седловид-
ный вырез в головке, по желобкам которого он распределялся двумя
струйками. Четвертый вкладыш (рис. 77, 4\ 78, 8) меньше предыдущих
и имеет прямоугольный разрез; может быть, он происходит от формы
для небольшого кельта. Вкладыши изготовлены из глины без примесей,
гладкие, красновато-желтого цвета. В вырезах на головке и на стерж-
не видны следы красноватой металлической окалины.
Техника бронзолитейного производства в формах по восковой мо-
дели рано появляется в Европе. Очень ранние памятники этого рода
есть на Кавказе. В Польше подобное литье представлено находками
обломков глиняных форм в лужицкой культуре IV периода бронзы
(1100—900 гг. до н. э.) и особенно на Бискупинском городище (VI—
V вв. до н. э.) 6.
А. Гардавский считает, что такого рода формы в бронзовую эпоху
в Польше изготовлялись приблизительно следующим образом: восковую
модель предмета опускали в глиняный раствор, осадок которого обра-
зовывал первый слой формы, затем его просушивали и покрывали гли-
ной с примесью травы или иных органических материалов7, т. е. спосо-
бом, близким к вышеописанному для чернолесской культуры.
Наиболее раннее свидетельство об изготовлении железа на Право-
бережье восходит к белогрудовской поре. На поселении этого времени
близ с. Краснополка к северу от Умани найден кусочек шлака, анализ
которого показал, что он содержал большое количество железа
(58% Fe и 19,2 %, SiO2) 8.
6J. Kostrzewski, Wytworczosc metalurgiczne w Polsce, PA, т. IX, Poznan,
1953, стр. 189, 197, рис. 19, 20, 31, 32.
7 A. Gard a ws k i, Dwa skarby brazowe, Sprawozdania Panstwowe Muzeum
archeologiczne, т. V, zeszyt 3--4, Warszawa, 1953, стр. 8.
8 О. I. Тер e н о ж к i н, Поселения б1логруд1вського типу б1ля Умаш, Археолопя,
т. V, стр. 180.
117
1Путем аналогий нам удалось выяснить, что в чернолесское время
наряду с бронзовыми орудиями и предметами вооружения значитель-
ное распространение получили и железные. К ним принадлежат желез-
ные меч, три кинжала с бронзовыми рукоятями (рис. 9’0,4; 91) и кельт
(рис. 88) 9, происходящие из случайных находок. К числу достоверно
чернолесских относятся также железное тесло с боковыми выступами
(рис. 107,2) и бронзовая серьга с железным глазком (рис. 105,9), най-
денные в кладах на Субботовском городище, и несколько железных но-
жей, булавка и шило из различных чернолесских городищ (рис. 99, 100).
Наши данные о местном кузнечном производстве в чернолесское
время являются косвенными. Так, некоторые из названных железных
предметов вооружения отличаются местным своеобразием, ясно про-
ступающим в формах бронзовых рукоятей кинжалов. Основываясь на
этом, можно заключить, что они были сделаны в Среднем Поднепровье
и что местная кузнечная обработка железа сделала немалые успехи уже
в позднее чернолесское время.
Подобно тому как это наблюдается в других культурах переход-
ного периода, в Среднем Поднепровье первые изделия из железа ковали
по образцам бронзовых, без учета особых свойств нового металла. Так,
например, железный одноушковый кельт из с. Зарубинцы сделан в точ-
ности по образцам бронзовых (рис. 88). Ближайшим прототипом желез-
ного кинжала с бронзовой ажурной рукояткой из Киевского музея,
место находки которого неизвестно (рис. 90,4), служит бронзовый кин-
жал с ажурной рукоятью из с. Степанцы, Каневского района
(рис. 90, /) 10. Железный меч и кинжал с бронзовыми рукоятками, имею-
щими полукруглые навершия и прямые перекрестия, повторяют, как
увидим ниже, такие же бронзовые предметы вооружения из Сибири.
В Среднем Поднепровье в чернолесское время переход от бронзо-
литейного производства к кузнечному протекал в очень близких формах
к западноевропейским эпохи гальштата или кавказским кобанского пе-
риода. И здесь и там у кинжалов и мечей раньше всего из железа начи-
нают изготовлять клинки, а рукояти по-прежнему продолжают отливать
из бронзы. Первые кузнецы прекрасно владели искусством литья из
бронзы. Бронзовые рукояти названных меча и кинжалов отливали
в формах, вылепленных по восковой модели. Прочное соединение такой
рукояти с клинком достигалось тем, что при отливке в форму вводился
железный черенок клинка.
В итоге произведенного обзора можно прийти к ряду выводов.
Бронзолитейное производство у белогрудовских племен развивает-
ся главным образом под непосредственным влиянием срубной культу-
ры степной полосы Украины. Подтверждается это заимствованием у
9 А. И. Тереножкин, Среднее Поднепровье в начале железного века, СА,
1957, № 2, стр. 55, рнс. 4, 1—3, 5.
10 А. М. Т а 11 g г е п, указ, соч., стр. 201—202, рис. 109, 5.
118
последней технических приемов бронзолитейного производства в камен-
ных формах, изготовленных по образцам орудий, в свою очередь также
заимствованным от южных и восточных соседей.
Вопрос об источниках снабжения бронзой решить пока нельзя.
Вероятнее всего, она могла поступать в Поднепровье с Карпат и Кав-
каза. Но в обоих случаях ввоз оставался ограниченным и не мог удов-
летворить потребностей населения, возраставших в связи с высоким
развитием земледелия, скотоводства, военного дела и разных произ-
водств.
Вторая ступень чернолесской культуры отмечена значительным
ростом бронзолитейного производства, для которого характерно широ-
кое распространение литья в глиняных формах по восковой модели.
Такой способ литья был известен здесь, как и в других местах, значи-
тельно раньше, но только в это время он получает особенно высокое
развитие. Наряду с ним развивается бронзовое литье в формах, изго-
товленных из глины с помощью твердых моделей. Недостаток бронзы
должен был сильно ограничивать развитие производительных сил чер-
нолесских племен.
Железоделательное производство в Восточной Европе возникает
во II тысячелетии до н. э.11 В конце того же тысячелетия, начиная с бе-
логрудовского времени, появляется железо и в Среднем Поднепровье,
а в чернолесское время оно начинает приобретать большое хозяйствен-
ное значение, решительно вытесняя из местного производства кремне-
вые и каменные шлифованные орудия, а затем и бронзу. Развитие брон-
золитейного дела, которым отмечена чернолесская пора, несомненно
способствовало успешному освоению здесь железа как нового и ценней-
шего по своим техническим свойствам металла для изготовления орудий
труда и предметов вооружения. Первыми кузнецами становились люди,
хорошо владевшие технологией бронзолитейного производства.
В связи с этим следует отметить, что отсутствие дифференциации
в кузнечном и бронзолитейном ремесле оставалось свойственным и мно-
го веков спустя производству у населения, обитавшего к северу от Чер-
ного моря, как показали исследования скифского Каменского городища
на Нижнем Днепре. Даже в этом ремесленном центре скифов второй
половины I тысячелетия до н. э., как пишет Ю. Н. Граков, «одни и те
же руки выплавляли (черный.— А. Т.) металл из руды, лили брон-
зовые предметы и ковали железо» 12.
Рассмотрим различные группы бронзовых и железных орудий тру-
да, предметов вооружения и быта предскифского времени, происходя-
щих из Среднего Поднепровья, а именно: кельтов, кинжалов, наконеч-
ников копий, серпов, мотыг, долот, тесел, ножей, сосудов, принадлеж-
ностей уздечного набора и других предметов.
11 Б. Н. Граков, Старейшие находки железных вещей в Европейской части
СССР, С А, 1958, № 4, стр. 3—9.
12 Б. Н. Г р а к о в, Каменское городище на Днепре, МИА, № 36, М., 1954, стр. 122.
119
В 20-х годах текущего столетия А. М. Тальгрен установил, что в быв-
шей Киевской губернии, которой в настоящее время в общем соответ-
ствуют Киевская и Черкасская области, было найдено 77 кельтов, тогда
как на всей остальной территории юга Европейской части СССР их
Рис. 83. Кельты из Среднего Поднеп,
насчитывалось около 125. Заключение исследователя о том, что в этой
части Поднепровья найдено наибольшее количество находок кельтов,
остается в силе и в настоящее время13.
Среди них выделяется группа крупных двуушковых четырехгранных
в разрезе кельтов, клин которых сужается к закругленному лезвию.
Наиболее постоянным их украшением служит поясок в виде лесенки
и реже — в виде горизонтальных рельефных линий. КельтЦ этого типр
,э А. М. Т а 11 g г е п, указ, соч., стр. 179.
120
представлены находками в южной части бывшей Киевской губернии
(рис. 83,1)14, из с. Каменка, Черкасской области (рис. 83,2)15, и литей-
ными формами кладов из урочища Заречье близ с. Мазепинцы и из
с. Деревянное (рис. 72,2,3). Кельты этого типа правильно выводятся
А. М. Тальгреном из сейменских, что подтверждается как их формой,
так и орнаментацией в виде пояска лесенкой, характерной для сеймен-
ских кельтов16.
В круг кельтов из Среднего Поднепровья, ведущих свое происхо-
ждение от сейменских, следует включить также и ряд таких, которые
в результате изменений сравнительно далеко отошли от своего прототи-
па, но связаны с ним рядом промежуточных форм. Это двуушковые
кельты, украшенные рельефными треугольниками, заштрихованными
в «елочку», из б. Киевской и Каменец-Подольской губ. (рис. 83, 3) 17
и из коллекции Кундеревича18. По-видимому, от сейменских же ведут
свое происхождение небольшие двуушковые кельты с четырехгранной,
круглой или овальной втулкой, вдоль которой идут один или два глад-
ких ободка, и со слегка расширенным дуговидным лезвием. У кельтов
этого рода обычно на узких гранях имеется нечто вроде узкого рельеф-
ного листа, черенком которого служит ушко, а конец упирается в край
лезвия. Кельты эти найдены в следующих пунктах: с. Чаплище, б. Чи-
гиринского уезда (рис. 83, 4) 19, с. Головятино, Смелянского района,—
два экземпляра (рис. 83, 5, 6) 20 и с. Грищенцы, Каневского района, Чер-
касской области (рис. 83,7) 21, с. Медведовка, Ржищевского района,
Киевской области (рис. 83,8)22, с. Хмельна, Каневского района
(рис. 83,9)23 24, с. Балаклея, Смелянского района (рис. 83,10)и, б. Ка-
невского уезда (рис. 84, У)25, а также Киевской и Каменец-Подольской
губерний (рис. 83, 2/)26. Место находки одного кельта неизвестно (рис.
84,2)27. Кельт из с. Балаклея украшен рельефом в виде косого креста.
Кельт из с. Медведовка найден вместе с кельтом лужицкого типа (рис.
95, 7), верхняя часть которого обломана в древности28 Двуушковые
кельты с рельефом в виде узкого листа вдоль узких сторон, как отмеча-
14 ИАК, вып. 40, СПб., 1911, стр. 55, рнс. 15; КИМ, 15403.
15 А. М. Т а 1 1 g г е п, указ, соч., стр. 180, рис. 105, 6; КИМ, 15117.
16 А. М. Т а 11 g г е п, указ, соч., стр. 179—180.
17 ДП, I, К-, 1899, табл. X, рис. 9.
18 А. М. Т а 1 1 g г е п, указ, соч., стр. 182, рис. 105, 12.
19 КИМ, 17018.
20 КИМ, 21283 н 21285, от А. А. Бобринского в 1919 г. Отсюда же происходит
кельт №21284 (рис. 84, 12).
21 ОАК, 1902, стр. 129, рис. 219; КИМ, 7764.
22 КИМ, 2458, от В. В. Хвойко.
23 КИМ, Каталог Кундеревича, стр. 64, № 33.
24 А. А. Бобринский, указ, соч., т. I, стр. 146, табл. VI, рис. 17.
25 КИМ, 16372, зарисовка О. А. Граковой, куплен музеем в 1913 г.
26 ДП, I, табл. X, рис. 18; КИМ, 11407.
27 КИМ, без инвентарного номера.
28 КИМ, 2457.
121
ет О. А. Гракова, типичны для позднесрубной культуры Северного
Причерноморья 29.
Две другие группы среднеднепровских кельтов могут быть связаны
по своему происхождению с западом, с румыно-венгерским бронзовым
веком.
Рис. 84. Кельты из Среднего Поднепровья. Бронза.
Первую группу составляют шестигранные кельты. В собрании
Киев'&дапТ'ис'горИческоТо Музея имеется-один беспаспортный крупный
одноушковый шестигранный кельт (рис. 95,1). Он мог бы, если бы было
известно его происхождение, квалифицироваться как импорт из Семи-
градья, где кельты такого рода имели массовое распространение. Ру-
мынские археологи выделили шестигранные кельты с горизонтальным
29 О. А. Кривцов а-Г ракова, Степное Поволжье и Причерноморье в эпоху
поздней бронзы, МИА, № 46, стр. 149.
122
жраем в качестве старшего трансильванского типа 30. В отличие от них,
трансильванские кельты младшего типа имеют вогнутые края.
Из с. Оситняжка («на поле»), Златопольского района, Черкасской
-области, происходит маленький шестигранный одноушковый кельт
(рис. 83,12) с массивным ободком по краю и расширяющимся лезвием31.
На днепровском Правобережье найдено три подобных им шестигран-
ных кельта, сужающихся к верху втулки, которые можно истолковать
как местное подражание кельтам семиградского типа. В отличие от
последних, они двуушковые (у двух по ушку не вышло). Один (рис.
84, 3) происходит из с. Хмельна32, Каневского района, другой (рис. 84,4)
поступил в Киевский музей от А. А. Бобринского, судя по чему, он
происходит, вероятно, из южной части б. Киевской губернии 33. Относи-
тельно третьего кельта (рис. 84, 5) известно только, что он найден в
Киевской или Подольской губернии34.
Кельты этого рода, в которых как бы соединяются признаки семи-
градских и восточноевропейских образцов, вырабатывались и в степной
и лесостепной полосе Украины. На юге известны формы для такого
одноушкового и двуушкового кельтов из урочища Солоха35 36 37, для без-
ушкового кельта из Кардашинки II38.
Решение вопроса о том, в какой степени шестигранные кельты
Среднего Поднепровья зависели от трансильванских, нуждается в под-
тверждении более широким кругом источников, чем тот, который при-
влекает здесь автор.
Возможность переработки шестигранных трансильванских кельтов
на днепровском Правобережье, впрочем, может быть подкреплена на-
ходкой двуушкового длинного шестигранного кельта, расширяющегося
к изогнутому лезвию и украшенного узким, слабо рельефным треуголь-
ником (рис. 84,6)31. Очевиднее всего, образцом для отливки его по-
служили семиградские одноушковые шестигранные кельты с таким же
орнаментом, один экземпляр которых известен из Ровно38.
Другая группа кельтов из днепровского Правобережья, которая
также, возможно, ведет свое происхождение от старших трансильван-
ских кельтов, отличается многочисленностью находок и разнообразием
вариантов. Кельты эти одноушковые, стройные, в разрезе шестигран-
30 М. Petresc u-D а гп b о v i | a, Contributii la problema sfarsituluii epocii
bronzului si inceputului epocii fierului in Moldova, SCIV, anul IV, № 3—4, 1953,
стр. 467—468, рнс. 14, 3.
31 Эрмитаж, коллек. 231/1.
32 КИМ, Каталог Кундеревича, стр. 20, № 36.
33 КИМ, 15115, от А. А. Бобринского в 1910 г.
34 КИМ, 11408, от Б. И. Ханенко в 1906 г.
35 О. А. Кривцова-Граков а, Степное Поволжье и Причерноморье в эпоху
поздней бронзы, МИА, № 46, рис. 34, 34, 35.
36 Т а м же, рис. 34, 10.
37 КИМ, 11403, из Киевской и Подольской губ., от Б. И. Ханенко в 1906 г.
33 А. М. Т а 11 g г е п, указ, соч., стр. 182, 186, рис. 106, 11; М. Р. D a m b о v i J а,
Contributii la problema... in Moldova, SCIV, anul IV, № 3—4, 1953, стр. 468—469,
:рис. 1, 4, 5.
123
ные. Внешним признаком их является оформление широких плоскостей
в виде дуговидной арки, в некоторых случаях очерченной рельефным
ободком.
Кельты такого рода были найдены в следующих пунктах: с. Андру-
шевка, Житомирской области (рис. 84, g) 39, с. Мельники, Чигиринского*
района, Черкасской области (2 экз.) 40, с. Кошеватое, Таращанского рай-
она, Киевской области (рис. 84, 7) 41, селах Таганча (рис. 84, 9) 42 и Ке-
леберда (рис. 84, 10) 43, Гельмязовского района, Черкасской области,
с. Сухины, Корс^йь-Шевченковского района, той же области (рис. 84,
11) 44, в б. Киевской и Подольской губ. (рис. 84, 13) 45. А. М. Тальгрен
гПйорит о находках таких кельтов в с. Мервинцы, ‘Черневецкого района,.
Винницкой области 46. В «арках» на кельтах из сел Кошеватое, Таганча,
Келеберда и Сухины имеются с обеих сторон отверстия неправильной
формы. Из Сухин происходит, очевидно, найденный вместе с кельтом
бронзовый наконечник копья (рис. 92, 4).
Кельты такого рода считаются характерными для Семиградья.
М. Петреску-Дымбовица выделяет их в качестве восточносемиградско-
го типа. В Румынии они встречаются в кладах вместе с многогранными
одноушковыми кельтами I семиградского типа 47. * i-TV
На территории Украины находки их известны в Верхнем Ц^дне-
провье48, однако более широко они представлены в кладах Северного-
Причерноморья. В кладе из с. Коблев на Тилигульском лимане такие
кельты встречены вместе со старшими многогранными семиградскими
кельтами49, так же как и в кладе из с. Маячка50. В с. Кривой Кут они
оказались вместе с позднесрубными кельтами51.
М. Петреску-Дымбовица, по-видимому, прав, считая, что кельты
восточнотрансильванской формы возникли под влиянием срубных кель-
тов52. Такую исходную форму можно видеть в типе кельтов, происхо-
39 КИМ, 10444, от А. Н. Терещенко в 1904 г., «найден при добыче торфа около-
Андрушевского вииокуреиного завода».
49 А. А. Бобринский, указ, соч., т. I, стр. 145—146, табл. VI, рис. 3, 18.
41 КИМ, 21925, от С. Н. Крейтона в 1920 г.
42 КИМ, 2446, от В. В. Хвойко в 1897 г.
43 КИМ, 2444, от В. В. Хвойко в 1897 г., рис. О. А. Граковой.
44 Эрмитаж, коллек. 214/2, поступил в 1896 г.
45 ДП, 1, табл. X, рис. 14; КИМ, 11396.
46 А. М. Т а 11 g г е п, указ, соч., стр. 184.
47 М. Р. D а гп b о v i | a, Contributii la problema... in Moldova, SCIV, anul IV,
№ 3—4, 1953, стр. 468—469, рнс. 10, 1—4.
48 К- 2urowski, Zabytki brgzowe z molodszej epoki brgzu i wczesnego okresu
zelaza z dorzecza gornego Dniestru, PA, т. VIII, Poznan, 1949, стр. 180—181, табл. VIII,
5—7.
49 О. А. Кривцов а-Г ракова, Степное Поволжье и Причерноморье в брон-
зовую эпоху, МИА, № 46, стр. 149—150, рис. 32, 3—7, 21—24.
50 Там же, рис. 32, 11—14.
sl Там .же, рис. 32, 31—36.
52 М. Петреск у-Д ы м б о в нца, К вопросу о гальштатскон культуре в Мол-
дове, Материалы и исследования по археологии юго-запада СССР и Румынской Народ-
ной Республики, Кишинев, 1960, стр. 159, рис. 6, 4.
124
дящих из с. Головятино, Смелянского района, (рис. 84, 72)53 и с. Мель-
пиковка, Ромистровского района, Черкасской области (рис. 84, 74) * 54,
с. Медвин, Богуславского района (рис. 84, 15) 55, с. Витачев, Обуховско-
го района, Киевской области — два экземпляра (рис. 85, 1, 2) 56 и из
•б.. Киевской и Подольской губерний57.
Все эти кельты некрупные и имеют широкие стороны в виде арко-
видных лопастей. Почти у каждого экземпляра на арках лопастей с
обеих сторон есть лунки или сквозные отверстия. Главное отличие этих
Рис. 85. Кельты из Среднего Поднепровья. Бронза.
кельтов от предыдущих заключается в том, что они двуушковые. У не-
которых экземпляров ушки плохо вышли при отливке.
Кельт подобного же типа происходит из с. Головятино, Смелянско-
го района (рис. 85,4). Он крупный, имеет широкие стороны в виде вы-
соких дуговидных арок, по узким сторонам спускаются к лезвию лис-
товидные рельефы58.
Аналогичный кельт происходит из с. Раскопанцы, Богуславского
района, Киевской области. Широкие стороны этого кельта имеют
вид арок с лучевидными краями, на узких сторонах имеются листовид-
ные рельефы, вдоль ободка втулки он украшен рельефной лесенкой
(рис. 85, 6). к. М. Тальгрен правильно подметил, что наличие этого
63 КИМ, 21284.
54 КИМ, 15114.
55 Эрмитаж, коллек. 208/24.
™ КИМ, 29868, от В. Е. Гезе; КИМ, 7392, от Терещенко в 1902 г.
57 ДП, I, табл. X, рис. 13.
58 КИМ, 15111, от А. А. Бобринского в 1910 г.
125
орнаментального мотива связывает кельт из с. Раскопанцы с кельтами
сейменского типа59.
К этой же группе орудий принадлежат еще три двуушковых кельта,,
для которых характерна дальнейшая переработка первоначального ти-
па. Один происходит из с. Букрин, Ржищевского района, Киевской об-
ласти (рис. 85, 8) 60, второй — из с. Большая Андрусовка 61, третий — из
б. Киевской и Подольской губерний (рис. 85, 3) 62_ Кельты эти двуушко-
вые, сравнительно стройные, по широким сторонам украшены парными
рельефными дугами, имеющими вид арок. У кельта из с. Букрин под
дугой арки имеётся вертикальная рельефная полоска. На двух других
кельтах в этом же месте сделаны овальные углубления (некоторые со
сквозными отверстиями), обведенные по краю рельефными ободками
в виде хомутиков.
В этом же ряду следует упомянуть небольшую группу двуушковых
овальных в разрезе кельтов с прямыми боками. Один такой кельт про-
исходит из с. Витачево, Обуховского района (рис. 85, 5). На широкой
стороне его имеется большое овальное отверстие63. Другой кельт про-
исходит из б. Киевской и Подольской губерний (рис. 85, 7) 64.
До недавнего времени не было данных, которые позволили бы
уточнить датировку некоторых важных групп кельтов Среднего По-
днепровья. Первый сдвиг в этом направлении удалось сделать благода-
ря открытию в 1955 г. клада при раскопках на Субботовском городи-
ще, в составе которого наряду с бронзовыми браслетами и железным
теслом оказался бронзовый кельт (рис. 107,/). Он крупный, одноушко-
вый, с круглой втулкой, обведенной массивным ободком, и стройным
прямым клином, широкая сторона которого в верхней части украшена:
вертикальным рельефным елочным узором.
Эта замечательная находка позволила твердо установить, что ти-
пичная для Среднего Поднепровья и многочисленная по находкам се-
рия подобных кельтов относится к чернолесскому времени. Всего здесь
найдено более 30 экземпляров таких кельтов.
Кельт, найденный на Субботовском городище, фасетированный.
Такой же экземпляр кельта этого типа происходит из с. Грушев,
Ржищевского района (рис. 86,/)65.
Первое место в этой серии по численности занимают кельты, от-
личающиеся меньшей массивностью. Они сплошь одноушковые, с круг-
лой втулкой, шестигранным в разрезе клином, чаще всего несколько
расширяющимся к прямому или немного закругленному лезвию, и
рельефным елочным орнаментом. Кельты такого рода найдены в сле-
59 А. М. Т а 11 g г е п, указ, соч., стр. 182, рис. 105, 13; КИМ, 21924.
60 КИМ, 17019, от В. В. Хвойко в 1914 г.
61 Кременчугская экспедиция ИА АН УССР в 1957 г., от П. Н. Андрющенко
62 ДП, I, табл. X, рис. 11; КИМ, 11398, от Б. И. Ханенко в 1906 г.
63 КИМ, 7392, от А. Н. Терещенко в 1902 г., рис, О. А. Граковой.
64 КИМ, 11395, от Б. И. Ханенко.
65 КИМ, 7389.
126
дующих пунктах: при раскопах В. Н. Даниленко в 1950 г. в с. Подгор-
цы, в с. Лука, Таращанского района (рис. 86,4)66, Каневе, Черкасской
Рис. 86. Кельты из Среднего Поднепровья. Бронза.
области (рис. 86, 2) 67, селах Лука (рис. 86, 10, 11) 68—два экземпляра,
Пищал,ьники (рис. 86, 5) 69 и с. Хмельна 70, Каневского района,— 2 эк-
66 КИМ, Каталог Кундеревича, стр. 65, № 35.
67 КИМ, Каталог Кундеревича.
88 Т. Sulimirski, Zagadnienie ekspansji kultury luzyckiej па Ukraing, WA.
т. XIV. Warszawa, 1936, стр. 48, табл. XIII, рис. 1 с; другой — КИМ.
69 КИМ, 7765; ОАК, 1902, стр. 130, рис. 220.
70 Т. Sulimirski, Zagadnienie ekspansji kultury luzyckiej na Ukraing, WA,
т. XIV, стр. 48, табл. XIII, 1 d—e.
127
земпляра, с. Журжинцы, ЛыСянского района, Черкасской области (рис.
86,3) 71, б. Черкасском уезде72 — верхняя часть кельта, в б. Киевской
и Подольской губерниях (рис. 86, б)73, хуторе Александровка, б. Звени-
городского уезда (рис. 86, 12) 74, в Умани — кельт с обломанным вер-
хом 75, в с. Селище, б. Винницкого уезда; имеются также подобного рода
кельты: один беспаспортный (рис. 86, 7)76 и четыре с территории Ук-
раины из собрания Хайновского в Варшавском музее77.
Значительно меньше встречается шестигранных кельтов с упро-
щенной орнаментацией, которая ограничивается на них вертикальными
ребрышками без «елочки». Два таких кельта были приобретены
в 1896 г. Н. Е. Бранденбургом в с. Беркозовка, Каневского района
(рис. 86, 8,9)78.
Кроме того, имеются еще четыре кельта с подобной же упрощен-
ной орнаментацией. Один из них происходит из Ржищева (рис. 86, 14),
другой беспаспортный (рис. 86, 13) 79. Интересен кельт из Чигирина
с обрубленным верхом и ушком (рис. 87,7), клин которого равномерно
расширяется к закругленному лезвию80. Четвертый кельт, найденный
в Переяславе-Хмельницком (рис. 87,2), отличается тем, что клин у не-
го сильно расширяется к закругленному лезвию. Украшением его слу-
жат только два вертикальных ребрышка81.
Два шестигранных кельта ниже втулочного ободка украшены реб-
ристыми горизонтальными поясками. Один из них происходит из
с. Юшки, Ржищевского района, Киевской области (рис. 87, 4) 82, мес-
то находки другого неизвестно (рис. 87,3)83.
Один длинный шестигранный кельт с обрубленным верхним краем
найден в Ржищеве (рис. 87,5)84.
Единичной является беспаспортная находка крупного одноушково-
го шестигранного кельта (рис. 87,6) с тремя массивными ребрышками
71 Археологический музей исторического факультета Московского университета.
Каталог Д. Н. Анучина, № 159; поступил от Раевской из с. Журжинцы («Журбинцы»),
Звенигородского уезда, Киевской губ. («найден в древнем валу»).
72 ОАК, 1913—1915, стр. 170; ИАК, вып. 60, стр. 3—6; Эрмитаж, коллек. 59/8.
73 КИМ, 11401.
74 Эрмитаж, коллек. 131/1.
75 Т. Sulimirski, Zagadnienie ekspansji kultury luzyckiej па Ukraine, WA,
t. XIV, стр. 48, табл. XIII, рис. 1 f.
76 КИМ, 30111.
77 T. Sulimirski, Zagadnienie ekspansji kultury luzyckiej na Ukraing, WA,
т. XIV, стр. 47—48, табл. XI, рнс. 7, 8. 10, 11.
73 Эрмитаж коллек. № 210/5, 6. Один найден при корчевке леса, другой — при
пахоте.
79 КИМ, 7398, рнс. О. А. Граковой; КИМ, без номера.
80 КИМ, 7393.
81 КИМ, 2449, рнс. О. А. Граковой.
82 КИМ, 7394.
83 КИМ, без номера.
84 КИМ, 7397, рис. О. А. Граковой.
428
вдоль края втулки и резко суженными к середине гранями клина, ко-
торый расширяется к закругленному лезвию85.
Имеется маленький кельт без ушка, с четырехгранной втулкой и
шестигранным клином с прямыми боками и прямым лезвием (рис. 87,9).
Рис. 87. Кельты из Среднего Поднепровья. Бронза.
Вдоль втулки кельт обведен гладким ободком, от которого по широ-
кой стороне спускаются три длинных ребрышка. Форма явно дегради-
рованная. Место находки неизвестно86.
35 Из б. Киевской и Подольской губерний, КИМ, без ’номера, от Б. И. Ханеико,.
рис. О А. Граковой.
35 КИМ, 30109.
9—1869
129
Описанные кельты распространяются на ограниченной территории
правобережной лесостепи. Небольшое их количество обнаружено еще
в верхней части Поднестровья, куда они, без сомнения, проникают из
Среднего Поднепровья. Кельты, найденные в Верхнем Поднестровье,
отличаются упрощенной орнаментацией, а один из них вообще не ор-
наментирован87.
Вопрос об этих кельтах давно уже стал дискуссионным в архе-
ологии.
На востоке подобные им кельты совсем не известны. По своим
пропорциям и размерам, как справедливо заключает А/М. Тальгрен,
они напоминают кельты Западной и Северной Европы88.
Т. Сулимирский так же, как и А. М. Тальгрен, считает, что средне-
днепровские кельты с елочным орнаментом не имеют своих прототипов на
востоке. Однако это единственное, с чем можно согласиться в его оцен-
ке культурно-исторического места кельтов данной категории. Т. Сули-
мирский, стремясь подкрепить фактическими данными мысль о суще-
ствовании лужицкой экспансии на восток в начале железного века,
пришел к неверному заключению, что указанные среднеднепровские
кельты происходят от лужицких, и предложил называть их «лужицко-
украинскими»89. В несостоятельности попытки Т. Сулимирского вывести
среднеднепровские кельты с елочным орнаментом из лужицких можно
убедиться путем простого сравнения их морфологических признаков.
Они очень различаются между собой и по типу, и особенно по орна-
менту (типичность желобчатого для лужицких). Следует также отме-
тить, что распространение лужицких кельтов на украинской территории,
как это будет показано ниже, носило весьма спорадический характер.
Очевидно, что лужицкий импорт не мог вызвать в Среднем Поднепровье
появления кельтов особого «лужицко-украинского» типа. Такой произ-
водной формы кельтов не существовало.
Имеющиеся данные позволяют установить, что кельты с елочным
орнаментом локально связаны на днепровском лесостепном Правобе-
режье с чернолесской культурой и их следует датировать VIII — первой
половиной VII в. до н. э.
Так как ни в одном из кладов бронзовых орудий и литейных
форм срубной культуры в Северном Причерноморье не найдено кель-
тов чернолесского типа, то можно заключить, что чернолесские кельты
моложе срубных. В причерноморских кладах в качестве сопровождаю-
щих импортных вещей находятся не чернолесские, а бронзовые кель-
ты старшего трансильванского и лужицкого типов, что так определен-
87 К. Zurowski, уку-з. соч., стр. 181, табл. XIV, рис. 1—5.
88 Т. Sulimirski, Zagadnienie ekspansji kultury luzyckiej na Ukraing, WA,
т. XIV, стр. 184.
89 T а м же, стр. 47.
130
но засвидетельствовано Коблевскимкладом на '1 илигульскомли-
мане90.
На основании состава кладов форм из урочища Заречье в с. Мазе-
пинцы и из с. Деревянное мы приходим к выводу, что кельты, у которых
имеются сейменские элементы, в Среднем Поднепровье можно отнести
к белогрудовской культуре. Подтверждение этой мысли мы видим так-
же в том, что формы названных кладов — тальковые, т. е. такие же,
какие употреблялись в литейном деле у белогрудовских племен. Бело-
груд овский возраст двуушковых кельтов с овальной втулкой и листовид-
ными рельефами вдоль узких боков (рис. 83, 8, 9) подтвердился наход-
кой такого кельта, украшенного заштрихованными рельефными тре-
угольниками, на белогрудовской поселении около с. Чапаевка (б. Вита-
Литовская), Киево-Святошинского района91.
Руководствуясь тем, что кельты старших семиградских типов встре-
чаются в кладах позднесрубной культуры, можно заключить, что наход-
ки таких и родственных им кельтов в Среднем Поднепровье следует
также относить к белогрудовской поре.
Тем же возрастом следует определять и местную форму двуушковых
кельтов с арочной плоскостью по широкой стороне (рис. 85, 1—3, 6, 8),
от которых происходят кельты восточносемиградского типа. Все эти
кельты относятся к позднесрубному времени и соответственно к эпохе
белогрудовской культуры.
В Среднем Поднепровье найдены кельты, тип которых выявлен еще
слабо. Таковы три кельта с овальной втулкой, расширяющимся к пря-
мому лезвию клином и одним ушком на широкой стороне с обозначенной
на ней рельефными усиками аркой. Один из них происходит из с. Суббо--
тов (рис. 87, 12) 92, место находки другого неизвестно93. Третий обна-'
ружен в Обуховском районе, Киевской области (рис. 87, 13) 94. Кельты
такого рода сопоставляются А. М. Тальгреном с кельтами клада сруб-1
ной культуры из с. Сосновая Маза к югу от Хвалынска на Волге 95. Од-
нако кельт из с. Субботов морфологически настолько своеобразен, что,
возможно, он относится к чернолесскому времени.
Далее имеются три небольших безушковых кельта. Один из них, най-1
ценный в с. Черняхов, Кагарлыкского района, Киевской области (рис. 87,
15), с круглой втулкой, клином, расширяющимся к прямому лезвию,
и клиновидными арками на широких сторонах96. Другой кельт (рис. 87,
16) с прямоугольной втулкой, простым клином, расширяющимся к лез-
вию, и широкими сторонами в виде клиновидной арки, обрамленной
90 О. А. Кривцов а-Г ракова, Степное Поволжье и Причерноморье в эпоху
поздней бронзы, МИА, № 46, рис. 32, 23, 24.
91 ИА АН УССР, раскопки Д. Я. Телегина в 1957 г.
92 А. М. Т а 11 g г е п, указ, соч., стр. 184, рис. 105, 5; КИМ, 10446.
93 А. М. Т а 11 g г е п, указ, соч., рис. 105, 4.
94 КИМ, 3652 (?).
95 А. М. Т а 11 g г е п, указ, соч., рис. 88, 7, стр. 155.
96 КИМ, 2445, от В. В. Хвойко в 1897 г., рис. О. А. Граковой.
9* 131.
рельефными ребрами97. Третий кельт похож на мотыжку (рис. 87, 10),
беспаспортный, представляет собой небольшое орудие с гладкой втулкой
и расширяющимся откованным лезвием98.
К числу .очень поздних относится одноушковый кельт с круглой
втулкой, шестигранным клином, слегка расходящимся к лезвию (рис. 87,
14), который был найден в б. Переяславском уезде, Полтавской губер-
нии ". Позднее время кельта определяется тем, что вполне аналогичный
Рис. 88. Кельт из с. За-
рубинцы. Железо.
ему экземпляр, найденный в с. Зарубинцы, сде-
лан не из бронзы, а из железа (рис. 88). Послед-
ний отличается от бронзового только тем, что
имеет ушко, посаженное несколько ниже ободка
втулки 10°. Очевидно, мы не ошибемся, если оба
этих кельта отнесем к чернолесскому времени.
Однако нужно иметь в виду, что на поселении
раннего скифского времени (вторая половина
VII — начало VI в. до н. э.) у с. Троянов, близ
Житомира, был найден подобный же железный
одноушковый кельт * 99 * 101.
Немногочисленную разнородную группу со-
ставляют кельты западного, среднеевропейского
происхождения.
На некоторых трансильванских кельтах мы
останавливались выше. Кроме них имеется еще несколько кельтов за-
fl адного происхождения.
Среди них назовем одноушковый овальновтульчатый шестигранный
кельт с широкой стороной в виде буквы «М», происходящий из с. Пастыр-
ское (рис. 95, 2) 102, и кельт из с. Козиевка, б. Каневского уезда
(рис. 95, 4) 103. К западным принадлежат два беспаспортных кельта.
Один из них (рис. 95, 3) —с прямым краем втулки, ребристой шейкой
и расширяющимся к закругленному лезвию клином 104. Аналоги ему из-
вестны из Верхнего Поднестровья 105. Второй кельт (рис. 95, 5) имеет
вогнутый край втулки, вдоль которого проходит пояс из трех параллель-
ных ребрышек, а по широкой стороне спускаются четыре таких же верти-
кальных ребрышка 106.
Из с. Лука, Таращанского района, Киевской области, происходит
, , 97 КИМ, 1,038 (?), место находки неизвестно.
’ 98 КИМ, Каталог Кундеревича, стр. 67, № 45; А. М. Т а 11 g г е п, указ, соч.,
рис. 104, 4.
99 КИМ, 21365.
у . 100 КИМ, 7496, от А. Н. Терещенко в 1902 г.
101 Н. М. Шмаглнй, Находки раннескнфского• времени у с. Троянова под
Житомиром, С А, 1960, № 4, стр. 155, рис. 3.
102 КИМ, 17Q17, от В. В. Хвойко в 1914 г.
|/" 103 А. М. Т а 11 g г е п, указ, соч., стр. 184—185, рис. 105, 2. .
«и КИМ, 30710 (?).
105 К- Zurowski, указ, соч., стр. 179, табл. X, рнс. 1—2.
•°8 КИМ, 347 (?).
неорнаментированный кельт со скошенным лезвием (рис. 95, 6) 107, типич-
ный для румыно-венгерского бронзового века 108.
Небольшую, но интересную для истории культуры Среднего Подне-
провья группу находок составляют кельты лужицкого типа. Всего отеки
да известны три таких кельта: из б. Каменец-Подольской губернии 109
кельт с обрубленным в древности верхом втулки из с. Медведовка, Чер-
касской области (рис. 95, 7) 110 111, найденный вместе с двумя другими кель-
тами (рис. 83, 8), и третий беспаспортный ш.
Все лужицкие кельты с днепровского Правобережья Е. Шпрокгоф
относит к старшей лужицкой группе, которая датируется им V периодом
бронзы по Монтелиусу— 1000—750 гг. до н. э.112 *
В «Древностях Приднепровья» опубликован без указания места про-
исхождения длинный, квадратный в разрезе одноушковый кельт с втул-
кой, окаймленной массивным ободком пз. Имеются два крупных и один
маленький беспаспортные кельты такого же типа (рис. 87,7,8,11) 114.
А. Шланковна сообщает, что в музеях Львова и Варшавы хранилось 7
таких же кельтов, которые якобы происходят из Украины. Она видит
в них кельты бретонского типа и считает их предметами западноевро-
пейского импорта, попавшими на Украину115 116. Ввиду того что эти наход-
ки беспаспортные, кажется целесообразнее воздержаться пока от любой
интерпретации их до того времени, когда новые находки подтвердят их
связь с территорией УССР. --------------------—---------------------------—
Из Среднего Поднепровья известно значительное количество нахо-
док бронзовых кинжалов. Самую многочисленную серию среди них со-
ставляют небольшие черенковые кинжалы киммерийского типа ко-
пьевидной формы с ромбовидным утолщением в основании рукоятки
и идущей по клинку нервюрой. Местное производство таких кинжалов
засвидетельствовано кладами форм из урочища Заречье в с. Мазепинцы
и из с. Деревянное (рис. 72, 1, 5, 6).
В Среднем Поднепровье найдено более 15 экземпляров таких кин-
жалов. Прекрасный кинжал с узким клинком обнаружен в б. Таращан-
ском уезде, Киевской губернии (рис. 89, 1) П6. Из с. Хмельна, Каневского
района, происходят два кинжала с широким, коротким (рис. 89, 2) 117
107 КИМ, 11406, от Б. И. Ханенко.
108 К. Z и г о w s k i, указ, соч., стр. 178, 179, табл, VII.
109 Т. Sulimirski, Zagadnienie ekspansji kultury luzyckiej na Ukraing, WA,
t. XIV, стр. 45, табл. XI, рис. 2. .
110 КИМ, 2457.
111 А. М. Т а 11 g г е п, указ, соч., стр. 184—185, рис. 105, 7; КИМ, 2419.
112 Е. Sprockhoff, Das Lausitzer Tiillenbeil, PZ, t. XXXIV/V, Berlin, 1949/1950,
стр. 130.
118 ДП, I, табл. IX, /.
114 КИМ, 30113, 281, без номера.
115 A. Szlankowna, Kilka importow staroitalskich i zachodnioeuropejskich z
poludniowo-wschodniej Polski i Ukrainy, Swiatowit, т. XVII, Warszawa, 1938, стр. 302—
304, рис. 7, 8.
116 ДП, I, табл. XI, 34; КИМ, 11362.
117 ДП, I, табл. XI, 35; КИМ, 11369.
133
и узким клинком (рис. 89, 3) 118. Кинжалы с узкими клинками встрети-
лись в с. Пилява, Каневского района (рис. 89, 4) 119 иве. Келеберда,
Гельмязовского района, Черкасской области (рис. 89, 8) 12°. В с. Думан-
цы, Черкасского района, на берегу болота Ирдынь найден отлично со-
хранившийся кинжал с клинком средней ширины121. Известен обломок
клинка подобного же кинжала из г. Золотоноши, Черкасской области 122.
