ПРОЛЕТАРИИ ВСЕХ СТРАН, СОЕДИНЯЙТЕСЬ!
ИТЕРАТУРНАЯ
ОРГАН ПРАВЛЕНИЯ СОЮЗА
СОВЕТСКИХ ПИСАТЕЛЕЙ СССР
ГАЗЕТА
№ 2? (2285)
Суббота, 25 мая 1946 г.
Цена 45 коп.
Сегодня
I стр. А. М. Горький. «Первый раз я увидел эту
женщину...» К. А. Тренев. Из прошлого. (Неопублико-
ванная статья о переписке с А. М. Горьким). Инфор-
мация. Накануне горьковских дней.
2 стр. Иоганн Альтман. К. А. Тренев. Б. Яковлев.
Демьян Бедный. Мих. Зенкевич. Тема Дальнего Вос-
тока. Е. Кононенко. Трудное искусство. Д. Данин.
Черты естественности.
3 стр. Геннадий Фиш. Две книги. В. Шкловский. До-
з номере:
стоинства прозы и драмы. Б. Брайнина. Облик сол-
дата. Б. Дайреджиев. О советской интеллигентности.
4 стр. Мераб Лордкипанидзе. Певец новой Грузии.
С. Болотин, Т. Сикорская. Глухонемой. С. Швецов.
Платочек. Б. Николаев. Кладезь чудес. В Союзе со-
ветских писателей СССР. В порядке ведения... Твор-
чество писателей Приморья. Информация. Созыв
второго с’езда писателей Армении. Юбилей Василя
Стефаника.
Литература и паука
*" «ПЕРВЫЙ РАЗ Я УВИДЕЛ ЭТУ ЖЕНЩИНУ...»
В исторической речи 9 февраля 1946
года товарищ Сталин выдвинул важнейшую
задач}: «...не только догнать, но и превзой-
ти в ближайшее время достижения науки
за пределами нашей страны».
Проблемы науки и техники должны стать
сегодня в число генеральных тем нашей ли-
тературы.
Н а у ч н о - х у д о.ж е с т во я и а я л и тер а ту р а—
Жанр не новый. В русской литературе он
утвержден Ломоносовым. Проблемами жан-
ра занимались Добролюбов, Белинский, Пи-
сарев. Но только в советской литературе,
под влиянием Горького, он получил широ-
кое развитие.
Освоение научной темы в литературе
ради о, >б разно, и это примчит к появлению
разновидностей и науч1но\худож(угенного
жанра.
Ближе, других к привычным литератур
дым формам стоят рассказы о жизни заме-
чательных ученых прошлого, в которых пи-
сатель, не ограничиваясь сообщением жи-
тейских подробностей, стремится ввести чи-
татегя в творческую лабораторию учешпм:
познакомить с логикой еслественпо-науч-
ных рассуждений Ломоносова или е кркшот-
ЛИ'ВОЙ и вдохновенной экспериментальной
работой Попова. Увлекательные noipooino-
сти научных исследований стаигов-ятся
здесь деталями биографии ученого. Е гь
немало удачных книг в этом жа.щю. Но
пгирокая научная тема не вмещается
в рамки научно биографической литерату-
ры: ведь работа отдел кто го ученого—это
краткий миг в жизни науки. Широкая на-
учная тема приводит писателя к новым ли-
тературным формам, предсказанным Горь-
ким: к многоликому, коллективному герою,
действующему в масштабе континентов и
столетий. Сотни людей науки и техники в
единой великой эстафете несут через века
немеркнущий светоч знания. И не жизнь
отдельного ученого, а жизнь науки, ее гуль-
ба, перипетии её развития оказываются сю-
жетом книги. Биографии отдельных уче.чых
становятся здесь деталями «биографии на-
уки». К произвсфниям подобного рода от-
носится книга М. Ильина и Е. Сегал «Кае
человек стал великаном». К коллективному
образу русского инженера пришел Л. Гуми-
левский. стремящийся показать в своей
книге «Русские инженеры» национальные
черты русской технической культуры.
Книги по истории науки и техники—
очень важный и нужный литературный
жанр. «Это чрезвычайно важное дело. Мо-
лодежь в особенности должна знать историю
пауки», — подчеркнул товарищ Сталин в
беседе с академиком Комаровым.
Разумеется, что нужная и важная тема
сама по себе еще не делает произведение
художественным. Вопросы психологии твор-
чества, истории техники, культурно-исто-
рические проблемы могут составлять пред-
мет специальных научных исследований
научно-популярных работ и. наконец, ху-
дожественных произведений. И зазача пи-
сателя — подойти к этой теме со всем ар-
сеналом якюб разительных средств совре-
менной художественной литературы.
•Это трудная и необычная работа.
Писатель должен преодолеть традицион-
ное для прошлой литературы представле-
ние, создавшееся в те далекие времена,
когда техника была скомпрометировала в
глазах литераторов, жестоким эксилоата-
торским применением, которое она имела в
руках буржуазии. В основе этого представ-
ления, характерного и для современной
западной литературы, лежит стремление
оторвать духовную жизнь человека от ма-
териального мира, в котором он живет.
Нам чужды традиции западной литерату-
ры, прбтидишоставляющей дух—материи,
человека—машине. Наша новая социали-
етйческая техника, созданная в годы ста-
К десятилетию
А. М. I
ЛЕНИНГРАД. (От наш. корр.). Правле-
ние ленинградского отделения Союза со-
ветских писателей создало комиссию для
проведения 10-летия со дня смерти А. М.
ПО ИЗДАТЕЛЬСТВАМ
Ускорить
выпуск книг
В прошлом году большинство изда-
тельств, главным образом по вине типогра-
фий, не выполнило свои планы. В частно-
сти, Гослитиздат вместо 181 названия книг
выпустил 84, вместо 7 млн. экз. книг —
2 745 тыс. Из 13 однотомников классикою
появилось три, нз 17 сборников произведе-
ний современных писателей вцшло 6 и т. д.
В общем, план Гослитиздата в 1945 году
оказался выполненным всего на 30—40
проц.
Как выполняется план текущего года?
За четыре месяца — с января по май —
Гослитиздат выпустил 44 книги из 120, на-
меченных по плану 1946 года. Это, главным
образом, многолистные издания: однотом-
ники произведений Лескова и Некрасова,
выпущенные стотысячным тиражом, одно-
томник произведений Горького (тираж
300 тыс.). «Тихий Дон» в одном томе (ти-
раж 100 тыс ), «Война и мир» (65 тыс.)
и др. К 1 мая Гослитиздат выпустил 2 млн.
экз. книг (почти столько же, сколько за
весь прошлый год), выполнив по тиражу
почти половину годового плана.
Казалось бы на первый взгляд все об-
стоит благополучно. Однако нет никаких
оснований считать, что успехи, достигну-
тые в первой трети года, обеспечивают вы-
полнение всего плана.
Попрежне.му задерживается издание оче-
редных томов собраний сочинений класси-
ков. 1-1F Образцовая типография, которая
должна* была в первом квартале отпечатать
два тома собраний сочинений Чехова и два
тома сочинений Крылова, только в апреле
приступила к работе над этим заказом.
Сборник басен Крылова с иллюстрациями
22 художников, подписанный к печаш г,
феврале, до сих пор не печатается. 1ом
собраний сочинений A.i. Толстей о, содер-
жащий все три части романа «1К-тр I». так-
же должен был быть отпечатан в^ первом
квартале. Но типография «Красный проле-
тарий» приступила к печатанию этого то-
ма только в
По вине типографии «Красный пролета-
рий» с пятимесячным опозданием выхо-
лишних пятилеток, никому не грозит бе-
дой и порабощением. Мир техники, мир
машин, окружающий нас, создан для
счастья человека и несет на себе печать
его творческого гения.
Отражение нашей действительности было
бы неполным, если бы не включало в себя
этот новый, нашими руками созданный мир.
Мы живем срезп машин. Люди вклады
вают в машины частицы собственной души.
Танкам, самолетам, пароходам даются име-
на людей.
Мы нахоитм выпазительные средства
для изображения пейзажа, явлений приро-
ды, мы их можем найти и для машин. Ма-
шины можно описывать приемами художе-
ственного письма, и это пелает секреты их
работы доступными каждому.
Эго подтверждается не голыми теоретиче-
скими домыслами, а всей практикой совет-
ской литературы.
Работы советских писателей Г». Житкова.
С. Григорьева. 4. Абрамова. И. Нечаева. В
Орлова и др. показали, ччю машину можно
и должно изображать не как. безличную
груду металла, а как живое пр (Должен не
рук человека, проявление его разума, об-
леченное в металл.
Еще более сложные технические комп-
лексы—заводы и стройки пятилеток, нашли
свое художественное отражение в очерках
М. Шагинян, Б. Агапова. К. Паустовского,
Е. Кригер и др. О работе советских научпо-
иселедовательских институтов хорошо пи-
сали В. Сафонов, А. Поповский, 0. Пигар-
жевекий, А. Мешковский. Г. Фиш и др.
И. наконец, величественные картины ог-
ромных производственных механизмов все-
го народного хозяйства в целом раскрыва-
ются перед нами в произведениях М. Ильи-
на «Рассказ о великом плане». «Горы и
люди» и Н. Михайлова «Лицо страны ме-
няется».
Разнообразны виды научшгхудожествеи-
ной литературы, разнообразны используе-
мые в ней художественные средства. Было
бы неправильным давать универсальные ре-
цепты сочинения научно-художественных
книг.
Научно-художественная литература име-
ет немалые достижения, но писатели всё
же в долгу перед современное гью.
Величайшие научно-технические идеи
нашего времени, выросшие на основе тру-
дов русских ученых,—проблемы атомной
энергии, 'реактивного движения, радиолока-
ции—еще не наш.ти своего художественно-
го выражения. Грандиозные роботы по вос-
становлению народного хозяйства до сих
пор не получили достойного отражения в
нау чио-ху.южегтвеняых и научно-попу-
лярных книгах. Не написана еще книга об
огромном вовнно-техни'ческом механизме
армии, помогавшем одержать победу в Ве-
ликой Отечественной войне.
Научно-художественная литература иг-
рает и будет играть важную роль в деле
пропаганды науки.
Для того, чтобы пуститься в дальнее
плаванье и открыть новые земли, человеку
нужны были не только ученый трактат по
мореходству, не только популярный учеб-
ник. навигации, но и «Робинзон Крузо» —
книга, с детства заразившая его романти-
кой путешектаий.
Чтобы снарядить молодого человека в
странствие по неизведанным океанам нау-
ки, чтобы вдохнуть в него силу, опрокиды-
вающую все препятствия на трудном пути,
нужны не только научные и научно-попу-
лярные К.Н1НГИ, но и научно-художественная
литература открывающая перед ним роман-
тику науки и техники.
Чем больше будет создано подобных книг,
тем большая помощь будет оказана писа-
телями народу в его неуклонном движении
к коммунизму.
со дня смерти
орького
Горького. В комиссию вошли И. Груздев
(председатель). А. Прокофьев, проф.
В. Десницкий, М. Зощенко, Н. Никитин и
В. Саянов.
дит на-днях новое издание романа А. Сте-
панова «Порт-Артур». Тило! рафия № 6
Огиза, которая должна была стать основ-
ной полиграфической базой Гослитиздата,
до сих пор не переоборудована. После ре-
конструкции эта типография могла бы вы-
пускать 120 млн. листов-оттисков в год. Но
Огиз не выполнил своих обещаний, и фак-
тически 6-я типография дает в настоящее
время не более 30 миллионов листов-отти-
сков.
Вскоре типографии Огиза начнут печа-
тать учебники, и это неизбежно отодвинет
на второй план заказы Гослитиздата.
К тому же во втором полугодии предстоит
выпуск многих сложных в полиграфиче-
ском отношении изданий очередных томов
собраний сочинений, иллюстрированных
изданий, к работе над которыми типо-
графии, как правило, приступают неохотно.
Все эти обстоятельства внушают опасе-
ние за выполнение годового плана изда-
тельства и требуют от его работников сеп„-
езных усилий для того, чтобы Гослитиз-
дат пришел к концу года с положительны-
ми показателями.
Книги лежат
в типографии
Недавно директор ленинградского отде-
ления издательства «Советский писатель»
Н. Брыкин опубликовал в «Ленинградской
правде» большую статью о широких планах
издательства. В статье, между прочим, пе-
речислялись названия тех новых книг, ко-
торые «читатель получит в течение ближай-
ших недель», и еще примерно пятнадцать
книг, которые в «апреле и мае поступят на
книжный рынок».
Май кончается, но большинства книг,
названных в еппье. читатель не полечил.
В самом деле, можно ли оыло пре (Пола-
гать. чю повести К). Германа пли «Михай-
ловский замок» О. Форш, сданные в на-
бор в последних числах марта, выйдут в
свет в апреле? По дело не голько в эюм.
Широковещательные анонсы не соотвег-
ств'Ю! фактическому положению веше‘1.
Эго положение тлавным образом опреде-
Первый раз я увидел эту женщину, ко-
гда она шла за гробом кого-то, очевидно,
близкого ей, — черное облако крепа ни-
спадало с ее головы на стройную, высокую
фигуру, красиво изогнутые губы были
крепко сжаты, на ее лице — точно мрамор-
ном — сухо горели темные глаза, и вся
она показалась мне олицетворением гор-
дого страдания.
Потом я стал встречать ее на берегу мо-
ря, в пустынном и угрюмом месте; там ле-
жали один на другом огромные серые
камни — остатки осыпавшейся горы, из-
резанные глубокими морщинами, покры-
тые налетом соли и клочьями мертвых во-
дорослей.
Неподвижно, как изваяние, она сидела
среди камней, — здесь безмолвная iдуби-
на ее горя выступала предо мною еще яр-
че, — ветер тихо играл кисеей траура, а к
нотам ее из пустыни моря одна за другой
шли веселые волны и разбивались о камни
у нот ее. Иногда я видел на ее лице тяже-
лые, крупные слезы.
Мне хотелось заговорить с нею, но я не
решался, и вот однажды, ярким, майским
днем, — море помотло мне.
Накануне была сильная зыбь, а в этот
день мягкие, гибкие волны шли на берег
весело и плавно, украшая угрюмые, серые
камни белой пеной, разноцветными брыз-
гами и снова с ласковым шорохом уходя
в море.
Волна лениво подошла к берегу, подня-
ла свой курчавый гребень еще выше, на
мгновение как бы остановилась в шаловли-
вой неподвижности и вдруг, склонясь,
тулко разбилась о камни...
Женщина тихо вскрикнула, быстро под-
нялась на ноги и, улыбаясь, стала встря-
хивать с платья брызги воды.
Когда она крикнула — я бросился к ней,
но тотчас же остановился, видя, что она
не нуждается в помощи.
Она заметила мое движение — ясная
улыбка осветила ее лицо, красиво дрогну-
К. А. ТРЕНЕВ
Из прошлого
Неопубликованная статья К. А. Тренева
о переписке с А. М. Горьким.
(Письма А. М. Горького печатаются мгервые).
Моя переписка с Алексеем Максимови-
чем очень небогата, а из имевшихся у ме-
ня в наличности его писем по неприятным
случайностям сохранились не все.
Переписка началась за несколько лет до
моего личного знакомства с Горьким.
Первое письмо от него подучено с ост-
рова Капри в марте 1911 года. Биот рафи-
ческие обстоятельства, при которых было
получено это письмо, уже освещались
мною в печати, когда мне приходилось го-
ворить об огромном значении Горького в
моей литературной биографии.
Биография эта началась очень поздно,
когда мне шел уже 33-й год. Я был учите-
лем I гимназии, литературой почти не зани-
мался, если не считать нескольких неболь-
ших рассказов, помещенных в столичных И
провинциальных журналах и газетах.
В 1911 году меня потянуло написать
пьесу. В этой пьесе отражены настроения
русской интеллигенции в годы реакций
после 1905 года.
Мне посоветовали направить эту пьесу
на суд Горького. Вскоре последовал ответ
в виде письма № 1. Ответ, как видите,
больше чем положительный и для начина-
ющего неведомого автора имеющий реша-
ющее значение.
«Мне хотелось бы послать пьесу К. С.
Станиславскому, — пишет в заключение
Алексей Максимович.—Будучи недавно у
меня, он очень тосковал по живой пьесе, и
я просил бы вас прислать два экземпляра
рукописи».
Разумеется, начинающего писателя «про-
сить» об этом не приходится. Пьеса была
послана Станиславскому и. разумеется, не
была им принята, как не была принята ни
одним из столичных театров.
Не знаю, насколько она оказалась
«вещью талантливой и умной», но знаю,
что эта первая пьеса носила на себе все
признаки неопытности, неумения распоря-
диться материалом. В следующем году она
была напечатана в журнале Горького
«Заветы», встретила несколько кислых ре-
цензий, и канула в вечность.
В конце письма Алексей Максимович
передает привет от В. С. Миролюбова. Это
замечательный редактор замечательного
популярного «Журнала для всех». Его
подписная стоимость была, кажется. 2 руб-
ля в год. Миролюбов, человек большого
тонкого вкуса и прекрасный организатор,
сумел привлечь в журнал ряд выдающих-
ся писателей—Горького. Андреева. Серафи-
мовича, Вересаева и других «знаньеютев».
Не менее велика его заслуга в смысле оты.
ляется недопустимым отношением ленин-
градских типографий к изданию художе-
ственной литературы. Как известно, изда-
тельству «Советский писатель» в Ленин-
1раде выделена типография № 3. Однако в
течение четырех месяцев типография про-
должала выполнять любые заказы, кроме
заказов издательства «Советский писа-
тель». Достаточно указать, что в апреле
вместо запланированных девяти книг об-
щим об’емом 81 печатный лист типо! рафия
выпустила одну книгу об’емом... около че-
тырех листов: стихи Г. Николаевой «Сквозь
огонь», сданные в производство еще в на-
чале ноября прошлого года. Из девяти
книг, выпуск которых запланирован на
май, типография выпустит четыре книги.
После вмешательства партийных органи-
заций типография обещает переключиться,
наконец.на выполнение заказов «Советско-
го писателя». В производстве находится
47 книг. С большой неохотой предоставляя
типографию для издания художественной
1 литературы, управление полиграфическими
; предприятиями при Ленгорисполкоме ниче-
го не сделало, чтобы обеспечить типогра-
фию квалифицированными кадрами и тех-
нически оснастить ее. В настоящее время
типография № 3 — одна из наиболее от-
сталых. В ней, например, имеется только
один латинский шрифт. Вполне возможно
было перебросить более подходящие для
художественных изданий шрифты из дру-
гих типографий, печатающих в основном
газеты, журналы, брошюры. Нетдивитель.
но, чго процент производственно! о брака
в этой типографии очень велик.
В незавидном положении книги «Совет-
ского писателя», находящиеся и в других
типо! рафиях. В типографии «Красный пе-
чатник», например, с февраля без движе-
ния лежит набранная киша С. Колдунова
«Oi пи побели».
Ск'дуег лоблвить, что с оформлением
многих киш тоже не все обегоиг быгоци.
। луччо После гою как выяснилось, чго та-
1 ПоГрлфШ! дают обложки низкого клчеевн,
! и !д.1 te.ibci во ш.1 го.лось наладить их печа-
I тайне в ниoi рафиях, по даже ыкие перво-
I классные предприятия, как лито! рафия
! Акатемни нахк и Огиза. n.ioipei О1казыва-
1 ются выполнить заказы издательства.
Рассказ публикуется по двум рукописям- t
автографам без заглавия, без подписи и б₽з
даты. Более ранняя рукопись содержит
ресь рассказ, написанный на двойном ли-
ere бумаги, и переписанный на отдельной
ногавке текст большого вычерка.
Рукопись имеет много авторских исправ-
лений.
Вторая рукопись — беловая—на. двух с
половиной страницах такой же бумаги, со-
ли ресницы гордых глаз и глубоким, груд-
ным голосом она спросила:
— Я испугала вас?
