г 'ПРОЛЕТАРИИ ,BC EX СТРАН, СОЕДИНЯЙТЕСЬ!
Орган правления Союза советских писателей СССР.
Выходит под редакцией: В. Ставского, Е. Петрова,
В. Лебедева-Кумача, Н. Погодина, О. Войтинской.
ИТЕРАТУРНАЯ
ГАЗЕТА
Десять лет
«Литературной
газеты»
№ 22 (801)
20 апреля 1939 г., четверг
Цена 30 коп.
Патриотическая тема
в искусстве
В самых разнообразных кругах — и
среди деятелей искусства, и среди зрите-
лей. существует мнение, будто патриоти-
ческая тема в кино и театре может быть
выражена только или главным образом в
историческом произведении. Так, напри-
мер. опера об Иване Сусанине патриотична
уже по одному тому, что таков ее истори-
ческий сюжет. Подобное представление о
патриотичности очень суживает задачи ва-
шего искусства.
Все то, что воспитывает чувства и мы-
сли советского зрителя, внушает ему лю-
бовь к родине, любовь действенную, по-
буждающую к борьбе за торжество соци-
алистической идеи, все это глубоко патри-
отично.
Истинно патриотическое искусство не
терпит ни фальши, ни слащавого приукра-
шивания действительности. Вот почему
трудно назвать патриотической пьесу о
Марине Страховой, хотя ifo замыслу авто-
ров она должна была быть именно такой.
Дело здесь не в том. что в центре пьесы
личная судьба героини и ее переживания.
И камерно-психологическая драма может
быть патриотичной, если она по существу
своему связана с жизнью народа, ецн она
правдива и человечна в самом прямом
смысле этого слова.
В «Оптимистической трагедии» Вишнев-
ского тоже изображена личная судьба ге-
роев — комиссара и нескольких матросов,
выделенных драматургом из общей массы
действующих лиц. И тем не менее настоя-
щим героем этого патриотического спек-
такля является народ, и комиссар и матро-
сы — это только представители народа.
«Александр Невский», поставленный по
сценарию П. Павленко, — крупнейшее со-
бытие в жизни советской кинематографии
и важный этап в творчестве замечатель-
ного советского мастера Эйзенштейна. Но
все значение этого фильма — и положи-
тельное и отрицательное — еще далеко не
оценено. Очень жаль, что этот фильм не
вызвал опоров и дискуссии ни на стра-
ницах печати, ни в наших художествен-
ных общественных организациях. Воздей-
ствие этого фильма огромно, но это не
дает нам прана пройти мимо тех серьез-
ных недостатков, которые есть в этой бле-
стящей работе Сергея Эйзенпггеййа.
Героическая эпопея о борьбе русского
Народа с псами-рыцарями развертывается
в торжественно-эпическом созерцательном
спокойствии Прекрасно композиционно по-
строенные кадры сменяют один другой.
Напряженность отдельных кусков дости-
гается виртуозным искусством монтажа
отдельных кусков. Стиль эпохи создает
режиссер.
Вкус его прекрасен. По, нам кажется,
никакой пейзаж, никакой умно построен-
ный кадр не может заменить человека, ко-
торый только один и главным образом пе-
редает и рассказывает нам все движение
данной эпохи. Без глубокого понимания и
внутреннего состояния и мотивов внешнего
поведения герое® никакая драма, сколь
эпической ни была бы она по своему жан-
ру, — невозможна. А всего этого мы впра-
ве, требовать от такого мастера, как Эй-
зенштейн. Ибо тогда патриотическое зна-
чение Фильма .« Александр Невский» было
бы гораздо сильнее.
Приветствие советских писателей
Лиге американских писателей
В связи с открывающимся в Нью-Йорке
конгрессом американских писателей прези-
диум союза советских писателей послал
письмо, в котором приветствует деятелей
американской литературы, представителей
великого, дружественного народа.
— Мы высоко расцениваем значение
вашего конгресса, — говорится в привет-
ствии. — Он собирается в такое время,
которое требует принципиальных и муже-
ственных решений. Сто шестьдесят лет
тому назад, когда молодой американский на-
род боролся за свою независимость, лучшие
люди Европы пришли на помощь заокеан-
ской демократии. Писатели всех стран про-
пагандировали идеалы американской рево-
люции. В царской России писатель Але-
ксандр Радищев, сосланный в Сибирь за
свои политические идеи, создал настоящий
гимн в честь освобождения американского
народа. История связала воедино судьбы
отдельных народов. Настало время, когда
прогрессивные силы Америки должны под-
нять свой мощный голос в защиту попран-
ных прав свободы и независимости целых
народов против новой тирании. Попытка
укрыться под сенью невмешательства, ней-
тралитета или самоизоляции превратилась
в насмешку.
Шекспировская конференция
15 апреля в ВТО открылась всесоюзная
йаучно-творческая конференция, посвя-
щенная Шекспиру, на которую прибыли
актеры и режиссеры всех театров Союза,
работающие над Шекспиром.
В первый день конференции состоялось
торжественное заседание.
С вступительным словом выступила на-
родная артистка СССР А. А. Яблочкина,
сыгравшая 15 шекспировских ролей.
Шекспировед проф. М. М. Морозов го-
ворил о величайшем комментаторе Шекс-
пира—советском театре, любовно вскрыв-
шем идеи драматурга, о едином познава-
тельном принципе изучения Шекспира,
существующем только в СССР, в отличие
от западных стран, где все теории шекс-
пироведения постоянно опровергают одна
другую.
— Мы сегодня чествуем бессмертного
Человек в даматичешэм произведении
всегда должен быть основным организую-
щим началом развертывающихся событий.
Пейзаж, который занимает такое большое
место в кинокартине, всегда должен быть
фоном к действиям человека. Там же, где
отдельный человек или народные массы
использованы для иллюстрации былинных
пейзажей или композиций былинного ха-
рактера. к которым мы привыкли с дет-
ства, — трудно, если не невозможно, гово-
рить о непосредственном, оригинальном
разрешении исторической патриотической
темы в искусстве.
Трилогия о Максиме фактически заду-
мана и осуществлена как' своеобразный
кинороман в трех сериях. Это биографи-
ческая эпопея о юном пролетарии и о том,
как его жизнь складывалась на протяже-
нии десятилетий. Судьба героя не слу-
жит просто поводом для рассказа об исто-
рических событиях, она важна сама по се-
бе. Максим много переживает, думает, дей-
ствует, и эта психологическая обстоятель-
ность нисколько не нарушает исторической
достоверности и патриотической силы
фильма. И авторы сценария, и постанов-
щики, и актеры ни на минуту не забы-
вали о том, как важно сочетать личное,
сугубо индивидуальное, психологическое с
историческим, общим, народным. Поэтому
фильм так увлекает и покоряет зрителя.
Зритель даже не замечает, что перед ним
фактически проходит история нескольких
десятилетий — и каких десятилетий! — в
жизни нашей страны и нашего народа-.
Лиризм этой кинотрилогии такой есте-
ственный. жизненный, не надуманный, что
он находит самые кратчайшие пути к сер-
дцу и сознанию зрителя.
Мы все прекрасно понимаем, что непат-
риотичесюивди произведениями являются
произведения, в которых нет любви к на-
шему социалистическому человеку, к на-
роду. к социалистической родине. Такие
произведения совершенно немыслимы в со-
ветском искусстве. Все дело, очевидно, в
том, как драматург, художник, режиссер,
актер должны показать, осуществить свое
понимание этой задачи.
История Павла Грекова‘могла бы быть
показана как сугубо «личная драма», тем
более,. что больших народных сцен в этом
спектакле нет./. Йо благодаря такту дра-
матургов, благодаря умению режиссеров и
актеров найти в перипетиях личной дра-
мы одного Павла нечто общее, касающе-
еся многих и многих, спектакль приобрел
историческую многозначительность и стал
подлинным спектаклем на тему о совет-
ском патриотизме
Об этой взаимосвязи общего с конкрет-
ным, исторического с личным, ретроспек-
тивного с современно-актуальным в про-
изведениях нашего театрального и кине-
матографического искусства следовало бы
поговорить поподробнее, всесторонне. Это
должны сделать не только работники те-
атра и кино, но, может быть, прежде все-
го писатели, драматурги, а также и наши
живописцы, для которых историческая
композиция уже давно перестала быть
только одним из возможных «жанров». В
этой взаимосвязи, в умении ее найти и
построить и лежит путь к разрешению па-
триотической темы в нашем социалисти-
ческом искусстве.
Пока продажная пресса усыпляет обы-
вателя сказкой о нейтралитете, фашистское
чудовище уничтожает самостоятельность
целых государств, произвольно меняет
карту мира и протягивает свои лапы к са-
мому горлу усыпленной жертвы. Фашист-
ская агрессия опасна и беспощадна, если
она не встречает на своем пути решитель-
ного отпора. В этом случае для нее не мо-
гут служить препятствием ни горы, ни
океаны. Но фашистская реакция подло
труслива, когда она наталкивается на спло-
ченность и единство всех общественных
сил, способных бороться за мир и куль-
туру. В деле создания этого единства роль
писателя, которому доверены мысли и чая-
ния широчайшей народной массы, очень
велика. Мы уверены в том, что Лига аме-
риканских писателей исполнит свой долг
перед человечеством до конца.
Письмо подписали: Н. Асеев, В. Вишнев-
ский, В. Герасимова, А. Караваева, В. Ка-
таев, А. Корнейчук, Я. Купала, В. Лебедев-
Кумач, А. Машашвили, П. Павленко, Л. Со-
болев, А. Толстой, А. Фадеев, К. Федин,
М. Шолохов.
человека, прожившего уже 375 лет,—зая-
вил народный артист СССР С. М. Ми-
хаэле.
Председатель БОКС В. Ф. Смирнов ин-
формировал собравшихся о том, как про-
водится шекспировский юбилей за рубе-
жом. К сожалению, он мог рассказать
только о скудных, малочисленных меро-
приятиях Англии и Франции, так как все
другие страны ничем не отмечают юбилей
великого драматурга.
После этого сообщения ярким контрас-
том прозвучали слова заслуженного арти-
ста республики С. Э. Радлова—об огром-
ной радости, которую испытывает каждый
советский читатель книг Шекспира, каж-
дый зритель шекспировского театра, сжив-
шийся с незабываемыми образами, соз-
данными Шекспиром, навсегда полюбив-
ший ИХ.
В президиуме собрания московских писателей.
Слева направо: А. Фадеев, А. Барто, В. Лебедев-Кумач, В, Катаев и А. Новиков-Прибой.
Фото Н. Петрова.
Приветствия
«Литературной газете»
Президиум союза советских писателей СССР дружески приветствует редакциои
ную коллегию и коллектив сотрудников «Литературной газеты» в день ее десяти-
летия.
Президиум союза желает всем товарищам плодотворной и успешной работы.
*.
Бюро партийной организации союза
советских писателей приветствует «Лите-
ратурную газету» с десятилетием ее лите-
ратурно-политической деятельности.
Как орган ССП «Литературная газета»
за 10 лет своего существования сыграла
положительную роль в развитии советской
литературы.
Бюро партийной организации ССП вы-
ражает уверенность, что в своей дальней-
шей работе «Литературная газета», учтя
свои ошибки и промахи в прошлом и
несомненные свои успехи, станет крепким
боевым органом литературного фронта и
будет подлинным проводником в области
искусства великих решений всемирно-
исторического XVIII с’езда нашей партии.
БЮРО ПАРТИЙНОЙ ОРГАНИЗАЦИИ
СОЮЗА СОВЕТСКИХ ПИСАТЕЛЕЙ.
$
Приветствуем «Литературную газету» в
день ее десятилетия. Поздравляем ред-
коллегию и коллектив сотрудников. Жела-
ем дальнейшей успешной борьбы за раз-
витие советской литературы, за выращи-
вание и сплочение кадров советской худо-
жественной интеллигенции.
Ждем развертывания творческих дис-
куссий и теоретической разработки
сталинского лозунга социалистического
реализма.
ПРЕЗИДИУМ ЛЕНИНГРАДСКОГО
ОТДЕЛЕНИЯ СОЮЗА СОВЕТСКИХ
ПИСАТЕЛЕЙ.
Правление союза советских писателей
Украины поздравляет коллектив редакции
«Литературной газеты» с десятилетием
газеты. Наше пожелание «Литературной
газете» — хорошо освещать литературы
братских республик нашего Союза, помо-
гать писателям всех национальностей на-
шей родины в их творческой работе.
Желаем газете успешной и плодотвор-
ной работы на благо советской литерату-
ры.
ПРАВЛЕНИЕ СОЮЗА СОВЕТСКИХ
ПИСАТЕЛЕЙ УКРАИНЫ.
&
Шлем свои горячие поздравления в
связи с юбилеем «Литературной газеты».
Наши пожелания газете — стать дейст-
вительно боевым органом борьбы за даль-
нейший творческий расцвет социалистиче-
ской литературы народов СССР,, школой
коммунистического воспитания молодых
писательских кадров и выращивания
бол ь ше ви стек и- принц гоп и а льн о й х у дож е ст-
венной критики. Наше общее желание,
чтобы газета постоянно жила мыслями,
чаяниями, интересами всей писательской
армии нашей чудесной родины.
ЯНКА КУПАЛА, ЯКУБ КОЛАС,
МИХАСЬ ЛЫНЬКОВ, ЗМИТРОК БЯДУ-
ЛЯ, ПЕТРУСЬ БРОВКО, ПЕТРО ГЛЕБ-
КА, КОНДРАТ КРАПИВА, МИХАСЬ
КЛИМКОВИЧ, ИЛЬЯ ГУРСКИЙ, Г. КА-
МЕНЕЦКИЙ, А. КУЛЕШОВ, 3. АК-
СЕЛЬРОД, М. МОДЕЛЬ, А. КУЧАР,
М. ПОСЛЕДОВИЧ, X. ШИНКЛЕР,
ЯНВА МАВР, Ю. ВИТЬБИЧ, X. МАЛЬ-
ТИНСКИЙ, М. ГРУБИЯН.
&
Поздравляем с десятилетием. Желаем в
дальнейшем еще сильнее крепить связь
с литературами братских республик и
стать подлинной трибуной всей советской
литературы.
Больше инициативы, товарищи!
СОЮЗ СОВЕТСКИХ ПИСАТЕЛЕЙ
АЗЕРБАЙДЖАНА.
ПРЕЗИДИУМ СОЮЗА СОВЕТСКИХ
ПИСАТЕЛЕЙ СССР.
Грузинская писательская обществен-!
ность шлет сердечный привет «Литера-
турной газете» в день ее десятилетия.
За последние годы газета стойко боролась
за линию партии на литературном фрон-
те, ставила насущные творческие вопро-
сы литературной жизни, связывала писа-
тельскую общественность с широким чи-
тательским активом. Отмечая славную ра-
боту газеты, желаем ей в борьбе за со-
циалистическую культуру, в борьбе за
единую советскую народную литературу,
стать настоящим творческим центром писа-
телей всех братских народов нашей вели-
кой родины.
ПРЕЗИДИУМ СОЮЗА СОВЕТСКИХ
ПИСАТЕЛЕЙ ГРУЗИИ.
❖
Писатели Таджикской ССР поздравляют
«Литературную газету» в день ее десяти-
летия и шлют большевистский привет
коллективу редакции—работникам больше-
вистского пера.
«Литературная газета» в течение деся-
ти лет под руководством партии Ленина—
Сталина борется за передовую, высоко-
идейную, подлинно художественную соци-
алистическую литературу нашего велико-
го многонационального советского государ-
ства.
XVIII с’езд партии поставил перед боль-
шевистской печатью огромные задачи в
деле коммунистического воспитания тру-
дящихся масс. Мы уверены, что «Лите-
ратурная газета», положив в основу ра-
боты решения с’езда, будет и впредь не-
уклонно бороться за дальнейшее процве-
тание литератур народов СССР.
Поэты-орденоносцы — ДЕ ХОТИ, ТУР-
СУНЗАДЭ, РАХИМИ, писатели —
УДУГЗАДЗ, СУХАЙЛИ, МИРШАКА-
РОВ.
$
Писатели Туркмении поздравляют «Ли-
тературную газету» с десятилетием боль-
шой полезной работы, помогающей об’-
единению и творческому сближению ли-
тераторов многонационального Советского
Союза. Вместе с горячими приветствиями
выражаем своей газете пожелания даль-
нейшей плодотворной работы, помогающей
укреплению более тесной деловой связи
между литературными организациями и
писателями нашей Родины.
АТА САЛИХ, ДУРДЫ КЛЫЧ, АГА-
МАМЕДОВ, АГАХАН ДУРДЫ, СЕИ-
ДОВ, ПОММА НУРБЕРДЫ, АБОР-
СКИЙ, ТОУШАН ЭСЕНОВА, ЕГО-
РОВ, ЧАРЫ КУЛИЕВ, БАЗАР АМА-
НОВ, КАРЯГИН, СЕИТАКОВ, СКО-
СЫРЕВ, КРЫЧЕВ, МЕРЕД САРЫ-
ХАНОВ.
*
Шлем горячий привет «Литературной
газете» в день ее десятилетнего юбилея.
Наше пожелание: больше внимания во-
просам обороны нашей родины, больше
внимания оборонной литературе!
Редакция журнала «Знамя»
ВС. ВИШНЕВСКИЙ, А. НОВИКОВ-
ПРИБОЙ, В. ЛУГОВСКОЙ, С. ВАШЕН-
ЦЕВ, А. ИСБАХ, А. ТАРАСЕНКОВ,
Ю. СЕВРУК.
Горячо приветствуем коллектив с десяти-
летием. желаем успешной деятельности в
деле большевистской борьбы за создание
художественных произведений, достойных
пашей сталинской эпохи.
РЕДАКЦИЯ «ЛИТЕРАТУРНОЙ ГАЗЕТЫ».
КИЕВ.
$
«Литературной газете», передовому ор-
гану писательской общественности наше-
го великого Союза, борпу за большевист-
скую партийность и народность советской
литературы, в день ее десятилетия наш
дружеский революционный привет.
Коллектив сотрудников нашей газеты
уверен, что «Литературная газета» и
впредь будет давать литературной печати
пример большевистской принципиальности
и высокой идейности в борьбе за народ-
ность, за социалистическое содержание и
глубокую художественность советской ли-
тературы и искусства.
РЕДАКЦИЯ «ЛИТЕРАТУРУЛИ
САКАРТВЕЛО».
ТБИЛИСИ.
*
Редакция газеты «Советское искусство»
шлет братский привет «Литературной га-
зете», отмечающей свое десятилетие.
«Литературная газета» много внимания
уделяет проблемам театра, музыки, изобра-
зительных искусств. Это роднит ее с на-
шей газетой, с широкими кругами работ-
ников искусства.
Редакция «Советского искусства» жела-
ет «Литературной газете» во втором де-
сятилетии своей работы сохранить и раз-
вивать лучшие свои качества — актив-
ность, принципиальность и смелость.
РЕДАКЦИЯ ГАЗЕТЫ «СОВЕТСКОЕ
ИСКУССТВО».
*
Горячо приветствуем «Литературную
газету» в день ее десятилетия, желаем ей
и в дальнейшем с большевистской страст-
ностью бороться за процветание литера-
тур великого советского народа.
РЕДАКЦИЯ ГАЗЕТЫ «КИНО».
*
Прошло десять лет со дня выхода Н
свет первого номера «Литературной газе-
ты». В связи с этим хочу передать горя-
чий привет юбиляру и сказать несколько
слов.
— Я —- преподаватель украинской и
русской литературы средней школы на’
границе, вблизи Збруча. Среди погра-
ничных трудящихся масс, и в частности
интеллигенции, ваша газета вызывает
большой интерес. Особенно для меня, как
преподавателя, «Литературная газета»
имеет очень большое значение. Благодаря
газете я в курсе всей литературной жиз-
ни всех братских республик нашей ро-
дины.
Статьи, публикуемые в газете, в боль-
шинстве случаев стоят на высоком
идейном и теоретическом уровне, являют-
ся для меня пенным вспомогательным
материалом в преподавательской работе. 1
Однако, по-моему, у нее есть и недо-
статки. Материалы о классическом наслед-
стве, о таких гениях человечества, как
Пушкин, Толстой, Гоголь, Гете, Гейне,
Байрон, совсем мало публикуются. Тут
господствует кампанейщина, статьи на
эти темы публикуются только по какому-
нибудь случаю.
Также желательно, чтобы больше пуб-
ликовались в «Литературной газете» но-
вые стихи и поэмы таких видных поэтов
нашей родины, как Н. Асеев, В. Лебедев-
Кумач, П. Тычина. Янка Купала. С. Чи-
кова ни, М. Бажан, Якуб Колао, Н. Тихо-
нов, П. Антокольский и другие.
Учитель средней школы
Г. П. ДОНЕЦ.
ПОЭТ БРОВКА
ПРИНЯТ В ПАРТИЮ
МИНСК. (От наш. корр.). 17 аатреля пер-
вичная партийная организация союза со-
ветских писателей БССР единогласно при-
няла в кандидаты партии поэта-орденопос-
ца Петруся Бровка. Выступавшие на соб-
рании М. Линьков, Якуб Колао, 3. Бядуля
охарактеризовали т. Бровка как талантли-
вого поэта, пламенного патриота, предан-
ного делу Ленина — Сталина.
ТОРЖЕСТВА В ЧЕСТЬ
ТУМАНЯНА
ЕРЕВАН. (Наш корр.). Задолго до нача-
ла торжественного заседания, посвященно-
го 70-летию рождения 0. Туманяна, боль-
шой зал театра оперы был переполнен.
Сюда пришли трудящиеся столицы Арме-
нии, представители интеллигенции, работ- 4
ники искусств, науки, студенческая моло-
дежь. Собралось больше тысячи человек.
За столом президиума — члены прави-
тельства, писатели, гости, делегации брат-
ских республик.
Торжественное заседание краткой речью
открыл председатель юбилейного комитета,
заместитель председателя президиума Вер-
ховного Совета Армянской республики тов*
С. Саакян.
Большой, содержательный доклад О
жизни и творчестве 0. Туманяна сделал
секретарь союза советских писателей Ар-
мении т. Григорян.
После доклада со словами приветствия
выступили писатели братских республик*
Яркую речь произнес поэт И. Сельвинский.
— Есть особо волнующее очарование, —
говорит он, — в том, что говоришь о сти-
хах здесь, у подножья Арарата, в одном
из тех древних и великих гнезд, где заро-
ждалась поэзия мира. Все мы помним ве-
ликие слова товарища Сталина о том, что
только народ бессмертен. Да, только на-
род бессмертен и бессмертна только та
поэзия, которая кровно связана с народ-
ным гением. Армянский народ дал миру
таких замечательных мастеров стиха, как
Саят Нова, Абовян, Шах-Азиз, Патканян,
Цатурян и, наконец, Туманян, семидеся-
тилетие рождения которого празднуют
сейчас народы Советского Союза.
Вера Инбер прочла свои стихи, посвя-
щенные Туманяну. Затем от писателей
братской Украины выступил Натан Рыбак*
—- У нас, в стране социализма, — ска-
зал он, — праздник культуры одного па-
рода является праздником всех народов,
Великий Пушкин, солнечный Руставели,
гневный Шевченко, пламенный Туманян
близки, понятны всем народам многонацио-
нального Союза.
— Туманян, — сказал делегат Грузии
Сандро Зули, — горячо любим грузинским
народом. Его поэзия глубоко проникла в
читательские массы Грузии. Говоря о Ту-
маняне как о человеке, всегда стремив-
шемся укрепить дружбу народов, Зули в
ответ на стихи Туманяна, посвященные
поэтам Грузии, прочел свои стихи, по-
священные поэтам Армении.
От родины великого Низами слова при-
вета говорит азербайджанский поэт Мамед
Рагим, прочитавший в заключение свои
переводы из Туманяна. Переводы стихов
Туманяна и стихи, посвященные ему, чи-
тают также Гришашвили и Борьян. Своими
воспоминаниями о Туманяне поделились
Аветик Исаакян и Дереник Демирчан.
Торжественные вечера памяти Туманяна
состоялись также в Ленинакане, Кирова--
кане и других городах и районах Армении.
16, 17 и 18 апреля в зале Дворца пио-
неров прошла сессия пленума союза пи-
сателей и Института литературы и языка,-
посвященная памяти Туманяна.
ОБЩЕМОСКОВСКОЕ СОБРАНИЕ ПИСАТЕЛЕН
16 апреля в Большой аудитории Политехнического музея состоялось обше-
московское собрание писателей. Собрание было посвящено обсуждению ито-
гов XVIII с’езда ВКП(б) и задачам советской литературы в коммунистическом
воспитании трудящихся.
Собрание от имени правления союза советских писателей открыл тов. В. Ле-
бедев-Кумач. Избирается деловой президиум.
В составе его — Асеев Н., Барто А., Вишневский Вс.. Герасимова В., Гранин
(МГК ВКП(б)., Зайцев К., Иванов Вс., Караваева А., Катаев В., Кирпотин В.,
Лебедев-Кумач В., Леонов Л., Лозовский С., Новиков-Прибой А.. Попов Г.
(секретарь МГК ВКП(6), Соболев Л., Твардовский А., Толстой А.. Тренев К.,
Ухолин С. (секретарь Краснопресненского райкома ВКП(б), Фадеев А.,
Федин К., Щербаков А. (секретарь МК и МГК ВКП(б).
Бурными аплодисментами и овацией встречают собравшиеся предложение
т. Б. Левина избрать в почетный президиум Политбюро ЦК ВКП(б) во главе
С товарищем Сталиным.
Доклад тов. А. Фадеева
об итогах XVIII съезда ВКП(б)
— Товарищи! Нам, современникам
XVIII с’езда партии, его свидетелям и уча-
стникам, еще трудно осознать все то
всемирно-историческое значение, которое
имеет и с’езд, и его решения,—начинает
своп доклад тов. Фадеев. — С’езд собрал-
ся на историческом этапе, когда мы на-
чинаем новый путь восхождения от со-
циализма к коммунизму.
Мы достигли небывалого морально-
политического единства нашего народа и
невиданного еще единства нашей коммуни-
стической партии, об’единенных вокруг
Центрального Комитета ВКП(б), вокруг
товарища Сталина.
Это морально-политическое единство на-
рода и единство нашей партии нашло
свое живое отражение в том, как шли
прения на XVIII с’езде партии, как
принимались решения и как избирался
ЦК нашей партии — единодушно и с
небывалым под’емом.
Далее тов. Фадеев говорит подробно о
тех всемирно-исторических победах, ко-
торые завоевала наша страна под руковод-
ством партии Ленина—Сталина за период
между XVII и XVIII с’ездами.
Он говорит о том, что титанической,
созидательной работе нашего народа пы-
тались мешать враги народа, подлые ре-
ставраторы капитализма, агенты фашизма,
которых народ безжалостно разгромил.
Затем докладчик говорит о блестящем
и глубоком анализе международного и
внутреннего положения нашей страны,
данном в докладе товарища Сталина, о
нашей любимой, грозной и непобедимой
Красной Армии и Военно-Морском Флоте,
о грандиозных перспективах третьей
сталинской пятилетки и задачах советской
интеллигенции, в частности работников
всех видов искусств.
— Работников искусств всех видов у
нас в стране около 160 тысяч, — гово-
рит тов. Фадеев. — Цифра не такая уж
большая для такой большой страны, как
наша. Можно не сомневаться, что по ме-
ре роста образования в СССР армия работ-
ников искусств сильно приумножится. Но
дело не в количестве бойцов этой армии.
Дело в необыкновенной силе ее влияния
на умы и сердца миллионов и миллионов
людей.
Что же дает нашему искусству такую
силу влияния на людей? Может быть, мы,
советские художники, достигли уже необык-
новенных вершин художественного мастер-
ства, превзошли в этом смысле лучшие
классические образцы прошлого? Нет, к
сожалению, этого еще нельзя сказать про
нас. Правда, мы и не стремимся заменить
классиков. Как это всем известно, Шекспир
и Рембрандт, Руставели и Пушкин, Гёте и
Толстой, Бетховен и Чайковский, Шевчен-
ко и Чехов давно стали достоянием совет-
ского народа и, к великому удивлению
всех буржуазных историков, не за страх, а
за совесть помогают большевикам строить
коммунистическое общество. И паше поко-
ление и будущие всегда будут учиться у
этих великих людей.
Сила наша пока-что еше не столько в
нашем мастерстве, сколько в том, что мы
искусство первой в мире страны социа-
лизма. Нам первым выпало на долю сча-
стье рассказать людям о социалистической
жизни и о том, как она была завоевана.
Нам выпало на долю счастье — детскими
еще губами — произнести такие слова в
художественном развитии человечества,
какие до нас не мог сказать ни один, да-
же самый крупный из художников про-
шлого.
Наше искусство вместе с новым обще-
ством поднялось над развалинами старой
царской деспотии, тюрьмы пародов, и за-
говорило на десятках языков. Народы,
не знавшие даже письменности, вдруг за-
говорили громко на весь мир огненным
языком передового разностороннего искус-
ства. П весь трудящийся мир увидел, как
капитализм обедняет мир, делает его мрач-
ным и нищим, и как социализм, раскры-
вая духовные богатства народов, раскры-
вает великолепную, немеркнущую красоту
мира.
Молодое советское искусство высоко по-
дымает знамя социалистической морали
нашего народа, знамя повои человечности,
знамя социалистического гуманизма, благо-
родное знамя Ленина и Сталина. И в
этом — сила нашего искусства, в этом его
правда и его подлинная народность.
Но, чтобы советское искусство развива-
лось мощно и разносторонне, необходимо
соблюдение ряда условий. Отмечу некото-
рые из них:
Первое. Необходимо повысить критерии
требований к нашему искусству. Иаша кри-
тика, печать, большая политическая прес-
са должны больше заниматься вопросами
художественного качества. Нельзя выпу-
скать в свет и хвалить произведения толь-
ко за «хорошую идею» или «революцион-
ную тему», как это часто было принято
до сих пор. Нужно обязательно сга-
ВИТЬ требования высокого художествен-
ного качества, подлинного мастерства,
потому что на нас лежит обязан-
ность воспитания художественного вкуса
народа. Представление о том, что художе-
ственный вкус дан пароду извечно пли
формируется в народе сам по себе, сти-
хийно, — это представление неправильное,
это разновидность оппортунизма. Наряду с
хорошими кнпгамп у нас издается немало
плохих, и мы их похваливаем за «совре-
Доклад и выступления печатаются в со-
кращенном виде.
менную тему», в то время как в них дур-
ной язык, а подчас они просто негра-
мотны.
На наших государственных выставках,
наряду с прекрасными образцами совет-
ской живописи, мы выставляем немало
плохих, неграмотных картин и хвалим иху
хвалим со страниц большой советской пе-
чати за «революционную тему», тогда как
картины эти зачастую поражают неумелой
композицией, бедностью красок, отсут-
ствием настоящей школы рисования и жи-
вописания, незнанием анатомии человека,
законов перспективы и цвета. Таких кар-
тин немало было на выставке, посвящен-
ной 20-летию Красной Армии, немало их
и на выставке «Индустрия социализма».
Доверие народа ко всему тому, что мы
делаем, к любому нашему мероприятию
велико. Неправильным, либеральным отно-
шением к дурному качеству мы невольно
прививаем дурной вкус.
С этим пора кончать. В том, что люди
пишут на революционную тему, никакой
заслуги нет, это естественно. За одно это
хвалить не стоит. Давно пора потребовать
от людей настоящей большой работы, пол-
ноценного искусства, а не скороспелки,
не подделки, пе суррогата.
Второе. Надо об’явить борьбу догмати-
кам, которые стараются наше социалисти-
ческое искусство нивелировать, уравнять,
подогнать под одну мерку, хотя бы даже
и хорошую.