Рис. 89. Кинжалы из Среднего Поднепровья.
Бронза.
В районе Смелы близ бывшей Николаевской экономии найден кинжал,
разломанный на куски 123. Кроме того, есть три кинжала (рис. 89, 5—7),
места находок которых неизвестны: один с обломанным клинком124,
два — очень сильно сточены 125.
О. А. Гракова установила, что кинжалы киммерийского типа про-
исходят от срубных двулезвийных ножей, и датирует их позднесруб-
118 КИМ (338 и 1—149).
119 КИМ, 2438, от В. В. Хвойко, рис. О. А. Граковой.
120 КИМ, 2427, от В. В. Хвойко.
121 А. А. Бобринский, указ, соч., т. I, стр. 146, табл. XVI, рис. 7.
122 КИМ, 7409, от А. Н. Терещенко.
123 А. А. Бобринский, указ, соч., т. I, стр. 146, табл. VI, рис. 12; КИМ, без
номера.
124 КИМ, 1563 (?), от О. И. Темннцкого.
125 КИМ, без номера.
134
ным временем126. Г. И. Смирнова нашла два подобных кинжала пр.и.
раскопках поселения у с, Магаля в Садгорском районе. Черновицкой об-„
ласти, датированного X—IX вв. до н. э.127. На основании этих данных
кинжалы киммерийского типа на днепровском лесостепном Правобе-
режье можно отнести к белогрудовской культуре. Подтверждение ска-
занному мы видим в формах для них, обнаруженных в кладах из урочи-
ща Заречье (вс. Мазепинцы) и с. Деревянное. Такого рода косвенные.
данные о связи этих кинжалов с белогрудовской культурой полтьер-
дились упоминавшейся выше находкой обломка глиняной формы для
'кинжала киммерийского типа в Белогрудовском лесу—
Из б. Каневского уезда происходит бронзовый кинжал сосново-
мазинского типа (рис. 89,9)128. Крупный обломок такого же кинжала,
переделанного в черенковый нож, найден на поселении поздней брон-
зы около с. Сандраки, Хмельницкого района, Винницкой области129.
Кинжалы этого типа проникли и западнее, как о том свидетельствует
находка из с. Рожубовичи, Добромильского района, Львовской об-
ласти 13°.
Весьма интересен бронзовый кинжал из с. Степанцы, Каневского
района (рис. 90, 1) 131. Он имеет широкий двулезвийный клинок с гранью
посередине и закругленным концом, отлитый вместе с ажурной прямо-
угольной рукоятью и опущенной от нее на клинок дужкой, воспроизво-
дящей деревянную или роговую накладку. По форме рукояти кинжал
не имеет аналогий за пределами Среднего Поднепровья. Его чернолес-
ский возраст определяется по одному беспаспортному кинжалу (рис.
90, 4) с бронзовой рукоятью и утраченным железным клинком 132. Ру-
коять у него, как и у кинжала из с. Степанцы, прямоугольная, отлитая
в форме по восковой модели. Верхняя часть рукояти сделана с ажур-
ными прорезями, нижняя — сплошная, с пятью идущими по ней про-
дольными, небрежно вырезанными желобками на одной стороне и дву-
мя — на другой.
Из Среднего Поднепровья происходят железный кинжал и желез-
ный меч с бронзовой крестовидной рукоятью. Кинжал (рис. 91,2) по-
ступил из с. Головятиио, Смелянского района133. Рукоять его отлита
в форме по восковой модели с полукруглым массивным навершием,
длинным, овальным в разрезе держаком и узкой длинной крестовиной.
126 О. А. Кривцов а-Г ракова, Степное Поволжье и Причерноморье в эпоху
поздней бронзы, МИА, № 46, стр. 140—141.
127 Г. И. Смирнова, Результаты работы Западноукраинской экспедиции 1955 г.,
Сообщения Государственного Эрмитажа, вып. X, Л., 1956, стр. 52—54.
128 ДП, I, табл. XI, 59.
129 О. Ф. Л а г о д о в с ь к а, Поселения часу тзньоТ бронзи в с. Сандраки, Архео-
лопя, т. IX, стр. 139, табл. III, рис. 4 (описан как наконечник копья).
130 К- Zurowski, указ, соч., стр. 187—188, табл. XXXII, рис. 10.
131 А. М. Т а 11 g г е п, указ, соч., стр. 201—202, рнс. 109, 5.
132 КИМ, 152/н.
133 КИМ, 27332, от А. А. Бобринского.
135
Место находки доскифского железного меча (рис. 91, /) из Средне-
го Поднепровья точно неизвестно. Его бронзовая рукоять отлита в фор-
ме по восковой модели. Навершие полое, грибовидное, с одной попе-
речной гвоздевидной перемычкой, держак длинный, овальный в разре-
зе, перекрестие выступает в виде не очень длинных, нешироких прямых
Рис. 90. Кинжалы из Среднего Поднепровья. Бронза и железо.
крылышек. Клинок хорошей сохранности, с утолщением посредине,
постепенно сходящийся к острому концу 134. Длина клинка 45,4 см, с ру-
коятью — 58 см. По стройности формы и тщательности отделки меч
можно признать лучшим образцом кузнечно-литейного производства
доскифского периода.
Кинжал из Головятина и меч с бронзовыми крестовидными эфе-
13« КИМ, 3647 (?).
136
сами не имеют корней в местных формах предметов вооружения более
ранних периодов. Их можно рассматривать в качестве среднеднепров-
ского- варианта кинжалов, которые были выделены Е. И. Крупновым
в результате изучения могильников VIII —
VII вв. до н. э. в Кабарде. Из них для нас
самым интересным является Каменномост-
ский могильник, в котором были найдены
подобные железные кинжалы с бронзовы-
ми рукоятями, навершия которых имеют
форму полушара, а перекрестия выполнены
в виде слегка опущенных коротких крылы-
шек 135. Именно каменномостские находки
позволили установить, что кинжал из Голо-
вятина и описанный выше меч, хранящийся
в Киевском историческом музее, а также
ряд других железных кинжалов с бронзо-
выми рукоятями из Среднего Поднепровья
относятся к чернолесскому времени.
Из с. Софиевка, Черкасского района,
происходит весьма интересный кинжал
(рис. 91, 3), рукоять которого, как и других
предскифских кинжалов, бронзовая, а кли-
нок железный, узкий, постепенно сужаю-
щийся к острию. Рукоять отличается боль-
шими размерами и своеобразной формой:
навершие имеет вид широкого плоского тре-
угольника, держак короткий, поперечно-
ребристый, перекрестие сердцевидное 136.
К древностям такого же возраста сле-
дует отнести бронзовый кинжал с обло-
манным острием, найденный в Киеве при
постройке анатомического театра в 1902 г.
Кинжал (рис. 90, 3) с узким, почти ромби-
ческим в разрезе клинком. Навершие у не-
го имеет вид медведя с опущенной вниз го-
ловой и лапами, протянутыми на длинный
пластинчатый держак. Перекрестие кинжа-
Рис. 91. Меч н кинжалы
из Среднего Поднепровья.
Бронза и железо.
ла образовано двумя головками грифонов,
обращенными в разные стороны 137.
Если наиболее древние кинжалы из
железа в Среднем Поднепровье относятся
135 Е. И. Крупнов, Археологические исследования в Кабардинской АССР
в 1948 г., УЗКНИИ, т. V, Нальчик, 1950, стр. 263; А. А. И е с с е н, Археологические па-
мятники Кабардино-Балкарии, МИА, № 3, М.—Л., 1941, стр. 20—22, рис. 4, 1.
136 КИМ, р. 10669.
137 КИМ, без номера.
137
к чернолесскому времени, то применение здесь бронзы для изготовления
предметов вооружения не прекращалось до самого начала скифского
периода, когда железо получает всеобщее распространение в южной по-
ловине Восточной Европы.
Позднейшими образцами такого рода оружия являются два бронзо-
вых кинжала, хранящихся в Киевском историческом музее. Один из
них (рис. 90,2) имеет овальное навершие, короткий держак с серд-
цевидным перекрестием, широкий клинок с нервюрой, отточенными лез-
виями и острым концом. По обеим сторонам рукояти расположены
рельефы, изображающие стоящих один за другим животных, среди
которых легко опознаются фигуры бегущих оленей и хищников138. Сти-
лем звериных изображений этот кинжал сильнее всего напоминает
резную кость из раскопанного В. В. Хвойко 139 раннескифского кургана
у с. Жаботин. Время его изготовления — вторая половина VII — начало
VI в. до н. э.
Классическим образцом раннескифского времени служит бронзо-
вый кинжал, найденный в с. Томашовка, Каменского района, Черкасской
области. Он имеет желобчатую рукоятку с навершием в форме бруска
и бабочковидным перекрестием и прямой, ромбический в разрезе, за-
остренный клинок140.
Iй** После кинжалов самыми обычными предметами вооружения, ко-
торые встречаются в Среднем Поднепровье, являются наконечники
копий. Всего отсюда происходит более 30 наконечников.
По своему составу они близко напоминают наконечники копий
позднего бронзового века в Нижнем Поднепровье, описанные О. А. Гра-
ковой. Исходную форму для наконечников копий позднего бронзового
века в Северном Причерноморье О. А. Гракова видит в копьях сеймен-
ского типа, аналогии которым на нашем юге дает Бессарабский клад141.
В Среднем Поднепровье не найдены наконечники копий сейменского
типа. Лишь один наконечник, происходящий из б. Каневского уезда,
напоминает их стройным очертанием пера и соразмерной втулкой
(рис. 92, У)142.
По морфологическим признакам (не всегда стойким) наконечники
копий можно разделить на пять групп.
Первую группу составляют наконечники, которые имеют длинное,
то более узкое, то более широкое перо и коротко выступающую из него
втулку. В некоторых случаях перо спускается почти до основания втул-
ки. Такого рода наконечники найдены в следующих местах: с. Вишенки,
Бориспольского района (рис. 92, 10) 143 и с. Веремье, Обуховского рай-
138 Архив ИИМК, рис. Б. 3. Рабиновича.
139 ДП, III, К., 1900, табл. LXI, № 540.
140 А. А. Б о б р и и с к и й, указ, соч., т. III, стр. 146, табл. XI, рис. 5.
141 О. А. Кривцов а-Г ракова, Степное Поволжье и Причерноморье в эпоху
поздней бронзы, МИ А, № 46, стр. 143.
142 КИМ, 15138, от А. А. Бобринского в 1910 г.
143 ИА АН УССР, от Ф. И. Яновского.
138
она (рис. 92, 11) 144, Переяславе-Хмельницком, Киевской области
(рис. 92, 12) 145, с. Шабельники, Чигиринского района (рис. 92, 13) 146,
с. Грищенцы, Каневского района, Черкасской области (рис. 93, 2) 147
и с. Гребени, Ржишевского района, Киевской области (рис. 93, 3) 148.
Рис. 92. Наконечники копий из Среднего Поднепровья. Бронза.
Описанные наконечники находят себе аналогии в наконечниках поздне-
срубной культуры в Северном Причерноморье, типичность которых для
нее установлена О. А. Граковой149 *.
144 КИМ, 17021, от В. В. Хвойко, рис. О. А. Граковой.
145 КИМ, 2414, от В. В. Хвойко.
146 КИМ (№ 9, 1—48), рнс. О. А. Граковой.
147 КИМ, 30716, нз музея Лавры, рнс. О. А. Граковой.
148 КИМ (№ 56), рис. О. А. Граковой.
149 О. А. Кривцов а-Г ракова, Степное Поволжье и Причерноморье в эпоху
поздней бронзы, МИА, № 46, стр. 144, рнс. 34, 19—21.
139
Во вторую группу входят весьма характерные наконечники, кото-
рые также имеют длинное перо и коротко выступающую из него втулку.
Главная особенность их заключается в том, что перо от середины резко
сужается и продолжается по втулке в виде узкого ребра. Такие наконеч-
ники известны из с. Селище, Каневского района (рис. 92,14) 15°, и с. Про-
хоровка, Гельмязовского района, Черкасской области (рис. 92,/б)151.
Рис. 93. Наконечники копий из Среднего Поднепровья. Бронза.
Один такой наконечник беспаспортный (рис. 92,15) *52. Типичность
и этих наконечников для позднесрубной культуры также твердо уста-
новлена О. А. Граковой 153.
К третьей группе относятся пять наконечников со сравнительно
небольшим простым листовидным пером и втулкой в виде широкого
раструба. К их числу принадлежат наконечники из с. Сухины (рис. 92,4),
беспаспортный (рис. 92, 9) 154, из с. Малый Букрин, Ржищевского рай-
она (рис. 93, 6) 155, с. Гологовка, б. Переяславского уезда (рис. 93, 5) 156
и из б. Каневского уезда (рис. 93,4) 157.
Четвертая группа включает наконечники копий с прорезным пе-
ром на сравнительно сильно выступающей втулке. Они известны из
с. Келеберда, Гельмязовского района, Черкасской области158, с. Хмель- * 161 162 163 164 165 166 167 168
150 Эрмитаж, коллек. 213/11, от Филипповского в 1897 г.
161 КИМ, 2437.
162 КИМ, Каталог Кундеревича, стр. 70, № 61.
163 О. А. Кривцов а-Г ракова, Степное Поволжье и Причерноморье в эпоху
поздней бронзы, МИА, № 46, стр. 144, рис. 30, 7, 8; 34, 22.
164 КИМ, Каталог Кундеревича, стр. 70, № 63; КИМ, 2231 (?).
165 КИМ, Каталог Кундеревича, стр. 70, № 62.
166 КИМ, 2412, от В. В. Хвойко.
167 КИМ, 15137, от А. А. Бобринского.
168 А. М. Т а 11 g г е п, указ, соч., стр. 195—196, рис. 108, 9.
140
на, Каневского района (рис. 93,/)159 и с. Леополь, б. Киевской губер-
нии160. Местное производство таких наконечников подтверждается на-
ходкой каменной литейной формы в с. Иванковичи, Васильковского
района, Киевской области (рис. 72, 8) 161. Известно, что бронзовые на-
конечники с прорезным пером широко распространены в Восточной
Европе. Наиболее близкие аналогии нашим наконечникам находятся
в срубной 162 и в андроповской культурах 1ез. Наконечники третьей груп-
пы похожи на наконечники копий с прорезным листом, А частности фор-
мой втулки в виде раструба. Исходя из этого, и их предположительно
можно отнести ко времени позднесрубной культуры.
Пятую группу образуют наконечники с массивной длинной втулкой
и небольшим, иногда коротким листом, как бы насаженным на верх-
ний конец втулки. Один такой наконечник найден в насыпи кургана
скифскоро времени около с. Ковалиха, Ротмистровского района, Чер-
касской области (рис. 92, 2) *64. Кроме того, известны подобные нако-
нечники из с. Лисовичи, Таращанского района, Киевской области
(рис. 92,3)165, из б. Звенигородского уезда (рис. 92,5) *66, беспаспорт-
ный167, из с. Грищенцы, Каневского района (рис. 92, 7)168 и б. Каневско-
го уезда (рис. 92,8) ** 160 161 162 163 164 165 166 167 * 69.
Первые четыре группы наконечников копий на основании их связи
с позднесрубной культурой в Среднем Поднепровье можно отнести
к белогрудовскому времени Наконечники копий _ с длинной втулкой
и сидящим на ней небольшим листом- выделенные нами в пятую группу,
отсутствуют среди позднесрубных бронх Руководствуясь этим, их сле-
дует отнести к чернолесскому времени.Сходство наконечников этой
группы по форме с железными раннескифскими наконечниками также
указывает на их более поздний возраст по сравнению с другими170.
Небольшую серию составляют наконечники, импортированные
с запада. К их числу принадлежат наконечники с коротким или длин-
ным листом и парой нервюр, идущих по нему вдоль втулки. Один такой
наконечник известен из б. Киевской губернии (рис. 95,8)171, другой,
с обломанным концом, — неизвестного происхождения,172 третий, с об-
169 КИМ, 11364.
160 А. М. Т а 11 g г е п, указ, соч., рис. 108, 8.
161 Та м же, рис. 108, 11.
162 О. А. Кривцов а-Г ракова, Степное Поволжье и Причерноморье в эпоху
поздней бронзы, МИА, № 46, стр. 146, рис. 34, 31—33..
163 К. В. Сальников, Бронзовый век Южного. Зауралья, МИА, № 21, стр. 129.
164 А. А. Б о б р и и с к и й, указ, соч., т. III, стр. 34, табл. II, 8.
165 КИМ, 21922.
166 КИМ, 15562, от Л. И. Хойиацкого.
167 КИМ, 21889, от О. И. Темнипкого.
188 КИМ, 11367, от Б. И. Хаиеико, рис. О. А. Граковой.
les КИМ, 21933, от С. Н. Крейтона, рис. О. А. Граковой.
170 ДП, III, стр. 112, табл. XXXVIII, 165; А. А. Бобринский, указ, соч., т. II,
стр. 170, табл. XXV, 7.
171 КИМ, без номера; ДП, I, табл. XI, 57/
172 А. М. Т а 11 g г е п, указ, соч., рис. 108, 4.
141
ломанной втулкой, найден в с. Леплява, Гельмязовского района, Чер-
касской области (рис. 95, 9) т. Вероятнее всего, наконечники такого
рода попадали в Поднепровье из Семиградья через Верхнее Поднест-
ровье173 174.
Рис. 94. Серпы из Среднего Поднепровья.
Бронза.
Несмотря на то что основным занятием белогрудовско-чернолес-
ских племен было земледелие, бронзовые серпы в Среднем Поднепровье
встречаются редко.
Литейная форма клада из с. Деревянное (рис. 72,4) имеет часть
матрицы для двух широких крюкастых серпов.
Из Среднего Поднепровья известны находки двух таких серпов.
Один (рис. 94,8) происходит из с. Леплява175. Место находки второго
экземпляра (рис. 94, 7) неизвестно176.
Широкие крюкастые серпы имеются в Кабаковском кладе поздне-
173 КИМ, 2425, от В. В. Хвойко.
,74 К- Zurowski, указ, соч., стр. 206—207, табл. XXXIV, рис. 1—5.
175 КИМ, Каталог Кундеревича, стр. 68, № 51, рис. О. А. Граковой.
176 КИМ, из собрания Темницкого, № 50.
142
срубной культуры на Полтавщине 177. О. А. Гракова считает, что тако-
го рода серпы не очень типичны для срубной культуры Северного При-
черноморья, где более широкое распространение получили коленчатые
крюкастые серпы, близкие к северокавказским178.
Чаще в Среднем Поднепровье встречаются небольшие узкие крю-
кастые серпы. Отсюда известны пять таких серпов, найденные в сле-
дующих пунктах: в с. Козин, Обуховского района, Киевской области
Рис. 95. Бронзовые орудия среднеевропейского приш-хожде-
ния из Среднего Поднепровья.
(рис. 94,9)179, г. Корсунь-Шевченковском, Черкасской области
(рис. 94,4) 18°, с. Головятиио, Смелянского района (рис. 94,3) 181, г. Остре,
Черниговской области (рис. 94,2)182, с. Вьюнцы, б. Полтавской губ.
(рис. 94,5)183. Имеется еще один небольшой беспаспортный серп
т М. Р у д и и с ь к и й, Археолопчш зб)'рки Полтавського музею, Зб1рник, при-
свячений 35-ргччю музею, т. I, Полтава, 1928, стр. 41, табл. IV, 5—10.
178 О. А. Кривцов а-Г ракова, Степное Поволжье и Причерноморье в эпоху
поздней бронзы, МИА, № 46, стр. 148, рис. 32, 4, 5.
179 ДП, I, стр. 14, табл. IX, 56.
180 КИМ, 21289, от А. А. Бобринского, рис. О. А. Граковой.
181 КИМ, 21290, от А. А. Бобринского, рис. О. А. Граковой.
182 КИМ, 7432, от А. Н. Терещенко, рис. О. А. Граковой.
183 КИМ, 2452, от В. В. Хвойко, рис. О. А. Граковой.
143
(рис. 94, 6), незначительно изогнутый 184. Другой беспаспортный серп
(рис. 94,1) вместо крючка у рукоятки имеет прямой короткий стержень
и приподнятый конец острия185. Половина серпа с загнутым вверх кон-
цом острия найдена в окрестностях с. Халепье, Обуховского района
(рис. 94, 10) 186. Обломок серпа с крючком происходит из б. Черкасско-
го уезда, Киевской губ. (рис. 94, 11) 187.
По связи широких крюкастых серпов с кладами Кабаковским
и из с. Деревянное их следует относить в Правобережье к белогрудов-
ской культуре. Что же касается небольших бронзовых серпов, то о них
нельзя сказать что-либо определенное до получения новых данных из
раскопок.
Из Среднего Поднепровья происходят четыре фрагментированных
бронзовых серпа среднеевропейского происхождения. Все они, имеют реб-
ристый край, иногда вторит. uap?-cjit-Ti.uue уму ребуо и шишечку — выс-
туп на месте рукояти. Лучше сохранившийся экземпляр серпа найден
в с. Хмельна, Каневского района (рис. 95,10) *88. Один обломок серпа
происходит из с. Леплява, Гельмязовского района, Черкасской области
(рис. 95, //)189; остальные находки беспаспортные (рис. 95,12)190.
Интересными орудиями для Среднего Поднепровья являются мо-
тыги. Здесь их найдено более 20 экземпляров. Значительно реже он»
встречаются в степной полосе Восточной Европы, в области распро-
странения срубной культуры. По большому количеству находок брон-
зовых мотыг Среднее Поднепровье можно сопоставить только с обла-
стью слияния Волги и Камы.
Мотыги с открытой частью стенки на внутренней стороне имеют
массивное клиновидное острие и втулку, образованную загибом рас-
кованных краев. В одних случаях передняя сторона бывает прямой,
но чаще она слегка или сильнее загибается к лезвию. Втулка одина-
ково часто бывает замкнутой и незамкнутой.
По размерам мотыги можно разделить на большие, средние и не-
большие узкие.
С наибольшим основанием мотыгами можно называть орудия круп-
ных размеров. Самое длинное орудие, происходящее из б. Черкасского
уезда (рис. 96,1), имеет в длину 12 см, диаметр втулки 4,3 см, ширину
лезвия 3,5 щи191. Самое широкое орудие найдено в б. Каневском уезде
(рис. 96.5).\Длина его 8,8 см, диаметр втулки 4,4 см, ширина лезвия
4,8 см192. Другие подобные им мотыги происходят из Ржищева
184 КИМ, 16986. . .
186 КИМ, 16988. '
188 КИМ, 12255 (?).
187 КИМ, 7424, от А. Н. Терещенко, рис. О. А. Граковой.
188 КИМ, 7433.
189 КИМ, 2451.
190 КИМ, 7455, от А. Н. Терещенко.
191 ДП, I, табл. X, 22; КИМ, 11388.
192 КИМ, 11391, от Б. И. Ханенко.
144
(рис. 96,З)19 194 * 196 197 198 199, Канева (рис. 96,2)194, с. Медведовка, Ржищевского ра-
йона195, с. Копани, б. Каневского уезда196, из б. Каневского197 и Черкас-
ского уездов198 и Киевской и Подольской губерний (рис. 96,4) Место
находки одного орудия неизвестно (рис. 96, 7) 20°.
Рис. 96. Мотыги из Среднего Поднепровья. Бронза.
Малые мотыги происходят из с. Петровы, б. Каневского уезда
(рис. 96,9) 201, и с. Севериновка, Жмеринского района, Винницкой об-
ласти (рис. 96, 6) 202. Место находки одной мотыги неизвестно
19з |^ЦМ, 7398, от А. Н. Терещенко, рис. О. А. Граковой.
194 КИМ, Каталог Кундеревича, стр. 64, Ns 31, рис. О. А. Граковой.
- 195 КИМ, 2456.
196 Эрмитаж, коллек. 326/1.
197 КИМ, 11386.
198 ДП, I, табл. X, рис. 23; КИМ, 11387.
199 КИМ, 11404, от Б. И. Ханенко.
200 КИМ, 9079; Каталог Киевского университета, т. II, стр. 74.
201 КИМ, 7488, от А. Н. Терещенко.
202 КИМ, 31522, найдена Г. Венгретиновым на древием поселении в урочище Пау-
зы-Журавли.
10-1869 145
(рис. 96, S)203. Для примера приведем размеры мотыжки из с. Островы:
длина 6 см, диаметр втулки 3 см, ширина лезвия 2,6 см.
Все узкие мотыжки имеют незамкнутые втулки. Одна происходит
из с. Пекари, Каневского района (рис. 97,2)204. Вторая найдена
в с. Яблонов, того же района (рис. 97, 1) 205. Наиболее узкое лезвие
Рис. 97. Долота и разные изделия из Среднего Поднепровья. Бронза.
имеет мотыжка из с. Букрин, Ржищевского района, Киевской области
(рис. 97, 3) 206. Длина ее 7 см, диаметр втулки 2,3 см, ширина лезвия
1,8 см.
Мотыги и мотыжки относятся к позднему бронзовому веку. Боль-
шинство их следует датировать белогрудовским временем, однако'"не
203 КИМ, 6116 (?).
204 КИМ, 11377, от Б. И. Ханенко в 1906 г.
205 КИМ, 9124(?), от Н. Ф. Беляшевского в 1902 г., рис. О. А. Граковой.
гое КИМ, 11383, от Б. И. Ханенко в 1906 г., рис. О. А. Граковой. Какой Букрин —
Малый или Большой — не указано.
146
исключено, что они могут быть связаны и с чернолесским временем,
особенно с его первой ступенью.
Небольшую серию находок из Среднего Поднепровья составляют
втульчатые и стержневидные долота и тесла.
Два крупных втульчатых долота разных типов найдены В. К. Гон-
чаровым при раскопках славянского поселения в урочище Лука около
с. Райки, Бердичевского района, Житомирской области. Они были опуб-
ликованы нами как входившие в клад, вместе с булавкой чернолесско-
го типа с боковой петлей. По уточненным данным, эти предметы были
найдены разрозненно и клада не составляли, а следовательно, и выводы,
какие можно делать из их якобы совместного нахождения, подтвер-
дить нельзя207.
Из Среднего Поднепровья известны два долота, одинаковые по
форме с желобчатым долотом из с. ЛукаРайковецкая. Одно долото
(рис. 97, 10), происходящее из б. Черкасского уезда, неорнаментиро-
ванное и без ободка вдоль края 208. Другое (рис. 97,6), найденное, по-
видимому, в южной части лесостепного Правобережья, украшено по
верхнему краю двумя горизонтальными рельефными поясками209.
Подобные им долота с желобчатым лезвием постоянно встречают-
ся в кладах и наборах литейных форм позднесрубной культуры Север-
ного Причерноморья210.
Вторую группу составляют малые втульчатые желобчатые долота
с прямыми боками и ничем не оформленными, иногда неправильными
краями втулки. Они происходят из с. Казимировка, Кагарлыкского райо-
на, Киевской области (рис. 97,4)211, б. Черкасского уезда (рис. 97,5)212,
из с. Малый Букрин (рис. 97, S)213 и с. Дудари, Ржищевского района
(рис. 97, 7) 214. Кроме того, имеются три беспаспортные долота: одно
втульчатое (рис. 97, 9) 215; другое крупное, черенковое, с желобчатым лез-
вием (рис. 97,11) 216; третье в виде четырехгранного стержня (рис. 97,13).
Описанные долота весьма простые по форме и способу изготовле-
ния. Можно предполагать, что все они местного производства, но уточ-
нить их возраст пока невозможно.
Обособленно стоит среди других древностей позднего бронзового
века большое втульчатое долото, происходящее из с. Сувид, Верхне-
207 А. И. Тереножкин, Среднее Поднепровье в начале железного века, СА,
1957, № 2, стр. 58, рис. 5, 11; 6-, 8, 9.
208 КИМ, 11380, от Б. И. Ханеико.
воз ИАК, вып: 40, СПб., 1911, стр. 59, рис. 49; КИМ, 15501.
— 2,0 О. А. К р и в п о в а-Г ракова, Степное Поволжье и Причерноморье в эпоху
поздней бронзы, МИА, № 46, стр. 147, рис. 30, 13; 33, 3—5, 10, 11.
2,1 КИМ, 7385.
2,12 КИМ, 11380, от Б. И. Хаиеико.
213 КИМ, 7378, от К. В. Больсуновского в 1902 г.
2,4 КИМ, 2442, от В. В. Хвойко.
0,5 КИМ, 17022, рис. О. А. Граковой.
2,6 КИМ, 30718, из музея Лавры.
10* 147
дубечанского района, Киевской области (рис. 97, /2)217. Долото длинное,
с круглой несомкнутой втулкой и слегка расширяющимся лезвием.
К позднему бронзовому веку в Среднем Поднепровье можно отнести
два тесла. Одно из них, происходящее из с. Леплява, Гельмязовского
района, Черкасской области (рис. 93,7), имеет вид толстой четырех-
гранной длинной пластины, расширяющейся к откованному закруглен-
ному лезвию218. Другое тесло происходит из с. Грищенцы, Каневского
района (рис. 93,5). Бока его прямые, расширяющиеся к слегка закруг-
ленному лезвию219.
Такого рода бронзовые тесла, известные по кладам срубной и од-
новременных ей культур Восточной Европы 22°, в белогрудовское время
употреблялись в Среднем Поднепровье, где местное производство их
подтверждено кладом форм из с. Деревянное (рис. 72, 7).
Как показал клад, найденный на Субботовском городище, в позд-
нее чернолесское время появляются уже железные тесла. Тесло из Суб-
ботова (рис. 107,2) имеет вид прямоугольной продолговатой пластины
различной толщины, слегка расширяющейся к прямому лезвию, с дву-
мя небольшими боковыми выступами под верхом. Находка эта позво-
лила установить, что распространенные в Среднем Поднепровье в скиф-
ское время железные тесла с выступами221 появляются здесь не позднее
конца предскифского периода.
Не так давно М. Петреску-Дымбовица сообщих о двух железных
теслах с выступами, оказавшихся в кладе конца бронзового века из
района Бырлада в южной части Молдовы. На основании этой находки
он уточняет время начала железного века в восточной Румынии, отно-
ся его к среднему гальштату, и использует при этом нашу находку на
Субботовском городище222.
Ножи срубного типа представлены в находках 7 экземплярами.
Один небольшой нож без обозначенного выступами перекрестия, но
с характерным для срубного типа овальным расширением на конце
черенка найден в с. Матусов, Шполянского района, Черкасской области
(рис. 98,5)223. Нож из с. Мельники, Каневского района (рис. 98,6),
имеет расширение на месте перекрестия и слабо выраженную хорду
по клинку224. Ножи развитой срубной формы известны из с. Завадовка,
2,7 КИМ, 7411; А. М. Т а 11 g г е п, указ, соч., рис. 106, 6.
2,8 КИМ, 2459, от В. В. Хвойко, рис. О. А. Граковой.
219 КИМ, 1951, рис. О. А. Граковой.
220 О. А. Кривцов а-Г ракова, Степное Поволжье и Причерноморье в эпоху
поздней бронзы, МИА, № 46, стр. 147, рис. 35, 14; А. А. Иессеи, Прикубанский очаг
металлургии и металлообработки в конце медно-бронзового века. МИА, № 29, М.—Л.,
1951, стр. 107, рис. 21, 7.
221 А. А. Бобринский, указ, соч., т. II, стр. 170, табл. XXV, 3; СА, тг VIII,
стр. 31—32 и др.
222 М. Р е t г е s с u-D a m b о v i J a, Objets hallstattiens trouves a Btrlad, Dacia,
nouvelle serie, II, Bucuresti, 1958, стр. 59 и сл., рис. 2, 4.
228 КИМ, 2423, от В. В. Хвойко, рис. О. А. Граковой.
224 КИМ, 2416.
148
Корсунь-Шевченковского района (рис. 98,2)225, и из с. Грищенцы, Ка-
невского района (рис. 98,/)226.
Нож из с. Берестняги, Каневского района (рис. 98,3), отличается
крупными размерами и необычайно большой шириной клинка, как бы
не оправданной практическим назначением орудия227. Большого размера
Рис. 98. Ножи из Среднего Поднепровья.
Бронза.
нож из Канева (рис. 98,4) 228 229 230. Второй нож из с. Грищенцы имеет длин-
ную рукоять с лопатковидным концом и ромбическим расширением
в основании (рис. 98, 7) 22Э.
Мы не знаем, можно ли к группе срубных отнести нож (рис. 98,8)
с коротким черенком и очень широким, толстым, листовидным клинком,
место находки которого неизвестно 23°.
226 КИМ, Каталог Кундеревича, стр. 63, № 27, рис. О. А. Граковой.
226 КИМ, 16899.
227 КИМ, 18437.
228 КИМ, Каталог Кундеревича, стр. 63, № 28.
229 КИМ, 18361 (?), рис. О. А. Граковой.
230 КИМ, из собрания Темницкого.
119
Некоторые из описанных ножей, особенно из Берестняг и Канева,
отличаются крупными размерами и массивностью. Они могли быть
использованы и как ножи и как кинжалы. Связь срубных ножей с бе-
логрудовской культурой еще не подтверждена находками, однако она
вполне вероятна, если принять во внимание, что эти ножи в срубной
культуре просуществовали вплоть до ее поздних ступеней. Вопросы
эволюции .их форм от листовидных 'до клинков с намечающимся пере-
Рис. 99. Железные изделия второй ступени чернолесской
культуры.
1, 5, 6 — Субботовское городище; 2, 4 — Адамовское городище;
3 — Калантаевское городище.
крестием исследованы О. А. Граковой, отмечающей, что многие из них
являются и режущими и колющими орудиями 231.
Из Среднего Поднепровья известны четыре однолезвийных ножа
с вогнутой спинкой. Нож, найденный в б. Остерском уезде, Чернигов-
ской губ., имеет длинную рукоять в виде откованной и свернутой в труб-
ку пластины (рис. 98,12) 232. Из с. Зарубинцы происходит клинок боль-
шого ножа с толстой вогнутой спинкой (рис. 98,10) 233. В с. Леплява
найден узкий клинок небольшого ножа с сильно вогнутой спинкой
(рис. 98,9) 234. хНож с обломанным концом, происходящий из с. Козин,
Старченковского района, Киевской области, имеет вид короткого с силь-
но вогнутой спинкой клинка, утолщенного у рукояти, с отверстием
231 О. А. Кривцов а-Г ракова, Степное Поволжье и Причерноморье в эпоху
поздней бронзы, МИА, № 46, стр. 54, рис. 12, 4—11.
232 КИМ, 7432, от А. Н. Терещенко, рис. О. А. Граковой.
233 ДП, I, табл. XI, 29.
234 КИМ, Каталог Кундеревича, стр. 72, № 75, рис. О. А. Граковой.
150
и вырезом снизу (рис. 98,11) 235. Ножи этого типа еще не изучены.
Ближайшей аналогией им является нож срубной культуры из Северного
Причерноморья 236.
В культурном слое Субботовского городища найдены три бронзо-
вых ножа, имеющих вид узких обоюдоострых пластин с овальным
концом (рис. 102, 1—3). По условиям нахож-
дения их нельзя приурочить к раннему или
позднему чернолесскому времени.
Однако вполне аналогичен им нож с позд-
несрубного поселения около с. Бабино на j
Нижнем Днепре 237. Основываясь на этой и I
ряде других неопубликованных находок с па-
мятников срубной культуры в Нижнем Подне- ж
провье, мы считаем возможным отнести наз- Я
ванные ножи из Субботова к первой ступени Я
чернолесской культуры.
На второй ступени чернолесской культу- ?
ры широкое распространение получили желез- J
ные ножи. Подтверждение этому получено при
раскопках Адамовского городища, где найдены
два железных ножа и не обнаружено ни одного
бронзового. Поскольку здесь нет культурных i
остатков позднего времени, не приходится сом-
неваться в чернолесском возрасте этих ножей.
Один из них (рис. 99, 4) маленький, с горбатой
спинкой, прямым лезвием и коротким черен- рИс
ком для ручки. От другого ножа (рис. 99, 2), btoi
крупного размера, остались только обломки. куЛ1
Судя по ним, спинка его была горбатой, а ко-
н^ц острия приподнятый.
На Тясминском городищу также найдены два железных ножа,
но из них к чернолесскому времени с уверенностью можно отнести
лишь один, происходящий из глубокой землянки. Этот нож (или подоб-
ное ему орудие) имеет вид узкой прямой однолезвийной пластины
с толстой спинкой, оба конца которой обломаны в древности
(рис. 100,2). Второй нож, найденный в культурном слое, может быть
чернолесским или зарубинецким, поскольку на -йтом памятнике встреча-
лась и зарубинецкая керамика. Нож имеет горбатую спинку с малень-
кой выемкой над острием, прямое лезвие и черенок с прямо обрезан-
ным концом (рис. 100,1).
. 100. Железные изделия
>ой ступени чернолесской
ьтуры. Тясминское горо-
дище.
235 КИМ, 7481.
236 О. А. Кривцов а-Г ракова, Степное Поволжье и Причерноморье в эпоху
поздней бронзы,' МИА, № 46, стр. 143, рис. 34, 36.
331 В. А. Ильинская, Поселение времени поздней бронзы у с. Бабино, КСИА,
вып. 5, стр. 21, табл. I, рис. 7.
151
На Субботовском городище найдены три железных ножа, но все
они происходят из культурного слоя, в котором, кроме чернолесских,
имелись и зарубинецкие материалы, так что подлинный возраст этих
ножей точно установить нельзя. Все они черенковые, с горбатой спинкой
и прямым лезвием (рис. 99,1,5,6).
Из б. Таращанского уезда, Киевской губ., происходит бронзовый
клепаный котел киммерийского типа 238.
На днепровском Правобережье известны находки четырех бронзо-
вых сосудов кавказского производства предскифского и раннескиф-
ского времени. Два из них с зооморфными ручками найдены на посе-
лении раннескифского времени на Тарасовой горе у с. Жаботин 239.
Третий сосуд происходит из с. Таганча, Каневского района 24°. Четвер-
тый сосуд, найденный в кургане № 15 около с. Константиновка, Сме-
лянского района, отличается от предыдущих тем, что у него ручки без
выступов, в виде ушей 241.
Эти находки, кроме сосуда из Таганчи, безусловно связаны с па-
мятниками раннего скифского времени. На Кавказе, как убедительно
доказывает Е. И. Крупнов, сосуды с зооморфными ручками появляются
в VIII в. до н. э. 242, когда и мог начаться их импорт в Среднее Подне-
провье.
В Залевкинском кладе оказалась гладкая бронзовая чаша 243, ко-
торая по форме ближе всего напоминает чашу из могильника VIII—
VII вв. до н. э. в с. Тли в Осетии 244 245, очевидно, также является пред-
метом кавказского импорта.
А. А. Иессен заложил прочные основы изучения бронзовых удил
и псалиев предскифского времени на Кавказе и в Причерноморье. В ре-
зультате 'исследований он пришел к выводу, что на Северном Кавказе
в VIII—VII вв. до н. э. были распространены бронзовые двукольчатые
удила кобанского типа 243
После Северного Кавказа второе место по количеству находок
таких удил занимает днепровское лесостепное Правобережье. Удила
кобанского типа происходят здесь из следующих пунктов: с. Головяти-
но — целые и половина удил, с. Бровахи, Корсунь-Шевченковского рай-
238 N. М а к а г е п к о, La civilisation des scythes et Hallstatt, ESA, V, Nelsinki,
1930, стр. 33—34, рис. 12.
239 T а м же, стр. 34—44, рис. 13—17.
240 W. Sommerfeld, Naczynie miedziane halsztackie z Ukrainy, Swiatowit
XVII, Warszawa, 1938, crop. 307—311, рис. 1—3.
241 А. А. Бобринский, указ, соч., т. I, стр. 36—37, табл. Ill, 15; N. М а к а г е п-
кю, указ, соч., стр. 26—27, рис. 1.
242 Е. И. К р у п и о в, Жемталинский клад, М., 1952, стр. 28.
243 П. Третьяков, Зв1т про археолопчш дослщження 1946 р. в басейш р!чок
Poci i Тясмину, АП, т. I, стр. 230, рис. 7, 1.
1244 В. В. Т е х о в, Могильник эпохи поздней бронзы в с. Тли, СА, 1960, № 1,
стр. 165, рис. 2, 4.
245 А. А. И е с с е н, К вопросу о памятниках VIII—-VII вв. до и. э. на юге Евро-
пейской части СССР, СА, т. XVIII, стр. 70.
152
она, Черкасской области,— один, с. Жаботин — двое, с. Мошны,
Черкасского района, — половина, с. Рыжановка, Звенигородского райо-
на, той же области,— один, с. Яблоновка, Каневского района,— одни,
из б. Каневского уезда — двое, с. Зеленки, Старченковского района.
Киевской области,— одни; кроме того, в Киевском историческом музее
хранятся беспаспортные удила—двое целых, фрагментированные и фраг-
мент. Всего двукольчатых удил в Среднем Поднепровье найдено 17.
Из этих находок достоверно предскифскими являются удила, вхо-
дящие в состав клада чернолесской культуры из с. Залевки 246. Отно-
сительно большинства других удил можно твердо сказать, что они да-
тируются временем не ранее второй половины VII в. до н. э. и относятся
к началу скифского периода. Таковы, например, удила из Константи-
новских курганов № 375 и 376247, из Рыжановского кургана № 2 248
и из Жаботина.
Массовые находки таких удил на Северном Кавказе дали
А. А. Иессену основание утверждать, что центр их производства нахо-
дился именно там. Вероятно, действительно частично бронзовые дву-
кольчатые удила в Поднепровье являются предметом ввоза с Кавказа.
На Субботовском гоордище найдена бронзовая бляшка (рис. 102, 7)
в виде лунницы с вырезанным по краю желобком, снабженная широкой
петлей на обратной стороне.