Потом, указывая глазами на новую вол-
ну, тихо кравшуюся к берегу, она доба-
вила:
— Она так неожиданно высоко плесну-
ла... Извинше меня! Я помешала вам...
— Не беспокойтесь, — ответил я„ — вы
мне не помешали...
— Да нет же... я видела. Это — нехоро-
шо. Не надо мешать человеку, когда он
молчит...
— Вы... странно говорите... — промол-
вил я.
— Я знаю цену этих слов, — ответила
она спокойно.
И села выше на камень. Снова лицо ее
стало неподвижно, а глаза остановились
на чем-то в дали моря, ярко облитой солн-
цем и пустынной. Там всё рождались одна
за друзой веселые, смелые волны и плавно
катились на берег, чтоб со смехом и пе-
ньем разбиться о серые камни.
— Сударыня! — тихо сказал я, — ничто
не обогащает душу человека так, как ее
обогащает одиночество, но иногда нет сил
пережить свое горе одному... И тогда
одиночество истощает сердце, как засуха
землю...
Она обернулась ко мне и внимательно,
но молча посмотрела мне в лицо печаль-
но-темными глазами.
— Я видел вас, когда вы шли за гро-
скивания и привлечения молодых дарова-
ний.
Я, будучи на студенческой скамье, по-
местил там два-три небольших рассказа.
Письмо это заканчивается вопросом,
имевшим для меня решающее значение:
«А рассказы не пишете больше?» На это
я ответил большим рассказом «Владыка»,
который был напечатан в журнале «Заве-
ты» и положил начало уже серьезной моей
беллетристической деятельности. К сожа-
лению, драгоценный совет этого письма—
писать каждый день по страничке, хоть по
нескольку строк — мною постоянно игно-
рировался.
Следующее письмо — о мытарствах мо-
ей первой пьесы и все повторение того же
требования дать рассказ.
Огромное воспитывающее значение име-
ло письмо его о языке. Сурове» коитикуя
недостатки языка в моей ранней повести
(«На ярмарке»), Алексей Максимович на-
стаивает на необходимости для меня вой-
ти в литературу: «Поверьте, что сие гово-
рится отнюдь не ради утешений, я доста-
точно осторожен вообще, и особенно в
отношении к вам, и я не позволил бы себе
говорить вам,—вы литератор, даровитый
человек, если бы не был уверен в этом,
если б крепко не чувствовал этого».
Здесь опять советы, как учиться писать,
имевшие для меня огромное значение. И
еще большее значение в те годы моего
Письма А, И, Горького к К. А, Треневу
«Константин Андреевич,
пьеса ваша кажется мне вещью талант-
ливой и умной, но разрешите указать вам
на один ее недостаток, весьма существен-
ный, как полагаю.
Герои ваши иногда разговаривают сами
с собою, -— прием старый, не правдивый,
от него уже отказались драматурги, что
и было необходимо. После Ибсена и Че-
хова — неловко прибегать к этому при-
ему.
На стр. 27-й вы, думается мне, ненужно
огрубили сцену Алеши — Олимпиады из-
лишними повторениями слов «скот», «скот-
ство», — не надо бы этого! В театре это
прозвучит тяжело и вулыарно.
Пьеса на всем протяжении нуждается в
ремарках, — обратите внимание на это,
иначе режиссеры исказят вас.
Мне хотелось бы послать пьесу К. С.
Станиславскому, — будучи недавно у ме-
ня, он очень тосковал по живой пьесе, —
и я просил бы вас прислать два экземпля-
ра рукописи.
Вам просит передать привет В. С. Миро-
любов, живущий здесь. Если захотите пи-
сать ему — адрес на меня. Извините за
: советы, непрошенные вами.
Искреннейше желаю всего доброго.
А рассказы не пишете больше?
А. Пешков’.
«Дело, Константин Андреевич, именно в
языке и прежде всего — в нем. Скучно —
потому что материал, из коего вы лепите
фигуры, — сероват, а это влияет на пла-
стику, делает лица тусклыми.
Но — ведь вот Пистоненко и Bat рецов и
Минуточка сделаны живо, ясно, выпукло;
стало быть, язык ваш не всегда одинаков,
вернее — ваше отношение к языку не оди-
наково. Поверьте, чго сие говорится от- |
нюдь не ради утешений, я достаточно ос-
торожен вообще н особенно в отношении
к вам, и я не позволил-бы себе говорить
вам — вы литератор, даровитый человек,
если-бы не был уверен в этом, если-б
крепко не чувствовал этого. Так-то.
Вы — писатель, да; но — вам надобно
взять себя в руки, вам необходимо занять-
ся расширением лексикона. Позвольте по-
советовать следующее: проштудируйте
богатейших лексикаторои наших — Леско-
ва, Печерского, Левитова купно с такими
изящными формовщиками слова и знато-
ками пластики, каковы Тургенев, Чехов,
Короленко.
Совет сей. м. б. покажется вам эксцент-
ричным— ничего! все ж-таки попробуйте.
Многим этот совет был дан и многими оп-
равдан. Возьмите язык Куприна до «Пое-
динка» и после, вы увидите, в чем дело и
как вышеназванные писатели хорошо учат
нас.	।
Вам надо бы похерить педагогику и оп-
ределенно встать на «оный путь» — войти
в литературу, в журналистику. Потерпите
несколько, и я думаю, что это устроится,
ибо мы, Русь, накануне широкого разви-
тия литературных предприятий и. по ско-
рости, серьезные честные люди будут в
сильном спросе.
«Не опускай ь|)ы.1пй. пища Божия, в не-
погожий ,iei че .ici.hi» и выше толс-
iiinib.v. -- хорош.» написа I мне не ;,нию
1 С1,1]»пч.. к секгапг из Сибири: добрый и !
। горный Э1от совет посытаю вам — оцепи- i
1 te cio гкап’н устами, кон долго бытп нс- ’
'мы. сказан чс кмижом п’стоящим, ш'хотчт
1 от народа, а нам сно-ва надобно прибли- 
держит первую половину рассказа, перепи-
санную с небольшими изменениями.
Исправлений в этой рукописи немного.
Рассказ можно предположительно отнести
к середине 9<)-х голов Публикуется Архи-
вом Л. М. Горького. Иодютовлен к печати
В. Ланиной. Полный текст входит в III том
Архива А. М Горького «Повести и воспо-
минания», подготовленный к печати Архи-
вом А, М. Горького при Институте мировой
литературы Академии наук СССР.
бом,—смущенно продолжал я,—а здесь —
вы плакали...
— О, эго был не первый гроб! — сказа-
ла она тихо и наклонила голову. — И не
так больно хоронить людей на кладбище,
как это больно, когда хоронишь их живы-
ми в своем сердце. А ведь случается... вы
знаете?
Я знал. Мы оба замолчали.
У наших ног, играя, умирали волны и
воскресали вновь, назойливо и жадно кри-
чали чайки, нас обнимал здоровый, креп-
кий запах моря, оно сверкало под лучами
солнца зелеными и синими огнями, вели-
колепное, могучее..;
—- Делился ли с вами кто-нибудь счасть-
ем? — вдруг заговорнта дентина. — Я
думаю, — нет. А горем? Вероятно—часто,
не так ли? Вот видите...
И снова взгляд ее задумчиво ушел в пу-
стыню моря, где среди белых гребней
волн хлопотливо мелькали чайки.
— Мы слишком много говорим о своем
горе, ны слишком много жалуемся. Всё во-
круг нас насыщено нашими стонами... и,
умирая, мы на всем оставляем только от-
печатки наших личных страданий. Прихо-
дят другие люди, они молоды, сильны и
смелы, но прежде чем узнать жизнь непо-
средственно, они отравляются нашим на-
следством. Мы раскрасили жизнь тусклы-
ми, темными красками и только язвы свои
рисуем красиво; мы везде, где могли, — а
тяжелого раздумья имели его ободряющие
строки: «Не опускай крылий, птица Божия,
в непогожий день легче летать и выше
взлетишь»—хорошо написал мне недавно
старичек сектант из Сибири; добрый и
верный этот совет посылаю вам... Будьте
здоровы и — верьте в себя».
Можно представить, какое огромное зна-
чение должны были иметь эти слова для
начинающего писателя, затерянного где-то
в глубине России и как раз не верящего в
себя...
К сожалению, в силу этого упорного не-
доверия к себе категорически и неодно-
кратно повторявшийся в письмах Алексея
Максимовича совет «похерить педагогику
и определенно стать на «оный путь»—вой-
ти в литературу» цс выполнялся мною еще
добрый десяток лет.
Письмо от 11/Х 1915 года о. рассказах для
сборника и журнала «Летопись» написано
в связи с основанием Горьким этого жур-
нала. Мое «доброе имя» в списках сотруд-
ников «Летописи», кажется, действитель-
но фигурировало.
Шаляпин упоминается здесь в связи с
тем, что я послал две книжки своих рас-
сказов Алексею Максимовичу — одну для
Алексея Максимовича, а другую для пере-
дачи Шаляпину, у которого он гостил в то
время в Крыму.
Уже в конце этого письма Горький
жаться к нему, сквозь все заколдованные
леса и вражьи препоны.
Будьте здоровы и — верьте в себя, это
единая вера, коя спасает и вооружает не-
одолимой силой.
Жму руку
А. Пешков'.
Тотчас вслед за письмом старичка про-
читал у Келлермана такие веские слова:
«Благословен закон бренности, обновля-
ющий дни жизни!» Эко, как хорошо иног-
да говорят люди, а?».
«За обещание дать рассказ, — спасибо,
дорогой К. А.! А еще большее — за доб-
рое ваше отношение ко мне.
Могу повторить: «На У крайне» написа-
но хорошо: тонко, умно, без «лишнего». Я
очень рад за Вас, рад видеть рост Ваш, —
извините мне эта неуклюжие слова!
Газета — будет наверняка. Но — пока-
мест это все-таки между нами, ибо усло-
вия питерской жизни повелевают конспи-
рировать.
Кожемякина посылаю, а портрета все
еще нет, — не я виною этого,, не я! Моего
фотографа нарядили солдатом, и это нару-
шило все его профессиональные фокусы.
Здесь все желают реформироваться, да-
же «Петербургский Листок», Некоторые
министры у себя за чаем и в ресторане
«Медведь» тоже поговаривают, что. пожа-
луй, необходимы послабления. Вероятно,
скоро разрешат свободную продажу крас-
ного вина, и мы будем пить, напевая:
Эх. не все нам сл» зы горькие
Лить о бедствиях существенных,
На минуту позабудемся.
В чаоованьи красных вымыслов!
Это — Карамзин сочинял, а при нашей
любви к старенькому Карамзин как раз —
в нашем стиле.
Хорош у вас «Миргород»!
Будьте здоровеньки!
А. Пешков*.
«Дорогой Константин Андреевич!
Повесть вашу я получил на три дня ра-
нее вашего письма, прочитал ее и отправил
В. С. Миролюбову, как все рукописи, до-
ставляемые для «Знания» и «Заветов».
Повесть — понравилась мне и по теме,
и по исполнению, хотя — местами — она
могла-бы быть несколько сокращена. Вла-
дыка —• удался, но он слишком много ду-
мает текстами и — почти всегда — при
этом сам себе напоминает, чей текст.
О. ректор — довольно обычен, эпизодиче-
ские фигуры оригинальней.
Вообше-же говоря — писать вы стали
лучше. Вам необходимо больше работать,
и будет очень полезно, если вы каждый
лень станете писать хоть по страничке,
хоть по нескольку строк, добиваясь сжа-
тости, выразительности и мхзыки в словах.
Сердечно желаю всего доброго!
А. Пешков*.
Накануне горъковскиж дней
ГОРЬКНП. Р, начале июня состоится
Поволжская научная конференция. Участ-
ники конференции обсудяг доклады о про-
б.(см<1\ ночевия творчества Горького, о
месишй и.'чаш п местаых архивах, номо-
ыхчцик освенпь жчзпь и творчество Горь-
кого, о .трама!\ pt tin 1орькою на сцене пе-
рнФ 'рийных театров и др.
МИНСК, (От наш. корр.). Общественность
особенно в поэзии — выдвинули вперед
наши личные неудачи. Те, что идут за
нами, видят и слышат всё это... и утомля-
ются чужим горем раньше, чем придет
свое. А когда оно приходит — у них уже
нет силы сопротивляться ему... и они тоже
громко стонут... Она замолчала и посмо-
трела в небо, где хлопотливо мелькали
чайки...
— Кто уважает человека, — тот должен
молчать о себе. Кто дал нам злое право
отравлять людей тяжелым видом наших
личных язв? В древности раненый на
смерть гордо молчал, чтобы и стоном сво-
им не дать врагу злой радости... а мы го-
товы оглушить весь мир жалобным кри-
ком, даже когда у нас болят зубы. Нам
чуждо великодушие молчания... моя пе-
чаль, быть может — моя смертельная
болезнь... но часто люди болеют И уми-
рают от жадности и от излишеств... мне
их не жалко.
Помолчав, она сказала тихо, но внятно:
— Так хотелось бы видеть людей более
гордыми. Если б я была волшебницей —
каждого новорожденного я наделяла бы
великодушием молчания!
Она встала — высокая, стройная, вся в
легком черном облаке кисеи. У ног ее по-
корно и весело разбивались волны, ее ли-
цо было спокойно, и глубокие глаза гордо
смотрели вдаль.
— Прощайте! — сказала она, кивая го-
ловой, и вновь длинные ресницы ее ласко-
во дрогнули.
Я поклонился ей молча.
И она медленно пошла среди серых кам-
ней, то появляясь между ними, то исчезая
вновь, гибкая, сильная, полная великодуш-
ного молчания о своем горе.
Резво и весело одна за другой волны
разбивались о камни берега, и воздух, на-
сыщенный бодрым запахом моря, тихо и
сонно дрожал от их шумного плеска. Ра-
достно и щедро, и безмолвно солнце обли-
вало море и землю жгучим плодотворным
светом.
справляется о здоровье моего брата, а сле-
дующее письмо всецело посвящено хло-
потам Алексея Максимовича о лечении
брата. Это был студент Московского уни-
верситета, заболевший тяжелой формой
туберкулеза, поправившийся было, а по-
том, в связи с крайне тяжелыми условия-
ми, вызванными мировой войной, скончав-
шийся в Алупке.
Совершенно изумительна та присталь-
ная забота, которую проявил в этом слу-
чае Алексей Максимович.
О своей «зависти» так настойчиво гово-
рит Алексей Максимович в связи с печата-
нием в «Русском слове» моих украинских
очерков.
Я не встречал ци одного писателя, кото-
рый так светло радовался бы всякой уда-
че другого, особенно молодого начинаю-
щего писателя, и поэтому «зависть» приоб-
ретает здесь особенно очаровательное зна-
чение.
Письмо это написано после возвращения
Алексея Максимовича от Шаляпина из Фо-
роса.
В заключение хочется привести текст
последней телеграммы ко мне Алексея
Максимовича из Тессели за два месяца до
его смерти. Он состоял из одного слова:
«Жду» и имел непосредственное отноше-
ние к обстоятельствам . последнего года
жизни М. Горького.
«Пьесу Незлобину послал, карточку свою
— прилагаю при сем, не обессудьте, луч-
ше этой — нет.
Пьеса озаглавлена, как вы указали:
«Имение Дорогиных». И нашли же вы с
кем советоваться о заглавии! Да для меня
это самое трудное.
Очень жду рассказа. Думается мне, что
это более ваша сфера, чем .драма...
Приветствую, желаю всяческих успехов.
А. Пешков*.
«Дорогой Константин Андреевич!
Помните — вы обещали мне дать рассказ
для сборника? Позвольте напомнить вам
ваше любезное обещание. Налажено изда-
ние ежемесячного литературного журнала
«Летопись». Я принимаю в этом журнале
ближайшее участие, печатаю в нем вторую
часть «Детства» и усердно'прошу вас о
деятельном сотрудничестве. -•
Пробная кнша журнала выйдет в первых
числах декабря, — могу ли -я поместить
ваше доброе имя в список, .сотрудников?
Будьте любезны ответить немедля и дайте
хотя небольшой рассказ. Укажите ваши
условия.
Дорогой К. А. — сердечно благодарю
вас за книгу вашу, на-днях пошлю вам
свои. Шаляпину еще не передал его эк-
земпляр, — летом я его не видал, а сейчас
он в Москве.
Как только вернется в Питер. — я пере-
дам ему книгу. — Благодарю вас и за вни-
мание к нему, о« очень оценит это, я
знаю.
Как здоровье вашего брата?
Сердечно желая вам всего доброго,
жду ответа
А. Пешков.
П/Х. 915. Петроград.
Кронверкский проспект д. 23, кв. 9.
А. М. Пешкову».
«С завистью читаю «Р. С.» «По Украй-
не», дорогой Константин Андреевич, ___ с
завистью, — хорошо написано! Легко,
плавно, с такой острой улыбкой и такой
славной грустью, кажется — понятной мне.
Поверьте, что это не комплимент, нет! Я
очень внимательно читаю вас и уверенно
жду много великолепного из-под вашего
пера.
Я также ожидаю, что вы пришлете что-
нибудь «Летописи», — можно ожидать? И
— скажите: разрешаете Вы поставить Ва-
ше имя в числе сотрудников на 17-й год?
Буду очень благодарен, если ответите ско-
ро.
Воротились Вы из Коктебеля? Я очень
отдохнул в Форосе и теперь весьма охот-
но везу свой воз.
Будьте здоровы!
Всего доброго.
А. Пешков".
Письма, А. М. Горького ггубликуютоя да» ав-
тографам. хранящимся в Архиве. А. М. Горького
Института мировой литературьт Академии наук
Белоруссии широко готовится к ознамено-
ванию десятой । одовщи'ны со дня смерти
А. М. I opi.Koi о. В учебных заведениях со-
стоятся научные сессии, посвященные жиз-
ни и творчесту I орького, С воспоминания-
ми о Горьком выступят писатели, встречав-
шиеся с ним. шпатели, получавшие от него
письма Р> Минске будет открыта выставка
«Горький—великий патриот».
Иоганн АЛЬТМАН
К первой годовщине
со дня смерти
КНИЖНАЯ ПОЛКА
..-.—		 .... " .. у||и|им ..
В чем смысл жизни? Как раздобыть
счастье людям?
Вот что мучило молодого Тренева.
Переоценка ценностей. Душевные смя-
тения. Мучительные поиски истины. Но
всегда честность, желание доискаться
правды, не урезанной, полной правды-
К. Тренев посвящает себя литературе —
этому благородному поприщу многих за-
мечательных русских людей.
Начав печататься в 1898 году, К. А. Тре-
нев вел большую общественно-просвети-
тельскую, редакторскую и педа-i огическую
работу. Педагогике он отдал два десятиле-
тия- Он редактировал «Донскую речь»,
затем «Донскую жизнь». Он преподавал в
учительских семинариях в Новочеркасске и
Волчанске, куда перевели ею, репресси-
рованного царизмом. Десять лет он препо-
давал в симферопольских [имназиях.
Потом пришла революция. Рабфак, ра-
бочие курсы, красноармейские школы. Or
ромная 22-летняя педагогическая работа
велась параллельно с работой литератур-
ной.
Однажды за беседой Константин Андрее-
вич высказал свое заветное желание: еще
раз стать педагогом, учить молодых писа-
телей. Он мечтал о творческом кружке мо-
лодежи, о молодых учениках, которым
можно было бы лично, а не только через
литературу, передать большой жизненный
и литературный опыт.
Он не признавал литературы вне самой
тесной связи с жизнью. Жизнь он не ви-
дел вне больших идеалов- А идеалы не су-
ществовали для него без конкретных дей-
ствий, без упорной, кропотливой работы
на пользу человека.