Вспомним путь развития Маяковского.
Бго всю жизнь ругали за то, что он не
похож на Пушкина. Потом выяснилось, что
в этом нет ничего плохого, что Пушкин
есть Пушкин, а Маяковский — Маяков-
ский. Но теперь очень много людей уп-
ражняются в том. что хотят, чтобы все
поэты походили на Маяковского. Но этого
не требуется. Люди должны говорить сво-
им индивидуальным голосом.
Особенно вредно эта тенденция в ниве-
лировке. поощряемая Комитетом по делам
искусств, сказывается в области театра.
Художественный театр — действительно
лучший наш театр. Весь народ по заслу-
гам любит его. Но это не значит, что все
театры должны походить на Художествен-
ный. Театральное искусство выработало на
протяжении своего исторического развития
формы, полные исключительного разнообра-
зия. В условиях социализма эти формы
должны быть развиты и приумножены.
Нужен театр настоящей, острой политиче-
ской сатиры, театр буффонады, гротеска,
театр сказки и фантастики, театр боль-
ших страстей и театр обозрений, театр ми-
ниатюр и народные зрелища. А какое бо-
гатство форм песет с собой многонапио-
налыюсть нашего искусства! Все новое в
области театральной формы, выражающее
новое, социалистическое содержание, нуж-
но развивать.
Нет ничего более противоречащего са-
мому духу социализма, чем уравниловка,
однообразие в искусстве. С этим пора кон-
чать. Это — второе условие развития со-
ветского искусства.
Третье. Нужно повысить роль и значе-
ние нашей критики, ибо нет лучших спо-
собов и средств воздействия на развитие
искусства, чем средства критики. Для это-
го нужно покончить с имеющим широкое
хождение среди работников искусств огуль-
ным охаиванием критики. До тех пор, по-
ка мы не научимся относиться с уваже-
нием к работе критической, как ко всякой
другой работе, до тех пор мы не
сможем улучшить качество самой критики.
По отношению к кадрам критики спра-
ведливо то. что говорил товарищ Сталин
о кадрах вообще. А товарищ Сталин гово-
рил о том. что нужно пенить кадры, до-
рожить ими. иметь к ним уважение. Нуж-
но присмотреться внимательно к суще-
ствующим кадрам критики, среди которых
есть прекрасные, пенные работники, и
нужно растить молодые кадры критиков,
создать все. необходимые моральные и ма-
териальные условия для их работы. Если
мы этого не сделаем, мы будем прини-
жать эти кадры в их собственных глазах
и лишим молодежь стимула к тому, чтобы
стремиться в область критической деятель-
ности.
С другой стороны, наша критика дол-
жна освободиться от некоторых существен-
ных недостатков. Великий Маркс говорил
о том, что первое условие критики —
«отсутствие побочных соображений и по-
следовательность». Отсутствие последова-
тельности п наличие большого количества
«побочных соображений», т. е. соображе-
ний кон’юнктурных, личных, групповых,
оглядка на персоны или учреждения, бо-
язнь правды, когда она горька, перестра-
ховка — главная беда значительных кад-
ров нашей критики.
| Именно этим об’яснярдся тот имеющий
I распространение факт, что критика обхо-
I дит молчанием неудачи крупных работни-
ков искусств и совершенно легко и доста-
точно грубо обрушивается на новые мо-
лодые таланты, на их естественные недо-
статки. точно вымещая н& неокрепшем
еше даровании собственную неполноцен-
ность. Именно этим обгоняется тот факт,
что критика сплошь и рядом не решается
г полный голос сказать настоящие, не
рыбьи слова о хорошей работе того или
иного деятеля искусств, если он в про-
шлом ошибался, подвергался серьезной [
общественной критике со стороны боль-
шой прессы, а потом выправился. Критика
ждет на это как бы «государственного раз-
решения». Именно этпм об'ясняется и тот
иеоб’яснимый факт, что к великому уди-
влению публики наша критика частенько
похваливает дурное и поругивает хорошее.
Четвертое. Надо привить вкус к само-
критике среди работников искусств. В том
огульном охаивании критики, которое сей-
С большим докладом об итогах XVIII с’езда ВКП(б) и задачах советской
литературы выступил тов. А. А. Фадеев. Его доклад был выслушан собрав-
шимися с большим вниманием. Тов. Фадеев рассказал о всемирно-историче-
ских победах, которые одержала наша страна под руководством партии
Ленина — Сталина за прошедшие годы, и подробно разобрал задачи совет-
ской интеллигенции, армии работников искусства в великом деле коммуни-
стического воспитания трудящихся.
После доклада тов. Фадеева начались прения. Первым на трибуну поды-
мается К. Федин. Затем с речами выступили тт. С. Диковский. В. Катаев,
А. Барто, Л. Леонов, О. Войтинская, Л. Никулин и В. Герасимова.
На трибуне Виктор Финк. Он зачитывает приветственное письмо вождю
народов товарищу Сталину. Когда писатель читает последние строки, все
собравшиеся встают и бурными аплодисментами, от всего сердца, едино-
душно одобряют приветствие тому, кто вдохновляет и окрыляет нас в нашем
движении к полному торжеству коммунизма.
час имеет место, сказываются не только
недостатки самой критики, но в этом ска-
зывается и имеющая большое распростра-
нение нетерпимость кадров работников
искусств к критике вообще. Это качество
проистекает главным образом из особенно-
стей работы большинства работников
искусств. В подавляющем большинстве они
являются индивидуальными создателями
своих ценностей. Конечно, в иных случа-
ях они об’единены в коллективы, напри-
мер, — театральные, но и на образах, со-
здаваемых актером, лежит печать его соб-
ственного имени. Что же говорить о писа-
телях, художниках, композиторах?
Наличие собственного имени на том, что
человек создает своим сердцем и разумом,
порождает более легкую ранимость психи-
ки, способствует игре самолюбий и гипер-
трофирует в глазах художника его соб-
ственное место в ряду других работников.
Пора работникам искусств социалистиче-
ского общества кончать с пережитками ин-
дивидуализма в своей среде. И прежде все-
го пора покончить с боязнью критики и
самокритики, без которых невозможно ни-
какое движение вперед. Это — четвертое
условие развития нашего искусства.
Пятое. Надо учиться! Эту фразу мы по-
вторяем тысячу раз, но учимся еще пора-
зительно мало. У пас есть и творческие
об’единения и кружки. Немало времени
тратим мы на обсуждения различных про-
изведений. Во всех клубах читают лекции
по истории ВКП(б). Но надо значительно
больше читать. Наши работники искусств
обрастают таким количеством обществен-
ных обязанностей, заседаний, выступле-
ний, представительств, что если им и
удается выкроить время для творческой
работы, то уж никак пе остается времени
для чтения и размышления. Уж не поэто-
му ли на многих из наших произведений
искусств лежит печать недостаточного зна-
ния предмета и необремененности мыслью?
В частности нужно внушать молодым
кадрам мысль о том, что без освоения
огромного классического наследства, миро-
вого художественного опыта человечества
невозможно движение вперед.
Не случайно во многих республиках
СССР враги народа стремились опорочить,
дискредитировать лучших представителей
классического наследства данного народа.
Основываясь на том, что в произведениях
классиков ранее угнетенных народов мож-
но обнаружить черты большего или мень-
шего национализма, враги народа отметали
то прогрессивное значение, какое имели
эти классики в свое время, об’являли их
«националистами», запрещали печатать и
издавать их. В настоящее время немало
сделано к выправлению этих вредитель-
ских действий врагов народа. Но полного
понимания огромной роли классического
наследства в деле культурного воспитания
народа, и особенно воспитания кадров ра-
ботников искусств, нет еще среди ряда
руководителей национальных республик и
областей.
Например, в Армении некоторые
товарищи об’явпли «вдохновителем шо-
випистически-дашнакскими идеями» из-
вестного армянского классика прош-
лого века Раффи. Оказались даже
люди, об’явившие Раффи фашистом, точно
Армения девятнадцатого века знала такое
явление, как фашизм. Чему же удивляться,
если Раффи больше не издают в Армении,
если писать о Раффп считается зазорным,
если библиотекари не знают—изымать ли
Раффи из библиотек или пет? Раффи —
крупнейшему романтику армянской бур-
жуазии прошлого века—действительно при-
сущи были националистические взгляды,
но он подвергал критике феодальные пе-
режитки и был великолепным мастером
слова. Идя по пути некоторых армянских
товарищей, следовало бы выбросить из
русского классического наследства Льва
Толстого, как закоренелого ретрограда, и
уж подавно — Достоевского, как неиспра-
вимого мракобеса.
Эту неясность в отношении к класси-
кам необходимо выправить. Надо учиться,
учиться критически. Это — пятое и очень
важное условие развития советского искус-
ства.
Шестое. Надо покончить с имеющим еще
кое-где распространение недовернем к
кадрам работников искусств, недоверием к
Их коллективному опыту, к их советско-
му разуму. Надо дать возможность больше
влиять на дела искусства самим работ-
никам искусств.
Зависимость работника искусств — ли-
тератора, актера, режиссера, музыканта,
композитора — от единоличного мнения ре-
дактора, директора театра, директора кино-
фабрики, заведующего тем или иным отде-
лом Комитета но делам искусств еще чрез-
вычайно велика, особенно па периферии.
Решением ЦК ВКП(б) и Совнаркома
СССР созданы Сценарный совет при пред-
седателе Комитета по делам кино и Худо-
РЕЧЬ тов. К. ФЕДИНА
V писателя всегда есть сокровенное, из-
любленное желание — написать замеча-
тельную книгу. Это желание живет в нем
и тогда, когда замечательная книга уже
написана. Закончив работу- над пой. писа-
тель видит, что книга не так уж замеча-
тельна и что наступит или наступило вре-
мя, когда он напишет действительно заме-
чательную книгу.
Без этой веры, без этой непоколебимой
уверенности жить в литературе нельзя.
У нас есть реальная возможность меч-
тать. Она дана нам историей нашего об-
щества, нашего государства, в котором ли-
тературе наравне с другими искусствами
и наукой отведены первые места.
жественный совет при председателе Ко-
митета по делам искусств. Эти мероприя-
тия ставят своей целью приблизить ра-
ботников искусств к решению вопросов,
связанных с их деятельностью. При редак-
торе художественного журнала должна быть
редколлегия, при директоре художественного
издательства—редакционный совет из пи-
сателей (это особенно необходимо в нацио-
нальных республиках и по всей перифе-
рии РСФСР). В театрах должны существо-
вать художественные советы, но формиро-
ваться они должны не по принципу пред-
ставительства от различных общественных
организаций, как это было раньше, а из
наиболее видных творческих работников
данного театра и из писателей-драматур-
гов.
В жизни писателя и в жизни театра
большую роль играют такие органы, как
Главлит и Главрепертком. Это необходимые
органы социалистического государства, на-
ходящегося в капиталистическом окруже-
нии. Эти органы мы должны укреплять.
Но характер нашей страны таков, что эти
органы не должны обладать правами
неограниченными. Всем известно, что эти
органы делают немало ошибок. Они делают
их иногда в сторону попустительства
враждебной идеологии, но в наше время
гораздо чаще в сторону мелочных приди-
рок, залезания в художертвенную ткань
произведения — нередко из-за соображе-
ний перестраховки, а в иных случаях
просто из-за малой культурности работни-
ков этих органов.
Главлит и Главрепертком должны быть
укомплектованы более квалифицированны-
ми силами, в том числе и из самих ра-
ботников искусств.
Повышение роли работников искусств в
деле руководства искусством, повышение
доверия к коллективному разуму работни-
ков искусств — это очень важное условие
нормального развития советского искусства.
И, наконец, седьмое. Государственные
органы должны обратить гораздо большее
внимание, чем это было до сих пор, на
техническую и организационную сторону в
деле развития искусства.
Литература, например, не может расти
нормально, если начать экономить бумагу
не на никому не нужных ведомственных
изданиях, а на художественной литерату-
ре. Наше предложение в области художе-
ственной литературы и так намного от-
стает от спроса.
Живопись, к примеру, не может разви-
ваться без хороших красок, а эта сторона
дела у нас особенно хромает. Театрам нуж-
ны хороший грим и опытные гримеры,
нужны грамотные в своем ^еле портные,
а это значит, что нужны соответствую-
щие мастерские и школы. Кино нуждает-
ся в хорошей пленке. Какую бы область
искусства мы ни взяли, она всегда сопря-
жена с техникой, необходимыми материа-
лами, подсобными предприятиями и учре-
ждениями. А именно на эту область наши
государственные органы обращают наи-
меньшее внимание. С этим пора кончать,
если мы хотим, чтобы наше искусство
выглядело не убого-провинциальным, а
соответствовало уровню развития такой
страны, как наша. Это — очень серьезное
условие нормального развития нашего со-
ветского искусства.
В нашей стране каждый настоящий ра-
ботник любит свою профессию и не мо-
жет не любить ее. В этом смысле работ-
ники искусств — те из них, кто имеет
право носить это звание, являются людь-
ми просто «одержимыми». История разви-
тия искусства знает немало подвижников
своего дела. И без подвижничества в этом
деле ничего настоящего, большого, вечно
живущего, создать невозможно. Для на-
стоящего, серьезного работника искусств
вне работы в своей области и жизни
нет — особенно, когда речь идет о таком
искусстве, как искусство социализма. Та-
кому искусству можно отдать все силы.
Мы должны воспитывать такие кадры
работников искусств, которые так же
страстно и беззаветно работали бы в
искусстве, как Горький в литературе, как
Павлов в науке, как Станиславский в теа-
тре. Только такой преданностью своему
делу можно создать большое всечеловече-
ское искусство коммунистического обще-
ства.
Заканчивая свою речь, тов. Фадеев гово-
рит:
— Мы даем заверение партии и народу,
нашему вождю товарищу Сталину, что
мы отдадим все свои силы на то, чтобы
воплотить в живых образах великую
правду коммунизма, великую правду
Денина и Сталина!
Да здравствует коммунизм!
Ла здравствует Сталин!
(Весь зал встает и устраивает бурную
овацию в честь партии большевиков,
в честь товарища Сталина).
Если бы меня спросили, что ты хочешь
видеть в практике писательского труда, че-
го ты ждешь от наших книг, я ответил
бы: мне хочется увидеть в наших книгах
смелую широту воззрений и разнообразие
вкусов. Каждый рассказ, каждое стихот-
ворение советского писателя, тем более ро-
ман, тем более драма не должны замыкать-
ся границами своей темы, а должны выхо-
дить за пределы этих границ в большую
тому современности. Для этого пе надо ста-
новиться на цыпочки или лезть из кожи,
но пало быть художником, который связан
с миром, а не отвернулся от него. Не-
давно умер Карел Чапек. Судьба принесла
ему тяжелые испытания, но он не был
свидетелем порабощения своей родины. Он
это предчувствовал, предсказывал в своей
пьесе «Мать». Эта. пьеса показывает, что
автор ее тесно связан с тем, что происхо-
дит в мире.
Вы помните мать, потерявшую старших
сыновей, потерявшую мужа. Вы помните,
как берегла, как отвоевывала у смерти
она своего последнего уцелевшего сына,
болезненного, нежного мальчика. В эту
отчаянную борьбу любви со смертью вры-
вается голос по радио:
«...Слушайте, слушайте. Мы взываем ко
всему миру! Мы взываем к человечеству!
Сегодня утром вражеские самолеты атако-
вали деревню Борга и сбросили бомбы
над школой. Пулеметами с самолетов рас-
стреливали убегающих детей. Восемьдесят
детей ранено и девятнадцать убито. Трид-
цать пять детей разорваны на части
взрывом.
Мать. Что ты говоришь? Дети?
Тони (ищет на карте). Где это находит-
ся... Где же это находится?
Мать (стоит, словно окаменев). Бедные
ребятки!.. Дети!..
(Молчание. Срывает со стены винтовку
и величественным жестом обеими руками
протягивает ее Тони). Ступай!».
Мы часто говорим о предстоящей войне.
Сколько мирных стран уже затоплено кро-
вавыми слезами. Но мы ясно понимаем,
что воевать придется не только ружьем,
вложенным в наши руки матерью.
По приказу генерала Фравко, его газе-
ты только что опубликовали статью под
назваигием «Враги». В ней перечислены
писатели, которых генерал считает свои-
ми врагами за то, что они действовали
против фашизма. В списке много знакомых
и близких нам имен — Ромэн Роллан, Ан-
дрэ Мальро, Мы ясно понимаем, что если
бы Андрэ Мальро попал к генералу Фран-
ко, его бы поставили к стенке. А Ромэн
Роллану не удалось бы вырваться живым
из генеральской тюрьмы. Нам ясно так-
же, что генерал Франко не забудет Хемин-
гуэю «Пятой колонны», этой правды о му-
жестве испанцев, и не забудет того, что
он сказал в своем выступлении, посвящен-
ном американцам, павшим за Испанию.
И, накошен, нам слишком ясно, что спи-
сок врагов фашизма генерал Франко, на-
РЕЧЬ тов. С.
Только теперь, за последние голы, мы
поняли подлинную весомость слова, его
разящую силу. Наравне со всеми мы
отвечаем за все — за школы, за нефть,
за автомобили, за хлеб, ибо подлинная со-
циалистическая литература окрыляет чело-
века, дает ему новые силы.
Отвечать с’езду партии, вдохновителю
всего народа, можно только работой. И вот.
о нашей работе, об ее светлых и теневых
сторонах нам следует говорить так же от-
кровенно, беспощадно, смело, как говорили
па с’езде о хозяйственных и партийных
делах. Не случайно в последнее время так
много говорят о критике — критике чест-
ной, последовательной, правдивой, лишен-
ной всякого критикантства и трусливых
возгласов.
Не следует забывать, что и арсенале на-
ших врагов был не только меч, по та же
розовая краска, которой они старались
закрасить, залакировать, скрыть нечест-
ное, грязное. Разве это не метод борьбы?
Не случайно, что выступление Фадеева
и статья Вирта были встречены общим
одобрением.
Давно не спорили по-хорошему, по-дело-
вому о событиях в литературе, в кино.
Разве так бесспорны «Петр I», «Александр
Невский»? Если судить по рецензиям —
это так, а поговорите с людьми, и 50 или
75 из 100 ответят, что образ Петра не
совсем историчен, что, несмотря на талант-
ливую игру актера, трудно поверить в
Петра — «всероссийского директора», хо-
зяина.
0 многом следует спорить в области поэ-
зии и спорить с теми, кого мы пеним и
любим, — спорить, чтобы ценить и лю-
бить еще больше.
Мы знаем, что песни Лебедева-Кумача
поют миллионы, но назовите хотя бы одну
настоящую критическую статью о нем, без
скидок на имя, на значительность темы.
Недавно в издательстве «Советский пи-
сатель» вышла книга Лебедева-Кумача
«Мой календарь». Наряду с прекрасными
стихами есть стихи серые, написанные на-
спех. Книга очень неровная.
В предисловии автор предупреждает, что
это только газетные стихи. Тут я согла-
ситься не могу — нет газетных стихов!
У Маяковского не было газетных стихов.
Есть стихи хорошие и есть плохие стихи!
(Аплодисменты).
Об этом нужно писать и говорить.
Вот, говоря о критике смело, честно и
прямо, мне хочется сказать о смежном с
литературой искусстве — о живописи и
о критике живописи.
Не так давно открылась большая выс-
тавка «Индустрия социализма». Многие,
вероятно, были на этой выставке. Отзывы
в прессе были единодушно благоприятные.
Но в статьях Агапова и других товарищей
чувствовалась большая неловкость, точно
человек надел воротничок не по шее, вер-
тит шеей, а признаться, что воротничок
узок, не хочется. С одной стороны, хоро-
шо и с другой стороны, — хорошо, но
трудно понять, интересна ли выставка.
Недавно я пошел на эту выставку и
скажу прямо — без этого «узкого ворот-
ничка». Выставка неудачная. Из всего
очень большого количества холстов, гра-
вюр, скульптур по-человечески радуют не
больше 20 — 25 картин.
Прекрасная идея, которую дал Серго
Орджоникидзе художникам, нашла бледное,
а в ряде случаев, просто фальшивое отра-
жение.
Жизнь наша многоцветна; одновременно
она легка и трудна, груба п нежна. Жизнь
наша очень разнообразна. Она была бы
скучна без резких теней, без противоречий,
без непрестанной борьбы, в которой растет
п мужает народ. Такая жизнь па выставке
не отражена. Там очень много киновари,
сурика, хороших зубов и улыбок. Там
I парод все время улыбается. А мы не толь-
; ко радуемся, мы досадуем, сердимся, мы
живем и деремся. И улыбки эти — не
радость победителя, а проявление самодо-
вольства многих художников, которые за-
частую талантливы, но работают, как ре-
месленники.
Я видел на выставке много железа, мно-
го труб и много людей около машин. Эти
верное, открыл именем советской литера*
туры. Он не простит нам любовь к рее*
публиканской Испании, как мы не прос-
тим ему насилия над ней.
В будущей войне наш противник пося-
гнет на все, что нам дорого. Прежде всего
на наши воззрения, на наши мечты, на-
ши идеи. То. что нас воодушевляют пере-
довые вожди человечества — Ленин и
Сталин, то что мы учимся у запрещен-
ных фашизмом Маркса и Энгельса, — это
прежде всего восстанавливает нашего про-
тивника, но мы не отдадим ему наши
мечты.
Пока не везде еще гремят пушки, мы
должны совершотствовать наше оружие,
т. е. наше искусство. Трепет, дыхание ми-
ра, буря нашего времени должны слы-
шаться за строками наших книг. По са-
мой своей природе советская литература—
явление интернациональное. Значит, пи-
сать следует так, чтобы наш голос мог
быть услышан повсюду. Для этого не надо
кричать в унисон, не надо петь хором.
Наши книги не должны быть похожи друг
на друга. Мы не догматики, не сектанты.
У нас смелые отношения к форме, не пред-
взятое понимание особенностей стиля, лю-
бовь, но не идолопоклонство перед куль-
турой языка.
Мы можем и хотим писать без мелких
страхов за особенности и вкус автор».
Ведь мы не отвергаем Чехова за то. что
он не похож на Гоголя, или Салтыкова-
Щедрина за несходство с Львом Толстым.
Совершенно также у нас нет кумиров В
советской литературе. (Аплодисменты).
Коммунистическая партия, которая воз-
главляет величайшую революцию мира,
разбила утопическое представление о со-
циализме, как о чем-то отдаленном, фан-
тастичном, она построила социализм и
доказала, что он реален. Но партия ни-
когда не оставляет мечты о будущем.
Строя настоящее, она претворяет мечту в
действительность. Этим она учит нас, как
надо итти вперед. Закрепляя достигнутое,
— мечтать о будущем. Всегда мечтать,
товарищи!
И это совпадает как раз с сокровенным,
излюбленным желанием писателя, вечно
мечтающего написать свою замечательную
книгу. (Аплодисменты).
ДИКОВСКОГО
люди дороги каждому из нас. Нарисованы
они похожими. Но по-настоящему я не по-
чувствовал волнения.
Подавляющее большинство картин пора-
жает своей бездумностью, пассивным вос-
приятием действительности. Чтобы пока-
зать колхозную жизнь, мало одеть колхоз-
ницу в шелк, мало окружить ее яблоками
и дынями. На|о видеть не только поверх-
ность, но и глубину окружающих явлений.
Почему хороша картина Иогансона? По-
тому, что тут мы видим жизнь.
Сегодня, когда речь идет о новом со-
циалистическом качестве произведений,
мне хочется вспомнить мудрый и жестокий
«Портрет» Гоголя, особенно следующие
строки, относящиеся не только к писате-
лю, но и ко всем людям искусства:
«Сначала художника бросали в пот та-
кие требованья: все это нужно было сооб-
разить, обдумать, а между тем сроку да-
валось очень немного. Наконец, он добрал-
ся, в чем было дело, и уж не затруднялся
нисколько. Даже из двух-трех слов смекал
вперед, кто чем хотел изобразить себя. Кто
хотел Марса, он в липо совал Марса; кто
метил в Байрона, он давал ему байронов-
ское положение и поворот. Кориной ли.
Ундиной, Аспазией ли желали быть дамы,
он с большой охотой соглашался на все
и прибавлял от себя уже всякому вдоволь
благообразия, которое, как известно, ни-
где не подгадит, и за что простят иногда
художнику и самое несходство. Скоро он
уже j*aM начал дивиться чудной быстроте
и бойкости своей кисти. А писавшиеся,
само собою разумеется, были в восторге и
провозглашали его гением».
Мы с вами знаем, как часто и писате-
лю, и художнику приходится отбиваться
от различных «дам», в том числе и ре-
перткомовских. «Павла Грекова» чуть-
чуть не причесали под Аспазию. но это
дело не прошло!
Наша литература выросла вместе со
-всей страной, выросла неизмеримо. Теперь
нам под силу то, о чем мы подчас не мог-
ли прежде и мечтать. Мы показали в
кино образы Лепина и Сталина. С большим
волнением, радуясь за незнакомых това-
рищей, я смотрел фильм «Ленин в 1918
году». В этой работе смело, глубоко пар-
тийно показаны замечательные образы. Эта
картина должна быть для нас образцом
того, как мы должны развиваться в даль-
нейшем.
Мы стали развиваться широко, эпически
широко. И вот. в связи с этой эпической
струей, возникшей в нашей литературе,
мне хочется напомнить о другой, может
быть, не струе, а о струйке, о тенденции
показать маленького, незаметного человека
пашей страны. Желание это вполне понят-
но и законно. Но то, что печатают наши
журналы, вызывает нередко опасения. Ро-
ман Письменного и повесть Курочкина—
явления одного порядка; обычный в старой
литературе треугольник — муж, жена и
любовник. Не надо в литературе перелино-
вывать, старые пиджаки, — надо кроить
заново.
Для того, чтобы показать интимное,
близкое многим людям, вовсе не нужно со-
общать о них все подробности.
Я прочитал роман т. Письменного. Че-
ловек он талантливый. Книга вначале
понравилась, но я пе мог понять идеи
книги. Поэтому я прочел книгу второй раз
и сделал вывод, что в провинции жить не
так скучно. Но, чтобы подтвердить эту
мысль, не нужно печатать роман на
15 листах.
Последнее, что касается лично нас.
Михаил Шолохов говорил на XVIII с’езде
партии о бумаге. Тиражи у нас большие.
Лучшие писатели, художники Запада не
смеют и мечтать о таких тиражах. По все-
таки бумаги у нас нехватает. И мне хо-
чется привести один пример, весьма лю-
бопытный.
В Петропавловскечна-Камчатке есть хо-
роший книжный магазин. Он снабжается
из Москвы. И вот, на Камчатку вместе е
сельдью и икрой плывут книги Шолохо-
ва, Фейхтвангера и других, и оттуда плы-
вут... во Владивосток, потому что там
Окончание см. на 3-й стр.
Литературная газета
р ---------- № 22
ОБЩЕМОСКОВСКОЕ СОБРАНИЕ ПИСАТЕЛЕН
Окончание
книжный магазин беднее, и народ от-
правляет посылки с книгами с Камчатки.
г Несколько лет назад мне пришлось по-
бывать в Копенгагене, Бергене, в городах
древней высокой культуры, с великолеп-
ными книжными магазинами. Полки ло-
мятся 6т книг, а продавщицы томятся в
ожидании покупателей. На книжных пол-
ках стоят книги Гамсупа, рядом с ними в
разнузданно ярких обложках книги Гитле-
ра. Тираж —- 4000. И, несмотря па такой
крохотный тираж, эти книги дожидаются
своего покупателя второй год. Неудиви-
тельно, что никто не покупает книги Гит-
лера, они мало кого интересуют, но народ
не покупает и настоящих, не звериных
книг.
Бумаги у нас нехватает. И тут. на соб-
рании писателей, нам надо спросить са-
мих себя: а все ли мы сделали для того,
чтобы донести свое слово читателю? Все
ли использованы возможности? Нет. У нас
установилась плохая традиция ограничи-
ваться только толстыми, только литера-
турными журналами. Принято роман, по-
весть, хороший рассказ давать в «Новый
мир», «Знамя». «Красную новь», я что
поплоше — в «Огонек», в «30 дней»,
точно свет клином сошелся на литератур-
ных журналах.
А ведь существуют десятки журналов с
колоссальными тиражами, давно и крепко
связанных с читателями, журналов, стоя-
щих, к сожалению, на очень низком куль-
турном уровне.
Многие из нас получили вчера письма
из журнала «Работница». Люди вопят: I
РЕЧЬ тов. В. КАТАЕВА
Товарищи! Партийное дело — это наше
кровное дело. Мы связаны с партией дав-
но, накрепко и навсегда. Поэтому работа
XVIII с’езда партии была нашим кровным
делом. Когда мы следили за ходом работ
с’езда, когда мы читали речи, когда мы
внимательно следили за прениями и вме-
сте со всей партией принимали те или
иные решения, мы решали вопросы своей
судьбы, своей жизни.
В своей писательской практике мы
увидели очень много такого, что должно
определять наше творчество на протяже-
нии многих лет. Мне кажется, что можно
примерно так сформулировать те выводы,
которые мы должны сделать из решений
партии для литературы, — что должна
литература воспринять и по какому на-
правлению она должна итти.
Прежде всего — это, конечно, воспита-
ние трудящихся в духе коммунизма. Мы
идем от социализма к коммунизму.
Мы должны привить читателю все идеи,
необходимые для вступления на эту вы-
сокую ступень. Мы должны всеми силами
поддерживать морально-политическое един-
ство советского народа. Почему именно
мы? Потому, что слово — это самый мо-
гучий и самый пенный цемент, соединяю-
щий души людей. В нашей громадной мно-
гонациональной стране обмен книгами,
обмен мыслями является силой сцепления,
которая держит человека возле человека и
всю нашу страну делает стальной и моно-
литной.
Мы должны развивать и культивиро-
вать наш советский патриотизм.
У нас понятие патриотизма разорвало
чувство собственности и сделалось чрезвы-
чайно широким. Что такое патриотизм?
Это — любовь к своей стране. Что такое
своя страна? Это — мои горы, мои де-
ревья, мои реки, мои моря. Это есть моя
история, история моего народа, это —
мои братья и мои сестры, мои друзья, мои
любимые.
Понятие патриотизма в такой интерпре-
тации, конечно, должно пронизывать нашу
литературу, и привитие такого патриотиз-
ма нашему читателю принесет огромную
пользу. Это сделает его более широким,
смелым и заставит его защищать свою
страну, свой труд и своих друзей.
Нужно не чураться сатиры. Товарищ
Сталин в своих речах обязательно обра-
щается к классическим примерам сатиры.
В его руках гоголевская фраза приобрета-
ет совершенно разительную силу. Мы дол-
жны не чураться сатиры, должны созда-
вать остро-сатирические, беспощадные ве-
щи, чтобы добиться высокой чести, когда
Сталин с трибуны процитирует кого-ни-
будь из наших сатириков.
Мы должны научиться честно и крити-
чески относиться друг к другу. У нас
все еще относятся друг к другу с огля-
дочкой, недостаточно по-товарищески, за-
частую замазывая неудачи товарища. К
сожалению, орденоносцам мы часто не го-
ворим неприятных вещей: они являются
как бы экстерриториальными, — а дру-
гим можно сказать правду.
Я должен указать с этой трибуны на
два печальных примера, из которых вид-
но, что наши товарищи написали неудач-
ные вещи, а их покрывают и молчат.
Это — «Чортов мост» Алексея Толстого
(аплодисменты) и «Джиоконда» Николая
Погодина (аплодисменты). Я принадлежу
к большим поклонникам А. Толстого. Я
считаю его как прозаика замечательным
писателем, таким мастером слова и топ-
РЕЧЬ тов. А. БАРТО
Советские дети беззаветно любят свою
родину. Их сердца полды любви к Сталину.