Среди случайных находок в Среднем Поднепровье имеются три
бронзовые бляшки в виде лунниц, которые можно отнести к предскиф-
скому времени. Простейшая из них, беспаспортная, имеет три слабо
рельефных выступа на концах и большую дужку на обратной стороне
(рис. Ill, 1) 249. Другая, место находки которой также неизвестно 250,
несколько крупнее, украшена пятью кружками, идущими по внешней
стороне, и снизу снабжена широкой дужкой (рис. 111,2). Третья лун-
ница, отличающаяся наибольшими размерами, происходит из с. Пас-
тырское 251. Она украшена семью спиральными кружками, а на обрат-
ной стороне имеет большую дужку.
На бляшки такого рода по находке в Каменномостском могильнике
обратил внимание Е. И. Крупнов и собрал сведения об их распростра-
нении в Причерноморье 252. Все бляшки из Среднего Поднепровья, оче-
видно, относятся к предскифскому времени. Определенно это можно
246 П. Третьяков, Зв1т про археолопчш дослщження в 1946 р. в басейш р!чок
Poci i Тясмину, АП, т. I, стр. 230, рис. 7, 14.
247 ИАК, вып..4, стр. 30—32, рис. 1, 7.
648 Д. Я. С а м о к в а с о в, Могилы Русской земли, М., 1908, стр. 12—13;
А. А. И е с с е и, К вопросу о памятниках VIII—VII вв. до и. э. на юге Европейской части
СССР, СА, т. XVIII, стр. 68.
Е49 КИМ, 36167, от Котина.
гео КИМ, без номера.
. 251_ДП, ЧУ^табл.-Х!, № 283.
262 Е. И~Тр у п н о в” Археологические исследования в Кабардинской АССР в
1948 г., УЗКНИИ, т. V, стр. 247—252, рис. 51, 58.
153
сказать о простейшей луннице, ближайшей аналогией которой служит
камышевахская (рис. 71,4). Бляшка из с. Пастырское по своей орна-
ментации бегущими спиралями также определенно связывается с черно-
лесским временем, для которого такая орнаментация, судя по брон-
зовым браслетам, является особенно типичной. Однако находка костя-
ной лунницы, украшенной гладкими кружками, воспроизводящими спи-
рали, на поселении у с. Жаботин указывает, что лунницы этого рода
Рис. 101. Изделия второй ступени чернолесской культуры. Бронза.
1—4, 7—И — Субботовское городище; 5, 6 — Тясминское городище.
просуществовали на Правобережье вплоть до раннего скифского вре-
мени 253.
В Киевском историческом музее имеется круглая бронзовая бляшка
из с. Оситняжка с четырьмя отверстиями и петлей для ремня на обрат-
ной стороне, украшенная пятью бегущими спиралями, из которых одна
расположена в центре, а остальные — крестообразно по сторонам.
Чернолесский возраст этой бляшки определяется нами также по спи-
ральной орнаментации.
Одна бронзовая пуговицеобразная бляшка (рис. 102, 7) была най-
дена на Полудневском городище. В культурном слое на Субботовском
городище встречена литая выпуклая бронзовая бляшка с высокой
кнопкой в центре и 5 выпуклыми кнопками вдоль края, с дужкой на
обратной стороне (рис. 101,9; 102,5), может быть, семиградского про-
исхождения.
253 Среднеднепровская экспедиция ИА АН УССР в 1958 г.
154
В заключение остановимся на ряде различных бронзовых изделий.
В 1956 г. при раскопках на Тясминском городище был найден круп-
ный бронзовый рыболовный крючок (рис. 101, 6), согнутый из стержня,
с ушком для лески и бородкой на другом конце 254. Такого рода рыбо-
ловные снасти были широко распространены в конце бронзового века
в Восточной Европе.
Интересными образцами бронзолитейного производства на днепров-
ском Правобережье могут служить два гарпуна поворотного типа. Один
Рис. 102. Изделия второй ступени чернолесской культуры.
Бронза.
1—3, 7—9, 11 — Субботовское городище; 4 — Московское городище;
5 — Тясминское городище; 6 — Полудневское городище; 10 — Калантаев-
ское городище.
происходит из с. Пищальники, Каневского района (рис. 103,2) 255.
Он имеет вид четырехгранного острия с неглубокой круглой втулкой
для дерева, над краями которой поднимаются вертикально два шипа.
В стержне ниже втулки имеются два параллельных отверстия для
ремня.
Второй гарпун беспаспортный (рис. 103,7), похож на очень круп-
ный скифский наконечник стрелы. Он представляет собой четырехгран-
ный, ребристый в поперечном сечении, заостренный стержень с круглой
254 Е. В. Максимов и Е. А. Петровская, Археологические памятники в
окрестностях с. Большой Андрусовки на Тясмине, КСИА, вып. 8, стр. 28, табл. II, 11.
266 КИМ, Университетский каталог, 6005, найден в 1893 г.
155
неглубокой втулкой вверху, снабженной сбоку одним шипом. Ниже
втулки, как и у первого гарпуна, имеются два отверстия 256.
Мы относим оба гарпуна к чернолесскому времени, главным обра-
зом, на основании того, что они отлиты в формах по восковой модели.
На чернолесских памятниках иногда встречаются шилья. На Суб-
ботовском городище в культурном слое найдено обычное слегка изо-
Рис. 103. Гарпуны, из Среднего Подне-
провья. Бронза.
гнутое, четырехгранное в разрезе
бронзовое шило (рис. 101, 3).
С Тясминского городища проис-
ходит небольшое прямое бронзо-
вое шило (рис. 101, 5). При рас-
копках Калантаевского городи-
ща в 1956 г. было обнаружено
железное четырехгранное шило
(рис. 99, 3) * 257.
На Субботовском городище
из культурного слоя происходит
бронзовый четырехгранный мас-
сивный откованный стержень с
круглым острием, который мог
служить шилом (рис. 101, 4). На
Московском городище в 1956 г.
в культурном слое у подножья
горы была найдена целая, со-
гнувшаяся в древности тонкая,
круглая в разрезе бронзовая иголка с ушком (рис. 102, 4). В числе слу-
чайных находок на Тясминском городище имеется бронзовая поделка
неизвестного назначения, представляющая собой в разрезе стержень.
один конец которого раскован в виде треугольника с выемкой
(рис. 102, 5).
266 КИМ, без номера.
257 Кременчугская экспедиция ИА АН УССР, раскопки Е. Ф. Покровской и
Г. Т. Ковпаненко, которым автор благодарен за разрешение опубликовать эту находку.
МЕТАЛЛИЧЕСКИЕ УКРАШЕНИЯ
Раскопки белогрудовских памятников дали очень небольшое коли-
чество бронзовых украшений. Мало также таких украшений и из слу-
чайных находок, которые можно было бы с уверенностью отнести к бе-
логрудовскому времени.
Несравненно больше найдено бронзовых украшений чернолесской
культуры, ценные данные о которых дало Субботовское городище.
Материалы из раскопок позволили использовать большое количество
случайных находок, хранящихся в Киевском историческом музее, куль-
турная принадлежность и возраст которых оставались ранее неизвест-
ными.
Среди бронзовых украшений наиболее многочисленны браслеты,
сравнительно часто встречаются булавки, кольца, височные кольца,
бляшки, реже подвески, бусы и фибулы.
Остановимся на браслетах белогрудовской культуры, известных
по двум находкам из раскопок на Уманщине. От одного браслета оста-
лось несколько обломков, судя по которым он был узкопластинчатым
'с'Повадьными- Тю-видимому, несомкнутыми" концами (рис. 104,4) *.
Типичность таких браслетов для белогрудовского времени подтверждает-
~сй~тгахбдкой половинки браслета, согнутого из неширокой бронзовой
пластины с закругленным концом, в землянке № 6 на Субботовском гль
родйщеТотносящейся к началу''чёрнолесского времени. Кроме того, на
том же~Субботовском городище, но уже некультурном слое был найден
детский браслет с несомкнутыми концами из совсем узкой бронзовой
пластинки, принадлежность которого к ранней или к поздней ступени
чернолесской культуры определить невозможно.
Другой белогрудовский браслет с Уманщйны сделан из бронзовой
проволоки круглого сечения, имеет заостренные, заходящие концы
(рис. 104,3) 1 2. Подобные ему.._н£> более массивные бронзовые браслеты
встречались при Случайно открытых погребениях с трупоположениями
1 С. С. Березанська i Г. Т. ТЧте нко, Нов! розкопки пам’яток бйгогру-
Д1вського типу, Археолопя, т. IX, стр. 124, рис. 3, 1. . .
2 Та м же, стр. 124, рис. 3, 3.
157
в районе Умани, относящихся, по-видимому, к белогрудовскому вре-
мени 3.
Среди беспаспортных вещей имеется обломок браслета из бронзовой,
треугольной в разрезе пластины со спирально закрученным концом
(рис. 112,1). Руководствуясь тем, что такой же браслет известен из
Гончаровского могильника ранней высоцкой культуры4, его можно
отнести к белогрудовскому времени.
Рис. 104. Украшения белогрудовской культуры.
Собковка. Бронза.
Более ценными данными мы располагаем относительно браслетов
поздней ступени чернолесской культуры.
В кладе украшений, найденном в 1955 г. на III раскопе Субботов-
ского городища, оказались два целых и один фрагментированный брас-
лет. Они имеют вид пружины, согнутой из полуовальной в разрезе плас-
тины в одном случае — в два с половиной оборота, в другом — в три
оборота (рис. 105,5; 106,6—7).
Подобные бронзовые браслеты в виде пружин были обычными
в предскифское время на Правобережье, это подтверждается рядом
случайных находок. Таков браслет (рис. 111, 5) в три оборота из полу-
овальной в разрезе пластины с обломанными концами, происходящий
из с. Грищенцы, Каневского района5. Другой браслет (рис. 112,6)
согнут из круглой проволоки в два полных оборота, по концам имеет
поперечные нарезки. Он происходит из урочища Багринового около
с. В-ишенки, Бориспольского района, Киевской области 6.
В Залевкинском кладе встречен один браслет иного типа, отлитый
в форме по восковой модели. Он представляет собой замкнутое (над-
ломленное) кольцо в виде массивной пластины, вдоль внешней стороны
которой идут четкообразные овальные выпуклины. Ряд выпуклин юб-
3 По сообщению В. А. Стефановича.
4 Т. Sulimirski, Kultura wysocka, Krak6w, 1931, стр. 96, табл. XXIV, /6.
6 КИМ, 30699, рис. О. А. Граковой.
6 КИМ, 17875, из собрания Н. Ф. Беляшевского.
158
Рис. 105. Клад украшений второй ступени чернолесской куль-
туры. Субботовское городище.
Рис. 106. Клад украшений второй ступени чернолесской культуры.
Субботовское городище.
разует как бы второй поясок браслета, отлитый вместе с внутренним7.
Ближайшая аналогия этому браслету имеется в Высоцком могильнике 8.
Загадка своеобразных браслетов Киевского исторического музея,
на которые в свое время обратил внимание А. М. Тальгрен9, была
разрешена благодаря находке обломка глиняной литейной формы для
подобных браслетов на Субботовском городище в 1950 г. Автор, руковод-
Рис. 107. Предметы из клада второй ступени чернолесской
культуры. Субботовское городище. Бронза и железо.
ствуясь этой находкой, опубликовал серию таких браслетов и установил,
что они относятся к чернолеской культуре 10.
В ходе раскопок 1951 и 1955 гг. на Субботовском городище, как
сообщалось выше, в трех скоплениях и в рассеянном состоянии было
найдено до 200 обломков глиняных форм (рис. 77—82), в которых от-
ливались преимущественно браслеты названного типа, два целых таких
браслета в кладе на IV раскопе (рис. 107,3,4) и половина браслета
(рис. 101,7) на VII раскопе. Совокупность находок позволила уточнить,
что все эти браслеты относятся ко второй ступени чернолесской куль-
туры и являются самыми характерными для нее украшениями.
Браслеты субботовского типа подразделяются по форме обода на
два вида: пластинчатые и круглые в сечении. Нам лучше известны пла-
7 П. Третьяков, 3bit про археолопчш дослщження 1946 р. в басейш р!чок
Poci i Тясмину, АП, т. I, стр. 230, рис. 7, 6.
8 Т. S u 1 i m i г s k i, Kpltura wysocka, табл. XXV, 50.
9 A. M. Tallgren, указ, сбч., стр. 204—206, рис. Ill, 1, 2, 5, 6, 8, 9.
10 А. И. Тереножкин, Поселения и городища в бассейне реки Тясмина,
КСИИМК, вып.43, стр. 90 н след., рис. 27—29.
160
Рис.
браслет второй ступени
чернолесской культуры,
развертка. Субботов.
108. Бронзовый
стинчатые браслеты, представленные в находках большим количеством
готовых изделий и основной частью матриц с Субботовского городища.
Браслеты круглые в сечении известны только по обломкам литейных форм.
- Принцип устройства браслетов обоих видов один и тот же. Для его
характеристики воспользуемся пластинчатыми браслетами. В отличие
от обычных, они в полтора раза крупнее их и
имеют преимущественно овальную и значитель-
но реже круглую форму. Судя по таким особен-
ностям, это были не ножные и не обычные руч-
ные браслеты, вернее всего их носили выше лок-
тя. Единичным оказался -небольшой браслет
(рис. 109, 1,2). Концы браслетов оставались не-
спаянными. На одном конце браслета имеется
короткий гвоздевидный стержень, на другом —
выступ в виде бляшки с отверстием, с помощью
которых он и замыкался (рис. 107, 3). Зачастую
конец стерженька, выступающий на бляшке, бы-
вает раскован и так тщательно зашлифован, что
его не заметно на поверхности. На противополож-
ной стороне от замка, запирающего браслет, на-
ходится вторая, как правило, более крупная
бляшка, которая имеет вид накладки или грибка
на ножке. Во всех случаях обе бляшки гладкие.
Ширина браслетов различная. На негативах форм
с Субботовского городища преобладают узкие
браслеты, наименьшая ширина их 1,1 см. Чаще
всего встречаются браслеты с шириной обода
2—2,5 см. Наиболее широкий браслет имеет
5,2 см (рис. ПО, 8). Длина овального браслета
10—12 см, в поперечнике он достигает 7 см. Чаще
всего овальные браслеты помяты находчиками
или изломаны. Диаметр больших круглых брас-
летов 8,5 см. Единственный малый круглый брас-
лет имеет в поперечнике 6 см.
Пластина браслета в промежутках между
бляшками украшалась различным симметрично
размещенным рельефным узором. Преобладаю-
щей орнаментацией на них являются бегущие
спирали, поперечные рубчатые пояски, ряд круж-
ков и точек.
На многих браслетах в одном или в двух местах имеются сильные
потертости, как будто от того, что к ним что-то привешивалось. В та-
ких местах (чаще в противоположной стороне от замка) пластина брас-
лета бывает тонкой, вплоть до утраты на ней орнамента-
Браслеты с круглым сечением обода, известные нам-по матрицам
11—1869
161
с Субботовского городища, имели такое же устройство, как и пластин-
чатые. Они также были преимущественно овальными и имели, подобно
пластинчатым, замок в виде бляшки на одном конце и входящий в него
замыкающий штифт на другом. Украшениями у них служил продоль-
ный ряд маленьких круглых выпуклин или миниатюрных спиралек.
Сечение обода такого браслета 0,5—0,7 см.
По уточненным в настоящее время данным браслеты происходят из
следующих пунктов: с. Бобрица, Каневского района,— два; Витачев,
Рис. 109. Бронзовые браслеты второй ступени чернолесской
культуры из Среднего Поднепровья.
Обуховского района — один; с. Грищенцы, Каневского района,—много
обломков и целых браслетов; с. Гули, Старченковского района, — не-
сколько браслетов; с. Зарубинцы, Переяслав-Хмельницкого района, —
один; г. Канева — один; из б. Каневского уезда — три; с. Карандинцы,
Богуславского района, Киевской области,— один; с. Леплява, Гельмя-
зовского района, Черкасской области,— обломки двух браслетов; с. Лу-
ка, Таращанского района,— 15—17 обломков; с. Луковица, Переяслав-
Хмельницкого района, — обломки одного браслета; с. Марьяновка,
Петровского района, Кировоградской области,— обломок; с. Пастыр-
ское— один; г. Ржищева — один; с. Стретовка, Ржищевского района,—
шесть обломков; с. Субботов (кроме упомянутых выше находок при
раскопках)—один; с. Хмельна, Каневского района,— обломки двух
браслетов. Места находок трех браслетов неизвестны.
Приведем краткое описание тех браслетов, которые не вошли
162
в нашу первую публикацию. Так как браслеты различаются главным
образом по орнаментации, то и здесь мы остановимся преимущественно
на ней.
Обратимся вначале к браслетам и матрицам, происходящим с Суб-
ботовского городища.
1. Два браслета из клада на IV раскопе (рис.1 107,3,4) —одина-
ковые, овальные. Орнамент на них состоит из двух пар спиралей, рас-
Рис. НО. Бронзовые браслеты второй ступени чернолесской культуры
из Среднего Поднепровья.
положенных поперечно по концам, и трех продольных спиралей посре-
дине. Длина браслета 10,5 см, в поперечнике 8,5 см, ширина пластины
2,8 см.
2. Половина браслета из зольника над землянкой 7, одинакового
с предыдущим (рис. 101,7), только потертого до утраты деталей орна-
мента.
3. Браслет, найденный в дореволюционное время в с. Субботов п,
вероятно, происходит из городища. Браслет овальный (рис. 108, 109,
3), украшен по концам поперечными парами спиралей, соединенными
усиком, скрученным посредине в небольшую спираль. Диаметры — 11
и 7,5 см, ширина пластины 2,1 см.
11 Ранее хранился в Киевском, ныне во Львовском историческом музее.
П* 16В
4. В траншее к западу от землянки 7 найдены обломки форм с нега-
тивами для пластинчатых и круглых в разрезе браслетов.
а) Пластинчатые браслеты узкие (рис. 77,6—9), имеют по концам
по одной спирали, посредине — три продольные спирали; ширина плас-
тины 1,1 см.
б) У круглых в разрезе браслетов по обломкам матриц (рис. 79,
2—4) видно, что по внешней стороне ободка проходит продольный
усик. Сечение браслета 0,7 см.
5. В формах, обломки которых найдены во впадине над землян-
кой 1, отливались преимущественно пластинчатые браслеты и реже
браслеты с круглым в разрезе ободом. По орнаменту пластинчатые
браслеты представлены четырьмя вариантами, а круглые одним.
а) Формы для узких пластинчатых браслетов (рис. 79, 10; 81, 7),
украшенных тремя спиралями по концам и посредине.
б) Браслеты (рис. 79, 11) с небольшими, поперечно спаренными
спиралями по концам. Ширина 1,7 см.
в) Браслеты (рис. 78, 10, 11; 80, 2, 7), украшенные тремя спиралями
по коннцам и посредине, в промежутках между которыми идут три про-
дольных ряда мелких кружочков. Ширина 1,6 см.
г) Браслеты (рис. 78, 9; 80,1), украшенные тремя поперечными руб-
чатыми поясками с мелкими кружками по бокам, в промежутках между
этими поясками — большими гладкими кружками.
д) Браслеты (рис. 78, 12, 13; 80, 5) с круглым в разрезе ободом, по
которому идет продольный ряд мелких кружков. Сечение ободка 0,5 см.
6. В находках из впадины над землянкой 2 преобладают обломки
матриц для пластинчатых браслетов, но имеются обломки форм и для
браслетов с круглым в разрезе ободом.
а) Браслеты (рис. 81, 5; 80, 10; 82, 2, 3) по орнаменту одинаковые
с браслетами клада в IV раскопе (рис. 107, 3,4), но значительно уже
их (1,5 см).
б) Обломок матрицы для узкого браслета (рис. 81,4; 82,1), укра-
шенного тремя парами спиралей, поставленных поперечно и соединен-
ных посредине усиком. Ширина 1,2 см.
в) Крупный обломок матрицы для круглого в разрезе гладкого
браслета (рис. 82,5).
г) Обломок матрицы для круглого в разрезе браслета, украшенного
по ободку очень маленькими спиралями (рис. 81,3; 82,7).
7. Из числа немногочисленных обломков литейных форм, найденных
в разных местах в III раскопе на Субботовском городище в 1955 г.,
оказались две интересные матрицы.
’ а) Браслет (рис. 81,6; 82,6) пластинчатый, украшенный четырьмя
продольными гранями. Ширина 1,4 см. К нему близок по орнаменту
браслет, происходящий из с. Витачев (рис: 109,7).
б) Обломок форм с негативом внутренней стороны широкого брас-
лета (рис. 81,3; 82,4), на конце которого видно основание штифта,
замыкавшего браслет. Ширина браслета 3,1 см.
164
Из раскопок на Лубенецком городище известны два обломка гли-
няных форм для массивных браслетов круглого сечения, диаметром
1 см (рис. 76,3,4). Может быть, они имели другую форму, чем про-
чие браслеты, но по фрагментам определить трудно.
Обратимся к бронзовым браслетам из случайных находок в Сред-
нем Поднепровье, оставшихся до сих пор неописанными.
1. Браслет из с. Витачев, Обуховского района (рис. 109,1,2) 12.
В отличие от других, — круглый и небольших размеров. Украшен про-
дольными гранями, а на противоположной от замка стороне — парой спи-
ральных кружков. Сильно попорчен огнем. Диаметр 6 см, ширина 2,3 см.
2. Ранее опубликованный браслет из с. Гули, Старченковского
района 13, дополняется двумя находками 14.
а) Неполный браслет (рис. 110,7,2), украшенный по концам пара-
ми спиралей, между которыми находится небольшой кружок, и такой
же парой спиралей с кружком посредине. Браслет сильно потерт. Ши-
рина 2 см.
б) Обломок браслета (рис. 110,4), украшенный поперечным пояс-
ком с нарезками и одним рядом небольших кружков. Ширина 1,5 см.
3. Два куска от широкого браслета (рис. 110,5), происходящего,
по-видимому, из с. Зарубинцы, Переяслав-Хмельницкого района15.
Украшен тремя поперечными рядами бегущих спиралей, а на конце
к замку — зубцами неправильной формы. Замыкающий конец, в отли-
чие от других браслетов, имеет вид не бляшки, а прямоугольника с от-
верстием для штифта. Ширина 4,5 см.
4. В дополнение к находке браслета из с. Леплява, Гельмязовского
района16, имеется концевой обломок очень широкого браслета
(рис. ПО, 8), украшенный частыми поперечными рядами строенных
бегущих спиралей. На конце со штифтом идет ряд зубцов неправиль-
ной формы. Ширина 5,2 см.
5. В дополнение к находкам из с. Лука, Таращанского района, Киев-
ской области17, имеется обломок браслета (рис. 109, 5), украшенный
\ 12 КИМ, Каталог Кундеревича, стр. 71, № 67.
13 А. И. Тереножкин, Поселения и городища в бассейне реки Тясмина,
КСИИМК, вып. 43, стр. 92, рнс. 28, 8.
14 КИМ, 16367.
•16 Фрагмент браслета описан как происходящий из с. Грищенцы (см. А. И. Те-
реножкин, Поселения и городища в бассейне реки Тясмина, КСИИМК, вып. 43,
стр. 91, № 4в1. В КИМ, под № 16897а указано, что он получен от А. А. Бобринского
в 1914 г. из южной части Киевской губ., как и опубликован в ИАК, вып. 54, стр. 104.
В музее нашелся другой обломок от этого браслета, записанный в 1897 г. (№ 2831)
как происходящий нз Зарубннцев и полученный от В. В. Хвойко, чем мы н руковод-
ствуемся. Браслет, опубликованный нами как происходящий из с. Короповцы (там же,
стр. 92, рис. 29, <?), в КИМ (№ 21918) значится как происходящий из с. Карандинцы,
Богуславского района, Киевской области, и полученный от С. М. Крейтона в 1920 г.,
что соответствует действительности.
16 А. И. Тереножкин, Поселения и городища в бассейне реки Тясмина,
КСИИМК, вып. 43, стр. 94, № 15.
17 Т а м же, стр. 91, рис. 28, 1—4.
165
полеречными рядами из трех спиралей, чередующихся с поперечными
рядами мелких кружков 18.
6. В урочище Заспа около с. Марьяновка, Петровского района,
Кировоградской области, в 1905 г. вместе с костями человеческого ске-
лета был найден обломок широкого браслета (рис. 109,4), украшенного
поперечным рядом из трех спиралей. Ширина 3,9 см 19.
7. Находка из с. Хмельна, Каневского района 20, дополняется облом-
ком широкого браслета (рис. 110,5), украшенного тремя поперечными
рядами из строенных спиралей. Ширина 3,8 см. Сильно попорчен
огнем 21.
8. Обломок беспаспортного браслета (рис. 110,6) украшен попереч-
ными рядами строенных спиралей, соединенных между собой по сред-
ней линии небольшими спиралями. Ширина 2 см 22.
9. Обломок круглого широкого браслета (рис. 110,7), место наход-
ки которого неизвестно. Украшен поперечными рядами спиралей, соеди-
ненных по средней линии усиком с маленьким кружком. Ширина 3,8 см,
диаметр браслета 8,8 см23.
Рассмотрим далее другие белогрудовские и чернолесские укра-
шения.
Булавки обычны для культуры предскифского времени в Среднем
Поднепровье, но не многочисленны и не отличаются разнообразием.
Наиболее ранними среди них являются две бронзовые булавки из
кургана XLI около Гуляй-Городка, Смелянского района24. Одна бу-
лавка состоит из большого откованного ромбического щитка, .верхний
угол которого свернут в трубочку, а нижний переходит в перекручен-
ный вокруг оси стержень. Щиток украшен выпуклиной в центре и че-
тырьмя выпуклинами, расположенными ромбически. По краю видны
следы пунсона. Вторая булавка с обломанными концами отличается
от первой частностями орнаментации.
Вопрос о булавках с ромбическими головками изучался И. Несте-
ром, который отнес гуляй-городские булавки к позднему бронзовому
веку25.
Из с. Михайловка (б. Прусы), Каменского района, Черкасской
области, происходит булавка с головкой в виде щитка (рис. 111, 4).
Условия находки неизвестны. Булавка небольшая, щиток имел восьмер-
кообразную форму 26.
18 КИМ, 11419.
19 Львовский исторический музей, куда поступили из Киевского музея.
20 А. И. Тереножкин, Поселения и городища в бассейне реки Тясмина,
КСИИМК, вып. 43, стр. 92, № 11.
21 КИМ, без номера.
22 КИМ, без номера.
23 КИМ, без номера.
24 А. А. Б о б р и н с к и й, указ. соч., .т. I, стр. 102, табл. IX, рис. 7, 8.
25 I. Nestor, Depot (?) de bronzes des Melgidia (Dobrogea), Dacia, V—VI,
Buguresti, 1938, стр. 175—189.
26 КИМ, 12036, от Б. Н. Ханенко; ДП, II, К., 1899, табл. VIII, 242.
166
Следующую группу составляют три бронзовые булавки с тремя
выступами на стержне. Одна из них (рис. 111,5) происходит из с. Трах-
темиров, Переяслав-Хмельницкого района 27. Места находок двух дру-
гих булавок, одной целой (рис. 111,6) 28, второй фрагментированной
(рис. 111,7) 29, неизвестны.
Булавки такого рода на нашей территории являются предметами
семиградского импорта. По данным румынских археологов, центр их
распространения находится к западу от Днестра, где они связываются
с культурой Ноа, и М. Петреску-Дымбовица относит их к концу II —
началу I тысячелетия до н. э.30 Такая датировка позволяет сделать вы-
вод, что они проникают в Среднее Поднепровье не позднее времени
белогрудовской культуры.
Далее следует назвать булавки с кольцевидной головкой. Находки
булавок такого рода известны из с. Вишенки, Бориспольского района
(рис. 111, 12) 31, с. Подгорцы '(рис. 111, 13) 32, Обуховского района,
с. Бобрица (рис. 111,70), Каневского района33, и из Кременчуга
(рис. 111, 8) 34. Имеются еще три беспаспортные булавки с кольцевидны-
ми головками, также, очевидно, найденные в Среднем Поднепровье
(рис. 111,0,11,14) 35.
В. Н. Даниленко, не приводя никаких аргументов, датировал их
VII в. до н. э.36. Ввиду того, что булавки с кольцевидной головкой
не встречаются на поселениях и в могилах раннего скифского и позднего
чернолесского времени, их можно с уверенностью отнести к белогрудов-
ской поре.
Такая датировка этих булавок подтверждается рядом находок.
Отдельные находки булавок с кольцевидной головкой известны в Поль-
ше, где они входят в лужицкие комплексы четвертого периода бронзо-
вого века (1100—900 гг. до н. э.). Г. И. Смирнова обнаружила такую
булавку в комплексе вещей культуры Ноа на поселении Магала, кото-
рый датируется ею X—IX вв. до н. э.37
Точнее других выяснена дата и культурная принадлежность брон-
зовых булавок с боковой петлей. Всего из Среднего Поднепровья
27 КИМ, 2227, от В. В. Хвойко.
28 КИМ, без номера.
29 КИМ, 1352 (?).
30 М. Р е t г е s с u-D a m b о v i | a, Contributii la problema... in Moldova, SCIV,
anul IV, № 3—4, 1958, стр. 456, рнс. 5.
31 КИМ, 16077.
32 В. М. Даниленко, Досл1дження пам’яток тдпрського та бобрицького ти-
П1в на Кшвщшп в 1950 р., АП, т. VI, стр. 16, табл. VIII, 1.
33 Там же, стр. 16, табл. VIII, 3, 4.
34 КИМ, 7406.
36 КИМ, 7835, С 21817 и С 66154.
36 В. М. Даниленко, Доыидженпя пам’яток тдпрського та бобрицького ти-
П1в на Ки1вщнн! в 1950 р., АП, т. VI, стр. 16.
37 Г. И. Смирнова, Поселение позднебронзового века и раннего железа возле
с. Магала, Черновицкой области, КСИИМК, вып. 70, М., 1957, стр. 106—107, рнс. 39, 8.
167
V
Рис. 111. Украшения предскифского времени из Среднего Поднепровья. Бронза.
известно около десятка находок таких булавок. Самая массивная из них
(рис. 111,/5) происходит из б. Каневского уезда38. Она имеет головку
в виде широкой конической шляпки и массивный, в основании круглый,
в средней части четырехгранный, перекрученный вокруг своей оси, а ни-
же — круглый стержень с обломанным концом. На нижней стороне
шляпки виден литейный шов, свидетельствующий о том, что булавка
была отлита в форме из двух половинок. Средняя ее часть, где она
имеет четырехгранное сечение, откованная. Все другие булавки отлиты,
по-видимому, в формах по восковой модели. Шляпки у них небольшие,
с опущенными краями, стержень круглый, петля посажена то выше, то
ниже. Такого рода булавки происходят из следующих пунктов: с. Чер-
няхов, Кагарлыкского района, Киевской области (рис. 111, 18) 39, сел
Степанцы, (рис. 111,76) 40 и Грищенцы, Каневского района (рис. 111,
20) 41, из б. Каневского уезда (рис. 1’11,17) 42.
Исследованиями на Субботовском городище выяснено, что гвоз-
девидные булавки с боковой петлей относятся ко второй ступени черно-
лесской поры и являются продукцией местного производства. В куль-
турном слое городища найдены два обломка таких булавок (рис. 101,2).
Особенно важным оказалось то, что здесь были обнаружены обломки
форм, в которых отливались булавки со шляпкой и боковой петлей
(рис. 78, 14; 79, 5, 6; 80, 6, 8; 81, 2). Например, над землянкой 1 обна-
ружено 10 обломков литейных форм для таких булавок.
Следует подчеркнуть, что такого рода булавки не встретились на
белогрудовских памятниках, нет их и в землянках ранней ступени
чернолесской культуры на Субботовском городище. Может быть, стар-
шей среди них является булавка из Каневского уезда, отлитая в состав-
ной форме (рис. 111,15) и отличающаяся от остальных по внешнему
виду.
Гвоздевидные булавки с боковой петлей известны из района к югу
от Житомира в составе находок с поселения в Трояновском районе
(рис. J11, 19) 43 и с поселения в урочище Лука около с. Райки, Бердичев-
ского раиона 44. Первая находка важна тем, что она уточняет возраст
поселения в Трояновском районе чернолесским временем.
Одца бронзовая булавка (рис. 101,7), найденная в 1955 г. на
Субботовском городище, имеет вид гвоздевидного стержня с расплю-
щенным и свернутым в трубочку верхним концом. Другая, подобная ей
38 КИМ, 19302, поступила в 1917 г.
39 КИМ, 2226, от В. В. Хвойко.
40 КИМ, 10861, от А. Н. Терещенко в 1905 г.
41 КИМ, Университетский каталог, 8921.
42 КИМ, 19304.
43 С. С. Березанська, Поселения раннього зал!зного в!ку в Житомирськ1й
облает!, АП, т. VI, стр. 50, табл. 1, рис. 12.
44 А. И. Тереножкин, Среднее Поднепровье в начале железного века, СА,
1957, № 2, стр. 57, рнс. 5, 11.
169
бронзовая булавка (рис. 102,10) более крупных размеров происходит
с Калантаевского городища45. На Тясминеком городище удалось найти
железную булавку с закрученной головкой (рис. 100,3).
Выяснилось, что булавки с закрученными головками, которые
в Среднем Поднепровье были раньше известны только с раннескиф-
ских памятников46, появляются здесь еще в чернолесское время.
Рис. 112. Украшения предскифского времени из Среднего Поднепронья. Бронза.
Какие кольца и перстни носили в белогрудовское время, установить
не удалось.
Для второй ступени чернолесской культуры известны две находки
колец. Одно кольцо, свернутое в два оборота из бронзовой узкой плас-
тинки, было найдено в верхнем слое Субботовского городища в 1955 г.
Другое такое же кольцо было найдено при раскопках Калантаевского
городища в 1956 г.
В Киевском историческом музее хранится бронзовое кольцо, кото-
рое можно с уверенностью отнести к предскифскому времени. Место
находки его неизвестно. Кольцо пластинчатое, с несомкнутыми кон-
цами, каждый из которых закручен в две расходящиеся в разные сто-
роны спирали (рис. 112,2). Кольцо сделано в стиле вещей Михалков-
ского клада и если бы подтвердилис^“что эта нахбдка~т«гестная,“тойона
.могла бы быть квалифицирована как редкий предмет такого рода
импбртз КарпаТо°ДунайСкбго~ района. ~~Епротеьц~ТТрпникноРение
днесТрСйдунайскихвещей на восток, как известно, фиксируётсй"нееколь-
45 Кременчугская экспедиция 1957 г., раскопки Е. Ф. Покровской и Г. Т. Ковпа-
ненко, которым приношу благодарность за разрешение опубликовать эту находку.
46 М. И. В я з ь м и т и н а, Памятники раннего железного века в окрестностях
с. Жаботина, Кировоградской области, КСИА, нып. 1, стр. 60, рис. 2, 3.
170
кими находками подобных перстней и браслетов на Северном Кав-
казе 47.
Белогрудовские и чернолесские височные кольца изготовлялись из
проволоки в виде спиралей, различавшихся по размерам и форме.
Белогрудовские кольца крупные (рис. 104,2). Их тип и культурная
принадлежность были выяснены в результате раскопок, произведенных
около с. Собковка 48. Находки аналогичных колец известны из следую-
щих мест: при разрушенном погребении в урочище Игрень, в Синель-
никовском районе, Днепропетровской области 49, близ с. Бобрица, Ка-
невского района50, в могильнике у с. Белый Камень, Чечельницкого
района, Винницкой области51, в могильнике ранней высоцкой культуры
около с. Гончаровка (б. Бельзец), Золочевского района, Львовской об-
ласти 52. -
О важности белогрудовских височных колец для археологии можно
судить по следующему. Височное кольцо из с. Собковка позволило
С. С. Березанской и Г. Т. Ковпаненко определить, что могильник у с. Бе-
лый Камень относится к белогрудовскому времени. На основании на-
ходок одинаковых височных колец в Собковке и Гончаровском могиль-
нике В. И. Канивец установил, что белогрудовская культура относится
к тому же историческому времени, к какому восходят выделенные им
наиболее ранние могильники высоцкой культуры, которые он датировал,
руководствуясь среднеевропейской хронологией, X—IX вв. до н. э.53
Находки в Собковке и Гончаровке не оставляют сомнения в том, что
В. Н. Даниленко ошибочно датировал подобные височные кольца из
Бобрицы VII в. до н. э., как и упомянутые выше булавки с кольцевид-
ной головкой54 *. И те и другие одновременны и одинаково восходят
к белогрудовскому времени.
Чернолесские височные кольца были обнаружены в 1955 г. в кладе
бронзовых украшений на Субботовском городище. Кольца одного типа
(рис. 106, 4) — в виде небольшой спирали, скрученной из проволоки,
у которой наружный конец загнут петлей. Одно из височных колец
(рис. 105,9; 106,2) клада интересно тем, что у него в качестве глаз-
ка вставлена железная пластиночка, закрепленная загибом концов на
47 Е. И. Крупнов, Археологические работы в Кабарде и Грозненской области,
-КСИИМК. вып. 32, М., 1950, стр. 98, рис. 25, 1.
48 С. С. Ь’ерезанська i Г. Т. ТЧтенко, Нов! розкопки пам’яток бклогру-
д!вського типу, Археолопя, т. IX, стр. 125, рис. 3, 4.
49 ИА АН УССР, из разведок А. В. Бодянского в 1954 г.
60 В. М. Даниленко, Дослщження пам’яток шдпрського та бобрицького ти-
шв на КиТвщиш н 1950 р., АП, т. VI, стр. 16, табл. VIII, рис. 8.
51 М. Л. Макаревич, Археолопчн! дослщи в с. Б!лий Камшь, Тришльська
культура, К-, 1941, стр. 466, рис. 25.
62 Т. S u 1 i m i г s k i, Kultura wysocka, стр. 96, табл. XXV, рис. 21.
53 В. И. Канивец, Вопросы хронологии высоцкой культуры, КСИА, нып. 4,
М., 1955, стр. 94.
54 В. М. Даниленко, Дослщження пам’яток шдпрського та бобрицького ти-
шв на КиТвщиш в 1950 р., АП, т. VI, стр. 16.
171
внутренней стороне. Растянутое височное кольцо, найденное в куль-
турном слое на том же городище, снабжено бронзовой бляшкой
(рис. 102, 11).
Впервые предскифский возраст такого рода височных колец был
установлен Е. Ф. Покровской на основании материалов из гуляй-город-
ских курганов (рис. 112, 3) 55. Находки на Субботовском городище под-
твердили это заключение и уточнили, что эти украшения относятся
к поздней ступени чернолесской культуры.
В Залевкинском кладе оказались три подвески, изготовленные из
бронзовых пластинок в виде узкой трапеции с верхним краем, сверну-
тым в ушко. Они украшены тремя рядами точек, выбитых пунсоном.
Близкая аналогия этим подвескам известна нам в составе комплексной
беспаспортной находки, поступившей от А. А. Бобринского®6. В ней,
кроме подвесок, имеется височное спиральное кольцо чернолесского
типа и бронзовые бусы. Пластинка (рис. 112, 8) трапециевидной
формы вырезана из бронзового листка с узким концом, свернутым
в трубочку, и украшена крупной пунсовкой.
Отметим, что трапециевидные подвески имеют определенное срод-
ство с ромбовидными булавками из кургана XLI у Гуляй-Городка.
Для предскифского времени известно небольшое количество бус,
преимущественно пронизей; среди них преобладают костяные, о кото-
рых речь была выше, и бронзовые, изредка встречаются фаянсовые
и стеклянные.
Для чернолесских памятников типичны длинные пронизи, скручен-
ные из прямоугольных листочков бронзы. Кроме того, имеются малень-
кие бронзовые трубочки, которые служили в качестве соединительных
муфт для длинных пронизей. Впервые такие пронизи с муфтами были
найдены в Залевкинском кладе 57, где их оказалось семь экземпляров,
причем четыре снабжены соединительными муфтами (короткими обрез-
ками трубочек).
В кладе с Субботовского городища находилось 19 подобных про-
низей и одна соединительная муфта (рис. 105,10,12). Одиночные про-
низи постоянно встречаются на всех городищах чернолесского времени
(рис. 102, 9).
В составе упомянутой комплексной беспаспортной находки из соб-
рания А. А. Бобринского вместе с трапециевидными подвесками ока-
зались две литые бронзовые бусины, имеющие вид коротеньких цилинд-
ров (рис. 112,7).
Залевкинский клад содержит биконические пронизи, скрученные
в виде спирали из бронзовой проволоки 58. Относительно этих пронизей
к Е. Ф. Покровська, Кургани передсюфського часу в басейн! р. Тясмин, Ар-
хеолопя, т. VIII, стр. 135, рис. 3, 5.
66 КИМ, без номера.
57 П. М. Третьяков, Звгт про археолопчн! дослщження в 1946 р. в басейн!
р!чок Poci i Тясмину, АП, т. I, стр. 230, рис. 7, 7—12.
68 Та м же, рис. 7, 19—20.
172
можно уверенно сказать, что они кавказского происхождения. О ха-
рактерности их для женского убора на Кавказе в предскифское время
пишет Е. И. Крупнов 59_ В Залевкинском кладе встречены обломки
четырех крупных пронизей из фаянса или стекла с тремя поперечными
рядами бугорков. В кладе украшений с III раскопа на Субботовском
городище находилось 15 голубоватых пастовых бисерин, имеющих вид
коротких кольцевидных нарезок (рис. 106, 5).
В заключение остается упомянуть о бронзовой бусине-пронизи
(рис. 112,4) с продольными лопастями в виде крылышек, происходя-
щей из с. Зарубинцы. По своему типу она была правильно связана
А. Лебединской с кругом предскифских древностей, известных по Михал-
ковскому кладу60. Пронизь из Зарубинцев продолжает оставаться в
Среднем - Поднепровье редким памятником фракийского импорта из
Карпато-Дунайского района.