«...Работаю медленно: уж очень долго
«вынашиваю»- Написать рассказ в один
присест—это мне ие дано. Чехов написал
своего «Егеря» в купальне. Если бы я
вздумал проделать такую вещь, мне при-
шлось бы просидеть в купальне слишком
долго. До тех пор, пока я не изваяю образ,
пока он не станет передо мной с такой яс-
ностью — зрительной и слуховой, что нет
различия между реальным и воображае-
мым.—я не могу переносить его на бума-
гу. Изображаю только то, что хорошо
знаю».
Реально ощутимое в произведениях Тре-
нева — это русская природа, люди, их
язык, образ мыслей, характеры- Это живая
неприкрашенная жизнь.
Литературная деятельность Тренева ин-
тересна и значительна. Замечательная по-
весть «Владыка» (1911 г.), напечатанная в
«Заветах», заслужила одобрение А. М.
Горького и поставила автора, по признанию
критиков, в первые ряды писателей. Дру-
гое произведение—«Мокрая балка»—еди-
нодушно отнесено дореволюционной кри-
тикой к лучшим образцам тогдашней ли-
Б. ЯКОВЛЕВ
Демъян Бедный
Демьян Бедный был поэтом-трибуном,
поэтом-агитатором по призванию, по поэти-
ческому темпераменту. Его голос все! да
звучал неумолчно и громко, его самобыт-
ный, яркий и могучий талант звал всех, по
его собственным словам, «на решительный
бой». Именно всех. Демьян Бедный пи-
сал для масс, для народа, для миллионов.
Отсюда его постоянное стремление быть
«сразу понятым», его постоянная забота о
простоте:
Я закаляю речь, живую речь свою
Суровой ясностью и честной простотою.
Силу, меткость, выразительность и «че-
стную простоту» своею поэтическою язы-
ка Демьян Бедный черпал из вечно живо-
го и вечно юного народного творчества—
былин, сказок, песен, частушек, поговорок.
И он с лихвой возвращал народу то, чю
брал у него.
Демьян Бедный больше всего любил и
лучше всего умел общаться с массами че-
рез газету. В большевистской «Правде» он
печатался с 5 мая 1912 г- Ему была свой-
ственна оперативность выступлений на
злобу дня.
В дореволюционный период сложные во-
просы политической борьбы находят отра-
жение в заново возрожденной им басне.
Появляются: «Лапоть и сапог», «Голь»,
«Свеча», цикл басен, посвященный борьбе
с. экоплоатацией народи—«Дерунов 1001-й».
Его творчество становится особенно попу-
лярным в дни революции и во время граж-
данской войны- Демьян Бедный применяет
новые жанры: солдатская песня, частушки,
сказки, стихотворная повесть, стихотвор-
ный памфлет, подпись на плакатах... И
всем этим поэтическим оружием он муже- |
ственно, стойко, решительно воюет с ин-;
тервентами, белогвардейцами, говорит о
силе революции.
Его стихи нередко печатаются в виде ли-
стовок н отправляются в войска Колчака и
Юденича- Эти листовки обращены к рядо-
вым солдатам, в них доходчивым языком
тературы. В «Русском богатстве», «Жур-
нале для всех» и других журналах Тренев
напечатал много рассказов.
Тренев — автор трех томов беллетри-
стических произведений.
А. М. Горький всегда ценил творчество
Тренева, особенно его чудесный поэти-
ческий язык. Горький высоко ставил К. А-
Тренева как писателя и гражданина и был
связан с ним долголетней лшературной и
личной дружбой.
Можно сказать без всякого преувеличе-
ния, что лишь при советской власти та-
.тантлпвый писатель полностью «нашел се-
бя». Став драматургом и создав несколько
замечательных пьес, К. А. Тренев снискал
себе всеобщую любовь и уважение.
«Пугачевщина», «На берегу Невы», «Яс-
ный лог», «Опыт», «Жена», «Анна Лучини-
на» и прекрасная пьеса для юношества
«Гимназисты»— произведения, имеющие
высокие литературные достоинства. В
этих пьесах изображено только то, что
писатель хорошо знал. Он имел богатое
воображение, создавал живые образы, но
никогда его воображение не бывало отор-
вано от реальной жизни- Поэтому люди в
произведениях К. А. Тренева—живые, с го-
рячей кровью. Герои его крепко стоят на
русской земле.
Подлинно народным писателем сделала
Тренева пьеса «Любовь Яровая». Это было
новое слово в советской драматической
литературе, произведение советской клас-
сики.
раскрывался смысл борьбы Красной Армии.
За месяц до штурма Перекопа бойиы
Южного фронта громко смеются, читая
знаменитый памфлет Демьяна Бедного на
отвратительного немецкого авантюриста
барона Врангеля. В «Манифесте барона
Врангеля» метко, остроумно пародируется
немецкая речь. Врангель обещает русскому
народу:
Ви будет жить благополучно
И целовать мне сапога.
Красная Армия разбивает интервентов.
Наступает восстановительный период. Но
К. А. Тренев, глубокий знаток русской
жизни. талантливый писатель-реалист,
показал в «Любови Яровой» огромную си-
лу молодой, народной, советской власти.
Партизаны, крестьяне, завоевывающие
себе землю, рабочие, юродская беднота,
1учшис представители русской интелли-
Iенцин об'единены единой идеей. Они лю-
бят Россию, в муках создают? ю новую
жизнь ни земле, и готовы отдать л in сво-
бодной родины вес самое дороюс для
них. И самих себя, если нужно.
Любовь Яровая — бессмертный образ
русской учительницы. Она решительно
рвет со старым миром, в том числе с са-
мым близким, некогда любимым челове-
ком, перешедшим в стан контрреволюции.
Любовь Яровая прошла сквозь огонь и бу-
рю революции, сквозь многочисленные
испытания и сомнения. И она стала новым
человеком.
В Любови Яровой — нс только чест-
ность и мужество, не только любовь к
простым людям и самоотверженность.
Важно подчеркнуть иное; беспощадное от-
ношение к самой себе, к своим ошибкам,
настоящую скромность героини.
Тренев раньше других драматургов заме-
тил и обрисовал важный исторический про-
цесс консолидации всею советского на-
рода, единение рабочих, крестьян, интел-
лшенции, формирование повой, советской
интеллигенции- Романтика чувств, мыслей
и действий Любови Яровой была выраже-
нием большого, действительно всенарод-
ного процесса созидания новой жизни.
Каки^ чудесным, простым и вместе с тем
поэтическим языком, какими ясными и
сердечными словами говорят юрой Трене-
ва! Сколько у них мягкого юмора, как со-
чен их язык! Эту чудесную русскую речь
подслушал Тренев в Мокрой Журавке, в
Ясном Логе, на Лону, в Подмосковье.-. Он
подслушал народное горе и грустную пес-
ню народа. Вместе с народом он всегда
смотрел вперед. А когда миллионы людей
на трудном пути к счастью добились глав-
ного — свободы, писатель, вышедший из
народа, стал певцом свободных советских
людей.
Не случайно В. И- Немирович-Данченко,
принося благодарность партии и прави-
тельству да награждение Художественною
театра орденом Ленина, подчеркнул то
большое значение, которое имела для все-
го советского искусства и для МХАТ пье-
са «Любовь Яровая».
Почти полвека работая в русской лите-
ратуре, крупнейший мастер слова в дни
Отечественной войны был уже тяжело бо-
лен. Но он не уходил с боевого поста.
Пьеса «Полководец» — последнее слово
писателя.
К первой годовщине
со дня смерти
международная реакция оказывает всяче-
ское противодействие молодой советской
республике-
События международной жизни нашли в
творчестве Демьяна Бедного широкий от-
клик. Он пишет остро-злободневные фелье-
тоны на международные темы. Всем изве-
стен ею замечательный памфлет—«Мисте-
ру Чемберлену—мед заместо хрену», где
едко высмеиваются попытки реакционных
круюв Англии нарушить суверенные пщпга
советского государства, диктовать ему
«правила поведения».
В период социалистическою строитель-
ства Демьян Бедный пишет стихи и поэмы,
посвященные строительству заводов и
колхозному движению: «Цветенье жизни»,
«Ударникам юры Магнитной», «Дорога ги-
гантов» и др-
С первого же дия Великой Отечествен-
ной войны Демьян Бедный—участник
борьбы, он воюет стихами, эпиграммами,
подписями иа плакатах...
В трудные дни боев За Москву он пи-
шет:
Мы отразим врагов. Я верю в свой народ
Несокрушимою тысячелетней верой.
Много сделш! Демьян Бедный как сати-
рик, рисуя злые и острые портреты фаши-
стских главарей, обличая этих убийц. О
Гитлере он писал после разгрома немцев
под Москвой:
Ошарашенного гада
Жуть берет.
— Ай. не нала! Ай, не нади! —
Он орет.
Как убрать мне ноги, плечи
И живот?
Не такой желал я встречи,
Либер готт!
До последнего дня своей жизни сохра-
нил Демьян свой неисчерпаемый юмор,
оптимизм, жизнелюбие, свой талант сати-
рика, борца и агитатора-
Е. КОНОНЕНКО
ТРУДНОЕ ИСКУССТВО
Писать для малых детей о малых детях—
очень трудное искусство, Надо не только
любить детей, но быть, по существу, педа-
югом, художником-педаго! ом. Иначе лег-
ко и соблазнительно предшься любованию
.милыми маленькими детками и то!да—все
потеряно! Взрослому это может даже по-
нравиться, вызвать улыбку на ею устах
или слезы умиления на глазах, но дитя ос-
танется равнодушным... Знаете, бывают
такие смешные и даже симпатичные кук-
лы-карапузы, мурзилки с вытаращенны-
ми глазками и выпяченными животиками;
они забавляют взрослых, но дет играть
в них по-настоящему не любят.
Да, писать для малых детей о малых де-
тях — трудное искусство. В. Осеевой
этим искусством владеть дано. Язык се
рассказов прост и доходчив, фабула по-
нятна и близка маленькому читателю; сю-
жеты несложны, как несложен по внеш-
ности самый мир детских событий, но дра-
матизм их и психологическое своеобразие
улавливаются Осеевой в некоторых расска-
зах верно и тонко.
Передо мной книжки, в которых напе-
чатаны рассказы «Бабка», «Отцовская
куртка», «Сестренка», «Рыжий ког», и
книжка коротких рассказов под названием
«Волшебное слово».
К сожалению, пока еще Не все расска-
зы написаны так, как moi ла бы это сделаю
Осеева, обнаруживающая в лучших, своих
произведениях большое педаю! ическое
чутье и бесспорное художественное даро-
вание.
Прежде всего хочется отметить талант-
ливый рассказ «Бабка». Он превосходен. В
нем очень ясно выступает «назидание» —
надо уважать стариков, но написан он так,
что каждая страничка волнует, возбуждая
одновременно два чувства: самое хоро-
шее к бабке — этой заботливей, любящей,
бескорыстной труженице, и возмущение
эгоистичностью и бесцеремонностью в от-
ношении к ней зятя, внука и даже дочери.
В сюжете рассказа как-будто ничего
оригинального, ничего нового, — он по-
строен на давно знакомой фабульной кан-
ве: внук и сам начинает мысленно уко-
рять родителей, когда ему становится по-
сле одного события ясно, что бабка куда
человечнее, чем отец и мать («Он думал
про себя: «Вот будете старыми, я вам по-
кажу тогда!»).
Все это очень знакомо по многим дет-
ским рассказам на эту тему, и все же, ког-
да вы читаете «Бабку» Осеевой, вас ни
разу не покидает впечатление свежести и
непосредственности, с которой написан
рассказ. Все реплики, вложенные в уста
Борьки (внука), и все его поступки вели-
колепно отражают детскую психологию,
н потому ею переживания непременно
станут переживаниями каждого деккого
читателя. Так же, как Борька, он горько-
горько всплакнет и пожалеет, что умерла
бабка, что уже «не придет утром бабка»
будить в школу.
Хорош и рассказ «Сестренка». Он напи-
сан с большой теплотой и нежностью. У
мальчика появились после смерти матери
новая мама и неведомая ранее сестренка—
грудной младенец. Переживания мальчи-
ка, поведение мачехи и старухи-няньки,
перемены в огне, жалость к маленькой се-
стренке и нежная забота о ней мальчика,
наконец — его самоотверженный посту-
пок, когда в доме происходит угар и надо
спасать спящую малютку, — все это рас-
шевелит блаюродные чувства у самых ма-
леньких читателей, А сцена спасения се-
стренки будет читаться с особым волне-
нием.
Рассказ удался. Он интересен и полезен
и для взрослых. Это образчик художест-
венной пропаганды педагогических идей,
которая так важна для дела воспитания.
Менее удачей рассказ «Отцовская курт-
ка»—из сборника, только что вышедшею
под таким названием в Депизе.
Показать, как зарождается в мальчике
(школьнике 4-ю класса) чувство ответ-
R. Осеевя. «Волшебное слово». Детгцз. М. 1944.
В. Осеева. «Отцовская куртка». Детгиз. М. 1949.
IIовые книги
Воениздат выпустит в ближайшее время
в серии «Библиотека красноармейца» сбор-
ник рассказов А. Первенцева «Мыс Доб-
рой Надежды», повесть Л. Латина «Бро-
неносец «Анюта», отрывок из романа Л. Н.
Толстого «Война и мир» — «Бородинский
бой», сборник рассказов А. Н. Толстого
«Русский характер», отрывки из книги
II Hi матова «Записки партизана» — «На
Тамани» (в литературной обработке II- Ло-
патина), рассказ А- Куприна «Штабс-ка-
питан Рыбников», «Рассказы о Ленине»
А. Кононова и сборник рассказов В. Ко-
жевникова «Это сильнее всею».
***'
В 1945 голу Воениздат выпустил книгу
ственности перед семьей после ухода от-
ца на войну, когда остается мать с пятью
малыми детьми, — таков замысел рассказа.
Прекрасный замысел, но исполнение ею
ниже нриемцих автору возможностей. В
рассказе художественные страницы пере-
.межакмея со страницами, от которых веет
схематизмом и пришкольной упрощен-
ностью. Если, например, хорошо изобра-
жена сценка в классе, показывающая всю
тяжесть переживаний Леньки, когда ему
вдруг перестает верить учительница, то
этого же- нельзя сказали о тех страницах,
где рассказывается, как восстановилось
доверие. Эпизод с учениками, которые яв-
ляются no.Moiaib семье Леньки, кажется
искусственно вклиненным в естественный
ход событий.
Через некоторое время у Леньки «уче-
нье наладилось, и в семье наступил мир,
и жизнь пошла ровнее...» Это весьма от-
радно, конечно, но это воспринимается
при чтении скорее как справка, нежели
художественно убеждающий показ того,
как в самом деле сумел Ленька наверстать
все, что он упустил, будучи по горло по-
гружен в заботы о семье и хозяйстве.
Чю же касапся заключительного эпи-
зода — возвращения отца с фронта, то, к
сожалению, сценка встречи Леньки с па-
паней г казываег слишком скупо о пе-
реживаниях мальчика п еще менее о впе-
чатлениях оша. А ведь именно отец пере-
доверил ему, как «большаку», «отцовскую
куртку», завещая беречь мать и детей, со-
хранить хозяйство. Думается мне, напрас-
но Осеева не вложила в его уста ни одно-
lo слова, ни одного вопроса Леньке, а
предосшвпла ему только слушать.
В книжке «Волшебное слово» напечата-
ны десять маленьких рассказов. Эти рас-
сказики,— некоторые не больше странич-
ки,—должны, по мысли автора, заронить в
сознание ребенка, что в жизни хорошо и
что в жизни плохо. Хорошо, например, го-
ворить правду, плохо — соврать; хорошо
быть отзывчивым и плохо — быть жадным
н злым; хорошо помогать слабому и пло-
хо — обижать слабого и т. п.
Вполне удались Осеетэй рассказики
«Печенье», «Что подумал ёж?», «Что лег-
че?» «Сыновья», «Синие листья» и «Какой
день?». Они хороши, потому что убеди-
тельны. Внутренняя логика этих расска-
зов такова, что ребенок-читатель ничею
не сможет возразить. Миша и Вова сами
вдоволь наелись печенья, а бабушка в эго
время жевала корочку черного хлеба —
хорошо ли это? Конечно, нет. Еж не за-
хотел стать товарищем мальчика, который
всех своих товарищей предает. Прав ли
еж? Конечно, прав. Столь же неоспоримы
выводы, подсказываемые содержанием
других из перечисленных мною расскази-
ков.
Мало удачны рассказы «Лекарство» и
«Кто всех глупее?» Согласитесь, что ма-
ленькая девчушка 4—5 лет не поймет сен-
тенции доктора, который говорит: «Пока
дочка не перестанет командовать, мама не
выздоровеет». Не поймет также ребенок,
почему Барбос, которою несправедливо
ударила Танечка, вымещает свою злобу на
Устинье (утке). Ребенок, может быть, и
посмеется над забавными деталями рас-
сказика, но мораль всей рассказанной ис-
тории не дойдет до сознания малолетки.
Сборнику присвоено название первого
рассказа: «Волшебное слово». Чудесное
название, и замысел хороший — убедить
ребенка, что он должен быть вежливым.
Но, дхмастс’Я нам, рассказ этот ие лишен
элементов с; сальности.
Дружеский совет автолу: строже, вдум-
чивее работать над разговорной речью де-
тей, не фото! рафировать ее, как это по-
рой делает Осеева в иных рассказах, на-
пример, в рассказе «Рыжий кот». «Здоро-
вый, как чорт», «спустили чужого кота
чортовой бабушке», «спятили», «припер-
ли», «влипнем», «пилюлей навешаю», «на-
плевать» и т. д.
Язык наших детей, к сожалению, засо-
рен, но зачем же переносить всю эту ше-
луху в книжки, которые призваны воспи-
тывать читателя-ребенка.
Боениадата
Героя Советского Союза А. Штепенко «На
дальнем бомбардировщике» (записки
штурмана во время Великой Отечествен-
ной войны)- В настоящее время Воениздат
готовит к изданию вторую книгу записок
А. Шюпенко — «Ночные охотники»
В том же издательстве выйдут воспоми-
нания штурмана авиации С- Ушакова «Бо-
евые будни».
Готовится к изданию книга «В развед-
ке» — воспоминания знаменитого развед-
чика, Героя Советскою Союза сержанта
Н. Ходосова о своих боевых делах во
время Великой Отечественной войны.
Мих. ЗЕНКЕВИЧ
Тема
Дальнего Востока
Две небольшие книжечки стихов, издан-
ные во Владивостоке. Но если бы на каж-
дой из них и не стояла марка Приморского
краевою издательства, читателю нетрудно
было бы определить, где они вышли. Оба
молодых автора, Иван Степанов и Г. Хали.
лецкий, пишут преимущественно о Даль»
нем Вос 1 оке, оба открывают свой сборник
стихами о родном городе Владивостоке.
«Над синевою Золотою Рога, как пирамида,
встал Владивосток... Здравствуй, боевой
приморский голод, крепость дальних бере-
гов!»— пишет Иван Степанов. «Здесь вым-
пелами на ветру рассвет встречает флот
военный... здесь ты стоишь, Владиво-
сток», пишет Халилецкий. Оба автора
любят свой приморский край и по мере сид
: стараются воспеть его в своих стихах. Это
I невольно подкупает читателя, — ведь о
Дальнем Востоке так еще мало сказано в
нашей поэзии.
Ивана Степанова привлекает главным об-
разом уссурийская тайга, он и название
своему сборнику дал «Шуми, тайга!». Он
вспоминает Арсеньева и Дереу, описывает
ночь на Уссури, когда удалось сразить
острогой мордатого сивоглазого сома,
«предводителя уссурийских рыб»; дает
! картину утра в тайге, рисует выходящего из
.101 ова красавца пира. В балладе о лесору-
бах он описывает рубку столетних дубов
для стройки кораблей:
HonutTHjл<я дуб могучий,
<’ipo’ п величав.