Ежедневно редакции детских журналов
Получают десятки писем от детей. Эти
письма наивны, но всегда полны самой
горячей и, главное, очень сознательной
любви к родине, к ее защитникам. Красной
Армии посвящают юные поэты свои самые
вдохновенные стихи.
Восьмилетний Абрам Быховский из
'Ленинграда прислал в журнал «Мурзилка»
свое первое стихотворение. Оно называется
«Смелый красноармеец». Стихотворение
написано очень крупными буквами на
листке в 3 линеечки. Почти после каж-
дого слова стоит точка. Стихи выглядят
так:
«Смелый. Красноармеец. Вот сижу я
ловко. На коне. У меня винтовка. На спи-
не. За дела рабочих. Первый в бой пом-
чусь. Никаких я белых. Бандитов не
боюсь».
А вот письмо шестилетнего мальчика.
«Дорогая редакция, посылаю вам два ри-
сунка. Первый мой рисунок показывает,
как самурай без оглядки бежит в сторону
свою Японию. Второй рисунок с тем же
тираж огромен — 400 тысяч, читают
миллионы, а хороших авторов нет. Видные
писатели избегают журналов, вроде «Ра-
ботницы».
Мн® кажется, что в этом отношении все
мы немного миг маху. Надо не сторонить-
ся периодики, а бороться за любую воз-
можность нести слово в массы и никогда
ни в чем не делать для себя вредных
скидок. Я разделяю сам общую нашу не-
приязнь к ведомствеипо-борократичееким
изданиям, к серятине, всякому ремеслен-
ничеству.
Почему Маяковский считал долгом пе-
чататься всюду, а наша молодежь предпо-
читает лишь толстые журналы? «Спутник
агитатора» имеет тираж 700 тысяч. Оши-
баются те, которые думают, что печатать
там нужно только статьи. Отрывок из ро-
мана, просто интересная мысль, высказан-
ная писателем, — разве не хотелось бы
увидеть это напечатанным в «Спутнике
агитатора» рядом со статьей пропагандис-
та?
Требуя бумаги, мы должны использовать
все возможности связи с читательской мас-
сой. У нас есть все для того, чтобы рабо-
тать хорошо: могучий аппарат издательств,
кино, театры, способные выполнить са-
мый дерзкий, самый смелый замысел авто-
ра. Есть миллионы друзей-читателей, есть
партия, направляющая нас крепкой и за-
ботливой рукой. Есть у нас такой критик
и друг, как Иосиф Виссарионович Сталин!
Пусть, когда дело идет о жизни. — а
искусство, это есть жизнь, — не будет
скидок ни на молодость, ни на старость,
ни на заслуги и ордена, пусть не будет
скидок никому и никогда. (Аплодисменты).
ким художником, какого нужно поискать
не только у нас, но и по всему миру. Но
когда Толстой пишет неудачную пьесу и
критика вместо того, чтобы по-дружески,
по-товарищески и по-настоящему сказать
это, замалчивает, увиливает, — это нехо-
рошо, это только снижает общий вкус.
Толстого не убудет, если он написал сре-
ди множества своих вещей одну несвой-
ственную ему вещь. Но что скажет моло-
дежь, которая учится на Толстом? Это
нужно учитывать. То же самое всецело
относится и к Погодину.
Есть много общепризнанных величин и
вещей, которые еще требуют внимательно-
го критического разбора. Я думаю, что
критика и писатели должны честно и
прямо, не боясь поссориться, говорить
людям правду, потому что поссориться за
правду в нашей стране нельзя. (Аплодис-
менты).
Мы должны помогать Красной армии,
мы должны помогать культурному росту
бойца, потому что всем известно: чем
культурнее боец, тем он лучше дерется.
Наши книги попадают в громадном ко-
личестве в Красную армию. Я никогда
не встречал такой замечательной, .стро-
гой и вместе с тем доброжелательной ау-
дитории, как красноармейцы. Недавно я
приехал в одну воинскую часть и провел
там беседу с красноармейцами. Это были
не командиры и не курсанты, а обыкно-
венные красноармейцы, но культурный
уровень их чрезвычайно высок. Выходить
к ним на трибуну нужно с полной на-
грузкой. С такими людьми, как наши
красноармейцы, нашу родину никому не
победить.
Чего хотят от нас красноармейцы? Во-
первых, мы должны обобщить общеизвест-
ный и любимый у нас тип Героя Совет-
ского Союза. Обязательно должны быть
повести о героизме, о Герое Советского
Союза, о героических женщинах. У нас
есть замечательные примеры: жизнь Вале-
рия Чкалова, жизнь трех героинь —
Осипенко, Гризодубовой и Расковой. Есть
примеры обыкновенных бойцов на заставе,
совершивших героические подвиги. К со-
жалению, эти темы часто попадают в пло-
хие руки, делающие банальные и неин-
тересные пограничные рассказики, кото-
рые противно читать. Но такая тема в хо-
роших руках может зазвучать, может стать
монументальной.
Сейчас идет новая интеллигенция, гро-
мадное количество интеллигенции. Есте-
ственно, что в самом непродолжительном
времени она начнет выделять, да и сей-
час уже выделяет из своей среды писате-
лей. Появились в полном смысле слова
совершенно новые писатели. Мы должны
их встретить с честью. Нам будет стыдно,
если они придут и побьют нас. Мы всту-
паем с ними в здоровое соревнование. По-
этому мы не должны никогда забывать,
что нужно учиться, учиться и учиться.
Что нам нужно, кроме понимания этой
идеи? Нужна технология творчества, тех-
ника творчества. Этим занимаются мало,
а нам нужно заниматься каждый день.
Моральные качества товарища Сталина,
его спокойствие, его мудрость, его чудес-
ное проникновение во все стороны нашей
жизни, его замечательный талант между-
народного политического деятеля вселяют
в нас веру в то, что в обиду он нас не
даст. Литература наша будет развиваться.
Мне хочется закончить пожеланием, чтобы
Сталин долго и долго жил! (Аплодис-
менты).
намеком для всех наших врагов». (Смех.
Аплодисменты).
Книга для детей приобрела у нас в
стране огромное значение. Детские книжки
печатаются миллионными тиражами. То,
что наш Детиздат — крупнейшее изда-
тельство, вызывает удивление за грани-
цей.
У нас детские книжки пишет не ремес-
ленники, а писатели. Мы можем сказать,
что у наших детей есть хорошие, высоко-
качественные книжки, которые воспиты-
вают ребенка в новом, коммунистическом
Духе, в духе новых человеческих отноше-
ний. Созваны настоящие советские книжки
о Красной Армии, о летчиках, о дружбе,
о переделке природы.
Ближайшие годы должны быть годами
творческих удач для писателей. Но для
того, чтобы советская литература для де-
тей стала лучше, мы должны говорить не
только о том хорошем, что есть у нас.
Очень многое еще нами не сделано. Не
создана советская сказка, реалистически-
волшебная. Нашей детской литературе
нехватает смелости воображения. Вокруг
так много сказочного, а сказка еще не
создана. Я думаю, сегодня уместно сказать
и о том, что еще много печатается у нас
многословных, плохих стихов и рассказов,
которые не достойны той большой темы,
которую излагают.
Часто малоспособный, а иногда и даро-
витый поэт пытается отсутствие взволно-
ванности подменить рифмованной цитатой
из газетной передовицы. Актуальная, боль-
шая тема требует к себе уважения. Это
должны помнить не только писатели, но
и редакторы журналов, которые часто дают
дорогу псевдоактуальным стихам.
Можно сказать про детскую литературу,
что это литература на рост. Часто стихи,
прочитанные в детстве, остаются в памяти
навсегда. Значит, мы должны очень сле-
дить за тем, чтобы вкус ребенка не был
испорчен.
* Посмотрите комплекты детских газет —
областных пионерских газет. В эти газеты
ТАСС рассылает из центра специальные
рассказы для детей. Очевидно, ошибочно
считая, что детям будет неинтересно про-
честь сжатое сообщение о конкретном фак-
те, авторы из ТАСС по поводу любого
события сочиняют слащавые рассказы.
РЕЧЬ тов. Л. ЛЕОНОВА
Мы собрались сюда сегодня, чтобы по-
говорить о чувствах и намерениях, кото-
рые пробудил и в нас XVIII с’езд партии.
Севана наша на массовых собраниях уже
сказала свое мнение о значении этого все-
мирно-исторического явления. Принят к
исполнению гигантский план третьей пя-
тилетки, сказано мудрое слово о задачах
социалистической интеллигенции — и wa
выполнит их!-—и. наконец, утвержден во-
вый устав коммунистической партии, в
котором, как и в других исторических до-
кументах, принятых на с’езде, отразились
все великие события последних лет.
Все великое порой вблизи не так замет-
но. Мы уже привыкли громадными шагами
одолевать пространство, отделяющее нас
от коммунизма: за сравнительно неболь-
шой срок была обнародована великая
Сталинская Конституция, произошли вы-
боры Верховного Совета СССР, вышел в
свет «Краткий курс истории ВКП(б)» —
книга героического опыта рабочего класса,
история борьбы за счастье трудящихся
земли, освещающая боевое прошлое и мо-
билизующая на будущее. Надо отойти на
какое-то расстояние, чтобы охватить умом
архитектуру замечательного здания, чтоб
осмыслить величие происшедшего. И мы
все знаем, что груды великолепных
книг будут написаны об этих немногих
днях, когда каждый из нас с волнением
брался за газету, чтобы увидеть итоги ти-
танической всенародной работы по построе-
нию базы бесклассового коммунистического
общества и, чтобы еще раз заглянуть в
будущее.
Стоит сравнить, какое будущее начер-
тано для рядового человека с запада в его
утренней газете! Уже сняты маски по ту
сторону рубежа, с лирикой покончено, де-
мократические арфы сложены в утолок.
На столбовые дороги вышел зверообразный
и беспощадный хищник. И мелкие держа-
вы, прислушиваясь, как хрустят Албания
и Чехо-Словакия в зубах у завоевателей,
переглядываются в кроличьей тревоге: кого
сожрут еще, кто следующий?
В то же самое время Союз Советских
Социалистических Республик — единствен-
ная страна, над которой светит отличное
солнце, — прекрасная страна, о которой
грезили утописты, о которой с завистью
пророчил Белинский, страна, в которой
очень скоро будут жить только мастера
высоких ремесл и искусств, их подма-
стерья и ученики—которая растет изо дня
в день, множит свои силы, крепит свои
и без того прочные внутренние связи,
строит сокровища духовной и материаль-
ной культуры, поет песни, которые поются
только на заре. Славно жить сегодня на
моей родине и знать, что никто, ничто
не может помешать нашему труду, нашему
счастью, нашему победному .шествию в
коммунизм.
Есть одно повое качество в людях на
нашей земле. Оно родилось только после
Октября и окрепло вследствие побед, одер-
жанных в последние годы нашими народа-
ми плечом к плечу, — это небывалое
еще, полное творческого энтузиазма мо-
рально-политическое единство граждан на-
шей родины. Вспомним замечательные сло-
ва покойного Валерия Павловича Чкалова,
нашего общего друга, сказанные им жур-
налистам в Америке, — о ста семидесяти
миллионах, работающих на него. Какая же
сила заставила этого летчика сказать та-
кую гордую формулу нового социалисти-
ческого бытия, достойную пера лучшего
поэта? Вот это и есть сталинское един-
ство, неистребимая и кровная дружба на-
родов и граждан, и для врата в предстоя-
щей схватке она будет постраптней всякого
другого оружия! Хотя — повторим вслед
за т. Ворошиловым — другое тоже будет
страшно!
В исторические дни XVIII с’езда вся
страна, была единодушна в своих чувст-
вах. Вместе со всеми, кто имел высокое
счастье присутствовать на с’езде. мы ли-
ковали. знакомясь с гигантскими наметка-
ми пятилетнего плана, изложенными в
докладе Вячеслава Михайловича Молотова,
и слаще всякой музыки были каждому из
нас цифры ворошиловского доклада о на-
шей оборонной мощи! Отраженным эхом
с’ездовских рукоплесканий была наполне-
на в эти дни моя страна. И оттого было
так, как если бы братские народы всех
одиннадцати республик незримо присут-
ствовали па этом с’езде победителей и
творцов. II здесь я хочу сказать о своем
впечатлении от доклада вождя — о самом
главном и незабываемом!
Бывают ранним летом такие благодат-
ные утра, когда прозрачен какой-то гор-
ною прозрачностью воздух, и голос чело-
века идет далеко-далеко, и все духов-
ные способности обострены невероятно, и I
глазу внятна каждая подробность, и радо-
стно внутри, а уму просторно, и громад-
ное ясное спокойствие наполняет мир. Это
РЕ ЧЬ тов. Л. НИКУЛИНА
Мы — свидетели того, как была на-
писана новая глава истопим Всесоюзной
коммунистической партии. Эта глава назы-
вается «XVIII с’езд».
Каждый с’езд партии знаменует собой
новый этап для нашей страны. В этапе,
который открывает XVIII с’езд, огромная
работа возложена на социалистическую ин-
теллигенцию. Я хочу напомнить о том,
Например, пионерка Валя Птушко задер-
жала шпиона. Факт интересный и конкрет-
ный. По этому поводу ТАСС рассылает во
все областные газеты рассказ под назва-
нием «Поединок». Вот некоторые места из
этого рассказа:
«Валя не выдержала костистого удава
в образе чужой вражеской женщины».
«Только бы не умереть сейчас, — по-
думала Валя и встряхнулась».
«Девочка еще сильнее сжимала свои
руки, обхватив ими ноги противницы».
Серьезная, актуальная тема о шпионаже
изложена развязно, безвкусно, безграмотно.
По правде говоря, мы очень мало забо-
тимся о пионерских и детских газетах.
А вся литература для детей, все, что чи-
тают дети в газете, книге, журнале, —
все это должно быть качественно высо-
ким. Страна дает детям все самое лучшее.
В третьей пятилетке будет расти сеть дет-
ских библиотек, будут созданы новые пио-
нерские дворцы, будут построены новые
замечательные школы. Писатели должны
дать детям лучшую литературу. (Аплодис-
менты).
чувство я испытал по прочтении отчетного
доклада вождя.
Вместе с моими товарищами, присутст-
вовавшими на с’езде, я смеялся, когда
вождь говорил о козявке, к которой соби-
рались присватать слона, и с гордостью
радовался, когда в докладе раскрылась на-
стоящая книга судеб, книга большевист-
ских чисел, чисел роста нашего, славы
нашей, возможностей и величия нашего.
Только одно сравнение приходит мне на
ум. Подобно великому социальному анато-
му он приподнимал самые живые ткани,
рассеченные скальпелем марксистско-
ленинского знания, и мне самому стано-
вилось ясно все в мире: и прежде всего—
откуда же происходит эта математическая
точность большевистской победы! Я стал
умнее и зорче, как будто я сам овладел
тонкой и сложной наукой государствовож-
депия.
Я с волнением произношу имя Сталина,
в котором об’единено все лучшее, все са-
мое честное, все мысли и чувства великих
стариков о правде народной. После слова—
Ленин — не было еще на языке человече-
ства такого емкого по идейному содержа-
нию, такого большого и громового слова.
С этим паролем на устах мы вступаем в
прекрасную страну — завтра. Об этом ве-
ликом и мудром человеке, которого много-
миллионные народы справедливо называют
своим отцом, у нас пишут много, зача-
стую забывая, что писать о нем можно
только отлично. Действительно, хорошо
жить вместе с ним в его эпоху, работать
под его руководством, чтобы осознать ко-
гда-нибудь, что и твоя крохотная песчин-
ка положена в основание великого всепа-
ротного дела. Мало умереть за него, надо
уметь побеждать с его именем на устах,
как это делали бойцы у Хасана. Мы все
гордимся ими, а стоило бы в такую ми-
нуту спросить и их, гордятся ли и они
нами?
Здесь и надо было бы поговорить о на-
ших литературных делах, о трудностях, о
технологических особенностях нашего ис-
кусства и о том, что же делается нами
для создания больших по значению книг и
для устранения этих трудностей. Помнить
мы должны, что славу нашей эпохи соста-
вят наши книги, наши звонкие и содер-
жательные песни. Именно — только де-
лами нашими, а не словами мы отвечаем
перед страной, партией и народом. XVIII
с’езд партии дал задание советской интел-
лигенции — послужить делу коммунисти-
ческого воспитания, помогать рабочему
классу в повышении знаний до уровня
инженерно-технических кадров. Мне ка-
жется, что это касается всех областей ду-
ховной и материальной жизни нашего на-
рода. Это задание диктует нам прямое по-
вышение качества нашей продукции, да
и об увеличении ее стоило бы потолко-
вать! Но близок пленум Союза советских
писателей, и мне хочется верить, что в
отличие от других наших пленумов этот
будет, наконец, подлинным производствен-
ным совещанием литераторов, и мне хо-
чется верить, что статья тов. Фадеева,
написанная об искусствах с большим зна-
нием дела и напечатанная в «Правде»,
есть начало существенного перелома.
По прочтении в нашей центральной
прессе некоторых очень обоснованных
упреков (как читательских, так и кино-
зрительских) в нарочитой примитивизации
наших книг и пьес, мне хочется обратить-
ся публично к Всесоюзной организации,
заведующей искусствами, и сказать ей от-
крыто: помогите нам поднять искусство
на высоту в той области, о которой пра-
вильно писал Николай Вирта. Не забы-
вайте: искусство немыслимо без какого-то
гормона изобретательства, а изобретатель-
ство всегда сопряжено и с известным ри-
ском неудачи. Почитайте «Мастеров ис-
кусства об искусстве» и вы поймете, что
нужно для процветания искусств в нашей
стране. Но помните, что об эпохе нашей
станут судить и по произведениям искус-
ства, которые сохранятся от нее. Мы хо-
тим и мы имеем все возможности для то-
го, чтоб работать на полный ход. И если
наш призыв останется без отклика, давай-
те тогда поровну делить заслуженные упре-
ки в отставании литературы и драматур-
гии от жизни.
Работая беззаветно на пользу народа,
будем смелыми, как Сталин!
Слава и спасибо ему за то. что мы
спокойно и весело живем под нашим солн-
цем, пишем книги и растим сады, строим
города и поем песни. И если еше раз по-
лезет на нас охотники до чужого добра,
с этой песней о Сталине мы пойдем на
чужую территорию, чтобы бить там врага,
п пееня наша зазвучит еще громче, по-
тому что слитком уж хорошие песни мы
поем, чтобы им не стали подпевать пароды
и по ту сторону рубежа! (Шумные апло-
дисменты).
что представляла собой интеллигенция ста-
рого времени. Я не сделаю далекого экс-
курса, но если мы возьмем, скажем, ста-
рую армию, то говорить об иптеллигеп-
пии в ней значило говорить, может быль,
о небольшой прослойке вольноопределяю-
щихся. Между тем, когда мы открываем
газет)’ «Красная звезда», мы очень часто
находим особую рубрику, которая так оза-
главлена: «Интеллигенция Красной Ар-
мии ».
Какая другая страна, будь то Англия,
будь это Франция, может сказать об ин-
теллигенции во французской армии, об
интеллигенции в английской армии? Это
возможно только у нас.
Для нас, литераторов, с’езд партии —
это прожектор, светящий очень далеко впе-
ред и даюший нам представление о глав-
ном. Флобер говорил о том, что детали
иногда бросаются на писателя и держат
его в плену. Вот эти детали поистине как-
то сковывают нас иногда. И только после
такого огромного исторического события
мы видим очень глубоко и очень далеко
вперед, и видим в целом то, к чему идет
наша страна.
Пять шестых м,ира показаны нам в све-
те доклада товарища Сталина. Мы увиде-
ли капиталистический мир таким, каков
он в действительности. И это было, нам
чрезвычайно важно а полезно, потому что,
когда наши товарищи начинают писать о
Западной Европе, она пишут очень схема,
тично, они пишут очень неглубоко.
Тут нужно сказать, что темы, которые
стоят перед советскими писателями и пе-
ред писателями всего мира, перед писа-
телями-антифашистами, поистине громад-
ны.
Через какие-нибудь 40—50 лет. а, мо-
жет быть, и раньше люди будут писать о
трагедии Аликанте, где тысячи испанских
республиканцев ждут смерти, в то время,
как вся Европа глядит на них и никто из
так называемых демократических стран
не посылает кораблей для того, чтобы
спасти революционеров.
Эта история будет написана буквально
огненными буквами в будущих произведе-
ниях писателей, и она выжжет клеймо ва
лбу тех стран, которые наивные люди на-
зывали когда-то «прекрасная Франция»
или «Гордый Альбион».
Когда мы говорим о Генрихе Манне, о
Кареле Чапеке, об Эрнсте Хемингуэе,
мы говорим о книгах, которые имеют ог-
РЕЧЬ тов. В. ГЕРАСИМОВОЙ
Сегодня мы заслушали целый ряд вы-
ступлений беспартийных и партийных то-
варищей. Все они были устремлены к од-
ной пели.
Центральный вопрос, который в на-
стоящее время так хорошо и, мне кажет-
ся, единодушно прозвучал, — это во-
прос о повышении критериев, вопрос о
качестве художественной литературы. Кон-
кретное и последовательное осуществле-
ние этих требований будет чрезвычайно
плодотворным.
Приводным ремнем между советским чи-
тателем и писателем является наша кри-
тика. И одновременно с постановкой во-
проса о качестве нашей художественной
литературы, естественно, возникает вопрос
о качестве нашей критики. Разве не бы-
ло печальных примеров, когда бездарные
и политически враждебные произведения
брались на щит? И разве не было об-
ратных примеров, когда те имена, кото-
рые или замалчивались или заушались,
теперь получили заслуженное и полное
признание.
Бесспорно, что в свете огромной зада-
чи выявления всего действительно одарен-
ного, идейно глубокого, до величайших
размеров вырастает роль нашей критики.
Однако было бы неверным заявлять, что,
мол, советские писатели любят только
«добрую» критику и не любят так назы-
ваемую «злую», ту, которая резко ставит
вопросы.
Здоровая и бесспорно основная часть
советской литературы ишет не «доброй»
критики, и не «злой» критики, а крити-
ки умной, критики большого идейного
уровня, критики принципиальной, правди-
вой и последовательной.
XVIII партс’езд окрылил и коммунистов
и бес па рте иных, он окрылил людей со-
ветской земли.
Почему это так случилось? Достаточно
вспомнить доклад товарища Сталина, до-
клады товарищей Молотова и Жданова.
В них красной нитью проходит внимание
к кадрам, забота о живом человеке. Это за-
мечательное требование того, чтобы у нас
ценили работающего, растущего, — пусть
даже не лишенного тех или иных недо-
статков и недочетов, но преданного, тру-
дящегося советского человека. Это окры-
лило и бесконечно подняло советского че-
ловека, советского гражданина.
В свете именно этих замечательных ло-
зунгов нам нужно ставить вопрос о кад-
рах как советской литературы, так и кри-
тики. Надо прямо сказать, что есть слу-
чаи нездоровые, мелкокорыстные, когда
писатель пытается дискредитировать любое
здоровое слово критики.
Однако есть и обратные случаи, когда
писателя совершенно безнаказанно, совер-
шенно голословно, с чрезвычайной легко-
стью обливают грязью, делают все то,
что может и должно являться вопросом
специального разбирательства, партийного
или советского, согласно всем установкам
партии и страны. И это должно итти по
линии борьбы с клеветой, борьбы с охаи-
ванием личности и деятельности советско-
го гражданина. Нередко у нас бывает так,
что вырывают из произведения отдельные
цитаты, обрывая их часто на полуфразе и
умышленно подгоняя произведение под
«предварительную установку» критика.
Собрание литературной молодежи
Два дня (13 и 15 апреля) продолжалось
об’едипенпое комсомольское собрание ли-
тературно!} молодежи Москвы, посвящен-
ное итогам XVIII с’езда ВКП(б) и зада-
чам литературы в третьей пятилетке.
С большим докладом на собрании вы-
ступил т. А. Фадеев.
По докладу развернулись прения, в ко-
торых приняли участие тт. Войтехов, Фей-
гельман (Музей Маяковского), Эдель (Ли-
тературный институт ССП), Островой и
Беркип (ПФЛП)
Выступивший первым в прениях тов.
Войтехов призвал молодых творческих ра-
ботников смелее, ярче, глубже писать о
нашей социалистической действительности,
ежедневно, ежечасно ощУЩать свое высо-
кое звание советского писателя.
Тов. Фейгельмап рассказывает о том,
как изучается и издается в настоящее вре-
мя лучший, талантливейший поэт нашей
советской эпохи Владимир Маяковский.
За 1938 год, — говорит т. Фейселъман, —
сделано 700 критических работ по Мая-
ковскому. Но все эти работы повторяют
одна другую. Наши критики еще не рас-
крыли всего многообразия творческого об-
лика Маяковского.
ромпую глубину, значимость и силу. Там
люда пишут сердцем и кровью и с такой
глубиной я смой, которой можно позави-
довать.
Доверие читателя советскому писателю,
доверие к теме иногда позволяет нашим
литераторам писать небрежно и схематич-
но. Нужно быть достойным эпохи третьей
пятилетки, нужно чувствовать ответствен-
ность перед будущим поколением и не за-
знаваться.
Затем нужно, конечно, писать о совре-
менности. У нас очень много пишут об
истории, и это правильно. Но чересчур
увлекаются историческими темами.
Флобер, призывая писателей отражать
современность, говорил: «Только такой
ценой можно добыть себе жизненность, а,
следовательно, и длительное существова-
ние». Он призывал писателей смотреть в
новое.
Товарищ Сталин говорил на с’езде. что
«...у одной части старых кадров бывает
иногда склонность упорно смотреть в про-
шлое. застрять на прошлом, застрять на
старом и не замечать нового в жизни. Эго
называется потерей чувства нового. Это
очень серьезный и опасный недостаток».
«...Чувство нового, — говорит Сталин,
— драгоценное качество каждого больше-
вистского работника...»
А писатель — разве не большевистский
работник? Писатель должен видеть новое,
понимать настоящее и смотреть в буду-
щее. Пример этому —- Горький, который
в 1906 г. писал Анатолю Франсу: «Я ве-
рю. этот народ может внести в духовную
жизнь страны нечто своеобразное и глу-
бокое, нечто важное для всех».
На это Анатоль Франс ответил Горько-
му: «Сны гениев — истина. Пророчества
великих сердец сбываются с величествен-
ной и буквальной точностью».
Мы верим, что сбудется пророчество ве-
ликих сердец, освещающих великое буду-
щее нашей страны и грядущую победу
коммунизма ва всей нашей планете. (Апло-
дисменты).
В каком невыносимо тяжелом положении
оказывается автор? Он берет свое произ-
ведение и с книгой в руках старается до-
казать обратное. Нередко его встречают
иронической усмешкой: «Что, самолюбие
заедает? Конечно, это понятно, кто из вас
любит критику!»
Думается, что не следует ставить во-
прос так однобоко. Ведь если для писате-
ля ценен его труд, его общественное лицо
и достоинство, то ведь и для критика это
является тем же самым. Это не верховный
жрец в священных ризах, а такой же
работающий человек, которому так же до-
рога работа, и свое достоинство, и свое
общественное лило. Ему такйсе не доста-
вляют удовольствия попытки вымазать его
грязью или увенчать шутовским колпа-
ком. Но по традиции чаще всего именно
писателя ставят в очень невыгодное поло-
жение ущемленного человека. И нередко,
вопреки самому здравому смыслу, писа-
тель, махнув рукой, приходит к убежде-
нию:
— Пускай пишет что угодно и как
угодно, а я буду писать следующую вещь,
Тов. Жданов со всей четкостью сказал,
что нельзя в отсутствии члена партой
рассматривать вопрос о его деятельности
и заочно выносить решение. А у нас, то-
варищи, к сожалению, бывают случаи,
когда писатель не в состоянии добиться
того, чтобы его возражение критике (как
бы критика ни была недобросовестна, а
Подчас и прямо неумна) нашло место на
страницах печати.
На этих моментах нельзя не заострить
нашего внимания. Это именно те моменты
глубокого принципиального значения, ко-
торые с такой силой прозвучали на XVIII
с’езде партии.
Да, товарищи, мы должны ограждать
критику, если мы видим, что ее берут
под обстрел грубо, бездоказательно и —
что самое недопустимое — огульно охаи-
вают. Но с неменьшей заботой мы долж-
ны помнить и о других кадрах нашей ли-
тературы — о писателях. В обоих этих
случаях мы должны давать бой всему без-
доказательно-заушательскому, клеветниче-
скому, продиктованному побочными, не
принципиальными, а групповыми, личны-
ми, не деловыми соображениями. И к ра-
боте литературных кадров мы должны при-
менить великие сталинские указания
XVIII с’езда.
Именно освобождение от всего побочно
налипающего к вопросу о работе того или
иного литератора или критика даст огром-
ный толчок к творческим обсуждениям, к
творческим дискуссиям. Только корыстные,
узко смотрящие на писательскую профес-
сию люди боятся честного, мужественно-
го, правдивого обсуждения их работы, их
деятельности.
Перед нами, товарищи, вопрос не «кам-
пании зашиты критики», и не «кампании
зашиты писателя», а огромный, всех нас
равно волнующий вопрос о дальнейшем
развитии, укреплении, под’еме всей нашей
советской литературы, всех видов и всех
типов ее оружия. А такое развитие, та-
кой расцвет обеспечен тем глубоким, не-
забываемым. что было сказано, что было
закреплено под руководством товарища
Сталина на прошедшем историческом с’ез-
де. (Аплодисменты).
Тов. Эдель от имени всех студентов Ли-
тературного института ССП требует у
руководства союза писателей большего вни-
мания к единственному в союзе творче-
скому литературному вузу.
Интересной была речь тов. Беркина. Он
говорит о том, что некоторые важнейшие
темы нашей действительности выпадают из
поля зрения писателей. Такова, например,
тема стахановского движения. За исключе-
нием «Танкера Дербента», книги, которай
так горячо была встречена советским чи-
тателем, у нас нет больших произведений
о стахановцах, о героях труда, о нова-
торах, двигающих вперед советскую науку.
Такие произведения должны появиться.
Овацией всего зала было встречено пред-
ложение послать приветствие великому
другу советской молодежи товаридад
Сталину.
Литературная газета
№ 22	---- 3
г
1564 г.
ВИЛЬЯМ ШЕКСПИР
1939 г.
ВЕЛИКИМ
ГУМАНИСТ
Б. БАРАТОВ
В официальном литературоведении соз-
далась некая традиция говорить о Шекс-
пире-драматурге и совершенно забывать
о Шекспире-поэте, Между тем Шекспир
был величайшим лириком своего времени.
Его сонеты — это замечательные произве-
дения английской лирики, пользовавшие-
ся в его время огромной популярностью,
это вершина ренессансной английской
поэзии, В своих сонетах он воспевает лю-
бовь и сильные страсти, красоту природы
и богатую, полную радости и немеркну-
щей красоты жизнь. И в этом смысле
его лирика реалистична.
Ярчайшим воплощением жизнеутверж-
дающего творчества являются шекспиров-
ские комедии, в которых жизнь дана
беззаботной, радостной и прекрасной. Их
герои — счастливые, идеальные обитате-
ли ожившего в яви Телемского аббатства
бессмертного Рабле с его девизом «делай,
что хочешь». В их жизни нет ни бурь,
ни треволнений, ни трагических колли-
зий. Она гармонична, полна радости.
Сильны их страсти, но они не приводят
к драматическим столкновениям, во всем
царит гуманистическая гармония, тор-
жествует добро и красота.