Среди находок на чернолесских памятниках имеются бронзовые
восьмеркообразные бляшки, которые могли служить украшениями одеж-
ды и головного убора. (Самый большой по количеству и лучший по
сохранности набор таких бляшек оказался в кладе украшений, раскопан-
ном в 1955 г. на Субботовском городище. Они находились в двух сосу-
дах, в которых был зарыт клад, и происходят от двух наборов украше-
ний.'В целом сосуде, в котором сохранились все вещи in situ, насчитыва-
лось 25 бляшек разного размера (рис. 105,7—7). Бляшки отштампо-
ваны из хорошей золотистой бронзы. Они (в особенности крупные)
имеют правильную восьмеркообразную форму. Бляшки интересны тем,
что на них в виде окислов обозначились следы бывших поперечных
тесемок, с помощью которые они прикреплялись к одеянию. От второго
набора сохранилось 15 бляшек (рис. 105,13—15; 106,3), также разных
размеров. Крупные бляшки отштампованы тщательно. Круглые выпук-
лины на них обведены подковообразным рельефом. Мелкие бляшки вы-
резаны и отштампованы небрежно.
Рассеянно в культурном слое на Субботовском городище найдены
еще четыре такие же бляшки. Как обрезка пластинок, так и штамповка
этих бляшек не отличается тщательностью (рис. 101,11), не во всех
случаях они симметричные. Одна из них (рис. 101,10) вырублена из
куска стенки бронзового сосуда зубилом, следы которого видны на од-
ной стороне; на бляшке оказалась часть орнамента, украшавшего со-
суд, в виде кружка с точкой посредине и пары изогнутых линий пун-
сона.
Отдельные восьмеркообразные бляшки встречались и на других
чернолесских памятниках.
59 Е. И. Крупнов, Археологические исследования в Кабардинской АССР в
1948 г., УЗКНИИ, т. V, стр. 270, 247, рис. 41.
60 А. Лебединская, Михалковский клад, ИАК, вып. 53, Пг., 1914, стр. 38,
рис. 12.
173
Восьмеркообразные бляшки-, получившие распространение в Сред-
нем Поднепровье в чернолесское время, встречаются в нескольких слу-
чаях в виде отдельных экземпляров упрощенной (формы и в скифское
время.
Восьмеркообразные бляшки на западе встречаются вплоть до Мол-
давии и Верхнего Поднестровья, где они оказались в составе Голиград-
ского клада61 и в высоцкой культуре. Большое распространение они
получают в кизыл-кобинской культуре Крыма, имеются и на Кавказе.
Фибулы не типичны для культуры предскифского времени в Сред-
нем Поднепровье, для него нам известна лишь одна предскифская
фибула (рис. 112, 5) из с. Гребени, Ржищевского района, хранившаяся
во Львовском музее. На особый интерес этой находки обратил внима-
ние Т. Сулимирский, он же определил и ее доскифский возраст62.
По поводу этой фибулы, имеющей ладьевидную форму, с украше-
ниями в виде поперечных линий А. Шланковна пишет, что аналогичные
ей бронзовые и железные фибулы в большом количестве встречаются
в Средней Европе и Северной Италии. Она устанавливает, что фибула
из Гребеней является предметом раннего италийского импорта и вслед
за Обергом датирует ее 850—700 гг. до н. э. 63
Вместе с фибулой во Львовском музее хранился ряд других пред-
метов из Гребеней, а именно: браслеты с уплощенными концами, ви-
сочные кольца с утонченными концами, гривна из скрученного стержня,
скифская гвоздевидная булавка, настовые и мозаичные гладкие бусы.
Т. Сулимирский видел в этих вещах могильный комплекс, который, по его
мнению, был связан с высоцкой культурой. С этим согласиться нельзя, так
как состав вещей разновременный. Для подтверждения укажем, что если
фибула относится ко второй половине IX—VIII вв. до н. э., то булавку,
мозаичные бусы и др. предметы никак нельзя датировать раньше
VI в. до н. э. Такие несоответствия дискредитируют находку из Гребеней
в качестве комплекса вещей из одного погребения, которым, кстати
сказать, польские ученые ошибочно и неумеренно пользуются для до-
казательства сильного лужицкого культурного влияния в область Сред-
него Поднепровья.
61 К. Zurowski, указ, соч., стр. 203, 208, табл. XXXIX, рис. 1.
62 Т. Sulimirski, Zagadnienie ekspansji kultury luzyckiej na Ukraine, WA,
т. XIV, стр. 46, табл. XII, рис. 2; табл. X, рис. 10; табл. XIII, рис. 2. Гребени ошибочно
указаны в Остерском уезде, Черниговской губ.
63 A. S z 1 а п к б w п а, указ, соч., стр. 299—300, рнс. 3.
ХОЗЯЙСТВО
Нет сомнения, что основу хозяйственной деятельности племен пред-
скифского времени в лесостепном Правобережье составляло земледелие.
Можно предполагать, что оно было уже пашенным, как и почти всюду
в Средней и Восточной Европе в ту историческую эпоху. В пользу этого,
в частности, может говорить состав стада домашних животных, о кото-
ром для предскифского времени многое становится известным бла-
годаря остеологическим материалам из раскопок. Первое место в стаде,
как это будет видно из дальнейшего, занимал крупный рогатый скот;
разводились также овцы, козы и свиньи; важную роль в хозяйстве игра-
ло коневодство. Главным орудием земледелия у белогрудовцев и черно-
лесцев, по-видимому, был плуг с применением тягловой силы быков.
Находки лемехов от плугов или сошников предскифского времени
неизвестны, как их нет, впрочем, и для всего последующего скифского
периода на территории Украины, несмотря на то, что существование
пашенного земледелия для этого периода засвидетельствовано расска-
зами Геродота о золотых дарах, упавших с неба, в числе которых был
плуг, и о скифах-пахарях.
Очень интересными орудиями для Среднего Поднепровья являются
бронзовые мотыги, похожие на кельты (рис. 96). Они имеют несколько
загнутую внутрь массивную клиновидную рабочую часть с прямым за-
кругленным лезвием и несомкнутую втулку, образованную загибом
откованных краев. Самые крупные экземпляры таких орудий достигают
12 см длины, ширина их лезвия 4,7 см. В Поднепровье они встречаются
чаще, чем ib других местах Восточной Европы, что свидетельствует об
их широком применении в местном земледелии.
Можно предполагать, что орудия такой простой, слабо подвержен-
ной изменениям формы могли одинаково употребляться в белогрудов-
ское (что вероятнее всего) и в чернолесское время. Кроме беспаспорт-
ных, как мы видели выше, находки мотыг известны из Остравы, Ржи-
щева, Канева, Медведовки. Самый западный экземпляр бронзовой
мотыги происходит из с. Севериновка, Винницкой области.
При раскопках чернолесских городищ постоянно встречаются мо-
тыги, сделанные из ветвей рога благородного оленя и из длинных костей
175
крупных животных (рис. 64, 1; 65, 1—3). Они имеют заточенные рабочие
концы и, по-видимому, с некоторым успехом заменяли металлические
мотыги, особенно при обработке легких песчанистых почв. Больше всего
таких мотыг найдено на Субботовском и Лубенецком городищах.
Самыми характерными земледельческими орудиями, постоянно
встречающимися при раскопках белогрудовских памятников, являются
кремневые вкладыши для серпов. Они носят следы большого износа
и сильной заполировки от употребления в работе. Такого рода орудия
находили себе применение вплоть до начала чернолесского периода,
как это показали раскопки на Субботовском городище (рис. 54).
Позднее они исчезают из производства. В южной части правобережной
лесостепи на памятниках развитой чернолесской культуры они встре-
чаются лишь в виде единичных находок, как это имеет место, например,
на Лубенецком и Чернолесском городищах. Однако сейчас известен
уже ряд чернолесских памятников, на которых не оказалось ни одного
кремневого вкладыша. Прежде всего это нужно сказать о Калантаев-
ском городище, нет их на Тясминском городище и Адамовском поселе-
нии. На севере и северо-западе, в более глухих районах лесостепи крем-
невые серпы употреблялись вплоть до начала скифского периода.
Широкое применение кремневых серпов в земледелии у белогру-
довских племен было обусловлено нехваткой металла. В Среднем
Поднепровье бронзовые серпы встречаются (рис. 94), но редко, на что
обратил внимание еще В. В. Хвойко *. На Правобережье применялись
широкие большие и узкие малые крюкастые серпы восточных типов,
частично производившиеся на месте, как о том можно судить по кладу
форм из с. Деревянное, близ Триполья (рис. 72,4).
Случаи находок в Среднем Поднепровье бронзовых серпов сред-
неевропейского происхождения с боковым выступом у основания руко-
ятки и ребрами вдоль тыльной стороны лезвия (рис. 95,10—12) гово-
рят о том, что орудия этого рода в хозяйстве восполнялись в некоторой
степени путем привоза с других территорий, в частности, с запада.
Не приходится сомневаться в том, что в белогрудовское время
здесь наряду с кремневыми употреблялись также и бронзовые серпы.
На чернолесских памятниках бронзовые серпы пока не найдены. Ве-
роятнее всего, в чернолесское время их начали вытеснять уже желез-
ные серпы. Однако для выяснения этого мы не располагаем пока
(Соответствующими данными. На Субботовском городище обнаружен
• железный серп с выступом у рукоятки1 2, но нельзя уверенно сказать,
! относится ли он к чернолесскому или к зарубинецкому времени, культур-
‘ турные остатки которого встречаются на этом же памятнике.
Значительно лучше, чем с находками орудий земледелия, обстоит
дело с находками орудий переработки зерна — зернотерок и различных
1 В. В. Хвойко, Начало земледелия и бронзовый век в Среднем Поднепровье,
Труды XIII АС, т. I, М„ 1907, стр. 6—7.
2 Е. В. Максимов, Памятники зарубинецкбго типа в с. Субботове, КСИА,
вып. 9, К., 1959, стр. 32, рис. Б, 6.
176
терочников. Целые комплекты зернотерок, состоящие из нижнего и верх-
него камней, найдены на Субботовском (рис. 59, 60), Лубенецком и Ка-
лантаевском городищах. На этих же памятниках встречается много
обломков зернотерок. Особенно' много их встречено при раскопках
Московского городища. Кажется, в еще большем количестве на всех
памятниках белогрудовской и чернолесской культур встречаются
терочники, изготовленные из камней твердых метаморфических пород
и из желваков кремня. Поверхность многих из них нбсит следы дли-
тельного употребления.
Состав земледельческих культур еще не выяснен. Имеются обломки
сосудов с отпечатками проса на дне.
Раскопки предскифских памятников дали большое количество кос-
тей животных, определение которых производилось в Институте зооло-
гии АН УССР И. Г. Пидопличко и В. И. Бибиковой (Зубаревой).
Костные остатки дают ценные- данные о составе стада домашних жи-
вотных и позволяют в общих чертах составить представление о том,
какую роль играло скотоводство в хозяйственной деятельности белогру-
довских и чернолесских племен. Приведем данные определений остеоло-
гических материалов из белогрудовских памятников.
Собковка3
Количество
костей
Количество
особей
Бык Bos taurus . ........................... 216 18
Коза или овца Capra vel ovis .... 77 11
Свинья Sus domestica ........................ 74 15
Конь Equus caballus.......................... 41 9
Собака Cam’s familiaris...................... 16 5
Курица Callus domesticus..................... 48 5
Всего 472 63
Синнцкнб лес Количество костей Количество особей
Бык Bos taurus . 15 2
Коза или овца Capra vel ovis . 6 2
Свинья Sus domestica . . . 10 2
Конь Equus caballus 4 1
Собака Canis familiaris 1 1
сего............. 36
Представление о составе стада домашних животных для чернолес-
ской поры дают следующие данные определений костей, найденных на
ряде городищ.
3 I. Г. П i д о и л 1 ч к о, Матер1али до вивчеиня минулих фаунУРСР.лёип., 2, К.,
1956, стр. 163. ' '• *
12—1869 177
Чернолесское городище4
Количество Количество
костей особей
Бык Bos taurus............................. 325 17
Коза Capra hircus........................... 13 3
Коза или овца Capra vel ovis .... 5 1
Свинья Sus domestica........................ 10 4
Конь Equus caballus......................... 56 7
Курица Callus domesticus..................... 1 1
Всего.............. 410 33
Субботовское городище
(раскопки 1951 г.)5
' Количество Количество
костей особей
Бык Bos taurus........................... 194 7
Коза Capra hircus............................. 7 1
Коза или овца Capra vel ovis ... . 11 2
Свинья Sus domestica......................... 20 3
Конь Equus caballus.......................... 51 4
Собака Canis familiaris.............. 4 2
Всего............ 287 19
Субботовское городище
(раскопки 1955 г.)6
Бык Bos taurus.........................
Коза или овца Capra vel ovis
(поровну) ..............................
Свинья Sus domestica...................
Конь Equus caballus....................
Собака Canis familiaris................
Количество
костей
2001
364
282
822
124
Количество
особей
80
49
41
20
16
Всего.................... 3593 206
Лубенецкое городище?
Количество Количество
костей особей
Бык Bos taurus............................... 66 5
Коза или овца Capra vel ovis . . . 285 26
Свинья Sus domestica........................ 100 9
Конь Equus caballus.......................... 30 3
Собака Canis familiaris....................... 4 1
Всего............. 485 44
4 I. Г. П i д о п л i ч к о, указ, соч., стр. 78—79.
5 Там же, стр. 164.
6 Определение В. И. Бибиковой.
’ То же.
178
Московское городище
(раскопки 1956 г.)8
Бык Bos taurus Коза или овца Capra vel ovis (поровну) Свинья Sus domestica Конь Equus caballus Собака Canis familiaris Количество костей 641 70 21 436 9 Количество особей 29 18 8 19 3 Примечания 1 эмбрион, 10 молодых, 16 взрослых 9 молодых, 9 взрослых 4 молодых, 2 взрослых 3 молодых, 14 взрослых Взрослые
Все го 1177 77
Приведенные материалы свидетельствуют о том, что в питании
из продуктов животноводства наиболее употребительным было мясо
крупного рогатого скота, затем, приблизительно в равных соотноше-
ниях, мясо овцы, козы и свинина. Заметное место в питании занимало
и конское мясо. Однако, если судить по остеологическим данным, в пред-
скифское время на Правобережье все же меньше всего разводили ко-
ней. Только на Московском городище встречено значительное количе-
ство костей и особей коня, где он занимает второе место после быка.
Использование коней в качестве верховых животных получило в эпоху
поздней бронзы повсеместное распространение. Находки костяных пса-
лиев и удил (рис. 62, 1, 2) подтверждают это и для белогрудовской куль-
туры. Судя по резкому увеличению количества находок костяных пса-
лиев, появлению бронзовых удил и различных блях от уздечных наборов
на чернолесских памятниках (рис. 63, 1, 2; 67; 68, 4), по сравнению
с белогрудовскими, в чернолесское время у племен Правобережья резко
возрастает значение верхового коня, нашедшего себе применение и в
военном деле.
Материалы из раскопок белогрудовских памятников не дают на-
ходок орудий, связанных с охотой и ловлей рыбы. Характерно, напри-
мер, что здесь не встречено ни кремневых, ни костяных наконечников
стрел. Отсутствие находок таких принадлежностей охоты не говорит,
конечно, о том, что белогрудовцы их не знали и не применяли, но, во
всяком случае, оно могло бы послужить основанием для вывода о не-
существенном значении охоты в хозяйственной деятельности населения
белогрудовского времени.
Более объективные данные о роли охоты в белогрудовскую пору
дают остеологические материалы из раскопок в с. Собковка 8 9.
8 Определение В. И. Бибиковой.
9 I. Г. П i д о и л i ч к о, указ, соч., стр. 163.
12*
179
Среди них оказались кости следующих животных:
Количество Количество
костей особей
Зубр обыкновенный Bison bonasus . . 4 1
Олень благородный Gervus elaphus . . 3 2
Косуля Capreolus capreolus......... 1 1
Лисица Vulpes vulpes.............. 13 1
Барсук Meles meles................ 3 2
Заяц русак Lepus europaeus........ 26 4
Бобр Castor fiber................. 1 1
Всего.............. 51 12
Дикие животные >по количеству особей составляют 17% общего
количества всех особей, определенных по костям из раскопок в Собков-
ке. При раскопках на белогрудовском бугре в Синицком лесу найдены
кости благородного оленя. Судя по приведенным данным, охота для бе-
логрудовцев имела довольно важное значение. При развитом земледе-
лии и скотоводстве она играла вспомогательную роль.
Количество костей диких животных, встречающихся при раскоп-
ках чернолесских памятников, невелико. Приведем данные определе-
ния костей диких животных, происходящих из раскопок различных чер-
нолесских городищ в 1949—1956 гг.
Чернолес- ское городище Субботов- ское горо- дище Лубенец- кое 1 городище Москов- ское городище Всего
костей особей костей особей костей особей костей особей костей особей
Олень благородный Cervus elaphus 1 1 164 10 1 1 166 12
Лось Alces alces — —. — 1 1 . —. 1 1
Зубр Bison priscus — — 3 1 —- — — 1 1
Косуля Capreolus capreolus . — — 9 1 — — . — 9 1
Кабан Sus scrofa —- — 29 4 — —. 1 1 30 5
Медведь бурый Ursus arctos . — — 3 1 ,—„ —. — — 3 1
Барсук Meles meles . —. —. 1 1 —. — — .— 1 1
Выдра Lutra lutra . , — ,—_ 1 1 — — -— —. 1 1
Рысь Lynx . . —. 1 1 . — .—. — — 1 1
Волк Canis lupus .—_ — 1 1 .—- — _—. .—- 1 1
Лисица Vulpes vulpes . . —. — 5 3 1 1 — — 6 4
Заяц Lepus europaeus . — — 2 1 — — —- — 2 1
Бобр Castor fiber . — -— 3 1 — — 2 2 5 3
Птица Aves — — 1 1 .—. — — — 1 1
Тетерев Tetrao tetrix . — —. — — —. —- 2 2 2 2
Рыбы Pisces — — — -—. — 28 3 28 3
180
Кости домашних животных (без собаки) из тех же раскопок со-
ответствуют 356 особям, а кости диких животных — 33 особям (без
рыб и птиц), что составляет всего 8% общего количества особей жи-
вотных, определенных для чернолесских городищ. Сопоставляя эти дан-
ные по чернолесским городищам с данными о диких животных по бело-
грудовским памятникам Уманщины, можно было бы сделать заклю-
чение, что значение охоты в хозяйстве в чернолесское время несколь-
ко уменьшается. По количеству костей и особей из числа объектов охо-
ты выделяются благородные олени.
В ямах на Калантаевском городище и неукрепленном поселении
около с. Крещатик встречалось много рыбьей чешуи. Кости рыб по-
стоянно попадались при раскопках Московского городиша около Ново»
Георгиевска. На этом же городище найден костяной гарпун поворот-
ного типа (рис. 68,/). Подобный ему гарпун происходит из раскопок
Лубенецкого городища (рис. 69.3). К числу орудий рыболовства при-
надлежат также два бронзовых гарпуна поворотного типа (рис. 103).
С Тясминского городища происходит крупный бронзовый рыболовный
крючок (рис. 101, 6).
Все эти материалы показывают, что рыболовство также играло
определенную роль в хозяйственной деятельности чернолесцев, кото-
рые жили на берегах богатого рыбой Тясмина и близ Днепра.
ВОПРОСЫ ДАТИРОВКИ
Белогрудовская и чернолесская культуры генетически связаны
между собой и, в свою очередь, служат местной основой культуры
земледельческих племен, обитавших на той же территории в скифское
время,— так называемых скифов-пахарей Геродота. Белогрудов-
ская культура датировалась нами XI—IX вв. до н. э., а чернолесская—
VIII — первой половиной VII в. до н. э.1
Различия в их возрасте устанавливаются прежде всего путем про-
стого сравнивания уровней развития той и другой культуры. В то время
как белогрудовская культура соответствует эпохе вполне развитого
бронзового века и ей свойственно еще широкое применение каменных
шлифованных орудий и серпов с кремневыми вкладышами, чернолес-
ская культура характеризуется значительным распространением же-
лезйых орудий труда и оружия, уменьшением производства бронзовых
орудий и почти полным прекращением употребления орудий из крем-
ня, — с нее начинается железный век.
Старший возраст белогрудовской культуры сравнительно с черно-
лесской получил безусловное подтверждение в стратиграфии культур-
ных наслоений на Субботовском городище. На нем, как мы видели,
культурный слой делится на два яруса: нижний,~£ббтветствующий'пе-
реходу от белогрудовской к ч'ёрнблесской культуре, представляющий
первую ступень чернолесской ку^штуры, и верхний, который по составу
.Вещественных остатков выделяется в качестве второй ее хтупени, стоя-
щей по~свойм формакГнёсравнённо ближе к культуре скифского врёме-
ТшТтчёьГ^логрудбвскаяДрис.^бО;' 51). На других территориях, например
в окрестностях Киева, встречаются как белогрудовские, так и чер-
нолесские памятники, что также подтверждает их разновременность.
Начало скифского периода нельзя относить к тому времени, когда
скифская культура впервые и далеко не повсеместно проявляется в ар-
хеологии Восточной Европы. Мы, как и большинство советских архео-
логов, наступление скифского периода связываем с временем, когда
1 А. И. Тереножкин, К вопросу об этнической принадлежности лесостепных
племен Северного Причерноморья в скифское время, СА, XXIV, стр. 17—19.
182
скифы устанавливают свое политическое господство в Северном При-
черноморье, что в свете античных и восточных письменных источников
происходит не ранее второй половины VII в. до н. э. С этой поры в куль-
туре населения Северного Кавказа, степной полосы и лесостепи Вос-
точной Европы сравнительно быстро всеобщее распространение по-
лучают скифское оружие и снаряжение верхового коня, скифский
звериный стиль, появляются могилы скифов-воинов, родовой знати и бо-
гатейшие погребения скифских царей.
Классическим памятником раннего скифского времени на лесостеп-
ном Правобережье является Жаботинское поселение, начальную сту-
пень которого Е. Ф. Покровская датирует второй половиной VII —
первой половиной VI в. до н. э.2 Возникновение этого поселения не
позднее второй половины VII в. до н. э. подтвердилось находкой на
нем обломка расписной родосской вазы3.
Как видим, конец предскифского периода на Правобережье уста-
навливается достаточно точно, в прямом соответствии со всеми требо-
ваниями, какие только можно предъявить к определению абсолютной
хронологии памятников столь раннего времени в истории Среднего По-
днепровья: граница между доскифским и раннескифским периодами
в развитии материальной культуры отчетливо проходит в середине
VII в. до н. э.
Менее ясно обстоит вопрос о датировке начала и конца белогру-
довской и начала чернолесской культуры, так как в нашем распоря-
жении не имеется для памятников этого круга таких-импортных вещей,
которые позволяли бы контролировать наши даты путем непосредствен-
ного сопоставления и увязки их с более точной хронологией Средизем-
номорья. Мы лишь стремимся к этому и используем с этой целью имею-
щиеся в нашем распоряжении косвенные, но все же достаточно ценные
средства.
Определение времени чернолесской культуры облегчилось наход-
кой на Залевкинском городище клада бронзовых вещей. В его составе
особое внимание обратили на себя бронзовые двукольчатые удила ко-
банского типа 4 *.
Ввиду того, что остальные вещи этого клада не встречаются даже
в наиболее ранних погребениях скифского периода, его можно было
поставить в один хронологический ряд лишь с такими доскифскими
памятниками, для которых также типичными являются бронзовые удила
кобанского типа, которые были выявлены Е. И. Крупновым и А. А. Иес-
сеном на Северном Кавказе.
2 6. Ф. Покровська, Поселения VIII—VI ст. ст. до н. э. на Тясмиш, Архео-
лопя, т. VII, стр. 62.
3 Е. Ф. Покровская, Раскопки поселения раннескифского времени у с. Жа-
ботина, Черкасской области, КСИА, вып. 4, стр. 89.
4 П. М. Третьяков, Зв1т про археолопчш дослгдження 1946 р. в басейш
р1чок Poci i Тясмину, АП, т. I, стр. 230, рис. 7, 14.
183
.. Так было установлено, что Залевкинский клад хронологически бо-
лее всего соответствует старейшим захоронениям Каменномостского
могильника 5. Вместе с тем этот клад связал во времени чернолесскую
культуру с доскифской группой памятников, выделенной А. А. Иессе-
ном на основании Новочеркасского клада 6.
Е. И. Крупнов датировал Каменномостский могильник, являющийся
руководящим предскифским памятником в Кабарде, рубежом VIII —
VII вв. до н. э.7 А. А. Иессен, в свою очередь, установил, что памятники
Северного Кавказа и всего юга Европейской части СССР, связанные с за-
мечательным по составу предскифских древностей Новочеркасским кла-
дом, относятся к VIII — началу VII в. до н. э.8
Среди костяных и роговых изделий чернолесской культуры имеют-
ся псалии, аналогий которым .нельзя указать в вещах раннего скиф-
ского времени. В большинстве случаев эти псалии с тремя отверстиями.
Два из их числа (рис. 67,3; 68,4) выделяются тем, что отверстия у них
имеют вид трубочек-выступов. Бронзовые псалии с муфтообразными
отверстиями доживают в Среднем Поднепровье до раннего скифского
времени. Так выглядят, например, слегка изогнутые псалии из кургана
№ 524 у с. Жаботин9. Близкий к нему, но очень простой прямой пса-
лий происходит из кургана № 183 на р. Тенетнике 10. Сведения о наход-
ках в Восточной Европе бронзовых псалиев с тремя отверстиями в ви-
де трубочек собраны в работе А. А. Иессена, который отмечает их
связь с галыптатской культуройп.
Действительно, псалии с отверстиями в виде длинных Трубочек
особенно характерны для фрако-киммерийской культуры Карпато-Ду-
найского района. В дискуссии, развернувшейся вокруг древностей это-
го рода в зарубежной археологии, они были первоначально ошибочно
истолкованы как киммерийские памятники и многими учеными рассмат-
ривались в качестве свидетельства о вторжении киммерийцев из Се-
верного Причерноморья на запад. Важнейшими результатами этой дис-
куссии явились систематизация фрако-киммерийских древностей, харак-
теризующихся бронзовыми принадлежностями конского уздечного на-
бора и различными золотыми украшениями своеобразного стиля, и
уточнение их возраста. В настоящее время фрако-киммерийские па-
6 Е. И. Крупной, Археологические исследования в Кабардинской АССР
в 1948 г., УЗКНИИ, т. V, стр. 245—252, рис. 50; стр. 264—268.
£ А. А. Иессон, К вопросу о памятниках VIII—VII вв. до н. э. на юге Евро-
пейской части СССР, СА, XVIII, стр. 49—110; его же, Некоторые памятники
VIII—VII вв. до н. э. на Северном Кавказе, ВССА, М., 1954, стр. 112—131.
7 Е. И. Крупнов, Археологические исследования в Кабардинской АССР
в 1948 г., УЗКНИИ, т. V, стр. 272.
• 8 А. йм;Иёссен,. К вопросу о памятниках VIII—VII вв. до н. э. на юге Евро-
пейской части СССР, СА, XVIII, стр. 127.
- 9 Туа м; .ж е, стр. 86,’ рис. 24.
10 А. А. Бобринский, указ, соч., т. II, стр. 75, табл. IV, 7, 7/.
,Р')Ау А.; И.е С сен, К вопросу о памятниках УШ—VII вв. до н. э. на юге Евро-
пейской части СССР, СА, XVIII, стр. 91, 98. .
184
мятники принято относить к галынтату В по П. Рейнеке (900—750 гг.
до н. э.), а точнее к переходу от галыптата В к галынтату С (750—
600 гг. до н. э.) 12.
Единственная пара бронзовых псалиев У-образной формы с бляш-
ками по концам вполне фрако-киммерийского типа была найдена на
нашем юге в кургане около с. Камышеваха, Попаснянского района,
Луганской области (рис. 71, 2, 3). Происхождение этих псалиев с запа-
да было определено А. А. Иессеном 13. Псалии Камышевахского кур-
гана определяют период распространения на юге Восточной Европы
и туземных форм костяных и бронзовых псалиев с трубчатыми отверс-
тиями в доскифское время, но не исчезающих окончательно и в самом
начале скифского периода.
На Каменномостском могильнике были обнаружены железные кин-
жалы с бронзовыми рукоятками, имеющими грибовидные навершия и
перекрестия в виде слегка опущенных угловатых крыльев бабочки 14.
Основываясь на этих материалах, мы приурочили к чернолесской
культуре подобные им кинжалы и меч с бронзовыми рукоятками и же-
лезными клинками, происходящие из Среднего Поднепровья (рис. 91,1,
2), которые хранятся в Киевском историческом музее15. Серия таких
предметов вооружения дает еще одну возможность проверить правиль-
ность принятой нами датировки чернолесской культуры на основании
данных западноевропейской хронологии галыптатского периода. В этом
случае нам помогает бронзовый кинжал из Нойндорфа близ Гёрлица
в Восточной Германии (рис. 113,77), который, судя по форме рукоят-
ки, отлит по чернолесским образцам. Он был найден вместе с другим
бронзовым кинжалом с дуговидным навершием, на основании которого
С. Подковинская хронологически связывает их с бронзовыми мечами
из Войцехович в Келецком воеводстве в Польше и датирует VIII в.
до н. э.16
Выясняется, что ряд руководящих форм вещей чернолесской куль-
туры сравнительно одинаково определяется во времени как в свете
лучше всего разработанной в советской археологии хронологии брон-
зового и раннего железного века на Северном Кавказе, так и датиров-
кой памятников Средней Европы, основанной на хронологии древних
культур Италии и Греции. Эти данные применительно к археологии
12 R. Pittioni, Urgeschichte des Osterreichischen Raumes, Wien, 1954, стр. 474—
476, 504, 821 (примечание 926); F. Holst, Zur Bedeutung und Zeitstellung der soge-
nannten «thrako-kimmerischen» Pferdegeschirrbronzen, WPZ, 1940, вып. I, стр. 30.
13 А. А. Иессен, К вопросу о памятниках VIII—VII вв. до н. э. на юге Евро-
пейской части СССР, СА, XVIII, стр. 84—85, рис. 19, 3.
14 Е. И. Крупнов. Археологические исследования в Кабардинской АССР
в 1948 г„ УЗКНИИ, т. V, стр. 262—263; А. А. Иессен, Археологические памятники
Кабардино-Балкарии, МИА, № 3, стр. 22, рис. 4,1.
*в А. И. Т е р е н о ж к и и, Среднее Поднепровье в начале железного века, СА,
1957, № 2, стр. 55, рис. 4, 1, 3.
16 Z. Podkowinska, Miecze bronzowe z Wojciechowic w pow. jgdrzejowskim
w woj. Kieleckim, Swiatowit, t. XV, Warszawa, 1933, стр. 120—124, рис. 2; стр. 161—164.
185
Среднего Поднепровья подтверждают, что для чернолесской культуры
больше всего соответствует датировка ее VHI — первой половиной VII в.
до н. э.
В Камышевахском кургане, кроме бронзовых псалиев, при скор-
ченном костяке находились'бронзовые удила со стремечковидными пет-
Юг Восточной Европы
11 Средняя Европа
Южная и Западная
Сибирь
Рис. 113. Сравнительная таблица предметов предскифского времени из Сред-
ней и Восточной Европы и Сибири. Бронза и железо.
лями, лунницевидная бляшка от узды и бронзовый черенковый одно-
лезвийный нож с горбатой спинкой (рис. 71,7—5). Этот курган вхо-
дит в состав небольшой, но весьма важной серии очень ранних степных
кочевнических памятников, в первую очередь таких, как курганы Чер-
ногоровский и Малая Цимбалка. В кургане у с. Черногоровка, Ямского
района, Донецкой области, открыты скорченные захоронения, сопро-
вождавшиеся (рис. 70,3—8) бронзовыми удилами со стремечковмдными
186
петлями, псалиями с тремя отверстиями в утолщениях по концам и по-
средине, бронзовыми кольцевидными пряжками, иглой и шилом17.
В кургане Малая Цимбалка у с. Большая Белозерка, Запорожской
области, найдены (рис. 71,6—18) бронзовые удила со стремечковид-
ными петлями, пара псалиев с тремя трубочковидными отверстиями,
5 бронзовых и 5 костяных наконечников стрел, бронзовая бляшка с пет-
лей на обратной стороне, золотая пластинка и черноглиняный сосуд
кувшинообразной формы с орнаментом в виде треугольников, нане-
сенных крупнозубчатым чеканом с белой инкрустацией 18.
Погребальные инвентари и комплексные находки, в составе кото-
рых имеются бронзовые удила с двукольчатыми концами, А. А. Иессен
с уверенностью относит к VIII—VII вв. до н. э. Он также совершенно
прав, когда пишет, что в VI в. до н. э. наибольшее распространение
в южной половине Восточной Европы получили бронзовые удила со
стремечковидными петлями. Так как удила и того и другого типа не
встречаются совместно, то А. А. Иессен сделал заключение, что стре-
мечковидные удила появляются у нас значительно позже, чем удила
с двукольчатыми концами. Приведя перечень находок бронзовых удил
со стремечковидными концами из перечисленных степных погребений,
он отмечает глубокую архаичность сопровождающих их различных ве-
щей (бронзовый нож — в Камышевахском кургане, сосуд и наконеч-
ники стрел—в Малой Цимбалке), однако все же склоняется к совер-
шенно неожиданному выводу, что они моложе старших комплексных
находок с двукольчатыми удилами. Только вещи из Малой Цимбалки
А. А. Иессен решается отнести к концу или ко второй половине VII в.
до н. э., тогда как другие подобные ему погребальные комплексы он
склонен датировать еще более поздним временем 19. С такими заключе-
ниями согласиться нельзя. В настоящее время не осталось сомнения
в том, что двукольчатые и стремечковидные удила сосуществовали не
только в VII, но и раньше, в VIII в. до н. э. Это в одинаковой степени
может быть подтверждено анализом вещественных остатков, имею-
щихся в каждом, даже в отдельности взятом составе находок из назван-
ных курганов.
Ранний, предскифский возраст этих курганов нельзя, например,
подтвердить непосредственно на основании находок бронзовых удил
со стремечковидными петлями на чернолесских памятниках. Однако
многие другие вещи из тех же курганов, не имеющие себе аналогий
в материалах скифского периода, неоднократно уже встречались
в комплексных находках предскифского возраста на лесостепном Пра-
вобережье.
17 В. А. Г о р о д ц о в, Результаты археологических исследований в Изюмском
уезде, Харьковской губ. 1901, Труды XII АС, т. I, М., 1905, стр. 242, табл. XIII, 2—7.
18 А. А. Иессен, К вопросу о памятниках VIII—VII вв. до н. э. на юге Европей-
ской части СССР, СА, XVIII, стр. 85, рис. 23.
19 Т а м же, стр. 98—102.
187
Наиболее близкими к псалиям из Черногоровского кургана явля-
ются бронзовые псалии, происходящие из Верхней Кобани, при кото-
рых имеется половина удил со стремечковидными петлями20. Анало-
гичные костяные псалии встречались чаще. Обломок близкого к ним
псалия (рис. 62,1) происходит с Белогрудовского поселения. Два пса-
лия, аналогичных черногоровским, найдены в землянке 6 нижнего яру-
са культурного слоя на Субботовском городище (рис. 63, 1, 2). Некото-
рые костяные и роговые псалии второй ступени чернолесской культуры
можно рассматривать в качестве вариантов того же типа (рис. 67,2—5).
По личному сообщению Е. Ф. Лагодовской, на Усатовском посе-
лении около Одессы вместе с культурными остатками позднесрубной
культуры найден костяной псалий, подобный псалиям из землянки 6
на Субботовском городище, также с прямоугольными отверстиями.
Судя по приведенному перечню находок, псалии черногоровского
типа появляются на юге Восточной Европы в позднесрубной и бело-
грудовской культурах, но большое распространение получают в черно-
лесское время и исчезают к началу скифского периода. Поскольку чер-'
ногоровские псалии (рис. 70,6) почти идентичны псалиям из землянки 6
на Субботовском городище, можно думать, что они относятся скорее
к раннему, чем к позднему чернолесскому времени. На основании этого
мы относим Черногоровский курган к концу IX—VIII вв. до н. э. Архаи-
ческий возраст Черногоровского кургана может' быть подтвержден
и тем, что среди найденных в нем вещей имеются кольцевидные бронзо-
вые пряжки (рис. 70,7,8), аналогии которым (чаще всего костяные)
известны только из погребений позднесрубного времени. Указанный
возраст псалиев черногоровского типа может быть подтвержден очень
интересным для нас кладом бронзовых вещей Кармине III в Милич-
ском округе в Польше. В его составе наряду с бронзовым псалием, по-
добным черногоровскому, были нож свайного типа, малая спирально-
щитковая фибула с восьмеркообразной промежуточной петлей, лужиц-
кий кельт старшего типа, браслет с изогнутыми концами, серпы и булав-
ка, относящиеся к V периоду бронзового века по Монтелиусу21.
Случаи находок обломков роговых псалиев, близких по типу к чер-
ногоровским, отмеченные на поселениях у с. Цахнауцы и Царевке
в Молдавии, подсказывают, что они просуществовали, почти не изме-
няясь типологически, до конца предскифского времени22.
П. Д. Рау был вполне прав, когда отнес бронзовые и костяные
наконечники стрел из кургана Малая Цимбалка (рис. 71, /0—18)
20 А. А. Иессен, К вопросу о памятниках VIII—VII вв. до н. э. на юге Европей-
ской части СССР, СА, XVIII, стр. 79, рис. 19, 2.
21 Н. Seger, указ, соч., стр. 34—37, рис. 54—69; Е. Sprockhoff, указ, соч.,
стр. 88, рис. 9.
22 О. Н. Мельниковская, Археологические разведки на поселении в Цахнау-
цы, КСИИМК, № 56, стр. 70, рис. 34, 2, 3; А. И. Мелюкова, Памятники скифского
времени лесостепного среднего Поднестровья, МИА, вып. 64, стр. 81—84, 87, 88.
рис. 27, 4.
188
к предскифскому периоду23. Набор этот не раннескифский — «докелер-
месский», как считает А. А. Иессен24, а более старшего возраста. Его
глубокая архаика подтверждается тем, что весь комплект костяных
наконечников Малой Цимбалки имеет аналогии в находках на черно-
лесских поселениях, тогда как подобные наборы неизвестны в самых
ранних (начиная со второй половины VII в. до н. э.) памятниках скиф-
ского периода. Сосуд из того же кургана (рис. 52,8) морфологически
и по орнаменту определенно можно сопоставить с чернолесской кера-
микой. Все данные свидетельствуют о том, что курган Малая Цимбалка
старше второй половины VII в. до н. э., но безусловно моложе бело-
грудовских, позднесрубных поселений и Черногоровского кургана.
А. И. Мелюкова также называет бронзовые стрелы из Малой Цимбал-
ки «раннескифскими». Она датирует этот курган первой половиной или
серединой VII в. до н. э. 25 С нашей точки зрения, первая дата ближе
к действительной, чем вторая; такой хронологии для Малой Цимбалки
мы и придерживаемся в своей работе.
Камышевахский курган с уверенностью датируется VIII — первой
половиной VII в. до н. э. В частности, архаична также происходящая
из него бронзовая бляшка в виде лунницы; такие изделия известны
только в доскифских, а не в раннескифских уздечных наборах26. В те
же хронологические рамки определенно укладывается и найденный
здесь же бронзовый однолезвийный нож с горбатой спинкой (рис. 71,5).
Список предскифских степных памятников, в общем соответствую-
щих по времени чернолесской культуре, можно дополнить несколькими
менее богатыми по находкам погребениями. К их числу относится скор-
ченное захоронение на боку, открытое в кургане около слободы Кар-
повки к западу от Волгограда, сопровождавшееся напутственной пи-
щей в виде ноги барана и парой явно доскифских костяных псалиев
с тремя отверстиями и отростком 27. Очень интересным является бескур-
ганное захоронение, открытое Т. М. Минаевой в городе Ставрополе.
В этом погребении при скорченном костяке оказались каменный шли-
фованный молоток цилиндрической формы с отверстием для рукоятки,
точильный брусок, бронзовый черенковый однолезвийный нож с гор-
батой спинкой, четырехгранный втульчатый костяной наконечник стре-
лы и кремень (рис. 70,/5—16). Т. М. Минаева отнесла это погребение
23 Р. R a u, Die Graber der friihen Eisenzeit im unteren Wolgagebiet, Pokrowsk,
1929, стр. 31, табл. XIV, 2 A—H.
24 А. И. Иессен, К вопросу о памятниках VIII—VII вв. до н. э. на юге Евро-
пейской части СССР, СА, XVIII, стр. 100.
26 А. И. Мелюкова, Памятники скифского времени лесостепного среднего По-
днестровья, МИА, вып. 64, стр. 19.
26 Е. И. Крупнов, Археологические исследования в Кабардинской АССР
в 1948 г., УЗКНИИ, т. V, стр. 269.
27 Археологические исследования в РСФСР в 1934—1936 гг., М.—Л., 1941, стр. 183,
табл. XXVIII, 7, 8; А. А. Иессен, К вопросу о памятниках VIII—VII вв. до и. э. на
юге Европейской части СССР, СА, XVIII, стр. 91.