Поклонился темной туче,
Охнул—<ь добрый чао...
И валили лесорубы
Кедры и дубы.
Уорогно так. сбросив тубы,
Крупный лес рубить!
Живо, поэтически зарисовано Иваном
Степановым в «Ночи на рыбном промысле»
начало хода сельди:
Узнали все по чешуе.
Когда подняли сеть.
Затрепетала в я iee
Увязнувшая сельдь...
«Пошла родная! Сельдь идет!>
В устах всех рыбаков.
Толпился промысловый флот
У неводных садков.
Колоритно описание старой сибирской
свадьбы в начале «Поэмы о сапогах», но,
начав неплохо, Иван Степанов в дальней,
шем сбивается на дешевый фельетон и гу-
бит поэму. Белый «генерал» в кавычках
хоапит у него «как запоротый боров»
(«запоротый»—неудачный двусмысленный
эпитет вместо «зарезанный»), «лады» на-
чинают рифмоваться с «невредимый». Та-
кие «рифмы» встречаются у Ивана Степа-
нова довольно часто. Он. не смущаясь
рифмует на одну гласную; Уссури — вдали,
пли подковы — платком. Вообще техникой
стихосложения Иван Степанов владеет да-
леко не безупречно. Срывов, плохих блед-
ных строф у него больше, чем удачных;
хороших намерений больше, чем их выпол-
нений.
Г. Халилецкий тоже пишет о любимом
приморском крае, вспоминает Арсеньева и
Дереу в уссурийской тайге, но его внима-
ние прико-ваио к морю, к военному флоту.
Он напоминает другу о морском походе из
Владивостока через Цусимский пролив:
Как в минных полях рядом е гибелью шли мы.
Как шторм нарастал, и раскатист и крут.
Как в утренний час на просторах Цусимы
Гремел троекратно иаш флотский салют.
Наиболее значительная вещь в сборнике
Хгыилецкого — его дневник «Дорога на
Артур», где выразительно и энергично
заучат строки о Порт-Артуре:
Вот ты весь предо мною.
Пне взором об'ять тебя надо б.
Мне 6 услышать тебя,
ря «глядеть дорогие черты...
Щели пристальных дотов.
Бетонные линии нлтолб.
Па стене—иероглиф японский.
Нет. это—не ты!
Хризантемы у окон.
Их много, бесчисленно много.
Желтой пылью покрылись.
к земле опустились цветы.
Усыпальницы конус—
как знак верстовой при дорш с
Подземелья ангаров...
Нет, все-таки »то—не ты!
Ты бойницы фортов,
казематы, где бились, стояли,
обреченные на смерть,
далекой России сыны...
Халилецкий владеет техникой стиха
лучше, чем Степанов, у него нет таких
промахов, стих у него более точный и ров-
ный. В его сборнике можно отметить не
только отдельные удачные места, но я це-
{ лые стихотворения, например, «Слово о
летчике-тихоокеанце М. Янко», «Русское
! кладбище в Артуре», «Регулировщик».
 «Рикша». Одиако перед Халилецким стоит
! другая опасность: он пишет подчас слиш-
; ком бойко, недостаточно углубленно по-
i этически. А между тем отдельные стихи
I его показывают, что от него можно требо-
! вать не только гладких стихотворных от-
. кликов на пережитое.
! Сборники Халилепкого и Степанова при-
I влекают внимание пока лишь своей даль.
I невосточной тематикой, а не поэтическими
; достижениями.
j Иван (’тепаиов. «Шумит тайга». Владивосток
 Прим, издат. ПМв.
Г. Халилецкий. «Стихи» (1941—194*). Влади-
1 иосток. Прим, издат. 1949.

д- данин Черты естественности
В нашей поэзии ни в дни войны, ни в !
дни мира никто не писал о войне с такой ।
естественностью и свободой, как Алек-
сандр Твардовский.
Современники редко узнают что-нибудь
хоть мало-мальски существенное о том, что
принято называть «лабораторией» поэта.
У этого есть свои причины. Они очевидны
и понятны и, к сожалению, не лишены
серьезности. Но тут ничею не поделаешь—
мало кто решится выволакивать на свет
божий и на всеобщий суд процесс своего
творчества. Но с тем большей жадностью
собирает заинтересованный читатель все
намеки на то, как работает поэт, как до-
стигает он успеха в осуществлении своих
замыслов и как эти замыслы возникают.
Мы не знаем сейчас, что кроется за есте-
ственностью и свободой Твардовского.
Может быть, необременительная «легкость
пера»? Может быть, скромная работа,
неустанные поиски простоты? Вечный
спутник художника и ею единственный
верный конфидент — записная книжка —
может многое рассказать об этом.
И вот несколько ее страничек лежат пе-
ред нами Вот стихи «Из записной книжки»
поэта. Мы читаем их сначала с той необя-
зательностью и беспорядочностью, какие
всегда сопутствуют первому чтению бег-
лых записей и какие сменяются потом
пристальным вглядыванием в каждую стро-
ку. И вот странно: с каждой строкой все
менее и меиее правдоподобным кажется
обозначенное в заглавии происхождение
Этих стихов Мы, естественно, свыклись с
тем, что записная книжка — лишь несвяз-
ное собрание набросков и невольных на-
блюдений. случайных и любопытных мыс-
с.тей, нечаянных находок и счастливых ре-
зультатов настойчивых исканий, сгедов
рождающегося замысла и мноюобразных
замечаний по-поводу... А тут перед нами
выстраиваются законченные стихи! Правда,
их шеренга неровна, — они различного
роста, и пестры их одежды, и разным ору-
жием поблескивают они. — но только это
одно и поддерживает обычное представ-
ление о «записной книжке». А тайна снова
скрыта, снова мы можем только догады-
ваться о путях, на каких достигаются есте-
ственность и свобода — эти самые при-
влекательные черты военной поэзии Алек-
сандра Твардовского.
Но не раскрывая технических «секретов
ремесла», стихи из записной книжки Твар-
довскою, именно в силу своей законченно-
Литературная газета
2	____ № 22
сти, многое рассказывают нам о лаборато- i
рии поэтического восприятия войны, каким J
оно — это восприятие — предстает в боль-
шой работе поэта.
Уясняя самому себе глубину « внутрен-
нюю обязательность для художника темы
войны, вникая в ее жесточайшую притяга-
тельность, Твардовский записывает в своем
блокноте краткие и полные значения сти-
хи. В них находят выражение необ’ятность
и требовательность военной темы.
Война — жесточе нету слона.
Война — печальней нету слова.
Война — святее нету слова
в тоске и славе их лет.
И иа устах у нас иного	'
еще не может быть и нет...	j
Жестокость, печаль и святость войны!—
так лаконично и точно определил сам поэт I
тп, что все! ла влекло ею в военных моти-
вах и что умел выражать он без ложного
пафоса и мно! «значительной торжественно-
сти.
Твардовский всегда видел в войне не раз-
бушевавшуюся стихию смерти, но продол-
жение жизни. Продолжение жизни в новых
формах и проявлениях, но нс отрицание
жизни. То, что свойственно было многим
поэтам,- ощущение войны, как «ничейной
земли» между рубежами прошлого и буду-
щею, ipai ически-враждебной человеку
пустыни, в которой бродит он, тоскуя о
прошедшем и мечтая о ( рядущем и декла-
рируя свое мнимое бессмертие, — это
ощущение никогда нс владело Твардовским
и сю героями. Не вымышленный и взле-
леянный литературными ассоциациями, но
подлинный драматизм жизни на войне рас-
крылся творческому восприятию Твардов-
ского, и счастливому детищу своею поэт-
ческою вымысла — Васе Теркину — поэт
передал эю же естественное воспрняше
мира войны. Эго драма ним самых простых
н самых достоверных переживаний солда-
та: страданий, казалось бы, совершенно не-
заслуженных, по на которые с иензбежпо-
С1ью обрекает человека война; тоски по
оставленному дому; опасности, ncei та i де-
то no.iciepei ающей человека; это драма-
тизм вечно одолевающих солдат размыш-
лений о судьбах родной земли п народа,
ввергнутых в бедствия войны. Простое
сличение мшянх отрывков из «Киши про
бойца» со стихами «Из записной книжки»
убеждает и том, что эта основная черта
воспрня । ия гонцы, еионе । Bciiu.oj В.цш.нпо
Теркину, "снятому и г pi-шпомс русскому
ч\до-человеку», внушение присущи в.иля-
дам самою поэт. Ею крой лишь законно
наследует то, чем обладает он сам-
В стихах «Записной книжки» черты есте-1
ственности и простоты восприятия военной
действительности выразились яснее и опре-
деленнее. Они не осложнены здесь ника-
кими формальными условностями поэмы,
ее сюжета; стихи звучат почти как чистые
поэтические размышления. И почти у каж-
дого из них есть параллель в «Книге про
бойца».
Во второй части «Василия Теркина» сол-
даты после боя следят, как «вечер дивный
по полям пустым идет», и прислушиваются,
как где-то возникает «добрый, давний и
знакомый звук вечерний. Майский жук!»,
и замечают нежданно, как «от окопов пах-
нет пашней, летом мирным и простым».
И ненужной горькой лаской
Растревожил он ребят.
Ито н росой покрытых касках
По окопчикам си ш.
И такой тоской родною
Сердце ера <у ебволок.
Фронт, война А т>т иное:
Выводи коней в ночное.
Торопись ня пятачок.
А вот исполненное поистине пушкинской
«светлой печали» стихотворение из «За-
писной книжки»:
В ноле, ручьями изрытом,
И на чужой сюроне
Т( м же ро 1ным. незабыгым
П чхнет земля по весне.
Нодой ВО 1(1 П П - НСЖ ТГ.ННО —
Самой проек-п. полевой
Травкою той ос<ьгмянной.
Пто п у нас noy Москвой.
И. донер'.к.пь примете.
Можно тнум.пь, -кто нрт
НИ Я’ТИХ Цем1Н>в НЯ ( год о,
Ни раытояннй. нп дет.
Можно (КИЧПЬ; НСуже,1И
11 ран. nt. ч-i <> 1 дед о в шли
И.«ЦЫ бе I НЯе Постарели.
Дети ос! тыс ПО Що< ли
«Записная книжка» Твардовского опро-
вергает Moiyniee возникнуть при чтении
ею больших работ и мши «кратно выска-
занное в нашей критике предположение,
чю ею стиль — эго результат нарочитого
снижения пафоса, сознательного «опроще-
ния» Maiepmi.ia и 1емы войны. В «Запис-
ной книжке», в своем «творческом днев-
нике» поэту нет нужды притворяться. И ес-
ли бы формирование желаемою стиля бы-
ло сопряжено для поэт с внутренней'
борьбой, с преодолением непроизвольных
движений души, влекущих в инхю сторону.
— эта борьба не moi ла бы не о i разиться
в дневнике. Но даже следа даже тени по-
добной борьбы нельзя обнаружить в сти-
хах «И* чдпнепой книжки». Э1и стиха не
заключаю г в себе ничею, то было бы!
вражте бцо 'большому chitio> Тн.ар lor.cico- J
ю. Iiaiipo।ин, инн е удивительной ясностью
показывают, как ск.мдываеiси этот стиль.
Что отмечает в своей записной книжке
поэт, что претворяет он легко и непри-
нужденно в форму стиха? Вот начало вой-
ны, Он вспоминает «отцов и прадедов при.
мету» — земля с небывалой щедростью
расточает человеку свои богатства, дает
тому, кто трудился над ней, все, что он
просит, — в такие годы по стариковским
преданиям начинается война.
Отцов и прадедов примета.
Как будто еправдилась она:
Гром । рянул — началась война.
Вот размышления о судьбе шофера, вы-
званные созерцанием под Вязьмой полной
драматизма картины завязших в дпи от-
ступления машин. Построены все предпо-
ложения о шоферской судьбе, они равно
правдоподобны, какое же истинно? «Про
то неизвестно»,—заключает поэт. Вот сти-
хи о солдатском но-члеге; о «доме у доро-
ги», где растет уже дитя некогда стоявше-
го здесь танкиста; о теплой воде на похо-
де. какой потчуют солдата «в дому, где
бабы гладки»; о скворце, вызвавшем не-
ожиданные мысли у бойца; о письме сол-
дата из-за Карпат, в котором он сетует, что
в «Книге про бойца» нет особой песни, о
«святой обуви» солдатской, о сапогах-
И Знаменателен ответ поэта:
Друг мой добртчй. Критик скромный.
До коипн, должно пить, дней
Я всею того не нспомнн».
Что забыл отметить В вей.
У поэта не лежит душа ни к романти-
ческому украшению военной жизни ни к
натуралистическому, всегда немножко зло-
радном}-, разоблачению грязи войны. Пафос
человечности, без позы, без трагических
жестов, пафос человечности самой про-
никновенной и простой, самой верной и
преданной человеку, самой дружелюбной и
ласково-печальной — вот, что влечет и
обольщает поэта. Вот чем привлекает он
к себе читателя, чем обольщает он со-
временника. уже почти оглушенного не-
умолчной риторикой и назойливыми де-
кларациями. Слово «реализм», обезличен-
ное часто слишком произвольным и неюч-
ным употреблением сю, в применении к
творчеову Александра Твардовского обре-
тает свой ясный первоначальный смысл.
Здесь всюду речь идет о реальностях вой-
ны, не искаженных предвзятым отноше-
нием к ним, опюшеиием ложным и чуж-
дым материалу. Поэт знает простые и яс-
ные цели войны. Он изведал простое и же-
стокое ее существо. И он навсегда понял,
что война—это дьявольский труд и труд-
ная жизнь, но именно труд и жизнь! А не
злоключения героев и не долина смер,и.
И нс арена для упражнений злого Рока и
скучающего Случая!
В копие концов, каждый поэт находит в
мл।ери.ше жпши только то, чi<i он ншет.
К.:.к дому поэту свойственно, Говоря фази-
ческим lepMinit'M, свое «избпршельпое по-
1 лощение» жизни. Записная книжка Твнр-
довскою рассказывает о ею поисках она!
демонстрирует то «избирательное понту-!
щение», какое отличает поэтическое вос-
приятие Твардовскою. И тут сразу обнару-
живается поразительная цельность поэта, и
становится ясным источник естественности
и простоты ею поэтической манеры. Этот
источник — в естественности и ясности
восприятия действительности.
Странно и трудно писать о простом. Ве-
роятно потому, что оно неразложимо. Оно
еще сравнительно легко поддается описа-
нию, но упорно сопротивляется анализу,
ревниво оберегает свою изначальную
цельность. Простота в поэзии имеет, веро-
ятно, только внутреннюю мотивировку в
душе самого поэта. Едва поэт начинает
заботиться о впечатлении, которое должен
или хочет он произнести иа читателя, как
простота исчезает, и на ее место вступают
или осложненность ненужными для изо-
бражения эффектами или опрощение до
примитивности.
Твардовский совершает необычайный для
большою поэта нашею времени творче-
ский путь, Маяковский, Пастернак, Марина
Цветаева, Тихонов, Сельвинский, наконец,
Асеев и Антокольский проходили в своей
работе разные пути от разной сложности
к простоте. Иные еще в дороге. Твардов-
ский идет к простоте от простоватости. Но
как всегда — старое нельзя сразу выки-
нуть из сердца вон.
Простоватость, одна из самых опасных
иллюзий простоты, внутренне сложна, как
и сама сложность. И основная ее черта в
непритязательной стилизации:
— Что хотите, а скворец —
Правильная псица.
На место образа становится условное
обозначение, рассчитанное на эффект под-
ражания примитивности воображаемого чи-
тателя. Простоватость — это льстивое за-
щрывание с читателем, с тем читателем,
который на самом деле ниже поэта. Это—
псевдонародность, мастеров которой у иас
достаточно .мною.
А Твардовский — настоящий Твардов-
скпй — у нас один. И он — большой поэт
современности — обязан всегда ощущать и
понимать эго. Он должен отвергнуть свое-
го малопривлекательного двойника. Для
того, чтобы искать и находить дорогу к
читателю, этот двойник не нужен ему. Со-
временник уже идет за подлинным Твар-
довским по его дороге и верит, что ее но-
вые повороты и под’емы проведут нас по
многим незнакомым и прекрасным местам.
Вера эта — синоним доверия к поэту, к
его серьезности, к ею подлинное!и, к тому
творческому процессу, в результате кото-
рого появляются на свет ею произведения.
Один прекрасный поэт прошлого, гово-
ря о множестве и богатстве впечатлений и
воспоминаний, какие должны жить в душе
поэта, уверял, что нужны все-таки «не сами
воспоминания». «Лишь тогда, когда они
претворятся внутри нас в плоть, взор, жест
и станут безымянными, когда их нельзя
будет отличить от нас самих, — только
тогда может выдаться такой исключитель-
ный час, когда какое-нибудь из них пере-
льется в стихотворение». Но, очевидно,
этот процесс может проходить с различной
быстротой, и чем интенсивней протекает
; внутренняя жизнь поэта и чем полнее сли-
; вается он с тем миром, о котором пишет,
тем скорее и чаще приходит этот «исклю-
чительный час», тем быстрее становятся
«неотличимыми от нас самих» наши впе-
чатления, мысли, воспоминания.
Среди стихотворений «Из записной книж.
ки> Твардовского есть одно, будто нароч-
но написанное для подтверждения этой
мысли. Когда-то в дни войны с Финлян-
дией поэт записал две строчки о «бойце-
парнишке, что был в сороковом году убит
в Финляндии на льду».
Лежало кяк-го неумело
По-детски маленькое тело
Шинель ко льду мороз прижал,
.Далеко шапка отлетела.
Казалось, мальчик не лежал,
А вер еще, бегом бежал.
Да лед за полу придержал...
И вот через много лет оно всплыло, это
впечатление, но не как простое воспоми-
нание, а как нерадостная поэтическая
мысль в горькую минуту раздумий о самом
себе;
Среди большой войны жестокой,
с чего — ума ие приложу —
Мне жалко той судьбы далекой.
Как будто мертвый, очинокпй,
Как будто ято я лежу.
Примерзший, маленький, убитый
Пе той войне, уже забытой,
Убитый, маленький лежу.
Этот образ убитого мальчика, когда-то
поразивший художника, затерялся в оби-
лии других впечатлений, но не умер; он
только стал безымянным, слился со всем
внутренним миром поэта, и можно с полной
достоверностью сказать, что Твардовский
вовсе не помнил о нем, когда писал в тре-
тьей части «Теркина» главу «Смерть и
воин». А Вася Теркин лежит там в снегу и
умирает «одинокий, слабый и малый», и
спасающая его похоронная команда «выру-
бает шинель во льду», примерзшую, как У
того мальчика.
И все одинаково целостно и просто в
своей естественности — и то первое вос-
приятие, запечатленное в Финляндии, и
картина «несостоявшейся смерти» Васи
Теркина, и лирическое размышление «Из
записной книжки». В этом вся тайна про-
стоты Твардовского: он не совершает на-
силий над материалом жизни, он бережно и
неприметно лелеет его в своем внутреннем
мире поэта и рассказывает свои сны, толь-
ко тогда, когда сон в руку.
Так открываются нам за естественностью
и свободой Твардовского oi ромная работа,
неустанные скрытые поиски простоты-
Геннадий ФИШ ДВЕ КНИГИ
Б. БРАЙНИНА ОБЛИК СОЛДАТА
В нашей стране дарвинизм стал великой
творческой силой. Русская наука не только
воспринял?! эволюционную теорию Дар-
вина о происхождении видов. Тимирязев
был не только ее неустанным пропаганди-
стом, но творчески дополнил и углубил ее.