Ранний период творчества Шекспира
заканчивается историческими хрониками,
являющимися как бы переходом к его
бессмертным трагедиям. Исторические хро-
ники охватывают 300-летний период анг-
лийской истории — борьбу двух ветвей
дома Плантагенетов (война Алой и Велой
Розы). Глубоким историческим содержа-
нием наполнены не только такие могучие
картины борьбы на государственной арене,
как весь цикл исторических хроник, как
«Король Лир», «Гамлет», но и поэма ве-
ликой страсти «Отелло», и полная чарую-
щего лиризма «Ромео и Джульетта», и
мрачная повесть «Венецианский купец».
Во всех этих произведениях Шекспир
выступает как совесть истории, как «ду-
ша века». С точки зрения Шекспира, на-
стоящим королем является тот, кто несет
на себе всю тяжесть забот о стране, об
Англии в целом, чье правление служит
именно тому, чтобы поднять страну на
недосягаемую высоту, чтобы максималь-
но развивать ее внутренние силы.
Шекспир проникает в будущее, он
улавливает перспективы дальнейшего
исторического развития, он понимает,
что идея абсолютистской монархии даже
в лучшем своем выражении также недол-
говечна. Опа в себе самой таит ядовитые
струи, которые размывают почву под ней,
подготовляя момент, когда она будет
низринута в пропасть.
«Опоры твердой не построишь кровью».
(«Король Джон», акт 4-й, сцена 2-я).
Короли у Шекспира за редким исклю-
чением гибнут злой смертью в безвременье.
«Пусть нам расскажут грустные
преданья
О смерти королей. Из них одни
Низложены, другие пали в битвах,
Иных жестоко призраки терзали
Убитых ими жертв. Иных сгубили
Отравою их собственные жены.
Иных во сне сразила смерть — и все —
Убиты...»
(«Король Ричард П», д. 3-е, сцена 2-я).
Шекспир не только умел видеть и по-
нимать сущность происходящих событий
и выдвигаемых историей задач, но был
страстным борцом за прогрессивные ис-
торические идеалы своего времени. Поэ-
тому он не мог не обнаружить скрытую
внутреннюю сущность развития действи-
тельности, не мог не обнажить ее до глу-
бины, до живой ткани.
Шекспир видит, как окружающая его
действительность становится хаосом эгои-
стических сил и устремлений, как этот
хаос разрушает идеальную гармонию ми-
ра, созданную представлениями гумани-
стов эпохи Возрождения.
И в творчестве Шекспира открывается
новый период.
Шекспир-художник попрежнему глубо-
ко верит в человека, в его внутренние си-
йы и возможности. Но он уже отчетливо
начинает ощущать трагическую ограни-
ченность этих возможностей. Так разви-
вается и углубляется трагическое в его
творчестве. Трагизм Гамлета-гуманиста,
верившего в «homo universal!», состоит в
том, что он оказывается слабым в столк-
новении с темными силами. Но он ос-
Как нам
По всему Советскому Союзу играют
Шекспира. Такое распространение, такое
разнообразие его постановок не грезилось
ни одному любителю поэзии Шекспира до
Октябрьской революции. Теперь, когда
живой Шекспир на сцене стал постоян-
ным реальным фактом, нам следует спро-
сить себя: правильно ли мы играем Шек-
спира? Хорошо ли мы играем его героев?
К нам ли адресуются вое те вздохи, вол-
нения, улыбки и слезы, которыми нас да-
рят зрители, или единственной причиной
и источником волнения остается могучая
поэзия гениального драматурга?
Как играть Шекспира? Прежде всего —
кого играть, играя Шекспира? Кто такие
эти рожденные его волей, его фантазией
герои, эти лучшие друзья всего культур-
ного человечества?
Кто же эти люди — «сверхчеловеки»,
полубоги, мифические герои в античном
понимании этого слова или же это про-
сто люди, нормальные, обыкновенные лю-
ди?
Трудно нам было бы ответить, какая иг-
ра требуется От наших актеров, если бы
их задачей было создание неведомых, не-
понятных нам образов полубогов и «сверх-
человеков». Нет, мы твердо верим, что
Шекспир был величайшим реалистом на
сцене. А если его люди и являются ге-
роями, то, пожалуй, в самом близком для
нас понимании этого слова. Ведь наши-то
герои, герои, нами любимые, Герои Со-
ветского Союза, тоже «обыкновенные» ЛЮ-
ДИ, «просто» люди и так же, как и все
мы, они курят, бреются и размешивают
ложкой сахар в чайном стакане. Но меж-
ду ними и каждым из нас есть маленькое
и в то же время величайшее различие.
Они уже доказали всему миру непрелож-
ные свойства своей воли, непоколебимую
готовность отдать жизнь на благо своей
родины.
тается гуманистом, не отказывается от
своих гуманистических идеалов.
Шекспир видит, как развивающиеся в
ведрах нового буржуазного общества тем-
ные силы корыстного расчета, эгоизма ве-
дут к разрушению и гибели гуманисти-
ческих идеалов. Об этом с мучительной
тоской кричат герои его трагедий. Проз-
ревая в своем безумии, король Лир в
золоте видит страшный, непреодолимый,
неизбежный ппизрак, который сильнее
всего, сильнее казавшегося ему прежде
незыблемым закона, сильнее привычного
представления о добре и зле.
«Через лохмотья малый грех заметен,
под шубой — скрыто все. позолоти по-
рог и сломится оружие строгих судий,
одень в тряпье, пигмей былинкой сва-
лит».
(«Король Лир», д. 4, сцена 6-я )
Тимон Афинский проклинает челове-
чество за то, что оно сделалось рабом зо-
лота: «О злато, красный драгоценный
блеск. Здесь злато светит, чтоб обелить
все черное, чтоб сделать старость юной,
уродство — красотой, отвагой — трусость,
зло — добром, все низкое — высоким».
Шекспир глубоко народен. Он любит
народ по-настоящему, живой и крепкой
любовью борца за новые идеалы. Его ген*
рои выражают уважение к «славным го-
рожанам», «добрым йоменам». В его твор-
честве часты мотивы подлинной любви
к народу: «...народ родной! О еслпб ты
укрыться мог от брани. О если бы об’я-
тия Нептуна, что обняли тебя со всех
сторон, тебя отсюда унести могли н пе-
ребросить далеко... где... могли б сменить
вражду союзом тесным и не терзать друг
друта, как враги». («Король Джон», акт
5-й, сцена 2-я).
Народ выступает судьей над правящим
миром и нередко выносит ему свой при-
говор. Шекспир угадывает огромную ре-
шающую силу народа.
Когда сообщник узурпатора Глостера
(«Ричард III») Букингам кончает речь пе-
ред толпой народа и предлагает всем
кричать вместе с ним: «Да здравствует
навеки великий Ричард, Англии король!»
—в ответ ему не раздается ни слова. «Как
немые истуканы иль камни мертвые
стоял народ... Народ молчит и рта не раз-
жимает». И страшно становится Ричарду
III от этого зловещего молчания.
В безмолвии народа — приговор. Это
растущая огромная сила. И в своем мол-
чании, в своем безмолвии она уже страш-
на для тех, кто свое господство исполь-
зует во вред народу, во вред стране.
Народ решает. Это твердо и ясно пока-
зал Шекспир. Народные персонажи, кото-
рых он выводит в своих произведениях,
— работники, горожане, простые крестья-
не .слуги или шуты и плебеи, — хорошо
разбираются в окружающем. Они разоб-
лачают лицемерие, лживость и всю гниль,
которую они видят в жизни людей, гос-
подствующих над ними.
Заключительный период творчества
Шекспира знаменуется усилением мотивов
пессимизма и разочарования. Не будучи в
силах найти разрешение противоречий
между действительностью со своими идеа-
лами. не видя иного выхода в силу ог-
раниченности условий своей эпохи, он пы-
тается найти его в возврате к гуманисти-
ческой утопии, прославляет силу челове-
ческого разума, обращается к фантастике
(«Буря», «Зимняя сказка»), пытается здесь
укрыться от печальной действительности.
Но и в этот период Шекспир остается ве-
рен своим идеалам. Он не отрекается от
гуманистической философии. Он всегда со-
здавал образы людей-титанов, которые бо-
рются против зла, трагически погибая в
этой борьбе но, погибая, уничтожают все
зло и взрыхляют почву для рождения но-
вого мира В трагедиях Шекспира неиз-
бежно гибнут темные силы, но носители
борьбы за добро и справедливость всегда
оставляют после себя своих подражателей.
Основная линия шекспировского твор-
чества — это линия борьбы гуманизма
против феодальной реакции, против сред-
невековья. Именно поэтому в наше время,
когда прогрессивные силы человечества
ведут титаническую борьбу против фа-
шистской реакции, с новой силой и зна-
чением выступают основные липин шекс-
пировского творчества — борьба гуманиз-
ма за прекрасные идеалы человечества,
против реакции современного средневе-
ковья.
СЕРГЕЙ РАДЛОВ
шрать Шекспира?
Конечно, и шекспировские «обыкновен-
ные» люди не тем «обыкновенны», что это
люди серенькие, вялые, унылые. Они
обыкновенны только в том смысле, что
нам от начала до конца понятно их по-
ведение и мотивы их повеления.
Но Шекспир не просто реалист, он поэт-
реалист. Ему мало наблюдать за людь-
ми, создавать этих людей и знать каж-
дый их жест, каждую их интонацию, каж-
дое их дыхание. За любым из них он на-
блюдает в течение долгой его жизни, он
как бы перебирает зо—40—50 лет его су-
ществования, выделяя три-четыре драго-
ценнейшие минуты его жизни. Если вы,
читатель, прожили уже хотя бы какие-
нибудь 35—40 лет вашей жизни, вспом-
ните, прошу вас, те немногие секунды, те
единственные мгновения, когда вы испы-
тывали самый подлинный, с ног до голо-
вы леденящий страх, самое незабываемое
счастье, самую неодолимую ярость, самую
удушливую ревность, и вы поймете: вот
этими-то секундами, вот этими ярчайши-
ми моментами человеческой жизни инте-
ресуется Шекспир.
Обыкновенные люди н необыкновенней-
шие минуты их жизни—вот люди Шекспи-
ра, вот образы Шекспира. И вот именно
тогда, когда Шекспир подводит нас к изо-
бражению этих удивительных минут, со
всей полнотой раскрывается его гений, ге-
ний поэта и сердцеведа.
Кажется, нет таких образов и слов, ко-
торыми Ромео, очевидно, поэт по призва-
нию, не владел бы для выражения чувств,
его охвативших. Внезапно узнает он о
смерти Джульетт». Вот, казалось бы, слу-
чай дать волю для самого яркого про-
явления своего горя.
«Так это правда? Звезды, вам шлю вы-
зов».
Вот единственная фраза, которую выры-
вает у него это внезапное известие. И
сразу же, дальше самые простые, сдер-
жанные распоряжения о письмах и ло-
шади*.
Гамлет узнает о страшном преступлении
своего дяди, узнает о гнуоном убийстве
ШЕКСПИРОВСКИЕ ТРАДИЦИИ
А. ХОРАВА
Народный артист СССР

На Западе каждая шекспировская да-
та— повод для очередных изысканий в
области биографии Вильяма Шекспира.
Буржуазных шекспироведов больше всего
занимает установление факта действитель-
ного существования актера-драматурга или
же окончательное решение проблемы тож-
дества Ретленда с Шекспиром. Для нас эти
вопросы имеют третьестепенное значение.
Пусть легенда, слагавшаяся веками вокруг
имени великого поэта, драматурга и акте-
ра, и пред: те всего знатока человеческой
душили характера, останется навсегда ле-
гендой, как легендарны сказания о Го-
мере, Руставели и т. п. В этой легенде
гораздо больше великой художественной
правды, чем в творчестве многих писате-
лей и художников, чье физическое суще-
ствование твердо установлено учеными
и академиками.
Для нас, работников советского театра,
каждая строчка Шекспира насыщена таким
непреходящим смыслом, что порой кажет-
ся, Шекспир —- наш современник, сорат-
ник в деле строительства советского теат-
ра, в деле борьбы против всех и всяче-
ских штампов, рабского, слепого преклоне-
ния перед обветшалыми традициями, борь-
бы за незыблемую правду о живом, проти-
воречивом и всегда ищущем правды, спра-
ведливости, добра н красоты человеке.
Беспокойство мысли каждого шекспиров-
ского героя вкорне противоречит желанию
раз и навсегда установить традиционную
трактовку персонажей бессмертных траге-
дий и комедий Шекспира. Консерваторам,
архаистам, людям, ценящим прежде всего
внешнее благополучие и неомраченный
покой, Шекспир враждебен по самому сво-
ему существу. Не для того писал и творил
великий мастер Вильям Шекспир, чтобы
ремесленникам от искусства жилось Спо-
койно и удобно. Человек-борец, думающий
о благе всего человечества и умеющий
подчинить ему своп собственные страсти
и интересы, — вот наиболее шекспиров-
ский человек.
Шекспир любил человека, знал его,
умел проникать в самые сокровенные тай-
ники его души. Гамлет—это не только от-
чаявшийся, размышляющий скептик: Отел-
ло—не только простодушный «ребенок»,
чья вера в человека потерпела крушение:
отца. «Прощай, прощай и помни обо мне»,
—звучит еще в его ушах голос призра-
ка. Что же он— падает в обморок, про-
клинает убийцу? Нет, он ищет свою за-
писную книжку, записную книжку сту-
дента, чтобы словом и мыслью заклеймить
Клавдпо.
Отелло окончательно и бесповоротно
убеждается в виновности Дездемоны.
Больше никаких сомнений, Дездемона ви-
новна, Яго торжествует. II вот именно те-
перь, когда миновали муки сомнений, вме-
сто ярости и жажды скорой мести Отел-
ло разражается слезами, оплакивая погиб-
шую и милую женщину.
Играть шекспировских героев значит иг-
рать живых людей, поступки которых
всегда, правдивы и понятны. Значит, все
то, чему па,учил советского актера вели-
кий русский реализм, чему научила его
система Станиславского и великолепная
практика МХАТ’а, — все это необходимое
творческое вооружение актера, создающего
образы великого английского реалиста.
Вооружение необходимое, но достаточ-
ное ли? Можем ли мы, сыграв вчера дя-
дю Ваню, строителя Сольиеса или Луку,
сегодня во всеоружии подойти к образам
Шекспира?
Случайны или нет неудачи Художест-
венного театра в его встречах с Шекспи-
ром? Заложены ли эти неудачи внутри
самой системы Художественного театра
или они являются результатом длитель-
ной работы этого прекрасного театра над
драматургией совершенно иного, почти
противоположного характера.
Нет никаких оснований предполагать,
что Художественный театр должен отсту-
пить перед Шекспиром. Напротив, мы со-
вершенно уверены, что и он подарит нас
когда-нибудь настоящим шекспировским
спектаклем, а может быть и лучшим шек-
спировским спектаклем в Советском Сою-
зе. Но пока, надо сказать откровенно,
практика Художественного театра уже, ог-
раниченнее, однообразнее, чем его внут-
ренняя творческая система.
Только эпигонское непонимание того, в
Ричард Ш—не только прообраз уродливо-
сти, коварства, беззастенчивости и лжи,
а полусказочный король Лир — не только
выживший из ума старик, переживающий
трагедию разочарования в своих дочерях.
В каждом своем герое Шекспир прежде
всего создавал человека, борющегося с
неправдой, несовершенством самого челове-
ка и человеческого общества.
В современном капиталистическом театре
о Шекспире забывают на долгие десятиле-
тия. Каждая страна, каждая «школа»,
каждый «режиссер и актер стараются преж-
де всего приспособить Шекспира для нужд
преходящих. До человеческого характера,
до мира идей и чувств шекспировских ге-
рое® им нет почти никакого дела. В теат-
рах фашистских стран пытаются облечь
Гамлета в костюм штурмовика, из кожи
лезут вон для того- чтобы доспехами вене-
цианского генерала замаскировать чер-
ный цвет кожи шекспировского мавра
Отелло. А в стране социализма эти герои
шекспировского репертуара как бы впер-
вые зажили на сцене своей подлинной,
истинно человеческой жизнью.
Мио Шекспира беспредельно широк,
место действия в его пьесах разнообразно
и не ограничено никакими условными рам-
ками. Гражданину Советской страны всегда
хочется простора, приволья, его жизнь
протекает при самых разнообразных пси-
хологических и жизненных ситуациях.
Коллизии нашего советского современника
развертываются не только на поле битвы
его собственной души, но и в столкнове-
нии с всевозможными внешними обстоя-
тельствами; поэтому действенность в самом
широком смысле этого слова, жизненный
«простор», свойственные шекспировским
героям, чрезвычайно близки нашему совет-
скому зрителю.
Правда человеческой жизни, человече-
ской борьбы, поражений и побед человека
и прежде всего его борьбы за усовершен-
ствование мира, общественного порядка,
самого характера человеческого — это и
есть правда Шекспира. Поэтому Вильям
Шекспир никогда не перестанет быть для
нас близким и глубоко волнующим худож-
Н'Иком-сювременникам, поэтом-мыслителем.
чем заключается подлинный смысл МХАТ’а,
эпигонское желание имитировать МХАТ и
создавать маленькие периферийные «мха-
тики» приводит к ложному убеждению, что
Художественный театр и система Стани-
славского — это исключительно обраще-
ние к внутреннему миру актера при пол-
ном забвении чрезвычайно важных для
театра внешних, как говорят, технологи-
ческих задач
Припоминаю последнюю из очень не-
многих моих встреч с Константином Серге-
евичем Станиславским. Он говорил со
мной об основных проблемах, которые сто-
ят перед актерами Художественного те-
атра при исполнении Пушкина или Шек-
спира. Весь центр внимания он устремлял
к проблемам актерской технологии, к про-
блемам вокальной подготовленности акте-
ра. С любовью говорил он о голосе и во-
кальном мастерстве Качалова. Не только
гласные, но и согласные надо уметь вы-
певать, говорил он и показывал, как де-
лал это Шаляпин.
Реализм Шекспира требует правдоподо-
бия чувств. Поэзия Шекспира требует за-
мечательной актерской технологии и во-
кального совершенства.
Шекспир плоть от плоти и кость от
кости театра, и в мышление его неразрыв-
но входит быт театра.
Доверчиво читая Шекспира, мы видим,
как он заботился о физическом состоянии
актера. Мы заключаем из этого, что он
считал исполнение главных ролей не
только душевно, но и физически трудной
задачей. Он считал, что исполнение роли
требует не только правдоподобия чувст-
вования и правды внутреннего состояния,
что это примерно такая же технологиче-
ская работа, как работа певца в опере.
Шекспир изумительно умел рассчиты-
вать силы актеров, играющих главные
роли.
Одно практическое мое наблюдение до-
казывает это с чрезвычайной ясностью.
Почти во всех своих пьесах Шекспир со-
вершенно точно и преднамеренно дает
главному актеру длительный отдых перед
финальным, пятым актом (условно гово-
рю об актах, как о делениях пьесы). По-
казателен с точки зрения физического на-
пряжения Гамлет: первый акт требует ог-
ромной затраты эмоциональных сил. Вто-
рой — гораздо спокойнее (разговоры с По-
МЕЧТА
А. АБРИКОСОВ
Артист театра им. Вахтангова
Много лет я думаю об образе Гамлета,
принца датского. Не знаю, когда я эту
роль сыграю. Но мне ясно одно—песси-
мизм, составляющий философскую основу
этой глубочайшей из трагедий Шекспира,
для меня не будет самоцелью. Это толь-
ко фон.
Бунтарское, протестующее начало харак-
тера Гамлета также занимает в его душе,
в истории его жизни не последнее место.
Когда я буду произносить знаменитый
монолог Гамлета — «Быть или не быть?»
— акцент мною будет сделан на послед-
нем слове. Быть!
В БЕЛОКУРОВ
Артист МХАТ СССР им. Горького
Мне хочется сыграть злодея Яго в
«Отелло». До сих пор в роли этого безус-
ловно коварного, недоброжелательного, ли-
шенного положительных стимулов челове-
ка почему-то подчеркивалось «злодейство»
только как результат его психологических
качеств.
Но ведь эти качества надо понять, на-
до по-человечески осмыслить. А поведение
Яго определялось разнообразнейшими мо-
тивами и побуждениями. С одной сторо-
ны, ничем неограниченное честолюбие,
стремление к власти, к почету. С дру-
гой,—нелепая, ни на чем не основанная
ревность к Отелло. Без Яго непонятен
Отелло. Может быть, это необычное жела-
ние для актера, играя Яго, помочь рас-
крытию самого существа главного героя
трагедии, но во мне это необычное жела-
ние давно созрело.
Е. ГОГОЛЕВА
Народная артистка РСФСР
Иногда я себе очень ярко представляю
сцену убийства Дункана. Ночь во дворце,
сквозь темные покои движется нереши-
тельный, ослепленный страстью и обуре-
ваемый внутренними угрызениями сове-
сти Макбет, а впереди него, освещая путь
высоко поднятым светильником, его жена
и лэди, будущая королева.
Лэди Макбет — предел моих актерских
устремлений. Я хочу показать внутренние
переживания, борения различных «начал»
в душе этой властной женщины.
Муки страха и жажда власти и удачи
во что бы то ни стало — лейтмотив од-
ной из самых трагических сцен в «Мак-
бете», сцены «стирания пятен». Понять
злодейство — это значит разоблачить его
и бесповоротно, без остатка, безо всяких
колебаний осудить. Показать трагическую
вину лэди Макбет, не отказывая ей при
этом во многих других, положительных
чертах ее женского характера, — это и
значит осудить ее жизнь, ее характер,
сильный характер женщины, наделенной
большими чувствами, но исковерканной
бесплодной, пустой, нежизненной мрачной
целью, к которой она всем своим сущест-
вом устремлена.
А. ГОРЮНОВ
Заслуженный артист РСФСР
В Фальстафе меня привлекают его
юмо-р, любовь к жизни, добродушие и
страсть к сочному, смачному слову.
Пусть любовь Фальстафа к жизни по-
казана в чрезмерно плотских проявле-
ниях, которые часто переходят границы
дозволенного. Но остроумие, жизнера-
достность делают его в значительной
степени выразителем протеста против
мещанских условностей современного
Шекспиру быта.
За Шейлоком установилась репутация
злого, мстительного, скупого ростовщика
с холодным сердцем и скудной филосо-
фией. Это неправда! По крайней мере,
мне венецианский купец кажется не та-
ким. Все этн черты есть в характере
Шейло'ка, но они не исчерпывают его
сущности. Шейлок — человек, одержи-
мый единственной страстью — страстью
протеста, мщения. Он пользуется своим
положением для того, чтобы бороться
против окружающей его среды. Если по
справедливости рассудить, то в поведе-
нии Антонио, Бдсанио и других положи-
тельных героев трагедии не меньше, а,
пожалуй, больше волчьего, чем в пове-
дении затравленного звериной нена-
вистью Шейлока. Шейлок жесток, но и
любвеобилен. И любовь этого старика-
еврея из Венеции к своей дочери Джеси-
ке — одно из самых трогательных про-
явлений отцовского чувства во всей ми-
ровой литературе.
лонием. Розенкранцем и Гильденстерном),
при одном лишь финальном взрыве в мо-
нологе о Гекубе. Третий акт требует на-
пряжения почти нечеловеческого. Здесь и
монолог «быть или не быть», и сцена с
Офелией, и мышеловка, и встреча с ко-
ролем, и сцена с матерью. Вот именно те-
перь выводит Шекспир на сцену Офе-
лию, поющую безумную песнь, давая Гам-
лету длительный, примерно, двадцатими-
нутный отдых, перед финальными карти-
нами. Также перед финальными сценами
Отелло дается сцена Дездемоны с Эмили-
ей и песня об иве.
Также в «Макбете»’: примерно, весь чет-
вертый акт отдыхает исполнитель, готовя-
щийся к напряжению финальных боевых
сцен.
Также Ромео — после сцены жаворон-
ка отдыхает за кулисами весь четвертый
акт, вплоть до Мантуи. Также уснувший
после бури Лир, где опять-таки от актера
требуется сверхчеловеческое напряжение
сил духовных и физических, имеет дли-
тельную передышку в течение сцен, на-
чинающихся с ослепления Глостера вплоть
до финала.
Вот еще одно неоспоримое опроверже-
ние всех реакционных теорий о том, что
автором шекспировских драм был не Шек-
спир.
Какой же аристократ Редленд, какой же
Дарби, какой же Бэкон, какой же диле-
тант театра мог бы писать пьесы, забо-
тясь с таким рвением о дыхании, о го-
лосе, о мокрых рубашках актера?
Шекспир понимал, что Для английского
актера его времени исполнить роль Отел-
ло, Гамлета или Макбета — огромный
технологический рекорд.
А как же нам играть эти роли? Как
нам создавать эти образы? Будем учить-
ся у МХАТ, конечно, но будем учиться
не слепо и не рабски. Будем искать, чем
дополнить и восполнить практику этого
театра. Не будем бояться ни огня, ни тем-
па, ни страстного стихотворного монолога.
Мы не говорим стихами, мы редко наедине
с собой разговариваем громко, и все же
монолог есть правда о жизни, выражен-
ная в высшей форме искусства. Это прав-
да поэтическая. Для того, чтобы овладеть
стилем исполнения Шекспира, нам надо
воссоздать на сцене язык и голос поэти-
.ческой правды.
О РОЛИ
В. ЕНЮТИНА
Артистка театра Революции
Катарина в «Укрощении строптивой»—
один из самых сильных женских харак-
теров мировой литературы. Сила и свое-
образие Катарины — не в «воле к вла-
сти», не в упорстве. Сила Катарины —
в ее исключительной женственности и в
стремлении к наиболее полному и сво-
бодному выражению своего человеческо-
го характера.
Катарина—женщина глубоких чувств,
нежного сердца, женщина, способная
любить до самозабвения.
Эту героиню шекспировской комедии
мне хочется сыграть на сцене.
С. михоэлс
Народный артист СССР
Есть роли, над которыми актер часто
задумывается: это роли-мечты, вла-
деющие им по многу лет. Я страстно
желаю сыграть Ричарда III, одного из
самых циничных и противоречивых ге-
роев мировой драматургии, человека во-
левого, действенного, ни перед чем не
останавливающегося, не привыкшего от-
ступать.
Я хочу попытаться психологически
разгадать природу, характер, душевный
строй врага — врага всего человече-
ского, всего прекрасного, врвга мораль-
но устойчивого и сильного, нашего се-
годняшнего врага. Однако мне кажется,
что сводить вопрос только к оправда-
нию или осуждению «.злодея» в Ричарде
III — слишком маленькая задача. Конеч-
но, его следует показывать таким, как
его задумал Шекспир. Но на советской
сцене Ричарда надо играть не как «ав-
тономное» проявление, пусть и свихнув-
шегося, «человеческого духа», а как
уродливое и трусливое порождение со-
циальной среды его эпохи.
М. ТАРХАНОВ
Народный артист СССР
Вот мечта моей сорокалетней актер-
ской жизни. Я хочу сыграть роль Фаль-
стафа. Во всем мировом репертуаре нет
персонажа более заманчивого, но и бо-
лее трудного для характерного актера.
Фальстаф — это характер мажорный,
безудержный, полный веселого озорст-
ва, скорый на выдумки «и обман; но
Фальстаф же и натура исключительно
минорная, привыкшая к несчастьям и
жизненным неудачам. Все это вопло-
щается в образе этого почтенного, а,
может быть, и очень мало почтенного
сэра из свиты английских Генрихов.
Трус, похотливый волокита, бедняк,
склонный к вспышкам великодушия и
доброты, весельчак и пьяница, обман-
щик и циник — какая сложная и мно-
гогранная натура!
В. ТОПОРКОВ
Народный артист РСФСР
Еще в театральной школе я мечтал
сыграть роль Фальстафа. Спектакль о
Фальстафе должен прежде всего быть
остро-сатиричен. Сюжет «Фальстафа»,
психология этого нищего царедворца,
наполовину шута, рыцаря не столько ме-
ча и шпаги, сколько острого словца и
хитроватой выдумки, — прекрасный по-
вод для создания театральной сатиры.
Темой спектакля о Фальстафе должен
фактически явиться не только и не
столько сам сэр Фальстаф, сколько
«фальстафизм», как своеобразный ком-
плекс черт человеческого характера.
В. ХЕНКИН
Заслуженный артист РСФСР
— Чья это могила? — спрашивает Гам-
лет.
И 1-й могильщик на кладбище отвечает
ему:
— Моя, сударь... Не ваша.
Лет 25—30 назад, когда я вместе с
известным в то время трагиком Мурав-
левым-Свирским играл в провинциальном
театре эту сцену из «.Гамлета», я испы-
тывал неиз’яснимое чувство ужаса и во-
сторга .
С тех пор утекло много воды. Я стал
актером исключительно веселым по сво-
ему амплуа. Таким знают меня зрите-
ли театра и посетители эстрадных кон-
цертов. Мне трудно что-либо возразить
против таких оценок. Но я многое отдал
бы за то, чтобы снова сыграть в
«Гамлете» роль одного из двух могиль-
щиков.
И еще об одной шекспировской роли
я мечтаю — о роли Мальволио («Две-
надцатая ночь»),
Я бы хотел, чтобы Театр Сатиры
поставил шекспировскую «Двенадцатую
ночь». Без всякого гротеска, без крив-
ляния и сухого умствования, но с жи-
вым, грубоватым юмором хочу сыграть
я эту роль, чтобы и мне и зрительному
залу было весело от того, как показы-
ваю я этого желчного и бессильного
неудачника.
ЛЯЛЯ ЧЕРНАЯ
Артистка цыганского театра *Ромэн*
Шекспир знал о существовании пытая,
но он знал о них, как об изгоях чело-
веческого общества, полудиких бродя-
гах, кочевниках. Как изменилась судьба;
моего народа в Советской стране. Те-
перь, в дни юбилея Шекспира, я меч-
таю о том, чтобы сыграть роль Ката-
рины в «Укрощении строптивой». Я
уверена, что наш цыганский театр в
ближайшее время осуществит постановку
этой замечательной комедии.
-----------    ---------;-------
Ct Срммд
Шмяшр леререде// м22дзмгд
Народов СССР глымрусшн#

Диаграмма переводов Шекспира не
языки народов СССР.
Литературная газета
4	---- № 22
Наши пожелания
ЧИТАТЕЛИ О ЖУРНАЛЕ
«ЛИТЕРАТУРНЫЙ КРИТИК»
критике
«Историк» Гоян
Критики в центральной печати очень
мало пишут о произведениях писателей,
выпускающих свои книги вне Москвы и
Ленинграда. А ведь в СССР выходят ты-
сячи новых произведений, которые созданы
писателями и поэтами г. Куйбышева. Горь-
кого. Бодайбо и т. д.
. Все эти авторы ждут, что и их труд
будет замечен столичной прессой, ведущей
критикой страны. Но, к сожалению, они
крайне редко могут прочесть разбор сво-
его произведения в критическом отделе
«Красной нови», «Нового мира», «Лите-
ратурного критика», «Литературной газе-
ты» и т. д.
А нужно ли говорить о том, как много
может дать периферийному писателю дело-
вая критическая статья, разбирающая и
оценивающая его творчество на страницах
всесоюзного журнала или газеты.
Очень мало критических статей, пред-
ставляющих обзор литературных альмана-
хов периферии. Нет критических статей,
оценивающих работу литературных круж-
ков, которых так много во всех городах
Советского Союза.
Это обижает писателей периферии. Это
лишает возможности читателей страны
знать всех своих писателей и поэтов.
М. ВОДОПЬЯНОВ,
Герой Советского Союза.
*
, Я считаю, что критическая статья, раз-
бирающая какую-либо поэму или роман,
должна прежде всего ясно сказать чита-
телю: плоха или хороша эта книга, по-
лезна или вредна, надо ее читать или надо
ругать издательство за ее издание.