189
ко второй стадии бронзового века по А. А. Иессену, т. е. ко II тыся-
челетию до н. э. 28 Е. И. Крупнов отметил, что датировка Ставрополь-
ского погребения таким ранним временем может вызвать сомнение,
ибо оно сопровождалось «скифообразным» наконечником стрелы из
кости и каменным молотком, который совершенно аналогичен молотку,
найденному в одном из доскифских погребений Каменномостского мо-
гильника. Однако Е. И. Крупнов, предполагая, что каменный молоток
в Каменномостском могильнике является лишь архаическим пережит-
ком, а также руководствуясь некоторыми другими соображениями, при-
знал правильной датировку Ставропольского погребения бронзовым
веком, предложенную Т. М. Минаевой29 30 31. Новая находка в точности
такого же каменного цилиндрического молотка на Луговском (б. Чехи)
могильнике высоцкой культуры и крупного обломка молотка на Мос-
ковском городище (рис. 55,5) рассеяли это недоразумение. Все пере-
численные памятники достаточно точно датируются самым началом же-
лезного века; они подтверждают, что каменные шлифованные молотки
цилиндрической формы — не пережиток, а вполне типичная для этого
времени вещь. Наличие «скифообразного» костяного наконечника стре-
лы и каменного цилиндрического молотка указывает на то, что погре-
бение из г. Ставрополя относится приблизительно ко времени чер-
нолесской культуры, т. е. вернее всего к VIII в. до н. э.
К числу памятников чернолесского времени также нужно отнести
частично разрушенное погребение в с. Петро-Свистуново, Красноармей-
ского района, Запорожской области, зафиксированное в 1951 г. А. Б. Бо-
дянским. Оно сопровождалось чернолощеной корчагой с широким вы-
пуклым корпусом и обломанным горлом, на плечиках которой имеются
четыре конических налепа (рис. 52, 9), и бронзовым черенковым одно-
лезвийным ножом с горбатой спинкой, почти аналогичным ножу из Ка-
мышевахского кургана.
Несмотря на малочисленность, эти памятники существенно допол-
няют то представление об истории и культуре населения степной полосы,
какое можно составить о нем на основании исследований А. А. Иессена
и Е. И. Крупнова.
Судя по совокупности археологических источников, не позднее на-
чала VIII в. до н. э. на нашем юге устанавливается господство кочевни-
ков, очевидно, связанное с выходом на арену истории скифов.
Они убеждают нас в том, что жизнь многочисленных позднесрубных
поселений здесь обрывается не в конце VII в. до н. э., как это можно
было бы заключить на основании некоторых выводов О. А. Граковой 3|,
28 Т. М. Минаева, Могила бронзовой эпохи, КСИИМК, вып. 16, стр. 131—135,
рис. 41, 42.
29 Е. И. Крупнов, Археологические исследования в Кабардинской АССР
в 1948 г., УЗКНИИ, т. V, стр. 261—262.
30 ИА АН УССР, из раскопок В. И. Канивца в 1950—1952 гг.
31 О. А. К р и в ц о ва -Г р а к о в а, Степное Поволжье и Причерноморье в эпоху
поздней бронзы, МИА, № 46, стр. 161—162.
190
а значительно раньше. Не приходится доказывать, что признаки осед-
лости на юге Восточной Европы не исчезают в VIII—VI вв. до н. э., но
обнаруживаются они на основании иных памятников. Подтвержде-
ние существования оседлости в VIII—VII вв. до н. э. можно видеть в
находках глиняных сосудов в погребениях кургана Малая Цимбалка
(рис. 52,8) и в Петро-Свистуново (рис. 52,9), а для второй половины
VII—начала VI в. до н. э. — в некоторых разрозненных находках. Назо-
вем для примера чернолощеный кубок с широким резным орнаменталь-
ным поясом из кургана № 8 у с. Кут, Днепропетровской области 32 (рис.
52,//), а также ряд подобных сосудов с богатым резным орнаментом
из Антоновки и Привольного, Херсонской области, известных нам по
картотеке А. А. Спицына (рис. 52,10, 12—14) 33.
К определению хронологии позднесрубных поселений на Нижнем
Днепре, в Причерноморье и Приазовье" вполне применим тот же подход,
который О. А. Гракова выработала в результате исследований памятни-
ков андроновской культуры в Западном Казахстане. Так, относительно
датировки Алексеевского поселения этой культуры на Тоболе она ука-
зывает, что время его с наибольшей вероятностью «определяется двумя
первыми столетиями I тысячелетия до нашей эры. Поселение могло воз-
никнуть в конце II тысячелетия и просуществовать до половины VIII ве-
ка. Трудно предполагать его дальнейшее существование. Полное отсут-
ствие указаний на обработку железа не дает возможности снижать эту
дату, так как в следующую, скифскую эпоху железные орудия появля-
ются уже в хорошо выработанных и устойчивых формах. Несомненно,
этому должен был предшествовать известный период развития форм
железных предметов»34. Железные изделия позднесрубной культуры,
серия которых в недавнее время была опубликована Б. Н. Граковым,
старше указанной промежуточной ступени между веком бронзы и веком
железа. Они являются предшествующими началу решительного наступ-
ления железа на’бронзу.
Промежуточному периоду, установленному О. А. Граковой для Ка-
захстана, на юге Европейской части СССР соответствуют такие памят-
ники, как Черногоровский и Камышевахский курганы, Малая Цимбал-
ка, Новочеркасский клад, курган у хутора Обрывского. Состав находок
в этих памятниках таков, что ими не освещается процесс перехода в про-
изводстве от бронзы к железу, но в то же время они дают достаточно
яркое представление о начавшейся смене культуры бронзового века
культурой скифского периода. Наша мысль о таком переходном значе-
нии этих памятников 35 нашла себе убедительное подтверждение в двух
32 Д. Т. Березовець, Розкопки курганного могильника епохи бронзи та ск1ф-
ського часу в с. Кут, АП, т. IX, 1960, стр. 58, рис. 15, 6.
331 Архив ИА АН СССР в Ленинграде.
34 О. А. Кривцов а-Г ракова, Алексеевское поселение и могильник, Труды
ГИМ, вып. XVII, стр. 163.
35 А. И. Тереножкин, Памятники предскифского периода на Украине,
КСИИМК, вып. 47, М., 1952, стр. 6—8.
191
недавно открытых погребениях с богатыми и во многих отношениях за-
мечательными наборами бронзовых и железных вещей VIII—VII вв. до
н. э. около Симферополя 36 и в с. Бутенки, Кобелякского района, Пол-
тавской области 37. До этих находок процесс непосредственно и быстро
проходящей смены бронзы железом в эпоху, соответствующую ранним
кочевническим степным курганам, на нашей территории был хорошо
выяснен только в Среднем Поднепровье по материалам чернолесской
культуры, а на Северном Кавказе — по могильникам в Кабарде.
Больше всего степным переходным курганам соответствуют куль-
турные остатки второй ступени чернолесской культуры, не находящие
себе никаких аналогий в материалах даже с наиболее поздних из изве-
стных до сих пор поселений позднесрубной культуры в Северном При-
черноморье. Чернолесские памятники второй ступени не дают таких
типичных для позднесрубной культуры находок бронз, как, например, кин-
жалы киммерийского типа с хордой по клинку и кольцевидным утол-
щением в основании ручки (рис. 89,/—8) и наконечники копий с узким,
спускающимся в виде граней пером по втулке (рис. 92,14). И наоборот,
на памятниках позднесрубной культуры, несмотря на большое коли-
чество известных для нее кладов готовых орудий, литейных форм и
одиночных находок, не встречаются наиболее типичные для второй ступе-
ни чернолесской культуры одноушковые кельты с елочным орнаментом
(рис. 86), так же как и типичные для позднечернолесской культуры мно-
гочисленные принадлежности конского уздечного набора, костяные пса-
лии, бляшки.
Исследования, произведенные Институтом археологии АН УССР в
1951—1954 гг. на Нижнем Днепре, в зоне строительства Каховской ГЭС,
дали возможность выяснить основной ход эволюции позднесрубной куль-
туры. Главную роль в этом сыграли раскопки, произведенные Д. Я. Те-
легиным на селище около с. Ушкалка38. Культурный слой на Ушкаль-
ском поселении оказался разделенным на два яруса. Нижний ярус куль-
турного слоя на нем представлен баночными сосудами с гладким или
расчлененным валиком под венчиком (рис. 53,76, 17), обломками остро-
реберных и двуручных сосудов с выступами на ручках. Нижнему ярусу
слоя на Ушкальском поселении соответствуют селища у с. Сабатинов-
ка 39 и на р. Обиточной 40. Верхний слой Ушкальского поселения оказал-
36 Доклад А. А. Щепинского на Пленуме ИА АН УССР и ИА АН СССР в Киеве
в мае 1960 г.
51 Сообщение Г. Т. Ковпаненко на заседании отдела скифо-античной археологии
ИА АН УССР 16 февраля 1961 г.
38 Д. Я. Т е л е г 1 н, Питания вщносно! хронологи пам’яток шзньо! бронзи Ниж-
нього Подншров’я, Археолопя, т. XII, К., 1961, стр. 3 и сл.
39 А. В. Добровольський, Перше Сабатишвське поселения, АП, т. IV,
К., 1952, стр. 84 и сл.; О. А. Кривцова-Гракова, Степное Поволжье и Причер-
номорье в эпоху поздней бронзы, МИА, № 46, стр. 122 и сл,
40 О. А. Кривцов а-Г ракова, Степное Поволжье и Причерноморье в эпоху
поздней бронзы, МИА, № 46, стр. 132, 151 и сл.
192
ся менее богатым материалами. Представление о той ступени развития
срубной культуры, к которой он относится, хорошо дополняется
результатами раскопок поселений Бабино IV 41 и Белозерское 42 на Ниж-
нем Днепре. Эта ступень позднесрубной культуры характеризуется про-
стыми сосудами с отчетливо выделенной шейкой и выпуклыми боками,
которые украшались по плечикам расчлененным валиком (рис. 53, 20,
21), и изредка кубками с пластической орнаментацией налепами, одно-
ручными кружковидными черпаками (рис. 52,1—7), «жаровнями» с пря-
мыми наклонными стенками.
Поселения позднесрубной культуры моложе названных нам неизве-
стны. Обращает на себя внимание то, что для керамики из поселений
типа Бабино IV имеются аналогии в материалах из землянок нижнего
яруса культурного слоя на Субботовском городище. Позднейшие посе-
ления срубной культуры в Причерноморье по времени соответствуют
концу белогрудовской и началу чернолесской культур. Этот вывод поз-
воляет утверждать, что белогрудовским памятникам хронологически в
общем соответствуют все остальные поселения позднесрубной культуры
и что белогрудовская культура синхронна позднесрубной культуре, ко-
торая доживает до начальной ступени чернолесской культуры. Поздне-
срубный металл старше позднего чернолесского и твердо связывается
в Среднем Поднепровье во времени с белогрудовской культурой 43.
Все это очень облегчает датировку белогрудовской культуры.
Позднесрубная культура Причерноморья, как о ней можно судить
по бронзовым орудиям, моложе Бессарабского клада, наиболее обос-
нованные датировки которого предложены О. А. Граковой и М. Гим-
бутас.
Еще А. А. Спицын обратил внимание на то, что серебряная булав-
ка Бессарабского клада по орнаменту близка к узорам на золотых бляш-
ках из IV шахтовой гробницы в Микенах. Эта аналогия и ныне продол-
жает служить главной основой при определении даты Бессарабского
клада. Так как IV шахтовая гробница в Микенах относится к 1500—
1450 гг. до н. э., то О. А. Гракова считает, что Бессарабский клад самое
раннее можно датировать XIV в. до н. э., а точнее временем около
1200 г. до н. э.44 По М. Гимбутас, IV и V шахтовые гробницы в Мике-
нах относятся к 1580—1510 гг. до н. э., а Бессарабский клад сложился
лет на 100 позднее, в общем к 1450—1350 гг. до н. э. 45„
Данные, говорящие в пользу старшей датировки Бессарабского
41 В. И. Ильинская, Поселение времени поздней бронзы у с. Бабино, КСИА,
вып. 5, стр. 19—22.
42 О. А. Кривцов а-Г ракова. Поселение бронзового века на Белозерском
лимане, КСИИМК, вып. 26, М., 1949, стр. 76 и сл.
43 А. И. Тереножкин, Среднее Поднепровье в начале железного века, СА,
1957, № 2, стр. 47 и сл.
44 О. А. Кривцов а-Г ракова, Бессарабский клад, М., 1949, стр. 28.
45 М. G i m b u t a s, Borodino, Seima and their Contemporaries, Proceedinges
of the Prehistoric Society, 1956, XXII, стр. 143—172.
13—1869
193
клада, приведены у М. Гимбутас. Имеются и новые материалы, подтвер-
ждающие этот взгляд. Так, при катакомбном погребении в кургане № 8
близ совхоза «Аккермань» в Запорожской области найден каменный
проушной топор, аналогичный «первому» топору Бессарабского клада w.
В 1956 г. на поселении также катакомбной культуры около с. Большая
Андрусовка, Кировоградской области, была найдена лезвийная часть
великолепного каменного топора, одинакового по форме с изящным
«четвертым» топором Бессарабского клада46 47.
Указанные находки топоров интересны с точки зрения расширения
представления о той культурной среде, в которой был создан высокий
по своим художественным достоинствам набор вещей Бессарабского
клада. Вместе с тем они позволяют уточнить вопрос о его датировке.
В свете приведенных аналогий топоров катакомбной культуры — Бес-
сарабскому кладу будет более определенно соответствовать ранняя да-
та, предложенная О. А. Граковой, т. е. XIV в. до н. э., а может быть и
вторая половина XV в. до н. э., как думает М. Гимбутас.
Такая древность Бессарабского клада позволяет предполагать более
раннее время для начала срубной культуры в Причерноморье, а вместе
с тем говорить и о более раннем времени происхождения белогрудов-
ской культуры на Правобережной Украине. Этому заключению не про-
тиворечат и другие материалы.
Белогрудовская культура в южной части правобережной лесостепи
сменяет культуру катакомбного типа, а в более северных районах —
комаровскую культуру. Если руководствоваться наиболее поздней дати-
ровкой войцеховских курганов комаровской культуры — 1400—1200 гг.
до н. э. 48, то и в этом случае можно предполагать, что белогрудовская
культура возникает не позднее XII в. до н. э.
При раскопках белогрудовских памятников близ с. Собковка было
найдено большое бронзовое височное кольцо (рис. 104,2). Аналогичное
ему кольцо оказалось среди вещей из могильника около с. Гончаровка
(б. Бельзец), Львовской области49, который относится к старшей фазе
высоцкой культуры, выделенной В. И. Канивцем 50. Он выдвинул плодо-
творную идею о синхронности белогрудовской культуры с этой старшей
ступенью развития высоцкой культуры51 *. Основанием для датировки
46 А. И. Тереножкин, Археологические исследования в 1951 г. на строитель-
стве Молочанского водохранилища, КСИА, вып. 1, стр. 17; О. А. Кривцова-Гра-
кова, Бессарабский клад, стр. 15, табл. IV, VIII, 2, XIII.
47 Е. А. Петровская и Е. В. Максимов, Археологические памятники
в окрестностях с. Большой Андрусовки на Тясмине, КСИА, вып. 8, стр. 23, 24, табл. 1,4;
О. А. Кривцов а-Г ракова, Бессарабский клад, стр. 16, 17, табл. XI.
48 О. Лагодовська, Войцех1вський могильник бронзово! доби на Волин!, Ар-
хеолопя, т. II, К., 1948, стр. 77.
48 Т. S u 1 i m i г s k i, Kultura wysocka, стр. 96—97, табл. XXV, 21.
80 В. И. К а н и в е ц, Вопросы хронологии высоцкой культуры, КСИА, вып. 4,
стр. 94—95.
51 В. И. К а н и в е ц, Памятники высоцкого типа как исторический источник, Ав- .
тореферат диссертации, К-, 1953, стр. 8.
194
Гончаровского могильника послужила происходящая из него бронзовая
италийская бритва, относящаяся к периоду Беначчи I. В Средней Евро-
пе и в Венгрии бритвы этого типа принадлежат IV периоду бронзового
века (НА). На основании таких связей А. Шланковна датирует бритву
Гончаровского могильника 1000—850 гг. до н. э.52 В этом сопоставле-
нии можно видеть подтверждение ранней датировки основного периода
развития белогрудовской культуры X—IX- вв. до н. э.
Из состава вещей позднесрубной культуры мы остановимся здесь
лишь на двух, которые имеют аналогии в руководящих формах вещей
бронзового века Западной Европы. К их числу принадлежит костяной
псалий с Сабатиновского поселения (рис. 71,19) из раскопок А. В. Доб-
ровольского. Псалий прямой, с двумя большими овальными отверстия-
ми посредине и двумя малыми круглыми отверстиями по концам, рас-
положенными поперечно по отношению к большим; орнаментирован он
резными поясками, заштрихованными в косую решетку5з. Сабатинов-
ский псалий больше всего напоминает костяные и роговые псалии Сред-
ней Европы, которые А. Мажолич относит к периоду Тосега С. Этот
период, применительно к хронологии венгерского б^рнзового в^ка Томпа,
датируется 1400—1200 гг. до н. э. и, как пишет А. Мажолич, может быть,
продолжается до 1100 г. до н. э. 54 Сабатиновский псалий важен тем,
что он подтверждает раннюю датировку памятников первой ступени
позднесрубной культуры — временем не позднее последних столетий
II тысячелетия до н. э.
Вторым ценным для датировки позднесрубной культуры предметом
является бронзовая смычковая фибула из Лукьяновского кургана близ
Каховки (рис. 70, 9) 55, близкая по типу к фибулам из субмикенских мо-
гильников Сицилии II и III ступеней Панталича, восходящих, по Г. Мюл-
лер-Карпе, к XI—IX вв. до н. э. 56 Очевидно, Лукьяновский курган самое
позднее можно отнести к IX ст. до н. э.
Установление даты Лукьяновского кургана важно для нас, ибо Он
по происходящему из него кубку (рис. 70,72) связан с памятниками вто-
рой ступени позднесрубной культуры (рис. 52, 2) 57 и, таким образом, по-
могает уточнению ее возраста.
62 A. Szlankowna, указ, соч., стр. 300—302, рис. 5.
Б3 А. И. Т е р е и о ж к и н, Бронзовый псалий с городища Кюзели-гыра в Хорез-
ме, Краткие сообщения Института этнографии, вып. XXX, 1958, стр. 38—39, рис. 4. Мор-
фологически с ними связаны замечательные костяные псалии из Азербайджана, оши-
бочно опубликованные как флейты, см. Г. М. А с л а н о в, Р. М. В а и д о в, Г. И. К о н е,
Древний Мингечаур, Баку, 1959, стр. 38, 39, рис. 4.
54 А. М a z s о 1 i с s, Mors еп bois de cerf sur le territoire du Bassin des Carpa-
thes, Acta Archeologica, t. Ill, Budapest, 1953, стр. 71, рис. 11.
56 JliTonnc музею, вип. 8, Херсон, 1927, стр. 9, рис. 6; ESA, VI, 1931, стр. 171,
рис. 1.
56 Н. М й 11 е г-К а г р е, Beitrage zur Chronologie der Urnenfelderzeit nordlich
und sucjlich der Alpen., Berlin, 1959, стр. 23—25, рис. 32, 7, табл. 4, H 2, табл. 6, 9.
57 В. А. Ильинская, Поселение времени поздней бронзы у с. Бабиио, КСИА,
вып. 5, стр. 20, табл. 1, 1.
13* 195
Таблица культур бронзового и начала железного века на юге Восточной Европы
Предскифский период Начало скиф- ского периода 650—550 гг, до н. э.
1200—800 гг. до н. э. 800—650 гг. до и. э.
Среднее Подие- провье Право- бережье Белогрудовская культу- ра Чернолесская культу- ра Ранняя жабо- тинская ступень
Левобе- режье Бондарихинская культу- ра Чернолесская культура на р. Ворскле Ранняя жаботин- ская ступень на р. Ворскле
Северное При- черноморье Поздиесрубная культура Курганы типа Чериого- ровского, Камышевах- ского, Малой Цимбалки, Симферопольского Ранняя ступень скифской культуры
Северный Кавказ Поздний этап средне- кубанского периода Поздне- кубанский период Старшие погребения Каменномостского моги- льника, Новочеркасский клад Келермесская ступень
Горный Крым Кизыл-кобин- ская культура
Верхнее Подие- стровье Раниевысоц- кая культу- ра по Гонча- ровскому могильнику (б. Бельзец) Высоцкая культура по могильникам Высоцкому и Луговскому (б. Чехи)
Молдавская ССР и восточная Румыния Культура Ноз Культура фракийского гальштата Памятники стар- шего Сахарнян- ского типа
Центральная Евро- па (по Мюллеру— Карпе) Гальштат А (1200— — 1000 гг. до н. э.) Гальштат В (1000—700 г г до и. э.) Гальштат С (700—500 гг. до н. э.)
Спиральное височное кольцо из Собковки, сабатиновский костяной
псалий и лукьяновская фибула в свою очередь подтверждают, что позд-
несрубная и белогрудовская культуры имеют довольно большую древ-
ность. Неслучайно, что ни для той, ни для другой культуры неизвестны
такие вещи, которые можно было бы отнести к VIII—VII вв. до н. э. Все
попытки продолжать позднесрубную культуру вплоть до начала скиф-
196
ского периода, т. е. до второй половины VII в. до н. э., являются необос-
нованными.
В заключение можно сказать, что археологические данные подтвер-
ждают принятую нами датировку чернолесской культуры VIII—первой
половиной VII в. до н. э. Что же касается белогрудовской культуры, то
ее начало, очевиднее всего, восходит не к XI в., а к несколько более ран-
нему времени, вероятнее всего к XII в. до н. э.
Место белогрудовской и чернолесской культур среди других куль-
тур позднего бронзового и начала железного века на юге Восточной
Европы видно из следующей таблицы (см. стр. 196).
КУЛЬТУРНЫЕ И ЭТНИЧЕСКИЕ СВЯЗИ
Белогрудовская культура, вероятнее всего, возникла в результате
развития комаровской культуры среднего бронзового века, южная грани-
ца основной территории распространения которой проходила где-то не-
сколько южнее линии Станислав—Житомир—Киев *. В белогрудовской
культуре следует видеть позднюю фазу комаровской культуры, когда
племена последней из южного Полесья и севера лесостепи расселяются
почти по всему пространству лесостепи к западу от Днепра, что произо-
шло, по-видимому, в XII—XI вв. до н. э.1 2 Единственным свидетельством
проникновения комаровской культуры на юг до последнего времени ос-
тавался Теклинский курган севернее Смелы, исследованный А. А. Боб-
ринским 3. В 1959 г. в пойме р. Ольшанки около с. Мошны, Черкасского
района, было исследовано небольшое поселение комаровской культуры,
которое показало, что продвижение этой культуры вниз по Днепру на-
чалось в значительно более раннее время4.
В лесостепи белогрудовские племена должны были вступить в куль-
турные связи и иные формы общения с новыми для них соседями. На
юге и отчасти на востоке, на левобережье Днепра на Полтавщине, с ни-
ми должны были вступить в контакт позднесрубные племена, культура
которых первоначально значительно отличалась от белогрудовской. Для
них на старшей (ушкальской) ступени были характерны архаические,
чисто степные по формам баночные сосуды с гладким или расчлененным
насечками валиком по краю (рис. 53, 16, 17) и острореберные сосуды с
орнаментом, нанесенным зубчатым чеканом, оттисками шнура. Ни та,
ни другая форма керамики срубной культуры не проникла в глубь лесо-
степной полосы и не отразилась в местной предскифской культуре.
В ходе исследований начинает выясняться, что взаимоотношения
1 Нариси стародавни! icropii Украшсько! РСР, стр. 89—90, карта № 5.
2 А. И. Тереножкин, К вопросу об этнической принадлежности лесостепных
племен северного Причерноморья в скифское время, СА, XXIV, стр. 23 и сл.
3А. А. Бобринский, указ, соч., т. III, стр. 18, табл. II, 4, 9; табл. IV, 6;
рис. 4, а.
4 В. А. Ильинская, Поселение комаровской культуры у с. Мошны, КСИА,
вып. 10, К., 1960, стр. 48 и сл.
1S8
между белогрудовскими — раннечернолесскими и позднесрубными пле-
менами в Среднем Поднепровье не ограничивались только соседством.
Выявились данные, свидетельствующие о том, что, по-видимому, в бело-
грудовское время какие-то малые группы позднесрубных племен прони-
кали довольно глубоко вдоль правого берега Днепра в лесостепную по-
лосу (рис. 114).
Находки в круглом укреплении Чернолесского городища 5 и во вто-
ром укреплении Субботовского городища, захоронения на Тясминском
городище, в курганах у Куриловки (рис. 29) и у Зеленок говорят о про-
сачивании срубных элементов с левого степного берега Днепра на его
горный правый берег. В связи с ними следует вспомнить, что Н. Е. Бран-
денбургу при раскопках курганов на Правобережье постоянно встреча-
лись впускные могилы со скелетами, лежавшими в сильно скорченном
положении на левом и правом боку. В большинстве случаев они не со-
провождались вещами, ввиду чего остались до сих пор неиспользован-
ными в науке. По обряду эти захоронения очень напоминают поздне-
срубные могилы юга Европейской части СССР. Лишь в немногих слу-
чаях при таких погребениях находятся простые баночные сосуды
и характерные для позднесрубной культуры круглые костяные пряжки
(типа рис. 70, 7, 8) 6. Может быть, свободное распространение срубного
металла на Правобережье отчасти объясняется проникновением сюда
.срубных племен г певого берега^ Однако считаем ПРОбходимым подчерк-
нуть, что прямые археологические данные о проникновении срубной
культуры в лесостепь на правый берег Днепра являются пока едва уло-
вимыми, но учитывать их нужно.
По-видимому, в раннее чернолесское время контакт лесостепных и
позднесрубн^-пл(женбтличался особенной непосредственностью. JDu.
ббТГаруживается в том, что в культуре тех и других племен появляются
одинаковые или очень близкие по форме простые сосуды (рис. 50,4;
53,20, 21). Очевидно, под влиянием ранней чернолесской культуры в.
конце срубнсшэпохи в Причерноморье получали небольшое распро-
странение кружковидные черпаки, .кубки, кубкообразные сосуды и ло-
щеные корчаги (рис. 52,7^7). Излесостепи на юг не проникли толькр
-мйскиД- -
Связи между лесостепными и степными культурами раньше всего
обнаруживаются в составе бронзовых орудий. Белогрудовская культу-
ра полностью восприняла бронзовые орудия сруВной культуры. На ле-
состепное Правобережье широко проникли срубные двулезвииные ножи
(рис. 98,7—7), копьевидные кинжалы (рис. 89,1—8), наконечники ко-
пий (рис. 92,14, 15; 93,2, 3), кельты (рис. 83). В качестве отдельных важ-
ных восточных по типам находок в Среднем Поднепровье можно назвать
бронзовый кинжал сосновомазинского типа (рис. 89,9), найденный на
5 О. I. Тереножк1н, Розвщки i розкопки 1949 р. в твшчшй частищ Юрбво-
градсько! облает!, Археолопя, т. VII, стр. 119—120, табл. II.
6 Н. Е. Бранденбург, Журнал раскопок, стр. 21, 29, 34 и сл.
199
Каневщине, и бронзовый клепаный двуручный котел киммерийского
типа из Таращи.
Восточное влияние не ограничилось распространением соответству-
ющих форм бронзовых изделий; под его воздействием в области бело-
грудовской культуры возникло и местное бронзолитейное производство,
что доказывается находками в лесостепи кладов литейных форм с мат-
рицами для орудий срубного типа, прежде всего, в урочище Заречье
близ с. Мазепинцы (рис. 72,/, 2) и с. Деревянное (рис. 72,3—7).
В'горая~бтупен1> чернолесской культуры отмечена многими новыми
элементами в южных и юго-восточных связях, которые проявились не
сразу, а исподволь.
К их числу принадлежит костяной псалий с тремя отверстиями из
Белогрудовского леса (рис. 62,7) л подобные ему, но более крупные пса-
лии из землянки 6 на Субботовском городище (рис. 63,7, 2). Указанны-
ми находками датируется Черногоровский курган. С этого времени, оче-
видно соответствующего концу белогрудовской культуры, устанавлива-
ются регулярные сношения лесостепных племен Правобережья с ранними
скифами на юге Украины. Все убеждает нас в том, что скифы появляются
в степях Причерноморья не позднее конца IX — начала VIII в. до
н. э., так что именно к этому времени следует отнести конец суще-
ствования племен срубной культуры. Падение ее мы и связываем с вы-
ходом на арену истории скифов. Цостоянно встречающиеся в культур-
ных слоях развитого чернолесского времени костяные и роговые псалии
с тремя отверстиями свидетельствуют об усилении связей с кочевыми
племенами. Тогда же появляются и бронзовые двукольчатые удила,
представленные в чернолесской культуре находкой в Залевкинском кла-
де. Принадлежность уздечных наборов, в составе которых были дву-
кольчатые удила и соответствующие им псалии, ранним скифам на Се-
верном Кавказе после работы А. А. Иессена можно считать доказанной.
Вместе с уздечными наборами, состоящими из бронзовых двуколь-
чатых удил, костяных и роговых псалиев, бронзовых и костяных набо-
ров уздечных бляшек, носители чернолесской культуры заимствуют на
востоке ромбические и квадратные в разрезе втульчатые костяные на-
конечники стрел (рис. 66,6—75, 20—22), прототипы которых известны
по памятникам срубной и андроновской культур. В степной полосе наи-
более богатый набор костяных наконечников стрел, почти сплошь иден-
тичных чернолесским, обнаружен в кургане Малая Цимбалка (рис. 71,
15—18).
Через посредство степных кочевников устанавливаются связи Сред-
него Поднепровья и с Кавказом. Памятниками их, помимо упомянутых
ранее, являются известный гравированный пояс из Подгорцев и клад
бронзовых фаларов или умбонов от щитов, найденный также на Киев-
щине в Черняхове7. Нужно думать, что с чернолесского времени нача-
7 А. А. Иессен, Греческая колонизация Северного Причерноморья, стр. 43—44.
200
Кинжалы
Кинжалы
Псалии
Рис. 114. Карта чернолесской культуры и ее связей.
— лужицкая культура (по Сулимирскому); // — высоцкая культура (по Сулимирскому); Ш — фракийский галыптат; /V — чернолесская культура; V—бонда рнхннская
культура; VI — подгорцевская культура; VII — срубная культура (до VIII в. до н. э.).
с крестовидным эфесом: 1 — Нойндорф; 2 — Гамув; 3 — Комарно; 4 — Печ; 5 — Матра; 6 — Панад; 7 — Головятнно; 8 — Камеиномостский могильник;
9— Кисловодск (Березовский могильник, Кольцо-гора); 10 — Ананьннский могильник; // — Демкино.
срубной культуры в Среднем Поднепровье н западнее: 1 — Рожубовичн; 2 — Орелец; 3 — Магала; 4 — Сандраки; 5 — 6. Таращанский уезд; 6 — Смела;
7— Пнлява; 8— Хмельна; 5—6. Каневский уезд; Ю — Думанцы; 11 — Золотоноша; /2 — Келеберда.
черногоровского типа: / — Кармине; 2 — Цахнауцы; 3 — Собковка; 4 — Субботов; 5—Усатово; 6 — Уч-Баш; 7 — Черногоровка; 8— Кобань; 9 — Карповка.
Чернолесские кельты на территория западных областей УССР: / — Селец Бельский; 2 — Бендюгн; 3 — Блудники; 4 — Борнсковец.
Лужицкие кельты на территории УССР: / —-б. Каменец-Подольская губ.; 2 — Коблевскнй клад; 3 — Медведовка.
Другие основные иаходки и памятинки: 1 — Смнлов; 2 — Штрнгау; 3 — КозинеЦ; 4— Тарнобжег; 5 — Высоцк; 6 — Гончаровка (Бельзец); 7 — Михалков; 8 — Могнляны;
0^-Нетншии; /0—Радзнмнн; 11 — Трояиовскнй р-н, ЖнтомнрскоЙ обл.; /2 — Райки; 13 — Сахариа; 14 — Немнровское городище; /5 — Глеваха; /6 —Жаботнн; 17 — Чер-
нолесское городище; 18 — Бессарабский клад; 19 — Сабатнновка; 20 — Ушкалка; 2/— Бабнно; 22 — Лукьяновна; 23 — Цимбалка; 24 — Хухра; 25—Вельское городище;
26 — Бондарнха; 27 — Камышеваха; 28 — Темнр гора; 29 — Новочеркасск.
ли попадать с Кавказа в Среднее Поднепровье бронзовые сосуды с руч-
ками в виде ушастых зверей и двухпетельчатые псалии 8.
Чрезвычайно интересными для понимания чернолесской культуры
являются железные кинжалы и меч с бронзовыми рукоятками, извест-
ные по случайным находкам из Среднего Поднепровья (рис. 91,Л 2).
Впервые подобные предметы вооружения (рис. 113,7) были выделены
для VIII—первой половины VII в. до н. э. Е. И. Крупновым в резуль-
тате исследования могильников в Кабарде.
Но родиной их оказался не Кавказ. Исходные формы для кинжалов
и мечей таких типов нашлись в Сибири. На связь сибирских бронзовых
клинков позднекарасукского времени с железными кинжалами, имею-
щими бронзовые рукоятки, из Каменномостского могильника в Кабарде
первая обратила внимание Н. Л. Членова и доказала, что меч из Ми-
нусинской котловины (рис. 113,25), как и подобные ему по форме май-
эмирские кинжалы, датируется не VII, а самое позднее VIII в. до и. э. 9
Благодаря недавнему сообщению Е. К. Максимова, ныне стала из-
вестна еще одна важная находка железного кинжала с бронзовой руко-
яткой описанного типа, происходящая из с. Демкина, Хвалынского рай-
она, Саратовской области. Этот кинжал (хранится в Хвалынском му-
зее) закономерно подтвердил, что основная линия намеченных связей
между Сибирью и Поднепровьем пролегала через Поволжье 10 11.
Сходство сибирских поздних карасукских бронзовых кинжалов и
мечей с хвалынским, каменномостскими и среднеднепровскими кинжа-
лами из железа, но с бронзовыми рукоятками определяется следующими
признаками: одинаковыми формами клинков, наличием перекрестий в
виде лопастей или крестовины, овальным разрезом рукояти и наличием
одинаковых полушарных и грибовидных наверший п. Форма эта являет-
ся исконной для карасукской культуры Минусинской котловины и Ал-
тая, где наблюдается становление ее из клинков простейших форм пу-
тем постепенного обособления рукояти и перекрестия в виде коротких
выступов 12.
В составе вещей чернолесского и раннего скифского времени из
Среднего Поднепровья и юга Европейской части СССР мы находим еще
ряд таких форм, которые ведут свое происхождение от карасукской куль-
туры. Элементы ее рассеяны здесь всюду, хотя нельзя сказать, что они
вполне одновременно распространялись.
8 Е. И. Крупнов, Жемталинский клад, М., 1952, стр. 22, табл. V, 4.
8Н. Л. Членова, Бронзовый меч из Минусинской котловины, КСИИМК,
вып. 60, М., 1955, стр. 135—138, рис. 57.
10 Е. К. Максимов, О хронологии савроматских памятников Нижнего По-
волжья, Труды Саратовского областного музея краеведения, Саратов, 1960,
стр. 127—128.
11 М. П. Грязнов, Памятники майэмирского этапа эпохи ранних кочевников на
Алтае, КСИИМК, вып. 18, М., 1947, стр. 9—17, рис. 5,1, 5—6; рис. 6, 9.
12 С. В. К и с е л е в, Древияя история Южной Сибири, М., 1951, стр. 122, табл. Х1П,
4—6.
201
Среди чернолесских украшений очень частыми являются восьмер-
кообразные бронзовые бляшки. Такие же бляшки встречаются в мате-
риалах кизыл-кобинской 13 14 и кобанской культур й. Их происхождение
от бляшек, составленных из двух—четырех выпуклин, являющихся из-
любленными украшениями носителей карасукской культуры (рис. 113,
32), едва ли может вызвать сомнение 15,
Бронзовые конические спиральные височные кольца карасукской
культуры (рис. 113,33) 16 имеют себе аналогии в памятниках кизыл-ко-
бинской культуры (рис. 113,73) 17 и на Кавказе 18. Не исключено, что
распространившиеся приблизительно с конца VII в. в культуре лесо-
степных племен Скифии и у тавров горного Крыма височные гвоздевид-
ные кольца с шляпкой (рис. 113, 13, 14) также могут вести свое происхо-
ждение из Сибири (рис. ИЗ, 30, 31).
Далее следует упомянуть о бронзовых однолезвийных ножах, све-
дения о находках которых в погребениях и на поселениях предскифского
времени на нашем юге с каждым годом количественно увеличиваются.
Одни исследователи отмечали их общее сходство с сибирскими или за-
кавказскими первой половины I тысячелетия до н. э.19, другие писали
о том, что они напоминают среднеевропейские образцы позднего брон-
зового века 20.
В виде отдельных находок на юге Восточной Европы известны и
подлинные сибирские древности. Из Божигана в Грузинской ССР про-
исходит бронзовый коленчатый нож с кольцом на ручке карасукского
типа (рис. 113,7).
К числу сибирских древностей принадлежит продолговатый кельт
«пещерного» типа, найденный в кургане около с. Иваница иа Полтавщи-
не (рис. 113,79) 21.
Бронзовый кинжал с длинной плоской рукоятью, завершенной фи-
гурой стоящего медведя и перекрестием в виде двух головок грифонов,
найденный в Киеве при постройке анатомического театра (рис. 90,3),
13 В. Н. Б о б и н, Черты сходства культур древнего населения Крыма и Северного
Кавказа времени перехода от бронзы к железу, История и археология древнего Крыма,
К-, 1957, стр. 56, рис. 1, 5.
14 Е. П. Алексеева, Позднекобаиская культура Центрального Кавказа, Ученые
записки ЛГУ, серия исторических наук, вып. 13, Л., 1949 стр. 230, табл. IX А, 13.
,s С. В. Киселев, указ, соч., стр. 131, табл. XII, рис. 12—15, 43—45.
16 М. П. Грязнов, История древних племен Верхней Оби по раскопкам близ
с. Большая Речка, МИА, № 48, М., 1956, стр. 31, рис. 7, 8—9.
17 Н. И. Р е п н и к о в, Каменные ящики Байдарской долины, ИАК, вып. 30, СПб.,
1909, стр. 146, рис. 28, 2; Т. Н. Т р о и ц к а я, Погребения у села Белоглиики, СА, XXVIIA
1957, стр. 222—223, рис. 2, 2.
18 Е. И. Крупнов, Северо-Кавказская археологическая экспедиция, КСИИМК,
вып. 17, М., 1947, стр. 103, рис. 44, 27.
18 А. А. Иессен, Раскопки курганов на Дону в 1951 г., КСИИМК, вып. 53, М-,
1954, стр. 74, рис. 34, 1.
20 О. А. Кривцов а-Г ракова. Степное Поволжье и Причерноморье в эпоху
поздней бронзы, МЙА, № 46, стр. 143.
et ОАК, 1893, стр. 43—44, рис. 26—28.
202
представляет собой одну из важных для Поднепровья находок, связан-
ных своим происхождением с древнейшим татарским искусством Си-
бири. В свете изложенного становится более понятным место железного
ножа с бронзовым навершием в виде головки животного на рукояти из
Чигиринских курганов V в. до н. э., которая, по словам С. В. Киселева,
живо напоминает головки лосих и лошадей на древнетагарских брон-
зовых ножах 22.
С. В. Киселев, сопоставляя развитие карасукско-тагарского звери-
ного стиля с искусством скифов Причерноморья, постоянно подчеркива-
ет их глубокое родство между собой. Он не ставит их в генетическую за-
висимость друг от друга, но объясняет такую общность наличием связей
между отдельными районами следующим образом: «Соответствия в зве-
риной орнаментике Скифии и Сибири, как и в других областях матери-
альной культуры, для скифской и татарской эпохи настолько велики, что,
конечно, зависит не только от близости условий возникновения, но и от
взаимного проникновения в обе стороны новых образцов». В то же вре-
мя С. В. Киселев пишет, что в Минусинской котловине «сложился тот
своеобразный южносибирский бронзовый век, который своими достиже-
ниями может спорить с высоким развитием эпохи бронзы Причерно-
морья, а в одном отношении даже превосходит ее. Разумею здесь заме-
чательную карасукскую скульптуру, ставшую... основой для развития
творчества художников скифо-тагарского времени. Уже одна эта воз-
можность проследить на местном материале зарождение и развитие
«скифских» форм звериного стиля оправдывает то внимание, какое мож-
но сосредоточить на карасукской эпохе». С. В. Киселев пишет все это в
надежде, что и для «западной области скифо-сибирского звериного сти-
ля удастся выявить древнюю местную подоснову, обнаруженную на Ени-
сее» 23.
Однако то, что нам известно относительно предскифского периода
не только в Среднем Поднепровье, но и на всем юге Европейской части
СССР, не подтверждает такого предположения. Искусству срубной куль-
туры звериный стиль совершенно не свойственен. То же самое нужно
сказать и относительно белогрудовской и чернолесской культур. Изде-
лия, выполненные в скифском зверином стиле, появляются на юге Евро-
пейской части СССР не ранее VII в. до н. э. Если в Сибири звериный
стиль органически развивается из карасукских реалистических изобра-
жений, то в южной половине Восточной Европы он появляется в готовом
виде. Старейшими датированными памятниками его являются находки
на Темир-горе близ Керчи 24 и из курганов в окрестностях с. Жаботин. Он
был нов и первоначально чужд местной культуре украинской лесостепи.
Взяимоптнгциепия" пр(^набережных племен с юго-востоком в черно-
22 С. В. Киселев, указ, соч., стр. 236 и сл.
23 Там же, стр. 183, 250.
24 Т. Н. Книпович, К вопросу о торговых сношениях греков с областью р. Та-
наиса в VII—V вв. до н. э., ИГАИМК, вып. 104, М.—Л., 1934, стр. 105—106.
203
лесское время чрезвычайно активизируются даже по сравнению с бело-
грудовской порой. Они выявляются на археологических материалах как
воздействие степных кочевников на развитие и склад чернолесской куль-
туры. В ее составе распространяются костяные и бронзовые принадлеж-
ности уздечного набора, костяные наконечники стрел. Через стю? про-
никали на Правобережье различные бронзовые изделия кавка.з®1х
стерских. Связям с кочевниками чернолесские племена обяз^щжи 'по-
явлением у них таких форм кинжалов, мечей и ряда других изделий, в
том числе и украшений, которые по своему происхождению определенно
связаны с культурами эпохи бронзы первых веков I тысячелетия до н. э.