Мичурин открыл ряд законов создания но-
вых растительных форм, сделал дарви-
низм действенным орудием жизни; и, на-
конец, работа академика Лысенко, его от-
крытия, его теория стадийного развития,
давшая возможность управлять развитием
растений, необычайно плодотворно соче-
тающая Теорию с практикой, является
дальнейшим творческим движением и под-
тверждением учения Дарвина, учения, обо-
гащенного методом диалектического мате-
риализма и опытом миллионов.
Вот почему далеко не случайно и впол-
не своевременно появление у нас художе-
ственных произведений о Дарвине — и
таких пьес, как «Даунский отшельник»
Л- Рахманова, и таких, как изданная Детги-
зом повесть Лидии Тыняновой «Друзья-со-
перники».
Книга Л. Тыняновой утверждает высо-
кий этический смысл жизни, отданной
науке.
Дарвин свыше 20 лет разрабатывал свою
теорию, накапливал все новые и новые
факты, систематизируя их, готовя свой
труд к печати и все время откладывая его
опубликование, когда вдруг неожиданно
для себя получил с далеких островов Ма-
лайского архипелага пакет от молодого
ученого, путешественника Уоллеса.
«Он развернул рукопись и с интересом
Принялся читать. Но по мере того, как он
читал, краска отливала от его лица. Он чи-
тал и не верил своим глазам... Этот моло-
дой, еще никому не известный натуралист
в коротенькой статье излагал то, над чем
он сам работал всю свою жизнь. Никогда
до сих пор ему не приходилось видеть бо-
лее поразительного совпадения. Если бы
Уоллес знал содержание всего огромного
труда Дарвина, то и тогда он ие мог бы
изложить его более ясно м кратко, чем
это было сделано в присланной статье».
И тут рядом с огромной темой о суще-
стве новой теории, которую так нелегко
раскрыть в небольшой, полубеллетристи-
ческой книжке, предназначенной для мо-
лодого читателя, встает вторая тема — об
этике, о поведении большого ученого,
опережаемого в своем открытии другим. И
эта вторая тема разрешена Л. Тыняновой
так, что в читателе, который уже полюбил
каждого из двух друзей-соперников и жи-
во заинтересован в разрешении коллизии,
воспитываются чувства справедливое™ и
благородства.
Правда, здесь задача писателя облегче-
на, и решение ее подсказано самим Дарви-
ном, благороднейшим из ученых.
Различие индивидуальностей героев, их
биографий, манеры работать хорошо пока-
зано в книжке Л. Тыняновой. Для того
чтобы оттенить ту или иную черту харак-
тера, она не пренебрегает и биографиче-
ским анекдотом. Нужен был писательский
такт для того, чтобы извлечь из многотом-
ных и обширных исследований только то,
что требуется для повествования и вместе
с тем для уяснения теоретических положе-
ний. И этот такт автором соблюден, хотя
нам кажется, что научную часть книги
следовало бы развить, дать еще дополни-
тельные доказательства правоты эволюци-
онной теории, дать еще факты, которые
и сами по себе очень красочны и важны
как для уяснения, так и для запоминания
теории. В частности, если и не подвергать
критике мальтузианские аналогии Дарви-
на, то, во всяком случае, не следовало бы
приводить пример прогрессии размноже-
ния одуванчика, так как он сейчас опро-
вергнут последними работами Лысенко
над одуванчиком- — кок-сагызом. Эту
часть книги хорошо бьцю бы расширить
в будущих изданиях. А книга, вероятно,
будет переиздаваться, и мы от всей души
пожелали бы автору расширить ее. (В этой
будущей книге надо проследить, чтобы
Уоллес не отправлялся в путешествие, дав-
шее ему материал для его теории, в янва-
ре 1884 года, если статья его, адресован-
ная Дарвину, была прочитана на заседании
Линнеевского общества уже 1 мюля 1858
года).
Книга Вл. Немцова «Незримые пути»,
также изданная Детгизом, на первый
взгляд, казалось бы, ничего общего не
имеет с повестью «Друзья-соперннки».
Действие ее развивается в годы первых
пятилеток н в дни Отечественной войны.
Кто из нас не читал рассказов о героях-
Литературный музей имени
СВЕРДЛОВСК^ (От наш. корр.). В Свер-
дловске открылся Уральский аитератур-
иый музей имени Д. Н. Мамина-Сибиряка.
Музей открыт в доме писателя на Пушкин-
ской улице. В этом доме Мамин-Сибиряк
жил почти десятилетие — до ог'езда в
Москву в 1891' г. Здесь было написано
большинство его «уральских» романов, по-
вестей н рассказов. В музее экспонируют-
ся главным образом историко-литератур-
ные материалы и документы, относящиеся
радистах, работавших е переносными
станциями, корректировавших артиллерий-
скую стрельбу и иногда, чтобы лучше
поразить неприятеля, наводивших огонь
«на себя»? Кто из нас не знает о том, как
партизанские' отряды, действовавшие в
тылах неприятеля, получали приказы и по-
сылали донесения по переносным радио-
станциям! Действия авиации часто направ-
лялись этими малыми радиостанциями с
земли. И когда мы узнавали о таких де-
лах, о боевых подвигах, получавших осо-
бое значение, благодаря работе маленькой
радиостанции, внимание и интерес наш бы-
ли сосредоточены главным образом на этих
отважных партизанах, героях-летчиках,
самоотверженных корректировщиках. Ни-
кто из нас тогда не подумал об изобрета-
теле, конструкторе переносной рации, о
том, сколько самоотверженной работы,
сколько усилий мысли, упорства, страсти
было вложено, чтобы создать этот неболь-
шой аппарат.
Во время боев за Петсамо ине довелось
находиться в командирском танке, и я был
поражен тем, как точно командир брига-
ды руководил танковым сражением, на-
правлял командиров батальонов м рот, ис-
правлял ошибки, н<1мечал цели, знал, что
делает в каждую данную минуту каждый
экипаж. И все это благодаря тому, что во
всех танках были маленькие радиоуста-
новки. Но, откровенно признаюсь, тогда я
не подумал о сложном труде радиокон-
структора.
С тем большим интересом прочитал я
сейчас книжку Вл. Немцова «Незримые пу-
ти», В которой- он рассказывает молодым
читателям, как он сконструировал подоб-
ную радиостанцию.
«Автор этой книги еще в ранней юно-
сти увлекался радиолюбительством, выду-
мывал разные маленькие приемники, пере-
жил все этапы развития радиолюбительст-
ва, начиная с его первых детских шагов.
Со временем радио сделалось его профес-
сией, и он стал конструировать не люби-
тельские приемники, а малые войсковые
радиостанции, о чем и рассказывает в этой
кише», — сообщается в предисловии.
Книга Немцова читается, как захватыва-
ющая приключенческая повесть. Оказы-
вается, что и в Москве от привычных Крас-
ных ворот, Кировских ворот, по Трубной
площади, по Петровке можно отправлять-
ся в путешествие, полное згцадок, ишере-
са, тайп и открытий. И путешествие эго
происходит в наши дни, когда торой сидит
в автомобиле и проверяет аппарат, ульт-
ра-короткие волны. А первый разговор по
радио с планером? Прыжок на парашюте
с микрофоном в 1935 г.? Нет, не переска-
зать всей этой книжки чудес! Да и не
стоит пересказывать — ее нужно прочи-
тать. И если книжке недостает той плав-
ности повествования, какая есть в повести
Тыняновой, если местами рассказ слишком
отрывочен и некоторые описания схематич-
ны, то недостатки эти искупаются созна-
нием того, что все новые знания, весь бо-
гатейший материал, заключенный в книж-
ке, мы получаем из первых рук, —- от того,
кто это пережил, передумал, испытал и,
наконец, сконструировал прославленную
в боях переносную радиостанцию.
В этих, порой излишне скупых, строках
ощущается великая страсть человека, по-
глощенного научным творчеством, откры-
тием, со-зиданием нового и борьбой за не-
го, борьбой, в которой зачастую прихо-
дится быть не менее самоотверженным,
чем красноармейцу на штурме.
И эта книга, написанная бывалым чело-
веком, и кита профессионала-литератора
Л. Тыняновой учат молодых читателей то-
му, что процесс развития науки непреры-
вен, не окончен, продолжается, и каждый
молодой читатель может стать его участ-
ником. В этом отличие названных произ-
ведений от произведений тех авторов, ко-
то-рые ограничиваются тем, что в занима-
тельной форме дают читателю ряд полез-
ных сведений. В этом сходство рецензи-
руемых книг с книгами Свешникова «Тайна
стекла», Арманда «Как измерили землю»,
Нечаева «Рассказы об элементах».
Взрослые могут искренно позавидовать
читателю детгизовских изданий, потому
что именно здесь удалось, по-нашему, соз-
дать если не жанр, то, во всяком случае,
серию книг, которая не только сообщает
чйтателю в увлекательной форме полез-
ные сведения, но и помогает формирова-
нию мировоззрения и характера, такого
характера, о каком говорил в своем заме-
чательном нестареющем письме к молоде-
жи И. Павлов.
Мамина-Сибиряка на Урале
к писательской деятельности Мамина-Си-
биряка. В отдельной комнате сосредото-
чен материал, посвященный литературной
жизни Урала, особенно в советский период
(творчество Бажова, Бондина н других
писателей). Музей ставит своей задачей
собирание, систематизацию и изучение до-
кументов по истории литературного разви-
тия на Урале. Предполагается издание Уче-
ных записок Музея, а также широкая по-
пуляризаторская работа.
Иллюстрации А. Пахомова к стихам В. Маяковского «Кем быть?» (Детгиз).
--------------------------.----- О Ф О ------------------—-----—.—--------—
В. ШКЛОВСКИЙ ДОСТОИНСТВА
ПРОЗЫ И ДРАМЫ
I.
Петр Первый заботился е русском теат-
ре. Уже был составлен репертуар. Сестра
Петра — Наталья писала пьесы. Шут Ла-
Коста, известный больше по своему про-
звищу «самоедский король», переводил
Мольера. Но Петр яе был удовлетворен
репертуаром.
Бассевич записывает: «Вкус императора,
всегда верный и здравый даже в искусст-
вах, не совсем ему знакомых, побудил его
обещать премию актерам, если они дадут
трогательную пьесу, без этой любви, ко-
торую всюду навязывают, что надоело
царю, и веселый фарс без шутовства. Ко-
нечно, представленные по этому случаю
пьесы не удались, но для поощрения им
все-таки выдана была награда».
Театр был мало профессионален. Играли
русские молодые люди, обучавшиеся меди-
цине, ц плохенькие немецкие актеры.
Петр хотел выписать из-за границы
труппу акте ров-славян и в 1720 году писал
к Ягужиискому, бывшему тогда в Вене.
«Постарайтесь нанять нз Праги компанию
комедиантов таких, которые умеют го-
ворить по-славянски или по-чешски». Ак-
теров-славян Петр выписать ие успел.
П.
Трагедию, основанную не только на од-
ной любви, а главное фарс без глупостей
выписать из-за границы было трудно.
Они создались в России позднее — тру-
дами Фонвизина, Гоголя — и не сразу бы-
ли поняты.
О. Сенковский издевался над гоголев-
ским «Ревизором» с точки зрения класси-
ческой комедии и предлагал свой план
переделки.
Статья Сенковского напечатана в «Биб-
лиотеке для чтения» (том XVI, СПБ, 1836,
<тр. 44).
Критика на «Ревизора» вставлена между
анализом одной комедии Загоскина «Недо-
вольные» и разбором одной ничтожной
французской комедии. Статья большая и
раздраженная. Вот совет Сенковского:
«Оставаясь дней десять без дела в малень-
ком городишке, Хлестаков мог бы приво-
локнуться за какой-нибудь уездной ба-
рышней, приятельницею или неприятель-
ницею дочери городничего, и возбудить в
ней нежное чувство, которое разлило бы
интерес на всю пьесу. Прибавивши к
двум первым актам две или три сцены для
этой любви, автор оживил бы остальную
часть сочинения интригою, которая в чет-
вертом действии могла бы еще запутаться
ревностью Марии Антоновны и доставить
комическому дарованию г. Гоголя много
забавных черт соперничества двух про-
винциальных барышень. Это отчасти ис-
правило бы даже и пошлость анекдота. Мы
передаем эту мысль благоуважению авто-
ра, который без сомнения захочет усовер-
шенствовать свою первую пьесу, уже
столько приносящую ему чести, и сделать
из нее комедию не по одному заглавию».
Пошляки, даже умные, яростно ненави-
дят новое и пытаются его задержать.
III.
Наша литература нуждается в решении,
связанном с Гоголем, а не с Сенковским.
В этом нам поможет наука.
В «Декамероне» Боккачо («День ше-
стой», девятая новелла) молодые люди на
кладбище застали некоего Гвидо Каваль-
канти. Они начали шутить над молодым
человеком, который избегал их общества.
Он ответил: «Господа, вы можете гово-
рить мне у себя дома все, что вам угод-
но». Упершись рукой в одну нз гробниц,
Гвидо легко перескочил через нее и ушел.
Один из молодых людей растолковал
слова Гвидо:
«— Эти гробницы — жилище мертвых,
так как в них кладут и покоятся мертвые,
а он говорит, что это наш дом, дабы по-
«Пехотная гордость» — первая книга Ев-
гения Воробьева, молодого писателя, тру-
(женика войны. Любителям пышных ба-
: тальных сцен и чрезвычайных подвигов
I книга Воробьева может показаться мало
j интересной. Но тот, кто захочет узнать
! быт войны, ее повседневность, лицо ее
I подлинного героя — рядового бойца, тог с
!увлечением будет читать один рассказ за
 другим. Мужество и скромность — харак-
! черные черты этой книги.
Прежде всего хочется сказать о выборе
автором героев рассказов. Наводчик Петро
Иванович Выборнов, боец Вишняков, боец
Катаев, сержант Каширин, сержант При-
ходько, второй номер расчета Третьяков,
разведчик Листопад — все это рядовые
бойцы, те «винтики», которые составляют
сущность Красной Армии.
В рассказе «Голубая заплатка» не вер-
нулся из боя летчик Петр Кирпичов. Майор
J Шелест наперекор горькой правде упор-
но долго ждет своего любимца. Ше-
лест приходит в общежитие эскадрильи,
где жил Кирпичов. Он «долго сидел на
койке Кирпичова, открыл было его короб-
ку папирос, достал оттуда одну, потом ос-
торожно положил ее обратно и достал
свои патгросы».
Разговор шел о пустяках. О летных де-
лах, о Петре никто не заикался. «Уходя,
Шелест поправил подушку Кирпичова. по-
правил одеяло, чтобы не морщилось, и
опять ничего не сказал».
Так без риторики и сентиментальности,
простыми и выразительными словами ав-
тор показал глубокую печаль человека,
потерявшего боевого товарища. Боевая
дружба — одна из основных тем сборника.
И рассказывает о ней Воробьев всегда точ-
ными, простыми, сердечными словами.
В нательную рубаху погибшего коман-
дира бойцы завернули запасной ствол пу-
лемета.
«— Тимофея Васильевича рубаха,—
сказал Третьяков почтительно. — Он за
этим запасным стволом, как за младенцем,
смотрел».
Новый начальник Приходько ничего не
ответил и молча приник к пулемету, «но
сердце его было переполнено любовью и
благодарностью к человеку, которого он
не знал, к другу, выручившему в бою. Гла-
за Приходько увлажнились, и на какую-то
долю минуты перед ним затуманился пей-
заж горящею города» («Наследство»).
А вот дпугая сцена в том же рассказе:
« — Командир живой? — необычно гихо
спросил Третьяков.
— Живой. Только оглхшпло.
— Командира вниз несите. А я тут поле-
жу, отдохну. Потом сам спущусь. Лестни-
ца-то, как, пета?
Он не знал ещо. что ноги у него раз-
дроблены выше колеи».
В рассказе «Пехотная гордость» со
скромным достоинством описано мужестве
бойцов.
«— А ведь я врукопашную еще не схо-
дился, — заметил Катаев в раздумьи. —
Страшно, наверно?
— Да так, ничего, — сказал Плюхин.
Он помолчал и добавил тихо и очень зна-
чительно:— Потом уже, после всего, дол-
го иыгарку не мог скрутить...»
Кровно близкими, родными становятся
солдату не только боевые товарищи, но и
те. места, которые отвоевывались у врага.
Рядовому Вишнякову довелось побывать в
Смоленске раз в жизни, когда их батальон
первым вступил в заречную часть города.
Дивизия их носила с того дня название
Смоленской, н Вишнякову Смоленск стал
казаться родным городом. Вот почему,
когда наступила пора отпуска, он, будучи
одиноким, решил ехать в Смоленск.
С девушкой, которую Вишняков встре-
казать нам, что мы и другие — простецы
и неученые, сравнительно с ним и другими
учеными людьми, хуже мертвых, и пото-
му, находясь здесь, обретаемся у себя до-
ма».
Так говорит не Гвидо, а сам Боккачо—
умный человек, человек, которому изуче-
ние античности показало дорогу к показу
новой реальности.
Боккачо поднял искусство из гроба.
Для того, чтобы быть живым в искусстве
того времени, нужно было иметь гумани-
тарное образование, как говорится сейчас.
Заново понятая античность лежит в ве-
щах и Боккачо и Шекспира. Без нее непо-
нятна живопись и архщекгура Италии.
IV
Сейчас человек, который не знает физи-
ки, химии, может оказаться на кладбище
дома.
Он мертв для сегодняшнего дня.
Пушкин превосходно знал старое искус-
ство. Мифоло1ия использована в ею сти-
хах. Он брал явления искусства и вводил
их в свои произведения, как слово. Поэто-
му его произведения ие только точно ре-
альны, ио и оботощены всеми ассоциация-
ми искусства его времени.
Но в ночь перед дуэлью на балх- Пушкин
говорил о другом —о паровых машинах.
Он жадно смотрел на пароходы, дхмал о
железных дорогах для своей страны. Он б
просвещении был с веком наравне.
Завтрашнее искусство вберет в себя по-
новому понятую любовь, но это искусство
можно строить, только мною зная.
Новый гуманизм основан на знании но-
вой науки, которая еще и в сотой доле
своей не введена в искусство. Между тем
происходит революция в науке. Победа
будет за тем, кто быстрее обратит дости-
жения науки в технику, тот народ побе-
дит, который будет жить наукой.
Это относится, главным образом, к про-
зе, но это относится и к поэзии. Пушкин
писал о прозе: «Она требует мыслей и
мыслей—без них блестящие выражения
нн к чему не служат; стихи дело другое
(впрочем, в них не мешало бы нашим поэ-
там иметь сумму идей гораздо позначи-
тельнее, чем у них обыкновенно водится.
С воспоминаниями о протекшей юности ли-
тература наша далеко вперед не подви-
нется)».
Сенковский был талантлив и очень об-
разован, но свое образование он оставлял
для себя, а в искусстве работал на штампе.
Он учил Гоголя обычному.
Гоголь был с Петром, а Сенковский был
в заговоре с обыденностью.
V.
Русское искусство никогда не боялось
сложных задач. Романы Толстого, До-
стоевского с точки зрения обычной лите-
ратуры перегружены. Но великое искус-
ство если не перегружено, то всегда на-
гружено. Его цель — дать новое ощуще-
ние жизни, его цель—увеличение кругозо-
ра человека. Часто оно трудно в момент
освоения, оно трудно для автора, но труд-
ность эта должна быть преодолена так,
чтобы о ней не знал читатель или зритель,
чтобы, во всяком случае, она не стала
между произведением и тем, для кого оно
написано.
Надо учиться новому у Маяковского.
Надо учиться у классиков жажде нового
я презирать неокрыленное ремесло.
Наши театры часто идут но следам Сен-
ковского. Дело не в том, чтобы взять ко- (
мандировку на сопровождение новой пя-
тилетки. Дело в том, чтобы строить сюжет
на основе мечты и подвига своею вре-
мен и.
Надо поднять небо над собой, вы-
рваться во вселенную со стратостатом и
смеяться над тем, кто хочет летать иа ра-
кетопланах по расписанию дилижансов.