, Эту, казалось бы. азбучную истину за-
бывают многие критики, пространно оаз-
глагольствующие о том. что «автор дал
рыхлую композицию», «в книге нет под-
текста», «характеры героев раскрываются
не на главной сюжетной линии», «парал-
лельные ситуации не раскрывают обра-
зов» и т. д. Прочтешь весь этот штампо-
ванный и рыхлый набор общих фраз
и остаешься в недоумении:
 — Ну, а книга-то все-таки интересная?
Нужная? Стоит пойти ее завтра купить
или она зря будет занимать место на
книжной полке?
1 Очень часто, читая какую-либо кри-
тическую статью о новой книжке, ясно
ощущаешь: это произведение но взволно-
вало критика, не встревожило его.
Просто — вышла книга, о которой надо
было написать, так как нельзя было обой-
ти молчанием ее появление. Книга не нра-
вится критику, поэтому тон статьи скуч-
ный, уныло-растянутый (критику кажет-
ся — об’ективно-спокойный), но ругать
книгу особенно не за что. И автор мо-
лодой (это одно из его первых произве-
дений), и никаких вопиющих ляпсусов им
не допущено.
Значит надо, с одной стороны, сказать
несколько одобрительных фраз, но, с дру-
гой — «отметить недостатки». А в ре-
зюме говорится, что от этого автора со-
ветская общественность в праве ждать но-
вого. интересного произведения, которое,
как хочет надеяться автор статьи, вскоре
будет написано.
Такие статьи ничего не говорят чита-
телю. справедливо требующему не завере-
Е1ИЙ в счастливом будущем автора, а об’-
яснения: надо прочесть книгу или нет.
Очень часто читаешь критическую
статью и чувствуешь: критик писал ее
для автора и его близких друзей, а не
для читателя.
Статья наполнена цитатами и высказы-
ваниями о том, что на страпипе 82-й
поступок Марфы по отношению к Григо-
рию нелогичен, а разговор Василисы я
Ирины не характеризует колхозную мо-
лодежь.
Читателю толком не об’яснятот значения
я содержания книги, а бегло, в двух сло-
вах, укладывают сюжет в общие формули-
ровки: «Это книга о быте колхозной мо-
лодежи».
Считая, что теперь все ясно, критик на-
чинает говорить с автором, игнорируя лю-
дей, которые, может быть, еще не читали
новой книги и хотят, ознакомившись с
критической статьей, узнать, что эта кни-
га собой представляет.
Мое пожелание критике — пожелание
рядового читателя. И сводится оно к сле-
дующему.
Пусть критические статьи дают читате-
лю ясную оценку книги, без всяких
«нельзя не признать, но, с другой сторо-
ны, нельзя не отметить».
Я вполне присоединяюсь к мнению Ми-
хаила Лоскутова, который в № 20 «Ли-
тературной газеты» от 10 апреля в сво-
ей статье «Цвет пустыни» сказал:
«Нет хуже книги, которую литератур-
ная Фемида тщательно взвешивает на двух
чашках — достоинства и пороки». Пра-
вильно. Но я добавлю еще: нет хуже кри-
тической статьи, автор которой тщатель-
но, с аптекарской точностью развесив по
граммам количество достоинств и пороков
художественного произведения, на этом
считает свою миссию выполненной. Не
забывайте про читателей, товарищи кри-
тики, не забывайте, что ваши статьи —
это руководство к тому, что надо читать.
И еше: пишите только о том, что вас
по-настоящему волнует. Тогда критические
статьи будут увлекательными, горячими, а
главное — правдивыми и ясными.
ЛЮДМИЛА СТАРШИНОВА,
слушательница 5-го курса Военной
академии механизации и моториза-
ции РККА им. т. Сталина.
*
Мне хотелось бы, чтобы критики не
только указывали недостатки произведе-
ния. но и вскрывали причины ик. не
только перечисляли достоинства, но и
вскрывали природу их.
Хотелось бы видеть ® критике способ-
ность проникнуть в замысел и творческий
процесс писателя, определить индивиду-
альные черты его. место в искусстве и
роль в обществе. Критика должна направ-
лять творческую мысль писателя на важ-
нейшие. явления жизни.
Ф. ЛЕВИН,
механик фабрики
«Красная оборона».
*
Я часто думаю, почему у каждого из
нас есть свои любимые писатели и поэ-
ты, но нет любимого критика, стилем,
языком и образами которого можно было
бы восхищаться, верить суждениям, руко-
водствоваться ими в своей литературной
работе?
Культурное человечество знает крити-
ческие статьи Герцена, Чернышевского,
Белинского, Добролюбова — великих кри-
тиков, имевших свой особый стиль, сваи
литературные идеалы.
И этот огонь подлинно творческой стра-
сти до сих пор освещает нам книги, соз-
данные писателями той эпохи.
Наша советская критика творит в пре-
красное, свободное время. Яркий расцвет
народного творчества характеризует сталин-
скую эпоху. И поэтому люди, имеющие
счастье писать в такое время, должны соз-
давать критику, достойную своей эпохи.
Нашей критике нехватает своеобразия. Ка-
ждый критик должен иметь свое лицо.
Дерзкое, смелое и яркое. Свей стиль, ко-
торый характеризовал бы творчество имен-
но этого критика. И этот стиль должен
быть так своеобразен, чтобы, открыв
статью и закрыв подпись автора, можно
было бы сразу узнать — кто ее напи-
сал.
Я желаю нашей критике больше свое-
образия, яркости, самобытности.
Профессор ЛЕВ ОБОРИН
«Литературный критик» организовал на-
днях свою читательскую конференцию в
Московском институте истории, философии
и филологии (ИФ.’Ш), С докладом о работе
журнала выступил редактор М. Розенталь.
Два дня продолжалась эта конференция
— преподаватели, аспиранты и студенты
института, составляющие одну из наибо-
лее квалифицированных групп читателей
журнала, подвергли внимательному обсуж-
дению всю его работу.
Много лестного было сказано о работе
«Литературного критика», особенно его
теоретического отдела. Многими отмеча-
лось, что в журнале пишут критики, к
голосу которых прислушиваются, выступ-
ления которых ждут. Это прежде
всего — Г. Лукач, Е. Усиевич, В. Алек-
сандров, Ф. Левин, Ю. Юзовский. В. Гриб,
В. Гоффепшефер, М. Розенталь. Подчерки-
валась роль, которую сыграл «Литератур-
ный критик» в борьбе с вульгарным со-
циологизмом.
Но. наряду со всем этим, журналу был
пред’явлен и немалый счет—в частности
в некотором отставании отдела критики, в
полном почти отсутствии на страницах
журнала статей о литературе братских на-
родов СССР и т. д.
Участниками конференции больше всего
внимания было уделено роли и задачам
« Литературно го к ритика ».
— «Литературный критик», — указал
студент Милитинский, — отражает не то
или иное писательское течение, а опреде-
ленное направление в литературоведении,
наиболее ярким представителем которого
является Г. Лукач. Важнейшая заслуга
этого направления — борьба с вульгар-
ным социологизмом и самым опасным и
вредным его проявлением — игнорирова-
нием художественной формы.
Реабилитация художественной формы.,
борьба против опошления эстетической те-
ории классиков марксизма позволили «Ли-
тературному критику» подойти к глубо-
кому изучению эстетики классиков мировой
литературы.
Общетеоретическая позиция «Литера-
турного критика» получает своеобразное
отражение в отделе критики. Создается
впечатление, что. специализировавшись на
глубоком познании эстетики классиков ми-
ровой литературы, журнал не делает по-
пыток обобщить положительный художе-
ственный опыт современной литературы.
На большие заслуги «Литературного
критика» в разоблачении вульгарно-соци-
ологических теорий указывает также ас-
пирант Янкелевич.
— Журнал. — говорит он, — много
сделал для восстановления подлинного зна-
чения крупнейших писателей-реалистов—
Пушкина. Горького, Бальзака, Лессинга,
Вальтер-Скотта и др. По этого мало, жур-
нал должен расширить свою тематику и
подвергнуть переоценке и писателей-роман-
ДОБРОСОСЕДСКИЕ ОТНОШЕНИЯ.
• Дружеский шарж Н. Радлова,
ПИСАТЕЛЬ: Так будет спокойнее, КРИТИК: Так-то будет лучше, не
не то от этих критиков житья нет... то эти писатели просто покою
не дают.
тиков, и декадентов, заняться вплотную
вопросами поэтики.
— Нельзя переоценить значение «Ли-
тературного критика», как единственного
теоретического журнала в области литера-
туры, — говорит аспирант Фрадкин.
Однако при всей ценности теоретиче-
ских статей журнала нужно отметить
чрезмерно академический характер неко-
торой части этих статей.
Аспирант Вартазарьян считает основной
задачей «Литературного критика» разра-
ботку теории социалистической эстетики
в применении к конкретным явлениям со-
временной литературы.
Аспирант Штейн подчеркивает, что не-
которые статьи «Литературного критика»,
как, например, статья М. Лифшица «О
культуре и ее пороках», или статьи В.
Александрова о Пушкине, войдут в фонд
марксистской критики. Заслугой журнала
является также борьба против сусальности
и «кузьма-крючковщины» в советской ли-
тературе. Приходится сожалеть, что рус-
ская литература находит более слабое от-
ражение, чем литература Запада.
Студентка Копина упрекает «Литера-
турный критик» в том, что он недоста-
точно учитывает свою основную задачу—
пропагандировать советскую литературу.
Даже такому крупному, имеющему прин-
ципиальное значение для советской лите-
ратуры произведению, как «Танкер Дер-
бент» Ю. Крымова, журнал посвятил всего
одну и притом очень плохую статью.
Аспирантка Штут указывает, что «Ли-
тературный критик» должен систематиче-
ски заниматься разработкой проблемы со-
циалистического реализма. Нужно больше
принципиальных статей, дающих теорети-
ческое обобщение пути, пройденного совет-
ской литературой.
Аспирантка Альтерман указывает на от-
сутствие размежевания между «Литератур-
ным критиком» и «Литературным обозре-
нием», часто дублирующих друг друга.
В выступлениях аспиранта Шибаева и
ряда других участников дискуссии было
отмечено, что редакция «Литературного
критика» недостаточно организует вокруг
себя литературный актив, в особенности
молодежь. Журнал в частности совершен-
но не связан с семинаром советской про-
зы ИФДИ, где проведен ряд интересных
работ.
Студент Султанов отметил крайне скуд-
ное освещение журналом литературы наро-
дов СССР.
К концу конференции выступили авторы
«Литературного критика»: И. Сап. В. Гриб.
Е. Усиевич и редактор его М. Розенталь.
М. Розенталь подчеркивает, что аспи-
ранты и студенты ИФЛИ. давшие квали-
фицированную критику недостатков «Ли-
тературного критика», — резерв для по-
полнения его авторских кадоов.
С. ИППОЛИТОВ
Для чего пишется история? Этот просто-
душный вопрос неотступно преследует
читателя только что вышедшей книги
Г. Гояпа «Путь развития русского теат-
ра», предусмотрительно опубликованной
издательством «на правах рукописи».
У книги Гояпа только одна цель —
во что бы то ни стало разбить историю
на периоды, перенумеровать живые собы-
тия, заинвентаризировать каждый факт
как вещь, сданную в ломбард.
Научное изучение прошлого невозможно
без точного знания последовательности хо-
да исторических событий. Но разве пе-
риодизацией фактов можно исчерпать за-
дачу историка? Однако мы ни в чем не
стали бы упрекать Гояна, если бы его по-
пытка систематизировать факты могла при-
нести хоть какую-нибудь пользу изучаю-
щим историю русского театра. Увы, это
не так!
Г. Гоян в предисловии говорит, что его
книга пе история и даже не конспект,
а лишь схема, предварительный набросок
программы курса истории русского театра.
Если это так, если это только «эскиз»,
а не до конца продуманная программа, то
нужно ли было ее издавать в виде хо-
рошо оформленной книги с золотым тис-
нением па переплете и подвергать широ-
кому обсуждению. Достаточно было бы
отпечатать несколько стеклографированных
экземпляров и рассмотреть в узкой среде
специалистов. Все дело, однако, в том, что
Г. Гоян задумал произвести переворот в
русском театроведении.
Уже с первых страниц своей книги он
довольно откровенно дает попять, что все
написанное до появления его очерков в
сущности не заслуживает внимания. Что
же предлагает нашему вниманию Г. Гоян?
Он совершенно справедливо рекомендует
рассматривать историю театра примени-
тельно к общей истории. Как же это сде-
лать?
Оказывается, очень просто. Для этого
приводятся известные слова Ленина о раз-
витии русского государственного строя, о
трех главных этапах освободительного дви-
жения в России, после чего хладнокровно
дописывается слово «театр». Например, у
Ленина сказано, что монархия XVII века
с боярской думой не похожа на чппов-
ничье-дворянскую монархию XVIII века.
Гоян цитирует эти слова и так предла-
гает строить курс истории русского теат-
ра: «1. Театр в период монархии XVII ве-
ка. 2. Театр в период чиповпичье-дворян-
ской монархии XVIII века» и т. д. Вот
и все открытие Гояпа! Но с таким же
успехом вместо «театра» можно написать
«литература», «право», «скотоводство»,
«ремесла».
Вместо того, чтобы взять па себя труд
продумать положения Ленина и Сталина
применительно к вопросам искусства, Гоян
предпочел более легкий путь поверхност-
ных и вульгарных аналогий, и это приво-
дит к явным конфузам.
В 1909 году вышла-книга Лепина «Ма-
териализм и эмпириокритицизм», направ-
ленная против МОДНЫХ в то время рели-
гиозно-идеалистических течений филосо-
фии, в том числе и против фидеизма. Го-
яну в силу логики его так называемой
исторической концепции нужно найти со-
ответственное явление в искусстве. И вот
оказывается, что «мало почетную роль
старшего дипломированного лакея фидеиз-
ма в области театрального искусства взял
на себя Мейерхольд». Тут же поясняется,
что Мейерхольд протаскивал этот злокоз-
ненный театральный фидеизм в сохранив-
шейся по сей день постановке лермонтов-
ского «Маскарада». П не открой нам Гоян
глаза, мы так бы этого и не узнали.
«...О столыпинском режиме «успокое-
ния» товарищ Сталин писал: «Торжество
кнута и темноты было полное». Мерзость
запустения — «так характеризовалась то-
гда политическая жизнь России». Гоян
приводит эти слова товарища Сталина и
тут же, не смутясь, заявляет, что «на
сцене Московского Художественного теат-
ра царила такая же темнота и мерзость
идейного запустения».
Вот злонравия достойные плоды!
Подобные откровения рассыпаны по всей
книге. Увлеченный поисками господствую-
щих идей любых времен и эпох, Гоян eoj
вершенпо пренебрегает индивидуальным
характером творчества художника. Для не-
го театр Грибоедова выражает те же са-
мые элементы демократической культуры,
что и театр Гоголя. В творчестве Щеп-
кина и Мочалова (правда, оговариваясь,
что «в разных пропорциях») он видит
романтику декабризма и герпеновского со-
циального утопизма.
Вообще-то Гоян не возражает против
того, чтобы в истории театра поговорить
и о роли личности художника. Он даже
замечает, что это исключительно важно
«как в методологическом, так и в мето-
дическом отношении» И тут следует ряд
нравоучений, читать которые просто не-
ловко, Оказывается, нужно выбирать толь-
ко такие исторические фигуры, которые
«отовсюду были бы видны». И при этом
такие, которые заслуживают того, чтобы
«стать на центральной площадке». Далее
следуют ссылки на Энгельса, Горького,
Веселовского только для того, чтобы дока-
зать веши, в доказательствах не нуждаю-
щиеся.
Чем ближе знакомишься с трудом Г. Го-
япа, тем настойчивее опрашиваешь себя:
на кого рассчитана эта программа? Кому
дает он советы? Кого собирается учить?
Любой студент театрального вуза обладает
тем небольшим количеством сведений, ко-
торые приводит Гоян. Что же касается
его теории, то это не более как вульгар-
ная компиляция. В тех случаях, когда
Гоян пе в состоянии аргументировать свои
утверждения внушительными цитатами,
слабость его представляется просто удиви-
тельной.
Вот, например, как рассуждает Гоян о
романтизме и реализме: Горький был одно-
временно реалистом и романтиком. «Но
почему Горького не удовлетворяли краски
какой-либо одной из этих двух палитр?
Почему он пользовался и романтизмом и
реализмом как приемами письма»? Из
приведенных строк прежде всего явствует,
что романтизм и реализм — это «приемы
письма», а из дальнейшего изложения мы
узнаем, что реализм может быть только
«критикой существующего», а романтизм
это «призыв идти вперед». Если верить
Гояну, то «художники пера и спены»,
так же как и русские революционеры
XIX века, желая переделать окружающий
мир, «пользовались реализмом». Когда же
они хотели звать к будущему, то «реа-
лизм уже не годился». Реализм мог выра-
зить только протест, но не призыв к борь-
бе за лучшее будущее. До чего ограничен-
ное, обывательское представление о ха-
рактере и направлении искусства.
И все эти трюизмы, вся эта псевдо-
научная тарабарщина изложены в канпе-
л яре к и- кудряво м, прете пи иозно -бю рократи-
ческом стиле. Неужели людям, занимаю-
щимся вопросами эстетики, до сих пор
не ясно, что выражать свои мысли нужно
общепонятным человеческим языком.
Гоян сожалеет, что театроведы плохо
знают историю оперы и балета, и заме-
чает по этому поводу: «Но разве это мо-
жет служить аргументацией выбрасыва-
ния (! — А. М.) этих жанров сцениче-
ского искусства из общей истории театра»?
«Николай I демонстративно уехал с по-
ловины оперного спектакля...», рассказы-
вает Гоян о первой постановке «Ивана;
Сусанина» и поясняет, что «тем не ме-
нее николаевское правительство стреми-
лось как-нибудь повернуть дело так, что-
бы вода пошла на монархически-реакпион-
ную мельницу». Эти монархически-реакци-
онпые мельники, как выясняется из даль-
нейшего, «...выпестовали русский вариант
мелодрамы как одну из отдушин для об-
щественного протеста».
О своих задачах Гоян говорит букваль-
но так: «...мы стремимся взять процесс
становления новой разновидности реалисти-
ческого стиля на театре с момента его по-
явления с середины 50-х годов на рус-
ской сцене в лице Островского...» Подо-
зревал ли Островский, что его лицо —
это процесс?
Подобных примеров можно привести бес-
численное множество, но мы не будем
больше утомлять внимание читателя ци-
татами из Гояна.
Ал. М.
Очень Хорошо, что в своей статье в
«Правде» т. Фадеев в резких и сильных
выражениях заговорил о заушении крити-
ки, столь распространенном в наших ли-
тературных кругах, о необходимости под-
нять уважение к ней. Давно пора! Нельзя
без возмущения слышать, как иные чван-
ливые литераторы третируют критиков,
как людей второго сорта, неудачников, ко-
торые только, мол. потому пишут рецен-
зии, что не умеют сочинять стихов. Нель-
зя оставаться равнодушным, слыша воп-
ли, что у нас нет критики, нет людей,
способных здраво судить о литературе. У
нас недостаточно хороших критиков, го-
раздо меньше, чем нужно для потребно-
стей широкого и сложного развития совет-
ской литературы, но говорить, что у нас
их • вовсе нет, — это признак цехового
чванства, лености ума, невероятной бли-
зорукости. Прежде всего, у нас есть «Ли-
тературный критик»; серьезный журнал,
который, несмотря на свои, иногда круп-
ные промахи, много делает для нашей
литературной мысли, для правильного по-
нимания советской литературы и культур-
ного наследства. Если ж говорить об име-
нах, достаточно назвать тт. Александрова,
Гурвича, Лифшица, Платонова, Усиевич и
других, с успехом поддерживающих честь
советской критики. А если они известны
гораздо меньше, чем того заслуживают,
так не мы ли сами виноваты? У нас
умеют популяризировать одаренных писа-
телей, — а одаренных критиков? Где и
когда литературная общественность пуб-
лично отметила заслуги какого-нибудь хо-
рошего критика? Мы до сих пор не умеем
поддержать свои критические кадры, по-
мочь им. За примерами недалеко ходить.
Вот т. В. Александров. Ему принадле-
жит ряд тонких, иногда прямо-таки худо,
жественно написанных статей о художе-
ственной литературе, ряд статей о Пуш-
кине — возьму на себя смелость ска-
зать — лучших из всех, написанных к
юбилею. Они до сих пор не собраны, не
изданы книжками, а заинтересовались ли
хоть раз правление ССП, литературная
общественность — почему?
Статья т. Фадеева несомненно сильно по-
может деловому, товарищескому обсуж-
дению вопросов советской критики. У. нее
В. ГРИБ
ВАЖНАЯ ЗАДАЧА
СОВЕТСКОЙ КРИТИКИ
много есть грехов, в том числе и тех, ла
которые он указал. Но она — не один
сплошной грех, как стараются представить
некоторые жаждущие одного только фи-
миама литераторы. Надо создать трезвую,
спокойную обстановку для дискуссии, что-
бы здраво оценить состояние нашей кри-
тики и найти действительные средства —
улучшить ее работу.
Много есть задач, которые наша крити-
ка пропускает или с которыми не справ-
ляется. Я хочу поговорить об одной из
них, на мой взгляд, весьма существенной.
Очень часто говорят критикам: «Вы вот
все ругаете писателей и часто правильно.
А хвалить не любите». Конечно, в таком
виде мысль эта не верна. Пусть назовут
какое-нибудь действительно выдающееся
произведение последних лет, которому
критика не помогла проложить дорогу к
читателю. Но все-таки в этом упреке есть
частица истины, хотя и криво, смутно
выраженной.
Большая заслуга нашей критики в том,
что она научилась показывать не только
идейные и художественные недостатки
того или иного писателя, но и недостатки,
отрицательные тенденции советского лите-
ратурного развития. Укажу, например, на
статьи т. Усиевич «К спорам о политиче-
ской поэзии», т. Гурвича о романе-филь-
ме Вишневского, т. Александрова — о Па-
стернаке.
Но можно ли указать на статьи, в ко-
торых бы с равной обобщающей силой
были бы освещены положительные тен
денции нашей литературной жизни? Ста-
тьи, хвалящие то илп иное произведение,
бывают умны и внимательны, но похвалы
эти всегда имеют частное значение. Ладно,
такой-то писатель написал хороший ро-
ман, но каково общее значение этого ро-
мана для нашей литературы? Можно ли
в нем увидеть какую-то важную для нее
черту, двигает ли он ее вперед, или это
только частная удача? Как складывается
художественный облик советской литера-
туры? Какие творческие направления в
ней существуют? На эти вопросы интерес-
ных ответов мы не слышим. Этим или
вовсе не занимаются или мало, плохо.
Если попробовать охарактеризовать глав-
ное направление литературной мысли пос-
ле разгрома РАПП за последние 5—6 лет,
можно сказать, что оно было по преиму-
ществу критическим в собственном смысле
слова, очистительным, отрицающим.
Это не было случайностью, этого требо-
вала обстановка тех лет в области куль-
туры и искусства. Прежде всего литера-
турной мысли нужно было самоочистить-
ся от того колоссального количества му-
сора, которым завалил ее пресловутый
РАПП. Под руководством партии она раз-
громила вульгарную социологию, что по-
требовало времени не мало.
Другой, не менее важной задачей крити-
ка стало очищение зарождавшегося социа-
листического реализма от разнообразней-
шей фальсификации, от попыток подсу-
нуть ему контрабандой старый декадент-
ский хлам.
Все хорошее имеет свою и теневую сто-
рону. Разгром РАПП, столь помогший
вступлению советской литературы в со-
пианистическую фазу ее развития, дал
творческую свободу всем талантливым со-
ветским писателям; но зато временно под-
няли головы и разные литературные ока-
менелости, люди, отставшие от советского
времени и не желавшие переучиваться, а
то и просто халтурщики, торговцы гото-
выми истинами.
Критике (я имею в виду ее лучшую
часть) пришлось отбивать новый этап ли-
тературы от «целеустремленных оптими-
стов», гастрономических гуманистов, ура-
патриотов, растолковывать самые основ-
ные понятия социалистического гуманиз-
ма и народности применительно к искус-
ству, об’яснять, что социалистический реа-
лизм не рождается стихийно, путем извле-
чения на свет божий содержимого любого
писательского «нутра».
Критика определяла с большим или
меньшим успехом основной круг проблем,
основные линии идейного содержания со-
циалистического реализма, но могла ли
она определить’ более или менее внятно
конкретное развитие этих проблем, их ху.
дожественное воплощение? Для того, что-
бы оварить уху из рыбы, надо иметь ры-
бу. Для того, чтобы говорить хоть с приб-
лизительной конкретностью о социалисти-
ческом реализме, надо было иметь соот-
ветствующие художественные явления, а
появиться сразу они не могли. Мне могут
сказать: а Горький? Но как бы ни был
велик писатель, он еще не составляет со-
бою всей литературы. Тогдашние разгово-
ры о социалистическом реализме были
чистейшей схоластикой. Люди сочиняли,
чем он должен быть. Сколько появилось
статей на эту тему в 1933—1934 гг. А кто
их помнит теперь? И забыты они заслу-
женно, потому что авторы их отправля-
лись не от конкретных литературных
фактов.
Не удивительно, что наша литературная
мысль приобрела столь отчетливо выра-
женные «очистительные», полемические
навыки. Это отпечаток условий ее разви-
тия в предшествующие годы.
Но теперь положение вещей изменилось.
Очень заметно расчистилась почва в ли-
тературной теории. А в литературе за эти
годы появился ряд новых явлений, кото-
рых она не знала в эпоху восстановитель-
ного периода. Достаточно назвать «Подня-
тую целину», з-ю часть «Последнего из
удегэ», произведения Островского, Мака-
ренко, Крымова.
Конечно, наша литература еще далека
от совершенства. Социалистический реа-
лизм — основная тенденция нашего ли-
тературного движения, а не сложившийся
стиль, столь же определенный и закон-
ченный, как. скажем, реализм Возрожде-
ния, критический реализм или романтизм.
Однако то, что мы сейчас имеем, это очень
вначительные ростки и побеги нового ху-
дожественного слова Этого недостаточно
для исчерпывающих определений, что та-
кое социалистический реализм как новое
явление, для развернутой системы новой
эстетики, но вполне достаточно для ча-
стичных, предварительных определений
направления роста советской литературы.
Наша же критика слишком долго задер-
жалась на предшествующем своем этапе.
Инерция в ней чересчур сильна. Я не хо-
чу сказать, что вся очистительная работа
закончена, что она не предстоит нам в бу-
дущем. Я хочу сказать только, что для
нашей критики начинается новая полоса,
что критика должна научиться обобщать
поступательные тенденции советской ли-
тературы, определять ее складывающееся
художественное своеобразие, ее внутрен-
ние творческие течения, если она не хо-
чет отстать от всей советской культуры,
вступающей теперь в новый период своего
развития, период своей окончательной
победы как культуры социалистической.
Я хочу привести здесь только немногие
примеры тех положительных, конструк-
тивных задач, которые открываются перед
критикой.
В советской литературе за последние
годы прочно сложился особый специфиче-
ский жанр, который можно назвать авто-
биографическим жанром. Это жизненный
опыт героев гражданской войны, совет-
ского строительства, изложенный в бел.
летристпческой форме большей частью ими
же самими, а иногда профессиональными
писателями. Важность этого жанра чрез-
вычайна. Ведь к нему относятся такие
произведения, как «Чапаев», «Как зака-
лялась сталь», «Педагогическая поэма».
Несомненно, что перед памп один и-з кон-
кретных путей формирования социалисти-
ческого реализма, выделения одной из его
кардинальных тем, части его художествен,
пых средств выражения. В литературе ав-
тобиографический жанр еще пе достиг
своей классической формы, тут ее опере-
дило кино «Чапаевым», открывшим новую
эпоху для всего советского искусства.
Ведь произведения Фурманова. Макаренко.
Островского, Первенцева и др. действуют
па читателя пе столько богатством худо-
жественной обработки, т. е. не столько
литературным развитием взятой темы,
сколько душевным богатством самой жиз-
ни, самого человека, рассказывающего о
себе, или о котором рассказывается. Ведь
не случайно, что когда Островский и Ма-
каренко захотели «романизировать» свои
произведения, это им не удалось. «Рож-
денные бурей» и «Флаги на башне» куда
слабее, чем «Как закалялась сталь» или
«Педагогическая поэма». Но при всем том
автобиографический жанр несомненно даст
в будущем одну из основных форм социа-
листического романа. Пристально следить
за ним, изучать его кристаллизацию, со-
вершенствование его темы, обогащение ха-
рактеров, зачатки новых способов художе-
ственного выражения — какая благодар-
ная задача для критики!
Автобиографический жанр идет в совет-
ской классике, так сказать, «индуктив-
ным» путем (пусть читатель простит этот
неуклюжий термин): от типического жиз-
ненного факта к художественному обоб-
щению, образу, психологически углубляй
характеры, внешние и внутренние колли-
зии, раскрывая их связь с положительным
содержанием общей духовной жизни че-
ловечества. Ибо только показав то общее,
что имеет тип советского человека с ти-
пами лучшего человека предшествующих
эпох, можно показать то, что его отличает
от них. Яркий пример этого прогресса ав-
тобиографического жанра можно полу-
чить, сравнив Чапаева у Фурманова с Ча-
паевым в картине братьев Васильевых.
Но в советской литературе сложилось’
и другое, не менее интересное, творческое
наиравление, идущее путем, во многом об-
ратном первому, путем «дедуктивным». Я
имею в виду путь таких писателей, как
Фадеев и Шолохов, хотя разумеется, их
литературные индивидуальности чрезвы-
чайно различны, Шолохов и Фадеев исхо-
дят в своих романах из той преемственной
психологической связи, которая сущест-
вует между лучшими людьми народа, ин-
теллигенции дореволюционной поры й
людьми советскими, людьми революции.
Успехи этого творческого направления
значительны, и критика уже давно не
вправе пропускать его. Следить за тем,
как идет, как развивается эта «дедукция»,
этот переход от общечеловеческих, психо-
логических категорий к их конкретным
формам в советской жизни — вот, на мой
взгляд, другая интереснейшая задача на-
шей критики.
Задачи эти сложпы, их нельзя решить'
в несколько дней, силами одного челове-
ка. Они требуют дружных совместных
усилий, большого времени. Но нужно это,
именно это. Только не философические
статьи на тему «Социалистический реа-
лизм, как таковой», «Что такое пролетар-
ский гуманизм» и пр. Эти основные поло-
жения достаточно раз'ясиены, прочно во-
шли в литературное сознание. Важно те-
перь другое — как они осуществляютсй
художественной практикой, какие конкрет-
ные формы они принимают.
Литературная газета
№ 22	---- 5
ОБСУЖДАЕМ НОВЫЕ ПРОИЗВЕДЕНИЯ
поэзия колхозной жизни
А. КАРАГАНОВ
Каждый сборник стихов Александра
Твардовского вносит в советскую поэзию
оригинальное, новое, чего не было и не
могло быть в поэзии раньше, несколько
лет тому назад. В каждом новом его сбор-
нике все глубже и глубже раскрываются
сущность новой деревни и характеры ее
строителей.
А. Твардовский — поэт колхозной де-
ревни, но не из тех. которые, «учитывая»
или «идя навстречу», решили «отобра-
зить» колхозную жизнь. -Тема колхозной
жизни составляет органическую основу и
‘сущность поэтического таланта Твардов-
ского. Поэзия Твардовского могла появить-
ся лишь тогда, когда возникла ее тема,
копа великий переворот в сельском хо-
зяйстве дал свои результаты не только в
экономике, но и в сознании людей дерев-
ни и когда в самой деревне появилась поэ-
зия зажиточной и счастливой жизни.