Сибири и Алтая.
На существование сибирского культурного элемента в Причерно-
морье и на Северном Кавказе в VIII—VII вв. до н. э. обращает внима-
ние А. А. Иессен. Он указывает, что бронзовые удила со стремечковид-
ными петлями, распространенные в находках доскифского времени на
юге Восточной Европы, ведут свое происхождение из Сибири25.
А. А. Иессен выделил на Кавказе (по находкам с горы Бештау около
Пятигорска) древнейшую группу литых бронзовых котлов с кольцевид-
ными ручками и высокой ножкой (рис. 113,17), хронологически относя-
щуюся к группе памятников Новочеркасского клада и непосредственно
связанную с культурой Южной Сибири (рис. .113,34, 35) 26. Существо-
вание таких же связей по находке подобного им литого бронзового кот-
ла может быть подтверждено и для Среднего Поднепровья27. «Где эти
формы возникали впервые, — пишет А. А. Иессен, — мы пока не можем
сказать, но вполне вероятно, что в их распространении мы можем усмот-
реть подтверждение геродотовского известия о приходе скифов из
Азии»28. -
Е. И. Крупнов также отмечает большое историко-культурное значе-
ние связей Кавказа с Сибирью. Он напомнил мысль Г. П. Сосновского,
высказанную им еще в 1923 г., о том, что «в Южную Россию одноногие
котлы проникли вместе со скифами приблизительно в VIII в. до р. х.»29
Значительное количество сибирских элементов в доскифских куль-
турах юга Восточной Европы, наличие которых стало очевидным только
в последние годы, заставляет нас с настороженностью подойти к полу-
чившему широкое признание взгляду о происхождении скифов на ос-
нове срубной культуры 30.
25 А. А. Иессен, К вопросу о памятниках VIII—VII вв. до н. э. на юге Евро-
пейской части СССР, СА, т. XVIII, стр. 89, 105.
26 А. А. Иессен, Некоторые памятники VIII—VII вв. до н. э. на Северном Кав-
казе, ВССА, М., 1954, стр. 122—126, рис. 13, 15.
27 КИМ, беспаспортный.
28 А. А. Иессен, Некоторые памятники VIII—VII вв. до н. э. на Северном Кав-
казе, ВССА, стр. 129.
29 Е. И. Крупнов, Древняя история Северного Кавказа, М., 1960, стр. 348—349.
30 О. А. Кривцов а-Г ракова, Степное Поволжье и Причерноморье в эпоху
поздней бронзы, МИА, Ns 46, стр. 157 и сл.; М. И. Артамонов, К вопросу о проис-
204
, tie умея раныйе выделять Находки изделий сибирского происхож-
дения предскифского возраста на юге Восточной Европы, автор поддер-
ФкиваЛ гипотезу о срубном происхождении скифов и считал их итогом
развития срубных племен. В отсутствии таких находок автор видел глав-
ный довод независимости скифской культуры от культур бронзового ве-
ка Азии. Веским доводом в пользу происхождения скифов от срубной
культуры для нас служило то, что в последней, казалось, зарождается
целый ряд форм вещей материальной культуры скифского времени, та-
ких, как наконечники стрел и копий, котлы, может быть, и некоторые
другие 31. К тому же преемственность скифов от носителей срубной куль-
туры подтверждалась также и антропологами 32.
На основании археологических источников и данных антропологии
ныне также Цытаются доказать происхождение сарматов не только от
андроновских племен Казахстана, но и от срубников Поволжья33 *.
Изучение предскифского периода на юге России и на территории
Украины приводит нас к выводу, что в разработке проблемы происхо-
ждения скифов и сарматов, как она сложилась в настоящее время в
археологии, оказались учтенными только местные факторы. По-види-
мому, в состав скифских и сарматских племен действительно были во-
влечены какие-то группы древнего срубного и андроновского населения,
что находит подтверждение в фактах местной культурной преемствен-
ности, которые наблюдаются археологией и антропологией. Однако
достаточно яркие свидетельства о сибирском элементе в материальной
культуре доскифского и раннескифского времени на нашем юге, рас-
пространяющемся вплоть до Средней Европы, говорят о том, что проб-
лема происхождения собственно скифов должна прежде всего разра-
батываться в свете археологических исследований Сибири, Казахстана
и Алтая. Все приводит нас к убеждению, что, согласно мнению А. А. Иес-
сена, родину скифов нужно искать в глубинах Азии, а не в Европейской
части СССР.
Обратимся к западу.
Знакомство с Немировским городищем в 1910 г. произвело на
А. А. Спицына огромное впечатление, которое ему так удачно удалось
выразить в чрезвычайно плодотворной для своего времени статье «Ски-
фы и Гальштат». Он утвердился в мысли, что к северу от побережья
Черного моря скифы были неоднородны как по роду занятий, так и по
быту и культуре. А. А. Спицын отчетливо представил себе, что на восто-
ке от Днепра до Дона жили кочевники, в том числе и скифы-царские;
на западе, в соответствии со сведениями Геродота, обитали оседлые зем-
хождении скифов, ВДИД950, № 2, стр. 37 и сл.; Б. Н. Граков, А. И. Мелюкова,
Об этнических и культурных различиях в степных и лесостепных областях Европейской
части СССР в скифское время, ВССА, М., 1954, стр. 39 и сл.
31 Нариси стародавиьо! icTopii Украшсько!' РСР, стр. 115—116.
32 Г. Ф. Д е б е ц, Палеантропология СССР, М., 1948, стр. 160.
33 К. Ф- С м и р н о в, Проблема происхождения ранних сарматов, СА, 1957, № 3,
тр. 3 и сл.
205
ледельцы, «оставившие любопытную, единую и стройную культуру и по-
крывшие страну сетью грандиозных сооружений» в виде городищ34 .>
Особенно же поразительным оказалось для него открытие, что эта
земледельческая скифская культура находилась в большой связи с галь-
штатской. При раскопках на Немировском городище выделилась обиль-
ная группа керамики, в которую «вошли массивные большие ярко-чер-
ные черепки галыптатского типа, с блестящей поверхностью, выпуклым
орнаментом из концентрических полукругов, выступами, шишечками»;
к той же группе он отнес чарки с высокими ручками и некоторые
блюда 35.
На основании этого А. А. Спицын сделал вывод о существовании
органической связи скифской западной культуры с гальштатской. Он
склонился к мысли, что земледельцы западной части Скифии по своим
занятиям, оседлому образу жизни и галыптатским чертам культуры бы-
ли родственны фракийцам Подунавья, ведущим свое происхождение от
носителей трипольской культуры; что они сами были фракийцами. Бесе-
да с языковедом В. Ф. Миллером убедила А. А. Спицына в том, что
скифы как народность не были едины, что наряду с иранским среди
них мог быть и фракийский элемент, который он и усматривает в земле-
дельцах Скифии 36.
М. И. Ростовцев видел в земледельцах западной части Скифии ис-
конно местное население, со старой самобытной .-культурой. связанной
,не с востоком, а с западом, с северной частью Балканского полуострова
Ji Средней. ЕвропойГПеопределяя этническую принадлежность этого на-
селения,М/И. Ростовцев считал, что в скифское время оно находилось
под властью завоевателей скифов-иранцев, которые составляли здесь
господствующий слой 37.
Глубокие связи с Подунавьем культур позднего бронзового и нача-
ла железного века в областях к западу от Днепра подчеркиваются в
трудах А. М. Тальгрена, Т. Сулимирского и М. И. Артамонова. Так.
_А. М. Тальгрен был первым, кто обратил внимание на то, что культуры
поаднё£О_&донзовогорекаД<арпатск6и~Ьбласти оказали большое,влияние
~на развитие культур Северного Причерноморья^ГОэеднегоТП^ДнепровБЯ:
Ему удалось выделить среди отдельных находок и кладов бронзовых
орудий, происходящих с террдторииУкраины, такие, которые являются
предметами венгерско-румынского~вБбза. Кроме того, по его данным,
мдрддд^в^ материальной,культуре Восточной Европы конца бронзового
века объясТ^осС'резу^таташГкульту'рного влияния, цдущего из Семи-
градья. Совокупность таких воздействий, как казалось АТдСТальгрену,
' 34 А. А. Спицын, Скифы и Галыптат, Сборник в честь А. Бобринского, СПб.,
1911, стр. 165.
36 А. А. С п и ц ы н, Скифы и Галыптат, стр-. 161.
36 Там же, стр. 156, 166, 168.
37 М. И. Ростовцев, Эллинство и иранство иа юге России, Пг., 1918, стр. 76.
206
может объясняться лишь фактом миграции фракийского населения из
прйдуНайских стран на территорию УкраицььМ
С начала 30-х годов глубокий интерес к вопросам археологии Ук-
раины в связи с проблемами польской археологии и древней истории
проявляет Т. Сулимирский. Вслед за А. А. Спицыным и М. Я- Рудинским
он считает, что лесостепь от Днестра до Днепра и далее на восток за-
нимала «украинская культура раннего железного века», или «культура
украинского гальштата» 3Я.
Прекрасный знаток археологии западных областей Украины, Т. Су-
лимирский дает следующую очень интересную картину распространения
семиградских бронз через Закарпатье на восток. По его данным, под-
твержденным в дальнейшем специальным исследованием К. Журовско-
го, находки -этих бронз концентрируются .в Верхнем Поднестровье и
Прикарпатье, на востоке достигают р. Смотрич, а далее они встречаются
уже очень~редко, в виде исключения. Вместо них на востоке появляются
изделия иного облика, отличающиеся лишь тем, что они носят на себе
следы сильного влияния «венгерского» производства. Однако, руковод-
ствуясь местными особенностями в морфологии орудий и других брон-
зовых изделий, встречающихся в Среднем Поднепровье, Т. Сулимирский
приходит к выводу, что для позднего бронзового века не может быть
речи о какой-то значительной колонизации территории украинской ле-
состепи из района Дунайской низменности. Носителей гальщтатской
культуры на Украине он признал потомками народа трипольской куль-
туры * 40, к чем_у.дюбетв^ннл говоря, склонялись А. А. Спицын и М. И. Ро-
стовцев. ТГобщем же он оценивает гальштатскую культуру на Украине
«ЛК находившуюся под - сильным воздействием венгерско-румынского
бронзового века и считает, что местное население этнически должно
рассматриваться в качестве фракийцев 41. Руководствуясь исторически-
'ми~взглядами М. И. Ростовцева на Скифию, Т. Сулимирский приписал
курганные захоронения с скифскими инвентарями в Западной Подолии
скифам-иранцам, предполагая, что они составляли там господствующий
слой над покоренными автохтонными фракийцами42. В том же духе
представлялся ему и этнический состав населения остальной территории
украинской лесостепи.
Вкладом А. А. Спицына, М. И. Ростовцева и Т. Сулимирского, если
отбросить некоторые ошибки (например, утверждение, что скифы-иран-
цы составляли господствующий слой населения в лесостепи), явились
| » 38 А. М. Т а 11 g г е п, указ, соч., стр. 216—217.
I 39 Т. Sulimirski, Die thrako-kimmerische Periode in Sfidostpolen, WPZ, XXV,
1938, стр. 133 и сл.; его же, Zagadnienie ekspansji kultury luzyckiej па Ukraing, WA,
t. XIV, стр. 42—43.
40 T. Sulimirski, Scytowie na zachodniem Podolu, Lwow, 1936, стр. 35 и сл.;
его же, Die thrako-kimmerische Periode in Sfidostpolen, WPZ, XXV, стр. 134.
4I. J—-S u 1 i m i r.s k i, Kultura luzycka a scytowie, WA, т. XVI, 1939—1948, стр. 96.
42 T. S u 1 i m i r sl<T Scytowie na zachodniem Podolu, стр. 29' ’—------- '
207
выводы о том, что культуру населения северо-западной части Скифии
нельзя смешивать с культурой кочевых скифов-иранцев, что культура
эта имела местное происхождение и была связана по своим формам со
Средней Европой, в частности с Карпатским районом.
Ныне мы имеем возможность объективнее оценить роль дунайского
гальштата в формировании предскифской культуры на лесостепном
Правобережье, чем это было доступно названным ученым. Многое ста-
новится понятнее благодаря новым достижениям румынских и советских
археологов, изучающих восточную часть Румынии, Семиградье, Мол-
давскую ССР и Прикарпатье.
В интересующей нас части Карпатского бассейна для позднего брон-
зового и начала железного века выделились две культуры: культура
Ноа, соответствующая гальштатсдому периоду А (XI—IX вв.) 43, и фра-
кийский гальштат, который датируется VIII—первой половиной VII в.
до н. э. 44 Применительно к этому белогрудовская культура приблизи-
тельно синхронна Ноа, а чернолесская — голиградской.
Дунайский гальштат, развивающийся на основе культуры Монте-
ору, характеризуется простыми сосудами, очень близкими по форме к
баночным. Такого рода керамика необыкновенно устойчиво сохраняется
в культурах к западу от Днестра в течение всего предскифского и скиф-
ского периодов. Первоначально, как и на ступени Монтеору45. она укра-
шалась гладким валиком, позднее — расчлененным валиком; особенно
характерны для простых сосудов Дунайского бассейна различного рода
массивные выступы в виде ручек-упоров 46. Сосуды такого рода, типич-
ные для дунайского гальштата (53,11—13), совершенно не встречены на
памятниках к востоку от Днестра, даже в соседнем Побужье.
Культура Ноа характеризуется широким распространением двуруч-
ных сосудов 47. В эпоху средней бронзы они, очевидно, в результате вли-
43 М. Р е t г е s с u-D a m Ь о v i | a, Contributions au probleme de la f:n de Page du
bronze et du debut de Page du ter en Moldavie, Bucarest, 1955; о пересмотре даты куль-
туры Ноа см. статью П.-Дымбовица в Даба, IV, 1960, стр. 139 и сл.
44 А. И. М е л ю к о в а, Памятники VIII в. до и. э. на территории лесостепной Мол-
давии, ИМФ, № 4 (31), 1956, стр. 39—47; Г. И. Смирнова. Поселения культуры
фракийского гальштата в Буковине, КСИА, вып. 7, стр. 58—59; ее же, Результаты
работы Западноукраинской экспедиции 1955 г., Сообщения Государственного Эрмитажа,
вып. X, Л., 1956; ее же, Поселения позднебронзового века и раннего железа возле
с. Мигала, Черновицкой области, КСИИМК, вып. 70, стр. 99—107.
45 Е. D u n а г е а п и- V и 1 р е, La necropole de Page du bronze de Poiana, Dacia.
Buguresti, 1938, V—VI, стр. 156, рис. 4, 1, 3.
46 SCIV, anul III, 1952, стр. 91—92, фиг. 7; SCIV, anul IV, 1953, т. 1—2, стр. 131—
133, рис. 20; M. P e t г e s c u-D a m b о v i | a, Cetajuia dela Stoicani, Materiale archeolo-
gice privind istoria veche a RPR, т. I, 1953, стр. 141, рис. 63, 1—3; А. И. Мелюков a,
Итоги изучения памятников скифского времени в Молдавии в 1952—1953 гг., ИМФ, № 5
(25), 1955, стр. 56, рис. 4; стр. 66, рис. 15, 2. ~
47 Е. Z. Petrescu, А. А 1 е х а п d г е s с u, Sapaturile arheologice dela Sarat -
Monteoru, in campania analui 1950, SCIV, 1951, т. I, стр. 159 и сл.; M. Р е t г е s с и-
D amb о vi{ a, Contributii la problema ...in Moldova, SCIV, anul IV, № 3-4, 1953,
стр. 458, рис. 7, 2—6; А. И. M e л ю к о в а, Памятники VIII в. до н. э. на территории лесо-
степной Молдавии, ИМФ, № 4 (31), 1956, стр. 41, рис. 5, 2.
208
яний, идущих из Днестро-Дунайского бассейна, глубоко проникают в
западные области Украины и на Волынь в комаровскую культуру 43 * * * * 48 *. За-
имствуются они с запада и позднесрубной культурой Причерноморья,
если судить по обломкам таких сосудов с поселений порожистой части
Днепра 4Э. На восток они проникают вплоть до Крыма, где встречены
в памятниках позднеорубной 50 и кизыл-кобинской культур 51. Для пред-
скифской культуры на Правобережье двуручные сосуды не типичны,
хотя и угадываются в некоторых фрагментах. Один такой целый сосуд
был найден в известном раннескифском кургане (№ 100) у с. Синявка
на Каневщине 52.
Простым коническим мискам культуры Ноа53 в белогрудовской
культуре противостоят миски и блюда с сильно отогнутыми наружу
краями. Миски конической формы, известные для белогрудовских па-
мятников северной части лесостепи, ведут свое происхождение от Кома-
ровской культуры 54. Различия между культурой Ноа и белогрудовской
подчеркиваются тем, что столовые сосуды последней имеют устойчивую
орнаментацию в виде узкого пояска с короткими заштрихованными тре-
угольниками мелкозубчатого чекана, тогда как орнаментация каннелю-
рами, обычная для Ноа, не свойственна белогрудовской культуре.
А. И. Мелюкова устанавливает, что в предскифское и скифское вре-
мя Среднее Поднестровье представляло собой восточную периферию
культур Карпато-Дунайского района 55.
Чернолесской культуре в Молдавии хронологически соответствует
культура фракийского гальштата, датированная А. И. Мелюковой VIII—
первой половиной VII в. до н. э. Для последней характерны баночные
сосуды, украшенные расчлененными валиками под венчиком и на кор-
пусе 56, отличающиеся от чернолесские тюльпановидных сосудов преи-
мущественно формой, а не украшениями. В большей степени от черно-
лесских отличаются простые сосуды голиградской группы фракийского
гальштата в Западной Подолии, которые имеют вид банок со слегка
43 Т. S u 1 i m i г s k i, Kurhany komarowskie, Zloty szlak, Stanislawow, 1939, стр. 4,
рис. 4, 12; О. Л а г о д о в с ь к а, Войцех1вський могильник бронзово! доби на Волиш,
Археолопя, т. II, стр. 75, рис. 1, 2; О. Ф. Лагодовська та Ю. М. За ха рук,
Нов! дослщження Войцех!вського могильника, АП, т. VI, стр. 74, рис. 3, 5.
40 О. А. Кривцов а-Г ракова, Степное Поволжье и Причерноморье в эпоху
поздней бронзы, МИА, № 46, стр. 129, рис. 29, 8—14.
50 И. Т. Кругликова, Исследования сельской территории Боспора, СА, 1957,
№ 1, стр. 221, рис. 3.
51 Херсонесский музей, из раскопок С. Ф. Стржелецкого в ур. Уч-Баше.
52 ДП, III, табл. LXIII; А. А. Бобринский, указ, соч., т. III, стр. 138—142.
53 М. Petresc u-D a m b о v i | a, Santierul Trusesti, SCIV, т. IV, № 1—2, 1953,
стр. 23—27, рис. 16, 2.
54 О. Лагодовська, Войцех!вський могильник бронзово! доби на Волин!, Ар-
хеолопя, т. II, стр. 64, рис. 1, 3, 7.
ss А. И. Мелюкова, Памятники скифского времени лесостепного Среднего По-
диестровья, МИА, № 64, стр. 5—102.
“Там же, стр. 63, рис. 20, 3, рис. 13, 15—22, рис. 15, 8—10.
14—1869 209
вогнутым краем или со слабо выраженной шейкой, снабженных ручка-
ми-упорамн57. Простые сосуды и миски с краем в виде лепестковид-
ных выступов голиградской группы совершенно чужды чернолесской
культуре.
Для фракийского гальштата в Молдавии характерны лощеные со-
суды виллановского типа, двуручные сосуды и миски с вогнутым краем,
черпаки. Главная особенность лощеной молдавской керамики этого вре-
мени заключается в ее орнаменте каннелюрами, которыми сосуды бы-
вают покрыты почти сплошь58. Такими же особенностями отличается
голиградская лощеная керамика, имеющая, кроме того, иногда стенки
с волнистыми поверхностями и лепестковидно выступающие края, что
придает ей вычурный характер 59. Каннелированная керамика фракий-
ского гальштата проникает в Поднепровье в чернолесское время в виде
виллановских корчаг, а изредка и кубков. Судя по ним, масштабы этого
воздействия были невелики и носили поверхностный характер.
Т. Сулимирский совершенно правильно установил, что семиградские
бронзы в Среднее Поднепровье проникают только единицами. К их числу
принадлежат многогранные опноушковые кельты семиградского" Тто
типа Андриеску (рис. 95, 7), кельты восточносемиградского типа Рышети
II. Дымбовица (рис. 84, #), наконечники копий с ребрами вдоль втулки
(рис. 95, 8, 9), булавки с выступами на стержне (рис. 111, 5—7), серпы
с реберчатым краем и выступом у рукоятки. Первоначально нам дре..ъ
ставлялось даже, что семиградские бронзы не могли оказать какого-
нибудь влияния на развитие местной культуры предскифского времени в
Поднепровье.
В настоящее время можно высказать предположение, что все же
такое влияние не было исключено. Кажется, что, .таким влиянием объяс-
няется распространение в Среднем Поднепровье шестигранных кельтов
(рис. 84, 3—6). Однако имеются данные и в пользу того, что некоторые
формы бронзовых орудий в Карпатском бассейне появились под восточ-
ным воздействием. Так, на территории Украины на сейменской основе
выработались кельты местной формы. Это были двуушковые орудия ко-
ротких пропорций, с боковой широкой плоскостью, оформленной в виде
арки, и зачастую с характерной восточной орнаментацией (рис. 84, 8э<.
Кельты этой формы, по-видимому, продолжают развиваться и в течение
раннего чернолесского времени. В пользу такого предположения мег -з'
например, говорить обломок каменной литейной формы для кедетн :
«арочкой» на широком боку, найденный на Субботовском ге; д«—е
(рис. 73; 78, 7), а также, пожалуй, и кельт, найденный около 7?:.м*=й. :-
го городища. Все эти кельты типично восточноевропейские. Кг.
57 Г. И. Смирнова, Поселения позднебронзового века и ран?-— : жгдел 1.
с. Магала, Черновицкой области, КСИИМК, вып. 70, стр. 101, рис. ?
68 А. И. Мелюкова, Памятники скифского времени лесостега:'; 'рехиг:
днестровья, МИА, № 64, стр. 57—63, 71—72, рис. 12—16; 20, 1. -
69 Г. И. Смирнова, Поселения позднебронзового века и Zisiera железа миле
с. Магала, Черновицкой области, КСИИМК, вып. 70, стр. 101. У- :?< 7;
210
лось уже вьттпр. пп мнению М. Петреску-Дымбовица, восточный вариант.
"кёльтов трансильванского типа возник в результате влияний, идущих из
Северного Причерноморья. Как можно судить по имеющимся материа-
лам, и Среднее Поднепровье, для которого кельты с аркообразно оформ-
ленными боками так обычны, не могло остаться в стороне от этих про-
цессов.
Предполагаемое семиградское влияние, которое могло быть свя-
зано с импортом трансильванских кельтов, следует относить к белогру-
довскому времени'. По своей силе оно не могло конкурировать в украин-
ской лесостепи с воздействиями бронзолитейного производства со сто-
роны срубной культуры. Объясняется это тем, что бронзолитейное про-
изводство в Восточном Прикарпатье было слабо развито в гальштат-
скую эпоху из-за отсутствия местной металлургической базы.
В чернолесское же время, когда железо стало широко распростра-
няться у племен, населявших Среднее Поднепровье, любое воздействие
бронзовой металлургии Семиградья на востоке должно было совершенно
прекратиться. С той поры в Поднепровье стали проникать из-за Днестра
лишь одиночные предметы.
Фрако-киммерийская культура Карпато-Дунайского района харак-
теризуется кладами бронзовых изделий, содержащими наборы принад-
лежностей конской узды, и кладами золотых вещей особого стиля. К чи-
слу таких древностей, найденных в среднем течении Днестра, принадле-
жат богатейший клад золотых украшений из с. Михалков, Станислав-
ской области, и клад бронзовых уздечных наборов из Голиград60.
Фрако-киммерийские древности встречаются по всему бассейну Ду-
ная. На западе ими богата Нижняя Австрия и Моравия, на юге они
встречаются до Славонии и Болгарии. Центр их распространения ищут
в Семиградье61. Нет фрако-киммерийских изделий только в Северном
Причерноморье, на что обратил внимание Т. Сулимирский 62_ Отсюда
очевидно, что киммерийцы не могли иметь прямого отношения к созда-
нию этой дунайской цивилизации. Отрицать же ее связь с фракийцами
не приходится. Примечательно, что фрако-киммерийские изделия VIII—
VII вв. до н. э. также почти не встречаются и в украинской лесостепи..
"К~числу таких явно “фракийских вйцей из Среднего Поднепровья при-
надлежат, например, только бронзовая пронизь михалковского типа, име-
ющая вид трубочки с тремя крыльями, из с. Леплява (рис. 112, 4) и бес-
паспортный перстень со спиральными концами (рис. 112, 2). Некоторые
черты чернолесской культуры могли бы быть истолкованы с точки зре-
ния возможного влияния этой своеобразной дунайской культуры. Так,
А. М. Тальгрен считал, что украшение больших бронзовых браслетов
бегущими спиралями зависит от культуры фракийского гальштата. Мо-
60 Т. Sulimirski, Die thrako-kimmerische Periode in Siidostpolen, WPZ, XXV,
стр. 129 и сл.
61 Там же, стр. 129.
62 Т а м же, стр. 143.
14*
211
жет быть, фракийское влияние отразилось также и на некоторых черно- .
лесских костяных псалиях, у которых отверстия оформлены в виде тру-
бочек (рис. 68, 4).
^Однако все это нр изменяет того основного положения, что черно-
лесскаякультура сильно отличалась от фрако-киммерийской культуры
ипрошЛамноговековый путь самостоятельного развития.
Проверка данных относительно воздействия культур Карпато-Ду-
найского района на предскифскую культуру днепровской правобереж-
ной лестостепи убеждает нас в том, что оно было ограниченным. На
Правобережье проникали готовые бронзовые изделия семиградского ти-
па. Некоторые из них, например, кельты, возможно, вызвали местные-
подражания. Из Поднестровья в украинскую лесостепь проникают в чер-
нолесское время сосуды виллайовского типа и желобчатая орнамента-
ция. Все_это происходило в рамках обычного соседства племен с раз-
^ичноикультурой, ^Культурные различия между востоком и западом
были так великщ чтотоните'ТГОЗВОТгшбТЪредполаГать какого-либо пере-
движения населения из КарпаТПсбго бассейна в украинскую лесостепь
в течение всего предскифского периода. Тем более такое передвижение
с запада~на восток не могло произойти в начале скифского периода, от-
меченного натиском азиатских кочевников на области украинской лесо-
степи и далее на запад.
Приведенные факты показывают несостоятельность культурно-исто-
рических взглядов М. И. Артамонова на Скифию, согласно которым ос-
новными творцами яркой культуры лесостепных племен на территории
УССР в скифское время с ее богатой чернолощеной керамикой являлись
гелоны — фракийские по языку племена, пришедшие с юго-запада из-за
Днестра 63.
Исследования А. И. Мелюковой в Среднем Поднестровье подтвер-
дили правильность нашего вывода о большом различии между культура-
ми предскифского времени в Карпато-Дунайском районе и на днепров-
ском лестостепном Правобережье64.
А. И. Мелюкова пишет: «...рассмотренные нами группы памятников
Среднего Поднестровья... занимали различное положение по отношению
к соседним группам лесостепных скифообразных культур Украины. Ес-
ли западноподольскую группу памятников можно рассматривать как
локальный, крайний западный вариант культуры правобережной лесо-
степной Украины, то молдавская группа памятников занимает особое
место. По своему происхождению и при дальнейшем развитии культура
лесостепной Молдавии была близка к культурам, распространенным на
территории Карпато-Дунайского района...» И далее А. И. Мелюкова
приходит к иным выводам, чем М. И. Артамонов. «Существенные раз-
63 М. И. Артамонов, Этнический состав населения Скифии. Сборник «Докла-
ды VI научной конференции Института археологии», К., 1953, стр. 177. 185—186. 192.
64 А. И. Т е р е н о ж к и н, К вопросу об этнической принадлежности лесостепных
племен Северного Причерноморья в скифское время, СА, т. XXIV, стр. 9—11, 20—22.
212
личия, — пишет она, — наблюдающиеся между культурами двух обла-
стей Среднего Поднестровья (Западная Подолия и Молдавия.—А. Т.),
на мой взгляд, свидетельствуют о том, что рассмотренные группы памят-
ников относились к различным по своей этнической принадлежности
племенам. При этом племена Западной Подолии в основном были род-
ственны населению правобережного Среднего Приднепровья, тогда как
население Молдавии было близко по своей этнической принадлежности
к племенам Карпато-Дунайского района. Последних в исторической и
лингвистической литературе принято считать относящимися к числу
племен северофракийской этнической группы. Основываясь на том, что
было сказано выше, можно предполагать, что в целом население право-
бережной лесостепной Украины, в том числе и Западной Подолии, не
могло принадлежать к той же этнической группе».
Суть дела заключается здесь не только в том, что культуры Карпа-
то-Дунайского района и лесостепного Правобережья были различны
между собой, но и в том, что нет никаких данных, которые подтверждали
бы возможность проникновения этой западной культуры в Поднепро-
вье. А. И. Мелюкова пишет: s<0 каком-либо продвижении фракийцев
в районы лесостепной Украины в скифский период говорить невоз-
можно. Отдельные общие черты, наблюдающиеся в материальной куль-‘
туре фракийцев и населения правобережной лесостепной Украины, мо-
гут объясняться существованием культурных взаимоотношений между
теми и другими племенами» 65.
Частичное выдвижение карпатских племен севернее Днестра может
быть доказано лишь для западной части Подолии, для голиградской
группы (рис. 114) 66. Ни о каком ином распространении в украинскую
лесостепь фракийских культур, о котором с излишним вдохновением
пишет А. И. Артамонов, говорить не приходится.
Однако А. И. Мелюкова указывает, что культуры VII—VI вв..до
и. э. в Молдавии и на днепровском лесостепном Правобережье сближа-
ются между собой, на чем мы специально остановимся ниже.
Культуры позднего бронзового и раннего железного века в Сред-
нем Поднепровье принято рассматривать только с точки зрения того,
каким внешним влияниям и воздействиям они подчинялись. При этом
как-то странно забывается, что племена Поднепровья сами представля-
ли собой большую и активную в культурном отношении силу, не говоря
уже об их военном потенциале.
Наши сведения о распространении предскифских памятников еще
ограниченны, так как многие территории правобережной лесостепи сла-
бо разведаны. Несмотря на это, можно уже условно обозначить грани-
цы, в пределах которых расселялись белогрудовские племена: .на юге
их памятники встречаются до начала степной полосы, на 1востоке — до
65 А. И. Мелюкова, Памятники скифского времени лесостепного Среднего По-
днестровья, МИА, № 64, стр. 101.
“Там же, стр. 20—30.
213
Днепра, на севере — до зоны леса, рассеянно и севернее — в области пра-
вобережных притоков Припяти, а на западе — до Днестра.
Ни о какой равномерности заселения этой территории говорить не
приходится. Не отличалось оно и густотой. Единственное значительное
по концентрации белогрудовских памятников место известно сейчас
только в окрестностях г. Умани, где они густо сосредоточены на площа-
ди 30—40 км в поперечнике. Всюду в других районах белогрудовские
памятники встречаются значительно реже, рассеянно. В этом отнбшении
показательны окрестности Киева. Такой же характер имеет их разме-
щение в западной части лесостепи и на Волыни, где далеко не всегда
можно с уверенностью отличить белогрудовские поселения от черно-
лесских.
Жизнь белогрудовских племен была мирной, о чем свидетельствует
отсутствие у них укрепленных поселений, а также топография их посе-
лений. Признаком существования каких-то объединений в виде союзов
племен является концентрация белогрудовских памятников в районе
Умани.
Представляется очень существенным, что в начале скифского пери-
ода, по неизвестным нам причинам, прекращается жизнь на поселениях
Уманщины. Можно только отметить, что признаков, которые говорили
бы о происшедшей здесь какой-то катастрофе, у нас пока не имеется.
Активизация лесостепных племен началась с чернолесского време-
ни. Наиболее_ранние_проявления ее мы видим_в_ выдвижении лесостеп-
ных племен к Днепру на югелесосгепи. С этим выдвижением связано
киЯВЛениё^сйлошногбЛлассива чернолесских городищ по р. Тясмину ме-
ЖДу^Смёлой й^Ново-Георгиевском, а также мощного Чернолесског<х.гр-
родиЙ1^Гв'в^ховырГрГПйТульца','вс?зшжно^ на сравнительно
Ограниченной территории свидетельствует о процессе военной консо-
^тиди^ии^^евнихшюЖйГСлёдуёт думать, что в ходе расселения лесо-
степных племен'произошло поглощение ими тех малых этнических групп
носителей позднесрубной культуры, которые проникают на днепровское
Правобережье с юга и юго-востока.
Исключительно интересные данные имеются о возникновении Ворс-
клинской локальной группы культуры скифского времени, в которую
входят такие известные памятники, как Вельское городище, поселения и
курганные могильники близ сел Мачуха и Пожарная Балка. Мысль
М. Я. Рудинского о том, что эта локальная группа возникла в результа-
те передвижения населения из лесостепного Правобережья 67, полностью
подтверждается исследованиями Г. Т. Ковпаненко. Ей удалось выяс-
нить, что бассейн р. Ворсклы в белогрудовское время входил в состав
той части территории Левобережья, которая была занята племенами
бондарихинской культуры. При этом оказалось, что существование бон-
дарихинской культуры в бассейне р. Ворсклы обрывается к концу пред-
67 М. Я. Р у д и н с ь к и й, Археолопчш зб!рки Полтавського музею, Зб1рник, при-
свячений 35-р1ччю музею, Полтава, 1928 стр. 48.
214
скифского времени, когда она сменилась чернолесской культурой, наибо-
лее известным памятником которой на Ворскле является селище около
с. Хухра, Ахтырского района, Сумской области.
Так как чернодесская культура не имеет своих источников в культу-
ре бронзового века левобережной лесостепи, то Г. Т. Ковпаненко де-
лает совершенно правильное заключение, что появление таких памятни-
ков на Ворскле можно объяснить лишь переселением на восток какой-то
части племен чернолесской культуры с правого горного берега Днепра
(рис. 114) в VIII или самое позднее в начале VII в. до н. э. 68
Так складывалась обстановка на востоке. Возвратимся к западу,
где мы остановились на рассмотрении вопросов культуры VII—VI вв.
до н. э. в Молдавии, известной по поселениям и могильникам около сел
Сахарны, Солончены, Цахнауцы. Судя по формам простых сосудов, на-
личию двуручных сосудов и некоторым другим особенностям, эта куль-
тура местного происхождения и находилась в прямой связи с культурой
населения Карпато-Дунайского района. Однако по формам таких сосу-
дов, как черпаки и кубки, и, что также весьма важно, по своей богатой
резной и мелкозубчатой орнаментации молдавские памятники VII—
VI вв. до н. э. сильно отличаются от предшествующей им культуры фра-
кийского гальштата с типичной для него богато каннелированной кера-
микой 69. Этими чертами памятники Молдавии близки к культуре ран-
него скифского времени в Среднем Поднепровье, яркое представление
о которой дает поселение около с. Жаботин и многочисленные курганы
этого времени. А. И. Мелюкова, по-видимому, правильно устанавливает,
что памятники с керамикой этого рода несколько старше соответствую-
щих памятников в Поднепровье. «Широкое распространение богато ук-
рашенной таким узором посуды началось на изучаемой территории, —
пишет она,— несколько раньше, чем на Украине, а именно еще в пер-
вой половине VII в. до н. э. В правобережном Среднем Приднепровье
такая посуда получила массовое применение лишь во второй половине
VII в. до н. э.» 70 В связи с этим А. И. Мелюкова склоняется к выводу,
что керамика с богатой резной и штампованной орнаментацией заро-
ждается в Молдавии и лишь оттуда распространяется в культуре ранне-
го скифского времени в украинской лесостепи 71.
Этот вопрос не может разрешаться путем прямого сопоставления
молдавской керамики VII—VI вв. с керамикой из Среднего Поднепро-
вья второй половины VII—VI вв. до н. э., как делает А. И. Мелюкова.
Необходимо обратиться к материалам более раннего периода, а они сви-
детельствуют об иных процессах. На днепровском лесостепном Право-
68 Г. Т. Ковпаненко, Поселения перюду пгзньо! бронзи i раннього зал1за по-
близу Охтирки, Археолопя, т. XI, К., 1957, стр. 95—105.
69 А. И. Мелюкова, Памятники скифского времени лесостепного Среднего
Поднестровья, МИА, Ks 64, стр. 76 и сл., рис. 24—26, 29.
70 Т а м же, стр. 88, 89.
71 Та м же, стр. 100.
215
бережье чеканный зубчатый орнамент является исконным, он лишь по-
степенно вытесняется резным и другим орнаментом. Непрерывная
эволюция чеканного и резного орнамента твердо прослеживается в По-
днепровье по крайней мере с XI в. до н. э. (рис. 51). Пышный орнамент
того и другого рода хорошо был представлен в чернолесской культуре
еще тогда, когда ей за Днестром, в Молдавии, противостояла культура
фракийского гальштата с богато каннелированной керамикой72, которая,
как и отмечалось выше, была частично усвоена от нее носителями чер-
нолесской культуры (рис. 51, 23). В Молдавии, в отличие от Поднепро-
вья, богатая резная и чеканная орнаментация на керамике появляется
неожиданно в совершенно готовом виде, не имея своих истоков в мест-
ном развитии культур предшествующего периода. Культура Сахарны—
Цахнауцы правильно датируется^ А. И. Мелюковой VII—VI вв. до н. э.,
она старше памятников жаботинского типа раннескифского времени на
Украине и, без сомнения, значительно моложе чернолесской культуры,
сложение которой падает на конец IX—начало VIII в. до н. э. Приведен-
ные сопоставления культур показывают, что лощеная керамика с резной
и штампованной орнаментацией впервые появляется в белогрудовской и
чернолесской культуре, откуда она единственно и могла проникнуть за
Днестр, в Молдавию, в культуру фракийского гальштата в конце VIII
или в начале VII в. до н. э. Вместе с восточными орнаментами в Мол-
давии распространяются типичные для культуры украинской лесостепи
черпаки с выступом на ручке, кубки с цилиндрическим горлом и круг-
лым корпусом и даже простые сосуды тюльпановидной формы с проко-
лами по краю и расчлененным валиком, которые изредка изготовлялись
в Молдавии наряду с господствующими баночными сосудами. О проник-
новении сосудов этих форм в Молдавию с востока пишет А. И. Мелюко-
ва 73, но она не решается связать это явление с фактом неожиданного
распространения в местной культуре VII—VI вв. до н. э. богатой резной
и штампованной орнаментации, впрочем, подвергшейся здесь немалой
переработке. В частности, для молдавских памятников этой поры харак-
терна керамика иногда с чрезмерно перегруженной орнаментацией, что
было свойственно ей и ранее, в период широкого применения кан-
нелюр. Отметим, что тюльпановидная форма белогрудовско-чернолес-
ских сосудов распространяется в небольшом количестве и западнее, в
культуре древнего населения румынской Молдавии.
Так, из Корлэтень-Дорохой наряду с типичным для дунайского
гальштата горшком с массивными выступами-упорами имеется тюльпа-
новидный горшок с расчлененным ямками валиком, идущим по плечи-
ку74. Подобное же смешение западных и восточных форм простой ке-
рамики встречается и в материалах с поселения у с. Трушешти. Тюль-
72 А. И. Мелюкова, Памятники скифского времени лесостепного Среднего
Поднестровья, МИА ,№ 64, стр. 55 и сл., рис. 12—16, 20, 21.
73 Т а м же, стр. 89.
74 SCIV, anul III, 1952, стр. 91—92, рис. 7, 8.
216
пановидиые сосуды из Трушешти, подобно белогрудовским, украшаются
гладкими валиками75. Корлэтень и Трушешти находятся в северной ча-
сти румынской Молдавии, так что появление на этих памятниках про-
стых сосудов восточных форм легко объяснить существованием почти
непосредственного контакта с лесостепными культурами Украины.
Культура племен, обитавших в I тысячелетии до н. э. к западу от
Днестра, в которых принято видеть фракийцев, отличалась большой
устойчивостью по отношению к влияниям, идущим с востока; своего осо-
бого облика она не утрачивает даже в течение скифского периода, когда
восток отличается чрезвычайно большой культурной и военной актив-
ностью. Проникновение различных вещей, особенно предметов воору-
жения и снаряжения верхового коня скифских типов, а также различных
элементов культуры лесостепных племен Правобережья не изменили
самостоятельного склада этой культуры. Цдияние чернолесской культу-
pbL-щридавшее культуре племен VII—VI вв:. до н.~эГ^1ОлдавскоЙ'~терри-
тории сильную восточнуюокраску, носило временный характер. В этой
культуре не позже чем с конца V в. до н. э. почти совершенно исчезают
признаки сходства с культурой правобережной лесостепной Украины.
В Молдавии вновь установилась культура, обладающая всеми ярко вы-
раженными особенностями, свойственными Карпато-Дунайскому райо-
ну, которые позволяют видеть в ее носителях фракийские племена ге-
тов76 77. Вот почему нам кажется, что воздействие племен днепровского
Цравобер.ежья на племена, жившие к западу от Днестра, в предскиф-
ское и длачале скифского времени сводилось лишь к культурным в ли я-
ниям и самое больщёе__мажет быть, было связано с небольшим~проса-
чиванием восточных этнических элементов во «фракийскую» среду.