Евгеяий Воробьев. «Пехотная гордость». «Со-
ветский писатель». Москва. 1946.
Иллюстрации Т. Александровой к поэ-
ме Н. Некрасова «Русские женщины»
(Детгиз).
чает в Смоленске, у него происходит та-
кой разговор:
«— Вы что же, смоленская? — спросил
Вишняков.
- Да.
— Значит, земляки.
— А вы где тут жили?
— Зачем жить? Мы воевали в этих ме-
стах. Дивизия наша Смоленская» («Где
эта улица, где этот дом?»).
Без -сентиментальных украшательств
стиля и без столь примелькавшегося благо-
получного конца Воробьев все в той же
своей сдержанной и простой манере рас-
сказал о любви разведчика Листопада к
девушке Насте, которую он встретил в де-
ревне. занятой’ немцами. Настя, чтобы ук-
рыть разведчика от немцев, грячет его в
своей избе и называет мужем.
Девушка и разведчик расстаются влюб-
ленными. Когда Красная Армия пришла в
те места, где жила Насгя. Листопад отпра-
вляется разыскивать девушку. Но на месте
деревни чернеют лишь зловещие квадра-
ты земли. Листопад посидел на прилов; .ге-
ном камне, потом поднялся и медленно,
как погорелец, который навсегда распро-
щался с руинами родного дома, пошел
прочь...
Так Листопад и не нашел Настю, но, рас-
спросив о ней в соседней деревне, ОН
узнает, что .многие девушки, дождавшись
своих, записались в санитарки и ушли с
Красной Армией.
«Что же, очень может быть», — думал
Листопад, покидая Бобылево. Он живо
представил себе Настеньку в шинели, в
тяжелых сапогах, с санитарной сумкой че-
рез плечо, И когда он думал так, ему лег-
че шагалось...» («Зять»). Конец рассказа
оптимистичен, но отнюдь не ’шаблонно
благополучен.
Сторонники строгого разггрганнчегн'ИЯ
жанров мо-гут возразить, что это скорей
очерки, чем рассказы. И в самом деле,
здесь есть и злободневность, и докумен-
тальность, и «прикрепленностъ» к месту
и времени. Но в книге есть также выдум-
ка, сюжет, характерный именно для рас-
сказа.
Что же это — рассказы или очертей?
В «рассказах» Евгения Воробьева есть
элементы и очерка, и рассказа, и даже ли-
рической поэмы, ибо эта маленькая книж-
ка молодого писателя-фрицтовика вовле-
чена в общий процесс рождения нового.
Если под «очеркизмом» понимать эмпи-
ризм, поверхностность, отсутствие уменья,
то рассказы Евгения Воробьева свободны
от этих недостатков. Но элементы настоя-
щего, полноценного очерка в них налицо.
Внушает некоторое опасение слабо разви-
тое у молодою писателя «чувство отблго»
материала, что вообще является следстви-
ем молодости, не установившейся еще ма-
неры.
Насколько бы выиграл рассказ «Голу-
бая заплатка», если бы в нем одна тема не
перебивала другую.
Рассказ начинается с повествования о
глубокой и верной солдатской дружбе. На
эту тему набегает тема поведения отца,
потерявшего на войне единственного сы-
на. А вторая тема заслоняется вдвойне бла-
гополучным финалом: отец находит не
только сына, которого считал погибшим,
но приобретает второго сына в лице бой-
ца, потерявшего родителей.
Трем этим темам тесно в небольшом рас-
сказе. ни одна из них не потучаст должно-
го развития, и рассказ оставляет впечатле-
ние досадной расчлененности, незакончен-
ности.
Книжка Евгения Воробьева производит
сильное впечатление и прежде всего сво-
им подлинным, советским демократизмом.
^Молодой писатель уг.ител в повелении
рядового бойца черты бессметного наро-
да: отвагу воли, г.огзию	дерзость
ума, вп’сгоу Гютынег”'темой мм'^лп —все
то, что обеспечило победу над фашизмом.
r дайреджиев о советской интеллигентности
Ленин говорил: «Сначала свергнуть гнет
денег, власть капитала, частной собствен-
ности, потом длинный рост «добросовест-
ности» на этой новой почве». Вдумайтесь
в эту формулировку, в ее морально-этиче-
скую суть; отрицание буржуазной морали
и этики—единственная почва, на которой
возможны рост и формирование социали-
стической добросовестности нового чело-
века.
Интеллигентность и интеллектуальность
Современного героя сами по себе еще ни-
чего ие решают. Похоже, что для той «ин-
теллигентности» и «интеллектуальности», о
которых хлопочут иные театры, драматур.
ги и критики, вполне достаточно ординар-
ной циливнзованности, которая оставляет
неприкосновенным гнет денег и частной
собственности-
В своем споре с Юзовским Гурвич прав
уже потому,” что он рассматривает вопрос
об интеллигентности с позиций социалисти-
ческой культуры, а не ординарной цивили-
зации. Но мне кажется, что Гурвич стано-
вится в невыгодную и неправильную по-
зицию тем, что он не заостряет общест-
венный смысл понятия интеллигентности.
Не ясно ли, что за этой «интеллигентно-
стью» и тонкостью стоят прямые граж-
данственные вопросы? Социалистическая
добросовестность — это прежде всего со- '
циалистнческий патриотизм, вне которого
не существует ни новой морали и этики,
нн благородства и бескорыстия, ни героиз-
ма. Нет попросту и самого советского че-
ловека.
В последние годы образ врага, вредите-
ля, крутившего ряд лет сюжетную пружи-
ну трафаретных и плохих пьес, к общему
удовольствию исчез со сцены. Исчезнове-
ние врага—в известной степени явление
закономерное: война сплотила народ; но
значит ли это, что настало время для эле-
гий. как это, повидимому, представляет се-
бе Юзовский? Это в послевоенном-то ми-
ре! В. Овечкин чудесно сформулировал ус-
тами своего героя Петренко, чего сейчас
ждет советский человек. Не старые рубежи
ои хочет отвоевывать, а новые занимать.
Эти новые рубежи обозначены новой пяти-
леткой, новыми, еще более демократиче-
скими отношениями между людьми, борь-
бой за дальнейший рост социалистической
добросовесшости во всем — в отношении
ОТ РЕДАКЦИИ. Продолжаем обсуждение вон- !
рогов современной драматургии. (См. статьи. ;
напечатанные в .М.Х1 16, 14, 15, 17, 18 и 21 «Лит
газеты»).	I
к труду, к людям, к государству, к обще-
ству, к миру. Это действительно новое, но
его-то именно почти и не видно в творче-
стве так называемого «нового поколения
драматургов».
Поднятые дискуссией вопросы я хочу
вывести за рамки драматургии на широкий
простор общелитературной проблематики.
В плане поднятых обсуждением статьи
т. Юзовского вопросов интересны три фи-
гуры из недавно появившихся книг: Кру-
тицкий из романа А. Калинина «Товари.
щи», Супругов из повести В. Пановой
«Спутники» и Стахович из «Молодой гвар-
дии» А, Фадеева-
Анатолий Калинин в первом своем рома-
не «На юге» отдал дань моде, охватившей
на короткий срок часть наших литераторов.
Он всячески пытался оживить в капитане
Луговом «истинно русский», музейный ма-
некен лейбгвардейского офицера, вообра-
зив, что именно таким и должен быть но-
вый советский военный интеллигент. Не-
смотря иа все старания-автора, вместо со-
ветского офицера у него получился без-
идейный, сухой, надменный эгоист. Ни ра-
дости его, ни его страдания, ни его благо-
родство не тронули читателя.
И вот в новом романе «Товарищи» моло-
дой писатель снял с души этот камень
тяжкой моды. Луговой, потеряв свое яркое 1
феодальное оперение, превратился в дар- ।
моеда и труса Крутицкого, откровенно меч- !
тающего о «касте военных людей». Вот это
другой разговор. Это — ближе к истине.
А ведь жил Луговой совсем по рецепту
Юзовского «намеками, взглядами, интона-
циями, невысказанными словами» за отсут-
ствием прямых и честных мыслей и боль-
ших идей. Может быть, в самом деле стой- 
ло пройти через Лугового, чтобы так де- I
тально разглядеть и возненавидеть Кру- |
тицкого. У него «трезвая голова», — гово- !
рит о нем умный и об’ективный человек, i
капитан Батурин. Он исполнителен и пред-
приимчив, ио какой холод в этой пустой
душе, какая бездна самомнения, какой ци-
низм в отношении идейных воззрений ок-
ружающих его советских людей. И как не-
от’емлемое следствие всего этого, какое
мелкое, подлое хищничество. Какая бесце-
ремонность в обращении с государствен-
ными и общественными ценностями! «По
должности ему не полагалось ординарца.
Ио он взял себе для этой цели бойца из '
хозяйственного взвода». Обращался с ним
хамски, надменно. «Он заставлял своего ор-
динарца чистить ему сапоги, одежду. Од-
нажды капитан Батурин сказал ему:
— Откуда у вас эти замашки?
Крутицкий возразил ему, что в армии не
может быть равенства.
— Не может быть равенства чинов, —
подтвердил капитан. — Но перед консти-
туцией и мундир генерала и гимнастерка
солдата равны.
Вспоминая этот разговор, Крутицкий по-
думал, что капитану и тут, как и в споре
о касте, мешает найти правильное понима-
ние вопроса то, что он не кадровый, а из
запаса. «Увидим», — подумал Крутицкий,
улыбаясь».
И вот это ничтожество, этот «баран»,
как его аттестует Клава, смеет усмехаться.
Он убежден, что его время придет—«уви-
дим!» Так чем же он держится? Снисходи-
тельностью со стороны умных и честных
советских людей к его глупости, наглости !
и самоуверенности? Нет! Снисходительно-
стью к его «идеям».
Юзовский скажет: какое имеет все это
отношение к моим интеллигентным юно-
шам? Нет, товарищ Юзовский, Крутицкий
и сейчас вполне цивилизован для вполне
цивилизованного общества. А через не-
сколько лет в своем идеально сшитом ки-
теле он так преуспеет в искусстве «затаен-
ных взглядов и невысказанных слов», что
в любой компании «новых друзей» будет и
завсегдатаем, и любимцем, и завидным же-
нихом. Он и сейчас, пригласив Клаву к се-
бе в блиндаж, держался джентльменом.
Он даже не попытался ее обнять, не то
что поцеловать, он знает, что всему свой
срок. Цивилизованности у него отнять
нельзя. Но тут на помощь Юзовскому при-
ходят ходячие истины. Не следует быть
сектантами. Крутицкий — не враг. Плохо
ли, хорошо ли, — он сражался за родину.
И оглянуться не успеешь, как Крутицкий
притворится «винтиком», маленьким чело-
веком, которого обижать у нас в стране
не принято.
Задача критики сейчас, когда весь со-
ветский народ двинулся завоевывать новые
рубежи, заключается в том, чтобы яе дать
Крутицкому притворяться «винтиком».
Это уж скорее песок в нашей государст-
венной машине, а не винтнк.
Но вот другой активный общественный
деятель — Супругов из «Спутников» В. Па-
новой. Этот уж вполне «интеллигентен». И
«новые друзья» просто будут повержены в ;
прах его «ленинградской» деликатностью.
Он всем улыбается, пожимает руки, уго-
щает папиросами, и вообще это разносто-
ронне «интеллигентный» человек. Просто
двоюродный брат Самгина- Попав в сани, j
тарный поезд, Супругов «исступленно
боялся». Когда же наступило испытание, и
ему пришлось вместе с другими в
горящем Пскове, под обстрелом, целую
ночь подбирать на улицах раненых, он
сначала еле оторвался от поручней ваго-
на, а затем все время чувствовал себя, как
пьяный. «Его шатало от сознания собствен-
ной безумной отваги». И он вместе с дру-
гими под пристальным взглядом комиссара
все-таки сделал свое дело. Его даже слег-
ка зацепило осколком- Видите, и этот не
враг, и этот сражался. Но боже ж мой., как
мгновенно он сумел извлечь все выгоды
из своего «подневольного героизма», как
великолепно «подал» свое возвращение в
поезд, как ловко начал искать популярно-
сти среди персонала.
Когда же поезд перевели на тыловые
рейсы, Супругов окончательно расцвел. Он
пишет статьи о работе поезда. Выступает
на с’езде военных врачей. Он создает сла-
ву поезду, умудряясь при этом ни словом
не обмолвиться о том, кто действительно
создал эту славу, — о комиссаре. Всюду
и везде он твердит: «Мы. мы и мы». Когда
же ему об этом говорит начальник поезда
доктор Белов, ои отвечает: «Подчеркивать
заслугу одного липа — значит умалять за-
слугу коллектива. Я считал это несправед-
ливым по отношению к коллективу». Да
ведь он еще и демократ! Н'о беда, что де-
мократизм его корыстен. Супругов активно
добивается ордена, и в этом все дело-
Придя в поезд жалким трясущимся чело,
вечком, под конец он усмехается ничуть
не менее самоуверенно и нагло, чем Кру-
тицкий. Несмотря на разницу интеллекта
и степень интеллигентности, однопород-
ность обоих этих героев очевидна. Они
живут и преуспевают. А ведь от них под-
линно маленький человек плачет. Ведь это
обидчики. Ведь Супругов, пробудив в
Юлии Дмитриевне ложные надежды, на-
смеялся над ней. Ведь Крутицкий измы-
вается над красноармейцем Степановым.
Оба они — Крутицкий и Супругов—трусы,
эгоисты, оба презирают демократизм,
презирают народ, оба стяжатели, но оба
вполне цивилизованы.
Стахович начал свою карьеру в парти-
занском отряде. Когда окруженные парти-
заны бросились на прорыв, он затаился в
кустах, пропустил мимо себя немцев и
спасся. Хорошо оценивает его поступок
Сережка Тюленин: «Выходит, все пошли иа
гибель, чтобы его спасти». И эго самое
типичное в характере Сиховпча. «Стахо-
вич... не был чужим человеком. Он не был
и карьеристом или человеком, ищущим лич-
ной выгоды. А он был из породы м . • ,дых
людей, с детских лет приближенных к
большим людям и испорченных внешним
проявлением их власти-.1 Так с детских лет
он привык считать себя незаурядным чело-
веком, для которого не обязательны обыч-
' ные правила человеческого общежития.
! Почему, в самом деле, он должен был
погибнуть, как другие, а не спастись, как
Иван Федорович» (командир партизанско-
го отряда. — Б. Д.).
Попав в застенок, он из страха перед
пыткой вместо обычного для всех осталь-
ных краснодонцев непримиримого рево-
люционного упорства стал искать легких
.путей — сначала хитрил с гестаповцами,
потом с собственной совестью. Палачи сра-
зу раскусили, с кем они имеют дело. «Его
мучили и отливали водой, и опять мучили.
И уже перед утром, потеряв облик челове-
ка, он взмолился: он нс заслужил такой
муки, он был только исполнителем, были
люди, которые приказывали ему, пусть они
и отвечают. И он выдал штаб «Молодой
гвардии» вместе со связными».
Взгляните в упор в лицо Стаховича. У
него насмешливо кривятся губы, ирониче-
ски пренебрежительно щурятся глаза, пре-
зрительно морщится иос. Он весь из «за-
таенных улыбок и невысказанных слов».
И в партизанский отряд, и в подполь-
ную организацию его толкнули не убеж-
дения, а безобразная деляческая тень их.
Не мог же он поверить, что немцы оста-
нутся в России на всю его жизнь. Често-
любие, ставшее инстинктом, будущая про-
фессия, которая без честолюбия, по его по-
нятиям, так же невозможна, как труд шах-
тера без физической силы, профессия ру-1
ко-водителя — вот что двигало всеми его
помыслами.
Но похожи ли между собой Крутицкий,
Супругов и Стахович? Они все-таки слиш-
ком разные,—могут сказать мне- Я и не
предлагаю принять Крутицкого или Супру-
гова в организацию Олега Кошевого. До-
вольно одного Стаховича. Супругова и пы-
тать не пришлось бы. А Крутицкий заго-
ворил бы после третьего шомпола. Что все
трое трусы, доказывать нечего. Всеми нми
руководит черствый, зоологический эгоизм.
Их самомнение имеет социальную окраску.
У Крутицкого это мечта о военной касте,
а у Супругова м Стаховича... тоже мечта и
тоже о касте. У Супругова об интеллигент-
ской, у Стаховича о чиновничье-бюро-
кратической. Единственная цель их жиз-
ни — любыми средствами выделиться из
народа, отгородиться от него стеной при-
вилегий.
Когда думаешь о людях этого типа, что-
то омерзительно знакомое проступает в
каждой их черте. Самгин! Конечно же это
Самгины, поблекшие, растерявшие буржу-
j азно-демократическую фразеологию, при-
знавшие советскую власть, подараси»-
’ пгаеся. Они приемлют социализм, но на
свой, самгинский лад. Патриоты ли они?
Безусловно. Ни один из них во время вой-
ны даже не помыслил о пораженчестве, им
не нужно и другого государственного по-
рядка. Их очень устраивает такое государе
ство, которое и обеспечит работой, и даст
образование и отдых, и отстоит националь-
ную независимость, н спланирует, и по-
строит, и защитит. Вера их в государст-
венную мощь нашей родины несомненна.
Авторитет государственной власти для
них непререкаем. Само государство прев-
ращается для них в фатум. И если уже
говорить об их верованиях, то это именно
государственный фатализм, а не социали-
стический строй жизни. «На самом деле»
Супругов не согласен быть социалистом, а
Крутицкий просто нагло улыбается —
«увидим». Социализм же Стаховича не
зависит от волн народа и народовластия.
Патриотизм их — автоматический, а граж-
данственность — механическая. Им нет
никакого дела до народа. Отсюда и пред-
ставление их об ответственности исчерпы-
вается ответственностью и дисциплиной
снизу вверх. Ответственности н дисципли-
ны сверху вниз, перед массами, они не при-
знают. Крутицкий говорит: «В армии не
может быть равенства», Супругов непрочь
«прослыть общественником», но не соби-
рается им быть «на самом деле». Стахович
«не понимает истинного народного содер-
жания власти».
Вот почему их патриотизм автоматичед
и лишен чувства социалистической граж-
данственности. В критический момент жиз-
ни родины у них не оказывается ни социа-
листической широты идей, ни революцион-
ного темперамента, ни душевной мощи ДЛЯ
подвига во имя счастья соотечественни-
ков. «Интеллигентность», цивилизован-
ность этих автоматических патриотов не
должна никого обманывать; они порвали
с народом, они — ненадежные граждане
нашего общества.
Борьба за «длинный рост добросовестно-
сти» и формирование социалистической лич-
ности невозможна без решительной борь-
бы против безыдейности и индивидголиз-
ма. Наша молодежь гордится краснодонца-
ми. Им завидуют. Эту то интеллигент-
ность и эту красоту интеллекта нашей мо-
лодежи и нужно подымать и прославлять.
Я не думаю, чтобы тов. Юзовский созна-
тельно отстаивал «механических граждан»,
но он не умеет отделить в вопросе об ин-
теллигентности этемситарп’. ю ппвилизо
вшшость от сопп;’.‘1''стнческой культурно-
сти. А в этом как раз и вся суть дела.
Литературная газета
№ 22	----
Мераб 'ЛОРДКИПАНИДЗЕ
ПЕВЕЦ НОВОЙ ГРУЗИИ
К 25-летию литературной деятельности Алио Машашвили
Б СОЮЗЕ СОВЕТСКИХ ПИСАТЕЛЕН СССР
Алио Машашвили вошел в грузинскую
литературу как певец революционной
борьбы и труда. В первые годы установ-
ления советской власти в Грузии молодой
поэт восторженно воспел победу пролета-
риата, его героические усилия в строи-
тельстве нового общества.