Стихи Твардовского звучат то лириче-
ски, то юмористически. Содержание опре-
деляет их настроение, их мотивы, их поэ-
тическую форму. При этом нужно огово-
риться, что содержание — это не только
сюжет, фабула, состав действующих лип
и т. д. Содержание — это смысл поэтиче-
ского произведения, выбор содержания —
это отбор об’ективно-типических элементов,
глубоко выражающих сущность изображае-
мого жизненного явления. Твардовский, как
поэт, понимающий сердцем и разумом глу-
бочайшие черты крестьянского характера-
отбирает именно те черты и качества кол-
хозной жизни, которые полнее всего рас-
крывают внутренний облик сегодняшней
деревни, которые заключают поэзию в са-
мой своей сущности.
Социальные вопросы — вопрос о колхо-
зе, о новых порядках крестьянской жизни,
вопрос о собственности — стояли в центре
внимания ранних произведений Твардов-
ского: их типическим героем был искатель
«Муравии» Никита Моргунов. Основу по-
следнего сборника Твардовского, вышедше-
го под скромным названием «Сельская хро-
ника», составляет социалистическая мораль
крестьянина; героями стихотворений,
включенных ® сборник, являются радост-
ные люди зажиточных колхозов, тракторис-
ты, летчики и, как всюду у Твардовского,
милые, замечательные старики, ревниво
берегущие колхоз, колхозную и свою се-
мейную честь.
Содержание сборника как • раз соответ-
ствует сегодняшнему этапу колхозного раз-
вития. «Сельская хроника» является
поэтическим свидетельством того, что в
нашей деревне появился новый социали-
стический человек; его облик и характер
можно изучать по сборнику «Сельская
хроника».
Крестьяне у Твардовского выступают
как богатыри, несущие в себе силу не-
красовского Савелия и всего русского
крестьянства, силу, показавшую себя в
трудах и в боях. Крестьяне Твардовско-
го— это «до жизни охотники большие»,
«лихие на работе работники», скромные,
нехвастливые труженики, домовитые хозяе-
ва колхоза, люди с широкой русской ду-
шой, умные и немного лукавые. Всюду в
описаниях крестьянских дел—могучий раз-
мах, широкий жест, но не поза, а вы-
ражение большой внутренней силы.
Твардовский показывает, что эти черты
крестьянина — не раба, а борпа за свобо-
ду, за отечество, черты строителя свобо-
ды — приобретают в наши дни новый
смысл, новый размах. Он показывает так-
же, что сегодняшний крестьянин — не
просто наследник лучших качеств старого
крестьянства, что он поднялся выше своих
отлов и дедов и приобрел новые качества,
качества социалистического человека.
Ярче всего эти новые качества обнару-
живаются в социалистическом соревнова-
нии. В «Рассказе Матрены» Твардовский
описывает людей, для которых соревнова-
ние стало принципом жизни, в которых но-
вые отношения к труду воспитали коллек-
«Дневник» В. Шкловского
Мы читаем быстро. Трамваи, усталость,
вынужденная разорванность в общении с
книгой приучают нас в чтении к тороп-
ливости. Текст воспринимается почти ки-
нематографически: посмотрите, в троллей-
бусе она улыбается — как написано!
она засмеялась, но троллейбус уже оста*
повился, книга закрыта, и сеанс окон-
Шкловского трудно читать в троллейбу-
се — не получается. Его книги — для
медленного чтения, ибо сами они в значи-
тельной степени подсказаны медленным
чтением. Последняя книга — не дневник
в обычном смысле, где приводится нить
событий, интимное, ткань дней. Скорее,
это кристаллизат. осадок от медленного
чтения книг о Пушкине, Тынянове, Мая-
ковском, Толстом, показывающий, что мед-
ленное чтение таит в себе иногда удиви-
тельные возможности и способность к об-
новлению текста. Иногда в знакомом и,
казалось бы, много раз читанном можно
найти крупицы удивительного, нового.
В «Дневнике» так же, как и в ряде
других книг Шкловского, хотелось бы от-
метить одну черту его писаний — чувство
современности. Пересмотр и переоценка
при медленном, порой довольно пестром
чтении, извлечение экстракта из литера-
турного материала, преломление его в со-
временности настойчиво интересуют его
как читателя, критика и исследователя. У
истории своя временная логика. Автор
словно говорит: прошлое для нас — не
только явление, факт, но также и эволю-
ния отношения к нему следующих поко-
лений.
В дневника — целый ряд разделов, об-
ращенных к прошлому, рассматриваемому
в свете настоящего. Таковы, например, за-
метки об историческом романе. Автор чи-
тает Вальтер Скотта, Пушкина, Тынянова
и констатирует, что исторический роман
приобретает качественно новое содержа-
ние.
Шкловский пишет:
«Старый романист, когда писал об исто-
рии переплетал ее жизнь с жизнью вто-
ростепенного героя. Изображалась история
великого человека, но она была отделен-
ной от частной жизни...» Старый истори-
ческий роман опирался на промежутки в
тивистский дух и новую мораль. Матрена
и ев «соперница» «как свои сидели
рядом, подружились в самый раз», потому
что они понимают общность своих инте-
ресов и дел. Их «соперничество» — это
дружба в соревновании.
По-иному складываются в наше время и
личные и семейные отношения людей де-
ревни. Исчезают «потребительские»
взгляды отца на сына и на жену только
как на работников, которых нужно подго-
нять на работе. Исчезают подозрительность,
зависть, злорадство в отношениях между
соседями. И отец, и сын, и жена, и сосед
превратились в членов единой советской
трудовой семьи, каждый из которых делает
свое дело и горд за дела других. Поэтому
подлинная нежность человеческих отноше-
ний приходит на место скандальных се-
мейных сцен, дележей, ругани, пьянок —
всего, что характеризовало «идиотизм дере-
венской жизни». Эта нежность выражается
и в прощании отца с сыном («Проща-
ние»), в приглашении к столу женщины,
привыкшей стоять у печки, когда за сто-
лом мужики («Еще про Данилу»), и но
многих других эпизодах сборника. «Сель-
ская хроника» — поэма о дружбе новых
людей.
Стихи сборника знаменуют дальнейшее
расширение тематического диапазона поэ-
зии Твардовского. Это опять же выте-
кает из самой жизни, из роста деревни.
Одним хлебопашеством уже Не исчерпы-
вается круг жизненных интересов и дел
крестьянина.
Паш день рабочий начался,
И мы с тобой мужчины.
Нам сеять хлеб, рубить леса
И в ход пускать машины.
И резать плугом целину,
И в океанах плавать,
И охранять свою страну ;
На всех ее заставах.
(«Сверстники»).
Однако поэт 'не отступает от своей темы
и в описаниях застав и машин. Он сохра-
няет своеобразие крестьянской психоло-
гии, крестьянской мудрости, простоты и
хозяйственности. Это своеобразие сохра-
няется и в стихах о родине, о любви к
своей стране:
И жизнь как бы снова начнется вдали.
Но дедовский край покидая,
Не брал он на память щепотку земли—
Своя она вся и родная.
(«Семья кузнепа»).
Поэзию Твардовского никак нельзя обви-
нить в узко-крестьянской ограниченности
—такой ограниченности уже нет в самой
крестьянской жизни. В наши дни кресть-
янский характер уж не столь обособлен и
самобытен, как раньше. Быстрее и замет-
нее, чем когда бы то ни было, происходит
стирание граней между рабочей и
крестьянской психологией. Крестьянское
сознание все больше и больше приближает-
ся к уровню сознания передового класса
нашего общества, рабочего класса. Но так
как пока еще остаются специфические
крестьянские черты в людях нашей дерев-1
ни, остается и специфика поэзии Твардов-
ского, как поэзии колхозного крестьянства,
как поэзии, выражающей своеобразие ха-
рактера социалистического человека дерев-
ни и своеобразие колхозной жизни.
Эта специфика поэзии колхозной дерев-
ни со временем исчезнет, как исчезнет и
класс крестьянства. Но и тогда стихи
Твардовского будут не просто историческим
памц^иком, интересным лишь для изучаю-
щих нашу ступень социалистического раз-
вития. Они и тогда сохранят свой жизнен-
ный интерес, так как Твардовский изобра-
жает нс только преходящие черты
крестьянской жизни и психологии, а глу-
боко раскрывает общечеловеческие, обще-
народные качества, которые несет в себе
русский советский крестьянин и которые
он пронесет в коммунизм.
С. СОЛОВЬЕВ
истории, «...ограничивал деятельность че-
ловека, он был романом про любовь и
войну».
В советском историческом романе прин-
ципиально иначе рассматриваются собы-
тия прошлого.
Советский исторический роман создает
новую картину истории, беря из истории
новые ценности и рассматривая деятель-
ность человека в трудовой непрерывности.
Исторические романы Тынянова и Алексея
Толстого могут служить тому лучшим при-
мером.
С этой точки зрения для Шкловского
особенно неприемлем, странен и несовер-
шенен статический образ Пушкина в кни-
ге Вересаева «Пушкин в жизни».
Пушкин у Вересаева дан во времени
плоскости о. и все., обогащающее для нас
образ поэта и для нас наиболее ценное,
все, что современность открыла нам в
жизни Пушкина, — в книге исчезает.
«Гений, — замечает Шкловский, — приб-
лижает будущее к себе тем. что он его
создает»... «В книге же Вересаева Пуш-
кин не дан в той части, которая прибли-
жает к нему будущее. Книга искажает
пушкинский образ».
Это стремление найти новую современ-
ную точку зрения, отталкиваясь от ста-
рого, установить элементы наших и бу-
дущих воззрений на пройденные события
приводит часто Шкловского к заключе-
ниям наблюдательным и интересным.
*
В очерке «О счастливой и долгой моло-
дости» Шкловский пишет, что одним из
двигающих стимулов для молодежи прош-
лого времени было тщеславие, сменявшее-
ся затем самолюбием. Таков был. напри-
мер, Толстой в молодости. Психология
современной советской молодежи стала
иной:
«Прежде всего исчезло тщеславие, —
пишет Шкловский. — Слава рождается
без тщеславия».
«То. что Толстой называл барьером до-
блести, сейчас чрезвычайно повысилось.
То, что людям неизменно казалось подви-
гом. сейчас считается молодежью нормаль-
ным результатом их жизни, их положения
в обществе».
Здесь так же, как в других книгах
Шкловского, наблюдение движимо исто-
рическими контрастами. Подобные времен-
ные и литературные аналогии — неизмен-
ный метод для выводов и анализа.
Книга
Испанский писатель Сесар Фалькон на-
писал книгу о первом годе обороны рес-
публики. Книга называется «Мадрид».
Это не литература. Это — хроника со-
бытий. Записи Фалькона не лишены ли-
тературных недостатков: онщ местами ра-
стянуты, местами поверхностны. Но все,
что он записывал, лежало в сфере его
личного наблюдения, он рассказывает то,
что видел своими глазами, слышал свои-
ми ушами. Это придает его работе обая-
ние правдивости и делает ее волнующим
свидетельством, потрясающим документом.
Записи, как уже сказано, охватывают
первый год войны. Бурное разрастание
испанской трагедии уже, казалось бы, да-
леко отодвинуло события 1936 — 37 го-
дов. Но для правильного понимания то-
го, что происходило в Испании, книга
Фалькона является бесценным документом.
Уже известно, что, когда генерала Мола
спросили, которая из его четырех колонн
войдет в Мадрид первой, генерал ответил
по-военному коротко:
— Пятая.
Она состояла, как рассказывает Фаль-
кон, из тысяч офицеров, которые, притаив-
шись, ожидали удобной минуты для высту-
пления. Чтобы как-нибудь окрасить скуку
ожидания, они каждую ночь, после туше-
ния огней, стреляли с крыш в прохожих.
Каждый день раскрывали тайные .собра-
ния, каждый день находили тайные радио-
станции, тайные склады оружия и все
большее и большее количество шпионов.
Наглость их доходила до того, что они по
радио отдавали отчет в своей диверсионной
работе и но радио испрашивали дальней-
ших инструкций.
Посольства Германии, Австрии, Польши,
Италии, Чили и Перу открыто формиру-
ют батальоны «Пятой колонны» под при-
крытием дипломатической неприкосновен-
ности. Но борьбу с этим бедствием прихо-
дится вести лишь общественным организа-
циям.
«Правительство (Ларго Кабальеро) не
только не помогает, но сокращает отряды
милиции, занимающейся чисткой тыла»,—
пишет Фалькон.
Под настойчивым воздействием обще-
ственности правительство кое-кого в тюрь-
му все-таки переселило. Но тюремная ад-
министрация дала заключенным фашистам
оружие, и те подняли восстание, перебили
стражу и подожгли тюрьму.
Мы, впрочем, уже слышали о таких
вещах. Но у нас думали, что это относи-
лось лишь к первому, недостаточно еще
организованному периоду обороны, к тому,
который описывает Фалькон. Увы, через
год после начала войны можно было ви-
деть то же самое. В июле 1937 года, в
Мадриде я сидел вечером в доме, где жили
военные. На улицах было абсолютно тем-
но. В комнате горела тусклая лампочка,
скрытая под темным абажуром. Но хозяй-
ка затянула портьеры:
— Если начнется бомбардировка, то со-
седи будут «под шумок» стрелять в окна.
В клубе писателей начали работу курсы-конференция писателей из автономных республик и областей. На снимке: на
первом занятии.
Рассказывая историю водных каналов в
старой России, Шкловский не только со-
поставляет, но и приучает читателя к ис-
торическому масштабу. В прошлом люди
не столько строили, сколько мечтали о
возможности строить. «История каналов
России, — замечает Шкловский, — это
история многих неудач». Неудачей были и
Вышневолоцкая система, и Епифанские
шлюзы, и Тихвинская система, и дожив-
шая до наших дней Мариинская система.
«... самая длинная — Мариинская, и то
она была так скромна, что в народе зва-
лась не каналом, а канавой».
Прослеживая прошлое по документам,
мы лучше ощущаем грандиозность мас-
штабов современности. В представлении
читателей возникает фон событий. Так,
трагическая биография Ломоносова слу-
жит для Шкловского фоном для оценки
масштабов современной науки. Ломоно-
сов был академиком, но какова была Ака-
демия в то время?
«... Академия в это время сильно зани-
малась устройством придворных фейер-
верков, транспарантов.
В Академии был свой профессор алле-
гории.
Академия занималась фабричным про-
изводством лести, и одописец ей был ну-
жен.
Оды (Ломоносова. — С. С.) должны бы-
ли прокормить его химию».
И эта длинная и тягостная история не-
удач в развитии русской науки и техники
закончилась в наши дни:
«Удачу нашей страны создали больше-
вики, создал Сталин. Они изменили нашу
географию, пашу историю и биографии
наших людей. Они слили в новой совет-
ской науке теорию и практику».
Подобным методом сталкивания фактов,
методом перемещения Шкловский поль-
зуется почти непрерывно. Отдельные фак-
ты. положения и цитаты, как кегельные
шары, ударяются один о другой и, оттал-
киваясь. получают движение в новом и
неожиданном направтении.
Структурно очень нестройны очерки:
«Рассказ о Толстом», «О Маяковском». От-
дельные, порой очень интересные замет-
ки лишены стержневой идеи и компози-
ционно рассыпаются. Напротив, целостно,
ярко и просто дан образ замечательной
женщины Советской страны — депутата
Верховного Совета СССР — Прасковьи
Пичугиной.
Книги можно .писать двояко. Одни пи-
шут книги, строя изложение на стержне
единой темы, и в последовательном ряду
произведений исчерпывают круг интере-
сующих их вопросов. Другие считают та-
кую форму условной, пишут фрагментарно
и мозаично, давая в каждой написанной
книге некий конгломерат из ненаписан-
ных.
Шкловский относится ко второму типу
писателей. Почти во всех своих книгах он
анализирует понемногу Толстого, Пушки-
на, не забывая и о Стерне. Но и в рам-
ках одной книги, в «Дневнике», за раз-
витием одной и той же мысли нужно го-
няться по различным главам книги.
Рассматривая композиционно текст
Шкловского, мы убеждаемся, что не об’-
ем книги, не размеры очерка или главы
определяют целостность впечатления. Все
крупное структурно нестройно, нужно
текст дробить еще и еще, и мы приходим
к абзацу.
Наиболее затее пленной и завершенной
частью писаний Шкловского является от-
дельный абзац, отдельная фраза. Она вво-
дит читателя в свой выношенный, кон-
центрированный мирок, поднимает образ,
развивает его до предельной насыщенно-
сти, завершает его и оканчивает, отчерки-
вая от окружающего красной строкой.
«Эстетизм запирает человека, и он ле-
тает, как муха, внутри пустого графина».
Образ завершен, впечатление не идет к
последующему.
Иногда это кажется вкусом оператора,
влюбленного в кадр и совершенно равно-
душного к художественному целому.
«В голой комнате на столе стоит ста-
кан чуть дымящегося чая. Кадр очищен и
даже пар над стаканом имеет точную зна-
чимость, он показывает количество вре-
мени от ухода хозяина дома и поддер-
живает ожидание» («Гамбургский счет»).
Или из того же «Гамбургского счета»:
«Памятники Петербурга — сперва ре-
альные памятники определенного города,
затем они превращаются в монтажную
фразу и в знаки, при чем Медный Всад-
ник обозначает торжество и в клеточном
монтаже равен удару палки по барабану.
Краны и памятники, фанфары и барабан
обращаются в знаки, в слова».
Это, я бы сказал, повышенное, прямо
болезненно развитое, операторское ощуще-
ние языка форм, языка вещности перево-
дит на немой язык кадра эмоции, выра-
жая их своей вещной логикой.
Стиль Шкловского афористичен. Писа-
тель ищет короткого абзаца, веского, кон-
центрированного слова, нужного эпитета.
Его образ ограничен несколькими строка-
ми, его мысль сдавлена узостью строки.
Когда он пишет:
«Ломоносов жил в шумной опале.
Он представлял собой нелюбимую досто-
примечательность русской науки», — это
Сесара Фалькона
ВИКТОР ФИНК
Этих «соседей» можно было бы перело-
вить, но правительство стеснялось сделать
это: «демократия».
Майор интернациональных бригад, быв-
ший кадровый капитан французской ар-
мии, участник империалистической воины,
коммунист, мужественный человек, — не
военный, а воин, — говорил мне;
— Воевать с войсками Франко легко.
Его солдаты — шкурники. Они не любят
смерти и боятся опасностей. Когда дорога
расчищена немецкой авиацией и италь-
янской артиллерией, они продвигаются .впе-
ред лишь в том случае, если их преходит-
ся пятеро вооруженных на двух безоруж-
ных. Если бы нам только с ними вое-
вать!.. Но вся трудность в преодолении
тыла...
Однажды он обнаружил в своей части
шпиона.
— Это был явный шпион, я поймал его
за работой. Его надо было расстрелять на
месте, но я не мог добиться согласия на
это. С трудом удалось добиться его ареста,
и я поехал в Мадрид исхлопотать у выс-
шего командования разрешения предать его
суду и расстрелять. Я выехал вечером.
Утром я был обратно. Ночью птичка уле-
тела. Через несколько дней из неприятель-
ского окопа прилетел камень. К камню
была привязана газета. В газете мой
шпион описывал, как ему удалось спастись
от «террора красных». Он был капитаном
армии Франко. Самое страшное, что те,
которые помогли ему бежать, были не
шпионы, а ротозеи. Он взял их разгово-
рами о «демократии».
Вот атмосфера испанской войны. Вот
что приходилось преодолевать испанскому
народу в борьбе за свою независимость...
В течение двух с половиной лет этот
народ являл миру образец героизма, кото-
рый войдет в память народов, как вели-
чайший эпос. Вот взяли его за горло и
наступили коленом на грудь, а этот
истекающий кровью лев продолжал бо-
роться,
Из дыма испанских пожарищ возникают
образы тех, чьи имена человечество сохра-
нит рядом с именем Иуды.
Вот он, злой гений республики, мелкий
профсоюзный чинуша, крикливыми фраза-
ми проложивший себе дорогу к власти, —
Ларго Кабальеро.
Какой страшный образ возникает из
мелких записей о нем, рассыпанных в
книге Сесара Фалькона.
«Сила сопротивления республиканцев
огромна. Она могла бы быть еще больше.
Но тот, кто мог бы поднять боевой дух
фронтовиков, не верит им. Ларго Кабалье-
ро даже сомневается в политической чест-
ности этих тысяч рабочих, которые по-
шли в армию.
— Они пришли за тем, чтобы получать
десять пезет в день, — говорит он».
Ларго сделал своим военным советни-
ком генерала Асенсио, самого бездарного
из всех испанских генералов.
Есть в книге Фалькона одна мимолет-
ная запись, которая придает какой-то осо-
бо трагический характер всей эпохе Лар-
го Кабальеро. Вот она:
«Мадрид все же верит. Большие афиши
кричат: «Ларго Кабальеро — организатор
победы». Когда его изображение появляет-
ся на экранах, кино, толпа аплодирует,
рабочие поют «Интернационал», моло-
дежь приветствует криками, все встают».
Другими словами, — никто нечего не
знает. Народ еще не знает, что Кабальеро
является предателем.
«Мундо Обреро» обратил внимание на
то, что несмотря на приближение неприя-
теля, мадридские каменщики заняты на
текущих постройках жилых домов, — как
ни в чем не бывало. А укреплений никто
не строит.
Коммунисты идут к Ларго Кабальеро и
предлагают приступить к постройке укре-
плений вокруг Мадрида. Ларго — против.
— Зачем? — говорит он. — Что дадут
нам укрепления? Армия все равно раз-
бежится. Нет, Мадрид надо защищать жи-
вой силой!..
Если укрепления все же были построе-
ны, то потому, что коммунистическая пар-
тия, через голову правительства, обрати-
лась к массам, подняла их, организовала,
поставила на работу и создала могучую
сеть фортификаций.
Сесар Фалькон очень мало, лишь
вскользь говорит о той горечи, которую
испытывал испанский народ, когда вели-
кие страны Европы, те, на которых
он мог рассчитывать в первую очередь,
бросили его в борьбе, отдали на растерза-
ние. Но одна запись у него есть, и опа
стоит целой книги:
«На этих днях, в одном обществе, где
я .рассказывал апжады пашей борьбы,
Блюм не смог сдержать слез».
«Уж не собираетесь ли вы бороться
против фашистских снарядов слезами? Пу-
шек, Блюм, пушек!», — восклицает Фаль-
кон.
Существует старая испанская сказка о
том, как Карл Великий освобождал город
Компостелло, где потребен святой Яго.
Император взял Логропью и Нахею. Он без
труда завоевал Бургос, Валенсию и Леон.
Перед ним склонялись сарацины от Толедо
до Кадикса, от Валенсии до Севильи. Ког-
да же какой-нибудь город сопротивлялся
слишком долго, император молился богу
и святому Яго, и те помотали ему: тотчас
города эти обращались в развалины, и ко-
лодцы наполнялись черной и зловонной
жидкостью.
Сейчас, когда не сдаются города, никто
не молится ни святым, ни богам: зовут
соглашателей, предатели приходят потом
сами, без особых приглашений.
не только определяет, но Н завершает, это
и текст и эпилог, — почти памятник.
Тексты Шкловского похожи на минерало-
гическую коллекцию, в которой камни,
каждый отдельно, уложены на ватные по-
душечки.
Пишет ли Шкловский исторический
очерк или дневник — в тексте обычно
преобладает не показ мира, не образы
людей, а отношение к миру, анализ со-
бытий и явлений. Интересные заметки,
новые точки зрения, удачная цитата исхо-
дят от наблюдателя, исследователя с край-
не развитой рефлексией. И там, где фор-
ма стесняет автора меньше всего (напри-
мер, в «Дневнике»), его письмо становит-
ся наиболее естественным.
И даже там, где Шкловский повествует
о личных встречах — с Блоком, Маяков-
ским, — рассказ о человеке тотчас же пе-
реходит в рассказ о мнениях, в критику
мнений, а затем образы и Блока и Мая-
ковского растворяются в извилистых стру-
ях обычной манеры его письма.
Как всегда, скуп и лаконичен у Шклов-
ского пейзаж;
«Невысокое, довольно плоское небо ле-
жало над Петербургом. С края небо было
загнуто розовым».
Чаще всего он хочет с изображением
природы словно поскорее разделаться и
перейти к более содержательному повест-
вованию.
Шкловский в одной из своих ранних
книг, впрочем, и сам признается в своем
безразличии к изображению природы:
• <Я так устал от сравнений, — пишет
он, — что следующий раз, когда мне при-
дется описывать облака, то я напишу
так: «И над цементными заводами, над
Новороссийском шли прежде описанные
облака» («Гамбургский счет»).
Книга окончена — и мы видим, что в
этих, внешне разрозненных страницах есть
внутренняя логика, какая-то единая ли-
ния.
Систематическое и внимательное изуче-
ние приемов творчества в свете совремея-
ных требований, транспозиция явлений
прошлого в современность и переработка,
пересмотр литературы прошлого приводят
Шкловского не только к диференцированно-
му определению всего подлинно нового и
современного, но и к стремлению увидеть
дальнейшее развитие литературы. Не ста-
новясь в позу пророка, Шкловский много
пишет о литературе будущего, отталки-
ваясь от прошлого и предугадывая стиле-
вые концепции завтрашнего дня.
Об этом он говорит, в немного ритори-
ческом стиле, и сам:
«Я вижу через гору времени, через го-
ры наших сегодняшних неудач, через боль
подагры от солей старого искусства, —
вижу новое время».
j «Ирина
Годунова»
В Московском клубе писателей 13 алМ
реля под председательством В. Катаева
состоялось обсуждение новой повести Ми-
трофаиова «Ирина Годунова».
Среди присутствующих много писателей
и критиков. Вступительное слово берет
т. Атаров. Он резко полемизирует СО
статьей т. Рагозина, в «Литературной газе-
те», считая, что автор ее не понял про-
изведения т. Митрофанова, подошел Ж
нему с трафаретной меркой и требовани-
ем, чтобы Митрофанов писал не лучше, а
иначе, и не отступал от «правил».
Тов. Атаров характеризует повесть Ми-
трофанова как своеобразное и талантливое
произведение, в котором конденсирована
сила чувства, отточен стиль и глубоко
продумана композиция. Неоднократно и
экономно повторяемые детали придают по-
вести музыкальность, — говорит т. Ата-
ров. Вторгающийся в повествование голоо
автора гармонически сливается со всей по.
вестью. К недостаткам повести т. Атаров
относит чрезмерную сжатость в описании
некоторых состояний и поступков героев
и отсутствие широты в раскрытии дейст-
вительности.
Тов. Усиевич, выступившая вслед зй
Атаровым, говорит о том, что повесть
лирична, положительный герой ее—тот ли-
рический суб’ект, который проходит через
всю повесть и о большой силой проявляет
себя в лирическом отступлении, полном!
свежести и необычайной силы чувства.
Тов. Усиевич не согласна с тем, что в
повести нет широты в раскрытии дей-
ствительности. Она подробно останав-
ливается на анализе психологии классо-
вого врага, выраженной в образе Ордын-
ца.
К недостаткам повести т. Усиевич отно*
сит излишний экспрессионизм автора, ко-
торый приводит к расплывчатости поло-
жительных образов повести. В заключе-
ние тов. Усиевич возражает против неза-
служенной резкости т. Атарова по адресу
т. Рагозина.
Тов. Левидов говорит о недостатке есте-
ственности и закономерности в поступках
героев Митрофанова. Персонажи повести к
тому яге не интересны, с ними не хоте-
лось бы встретиться в жизни. Вместе о
тем тов. Левидов высоко оценивает лири-
ческое отступление, умение художника
увидеть то, чего не видят другие, и при-
ветствует смелость автора, который отбра-
сывает литературную инерцию, ищет но-
вых литературных возможностей.
Тов. Замошкин характеризует повесть*
как глубокое произведение, которое нико-
го не может оставить равнодушным.
Тов. Ермилов ставит вопрос об «обяза-
тельном» и «необязательном» в повести
Митрофанова. Он указывает на ее лириче-
ский характер и на то, что она подчиня-
ется законам поэтической логики. С этой
точки зрения в повести обязательны все
ее лирические образы и мотивы, та®
например, обязателен мотив смерти, об-
раз нищего для изображения врагов,
обязателен мотив тревога и счастья, ха-
рактеризующий атмосферу произведения.
Но но обязательными, недостаточно оправ-
данными являются в повести реалистиче-
ские мотивировки развития сюжета, не
обязателен материал повести. Это создает
некоторую абстрактность. Великолепные
победы Митрофанова в этом произведении
одерживаются там, где внутренняя поэти-
ческая логика сочетается с реалистически,
ми мотивировками и с таким материалом
действительности, который хорошо освоен
автором и близок ему. Таковы, например,
вое авторские «отступления», представля-
ющие собой превосходную публицистиче-
скую лирику, таковы автобиографические
элементы, вводимые автором.
Здесь ясно видно, каким своеобразным
и настоящим художником является Митро-
фанов. Страстная ненависть к вратам, ха-
рактеризующая повесть, напряженности
и глубина поэтического чувства родины,—
вот наиболее ценные свойства «Ирины Го-
дуновой».
Вслед за выступлением критиков берет
слово тов. Катаев. Он говорит о том, что
повесть Митрофанова написана поэтом. Но
автор усвоил некоторые литературные ус-
ловности. Митрофанов уходит из бытово-
го плана в условно-поэтический, он недо-
оценивает возможности сделать любую!
очень простую вещь поэтичной. Кроме то-
го писатель не должен ограничивать себя
тем, что ему известно и хорошо им изу-
чено. Он обязан узнавать то, чего он не
видел, расширять диапазон зрения ху-
дожника и, описывая ту или иную карти-
ну, явственно видеть ее во всех подроб-
ностях, пусть даже не введенных в произ-
ведение. Тов. Катаев так же, как и г.се
выступавшие до него, высоко оценивает
лирическое отступление и повесть в це-
лом, несмотря на отмеченные им недо-
статки.
Последним выступает Ш. Сослани. Он
не согласен о теми, кто положительно оце.
ни вал повесть. Не отрицая таланта у сво-
его литературного сверстника, тов. Сосла-
ни считает, что Митрофанов не только ос.
тался на уровне своей первой повести
«Июнь июль», но кое в чем и отстал от
нее. Он считает повесть нарочитой, афори-
стичной. В ней нет полного, свободного
дыхания художника.
Тов. Митрофанов в заключение собрания
поблагодарил товарищей за внимательно»
и разностороннее обсуждение его работы.
М. ТИМОНИН
В оюроде
В парниках краснеют помидоры,
Груша вдаль грозится кулаком,
Хмель ползет за репой вдоль забора,
Словно хитрый кот за воробьем.
Вьются пчелы у сосновых ульев,
Греет тыква на припеке бок,
Мать идет с ведром, звеня кастрюлей,
Поливать капусту и чеснок.
Легкий пар струится над тропинкой^
Шевелится лук от ветерка,
Серебрясь, катаются росинки
По широким листьям табака.
В парниках краснеют помидоры,
Груша вдаль грозится кулаком,
Хмель ползет за репой вдоль забора*
Словно хитрый кот за воробьем.
Гроза
Прострелило листья градом,
Изрябило весь забор,
Затрещал за темным садом
Быстрой молнии костер.
У родной моей избушки
В окнах стекла дребезжат,
Две дубовые кадушки
Серебристый ловят град.
Чтобы листья не желтели
От домашней духоты,
Мать выносит под капели
Духовитые цветы.
Литературная газета
б ---------- № 22
Отпускная запись
Т. Г. Шевченко
Новые материалы к биографии Т. Г. Шевченко
Знакомство Шевченко с академистом-ху-
Щожниюом Сошенко в 1835 г. сыграло ис-
ключительно важную роль в жизни вели-
кого певца украинского народа. Оно яви-
лось переломным моментом в жизни поэта.