Активность лесостепных племен чернолесской культуры не произ-
вела больших изменений в культуре населения Карпато-Дунайского рай-
она. Но этот натиск не остался бесследным, так как он предотвратил
возможность распространения населения из-за Днестра на восток, а в
Западной Подолии произвел смену голиградской группы фракийского
гальштата «скифской» культурой. Эта смена культур в области к западу
от"3бруча впервые была выяснена Г. * Сулимирским и подтверждена
И. К. Свешниковым и А. И. Мелюковой 11.
В результате «скифского» вторжения, как указывает Т. Сулимирский,
в области, ранее занятой фракийской культурой, произошел резкий раз-
рыв старых связей местного населения с Дунайской низменностью и
восточноальпийскими областями. Он считал, что скифская культура За-
75 М. Petresc u-D a m b о v i t a, Santierul arheologie Trusesti, SCIV, anul V,
1954, стр. 19—31, рис. 14, 15, I.
76 А. И. M e л ю к о в а, Памятники скифского времени лесостепного Среднего По-
днестровья, МИА, № 64, стр. 90—97, рис. 30, 31.
77 Т. Sulimirski, Scytowie па zachodniem Podolu, стр. 39, рнс. 4;
I. К- Свешников, Поселения ранньосыфського часу б!ля ,с. Сухостав, Терношльсько!
облает!, Археолопя, т. XI, стр. 113.
217
падной Подолии была теснее всего связана с киевской группой культуры
скифского времени.
Отмечая большие заслуги Т. Сулимирского в деле изучения памят-
ников скифского периода в Западной Подолии, А. И. Мелюкова в то же
время указывает на несостоятельность его исторических взглядов, ко-
гда он, вслед за М. И. Ростовцевым, считает, что исследованные им па-
мятники с чертами скифской культуры принадлежали скифам-завоева-
телям, составившим политически господствующую верхушку над мест-
ным фракийским населением с особой сохранившейся у него культурой.
Такой взгляд Т. Сулимирского на скифский вопрос в Западной Подолии
А. И. Мелюкова опровергает археологическими материалами самой По-
долии. Открытие в последние годы в Среднем Поднестровье большого
количества поселений скифского периода позволило ей установить, что
по культуре они ничем не отличаются от местных «скифских» курга-
нов 78. А. И. Мелюкова пришла к выводу, что в Западной Подолии в скиф-
ское время не существовало двух различных культур, из которых одна
принадлежала бы покоренным аборигенам-фракийцам, другая — ски-
фам-пришельцам, завоевателям, а была единая культура, ведущая свое
происхождение от чернолесской культуры предскифского времени в ле-
состепи между Днестром и Днепром79. Продвижением носителей этой
лесостепной культуры, а не собственно скифских — иранских — племен
степного Причерноморья она и объясняет факт исчезновения голиград-
ской группы фракийского гальштата 80.
Признание существования «лужицкой экспансии» на Украине на-
правило разработку вопросов взаимоотношений культур Средней и Во-
сточной Европы по неправильному руслу. Эта ошибочная гипотеза отри-
цательно отразилась на результатах работ такого серьезного исследова-
теля, каким является Т. Сулимирский. С ней связано неправильное
истолкование роли лужицкой культуры в происхождении славян в трудах
многих зарубежных ученых. Этой же точкой зрения обусловлено то, что
до сих пор нет правильной оценки роли восточных влияний в формиро-
вании культур позднего бронзового и начала железного века в областях
к северу от Карпат.
Первым, кто обратил серьезное внимание на восточный элемент в
материальной культуре предскифского времени в западных областях
УССР, был Т. Сулимирский 81. Бронзовые изделия восточного происхо-
ждения с Верхнего Поднестровья были собраны К. Журовским (рис.
114). Обнаружены они в виде небольшой серии орудий «понтийского»,
как их называет Т. Сулимирский, точнее, позднесрубного типа. К их чис-
78 А. И. Мелюкова, Памятники скифского времени лесостепного Среднего По-
днестровья, МИА, № 64, стр. 32—49.
79 Т а м же, стр. 31, 99.
80 Та м же, стр. 49—50.
81 Т. Sulimirski, Die thrako-kimmerische Periode in Sfidostpolen, WPZ, XXV,
стр. 140 и сл.
218
лу принадлежит бронзовый кинжал киммерийского типа с кольцевид-
ным утолщением в основании черенка и нервюрой по клинку, происходя-
щий из с. Орелец, Снятынского района, Станиславской области 82. Дру-
гой интересной находкой является бронзовый кинжал сосновомазинского
типа из с. Рожубовичи близ Перемышля83. Из с. Коцюбинцы, Копычин-
ского района, Тернопольской области, происходит кельт с ушком на
широкой стороне под краем втулки 84.
К этим старым находкам следует добавить срубный нож и кинжал
киммерийского типа, найденные Г. И. Смирновой в 1956 г. в слое куль-
туры Ноа (XI—IX вв. до н. э.) на селище около с. Магала, Садгорского
района, Черновицкой области. С полным правом этим же временем сле-
дует датировать и все перечисленные находки бронз позднесрубных ти-
пов, происходящие из западных областей УССР.
.Нет сомнения, что бронзы позднесрубных типов проникают в запад-
пые области УССР через посредство белогрудовской культуры. Приток
их сюда был невелик, но он все же имел место, несмотря на ту массу
семиградских бронз, которыми снабжалось Поднестровье из Закар-
патья.
Значительно ярче обнаруживаются культурные влияния востока, на-
чиная с чернолесского времени. Остановимся вначале на металлических
изделиях'восточных типов. ”
В первую очередь здесь следует назвать происходящие из различ-
ных мест Верхнего Поднепровья пять типичных для чернолесской куль-
туры («лужицко-украинских» по Т. Сулимирскому) одноушковых кель-
тов. От приднепровских кельтов они отличаются тем, что в большинстве
не имеют характерного елочного орнамента 85.
Очень интересные данные о распространении металлических изде-
лий восточных типов, хотя и в небольшом количестве, собраны и к западу
от границ СССР. Среди них выделяются бронзовые и железные кинжа-
лы. Ближе всего к чернолесским образцам стоит железный кинжал с
бронзовой рукояткой, прямым перекрестием и круглым навершием из
Панад в Трансильвании (рис. 113, 12) 86. Вариантом этого же типа явля-
ется кинжал с бронзовой ажурной рукояткой и перекрестием в виде ло-
пастей из области Матр в Венгрии 87. Интересный кинжал этого рода про-
исходит из кургана раннескифского времени около г. Печ в Венгрии.
В качестве аналогий этому кинжалу А. А. Иессен указал на случайные
82 Т. Sulimirski, Die thfako-kimmerische Periode in Sfidostpolen, WPZ, XXV,
рис. 3; К. Zurowski, указ, соч., стр. 189, табл. XXXV, 6.
83 Т. Sulimirski, Die thrako-kimmerische Periode in Sfidostpolen, WPZ, XXV,
рис. 4; К. Zurowski, указ, соч., стр. 187—188, табл. XXXII, рис. 10.
84 Т. Sulimirski, Die thrako-kimmerische Periode in Sfidostpolen, WPZ, XXV,
стр. 141, табл. 3, рис. 2.
85 К. Zurowski, указ, соч., стр. 181, табл. XIV, рис. 1—5.
86 М. R о s k a, Der Bestand der skythischen Altertfimer Siebenbfirgens, ESA, т. XI,
1937, стр. 190, рис. 6.
87 W. Ginters, Das Schwert der Skythen und Sarmaten in Sfidrussland, Berlin,
1928, стр.’32, табл. 15, рис. e.
219
находки близ Кисловодска и на территории распространения ананьин-
ской культуры Прикамья 88. Находка из Печа указывает, что кинжалы
дайного типа просуществовали в Венгрии вплоть до начала скифского
периода, как это наблюдается и в Кабарде.
С группой венгерских находок можно также связать бронзовый дин-
жал, от которого сохранилась только рукоять с частью клинка, проис-
ходящий из Комарно в Словакии. Он имеет полое грибовидное навершие
и прямое перекрестие, не отличаясь, таким образом, по форме от при-
днепровских 89.
На западе самая северная находка кинжалов с прямым перекрести-
ем происходит из Нойндорфа в округе Гёрлице в Восточной Германии
(рис. 113, 11). Как и кинжал из Комарно, он полностью бронзовый и от-
личается лишь большей шириной клинка. Ноиндо^фский кинжал был
найден на поле в 1900 г. вместе с двумя бронзовыми кинжалами, из ко-
торых сохранился один90, последний — особого типа, сравнительные
данные о нем приведены С. Подковинской 9I.
Кинжалы из Панад, Печа, Комарно и Нойндорфа, как указывают
все авторы, изучавшие их, чужды по своим формам материальной куль-
туре Западной Европы. Поэтому в их зависимости от чернолесских, про-
никающих с востока в Карпато-Дунайский район и в области к западу
от Одера, сомневаться не приходится.
Замечательный бронзовый кинжал с грибовидным навершием и
прямым перекрестием происходит из клада, найденного приблизительно
в 1938—1940 гг. близ с. Гамува, Ратиборского повета в Ополльском во-
еводстве (Польша) 92. По оформлению рукояти продольным рядом
ажурных колец кинжал из Гамува очень близок к железному кинжалу
с бронзовой рукояткой из окрестностей Кольца-горы близ Кисловод-
ска 93. В конечном счете сибирское происхождение этих и других форм
кинжалов с рукоятями, украшенными продольными рядами колец, дока-
зывается находкой полностью бронзового кинжала с грибовидным на-
вершием рукояти в виде ряда колец из Тувинской автономной области 94.
Далее следует назвать два бронзовых ножа сибирского типа, про-
исходящие из Польши, которые были описаны М. Яном. Один из них
88 А. А. Иессен, К вопросу о памятниках VIII—VII вв. до н. э. на юге Европей-
ской части СССР, СА, т. XVIII, стр. 75, рис. 16, 17.
89 Archaeologiai Ertesito, Budapest, 1894, стр. 291, рисунок справа; А. И. Т е р е-
ножкин, Среднее Поднепровье в начале железного века, СА, 1957, № 2, стр. 61,
рис. 7, 6 (в подписи ошибочно указан рис. 7, 7).
90 SVBS, t. V, 1909, стр. 13—15, рис. 15—16; М. Jahn, Die Skythen in Schlesien,
SVBS, т. IX, 1928, стр. 22.
91 Z. Рю d kowinsk а, указ, соч., стр. 121—124, рис. 1, 2; А. И. Т е р е н о ж к и н,
Среднее Поднепровье в начале железного века, СА, 1957, № 2, стр. 61, рис. 7, 7 (в под-
писи ошибочно указан рис. 7, 6).
92 Сведения об этой находке мне любезно сообщил краковский археолог М. Гедль.
93 Е. И. Крупнов, Древняя история Северного Кавказа, стр. 201, табл. XXXV, 5.
94 Л. Р. Кызласов, Этапы древней истории Тувы, Вестник Московского уни-
верситета, 1958, № 4, стр. 75, табл. II, 36.
220
найден на лужицком городище, расположенном на Брайтен-Берге близ
Штригау (рис. 113, 5), другой происходит из Омилова (рис. 113, 6) в по-
вете Ярочинец. Оба ножа однолезвийные, с прямым и вогнутым клин-
ками и рукоятями с кольцевидными навершиями. М. Ян предполагал,
что эти орудия попали в Польшу из Сибири через посредство скифов.
В качестве сибирских аналогий им он приводит образцы карасукских и
татарских ножей 95.
Замечателен клад бронзовых вещей Кармине III, Миличского пове-
та, Вроцлавского воеводства. В нем оказался псалий96, который, как
уже отмечалось, ближе всего стоит к бронзовым псалиям из Черногоров-
ского кургана и из Кобанского могильника, а также к костяным псалиям
из землянки 6 на Субботовском городище. В причерноморском происхо-
ждении бронзового псалия из клада Кармине III не приходится сомне-
ваться, так как такого рода псалии с тремя отверстиями в утолщениях
не имели распространения в Средней Европе.
Перечисленные бронзовые и отчасти железные изделия происходят
из Трансильвании, Венгрии, Словакии и Силезии. Некоторые из них мож-
но признать предметами восточного импорта, другие явно изготовлены
на месте, но по восточным предскифским образцам. При всем разнооб-
разии путей, по которым могли проникнуть в Среднюю Европу формы
этих изделий сибирского, чернолесского и кавказского происхождения,
наибольшее значение, надо полагать, имели коммуникации, идущие че-
рез Среднее Поднепровье в области верхнего течения Днестра, где они
должны были разветвляться и идти с одной стороны через горные про-
ходы в Карпатах в Трансильванию и Венгрию, а с другой — вдоль север-
ных склонов Карпат в Западную Польшу и Восточную Германию.
Сосредоточение предскифских находок на западе совершенно соот-
ветствует территориям основных, более поздних локальных групп
«скифской» культуры, выделенных румынскими, венгерскими, чешскими
и польскими археологами в Средней Европе, формирование которых они
в большинстве случаев связывали со скифскими завоеваниями. Ошибоч-
ность последней точки зрения правильно подчеркивается А. И. Мелю-
ковой 97.
Наши материалы подкрепляют мнение А. И. Мелюковой о том, что
эти связи возникли еще в предскифское время. Нам кажется, что наи-
большего развития они достигают в начале скифского периода, о чем
можно судить по находкам в Средней Европе скифских архаических
древностей. Сошлемся для примера на распространение там типичных
для VI в. до н. э. бронзовых наконечников стрел, которые ввиду массо-
вости их находок вносят в этот вопрос особую ясность. Такой архаиче-
ский облик, безусловно, имеют колчанные наборы стрел из погребений
95 М. Jahn, указ, соч., стр. 20—21, рис. 8, 9; J. Ко s t г z е w s k i, Wielkopolska
w czasach przedhistorycznych, wydanie 2, Poznan, 1923, стр. 59, рис. 170, примечание 231.
96 H. S e g e г, указ, соч., стр. 34—37, рис. 9, 6.
97 А. И. Мелюкова, К вопросу о памятниках скифской культуры на террито-
рии Средней Европы, СА, т. XXII, К., 1955, стр. 253.
221
в Нодьэнед, Эркед и Ниарадсентбэндэк в Трансильвании 98 99. Всюду здесь
представлены двухлопастные и трехлопастные наконечники с длинной
втулкой и шипом, хорошо известные по памятникам второй половины
VII — VI вв. до н. э. В Чехии подобный набор стрел представлен наход-
ками в пещере Чертова Дыра", в Польше — на городище Брайтен-
берг 10°. Количество таких примеров архаичности многих скифских древ-
ностей Средней Европы можно было бы значительно увеличить, под-
тверждается она и формами других предметов вооружения скифских
типов. Они указывают не на спорадичность восточных связей с областя-
ми Средней Европы, а на их значительную протяженность во времени.
Возникнув еще в предскифское время, эти связи сохраняются в течение
почти всего скифского периода.
В белогрудовское время, как'мы видели, некоторые бронзовые ору-
дия срубного типа проникают в Верхнее Поднестровье. Однако никаких
данных о продвижении белогрудовских племен в этом направлении у
нас не имеется. В свете исследований польских археологов нам известно
о других процессах, а именно о продвижении в ту эпоху лужицкой куль-
туры из бассейна Одера и Вислы на восток и «фракийской» культуры —
из Карпатского района на Днестр и к северу от него.
, Лужицкая культура, продвигаясь в IV периоде бронзового века на
восток, достигает примерно линии Западного Буга 101. Территория, рас-
положенная к востоку от Львова приблизительно до р. Серет, была за-
нята высоцкой культурой, наиболее важные могильники которой нахо-
дятся в Золочевском районе. Многие польские ученые чрезмерно пре-
увеличивают историческую роль высоцкой культуры, связывая с ее
влиянием распространение на востоке лужицких праславянских элемен-
тов. В действительности же высоцкая культура представляла собой
небольшое образование, сложившееся в зоне контакта обширной по
занимаемой территории и сыгравшей большую историческую роль лу-
жицкой группировки племен с племенами позднего бронзового и ран-
него железного века в украинской лесостепи. Такому положению соот-
ветствует весь склад высоцкой культуры, в которую входят элементы
лужицкие и заимствованные из чернолесской и раннескифской культур.
Многие восточные элементы в материальной культуре памятников
высоцкого типа, подмеченные Т. Сулимирским, были ошибочно истолко-
ваны им как результат влияния высоцкой культуры на культуры укра-
инской лесостепи. Так, он правильно установил, что в высоцкой культу-
98 М. R о s к а, указ, соч., рис. 9, 12, 14, 24.
99 J. S k u t i 1, Znaleziska scytyjskie z Moraw iSl^ska czeskiego, PA, т. V, 1934,
стр. 71, рис. 1, 8—II.
100 M. J ah п, указ, соч., стр. 18—20, рис. 6.
M1 Т. Sulimirski, Zagadnienie ekspansji kultury luzyckiej na Ukraing, WA,
т. XIV, стр. 40—41; о распространении лужицкой культуры на восток вплоть до р. Го-
рыни, см. рецензию 3. Буковского на нашу статью «Лужицкая культура и культуры
Среднего Поднепровья», Archeologia Polski, т. V, вып. I, Warszawa — Wroziaw, 1960,
стр. 156—157.
222
ре и в культуре лесостепной Украины были распространены в общем
одинаковые кухонные сосуды тюльпановидной формы с расчлененным
валиком на плечиках или рядом ямочных вдавлений (рис. 53, 4—7) 102.‘
Эта форма и свойственные ей украшения также типичны для чернолес-
ской культуры. Однако не чернолесские сосуды ведут свое происхожде-
ние от высоцких, а наоборот. Зависимость высоцких тюльпановидных
сосудов от чернолесских подчеркивается тем, что первые во многих слу-
чаях украшались сквозными проколами по краю, которые были особен-
но характерны для восточной керамики предскифского и скифского вре-
мени. Т. Сулимирский, не колеблясь, решает вопрос о происхождении
сосудов виллановского типа высоцкой культуры непосредственно от
фракийских. Однако нам представляется, что по формам высоцкие кор-
чаги стоят ближе к приднепровским, чем к румынским.
Высоцкие сосуды, подобно восточным, украшены наколами с вы-
пуклинами по краю и не имеют типичных для фракийской керамики вы-
ступов-упоров 103.
.Сильно ощутимое влияние чернолесской керамики на западе дости-
гает юго-восточной Польши, где бНо'отче'ццшй проявляется в тарнобдщг-~
ской группе памятников лужицкой культуры в бассейне Сана инаВисле.
СрбТППГростых сосудов этой группы выделяются одинаковые с~бело-“
грудовскими и чернолесскими тюльпановидные (иногда и более прямо-"
стенные) сосуды, украшенные проколами по краю, а также гладким
и расчлененным ямочными вдавлениями валиком, идущим по плечику
(рис. 53, 8—10) 104. В польской археологии эти керамические формы
объясняются только с точки зрения их генетических связей с тщинецкой
культурой 105. На их сходство с высоцкими тюльпановидными сосудами
давно уже обратил внимание Т. Сулимирский.
В свете археологии Скифии становится ясно, что высоцкая культура
заканчивает свое существование в VI в. до н. э.106, вероятно, даже не
позднее середины этого столетия. Такой пересмотр конечной даты высо-
цкой культуры (по Т. Сулимирскому, она просуществовала до рубежа
н. э.) существенно изменяет наше представление о ходе исторического
процесса в I тысячелетии до н. э. в Северном Прикарпатье.
Памятники той культуры, которая сменила высоцкую в западных
областях УССР, еще не изучены. Однако они уже известны в самых раз-
102 Т. S u 1 i m i г s k i, Kultura wysocka, стр. 115—117, табл. IX, 1, 2; XI; XII, 1, 3, 6.
103 Там же, стр. 127—128, 155, табл. XXIII, 1, II.
104 W. Demetrykiewicz, Cmentarzyska i osady przedhistoryczne w okolicy
Tarnobrzega i Roz wadova nad Sanem, Materyaly antropologiczno-archeologiczne i etno-
graficzne, т. II, Krakow, 1897, стр. 135 и сл., рис. 1; R. J а к i m о w i с z, Sprawozdanie z
dzialalnosci Panstwowego Muzeum archeologicznego za 1927 r., WA, т. XIII, 1935,
стр. 224, рис. 7, 8, 10.
105 S. N о s e к, Zagadnienie praslowianszczyzny w swietle prehistorii, Warszawa,
1947, стр. 68, табл. XLI, 1—3.
106 В. И. К а ни в ец, Вопросы хронологии высоцкой культуры, КСИА, вып. 4,
стр. 94—96.
223
личных местах, в том числе и на территории распространения высоцкой
культуры. На этих поселениях встречаются обломки простых горшков
с проколами по краю и идущим вдоль него валиком, расчлененным ямоч-
ными вдавлениями, мисок с вогнутым внутрь краем, не отличающихся
от керамики памятников VI—V вв. до н. э. в Поднепровье. Такие посе-
ления были обнаружены около сел Княже и Хильчецы в Золочевском
районе, Львовской области107. Такая же керамика была найдена
В. Д. Бараном при раскопках в 1954—1956 гг. на поселении около с. Че-
репина южнее Львова 108.
Примечательно, что поселения такого рода встречаются также зна-
чительно западнее Львова. Одно поселение со скифообразной керамикой
известно около с. Кульчицы, Самборского района, Львовской облас-
ти. На нем найдены обломки горшков с несколько отогнутыми наружу
краями, украшенными расчлененным ямками валиком и проколами, об-
ломки мисок с загнутым внутрь краем, черпачок с выступом на ручке.
На обломках имеется орнамент в виде наколов изнутри, образующих
снаружи выпуклины наподобие горошин, свойственный сосудам этого
рода в скифское время в Среднем Поднепровье. В. Кобильник, исследо-
вавший поселение в Кульчицах, признал его лужицким со значительны-
ми признаками фракийского влияния в материальной культуре 109, для
чего нет никаких оснований. Близкие к этим керамическим материалам
обломки простых сосудов с проколами и расчлененным валиком по краю
происходят из Тарновиц около с. Яворов, Львовской области 110 111.
Т. Сулимирский делит находки скифских вещей в Польше на две
группы: западную, концентрирующуюся преимущественно в Силезии,
возникшую, по его мнению, в результате военных вторжений «скифов»
с территории Венгрии, и восточную, связанную по своему происхожде-
нию с влиянием скифской культуры на Украине (рис. 115). В данном
случае нас более всего интересует вторая группа находок скифских ве-
щей. Подобно находкам сосудов чернолесского типа, они концентриру-
ются на юго-востоке Польши в пределах тарнобжегской группы лужи-
цкой культуры ш. Распространение скифских вещей в юго-восточной
части Польши Т. Сулимирский объясняет торговыми сношениями с
востоком 112.
На основании приведенных данных мы приходим к следующим вы-
водам.
Продвижение лужицких и «фракийских» племен в область Верхнего
107 ИА АН УССР, Разведка В. И. Канивца в 1952 г.
-108 Археологический отдел Отделения общественных наук АН УССР во Львове.
109 В. Ко б i льни к Вщкриття докторичних землянок в Кульчицях, Лпопис
Бойювщини, ч. 3, piK IV, Самб1р, 1934, стр. 12—19, табл. I—V.
110 J. Н. Sz ept у cka, Sprawozdanie z poszukiwari w Tarnowicy, w pow. Jawo-
rowskim (woj. Lwowskie) v gminie Bruchnal, PA, t. Ill, Posnan, 1927, стр. 213—215,
рис. 3, 1, 3; рис. 4, 3.
111 T. Sulimirski, Kultura luzycka a scytowie, WA, т. XVI, стр. 77 и сл.
112 Tа м же, стр. 85 и сл.
224
Рис. 115. Средняя и Восточная Европа в скифское время по Геродоту и археологическим данным.
Культуры и группы со скифской и скифообразной культурой: I— находки скифских вещей ( + ) в области лужицкой культуры (по Сули-
мирскому); If—высоцкая культура (по Сулимирскому); III — западновеигерская группа (по Феттиху); IV — потисская группа (по Феттиху);
V — трансильванская группа (по Рошка); VI — молдавская группа (по Мелюковой); VII — куштановицкая культура (по Бему); VIII — во-
лынская группа; IX — западиоподольская группа; X — восточноподольская группа; XI — киево-черкасская группа; XII — ворсклинская груп-
па; XIII — посульская группа; XIV— Северодонецка я группа; XV — степная Скифия; XVI—сеймеиская группа; XVII — воронежская груп-
па; XVIII — подгордевская (милоградская) культура; XIX — юхновская культура.
Поднестровья, происходившее в конце бронзового века, было приосха.-
новлено. В противовес ему с востока не позднее начала~чёрнолесского
времени, т. е. в конце IX или в начале V111 в. до н. э., происходи'Гвыдви'-
женин /1'есоГте~пных племен в северо-западном направлении. В результа-
те такого распространенияскифообразная культураукраиНской. jeco-
Стерн сменяет_собой фракийскую голйградскую культуру^в ее восточной
цасщ_на территории Западной Подолии. Процесс этои~смёны'заверша-
&тся..не позднее конца VII ^началгГУТ в. до.н. э^.
iiaaw
__ _началгГУТ в. до_ш_эГ,.
Вместе с тем под сильное воздействие чернолесской культуры по-
падает и высоцкая культура. Во второй четверти I тысячелетия до н. э.
не лужицкие элементы распространяются вплоть до Центральной Ук-
раины, как думают Т. Сулимирский, Т. Лер-Сплавинский и некоторые
другие польские ученые, а, наоб'орот, восточные элементы проникают в
Верхнее Поднестровье (рис. 114). Есть основания предполагать, что
высоцкое население не исчезает под восточным воздействием, но утра-
чивает свое лужицкое своеобразие, усваивая элементы скифообразной
культуры. Активное воздействие чернолесской и скифообразной культур
обнаруживается вплоть до Вислы на территории расселения племен тар-
нобжегской группы лужицкой культуры.
С этим продвижением лесостепных племен Украины, очевидно, не
носившим характера одновременного вторжения или переселения в
Среднюю Европу, а также с развитием обмена связано распространение
скифских вещей в области лужицкой культуры не только на Висле, но,
мы думаем, и на Одере, куда они могли проникать одновременно и об-
ходным путем через Венгрию и Чехословакию, как это предполагает
Т. Сулимирский.
Через Западную Подолию, Буковину и Закарпатье пролегал другой
путь воздействия скифской лесостепной культуры, сильнее всего отра-
зившейся на складе культуры агафирсов Геродота на р. Мароше в
Трансильвании, откуда она распространялась в Венгрию и Словакию.
В первой половине I тысячелетия до н. э. в качестве важного фак-
тора исторического процесса в Средней Европе, в том числе и в Карпа-
то-Дунайском районе, выступают племена южной половины Европей-
ской части СССР, среди которых особое место занимали чернолесские и
их среднеднепровские преемники. Мы вполне согласны с А. И. Мелю-
ковой в том, что связи востока с западом в ту эпоху были разнообразны.
^Они носили характер военных столкновений, экономического и культур-
^юпТ'общения, а в какой-то ~ст£дец1ПГ~пр,оивиженТпГ~некоторых_2аТтТйчё-'
^Hj^rpytinAia запад. МьТразделяем ее мненшГи о тоТг, чтсГвСреднеи
Ёвропенй“буш.ествовало таких объединений скифских племен, которые
могли бы привести к установлению их политического господства над
местным покоренным населением, будь-то в Трансильвании, на Тиссе,
Дунае или Одере 113.
113 А. И. Мелюкова, К вопросу о памятниках скифской культуры на террито-
рии Средней Европы, СА, т. XXII, стр. 239—253.
226
В. Д. Рыбалова, стремясь опровергнуть наш вывод о том, что куль-
туры бронзового века Центральной Европы не оказали существенного
влияния на развитие культуры и бронзолитейного производства у насе-
ления предскифского времени в Среднем Поднепровье, применила при
этом крайне странные методы доказательств. Вызывает удивление, что
свои опровержения она построила, главным образом, не на основе ар-
хеологических материалов, происходящих из Поднепровья, как того
требует содержание наших исследований, а на данных археологии По-
долии, Волыни и даже Верхнего Поднестровья. Кроме того, многие древ-
ности, использованные ею для этих целей, относятся отнюдь не к пред-
скифскому, а к собственно скифскому времени, как, например, из сел
Бабичи, Вита-Литовская, Сеньковка и Ковали, а также к эпохе средней
бронзы, особенно к комаровской культуре 114.
Кстати сказать, археологические данные используются В. Д. Рыба-
ловой зачастую небрежно и произвольно истолковываются. Так, с. Гре-
бени, которое, как отмечено выше, ошибочно указано Т. Сулимирским
в Остерском уезде, Черниговской губернии (в действительности оно
няхопится_ в Ржищевском районе, Киевской области), В. Д. Рыбалова
отнесла к'Острожскиму району,"'Роаенской области, на основании случай-
ной описки составителя индекса к «Wiadomosci Archeologiczne»; косо-
желобчатая гривна из находки у этого села называется в ее статье брас-
летом; данная гривна и ряд других вещей из этой же находки, типичных
для культуры скифского времени в Среднем Поднепровье, ошибочно
определяются ею как изделия лужицко-гальштатского происхожде-
ния 115.
114 В. Д. Рыбалова, О связях правобережной лесостепной Украины с Цент-
ральной Европой в эпоху бронзы н железа, сборник в честь М. И. Артамонова «Иссле-
дования по археологии СССР», Л., 1961, стр. 80 и сл.
115 Т а м же, стр. 89.
ВОПРОСЫ ЭТНИЧЕСКОЙ ПРИНАДЛЕЖНОСТИ
Скифское вторжение в Северное Причерноморье и включение ос-
новной части территории украинской лесостепи в состав Скифии не
повлекло за собой исчезновения потомков белогрудовских и чернолес-
ских племен. Эта этническая группа оказалась особенно стойкой и была
известна в V в. до н. э. Геродоту под именем скифов-пахарей. Генезис
культуры скифов-пахарей, как он прослеживается по археологическим
памятникам, свидетельствует о том, что в них нельзя видеть скифов —
пришельцев с востока, древних иранцев. Нет у нас никаких данньух и в
пользу того, чтобы признать их фракийцами или какой-нибудь группой
фракийских племен, передвинувшейся из-за Днестра в Поднепровье. Не
подтверждается также и гипотеза польских археологов о лужицкой экс-
пансии или инфильтрации, которая могла бы определить зависимость
предскифской и скифообразной культур Среднего Поднепровья от лу-
жицкой культуры.
Если обитатели лесостепи в междуречье Днестра и Днепра не были
скифами-иранцами и фракийцами и не зависели от носителей лужицкой
культуры, то закономерно встает вопрос о том, что они как северные
соседи скифов и восточные соседи фракийцев могли быть праславянами.
Обратимся к современному состоянию вопроса о прародине сла-
вян в исторической науке.
Современное языкознание признает, что местонахождение прароди-
ны славян со времени начальных ступеней выделения их из состава
индоевропейцев до эпохи, предшествовавшей распаду общеславянского
языкового единства, претерпело различные изменения. Ввиду этого
в данном случае нас интересует не прародина славян вообще, а лишь
вопрос о праславянской территории в I тысячелетии до н. э., в эпоху,
с которой лингвисты связывают существование общеславянского языко-
вого единства П6.
Благодаря успехам языкознания и археологии в настоящее время
вопрос об относительном определении местонахождения прародины *
116 Б. В. Г о р и у н г, К дискуссии о балто-славянском языковом н этническом
единстве, Сборник «Вопросы языкознания», т. VII, № 4, 1958, стр. 59.
^8
славян в I тысячелетии до н. э. можно уже считать решенным. Боль-
шинство ученых пришло к общему^выводу, что. она находилась на про-
странстве, которое раскинулось от Одера на западе до среднего и верх-
него течения Днепра на востоке, .от Карпат на юге и до Балтийского
моря~на севере. Спорным остается вопрос об уточнении местонахржде-
нияпр а родиныхдавян в указанных географических пределах: по мнё-
нню одних ученых, она находилась в Средней Европе, в бассейне Одера
и Вислы, другие считают, что она лежала к востоку от Вислы в Под-
непровье.
Гипотеза о среднеевропейском происхождении славян энергичнее
всего отстаивается польскими учеными. В начале текущего столетия
среди некоторых чешских и польских археологов получила признание
идея древнеславянской принадлежности лужицкой культуры. Но ввиду
того, что правильность такой идентификации оставалась научно не обос-
нованной, интерес к этой гипотезе постепенно утратился.
Старая гипотеза о соответствии лужицкой культуры праславянам
была возрождена известным археологом Ю. Костшевским, который
начиная с 1923 г. стал ее главным проводником. Она была противо-
поставлена немецкой исторической науке, которая со времени Г. Кос-
сина стала доказывать, что лужицкая культура принадлежала север-
ным иллирийцам. Вследствие того, что немецкая археология позднее
была использована для целей нацистской пропаганды, вопросу этни-
ческой принадлежности лужицкой культуры было придано политическое
значение. Вокруг этого вопроса, как известно, развернулась борьба,
не имеющая ничего общего с наукой.
Ю. Костшевским была создана в Познани школа археологов-автох-
тонистов, которая получила поддержку со стороны таких выдающихся
польских археологов, как Л. Козловский' и Т. Сулимирский.
Археологи-ацтохтонисты считают, что на основе предлужицкой
и тщйнецкой культур в III периоде бронзового века (1300 —1100 гг. до
нг"э7) на территорий’Польши складывается лужицкая праславянская
культура (рйс. TT4J.'“"^ они " СВя'зыйаЧбТ ~ ТГргоЦёёс
расселения славян на" других террйт’орйях.'Так, экСТгансиеи лужицкой
культуры на косток в~кб1ще~брхлтз<Увбг^'йЛ1^^лС железноголвека~"(УПТ—
VI—иц до н. э.) они объясняют появление славянскбГСГ~Этнического
элемента в Среднем 11однецровье. Исторических славян-венедов автох-
тОнисты~оТождествляют с пшевррской (ямнои) Ky^bTyp6H’I”B.Xo''H.3.—
ИТтГТь э. Сторонники этой гипотезы особую заслугу ТО7 Костшевского
видят в~том, что он доказал существование преемственного развития
археологических культур в бассейне Одера и Вислы с середины II ты-
сячелетия до н. э. и вплоть до н. э., от среднего бронзового века до
исторических славян 117. Известный чешский археолог Я- Филип привел
в пользу лужицкого происхождения славян более 38 научных, главным
117 W. Н е п z е 1, 35 lat naukowej dzialalnosci Jozefa Kostrzewskiego, Slavia anti-
aua, Posnan, 1948, стр. 14—16.
229
образом археологических доводов *18. Т. Лер-Сплавинский считает, что
существовала балто-славянская языковая общность, которая в конце
II тысячелетия до н. э. распалась в результате вторжения с запада не-
славянских племен лужицкой культуры, славянские языковые группы
обособились на пространстве между Одером и бассейном верхнего Днеп-
ра. Образовавшееся таким образом лужицко-праславянское единство
около VII в. до н. э. начало экспансию на восток, что и привело в даль-
нейшем к расширению территории славян на востоке вплоть до среднего
Днепра *19.
Несостоятельность гипотезы о лужицкой экспансии на восток была
рассмотрена в одной из наших статей 12°, что освобождает от необходи-
мости приведения здесь против неё всех соответствующих доводов. Лу-
жицкая культура сыграла значи'тельно меньшую роль в сложении куль-
туры позднего бронзового и раннего железного века в правобережной
лесостепи между Днестром и Днепром, чем даже, например, «фракий-
ская» культура Карпато-Дунайского района. Органических связей,
которые могли бы свидетельствовать в пользу гипотезы о лужицкой
экспансии на Украине, не обнаруживается. Нет и признаков проникно-
вения лужицких элементов на восток, которые подтверждали бы воз-
можность инфильтрации лужицких или высоцких этнических групп.
Некоторые малосущественные признаки влияний лужицкой и высоцкой
культур на скифообразную культуру запада украинской лесостепи не-
однократно отмечались в печати 118 * 120 121 122. Мысль о том, что лужицкая экс-
пансия якобы достигала Среднего Поднепровья, недавно нашла себе
неудачную поддержку со стороны А. П. Смирнова ,22.
Идентификация праславян с пшеворской культурой противоречит
истории. Познанские автохтонисты опираются в своих взглядах в дан-
ном случае не на подлинные исторические источники, а лишь на пред-
полагаемое существование генетического родства пшеворской культуры
с лужицкой, которую они же сами безосновательно определили как
праславянскую123. Нет сомнения, что такого рода археологический
прием определения этноса пшеворской культуры удовлетворить нас ни-
как не может.
118 J. Fili р, Pocatky slovanskeho osidleni v Ceskoslovensku, Praha, 1946,
стр. 57—76.
"e ВЯ, 1958, № 1, стр. 40—41.
120 А. И. Тереножкин, Лужицкая культура и культуры Среднего Подне-
провья, КСИИМК, вып. 67, стр. 3 и сл.
121 А. И. Мелюкова, Памятники скифского времени лесостепного Среднего
Поднестровья, МИА, № 64, стр. 45—50, 99.
122 А. П. Смирнов, К вопросу об истоках Приазовской Руси, СА, 1958, № 2,
стр. 271. Непонятно, на каком основании к числу лужицких отнесены погребения, от-
крытые А. Полем в б. Екатеринославской губ. Погребения же с сожжением в курганах
у с. Колодистое, датированные I тысячелетием до н. э. и определенные А. П. Смирно-
вым как лужицкие, в действительности являются трипольскими; ср. Т. С. Пассек,
Периодизация трипольских поселений, МИА, № 10, М., 1949, стр. 162, 204.
123 J. Kostrzewski, Wielkopolska w pradziejach, Warszawa — Wroclaw, 1955,
стр. 203—204.
230
Древние славяне — венеды — известны греческим и латинским авто-
рам как население Европейской Сарматии, т. е. страны, расположенной
к востоку от Вислы, а не к западу от нее, где простирается основная
территория распространения пшеворской культуры. Даже такой сторон-
ник гипотезы западного происхождения славян, каким является
Т. Лер-Сплавинский, смог написать о венедах единственно то, что
они в конце I в. н. э. обитали вдоль Вислы либо только на ее восточ-
ном берегу, либо же по обоим ее берегам от Балтийского моря до Ве-
недских гор, находившихся где-то близ Карпат 124. Б. А. Рыбаков спра-
ведливо обратил внимание на то, что на исторических картах венедов
часто помещают только на Висле, тогда как по сообщению древних
авторов, в том числе и Плиния, «венеды занимали значительную часть
Сарматии до' Вислы включительно» 125. Существует гипотетическая воз-
можность, что некоторые древние славянские племена в то время оби-
тали уже и к западу от Вислы. В числе таких предположительно сла-
вянских племен некоторые славяноведы видят лугиев, мугилонов
и овельтов *26, но взгляды эти вызывают возражения вплоть до настоя-
щего времени 127.
Т. Лер-Сплавинский готов видеть в венедах население и левобе-
режной Вислы, хотя указаний в письменных источниках в пользу этого
не имеется. Л. Нидерле считал, что славяне еще в начале н. э. перешли
Вислу128 129. Если допустить, что какие-то древние славянские племена
действительно уже обитали в ту пору в областях к западу от Вислы,
то и в этом случае нет данных, которые говорили бы в пользу того, что
они могли быть исконным и основным фактором истории междуречья
Одера и Вислы.
На отсутствие лингвистических оснований для отождествления лу-
жицкой культуры с праславянами указывает языковед Г. Улашин
в книге «Прародина славян»,2Э. Он не останавливается на разборе
археологических доводов Ю. Костшевского, справедливо отмечая, что
при решении этногенетических проблем археология может иметь боль-
шое, но все же лишь вспомогательное значение. Г. Улашин раскрити-
ковал попытку Ю. Костшевского подтвердить свои взгляды ссылками
на выводы таких языковедов, как А. Брюкнер, В. Ташицкий, Н. Руд-
ницкий, Т. Лер-Сплавинский и с некоторыми оговорками Я- Розвадов-
ский.
124 Т. L е h r-S plawinski, О pochodzeniu i praojczyznie Slowian, Posnan, 1946,
стр. 16.
I2S Очерки истории СССР, III—IX вв., M., 1958, стр. 33, 34.
1126 Л. Нидерле, Славянские древности, М., 1956, стр. 99 и сл.; Т. L е h r-S р 1 а-
w i п s k i, указ, соч., стр. 141, 142.
127 О. Н. Трубачев, Лингвистическая география и этимологические исследова-
ния, ВЯ, 1959, № 1, стр. 23 и сл.
128 Л. Н и д е р л е, указ, соч., стр. 103.
129 Н. U 1 a s z у п, Praojczyzna slowian, Lodz, 1959.
231
Относительно В. Ташицкого он пишет, что этот лингвист является
крупным исследователем исторического польского языка, но никогда
специально не занимался вопросами праславян, необоснованными он
считает и ссылки на Н. Рудницкого 130 131. Г. Улашин приводит данные о том,
что Я. Розвадовский и А. Брюкнер придерживались иных взглядов
на прародину славян, чем те, которые им приписал Ю. Костшевский.
Оба они были сторонниками не западного, а восточноевропейского про-
исхождения славян, и, кроме того, А. Брюкнер считал категорически
невозможным идентифицировать праславян с лужицкой культурой ,31.
Серьезным сторонником гипотезы о среднеевропейском происхож-
дении славян из числа языковедов Г. Улашин признает только Лер-
Сплавинского, придающего большое значение в решении проблемы пра-
родины славян гидронимике. В связи с последним Г. Улашин обратил
внимание на то, что, по Т. Лер-Сплавинскому, на основании изучения
названий рек территории, раскинувшейся между Эльбой и Волгой, т. е.
в пределах расселения исторических славян, можно установить, что на
ней в древности обитали и такие неславянские народы, как скифы, сар-
маты, фракийцы, угро-финны, германцы, кельты и, может быть, другие.