' С начала своей поэтической деятельности
А. Машашвили противопоставил свои сти-
хи распространенной в ту пору безыдейной
поэзии символистов. «Эй, вы, хватит вам
смотреть на небо, взгляните с любовью на
землю», — писал молодой поэт и навсегда
остался верным своему поэтическому при-
зыву.
«Наша родина — комсомол», — говорил
поэт в раннем цикле своих стихов, посвя-
щенных Ленинскому комсомолу. Его «Ком-
сомольская песня», «Лайтурский комсомол»
«Торжественная», «Инцидент на ячейке»
написаны с большим мастерством и лю-
бовью. Стихи эти давно вышли за пределы
Грузии и стали достоянием молодежи Со-
ветского Союза.
Первый сборник стихов Машашвили
«Пройденный путь» (1924 г.) отражает
ранний этап его творчества. В сборнике
большое место занимают стихи, посвящен-
ные вождю передового человечества —
Ленину. К этой теме поэт не раз возвра-
щался и после, стремясь дать по возмож-
ности полный, художественный образ че-
ловека-вождя («Ленин в нашем деле»,
«Шестьдесят лет», «Ленин» и др ).
В ранних поэмах, в сатирической
«Вот человек» и лирической «Я и
Бараташвили» поэт призывает бороть-
ся с пережитками старого мира, раскрывает
черты новой революционной морали, гово-
рит о своем отношении к культурному на-
следию прошлого.
Первый серьезный опыт возрождения и
развития в новой поэзии эпических тради-
ций грузинской классической литературы,
опыт, увенчавшийся общепризнанным успе-
хом, принадлежит А. Машашвили. Его реа-
листическая поэма «Энгури» написана про-
стым, народным языком; в ней на фоне со-
циалистического строительства дан образ
нового героя-строителя.
Разносторонне поэт проявил себя в ли.
рнке. А. Машашвили чутко откликается на
события жизни, изображает труд,
который представляется ему, как не-
Сборник стихов Алио Машашвили
В издательстве «Советский писатель» вы-
ходит сборник Алио Машашвили «Лирика»,
в который вошли стихи последних лет. В
за рубежом Выступление М. Андерсен Нексе
Датская газета «Фрихетен» опубликовала,
статью Мартин Андерсен Нексе, в которой
писатель горячо выступает за разрыв отно-
шений с франкистской Испанией. «Вряд ]
какой другой народ в течение столетий
подвергался такой эксплоатации и угнете-
нию, как испанский,—пишет Нексе, —и. не-
смотря ни на что, он все же не дал себя сло-
мить. История Испании за последние пол-
тора-два столетия представляла собой не-
прерывную цепь восстаний, мятежей, заба-
стовок, революций, всегда направленных
против угнетателей—национальных и чуже-
земных. Наполеон не смог поработить ис-
панский народ- Несмотря на свой сговор с
Испанской реакцией, в лице церкви, воен-
щины и помещиков, он вынужден быт от-
казаться от этого плана, и можно сказать,
Культурная жизнь Венгрии
Для сегодняшней Венгрии характерен
ргромный интерес к советской литературе
и искусству. За последний год здесь издано
много переводов произведений советских
авторов.
Вышла на венгерском языке пьеса
М. Светлова «Сказка» в переводе Шарлот-
ты Ланьи. Газета «Уи со» («Новое слово»)
печатает стихи С. Щипачева, М. Исаков-
ского, А. Суркова, М. Алигер, К, Симонова
и других советских поэтов в переводах
А. Гидаша. Ш. Ланьи, Э. Мадараса. В этой
же газете были помешены статьи о В. Ма-
яковском, Дм. Фурманове, Матэ Залка,
А, Фадееве, И. Эренбурге я М. Шолохове.
Издательство общества «Советск о-вен-
герской культуры» выпускает роман А. Фа-
деева «Молодая гвардия» в переводе Э. Ма-
дараса.
Будапештский национальный театр пока-
зал пьесу К. Симонова «Русские люди».
Г. Лукач, профессор литературы Буда-
пештского университета, прочел серию до-
кладов о советской литературе.
Велик интерес я к творчеству венгерских
писателей-антифашистов, долгое время
бывших под запретом в фашистской Вен-
грии.
Президент Венгерской республики Золь-
тан Тильда наградил высшим орденом Вен-
герской республики писателей Матэ Залка
(посмертно) и Бела Иллеш.
В издательстве Черепфалви выходит
роман М. Залка «Добердо».
Вышел из печати второй том трилогии
В. НИКОЛАЕВ КЛАДЕЗЬ ЧУДЕС
Платом средневековья
Ночь скрыла этот мир в
обломках и крови.
Л. Арагон.
Книга Андрэ Шамсона «Ее puits des mi-
racles» («Кладезь чудес») — одно из луч-
ших художественных произведений, по-
явившихся в последнее время во Франции.
Она была написана в наиболее тяжелые
для Франции годы 1942-43, издана в Па-
риже в 1945 году-
«Le puits des miracles» скорее не роман,
а цикл живых, талантливых новелл,
которые ярко изображают Францию тра-
гических лет ее национальной катастрофы.
Казалось бы, очень мал тот мир, кото-
рый видит и изображает автор. Это — не
Париж, не его площади и улицы, — всего
лишь небольшой уголок провинциального
французского города, находящегося в зоне
Виши. Узкий переулок... Двор, стиснутый
Постройками, как колодец. Здесь перед
глазами автора и перед читателем —tpa-
гедия целой страны- Этот угол .земли, зам-
кнутый, стиснутый, раздавленный. — уни-
женная, распластанная Франция. Она ли-
шена воздуха, и все живущее задыхается
там. Колодец, на дне которого копошится
нечисть.
Когда-то этот переулок романтически
назывался переулком влюбленных. Сейчас
по нему торопливо пробегают какие-то
тени серых, озабоченных, испуганных лю-
дей. Во дворе — тоскливое завывание со-
бак. Человек, нанявшийся ловить и уби-
вать бродячих собак в этом дворе-колод-
це, душит их хладнокровно и деловито. Но
точно так же совершенно откровенно в
этом городе ловят и уничтожают людей.
Вот ведут недавно поселившегося в этом
городе человека из Вены. Он плохо гово-
рит по-французски, но известно — он чи-
тает книги по философии. В руках у него
видят Платона. Он вежливо раскланивает-
ся с людьми.
— Вы не имеете стыда, — кричит старая
женщина.- — Арестовывать таких людей!
Они никому не делают зла. Вы не имеете
права держать его за руки. Он не вор и
не убийца. Все знают его в этом квартале.
Не достаточно вам того, что мы подыхаем
прерывная борьба за свободу и счастливую
жизнь.
Образ родины для поэта неотделим от
образа Сталина, символа победы и процве-
' тания жизни.
Мулрьгй РУ-ЛРВОЙ свободы,
с нами ты. Сррль нас всегда ты.
Б мире нет твердынь, чьи стены
нр могли быть нами взяты.
На века дорогу видишь
ты орлиными глазами.
Нашу мысль ты пожимаешь,
вещими ведешь слонами.
Ты гедешь народы к счастью
справедливыми путями.
Строим мир грядущей жизйи.
С нами ты—побе ia с нами!
(«Родина вождя». Перевел Вл. Державин).
Жизни и деятельности вождя Алио Ма-
шашвили посвятил стихотворение «Рожде-
ние» и поэму «Друзья». В голы Отече-
ственной войны стихи Машашвили, проник,
нутые верой в победу, звучали пламенным
призывом к борьбе за честь и свободу ро-
дины. Поэт уверен, что
Не увянет красота ятнх гор,
Ароматы садов и нолей.
Нет. нс может тиас-нугь вовек
Руставелевых слава лучей.
В период Отечественной войны Маша-
швили выпустил две книги стихов: «Песнь
победы» и «Новые стихи». В этих сборни-
ках особое внимание привлекают стихи:
«Стоят два города, два побратима» (о Ле-
нинграде и Сталинграде), «Казбек», «Бра-
тья», «Морской орел», «К победе зове г ве-
ликий Сталин», «Мать и сын», «Севасто-
поль», «Думы матери», «Огец», «Гимн ро-
дине», «Следы волков», «Проклятие» и Др.
Героическая борьба советских воинов на
фронте, партизаны в тылу у врага, мать,
воодушевляющая любимою сына на подви-
ги, — вот основные образы стихов Маша-
швили военных лет.
Генералиссимусу Сталину, творцу и орга-
низатору нашей победы, посвятил Алио
Машашвили лучшее свое стихотворение:
«Главнокомандующий победы».
Алио Машашвили известен в Грузии как
общественный деятель и драматург. Его
пьеса «Тревога» — первое в Грузии драма-
тическое произведение о колхозной жизни.
В течение пяти лет эта пьеса не сходила
со сцены грузинского драматического теат-
ра имени Руставели.
Четверть века творческого труда Алио
Машашвили целиком отданы родине и на-
роду.
книге три раздела: 1. Родина, Сталин.
2. Война. 3. Лирика.
что в Испании он получил еще один гвоздь
для своего гроба. И Франко не смог этого
добиться, несмотря на свое сотрудничество
с испанской военщиной, помещиками и
церковью, с Муссолини и Гитлером! t
В течение 10 лет испанский народ ведет
борьбу с силами зла. На этот раз он дол-
жен победить. Этого требует чувство че-
ловеческой справедливости и свободомыс-
лия
Изолируйте Франко, этого третьего и по-
следнего представителя преисподней, ли-
шите всякого подвоза, задушите ею!
Дело обстоит очень просто: каждый чест-
ный народ во имя своего блага должен по-
ложить конец долгим страданиям испан-
ского народа и осуществить лозунг; «Раз-
рыв отношений с Франко!»
Шандор Гергеля «1514», тепло встречен-
ный венгерской критикой.
Издательство «Уи идэк» («Новые време-
на») выпустило вторым изданием роман
Бела Иллеш «Карпатская рапсодиях Это—
единственная книга, вышедшая вторым из-
данием за истекший год.
Журнал «Литература» печатает новый
роман Лайоша Зилахи «Арарат». В романе
изображена жизнь Венгрии в годы фашиз-
ма. Издательство «Уи идэк» выпустило
роман Эугена Хелтаи «Дом мечты». Этот
новый роман крупного писателя-демократа
направлен против империалистических войн
и отстаивает идеи демократии и гуманиз-
ма. Издательство «Атенеум» выпускает
роман Андора Габора «Доктор Шенки».
Издательство «Сикра» («Искра») печа-
тает новую книгу очерков Лайоша Надь
«Деревня».
Газета «Тэт» («Действие») напечатала
стихотворение молодого поэта-партизана
Иоганна Жомбор «Письмо Леониду Перво-
майскому», в котором выражена благодар-
ность венгерского народа советскому на-
роду за освобождение Венгрии.
Вышла из печати историческая повесть
Георга Белэни «Танчнч» — из времен вен-
герской революции 1848—49 гг.
Будапештский театр драмы показал
пьесу Бела Баллаша «Моцарт».
Будапештский национальный театр пос-
тавил пьесу Юлиуса Гая «Бог, император,
крестьянин». В главной роли—известный
актер Томаш Майор. Спектакль имеет
большой успех.
с голода. Нет я Не могу молчать. Вы меня
можете тоже арестовать, заковать, но я не
буду молчать, я буду кричать на всю ули-
НУ-
Но внезапно она как бы отрывается от
земли. Один из молодчиков толкает ее, и
под угрожающую ругань, обессиленная,
она уходит-
И люди, что смотрят на всю эту сцену
насилия, опускают глаза.
Опущенные головы, повисшие руки.
Лавочник, богатей Дельпу бьет по лицу
человека. И никто не бросился, никто не
сказал ни слова в защиту- Очередь людей
у Железной решетки только сжалась. Лишь
бы не потерять свое место в очереди- Уже
пятнадцать дней Не давали продуктов.
Охотник за собаками, смакуя, рассказы-
вает о диких пытках над человеком, в ко-
торых ему дозволено принимать участие.
Собак нельзя так изощренно мучить- Тех
просто или душат или бьют из ружья.
Действительность ли это? Скорее страш-
ный сон, в котором так чудовищно дефор-
мировалась человеческая жизнь.
Матюрэн хочет бежать от этой жизни.
«Земля велика, дорогой друг- Зачем оста-
ваться здесь. Мы здесь подохнем. Соби-
райте ваш сундучок и вперед. Есть остров
с влажным песком и чудесными деревья-
ми. где только птицы и кругом вода».
Его вытащили мертвым ранним утром у
моста, с которого он обычно вглядывался
в свой чудесный остров-
Vi
Фашизм не только несет смерть, ужасы
войны и голода,—он внутренне растлевает
человека. Ценность книги Шамсона преж-
де всего и заключается в правдивом изо-
бражении того душевного опустошения,
которое приносит фашизм.
Страшные, душевно-опустошенные люди
формировали мир по своему образу и по-
добию. Это были французы, те французы,
которые продали Францию и, продав, на-
живались на несчастии и горе народа Их—
несколько категорий, у них своя иерархия,
но они едины суть.
Человек ли эта отвратительная карака-
тица, гидроцефал, фанатически повторяю-
щий слова, которые он слышит по ра-
К порядку
Посетители творческих собраний секции 
драматургов давно уже перестали удив-1
пяться порядкам, которые царят в секции.
Произведения наиболее известных драма-
тур! ов, в том числе и членов бюро секции,
здесь нс обсуждаются вовсе: ни «Сотворе-
ние мира» Н. Погодина, ни «Великий госу-
дарь» и «Секрет победы» В. Соловьева, ни
«Молодой человек» Г. Мдивани и А. Киро-
ва, ни «Капитан Костров» А. Файко, ни
многие другие пьесы не были обсуждены в
среде драматургов, прежде чем попали на
сцену. Время от времени на заседаниях
секции разбираются пьесы начинающих
авторов. Что ж, и это нужное дело. Но на
этих заседаниях присутствует, как правило,
лишь один дежурный член бюро, и очеред-
ной докладчик выступает перед десятком
молодых авторов, напрасно ожидающих
встречи и общения у профессиональными
драматургами, которые поделились бы
своим творческим опытом и высказали бы
авторитетное суждение о пьесах начинаю-
щих авторов.
На каждом из этих собраний дежурный
член бюро секции драматургов смущенно
выслушивает по этому поводу одни и те
же упреки, но история уныло повторяется
с методическим однообразием.
На 21 мая в зале президиума Союза со-
ветских писателей СССР было назначено
расширенное заседание бюро секции дра-
матургов с активом. Собрание должно бы-
ло открыться вступительным словом Н. По-
година о состоянии и задачах советской
драматургии. Естественно, что столь важ-
ная тема и созыв — после длительного
промежутка — широкого собрания драма-
тургов привлекли большую аудиторию.
Приехали к драматургам и руководители
Комитета по делам искусств при Совете
Творчество писателей Приморья
Очередное заседание областной комис-
сии было посвящено обсуждению творче-
ства писателей Приморья. Прибывший с
Дальнего Востока писатель М. Самунин
рассказал собравшимся о литературной
жизни Приморского края. Год назад во
Владивостоке была создана литературная
группа. Большое внимание работе писа-
телей уделяют руководящие партийные
организации Владивостока, Приморское го-
сударственное издательство, организован-
ное совсем недавно, уже выпустило не-
сколько книг местных авторов. Молодой
писатель А. Вахов, автор приключенческой
повести для детей «Двое в тайге», сейчас
пишет о С. Лазо. В. Твердяков, написав-
ший сборник рассказов «Одним курсом»,
работает над повестью «Человек идет к
человеку». Бывалый моряк В. Кучерявен-
ко подготовил сборник корейских сказок.
В 1938 г. в Дальгизе была издана его кни-
га «Китайские сказки», в 1946 году в При-
морском издательстве вышел его сборник
морских легенд «Золотые насечки». Сейчас
В. Кучерявенко пишет повесть о Василии
Пояркове.
Недавно краевым издательством были
выпущены сборники Г. Халилецкого и
Ив. Степанова. А. Лебедев-Морской рабо-
тает над рассказами о моряках торгового
флота, Н. Колбин пишет повесть о граж-
данской войне на Дальнем Востоке.
К. Майбогов — о Судане, В. Соколова за-
канчивает повесть об амурской деревне.
После сообщения М. Самунина после-
довало обсуждение новых книг писателей
Приморья. Суждения собравшихся о книге
М. Самунина «Простые люди» были край-
не разноречивы: К. Горбунов, Л. Субоц-
кий, Ф. Левин и др. считают повесть Са-
мунина художественно слабой, неубеди-
тельной. Оспаривая это мнение, Б. Горба-
тов, А. Караваева, Н. Гильярди, Д. На-
гипткмн и др. говорили о том, что хотя
книга Самунина не лишена недостатков;
В Московском клубе писателей
22 мая в клубе писателей состоялся ве_
чер памяти К. А. Тренева в связи с годов-
щиной со дня его смерти. Открывая вечер,
В. Вишневский говорит о роли Тренева в
русской драматургии и своеобразии его
таланта.
Доклад о творчестве К. Тренева прочи-
тал проф. П. Новицкий.
VI
Клубный день 18 мая начался выступле-
нием Б. Агапова, поделившегося своими
впечатлениями о поездке в Японию.
Выступивший затем известный скульп-
тор С. Коненков рассказал о своих встре-
чах с А. М. Горьким. По просьбе собрав-
шихся он сообщил о своей работе за 25
лет, прожитых в Америке. Около ста работ,
которые он считает наиболее ценными, он < родии имели большой успех у аудитории.
ИСТОРИЯ МЕТАЛЛУРГИЧЕСКОГО ЗАВОДА ИМЕНИ СТАЛИНА
Весной 1947 года исполняется 75-летие
одного из старейших и крупнейших заво-
дов Донбасса —• завода им. Сталина. К
этой дате приурочивается выпуск в свет
истории завода, над которой работают пи-
сатели И. Гонимов, М. Лсдянко, Е. Кузне-
дио: «...Французы, на мне лежит долг
просить вашего доверия. Вы страдаете. я
это знаю, и будете страдать еще более. Но
стоит вам только последовать за мной,
и вы можете быть уверены в вашем спасе-
нии».
«Люди — идиоты,—безапелляционно за-
являет другой типичный фашистский мо-
лодчик. — Они говорят обо всем, ничего
не зная. Истина — в газетах, на этом —
точка. Нужно этих болтунов в тюрьму. На-
до издать закон, чтобы запретить людям
говорить. Да даже нет необходимости в
законе, пусть их только отправят кое-куда,
и все пойдет хорошо».
Недоносок с лицом Наполеона провоци-
рует людей, чтоб узнать их настоящее
чувство. Это — его занятие. Он — шпион.
Но зато ею сын учится в школе шефов, в
этой современной фабрике по подготовке
маленьких фюреров для массы рабов.
Над ними — следующая категория, наи-
более привилегирова'нных, настоящих пер-
сон в обезличенном мире людей. Это —
буржуа. миллионеры, предприниматели:
господа Турина, Дельпу, Пантандр, Боккар.
Каждый находит свое счастье- Боккар на-
шел его в консервах, как Турина в железе
и металлах, Пантандр — в касках и бидо-
нах. Что бы там ни было, как бы люди ни
страдали, но производство консервов
мосье Боккара процветало. Никогда у него
не было такой бойкой торговли, как в эти
тяжелые для народа годы.
Это были чепные вороны несчастного
времени- Они жирели среди всеобщей
нищеты.
Не зная, как тратить свои богатства, они
становились «эстетами», покупая дорогие
картины и дорогие книги. Их не интересо-
вала подлинная ценнность картин — их ин-
тересовала цена. Им было не важно, что
было написано в книгах,—лишь бы стои-
ли они подороже. Деньги нужно было ку-
да-то девать. Автор стремится раскрыть
сущность этих людей их внутреннее убо-
гое и хвастливое «я». У них нет сердца, у
них пет души. Их бог — стяжание. Они
одержимы одним чувством—-чувством на-
живы. Эю — мое, мое, — ггрнча । пин, по-
добно дикарям.