Сопгенко ввел молодого Тараса в круг ху-
дожников и писателей, которые помогли
Шевченко освободиться из крепостной за-
висимости.
। Как известно, с 1 января 1818 г. дей-
ствовало повеление царя и предписание
иинистра народного просвещения «о не-
яринимании крепостных людей в воспитан-
ники Академии художеств»; в силу этого
предписания «в число воспитанников ея
ие были принимаемы крепостные люди, не
имеющие от господ своих увольнения (веч-
ных отпускных)».
4 декабря 1817 г. Правление Академии
Художеств в своем определении писало, что
*...воспитание в Академии крепостных лю-
дей влечет за собою то неудобство, что
Они, получа образованно свыше своего со-
стояния и будучи потом принуждены ис-
правлять должности слут в доме своих
господ, наряду с прочими, почти всегда
приходят от того в уныние, подавляющее
в них природные дарования и производя-
щее обыкновенно вредные действия на их
нравственность: то... постановила с 1 ян-
варя будущего 1818 года уволить вовсе из
’Академии... всех... в оной воспитывающих-
fca, кои не принадлежат к классу людей
вечно свободных и впредь таковых в Ака-
демию отнюдь не принимать».
О рисунках Шевченко Комитет Общест-
ва поощрения художников отозвался очень
одобрительно.
4 октября 1835 г. Комитет вынес ре-
шение:
«§ 12. По рассмотрении рисунков по-
стороннего ученика Шевченко. Комитет на-
шел оные заслуживающими похвалу и по-
ложил иметь его в виду на будущее вре-
мя».
Теперь, получив оценку своих рисунков
уже не только от одного своего хозяина,
известного живописца в Петербурге, но и
К>т организации, которая ставила целью
!«содействовать успехам изящных искусств
в России» и «ободрять и поощрять худож-
ников», Шевченко мог надеяться на пере-
ход из числа учеников Ширяева в акаде-
мисты. Но для этого у него не было са-
мого главного, самого дорогого в жизни
человека — воли. Сошенко знакомит Шев-
ченко с академиком Венециановым, поэтом
Гребенкою, конференц-секретарем Академии
художеств и членом Комитета ОПХ Григо-
ровичем (предположительно в январе
4837 г.) и. наконец, с К. П. Брюлловым.
Знаменитый художник К. П. Брюллов,
По достоинству оценив рисунки молодого
талантливого рисовальщика Шевченко, по-
знакомил его с поэтом Жуковским и му-
зыкантом графом Виельгорским. Брюллов
Поставил вопрос об освобождении Шевчен-
ко из крепостной зависимости на реаль-
ную почву. Он лично ездил к Энгельгард-
ту и пытался договориться с ним о вы-
&упе Шевченко.
Полковник Энгельгардт требовал за Шев-
Менко, «человека ремесленного, при доме
Необходимого», — 2500 рублей.
Где взять такую крупную сумму?
1 Как известно, Брюллов написал портрет
Поэта Жуковского, этот портрет был Р&-
выгран в лотерею за 2500 рублей, и за
эти деньги освободили Шевченко из не-
воли.
В повести «Художник» Сошенко расска-
зывает:
«22 апреля 1838 года поутру рано по-
! Все публикуемые документы являются
подлинными. Документы выявлены нами в
Ленинградском областном историческом ар-
хиве и Центральном государственном ар-
хиве внутренней политики, культуры и
быта.
лучаю я собственноручную записку В. А.
Жуковского такого содержания:
«...Приходите завтра в одиннадцать ча-
сов к Карлу Павловичу и дождитесь ме-
ня у него, дождитесь меня непременно,
как бы я поздно ни приехал.
В. Жуковский.
Р. S. Приведите и его (Шевченко. —
Н. М.) с собою».
На другой день, 23 апреля, в мастер-
ской художника Карла Павловича Брюл-
лова была вручена Т. Г. Шевченко от-
пускная, выданная ему полковником Эн-
гельгардтом и засвидетельствованная Жу-
ковским. Брюлловым и Виельгорским.
Вот текст ее:
«Тысяча восемьсот тридцать восьмо-
го года апреля двадцать второго дня, я
нижеподписавшийся уволенный от служ-
бы Гвардии полковник Павел Васильев
сын ЭНГЕЛЬС АРДТ отпустил вечно
на волю крепостного моего человека
ТАРАСА ГРИГОРЬЕВА сына ШЕВ-
ЧЕНКО, доставшегося мне по наследству
после покойного родителя моего дейст-
вительного тайного советника Василия
Васильевича Энгельгардта, записанного
По ревизии Киевской губернии, Звени-
городского уезда в селе Кириловке, до
которого человека мне Энгельгардту и
наследникам моим впредь дела нет и ни
во что не вступаться, а волен он ШЕВ-
ЧЕНКО избрать себе род жизни какой
пожелает. — К сей отпускной уволен-
ный от службы гвардии полковник Па-
вел Васильев сын Энгельгардт руку
приложил. — Свидетельствую подпись
руки и отпускную запись полковником
Энгельгардтом его крепостному человеку
Тарасу Григорьевичу сыну ШЕВЧЕНКЕ
действительный статский советник и
кавалер Василий Андреев сын Жуков-
ский.
В том же свидетельствую и подпису-
юсь профессор восьмого класса К. Брюл-
лов.
В том же свидетельствую и подпису-
юсь гофмейстер тайный советник и ка-
валер граф Михаил Виельгорский.
Сия отпускная Санктпетербургской
Палаты Гражданского суда во 2-м Де-
партаменте при прошении вольноотпу-
щенного дворового человека ТАРАСА
ГРИГОРЬЕВА сына ШЕВЧЕНКО к за-
свидетельствованию явлена и в соглас-
ность состоявшейся в Палате сего Майя
16-го числа резолюции, по записке во
2-ю книгу под № 130, с сею надписью
выдана Майя 20 дня 1838 года.
Заседатель Григорьев.
Секретарь Метусевич.
(печать)
У сей надписи его императорского ве-
личества гражданской Палаты печать
Столоначальник Смирнов».
С этого дня для Т. Г. Шевченко наня-
лась новая жизнь, — жизнь великого ху-
дожника и певца, которую он всю целиком
отдал на благо своего народа.
Драгоценный документ найден. В про-
клятое царское время исследователи десят-
ки лет безрезультатно некали его. Строй-
ная система, в которую приведены доку-
менты, хранящиеся в государственных ар-
хивах Советского Союза, дала возможность
обнаружить его.
Наши архивы хранят великое множество
исторических и историко-биографических
документов, которые нужны народу мно-
гонационального Союза для изучения его
истории, жизни и деятельности великих
людей, каким был Т. Г. Шевченко.
Н. МОРЕНЕЦ
j «О смелости подлинной и мнимой»
ОБСУЖДЕНИЕ СТАТЬИ Н. ВИРТА
15 апреля состоялось расширенное за-
седание бюро секции драматургов ССП, по-
священное обсуждению статьи Н. Вирта.
Заседание, превратившееся, по существу,
в общемосковское собрание драматургов,
открыл К. Тренев.
— Этой статье, — говорит он, — мы
придаем огромное значение, ибо основ-
ное в ней — борьба за качество совет-
ской драматургии.
Тов. К. Тренев говорит о недостатках
нашей театральной критики. На приме-
ре ряда статей т. К. Тренев показывает,
что у нас все еще продолжается либо
огульное охаивание, либо огульное захва-
ливание театральных постановок и пьес
— ненужное ни авторам, ни театрам.
Вряд ли кто будет оспаривать основ-
ные положения статьи Вирты. Они пра-
вильны. Дискуссионен лишь тон статьи,
Н. Вирта не назвал многих драматургов,
чьи пьесы отнюдь не лучше пьес, пере-
численных в его статье. Может быть, эти
авторы пользуются большим удельным ве-
сом в литературе? Ио тогда статья о сме-
лости не совсем омела.
Тов. И. Чичеров говорит в своем вы-
ступлении о том, что постановка «Сказ-
ки» М. Светлова, «Павла Грекова»
Б. Войтехова и Л. Ленча, пьесы «Мой
сын» Ш. Гергеля и 0. Литовского, «Вол-
ка» Л. Леонова, «Богдана Хмельницкого»
А. Корнейчука являются безусловным
положительным явлением последнего теат-
рального сезона.
Но многие авторы, от которых совет-
ский театр ждал гораздо большего, вы-
ступили с явно неудачными пьесами. Это
«Нортон мост» А. Толстого, «Джиоков да»
И. Погодина, «Генконсул» братьев Тур и
Шейнина. Сужена тематика драматургии.
В октябре, например, из 70 пьес, пред-
ставленных в секцию для просмотра, 68
трактовали тему о шпионаже, диверсиях и
вредительстве. С осени прошло около 300
пьес через секцию. 80 процентов всех
этих пьес — пьесы о шпионаже.
В ПОЭТИЧЕСКОЙ СЕКЦИИ
Очередной декадник поэтической секции
15 апреля представил большой интерес.
На декаднике выступили три поэта —
Г. Санников, В. Звягинцева и М. Тар-
л обский.
Г. Санников прочитал первую часть
своей новой поэмы, посвященной измене-
нию судеб русского крестьянства за годы
революции. Поэма вызвала очень острые
прения. Пришлось затратить много уси-
лий на то, чтобы рассеять недоразумения,
вызванные незаконченным характером ве-
щи и невыразительной читкой автора.
Интерес поэмы Г. Санникова в том, что
она строится на использовании фолькло-
ра. Автор при этом, как отметил проф.
И. Розанов, следует труднейшему из
фольклорных жанров — жанру пословиц,
загадок и прибауток.
— Поэма, на первый взгляд, — говорит
С. Васильев, — производит впечатление
неряшливо написанной. Это в значитель-
ной мере обгоняется статичностью дра-
матургического сюжета поэмы, разверты-
вающегося в каком-то расслабленном тем-
пе. Однако в большей части поэмы зву-
чит живая эпическая речь, приближенная
к фольклору. Хороши также пейзажи.
— Пока еще,—указывает П. Антоколь-
ский, — работа поэта над фольклором ос-
тановилась на полдороге. И вот там. где
фольклор еще не переработан поэтом, —
там поэма звучит, как безличная, бескров-
ная вещь.
С. Галкин н А. Богданов отметили боль-
шой труд, вложенный поэтом в свое про-
Тов. В. Гусев выступает в защиту
братьев Тур и резко возражает против
топа, взятого в статье Н. Вирты по от-
ношению к ним. — Едва появилась ста-
тья. — говорит он, — как вокруг этих
товарищей уже создалась какая-то нездо-
ровая обстановка.
Но главное не в этом. Главное в том,
что не сказано в статье Н. Вирта и что
снижает ее бесспорную ценность. Автор-
ская смелость должна и может родиться
лишь в обстановке смелой, правдивой и
всеобще-равной опенки. У одного и того
же автора могут быть хорошие и плохие
вещи. У нас часто прежние работы автора
переоцениваются в зависимости от послед-
ней его работы. Написал одну плохую
пьесу, стало быть, и все хорошие, напи-
санные раньше, признаются плохими.
Затрагивая вопрос о показе врага в
нашей драматургии, Виктор Гусев гово-
рит о необходимости еще более смелых
произведений, посвященных этой теме. В
частности в пьесе Прута «Артиллеристы»
враг, по мнению В. Гусева, показан не-
удачно. Он не вызывает чувства ненави-
сти..
О том, что чрезвычайно важно широ-
кое обсуждение статьи Н. Вирта, говорит
т. Глебов.
Хорошие пьесы зачастую никак не мо-
гут проникнуть на сцены наших театров.
Тов. Глебов приводит пример «Серванте-
са» Миндлина,
О проблеме непосредственной связи те-
атра и зрителя говорит т. Волков. Он рез-
ко возражает Глебову. Успех «Очной став-
ки» отнюдь не об’яснишь падением вку-
са у советского зрителя. У зрителя есть
способность творчески и активно оцени-
вать тему пьесы, в какой-то мере допол-
няя драматурга. И' вот эту способность
необходимо изучать и учитывать.
Театральная критика сейчас депрофес-
сионалоировалась, говорит далее т. Вол-
ков, театральный критик пишет по пово-
ду одной пьесы из десяти, по поводу од-
изведение. И законченные части его нахо-
дятся на уровне подлинной поэзии.
Хороший прием оказала аудитория сти-
хам, прочитанным В. Звягинцевой. Осо-
бенно понравились стихи «Перед портретом
матери», «Саратовская земля», «Красно-
армейцы слушают Шопена». Вынесено по-
желание, чтобы Гослитиздат выпустил но-
вый сборник оригинальных стихов по-
этессы.
М. Тарловский, за поздним временем,
прочитал всего несколько стихотворений:
«Утюг», «Сказочку о шутнике», стихотво-
рение «Завоеватель», посвященное К. Ци-
олковскому, стихотворение «На смерть
Орджоникидзе» и антифашистское стихотво-
рение. «Золото и железо». По той же при-
чине не смогла развернуться и дискуссия.
— Для этого поэта характерна, — за-
явил И. Розанов, — любовь к эксперимен-
ту. Но не всегда эксперимент у Тарлов-
ского оправдан.
— Эксперименты поэта, — подчеркивает
П. Антокольский, — потому бывают без-
успешны, что часто нецелесообразны.
М. Тарловский — бесспорный эпический
поэт, но громоздкость его стихов, перена-
сыщение их далекими, надуманными ли-
ратурпыми ассоциацией ведут к стесне-
нию естественного. голоса поэта.
Обсуждению творчества М. Тарловского
решено посвятить один из ближайших де-
кад ииков.
С. И.
ного театрального события из сотни, а
должен откликаться на каждое событие
театра. Только при этом условии могут
создаться настоящие кадры критиков.
Статья Н. Вирты нашла живейший
отклик и в среде кинодраматургов. Тон.
0. Леонидов говорит об ограничении тема-
тики в кино.
От имени трех авторов «Очной став-
ки» и «Генконсула» выступает тов.
Л. Тур. — Мы не согласны с оценкой на-
шей работы, с оценкой «Очной ставки»,
которую ни в коем случае не считаем
своим творческим поражением. Пьеса про-
шла, пьеса сделала полезное и нужное
дело. «Генконсул» вызывает у нас
сомнения. Может быть, мы и признаем
его нашей творческой неудачей. Надо
подумать. Но для того, чтобы снять со
сцены и «Генконсула» и «Очную став-
ку». надо все же написать пьесы лучше,
чем эти, освещающие такие же необхо-
димые темы. Никому не возбраняется этим
заняться. Займемся этим и мы сами.
— Я убежден, что все мы с вами вме-
сте гораздо талантливее написанных нами
произведений, — говорит т. А. Гурвич. Я
уверен в том, что мы можем писать го-
раздо лучше. Но для этого надо перестать
проводить политику ограничения на теат-
ре и в литературе. Для этого надо добить-
ся равенства критика и писателя, друж-
ной и совместной работой заранее отверг-
нув всякую возможность принимать кри-
тику как некое поучение, как вышестоя-
щую директиву. Мы говорим об одном и
том же. как товарищи, и должны гово-
рить только так.
На собрании выступили также
В. Соловьев, К. Финн, М. Левидов, В. За-
лесский.
С заключительным словом выступает
Н. Вирта.
— Я только подслушал, что вы гово-
рили здесь на собраниях, и осмелился,
обобщив наши разговоры, выступить на
страницах печати. Всего об’ять я не мот,
это понятно. Но уже то. что сейчас за-
тронутые мною вопросы вызвали столько
оживленных и горячих споров, пока-
зывает, что статья моя сделала свое дело.
Вечер
Михаила
Г олодного
15 апреля в Центральном доме журна-
листа состоялся творческий вечер поэта
Михаила Голодного. Доклад о поэзии
М. Голодного сделал М. Серебрянский.
Тов. Серебрянский отметил, что ряд про-
изведений Мих. Голодного — «Судья Рев-
трибунала», «Верка Вольная», «Романтиче-
ская ночь», «Страна Советов», написан-
ных лет десять назад, сохранили свою зна-
чимость до настоящего времени. Это го-
ворит об их художественной полноценно-
сти. Эти стихи, каж и ряд песен Голодно-
го прочно вошли в фонд советской поэ-
зии.
После доклада с чтением своих стихов
выступил М. Голодный. Две главы из но-
вой поэмы, а также новые лирические
стихи: «Песня о Шевченко», «Памяти Чка-
лова», «Братья», «Музыка», «Я—человек»
были встречены аудиторией с большой
теплотой. С глубоким вниманием был вы-
слушан интересный отрывок из поэмы
«После прочтения книги «История
ВКП(б)». По просьбе аудитории поэт чи-
тал также свои старые стихи.
П. ПАВЛЕНКО
«ДРУЖБА НАРОДОВ»
Первая книга нового альманаха возд
буждает много приятных надежд. Создание
такого печатного органа, в котором отра-
жался бы весь опыт многонациональной
советской литературы, — дело трудное, но-
вое. но хочется думать, что редакция аль-
манаха уже нащупала самое основное, что
надлежит делать, хотя и не сделала в
первой книге всего того, что поставило
бы этот том в ряд замечательных илй
бесспорно ценных новинок.
Редакция альманаха «Дружба народов»
правильно поступила, напечатав в первой
же книжке М. Зощенко, подчеркнув тем
самым, что альманах рассчитан на все без
исключения советские литературы. Верно,
мне кажется, намечена линия публици-
стики и критики. Па месте и хроника. В
первой книге ее, конечно, мало, и она как
бы случайно подобрана, но это ведь толь-
ко начало дела. Нужны и сведения о пи-
сателях — участниках книги, но и тут,
мне думается, нужно найти еще форму,
манеру сообщения, чтобы избежать оши-
бок и возможных неловкостей. Вообще-то
говоря, в таком альманахе хроника нужна
большая и серьезная, потому что наша
осведомленность о братских литературах из
рук вон плоха.
Альманаху «Дружба народов» предстоит
стать основным органом, об’единяющим
лучшие силы переводчиков с советских
языков, и потому вопросам переводов и
творческой работе самих переводчиков дол-
жно быть уделено много места. Пора гово-
рить о переводчиках-художниках.
Но вот именно с точки зрения исполь-
зования редакцией альманаха лучших пе-
реводческих сил можно сделать ряд серьез-
ных упреков составителя^ первой книги.
Хорошо, что редакция дала стихотворение
серьезного поэта Д. Гофштейна; плохо, что
она дала его в малограмотном переводе
В. Элинга. Хорошо, что редакция показа-
ла творчество киргизских поэтов Мали-
кова и Боконбаева; плохо, что т. Винни-
ков оказался слабым переводчиком, и еше
хуже, что редакция не учла этого.
Хорошо, что дано стихотворение дунган-
ского поэта Ясыра Шивазы; плохо, что
судьба этого стихотворения вручена пере-
водчику Ф. Ощакевичу, показавшему об-
разец не профессионального, а любитель-
ского отношения к делу.
Переводы Эдцр'нта, Винникова и Ощаке-
вича не пропагандируют хороших поэтов,
а отвращают от них.
Не узнали мы толком и прозаической
вещи Ст. Зорина, хотя уже по другим
причинам: первая книга альманаха начи-
нается второй книгой его «Истории одной
жизни». Для успокоения читателей сказа-
но в скобках — «начало». Ну, спасибо
и за это.
«История одной жизни» кажется растя-
нутой и местами скучной, но эти недо-
статки едва ли уже от переводчика.
Хороши серьезные переводы В. Держа-
вина из Г. Леонидзе и С. Чиковани и сер,
мяло поэтичен и, пожалуй, не всегда в
ладу со смыслом перевод К). Феоктистова
(«Кавказ» С. Вургуна).
Случаен отдел фольклора, хотя сказки
интересные. Смешное впечатление произво-
дят две странички пословиц. Представьте
«Интернациональную литературу», которая
в номере, посвященном европейскому ис-
кусству, вдруг подарила бы нам две стра-
ницы датских или французских поговоро-к.
Некоторые поговорки хороши, но такой
раздел, по-моему, лубочен и в серьезном
альманахе не ну^ен.
И все же, несмотря на все недочеты и
следы очевидной спешки, первая книга
альманаха позволяет уже говорить всерьез
о найденной линии развития, тем более,
что она включает в себя и отличные ве-
ши Т. Шевченко в переводах Н. Тихонова,
Н. Ушакова и А. Суркова, стихи С. Чи-
ковани и Г. Леонидзе в переводах В. Дер-
жавина. повесть А. Десняка в переводе
Дилевской. повесть М Зощенко о Т. Шев-
ченко. стихи Марии Миронеп в переводе
Б. Иринина и стихи Ило Мосашвили в пе-
реводах Б. Брика и В. Державина.
Д. ЗАСЛАВСКИЙ
Щедрин—сатирик современности
1 Щедринский сатирический тип «ретиво-
to начальника», тупого и самоуверенного
бюрократа-самодура, невежественного мра-
кобеса, получил необычайную популяр-
ность после исторического доклада
товарища Сталина о проекте Конституции
СССР на VIII Чрезвычайном с’езде Сове-
тов в ноябре 1936 г. Резолюция этого
ретивого начальника: «Закрыть снова
Америку!», его слова: «Но, кажется, сие
от меня не зависит» — вошли в народ-
ную поговорку, стали поистине крылаты-
ми словами.
Сатирический образ «ретивого началь-
ника» взят из сказки Щедрина: «Сказка
о ретивом начальнике, как он сам своими
действиями в изумление был приведен»,
вернее, из опубликованного недавно
варианта этой сказки. Примыкая по
своему стилю и характеру к известному
циклу сатирических щедринских сказок,
эта сказка о ретивом начальнике включе-
на в серию сатирических очерков «Совре-
менная идиллия». Она не пользовалась до
сих пор такой известностью, как другие
сказки. Теперь ее знают миллионы. Знают
не только читатели и поклонники Щед-
рина. Знают и такие круги, которые не
читали никогда Щедрина, и даже такие,
которые впервые услышали имя Щедрина
в связи с этой сказкой. Сатирический об-
раз «ретивого начальника», собравшегося
;«закрыть Америку», знаком теперь мил-
ашонам далеко за пределами СССР.
’ Сатирическая фигура ретивого началь-
ника вошла в галлерею мировых сатири-
ческих образов, вошла не прямо, не не-
посредственно из щедринского очерка, а
через исторический доклад товарища
Сталина, вошла в таком освещении, кото-
рое сразу раскрыло всю сатирическую глу-
бину щедринского произведения и самого
Щедрина показало многомиллионным мас-
сам как выдающегося мастера художест-
венной сатиры.
Полностью статья «Щедринские типы
в произведениях Ленина и Сталина», из
которой мы публикуем этот отрывок, будет
напечатана в I томе полного собрания со-
йиеенцй Салтыкова-Щедрина.
Товарищ Сталин применил образ, соз-
данный Щедриным, к некоторым явлениям
современной действительности. Оказалось,
что черты чрезвычайной ограниченности,
доходящей до прямого идиотизма, присущи
не только русской царской бюрократии
прошлого века, но и современным фашист-
ским властителям. Это говорит о глубине
сатирического образа. Товарищ Сталин
цитировал Щедрина, но такое цитирование
стоит большой критической статьи. Оно
показывает писателя.
Вот как выглядит щедринский сатири-
ческий образ ретивого начальника в до-
кладе товарища Сталина: некоторые бур-
жуазные критики проекта Конституции
СССР, не решаясь просто замолчать суще-
ствование , проекта, заявляли, что он не
представляет большого интереса, что это
в сущности простая бумажка и что СССР
лучшего проекта и не мог дать, так как
и «сам СССР является не государством, а
всего-навсего географическим понятием».
Типичным представителем этой группы
критиков явился германский фашистский
официоз «Дейтше Дипломатиш-Политише
Корреспонденц».
Товарищ Сталин говорил:
«Что можно сказать о таких, с поз-
воления сказать, критиках?
В одном из своих сказок-рассказов
великий русский писатель Щедрин дает
тип бюрократа-самодура, очень ограни-
ченного и тупого, но до крайности са-
моуверенного и ретивого. После того
как этот бюрократ навел во «вверенной»
ему области «порядок и тишину»,
истребив тысячи жителей и спалив де-
сятки городов, он оглянулся кругом и
заметил на горизонте Америку, страну,
конечно, малоизвестную, где имеются,
оказывается, какие-то свободы, смуща-
ющие народ, и где государством управ-
ляют иными методами. Бюрократ заме-
тил Америку и возмутился: что это за
страна, откуда она взялась, на каком
таком основании она существует? (Об-
щий смех, аплодисменты). Конечно, ее
случайно открыли несколько веков то-
му назад, но разве нельзя ее снова за-
крыть, чтоб духу ее не было вовсе?
(Общий смех). 0, сказав это, положил
резолюцию: «Закрыть снова Америку!»
(Общий смех).
Мне кажется, что господа из «Дейт-
ше Дипломатиш-Политише Корреспон-
денц» как две капли воды похожи на
щедринского бюрократа. (Общий смех,
одобрительные аплодисменты). Этим гос-
подам СССР давно уже намозолил глаза.
Девятнадцать лет стоит СССР как маяк,
заражая духом освобождения рабочий
класс всего мира и вызывая бешенство
у врагов рабочего класса. И он, этот
СССР, оказывается, не только просто
существует, но даже растет, и не только
растет, но даже преуспевает, и не толь-
ко преуспевает, но даже сочиняет про-
ект новой Конституции, проект, возбуж-
дающий умы, вселяющий новые надеж-
ды угнетенным классам. (Аплодисмен-
ты). Как же после этого не возму-
щаться господам из германского офи-
циоза? Что это за страна, вопят оии,
на каком таком основании опа суще-
ствует (общий смех), и если ее откры-
ли в октябре 1917 года, то почему
нельзя ее снова закрыть, чтоб духу
ее не было вовсе? И сказав это, по-
становили: закрыть снова СССР, объ-
явить во всеуслышание, что СССР, как
государство, не существует, что СССР
есть не что иное, как простое геогра-
фическое понятие! (Общий смех).
Кладя резолюцию о том, чтобы за-
крыть снова Америку, щедринский бю-
рократ, несмотря на всю свою тупость,
все же нашел в себе элементы пони- j
мания реального, сказав тут жр про!
себя: «Но. кажется, сие от меня не за- |
висит». (Взрыв веселого смеха, бурные
аплодисменты). Я не знаю, хватит ли
ума у господ из германского официоза
догадаться, что «закрыть» на бумаге
то или иное государство они, конечно,
могут, но если говорить серьезно, то
«спе от них не зависит...» (Взрыв ве-
селого смеха, бурные аплодисменты).
Эта часть доклада товарища Сталина
представляет огромный интерес для оцен-
ки сатирического творчества Щедрина.
Интересно не только то, как применил
Сталин щедринский образ для разоблаче-
ния, для уничтожающего высмеивания
фашистских самодуров-мракобесов, но и то,
как принимала это применение щедрин-
ского образа аудитория, — в первую оче-
редь с’езд Советов, народное представи-
тельство, составленное из лучших сынов
советского народа. Стенографический отчет
отмечает «общий смех», «взрыв веселого
смеха», «•бурные аплодисменты».
Товарищ Сталин называет Щедрина
«великим русским писателем». Это опре-
деление стало обычным в наше время. Но
только в советскую эпоху Щедрин получил
такое признание со стороны авторитетных,
руководящих кругов страны. До социали-
стической революции Щедрин не только
не числился среди великих русских пи-
сателей, но ему и вообще отказано было
в праве на существование в русской клас-
сической литературе. Царские чиновники,
ведавшие народным образованием, относи-
лись к Щедрину с ненавистью и страхом.
Он оставался «опасным» и многие годы
после своей смерти. Реакционная критика
утешала себя — без всякого успеха —
тем, что Щедрин будто бы сдан в архив,
что он совершенно «устарел», что он и
вообще-то был не писателем, а лишь зло-
бодневным публицистом, сочинителем ка-
рикатур и фельетонов. Конечно, в про-
граммах по истории русской литературы
для гимназий Щедрин совершенно отсут-
ствовал. Все было направлено на то, что-
бы Щедрин был забыт.
Так относилась к Щедрину Россия «ре-
тивых начальников». Осмеянные великим
сатириком, эти ретивые начальники пы-
тались «закрыть» Щедрина для русского
народа. Нечего и говорить, что «сие от
них не зависело».
Но по сути не лучше относилась к
Щедрину и либерально-буржуазная крити-
ка дореволюционного времени. Русская ли-
беральная интеллигенция, кичившаяся
своей «культурностью», не смела прямо
отрицать Щедрина. Она снисходительно
допускала его в русскую классическую
литературу и признавала его огромный
талант. Она даже делала попытки, по вы-
ражению Ленина, ухватиться за «фалды»
Щедрина, чтобы украсить свои собствен-
ные литературно-политические позиции.
Но это было явное лицемерие, в этом бы-
ла нестерпимая фальшь. Либеральные кри-
тики отказывали Щедрину в месте среди
корифеев русской классической литерату-
ры. Они ставили его где-то позади Тол-
стого, Тургенева, Достоевского, Островско-
го. Либеральная критика снисходительно,
соглашалась признать художественные до-
стоинства за «Пошехонской стариной», за
«Господами Головлевыми». Щедрина назы-
вали бытописателем крепостнической ста-
рины, дворянской были. Но все прочие
произведения были зачислены по катего-
рии сатирической публицистика, и на них
положен был штемпель «злободневности».
Не великим русским писателем был Щед-
рин для «просвещенной» либеральной ин-
теллигенции, а лишь талантливым, пожа-
луй, выдающимся, много-много, если зна-
чительным. И уж, конечно, этот «злобо-
дневный», устаревший, непонятный ново-
му поколению писатель был в представле-
нии либеральной критики только русским
литератором, в ограниченном смысле этого
слова, не вхожим в мировую литературу,
доступным только русской читающей пуб-
лике.
Это пренебрежительное отношение к
Щедрину со стороны либеральной интел-
лигенции своим прямым следствием имело
варварское, антикультурное обращение с
богатым литературным щедринским наслед-
ством. До социалистической революции
Щедрина издавали мало и издавали сквер-
но. Его совсем не изучали. Сочинения
Щедрина выходили в том же изуродован-
ном цензурой виде, как это было при его
жизни, хотя была полная возможность
восстановить первоначальный текст.
Совсем иным, с самого начала, еще до
Октябрьской социалистической революции,
было отношение к Щедрину со стороны
революционной марксистской критики.
Сталинская оценка Щедрина как великого
русского писателя полностью совпадает с
ленинской оценкой. Она вошла в прави-
тельственные программы народного обра-
зования. Изучение Щедрина как одного
из корифеев русской классической литера-
туры обязательно для советской школы.
Знакомство с Щедриным входит непремен-
ным элементом в понятие культурности
советского человека. Сочинения Щедрина
изучаются. Их издают с вниманием и лю-
бовью.
Замечательное применение щедринского
сатирического образа товарищем Сталиным
для политического разоблачения врагов
СССР и врагов социализма свидетель-
ствует об огромной жизненности щедрин-
ской сатиры. Она бичевала не мелкие,
преходящие черты царской бюрократии
определенного исторического времени, ог-
раниченной социальной и национальной
среды, а глубокие, основные черты пра-
вящего реакционного класса в капитали-
стических страна-х, так что образ, создан-
вгый на примерах российских помпадуров,
оказался вполне приложимым к правите-
лям фашистской Германии. Именно глуби-
на j художественная меткость щедрин-
ской сатиры, ее революционность сделали
возможным использование образа «ретиво-
го начальника» в борьбе рабочего класса,
в борьбе трудящихся с их угнетателями и
эксплоататорами. Товарищ Сталин пока-
зал, какой ненавистью к тупым и само-
уверенным самодурам-бюрократам насыщен
этот щедринский образ и сколько в нем
презрительной насмешки над бюрократи-
ческой манией величия. Нельзя было
сильнее показать ничтожество и историче-
скую дрянность властителей-мракобесов,
чем словами «сие от меня не зависит»,
й по-настоящему, во всем историческом
величии осветились эти слова, когда их
произнес руководитель сильнейшей в мире
социалистической страны. Щедрин не мог
предвидеть, какие формы примет та исто-
рическая сила, мощь которой вынуждены
будут признать даже наиболее тупые дик-
таторы буржуазии. Но образ усомнившего-
ся в себе ретивого начальника выразитель-
но говорит о вере Щедрина в приход и
победу новой социальной силы.