Руководствуясь этим он приводит высказывание Т. Лер-Сплавинского:
«Таким образом, те выводы, которые можно сделать на основании при-
веденных географических названий, имеют определенное значение для
вопроса об этническо-языковых взаимоотношениях, какие господство-
вали в предысторическое время на пространстве между Эльбой и Вол-
гой, но не дают достаточных оснований для более точного определения
территории и хронологии отдельных этнических наслоений, без чего
нельзя обойтись, желая решить вопрос о происхождении и прародине
славян. Чтобы приблизиться к этой цели, необходимо отыскать еще
иные исследовательские пути, которые могли бы заполнить пробелы,
которые оставляют нам выводы, опирающиеся на исторические и язы-
ковые материалы, касающиеся принимаемых здесь во внимание про-
странств. Помощь такого рода можно найти единственно в результате
предысторических исследований, которые не только дают возможность
рассмотреть последовательность смены наслоений на данном простран-
стве культурных групп, отвечающих определенным этнокультурным
коллективам, но и позволяют сравнительно точно определить их хроно-
логию.
Согласование результатов этих исследований с результатами,
достигнутыми на исторической и языковой основе, дадут нам наиболее
определенные предпосылки для заключений о месте расположения
и хронологии так называемой прародины славян» 132.
130 Н. U 1 a s z у и, указ, соч., стр. 81.
131 Т а м же, стр. 84 и сл.
132 Т. L е h r-S р I a w i й s k i, указ, соч., стр. 91; ср. Pierwsza sesja archeologiczna
Instytutu historii kultury materialnej Polskiej Akademii Nauk, Warszawa—Wroclaw, 1957,
стр. 104.
232
Отсюда видно, что сам Т. Лер-Сплавинский признал, что он не <
смог на основе проделанного им анализа топонимического материала <
разрешить вопрос о местонахождении прародины- славян и вынужден
был обратиться за помощью к археологии. В то же время Ю. Кост- '
шевский в подтверждение своей идентификации праславян с лужицкой
культурой ссылается на лингвистические доводы Т. Лер-Сплавинского,
но умалчивает, что последний сам считает их совершенно недостаточ-
ными для этой цели и, в свою очередь, пытается разрешить проблему
прародины славян не на языковых источниках, как следовало бы ожи-
дать от лингвиста, а опираясь на выводы археологии 133.
На ошибочность методологии Т. Лер-Сплавинского в разработке
проблемы происхождения славян обращает внимание и языковед
О. Н. Трубачев. Он пишет: «Осведомленность в достижениях истории
материальной культуры, археологии необходима этимологу, но его
главной задачей является использование всех возможностей, заложен-
ных в языкознании как таковом. Так, например, нельзя не признать
известной правоты К- Мошинского, который критикует лингвиста
Т. Лер-Сплавинского за неумеренное пользование нелингвистическими
данными, повлиявшими на случайный подбор гидронимов. В какой-то
мере симптоматичным находит К. Мошинский отзыв Ю. Костшевского,
в котором этот археолог с удовлетворением отмечает, что этимолог
Лер-Сплавинский в своих суждениях об этнонимах Lugii, Mugilones
Oueltai основывается не на этимологических аргументах, а на факте
расположения этих этнонимов в области культуры ямных погребений134.
Из изложенного следует, что гипотеза о среднеевропейском про-5
исхождении славян не обоснована данными письменной истории и линг-
вистики, что нахождение их родины в бассейне Одера и Вислы и уста-
новление тождества праславян с лужицкой культурой является только
археологическим домыслом. Некритически признав лужицкую и пше-
ворскую культуры праславянскими, познанские археологи направили
разработку вопросов истории Польши, а отчасти и всей Средней Европы
эпохи бронзы и раннего железного века по неправильному пути.
Обратимся к Среднему Поднепровью. В славяноведении издавна
укрепилось представление, что среди племен Геродотовой Скифии долж-
ны были находиться и такие, в которых можно видеть древних славян.
В этом, например, были убеждены чешские славяноведы П. И. Шафа-
рик и Л. Нидерле. Весьма большое значение в происхождении сла-
вян придает северо-западу скифского мира (рис. 115) П. Н. Третья-
ков. Т. Лер-Сплавинский также считает, что среди племен, названных
Геродотом, с полным правдоподобием можно видеть и славян, однако
появление их в Восточной Европе он все же объясняет результатами
ранней лужицкой экспансии или инфильтрации из бассейна Одера
и Вислы.
133 Н. UI a s z у п, указ, соч., стр. 72 и сл.
134 О. Н. Т р у б а ч е в, указ, соч., стр. 25.
16—1869
233
Исследователи видят в припонтийских кочевниках скифов-иранцев,
а земледельцев северо-западной части Скифии обычно считают древ-
ними славянами. Мы могли бы привести высказывания многих ученых
в пользу принадлежности скифов-пахарей к числу праславянских пле-
мен, однако, ввиду отсутствия прямых исторических свидетельств, это
остается лишь предположением.
С большей уверенностью признается праславянская принадлеж-
ность невров. Скифия к западу от Днепра простиралась приблизитель-
но до верхнего течения Днестра и верховьев Южного Буга, истоки ко-
торого, по Геродоту, находились в пределах скифской земли. Ученые,
касавшиеся в своих работах вопроса о неврах, одинаково помещают
их в северной части Подолии и на Волыни, а некоторые — и в примы-
кающих районах Киевской области 135. Так, например, Т. Лер-Сплавин-
ский считает, что не только локализация, но и название невров говорит
о том, что. они принадлежали к. славянам. Их название, пишет он, за-
ключает в себе корень *пеиг, который выступает в нормальной фонети-
ческой форме *nur во многих славянских словах и в многочисленных
названиях местностей и вод, в том числе и земли Нурской, указанной в
средневековой хронике где-то над Западным Бугом 136. Подобные истол-
кования вопроса о неврах стали уже традиционными в науке.
Т. Лер-Сплавинский считает, что на основании совокупности всех
сведений античных авторов о северо-западной Скифии, неврах и вене-
дах можно сделать три следующих предположения:
«1. Или славяне в период, охватывающий в общем время Геродота
и Птоломея (т. е. самое малое от VI в. до н. э. и до II в. н. э.), занима-
ли область от среднего течения Днепра до бассейна Вислы и берегов
Балтики.
2. Или между V в. до н.э. и I в. н. э. они распространились до Бал-
тики и устья Вислы.
3. Или, наконец, после V в. до н. э. они покинули место своего древ-
него обитания на Подолии и Волыни и передвинулись в бассейн Вислы,
где их и застали информаторы римских авторов с конца I века нашей
эры».
Высказав эти существенные в историческом отношении предполо-
жения, Т. Лер-Сплавинский фактически ушел от них в своих дальней-
ших исследованиях. Мы не можем согласиться с его мыслью, что пись-
менные источники не дают никакого ответа на поставленные им альтер-
нативы 137. Если два первых предположения они действительно без
помощи других видов источников, кажется, не могут подтвердить, то на
третье имеются ответы в неопровержимых свидетельствах авторов VI в.
13Б Л. Н и д е р л е, указ, соч., стр. 36; Т. S u 1 i m i г s k i, Kultura wysocka, стр. 172;
его же, Zagadnienie ekspansji kultury luzyckiej na Ukraing, WA, XIV, стр. 42—43;
T. L e h r-S p 1 a w i n s k i, указ, соч., стр. 12—14.
136 T. L e h r-S p t a w i n s k i, указ, соч., стр. 13 и сл.
137 Т а м же, стр. 18.
234
н. э. Так, Иордан пишет, что анты, «живя на изгибе Понта, простира-
ются от Данастра до Данапра» 138 139, а Прокопий говорит о «бесчисленных
племенах антов», обитавших к северу от Черного и Азовского морей 13Э.
Очевидно, что предположение об уходе праславян из Подолии и Волы-
ни после V в. до н. э. в бассейн Вислы исторически никак не подтверж-
дается, — они не могли уйти оттуда, чтобы вновь появиться в огромных
количествах на занимаемых ими ранее территориях и распространиться
вплоть до Черного моря. Выводы Т. Лер-Сплавинского в свете сооб-
щений древних авторов интересны для нас тем, что все они свидетель-
ствуют о пребывании праславян в I тысячелетии до н. э. только к вос-
току от Вислы и ничего не говорят о их нахождении в Средней Европе.
В свете приведенных и согласованных между собой известий пись-
менных исторических источников Т. Лер-Сплавинский должен был
искать родину славян к востоку от Вислы, в Среднем Поднепровье,
однако доводам истории он предпочел доводы познанских археологов-
автохтонистов и настойчиво стремился доказать, что она находилась
в бассейне Одера и Вислы.
Л. Нидерле, будучи прежде всего историком, родину славян видел,
не на западе, а на востоке Европы. Из числа всех исторических извес-
тий, касающихся интересующей нас проблемы, он придавал особенно
большое значение сообщению географа Равенского, относящегося ко
времени не позднее VII в. н. э., который родиной славян называет
Скифию 14°.
М. Фасмер при определении местонахождения прародины славян
руководствуется объективными фактами языкознания. Изучая иран-
скую. скифо-сарматскую топонимику Восточной Европы, он пришел
к важному заключению, что южная граница праславянской территории
отчасти угадывается из\ того факта, что иранские названия не прони-
кают с юга в Среднее Поднепровье, в пределы бывших Киевской, Во-
лынской и Черниговской губерний 141. Мнение некоторых ученых о том,
что ираноязычные собственно скифские племена обитали на лесостепном
Правобережье, как можно было убедиться на основании вышеприве-
денных данных, не подтверждается и археологией.
Сторонники восточного происхождения славян в своих взглядах
опираются на так называемый «буковый аргумент». Большое значение
этого лингвистическо-ботанического довода отмечали многие языковеды,
не потерял он своего значения и в настоящее время: «Славянам было
вначале неизвестно слово «бук» (Fagus silvatica), так как, будучи
в семье индоевропейских народов, они относились к большой группе,
138 И о р д а н, О происхождении и деяниях гетов, § 35. Перевод Е. Ч. Скржииской,
М., 1960, стр. 72.
139 Прокопий из Кесарии, Война с готами, IV, 4. Перевод С. П. Кондратьева,
М., 1950, стр. 384.
140 Л. Нидерле, указ, соч., стр. 30.
141 М. V a s m е г, Untersuchungen liber die altesten Wohnsitze der Slaven. I.
Die Iranier in Siidrussland, Leipzig, 1923, ртр. 78.
16’
235
жившей за восточной границей распространения этого дерева, то есть
восточнее приблизительно линии Кенигсберг (Калининград) — Креме-
нец — Одесса. Однако они узнали это дерево еще в эпоху своего един-
ства, так как приняли германское название (Buche), из чего можно
заключить, что они достигли Вислы уже во времена до нашей эры» 142.
Познанские автохтонисты, пытаясь дискредитировать это доказатель-
ство, вынуждены были обратиться за помощью даже к палеоботанике,
согласно которой граница произрастания бука до середины I тысячеле-
тия до н. э. проходила значительно западнее, чем в настоящее время,
на основании чего делается желательный им вывод, что прародина
славян все же находилась в бассейне Одера и Вислы, а не восточнее 143.
Благодаря исследованиям этнографа-языковеда К. Мошинского
«буковый» аргумент подкрепляемся ныне еще рядом названий дикорас-
тущих представителей лесной флоры Средней и Восточной Европы.
В этом отношении показательно название ели. К. Мошинский считает,
что праславяне, обитая в Поднепровье, знали под названием jedla
польск.—пихта) ель; это название они перенесли на ранее не известную
им пихту, познакомившись с ней позднее, после экспансии на запад 144.
То обстоятельство, что изучение гидронимики до сих пор не сказало
своего решающего слова в вопросе об уточнении местонахождения
прародины славян, конечно, зависит не от отсутствия соответствующих
источников, а лишь от отбора их исследователями. Гидронимика древ-
ней Польши большей частью неславянская, а именно: Висла, Виар, Ни-
да, Роба, Ропа, Сан, Мень, Мрога, Брда, Одра, Особлога, Лабунька,
Вда, Сола, Орава, Морава, Видава 145. Однако в центре внимания
Т. Лер-Сплавинского оказываются, главным образом, реки Польши,
а в Среднем Поднепровье он отбирает только реки с неславянскими на-
званиями. Т. Лер-Сплавинский Называет в Польше славянскими и прав-
доподобно славянскими такие гидронимы, как Висла, Варта, Дунай,
Вда, Свидра 146. В отличие от Лер-Сплавинского, К. Мошинский выде-
ляет в качестве территории с наиболее чистой славянской номенкла-
турой рек бассейн среднего течения Днепра и Припяти, для которого
он называет следующие реки: Турин, Стоход, Стубла, Горынь, Свига,
Уборть, Тетерев, Ирша, Ирпень, Стугна, Рось, Трубеж, Остер, Случ,
Словечна, Уж, Припять, Десна 147. Доказательство на основе приведен-
ных гидронимов о том, что прародина славян находилась в Среднем
Поднепровье к югу от Припяти, представляется весьма убедительным.
Несмотря на то, что В. Н. Топоров дал отрицательную оценку мето-
дологии указанного труда К. Мошинского, тем не менее он обратил
• 142 Л. Н и д е р л е, указ, соч., стр. 31—32.
143 Т. L е h r-S р 1 a w i n s k i, указ, соч., стр. 44, 45.
144 К. М о s z у й s k i, Rierwotny zasiqg jgzyka praslowianskiego, Krakow, 1957,
стр. 25 и сл., 58; О. H. T p у б а ч e в, указ, соч., стр.20—21.
145 Л. Н и д е р л е, указ, соч., стр. 34.
1 145 Т. L е h r-S р 1 a w i n s k i, указ, соч., стр. 55 и сл.
147 K-Moszynski, указ, соч., стр. 167 и сл.
236
внимание исследователей на большое историческое значение гидрони-
мов названной территории. Так, он пишет: «Их (гидронимов.—А. Т.)
исследование именно в Поднепровье, помимо ряда других причин, оправ-
дано тем, что, как известно, славянская гидронимия серьезно отли-
чается от той, которую теперь принято называть центральноевропейской.
Следы последней сохраняются на территории Польши, но отсутствуют
в бассейне Днепра, Поэтому изучение гидронимического ареала, отли-
чающегося от центральноевропейского, сулит важные открытия» 148 *..
Т. «Лер-Сплавинский, коснувшись в своем труде вопроса о возмож-
ной праславянской принадлежности скифов-пахарей Геродота, указы-
вает. что, кроме некоторых других признаков, оседлый и земледельчес-
кий характер этой народности вполне согласуется с тем, что мы знаем
об образе жизни праславян. Однако он счел нужным оговориться, что,
пока не изучено содержимое североскифских могил с трупосожжения-
ми. пока не доказана их связь с культурой несомненно славянских пле-
мен более позднего времени, нельзя признать правильность предполо-
жения о славянской принадлежности земледельческих «скифов»14Э.
С тех пор, как было высказано это положение, археология сделала боль-
шие успехи в изучении позднего бронзового и раннего железного века
не только на территории украинской лесостепи, но и на обширных смеж-
ных с ней территориях к западу от Днестра, в Верхнем Поднепровье
и в степном Причерноморье, а также на Кавказе. Имеющиеся в настоя-
щее время археологические данные, увязанные с выводами письменной
истории и лингвистики, позволяют ставить и отчасти уже решать нет
которые вопросы этногенеза.
В соответствии с археологическими материалами представляется
следующая история развития культур древнего населения в лесостепи
к западу от Днепра. В среднем бронзовом веке в северной части украин-
ской лесостепи между Днестром и Днепром обитали племена комаров-
ской культуры, которая была родственна тщинецкой культуре восточ-
ной Польши и западной Белоруссии. Предполагается, что на базе ко-
маровской возникает белогрудовская культура позднего бронзового
века (XI—IX вв.), племена которой, продвигаясь с севера, распростра-
няются почти по всей лесостепи между Днестром и Днепром. Как и в
предыдущее время, носители белогрудовской культуры были оседлыми
земледельцами и скотоводами. Следующий этап в истории этих племен
представлен памятниками чернолесской культуры самого конца брон-
зового и начала железного века. Совершенно точно установлено, что
земледельческо-скотоводческое населенйе~лесбстепи между Днестром
ТГДнёпром в скифское время (середина VII—III в. до н. э.) пр_кудьтуре
и. очёвиДНо,^ этнически, имеет местное происхождение. Белогрудовка,
Черный лес и культура скифского времени в лесостепи представляют.!
- В. Н. Топоров, Рецензия на книгу К. Moszyiisky, Pierwotny Easing
jfzpka praslowianskiego, ВЯ, 1958, № 4, стр. 123.
T. L e h r-S p 1 a w i n s k i, указ, соч., стр. 13.
237
собой лишь хронологически последовательно сменяющие одна другую
большие ступени развития культуры одного и того же населения.
В скифское время в культуре этого населения к западу от Днепра
выделяются три локальные группы: подольская и киево-черкасская, ко-
торые мы идентифицируем со скифами-пахарями, и волынская, которая
связывается нами с неврами Геродота. В доскифское и скифское время
жизнь этого населения на севере лесостепи протекала в неукрепленных
поселениях. На юге, особенно в Поднепровье, с чернолесского времени
появляются городища, из которых наиболее замечательными были Чер-
нолесское и Субботовское. Известнейшими памятниками скифов-пахарей
являются Немировское, Матронинское и Пастерское городища. В пред-
скифское время у чернолесских племен преобладал погребальный обряд
трупосожжения с захоронением >в урнах. С началом скифского времени
получил распространение обряд вытянутых трупоположений в курга-
нах с деревянными склепами, которые зачастую сжигались с культо-
выми целями. В погребальном обряде на юге лесостепи отразилось
сильное влияние скифских степных племен, а на севере ее более стойко
сохранился исконный местный погребальный обряд с трупосожжениями
в урнах.
Т. Сулимирский ошибочно определял культуру Волыни как одну
из восточных отраслей лужицкой культуры, которая якобы была подоб-
на высоцкой и образовалась в результате экспансии лужицкой куль-
туры на путях ее проникновения в Среднее Поднепровье. Однако на
Волыни, к востоку от Ровно, где вероятнее всего обитали невры, на
всех известных нам ступенях развития культуры в течение I тысячеле-
тия до н. э. наблюдаются те же самые традиционные формы материаль-
ной культуры, какие удается констатировать и в более южных районах
лесостепи. Отчетливее всего это наблюдается в керамике. Можно только
отметить, что экономика и культура населения древней Волыни отли-
чались большей консервативностью.
В общем, от южного края лесостепи и вплоть до начала Полесья,
отчасти заходя в его южные окраины, простирается сплошной массив
памятников скифообразной культуры правобережных племен, количест-
во которых сильно уменьшается севернее широты Киев •— Житомир —
I Ровно. Припять служит естественной границей скифообразной культуры
; на севере (рис. ,115).
'^^"Характерная особенность культуры лесостепных племен предскиф-
ского и скифского периода заключается в том, Что по всему своему
складу она западная, глубоко связанная со всем миром Центральной
Европы. Для скифской поры это было хорошо известно еще А. А. Спи-
Цыну150 и М. И. Ростовцеву 151. Тем не менее, начиная с белогрудов-
ского времени, здесь наблюдается все усиливающееся восточное, степ-
130 А. А. С п и ц ы н, Скифы и Гальштат, стр. 155 и сл.
151 С. М. Ростовцев, Эллинство и иранство на юге России, стр. 76.
238
ное влияние. Предельной силы это воздействие достигает в VI—IV вв.
до н. э., когда оно придает культуре населения южной и приднепров-
ской полосы лесостепи яркую скифскую окраску. С точки зрения ар-
хеологии. отмечается вероятность даже некоторого просачивания в пра-
вобережную лесостепь таких южных этнических элементов, как пред-
положительно киммерийский (срубный), скифский и сарматский. Неко-
торые исследователи на основании распространения вещей скифских
типов, звериного стиля и курганов с захоронениями по обряду, близко-
му со скифским, заключают, что не только степь, но и лесостепь была
занята скифами—иранцами по языку—или ассимилирована ими. Взгляд
этот глубоко ошибочный. Все, что нам известно о происхождении и исто-
рии культуры лесостепных племен, свидетельствует о том, что их никак
нельзя смешивать с собственно скифами. Земледельцы правобережного
Поднепровья и Среднего Побужья скифы-пахари были скифами только
по названию, а не по действительной их этнической принадлежности.
То. что иранская гидронимика не проникла в Среднее Поднепровье,
к чему пришел М. Фасмер, объясняется тем, что собственно скифы здесь
не жили; это подтверждает и археология.
Обособленность лесостепных племен от срубных племен степной
полосы Восточной Европы не позволяет видеть в них потомков кимме-
рийцев. Не подтверждается также гипотеза о заселении в позднем
бронзовом или в раннем железном веке правобережной лесостепи при-
шлыми с запада из-за Днестра фракийскими племенами. Наилучшие до-
казательства несостоятельности фракийской теории были~получены
в результате исследований памятников галыптатского периода в Мол-
давии. произведенных А. И. Мелюковой.
Поскольку в населении лесостепи скифского времени нельзя видеть
ни иранцев, ни фракийцев, то, вероятнее всего, в нем можно признать
праславян.
Остановимся на вопросе о подгорцевской (милоградской) куль-
туре
По данным П. Н. Третьякова, эта культура была распространена
на левобережье Припяти, по Днепру на север от устья Березины, а так-
же в среднем и нижнем течении Сожа и его притоков 15?. Обращает
на себя внимание тот факт, что к югу от Припяти памятники подгор-
цевской культуры распространяются на той же территории, на которой
представлены памятники и скифообразной культуры лесостепных пле-
мен; но как те. так и другие в зоне леса встречаются весьма разреженно.
Памятники подгорцевской культуры найдены вплоть до р. Стугны к югу
152 В. Н. Даниленко, Памятники ранней поры железного века в южной части
Полесья УССР, Доклады VI научной конференции Института археологии, К., 1953,
стр. 197—208; О. Н. М е л ь н и к о в с к а я, Памятники раннего железного века Верхне-
го Поднепровья, КСИА. вып. 7, стр. 46—48, рис. 1; ее же, Древнейшие городища
Южной Белоруссии, КСИИМК, вып. 70, 1957, стр. 28 и сл.
163 П. Н. Третьяков, Локальные группы верхнеднепровских городищ и зару-
бинецкая культура, СА, I960, № 1, стр. 38.
239
от Киева. Подгорцевская культура датируется VI—III вв. до н. э. Она
очень своеобразна и имеет ряд характерных черт. Особенно типичны
для этой культуры круглодонные сосуды, архаичность которых выде-
ляет ее из всех других культур Поднепровья (рис. 53,/—3). Подгор-
цевские племена занимались земледелием, скотоводством, охотой и ры-
боловством * 154. Рассеянные по обширной территории, они, судя по
встречающимся памятникам, были очень малочисленны; их памятники
лишь несколько концентрировались в некоторых местах среди болот
и лесных дебрей.
Не приходится сомневаться в том, что лесостепные племена Право-
бережья и подгорцевские племена различались между собой не только
по культуре, но и этнически. Живя на одних и тех же землях, они не
растворялись одни в других и не утрачивали при этом своего культур-
ного облика до конца скифского периода.
Вплоть до недавнего времени П. Н. Третьяков не мог отказаться
от мысли В. Н. Даниленко, что подгорцевская культура являлась пра-
славянской и лежала в основе зарубинецкой культуры 155. Однако в ре-
зультате больших археологических исследований, произведенных
в Верхнем Поднепровье, П. Н. Третьяков пришел к важному выводу,
твердо установив, что в настоящее время уже. не может быть никакой
р£чи о существовании генетического родства между подгорцевской и
зарубинецкой культурами. Выяснилось, что зарубинецкая” культура,
распространяясь с юга, прямо наслаивается на ранее существовавшую
в Верхнем Поднепровье подгорцевскую (милоградскую) культуру,
а в бассейне Десны —на юхновскую культуру и сменяет йхг567
Где же лежат истоки зарубинецкой культуры?
Ответ на этот вопрос решает и проблему, с какими древностями
следует связывать происхождение славян, так как зарубипецкая культу-
ра, по признанию многих, является праславянской. Автор, вслед за
В. В. Хвойко, считает, что праславянская зарубинецкая культура про-
изошла из скифообразной культуры Среднего Поднепровья. .......
В отличие от этого, Ю. В. Кухаренко решительно высказывается
против гипотезы о местных истоках зарубинецкой культуры и считает,
что она имеет северо-западное происхождение. Так, он пишет, "что по-
морская культура западных венедов, которая возникла на Кбшубской
возвышенности в Прибалтике, подвинулась вверх по Висле на Варту
и Средний Одер, где слилась с лужицкой культурой и образовала там
пшеворскую культуру, принадлежавшую исторически известным вене-
154 П. Н. Третьяков, Локальные группы верхнеднепровских городищ и зару-
бинецкая культура, СА, 1960, № 1, стр. 39.
1М П. Н. Третьяков, Итоги археологического изучения восточно-славянских
племен, М., 1958, стр. 32; та же статья, см. сборник «Исследования по славянскому
языкознанию», М., 1961, стр. 331.
154 П. Н. Третьяков, Локальные группы верхнеднепровских городищ и зару-
бинецкая культура, СА, 1960, № 1, стр. 40.
240
дам-славянам. Та же самая поморская экспансия явилась, как он утвер-
ждает. и «основным фактором в формировании зарубинецкой культуры
на огромных пространствах к востоку Вислы».
Он полагает, что поморские венеды попали в западном Полесье
в «среду, давно уже находившуюся в сфере влияния лужицкой куль-
туры и зоспринявшую многие элементы последней», в результате чего
«возникла очень близкая к пшеворской и родственная ей зарубинецкая
культура, культура восточных венедских племен...» С его точки зре-
ния. зарубинецкие племена, фактически продолжая «экспансию на вос-
ток. начатую их предшественниками», осели на Днепре, где уничтожили
и отчасти поглотили местные скифские и балтийские племена, усвоив
при этом некоторые элементы их культуры 157.
Гипотеза Ю. В. Кухаренко, в основном, подобна утверждениям
псзнанских археологов-автохтонистов. Почти в точности так же, как и
Ю. В. Кухаренко, писал, например, в 1958 г. Т. Лер-Сплавинский
с лужицкой и поморской миграциях и экспансиях, которые приводят,
с его точки зрения, к образованию праславянских пшеворской (ямной)
культуры в Польше и зарубинецкой в Поднепровье 158. Ошибка Ю. В. Ку-
харенко заключается, конечно, не в том, что он заимствует свою гипо-
тезу у познанских автохтонистов, а в том, что она не обоснована в науч-
ном отношении.
Чтобы придать ей правдоподобность, Ю. В. Кухаренко отказался
:т ранее принятой в археологии датировки начала зарубинецкой культу-
ры з Среднем Поднепровье концом III—II вв. до н. э. и отнес его ко вре-
мени не ранее I в. до н. э. Датировав зарубинецкую культуру в западном
Пслесье II в. до н. э., он утверждает, что ее носители пришли в Среднее
П.днепровье из Полесья и что принесенная ими культура ведет свое
начал: от поморской 159.
-ет необходимости обсуждать вопрос о действительной датировке
=е_е на основании которых принято определять достаточно ранний
=л эраст зарубинецкой культуры в Среднем Поднепровье, препятствую-
щий з'нчсненню ее происхождения из западного Полесья. Суть дела
заклэс-аьтсч в том, что Ю. В. Кухаренко игнорировал факт распро-
странена т керамики зарубинецкого типа из Среднего Поднепровья в
культуре населения позднескифских городищ на Нижнем Днепре160, а
он имеет сейчас решающее значение для определения времени начала
зарубиненксй культуры и в Среднем Поднепровье. Если следовать за
Ю. В. Кухатенкс. считающим западное Полесье центром сложения за-
рубинецкой культуры, то керамика зарубинецкого типа должна была
появиться на Нижнем Днепре еще позже, чем в Среднем Поднепровье,
157 Ю. В. К "• I г ? е н к о, К вопросу о происхождении зарубинецкой культуры,
СА, 1960, № 1, стр. 299.
168 ВЯ, 1958, .4 2. стр. 47—49.
159 Ю. В. К у х а р е к о, указ, соч., стр. 293 и сл.
160 П. Н. Т р е т ь s.о в, Памятники зарубинецкой культуры, МИА, № 70, Мй
1959, стр. 6—7.
241
во всяком случае никак не ранее I в. до н. э. Однако, как это установ- .
лено в результате исследований Н. Н. Погребовой на Гавриловском и
Знаменском городищах, появление керамики зарубинецкого типа в
культуре позднескифского населения Северного Причерноморья отно-
сится к значительно более раннему времени: III и II века до н. э. для
нее определены здесь по находкам в комплексах вместе с греческими
сосудами161. Следовательно, высказывания Ю. В. Кухаренко относи-
тельно экспансии «западновенедских» праславян в Среднее Поднеп-
ровье не имеет под собой археологической почвы, так как памятники
зарубинецкой культуры в западном Полесье никак не старше зарубине-
цких памятников Среднего Поднепровья; лишены эти высказыва-
ния и исторической основы, поскольку в античной литературе нет сви-
детельств о существовании «западных венедов».
Имеющиеся ныне данные о распространении праславянской зару-
бинецкой культуры из Среднего Поднепровья на территории, которые
были ранее заняты подгорцевской и юхновской культурами, открывают
новые перспективы в освещении праславянской проблемы. В них мож-
но видеть подтверждение заключения языковедов о позднем переходе
славянами Припяти. Напомним, что Б. В. Горнунг, опровергая в свое
время попытку П. Н. Третьякова археологически доказать, что славяне
^появились в Верхнем Поднепровье задолго до начала нашей эры,
ссылается на положение лингвиста К- Буги, согласно которому «до пер-
вых веков нашей эры славянская территория в Поднепровье не заходи-
ла на север за Припять, за которой начиналась территория балтий-
ских племен...» 162.
/ Местоположение праславян в I тысячелетии до н. э. среди других
народностей ближе всего определяет языковед В. Кипарский. «Прини-
мая во внимание,— пишет он,— с одной стороны, наличие весьма древ-
них балтийских заимствований в балтийско-финских языках, а также
в мордовском и черемисском и древних иранских заимствований в язы-
ках славянских, а с другой стороны, отсутствие иранских заимствова-
ний в языках балтийских, следует предположить, что племена, из ко-
торых впоследствии развились балтийские народы, были отделены пред-
ками славян от иранцев; предки же славян были отделены балтийскими
племенами от угро-финнов. Так как последние имеют очень древние
заимствования из иранских языков, то следует предположить первона-
чальное расселение этих четырех этнических групп вокруг непроходи-
мого препятствия, по всей вероятности, обширных болот в бассейне
Припяти» 163. Археологические данные вносят в это. построение только
одну поправку, заключающуюся:.•х'Тбм, что болота...Припятского бас-
сейна не являлись безлюдной пустыней, как это рисуется лингвисту, а
161 Н. Н. П о г р е б о в а, Позднескифские городища на Нижнем Днепре, МИА,
№ 64, стр. 141—142, 211—215, 244—245.
162 Б. В. Г о р н у н г, указ, соч., стр. 62.
163 В Я, 1958, № 1, стр. 50.
242
были заняты рассеянными по его обширному пространству малочислен-
ными племенами подгорцевскои культуры, этническую принадлежность
которых предстоит еще выяснить.
Все изложенное приводит нас к следующим выводам:
1. .Языковое единство праславян предполагает,существование этни-
- ческсго и,культурного единства; праславяне в I тысячелетии до н. э.,
2—•— j..... 4хххх
Рис. 116. Карта расселения праславян в I тысячелетии до н. э.
— г правобережных лесостепных племен (скифов-пахарей н невров) скифского времени;
— т.йх’хс'-гзкагя. юхновская, культура городищ со штрихованной керамикой (по Ю. В. Кухаренко);
— jAC’-’Sft.&sxi.zH культура (по Ю, В. Кухаренко, Е. В. Махно н И. М. Самойловскому); 4—Пше-
ворская культура (по Ю. Костшевскому).
несмотря на исторически доказанную их многочисленность, должны бы-,
ли обитать на одной, сравнительно небольшой территории.
2. Гипс-теза познанских археологов-автохтонистов о том, что пра-
славяне обитали в бассейне Одера и Вислы, и отождествление ими пра-
слазян с лужицкой и пшеровской культурами, является археологиче-
;-:й и не может быть подтверждена исторически и лингвистически.
3. Языковые связи праславян, лингвистическо-ботанические дан-
-ые. гидродинамика и свидетельства античных авторов о скифах-па-
татях, неврах и венедах говорят в пользу того, что прародина славян
э I тысячелетии до я. э. находилась к югу от Припяти в лесостепи, меж-
г. Днестром и Днепром. Наиболее вероятно, что прастгггвянами явля-
лись носители культуры земледельческо-скотоводческих племен, оби-
343
тавших в ту эпоху в лесостепи к западу^ от Днепра, которые...известны
нам по генетически связанным Между собой памятникам белогрудов-
ской, чернолесской и скифообразной культур.
4. Археологическим подтверждением этого является то, что заруби-
нецкая культура праславян-венедов западной части Европейской Сар-
матии ведет свое происхождение от скифообразной культуры Среднего
Поднепровья.
5. Распространение зарубинецкой культуры, начавшееся в эпоху
перед рубежом нашей эры, было связано с началом расселения пра-
славян на обширной территории (рис. 116). Это движение, как о нем
можно судить по археологическим и историческим данным, было на-
правлено вверх по Днепру, в бассейн Вислы и в сторону Прибалтики
и на юг к степному Причерноморью.
В заключение остановимся на точке зрения Б. В. Горнунга о месте
праславян в истории развития и распространения индоевропейцев.
Он руководствуется гипотезой, согласно которой индоевропейская
языковая общность первоначально делилась на северо-западную и юго-
восточную зоны. При этом северо-западная составила именно ту зону,
из которой вышли кельтские, италийские, венедские (иллирийские), гер-
манские, балтийские, славянские и тохарские языки. Позднее северо-за-
падная зона распадается на западную и северо-восточную зоны, так что
последняя обнимала протобалто-славяно-тохарские диалекты.
В развитии общеславянского языка-основы он намечает следую-
щие этапы. Первый этап начинается со времени отрыва от северо-во-
сточной зоны прототохарской части индоевропейцев, тогда как оста-
ток северо-восточной зоны послужил общим источником нескольких
протобалтийских диалектных групп и протославянского (протопрусо-
славянского) единства. Отпаданием от протославянского единства, ко-
торое Б. В. Горнунг называет относительным, протопрусских диалектов
обозначается второй этап в развитии общеславянского языка-основы.
Новое единство, оказавшееся «исключительно тесным», составило об-
щеславянское единство. Третий этап в его развитии обусловлен появ-
лением в праславянском языке слов с фонетическим отличием типа
«kentom». И, наконец, четвертый этап в развитии общеславянского язы-
ка связывается Б. В. Горнунгом с проникновением в него собственно
скифских элементов, начиная с VIII—VII вв. до н. э. Общеславянское
единство просуществовало приблизительно с конца II тысячелетия
до н. э. до II—IV вв. н. э.164
Б. В. Горнунг правильно считает, что проблемы происхождения и
развития определенных групп индоевропейских языков, в том числе и
славянского, являются лингвистико-археологическими, а не чисто линг-
вистическими 165. В соответствии с этим положением определяемые им
164 Б. В. Г о р н у н г, указ, соч., стр. 57—61.
165 Т а м же, стр. 56.
244
этапы развития индоевропейцев и общеславянского языка-основы он
привязывает во времени и по территории к данным археологии о куль-
турах древнего населения Средней и Восточной Европы. Мы не оста-
навливаемся здесь на специальном разборе его опыта увязки этапов
развит?:?, общеславянского языка с фактами археологии. Отметим
лип:?, что она носит еще весьма предварительный характер и в зна-
чительной своей части не может быть принята археологией. Так, нам
неизвестно, на каком основании тохары отождествляются им с абашев-
сждг культурой. Случайность подбора фактов легко обнаруживается и
в тем. что Б. В. Горнунг в одни скобки заключает разновременные сред-
неднепровскую, комаровскую и тщинецкую культуры, ошибочно относя
их все вместе к первой половине II тысячелетия до н. э.166 Очевидно,
что появление в общеславянском языке слов типа «kentom» следует ны-
не объяснять не результатами лужицкой экспансии на восток, а с по-
мощью иных археологических средств, в первую очередь с точки зре-
ния продвижения восточных этнических групп в Верхнее Поднестровье
к Повисленье, где и мог осуществляться глубокий контакт восточных
племен с позднелужицкими племенами. Нет данных и в пользу взгляда
о скифской иранской ассимиляции населения лесостепного Правобе-
режья Украины в I тысячелетии до н. э. Во всем этом видна лишь по-
пытка искусственно приспособить известные факты археологии к схе-
мам. выработанным лингвистикой. Впрочем, даже эта не вполне удач-
ная :::пытка Б. В. Горнунга увязать лингвистику с археологией застав-
л-ет археолога по-новому подходить к своим источникам.
Значение исторической периодизации развития общеславянского
чзы.са-:снозы, предложенной Б. В. Горнунгом, заключается в другом:
анз дзет лингвистически обоснованную ориентировку для участия ар-
хе:л:.~ии з дальнейших исследованиях вопросов происхождения славян,
к ;з.:л чет органически увязывать выводы археологии с достижениями
современного языкознания и тем самым открывает новые перспективы
1 н» не
Здяз из задач нашей работы заключалась в том, чтобы собрать
данные паззо.тяющие отказаться от научно необоснованной гипотезы
яаз=зн:н?х археологов о происхождении славян в бассейнах рек Оде-
ра и Бидлы Считая эту гипотезу несостоятельной, мы пришли к выво-
ди. чт: редину славян в I тысячелетии до н. э. следует искать в Сред-
нем Поднедр :зье. В значительной степени такое заключение стало воз-
можным благодаря плодотворным исследованиям Б. В. Горнунга. Вера
1 п: знильнссть избранного нами пути решения этой проблемы подкреп-
.т»е';я тем. чтэ языковед Ф. П. Филин также решительно выступил
гд:- а висло-сдерской гипотезы происхождения славян и справедливо
мы?:- -л. что -^наиболее вероятным является предположение, согласно
хотс-рл славяне з конце I тысячелетия до н. э. и в самом начале н. э.
Stir
указ, соч., стр. 59.
245
занимали территорию между Западным Бугом и средним течение^
, Днепра, между Припятью на севере и границей леса и степи на юге»
! Не принимает ее и С. Б. Бернштейн. Используя некоторые важный оы
воды Т. Лер-Сплавинского, он пишет, что вся территория к западу от «с
лы до IV—III вв. до н. э. была заселена венедами — потомками плём«
лужицкой культуры 167 168, что в то время племена, говорившие на прасла
вянском языке, заселяли пространство, протянувшееся от среднего тече
ния Днепра к югу от Припяти до средней Вислы. Основной его вывод <
древнейшей территории праславян сводится к следующему: «Мынезнаёл
иных этнических групп, которые с полной уверенностью можно было бь
поселить здесь. Балтийские племена жили к северу от Припяти. Венедь
обитали к западу от данной территории. Никогда не жили на этой терри-
тории кельты, фракийцы и иранцы — юго-западные, южные и юго-вор?бС
ные'Соседй славян, не было на этой территории в I тысячелетии до н. э
и финнов» 169 170. В результате колонизации новых областей на западе и се-
веро-западе и ассимиляции там местного неславянского населения —
венедов, славяне распространились до Одера и Балтийского моря, при
этом германцы и финны стали называть своих новых соседей, славян,
венедами по названию ассимилированных ими лужицких венедов 17°.
167 Ф. П. Ф и л и н, О значении историко-лексикологических исследований для осве-
щения проблемы прародины славян, Тезисы докладов на VII пленарном заседании ко-
миссии, посвященном проблемам сравнительно-исторической лексикологии, июнь 1961 г,.-
М., 1961, стр. 17, 18.
168 С. Б. Бернштейн, Очерк сравнительной грамматики славянских языков,
М., 1961, стр. 62.
169 Та м же, стр. 64.
170 Т а м же, стр. 67.
СПИСОК СОКРАЩЕНИЙ
АП —Археолопчю пам’ятки УРСР
АК —Археологическая комиссия
БДИ —Вестник древней истории
ВЛУ —Вестник Ленинградского университета
ВССА —Вопросы скифо-сарматской археологии
ВЯ — Вопросы языковедения
ДП — Древности Приднепровья
ЗРАО — Записки русского археологического общества
ИА — Институт археологии
ИАК — Известия Археологической комиссии
ИГАИМК— Известия Государственной академии истории материальной культуры
ИИМК — Институт истории материальной культуры АН СССР
ИМФ — Известия Молдавского филиала АН СССР
КЗВУАК — Коротке звщомлення ВсеукраТнського археолойчного ком Нету за архео-
лойчи! дослщи
КИМ — Киевский исторический музей
КСИА — Краткие сообщения Института археологии АН УССР
КСИИМК— Краткие сообщения Института истории материальной культуры АН СССР
МИА — Материалы и исследования по археологии СССР
ОАК — Отчет Археологической комиссии
СА — Советская археология
Труды АС — Труды археологического съезда
Труды ГИМ—Труды Государственного исторического музея
УЗКНИИ— Ученые записки Кабардинского научно-исследовательского института
ESA — Eurasia Septentrionalis Antique
РА —Przeglqd Archeologiczny
PZ —Praehistorische Zeitschrift
SCIV — Studii >i Cercet"ri de Istorie Veche
SVBS — Schlesiens Vorzeit in Bild und Schrift
WA —WiadomoSci archeologiczne
WPZ — Wiener prahistorische Zeitschrift
ОГЛАВЛЕНИЕ
Введение . I
Белогрудовские поселения ....
Чернолесские поселения и городища .
Погребальные памятники ....
Керамика ........................
Изделия из камня, кости и рога
Металлические орудия и изделия .
Металлические украшения ....
Хозяйство........................
Вопросы датировки ...............
Культурные и этнические связи
Вопросы этнической принадлежности .
Список сокращений ,..............