В течение стольких лет они укрыва-
ведения...
Министров СССР — председатель Комите-
та М. Храпченко и его заместитель И. Ани-
симов, непосредственная встреча с кото-
рыми мо!ла во многом содействовать прак-
тическому разрешению назревших вопро-
сов драматургии и театра.
Каково же было удивление собравшихся,
когда выяснилось, что докладчик не мо-
жет приехать, а половина членов бюро сек-
ции драматургов отсутствует на этом «рас-
ширенном заседании бюро». В конце кон-
цов, драматургу В. Соловьеву, пришедше-
му на собрание в качестве рядового уча-
стника, было предложено экспромтом за-
менить докладчика. В. Соловьев добросо-
вестно • попытался вывести устроителей
собрания из неловкого положения и поде-
лился своими соображениями о современ-
ной драматургии. Но неподготовленное
выступление не могло, конечно быть серь-1
езным началом плодотворных разгово-
ров. Отсутствие определенного стерж-* 1
ня, единой темы обсуждения придало слу-1
чайный, неорганизованный характер и ;
дальнейшим выступлениям (Г. Мдивани, I
Д. Смолина, Н. Оттена, Ф. Ваграмова,'
Б. Зорич, X. Херсонского, А. Бруштейн, '
О. Литовского, Я. Апушкина).
Единственный вывод, который можно и
должно сделать из этих выступлений, —
то, что драматурги остро чувствуют необ-
ходимость принципиального разговора о
современном состоянии драматургии, а бю-
ро драмсекции не умеет организовать та-
кого обсуждения и провести его на необхо-
димом высоком уровне. Но тогда, спраши-
вается, в силах ли оно справиться с воз-
ложенными на него обязанностями и не'
пора ли президиуму ССП СССР всерьез за-
интересоваться работой творческих сек-
ций?
но написана она взволнованно, с душой.
Автор знает деревню и рассказывает в,
своей повести о трудностях послевоенного
устройства в колхозах.	I
Выступавшие разошлись также и в
оценке книги В. Кучерявенко «Золотые на-
сечки». В. Герасимова, Л. Субоцкий, Ф. Ле-
вин подчеркивали склонность автора к
сентиментальной поэтизации незначитель-
ных явлений, к литературщине, его стрем-
ление писать «красиво». А. Жаров, Б. Гор-
батов, Г. Коновалов и др. говорили о Ку-
черявенко, как об авторе несомненно спо-
собном, отмечали отдельные удачи книги
и положительно оценивали подготовлен-
ный им к печати сборник корейских сказок.
Р. Ким считает, что новые записи корей-
ских сказок представляют большой инте-
рес, но что Кучерявенко следует береж-
нее обрабатывать их и не вводить такие
детали, которые не свойственны быту ко
рейского народа.
М. Шагинян, говоря о приключенческой
повести А. Вахова «Двое в тайге», отме-
чает, что повесть богата материалом и
читается с интересом. Но написана она
крайне неровно и нуждается в тщательном
редактировании.
По мнению Н. Москвина, выступившего
с разбором сборника рассказов В. Твердя-
кова «Одним курсом», ни в одном из по-
мещенных в книге рассказов нет закон-
ченных характеров, никто из героев не
запоминается. Язык рассказов стандартен.
О сборниках стихов владивостокских
поэтов Е. Халилецкого и Ив. Степанова
говорил С. Алымов. Авторы этих книг, оче-
видно, способные люди, но в обсуждае-
мых сборниках есть и удачные ппоизве-
^ения и много недоработанных, слабых.
привез в Россию. Как только будет закон-
чена отстраивающаяся для него мастерская,
москвичи смогут познакомиться с ни-
ми. В настоящее время художник
работает над памятником В. И. Сурикову.
В музыкальной части вечера приняла
участие Вера Дулова.
V
21 мая состоялся творческий вечер А. Рас.
кина. Автор читал литературные паро-
дии из цикла «Девушка с букетом» и «пер-
сональные» пародии на поэтов И. Сельвин-
ского, Б. Пастернака, М. Светлова, А. Твар-
довского, М. Алигер, Веру Инбер, Е. Дол-
матовского, А. Прокофьева и других, а
также на прозаиков П. Бажова, Б. Горба-
това, В. Каверина, М. Пришвина и др. Па-
I нов, А. Клоччя и коллектив инженеров во
I главе с начальником технического отдела
। завода Ф. Григорьевым. Об’ем книги — 25
печатных листов. Редактором книги утвер-
жден депутат Верховного Совета СССР,
1 директор завода П. В. Андреев.
лись в недомолвках, никогда не признава-
лись в своих настоящих убеждениях, в
том, какими низменными стремлениями ру-
ководствовались они- Приспосабливались
они ко всяким режимам. Использовали все
победы и топтали всех побежденных
Образцовые прислужники знати — от-
купщики, термидорианцы под флагом за-
щиты свободы, слуги директории, зна-
меносцы белого террора, шакалы, рас-
терзавшие Коммуну. Под разными име-
нами; Турина, Дельпу, Пантандр пли Ла-
валь — все они выдавали себя за слуг им-
перии или республики, свободы и отече-
ства, и никогда они не признавались в том,
что они служили только себе, своему соб-
ственному богатству и могуществу. Вре-
мя тяжких испытаний сняло с них все
покровы- Они показали свое истинное ли-
цо алчных и жестоких хищников.
И эти алчные и дикие маньяки форми-
руют мир. отравляя человеческое созна-
ние. Они несут людям мораль раба: страх
и покорность. Они хотели наглядно дока-
зав, что людей можно ловить и ду-
шить с такой же легкостью, как и бро-
дячих собак. Словами и действиями они
убеждали, что цивилизация, культура, гу-
манизм являются мифом, иллюзией, ни-
кому ненужной выдумкой- Реальность —
торжество сильною, цинизм, насилие,
пытка.
Охотник за собаками не мог душить
свои жертвы, нс сопровождая все это
ругательствами и сентенциями. Он был фи-
лософ, Вотрэн с собачьего двора. «Чорт
возьми, лучше обойти город три раза, вы-
лавливая собак, чем подыхать с голода.
Правда, было бы лучше работать сдельно,
чем скрипеть целый день за три франка,
когда попадаются такие большие собаки.
Человек — жертва или палач. Кто не уби-
вает — убит, не давит — раздавлен сам.
Люди не имеют иного выбора, такова
судьба»-
Размышления эти — типичный образчик
фашистского цинизма.
Те же «идеи» господин Турина препод-
носит более тонко и завуалированно. По-
слушать Турина — он отнюдь нс враг
людей. Нет, он — учитель, наставник, он
даже с некоторым «состраданием» отно-
си гея к человечеству- Mud стал жертвой
ас.1 !ерпа hi ша. утверждает мосье Турина.
Люди захотелгг слишком хорошо жптг-.
Эго --- ми г epii.i i:i гл. и ши ею ре’.ел гл а гы.
Одну из пьес мы прочитали как-то,
Зайдя в стеклографический цейхауз.
Там реплик нет. Полны четыре акта
Молчанья. Вздохов. Многоточий. Пауз.
Герой не мечет слов разящих стрелы,—
Он мечет взгляды вместо этих стрел!
Там в скобках все:
(вздыхает),
(посмотрела),
(закуривает),
(ходит),
(посмотрел)...
Там междометья в паузах повисли,
Зато нет пошлостей и общих мест:
Там скобки и ремарки—вместо мысли,
А вместо речи—лапидарный жест.
Мы с драматургом, пробегавшим мимо,
Заговорили про его товар:
«Ведь это же сценарий пантомимы!
Сплошной глухонемой репертуар!»
«Нет! — усмехнулся он. Себе я знаю
цену —
Меня недаром утверждает ГУРК:
Я обладаю острым чувством сцены!
Ведь я—не беллетрист, я драматург!
Когда переменился облик мира,
Когда взамен рыдвана—самолет,
Сергей ШВЕЦОВ
Я тот самый, бывалый,
Всем знакомый платочек,
О котором немало
Нарифмовано строчек.
Голубой я и синий,
Без каймы и с каймою.-
Еще бредят доныне
Композиторы мною:
О «Платочке заветном»
Лезет песенка в уши —
И зимою и летом,
На воде и на суше!
Второй с‘езд писателей
Армении
Президиум Союза советских писателей
Армении решил созвать в сентябре этого
года второй с’езд писагелей Армении. На
с’езде будут заслушаны доклады об армян-
ской литературе периода Великой Отечест-
венной войны, о путях развития армянской
художественной прозы, поэзии и драма-
тургии, о состоянии детской и юношеской
литературы, о задачах критики.
На с’езде ставится также доклад о совре-
менной зарубежной армянской литературе.
Президиум Союза советских писателей Ар-
мении решил пригласить на с’езд видней-
ших представителей зарубежной армянской
литературы. В качестве гостей на с’езд бу-
дут приглашены писатели Москвы,
Ленинграда, Украины, Грузии. Азербайджа-
на и других братских республик.
Юбилей Василя Стефаника
ЛЬВОВ. (По телеграфу от наш. корр.).
В Ломе работников культуры и искусства
интеллигенция г. Львова с торжествен-
ностью отметила 75-ю годовщину со дня
рождения певца обездоленного 1алицкого
крестьянства Василя Стефаника. Обстоя-
тельный, изобилующий новыми материала-
ми доклад о творчестве выдающегося ук-
раинскою писателя сделал проф. М. Руд-
ницкий. Он рассказал о творческом пути
Стефаника, создавшего свою форму корот-
кой, выразительной психологической но-
веллы, построенной на крестьянских сюже-
тах. Подробный анализ тематики новелл
В. Стефаника сделал кандидат филологиче-
ских наук И. Романенко. Интересными вос-
поминаниями о писателе поделился проф.
Вацлав Морачевский.
Старейшина львовских литераторов Де-
нис Лукьянович рассказал о своих встре-
чах со Стефаником, разговорах с ним, ко-
торые большей частью касались жизни
крестьянства и которые говорят об исклю-
чительном знании Стефаником быта под-
карпатского села.
На вечере выступали сын писателя, де-
путат Верховного Совета СССР Семен Сте-
фании, и артисты львовских театров—Леся
Кривицкая, П. Сорока, Бендерский, читав-
шие новеллы Стефаника.
Торжественный вечер состоялся также в
университете имени Ивана Франко. Доклад
о писателе прочитал академик Михаил Воз-
няк; доклад на тему «Стефаник и русская
литература» сделал доцент М. Пархоменко.
Совещание чкаловских писателей
Чкаловское отделение Союза советских
писателей созывает в начале июня
совещание, посвященное обсуждению ра-
боты писателей области в дни Великой
Отечественной войны и задачам, стоящим
перед ними в четвертой сталинской пяти-
летке.
Несчастье людей заслужено ими. Необхо-
димо покаяние.
Он за идеализм, мосье Турина. Но его
идеализм — это паразитарная жизнь из-
бранных, имеющих богатства. Они заслу-
живают счастливой жизни, того, о чем
нельзя думать простому, маленькому че-
ловеку.
Но сколько бы ни старались господа
Турина, им не уничтожить желания людей
жить человеческой жизнью. Матюрэн был
бесплодным мечтателем, думая о бегстве
на чудесный остров, но Шамсон дает и об-
разы людей, которые по-настоящему хо-
тят покончить с рабством- Франция была
не столько страной нищих и рабов — она
была борющейся страной. Героическое
движение сопротивления свободолюбивых
французов свидетельствует об этом. В
книге Шамсона мы видим рабочего,
который собирает оружие, зная, что бли-
зится день возмездия. Разбитых несчасть-
ем людей не покидала вера в освобожде-
ние-
VI
Шамсон нередко* прибегает к симво-
лике, манера письма его импрессионистич-
на, но это не мешает книге быть большим
реалистическим произведением, замеча-
тельным документом трагических лет по-
зора и унижения Франции.
Но его книга — не документ о прошлом
Франции, она исключительно актуальна и
для настоящих ее дней. Нечисть, которую
талантливо изображает Шамсон, еще
здравствует во Франции. Это она учила
кричать «нет», когда страна голосовала.
Это она объединяет сейчас все силы реак-
ции, провоцирует, стремясь раз’еди-
нить трудящихся, неистовствует против
коммунистической партии- Она злопыха-
тельствует, чтобы победить на выборах.
Господа Турина, Дельпу, Боккар снова
нарядились в одежды невинности и уже
усердно разыгрывают роль «стрададелей»
за человечество, «спасителей» Франции. Но
эти «спасители» могут привести страну
только к старым дням ее унижения, во
мрак реакции, в котором она находилась в
годы торжества господ Турина и Лаваля.
Книга Шамсона — блестящий, страстный
памфлет против той 'вальпургиевой ночи,
которую пережила Фрикция, и против тех.
кто снова хочет бросить страну в эiу ночь
кошмара и ужаса.	'
Нам скучно многословие Шекспира,
Островского сладкоречивый мед!
К чему так долго Гамлет что-то мямлит.
Решая, быть ему или не быть,
Когда гораздо проще мог бы Гамлет
Минуты две—молчать... Смотреть— Ку-
рить—.
Нет! «Пьесы слов» свою изжили пору.
Я уничтожил в пьесе разговор,
Я все даю выдумывать актеру,
А прочее дополнит режиссер!
Такая пьеса выйдет без помарки—
Марать в ней режиссеру не дано:
Нельзя ж ему вымарывать ремарки,
А текст сам автор вымарал давно!
К тому ж слова — они опасны, братцы!
В них критикам—пожива, благодать—
К ремаркам же никак нельзя придраться!
(Ремарку-то на сцене не видать!)
Слова— Откуда взять слова? У Даля?
Таскать с собою словарей рюкзак?
Вы, может быть, и новых мыслей ждали?
Что вы хотите? Я же не Бальзак!
Нет! Лучше заменяйте текст подтекстом.
И будет вам почтенье и хвала:
Театру важно только, чтоб под текстом
Привычная фамилия была!
Платочек
Накрывают мной плечи
И Анюты и Маши,
Мною машут при встрече,
На прощанье мной машут.
«У ворот», «За кормою»,
На дорогах и тропах
Машут девушки мною—
Весь до дыр я истрепан!
Стал я форменной тряпкой.
Не пора ли поэтам
Заменить меня шляпкой
Или синим беретом?!
После конференции
прозаиков
ИРКУТСК. (От наш. корр.) На последних
собраниях литературного актива участники
московской конференции прозаиков Г.
Марков и Г. Кунгуров ознакомили собрав-
шихся с работой конференции,. поде-
лились своими впечатлениями о литератур-
ной жизни столицы, рассказали о встречах
с мастерами литературы «'искусства ж о
своих творческих планах.
Г. Марков, совершивший в прошлом го-
ду поход через Хинган, как офицер одной
из наших восточных армий, заканчивает
сейчас повесть «Солдат пехоты». Г. Кунгу-
ров сдает в печать книгу «Монгольских
рассказов», обсуждавшихся на конферен-
ции в Москве. Совместно с бывшим парти-
заном И .Сороковиковым Г. Кунгуров на-
писал книгу очерков «Аратская револю-
ция»—о борьбе монгольского народа за
свою независимость.
ЛИТЕРАТУРНАЯ ЖИЗНЬ САРАТОВА
САРАТОВ. (От наш. корр.). За последнее
время значительно оживилась литературная
жизнь Саратова. Областная газета «Ком-
мунист» начала выпускать по воскресеньям
литературную страницу. Вышло уже не-
сколько страниц, на которых напечатаны:
отрывок из романа Конст. Федина «Пер-
вые радости» и рецензия Г. Гуковского на
этот роман, стихи А. Твардовского, отры-
вок из повести В. Василевской «Просто
любовь». Из произведений саратовцев на-
печатаны рассказы Б. Озерного, Г. Борови-
кова, В. Тимохина, стихи В- Лимонского,
И Тобольского.
Недавно состоялось собрание писателей,
на котором Г. Боровиков рассказал о со-
стоявшейся в Москве конференции прозаи-
ков. Проведен первый литературный вечер
в Государственном университете. На ве-
чере выступили с чтением своих произве-
дений Б. Неводов, Б. Озерный, И. Тоболь-
ский. В ближайшее время предполагается
провести еще несколько литературных ве-
черов-
ПАМЯТИ ИБСЕНА
Сорокалетие со дня смерти Генрика
Ибсена (1906—1946) Институт мировой
литературы им. Горького Академии наук
СССР отметил двухдневным открытым
научным заседанием.
22 мая состоялись доклады: В. Неустрое-
ва — «Ибсен и романтизм» и В. Адмони—
«Путь Ибсена к реализму». 23 мая доклад
Н. Чиркова — «Ибсен и Стриндберг» и
доклад С. Мерзон — «Проблема личности
в драматургии Ибсена».
«СУББОТЫ» ЛИТЕРАТУРНОГО
ИНСТИТУТА ССП
По субботам в Литературном институте
ССП происходят творческие вечера- До Re-
давнего времени на этих вечерах выступа-
ли со своими стихами и рассказами толг>-
ко студенты института. Последние «суббо-
ты» были посвящены выступлениям писа-
телей, которые читали неопубликованные
произведения и рассказывали о своей твор-
ческой работе, о планах на ближайшее бу-
дущее.
К. Паустовский ознакомил собравшихся с
главами из своей автобиографической по-
вести «Классическая гимназия». Другая
«суббота» была посвящена К. Федину, ко-
торый прочитал первые главы второй
части своей трилогии. На ближайших «суб-
ботах» выступят Б. Ромашов, М. Светлов.
В. Лидин, В. Луговской.
„Страницы воспоминаний*
В Центральном доме работников искусств
состоялся творческий вечер ленинградского
чтеца А. Рясинцева. В программу его вы-
ступлений входят отрывки из воспомина-
ний, письма, речи писателей и деятелей ис-
кусства, впервые исполняемые с эстрады.
А. Рясинцев прочитал письма Флобера к
Луизе Коле, два эпистолярных рассказа
Мопассана, высказывания Горького о Че-
хове, воспоминания Станиславского и
Книппер-Чеховой о Чехове, воспоминания
Е. Петрова об Ильфе. Особый интерес
представляют главы из композиции о Мая-
ковском «Мне бы жить и жить». Сюда вхо-
дят письма и стихи Маяковского, воспоми-
нания Н. Асеева, Л. Никулина, Эльзы Трио-
ле, В. Катаняна, Риты Райт.
К несколько строк
О В Ленинграде заканчивается восстановле-
ние здания театра им. Ленинского комсомола,
которое сильно пострадало во время блокады.
Во вновь отремонтированном здании пойдут три
спектакля: «Тристан и Изольда» А. Вруш-
тейн, «Униженные и оскорбленные» Л. Рахмано-
ва и Я. Юткевича (по Достоевскому) и «Сказка о
правде» М. Алигер.
О Творческий вечер Б. Пастернака устраивает
27 мая в лекпионном зале Политехнического
музея отдел пропаганды художественной .тите-
ратуры ССП СССР.
О Возобновлено издание «Роман.газеты». Пер-
вые три выпуска, вытпелтпие на-диях в Гос-
литиздате, содержат роман А. Фадеева «Моло-
дая гвардия»
Редакционная коллегия: Б. ГОРБАТОВ,
Е. КОВАЛЬЧИК. В. КОЖЕВНИКОВ,
С. МАРШАК, Д. ПОЛИКАРПОВ,
Л. СОБОЛЕВ, А. СУРКОВ (отв. редактор).
Адрес редакций И издательства: ул. 25 Октября, 19. (Для телеграмм -j Москва, Литгазета). Телефоны: секретариат — К 5-10-40, отделы: критики — К 4-76-02. литератур братских республик — К 4-60-02, искусств — к 3-37-34 информации и
писем — К 4-26-04, издательство — К 3-19-30.	’	'
E0W3.	Типография «Гудок», Москва, ул. Станкевича, 7.	Зак. №~1236