Товарищ Сталин показал, какими бога-
тыми художественными красками играет
щедринский сатирический образ. Сатира
Щедрина тем и сильна, что при опреде-
ленной политической направленности она
действует средствами художественной вы-
разительности. Образ Щедрина вполне реа-
лен. Вот почему в нем узнают себя и ста-
рый российский помпадур и современный
фашистский диктатор. Это не просто кари-
катура, злободневный снимок с натуры.
Это глубоко обобщенный социальный тип.
Щедрин — великий русский писатель и
в романах своих и в политической сатире.
Десятилетия не отразились на художест-
венных красках щедринского юмора. На-
против, он кажется нам еще более мет-
ким. сатира звучит еще более убийствен-
но, потому что все больше раскрывается
глубпна и значительность щедрпнекой на-
смешки над старым миром реакционного
насилия, мракобесия, самодурства. Если
щедринский смех служит задачам проле-
тарской социалистической революции, то
и революция эта сослужила службу щед-
ринскому смеху, раскрывая во всей пол-
ноте его политическое содержание.
Литературная газета
№ 22	---- 7
Академ
и
Н. АШУКИН
Ю. >1. Соколов
К 30-летию научной
деятельности
Литературная и научная советская об-
щественность отмечает 30-летие научной
Деятельности академика Юрия Матвеевича
Соколова.
Юрий Матвеевич Соколов вместе со сво-
им братом Борисом Матвеевичем Соколовым
начал научную работу еще студентом.
В 1908—1909 гг. братья Соколовы от-
правились в Белозерский край записывать
былины, сказки и песни. В результате
этой поездки вышел в 1915 г. ценный
сборник братьев Соколовых «Сказки и
песни Белозерского края», премированный
Академией наук. Здесь были даны под-
линные произведения народного творче-
ства, в которых со всей леностью отра-
жены чаяния и ожидания народных масс
и вскрыты глубокие социальные противо-
речия дореволюционной России. В связи
с этим через некоторое время книга была
запрещена цензурой.
С этой экспедиции и начинается науч-
ная деятельность братьев Соколовых.
Особенное значение приобретает опуб-
ликованный недавно капитальный труд
Ю. Соколова «Русский фольклор», в кото-
ром подытожены теоретические изыскания
в области фольклористики и намечены
проблемы дальнейшего ее развития.
Характерной чертой Ю. М. Соколова
как ученого является его большая орга-
низаторская работа: он организовал ряд
фольклорных экспедиций, издавал журнал
«Художественный фольклор», при его со-
действии и активном участии создан луч-
ший в Советском Союзе фольклорный ар-
хив при Государственном литературном му-
зее. учреждена ^первая в Союзе кафедра
фольклора при Институте истории, фило-
софии и филологии.	J
В 1933 г. он организовал секцию на-
родного творчества при ССП СССР.
Ю. М. Соколов имеет много учеников,
самостоятельно ведущих научную и пе-
дагогическую работу в различных учреж-
дениях РСФСР и других республиках Сою-
за. Он горячо отдает все свои силы на
изучение любимого им фольклора не толь-
ко русского, но и народов СССР, и увле-
кает всех, кто с ним работает. Недаром он
выбран в текущем году академиком УССР.
От души желаем академику Юрию Мат-
веевичу Соколову здоровья и сил для
дальнейшей плодотворной работы.
Профессора: А. Еголин, Н. Гудзий,
Н. Бродский, И. Розанов, А. Смир-
нов-Кутачевский, М. Рыбникова,
Н. Андреев, Д. Благой, Б. Грифцов,
Н. Дёратани, И. Кубиков, А, Ники-
форов, Н. Пиксанов, М. Азадовсний,
В. Жирмунский. Поэты и писатели:
А. Толстой, В. Лебедев-Кумач, П. Ско-
сырев, И. Новиков, А. Сурков, М.
Тарловский, Б. Шергин. Заслужен-
ный артист республики В. Лебедев.
Ученики Ю. М. Соколова — научные
работники, аспиранты и студенты:
В. Сидельников, М. Кострова, В. Ми-
неров, С. Жислина, Н. Комовская, А.
Новикова, С. Минц, 3. Гофман, А.
Гарф, Е. ШирмЭн и другие.
Литературные шзеты
Первой русской литературной газетой,
посвященной исключительно литературе и
литературной критике, можно считать вы-
ходившую в 1821 г. в Петербурге газету
«Рецензент» с подзаголовком: «Критиче-
ская и литературная газета». Выходила
она еженедельно. Издателем ее был пло-
довитый, но бездарный литератор Валерьян
Николаевич Олин — «горе-богатырь в по-
эзии», по выражению Кюхельбекера. На
первом месте в «Рецензенте» стояла сло-
весность, т. е, стихи и рассказы, затем —
критические статьи и заметки, смесь,
анекдоты и некрологи Газеты заполнялись
главным образом писаниями самого. Оли-
на и переводами. Участвовали в ней так
же Вяземский, Баратынский, Жуковский
и др. Успехом газета не пользовалась.
Вышло ее всего двадцать номеров.
В 1829 г. у Пушкина и его ближайших
литературных друзей возникла мысль о
необходимости издания такого литератур-
но-критпчеако'го органа, который давал бы
подлинную критику художественных про-
изведений и в котором могли бы участ-
вовать писатели, не считавшие возможным
«по разным отношениям являться под
своим именем нй в одном из петербург-
ских или московских журналов», напол-
ненных в большинстве грубой полемикой,
основанной на личных счетах журнали-
стов-предпринимателей.
Группе писателей, об’единившихся во-
круг Пушкина, необходимо было иметь
свой, независимый литературный орган.
Таким органом явилась «Литературная га-
зета», издавать которую с 1830 г. начал
А, А. Дельвиг.
«Цель сей газеты, — говорилось в об’-
явлении об ее издании, — знакомить об-
разованную публику с новейшими произ-<
ведениями литературы европейской и в
особенности российской». Политика из про-
граммы «Литературной газеты» была —
по цензурным условиям — исключена. В
ней печатались отрывки из романов, по-
вести, очерки, стихотворения, популярно-
научные и критические статьи, библиогра-
фические заметки и смесь. В числе глав-
ных участников газеты были: Пушкин,
Вяземский, Катенин, Крылов, Баратыи-
ский, Жуковский, Козлов, Языков, Денис
Давыдов, Плетнев, Одоевский, Тепляков,
Максимович, Деларю, Норов, Розен, Титов
— все лучшие литературные силы того
времени.
Газета печаталась мелким шрифтом в
два столбца; формат ее был равен четвер-
ти современного газетного листа; выходила
она раз в пятидневку.
«Литературная газета», исполняя наме-
ченную программу, действительно знако-
мила читателя «с новыми произведениями,
заслуживающими внимания или по неос-
поримому их достоинству или по новости
своей и по неизвестности автора».
В отделе художественной прозы были
напечатаны отрывки из «Арапа Петра Ве-
ликого» и «Путешествия в Арзрум». Из
молодых писателей в ней впервые за
своей полной подписью появился Гоголь
(статья «Женщина»). В отделе критики
появились «Размышления и разборы» Ка-
тенина, статьи и заметки Вяземского,
Дельвига, Пушкина и Сомова. Между про-
чими переводами были помещены отрыв-
ки из «Прогулок по Риму» Бейля-Стен-
даля, тогда еще мало известного и во
Франции.
Хотя Дельвиг в об’явлении об издании
«Литературной газеты» и писал, что она
отказывается от «критической перебранки»,
злобные нападки «промышленных» жур-
налистов на ее ближайших сотрудников
заставили ее поместить ряд полемических
статей, с особенной остротой направлен-
Историческая
справка
ных против Булгарина. Обидевшись по-
явившимся в «Литературной газете» суро-
вым отзывом о своем романе «Дмитрий
Самозванец» и считая автором этого отзы-
ва Пушкина, Булгарин напечатал в «Се-
верной пчеле» пасквильный «Анекдот».
Пушкин на эту выходку ответил в «Ли-
тературной газете» анонимной заметкой о
записках полицейского шпиона и авантю-
риста Видока, охарактеризовав под этим
именем Булгарина с его литературными
претензиями, т. е. впервые в печати об’-
явил о связи Булгарина с органами по-
лицейского сыска, о его близости к Тре-
тьему отделению. Взбешенный Булгарин
ответил на это политическими доносами.
Шеф жандармов Бенкендорф, обеспокоен-
ный революционными событиями во Фран-
ции в июле 1830 г., обратил внимание на
«Литературную газету».
В одной из полемических заметок по
поводу «литературной аристократии» (в
ней была строка из французской револю-
ционной песни «Аристократов к фонарю!»)
усмотрели «вредное направление». Редак-
тор газеты Дельвиг был вызван к Бен-
кендорфу, который сделал ему строгий
выговор и с особенной настойчивостью до-
пытывался, откуда сотрудники газеты мо-
гли узнать припев революционной песни
об аристократах.
В октябре 1830 г. над «Литературной
газетой» разразилась новая угроза. В одном
из номеров газеты было помещено четверо-
стишие Казимира де ла Виня для памят-
ника в Париже жертвам июльской рево-
люции. Нужно заметить, что сведения о
революционных событиях в Западной
Европе в то время в России разрешали
печатать только в официальных и в офи-
циозных изданиях. Поэтому Бенкендорф
тотчас же обратился к министру народного
просвещения за сведениями для доклада
Николаю I, «кто именно прислал сии сти-
хи к напечатанию и какими правилами
руководствовался цензор, позволив печа-
тать в русской газете, на французском
языке, стихи, коих содержание, мягко
сказать, неприлично и может служить по-
водом к различным толкам и суждениям».
Министр затребовал сведения от попечи-
теля Петербургского учебного округа, а
тот — от издателя газеты — Дельвига.
Дельвиг ответил, что стихи были доставле-
ны ему неизвестным, «как произведение
поэзии, имеющее достоинство новости» и в
качестве таковой были напечатаны в газе-
те, притом разрешенные цензором. Ответ
Дельвига был сообщен Бенкендорфу. Не
удовлетворившись письменным об’яснени-
ем, Бенкендорф вызвал Дельвига в Третье
отделение.	Г
Дельвиг был введен в кабинет Бейкен-
дорфа жандармами. Бенкендорф грубо об-
ратился к нему с вопросом:
— Что ты опять печатаешь недозволен-
ное?
Дельвиг отвечал, что ему неизвестно о
распоряжении не печатать ничего относя-
щегося к июльской революции, но что в
напечатанном четверостишии нет ничего
недозволенного. Бенкендорф заявил, что
газеты, издаваемой Дельвигом, он не чи-
тает и ему все равно, что там было на-
печатано, но что «он троих друзей: Дель-
вига, Пушкина и Вяземского уж упрячет,
если не теперь, то вскоре в Сибирь» за
противоправительственные разговоры, v
Когда Дельвиг поинтересовался узнать,
в чем же их вина и кто делает на них
ложные доносы, Бенкендорф назвал Бул-
гарина, которого считал знакомым Дель-
вига. «На возражение последнего, — пи-
шет мемуарист, — что Булгарин у него
никогда не бывает, а потому он его не
считает своим знакомым, Бенкендорф рас-
кричался, выгнал Дельвига со словами:
— Вон, вон, я упрячу тебя с твоими
друзьями в Сибирь!»
После этого разговора «Литературная
газета» была запрещена.
Вскоре, благодаря вмешательству Блу-
дова (товарища министра внутренних дел)
издание газеты снова было разрешено, но
с тем, чтобы издателем ее не был Дель-
виг. Номинальным издателем возобновлен-
ной газеты стал Сомов.
Несмотря на кратковременность своего
существования, «Литературная газета»
Дельвига оставила яркий след в истории
русской литературы.
Одновременно с газетой Дельвига вы-
ходили в Петербурге еще две литератур-
ные газеты,- «Колокольчик» и «Северный
Меркурий». Первую газету издавал уже
упомянутый, неудачливый В. Н. Олин. Де-
нежную помощь ему оказывал купеческий
сын В. Я. Никонов, сочинявший очень
плохие рассказы, которые Олин вынужден
был печатать в газете. «Колокольчик» вы-
ходил два раза в неделю. Успеха он не
имел и в первый же год издания (1831)
прекратился на 69-м номере. «Северный
Меркурий» — литературная газета, «со-
ставляемая из новостей, анекдотов, статей
о нравах, разных литературных отрыв-
ков, библиографических и' театральных
статей и других произведений изящной
словесности» — выходила в 1830—1832 гг.
два раза в; неделю, но о’чень неаккуратно.
Издателем газеты был журналист Михаил
Алексеевич Бестужев-Рюмин. Постоянны-
ми сотрудниками ее были большею частью
любители-литераторы Н. А. Татищев, А. Н.
Глебой* и др. Сотрудничали в ней так же
в профессиональные, но второстепенные
литераторы: А. И. Подолинский, А. Д.
Илличевский, С. А. Ольхин, А. Я. Булга-
ков, барон Розен, В. П. Бурнашов и др.
Ожесточенную полемику на страницах
«Северного Меркурия» вел Бестужев с ли-
тературными прибавлениями к «Русскому
инвалиду», издававшимися Воейковым, и
с «Литературной газетой» Дельвига. Вер-
ный союзник Булгарина, он наполнял
свои «критические» статьи выпадами про-
тив Пушкина, Дельвига, Вяземского, Со-
мова и др. В ответ на все злобные на-
падки «Литературная газета» презритель-
но молчала, и это еще более усиливало
резкость выступлений Бестужева.
Издание этой газетки прекратилось в
1832 г., после выхода четырех номеров.
В 1840 г. А. А. Краевский, редактиро-
вавший прибавления к «Русскому инва-
лиду», назвал их «Литературной газетой».
Эта новая «Литературная газета», имев-
шая подзаголовок «Вестник наук, искус-
ства, литературы, новостей, театров и
мод», выходила сначала два раза в неде-
лю, затем три (в 1841 г.) и, наконец, еже-
недельно. За время существования газеты
(она прекратилась в начале 1849 г.) ее
редакторами были: Краевский, Ф. А. Кони,
И. А. Полевой и В. Р. Зотов. Газета была
рассчитана на широкого читателя. В
1841—1843 гг. постоянным и усердным со-
трудником «Литературной газеты» был
Н. А. Некрасов, печатавший в ней стихи,
рассказы, фельетоны, библиографические
заметки. Принимали в ней участие Бе-
линский, Гребенка, Даль, Кольцов., М. Л.
Михайлов.
КНИЖНАЯ
ХРОНИКА
В Гослитиздате вышли из печати и В
ближайшие дни поступят в продажу но-
вые книги:
Данте Алигьери: «Божественная коме-
дия». «Ад». Перевод М. Лозинского. Всту-
пительная статья «Данте и его «Комедия»
— А. К. Дживелегова, комментарии И. М.
Гревса. Издание иллюстрировано репродук-
циями рисунков Богтичели.
«Давид Сасунский». Перевод с армян-
ского Валерия Брюсова (с начала до
14-й песни) и М. Лозинского (с 14-й пес-
ни и до конца). Предисловие В. Кирпо-
тина.
«Книга тысяча и одной ночи», том. VIII.
Ночи 871—1001. Перевод и комментарии
М. А. Салье под редакцией академика
II. Ю. Крачковского. Иллюстрации худож-
ника Н. А. У шина.
Давид Гурамишвипи. Избранное. Пере-
вод с грузинского под редакцией В. Голь-
цева. Предисловие В. Гольцена. Вступи-
тельная статья проф. Александра Бара-
мидзе. Переводы стихотворений сделаны
П. Антокольским и С. Шервинским. Книга
избранных произведений Давида Гурами-
швили на русском языке появляется впер-
вые.
А. С. Серафимович. Сочинения. Редак-
ция, вступительная статья и примечания
Г. Нерадова.
Н. Рыкова «Современная французская
литература». Работа И., Рыковой пред-
ставляет собой очерк развития современ-
ной французской литературы приблизи-
тельно с начала 90-х годен прошлого сто-
летия и до наших дней.
В издательстве «Советский писатель»
вышли новые книги:
Мих. Зощенко, П. Евстафьев, В. Боця-
новский. «Тарас Шевченко». Повести и
рассказы.
Лев Кассиль. «Вратарь республики». Ро-
ман.
Ю. Промптов. «В гостях у людей уще-
лий».
Зин. Давыдов. «Беруны». Роман. Изда-
ние четвертое.
А. В. Кольцов. «Полное собрание стихо-
творений». Вступительная статья, редак-
ция и примечания Л. Плоткина. (Основ-
ная серия «Библиотеки поэта»),
В Детиздате ЦК ВЛКСМ вышли книги:
С. Маршак. «Сказки, песни и загадки».
Рисунки В. Конашевича, В. Лебедева,
А. Пахомова.
К. Беркова. «Герои и мученики науки».
(Для старшего возраста.)
Юрий Герман. «Железный Феликс». Ри-
сунки О. Верейского. (Для младшего и
среднего возраста)
Владимир Беляев. «Голос Тараса». Ри-
сунки А. Пруцкого. (Для среднего и стар-
шего возраста.)
Алексей Югов. «Павлов». Под редакцией
проф. Л. Н. Федорова. (Для старшего воз-
раста.)
М. Ефетов. «Малая сталинская» — днев-
ник молодого машиниста. Цена 1 р. 75 к.
(Для старшего возраста.)
Борис Могилевский. «Серебро из гли-
ны». Очерки по истории алюминия. (Для
старшего возраста.)
В Детиздате ЦК ЛКСМУ вышли книги:
(на украинском языке)
Дмитро Бедзик. «Невольник» (драмати-
ческий этюд о детстве' Тараса Шевченко).
Рисунки худ. М. Дерегуса.
Корней Чуковский. «Сказки» («Путани-
ца» и «Лимпопо» — в переводе Н. За-
били; «Мойдодыр» — в переводе М. Рыль-
ского; «Краденое солнце», «Тараканище»
и «Муха-Цокотуха» — в переводе М. При-
гары). Иллюстрации К. Рогова.
От членов главной редакции'
«История Гражданской войны»'
В журнале «Молодая гвардия» № 9 за
1938 год при печатании романа Всеволо-
да Иванова «Пархоменко» дана сноска, где
говорится: «Роман написан по заданию и
материалам главной редакции «История
Гражданской войны».
Члены главной редакции «История Граж-
данской войны» доводят до сведения чита-
телей, что им об этом «задании» ничего
не известно.
ЧЛЕНЫ ГЛАВНОЙ РЕДАКЦИИ
ПО СЛЕДАМ НАШИХ
МАТЕРИАЛОВ i
В М 20 «Литературной газеты» той.
Ф. Чернов в своей статье «Советская ин-
теллигенция й коммунистическое воспита-
ние трудящихся» указал неправильную’
формулировку в статье тов. К. Зелинского
«О литературном герое» («Октябрь», № 1,
1939 г.), по вопросу о борьбе с капитали*,
стическими пережитками в сознании лю-
дей.
' В своем письме в «Литературную газе-
ту» редакция журнала «Октябрь» сообща*
ет, что К. Зелинский правильно изложил
этот вопрос, но по вине редактировавшего;
статью работника журнала в статье было
допущено грубое искажение формулиров-
ки.
Редакция журнала «Октябрь» через «Ли-
тературную газету» приносит свое извине-
ние т. К. Зелинскому и читателям жур-
нала.
письмо
В РЕДАКЦИЮ
В № 5 журнала «Краснофлотец» папе*
чатана глава из моего романа «Два капи-
тана». Не предупредив меня, редакция
переделала эту маленькую главу в 68 ме-
стах, причем огромное большинство попра-
вок сделано неопытной рукой. Предупре-
ждаю об этом читателей моего романа. J
В. КАВЕРИН.
РЕДАКЦИОННАЯ КОЛЛЕГИЯ*
В. СТАВСКИЙ, Е. ПЕТРОВ, В. ЛЕБЕДЕВ-
КУМАЧ, Н. ПОГОДИН, О. ВОЙТИНСКАЯ.
««•вввнвввввпвавваввввввввмввввввваваавваввавввшвввва*
| ЛИТФОНД СССР
S ОТКРЫВАЕТ
I ДОМА ОТДЫХА
:	ДЛЯ ПИСАТЕЛЕЙ И
j	ЧЛЕНОВ ИХ СЕМЕЙ:
! 1. В ГАГРАХ (Абхазия) с 15/V с. г.
| 2. В КОКТЕБЕЛЕ (Крым) с VVI
S с- «*•
 Справки по телефону: К 0-49-18
S Санаторный отдел Литфонда,
в
а|пн||на|нмаа|в|ваипа||мвааввавтив«авввше.
ИТЕРАТУРНОЙ
ГАЗЕТЫ
44
ДРУЖЕСКАЯ
ПАРОДИЯ
СО ВСЕЙ ПРЯМОТОЙ
Перед нами поставлены
Задачи. Пора уже понять.
Пора уже взяться. Пора
уже покончить. Надо пря-
мо сказать, не закрывая
глаз, не зажимая рта и не
переводя дыхания, надо
заявить со всей откровен-
ностью, не взирая на липа,
йе виляя и не огляды-
ваясь. что некоторые това-
рищи в отдельных случа-
ях имеют целый ряд недо-
статков.
Представим себе, что на
каком-нибудь заводе про-
изошла история, аналогич-
ная случаю с повестью
Ю. Крымова «Танкер «Дер-
бент». Это почти невоз-
можно себе представить.
К сожалению, кое-где еще
кое-кто еще кое-чего еще
не понял.
Правильно работать —
значит покончить с недо-
оценкой роли! Дружно
возьмемся!
НА СЕКЦИЯХ
1857-й ДЕКАДНИК
НОВЕЛЛИСТОВ
Позавчера состоялся оче-
редной душевный разговор.
Зачитанные произведения
были подвергнуты свире-
пой товарищеской критике.
Выступивший в прениях
т. Зозуля призывал со-
бравшихся бороться за
трехтысячный декадник.
Чай был о лимоном.
ОТРАДНЫЙ СПЕКТАКЛЬ
ОБСУЖДАЕМ НОВЫЕ ПРОИЗВЕДЕНИЯ
_________________ ш
ПОБОЛЬШЕ БЫ
ТАКИХ!
С чувством большой ра-
дости, громко хохоча и
вскрикивая от удоволь-
ствия, . прочитали мы в
журнале новый роман тов.
А. Б. Жура. Что хорошо,
то хорошо! Но не будем
голословны. Роман удался
автору потому, что послед-
нему (автору) удалось в
первом (романе): а) схва-
тить, б) отразить и с) вы-
пятить.
Действие происходит на
уткоферме «Красные лап-
ки». Особенно удались ав-
тору главыГ посвященные
вскрытию тонкой враждеб-
ной деятельности дивер-
санта Ганса, замаскировав-
шегося селезнем. Автор
беспощадно срывает маску
и обнажает приемы. Не-
сколько менее выпукло по-
лучились у автора положи-
тельные герои романа —
гусевод Федор и молодая
ннкубаторша Фрося.
Конечно. могут быть
feme издательские трудно-
сти, как в достопамятном
случае с Ю. Крымовым, но
нх можно и нужно преодо-
леть (вспомним случай с
Ю. Крымовым).
А в целом — налицо но-
вая победа! Побольше бы
таких!
,	КРИТИК А.
ПОМЕНЬШЕ БЫ
ТАКИХ!
Есть такое слово — ма-
кулатура. Это слово цели-
ком и полностью относит-
ся к недавно вышедшей в
свет книге тов. Стукова.
Скажем прямо: нам не уда-
лось дочитать эту книгу.
Скажем еще прямее,— мы
не читали ее совсем, на-
столько известно нам все,
что может написать этот
автор.
В новой книге Стукова
повторены все его старые
ошибки. Он: а) пережал,
б) недотянул и с) сгустил.
И напрасно пытается упо-
мянутый выше Стуков под-
сунуть читателю нарочито-
занимательный сюжет, вы-
зывающе ярких героев и
обидно чистый язык. Эти
второстепенные детали не
могут изменить нашего от-
ношения к нему.
И приходится только
удивляться, что в то вре-
мя как Ю. Крымов с та-
ким трудом добивался об-
щего признания, книга
Стукова издавалась всего
28 месяцев.
А в целом — очередная
макулатура. Поменьше бы
таких!
КРИТИК Б.
У ПОЭТОВ
На последнем декаднике
читали свои стихи моло-
дые поэты. В обсуждении
стихов приняли участие
тт. В. Луговской, В. Ин-
бер и другие, отметившие
ряд положительных черт в
творчестве читавших и на-
личие у них своего поэ-
тического голоса.
Товарищи Н. Асеев, И.
Сельвинский и другие ука-
зали на ряд отрицатель-
ных черт в творчестве чи-
тавших и на отсутствие у
них своего поэтического
голоса.
Недавно мы были на
премьере пьесы «Дважды
два». Можно с уверенно-
стью сказать, что впечатле-
ние в основном остается
приятное. Надо прямо зая-
вить, что автор пьесы не
Шекспир, не Лопе де-Вега,
не Мольер, не Гоголь и не
Шкваркин. Это не мешает
нам брать от пьесы то хо-
рошее, что в ней есть.
Хороша прежде всего иг-
ра актеров. Исполнитель
главной роли, скажем пря-
мо, не Кин, не Гаррик, не
.Щепкин, не Мочалов и не
Корчагина • Александров-
ЗА ПЯТЬ ДНЕЙ
интересный
ЮБИЛЕЙ
В 1953 году в апреле
возможно будет отмечен
литературной обществен-
ностью юбилей (пятнадцать
лет литературной деятель-
ности) известного начинаю-
щего поэта, ныне 11-летне-
го Коли Клюквина, кото-
рый уже в течение четы-
рех с половиной месяцев
печатается в детской пери-
одической печати.
ИГАРКА. (От наш. спец,
корр.). Как сообщает мест-
ная печать, 22 апреля ис-
полняется ю лет существо-
вания «Литгазеты».
САНАТОРНО-ЛЕЧЕБНЫЙ ОТДЕЛ
В ЛИТФОНДА СССР ШВ1
приступил к КОМПЛЕКТОВАНИЮ
ПИОНЕР-ЛАГЕРЕй
НА ВРЕМЯ ЛЕТНИХ КАНИКУЛ
1939 г.
ДЛЯ ШКОЛЬНИКОВ МЛАДШЕГО ВОЗРАСТА
с 8—13 лет включительно ПОД МОСКВОЙ,
ДЛЯ ШКОЛЬНИКОВ СТАРШЕГО ВОЗРАСТА
с 12—15 лет включительно в КОКТЕБЕЛЕ
ПРИЕМ ЗАЯВЛЕНИЙ ДО 5 МАЯ с. г.
У ДРАМАТУРГОВ
Очередное собрание дра-
матурге было посвящено
обсуждению сценария ис-
торике . антирелигиозного
фильма «Пошел вон,
Адам»! Авторы, отталкива-
ясь от известного мифа об
изгнании Адама из рая,
вскрывают сложные взаи-
моотношения и нравы того
времени. Ряд выступавших
товарищей отметил досто-
инства заключительной ча-
сти сценария, в которой
Адам уходит из рая во
главе партизанского отря-
да херувимов, стряхнув-
ших иго Саваофа-отца.
Отдельные участники об-
суждения указывали авто-
рам на некоторые недостат-
ки, в частности на смазы-
вание прогрессивной роли
змия.
Портрет автора
пьесы «Дважды два»
ПИСЬМО Е
Товарищ редактор! Про-
шу вас опубликовать сле-
дующее. В последнем но-
мере журнала «Заре на-
встречу» напечатаны от-
рывки из моей поэмы
«Хвост». Редакция позво-
лила себе сделать несколь-
ко «иоправлений», не согла-
совав их со мной. В ре-
зультате получился ряд
синтаксических и смысла-
Финал III акта
пьесы «Дважды два»
(макет)
ская. Вместе с тем он на-
шел живые краски.
Еще более живые краски
нашел художник, хотя на-
до прямо сказать, что это
не Рафаэль, не Тициан, не
Коро и не Тышлер. Одна-
ко краски он нашел.
Прямо говоря, остается
еще добавить, что талант-
ливый композитор, не Мо-
царт и не Сальери, не
Бах и не Бузони, а элек-
троосветитель не Эдисон.
Спектакль будет иметь
успех. Это надо сказать
прямо.
РЕЦЕНЗЕНТ
РЕДАКЦИЮ
вых неувязок, зачастую ис-
кажающих замысел автора.
Так, например, у меня ска-
зано:
Под окошкой
Сидит дама с кошкой,
Редакция «исправляет»:
Под окошком
Сидит дама с котиком.
Считаю долгом выразить
свое возмущение!
К. ПТАШКИН.
ОТ
СОСТАВИТЕЛЕЙ
Обычно в юбилейном но-
мере газеты помещаются
мнения и пожелания ее
читателей. Поэты, как и
следует ожидать, выража-
ют свои чувства стихами,
прозаики соответственно
действуют прозой. И так
далее. В наиболее затруд-
нительном положении ока-
зываются, как всегда, сати-
рики. Слог у них какой-то
не очень юбилейный. Насту-
пает, так сказать, кризис
жанра и душевный разлад.
С оДной стороны, мы тоже
люди, тоже читатели, а с
другой — красивые, слад-
кие слова как-то застрева-
ют на кончике пера. Что
делать?
И вот мы решили вы-
сказать свои дружеские
пожелания и горячие юби-
лейные чувства в наиболее
удобной для нас форме, то
есть в виде пародии. Ува-
жая и любя юбиляра, мы
вместе с тем находим в
нем некоторые черточки,
без которых он совершенно
свободно мог бы обойтись
в дальнейшем.
С дружеским приветом
А. РАСКИН,
М. СЛОБОДСКОЙ.
Наркомпищепром	Г Л А В В И Н О
В КОРПУСЕ «А» ||ИкЯ| на ул. ГОРЬКОГО
НОВЫХ ДОМОВ W г В МОСКВЕ
ОТКРЫТ МАГАЗИН
СОВЕТСКОГО
ШАМПАНСКОГО
и ВИНОГРАДНЫХ вин
ГЛАВНОГО УПРАВЛЕНИЯ ВИНОДЕЛЬЧЕСКОЙ
ПРОМЫШЛЕННОСТИ НАРКОМ ПИЩЕПРОМА СССР.
БОЛЬШОЙ ВЫБОР советского
-------- ШАМПАНСКОГО,
ВЫДЕРЖАННЫХ ВИН
«МАССАНДРА», «АБРАУ-ДЮРСО»
ОТБОРНЫХ ВИН
ОСНОВНЫХ ВИНОДЕЛЬЧЕСКИХ ТРЕСТОВ СССР.
Имеются в большом выборе КОРЗИНЫ (АССОРТИ) с набором
вин и разнообразных фруктов.
РЕДАКЦИЯ: Москва, Последний пер., д. 26, теп. К 4-46-19 и К 4-34-60, ИЗДАТЕЛЬ: издательство «Советский писатель», Москва, Гнездниковский, 10.
Уподномоч, Главлита Б—1441,
Тшгография газ. «Индустрия», Москва, Цветной бульвар, 30,